Глава 1 - Цзючжу. Дело — табак

Проводив чиновников из Министерства ритуалов, доставивших указ, домочадцы семьи Мин погрузились в гнетущую тишину.

Мин Цзинчжоу держал в руках императорский указ, и его ладони слегка дрожали, словно это был не свиток, вышитый золотыми драконами и благоприятными облаками, а молот весом в тысячу цзиней.

— Дядюшка, — Мин Цуньфу, опасаясь, что Мин Цзинчжоу сейчас задохнётся и упадёт в обморок, поспешно вскочил, чтобы его поддержать.

Брак двоюродной сестры с членом императорской семьи должен был стать радостным событием, но при мысли о том, за кого предстояло выйти Цзючжу, слова поздравления застревали в горле.

Кому в столице не было известно, что Его Величество безмерно балует Благородную супругу Су, а рождённого ею Принца Чэня и вовсе осыпает милостями.

Принцу Чэню не было и пятнадцати, когда его, наравне со старшим на пять лет первым принцем, пожаловали титулом. Теперь же, достигнув двадцатилетия, он владел роскошным, блистающим позолотой поместьем за пределами дворца, но Его Величество всё равно часто оставлял его ночевать в своих покоях. Остальным принцам и принцессам приходилось держаться в его тени.

При дворе поговаривали, что Принц Чэнь — тайный наследник. Если бы не низкое происхождение Благородной супруги Су и не тот факт, что принц не был ни старшим, ни рождённым от главной жены, Его Величество давно бы провозгласил его кронпринцем. Однако, кроме смазливого личика, унаследованного от матери, Принц Чэнь не обладал никакими другими достоинствами, и многие сановники при дворе не желали видеть его на престоле.

Цзючжу, стоявшая на коленях, взглянула на своего скорбящего отца, затем на убитого горем двоюродного брата, подобрала юбки, поднялась на ноги и осторожно прокралась к Мин Цзинчжоу, чтобы взглянуть на указ.

— В указе говорится, что Принц Чэнь одарён, прекрасен, изящен и прилежен в учении. Это же всё хорошие слова. — Свернув указ и вложив его обратно в руки Мин Цзинчжоу, Цзючжу легонько похлопала его по запястью. — Отцу не нужно так сокрушаться.

Глядя на милое и наивное личико дочери, Мин Цзинчжоу произнёс дрожащим голосом: — Любой торговец нахваливает свой товар, а уж тем более…

А уж тем более император, что сватает жену собственному сыну.

Мин Цуньфу кашлянул, напоминая дядюшке о неосторожности оскорбительных слов в адрес императорской семьи. — Сестрица, мы с дядюшкой просто не хотим с тобой расставаться.

Когда-то их ветвь рода впала в немилость при дворе и была сослана в суровые и холодные земли. Чтобы спасти новорождённую двоюродную сестру, дядюшка отдал её на попечение старейшин клана. Позже, когда на трон взошёл нынешний император, его отец и двое дядюшек были реабилитированы и вернулись на службу в столицу.

Хотя столичным чиновникам было запрещено покидать город без высочайшего разрешения, дядюшка много раз отправлял людей в родовые земли в Линчжоу, чтобы забрать сестру. Однако старейшины клана всякий раз отказывали под предлогом её слабого здоровья, не позволявшего перенести дорогу.

Но дядюшка с тётушкой так сильно тосковали по дочери, что через год, когда её здоровье якобы окрепло, наняли за большие деньги лекаря для сопровождения и наконец смогли забрать уже шестилетнюю девочку.

Как только «младшую сестрицу» привезли в поместье, тётушка сразу почуяла неладное. Хотя в чертах девочки и проскальзывало некоторое сходство с ней и дядюшкой, она сомневалась, что этот ребёнок — её плоть и кровь.

Расследование показало, что вскоре после их ссылки родичи, боясь навлечь на себя гнев влиятельных вельмож, побоялись растить девочку и бросили её в глуши.

Имя Цзючжу означало, что для родителей она была подобна нефриту и жемчугу. Но эти безжалостные родичи просто выбросили их драгоценность.

Узнав правду, убитые горем дядюшка и тётушка немедленно отправили самозванку обратно в Линчжоу, созвали совет клана и объявили о выходе из рода, чтобы основать собственную ветвь.

Его отец и второй дядюшка принадлежали к той же ветви, что и третий, и в ссылке они всегда поддерживали друг друга, деля горе и радости. Естественно, они не смогли стерпеть такого оскорбления и вместе с семьёй третьего дядюшки вычеркнули свои имена из родословной, порвав все связи с кланом Мин из Линчжоу.

Саму Цзючжу он нашёл несколько месяцев назад со слугами в маленьком, захудалом даосском храме в Линчжоу. Стены храма облупились, черепица на крыше треснула, окна были выбиты — он был настолько убогим, что даже крысы обходили его стороной.

Шестнадцатилетняя сестра, с довольным видом грызущая большой паровой пирожок, при виде него поспешно спрятала еду за спину и спросила: — Господин, желаете возжечь благовония или погадать? Божества в нашем храме особенно сильны.

Мин Цуньфу взглянул на покрытую пылью статую на алтаре и не мог понять, в чём именно проявлялась её сила.

Впрочем, позже он очень надеялся, что предсказание храма сбудется, ведь две даосские монахини сказали, что его оберегает звезда Вэньцюй, и в будущем его ждёт блестящая сдача экзаменов, встреча с благодетелем и гладкий карьерный путь.

Какой же книжник не мечтает о блестящей сдаче экзаменов?

Оно просто обязано было сбыться!

— Шестой брат, — Цзючжу потянула Мин Цуньфу за рукав. — О чём ты задумался?

Мин Цуньфу очнулся от своих мыслей, но не успел и рта раскрыть, как со двора донеслись торопливые шаги.

— Матушка вернулась? — Цзючжу поспешила к двери и столкнулась с госпожой Шэнь, которая как раз шла сюда.

Госпожа Шэнь, до этого выглядевшая встревоженной, при виде дочери мгновенно смягчилась: — Цзючжу, почему ты стоишь в дверях? Осенью ветер холодный, не застуди лицо.

Уловив исходящий от госпожи Шэнь запах благовоний, Цзючжу взяла её под руку и повела в дом: — Матушка, не волнуйтесь, у меня кожа толстая, ветром не продует.

Хоть мать и дочь провели вместе не так много времени, они уже были очень близки. Возможно, в этом и заключалась та невидимая связь, что их соединяла.

Едва усевшись, госпожа Шэнь велела прислуге принести для Цзючжу питательный отвар. Она смотрела на личико дочери с безмерной жалостью.

Матери всегда кажется, что её дитя слишком худое. За прошедшие годы госпожа Шэнь в своём воображении представила все мыслимые и немыслимые страдания, выпавшие на долю Цзючжу. Глядя на несчастных героинь в театральных постановках, она невольно думала: а что, если и её доченька живёт так же ужасно?

Поэтому, когда перед ней предстала живая, здоровая и румяная Цзючжу, у неё вошло в привычку постоянно подкармливать дочь. Словно она пыталась всю свою материнскую любовь, копившуюся пятнадцать лет, растопить, истолочь в нежнейшую пудру и ласково окутать дитя, чтобы та поняла: мать всегда её любила, переживала за неё и никогда не бросала.

К счастью, госпожа Шэнь любила кормить, а Цзючжу — есть, так что вся эта безграничная материнская любовь благополучно переместилась в желудок дочери.

— Привратник сказал, что приходили люди из Министерства ритуалов с указом, — госпожа Шэнь коснулась кармашка в рукаве, где лежал оберег, который она вымолила для дочери. — Что случилось?

— Министерство ритуатов передало указ. Его Величество сосватал Цзючжу в супруги Принцу Чэню.

— Какого принца?

— Принца… Чэня.

— Какой супругой?

— Супругой Принца Чэня.

Мин Цуньфу, опасаясь, что у тётушки от гнева помутится рассудок, поспешно добавил: — Главной супругой.

В комнате воцарилась тишина. Спустя долгое мгновение госпожа Шэнь с силой засунула почти вынутый оберег обратно.

Что за никчёмные божества! Даже собственную дочь защитить не могут! Какой толк молиться им снова и снова!

Чем больше она думала, тем сильнее закипала от злости и уже было направилась к выходу.

— Супруга, успокойся, успокойся! — Мин Цзинчжоу вскочил и схватил её за рукав. — Давай закроем двери и всё обсудим.

Только не во дворец, за это можно и головы лишиться!

Цзючжу, глядя, как родители тянут друг друга, подпёрла щёки ладонями и с недоумением спросила: — А Принц Чэнь чем-то плох?

Мин Цзинчжоу и госпожа Шэнь разом обернулись к дочери со взглядом, полным скорби и гнева, какой бывает, когда бесценное сокровище выкапывает разбойник.

— Давайте сядем и поговорим спокойно, — жители Линчжоу говорили мягко и неторопливо, а Цзючжу, выросшая в уединённом даосском храме и редко видевшая посторонних, обладала врождённой наивностью и милым простодушием. Её слова прозвучали, словно она капризничала, и сердца супругов тут же растаяли.

— Этот Принц Чэнь… — Мин Цзинчжоу замялся, открыл было рот, но снова закрыл и спустя мгновение вздохнул. — Отец сейчас же отправится во дворец и попросит Его Величество отменить указ.

— Он чудовищно уродлив? — видя, что отец даже упоминать не хочет Принца Чэня, Цзючжу представила себе монстра с синей мордой, торчащими клыками, медвежьими лапами и обезьяньим телом.

Она опустила взгляд на своё тонкое белое запястье, и принесённый служанкой питательный отвар мгновенно показался ей безвкусным.

— Уродливым его не назовёшь, но как человек он… одним словом не опишешь, — помолчав, ответил Мин Цзинчжоу.

Он не только не уродлив, но и обладает лицом, которое нравится юным девушкам. Однако для мужчины, а тем более для принца, одной лишь красивой внешности недостаточно.

Выбросив из головы образ синемордого монстра, Цзючжу посмотрела на Мин Цзинчжоу сияющими глазами: — Отец, тогда давайте поговорим спокойно.

— Мать Принца Чэня, Благородная супруга Су, родом из купеческой семьи. С тех пор как она вошла во дворец, она одна пользуется безграничной милостью Его Величества. Все эти годы ради неё он нарушал правила, пожаловав её сыну титул принца, да ещё и такой, что ставит его выше остальных.

Иероглиф «Чэнь» означает полюс, место схождения неба и земли. У него особое значение, и ни один император не давал молодому сыну подобный титул.

— Во дворце нет императрицы. Какая разница, к какой из наложниц благоволит государь? — Цзючжу не видела в этом ничего, что было бы «трудно описать одним словом».

— Ты не понимаешь. — Будучи одним из гражданских сановников, Мин Цзинчжоу знал, что о вражде между Принцем Чэнем, его матерью и учёными мужами двора можно написать десять книг, и каждая из них стала бы хитом на рынках.

Мин Цзинчжоу одёрнул свой чиновничий халат: — Пусть матушка и двоюродный брат поговорят с тобой. Отец сейчас же отправится во дворец к Его Величеству.

Его дочь, которую он с таким трудом нашёл, такая милая, такая наивная и простодушная, как она может выйти замуж за такого человека, как Принц Чэнь!

— Отец… — Цзючжу протянула руку, чтобы остановить его, но спина отца выражала такую решимость, что она успела коснуться лишь края его одежд.

— Не останавливай его, — вмешалась госпожа Шэнь. — Пусть попробует. По крайней мере…

По крайней мере, на душе станет легче.

— Пей отвар. — Вспомнив, что принесённый служанкой отвар так и не попал в желудок дочери, госпожа Шэнь заставила себя улыбнуться и подвинула чашу к ней.

Никакой мужчина не помешает ей заботиться о дочери.

— Госпожа, — подбежав к дверям, доложил слуга, — прибыли люди из Дворца Ясной Луны. Говорят, Благородная супруга Су получила в дар картину известного мастера и приглашает юную госпожу во дворец полюбоваться ею.

С каких это пор Благородная супруга Су стала интересоваться живописью и каллиграфией?

Госпожа Шэнь, не дрогнув, держала чашу с отваром и с улыбкой сказала Цзючжу: — Пей потихоньку, не торопись. Когда закончишь, пусть тебя проводят умыться и причесаться.

Выпив отвар в три глотка, Цзючжу направилась на задний двор и краем глаза заметила, как их матрона-распорядительница ведёт сюда женщину средних лет в фиолетовом верхнем платье.

— Это и есть ваша юная госпожа? — придворная дама из Дворца Ясной Луны остановилась и, глядя на удаляющуюся спину, с улыбкой кивнула провожавшей её матроне. — Хоть я и не разглядела её лица, но с первого взгляда поняла, что ваша юная госпожа обладает изысканной и утончённой статью.

— Хе-хе, вы слишком добры, госпожа, — пробормотала матрона.

«Ну конечно», — подумала она. — «С такого расстояния разглядеть, мужчина это или женщина, — уже достижение». Она насмотрелась на свекровей, которые до свадьбы расхваливали невесту до небес, а после — придирались к каждому её шагу. Разве эта чиновница хвалит их барышню? Ясное дело, её прельщает статус дочери сановника! У всех во дворце грязные помыслы.

— Чуньфэнь, эта шпилька с хвостом феникса такая тяжёлая. — Цзючжу коснулась золотой шпильки в волосах, боясь, что та упадёт. Она была сплетена из чистого золота и выглядела очень дорого.

Подвески-жемчужины покачивались у её висков, делая маленькое личико ещё более нежным и прелестным.

Под взглядом этих влажных глаз, напоминающих глаза новорождённого щенка, Чуньфэнь почувствовала, как у неё сладко замирает сердце, и поспешно отвела взгляд: — Госпожа, отправляясь во дворец на встречу с Благородной супругой, нужно как следует принарядиться.

Отложив нефритовый гребень, она нечаянно положила его на самый край туалетного столика. Когда гребень уже готов был сорваться вниз, Чуньфэнь не успела и пикнуть, как её госпожа ловко подхватила его и вернула на стол.

— Госпожа, — тихо напомнила служанка снаружи, — карета из дворца уже подана.

Цзючжу с полной уверенностью села в карету, направлявшуюся во дворец. Иногда в храме ей случалось рисовать, но оба её наставника были очень бедны, так что кисти, тушь, бумагу и тушечницу приходилось экономить.

Но оба наставника хвалили её, говоря, что у неё большой талант к живописи, так что любование картиной не должно составить для неё труда.

— Госпожа, — видя её встревоженное лицо, утешала доверенная служанка, поддерживающая госпожу Шэнь, — барышня ведь ваша с господином кровь и плоть, наверняка у неё и к живописи есть талант.

Госпожа Шэнь промолчала.

Дело — табак.

Глава 2 - Очень хорошо. «Картина абсурдных времён года»

Карета была роскошной и удобной, даже подушки украшал сложный вышитый цветочный узор. Цзючжу дотронулась до одной — мягкая, словно облако.

Она приподняла уголок занавески, и перед ней раскинулась вся пышность столицы.

Вдалеке послышался стук копыт. По мере приближения к карете он становился всё медленнее — всадник, должно быть, придержал коня.

— Чья карета впереди?

— Ваше Высочество, похоже, это люди из Дворца Ясной Луны.

Цзючжу с детства обладала отменным слухом. Она высунула голову и посмотрела на говорившего.

Всадник в парчовых одеждах поднял глаза, и их взгляды встретились.

Цзючжу слегка кивнула ему и, опустив занавеску, села на место. Усаживаясь, она не забыла коснуться шпильки с фениксом в волосах.

Золотая шпилька была на месте, и она вздохнула с облегчением: та стоила немалых денег.

Карета въехала прямо в дворцовые ворота. Императорская стража, узнав, что в карете будущая супруга принца Чэня, пропустила её, даже не удосужившись осмотреть экипаж.

Проехав ещё немного, Цзючжу сошла с кареты. Люди из Дворца Ясной Луны приготовили для неё паланкин.

Будучи дочерью придворного, мало кто осмеливался передвигаться по дворцу в паланкине. Но Цзючжу только что вернулась в столицу, и родные оберегали её как потерянное и вновь обретённое сокровище, никогда не позволяя ей испытывать унижения перед высокопоставленными особами, так что она, естественно, не знала подобных тонкостей.

Увидев, что ей приготовили паланкин, она послушно уселась и даже похвалила красивую резьбу на подлокотниках.

Придворная дама приветливо улыбнулась:

— Нашей госпоже тоже нравится этот узор. Она говорит, что такие цветы — символ процветания и богатства, один взгляд на них радует сердце.

Цзючжу подумала: недаром она любимая благородная супруга Его Величества, даже вкус у неё столь изысканный.

А раз её вкус совпадает со вкусом госпожи, значит, и она сама — человек с отменным вкусом.

Её первоначальное беспокойство улетучилось; выпрямив спину, она преисполнилась безграничной уверенности.

В поместье семьи Мин Чуньфэнь не находила себе места, беспокоясь о госпоже, уехавшей во дворец.

— Госпожа Шэнь, наша юная госпожа не знает дворцовых правил. Что если она вызовет недовольство благородной супруги?

— Не суетись. — Госпожа Шэнь просматривала счётные книги из кладовой. — Цзючжу — наша с мужем единственная дочь. Если она и сделает что-то не так, во дворце на это закроют глаза. А если благородная супруга будет недовольна, что ж, пусть будет недовольна.

Это было бы даже к лучшему. Взаимная неприязнь — и, возможно, ещё удастся расторгнуть брак.

Во Дворце Ясной Луны в курильнице лениво вился дымок благовоний. Благородная супруга Су томно откинулась на резное мягкое кресло и, не выказывая ни радости, ни гнева, смотрела на вход, о чём-то задумавшись.

Лишь когда за дверью послышались шаги, она выпрямилась и коснулась нефритового браслета на запястье.

— Госпожа, прибыла госпожа Мин.

Благородная супруга Су подняла веки и взглянула на вошедшую девушку — и уже не смогла отвести глаз.

В мире существует редчайший вид женской красоты — та, что вызывает у мужчин нежность, а у женщин — симпатию.

Кто бы мог подумать, что у такого педанта и книжника, как Мин Цзинчжоу, может быть столь необыкновенная дочь.

— Ваша покорная слуга приветствует благородную супругу. — Разглядев лицо Благородной супруги Су, Цзючжу улыбнулась так, что её глаза стали похожи на полумесяцы.

Эту госпожу она уже видела прежде.

— Не нужно церемоний, садись, поговорим. — Благородная супруга Су велела придворной даме помочь Цзючжу подняться и, когда та села, спросила: — Я слышала, в детстве у тебя было слабое здоровье и ты жила в даосском монастыре. Теперь, вернувшись в столицу, ты уже привыкла?

Такова была официальная версия семьи Мин для посторонних. Но истинную причину знал нынешний император. Когда-то трое братьев из семьи Мин пострадали за нынешнего императора и были сосланы в суровые и холодные земли, поэтому эту историю держали в строжайшем секрете. Кроме правящего монарха и самой семьи Мин, о ней не знал никто.

— Всё очень хорошо. — Цзючжу задумалась. — Матушка и батюшка относятся ко мне как к жемчужине, дяди и тёти тоже постоянно проявляют заботу…

Рассказывая о своей жизни после возвращения в столицу, Цзючжу светилась от счастья:

— Только… — Её взгляд померк. — Я немного скучаю по своим двум наставницам.

Видя, как эти ясные глаза потускнели, Благородная супруга Су невольно задумалась, как бы ей вернуть этих двух наставниц для девочки. Только посмотрите, до чего расстроили ребёнка.

— Если скучаешь, я помогу тебе перевезти их в столицу.

— Благодарю вас, госпожа, но они предпочитают жить в Линчжоу.

На самом деле наставницы выразились так: в столице слишком много людей и лошадей, тяжёлый мутный воздух, неблагоприятный для здоровья.

Цзючжу, разумеется, не стала говорить, что наставницы считают фэншуй столицы губительным для здоровья. Такая сообразительная девушка, как она, прекрасно знала, что можно говорить, а чего не следует:

— Мои наставницы — люди духовного пути, и ваша покорная слуга не смеет их принуждать.

— Линчжоу… — Благородная супруга Су вспомнила, как несколько лет назад сопровождала Его Величество в поездке в те края. Пейзажи там живописны, а по утрам над рекой всегда стелется туманная дымка. — И вправду прекрасное место.

— Госпожа. — Цзючжу с любопытством посмотрела на Благородную супругу Су. — Я слышала, у вас есть драгоценная картина. Не удостоюсь ли я чести взглянуть на неё?

За всю свою жизнь она ещё не видела, как выглядят драгоценные картины, и оттого её сердце трепетало в предвкушении.

Рука Благородной супруги Су, державшая чашку, замерла. Осмотр картины был лишь предлогом, чтобы пригласить девушку во дворец. Кто бы воспринял это всерьёз?

Все знатные дамы при дворе знали, что она совершенно не интересуется ни поэзией, ни каллиграфией, ни живописью.

Она посмотрела на полные ожидания глаза Цзючжу и медленно повернула голову к своей личной служанке:

— Сходи в мою сокровищницу и принеси знаменитую картину.

Спустя время, равное горению двух благовонных палочек, служанка принесла свиток и осторожно развернула его перед Цзючжу.

Цзючжу внимательно уставилась на картину, силясь узреть чудо, сокрытое в знаменитом произведении.

Что за чертовщина на ней изображена?

Роскошно цветущая слива в разгар зимы — это ещё ладно, но откуда тут летающие бабочки? И как кошка может спать в снегу в такой холод? Разве кошки не боятся мороза?

Но это же знаменитая картина. Знаменитая картина не может быть неправильной. Ошибка, должно быть, в том, что она сама неспособна её оценить.

Цзючжу посмотрела на картину, затем украдкой взглянула на благородную супругу, что любовалась полотном вместе с ней, и стала прикидывать, что бы такое сказать, чтобы не опозориться перед такой красивой госпожой.

— Какая милая кошка, очень живая, — наконец произнесла она, набравшись смелости.

— И то правда, — Благородная супруга Су наклонилась поближе. — И глазки такие круглые нарисованы.

Придворная дама внимательно посмотрела на картину. Эти круглые чёрные точки были не глазами, а комками шерсти на кошачьей морде.

— И слива хорошо нарисована. В такой холодный день привлечь бабочек — это говорит о смелости кисти художника.

— Да, ты права. И росток бамбука под сливовым деревом тоже хорош. Выглядит таким свежим и нежным, наверняка очень вкусный.

— А этот снег! — Видя, что благородная супруга полностью с ней согласна, Цзючжу вдруг осенило: так вот он, легендарный талант! Хоть она и ничего не смыслила в живописи, но ей всё равно удалось одним словом ухватить самую суть картины.

Что это доказывает?

Это доказывает, что в искусстве живописи она — редчайший гений.

— А что со снегом? — с любопытством спросила Благородная супруга Су.

— Как говорится, снег в добрый час — к богатому урожаю, — уверенно заявила Цзючжу. — Эта картина определённо говорит о том, что грядущий год принесёт добрые знамения. Госпожа, вы и вправду прекрасны и добры сердцем, словно фея. Даже картины в вашей коллекции предвещают прекрасные виды в наступающем году.

Благородная супруга Су тихо рассмеялась:

— Какая ещё фея, госпожа Мин шутит.

Придворные чиновники за глаза вечно называют её коварной наложницей. Впервые кто-то назвал её прекрасной и доброй феей.

— Госпожа, ваша покорная слуга не шутит, — очень серьёзно повторила Цзючжу. — Вы и вправду добрая, словно фея. И ваш сын — небесный отрок.

— Он такой взрослый мужчина, и вдруг — небесный отрок? — Благородная супруга Су снова рассмеялась. Она нежно посмотрела на Цзючжу: — Я слышала, твоё личное имя — Цзючжу. Могу я называть тебя Цзючжу?

— Как будет угодно госпоже, — кивнула Цзючжу. — Мне всё подходит.

— «Чжу» — хорошее имя. — Благородная супруга Су взяла Цзючжу за руку и усадила рядом. — Очень счастливое. Думаю, твои родители любят тебя как жемчужину, ценят как нефрит, раз дали тебе такое имя.

Столичные чиновники всегда ценили изящество и, давая имена детям, любили цитировать классиков, не терпя ни капли вульгарности.

Имя Цзючжу было одновременно и изящным, и простым, что ясно говорило об ожидании и радости, с которыми родители встретили появление этого ребёнка.

— Вы так проницательны, госпожа! — Цзючжу с восхищением посмотрела на Благородную супругу Су. Та по одному лишь имени смогла понять, как сильно любят её отец и мать.

Наставницы говорили, что когда они нашли её в глуши, она была завёрнута в лоскутное одеяльце. Ткани были и хорошие, и плохие, но сшито оно было очень искусно.

Они часто говорили ей, что её ждали и с нетерпением ожидали её рождения, но судьба распорядилась иначе, разлучив её с родителями.

В те времена при дворе бушевали смуты. Множество чиновников и военачальников оказались втянуты в интриги и заговоры из-за борьбы между принцами. Кто-то лишился дома и семьи, кто-то был разлучён с женой и детьми, а кого-то и вовсе казнили вместе со всем родом, уничтожив девять колен семьи.

Наставницы сжалились над ней, а видя, что в городе так и не появилось объявлений о поиске новорождённой девочки, удочерили её.

На полоске ткани, вшитой в пелёнки, были её восемь иероглифов судьбы и имя. Наставницы говорили ей: «Должно быть, твои родители в спешке доверили тебя кому-то и, боясь, что твоё имя и час рождения забудут, специально приготовили это».

Поэтому она с детства знала, что её привели в этот мир с любовью и что она не была лишней.

В Императорском кабинете Мин Цзинчжоу стоял с почтительным видом. Даже то, что император сегодня смотрел на него особенно дружелюбно, не могло поднять ему настроения.

— Ах, министр Мин, — протянул император. — Вы — опора трона, и выросшие у вас дети — цвет молодёжи. Я уверен, что и ваша дочь так же превосходна, как вы и ваша достопочтенная супруга.

— Ваше Величество, моя дочь выросла в глуши, не знает этикета и недостойна стать частью императорской семьи.

— Какая удача, наш Пятый тоже человек вольный и не стеснённый этикетом, — улыбка императора стала ещё шире. — Из чего следует, что они — идеальная пара.

Мин Цзинчжоу: «…»

Это что, оскорбление? Кто это — идеальная пара с принцем Чэнем?

— Министру Мину не стоит скромничать. Я, государь, уже решил, что именно ваша дочь станет моей невесткой. — Император Лунфэн отложил кисть, подошёл к Мин Цзинчжоу и легонько хлопнул его по плечу. — Если вы и дальше будете так скромничать, я решу, что вы с презрением относитесь к крови нашего рода Юнь.

— Ваш покорный слуга не смеет, — медленно склонился в поклоне Мин Цзинчжоу, его лицо стало мертвенно-бледным.

Император Лунфэн громко рассмеялся:

— Я всего лишь пошутил, не стоит так напрягаться, мой дорогой министр. Между нами, свояками, нет нужды в церемониях.

Мин Цзинчжоу мысленно помянул недобрым словом восемнадцать поколений предков императорского рода Юнь, но вслух ничего сказать не осмелился.

Понимая, что дальнейшие возражения лишь разгневают императора, Мин Цзинчжоу оставалось только откланяться.

Приказав евнуху лично проводить Мин Цзинчжоу из дворца, император Лунфэн повернул голову и спросил своего личного евнуха:

— Только что приходили люди из Дворца Ясной Луны?

— Отвечаю Вашему Величеству. Только что благородная супруга присылала человека попросить у вас картину. Ваш слуга видел, что вы беседуете с господином Мином, и позволил себе взять для госпожи одну картину.

Император Лунфэн не рассердился, а, напротив, растроганно подумал, что его любимая супруга, похоже, весьма довольна этим браком. Чтобы наладить отношения с будущей невесткой, она даже взялась за изучение живописи.

— Какую картину ты взял?

— Произведение великого мастера прошлой династии, «Картина абсурдных времён года».

— Хм. — Император Лунфэн удовлетворённо кивнул. Эта картина была написана, чтобы высмеять тех, кто в живописи не разбирается в смене сезонов и изображает всё вперемешку. Смысл её был прост и понятен, а сама она — причудлива и забавна, идеально подходя для начинающих ценителей.

— Очень хорошо.

Глава 3 - Демоническая наложница. Что за вздор несёт госпожа Мин?

Как император, Лунфэн, конечно же, понимал, что Мин Цзинчжоу не желает выдавать дочь замуж в императорскую семью, однако дочь семьи Мин была лучшей кандидаткой.

Три брата из семьи Мин служили честно, радея о дворе и народе. Союз с их семьёй был бы лучшим выбором для принца Чэня.

Раньше он всегда сокрушался, что у трёх братьев рождались лишь сыновья, и породниться с ними было невозможно. Но теперь, когда нашлась дочь третьего брата, как можно было упустить такой шанс? Слишком щепетильный человек императором не станет.

Поразмыслив, император Лунфэн велел слугам отнести во Дворец Ясной Луны несколько свитков с живописью и каллиграфией. Раз уж у его любимой наложницы проснулся такой изысканный интерес, он должен был его поддержать.

В отличие от Мин Цзинчжоу, понуро покинувшего дворец, Цзючжу с радостью проводила время во Дворце Ясной Луны. Полюбовавшись с благородной супругой картинами, она осталась на трапезу.

Блюда оказались восхитительны, а прислуживавшие дворцовые служанки — предупредительны. После обеда она чувствовала себя сытой и абсолютно счастливой.

Благородная супруга Су взглянула на пустые тарелки и жестом велела слугам убрать со стола.

Эта девушка кажется такой хрупкой, а ест за двоих.

— Госпожа, император прислал несколько ценных картин из своей коллекции, — шепнула придворная дама на ухо благородной супруге Су. — Показать их госпоже Мин?

Благородная супруга Су кашлянула и, взглянув на Цзючжу, которая как раз полоскала рот и омывала руки, тихо ответила:

— В другой раз, в другой раз.

Заметив, что благородная супруга Су о чём-то шепчется с придворной дамой, Цзючжу решила, что у них есть дела для обсуждения. Вытерев руки, она встала и поклонилась:

— После полудня клонит в сон. Прошу госпожу хорошенько отдохнуть, а я навещу вас в другой день.

— Я и не стану тебя задерживать, — улыбнулась благородная супруга Су. — Но это наша первая встреча, и я не могу отпустить тебя с пустыми руками.

С этими словами она приказала слугам принести заранее подготовленные подарки.

Золото, яшма, жадеит, тончайшие шелка и атлас — больше десяти слуг едва удерживали полные подносы.

Разноцветные украшения на подносах сияли так ослепительно, что Цзючжу прижала руку к груди — у неё на миг перехватило дыхание.

Что поделать, после более чем десяти лет жизни в бедности с двумя наставниками, при виде такого обилия драгоценностей её глаза вышли из-под контроля и жадно разглядывали сокровища.

— Это всё вещицы, которые нравятся девушкам. Возьми, поиграешь с ними, — сказала благородная супруга Су, заметив, как широко распахнулись глаза Цзючжу. — Нравится?

— Нравится, — честно кивнула Цзючжу. Какая нормальная девушка не полюбит такие блестящие и красивые вещи?

— Вот и хорошо. — Благородная супруга Су, казалось, была очень довольна её ответом. Она велела своей самой доверенной придворной даме лично проводить Цзючжу из дворца.

— Я же говорила, нет такой девушки, которой не нравились бы красивые украшения, — облокотилась на мягкую кушетку благородная супруга Су. — А вы всё твердили: «подарите книги, подарите картины». Что в этом интересного?

— Госпожа как всегда прозорлива, — с улыбкой сказала личная служанка.

— Дело не только в прозорливости госпожи. Мне кажется, между вами и госпожой Мин есть судьбоносная связь, как у матери и дочери, — хихикнула другая служанка. — Я внимательно наблюдала: госпожа Мин с самого начала отнеслась к вам с такой теплотой, будто вы давние знакомые, не видевшиеся много лет.

— Это и называется… своя своих видит издалека.

Слова служанок очень позабавили и обрадовали благородную супругу Су. Изначально она не слишком одобряла этот брак, но прекрасно понимала замысел императора.

Большинство гражданских чиновников при дворе недолюбливали её и её сына, а за спиной даже называли демонической наложницей. Брак наследника с девушкой из семьи Мин, может, и не заставит их изменить своё мнение, но, по крайней мере, сгладит противоречия.

О более глубоких последствиях благородная супруга Су предпочитала не думать — всё равно бесполезно.

Чего она никак не ожидала, так это того, что Мин Цзючжу окажется такой милой девушкой — очаровательной в своей простоте и очень приятной. Совсем не похожей на дитя, взращённое в семье учёных мужей.

— Что ты сказала? Благородная супруга Су в качестве первого подарка госпоже Мин преподнесла гору золотых и серебряных украшений?

Услышав донесение служанки, супруга Нин от души рассмеялась: — Купеческое происхождение никуда не денешь, и поступки под стать — вульгарные донельзя. В семье Мин три брата: двое — первые учёные империи, один — третий. Все их отпрыски — благородные и утончённые господа. Неужели они оценят эти вульгарные побрякушки?

— Госпожа, я также слышала, что господин Мин сегодня являлся во дворец к Его Величеству с прошением расторгнуть помолвку.

— То, что решил Его Величество, никто не в силах изменить. — Улыбка на лице супруги Нин угасла. — Мин Цзинчжоу лишь попусту тратит силы.

— Что же теперь будет? Вдруг семья Мин теперь станет помогать принцу Чэню…

— Невозможно, — оборвала догадки служанки супруга Нин. — С каких это пор великие семьи, забыв о собственной чести, строят козни ради выданной замуж дочери?

— Женщина… — Супруга Нин усмехнулась, но в её глазах не было и тени веселья. — Всего лишь инструмент для поддержания баланса сил и выгод в семье.

— Госпожа…

— Не нужно лишних слов, я всё понимаю, — холодно хмыкнула супруга Нин. — Посмотрим, до чего дойдут в своих ссорах благородная супруга Су и её будущая невестка.

Издревле свекровь с невесткой не ладят, а тут одна — обласканная императором выскочка из купеческой семьи, а другая — барышня из рода потомственных учёных.

Стоит лишь подождать, впереди будет много весёлых зрелищ.

По дворцовым дорожкам Цзючжу несли в паланкине. Вдалеке она увидела мальчика в сопровождении нескольких юных евнухов, идущих им навстречу.

Мальчик был одет в парчовые одежды без знаков императорской семьи. С высокомерно вздёрнутым подбородком он посмотрел на Цзючжу в паланкине:

— Ты кто такая?

Цзючжу взглянула на него сверху вниз и серьёзно пояснила:

— Прежде чем спрашивать имя другого, следует назвать себя.

Ребёнок ещё мал, его ещё можно научить вежливости.

— Я ребёнок, к тому же двоюродный брат принца Ци! — Мальчик задрал голову ещё выше, ожидая, что Цзючжу сама проявит инициативу. — Ты должна мне уступать.

Даже дворцовые наложницы обращались с ним подчёркнуто вежливо. А знатные девицы, которых он встречал, сами спешили завязать с ним разговор.

Цзючжу отвела взгляд и перестала обращать на него внимание.

Дети ведут себя по-хамски, когда их балуют.

— Приветствую, госпожа, — евнух, следовавший за мальчиком, узнал придворную даму из Дворца Ясной Луны и, побледнев от страха, поспешно поклонился. — Молодой господин Чжэн ещё мал, и речи его не всегда уместны. Прошу вас, простите его.

Придворная дама из Дворца Ясной Луны улыбнулась:

— Я лишь выполняю приказ госпожи, провожая госпожу Мин домой. Я не заслуживаю поклона почтенного евнуха.

Госпожа Мин?

У юного евнуха подкосились колени, и он рухнул на землю. Весть о том, что Его Величество поручил министру церемоний лично сосватать госпожу Мин в жёны принцу Чэню, уже облетела весь гарем.

Даже если бы у него было десять жизней, он бы не посмел оскорбить будущую супругу принца Чэня.

Цзючжу растерялась. Почему он ни с того ни с сего упал на колени?

Маленький негодник, однако, не заметил, что сопровождавший его евнух уже напуган до смерти. Он уставился на шпильку с фениксом в волосах Цзючжу:

— Какая красивая шпилька у тебя в волосах.

Обычно стоило ему произнести эти слова, как вещь тут же отдавали ему.

— О, — Цзючжу коснулась шпильки и кивнула. — Я тоже так думаю.

Мальчик смотрел на Цзючжу.

И что дальше?

Цзючжу смотрела на мальчика.

Что, мне ещё и похвалить его за хороший вкус?

— Молодой господин, — стоя на коленях, евнух осторожно потянул его за край одежды. — Это госпожа Мин, невеста Его Высочества принца Чэня.

Эту особу и впрямь нельзя было обижать.

Молодой господин Чжэн вырвал полу своей одежды из рук евнуха и тихо пробормотал:

— Значит, из семейки демонической наложницы.

Улыбки на лицах слуг из Дворца Ясной Луны не дрогнули, словно они ничего не слышали. А вот несколько юных евнухов побледнели как смерть и затряслись всем телом.

Демоническая наложница?

Цзючжу с недоумением взглянула на придворную даму. Та едва заметно кивнула ей.

Только тогда до неё дошло, что «демоническая наложница», о которой говорил мальчишка, — это благородная супруга Су.

— Госпожа Мин, не принимайте близко к сердцу слова ребёнка, — сказала придворная дама, заметив, что Цзючжу нахмурилась, и присела в поклоне. — Госпожа не станет обижаться на дитя.

— То, что госпожа добра и великодушна, не значит, что другим позволено болтать вздор. — У Цзючжу зачесались руки. Случись такое в Линчжоу, этому невоспитанному ребёнку давно бы досталось.

Добра?

Великодушна?

Стоявшие на коленях евнухи подумали, что у них начались слуховые галлюцинации. Что за вздор несёт госпожа Мин?

— Дети ведут себя дурно, скорее всего, потому что не прилежны в учёбе, — Цзючжу считала себя человеком разумным. Если ребёнок провинился, а бить его неудобно, следует поговорить с родителями. — Вы только что сказали, что этот молодой господин — двоюродный брат Его Высочества принца Ци?

В таких мелочах жалоба родителям — верный способ.

Вот только который из принцев — принц Ци? Впрочем, неважно.

— Госпожа, может, стоит попросить кого-нибудь отвезти молодого господина к Его Высочеству принцу Ци, чтобы тот сам занялся его воспитанием? — Цзючжу подумала и добавила: — Его Высочество принц Ци — человек утончённый и благородный, он непременно исправит ошибки в речи юного господина.

Как выглядит принц Ци, она не знала, но похвалить манеры — всегда беспроигрышный вариант.

— Да, — улыбнулась придворная дама. — Слушаюсь.

Глядя, как понурого мальчишку уводят прочь, Цзючжу хмыкнула. Малявка, что он вообще понимает в женщинах?

Благородная супруга — настоящая фея.

Не прошло и двух дней, как весть о помолвке госпожи Мин и принца Чэня разлетелась по всей столице.

— Мы все знаем ваш характер, господин Мин, не терзайте себя.

— Дочь — отрезанный ломоть. Господин Мин, смотрите на вещи проще, проще.

Мин Цзинчжоу, оставив позади утешавших его чиновников, с мрачным лицом сел в карету.

Легко говорить, когда замуж выдают не их дочь. Разве на такое можно смотреть проще?

И что с того, что дочь? Разве за дочь сердце не болит?

Будучи удручённым отцом, Мин Цзинчжоу смотрел на коллег, с которыми обычно поддерживал неплохие отношения, и даже они теперь казались ему неприятными.

Вернувшись домой, он увидел свою послушную, милую и красивую дочь и едва не пролил две горькие слезы.

Госпожа Шэнь по его лицу поняла, что он всё ещё не может смириться с тем, что их дочь выйдет замуж за принца Чэня. Утешая его, она позвала племянника, чтобы тот сводил Цзючжу на прогулку.

Последние дни она жила в постоянной тревоге и даже боялась выпускать дочь из дома. Ей казалось, что стоит той перешагнуть порог, как она снова исчезнет, и найти её уже не удастся.

Цзючжу была очень послушной. Ей не разрешали выходить, и она всё время проводила с матерью в поместье, ни разу не попросившись на волю.

Но раз уж император твёрдо решил сделать её дочь супругой принца Чэня, ей, как матери, придётся заставить себя научиться отпускать. Она не хотела, чтобы эта любовь, смешанная с чувством вины, стала для дочери клеткой. Это была бы не любовь, а вред.

— Мне не хочется гулять, я хочу побыть с тобой, — Цзючжу нежно сжала руку госпожи Шэнь, а её глаза сияли ярче звёзд.

— У нас с твоим отцом есть дела. Пойди с двоюродным братом и выбери для меня по пути пару коробочек румян, — госпожа Шэнь с улыбкой поправила её накидку. — Иди. Вечером я велю на кухне приготовить твои любимые блюда.

— Тогда я скоро вернусь. — Цзючжу сжала руку госпожи Шэнь чуть сильнее, а затем встала и направилась к двери.

Госпожа Шэнь невольно поднялась, сделала два шага к двери, но заставила себя остановиться.

— Матушка, — уже вышедшая за дверь Цзючжу обернулась и, улыбнувшись так, что глаза её превратились в полумесяцы, сказала: — Вечером я хочу поесть фаршированные баклажаны, не забудь.

В тот миг, когда дочь обернулась с улыбкой, сердце госпожи Шэнь успокоилось.

Её дитя было здесь.

Она, как и любой обычный ребёнок, уходя из дома, капризничала и напоминала домашним, что хочет съесть на ужин.

Глава 4 - Пурпурные одежды, белый конь...

— Сестрица, на этой улице много лавок с румянами и нефритовыми украшениями. Обычно девушки любят сюда приходить, — Мин Цуньфу приподнял занавеску кареты, чтобы Цзючжу могла лучше разглядеть улицу.

Цзючжу выглянула и увидела множество молодых девушек, прогуливающихся вместе. Время от времени они тихонько перешучивались, и цветочные шпильки в их волосах слегка покачивались в такт движениям.

Юноши в одеяниях учёных издали учтиво кланялись им, держась с изяществом.

Когда мимо проезжали повозки и паланкины, сопровождающие их слуги почтительно опускали головы — никто не вёл себя высокомерно.

Стражники ямэня в чистых одеждах, с мечами на поясе, патрулировали улицу. Завидев знакомого, они могли перекинуться парой слов, а один из них мимоходом подхватил упавшего на землю малыша. Ребёнок уже было открыл рот, чтобы заплакать, но, увидев меч на поясе стражника, тут же сжал губы и протянул испачканную пухлую ручонку, чтобы осторожно коснуться рукояти.

Стражник сделал вид, что не заметил этой детской шалости, вернул ребёнка рассыпавшимся в благодарностях взрослым и снова скрылся в толпе.

— Лавка румян. Мы приехали.

Цзючжу очнулась от своих мыслей:

— Уже?

— Да, — Мин Цуньфу спустился с повозки и протянул руку Цзючжу. — Давай, выходи.

Цзючжу наклонилась, чтобы выйти из кареты, и уже собиралась подать руку Мин Цуньфу, как вдруг услышала стук копыт.

Она повернула голову и увидела красавца в пурпурном одеянии верхом на коне. Божественно прекрасный белый скакун, развевающиеся на ветру пурпурные одежды... Всадник казался ярким пятном, внезапно возникшим на этой тихой улице. Конь шёл медленным шагом, а поза юноши была ленивой, словно ничто в мире не заслуживало его внимания.

— Сестрица, на что ты смотришь? — Мин Цуньфу проследил за её взглядом и увидел лавку с готовой одеждой. — Понравилось какое-то платье?

Всадник в пурпурном на белом коне уже свернул в соседний переулок. Цзючжу отвела взгляд:

— Братец, я просто любуюсь видами.

Видами?

Мин Цуньфу сперва замер, а затем его сердце сжалось от жалости. Его двоюродная сестра столько лет прожила в глуши, что теперь даже обычная столичная улица казалась ей диковинным пейзажем.

Пощупав кошель на поясе, он стиснул зубы:

— Пойдём, братец купит тебе наряды. Выбирай всё, что понравится.

В его семье с деньгами было строго, и ежемесячное содержание он получал скромное. Накопить эту сумму стоило ему немалых трудов. Но в семье была лишь одна младшая сестра, и он, как двоюродный брат, должен был проявить щедрость.

— Хорошо, — кивнула Цзючжу и спрыгнула с повозки.

Мин Цуньфу посмотрел на свою пустую протянутую руку, затем на двоюродную сестру, которая уже весело шагала в лавку румян, и, оглядевшись по сторонам, тихо вздохнул.

Ничего страшного. Если никто не видел, значит, это не считается грубостью.

Как только брат и сестра вошли в лавку, к Мин Цуньфу подошёл какой-то человек.

— Брат Мин, — Чжоу Шучэн впервые видел, чтобы Мин Цуньфу выходил в свет с девушкой вдвоём, и учтиво поклонился. — Сегодня брат Линь устраивает приём в своей усадьбе, почему же ты не пошёл?

— Брат Чжоу, — ответил на поклон Мин Цуньфу. — В последнее время дома много дел, совсем нет времени. Прошу тебя, передай мои извинения брату Линю.

Чжоу Шучэн немного подумал и всё понял. Отец Мин Цуньфу недавно по приказу императора отправился с инспекцией на юг, и семья, опасаясь, что тот забросит учёбу, поручила присматривать за ним Мин Цзинчжоу.

Новость о помолвке дочери Мин Цзинчжоу с принцем Чэнем наделала много шума, так что неудивительно, что Мин Цуньфу в последние дни почти не выходил из дома.

— А эта барышня…

— Это моя младшая сестра, — улыбнулся Мин Цуньфу. — Она только что вернулась в столицу, и я, как её двоюродный брат, конечно, должен проводить с ней побольше времени.

Чжоу Шучэн с улыбкой согласился и, поклонившись Мин Цзючжу, произнёс:

— Приветствую, госпожа Мин.

Три брата из семьи Мин были очень близки. Когда-то, когда старшего из братьев оклеветали недруги, второй и третий предпочли разделить его участь и отправиться в тюрьму, но не отреклись от него.

Сохранить братские узы перед лицом смерти и выгоды — этим могли похвастаться немногие семьи.

Вот только с судьбой им не повезло: в следующем поколении родилась долгожданная дочь, и ту пришлось отдать замуж за принца Чэня.

Цзючжу показалось, что взгляд этого юноши по фамилии Чжоу был каким-то странным. Словно он смотрел на подстреленного кролика, которого вот-вот освежуют и зажарят.

— Доброго пути, уважаемые гости.

Услышав голоса, Цзючжу подняла голову и встретилась взглядом с женщиной, как раз спускавшейся по лестнице.

Та сперва опешила, но, увидев, что Цзючжу ей улыбнулась, слегка изогнула губы в ответной улыбке.

— Братец, я уже всё выбрала, — женщина подошла к Чжоу Шучэну и сделала реверанс в сторону брата и сестры Мин. — Господин Мин, госпожа Мин.

Ну вот, опять. Опять этот взгляд, которым смотрят на кролика на вертеле.

Когда брат и сестра Чжоу ушли, Цзючжу тихо спросила у Мин Цуньфу:

— Братец, неужели вся столица в курсе, что я раньше была бедной?

Иначе почему все так на неё смотрят?

Мин Цуньфу промолчал.

Нет, они просто сочувствуют тому, за какого ненормального ты выходишь замуж.

— Эх, — вздохнула Цзючжу. — Повстречай я этих добросердечных столичных жителей на пару лет раньше, они бы точно не поскупились на пожертвования для нашего даосского монастыря.

Выбрав несколько коробочек самых модных румян, Цзючжу последовала за Мин Цуньфу в лавку готовой одежды.

Столица процветала, и ткани для пошива нарядов здесь использовали изысканные. Увидев, что в лавке полно покупательниц, Мин Цуньфу отправился в заднюю комнату пить чай, оставив Цзючжу примерять одежду в сопровождении служанки Чуньфэнь.

В лавках, которые посещали знатные господа, всегда были предусмотрены места для отдыха мужчин — вероятно, чтобы те могли терпеливо ждать, пока их спутницы спокойно выбирают наряды.

— У барышни такая прекрасная фигура, вам любой наряд к лицу, — приказчица рассыпалась в комплиментах. Какое бы платье ни примеряла Цзючжу, та находила для неё новые слова похвалы.

— Если дополнить этот наряд новейшей заколкой-буяо, вы станете подобны лунной фее, сошедшей на землю, — приказчица помогла Цзючжу поправить юбку. — На третьем этаже продаются украшения и нефрит, не желаете ли взглянуть?

— Госпожа, сегодня платит шестой молодой господин, так что непременно купите побольше, — с улыбкой прошептала Чуньфэнь на ухо Цзючжу. — Раньше, когда третий молодой господин был в столице, шестой молодой господин вечно заставлял его платить за себя. Вы должны помочь третьему господину вернуть потраченное.

В поколении Мин Цуньфу порядок старшинства определялся по всем трём семьям клана. Мин Цуньфу был шестым, а родной брат Цзючжу, Мин Цзиюань, — третьим. Хотя брат и сестра никогда не виделись, Цзючжу много слышала о нём от родителей.

— Это не будет слишком? — спросила Цзючжу, но ноги уже сами несли её наверх.

Мало какая сестра, тратя деньги брата, будет испытывать искренние угрызения совести.

Улыбка приказчицы стала ещё шире. Разве станет приказчица жаловаться, что покупатель слишком много берёт?

Браслеты с витым узором, алые шпильки, короны с нефритовыми бусинами и тысячью цветов — разве не затосковали бы они, не будь прелестных покупательниц?

— Почему все эти новые шпильки и украшения в вашем магазине такие безвкусные? Что за золотые ветви, что за красные жемчужины на черепаховом гребне? Невыносимая пошлость!

Цзючжу, с восхищением разглядывавшая золотую шпильку в виде ветви с цветами, молча повернула голову в сторону говорившего молодого человека.

— Лишь этот нефритовый браслет ещё куда ни шло.

Цзючжу, которой этот браслет с самого начала не приглянулся, потеряла дар речи.

— Господин, это самые модные модели, — с улыбкой объясняла приказчица. — Если господину не нравится, мы можем показать вам другие.

— Что значит «самые модные»? Просто какой-то знатной особе во дворце в последнее время нравятся такие вещицы, вот вся столица и бросилась подражать, — юноша презрительно хмыкнул и небрежно указал на несколько украшений. — Только эти. Остальные не нужны.

— Госпожа, — тихо спросила приказчица, сделав вид, что ничего не слышала, — желаете примерить?

— Да, конечно, — Цзючжу протянула шпильку приказчице и взяла в руки бронзовое зеркало, чтобы рассмотреть своё отражение. Её волосы были тёмными и густыми, и золотая шпилька, полускрытая в них, выглядела не пошло, а так, словно в волосах запуталась звезда.

Молодой господин, взяв у приказчицы шкатулку с украшениями и собираясь уходить, увидел любующуюся собой Цзючжу:

— Какая пош…

А?!

Хм-м…

Кажется, не так уж и пошло.

— Красиво же, — Цзючжу коснулась шпильки. — Мне нравится.

Сказав это, она заметила, что юноша, только что назвавший шпильку безвкусной, пристально на неё смотрит, и удивлённо распахнула глаза.

Что такое? Сам считает вещь пошлой, так и другим покупать не даёт?

— У барышни отменный вкус. В ваших волосах эта шпилька подобна ветви коричного дерева с луны, цветку с яшмового пруда, — придя в себя, молодой человек откашлялся и слегка поклонился Цзючжу.

Цзючжу промолчала.

Говорит так, будто она не слышала его предыдущих слов.

Недаром перед её отъездом в столицу оба наставника велели ей помнить, что у здешних людей помыслы глубоки и не стоит доверять первому встречному.

— Я — Чжэн Ваннань, шицзы маркиза Пинъюаня. Позвольте узнать, из какой семьи будет благородная дева? — видя, что Цзючжу не реагирует, молодой человек сделал шаг вперёд.

Поместье маркиза Пинъюаня, Чжэн…

Так это же семья того самого несносного мальчишки, что во дворце обозвал благородную супругу демонической наложницей!

Цзючжу поднялась:

— Мои вкусы пошлы, не смею вас беспокоить. Прощайте.

У тех, кто не в состоянии воспитать собственных детей, и у взрослых в семье не всё в порядке с головой. Лучше держаться от них подальше, кто знает, вдруг безумие заразно.

Глядя на поспешно удаляющуюся девушку, Чжэн Ваннань заметил, что она словно спасалась бегством.

Он повернулся к своему слуге:

— Я что, очень уродлив?

— Шицзы, вы статны и прекрасны, как нефрит.

Чжэн Ваннань вернулся к приказчице:

— Я тоже куплю такую шпильку, как у той барышни.

— Господин, — тихо напомнил слуга, — вы же сказали, что она безвкусная.

— Слыхал такую поговорку? — Чжэн Ваннань многозначительно приподнял бровь.

— Какую?

— Мужчины… они так непостоянны.

— Вот как? — донёсся ленивый голос. — Ну-ка, покажи мне это своё непостоянство.

Чжэн Ваннань обернулся на звук, и рука, державшая шкатулку с украшениями, едва не ослабела. Он бросил взгляд на смежную комнату для отдыха — почему никто не сказал ему, что тот находится там?

— Я слышал, ты тут высказывал недовольство вкусами знатных особ во дворце, — юноша в пурпурном одеянии вертел в руках хлыст и лениво опустился на стул. — Чьи же именно предпочтения так не угодили шицзы Чжэну?

— Не знал, что Ваше Высочество здесь. Ваш покорный слуга был невежлив, — Чжэн Ваннань низко поклонился.

— М-м, — кивнул мужчина в пурпурном. — Ты не виноват, это я не должен был здесь оказаться. К несчастью, у меня сегодня дурное настроение, и я терпеть не могу, когда кто-то рассуждает о безвкусице.

Мужчина в пурпурном бросил хлыст на стол:

— Как там тебя зовут, напомни-ка?

Чжэн Ваннань стиснул зубы. Он был двоюродным братом принца Ци, старшим сыном и наследником маркиза Пинъюаня. Не мог принц Чэнь не знать его имени — это было явное унижение.

— Впрочем, неважно, — принц поднялся на ноги. — Даже если ты назовёшь своё имя, я всё равно его не запомню.

Сказав это, он взглянул на дрожащего Чжэн Ваннаня и вдруг рассмеялся:

— Не бойся, я всегда снисходителен к бездарям.

Чжэн Ваннань задрожал ещё сильнее.

Последний, к кому ты проявил «снисхождение», до сих пор таскает камни за городом.

Думаешь, я поверю в твои бредни?

Ни за что!

Глава 5 - Нежный и добрый

— Принц Чэнь нежен и добр…

Покупка нарядов и украшений доставила огромное удовольствие, пусть встреча с недалёким семейством Чжэн и омрачила прогулку. Вот только когда шестой брат расплачивался, рука его слегка дрожала.

— Сестрёнка, — Мин Цуньфу похлопал по опустевшему наполовину кошельку и обратился к Цзючжу, — подожди меня в экипаже. Я зайду в книжную лавку напротив, куплю пару книг.

— Хорошо, — Цзючжу, коснувшись новой шпильки в волосах, в прекрасном настроении кивнула.

Глядя на улыбку сестры, Мин Цуньфу укорил себя за мелочность. Главное, чтобы сестрёнка была счастлива, как можно жалеть какое-то серебро?

— Я скоро вернусь, — наказал он Чуньфэнь. — Присмотри за госпожой.

— Не волнуйся, братец, я буду послушно ждать тебя в экипаже, — помахала ему Цзючжу. — Спокойно выбирай книги.

— Тогда я мигом.

Экипаж стоял прямо у лавки готовой одежды. Едва Цзючжу подошла к нему, как услышала женский визг.

— Жук, жук!

— Он запрыгнул мне на платье, сгоните его скорее!

Цзючжу увидела, как девушка, побледнев от страха, без остановки трясёт рукавами. Она быстро подошла и поймала насекомое на её рукаве.

— Не бойтесь, сударыня, это всего лишь сверчок. — Цзючжу спрятала его за спину, чтобы девушка перестала бояться.

— Спасибо, — испуг на лице девушки постепенно угас. Поблагодарив Цзючжу, она поспешно забралась в свой экипаж.

— Девочка, это мой Генерал Непобедимый.

Цзючжу обернулась. У входа в лавку стоял тот самый юноша в пурпурном одеянии, которого она уже видела. В руке он держал клетку для сверчка и с улыбкой смотрел на неё.

— Твой?

— Естественно. — Юноша протянул ладонь. — Ну-ка, отдай этого беглеца мне, его хозяину. Я сам с ним разберусь.

— Ох. — Цзючжу подбежала к нему и опустила сверчка на его белую, почти нежную ладонь.

Этот «Генерал Непобедимый» судорожно дёрнулся пару раз на ладони юноши и замер навсегда.

— Это… — Цзючжу молча отступила на шаг, искоса взглянув на выражение лица юноши, и сделала ещё один маленький шажок назад. — Кажется, я нечаянно приложила чуть-чуть больше силы.

Чтобы её слова звучали убедительнее, она показала большим и указательным пальцами расстояние с ноготок:

— Правда, вот столечко.

Юноша в пурпурном слегка приподнял бровь и бросил останки «Генерала Непобедимого» в клетку. Один из его слуг тут же принял её, а другой подал чистый шёлковый платок. Цзючжу наблюдала, как тот неторопливо вытирает руки, и принялась рыться в своём кошельке. Вытащила кусочек серебра, но, подумав, решила, что он слишком велик. Бросив его обратно, она продолжила поиски и наконец нашла крупинку поменьше. Быстро подбежав, сунула её в ладонь юноши и тут же отскочила на несколько шагов.

— Какой огромный кусок серебра, — двумя пальцами подняв крупинку размером меньше ногтя, с усмешкой протянул юноша. — Сударыня невероятно щедра.

Цзючжу и самой было жаль серебряной крупинки, но что поделать, если она не взяла с собой медных монет?

— Пустяки, — превозмогая душевную боль, она отвернулась, чтобы не видеть серебра на его пальцах, — это на похороны сверчка.

Рука слуги, державшего клетку, едва заметно дрожала. Но он был профессиональным слугой из княжеского дворца и не имел права проявлять никаких эмоций, пока не заговорит хозяин.

— Что ж, хорошо, — юноша небрежно сунул серебряную крупинку за пояс. — Как пожелаете, сударыня. Я непременно устрою Генералу Непобедимому пышные похороны.

— Это… — Цзючжу извиняюще поклонилась ему. — Прошу прощения.

Хоть и не нарочно, но сверчка она и впрямь случайно раздавила. Видно, мало ещё повидала, раз не знала, что в столице держат сверчков в качестве питомцев.

— Забудь, — юноша вскочил на коня и взял у слуги хлыст. — Ему и так конец был предрешён.

Он уже замахнулся хлыстом, собираясь уехать, но вдруг обернулся и посмотрел на золотую шпильку в виде ветви с цветами в волосах Цзючжу:

— Из какой ты семьи, юная госпожа? Я прежде тебя не встречал.

Цзючжу уставилась на него своими тёмными блестящими глазами и мелкими шажками попятилась к своему экипажу.

Что не так с парнями в столице? Стоит что-то пойти не по их вкусу, как они тут же спрашивают имя и род девушки.

Заметив её манёвр, юноша тихо цыкнул. В какой же семье вырастили эту девочку, до того наивную? Выйдет замуж — так родня мужа будет из неё верёвки вить.

Цзючжу увидела, как юноша бросил на неё тот же взгляд, каким смотрят на кролика, которого вот-вот зажарят, а затем, взмахнув хлыстом, ускакал. И она наконец кое-что поняла.

Проблема была не в ней, а во всех жителях столицы.

— Сестрёнка, — подошёл Мин Цуньфу с несколькими книгами в руках. — Поехали домой.

— Угу.

Сев в экипаж, Цзючжу с болью в сердце прижала кошелёк:

— Шестой брат, я случайно раздавила чужого сверчка и заплатила за похороны.

— Какого сверчка? — Мин Цуньфу знал, что некоторые столичные бездельники любят разводить сверчков и устраивать бои ради забавы.

— Хозяин звал его Генерал Непобедимый.

— Что? — Мин Цуньфу, до этого лениво развалившийся на сиденье, мгновенно выпрямился. — Генерал Непобедимый?

Во всей столице, кроме непутёвого принца Чэня, кто ещё осмелится дать сверчку такое имя?

— И… и сколько ты заплатила? — сглотнув, спросил он пересохшим горлом.

— Вот такой кусочек серебра, — Цзючжу вытянула мизинец и показала на половинку ногтя.

Мин Цуньфу тут же с облегчением выдохнул. Так дёшево. Наверняка это не Генерал Непобедимый принца Чэня.

Ходили слухи, что принц Чэнь потратил почти сто золотых на сверчка, которого и назвал Генералом Непобедимым. Если бы это и впрямь был сверчок Его Высочества, то серебра сестры хватило бы разве что на похороны нескольких его лапок.

Спустя несколько дней Цзючжу пила чай с матерью, когда в комнату с мрачным видом вошёл отец.

— Что-то случилось? — невзначай спросила госпожа Шэнь.

— Всё те же придворные мелочи, — Мин Цзинчжоу выдавил улыбку и, взяв недопитую чашку госпожи Шэнь, сделал пару глотков. — Сегодня при дворе вновь прозвучало предложение Его Величеству назначить наследника. Самыми популярными кандидатами стали принц Хуай и принц Ци.

— А Его Величество? — Госпожа Шэнь подала мужу пирожное.

— Его Величество пришёл в ярость, — Мин Цзинчжоу сел за стол и, запив пирожное остатками чая, повернулся к дочери.

Цзючжу вопросительно посмотрела на него.

— Эх, — вздохнул Мин Цзинчжоу.

За всех прочих принцев нашлись заступники, и лишь за жениха его дочери, которого ненавидели гражданские чиновники и презирали военные, не замолвил слова никто.

— Что такое? — Цзючжу легонько похлопала отца по спине. — Неужели Его Величество недоволен и тем принцем, которого ты предложил?

Мин Цзинчжоу молча покачал головой. Если бы дело было только в этом, он бы так не вздыхал.

— Вы же говорили, что Его Величеству всего пятьдесят один год? — Цзючжу не понимала, почему придворные так спешат с назначением наследника. Чем это отличается от тех людей в народе, которые, указывая на пышущего здоровьем старшего родственника, заявляют: «Думаю, ты рано или поздно умрёшь, так что давай-ка заранее поделим наследство»?

Мин Цзинчжоу кивнул.

— Его Величество полон сил, империя — его опора, народ предан ему, и даже приказы о переброске войск в его руках, — Цзючжу с недоумением посмотрела на отца. — Какая ему выгода от столь раннего назначения наследника?

— Но все принцы уже достигли совершеннолетия. Его Величество слишком благоволит благородной супруге Су, и есть опасения, что эта парочка — мать и сын — отнимет у него даже империю.

— Но ведь все они — сыновья Его Величества, почему же принц Чэнь не может…

Госпожа Шэнь сунула Цзючжу в рот медовый леденец и прошептала:

— Цзючжу, милая, не говори о делах двора.

Цзючжу с хрустом раскусила леденец. Почему о принце Ци и принце Хуае говорить можно, а о принце Чэне — нет?

Вспомнив, как даже ребёнок посмел назвать благородную супругу демонической наложницей, Цзючжу почувствовала неприятный укол в сердце. Как могут такие добрые люди, как супруга и принц Чэнь, противостоять нападкам столичных жителей?

— Принц Чэнь ведёт себя крайне безрассудно, — при упоминании будущего зятя на лбу у Мин Цзинчжоу прибавилось морщин. — Говорят, на днях шицзы маркиза Пинъюаня чем-то его разгневал, и он заставил того переписывать книги в школе.

— А что плохого в переписывании книг? — удивилась госпожа Шэнь. На этот раз способ наказания у принца Чэня был куда мягче обычного.

— Он отправил Чжэн Ваннаня в класс «А» для начинающих.

Сложно сказать, было ли это наказание суровым, но унизительным — определённо.

— Должно быть, Чжэн Ваннань сделал что-то очень скверное, раз принц Чэнь так поступил, — уверенно заявила Цзючжу. — Принц Чэнь нежен и добр, он никогда не наказывает без причины.

Госпожа Шэнь и Мин Цзинчжоу одновременно уставились на дочь.

Доченька, откуда у тебя столь причудливые и нелепые заблуждения о характере принца Чэня?

— Этого Чжэн Ваннаня я видела, когда мы с шестым братом гуляли, — Цзючжу пересказала им всю историю. — Мало того что он высмеял мою шпильку как безвкусную, так ещё и пытался выведать, из какой я семьи. — Она задумчиво потёрла подбородок, лицо её приняло глубокомысленное выражение, а взгляд наполнился мудростью. — Подозреваю, он хотел узнать, из какой я семьи, чтобы потом высмеять нас всех.

— Что за вздор! Что мужчины понимают в украшениях? — Госпожа Шэнь не могла стерпеть, чтобы кто-то плохо отзывался о её дочери, которую они с таким трудом нашли. — Таких невоспитанных юнцов и следует отправлять в класс для начинающих.

— В класс «А», дорогая.

То есть в самую младшую группу.

— Это… А как же другие дети? Он на них не повлияет? — Она вспомнила, что ребёнок каких-то дальних родственников как раз ходил в класс «А» для начинающих. Каждый ребёнок — сокровище, не хватало ещё, чтобы Чжэн Ваннань дурно на них повлиял.

— Ну, не стоит так уж… — Мин Цзинчжоу кашлянул, меняя тему, и повернулся к Цзючжу. — Цзючжу, где ты услышала, что Его Высочество принц Чэнь… нежен и добр?

Откуда в столице мог взяться столь нелепый слух?

— А разве это неправда?

Мин Цзинчжоу: «…»

Этот слух отстоял от истины примерно на сто восемь тысяч ли.

Что ж, по крайней мере, не на другом конце света.

Впрочем, в утверждении «Принц Чэнь нежен и добр» была и доля истины.

А именно — слова «Принц Чэнь».

Глава 6 - Драка. Девчонка, чего это ты фыркаешь?

Глубокой ночью Мин Цзинчжоу, помогая госпоже Шэнь снять шпильки, спросил:

— Супруга, когда Цзючжу на днях ездила во дворец, её не обидели?

Госпожа Шэнь покачала головой:

— Она вернулась очень довольная, так что я не стала расспрашивать. Похоже, они с благородной супругой Су вполне поладили.

Благородная супруга уже много лет была фавориткой, и характер у неё был не из лёгких. Брак Цзючжу с принцем Чэнем был делом решённым, и госпожа Шэнь, напротив, надеялась, что дочь сможет понравиться его матери.

— И не знаю, кто так заморочил голову нашей дочери, что она считает принца Чэня чуть ли не лучшим человеком на свете…

— Может, благородная супруга Су? — госпожа Шэнь подошла к кровати, села и тихо вздохнула. — Цзючжу так наивна. Благородная супруга сумела добиться безраздельного расположения императора, так что обвести вокруг пальца нашу дочь для неё — пара пустяков.

Сказав это, госпожа Шэнь слегка нахмурилась:

— А с Его Величеством… неужели совсем ничего нельзя сделать?

Мин Цзинчжоу поправил одеяло и лёг рядом с женой:

— Придворная обсерватория уже начала вычислять благоприятный день для свадьбы. Дело решённое, пути назад нет.

— Если бы не девица из семьи Сунь, о которой перед помолвкой с принцем Чэнем поползли слухи, будто она каталась на лодке по озеру с принцем Ци, нашей Цзючжу не пришлось бы выходить за этого дьявола во плоти. — Когда дело касалось защиты собственных детей, родители часто теряли всякое здравомыслие. Госпожа Шэнь так не хотела отдавать дочь за принца Чэня, что теперь винила и девушку из семьи Сунь.

Мин Цзинчжоу понимал, что жена говорит это сгоряча, и не стал спорить. Умный муж, согласен он или нет, никогда не станет изображать из себя благородного мужа, взывающего к разуму, когда супруга на кого-то жалуется. Цена за это может быть слишком высока.

Женщина — лучший учитель, что научит мужчину гибкости.

Цзючжу не знала, что родители лежат без сна, беспокоясь о её замужестве. Она, припав к подоконнику, смотрела на россыпь звёзд в ночном небе и гадала, чем сейчас заняты её наставники.

Спорят, чья очередь мыть посуду, или любуются луной?

В день отъезда она попросила шестого брата оставить им достаточно денег. Теперь-то наставники больше не будут нуждаться, верно?

— Госпожа, — Чуньфэнь с фонарём в руке стояла под окном и тихо напомнила, — осенние ночи холодные, ложитесь отдыхать пораньше. Завтра вам ещё предстоит с госпожой подниматься на гору.

— Сестрица Чуньфэнь, не переживай, взойти на гору — пустяк, — Цзючжу гордо вздёрнула подбородок. — Да что там гора, я и на дерево вмиг заберусь.

Её даосский монастырь стоял в глухом лесу, среди гор. Когда ей было нечем заняться и не хотелось читать, она тайком забиралась на вершину горы, чтобы любоваться восходами и закатами и слушать пение птиц.

— Я знаю, что подъём в гору для вас не проблема, — с лёгкой улыбкой пояснила Чуньфэнь. — Но если лечь пораньше, цвет лица будет лучше. Завтра на горе будут и другие девушки из знатных семей. Это ваша первая встреча с другими благородными девицами, нельзя уступать им ни в красоте, ни в свежести.

Цзючжу потёрла щёки. Столичные жители такие целеустремлённые — даже в простом восхождении на гору столько тонкостей.

— Сестрица Чуньфэнь, вечно со всеми соревноваться так скучно.

Чуньфэнь рассмеялась. Она опустила фонарь и помогла Цзючжу поправить накидку:

— Госпожа, вы — будущая супруга принца Чэня. Где бы вы ни появились, к вам всегда будет приковано бесчисленное множество взглядов.

— Значит ли это, что если я опозорюсь, то и принц Чэнь вместе со мной опозорится? — Цзючжу послушно вытянула шею, чтобы Чуньфэнь было удобнее.

Движения Чуньфэнь, поправлявшей накидку, на миг замерли. Она не знала, как выглядит принц Чэнь, но, судя по его репутации в столице, ему, вероятно, было всё равно, что сделает госпожа. Нелепый принц, который назвал своего сверчка «Генерал Непобедимый», а собаку — «Генерал Усмиритель»… станет ли он беспокоиться о какой-то там чести?

— Сестрица Чуньфэнь, я сейчас же иду спать. И ты тоже возвращайся к себе и отдыхай пораньше, — Цзючжу спрятала голову в комнате, но, не успела Чуньфэнь и глазом моргнуть, как высунула её обратно. — Сладких снов!

Чуньфэнь с улыбкой покачала головой. Подумав, что такая чудесная госпожа скоро выйдет замуж за принца Чэня и неизвестно, сколько обид ей придётся вытерпеть, она снова помрачнела.

Гора Фэйся располагалась к востоку от императорской загородной резиденции. Каждый год в Праздник двойной девятки, когда люди поднимались на высоту, чтобы полюбоваться видами, императорская семья отправляла сюда стражу для защиты всех пришедших.

В этот день подняться на гору и насладиться пейзажем мог любой — и аристократ, и простолюдин.

Карета семьи Мин остановилась у подножия горы Фэйся. Цзючжу, коснувшись висевшего на поясе мешочка с кизилом, вышла следом за госпожой Шэнь.

У подножия было очень оживлённо: кто-то продавал венки, сплетённые из веток кизила, кто-то — вышитые кизилом платки и шёлковые ленты-пибо.

Дети окружали кареты знати, наперебой предлагая ветки кизила. Знатные господа не скупились и покупали по нескольку веточек. Получив монеты, дети, пробормотав несколько добрых пожеланий, радостно убегали.

Цзючжу тоже купила несколько браслетов из кизила и раздала их госпоже Шэнь и сопровождавшим их служанкам.

Ярко-красные ягоды кизила красиво смотрелись на запястье, то появляясь, то исчезая из виду. Цзючжу легонько покачала запястьем. Порыв ветра бросил ей в лицо шёлковую ленту-пибо.

— Приветствую Ваше Высочество, принц Ци.

— Госпожа Шэнь, не стоит церемоний, — принц Ци с улыбкой сделал вид, что поддерживает госпожу Шэнь. Он и без того был хорош собой, а улыбка делала его ещё более изящным и учтивым. — Сегодня прекрасная погода и чудесные виды. Госпожа Шэнь и ваша дочь можете не спеша наслаждаться пейзажем.

Стянув с лица пибо, Цзючжу, не успев разглядеть, как выглядит незнакомец, последовала примеру матери и присела в реверансе.

— Ваше Высочество правы, — сдержанно улыбнулась госпожа Шэнь. — Моя дочь только недавно вернулась в столицу, и я хочу показать ей здешние красоты. Его Величество мудро правит, страна процветает, и в столице повсюду живописные места. Ей всё в новинку, простите её любопытство.

— Из нас, братьев, лишь пятый брат — самый большой ценитель пейзажей, — принц Ци перевёл взгляд на Цзючжу. — Когда ваша дочь…

Девушка в платье цвета гусиного жёлтка подняла голову и посмотрела на него. Её глаза светились любопытством и наивностью.

— Приветствую Ваше Высочество, приветствую госпожу Шэнь.

Принц Ци взглянул на подошедшую и слегка кивнул:

— Госпожа Сунь.

Сунь Цайяо со смущённым видом сделала лёгкий реверанс в сторону принца Ци.

Цзючжу посмотрела на принца Ци, затем на госпожу Сунь, которая, сойдя с кареты, сразу направилась к ним, и тут же всё поняла. Вот что значит «стыдливо опустив взор, желаю, чтобы господин понял мои чувства».

— Я хожу медленно, так что пойду вперёд. Прошу Ваше Высочество и госпожу Сунь извинить меня, — госпожа Шэнь была женщиной тактичной. Принц Ци и госпожа Сунь были обручены, им наверняка хотелось поговорить наедине, и посторонним здесь было не место.

— Госпожа, не стесняйтесь, — мягко улыбнулся принц Ци.

Сунь Цайяо, глядя вслед уходящей Мин Цзючжу, слегка прикусила губу и опустила голову, скрывая все свои чувства.

— Матушка, — Цзючжу, поддерживая госпожу Шэнь под руку, тихо сказала, — мне кажется, эта госпожа Сунь как-то странно на меня смотрела.

Госпожа Шэнь усмехнулась:

— Несколько месяцев назад Его Величество намеревался устроить брак госпожи Сунь с принцем Чэнем. К несчастью, госпожа Сунь и принц Ци уже давно питали друг к другу чувства. Разве мог Его Величество позволить девушке, чьё сердце принадлежало другому, выйти замуж за принца Чэня? Вот он и передумал, обручив госпожу Сунь с принцем Ци.

— Вот оно что, — с пониманием кивнула Цзючжу.

— И что ты об этом думаешь? — спросила госпожа Шэнь, глядя на дочь.

Что она думает?

Цзючжу, помедлив, ответила:

— Госпожа Сунь и принц Ци… очень подходят друг другу?

Госпожа Шэнь: «…»

Она была неправа. Не стоило ей вообще заводить этот разговор.

Ей стоило бы подумать о том, как её дочери, попав в императорскую семью, не дать себя в обиду невесткам. Эта прямолинейность и неумение хитрить ей точно от отца достались.

По пути то и дело кто-нибудь подходил поболтать с госпожой Шэнь, и почти каждый с любопытством, будто разглядывая диковинку, осматривал Цзючжу с головы до ног.

Если бы за взгляды брали плату, её кошелёк был бы набит до отказа.

Наконец добравшись до беседки на склоне горы, госпожа Шэнь присела с несколькими знакомыми дамами выпить чаю и поболтать. Цзючжу сидела рядом, с улыбкой кивая, но мыслями уже, словно воробей с ветки, унеслась на вершину.

— Мы с дамами здесь попьём чаю, а ты сходи на вершину и принеси нам несколько самых свежих веточек кизила, — сказала госпожа Шэнь, с улыбкой глядя на Цзючжу, которая сидела смирно, но то и дело переступала ногами. — Молодые полны сил, только ты с этим и справишься.

— Хорошо, — Цзючжу встала и сделала реверанс. — Матушка, уважаемые госпожи, подождите немного, я скоро вернусь.

С этими словами она, подобрав юбки, выбежала из беседки.

Несколько дам, глядя ей вслед, вздохнули:

— Какая же красавица ваша дочь.

Вот только жених ей достался не самый лучший.

— Что вы, сестрицы, она ещё совсем дитя, — госпожа Шэнь сдержанно улыбнулась. — Мы, старшие, лишь желаем ей здоровья, а это важнее всего.

Дамы согласно закивали. Какой родитель не желает своему ребёнку жизни без болезней и бед, да чтобы всё складывалось удачно.

Чуньфэнь знала, что её госпожа умеет ходить по горам, но даже представить не могла, насколько хорошо. Выбившись из сил, она рухнула прямо на землю, забыв о всяких приличиях.

А её нежная, хрупкая госпожа стояла рядом, не покраснев и не запыхавшись, будто ничего и не произошло.

— Сестрица Чуньфэнь, ты посиди, отдохни, а я пойду сорву кизил, — Цзючжу сняла с руки пибо, отдала её Чуньфэнь и, покачав головой, вздохнула. — Сестрица Чуньфэнь, ты совсем слабая.

Чуньфэнь: «…»

Госпожа, взгляните правде в глаза: это не я слабая, это вы слишком выносливая!

Кизиловые деревья были невысокими. Тяжёлые гроздья красных ягод, свисавшие с ветвей, были красивы и бросались в глаза. Цзючжу легко взобралась на дерево и принялась выбирать самые красные и красивые ветки.

— Девчонка, опять ты.

Цзючжу раздвинула ветви и посмотрела вниз. Это был тот самый господин в фиолетовых одеждах. Сегодня на нём был чёрный парчовый халат с красным узором, который оттенял его лицо, делая его похожим на белый нефрит.

Он, задрав голову, смотрел на Цзючжу и указал на ветку рядом с ней:

— Не могла бы ты сорвать для меня вот эту?

— Эту? — Цзючжу протянула руку и... хрусть! Ветка толщиной с большой палец легко сломалась. — Отойди подальше, я её тебе сброшу.

Глядя на идеально ровный излом ветки, принц Чэнь молча отступил на несколько шагов.

Ветка с шумом рухнула на землю.

Подул осенний ветер, и дерево закачалось, выглядя очень ненадёжно. Принц Чэнь снова подошёл к дереву:

— Девчонка, слезай с дерева.

— Что? — Ветер так шумел в ветвях, что Цзючжу не расслышала его слов. Она просто спрыгнула вниз, наступив на ветку, и, отряхивая ладони, спросила: — Что ты только что сказал?

Принц Чэнь: «…»

Чьё это безмозглое дитя? Что за безрассудные поступки?

Ветер стих, и откуда-то донеслись обрывки мужского разговора.

— Госпоже Сунь повезло, обручилась с Его Высочеством принцем Ци.

— А вот девице из семьи Мин не повезло. С детства росла в Линчжоу, вдали от родителей, а как только вернулась в столицу, тут же была помолвлена с принцем Чэнем. Говорят, она после возвращения целый месяц из дома не выходила, но всё равно не смогла избежать судьбы стать женой принца Чэня.

— Да тише вы, вдруг люди принца Чэня услышат, вот беда будет. Все знают, что принц Чэнь злопамятен, жесток и безрассуден.

— Пф!

— Фырк!

Усмехнувшись, принц Чэнь посмотрел на Цзючжу, которая принялась закатывать рукава:

— Девчонка, чего это ты фыркаешь?

Цзючжу продолжала закатывать рукава, направляясь в ту сторону, откуда доносились голоса.

— Эй! — Принц Чэнь протянул руку и схватил девчонку за шиворот. — Ты куда собралась?

— Драться!

Глава 7 - Ду Цин, верный друг

— Какая ещё драка? — Принц Чэнь потянул её назад. — Ты всего лишь девочка, как ты собираешься драться с несколькими взрослыми мужчинами?

Цзючжу рванулась вперёд, выдёргивая воротник из рук принца Чэня:

— Не держи меня!

Наклонившись, она подобрала с земли здоровенную палку, подхватила подол платья и с грозным видом бросилась вперёд.

Кроткий белый кролик обернулся кусачим зайцем со стальными зубами.

Принц Чэнь смотрел, как она в одиночку двинулась вперёд с решимостью целой армии, и лениво прислонился к стволу дерева.

— Ваше Высочество, — подошёл к нему один из сопровождающих, скрывавшихся в тени. — Что… что же теперь делать?

— А что ещё делать? — Принц Чэнь увидел, что девчонка уже в нескольких шагах от сплетников. — Идите и помогите ей. На что вам головы и глаза даны, если вы ими не пользуетесь?

Когда Цзючжу приблизилась к трём мужчинам, те всё ещё громко разглагольствовали.

— Что до талантов и добродетели, то восхищение вызывает лишь Его Высочество принц Ци, — громко заявил мужчина в синем халате. — Чего тут бояться говорить? Принц Чэнь — невежда и самодур…

— Ай! — Не успел он договорить, как спину пронзила острая боль. Кто-то напал на него со спины!

— Кто посмел?! — взвизгнул он от боли и, обернувшись, увидел нежную и прелестную девушку с огромной палкой в руках.

— Ты, девица, с какой стати…

— Это вам за то, что за спиной людей обсуждаете! — Цзючжу взмахнула палкой и обрушила её на них. Оружие со страшным свистом рассекло воздух.

Получивший удар мужчина в ужасе отполз, а другой, опомнившись, попытался выхватить палку из рук Цзючжу, но тут же получил удар по бедру.

Мужчины не плачут, но лишь до тех пор, пока не станет по-настоящему больно.

— Чья это сумасшедшая? Позорит благородных мужей! Раз так, то и мы не будем следовать кодексу чести!

С этими словами трое мужчин окружили Цзючжу и замахнулись, собираясь показать ей, что мужчина — это небо, а женщина — хрупкое создание.

Но в следующее мгновение, все трое, словно брошенные кем-то камни, разом отлетели в стороны от мощных пинков.

Мужчины рухнули на землю, жалобно стеная. Оказалось, у этой безумной была подмога. Целая толпа избивает троих учёных мужей, неспособных и курицу удержать! Где же боевая честь?

— Трое взрослых мужчин обижают слабую девушку, — несколько человек в плотных одеждах подошли, одной рукой подняли троицу и сурово произнесли: — Вы, подданные нашей династии, осмелились клеветать на императорскую семью! Какого наказания вы заслуживаете?!

Не дав им и слова вставить, они избили их до полусмерти, а затем достали верёвки, связали всех троих и заявили: — Пройдёте с нами в ямэнь.

Цзючжу ошеломлённо смотрела, как эти люди стремительно появились и так же стремительно исчезли, утащив с собой пленников. Она растерянно огляделась, всё ещё сжимая в руках палку.

— Чего застыла? — Принц Чэнь выхватил палку из рук Цзючжу и, видя, что та всё ещё не пришла в себя, бросил её на землю. — Чуть что — сразу в драку, да ещё и с учёными мужами. Не боишься их острых языков?

— Какие же они учёные мужи? — Цзючжу опустила закатанные рукава. — Благородный муж гармоничен, но не следует за другими. Сегодня день восхождения на гору, повсюду снуют люди, а они так громко сплетничают о чужих делах. Просто позорят всех учёных.

Принц Чэнь загадочно усмехнулся. Эти книжники вовсе не глупцы, они специально говорили так, чтобы их услышали.

— Ты знала, что принц Ци сегодня тоже поднимется на гору Фэйся?

— М-м? — Цзючжу кивнула. — Я видела его у подножия горы. И что с того?

Принц Чэнь: «…»

Эта девчонка, похоже, не слишком сообразительна.

— Эти слова предназначались для ушей принца Ци или людей из его свиты. — Принц Чэнь был человеком нетерпеливым, но сегодня в хорошем настроении, а потому решил уделить пару лишних фраз этой не слишком сообразительной девчонке. — Пока здесь мало народу и никто не видел, что ты ввязалась в драку, давай-ка уйдём отсюда поскорее.

— Они говорили гадости о Его Высочестве принце Чэне. Жаль, что я не забила их до смерти, — Цзючжу поправила шпильку в волосах и тихо пожаловалась: — Хотят подлизываться к принцу Ци — пусть подлизываются. Зачем обижать Его Высочество принца Чэня?

Обижать?

У девушки был такой обиженный тон, что, не будь он сам предметом разговора, то почти поверил бы, что он — несчастный бедняжка, которого все постоянно обижают.

— Те, кто помог мне в драке, — твои люди?

Принц Чэнь, вскинув бровь, кивнул:

— Ты помогла мне сломать ветку кизила, а я позвал людей, чтобы помочь тебе в драке. Разве не честно?

— Не совсем, — Цзючжу задумалась. — Кажется, я осталась в большем выигрыше.

— Ничего страшного. Я мужчина, не буду же я мелочиться из-за такого. — Принц Чэнь огляделся — вокруг по-прежнему никого не было. — Кто твои старшие?

Ну и смелые же у неё в семье старшие, раз отпустили такую боевую девчонку собирать кизил в одиночку.

— Моего отца зовут Мин. — После того как незнакомец позвал людей ей на помощь, Цзючжу отнесла его к категории «верных друзей» и больше не боялась назвать свою фамилию.

— Мин? — Улыбка застыла на лице принца Чэня. Он смерил Цзючжу взглядом с головы до ног. — Ты… драгоценная дочь заместителя министра ритуалов Мин Цзинчжоу?

Впервые в жизни принц Чэнь так вежливо упомянул имя Мин Цзинчжоу.

— Ты тоже знаешь моего отца? — Глаза Цзючжу засияли, когда она посмотрела на принца Чэня.

— Шапочно знакомы.

Знаком так знаком, а что значит «шапочно»? С тех пор как Цзючжу приехала в столицу, она поняла, что её разумение не поспевает за столичными витиеватыми речами.

— Неудивительно, что ты так разозлилась. Оказывается, защищала своего жениха. — Принц Чэнь помолчал немного и добавил: — В следующий раз, если захочешь подраться, не делай этого сама.

Цзючжу с детства жила в даосском монастыре и ничего не смыслила в любви между мужчиной и женщиной. Упоминание о замужестве не вызвало у неё девичьего смущения.

— Его Высочество принц Чэнь — хороший человек. Какое это имеет отношение к тому, мой он жених или нет?

Принц Чэнь: «…»

Лишь ветер, завывающий в горах, мог понять его чувства в этот миг.

— Госпожа, госпожа! — Чуньфэнь, подобрав юбки, подбежала к ней и с тревогой осмотрела её с ног до головы. — Я слышала шум, говорили, что здесь буянят какие-то пьяные учёные. С вами всё в порядке?

— Я в порядке, — Цзючжу подмигнула принцу Чэню, давая понять, чтобы он молчал о случившемся.

— Я уже собрала кизил, который просила матушка, — Цзючжу схватила Чуньфэнь за руку. — Сестрица Чуньфэнь, пойдём обратно.

Дело сделано, люди побиты. Теперь нужно как можно скорее сбежать с места происшествия.

— Хорошо. — Чуньфэнь накинула пибо на руку Цзючжу, сделала реверанс в сторону принца Чэня и, взяв госпожу за руку, покинула рощу.

Принц Чэнь подошёл к кизиловому дереву, наклонился и поднял ветвь, которую для него сломала Цзючжу. Подумав, он потащил её с собой во дворец.

— Какая огромная ветвь кизила! — Благородная супруга Су смотрела на ветку в напольной вазе. Её сын, который обычно и клочка бумаги не помнил принести домой, в Праздник двойной девятки вдруг принёс ей кизил. — Выглядит очень свежей.

— Ещё бы ей не быть свежей, — лениво откинувшись на мягкой кушетке, протянул принц Чэнь. — Её твоя будущая невестка лично с дерева сорвала.

— Ты встретил Цзючжу? — спросила Благородная супруга Су, глядя на принца.

— Угу, — принц Чэнь опустил веки, и Благородная супруга Су не смогла разглядеть выражение его глаз.

— Я считаю, что эта девушка неплоха, — зная, что сын равнодушен к этому браку, Благородная супруга Су не удержалась и замолвила словечко за барышню из семьи Мин. — Похоже, у неё лёгкий характер.

— Внешность у неё и вправду примечательная, — кивнул принц Чэнь.

Вот только с головой у неё, кажется, не всё в порядке.

Когда сын ушёл, Благородная супруга Су с сомнением спросила у служанки:

— Как думаешь, Ду Цину она понравилась или нет?

— Ваше Сиятельство, то, что Пятый принц не испытывает неприязни к госпоже из семьи Мин, — уже хорошо, — утешила служанка Благородную супругу Су. — Ещё недавно Его Высочество хмурился при одном упоминании о свадьбе, а сегодня, я заметила, он был в неплохом настроении.

Понимая, что служанка просто пытается её утешить, Благородная супруга Су вздохнула. Во всём виноват Его Величество: не умеет воспитывать детей, вот её сын и вырос таким распутником.

Едва принц Чэнь покинул Дворец Ясной Луны, как столкнулся с принцем Ци, который прибыл во дворец засвидетельствовать своё почтение.

— Пятый брат, — принц Ци посмотрел на тёмный, с красным узором, парчовый наряд принца Чэня. Из всех братьев только пятый осмеливался носить столь кричащую одежду.

Принц Чэнь остановился и посмотрел на него.

— Я слышал, сегодня слуги пятого брата схватили нескольких учёных и отвели их в ямэнь? — Принц Ци вздохнул. — Скоро осенние экзамены, десять лет учения за холодным окном даются нелегко. Если это не что-то серьёзное, пятый брат, пощади их.

— Действительно, ничего серьёзного. Они всего лишь восхваляли четвёртого брата за таланты и добродетели, а заодно поносили меня, называя невеждой и самодуром, — принц Чэнь вскинул бровь. — Четвёртый брат так добр, так пусть пошлёт людей и освободит их.

Мягкая улыбка на лице принца Ци слегка застыла.

Хотя невежество пятого брата и было фактом, он, как старший брат, ни в коем случае не мог этого признать.

— Четвёртый брат, можешь смело их отпускать, я не стану больше преследовать это дело, — принц Чэнь взмахнул рукавом, заложил руки за спину и, высоко вскинув подбородок, зашагал прочь под взглядами принца Ци и его свиты.

Слуги принца Чэня, подражая своему господину, бросали на свиту принца Ци лишь презрительные взгляды краем глаза.

Лица слуг принца Ци побагровели от гнева, но они не осмелились ничего сказать.

Что поделать, ведь у принца Чэня была любимая мать-наложница, и благодаря её высокому положению сын был недосягаем для обидчиков во дворце.

— Ваше Высочество, — с беспокойством обратился слуга к принцу Ци.

Принц Ци слегка поднял руку, останавливая его: — Эти учёные осмелились судить о делах императорской семьи и пытались поссорить меня с пятым братом. Они должны понести суровое наказание.

Ветер трепал полы его халата, но не мог вызвать ни малейшей ряби в его глазах.

После восхождения на гору в Праздник двойной девятки в дом семьи Мин стало приходить гораздо больше приглашений. Госпожу Шэнь и Цзючжу звали любоваться хризантемами, есть крабов или отведать чаю.

В столице хватало хитрецов. Им не нравилось поведение принца Чэня, но они не смели навлекать на себя гнев Благородной супруги Су и её сына. Девушка из семьи Мин скоро выйдет замуж за принца, и потому на любую важную встречу благородных дам, будь то из искренних или лицемерных побуждений, младшим в семье поручали лично доставить приглашение в дом Мин.

Госпожа Шэнь вежливо отклоняла большинство этих приглашений, пока из поместья семьи Сунь не пришло приглашение на чайную церемонию.

Счастливый день свадьбы госпожи из семьи Сунь и принца Ци был назначен на шестое число одиннадцатого месяца. Сейчас была уже вторая половина девятого месяца, и до замужества госпожи Сунь оставалось чуть больше месяца.

Семья Сунь была книжным родом с многовековой историей, и её авторитет среди учёных был непререкаем. Семья Мин лишь в последние годы укрепила своё положение благодаря тому, что двое её членов стали чжуанъюанями, а один — таньхуа. По сравнению с семьёй Сунь им всё же не хватало глубины наследия.

Принц Ци и так славился своей мудростью, а женившись на девушке из семьи Сунь, он словно обрёл крылья тигра и стал бы пользоваться ещё большим уважением.

Госпожа Шэнь держала приглашение и смотрела на дочь, которая с головой ушла в радостное поглощение пирожных и, подняв чашку, залпом осушала её. Она нежно вытерла рот дочери платочком.

— Спасибо, матушка, — Цзючжу мило улыбнулась госпоже Шэнь.

Госпожа Шэнь легонько прижала руку к груди.

Император, принц Чэнь, девица из семьи Сунь — ни одного хорошего человека среди них нет!

В день чайной церемонии нарядно одетые дамы рано прибыли в дом семьи Сунь и наперебой рассыпались в лести перед Сунь Цайяо.

— Прибыла госпожа Шэнь.

Смех и разговоры тут же поутихли. Улыбка на лице Сунь Цайяо померкла, и она пристально посмотрела на вход, где рядом с госпожой Шэнь увидела Мин Цзючжу.

Её брови — как далёкие горы, губы — как алые вишни.

— Приветствую, госпожа Шэнь.

— Это, должно быть, ваша драгоценная дочь? Воистину, в её глазах сияют звёзды, а её стан бел, как снег. Редкая красавица.

Дамы, только что расхваливавшие её, тут же обступили госпожу Шэнь с дочерью.

Сунь Цайяо поджала губы.

Втайне эти люди презирали принца Чэня за его эксцентричность и невежество, но в желании угодить будущей супруге принца никто не хотел отставать.

Она поднялась и сама подошла к Мин Цзючжу.

Глава 8 - Слабый чай. Его улыбка так знакома

— Госпожа Мин.

— Госпожа Сунь.

В улыбке Цзючжу Сунь Цайяо видела неподдельную искренность. Ту самую, не тронутую мирской суетой, беззаботную улыбку.

— Несколько дней назад у подножия горы Фэйся нам не удалось толком поговорить, о чём я очень жалела. К счастью, сегодня вы пришли. Проходите, присаживайтесь, побеседуем не спеша, — она мягко взяла Цзючжу за руку и с ласковой улыбкой спросила: — Мы с вами почти ровесницы, я всего на год старше. Можешь звать меня сестрой.

Услышав это, несколько девушек рядом прикрыли рты платочками и тихонько рассмеялись.

В будущем им всем предстояло войти в императорскую семью и стать друг другу невестками, так что, если разобраться, чем не сёстры?

Цзючжу повернулась к смеющимся девушкам и моргнула.

— Не обращай на них внимания, они просто любят подразнить, — взгляд Сунь Цайяо остановился на причёске Цзючжу, украшенной парой шпилек с узором Жуи и кисточками. Эти самые шпильки Благородная супруга Су однажды надевала на празднование дня рождения Его Величества.

Слегка опустив веки, она не стала смотреть прямо в прекрасные глаза Цзючжу:

— На заднем дворе нашего скромного поместья есть небольшой сад. Если сестрица Цзючжу не против, давайте прогуляемся там все вместе.

Цзючжу оглянулась на госпожу Шэнь, беседовавшую с другими госпожами, и та едва заметно кивнула.

— В таком случае, доставлю вам хлопот, госпожа Сунь, — улыбнулась Цзючжу и кивнула Сунь Цайяо.

— Прошу, сестрица, — Сунь Цайяо отпустила руку Цзючжу и, слегка приподняв подол платья, пошла вперёд, указывая дорогу. Остальные девушки следовали за ними, обмениваясь остротами и время от времени расточая похвалы Цзючжу и Сунь Цайяо, отчего атмосфера была самой что ни на есть дружелюбной.

Внутренний двор семьи Сунь с его извилистыми тропами, пролегавшими меж причудливых нагромождений камней, не блистал роскошью, но каждый его уголок был живописен. Нравы семьи Сунь походили на их сад: в них чувствовалась глубина и основательность, а в каждом слове и жесте сквозило прекрасное воспитание.

Когда юные девицы собираются вместе, без игр и веселья не обойтись. Немного побегав и пошумев друг с другом, Цзючжу уже запомнила имена нескольких благородных барышень. Все они оказались дружелюбными и приятными в общении, не придраться.

Цзючжу вспомнила слова, что сказала ей мать утром перед выходом.

— Это им придётся думать, как с тобой поладить, а не тебе. Когда придёшь, сама увидишь: все они будут с тобой нежны, внимательны и обходительны.

— Девушки в столице все такие милые?

— Нежность эта не от природы, а от людских сердец.

Цзючжу смотрела, как девушки бегают по саду, семеня ножками, и уже задыхаются от усталости. Ей казалось, что гоняться за ними было бы нечестной победой.

Недаром наставницы говорили, что столичный климат не закаляет людей. Выносливость у этих девушек ни к чёрту — пробежали всего ничего, а уже так уморились.

— Сестрица Цзючжу, ты устала? — подойдя к ней, спросила Сунь Цайяо. — Давай присядем в сторонке и немного отдохнём.

Цзючжу: «…»

Она взглянула на раскрасневшиеся щёки Сунь Цайяо и заподозрила, что та сама устала, но стесняется признаться и потому зовёт её с собой за компанию.

Что ж, забота о страждущих — дело благое.

Дул лёгкий осенний ветерок. Сунь Цайяо налила чашку ароматного чая и поставила её перед Цзючжу:

— Сестрица, ты уже привыкла к столице после возвращения?

Цзючжу взяла чашку обеими руками и кивнула.

Воцарилась тишина. Сунь Цайяо смотрела на красивое лицо девушки, и её пальцы, сжимавшие чашку, напряглись, а затем медленно расслабились:

— Сестрица… ты ведь не винишь меня?

— Что? — Цзючжу показалось, что она ослышалась. Она подняла голову и посмотрела на Сунь Цайяо. Взгляд той был очень сложным — таким сложным, что Цзючжу не могла его понять и даже почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— Ничего, — улыбнулась Сунь Цайяо. — Позволь сестре поднять за тебя чашу с чаем вместо вина. Если я в чём-то была невежлива, прошу сестрицу великодушно простить.

Едва Цзючжу взяла чашку, как к Сунь Цайяо поспешно подошёл слуга из семьи Сунь:

— Госпожа, Его Высочество принц Ци, услышав, что у нас сегодня чайный приём, прислал своего приближённого с множеством даров. Прошу вас взглянуть.

Сунь Цайяо осушила свою чашку, встала и сделала реверанс в сторону Цзючжу:

— Прошу прощения, сестрица, я вынуждена тебя покинуть.

Проводив госпожу из семьи Сунь взглядом, Цзючжу отпила из своей чашки.

Слабенький.

Поставив чашку, она поднялась и подошла к пруду с лотосами. На воде плавали увядшие листья, и лишь изредка какая-нибудь рыба подплывала к поверхности и пускала пузыри.

Цзючжу присела на камень и, глядя на пухлых, совсем не пугливых рыб, подумала: «Если съесть такую глупую рыбу, сам, наверное, поглупеешь?»

— Госпожа Чжэн, почему вы не веселитесь со всеми?

— Не хочу, — донёсся из-за искусственной скалы недовольный женский голос. — Там будущая супруга принца Чэня, кто осмелится её задеть?

— Госпожа Чжэн, что вы такое говорите? Госпожа Мин так добра и…

— Хочешь ей подлизаться — так иди, нечего мне тут эти мерзости говорить.

Цзючжу встала с камня. Неужели в столице принято прятаться по тёмным углам и говорить гадости за спиной? Она огляделась и на цыпочках подошла к искусственной скале.

Девушка, которую упрекнула госпожа Чжэн, рассердилась:

— Ваш брат навлёк на себя гнев принца Чэня и потерял лицо, но при чём здесь госпожа Мин? Господин Мин — честный чиновник, госпожа Шэнь — мягкая и добрая женщина, а сама госпожа Мин с тех пор, как вошла в поместье Сунь, ни разу не вела себя высокомерно. Что за доблесть — говорить о ней гадости за спиной? Хватит смелости — идите и выскажите всё принцу Чэню!

— Ты… — начала было Чжэн Чжэнь, но вдруг осеклась. Она вытаращила глаза, глядя на искусственную скалу, словно увидела там нечто ужасное.

Яо Иньинь заметила её странное поведение и тоже обернулась. На вершине искусственной скалы сидела госпожа из семьи Мин и неторопливо поправляла свой пибо.

— Го-госпожа Мин? — Яо Иньинь не смела даже предположить, как много услышала Мин Цзючжу.

Чжэн Чжэнь и вовсе побледнела от страха. Семья Чжэн была семьёй матери принца Ци, так что саму Мин Цзючжу она не боялась, но вот её жениха, принца Чэня, — очень даже.

При мысли о брате, который до сих пор переписывал книги в первом классе Школы для малолетних, Чжэн Чжэнь пошатнулась и отступила на шаг.

— Продолжайте, не обращайте на меня внимания, — Цзючжу прикрылась пибо от солнца и улыбнулась так, что глаза превратились в полумесяцы. — Я просто любуюсь видами.

Яо Иньинь: «…»

Она с сочувствием посмотрела на Чжэн Чжэнь. Мало того что их подслушали, так теперь ещё и предлагают продолжать разговор? Поставив себя на место Чжэн Чжэнь, она почувствовала непреодолимое желание провалиться сквозь землю.

Видя, что Чжэн Чжэнь молчит, Цзючжу сделала вид, будто её осенило:

— Неужели я своим присутствием мешаю беседе госпожи Чжэн?

Она склонила голову набок и спрыгнула со скалы:

— Я тогда пойду.

— Госпожа Мин! — стиснув зубы, остановила её Чжэн Чжэнь и, заикаясь, пробормотала: — То, что было… это всё недоразумение…

— Госпоже Чжэн не нужно ничего объяснять. Я всё понимаю, всё-всё понимаю, — Цзючжу приподняла юбки и, не слушая оправданий Чжэн Чжэнь, развернулась и ушла.

Такая красивая девушка, и надо же — любит посплетничать за спиной.

Пусть теперь боится!

— Она всё слышала, — в панике прошептала Чжэн Чжэнь, глядя на Яо Иньинь. — Что, если она расскажет об этом Благородной супруге Су?

Яо Иньинь: «…»

Только что её было не остановить, а теперь испугалась?

Поместье маркиза Пинъюаня — дом родственников принца Ци по материнской линии. Их предки были прославленными сановниками, так почему же молодое поколение одно глупее другого?

Неужели весь ум и таланты достались их внуку по женской линии, принцу Ци?

— Не накручивай себя, госпожа Мин ведь ничего не сказала, — утешила её Яо Иньинь. — Думаю, она не из тех, кто затаивает обиду.

Чжэн Чжэнь свирепо посмотрела на Яо Иньинь. И в такой момент не забывает подлизываться к Мин Цзючжу?

Сделав вид, что не замечает недовольства Чжэн Чжэнь, Яо Иньинь сделала реверанс:

— Если госпожа Чжэн так беспокоится, ей стоит извиниться перед госпожой Мин, и на этом всё закончится.

В любом случае, после сегодняшнего дня она будет держаться от госпожи Чжэн подальше. Иногда глупцы опаснее злодеев.

— Я… я ведь ничего такого не сказала, — пробормотала Чжэн Чжэнь, но оставаться в поместье семьи Сунь не решилась. Найдя предлог, она спешно уехала в своей карете, не оставшись даже на праздничный обед, специально приготовленный семьёй Сунь.

— Что-то случилось, пока ты играла с другими девушками? — спросила госпожа Шэнь, заметив, что на лице вернувшейся к ней Цзючжу застыла странная улыбка.

— Кое-кто сплетничал обо мне за спиной, а я это услышала.

Услышав это, госпожа Шэнь забеспокоилась, что злые языки огорчили её дочь, и уже хотела было её утешить.

— Сплетничать на людях… У этой девушки из семьи Чжэн не только с головой не в порядке, но и с воспитанием проблемы, — с лёгким самодовольством усмехнулась Цзючжу. — А когда она закончила судачить и увидела меня за скалой, то стала похожа на полевую мышь, которую застали за кражей зерна.

Госпожа Шэнь кое-что поняла: её дочь обладала какой-то непостижимой уверенностью в себе и никогда не меняла своего мнения из-за чужих слов. Ни чужие речи, ни чужие взгляды не могли на неё повлиять.

Возможно, если однажды её мнение разойдётся с мнением всех остальных, она просто придёт к выводу, что «все эти люди какие-то странные, одна я нормальная».

Те две наставницы-даоски, что вырастили её дочь, должно быть, и сами были необыкновенными женщинами. Обычный человек не смог бы воспитать столь самобытный характер.

Пока она размышляла об этом, до неё донеслось бормотание дочери.

— Больше всего ненавижу, когда говорят плохое о Его Высочестве принце Чэне.

Госпожа Шэнь: «…»

Всё-таки иногда слепая уверенность — это не очень хорошо.

После визита к семье Сунь тревожное состояние госпожи Шэнь заметно улучшилось. Иногда она даже отпускала Цзючжу из дома без сопровождения Мин Цзинчжоу.

Нравы в столице были свободными, и женщин не слишком ограничивали. Когда Цзючжу выходила на улицу со служанкой, она повсюду видела девушек, гуляющих в одиночестве, — в этом столица выгодно отличалась от Линчжоу.

Мать то и дело выпроваживала её из дома тратить деньги. Цзючжу с болью в сердце сжимала кошелёк: разве плохо, когда деньги целы? Зачем их обязательно тратить?

— Госпожа, — произнесла Чуньфэнь, видя, как Цзючжу стоит посреди улицы, вцепившись в кошелёк и не желая ничего выбирать. — Господин и госпожа сказали, что хоть наше поместье и не назвать богатым, но деньги на жемчужные шпильки, украшения, румяна и пудру для вас всегда найдутся.

Цзючжу вздохнула:

— Но у меня всего этого в избытке, матушка уже приготовила для меня очень-очень много.

— Да какой девушке покажется, что у неё слишком много шпилек и украшений? — Чуньфэнь вместе с другими служанками подтолкнула Цзючжу ко входу в лавку. — Милая госпожа, купите хоть что-нибудь, иначе ваша матушка подумает, что мы плохо справляемся со своими обязанностями.

— Эй, девчонка из семьи Мин!

Мин Цзючжу огляделась по сторонам. Кто её зовёт?

— Я здесь, куда ты смотришь? — Что-то тихонько упало к её ногам. Это был серебряный арахис. Цзючжу наклонилась, подобрала его и посмотрела наверх.

У окна, оперевшись на подоконник, стоял молодой господин в парчовом халате. Его улыбка была дерзкой и своевольной.

Это был тот самый добрый господин, который в прошлый раз нашёл людей, чтобы помочь ей в драке.

— Выбираешь украшения? — помахал он Цзючжу. — Поднимайся, здесь самые красивые.

Цзючжу раскрыла ладонь с серебряным арахисом и, подняв голову, сказала:

— Вы уронили свои деньги.

— Тогда поднимись и отдай, — рассмеялся принц Чэнь и, сложив ладони в знак приветствия, добавил: — Будьте любезны, госпожа Мин.

Этот жест был исполнен не по всем правилам этикета, но в его исполнении он выглядел непринуждённо и элегантно.

Цзючжу так и смотрела на него, закинув голову, а в её тёмных блестящих глазах отражалась его улыбка.

Его улыбка казалась такой знакомой.

Глава 9 - Никто не смеет сомневаться в безупречном вкусе Его Высочества принца Чэня…

— Чего уставилась, глупышка? — Принц Чэнь, небрежно опёршись о подоконник, походил на кота, греющегося на солнце. — Всего несколько дней не виделись, уже не узнаёшь?

Он потрогал своё лицо — не такое уж оно и заурядное, чтобы его тут же забыть.

Цзючжу покачала головой: — Нет, не забыла.

— А, — протянул принц Чэнь, словно его осенило. — Так ты просто засмотрелась на меня и дар речи потеряла.

Цзючжу промолчала.

До чего же толстокожи эти столичные жители!

— Поднимайся скорее, — поманил её принц Чэнь. — Мне не очень-то удобно говорить с тобой, свесив голову. Шея затекает.

Цзючжу потёрла затылок. Ей тоже было нелегко говорить, задрав голову.

Наверху не было других посетителей. Цзючжу с удивлением огляделась.

— Можешь не смотреть. Кроме нас с тобой, здесь никого нет, — принц Чэнь костяшками пальцев легонько постучал по столу, и тут же принесли подносы с самыми разными шпильками, кольцами и прочими украшениями, чтобы Цзючжу могла выбрать.

Стоявшая за спиной Цзючжу Чуньфэнь украдкой ахнула. Неужели лавка выложила всё самое ценное, что хранилось в закромах?

— Выбирай что нравится, — принц Чэнь окинул взглядом стол. — Качество, конечно, так себе, но фасоны ещё куда ни шло.

Цзючжу взглянула на застывшего рядом в низком поклоне лавочника, вернула ему серебряный арахис и, прикрыв лицо, прошептала принцу:

— На вид всё очень дорогое.

Принц Чэнь пододвинул свой резной круглый табурет поближе к Цзючжу и, подражая ей, так же тихо спросил:

— Денег не хватает?

— Хватает-то хватает, — Цзючжу прижала руку к кошельку, словно это была её самая драгоценная вещь. — Просто мне жалко тратить.

Принц Чэнь сперва подумал, что семья Мин не уделяет должного внимания недавно вернувшейся в столицу дочери и скупится на расходы для неё. Он никак не ожидал, что причина в этом.

Будущей супруге принца Чэня пристало ли жалеть денег?

— Не волнуйся, здесь всё дёшево, — принц Чэнь выбрал буяо и примерил его к голове Цзючжу. — Я знаком с хозяином, попрошу его сделать тебе скидку.

Цзючжу смерила принца Чэня подозрительным взглядом. Уж не засланный ли он казачок от этой лавки?

Принц Чэнь по одному её виду понял, что она опять надумала себе невесть что.

— Это что ещё за взгляд?

Прикрыв глаза ладонью, Цзючжу замотала головой:

— Я ни о чём таком не думала.

Принц Чэнь потерял дар речи.

Вот уж точно, на воре и шапка горит.

Принц Чэнь потянул её за раскачивающуюся косичку и одной рукой воткнул шпильку ей в причёску. Сверкающая золотом заколка торчала, словно сорняк на скале в рокарии, — ни о какой красоте и речи не шло.

— Это мой подарок, тебе платить не нужно.

— Не хочу, — Цзючжу выдернула «сорняк» со «скалы»... то есть вынула золотую шпильку из волос и положила обратно на поднос. — Нельзя просто так принимать заколки от юношей.

Что же нельзя принять заколку, если жених дарит её своей невесте?

Но разве принц Чэнь из тех, кто отступает, стоит лишь сказать «не хочу»?

Нет, не из тех.

Поэтому он воткнул ей в волосы сразу две шпильки.

Вытаращив глаза, Цзючжу выдернула оба «сорняка».

— А ну не двигайся, девчонка, — властный принц Юнь Дуцин схватил целую горсть шпилек и ухмыльнулся, глядя на Цзючжу.

— Не смей! — Цзючжу тут же схватилась за волосы и, вскочив, забилась в угол. В её голосе послышался мягкий линчжоуский говор. — Ещё раз так сделаешь, и я тебя побью!

— Что вы здесь делаете? — раздался мягкий, удивлённый мужской голос. Цзючжу, прижимая руки к пучку волос, обернулась и увидела стоявшего на лестнице принца Ци. Облачённый в светлые парчовые одежды, он с недоумением взирал на них, слегка нахмурив брови. Его лицо было исполнено благородной красоты.

— Приветствую Ваше Высочество принца Ци, — Цзючжу отняла руки от головы и сделала реверанс.

Принц Ци вошёл в комнату. Взглянув на разбросанные по подносу шпильки, браслеты и прочие украшения, он взял со стола коралловую шпильку в виде цветка сливы и посмотрел на принца Чэня.

Принц Чэнь вскинул бровь и, подойдя к Цзючжу, незаметно поправил в её волосах слегка съехавшую набок шпильку с кисточкой.

— Какая редкость — встретить здесь Четвёртого брата.

— Ты тоже принц? — шёпотом спросила Цзючжу.

— Ага, — принц Чэнь молниеносно воткнул шпильку, которую держал в руке, в её пучок. Легонько щелкнув пальцем по золотой бабочке на шпильке, он с улыбкой кивнул. — Да. Какое совпадение, правда?

Эта девчонка выглядела такой растерянной и не слишком сообразительной. Но то, как она прикрывала руками голову, казалось по-детски милым и очаровательным.

Глядя, как они шепчутся, почти соприкоснувшись головами, принц Ци положил шпильку на место.

— Я скоро женюсь, так что поместью, естественно, понадобятся женские украшения.

Сказав это, он не дождался ответа от принца Чэня. Обернувшись, он увидел, что тот всё ещё пытается воткнуть шпильку в волосы девушки из семьи Мин, а та, прикрывая причёску руками, во все глаза смотрит на него.

— Надень.

— Не хочу, — Цзючжу отступила на шаг. — Ты принц, мне неудобно тебя бить. Но я могу... я могу попросить кого-то другого тебя побить!

— Ого? — Принцу Чэню захотелось ткнуть пальцем в щёчку Цзючжу, но он сдержался.

— Мой жених — принц Чэнь, он очень, очень, очень хороший человек! — выпрямившись, заявила Цзючжу. — Я попрошу его тебя побить!

Услышав троекратное «очень хороший», принц Чэнь сперва рассмеялся. Но, увидев серьёзность во взгляде девчонки, он опустил шпильку.

— Ладно, ладно, моя вина.

— Я знаю, что у тебя добрые намерения, ты хотел сделать мне подарок, — Цзючжу сняла с волос и шпильку с золотой бабочкой. — Столица — место процветающее, здесь люди ведут себя свободно и раскованно, не слишком обременяя себя условностями. Однако у нас, в Линчжоу, дарить девушке заколки для волос могут только члены семьи, старшие, близкие подруги или муж. Ваша покорная слуга хоть и стала жительницей столицы, но выросла в Линчжоу. Принять шпильку в дар от вас, Ваше Высочество, было бы неуместно.

За те несколько раз, что они встречались, принц Чэнь редко видел на лице Цзючжу такое серьёзное выражение. Он внимательно вгляделся в её черты и вдруг рассмеялся.

— Юная госпожа из семьи Мин, а ты знаешь мой титул?

Цзючжу покачала головой.

— Я родился в двадцать третий год эры Сяньдэ. Отец-император дал мне имя Дуцин, желая, чтобы я смог преодолеть все невзгоды этого мира и не познать никаких страданий, — Юнь Дуцин завёл руки за спину, и его голос зазвучал на удивление мягко. — В пятнадцать лет я был пожалован титулом принца. И титул мой — Чэнь.

Цзючжу ошеломлённо смотрела на него. Осенний ветер пронёсся за окном, заставив зазвенеть медный колокольчик под карнизом.

— И неважно, каковы правила в столице или обычаи в Линчжоу, — я никогда не дарил украшения другим девушкам, — видя, что Цзючжу всё ещё глупо на него таращится, принц Чэнь взял снятую ею шпильку с золотой бабочкой и снова закрепил в её волосах. — Крылья этой бабочки тонки, как у цикады. Юной девушке в самый раз.

На этот раз Цзючжу не стала снимать шпильку.

— Ну вот, столько суеты на пустом месте. Позволила бы мне сразу её надеть, и дело с концом, — Юнь Дуцин легонько ткнул Цзючжу пальцем в лоб, не удержался и ткнул ещё раз. Крылышки бабочки в её волосах едва заметно вздрогнули.

Прикрыв лоб рукой, Цзючжу склонила голову набок и посмотрела на него.

— Ты и вправду принц Чэнь... Ваше Высочество?

— А разве во всей столице найдётся смельчак, что осмелится выдать себя за принца Чэня? — Юнь Дуцин потрогал подбородок. — Через несколько дней день рождения моей матушки-супруги. Отец-император устраивает во дворце пир. Не забудь прийти вместе с госпожой Шэнь.

— Ты и вправду принц Чэнь, — глядя на Юнь Дуцина, Цзючжу вдруг озарилась сияющей улыбкой. — Как же хорошо.

Тогда он был прекрасным и добрым юным небожителем. И сейчас он остался таким же: не сердится, когда о нём говорят плохо, и даже посылает людей ей на подмогу, когда видит, что она ввязалась в драку. Он хороший человек.

— Что, очень рада? — видя, как счастливо улыбается Цзючжу, принц Чэнь невольно улыбнулся в ответ.

— Угу, очень рада.

Как можно не радоваться, встретившись вновь спустя восемь лет и узнав, что и он, и Благородная супруга Су в полном порядке?

Эх.

Принц Чэнь смотрел на нежные, белые щёчки Цзючжу. С таким наивным и простодушным характером... хорошо ещё, что она выйдет замуж за него. А если бы за кого-то другого...

Невольно нахмурившись, он повернулся к принцу Ци.

— Четвёртый брат ещё здесь?

Принц Ци, укладывая выбранные украшения в шкатулку, неторопливо произнёс:

— Пятый брат уже закончил с выбором?

— Когда выбираешь украшения для девушки, лучше, чтобы она была рядом, — принц Чэнь опустил глаза, говоря нарочито небрежным тоном. — А если ей не понравится? Все старания насмарку.

— Вот как? — Принц Ци взглянул на поднос, где лежали шпильки, выбранные принцем Чэнем, но которые Мин Цзючжу отказалась надевать. — Кажется, госпоже Мин не очень-то по вкусу выбор Пятого брата.

— Вовсе нет! — вмешалась Цзючжу. — Его Высочество принц Чэнь обладает исключительным вкусом и безошибочным чувством прекрасного. Мне понравилась каждая выбранная им вещь. Просто ваша покорная слуга не посмела позволить Его Высочеству тратить столько денег и скрепя сердце отказалась.

Никто не смеет сомневаться в безупречном вкусе Его Высочества принца Чэня, даже его старший брат!

Исключительным вкусом?

Рука принца Ци, державшая шпильку, замерла. Он устремил на Цзючжу свои прекрасные глаза, а затем изящно улыбнулся и кивнул ей.

— Прошу прощения, это я неверно вас понял.

— Ничего страшного, — принц Чэнь шагнул вперёд, заслоняя собой Цзючжу. — Я человек великодушный, не стану обижаться на такие пустяки.

— Ваше Высочество, — наверх поднялся мужчина средних лет в тёмно-синем боевом костюме и со шрамом на подбородке. Он, казалось, не ожидал увидеть здесь посторонних. Низко поклонившись принцу Чэню и даже не взглянув на стоявшую за ним Цзючжу, он подошёл к принцу Ци и, сложив руки, доложил: — Маркизу совсем плохо.

— Я понял, — принц Ци отложил шкатулку с украшениями, жестом велел приближённому слуге расплатиться и, развернувшись, вместе с мужчиной поспешно покинул лавку.

— Госпожа, госпожа? — Чуньфэнь увидела, что принц Ци ушёл, а Цзючжу даже не поклонилась на прощание. К счастью, принц так торопился, что не заметил этой невежливости. — Что с вами?

Цзючжу медленно покачала головой:

— Кто был тот мужчина, что только что приходил?

— Судя по его одежде, слуга из поместья маркиза Пинъюаня или из дворца принца Ци, — задумалась Чуньфэнь. — Раз его послали с вестями, должно быть, он доверенное лицо хозяина.

Заметив, что госпожа побледнела, Чуньфэнь коснулась руки Цзючжу и обнаружила, что её ладонь похолодела.

— Госпожа, подождите минутку, ваша служанка сходит в карету за накидкой.

— Я не замёрзла...

Не успела она договорить, как на её плечи легла широкая тёмная накидка.

— Надень как следует, — принц Чэнь увидел, что накидка сползает, потянул завязки вверх, обмотал их несколько раз и... успешно завязал мёртвый узел.

Чуньфэнь лишилась дара речи.

Такое сложнейшее действие, как завязывание накидки, оказалось непосильной задачей для Его Высочества принца Чэня, окружённого толпой слуг.

Сделав вид, что не заметил сотворённого им мёртвого узла, он сказал:

— Скоро день рождения моей матушки-супруги, не хватало ещё, чтобы ты простудилась.

Если она не сможет прийти на праздничный пир, пойдут слухи, будто они с его матерью не ладят.

Говорят, отношения между свекровью и невесткой — самые сложные на свете. Ему совсем не хотелось беспокоиться об этом ещё до свадьбы.

Мужская накидка была для Цзючжу длинновата. Она опустила взгляд на подол, волочившийся по полу, и слегка подтянула его.

— О, — послушно кивнула Цзючжу.

Принц Чэнь промолчал.

Разве не сейчас самый подходящий момент, чтобы спросить о предпочтениях его матушки-супруги и подготовить подарок ей по вкусу?

Какое ещё «о»?

Ну хоть каплю сообразительности проявить можно?!

Глава 10 - Жар

— Тебе нечего сказать или спросить? — Принц Чэнь глубоко вздохнул. Это его будущая жена, не такая, как все. Нужно быть терпеливее.

— О чём говорить? — Слушая перезвон медных колокольчиков под карнизом, Цзючжу улыбнулась. — Поздняя осень холодна. Ваше Высочество, прошу, берегите себя и не пропускайте трапезы.

— Хорошо, — Принц Чэнь взмахом руки подозвал управляющего. — Упакуйте всё это и доставьте в поместье помощника министра Мина.

— Ваше Высочество…

Принц Чэнь сцепил руки у неё за спиной. — Принц Ци уже подарил своей невесте заколки. Если ты не примешь мой дар, поползут слухи, будто я скуп.

— Но их слишком много, — тихо пробормотала Цзючжу. — Я столько не сношу.

— Ничего страшного. — Принц Чэнь коснулся золотой шпильки-бабочки и беззаботно бросил: — Поместье принца Чэня в деньгах не нуждается.

С этими словами он, воспользовавшись моментом, ткнул Цзючжу пальцем в щёку и, усмехнувшись, зашагал прочь.

Прикрывая ладонью щёку, Цзючжу повернулась к Чуньфэнь.

— Не волнуйтесь, госпожа, — утешила её Чуньфэнь. — Принц Чэнь и вправду очень богат.

Цзючжу, осторожно подобрав полы накидки, взглянула наверх и вздохнула.

— Госпожа, принц Чэнь всегда поступает по-своему. Если вам не по нраву, мы можем отослать украшения обратно в его поместье…

— Разве по-своему? — возразила Цзючжу. — Его Высочество просто очень щедр.

— Сестрица Чуньфэнь, — она взяла служанку за руку и легонько покачала, — не говори так больше о Его Высочестве принце Чэне, хорошо?

Кто устоит перед таким очарованием?

Чуньфэнь молча кивнула: — Госпожа права. Его Высочество принц Чэнь щедр, чистосердечен и является редким талантом.

Что такого — сказать пару слов против совести? Если это порадует госпожу, то нет ничего сложного.

— Госпожа, кто бы мог подумать, что столь изысканный человек, как Его Высочество принц Ци, лично выберет для вас украшения, которые так нравятся девушкам, — служанка открыла шкатулку и восхищённо добавила: — Какая искусная работа, какие изысканные материалы! Его Высочество так о вас печётся.

Сунь Цайяо зарделась и, улыбаясь, закрыла все шкатулки: — А вы, я смотрю, сговорились меня дразнить.

— Ваша свадьба уже скоро, госпожа. Мы лишь говорим правду, разве это насмешки? — смеясь, защебетали служанки. — Мы и рассмотреть-то толком не успели такую красоту, а вы уже всё закрыли!

— А по-моему, та пара золотых шпилек-фениксов идеально вам подойдёт.

Золотые шпильки-фениксы… Сунь Цайяо открыла шкатулку, где они лежали. Улыбка застыла на её лице, и она тут же захлопнула крышку, словно боялась, что ещё один взгляд причинит ей боль. Служанки заметили, что госпожа изменилась в лице, и их весёлый смех стих.

— Выйдите все, — её голос становился всё спокойнее, пока дрожащие пальцы касались шкатулки со шпильками-фениксами. — Я хочу побыть одна.

«Феникс…» — Открыв шкатулку, она перед бронзовым зеркалом вколола золотую шпильку-феникс себе в волосы.

Разглядывая своё отражение, она усмехнулась: «Кто не мечтает стать фениксом, парящим в девяти небесах?»

Поправив причёску и платье, она встала и вышла из комнаты: — Подать паланкин! Я хочу прогуляться.

Едва покинув поместье, Сунь Цайяо увидела дюжину женщин в одежде помощниц из ювелирной лавки. Они несли шкатулки с драгоценностями, ровным строем двигаясь в одном направлении.

— Это люди из Башни золотой росписи? — бросила она вскользь.

— Да, госпожа. Говорят, это принц Чэнь на широкую ногу закупил десятки украшений и велел доставить их все в поместье семьи Мин.

Служанка тихо пробормотала: — Семья Мин — это семья учёных и благородных людей. Боюсь, им не придётся по вкусу такой поступок принца Чэня.

Подарить девушке несколько украшений — знак внимания и заботы. Но преподнести сразу несколько десятков… он что, считает, что девица из семьи Мин одевается слишком скромно и позорит его?

Люди книжные больше всего ценят честь, а семья Мин — далеко не бедняки, не видевшие роскоши. Таким поступком принц Чэнь не только не добьётся расположения будущего тестя и тёщи, но и вызовет у семьи Мин ещё большее недовольство.

Бедная госпожа из семьи Мин. Она с детства росла вдали от родителей, и неизвестно, насколько они близки. А теперь ещё и принц Чэнь так поступает. Боюсь, когда она выйдет за него, семья Мин и вовсе отвернётся от неё.

Коснувшись золотой шпильки-феникса у виска, Сунь Цайяо опустила занавеску паланкина и прикрыла глаза.

Вернувшись из Министерства обрядов, Мин Цзинчжоу увидел, что главный двор заставлен всевозможными шкатулками с драгоценностями. Он с опаской взглянул на жену, госпожу Шэнь, сидевшую в кресле: — У моей госпожи сегодня хорошее настроение?

Не будь у неё хорошего настроения, с чего бы она потратила столько серебра на украшения? Однако выражение её лица отнюдь не говорило о радости.

— Всё это лучшие изделия из Башни золотой росписи, — госпожа Шэнь махнула рукой служанке. — Позови юную госпожу.

— Так это всё для Цзючжу, — догадался Мин Цзинчжоу. Неудивительно, что его супруга раскошелилась на столько девичьих побрякушек в Башне золотой росписи.

— Да, это всё для Цзючжу, — с непонятным выражением лица подтвердила госпожа Шэнь. — Вот только платила не я.

— Не может быть, — Мин Цзинчжоу машинально открыл ближайшую шкатулку. Внутри лежало золотое ожерелье «Дракон и феникс приносят удачу» с подвеской из лучшего нефрита цвета овечьего жира. — Где же у нашей семьи сыскать такого щедрого родича?

— Кто сказал, что негде? — госпожа Шэнь изогнула бровь. — Подумай хорошенько, может, и найдётся.

— Такие радости случаются, стоит лишь о них подумать? — Мин Цзинчжоу окончательно убедился, что жена не в духе. Он тут же подошёл к ней сзади и принялся усердно массировать ей плечи. — Добрая моя госпожа, ну же, расскажи мне поскорее.

— А что толку тебе говорить? Неужели осмелишься вернуть?

— Почему это не осмелюсь? — Мин Цзинчжоу гордо выпрямился. — Кроме даров из дворца, я, старина Мин, смею отказаться от подарков кого бы то ни было.

— Отец, матушка, — Цзючжу вошла в комнату и при виде множества шкатулок удивилась: — Уже доставили?

— Доченька, ты знаешь, кто всё это прислал? — по выражению лица дочери Мин Цзинчжоу догадался, что она знает дарителя.

— Знаю, — смущённо улыбнулась Цзючжу. — Его Высочество принц Чэнь.

— Кто?! — Мин Цзинчжоу показалось, что он ослышался.

— Его Высочество принц Чэнь, — повторила Цзючжу, глядя на отца и невинно хлопая ресницами.

— Кхм, — усмехнулась госпожа Шэнь. — Так что, супруг мой, вернёшь подарки?

Мин Цзинчжоу лишился дара речи.

Этот и вправду не осмелился бы вернуть.

— А зачем возвращать? — не поняла Цзючжу, глядя на родителей. — Разве с этими подарками что-то не так?

— Нет-нет, — Мин Цзинчжоу увидел, как потускнели ясные глаза дочери, и поспешил объяснить: — Отец просто полюбопытствовал, кто даритель. Если нашей Чжучжу нравится, пусть остаётся.

— Угу! — Цзючжу решительно кивнула, подошла к госпоже Шэнь, обняла её за руку и прильнула к ней. — Я и сама не хотела, чтобы Его Высочество всё это дарил, но он сказал, что раз уж принц Ци дарит украшения госпоже Сунь, то если он ничего не подарит, его сочтут скупцом.

Мин Цзинчжоу оглядел комнату, заставленную шкатулками. Подарить столько… Да ему просто деньги девать некуда!

Что вообще творится с благородной супругой Су и её сыном? Цзючжу приходит во дворец — супруга Су дарит ей гору золота и серебра. Цзючжу идёт по лавкам — принц Чэнь тоже дарит гору украшений.

Они что, подозревают, будто мы, семья Мин, жалеем денег на украшения для собственной дочери?

Мин Цзинчжоу в недоумении посмотрел на госпожу Шэнь. Та лишь слегка покачала головой и велела слугам перенести все шкатулки во двор Цзючжу.

Едва в главном дворе навели порядок, как семья получила приглашение из поместья маркиза Пинъюаня.

— У почтенной госпожи из поместья маркиза Пинъюаня день рождения, нас приглашают на праздничный пир, — госпожа Шэнь передала приглашение мужу. — Отношения между семьёй Чжэн и нашей семьёй Мин довольно прохладные, и то, что они прислали приглашение так рано, да ещё и в таких тёплых и настойчивых выражениях, меня несколько смущает.

Мин Цзинчжоу взглянул на свою послушную дочь и промолчал. Помолчав, он отложил приглашение в сторону: — В Министерстве обрядов сейчас много дел, нужно готовиться к празднованию дня рождения благородной супруги Су. Я не смогу посетить поместье маркиза Пинъюаня, так что придётся побеспокоить тебя, жена.

— Я поняла твой замысел, супруг.

Цзючжу посмотрела сначала на отца, потом на мать. В её маленькой головке роились большие вопросы.

Что такого сказал отец, и что такого поняла мать?

Во дворце император Лунфэн, перебирая доклады, будто бы невзначай подозвал к себе принца Ци: — Четвёртый, я вдруг вспомнил, что сегодня день рождения твоей бабушки со стороны матери. Ты уже навестил её?

— В ответ отцу-императору, ваш сын как раз собирался отправиться.

— Уже близится полдень. Хоть ты и принц, нельзя пренебрегать днём рождения старших родственников со стороны матери. — Император Лунфэн велел слугам вынести подарочные шкатулки. — Отвези от моего имени эти дары в поместье маркиза Пинъюаня.

— Ваш сын от имени бабушки благодарит отца-императора за его милость, — принц Ци низко поклонился.

— Мы же отец и сын, к чему такие церемонии, — император Лунфэн сделал знак рукой. — Ступай.

— Благодарю отца-императора. — Принц Ци взглянул на государя, который уже вновь уткнулся в доклады, и молча удалился.

— Кто из чиновников отправился сегодня на празднование дня рождения почтенной госпожи из поместья маркиза Пинъюаня? — отложив доклад, спросил император Лунфэн своего доверенного евнуха.

Доверенный евнух зачитал целый список имён.

— А из семьи Мин никого?

— Ваше Величество, двое господ из семьи Мин сейчас не в столице. Помощник министра Мин занят в Министерстве обрядов подготовкой к празднованию дня рождения Её Сиятельства благородной супруги, и у него нет ни минуты свободной. — Евнух задумался. — Молодой господин из второй ветви семьи Мин в последнее время всё время проводит за книгами и редко покидает поместье. На празднование отправились лишь супруга помощника министра и его любимая дочь.

Услышав это, император Лунфэн рассмеялся: — Этот Мин Цзинчжоу — ужасный педант. Я поручил ему подготовку к празднованию дня рождения благородной супруги, но это не значит, что он не может взять перерыв.

Доверенный евнух поддакнул с улыбкой: — Ваш раб осмелится заметить, что все три господина из семьи Мин обладают схожим нравом.

— Если я правильно помню, сын Мин Цзинчжоу сейчас служит не в столице? — император Лунфэн задумался. — Свадьба девицы Мин и моего сына не за горами, как же шурин может отсутствовать в столице? Позови сюда кого-нибудь из Министерства чинов, пусть подыщут в столице подходящую должность для шурина моего сына.

Произнося слово «шурин», император Лунфэн не скрывал в голосе тёплых, родственных ноток.

Когда принц Ци прибыл в поместье маркиза Пинъюаня, на установленной там сцене как раз шло представление о том, как бессмертные поздравляют с днём рождения. С его появлением все тут же потеряли интерес к театру и поспешили к нему с приветствиями.

Члены семьи Чжэн проводили принца Ци на почётное место. Тот после нескольких учтивых отказов всё же сел, окинул взглядом подобострастно окруживших его чиновников и, взяв чашку с чаем, едва заметно им улыбнулся.

Сделав глоток чая, он заметил среди гостий Сунь Цайяо и девицу из семьи Мин.

— Ваше Высочество, — прошептал ему на ухо Чжэн Ваннань, — госпожа Сунь прибыла сегодня очень рано и отлично поладила с бабушкой.

Принц Ци заметил в волосах Мин Цзючжу золотую шпильку-бабочку — ту самую, которую принц Чэнь в тот день в Башне золотой росписи настоял вколоть ей в причёску.

— Госпожа Мин, — попивавшая чай Сунь Цайяо вдруг обратилась к Мин Цзючжу, — вы выросли в Линчжоу. Не могли бы вы рассказать мне о местных нравах и обычаях?

Мин Цзючжу с недоумением посмотрела на Сунь Цайяо. Скоро подадут угощение, а её просят с пустым желудком рассказывать о нравах и обычаях?

Потерев заурчавший живот, она, моргая, замотала головой.

Она хоть и выглядела хрупкой, но поесть любила и совершенно не выносила голода.

Рассказывать сейчас о нравах и обычаях — значит помешать ей быстро орудовать палочками для еды.

«Сестрица Сунь так добра и мила, она ведь не обидится, если я откажу?» — подумала Цзючжу. Даже отказывая, стоило убедиться, что собеседница не рассердится.

Она была доброй от природы и терпеть не могла расстраивать других девушек.

— Конечно нет, что вы, — улыбнулась Сунь Цайяо. — Сестрица, вы так непосредственны и очаровательны, как я могу на вас сердиться?

— Какая вы добрая, сестрица, — Цзючжу почистила апельсин и протянула ей. — Угощайтесь.

— Нет, благодарю, — Сунь Цайяо продолжала улыбаться.

«От апельсинов бывает жар! Она их НЕ ЕСТ!»

— Что ж, ладно. — Цзючжу отправила дольку апельсина себе в рот.

Ну и кислятина… От такого только аппетит разыгрывается.

Глава 11 - Трусливый щенок. Я вовсе не боюсь, просто императорские лошади…

Если бы Цзючжу попросили оценить устроенный в поместье маркиза Пинъюаня банкет по случаю дня рождения, она бы ответила, что еда была отменной.

Во время пира старая госпожа поместья маркиза Пинъюаня восседала во главе стола. Несмотря на преклонный возраст, она по-прежнему излучала благородство и изящество, и в ней не было ни капли старческой немощи.

А вот супруга маркиза Пинъюаня, хлопотавшая вокруг гостей, улыбалась несколько натянуто — вероятно, беспокоилась о тяжелобольном муже.

С самого начала пира маркиз Пинъюань лишь ненадолго присел за стол под руку со слугой, а затем под предлогом удалился, не притронувшись ни к вину, ни к яствам.

Если бы Цзючжу не слышала собственными ушами о тяжёлой болезни маркиза Пинъюаня, она бы и вовсе усомнилась в правдивости этих слухов.

Изящная и благородная старая госпожа, обходительная супруга маркиза, непринуждённые в речах и поступках дети маркиза — среди всего этого пышного и шумного празднества Цзючжу, глядя на каждый листок и травинку в поместье семьи Чжэн, вдруг ощутила, как по спине пробежал холодок.

После трапезы служанки поднесли гостям чистую воду, чтобы прополоскать рот и омыть руки. Цзючжу заметила, как старая госпожа ласково сжимает руку принца Ци с добрейшей улыбкой на лице.

Цзючжу вспомнила слова своих наставников.

Под пышными цветами может скрываться как редчайшее сокровище, так и самая отвратительная, зловонная грязь.

— Ты поела, теперь ступай во двор, пройдись немного, — госпожа Шэнь знала, что Цзючжу не любит смотреть представления, и, поправив воротник на её платье, добавила: — Через полчаса мы отправимся домой.

— Хорошо, — Цзючжу не интересовали разговоры этих госпож о стихах и замужестве, и ей совсем не хотелось любоваться благородным изяществом семьи Чжэн. Получив разрешение матери, она поднялась, чтобы пойти посидеть в бамбуковой роще неподалёку.

В бамбуковой роще царили тишина и покой, лишь изредка доносился щебет птиц. Цзючжу подобрала с земли несколько камешков и, сев за стол, принялась играть в них со служанками.

— Госпожа, в детстве мы часто в это играли, но нам вас не обыграть, — со вздохом признали служанки своё полное поражение. — У вас такие ловкие пальцы.

— Да это же очень просто, — Цзючжу подбросила камешки в воздух и ловко поймала их. — Всё дело в сноровке.

Да что там камешки, наставники заставляли её по горам и долам за зайцами гоняться.

— В этой игре есть свои хитрости. Идите сюда, я вас научу, — Цзючжу подозвала служанок к себе. — Руки и глаза должны двигаться с одной скоростью, нельзя позволять рукам обманывать зрение...

За бамбуковой рощей принц Ци услышал женский голос и остановился.

Даже не глядя, он знал, что это говорит юная госпожа из семьи Мин.

Ветер шелестел в бамбуковой роще. Принц Ци бросил взгляд на смутный нежно-розовый силуэт в глубине рощи и собрался уходить.

— Ваше Высочество.

Обернувшись, принц Ци увидел идущую к нему Сунь Цайяо и мягко улыбнулся: — Госпожа Сунь.

— Госпожа, покажите ещё раз, пожалуйста. Глазами я успеваю, а вот руками — нет...

— Хорошо, но это последний раз.

Сунь Цайяо обернулась, взглянула на бамбуковую рощу, а затем, сделав лёгкий реверанс в сторону принца Ци, произнесла: — Приветствую Ваше Высочество. — Она улыбнулась. — Интересно, какие госпожи там развлекаются? — Принц Ци усмехнулся, но ничего не ответил.

Он всегда был так нежен и заботлив с женщинами. Под его взглядом, словно окутанная тёплым весенним ветром, любая невольно теряла голову.

Из рощи снова донёсся беззаботный девичий смех. Он был тихим, но каждый его отзвук, словно игла, вонзался в сердце Сунь Цайяо.

Полгода назад ей приснился сон о будущем — то ли вещий, то ли нет.

Во сне та беззаботная девушка из рощи выходила замуж за мужчину, что стоял сейчас перед ней, и становилась супругой принца Ци, вызывая зависть бесчисленного множества женщин.

Сон был сбивчивым, и, проснувшись, она помнила лишь то, что любимец Его Величества, принц Чэнь, умрёт за два дня до дня рождения благородной супруги Су. А супруга принца Ци из-за тайной беседы с благородной супругой Су впадёт в немилость к супруге Нин, и их отношения с принцем Ци станут всё более прохладными.

Но сон — это всего лишь сон, не обязательно вещий. Впрочем, если он окажется правдой, то, возможно, даже к лучшему, что Мин Цзючжу не вышла замуж за принца Ци. По крайней мере… её не отвергнет свекровь, а муж не будет к ней холоден.

Но сбудется ли сон, правда это или ложь — неважно. Она не хотела, чтобы принц Ци и Мин Цзючжу хоть как-то сближались.

Она не верила ни в судьбу, ни в сны. Она верила только в себя.

— Госпожа, — прошептала Чуньфэнь на ухо Цзючжу, — кажется, за рощей кто-то есть. Я пойду посмотрю.

— Не ходи! — Цзючжу схватила Чуньфэнь за запястье. — Если не знаешь, кто там говорит и о чём, ни в коем случае не подглядывай.

— Любопытство... — Цзючжу поднялась и потянула Чуньфэнь в другую сторону. — Любопытство до добра не доведёт.

Выйдя из бамбуковой рощи, Цзючжу снова увидела того мужчину средних лет со шрамом на подбородке. Он был одет как управляющий и, заметив вышедшую из рощи Цзючжу, с заискивающей улыбкой низко поклонился ей.

Проходя мимо, Цзючжу остановилась и обернулась, чтобы посмотреть на него.

Увидев, что знатная госпожа внезапно остановилась и разглядывает его, мужчина согнулся ещё ниже и почтительнее склонил голову.

— Ты управляющий в поместье маркиза?

— Отвечаю знатной госпоже, я управляющий внешнего двора поместья. Если вам что-то понадобится, прикажите — я всё исполню.

Цзючжу некоторое время смотрела на него, а потом сказала: — Отойди подальше.

— Что?

Цзючжу ушла вместе со служанками, а управляющий в недоумении поднял голову. Что знатная госпожа имела в виду?

Он коснулся шрама на подбородке. Неужели этот уродливый шрам напугал госпожу? При мысли о том, откуда он взялся, лицо его помрачнело.

Когда гости разошлись, улыбка медленно сошла с лица старой госпожи. Она легонько перебирала чётки в руке. — Чжэнь-Чжэнь, мне показалось, сегодня ты намеренно избегала юную госпожу из семьи Мин?

Чжэн Чжэнь нервно поднялась: — Бабушка, у нас с ней возникло небольшое недоразумение.

Старая госпожа медленно кивнула: — Хоть рано или поздно она и станет для семьи Мин разменной монетой, нельзя проявлять к ней неуважение, пока принц Чэнь не лишился власти.

Если бы семья Мин действительно дорожила этой дочерью, они бы не отправили её на столько лет в даосский монастырь под предлогом слабого здоровья и молитв о благополучии.

Три брата из семьи Мин холодно относятся к принцу Чэнь. Его Величество полагает, что, выдав за него дочь из семьи Мин, он заручится их поддержкой, но он совершенно не понимает упрямства учёных мужей в некоторых вопросах.

Когда-то три брата из семьи Мин ради нынешнего Его Величества отправились в ссылку в суровые и холодные земли. Теперь же они ради своих убеждений могут пожертвовать и дочерью.

Что в талантах и добродетелях, что в гуманности и справедливости, принц Чэнь сильно уступает принцу Ци. К тому же благородная супруга Су много лет враждует с чиновниками-книжниками, так что семья Мин ни за что не поддержит принца Чэнь.

Испокон веков не было ничего необычного в том, чтобы ради славы семьи пожертвовать дочерью, которой не слишком дорожат.

— Но, бабушка, сегодня от семьи Мин не было гостей-мужчин, — с беспокойством заметил Чжэн Ваннань. Он опасался, что в будущем семья Мин сблизится с благородной супругой Су и её сыном, создавая проблемы для Его Высочества принца Ци.

— Пришли они или нет — неважно, — улыбнулась старая госпожа. — Для нас достаточно и того, что они не поддерживают принца Чэнь.

— У меня уши горят, — в карете Цзючжу прижала руки к покрасневшим ушам. — Наверное, кто-то говорит обо мне гадости.

Госпожу Шэнь позабавил её обиженный вид с надутыми щеками. Она достала накидку и укрыла дочь. — Становится всё холоднее, не застуди уши.

Цзючжу не поняла. Ей ведь было не холодно.

Значит, кто-то точно говорит о ней гадости.

Укутавшись в плотную накидку, Цзючжу почувствовала, что ей стало жарко. Она украдкой приоткрыла занавеску и увидела верхом на коне принца Чэнь.

— Ваше Высочество принц Чэнь! — Цзючжу высунула голову из кареты и с улыбкой спросила: — Куда вы направляетесь?

Увидев выглянувшую из кареты головку, принц Чэнь подъехал поближе и, склонившись к ней, ответил: — На Императорский ипподром доставили партию норовистых скакунов. Я еду взглянуть.

— О-о, — Цзючжу не очень хорошо держалась в седле и уж тем более не интересовалась высокими норовистыми скакунами, поэтому она наполовину втянула голову обратно.

— Раз уж мы встретились, я и тебя возьму с собой, выберешь себе лошадь, — принц Чэнь почувствовал, что ему неудобно разговаривать в таком согнутом положении, и спрыгнул с коня. — На Императорском ипподроме много милых жеребят. Какого выберешь, того я тебе и подарю.

— Ваше Высочество принц Чэнь.

Из кареты донёсся другой женский голос. Принц Чэнь на миг замер. Из кареты вышла нарядно одетая женщина и поклонилась ему.

Так это же мать этой девчушки, его будущая тёща?

Принц Чэнь на мгновение задумался, бросил поводья и, сложив руки, ответил госпоже Шэнь лёгким поклоном.

Госпожа Шэнь слегка отстранилась, уклоняясь от приветствия, и взглянула на дочь, которая по-прежнему наполовину высунулась из кареты. Она бесчисленное множество раз кланялась принцу Чэнь, но впервые видела, чтобы он ответил ей на поклон.

Раньше их общение сводилось к тому, что одна кланялась, а другой принимал поклон. Теперь же, видя, что он собирается увезти её драгоценную дочь выбирать лошадь на Императорский ипподром, госпожа Шэнь испытывала смешанные чувства.

— Я не знал, что госпожа Шэнь тоже в карете, я… — принц Чэнь повернулся к Цзючжу, встретился с её блестящими тёмными глазами и с трудом выговорил: — Младший был невежлив.

Эх, до чего же ему было невтерпёж общаться с жёнами и дочерьми чиновников — от одних разговоров с ними язык отваливался.

— Ваше Высочество слишком любезны, — улыбнулась госпожа Шэнь. *«Да и что я могла бы сказать, осмелься он и впрямь проявить невежливость? Императорский ипподром, личные конюшни Его Величества... Кто, кроме принца Чэнь, осмелился бы так запросто отправиться туда выбирать лошадь, да ещё и подстрекать мою дочь поехать с ним?»*

— А белые пони есть? — Когда Цзючжу была совсем маленькой, она ходила с наставниками за покупками в город Линчжоу и увидела там сынка богача, который вёл на поводу прелестного белоснежного пони.

— Есть, — принц Чэнь украдкой поманил её пальцем. — Ну как, поедешь?

Цзючжу загорелась. Она подвинула носок туфельки к краю кареты и украдкой взглянула на госпожу Шэнь.

— Возвращайся поскорее, — госпожа Шэнь сделала вид, что не заметила, как принц Чэнь, спрятав руку за спину, манит Цзючжу пальцем. — Ты не умеешь ездить верхом, так что держись подальше от норовистых скакунов.

— Можете не сомневаться, госпожа, я... то есть младший о ней позаботится.

Госпожа Шэнь мысленно холодно хмыкнула. *«Вот как раз потому, что она идёт с этим сущим дьяволом, я и беспокоюсь больше всего»*.

— Матушка, не волнуйтесь, я буду паинькой! — Цзючжу спрыгнула с подножки и подбежала к принцу Чэнь. На её лице было написано: «Белый пони, белый пони, я хочу белого пони».

Госпожа Шэнь была в недоумении. Обычно её дочь держалась с другими молодыми людьми вежливо, но отстранённо. Почему же она так доверяет принцу Чэнь?

Она посмотрела на лицо принца. *«Неужели мужская красота и впрямь так дурманит женщинам головы? Настоящий роковой красавец!»*

Вернувшись в карету, госпожа Шэнь приоткрыла занавеску и увидела, как дочь с самым невинным видом улыбается и машет ей на прощание.

*«Что ж, пусть будет так»*, — смирилась госпожа Шэнь и опустила занавеску. *«Это будущий муж моей дочери, нужно сохранять спокойствие и не злиться. Дочь ещё мала, и в будущем ей не раз понадобится материнская помощь, так что нельзя портить себе здоровье из-за гнева».*

Если посмотреть с хорошей стороны, то принц Чэнь хотя бы был готов называть себя «младшим» в её присутствии.

На Императорском ипподроме содержались породистые лошади самых разных мастей. Цзючжу, глядя на бесконечные ряды загонов, изумлённо выдохнула: — Сколько же серебра уходит на содержание такого количества лошадей?

— Девчушка, мысли шире, — принц Чэнь поигрывал хлыстом в руке. — Все эти лошади — лучшие представители своих пород, отобранные со всех конных заводов страны. Под присмотром опытных конюхов они дают лучшее потомство — боевых коней, которых затем в больших количествах отправляют в армию. Хороший боевой конь — грозное оружие для солдата.

— Поразительно! — хоть Цзючжу и не разбиралась в коневодстве, она понимала: лошади, которые помогают воинам защищать границы, определённо должны быть хорошими.

Увидев восхищение на лице Цзючжу, принц Чэнь воодушевился и принялся рассказывать ей о достоинствах разных пород, а в конце помог выбрать низкорослого пони.

— Давай, садись, попробуй, — принц Чэнь лично поправил для Цзючжу седло.

Цзючжу немного струсила, но не хотела, чтобы этот юный небожитель счёл её трусихой. — Я немножечко боюсь. Совсем капельку.

*«Ножки уже назад поджала, а говорит „немножечко“?»* — усмехнулся про себя принц Чэнь.

Одной рукой он подхватил Цзючжу за талию и лёгким движением усадил её на спину пони.

— Не бойся, — принц Чэнь сам удивлялся, сколько в нём терпения к этой простоватой девчушке. — Я поведу её под уздцы.

— Т-тогда не отпускай. Вообще-то я не боюсь, просто не привыкла к Императорскому ипподрому, — набравшись храбрости, Цзючжу выпрямила спину, но как только лошадь тронулась, тут же снова ссутулилась.

— Хорошо, не отпущу, — принц Чэнь одной рукой вёл лошадь, а другой прикрывал усмешку.

*«Да, ни капельки не боится. Просто случайно превратилась в трусливого щенка»*, — подумал он.

— Ваше Высочество, — приблизившись, тихо спросил приближённый слуга, — выбранного вами скакуна оседлали. Желаете приступить к объездке?

Принц Чэнь взглянул на трусливого щенка на спине пони и вздохнул.

— Отменяется. В другой раз.

*«И зачем я вообще, увидев эту девчушку, притащил её на ипподром?»*

Глава 12 - Белый жеребёнок. Столько хлопот с уговорами

Принц Чэнь вёл пони по ипподрому шагом, медленнее, чем ходил обычно.

— Ваше Высочество, — заискивающе подскочил к нему управляющий ипподрома. — Позвольте этому ничтожному повести лошадь за вас. Разве пристало вам заниматься столь грубой и утомительной работой?

— Я что, нуждаюсь в твоих советах? — раздражённо отмахнулся принц Чэнь. — Отойди в сторону и не мешайся.

— Ваше Высочество, — сказала Цзючжу, уже понемногу привыкшая сидеть в седле, — ничего страшного, если лошадь поведёт кто-то другой.

— А ты будешь так же спокойна, если её поведёт кто-то другой?

Цзючжу покачала головой.

— То-то же, — принц Чэнь погладил пони по шее. — Разве эти слуги поведут её с такой же заботой, как я?

Он впервые в жизни вёл для кого-то лошадь, а эта девчонка ещё смеет привередничать?

Младший управляющий потерял дар речи.

И это называется человеческой речью? Да нам и сотни жизней не хватит, чтобы осмелиться отнестись к делу без должного усердия.

Попытка подлизаться провалилась, и младший управляющий благоразумно отступил в сторону.

Его коллега язвительным шёпотом прошипел:

— Говорил я тебе не лезть, а ты не слушал.

— Подойдёшь — тебя прогонят. Не подойдёшь — боишься навлечь гнев знатной особы, — управляющий, пытаясь сохранить лицо, упрямо возразил. — Если бы Ваше Высочество принц Чэнь счёл, что мы плохо прислуживаем, разве не нам бы в итоге досталось?

— А ты знаешь, кто эта знатная особа на лошади? — таинственно прошептал коллега ему на ухо. — Это юная госпожа из семьи Мин, будущая супруга принца Чэня.

Никакой проницательности. Неудивительно, что за столько лет службы на ипподроме он так и не получил повышения.

Сделав несколько неспешных кругов по ипподрому, принц Чэнь остановился и протянул руку Цзючжу:

— Слезай.

Цзючжу промолчала.

Ей понравилось кататься верхом.

— Ты впервые на лошади, не стоит ездить слишком долго, иначе ноги будут болеть, — принц Чэнь снял её с пони так же легко, как и посадил.

— Ох, — Цзючжу взглянула на пони и послушно кивнула, стоя на земле.

— В следующий раз снова приведу тебя сюда повеселиться, — заметив её тоскливый взгляд, принц Чэнь выпалил прежде, чем успел подумать: — А сейчас пойдём, выберем тебе белого жеребёнка.

Тц, какая же эта девчонка хлопотная. Боишься, что расстроится, так ещё и уговаривать приходится.

Пони на ипподроме и так разводились для увеселения императорских детей. Раньше принц Чэнь не интересовался этими коренастыми коротышками, но сегодня, оказавшись в загоне для них, он с первого взгляда приметил пушистого, пухлого, белоснежного жеребёнка.

— У Вашего Высочества намётанный глаз! Эта порода низкорослых лошадей из Чичжоу, они очаровательны и очень нравятся дамам, — управляющий, чья попытка лести ранее провалилась, лично подошёл, чтобы надеть на жеребёнка уздечку. — Будьте уверены, Ваше Высочество, мы немедленно отправим его в вашу резиденцию.

— Не нужно. Отправьте в дом помощника министра Мина, — принц Чэнь легонько дёрнул выбившийся локон у виска Цзючжу. — Твой любимый белый жеребёнок.

— Угу-угу-угу, — Цзючжу закивала, не сводя глаз с жеребёнка. — Спасибо, Ваше Высочество.

На словах благодарит его, а смотрит на лошадь.

Хм, женщины.

Ему захотелось хорошенько дёрнуть её за волосы, но он побоялся довести девчонку до слёз. Принц Чэнь обречённо вздохнул:

— Пойдём, я провожу тебя домой.

Иначе в семье Мин ещё подумают, что он похитил их дочь.

— Ваше Высочество, — перед тем как сесть в карету, Цзючжу сняла с пояса парчовый мешочек и вложила его в руку принцу Чэню. — Этот оберег много дней лежал перед статуей божества, ежедневно освящаясь Божественной мантрой Золотого Света. Пусть он хранит Ваше Высочество, принося удачу и защищая от всякого зла.

— Это… ответный подарок для меня? — принц Чэнь посмотрел на крошечный мешочек, от которого исходил лёгкий запах благовоний.

Цзючжу, улыбаясь, сперва покачала головой, а потом кивнула. Этот оберег она в восьмилетнем возрасте собственноручно возложила перед статуей божества и каждый день читала над ним Божественную мантру Золотого Света. Лишь в день отъезда в столицу она забрала его с алтаря.

Столица была огромна, и она не знала, когда сможет встретить своего благодетеля, поэтому хранила оберег у себя в комнате. Лишь узнав принца Чэня, она стала носить его с собой, чтобы при следующей встрече отдать ему в руки.

Учитель говорил: «Среди мириад живых существ Небесный Путь бездеятелен, а Дао следует естественности. Жизнь и смерть зависят от самого человека, а не от богов. Искренность сердца творит чудеса, и всё свершается по воле души».

— Что ж, я приму его, — спрятав мешочек за пазуху, принц Чэнь вскочил на коня. — Поехали, я провожу тебя домой.

Он всё же немного беспокоился, отпуская её одну в карете. Не то чтобы он любил совать нос в чужие дела, просто боялся, что эту недалёкую девчонку могут увести плохие люди.

Карета, подобающая принцу, была просторной и роскошной. Цзючжу, прильнув к окну, склонила голову набок и смотрела на ехавшего верхом принца Чэня.

Когда принц Чэнь взглянул на неё в первый раз, она смотрела на него.

Когда он взглянул во второй раз, она всё ещё смотрела на него.

На третий раз он не выдержал и спросил:

— Почему ты всё время на меня смотришь? Неужели считаешь, что я красотой превзошёл Пань Аня, а ликом подобен драгоценному нефриту?

— Угу, — кивнула Цзючжу. — Ваше Высочество очень красивый.

Даже сошедший с небес бессмертный едва ли сравнится с ним.

Принц Чэнь отвернулся и больше не смотрел на Цзючжу.

Э-эта девчонка совсем не умеет быть сдержанной.

Во Дворце Ясной Луны Благородная супруга Су смотрела на сына, пришедшего без приглашения на ужин, и сказала сидевшему рядом императору Лунфэну:

— Похоже, будущие родственники не оставили его на ужин.

Император Лунфэн с лёгкой улыбкой покачал головой.

— Я всего лишь проводил девчонку домой, какой ещё ужин? — принц Чэнь отослал служанку, которая хотела положить ему еду, и сам принялся накладывать себе палочками. — Я — принц крови. Если я буду ужинать в доме подданного, пойдут слухи, будто я придаю слишком большое значение их семье.

— О? — Император Лунфэн лично налил суп и поставил перед Благородной супругой Су. Подождав, пока она накормит его с ложечки, он поднял взгляд на принца Чэня: — А я-то думал, раз ты сегодня днём и лошадь для юной госпожи Мин вёл, и жеребёнка ей выбирал, значит, она тебе приглянулась.

— Она же желторотая девчонка пятнадцати-шестнадцати лет, ничего не смыслит. Какая ещё симпатия? — принц Чэнь продолжал накладывать еду в свою чашку. — Раз уж она пришла, не мог же я её просто бросить. А если бы она расплакалась, мне бы ещё пришлось её уговаривать. Сплошная морока.

— Я видела юную госпожу Мин, она не похожа на плаксу, — Благородная супруга Су взглянула в чашку сына. — Ду Цин, разве ты раньше не ненавидел это блюдо?

Только тогда принц Чэнь заметил, что именно он себе наложил. Зажмурившись, он сунул еду в рот и, силясь сохранить спокойствие, произнёс:

— Прошлое — это прошлое. Мужчины переменчивы.

Быстро доев рис, принц Чэнь встал:

— Отец-император, матушка-супруга, ваш сын откланяется.

Благородная супруга Су вздохнула:

— Характер Ду Цина и впрямь заставляет волноваться.

Император Лунфэн, склонив голову, продолжал есть и не ответил. Когда женщина перечисляет недостатки ребёнка, мужчине следует либо молча слушать, либо найти повод похвалить дитя, но ни в коем случае не поддакивать, иначе в итоге виноватым окажется только он сам.

Зная характер Ду Цина, когда это его волновало, плачет девушка или нет? Увидев рыдающую женщину, он не то что утешать, он бы и лишний раз взглянуть на неё побрезговал.

Воистину, лучше всего мужчину понимает только другой мужчина.

— Ваше Величество, Ваше Сиятельство! — в покои торопливо вошёл бледный как полотно евнух.

— Что случилось? — Император Лунфэн отложил палочки.

Евнух рухнул на колени, дрожа от ужаса всем телом:

— Срочное донесение от главы Придворного конюшенного управления! Несколько податных лошадей, недавно доставленных на ипподром, по неизвестной причине внезапно впали в безумие, стали кусать и топтать друг друга и час назад пали замертво.

Улыбка мгновенно исчезла с лица императора Лунфэна:

— Ты говоришь об Императорском ипподроме, где сегодня днём был мой сын?

— Да, Ваше Величество, — евнух задрожал ещё сильнее, но не смел ничего утаивать. — Среди этих лошадей были те самые скакуны, которых должен был выбрать Ваше Высочество принц Чэнь. Ваше Высочество собирался сегодня объезжать их, но по пути случайно встретил юную госпожу из семьи Мин и, сопровождая её на прогулке и помогая выбрать лошадь, отложил это дело.

Принц Чэнь не любил, когда ему помогали объезжать лошадей. Если бы не эта случайная задержка… что могло бы случиться, никто не смел и представить.

— Расследовать, — лицо императора Лунфэна стало мрачным, а во взгляде застыл холодный гнев. — Передайте мой указ: Храму Великой Справедливости и Министерству наказаний поручается досконально расследовать дело на Императорском ипподроме. Не упускать ни одного подозреваемого!

— Сегодня случилось что-нибудь важное? — Сунь Цайяо всю ночь плохо спала. Она помнила, что во сне известие о смерти принца Чэня пришло именно в это время.

— Нет, — служанка, видя измождённое лицо Сунь Цайяо, обеспокоенно спросила, — госпожа плохо спали прошлой ночью?

— Точно ничего не произошло?! — не унималась Сунь Цайяо.

— С-служанка ничего не слышала, — служанка испугалась вида госпожи. — Госпожа, не волнуйтесь, я сейчас же пойду всё разузнаю.

— Не нужно, — Сунь Цайяо рассеянно покачала головой. — Не нужно…

Неужели сон был ложью? Принц Чэнь не умрёт, и принц Ци не возвысится над остальными принцами? Нет-нет-нет, если сон — ложь, почему тогда появилась Мин Цзючжу? Что-то пошло не так. Да, непременно произошла какая-то случайность!

— Госпожа! — в комнату вбежала служанка. — Случилось нечто ужасное!

— Говори скорее! — Сунь Цайяо случайно опрокинула шкатулку с румянами. Ярко-красная пудра рассыпалась по полу, напоминая свежую кровь.

— Партия только что доставленных податных лошадей внезапно пала замертво. Его Величество в ярости и приказал провести тщательное расследование, — служанка понизила голос и таинственно добавила: — По слухам, среди этих лошадей была та, которую присмотрел себе принц Чэнь. Но его что-то отвлекло, и он не поехал на ней. Наверное, Его Величество так разгневался именно из-за этого.

В голове у Сунь Цайяо зашумело.

Вот оно что, вот оно что…

Из-за происшествия на Императорском ипподроме все взрослые принцы, кроме Чэня, были в напряжении. Боясь оказаться замешанными, самые трусливые даже из дома не выходили.

Даже Мин Цуньфу, который целыми днями лишь читал мудрые книги, узнал об этом. Войдя в ворота дома своего третьего дяди и ступив в главный двор, он увидел, как его двоюродная сестра прогуливает по двору большую белую собаку.

— Сестрица, когда ты успела завести собаку? — небрежно похвалил Мин Цуньфу. — Шерсть блестящая, и вид у неё бодрый.

— Шестой брат, это не собака, а белый жеребёнок, — Цзючжу подвела животное к Мин Цуньфу, чтобы он мог рассмотреть получше. — Смотри, какой он милый.

Мин Цуньфу уставился на это пушистое, вялое существо, больше похожее на щенка, и на мгновение потерял дар речи.

Какая уважающая себя лошадь будет выглядеть так жалко?

— Выглядит… довольно мило. Где ты его взяла, сестрица? — хвалить всё равно было нужно. Раз уж зверёк нравится сестре, надо найти в нём хоть какие-то достоинства.

— Мне подарил Ваше Высочество принц Чэнь, — Цзючжу наклонилась, обняла жеребёнка за шею и ласково потёрлась о его ухо.

Было видно, что Цзючжу очень любит этого жеребёнка. Мин Цуньфу неискренне произнёс:

— Принц Чэнь и впрямь очень заботлив.

Тьфу! Сам ездит на чистокровном скакуне, а их Чжучжу подарил какого-то коротышку. Ну и скряга!

— Ваше Высочество принц Чэнь — самый лучший!

Мин Цуньфу снова замолчал и лишь спустя долгое время, успокоившись, спросил:

— Почему принц Чэнь подарил тебе лошадь?

Сестра ведь совсем не умеет ездить верхом.

— Ваше Высочество пригласил меня на Императорский ипподром. Я сказала, что люблю белых лошадок, и он выбрал для меня самую милую, — Цзючжу гладила жеребёнка по голове, и тот послушно позволял ей это делать.

— Императорский ипподром? — Мин Цуньфу изменился в лице. — Когда ты была там с Его Высочеством?

— Вчера днём, — Цзючжу заметила, что он изменился в лице. — Что случилось?

— Неудивительно, что Его Величество так разгневался… — Мин Цуньфу как раз собирался всё объяснить Цзючжу, когда привратник доложил, что главный дворцовый управляющий Лю Чжунбао прибыл с визитом и дарами по высочайшему повелению.

Главный евнух при Его Величестве, Лю Чжунбао? Этот главный управляющий уже давно не выполнял подобных поручений.

Сердце Мин Цуньфу сжалось:

— Откройте главные ворота для встречи. Быстро позовите тётушку, пусть она распоряжается.

Цзючжу и Мин Цуньфу переглянулись, передали жеребёнка слуге и, приведя в порядок одежду, вышли встречать гостя.

Мин Цуньфу шёл позади Цзючжу, переполненный тревогой. На ипподроме случилось такое серьёзное происшествие, не затронет ли оно его сестру?

Глава 13 - Приняла за чистую монету

Лю Чжунбао, главный евнух дворца Таян, всегда был осмотрителен в словах и поступках. Даже чиновники, известные своей придирчивостью к дворцовой прислуге, редко находили в нём изъян.

Император выбрал юную госпожу из семьи Мин в супруги Пятому принцу не за её добродетели или красоту, а за то, что она была дочерью семьи Мин.

Говорят, волю Сына Неба трудно постичь, но и монархи — всего лишь люди. К любимому ребёнку они всегда проявляют особое участие, стремясь выстелить перед ним все дороги.

Главные ворота резиденции семьи Мин были распахнуты, и Лю Чжунбао сразу заметил девушку в платье-жуцюнь с вышитым воротником, стоявшую рядом с супругой помощника министра. Девушка походила на нежный росток на ивовой ветви ранней весной, полная трепетной жизни. Особенно её глаза, словно у проворной кошки в лунную ночь, вызывали умиление и желание оберегать.

— Госпожа, юная госпожа, — Лю Чжунбао почтительно поклонился и, подняв глаза, увидел, как девушка из семьи Мин приседает в ответном поклоне. В её широко распахнутых глазах плескались неподдельное любопытство и искренняя улыбка.

Лю Чжунбао подмигнул ей и улыбнулся в ответ.

Цзючжу прикрыла рот рукой, хихикнув. Заметив, что ни мать, ни шестой брат на неё не смотрят, она быстро опустила руку, вновь приняв вид послушной юной леди.

Госпожа Шэнь увидела, что Лю Чжунбао прибыл без императорского указа. Она провела его в главный зал и велела слугам подать фрукты и чай.

— Я и не знала, что господин евнух пожалует к нам сегодня. Мой супруг ещё в Министерстве обрядов и не может встретить высокого гостя, просим у вас прощения.

— Госпожа слишком любезна, — Лю Чжунбао отпил глоток чая. Голос его звучал дружелюбно. — Господин Мин предан престолу и народу, он доблестно исполняет свой долг. Иметь такого верного сановника — великая удача для нашей Да Ю. Сам Его Величество часто хвалит господина Мина.

— Этот старый слуга сегодня здесь по поручению Его Величества и Её Сиятельства благородной супруги, — Лю Чжунбао улыбнулся с отеческой добротой, словно самый благодушный на свете старик. — С тех пор как была заключена помолвка между Пятым принцем и вашей дочерью, Его Величество был поглощён государственными делами и не имел возможности увидеть юную госпожу Мин. Завтра день рождения Её Сиятельства благородной супруги. Его Величество, зная, что юная госпожа лишь недавно вернулась в столицу, обеспокоился, что у неё может чего-то не хватать для подготовки, и велел этому старому слуге привезти некоторые вещи.

Госпожа Шэнь с улыбкой поблагодарила:

— Благодарим Его Величество и Её Сиятельство за безграничную милость.

— Лишь бы госпожа и юная госпожа не побрезговали, — Лю Чжунбао сделал знак рукой, и в зал вереницей вошли дворцовые слуги. Они несли дары в руках, на носилках и на шестах. Вскоре весь главный зал был заставлен до отказа.

Глядя на горы вещей, госпожа Шэнь невольно задумалась: насколько же бедной их семья выглядела в глазах императорского двора, если будущие родственники то и дело присылали им подношения?

Золотые и серебряные украшения, шёлковые и парчовые ткани, книги и свитки с каллиграфией, кисти, тушь, бумага и тушечницы, цитры, шахматы, нефритовые изделия — всевозможные предметы были здесь в изобилии. Нашлись даже игрушки, которые так любят незамужние девушки.

— Его Величеству стало известно, что юная госпожа весьма искусна в живописи. Он велел приготовить для неё лучшие краски, бумагу и кисти, — Лю Чжунбао открыл один из сундуков, доверху набитый маленькими коробочками с пигментами.

Сидевший рядом Мин Цуньфу не смог скрыть завистливого взгляда.

— А ещё эти свитки, — Лю Чжунбао открыл другой большой сундук, заполненный тубусами с картинами. — Чтобы юная госпожа могла любоваться ими на досуге.

Госпожа Шэнь вспомнила рисунки, которые её дочь создавала в свободное время, взглянула на эти краски и знаменитые полотна и мысленно тяжело вздохнула.

— Благодарю Его Величество и Её Сиятельство. Мне всё очень нравится, — глаза Цзючжу засияли при виде целого сундука с красками.

— Рад, что юной госпоже пришлось по вкусу, — Лю Чжунбао повернулся к госпоже Шэнь и неожиданно спросил: — Этот старый слуга припоминает, предки господина Мина ведь тоже носили титул?

— Один из предков удостоился самого низшего баронского титула. Не смешите почтенного евнуха, — госпожа Шэнь улыбнулась. — Но мой супруг и дяди его уже вышли из родового реестра Линчжоу и основали собственные ветви. О былой славе предков не стоит и упоминать.

— Госпожа, не стоит скромничать. Ныне, когда люди Поднебесной говорят о клане Мин, они имеют в виду лишь столичную семью Мин. Какое им дело до остальных? — Лю Чжунбао усмехнулся. — Если предки смогли чего-то достичь, почему потомки не смогут? Быть может, они даже превзойдут своих предшественников.

Не дожидаясь ответа госпожи Шэнь, Лю Чжунбао поднялся:

— На мне всё ещё лежит императорское поручение, не смею задерживаться. Позвольте откланяться.

— Уже время обеда, прошу почтенного евнуха разделить с нами трапезу, — предложила Цзючжу, пытаясь его удержать.

— Благодарю юную госпожу за доброту. Если в другой раз представится возможность, этот старый слуга непременно отведает изысканных блюд вашей резиденции, — Лю Чжунбао с улыбкой поклонился Цзючжу. — Прошу юную госпожу завтра прибыть во дворец пораньше. Её Сиятельство очень по вам соскучилась.

— Я тоже очень скучаю по Её Сиятельству, — Цзючжу присела в ответном поклоне. — Завтра я непременно прибуду во Дворец Ясной Луны пораньше, чтобы выразить своё почтение.

Госпожа Шэнь: «…»

Доченька, ты, верно, не знаешь, что в мире существуют слова, которые нельзя принимать за чистую монету. Они называются учтивостью.

— Тогда этот старый слуга будет ожидать юную госпожу во дворце, — Лю Чжунбао удалился вместе со слугами. Мин Цуньфу поспешил проводить их до ворот.

— Господин Мин, не стоит беспокоиться, — Лю Чжунбао взглянул на табличку над воротами резиденции помощника министра и, улыбнувшись, сказал: — Прошу вас, не волнуйтесь. Его Величеству и Её Сиятельству очень нравится юная госпожа Мин.

Проводив Лю Чжунбао, Мин Цуньфу остался в недоумении. Неужели главный управляющий императорского двора проделал весь этот путь лишь для того, чтобы привезти Цзючжу подарки? А о происшествии на ипподроме — ни вопроса, ни единого упоминания.

Говорят, члены императорской семьи недоверчивы. И где же их недоверчивость? Сегодняшний их поступок совсем не в духе правителей.

Цзючжу не знала, недоверчивы ли члены императорской семьи. Обладательница множества новых красок, она была совершенно счастлива.

Ей казалось, что теперь она сможет написать «Картину тысячи ли гор и рек». Увы, её творческим планам не суждено было сбыться — госпожа Шэнь убедила её отложить кисти.

Нужно было примерить дворцовое платье, украшения и туфли для завтрашнего визита.

— Ни в чём не должно быть ни малейшей ошибки, — госпожа Шэнь редко говорила с Цзючжу таким строгим тоном. Она посмотрела в сторону императорского города. — Цзючжу, как только ты завтра переступишь порог Дворца Ясной Луны, в глазах других ты будешь не просто дочерью семьи Мин, но и будущей супругой принца Чэня.

Цзючжу растерянно смотрела на мать.

— Не бойся, — госпожа Шэнь с нежной улыбкой погладила дочь по голове. — Мама всегда тебе поможет.

— Матушка, не печалься, — Цзючжу смотрела на улыбку матери. Хоть та и улыбалась, девушка знала, что ей грустно, потому что в глазах матери отражалась только она одна.

— Ваша дочь не боится, — она серьёзно опустилась на колени перед матерью, чтобы та не упустила ни единого выражения на её лице. — Мудрец Лао-цзы говорил: «Искренние речи не изящны, а красивые — не искренни. Добродетельный не спорит, а спорщик не добродетелен». Человеческие сердца сложны, и, возможно, я не смогу постичь их до конца, но я умею за себя постоять. Не волнуйся, я умная.

— Да, наша Цзючжу очень умная, — улыбнулась госпожа Шэнь. — Во всей Поднебесной не сыскать девочки умнее, верно?

— Верно, — кивнула Цзючжу.

— Ох, ты, — госпожа Шэнь не знала, смеяться ей или качать головой. Разве умный ребёнок станет называть себя умным? Это всё равно что пьяный, который никогда не признает, что пьян.

Она обняла дочь, которую нашла с таким трудом, и её взгляд стал твёрд.

Пламя свечи трепетало, словно боб. Сунь Цайяо слушала шум ветра за окном и даже не чувствовала, как похолодели кончики её пальцев.

Завтра день рождения благородной супруги Су во Дворце Ясной Луны. Но в её сне этот праздник закончился, так и не начавшись, а весь дворец был увешан белым траурным шёлком.

Все говорили, что благородная супруга Су сошла с ума, устроив поминальный зал для младшего по положению, будучи старшей.

А она помнила лишь бесконечные полосы белого шёлка, что сплетались с осенним ветром в холодной ночи, пробирая до костей.

— Госпожа, пора спать.

Закоченевшие пальцы дрогнули. Очнувшись, Сунь Цайяо поняла, что её спина промокла от холодного пота.

Ещё не рассвело, а Цзючжу уже выбралась из постели и уселась перед бронзовым зеркалом в ожидании служанок, которые помогут ей с причёской и макияжем.

Сегодня она увидит свою фею-крёстную, а значит, должна выглядеть самой красивой.

— Госпожа, — зевнула Чуньфэнь, взглянув на тёмное окно. — Вы сегодня не слишком ли рано встали?

— Я пообещала господину Лю, что сегодня пораньше приду к Её Сиятельству, — Цзючжу заискивающе улыбнулась Чуньфэнь и другим служанкам. — Положусь на вас, сестрицы.

Чуньфэнь: «…»

Моя дорогая госпожа, не стоило так буквально воспринимать слова вежливости.

Во Дворце Ясной Луны благородная супруга Су встала и принялась за утренний туалет. Слуги принесли новую шкатулку с украшениями. Она отобрала несколько вещиц и вдруг взяла в руки заколку в виде стрекозы на цветке лотоса:

— Эта заколка очень пойдёт Цзючжу.

Она передала её фрейлине:

— Положи в шкатулку. Когда Цзючжу прибудет, незаметно передашь ей.

На пиру будет много гостий, и дарить украшения одной лишь Цзючжу неуместно. Но разве можно отдавать красивые вещи чужим, а не своей будущей невестке?

— А у этих серёг-дан такой нежный цвет, он так освежает юное лицо. Их тоже оставим для Цзючжу, — благородная супруга Су отобрала целую гору вещей для своей будущей невестки.

Фрейлина хотела было что-то сказать, но промолчала. Ваше Сиятельство, с таким количеством вещей «незаметно» их передать никак не получится.

— Лю Чжунбао сказал, что Цзючжу сегодня придёт пораньше. Отправь кого-нибудь встретить её у дворцовых ворот. Сегодня прибудет много знатных дам, а она только недавно вернулась в столицу. Боюсь, какая-нибудь недалёкая особа может её обидеть.

При этих словах в воображении благородной супруги Су уже рисовались картины того, как кто-то обижает Цзючжу.

— Отправь двух фрейлин высокого ранга. Иди прямо сейчас, — приказала она.

Её личная фрейлина: «…»

Ваше Сиятельство, семьи учёных-чиновников славятся своей учтивостью в речах и педантичностью в делах. Как семья Мин может позволить дочери явиться во дворец ни свет ни заря и заслужить дурную славу подхалимки, заискивающей перед вашей милостью?

Но, видя серьёзное выражение на лице госпожи и полную шкатулку украшений, фрейлина не посмела разрушить её надежд:

— Ваше Сиятельство, я сама отправлюсь к воротам встретить юную госпожу Мин.

Если пойдёт она, то сможет найти предлог, чтобы сгладить ситуацию и хотя бы не дать госпоже слишком сильно разочароваться.

— Хорошо, — кивнула благородная супруга Су. — Тебе я доверяю больше всего.

Личная фрейлина вышла из комнаты, взяв с собой двух придворных дам.

— Госпожа Сянцзюань, кого мы идём встречать? — с недоумением спросила одна из них. Кто, учитывая статус её госпожи, мог удостоиться того, чтобы сама госпожа Сянцзюань встречала его у ворот?

— Молчать, — лицо Сянцзюань было непроницаемо. — Просто усердно выполняйте поручение Её Сиятельства и не задавайте лишних вопросов.

— Слушаюсь, — придворная дама больше не смела спрашивать и покорно последовала за Сянцзюань.

— Не Сянцзюань ли это из Дворца Ясной Луны? — раздался голос с дворцовой дорожки. Супруга Нин восседала на паланкине. — Сегодня день рождения благородной супруги. Почему ты не прислуживаешь ей, а находишься здесь?

Сянцзюань присела в поклоне, но ничего не ответила.

Супруга Нин опустила веки:

— В честь дня рождения благородной супруги я велела своему непутёвому племяннику сидеть дома, чтобы он, не дай бог, никого не оскорбил. Удовлетворена ли этим благородная супруга?

Сянцзюань прекрасно понимала, что супруга Нин всё ещё злится из-за того, что юного господина из семьи Чжэн отправили на «воспитание» к супруге принца Ци.

Она низко поклонилась:

— Благодарю Ваше Сиятельство за мудрость и великодушие.

Лицо супруги Нин слегка изменилось, но она с трудом сдержала подступившую злость.

Дворец Ясной Луны, от госпожи до последнего слуги, рано или поздно поплатится за свою надменность.

Поживём — увидим.

Проводив взглядом с трудом сдерживающую гнев супругу Нин, Сянцзюань подошла к дворцовым воротам и замерла. Было ещё рано. У ворот, кроме дежурной Императорской стражи, царила полная тишина.

Сянцзюань опустила глаза, перестав смотреть вдаль. Такой исход её нисколько не удивлял.

Вдруг издалека донёсся стук колёс кареты.

Она резко подняла голову и посмотрела вдаль. Разум подсказывал ей, что даже если это и карета, то не обязательно юной госпожи Мин, но в сердце теплилась необъяснимая надежда.

Карета остановилась у ворот. Кучер поставил скамеечку, и первыми из неё вышли две служанки.

Полог откинулся, и показалась девушка в дворцовом платье с широкими рукавами и с причёской в виде цветка лилии.

Она подняла голову, их взгляды с Сянцзюань встретились, и девушка одарила её лучезарной, невинной улыбкой:

— Госпожа.

Руки Сянцзюань, сложенные на животе, едва заметно дрогнули. Она подошла к девушке и поклонилась:

— Приветствую вас, госпожа Мин.

— Я не опоздала? — Цзючжу указала на свою голову. — На эту причёску ушёл целый час.

— Вы сегодня очень красивы, госпожа, — Сянцзюань протянула руку и, поддерживая Цзючжу, почтительно произнесла: — Её Сиятельство с нетерпением ждала вас и послала меня встретить.

Дворцовое платье было пышным, и Цзючжу боялась идти быстро:

— Благодарю Её Сиятельство за заботу, а вас, госпожа, за ваши труды.

— Это не было в тягость, — улыбнулась Сянцзюань. — Я рада, что смогла вас встретить.

— Девушка из семьи Мин, стой там и не двигайся.

Сзади послышался стук копыт. Цзючжу, узнав знакомый голос, обернулась и увидела, что к ней во весь опор мчится принц Чэнь на коне.

Конь подлетел к Цзючжу, принц Чэнь натянул поводья и, соскочив на землю, предстал перед ней во всём своём величии. Его плащ взметнулся в воздухе.

— Ваше Высочество, — шёлковая лента-шарф пибо на руке Цзючжу слегка колыхнулась от ветра, поднятого принцем. Она подняла на него глаза.

Ваше Высочество такой высокий… Кажется, он выше меня на полголовы.

Глава 14 - Золотой хвост карпа

Разговор двух «десятилетних» детей…

— Здесь у тебя… — Принц Чэнь склонил голову, всё ближе и ближе приближаясь к лицу Цзючжу.

Что творит Ваше Высочество? Госпожа Мин, конечно, его невеста, но они у самых дворцовых ворот. Подобный поступок кажется несколько вольным.

— А, это цветочная мушка в виде карпа, — выпрямился принц Чэнь. — Почему твой карп получился таким пухлым?

— Матушка сказала, что дворцовые дамы любят украшать себя цветочными мушками. Сегодня день рождения Её Сиятельства, поэтому я специально нарисовала карпа — это добрый знак, — Цзючжу чуть подалась вперёд, чтобы принц Чэнь мог лучше разглядеть рисунок. — А хвост я украсила золотой пудрой. Золотой хвост карпа символизирует процветание, богатство и долголетие. Красиво?

— Ты сама нарисовала? — Принц Чэнь посмотрел на её светлое личико. Девушка казалась такой хрупкой и миниатюрной — отчего же ей нравится рисовать толстоголовых рыб?

— Угу, — Цзючжу была очень уверена в своём мастерстве.

— Ну… сойдёт, — заметив, что девушка с надеждой смотрит на него, принц Чэнь добавил: — Сегодня ты хорошо выглядишь.

Лицо Цзючжу просияло.

— Раз Вашему Высочеству понравилось, значит, и Её Сиятельство будет довольна.

Принцу Чэню эти слова показались странными. Чья же она всё-таки невеста?

Услышав их разговор, Сянцзюань убрала уже было выставленную вперёд ногу.

Это она надумала лишнего, переоценила Ваше Высочество. Ни о какой вольности и речи не шло — просто болтали двое «десятилетних» детей.

— Идём, я тоже направляюсь к матушке. Пойдёшь со мной, — принц Чэнь бросил хлыст приближённому слуге и зашагал вперёд.

Пройдя немного, он оглянулся и увидел, что Цзючжу отстала. Он остановился и, дождавшись, когда она подойдёт ближе, спросил:

— Что с тобой?

Раньше ты голыми руками ломала ветки кизила толщиной в цунь, а сегодня плетёшься как черепаха?

Неужели не хочет идти вместе с ним?

Цзючжу потянула за подол платья и, не желая, чтобы её услышали посторонние, тихо ответила:

— Подол слишком длинный.

Заметив, что её щёки слегка покраснели, словно от смущения, принц Чэнь подошёл к ней и понизил голос:

— Неудивительно, что дворцовые женщины так медленно ходят. Оказывается, всё дело в платьях.

Цзючжу осенило. Значит, не только ей одной неудобно ходить в дворцовом платье с широкими рукавами и длинным подолом.

— Одна из наложниц на новогоднем пиру надела платье с подолом в два чжана. На обратном пути во дворец поднялся сильный ветер, и подол окутал её с головой. Многим тогда было на что поглазеть.

— Два чжана… — Цзючжу впервые слышала о таком длинном платье. — Сколько же на него ушло ткани?

Принц Чэнь на глаз прикинул рост Цзючжу и уверенно заявил:

— Тебе бы хватило на два наряда.

Цзючжу вздохнула. Дворцовые госпожи и впрямь особенные — носить такие длинные платья.

Сянцзюань отвела взгляд, притворяясь, что не слышит их шёпота. Пока она не слышит, о чём они говорят, она остаётся самой благовоспитанной наставницей Сянцзюань из Дворца Ясной Луны.

— Впереди ступени, — внезапно остановился принц Чэнь, протягивая руку Цзючжу.

— А? — Цзючжу на миг замерла, а затем нерешительно ухватилась за руку принца, чтобы поддержать его.

Принц Чэнь потерял дар речи.

— У тебя длинный подол, держись за меня, — вздохнул он. — А не поддерживай меня.

Он, взрослый мужчина, мог и сам спуститься по нескольким ступеням, ему не нужна была помощь маленькой девочки.

— Ох, — спохватилась Цзючжу. Она положила руку на предплечье принца Чэня и, сияя, поблагодарила: — Спасибо, Ваше Высочество.

Спустившись со ступеней, принц Чэнь немного натянуто проговорил:

— Можешь и дальше держаться за мою руку. А то упадёшь, ушибёшься и расплачешься.

— Я не плакса, — серьёзно возразила Цзючжу. — Правда.

Принц Чэнь не нашёлся с ответом.

Сянцзюань опустила голову и замедлила шаг, отстав от них.

Если подойти слишком близко, можно было бы расслышать, о чём говорят Ваше Высочество и госпожа Мин, а она боялась, что не сможет сдержать смех.

Первая фрейлина Дворца Ясной Луны тоже дорожила своей репутацией.

— Ваше Сиятельство, прибыли Ваше Высочество и госпожа Мин.

— Скорее пригласите их войти.

— Матушка, не нужно встречать, я уже вошёл, — принц Чэнь шагнул в комнату. — Принесите мне завтрак. Я так торопился во дворец, что даже не успел поесть.

— Приветствую Ваше Сиятельство, — Цзючжу присела в реверансе перед благородной супругой Су.

— Встань же, — благородная супруга Су лично помогла Цзючжу подняться и с восхищением произнесла: — Цзючжу, ты сегодня так прекрасна! А эта цветочная мушка особенно забавна.

— Эту мушку ваша покорная слуга нарисовала сама, — обрадовалась Цзючжу, услышав похвалу.

— Как раз кстати! Я как раз не знала, какую мушку выбрать, — благородная супруга Су взяла Цзючжу за руку. — Нарисуй мне такую же.

— Хорошо, — Цзючжу засучила широкие рукава. — Рисовать — это то, в чём ваша покорная слуга сильна.

Принц Чэнь не успел и глазом моргнуть, как они уже договорились рисовать цветочную мушку.

Превратила карпа в толстоголовую рыбу, и ещё смеет говорить, что сильна в этом?

Увидев, что они уже склонились друг к другу, обсуждая, что использовать для хвоста рыбы — золотую фольгу или пудру, принц Чэнь цокнул языком. Одна не боится просить, другая — рисовать. И кто из них смелее?

— Ваше Сиятельство подобны небесной фее, любая цветочная мушка будет вам к лицу, — Цзючжу осторожно растушевала кистью хвост рыбки и искренне восхитилась: — Говорят, мушка украшает человека, но в случае с Вашим Сиятельством, это вы украшаете мушку.

Благородная супруга Су рассмеялась от похвалы Цзючжу.

— Какие сладкие речи! Ты что, перед выходом мёдом уста намазала?

— Не мазала, ваша покорная слуга просто любит говорить правду, — добавив золотой пудры, Цзючжу завершила узор «золотой хвост карпа». Положив кисть, она опустилась на одно колено перед благородной супругой Су. — Когда я впервые увидела Ваше Сиятельство, я и впрямь подумала, что передо мной сошедшая с небес фея.

— Если я фея, то ты, Цзючжу, — любимая маленькая фея самой Владычицы Запада из Яшмового пруда, — благородная супруга Су повернулась к сыну, который молча уплетал завтрак. — Ду Цин, я права?

— Как скажете. Лишь бы вы были довольны.

«В любом случае, это я был неправ, — подумал он. — Не стоило мне здесь оставаться».

Во дворце не было императрицы, поэтому благородная супруга Су, будучи самой высокопоставленной из наложниц, каждый год в свой день рождения, в час Сы, принимала поздравления от знатных дам третьего ранга и выше во Дворце Летящего Феникса.

Госпожа Шэнь прибыла во Дворец Летящего Феникса как раз вовремя. Обменявшись приветствиями с присутствующими знатными дамами, она молча заняла своё место, всем своим видом показывая, что не намерена вступать в разговоры без веской причины.

Все заметили, что госпожа Шэнь пришла без дочери, и втайне ужаснулись. До какой же степени семья Мин недовольна браком с принцем Чэнем, если они даже не привели дочь поздравить благородную супругу Су с днём рождения?

Дамы обменялись взглядами, но никто не решился подойти к госпоже Шэнь.

Благородная супруга Су не славилась покладистым нравом. Семья Мин так открыто выказала ей неуважение — скоро здесь может разразиться скандал.

Сунь Цайяо сидела позади своей матери. Глядя на невозмутимое лицо госпожи из семьи Мин, она испытывала смешанные чувства.

«Мир шумит и суетится — и всё ради выгоды». Все присутствующие боялись оскорбить благородную супругу, и потому никто не смел даже приблизиться к госпоже Шэнь…

Снаружи раздался хлопок в ладоши, а затем разнёсся голос евнуха-церемониймейстера.

— Прибыла Её Сиятельство благородная супруга!

Сунь Цайяо поспешно встала и поклонилась в сторону входа.

Во главе с другими наложницами, знатные дамы дружно поклонились:

— Поздравляем Ваше Сиятельство с днём рождения! Желаем вам счастья, долголетия и вечной юности!

— Поклон!

— Ещё поклон!

— Встать!

Сунь Цайяо стояла внизу, слушая, как церемониймейстер зачитывает поздравительное послание, написанное для благородной супруги Су самим Императором, и вспоминала всё, что знала о ней.

В давние годы один из сановников заявил, что благородная супруга Су не достойна принимать поклоны знатных дам, и тогда Его Величество в гневе лично устроил для неё пир в честь дня рождения. С тех пор Император каждый год писал для неё поздравительные послания и повелевал открывать главные врата Дворца Летящего Феникса, чтобы она могла принять поздравления от знатных дам.

Ни одна из дворцовых наложниц не удостаивалась такой благосклонности. За спиной некоторые называли благородную супругу Су коварной соблазнительницей, околдовавшей государя, но никто не смел высказать и толики недовольства в её присутствии.

— Благодарю всех за поздравления. Прошу, садитесь, — благородная супруга Су восседала на возвышении. Она окинула взглядом собравшихся. — Я думала, что не стоит устраивать такую пышную церемонию из-за простого дня рождения. Однако Его Величество сказал, что я — хозяйка Дворца Ясной Луны, а мужья всех присутствующих здесь госпож — опора государства Дачэн. Посему я должна устроить для вас пир и отблагодарить за то, что вы управляете домами этих столпов державы, избавляя их от забот о тыле и позволяя всем сердцем служить Дачэн.

Знатные дамы и их родственницы в один голос отвечали, что не смеют.

— Служить стране, внося свою скромную лепту, — это честь для моего мужа.

— Ваше Сиятельство так заботливы к нам, вашим слугам, мы безмерно тронуты.

Супруга Нин мысленно усмехнулась. Перед кем она разыгрывает этот спектакль? Все знают, что Его Величество готов на всё, чтобы возвысить благородную супругу Су, и с радостью устроил бы ей празднование по рангу императрицы.

Но что толку от этого возвышения, если семья Мин даже не желает приводить свою дочь во дворец? Супруга Нин с насмешкой взглянула на благородную супругу Су и вдруг заметила стоящую за ней девушку лет пятнадцати-шестнадцати. Красивое личико, роскошное дворцовое платье, и даже цветочная мушка на лбу — всё как у самой Су.

Кто это?

— Цзючжу, — благородная супруга Су поманила девушку к себе. Взяв её за руку, она обратилась к собравшимся: — Это дитя ещё юно, но обладает добрым и мягким нравом, она наивна и простодушна. Прошу вас, госпожи, впредь заботиться о ней.

Те из знатных дам, кто не знал Цзючжу, изумились про себя: что это за девушка, если сама благородная супруга Су оказывает ей такую поддержку?

Мин Цзючжу?!

Сунь Цайяо смотрела на Мин Цзючжу, чью руку держала благородная супруга, и едва не потеряла равновесие.

Как она оказалась рядом с благородной супругой?!

Почему та так добра к ней?!

В голове у Сунь Цайяо царил полный сумбур. Когда она пришла в себя, знатные дамы уже наперебой расхваливали Мин Цзючжу. Даже её странную цветочную мушку удостоили пары комплиментов вроде «живая и сияющая» или «полная благодати».

Внезапно, словно от удара молнии, она обернулась и посмотрела на госпожу Шэнь, мать Мин Цзючжу.

Выражение лица госпожи Шэнь оставалось всё таким же невозмутимым: она не радовалась тому, что благородная супруга Су взяла Мин Цзючжу под своё крыло, но и не выказывала ни малейшего недовольства её близостью с наложницей.

Супруга Нин, сидевшая на почётном месте слева, холодно усмехнулась, глядя на юную госпожу Мин, подносившую чай самой Су.

«Воспитанная на стороне девчонка никогда не сравнится с настоящей наследницей благородного рода. Какая недальновидность, какое подхалимство! Не боится запятнать доброе имя своей семьи».

Завершив церемонию, придворные слуги проводили знатных дам во Дворец Ясной Луны смотреть представление и пить чай. Благородная супруга Су осталась на своём месте, ожидая принцев и принцесс, которые должны были прийти её поздравить.

Цзючжу хотела уйти вместе с матерью, но благородная супруга Су её остановила.

— Цзючжу, не уходи, — улыбнулась ей благородная супруга Су. — В будущем тебе предстоит часто с ними видеться. Пусть лучше узнают тебя пораньше.

Это прозвучало так, словно она велела им смотреть в оба и не сметь обижать Цзючжу.

Цзючжу растерянно кивнула и вернулась к благородной супруге Су.

— Ох.

«Не зря её называют феей. Какие властные речи».

Вскоре в зал вошли принцы и принцессы. Цзючжу сразу заметила принца Чэня, сменившего наряд на халат с узором четырёхпалого дракона. Она приподняла подол и, сойдя со ступеней, поклонилась им.

Принц Ци учтиво кивнул ей в ответ.

Принц Чэнь взглянул на ступени и вопросительно приподнял бровь, глядя на Цзючжу. Зачем так быстро спускаться? Упадёшь — будет и больно, и стыдно.

Цзючжу подумала, что Ваше Высочество так с ней здоровается, и в ответ её красивые глаза согнулись в улыбке.

Принц Чэнь: «…»

Эх.

Глава 15 - Не на ту напали!

Благородная супруга Су знала: из всех этих принцев и принцесс, не считая её родного сына, никто не желал ей долголетия от чистого сердца.

Едва они завершили церемонию приветствия, она велела им удалиться, чтобы не обременять друг друга.

— Ду Цин, покажи Цзючжу дворец, пусть немного освоится, — поднялась Благородная супруга Су. — Остальные госпожи ждут меня, так что я возвращаюсь во Дворец Ясной Луны.

Согласно дворцовому этикету, другие наложницы должны были явиться во Дворец Ясной Луны, чтобы выразить ей своё почтение.

— Почтительно провожаем Ваше Сиятельство, — принцы и принцессы тут же поклонились, изображая глубочайшее уважение.

Благородная супруга Су, оперевшись на руку Сянцзюань, встала и, проходя мимо Принца Чэня, бросила на него взгляд:

— Позаботься о Цзючжу.

Принц Чэнь сложил руки в поклоне:

— Матушка, не извольте беспокоиться о делах вашего сына.

Благородная супруга Су промолчала.

После таких слов она забеспокоилась ещё больше. Ласково похлопав Цзючжу по руке, она покинула Дворец Летящего Феникса.

Остальные принцы и принцессы наблюдали за этой сценой, и хотя мысли у каждого были свои, их взгляды, обращённые на Цзючжу, заметно потеплели.

— Сегодня прекрасный осенний день, может, прогуляемся вместе по Императорскому саду? — предложила одна из принцесс. — Барышня Цзючжу, вы бывали в Императорском саду?

Цзючжу не ответила. Она повернулась к Принцу Чэню, словно ожидая его решения.

Принц Чэнь улыбнулся. Не так уж она и глупа, раз понимает, кому можно доверять в многолюдном месте.

— Хочешь взглянуть? — спросил он.

Цзючжу кивнула. Капелька любопытства в ней всё же была.

— В Императорском саду сейчас в самом цвету золотые камелии. Я провожу тебя, — Принц Чэнь обернулся к остальным братьям и сёстрам. — Девушка по натуре своей застенчива и не любит толпы. Я составлю ей компанию, а вы можете быть свободны.

Застенчива?

Принц Ци взглянул на молча стоявшую рядом с Принцем Чэнем Мин Цзючжу и слегка кивнул:

— Пятый брат и барышня Мин, прошу, не стесняйтесь.

Услышав его голос, Мин Цзючжу даже не удостоила его взглядом. Её сияющие глаза были устремлены на Юнь Дуцина, словно он был единственным огоньком свечи во тьме.

— Идём, — сделав пару шагов, Принц Чэнь вернулся к Цзючжу и молча предложил ей руку.

— Благодарю, Ваше Высочество, — Цзючжу одной рукой приподняла подол платья, а другую положила на руку Принца Чэня, осторожно переступая порог Дворца Летящего Феникса.

Принц Ци смотрел им вслед. Солнечные лучи падали на них, окутывая ярким сиянием. Он медленно прикрыл глаза.

Слишком яркое солнце слепит.

— Четвёртый брат, — с лукавой улыбкой обратился к Принцу Ци Принц Хуай, — а я смотрю, у Пятого брата с барышней из семьи Мин весьма тёплые отношения.

— Они обручены. Будет большим счастьем, если после свадьбы их союз будет гармоничным, словно музыка цитры и лютни, — неспешно ответил Принц Ци. — Если Пятый брат узнает, как старший брат о нём печётся, он непременно обрадуется.

— Вот только неизвестно, какой негодяй с волчьими амбициями устроил то происшествие на Императорском ипподроме. К счастью, всё вовремя обнаружили и большой беды не случилось. А ведь если бы по неосторожности пострадал отец-император или кто-то из императорской семьи… — Принц Хуай обвёл взглядом присутствующих братьев и сестёр, ядовито усмехнулся и широким шагом вышел из Дворца Летящего Феникса.

Остальные принцы и принцессы уставились кто в небо, кто в землю, делая вид, что не заметили словесной дуэли.

Старший брат ссорится с четвёртым — какое им до этого дело?

Императорский сад.

Цзючжу, зябко кутаясь от холодного осеннего ветра, смотрела на усыпанные цветами ветви золотой камелии и невольно дрожала.

— Всё ещё хочешь смотреть? — Принц Чэнь взял у приближённого слуги плащ, встряхнул его и накинул на плечи Цзючжу.

Девушка тут же замотала головой.

Императорский сад был прекрасен, но ветер пробирал до костей.

Видя, как Цзючжу вжимает голову в плечи, Принц Чэнь поправил на ней плащ, не в силах сдержать улыбку:

— В детстве я не хотел учиться и постоянно сбегал сюда поиграть…

— И что потом?

— А потом меня, как и тебя сейчас, холодным ветром гнало обратно.

— Почему Ваше Высочество не сказали мне раньше? — Цзючжу незаметно пнула ногой камешек, делая вид, что ничуть не сердится.

— Скажи я тебе тогда, ты бы подумала, что я не хочу идти с тобой, — Принц Чэнь проследил взглядом за отлетевшим камешком. Тот ударился о скалу в альпинарии, упал в заросли хризантем и упрямо подпрыгнул ещё раз.

— Услышанное — ложь, увиденное — правда, — посерьёзнел Принц Чэнь, и улыбка сошла с его лица. — Краше всего Императорский сад весной. Тогда мы сможем прогуляться не спеша.

— Если бы Ваше Высочество сказали, я бы поверила, — согревшись под плащом, Цзючжу уже не мёрзла. Она наклонилась, чтобы сорвать пару цветков золотой камелии.

Принц Чэнь опередил её и, сорвав цветы, вложил их ей в ладонь.

В белоснежной девичьей руке золотистые цветы выглядели особенно прелестно.

— Верила бы она, — Принц Чэнь легонько щёлкнул Цзючжу по лбу и усмехнулся. — Никому нельзя верить на слово.

— Так я и не верю кому попало, — Цзючжу потёрла лоб, широко раскрыв глаза и глядя на Принца Чэня.

— Хм, — он взглянул на небо. — Ты ещё мала и многого не понимаешь.

— Зато я понимаю, что Ваше Высочество и Ваше Сиятельство — хорошие люди. Этого достаточно, — Цзючжу спрятала золотые камелии в мешочек-саше на поясе. — А что до остальных, то мне нет до них дела.

Принц Чэнь посмотрел на Цзючжу и вдруг рассмеялся.

— Чему Ваше Высочество смеётся? — с недоумением спросила она.

— Смеюсь ясной осенней погоде и богатому урожаю, — Принц Чэнь смахнул с её волос упавший лист.

Ясной погоде?

Цзючжу плотнее закуталась в плащ. Вообще-то, дул холодный ветер, и листья опадали.

Едва они вернулись во Дворец Ясной Луны, как явился посланник от Императора Лунфэна и сообщил, что Его Величество вызывает Принца Чэня к себе.

— Можешь развлекаться как хочешь, здесь тебя никто не посмеет обидеть, — Принц Чэнь снял с Цзючжу плащ и с головной болью покосился на толпившихся в саду девушек. — Я, скорее всего, вернусь до полудня вместе с отцом-императором.

Сунь Цайяо и другие знатные дамы уже видели, как Принц Чэнь вернулся с барышней из семьи Мин.

— Не ожидала, что Принц Чэнь, с его-то характером, будет так добр к барышне Мин, — шепнула одна из девушек своей подруге.

— Посмотри туда, — та незаметно указала на запад. — Супруга помощника министра Мина тоже здесь.

Была ли это искренняя забота со стороны Принца Чэня или же игра на публику перед супругой помощника министра Мина, знал только он сам.

Кто из императорской семьи не умел притворяться?

Увидев, что Принц Чэнь ушёл, а к Мин Цзючжу подошла придворная дама из Дворца Ясной Луны, Сунь Цайяо тоже засомневалась: действительно ли Благородная супруга Су и её сын так довольны девушкой или же они просто пытаются переманить на свою сторону трёх братьев из семьи Мин?

И то, что Мин Цзючжу сегодня так рано прибыла во Дворец Ясной Луны — было ли это её собственным решением или же семья Мин дала на то молчаливое согласие?

Нет, невозможно. Люди из семьи Мин, с их-то принципами, никогда бы не стали сближаться с таким невежественным и заносчивым принцем.

Одна Мин Цзючжу ничего не решает. Самый почётный трон государства Дачэн в будущем непременно достанется Его Высочеству Принцу Ци.

— Барышня Мин, — придворная дама из Дворца Ясной Луны нашла Цзючжу, провела её к каменному столу за альпинарием, велела подать свежий чай и сладости, а затем низко поклонилась. — Благодарю вас за то, что сегодня так рано прибыли во дворец поздравить Ваше Сиятельство. Ваше Сиятельство сегодня очень счастлива.

— В день рождения Вашего Сиятельства Ваша покорная слуга и должна была явиться пораньше, чтобы поздравить, — Цзючжу уже видела эту даму во Дворце Ясной Луны и потому пригласила её разделить с ней чай.

— Служанка не смеет, — поспешно отказалась та. — У меня сегодня к вам одна нескромная просьба. Прошу вас, барышня, помогите.

— Госпожа, вы слишком добры. Я человек незначительный, чем могу быть вам полезна? — удивлённо посмотрела на неё Цзючжу.

— Барышня, вы не так поняли, — торопливо объяснила придворная дама. — Мы с сёстрами, в благодарность за многолетнюю заботу Вашего Сиятельства, вышили для неё поздравительную картину. Но дворцовые правила строги, а мы — люди низкого звания и не смеем преподнести её сами. Поэтому мы просим вас передать её от нашего имени.

Придворная дама достала из-за пазухи свёрток и прямо перед Цзючжу развернула вышивку.

— Какая тонкая работа! — Цзючжу была очарована картиной. — Какие же вы, госпожи, искусницы!

— Что вы, барышня, вы нас смущаете, — придворная дама снова завернула вышивку и протянула её Цзючжу обеими руками. — Прошу вас, исполните наше скромное желание выразить Вашему Сиятельству нашу преданность.

Цзючжу взяла свёрток:

— Хорошо.

— Благодарю вас, барышня, — придворная дама с признательностью посмотрела на Цзючжу и хотела было поклониться в пол, но та её остановила.

— Госпожа, не стоит, — простодушно улыбнулась Цзючжу. — Ваша преданность Вашему Сиятельству так трогательна. Я сейчас же отнесу ваш подарок.

— В таком случае, я полагаюсь на вас, барышня.

Проводив Мин Цзючжу взглядом, придворная дама медленно опустила голову, скрывая все свои чувства.

— Живее поворачивайтесь, да не уроните ничего!

Сянцзюань сверялась со списком гостей, когда заметила, что в углу прячется барышня Мин и таинственно манит её к себе.

Отложив список, она подошла к Цзючжу:

— Барышня Мин, вы что-то хотели?

— Тут одно неладное дело, — Цзючжу потянула Сянцзюань за собой к стене и, убедившись, что никто не обращает на них внимания, присела на корточки, вытаскивая что-то из рукава.

Глядя на маленький комочек, в который превратилась барышня Мин, Сянцзюань помедлила мгновение и присела рядом с ней:

— Что это?

— Госпожа Сянцзюань, возможно, я излишне подозрительна. Если я ошибаюсь, замолвите за меня словечко перед Вашим Сиятельством, чтобы она на меня не сердилась, — Цзючжу развернула вышивку. — Мне только что передали это, чтобы я вручила Вашему Сиятельству.

Увидев, что именно изображено на картине, Сянцзюань изменилась в лице:

— Кто передал это вам?

— Одна из придворных дам Дворца Ясной Луны, — по лицу Сянцзюань Цзючжу поняла, что её догадка верна. — Мне это сразу показалось странным. Дворцовые правила строги, но Ваше Сиятельство так добра и милосердна, что никогда бы не рассердилась, узнав, что слуги вышили для неё поздравительную картину, — Цзючжу скомкала вышивку. — Когда я в детстве делала что-то хорошее, то всегда ждала, чтобы меня похвалили, и уж точно не уступила бы такую возможность кому-то другому.

Такая умница, как она, ни за что не попадётся в столь глупую ловушку. Обмануть её, чтобы навредить Вашему Сиятельству? Не на ту напали! Об этом и речи быть не может!

— Да, Ваше Сиятельство так добра и милосердна, как она могла бы наказать слуг, — Сянцзюань медленно вдохнула. Ещё два месяца назад Придворная обсерватория предсказала, что в дни празднования дня рождения Вашему Сиятельству грозит большая беда, и потому в её покоях ни в коем случае не должны появляться изображения бессмертных верхом на лошадях.

А на этой картине была вышита именно бессмертная дева на небесном коне, поздравляющая с днём рождения.

Если бы барышня Мин преподнесла эту вышивку Вашему Сиятельству на глазах у всех, последствия были бы невообразимы…

Раздался звук рвущейся ткани.

Сянцзюань очнулась и увидела, что барышня Мин голыми руками разорвала вышивку пополам. Но и этого ей показалось мало: она встряхнула её и ещё несколько раз с силой дёрнула, превратив в груду рваных лоскутов, которые затем втоптала в грязь и яростно растерла ногой.

Глядя на глубокую яму в грязи у ног барышни Мин, Сянцзюань лишилась дара речи.

— Госпожа, теперь всё в порядке, — лучезарно улыбнулась ей Цзючжу.

— Ах… — Сянцзюань с удивлением заметила, что её голос охрип. Она отступила на шаг, стараясь держаться подальше от ямы.

Глава 16 - Письмо

— Ты уверена, что вещь попала в руки Мин Цзючжу?

— Ваша слуга не смеет обманывать госпожу.

— Но она сегодня весь обед только и делала, что ела! Она так и не достала вышивку.

Сначала закуски, потом овощи, а после овощей — мясо. Её рот ни на миг не закрывался.

— Может... может быть, она забыла?

— Забыла? Разве вы не говорили, что эта девушка Мин добра, наивна и легко поддаётся уговорам?

— Возможно, у добрых и наивных людей... с памятью не очень?

— Госпожа, служанку, что передала вышивку Мин Цзючжу, схватили.

Разговор резко оборвался.

Неужели она целый день ждала такого исхода?!

— Его Величество... — Благородная супруга Су горестно всхлипывала, слезы, словно жемчужины, катились по её щекам. — Все эти дни Ваша покорная слуга не знала ни сна, ни покоя. К счастью, Его Величество любит нас с сыном и сосватал для Ду Цина прекраснейшую невесту.

— Я и представить не могла, что даже такую малость кое-кто не стерпит и прибегнет к гнусной уловке, чтобы посеять раздор между мной и будущей невесткой. — Тут Благородная супруга Су разрыдалась ещё горше. — Что ж, я ведь низкого происхождения. Вероятно, лишь став злой свекровью, я смогу угодить некоторым.

— Не плачь, не вреди своему здоровью. — Император Лунфэн взял платок и сам вытер слёзы Благородной супруги Су. — Я непременно тщательно расследую это дело и не позволю, чтобы тебя хоть немного обидели.

— Если обидят меня — это не страшно. Но девушка из семьи Мин ещё так молода, откуда ей знать, насколько коварны людские сердца. — Благородная супруга Су взглянула на императора Лунфэна полными слёз глазами. — Его Величество, за эти годы Вы так оберегали меня, что я совсем разучилась разбираться в делах. Боюсь, если в будущем кто-то станет строить козни против Вашей невестки, я не смогу её защитить.

— Эх ты. Я и впрямь слишком хорошо защищал тебя все эти годы, иначе как бы дворцовая прислуга позволила себя подкупить?

— Мне так горько, как Его Величество может надо мной насмехаться?

Увидев, что Благородная супруга Су обиделась, император Лунфэн поспешил её утешить. Лишь когда она снова улыбнулась, он велел позвать Цзючжу.

Впервые Цзючжу видела правителя Дачэн, императора Лунфэна, в чьих руках были тысячи и тысячи жизней.

— Ваша покорная слуга из рода Мин приветствует Его Величество. — Цзючжу опустилась на колени и низко поклонилась императору Лунфэну.

Император Лунфэн взглянул на Лю Чжунбао, и тот шагнул вперёд, чтобы помочь Цзючжу подняться.

— Барышня Мин, не стоит таких церемоний.

— Благодарю, господин Лю, — улыбнулась ему Цзючжу.

— Присаживайся, поговорим, — молвила Благородная супруга Су. — Перед нами с Его Величеством можешь не стесняться.

Цзючжу подняла голову и тихо произнесла:

— Благодарю, Ваше Сиятельство.

В воображении императора Лунфэна, дочь семьи Мин, воспитанная в даосском монастыре, должна была обладать холодным и отстранённым нравом. Но увидев её воочию, он понял, что девушку воспитали на диво хорошо. Она совсем не походила на выходца из монастыря, скорее на ту, что росла в неге и ласке старших, а из-за жизни в уединении казалась по-детски наивной и непосредственной.

Неудивительно, что даже такой прямой и несгибаемый человек, как Мин Цзинчжоу, ради дочери специально явился во дворец, пытаясь расторгнуть помолвку.

И Благородной супруге Су она пришлась по нраву, и даже Лю Чжунбао, вернувшись из поместья помощника министра Мина, хвалил характер девушки Мин. Похоже, он не ошибся, устроив этот брак.

— Я позвал тебя, чтобы просто поговорить, — медленно начал император Лунфэн. — Здесь все свои. Считай меня обычным старшим родственником.

Цзючжу послушно кивнула:

— Его Величество, Ваша покорная слуга может спросить: того, кто навредил Её Сиятельству, уже поймали?

— Я уже отправил людей для тайного расследования. Справедливость для Благородной супруги непременно восторжествует. — Император Лунфэн смотрел на Цзючжу, гадая, что она скажет дальше.

— Вот и хорошо. — Цзючжу с облегчением выдохнула, безгранично веря словам императора. — Сегодня день рождения Её Сиятельства. Тот, кто решился на такое, — очень плохой человек.

— К счастью, барышня Мин оказалась догадлива, и злодей не преуспел. — Увидев, как легко она поверила его словам, император Лунфэн громко рассмеялся. — Как ты думаешь, почему злоумышленник хотел, чтобы именно ты передала вещь Благородной супруге?

— Наверное... наверное, потому что я нравлюсь Её Сиятельству, — застенчиво улыбнулась Цзючжу. — Этот человек просто хотел моими руками испортить ей настроение.

Император Лунфэн рассмеялся в голос:

— Ты и вправду очень нравишься Благородной супруге.

Эта вышивка, несущая проклятие Благородной супруге, предназначалась не просто для того, чтобы испортить ей настроение. Цель была в том, чтобы вызвать у неё неприязнь к девушке из семьи Мин.

Ведь что могло бы успокоить определённых людей больше, чем разлад между Благородной супругой Су и её невесткой из семьи Мин?

— Сянцзюань. — Принц Чэнь вошёл во внутренний двор и, увидев стоявшую у дверей Сянцзюань, спросил: — Девчонку из семьи Мин призвал к себе отец-император?

Сянцзюань кивнула.

Принц Чэнь отдёрнул занавесь и широким шагом вошёл внутрь.

— Отец-император. — Принц Чэнь вошёл в комнату, взглянул на сидевшую в стороне Цзючжу и, сложив руки в приветствии, произнёс: — Уже темнеет. Ваш сын должен проводить барышню Мин домой, чтобы помощник министра Мин не волновался.

— Не беспокойся, я уже послал человека известить Мин Цзинчжоу, что сегодня барышня Мин останется ночевать во Дворце Ясной Луны. — Император Лунфэн поднял чашку и сделал глоток. — Твоя матушка и барышня Мин так поладили, словно мать и дочь. Хорошо, если она останется во дворце и поговорит с ней.

— Да что эта девчонка смыслит. — Принц Чэнь сел рядом с Цзючжу и, схватив с её столика пирожное, сунул в рот. — Пришла на пир в честь дня рождения, и то умудрилась попасть в чужую интригу. Пробудь она во дворце ещё пару дней, её бы уже заставили подносить что-нибудь Вам.

Цзючжу пододвинула к принцу Чэню свою нетронутую чашку с чаем, чтобы он не подавился пирожным.

Сделав пару глотков из чашки, что пододвинула Цзючжу, принц Чэнь поставил её на стол и с улыбкой сказал:

— Сегодня вечером лучше Вы, отец-император, останьтесь во Дворце Ясной Луны с матушкой, а я заберу эту несмышлёную девчонку.

С этими словами он схватил Цзючжу за рукав и поднял её со стула.

— Отец-император, матушка, Ваш сын откланивается.

Цзючжу взглянула на принца Чэня, потом на Благородную супругу Су и императора, присела в поклоне и позволила принцу увести себя.

Благородная супруга Су коснулась своей чашки и с улыбкой произнесла:

— Слуги, подайте Его Величеству свежего горячего чая.

— Этот характер Ду Цина... Его Величество избаловал его до полного беззакония. — Поставив перед императором Лунфэном новую чашку, она с улыбкой и лёгким вздохом покачала головой. — Его Величество, вы согласны?

Император Лунфэн с беспомощным видом покачал головой:

— Отдохни немного, а я вызову главу Храма Великой Справедливости. Будь уверена, я не допущу, чтобы ты страдала от несправедливости.

Благородная супруга Су сжала руку императора, ничего не сказав.

— Вечером я приду к тебе на ужин, — добавил император Лунфэн.

— Счастливого пути, Ваше Величество. — Благородная супруга Су встала и поправила одежды императора. — Вечером я велю на малой кухне приготовить ваши любимые блюда.

— Хорошо. — Император Лунфэн обнял её и только потом развернулся и ушёл.

Благородная супруга Су коснулась своего лица, на котором уже высохли слёзы, и молвила:

— Чувствуя великую милость Небес, созовите всех наложниц гарема. Завтра они вместе со мной будут переписывать священные сутры, чтобы сосредоточить дух и вознести молитвы о благополучии народа.

Раз уж ей нехорошо, пусть и остальным будет несладко.

Коварная наложница должна вести себя подобающе.

— Ваше Высочество, — спускаясь по ступеням, Цзючжу с тревогой оглянулась. — Мы вот так просто ушли. Его Величество не рассердится на вас?

— Я его сын, на меня он не рассердится. — Принц Чэнь отпустил руку Цзючжу и, приподняв бровь, усмехнулся: — А ты не подумала, что он может рассердиться на тебя?

Цзючжу остановилась:

— Наверное... не должен?

— Не волнуйся. Это я тебя увёл. Раз отец-император не сердится на меня, с чего бы ему гневаться на тебя? — Последние лучи заката упали на лицо принца Чэня, и оно будто бы зарделось в тон вечерней заре. — Ты моя будущая жена, мы с тобой — одно целое, понимаешь?

— Понимаю. Когда поженимся, будем жить в одном доме, вместе есть и вместе играть. — Цзючжу кивнула и легонько хлопнула себя по груди. — Мы же свои.

Принц Чэнь: «…»

Вроде бы всё правильно, но что-то как будто не так.

— Знаешь, почему я увёл тебя из дворца?

— Не знаю, — с недоумением посмотрела Цзючжу на принца Чэня. — Разве не Ваше Высочество хотел проводить меня домой?

— Я тебя позвал, и ты пошла? — фыркнул принц Чэнь. — Не боишься, что я обманом втяну тебя в какое-нибудь дурное дело?

— А что Ваше Высочество хочет сделать? — понизила голос Цзючжу. — Я помогу.

Увидев её таинственный вид и явное намерение «делать дела» вместе с ним, принц Чэнь мысленно вздохнул. У этого дитя и впрямь... слишком незамысловатый ум.

— Почему Ваше Высочество молчит? — Цзючжу заговорила ещё тише и, привстав на цыпочки, прошептала принцу на ухо: — Это очень трудное дело?

— Я просто тебя дразню, нет никакого дела. — Принц Чэнь, прикрыв ухо, сделал пару шагов вперёд. Он посмотрел на императорский город, залитый лучами заката. — Просто беспокоился, что тебе будет неуютно спать во дворце, вот и решил проводить домой.

Это место с его бесчисленными дворцовыми покоями не для того, чтобы юные девушки задерживались здесь надолго.

— Ваше Высочество. — Цзючжу подошла к принцу Чэню и широко ему улыбнулась. — Спасибо, Ваше Высочество.

— Пойдём, я провожу тебя.

Ночная прохлада была подобна воде. Цзючжу зажгла свечу, расстелила на столе лист бумаги и, выпрямившись, принялась выводить иероглиф за иероглифом, сочиняя письмо двум своим наставникам.

[Лучшим наставникам на свете, здравствуйте!]

[Не знаю, пришлись ли вам по вкусу сладости, что ваша ученица отправила на днях с посыльным? Апельсины в монастыре, должно быть, уже все созрели?]

[Ваша ученица в столице живёт очень хорошо, только иногда я скучаю по вам и по каждой травинке, каждому деревцу в монастыре. В прошлом письме я забыла рассказать: отец с матерью совсем не ругают меня за то, что я много ем, а наоборот, говорят, что хороший аппетит — к счастью. Я знаю, они постоянно чувствуют себя виноватыми передо мной, хотя я никогда их не винила.]

[Поздняя осень в столице холоднее, чем в Линчжоу. Матушка сшила для меня много новой одежды и обуви. В этот раз я и для наставников приготовила новую зимнюю одежду. Когда её доставят в Линчжоу, там как раз наступит зима, и она будет впору.]

[Второй мастер, вы помните, как в детстве я мечтала о белой лошади? Теперь у меня есть маленький белый конь, очень покладистый и милый, словно большой славный пёс.]

[Я знаю, вы запретили мне рассказывать о том, что случилось восемь лет назад, ради моей же безопасности. Пожалуйста, не волнуйтесь, я не предам ваше доверие…]

Пламя свечи дрогнуло. Цзючжу на мгновение замерла в нерешительности, но потом продолжила писать.

[Перед отъездом в столицу Старший мастер говорил, что столица огромна, и найти человека, которого не видел много лет, — всё равно что искать иголку в море. Он просил меня не быть слишком упрямой. Но мне повезло: я уже встретила своего благодетеля.]

Сложив письмо, Цзючжу вложила его в конверт и с радостным чувством нарисовала на обратной стороне маленького утёнка.

Наставники всегда хвалили её умение рисовать, поэтому каждый раз, отправляя письмо, она что-нибудь на нём изображала.

Увидеть её письмо и рисунок — всё равно что увидеть саму Цзючжу.

Глава 17 - Совместная служба. Принц Чэнь, вы ведёте себя странно!

— Ваше Высочество.

— Матушки нет? — Принц Ци заметил смущение на лице слуги и, остановившись, посмотрел на него.

— Докладываю Вашему Высочеству, сегодня рано утром из Дворца Ясной Луны пришли за Вашим Сиятельством. Сказали, что для молитвы о благе народа нужно переписывать священные сутры.

Принц Ци передал слуге резную деревянную шкатулку. — Когда матушка вернётся, отдай ей это. Я прогуливался по городу и подумал, что эти браслеты ей очень пойдут, вот и купил.

Переписывать сутры? Да во всём дворце известно, что Благородная супруга Су не жалует ни поэзию, ни каллиграфию. Скорее всего, переписыванием занимаются лишь те наложницы, что ей неугодны, а сама она и капли туши не коснётся.

Всякий раз, когда у Благородной супруги Су портилось настроение, какой-нибудь из наложниц непременно не везло. Без исключений.

— Ваше Высочество, — тихо напомнил Приближённый слуга, — не стоит надолго задерживаться в задних покоях. Вам пора во Дворец Таян, приветствовать Его Величество.

У ворот Дворца Таян Лю Чжунбао, увидев Принца Ци, с улыбкой поклонился:

— Мир Четвёртому принцу.

— И вам доброго дня, господин Лю, — Принц Ци заглянул во дворец. — Удобно ли сейчас беспокоить Отца-Императора?

— Император сказал, что если кто-то из принцев явится в этот час, то этому старому слуге не нужно докладывать. Ваше Высочество, можете проходить, — сияя, Лю Чжунбао распахнул перед Принцем Ци двери.

Пройдя по величественному коридору, Принц Ци услышал доносившиеся из спальных покоев смех и разговоры. Он остановился, оправил одежду и, переступив порог, вошёл внутрь.

— Ваш сын приветствует Отца-Императора.

Принц Ци поклонился с таким изяществом, что даже самый придирчивый церемониймейстер не нашёл бы ни единой ошибки.

— Встань, поговорим сидя, — Император Лунфэн велел слугам принести стул для Принца Ци. — Твой Пятый брат только что жаловался мне, что не завтракал, так что слугам пришлось готовить для него завтрак.

Принц Ци посмотрел на Принца Чэня, который сидел за столом и, склонив голову, завтракал, и с улыбкой произнёс:

— Пятый брат всегда был ветреным. Когда женится, супруга возьмёт его в ежовые рукавицы, и всё наладится.

— Ты завтракал? — Император Лунфэн указал на свободное место справа от себя. — Если нет, садись и поешь с братом.

— Благодарю Отца-Императора за заботу, но Ваш сын уже поел.

— Я, взрослый мужчина, позволю какой-то девчонке собой управлять? — Принц Чэнь отложил палочки и с совершенно естественным видом позволил слугам Дворца Таян ухаживать за собой. Те прислуживали ему так ловко, словно он и был младшим хозяином этого дворца.

Император Лунфэн молча улыбнулся и жестом велел слугам убрать со стола.

— Яньцзэ, твоя свадьба не за горами. Если что-то понадобится, просто сообщи в Палату дворцовых дел, они всё подготовят.

— Палата дворцовых дел и Министерство обрядов усердно занимаются моей свадьбой. Сегодня я прибыл во дворец, во-первых, чтобы приветствовать Отца-Императора, а во-вторых — повидаться с матушкой. — Принц Ци взглянул на Принца Чэня. — И только здесь я узнал, что Благородная супруга Су вместе с другими наложницами удалилась переписывать сутры во имя всеобщего блага.

— Доброе дело, — лениво откинулся на спинку стула Принц Чэнь. — Лишь благодаря покровительству Небес и тому, что Отец-Император усердно правит и любит народ, жители нашего Дачэна живут в мире и достатке. Поступок наложниц, если о нём станет известно, сочтут за благое деяние.

Принц Ци усмехнулся:

— Слова Пятого брата разумны. Ваш сын полагает, что не только наложницам следует переписывать сутры, но и нам, принцам, надлежит делать то же самое, молясь о благополучии народа Поднебесной.

Принц Чэнь искоса взглянул на Принца Ци. За всю свою жизнь он впервые видел, чтобы кто-то по доброй воле вызвался переписывать тексты.

Что за самопожертвование?

— В переписывании сутр главное — искренность, тогда и духи услышат. Боюсь, если мы напишем слишком много, божествам и прочесть всё будет некогда, — Принц Чэнь пресёк коварный замысел Принца Ци втянуть в это дело всех братьев и сестёр. — Лучше пожертвовать деньги в Дом милосердия, это тоже будет добрым деянием. Отец-Император, разве Ваш сын не прав?

Император Лунфэн слегка кивнул:

— Яньцзэ, у тебя скоро свадьба. Не стоит тебе заниматься такими пустяками, как переписывание сутр.

— Слушаюсь, — Принц Ци опустил глаза. — Это Ваш сын проявил недальновидность.

Император Лунфэн хотел было добавить пару слов о том, что после свадьбы супруги должны поддерживать друг друга, но, взглянув на почтительное выражение лица Юнь Яньцзэ, он перевёл взгляд на Юнь Дуцина.

— Отец-Император, Ваш сын тоже обручён! Хоть до свадьбы ещё есть время, но у меня и так полно дел, — поспешно заговорил Принц Чэнь. — Мне вот приглянулось Министерство войны. Может, отправите Вашего сына поработать там пару дней?

Переписывать сутры он не желал. Да и какой здравомыслящий человек полюбит такое занятие?

— Министр войны уже в летах, — как император, Лунфэн испытывал некоторую жалость к своим верным сановникам и не собирался позволять сыну изводить старика.

— А вот Министерство обрядов, по-моему, подойдёт, — поразмыслив, решил Император Лунфэн. — Отправляйся-ка туда на некоторое время.

Министр обрядов был человеком добродушным, красноречивым и крепким телом, так что довести его до болезни было непросто.

Но что ещё важнее — помощником министра обрядов там служил Мин Цзинчжоу.

— Отец-Император, Ваш сын считает, что это дело ещё можно обсудить…

— Слово благородного мужа тверже девяти треножников. Завтра же я отправлю указ в Министерство обрядов, — Император Лунфэн махнул рукой с видом человека, страдающего от головной боли. — Можешь откланяться.

— Отец-Император, отец, батюшка…

— Лю Чжунбао, выпроводи Принца Чэня.

Увидев, как Лю Чжунбао «выпроводил» Принца Чэня, Принц Ци поднялся и поклонился:

— Отец-Император, Ваш сын также откланяется.

Кто из принцев, кроме Юнь Дуцина, осмелился бы так дурачиться перед Отцом-Императором?

— Ваше Высочество, — Лю Чжунбао с улыбкой стоял в дверях. — Прошу вас, не гневайтесь. Его Величество направил вас в Министерство обрядов ради вашего же блага.

И, конечно же, ради блага министра войны.

В Министерстве обрядов хватало рутинных дел, но многие из них были связаны со школами и государственными экзаменами. Настаивая на назначении Пятого принца, Его Величество таким образом прокладывал ему путь.

— Пятый брат, — выйдя из зала, Принц Ци подошёл к Принцу Чэню. — Поздравляю.

— С чем это? — Принц Чэнь вскинул бровь. — Или тебе самому не по душе служба в Министерстве финансов?

Принц Ци невозмутимо улыбнулся:

— Пятый брат так редко изъявляет желание разделить заботы Отца-Императора, что это, безусловно, заслуживает поздравлений.

— Поздравления Четвёртого брата я принимаю, — с лукавой усмешкой ответил Принц Чэнь. — Но одних слов мало. Когда вернёшься, не забудь прислать подарок в моё поместье.

Сказав это, он развернулся и зашагал прочь.

Лю Чжунбао с улыбкой наблюдал за этой сценой и, когда Принц Чэнь уходил, низко ему поклонился.

Во Дворце Ясной Луны Благородная супруга Су съела кусочек фрукта, который служанка поднесла ей к губам, затем взяла один из переписанных свитков, просмотрела его и с цоканьем покачала головой.

— Почерк небрежный, их сердца неискренни, — вздохнула она. — Завтра продолжат.

— Ваше Сиятельство, — тихо проговорила Сянцзюань, — Император издал указ, повелевающий Пятому принцу отправиться в Министерство обрядов учиться делам.

Благородная супруга Су приподнялась на своей кушетке:

— Сколько лет министру обрядов?

— Едва миновал сорок, и характер у него хороший.

— А-а, — Благородная супруга Су лениво откинулась обратно. — Тогда всё в порядке.

А вот чиновники Министерства обрядов считали, что не всё в порядке. Более того — дело принимало серьёзный оборот.

В столице шесть министерств, так какого же чёрта этот возмутитель спокойствия явился именно к ним?

— Министр войны стар, он не выдержит такого обращения.

— Министр общественных работ вспыльчив, у него и до рукоприкладства дойти может.

— Принц Ци в Министерстве финансов.

— Принц Хуай в Министерстве наказаний.

— Но ведь остаётся ещё Министерство чинов?

— А министр чинов, чуть что не по нему, любит биться головой о стену, протестуя до смерти. Сами понимаете.

— Так кто же будет его наставником, когда Принц Чэнь прибудет в Министерство обрядов?

Все замолчали. Никто не проронил ни слова.

Снаружи послышались шаги. Чиновники разом обернулись, и, когда они увидели вошедшего Мин Цзинчжоу, их глаза вспыхнули ярким светом.

Вот он!

Мин Цзинчжоу отшатнулся, напуганный взглядами коллег. Он отступил на пару шагов и растерянно спросил:

— Достопочтенные сослуживцы, почему вы так на меня смотрите?

— Брат Мин, смотри на вещи проще. Нет в мире непреодолимых преград.

— Брат Мин, сегодня ты выглядишь особенно величественно и элегантно.

— Слава и процветание нашего Министерства обрядов теперь в твоих руках.

Мин Цзинчжоу заметил, что даже тот коллега, с которым он пару дней назад повздорил из-за политических разногласий, сейчас натянул на своё старое лицо улыбку — донельзя искреннюю и дружелюбную.

В Министерстве обрядов было два помощника министра. Второй, Чжоу Жуй, видя, что Мин Цзинчжоу ещё не в курсе событий, не удержался и, хлопнув его по плечу, с усмешкой сказал:

— Только что из дворца пришёл указ. Принц Чэнь направляется к нам в Министерство.

Мин Цзинчжоу: «…»

Мало того, что этот человек женится на его дочери, так ему ещё и придётся заранее обучать зятя? Что за вселенская несправедливость?

И неужели Его Величество не чувствует ни малейших уколов совести?

— Это и есть Министерство обрядов? — Цзючжу, сжимая в руках коробку с едой, сошла с повозки и, задрав голову, с восхищением уставилась на вывеску над главными воротами. — Какие красивые иероглифы!

Чуньфэнь подошла к стражнику у ворот:

— Господин, прибыли домочадцы из поместья помощника министра Мина, чтобы передать ему еду. Прошу вас доложить о нас.

— Прошу барышню подождать. — Визиты женщин с едой были обычным делом. Стражник сделал знак, и кто-то отправился внутрь с докладом.

Цзючжу впервые была в Министерстве обрядов, и даже пара каменных львов у входа показалась ей необычайно величественной.

Какой же её отец молодец, раз служит в таком месте.

Послышался цокот копыт. Цзючжу обернулась, и её глаза радостно сощурились в улыбке.

— Ваше Высочество.

— А ты что здесь делаешь? — Принц Чэнь спрыгнул с коня и, заметив коробку в руках Цзючжу, спросил: — Принесла еду помощнику министра Мину?

— Мне всё равно было нечем заняться. Услышала, что матушка отправляет сюда слуг с едой, и увязалась с ними, — Цзючжу с недоумением посмотрела на Принца Чэня. — А Ваше Высочество почему здесь?

— У меня, разумеется, дела государственной важности, — Принц Чэнь слегка вздернул подбородок. — Я тоже служу в Министерстве обрядов. Не то что некоторые юные девицы, которым целыми днями нечем заняться.

— Ваше Высочество такой способный! — Цзючжу захлопала ресницами, глядя на Принца Чэня так, словно в её глазах рассыпались звёзды.

Принц Чэнь, который собирался лишь заглянуть в Министерство обрядов и уехать, посмотрел в эти сияющие глаза и с лёгкой усмешкой произнёс:

— Пустяки.

— Ваше Высочество, вы знаете, кто начертал иероглифы на этой вывеске? Они очень красивые.

Принц Чэнь поднял голову к вывеске и на мгновение задумался:

— Эти иероглифы принадлежат кисти прославленного сановника Ван Цзясюя. Он помогал нашему предку-основателю завоёвывать Поднебесную и создавать законы. Всю жизнь он был неподкупен и несгибаемо справедлив. После его смерти бесчисленное множество простолюдинов добровольно носило по нему траур и охраняло его гробницу, называя его «Праведный господин Цинтянь». Это был человек, достойный восхищения.

— Ваше Высочество так много знает, — вздохнула Цзючжу. — Если его так любил простой народ, он, должно быть, был хорошим чиновником.

— Разумеется. Иметь такого верного сановника — удача для двора и счастье для народа…

— Ваш покорный слуга приветствует Ваше Высочество, — Мин Цзинчжоу подошёл к Принцу Чэню и поклонился. — Ваш покорный слуга не знал о вашем прибытии и не встретил вас как подобает. Прошу простить меня.

Принц Чэнь помог Мин Цзинчжоу выпрямиться и ответил ему поклоном, принятым у младших по возрасту:

— Мы с вами теперь сослуживцы в Министерстве обрядов, излишние церемонии ни к чему.

Сослуживцы? Он ещё даже порог министерства не переступил, а уже «сослуживцы»?

— Отец, — Цзючжу передала коробку с едой Мин Цзинчжоу и радостно сделала реверанс Принцу Чэню. — Не ожидала, что Ваше Высочество и отец окажутся коллегами. Прошу вас, позаботьтесь о моём отце в будущем.

— Непременно, непременно, — улыбнулся Принц Чэнь. — Господин Мин — человек великой учёности и выдающегося таланта. Мне, как младшему, ещё многому предстоит у него научиться.

Цзючжу посчитала слова Принца Чэня очень правильными и, повернувшись к отцу, серьёзно сказала:

— Ваше Высочество ещё так молод, это нормально, что он чего-то не знает. Отец, ты должен получше его наставлять.

Мин Цзинчжоу посмотрел на Принца Чэня, который дружелюбно ему улыбался и даже ответил поклоном младшего, и крепче сжал в руках коробку с едой.

Принц Чэнь, вы ведёте себя странно!

Глава 18 - Второй день второго месяца. Этот день и впрямь достоин свадьбы моего сына...

— Отец? — Цзючжу, видя, что Мин Цзинчжоу молчит, с недоумением моргнула, глядя на него.

Мин Цзинчжоу очнулся и с улыбкой кивнул: — Не волнуйся. Как верный подданный, твой отец исполнит свой долг и не разочарует Его Величество.

Если же Его Величество разочарует принц Чэнь, то это уже его не касается.

— Уже поздно, возвращайся, — с улыбкой произнёс Мин Цзинчжоу. — Отец проводит Ваше Высочество внутрь.

— Хорошо, дочь не будет мешать отцу и Вашему Высочеству. — Цзючжу отступила на несколько шагов и махнула рукой. — Ступайте.

Принц Чэнь уловил в словах Мин Цзинчжоу показную вежливость, вскинул бровь, улыбнулся Цзючжу и проследовал за её отцом в ворота Министерства обрядов.

Чиновники министерства, встречавшиеся по пути, при виде принца шарахались, словно от чумы или дикого зверя: наспех поклонившись, они тут же убегали. На их фоне Мин Цзинчжоу, что вёл его за собой, казался верхом нормальности.

— Ваше Высочество, здесь Ваш покорный слуга и его сослуживцы принимают пищу. Не желаете ли сперва отдохнуть в покоях? Как только Ваш покорный слуга отобедает, я доложу Вам о делах Министерства обрядов. — Мин Цзинчжоу опустил коробку с едой на землю и почтительно поклонился принцу Чэню.

— Господин Мин, не стоит церемоний. — Принц Чэнь наклонился, поднял коробку и, достав платок, протёр её дно. — Так вышло, что и я тоже ещё не обедал. Осмелюсь разделить с Вами трапезу, полагаю, Вы не будете против.

Мин Цзинчжоу: «…»

Против-то он был, вот только сказать об этом не смел.

— Ваше Высочество, прошу. — Мин Цзинчжоу толкнул дверь общей трапезной Министерства обрядов. Глядя, как его беседующие коллеги резко умолкли, побросали палочки и вскочили, чтобы поклониться принцу Чэню, он ощутил странное удовлетворение.

Вот так-то лучше. Коллеги должны делить все невзгоды вместе.

— Господа, не стоит таких церемоний. Я прибыл сюда, чтобы поучиться у вас, — принц Чэнь выбрал пустой стол и поставил на него коробку с едой. — В будущем нам предстоит работать вместе, так что прошу вас, господа, относиться ко мне как к обычному сослуживцу.

Все понимали, что это лишь слова вежливости, но для них уже сам факт того, что принц Чэнь снизошёл до любезностей, был великой честью.

Они-то ожидали, что он либо сразу уйдёт, либо начнёт гонять их до седьмого пота, а то и вовсе станет помыкать ими, придираясь к каждой мелочи.

Министр обрядов с облегчением выдохнул. А ведь с Его Высочеством принцем Чэнем... не так уж и сложно иметь дело.

Такова уж человеческая природа. Когда возлагаешь на кого-то слишком большие надежды, то и придираешься к каждой мелочи. Но если человек, известный своей надменностью и несносным нравом, вдруг обронит пару вежливых слов, это приносит неожиданное облегчение. Ты даже начинаешь чувствовать себя особенным, раз удостоился такого исключительного отношения.

Принц Чэнь расставил на столе блюда из коробки, велел младшему чиновнику принести варёного риса и, увидев, что Мин Цзинчжоу всё ещё стоит рядом, с улыбкой пригласил: — Господин Мин, присаживайтесь, отобедаем вместе.

Мин Цзинчжоу смотрел на аппетитные яства, источающие дивный аромат, и его руки, спрятанные в рукавах, мелко дрожали.

Это всё его еда! Её специально грели горячей водой под дном коробки, чтобы она не остыла по дороге!

Отбросив полы халата, Мин Цзинчжоу сел и взял палочки для еды. С громким треском бамбуковые палочки разломились у него в руках.

Принц Чэнь, собиравшийся подцепить кусочек, замер и уставился на обломок палочки, упавший на стол.

— Прошу прощения у Вашего Высочества, — смущённо улыбнулся Мин Цзинчжоу и взял новую пару. — Министерство обрядов ограничено в средствах, посуда и палочки используются многократно, отчего становятся хрупкими. Поэтому даже мы, люди книжные, нет-нет да и сломаем их ненароком.

— Вот оно что, — принц Чэнь подобрал обломки и бросил их в плетёную корзину для отходов. — Господа чиновники живут в нужде. Как только я ознакомлюсь с делами министерства, я обращусь с докладом к отцу-императору, чтобы он выделил средства на ремонт Министерства.

— Благодарим Ваше Высочество! — Министр обрядов Ли Энь подошёл с чашкой и палочками, с угодливой улыбкой. — Позже Ваш покорный слуга проведёт для Вашего Высочества небольшую экскурсию и покажет, какие места особенно обветшали, дабы Вы впредь, случайно проходя мимо, не получили по голове черепицей или куском штукатурки.

Принц Чэнь: «…»

— Если Вашему Высочеству будет скучно в обществе одного лишь Вашего покорного слуги, господин Мин тоже может присоединиться, — заискивающе улыбнулся министр Ли Энь. — Как Вам такая мысль, Ваше Высочество?

Принц Чэнь молчал. Он пытался вспомнить, на каком шаге свернул не туда и оказался на тропе выбивания денег для Министерства обрядов.

Изначально он всего лишь хотел заглянуть сюда, чтобы потом найти предлог и сказать отцу-императору, что Министерство обрядов ему не по нраву.

— Ваше Высочество? — с надеждой в голосе спросил Ли Энь.

Принц Чэнь опустил палочки: — Благодарю Вас, господин. Впредь я буду осторожен.

Ли Энь легонько подтолкнул Мин Цзинчжоу локтем, надеясь, что тот объяснит принцу: дело не в осторожности, а в том, что их министерство в упадке — в таком упадке, что требует вложений.

Мин Цзинчжоу, опустив голову, с изяществом и благородством… ел.

Он был всего лишь маленьким, слабым помощником министра, который очень проголодался и хотел поесть.

Отдав отцу обед, Цзючжу в прекрасном настроении села в карету, направлявшуюся домой.

На полпути карета остановилась.

— Госпожа, впереди карета из поместья маркиза Пинъюаня, — Чуньфэнь приподняла занавеску и спросила у Цзючжу. — Нам уступить дорогу?

— Поместье маркиза Пинъюаня? — Цзючжу выглянула из окна. Карету окружали бесчисленные слуги, а прохожие почтительно расступались.

— Уступим, — Цзючжу отвела взгляд, опустила занавеску и больше не смотрела в ту сторону.

Чуньфэнь кивнула и, повернувшись к кучеру, сказала: — Приказ госпожи: уступить дорогу карете поместья маркиза Пинъюаня.

Старая госпожа из поместья Пинъюань заметила, что карета ненадолго остановилась, и спросила у служанки: — Что там впереди?

— Путь преграждала другая карета, но, узнав, кто мы, они уступили дорогу, — служанка вошла в карету и принялась легонько массировать плечи старой госпожи.

— Передай младшим в доме, чтобы впредь не кичились так своим положением, дабы не бросать тень на репутацию Её Сиятельства и Его Высочества принца Ци, — старая госпожа прикрыла глаза, пытаясь скрыть усталость. — Известно, чья это была карета? Пусть Ваннань лично отправится поблагодарить.

Её сын был тяжело болен, и его старший сын и наследник, шицзы, должен был проявить учтивость от имени всего поместья.

— Я, Чжэн Ваннань, шицзы поместья маркиза Пинъюаня, благодарю Вас за то, что уступили дорогу. — Чжэн Ваннань окинул взглядом карету без герба и, даже не спешившись, поклонился прямо из седла.

— Шицзы Чжэн слишком любезен. Старших следует уважать, и моя госпожа, будучи младшей, сочла своим долгом пропустить старую госпожу вперёд, — Чуньфэнь спрыгнула с кареты и отвесила глубокий поклон.

Чжэн Ваннань посмотрел на служанку, и ему смутно показалось, что он где-то её уже видел.

— Шицзы, прошу, — Чуньфэнь взмахнула рукавом, делая приглашающий жест.

— Благодарю Вашу госпожу, — из-за смутного чувства узнавания Чжэн Ваннань ещё раз поклонился в сторону кареты.

Он похлопал своего коня и уже собирался развернуться, как вдруг спереди показался ещё один всадник.

— Ваше Высочество принц Ци! — Чжэн Ваннань, узнав всадника, поспешно спешился и отвёл коня в сторону.

— Двоюродный брат, — принц Ци заметил карету поместья Пинъюань и остановил коня.

Все, кто до этого сидел в карете, тут же вышли наружу.

— Бабушка, прошу, не стоит церемоний, — принц Ци спешился и поддержал под руку пожилую старую госпожу. — Куда Вы направляетесь?

— Близится день свадьбы Вашего Высочества. Я стара и немощна, и всё, что могу, — это отправиться с младшими в даосский монастырь, чтобы помолиться о Вашем благополучии и успехе во всех делах, — старая госпожа смотрела на принца Ци с безграничной нежностью. — Как Вы поживаете в последнее время, Ваше Высочество?

— Благодарю за заботу, бабушка, у меня всё хорошо. А вот Вы похудели. Если это из-за моих дел Вы так утруждаете себя, как же я смогу быть спокоен? — принц Ци заметил в стороне ещё одну карету без герба, которая, очевидно, уступала дорогу их кортежу. — Чья это карета?

Занавеска на карете шевельнулась, и девушка в платье цвета весеннего озера, опираясь на руку служанки, сошла по скамеечке.

— Ваша покорная слуга приветствует Ваше Высочество принца Ци.

Глаза Чжэн Ваннаня загорелись. Это та самая госпожа, на которой даже безвкусная шпилька сияла, словно звезда.

А вот лица женщин семьи Чжэн изменились. В этой, с виду обычной, карете сидела невеста принца Чэня?!

Вспомнив, как на пиру в честь дня рождения Благородной супруги Су та открыто покровительствовала девушке, они почувствовали, как у них внутри всё сжалось от страха.

Когда их кареты встретились, они, не задумываясь, ждали, что та уступит. Если Благородная супруга Су узнает, что они заставили её будущую невестку уступить дорогу на улице…

Принц Ци, заметив выражение лиц своих родственников, ответил Цзючжу на половину поклона: — Госпожа Мин.

Цзючжу отступила в сторону, уклоняясь от поклона, и, опустив глаза, произнесла: — Ваша покорная слуга не смеет принять поклон Вашего Высочества.

— Мы не знали, что это Вы, госпожа Мин. Кучер проявил невежество и задержал Вас, — старая госпожа отступила на шаг. — Госпожа Мин, прошу.

Цзючжу улыбнулась: — Старая госпожа — старшая, как может младшая не проявить к ней уважения? Однако сейчас Вы беседуете с Его Высочеством принцем Ци, и я не хочу Вам мешать, поэтому прошу простить меня и позволить откланяться.

Карета поместья Пинъюань отъехала в сторону, освобождая широкий проезд.

Цзючжу присела в реверансе перед старой госпожой и принцем Ци: — Благодарю Ваше Высочество принца Ци, благодарю старую госпожу.

За всё это время она ни разу даже не взглянула на принца Ци, хотя его слава гремела по всей столице и он покорил сердца бесчисленных девиц.

— Она… она госпожа из семьи Мин? — ошеломлённо пробормотал Чжэн Ваннань, глядя вслед удаляющейся карете. — Как она может быть из семьи Мин?

Госпожа из семьи Мин… разве это не невеста принца Чэня?

Принц Ци услышал его бормотание и обернулся.

— Ваннань, — позвала старая госпожа, — сходи к карете и принеси оберег, что я испросила для Его Высочества.

— Слушаюсь, — отозвался Чжэн Ваннань, приходя в себя. У него даже не было времени оплакать оленёнка в своём сердце, который погиб, так и не родившись.

— Госпожа, — Чуньфэнь внимательно наблюдала за выражением лица Цзючжу, — кажется, Вам не по душе ни принц Ци, ни люди из поместья Пинъюань. Я думала, что такой изящный, учтивый и красивый мужчина, как Его Высочество, даже если и не вызовет у Вас симпатии, то и неприязни тоже не заслужит.

Её госпожа была такой милой и отзывчивой, что не стала бы без причины на кого-то злиться. Должно быть, что-то не так с принцем Ци и поместьем Пинъюань.

— Он красив? — не согласилась Цзючжу. — Вовсе нет, вот принц Чэнь — красив. Когда Ваше Высочество улыбается, его глаза сияют, словно утреннее солнце.

Чуньфэнь не видела особой разницы в улыбках двух принцев — оба они были высокородными сыновьями императора.

— Сестрица Чуньфэнь, неужели моя неприязнь к ним была так заметна?

— Не то чтобы очень. Посторонние не заметят, но свои могут уловить некоторые признаки, — Чуньфэнь приподняла занавеску и выглянула. Принц Ци поддерживал старую госпожу под руку, а на обочине стояло немало девушек, украдкой бросавших на него взгляды.

Цзючжу вспомнила отчаяние и борьбу за жизнь восемь лет назад, когда вода заливала ей рот и нос. — Наверное, с некоторыми людьми просто не сходятся звёзды. Если не нравится, то не нравится, и ничего с этим не поделаешь.

Как бы красиво ни улыбался принц Ци, она всё равно невольно вспоминала мутную речную воду с запахом тины.

Мрак, сырость и запах смерти.

Дворец Таян. Император Лунфэн собственноручно составил два указа, но ни на одном ещё не стояла императорская печать.

Один указ даровал Мин Цзинчжоу титул графа Нинкан.

Второй указ даровал дочери Мин Цзинчжоу титул уездной принцессы.

— Ваше Величество, прибыл глава Придворной обсерватории.

— Любезный мой подданный, столько времени ушло на расчёты. Ну что, выяснил?

— Ваше Величество, гороскопы госпожи Мин и Его Высочества принца Чэня предвещают союз, подобный тому, как рассеиваются тучи и туман, уступая место ясной луне; как солнце восходит на чистом небе; как пышное дерево обвивает зелёный плющ. Если дерево погибнет, то и плющ увянет.

— Можешь говорить прямо.

— Судьбы их неразрывно связаны. Вместе они будут процветать, а порознь их ждут нескончаемые беды.

Император Лунфэн усмехнулся, не выразив особого мнения по поводу предсказаний: — Так что, удалось рассчитать подходящую дату свадьбы?

— Второго числа второго месяца следующей весны, в день сошествия Богини Цветов.

— Второй день второго месяца — это также благоприятный день, когда Дракон поднимает голову, — усмехнулся император Лунфэн. Он взял императорскую печать и с силой поставил её на указ о пожаловании Мин Цзинчжоу титула графа Нинкан.

Глава Придворной обсерватории опустил голову ещё ниже. Большинство императоров были очень чувствительны к слову «дракон», и он не осмелился продолжить разговор.

— Этот день и впрямь достоин свадьбы моего сына.

Глава 19 - Утренний туман. Я жду Ваше Высочество

Ещё до того, как из Дворца Таян был отправлен указ, наложницы внутреннего гарема были доведены до изнеможения переписыванием священных текстов.

— Пять дней! Эта Су заставила меня целых пять дней переписывать сутры! — Супруга Нин смотрела на стопку свитков на столе налитыми кровью глазами. Она уже занесла руку, чтобы разорвать их в клочья, но, вспомнив об изощрённых методах Су Мэйдай, с трудом сдержалась.

— Ваше Сиятельство, — служанка, глядя на разъярённую супругу Нин, втянула голову в плечи и пролепетала: — Из Дворца Ясной Луны... от Благородной супруги Су прислали человека, сказать, что...

— И что она ещё сказала? — грудь супруги Нин вздымалась от гнева, она крепко вцепилась в столешницу. — Говори!

— Благородная супруга Су сказала, что в благодарность за добросердечие всех наложниц, завтра... завтра переписывание сутр продолжится.

— Су Мэйдай! — Супруга Нин наконец не выдержала и смахнула свитки со стола на пол. — Эта дрянь переходит все границы!

— Ваше Сиятельство, утолите гнев, — придворная дама наклонилась, чтобы собрать разбросанные по полу свитки. — Эта Су сейчас в зените милости Его Величества, Вам стоит потерпеть. Испокон веков не было ни одной коварной наложницы, которая бы в молодости не блистала, а под конец не закончила бы плачевно. К тому же у Вас есть Принц Ци. Его Высочество обладает изяществом феникса и осанкой дракона, он выделяется среди всех, и придворные чиновники не скупятся на похвалы. Если Вы сохраните спокойствие, всё наладится.

— Та поездка в Линчжоу...

— Ваше Сиятельство! — придворная дама аккуратно сложила свитки на столе. — Вы забыли? Восемь лет назад Вы хворали, а Его Высочество, будучи почтительным и любящим сыном, остался во дворце, чтобы ухаживать за Вами. Вы с Его Высочеством не сопровождали государя.

— Ты права, — супруга Нин мягко разгладила загнувшиеся уголки свитков, её голос стал тихим. — Мой сын почтителен и добр, куда до него Принцу Чэнь, этому ничтожеству.

Во Дворце Ясной Луны Благородная супруга Су просматривала досье, собранные Храмом Великой Справедливости, и неопределённо хмыкнула:

— Какая-то наложница, не пользовавшаяся благосклонностью покойного императора, изо всех сил старается подкупить служанку из моего Дворца Ясной Луны и с помощью вышивки пытается вбить клин между мной и Цзючжу. Ради чего?

Будь у неё такие способности, она бы давно завоевала расположение покойного императора. Как же так вышло, что к моменту его кончины она всё ещё оставалась всего лишь баолинь низшего ранга?

— Мне всё равно, кто за этим стоит. Пока мой гнев не утихнет, пусть продолжают переписывать сутры, — бросив досье на стол, Благородная супруга Су лениво прикрыла свои прекрасные глаза. — Когда священные тексты усмирят злобу в их сердцах, у них поубавится сил на мелкие козни за моей спиной.

— Эти коварные интриганки возомнили, что смогут с помощью дешёвых уловок поссорить Вас с госпожой Мин, но не учли, что госпожа Мин умна и проницательна. Она не только раскрыла их заговор, но и лишила их нескольких доверенных лиц, — улыбнулась Сянцзюань. — В тот день даже я не ожидала, что госпожа Мин притворится, будто согласна, а потом тайком всё мне расскажет.

— Это значит, что в её сердце я — тот, кому можно доверять. — Благородная супруга Су прекрасно понимала, что, столкнись с подобным другие знатные девицы из аристократических семей, они бы предпочли вежливо отказаться или же самым безопасным способом намёками предупредили бы её.

Так они смогли бы максимально обезопасить себя и не оказаться втянутыми в дворцовые интриги.

По сути, это и было бы самым правильным и безупречным решением. Но порой больше всего трогает именно это искреннее несовершенство.

— Эх, — внезапно вздохнула Благородная супруга Су. — Сянцзюань, как ты думаешь, если семья Мин будет против этого брака, не окажется ли Цзючжу в трудном положении, разрываясь между моим сыном и своей семьёй?

Сянцзюань промолчала. Ей показалось, что Её Сиятельство заглядывает слишком далеко вперёд, ведь госпожа Мин и Его Высочество ещё даже не женаты.

— Кстати, Ваше Сиятельство, позавчера произошёл небольшой случай, связанный с госпожой Мин, — сказала Сянцзюань. — Старая госпожа из поместья маркиза Пинъюаня со своими домочадцами женского пола возвращалась после возжигания благовоний и повстречала на пути карету госпожи Мин. Они даже не поздоровались, а просто ждали, чтобы госпожа Мин уступила им дорогу. Позже, по счастливой случайности, им встретился Принц Ци, и только тогда старая госпожа изволила заговорить и позволила госпоже Мин проехать первой.

— Эта шайка жеманных позёрок из поместья маркиза Пинъюаня смеет требовать, чтобы моя невестка униженно уступала им дорогу?! — Благородная супруга Су распахнула глаза. — Я им что, слишком много чести оказала?

Сянцзюань тихонько напомнила:

— Ваше Сиятельство, госпожа Мин ещё не обвенчалась с Его Высочеством.

— И что с того, что не обвенчалась? Разве на праздновании дня рождения я неясно выразилась? — Благородная супруга Су усмехнулась. — Позвать сюда супругу маркиза Пинъюаня. Ходят слухи, что в их поместье царит безудержная роскошь, а слугам позволяют болтать лишнее. Я хочу знать, как в поместье маркиза Пинъюаня управляют домом.

Раз посмели заставить её будущую невестку уступать дорогу посреди улицы, пусть не обижаются, что она ударит их по лицу. Уж в чём-чём, а в том, как ставить на место зарвавшихся, используя своё положение, она разбиралась лучше всех.

В поместье семьи Мин.

Госпожа Шэнь вошла во двор дочери и замерла. Та сидела за столом под деревом и рисовала.

— Матушка, — у Цзючжу был острый слух, и она услышала шаги, едва госпожа Шэнь вошла во двор. Отложив кисть, она посмотрела на вход. — Вы что-то хотели?

Обычно, когда она рисовала, матушка её не беспокоила.

— Из Министерства обрядов прислали человека сказать, что скоро будет оглашён указ. Пойди переоденься, чтобы не проявить неуважение, — госпожа Шэнь подошла к дочери и, взглянув на лежащий на столе рисунок увядших лотосов и гниющих листьев, со спокойным лицом отвела взгляд. — Интересно, что за указ.

Такая торжественность не предвещала пустяков. Госпожа Шэнь невольно задумалась, не связано ли это с датой свадьбы её дочери и Его Высочества.

— Я сейчас же пойду, — Цзючжу спросила госпожу Шэнь: — Матушка, как Вам моя картина «Карпы кои, играющие в лотосах»?

Этот вопрос перенёс госпожу Шэнь на двадцать с лишним лет назад, когда она только-только познакомилась со своим мужем. Он точно так же держал в руках картину, на которой невозможно было ничего разобрать, и с полной уверенностью спрашивал, нравится ли ей полотно, которое он написал специально для неё.

Если бы не его привлекательная внешность и приятный голос, она бы на месте спросила: «А что это за мазня?»

Но виной всему был его слишком влюблённый взгляд, заставивший её солгать.

Она и не думала, что спустя столько лет, когда муж наконец-то трезво оценил свой художественный талант, ей снова придётся лгать во имя любви.

— Необыкновенная атмосфера, интересная манера письма. Очень хорошо.

Похвала матери — это не ложь, а проявление любви, убедила она себя.

— Раз уж даже матушка говорит, что хорошо, тогда я спокойна, — Цзючжу повесила картину. — Когда она высохнет, я подарю её Его Высочеству Принцу Чэнь.

Госпожа Шэнь потеряла дар речи. Хотя все и говорили, что Его Высочество Принц Чэнь не жалует поэзию и литературу, госпожа Шэнь полагала, что способностью оценить картину он всё же обладает. Она с тревогой подумала: если дочь отправит эту картину в резиденцию Принца Чэнь, не сочтёт ли он это намеренным оскорблением?

— Нельзя? — видя молчание матери, Цзючжу потупила взор.

— Конечно можно, — ответила госпожа Шэнь. — Просто работы молодой девушки драгоценны и не должны с лёгкостью показываться посторонним.

— Не волнуйтесь, матушка, — лицо Цзючжу просияло. — Кроме своих, я никому её не подарю.

Госпожа Шэнь с трудом выдавила улыбку. Оставалось лишь надеяться, что Принц Чэнь сумеет порадовать Цзючжу так же, как она когда-то радовала своего мужа.

В час Козы, в третью четверть, министр обрядов Ли Энь с императорским указом в руках ступил в поместье помощника министра Мина. Его сопровождала дворцовая почётная стража в золотых доспехах — лубо.

— Брат Мин, — Ли Энь посмотрел на Мин Цзинчжоу и его семью, что в парадных одеждах ожидали у центральных ворот, и улыбнулся ему. — Сегодня я прибыл по священному приказу Его Величества, чтобы зачитать указ. Помощник министра Мин, слушайте указ.

— Десять тысяч лет жизни Его Величеству! — Мин Цзинчжоу, глядя на почётную стражу в золотых доспехах за спиной Ли Эня, был в полном недоумении. Зачем Его Величество прислал дворцовую церемониальную гвардию?

— «...предан престолу и родине, радеет о народе... Узрев верность министра Мина, Мы, в знак признания его преданности, жалуем ему графский титул Нинкан».

Мин Цзинчжоу ошеломлённо стоял на коленях, не веря своим ушам. Дворянский титул? Его Величество пожаловал ему дворянский титул?

Сколькие прославленные сановники и полководцы всю жизнь мечтали получить дворянский титул, чтобы после смерти их поминальные таблички были установлены в императорском храме предков. Но государи династии Дачэн редко жаловали титулы чиновникам не из императорского рода, отчего они ценились особенно высоко.

Даже семья Мин, давшая стране двух чжуанъюаней и одного таньхуа, не смела и мечтать о титуле. И вот теперь его пожаловали ему вот так просто?

Цзючжу, стоя на коленях, украдкой взглянула на Мин Цзинчжоу. Её отец, всегда такой изящный, сдержанный и непроницаемый, сейчас выглядел одновременно потрясённым и обрадованным. Ей стало любопытно, насколько же важен этот титул.

— Поздравляю, граф Нинкан, — Ли Энь передал указ Мин Цзинчжоу со смешанным чувством восхищения и беспокойства во взгляде. Они были и друзьями, и сослуживцами, поэтому он, конечно, понимал, какой смысл Его Величество вложил в это пожалование.

— Назначена дата свадьбы Его Высочества Принца Чэнь и Вашей достопочтенной дочери, — Ли Энь помог всё ещё стоявшему на коленях Мин Цзинчжоу подняться. — Второе число второго месяца, после начала весны следующего года.

— Второе число второго месяца... — Мин Цзинчжоу резко опустил голову, посмотрел на стоявшую на коленях дочь и прошептал: — Второе число второго месяца...

— Отец, — Цзючжу помогла госпоже Шэнь подняться и моргнула Мин Цзинчжоу, незаметно напоминая, что тот ещё не поблагодарил Его Величество.

— Ваш покорный слуга благодарит Его Величество за великую милость, — Мин Цзинчжоу, держа указ, опустился на колени лицом к императорскому дворцу. — Как подданный, я готов сложить голову за Его Величество, дабы отплатить за его доброту.

Крепко сжимая этот указ, что был дороже тысячи слитков золота, он совершил земной поклон.

— Отец, — Цзючжу опустилась на колени рядом с ним, и её нежная, ещё по-детски пухлая рука легла на его предплечье — мягко, но уверенно.

Мин Цзинчжоу посмотрел на по-детски наивное лицо дочери, затем поднялся, проводил Ли Эня и почётную стражу и сел напротив Цзючжу.

— Цзючжу, тебе нравится Принц Чэнь?

Цзючжу кивнула. Его Высочество Принц Чэнь был добр, а Благородная супруга Су — внимательна. Они ей очень нравились.

— Отец понял, — Мин Цзинчжоу долго молчал. — Ты — жемчужина семьи Мин. Что бы ни случилось, мы с твоей матерью никогда не позволим тебя обидеть.

— Я знаю, — Цзючжу обняла госпожу Шэнь за руку. — Вы лучшие папа и мама на свете.

Её разлучили с ними так надолго, забросили так далеко, но они искали её день за днём, помнили о ней. Никогда не сдавались, никогда не забывали.

Наступила зима. Принц Чэнь, окутанный утренним туманом, сидел в карете, откинувшись на мягкие подушки с оцепенелым лицом.

Стук копыт не мог прогнать его душевную усталость. Он и сам не мог поверить, что поднялся ни свет ни заря лишь для того, чтобы отправиться в Министерство обрядов учиться делам.

— Ваше Высочество, — карета остановилась, и снаружи тихо доложил приближённый слуга, — впереди кто-то преградил дорогу.

Принц Чэнь приподнял занавеску и вгляделся в туманный силуэт.

— Ваше Высочество! — Цзючжу обернулась, пару раз подпрыгнула на месте и помахала Принцу Чэнь в карете.

Что эта глупышка здесь делает? Принц Чэнь даже не воспользовался подставкой, а сразу спрыгнул с подножки кареты и широким шагом подошёл к Цзючжу.

— Туман такой густой, что ты здесь делаешь?

— Я жду Ваше Высочество, — Цзючжу достала из-за спины тубус с картиной. — В день рождения Её Сиятельства я заметила, что Вам очень понравилась моя цветочная мушка в виде карпа, поэтому я специально нарисовала картину с карпами кои в подарок Вам.

Приняв тубус, ещё хранивший тепло ладоней Цзючжу, Принц Чэнь вздохнул:

— Утром такой туман и сырость. Могла бы прислать в любой другой день, зачем же ждать здесь с самого утра?

— Государственные дела важнее. Ваше Высочество и так утомлён делами Министерства обрядов, как я могла Вас беспокоить? — улыбка Цзючжу расцвела, словно цветок. — Картина доставлена, Ваша покорная слуга возвращается домой.

Принц Чэнь посмотрел на её отсыревшие от тумана кончики волос и на покрасневший от холодного ветра кончик носа:

— Подожди.

— Что такое, Ваше Высочество? — Цзючжу подняла на него глаза.

Вынув платок, Принц Чэнь неловкими движениями принялся стирать влагу с её волос. Сделав несколько движений, он сунул платок в ладонь Цзючжу и, отвернувшись, буркнул:

— Волосы промокли, вытри сама.

Сказав это, он вернулся в карету, достал маленькую грелку для рук и вложил её в ладони Цзючжу: — Возвращайся скорее. В Министерстве обрядов есть дела, которые без меня не решатся.

Глава 20 - Благоухание. Неужели нельзя вести себя по-людски?

При прежней династии здания шести министерств располагались по обе стороны от главных ворот императорского дворца. Изначально это было сделано для удобства чиновников, чтобы те могли как заниматься служебными делами, так и являться на утренние аудиенции. Однако кто бы мог подумать, что один вспыльчивый принц внезапно устроит переворот и разом расправится со всеми чиновниками шести министерств. После этого император извлёк урок и повелел разместить ямэни шести министерств порознь за пределами дворца, создав таким образом оборонительный рубеж.

Ныне ведомство Министерства обрядов располагалось в переулке у южной стены императорского дворца, а его соседом была ещё более нищая Академия Ханьлинь.

Лучше всех было отстроено здание Министерства финансов — даже каменные львы у входа выглядели внушительнее, чем у других ведомств. Но несмотря на это, на каждом большом придворном собрании министр финансов навзрыд жаловался на бедность, что было верхом бесстыдства.

Холодало. Чиновники Министерства обрядов, сгрудившись вокруг жаровни, дрожащими руками разбирали государственные дела.

— Сегодня туманно и холодно, Принц Чэнь, должно быть, не придёт.

— Кажется, из Резиденции Принца Чэня никого не присылали с извинениями за его отсутствие?

Мин Цзинчжоу держал на коленях грелку для рук, которую ему перед выходом заботливо вручила дочь. Слушая болтовню коллег, он встряхнул свиток в руках и сделал пером пометку внизу страницы.

— Господин Мин, вам что-нибудь известно?

Мин Цзинчжоу взглянул на говорившего и усмехнулся:

— Господин Ван шутит. Если уж сам министр не осведомлён, то откуда знать вашему покорному слуге, простому подчинённому?

Задавший вопрос многозначительно хмыкнул. Кому не было известно, каким образом Мин Цзинчжоу получил свой титул?

По старинному обычаю, право на получение титула по праву родства имел лишь отец императрицы. Принц Чэнь ещё даже не был наследным принцем, а Его Величество уже пожаловал его будущему тестю чины и звания, почти в открытую демонстрируя своё пристрастие.

— Все господа сегодня рано собрались, — Принц Чэнь вошёл в комнату, снял с плеч тяжёлую накидку и передал её приближённому слуге. — Я, кажется, слышал, как один из господ упоминал меня. Что-то случилось?

— Приветствуем Ваше Высочество, — чиновники дружно поднялись и почтительно поклонились принцу.

— Господа, не стоит церемоний, — Принц Чэнь подошёл к Мин Цзинчжоу и поддержал его под руку. — Мне ещё многое неясно, и я прошу господина наставить меня.

— Ваше Высочество слишком любезны, — отозвался Мин Цзинчжоу. Взглянув на принца, облачённого в роскошные парчовые одежды, он повернулся и взял со стола свиток с уже сделанными пометками. — Если Ваше Высочество сейчас свободны, возьмите это и выучите назубок. Ваш покорный слуга убеждён, что с вашим умом и талантом вы очень быстро всё запомните.

— Благодарю вас, господин Мин, — Принц Чэнь принял свиток и, повернувшись, удалился в специально отведённый для него в Министерстве обрядов кабинет.

— Господин Мин, что вы дали учить Его Высочеству Принцу Чэню? — поинтересовался один из хорошо знакомых чиновников, когда принц ушёл.

— Экзаменационные вопросы десяти прошедших государственных экзаменов, списки первых учеников, а также перечень визитов послов из разных стран за последние двадцать лет и список важных подарков, — с улыбкой ответил Мин Цзинчжоу. — Дела Министерства обрядов хлопотны и многообразны, и Вашему Высочеству следует начать с самых основ. Хотя всё в мире постоянно меняется, суть вещей остаётся неизменной. Если разобраться в истоках, в дальнейшем дела пойдут намного проще.

Остальные чиновники потеряли дар речи.

А Мин Цзинчжоу точно будущий тесть Принца Чэня, а не его заклятый враг?

Вопросы прошлых экзаменов и списки сдавших их на высший балл всегда публиковались двором. Какая польза от их заучивания, кроме пустой траты времени?

Неудивительно, что он с самого утра откопал эти пыльные свитки — оказывается, он поджидал здесь Принца Чэня.

Достойный представитель семьи Мин, что скорее отправится в ссылку на границу, чем покорится.

Принц Чэнь вернулся в свою резиденцию лишь после того, как Министерство обрядов распустили по домам. Глядя на свитки и тубус с картиной, лежавшие на столе, он лениво откинулся на мягкую кушетку и обратился к своему ближайшему евнуху-слуге:

— Фугуй, принеси картину.

Фугуй осторожно открыл крышку тубуса, извлёк картину, развязал тесёмку и развернул свиток.

Взглянув на картину, Принц Чэнь широко раскрыл глаза, невольно выпрямился и поманил Фугуя к себе:

— Подвинь картину ближе.

— Ваше Высочество, с картиной что-то не так? — Фугуй вытянул шею, пытаясь разглядеть, что на ней изображено.

— Закрой глаза, — Принц Чэнь встал и взял картину в свои руки. — А теперь выйди. Я желаю насладиться картиной в одиночестве.

Фугуй послушно закрыл глаза:

— Ваше Высочество, тогда я пойду заварю вам горячего чаю.

— Ступай, — Принц Чэнь положил картину на стол и нахмурился, разглядывая её.

Что это вообще за мазня?

Где карп?

Где лотос?

Он вертел свиток и так, и этак, но даже при всём желании мог лишь с трудом опознать в чернильной кляксе посередине нечто, похожее на толстого карпа.

Вспомнив покрасневший кончик носа и блестящие глаза юной девушки, Принц Чэнь вздохнул и свернул картину:

— Слуги, принесите ларец для картин.

Когда слуга принёс ларец, он положил в него картину и запер на ключ.

— Мастерство госпожи Мин в живописи… непревзойдённо. Я в восторге, — Принц Чэнь убрал ключ. — Никому в резиденции не дозволено её трогать.

— Слушаемся, — приближённые слуги с благоговением смотрели на деревянный ларец, не в силах даже представить, насколько поразительным было искусство будущей принцессы, раз Его Высочество так его ценит и оберегает.

Убрав картину, Принц Чэнь наконец вспомнил о давно позабытых свитках. Он небрежно взял один из них, снова откинулся на кушетку и развернул его.

Вопросы десяти государственных экзаменов и списки первых учеников?

Он равнодушно перелистнул пару страниц, ничуть не удивлённый формальным подходом Мин Цзинчжоу. Пробежав глазами ещё несколько строк и уже собираясь отбросить свиток в сторону, он заметил в углу мелкие иероглифы.

«Основные тезисы экзаменационных сочинений первых учеников».

Ли Энь, Чжоу Жуй, Мин Цзинхай, Мин Цзэншэн, Чжао Бошэнь, Сунь Юн, Линь Чжунлин, Чэнь Чжисин…

Он перебрал имена в списке — среди них была добрая половина самых влиятельных сановников при дворе.

Прочитав примечания Мин Цзинчжоу к основным идеям экзаменационных сочинений нескольких сановников, Принц Чэнь всё крепче сжимал свиток, даже не заметив, как за окном сгустились сумерки.

— Ваше Высочество, — Фугуй зажёг в комнате свечи и, увидев серьёзное выражение на лице принца, робко спросил, — уже поздно, а вы ещё не ужинали.

— Знаю, — Принц Чэнь посмотрел на трепещущее пламя свечи. — Подавай ужин.

За обеденным столом Цзючжу налила Мин Цзинчжоу чашу супа:

— Отец, отведайте супа.

От горячего супа исходил лёгкий лекарственный запах — тот самый, который Мин Цзинчжоу терпеть не мог.

Но суп налила дочь, и каким бы отвратительным он ни был, придётся пить, стиснув зубы.

Увидев, что Мин Цзинчжоу послушно выпил суп, госпожа Шэнь удовлетворённо улыбнулась:

— В последнее время становится всё холоднее. Я велела сшить тебе несколько новых стёганых курток, тёплых и лёгких. Их не будет видно под официальным одеянием. Не забудь завтра перед утренней аудиенцией надеть одну.

— Не беспокойся, жена. С тех пор как в Министерство обрядов стал приходить Принц Чэнь, нам не только угля выделяют больше обычного, но даже чай и продукты на общей кухне стали куда изысканнее.

— Кстати, сегодня днём приходил посланник из Дворца Ясной Луны. Сказал, что завтра утром Цзючжу заберут во дворец, чтобы она составила компанию Благородной супруге Су, — госпожа Шэнь добавила мужу ещё две ложки супа. — Я согласилась.

Мин Цзинчжоу с видом великомученика поднял чашу и осушил её одним глотком:

— Я слышал, Благородная супруга Су любит изделия из нефрита. У нас в кладовой есть нефритовая статуэтка «Нефритовая ветвь». Пусть завтра Цзючжу возьмёт её с собой и преподнесёт Её Сиятельству. Негоже такой прекрасной вещи пылиться в кладовой.

Госпожа Шэнь взглянула на дочь и с улыбкой кивнула:

— Хорошо.

Цзючжу смотрела на них. Она слышала каждое слово, но почему-то ей всё равно казалось, что за их улыбками скрывается глубокий смысл. Может, в этом и заключается мудрость старших?

— Ваше Высочество, после прибытия Принца Чэня в Министерство обрядов все сановники ведут себя с ним подчёркнуто вежливо, но держатся на расстоянии. Никто не решается сблизиться с ним.

— А какова позиция Мин Цзинчжоу? — при свете свечи на прекрасном лице Принца Ци не было ни единой эмоции.

— Он лишь дал Принцу Чэню список вопросов с прошлых экзаменов и имена сдавших их, велев всё это выучить. Его отношение было крайне пренебрежительным и холодным, в нём даже чувствовалось намерение создать трудности, — доложил советник. — Боюсь, этим поступком Мин Цзинчжоу показал, что считает дочь пешкой в своей игре, совершенно не заботясь о том, как с ней будут обращаться, когда она выйдет замуж и попадёт в Резиденцию Принца Чэня.

— Неужели? — Принц Ци листал в руках буддийскую сутру. — Но если это так, зачем Благородной супруге Су до сих пор пытаться переманить на свою сторону Мин Цзючжу?

— Благородная супруга Су всегда баловала Принца Чэня и потому полагает, что все родители в Поднебесной так же относятся к своим детям, — с иронией в голосе ответил советник. — Сейчас Его Величество пожаловал Мин Цзинчжоу титул. Если он не хочет прослыть среди учёных мужей человеком, продавшим дочь ради славы и подхалимствующим перед коварной фавориткой, он не станет помогать Принцу Чэню.

— И он не боится разгневать Отца-Императора? — Принц Ци закрыл сутру, встал и, взяв ножницы, подрезал фитиль свечи.

— Ваше Высочество, вы, должно быть, забыли, что шестнадцать лет назад трое братьев из семьи Мин ради Его Величества были сосланы на границу, где претерпели неисчислимые страдания, — пояснил советник. — Его Величество добродетелен. Даже если он будет недоволен Мин Цзинчжоу из-за этих событий, он не станет его сурово наказывать. Так что, даже если семья Мин не поддержит Принца Чэня, они пожертвуют лишь дочерью. А взамен, — советник усмехнулся, — снискают себе всеобщее признание.

Принц Ци вспомнил ту девушку из семьи Мин с её по-детски невинной улыбкой. Он опустил ножницы и слегка прикрыл глаза:

— М-да…

Какая жалость.

— Ваше Сиятельство, — Цзючжу посмотрела на толстую стопку сутр на столе. — Вы любите переписывать священные тексты?

— Госпожа Мин, это не Её Сиятельство переписывала, — вошла в комнату с чаем Сянцзюань. — Это всё другие наложницы во дворце. Они так благодарны Небесам за их милосердие, что переписывают сутры каждый день, дабы воздать должное воле Небес.

Цзючжу ошеломлённо смотрела на стопку. Наложницы во дворце и впрямь так почитают Небеса.

— Если бы вы сегодня не пришли, они бы и сегодня здесь переписывали.

— Благодарность Небесам — дело важное. Как может Ваша покорная слуга мешать столь великому делу? — Цзючжу обратилась к Благородной супруге Су. — Ваше Сиятельство, пусть другие наложницы продолжают переписывать. Я просто посижу рядом с вами.

— Раз уж Цзючжу так говорит, пусть будет по-твоему, — с улыбкой произнесла Благородная супруга Су. — Наша Цзючжу такая рассудительная и заботливая. Это я была недостаточно внимательна.

— Вы не виноваты, Ваше Сиятельство, — Цзючжу торопливо замотала головой. — Это Ваша покорная слуга пришла не вовремя.

— Вовсе нет, — Благородная супруга Су коснулась лба Цзючжу. — Наоборот, очень даже вовремя. Скоро я поведу тебя посмотреть, как другие наложницы переписывают сутры.

— А мы не помешаем им?

— Они всецело поглощены переписыванием, как могут их отвлечь мирские дела? — Благородная супруга Су вскинула бровь. — Разве что их сердца неискренни.

В Зале Умиротворения Сердца наложницы сосредоточенно переписывали сутры, когда снаружи послышались шаги и голоса.

— Ваше Сиятельство, — прошептала Цзючжу. — Ваши Сиятельства так усердно переписывают.

Благородная супруга Су тихо рассмеялась:

— Возможно, потому что искреннее сердце творит чудеса?

— А все ли Ваши Сиятельства перед тем, как переписывать сутры, вознесли по три благовонные палочки перед изваянием божества? — тихонько подсказала Цзючжу. — Если не возжечь благовония, вдруг Небеса не услышат их усердных молитв?

— Цзючжу говорит очень дельно, — вздохнула Благородная супруга Су. — Слуги! Принесите мои лучшие благовония! Пусть все Ваши Сиятельства омоют руки, возжгут их и начнут переписывать сегодняшние сутры заново. Нужно сделать всё, чтобы Небеса почувствовали их искренность.

Цзючжу подпёрла щёки руками и с сияющими глазами посмотрела на Благородную супругу Су.

Её Сиятельство такая добрая и заботливая! Чтобы Небеса услышали молитвы других наложниц, она даже отдала свои лучшие благовония.

Переписывающие сутры наложницы замерли.

Эти две снаружи… Неужели нельзя вести себя по-людски?

Глава 21 - Обновление. Принц Чэнь умён и прилежен

— Подождите, — остановила Цзючжу одну из наложниц, которая уже собиралась возжечь благовония. — Ваши Сиятельства, дабы выказать почтение Небесам, благовония следует держать в правой руке, левой прикрыв правую, и подносить их ко лбу.

Наложницы были так благочестивы, как же она могла безучастно смотреть, зная, что все их искренние порывы окажутся напрасными?

— Цзючжу, — улыбнулась благородная супруга Су, — подойди и покажи им пример.

Взяв благовония, Цзючжу со спокойным сердцем и безмятежным духом обратилась к алтарю и возложила три ароматические палочки.

Дымка от благовоний заструилась в воздухе. Глядя на девушку, наложницы вдруг ощутили, что в каждом её жесте сквозят непринуждённость и естественность, словно в ней было что-то от отрешённого от мира мудреца.

Установив палочки в курильницу, Цзючжу поклонилась и повернулась к наложницам:

— Ваши Сиятельства, прошу.

— Все поняли? — благородная супруга Су изящно подняла руку, и дворцовые служанки поднесли наложницам благовония. — Повторите движения госпожи Мин.

Наложницы смотрели на поднесённые им благовония, не смея ни возмутиться, ни возразить.

— Что же вы застыли? — с лукавой усмешкой обратилась к ним благородная супруга Су. — В сутках всего двенадцать стражей. Если будете и дальше мешкать, боюсь, придётся не спать всю ночь, переписывая сутры, чтобы доказать свою искренность.

— Благодарю Ваше Сиятельство за напоминание, — с мягкой улыбкой ответила супруга Нин. Она первой взяла три палочки и подошла возжечь благовония. Увидев, что даже она уступила под натиском благородной супруги Су, остальные наложницы послушно последовали её примеру.

Цзючжу, тронутая их усердием, повернулась к благородной супруге Су и сказала:

— Искренность наложниц поистине трогательна.

— Да, — медленно кивнула благородная супруга Су. — Я тоже очень тронута.

Остальные наложницы мысленно взвыли:

«Раз вы так тронуты, почему бы вам двоим не присоединиться к переписыванию?! Кого волнует, тронуты вы или нет?!»

— Госпожа Мин так много знает в столь юном возрасте, — закончив с благовониями, мягко произнесла супруга Нин. — Похоже, за годы, проведённые в даосском монастыре, вы не только поправили здоровье, но и многому научились.

Цзючжу посмотрела на говорившую с ней красивую женщину, ещё не зная, кто она.

— Это супруга Нин из рода Чжэн, матушка принца Ци, — добавила благородная супруга Су. — Младшая сестра маркиза Пинъюаня от наложницы.

При слове «от наложницы» рука супруги Нин, державшая кисть, замерла, но мягкая улыбка не сошла с её лица.

— Приветствую Ваше Сиятельство, — Цзючжу присела в поклоне перед супругой Нин. — Благодарю за похвалу. Мой наставник тоже говорил, что я хорошо учусь.

Капля туши сорвалась с кончика кисти и упала на бумагу. Рука супруги Нин дрожала.

— Ах, Ваше Сиятельство! — вскрикнула Цзючжу. — На священных текстах, подносимых Небесам, не должно быть ни единого пятнышка!

— Благодарю госпожу Мин за напоминание, — супруга Нин отложила кисть и с улыбкой скомкала лист бумаги. Она сжимала его с такой силой, что костяшки её пальцев побелели.

«Да замолчи ты уже!»

На великом утреннем совете чиновники шести министерств яростно спорили. Время от времени в битву вступали сановники из Храма Великой Справедливости, Академии Ханьлинь и других ведомств. Церемониальные таблички то и дело взмывали в воздух — зрелище было оживлённое.

Глядя на эту бурную сцену, император Лунфэн не только не разгневался, но даже сменил позу на драконьем троне на более удобную и с великим терпением наблюдал за их перепалкой.

— Ваше Величество, Императорская академия — место для взращивания талантов, как же можно и дальше пользоваться ветхими столами? — вопрошал ректор Императорской академии.

— В казне нет денег, — отрезал министр финансов.

— Ваше Величество, на носу назначение на военные должности. Ваш покорный слуга осмелится спросить, когда Министерство финансов выделит средства? — вмешался министр войны.

Чиновники из Министерства финансов промолчали.

Приближался конец года, и все ведомства активно боролись за бюджет на следующий. Министр обрядов Ли Энь и министр финансов Чжао Бошэнь с самого начала службы часто расходились во мнениях, и порой в пылу спора дело доходило до швыряния друг в друга церемониальными табличками.

На этом совете министр финансов Чжао Бошэнь, на удивление, не нападал на Ли Эня, а лишь время от времени бросал на него злорадные взгляды, отчего тот закипал от гнева.

— Господин, спокойствие, — Чжоу Жуй украдкой потянул Ли Эня за рукав и прошептал ему на ухо: — В Министерстве финансов сейчас и принц Ци состоит.

— Будто у нас в Министерстве обрядов нет своего принца, — Ли Энь не мог успокоиться, глядя на самодовольное лицо Чжао Бошэня. — Подумаешь, какая шишка.

Чжоу Жуй подумал, что если бы не появление принца в их Министерстве обрядов, министр финансов, вероятно, и не смотрел бы в их сторону с таким видом.

— Господин, — вмешался Мин Цзинчжоу, — сейчас главное — ремонт нашего министерства.

— Ты прав, — опомнился Ли Энь, вняв напоминанию Мин Цзинчжоу. Подавив гнев, он высокомерно вздёрнул подбородок в сторону Чжао Бошэня и отвернулся.

Министр финансов Чжао Бошэнь потерял дар речи.

«Главный смутьян всея столицы теперь у них в Министерстве обрядов, с чего Ли Эню так задирать нос?»

— Ваше Величество, — Ли Энь вышел вперёд, поклонился и начал расписывать достижения Министерства обрядов за последний год: от проведения государственных экзаменов до того, как один из чиновников проводил старика домой. В итоге он пришёл к выводу, что Министерство обрядов великолепно, и если Его Величество выделит немного денег на ремонт ветхого здания ведомства, будет ещё лучше.

Император Лунфэн смотрел на красноречивого министра обрядов. Если он правильно помнил, тот на государственных экзаменах занял второе место в высшем списке. Неудивительно, что он так складно говорит.

— Принц Чэнь, — когда Ли Энь закончил, император Лунфэн обратился к принцу, стоявшему во главе строя чиновников. — Ты уже несколько дней находишься в Министерстве обрядов и учишься у почтенных господ. Каково твоё мнение?

Все чиновники Министерства обрядов как один уставились на принца Чэня. В решающий момент он должен был встать на их сторону.

— Как думаешь, он понял мои намёки? — тихо спросил Ли Энь у Мин Цзинчжоу.

— Господин, вашему покорному слуге неведомо, — ровным тоном ответил Мин Цзинчжоу.

— Эх, — вздохнул Ли Энь, — надо было в прошлый раз высказаться прямее.

Жгучие взгляды едва не прожгли спину принца Чэня. Он, не оборачиваясь, знал, что сейчас на него пялятся именно чиновники из Министерства обрядов.

— Отец-Император, ваш сын пробыл в Министерстве обрядов меньше десяти дней и ещё не до конца вник в его дела.

Чиновники Министерства обрядов разочарованно отвели взгляды. Они ошиблись. Не стоило им с самого начала возлагать надежды на принца Чэня.

Принц Ци взглянул на принца Чэня, затем на стоявших за ним чиновников Министерства обрядов и отвёл взгляд.

— Однако, по скромному мнению вашего сына, все господа из Министерства обрядов преданно исполняют свой долг и не гонятся за роскошью. Хоть я и пробыл там всего несколько дней, уже многое осознал и преисполнился глубокого уважения.

Чиновники Министерства обрядов замерли: «Что-что?»

Принц Чэнь похвалил их на великом совете? Они были… немного ошеломлены?

— Однако в Министерстве обрядов всё ещё существует множество проблем.

Чиновники Министерства обрядов поняли: они радовались слишком рано!

— О? — император Лунфэн, казалось, был необычайно терпелив к принцу Чэню. — Каких же?

— Стены осыпаются, ножки столов шатаются, а кое-где с крыши даже падает черепица, — нахмурился принц Чэнь. — Будучи одним из шести министерств нашей державы, Министерство обрядов располагается в слишком уж ветхом здании. Народ Дачэн живёт в мире и достатке, так разве такое убогое здание не позорит лик нашей великой державы?

Чиновники Министерства обрядов поспешно закивали. Принц Чэнь совершенно прав, в их здании ещё много недостатков.

— Так что же предлагает принц Чэнь? — улыбнулся император Лунфэн.

— Ваш сын полагает, что следует выделить необходимые средства на ремонт обветшавших частей здания Министерства обрядов.

— Хм, — кивнул император Лунфэн. — В словах принца Чэня есть резон. Министерство обрядов не только ведает многими важными делами внутри страны, но и принимает иностранных послов. Если здание министерства будет в упадке, это и впрямь нехорошо.

— Министр общественных работ Линь Чжунлин здесь? — император Лунфэн посмотрел на министра, стоявшего рядом с Чжао Бошэнем.

У Чжао Бошэня появилось дурное предчувствие.

— Ваш покорный слуга здесь, — Линь Чжунлин вышел вперёд, держа церемониальную табличку.

— С завтрашнего дня направь мастеров для ремонта здания Министерства обрядов. Без промедлений, — распорядившись, император Лунфэн повернулся к министру обрядов Ли Эню: — Любимый министр Ли, мой сын ещё юн и неопытен. Если он сделает что-то не так, наказывай его без всяких колебаний.

Деньги на ремонт, из-за которых так долго велись споры, наконец-то были получены. Ли Энь впервые ощутил, как прекрасно иметь «своего человека наверху».

— Ваше Высочество принц Чэнь умён и прилежен.

Тот список кандидатов, что дал ему Мин Цзинчжоу, он хоть и не выучил, но, по крайней мере, унёс с собой в резиденцию. С натяжкой это можно было счесть за усердие.

— Почтителен к старшим и снисходителен к нижестоящим.

С момента прибытия в Министерство обрядов принц Чэнь никого намеренно не притеснял. А главное, он помог им получить деньги на ремонт. Одного этого было достаточно, чтобы считать его наполовину своим.

— Он обедал вместе со всеми коллегами в общей столовой и ни разу не высказал недовольства.

Хоть ел он и блюда из дома помощника министра Мина, но находился при этом в столовой Министерства обрядов, что было правдой.

— Ваш покорный слуга верит, что с талантом Вашего Высочества он быстро освоит дела Министерства обрядов и сможет разделить заботы Его Величества, — получив деньги на ремонт, Ли Энь хвалил от чистого сердца.

Восхваляемый принц Чэнь молчал.

«Наверное, это и есть та самая гибкость, зрелость и умение приспосабливаться, свойственные учёным мужам».

Другие чиновники косились на Ли Эня. Так расхваливать принца Чэня ради денег на ремонт! Ли Энь, тебе не министром обрядов быть, а в Дворцовое музыкальное управление идти — для Его Величества представления устраивать.

Но Ли Эню было всё равно, что о нём думают другие. Выгоду получило его министерство, так что плохого в паре красивых слов?

После утреннего совета император Лунфэн был в прекрасном настроении. И оно было бы ещё лучше, если бы по пути он не услышал чей-то плач.

— Лю Чжунбао, пойди узнай, в чём дело, — услышав рыдания из-за цветочных кустов, император Лунфэн не выказал и тени сочувствия.

Лю Чжунбао быстро вернулся с докладом:

— Ваше Величество, плачет наложница Лю.

— Наложница Лю? — император Лунфэн совершенно не помнил такую.

— Наложница Лю — одна из прежних служанок, присланных во дворец вдовствующей императрицей Пинсянь в двадцать первом году эры Сяньдэ, — пояснил Лю Чжунбао. — Она поступила во дворец в один год с благородной супругой Су.

— Хм, продолжай.

— Она плачет, потому что… потому что благородная супруга заставляет их каждый день переписывать священные тексты. А поскольку она давно не брала в руки кисть, её скорость письма уступает другим, вот она и расплакалась, — Лю Чжунбао прекрасно понимал, что если бы та действительно хотела поплакать, то не стала бы делать это здесь. Явно специально, чтобы император заметил.

— Благородная супруга заставляет их переписывать сутры? — заинтересовался император Лунфэн. — Расскажи подробнее.

— Слушаюсь, Ваше Величество. После дня рождения Благородной супруги она велела другим наложницам во дворце переписывать священные тексты, — Лю Чжунбао, увидев улыбку на лице императора, продолжил: — Говорят, сегодня Благородная супруга даже призвала во дворец госпожу Мин, чтобы та вместе с ней надзирала за другими наложницами.

— Переписывание сутр способствует самосовершенствованию, это очень хорошо, — с улыбкой кивнул император Лунфэн. — Но благородной супруге, должно быть, утомительно каждый день следить за ними. Отправь во Дворец Ясной Луны тонизирующие и успокаивающие снадобья.

— А что до той наложницы Ван, раз ей так тяжело переписывать сутры, пусть больше этим не занимается, — тон императора Лунфэна стал холодным. — Отправьте её в буддийскую молельню читать молитвы. И чтобы больше она не попадалась на глаза благородной супруге.

Лю Чжунбао не стал напоминать Его Величеству, что фамилия этой наложницы — Лю, и с улыбкой удалился, чтобы исполнить приказ.

Его Величество с детства наблюдал за всевозможными интригами и уловками женщин в гареме, как он мог не разгадать замысел наложницы Лю, рыдавшей у дороги?

Едва Лю Чжунбао удалился, как увидел, что к беседке, где находилась наложница Лю, направляется девица из семьи Мин.

Увидев это, он остановился. Внезапно он услышал позади шаги. Обернувшись, он поклонился:

— Ваше Высочество.

Принц Чэнь, заложив руки за спину, небрежно бросил взгляд в том же направлении, куда только что смотрел Лю Чжунбао.

Это же… девица из семьи Мин?

Глава 22 - Снегопад. Забыла спросить Его Высочество, нравится ли ему мой рисунок…

Цзючжу видела, как плачут дети, видела, как плачут старики, но никогда не встречала никого, кто плакал бы так… изящно и мелодично?

Она хотела было подойти и утешить её, но та плакала так красиво, что Цзючжу не удержалась и, остановившись на ступеньках у беседки, послушала ещё немного.

Наложница Лю ждала, что Цзючжу подойдёт утешить её, но та долгое время не двигалась с места. Обстановка становилась всё более неловкой. Она вытерла слёзы в уголках глаз и, будто только что заметив Цзючжу, заставила себя улыбнуться:

— Госпожа Мин.

Цзючжу окинула женщину взглядом, догадываясь, что это одна из дворцовых наложниц низкого ранга. Она сделала реверанс и, подобрав юбки, вошла в беседку:

— Погода холодна, берегите себя, сударыня.

— Я всего лишь нелюбимая наложница в этом дворце, не смею претендовать на обращение «сударыня». — Наложница Лю поднялась. — Прошу, садитесь, госпожа Мин.

Она заметила на Мин Цзючжу плащ с вышитыми красными цветами сливы, который показался ей знакомым.

Заметив взгляд наложницы Лю, Цзючжу коснулась вышивки на плаще и нетерпеливо спросила:

— Вышивка на нём очень красивая, не правда ли?

— Очень красивая, — кивнула наложница Лю, смутно ощущая, что та намеренно хвастается этим плащом.

— У наложницы хороший вкус, я тоже так считаю. — Цзючжу улыбнулась так, что её глаза превратились в полумесяцы. — Это подарок от Благородной супруги.

Наложница Лю лишилась дара речи.

— Её Сиятельство сказала, что этот плащ тёплый, но не громоздкий, красивый, но не легкомысленный, потому и подарила его мне. — Найдя наконец слушателя, перед которым можно похвастаться, Цзючжу оживилась. — Её Сиятельство всегда так добра, и Ваша покорная слуга даже не знает, как отблагодарить её за такую заботу.

— Зимний ветер холоден, но я, женщина из гарема, так часто бываю бессильна. Не хотела вас беспокоить, простите, что выставила себя на посмешище. — Услышав слово «добра», наложница Лю ощутила сильное внутреннее отторжение.

Хвастаться добротой Благородной супруги перед несчастной женщиной, которая только что плакала, — разве так поступают люди?

Неудивительно, что она приглянулась Благородной супруге Су. Одного поля ягоды.

Произнеся эту интригующую фразу, наложница Лю замолчала, ожидая, что Цзючжу начнёт расспрашивать.

— Ох. — Цзючжу помнила наставления своих учителей: если встретишь человека, горько плачущего от печали, не расспрашивай о причинах — в этом и заключается доброта.

Наложница Лю смотрела на Цзючжу, Цзючжу смотрела на наложницу Лю. После короткого молчания, видя, что Цзючжу не собирается ничего спрашивать, наложница Лю, собравшись с духом, начала сама:

— Известно ли госпоже, кто из наложниц в гареме пользуется наибольшей любовью и уважением Его Величества?

— Конечно, Благородная супруга Су, — как само собой разумеющееся ответила Цзючжу. — Она так красива, добра сердцем, и голос у неё приятный. Его Величество наверняка любит её больше всех.

Наложница Лю снова замолчала. Неужели в семье Мин совсем не умеют воспитывать дочерей? Как можно говорить такие неприятные вещи?

— Да, Его Величество уже много лет благоволит одной лишь Благородной супруге Су, — горько усмехнулась наложница Лю. — С тех пор как он взошёл на трон, в гарем не брали новых девушек, а мы, кто служил ему ещё до восшествия на престол, и вовсе не удостаиваемся его взгляда.

— Госпожа Мин, боюсь, вы не знаете, что в огромном гареме нелюбимая и бездетная наложница ценится меньше, чем трава под ногами.

— Вы хотите сказать… — понизив голос, изумлённо спросила Цзючжу, — Его Величество не даёт вам денег?

А ведь Его Величество не похож на того, кто был бы скуп со своими наложницами.

— Нет-нет, госпожа меня не так поняла, — наложница Лю не смела дурно отзываться об Императоре. — Его Величество добродетелен и щедр к своим наложницам. Палата дворцовых дел каждый месяц присылает нам ткани и серебро.

Наложница Лю не лгала. Содержание наложниц никто не смел урезать, и жили они куда лучше, чем нелюбимые супруги покойного императора.

— Знаете ли вы, госпожа, сколько дней Благородная супруга заставляет наложниц переписывать сутры?

Цзючжу кивнула:

— Кажется, меньше десяти дней? Вообще-то, по канонам великого обряда, для проявления должного усердия нужно переписывать их сорок девять дней. А если это аскетическая практика, то и восемьдесят один день считается нормой. Но так как Её Сиятельства не монахини, в этом нет такой строгой необходимости.

Увидев, что наложница Лю замолчала, Цзючжу с недоумением посмотрела на неё:

— Почему вы молчите, наложница?

Наложнице Лю нечего было сказать. Она не ожидала, что юная Мин Цзючжу окажется ещё безжалостнее Благородной супруги Су. Сорок девять дней? Восемьдесят один день? Это что, переписывание сутр или траур?

— Не-ничего, — наложница Лю поднялась. — Я вдруг вспомнила, что ещё не закончила сегодняшнюю перепись сутр, и на душе стало неспокойно.

Она боялась, что если разговор продолжится, ей и впрямь придётся переписывать сутры восемьдесят один день.

— Это верно, при переписывании сутр главное — искренность, — глубокомысленно согласилась Цзючжу. — Переписывая священные тексты, вы накапливаете для себя заслуги и благословения. Благородная супруга так добра: она не только предоставила всем Её Сиятельствам кисти и тушь, но и заботливо приготовила для них комнаты для медитаций. Наверняка Её Сиятельства очень ей благодарны?

— Хе-хе, — процедила сквозь зубы наложница Лю. — Разумеется, благодарны.

Она прижала руку к груди, с трудом переводя дух, и сделала два глубоких вдоха:

— Благодарю госпожу Мин за беседу, мне пора возвращаться.

Едва она договорила, как у неё потемнело в глазах, и она пошатнулась.

— С вами всё в порядке, наложница? — Цзючжу протянула руку и поддержала наложницу Лю. — Позвольте, я провожу вас.

— Не стоит, благодарю, госпожа Мин. — Наложницу Лю словно молнией ударило. Она отшатнулась на два шага в сторону, готовая немедленно выпрыгнуть из беседки, лишь бы оказаться подальше от Цзючжу. — Прощайте.

Цзючжу смотрела вслед поспешно удаляющейся семенящей походкой наложнице Лю и вздохнула:

— Искренность, с которой Её Сиятельства во дворце переписывают сутры, воистину способна тронуть Небеса и Землю.

Даже ей, выросшей в даосском монастыре, не сравниться с их усердием. Какой стыд, какой стыд.

Наблюдавший за всей сценой Лю Чжунбао с улыбкой поклонился принцу Чэню:

— Ваше Высочество, старый слуга должен отправиться в гарем, чтобы передать устный указ Его Величества. Позвольте откланяться.

Принц Чэнь жестом позволил Лю Чжунбао идти, а сам сорвал листок и подкрался к Цзючжу сзади, собираясь напугать её.

— Ха! — Цзючжу резко обернулась. Её плащ легонько коснулся голени принца Чэня — не больно, но щекотно.

— Я так и знала, что это Ваше Высочество, — тихо рассмеялась Цзючжу.

Опустив взгляд на свою голень, принц Чэнь отбросил листок в сторону:

— Когда ты меня заметила?

— Я услышала шаги, — с гордостью улыбнулась Цзючжу. — У Вашего Высочества они не такие, как у других. Ваша покорная слуга сразу их узнала.

Принц Чэнь на миг замер:

— И чем же отличаются мои шаги?

— Они просто другие, — Цзючжу задумалась. — Ваша покорная слуга даже не знает, как описать, но я их узнаю.

— Такой острый слух. Ты что, родилась в год Собаки?

— Какое Ваше Высочество догадливое! Как вы узнали, что я родилась в год Собаки? — Цзючжу порылась в своём мешочке, достала два мятных леденца и протянула один принцу Чэню.

Вдохнув мятный аромат, принц Чэнь вспомнил, как в детстве любил сладости, но в тринадцать лет, измучившись от зубной боли, отказался от этой привычки. Он и не думал, что спустя столько лет кто-то будет, словно ребёнок, делиться с ним леденцами.

— Ваше Высочество… не любите? — Заметив, что леденец всё ещё лежит на ладони принца Чэня, Цзючжу, с конфетой за щекой и надутыми щеками, неразборчиво пробормотала: — Он мятный.

Восемь лет назад, когда Ваше Высочество спас её из реки, он дал ей именно мятный леденец. Она помнила, как девушка рядом с ним сказала, что это его любимые сладости.

— Я уже давно не ем сладкого, — принц Чэнь вернул леденец Цзючжу. — Оставь себе.

— Ох. — Цзючжу опустила голову и уставилась на возвращённый леденец. Она вяло посасывала свой, и казалось, даже шпилька в виде стрекозы в её пучке поникла.

— Впрочем, разок можно и попробовать, — принц Чэнь забрал леденец обратно и положил в рот.

— Ну как? — Цзючжу подняла голову, и её глаза засияли.

— Неплохо. — Глядя, как девушка смотрит на него снизу вверх, принц Чэнь почувствовал, как что-то дрогнуло в его сердце. — Очень похоже на леденцы, которые я ел в детстве.

Цзючжу счастливо рассмеялась.

— Чему смеёшься? — Принц Чэнь коснулся шпильки-стрекозы в её пучке. Крылышки стрекозы затрепетали, словно живые.

Цзючжу отвязала от пояса маленький мешочек со сладостями:

— Ваше Высочество, это всё вам.

Принц Чэнь хотел было сказать, что лакомства, которые нравились в детстве, не обязательно будут по вкусу и взрослому. Но, представив, как она посмотрит на него обиженным щенячьим взглядом, он всё же протянул руку и принял мешочек.

Не то чтобы он растрогался, просто не хотелось возиться с ребёнком.

— Почему ты здесь одна, без служанок? — Принц Чэнь огляделся и только тогда заметил двух служанок, стоявших поодаль от беседки. Он нахмурился: — Впредь во дворце пусть прислуга не отходит от тебя ни на шаг.

Цзючжу хоть и не поняла, но всё же кивнула.

Привязав мешочек к поясу, принц Чэнь взглянул на вышивку и, брезгливо натянув плащ повыше, чтобы прикрыть его, с усмешкой заметил:

— Некоторые дамы в гареме любят падать на ходу. Если рядом будут служанки, будет кому их и подхватить.

— Госпожи во дворце все такие худенькие. — Цзючжу помахала своей ручкой. — Я могла бы поднять их голыми руками.

Увидев, как обнажилось её белое запястье, принц Чэнь схватил её за рукав и потянул его вниз:

— Ветер сильный, руки замёрзнут.

— Ваше Высочество, скоро пойдёт снег? — Цзючжу спрятала руки в рукава. — Снег в столице, должно быть, очень красив?

В Линчжоу зимой снег шёл редко. А если и выпадал, то лишь тонким слоем, который таял прежде, чем успеешь им налюбоваться.

Принц Чэнь поднял голову к небу, но ничего особенного там не разглядел и неопределённо ответил:

— Наверное… скоро?

В столице снег идёт каждую зиму. Чего тут ждать с таким нетерпением?

Выл холодный ветер. Служанка из поместья Сунь, убедившись, что её госпожа уснула, задула свечи в комнате и на цыпочках вышла. Последнее время, по неизвестной причине, госпожа могла заснуть только при свете свечей.

В полумраке спальни Сунь Цайяо распахнула дверь и увидела Мин Цзючжу, невозмутимо сидящую подле подсвечника.

— Это ты вместе с этой Су разрушила все мои планы?! — В комнату ворвался принц Ци. — Зачем ты это сделала?

Пламя свечи затрепетало. Мин Цзючжу встала, закрыла дверь и окна. Её взгляд был темнее ночи.

— Это вы, Ваше Высочество, причинили вред принцу Чэню?

— Что?

— Я спрашиваю, кто навредил принцу Чэню?! — Она подошла к курильнице и огнивом зажгла благовония. — Вы? Или супруга Нин? А может… разжалованный в простолюдины принц Хуай?

Принц Ци посмотрел на неё так, будто услышал нечто невообразимое:

— Ты даже не знакома с принцем Чэнем. Какое тебе дело до его жизни или смерти?

— Ваше Высочество, — Мин Цзючжу не отрывала взгляда от клубящегося над курильницей дыма. — Скажите, если мы с вами одновременно умрём от яда в этой комнате, кого из принцев заподозрит Император?

— Принца Аня? Принца Цзина?

— Ты хочешь убить меня?

— А-а-а!

Сунь Цайяо в ужасе проснулась, подбежала к окну и дрожащими руками распахнула его.

Кристальные снежинки падали на её дрожащее лицо, превращаясь в капельки воды, смешивались с холодным потом и капали на пол.

— Снег пошёл! — Цзючжу распахнула окно и, увидев заснеженный двор, радостно натянула носки и обувь, перелезла через подоконник и прыгнула в глубокий сугроб, оставив пару глубоких следов.

Осторожно высвободив ноги, она наклонилась, зачерпнула пригоршню снега и с любопытством принялась его разглядывать.

Принц Чэнь просто невероятен! Вчера сказал, что скоро пойдёт снег, и сегодня он пошёл.

— Забыла спросить Его Высочество, понравился ли ему мой рисунок «Карпы кои, играющие среди лотосов», — вздохнув, пробормотала Цзючжу. — Вчера я так увлеклась угощением принца мятными леденцами, что совсем об этом забыла.

Отец говорил, что у Министерства обрядов сегодня выходной. Значит, Ваше Высочество… тоже должен быть дома?

Глава 23 - Снегопад. Эта безжалостная Мин Цзючжу

Госпожа Шэнь вошла во двор дочери и увидела Цзючжу: та, сгорбившись под деревом, возилась со снегом, вся с головы до ног усыпанная белыми хлопьями.

Заметив её, Цзючжу подняла голову и улыбнулась до ушей. Снег с её волос тут же посыпался на землю:

— Матушка.

— Такой снегопад, и что ты делаешь на улице? — Она быстро подошла к Цзючжу и с тревогой в голосе принялась смахивать снег с волос и плеч дочери. — Не холодно?

— Не холодно, — Цзючжу шмыгнула носом. — Весело.

— Этот снег ледяной, что в нём такого… — Госпожа Шэнь осеклась на полуслове. Она достала платок и принялась вытирать замёрзшие докрасна пальчики Цзючжу. — Какое веселье играть в одиночестве? Давай матушка поиграет с тобой.

Она совсем забыла, что в Линчжоу зимы почти бесснежные. То, что столичным жителям давно приелось, для Цзючжу было в диковинку.

— Чуньфэнь, принеси для госпожи тёплый плащ, — распорядилась госпожа Шэнь и, присев на корточки рядом с дочерью, сказала: — Когда я была маленькой, то лепила снеговиков лучше всех сестёр.

— Правда? — глаза Цзючжу округлились. — Матушка, скорее слепи мне снеговика!

— Сейчас увидишь, — госпожа Шэнь сняла с запястья нефритовый браслет и принялась лепить снеговика для Цзючжу.

Цзючжу то и дело помогала матери: подгребала снег, приносила камушки. Вскоре вся поляна покрылась отпечатками её маленьких ножек. Госпожа Шэнь подняла голову и, глядя на весело скачущую дочку, нежно улыбнулась.

— Матушка! — Цзючжу подбежала к госпоже Шэнь и протянула ей покрасневшие от холода ладошки, на которых лежало несколько тёмных камушков. — Вот, это будут глаза для снеговика!

Восемь маленьких камушков, влажных от растаявшего на ладонях снега.

— Хорошо, — госпожа Шэнь взяла камни и приделала глаза четырём снеговикам.

— Матушка, — Цзючжу присела на корточки рядом с ней и, подперев щёки ладонями, с любопытством спросила: — А брат больше похож на тебя или на отца?

— Он похож на твоего деда, моего отца, — немного подумав, ответила госпожа Шэнь. — А вот характером весь в твоего отца. Уверена, он будет вне себя от радости, когда вернётся в столицу и увидит тебя.

— Я слышала от отца, что Его Величество уже издал указ о переводе брата в столицу, — Цзючжу смахнула платком снежинки с плеча матери. — Не знаю только, не замедлит ли его в пути этот снегопад?

— Это будет не так скоро, — улыбнулась госпожа Шэнь. — Сначала при дворе должны назначить нового чиновника на его место. Лишь когда тот прибудет и примет дела, твой брат сможет уехать. Если прикинуть, то даже при самой быстрой езде он доберётся не раньше Нового года. Так что не волнуйся за него.

С тех пор как Цзючжу вернулась в столицу, Мин Цзиюань постоянно присылал ей подарки и письма, полные заботы и нежности.

— Надеюсь, брат вернётся поскорее, — Цзючжу сорвала цветок сливы и украсила им голову снеговика, который изображал Мин Цziuаня.

Госпожа Шэнь улыбнулась и сунула в её замёрзшие, покрасневшие руки грелку для рук:

— Снег будет идти ещё дня два, а сейчас пойдём завтракать.

Цзючжу заметила, что на волосах матери уже скопился снег, и торопливо кивнула:

— Хорошо.

— Где это вы были, моя госпожа с дочкой? — Мин Цзинчжоу сидел в столовой. Увидев, как жена и дочь, обе в снегу, вошли в комнату, он тут же велел служанкам помочь им снять плащи: — Живо на кухню за имбирным отваром! Пусть госпожа и юная госпожа выпьют.

— Не нужно поднимать такой шум, — госпожа Шэнь усадила Цзючжу за стол и велела слугам подавать завтрак. — Мы с дочкой всего лишь лепили снеговика.

— А почему меня не позвали? — Мин Цзинчжоу разлил по чашкам горячий отвар и поставил перед ними: — Согрейтесь для начала.

— У тебя сегодня редкий выходной, мой господин, разве не хорошо было дать тебе поспать подольше? — Госпожа Шэнь отпила немного отвара и повернулась к Цзючжу: — После завтрака переоденься в зимнее платье, что сшили тебе на днях швеи.

— Хорошо, — тут же согласилась Цзючжу. В новом наряде явиться к Вашему Высочеству будет куда уместнее. — Матушка, я хотела бы ненадолго выйти из дома.

— Куда ты собралась в такой снегопад? — госпожа Шэнь бросила взгляд за окно, где метель только усиливалась.

— Я хочу съездить в Резиденцию Принца Чэня, — ответила Цзючжу и, чтобы родители не волновались, добавила: — Совсем ненадолго.

Дождавшись, пока служанки принесут завтрак и имбирный отвар, госпожа Шэнь жестом велела всей прислуге удалиться из столовой. Лишь после этого она заговорила:

— Цзючжу, матушка никогда толком не спрашивала тебя… Какого ты на самом деле мнения о Принце Чэне?

— Ваше Высочество очень хороший человек, — Цзючжу залпом осушила почти всю чашку с имбирным отваром. От непривычной остроты её брови слегка сошлись у переносицы. — Почему ты спрашиваешь, матушка?

— Я просто удивлена, что тебе так нравится Принц Чэнь, — госпожа Шэнь взяла платок и осторожно промокнула уголки губ Цзючжу. — Ведь до помолвки ты с ним ни разу не встречалась. Откуда же ты о нём узнала?

Прикосновение материнской руки было нежным и тёплым. Цзючжу опустила взгляд на свою чашку:

— Я… я видела Его Высочество Принца Чэня очень давно.

Госпожа Шэнь и Мин Цзинчжоу потрясённо уставились на дочь:

— Что ты сказала?

Глядя на изумлённые лица родителей, Цзючжу вспомнила слова, что сказали ей на прощание Благородная супруга и Принц Чэнь.

«Когда кто-то готов безжалостно убить даже ребёнка, это значит, что ты, сама того не ведая, стала хранительницей тайны».

«Мой сын спас тебя — такова судьба. Для него это был сущий пустяк. Но если не хочешь вновь оказаться втянутой в водоворот событий, никогда больше не упоминай об этом. У стен есть уши. Лишь заставив своих убийц поверить в твою смерть, ты обретёшь подлинное спокойствие. Многие тайны, стоит их произнести вслух, влекут за собой беду».

«Для ребёнка лучшая благодарность — это просто жить и расти в безопасности».

«Если однажды тебе доведётся побывать в столице, ты обязательно должна помнить: это место, где не бывает тайн. Не страшно, если ты пока не понимаешь смысла этих слов. Просто запомни их накрепко».

— Восемь лет назад я отправилась с наставником в Линчжоу за покупками. Там я увидела, как Благородная супруга и Его Высочество Принц Чэнь раздавали деньги нищим старикам и детям, — обняв чашку, тихо проговорила Цзючжу. — Тогда мне показалось, что Благородная супруга прекрасна, словно сошедшая с небес фея, а Принц Чэнь — её небесный спутник. И лишь когда Ваше Сиятельство призвала меня во дворец, я поняла, что виденные мной много лет назад фея и её спутник и были Благородная супруга и Принц Чэнь.

— Восемь лет назад… — припомнил Мин Цзинчжоу. Восемь лет назад Император действительно совершал поездку на юг и останавливался в Линчжоу на несколько дней, и в его свите как раз были Благородная супруга Су с сыном.

Ах, если бы восемь лет назад он тоже сопровождал государя в той поездке на юг и встретил Цзючжу в Линчжоу! Тогда он смог бы забрать её домой гораздо раньше и избавить их всех от мук разлуки.

— Так вот оно что! Наша Цзючжу, оказывается, с малых лет ценила красоту, — нежно улыбнулась госпожа Шэнь. — Когда соберёшься выходить, не забудь взять грелку для рук, чтобы не замёрзнуть.

— Спасибо, матушка, — радостно кивнула Цзючжу. — Я обязательно о себе позабочусь.

Госпожа Шэнь смотрела на дочь с такой нежностью, что, казалось, её взгляд вот-вот обратится в слёзы.

— Госпожа моя, — вернувшись в свои покои, Мин Цзинчжоу налил госпоже Шэнь горячего чаю. — На улице такая метель, и ты спокойно отпускаешь нашу дочь?

— Её счастье важнее всего, — ответила госпожа Шэнь, грея руки о чашку. — Я предпочту, чтобы она вошла в дом принца, полная светлых надежд, нежели познала разочарование раньше времени.

— Жизнь так коротка. Лишний день счастья — уже благословение.

— Твоя правда, госпожа моя, — Мин Цзинчжоу сложил руки в учтивом поклоне. — Этот муж во всём тебя слушается.

Белоснежные улицы были пустынны, и потому встреча двух карет сразу бросалась в глаза.

Цзючжу откинула занавеску на окне кареты и встретилась взглядом с Сунь Цайяо, которая сделала то же самое.

— Госпожа Сунь, — у Цзючжу было прекрасное настроение, и она одарила знакомую милой улыбкой.

— Гос… госпожа Мин, — при виде Мин Цзючжу рука Сунь Цайяо, сжимавшая занавеску, дрогнула. — Куда же вы направляетесь в такой снегопад?

— Наношу визит в Резиденцию Принца Чэня, — не стала скрывать Цзючжу. — А вы, госпожа Сунь?

— За город, в храм, возжечь благовония.

Цзючжу заметила, что щёки Сунь Цайяо были очень бледны — то ли от мороза, то ли от пудры. Впрочем, ехать в такую метель за город в храм — это поистине редкое благочестие.

Похоже, не только обитательницы дворца питают трепет к небесным божествам, но и дочери столичных знатных родов им ни в чём не уступают.

— Снег, дороги скользкие. Госпожа Сунь, будьте осторожны, — Цзючжу махнула рукой, велев своему кучеру посторониться и пропустить карету Сунь Цайяо.

— Нет-нет! — Сунь Цайяо, словно её ударило током, поспешно отказалась. — Прошу госпожу Мин проехать первой!

Теперь один вид Мин Цзючжу бросал её в дрожь, и она боялась хоть чем-то ей не угодить.

Цзючжу опешила от такой реакции. Госпожа Сунь спешит в храм, так почему бы её не пропустить?

Пока Цзючжу размышляла, карета семьи Сунь уже отъехала в сторону, уступая дорогу.

— Прошу, госпожа Мин. — Холодный ветер со снегом бил Сунь Цайяо в лицо, но она из последних сил выдавила улыбку.

«Что ж… тогда я поеду первой?» — Цзючжу смутно ощутила, что госпожа Сунь, похоже, её побаивается.

— Благодарю, госпожа Сунь. — Опустив занавеску, Цзючжу коснулась своего лица. Неужели она сделала что-то настолько ужасное, чтобы Сунь Цайяо так её боялась?

«Да и ладно, — подумала она. — В столице многие ведут себя странно. Не стоит мне, нормальному человеку, принимать это близко к сердцу».

Проводив взглядом удаляющуюся карету Мин Цзючжу, Сунь Цайяо ощутила, что её рука, сжимавшая занавеску, совсем окоченела.

— Сестрица Сунь, — из соседней лавки вышла Чжэн Чжэнь, закутанная в тёплый плащ. — За спиной Мин Цзючжу стоит Благородная супруга, неужели даже ты будешь уступать ей дорогу?

Сунь Цайяо спрятала грелку для рук поглубже в одежду:

— Что госпожа Чжэн имеет в виду?

Чжэн Чжэнь фыркнула и язвительно протянула:

— А много ли сейчас в столице смельчаков, что заставят Мин Цзючжу уступить им дорогу?

Глядя на язвительную Чжэн Чжэнь, Сунь Цайяо вспомнила, как недавно Поместье маркиза Пинъюаня навлекло на себя гнев Благородной супруги Су.

Неудивительно, что её слова так и сочатся ядом. И впрямь, найдётся немного людей, способных заставить будущую супругу Принца Чэня уступить им дорогу на улице — не все же так безмозглы, как обитатели Поместья маркиза Пинъюаня. А уж какие чувства Чжэн Чжэнь питает к своему кузену, Принцу Ци, Сунь Цайяо видела насквозь.

Ни одна женщина не станет с симпатией относиться к той, что положила глаз на её жениха. Такая грубая и примитивная провокация — на неё и дурак не купится.

— Госпожа Чжэн, вы так забавно шутите, — улыбнулась Сунь Цайяо. — Госпожа Мин предложила мне проехать первой, но я по собственному желанию уступила ей дорогу. Разве в этом есть что-то дурное?

— Как ко мне, так и я к людям, только с большей учтивостью, — усмехнулась Сунь Цайяо. — Не так ли, госпожа Чжэн?

Чжэн Чжэнь на мгновение задумалась:

— Ты что, насмехаешься надо мной?

Сунь Цайяо продолжала улыбаться:

— У вас богатое воображение, госпожа Чжэн.

— Да я же кузина Его Высочества Принца Ци! Как ты смеешь насмехаться надо мной? — в ярости выпалиla Чжэн Чжэнь. — Хватает смелости издеваться надо мной, так почему же не хватило смелости не уступать дорогу карете Мин Цзючжу?!

— Госпожа Мин так наивна, добра, красива и очаровательна, с ней так приятно общаться, — медленно начала Сунь Цайяо. — Я жалею лишь о том, что мы не родные сёстры. Я с радостью уступила ей дорогу, так с чего бы мне требовать обратного?

«Нужно быть полной дурой, чтобы нести такую чушь. Кто в здравом уме станет наживать себе врагов в лице Благородной супруги Су и Принца Чэня, любимцев Императора? И уж тем более нельзя связываться с такой жестокой и безжалостной женщиной, как Мин Цзючжу».

Глава 24 - Уговорить юную леди — та ещё морока

Карета Цзючжу остановилась у камня для спешивания перед Резиденцией Принца Чэнь.

— Впереди Резиденция Принца Чэнь. Позвольте узнать, кто вы и откуда? — преградил путь карете стражник. — Если желаете войти, передайте мне вашу поясную бирку, я доложу о вашем визите.

Цзючжу не ожидала, что для визита в резиденцию принца нужно соблюсти столько правил. Она крепче прижала к себе маленькую шкатулку и, откинув занавеску, взглянула на говорившего стражника:

— Я дочь помощника министра Мина, прибыла к Вашему Высочеству по делу. Прошу, юноша, доложите обо мне.

Стражник взглянул на девушку в карете и увидел лишь пару прекрасных глаз, сияющих, словно родники. Они были так пленительны, что он не осмелился смотреть дольше и, смутившись, опустил голову:

— Прошу вас, госпожа, немного подождать. Я немедленно доложу.

— Благодарю, — Цзючжу одной рукой подхватила деревянную шкатулку, откинула занавеску и вышла из кареты.

— Госпожа, — Чуньфэнь раскрыла зонт, укрывая Цзючжу от падающего снега, — на улице сильный снегопад, лучше подождите в карете.

— Ничего страшного, я просто выйду немного осмотреться, — Цзючжу взяла зонт из рук Чуньфэнь. — Сестрица Чуньфэнь, и ты возьми себе зонт.

— Я знаю, что госпожа заботится о нас, — Чуньфэнь и другие слуги раскрыли зонты. Она тихо добавила: — Снег такой сильный, нам следовало сначала послать человека в резиденцию, а уже потом ехать.

— Не беда, я всё равно просто прогуляюсь, — с любопытством разглядывала Цзючжу Резиденцию Принца Чэнь. Усадьба была очень красива, даже камень для спешивания был выше и величественнее, чем у других.

— Ваше Высочество, — тихо обратился Фугуй к груде одеял на кровати, — давно пробил час Змеи.

— Вон! — с кровати вылетела мягкая подушка и шлёпнулась на пол.

Фугуй поспешно ретировался.

— Господин евнух, — управляющий резиденцией, увидев, что Фугуй вышел из спальни Его Высочества, подбежал к нему и прошептал: — От привратника доложили, что прибыла госпожа из семьи Мин.

— Госпожа из семьи Мин? — удивился Фугуй. — А она заранее присылала визитную карточку?

Управляющий покачал головой.

— Вот как… — Фугуй оглянулся на спальню, чувствуя себя в затруднительном положении. У Его Высочества был тяжёлый нрав. Последние дни он спозаранку отправлялся в Министерство обрядов, а сегодня, когда наконец-то выдался выходной, да ещё и в такую снежную погоду, разве осмелится кто-нибудь будить этого юного господина?

Однако, вспомнив, с какой нежностью Его Высочество относился к подаренной госпожой Мин картине, которую даже ему не позволял взглянуть, Фугуй стиснул зубы и снова вошёл в комнату.

— Ваше Высочество…

— Как ты опять вошёл? — Принц Чэнь сел на кровати. — Вон отсюда! Кто осмелится войти до полудня, того я вышвырну из резиденции.

— Ваше Высочество, — подобострастно улыбнулся Фугуй, — не то чтобы ваш слуга хотел нарушить ваш покой, но есть неотложное дело, о котором нужно доложить.

— Какое ещё дело? — Принц Чэнь соскользнул обратно в тёплую постель, не желая двигаться.

— Прибыла госпожа Мин. Не угодно ли Вашему Высочеству её принять?

— Кто, ты сказал? — Принц Чэнь резко сел. Фугуй тут же бросился помогать ему одеваться.

— Юная госпожа из дома помощника министра Мина.

— Где она сейчас? — Принц Чэнь натянул халат и сунул ноги в сапоги из оленьей кожи.

— Всё ещё у камня для спешивания…

— Один другого глупее, совсем головой не думаете?! — Принц Чэнь схватил чашу с водой, наспех прополоскал рот, кое-как вытер лицо полотенцем, подхватил ближайшую накидку и широкими шагами направился к выходу. — В такую метель заставили юную леди ждать у камня для спешивания?!

— Ваше Высочество, вы ещё не убрали волосы…

Фугуй семенящей походкой бросился следом, крикнув ожидавшим снаружи слугам:

— Живо, несите грелку для рук и догоняйте!

— Госпожа, снег всё сильнее, — прошептала Чуньфэнь. — Пожалуйста, вернитесь в карету.

Цзючжу покачала головой. Внезапно она увидела, как из главных ворот Резиденции Принца Чэнь вышел человек, в котором она сразу узнала самого принца.

— Ваше Высочество! — придерживая зонт, Цзючжу подбежала к Принцу Чэнь. Увидев, что его тёмные волосы не убраны и растрепались на холодном ветру, она замерла. — Ваше Высочество, вы прекрасны и с распущенными волосами.

Услышав этот не слишком искренний комплимент, Принц Чэнь вспыхнул. И ради кого всё это?!

Он уже собирался что-то сказать, как новый порыв ветра хлестнул его волосами по лицу.

Цзючжу не удержалась и рассмеялась. Заметив, что принц сердито смотрит на неё, она моргнула своими тёмными блестящими глазками и тихо спросила:

— Может… Ваша покорная слуга поможет вам их завязать?

Видя, что Принц Чэнь не возражает, Цзючжу всучила ему в руки деревянную шкатулку и зонт, достала из мешочка атласную ленту и зашла ему за спину.

— Ваше Высочество, не двигайтесь.

— Ваше Высочество… — Фугуй со слугами добежал до ворот и, выглянув наружу, повернулся к остальным. — Ждите здесь. Не мешайте Его Высочеству.

— Господин евнух, но снег такой сильный…

— Снег не страшен, — многозначительно произнёс Фугуй. — Главное, чтобы на душе было тепло.

— Какие у Вашего Высочества гладкие волосы, — Цзючжу приподнялась на цыпочки, пальцами осторожно собрала распущенные волосы принца и перевязала их лентой, заботливо завязав бантик.

От едва ощутимого щекотного прикосновения к спине Принц Чэнь беспокойно повёл плечами:

— Ну что, готово?

— Готово, — Цзючжу подошла к нему и сделала реверанс. — Прошу простить Ваше Высочество за мой столь внезапный визит.

Ярко-красная накидка с журавлями делала её лицо ещё нежнее, по-детски наивным, тёплым и сияющим.

Принц Чэнь протянул руку и коснулся шпильки с белым кроличьим мехом в её волосах.

— В такой снегопад ты всё же вспомнила обо мне и приехала. Так и быть, я не буду на тебя сердиться. Пойдём, заходи со мной.

Переместив зонт так, чтобы он лучше укрывал Цзючжу, Принц Чэнь потряс шкатулку в руке. Изнутри донёсся стук.

— Что там такое?

— Ваше Высочество, не трясите! — Цзючжу подпрыгнула и выхватила шкатулку, таинственно улыбнувшись принцу. — Скоро сами всё увидите.

Принц Чэнь вскинул бровь. Ну какие диковинки может придумать ребёнок?

Полчаса спустя Принц Чэнь молча взирал на выстроенных перед ним маленьких снеговичков в виде свиней, быков, овец и лошадей.

— Нужно набить формочку снегом, прижать, постучать — и вот, уточка готова! — Цзючжу поставила маленькую уточку перед принцем. — Ваше Высочество, смотрите!

— Жемчужинка Мин, тебе сколько лет? — Принц Чэнь ткнул пальцем в уточку и случайно проделал дырку в её животе. Он бросил взгляд на Цзючжу, которая сидела на корточках и лепила снежки, а затем, нагнувшись, зачерпнул горсть снега и заделал дыру.

— Ваше Высочество, вы совсем недавно спрашивали про мой возраст, — Цзючжу протянула Принцу Чэнь глиняную формочку, наполненную снегом. — Попробуйте.

Что за детские забавы? Только такая наивная девочка, как Мин Цзючжу, которой на уме не больше шести лет, может находить в этом что-то интересное.

Он хлопнул формочкой по снегу, и на земле появился щенок с отломанным хвостом.

— Ваше Высочество, прежде чем выбивать, нужно хорошенько прижать снег в том месте, где хвост, иначе он сломается.

— Я и так знаю, — Принц Чэнь схватил несколько горстей снега, набил формочку, несколько раз прихлопнул и успешно извлёк на снег целого щенка. Он самодовольно вздёрнул подбородок. Неужели такая детская забава может его озадачить?

— Ваше Высочество такой умелый! — Цзючжу подсунула ему формочку в виде лошадки. — Попробуйте эту.

Какая разница, собака или лошадь, разве способ не тот же? Подняв глаза, он увидел, что Цзючжу выжидающе смотрит на него. Принц Чэнь мысленно вздохнул. Ну что ж, придётся развлекать ребёнка.

Управляющий вошёл во двор и увидел длинный ряд маленьких снеговиков. Его Высочество и госпожа из семьи Мин сидели на корточках и во что-то играли, весело смеясь. Он подошёл к Фугую и тихо сказал:

— Из Резиденции Принца Ци прислали корзину свежих бамбуковых побегов. Говорят, из Загородной усадьбы Принца Ци, прислали на пробу нашему господину.

— Понял, — кивнул Фугуй. — Позже доложу Его Высочеству.

— Ой! — сидя на корточках, Цзючжу вдруг вскрикнула от боли.

— Что случилось? — Принц Чэнь отбросил формочку, подошёл к Цзючжу и посмотрел на неё сверху вниз.

— Нога… нога затекла, — Цзючжу жалобно посмотрела на принца. — Ваше Высочество, помогите мне подняться.

Принц Чэнь вновь обречённо вздохнул. Он ещё не стал отцом, но, кажется, уже начал познавать отцовские хлопоты. Наклонившись, он протянул руку Цзючжу:

— Давай руку.

— Спасибо, Ваше Высочество, — она заискивающе улыбнулась и вложила свою руку в его ладонь.

— Ну ты даёшь… — Принц Чэнь поднял Цзючжу на ноги и повернулся, чтобы взять со стола грелку для рук. Но не успел он сделать и шага, как почувствовал тяжесть сзади и с грохотом рухнул на землю. Его красивое лицо угодило прямо в двух снежных щенков, раздавив их в лепешку.

Цзючжу опустила взгляд на свою ногу, наступившую на край его накидки, и молча… молча убрала ногу. Превозмогая онемение и боль в икре, она осторожно присела рядом с распростёртым ниц Принцем Чэнь:

— Ваше Высочество, вы в порядке?

Принц Чэнь сел и, бросив взгляд на отпечаток ноги со снежинками на краю своей накидки, молча стёр снег с лица.

Цзючжу поспешно достала платок и принялась помогать ему:

— Ваше Высочество, ваша покорная слуга правда не нарочно… Вы… вы не сердитесь.

— Разве я сказал, что сержусь? — Принц Чэнь взял платок из её рук и кое-как вытер лицо. — Нога всё ещё немеет?

Цзючжу едва заметно кивнула, то и дело искоса поглядывая на его лицо, словно нашкодивший щенок, боящийся наказания.

В следующее мгновение Принц Чэнь взвалил её на плечо, словно мешок.

Занеся её в комнату с жаровней, он бросил Цзючжу на мягкую кушетку и грубо накрыл парчовым одеялом.

— Сиди смирно и не двигайся. Пусть служанка разомнёт тебе ноги. У меня нет женской одежды, так что сними плащ и обувь с носками, пусть слуги высушат.

— А Ваше Высочество куда? — спросила Цзючжу.

— Я — переодеться, — ответил он. Не оставаться же ему в комнате и смотреть, как юная леди снимает обувь и носки?

Выйдя из комнаты, Принц Чэнь распустил небрежно собранные волосы, сунул пёструю атласную ленту в рукав и приказал ожидавшим у двери служанкам:

— Хорошо прислуживайте госпоже Мин, не проявляйте небрежности.

— Ваше Высочество, — Фугуй шагнул вперёд, встряхнул чистую накидку и сменил ту, что была на принце, испачканную снегом. — Из Резиденции Принца Ци прислали корзину молодых побегов бамбука.

— Знаю, — кивнул Принц Чэнь. — Который час?

— Скоро полдень.

— Отправь человека в Поместье помощника министра Мина и скажи, что я пригласил госпожу Мин на обед и после полудня лично отвезу её домой, — Принц Чэнь задумался. — И не с пустыми руками. Возьми корзину свежих овощей, которые прислали из Горной Усадьбы с Горячими Источниками, чтобы не подумали, будто в моей Резиденции скупятся.

— Слуга повинуется, — поклонился Фугуй. — Можете не сомневаться, Ваше Высочество, я лично всё устрою.

В Поместье помощника министра Мина госпожа Шэнь выслушала доклад слуги:

— Принц Чэнь действительно лично вышел её встретить?

— Да, госпожа. Его Высочество вышел с неубранными волосами, очень торопился и нисколько не разгневался из-за внезапного визита юной госпожи.

— Хорошо, можешь идти, — госпожа Шэнь протянула слуге горсть монет. — На улице холодно, возьми эти деньги и купи детям новую одежду.

— Благодарю, госпожа, — слуга с деньгами в кармане, сияя от радости, удалился.

— Значит, вы, госпожа, намеренно не сказали Цзючжу о многочисленных правилах визита в резиденцию принца? — вздохнул Мин Цзинчжоу. — Этот Принц Чэнь, похоже, немного лучше, чем мы о нём думали.

— Искренне он поступил или нет, но по крайней мере он не обманул чистосердечных порывов Цзючжу, — горько усмехнулась госпожа Шэнь. — С тех пор как Цзючжу обручилась с Принцем Чэнь, я каждый день боялась, что его властный характер станет причиной её унижений и обид. После сегодняшнего я наконец могу немного успокоиться. Если он соизволил выйти встретить её с распущенными волосами, значит, он хотя бы немного дорожит ею.

— Странно, право слово. Если бы так поступил любой другой принц, я бы просто сочла это проявлением учтивости. Но когда так поступает Принц Чэнь, это заставляет меня посмотреть на него по-другому, — с самоиронией усмехнулась госпожа Шэнь. — Видимо, я из тех обывателей, кто придирается к идеальным и проявляет снисхождение к непутёвым.

— Дело не в вашей приземлённости, госпожа, а в том, что поступок того, кто обычно ведёт себя неподобающе, кажется особенно ценным, — улыбнулся Мин Цзинчжоу. — Таковы все люди. И возможно… это станет преимуществом Принца Чэнь в будущем.

Госпожа Шэнь замерла, а через мгновение кивнула:

— Муж мой, ты прав.

— Господин, госпожа, — в комнату вошёл управляющий и поклонился. — Вас желает видеть главный евнух Фугуй из Резиденции Принца Чэнь.

— Скорее пригласи его.

Госпожа Шэнь и Мин Цзинчжоу обменялись взглядами. Главный евнух из Резиденции Принца Чэнь, что ему понадобилось в их поместье? Когда они встретились с Фугуем и выслушали его, супруги тут же всё поняли: овощи были лишь предлогом, а истинная цель — оставить их дочь в резиденции на обед.

После ухода Фугуя госпожа Шэнь долго молчала, а потом произнесла:

— Мужчины… мало среди них хороших.

Мин Цзинчжоу потерял дар речи.

Почему вдруг досталось всем сразу?

— Госпожа права, я тоже так считаю, некоторые мужчины действительно нехорошие люди!

— А ты разве не мужчина?

— Ради тебя я готов стать предателем среди мужчин.

— Женщины — сплошная головная боль, — Принц Чэнь переоделся и взял со стола атласную ленту. Поколебавшись мгновение, он положил её в шкатулку для хранения головных уборов.

— Ваше Высочество, ваш слуга — евнух, я в женщинах не разбираюсь, — приближённый евнух, расчёсывая волосы принца, осмелился пошутить. — Но мне кажется, что госпожа Мин рядом с вами смотрится очень гармонично.

— Скажешь резкое слово — боишься, что заплачет. Рассердишься — боишься, что расстроится. Даже если не будешь проводить с ней время — будешь беспокоиться, что она заскучает, — Принц Чэнь цыкнул языком. — Никогда бы не подумал, что доживу до таких лет и буду уговаривать какую-то девчонку.

— Ваше Высочество — особа королевской крови, ваш статус высок. Даже если вы не будете их уговаривать, ни одна женщина не осмелится выказать недовольство, — сказал приближённый. — Так что Вашему Высочеству не стоит так утруждаться.

— Да что ты понимаешь! — Принц Чэнь сверкнул на него глазами, не сдержав ругательства. — Она же простодушная девчонка! Разве не жалко, когда она плачет? Разве не жалко, когда она вешает нос? Разве не жалко её обиженный вид?! Я, взрослый мужчина, разве могу так поступать?

Приближённый тут же повинился:

— Прошу простить Ваше Высочество. Ваш слуга глуп, не только в женщинах не разбирается, но и говорить не умеет.

Теперь он понял: в глазах Его Высочества, если госпожа Мин не будет счастлива, значит, она несчастна и её нужно жалеть.

— Ладно, что толку с тобой об этом говорить, — Принц Чэнь вышел из комнаты и направился прямо в гостевой двор.

— Ваше Высочество, — служанка, увидев стоящего у двери принца, подошла к нему и прошептала: — Госпожа Мин уснула.

Сквозь дверной проём Принц Чэнь взглянул на Цзючжу, свернувшуюся на кушетке в круглый комочек, и не стал входить.

— Когда госпожа Мин проснётся, пришлите кого-нибудь сообщить мне.

— Слушаюсь, — служанка, видя, что принц собирается уходить, тут же остановила его: — Ваше Высочество, подождите, пожалуйста.

Она подошла к столу и взяла маленький мешочек:

— Это госпожа Мин просила передать вам, прежде чем уснула.

Принц Чэнь открыл мешочек — внутри лежало несколько мятных леденцов.

В такой снежный день, какой уважающий себя человек будет есть мятные леденцы…

С мешочком в руке он дошёл до галереи, остановился, открыл его и положил один леденец в рот. Сладкий аромат мяты мгновенно наполнил всё вокруг.

Когда Цзючжу проснулась, прошло уже больше часа. Она надела тёплые, высушенные у огня носки и обувь и села перед бронзовым зеркалом приводить себя в порядок.

— Благодарю вас, сестрицы, за беспокойство.

— Что вы, госпожа, — ответила одна из служанок. — Просим вас немного подождать, Его Высочество скоро будет здесь.

Цзючжу смущённо улыбнулась.

— Проснулась? — в комнату вошёл Принц Чэнь. Сегодня он был одет в редкую для него накидку из лисьего меха, а волосы были собраны нефритовой заколкой. Он был похож на изысканного и благородного юношу из старинных преданий.

Цзючжу невольно засмотрелась на него.

— Очень красиво? — Принц Чэнь подошёл к ней и взял со стола шпильку с жемчугом, вертя её в руках.

— Очень, — покраснев, кивнула Цзючжу.

— Проголодалась?

Цзючжу снова кивнула.

— Гляжу я, тебя впору звать не Цзючжу, а свинкой, — Принц Чэнь передал шпильку служанке.

Цзючжу подняла на него глаза.

— Умеешь и поесть, и поспать — вот же удача, не так ли? — кашлянув, произнёс Принц Чэнь. — Пойдём, я провожу тебя на обед.

Цзючжу поспешно подобрала юбки и последовала за ним. Она слышала от Шестого брата, что в Резиденции Принца Чэнь много поваров, и еда должна быть восхитительной.

За обеденным столом Принц Чэнь, видя, с каким аппетитом ест Цзючжу, с любопытством спросил:

— Очень вкусно?

— Вкусно, — кивнула Цзючжу. — Еда в доме Вашего Высочества и вправду так же хороша, как о ней говорят.

— О? — с интересом спросил Принц Чэнь. — И что же говорят?

— Говорят, что в резиденции Вашего Высочества много поваров.

Принц Чэнь издал смешок с непонятной интонацией.

— Я тогда ещё подумала, что у Вашего Высочества, должно быть, очень вкусно готовят, — Цзючжу отложила палочки. — Сегодня попробовала и убедилась, что всё именно так, как я и представляла.

— Услышав, что в моей резиденции много поваров, ты подумала о еде? — Принц Чэнь был ошеломлён её образом мыслей. — И ничего другого в голову не пришло?

Нормальный человек, услышав такое, первым делом подумал бы о его расточительности и любви к роскоши.

— А для чего ещё нужны повара? — Цзючжу, увидев, что выражение лица принца изменилось, подумала, что сморозила глупость, и тихо спросила: — Или эти повара на самом деле — великие мастера боевых искусств, которые тайно охраняют покой резиденции?

— Девочкам не стоит читать всякие бульварные романы, это плохо влияет на голову, — Принц Чэнь, заметив, что Цзючжу нравятся гусиные лапки без костей, положил ей в миску ещё две.

И без того не слишком умная, а если ещё и будет читать всякую ерунду, совсем в дурочку превратится.

— С головой у меня всё в порядке. Наставники говорят, что я от природы умна и всё схватываю на лету, — Цзючжу уже наелась, но, увидев в своей миске ещё две гусиные лапки, с радостью взялась за палочки.

Принц Чэнь снова подумал о том, как же наставники Мин Цзючжу умеют врать, не моргнув глазом.

Он приказал слугам принести боярышниковый чай для пищеварения и, когда Цзючжу доела гусиные лапки, велел ей выпить несколько глотков.

— Теперь, когда ты сыта и напилась, можешь рассказать мне, почему ты пришла ко мне в такую метель?

— А нет никакой причины, — Цзючжу держала в руках чашку и с улыбкой говорила. — Утром я проснулась, распахнула окно и увидела, что выпало много снега. Я так обрадовалась и просто захотела поиграть с Вашим Высочеством. Я впервые в жизни вижу такой сильный снег.

Юнь Дуцин не ожидал такого простого ответа. Она просто хотела разделить с ним радость от первого в её жизни большого снегопада.

Улыбка девушки была по-детски наивной и искренней, а в её глазах светилось безграничное доверие к нему.

— Мин Цзючжу.

— М? — Цзючжу удивлённо посмотрела на него своими влажными глазами.

— Ничего. Я пойду с тобой играть в снежки, — Юнь Дуцин встал. — До наступления темноты отвезу тебя домой.

— Хорошо, хорошо! — Как несчастная девушка, выросшая на юге и никогда не видевшая настоящего снега, Цзючжу испытывала к снежным забавам огромный интерес. Она тут же отбросила чашку, вскочила и направилась на улицу.

Вдвоём они слепили уродливого снеговика. Цзючжу выпрямилась и потянулась.

— Ваше Высочество, я в прошлый раз забыла спросить, вам понравилась моя картина «Карпы кои, играющие среди лотосов»?

При упоминании картины Принц Чэнь чуть не отломил снеговику нос. Он посмотрел на макушку Цзючжу, где пушистая шпилька с кроличьим мехом покачивалась на холодном ветру.

— Вполне… неплохо. Мазки живые и интересные, очень энергично.

— Я рада, что Вашему Высочеству понравилось, — обрадовалась Цзючжу. — Когда сегодня вернусь, я нарисую для вас ещё и снежный пейзаж.

Принц Чэнь потерял дар речи.

Право, не стоило так тратить бумагу и тушь.

— Хорошо?

Принц Чэнь кивнул:

— Хорошо.

Уговорить юную леди — та ещё морока.

Когда Принц Ци вышел из здания Министерства финансов, на улице уже бушевала метель, укрыв всё серебряным покрывалом. Он вскочил на коня, взял у приближённого слуги тёплую накидку и направился домой.

В такой снегопад можно было бы и не ехать в министерство, но он был человеком строгих правил и никогда не позволял себе послаблений в делах службы.

На полпути он увидел девушку в ярко-красной накидке с журавлями. Она стояла в снегу, держа в руках печёный батат, и, приподнявшись на цыпочки, протягивала его мужчине на коне.

Он остановил коня и молча наблюдал за этой сценой.

— Ваше Высочество, впереди, кажется, Принц Чэнь? — прошептал приближённый слуга. — Что он здесь делает?

Принц Чэнь был известен своей ленью и любовью к удовольствиям. Удивительно, что он вообще вышел из дома в такую погоду.

Принц Ци смотрел, как Принц Чэнь торопливо откусил кусок батата, прогнал девушку обратно в карету, а затем, кажется, хотел выбросить остатки. Но, взглянув пару раз на карету, он по какой-то причине с брезгливым видом доел всё до конца.

Вытерев губы, Принц Чэнь, словно только что заметив Принца Ци на коне, лениво сложил руки в приветствии:

— Четвёртый брат.

— Пятый брат, — Принц Ци подъехал ближе. Взглянув на обугленную кожуру батата в его руке, он улыбнулся: — Пятый брат в добром расположении духа.

— Четвёртый брат тоже хочет? — Принц Чэнь слегка кивнул своему слуге. — Пойди, купи несколько штук для Его Высочества Принца Ци.

— Пятый брат слишком любезен, — мягко ответил Принц Ци. — Я только что закончил дела в Министерстве финансов, и у меня ещё много забот. Боюсь, не смогу разделить с тобой эту изысканную трапезу.

— Какая жалость, — цыкнул языком Принц Чэнь. — В Министерстве финансов так много способных чиновников, как можно взваливать всё на одного Четвёртого брата? Тебе следует помнить об умении использовать таланты других и не переутомляться.

— Способные трудятся больше. Служить Отцу-Императору и облегчать его бремя — моя великая честь, — Принц Ци взглянул на карету. — Пятому брату через несколько месяцев предстоит свадьба, пора бы и тебе начать помогать Отцу-Императору.

— Четвёртый брат говорит разумные вещи. Завтра же отправлюсь во дворец засвидетельствовать почтение Отцу-Императору, чтобы порадовать его и избавить от лишних забот, — лениво протянул Принц Чэнь. — Разве долг сына не в том, чтобы делать отца счастливым? Это ли не помощь?

— Ваше Высочество? — Цзючжу, заметив, что карета долго не трогается, высунула голову из-за занавески. — Что случилось?

— Ничего, спрячь голову обратно, на улице снег, — Принц Чэнь подъехал к карете и втолкнул её голову внутрь.

— Даже в карете от неё одни хлопоты, — он поправил занавеску и повернулся к Принцу Ци. — Четвёртый брат, я спешу отвезти свою невесту домой. Если есть что сказать, давай в другой раз.

— А если не спешишь… — Принц Чэнь вскинул бровь, — то может, уступишь дорогу?

Глава 25 - Чайная. Они — жёны и матери мужчин…

Ветер был силён, снег — холоден, а лица у свиты Принца Ци тоже были мрачными.

Принц Чэнь — младший брат их господина, но осмелился требовать, чтобы тот уступил дорогу. Какая дерзость! Однако Принц Чэнь был известен своим крутым нравом. Он не пощадил даже чести Шицзы из поместья маркиза, так что им, всего лишь слугам принца, оставалось лишь безмолвно кипеть от злости.

Принц Ци молча смотрел на Принца Чэня и не двигался с места.

— Что, Четвёртый брат не желает уступить? — Принц Чэнь взглянул на Принца Ци и холодно усмехнулся. — Я сегодня нездоров и не выношу холода. Если я чем-то вас обидел, прошу Четвёртого брата простить меня!

Сказав это, он поскакал вперёд, увлекая за собой карету прямо на них.

Цокот копыт становился всё громче, скорость нарастала — никто и не думал притормаживать.

Глядя на несущихся на него коня и карету, Принц Ци вспомнил, как в детстве им обоим приглянулся один и тот же дворцовый фонарь. Юнь Дуцин тогда вместе с евнухами ввязался в драку, выхватил фонарь и с победным видом удалился.

— Ваше Высочество, берегитесь! — слуга потянул за узду коня Принца Ци, уводя его в сторону.

Карета пронеслась мимо, едва не задев Принца Ци. Поднявшийся от неё ветер взъерошил лисий мех на его плаще.

— Ваше Высочество, вы в порядке? — с тревогой спросил слуга. Всякий видел, что если бы не его вмешательство, карета Принца Чэня и впрямь бы врезалась в них.

— Я в порядке, — лицо Принца Ци было непроницаемо.

Впереди карета остановилась. Принц Чэнь, восседавший на коне, развернул его и, улыбаясь, сложил руки в приветствии:

— Благодарю Четвёртого брата за заботу о здоровье младшего брата.

— Принц Чэнь, не переходите черту! — не выдержал один из слуг. — Вы не уважаете старшего брата, неужели не боитесь насмешек света?

— Мой старший брат уступил дорогу по своей воле, какое тебе до этого дело? — презрительно хмыкнул Принц Чэнь. — Хозяин ещё и слова не вымолвил, а ты, слуга, уже лезешь не в своё дело, сеешь рознь между братьями императорской крови. Твои козни заслуживают смерти.

— Четвёртый брат, ты так и будешь смотреть, как это ничтожество пытается поссорить нас? — лениво усмехнулся Принц Чэнь. — Погляди на моих слуг. Разве посмел бы кто-то из них вставить слово, когда мы разговариваем?

— Благодарю Пятого брата за заботу. Вернувшись, я как следует обучу своих слуг, — холодно ответил Принц Ци. — Раз уж Пятый брат нездоров, возвращайся поскорее, не то простудишься на ветру со снегом.

— Четвёртый брат великодушен, но у меня дурной нрав. Если я впредь увижу это ничтожество рядом с тобой, то лично помогу тебе его проучить, — Принц Чэнь бросил ледяной взгляд на заговорившего слугу. — Среди нас, членов императорской семьи, таким слугам не место.

Слуга побледнел как полотно и рухнул на одно колено, не смея больше вымолвить ни слова.

— Благодарю Пятого брата за напоминание, — Принц Ци с силой сжал поводья, а затем медленно разжал пальцы. — Пятый брат, будь осторожен в пути.

— Вот так-то лучше, — Принц Чэнь похлопал коня по шее, развернулся и ускакал.

Проводив карету взглядом, пока та не скрылась в снежной пелене, Принц Ци опустил глаза на коленопреклонённого слугу:

— Встань.

— Ваше Высочество, я подвёл вас.

— Ты ни при чём, — Принц Ци опустил веки. — Он сегодня намеренно искал повод для ссоры.

От Резиденции Принца Чэня до Поместья помощника министра Мина можно было поехать и другой дорогой. Юнь Дуцин намеренно сделал крюк, чтобы заставить его уступить путь — так он мстил за тот случай, когда в Поместье маркиза Пинъюаня заставили Мин Цзючжу уйти с их дороги.

— Принц Чэнь, пользуясь благосклонностью Его Величества, совсем распоясался…

— Довольно, — прервал его Принц Ци. — Возвращаемся.

Пока Император благоволит ему, остальным принцам и принцессам ничего не остаётся, кроме как уступать.

— Ваше Высочество, — Цзючжу высунула голову из кареты, — вы только что поссорились с Принцем Ци. У вас не будет неприятностей?

— Каких ещё неприятностей, — Принц Чэнь снова втолкнул её голову обратно. — Я всегда так поступаю, и мне плевать, что подумают другие. В худшем случае прослыву заносчивым и непочтительным к старшим.

Старуха из семьи Чжэн со всем своим семейством обидела его будущую супругу, юную девушку. Он не мог сводить счёты со старухой, поэтому отыгрался на её внуке.

Маленькая головка снова высунулась из кареты. Принц Чэнь метнул в неё сердитый взгляд.

— Не толкайтесь, не толкайтесь, я ещё пару слов скажу, — Цзючжу показала два пальца. — Во-первых, Ваше Высочество ничуть не заносчивый и не деспотичный.

Она загнула один палец.

— Во-вторых, Ваше Высочество не то чтобы не уважаете старшего брата, а просто заступаетесь за меня, верно?

— Что «верно»? — Принц Чэнь ткнул её в лоб. — Это тебя не касается. Сиди в карете как следует, мы скоро приедем в поместье помощника министра.

Цзючжу с улыбкой смотрела на Принца Чэня. Какое же у него доброе сердце, даже заступившись за неё, он не желает признания.

Госпожа Шэнь и Мин Цзинчжоу увидели, как их дочь, весёлая и вприпрыжку, входит в дом. Сделав вид, будто просто проходили мимо, они как бы невзначай спросили:

— Что будешь на ужин?

Цзючжу потрогала живот:

— Я не очень голодна, можно съесть что-нибудь понемногу.

Госпожа Шэнь заметила у неё на поясе туго набитый мешочек:

— Что это?

— Это вяленое мясо из Резиденции Принца Чэнь, — Цзючжу достала горсть и протянула матери. — Очень вкусное, попробуй.

Госпожа Шэнь промолчала.

Зубы разболелись, не до еды.

— Доченька, тебе понравилось в Резиденции Принца Чэнь? — Мин Цзинчжоу взял кусочек вяленого мяса, закинул в рот и прожевал. — А ведь и вправду неплохо.

— Вкусно, правда? — Цзючжу отдала ему всю горсть и, улыбаясь, сощурила глаза. — В резиденции все очень добрые, и Ваше Высочество тоже.

Вяленое мясо, ещё мгновение назад казавшееся вкусным, вдруг стало пресным. Мин Цзинчжоу с силой стиснул зубы.

Какой тесть полюбит негодяя, что увёл его дочь?

— Мой сын поссорился с Четвёртым? — Император Лунфэн закрыл тайный доклад и спросил Лю Чжунбао. — Что за история приключилась на днях, когда в Поместье маркиза Пинъюаня заставили девушку из семьи Мин уступить дорогу?

Лю Чжунбао в подробностях пересказал случившееся.

— Старуха из семьи Чжэн одряхлела, — Император Лунфэн поднялся. — Старость лишает разума, а молодое поколение бездарно. За пышным фасадом скрывается лишь гнилая трясина.

Тяжело вздохнув, Император с горечью добавил:

— Когда старый маркиз Пинъюань был ещё жив, каким влиянием обладала семья Чжэн! Как жаль, что бездарные потомки опорочили доброе имя своих предков.

Лю Чжунбао поклонился и сменил чай в чашке Императора.

— Я припоминаю, на днях маркиз Пинъюань подавал прошение, желая выхлопотать должность для своего сына?

— Какая у вас хорошая память, Ваше Величество. Я лишь смутно помню, что было такое дело.

— Отклонить прошение. С такими семейными нравами, как у Чжэнов, их отпрыскам не место при дворе, — Император Лунфэн отыскал в списке молодого поколения имя Чжэн Ваннаня и перечеркнул его красной тушью. — Хотя маркиз Пинъюань тяжело болен и я должен был бы проявить сострадание, для придворного важнее всего добродетель и нравственность. Я не могу из-за сиюминутной жалости ставить на кон судьбу государства.

Лю Чжунбао, глядя на жирный красный крест, с улыбкой произнёс:

— Ваше Величество, Поднебесная процветает под вашей милостью, таланты рождаются один за другим. Нет семьи Чжэн — есть семьи Сунь, Ли, Мин. Тысячи талантливых семей Поднебесной служат вам.

Император Лунфэн тихо рассмеялся. Взглянув на небо за окном, он отложил кисть:

— Сегодня сильный снегопад. Пойду во Дворец Ясной Луны есть хого.

А тайный доклад о стычке Принца Чэня с Принцем Ци на улице он бросил в жаровню.

Ду Цин молод и горяч, нет ничего зазорного в том, что он вступился за свою будущую жену. Это вполне естественно.

— Ваше Высочество, Принц Чэнь так вызывающе себя ведёт. Может, стоит поручить цензорам обвинить его в непочтении к старшему брату?

— Нельзя, — решительно отказался Принц Ци. — Отец-Император покровительствует Пятому брату. Даже если цензоры подадут доклад, он не станет его сурово наказывать. Напротив, он решит, что я, старший брат, мелочен и нетерпим к младшему.

— Но даже если Его Величество не накажет его, по крайней мере все гражданские и военные чины узнают о бесчинствах Принца Чэня…

— Разве они не знают о его нраве? — саркастически усмехнулся Принц Ци. — Да и кто посмеет сказать ему хоть слово поперёк?

Советник умолк. Принц был прав: пока Император благоволит Принцу Чэню, любые их действия бесполезны.

— Ваше Высочество, как бы Император ни покровительствовал Принцу Чэню, он всё же остаётся Императором, — понизив голос, напомнил советник Принцу Ци. — Тот ведёт себя так безрассудно, что рано или поздно перейдёт черту. И в нужный момент мы можем подлить масла в огонь…

— Ваше Высочество, ваша свадьба не за горами. Сейчас важнее всего как можно скорее заручиться поддержкой семьи Сунь и строить планы на будущее, — сказал советник. — Заполучить поддержку семьи Сунь — значит обрести поддержку бесчисленных учёных мужей Поднебесной.

Принц Ци подумал о той девушке из семьи Сунь. Она была умной женщиной, знающей, когда стоит наступать, а когда — отступать.

Снег шёл два дня. На третье утро Цзючжу проснулась и, увидев сияющее в небе солнце, протяжно вздохнула:

— Снег скоро растает.

— Не переживайте, госпожа, в этом году снег ещё может пойти, — с улыбкой утешила её Чуньфэнь. — Теперь каждую зиму вы сможете любоваться прекрасными снежными пейзажами.

Цзючжу, опёршись на подоконник, смотрела на сосульки, свисающие с ветвей:

— Но ведь снег не может идти вечно, люди замёрзнут.

— Верно, если снег идёт слишком долго, страдает простой народ, — Чуньфэнь осторожно расчёсывала длинные волосы Цзючжу. — Говорят, раньше люди даже замерзали насмерть. Но с тех пор, как Его Величество взошёл на престол и повсюду построил приюты, таких случаев стало гораздо меньше.

— Его Величество и впрямь великий император, — Цзючжу повернулась к Чуньфэнь. — Сестрица Чуньфэнь, ты и раньше служила моей матери?

— Да, я пришла в поместье в шесть лет и пробыла здесь двенадцать, — глядя на прелестное личико Цзючжу, она продолжила: — Тогда господина только-только оправдали, и слуг в доме было мало. Госпожа была добра и приютила нескольких девочек, брошенных родителями. Я была одной из них.

Чуньфэнь не сказала Цзючжу, что госпожа приютила их в том числе и из-за неё. Возможно, видя их, несчастных, она вспоминала свою дочь, отданную на попечение старейшин клана в Линчжоу.

В тот год, когда в поместье появилась самозванка, Чуньфэнь было всего восемь, но она до сих пор помнила, каким горем и отчаянием были полны слёзы госпожи, когда та узнала правду.

К счастью, небеса были милостивы, и госпожа благополучно вернулась к матери.

— Добрая сестрица, расскажи мне ещё что-нибудь о прошлом, — Цзючжу сгорала от любопытства к своей семье.

Чуньфэнь с улыбкой продолжила рассказывать забавные истории о господине, госпоже и молодом господине. Видя, как сияют глаза Цзючжу, она ощутила укол грусти. Как было бы хорошо, если бы те так называемые родичи из Линчжоу не бросили её…

Тогда госпожа могла бы вырасти рядом с родителями, окружённая их любовью и заботой старшего брата.

— Значит, мой брат в детстве тоже любил лазить по деревьям? — услышав о том, что у них с братом есть нечто общее, Цзючжу очень обрадовалась. — Я в детстве тоже обожала это дело. Наставники всегда говорили, что я родилась не в год Собаки, а в год Обезьяны, ведь только обезьяны любят так скакать и прыгать.

— Да разве бывают такие милые обезьянки, как вы, госпожа, — Чуньфэнь закончила причёсывать Цзючжу. — Солнце сегодня такое яркое. После завтрака можете пойти прогуляться.

— Хорошо, — Цзючжу захотелось купить новый набор кистей, чтобы нарисовать для Принца Чэня заснеженный пейзаж.

Солнце после снегопада казалось особенно ярким. Выйдя из кареты, Цзючжу лишь на миг подняла глаза к небу, но тут же зажмурилась от слепящего света.

— Госпожа Мин.

Услышав, что её зовут, Цзючжу обернулась:

— Госпожа Чжоу?

К ней подошла Чжоу Сяо, дочь помощника министра из Министерства обрядов Чжоу Жуя. Цзючжу видела её однажды, когда впервые выходила в город с Мин Цуньфу. Хотя они и встречались позже на других мероприятиях, поговорить им не удавалось.

— Я издали увидела кого-то, похожего на вас, — Чжоу Сяо сошла с кареты. — Вы идёте в чайную слушать рассказчика?

Только сейчас Цзючжу заметила, что рядом с ними была чайная.

— Здесь есть одна сказительница, она выступает специально для женщин. Если у госпожи Мин нет других дел, окажите мне честь, послушаем вместе, — Чжоу Сяо обладала кроткой внешностью и говорила тихо и мягко. Цзючжу невольно кивнула.

— Мой отец и ваш батюшка — не только коллеги, но и добрые друзья, а наши матушки — давние подруги, — Чжоу Сяо повела Цзючжу вверх по лестнице в чайную. — Прежде вокруг были другие люди, и мне не удавалось с вами толком поговорить.

— Прошу, садитесь сюда, — Чжоу Сяо выбрала хорошее место, привычным жестом дала слуге денег и велела подать чай и закуски.

— Госпожа Чжоу…

— Я на несколько лет старше вас, так что, если не возражаете, зовите меня просто сестрицей, — прошептала Чжоу Сяо на ухо Цзючжу. — Вы, наверное, не знаете, но шестой молодой господин Мин, беспокоясь, что вам будет скучно, сегодня утром попросил меня составить вам компанию.

При упоминании Мин Цуньфу щёки Чжоу Сяо вспыхнули, и она поспешно отпила чай.

Цзючжу, подперев щёки руками, смотрела на девушку из семьи Чжоу и моргала.

Когда она в прошлый раз видела госпожу Чжоу и её брата, ни шестой брат Фу, ни госпожа Чжоу не выказывали ничего необычного. А оказывается…

Неужели все юноши и девушки в столице так хорошо умеют скрывать свои чувства?

— Сестрица Чжоу и шестой брат Фу… — Цзючжу улыбнулась так, словно всё поняла. — Благодарю сестрицу Чжоу за то, что ради меня проделала такой путь.

Чжоу Сяо залилась румянцем:

— Сестрица Мин, слушайте лучше рассказ и не придумывайте всякого.

Цзючжу захлопала большими глазами. Она ведь и правда ничего не придумывала.

— Уважаемые госпожи и юные леди, в прошлый раз мы остановились на том, как прекрасный принц и благородная девица признались друг другу в любви, — сказительница ударила по деревянному столу, и всё внимание в зале обратилось к ней.

— Прекрасный принц был благороден и изящен, и неведомо, сколько девиц столицы отдали ему свои сердца, — вздохнула сказительница. — Однако нашёлся один человек, который затаил на него злобу и всячески ему досаждал.

Цзючжу, опустив голову, чистила арахис. В этой чайной его жарили отменно.

— Злой принц, кичась своей властью, унизил прекрасного принца прямо на улице. Что за неслыханная дерзость!

Чем дольше Цзючжу слушала, тем больше ей казалось, что с этой историей что-то не так. Она нахмурилась и посмотрела на сказительницу, которая продолжала без умолку вещать.

— Прекрасный принц, не желая портить братские узы, не стал связываться со злым принцем…

— Постойте, — прервала Цзючжу сказительницу. — Мне не нравится эта история. Расскажите другую.

— Госпожа, хоть у меня и немного гостей, я не могу вот так просто менять рассказ, — сказительница внимательно посмотрела на Цзючжу. — Вы, должно быть, здесь впервые и не знаете, скольким гостьям нравится история о прекрасном принце.

— Не нужен мне ваш прекрасный принц, — Цзючжу высыпала на стол серебро из кошелька. — Расскажи мне историю, в которой злому принцу во всём сопутствует удача, его окружают дети и внуки, и бесчисленное множество людей его почитает.

— Госпожа, вы…

— Рассказывай, — Цзючжу подвинула серебро к сказительнице. Видя, что та молчит, она добавила ещё несколько монет.

— Что ж, исполнять желания гостей — это наш долг, — сказительница спрятала серебро за пазуху и тут же сменила тон. — Так вот, что касается злого принца… казалось, он заносчив и деспотичен, но всё это было лишь маской. На самом же деле он был мудр и дальновиден, а в сердце его жили доброта и справедливость…

Во дворце служанка прошептала на ухо Супруге Нин:

— Ваше Сиятельство, я передала книгу той сказительнице, и многим знатным дамам эта история пришлась по вкусу. Уверена, скоро добрая слава о принце разнесётся среди всех благородных женщин.

— Хорошо поработала, — удовлетворённо улыбнулась Супруга Нин.

Люди не понимают, какой силой обладают женские уста и уши. Они — жёны и матери мужчин.

Можно не сомневаться, что вскоре слухи о заносчивости и безрассудстве Принца Чэня укоренятся в умах людей ещё глубже.

Глава 26 - Властный принц. Некоторые служанки смотрели на него как-то странно…

Когда рассказ подошёл к концу и гости разошлись, рассказчица взяла едва тёплую чашку чая и сделала несколько глотков, чтобы смочить горло. Подняв голову, она увидела, что гостья, которая недавно заплатила ей серебром за историю, всё ещё не ушла.

— Госпожа, — Цзючжу пододвинула стул и села напротив рассказчицы.

— Какую ещё историю желает услышать барышня? — женщина поспешно сделала ещё несколько глотков остывшего чая. Она была всего лишь простой смертной, что бьётся в этом бренном мире за жалкие гроши, лишь бы прокормить семью.

— Я пришла не за историей. — Цзючжу заметила, что рукава рассказчицы, хоть и были чистыми, носили заплатки в тон ткани. Стежки были мелкими и ровными — видно, что их накладывали с большой аккуратностью.

Скрепя сердце, она достала ещё один слиток серебра. — Я хотела бы знать, откуда вы взяли ту историю о Прекрасном Принце, которую только что поведали?

— Ах, барышня об этом. Так это пустяк. — Хоть она и назвала это пустяком, но серебро схватила проворно. Спрятав деньги, она пояснила: — Несколько дней назад одна девушка дала мне рукопись, сказав, что написала её от скуки. Она заплатила мне двадцать лянов серебра лишь за то, чтобы я её рассказала.

— Двадцать лянов? — поразилась Цзючжу. — Потратить столько денег, чтобы вы просто рассказали историю?

— Барышня, да ведь это столица, каких только чудаков здесь не встретишь? — рассказчица покосилась на Цзючжу. Разве ты сама не из тех транжир, что платят за изменение сюжета?

— Мы, сказители, живём тем, что угождаем гостям, чтобы заслужить их щедрость.

Чжоу Сяо, стоявшая за спиной Цзючжу, с сочувствием смотрела на рассказчицу. Кто же придумал столь коварный план, втянув в него ни в чём не повинную женщину?

Если история разлетится повсюду и во дворце, заметив неладное, начнут расследование, то первой пострадает именно она.

— Мама, — из боковой двери выбежала маленькая девочка в цветастой стёганой курточке. Она подняла голову, робко взглянула на Цзючжу и Чжоу Сяо и спряталась за спину рассказчицы.

— Простите, дитя ещё малое, не знает правил. Прошу вас, барышни, не сердитесь, — рассказчица достала несколько медных монет и сунула их в руку девочке. — Пойди купи у хозяина пирожное. Мама скоро придёт.

Девочка, взяв монеты, затопала прочь. Цзючжу долго шарила в своём кошельке и наконец извлекла последний слиток серебра. — Если вы мне верите, госпожа, то впредь не рассказывайте истории о Прекрасном и Злом Принцах в одном ключе. История должна оставаться историей, но люди по своей природе недоверчивы, и подобные россказни неизбежно обрастут домыслами и навлекут беду.

Выражение лица рассказчицы слегка изменилось. Она посмотрела на серебро на столе: — Благодарю за напоминание, барышня. Но эти деньги я принять не могу.

— Не поймите меня превратно, — улыбнулась Цзючжу. — Ваши истории прекрасны, и мне очень понравился рассказ о Злом Принце. Я приду послушать вас снова.

— Можете не сомневаться, барышня. Завтра я снова буду рассказывать историю о принце с суровым лицом, но добрым сердцем. Добро пожаловать! — женщина с готовностью приняла серебро.

— Благодарю, — Цзючжу, прижимая к себе пустой кошелёк, вышла из чайной и тихо вздохнула. Недаром говорят, что за талант и тысячи золотых не жалко. Изменить историю рассказчицы оказалось тоже весьма накладно. Серебро, которое она копила целый месяц, боясь потратить, сегодня улетучилось без остатка.

— Сестрица Мин, — Чжоу Сяо, давно жившая в столице, была наслышана о всевозможных интригах и заговорах. С серьёзным видом она предложила: — Похоже, сегодня не лучший день для историй. Может, лучше пройдёмся по лавкам с румянами?

Цзючжу сжала пустой кошелёк, нахмурилась и покачала головой, отказываясь от предложения: — Я потратила все свои деньги.

Чжоу Сяо усмехнулась. Она думала, что семья Мин балует свою дочь, раз та так щедро разбрасывается серебром, но оказалось, что это были все её сбережения.

— Ничего страшного, посмотреть ведь денег не стоит, — Чжоу Сяо взяла Цзючжу под руку. — Пойдём, просто составишь мне компанию.

От старшей сестрицы так нежно и приятно пахло, что Цзючжу, сама того не заметив, кивнула, а в итоге, словно в тумане, получила от неё в подарок коробочку румян.

Вернувшись домой, она задумчиво вертела румяна в руках и пробормотала: — Недаром Наставник всегда говорил, что красота сбивает с толку. Так и есть.

Впрочем, кто устоит перед милой, доброй и заботливой сестрицей?

В поместье помощника министра Чжоу Сяо вошла в главный двор, где жили её родители.

— Отец, матушка, — Чжоу Сяо поднесла им чай. — Сегодня мы с сестрицей из семьи Мин ходили в чайную слушать истории, и там кое-что произошло.

— Что же? — Чжоу Жуй и госпожа Чжоу обменялись понимающими улыбками. Старшие в обеих семьях уже договорились о браке их дочери с шестым сыном семьи Мин, и как только Мин Цзинхай вернётся в столицу, они отправят сватов с подношениями.

То, что их дочь ладит с девушкой из семьи Мин, было хорошим знаком — в будущем ей будет легче ужиться с роднёй мужа.

Чжоу Сяо подробно пересказала всё, что случилось в чайной.

Откуда простому сказителю знать о делах Принца Ци и Принца Чэнь? Если бы сестрица Мин сегодня не почуяла неладное, рассказчица могла бы поплатиться жизнью за эту историю.

Вспомнив робкую маленькую девочку, стоявшую за спиной матери, Чжоу Сяо не удержалась и добавила: — Многие говорят, что Принц Ци добродетелен и талантлив, словно необработанный нефрит. Но после сегодняшнего я начала сомневаться: существуют ли в мире настолько идеальные люди?

Чжоу Жуй молчал, а сидевшая рядом госпожа Чжоу улыбнулась: — А эта девушка из семьи Мин весьма интересна.

Хоть она и кажется наивной, но обладает природной интуицией, когда дело касается скрытых угроз.

— Вначале даже ты не заметила подвоха в той истории, а она, услышав всего несколько фраз, тут же всё пресекла. При этом не стала кичиться своим положением и давить силой, а заплатила, чтобы рассказчица сама охотно изменила содержание, — с восхищением произнесла госпожа Чжоу. — Достойна семьи Мин. Пусть она и воспитывалась вдали от дома, в ней всё равно живёт их решимость и смелость.

Неудивительно, что даже Благородная супруга Су, которая не особо ладит с гражданскими чиновниками, так полюбила свою будущую невестку.

— Правда? — Чжоу Сяо засомневалась, не заблуждается ли её матушка насчёт Мин Цзючжу. Сестрица Мин и решимость?

Вспомнив, как та прижимала к себе пустой кошелёк с жалким видом, сокрушаясь о потраченном серебре, Чжоу Сяо промолчала. Пусть заблуждается. Если сейчас её поправить, матушка почувствует себя неловко.

Главное, чтобы она была счастлива.

Во Дворце Ясной Луны Благородная супруга Су разглядывала своё отражение в зеркале. К ней торопливо подошла Сянцзюань со странным выражением лица: — Ваше Сиятельство, за стенами дворца ходят некоторые… слухи, связанные с Его Высочеством.

— Говорят, что мой сын заносчив и деспотичен? Или что он любит роскошь и удовольствия? — Благородная супруга Су спокойно взяла карандаш для бровей и принялась подправлять их изгиб.

— Ни то, ни другое.

— Угнетает простой народ, злоупотребляет властью?

— Тоже нет, — Сянцзюань кашлянула. — Снаружи говорят, что Его Высочество только с виду грозен, а на самом деле он добрейший человек, который сокрушается при виде раненого зверька и плачет, видя чужие страдания.

— Что за чушь?! — рука Благородной супруги Су дрогнула, и карандаш едва не ткнулся ей в переносицу. — Ты уверена, что речь о моём сыне, а не о Принце Ци?

— Совершенно точно, говорят о нашем принце, — подтвердила Сянцзюань. — Ещё говорят, будто в резиденции Принца Чэнь живёт много поваров, но на самом деле это тяжелораненые солдаты. Его Высочество не смог смириться с тем, что они потеряли трудоспособность, и позволил им работать в своей резиденции.

— И что Его Высочество со свирепым видом купил всю репу у старика, потому что увидел, как тому тяжело живётся, и просто искал повод дать ему денег.

Хотя она и сама не понимала, зачем принцу лично покупать репу, но в народных слухах порой случаются недоразумения вроде «император пользуется золотым коромыслом» или «императрица не жалеет масла, когда печёт блины».

Выслушав до конца рассказ Сянцзюань о «проводах старика домой», «свирепой передаче денег нищему» и «неподкупности перед соблазнами красавиц», Благородная супруга Су надолго замолчала. Это что, о её сыне говорят? Да это же вылитый бодхисаттва.

Потерев покрывшуюся мурашками руку, она прервала Сянцзюань: — Хватит, хватит, не рассказывай больше. Слишком уж странно всё это слушать.

— Откуда вообще взялись такие нелепые слухи? — не понимала Благородная супруга Су.

Сянцзюань ответила: — Служанка и сама не знает, откуда они пошли. Просто в последние дни как-то внезапно распространились.

— Неужели… это снова какой-то заговор против моего сына? — задумалась Благородная супруга Су, но так и не смогла найти объяснение. — Но такие слухи, как ни посмотри, ему только на пользу. Какая выгода тому, кто за этим стоит?

Они с сыном всегда были как бельмо на глазу во дворце. Другие за их спинами скрежетали зубами от зависти и каждый день жгли благовония, молясь об их несчастье. Невозможно, чтобы кто-то из них стал тратить столько сил на создание её сыну доброго имени.

Это что, воздаяние добром за зло или просто благотворительность?

Добрая слава — это, конечно, хорошо, но выдумки были настолько преувеличенными, что даже ей, родной матери, стало неловко.

— И это ты называешь «всё уладила»?! — выслушав отчёт слуги, Супруга Нин вызвала к себе исполнительницу. — Ты взяла мои деньги, чтобы исполнять мои поручения или чтобы служить Принцу Чэнь?!

Пятьсот лянов, целых пятьсот лянов, и вот такой результат?!

— Служанка не знает, как так вышло. Ещё несколько дней назад всё было хорошо, но кто же знал, что гостьям в чайной вдруг полюбятся властные снаружи, но нежные внутри принцы… — голос служанки становился всё тише. — Та рассказчица сказала, что сказитель должен рассказывать то, что нравится гостям, и отказалась дальше следовать нашей рукописи.

— Не хочет — добавь денег! — Супруга Нин с трудом сдерживала гнев. — Если и за деньги не согласится, можно найти других. Неужели мне нужно учить тебя таким простым вещам?

— Ваше Сиятельство… — служанка была в замешательстве. — Сейчас среди столичных дам уже не в моде истории о благородных господах. Все хотят слушать про властных принцев или высокомерных маркизов.

После того как история о властном злом принце с нежным сердцем стала популярной, бесчисленные рассказчики подхватили эту волну и начали сочинять похожие сюжеты. А старые заезженные истории о учёных и барышнях, о лисах-оборотнях и генералах уже почти никто не слушал.

— У этих людей что, не все дома? — не удержалась от вопроса Супруга Нин. — Что можно найти привлекательного в таком принце, как Юнь Дуцин?

Служанка, видя, как разгневана её госпожа, поспешила её успокоить: — Ваше Сиятельство, им нравится не Принц Чэнь, а вымышленный персонаж.

Вот только она не знала, как так вышло, что многие женщины уже начали отождествлять Принца Чэнь с тем самым властным принцем из истории.

Но об этом она не смела сказать Супруге Нин, боясь навлечь на себя её гнев.

— Вон отсюда! — Супруга Нин пнула её ногой в живот. — Бесполезная тварь!

— Прошу, Ваше Сиятельство, уймите гнев. Служанка удаляется, — прижимая руки к животу, произнесла служанка.

Пошатываясь, она вышла из внутренних покоев. Младшая служанка подхватила её: — Тётушка Байшао, вы в порядке?

— Я в порядке, — служанка, превозмогая острую боль в животе, оттолкнула её руку. По лбу стекал холодный пот. — У Вашего Сиятельства сегодня плохое настроение, так что прислуживайте осторожнее.

Лицо младшей служанки изменилось. Она с тревогой посмотрела на Байшао, но та, лишь прижимая руку к животу, шаг за шагом двинулась к двери и, переступив порог, рухнула на землю.

— Тётушка! — девушка не осмелилась громко кричать. Она подбежала к Байшао: — Я помогу вам вернуться.

— Не глупи, — без сил произнесла Байшао. — Жить надоело?

— У Вашего Сиятельства дурное настроение, как она позволит тебе самовольно уйти? — Байшао, оперевшись о дверной косяк, поднялась на ноги. — Я в порядке, возвращайся скорее.

Весь Дворец Ланьсюй знал, что Супруга Нин больше всего ненавидела непочтительность со стороны дворцовой челяди. Ходили слухи, что до того, как она попала в свиту Его Величества, когда тот был ещё принцем, её, дочь наложницы низкого происхождения, часто унижали слуги. Поэтому, когда Его Величество взошёл на трон, она невзлюбила непокорную прислугу.

Но это был лишь слух, который слуги Дворца Ланьсюй передавали друг другу шёпотом, и никто не смел проверять его правдивость. К тому же, в последние годы отношения госпожи с поместьем маркиза Пинъюаня были очень близкими, что не походило на поведение человека, пережившего унижения.

— Тётушка Байшао, — её догнал маленький евнух. — Ваше Сиятельство велели вам спросить в Палате дворцовых дел, когда доставят новый чай. Свадьба Его Высочества уже близко, и госпожа сказала, что все вещи во дворце пора обновить.

— Я поняла, — Байшао отняла руку от живота. — Сейчас же схожу в Палату дворцовых дел.

Маленький евнух посмотрел на её мертвенно-бледное лицо, хотел что-то сказать, но не осмелился. Наконец он тихо прошептал: — Тётушка, пожалуйста, берегите себя.

— Госпожа Мин, там находится внутреннее управление, созданное Палатой дворцовых дел. Оно отвечает за повседневные расходы наложниц в гареме, — Сянцзюань указала на небольшое здание неподалёку. — Его Величество учредил его после восшествия на престол, опасаясь, что евнухи будут урезать довольствие наложниц. — Во времена правления предыдущего императора нелюбимые наложницы часто питались объедками, пили холодную воду и прокисший чай, живя хуже, чем слуги.

Сянцзюань взглянула на Цзючжу и заметила, что госпожа Мин ко всему проявляет любопытство, будто в мире не было ничего, в чём она не могла бы найти радость. В последние дни её госпожа то и дело приглашала госпожу Мин во дворец. Они вместе рассматривали картины, беседовали, а порой давали небольшие советы наложницам, переписывающим священные тексты, и проводили время в полной гармонии.

Единственными, кто был не слишком счастлив, были, пожалуй, те наложницы, которые с «искренним сердцем» «настаивали» на переписывании сутр.

Госпожа позвала девушку во дворец, но, беспокоясь, что та заскучает, велела Сянцзюань прогуляться с ней. Теперь они обошли почти весь императорский дворец, за исключением покоев Его Величества и самих наложниц.

Сянцзюань уже не знала, куда повести госпожу Мин в следующий раз.

— Тётушка Сянцзюань, — Цзючжу потянула её за рукав. — Я пойду вперёд, посмотрю.

— Что случилось? — с недоумением спросила Сянцзюань, глядя, как Цзючжу направляется к сливовому дереву.

Байшао, свернувшись калачиком, прислонилась спиной к стволу. Холодный пот пропитал её одежду. Она бессильно приоткрыла глаза и уставилась в серое небо. Боль в животе, острая, как удар ножа, напоминала ей, что она ещё жива.

Казалось, боль распространилась по всему телу, и даже мозг, не выдерживая бесконечных мук, готов был взорваться.

— Вы в порядке?

Она с трудом открыла глаза и увидела перед собой девушку.

На ней была красная накидка, а шпилька-буяо в волосах так сверкала, что, казалось, озарила даже хмурое небо.

— Тётушка Сянцзюань, она, кажется, вот-вот упадёт в обморок.

Прежде чем потерять сознание, Байшао увидела, как девушка сняла с себя накидку и укрыла её.

…

— Ваше Величество, — Лю Чжунбао передал Императору Лунфэну секретное донесение. — Установлена личность того, кто стоял за попыткой подставить Благородную супругу на банкете в честь её дня рождения с помощью вышитой картины.

Император Лунфэн вскрыл донесение. Прочитав имя, он спокойно положил бумагу на стол. — Лю Чжунбао, сколько лет я уже на троне?

— Ваше Величество, в этом году идёт тринадцатый год правления под девизом Лунфэн.

— Я помню, как мы с Ду Цином сидели запертые в тёмной комнате. Ему тогда и восьми лет не было, — вздохнул он. — А в мгновение ока прошло столько лет.

— Подавать в Павильон Чистого Ветра.

В Павильоне Чистого Ветра стоял неприятный запах лекарств. Женщина на кровати, плотно закутавшись в шёлковое одеяло, разрывалась от кашля.

Услышав шаги за кисейным пологом, она с трудом откинула его. Сначала на её лице отразилась радость, а затем — паника.

Она попыталась подняться, но в итоге бессильно опустилась обратно на кровать.

— Лежи спокойно, — Император Лунфэн не стал подходить ближе. Он смотрел на измождённую женщину без радости и гнева в глазах.

— Ваше Величество явились сегодня, чтобы навестить меня или чтобы заступиться за эту женщину, Су Мэйдай? — она закашлялась. — Мы с Вашим Величеством были знакомы с юности, но в итоге я уступила какой-то дочери торговца. Как смешно.

— Ваше Величество! — с горечью воскликнула она, глядя на Императора Лунфэна. — Неужели во всём гареме, кроме Су Мэйдай и Юнь Дуцина, остальные женщины и дети — не люди?

— Со времён основания династии не было императора, более милостивого к своим наложницам, чем я, — вздохнул Император Лунфэн. — Госпожа Ян, не следовало тебе применять свои уловки против моей любимой супруги.

— Любимой супруги? Ха-ха-ха, любимой супруги? — с надрывом переспросила Госпожа Ян. — Только Су Мэйдай считается твоей женщиной?

Увидев в её глазах ненависть к Благородной супруге Су, Император Лунфэн произнёс: — О событиях тридцатого года правления под девизом Сяньдэ я давно всё знал.

Госпожа Ян замерла. Спустя долгое время она то ли плакала, то ли смеялась: — Вот оно что, вот оно что…

В комнате воцарилась тишина. Наконец она с трудом села и, оглядев пустое помещение, рассмеялась сквозь слёзы, бормоча себе под нос: — Ваше Величество правы. Вы действительно милостивый император.

В тот год, когда принц был под домашним арестом в своей резиденции, женщины из его гарема, ради будущего и славы своих семей, решили предать своего мужа.

Позже, когда заговор провалился и принц взошёл на трон, она думала, что это навсегда останется тайной, о которой Его Величество никогда не узнает.

Она ошибалась. Как в этом императорском городе мог существовать секрет, о котором никто бы не узнал?

— Ха-ха-ха…

Госпожа Ян смеялась до слёз. Другие женщины в гареме, которые обычно свысока насмехались над ней, и не подозревали, что их собственные прошлые деяния давно известны Его Величеству.

Как смешно, как же они все смешны.

Проснувшись утром, Цзючжу обнаружила, что все красные фонари в коридорах дома сняты.

— Сестрица Чуньфэнь, почему все фонари заменили? — Цзючжу подняла голову, разглядывая синие фонари, которые казались ей неуместными.

— Во дворце скончалась от болезни наложница Ян. Господин — чиновник третьего ранга в Министерстве обрядов, и в течение девяти дней не подобает вывешивать красные фонари, — Чуньфэнь накинула на Цзючжу накидку простого цвета. — Позже госпожа, возможно, возьмёт тебя во дворец на соболезнования. Просто держись рядом с ней.

Цзючжу всё поняла. Неудивительно, что сегодня сестрица Чуньфэнь специально подобрала для неё одежду простого цвета, и даже заколка для волос была из обычного серебра.

— А кто такая наложница Ян?

Чуньфэнь понизила голос: — Она дочь осуждённого чиновника. Её отец и брат более десяти лет назад вступили в сговор с мятежным принцем, чтобы силой захватить дворец. Когда Его Величество взошёл на трон, он сжалился над ней, зная, что она ничего не ведала, и не стал на неё гневаться…

— Цзючжу, — в дворик вошла госпожа Шэнь и поманила её рукой.

Цзючжу подбежала к ней: — Матушка, мы сейчас едем во дворец?

— Чуньфэнь тебе уже рассказала?

Цзючжу кивнула.

Госпожа Шэнь осмотрела дочь с ног до головы и, убедившись, что всё в порядке, повела её из дома.

Принц Чэнь, одетый в простую траурную одежду, шёл по дворцовой дорожке и заметил, что некоторые служанки смотрят на него как-то странно.

Увидев, что одна из них, едва не споткнувшись, летит прямо в его объятия, он увернулся и недоумённо спросил Фугуя: — Что с этой служанкой? Она и на ногах-то еле держится. Как её вообще взяли на службу во дворец?

Фугуй посмотрел на растянувшуюся на земле служанку и подумал: «Может, она тоже наслушалась диковинных историй в духе „Властный принц и милая служанка“?».

Принц Чэнь, даже не взглянув на лежавшую на земле молодую служанку, по щекам которой вот-вот должны были покатиться слёзы, нетерпеливо приказал двум евнухам: — Живо поднимите её. А то ещё подумают, что это я её толкнул. — Едва он договорил, как за спиной раздался голос Цзючжу, звавший его.

— Ваше Высочество!

Цзючжу подбежала к Принцу Чэнь. Она перевела взгляд с распростёртой на земле служанки на принца и озадаченно спросила: — Ваше Высочество?

Глава 27 - Виновна. Она солгала такому доброму и нежному принцу…

Завидев Цзючжу, принц Чэнь метнул гневный взгляд на прислуживающих евнухов. Он же велел им скорее увести служанку, а теперь как ему всё объяснять Поросёнку Мин?

— Эта служанка упала? — заметила Цзючжу двух евнухов, стоявших рядом с девушкой, и, улыбаясь, шёпотом похвалила принца Чэня: — Ваше Высочество так добр. Увидели, что служанка упала, и сразу велели помочь ей подняться.

— Я, конечно, не из тех, кто бросает других в беде, — принц Чэнь выпрямился, слегка вздернув подбородок, всем своим видом являя образец благородства. Заметив на Цзючжу скромный наряд, он спросил: — Ты тоже пришла выразить соболезнования?

— Матушка сказала, что нашей семье можно было и не приходить, но поскольку мы с Вашим Высочеством обручены, это совсем другое дело, — Цзючжу бросила взгляд на всё ещё лежавшую на земле служанку. — Матушка — женщина учёная, её стоит слушать.

Услышав слово «обручены», принц Чэнь смущённо отвернулся:

— Ч-что ж, тогда пойдём. Похороны наложницы Ян скромные, достаточно будет возжечь палочку благовоний.

— Подождите, — Цзючжу потянула принца Чэня за рукав.

Принц Чэнь обернулся, решив, что она не хочет идти с ним:

— Хочешь пойти со своей матерью?

— Нет, — Цзючжу указала на его пояс. — Ваше Высочество, снимите сперва эту нефритовую подвеску.

Подвеска была ничем не примечательна, вот только узел и кисточка на ней были ярко-красного цвета.

Принц Чэнь хотел было сказать, что и так оказал покойной великую честь, переодевшись в скромное ради наложницы, которую он почти и не видел. К чему обращать внимание ещё и на какую-то красную кисточку на подвеске?

Но, встретившись с тёмными блестящими глазами Цзючжу, он вздохнул, в несколько движений снял подвеску и вложил ей в руку:

— Подержи.

— Хорошо, — Цзючжу с улыбкой кивнула и убрала подвеску в свой белый мешочек.

Принц Чэнь шагнул вперёд и едва не споткнулся. Опустив взгляд, он увидел, что та самая служанка всё ещё лежит на земле.

Что за дела? Если уж решила оклеветать его, обвинив в том, что он толкает женщин, то не стоило делать это так откровенно.

— Девушка, вы в порядке? — Цзючжу наклонилась и одной рукой подняла служанку на ноги.

Служанка растерялась. Как это она невольно поднялась на ноги?

— Не ушиблись? — Цзючжу наклонилась и отряхнула пыль с её подола.

Служанка ошеломлённо покачала головой.

— Поросёнок Мин, идём, — стоя в нескольких шагах, позвал принц Чэнь, за спиной поманив её пальцем.

— Иду! — откликнулась Цзючжу и, обернувшись к служанке, добавила: — Впредь смотрите под ноги.

Сказав это, она подбежала к принцу и пошла с ним рядом.

Служанка ошеломлённо смотрела им вслед. Так, значит, это история не о властном принце и хорошенькой служанке, а о властном принце и его избалованной госпоже.

Она опустила взгляд на подол, который отряхнула Цзючжу, и, покраснев, прикрыла лицо руками и убежала, не дожидаясь помощи евнухов.

Поминальный зал для наложницы Ян устроили в одном из дворцов в западной части императорского комплекса. Знатные дамы, пришедшие отдать дань уважения, уже разошлись. Снаружи остались лишь несколько членов императорской семьи, которые с рассеянным видом стояли поодаль — очевидно, они явились лишь для проформы.

Цзючжу не разбиралась в дворцовых погребальных ритуалах и потому не знала, что по обычаю ранг похоронной церемонии для наложницы должен был быть на ступень выше её собственного или же ей посмертно жаловали более высокий титул. Однако похороны наложницы Ян не сопровождались никакими почестями, ей даже не присвоили посмертного имени. Министерство обрядов подготовило подходящий вариант, но Император его отклонил, сославшись на то, что наложница Ян любила покой, а потому церемония должна быть предельно скромной. После этого всем стало ясно: Его Величество не ценил наложницу Ян.

Перед залом было пустынно и холодно. Принц Чэнь, наклонившись к Цзючжу, спросил:

— Не холодно?

Цзючжу покачала головой. Она взяла благовония, почтительно поклонилась перед алтарём и воткнула палочки в курильницу.

Стоявшая на коленях и тихо плакавшая служанка поклонилась им до земли.

Взглянув на поминальную табличку на алтаре, принц Чэнь тоже установил свои благовония. Он помнил, что наложница Ян была неразговорчивой и очень слабой здоровьем, из-за чего пропускала многие дворцовые собрания.

Ветер колыхнул поминальные знамёна. Принц отвернулся, взял Цзючжу за краешек рукава и вывел её из зала.

— Пойдём, я отведу тебя во Дворец Ясной Луны переодеться. Юной девушке не пристало ходить в таком блёклом трауре, это некрасиво.

— Ваше Высочество, — с сомнением проговорила Цзючжу, — матушка всё ещё ждёт меня снаружи…

— Не волнуйся, Фугуй уже отправился сообщить госпоже Мин, — принц Чэнь продолжал тянуть её за собой. — Пообедаешь во Дворце Ясной Луны, а потом я тебя провожу.

— Вашему Высочеству не нужно в Министерство обрядов? — колебалась Цзючжу. — Не отвлеку ли я вас от важных дел?

— Сегодня день траура по наложнице Ян, все принцы и принцессы, находящиеся в столице, обязаны явиться во дворец, чтобы выразить соболезнования. Я уже отпросился у министра обрядов, так что сегодня в министерство мне не нужно, — принц Чэнь взглянул на небо. — Поросёнок Мин, сегодня не день для разговоров о делах.

— Пятый брат.

— Приветствую Ваше Высочество принца Чэня. Здравствуйте, госпожа Мин.

Принц Чэнь отпустил рукав Цзючжу и, вскинув бровь, посмотрел на принца Ци и Сунь Цайяо:

— А, это ты, четвёртый брат.

С тех пор как он заставил принца Ци уступить ему дорогу, они встречались только на утренних приёмах, но наедине ещё не разговаривали.

Цзючжу присела в реверансе перед принцем Ци, и тот в ответ слегка кивнул ей. Он окинул взглядом их наряды:

— Пятый брат уже воздал почести наложнице Ян?

В одежде Юнь Дуцина не было ни одного яркого цвета, что совершенно не походило на его обычный эпатажный стиль.

— Четвёртый брат сегодня припозднился, — заметив, что Юнь Яньцзэ пару раз взглянул на Цзючжу, принц Чэнь, словно никого не замечая, потянул её к себе за спину. — Ступайте, а я отведу госпожу Мин обратно во Дворец Ясной Луны.

«Обратно»?

Сунь Цайяо зацепилась за это слово. Она взглянула на принца Чэня. Отвести Мин Цзючжу к благородной супруге Су и сказать при этом «обратно»?

До неё тоже дошли истории о властном принце, ставшие популярными в столице в последние дни. Возможно, всё дело было в том, что обычно принц Чэнь вёл себя настолько надменно и деспотично, что при виде его все испытывали лишь благоговейный страх, и никому не было дела до его внешности. Только сегодня Сунь Цайяо осознала, каким красивым лицом он обладал. Он унаследовал все лучшие черты Императора и благородной супруги Су, и даже в скромной одежде выглядел вызывающе ярко.

— Поступай как знаешь, пятый брат, — принц Ци отвёл взгляд и, повернувшись к Сунь Цайяо, мягко улыбнулся: — Госпожа Сунь, пройдёмте внутрь.

Не успел он договорить, как неподалёку раздались хлопки в ладоши. Лицо принца Ци стало серьёзным, и он, опустив голову, отступил в сторону.

Цзючжу украдкой взглянула в ту сторону, откуда донёсся звук, и тут же поспешно опустила голову.

Император.

Император Лунфэн, увидев обоих сыновей, сошёл с драконьего паланкина.

Не дожидаясь, пока сыновья поклонятся, император Лунфэн жестом остановил их:

— Что вы стоите на сквозняке? Не холодно?

Стоявший позади евнух сметливо достал два плаща, готовясь накинуть их на плечи принцев.

Принц Чэнь взял плащ и тут же набросил его на Цзючжу, после чего обернулся к императору Лунфэну:

— Отец-Император, почему вы, выходя из дворца, не захватили с собой пару женских плащей? Посмотрите, этот по земле волочится.

Принц Ци опустил взгляд на плащ, который только что накинули на его плечи, затем посмотрел на стоявшую рядом Сунь Цайяо. Рука, поправлявшая плащ, на миг замерла.

Императора Лунфэна рассмешили его слова:

— Это новые плащи из Палаты дворцовых дел, я их ещё даже не надевал, а ты уже недоволен.

Цзючжу, укутанная в пушистый плащ, из которого виднелась лишь половинка её личика, попробовала немного отодвинуть мех, напоминая черепашку, придавленную панцирем.

Принц Чэнь не смог сдержать смеха при виде её.

— Ваше Высочество, — услышав, что принц Чэнь смеётся над ней, Цзючжу широко распахнула глаза и жалобно на него посмотрела.

— Я не над тобой смеюсь, а над другими, — кашлянув, сказал принц Чэнь и поправил на ней плащ, наконец-то полностью открыв её лицо.

— Эта ваша ложь совсем не искусна, Ваше Высочество, — пробормотала Цзючжу себе под нос.

Даже дурак бы понял, что он смеётся именно над ней.

Император Лунфэн сделал вид, что не замечает перешёптываний молодёжи, и повернулся к принцу Ци:

— Яньцзэ, твоя свадьба на носу, тебе не подобает присутствовать на траурных церемониях. Поклонись у входа в зал и возвращайся.

— Слушаюсь, Отец-Император, — принц Ци поклонился, сложив руки.

Его свадьба с Сунь Цайяо должна была состояться через семь дней, и смерть наложницы Ян в такой ответственный момент словно бросала на это событие тень дурного предзнаменования.

Но дату свадьбы давно назначила Придворная обсерватория, и менять её было бы ещё худшей приметой. Поэтому и он, и семья Сунь могли лишь делать вид, что смерть наложницы Ян их не заботит. К счастью, ранг наложницы был невысок, и похороны не стали устраивать с размахом.

Матушка говорила, что Отец-Император не пожелал пышных похорон для наложницы Ян именно из-за его скорой свадьбы с Сунь Цайяо.

Он не знал, правду ли сказала матушка, но раз уж Отец-Император сам упомянул свадьбу, это, по крайней мере, означало, что она ему небезразлична.

— Ду Цин, куда это ты собрался вести юную госпожу из семьи Мин? — спросил император Лунфэн, решив прервать шёпот парочки.

— Отец-Император, ваш сын собирался проводить госпожу Мин… э-э… во Дворец Ясной Луны, чтобы она переоделась, — принц Чэнь заложил руки за спину с таким видом, будто просто решил из любезности позаботиться о девушке.

— Какая удача, я как раз направлялся к твоей матушке. Проводите меня, — император Лунфэн взглянул на поминальные знамёна у входа в зал и тут же отвёл взгляд, больше не удостоив зал и взглядом.

— Вы поедете в паланкине, а мы с госпожой Мин пойдём пешком. Мы за вами не успеем, — принц Чэнь посмотрел на огромный, волочащийся по земле плащ на Цзючжу и беззастенчиво добавил: — Может, вы окажете нам милость и позволите нам с госпожой Мин тоже поехать в паланкине?

— Ты с самого детства лениться любишь, — со смехом покачал головой император Лунфэн. — Что ж, садитесь в паланкин.

— Благодарю, Отец-Император.

Увидев, что принц Чэнь выражает благодарность, Цзючжу тоже поспешила присесть в реверансе:

— Ваша покорная слуга благодарит Его Величество.

Принц Чэнь схватил её за руку, опасаясь, что она упадёт носом в землю.

Вскоре сильные евнухи поднесли паланкины. Принц Чэнь помог Цзючжу сесть в один, а затем сам направился к другому.

Император Лунфэн с улыбкой наблюдал за этой сценой. Этот его гордый сын, оказывается, тоже научился заботиться о девушках.

— Почтительно провожаем Отца-Императора, — принц Ци, сложив руки, смотрел вслед удаляющейся императорской процессии. Затем он снял с себя плащ и передал его прислуживающему евнуху.

— Ваше Высочество…

— Я не замёрз, — он обернулся и мягко посмотрел на Сунь Цайяо. — Госпожа Сунь, после того как возложите благовония, я провожу вас домой.

Глядя в нежные глаза принца Ци, Сунь Цайяо смущённо улыбнулась:

— Благодарю, Ваше Высочество.

Паланкины остановились у Дворца Ясной Луны. Принц Чэнь элегантно вышел и протянул руку Цзючжу:

— Опирайся на меня.

Стоявшая рядом служанка молча отступила на шаг. Уж лучше Вашему Высочеству и дальше делать вид, что её не существует.

Цзючжу взяла принца Чэня под руку и, приподнявшись на цыпочки, прошептала ему на ухо:

— Ваше Высочество, мне немного жарко.

Принц Чэнь бросил взгляд на идущего впереди императора Лунфэна:

— Потерпи немного. Как только войдём в покои, я помогу тебе его снять.

Цзючжу поспешно кивнула, невольно ускоряя шаг.

Благородная супруга Су дремала в своих покоях. Увидев вошедших, она с улыбкой поднялась, но император Лунфэн быстрым шагом подошёл к ней, взял за руку и не дал поклониться.

— Ваше Величество, почему вы пришли вместе с Ду Цином и Цзючжу?

— Встретил их по дороге, вот и привёл с собой, — император Лунфэн усадил благородную супругу Су рядом с собой на кушетку.

Благородная супруга Су, взглянув на их одежду, сразу поняла, где они были.

— Ваш сын привёл госпожу Мин к матушке, чтобы напроситься на обед, — принц Чэнь помог Цзючжу снять тяжёлый плащ и передал его служанке. — Заодно хотел попросить матушку найти для неё подходящую одежду, чтобы переодеться.

Благородная супруга Су рассмеялась:

— Так вот оно что, напроситься поесть и попить. Если бы не Цзючжу, я бы тебя сегодня не оставила. Но ради неё, так и быть, поешь разок.

Цзючжу поняла, что Её Сиятельство шутит, и, прикрыв рот рукой, тихонько хихикнула. Но, поскольку на ней всё ещё была траурная одежда, она не осмелилась подойти к супруге императора.

— Сянцзюань, проводи Цзючжу умыться и переодеться, — благородная супруга Су подошла к Цзючжу и взяла её за руку. — Здесь мы не придерживаемся этих условностей. Как ты вела себя здесь раньше, так веди и сегодня. — Сказав это, она посмотрела на принца Чэня: — А ты иди и сам переоденься.

— Благодарю, Ваше Сиятельство, ваша покорная слуга откланяется, — Цзючжу, уловив тонкий аромат, исходящий от благородной супруги, мило ей улыбнулась.

Благородная супруга Су не удержалась и ущипнула её за щёчку. Ну как можно не обожать такую милую девочку?

Сянцзюань провела Цзючжу в комнату и достала совершенно новый наряд:

— Госпожа Мин, это одеяние Ваше Сиятельство велела сшить для вас в Палате дворцовых дел. Примерьте, пожалуйста, подойдёт ли?

— Благодарю вас, госпожа, — Цзючжу надела новое платье. Служанки принесли ей воды для умывания, а Сянцзюань вынула из её волос серебряную шпильку и заново уложила их: — Госпожа, вы так хороши собой.

— Это потому, что наряд, который приготовило для меня Ваше Сиятельство, очень красивый, — Цзючжу улыбнулась своему отражению в зеркале.

— Прекрасный наряд для прекрасной госпожи — идеальное сочетание, — Сянцзюань отложила гребень. — Госпожа, посмотрите, может, что-то не так?

— У вас очень умелые руки, госпожа, — Цзючжу склонила голову набок, и украшения в её волосах тихонько качнулись.

— Госпожа, а как та служанка, что упала в обморок несколько дней назад? — Цзючжу вспомнила о дворцовой служанке, которую встретила вместе с Сянцзюань.

Сянцзюань на миг замерла, затем, поправив шпильку в волосах Цзючжу, с улыбкой ответила:

— Госпоже не о чем беспокоиться, её жизнь вне опасности.

— Слава богу, — Цзючжу с облегчением вздохнула. Увидев тогда под служанкой лужу крови, она испугалась, что ту уже не спасти.

— Госпожа так добра, что послала за лекарством для неё в императорскую лечебницу. На следующий день после того, как она приняла его, она очнулась, — Сянцзюань и Байшао служили разным госпожам, и их отношения были, мягко говоря, недружескими, но она никак не ожидала, что Байшао, старшая служанка Дворца Ланьсюй, будет так тяжело ранена.

В задних покоях дворца, если слуга ранен и боится об этом сказать, причина может быть только одна: руку приложил его господин.

Она не стала рассказывать наивной госпоже Мин об этих дворцовых кознях, чтобы не напугать её.

Принц Чэнь переоделся и, выйдя из комнаты, столкнулся с идущей ему навстречу Цзючжу. Оценив её голубое платье, он довольно кивнул. Вот так-то лучше. Как же юным девушкам идут такие цвета.

— Ваше Высочество, — увидев принца Чэня, Цзючжу расплылась в широкой улыбке.

Принц Чэнь сдерживался, сдерживался, но в итоге не выдержал. Он подошёл к Цзючжу и легонько сжал выглядевший очень мило пучок волос на её макушке.

— Ваше Высочество, это госпожа специально для меня сделала новую причёску, — Цзючжу была очень довольна своей причёской, и хотя ей было жаль, когда принц дотронулся до неё, она не стала уворачиваться.

— Мастерство Сянцзюань стало ещё лучше, — увидев жалость на лице Цзючжу, принц Чэнь убрал руку.

— Ваше Высочество слишком добры, — улыбнулась Сянцзюань. — Госпожа так красива, что ей любая причёска к лицу.

Услышав это, принц Чэнь отступил на шаг и, внимательно оглядев Цзючжу, задумчиво кивнул. Да, эта мордашка и вправду очень мила.

Цзючжу с недоумением посмотрела на него. Почему Ваше Высочество так странно на неё смотрит?

— М-да, и впрямь неплохо.

Договорив, он заметил, что в углу на него украдкой смотрят юные служанки, которые тут же отвернулись, как только он их заметил.

Что сегодня такое с этими служанками? Одна за другой ведут себя так странно.

— Сянцзюань, — позвал принц Чэнь, — в последнее время во дворце не ходили обо мне какие-нибудь странные слухи?

Услышав вопрос принца, Сянцзюань не смогла сдержать улыбки:

— Было несколько странных слухов, но они пришли не из дворца, а извне.

Принц Чэнь нахмурился:

— Извне?

Сянцзюань, с трудом сдерживая смех, кивнула:

— Если Вашему Высочеству любопытно, прогуляйтесь по чайным за городом, и всё узнаете.

— А ты знаешь? — принц Чэнь посмотрел на Цзючжу.

Цзючжу опустила взгляд на носки своих туфель. Кажется… возможно… наверное… это могло быть самую чуточку связано с ней?

— Поросёнок Мин? — прищурившись, посмотрел на неё принц Чэнь.

— Ваше Высочество, ваша покорная слуга ничего не знает! — Цзючжу яростно замотала головой. — Я ничего не слышала!

— Правда не знаешь? — принц Чэнь посмотрел на её виноватое лицо и чуть не рассмеялся от досады. У неё на лбу было почти написано: «Я лгу».

Цзючжу изо всех сил замотала головой.

Ох… она солгала такому доброму и нежному принцу.

Она виновна!

Глава 28 - Может, ваш покорный сын сейчас же растолчёт для вас тушь?

Улицы были полны людей. Принц Чэнь взглянул на шумную чайную, вошел внутрь и, сделав пару шагов, обернулся. Цзючжу застыла у входа.

— В чём дело?

Цзючжу покачала головой:

— Ничего.

Она медленно, вяло поплелась за принцем Чэнем, переставляя ноги мелкими шажками.

Принц Чэнь смерил её насмешливым взглядом и, внезапно схватив за запястье, потянул наверх.

— Ваше Высочество, — послушно шагая рядом, прошептала Цзючжу, — наверху много посетительниц…

— Ничего страшного, я не придаю этому значения. — Поднявшись на второй этаж, принц Чэнь услышал женские одобрительные возгласы. Он откинул жемчужную занавеску и увидел зал, полный женщин. Несколько редких мужчин, затесавшихся в их ряды, сидели с выражением полной безнадёжности на лице.

Чжоу Шучэн был одним из них. Взглянув на свою воодушевлённую сестру, он тяжело вздохнул, но, повернув голову, чуть не подпрыгнул от неожиданности. Что здесь делает принц Чэнь?

Он согнулся, пытаясь спрятаться за спинами других гостей:

— Сестра, пойдём скорее отсюда.

— Ещё немного, — осталась непреклонна Чжоу Сяо. — Сейчас будет сцена, где Властный принц истребляет разбойников и спасает красавицу!

— И вот Властный принц с девятичивым копьём в руках на коне врывается в логово разбойников. В тот же миг вздымаются песок и камни, а солнце и луна меркнут!

Снизу донеслись одобрительные возгласы женщин. Чжоу Шучэн молча закрыл лицо руками, уже не смея взглянуть на принца Чэня.

— Разбойники, покорённые доблестным видом принца, пали на колени и принялись молить о пощаде, словно побитые псы.

Услышав, как Властный принц спас слабую девушку из дровяного сарая и исчез в ночи под покровом лунного света, гостьи в восторге принялись бросать на сцену деньги.

Глядя на этих обезумевших женщин, принц Чэнь повернулся к Цзючжу, усадил её за свободный столик в глубине зала, и слуга тут же распорядился подать дыню, фрукты и пирожные.

— Ешь и слушай, — принц Чэнь пододвинул пирожные к Цзючжу и с усмешкой произнёс: — Какой принц в одиночку отправится на разбойников? Разве что у него в голове каша вместо мозгов. — Рука Цзючжу, потянувшаяся за пирожным, дрогнула, и она тихонько её отдёрнула.

— Почему не ешь? — заметив это, принц Чэнь поменял ей тарелку с угощением. — Не нравится?

— Ещё, ещё!

Какая-то состоятельная гостья бросила на сцену крупинку золота. Рассказчица, увидев блестящий металл, схватила чашку и сделала несколько больших глотков.

— Раз уж вы так горячо меня принимаете, я продолжу свой рассказ о том, как Властный принц, вернувшись в столицу после победы над разбойниками, удостоился высочайшей награды от Императора.

История становилась всё более захватывающей. Одна из гостий в зале прошептала:

— Интересно, как выглядит настоящий принц Чэнь? Жаль, что к знати и членам императорской семьи так просто не подобраться, а то бы я на него хорошенько поглядела.

Услышав это, принц Чэнь задумался: какое отношение к нему имеет этот недалёкий Властный принц из рассказа?

— Ваше Высочество, Ваша покорная слуга тоже считает эти истории неинтересными, — Цзючжу потянула принца Чэня за рукав. — Может, вернёмся?

— Подожди. — Принц Чэнь голыми руками разломил грушу и протянул Цзючжу половину. Но тут же, вспомнив, что делить грушу — плохая примета, вложил ей в руку и вторую часть. — Что ж, — холодно усмехнулся он, — послушаю, до какого абсурда дойдёт этот рассказ о Властном принце.

Цзючжу откусила от груши в левой руке, затем от груши в правой, до отказа набив рот. Она украдкой наблюдала за выражением лица принца Чэня, размышляя, что ей делать, если он рассердится.

— Властный принц, получив в награду от Императора золотую шпильку, поскакал к поместью юной госпожи. Её отец пообещал, что если принц одолеет разбойников, он отдаст ему в жёны свою дочь.

— Ха, — холодно хмыкнул принц Чэнь. Какой придворный министр осмелится так обращаться с принцем крови?

И неужели кому-то нравятся такие несуразные истории?

— Как думаете, принц Чэнь действительно подарил своей невесте золотую шпильку?

— Дарил, дарил, я об этом слышала. Недавно принц Чэнь накупил в Башне золотой росписи кучу золотых и серебряных украшений и велел отправить их в Поместье помощника министра Мина.

— Правда?

— Конечно, правда! Моя тётя работает в Башне золотой росписи, обычно обслуживает знатных дам. Она нам и рассказала, что принц Чэнь был невероятно щедр и купил своей невесте целую гору украшений.

Услышав этот шёпот, принц Чэнь искоса взглянул на Цзючжу. Та, опустив голову, молча грызла грушу.

Представление закончилось, и гости стали понемногу расходиться. Принц Чэнь сидел на деревянном стуле, скрестив руки на груди, и смотрел на рассказчицу, которая собирала со сцены брошенные в благодарность деньги. Затем он вынул из рукава платок.

— Ученик приветствует Ваше Высочество. — Когда гости разошлись, Чжоу Шучэну больше негде было прятаться, и ему пришлось, собравшись с духом, подойти и поприветствовать принца Чэня.

Протянув платок Цзючжу, принц Чэнь взглянул на Чжоу Шучэна. Заметив на нём одежду студента Императорской академии, он слегка нахмурился. Неужели даже этот серьёзный юноша с густыми бровями и большими глазами любит слушать подобную чепуху?

— Сегодня я сопровождал свою младшую сестру в чайную послушать рассказы и не ожидал встретить Ваше Высочество. — Чжоу Шучэн не знал, что о нём подумал принц Чэнь, но в такой критический момент счёл нужным внести ясность. — Ваше Высочество, вы тоже пришли послушать истории?

Принц Чэнь ответил вопросом на вопрос:

— По-твоему, я похож на любителя подобных сказок?

Чжоу Шучэн промолчал.

Похож или не похож, а ведь вы здесь.

— Сестрица Мин, — Чжоу Сяо собрала свои вещи и, обернувшись, увидела Цзючжу с принцем Чэнем. Выражение её лица слегка изменилось. Поприветствовав принца, она тихо спросила у Цзючжу: — Сестрица, когда ты пришла?

Главное — слышал ли принц рассказ?

Цзючжу, сжимая в руке платок принца, прошептала:

— Мы пришли, когда рассказчица говорила, как пр… принц убил главаря разбойников.

Чжоу Сяо метнула в Цзючжу красноречивый взгляд: так чего же ты ждёшь, уводи принца, пока он ничего не понял!

Цзючжу собралась с духом:

— Ваше Высочество, представление закончилось, мы…

— Барышня, это вы?! — Рассказчица с кошельком, набитым деньгами, с улыбкой подошла к Цзючжу. — Несколько дней вас не видела, даже не было возможности как следует вас поблагодарить.

Принц Чэнь повернул голову к Цзючжу. Та молча попятилась к выходу, но он поймал её и притянул обратно.

— К счастью, я тогда послушалась вашего совета. С тех пор как я начала рассказывать истории о Злом принце, гости стали давать всё больше денег. Теперь рассказчики по всему городу переняли мой стиль. — Рассказчица поклонилась Цзючжу. — Благодарю вас, барышня, за то, что указали мне путь к достатку.

— Я лишь посоветовала вам больше рассказывать о нём, но содержание этих историй придумала не я, — неуверенно пробормотала Цзючжу.

— Вы так добры, что указали нам, простым людям, зарабатывающим на хлеб, способ разбогатеть, и даже не кичитесь этим, — рассказчица была преисполнена благодарности. — Если в следующий раз захотите услышать какую-то особую историю, просто скажите мне, и я расскажу её так, как вам нравится.

— Н-не нужно, — Цзючжу не смела взглянуть на принца Чэня. — Вы идите, занимайтесь своими делами, а у меня ещё есть одно.

Рассказчица взглянула на красивого мужчину рядом с Цзючжу и понимающе улыбнулась: — Не буду мешать барышне. Располагайтесь. Позвольте откланяться.

Рассказчица тактично удалилась. Чжоу Сяо с беспокойством посмотрела на Цзючжу, а Чжоу Шучэн, не смея тревожить принца Чэня, силой утащил сестру прочь.

— Перекройте вход, никого не впускать, — приказал принц Чэнь стражникам. Слуги переглянулись и, поклонившись, удалились за жемчужную занавеску.

Тук, тук, тук.

Принц Чэнь легонько постукивал костяшкой указательного пальца по столу, глядя на Цзючжу, которая боялась даже дышать:

— Садись, поговорим.

— Ваше Высочество, Ваша покорная слуга не нарочно. Я не думала, что всё так обернётся. — Она захлопала ресницами, глядя на принца своими влажными глазами. — Не сердитесь на меня, хорошо?

Видя её жалкий вид, принц Чэнь невольно рассмеялся:

— Сначала расскажи мне, как всё было.

— Всё началось одним солнечным утром…

Принц Чэнь нежно ткнул пальцем в её пучок на голове:

— Ближе к делу.

— Я пришла в чайную и обнаружила, что рассказы о Прекрасном и Злом принцах содержат явные намёки, и велела ей прекратить. — При воспоминании о потраченных деньгах сердце Цзючжу заныло. — Чтобы она изменила историю, я отдала ей своё жалованье за целых два месяца. Целых два!

— И сколько же у тебя жалованье в месяц? — с любопытством спросил принц Чэнь, видя её страдания. Цзючжу показала два пальца.

— Двести лянов? — цокнул языком принц Чэнь. — Говорят, Мин Цзинчжоу — неподкупный чиновник, и, похоже, это правда.

Цзючжу широко раскрыла глаза:

— Да откуда же столько? Двадцать лянов.

Это и так было очень много. Раньше в даосском монастыре они с наставниками и за год столько не тратили.

Двадцать лянов?

Принц Чэнь с сочувствием посмотрел на Цзючжу. В какой же нищете жила эта девушка?

Неудивительно, что она тогда заплатила за похороны его генерала лишь крупинкой серебра. Оказывается, она была так бедна.

— В тех историях Прекрасный принц был во всём хорош, а Злого принца выставляли таким плохим. Явно кто-то из злодеев намеренно очернял Ваше Высочество, — прошептала Цзючжу. — Ваше Высочество так добры, почему вы должны позволять негодяям себя чернить?

— И поэтому ты потратила все свои деньги, чтобы изменить историю? — Принц Чэнь смотрел на девушку с пучком на голове и чувствовал что-то странное и необъяснимое. Ему снова захотелось коснуться её нежной белой щеки.

— Хоть мне и было немного жаль денег, но если это заставило людей перестать говорить о Вашем Высочестве дурно, то оно того стоило. — Сказав это, Цзючжу виновато опустила голову. — Ваша покорная слуга лишь не ожидала, что история станет ещё более нелепой…

Кто бы посмел упрекнуть её, глядя в это несчастное личико?

Разве это вина Поросёнка Мин?

Во всём виноваты эти рассказчики. Да и какие дурные мысли могут быть у Поросёнка Мин? Она всего лишь хотела его защитить.

— Это всего лишь сказки. Властный принц так Властный принц, в конце концов, там не называют моё имя, — принц Чэнь вскинул бровь. — В следующий раз, если такое повторится, не трать деньги, а просто назови моё имя. Посмотрим, кто осмелится тебя ослушаться.

Цзючжу покачала головой:

— Ваше Высочество, так нельзя. Рассказчики просто зарабатывают на жизнь. Если я воспользуюсь вашим именем, то лишь напугаю её. Она будет жить в страхе днём и ночью, и вся её оставшаяся жизнь пройдёт в тревоге.

Принц Чэнь поднялся:

— Пойдём.

— Куда?

— Провожу тебя.

Когда карета остановилась у ворот Поместья помощника министра Мина, Цзючжу сошла на землю и, подняв голову, посмотрела на принца Чэня, сидевшего верхом на коне. На её лице расцвела сияющая улыбка.

— Чему смеёшься?

— Я просто подумала, как же хорошо, что я встретила Ваше Высочество. — Её глаза были чистыми и ясными, и в них отчётливо отражался принц Чэнь.

— Ваше Высочество не только добр и мягок, но и невероятно великодушен, — Цзючжу склонила голову набок. — Вы, должно быть, божество, сошедшее с небес?

Из-за неё в столице появилось столько нелепых историй о Властном принце, а он её даже не упрекнул. Если он не сошедшее с небес божество, то как может быть таким добрым?

Принц Чэнь смотрел на серьёзную девушку, и кончики его ушей мгновенно покраснели.

Девушки, выросшие в Линчжоу, все так… так приторно говорят?

Я доблестен и могуч, при чём здесь доброта и мягкость…

— Что понимают маленькие девочки, — он потёр горящее ухо. — Иди скорее домой, чтобы твои отец и мать не волновались.

— Угу, — кивнула Цзючжу и повернулась, чтобы уйти.

— Подожди. — Принц Чэнь вынул из-за пазухи стопку банкнот и протянул Цзючжу. — Возьми.

Цзючжу непонимающе на него посмотрела:

— Ваше Высочество?

— Впредь, какие бы истории ты ни захотела услышать, как бы ни захотела, чтобы их изменили рассказчики, — меняй. — Вложив банкноты в руку Цзючжу, принц Чэнь смущённо посмотрел в небо. — Бери и трать, сколько хочешь. У меня много денег.

Подумаешь, какие-то нелепые истории о Властном принце. Если девчонке нравится, пусть слушает.

Он, взрослый мужчина, не станет мелочиться из-за какой-то желторотой девчонки.

Цзючжу увидела номинал верхней банкноты и ахнула.

Пятьсот лянов?!

Она никогда в жизни не видела таких больших денег!

— Ваше Высочество, — Цзючжу быстро сунула деньги обратно в руки принцу. — Это слишком много, я с ними спать не смогу.

Если потеряю или украдут, буду плакать три дня и три ночи.

— Экая ты, — принц Чэнь беспомощно спешился, порылся у себя за пазухой и, найдя банкноту в двадцать лянов и несколько кусочков серебра, протянул их Цзючжу. — Хотя бы это ты должна взять.

Увидев, что Цзючжу снова хочет отказаться, он сурово сказал:

— Если не возьмёшь, я рассержусь.

— Ваше Высочество? — Мин Цзинчжоу издалека увидел карету у ворот своего дома. Подойдя ближе, он обнаружил свою дочь рядом с принцем Чэнем.

Приглядевшись, он увидел, что принц Чэнь пытается всучить его дочери банкноту в двадцать лянов и несколько кусочков серебра, которые в сумме не тянули и на четыре-пять лянов.

Он окинул принца Чэня странным взглядом, испытывая весьма смешанные чувства.

Император души не чаял в принце Чэне и постоянно одаривал его, так что тот был самым богатым из всех принцев.

Кто бы мог подумать, что такой богатый принц окажется настолько скуп с девушкой.

Принц Чэнь заметил взгляд Мин Цзинчжоу...

Он прожил двадцать один год, и впервые его заподозрили в скупости. И кто — отец его будущей принцессы.

— Отец, — Цзючжу обрадовалась, увидев Мин Цзинчжоу. — Ты закончил службу?

— Да. — Мин Цзинчжоу поклонился принцу Чэню. — Ваше Высочество прибыли с визитом, а ваш покорный слуга не встретил вас. Прошу Ваше Высочество зайти в мой скромный дом на чашку простого чая.

— Не стоит. — С каменным лицом принц Чэнь всунул банкноты и серебро в руку Цзючжу. — Мне нужно во дворец, не буду беспокоить господина Мина.

— Почтительно провожаю Ваше Высочество, — вежливо улыбнулся Мин Цзинчжоу.

— Ваше Высочество, подождите. — Цзючжу, испугавшись, что принц и впрямь рассердится, если она откажется от денег, решила их принять. Она вынула из кошелька нефритовый кулон. — Ваш кулон…

— Я дарю его тебе, — принц Чэнь вскочил на коня и обратился к Цзючжу. — Этот кулон освящён великим мастером, можешь повесить его где угодно.

С этим кулоном Мин Цзинчжоу уж точно больше не будет сомневаться в его щедрости к женщинам.

Цзючжу проводила взглядом удаляющегося принца и его стражу, а затем повернулась к отцу, который с улыбкой смотрел вслед Его Высочеству:

— Отец?

— Ничего, пойдём домой, — Мин Цзинчжоу добродушно взглянул на кулон в руке Цзючжу, заложил руки за спину и неторопливо вошёл в ворота.

Дворец Таян. Император Лунфэн только отложил кисть, как вошёл Лю Чжунбао.

— Ваше Величество, принц Чэнь просит аудиенции.

— Пусть войдёт. — Взглянув на небо за окном, Император Лунфэн поднялся и сделал несколько шагов.

— Ваш сын приветствует отца-императора, — войдя в зал, принц Чэнь отвесил глубокий церемониальный поклон.

Такое усердное почтение наверняка означало просьбу.

— Опять что-то натворил? — спросил Император Лунфэн. — Довёл до обморока учёного сановника или повздорил с военачальником?

— Отец-Император, ваш сын в последнее время усердно учится в Министерстве обрядов. Да когда я успевал натворить дел? — с праведным видом возразил принц Чэнь. — Я только что проводил домой девушку из семьи Мин и, поразмыслив над кое-чем, решил прийти и поговорить с отцом-императором.

— О? — Император Лунфэн вскинул бровь.

— Помощник министра Мин неподкупен и чист, всем сердцем служит народу и очень скромен в быту, — с восхищением произнёс принц Чэнь. — Такой образ жизни вызывает у вашего сына глубочайшее уважение.

Император Лунфэн терпеливо ждал продолжения.

— Однако юная госпожа из семьи Мин — нежная и хрупкая девушка. Ей нужны деньги на румяна, пудру, заколки и украшения, а ходить с пустым кошельком ей не подобает. — Принц Чэнь посмотрел на Императора Лунфэна. — В конце концов, она ваша будущая невестка, и если у неё не найдётся при себе нескольких лянов серебра, это уронит честь нашей императорской семьи, не так ли?

— Насколько я помню, у тебя у самого денег немало…

— Отец-Император, боюсь, это неверно. Мы с девушкой из семьи Мин ещё не женаты, и она не хочет брать у меня деньги, — принц Чэнь кашлянул. — Ваш сын имеет в виду, что вы могли бы найти повод и пожаловать семье Мин немного золота и серебра. Если это сделаете вы, всё будет честно и открыто, и никто не посмеет судачить.

— Похоже, моему сыну очень нравится девушка из семьи Мин.

— Ваш сын просто не хочет, чтобы будущая принцесса уронила честь нашей императорской семьи, — кончики ушей принца Чэня стали красными, как кровь. — Отец-Император неправильно меня понял.

— Что ж, — вздохнул Император Лунфэн. — Я собирался, видя твою заботу о ней, пожаловать ей титул. Но раз уж у тебя нет к ней особых чувств, то и не стоит. Завтра я призову Мин Цзинчжоу во дворец, награжу его сотней лянов золота, чтобы у него было достаточно денег на приданое для дочери.

Дать Поросёнку Мин титул?

— Отец-Император, — поспешно вмешался принц Чэнь, — матушка очень любит девушку из семьи Мин. Она рано или поздно выйдет за меня замуж, так что титул можно и дать.

С титулом Поросёнок Мин будет каждый месяц получать жалованье и до свадьбы не станет переживать из-за нескольких десятков лянов серебра.

При слове «выйдет замуж» по его сердцу пробежала сладкая и трепетная дрожь.

— Всё-таки это титул, его нельзя давать так просто, — покачал головой Император Лунфэн. — Я ещё подумаю.

— Да что там, всего лишь скромный титул. Среди дальних родственников нашей семьи Юнь женщин с титулами принцесс-цзюньчжу и уездных принцесс немало. — Принц Чэнь задумался, а затем взял из рук Лю Чжунбао чашку с чаем и, поклонившись, протянул её Императору Лунфэну. — Почему бы вам не пожаловать юной госпоже Мин титул Уездной принцессы? Он не слишком бросается в глаза, но всё же придаёт статус.

Глядя на своего сына, который кланялся и лебезил перед ним, Император Лунфэн сделал вид, что ему трудно принять решение:

— Раз так, то в угоду твоей матушке, которой нравится эта девушка, я дарую ей титул Уездной принцессы.

— Благодарю отца-императора! Отец-Император мудр и доблестен, великодушен и милосерден, любит народ как собственных детей! — рассыпался в похвалах принц Чэнь, а затем подошёл к императорскому столу. — Может, ваш покорный сын сейчас же растолчёт для вас тушь?

Глава 29 - Лучший из людей

— Как мало людей видела эта девушка, чтобы назвать его лучшим…

Растерев немного туши, принц Чэнь обернулся и увидел, что император Лунфэн по-прежнему неподвижно стоит на месте.

— Отец-Император, слово благородного мужа не догнать и на четвёрке лошадей. Вы сегодня напишете императорский указ, а завтра ваш сын, немного потрудившись, отнесёт его в Министерство обрядов для переписи и архивации. И дело с концом, не так ли?

Император Лунфэн кивнул Лю Чжунбао.

Тот снял с полки парчовую шкатулку и с улыбкой поставил её на императорский стол.

— Ваше Высочество, взгляните, что внутри.

Принц Чэнь отложил тушечницу. Дворцовый слуга помог ему омыть руки. Вытерев их, он открыл шкатулку.

Внутри лежал императорский указ. Принц Чэнь взглянул на императора.

— Ду Цин, открой указ и прочти, — император Лунфэн прошёл к деревянному креслу с драконьим узором и сел. — Там то, чего ты хотел.

— Ваше Высочество, скорее открывайте, взгляните, — Лю Чжунбао тоже с улыбкой поторапливал принца.

Он достал указ и развернул его. Это был указ о присвоении дочери помощника министра Мина титула уездной принцессы, только на нём ещё не было печати.

— В тот день я написал два указа. Один — о присвоении Мин Цзинчжоу титула графа, другой — о пожаловании девушке из семьи Мин титула уездной принцессы, — император Лунфэн взял императорскую печать и поставил на указе алый оттиск. — Если ты сможешь спокойно отправиться в Министерство обрядов, я дарую твоему будущему тестю эту честь. Если же нет — эта честь достанется твоей будущей супруге.

Его отец, то есть я, избаловал будущего мужа, так что невесте полагается хоть какая-то компенсация.

— Мин Цзинчжоу — человек трезвомыслящий и разумный. Такой тесть пойдёт тебе на пользу, — император Лунфэн вложил указ с печатью обратно в руки сына. — Довольно. Завтра отнесёшь указ в Министерство обрядов для регистрации, а затем пусть министр Ли лично отправится его зачитать.

— Отец-Император, — принц Чэнь держал указ. — Значит… вы уже давно всё написали?

Так ради чего он только что так старался?

— Что, не хочешь этот указ? — император Лунфэн протянул руку, чтобы забрать его. — На самом деле, можно и не давать девушке из семьи Мин титул. При дворе наверняка найдутся те, кто будет недоволен, так что споров будет меньше.

На самом деле, если бы Ду Цин не упомянул об этом, он и не собирался обнародовать этот указ.

— Это всего лишь пожалование титула уездной принцессы, а не принцессы крови или принцессы-цзюньчжу. Какие тут могут быть споры? — принц Чэнь спрятал указ за пазуху. Опасаясь, что император Лунфэн передумает, он сложил руки в поклоне. — Отец-Император, дворцовые ворота скоро запрут, ваш сын откланяется.

— Ничего страшного, можешь заночевать в боковом дворце, — император Лунфэн бросил взгляд на тушечницу, из которой уже выплеснулись чернила. Какая уж тут помощь в растирании туши — сплошное вредительство.

— Благодарю за доброту, Отец-Император, но ваш сын лучше вернётся спать в свою резиденцию, чтобы гражданские чиновники опять не начали зудеть, — принц Чэнь похлопал себя по груди, где лежал указ. — Ваш сын откланяется.

Глядя, как сын убегает, прижимая к себе указ, император Лунфэн обмакнул кисть в тушь и начертал на бумаге несколько иероглифов.

— Лю Чжунбао, сколько дней осталось до свадьбы принца Ци и девицы из семьи Сунь?

— Ваше Величество, шесть дней.

Император Лунфэн исписал целый лист, некоторое время созерцал написанное, а затем отложил кисть.

— Хорошо, что я в своё время не обручил её с моим сыном. Свадьбу провести в назначенный благоприятный час, ничего не менять, — он задумался. — Во дворец Ланьсюй отправьте два отреза дарственного шёлка.

***

— Какое пристрастие у Его Величества! — супруга Нин смахнула два отреза шёлка на пол. Её глаза покраснели от гнева.

Наложница Ян только что скончалась, и она беспокоилась, что это дурно скажется на дате свадьбы Яньцзэ, но Придворная обсерватория заявила, что благоприятный час уже определён, все приготовления завершены, и ничего менять нельзя.

И что значат эти два отреза ткани? Подачка, которой от кошек и собак откупаются?

— Ваше Сиятельство, — Байшао наклонилась и подняла шёлк с пола, — не гневайтесь, вы себе только навредите.

Супруга Нин не обратила на неё внимания. С тех пор как Байшао в прошлый раз не справилась с поручением, она утратила былое расположение госпожи.

— Ваше Сиятельство, — в комнату поспешно вошёл евнух, — сегодня Министерство обрядов зачитало в поместье помощника министра Мина императорский указ.

— Какой указ?

— О пожаловании дочери помощника министра Мина титула уездной принцессы.

— Его Величество разве не пожаловал только что Мин Цзинчжоу титул графа? — допытывалась супруга Нин. — Эта новость точна?

— Об этом уже все говорят, — видя дурное расположение госпожи, евнух проговорил тише, — повсюду говорят, что помощник министра Мин пользуется особым расположением императора и его… его ждёт блестящее будущее.

— Все три брата из семьи Мин занимают важные посты при дворе, куда уж блистательнее? — холодно усмехнулась супруга Нин. — Его Величество просто делает приятное Юнь Дуцину.

В семье Мин трое братьев, так почему все блага достаются только семье Мин Цзинчжоу?

Всё потому, что у него есть дочь, которая вот-вот выйдет замуж за принца Чэня, и поэтому Его Величество снова и снова осыпает милостями его дом.

Семья Мин всего лишь едва связана с Юнь Дуцином, а Его Величество так открыто благоволит к ним. А её бедный Яньцзэ, чья свадьба с девицей из семьи Сунь вот-вот состоится, так и не дождался ни одной милости.

Благородство, положение семьи, репутация — в чём семья Сунь уступает семье Мин?

В конечном счёте, всё дело лишь в пристрастии.

Она процедила сквозь зубы:

— Эта дочь Мин Цзинчжоу — такая же корыстная и злобная дрянь, как и та госпожа Су.

Байшао, стоявшая рядом с опущенной головой, слегка приподняла взгляд.

— Хунмэй, — позвала супруга Нин другую свою доверенную служанку. — Семья Мин вырастила такую прекрасную дочь, благодаря которой вся их семья купается в милости Его Величества. Наверняка снаружи поползут слухи, не так ли?

— Ваше Сиятельство правы, — Хунмэй, видя, что госпожа вновь ей доверяет, бросила на Байшао торжествующий взгляд и, поклонившись, приняла приказ. — «Лучше родить дочь, чем сына» — кто не позавидует такой милости, оказанной семье Мин.

Супруга Нин удовлетворённо кивнула.

— А я посмотрю, как поведёт себя эта «благородная» семья Мин под градом такой зависти: будет ли она до слёз благодарна принцу Чэню или же станет держаться от него подальше.

Одна Мин Цзючжу не важна. Важны три брата из семьи Мин.

Она ни за что не позволит им стать опорой для Юнь Дуцина. Как этот выродок, рождённый от торговки, может сравниться с её Яньцзэ!

***

Цзючжу не пробыла в столице и полугода, а семья Мин уже получила три императорских указа. Если бы шестой брат Фу не говорил ей, что указы не издают по пустякам, она бы решила, что это обычное дело.

Она смотрела на причину пожалования ей титула уездной принцессы, указанную в документе, и пребывала в растерянности.

Когда это она переписывала священные книги для почившей Святой вдовствующей императрицы? И когда успела потрудиться для благородной супруги?

Взято с потолка?

— Когда ты возжигала благовония в память о наложнице Ян, о чём с тобой говорили Его Величество и благородная супруга Су? — даже госпожа Шэнь считала, что император был слишком щедр к их семье.

Все знали, что Его Величество скуп на пожалование титулов, но за какие-то один-два месяца он даровал их семье целых два.

— Ничего особенного, — покачала головой Цзючжу. — Его Величество и Ваше Сиятельство были очень добры ко мне, но о титулах и речи не было.

— Вчера принц Чэнь проводил тебя домой. Почему он предлагал тебе деньги? — спросил Мин Цзинчжоу. — Указ о пожаловании Цзючжу титула принёс сегодня утром именно он.

По словам мелкого чиновника из Министерства обрядов, едва открылись ворота ведомства, как явился принц Чэнь с указом и поторопил всех чиновников с регистрацией. Как только реестр был готов и скреплён большой печатью Министерства, а также печатями нескольких ответственных господ, он заставил министра Ли с почётной процессией отправиться в дом семьи Мин для оглашения указа.

Цзючжу вспомнила о популярных в последнее время в столице историях про властного принца и виновато опустила голову:

— Денежный вопрос… возник из-за меня?

Мин Цзинчжоу и госпожа Шэнь в изумлении уставились на дочь. Их девочка была такой послушной и милой, да и не любила тратить деньги. Как она могла впутаться в денежные дела?

— Отец, матушка, вы слышали истории про властного принца?

Мин Цзинчжоу нахмурился. Что ещё за истории? Из всех принцев при дворе по-настоящему властным можно было назвать только принца Чэня.

— Краем уха, — кивнула госпожа Шэнь. — Это всё выдумки сказителей, но из-за чужих домыслов многие ошибочно полагают, что принц из этих историй — это принц Чэнь.

— Что за истории? — Мин Цзинчжоу, как чиновник со стажем, был очень чувствителен к подобным методам воздействия на умы. — Властный принц в этих историях кого-то убил или поджёг?

— Вовсе нет, — с улыбкой покачала головой госпожа Шэнь. — Содержание историй хоть и нелепое и фантастическое, но они все о хороших поступках. Благодаря им образ принца Чэня в глазах знатных дам значительно улучшился.

Мин Цзинчжоу был удивлён. С каких это пор благородная супруга Су и принц Чэнь стали прибегать к таким тонким методам?

— Это дело имеет ко мне некоторое отношение, — Цзючжу, опустив голову, рассказала обо всём по порядку.

Выслушав дочь, Мин Цзинчжоу долго не знал, что сказать. С одной стороны, она невзначай помогла принцу Чэню разрушить заговор против него, и это было хорошо. Но с другой, из-за этих историй принц стал предметом пересудов за чашкой чая, а зная его характер, он вряд ли потерпит, чтобы сказители сочиняли о нём небылицы.

— Принц Чэнь и вправду не рассердился на тебя из-за этого? — госпожа Шэнь своими глазами видела, как семнадцатилетний принц на новогоднем пиру холодно отшил уже замужнюю принцессу Жоудэ, не оставив ей ни капли уважения.

Опозоренная им на публике, принцесса Жоудэ долго не появлялась на людях и с тех пор всегда обходила его стороной. Если он так обращался с родной сестрой, то сколько же терпения у него найдётся для её дочери?

— Ваше Высочество был очень мягок и внимателен, он совсем не сердился, — покачала головой Цзючжу. — Более того, когда он услышал, что я потратила все деньги на книжки с историями, он даже хотел дать мне ещё.

Мин Цзинчжоу слегка приподнял бровь. Те жалкие двадцать-тридцать лянов серебра?

— Такая толстая пачка ассигнаций! — Цзючжу показала толщину пачки, на её лице отразилось потрясение. — И все по пятьсот лянов! Где бы я посмела носить такое с собой?

Поняв, что ошибался насчёт принца Чэня, Мин Цзинчжоу мысленно холодно хмыкнул. Так он собирался деньгами развратить его послушную дочурку! Недаром госпожа говорила, что среди мужчин мало хороших людей. Принц Чэнь — мужчина, а значит, тоже хорошим быть не может.

Ни один тесть не смотрит на зятя с одобрением, даже если он — высокопоставленный принц.

Он уже собирался рассказать о былом расточительстве принца, как вдруг его взгляд упал на указ в руках Цзючжу.

Раз указ в Министерство обрядов принёс сам принц, значит, возможно, он его и выпросил.

Дочь не захотела брать его деньги, так он пошёл к Его Величеству и выпросил для неё титул? По законам Дачэн, титул хоть и не давал земельного надела, но обеспечивал ежемесячное жалованье серебром, шёлком, рисом и маслом.

Неужели… принц Чэнь просто нашёл другой способ дать его дочери денег на расходы?

Какой принц пойдёт на такие ухищрения, чтобы обеспечить свою невесту? Неудивительно для эксцентричного принца Чэня — только он мог додуматься до такого. И что поразительно, Его Величество удовлетворил его просьбу. Что это, если не высочайшая милость?

Любой принц с головой на плечах не стал бы так выпрашивать блага для семьи своего тестя. Во-первых, из-за боязни сплетен, а во-вторых, из-за страха перед подозрениями императора.

— Поступки принца Чэня, право, слишком… — Мин Цзинчжоу хотел сказать «своевольны и безрассудны», но, подняв глаза и увидев, как дочь смотрит на него сияющим взглядом, вздохнул. — …свободны и непринуждённы.

Усилия прилагал принц Чэнь, а выгоду получала их семья Мин. Что тут скажешь?

— Раз это высочайшая милость, которую принц специально выпросил для тебя, завтра я отправлюсь к Его Высочеству с благодарностью.

— Отец, этот указ и правда выпросил для меня Ваше Высочество? — Цзючжу, прижимая к себе указ, сияла от счастья.

Мин Цзинчжоу медленно кивнул:

— Поскольку этот указ принц Чэнь лично доставил в Министерство обрядов, минуя посторонних, я полагаю, что это действительно была его просьба.

— Это к лучшему, к лучшему, — госпожа Шэнь тихонько погладила дочь по голове. — Цени этот жест со стороны принца, храни его в сердце. Цзючжу, если снаружи пойдут нехорошие слухи, не принимай их близко к сердцу и, тем более, не срывай зло на других.

Цзючжу рассеянно кивнула, не совсем понимая. Нехорошие слухи?

Увидев её недоумение, госпожа Шэнь улыбнулась:

— Просто помни: не позволяй словам посторонних людей ранить чувства тех, кто искренне к тебе относится.

— Угу, — кивнула Цзючжу, её глаза прояснились. — Я не буду обращать внимания на чужие слова. Наставники часто говорили, что совершенствующийся не должен позволять внешним вещам разрушать его сердце. Совершенствование тела, духа и добродетели — вот путь самосовершенствования.

— Хорошо, — улыбнулась госпожа Шэнь. — Если терзаться из-за внешних вещей, жизнь станет несчастной. Ты всё делаешь правильно.

— Наставники тоже говорят, что у меня хороший характер, — Цзючжу крепко сжала указ и улыбнулась, довольная и счастливая.

***

— Госпожа, короба с едой и повозка готовы. Отправляться к Министерству обрядов сейчас?

— Да, сейчас, — Цзючжу взяла в каждую руку по большому коробу с едой. — На улице холодно, даже с жаровней еда быстро остынет.

Чуньфэнь, идя следом, завязала на ней плащ-накидку:

— Госпожа, идите помедленнее.

В последнее время чиновники Министерства обрядов редко просили родных приносить им еду. С тех пор как в министерство явился принц Чэнь, еда в общественной кухне стала намного вкуснее. К тому же, если даже привыкший к роскоши принц обедал там, то им ли было привередничать?

Наступил полдень — время обеденного перерыва. Принц Чэнь отбросил кисть и лениво откинулся на спинку стула.

Какой-то чиновник осмелился украдкой заглянуть в окно и увидел, что принц Чэнь переписывает архивные копии императорских указов. Обычно эти документы хранились в Академии Ханьлинь, но несколько дней назад помощник министра Мин запросил их. Чиновники не понимали его замысла, но теперь всё стало ясно.

Заучивание наизусть списка лучших выпускников экзаменов и их трактатов, переписывание налоговых реестров Министерства финансов, а теперь и копирование архивных указов — что из этого не было бесполезной и нудной тратой времени?

Кто бы мог подумать, что обычно мягкий и покладистый господин Мин умеет так изводить людей — словно резать мясо тупым ножом. С виду он учил принца Чэня, но на деле не учил его ничему.

— Ваше Высочество, — приблизился приближённый евнух и начал разминать принцу плечи. — У вас в последние дни аппетит что-то пропал. Может, ваш раб сходит в трактир и купит для вас изысканных блюд?

— Не нужно, — принц Чэнь без сил поднялся. — Я пойду с господином Мином в общественную кухню.

Он сказал Поросёнку Мин, что Министерство обрядов без него не справится, и не мог позволить Мин Цзинчжоу выставить его лжецом.

— Ваше Высочество, — в комнату поспешно вошёл другой евнух, — девица из семьи Мин ждёт вас у входа в ведомство.

Принц Чэнь встал, схватил лежавший рядом плащ, накинул на плечи и усмехнулся:

— А у девчонки есть совесть.

Ради этого указа он перед отцом-императором и угодничал, и лебезил — чего только не делал. Если бы она не пришла, это было бы просто несправедливо.

— Ваше Высочество! — увидев вышедшего принца Чэня, Цзючжу подбежала к нему.

— Зачем ты меня ищешь? — принц Чэнь завёл руки за спину, ни словом не обмолвившись о пожаловании ей титула. Настоящий мужчина никогда не станет хвастаться мелочами, сделанными ради женщины.

— Я пришла принести Вашему Высочеству еду, — Цзючжу протянула ему короб. — Вы каждый день так много трудитесь над делами Министерства обрядов, вам нужно хорошо питаться.

Чиновники Министерства обрядов, как раз выходившие из ворот: «…»

— Это мой долг. Усталость — не беда, — принц Чэнь принял короб. — Будучи принцем, я должен трудиться и страдать больше других, чтобы оправдать доверие Отца-Императора и народа.

Чиновники Министерства обрядов, всё отчётливо слышавшие: «…»

Когда мужчина лжёт женщине, он не знает стыда.

— Дела важны, но здоровье Вашего Высочества важнее, — Цзючжу с обожанием посмотрела на принца Чэня. — Прошу вас, непременно берегите себя.

Какой же Ваше Высочество хороший принц — заботится о стране и народе, почтителен к Его Величеству!

Встретившись с её восхищённым взглядом, принц Чэнь сухо кашлянул:

— Не беспокойся, я знаю.

— И ещё одно, — Цзючжу с улыбкой посмотрела на принца. — Титул уездной принцессы Вашей покорной слуги… это ведь Ваше Высочество его для меня выпросил, правда?

— Это всего лишь мелочь…

— Спасибо, Ваше Высочество, — её взгляд, устремлённый на него, сиял так ярко, словно в нём отражались все звёзды, а безграничное доверие готово было выплеснуться наружу. — Вы… самый лучший человек из всех, кого я встречала.

Принц Чэнь неловко отвёл взгляд.

Да сколько людей эта девчонка вообще видела, чтобы называть его лучшим?

— Ваше Высочество, скорее возвращайтесь обедать, пока еда не остыла и не стала невкусной, — Цзючжу протянула принцу Чэню второй короб. — Пожалуйста, передайте этот короб моему отцу. Я приду завтра в полдень снова.

Держа два тяжёлых короба, принц Чэнь смотрел, как девушка, согнувшись, забирается в повозку. Он приподнял бровь и, словно спрашивая самого себя, пробормотал:

— Я — лучший?

Глава 30 - Слухи. Ваш сын всегда был так благоразумен

— Брат Мин, — Чжоу Жуй подошёл к Мин Цзинчжоу, который, склонив голову, приводил в порядок свитки. — Я слышал, сегодня на кухне приготовили два новых блюда. Пойдём, отведаем их как следует.

Мин Цзинчжоу с улыбкой посмотрел на Чжоу Жуя:

— Брат Чжоу, мы с тобой дружим много лет. Говори напрямик, что у тебя на уме.

Чжоу Жуй отвёл Мин Цзинчжоу в угол:

— Я знаю, у тебя может быть своё мнение о Его Высочестве принце Чэне, но если слухи о том, как ты с ним обходишься в Министерстве обрядов, дойдут до Его Величества, боюсь, это вызовет его недовольство.

— Принц Чэнь ленив и вспыльчив, переписывание документов закалит его характер, — Мин Цзинчжоу похлопал Чжоу Жуя по плечу. — Не беспокойся, брат Чжоу. Даже если Его Величество узнает, он не сможет меня упрекнуть.

Чжоу Жуй промолчал. Формально придраться было не к чему, но кто же не понимал, что это умышленное создание трудностей?

Император не для того издавал указ и жаловал их семье два титула, чтобы они теперь холодно обходились с его сыном. Чжоу Жуй знал, что члены семьи Мин — те ещё упрямцы, но в такой-то момент можно было бы и умерить свой норов.

— Господин Мин, господин Чжоу.

Чжоу Жуй обернулся и увидел, как в комнату вошёл принц Чэнь, лично нёсший два больших ящичка для еды. А следовавший за ним приближённый евнух, напротив, шёл с пустыми руками.

— Господин Мин, прошу к столу, — принц Чэнь поставил один из ящичков на стол, на его лице играла лёгкая улыбка.

Мин Цзинчжоу узнал этот ящичек — он был из его дома. Взглянув на второй, который принц Чэнь всё ещё держал в руках, он понял, что и тот тоже из его дома.

Почему ящички для еды его семьи оказались в руках принца Чэня?

Наблюдая за этой сценой и видя, как уважительно принц Чэнь улыбается его брату Мину, Чжоу Жуй испытал смешанные чувства.

Прежде принц Чэнь и впрямь вёл себя заносчиво, но с тех пор, как он попал в Министерство обрядов, он послушно исполнял всё, что бы брат Мин ему ни поручал. Вероятно, он до сих пор не догадывается, что тот намеренно отделывается от него.

При мысли о том, что в последнее время еда в Министерстве обрядов становилась всё лучше, что вся мебель, двери и окна были заменены на новые, а поставки лучшего угля никогда не прекращались, взгляд Чжоу Жуя на принца Чэня заметно потеплел.

Раньше он считал принца Чэня безынициативным, надменным и грубым. Но поработав вместе, он обнаружил, что на самом деле Его Высочество не так ужасен, как о нём говорят. А что до достоинств... если хорошенько и терпеливо поискать, то можно было найти одно-другое.

— Брат Мин, приятной вам трапезы с Его Высочеством, а я, с вашего позволения, удалюсь.

Зять, который не забывает принести еду будущему тестю, не может быть плохим человеком.

Уходя, Чжоу Жуй заботливо притворил за собой дверь, оставив будущего тестя и зятя наедине.

— Ваше Высочество, откуда у вас ящичек для еды из моего дома? — Мин Цзинчжоу открыл ящичек и, увидев внутри свои любимые блюда, расслабился.

— Его прислала госпожа Мин, — ответил принц Чэнь и, немного подумав, сел в комнате Мин Цзинчжоу и открыл свой ящичек.

Мин Цзинчжоу снова нахмурился. Дочь прислала еду, так почему же ящичек принёс принц Чэнь?

Затем он взглянул на блюда в ящичке принца Чэня и с удивлением обнаружил, что они отличаются от его собственных.

Увидев содержимое своего ящичка, принц Чэнь на миг замер. Это всё были его любимые блюда. Они с Поросёнком Мин не так уж часто сидели за одним столом, и он никак не ожидал, что она запомнила даже то, какие блюда ему нравятся.

Неужели она так им дорожит?

Когда Мин Цзинчжоу отложил палочки, принц Чэнь всё ещё ел. Помощник министра успел пролистать несколько страниц книги, прежде чем принц тоже закончил трапезу.

— Ваше Высочество, оставьте ящички здесь. Когда я сегодня закончу службу, я заберу их домой.

Мало того что съел еду его семьи, так ещё и ящички унести собирается? Изготовление такого ящичка стоит целых два ляна серебра.

— Благодарю вас, господин Мин, — принц Чэнь, которому помог прислуживающий евнух, умылся и привёл себя в порядок. — Я закончил переписывать налоговые реестры, которые вы мне поручили.

— Налоговые реестры со всех земель — это открытая информация для шести министерств. Ваш покорный слуга весьма рад, что Ваше Высочество смогли сосредоточиться и переписать их, — Мин Цзинчжоу поднял чашку с чаем для пищеварения и сделал глоток. — Вот только ваш покорный слуга стар и глуп, и никак не может вспомнить, каковы были прошлогодние налоговые сборы в Лючжоу. Ваше Высочество не припомните?

— В прошлом году округ Лючжоу пострадал от засухи. Отец-Император не смог стерпеть страдания народа и снизил налог на семь десятых. Годовой сбор серебром составил всего двести тридцать пять тысяч с лишним гуаней. Поставки риса, шёлка и ткани также пострадали.

С момента восхождения на престол император Лунфэн был усерден в правлении и любил свой народ, не желая обременять его тяжёлым трудом и растрачивать казну. Годовой налог с одной области, превышающий миллион гуаней, не был редкостью.

— У Вашего Высочества хорошая память, — кивнул Мин Цзинчжоу. — Его Величество любит народ, как собственных детей, и не выносит, когда люди скитаются, а семьи распадаются. Народу Дачэн повезло иметь такого просвещённого правителя.

— Государство существует благодаря народу, а земледелие — его основа, — Мин Цзинчжоу взял со стола несколько толстых томов с реестрами сельскохозяйственных орудий, собранных Министерством общественных работ. — Ваше Высочество, это статистические отчёты о железных сельскохозяйственных орудиях по всем областям и уездам. Можете просмотреть их на досуге, когда вам будет скучно.

— Благодарю вас, господин Мин, — принц Чэнь принял реестры и, видя, что Мин Цзинчжоу больше не обращает на него внимания, лениво вышел за дверь.

Проходившие мимо чиновники, увидев в его руках реестры сельскохозяйственных орудий, дружно отвернулись, делая вид, что ничего не заметили.

Пока они ничего не видели, им и не было известно, что Мин Цзинчжоу намеренно отделывается от принца Чэня.

— Мин Цзинчжоу и впрямь водит за нос Юнь Дуцина. Два титула, что Отец-Император даровал семье Мин, были даны впустую, — принц Хуай поднял чашу с вином и осушил её одним глотком. — Ну и что с того, что Отец-Император к нему благоволит? С его-то сумасбродным поведением, как придворные министры смогут его стерпеть?

Среди братьев он был старшим. Когда-то, когда их отец лишился власти, поддерживавшие его министры были смещены, а сам он оказался под домашним арестом в своей резиденции. Все братья и сёстры трепетали от страха, и только беспечный Юнь Дуцин продолжал клянчить у отца поиграть с ним, совершенно не замечая бедственного положения их дома. Ребёнок, который с малых лет не знал забот, повзрослев, не станет серьёзнее. Юнь Дуцин получил титул принца в юном возрасте и вёл себя как ему вздумается. Даже когда он доводил своих наставников до обморока, Отец-Император не мог заставить себя наказать его слишком сурово.

— Семьи Мин и Сунь породнились с императорским домом, но благосклонность государя к ним разительно отличается.

— И я, и второй брат уже женаты, но семьи наших жён не получили титулов благодаря браку, — холодно хмыкнул принц Хуай. — Юнь Дуцин — всего лишь избалованный болван, а семья Мин не желает ему помогать, так что бояться нечего. А вот Юнь Яньцзэ — тот мастерски привлекает на свою сторону людей и пользуется в столице большой славой. Вот он — моя главная угроза.

— Значит, пока что нам не стоит обращать внимания на принца Чэня?

— А на что там обращать внимание? Пусть себе потихоньку переписывает книги в Министерстве обрядов, — злорадствовал принц Хуай. — Я даже подозреваю, что несчастный случай на Императорском ипподроме связан с четвёртым братом и его матерью. Эта женщина, супруга Нин, с виду нежная и заботливая, образованная и благоразумная, а на деле — змея в человеческом обличье.

Он до сих пор помнил, как в десять лет видел, как госпожа Чжэн топила кошку в пруду с лотосами, и лишь когда та, отчаянно барахтаясь, почти перестала дышать, отпустила её, отшвырнув в сторону.

С такой матерью, насколько милосердным может быть принц Ци, кажущийся внешне тёплым и мягким, как нефрит?

— Ваше Высочество, срочный вызов от Его Величества! — раздался снаружи голос приближённого слуги.

Принц Хуай поставил чашу с вином и тут же поднялся:

— Седлайте коня!

Принц Хуай во весь опор помчался во дворец и обнаружил, что министры шести министерств и несколько его братьев уже там. Он бросил взгляд на принца Ци, стоявшего рядом с министром финансов, затем на принца Чэня, стоявшего с министром обрядов, и занял место рядом с министром наказаний.

— Старший, ты пил? — император Лунфэн, уловив запах вина от своего старшего сына, слегка нахмурился.

— Отец-Император, — принц Хуай поспешно попросил прощения, — прошу, усмирите свой гнев. Сегодня в Министерстве наказаний выходной, и ваш сын позволил себе немного выпить в своей резиденции.

— Пьянство вредит здоровью, не злоупотребляй, — император Лунфэн перевёл внимание на министров. — Из Ючжоу пришло срочное донесение. Область накрыла невиданная за последние десятилетия снежная буря. Достопочтенные министры, обсудите порядок действий по оказанию помощи.

— Ючжоу всего в нескольких сотнях километров от столицы. Если поторопить коней, можно добраться за несколько дней, — сказал министр общественных работ. — Но нужно остерегаться дальнейшего продвижения холодов на юг, чтобы соседние области также не пострадали от снега.

— Его Величество, ваш покорный слуга немедленно распорядится о сборе и срочной отправке помощи в Ючжоу, — министр финансов, немного помедлив, добавил: — Однако народ, пострадавший от бедствия, неизбежно будет в панике. По моему скромному мнению, следует выбрать человека, который отправится в Ючжоу и поможет местным властям с оказанием помощи.

— Твои слова разумны, — кивнул император Лунфэн. — У тебя есть подходящая кандидатура?

Министр финансов поклонился:

— При дворе много способных чиновников. Назначение зависит лишь от воли Вашего Величества.

— Отец-Император, у вашего сына есть одна кандидатура, — произнёс принц Хуай, которого хмель ударил в голову. — Левый помощник министра общественных работ У Мянь отлично для этого подойдёт.

Принц Ци мысленно усмехнулся. Предлагать собственного тестя, чтобы тот снискал славу спасителя… его добрый старший брат, похоже, и впрямь перебрал.

— Четвёртый, у тебя есть кто-нибудь на примете? — обратился к нему император Лунфэн.

— Ваш сын полагает, что господин Хэ из Министерства чинов и господин Чжан из Министерства войны способны справиться с этой задачей.

Принц Хуай искоса взглянул на принца Ци. Будто он не знает, что Хэ Юй и Чжан Инлянь — прихвостни Ци?

— Каково мнение достопочтенных министров?

В вопросе выбора уполномоченного по оказанию помощи мнения министров разошлись. Император Лунфэн, держа в руках чашку с чаем, позволил им спорить, не забыв при этом отдать приказ министерствам подготовить гуманитарную помощь и немедленно отправить её в Ючжоу.

Принц Чэнь, слушая их перепалку, лениво опёрся о колонну и зевнул.

— Ду Цин, — император Лунфэн заметил скучающий вид принца Чэня. — У тебя есть подходящая кандидатура?

Министры шести министерств и другие принцы одновременно повернулись к принцу Чэню с весьма странным выражением на лицах. Просить его порекомендовать способного чиновника — всё равно что спрашивать, какие сверчки лучше дерутся.

Император Лунфэн, словно не замечая, что думают о его сыне другие, продолжал смотреть на него с надеждой.

— Ваш сын полагает… — Принц Чэнь вспомнил, что в экзаменационных работах цзиньши первой ступени, которые ему дал посмотреть Мин Цзинчжоу, ответ У Мяня как раз касался помощи при бедствиях и успокоения народа. Ответ был дельным, а не пустыми словами, и даже такой профан, как он, счёл его превосходным.

— Снежная буря слишком сильна, наверняка рухнуло много домов. Господин У Мянь, будучи помощником министра общественных работ, должен хорошо разбираться в строительстве и инженерных работах. Почему бы не отправить его? — Принц Чэнь выпрямился, будто лениво прислонившийся к колонне человек был не он.

Принц Ци с улыбкой взглянул на принца Хуая. Юнь Дуцин решил помочь старшему брату?

Услышав, что Юнь Дуцин за него заступился, принц Хуай тоже был в полном недоумении. Каким бы болваном ни был Юнь Дуцин, он должен был знать, что У Мянь — его тесть. Так почему он его поддержал?

— Хорошо. Раз уж Ду Цин тоже поддерживает предложение старшего брата, то на этот раз помощью пострадавшим займётся У Мянь, — император Лунфэн махнул рукой, подзывая стражника. — Немедленно доставить У Мяня во дворец.

Ли Энь со сложным чувством посмотрел на стоявшего рядом с ним принца Чэня. Он учился вместе с У Мянем и хорошо знал его способности. Среди всех кандидатов, предложенных принцами, У Мянь действительно был самым подходящим.

Так что же это было: случайное попадание или принц Чэнь и впрямь знал о его талантах?

Увидев, что принц Чэнь снова лениво прислонился к колонне, Ли Энь отвёл взгляд.

Наверное, он слишком много надумывает. Это просто совпадение.

Когда вопросы помощи пострадавшим были решены, министры и принцы покинули главный зал. Только принца Чэня Император оставил у себя.

Принц Ци с лёгкой улыбкой посмотрел на принца Хуая:

— Старший брат так заботится о младших, что даже пятый брат проникся к тебе братской любовью.

Принца Хуая, на которого свалилось это несправедливое обвинение, передёрнуло.

Откуда ему знать, какая вожжа попала под хвост Юнь Дуцину?

— Хе-хе, как старший брат, я и должен заботиться о младших, — усмехнулся принц Хуай. — Мои чувства к тебе и к пятому брату одинаковы.

Какой бы ни был брат, в его сердце все они были одинаково несносны. Какая разница?

— Старший брат всегда был милостив к братьям, — принц Ци сложил руки в приветствии. — Позвольте откланяться.

— Иди-иди, без провожатых, — принц Хуай с натянутой улыбкой ответил на приветствие. Больше всего на свете он ненавидел это лицемерное выражение на лице Юнь Яньцзэ.

Принц Ци невозмутимо сел в карету, и улыбка исчезла с его лица:

— Проверьте, какие дела в последнее время были у Юнь Люаня и Юнь Дуцина. Во дворце не было законного наследника, а Юнь Люань был старшим. Если Юнь Дуцин, пользующийся безграничной любовью Отца-Императора, перейдёт на сторону старшего брата, ситуация станет для него крайне невыгодной.

— Отец-Император, вы оставили вашего сына. Хотели о чём-то спросить? — Принц Чэнь, сидя на стуле, снова зевнул. Прошлой ночью он до поздна изучал реестры сельскохозяйственных орудий, и у него от этого голова шла кругом.

Но он не смел их не читать. Вдруг Мин Цзинчжоу спросит что-нибудь оттуда, а он не сможет ответить? Как он тогда посмеет хвастаться своими талантами перед Поросёнком Мин?

— Ложись спать пораньше, — император Лунфэн, видя, как он зевает, велел служанке принести ему бодрящего чаю. — Ты так молод, что это за вид — вялый и без энергии?

— Ваш сын унаследовал ваше героическое сложение, Отец-Император, и луноподобную красоту матушки. Даже без энергии я красив и всеми любим.

Император Лунфэн рассмеялся от его наглости:

— И кем же любим?

Конечно же, Поросёнком Мин.

В мыслях принца Чэня неосознанно возникло нежное, белое личико Мин Цзючжу.

Он кашлянул:

— Вами и матушкой, конечно.

Император Лунфэн беспомощно улыбнулся и велел Лю Чжунбао подать принцу Чэню сладости со своего стола:

— Сегодня ты редкостно кого-то порекомендовал. Почему выбрал именно У Мяня? Я помню, у тебя раньше были не лучшие отношения со старшим братом, так почему ты отдал возможность отличиться его тестю?

— У Мянь — помощник министра общественных работ. Ваш сын видел его доклад о помощи при бедствиях, он неплохо написан, так что, конечно, он подходит, — принц Чэнь бросил в рот пирожное. — То, что у нас с первым братом плохие отношения — наше личное дело, какое оно имеет отношение к народу? У Мянь — ваш подданный, он должен слушать ваши приказы и хорошо выполнять свою работу. Если он в будущем меня обидит, я ему спуску не дам.

Император Лунфэн на мгновение замер, а затем улыбнулся:

— А ты умеешь разделять личное и общественное.

— Ваш сын всегда был так благоразумен, — принц Чэнь великодушно махнул рукой. — Отцу-Императору не стоит хвалить вашего сына.

Император Лунфэн попытался вспомнить, когда это он его хвалил.

— У Мянь стал цзиньши в годы Сяньдэ, а ты, оказывается, даже читал его доклад? — Император Лунфэн и не подозревал, что его сын стал таким прилежным.

— Раньше не читал. Но после того как я попал в Министерство обрядов, господин Мин велел вашему сыну ознакомиться с делами министерства, и я прочёл некоторые связанные с этим документы, — принц Чэнь вздохнул. — Отец-Император, вы не поверите, но вашему сыну в последнее время даже во сне снится, как господин Мин задаёт мне вопросы.

Император Лунфэн кивнул, с восхищением подумав: «Не зря это Мин Цзинчжоу, смог усмирить даже такого, как Ду Цин».

С самого детства наставников, доведённых Ду Цином до белого каления, нельзя было сосчитать на пальцах одной руки. А теперь Мин Цзинчжоу заставил его изучать придворных чиновников. Сколько же сил он на это потратил?

— Мин Цзинчжоу предан государю, любит народ, обладает и талантом, и добродетелью. Учись у него прилежно, сможешь многому научиться, — император Лунфэн похлопал сына по плечу. — Он твой будущий тесть, он тебе не навредит.

Он и впрямь был прозорливым императором. Не только выбрал сыну принцессу с в высшей степени благоприятной судьбой, но и в придачу получил выдающегося тестя.

— Стой, — сквозь занавеску кареты принц Ци увидел девушку в розовом платье, которая под руку с женщиной в синем платье входила в чайный дом, и велел кучеру остановиться.

— Ваше Высочество? — слуга подставил скамеечку. — Ваше Высочество желает выпить чаю наверху?

— Да, — он вошёл в чайный дом, и официант с энтузиазмом его поприветствовал: — Достопочтенный гость, прошу наверх.

Принц взглянул на второй этаж и поднялся по лестнице.

Чжоу Сяо сегодня вывела Цзючжу, чтобы представить её нескольким своим близким подругам. Их семьи были верными подданными Его Величества, и все эти годы они поддерживали хорошие отношения, поэтому, как только Цзючжу появилась, они быстро приняли её в свой круг.

В Дачэн царили свободные нравы, разделение между мужчинами и женщинами не было строгим, и женщины, работающие вне дома, чтобы заработать на жизнь, были обычным явлением.

Цзючжу сидела за чайным столиком в окружении нескольких барышень, отделённая от других посетителей ширмой. Они обсуждали забавные и удивительные истории, случившиеся в столице, и зал наполнялся весёлым смехом.

— Какая разница, сын родился или дочь? Ничто не сравнится с дочерью в доме, которая угодила любимой наложнице и заработала для семьи титул.

Эти слова достигли их ушей, и смех Чжоу Сяо и её подруг разом стих. Они нахмурились.

— Верно говоришь, братец. Усердно учиться, с рассветом вставать на тренировки — всё это не сравнится с дочерью, выданной замуж за сына любимой наложницы. Кто сейчас не завидует семье Мин, вырастившей такую славную дочь?

— Чайный дом — не место для таких разговоров. По-моему, эти двое делают это намеренно, распуская слухи, — барышня из семьи Чэнь, девушка с прямым характером, поднялась на ноги. — Сестрица Мин, не бойся, я сейчас заставлю их замолчать.

Цзючжу потянула барышню Чэнь за рукав:

— Сестрица, не нужно с ними спорить. Их зависть бесполезна, ведь они всё равно не смогут вырастить такую же хорошую дочь, как я.

Барышня Чэнь потеряла дар речи.

Разве в этом суть?

Она посмотрела на Цзючжу. Что означает этот слегка надменный взгляд?

— Если бы мой отец в своё время не сдал экзамены на ранг таньхуа, разве я смогла бы обручиться с принцем Чэнем? — серьёзно сказала Цзючжу. — Отсюда следует, что усердная учёба — самое важное.

— А те, кто плохо учатся, могут лишь, как те двое снаружи, ничего не уметь и болтать что вздумается.

Подруги молчали.

Усердная учёба, конечно, важна, но помощник министра Мин, вероятно, не очень-то хотел, чтобы ты выходила замуж за принца Чэня.

Принц Ци, услышав разговоры снаружи, встал и отодвинул ширму, собираясь вмешаться.

— Откуда здесь взялись эти паршивые псы и облезлые коты, что так беспрестанно тявкают? — В зал, одетый в кричаще-красный халат, расшитый золотом, с важным видом вошёл принц Чэнь в сопровождении слуг и стражи. Он дал пинка стоявшему рядом стулу, и тот, пролетев через зал, врезался в одного из болтунов.

Пострадавший побледнел от ужаса и не смел издать ни звука.

Принц поднял руку, и стоявшие за его спиной стражники обнажили клинки. В лезвиях зловеще заплясал холодный свет.

— Ну-ка, продолжайте тявкать, я хочу послушать, — принц Чэнь уселся на стул и протянул руку. Слуга тут же подал ему чашку с чаем.

В зале воцарилась тишина.

— Что же вы замолчали? — принц Чэнь сделал глоток и лениво улыбнулся. — Продолжайте.

Глава 31 - Красив и блистателен. В глазах Цзючжу сияли не звёзды, а…

Выйдя из дворца, он зашёл в первую попавшуюся оживлённую чайную, чтобы послушать, не появилось ли новых, ещё более нелепых историй о Властном принце. Но не успел он подняться по лестнице, как услышал, что кто-то вовсю поносит Поросёнка Мин.

С его-то взрывным нравом, мог ли он стерпеть такое?

Конечно, нет.

— Ты… ты кто такой? — пролепетал второй мужчина, которого не задели, глядя на строй вооружённых стражей за спиной Принца Чэня. — По законам нашего государства Дачэн простым людям запрещено носить оружие на улицах! Нарушителей наказывают двадцатью ударами палками и штрафуют на два ляна серебра. Ты… ты открыто нарушаешь законы Дачэн!

Принц Чэнь усмехнулся и указал на говорившего, подавая знак, что пришло время для перебранки.

— Т-ты чего хочешь? — попятился тот, на кого указали.

— По законам Дачэн, принца в поездках могут сопровождать тридцать шесть вооружённых стражей. Наше Высочество не любит пышности, поэтому взял с собой лишь десяток человек, — выступил вперёд Приближённый слуга и с улыбкой пояснил: — А если кто-то безосновательно порочит императорскую семью, то в лучшем случае получит десять ударов палками, а в худшем — три года каторги.

Закончив объяснение, слуга послушно отступил за спину Принца Чэня. Вооружённые стражи подтолкнули болтунов к принцу.

— Ты… ты Ваше Высочество?! — у мужчин подкосились ноги, и, не дожидаясь стражи, они с глухим стуком рухнули на колени.

Они всего лишь выбрали чайную полюднее, чтобы распустить пару слухов, так почему же им угораздило наткнуться на самого принца?

Да и вообще, какой уважающий себя принц пойдёт в такую шумную чайную? Разве это достойно его благородной императорской крови?

— Какое совпадение. Я — пятый сын императора, Принц Чэнь, — Юнь Дуцин слегка нахмурился, глядя, как эти двое затряслись от страха, едва услышав его титул. Кто дал им, таким трусам, смелости обсуждать в чайной личные дела сановника третьего ранга?

Когда-то высокомерная семья Чжэн заставила Поросёнка Мин обходить их стороной, но он смог заставить даже их внука, Юнь Яньцзэ, склонить перед ней голову и уступить дорогу. А теперь кто-то смеет распускать сплетни о его невесте.

Неужели он в последнее время слишком мало народу проучил, и все забыли о его нраве?

— Ваше Высочество, — прошептал слуга, стоявший рядом с Принцем Ци, — мне кажется, эти двое — слуги из поместья маркиза Пинъюаня.

— Ты уверен? — Принц Ци, наблюдая за окружённым стражей Юнь Дуцином сквозь щель в ширме, посерьёзнел.

— Полмесяца назад, когда я передавал сообщение в поместье маркиза Пинъюаня, я видел, как они выходили оттуда. Слуга с внешнего двора обмолвился, что это мальчишки из загородного поместья, привезли свежие продукты. — Умение подмечать детали — основной навык для слуги принца.

Почему же мальчишки из загородного поместья маркиза Пинъюаня одеты в синие халаты, которые предпочитают учёные мужи, и распускают в чайной невыгодные для семьи Мин слухи?

— Вы одеты как приличные люди и должны знать правила приличия, но речи ваши гнусны, — сурово отчитал их Приближённый слуга Принца Чэня. — Как вас зовут, где живёте, есть ли у вас учёные степени?

Мужчины запаниковали. Какие у них могли быть учёные степени? Они просто хотели выслужиться, чтобы их перевели на службу в поместье маркиза. Подслушав разговор двух управляющих, они набрались смелости и пришли сюда, чтобы очернить доброе имя семьи Мин.

Вчера в лесу они подслушали, как два управляющих тайно сговаривались: семья Мин оскорбила маркиза, поэтому они, прикинувшись учёными, будут распускать о ней дурные слухи, чтобы заслужить похвалу и больше не быть мелкими управляющими в загородном поместье.

Они оба были посмелее, к тому же их только что притеснял управляющий. Собравшись с духом, они решили опередить управляющих и провернуть это дело первыми. Переодевшись, они отправились в самую оживлённую чайную.

Они не осмелились пойти в изысканные чайные дома, которые посещали знатные господа и чиновники, а выбрали это место, где всегда многолюдно, но публика попроще.

Они и не подозревали, что в этой чайной недавно начали рассказывать цикл историй «Хроники странствий Властного принца», который пользовался огромной популярностью у посетительниц. Многие благородные девицы и барышни сидели прямо за ширмами.

Мужчины не смели вымолвить ни слова и, стоя на коленях, тряслись как осиновые листы.

— Ваше Высочество, с этими двумя что-то не так, — прошептал на ухо Принцу Чэню его Приближённый слуга. — Осмелюсь предположить, их кто-то подослал.

Принц Чэнь слегка кивнул:

— Научи их уму-разуму.

— Господа, у вас есть при себе опознавательные таблички? — Приближённый слуга тут же оживился и подошёл к ним. — Раз у вас их нет, вы можете быть злоумышленниками с дурными намерениями. Повсюду в Поднебесной известно, что в семье Мин два чжуанъюаня и один таньхуа. Когда-то, ради справедливости, трое господ из семьи Мин предпочли ссылку на границу, нежели покориться мятежным предателям. А теперь вы здесь порочите их имя. Я подозреваю, что вы — приспешники Короля-мятежника.

Король-мятежник?! Если их свяжут с Королём-мятежником, дело которого гремело десять лет назад, они не только лишатся головы, но и навлекут беду на всю семью.

Лица мужчин стали белыми как полотно, и они принялись бить поклоны, умоляя о пощаде.

Увидев, как Ваше Высочество напугал клеветников до потери дара речи, Цзючжу подобрала юбки, собираясь подойти к Принцу Чэню.

— Эй, не выходи! — Госпожа Чэнь и Чжоу Сяо схватили её и зашептали: — Такие дела лучше оставить Его Высочеству Принцу Чэню.

— Верно, — кивнула Госпожа Чэнь. — Методы у Принца Чэня хоть и… жестоки, но с такими людьми только так и надо.

Цзючжу прижалась лицом к щели в ширме и прошептала:

— Но Ваше Высочество совсем не жестокий, а очень рассудительный.

Да, вначале он запустил стулом в одного из болтунов, но ведь они говорили ужасные вещи, и Ваше Высочество просто вышел из себя. С тех пор как он вошёл, он почти не проронил ни слова. Разве это жестоко?

Подруги посмотрели на суровых вооружённых стражей за спиной Принца Чэня, затем на его Приближённого слугу, который одним словом заставил людей дрожать от страха. И это… называется рассудительностью?

Они, кажется, перестали понимать, что значит это слово.

— Патруль Стражи Цзиньу! Кто в столице осмелился носить при себе оружие?!

Отряд Стражи Цзиньу в доспехах ворвался в чайную. — Нам сообщили, что здесь незаконно носят оружие! — сурово объявили они. — По законам Дачэн, запрещено носить оружие и устраивать массовые драки!

— Господин стражник, это недоразумение, сплошное недоразумение! — перепуганный хозяин чайной низко кланялся.

Командир отряда жестом велел хозяину отойти и, войдя в комнату, увидел лениво развалившегося в кресле мужчину в красном одеянии. За его спиной стражники окружили двух коленопреклонённых мужчин, одетых как учёные.

Он нахмурился и собрался было вмешаться.

Но в этот момент сидевший в кресле мужчина обернулся. Движение было небрежным, но в его исполнении выглядело исполненным благородства и изящества.

— Смиренный генерал приветствует Ваше Высочество Принца Чэня, — командир отряда замер и по-военному сложил руки в приветствии.

Будучи всего лишь командиром отряда Стражи Цзиньу, он бы и не знал в лицо столь высокопоставленного принца, если бы тот не был таким неисправимым смутьяном.

То он на улице отхлещет плетью какого-нибудь повесу за то, что тот «смотрел на девушку слишком похотливо, и ему стало противно», то заставит «умершего» отца из уличного представления «Продаю себя, чтобы похоронить отца» бегать по кругу с криками «Я мошенник!».

Его методам не было числа, и Стража Цзиньу то и дело получала жалобы. Теперь при виде Принца Чэня у командира в голове возникала лишь одна мысль: «И кто же на этот раз попался ему на глаза?»

— Опять ты? — посмотрел на командира Принц Чэнь. — В Страже Цзиньу больше никого нет?

Командир промолчал.

На самом деле, он и сам хотел бы знать, почему ему снова достался этот несносный господин.

Он покосился на стоявших на коленях мужчин, чьи лица были мокры от слёз и соплей:

— Ваше Высочество, в чём провинились эти двое?

Принц Чэнь подозвал слугу движением пальца.

Приближённый слуга, за годы службы Принцу Чэню давно усвоивший его стиль «раздувать из мухи слона, а слона не отпускать», тут же начал:

— Генерал, эти двое очерняли придворного сановника, пытались угадать волю государя и оскорбляли императорскую семью.

Сказал плохое о семье Мин — очернил придворного сановника. Говорил о титулах — пытался угадать волю Его Величества. Осмелился обвинить их принца в нарушении законов Дачэн — оскорбил императорскую семью.

Закончив, Приближённый слуга гордо выпрямился. Каждое его слово было правдой, а не выдумкой.

Стоявшие на коленях мужчины побледнели. Когда это они пытались угадать волю государя и оскорбляли императорскую семью? Если бы у них хватило на это смелости, стали бы они работать слугами?

— Ваше Высочество, генерал, мы невиновны! — даже самые глупые поняли, что дело плохо, и принялись бить поклоны. — Умоляем Ваше Высочество разобраться!

— Я не служу ни в ямэне, ни в Храме Великой Справедливости, так что разбираться будет ямэнь, — Принц Чэнь брезгливо отвернулся от их заплаканных и сопливых лиц. — Раз вы так любите посплетничать, идите и встаньте у окна.

Мужчины не могли даже подняться. Стражники Принца Чэня, видя это, любезно подтащили их к окну.

— Для начала полчаса будете ругать сами себя. Не слишком тихо, чтобы я слышал. Но и не слишком громко, чтобы не пугать прохожих, — Принц Чэнь вздёрнул подбородок. — Здесь много гостей, так что ругайтесь изящнее.

Мужчины потеряли дар речи.

Они никогда не слышали более жестокого требования.

Внезапно они услышали звук вынимаемого из ножен клинка.

Глядя на холодный блеск стали, они сглотнули:

— Я урод!

— Слишком тихо, Ваше Высочество не слышит! — как у образцового подхалима, у Приближённого слуги был богатый опыт в издевательствах над людьми. — Громче!

— Я уродлив как свинья!

Принц Чэнь нахмурился:

— Ты ещё смеешь сравнивать себя со свиньёй? Выбери другое животное.

Мужчины утерли слёзы. Неужели они хуже свиней? Им хотелось зарыдать в голос, но они боялись острых клинков.

Знали бы они раньше, не стоило опережать управляющих и браться за это дело.

Командир отряда Стражи Цзиньу молча отвернулся, делая вид, что не замечает их жалкого вида. Ничего личного, просто привычка.

Никто не заметил, как двое слуг из Резиденции Принца Чэня поспешно покинули чайную.

— Ваше Высочество, — когда те вышли за двери, слуга тихо прошептал принцу на ухо, — я уже послал людей выяснить, кто они такие.

Принц Чэнь кивнул и посмотрел на рыдающих мужчин:

— Продолжайте. Я восхищён вашей смелостью говорить обо мне плохо.

Те зарыдали ещё громче, убитые горем.

Они же говорили плохо о семье Мин, как это превратилось в то, что они ругали Принца Чэня?

— Пятый брат, — Принц Ци отодвинул ширму и вышел, даже не взглянув на плачущих мужчин. — Раз эти двое раздосадовали тебя, отправь их прямиком в ямэнь. Зачем тебе тратить на них время?

— А, это ты, Четвёртый брат, — Принц Чэнь, приподняв бровь, взглянул на отодвинутую ширму. — Значит, ты всё это время был здесь. Похоже, ты тоже считаешь, что они перешли все границы, и поможешь мне их проучить?

Принц Ци сел рядом с ним:

— Это всего лишь двое невежественных людишек. Они не стоят того, чтобы ты поднимал такой шум.

— Четвёртый брат, ты меня совсем не знаешь. Даже если бы меня обидел пятилетний ребёнок, я бы… — Принц Чэнь осёкся и повернул голову к другой ширме, отодвинутой всего на ширину ладони.

Почему-то ему показалось, что показавшееся в щели личико очень похоже на Поросёнка Мин.

— Они не пятилетние дети, неужели не понимают, что можно говорить, а что нельзя? — отвёл он взгляд, опустил закинутую ногу на ногу и поправил верхнюю одежду и нефритовую подвеску на поясе. — Я сказал полчаса, значит, ни минутой меньше.

Он поднёс чашку к губам, сделал вид, что пьёт, а сам краем глаза снова покосился на ширму с узкой щелью.

— Пятый брат, ты слишком раздуваешь это дело…

— Они говорили обо мне гадости, и я не могу даже рассердиться? — холодно хмыкнул Принц Чэнь. — С самого детства даже Отец-Император не говорил мне такого. Кто они вообще такие?

Увидев, что Юнь Дуцин упёрся и твердит, что эти двое оскорбили именно его, Принц Ци понял: тот намеренно раздувает скандал.

Что простому народу интереснее: дела какого-то принца или сановника третьего ранга?

Оскорбил принца и был вынужден полчаса ругать самого себя — какая прекрасная тема для сплетен за чашкой чая.

К тому времени кто вообще вспомнит, о чём изначально говорили эти двое?

Для простого люда не имело значения, сколько титулов получила семья Мин, они даже в рангах этих титулов не разбирались. Главное, что это точно не так важно, как титул супруги принца.

Приближённый слуга Принца Чэня подошёл к окну и улыбнулся съёжившимся мужчинам:

— Господа, у нашего принца характер хороший, он снисходителен и доброжелателен. А вот у меня характер скверный. Если не продолжите, не обессудьте, я вашего лица жалеть не стану.

— Мин-мэймэй, почему ты киваешь? — спросила Чжоу Сяо у Цзючжу.

— Я думаю, тот человек абсолютно прав. У Вашего Высочества действительно хороший характер, он снисходителен и доброжелателен, — Цзючжу, прижавшись к ширме, не моргая смотрела на происходящее.

Даже когда она случайно столкнула его в сугроб, Ваше Высочество на неё не рассердился.

Чжоу Сяо лишилась дара речи.

Остальные девушки тоже.

Это было слишком нелепо.

С таким наивным характером сестрицу Мин в Резиденции Принца Чэня наверняка будут обижать.

Принц Ци понял, что Юнь Дуцин упрям как осёл, и решил уйти.

— Четвёртый брат, — остановил его Принц Чэнь. — Ты всегда так любил своих братьев. Неужели не хочешь остаться со мной и проучить этих негодяев, что меня оскорбили?

Принц Ци, обычно такой мягкий и добродушный, ощутил непреодолимое желание заткнуть Юнь Дуцину рот.

— Раз уж Пятый брат хочет, чтобы я остался, я, конечно, не откажусь, — Принц Ци снова сел. У стоявших за его спиной слуг лица окаменели.

Принц Ци был в отчаянии, зато остальные гости за ширмами с интересом наблюдали за представлением. Чтобы Принц Чэнь их не заметил, кто-то даже тайком достал кисть, бумагу и тушь и начал обмениваться записками.

【Достоин звания Властного принца! В каждом его слове и жесте — истинное императорское благородство!】

【Красные одежды с золотой вышивкой! Кто, кроме Властного принца, мог бы носить их с таким шиком?】

【Принц рядом с ним тоже очень хорош собой.】

【Все принцы на одно лицо, и только Властный принц — особенная звезда на небосклоне.】

【Я только что видела здесь госпожу из семьи Мин. Интересно, видела ли она это властное величие Принца Чэня?】

Бум!

Цзючжу сидела на корточках за ширмой. Принц Ци заслонил ей обзор, и она попыталась отодвинуть створку пошире, но поскользнулась и вывалилась наружу.

Слуги Резиденции Принца Чэня и Резиденции Принца Ци, а также стражники Цзиньу — все посмотрели на неё.

Так это и вправду она!

Принц Чэнь, узнав ту, что упала, как ни в чём не бывало поднялся, подошёл к ней и помог встать.

— Ваше Высочество, — Цзючжу отряхнула пыль с юбки. — Какая встреча!

Принц Чэнь промолчал.

— Ноги не затекли?

— Немного, — Цзючжу обернулась на подруг за ширмой и увидела, что те наглухо закрыли створки, не оставив ни единой щели.

Сделав вид, что не знает о других людях за ширмой, Принц Чэнь взглянул на двух мужчин, всё ещё проклинавших самих себя:

— Отведите их в Управу столичного магистрата. Здесь дамы, нечего их уши пачкать.

— Быстрее, быстрее, записывайте! — прошептала за ширмой Госпожа Чэнь подругам. — Вы поняли модель поведения «Властный принц и нежная барышня»?

Остальные девушки закивали. Вот он, настоящий Властный принц и его нежная возлюбленная. Рассказы сказителей были какими-то пресными, им не хватало реализма и тонкости.

Чжоу Сяо промолчала.

Ей вдруг показалось, что она — единственный нормальный человек в их компании.

Услышав, что им больше не придётся себя ругать, мужчины снова расплакались от облегчения. Это было в сотни раз хуже, чем когда их ругали управляющие.

Когда Стража Цзиньу уволокла этих двоих, Принц Чэнь кашлянул:

— Я только что…

— Ваше Высочество сейчас был так красив и блистателен! — глаза Цзючжу горели. — Вы были похожи на великого героя, сошедшего с небес, чтобы покарать несправедливость!

Кхм, не стоило хвалить его так искренне.

Принц Чэнь улыбнулся:

— Я просто не выношу, когда несут подобный бред. Господин Мин — честный и выдающийся чиновник, его хвалит народ. Разве можно позволить мелким людишкам его порочить?

Какой девушке не понравится, когда хвалят её обожаемого отца? В этот миг в глазах Цзючжу сияли не звёзды, а жаркое солнце.

— Ваше Высочество так же хорош, как и мой отец, — улыбка Цзючжу была сладкой, словно она окунулась в бочку с мёдом.

Принц Ци посмотрел на сияющую улыбку, которую девушка из семьи Мин дарила Юнь Дуцину, и его брови едва заметно дёрнулись. Он не понимал, почему эта госпожа так доверяет и так восхищается невежественным, властным и надменным Юнь Дуцином.

Неужели ей никто не рассказывал о прошлых «подвигах» Принца Чэня? Или, как гласят слухи, она ради власти и богатства намеренно пытается угодить Су Мэйдай и Юнь Дуцину?

Глядя на невинную улыбку Мин Цзючжу, он задавался вопросом: неужели она и вправду та подхалимка и пособница зла, о которой говорила матушка?

— Так себе, так себе. Мне ещё многому нужно учиться у господина Мина, — Принц Чэнь слегка приподнял подбородок, сохраняя свой обычный высокомерный вид, вот только уголки его губ никак не хотели опускаться.

Он ущипнул Цзючжу за пучок волос:

— Ты оставайся здесь, играй дальше, а я лично съезжу в Управу столичного магистрата.

Если кто-то строит козни против семьи его будущего тестя и его будущей супруги, а он не ответит тем же, куда ему потом девать свою репутацию?

Спрятавшиеся за ширмой девушки, поняв, что Принц Чэнь их заметил, тихо отодвинулись к столу, взяли чашки и сделали вид, что никогда не подглядывали.

Они ведь порядочные барышни из знатных семей, как они могли подсматривать за чужими разборками?

— Четвёртый брат, — сказал Принц Чэнь перед уходом, не забыв о Принце Ци. — Пойдёшь со мной в Управу столичного магистрата.

Принц Ци посмотрел на него. Он знал, что это не просьба.

Он медленно улыбнулся:

— Хорошо.

— Ваше Высочество, — Цзючжу тут же схватила его за рукав. — Я тоже хочу пойти.

Она что, трёхлетний ребёнок? Почему такая прилипчивая?

В Управе столичного магистрата вечно суматоха, на разборы дел сбегаются зеваки — не место для юной девушки.

Он опустил взгляд на край своего рукава, за который она уцепилась. Слегка дёрнул, но хватка не ослабла.

— Тогда веди себя хорошо и не отходи от меня ни на шаг.

Он… он просто боялся, что она вот-вот расплачется, и ничего больше.

Глава 32 - Репутация. Остановишь его?

— Ваше Высочество, — обеспокоенно взглянув на Принца Чэнь, скачущего впереди на коне, слуга в карете прошептал Принцу Ци. — Боюсь, если Принц Чэнь выяснит, кто эти двое, это обернётся против вас.

Поместье маркиза Пинъюаня — родня Вашего Высочества по материнской линии. Хотя вы и не имеете отношения к проступку этих слуг, в глазах Его Величества это будет выглядеть так, будто вы плетёте интриги против семьи жены Принца Чэнь.

— Поеду я или нет, их происхождение от этого не изменится, — спокойно ответил Принц Ци. — По крайней мере, моё присутствие докажет, что я ничего об этом не знал.

— Неужели в Поместье маркиза так затаили обиду за то, что Благородная супруга Су вызвала супругу маркиза во дворец для выговора, и потому решились на такое? Хоть во дворце и нет императрицы, Благородная супруга Су — первая дама гарема, почти что её заместительница. Если она призывает знатную даму для порицания, той остаётся лишь покорно выслушать.

Принц Ци молчал, погружённый в раздумья.

Увидев, что его господин молчит, приближённый слуга не осмелился продолжать и лишь мысленно осудил Поместье маркиза Пинъюаня. Разве это не значит подставлять Ваше Высочество?

Принц Ци приподнял занавеску кареты. С его места виднелась лишь карета резиденции Принца Чэнь. Рядом с ней на коне ехал Юнь Дуцин. Его алые одежды пылали, словно огонь, — столь яркие, что резало глаза.

Он опустил занавеску и медленно вдохнул.

С самого детства он часто слышал, как мать жаловалась на госпожу Су и Юнь Дуцина.

Госпожа Су недалёкая, прислуживает лишь своей красотой, чарует и совращает, сущий демон во плоти. Даже сын, которого она воспитала, перенял её умение подлизываться и заискивать.

Он изо всех сил старался, переписывая наизусть целое сочинение, и, получив похвалу от отца-императора, тут же видел, как Юнь Дуцин чистит для него мандарин, заставляя его сиять от радости.

Юнь Дуцин был его ровесником, но уступал ему в учёбе, в этикете и даже в знатности происхождения по материнской линии. И всё же в глазах отца-императора лучшим сыном оставался Юнь Дуцин.

Он даже знал, что отец-император сначала хотел выдать дочь семьи Сунь за Юнь Дуцина. Если бы не сама госпожа Сунь, которая предпочла его, семья Сунь, почитаемая бесчисленными учёными мужами, стала бы сейчас правой рукой Юнь Дуцина.

Единственное, чего он не предвидел, — что у семьи Мин есть ещё одна дочь, с детства воспитывавшаяся в Линчжоу. К счастью, семья Мин всегда отличалась прямотой и никогда не питала особой симпатии к госпоже Су и её сыну…

— Ваше Высочество, мы прибыли в ямэнь Управы столичного магистрата.

Глава Управы столичного магистрата, господин Ван, посмотрел на преступников, которых доставила лично Стража Цзиньу, и, поднявшись, спросил у стоявшего во главе капитана:

— Молодой военачальник, в чём провинились эти двое?

Если не совершено тяжкое преступление, зачем такая многочисленная стража?

Капитан отряда Стражи Цзиньу сложил руки в приветствии:

— Господин Ван, эти двое проявили неуважение к императорской семье, оклеветали придворного сановника и осмелились делать догадки о воле государя. Прошу вас провести тщательное расследование.

Господин Ван ахнул. Он взглянул на этих двоих, которые от страха даже на ногах не держались. Как они посмели совершить столь тяжкие преступления?

— Благодарю вас, молодой военачальник, за разъяснения, — господин Ван подавил изумление. — Я немедленно заключу их под стражу до суда и не допущу никакого снисхождения.

— Зачем откладывать суд? — в зал стремительно вошёл Принц Чэнь. — По-моему, сегодняшний день отлично подходит.

— Покорный слуга приветствует Ваше Высочество Принца Чэнь! — Увидев, что за Принцем Чэнь следует Принц Ци, господин Ван поспешил поклониться снова. — Приветствую Ваше Высочество Принца Ци!

— Оставим эти церемонии, — произнёс Принц Чэнь, взглянув на распластавшихся на полу, словно грязь, людей. — Эти двое оскорбили меня и строили догадки о воле государя. Господин Ван, вы должны как следует их допросить: выяснить, кто они, кто их послал и какова была их цель.

— Да, да, — господин Ван покосился на лежащих на полу. Что за храбрость заставила их пойти против Принца Чэнь?

— Прошу обоих Ваших Высочеств занять почётные места, я немедленно начну дознание…

— Не стоит. Я лишь послушаю, но вмешиваться не стану, — Принц Чэнь усадил на стул рядом с собой Цзючжу, которая с любопытством разглядывала орудия пыток.

Господин Ван взглянул на девушку, которую Принц Чэнь усадил рядом с собой. Не зная, кто она, он всё же поклонился ей, а затем обратился к принцам:

— Ваши Высочества, с вашего позволения я займу своё место.

Принц Ци слегка кивнул и сел с другой стороны зала, как раз напротив Принца Чэнь.

— Коленопреклонённые, кто вы, как ваши имена, откуда родом? Живо отвечайте! — господин Ван ударил по столу судейским молотком. Судебные приставы тут же заняли свои места. Их палицы для устрашения застучали по полу, подобно боевым барабанам.

Слуги никогда не видели ничего подобного. Они тут же разрыдались и выложили всё как на духу.

— Вы говорите, что вы слуги из загородной усадьбы Поместья маркиза Пинъюаня. Есть ли у вас доказательства? — господин Ван украдкой взглянул на Принца Ци. Ведь Поместье маркиза Пинъюаня — это семья его матери.

— Есть, есть, — заторопились те и вытащили поясные бирки. Только с такими бирками слугам дозволялось входить и выходить из усадьбы.

Пристав поднёс бирки господину Вану. Тот взглянул на них и, обернувшись к Принцу Чэнь, произнёс:

— Ваше Высочество, взгляните…

— Продолжайте допрос, — Принц Чэнь жестом отослал пристава, который хотел поднести ему бирки. — Я же сказал, что сегодня просто наблюдаю за вашим судом.

Принц Ци, поглаживая нефритовую подвеску на поясе, едва заметно улыбнулся:

— Пятый брат прав, таких преступников нельзя прощать. Но, разумеется, и невиновных людей обвинять не стоит.

Невиновных? Поместье маркиза Пинъюаня?

Принц Чэнь усмехнулся и поманил Цзючжу пальцем, предлагая ей наклониться поближе. Заметив его жест, Цзючжу придвинула голову.

— Слышала когда-нибудь о притворстве? — понизив голос, спросил Принц Чэнь. — Мой добрый четвёртый брат — его ходячее воплощение.

Цзючжу украдкой взглянула на Принца Ци и, подражая Принцу Чэнь, прошептала:

— Поместье маркиза Пинъюаня — дом его деда по матери. Он не станет покрывать злодеев?

— Посмеет? — холодно хмыкнул Принц Чэнь. — Я ведь здесь.

— Угу, — Цзючжу тут же успокоилась.

«Цыц». Принц Чэнь посмотрел на девушку, которая верила каждому его слову. Как у неё только мозги устроены? Неужели её можно увести, просто поманив карамельным яблоком на палочке?

Принц Ци наблюдал за Юнь Дуцином, который то и дело перешёптывался с госпожой из семьи Мин, и с его лица не сходила лёгкая улыбка. Выражение лица этой девушки было настолько легко читаемым, что он с первого взгляда понял: они говорят о нём, и говорят недоброе.

Сделав вид, что не замечает скрытого противостояния между принцами, господин Ван снова ударил молотком по столу:

— Увести и дать двадцать ударов палками. — Подумав, он добавил: — Бейте в боковом зале, чтобы не осквернять взор знатных особ.

Цзючжу смотрела, как этих двоих, обмякших, словно переваренная лапша, утаскивают прочь. Она никак не могла понять: раз они знали, какие ужасные последствия их ждут, зачем они вообще на это пошли? Внезапно две тёплые ладони закрыли ей уши. Она повернула голову и увидела склонившееся к ней лицо Принца Чэнь.

— Негоже юной деве слушать эти стенания.

Из-за закрытых ушей голос его высочества звучал немного нереально. Цзючжу моргнула.

— Видела раньше, как наказывают палками?

Цзючжу покачала головой.

— Вот и хорошо, — Принц Чэнь повернулся к боковому залу, отделённому деревянной решёткой. Двоих преступников уже прижали к широким, покрытым чёрным лаком скамьям. Он опустил взгляд, в его голосе слышалась насмешка: — Даже самые упрямцы, крича и плача от боли, выглядят особенно уродливо.

Цзючжу хотела проследить за его взглядом и тоже посмотреть.

— Не смотри, — Принц Чэнь повернул её лицо к себе. Он не рассчитал силу и случайно сжал её румяные губки так, что они вытянулись, словно утиный клювик.

Увидев, как Цзючжу недоумённо смотрит на него своими большими глазами, он поспешно ослабил хватку:

— Я же сказал, что это уродливое зрелище. Девочки должны быть послушными, нельзя подглядывать.

До ушей Цзючжу донеслись мужские крики — приглушённые и далёкие, почти неразборчивые.

Ладони на её ушах оставались такими же тёплыми. Цзючжу невольно подумала, что такой добрый человек, как его высочество, должно быть, послан самими Небесами.

Крики стихли. Принц Чэнь убрал руки и, видя, что Цзючжу ошеломлённо смотрит на него, не удержался и ткнул её в лоб:

— Что, ослепла от моего великолепия?

Цзючжу задумалась и серьёзно кивнула.

Принц Чэнь отвернулся и сухо кашлянул.

*«Знаю, знаю. Знаю, что ты восхищаешься мной»*.

Он опустил голову и потёр пальцы. *«Неужели лицо Поросёнка Мин сделано из тофу? Такое мягкое и нежное, что, кажется, приложи чуть больше силы — и протрёшь до дыр.»*

После порки слуг снова притащили в зал. Они, словно горох из бамбуковой трубки, высыпали всё: и что сказали управляющие, и почему они на это пошли.

— Ваше Высочество, — господин Ван заискивающе улыбнулся Принцу Ци, — раз уж дело коснулось управляющих из Поместья маркиза, то, как вы считаете… В деле ведь нужно досконально разобраться.

— Разумеется, — кивнул Принц Ци и приказал своему приближённому слуге: — Приведи сюда управляющих, о которых говорили эти двое.

— Четвёртому брату не о чем беспокоиться. Мои люди уже отправились, — усмехнулся Принц Чэнь. — Думаю, четвёртый брат знает, что в моей резиденции много хороших лошадей, и я сам люблю верховую езду. Стражники моего поместья — тоже отличные наездники. Они доберутся быстрее, так что нам придётся меньше ждать.

— Пятый брат всё продумал, — большой палец Принца Ци, перебиравший нефритовую подвеску, замер. — Это я запамятовал, что в твоей резиденции так много прекрасных скакунов.

— Ничего страшного. Если в следующий раз ты случайно забудешь, я напомню, — Принц Чэнь порылся в мешочке на поясе, но, не найдя ничего съестного, сдался. — Я никогда не обращаю внимания на такие мелочи.

Цзючжу заметила его движение, достала из своего мешочка несколько кусочков вяленого мяса и вложила их в руку Принца Чэнь.

Принц Чэнь повернулся к Цзючжу. Та, улыбаясь, подмигнула ему.

Господин Ван посмотрел на Принца Чэнь и девушку в розовом платье, которые делили закуску, и глубоко вздохнул. Только что людей били палками, а им кусок в горло лезет?

Стражники резиденции Принца Чэнь и впрямь оказались быстры. Они привели не только управляющих, упомянутых слугами, но и захватили с собой ещё одного управляющего из Поместья маркиза Пинъюаня.

Выслушав суть дела, управляющий усадьбой растерянно произнёс:

— Господин, мы всего лишь мелкие управляющие в загородной усадьбе, как мы посмели бы совершить столь дерзкий и вероломный поступок?!

Услышав это, слуги в гневе возразили:

— Но это вы подали нам идею, и только поэтому мы это сделали!

— Я помню вас двоих, — возразил управляющий. — Несколько дней назад вы тайком распивали вино на дежурстве, и я удержал ваше жалованье. Может, вы из-за этого затаили на меня злобу и теперь пытаетесь очернить меня? При отборе управляющих в Поместье маркиза всегда придерживаются строгих правил. С какой стати меня бы перевели в главное поместье за такую сомнительную инициативу?

Господин Ван кивнул, находя слова управляющего резонными. Ни один хозяин не потерпит своевольных слуг. О каком переводе в главное поместье может идти речь? Их бы, скорее всего, немедля выгнали.

Но у Цзючжу не было сил слушать их пререкания. Она смотрела на управляющего из Поместья маркиза со шрамом на подбородке, и её пальцы, лежавшие на коленях, сжались.

Этот шрам… она оставила его серебряной шпилькой. Кровь, капавшая ей на лицо, была липкой и пахла железом.

Ту серебряную шпильку — самую первую — ей купили наставники, долго копившие деньги. Она очень дорожила ей, каждый день протирала, прежде чем осторожно вколоть в свой пучок на макушке. Когда её со связанными руками и ногами, с кляпом во рту бросили в реку, шпилька куда-то пропала. Возможно, она утонула в речном иле, и ей больше никогда не суждено увидеть дневной свет.

— Эй, ты, — Принц Чэнь указал на того управляющего из Поместья маркиза. — Отойди подальше, чтобы я твоего лица не видел. Ты слишком уродлив.

Сказав это, он сунул кусочек вяленого мяса в рот Цзючжу:

— Проголодалась? Похоже, уже время обедать.

Цзючжу очнулась от своих мыслей. Она посмотрела на Принца Чэнь и, жуя вяленую говядину, ничего не сказала.

В глазах управляющего со шрамом, которого Принц Чэнь в открытую назвал уродливым, промелькнула тень злобы, но возразить он не посмел. Изобразив на лице искажённую, заискивающую улыбку, он отступил в угол и отвернулся, чтобы Принц Чэнь не видел его лица.

— Опять замечталась? — Принц Чэнь вскинул бровь.

Цзючжу коснулась буяо у виска. Теперь она больше не завязывала волосы в пучок на макушке.

— Ваше Высочество, — Цзючжу опустила голову и легонько потянула за цзиньбу, висевший на поясе.

— М-м?

— Ничего, — Цзючжу покачала головой и, подняв взгляд, одарила его широкой улыбкой.

Принц Чэнь указал на её мешочек на поясе:

— Ещё есть вяленое мясо?

Цзючжу кивнула:

— Есть.

Сказав это, она сняла весь мешочек и отдала его Принцу Чэнь.

Принц Чэнь, жуя вяленое мясо, слушал, как господин Ван ведёт допрос. Лишь когда оба слуги поставили отпечатки пальцев под признанием, он неторопливо заговорил:

— Я давно наслышан о нравах Поместья маркиза Пинъюаня. Не ожидал, что даже когда их слуги совершают такое тяжкое преступление, из поместья не явится никто из старших.

Управляющий со шрамом, стоявший в углу: «…»

*«Перед тем как его привели, из резиденции Принца Чэнь сообщили лишь, что слуги из загородной усадьбы совершили какой-то проступок. Кто же знал, что дело настолько серьёзное?»*

— Ах да, я и забыл, — Принц Чэнь посмотрел на Принца Ци. — Маркиз Пинъюань — дядя четвёртого брата. С таким племянником, как ты, неудивительно, что в Поместье маркиза Пинъюаня так спокойны.

Лицо приближённого слуги Принца Ци тут же помрачнело. Что Принц Чэнь имеет в виду?

— Меня так унизили, а из Поместья маркиза Пинъюаня никто не явился с извинениями. Видимо, меня там и в грош не ставят, — Принц Чэнь поднялся, не забыв сунуть в рукав мешочек с вяленым мясом, который дала ему Цзючжу. — Четвёртый брат, можешь больше не просить за Поместье маркиза Пинъюаня. Я немедленно отправлюсь во дворец к отцу-императору и попрошу его рассудить нас.

Приближённый слуга Принца Ци: «…»

*«Его господин ведь не произнёс ни слова! Что себе позволяет этот Принц Чэнь? Столько шума, притащил всех в Управу столичного магистрата на допрос, и в итоге всё свелось к тому, что Поместье маркиза Пинъюаня его ни во что не ставит?»*

— Пятый брат…

— Четвёртый брат, не продолжай. Я, как младший брат, понимаю, в каком ты затруднительном положении, — лицо Принца Чэнь было преисполнено великодушия, а его алый рукав описал в воздухе изящную дугу. — Можешь быть спокоен, я не стану срывать на тебе гнев из-за этого.

Сказав это, он подмигнул Цзючжу.

Цзючжу поспешно встала. Подумав, она вздернула свой белоснежный подбородок, фыркнула на двух коленопреклонённых слуг и, подражая Принцу Чэнь, взмахнула рукавами, после чего вышла за ним из ворот ямэня.

— Хмф! Подлые людишки, — язвительно бросил приближённый слуга Принца Чэнь, и вся его свита с шумом последовала за ним. Зал суда Управы столичного магистрата тут же опустел наполовину.

Господин Ван поспешно поклонился в сторону ворот, в которых скрылся Принц Чэнь, а затем, повернувшись к Принцу Ци, на лице которого не было и тени улыбки, неловко произнёс:

— Ваше Высочество…

— Господин Ван, вы славно потрудились. Я откланиваюсь, — Принц Ци развернулся и покинул Управу.

Господин Ван снял с головы чиновничью шапку из чёрной марли и принялся рукавом вытирать холодный пот со лба. На этой должности главы столичной Управы ни дня не проходит спокойно.

— Ваше Высочество, что теперь делать? — Слуга Принца Ци не ожидал, что Принц Чэнь будет действовать так… своевольно. Едва они вышли из ворот Управы, как он взволнованно спросил: — Боюсь, Принц Чэнь воспользуется этим, чтобы очернить вас.

— Пусть шицзы из Поместья маркиза Пинъюаня непременно перехватит Принца Чэнь до того, как тот войдет во дворец, и принесёт ему извинения, — лицо Принца Ци было суровым. — И чем искреннее он будет извиняться, тем лучше. Даже если придётся пасть на колени посреди улицы — пусть. Все должны видеть искренность извинений Поместья маркиза Пинъюаня.

— Слуга немедленно всё исполнит! — Приближённый слуга вскочил на коня. Его неприязнь к Поместью маркиза Пинъюаня всё росла. Его высочество и так не пользуется благосклонностью императора и всегда боится сделать неверный шаг или сказать не то слово. А Поместье маркиза Пинъюаня, которое постоянно пользуется именем его высочества в столице, не только ничем не помогает, но ещё и ставит палки в колёса.

Отправив Мин Цзючжу в Поместье помощника министра Мина, Принц Чэнь развернулся и направился к императорскому дворцу.

Раз он сказал, что пойдёт жаловаться во дворец, то откладывать до завтра не станет.

На полпути Принц Чэнь увидел, как владельцы двух харчевен бранятся через улицу, обвиняя поваров друг друга в том, что те готовят не по-настоящему.

— У меня настоящая столичная кухня! А у тебя что ни блюдо — всё с привкусом кухни Линчжоу! И ты ещё смеешь называть себя столичным заведением со столетней историей?

Принц Чэнь натянул поводья и, указав на владельца харчевни, которого ругали за ненастоящую столичную кухню, сказал своему приближённому слуге:

— Пригласи повара, который умеет готовить блюда Линчжоу, к нам в резиденцию.

Приближённый слуга поспешно ответил:

— Ваше Высочество, будьте покойны. Я приведу его в резиденцию до наступления темноты.

Услышав это, Принц Чэнь обернулся и посмотрел на него. Его дурная репутация в народе была отчасти связана и с такими вот бестолковыми слугами.

— Ваше Высочество Принц Чэнь, прошу вас, остановитесь!

Принц Чэнь обернулся, взглянул на шицзы из Поместья маркиза Пинъюаня, который гнался за ним на быстрой лошади, и сказал стражникам:

— В городе нельзя скакать галопом. Остановите его.

Сказав это, он хлопнул коня по крупу и неторопливо продолжил путь к императорскому дворцу.

*«Захотел, чтобы я остановился? Хмф. Не хватало ещё, чтобы какой-то дурак из поместья маркиза Пинъюаня указывал ему, великому принцу, что делать».*

Глава 33 - Ты меня обозвал? С чего это и ты сегодня несёшь вздор…

— Ваше Величество. — Чиновник из Храма Великой Справедливости передал переплетённое дело в руки Лю Чжунбао и, поклонившись восседавшему на троне императору Лунфэну, доложил: — Все связи и передвижения родственников лиц, причастных к делу об Императорском ипподроме, подробно изложены здесь.

— Благодарю за службу, преданный министр. — Император Лунфэн взял дело из рук Лю Чжунбао и открыл первую страницу, на которой был подробный список всех замешанных лиц. За списком следовала информация о том, с кем эти люди общались, каковы были их привычки и манера поведения, вплоть до того, что они любили есть и в какой день потратили больше серебра, чем обычно.

Под именем каждого подозрительного лица стояла заметная красная точка.

Чтобы всё это выяснить, чиновники Храма Великой Справедливости уже давно не знали спокойного сна. Однако, раскрыв все связи, они и вовсе лишились покоя от ужаса. Все улики, все мелкие детали указывали на императорский гарем.

Что ещё страшнее, эти улики были словно переплетённые ветви, идущие из разных источников, но цель у всех была одна: смерть или увечье Принца Чэня.

Чиновник из Храма Великой Справедливости низко опустил голову, не смея произнести ни слова.

Принц Чэнь посещал Императорский ипподром без всякой закономерности. Некоторые из этих подозрительных шпионов были внедрены туда семь или восемь лет назад. Сколько тогда было лет Принцу Чэню?

Возможно, это был заговор не только против одного Принца Чэня. Несколько принцев стали добычей друг для друга, и Принц Чэнь был самой жирной и ненавистной овцой в этой стае.

В зале воцарилась тишина. Император Лунфэн читал очень внимательно, не пропуская ни одного имени, ни одного иероглифа.

Каждый из этих людей желал смерти его сыну.

Более десяти лет назад, когда он был под стражей в своей княжеской резиденции, Ду Цина унижали. Теперь же он — император, властитель бескрайних земель Дачэн, и неужели он позволит, чтобы его сына снова кто-то обижал?!

— Всех преступников, причастных к этому делу, приговорить к немедленному обезглавливанию. — Император Лунфэн взял кисть с алой тушью и обвёл имена кругами. — Что до тех в гареме, кто в этом замешан… Продолжайте расследование. Кто бы это ни был, никто не уйдёт от наказания.

— Ваше Величество! — в ужасе воскликнул чиновник Храма Великой Справедливости. — Их Сиятельства живут в уединении глубоко во дворце, если продолжать расследование…

Тайных интриг в императорской семье из поколения в поколение было не меньше, чем рыбы и креветок в крепостном рву. Он боялся, что дальнейшее расследование затронет родных матерей принцев и принцесс. Если слухи об этом распространятся, не пострадает ли величие императорского дома?

— Кто-то желает жизни моему сыну, а я, император, должен молча сносить это? — Император Лунфэн швырнул свиток на стол. — Преданный министр, ты славишься своим талантом в раскрытии дел. Я верю, ты сможешь докопаться до истины.

— Ваше Величество. — На душе у чиновника было горше полыни. Он поклонился и произнёс: — Прошу Ваше Величество не беспокоиться, ваш покорный слуга будет вести расследование скрытно, не вызывая подозрений у Их Сиятельств, однако… — Он поднял глаза на Лю Чжунбао. — Однако ваш покорный слуга — внешний чиновник, и мне не подобает свободно передвигаться по внутреннему дворцу. В некоторых делах мне потребуется помощь господина евнуха Лю.

Император Лунфэн кивнул.

Лю Чжунбао поклонился чиновнику из Храма Великой Справедливости: — Господин Ло, будьте спокойны, этот старый слуга окажет вам всемерное содействие в расследовании.

— Благодарю, господин евнух Лю.

— Господин Ло, что вы. Мы оба лишь стремимся облегчить бремя забот Его Величества.

Лю Чжунбао взглянул на внешне спокойного императора и увидел, что тот так сильно сжимает кисть, что костяшки пальцев побелели. Евнух понял: Его Величество в ярости.

И если кто-то осмелится сейчас досадить Его Величеству…

— Ваше Величество, Принц Чэнь просит аудиенции.

Император Лунфэн отложил кисть и медленно произнёс:

— Впустить.

— Отец-Император! — Принц Чэнь широким шагом вошёл во внутренние покои и с глухим стуком опустился на колени перед троном. — Отец-Император, вашего сына обидели! Вы должны за меня заступиться!

Господин Ло из Храма Великой Справедливости обернулся к нему. Да кто во всей столице осмелится обидеть Принца Чэня?

— Лю Чжунбао, скорее подними его, — приказал император Лунфэн, вставая. Сдерживаемый гнев мгновенно вырвался наружу. — Кто посмел проявить неуважение к моему сыну?!

Господин Ло остолбенел от реакции Его Величества. Разве в таком деле не следует сначала выяснить все обстоятельства?

С момента восшествия на престол Его Величество был усерден в управлении и заботлив к народу, проявлял доброту и великодушие. Под его властью в Дачэн народ жил в мире и достатке, сытый и одетый. Он не предавался роскоши, не отличался жестокостью и кровожадностью, и даже после воцарения не собирал по стране красавиц для своего гарема. Его почти можно было назвать редчайшим просвещённым правителем.

Почему «почти»? Потому что он безмерно благоволил к Благородной супруге Су и их сыну, Принцу Чэню. К счастью, Благородная супруга Су была не в ладах со своей семьёй и не желала её возвышать, иначе могла бы повториться трагедия предыдущей династии, когда власть захватили родственники по женской линии.

Если так подумать, то, кроме натянутых отношений Благородной супруги Су с придворными чиновниками и её исключительного положения у императора, а также скверного характера Принца Чэня, его многочисленных способов расправляться с неугодными и заносчивого поведения, эта парочка, кажется… не совершала ничего, что вызвало бы гнев богов и людей?

По крайней мере, они не убивали направо и налево за косой взгляд…

Господин Ло тряхнул головой. Вот в чём беда, когда слишком много читаешь и знаешь — невольно начинаешь всех сравнивать. Деяния, описанные в хрониках предыдущей династии, были столь жестоки, что легко было почувствовать удовлетворение от дел нынешней.

— Господин Ло, этот старый слуга проводит вас, — Лю Чжунбао подошёл к господину Ло и повёл его к выходу из зала.

Господин Ло, очнувшись, учтиво поклонился императору и Принцу Чэню и последовал за Лю Чжунбао. Подойдя к дверям, он ещё слышал, как Принц Чэнь вполголоса жаловался на чью-то дерзость и нежелание извиняться за содеянное.

Услышав жалобы Принца Чэня, господин Ло невольно ощутил укол любопытства: кто же этот смельчак, что осмелился навлечь на себя гнев этого принца?

Выйдя из зала, господин Ло увидел Принца Ци, который спешно направлялся сюда. Он обернулся к Лю Чжунбао и сказал:

— Господин евнух, не провожайте дальше.

— Господин Ло, ступайте осторожно, — Лю Чжунбао тоже заметил Принца Ци. Он взмахнул своей метёлкой из конского волоса и кивнул господину Ло. — Смотрите под ноги на ступенях.

— Благодарю, господин евнух. — Проходя мимо Принца Ци, господин Ло поклонился ему.

Принц Ци остановился, ответил на половину поклона и поспешил к Лю Чжунбао:

— Господин евнух, у меня есть дело к Отцу-Императору, прошу вас доложить обо мне.

Лю Чжунбао с улыбкой поклонился:

— Прошу Ваше Высочество немного подождать, Его Величество сейчас занят.

Услышав, что Лю Чжунбао отказался докладывать о Принце Ци, господин Ло ускорил шаг, не желая слушать дальше.

Из-за полуприкрытых дверей доносились приглушённые голоса. Принц Ци понял, что внутри Юнь Дуцин. Он изящно кивнул:

— Я понял, благодарю, господин евнух.

Он отошёл в сторону, выпрямившись, словно сосна, и с безупречным изяществом произнёс:

— Тогда я подожду здесь, пока Отец-Император не позовёт меня.

Лю Чжунбао улыбнулся и поклонился Принцу Ци.

— Отец-Император, ну не возмутительно ли ведёт себя Поместье маркиза Пинъюаня? — спросил Принц Чэнь, попивая чай, поданный слугой. — Несколько месяцев назад этот сопляк из семьи Чжэн во дворце назвал матушку-супругу злой колдуньей. Матушка по своей великодушной натуре не стала связываться с ребёнком, но я и не думал, что вся их семья окажется столь же высокомерной и невоспитанной.

— Отец-Император, я ведь ваш сын! Проявляя неуважение ко мне, они проявляют неуважение к вам. — Выпив полчашки чая, Принц Чэнь утолил жажду. — Если бы они просто очернили меня, вашего сына, это было бы ещё полбеды, ведь за мной и так числится немало безрассудных поступков. Но семья Мин — это род преданных слуг короны. Нельзя допустить, чтобы они страдали от незаслуженных обид лишь потому, что их дочь выходит замуж за вашего сына.

— Семья Чжэн три поколения наследует титул маркиза. Это я был слишком снисходителен к ним. — Император Лунфэн опустил веки. Он и так был в гневе, а услышав о такой дерзости маркиза Пинъюаня, разъярился ещё больше. — Людей сюда! Позвать чиновника из Министерства обрядов, я желаю составить указ.

Когда Мин Цзинчжоу вызвали во дворец, он увидел Принца Ци, стоявшего у ворот главного зала Дворца Таян. Неизвестно, как долго он там простоял.

— Господин Мин, наконец-то вы прибыли, Его Величество ждёт вас, — с улыбкой встретил его Лю Чжунбао. — Господин Мин, прошу следовать за этим старым слугой.

Принц Ци облизнул пересохшие губы и поднял взгляд на открывшиеся двери главного зала, которые так и не закрылись.

Изнутри донёсся голос его отца-императора.

— Передайте мой указ! Поместье маркиза Пинъюаня нерадиво в управлении слугами и выказывает пренебрежение к императорской семье. Лишить его титула маркиза, понизив до графа. Немедленно опечатать все постройки и имущество, что превышают положенный по статусу уровень. Без промедления!

Холодный ветер сорвал с ветвей сухие листья. Принц Ци опустил голову, глядя, как лист падает в траву, и его веки дрогнули.

Его свадьба с Сунь Цайяо была уже близко. Сначала умерла наложница Ян, а Придворная обсерватория отказалась переносить благоприятный день. Теперь и семью его матери лишили высокого титула. Когда об этом станет известно, другие братья и сёстры непременно будут над ним смеяться. Все они сыновья Отца-Императора, так почему же отец не оставил ему ни капли достоинства, не позволил сохранить лицо даже перед собственной свадьбой?

Мин Цзинчжоу принял императорский указ с государевой печатью и взглянул на Принца Чэня, который сидел на стуле и ел пирожные.

Почувствовав взгляд Мин Цзинчжоу, Принц Чэнь перестал есть и опустил голову, чтобы проверить, не испачкался ли он крошками. Теперь стоило Мин Цзинчжоу лишь взглянуть на него, как он инстинктивно думал, что тот снова заставит его что-то переписывать.

Кто бы мог подумать, Мин Цзинчжоу лишь улыбнулся ему, поклонился и удалился.

Увидев эту улыбку, Принц Чэнь уже не мог пить чай, и пирожные в горло не лезли. Он всё гадал, что же означает эта загадочная улыбка Мин Цзинчжоу.

В прошлом он не утруждал себя учением, и теперь Отец-Император нашёл ему тестя, который не бил и не ругал, но наводил ужас. Возможно, это была расплата за его юношеское невежество.

Ошибка была в том, что, войдя в двери Министерства обрядов, он столкнулся с Поросёнком Мин и наговорил лишнего.

Тщеславие заставляет мужчин платить ужасную цену.

— Господин Мин, — Принц Ци, увидев вышедшего Мин Цзинчжоу, поклонился ему. — Господин Мин, слуги Поместья маркиза Пинъюаня вели себя неподобающим образом и могли оскорбить вашу семью. Прошу вас, простите их.

Мин Цзинчжоу шагнул в сторону, уклоняясь от поклона Принца Ци, и сам поклонился до земли с растерянным видом:

— Что Ваше Высочество имеет в виду? Неужели… слуги поместья графа Пинъюаня позволили себе какие-то неподобающие высказывания, касающиеся вашего покорного слуги?

Принц Ци внимательно следил за выражением лица Мин Цзинчжоу. Недоумение и растерянность на его лице были абсолютно естественными, словно он и впрямь не понимал, что произошло.

— Всё это лишь досадные недоразумения, не стоящие упоминания, — горько улыбнулся Принц Ци. — Но я прошу господина Мина, услышав слухи, не принимать близко к сердцу слова этих невежественных людей.

— Ваше Высочество слишком добры, — Мин Цзинчжоу радушно рассмеялся и снова поклонился Принцу Ци. — Ваше Высочество столь великодушны, как я могу из-за каких-то мелких людишек таить на вас обиду?

— Вашему покорному слуге ещё нужно огласить императорский указ, я не смею медлить. Прошу прощения у Вашего Высочества. — Мин Цзинчжоу, конечно, знал, чего от него ждёт Принц Ци, но с чего бы ему потакать желаниям принца?

Да, слух распустил слуга из семьи Чжэн, но кто мог с уверенностью сказать, чьих это было рук дело?

Весть о том, что Принц Ци долго ждал у Дворца Таян, но так и не был принят Его Величеством, а также новость о понижении семьи Чжэн в титуле, быстро разнеслась по всему гарему.

Однако супруга Нин никак не могла поверить, что Его Величество окажется настолько бессердечным.

— Свадьба моего сына уже близко! Даже если Его Величество твёрдо решил понизить титул семьи Чжэн, почему он не мог подождать? Хотя бы до окончания свадьбы Яньцзэ! — Супруга Нин не могла сдержать слёз и едва говорила от рыданий.

— Ваше Сиятельство, гнев вредит здоровью, умоляю вас, поберегите себя, — Байшао поддерживала супругу Нин, легонько похлопывая её по спине, чтобы успокоить. — Вы — мать Его Высочества. Если с вашим здоровьем что-то случится, боюсь, люди станут ещё больше насмехаться над принцем…

— Да кто посмеет! — взвизгнула супруга Нин. — Мой сын безмерно талантлив, красив и изящен! Оглянись на весь дворец, какой принц может сравниться с Яньцзэ?

— Хунмэй! — Супруга Нин что-то вспомнила, встала, подошла к Хунмэй и со всей силы влепила ей пощёчину. — Как ты исполняешь приказы? Я велела тебе нанять людей для распространения слухов о семье Мин, а ты поручила это слуге из поместья маркиза! Ты вообще думала головой, прежде чем делать?

— Ваше Сиятельство! — Хунмэй, со слезами на глазах прижимая руку к щеке, упала на колени перед супругой Нин. — Ваше Сиятельство, сжальтесь! Умоляю, разберитесь! Люди, которых я наняла, — это бродяги без прописки, они ещё даже не успели ничего сделать! Я тоже не понимаю, почему слуга из поместья маркиза так поступил.

Даже будь она совсем безмозглой, она понимала, что действовать нужно осторожно. Как она могла поручить такое дело людям из поместья маркиза?

— Неужели в поместье и впрямь так ненавидят семью Мин? — Супруга Нин поверила словам Хунмэй и с обидой произнесла: — Они вообще думали о последствиях, если всё раскроется?!

— Ваше Сиятельство, раз уж так вышло, я считаю, что наш прежний план больше нельзя использовать, — Байшао легонько сжала плечо супруги Нин. — К счастью, у вас с Его Величеством многолетние тёплые отношения, и он не стал изливать на вас гнев из-за глупости поместья маркиза. Я боюсь, что если подобные слухи появятся снова, Его Величество опять подумает о поместье, а затем и о вас с Его Высочеством…

Услышав слова «многолетние тёплые отношения», супруга Нин бросила взгляд на вазу на столе: — Яньцзэ прождал у Дворца Таян целый час, но так и не был принят Его Величеством. Он всё-таки разгневался на нас с сыном из-за семьи Чжэн.

— Ваше Сиятельство, — мягко проговорила Байшао, — не накручивайте себя. Его Величество просто вспылил. Если наш Дворец Ланьсюй в ближайшее время сократит общение с семьёй Чжэн, Его Величество непременно поверит вам.

— Ты права. — Супруга Нин подсознательно отвергала мысль, что гнев императора из-за семьи Чжэн перекинулся на неё, и слова Байшао стали для неё утешением. — Хунмэй, немедленно отзови всех нанятых людей! Не позволяй им говорить дурное о семье Мин.

Раньше она не раз нанимала людей для распространения слухов о Принце Чэне, но никогда ещё не терпела такого сокрушительного поражения. Эта девчонка из семьи Мин и впрямь рождена ей на беду.

Что самое отвратительное, теперь она не только не могла порочить её имя, но и должна была всячески его оберегать.

Какая досада!

Когда новость о понижении семьи Чжэн в титуле распространилась, вся столица узнала, что слуги этой семьи — наглецы, которые осмелились в чайной говорить дурное о членах императорской семьи и порочить её величие.

А вот слухи, касавшиеся семьи Мин, никого не заинтересовали.

Когда история с семьёй Чжэн перестала вызывать интерес, главной темой для обсуждения среди жителей столицы стала грядущая свадьба Принца Ци и госпожи из семьи Сунь.

— Когда-то на свадьбе Принца Хуай приданое его супруги тянулось от начала улицы до самого конца. Интересно, каким будет приданое у супруги Принца Ци?

— Наверняка не меньшим, семья Сунь — знатный род.

— После свадьбы Принца Ци очередь за Принцем Чэнем?

— Вы… слышали о Властном принце?

— Слышал, слышал! Говорят, этот Властный принц на самом деле и есть Принц Чэнь.

— Неудивительно, что император так любит этого сына. Будь у меня сын, что способен и в горы пойти бандитов громить, и под чужим именем сдать экзамены на чжуанъюаня, я бы и во сне от счастья смеялся.

Цзючжу молча прошла мимо болтающих горожан, стараясь, чтобы выражение её лица не выдавало смущения.

«История о Властном принце становится всё более неправдоподобной». Чжоу Сяо до сих пор помнила, с каким выражением лица её отец несколько лет назад, вернувшись домой, рассказал, как Принц Чэнь довёл до обморока своего учителя. Чтобы такой принц притворился простолюдином и пошёл сдавать государственные экзамены? Наверное, даже сам Принц Чэнь не смел мечтать о таком.

— Кхм, — Цзючжу повернула голову вперёд. — Сестрица Чжоу, девушка в лавке благовоний, кажется, госпожа из семьи Сунь?

— Через два дня у неё свадьба, а у неё есть настроение покупать благовония? — Чжоу Сяо с сомнением посмотрела на Сунь Цайяо в лавке. Подумав, что Цзючжу и Сунь Цайяо в будущем станут невестками и им не помешает познакомиться поближе, она потянула Цзючжу за собой: — Давай зайдём, посмотрим.

— Госпожа Чжоу. — Сунь Цайяо взяла коробочку с благовониями и, обернувшись, увидела Чжоу Сяо и Цзючжу. Она сделала им реверанс: — Уездная принцесса Мин.

— Госпожа Сунь. — Цзючжу заметила, что Сунь Цайяо смотрит на неё, и с улыбкой ответила на приветствие, после чего несколько раз чихнула.

Сунь Цайяо закрыла коробочку с благовониями и поставила её обратно на стол: — Некоторые люди не переносят запаха благовоний. Уездной принцессе впредь стоит избегать их использования.

— Благодарю за совет, госпожа Сунь, — Цзючжу прикрыла нос и рот платком, чихнула ещё несколько раз и поспешно вышла из лавки. Только на улице ей стало немного лучше.

Так значит, Мин Цзючжу не переносит запахи различных благовоний…

Сунь Цайяо смотрела на изящные коробочки с благовониями, погрузившись в свои мысли.

Как же та Мин Цзючжу из её сна смогла, превозмогая недомогание, зажечь ту роковую курильницу?

Подул ветер, и едкий запах благовоний снова ударил Цзючжу в нос.

— Апчхи! Апчхи!

— Поросёнок Мин, — на её плечи опустился плащ. — Почему вышла из дома без накидки?

— Ваше Высочество, — Цзючжу чихнула ещё дважды, да так, что на глазах выступили слёзы. — Что вы здесь делаете?

— Я как раз собирался заехать в Министерство общественных работ, не ожидал тебя здесь встретить. — Он поднял голову к небу и с усмешкой произнёс: — Похоже, завтра будет ясный день.

— Почему? — Цзючжу со слезящимися глазами посмотрела на него.

Принц Чэнь не сдержался и ущипнул её за узелок волос на голове — на ощупь он был таким же приятным, как и в прошлый раз. С улыбкой убрав руку, он ответил:

— Не скажу.

— Апчхи! — В это время на обочине чихнул ребёнок, и его родитель погладил его по голове: — Собака чихнула — к ясной погоде. Завтра точно будет солнце.

— Ваше Высочество, — медленно, очень медленно Цзючжу подняла голову на вернувшегося в седло Принца Чэня. — Так вы обозвали меня собакой?

Сунь Цайяо, едва подойдя к двери, услышала эту фразу.

Она нахмурилась и посмотрела на Принца Чэня на коне. В её сне девушка из семьи Мин ради Принца Чэня не пощадила даже Принца Ци, а в реальности Принц Чэнь обзывает её собакой?

Чжоу Сяо, увидев это, повернулась к ней и натянуто улыбнулась:

— Может быть, это… любовные шалости Властного принца и его невесты?

Сунь Цайяо нахмурилась ещё сильнее. Что случилось с госпожой Чжоу? Раньше она казалась такой умной, с чего это она сегодня тоже начала нести вздор?

Глава 34 - Невинное сердце

— Какой ещё щенок? — с непониманием спросил Принц Чэнь, словно не расслышав, что сказала Цзючжу. — Когда это я называл тебя щенком?

— Я всё слышала, — с обиженным видом посмотрела на него Цзючжу. — «Собака чихнёт — к ясной погоде».

— Сущий вздор. Почему я никогда не слышал о таком? — праведно возмутился Принц Чэнь. — Это деревенские россказни, у них нет никаких оснований. Ты ведь девушка умная, не поверишь в такую чушь, верно?

Чжоу Сяо и Сунь Цайяо одновременно покосились на Принца Чэня. Какое совпадение, ведь они обе слышали эти «деревенские россказни».

— Правда?

— Естественно, — Принц Чэнь спрыгнул с коня и поправил накидку Цзючжу. — Неужели ты думаешь, я из тех, кто подшучивает над юными девицами?

«Очень даже похож», — подумали Сунь Цайяо и Чжоу Сяо.

Цзючжу на мгновение серьёзно задумалась и медленно кивнула:

— Ваше Высочество и вправду не такой человек.

Сунь Цайяо с удивлением посмотрела на Мин Цзючжу. Не может быть, неужели Мин Цзючжу так легко обвести вокруг пальца?

Принц Чэнь вздохнул с облегчением. В следующий раз, когда он решит подразнить Поросёнка Мин, рядом не должно быть посторонних. А то вдруг он расстроит девушку и не будет знать, как её утешить.

— Тогда почему, увидев, что я чихнула, Ваше Высочество сказал, что завтра будет ясно? — с любопытством спросила Цзючжу. — Это какая-то примета?

— Это… связано с одной легендой, — Принц Чэнь начал сочинять на ходу, не моргнув и глазом. — Говорят, в столичном Озере Слёз Феи живёт озёрная фея. Если она плачет, в столице идёт дождь. А если чихает — на следующий день непременно будет солнечно.

Стоявшая за спиной Цзючжу Чжоу Сяо растерянно подумала: «Разве об Озере Слёз Феи есть такая легенда? Почему я никогда о ней не слышала?»

При словах «Озеро Слёз Феи» Сунь Цайяо замерла. Именно там они с Принцем Ци признались друг другу в чувствах. В тот день Принц Ци, одетый в белоснежные одежды, стоял на берегу озера, словно небожитель, сошедший в мир смертных.

— Теперь ты поняла, что я имел в виду? — Принц Чэнь заложил руки за спину и фыркнул. — Я сравнил тебя с маленькой феей, а ты решила, что я тебя ругаю. Ну вот скажи, Поросёнок Мин, разве ты не виновата передо мной?

Цзючжу подумала и потянула Принца Чэня за рукав:

— Ваше Высочество, я была неправа, — она украдкой взглянула на его лицо. — Я больше никогда не стану вас неправильно понимать.

— Правда? — Принц Чэнь отвернулся. — Не верю.

— Правда, правда, — закивала Цзючжу. — Отныне я буду верить всему, что скажет Ваше Высочество. Дедушка Саньцин может подтвердить…

— Эй! — услышав, что девушка собирается клясться божествами, Принц Чэнь поспешно прервал её. — Я не мелочный человек, чтобы сердиться на тебя из-за таких пустяков. Просто запомни, что сегодня я назвал тебя феей, и всё.

— Ох, — кивнула Цзючжу. — Я запомнила.

Принц Чэнь посмотрел в её живые глаза и невольно подумал, что девушка хоть и простовата, но очень мила. Круглые глазки, маленький ротик, изогнутые брови — даже пучки волос на голове у неё были уложены милее, чем у других девушек.

— Ты пришла выбрать благовония? — Принц Чэнь заметил за её спиной лавку с ароматами. — Во дворце у матушки есть придворная дама, которая искусно составляет ароматы. Скажи, какой запах тебе нравится, и я велю ей приготовить для тебя. Благовония из лавок сделаны из дешёвых ингредиентов, и запах у них оставляет желать лучшего.

Цзючжу, испугавшись, что Принц Чэнь и впрямь пришлёт ей благовония, поспешно отказалась:

— Мы с сестрицей Чжоу просто проходили мимо. Я не переношу запаха благовоний, от них я сразу начинаю чихать.

«Так вот почему она только что у входа без остановки чихала», — подумал Принц Чэнь. Значит, прежде чем Поросёнок Мин переедет в его резиденцию, ему нужно будет выбросить оттуда все благовония, иначе придётся целыми днями слушать её чихание.

— Хорошо, я позабочусь об этом, — Принц Чэнь, словно только что заметив Чжоу Сяо, стоявшую за Цзючжу, едва заметно кивнул ей. Не дожидаясь ответного поклона, он снова обратил взор на Цзючжу и достал две серебряные банкноты. — Покупай всё, что понравится, ни в чём себе не отказывай.

«У твоего будущего мужа денег куры не клюют», — мысленно добавил Принц Чэнь, но вслух этого не сказал.

— Ваше Высочество, я сегодня взяла с собой деньги, — Цзючжу похлопала по своему кошельку. — На днях Палата дворцовых дел как раз прислала моё жалованье за этот месяц.

Принц Чэнь с сожалением убрал банкноты обратно. Он и забыл, что Поросёнок Мин теперь уездная принцесса и получает жалованье.

— Ваше Высочество, — Цзючжу не забыла о картине со снежным пейзажем, которую хотела подарить Принцу Чэню. Она приподнялась на цыпочки и прошептала ему на ухо: — Я почти закончила картину. Как только в Министерстве обрядов будет выходной, я вам её принесу.

Принц Чэнь помолчал мгновение.

— Хорошо.

Цзючжу обрадовалась:

— Тогда поезжайте по своим делам, Ваше Высочество, не задерживайтесь.

Принц Чэнь вскочил на коня и задумался, какими же ухищрениями ему придётся поддерживать в Мин Цзючжу уверенность в её художественных талантах.

Выдавать чёрное за белое — не будет ли это слишком?

Когда Принц Чэнь уехал, Чжоу Сяо взяла Цзючжу под руку:

— Сестрица, так ты ещё и рисуешь?

— Немного, — скромно улыбнулась Цзючжу. — Просто Вашему Высочеству нравятся мои картины.

— Ты ведь из семьи Мин, так что неудивительно, что ты хорошо рисуешь. Мой отец как-то говорил, что Помощник министра Мин — тоже прекрасный художник, но, к сожалению, он рисует только для твоей матушки, и его работ нигде не найти. Картины, которые время от времени появлялись на публике под его именем, он сам же и опровергал, — Чжоу Сяо задумалась, но в таланте Цзючжу не усомнилась. — Если твои картины так нравятся даже Принцу Чэню, похоже, ты не просто унаследовала талант отца, но и превзошла его.

— Сестрица, вы меня перехваливаете. Как мои картины могут сравниться с отцовскими? — вздохнула Цзючжу. — К сожалению, матушка говорила, что картины семьи Мин можно дарить только родным и возлюбленным. Если потомки нарушат завет предков, их постигнет несчастье, иначе я бы и для вас нарисовала картину.

Услышав это, Чжоу Сяо тоже огорчилась:

— Какая жалость. Но завет предков нарушать нельзя.

— Но шанс ещё есть. Когда сестрица и Шестой брат Фу… — Цзючжу прикрыла рот рукой, хихикая. — Сестрица скоро станет моей семьёй.

— Так вот к чему ты клонила! — Чжоу Сяо покраснела и со смехом упрекнула её: — У кого ты научилась так дразниться?

С этими словами она потянулась, чтобы ткнуть Цзючжу в щёку.

Цзючжу, прикрывая лицо, отбежала. В конце концов обе, смеясь и толкаясь, забрались в карету и упали на сиденья.

Услышав доносившийся из кареты смех, Сунь Цайяо вновь усомнилась в своём сне.

Неужели Мин Цзючжу и вправду так умна и жестока, как в её сновидениях?

— Госпожа, эту шкатулку с орхидеевым ароматом вы берёте? — из лавки вышел продавец с коробкой благовоний.

Сунь Цайяо очнулась, взяла деревянную шкатулку с резьбой и велела служанке расплатиться.

— Благодарю вас, госпожа. Ждём вас снова, — продавец с сияющим лицом вернулся в лавку.

— Госпожа, — осторожно спросила служанка, — вы уверены, что Супруге Нин понравится аромат орхидей?

Сунь Цайяо медленно кивнула и передала благовония служанке:

— Когда вернёмся, зажги их и окури мои новые платья, что я возьму с собой в резиденцию Принца Ци. — Она отчётливо помнила, что во сне Супруга Нин больше всего любила аромат орхидей.

— Супруга Нин так добра и мягкосердечна. Зачем госпоже из-за такой мелочи отказываться от привычных благовоний? — тихо проговорила служанка. — Это же так несправедливо по отношению к вам.

— Какая ещё несправедливость? Муж и жена — одно целое, — Сунь Цайяо посмотрела на шкатулку в руках служанки. — Когда я выйду замуж и перееду в резиденцию Принца Ци, я стану его законной супругой. Если я смогу завоевать расположение свекрови, управлять резиденцией будет намного проще.

Быть женой члена императорской семьи нелегко. Но она, дочь семьи Сунь, станет лучшей из супруг принцев.

Принц Чэнь прибыл в Министерство общественных работ не за важными документами, а чтобы поторопить их с ремонтом. Близился конец года, а ворота Министерства обрядов всё ещё не были заново покрашены, да и засохшие цветы и кусты требовали замены. С надеждами всех чиновников Министерства обрядов за спиной он переступил порог Министерства общественных работ.

Услышав о прибытии Принца Чэня, у Министра общественных работ разболелась голова:

— Я сегодня неважно себя чувствую. Пусть Принца Чэня примет помощник министра У.

— Господин, — тихо напомнил один из чиновников, — помощник министра У позавчера уехал из столицы для оказания помощи пострадавшим от бедствия.

Министр общественных работ, потирая виски, поднялся:

— Примите его как следует, не проявляйте неучтивости. Я сейчас подойду.

У Мянь был тестем Принца Хуай и, следовательно, состоял в родстве с императорской семьёй. Он был бы самой подходящей кандидатурой для встречи с Принцем Чэнем. Жаль, что самый подходящий кандидат уехал.

Неужели Принц Чэнь порекомендовал У Мяня для этой миссии именно ради сегодняшнего дня?

При этой мысли Министра общественных работ осенило. Так вот почему Принц Чэнь вызвался помочь тестю Принца Хуай заслужить похвалу! Чтобы потом безраздельно хозяйничать в их Министерстве общественных работ!

Ему следовало догадаться раньше. У членов императорской семьи даже сердца черны как смоль, доброты без причины от них не дождёшься.

— Приветствую вас, господа, — Принц Чэнь не слишком разбирался, кто есть кто среди чиновников Министерства общественных работ. Он жестом велел им не кланяться, сразу же вытащил чертежи по ремонту Министерства обрядов и положил перед ними. — Я прибыл сегодня, чтобы обсудить с вами план ремонта. Прошу всех ознакомиться с чертежами.

Обсудить?

Чиновники Министерства общественных работ уставились на чертежи, где было дотошно указано даже то, какие цветы сажать, сколько горшков ставить и какого размера они должны быть. У них не нашлось слов.

И это называется «обсудить»? Министр общественных работ взял чертежи, пробежал их глазами и с натянутой улыбкой сказал:

— Ваше Высочество, разве мы не заменили столы, стулья и окна в Министерстве обрядов всего несколько дней назад?

— Я знаю. Поэтому в этих чертежах о столах, стульях и окнах ни слова, — Принц Чэнь откинулся на спинку стула и самодовольно заявил. — Взгляните внимательно, ведь правда нет?

Министр общественных работ промолчал.

Ему что, ещё и благодарить его высочество за скромность и бережливость?

— Ваше Высочество, в чертежах слишком много изменений. Боюсь, до конца года мы не успеем, — Министр общественных работ отложил чертежи и улыбнулся. — Может, сперва мы отремонтируем ворота и главное здание, а цветами и деревьями займёмся уже после нового года?

Некоторые дела, если их откладывать, со временем сходят на нет. В этом у чиновников Министерства общественных работ был богатый опыт.

— Полноте, господин министр, — Принцу Чэню было всё равно. Он отпил чаю, который ему подали, и неторопливо продолжил: — Я часто слышал от Отца-Императора о ваших заслугах: строительство дамб, обновление дорог, возведение торговых площадей, создание удобных для народа сельскохозяйственных орудий. Всё это вы, господа, делали быстро и качественно, и народ не перестаёт вас восхвалять.

Услышав это, чиновники Министерства общественных работ с гордостью выпрямились. Принц Чэнь говорил правду — их министерство немало сделало для государства Дачэн.

— Если Министерство общественных работ так блестяще справляется с делами государственной важности, я уверен, что ремонт скромного Министерства обрядов для вас, господа, и вовсе пустяк, — допив чай, Принц Чэнь неторопливо поднялся и ободряюще улыбнулся чиновникам. — Я буду ждать добрых вестей в Министерстве обрядов.

Сказав это, он с довольным видом удалился.

— Мы ведь… кажется, не соглашались на ремонт по этим чертежам? — опомнился наконец один из чиновников. — Если мы сейчас догоним Принца Чэня, ещё не поздно?

— А ты как думаешь? — бесстрастно посмотрел на него Министр общественных работ.

Чиновник замолчал.

Все смотрели на чертежи, лежавшие на столе. После долгого молчания один из них тихо произнёс:

— Знали бы мы, так уж лучше бы просили Его Величество направить Принца Чэня к нам в министерство.

Теперь они жалели об этом ровно настолько, насколько громко смеялись, когда узнали, что Принца Чэня определили в Министерство обрядов.

Кто бы мог подумать, что Принц Чэнь не только заносчив, но ещё и горой стоит за своих.

— Ведь есть и другие принцы, которые ещё не получили должностей? Может, и нашему министерству скоро достанется покровитель.

— Но… разве есть другой принц, которого Его Величество ценил бы так же, как Принца Чэня?

Снова воцарилось молчание. Такого и впрямь не было.

— Довольно, — вздохнул Министр общественных работ и сунул чертежи правому помощнику министра. — Раз уж это распоряжение принца, а помощника министра У нет, этим займёшься ты.

Правый помощник министра застыл.

Но что он-то сделал не так?

На следующее утро ремесленники, присланные Министерством общественных работ, уже вовсю стучали на крыше, у стен и в углах Министерства обрядов. Министр обрядов Ли Энь, поглаживая бороду, смотрел на них с довольной и благодушной улыбкой.

Кто там говорил, что Принц Чэнь плох?

Это всё злонамеренная клевета и выдумки.

Он принёс их Министерству обрядов не только тепло и надежду, но и новую крышу с новыми стенами. Благодаря ему их министерство стало ещё краше.

Какой прекрасный молодой человек.

Увидев проходившего по коридору Мин Цзинчжоу, Ли Энь окликнул его:

— Брат Мин, постойте.

— Господин, — Мин Цзинчжоу, услышав зов, остановился и поклонился Ли Эню. При этом из его рукава случайно выпал список сдавших экзамен Минцзин.

— Это… — Ли Энь посмотрел на упавший на пол свиток.

— Ах, — Мин Цзинчжоу наклонился, поднял список и небрежно сказал: — Это список сдавших экзамен Минцзин.

Ли Энь, конечно, знал, что это за список. Он хотел знать, зачем он понадобился Мин Цзинчжоу. Раньше экзамен Минцзин не ценился, но после восшествия на престол Его Величества, который активно занялся развитием инфраструктуры страны, статус его выпускников вырос.

— Зачем он тебе?

— Ваше Высочество Принц Чэнь уже переписал все книги, которые я ему поручил, — Мин Цзинчжоу убрал список в рукав. — Его Величество направил принца в наше министерство, я не могу позволить ему сидеть без дела.

Но Его Величество направил Принца Чэня в Министерство обрядов не для того, чтобы тот переписывал и заучивал книги.

Ли Энь взглянул на обновляемую крышу:

— Брат Мин, тебе не кажется, что это несколько… неуместно?

— Что именно неуместно? — спокойно переспросил Мин Цзинчжоу. — Великие свершения начинаются с малого. Я велю принцу больше переписывать и заучивать ради его же блага.

Ли Энь ахнул. Судя по тону Мин Цзинчжоу, тот собирался заставить принца переписывать до бесконечности.

— Брат Мин, — Ли Энь счёл, что как министр обрядов он должен проявить некоторое радушие по отношению к Принцу Чэню, — в последнее время я был завален делами и не имел возможности пообщаться с Принцем Чэнем. Теперь у меня появилось немного свободного времени. Почему бы нам с тобой вместе не ввести принца в курс дел?

Сказав это, он дружелюбно улыбнулся Мин Цзинчжоу. Он знал его много лет, и после того как они стали коллегами, тот всегда исполнял свой долг безупречно. Ли Эню очень не хотелось ссориться с ним из-за Принца Чэня.

Мин Цзинчжоу поднял на него глаза и после недолгого молчания спросил:

— Господин считает, что я недостаточно хорошо обучаю принца?

— Брат Мин, ты слишком мнителен, я вовсе не это имел в виду, — сердце Ли Эня ёкнуло. — Ты всегда был хрупкого сложения. Я беспокоюсь, что тебе не хватит сил одновременно заниматься делами министерства и обучать Принца Чэня. Если я возьму принца на себя, тебе станет немного легче.

— Вот оно что, — Мин Цзинчжоу поклонился в знак извинения. — Это я неверно истолковал вашу заботу, господин. Прошу меня простить.

— Мы знаем друг друга много лет, к чему эти церемонии, — сказал Ли Энь и, убедившись, что Мин Цзинчжоу не сердится, снова вернулся к своему предложению. — Так что, я могу взять Принца Чэня на себя?

— Тогда утруждаю вас, господин, — Мин Цзинчжоу низко поклонился.

— Что ты, что ты, это мой долг, — Ли Энь окончательно успокоился. И с коллегой не поссорился, и перед принцем не оплошал — одним выстрелом двух зайцев.

— Тогда я сперва отдам этот список принцу, пусть перепишет, — улыбнулся Мин Цзинчжоу. — Я уверен, Ваше Высочество сможет одновременно переписывать книги и учиться у вас ведению дел.

Ли Энь замер.

«Понятно. Ты и впрямь люто ненавидишь Принца Чэня».

— Господин, как вам моё предложение?

— Прекрасно, — едва Ли Энь произнёс это, как в комнату с сияющей улыбкой вошёл Принц Чэнь, неся два больших короба с едой. В тот же миг лицо Мин Цзинчжоу помрачнело.

«Очевидно, предубеждение брата Мина против Принца Чэня весьма глубоко», — подумал Ли Энь.

Принц Чэнь, неся короб с едой, принесённый Цзючжу из дома, подошёл к своему будущему тестю, который беседовал с Ли Энем:

— Господин Мин, я принёс обед. Не желаете разделить трапезу?

— Благодарю Ваше Высочество, — поклонился Мин Цзинчжоу.

— Не стоит благодарности, господин Мин, прошу, — в последние дни он уже привык обедать едой из дома семьи Мин.

Ли Энь с сочувствием посмотрел на Принца Чэня. Бедный принц, похоже, до сих пор не догадывается, что Мин Цзинчжоу намеренно его мучает.

— Ваше Высочество, через четыре часа я должен буду проинспектировать строящуюся школу. Если у вас нет других планов, прошу сопроводить меня.

— Это та самая Академия Хунвэнь, что строится по личному приказу Отца-Императора? — Принц Чэнь что-то смутно припоминал.

— Именно, — с улыбкой ответил Ли Энь. — Его Величество заботится о воспитании талантов. Деньги на строительство этой академии он выделил из своей личной казны.

Принц Чэнь тихо пробормотал:

— А в личной казне Отца-Императора, оказывается, немало денег.

Стоявший рядом Мин Цзинчжоу молча покосился на него.

— Ваше Высочество? — Ли Энь не расслышал, что сказал принц. — Соизволите ли вы потрудиться и сопроводить меня?

— Хорошо, — улыбнулся Принц Чэнь. — Мне и самому любопытно посмотреть, как выглядит академия, которой так дорожит Отец-Император.

Ли Энь и Принц Чэнь ещё не покинули министерство, а весть об этом уже дошла до ушей всех принцев.

— Ли Энь собирается инспектировать Академию Хунвэнь вместе с Чэнем? — услышав это, Принц Ци холодно усмехнулся. — Я слышал, в Министерстве обрядов недавно был большой ремонт. Ли Энь вкусил плоды, неудивительно, что теперь он заискивает перед Юнь Дуцином.

— Ваше Высочество, по моему скромному мнению, Ли Энь не из тех, кто пойдёт на такое ради славы и богатства, — сказал советник. — Не так давно на одном из учёных собраний он отзывался о вас с большой похвалой. Может, здесь какое-то недоразумение?

— Недоразумение? — Принц Ци безразлично усмехнулся. — Перед лицом выгоды любой может показать своё истинное лицо. Я никогда не доверяю людям слепо.

— Не беспокойтесь, Ваше Высочество. Я разузнал, что Помощник министра Мин по-прежнему крайне недоволен Принцем Чэнем, — утешил его советник. — Полагаю, Ли Энь просто из вежливости взял принца с собой. Министерство обрядов получило столько благ, что было бы странно, если бы они и дальше заставляли принца лишь переписывать книги, не делая никаких ответных жестов.

Ли Энь вырос в бедности и пробился на службу честным путём, сдав экзамены. Он ни за что не стал бы восхищаться таким бездельником, как Принц Чэнь.

— Я помню, у Благородной супруги Су есть придворная дама, искусная в составлении ароматов. Юнь Дуцин вырос рядом с Благородной супругой Су и тоже привык пользоваться благовониями. Переехав в свою резиденцию, он, кажется, завёл нескольких парфюмеров? — Принц Ци подошёл к курильнице, где благовония давно истлели. — Я слышал, есть такой аромат, что дарит крепкий сон и прекрасные сновидения.

— Ваше Высочество, после инцидента на ипподроме Его Величество заменил всех стражников и слуг в резиденции Принца Чэня на своих тайных агентов. Боюсь, у наших людей не будет возможности подобраться к вещам, которыми принц пользуется ежедневно.

— А зачем нам делать это самим? — Принц Ци едва заметно улыбнулся. — Мои дорогие братья очень интересуются слугами в резиденции Принца Чэня.

— Я понял! — советник мгновенно уловил мысль принца. — Я немедленно займусь этим.

— Это и есть Академия Хунвэнь? — Принц Чэнь, сидя на коне, увидел группу одетых в тонкую одежду учеников у стен академии. — Это её студенты?

— Нет, — Ли Энь, глядя на бедных учеников, пояснил принцу. — Академия ещё официально не набирала студентов, но по указу Его Величества, в Академию Хунвэнь будут принимать не по знатности, а по знаниям.

Хоть он и сказал так, но в душе понимал, что учёба стоит немалых денег. Даже если юноша из бедной семьи и поступит в академию, ему будет трудно тягаться с отпрысками знатных родов.

— Тогда почему они все стоят снаружи?

— Хотя академия ещё не открыта, здешние книги можно бесплатно переписывать, — Ли Энь посмотрел на дрожащих от холода, но не желающих уходить учеников с жалостью и необъяснимой тоской в голосе. — Редкие книги очень дороги. Возможность бесплатно переписать их — большая экономия.

— Вот оно что, — видя, с каким упорством эти книжники занимаются переписыванием, Принц Чэнь достал из-за пазухи несколько серебряных банкнот и протянул Ли Эню. — Возьмите эти деньги, купите им кисти, тушь, бумагу и писчие принадлежности.

— Ваше Высочество? — удивлённо посмотрел на него Ли Энь.

— Берите, я не обеднею, — Принц Чэнь пожал плечами, и в его голосе послышалось благоговение перед переписыванием книг. — Все мы в этом мире переписчики. Я понимаю их тяготы.

Ли Энь взял банкноты и после долгого молчания низко поклонился Принцу Чэню:

— От имени этих учеников благодарю Ваше Высочество.

— Не стоит благодарности. Эти деньги всё равно дал мне Отец-Император, — беззаботно махнул рукой Принц Чэнь. — Если и благодарить кого-то, так это его.

В конце концов, это были деньги, которые Отец-Император тайно давал ему из своей личной казны.

— Ваше Высочество, я восхищён вашим невинным сердцем.

Хм…

Принц Чэнь повернулся к Ли Эню. Как это несколько банкнот превратились в «невинное сердце»?

Похвалы чиновников и впрямь так же изящны, как и их сочинения. Вот только верить им нельзя.

Глава 35 - Шутите? Найти безлюдное место, вырыть яму и закопать…

— Ваше Высочество, прошу, налево, здесь Павильон Безмятежных размышлений. — Декан академии смущённо улыбнулся. — В соседнем дворе мы выращиваем овощи и фрукты. Когда ученики приступят к занятиям, это не только улучшит их рацион, но и позволит сэкономить средства.

Принц Чэнь бросил взгляд на двор и кивнул:

— Редька — хорошая вещь. Питательна и полезна, а излишки можно засушить.

— Какая проницательность, Ваше Высочество! Это и впрямь редька, — почти с наигранным восторгом похвалил декан. — Ваше Высочество так хорошо разбираетесь в жизни простого народа, даже о таких вещах знаете! Поистине, вы любите подданных, как собственных детей!

Ли Энь неловко усмехнулся. Декан академии был его однокашником — человеком педантичным, поглощённым наукой и все эти годы не получавшим должного признания. Именно из-за такого характера Его Величество и выбрал его из целого списка кандидатов на пост первого декана Академии Хунвэнь.

Вот только лесть ему совершенно не давалась, и он рисковал вместо похвалы получить пинок.

— Ваше Высочество, декан хотел сказать, что вы, хоть и живёте в роскоши, не забываете заботиться о нуждах народа, — тихо вступился Ли Энь за однокашника. — Он не имел в виду ничего иного.

Принц Чэнь махнул рукой:

— Я понимаю. Идём, осмотрим остальное.

Осмотрев всё здание академии, принц Чэнь похвалил:

— Построено неплохо. Раз уж это академия, в которую Отец-Император вложил столько сил, я тоже должен внести свой вклад. Позже я велю Приближённому слуге доставить сюда три тысячи лянов серебра. Покупайте и обставляйте всё, что нужно.

— Благодарю, Ваше Высочество, благодарю! — Декан был вне себя от радости. Похоже, у него всё-таки был талант к лести, иначе откуда бы взялась такая огромная сумма в три тысячи лянов.

Все прежние слухи о принце Чэне мигом вылетели у него из головы, в которой теперь билась лишь одна мысль: «Принц Чэнь великодушен! Широкой души человек! Как щедро!»

Как только Ли Энь и принц Чэнь ушли, он, сияя от счастья, выдернул несколько больших редисок и позвал учеников, которые ещё не успели уйти, на ужин:

— Сегодня к ужину будет мясо!

— Принц Чэнь милостив! Он не только выделил деньги, чтобы бесплатно обеспечить вас бумагой и тушью для переписывания книг, но и пожертвовал три тысячи лянов серебра на развитие академии, — декан был растроган до слёз. — Какой добрый человек Ваше Высочество!

У бедных учеников при слове «мясо» уже потекли слюнки. А когда они услышали от декана, что принц из своего кармана оплатил им бумагу и тушь, все поднялись и поклонились в сторону императорского дворца.

Его Величество — добрый человек, и принц Чэнь тоже добрый человек!

Один из учеников, покраснев, произнёс:

— Прежде я по невежеству своему верил чужим словам и думал, что Ваше Высочество… в чём-то неправ. Я был глуп.

— Злые языки страшны. Все вы люди учёные, и независимо от того, поступите ли вы в Академию Хунвэнь, я надеюсь, вы запомните одно, — сказал декан, глядя на бедных учеников. — «Слушая людские слухи, обдумывайте их, но остерегайтесь принимать на веру».

— Благодарим за наставление, господин декан, — поклонились ученики.

— Вы ещё молоды. Надеюсь, в недалёком будущем вы станете опорой государства Дачэн. Вверху будете преданы государю, внизу не испытаете стыда перед народом, а под ясным небом будете защищать светлый мир, — декан, улыбаясь, стряхнул землю с редьки. — Нам, учёным мужам, до самой смерти нужно помнить одну истину: «лишь бы не было стыдно перед собственной совестью».

Весть о пожертвовании принца Чэня Академии Хунвэнь быстро разнеслась. Число учёных мужей, бранивших принца, поубавилось, а тех, кто хвалил, — прибавилось. Даже в чайных домах самой популярной из серии рассказов о Властном принце стала «Повесть о чжуанъюане».

Простой народ решил, что Властный принц, должно быть, сам когда-то сдал экзамен на чжуанъюаня и, зная о тяготах учёбы, выложил столько денег на строительство академии.

История была нелепой, но народу нравилась. Поэтому в чайных домах и под мостами, стоило рассказчику начать «Повесть о чжуанъюане», вокруг него тут же собиралась толпа слушателей.

— Даже такой болван, как Юнь Дуцин, додумался заискивать перед учёными мужами, — услышав слухи, принц Хуай в гневе заметался по кабинету. — А вы ещё говорили, что семья Мин не станет ему помогать. Если бы не они подсказали ему эту идею, разве хватило бы у него ума придумать такой способ завоевать расположение людей?

Советник тоже не ожидал, что принц Чэнь осмелится использовать академию, возведённую Его Величеством, для укрепления собственной репутации:

— Ваше Высочество, Академия Хунвэнь была построена по велению Его Величества. Принц Чэнь, используя её для создания себе доброго имени, может в итоге сам себе навредить.

— Навредить себе? — хмыкнул принц Хуай. — Ты думаешь, Отец-Император из-за такой мелочи станет к нему хуже относиться?

Советники недоумевали: разве этого недостаточно, чтобы вызвать недовольство Его Величества?

— Вы говорите так, потому что не видели, до какой степени Отец-Император благоволит Юнь Дуцину, — с непонятной усмешкой произнёс принц Хуай. — Вы его совсем не знаете.

В день, когда Отец-Император взошёл на трон, ещё до начала церемонии, он стоял у Дворца Таян и видел, как тот наклонился и посадил себе на спину почти восьмилетнего Юнь Дуцина, ничуть не заботясь о том, что тот может помять его драконью мантию.

С того самого момента он ясно понял, что в сердце Отца-Императора Юнь Дуцин занимает особое место.

Все эти годы он избегал конфликтов с Юнь Дуцином, потому что лучше других понимал: Отец-Император всегда встанет на его сторону.

— Тогда… может, и нам последовать примеру принца Чэня и пожертвовать немного денег Академии Хунвэнь? — предложил советник. — Так мы тоже сможем заслужить славу добродетельных.

Принц Хуай промолчал.

Три тысячи лянов серебра — это не камни с дороги.

Во всей его резиденции было столько статей расходов, что он не мог, подобно Юнь Дуцину, разбрасываться тысячами лянов ради забавы.

— Оставим это, — отклонил предложение принц Хуай. — Юнь Дуцин уже сделал свой ход, и даже если я пожертвую деньги вслед за ним, большой выгоды это не принесёт. Закроем тему.

Увидев, что принц не желает расставаться с деньгами, советники переглянулись и согласно кивнули.

Как и предполагали советники из резиденции принца Хуай, весть дошла до ушей императора Лунфэна.

— Ду Цин под влиянием Мин Цзинчжоу сильно повзрослел, даже начал заботиться о бедных учениках, — с довольной улыбкой заметил император Лунфэн. — Знал бы я, что он так изменится, давно бы назначил Мин Цзинчжоу его наставником.

Лю Чжунбао с улыбкой подхватил:

— Ваше Высочество скоро женится, естественно, он уже не тот, что прежде.

— Ах, семья Мин, — вздохнул император Лунфэн. Он чувствовал перед ними вину.

Когда-то три брата из семьи Мин с триумфом проезжали по улицам, а в итоге из-за него оказались в темнице, и всю их семью сослали на границу.

Вскоре после их ссылки, предыдущий император, поверив наветам коварных сановников, приказал заключить его под домашний арест в княжеской резиденции.

Он и сам не ожидал, что два года заточения не только измучают его, но и спасут ему жизнь. Другие принцы, поднявшие мятеж, либо погибли, либо были искалечены, а в лучшем случае — отправлены стеречь императорские гробницы. Интересно, о чём думал его отец, передавая ему трон перед смертью?

— Если бы не я, Мин Цзинчжоу не был бы разлучён с дочерью на шестнадцать лет, — император Лунфэн очнулся от воспоминаний и взглянул на сгустившуюся за окном тьму. — Завтра свадьба Четвёртого брата и госпожи из семьи Сунь?

— Да, Ваше Величество, — тихо ответил Лю Чжунбао.

Он ожидал, что Его Величество одарит своей милостью семью Сунь или принца Ци, но, прождав долгое время, так и не услышал приказа.

— Ваше Величество, супруга Нин просит аудиенции.

— Уже поздно, — не оборачиваясь, ответил император Лунфэн. — Пусть супруга Нин возвращается к себе и отдыхает.

— Слушаюсь, — маленький евнух поклонился и вышел за дверь. Подойдя к ожидавшей снаружи супруге Нин, он сказал: — Ваше Сиятельство, сегодня ветрено, возвращайтесь скорее отдыхать.

Супруга Нин взглянула на ярко освещённый Дворец Таян и мягко улыбнулась:

— Я поняла. Благодарю господина евнуха за беспокойство.

Она развернулась и пошла по длинной дворцовой дорожке. Красные фонари качались в ночном ветру.

— Ваше Сиятельство, — Хунмэй поддержала её под руку. — Ночью прохладно, садитесь в паланкин, пусть слуги донесут вас.

— Я хочу пройтись, — супруга Нин отстранила Хунмэй. Она подняла голову к фонарям под карнизом и горько усмехнулась. — Завтра свадьба моего сына, а Его Величество даже не желает меня видеть. Как жестоко.

Госпожа Су настолько опутала своими чарами Его Величество, что весь остальной гарем из-за неё превратился в пустое место.

Она ненавидела Его Величество за жестокость и ещё больше — госпожу Су за то, что та околдовала священное сердце государя. Она ни на миг не переставала думать о том, когда же госпожа Су и её никчёмный сын умрут.

— Ваше Сиятельство, — Байшао, взглянув на отстранённую Хунмэй, подошла и поддержала супругу Нин. — Среди всех княжеских жён девушка из семьи Сунь — самая знатная. Если Его Величество осыплет её ещё большими милостями, другие принцы начнут завидовать Вашему Высочеству.

— Ты права, — супруга Нин крепко сжала руку Байшао. — Никакие девушки из семей У, Лю или Мин не сравнятся с супругой моего сына.

Глядя на свою ладонь, пронзённую ногтями супруги Нин, Байшао, сдерживая боль, заставила себя улыбнуться:

— Если бы Его Величество и впрямь не любил Ваше Высочество, разве он поручил бы ему службу в Министерстве финансов? По моему скромному мнению, Его Величество таким образом, возможно, защищает Ваше Высочество.

Кровь из ладони Байшао потекла по ногтям супруги Нин.

В тот миг, когда супруга Нин отпустила её руку, холодный ветер коснулся раны, и Байшао от боли сжала пальцы.

На свадьбу принца Ци съехались принцы и принцессы, а также все придворные сановники, чтобы поздравить его. Резиденция принца Ци была украшена фонарями и гирляндами, даже на ветвях деревьев висели яркие красные фонарики. Дороги у резиденции были забиты каретами из разных поместий, царило необычайное оживление.

Когда подъехала карета семьи Мин, пробка из экипажей тянулась уже до самого выезда из переулка. Гости, стоявшие впереди, узнав семью Мин, лично вышли извиниться и даже предложили уступить место своей кареты.

— Ни в коем случае, — Мин Цзинчжоу поспешно остановил их и, улыбаясь, поклонился. — Отсюда до резиденции принца Ци совсем недалеко. По моему скромному мнению, лучше отослать кучера с каретой назад, а нам пройтись пешком.

— Господин Мин говорит разумно, — гость взглянул на вторую карету семьи Мин. — Позади, должно быть, ваша супруга и дочь?

— Именно, — Мин Цзинчжоу и его собеседник обменялись поклонами. — Прошу вас, не стесняйтесь, а я позову жену и дочь выйти из кареты.

— Прошу, господин Мин, — гость снова поклонился.

Когда госпожа из семьи Мин и её дочь вышли из кареты, он не удержался и взглянул на них ещё раз. Девушка в платье цвета жёлтой охры спрыгнула с подножки и, обернувшись, с улыбкой протянула руку к карете.

У неё было милое, располагающее к себе личико, а её улыбка была невероятно обаятельной и одухотворённой.

Только увидев, как супруга Помощника министра Мина, опираясь на руку девушки, сходит с кареты, а затем нежно поправляет золотую шпильку в её волосах, он понял — перед ним будущая супруга принца Чэня.

Недаром чиновники шести министерств судачили, что Мин Цзинчжоу не желает выдавать дочь в резиденцию принца Чэня. Кто из отцов захочет отдать такую послушную и прелестную дочь замуж за властного и деспотичного принца?

— Как много людей, — сказала Цзючжу, глядя на запрудившие перекрёсток кареты. — При таком скоплении экипажей, как же сюда пронесут свадебный паланкин невесты?

— Скоро прибудет стража Цзиньу, чтобы навести порядок, — ответила госпожа Шэнь с некоторым безразличием. Глядя на развешанные по улицам красные ленты, она выглядела немного подавленной.

— Матушка, вы плохо себя чувствуете? — с тревогой спросила Цзючжу.

— Нет, — госпожа Шэнь посмотрела на свою всё ещё наивную дочь. Понимает ли это дитя, что на самом деле означает замужество?

— На днях твой старший дядя прислал письмо. Примерно через шесть-семь дней он вернётся в столицу, — сменила тему госпожа Шэнь. — Когда твой Шестой брат Фу позовёт тебя гулять, не соглашайся.

— Почему?

Госпожа Шэнь улыбнулась:

— Твой дядя будет проверять его уроки, и я боюсь, он использует тебя как предлог, чтобы избежать наказания.

— О-о, — медленно кивнула Цзючжу, втайне уже строя план: когда вернётся старший дядя и соберётся наказать Шестого брата Фу, она придёт ему на выручку.

Она ведь девушка, и это будет их первая встреча. Дядя ни за что не станет ставить Шестого брата Фу в неловкое положение при ней.

Госпожа Шэнь сразу разгадала замысел Цзючжу, но, улыбнувшись, не стала её разоблачать.

— Помощник министра из Министерства обрядов, господин Мин, с супругой и дочерью прибыли поздравить Ваше Высочество со свадьбой!

Услышав это объявление, все обернулись к главным воротам. Чиновники, знакомые с Мин Цзинчжоу, спешили поприветствовать его. Цзючжу, назвав целую вереницу «дядюшек» и «батюшек», последовала за матерью во внутренний двор, где принимали женщин.

— Сестрица Мин! — Госпожа Чэнь, увидев Цзючжу, подошла, присела в реверансе перед госпожой Шэнь и ласково взяла Цзючжу под руку. — Мы тебя уже заждались, иди скорее, садись с нами.

Госпожа Шэнь с нежной улыбкой смотрела, как подруги уводят Цзючжу, и, повернувшись, села за стол с другими госпожами.

— Благородная супруга Су из Дворца Ясной Луны посылает гонца поздравить принца Ци с великой свадьбой!

— Супруга Сюй из Дворца Чжаосян посылает гонца поздравить принца Ци с великой свадьбой!

— Чжаои Люй из Дворца Юньлай посылает гонца поздравить принца Ци с великой свадьбой!

— Сестрица Чэнь, — шепотом спросила Цзючжу у госпожи Чэнь, — кто такая супруга Сюй из Дворца Чжаосян?

Ни на дне рождения Благородной супруги, ни во время переписывания сутр она ни разу не слышала о супруге Сюй.

— Супруга Сюй — родная мать принца Хуай. После восшествия Его Величества на престол она живёт в уединении, соблюдая пост и читая буддийские молитвы, и редко появляется на людях, — тихо ответила госпожа Чэнь. — Никто не знает, в чём дело. Некоторые предполагают, что в прошлом она совершила какой-то проступок против Его Величества, но мне так не кажется.

Цзючжу удивлённо посмотрела на госпожу Чэнь.

— Тсс, — госпожа Чэнь оттащила Цзючжу в угол и прошептала: — Я знаю, что ты не болтлива, а тебе скоро входить в императорскую семью, так что послушать об этом не повредит. Я расскажу, а ты слушай и будь начеку.

— Родная мать Его Величества не пользовалась благосклонностью покойного императора и очень тяжело жила в гареме. Говорят, она умерла от затяжной болезни, потому что ей не давали хороших лекарств. Поэтому, взойдя на трон, Его Величество сжалился над женщинами гарема и специально учредил при нём Внутреннее управление Палаты дворцовых дел, запретив кому-либо урезать довольствие вдовствующим наложницам и супругам, — вздохнула госпожа Чэнь. — Жаль только, Святая вдовствующая императрица рано ушла и не успела насладиться милостью своего сына.

— Тогда… — осторожно спросила Цзючжу, — какое это имеет отношение к супруге Сюй?

Госпожа Чэнь коснулась пальцем щеки Цзючжу:

— Потому что Его Величество — император. Даже сочувствуя нелёгкой доле женщин гарема, он не потерпел бы проступка от той, кто делит с ним ложе. Поэтому я и говорю, что слухам о супруге Сюй доверять нельзя.

— Может, Его Величество не взыскивает с неё во многом из-за того, что она родила и воспитала принца Хуай?

— Ах ты, — госпожа Чэнь с улыбкой покачала головой. — Не понимаешь ты мужчин.

Цзючжу была в замешательстве. Как такое простое дело вдруг свелось к мужчинам и женщинам?

Старший мастер говорил, что если что-то никак не укладывается в голове, то истина, возможно, так же проста, как кажется на первый взгляд. Просто люди склонны усложнять простые вещи и в итоге обманываются собственным разумом.

Спустились сумерки, невеста вышла из паланкина. Цзючжу вместе с другими девушками столпилась в галерее, чтобы посмотреть на новобрачных.

Госпожа из семьи Сунь в фениксовой короне, прикрывая лицо веером, который она держала изящной рукой, легонько потянула за красный шёлковый шар и вошла во внутренние ворота. Жених, принц Ци, держал другой конец шёлкового шара. Ярко-красный наряд новобрачного делал его лицо несколько бледным.

— Невеста вошла в дом!

Сзади раздались радостные детские крики. Кто-то сильно толкнул её, но Цзючжу, державшаяся за перила, не сдвинулась с места.

Она резко обернулась и встретилась взглядом с каким-то мальчишкой.

— Ты… я не нарочно! — Второй молодой господин Чжэн выбрался из толпы и бросился бежать.

Не пробежав и нескольких шагов, он почувствовал, как его воротник натянулся, и он взмыл в воздух.

— А-а-а…

— Заткнись, — раздражённо зыркнул на него принц Чэнь. — Пикнешь ещё раз — и я сделаю так, что от титула твоей семьи не останется и следа!

Маленький негодник из семьи Чжэн со слезами на глазах посмотрел на принца Чэня, не смея больше кричать:

— Ты… ты не можешь обижать детей.

— А что, если могу? — принц Чэнь опустил мальчишку на землю и холодно усмехнулся. — Таких сопляков, как ты, я десять лет назад мог одним пинком штук двадцать отфутболить.

Цзючжу с восхищением посмотрела на принца Чэня. Ваше Высочество ещё круче, чем она.

Мальчишка дрожал от страха. Он слышал от родных, что этот принц очень злой и ест детей, которые не ложатся вовремя спать.

— Ваше Высочество, — Цзючжу с трудом протиснулась сквозь толпу, протянула руку и снова подняла мальчишку. — Зачем ты меня толкнул?

— Отпусти меня, злая женщина! — мальчишка задергал ногами. — Я пойду расскажу двоюродному брату, что ты меня обижаешь!

— Кому ты расскажешь?! — принц Чэнь со всей силы стукнул мальчишку по лбу. — При мне ты кому посмеешь жаловаться?

Мальчишка наконец не выдержал и открыл рот, чтобы громко зарыдать.

— Посмей только заплакать, — принц Чэнь скрестил руки на груди. — Эй, кто-нибудь, позовите старших из семьи Чжэн. Я обожаю слушать, как плачут и стар и млад вместе.

— Ик! — мальчишка икнул, с трудом подавив рёв.

— Значит, человеческую речь понимаешь? — насмешливо бросил принц Чэнь. Этот негодник, притворяющийся невинным, ещё смеет хитрить перед ним? Да он в своё время был главарём всех сорванцов.

— Ладно, опусти его. Не думаю, что он посмеет сбежать, — сказал принц Чэнь, делая вид, что не заметил силы в руках Цзючжу. Заметив хитрый блеск в глазах мальчишки, он добавил: — А если посмеет, я всю семью Чжэн в тюрьму упеку.

Цзючжу опустила мальчишку и, привстав на цыпочки, прошептала принцу Чэню на ухо:

— Правда всю семью Чжэн в тюрьму?

Принц Чэнь замер.

Она что, поверила в его детские угрозы?

— Ты хочешь, чтобы их посадили в тюрьму?

Если у Поросёнка Мин и вправду есть такое желание, он мог бы постараться. Это не совсем безнадёжно.

— Тогда не надо, — Цзючжу посмотрела на мальчишку из семьи Чжэн. — Ты толкнул меня нарочно. Я видела.

— Я не нарочно!

— Нарочно, — Цзючжу встала рядом с принцем Чэнем. — С такой силой — как это может быть не нарочно?

Мальчишка понял, что отпираться бесполезно, и пошёл ва-банк:

— Ну и что, что нарочно? Кто велел тебе быть прислужницей злой наложницы и выходить замуж за принца, который ест детей? Если бы не ты, нашу семью не понизили бы в титуле! Ты просто… просто… — мальчишка вспомнил слово, которое слышал на днях, — звезда-метла!

Услышав это, Цзючжу начала закатывать рукава.

— Ты что делаешь? — принц Чэнь, увидев, что она в гневе готова драться, поспешно опустил её рукава.

— Бить детей! — Цзючжу снова закатала рукава, которые опустил принц Чэнь.

— Ладно, ладно, — принц Чэнь схватил её за запястье. — Ребёнок неразумен, это взрослые его плохо воспитали. Позже я отведу тебя поиздеваться над его старшими.

Цзючжу подёргалась, но вдруг замерла и с обидой посмотрела на принца Чэня:

— Но он оскорбил тебя и Благородную супругу.

Принц Чэнь на мгновение застыл, затем поправил сбившуюся на её виске жемчужную шпильку:

— Ты что, глупая? Если ты ударишь здесь ребёнка, все вокруг начнут твердить, что «он же ребёнок», и заставят тебя его отпустить.

— И что тогда делать?

— Найти безлюдное место, вырыть яму и закопать, — легкомысленно бросил принц Чэнь и холодно усмехнулся. — Такой несносный ребёнок уже неисправим.

Сдерживавшийся до этого мальчишка наконец не выдержал и громко зарыдал.

Принц Ци только что проводил невесту в брачные покои и собирался вернуться к гостям, как к нему подбежал евнух:

— Ваше Высочество, беда!

— Что случилось? — нахмурился принц Ци.

— Младший господин из семьи Чжэн попытался столкнуть госпожу Мин. При попытке к бегству его обнаружил принц Чэнь, после чего он оскорбил Благородную супругу, принца Чэня и госпожу Мин, — плечи евнуха сильно дрожали, то ли от страха, то ли от холодного ветра.

Принц Ци вздохнул:

— Пойду посмотрю.

В свадебных покоях Сунь Цайяо, услышав разговор принца Ци с евнухом, почувствовала ещё большую неприязнь к семье Чжэн. Кроме как создавать проблемы принцу, на что ещё способна эта семья?

В боковом зале принц Чэнь смотрел на съёжившуюся семью Чжэн, не смевшую поднять головы:

— Я думал, что потворство слугам, которые осмеливаются обсуждать императорскую семью, — это верх наглости с вашей стороны. Оказалось, я вас недооценивал.

— Ваше Высочество, я дурно воспитала сына, молю о прощении, — Супруга графа Пинъюаня, стоя на коленях, со слезами молила принца Чэня. — Прошу, смилуйтесь, Ваше Высочество, Мин'эр ведь ещё ребёнок…

— Маленькие дети неразумны и любят повторять за взрослыми, — перебила её Цзючжу. — Стало быть, его слова и поступки — это влияние вас, взрослых.

— Я не это имела в виду! — всполошилась Супруга графа Пинъюаня. — Даже если бы мне дали небесную отвагу, я бы не посмела дурно отозваться об императорской семье.

С этими словами она схватила сына и несколько раз сильно его ударила:

— Быстро проси прощения у Вашего Высочества и госпожи Мин!

— Не нужно разыгрывать передо мной этот спектакль с избиением ребёнка, — принц Чэнь поднялся, нетерпеливо сказав: — Вы, как родственники Четвёртого брата, своими поступками раз за разом доставляете мне неприятности. Мне всё равно, действуете ли вы по своей воле или по чьему-то наущению, но сегодняшний инцидент я так просто не оставлю.

— Пятый брат! — принц Ци распахнул дверь и, взглянув на коленопреклонённую семью Чжэн, сказал: — Сегодня день моей свадьбы, прошу, окажи мне уважение и не выноси сор из избы.

— Когда семья Чжэн за моей спиной строила козни моей будущей супруге, они не думали о том, чтобы сохранить твоё лицо, — усмехнулся принц Чэнь. — Не волнуйся, Четвёртый брат, я ни за что не подумаю, что это ты науськал их на это.

Лица членов семьи Чжэн изменились.

Принц Ци обернулся к Цзючжу, которая сидела в стороне и молчала, и, сложив руки, поклонился ей:

— Госпожа Мин, Пятый брат всегда был прямолинеен. Прошу вас, уговорите его отказаться от своих намерений, чтобы не доводить дело до скандала, в котором всем будет неловко.

Он заметил, что Юнь Дуцин относится к госпоже Мин с некоторой особенной теплотой. Возможно, она сможет его уговорить.

— Ваше Высочество, — Цзючжу встала и глубоко поклонилась, отвечая на приветствие принца Ци. — Сегодняшний инцидент произошёл из-за того, что ваш двоюродный брат из-за спины напал на меня, слабую женщину, не так ли?

Принц Ци взглянул на семью Чжэн и слегка кивнул.

— Ваше Высочество вступился за меня, но в итоге был оскорблён вашим двоюродным братом, — нахмурилась Цзючжу, будто не в силах понять поступок принца Ци. — Выходит, Ваше Высочество заступается за меня, а вы хотите, чтобы я выступила на вашей стороне и остановила его?

— Принц Ци, вы что, шутите надо мной?

Глава 36 - Дядя Мин, ваши слова так похожи на речи коварного сановника…

В комнате воцарилась тишина.

Принц Ци не ожидал, что Цзючжу скажет такое.

Согласно правилам императорского дома Юнь, женщина, вошедшая в семью, должна быть кроткой и добродетельной, образованной и учтивой. Ей не подобает сеять раздор между членами императорской семьи, но надлежит способствовать их сближению и улаживать споры.

Он полагал, что Мин Цзючжу просто молода и неопытна, и счёл своим долгом в такой ситуации напомнить будущей супруге принца Чэня о её обязанностях. Но он никак не ожидал, что она столь открыто пренебрежёт достоинством императорской семьи, слепо повинуясь одному лишь принцу Чэню.

Презрительный смешок принца Чэня нарушил тишину в комнате. Он поднялся и, взглянув на коленопреклонённых членов семьи Чжэн, произнёс:

— Сегодня у Четвёртого брата счастливый день. Все дела оставим на завтра.

Слуга из резиденции принца Чэня почтительно открыл дверь, и в комнату вместе с ветром ворвались весёлые голоса гостей. Коленопреклонённым членам семьи Чжэн эти звуки лишь бередили душу.

— Такой прекрасный вечер нельзя упускать, — принц Чэнь подошёл к двери и сделал приглашающий жест. — Четвёртый брат, прошу.

Не дожидаясь ответа принца Ци, он поманил Цзючжу:

— Поросёнок Мин, идём со мной.

Цзючжу подбежала к принцу Чэню. Сегодня она отказалась от своих любимых пучков в пользу изящной причёски фэйсяньцзи. Когда она бежала, шпилька фэнчичай под её узлом волос сверкала в свете красных фонарей, словно спустившийся с небес феникс.

Принц Ци, подняв голову в этот миг, от яркой вспышки невольно зажмурился. Когда он вновь открыл глаза и посмотрел на Мин Цзючжу, в его душе шевельнулось тёмное желание избавиться от неё.

— Четвёртый брат, — принц Чэнь внезапно встретился с ним взглядом и увлёк Цзючжу себе за спину. — Прощайте.

Глядя, как Юнь Дуцин уводит Мин Цзючжу, принц Ци устало вздохнул. Он обернулся к семье Чжэн:

— Возвращайтесь. Завтра, когда я с супругой отправлюсь во дворец на чайную церемонию, я что-нибудь придумаю.

— Благодарим Ваше Высочество, благодарим Ваше Высочество, — хоть супруга графа Пинъюаня и приходилась принцу Ци тёткой по материнской линии, она не смела вести себя с ним запанибрата. На людях все говорили, что поместье графа Пинъюаня — это родной дом супруги Нин, но она-то прекрасно знала, что у супруги Нин и её мужа разные матери. Графство и супруга Нин лишь использовали друг друга.

— Хоть второй кузен ещё молод, его следует как следует воспитывать, — принц Ци бросил на второго молодого господина Чжэна холодный, бесстрастный взгляд. — Мин Цзючжу — будущая невестка, которую высоко ценит благородная супруга Су. Кто дал вам смелость переходить ей дорогу?

— Ваше Высочество, — супруга графа Пинъюаня поняла, что принц Ци всё ещё недоволен из-за тех двух слуг, и поспешила объяснить: — Тех двоих наняли не мы. Прошу Ваше Высочество разобраться.

Принц Ци несколько мгновений пристально смотрел на семью Чжэн, затем наклонился и помог супруге графа Пинъюаня подняться. Его тон смягчился:

— Тётушка, вы слишком строги к себе. Я лишь хотел вас предостеречь. Сердца людей коварны, и все знают, как близка мне родня со стороны матери. Я боюсь, что недоброжелатели из зависти ко мне могут навредить вам.

— Благодарю Ваше Высочество за заботу. Впредь ваши слуги будут строже следить за порядком во внутренних покоях, чтобы не доставлять вам хлопот.

— Тётушка, разве дела родни со стороны матери могут быть для меня хлопотами? — принц Ци завёл руки за спину и улыбнулся. — Уже поздно, я велю проводить вас домой.

— Ваши слуги благодарят Ваше Высочество, — супруга графа Пинъюаня поняла, что принц Ци окончательно в них разочаровался. Просто по своей доброте он не хотел ставить графство в неловкое положение.

Слуги в поместье графа Пинъюаня, лениво перешёптываясь о пышной свадьбе в резиденции принца Ци, вдруг услышали от привратника, что господа возвращаются.

Среди слуг началась суматоха, все втайне недоумевали, почему господа вернулись так рано.

— Эй, погоди, — один из старших управляющих остановил человека со шрамом на лице. — Шрам, тебе туда не нужно. Хозяин велел, чтобы ты больше на людях не показывался.

Человек со шрамом заискивающе улыбнулся:

— А какую работу мне теперь выполнять?

— Жди распоряжений хозяина, — управляющий взмахнул рукавом и поспешно удалился.

Глядя ему вслед, Шрам потёр подбородок, и его глаза наполнились гневом и ненавистью.

При мысли о той мерзкой девчонке, что оставила шрам на его лице, он до скрежета стиснул зубы, но ярость не утихала. Если бы он тогда не боялся, что труп и следы крови будет трудно скрыть и это вызовет подозрения, он бы непременно растерзал её на куски, медленно замучив до смерти.

Связать по рукам и ногам, заткнуть рот и утопить в реке — слишком лёгкая смерть для неё.

Вскоре он услышал, как слуги обсуждают причину раннего возвращения господ.

— Эта девица из семьи Мин, похоже, точит на нас зуб. Каждый раз из-за неё у нашего дома неприятности.

— Разве нам, слугам, понять дела господ? Ясно одно: кто перейдёт дорогу принцу Чэню, тому не поздоровится. А госпожа Мин — его невеста, так что они заодно.

Шрам коснулся рубца на подбородке. Он вспомнил, как принц Чэнь и госпожа Мин с отвращением смотрели на него, унижая в Управе столичного магистрата, и его взгляд стал мрачным и свирепым.

Жизнь в государстве Дачэн процветала, и в столице, как и в нескольких других крупных городах, отменили комендантский час. Выехав из резиденции принца Ци, Цзючжу видела уличных торговцев, всё ещё стоявших со своими лотками.

Госпожа Шэнь приподняла занавеску на окне и взглянула на принца Чэня, ехавшего верхом рядом с каретой. Заметив её взгляд, он дружелюбно ей улыбнулся.

Ответив ему слегка натянутой улыбкой, госпожа Шэнь опустила занавеску. Она посмотрела на дочь, которая от сонливости клевала носом, словно дятел, и, легонько обняв, позволила ей опереться на своё плечо.

Цзючжу потёрлась о шею матери и спокойно уснула.

Госпожа Шэнь с безнадёжностью покачала головой. Эта беззаботность, эта уверенность, что если небо рухнет, то найдутся те, кто его поддержит, — вся в отца.

Когда карета подъехала к воротам дома Мин, Мин Цзинчжоу вышел из переднего экипажа и подошёл к принцу Чэню:

— Благодарю Ваше Высочество, что проводили нас.

— Господин Мин, не стоит благодарности. Мне было по пути, — принц Чэнь украдкой взглянул на карету Цзючжу, но не увидел, как девушка выходит. — Тогда я откланяюсь.

— Ваше Высочество, простите, что ваши слуги не могут выйти проводить вас. У дочки привычка рано ложиться, она уже уснула в карете, — госпожа Шэнь приподняла занавеску. — Ваше Высочество, доброго пути.

«Хорошо ест, крепко спит и не любит напрягать мозги. Кто же она, если не поросёнок?»

Услышав, что Цзючжу спит, принц Чэнь развернул коня и грациозно удалился.

В ночном тумане хозяин закусочной убирал посуду со столов, а мимо проезжала верхом вооружённая стража Цзиньу, напоминая уличным торговцам следить за огнём и убирать за собой мусор.

Какой-то пьяница, пошатываясь, едва не угодил головой в котёл с кипящим маслом. Командир стражи оттащил его в сторону, но тот продолжал что-то невнятно бормотать. Хозяин же ларька, перепуганный до смерти, обливаясь потом, без умолку благодарил стражников.

— О, опять ты, — заметил эту сцену принц Чэнь, обращаясь к спасшему пьяницу стражнику. — Как тебя зовут?

Капитан стражи Цзиньу внутренне напрягся: хорошо это или плохо, если такой принц запомнит твоё имя?

— Ваш покорный слуга Юй Цзянь, приветствую Ваше Высочество, — Юй Цзянь спешился и поклонился принцу Чэню.

— Юй Цзянь, — кивнул принц Чэнь. — У тебя неплохие навыки. Быть простым капитаном стражи Цзиньу — расточительство.

У Юй Цзяня волосы на голове зашевелились. Неужто принц Чэнь хочет забрать его к себе в резиденцию в качестве верного пса?

Однако принц Чэнь ничего больше не сказал. Он лишь окинул его взглядом и ускакал.

Юй Цзянь посмотрел ему вслед, затем на пьяницу, бормочущего что-то на земле:

— Заберите его. Протрезвеет — сам уйдёт.

Снова взглянув в том направлении, куда удалился принц Чэнь, он почувствовал смятение. Что же имел в виду принц? Впрочем… если жалование будет достаточно высоким, то стать верным псом резиденции принца Чэня — не такая уж плохая затея.

Едва рассвело, принц Ци и супруга принца Ци уже прибыли к дворцу Таян, ожидая аудиенции у императора.

— Ваше Высочество, Ваша Светлость, позвольте старому слуге поздравить вас с бракосочетанием. Увы, я служу во дворце и не мог прийти в вашу резиденцию, чтобы отведать свадебного вина. Прошу простить меня, — Лю Чжунбао вышел из зала и поклонился им. — Его Величество велел вам войти.

— Благодарю, господин евнух, — поблагодарила его Сунь Цайяо и достала из рукава красный конверт. — Господин евнух усердно служит отцу-императору. Это свадебный подарок, который Ваше Высочество специально приготовил для вас.

На конверте был изображён иероглиф «двойное счастье». Лю Чжунбао принял его обеими руками и с поклоном поблагодарил:

— Тогда старый слуга беззастенчиво приобщится к вашему счастью. Прошу следовать за мной.

Лю Чжунбао не стал убирать конверт и держал его в руках, пока они не вошли в зал к императору Лунфэну.

— Ваше Величество, принц и его супруга прибыли, чтобы поприветствовать вас и поднести чай.

Император Лунфэн тепло улыбнулся принцу Ци и Сунь Цайяо:

— Что же вы так рано?

— Сегодня я впервые привожу свою жену во дворец, чтобы приветствовать отца-императора, и не смею проявить небрежность, — принц Ци взял с подноса служанки чашку с чаем и опустился на колени. — Прошу отца-императора испить чаю.

Сунь Цайяо, держа свою чашку, опустилась на колени рядом с мужем:

— Прошу отца-императора испить чаю.

Лю Чжунбао уже собирался взять у них чашки и поднести императору, но тот махнул рукой и сам принял их, сделав пару глотков.

— Теперь вы муж и жена. Впредь цените друг друга, идите по жизни рука об руку, понимайте и поддерживайте друг друга до седых волос.

— Ваш сын будет свято следовать наставлениям отца-императора.

Взглянув на своего почтительного сына, император Лунфэн взял у евнуха две резные, инкрустированные драгоценными камнями шкатулки и вручил их молодым:

— Можете идти.

Принц Ци высоко поднял шкатулку над головой, ещё раз поблагодарил за милость и покинул дворец Таян вместе с супругой.

Выйдя из дворца, он с нежностью посмотрел на Сунь Цайяо, довольный её предусмотрительностью:

— От вас, кажется, исходит лёгкий аромат орхидей?

Сунь Цайяо застенчиво кивнула.

— Матушка тоже очень любит аромат орхидей. Это очень хорошо, — едва принц Ци договорил, как увидел благородную супругу Су. Она сидела в паланкине с охапкой алых цветов сливы в руках и в окружении многочисленной свиты направлялась в их сторону.

— А я-то думала, кто это? Оказывается, принц Ци, — благородная супруга Су лениво восседала в паланкине, свысока глядя на склонившихся в поклоне принца Ци и его супругу. Она даже не позволила им выпрямиться. — До меня уже дошли слухи о вчерашнем веселье в вашей резиденции. Что ж, женившись на девушке из семьи Сунь, вы почувствовали себя увереннее прочих принцев и даже осмелились строить козни против моей невестки.

— Прошу Ваше Сиятельство выслушать, это дело…

— Разве я позволила тебе объясняться? — прекрасные глаза благородной супруги Су сверкнули, в её изящных чертах проступила насмешка. — Принц Ци с детства изучал этикет, как же он мог забыть основные дворцовые правила?

Принц Ци низко поклонился и умолк.

Но его молчание не спасло его от гнева супруги Су:

— Ты уже создал семью, а значит, должен понимать, что такое правила и приличия. Семья Чжэн не знает правил — я их научу. Если и принц Ци не знает правил, я не прочь преподать тебе урок вместо супруги Нин.

— Я оговорился. Прошу прощения, Ваше Сиятельство, — принц Ци снова поклонился.

— Сегодня ваш первый день после свадьбы. Ради супруги принца Ци я не буду с тобой разбираться, — благородная супруга Су презрительно фыркнула. — Но запомни: второго раза не будет.

— Благодарю Ваше Сиятельство.

Принц Ци поднял голову и, проводив взглядом процессию благородной супруги Су, направлявшуюся ко дворцу Таян, с горькой улыбкой обратился к Сунь Цайяо:

— Супруга моя, прости, что тебе пришлось терпеть унижение вместе со мной.

Сунь Цайяо покачала головой:

— Это не ваша вина.

Виновата лишь… виновата лишь благородная супруга Су в своём безмерном высокомерии.

Как только принц Ци и его супруга вышли от супруги Нин после чайной церемонии, из дворца Таян пришла весть: титул графа семьи Чжэн был понижен до низшего баронского ранга. Никто не принял во внимание, что это был первый день после свадьбы принца Ци.

Услышав эту новость, Сунь Цайяо тотчас поняла: благородная супруга Су с самого утра отправилась во дворец Таян с ветками алой сливы, чтобы пожаловаться отцу-императору.

Она обернулась в сторону дворца Ланьсюй. За несколько дней титул семьи Чжэн понижали дважды. Матушка… вряд ли будет довольна.

Семья Чжэн стала посмешищем всей столицы. И всё же, терпя косые взгляды горожан, им пришлось отправиться в поместье помощника министра Мина с извинениями.

Глава семьи Чжэн всё ещё был болен, поэтому с извинениями явились его жена и старший сын Чжэн Ваннань.

Узнав о прибытии семьи Чжэн, в поместье помощника министра не только не стали чинить им препятствий, но и распахнули центральные ворота, встречая с улыбкой. Любой, кто видел это, похвалил бы семью Мин за великодушие.

Однако для самих Чжэнов чем любезнее были хозяева, тем больше росла их тревога. В главном зале дома Мин они сидели как на иголках.

— Госпожа Мин, во всём виновато моё дурное воспитание сына. Прошу вас, примите эти дары, — госпожа Чжэн обеими руками протянула список подношений.

— Госпожа слишком любезны, — Цзючжу встала и поклонилась как младшая. — Раз уж дело прошлое, прошу вас, не принимайте его близко к сердцу.

У госпожи Чжэн от этих слов закололо в груди:

— …

Их титул понизили, они опозорены на всю столицу — и это можно «не принимать близко к сердцу»?!

Разгневанная и удручённая, она была вынуждена сохранять улыбку. Что за жизнь такая?

— Господин, госпожа, юная госпожа! — в главный зал вбежал радостный слуга. — Старший господин вернулся в столицу!

— Правда?! — Мин Цзинчжоу был вне себя от радости. — Брат давно не жил в поместье, слуги наверняка что-то упустили. Я сейчас же пойду и встречу его.

— Господин, — остановила его госпожа Шэнь. — На улице холодно, не забудьте надеть плащ.

Затем она повернулась к Цзючжу:

— Цзючжу, ты иди со своим отцом..

Цзючжу, давно сгоравшая от любопытства увидеть дядю, услышав слова матери,быстро спрыгнул со стула и побежал вслед.

— Ай, у отца и дочери одна и та же проблема. Они не носят плащи, когда выходят на улицу. — Госпожа Чжэн, молодой господин Чжэн, в комнате холодно? — на лице госпожи Шэнь появилась лёгкая улыбка. Она обернулась и, заметив, что госпожа Чжэн и Чжэн Ваннань дрожат, с улыбкой спросила: — Госпожа Чжэн, молодой господин Чжэн, в комнате холодно?

— Нет, не холодно, — ответил Чжэн Ваннань с бледным лицом. — Благодарю за заботу, госпожа.

Им было не холодно — их пробирала дрожь от ужаса при известии о возвращении Мин Цзинхая.

Кто при дворе не знал, что Мин Цзинхай был не только учёным-чжуанъюанем с обширными знаниями, но и превосходным фехтовальщиком. Когда-то по пути в столицу на экзамены он в одиночку одолел более десяти разбойников и доставил их в ямэнь, чтобы получить награду.

После восшествия Его Величества на престол он, вооружённый императорским мечом, обезглавил бесчисленное множество казнокрадов и продажных чиновников. Простой народ называл его праведным господином Цинтянем, а столичные сановники и аристократы боялись его до смерти, за глаза прозвав Черноликим Дьяволом.

Они всего лишь хотели принести извинения, а не быть разрубленными мечом Мин Цзинхая.

При первой же встрече с дядей Цзючжу поняла, что он сильно отличается от обычных чиновников. Смуглолицый, с густыми бровями и большими глазами, с окладистой бородой, он носил на поясе меч и шагал так, что ветер свистел.

— Так это… — Мин Цзинхай увидел нежное личико Цзючжу и насилу понизил свой громогласный голос. — Это моя милая племянница?

— Дядюшка, — Цзючжу поклонилась Мин Цзинхаю, не сводя с него глаз.

— Какая же племянница красавица, — Мин Цзинхай пошарил у себя за пазухой, но, не найдя подходящего подарка для девочки, сорвал с пояса кошель. — Дядюшка не знает, что вы, девочки, любите. Возьми эти деньги и потрать на что захочешь.

— Отец, — Мин Цуньфу с завистью посмотрел на кошель в руках Цзючжу. С ним отец никогда не был так щедр.

Мин Цзинхай, до этого улыбавшийся, при виде сына мгновенно посуровел:

— Пока меня не было в столице, ты книги читал? Иероглифы писал? За сестрой хорошо присматривал?

Мин Цуньфу промолчал.

— Старший брат, Цуньфу в последнее время очень усердно учился, ни дня не ленился, — Мин Цзинчжоу взял брата под руку. — Пойдём, пойдём, сперва вернёшься в поместье, умоешься, а в обед мы за едой обо всём поговорим.

— Что ж, тогда побеспокою тебя, третий брат, — Мин Цзинхай не стал церемониться с братом и последовал за ним в поместье. По пути он с нежностью то и дело поглядывал на Цзючжу. Заметив его взгляд, та улыбнулась ему, прищурившись.

От улыбки племянницы у Мин Цзинхая потеплело на сердце, и он сорвал с пояса ещё и нефритовую подвеску:

— Чжучжу, этот нефрит хорошего качества, возьми поиграть.

— Брат, нельзя, это подарок Его Величеличества, как можно отдавать его маленькой девочке, которая ничего не понимает…

— Чжучжу — будущая невестка Его Величества, так что в этом такого? — Мин Цзинхай одной рукой остановил Мин Цзинчжоу, его тон не допускал возражений. — Это я дарю своей племяннице, не твоё дело.

Цзючжу, подняв голову, смотрела на Мин Цзинхая сияющими глазами. Какой властный у неё дядюшка!

Время шло, и ноги Чжэн Ваннаня дрожали так, словно его разбил паралич, а со лба градом катился пот.

— Госпожа, уже поздно, нам с моим недостойным сыном пора, — госпожа Чжэн с бледным лицом поднялась на ноги. — Не будем мешать вашему семейному воссоединению. Прощайте, прощайте.

— Госпожа, младший прощается, — Чжэн Ваннань, едва держась на ногах, протянул руку, чтобы поддержать шатающуюся мать. — Прощайте.

— Вы так редко нас навещаете, останьтесь хотя бы на ужин, — госпожа Шэнь поднялась, чтобы удержать их. — К чему такая спешка?

— Нет-нет, не стоит.

Госпожа Чжэн с обидой посмотрела на госпожу Шэнь. «Ты не на ужин нас оставить хочешь, а смерти нашей желаешь».

Госпожа Шэнь с улыбкой проводила взглядом спешно удаляющихся мать и сына и, повернувшись к служанке, усмехнулась:

— Господин и старший господин ведь через главный вход войдут?

— Да, госпожа, именно так.

Улыбка госпожи Шэнь стала ещё нежнее.

Едва мать и сын Чжэн вышли из главного зала, как нос к носу столкнулись с бородатым Мин Цзинхаем.

— Что? Какой-то сопляк, жить надоело, посмел напасть на тебя со спины? — услышав, что кто-то пытался навредить его племяннице, Мин Цзинхай нахмурил густые брови. — Совсем страх потерял!

Раздался глухой стук — кто-то упал на землю.

Мин Цзинхай обернулся на звук и увидел распростёртого на полу Чжэн Ваннаня.

— Шицзы Чжэн, ты что, даже ходить разучился? — он подошёл к Чжэн Ваннаню и поднял его с земли.

— Дядюшка, — Цзючжу указала на Чжэн Ваннаня в его руках. — Это его младший брат толкнул меня в спину.

Мин Цзинхай разжал руку, уронив Чжэн Ваннаня на землю, и гневно уставился на него:

— Ваша семья Чжэн смеет обижать мою племянницу?

— Нет-нет-нет, господин Мин, это всё недоразумение, недоразумение, — дрожащим голосом пролепетал Чжэн Ваннань. — Прошу вас, выслушайте моё оправдание… нет, объяснение, объяснение.

— Что объяснять? Неужели моя племянница станет меня обманывать? — едва увидев племянницу, он сразу понял — это девочка из их семьи Мин. У них, трёх братьев, всего одна дочка. Разве девочка из семьи Мин станет лгать?

— Я не желаю слушать объяснений, — Мин Цзинхай взмахнул в воздухе своей огромной, как веер, ладонью, отчего мать и сын Чжэн вжали головы в плечи. — А ну-ка, убирайтесь из дома Мин, а завтра я с вами посчитаюсь.

Чжэн Ваннань, спотыкаясь и падая, поднялся на ноги, но, сделав пару шагов, вспомнил, что оставил мать, и поспешно вернулся, чтобы помочь ей. Вместе они позорно «сбежали» за ворота дома Мин.

— Племянница, не бойся, — дядя Мин хотел было погладить Цзючжу по голове, но, побоявшись, что не рассчитает силы и причинит ей вред, отдёрнул руку. — Пока дядя здесь, семье Чжэн не поздоровится.

— Спасибо, дядюшка, — мило улыбнулась Цзючжу. — Но благородная супруга и Ваше Высочество уже отомстили за меня. Вы только что вернулись домой, не стоит утруждать себя из-за таких пустяков.

— Ты говоришь о благородной супруге Су и принце Чэне? — дядя Мин повернулся к Мин Цзинчжоу. — Это правда?

Мин Цзинчжоу кивнул:

— Цзючжу права, благородная супруга Су и принц Чэнь действительно помогли ей выпустить пар.

Он ещё не успел рассказать старшему брату, что благородная супруга и принц Чэнь то и дело присылают в их дом подарки.

Дядя Мин задумался, а потом понимающе кивнул:

— Что ж, она всё-таки любимая супруга императора, должна же от неё быть хоть какая-то польза. Если бы она позволила другим тебя обижать, какой смысл быть любимицей?

Услышав это, Мин Цуньфу молча отвернулся. «Отец, ваши слова так похожи на речи коварного сановника».

Страница книги Драгоценная жемчужина в имперском городе в интернете

Table of Contents

Глава 1 - Цзючжу. Дело — табак

Глава 2 - Очень хорошо. «Картина абсурдных времён года»

Глава 3 - Демоническая наложница. Что за вздор несёт госпожа Мин?

Глава 4 - Пурпурные одежды, белый конь...

Глава 5 - Нежный и добрый

Глава 6 - Драка. Девчонка, чего это ты фыркаешь?

Глава 7 - Ду Цин, верный друг

Глава 8 - Слабый чай. Его улыбка так знакома

Глава 9 - Никто не смеет сомневаться в безупречном вкусе Его Высочества принца Чэня…

Глава 10 - Жар

Глава 11 - Трусливый щенок. Я вовсе не боюсь, просто императорские лошади…

Глава 12 - Белый жеребёнок. Столько хлопот с уговорами

Глава 13 - Приняла за чистую монету

Глава 14 - Золотой хвост карпа

Глава 15 - Не на ту напали!

Глава 16 - Письмо

Глава 17 - Совместная служба. Принц Чэнь, вы ведёте себя странно!

Глава 18 - Второй день второго месяца. Этот день и впрямь достоин свадьбы моего сына...

Глава 19 - Утренний туман. Я жду Ваше Высочество

Глава 20 - Благоухание. Неужели нельзя вести себя по-людски?

Глава 21 - Обновление. Принц Чэнь умён и прилежен

Глава 22 - Снегопад. Забыла спросить Его Высочество, нравится ли ему мой рисунок…

Глава 23 - Снегопад. Эта безжалостная Мин Цзючжу

Глава 24 - Уговорить юную леди — та ещё морока

Глава 25 - Чайная. Они — жёны и матери мужчин…

Глава 26 - Властный принц. Некоторые служанки смотрели на него как-то странно…

Глава 27 - Виновна. Она солгала такому доброму и нежному принцу…

Глава 28 - Может, ваш покорный сын сейчас же растолчёт для вас тушь?

Глава 29 - Лучший из людей

Глава 30 - Слухи. Ваш сын всегда был так благоразумен

Глава 31 - Красив и блистателен. В глазах Цзючжу сияли не звёзды, а…

Глава 32 - Репутация. Остановишь его?

Глава 33 - Ты меня обозвал? С чего это и ты сегодня несёшь вздор…

Глава 34 - Невинное сердце

Глава 35 - Шутите? Найти безлюдное место, вырыть яму и закопать…

Глава 36 - Дядя Мин, ваши слова так похожи на речи коварного сановника…

О книге