Открыв глаза, она увидела незнакомую комнату.

На стене неясно проступала цифра "30". В заложенных ушах звенел протяжный писк. Кто-то говорил, что это звук умирающих слуховых клеток. Кто?.. Кто это говорил?.. Когда она представила, что это крик умирающих клеток, по затылку пробежал липкий холодок.

— Ха-а… ха-а…

Прерывисто дыша, она подняла голову и увидела других людей, сидящих в тускло освещенной комнате. Вместе с ней в комнате находилось ещё шестеро. Они сидели друг напротив друга, пристёгнутые ремнями безопасности по три человека с каждой стороны. Рядом находился аварийный выход, и она подумала, что, вероятно, так выглядел бы салон частного самолёта.

Кто эти люди? Почему все спят?

Она пыталась собрать мысли и разобраться в ситуации, но в голове была пугающая пустота. Более того, она даже не знала, кем является. Осознание этого обдало её ледяной дрожью.

— Вы что-нибудь помните?

Низкий голос рядом заставил её вздрогнуть и резко поднять голову.

Мужчина с короткими пепельными волосами поставил на пол фонарик и с глухим звуком плюхнулся на соседнее пустое сиденье. Его профиль, освещённый щелчками зажигалки, которую он держал в руке, был чётко очерчен тенями.

Кто он?

— …Нет. Я ничего не помню. А вы?

Она моргнула и честно спросила в ответ.

— Тоже нет, — равнодушно ответил мужчина и повернул голову к спящим людям.

Военный. Она почему-то сразу подумала об этом, глядя на его сухие, бесстрастные черты. Несмотря на то что все были одеты в одинаковую тёмно-синюю форму, именно он выделялся крупным телосложением и суровым выражением лица.

— Вы проснулись первым?

— Похоже на то. Если, конечно, кто-то из них не притворяется, — ответил он тихо, отводя взгляд от остальных.

Казалось, он собирался что-то сказать, но вдруг замолчал и пристально посмотрел на неё. Щелчки зажигалки внезапно прекратились.

— Что? У меня на лице что-то?

Она нахмурилась. Мужчина заговорил не сразу.

— Кажется, мы знакомы.

Голос прозвучал со странной интонацией. Словно между ними исчезла невидимая стена.

Она посмотрела в его тёмно-синие глаза, похожие на морскую пучину, и в груди что-то шевельнулось. По венам разлилось тепло, пульс участился. Она медленно вдохнула, и в этот момент взгляд мужчины скользнул по её губам, опустился к шее, затем к груди.

— Риэлла.

Сердце глухо ухнуло вниз.

— Вы же сказали, что ничего не помните. Откуда знаете моё имя?

— Прочитал.

Он кивнул на её грудь. Только тогда она посмотрела вниз и увидела своё имя, вышитое на левой стороне формы. Она поспешно перевела взгляд на его грудь, чтобы прочитать имя, но он уже поднялся.

— Как только головокружение пройдёт, помогите разбудить остальных.

Его имя мелькнуло в свете фонаря и в следующую секунду скрылось во тьме.

Аслан.

Она попробовала произнести его имя про себя, но оно ничего ей не напомнило.

Тем временем мужчина принялся будить спящих одного за одним.

Риэлла увидела молодого парня с острым подбородком и раскосыми глазами, женщину с выбритой головой, словно монахиня, миниатюрную девушку с заплетёнными косичками, полноватого мужчину в очках — все просыпались с жалобным стоном, словно после тяжёлой морской болезни. В итоге их оказалось семеро: три женщины и четыре мужчины. Убедившись в этом, Риэлла осторожно потрясла за плечо человека рядом с собой.

— Эй… Проснитесь.

Рядом с ней сидел самый необычный из всех. Мужчина по имени Дилан носил чёрные волосы до плеч, уши его были проколоты пирсингом, а шею покрывали татуировки. Даже без воспоминаний было понятно, что лучше с таким не связываться.

Он сонно приоткрыл мутные глаза, но тут же снова уронил голову, засыпая. Ошеломленная, она потрясла его сильнее. Дилан нахмурился и недовольно пробормотал:

— Да что за хрень… Чё такое? Ты кто?

— Эм… Я сама не знаю.

Она пожала плечами. Дилан взглянул на нее, как на сумасшедшую, после чего зевнул, распахнув рот с громким "Хааа". На языке у него тоже был пирсинг.

— Меня напрягают лишние заботы. Если собираетесь пустить на органы — окей, но меня оставьте в покое. Хотя… блять, у меня печень еле живая и почки не в порядке, так что ещё у меня отнять собираетесь?

— Я как раз думал о роговице, — в разговор вклинился спокойный голос. Дилан, уже собиравшийся снова заснуть, широко открыл глаза.

Когда все окончательно пришли в себя, Аслан обвёл их взглядом, проигнорировав возмущение Дилана.

— Кто-нибудь помнит, что с нами произошло перед тем, как мы уснули?

Люди, до этого морщившиеся и потирающие виски, одновременно подняли головы. Даже Дилан нахмурился и начал осматриваться. В комнате воцарилась тишина.

— …

На лицах присутствующих поочередно мелькали потрясение и растерянность, которые только пережила Риэлла. Не так-то много людей способны сохранять каменное выражение лица в стрессовой ситуации. Наблюдая за ними, Риэлла окончательно убедилась — никто ничего не помнит.

— Судя по обстоятельствам, мы пережили некую аварию и утратили память, за исключением отдельных знаний. Придя в сознание, я обнаружил кислородные маски в верхних отсеках и комплекты для выживания под сиденьями.

Тишина стала гробовой. Слишком уж фантастическое объяснение для только что проснувшихся людей. Авария? Потеря памяти? Набор для выживания?

Аслан продолжал:

— Я убедился в наличии функции аварийного выхода и парашютов в сиденьях. Вероятно, мы находимся внутри летательного аппарата.

Правдоподобное предположение. Ведь первое, что пришло ей в голову, когда она открыла глаза, что это может быть самолет или космический корабль. Но куда они направлялись? У транспорта должен быть пункт назначения. Одетые в одинаковую форму, направляющиеся куда-то…

Она внимательно рассмотрела лысую женщину напротив. Та была бледна и тяжело дышала, поэтому казалась больной. В отличие от Аслана, в ней не чувствовалось военной выправки. Пузатый мужчина в очках выглядел как типичный офисный клерк. Все они были такими разными — по возрасту, полу, вероятным профессиям.

На каком основании их собрали вместе?

Если произошёл несчастный случай, и мы действительно внутри какого-то летательного аппарата… — Риэлла, погружённая в размышления, приподняла руку и заговорила:

— Тогда нам стоит как можно скорее выбраться отсюда, не так ли? Свет не горит, и не факт, что здесь безопасно.

Тревожные взгляды людей устремились на неё. Даже Аслан на мгновение посмотрел в её сторону. Хотя… нет, присмотревшись, Риэлла поняла, что он смотрит чуть мимо, точнее — на окно за её спиной.

— Я тоже об этом думал.

— …

— Но снаружи что-то странное.

Мурашки пробежали по спине. Риэлла так и застыла с поднятой рукой.

То ли дело было в его ровном тоне, то ли в этой зловещей тишине, но стоило ему лишь сказать "что-то странное", как внутри всё похолодело.

— Именно поэтому иллюминаторы закрыты.

Только теперь она заметила, что все окна действительно занавешены. Щуплый парень с острым подбородком оглянулся и нетерпеливо спросил:

— Э-э, и что там за "странное"?

Аслан слегка нахмурился. Не похоже, что ему трудно объяснить — скорее, он подбирал подходящие слова. В этот момент Дилан, нервно тряся ногой, отстегнул ремень и поднялся.

— Слушайте, а с чего это мы так доверяем какому-то левому типу и ждём от него ответов? Может, проще самим посмотреть и проверить?

— Подождите, это может быть опасно. Нам не обязательно открывать окно прямо сейчас.

Риэлла, действуя скорее инстинктивно, встала и схватила его за руку.

— Нам стоит сначала собрать больше информации.

— Откуда такая уверенность? Что если он врёт? Может, он вообще нас чем-то накачал и разводит по полной?

Дилан скривил губы.

— Говорите, он проснулся первым? А если он вообще не засыпал?

Вполне разумное предположение. Аслан ведь был рядом, когда Риэлла пришла в себя. Как ни крути, ситуация казалась слишком уж нереальной.

Подозрения заразительны. Стоило Дилану заговорить, как они начали распространяться по остальным, словно вирус. Риэлла заколебалась, а потом отпустила руку Дилана. Аслан вдруг произнес:

— Я видел труп, — голос был лишен малейшей интонации.

— …Что?

— Как только включил фонарь, я увидел человека с наполовину почерневшим, расплавленным лицом, который заглядывал в окно. Словно его привлёк свет.

— …

Воцарилась гробовая тишина. Все застыли с открытыми ртами. Риэлла почувствовала мурашки в теле, представив, как кто-то появляется из темноты и смотрит ей в затылок.

— …Ха. Ахаха, да ты псих, что ли?! — Дилан резко рассмеялся, зло сощурив глаза. Смех эхом разлетелся в тишине.

— Ну ты даёшь, блин. Труп? Да ты просто кого-то увидел. Может, человек услышал об аварии, пришёл узнать, что случилось, а ты взял и зашторил окна?

Посмеиваясь, Дилан шагнул ближе к Аслану с вызывающим видом. Аслан невозмутимо смотрел на него сверху вниз, и выражение его лица оставалось таким же бесстрастным, как у натренированного профессионала. И всё же… Риэлла точно помнила тот короткий взгляд, который он ей бросил ранее. Что это было? Она глубоко вдохнула, готовясь вмешаться в любой момент.

— Ну давай, выкладывай. Ты с самого начала был с ними заодно, так? Ты какой-нибудь торговец людьми, да? Мне твоя рожа кажется знакомой, наверняка ты и раньше вокруг меня ошивался!

— Воображение у тебя богатое, — Аслан даже не моргнул. — Если уж продавать, то первым делом я отрезал бы твою гриву.

— Ах ты, ублюдок! Ты что, сказал…

Скрип.

Дилан, схвативший его за грудки, резко замер. Остальные тут же обернулись.

Кто-то открыл оконный занавес.

— У меня клаустрофобия. Я не могу долго находиться в таком тесном месте. Я могу умереть! — человеком, открывшим занавесь, оказалась та лысая женщина, что с самого начала тяжело дышала.

Хриплым голосом она выплюнула оправдание и отчаянно попыталась открыть окно, но, похоже, оно было устроено так, что этого сделать было нельзя, как и в самолёте.

— Почему оно не открывается?! Почему?!

За спиной задыхающейся женщины чернота, словно зеркало, отражала людей.

Ночь? Нет, даже ночью не может быть так темно, ни единого проблеска света.

— Видишь? Тут ничего нет! Какой ещё труп, лучше бы тест на наркотики сделал!

Дилан, очнувшись от зрелища женщины, с грохотом колотящей по окну, тут же напустил на себя победный вид и разжал хватку на воротнике. Но стоило ему шагнуть к окну, как Аслан, не отрывавший взгляда от стекла, схватил его за плечо с такой силой, что недавняя потасовка казалась детской шалостью.

А затем...

Пах!

— …

Что-то горячее брызнуло на щёку стоящей напротив Риэллы.

Она рефлекторно зажмурилась, а потом, оцепенев, провела рукой по лицу и открыла глаза. Кожа рук покрылась багровыми потёками, а с ресниц упала тягучая капля. Похоже на кровь.

Почему? Чья?

— А-а-а! А-а-а!

Риэлла не могла осознать, что происходит: в ушах зазвучал истошный крик заплетённой в косу девушки. Почему из-за спины женщины, открывшей шторку, вырвались десятки чёрных шевелящихся насекомых? Почему люди у окна побледнели, вскочили и тут же рухнули, подкосившись?

— Бегите!

— Пригнись!

Кто-то закричал одновременно. Но куда?

Тан-тан-тан!

Как только раздались выстрелы, Риэлла инстинктивно припала к полу, забившись под сиденье. Кто-то, спасаясь, пнул фонарик, отчего пляшущее пятно света бешено замелькало, рисуя на стенах искажённые тени. Длинная, чёрная тень, прорвавшись через разбитое окно, с силой пронзила одного из бегущих людей, словно шампур, утыканный десятками игл.

Она услышала звук разрываемых мышц, выворачиваемых суставов. Будто кто-то жрал человека заживо. Кровь разлетелась брызгами, а тень изогнулась под странным углом.

Тан-тан!

Под непрерывные выстрелы Риэлла уткнулась лицом в руки, дрожа всем телом. Аслан кричал забраться наверх, но сознание отказывалось воспринимать смысл слов.

Тан-тан-тан!

Пиии, — вновь зазвенело в ушах. Снова крик умирающих клеток. По всему пространству эхом расходился зловещий шепот, будто десятки людей тихо переговаривались.

Это сон? Да. Так было бы логичнее. Потому что это не может быть реальностью. Проснись. Проснись. Открой глаза!

— Ах, блять, больно!!! А-а-а-а, не двигайся! Сука, я же сказал, больно, блять!!!

Риэлла дёрнулась от глухого звука падения и вскинула голову, — взгляд мгновенно сфокусировался. Прямо перед ней сидел Дилан, прижав к полу чёрное длинное насекомое, и яростно рубил по нему ножом. Тварь насквозь пронзила его ногу, не давая пошевелиться.

Не думая ни секунды, Риэлла бросилась к нему и вцепилась в нечто. Чем сильнее она сжимала извивающееся скользкое тело, тем глубже врезались в ладони их режущие шипы. Кровь хлынула ручьём.

Сбоку опустилась лестница, и чьи-то ноги почти забрались наверх. Но прежде чем Риэлла смогла подумать, кто это, её взгляд привлекло другое. Зрелище, от которого невозможно было отвести глаз.

Снаружи, за окном, неподвижно стоял человек. Будто ждал там с самого начала. С той самой минуты, как они очнулись, начали разговаривать, открыли шторку. Риэлла шумно втянула воздух, когда её взгляд упал на угольно-чёрную оплавленную голову. Теперь она понимала, почему Аслан назвал это трупом.

В таком состоянии не может выжить ни один человек.

Левая половина головы полностью почернела и расплавилась, обнажая глазное яблоко — огромное, без век, размером с детский кулак. «Оно» ухватило пальцами челюсть распростёртой у окна лысой женщины и насильно разжало её рот. Из его глазницы и зубов на раскрытые губы потекла чёрная, густая, маслянистая жидкость.

— Хгх… Угх.

Отвращение сковало горло. Хотя Риэлла и не понимала, что именно перед ней, но реакция организма была безошибочной. Она зажала рот руками, но тут же, почувствовав запах крови на ладонях, согнулась, давясь рвотными спазмами. Пол и ступни скользили в крови, растёкшейся от убитых.

Тан-тан!

Раздавшиеся снова выстрелы заставили её поднять голову. Лицо твари у окна разлетелось в клочья. Аслан, следивший за отступившим во тьму врагом, направил дуло на ногу Дилана и холодно бросил:

— Руки убери.

Дилан, побледнев, отшатнулся, и пуля в тот же миг перебила шип. Тан!

— Пока свет не погаснет, это не закончится. Надо найти фонарь.

Аслан, даже не взглянув в ее сторону, снова открыл огонь. Казалось, он больше не собирался давать тварям шанса на прорыв. И действительно, всё, что успело проникнуть внутрь, теперь лежало на полу, корчась. Было очевидно, кто уничтожил их меньше чем за десять секунд.

Но если в тот момент, когда стрельба прекратилась, он перезаряжал оружие, то патронов у него оставалось немного.

Риэлла лихорадочно водила глазами, пытаясь найти источник света. И вдруг – удача. Между сидений мерцал слабый луч.

Она резко наклонилась, вытянув руку насколько возможно, но лишь задела фонарик кончиками пальцев, и тот откатился дальше.

— Черт...

Нахмурившись, она практически полностью нырнула под кресло. Еще чуть-чуть... Еще немного... Есть!

Как только она схватила фонарик и резко выпрямилась, в уши врезался грубый вопль Дилана. Поняв, что выстрелы стихли, она обернулась, но слишком поздно. Из окна к ним устремилось черное нечто, вытянувшееся в одну ровную линию. В тот же миг кто-то крепко обхватил ее, и Риэлла, не задумываясь, погасила фонарь.

Щелк.

Тьма.

— …

В наступившей тишине остался только запах крови. Дыхание выживших было тяжелым и хриплым. С гулом в ушах Риэлла попыталась понять, чьи прохладные руки прижимают ее к себе. Судя по запаху, это был тот самый военный.

Аслан.

Он ранен? Капли крови падали ей на шею. Она вздрогнула.

— Отдайте мне фонарик. Я положу его так, чтобы он не включился снова.

Его голос звучал тихо, спокойно. Если бы они не были так близко, она бы даже не заподозрила, что он ранен.

— Можно... говорить?

— Похоже, на звуки оно не реагирует. К счастью.

Громкий стук его сердца отдавался в ее груди. Он медленно провел рукой вниз по ее руке, крепко сжал пальцы, заставляя отдать источник света. Фонарик плавно перешел в его ладонь.

Они молчали, тяжело дыша. Первым голос подал Дилан, с трудом сдерживая стон.

— Эй, и что теперь? Я здесь нихера не вижу. Чертова полярная ночь была бы светлее!

— Рядом лестница, нащупай ее и лезь.

— Че?! Да ты издеваешься? У меня, на минуточку, нога прострелена!

— Поднимайся вместе с этим человеком. Как только окажетесь наверху, сразу же закройте люк.

Риэлла удивленно моргнула в темноту.

— А вы?

— Я разберусь.

— Как? Патроны ведь кончились?

— Я заберу аварийный комплект и поднимусь. Это займет не больше трех минут. Неизвестно, что там наверху, но нужно быть готовыми.

Дилан фыркнул, но Аслан не обратил на это внимания. Кажется, он не просто отвечал на вопросы – он отдавал приказы. Дилан просто не осознавал этого.

Риэлла кивнула, а потом поймала себя на том, что невольно вцепилась в край его одежды. Будто стоило ей выйти из этих объятий – и она снова окажется на грани смерти.

"Оно" все еще было здесь. Просто не видело их. Тот жуткий шепот, словно голоса десятков людей, продолжал раздаваться со всех сторон.

— Все будет в порядке. Если что-то случится, зовите.

Он будто прочитал ее мысли.

— Нужно действовать, пока ситуация не ухудшилась.

— Эй, я нашел лестницу! Ползи сюда!

Риэлла кивнула, но тут же осознала, что в темноте это бесполезно.

— Если не сможете найти, просто поднимайтесь. У вас есть минута, а не три. Иначе я не буду вам благодарна за спасение.

Ответа не последовало, но ей почему-то показалось, что Аслан усмехнулся.

Пол под ней был скользким. Она старалась не думать о том, во что именно упираются ее руки и колени, продолжая ползти на цоканье языка Дилана. Наконец ухватив его пятку, она ощутила, как он рывком схватил ее и подтянул к себе.

Риэлла без раздумий ухватилась за металлическую перекладину и начала карабкаться вверх. Ладони были мокрыми от пота, ноги дрожали. Теперь она знала, как страшно ничего не видеть.

Секунды казались часами.

Сколько времени на самом деле прошло? Если учесть смену обоймы, Аслан выстрелил около тридцати раз. Возможно, все происходило не дольше четырех минут. Даже если казалось, что прошла вечность.

–— Ха… Ха…

Достигнув верха, Риэлла рухнула на пол, пытаясь отдышаться. Пот стекал по спине.

— Черт возьми, тут тоже темно.

Дилан, поднявшись следом за ней, пробормотал сквозь зубы ругательства и с грохотом захлопнул люк.

Свобода.

Она судорожно вздохнула, ощущая, как легкие снова наполняются воздухом.

— Наоборот, это даже хорошо, – выдохнула она. — Если бы тут был свет, возможно, оно бы тоже пробралось наверх. — Кстати… А кто поднялся первым?

Она ожидала, что получит ответ сразу. Но в темноте никто не отозвался.

— А, точно, один был.

Дилан цинично усмехнулся.

— Дам тебе совет: держись подальше от того приличного на вид очкарика. Как только тот урод внизу спустил ему лестницу, он без раздумий толкнул какую-то девку и полез первым.

— …Ты видел это своими глазами?

— И что бы я получил с гнусной лжи?

Дилан усмехнулся, бросив встречный вопрос.

В тот же миг перед глазами мелькнули тела, истекающие кровью. На сиденье — лысая женщина, на полу — мужчина с узким подбородком и девушка с заплетенными волосами, теперь беспорядочно раскиданными, и широко распахнутыми глазами.

Мне не хотелось это слышать.

Каким бы сильным ни был страх, мысль о том, что человек столкнул другого, была отвратительна. А если это привело к смерти — тем более.

Риэлла, чуть приоткрыв бледные губы, попыталась сосредоточиться на том, что сейчас было важнее всего.

— Учту. А как твоя нога?

— Да вот, почти отваливается.

— Отлично. Нужно остановить кровь, так что подойди сюда.

— Ты что, психопатка?

Чистой ткани нет, но кровь нужно остановить как можно скорее.

Риэлла стянула форменный пиджак и нервно пошарила по полу. Дотронувшись до лодыжки Дилана, она осторожно закатала штанину.

— А-а-а-х! — заорал Дилан, будто при смерти.

— У тебя зажигалки нет? В кино в таких случаях сыплют на рану порох из гильзы и поджигают.

— Какие же ты фильмы смотришь?..

Это ведь не Средневековье. Да и к тому же он бы так закричал от ожога, что вмиг отрубился бы.

В этот момент люк с лязгом распахнулся, и Риэлла, тут же обернувшись, радостно воскликнула:

— Аслан!

— Время отблагодарить за спасение, да?

Риэлла только сейчас поняла, что даже не вела счёт секундам. Скорее всего, даже если бы три минуты прошли, она бы всё равно ждала дальше.

— А, да. Вы еле успели. Извините, но не могли бы вы достать сначала марлю и бинты? У него сквозное ранение в голени, нужно срочно остановить кровь.

Аслан не стал переспрашивать, а просто протянул ей бинты.

Риэлла, сжав лодыжку, прикинула, где именно расположена рана, и крепко забинтовала, надавив коленом. Только что Дилан жалобно стонал, но теперь лишь стиснул зубы и терпел.

Все лишнее из ноги вышло? А если там инфекция? Нервы и мышцы повреждены? Хорошо бы увидеть рану своими глазами…

Все эти сомнения были вызваны тем, что здесь нельзя зажечь свет. Хотелось плакать.

Если кровь проступала сквозь бинт, Риэлла не меняла его, а просто накладывала сверху ещё один и продолжала давить.

Тем временем Аслан постучал по полу, сделал несколько шагов и провёл рукой по стене. Спустя мгновение раздался щелчок, и в воздухе вспыхнул огонёк зажигалки.

Риэлла вздрогнула, округлив глаза.

— Если включить свет…

Они находились в длинном широком коридоре. Окон не было. Судя по смутно различимому пространству, по обе стороны располагались двери, ведущие в комнаты.

— Судя по акустике и форме стен, можно рискнуть, — сказал Аслан. — Осмотрюсь.

— А… хорошо.

Риэлла, на мгновение отвлекшись на окружающее пространство, опомнилась и снова посмотрела на ногу Дилана. Кровь остановилась, и, к счастью, на ране не было ни отёка, ни других признаков инфекции.

Вздохнув с облегчением, она достала антисептик, обработала рану, наложила повязку и туго забинтовала. Затем вколола антибиотик в бедро, и только тогда смогла немного перевести дух.

— Как ты? Есть что-то странное? Жар, например?

Дилан, и без того бледный, скривился.

— Не знаю. Мне так хреново, дай обезболивающее.

Занятный способ сказать «спасибо».

Риэлла прищурилась, обиженно глядя на него, и начала рыться в красной сумке с медикаментами. Но сколько ни искала, обезболивающего не было.

Именно в этот момент с той стороны коридора что-то прилетело в Дилана, и он, среагировав мгновенно, перехватил предмет в воздухе.

Почувствовав, что в руках оказалась упаковка с таблетками, он ошарашенно пробормотал:

— Что за…

— «Спасибо» можно не говорить, — сухо проговорил Аслан, стоя в конце коридора. — От твоих воплей скоро начнётся невроз.

У Дилана на лице расплывалась мрачная гримаса. Риэлла растерянно уставилась на Аслана, а затем побледнела и резко вскочила на ноги.

— Насколько серьёзное ранение?! Вы же получили его, когда прикрывали меня, да?!

Из-за того, что он всё это время вёл себя совершенно спокойно, Риэлла даже не заметила. От правой щеки до шеи стекала кровь, пропитывая воротник.

— Кровотечение почти остановилось, и ничего критического нет.

— Тогда зачем вам обезболивающее? Необходимо обработать! Вдруг заражение...

Она сделала шаг к нему, но в тот момент Аслан, держа зажигалку в одной руке, другой взял её за запястье. Риэлла замерла и моргнула, растерянно глядя на его пальцы, сомкнутые вокруг её руки.

— А ваши собственные раны не болят? — сказал он едва слышно, склонив голову.

Только тогда она вспомнила, что порезала обе ладони, помогая Дилану. Руки были залиты кровью, но как он это заметил?..

— А…

Куда, интересно, подевалась её собственная голова? С самого начала сердце бешено колотилось, будто у неё аритмия, а зрение словно потеряло фокус. В сознании была лишь одна мысль: скорее оказать помощь. Ведь кто-то умер. Кто-то — ранен. Кровавые силуэты мелькали перед глазами, дыхание замерло. Аслан отпустил ее.

— Отдохните немного.

— Нет.

Она тут же возразила, не дав себе передышки.

— Когда тело отдыхает, в голове становится больше места для размышлений, и тревога растет. Я осмотрю комнаты вместе с вами. И заодно займусь ранами. Так мне будет спокойнее.

— Понимаю ваши чувства, но говорю не из заботы, а просто потому, что в этом нет смысла.

— Что вы имеете в виду?..

Вместо ответа мужчина поднес зажигалку ближе к стене. Риэлла, машинально последовав за ним взглядом, распахнула глаза.

— Это…

На высокой стене перед ними оказался нарисован план этажей внутри овального транспортного средства, вытянутого горизонтально, как кит. Аслан медленно прочитал белые буквы, написанные в самом верху.

Проект "Бездна 30."

1 этаж: Аварийный выход, транспортные устройства, контрольная и ремонтная комнаты.

2 этаж: Жилые помещения, склад продовольствия, оружейная и склад оборудования, медпункт.

3 этаж: Рубка, коммуникационный центр, лаборатория анализа данных и исследований.

Поскольку среди надписей белым цветом была выделена именно информация о втором этаже, они, по всей видимости, находились именно здесь.

Аслан спросил:

— Как вам кажется, для чего предназначена эта конструкция?

— …Не знаю. Ясно лишь, что это не обычный самолёт.

— Скорее всего, это исследовательский корабль. Иначе структура не объяснима.

Неожиданно раздавшийся незнакомый голос заставил ее вздрогнуть. Они резко обернулись — из темноты на противоположной стороне медленно показался грузный силуэт. Это был тот самый мужчина в очках, что прятался внизу, подавленный напряжённым противостоянием двух мужчин на нижнем этаже.

Лицо его, круглое и добродушное, казалось ещё более мягким из-за маленьких глаз, блестевших за стёклами очков. Впервые увидев его, Риэлла даже сочла, что он внушает больше доверия, чем Дилан или тот мужчина с узким подбородком, чьего имени она так и не узнала.

— Я немного осмотрелся и подумал. В общем… Мне кажется, мы — участники какой-то подземной экспедиции и, вероятно, попали в аварию на задании. Но, к счастью, тут есть еда и личные комнаты… Давайте немного подождём здесь. Возможно, спасатели уже знают об аварии и ищут нас…

Он говорил размеренно, стараясь разрядить обстановку, но последнее предложение заставило Риэллу напрячься. Оно звучало как-то… нереально. Она инстинктивно посмотрела на Аслана. В его тёмно-синих глазах, потерявших насыщенность, она увидела то же сомнение.

Он выглядел так, словно давно знал, что никаких спасателей нет. Более того, даже сам мужчина в очках, произнёсший это, неожиданно замолчал и сжал подбородок, будто и сам сомневался в сказанном.

— У всех есть личные комнаты? Что, даже у меня? — вдруг встрепенулся Дилан, до этого прислонившийся к стене, словно мёртвый.

Мужчина в очках, казалось, был рад любому отклику после тягостного молчания.

— Жилые помещения здесь, в этой стороне.

Словно хозяин корабля, он дружелюбно улыбнулся, порылся в кармане и включил небольшой карманный фонарик.

— У вас был свет?.. — спокойно заметил Аслан, щёлкнув зажигалкой и потушив пламя.

— Когда мы поднялись, здесь было темно, так что я решил… э, на всякий случай… Кстати, надо бы что-нибудь поставить на люк. А то кто знает, когда этот монстр снова попробует прорваться, мне что-то неспокойно.

— То есть ты всё это время прятался? И смотрел, как мы мучаемся, пытаясь остановить кровотечение? — беззлобно уточнил Дилан.

Мужчина в очках смущённо улыбнулся.

Мысль о том, что он наблюдал за ними из темноты, вызвала холодок по телу Риэллы. Чем он отличается от чудовища снизу?

— Я видел там диваны. Потом можно будет перетащить один на люк, — предложил мужчина.

— Понял вас, — ровно ответил Аслан, после чего сделал небольшую паузу и вновь заговорил:

— Хорошо, что кто-то уже осмотрел жилую зону. Тогда прошу заняться раненым. Я проверю склад продовольствия и оружейную.

На мгновение мужчина в очках замер. Риэлла, сообразив его колебания, опередила его:

— Я тоже пойду. Так безопаснее, если разделимся по двое. К тому же если нужно будет запомнить содержимое склада, две головы лучше, чем одна.

— Что? Подождите… Тогда я тоже…

— Если там есть кровать, лучше будет уложить туда раненого. Полагаю, что в личных комнатах есть иллюминаторы, так что не забудьте выключить свет, прежде чем входить.

Аслан плавно пресек протест Дилана, как будто его и не было, и сразу развернулся в сторону коридора. Риэлла быстро подобрала с пола медсумку и поспешила за ним.

— Затылок горит… — пробормотала она вполголоса, шагая по коридору.

— Их можно не опасаться.

— Тогда о ком стоит беспокоиться?

Взгляд мужчины, до этого устремлённый прямо, упал на неё.

Платиновые локоны Риэллы были испачканы кровью, а лицо побелело, хотя сама она, похоже, этого не замечала.

Аслан, не отводя взгляда от расширенных зрачков женщины, ответил:

— Человек, впервые увидевший смерть другого.

— …

— Вот о ком стоит беспокоиться. Мы пока не знаем прошлого друг друга, но, по крайней мере, Дилан точно не из таких.

Глаза Риэллы тревожно дрогнули.

Она умела оказывать первую помощь, чутко реагировала на раны, но с трупами никогда не сталкивалась. Он воспринял её как медицинского работника без опыта. Этажное зонирование, семь человек в одинаковой форме — у каждого, вероятно, была своя роль.

— Можно один вопрос?

— Спрашивайте.

— Почему мы не идём сначала к коммуникационному оборудованию на верхнем этаже? Вдруг мы сможем подать сигнал бедствия.

— Пойдем. Но сначала — вооружиться.

Что там наверху - неизвестно. Риск оказаться в опасности был слишком велик, а вероятность, что в обесточенном исследовательском судне связь окажется в рабочем состоянии, — слишком мала. К тому же...

Аслан посмотрел на чёрные электронные часы, показывавшие 19:19. Он помнил о компании "Андрей", выгравированной на металлической поверхности. Она была известна тем, что оснащала все свои изделия функцией защиты от ЭМИ*.

* Здесь и далее прим. пер: электромагнитный импульс (ЭМИ) — это естественное явление, вызываемое резким ускорением частиц (в основном, электронов), которое приводит к возникновению интенсивного всплеска электромагнитной энергии.

— Что? — Риэлла удивлённо посмотрела на внезапно остановившегося Аслана.

Прочитав название компании на нижней стороне бензиновой зажигалки "Zippo", он вынул из кобуры пистолет и проверил затвор. На одной из его сторон слабо проступала гравировка "Андрей".

Был ли он тем, кто тратил деньги на роскошь без особой причины, пока не потерял память?..

— Думаю о возможности воздействия электромагнитного импульса, — сказал он. — Если нас накрыла мощная волна вроде ЭМИ или что-то подобное, то даже аварийная посадка могла стать возможной.

— ЭМИ? А, это когда вся электроника выходит из строя, да? Если он действительно был таким мощным, то что могло случиться?

— В худшем случае — крупномасштабная военная операция, стихийное бедствие или ядерный взрыв.

Электромагнитное излучение, например гамма-лучи, могли воздействовать даже на человеческое тело. Учитывая, что лицо Риэллы побледнело, Аслан решил не уточнять детали.

Она напоминала восковую куклу — тронь, и растает. Красивая, притягивающая взгляд, но пугающе хрупкая. В тот момент, когда их взгляды встретились, у него даже немного закружилась голова.

Он точно её знал. Был почти уверен.

— Ах, мм… А давайте просто… подумаем вот так? — Риэлла опустила свои похожие на кроличьи уголки глаз, а потом снова подняла их, глядя прямо на него. — У исследовательского судна просто закончился запас топлива.

Её простое предположение прозвучало так чётко и настойчиво, будто она пыталась убедить не только его, но и себя.

— Ни о каком стихийном бедствии и речи быть не может. Мир настолько скучен и безопасен, что тут даже военной операции или ядерного взрыва не могло произойти. То, что мы увидели на нижнем этаже, — всего лишь неизвестное живое существо, на которое наткнулись исследователи во время изучения пещер. Снаружи нас уже ищут. Наши друзья сейчас дают интервью, рыдая о том, какие мы замечательные. А когда мы выберемся, мы станем настолько знамениты, что придётся ездить с лекциями и писать книги.

Это было слишком детализированное воображение для чего-то, только что придуманного.

Аслан, слушая, вдруг коротко усмехнулся, и Риэлла широко раскрыла глаза.

— Почему вы смеётесь? Я ведь хотела сказать, что вы нас защитили. Сделаю из вас героя.

Аслан остановился у чёрной распашной двери с табличкой "Продовольственный склад".

— Да. Искренне этого жду. Буду жить ради того дня.

— …Вы меня дразните?..

Он лишь приподнял уголки губ, и Риэлла посмотрела на него с обидой, но не успела ничего возразить — Аслан повернул ручку.

С металлическим скрежетом дверь открылась, и, погасив зажигалку, Аслан включил подсветку часов.

За дверью оказалось нечто похожее на кладовую: слева направо тянулись полки, заставленные квадратными бисквитами — аварийным пайком, консервами, сублимированными продуктами, мёдом, джемом и другими припасами. Справа находились огромный бак с водой и холодильник. Как и ожидалось, внутри давно пропала холодная свежесть.

— Если нам предстоит тут задержаться, придётся сначала съесть всё, что в холодильнике, — сказала Риэлла уже с легким восторгом, разглядывая овощи и молочные продукты. Ее голос стал мягче, вероятно, от осознания, что по крайней мере от голода они не умрут.

— Ого, здесь даже есть конфеты и шоколадные батончики!

— Сладкое важно не только для морального духа, но и для метаболизма

— Если судить по запасам, на сколько четверым хватит еды? На месяц?

— Сухпайки на самой верхней полке выглядят маленькими, но один рассчитан на три дня. Если жить в обычном режиме, примерно на шесть месяцев.

— Полгода… Это здорово… Нет, стоп! Нам ведь не придётся столько ждать! Нас точно спасут в течение трёх дней.

Риэлла, которая сначала спокойно кивала, внезапно словно встряхнулась и обрела уверенность. Она решительно опустошила маленькую коробку и начала раскладывать в неё еду, стараясь выбрать понемногу продуктов каждого вида.

Не такая уж она и слабая, чтобы беспокоиться?

Собираясь отвернуться, Аслан вдруг заметил, как в поле его зрения мелькнули её дрожащие белые пальцы.

Когда тело отдыхает, в голове становится больше места для размышлений, и тревога растет.

Она вовсе не в порядке. Просто двигается, чтобы быть в порядке.

Когда он резко повернулся и взял её за запястье, Риэлла вздрогнула, выронив консервную банку. Она хотела что-то сказать, но только разомкнула губы — и тут же замерла, когда Аслан вытащил из медсумки на полке антисептик. Методично, один за другим, он перевязал ее пальцы. Маленькие. Если сжать её руку, они исчезли бы в его ладони.

Когда он наклонился, чтобы оторвать бинт зубами, их взгляды встретились. Она смотрела на него, словно оторванная от времени, затаив дыхание.

Его ледяной взгляд внимательно прошёлся по ней, окутанной полумраком. Чёткие карие глаза, тонкие ресницы, персиковые щёки, маленький, аккуратный нос. Волосы цвета платины, словно впитавшие солнечный свет, спадали мягкими локонами до самой талии, струясь золотом. В свете лампы в воздухе плавали пылинки.

— Я в порядке... — тихо пробормотала Риэлла, опустив голову. Её волосы скользнули вниз, и тот хрупкий волнующий аромат, что постоянно мешал сосредоточиться, вдруг явственно коснулся его носа.

— Обязательно скажите это на интервью.

— Что?..

— Что я тщательно позаботился о раненой.

Риэлла, всё это время молча наблюдавшая за ним, слегка улыбнулась. Сердце будто сжалось.

Тук-тук-тук!

— А! Вот вы где!

Снаружи, в коридоре, раздались торопливые шаги, и чей-то голос прервал тишину. Внезапное потрясение разрушило хрупкое напряжение, и оба обернулись к двери одновременно.

— Думаю, нам понадобится больше рук, если мы собираемся взять и припасы, и оружие, — сказал он, нарочито разглядывая полки, дав обоим время прийти в себя.

— Как там раненый? — Аслан, будто отвечая на его тактичность, незаметно убрал руку и перешел на деловой тон. Риэлла почувствовала странную пустоту от ушедшего тепла. Что это только что было?..

Мужчина с глубокими, пронзительными глазами снова вернулся к своему обычному бесстрастному выражению.

— Катался по кровати, стонал от боли, но, если честно, там ничего критичного. Ах да, в комнате было окно, я его тоже закрыл. Если с едой разобрались, пойдемте скорее к оружейной.

Антон заговорил о настоящей цели лишь в конце. Слово "оружие" вдруг вернуло реальность. Риэлла, моргнув, опустила взгляд на наполовину заполненный ящик.

— Надо только добавить овощи и молочные продукты из холодильника. Секунду.

Не успела она шагнуть, как Аслан вытащил салат, морковь, сыр, йогурт и копчёное мясо.

— Заберём по пути из оружейной.

Он взял коробку и широкими шагами вышел в коридор, затем поставил ее у чёрной двери.

Это действительно было логично с точки зрения маршрута, поэтому они согласились и снова двинулись по коридору. Антон шёл впереди, за ним, на едва ощутимом расстоянии друг от друга, следовали Риэлла и Аслан. Теперь они не разговаривали. Напряжение сменилось новым оттенком — неловким — возможно, из-за происшествия в продовольственном складе.

Когда они остановились перед оружейной, Антон шумно выдохнул.

Чёрная дверь с надписью "Склад оружия и снаряжения" оказалась не такой, как он представлял. Она была вмонтирована в стену, как сейф, и заперта массивным замком фиолетового цвета.

— Похоже, заперто. Что будем делать?

— Эй, погодите... неужели...

Антон изобразил преувеличённое удивление, затем порылся в кармане и вытащил оттуда что-то.

— Оно с самого начала было у меня. Я всё гадал, что это... Оказывается, это ключ от оружейки. Видимо, я был тем, кто за неё отвечал.

Он небрежно вставил ключ — замок открылся с лёгким щелчком. Но когда он уже собирался потянуть дверь на себя, Аслан, до сих пор молча наблюдавший за ним, внезапно спросил:

— В кармане было только это?

— Что?..

— В группе из семи человек наверняка был лидер. Раз вам доверили такой важный пост, возможно, у вас есть ещё какие-то подсказки?

Антон пристально посмотрел на Аслана.

Риэлле показалось, что у него странное выражение лица. Не доброжелательное, не пугающее, не весёлое, не бесстрастное... что-то неопределённое.

— Ну, у меня есть диктофон. Думал, что, когда обстановка немного успокоится, мы послушаем его вместе в безопасном месте.

С этими словами Антон резко распахнул дверь. Риэлла, не задумываясь, привстала на цыпочки, чтобы заглянуть за его плечи.

Внутри находились два автомата, два пистолета, пулемёт, шесть гранат и разнообразные боеприпасы. Также там были молотки, топоры, пилы, ножи, верёвки и рыболовные снасти. Для оружейной комната выглядела не так уж внушительно. Испытав одновременно облегчение и беспокойство, Риэлла собиралась расслабиться, но вдруг...

Шшш... — странный шум заполнил её уши.

“... .- .-.. .-.. -.— --.---”

Красный свет на рации, лежавшей рядом с верёвками, замигал.

“... .- .-..31 номер.-.. срочно- ... .- .-.. .-.. -.— --.---спасите!”

Трое застыли на месте, напряжённо вглядываясь в сторону, откуда донёсся звук.

Аслан, державший в руках винтовку, Антон, рассматривавший бирку с надписью "Андрей" над оружейной стойкой, и даже стоявшая позади всех Риэлла.

31-й?.. Значит, мы тут не одни?

"... .- .-.. Чудовище... -..- ... .- Люди превращаются... -.. .-.. Пожалуйста..." "Помогите... - ... ." "... .- Это проклятый проект "Бездна"!!!"

Ещё до того, как мозг осознал смысл услышанного, яркий красный свет резко погас.

Одновременно с этим сверху раздался оглушительный грохот. Они инстинктивно зажали уши и прижались к стене. Это рушился третий этаж. Раздавался громкий скрежет, треск. Потолок прогнулся, словно по нему провели гигантской рукой, оставив длинный, чёткий след. Риэлла, охваченная ужасом, запрокинула голову.

Скрежещущий звук раздался вновь. Что-то огромное медленно проходило по верхнему этажу. Аслан, хладнокровно передёрнув затвор, направил ствол винтовки и прицелился, следуя траектории движения этого... нечто. Будто по молчаливому уговору все задержали дыхание.

Безумие... Это ненормально. Это место ненормально.

Они замерли, боясь пошевелиться, пока "оно" не скрылось в темноте. Лишь тогда к ним вернулось дыхание.

Первым заговорил Антон. Его лицо казалось совершенно пустым.

— Что... это было? — это был то ли вопрос, то ли бормотание.

Пот катился по виску прямо за душки очков. Он не ждал ответа. Никто бы и не смог ответить. Но Аслан всё же заговорил.

— Похоже, ближайшее время мы не сможем добраться до радиорубки.

— "Не сможем" — это ещё мягко сказано... Что бы там ни было, если мы с ним столкнёмся, у нас не будет даже шанса сбежать... Нам остаётся только оставаться здесь и ждать спасателей. — Антон пробормотал это, как человек, потерявший рассудок.

Снаружи опасно. На первом этаже опасно. На третьем этаже — тем более. Но среди всего этого хаоса Риэлла сумела зацепиться за важную деталь.

— Подождите... Дело не в комнате связи! Вы слышали этот сигнал?

Двое мужчин, до этого уставившихся в потолок, разом посмотрели на неё. С дрожащими руками она схватила рацию, из которой теперь раздавался лишь шум помех, и судорожно нажала несколько кнопок.

— Там говорили про 31-й сектор! Если они называли цифры, которые видят с самого начала, значит... мы в тридцатом.

Если следовать логике, то в такой же ситуации могут находиться ещё, как минимум, двадцать девять групп. Они тоже очнулись без воспоминаний? Они тоже столкнулись с монстрами? Их всех постигла одна участь?

— Это не может быть исследовательское судно. Голоса были слишком юными. Им было лет по десять... Они просили о помощи...

Договорить она не смогла. Мысль о том, что могло случиться с той девочкой, передавшей сигнал, причиняла физическую боль. Надеюсь, кто-то ещё услышал её... Пожалуйста. Всё это напоминало чью-то жестокую игру.

— Мы получили сигнал, значит, можем попробовать отправить свой.

Аслан, перекинув винтовку за спину, протянул руку, словно прочитав её мысли. Риэлла нерешительно посмотрела на него, потом, поколебавшись, передала рацию. Но в этот момент воздух прорезал щелчок взводимого курка.

Аслан первым повернул голову. Риэлла последовала его примеру и застыла в замешательстве. Антон держал их на прицеле. Он достал пистолет из оружейной.

Что? Почему?

Либо он увидел её ошарашенное лицо, либо хотел прояснить ситуацию, но, медленно отступая, Антон любезно сказал:

— Ничего личного. Просто, услышав ту передачу, я вспомнил кое-что важное.

— "Люди превращаются"... Это? — уточнил Аслан.

— Да. Лучше перестраховаться. Трое раненых. И только я один — без царапины. Поднимите руки. Оба.

Значит, Антон решил, что они заражены. Что раз они ранены, то тоже станут монстрами. Риэлла в ужасе посмотрела на Аслана. Он спокойно наблюдал за Антоном, затем, словно соглашаясь, медленно поднял руки и подал ей едва заметный знак. Подчиняйся. Она сглотнула и нерешительно сделала то же самое.

Было сложно сказать, что страшнее: дуло пистолета, направленное на них недавним союзником, или само упоминание превращения.

Но нет. Они не заражены. Её раны не имели ничего общего с этим... Она сжала забинтованные пальцы, вспомнив. Острая боль прояснила разум.

— Что ты собираешься делать?

— Я же сказал, ничего личного. В таких условиях лучше держаться вместе, я знаю. Но... Простите. Вам придётся провести три дня в изоляции. Вон там, в медблоке. Если всё будет в порядке — снова будем работать вместе.

Антон говорил бесстрастно, но по его лицу стекали капли пота. Он явно опасался, что Аслан бросится на него с оружием.

— Изоляция не проблема. Но учитывая количество людей, логичнее оставить нас в жилом блоке.

— Я учитываю возможность заражения. Прошу подчиниться.

На деле это звучало больше как угроза, чем просьба. И если он действительно опасался инфекции... почему тогда оставил Дилана в жилом блоке?

— Перенесешь раненого?

— Нет. Запру дверь. Оставлю еду. В темноте он будет в безопасности.

— Это не изоляция. Это заточение. Что он будет делать, если захочет в туалет?

Риэлла не выдержала. Она с ужасом смотрела на Антона, который лишь усмехнулся. Впервые она пожалела Дилана. Пусть он и неряха, но не мерзавец же...

Антон лишь странно усмехнулся и вдруг резко вскинул оружие.

— Что ты делаешь?! Опусти руки, я сказал!

Он кричал визгливо, как совершенно другой человек. Риэлла повернулась к Аслану. Тот отключил подсветку часов и держал винтовку в боевой готовности. Только что ведь подчинялся — неужели так разозлился из-за Дилана?

— У меня вопрос. В жилом блоке нет лестницы на верхний этаж? — тихо спросил Аслан, целясь за спину Антона.

— Что?

— Слушай. Что-то идёт.

Антон нахмурился, осмысливая сказанное. Коридор застыл в тишине. Но... не в полной.

— Не хитри!

Но Риэлла уже слышала это. Шёпот, скользящий по воздуху, призрачный, от которого волосы на шее встали дыбом. Это оно. Надо бежать, не оглядываясь. Но Антон, нахмурившись, повернул голову.

Нет!

— Убирайся оттуда!!! — закричала Риэлла. Из тьмы вырвался рой извивающихся чёрных существ. Как только тело мужчины превратилось в решето, Аслан не дал и секунды передышки — он продолжал стрелять. Пули без разбору пронзали Антона и тьму, разрывая плоть и разбрызгивая биологическую массу по стенам. Очки треснули, голова раскололась, сердце было пробито. Он мёртв, мёртв! Риэлла зажала уши и закричала. Фонарь, который Антон держал в руке, с грохотом разбился, погружая всё в кромешную тьму, и только тогда Аслан схватил её за руку и потащил вперёд.

Нет, это не так…

Ещё один человек погиб.

Как до этого дошло? Где была ошибка? Надо было сначала проверить, есть ли лестница? Или они слишком долго задержались в коридоре?

Даже бегом по чёрной, как смоль, темноте Риэлла продолжала видеть перед собой кровавые образы. Ей мерещилось, что она вот-вот споткнётся о труп. В голове не переставал звучать тот самый тревожный голос из рации: "Спасите… монстры… пожалуйста!". "Этот проклятый проект «Бездна»!".

Громкий звук захлопнувшейся двери вернул её в реальность, и, задыхаясь, она начала приходить в себя. Они уже где-то внутри. Оба тяжело дышали. Скользя спиной по двери, Риэлла опустилась на пол и разрыдалась. Горячие слезы жгли глаза и, в порыве отчаяния, она больно их вытерла.

— Дайте мне оружие… хоть что-то… Я буду сражаться. Мы не можем только бежать! — всхлипнула она.

Страх. Он сводил с ума. Людей становилось всё меньше. Может, следующей будет она?

Чем сильнее она задыхалась, тем больше грудь сжимало удушьем. Воздуха катастрофически не хватало. Голова кружилась, руки инстинктивно цеплялись за ткань одежды, пока вдруг не раздался низкий голос, произносящий её имя.

Он шарил по её руке — искал что-то? Медицинскую сумку? Она даже не помнила, где её уронила. Единственное, что она сжимала в левой руке, словно спасательный круг, — это рация.

— Больно… — выдохнула она.

Как только она судорожно сжала грудь, Аслан резко схватил её за подбородок и поднял голову. В следующий миг их губы сомкнулись, стирая всё вокруг. Остался только его тяжёлый, прерывающийся дыханием силуэт, горячие пальцы, сжимающие её щёки, и удушающая близость.

Она дышала. Чьё это дыхание — её или его?

От соприкосновения тело затрепетало, словно её плоть таяла под этим напором. Голова кружилась от его холодного, пряного запаха. Влажный воздух, тёмная комната, наполненная ржавчиной старых вещей в тишине.

Его большая ладонь скользнула на затылок, а рация вывалилась из рук, с глухим стуком падая на пол. Лишь тогда, запоздало, Риэлла вспомнила, что это метод первой помощи при гипервентиляции. Тупая, всепоглощающая боль, едва не сведшая её с ума, исчезла.

Но откуда он знал, что у меня гипервентиляция?

Риэлла медленно протянула руку. Она хотела сказать, что всё в порядке, но из-за разницы в росте её движение привело к тому, что она сильнее прижалась к нему. Пальцы коснулись выступающих лопаток, и она почувствовала, как напряжённые мышцы Аслана на секунду застыли… а затем постепенно расслабились.

Он не отстранился, но это не имело значения. Всё было ясно: в этом не было ни смысла, ни подтекста. Просто способ унять сбившееся дыхание. Только и всего.

Рация продолжала трещать. Что ни нажми — всё без толку. Из динамика едва различимо доносился тихий сигнал бедствия.

Риэлла с трудом открыла затуманенные глаза.

Я что, заснула?.. Когда?

Последнее, что она помнила — как не в силах держать голову, после того почти-поцелуя, она уронила её ему на грудь. Попыталась заправить за ухо прилипший к губам непослушный локон, но с плеч соскользнула не простыня, а чья-то одежда. Плечо, на которое она опиралась, — широкое и крепкое — слегка шевельнулось.

— Проснулись?

— …Сколько я спала?

Не отрываясь, Риэлла запрокинула голову, чтобы взглянуть на него. Мужчина был всё в той же белой рубашке, без пиджака, а лицо по-прежнему было перепачкано кровью.

— Примерно три часа. Вы дрожали, поэтому я прикрыл вас одеждой. Если холодно — можете оставить её себе.

Он бросил взгляд на часы, слегка ударив по ним пальцем. Полночь. И правда, ее знобило.

— А вы? Вам не холодно?

— К счастью, у меня тело горячее.

Как и сказал — он расстегнул две верхних пуговицы. Зимой, например, чтобы согреться достаточно потереть шею, но... Она бессознательно уставилась на его крепкую шею и выступающий кадык, и только потом воспоминания о произошедшем окончательно вернули ей фокус.

— Как себя чувствуете?

Он слегка повернул голову, всё ещё прислоняясь к стене, и задал вопрос. Его проницательный взгляд прошёлся по её лицу, как холодное лезвие. Она кивнула, и тогда его изогнутые пальцы, постукивающие по полу, замерли.

— Хорошо. Вы так крепко спали, даже слюну пустили, я подумывал разбудить вас.

— Серьёзно?

Она резко отпрянула, округлив глаза, но на его безупречной белой рубашке не было и следа. Только когда он чуть усмехнулся, до неё дошло, что это была шутка. Неуместная, конечно… Или как раз уместная, потому что — слишком неуместная?

С облегчением расслабившись, она бросила на него взгляд, и Аслан, поднявшись, протянул ей руку.

— Не голодны?

— Только проснулась… Не знаю.

Встав, она слегка пошатнулась, но крепкая рука поймала ее.

Он такой большой. Давящий. Почти уткнувшись в него, она в очередной раз удивлённо взглянула вверх — он действительно был размером с дверь. Интересно, у телесного контакта тоже есть порог — после того, что было, этот уровень близости уже не вызывал никакого напряжения. Хотя, стоило их взглядам встретиться, как Аслан тут же убрал руку.

— …Вы так отдёргиваетесь, будто я грязь какая-то. Это странно, — проворчала Риэлла с недовольством.

— Лишние объятия еще более странны.

— Но при необходимости и поцеловать можете?

— …

Она победно ухмыльнулась, глядя на его закрывшийся рот. Но до прочих тем был один важный момент, который она не могла не прояснить.

— Спасибо. Что дважды меня спасли. Я это запомню и обязательно отплачу. Не только интервью — всё, что угодно.

— Мне неважна плата. Но лучше поешьте, пока есть возможность. Особенно если хотите выбраться отсюда живой. — Он долго смотрел на нее, прежде чем ответить. Только тогда Риэлла огляделась — они находились на складе с продовольствием. В принципе, логично — по расстоянию это было ближайшее место, куда они могли добежать, спасаясь от монстра.

Скорее уж везение среди невезения. Раз тут хранилась еда, можно было немного отсидеться. По крайней мере, пока не придётся выходить наружу.

Аслан подошёл к резервуару воды и открыл нижний клапан. Она замялась, но всё же подставила ладони и поднесла к губам. Глаза тут же округлились. Разве вода всегда была такой сладкой?

Она жадно пила, а потом сполоснула лицо и волосы от запёкшейся крови. Затем схватила с запястья резинку и, закрутив в пучок свои растрёпанные волосы, почувствовала себя заметно лучше и свежее.

— Вода очень сладкая! Попробуйте скорее. А я пока осмотрю, что тут есть из еды.

Она быстро встала, уступая место. Если подумать, голодным и жаждущим был тот, кто бодрствовал, ведь скорее всего, он даже не пошевелился, пока она спала. Подставил под неё свое плечо, укрыл одеждой, а лицо так и оставил заляпанным кровью. Что за странное чувство?.. Почему он всё это делал для совершенно незнакомой девушки?

— Сейчас, наверное, стоит ограничиться аварийными пайками? Тут нет ни посуды, ни условий, чтобы готовить.

Ответа не последовало — только звук текущей воды. Как и рация, лишь трещавшая в ответ на его сигналы.

Вместо того чтобы ждать, Риэлла потянулась к верхней полке. Та была слишком высоко — даже на цыпочках дотянуться почти невозможно. Ещё немного… Она потянулась сильнее, и тут над головой возникла мужская рука, легко достающая до цели. Аслан снял упаковку с печеньем.

— О, спасибо.

— Можно взглянуть на вашу руку?

Она обернулась, улыбнувшись, но тот уже поймал её запястье. Риэлла с недоумением кивнула.

— Да?.. Конечно. А зачем?

Он начал разматывать бинты, плотно намотанные на руку. Та же самая сцена, только теперь — все наоборот. Она подняла на него взгляд, но тут же замерла. Причина была не в растрёпанных мокрых волосах или нахмуренном лбу.

Там не было раны.

— Это… в пределах разумной скорости заживления?

На безупречной линии подбородка и шеи не осталось ни одного шрама.

Риэлла уставилась на свою руку с ещё большим удивлением.

Пальцы, что минутами ранее были в крови и порезах, теперь выглядели так, словно с самого начала были чисты.

— …

Это невозможно.

Капли воды стекали с подбородка мужчины, смывая кровь и оставляя следы на ее руке. Похоже, пока умывался, Аслан заметил, что рана исчезла. Риэлла вздрогнула от холодного прикосновения, пришла в себя и встряхнула головой:

— Нет. Такого не может быть. Конечно, если оставить в покое, рана со временем заживает сама, но это... Ни один нормальный человек не может восстановиться настолько быстро. Хоть шрам-то должен был остаться.

— Есть два возможных объяснения. Либо само место, где мы сейчас находимся, способствует заживлению ран, либо, как и говорилось по рации, мы "превращаемся".

— …У вас фантазия бедная. Я, например, успела подумать, что мы вообще не живые люди.

Аслан слегка усмехнулся, лишь чуть растянув губы — взгляд по-прежнему оставался пронзительным.

— Несмотря на то, что мне это совсем не нравится, похоже, верный вариант — второй. Что скажете?

— Что мы "превращаемся"?.. Во что?

— В то, что снаружи.

Опять повисла тишина. На этот раз молчание затянулось дольше. Они будто читали друг у друга в глазах одну и ту же картину.

Чёрные твари, которые даже после выстрелов продолжали регенерировать. И одежда на трупах: потрёпанные тёмно-синие униформы были точь-в-точь такими же, как те, что были на них. Будто те монстры когда-то тоже проснулись в запертой комнате обычными людьми.

Если объединить то, что передавалось по рации, и всё, что они видели — вывод напрашивался один.

— Забираю свои слова. У вас, оказывается, богатое воображение.

Голос Риэллы дрогнул. Она подняла глаза и встретилась с тёмным, как морская бездна, взглядом. Он пострадал из-за неё. Если Антон был прав, и всё из-за ранения, то это ведь совсем несправедливо по отношению к Аслану.

— Но мы всё ещё не знаем точно. Кроме того, что раны быстро заживают, больше ничего не изменилось. Мы даже не проверили, в порядке ли Дилан в жилом секторе. Пока нет никаких объективных доказательств, я буду верить, что мы можем выбраться отсюда целыми.

В чёрной, как смоль, ночи важнее всего — вера в то, что завтра взойдёт солнце. Именно это и даёт силы жить. Надежда, что завтра будет лучше, чем сегодня.

Риэлла разорвала упаковку с экстренным пайком и протянула её Аслану.

— Лучше поесть, пока представляется возможность. Особенно если не знаешь, что будет дальше.

Получив в ответ его собственный совет, Аслан молча взял квадратный энергетический батончик.

* * *

Всего 7 человек: 4 мертвы, 2 живы, 1 — пропал без вести.

Воды и еды хватает. Но достаточно ли этого, чтобы выжить?

Аслан взглянул на часы с включённой подсветкой. Одно из трёх делений заряда уже погасло. Если бы он был один, давно бы сидел в темноте, экономя батарею. Но не сейчас.

— Два кусочка на порцию? Меньше купюры, а питательно. Даже не знаю, считать ли это диетическим продуктом или врагом всех диет.

Его темно-синий взгляд скользнул к девушке, изучавшей состав батончика. Закутанная в его одежду, она как раз доедала последний кусок.

Он не торопился выключать свет. Вдруг причиной её гипервентиляции была темнота?

— Вы как считаете? — Риэлла повторила вопрос. И только когда она повернула голову, его взгляд едва заметно отвёлся от её губ.

— Конечно, диетический. На вкус такая дрянь, что больше трёх штук съесть всё равно не получится.

— Правда? А мне вкусно. С таким жареным ореховым привкусом. Жалко, что едим только мы. Дилан, наверное, всё ещё голодает.

— Я тоже думал заглянуть в жилой блок.

— Вы снова собираетесь выходить?..

Глаза Риэллы округлились, как у испуганного щенка. На лице читалось: «Вы с ума сошли?»

— Рано или поздно всё равно придётся. И чем больше думаю об этом, тем сильнее беспокоит тот диктофон, о котором говорил Антон.

Если рация молчит, диктофон может оказаться единственным источником информации. Разумеется, если он не был повреждён выстрелом.

Поиск тел в коридоре. Проверка безопасности жилого блока. И…

— Тогда я тоже пойду с вами.

Мысль, строившая маршрут, тут же прервалась.

— Это слишком опасно. Вы уже и так не раз мне помогли — я не хочу просто сидеть в безопасности.

— Невооружённый человек не окажет пользы. Чтобы проверить местоположение тел, я всё равно собирался на мгновение включить свет.

— Значит, я просто вооружусь.

Аслан на удивление замолчал. Риэлла смело указала взглядом на автомат, прислонённый к стене у двери.

— И ещё два пистолета, да? Я видела, как вы отдельно складывали патроны.

— …

— Я умею стрелять. Если дадите, я действительно буду полезной.

01:03

01:04

Прошла ещё одна минута. Из трёх делений батареи на часах осталось только одно.

Аслан поднял взгляд и посмотрел на девушку с пистолетом. После еды Риэлла уже час без перерыва доставала оружие, держала его и прицеливалась. Стойка у неё была безупречной — наверняка раньше уже проходила обучение.

Обычно достаточно двадцати минут, чтобы человеку показалось, будто он умеет обращаться с пистолетом. Но она, похоже, собиралась продолжать до тех пор, пока тело не запомнит всё на уровне инстинкта. Чтобы в экстренной ситуации она могла выхватить оружие и выстрелить без колебаний. Аслан не останавливал ее.

Трудно было поверить, что всего несколько часов назад она упала в обморок от гипервентиляции. Слабая, но сильная. Точнее, слабая, но изо всех сил стремящаяся стать сильной.

Аслан постучал по экрану, выключив часы, и выпрямился, оттолкнувшись от стены.

Пока она спала, он не мог перестать думать. Об этих односторонних, тягостных отношениях. О том, кем же для него была эта женщина.

Может, я и правда когда-то её любил. Настолько, что даже забыв всё, до конца стереть не смог.

— Думаю, пора выходить.

— Уже?

Риэлла замерла и обернулась. Её вытянутая рука медленно опустилась.

— Да. И как мы заранее обсуждали, сразу после того, как осмотрим тела, направимся к жилому блоку. Хочу убедиться, зажила ли у Дилана рана и можно ли обустроиться там надолго.

— А, отлично. Я как раз оставила коробку с провизией перед складом. Как найдём диктофон, заберём её и направимся к блоку.

Она шагнула к нему и послушно протянула пустой пистолет. Ствол направлен вверх, магазин извлечён, затвор отведён — всё как надо. Придраться было не к чему. Аслан достал патроны, которые взял из оружейной.

— Да. Так и планирую. Только сначала — зарядим оружие.

— А можете один раз показать? Я-то умею, но хочу убедиться, что делаю всё правильно.

— Заряжать просто. Вставляешь магазин снизу в рукоять, потом либо отводишь затвор и отпускаешь, либо нажимаешь на стопор.

Он неторопливо вставил и вынул магазин, показав оба способа. Подождал, пока Риэлла возьмёт оружие и повторит всё в точности.

— Я выключу свет и через пять секунд открою дверь. Если план изменится — сразу скажите.

Аслан повернулся к двери и сосредоточенно уставился на неё. И вот подсветка погасла.

Скрип.

Порыв ветра скользнул по щеке. Риэлла затаила дыхание.

Всё хорошо. Всё в порядке. Нужно найти диктофон и отправиться к жилому блоку. А потом выяснить, где мы и как выбраться.

Как договорились, они начали продвигаться вперёд, ведя рукой по правой стене. Кромешная тьма. Ни единого проблеска света.

Когда не видишь — обостряются остальные чувства. Шум собственного дыхания гремел в ушах, ладонь, сжимающая рукоятку пистолета, покрылась потом.

Если кто-то спросит меня, что такое страх, теперь я смогу ответить.

Настоящий страх — это воображение, мозг, который рисует перед глазами образы скелетов с расплавленной кожей.

Когда сердце начало биться так, будто готово выскочить наружу…

— Это был двадцатый шаг, — тихо произнес Аслан, шедший впереди. Как и предлагала Риэлла: по памяти, до оружейной было около двадцати шагов. Идеальное место, чтобы определить местоположение тел.

— Сейчас включу свет и сразу же выключу.

— Да. Я готова.

Она ответила, так стиснув пистолет, что пальцы побелели. Навела оружие в сторону невидимого коридора, и в тот же миг вспышка — на мгновение, словно молния, осветила всё вокруг.

В мозгу отпечатался кадр, будто с фотографии.

Тело, растянутое посреди коридора. И...

— …

Что это было?..

Риэлла резко обернулась в темноте, позвоночник застыл, как ледяной столб. Когда вспыхнул свет, она точно краем глаза заметила что-то слева — высокую женщину с длинными волосами. По телу прошёл озноб.

Это не человек.

— Что-то случилось? — спросил Аслан, определив тело Антона и заметив, что Риэлла не идёт дальше. Она сглотнула и, с трудом выдавив из себя голос, ответила:

— Нет.

Холодный пот стекал по спине. Одно дело — предполагать, что что-то есть в темноте. Совсем другое — увидеть это своими глазами.

Оно тоже нас видело?.. Оно нас ищет?..

Во что бы то ни стало — нельзя включать свет снова.

Судя по всему, на мгновенный свет оно не откликается, но если проходит несколько секунд — внезапно атакует. Пока всё было тихо.

— Тело нашел. Если нужно, можем поменяться ролями, — заговорил Аслан, продолжая ощупывать пол. По плану именно Риэлла должна была заниматься осмотром трупа, а Аслан, как человек, привыкший к оружию, должен был прикрывать её. Похоже, даже в темноте он почувствовал, что с ней что-то не так.

— Нет. Я сама. Мы же так договорились. К тому же я и коробку потом не понесу, так что, если и это отдам — совсем ничего не сделаю.

Она и так чувствовала себя обязанной. Хоть что-то нужно было сделать, чтобы стало легче на душе. Даже если это обыск трупа.

Когда она неуверенно потянулась рукой вперёд, кто-то схватил её и подтянул ближе. Тёплая, большая ладонь. Внезапно стало спокойнее, чем когда стояла одна посреди тьмы. Аслан подвёл её руку к чему-то твёрдому — и в тот же миг Риэлла поняла, что это ботинок Антона. В ушах прозвучал недовольный голос:

— Только не переусердствуйте.

Труп. Я трогаю труп. Одна эта мысль полностью выключила сознание.

Тело уже окоченело. Твёрдые ноги — как одетые в одежду бревна. Под пальцами чувствовались ямки от рваных ран. Подавляя тошноту, она стиснула пистолет в правой руке, а левой начала быстро шарить по карманам брюк.

— В штанах нашла что-то вроде ключа от оружейной. Теперь поднимусь к куртке.

Чем выше ползла рука, тем явственнее чувствовалось, насколько изуродовано тело. Она сдерживала рвотные позывы, обыскивая нагрудые карманы. Левый был почти разорван, от него ничего не осталось, но в правом пальцы нащупали продолговатый цилиндр.

Это, наверное, диктофон. Пусть бы он оказался цел.

Она начала вытаскивать находку, молясь про себя.

— Что такое? Его нельзя доставать?

— Что вы имеете в виду?

— Вы ведь сейчас остановил меня, чтобы я его не вытаскивала, да? — спросила недоуменно Риэлла — её запястье кто-то крепко схватил. Холодные, твердые пальцы. Повисла ледяная тишина. Затем сверху донёсся низкий голос:

— Я никого не трогал.

Тогда... чья это рука?

Она вскрикнула и попыталась вырваться, но холодная хватка не ослабла. В тот же миг Аслан включил свет, и Риэлла, даже не думая, выстрелила в поднявшийся труп. Пах! Отдача от первого выстрела оказалась сильнее ожидаемой. Сгнивший до чёрноты Антон, оказавшийся совсем рядом, отлетел назад от удара и выпустил её руку.

— Свет — выключай!

Она закричала и вскочила на ноги. Пока Аслан, развернувшись, стрелял вглубь коридора, он щёлкнул по часам. И тут же она рванула его за руку, и они побежали во тьму.

— Эй! Тут вообще кто-нибудь остался? Все сдохли?!

Вот что значит «гробовая тишина». Прислушавшись на пару секунд, Дилан, недовольно бормоча, спустил ноги с кровати.

— Ну и чего, даже лампу какую-нибудь нельзя было оставить? Я же раненый, между прочим.

Похоже, какой-то шум, грохот и звон разбудил его среди ночи. Главное — он не знал, что именно это было.

Он нащупал стену, встал и начал в голове восстанавливать, как выглядела жилая зона, которую он видел перед сном.

Здание, похожее на общежитие, имело структуру с большим герметичным люком на входе (как на подлодке), за которым располагались гостиная с длинным диваном и столом, а по обе стороны — по четыре комнаты. В самом конце были лестница наверх и кухня.

Неужели шум шёл сверху?.. Странно громкий был.

— Эй! Если там кто-то прячется — вылезай давай! Я знаю, что ты там!

Внезапно нахлынувший страх заставил Дилана заговорить нарочито громко и уверенно, пока он шарил вдоль стены.

— Чёрт, надо было заставить того мудака закрыть люк. Самое главное забыл.

Пробираясь от одной комнаты к другой, начиная с самой дальней, он громко бубнил. Он же раненый! Хотя, проснувшись, никакой боли не чувствовал.

Пройдя три комнаты, он наконец добрался до лестницы. Как только закрыл за собой люк, сзади раздались торопливые шаги. Быстро явились.

— Че так поздно? Я все уже сделал...

Грох! Дверь жилого блока распахнулась, и слова Дилана потонули в шуме. Риэлла, задыхаясь, вбежала внутрь и выпалила:

— Здесь! Здесь есть дверь на третий этаж?!

— А? Ага. Я её как раз только что закрыл.

— Молодец. Третий этаж… третий этаж пробит.

— Что?..

— И в коридоре — оно. Антон мёртв.

Хвалебная реплика, плохие новости и некролог — всё это в одном потоке. Дилан, как назло, в такие моменты соображал особенно быстро.

— Так… Значит, оно попало в коридор через это помещение? Тогда мне вообще-то пипец как повезло, что меня не сожрали! Вы чего, бросили меня одного?! Вы офигели?! Хотя, погодите… Здесь точно никого нет?!

Надо было просто сидеть в комнате и не высовываться, — только подумал об этом, как вдруг включился свет. Аслан без особого интереса осмотрел всё вокруг, пока Дилан щурился от яркости, и лениво бросил:

— Чисто.

— А-а! Эй, ты б хоть предупредил!

— Ранение?

Он что, волнуется?.. Дилан уже собрался выдать целую тираду, но при этих словах вздрогнул и с подозрением уставился в холодные глаза Аслана.

— Да по тому, как я хожу, видно же, что ничего страшного. Почти не болит.

— Размотай бинт.

— Что?

— Посмотрим, зажило ли.

У него аж дар речи отняло. Да он же ни хрена не врач! Тем не менее, в голосе Аслана звучала такая непререкаемая твёрдость, что Дилан с кривой ухмылкой всё же начал разворачивать повязку.

— …А?

— Почти всё зажило. Похоже, у него раны были глубже, чем у нас, — сказала Риэлла.

На голени остались лишь небольшие ссадины.

Это что, сон?.. Или он что-то сделал?.. Ну, в любом случае, раз зажило — и то хорошо.

— А что вы вообще притащили? Это что, салат? — оглядываясь то на одного, то на другого с полным недоумением, Дилан указал на зелёный лист, торчащий из коробки. Риэлла слабо улыбнулась:

— Мы с продовольственного склада бежали сюда.

Чем больше она говорила, тем меньше всего Дилан понимал. На его месте он бы сидел в том складе и ждал спасателей столько, сколько бы смог протянуть. Зачем они вообще пришли сюда?

Похоже, она уловила его мысли и тихо добавила:

— Просто у меня с самого начала было ощущение, что спасение не придёт. А времени у нас не так уж много. Если придётся оставаться здесь надолго, будем ходить туда-сюда, пополняя запасы, как только что.

Иными словами, жить они будут здесь, а за провизией ходить на склад. Прозвучало это так, будто они вот-вот помрут, и именно поэтому выглядело странно. Дилан нахмурился. Тут Аслан, до этого молчавший, спросил:

— Диктофон нашли?

— А, да, — Риэлла достала из-за пазухи цилиндр, размером меньше ладони.

— Это что?

— Диктофон. Возможно, в нём есть зацепки, как выбраться отсюда.

Нажав кнопку питания, она нахмурилась. Дилан тут же начал паниковать:

— Что? Что такое? Он сломан?

— Нет… просто… он с распознаванием отпечатка.

Её отчаянный тон заставил Дилана почувствовать себя изгоем. Он не понимал ни черта из того, что происходит.

— И что? Подноси палец и не парься.

— Это не мой. Я взяла его из кармана Антона. Так что, чтобы его разблокировать, нам придётся либо притащить диктофон в коридор, либо отрезать ему палец.

— А может, он и не его вовсе? Вдруг он просто нашёл его?

— Что?

— Он вор. Я знаю.

Слова эти прозвучали абсолютно бездоказательно, и Риэлла только онемела от такой наглой лжи. В этот момент Аслан протянул руку к диктофону.

— Можно взглянуть?

Он приложил большой палец к вогнутой панели на корпусе. Из диктофона раздался плавный, безэмоциональный голос:

— Обнаружен один аудиофайл. Воспроизвести?

Глаза Риэллы округлились, а Дилан скрестил руки на груди, как бы говоря: а я что говорил? И настоящая неожиданность произошла следующим моментом.

— Да, — произнёс Аслан.

— Воспроизвожу файл 03222035.

— 22 марта 2035 года, 09:00. С настоящего момента команда номер 30 входит в "Бездну". Данная запись создана в качестве резервной, на случай повреждения основного видео с исследовательского корабля в период проекта.

Безжизненный и ровный голос. Несомненно, Аслана.

Он перечислил имена семи участников проекта и их роли.

Аслан — командир команды, Риэлла — медик, Дилан — водитель транспортного средства, Антон — учёный, Тэнджи — инженер. Анна и Полина отвечали за связь и исследования соответственно.

— Чёрт… Все, кто был важен, уже сдохли, — пробормотал Дилан, почесывая затылок. Риэлла приложила палец к губам, призывая к тишине.

На случай, если кто-то из слушающих не знал, что такое "Бездна", диктофон продолжил объяснение:

— Однажды буровая платформа в третьем секторе обрушилась, и на её месте возникла чёрная дыра. Бесконечная бездна, появившаяся без предупреждения. Объединённое правительство дало ей название "Бездна".

В отличие от обычных карстовых воронок, измерить глубину "Бездны" было невозможно. Любое устройство, попавшее туда, переставало функционировать, а из всех экспедиций, состоявших из военных и учёных, не вернулся никто.

К тому же изначально её диаметр составлял всего около 10 километров, но она продолжала разрастаться и спустя месяц достигла 300 километров. Вся мировая общественность следила за событиями. Люди заговорили о конце света и чёрных дырах.

Со временем в Бездну стали отправлять всё больше людей: военных, исследователей, путешественников, представителей разных религий, государств, возрастов... даже тех, кто чудом выжил в катастрофах.

Наша команда номер 30, участвующая в проекте "Бездна", компании "Андрей" была командой смертников.

— Чего?.. — теперь уже и Риэлла, и Дилан воскликнули в унисон.

Но голос Аслана продолжил без пауз:

— В данный момент команда номер 30 благополучно достигла Бездны и перешла в автоматический режим. Только Полина Рыбакова, страдающая клаустрофобией, получила успокоительное, остальные на борту в нормальном состоянии.

Дальше последовала пара несущественных фраз, но ни до кого из них они не дошли. Риэлла безмолвно уставилась в диктофон.

Внезапно раздался оглушительный грохот, за ним — душераздирающий крик. Потом наступила гробовая тишина. Время на дисплее диктофона показывало: 12:55… 12:56… но никакого звука больше не было.

Мы и так знали, что произошло дальше. Все потеряли сознание.

— Запись длится десять часов. Я перемотаю к самому концу, — сказал Аслан, тем же голосом, что и на записи, и включил максимальную громкость.

Последние пять минут тоже были почти беззвучны — только лёгкое шуршание и звуки шагов. Они всё приближались… и вдруг запись резко оборвалась.

— …

Никто не решался заговорить.

— Я и так проснулась от чьих-то шагов, но, похоже, кто-то другой очнулся раньше меня и успел обыскать личные вещи, — тихо произнесла Риэлла, вдруг вспомнив свой первый диалог с ним:

— Вы очнулись первым?

— Похоже на то. Если, конечно, никто не притворяется.

Теперь Риэлла понимала, почему у Антона было такое странное выражение лица, когда он упомянул диктофон. Он уже пытался разблокировать его с помощью отпечатка пальца. Возможно, ключ от оружейной тоже принадлежал Аслану. Он был похож на убийцу, прячущего труп в своем дворе.

Всё, на что способен человек, очнувшийся без памяти, — это воровство?.. Мысль была шокирующей, но Риэлла решила больше не думать об Антоне. Голова и так была перегружена.

— Спасатели не придут. Если диктофон не врал, то это была самоубийственная миссия, — спокойно подытожил Аслан.

— Вот уж херню сморозил, — резко парировал Дилан, не дожидаясь окончания рассуждений Аслана. — Слушал, пока ты там мямлил, но это ни в какие ворота. Что, в чрезвычайной ситуации в дело пускают гражданских?.. Если такое всплывёт, для правительства это будет грандиозный скандал.

— Только не для правительства. «Проект „Бездна“, организованный компанией "Андрей"». Не расслышал, что ли?

— Ай, блядь… Ну ладно, допустим. Даже если так — всё это чушь собачья. Я, блядь, при всём желании не полез бы в какую-то смертельную дыру. Ты убил учёного, да? Умный человек быстро бы понял, что твоя байка ни в какие рамки не лезет.

— Никто бы не полез бы туда добровольно. Но что, если мы изначально были обречены?.. В этом случае тебе всё ещё будет дорога твоя жизнь?

— Чего?.. — переспросил он, нахмурившись.

— Команда смертников… — пробормотала Риэлла, будто наконец поняла. Повисла гнетущая тишина. Дилан усмехнулся с явным недоверием:

— И ты в это дерьмо поверила? Тут есть больные?

— Мы в порядке. А вот остальные?

— Что ты несёшь?

Он посмотрел на неё так, будто она тоже оказалась врагом.

— Те, кто умер на нижнем этаже. Можно сказать, что они выглядели здоровыми?

Женщина с одышкой и лысой головой. Другая - худющая, с заплетёнными волосами. Мужчина с впалым подбородком.

Как бы не хотелось признавать, но умирали сначала самые слабые. Она подсознательно поняла это — и оттого было так неприятно.

Дилан только зло сопел, но молчал. Похоже, он больше не хотел ничего говорить — резко развернулся и пошёл к своей комнате. Но на полпути вернулся и, порывшись в коробке с едой, прихватил с собой несколько банок.

— Что теперь будем делать?.. — прошептала Риэлла, провожая его взглядом. Вздох сорвался с губ сам собой. — Думала, если найдём диктофон, всё решится… А вышло так, будто за дверью была не свобода, а тупик.

На самом деле, даже споря с Диланом, Риэлла надеялась, что он найдёт лазейку. Что скажет: ты ошибаешься, всё можно объяснить. Всё это казалось таким нереальным, даже после слов про «команду смертников».

У неё всё ещё звенело в ушах. Затылок ломило, сердце колотилось, а перед глазами раз за разом вставали вытаращенные глаза Антона. Он и после смерти продолжал двигаться. Прямо как те твари снаружи… Что, и мы станем такими? Или просто умрем раньше?

— Пока отдохните здесь, — перебил её мысли спокойный голос. Подняв голову, она увидела Аслана, который прятал диктофон обратно в карман.

— Если исходить из того, что спасения не будет, возможно, нам придётся какое-то время жить внутри исследовательского корабля. Останьтесь здесь и следите за дверью. А я пока проверю, безопасны ли остальные помещения.

Он внимательно осматривал внутренние помещения. В нём была сосредоточенность и хладнокровие. Видя, как он просто и уверенно занимается делом, Риэлла ощутила странную ясность. И поняла, почему именно он был назначен лидером.

— …Как вам удаётся сохранять такое спокойствие? Мы же только сами себе вынесли смертный приговор.

— На самом деле, не так уж я и спокоен. И реакцию Дилана понимаю. Наверное, я просто успел перенять ваш позитивный настрой.

Он посмотрел прямо на неё.

— Кто-то сказал, что до тех пор, пока не появится неопровержимое доказательство, нужно верить, что мы выберемся отсюда живыми.

Это были её слова. Она удивлённо распахнула глаза, и он без всякой интонации продолжил:

— Это всего лишь запись с моим голосом. Появилась ещё одна гипотеза. Мы пока ничего не проверили.

Иными словами, ничего не изменилось. Они всё ещё были живы. А снаружи… всё ещё были монстры.

Риэлла глубоко вздохнула и поднялась на ноги.

— Руководство по выживанию, — Риэлла развернула листок, словно брошюру, и, будто ребёнок, только выучивший буквы, чётко зачитала:

— В исследовательском модуле установлены два типа водяных резервуаров. При открытии белого клапана подаётся вода из питьевого резервуара, содержащего 1,5 тонны воды, рассчитанной для семи человек на 90 дней. Чёрный клапан подключён к техническому резервуару объёмом 10 тонн. Использованная вода проходит этапы фильтрации, отстаивания, удаления взвесей, биоочистки, разделения жидкостей и УФ-дезинфекции, после чего может быть переработана. Если при открытии крана течёт чистая вода — это значит, что фильтры и трубы функционируют как положено. В случае отсутствия подачи воды следует воспользоваться аварийным резервуаром, находящимся на продовольственном складе…

Шум льющейся воды заглушил её голос. Она резко подняла голову — у раковины стоял Аслан, открыв белый клапан, и наполнял стакан. Риэлла, слегка оживившись, подскочила к нему:

— Слава богу. Я уже боялась, что всё совсем вышло из строя. Видимо, что-то на судне всё же работает. Думаете, эту воду можно пить?

— Визуально она выглядит чистой, но наверняка сказать сложно. Впрочем, есть один способ проверить, не смертельна ли она, — он оторвал взгляд от стакана. Риэлла прищурилась.

— Вы… хотите скормить её Дилану? — с опаской прошептала Риэлла. Хотела уже сказать, чтобы, несмотря на раздражение, перетерпел, как он вдруг молча посмотрел на неё, а затем налил воду в аквариум, стоящий рядом с раковиной. Внутри, среди гравия, плавали семь серебристых рыбок.

— …

— Этот вид крайне чувствителен к загрязнению. Поможет проверять, очищена ли бытовая вода.

Так вот зачем тут аквариум… Похоже, изначально его и привезли с этой целью. Испытывая лёгкое смущение, Риэлла моргнула, а затем невольно уставилась на крошечных рыбок — не больше фаланги пальца. Они, не ведая о намерениях человека, медленно махали хвостами. Жаль их. Наверное, и им не хочется провести последние дни в этой чёртовой бездне.

Риэлла коснулась стекла кончиком пальца и нарочито бодро произнесла:

— Ну… если с водой всё в порядке, уже легче. Осталось только с едой разобраться. По-моему, привезённого хватит примерно на десять дней. Как думаете?

— Примерно так и есть. Мы знаем, где припасы и как их доставать. В следующий раз схожу я.

— Один?

С широко распахнутыми глазами она взглянула на него с лёгким упрёком. Аслан будто хотел что-то сказать, но закрыл рот.

— Если кто-то пойдёт со мной, будет спокойнее, — признал он с неохотой.

Риэлла в ответ засияла. В нём было что-то такое, что вызывало желание доказать свою состоятельность — как в детстве, когда ты наводил порядок в комнате, чтобы родители похвалили, хотя тебя никто не просил. Потому что он ничего не требовал — и от этого хотелось сделать ещё больше.

Одна мысль о том, что у них есть вода, приглушила часть тревоги. Риэлла снова воспаряла духом.

Каким бы ни было будущее, есть смысл бороться до конца.

— Если будем экономно тратить припасы, может, даже получится выбраться наружу. Вдруг мы не так уж далеко от поверхности и туда можно добраться. Кстати, в комнатах, кроме личных вещей, только фонарики были, да?

Аслан, уже осмотревший помещения, нашёл в каждой из комнат по одному 20-часовому походному фонарю — всего семь штук. Если зажигать их по три часа в день, каждый прослужит неделю, а все вместе — 49 дней.

— Помимо фонарей, в каждой комнате лежали болеутоляющие. Я специально разложил их по местам, чтобы не перепутать. Главное — аккуратнее с наркотическими средствами.

Рука, которой он только что кидал корм рыбкам, замерла. Риэлла закатила глаза.

Раз в каждой комнате были обезболивающие — значит, все они были больны. С каждым разом слова из записи звучали всё убедительнее. Она выпрямилась и повела взглядом по табличкам на дверях.

— Поняла. Потом загляну и пересчитаю лекарства. А у Дилана вы в комнате были?

— Ему нужно остыть, так что я его пока не трогал.

В памяти всплыло искажённое лицо Дилана, который ещё недавно кричал об «убийце». Если у него под рукой окажется полный ящик таблеток… Весьма вероятно, что он не удержится. Придётся дежурить у двери по очереди. Она ни за что не хотела видеть его под кайфом.

— Я схожу, поговорю с ним.

— Сейчас?

Аслан недовольно нахмурился. Его пониженный голос и резкий хват за руку удивили её.

— «Сейчас» — какая разница? Здесь и днём и ночью одинаково темно.

— Я сам схожу.

— Но вы же не ладите. Вы сами сказали, что дали ему остыть.

— Ничего страшного, — отрезал он.

Это было нетипично. Обычно Аслан молча принимал её решения. А тут — вдруг отреагировал иначе. Риэлла опустила взгляд на его руку, сжавшую её запястье. Даже после недавней возни в коридоре его рукав оставался безупречно выглаженым. Он разжал пальцы так медленно, будто сам не осознавал, что держал её.

— И это все? Прятаться здесь, еду брать раз в десять дней, фонари — по три часа в сутки, у двери с диваном дежурить по очереди. Что-то ещё?

Говорят, принятие смертного приговора проходит в пять стадий: отрицание, гнев, торг, депрессия и принятие.

Может, это и так, но у каждого темп свой. Пока Риэлла всё ещё блуждала в лабиринте отрицания, Дилан, который с яростью вонзил вилку в копчёную утку, явно застрял на стадии гнева.

Тем не менее после короткого разговора с Асланом он стал куда сговорчивее.

— Да. И воду надо экономить. Питьевая норма — 1,5 литра в день, на мытьё — 70 литров на человека. Как тебе?

— Что?.. Ты же говорила, что с водой всё окей.

— На всякий случай. И рыбок в аквариуме надо проверять каждое утро.

Дилан смерил её недовольным взглядом, но при этом продолжал яростно запихивать еду в рот — ведь когда голоден, возразить особенно не получается.

Наверное, он был очень голоден.

Риэлла украдкой бросила взгляд в сторону. Аслан уже закончил есть и аккуратно убирал за собой посуду. Его профиль показался ей почти неестественно холодным — словно вырезанным из мрамора. Возможно, «совершенный» — слишком громкое слово для человека. Но крупное телосложение, резкие черты лица и пепельные волосы придавали ему некую завораживающую отстранённость.

Мужчина, казалось, почувствовал её взгляд — он повернулся. Риэлла сложила губы и беззвучно произнесла: вкусно. Миндалевидные глаза едва заметно прищурились.

Копчёная утка и салат из капусты с сыром, лежавшие на столе, были делом рук Аслана. Он отсортировал принесённые ею наугад продукты по степени необходимости срочного потребления и удачно их скомбинировал. В самом деле, надёжный спутник.

— Ах, да. Ещё кое-что хотела спросить.

Смотреть на красивое лицо дальше было опасно — можно было заглядеться. Она поспешно перевела взгляд вперёд и заговорила. Дилан в это время уже сгребал пустые тарелки в одну кучу.

— Что?

— Вот как ты понял, что Антон — вор?

Атмосфера немного разрядилась, и Риэлла решила осторожно вернуться к произошедшему. Дилан равнодушно пожал плечами.

— А, это? У него на руках были блёстки.

— Блёстки?

— Вот, смотри, это мой кошелёк. Видишь?

Он внезапно достал из-за пазухи классический коричневый кожаный кошелёк. Один из уголков был потёрт и облеплен мелкими блёстками, как доказательство времени и пользования.

— Какие ещё шансы, что блёстки из моего кармана вдруг окажутся на его руках? Всё просто. Он обшарил меня, пока я спал.

— Ого, вот это наблюдательность.

Риэлла восхищённо округлила глаза, и Дилан дёрнул уголком губ. Притворялся скромным, но взгляд явно выдавал, как распирает его гордость.

— Благодаря тебе мы спаслись. Иначе мы бы долго не смогли взломать замок.

— Не говори ерунду. Что, мне теперь за еду и готовку вас благодарить?

Вообще-то, да. Надо.

Она посмотрела на него с таким видом, будто хотела выдать целую лекцию. Дилан, будто почувствовав на себе взгляды Риэллы и Аслана, равнодушно пожал плечами.

— Ну, я не халявщик. Я займусь уборкой. Как ни странно, в уборке и посуде я неплох.

Похоже, он прекрасно знал, какое впечатление производит. Она хотела сказать, чтобы не брался, если не умеет, но Дилан тут же вспылил и закатал рукава, возмущенный.

Его детская реакция заставила Риэллу забыть о ситуации и тихо рассмеяться, но позволила не заметить взгляд, впившийся в ее улыбку.

「Риэлла」

Впервые она вошла в свою личную комнату. Закончив ужин, Риэлла с напряжённым выражением лица посмотрела на табличку с именем и осторожно повернула дверную ручку.

Петли заскрипели, и свет из гостиной протянулся длинной полосой в комнату. Скромная спальня с гардеробом и отдельным санузлом была завалена медицинскими справочниками, хаотично разбросанными по полу. Риэлла осмотрела помещение и, тяжело опустившись на жёсткую кровать, пробормотала:

— Вот оно… Последний пейзаж, который я выбрала сама…

Слова сорвались с губ раньше, чем она осознала. Будто запись действительно была правдой. Но поправлять себя она не стала.

Она уже была готова. Ну, хотя бы в какой-то мере.

Почистив зубы и умывшись, она переоделась в удобную белую футболку и чёрные шорты. Странное, неописуемо тревожное чувство не покидало — одежда, которую она не помнила, была пугающе удобной и привычной.

Странно. Будто заняла комнату клона.

Когда дверь закрылась, в комнате тут же стало абсолютно темно. Риэлла с усилием улеглась на скрипучую узкую кровать и натянула одеяло до самого носа.

Если бы только всё оказалось сном… Хочется проснуться и пожаловаться, что приснился абсурднейший из снов. Родным, друзьям, кому угодно.

Сколько прошло с того момента, как она закрыла глаза? Только она начала проваливаться в полудрёму, как вдруг — тук, тук, тук — снаружи раздался медленный, отчётливый стук.

Риэлла удивлённо открыла глаза.

— Аслан?

Тишина. Тук, тук — стук повторился. Встрепенувшись, она неуверенно подошла к двери и, поколебавшись, открыла её.

Перед ней стояла высокая женщина с длинными волосами.

В тот момент, когда она с трудом подняла закоченевшую шею, женщина с изуродованным лицом схватила Риэллу с нечеловеческой силой. Кожа будто полностью растаяла, оголяя зубы и глазные яблоки. Выражения было не разглядеть, но Риэлла почему-то почувствовала, что её упрекают. Изо рта и глаз женщины, между широко раздвинутыми зубами, где должны были быть щёки, хлынула густая, липкая чёрная масса — словно водопад. Испугавшись, что та дрянь её коснётся, Риэлла истошно закричала и забилась в конвульсиях.

— Не надо! Прости! Прости меня, пожалуйста, не надо!!! Ха-ах!.. Ха-а… Ха-а…

Она резко села на скрипучей койке, тяжело дыша.

Это был… сон? Неужели… сон?

— Хх… у… хх…

В темноте её дрожащие руки беспорядочно шарили по простыням. Сознание всё ещё оставалось в тумане. Где она? Это точно не сон? Ничего не видно…

Она застыла в растерянности, пока вдруг снаружи не раздался чёткий, спокойный стук — тук, тук — и не вернул её в реальность. Риэлла затаила дыхание и резко повернула голову. Холодок пробежал по коже от мысли, что кошмар продолжается.

— …

— Что-то случилось?

К счастью, голос с той стороны двери был низким, приятным. Напряжение в её плечах понемногу спало.

— …Аслан?

— Услышал крик и пришёл проверить. Если не против, я приоткрою дверь.

Значит, она кричала не только во сне. Риэлла, всё ещё в полубессознательном состоянии, кивнула, но тут же опомнилась и резко подала голос:

— А… секундочку. Наверное, я заперла…

На ощупь она добралась до двери и провернула ручку. В ту же секунду в комнату ворвался яркий луч фонарика.

Щурясь от света, она подняла взгляд на фигуру в дверях. Грань между сном и реальностью начала проясняться.

Да, пробуждение в 30-м секторе было настоящим. Я точно заходила в комнату, умывалась… легла и отключилась, как от удара.

— Простите, что разбудила посреди ночи. Мне приснился кошмар… слишком реалистичный. Наверное, подсознание так отреагировало на то, что случилось в коридоре.

Она провела руками по растрёпанным волосам, откидывая их за уши. Мужчина у двери внимательно смотрел, как она приводила себя в порядок, а потом оглядел комнату. Там не было ничего подозрительного.

— Я не спал, так что извинений не нужно. Но вы выглядите бледной. Можно спросить, что вам приснилось?

— Да, конечно… Это… Я открыла дверь, и та женщина из коридора стояла там.

Под его выжидающим взглядом она с запинкой продолжила:

— Она пыталась что-то вырвать из своего рта и влить мне… так же, как было с трупом внизу. Я вырвалась и проснулась, хорошо, что во время. А то было бы очень неприятно проснуться уже после того, как всё это… попало бы внутрь.

Увидев, как напрягся его лоб, Риэлла поспешно натянула бледную улыбку — пытаясь разрядить обстановку. Но напряжение, исходящее от мужчины, ощущалось даже на расстоянии. Аслан, словно знал, что ему не стоит заходить в её комнату, всё ещё стоял в дверях. Затем медленно шагнул вперёд и положил фонарик на кровать.

— Возможно, ваше тело слишком остро реагирует на темноту из-за произошедшего. Я оставлю фонарик — спите сегодня с включённым светом.

— Что? Нет, подождите. За ужином я уже использовала свои три часа на свет. Так нельзя. В будущем мне всё равно придётся привыкнуть спать в темноте.

От неожиданной заботы глаза Риэллы распахнулись. Она замахала руками.

— Просто попью воды, и всё. Смогу уснуть снова.

Чтобы доказать, что с ней всё в порядке, она бодро встала. Аслан нехотя отступил в сторону. Почему-то он вёл себя так, будто она могла сломаться от малейшего прикосновения.

Риэлла поплелась на кухню, достала из шкафа стакан и налила холодной воды. Прохладная жидкость освежающе прошла по горлу, и она почувствовала, что немного пришла в себя. Бросив взгляд на часы в гостиной, она увидела цифру 5.

Пять утра. Время, когда конец одного дня сливается с началом другого.

Вдруг её охватило странное, почти ностальгическое чувство — хотелось свежего утреннего воздуха. Хотя бы раз увидеть надежду, восходящую в конце ночи… Хоть она и не могла вспомнить ничего, кроме серых городских коробок.

Вот беда. Стоило подумать о рассвете — и теперь точно не усну.

— …Можно мне просто немного посидеть рядом и потом вернуться?

— Если я скажу "нет", вы пойдете спать?

— Нет. Я просто переиначу вопрос и спрошу снова. Раз… десять, пока вы не скажете "ладно".

Когда она раскрыла ладонь и застенчиво улыбнулась, мужчина, лениво облокотившийся на стол, коротко усмехнулся. Будто устав от недосыпа, он небрежно провёл крупной ладонью по лицу, затем направился к длинному дивану и убрал с него подушки.

Риэлла замялась, но всё же поплелась за ним, сбросила тапочки и села рядом. Подтянув колени к груди и откинув голову назад, она уставилась в плоский потолок. Овальный светильник не излучал света. Потолок тускнел по краям, чем дальше — тем темнее становился.

Если не повезёт, и этот монстр снова с грохотом пройдётся по полу этажом выше, этот хлипкий потолок может и не выдержать. Или если та женщина в коридоре заметит пробивающийся отсюда свет. А если дверь, ведущая к лестнице на третий этаж, вдруг сломается?

Даже если ничего из этого не случится, оставалась ещё одна вероятность — что кто-то из троих превратится в монстра. Она ведь всё ужином украдкой поглядывала на лицо Дилана, с самыми тяжёлыми ранами, следила за его кожей. Риэлла знала, что в ней самой есть что-то от Антона. Как бы она ни старалась отогнать страх, он липкой пленкой обволакивал мозг, словно навязчивая идея.

Говорят, мозг человека не воспринимает отрицание. «Не стану монстром», «Это не конец», — сколько бы раз она ни твердила себе подобное, глупый мозг всё равно не понимал и в итоге продолжал рисовать ей чудовищные кошмары.

— Мы ведь умрём, да?

Риэлла первой нарушила молчание, глядя в потолок. Спустя короткую паузу Аслан негромко ответил:

— В конечном счёте — да. Все люди умирают.

— Я не про это. Я имею в виду… скоро. В ближайшее время нас просто не станет. Станем ли мы монстрами или умрём от этой заразы — нас забудут все, кто знал.

Ответа долго не было. Он даже не взглянул на неё. Лишь молча накрыл её ладонь своей — большой, тёплой, успокаивая. И только тогда Риэлла осознала, как сильно она дрожит.

Может, было бы легче, быть наивным подростком, который краснеет от одного прикосновения. Тогда, возможно, им бы хватило просто держаться за руки до рассвета, чтобы побороть страх.

— Я хотела переодеться и открыла шкаф… В самом углу нашла рамку. Испугалась и перевернула ее, не глядя на фото.

Она повернула голову вбок, и увидела, как Аслан достал из кармана сигарету и поднёс к губам. Но не закурил — просто слушал.

— Мне стало страшно, что там может быть кто-то дорогой. Родные, друг, любимый. Если запись — правда, мы, скорее всего, больше никогда их не увидим.

Только страх рухнуть держал ее на ногах.

В отличие от обычной формы, на их одежде были вышиты не фамилии, а имена. Может, этот символ — отказ от семьи.

— Печально — представлять, что в последнем пейзаже никого рядом нет.

— Не смотреть на фотографию — это ваше право, но вы не одна.

— В каком смысле?

Её удивлённый взгляд коснулся его резкого профиля. Глаза Аслана слегка шевельнулись. И когда чёрные, необычайно тёмные зрачки встретились с её взглядом, Риэлла внезапно осознала: он был рядом с того самого момента, как я открыла глаза. Всё это время — рядом.

Дрожь понемногу утихла. Аслан, отложив сигарету на стол, заговорил тихо:

— Если подавленное состояние не пройдёт, вам лучше пока не заступать на дежурства. Бодрствовать в темноте — занятие тоскливое. Мысли лезут в голову самые разные.

— Тогда кто будет дежурить вместо меня?

— Возьмете мои задачи, пока я буду занят.

Он сухо дал понять, что заменит ее. Риэлла опустила взгляд. Его сильная рука, с выступающими костяшками, лежала легко, не сковывая. Его постоянная ненавязчивая забота сжимала что-то под сердцем.

Он выглядит холодным, но мимо нуждающегося в помощи пройти, похоже, не может. Как тогда, с гипервентиляцией. Он отдал ей своё дыхание ради болезни, от которой не умирают. Жаль, что такой человек появился в моей жизни под конец. Было бы хорошо встретить его раньше. Снаружи.

— Всё в порядке. Вы и так уже слишком много для меня сделали. В любом случае — кто угодно устанет, если два дня подряд не спать.

Риэлла с растаявшим сердцем покачала головой. Это ведь просто порыв. Переплетение тревоги, что завтра может не наступить, и памяти о спасении в тот момент, когда она была на грани.

— Если уж хотите помочь… есть и другой способ.

— …

— Поцелуете меня?

Рука, щёлкавшая зажигалкой, застыла на месте. Риэлла, глядя на него невинными глазами, продолжила:

— По крайней мере, тогда мне совсем ни о чём не думалось.

Он опустил голову и молча уставился на нее, глядя на то, как она с холодной рассудительностью предлагала использовать его. Прядь волос упала ей на лоб, и она даже не попыталась её убрать.

— Разве нам есть что терять?

— Сегодня, возможно, наш последний день. Последний миг покоя, — прошептала Риэлла.

Белый свет между ними окутывал только их, замыкая в круг, в то время как остальной мир был поглощён тьмой, словно исчез, утонул в черноте. Если говорить о романтике, то трудно представить себе место подходящее больше — они видели только друг друга.

Наконец Аслан нарушил тишину:

— Может, мне показалось, но прозвучало это не как предложение просто поцеловаться.

— Я не против большего… если оба этого захотим.

Она шевельнула пальцами под тёплой ладонью, накрывшей её сверху, а потом переплела их. Аслан, глядя на её бледные пальцы, контрастирующие с его кожей, спросил:

— Даже если между нами нет чувств?

— Напротив, если хоть что-то есть, тогда всё только усложняется. Ведь появляется ответственность.

Она сказала это, чтобы облегчить ему выбор. Риэлла, глядя на него тусклым взглядом, потянулась свободной рукой и, осторожно касаясь его резких глаз и линии лица, почувствовала, как он, словно послушный ребёнок, молча следит за ней.

…Хотя, можно ли вообще называть таким большим мужчину ребёнком?

— Всё-таки вы против? Это и правда спорное предложение. Словно я не выношу тревогу и цепляюсь за сиюминутное утешение — звучит жалко…

Холодные глаза, прямой нос — вблизи его лицо отчётливо напоминало детское. Этот острый мужчина, несомненно, в юности был дерзким бунтарём.

— Не то чтобы против. Просто знаю, что потом пожалею.

— Я не пожалею. Пусть это и порыв, но он искренний.

— Нет… я говорю, что это я потом пожалею.

В этот момент её пальцы, коснувшиеся его губ, были внезапно схвачены. Он резко потянул её на себя — она наклонилась вперёд, их взгляды встретились в опасной близости. В глубине его глаз, тёмных как бездна, плыл холодный туман, от которого сердце сжималось в ледяном ужасе. Риэлла не успела разглядеть его как следует — как только он наклонил голову и поцеловал её, всё вокруг померкло.

Если ты знаешь, что пожалеешь… тогда зачем?..

Глаза Риэллы широко распахнулись. Там, где их тела соприкоснулись, всё стало обжигающе горячим.

— Мм…

Она думала, что это будет лёгкий поцелуй. Но когда его влажный, глубокий поцелуй пронзил её, Риэлла вздрогнула и задрожала. Возможно, соприкоснулись вовсе не губы, а две огромные одинокие души. Он вторгся в пустоту, оставшуюся после потери целого мира.

Набухшие губы медленно и настойчиво терлись, язык, как змея, проник вглубь, переплетаясь, всасывая с такой силой, словно хотел вытащить её душу. Это был совсем не тот поцелуй, что был вчера, когда их губы просто коснулись. Мужчина, вторгшийся глубоко внутрь её мягкой плоти, наклонил ее голову и сжал щеки.

— …Мнн…

Каждый раз, когда язык касался нёба, тело отзывалось странной дрожью. Он резко притянул её за талию, и Риэлла невольно обвила руками его крепкую шею. Она знала, но всё равно поражалась тому, насколько твёрдым и массивным было его тело — будто вылеплено из другого материала.

Незнакомый запах, объятия, в которые она словно проваливалась, шорох одежды… Чернота, как повязка на глазах, обостряла чувства. Горячее дыхание и влажные поцелуи всё так же касались губ, сливались и вновь расходились. Нервы, натянутые выживанием, до этого обострённые тревогой, постепенно притуплялись сладкой болью.

Хорошо. Безумно хорошо. Настолько, что кажется правильным.

На самом деле, она знала это ещё в тот момент, как их губы впервые соприкоснулись под предлогом нехватки воздуха. С той секунды, когда напряжение в воздухе вспыхнуло, всё стало неудержимо выходить из-под контроля.

Она жадно глотала слюну, скапливающуюся во рту. Интересно, всегда ли поцелуи были такими вульгарными и плотскими? Полузакрыв глаза и запрокинув голову, она тяжело дышала, принимая его, и внезапно представила: а вдруг их губы больше не разъединятся? Так и останутся слитыми, раскрытыми, красными…

Когда она вцепилась в него ещё крепче, Аслан, тяжело дыша, посадил её к себе на бедра и снова впился в губы. Но изменился не только угол — его рука скользнула под тонкой одеждой, неторопливо проводя по её спине. Ладонь была большая, прохладная, с грубой кожей и мозолями от постоянного обращения с оружием, и вызывала в ней дрожь и хриплые вздохи.

— Холодно…

Она была почти голой — сняла нижнее бельё перед сном, осталась лишь тонкая футболка. Аслан, заметив, как она напряглась, прижался губами к её нежной шее, стал целовать, одновременно мягко гладя спину вверх-вниз. Чувствовалось, будто она — добыча, пойманная огромным зверем.

Почему он совсем не нервничает? Это только у меня впервые? Или, может, я просто не помню, но такое уже было?..

Мысли обрывались. Вплотную прижатая к нему, она почувствовала что-то тяжёлое и плотное у него внизу. В тот миг Риэлла поняла — это в первый раз. Никогда раньше такого она не знала.

Пока она, ошеломленная, застыла от явственно ощущаемой твёрдости, его широкая ладонь, выскользнув из-под одежды, обхватила грудь поверх ткани и начала мять. Он трогал её, будто мягкое тесто или глину, и от этой грубости Риэлла едва не задохнулась. Белая кожа сминалась и деформировалась под его напором.

— Хн…

Сознание словно рассыпалось. Сдерживать стоны получалось с трудом — они были не одни. За толстой дверью находился Дилан, а где-то в темноте снаружи и на этажах — те, кто мог их убить. И почему-то это осознание странным образом делало ощущения ещё острее.

Аслан продолжал ласкать грудь снизу вверх, то играя пальцами, то сжимая всю округлость. Когда его длинные пальцы скользнули по затвердевшему соску, по телу пробежал разряд.

Мозг плавился. Она извивалась, её волнистые волосы упали ему на плечи. Аслан задрал её тонкую футболку до шеи, полностью снял и, припав губами к припухшему соску, втянул его в рот. Контраст холодного воздуха и горячего дыхания вызвал мурашки. Он жадно сосал, а второй рукой терзал другую грудь. От острого наслаждения Риэлла не знала, куда деться, и с ещё большей жаждой вцепилась в мужчину. У его уха вырвался захлёбывающийся шёпот:

— Аслан…

В тот момент, когда она не сдержалась и невольно произнесла его имя, её резко уронили назад. Прежде чем она успела что-либо осознать, её голая спина оказалась прижатой к дивану, а сверху навалилось тяжёлое тело. Казалось бы, от такого веса должно быть страшно... но нет. Напротив, мелкие поцелуи на ключице и шее дарили чувство любви. Хотя они знакомы всего два дня — ну разве может мужчина за это время успеть влюбиться и с такой нежностью целовать?

Может, он вообще всегда такой ласковый с женщинами?

Грох!

Фонарь, задетый нечаянно, упал, резко осветив всё вокруг. Раздавшийся грохот был настолько громким, что мужчина, лежавший на ней, моментально застыл, поднял голову. В комнате воцарилась гробовая тишина. Риэлла, моргая от яркого света, смотрела на него в полном оцепенении — теперь он выглядел совсем иначе: рубашка измята, волосы растрёпаны. Она уставилась на своё отражение в его затуманенных зрачках.

Всё было настолько по-другому, что казалось незнакомым. На коричневом диване в беспорядке раскинулись золотистые волосы. Раскалённые от возбуждения глаза, распухшие, приоткрытые губы, грудь, покрытая пятнами от грубых прикосновений... Она тяжело дышала, грудь поднималась и опускалась.

Как будто их застукали за каким-то преступлением. Глаза мужчины, потемневшие, не отрывались от неё. Его кадык медленно качнулся — он открыл рот, словно собираясь что-то сказать...

— А, что за чёрт? Почему так шумно?!

Звук распахнувшейся двери заморозил обоих. В гостиную с недовольным выражением лица вошёл Дилан. Риэлла взглянула на белую футболку, упавшую на пол. Всё... Конец. Пока спинка дивана хоть как-то скрывала её, но это вопрос времени, когда всё раскроется.

— Паршивец. Обещал караулить, а сам тут свет включил? Сам же говорил — максимум три часа в день!

Быстрее всех сориентировался Аслан. Он накрыл Риэллу своей курткой, перекинутой через спинку дивана, и поднялся с неё. Дилан уже подошёл совсем близко.

— Ты что, швырнул его? Почему на полу валяется?

Он посмотрел на Аслана, который поднял с пола фонарик. Повернув фонарик в другую сторону, Аслан снова погрузил Риэллу в темноту. Та выдохнула с облегчением... ненадолго — теперь уже Дилан подошёл с другой стороны дивана, схватившись за его спинку.

— …

В такие моменты действительно хочется спросить: а может, Дилану просто нравится Аслан? Хочет с ним подружиться?

— Когда настроение паршивое, люблю что-нибудь швырнуть. Хобби такое.

— …Ты ёбнутый, что ли? А что с тобой вообще?

С гулким стуком сердце отчаянно забилось. Ну а что с ним — всё было видно невооружённым глазом. Растрёпанный Аслан источал разврат и распустив, даже если на нём не было следов поцелуев. Мужчина провёл рукой по затылку, словно подбирая слова, и наконец хрипло бросил:

— Заняться нечем было, вот и решил немного размяться. Если не собираешься залипать — проваливай.

— …То есть, по-твоему, ты заскучал, решил потренироваться, расстроился и швырнул фонарь? — даже не видя лица, Риэлла чётко представляла, с каким выражением смотрит на него Дилан.

— Чёрт, кругом одни психи. Один я нормальный, я один...

Он пробурчал это себе под нос и, делая вид, что больше не хочет с ним связываться, повернул в сторону кухни. И в этот момент Аслан выключил фонарик.

Пока Дилан шел, спотыкаясь обо что-то и ругался, Риэлла быстро встала, накинула куртку и, пошатываясь в темноте, позволила Аслану повести себя в открытую комнату. Она услышала, как бесшумно захлопнулась дверь за спиной — и только тогда с облегчением выдохнула:

— Ха-а… ха… ахах…

…Думала, нас сейчас точно раскроют.

Скатившись на пол, она медленно осела, и китель, словно одеяло, потянулся за ней, волочась. Риэлла коснулась своих онемевших губ, вспыхнув от смущения.

Атмосфера была окончательно разрушена, но… она получила, что хотела. Сегодня ночью она будет думать не о смерти, а о поцелуе, от которого бабочки порхали в животе.

Подогнув колени, она уткнулась лицом в ткань. На куртке, обнимавшей ее, остался его запах, и он был удивительно тёплым и родным.

Ш-ш-шах — холодная вода хлынула на широкие плечи и спину.

Обычный душ подаёт до двенадцати литров воды в минуту. Аслан стоял, считая секунды. Пяти минут, чтобы остудить разгорячённое тело, было откровенно мало. Он запрокинул голову, дав мыльной воде стечь по шее, затем грубо откинул назад волосы. В какой-то момент в голове всплыл поцелуй, и глаза сами собой распахнулись. Вновь заныла нижняя часть тела.

— Поцелуете меня?

— Разве нам есть, что терять?

Тогда он смотрел на её тонкую шею, плавно спускаясь от уха к плечу. Должно быть, мягкая и нежная. Казалось, что стоит обхватить её одной рукой, прижаться — и она просто растает.

Ни один мужчина не отверг бы такое предложение. Особенно от Риэллы.

В памяти всплыло, как нежно и в то же время жадно прижималась ее грудь к нему. С губ сорвался сдавленный выдох.

Со скрипом он перекрыл воду. Послушал, как по кафелю ещё какое-то время капает, потом медленно вытерся и оделся. Зная, что застегнул рубашку на не ту пуговицу, всё равно протянул руку — к её ладони. Это не был импульс, это было решение, продиктованное холодным рассудком.

Если я откажусь — она может пойти к кому-то другому с тем же предложением. Ей нужен не я, а кто-то, кто даст ей удовольствие.

Эта извращённая мысль скрутила шею и заставила снова искать её губы.

Он сам не осознавал этого, но она была до одышки красива. С момента пробуждения взгляды мужчин то и дело скользили по ней, пусть и без особого смысла. Это был инстинкт, импульс. Мысль о том, что глаза, горящие от желания, обращённые к нему, могут вдруг посмотреть на кого-то другого, взвинчивала все нервы.

Были моменты, когда он едва не слетал с катушек.

Когда понял, что на ней нет белья.

Когда она шепнула его имя.

И когда…

— …Всё-таки не совсем безрезультатно, — пробормотал он, вытирая волосы полотенцем. Он вышел из комнаты, надев черную футболку, и увидел её белую одежду, освещённую часами.

Когда зажёгся свет, в голове мелькнула картина — воспоминание или воображение, не разобрать. Девочка, лежащая на мокрых камнях у озера. Бледные веки опущены, солнечные лучи падают на золотистые волосы. Он, кажется, тогда хотел, чтобы сияющая девочка открыла глаза и улыбнулась. Как она сделала это вчера. Так же, как она только что — ему.

* * *

Ж-ж-жик. Ж-ж-жик.

— Это "Бездна-1". Повторяю, здесь "Бездна-1". Всем исследовательским станциям, доступным для связи: передаём важную информацию. Мы… обнаружили здесь рай. Повторяю. Мы обнаружили здесь… рай.

* * *

Тук-тук.

— Эй, вставай.

Тук-тук-тук.

— Свет уже включили, выходи завтракать.

Тук-тук-тук-тук.

— Эй, я там даже консерву открыл! Никого всё равно нет. Ладно, пойду жрать один.

— …

Когда Риэлла открыла глаза, то обнаружила себя свернувшейся калачиком посреди кровати. По-прежнему закутанная в огромный пиджак. Голова была на редкость ясной, словно она проспала не ночь, а целую вечность.

— …

Она посмотрела на дверь, за которой наконец-то стихли звуки, потом медленно села. Как во сне с параличом — сжала и разжала пальцы, приоткрыла рот и подала голос:

— А-а…

…Я всё ещё жива.

Что это за чувство? Облегчение, вперемешку с тихим, едва уловимым восторгом — вспыхнуло внутри и тут же стихло. Жива… значит, каждое утро мне снова и снова придётся сталкиваться с этим чувством.

Хотя бы оставшиеся дни можно будет проживать с благодарностью.

Привычно пытаясь найти хоть что-то хорошее, Риэлла сняла китель, чтобы пойти умыться — и в ту же секунду в голове всплыла вчерашняя ночь.

— Я… я ведь и правда его поцеловала…

Мужчину, с которым была едва знакома. И ей понравилось. До такой степени, что она мысленно прокручивала всё, пока не отключилась и не уснула.

Лёгкое жжение, оставшееся после поцелуев, и запах, будто она прижималась к его груди… всё это вытеснило мрак и не оставило ни капли уныния.

Хотя, если уж и было что-то, что её волновало, то, пожалуй, его фраза «нет... я говорю, что это я потом пожалею».

Наверное, он просто не хотел целовать нелюбимую женщину. Но всё равно… пусть хотя бы не думает, что это была ошибка…

Потрескавшиеся губы покалывало.

— Аслан где?

— Не знаю. Откуда мне знать? Наверное, спит, всю ночь же не сомкнул глаз. Я тут завтрак приготовил!

Когда она вышла, за столом сидел один Дилан. Казалось, он и близко не догадывается о том, что произошло накануне. Риэлла выдохнула с облегчением, сбросила напряжение с плеч и с усмешкой сказала:

— Вместо того чтобы готовить, лучше бы убрал ноги со стола. Помощи было бы больше.

— Чего?

— Ничего. Не расслышал — и хорошо. А у тебя нож есть?

Дилан, озадаченный, порылся в карманах.

— Есть. Но предупреждаю, это тот самый нож, которым я вчера пырнул монстра. Я такое в еду не суну.

— Ну кто его на кухне использовать собирается?

Риэлла фыркнула, отмахнувшись, и, получив складной нож, села за стол.

На деревянной поверхности она медленно провела длинную горизонтальную линию. Затем сверху на ней — две коротких вертикальных.

Рядом вдруг появилась голова Дилана.

— Это чё? Рыбья кость?

— А, да… похоже. Я просто хотела посчитать, сколько времени мы тут. Один горизонтальный штрих — это неделя. Один вертикальный — день. Сегодня пошёл второй день нашей жизни в секторе номер 30.

Кратко всё объяснив, Риэлла бросила взгляд на дверь в коридор. К счастью, люк пока цел. За исключением того, что раны быстро заживали, никаких других телесных изменений не наблюдалось.

— Судя по тому, что у нас есть на данный момент, мы, похоже, не превратимся в монстров. Мне кажется, только мёртвые становятся такими. Как тогда, на первом этаже — если влить что-то в рот трупу, он превращается в то, что мы видели.

Когда Риэлла изложила выводы, к которым пришла во сне, Дилан тут же скривился.

— Хм. Вроде звучит логично… но ты точно должна обсуждать такую хрень с утра пораньше? Аппетит перебиваешь.

— Уф… Аслан хотя бы выслушал бы посерьёзнее.

Проворчав, она тут же получила в ответ фырканье.

— Ха, ты серьезно?.. Я сейчас вслух имён не называю, но слушай внимательно: остерегайся тех, кто с виду спокойный и собранный. Особенно если при этом они холодные и молчаливые. Такие — сначала сдержанные, а потом срываются с катушек. Насколько я знаю, среди тех, кто в гневе кидается вещами, нормальных вообще не бывает.

Кажется, у этого человека хобби — кого-то подозревать. Хотя, может, он и вправду по-своему беспокоится… Не разобравшись, она немного склонила голову, а Дилан вдруг подался вперёд и заговорил тоном, будто сплетничая:

— А знаешь, что услышали мои чувствительные уши прошлой ночью? Какой-то умник швырнул об пол драгоценный фонарь. Тот самый, который у нас всего один, и который работает по три часа в день!

— Не думаю, что всё было так уж драматично…

— Что?.. Так ты не спала?

— А? А, ну… я проснулась ненадолго. Но ведь обычно он не кажется таким импульсивным, правда?

— Мы его всего пару дней знаем, и ты уже решила, какой он? Серьёзно?

— Почему нет? Например, человек, который с самого начала вообще грубит и постоянно заводится, — ну, конечно, на его фоне…

— Подожди… ты сейчас хочешь сказать, что я хуже, чем он?

— А он — это кто? — прервал шепот низкий голос. Сидящие за столом заметно вздрогнули и разом повернулись.

— …

Аслан смотрел прям на них. Он сначала окинул взглядом румянец на щеках Риэллы, потом золотистые волосы, всё ещё влажные, прилипшие к талии, и тонкую мокрую одежду. В конце концов, его взгляд остановился на соприкоснувшихся локтях. Дилан, почувствовав ледяной взгляд, резко выпрямился. Даже сам не понял, почему так среагировал — просто сработал инстинкт.

— Правда говорят: помянешь черта — и он тут как тут…

— А-Аслан! Хорошо спали?

Риэлла натянула нечто, отдалённо напоминающее улыбку, и поздоровалась.

Хотела сделать вид, будто ничего не случилось!

Атмосфера, как будто их поймали на сплетнях, смущала, а память о поцелуях только усиливала неловкость. Её взгляд невольно тянулся к его плечам и волосам, которые она вчера сжимала.

— Дилан сказал, что на завтрак у нас молочный хлеб в консервах! Представляете? В банке, и хлеб! Это ведь надо — кто ест хлеб не свежим? Наверное, невкусно. Может, отложим его на потом, раз уж он в банке?..

Она начала тараторить, закидывая его вопросами, неловко хихикая. Мужчина, не сводя с неё взгляда, наконец заговорил:

— Продукты с коротким сроком хранения мы уже убрали, так что всё в порядке. Но с джемом или арахисовой пастой было бы вкуснее.

Выдержав паузу, он добавил:

— Поможете поискать? Я не помню, куда положил.

Голос у него был до жути спокойный. Слишком спокойный. Или ей показалось?

Если речь о джеме, то он сам его вчера убрал. Почему вдруг спрашивает у меня?..

Риэлла замерла, недоумённо моргнув. Но, заметив, каким он был хмурым, всё же кивнула. Наверное, просто устал. Вдруг вообще не думает о вчерашнем…

— Там, кажется, в самом конце. Вчера я его там видела.

Риэлла беззаботно поднялась и открыла шкаф. В ту же секунду сзади протянулась рука и без труда дотянулась до банки.

И без того нависшая над ней фигура была так близко, что, казалось, он вот-вот заключит её в объятия. Тело тут же напряглось — оно-то как раз помнило вчерашнее. Даже если это всего лишь иллюзия, ей показалось, что и он на мгновение застыл, сжимая в руке стеклянную банку.

Нет, точно показалось. Он ведь и правда выглядит так, будто ему всё равно.

Когда он наконец отстранился, свет снова вернулся. Слушая собственное учащённое сердцебиение, Риэлла вернулась к столу. Только теперь её место сместилось — Аслан занял ее стул, и ей пришлось сесть напротив него.

— …Рыбки умерли.

Первой, кто заметила неладное в аквариуме, оказалась Риэлла. Мужчины, возившиеся с консервами, проследили за её взглядом.

— Раз, два, три, четыре. Целых четыре… Когда вы в последний раз заливали туда воду?

— Я проверял их сегодня утром — все были живы и здоровы, — ответил Аслан. — Так что проблема возникла совсем недавно.

Риэлла, побледнев, уставилась на тушки, осевшие на дно, потом молча достала миску и половник. Затем промолвила:

— Понимаю, зачем их туда поместили… Но видеть их мертвыми так жалко.

Аслан без слов выловил мёртвых рыбок и переложил в миску, которую принесла Риэлла. В отличие от неё, не способной смотреть прямо, он, словно привыкший к грязной работе, унёс их в уборную и спустил.

— После еды я на минуту выйду и проверю бытовую воду, — сказал он сухим тоном, вернувшись за стол.

Его поведение было настолько естественным, что Риэлла с Диланом, как громом пораженные, вздрогнули и удивлённо подняли головы.

— Всё нормально. Не стоит ради этого выходить. Это ведь не питьевая, а просто вода для мытья.

— Ты же один пойдёшь? — тут же задал эгоистичный вопрос Дилан.

Услышав его, Риэлла распахнула глаза и смерила Дилана убийственным взглядом. Аслан же продолжил:

— Это вода, которая соприкасается с кожей напрямую. Если нам тут долго жить, лучше устранить проблему до того, как она станет серьёзной. По конструкции корабля я могу предположить, где находится очистной резервуар.

— Ух ты, ничего себе. Вот это ты загнул. Если идёшь один — я только за.

Даже на поддёвки Дилана Аслан не среагировал, как будто речь шла не о нём. Он достал джем, но даже не стал его мазать, а ел просто так. Риэлла с тревогой нахмурилась.

В том коридоре их ждали двое. Может, ей просто кажется, но со вчерашнего дня Аслан будто нарочно подставляет себя под удар. Сперва она думала, что он рискует, а теперь — что он сам себя подставляет.

— Тогда я тоже пойду…

— Как раз хотел сказать: присмотрите за жилыми помещениями.

— …

— У нас всего два пистолета. Оставлять базу невооружённой мы не можем.

— Не оставим. Дилан же здесь. Если оставить ему пистолет…

— Эй, погоди. Я стрелять не умею, — встрял Дилан.

Какой бесполезный! Она прожгла его взглядом, а тот только ухмыльнулся и подмигнул. Аслан безразлично добавил:

— Даже если он выглядит слегка недоразвитым, это лучше, чем оставаться совсем одной.

— Эй, у меня вообще-то уши есть! — возмутился Дилан.

— Я не из страха хочу пойти. Просто… я беспокоюсь, — сказала Риэлла.

Рука Аслана с кусочком хлеба замерла. Он поднял голову, будто услышал нечто неожиданное, и их взгляды встретились. Колени слегка коснулись друг друга.

— Мы вчера чуть не погибли. Забыли?

Риэлла опустила уголки глаз и подалась вперёд, её ноги невольно переплелись с его. Аслан посмотрел на неё с каким-то чуждым выражением, словно потерявшийся ребёнок, не верящий, что кто-то его разыскивает. Или как человек, грязный от чернил, заглядывающий в чистый ручей.

— И вчера, когда вы прикрыли меня на нижнем этаже, и когда умер Антон — это всё было опасно. А теперь мы наконец нашли надежное место, так зачем же лезть в пекло?

— А.

— …А? Это всё, что вы скажете?

— Просто… я никогда не думал, что кто-то может за меня волноваться.

Что за чушь? Чтобы быть в безопасности, не обязательно, чтобы кто-то за тебя переживал.

Он уставился на неё, чуть склонив голову, будто пытаясь разобраться. Когда она не отвела глаз, он наконец заговорил, будто сдаваясь:

— Я уже разобрался, как они действуют. Если буду держаться тёмных мест, всё будет в порядке. Постараюсь быть осторожным.

Глубокий низкий голос звучал приятно, но смысл был ясен - он уйдет. Теперь Риэлла начинала понимать, почему он тогда ответил на поцелуй, о котором потом пожалел.

Он точно… просто скучает. Ему нужен адреналин. Вчера он сам сказал, что с напарником спокойнее. А теперь — как будто ставит границу.

Она не нашла, что ответить, и выпрямилась. С раздражением Риэлла засунула в рот кусок хлеба с толстым слоем клубничного джема. В этот момент она заметила, как на её губы уставился Аслан.

Он не отводил глаз дольше, чем она ожидала.

Почему? Тоже вспомнил вчерашний поцелуй? Хочет повторить перед уходом? Но Дилан же рядом!

Риэллу тут же охватила тревога и смущение. Пока она в напряжении глотала сладкий кусок хлеба, рука Аслана потянулась вперёд. Она замотала головой, едва не подскочив:

— Нельзя. Сейчас… нельзя…

— У вас… джем на губе.

Их фразы оборвались, наложившись друг на друга. Риэлла моргнула и уставилась на протянутую ладонь и коричневую салфетку. В воздухе повисла тишина, будто время застыло. Но потом Дилан что-то уловил в атмосфере и приподнял голову:

— Эй, вы чего тут устраиваете? Представление какое-то, что ли?

— …Нет. Просто… спасибо, что вовремя дали салфетку. Она как раз пригодилась. — Механически ответив, Риэлла старалась вести себя так, будто ничего не случилось. Аслан отвернулся, подперев висок рукой — явно сдерживая улыбку. Она пыталась отвести взгляд от чёткой линии его подбородка, вытирая губы. На салфетке остался ярко-красный след.

Вот уж точно — ни хрена тут не было «ничего особенного».

* * *

— Совершенно не понимаю. У смелости есть лимит? Если одни слишком трусливы, другие становятся безрассудными в той же мере?.. — печально пробормотала Риэлла, глядя на пистолет, лежащий на столе. Аслан в итоге действительно ушёл. Сказал, что собирается на первый этаж, где, по его предположению, может находиться система фильтрации. Сегодня была такая причина, но судя по его поведению, он и дальше не собирается просто так сидеть в жилом блоке.

— Что ж, трусость?.. Стоит оставить вас одних, так вы начинаете завуалированно гнать на людей, — буркнул Дилан, развалившись на диване.

— Ах, попала? А как ты догадался? Я же не сказала, кто именно трус, — поддразнила она, прикрыв рот, словно изображая испуг.

Дилан тут же возмутился:

— Заткнись. Это я-то тебя не понимаю? С чего ты вообще паришься? С тем мудаком ничего не случится. Есть один грустный и, сука, несправедливый закон в этом мире: только те, кто боится, и получают по башке.

— А как ты узнаешь, боится он или нет?

— По-твоему, он выглядел так, будто ссыт от страха?

Рот у неё сам собой закрылся. Дилан усмехнулся, как бы говоря: вот и всё.

— Вчера, значит, я лежал — сломленный, в хреновом состоянии, — а он заходит и говорит: «Шесть месяцев. Минимум столько гарантирую. Так что вылезай. Хватит жаться по углам, как крыса».

Похоже, он говорил о том моменте, когда Аслан вместо неё зашёл к Дилану. Ей действительно было интересно, что он тогда сказал, что это подтолкнуло Дилана встать. Страх рождается из неопределённости. Если тебе дают гарантированный срок жизни, это хотя бы на время успокаивает. Но…

— Не ври. Он и правда сказал про крысу? И вообще, ты сейчас голос старался под Аслана подделать?..

— Тц. Он с тобой — весь из себя джентльмен. Но ты что, правда думаешь, что он всегда такой? Он же с бабой переспать хочет, а я для него всего лишь мужик с тремя ногами. Я для него конкурент. Ну, лично я предпочитаю не такие миловидные мордашки, как у тебя, а девушек поаппетитнее, но… В общем, речь о том, что этот мудак уверен, что проживёт шесть месяцев…

Дилан уже начал вульгарно изображать желаемые формы руками, как вдруг раздался грохот — громкий, словно что-то взорвалось. Он взвизгнул, как девчонка. Риэлла от испуга тоже закричала.

Бах! Бах! БАХ!

Взрывы сотрясали воздух один за другим. Лампа над столом затрещала, вода в аквариуме задрожала. Застыв, они оба съёжились на диване и переглянулись. Первая мысль — люди.

Такой взрыв мог устроить только человек. Риэлла, резко встав, коротко приказала:

— Выключи свет!

— Да чтоб вас всех! Я вам что, прислуга? Только и слышу приказы...

— Ну выключи после того, как я зайду в комнату!

Она юркнула в комнату Аслана с окном. Последнее, что она увидела — это лицо Дилана с выражением полной растерянности, а затем всё окутала темнота.

Взрыв был совсем рядом. А значит, кто-то — люди — тоже рядом!

Осторожно пробравшись к окну, Риэлла без колебаний отдёрнула шторы и открыла жалюзи. Дррр, — раздался знакомый звук. Впервые с момента пробуждения внешний мир ударил в глаза. Сердце забилось как бешеное.

Тук, тук, тук...

— …Нет, — выдохнула Риэлла, широко распахнув глаза. — Это же…

Головы. Головы. И снова головы.

Вся открытая территория была усыпана телами, обугленными и расплавленными. Лица наполовину растаяли, обнажая зубы и глазницы, — они были как чёрные скелеты, будто ухмыляющиеся во мраке. Кто-то ещё стоял, кто-то расплавился до пояса и валялся, но почти все тянули руки к небу, будто пытаясь ухватить звёзды. От их пальцев тянулись чёрные, похожие на насекомых нити, которые цепляли осветительные ракеты и тут же их гасили. Тогда где-то запускалась следующая. Очевидно, кто-то специально привлекает их внимание.

— О, блядь… Господи…

Дилан, как оказалось, тоже подошёл и с ужасом прошептал то, что в норме не должно существовать в одной фразе. Даже Риэлла, забыв его одёрнуть, начала лихорадочно тереть покрытые мурашками руки. Ей тоже хотелось заорать.

Если бы она тогда, открыв глаза, сразу рванула к выходу… она могла бы столкнуться с этим.

— Кто-то запускает сигнальные ракеты. Он точно приманивает их, — прошептала Риэлла почти неслышно.

Да, были взрывы, но сейчас это было больше похоже на тактику — отвлекающий манёвр. Пока они реагируют на свет, кто-то пробирается в темноте.

Но куда?.. Куда он может идти в этой беспросветной тьме?..

Пока Риэлла оцепенело смотрела на ужасающие лица, послышался странный гул — вииииннн, как от холодильника. А следом — как в фильмах ужасов — по коридору один за другим начали включаться лампы.

Клац. Клац. Клац.

— Что за хрень?.. — свет становился всё ярче, и Дилан, растерянно озираясь, пытался понять, что происходит.

Электричество вернулось.

Риэлла тоже обернулась и, уставившись на внезапно озарившееся жилое помещение, на секунду замерла. Но быстро опомнилась и резко метнулась обратно к окну. Как и следовало ожидать, некоторые из тех, кто был возле их капсулы, повернули головы в ее сторону. Риэлла в ужасе опустила крышку и дёрнула шторы.

— Ха-а, ха-а…

Неужели… их цель — здесь?.. Кто-то уже пробрался внутрь?..

И в этот момент свет снова выключился. Будто кто-то просто проверил, работает ли питание, а потом тут же снова всё обесточил.

— А эта капсула, блядь, не была сломана? — даже Дилан, что бывало редко, заговорил с серьёзным выражением. Похоже, он пришёл к тому же выводу.

— Я не знаю. Может быть, питание просто отключили на случай ЧС, и теперь достаточно было снова его включить, — ответила Риелла.

— Тогда кто, мать его, его включал? Тот хер, что ушёл?

Кто бы это ни был, ответить было невозможно. Если это Аслан, то всё хорошо… но у Риэллы было плохое предчувствие. Стоило ей прийти к решению, как она выскочила из комнаты и на ощупь схватила фонарик с журнального столика.

Щёлк — и она тут же взвела пистолет. Но мысли в голове уже захлестнули: просьбы других команд о помощи, звуки взрывов, лицо Антона, командовавшего "руки вверх". Все смешалось в кашу.

Это точно не монстр, а человек. Но, как показал Антон, иногда именно это может быть куда опаснее.

— Возможно, кто-то пробрался внутрь капсулы. Лучше вооружиться.

— А-а… сука, и именно сейчас этот придурок ушёл.

— Поэтому тем более нужно держать ухо востро. Судя по взрывам и сигнальным ракетам, это те, кто умеет обращаться с оружием. Думаю, сначала один из нас должен выйти навстречу, с миром. А второй пусть затаится и прикроет, если что пойдёт не так.

Неожиданно, но в экстренной ситуации Дилан не стал спорить и действовал быстро. Пока он основательно запирал люк в жилой отсек, Риэлла спряталась за диваном.

Страшно. Казалось бы, они столько времени жили во тьме, а теперь свет пугает куда сильнее. Будто их тихое, безопасное укрытие отсквернили.

— Эй, а может, это всё-таки спасатели? — нервно спросил Дилан, усевшись на край дивана. Риэлла задумалась.

— Хотелось бы. Но всё равно предчувствие… дрянь.

— Ха… ну, ладно. В конце концов, хуже, чем смерть, уже не будет, да? Даже если это чужаки, в этом есть один плюс.

— Плюс?..

— Ты же говорила, в коридоре чудовища? Ну вот. Они станут нашими неожиданными охранниками. — Дилан усмехнулся, и глаза Риэллы округлились.

Если подумать, он прав. Если враги действительно вошли снизу, то им в любом случае пришлось бы столкнуться с той высокой женщиной и Антоном. Можно ли считать это удачей? Она напряглась, прислушиваясь к звукам за пределами помещения, и тут из ниоткуда раздалось резкое шипение — неестественный, явно техногенный шум.

— Говорит капсула "Бездна-1", …здесь "Бездна-1". Всем исследовательским капсулам, способным принять связь, передаём…

— Что это за звук?.. Откуда он?

— Рация. На столе. Красный индикатор мигает.

— Мы нашли здесь рай… Повторяю: мы нашли здесь рай. Покиньте исследовательскую капсулу и спуститесь в туннель, излучающий свет. Здесь изобилие воды и пищи. Мы сможем жить здесь.

Пока они молча слушали, странная передача повторилась дважды и тут же оборвалась. Повисла мертвая тишина.

— …

Риэлла, сама не осознавая, как, резко вскочила из-за дивана и кинулась к столу. Хотя с рацией она была знакома хуже, чем с пистолетом, всё равно знала, как пользоваться — видела, как Аслан это делает.

Она нажала на левую кнопку и неловко попыталась имитировать услышанное.

— Здесь тридцатый номер, приём. Это тридцатый, вы меня слышите?

— …

— Вы… вы те, кто вошёл на судно?.. Ответьте…

Тишина. Рация будто бы и не передавала только что никаких сообщений. Риэлла с недоумением повернулась к Дилану.

— Это… мне не показалось? Ты тоже слышал?

— Нет, я тоже. Гнали, что нашли какой-то "рай". Сука, что вообще происходит?.. — Дилан выругался, почесывая затылок.

Смятение. Что делать? Где Аслан? Стоит ли просто ждать? Риэлла, замерев посреди гостиной, погрузилась в размышления.

В этот момент снаружи, в коридоре, раздалась автоматная очередь.

Та-та-та-та!

Как и ожидалось, кто-то вошёл в капсулу. Слышались крики, топот. Люк задвигался, как будто кто-то пытался его открыть.

Риэлла ясно представляла себе весь ужас за стенами, даже не видя его собственными глазами. Послышался женский визг, пронзительный и дикий. Риэлла рефлекторно прикрыла голову руками и прошептала:

— …Кажется, мы ошиблись.

— Что?

— Что мы вообще делаем? Там люди… а здесь, внутри, безопасно…

В этом мире есть и хорошие, и плохие люди. Встреча с плохим человеком вовсе не означала, что следующий будет таким же. Несмотря на мрачные предчувствия, Риэлла подумала, что трусость была совсем не в ее духе.

— Эй. Мне тревожно, вот я и спрашиваю: ты ведь не собираешься после того, как мы тут всё наглухо заперли, выйти и начать кого-то спасать, да?

— Ты же сам говорил, что в этом мире царят странные законы, и страдают только трусы. И у нас есть припасы минимум на шесть месяцев.

Риэлла не хотела отказываться от шанса поверить людям, даже если они казались подозрительными, и уж точно не собиралась сдаваться, поддавшись страху. Не обращая внимания на ругань Дилана, она побежала в сторону, откуда доносился слабый женский стон, и забарабанила в дверь.

— Эй, вы, там, в коридоре! Вы меня слышите?! Если слышите — сначала потушите свет!

Они использовали даже сигнальные ракеты, так что, скорее всего, и так всё понимали, но на всякий случай Риэлла решила сразу обозначить главное. Звуки в коридоре тут же стихли. Через несколько секунд раздался громкий голос молодого мужчины:

— Свет гасить не надо! Тварь в коридоре уже мертва!

— Мертва?.. Это значит, их можно убить?..

Она так удивилась, что голос её невольно сорвался. Возможно, именно это показалось собеседнику по-человечески искренним, потому что в его тоне чувствовалась ослабевшая настороженность:

— Конечно умирают! Мы её прикончили! Все трое получили серьёзные ранения, но всё-таки!

Трое. Столько же, сколько их здесь. Риэлла решила, что собеседник нарочно упомянул число — чтобы успокоить.

— Там у вас жилой отсек, да? Впусти нас! У одного из нас очень серьёзная рана! Если не оказать помощь прямо сейчас — он может не выжить!

Это, наверное, та самая женщина, что кричала? От одного слова "рана" Риэллу охватила тревога. В этот момент Дилан ехидно сказал, стоя сзади:

— Эй, ты ж помнишь ту старую сказку про волка, который прикидывался бабушкой?..

Риэлла тяжело выдохнула. Если недоверие к людям может считаться верой, то она могла его понять… но с практической точки зрения этих людей просто необходимо было впустить. Если они действительно убили этих, то они должны узнать, как.

Риэлла задумалась. Что бы сделал Аслан в такой ситуации?.. Иногда, когда сложно принять решение, полезно представить себя кем-то другим.

— Вас действительно только трое? А сколько у вас оружия?

— По три штурмовых автомата и пистолета! Пять сигнальных ракет! И три гранаты! Всё, что есть!

— Сложите всё в коридоре и заходите без оружия. Если хоть с чем-то сунетесь — сразу откроем огонь!

Смогла ли бы она действительно выстрелить в человека? Не факт. Но, по крайней мере, голос прозвучал уверенно.

Наступила короткая пауза, а потом раздалось:

— Ладно. Всё оружие сложили. Открывай. У нас критическое ранение!

Прежде чем отпереть люк, Риэлла оглянулась на Дилана. Тот, с фонариком в одной руке и ножом в другой, пожал плечами с выражением обречённости на лице. Глубоко вдохнув, она наконец отворила люк.

Скрип — люк приоткрылся ровно настолько, чтобы мог пройти один человек. Риэлла спряталась за дверью, затаив дыхание.

Скоро послышались шаги. Первым зашёл симпатичный светловолосый парень, прихрамывая и подняв руки вверх. Риэлла быстро осмотрела его: на тёмно-синей форме, перепачканной кровью, не было видно ни одного места, где можно было бы спрятать оружие. За ним вошёл толстый парень с чёрными волосами, а на его спине висела женщина с рыжими кудрявыми волосами. Она, похоже, была без сознания. Тоже безоружны.

Они не были похожи на спасателей, но и на убийц — тоже. Просто ещё одни участники проекта "Бездна", судя по форме. Риэлла немного расслабилась и кинулась к бесчувственно лежащей женщине.

— Опустите её, чтобы я посмотрела, в каком она состоянии! Дилан! Принеси аптечку из моей комнаты!

Женщина была вся в крови, и было сложно определить, где именно рана. Когда чёрноволосый аккуратно опустил её на пол, Риэлла дрожащими руками начала расстёгивать верхнюю одежду.

Где?.. Где она ранена?..

— Девушка, вы здесь вдвоём?

— Да.

— Остальные?

— Все мертвы.

Ответила она наспех, расстёгивая рубашку. Наконец она обнаружила колотую рану плеча. Судя по всему, она уже начинала затягиваться. Неужели они тоже, как и мы?.. — только подумала Риэлла, и женщина, казавшаяся без сознания, вдруг распахнула глаза. В тот же миг у самого уха раздался холодный щелчок.

— О, вы вдвоём тут хозяйничаете?

Это был тот самый блондин, который вошёл первым. Он направил пистолет прямо в голову Риэлле и мило улыбнулся. Ее собственный пистолет, снятый с пояса.

По затылку пробежал холодок. Она и представить не могла, что он воспользуется её же оружием. Казалось, достаточно просто обезоружить их, и всё.

Пока Риэлла застыла как вкопанная, толстяк схватил её за руки и грубо заломил их за спину. От жесткого, беспощадного движения у неё вырвался стон.

— …Вы с самого начала просто притворялись ранеными, да?

— Нет, мы правда были ранены. Просто не сильно. И быстро зажило.

— Так это и есть обман.

— Ну, выходит, что так. Не соври — ты бы не открыла. Поверь, мне самому не хотелось врать такой красавице.

Блондин ухмыльнулся и резко перевёл дуло пистолета на Дилана, который как раз выходил из комнаты. Тот скривился, выругался сквозь зубы и поднял руки. Аптечка с грохотом упала на пол, медикаменты рассыпались.

— Тим, иди, опусти его на колени и отними оружие.

По приказу блондина толстяк по имени Тим зашагал к Дилану, вырвал у него нож и связал запястья.

— Вы нас убьёте?

— Хм… нет. Если будете сидеть тихо, до такого не дойдёт. Просто прихватим еду и боеприпасы, и всё.

— Вы ведь тоже участвовали в проекте "Бездна", да? Из какого вы сектора?

Услышав это название, мужчина впервые бросил на неё косой взгляд.

— Джейд, — резко окликнула его женщина, поправляя одежду. Джейд слегка вскинул брови и с мягкой улыбкой ответил:

— Тридцать первый. Мы — военный отряд.

Тридцать первый?..

Глаза Риэллы округлились. Сектор 31 — это же те, кто подавал сигнал о помощи. Из-за юного голоса она думала, что это подростковая команда.

— Врёшь.

— Почему ты так думаешь?

— Просто чувствую. Ты всё время лжёшь. И та странная передача перед тем, как войти…

Риэлла нарочно затягивала разговор, краем глаза следя за остальными. Пока толстяк связывал Дилана по ногам, женщина с рыжими кудрями уже вернулась из коридора с автоматом в руках и вместе с ним обыскивала комнаты.

— А по рации вы же говорили, что из первого сектора?..

— А, это? Ты и это подслушала? Ну, так вот, побуду джентельменом и поясню: та передача была не от нас.

— Что?..

— Мы, если точнее, тоже услышали её. И пошли искать. Типа, романтичные авантюристы. Хотя мои ребята не особо верят в бред про «светящиеся дыры» и «рай». Говорят, если это первый сектор, интересно, как они выжили тут два года.

— Два года?!

Она забыла, что тянет время, и просто выдохнула от удивления. Джейд посмотрел на неё с таким видом, будто рассказывает нечто само собой разумеющееся.

Значит… мы спустились не одновременно?

Тем временем остальные закончили обыск, вернулись с большим ящиком из комнаты Риэллы, насвистывая. В ящике были сильнодействующие обезболивающие и шприцы.

— Джейд, похоже, у нас тут наркоманская команда, — фыркнула женщина с рыжими волосами, прищурившись. Джейд с интересом склонил голову в сторону Риэллы.

— Да? Разочарование. Я-то подумал, что ты мне кого-то напоминаешь — вдруг известная личность. Хотя, вон тот валяющийся парень — он, пожалуй, похож. А ты, милая, из какого сектора?

От мягкого тона Риэлла сжала губы и задумалась. Отвечать правду тем, кто врёт? Только дурак так делает.

Что бы такое сказать, чтобы и ответ дать, и шанс перехитрить выиграть… Ах.

— Эпидемиологический.

— Что?..

— Мы — команда с инфекциями.

Язык опередил разум. Глядя прямо в его застывшую ямочку на щеке, она медленно, чеканя, добавила:

— У меня ВИЧ. У него - туберкулёз.

— …

Те, кто рылся в шкафах, моментально замерли. Повисла тишина, и тут Дилан, лежащий на полу, вдруг согнулся и закашлялся.

Лучше бы ты молчал…

— Ага? ВИЧ. Вирус иммунодефицита. То есть, СПИД?

— ...Да.

— Ха… А-ха-ха-ха! Да вы прикалываетесь. Ну это уж точно самая тупейшая ложь, что я слышал. Девочка, и ты ещё скажи, что в наше время туберкулёз бывает.

Как и ожидалось, Джейд расхохотался, держась за живот, так громко, что остальные притихли. Но Риэлла продолжала спокойно смотреть на него.

Ложь по-другому зовут бесстыдство.

— Потому нас и отправили. Болезни редкие, вот и послали. Можешь проверить.

— Ах-ха-ха-ха? Что?..

— Можешь убедиться, заразно ли, — сказала она, улыбаясь, как он минуту назад. Смеющийся рот Джейда постепенно сомкнулся. Он понял, к чему она клонит. ВИЧ передаётся через кровь или половым путём. Её тон намекал на второе.

— Ха?..

Джейд уставился на неё с идиотским выражением лица, затем выдохнул, будто восхищаясь. Опустив пистолет, он провёл рукой по подбородку, словно оценивая её, и наклонился, протянув руку, как в библейской фреске.

Но стоило пальцам почти коснуться её щеки, как два выстрела раскололи воздух.

Колени Джейда подкосились, он рухнул, жалко распластавшись на полу.

— Джейд!!!

— Из коридора! Стреляйте за дверь!!! — тут же заорал Джейд. Он повалил Риэллу на пол вслед за собой. Громкая, оглушающая перестрелка разразилась прямо над головой — она зажмурилась, стараясь не вскрикнуть. Это даже нельзя было назвать боем — по сути, двое из кухни просто яростно палили в распахнутую дверь. Сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот разорвётся.

Аслан. Аслан вернулся.

Она испытала такое облегчение, что вдруг подумала об аквариуме. Там же осталось всего три рыбки. А вдруг их заденет осколком? Хоть бы стекло не треснуло...

Выстрел за выстрелом, в воздухе повисла гарь, уши закладывало, дышать было тяжело. Снаружи, в коридоре, никто не отвечал. После долгой очереди из автоматов в жилом секторе воцарилась мёртвая тишина.

Стиснув зубы, Джейд заорал:

— Не высовывайтесь, пока не убедимся, что он сдох! Это не простой человек. Он стрелял чётко по суставам!

Он лежал, но продолжал тянуться пистолетом, целясь в темноту за дверью. В эту натянутую, липкую тишину из-за тени в дверном проёме вылетела пуля и с пробивной точностью вошла прямо в его запястье. Джейд взвыл и выронил пистолет. В ответ буквально сразу же из-за стола показался ствол другого оружия.

Риэлла впервые увидела, как одна пуля попадает в другой ствол.

Хотя, строго говоря, нет — она не видела. Она только услышала два выстрела и заметила, как резко дёрнулись два ствола вверх. Почему-то казалось, что при таком попадании должно произойти что-то вроде взрыва… А оружие, оказывается, довольно выносливое.

Пока она оцепенело размышляла, — секунды три, не больше, — из-за двери раздался тяжёлый шаг. Аслан вошёл в комнату и, не колеблясь, наступил на руку Джейда, приставив длинный ствол к его лбу.

— Брось оружие.

Холодный голос эхом разнёсся по помещению. Слова были явно не для того, кто уже корчился от боли. На Аслане была белая рубашка и откуда-то добытый бронежилет. Он бросил быстрый взгляд на кухню.

— Подними руки и выходи. Попробуешь что-то кроме сдачи — любой из твоих тут же будет ликвидирован.

Никто не шевельнулся. Тишина. Когда молчание затянулось, Аслан чуть склонил голову и без колебаний выстрелил Джейду в плечо. Тах — Риэлла вздрогнула от его вопля. Тах — прозвучал выстрел во второе плечо. Джейд сдавленно застонал, когда Аслан наступил на него ещё сильнее.

— Чёрт возьми! Хватит! Выходим, выходим!!!

Рыжая вскочила из-за стола, подняв руки над головой. За ней встал толстяк — тот самый Тим, с перекошенным лицом.

— Это жилет Тео. Ты забрал его у Тео!

— Вы встретили кого-то из нас на первом этаже? Что вы с ним сделали?

Они заметно занервничали, уставившись на бронежилет. Значит, их было больше.

Аслан вместо ответа бесстрастно скомандовал:

— На пол. Лицом вниз, руки за голову.

— Ты его убил?.. Только не это. Если ты хоть пальцем тронул Тео, я тебя из-под земли достану, слышишь?! — пробормотав угрозу, рыжая всё же подчинилась. Когда оба легли, сцепив руки на затылке, Аслан подошёл к Риэлле и перерезал веревки.

— Я освобожу Дилана, — шепнула она и добавила: — Они сказали, что из 31-го сектора. И что военные.

Аслан протянул ей нож и спокойно ответил:

— Может, и из 31-го, но точно не военные.

— Что?

— Стоять открыто в дверном проёме и не проверять тылы?.. Если они вам показались солдатами, то, уверяю — настоящие так нагло бы сюда не вломились.

Она поняла не всё, но кое-что всё же стало ясно.

— Значит, опять солгали?

В этом месте она уже научилась тому, что, если кто-то с порога не умеет разговаривать вежливо — значит, человек гнилой.

Риэлла резко встала и подошла к Дилану, извивающемуся на полу, как червяк. За её спиной снова раздался сдавленный, охрипший смешок Джейда:

— Ха… но ведь и ты соврала, не так ли, красотка? Ты сказала, что кроме вас двоих все погибли.

— Я тогда на пострадавших смотрела, не до правды было.

— А я, выходит, соврал с голодухи. Мы не жрали уже два дня, я-то держусь, но вот мои бедные ребята... Им же надо что-то есть? Ты ведь как лидер команды понимаешь, о чём я.

Финал фразы он уже адресовал не Риэлле, а Аслану. Тот, не говоря ни слова, поднял пистолет с пола и снова навёл на него. Джейд, улыбаясь, продолжил:

— Так что, может, договоримся? Давай делиться поровну. У нас за шесть месяцев накопилось много полезной информации. А вы из 30-го — прибыли недавно. Вам же наверняка многое интересно?.. Про "Бездну".

— Обмен еды на информацию. Звучит же неплохо. Мы уйдём, как только наедимся.

Несмотря на пять огнестрельных ран, Джейд продолжал болтать с беззаботным видом. Теперь Риэлла точно понимала, почему его напарники так рвались ему на помощь. Аслан молча смотрел на ухмыляющееся лицо безумца, залитое кровью, и бросил:

— Похоже, ты совсем не понял, в какой ситуации находишься.

— А?

— Почему я должен чем-то с тобой обмениваться, если могу просто выбить из тебя все, что необходимо, пытками?

— …

Аслан бросил взгляд на запястье мужчины и продолжил:

— Раны от пуль заживают с ненормальной скоростью. Не возникало ли у тебя желания проверить, как далеко простираются эти способности? Скажем, отрастает ли заново отрезанное ухо или нос. Или если палец заживает в кривом положении — надо ли будет ломать его заново? Мне вот любопытно.

По мере того как его спокойный голос звучал всё ровнее и тише, с лица Джейда испарялась даже тень улыбки. Риэлла, не обращая внимания на внутренний обет Дилана «больше не дерзить», моргнула, глядя на Аслана. Он… другой. Не тот, кто тихо улыбался шуткам.

— Эй, ну без увечий, ладно? Сам понимаешь, если такой красавец, как я, потеряет хотя бы одну симпатичную черту… Это будет невосполнимая потеря для всего человечества. А я ведь даже своего милого Джейда-младшего ещё не повидал.

Аслан не изменился в лице. Риэлла нервно смотрела на мужчин, потом вдруг обернулась к лежавшим на полу пленникам. Лицо белое как полотно, пот струится по вискам… А на столе за ними — нет аквариума. Он не разбит. Его просто…

— Аслан.

На её зов мужчина не шелохнулся, только перевёл взгляд. Риэлла посмотрела на перенесенный аквариум, стоявший теперь у раковины, потом снова на него.

— Я поделюсь своей порцией еды. Можно послушать, что он скажет? Если начнёт врать, просто верну его обратно.

— Кхе-кхе, ты с ума сошла? — Дилан, вертя освободившимися запястьями и лодыжками, в ужасе скривил лицо.

Риэлла, набравшись смелости, с усилием облизала пересохшие губы:

— Я всё думаю о том, как он тогда бросил меня на пол во время перестрелки. Да, конечно, всё началось из-за них, и до стрельбы дело бы не дошло, не появись они. Но в той ситуации он меня прикрыл. Так что… просто хочу поговорить. Дать шанс.

Это не значит, что она собиралась всё простить. Просто считала, что насилие — крайняя мера.

Если верить записям с диктофона, это — "Бездна". Значит, земля без закона и власти. Здесь мораль и убеждения — единственное, что может сохранить человечность в хаосе.

— И ещё… я не хочу, чтобы страдали мои товарищи, — тихо добавила она, помедлив.

Насилие оставляет след не только на теле, но и в душе того, кто его применяет. Она не хотела, чтобы руки Аслана вновь обагрились кровью. Понял ли он, что она пыталась сказать?.. Только спустя какое-то время его горящие глаза наконец потускнели, и он опустил взгляд.

— Дилан.

— А?

— Принеси кабельные стяжки из рюкзака в коридоре.

* * *

Вещи, которые захватчики принесли с собой, включали всё — от кабельных стяжек до верёвок и пинцета.

Пока Аслан связывал пленников и прикреплял их к ножкам кроватей, Риэлла с помощью медицинского скальпеля и пинцета извлекала из тела Джейда застрявшие пули. Руки дрожали — наверное, потому что ещё недавно она видела, как эти люди стреляли друг в друга. Головой она понимала, что всё под контролем, но тело не верило.

Сам Джейд, к удивлению, не издал ни звука. Когда она вышла из комнаты с пятью окровавленными пулями в руке, в гостиной на страже остался только Дилан.

— Нет, ну правда… чем больше думаю, тем больше офигеваю. Принеси это, охраняй то. Почему всегда я? Ты что, принцесса?

— Потом поменяемся. Перестань уже ворчать. А Аслан? Всё ещё внутри?

— Ага. Спрашивает, что да как.

Она заранее попросила, если лечение затянется, собрать показания вместо неё. Это была идея Риэллы: опрашивать по одному и выдавать еду только тем, кто ответил — чтобы сразу вычислить ложь.

Она думала, что начнутся стуки и крики — «в туалет хочу», «выпустите». Но было неожиданно тихо. Всё изменилось после того, как Аслан привёл мальчишку в очках с первого этажа по имени Тео. Парню было лет четырнадцать или пятнадцать.

Как оказалось, Тео был инженером команды и столкнулся с Асланом в контрольной комнате на первом этаже. Судя по тому, что броню и снаряжение выдали только ему одному, у остальных, видимо, была регенерация. А у него — нет.

— Хорошо хоть спален как раз столько, сколько человек. Странно, да? Ровно четверо пришли, — Риэлла огляделась на плотно закрытые двери.

— Нет. Странно было, когда их было трое, — фыркнул Дилан и пробормотал почти себе под нос: — Я, блин, сначала подумал, что мороженое в комнату зашло. Серьёзно.

— Мороженое?

— Ну, ты знаешь, вот это, с тремя вкусами — шоколад, ваниль и клубника. Шоколад первым съедают, всегда остаётся только ваниль.

Риэлла растерянно представила тот самый пластиковый контейнер с тремя вкусами. А, речь о цвете волос… Этот парень точно не в себе.

Она не успела опомниться, как хлынувший абсурд выбил из неё смех. Ха-ха-ха, аха-ха-ха… Её всё ещё трясло от страха, но это хоть немного отпустило напряжение.

— Ты иногда как псих, правда, — тихонько хихикнула Риэлла.

В этот момент распахнулась дверь комнаты — как раз тогда, когда она впервые с момента пробуждения на исследовательском судне улыбалась так по-настоящему. Улыбка тут же застыла на лице, стоило ей встретиться взглядом с выходившим оттуда Асланом.

— Ой… я, наверное, слишком громко?..

Она поспешно прикрыла рот рукой, стараясь сдержать остатки смеха. Возможно, это ей всего лишь показалось, но он, выходя и разминая шею, чуть хмурился. Несколько секунд он молча смотрел на неё, пока на её лице всё ещё играла тень улыбки, а затем медленно ответил:

— Нет. Всё в порядке. На сегодня я закончил.

— А, это ведь была последняя комната, да? Ну как? Они честно отвечали?

— Иногда вовсе отмалчивались, но, похоже, ни один из данных ответов не был ложью. Если, конечно, они заранее не сговорились.

— И какая у них команда? — в разговор тут же вмешался Дилан, потирая руки с любопытным видом. Аслан безэмоционально ответил:

— Двадцать восьмая. Типаж "Чудом выжившие в крупной катастрофе".

Крупная катастрофа. Чудо. Значит, слова о тридцать первой были ложью. Пока она осознавала этот факт, слова о катастрофе звоном отдались у неё в голове. Громко, гулко, как удар сердца. В следующую секунду Риэлла резко распахнула глаза.

Перед глазами словно промелькнули десятки кадров. Обрушивающееся здание. Огромная ракета. Самолёт, взрывающийся в небе. Белокурая женщина, склонившаяся к экрану, указывающая на что-то пальцем. Лицо размыто, невозможно разглядеть.

Пииии.

— Крупная катастрофа? Чудо? Не смеши. Люди, пережившие такое, ни за что не полезли бы в проект вроде этого. Чем больше думаю, тем бредовей это звучит…

— Ты прав. Они говорят, что их силой сюда затащили, — перебил Аслан.

— Что?

— В других командах большинство добровольцы. Но они утверждают, что они - редкий случай, и что их похитили. Говорят, корпорация "Андрей" велела оплатить за милость. Что это значит — непонятно.

— …Чёрт. Чем дальше копаешь, тем сильнее ощущение, что мы влипли по уши, — выдохнул Дилан.

— Подождите. Минутку, — Риэлла подняла руку, всё это время сжимая лоб от вспышек памяти.

— Слушаю — и вот что показалось странным. Откуда они всё это знают?

— …

— Такое ощущение, будто… они помнят?

Вопрос повис в воздухе, окутав троих странной тишиной. Даже на лице Дилана, до этого только слушавшего, постепенно появилась тень сомнения. И только тогда Аслан заговорил — тихо и сдержанно:

— У других команд… память сохранилась. Похоже, только мы одни потеряли её, попав в "Бездну".

* * *

28-я команда. Команда чудом выживших в крупной катастрофе. * У них есть воспоминания. * Они услышали радиосигнал и ищут место под названием «рай». * Клетки монстра обладают высокой регенерацией, поэтому, попав в живое тело, они лечат раны, а попав в мёртвое — "оживляют" его. → Значит, пока мы не умрём, в монстров не превратимся! Это безопасно!

Риэлла обвела кружком слово «безопасно» и нарисовала вокруг семь звёздочек. Но всё равно — слишком мало информации. Как будто по сговору, двадцать восьмые каждый раз рассказывали ровно столько, сколько можно было обменять на ужин.

Интересно, о чём спросить завтра, чтобы точно выудить что-то ценное? Постукивая тыльной стороной карандаша, Риэлла задумалась, но вдруг подняла голову и сказала:

— Кстати, вы не устали? Такое ощущение, что я вас ни разу не видела спящим.

— Всё в порядке. Есть кое-что, о чём стоит подумать. Если устану — прикорну здесь, на диване, — ответил Аслан, кормя рыбок в аквариуме.

Риэлла только что сменила Дилана на дежурстве. Было уже десять вечера — она думала, Аслан уйдёт спать, но он остался в гостиной. Всё это было до боли похоже на прошлую ночь — и от этого в ней вновь нарастало напряжение.

— Вам… некомфортно? — спросил он низким голосом, глядя на серебристую чешую рыбок.

Риэлла, вздрогнув, будто он попал точно в цель, поспешила вспомнить свою стратегию. Будь естественной. Делай вид, что все нормально.

— Что вы… совсем нет. Мне очень даже комфортно. Я даже была готова… одолжить вам плечо, чтобы вы могли поспать.

Она рассмеялась и театрально похлопала себя по плечу. Улыбка, натянутая на лице, держалась до тех пор, пока она не встретилась с его взглядом.

— Хотя, конечно, моё плечо вам, скорее всего, и не нужно…

— Тогда я немного вздремну. Разбудите меня через час.

— Что?

Она едва успела замереть от растерянности, как он бесшумно опустился рядом, но не используя её плечо, а просто откинувшись на спинку дивана. Риэлла в замешательстве уставилась на него. Только когда заметила, как уголки его губ едва заметно приподнялись. До неё дошло — это было недоразумение. И он специально так подразнил ее.

— …Не ожидала, что вы любите пошутить.

— Я заменил воду в аквариуме. Время от времени поглядывайте на состояние рыбок, пожалуйста.

С этими словами он прикрыл глаза рукой. Похоже, устал — дыхание быстро стало ровным. И это было вполне объяснимо. Вторжение, проблемы с системой фильтрации. Кажется, говорили, что в зоне УФ-дезинфекции что-то сломалось. Если бы не Аслан, всё бы рухнуло.

— …Да. Спасибо за всё сегодня, — прошептала она, глядя на него.

Он не ответил. Риэлла разглядывала его: чётко очерченные ключицы, ниже - рубашка с расстегнутой пуговицей. Сколько времени прошло? Риэлла всё смотрела и смотрела, и только когда вспомнила, что так и не вернула ему верхнюю одежду, осторожно потянулась, чтобы встать…

…как вдруг кто-то резко поймал её запястье.

Опустив взгляд, Риэлла увидела, что мужчина вцепился в неё, словно испуганный ребёнок. Похоже, он и сам удивился собственному поступку — во взгляде мелькнуло замешательство, а затем он нахмурился. Их взгляды пересеклись.

— Куда идёте?

— А? Просто… на минутку…

Риэлла замялась и стала изучающе рассматривать его лицо. Голос хриплый, а веки слегка прищурены. Но он, похоже, не до конца проснулся. Вероятно, отреагировал рефлекторно на движение рядом.

— Я просто хотела отдать китель, который вы мне одолжили. Днём, когда был Дилан, момент был неудачный.

— Не обязательно возвращать.

Аслан медленно провёл рукой по лицу, будто обдумывая, что сказать, и наконец произнёс:

— Лучше останьтесь рядом. Похоже, я ненадолго задремал… Хотелось бы, чтобы вы просто были здесь.

— …

…Это же нечестно.

Просить остаться рядом, пока ты такой растрёпанный — это нечестно. Он спокойно встретил её взгляд, и Риэлла почувствовала, как сердце тут же вспыхнуло, как будто в клетках зазвучал сигнал тревоги. Его ладонь на запястье была горячей, а обнажённое под рукавом предплечье такое сильное, что к нему невольно притягивался взгляд. Атмосфера между ними сгустилась, но вскоре Риэлла резко подняла голову, внезапно осознав одну вещь.

— Я, конечно, могу остаться рядом… Но вы сейчас что сказали?.. Вы ведь не спали с тех пор, как очнулись на нижнем уровне?

— Не совсем так. Я же сказал — только что немного подремал.

Повисло молчание. Одна секунда. Вторая. Третья. Ровно на третьей секунде Риэлла в ужасе посмотрела на часы.

— Вы считаете это «немного поспать»?! Да вы всего-то десять минут пролежали с закрытыми глазами. Это даже не сон!

Прошло уже больше двух суток. За это время поспать всего десять минут — это как минимум повод для лихорадки, ослабления иммунитета и кучи других симптомов у обычного человека.

— Идите в комнату и отдохните нормально. Вас тревожит аквариум, да? Я присмотрю за ним.

— Мне удобнее здесь. Если правда хотите помочь, то, как я уже сказал, просто побудьте рядом. Это не из-за аквариума…

Он ответил сухо, но вдруг осёкся и потёр шею, а потом посмотрел на неё каким-то острым, внимательным взглядом.

— Видимо, я смог уснуть только потому, что вы были рядом.

Риэлла удивлённо распахнула глаза. Она почувствовала, как его пальцы медленно соскальзывают с её запястья. Он снова взял её за руку. Как и вчера. Но теперь — словно всё встало на свои места, настолько естественным было это движение.

Она уставилась на него, спокойно опустившегося на спинку дивана. Он был слишком красивым, чтобы отвести взгляд. Аслан просил всего лишь остаться рядом — просьба более чем скромная по сравнению с тем, что просила она вчера. И всё же её сердце билось даже быстрее, чем тогда.

Потому что его слова означали: чтобы уснуть завтра или послезавтра, ему снова понадобится её присутствие.

Аслан сказал, что разбудить его нужно через час. Но выглядел он слишком уставшим, чтобы будить его так скоро, и в итоге Риэлла просидела рядом целых четыре часа, даже не пошевелившись.

К счастью, скучно не было. Наблюдать за тем, как он дышит, было достаточно — настолько привлекательна была его внешность.

Высокий лоб, изящные брови, чёткий разрез глаз, прямой нос.

— Мы точно были знакомы... Такое лицо трудно забыть… — пробормотав это себе под нос, Риэлла мысленно молилась: если уж мы и были знакомы, то пусть бы не были врагами.

Может быть, именно потому, что он казался ей кем-то из прошлого, Аслан вёл себя с ней особенно мягко. С ней он никогда не был холодным, как, например, с Джейдом вчера.

Как странно — один человек может быть героем для одних и кошмаром для других. В этом месте, полном неизвестностей, она понимала, насколько это самонадеянно, но всё же надеялась: пусть хотя бы с Асланом и Диланом у неё до конца останутся хорошие отношения. Всё-таки, если родилась человеком — хочется и жить по-человечески.

* * *

— Всё записала? Могла что-то упустить, так что давай я ещё раз по-быстрому повторю главное. Мы — команда номер 28, типа "выжившие в трагедии". Наш лидер — Джейд Рейнольдс. 29 лет, не женат, постоянной девушки нет, особенно привлекательна ямочка на щеке, когда он улыбается…

Человек — существо многогранное. Сложное. Именно по этой причине Риэлла и выступала в защиту нарушителей.

Если бы они пришли к тридцатому сектору только за едой, то чем меньше народу — тем лучше. Спасать Риэллу не было никакой необходимости. И тем не менее, Джейд, прежде чем выстрелить, прижал ее к полу во время перестрелки. Она не могла считать его совсем плохим. Если в человеке есть несколько лиц, то ей хотелось бы столкнуться с тем, что доброе.

Да. Вот только видеть это она не планировала.

Это было уже чересчур. Риэлла зевнула и прикрыла рот, с чувством, что у неё вот-вот пойдёт кровь из ушей. Аслан только что ушёл на смену, и Джейд тут же объявился, чтобы с ней поболтать.

— Ай-ай-ай, так явно показывать, что тебе скучно — обидно, знаешь ли, — сказал он, заметив её зевок.

Тот самый приторный тип, что вчера разговаривал с Асланом только по делу, после прихода Риэллы не переставал болтать без умолку. Она предложила ему выговориться, чтобы разрядить обстановку.

— Да-да, рост 186 см, вес 80 кг. Всё внимательно выслушала. А теперь давайте перейдём к настоящим вопросам? — Риэлла перебила его на нужном моменте, стараясь не затягивать разговор. Времени было в обрез, особенно если те же вопросы предстояло задать другим. Она демонстративно положила на край стола аварийные армейские галеты, и Джейд тут же захлопнул рот. На лице у него появилась добродушная улыбка. Выглядел он точь-в-точь как ловелас из мелодрамы — бывший парень главной героини.

— Ладно, спрашивай что угодно. Мы же тебе обязаны — почти всё рассказать могу. Ну, кроме "как мы убили то, что было в коридоре". Это информация, которую я отдам в обмен, когда ты нас красиво отпустишь.

— Обязаны?.. Даже будучи связанным так думаешь?

— Зато благодаря тебе на моём прекрасном лице не осталось уродливых следов, не так ли? И, как я уже говорил, мы к тому моменту уже двое суток не ели. Если нас будут кормить по расписанию, то и с кляпом во рту день пережить не проблема. Мы же вчера молча сидели, верно?

Улыбка Джейда была широкой, почти искренней. Пока ещё не ясно, что скрывается за этой маской, но… возможно, если они продержатся так дня три, можно будет обменять провиант на информацию, забрать их оружие и спокойно разойтись.

Риэлла задумчиво постукивала карандашом по блокноту. Страницы были исписаны мелким почерком: имена — Джейда и членов его команды — Шамиты, Тима, Тео, — и связи между ними. Но это было не то, что по-настоящему её интересовало.

Люди редко знают точно, что им известно, а что - нет. Поэтому вопросы надо формулировать очень точно и по делу.

— Начнём с простого, — произнесла она. — Я заметила, что Тео носил бронежилет и военный шлем. Вот и стало интересно: у вас было с собой другое снаряжение?

Кажется, вопрос застал Джейда врасплох — он удивлённо приподнял бровь.

— Другое? Например?

— Ну, приборы ночного видения или тепловизоры. Вещи, которые логично брать с собой в тёмное место. Сначала я подумала, может, это только у нас в арсенале их не оказалось. Но странно, что даже у такой хорошо оснащённой команды, как ваша, их нет.

— А, не-не, у нас тоже ничего такого не было. Ты ведь знаешь, такие штуки в "Бездне" бесполезны. Это ещё на ранних стадиях с беспилотниками проверяли.

Риэлла кивнула, будто соглашаясь, хотя на самом деле понятия не имела, о чём речь. Но показывать слабость не входило в её планы, поэтому она безразлично уточнила:

— Да, знаю. Просто не могу вспомнить, почему именно.

Джейд чуть наклонил голову, внимательно посмотрел на неё, потом со вздохом откинулся на спинку кровати и пожал плечами:

— Ну, сама понимаешь, ночное видение — это не магия, которая просто позволяет видеть в темноте. Оно работает за счёт усиления остаточного света — увеличивает его в тысячи и десятки тысяч раз. А в "Бездне" вообще нет света. Даже лунного. Так что — бесполезно.

Иными словами — в "Бездне" царит абсолютная тьма. Риэлла быстро записала это в блокнот и тут же спросила:

— А тепловизоры?

— Ты имеешь в виду инфракрасные датчики? Та же история. Здесь электромагнитные помехи - норма. Если в зоне действия камеры появляется мощный источник инфракрасного излучения, то из-за помех изображение будет искажено, появятся шумы, артефакты. Инфракрасное излучение — это тоже волна, понимаешь? Она здесь искажается, ломается, и в итоге сбивается и только больше путает.

Снова что-то новое. В "Бездне" — постоянные электромагнитные помехи... Риэлла вспомнила, как Аслан упоминал ЭМИ — электромагнитный импульс, который может вывести из строя любое устройство.

— Значит… это и стало причиной аварийной посадки исследовательских кораблей?

— Вряд ли. "Андрей" — специалисты по электромагнитным волнам, и "Бездна" — это проект, куда вбухали астрономические деньги. Сомневаюсь, что они не подготовились. Ты же сама видела: питание судна включилось. Он до сих пор цел. Просто от удара питание вырубилось.

— Тогда…

— Повреждение — физическое. Механическое.

— Что?

— Почти у всех кораблей, которые мы видели снаружи, была разбита передняя панель в кабине пилота. Они их раскрошили. Чудовища реагируют на свет. То есть сам свет, излучаемый судном, притягивает их словно магнит. Если все иллюминаторы закрыты, то основной источник света — это лобовое стекло кабины. Завидев свет, чудовище прорывается к панели управления, разбивает её — и всё, судно падает, питание кратковременно отключается. Даже если электричество снова появится, — добавил Джейд, — улететь уже невозможно. Кабина полностью разбита. Включи там свет — и сразу станешь мишенью. Ещё вопросы есть? Ну как, разве я не заслужил, чтобы меня отпустили?

Пока Джейд заканчивал, Риэлла поспешно записывала новые сведения. Всё время, пока он говорил, его взгляд периодически метался к лежащему на столе сухарю. Когда она, догадавшись, распечатала упаковку и протянула один ему, он даже не стал делать вид — просто взял губами, как дрессированный пёс, гордо исполнивший команду.

Её пальцы едва коснулись его губ — и она невольно дёрнулась. А потом вдруг задумалась:

— Кстати, а как Аслан вчера тебя накормил? Не похоже, чтобы он кормил тебя с рук.

— Аслан? А, вчерашний военный? Как думаешь, как он это сделал?

Похоже, первое впечатление у всех одинаковое — Джейд тоже принял Аслана за военного.

— Кто его знает?.. Может, заранее вытащил, чтоб было эффективнее?

— Хм… Нет. Просто бросил на пол и ушёл. Я чуть руку не потерял — еле шевелится, и без того кровообращения нет.

Джейд мягко улыбнулся, но его слова звучали жутковато. Видимо, у него остались крайне неприятные воспоминания со вчерашнего дня. Впрочем, вряд ли кто-то смог бы легко поладить с тем, кто всадил в него пять пуль.

— И что у вас с ним? С одного твоего слова он аж по стойке смирно встал. Похоже, ты тут главная. Вы уже здесь познакомились?

— У нас ведь честная сделка, разве нет? Если я отвечу, что ты мне за это дашь?

Скользкий вопрос она пресекла на корню. Пока Джейд пожимал плечами и с упоением жевал галету, Риэлла постаралась думать о своих отношениях с Асланом и продолжила:

— Это почти последний вопрос. После него дам вторую галету и уйду.

— Спрашивай. Что угодно.

— За последние шесть месяцев, кроме нас, какие ещё команды ты встречал?

Мгновение — и тёплый взгляд зелёных глаз изменился. Это… напоминало палитру, в которой перемешались все краски и стало мутно. Или как резкий запах воды, застоявшейся в траве после ливня. Возможно, он вообще не собирался отвечать, как на вопрос о чудовищах…

— Команда номер 25 - старики. Команда номер 26 - люди с инвалидностью. Номер 22 - те, кто пытался покончить с собой более трёх раз. И тридцатые… как я полагаю, команда со стертой памятью. — Риэлла, торопливо записывавшая лавину информации, замерла на последних словах. Тридцатые?.. Что?

Она подняла голову — и сквозь почувствовала резкий, цепкий взгляд, скрытый за улыбкой.

— Я угадал? Подозревал ещё до встречи с вами, что где-то должна быть такая команда. Все же знают, что "Андрей" сотрудничает с "Бакуной", пионером в области стирания памяти.

О чём он вообще говорит? Ничего не понятно. Но одно ясно: он подозревает ее в потере памяти. Похоже, слишком банальные вопросы выдали ее. Как будто играя в покер, она, как и Джейд раньше, просто пожала плечами.

— Просто вы так уверенно это сказали, что я на секунду растерялась. Нет, вы ошиблись. Мы — команда с инфекциями. Больные. Я ведь уже говорила.

— …Странно.

— Что именно?

— Я столько людей повидал, что по глазам легко распознаю ложь. А у тебя в глазах правда. Даже не знаю, почему ты выглядишь искренней.

Он склонил голову набок, будто ребёнок, пытающийся разгадать секрет фокуса. Впрочем, логично — в ответе "мы больные" и правда не было лжи. Команда номер 30 действительно была обречена.

— Вот видите. Потому что я сказала правду. Но хватит о нас. Вернёмся к теме. Что было с другими командами? То есть, как они тут выживали? В быту, например.

— Быт?.. Ты правда хочешь это услышать? Девочка, "Бездна" — это ад, — Джейд усмехнулся, нахмурив брови. Улыбка у него была какая-то горькая. — Точнее, ад — это сами люди.

— То есть, вы сражались между собой? Насколько я знаю, на каждого члена экипажа рассчитан 90-дневный запас еды. Если просто соблюдать правила, то можно долго протянуть.

— 90 дней?.. Это если тебе повезло с командой. А если не повезло?

Странно, но при этих словах в голове у Риэллы всплыл образ Антона. Джейд рассмеялся.

— Хочешь, расскажу про команду номер 22? Люди, которые пытались покончить с собой три раза и больше. Как ты думаешь, как они поведут себя в условиях выживания? Вариант первый: порадуются, что наконец-то подвернулся шанс, и сразу исполнят заветное желание. Вариант второй: внезапно захотят жить, цепляясь за последние крупицы воли.

— …Не знаю. Я вообще не понимаю, как можно самому добровольно покончить с жизнью.

— Ага, я тоже. Я выбрал вариант один, как более обнадёживающий, но, говорят, правильный ответ — оба. Ровно пополам.

— Почему вариант один обнадёж… Хотя ладно, неважно. Так в чём проблема? Из-за тех, кто хотел умереть, начались конфликты?

— Не совсем. Знаешь… среди тех, у кого жизнь пошла под откос, иногда попадаются психи. Такие, что хотят разрушить и чужую жизнь. Один из них поджёг исследовательскую капсулу и сбежал. Что стало с ним — никто не знает. А остальные остались — и только топтались в панике перед горящим кораблём. Огонь притянул чудовищ, вода и еда сгорели. Говорят, всё длилось три недели.

— Что именно?

— Столько потребовалось времени, прежде чем кто-то не выдержал жажды — и перерезал горло самому слабому, чтобы напиться крови.

Риэлла почувствовала, как с лица уходит весь цвет. Даже не нужно было смотреть в зеркало. Перед глазами всплыла чёткая картина: бушующее пламя во тьме, чудовища, прячущиеся в тенях… и люди, сжимающиеся от страха. Прячущиеся не от них, а от света, чтобы не выдать себя.

Неужели и с нами так будет?.. Если долго жить в темноте, без еды, воды, крыши над головой… дойдут ли они до убийства за три недели? Она ведь самая слабая из троих. Аслан и Дилан — не такие люди. Или такие?.. Откуда мне знать? Я ведь едва с ними знакома. Если бы они втроём оказались на лодке посреди океана без воды — остались бы они хорошими людьми?

— А были истории и похуже. Шамита всё время твердит: "Бездна" — это дыра, ведущая к самой сути человеческого дна. Загнанный до предела человек способен на всё. На убийство, изнасилование, ложь, интриги, предательство… Если хочешь, могу рассказать ещё за следующим приёмом пищи…

— Нет. Хватит, — прервала его Риэлла, бледнея.

Было ясно: если она продолжит слушать, точно захочет промыть себе мозги. Её удивление по поводу спокойного поведения 28 команды, несмотря на то что те были связаны и заперты, наконец получило объяснение. Просто за шесть месяцев они прошли через такое, что нынешняя ситуация уже не казалась чем-то особенным. Риэлла тихо заговорила, глядя на лицо Джейда, по-прежнему с ухмылкой:

— Вам, наверное, было тяжело.

— …А?

— Даже если у вас был исследовательский корабль, вы ведь шесть месяцев выживали среди таких людей. Я не могу представить, через что вы прошли… Но одно уже точно — из семи человек вы смогли сохранить в живых четверых — это доказывает твои усилия лидера.

Чем тише и спокойнее она говорила, тем меньше оставалось улыбки на лице Джейда, который до этого только и делал, что смеялся. Риэлла без слов протянула ему вторую галету.

— Мне не интересны остальные. Когда решишь рассказать, как вам удалось убивать монстров снаружи, тогда и позови меня. Как ты и сказал, я отпущу вас. А если пообещаешь не возвращаться, могу даже отдать тебе месячный запас еды из своей доли.

Она протянула заранее обещанную еду, и Джейд, помедлив, так же, как в прошлый раз, открыл рот и взял галету. Под хруст разжёвываемого печенья раздался лёгкий стук в дверь, и она отворилась. Джейд обернулся с печеньем во рту.

— Привет, с добрым утром. — Джейд поздоровался первым. Загадочная мрачная атмосфера, царившая секунду назад, улетучилась без следа, и он снова засиял своей лёгкой, весёлой улыбкой. Аслан, небрежно прислонившись к дверному косяку, оценочно бросил:

— Выглядишь, как будто тебе живётся неплохо.

— Ага. Такое чувство, будто уже нашёл рай. Думаю, остаться тут насовсем.

— На столе завтрак. Если нужно, я продолжу задавать вопросы, а ты пока иди поешь с Диланом, — обратился Аслан к Риэлле, проигнорировав Джейда. Риэлла опустила руку и покачала головой.

— А, нет. Я уже закончила. Как раз собиралась уходить, здесь всё выяснила.

— Уже уходишь? Мне так скучно… может, вернешься ко мне после опроса других? Мне тут совсем тоскливо. Заселите ко мне хотя бы одного друга.

— Я скучнее, чем кажется. После завтрака подыщу тебе кого-нибудь поинтереснее.

Надо будет сказать Дилану, чтобы расспросил его обо всём, что происходило раньше.

Решив, она вышла из комнаты вместе с Асланом. Сразу после того как дверь закрылась и перед ней открылся вид на гостиную, Риэлла отметила две перемены — и обе вызвали у неё трепет.

— Вы включили питание на корабле?

— Электричество появилось, так что незачем тратить батарейки фонариков зря. Я включил всё утром. Возможно, нам придётся выходить на разведку наружу, — ответил Аслан, направляясь на кухню, залитую светом. Видимо, чтобы свет не пробивался наружу, в остальных помещениях освещение всё ещё было выключено.

— Живо за стол, а то остынет.

А вторая перемена — это Дилан, вальяжно сидящий за столом перед тарелкой с дымящейся кремовой пастой. Дымящейся! Господи, невероятно…

— Вау, точно. Электричество же включили…

— Это я приготовил. Я! — заявил Дилан с гордостью, хотя, скорее всего, он просто разогрел готовую еду в микроволновке. Риэлла помнила, как он вчера, слегка подавленный отсутствием особой пользы с его стороны, быстро ушёл спать. Человек — существо по-настоящему социальное. Если он не может внести вклад в общее дело, быстро начинает чувствовать себя не в своей тарелке.

— Правда? Выглядит аппетитно. Я ещё с тех пор, как отбирала ингредиенты, хотела это съесть, но без подогрева на это смотреть тошно, не то что есть.

Наблюдая за тем, как уголки его губ подрагивают от восторга, Риэлла с трудом сдерживала улыбку. Странная штука — человеческая психика. Хотя они знакомы всего ничего, появление общего врага неожиданно сплотило их, породив ощущение «своей команды».

Пусть они делали вид, что всё в порядке — ели, спали и вели себя как обычно, — но Риэлла могла бы дать руку на отсечение: у всех троих где-то в глубине души что-то надломилось.

Депрессия, бессонница, мучительные мысли.

Стоило остаться одной в комнате — тревога накатывала волной и тут же отступала прочь, будто прибой. Если продолжать так же, притворяться, будто всё нормально, в какой-то момент их просто накроет цунами отчаяния. Чтобы не дать себя утащить, сейчас им нужно было держаться вместе.

— Наверное, потому что только тут горит свет… Если закрыть глаза и немного внушить себе, будто пришла в атмосферный ресторан, то почти можно поверить, что так и есть, — пробормотала она.

Хотя честно говоря, после рассказов о смерти есть совсем не хотелось. Риэлла накрутила вилкой немного пасты и отправила в рот.

— Не неси чушь. Это место что, похоже на ресторан? — пробурчал Дилан, но уголки рта все еще подрагивали от ее похвалы.

Что-то подсказывало Риэлле, что «не неси чушь» — это явно не то, что обычно говорят на подобные подбадривающие фразы… Она жевала, чуть склонив голову в сторону, ощущая, как мягкий сливочный соус растекается по языку. Аслан, сидящий рядом, пролистывал её блокнот.

Запись велась и на диктофон, но, по мнению Риэллы, проще всего передавать информацию, если записывать в блокнот только самое важное.

— Прочитай. Хоть поверхностно ознакомься, — сказал он, протягивая блокнот Дилану. Тот делал вид, что ему всё лень, но любопытство всё равно не скрывал.

— Очки ночного видения… электромагнитные волны… ой, команда, пытавшаяся покончить с собой?.. А, мне надо пойти и дослушать остальное, да? Ну, возиться, конечно, лень… но раз уж надо… Ответственность, блин. Вчера я всё думал о своей роли в команде, и вот что понял…

— Думать не надо. Тебе уже назначили — водитель техники, — отрезал Аслан.

— Ни силы, ни харизмы у меня нет. Так что я просто буду следить за обстановкой и оценивать всё в целом. Это ведь тоже важно — интеллект, так сказать.

Аслан, не мигая, уставился на задравшего подбородок Дилана, а потом обернулся к Риэлле:

— Тут написано, что мне он не ответил. Он рассказал, как убили тех монстров в коридоре?

— Нет. Он сказал, что это информация для обмена, когда соберемся их отпустить. Почему спрашиваете? Что-то настораживает?

— Да. Меня беспокоит ситуация в УФ-зоне. Вода оказалась загрязнена, потому что в той зоне плавали мёртвые чёрные насекомые.

— Чёрные насекомые?.. Те, которые нападали на людей и вытекали из их рта?

— Их было меньше, но выглядели похоже.

Тут же всплыла в памяти сцена утреннего душа, когда она тщательно мыла голову и надеялась смыть с себя тоску и настроиться на новый день. Осознание, что мылась водой, в которой плавали чудовища, вызвало приступ тошноты.

УФ сектор… значит, речь о ультрафиолете?

Аслан оглядел вещи команды 28, валявшиеся на столе, и взял в руки длинный предмет, похожий на фонарик. Щёлк — и лампа зажглась, излучая фиолетовый свет.

Неужели?..

— Вы думаете, их слабое место — это солнечный свет? Или, точнее, ультрафиолет?

— Такая вероятность есть. Точно можно будет узнать только после полевых испытаний, — ответил Аслан, выключая лампу.

"Полевые испытания" — звучит красиво, но на деле это означало подвергнуть себя опасности. Если ультрафиолетовый свет сработает как обычный и наоборот привлечёт монстров?.. Когда зажигали свет, чудовища только на миг замирали. Стоит замешкаться — и ты труп.

— Вы хотите выйти наружу? Снова? — слова были мягкие, но в голосе звенело напряжение. Риэлла не смогла скрыть, как потемнело у неё лицо, и со звоном отложила вилку.

— Кто-то должен убрать тела в коридоре. Если оставить их там, начнётся разложение, и это может вызвать непредвиденные заболевания… — Аслан поднял голову — и тут же замолчал, встретившись с её взглядом. Видимо, лицо у неё было совсем страшное.

— Тогда я пойду, — сказала она.

— …Что?

— Вы всё время берёте на себя опасные задания. В этот раз я пойду.

— Я против.

— Почему?

— Нужно переносить тела. Это не вопрос личного желания. С точки зрения пользы для команды будет лучше, если это сделаю я.

Риэлла онемела. Ну да, если ради команды… Она моргала, как сова, погрузившись в суровые реалии. В коридоре остались два тела: высокая женщина и Антон. Справится ли один? Они же будут тяжелее живых… Уже от одной мысли об этом Риэллу передернуло.

Дилан, напевая и листая блокнот, бросил взгляд в сторону Аслана и лениво добавил:

— Я тоже за него.

Два против одного. По правилу большинства спор был окончен. Риэлла с недовольным лицом повернулась в сторону, и тут её взгляд зацепился за одну из вещей команды 28. Она снова заговорила:

— Хорошо. Но у меня есть условие.

Слушать мнение меньшинства — это, в конце концов, тоже важно.

* * *

— О, слышно! А мой голос хорошо слышно? Раз-два, раз-два, проверка связи. Дилан, кажется, что-то услышал от Джейда и теперь шмыгает носом, как девчонка. Он, похоже, эмпатичнее, чем кажется. А что, если они вдруг слишком сблизятся?

— Слышу нормально. Если сдружатся — просто отправьте его к ним. — В ухе у Аслана звучал шумный голос из беспроводной гарнитуры. Он коротко ответил и направился к люку. Позади раздавался скрежещущий звук — тело, весом никак не меньше ста килограммов, волочилось за ним, привязанное к поясу верёвкой.

Условием, которое выдвинула Риэлла, было следующее: чтобы не терять связи, необходимо было идти с беспроводными наушниками, чтобы всегда знать, где и что происходит. Это было несложно. Среди вещей, собранных командой 28-го сектора во время своих вылазок, нашлось немало полезного оборудования. В том числе — и рации, и мешки для тел, в один из которых он сейчас обернул тело Антона.

Риэлла, казалось, не сомневалась в честности чужаков. Но Аслан думал иначе. Даже если лгать они и не стали, Джейд уж точно многое утаил. Оружие у команды 28-го сектора в основном было армейского образца. Значит, где-то поблизости есть военная база.

Наконец он подошёл к люку, выключил фонарик и опустился на колени.

Люков, ведущих на первый этаж, было два. Один — в противоположном конце коридора, и, спустившись по нему, можно попасть в диспетчерскую, где он вчера проверял систему очистки. А другой — этот, сейчас с глухим щелчком открытый — вёл в то место, где они впервые очнулись.

— Эм… конечно, иногда хочется его сплавить, но… нельзя. Я к нему привязалась. Я хочу быть с нашей командой, когда поднимемся наверх, — донесся голос Риэллы.

Как только люк открылся, ветер коснулся лба. Где-то внизу были разбиты окна, и оттуда тянуло прохладой. Аслан на мгновение замер, прислушиваясь к темноте, и, не заметив никакого движения, спустил вниз лестницу.

— Аслан? Вы же слушаете, да?

— Слушаю. Подумал, что это было довольно мило сказано.

— Мило? Я?.. Правда?

— Да. И спасибо за вчерашнее. И за то, что вызвались выйти вместо меня. Понимаю, что это забота.

— …

Возможно, из-за того, что они держались за руки, ему наконец удалось увидеть настоящий глубокий сон, хоть и короткий. А может, это была вовсе не фантазия, а воспоминание… Он видел девушку с волосами цвета расплавленного золота, сидящую на корточках посреди безбрежного подсолнечного поля. Край белого платья был испачкан землёй. Она подняла голову и тепло улыбнулась.

Чувствуя, как в груди что-то сжимается, Аслан спустился вниз и замер. Осторожно потянув за верёвку, он услышал, как труп начал с шорохом съезжать вниз. Он вытянул руки и крепко подхватил тело, чтобы оно не грохнулось. Тяжёлая масса неловко легла ему на плечо.

Он не мог позволить себе поручить это Риэлле.

Она всего лишь проявила к нему доброту. Ту же доброту, с какой кормила незваных гостей, наставивших дуло в ее лоб. Она была единственным по-настоящему добрым существом в этом мраке — ослепительно человечной. И рано или поздно все это заметят.

Аслан понял, что испытывает странное чувство собственничества. Риэлла — свободна. Она может протянуть руку или поцеловать кого угодно, как сделала это с ним. Но как только он захочет подойти ближе, она, возможно, сбежит — как и обещала, ведь у неё нет ничего, что бы она боялась потерять.

— …Вы спросили насчёт лампы с ультрафиолетом? — Аслан, направляясь к выходу на первом этаже, опустил тело на пол и снова заговорил. Риэлла, будто оторвавшись от мыслей, поспешно встрепенулась:

— Ах, да. Я спросила. У него было какое-то странное выражение… Он сказал, что сам не знает, и предложил проверить. Так что, возможно, ультрафиолет и правда работает.

После этих слов Риэлла немного замялась и затем спросила:

— Аслан, а вы сейчас где?

— Открыл аварийный выход на первом этаже и выталкиваю тело наружу. Это займет больше времени, чем я думал, так что перед тем как нести второго, я собираюсь включить лампу.

Аслан перерезал верёвку ножом и вытолкнул тело наружу. За глухим стуком ощутился поток прохладного воздуха. Температура, воздух — ничего необычного. Вежливости ради он провёл фонариком по кромешной темноте. И тогда — вдали, словно звезда на ночном небе, — что-то мигнуло, какой-то крошечный огонек.

И одновременно с этим в наушнике раздался обеспокоенный голос Риэллы:

— Там, на выходе… Вы не слышите ничего странного?..

— Звук? — Аслан застыл и сосредоточился на ощущениях.

Он чувствовал, как снаружи дует ветер, но никакого шума, который мог бы передаться через наушник, не было. Не сводя взгляда с далёкого огонька, он спросил:

— Можете описать, что именно за звук?

— Просто… тот, что всегда слышен, когда они появляются. Будто кто-то рядом шепчет, или плачет, или… будто сразу много людей говорят одновременно, — прошептала Риэлла испуганным голосом. — Может, вы просто остановитесь и вернетесь внутрь? У меня плохое предчувствие.

Тревожное дыхание звучало так ясно, будто она стояла прямо рядом.

На самом деле, после того как он избавился от тяжёлого трупа, оставалась лишь пара дел: ещё раз спуститься, вынести тело высокой женщины, проверить ультрафиолетовую лампу — и всё. Но стоило в голове всплыть её обеспокоенному лицу, как Аслан сознательно оборвал мысли. Он потянулся, чтобы закрыть люк.

В этот момент его руку схватило нечто липкое. Конечность застыла в воздухе, как будто провалилась в вязкое болото. Он поднял голову — и понял, что далёкий огонёк исчез.

Нет. Не исчез.

Он был заслонён чем-то огромным.

— Аслан, вы слышите меня?.. — в ухе звучал обеспокоенный голос Риэллы.

Ощущая жгучую боль в левой руке, Аслан медленно ответил:

— Слышу.

— А, слава богу. Я уж думала, связь прервалась — шум стал ужасным. В общем, возвращайтесь быстрее. Страшно же одному в темноте.

— Всё в порядке. Прятаться в темноте иногда даже безопаснее.

— Но ведь вы не знаете, что рядом! — возразила она. — Вдруг это здоровяк с топором. Или… призрак с длинными волосами в белом платье.

Слишком конкретные примеры для случайных догадок. Аслан тихо усмехнулся. Похоже, после поцелуя её смущение прошло, и она снова была собой.

Выход наружу был верным решением.

— Вы сейчас, что, смеётесь?.. Ну вот, я ведь думала, вы тогда руку протянули, потому что тоже боитесь темноты, как и я. А оказывается, не из-за доброты вовсе, да?..

Слушая её тёплое ворчание, он достал из-за пазухи ультрафиолетовую лампу.

Как только включил — фиолетовый свет залил пространство, и он встретился взглядом с ним.

Если прежде встреченные твари хотя бы носили человеческую оболочку, то существо, вцепившееся в края аварийного люка, было сплошь соткано из постоянно извивающихся чёрных щупалец. Только голова — белая, как череп, с глазами-черными дырами. Его рука была охвачена именно этим существом.

Сзади раздался шорох. Обернувшись, Аслан заметил трёх мертвецов, тех, кто умер на первом этаже: под светом они вяло шевелили конечностями, пытаясь подняться. Видимо, он причинял им боль.

Значит, ультрафиолет действует. Но его недостаточно.

— Аслан?

Он бросил взгляд на свою левую руку — та была наполовину сожрана, кровь стекала по локтю. Он швырнул лампу на пол, вытащил пистолет и навёл его на череп твари.

— Риэлла.

Связь трещала всё сильнее. Её голос слабо пробивался сквозь шум.

Он зафиксировал прицел ровно в чёрную, пустую глазницу и прошептал:

— Если вы ещё слышите меня, вытащите наушник. Будет громко.

* * *

Пах!

Ш-ш-ш-ш-ш…

— Аслан?.. — Риэлла вскочила на ноги от звука выстрела. Тревожный треск в наушнике и тишина, что наступила за ним, доводили до паники. Она беспокойно заметалась по комнате.

— Аслан! Вы там?! Если слышите — скажите хоть что-нибудь! Аслан!

Кажется, шум уже доходил до комнаты — дверь распахнулась, и Дилан вбежал внутрь.

— Что случилось? Почему ты кричишь?

— Эта рация… кажется, она плохо работает, да? Они же часто ломаются? — Риэлла даже не ответила Дилану — она пронзительно посмотрела через него на сидящего позади Джейда и спросила так, будто уже знала ответ:

— Ответь честно. Ультрафиолет — это действительно их слабое место?

Мужчина прищурился и, наконец, медленно улыбнулся, так, что на щеке обозначилась ямочка. Похоже, он уже догадался, что произошло.

— А, значит, он пошёл проверить то, о чем ты спрашивала?..

— Говори прямо. Это их слабость?

— Просто так — нет.

— Что тебе нужно?

До этого он юлил, а теперь вдруг изъявил готовность к сделке — это раздражало. Джейд равнодушно пожал плечами, будто его действительно затрудняло отсутствие корысти, а потом внезапно спросил:

— Как тебя зовут, красавица?

— Не шути так. Что тебе нужно?

— Просто хочу знать только одно. Как тебя зовут? С этим пареньком я уже познакомился.

Джейд со своей обычной наглой ухмылкой кивнул на Дилана. В ушах снова зашуршали и зажужжали неприятные помехи. После короткого колебания Риэлла всё же ответила:

— …Риэлла. Фамилию называть не обязательно, надеюсь?

— Красивое имя. Прямо искрящееся какое-то.

Джейд повторил её имя с восхищением. Можно было бы сказать "спасибо" из вежливости, но ей было не до болтовни. Под взглядом, требующим ответа, Джейд хмыкнул и, будто сдаваясь, добавил:

— Да, всё верно. Эти твари не могут регенерировать в ультрафиолете. Поэтому они реагируют на похожий свет, как дикие животные на боль. Особенно мелкие — те сразу сдыхают.

— Мелкие?.. То есть, есть и крупные? — резко вмешавшись, спросил Дилан и поморщился. Риэлла сжала кулаки, вспомнив огромный след, что оставался на третьем этаже.

— Конечно есть. Есть размером со слона, а есть и с кита. Если такое встретишь — беги, даже не оборачивайся. Мы как-то видели, как одна из таких тварей сожрала целиком исследовательскую капсулу. Кажется, это была команда стариков.

— То есть, включить ультрафиолет — безопасно, верно? Раз это их слабость.

— Это уж зависит от того, с чем именно столкнёшься…

Джейд растянул слова, будто дразня, но в тот момент люк, ведущий в коридор, загремел.

Риэлла тут же бросилась туда и поспешно крикнув, "кто там", тут же услышала знакомый голос, просящий открыть. Ещё не успев выдохнуть с облегчением, она увидела, как за открывшейся дверью, весь в крови, тяжело ступал Аслан.

Риэлла в ужасе прикрыла рот руками. Мужчина, откидывая волосы со лба, был весь — от лица до белой рубашки — забрызган кровью.

— Господи… Что с вами произошло?

Особенно страшно выглядело левое плечо. Как будто плоть просто расплавилась. Риэлла, не в силах подобрать слова, лишь беззвучно шевелила губами.

— Всё пройдёт само, не стоит беспокоиться. Гораздо важнее, что ультрафиолетовая лампа больше не работает.

— «Не стоит беспокоиться»?.. Вы это серьёзно?!

На лампу ей было глубоко плевать. Перебив его, она схватила его за менее пострадавшую руку. Дилан, сообразив, тихонько закрыл дверь в комнату Джейда. Пока она вела Аслана к себе, в голове у неё лихорадочно крутились мысли. Что делать? В распоряжении — только аптечка и десятки бесполезных медицинских книг. Может, всё же добраться до медотсека, что в другом конце коридора? Но безопасно ли это? И главное — зачем, если она даже не знает, что сможет сделать?

— Как так вышло, что с рукой вот такое?..

— Я соприкоснулся с тварью снаружи. Слишком близко.

— Соприкоснулись?.. Это выглядит как повреждение от кислоты или химиката…

Бормоча и размышляя, Риэлла сначала дала ему обезболивающее, а затем повела в душ.

— Могла остаться какая-то химическая реакция, так что придётся промыть водой. Потерпите немного, даже если больно.

Включив воду, она стала аккуратно смывать кровь с руки. От рукава и следа не осталось — рубашку снимать не пришлось. Они тесно стояли в душевой кабине, а багровая вода медленно стекала к ногам. Штаны у неё промокли от брызг.

Как вообще всё дошло до этого? Я же дала ему рацию, чтобы такого не случилось… Почему опять?..

— Обязательно скажите это на интервью... Что я тщательно позаботился о раненой.

— Не смотреть на фотографию — это ваше право, но вы не одна.

— Риэлла.

Очнулась она, только когда стоявший рядом мужчина приподнял ей лицо. Хмурый, но неожиданно растерянный взгляд Аслана застал её врасплох. Тот, кто без колебаний стрелял в любого врага, с ней вёл себя так, будто и пальцем тронуть не смел. Лишь когда его грубые пальцы скользнули по её щеке, она заметила, что плачет. Стало горько. Этот ответственный человек… Он только что мог умереть.

— Пустяки. Выглядит страшно, но болит вполне терпимо. И кроме того, кое-что удалось выяснить, так что мы не в убытке...

— Вы могли умереть! Что может быть важнее?.. Если вы умрёте — конец всему, — перебив его, она замолчала.

В его глазах снова было то выражение — удивление мальчика, впервые видящего заботу. Как будто он не чувствовал боли, истекая кровью. Смотря в эти глаза, она ощутила, как давление на её лице ослабло. Когда он опустил правую руку, она уткнулась в его грудь, сжимая окровавленную рубашку.

Под звуки текущей воды её сердце, или, может, его — стучало громко и гулко. Дилан ошибся. Этот человек не бесстрашен… у него просто не было никакой привязанности к жизни.

Риэлла плакала во второй раз. В первый — в продовольственном складе, и во второй - сейчас. Несмотря на то, что она старалась держаться бодро и не показывать вида, было очевидно, что шок от увиденных смертей глубоко засел в ней. Аслан молча смотрел на всхлипывающую в его объятиях девушку, и только спустя долгое время протянул руку. Пальцы скользнули по ее затылку, и она подняла заплаканное, раскрасневшееся лицо.

Если в этом мире и существовало нечто, подобное обрыву — это была она. Сделать шаг к ней - страшно. Потому что пути назад уже не будет.

Его взгляд скользнул по покрасневшим уголкам глаз, затем он наклонился и прижался к её губам. Загнанная в угол душевой кабины Риэлла рефлекторно откинула голову назад и содрогнулась. Глядя на нее полуприкрытыми глазами, он углубил поцелуй, заглушая её прерывистое дыхание и жадно втягивая ее слюну.

Шшшш...

Душ, выскользнувший из её рук, продолжал мочить одежду, в то время как влага с её щёк исчезала. Жаркий язык вплетался в её вкус и смешивался с жаждой. Он целовал до тех пор, пока слёзы не иссякли и пока из разомкнутых губ не вырвался горячий, затуманенный стон.

— Не умею утешать иначе, — пробормотал он, не отрываясь от её губ.

Риэлла моргнула, оцепенев. Он мягко погладил её щёку, мочку уха, и снова поцеловал. Обняв её талию здоровой рукой, он почувствовал лёгкую дрожь её спины.

Может, он и правда чуть не умер? Он не знал. Не чувствовал угрозы. Более того, когда он столкнулся с этим, его охватила странная эйфория. Возможно, причина, по которой он так часто выходил наружу — не необходимость, а желание испытать острые ощущения, как будто стоишь на краю пропасти. Сердце до сих пор бешено колотилось. Он прижимал своё всё ещё возбужденное тело, ища тепла. Мысль о том, что кто-то ждал и переживал за него, была такой непривычной, что делала поцелуй глубже.

— …Аслан… это можно позже, сначала обработаем раны…

Он приник губами к её шее, а рука скользнула ей за спину. Риэлла наконец выключила воду. Кап… кап… Они ещё долго стояли так, слушая звуки падающих капель. Он ничего не боялся, кроме одного — падения.

Когда он снова открыл глаза, перед ним был потолок. Смешавшийся с жёлтым светом тусклой лампы, он выглядел скорее как нечто среднее между адом и раем. Значит, это была реальность — он не жил бы так неопределённо.

Чувства возвращались одно за другим. До его носа дошёл мягкий, тёплый аромат. Всё тело было окутано её запахом, словно растворялось в нём. С тех пор как он очнулся в 30-м секторе, он не помнил, чтобы когда-либо чувствовал себя таким расслабленным.

Лениво повернув голову, он увидел Риэллу, сжимавшую его руку. Она, казалось, задремала, сидя на полу, рядом лежал фонарик, словно ночник освещавший снятую рубашку и бинты, обмотанные вокруг его тела. Он мог догадаться, что произошло. А также — почему он смог так глубоко заснуть.

Похоже, она с Диланом перетащила его на ближайшую кровать. Он не знал, сколько времени прошло, но вокруг было тихо. Ночь. Хозяйка кровати дышала ровно, сидя на полу. Он медленно разжал руку, вспоминая события вчерашнего дня, глядя на девушку, что поделилась с ним теплом. Когда он потянулся к её золотистым волосам, разметавшимся по простыне, он замер - её губы чуть приоткрылись.

— А…слан.

Его рука, с проступившими венами, на миг застыла.

Сонный бред?..

Его тело отреагировало, как послушная собака, на одно лишь произнесенное ей имя. Аслан, глядя на безмятежное лицо спящей, резко провёл рукой по лицу — от злости на самого себя за возникший инстинктивный порыв. Поднявшись, он едва слышно пошевелился, и кровать скрипнула.

Он игнорировал протесты собственного тела и осторожно наклонился, чтобы уложить Риэллу. И вдруг снова — теперь уже более отчётливо — в ухо проник её голос:

— Аслан?..

Он замер и поднял голову. Их взгляды встретились — её глаза, всё ещё затуманенные сном, смотрели прямо на него.

— Так это… Уже можно двигаться? Как самочувствие?

Прежде чем он успел ответить, её прохладная ладонь коснулась его лба. И, едва проснувшись, она начала сыпать то ли упрёками, то ли жалобами, сиплым голосом:

— У вас был жуткий жар. Всё тело — сплошь в ранах, сознания нет… Я ужасно волновалась. Что вообще произошло?

Глаза, в которых скопился блеск, заморгали. Её душевные метания были очевидны. Она, скорее всего, начала волноваться сразу после того, как сняла наушник. Ультрафиолетовая лампа, трупы, огромное чудовище… Аслан сухо вспоминал всё произошедшее.

У любого существа есть уязвимая точка, и у того монстра был череп. А каждый живой организм инстинктивно защищает уязвимые места. Единственное, что он сделал после того, как снял наушник, — не обращая внимание на щупальца, пронзающие его тело, всадил в голову чудовища все 17 пуль из пистолета.

Он не помнил, отступило ли чудовище раньше, или первым погас свет. Если бы не его аномальная регенерация — он бы, вероятно, умер на месте. Он спрятал мысль о том, как Риэлла бы отреагировала, узнав всё, и спокойно ответил:

— Ничего особенного. Расскажу всё завтра, когда будет Дилан. Сейчас это не главное.

— А что тогда главное?

— Благодаря вам я выжил. Спасибо.

— Ух ты, это самая сухая благодарность, которую я когда-либо слышала.

— "Когда-либо" — это за последние трое суток?

— …Да.

Он усмехнулся, глядя ей в глаза, и обвил её запястье рукой с перевязанной кистью. Похоже, она уловила его намерение и, не желая отпускать, обняла его за шею. Сопротивляться он не мог. Опустившись, он коснулся её носом, и Риэлла вспыхнула.

— Если и правда благодарны — отдыхайте, пока полностью не поправитесь. Сегодня ночью дежурит Дилан, так что вам не нужно перенапрягаться.

— Да, я и собирался вернуться в свою комнату.

— Но вы ведь не можете уснуть, если рядом никого нет.

На попадание в точку он промолчал. Тогда Риэлла, шевельнувшись, отодвинулась к стене и похлопала по соседнему месту. Жест "ложись" был полон доверия — или, наоборот, выглядел абсолютно безэмоционально, как бы говоря, что ей всё равно?

— Мне и тут не уснуть, если честно.

Вместо объяснений Аслан молча запихнул своё крупное тело в узкую односпальную кровать. Игнорируя скрип металлической рамы, он улёгся рядом, и их лица оказались в сантиметре друг от друга. Даже руки некуда было вытянуть — пришлось подложить под голову. Под тяжестью его тени Риэлла заметно напряглась, хотя только что казалась расслабленной.

— О, вы… больше, чем я думала.

Воцарилась короткая тишина. Затаённое дыхание. Ещё недавно её рука нежно касалась его лица, а теперь она безмолвно смотрела на него, не моргая.

Когда он поднял руку, чтобы убрать пару прядей, дотянувшихся и до него, Риэлла вздрогнула. Аслан, внимательно посмотрев на её лицо, опустил руку и бесстрастно спросил:

— Я всё думал… Я, что, пугаю вас?

— А?

— Когда я рядом, вы выглядите слишком напряжённой. Если дело в размере, то Дилан тоже высокий, плечи широкие — не думаю, что в этом дело.

— Что?! Да нет же! Вы совершенно разные! И рост выше, и плечи шире… то есть, не в этом дело!

— …

— С Диланом всё совсем по-другому. У нас с вами… недоделанное осталось. Как вчера… в душе. В любой момент это может продолжиться...

Риэлла нахмурилась, подбирая слова. И даже если она не назвала, что именно они не "доделали", — дураком надо быть, чтобы не понять. Суть в том, что её смущал поцелуй. Аслан не хотел повторять это импульсивно, если она чувствовала себя неуютно. Хотя, по правде, больше всего он боялся другого…

— Не нужно чувствовать себя обязанной. Всё, что было, — безо всяких чувств.

Боялся остаться никем для нее.

— Если хотите, можете просто забыть об этом. Как будто ничего не было.

Он сказал самые нежеланные слова, глядя ей в глаза. И пусть будто вырвали кусок изнутри — он был готов на это. Если в ответ она снова сможет улыбнуться, как в тот первый день.

Он начинал понимать, почему до потери памяти выбрал "Бездну" местом, где хочет умереть. Вероятно, из-за этой женщины.

— Безо всяких чувств, да…

Риэлла, словно попугай, повторила его слова. Её чистые, карие глаза, словно сердцевина подсолнуха, затрепетали.

— Даже в душе?.. Вы правда просто хотели меня утешить?

— Да.

— Странно… Все говорят, что я добрая, но, по-моему, это относится совсем не ко мне. Разве бывает кто-то настолько добрый, кто целует просто так, ради утешения?

— Конечно, тут и моё желание тоже было. Именно поэтому я сначала и сказал, что не смогу уснуть рядом с вами.

— …

— Мы ведь никто друг другу. А мне хочется держать вас за руку. Целовать.

Его взгляд невольно скользнул по её миниатюрному лицу. На фоне нависшей тишины в глаза бросались лишь её алые губы.

— Так и сделайте, — сказала Риэлла, сжав белоснежную простыню. — Если правда никаких чувств, мне всё равно. Может, привыкну и перестану нервничать.

Похоже, она не понимала, как звучат её слова. А может, как раз понимала — и испытывала его. С невинным выражением лица, будто приняв решение, она протянула к нему руку.

— Просто сделайте это. Я… хочу.

И в тот миг, когда знакомый аромат, витавший с самого пробуждения, хлынул в его ноздри — Аслан понял: он стоит на краю обрыва. И если шагнёт — разобьётся.

Может быть, это было просто упрямство. Риэлла наполовину тешила своё самолюбие перед еще не оправившимся человеком. Ей было немного обидно, что той ночью только она волновалась. А ещё она думала: вдруг, если кто-то с ним сблизится, он захочет жить?..

Но стоило лишь слегка коснуться губами и попытаться отпрянуть, как между прядей волос проникли длинные пальцы и резко притянули затылок обратно. Губы вновь с жадностью переплелись, и, когда она пришла в себя, Аслан уже наполовину навис над ней.

— Хх…

Громоздкая фигура полностью накрыла её своим силуэтом.

Каждый раз, когда он склонял голову, медленно двигая челюстью, словно надкусывая сочную мякоть, по его шее проходил толчок — выступающий кадык выдавал, что он будто глотает что-то невидимое. Его большая ладонь крепко сжала грудь поверх одежды. Риэлла, захлёбываясь, изо всех сил вцепилась в его твёрдое плечо, как утопающий в шею спасителя. Последний стон растворился прямо в его рту, и в комнате на какое-то время не осталось ничего, кроме липкого звука поцелуев и хриплого дыхания между губ.

Он вёл себя так, будто наконец дал волю сдерживаемому до предела желанию. Несколько раз помял её тело, а затем словно по инерции запустил руку под одежду, задирая бельё. Везде, где проходила его шершавоватая ладонь, ощущались обжигающие следы.

Больно. Не хочу. Хочу. Но…

Растаявшее, расплавленное сознание блуждало в беспорядке. Они на кровати. Дверь заперта. Сегодня никто не помешает. Предчувствие, что всё не закончится простым поцелуем, заставило Риэллу вздрогнуть. Было жарко, тяжело, не хватало воздуха.

— …Ха… ха…

Наконец, когда губы с трудом оторвались, она со свистом выдохнула и крепко обняла его широкую спину. Он прижал к себе еще ближе и так ее плотно соприкасающиеся тело и зарылся лицом в её шею, пропуская пальцы сквозь волосы. Каждый новый поцелуй отзывался острым, всасывающим, болезненным ощущением, оставляя позади покалывающее онемение.

— Хх…

Почему-то в голове всплыли слова Дилана о том, что он хотел бы просто переспать с какой-нибудь женщиной. Почему именно сейчас? Вдруг это правда? И если да, то изменится ли Аслан после этой ночи?.. Исчезнет ли вся его мягкость?

Тем временем мужчина уже поднялся и без стеснения стянул с неё футболку через голову. Стоило поднять руки, как вслед за ней он так же легко снял и бесполезное теперь бельё. Только когда ткань упала под кровать, Риэлла наконец ощутила прохладу и сжала плечи. Хотя это уже не в первый раз, привыкнуть к подобному, казалось, невозможно.

Секс, в её понимании, был самым тесным, самым интимным контактом. Ближе быть с кем-то просто нельзя.

— …

Он, нависая сверху, лениво, не мигая, смотрел прямо на белую грудь. Голубые радужки, обрамляющие чёрные зрачки, к краям становились глубокими, почти морскими — будто затягивали куда-то на дно. Затаив дыхание, Риэлла рассматривала его тело, будто вырезанное из мрамора. Несмотря на бинты, обвивающие грудь и стройную талию, благодаря рельефной мускулатуре он совсем не выглядел больным.

Сердце так грохотало, что болела вся грудь. В горле пересохло, она сглотнула и, не выдержав, отвела взгляд, повернув голову в сторону. Инстинктивно прикрыла грудь, изогнувшись вбок, и в этот момент услышала у самого уха низкий голос:

— Если захотите остановиться — скажите. Если я не остановлюсь — бейте меня, пинайте сколько хотите.

К счастью, он не схватил её за запястья. Вместо этого мягко пристроился за спиной и притянул хрупкое тело в свои объятия. Когда она осторожно обернулась, он взял её за подбородок и вновь накрыл губы поцелуем. Стоило языкам переплестись и границе между ними размыться, как его рука проникла между её грудей и нежно обхватила одну из них.

Пышная грудь, несоразмерно выдающаяся по сравнению с тонкой талией, не помещалась полностью между его пальцами, расплываясь белизной по бокам. Когда он принялся дразнить затвердевший сосок, Риэлла тихо дёрнулась, но убежать было некуда. Она уже попалась в капкан, не осознав, как.

— …Мм…

Запертая в его крепких объятиях, она лишь бессильно сжимала простыню и задыхалась. Даже когда запрокидывала голову, чтобы схватить воздуха, его пальцы не останавливались. Язык проникал глубоко, почти до самого горла, а тело гнало жар до самой макушки, затуманивая разум.

Она не знала, что грудь может быть настолько чувствительной. Он тер её так яростно и долго, будто хотел довести до взрыва, а затем касался набухших кончиков медленно, с таким отчаянием, будто срывался, пока её собственная рука не потянулась навстречу. Стоило ей попытаться прикоснуться — его пальцы с силой сжали сосок, будто в наказание.

— А!..

От боли и наслаждения вырвался вскрик, и самой себе он показался слишком резким. Повернувшись обратно, она вновь обвила руками его шею и прижалась лицом к плечу, будто прося: помоги… заглуши это.

Именно тогда, когда она так умоляюще цеплялась, его рука скользнула ниже. Прошла по гладкому животу и, проникнув в короткие шорты, прикоснулась к влажному белью. От неожиданного чувства Риэлла дёрнулась и ещё теснее прижалась к нему. Его сухая ладонь скользнула по очевидно пропитанной ткани.

Она ожидала, что всё может пойти именно так. Но стоило его пальцам коснуться самого интимного места, как страх вспыхнул в ней с новой силой. Уловив напряжение — сжавшиеся от страха бёдра — Аслан не стал сразу срывать бельё. Он просто положил тяжёлую ладонь сверху и медленно стал надавливать между ног. Услышав, как шуршит ткань, Риэлла судорожно вздохнула.

— Ха-а… ха…

Ощущение было похоже на прилив — каждое давление сверху вниз, на приподнятый холмик, вызывало по телу мурашки и странный зуд внизу живота. Он уже не целовал её — просто смотрел в упор. И это было странно: он раздел её, но его взгляд цеплялся только за её лицо.

Когда губы Риэллы, покрасневшие и влажные, разомкнулись, Аслан смотрел на них так, будто вбирал каждую деталь. Этот взгляд разжигал огонь внизу живота, заставляя её вытягивать носки и напрягать ноги. Жар достигал пика. Ещё чуть-чуть. Ещё. Сильнее. Ещё, ещё…

В тот самый момент, когда сердце забилось с невыносимой силой и волна, перехлёстывая, обрушилась на позвоночник…

— А!.. …Хх… хх…

Риэлла выгнулась, неконтролируемо сотрясаясь, и внизу что-то резко вытекло. Где-то рядом раздался шёпот Аслана: хорошая девочка, — и она вцепилась в его широкую грудь. Его ладонь мягко скользила по её дрожащей спине, от хрупкого плеча до тонкой талии.

Но, вопреки её ожиданиям, рука не остановилась. Вместо этого он медленно стянул вниз шорты и бельё, оголяя горячее, только что содрогнувшееся тело. Прохладный воздух беззастенчиво скользнул по распахнутому месту, но Риэлла лишь бессильно лежала, захваченная остатками оргазма. Волосы разметались по подушке, а она сама напоминала единственную в мире обнажённую модель безымянного художника.

Между ослабших ног скользнули пальцы. Она попыталась сжать ноги, но они уже проникли внутрь и медленно двигались, снова и снова. Чуждое ощущение вычистило всё из головы — думать стало невозможно.

Когда пальцы стали проникать глубже, снова и снова повторяя один и тот же ритм, её белые ноги слабо дрогнули, а в комнате послышались влажные звуки. Только тогда Риэлла поняла, что всё это — ради её удовольствия. С самого начала она лежала, просто принимая и позволяя себе утонуть в наслаждении.

И только тогда она осознала тяжесть, упирающуюся в живот. Даже не успев подумать, она потянулась к его ширинке. Извлекла горячую, туго налитую плоть, не помещающуюся в ладонь, и неловко, но крепко сжала. Аслан резко втянул воздух и сжал её в объятиях.

Ни слова. Ни разговоров. Только сдавленные стоны, только влажные шорохи и дыхание, наполненное жаром. Всё исчезло, осталась только их близость. Такое молчаливое единение удивляло: вокруг – окутывающая их тишина, а здесь и сейчас — головокружительное единение. Воздух, в сто раз развратнее любых криков, липко таял на коже.

Пепельные волосы щекотали её ухо. Каждый её неумелый жест вызывал низкий стон, от которого волосы вставали дыбом. Ласки ускорились — перед глазами помутнело, бёдра задрожали.

Хватит. Пожалуйста, хватит…

Но в ту самую секунду, когда удовольствие достигло пика, Аслан вдруг отстранился.

Послышался звук расстёгиваемой молнии.

Охваченная смятением, Риэлла подняла взгляд — и столкнулась с синими, почти ледяными глазами. И тут она поняла. Даже если бы она захотела остановиться… сейчас уже было слишком поздно.

Штаны, едва державшиеся на бёдрах, с шорохом соскользнули вниз, а затем ее колени мягко раздвинулись. Когда между широко раскрытых ног прикоснулось что-то горячее и тупое, Риэлла задохнулась, вскинула руки и прикрыла глаза.

Больно. Если это и правда в первый раз — будет нестерпимо больно.

— Риэлла, — раздался спокойный голос.

Кровать скрипнула. Она вздрогнула, застыла, а когда медленно убрала руки с лица — её взгляд мгновенно столкнулся с глазами, что смотрели на нее сверху. Падающие под тяжестью гравитации пепельные волосы и потемневшие зрачки приковали к себе внимание. Он всегда так смотрел?..

— Если передумаете, мы можем остановиться прямо сейчас.

Аслан произнёс это коротко, будто сдерживая себя, и коснулся её щеки забинтованной рукой. Прохлада привела в чувство. Риэлла растерянно смотрела на мужчину, который даже сейчас, полностью разгорячённый, держался в руках. В его живых глазах словно мерцала полная луна тёмно-синей ночи.

— …

Почему?.. Ты же сам сказал, что между нами нет никаких чувств. Так почему тогда ты снова создаёшь эту странную, сбивающую с толку атмосферу, как в ту первую ночь на диване?..

Незаметно для самой себя Риэлла ощутила, как грудь наполняется иллюзией любви, и это чувство заполнило горло до краёв. Хотя он просто хотел женщину, перед которой не обязан ни за что отвечать.

— …Не нужно останавливаться.

Наконец, с трудом, она выдавила ответ. Если в каждом слове и правда есть магия, то её фраза только что была языком освобождения. В этом чужом мире, куда меня внезапно забросило, где вокруг — тьма, а за её пределами — монстры, я хочу сбежать — пусть и ненадолго. Как страус прячет голову в песок от хищника, они прятали головы друг в друге, избегая глаз смерти.

Аслан обнял её голову и, прижимаясь лбом, прошептал на ухо:

— Расслабься.

Она пыталась изо всех сил, но чем больше старалась, тем сильнее напрягались мышцы. Это напоминало ощущение, когда тебе в вену втыкают иглу, чтобы взять кровь. Риэлла глубоко вдохнула, затем медленно выдохнула. В поле зрения показалась мужская рука, упирающаяся в матрас. Массивное предплечье, натянутые вены, напряжённые плечи… Он тоже нервничает. Значит, мы действительно делаем это вместе.

— А…

Когда Аслан медленно опустился, Риэлла издала сдавленный звук и выгнула спину от нарастающего давления. Повиснув у него на плечах, она откинула голову, а он сразу наклонился к её губам, разделяя с ней боль, беспокойство. Страх, тревогу. И то, что последовало потом.

— !..

Тяжёлая плоть вонзилась до самого основания, и Риэлла резко напряглась, задрожав бёдрами. Аслан, выдохнув низко, сморщил лоб, а она, наоборот, испустила сдавленный стон. Больно. Больно. Больно… Живая плоть безжалостно разрывалась, по краям глаз выступили слёзы и, как стеклянные бусины, повисли на ресницах.

— …Асл… хк.

Когда он, будто прокладывая новый путь, немного отступил и снова двинулся, Риэлла захрипела, вцепившись ногтями в его лопатки. Он, кажется, едва сдерживался — широкие плечи и спина были напряжены до предела.

Он двигался медленно, предельно аккуратно, всё так же глубоко, снова выходя и снова возвращаясь. Её тело дрожало в слабых движениях вверх-вниз. Сухие губы приоткрывались, будто моля о спасении. Она выгибалась, задыхалась, всхлипывала.

— …Аслан… я… хватит…

В глубине его взгляда, похожем на топь, вспыхнуло синее пламя. В тот миг по спине побежали мурашки. Поздно. Он грубо сжал её волосы, впился в шею резким поцелуем и навалился, приковав дрожащие конечности. Затем, будто лишённый рассудка, начал вбиваться в неё с силой. Тяжёлые движения сводили с ума, и Риэлла, с помутневшим взглядом, лишь безвольно приоткрыла губы.

— А… а… мм…

Её крик даже не успел полностью вырваться наружу — он распался на звуки, растворяясь между его губ. Раздавленная, как загнанное животное, она извивалась, но каждое его резкое движение бесконечно вонзалось вглубь. Чем быстрее и грубее становились его толчки, тем плотнее и тягучее сплетались их тяжёлые дыхания.

— …ха… ах!

Острая боль и удовольствие пронзили до кончиков пальцев. Сквозь жесткие поцелуи крик и стон слились в неразборчивый хаос. Риэлла, не в силах больше сдерживаться, дернулась, пытаясь отстраниться. Не могу. Больше не могу.

Когда она попыталась отползти, вцепившись в простыню, он резко притянул её назад за бёдра и навалился сверху. Один резкий толчок — и её сдавленные стоны рассыпались по скомканной ткани.

Он прижал ее сверху, сжимая грудь до разрывной боли. Зрение плыло, желудок скручивало от переполняющего ощущения. Риэлла не могла пошевелиться, будто запертая в клетке, и тряслась, наполовину насильно погружённая в наслаждение. Все звуки исчезли, поглощённые тенью. Ложь. Как можно делать всё это — без малейших чувств?.. Даже если раньше их не было — теперь точно появились.

Они сплелись, как змеи, и, глядя в потолок, Риэлла бездумно наблюдала за качающейся на белой стене тенью — она была похожа на безымянное чудовище, вылезшее из самых глубин. В голове, осветлённой до пустоты, не осталось ни единой мысли. Только горячее дыхание на губах. Когда волны удовольствия достигли предела, она задрожала и выгнулась, будто рухнув с высокой скалы в чьи-то объятия, — от лазурного неба до чёрной бездны.

Аслан не выходил из нее. Они тяжело дышали, опьянённые дыханием и теплом друг друга. Но стоило руке снова начать скользить по её телу — Риэлла, всхлипнув, дрогнула. Его ритм вновь стал медленным, но неумолимым. Её грудь поднималась и опускалась, как в лихорадке. Тело содрогалось в судорогах.

Как колесо, покатившееся с горы, остановиться уже не получалось. Поглощённая бесконечными толчками, она снова и снова выгибалась, а потом бессильно опадала. В конце концов, она уснула от изнеможения. Всё, что осталось в памяти — это голос, прозвучавший из темноты.

…Риэлла.

И он показался ей бесконечно, безумно печальным.

Ш-ш-ш, тррр…

— Здесь «Бездна-1»… Это «Бездна-1»… Всем доступным разведывательным судам, приём…

— Мы нашли здесь Рай… Повторяю. Мы нашли Рай. Выйдите из корабля и спускайтесь вниз по туннелю, из которого идёт свет. В этом глубоком Раю — вода и еда в изобилии. Мы можем жить здесь.

— Нельзя!..

Проснувшись, словно пытаясь что-то схватить, Риэлла поняла — она лежит на кровати одна.

— …

Она моргнула, растерянно сжав руку в кулак. Свет давно погас, и вокруг царила уютная темнота. Она нащупала фонарик и с щелчком включила его — жёлтый свет озарил знакомую, скромную комнату.

На белой простыне, где струились распущенные волосы, не осталось ни следа от мужчины. Только она одна, укутанная в одеяло, и тупая, тянущая боль в теле.

Оттого, что он исчез, как мираж, события прошлой ночи показались ей сном. Даже более ирреальными, чем сон. Будто всего этого изначально и не было.

— Нечестно… — Риэлла угрюмо пробормотала это и уткнулась лицом в подушку, где всё ещё сохранялся его прохладный запах.

Она не ждала, что он будет обнимать её до самого утра… но проснуться одной после такой ночи — это как будто подтвердить: всё было просто импульсом, без капли чувств. Хотя в тот момент всё казалось настоящим.

Ее охватило тоскливое чувство потери. Почувствовав ноющую боль между ног, она инстинктивно сжалась. И только теперь осознала, что они даже не позаботились о предохранении. Ни слова об этом не сказали. Потому что у обреченных не было будущего. Потому что, учитывая чудовищ снаружи, им не выжить и месяц, не то что полгода.

— Если бы этот мир был хоть чуточку светлее… я бы бегала за тобой, уговаривая встречаться, — прошептала Риэлла, усмехнувшись.

Она вдруг подумала, что он был бы отличным парнем, которого можно показать родителям… и фыркнула от этой мысли, уткнувшись в одеяло. Затем встала с постели, босыми ногами ступив на пол.

Хочу кое-что увидеть. То, чего всё это время боялась. То, что могла бы отложить ещё надолго. Единственное, что сможет остановить мои чувства к человеку, с которым я провела ночь.

Возможно, в эту ночь, внутри неё хрупкий стеклянный запрет разбился с в дребезги.

Она открыла шкаф и потянулась вглубь. Нащупав перевёрнутую рамку, Риэлла глубоко вдохнула и разом вытащила её, посмотрев вниз.

Это…

— «В один солнечный летний день, с моей любимой Риэллой. Надеюсь, в отличие от меня, ты проживёшь долгую и счастливую жизнь».

Как и ожидалось — семейное фото. Судя по всему, ей было лет четырнадцать или пятнадцать, рядом с ней — бледная женщина в широкополой шляпе. Они сидели на траве. Похожие черты лица ясно указывали: это была её мать. Под фотографией — выцветшая, слегка прерывистая чёрная надпись, уходящая вправо.

Тук, тук. Сердце заколотилось громче. Перед глазами пронеслась сцена: она и мать — у серебристой реки. На коленях — альбом для рисования. Но на бумаге была не природа, а человек, приносящий сердце в жертву тёмной тени.

Моргнув, Риэлла вспомнила другую сцену. На больничной койке — она держит сухую, измождённую руку. Слёзы капают на морщинистую кожу. Женщина слабо улыбается.

Больно. Но не так, как она ожидала. Она боялась, что не успеет попрощаться, но правда была в другом. Мама уже умерла. Давно-давно.

— О, проснулась? — Дилан небрежно поднял руку, увидев ее выходящей из комнаты. — Что с лицом? Неужто ты... ты плакала?

Он облокотился на спинку повернутого стула, но, заметив выражение её лица, тут же поморщился, будто испугавшись и собираясь разнести это по всей округе, если она скажет, что плакала. Риэлла несколько секунд просто смотрела на него, а потом покачала головой.

— Нет. Просто зевнула неудачно. Что происходит с самого утра?

Перед Диланом на коленях сидел Джейд, а рядом возвышался Аслан. Риэлла отчётливо ощущала взгляд, скользящий по её лицу, но нарочно избегала его. Не потому, что всё ещё было неловко. Просто она не знала, каким выражением лица должна сейчас его встретить.

— А? А, да нет, просто этот тип внезапно заявил, что хочет кое-что предложить. Мы как раз ждали, когда ты проснёшься, чтобы обсудить вместе.

— Хорошо выспалась, Риэлла? — Джейд дружелюбно назвал её по имени и чуть дернул тонкой бровью. — Не знаю, кто тебя довёл до слёз, но мне жаль. Улыбка тебе идет куда больше.

— Согласна. Так в чём дело на этот раз? — она пропустила флирт мимо ушей, легко усмехнувшись, и Джейд, как ни в чём не бывало, привычно улыбнулся.

— Ничего особенного. Живот полон, спина в тепле — кажется, я прибавил в весе. Руки-ноги зачесались, вот и вылез просить, чтобы отпустили.

— Сумасшедший. Если зудит — попросил бы, чтоб почесали. Я чуть в обморок не рухнул, когда увидел, как ты рвёшь верёвки и встаёшь. Подумал, привидение, и чуть язык не прикусил, — пробурчал Дилан себе под нос.

Он знал, что может вырваться, и всё равно ждал до этого момента… Риэлла сузила глаза. Совпадение? Именно в момент, когда Аслан был ранен?

— Отпустить — значит, ты готов рассказать, как убить монстров? — спросила она.

— А? А разве я должен рассказывать? Если вчера вы провели эксперимент, результат у вас уже должен быть.

Три пары глаз одновременно уставились на Аслана. Он до сих пор смотрел на Риэллу, но теперь медленно повернулся к Джейду.

— Эй, раз все проснулись, рассказывай. Что вчера вообще произошло? — нетерпеливо потребовал Дилан.

— После того как я вынес тело Антона к выходу, столкнулся с монстром. Его размер был примерно четыре метра, — тихо начал рассказ Аслан, подгоняемый нетерпением Дилана.

— По сути, оно выглядело как чёрное насекомое, что заползает в трупы, только с черепом. Я сразу выстрелил в голову. Регенерации не было. Лампа с УФ-светом должно быть, помогла их убить.

Неожиданность парализовала и Дилана, и Риэллу.

Четыре метра? Череп?

— …Это, пожалуй, самый ёмкий и безумный отчёт, что я слышал, — выдавил Дилан.

— Четыре метра? Если бы это не сработало, вы должны были сразу выключить свет и убегать. Вы сами говорили, что в темноте легче спрятаться, — возразила Риэлла.

— Но у меня была ограничена подвижность в руке… Впрочем, да, я ошибся в оценке, — начал он оправдываться, но, встретив её взгляд, признал ошибку.

Дилан начал нервно покусывать ногти, дёргая ногой, как сумасшедший. Похоже, его тревожное расстройство снова дало о себе знать. Из всех собравшихся только Джейд выглядел по-настоящему развеселённым — глаза сначала округлились, а потом он вдруг расхохотался.

— Ха-ха-ха, ты в своём уме? Палить по такому громиле?! А если бы он не отступил, что бы ты делал?

— Последнюю пулю пустил бы в руку, — просто ответил Аслан.

Джейд скривился, но продолжал смеяться — безумно и с каким-то восхищением. Он смотрел на Аслана как на психа, но в то же время будто нашёл в нём родственную душу. Если бы они встретились в другой ситуации, Риэлла подумала, что они могли бы даже поладить.

— Жаль. Я думал, ты не вернёшься, — сказал Джейд.

— Говоришь так, будто знал, с чем я столкнусь, — заметил Аслан.

— Конечно. Ты же надел наушник? Эти твари удивительно чувствительны к электромагнитным волнам. Чем крупнее, тем сильнее они реагируют даже на малейшую радиосвязь.

Его ярко-зелёные глаза потемнели, на губах расплылась мягкая, но пугающая улыбка.

— Вы сами их «позвали».

Беспроводная связь.

Лицо Риэллы побледнело.

— …

Это была её вина. Из беспокойства она дала ему наушник, который стал причиной беды. Осознание того, что этим она невольно приманила нечто чудовищное, пробрало до костей. Пока Дилан шептал проклятия сквозь стиснутые зубы, Аслан оставался совершенно безмятежен.

— Короче, да. С помощью ультрафиолета можно их уничтожать. А это значит, что даже с одной лампой можно продержаться полгода. Если, конечно, вам ужасно не повезёт и вы не окажетесь на пути одного из великанов — это как стихийное бедствие. Но в целом — достаточно держаться подальше от поверхности. Ах да, и по рации — не болтайте слишком долго.

Мысли вихрем пронеслись в голове. Сколько раз они пытались выйти на связь по утрам?.. Возможно, именно это и привлекло того монстра.

— Значит, взамен на свободу ты предлагаешь УФ-лампу? Но у вас же была всего одна? — воскликнул Дилан.

— Сейчас — да. Но у нас есть место, куда регулярно доставляют оружие. Это не связано с проектом "Бездна" — это разведывательный корабль, принадлежащий вымершему военному отряду. Я скажу, где он. Отпустите всех четверых. И заодно дайте еды на месяц.

Теперь стало ясно, чего именно хочет Джейд. Свобода в обмен на оружие.

Но что потом? Когда еда закончится — разве они не вернутся? Человек без страха теряет всё. Это опасно. Риэлла нахмурилась.

— Мы это обсудим. Встань, — кивнул Аслан, решив, что услышал достаточно.

Джейд пожал плечами и медленно поднялся с колен. Только теперь Риэлла заметила, как туго связаны его руки — так, что даже с ножом их было бы не освободить, — запястья покраснели.

— Мы просто хотим найти первую команду. Помнишь, Риэлла? Отпустишь — и мы больше не вернёмся, — крикнул Джейд, уходя в комнату, явно чтобы его услышали все. Дверь захлопнулась с глухим стуком.

— …

— Что будем делать? — Дилан, нервно тряся ногой, первым нарушил тишину.

Риэлла, нахмурившись, только прикусила губу. Комнату окутала гнетущая тишина.

— Не знаю. Если честно, оружие нам необходимо. Даже если придётся отдать еды не на месяц, а на два. Но проблема…

— …в том, лгут ли они? — закончил Дилан.

— Да. Ты же помнишь, как они соврали, что ранены, когда пришли? Кто знает, что ещё они скрывают. И эта болтовня про первый сектор звучит подозрительно. Они говорят, что снизу идёт свет, но ведь здесь кругом тьма кромешная…

Риэлла потупила взгляд, голос стал глухим. Реальность, где всё под сомнением, угнетала. Даже если сейчас Джейд улыбается и притворяется покорным, она не могла забыть, как он приставил к её голове дуло.

— Я не знаю насчет первых, есть они или нет… Но свет есть, — неожиданно вмешался Аслан и заставил Риэллу вздрогнуть. Обернувшись, она увидела, что он остановился прямо рядом с ней.

— Есть кое-что, о чём я не сказал раньше. Прямо перед столкновением с существом, я заметил вдалеке огонек. Если координаты, что указывает рация, верны — это то самое место.

— Подожди… ты хочешь сказать, тот рай, где «текут молоко и мёд», существует? — подскочил Дилан.

— Там, вроде, была вода и еда…

— Да какая разница, одно и то же! Если там есть город, то, даже если верхний мир погиб, мы можем выжить здесь, внизу! Эй, только представь: когда всё наверху рухнет, выживут только те, кто спустился раньше… Это же и есть естественный отбор!

— "Естественный отбор" - не про это, — поправила Риелла.

— Знаю, отстань!

Глаза Дилана заблестели, словно он, утопающий, схватился за соломинку. Если это правда, то даже Риэлла была бы рада. Если бы действительно существовало место, где можно выжить… всё равно наверху её, кажется, никто не ждёт.

— Интересно, есть ли там ещё люди? Было бы круто встретить кого-нибудь, кто знал бы моё прошлое… — пробормотал Дилан, погрузившись в грезы.

Отчаяние рождает надежду. Он просто хотел жить. На день дольше. Чуть безопаснее. По-человечески.

Риэлла, поддавшись этому наивному стремлению, внимательно его слушала.

— Эй. Похоже, разговор будет долгий. Может, сначала позавтракаем? — Дилан взъерошил волосы и кивнул в сторону кухни. Его усталые глаза едва моргали. Риэлла тут же вспомнила, что он стоял на страже всю ночь, и энергично кивнула.

— Согласна. Когда в желудке что-то есть, мысли яснее. И раз ты не спал — давай вместе приготовим.

Она быстро собрала волосы в высокий хвост и оценила остатки еды в шкафу.

— У тебя на шее пятно какое-то, что ли…

Дилан вдруг прищурился и прямо указал на её шею. Риэлла замерла. Поняв, что именно он увидел, она побледнела. Это было не пятно.

Это был след… Вспышкой вернулась память о ночи — крепкая спина, прижавшаяся к её телу, и жгучая боль в шее.

Она не успела придумать оправдание. И пока она молча колебалась, Дилан прищурился и шагнул к ней.

В тот момент рядом раздался низкий голос:

— Дилан, мне нужно с тобой поговорить.

— А? Со мной? Тет-а-тет?

Когда Дилан озадаченно указал на себя, Аслан молча кивнул в сторону кухни. Он пошёл вперёд и, будто случайно, начал перерывать аптечку, оставленную на столе.

— Похоже на раздражение. Лучше прикрыть, чтобы не расползлось, — сказал он, наполовину обернувшись, и как ни в чем не бывало протянул пластырь Риэлле.

Всё выглядело настолько естественно, что ни Риэлла, ни наблюдавший за этим Дилан не почувствовали подвоха. Лишь она могла понять, что это было адресованная ей забота.

— Угу, спасибо, — тихо ответила она.

— Могу спросить, почему вы плакали? — бросил он будто между делом.

Риэлла подняла глаза, ощутив тепло его прикосновения. Она наткнулась на прямой взгляд, остановившийся на её всё ещё покрасневших глазах, и в месте, где осталась припухлость, бешено застучал пульс.

— …

Странно. Надо было, как обычно, отшутиться, что просто зевнула, но с ним такие слова не шли с языка.Рассказывать про фотографию — тоже не хотелось. Захочется капризничать и искать утешения. А он-то кто такой?

— Просто хотелось скорее отпустить негативные эмоции.

Она легко улыбнулась, и лицо мужчины чуть посуровело. Он посмотрел на неё, провел рукой по волосам и отвернулся.

Наверное, потому что ещё несколько часов назад они были ближе всех на свете. А теперь, когда между ними образовалась дистанция, стало пусто, будто что-то потеряно. Словно к сердцу была привязана невидимая красная нить: каждый сердечный удар затягивал петлю сильнее, причиняя боль, заставляя хотеть сбежать, и одновременно — броситься к Аслану и обнять, чтобы ослабить натяжение.

Только бы не влюбиться слишком сильно.

— Эй, да я всё больше уверен, что тебя кто-то укусил. Может, здесь какие-то насекомые водятся?

Дилан, поставив электрочайник, беспокойно стучал ногой. Риэлла, сделав глоток воды, поперхнулась и закашлялась. Хорошо ещё, что Аслан ушёл к команде двадцать восемь, чтобы передать еду.

— Может… Может быть. Я толком в зеркало не смотрелась.

— Да блять, ну как так?! Здесь такая срань кругом, а эти мелкие ублюдки живы да бегают? Из-за остатков еды, что ли? То есть, это всё из-за нас?

— Эй, успокойся. Мы ведь даже не уверены, что в этом дело. К тому же всё скоро заживёт. Может, и из-за трупов, — сказала она.

— О, спасибо. Аппетит вернулся на ура, — съязвил он.

В этот момент на кухню вошёл Аслан, взглянул на чайник и коротко спросил:

— Будете овсянку?

— Угу. Но не знаю, с чем её есть, чтобы было полезно. Посоветуй что-нибудь.

Не задумываясь, Аслан открыл шкаф и достал коробки с изюмом и орехами. А Дилан, уставившись на свои обгрызанные ногти, вдруг спросил:

— Эй, а ты знаешь, как изобрели одноразовые пластыри?

— Нет, — ответил Аслан.

— Правда?

— …Это как раз момент, когда надо бы рассказать.

— Мне лень, — отмахнулся Дилан.

— Просто не знаешь, — поддел Аслан.

— Да не в этом дело!

Когда Аслан, как раз поднявший с щелкнувший чайник, вставил своё слово, Дилан отреагировал, как кипящая вода. Риэлла, застряв между ними, улыбнулась. Она не могла поверить, что за несколько дней привыкла к этим перепалкам.

— Я как-то в фильме видел. Один мужик придумал его, потому что жена была растяпой. Боялся, что поранится, пока его нет. Любовь, понимаешь? Вот тебе и изобретение.

Аслан, безразлично хмыкнув, разлил воду в три широких тарелки с овсянкой. Только тогда Дилан понял, что тот специально закинул удочку, чтобы услышать эту историю. Его передёрнуло от возмущения. Риэлла тихо хихикнула и перевела разговор:

— А вы часто вспоминаете старые фильмы? А у меня ни одного в памяти не всплывает.

— Да, иногда бывает. Особенно запомнившиеся сцены, кадры… А так — вообще ничего.

— Похоже, ты любил кино.

— Угу. Даже когда про оружие говорили, что-то вдруг вспомнилось. И меня от тех ребят как-то сразу передёрнуло.

— А что именно за сцена?

— В одном фильме показывали, как в замкнутом пространстве оказывается только один пистолет. И как люди меняются. Хоть до этого были тихими и вежливыми — стоит им получить оружие, как из них прёт власть. Начинают командовать, орать. Странно, да? Джейд — вроде нормальный парень, смешной. Но кто знает, вдруг с оружием он станет совсем другим?

— Когда появляется сила — хочется её использовать. Если бы на людей можно было поставить предохранитель, было бы проще и безопаснее, — Аслан, передавая тарелку Риэлле, произнёс это спокойно, без эмоций.

А ведь дело не только в оружии. Всё, что придаёт силу — деньги, слава, власть, внешность… Человек меняется в зависимости от положения и ситуации. Тогда где же он настоящий, неизменный человек?

Риэлла, погружённая в мысли, машинально пробормотала:

— Если бы можно было поставить предохранитель на людей…

И тут её осенило. Если считать команду двадцать восемь оружием, то… им просто нужен предохранитель. Что-то, что не даст им стрелять даже после освобождения. Что-то, что их удержит…

— Погодите. Кажется, я кое-что придумала, — пробормотала она, резко подняв голову.

Она уже знала, кто предохранитель команды двадцать восемь.

* * *

— Оставить Тео, а оружие сдать? — медленно переспросил Джейд. Его губы, ещё недавно улыбающиеся, теперь застыли.

— Да. Я больше не верю вооружённым людям. Даже до склада с вами не дойду — спина будет ныть от тревоги.

— С оружием — ладно. В знак извинения мы и так его оставили бы. Но Тео — нет. Если нужен заложник, может, возьмёшь меня?

Как и думала. Слабое место команды двадцать восемь — Тео. Она вспомнила ту сцену, когда они вышли с поднятыми руками, заметив на жилете Аслана свой знак… Она просто наугад рискнула, и результат оказался поразительным. Впервые после ее упоминания о лидерстве маска Джейда дала трещину.

— Почему?

— Он же ещё ребёнок. Пожалей.

— По-моему, он уже в том возрасте, когда больше тянет к друзьям, чем к отцу.

— Ха. Забавно.

Джейд без улыбки издал смешок. Риэлла склонила голову.

— Может, он на самом деле главный, а вы — его тени? Почему вы так о нём заботитесь? Он вам даже не родной.

— Ну… бывает, что вода гуще крови. Я и сам до спуска сюда не верил, что такие связи возможны, — он пожал плечами.

— Мы ведь как одна семья. Проведи с кем-то полгода в полной темноте, испытай такое, что никому нельзя рассказать… и станешь ближе, чем с роднёй. Такие запутанные узы становятся неразрывным клубком.

Наверное, я понимаю, о чём он. Даже меньше, чем за месяц, Риэлла успела привязаться к своей команде. Только вот — почему Тео для них такой особенный?

— Похоже на правду. Но тем обиднее, потому что я менять условия не собираюсь. Я и Аслан идём, Тео остаётся с Диланом.

Риэлла поставила точку с холодной решимостью.

Пока они с Асланом ходят за припасами, Дилан останется в тридцатом секторе и присмотрит за заложником. Если они вернутся вовремя — всё в порядке. Если нет — жизнь Тео окажется под угрозой. Он буквально станет заложником. И даже после возвращения Риэлла планировала держать его у себя хотя бы четыре месяца. Он инженер, и если его так ценит команда — значит, его стоит оставить даже с учётом затрат на еду. Возможно, с ним удастся вытянуть из двадцать восьмой команды информацию, которую они пока скрывают.

— А если мы откажемся? Вы нас так и будете держать тут, пока мы жрём ваш провиант?

— Никто не говорил, что вы будете накормлены, — лениво вставил Аслан, облокотившись на дверь. Джейд взглянул на него, и в его губах мелькнула знакомая усмешка.

— Ха. Значит, это угроза? Или все сдохнем, или оставим одного и уйдем? — Джейд перевёл взгляд на него. Улыбка вернулась, но с мрачной ноткой.

— Да. Это трудный выбор, но я уверена, вы выберете второй вариант. Ты ведь хороший лидер.

Сработай, пожалуйста.

За маской спокойствия Риэлла молилась изо всех сил. План вроде логичный, но слишком рискованный. Дилан не убийца. И она сама не хотела такого исхода. Где-то в глубине души она уже думала, как подружиться с Тео.

— Ладно. Пусть будет по-твоему, — Джейд, долго глядевший на неё, наконец бросил короткий ответ. Глаза Риэллы округлились.

— Не посоветуешься с остальными?

— Не надо. Если кто-то будет ныть — скажи, что это моё решение.

Похоже, остальные полностью доверяли его выбору.

— …Если доставка оружия пройдёт успешно — остальных отпустим на месте. А потом найдёте свой «рай» и вернётесь за Тео.

Пожать руки не вышло — его запястья были связаны. Они лишь смотрели друг на друга.

Мы выходим. От одной этой мысли сердце бешено заколотилось. Всё произошло так быстро — от плана до финального слова — что стало даже страшно. Риэлла глубоко вдохнула.

Как так вышло?

Не знаю. Я не собиралась выходить. Думала продержаться внутри хотя бы шесть месяцев. Но чтобы эти шесть месяцев были безопасными, нужно было оружие. А оружие находилось в той темноте.

Просто… в этот раз я не хотела отпускать Аслана одного.

— Снабженческий пункт армии находится примерно в 35 километрах отсюда. Нужно пройти мимо так называемых «могил слабаков» — исследовательских судов проекта. А потом преодолеть обломки вертолётов и рухнувших зданий, которые упали сверху, и вот тогда он появится — как оазис. Настолько огромный, что пройти мимо будет просто невозможно, — объяснял Джейд с лёгкой улыбкой, будто рассказывал о предстоящей утренней прогулке.

Риэлла представила себе унылую картину: исследовательские суда с цифрами на борту, выстроенные в ряд, как призрачные корабли. Её передёрнуло. Обломки, будто после цунами, раскрошены в щепки, а вокруг, скорее всего, бродят живые мертвецы.

— Как вы преодолели такую дистанцию? На машине ехали? — спросила она.

— Ага. Не знаю, видела ли ты на первом этаже, но каждой команде выдаётся лёгкий тактический вездеход. У вас тоже, наверное, был кто-то вроде меня — водитель передвижной установки?

Дилан. Риэлле стало неспокойно. Если бы это было десять лет назад, когда автопилоты ещё не были повсеместны, ладно… Но сейчас мало кто вообще умеет водить.

Может, стоит поменять состав команды?.. Если что, можно будет просто наставить на Джейда пистолет и выдвинуться.

— Если управление похоже на обычную машину, проблем не будет, — сухо сказал Аслан.

Риэлла удивлённо распахнула глаза. В конце концов, именно он управлял исследовательским судном. Умение водить машину не так уж неожиданно. Но тут её осенила странная мысль.

— А как вы водите в темноте? Включить фары — всё равно что мчаться навстречу самоубийству?

— Мчаться навстречу самоубийству? Ха-ха, точно. Тогда они и правда погонятся за тобой, как зомби. Оригинальный способ умереть, — рассмеялся Джейд.

— Я серьёзно спрашиваю.

— Знаю, знаю. Конечно, фары нельзя включать. В нашем случае Шамита вообще разбила их до того, как мы поехали. Зато машина оборудована ультразвуковыми сенсорами — в темноте легко распознаёт препятствия. Более того, дорога, по которой ты проехал, сохраняется в памяти и превращается в карту. Обратно можно ехать, ориентируясь по ней.

Ультразвуковые сенсоры — система, измеряющая расстояние до объектов с помощью отражённого звука. Риэлла вспомнила, как охотятся летучие мыши, и наконец с облегчением кивнула. Все новые данные она сразу записала в свою зелёную тетрадь с линейкой на обложке — личный дневник и кладезь информации с первого дня.

— Больше ничего не хочешь спросить? Пока мы туда не дошли — мы в одной команде. Спрашивай что угодно, — предложил Джейд.

— Ты сегодня какой-то особенно сговорчивый.

— Ну, я же выхожу. Раз уж помирились, позаботься о Тео, пока нас не будет, — мягко шепнул он.

Его искренняя забота зацепила что-то внутри. Но Аслан снова отвлёк внимание:

— Думаю, на подготовку хватит трёх дней. Возражения есть?

— Нет, нормально. Можно хоть сейчас. После того, как с утра меня связали, руки уже не чувствую — как будто вот-вот отвалятся, — пожал плечами Джейд, показав посиневшие конечности.

Риэлла с испугом протянула было руку, но тут же отвернулась.

— Аслан, можно хоть немного ослабить? Серьёзно, у него уже кровь не циркулирует…

— Если он сбежит, поймать его будет куда труднее. Не прикасайтесь, — отрезал он, стоя у двери.

Его взгляд, упавший на нее, совсем не напоминал ту нежность, что была прошлой ночью. Риэлла смутилась и тут же убрала руку.

Ну да… Утренний побег, наверняка, поднял панику. Разбираться с этим пришлось Аслану.

Джейд прищурился, усмехаясь:

— А… понятно.

— Что?

— Так это он был, да?

В повисшей тишине Джейд метнул в её сторону проницательную улыбку.

— Сегодня утром… это из-за него ты плакала?

— …

Риэлла вздрогнула. Не потому что он угадал, а потому что вдруг подумала — неужели ее чувства так очевидны?..

С чего он взял?

— Я понимаю. Люди ведь — существа визуальные. Но, Риэлла, лучше выбирать тех, кто ласковый, а не холодных.

Она ошарашенно смотрела на Джейда, потом резко мотнула головой и поднялась, тщательно подбирая слова:

— Если это не связано с делом, я пойду. И ещё — мы не в таких отношениях. Не надо ничего себе придумывать. Это неприятно, — Риэлла намеренно ответила так жёстко — не хотела, чтобы Аслан вдруг решил, будто она из-за него плакала. Джейд пожал плечами и бросил многозначительный взгляд на Аслана. Тот взгляд, что ощутимо касался ее даже сбоку.

Где-то в груди неприятно кольнуло.

После этого они разделились, чтобы заняться своими делами. Риэлла отправилась в продовольственный склад, чтобы забрать месячный паёк — это было условием сделки. Аслан — в ангар на первом этаже, чтобы проверить технику, о которой говорил Джейд. А Дилан, не выспавшийся, клевал носом и бодрствовал, неся вахту, правда, без особого толку.

После еды и двух смен караула, Аслан, наконец, вернулся в свою комнату. Щёлкнула дверь, комната погрузилась в кромешную темноту.

Кровать жалобно заскрипела. Формально он собирался поменять повязку, но свет не включил. Провёл рукой по волосам и замер. Чтобы не захлебнуться нахлынувшими воспоминаниями, медленно выдохнул.

С самого утра его разум будто плыл в густом сиропе.

Подташнивало.

— ...

Прошлое хлынуло потоком в тот самый момент, когда он обнял Риэллу прошлой ночью. Нет… если точнее, когда несмотря на боль от ран, он всё же дошёл до конца. Когда дофамин заглушил боль, в памяти всплыл знакомый процесс. Слишком знакомый. Настолько, что стало тошно.

Рядом — мальчики, ждущие своей очереди. Перед глазами — глубокий мраморный резервуар, в пять раз глубже умывальника. Сзади — рука, что вдавливает голову в воду. Погружаешься с головой — и задыхаешься. Мотаешься, дёргаешься, но руки и ноги связаны. Когда в лёгких уже не остаётся воздуха, на дне — в полной темноте — вспыхивает эндорфин, встроенный в имплант у основания позвоночника. Так проходила подготовка: уменьшить боль, избавиться от страха. Боль растворялась в наслаждении.

Перед выстрелом или началом миссии было то же самое. Уровень серотонина регулировали, ГАМК подавляла возбуждение. Даже сейчас, когда в голове — осколки отвратительных воспоминаний.

Волна возбуждения схлынула. Остался холодный разум, который начал разбирать всё по кусочкам. Теперь он знал: его патологический страх — результат дрессировки. Он мысленно воссоздал тёмно-синий мундир, который тогда носил. И на груди — символ, белое солнце с расходящимися лучами.

— …"Андрей"...

Он - продукт компании "Андрей", воспитанный в этой корпорации. Дрессированный, контролируемый, бесчувственный. Но…

— …Тогда кто ты?

Мрак, заполнявший его изнутри, начал трескаться, открыв девочку в подсолнуховом поле.

На тренировочной базе девочек не было.

Прошлой ночью, чтобы не упустить ни одного осколка, он до последнего прижимал Риэллу к себе. Выгребал из памяти всё, что мог. Не осознавая, что ранит.

А она… плакала прошлой ночью. И утром — когда он из-за Джейда поспешно покинул кровать.

Он сделал так, что она пожалела. Как последний идиот.

Тук-тук.

— Аслан, можно войти? Думаю, пора проверить ваши раны…

Щель в двери приоткрылась и прямоугольник света упал на него, осветив.

Аслан медленно повернул голову. Сколько он просидел в темноте — неясно. Судя по выражению лица Риэллы можно было догадаться — выглядел он, мягко говоря, неважно.

— Как раз собирался сменить бинты.

— Вы же сами говорили, сделаете это на смене вахты. А уже Дилан на очереди.

Риэлла заметила, что с ним что-то не так. Она подошла ближе, пока он расстёгивал рубашку. Закрыла дверь, включила свет. Осторожно огляделась — она впервые зашла в его комнату. Вокруг было пусто — только кровать и шкаф. В сравнении с её комнатой, полной лекарств и записей, или даже комнатой Дилана с гитарой — здесь было голо и холодно.

Ничего.

— Можно посмотреть на рану?

Он уже снял рубашку и начал разворачивать бинт, но замер, когда Риэлла встала прямо перед ним. Разум, полубезумный, отреагировал на тонко коснувшийся его носа запах, и он неосознанно поднял глаза. Прежде чем он успел что-то сказать, она уже наклонилась ближе, тщательно осматривая ожоги.

— Хорошо… Самое тяжёлое место — рука — уже восстановилась до ожога второй степени… Но это не значит, что всё прошло. До выхода нужно каждый день мазать кремом.

Она полностью сосредоточилась на ране. Открыла мазь, аккуратно набрала белую, вязкую массу на пальцы и начала наносить. Когда её руки коснулись левого плеча, мышцы невольно дёрнулись. Риэлла нахмурилась, будто боль чувствовала она.

— Щиплет?.. Извините, постараюсь быстро.

Ее сухие плечи, приподнятая грудь — всё было на уровне глаз. Он уже знал, какая у неё кожа - безупречная, жемчужная. Как она краснеет. Какой звук издаёт, когда вжимаешься в нее.

Риэлла, ничего не подозревая, уже закончила с кремом и стала перебинтовывать, при этом обнимая то его грудь, то талию — чтобы закрепить бинт. На тыльной стороне руки, опирающейся о кровать, выступили вены.

— Готово, — улыбнулась она, выпрямляясь.

Он, сам того не осознавая, протянул руки и заточил ее в объятиях, как святыню. Хотя на самом деле — это он уткнулся лбом в её ключицу. Может, заперта была не она, а он.

Сердце её колотилось, будто она испугалась.

— Я не сделаю больно, — пробормотал он, словно пытаясь уговорить не её, а себя самого. Риэлла инстинктивно подняла голову.

Губы соприкоснулись.

Медленно, почти нерешительно. На этот раз — не из грубого порыва или желания доминировать, а будто бы он нащупывал выход из темноты. Из воспоминаний. Из самого себя.

И всё равно, даже в этой хрупкой близости чувствовалось что-то болезненное. Будто он пытался удержаться, не упасть в бездну, в которую уже однажды скатился. Прикосновение, слишком лёгкое, дрожащее, пронеслось по её щеке, затем скользнуло вниз, к шее.

— Если не нравится… — прошептал он, но договорить не успел.

— Всё нормально, — перебила Риэлла. — Правда.

Голос прозвучал тихо, но уверенно. Она не отстранилась. Не оттолкнула. Лишь закрыла глаза, позволяя себе на секунду забыть, где они находятся. Кто они такие. Что их окружает.

Аслан прижал её крепче.

Если это и был способ спрятаться от кошмаров, то Риэлла, похоже, тоже не возражала.

Риэлла без сопротивления приняла его. Во время поцелуев можно было не думать — и это было хорошо. Не нужно было вспоминать, что через три дня ей предстоит выйти наружу, или ломать голову над тем, как называть отношения, в которых не было чувств, а лишь жажда тепла.

Мужчина, продолжая целовать её, упрямо гладил пластырь на шее твёрдой рукой, а затем прижал ее к себе и уложил на кровать. Аслан, распустив ее волосы, стеснявшие затылок, не стал торопиться дальше — он поймал её взгляд и медленно провёл пальцами по мочке уха. В лице, суровом под густыми бровями, мелькнул проблеск нежности — и Риэлле показалось, будто её тело тает. Было щекотно, странно, сердце болезненно сжималось.

— С телом все в порядке? Не хотел быть таким грубым…

Она растерялась. Утром она так хотела услышать эти слова, но он сказал их только ночью. Хоть она и понимала, что его внезапная мягкость — лишь потребность в ней, — всё равно капризно пробормотала:

— Очень больно было. Кажется, это был мой первый раз.

— А.

Аслан удивлённо распахнул глаза, а потом искренне извинился. Вкус этой привязанности был горьким и сладким — как шоколад с высоким содержанием какао. И пусть она понимала, что если он встретит в "Бездне" кого-то более привлекательного, то тут же забудет её, — всё равно было сладко.

Может, из-за слов о боли, но он больше не сделал ничего. Просто молча обнял её, прижавшись так, будто укрывал собой. Его низкий голос прозвучал у самого уха:

— Можно я просто посплю вот так час?

— …Вы и вчера не спали?

— Вчера ночью вспомнилось кое-что, и... это были не те воспоминания, с которыми легко уснуть.

Вдруг ей вспомнилось выражение его лица, когда он открыл дверь. Как это описать?.. Он в тот момент не выглядел скорее не как человек, а пустая оболочка. Неужели его тоже настигло что-то из прошлого? Как её сегодня утром?

Риэлла почувствовала ровное дыхание, щекочущее ей волосы, и осторожно спросила:

— Правда? А мне тоже кое-что вспомнилось. Что было у вас?

— …Ничего особенного. Разве что… вспомнил, как задыхался под водой.

— А, вы, наверное, тонули в каком-то озере?

Аслан не ответил. Она вдруг почувствовала себя виноватой — может, зря затронула неприятную тему.

— Я видела свою семью. Кажется, мама умерла от болезни. Она хотела, чтобы я жила долго… А я, та, что из будущего, уже знаю, что её надежды не сбылись. От этого стало странно и горько на душе.

Это было как смотреть на падающую звезду. Желание, сгорающее в падении, было таким ярким и красивым, но сердце сжалось в печали. Мужчина, молчаливо слушавший её, наконец ответил:

— Но оно ещё не разрушено. Вы будете жить долго-долго.

Его слова звучали так, словно он собирался это обязательно обеспечить, и стало как-то странно на душе. Что вообще значит «заниматься любовью»?.. Риэлла закрыла глаза, чувствуя, как его объятия плотно сжимают её талию. Это было не просто физическое прикосновение — в нём было что-то большее. Что-то тёплое, интимное, будто связывающее их особой тайной связью.

Наверное, от тепла ей тоже стало сонно. Но нельзя. Если проспит дольше часа — даже такой тугодум, как Дилан, что-то заподозрит. Чтобы не заснуть, Риэлла усилием воли приподняла слипающиеся веки и начала тихо напевать:

Я сложила бумажную лодочку

и пустила её по серебристо сверкающему озеру.

Положи туда упавшую звезду-желание.

Лодочка понесёт звёзды по ночным волнам…

***

Три дня — мало. Особенно для того, кто живёт в ритме привычного распорядка. Но если твой день состоит из еды и подготовки к вылазке — за три дня можно успеть очень многое.

Они подготовили оружие, Аслан обучил Дилана стрельбе. У Джейда выспросили схему склада и обсудили маршрут на месте. А между всем этим… они постоянно сливались в объятиях. Во время ночных дежурств или после еды, пока убирали за собой и оказывались наедине, они обсуждали, какое взять оружие, в каком порядке идти, как будет двигаться машина. Его синие, холодные глаза играли с её волосами. Стоило на него взглянуть — и спасения не было.

Их губы сливались, она растворялась в его объятиях, а в конце — ненадолго засыпала. Они стали точно любовниками, вынужденными скрываться. И, может, это было неплохо. Ее волнение - ее личное, и даже если он просто искал, где согреться, — всё равно, пока это был её реальный способ сбежать от действительности.

И вот, наконец, настал день выхода.

— Не переживай. Просто доверься мне. Я буду охранять здесь всё, как следует.

Дилан похлопал её по плечу, но его нервно дёргающийся рот вызывал ощущение, будто рюкзак на спине весит не десять, а все сто килограммов.

— Присматривать за каким-то там пятнадцатилетним пацаном — плёвое дело, ни капли не сложно. Но... на всякий случай, может, обнимемся? Не потому что я думаю, что мы больше не увидимся. Честно. Ни разу. Просто на всякий.

— Перестань нести чушь… — вздохнула Риэлла.

Тридцать пять километров звучат страшно, но если подумать — это час пути на машине, едущей со скоростью 35 километров в час. Если всё пройдёт гладко, можно вернуться за день.

— Мы скоро вернёмся. Теперь электричество подключено и дверь заперта. Если снаружи кто-то введёт неправильный пароль — сразу стреляй.

Вздыхая, Риэлла обвела взглядом людей из двадцать восьмой команды. Шамита, с которой она пыталась подружиться из-за женской солидарности, теперь, позабыв про молчаливость, засыпала Тео наставлениями и заботливыми замечаниями.

Хотя Тео знал, что останется один с чужаками, он, похоже, не сильно переживал. Кажется, он в эмоциональном плане даже взрослее Дилана.

Пока Риэлла отвлеклась, Дилан с уже влажными глазами попытался её обнять. И если бы не Аслан, что резко оттащил её в сторону, она бы точно утонула в его объятиях.

— Эй, что это?

— Заразно, — лениво бросил Аслан, отпуская её.

— Что заразно?

— Слабая воля.

Дилан обиженно цокнул языком, а потом, немного поколебавшись, шагнул вперёд, будто хотел обнять хотя бы его. Но, не дойдя, сморщился и опустил руки. Они точно два одинаковых полюса у магнитов, которые невозможно заставить притянуться.

— Говорю заранее — не нужно никого убивать просто так, — неожиданно сказал Аслан, глядя на него.

— …Что?

— Если мы не вернёмся, заключи союз с заложником и выживай. С точки зрения эмоциональной поддержки и распределения задач, вдвоём выжить куда проще, чем одному.

Наивное лицо Дилана резко контрастировало с холодным, спокойным взглядом Аслана. И его лицо понемногу стало меняться.

— Ты мне предлагаешь… предать, если припечёт?

— Нет. Я говорю — не трать жизнь ради дурацкого чувства товарищества.

— Ах ты ж… Ладно. Знал я, что ты грубиян, но… Ладно, я вам наварю чего-нибудь горяченького к возвращению! Только возвращайтесь живыми!

И Дилан, тронутый, попытался обнять его со всей силы, но Аслан с кривой гримасой отвернулся, будто это самое неприятное, что с ним происходило. Риэлла хихикнула и жестом махнула команде двадцать восемь выходить вперёд. У них тоже были рюкзаки, как у неё, но внутри — только месячный запас еды.

Оружия у них не было, а руки были связаны спереди — чтобы можно было открывать двери или спускаться по лестницам. Сначала вышел самый крупный из них - Тим, затем Джейд и Шамита. Риэлла с Асланом держались позади с оружием наготове.

Выйдя в тёмный коридор, где свет был выключен на случай непредвиденного, она почувствовала, как сердце гулко застучало. Белые лучи фонарей то и дело метались по без того тревожной тьме, и только звуки шагов эхом отдавались вокруг.

На первый этаж вели два люка: один — рядом с жилыми модулями, он вел к аварийному выходу, откуда они впервые выбрались. Второй — у медотсека в противоположной части коридора. Риэлла никогда сюда не заходила, если не считать случая, когда они в спешке собирали медикаменты. Сейчас они молча шли по длинному пути.

В мерцающем свете мелькнули черная дверь склада еды, находящаяся справа, потом — оружейная — слева.

И вот, наконец, перед ними оказался медицинский пункт с красным крестом на белом фоне. Самый крупный из мужчин опустился на колени и, несмотря на связанные руки, открыл люк и спустил лестницу.

— Риэлла, что в рюкзаке? Фотографию семьи взяла? — скучающе заговорил Джейд, пока спускался первым.

Риэлла хотела было проигнорировать, но впервые кто-то заговорил с ней о семье, и она кивнула:

— Да. Мама.

— Ух ты. Если ты на неё похожа — она, должно быть, красавица. Покажешь потом в машине?

— Вряд ли. Не спустишься сейчас — скину, — предупредил Аслан сзади.

Джейд добродушно усмехнулся и встал на ступеньку. Риэлла сунула пистолет за пояс и последовала за Шамитой.

На нижнем уровне их встретило пространство около пяти квадратных метров, соединённое с двумя коридорами. Аслан, осветив по очереди таблички "отсек управления и обслуживания" и "транспорт", открыл вторую дверь и вывел их в том же порядке: Тим, Джейд, Шамита, Риэлла.

Она всегда думала, что для такого большого корабля у второго этажа странно мало комнат. И только сейчас поняла, что скрывалось за стенами. Огромное помещение с высоким потолком и тусклым светом скрывало тёмно-серые скафандры, дроны, бурильное оборудование и незнакомые приборы. Но больше всего внимания привлекал чёрный, элегантный бронеавтомобиль. Все фары у него уже были разбиты Асланом, а на крыше красовался пулемёт. Бронированный корпус придавал машине зловещий вид.

— Один пусть садится в багажник, — Аслан кивнул в сторону Джейда. Риэлла, глядя на большую машину, недоумённо спросила:

— Машина же огромная. Нас ведь только пятеро. Почему не поместимся?

— Центральная часть заднего сиденья занята двигателем. Это четырёхместный вариант. И кроме того, при экстренной ситуации нужно, чтобы середина оставалась свободной.

— Ты водитель, так что, одному из вас двоих надо в багажник, — без тени улыбки сказал Аслан Джейду, обернувшись на Тима и Шамиту.

Было видно, как эти двое вздрогнули. С самой перестрелки при первой встрече они явно его боялись.

А может, в случае с Шамитой, все иначе… Риэлла заметила, как та бросает украдкой любопытные взгляды на красивое лицо Аслана, и насильно отвернулась. Ревность — отвратительное чувство. Особенно в такой важный момент.

— Ну, что поделаешь. Тим, придётся потерпеть пару часов. Пожалуйста, — Джейд немного подумал и выбрал того, кто был физически сильнее. Крупный мужчина молча кивнул и, как мог, втиснулся в грузовой отсек. Риэлла с тревогой подумала, как же там будет неудобно.

И тут же ощутила, как ей до жути противна вся эта ситуация. За те пять дней, что команда двадцать восемь находилась с ними, она так и не смогла относиться к людям по-человечески, искренне. Был прецедент — однажды она уже доверилась и поплатилась. И теперь, даже если хочется поверить, страшно, что это может навредить Аслану и Дилану. Может, всё-таки можно было найти путь теплее? Способ, как выжить вместе?..

Глухо захлопнулась дверь грузового отсека, и, как договорились, Джейд занял водительское сиденье, Риэлла — пассажирское. Аслан, нажав на кнопку открытия первого этажа, встроенную в стену, сел на заднее сиденье позади Риэллы и закрыл дверь. Он буквально прикрывал её спину, так что следить нужно было только за Джейдом слева.

Вау.

Внутри всё оказалось куда… ну, замороченнее, чем она ожидала. Куча кнопок и приборов, лобовое стекло — вертикальное, а не изогнутое, как у обычных машин. Казалось, что она сидит в кабине поезда.

Восхищение длилось недолго. С резким гулом стена исследовательского судна начала подниматься, и Риэлла, ощутив, как сердце сжалось, вытащила нож. Вот оно. Всё. Обратного пути нет. Разрезая верёвки на запястьях Джейда, она напряжённо предупредила:

— Попробуешь что-нибудь выкинуть — застрелю. Я серьёзно. Едем спокойно.

— Ну конечно. Водителю вообще не положено отвлекаться. Ах, по крайней мере десять лет назад это было аксиомой. Помнишь? Как же, блин, изменился мир, — хмыкнул он, растирая свободные запястья и нажал чёрную кнопку у руля, добавив: — Запомни, Риэлла. Как только садишься в машину — первым делом включаешь экран, чтобы не распространялись электромагнитные волны. Это фича, в которую вбухали кучу денег, действует на всё внутреннее оборудование. Обидно будет, если ты не оценишь.

С нажатием кнопки все стёкла, включая лобовое и боковые, начали покрываться чёрной плёнкой. Наверняка щит активировался и на деталях, которые она даже не видела. Видимость резко померкла, словно машина въехала в автоматическую мойку. И откуда-то накатил первобытный страх — Риэлла негромко вдохнула. Аслан включил внутреннее освещение.

— Конечно, так волны не будут блокироваться на сто процентов, но в движении — определить нас и погнаться будет намного труднее, — добавил Джейд.

— А инфракрасное излучение? В конце концов, человеческое тело излучает тепло. Они... не чуют его? — спросила Риэлла.

— Не то чтобы не чуют. Скорее, не различают. Они сами горячие. У них точно такая же, температура, — тридцать шесть и пять — как у человека.

Это... странно. Даже жутко. Наверное, и правда — человек пугается того, что на него похоже. Вспоминая тёплое, как ожог, ощущение от щупалец, Риэлла подумала, что трупы были холодными, но то, что касалось её, — пылало. Пока она мысленно возвращалась к этому, Джейд запустил ультразвуковой сенсор. На тёмных, экранированных окнах появилось панорамное изображение окружающей местности. Цвета были искусственными, но рельеф и глубина передавались достаточно чётко: различались снаряжение, костюмы, бурильная техника, а впереди — отверстие, ведущее наружу.

— Поехали, — тихо скомандовал Аслан в абсолютной тишине.

Тук… тук… тук… — сердце стучало в ушах; машина тронулась и стрелка спидометра поползла вверх. Риэлла с такой силой сжала рукоятку пистолета, что пальцы вспотели. Машина плавно покатилась, пейзаж начал меняться. Меняться…

— …Что это? — ошеломлённо спросила она.

Её рассеянный вопрос повис в воздухе. Джейд процедил проклятие сквозь зубы, и резко ударил по тормозам — машину повело вперёд, а где-то позади с грохотом захлопнулась дверь.

— Человек?..

Снаружи стоял огромный человеческий силуэт. Он слегка наклонил голову, будто разглядывал их.

Время растянулось в тонкую нить.

— Джейд… Надо назад, давай, врубай заднюю, — дрожа, пробормотала Шамита. Риэлла чувствовала, как бешено пульсирует под челюстью. Всё происходящее казалось каким-то нереальным.

Ультразвук чётко прорисовывал глазные впадины, форму черепа и щупальцеобразные конечности. Смотря в эти тёмные провалы, казалось, будто слышался шёпот. Очень слабый, многоголосый...

— Их трое! Нужно отступить и выйти завтра! — крикнула Шамита, ударив связанными руками по спинке сиденья.

— …Нельзя. Забыла, что у нас экраны? Да и дистанционный пульт не сработает, — отрезал Джейд без тени веселья.

И тут заговорил Аслан:

— Вряд ли завтра будет чем-то отличаться.

— Кто знает? Может, новички, недавно вошедшие в "Бездну", отчаянно будут слать сигналы, отвлекая их… — парировал Джейд.

— А, то есть подождать, пока кто-то глупый сдохнет вместо нас? — холодный голос звучал бесстрастно, но язвительно. Джейд замолчал. Аслан потянулся к люку на потолке.

Шамита, всё оглядывающаяся на грузовой отсек, дёрнулась:

— Что ты… собираешься?

— Жми, — коротко бросил он Джейду.

Риэлла поняла: он собирается прорваться. Типично для Аслана — лучше он сам разберётся, чем позволит напасть.

— Постой. Может, использовать это, чтобы проложить путь? Я за рулём, так что кто-нибудь пусть управляет, — Джейд указал на предмет, принесённый Асланом.

Риэлла замотала побелевшим лицом:

— Использовать исследовательский дрон как приманку?.. Мысль неплохая, но их трое. Одного не хватит…

В этот момент существо справа наклонилось. Гадкое, жуткое лицо придвинулось вплотную.

— …

Череп вплотную прильнул к стеклу, откуда потянулись щупальца, начавшие ощупывать кузов. Хотя у них нет ушей, казалось — стоит вдохнуть, и тебя обнаружат. Кто-то шумно сглотнул, и звук разнёсся, как раскат грома. Выбора не было. Риэлла взяла протянутый Джейдом пульт и получила от Аслана сигнал: открыть, приготовиться, запустить.

С глухим скрежетом открылся люк. Мелькнул свет, и дрон взвился в воздух с характерным гудением. Три застывших фигуры одновременно обернулись. Тот, что наклонился к машине, с невероятной для своих размеров скоростью распрямился. Риэлла, глядя на изображение с лобового стекла, почувствовала, как по позвоночнику побежали мурашки.

Куда?.. Куда вести, чтобы они отступили? Назад — нельзя. Мы должны защитить судно.

Дрон проскользнул между чудовищами. Те потянулись к нему, и в момент, когда один из них шагнул вперёд, между его ног образовался просвет. Джейд тут же вдавил педаль газа. Машина рванула вперёд, стрелка скакнула вверх, тело вжало в сиденье.

— Чёрт, Джейд! Слева!!!

— Боже… Почему он смотрит сюда?!

Существо слева, в отличие от других, заинтересовалось светом из люка. Огромная лапа потянулась к лобовому стеклу. Джейд дёрнул руль — машину повело, в ушах раздался треск: дрон, разбитый вдребезги, пропал с экрана. В люк проникали тихие, безумные шепотки. Хватит… хватит уже!

Бабах!

Аслан, высунувшись из люка, выстрелил. Лапа, почти коснувшаяся стекла, взорвалась на ошметки. Спидометр зашкаливал, машину швырнуло сквозь поднимающийся дым.

— Блядь, они за нами! Щупальца — как грёбаный зрительный нерв — тянутся за машиной!

— Жми сильнее!

— Я уже в пол!

Ту-ту-ту-ту-та! — пулемет загрохотал, и с запозданием эхом неслись взрывы. Панорама мелькала: длинное судно, обломки сверху, смятая машина. Машина!

— Впереди машина!

Слишком поздно. Автомобиль подпрыгнул на капоте, завалился вбок и выпрямился. Пристёгнутая Риэлла почувствовала удар в живот и плечо.

Аслан?! Он успел сесть? Пристегнуться?..

Колеса стабилизировались, но на дороге уже маячила другая преграда — длинное судно. Повернуть резко — значит, уйти в занос, развернуться, перевернуться. Джейд пытался выкрутиться, но корпус был слишком длинным.

— Чёрт, если не остановимся - врежемся! Готовьтесь к удару!..

Не успев договорить, он услышал треск сзади. Салон замигал красным, Шамита завизжала:

— Ти-и-им!

Машину, мчавшуюся сто километров в час, дёрнуло — и она начала скользить… а еще через миг щупальце вонзилось в багажник, и её потащило назад.

— А-а-а-а-а!

Казалось, они катались на американских горках — вопли не смолкали ни на секунду. Риэлла и Шамита будто соревновались, кто из них завизжит громче. Машину тащило назад, назад!

Инстинктивно зажмурившись и съёжившись, она услышала, как снова, после короткой паузы, среднекалиберный пулемёт с безумным грохотом начал сотрясать корпус машины.

Это был Аслан.

Он всё ещё не слез с крыши. Всё ещё сражался там, наверху. До её слуха донёсся мерзкий хруст — он разрывал на части прицепившиеся к машине щупальца. Риэлла резко подняла голову. Задыхаясь, она обернулась в сторону водителя:

— Джейд, жми сейчас! Если хотим сбежать, пока есть шанс...

Но он, уронив голову, истекал кровью. Видимо, сильно ударился — из головы текла алая струйка. Риэлла побледнела, ощущая дурное предчувствие, и договорила фразу шёпотом:

— ...Джейд?

Она тряхнула его за плечо — бесполезно. Он в отключке. Мало того, что их чуть не утащили, теперь ещё и водитель вырубился. Что теперь? Как бежать? Патроны ведь рано или поздно закончатся...

— Жми на что угодно, просто жми! — всхлипывая, крикнула Шамита сзади.

Риэлла, дрожа, потянулась к ремню и кое-как отстегнулась, чтобы перелезть на водительское место. Голова кружилась от того, что машину всё ещё тянуло назад. Её тошнило, живот болел от натянутого ремня.

Почему? Почему мы до такого дошли? Почему нужно сражаться изо всех сил просто за то, чтобы жить?..

Ведь, может быть, нас никто и не ждёт. Даже если раздобудем оружие — нет никакой гарантии, что выберемся наверх. Так зачем? Зачем так отчаянно цепляться за жизнь в этом кошмаре?..

Она сунула ногу в пространство водительского сиденья и надавила на первую попавшуюся педаль. Колёса заскрежетали, и скорость, с которой их тянуло назад, немного снизилась. Похоже, это был тормоз.

Но радоваться было рано. Фары выхватывали из темноты всё больше и больше мёртвых тел, которые медленно приближались. В изуродованных, изношенных униформах — такие же участники проекта «Бездна», как и она.

Из глазниц, подсвеченных экраном, текли кроваво-красные лучи — пугающее зрелище. Датчики ультразвука с треском и гудением барахлили.

— Всё... Нас окружили. Конец. Тима больше нет. Мы все сейчас погибнем. Ради чего мы вообще выжили? Через что прошли?.. — Шамита обхватила голову, стеная.

— Не говори так. Ещё рано сдаваться, — пробормотала Риелла, мертвенно-бледная. Слова вырвались прежде, чем она успела подумать: — Нужно бороться, пока можем. Пока всё не закончено — нужно пытаться выжить.

Она навязывала другим то, во что сама уже почти не верила. Что даже в отчаянии нужно жить. Выживать.

Но зачем? Может, жизнь — это лишь страдание, и смерть была бы облегчением? Разве это не вопрос ценностей?

— Ещё не всё кончено. Вы будете жить долго-долго. — Вдруг ей вспомнилась ночь, когда они с Асланом делились отрывками прошлого, прижавшись друг к другу. Всего-то три дня назад…

— Да никто нас наверху не ждёт. Вся моя семья погибла при теракте на поезде. Ты помнишь восстание в двадцать третьем районе девять лет назад? Я тогда тоже должна была умереть... — бормотала Шамита.

Скорость замедлилась, и мёртвые почти вплотную подошли. Из их ртов потянулись щупальца, в чёрной пасти пряталась тьма. Тьма, куда не больно было падать...

Но нет, я знаю… Знаю, что смерть — это лишь оправдание для тех, кто сдался.

— Я не помню… Не знаю таких событий. У меня вообще нет памяти, — ответила Риелла.

— Что?

— Я ничего не помню. Единственное, что знаю — наверху меня никто не ждёт. Как и тебя.

— …

— Вот поэтому я решила: если меня никто не ждёт — значит, я должна жить. Мы просто ещё не встретили причину, по которой родились.

С этими словами Риэлла со всей силы нажала на длинную педаль рядом с тормозом.

Двигатель взревел, стрелка спидометра рванула вверх. Она почувствовала, как щупальца начали отрываться от машины.

— Ещё чуть-чуть… Ещё немного!..

Один из мертвецов с треском воткнул щупальце в лобовое стекло. Экран вспыхнул тревожным красным светом. Шамита снова закричала, но Риэлла лишь сильнее надавила на педаль.

— Они проломят стекло! Сделай хоть что-нибудь!

— Да я и делаю! — невольно Риэлла фыркнула. Смешно — ведь только что Шамита говорила, что всё кончено, а теперь вот — хочет жить.

Риэлла, потянувшись к рулю, услышала шум — в машину запрыгнул Аслан. Тут же раздался взрыв. Прежде чем она осознала, что это была граната, машина, освободившись от щупалец, рванула вперёд, как пуля.

— А-а-а-а!

Мертвецы, облепившие лобовое стекло, разлетались в стороны или попадали под колёса. Казалось, что их черепа с хрустом раздавливаются. Колёса, заляпанные кровью и мозгами, неумолимо неслись вперёд, перемалывая всё на пути.

Риэлла на автомате вывернула руль вправо — всего чуть-чуть, но направление резко изменилось. Её охватил страх.

Я не умею водить. Никогда не умела. Что теперь?..

И тут снова возник исследовательский корабль, в который они чуть не врезались ранее. Риэлла была готова разрыдаться.

— Господи... Если ты нас видишь — подай хоть какой-то знак. Я тогда поверю в тебя и не буду сомневаться… — тихо взмолилась Риэлла, почти в отчаянии.

И в тот момент сиденье Джейда резко откинулось назад, и он, всё ещё без сознания, соскользнул вниз. На его место молниеносно пересел Аслан.

— Аслан!

Она встретила его как спасителя. Аслан бросил на неё взгляд, затем нажал ту же чёрную кнопку, которую в начале нажимал Джейд. Защитные щиты и стекло начали медленно опускаться с гудением.

— Что? Зачем ты опускаешь щиты? Ты с ума сошёл?!

Вместо ответа Аслан зубами сорвал чеку с гранаты и метнул её в окно.

Прошла одна целая и три десятых секунды.

Бабах! — взрыв превратил шорох щупалец в визг. Волна ударила в машину, волосы разлетелись во все стороны. В густом дыму Риэлла прижала волосы рукой и внезапно вспомнила, что должна делать.

Огневая поддержка.

Она вытащила пистолет из-за пояса и, не раздумывая, начала палить в сторону заднего окна. Паф! Паф! Паф! — каждый выстрел разрывал воздух, и клочья чёрной плоти разлетались по сторонам.

Она видела это даже в темноте — потому что вдали кто-то выпустил сигнальную ракету.

Со стороны их корабля. Дилан.

Он всё это время следил и, увидев неладное, пришёл на помощь. Представив, как он в спешке искал ракетницу, она растрогалась.

Если бы я сдалась… я бы никогда не узнала, что есть те, кто хочет помочь. Что у нас был шанс…

На фоне ослепительных вспышек света в небе чудовища, оставшиеся позади, тянули свои руки в пустоту.

Оставшиеся преследователи — всего с десяток — продолжали идти за машиной. Ситуация почти не изменилась. Разве что теперь они ехали вдоль длинного корпуса корабля.

Аслан аккуратно вел машину, подруливая так, чтобы они проскользнули под корпус. Когда автомобиль нырнул под брюхо корабля, сверху обрушился пулемёт, с грохотом зацепившись за крышу. Щупальца, следовавшие за ними, не смогли протиснуться и врезались в корпус с жутким звуком.

БА-БА-БАХ!

Через некоторое мгновение за ними осталась только тьма. В последний раз оглянувшись, она увидела на небе мерцающую сигнальную ракету, медленно сползавшую вниз с дымным шлейфом. Прекрасную, как падающая звезда.

Первоначальный план группы был прост: все должны были войти вместе, за исключением водителя — Джейда. Так было легче скоординироваться в экстренной ситуации, и в любом случае Джейд, который души не чаял в своих товарищах, не стал бы действовать опрометчиво.

Но теперь всё меняется.

Риэлла с тревогой переспросила:

— Изменение? Какое именно?

— Мы почти на месте, а двое раненных всё ещё не в состоянии двигаться. В таком случае, чтобы они не были обузой, я думаю оставить их в машине и сходить вдвоем, — ответил Аслан.

— Оставить в машине… Джейда и Тима? Только их двоих?

— Конечно, кто-то должен за ними присматривать.

И это, скорее всего, будет она — Риэлла сообразила моментально. Иначе быть не могло. Оставлять Аслана в машине было бы расточительством, а Шамиту — просто глупо.

Плюс, возникали и организационные вопросы — нужен был проводник по внутреннему помещению грузового судна. Но оставлять команду двадцать восемь только втроём — риск: а вдруг они угонят машину? Риэлла сразу же перешла к сути:

— Вы хотите, чтобы осталась я?

— Если не желаете — не буду настаивать. Но парень из багажника выглядит довольно серьёзно пострадавшим, — он скользнул взглядом по Риэлле и добавил: — Только один человек в группе обладает медицинскими знаниями.

Их взгляды встретились. Это была не просьба остаться, потому что она бесполезна, а, наоборот, потому что без неё не обойтись. Аслан помедлил, будто обдумывая слова, и, глядя вперед, продолжил:

— С самого начала что-то идёт не так. Есть ощущение, что если сделать неосторожный шаг — можно утонуть.

Что это значило? Риэлла чуть склонила голову. Он будто говорил, что чувствует что-то нехорошее, но было непонятно — о грузовом судне речь или о команде 28. Он не собирался разъяснять, так что она решила не переспрашивать. Мельком глянув в зеркало заднего вида, Риэлла увидела, как Шамита возится с бинтами в панорамном зелёном свете. Видимо, остановить кровотечение удалось, но в остальном движения у неё оставались неуверенными.

Нужно было помочь. Если честно — с самого начала хотелось помочь.

— Ладно, останусь, — кивнула Риелла.

Ей и так было жаль Тима, что полез в багажник вместо других.

А тем временем колеса машины, по размерам не больше четырёхлетнего ребёнка, въехали в зону, заваленную всевозможным мусором. Слышался треск ломающихся деревяшек и стекла. Вдалеке Риэлла увидела рухнувший вертолёт. Повсюду были обломки зданий. Всё именно так, как и говорил Джейд. Она уставилась в окно, на зловещий пейзаж, и заговорила. В тишине салона её голос прозвучал громко:

— Шамита, можно кое-что спросить?

— …Спрашивай. Что ты, ещё и разрешения спрашиваешь? — буркнула та.

— Почему зону, где стоят исследовательские суда, называют «могилой слабаков»?

Внезапный интерес. Когда она впервые услышала это выражение, то просто решила, что за пределами этой зоны трупов будет больше. Но оказалось наоборот — ни одного человеческого силуэта не было видно. Шамита хмыкнула и холодно ответила:

— Потому что сам проект "Бездна" был собран из слабаков.

— Слабаков? Серьёзно?

— Бывают, конечно, исключения. Говорят, даже спортивные команды есть. И вы, по мне, чертовски сильные. Но в основном — да. Это люди, которые не вписывались в «большинство» по меркам нормы общества. А значит — слабаки, разве нет?

Для Шамиты это было редкое многословие. Словно она наконец-то выпускала наружу то, что так долго зажимала в себе. Риэлла вспомнила аудиозапись: Аслан рассказывал, что "Андрей" подбирала «разных» людей. Не таких, как все. Но означает ли это слабость?

— Старики, инвалиды, подростки, приверженцы малых религий, суицидники, выжившие в масштабных катастрофах, страдающие от травм. Сильно звучит? — продолжала Шамита.

— ...

— А за этой зоной — солдаты, готовые к смерти, и умнейшие учёные планеты. Люди, которых общество уважает за преданность и службу. Тут разница между сильными и слабыми такая же явная, как между светом и тьмой.

В сравнении с теми, кто зарабатывает на жизнь силой или знаниями, — да, может быть, и слабаки. Но…

— Не сильные выживают, — тихо возразила Риелла, покачав головой, глядя на приближающийся огромный силуэт. Если исследовательское судно казалось ей около 50 метров длиной, то эта грузовая махина была как минимум в семь раз больше. И по высоте, и по объёму. Джейд был прав. Оно было чудовищно большим — пройти мимо него просто невозможно.

Он также сказал, что это армейское подразделение «полностью уничтожено».

— Выжившие - вот кто сильные.

С её тихим бормотанием машина мягко остановилась у склада. Всё шло по плану, за исключением того, что снаружи они столкнулись с чудовищами. Всюду были странные машины — то ли исследовательские, то ли грузовики. Высокие буровые установки, как на нефтяных скважинах, возвышались рядом. Отсюда до вручную открываемых дверей грузового судна было ещё немного — Шамита должна была провести их внутрь. Аслан обернулся и спросил:

— Наверное, уже слышали про изменение плана. Есть возражения?

— …Нет, наоборот, даже хорошо, — Шамита шумно всхлипнула и надела пустой рюкзак.

Было непонятно, что именно она имела в виду, говоря, что это «даже хорошо», — нагрузка-то только увеличилась, что тут хорошего? Она глянула на грудную клетку Джейда, равномерно поднимающуюся и опускающуюся при дыхании, и почти неслышно добавила:

— Джейд всегда терпеть не мог сюда ездить.

После этого она перегнулась через его небольшое по сравнению с остальным тело, пнула дверь и распахнула её. Снаружи — кромешная тьма. Несмотря на то, что безопасность была проверена ультразвуковыми сенсорами, она явно нервничала — слышалось её учащённое дыхание.

— Быстрее выходи. Жутко ведь.

С этими словами Шамита прыгнула в темноту и с грохотом захлопнула дверь.

Риэлла посмотрела на Аслана — он был в чёрной боевой форме с полным снаряжением. Пока он проверял оружие, в машине воцарилась тишина. Первой нарушила молчание Риэлла, с лёгкой обидой сказав:

— В этот раз мне тоже хотелось пойти с вами.

На самом деле — просто не хотелось отпускать их вдвоём. Особенно теперь, когда Шамита начала открываться. Это было… нездоровое чувство. Не в её духе. Но Риэлла мрачно подумала: если не буду показывать — значит, можно немного поревновать. Я ведь человек.

— Вернусь как можно скорее, — Аслан на мгновение посмотрел на неё, прежде чем ответить. Его резкие черты излучали холодную решимость и угрозу, но взгляд, направленный на неё, был мягким, словно приоткрытым только для неё.

Если бы они были вместе, разве не могла бы она просто поцеловать его перед уходом, несмотря на посторонних? Разве не могла бы, в испуге и ревности, прижаться и пожаловаться?

Она непроизвольно остановила его, когда он уже собирался выйти:

— …Подождите.

Риэлла схватила его за рукав, сама того не осознавая, и, торопливо порывшись в кармане формы, достала пару наушников.

— Я знаю, их использовать нельзя… Но если выключены — ведь ничего страшного. А вдруг что-то совсем экстренное. Вы же сами сказали, что план вызывает опасения…

— Возьму, — он без возражений принял их.

Рука коснулась её — в груди кольнуло. Он уже тянулся к двери, но вдруг остановился. Она удивлённо посмотрела на него — он вздохнул, провёл рукой по волосам, глянув на неё. Опёршись на подголовник, Аслан наклонился — и поцеловал её. Молниеносно, едва коснувшись губ.

— Похоже, понадобится удача, — сказал он негромко, глядя на неё, склонив голову. Её лицо застыло в изумлении. Аслан тихо посмотрел на неё — и, наконец, открыл дверь и растворился во тьме.

* * *

18:02

На передней панели машины — электронные часы. Аслан и Шамита вышли в 17:43. Прошло примерно двадцать минут.

— Осталось ещё сорок… — пробормотала Риелла, сидя на выступающем силовом модуле в центре заднего ряда, словно это успокоит нервы.

Говорили, что грузовое судно настолько огромное, что путь займёт около часа. Она это знала. Пока она колола обезболивающее и аккуратно бинтовала — было терпимо. Но как только всё закончилось, тревога начала подниматься.

Хорошо ещё, что состояние пострадавших оказалось лучше, чем она думала. Если бы ранения были серьёзнее — стресс достиг бы предела.

У Джейда, кроме рассечённого лба, серьёзных повреждений не было. Тим спал, дыхание у него стало ровным. Осталось выяснить — есть ли внутричерепное кровоизлияние…

Вдруг послышался шорох. Она обернулась — это был Джейд. Риэлла уже обрадовалась, собираясь поздороваться, но застыла, увидев, что он делает.

— А, Джейд, ты просну… Это же мой рюкзак… Что ты делаешь?

Не отвечая, Джейд копался в её медицинском рюкзаке, который она принесла на заднее сиденье. Ни обычной ухмылки, ни привычной болтовни. Тишина в машине была гнетущей. В замкнутом пространстве он казался чужим — по коже пробежал холодок. Риэлла медленно потянулась к пистолету, когда Джейд, наконец, заговорил:

— А, нашёл.

Риэлла невольно проследила взглядом за его рукой. Он держал в руках рамку с фотографией — её семья, мама.

Её глаза округлились.

— В один солнечный летний день, с моей любимой Риэллой. Надеюсь, в отличие от меня, ты проживёшь долгую и счастливую жизнь, — Джейд вслух прочитал слова, наверняка написанные её матерью. Сейчас? Зачем? В голове тут же вспыхнула тысяча вопросов. Она словно очутилась в лабиринте без всяких подсказок. Риэлла нахмурилась — её святилище было осквернено.

— Что ты…

— Я так и знал. С тех пор как на форме не было указано этой чертовой фамилии — всё казалось подозрительным.

— Что?

— Зачем ты сюда спустилась?

И, наконец, Джейд улыбнулся. Его холодный взгляд был полон враждебности. И сердце… будто уловило что-то — стучало — бух, бух. Она не ответила, и он мягко произнёс:

— Риэлла Андрей.

Пи-и-и...

В ушах зазвенело. Шёпот снова вернулся. Сотни, нет — тысячи голосов бормотали что-то. И одновременно с этим в сознании вспыхнула белая дверь. Дрогнув, как будто вот-вот откроется, повернулась ручка. Риэллу охватила непонятная, первобытная паника, и она изо всех сил вцепилась в дверь галлюцинации. Не выходи. Не выходи. Я не хочу это помнить.

— Сначала я сомневался. Но когда увидел тебя… Ты же как две капли воды похожа на ту самую миссис Андрей, легендарную красавицу. И ещё… — Джейд усмехнулся, разглядывая рамку, а точнее — бледную, изможденную женщину около сорока лет.

— Риэлла, почему богатые, у которых всё есть, вечно цепляют редкие болезни? Обычные люди стойко переносят, а им как метеорит на голову сваливаются недуги, о которых они даже не знали.

Его зелёные глаза блеснули.

— В ту ночь, когда у меня ломило руку, я кое-как пытался уснуть. И тут вдруг вспомнился один жёлтый заголовок… Знаешь, такие грязные сплетни даже через десять лет не забываются. "Проклятие рода Андрей. Ангельские лица - дьявольская суть". "Женщины в этом роду никогда не доживают до сорока".

Ужаснейшую правду он произнёс тем же ласковым тоном, будто баюкая её.

— Говорят, всё из-за инцеста. Иначе эту болезнь не объяснить. Белые волосы без единого чёрного проблеска. Болезнь, что передаётся от свекрови к невестке — хотя между ними ни капли крови. И мужчины — единственные, кто появляется на публике, от прямых до боковых ветвей. Вся семья словно проклята.

Джейд говорил мягко, но каждое слово — словно заноза. Настоящий демон с ангельским лицом.

Твоя болезнь — от грязной крови. От мерзкой родословной.

— Я… ничего не понимаю, — выдавила Риелла, задыхаясь от давления. Словно этим предложением она разжала горло, и только теперь смогла вздохнуть: — То есть… "Андрей" — это корпорация, запустившая проект? И ты говоришь, что я из этой семьи?

— Тебя уже раскусили, и ты всё ещё делаешь вид, что не в курсе?

— Я не притворяюсь! Что-то не так. Да, я знаю, что смертельно больна, но…

— Тогда какая у тебя фамилия?

Её губы замерли.

Настоящая фамилия?.. Я не знаю. Ни на одной табличке исследовательского корабля не было полного имени.

Когда Риэлла замерла в нерешительности, Джейд словно этого и ожидал — провёл ладонью по щетинистому подбородку и сказал:

— Я проверил даже фотографию. Никаких сомнений. Теперь мне осталось узнать только одно — почему. Почему кто-то отправил свою дочь в место, где её могут убить? Ты ведь явно выросла в любви… Зачем было отправлять любимую дочь в "Бездну"? Что, чёрт возьми, прячется под этой землёй?

— Я ничего не знаю! Это не ложь и не игра — я правда ничего не помню. Могу поклясться всем, что у меня есть! — побелевшая, Риэлла отчаянно замотала головой. Джейд сузил глаза и внимательно стал рассматривать её лицо.

— Хм… Ну, возможно, только у тридцатых и стёрли память. Чтобы если что-то пойдёт не так, никто не смог обвинить Риэллу Андрей. Какой бы у них ни был план, они вряд ли хотели, чтобы тебя убили свои же.

Стереть память? Убить?

Голова начала пульсировать. Всё тело задрожало, будто её вытащили на холод, несмотря на усталость после боя.

Нет… Я не могу быть связана с этой проклятой корпорацией… Но… точно ли?

Эмоции и разум сцепились в голове в ожесточённой схватке. Эмоции были яростнее, но с самого начала победитель был известен — всё, что говорил Джейд, складывалось в единую картину. Потеря памяти. Табличка с одним лишь именем. Смертельный диагноз. Наследственная болезнь. Фотография.

— Ты ведь знала, да? Им сказали, что они отправились добровольно, — продолжил он.

— Что?

— Остальные команды — да, пошли сами. Но есть утверждение, что людей с нужными параметрами похищали.

Теперь Риэлла поняла, откуда в нём столько ненависти. Возможно, она и правда причастна ко всему этому. А может быть, даже…

— Что? У меня на лице что-то?

— Кажется, мы знакомы.

Аслан тоже…

— Судя по твоей реакции, команда тридцатого и правда ничего не знает. А тебе не любопытно? Какую рожу скорчит тот суровый тип, когда узнает, что его затолкал в эту самую дыру кто-то из своих?

— …

— Я-то таких насквозь вижу. Он ведь сдержанный, да? Сначала не взорвётся, не накричит. Но чем дальше, тем сильнее будет гнить изнутри. Что бы между вами ни было — всё исчезнет.

Он добавил, что Дилан уже и так страдает молча, и, по-видимому, даже пожалел его. Потом снова принялся рыться в рюкзаке. Риэлла сдерживалась изо всех сил, чтобы не вестись на провокации.

Он мастерски играет на нервах. Это может быть манипуляция. Спокойно… Главное сейчас…

И тут Джейд нашёл запасной военный нож и радостно присвистнул. У Риэллы тут же похолодело в голове — она выхватила пистолет.

Его лицо сейчас — один в один с тем, которое она видела у захватчика, вломившегося в убежище тридцатых и перевернувшего их комнаты.

— Чего ты хочешь?

Это был план. Она теперь в этом не сомневалась. Всё началось с того момента, как он предложил сделку с УФ-лампой. Он с самого начала хотел изолировать её, чтобы выяснить правду.

И что потом?..

— Эй, Риэлла. Не паникуй, не надо вот так сразу в агрессию. Давай говорить, — он с трудом поднял руки, глядя на нее сквозь прицел, когда она передернула затвор.

Риэлла крепко обхватила пистолет обеими руками, напрягла плечи, поставив палец на спусковой крючок.

— Вы с самого начала хотели нас разделить? Оружие на самом деле есть в этом транспорте?

— Ну… как сказать… — протянул он.

Не может быть… Она правда верила, что они сблизились за эти дни. А он просто играл. Неужели человек может так легко, как подброшенная монета, перевернуться?

Джейд замялся — и в этот момент его зрачки дрогнули и скользнули вправо. Холодок пробежал по затылку. Риэлла резко дёрнула головой — и тут же перед ней возникло грубое, изуродованное лицо Тима.

— А!..

Огромная ладонь схватила её за запястье и резко выкрутила. Раздалось два выстрела — пули ушли в потолок. В следующий миг здоровяк придавил ее. Она вскрикнула. Боль пронзила руку, будто запястье разорвали. Тим, словно ему было всё равно, зажал ей рот и нос ладонью. Воздуха не хватало.

Это реально. Это уже не разговоры. Это страх.

— Спасибо, Тим. Тебе ещё тяжело, так что свяжи её и оставь, — довольным голосом сказал Джейд, будто охотник, загнавший добычу.

Тим, обливаясь потом, достал армейские стяжки и быстро связал Риэллу по рукам и ногам. Двое мужчин против одной женщины. К тому же угрожают с обеих сторон. Противостоять было невозможно. Когда она окончательно обессилела, Джейд забрал пистолет и, увидев выгравированную надпись "Андрей", цокнул языком.

— Вот и не надо было нас отпускать. Или… не надо было давать нам попрощаться с Тео перед выходом?

У Риэллы по спине пробежал холод. Лицо мальчика, который тогда остался один, не проявив ни капли страха… Команда двадцать восемь впервые собралась в тот момент в одном месте. Этого времени было бы достаточно, чтобы Джейд всё им рассказал.

— Это… месть? — едва слышно выдохнула она, задыхаясь.

Джейд скользнул на неё взглядом.

— А?

— Я… связана с проектом? И вы думаете, что отомстив мне, это что-то даст? Даже если вы почувствуете облегчение… это ведь не поможет вам выбраться.

— А, ну я понимаю, о чём ты. Но нет, это не месть. Месть — она… почти как любовь. В ней всегда есть надежда на отклик. Почему, думаешь, в фильмах люди, отмщающие за семью, всегда объясняют, кто они? Потому что хотят, чтобы им ответили, чтобы почувствовать удовлетворение. А если человек ничего не помнит — смысла нет. Это не месть. Это просто… ты слишком мягкая и добрая, Риелла, — он сказал это с ласковой интонацией, будто учитель — глупому ученику.

— Это твоя вина.

Её тело, изо всех сил боровшееся, вдруг обмякло. Джейд приставил к её лбу дуло пистолета.

— Хочешь, я дам тебе правильный ответ? Чтобы ты могла записать его в свою тетрадку с ошибками. Вы должны были убить нас тогда. Всех.

Её тело затряслось от холода. Зелёные глаза Джейда сияли безумной, липкой лаской. Только сейчас Риэлла почувствовала, что настоящий Джейд — вот он.

— Допрашивать поодиночке? Зачем? А если мы всё заранее обсудили? Если каждый из нас заранее знал, за какую команду и за какой сектор притворяться? Среди вас, пожалуй, только у лидера были хоть какие-то задатки. Он ведь изначально собирался нас попытать и убить.

Они не двадцать восьмая команда. Не выжившие после катастрофы. Это ложь. Маска, прикрывающая правду.

— …Кто ты? — голос Риэллы сорвался.

— Кто я?.. Я же говорила — мы - команда выживших после катастрофы, — ответила Шамита, обернувшись.

Коридор был тёмным, единственным источником света оставался тактический фонарь, прикреплённый к автомату. Аслан, наблюдавший за обстановкой, скользнул взглядом по женщине, неловко потирающей лоб и нос. На самом деле он смотрел на шрам на её запястье, открытый закатанным рукавом, но, похоже, Шамита всё поняла по-своему.

— Если ты про что-то личное…

— Что за катастрофа была?

— Что?

— Та самая, крупная. Хочу знать, что именно случилось.

Щёки женщины медленно порозовели под его взглядом. Она резко отвернулась и ускорила шаг, бросив:

— Террористическая атака на поезд. Девять лет назад, в двадцать третьем районе. Ты, должно быть, слышал — случай громкий.

— Это тот случай, где все, кроме хвостового вагона, погибли?

— Да. В той катастрофе вся моя семья погибла.

— Странно. Среди выживших не было твоих ровесников.

Шамита резко остановилась посреди коридора. Аслан аккуратно осветил проход за её спиной. Возле двери с надписью «Хранилище оборудования» сидел мёртвый солдат с опущенной головой. Не отводя от него взгляда, Аслан спокойно спросил:

— Спрошу ещё раз. Из какого вы корабля и какой команды?

Шамита замялась. Джейд говорил — действовать только там, откуда можно сбежать. Но сейчас у неё не было даже малейшего шанса. Ни единого слепого пятна, ни одной щели. Когда Аслан направил на неё ствол, она молча сделала выбор.

— Ладно, мне даже нравится, что ты не тянешь резину. Да, мы не из двадцать восьмой.

— …

— Присоединяйся к нам. Брось остальных — и я расскажу всё. Джейду ты приглянулся.

— …

— Ты ведь не просто так за Риэллой Андрей увязался?

— Риэлла Андрей?

На бесстрастном лице Аслана впервые мелькнула реакция. Он слегка нахмурился, будто о чём-то догадался, и его взгляд потяжелел. Это внутреннее волнение настолько заворажило Шамиту, что она, сама не заметив, начала бормотать лишнее:

— Ну, конечно, пока ещё нет полной уверенности, но…

— Отказываюсь.

— Что?

— Неинтересно. Андрей или нет — без разницы. Жаль, конечно, но я действительно за ней бегаю, потому что она мне нравится.

Её словно обдало холодом. Прямая, отрезающая признательность заставила её замолчать. Это каменное лицо, казалось, не дрогнет, даже если Риелла убьёт собственных родителей.

Его невозможно переубедить. Поняв это, Шамита медленно отступила на шаг и со вздохом произнесла:

— Чёрт. Жаль, конечно, но придётся попрощаться. Извини заранее. Нам нужно забрать Тео.

Сжав кулак, она резко ударила по пожарной сигнализации на стене. Сирена завыла, пронзая уши, коридор окрасился в красный цвет. Пах! — выстрел прозвучал почти одновременно. Но пуля прошла мимо Шамиты — она лишь снесла фуражку с головы мертвеца, что бросился сзади. Бах!

* * *

Где-то — будто бы — раздался выстрел. Сирена завывала, как сумасшедшая. Риэлла вздрогнула, а Джейд лишь насмешливо изогнул уголки губ, и ямочка на одной щеке стала глубже. Глядя на эту улыбку, она едва шевельнула пересохшими губами:

— Неужели…

— Что?

— Неужели двадцать вторая?

Единственный способ замаскировать ложь — примешать к ней долю правды.

— Команда, у которой было не менее трёх попыток самоубийства.

— Поговорим про двадцать вторых? Люди, что трижды пытались себя убить. Как думаешь, как они поведут себя в экстремальной ситуации?

— Странно, но про них ты все слишком подробно рассказывал. Как будто пережил это сам.

Риэлла замолчала и пристально посмотрела на него, изучая. Уголок рта Джейда начал медленно опускаться. Её охватила леденящая дрожь. Нет… хоть бы ошиблась.

— Ты говорил, что самоубийцы делятся на два типа: те, кто хоть немного хочет жить, и те, кто по-прежнему хочет умереть… Можно я попробую угадать? Ты и Шамита — те, кто хотел жить. А кто-то из вашей команды, отчаявшись, поджёг корабль, чтобы все сгорели. Тогда…

— Тогда мы и голодали три недели. Вся еда и вода сгорела к херам собачьим, — закончил Джейд.

Повисла гнетущая тишина. Может, из-за темноты, но зелёные глаза Джейда, раньше казавшиеся светлыми, как листва, теперь напоминали вязкий яд.

— Риэлла, а ты жила хоть раз без воды три недели? — спросил он и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Нет, не так. Ты хоть раз засыпала и просыпалась в полной темноте, обнимая страх неминуемой смерти? С ума сойти можно. Кажется, будто по рукам и ногам ползают черви, мозг тормозит, речь замедляется… Мы даже не знаем — это и правда были три недели? Может, три дня? Или три месяца?.. Мы сами придумали срок. Просто… чтобы хоть немного оправдать то, что натворили.

— Чем же вы спаслись?.. Что вы сделали?.. — эхом отозвались её слова.

Три недели голода. Двадцать вторая команда перерезала горло слабейшему и пила его кровь. Дрожа, она спросила:

— Что вы натворили?..

— Ты ведь уже всё поняла.

— …

— Мы втроём пили кровь Тео.

— …

— Он с самого начала был одним из тех, кто хотел умереть. Поджигатель сбежал, двоих съело чудовище. Когда Тео перерезал себе горло, но остался жив, мы впервые поняли — он может восстанавливаться.

Кровь связывает души. А насколько близки становятся те, кто разделил один грех?

— Знаешь, почему мы перед ним бессильны? Потому что в глубине души чувствуем вину. Если честно… я думаю, я тогда убил его. Во снах вижу себя в его крови. Хотя на самом деле — я тогда ничего не видел. Темно ведь было.

Джейд болезненно усмехнулся. Они отдали ему бронежилет — и Риэлла думала, что у него нет способности к восстановлению. Но правда была в том, что они больше не могли вынести ни капли его крови.

Он умолк. Сколько потом Тео им "помогал" — он не сказал. В машине слышалось только тяжёлое дыхание Тима.

Риэлла медленно перевела взгляд на дуло оружия. Чёрное отверстие напомнило ей о последних пяти днях. О том, как Тео чувствовал себя в безопасности рядом с Шамитой и Джейдом. О лице Джейда, когда он услышал, что Тео жив.

— Что с лицом?.. Ты же должна нас презирать. Или хотя бы плакать от ужаса. Ты ж у нас девочка из хорошей семьи. Пусть нефть почти и не используют, но вся зона знает, что богачи семьи Андрей - владыки нефтяных ресурсов, — язвительно бросил он, как уличный бродяга.

— …Я не презираю вас. Не хочу осуждать, не пережив подобного. И потом… вы ведь не убили его.

— Что?

— Я немного разбираюсь в людях. Один из механизмов психики — мучитель чувствует отвращение к своей жертве.

— …

— Может, нелюди этого не испытывают, но если человеку снятся кошмары — значит, он другой. Видеть лицо того, кому сделал плохо… и всё равно искренне о нём заботиться — такое под силу не всем.

Но Джейд действительно заботился о Тео. Настолько, что был готов остаться вместо него в заложниках.

— Вы хотите сказать, что всей командой пытались его убить? Печально, но если такой чудом выживает, стая редко принимает его с любовью. Разве что… чтобы потом добить как следует, чтобы скрыть позор.

Любой человек не хочет видеть собственные грехи. Так что остаётся только одно объяснение этой странной связи: Джейд снова лгал.

— Это он себе перерезал горло, да?

Тяжёлое дыхание Тима оборвалось. В машине воцарилась глухая тишина.

— Он хотел спасти вас. А ты злишься, что не остановил его?

— …

— Знаешь… значит, ты не сможешь меня убить. Даже после трёх недель голода ты всё равно хотел защитить Тео.

Глаза Джейда расширились. Один уголок его губ медленно пополз вверх. В тот миг, когда дуло дрогнуло, резко распахнулась пассажирская дверь — внутрь влетела Шамита. Тим резко подался вперёд, но Риэлла и Джейд не сводили глаз друг с друга. Задыхаясь, Шамита захлопнула за собой дверь. Джейд, не поворачиваясь, резко спросил:

— Аслан?

Два слога - и сердце упало. Повернув голову, она увидела, как Шамита вцепилась в волосы, вся дрожа.

— Не знаю! Наверное, ещё дерётся! Меня саму чуть не убили… Джейд, это был не тот этаж, где мы раньше были. Там уже лежали трупы. Если они прорвутся через экстренно открытую дверь, с какой бы скоростью он ни сражался — он не выберется, даже со своей сноровкой.

И в этот момент раздался взрыв — настолько мощный, что задребезжали даже колеса, будто рядом проносился поезд. Все, кроме Риэллы, которую всё ещё сдерживало дуло, вытянули шеи и уставились в окна, точно сурикаты.

— Поехали, Джейд. Если сейчас не рванем — останемся без машины, — выдавил срывающимся от ужаса голосом Тим.

Джейд, словно в трансе, пробормотал:

— Сука, чудовище… Шамита только сказала, что он не выберется — и вот он, вырывается сквозь всё это дерьмо.

— Выпусти меня, — быстро сориентировалась Риэлла и вмешалась в разговор. Не было сомнений — Аслан был снаружи.

— За бинты надо отплатить. Неужели вы, как звери, загрызёте того, кто вас лечил? — она кивнула на раны Тима.

Шамита, всё ещё держащая ладони у лица, почти повалилась вперёд и пробормотала:

— Джейд, давай просто уедем, брось ее. Он мог убить меня, но отпустил. Мы уже получили машину. На этом и хватит.

Воцарилось напряжённое молчание. Снаружи по-прежнему завывала сирена, торопливо подгоняя их. Джейд, похоже, задумался, а затем тихо проговорил:

— Риэлла… Надеюсь, в следующий раз, когда мы встретимся, ты всё вспомнишь.

Он что-то вложил ей в связанные руки. Затем коротко кивнул — Тим распахнул дверь, подхватил Риэллу и, несмотря на её вскрик, швырнул наружу. Когда она пришла в себя, то обнаружила себя лежащей посреди темнеющей равнины.

Дверь захлопнулась, и двигатель немедленно взревел. Как только громоздкая машина исчезла из виду, за ней открылся корпус снабженческого склада. В отличие от того, как он выглядел ранее, теперь из каждого окна мигал красный свет, и вся конструкция напоминала пробуждённое многоглазое чудовище из глубин.

На внешней лестнице, в клубах дыма, вырисовался высокий мужской силуэт.

— Аслан!

Риэлла попыталась встать, но, споткнувшись о связанный лодыжками ремень, рухнула на землю. Предмет в её руке с грохотом упал. Военный нож. Увидев блеснувшее серебристое лезвие, она сжала зубы, схватила его и начала быстро перерезать верёвки на ногах.

Освободив и запястья, она сорвалась с места. Пробежала мимо грузовиков, военных машин и буровых установок и, не раздумывая, бросилась на ближайшую лестницу. На середине пути, когда она почти столкнулась с мужчиной, спускавшимся навстречу, окна, выстроенные вдоль лестничной клетки, с громким звоном разлетелись — наружу вырвались пучки щупалец.

— Ах!..

Аслан рывком схватил её, и они вместе полетели вниз по ступеням. Всё слилось в хаос. В тот момент, когда они достигли земли, лежавший под ней мужчина включил ультрафиолетовый фонарь, затем выстрелил из пистолета за её спину. Щупальца, подбиравшиеся к ним, мгновенно отступили во тьму.

— Ха… Чёрт… У вас был с собой ультрафиолет?..

— Не много, но да, — коротко ответил он.

Она подняла голову, уперевшись рукой ему в грудь. Аслан сделал ещё несколько выстрелов.

Бах! Бах! — залпы раздавались почти у самого уха и разрывали барабанные перепонки.

При каждом проблеске красного света от сирены она замечала, как по его лицу струится кровь. Едва успев разглядеть это красивое, но уже постоянно израненное лицо, она почувствовала, как он поднимается, утягивая её за собой.

— Мы должны уходить, пока на свет не сбежались твари. Можете бежать?

— Я в порядке.

На самом деле её чуть не вывернуло, но она соврала. Они побежали, держась за руки. До тех пор, пока дыхание не сбилось окончательно, а ноги не одеревенели. Они остановились, только когда вырвались за пределы зоны, забитой машинами.

— Ха-а… ха…

На фоне чёрного горизонта один за другим начали вырисовываться силуэты трупов в военной форме. Будто из ниоткуда, повсюду вырастали фигуры людей и направлялись к исследовательскому кораблю. Аслан выключил УФ-фонарь и, заслонив Риэллу своим телом, отступил в тень стоящего рядом автомобиля.

— Они уже сбегаются к капсуле… Может, стоит выбрать направление и пробить себе путь? — спросила она, дрожа от страха.

— Если нас окружат, будет опасно, — Аслан оглянулся через плечо и ответил. Затем его холодный взгляд скользнул к стоящему сбоку грузовому трейлеру. Риэлла догадалась, о чём он подумал: он решил, что с ней на руках сбежать не получится.

— Лучше спрятаться и выждать, пока сирена затихнет. Когда наступит тьма, у нас появится шанс на побег.

К счастью, дверь в трейлер была открыта. Две трети салона были нагромождены ящиками. Риэлла первой ухватилась за раму и влезла внутрь. Аслан последовал за ней и захлопнул дверь. Только тогда красный свет окончательно исчез.

Наступила темнота. Силы мгновенно покинули её тело, и сдавленное дыхание вырвалось наружу.

Ха-а, ха-а… Невероятно. Как можно чувствовать себя в безопасности во тьме…

Как только мышцы расслабились, последствия падения с лестницы дали о себе знать. Всё тело ломило, и она невольно застонала. Из темноты послышались звуки — Аслан, судя по всему, сооружал что-то вроде баррикады, переставляя ящики, чтобы прикрыть щели, куда мог проникнуть свет. Риэлла начала на ощупь помогать, но очень быстро измоталась и уселась в самый угол контейнера.

Раздался щелчок — вспыхнул огонь зажигалки. Аслан снял с плеча ремень автомата и опустился рядом. Пространство, обнесённое ящиками, напоминало детскую крепость.

— Думаете, они пошли к нашему кораблю? Я волнуюсь за Дилана. Он нас одних ждёт… — пробормотала Риэлла, подтянув колени и уткнувшись в них. Волосы лезли в лицо, упав вперед.

Пусть бы Дилан вёл себя как всегда — дорожил бы жизнью, отдал всё, даже еду и оружие…

— Это из-за меня, — вырвалось у неё.

Аслан взглянул на нее.

— Я даже не подумала усомниться в информации, которую они дали. Доверилась. Не распознала ложь… И из-за этого поставила всех под удар. Простите. Я решила, что смех и болтовня — это дружба, — закончила она на грустной ноте. В ушах эхом звенели слова Джейда: «Это твоя вина».

Он был прав. Она вела себя, как дура, забыв, что в мире есть зло.

Риэлла смотрела, как в отражении лезвия ножа мерцает её наполовину освещённое лицо, как вдруг Аслан заговорил:

— Вы нарочно отдали им машину?

— Что?..

— Или… вам кто-то из команды велел включить сирену?

— Нет?..

— Тогда почему вы считаете, что это из-за вас? Я не понимаю.

Она подняла голову и встретилась с его прямым, спокойным взглядом. Рядом с подбородком, на его чёрной боевой форме, застыла кровь. Он будто читал её мысли:

— Если это Джейд сказал, не стоит слушать. Это классическая манипуляция — обвинять жертву.

— Обвинять жертву?..

— Обвинять доброту легче всего. Так проще — сказать: «Как можно было поверить?» и сразу чувствуешь, будто сам ты не такой, будто ты не слабак, не тот, кого легко обмануть.

— …

— А может, он просто хотел заглушить собственную вину. В любом случае — это не вина пострадавшего.

— Как вы узнали, что именно сказал Джейд?

— Потому что самобичевание вам не идёт, — он выдержал паузу, затем, глядя ей в глаза, добавил: — Я думал, вы скажете, что у нас прибавилось материала для интервью.

Скучная шутка. И всё же Риэлла, с заплаканным лицом, невольно улыбнулась. Беседа в первый день… казалось, прошла уже целая вечность. Тогда они тоже сидели вдвоём в кладовой.

Она нерешительно протянула руку, и Аслан чуть наклонился, позволяя ей дотронуться. Сердце бешено забилось от лёгкого прикосновения пальцев к крови на его лице. Когда его опущенные глаза поймали её взгляд, она затаила дыхание.

А тебе не интересно? Какую рожу скорчит тот суровый тип, когда узнает, что его затолкал в эту самую дыру кто-то из своих?

Я должна сказать. Должна рассказать про "Андрей".

А вдруг он правда пришёл сюда из-за меня?.. Что если Аслан решит, что зря хорошо ко мне отнёсся… перестанет ли он быть таким мягким?..

Она колебалась, но всё-таки открыла рот, чтобы заговорить.

И вдруг он погасил зажигалку.

— Аслан? Почему…

Риэлла не успела договорить, застыв. Что-то огромное приближалось. Земля слегка содрогалась, смешиваясь с тяжелым гулом сирены.

Бум, бум.

И это была не одна тварь.

— …

Хотя она знала, что они глухи к звукам, язык у неё прилип к небу. Плечи вздрагивали от напряжения. Она забыла, сколько стресса приносит страх смерти.

Страшно. Страшно. Страшно. Я хочу жить. Нас найдут, мы как крысы в клетке… Когда уже замолчит сирена? Обычно она длится 3–5 минут… И в этот хаос мыслей снова врывались слова Джейда: ты хоть раз засыпала и просыпалась в полной темноте, обнимая страх неминуемой смерти? С ума сойти можно.

Рядом раздался грохот — одна из машин снаружи была раздавлена. Риэлла дёрнулась от страха, и Аслан резко притянул её к себе, прижав голову к своей груди. Она зарылась лицом в его крепкое плечо, судорожно дыша. Его тяжёлый запах окружил её.

— Аслан… Я вдруг поняла, чего хочу больше всего, — едва различимо прошептала она среди треска и грохота: — До сих пор я просто плыла по течению, но теперь точно знаю, чего хочу. Пусть даже я обречена… всё равно. Я хочу выбраться наружу. Подняться наверх. И если уж умереть — то только под солнцем.

Команда обречённых. Команда самоубийц. Команда стариков.

Когда она впервые услышала названия команд проекта, у неё промелькнула мысль: может, это не слабые… а те, кто больше всех хочет жить?

Может, люди из двадцать восьмой команды, кто не смог умереть даже после трёх попыток, на самом деле… всё ещё хотели жить. По крайней мере, человек, отбиравший их, наверняка думал так же.

Жажда смерти пришла к ним оттого, что жизнь для них была важнее всего.

Жаль, что она не сказала этого Джейду. В одну бессонную ночь она читала в медкниге, что суицид может быть признаком исцеления от депрессии. Когда человек находится на пике отчаяния, у него нет сил умереть. А когда состояние чуть улучшается — появляется решимость, и именно тогда суицидальные попытки учащаются. Если бы они выдержали совсем чуть-чуть… Если бы совсем немного поднялись из глубины… каждый бы увидел утро, в которое обязательно проникнет свет.

— Я буду жить до того дня, — выдохнул Аслан среди взрывов. Сирена смолкла. — Если информация с диктофона правдива, наши дни уже отсчитаны. Но до этого момента — мы не умрём. — Он произнёс это ровным голосом, без единой нотки иронии. Риэлла усмехнулась — парадокс обреченных.

Ах да, вспомнила. Он ведь и Дилану говорил что-то подобное. Гарантировал шесть месяцев жизни — шесть месяцев покоя. Убеждённость в скорой смерти обостряла каждую секунду оставшегося времени.

Кто знает, сколько они так просидели, прижавшись друг к другу. Снаружи наконец воцарилась тишина. Пора было выходить.

Часы Аслана, с почти севшей батареей, освещали пространство. Риэлла, на всякий случай, решила открыть ящики в трейлере. Военные спальные мешки. Лучше бы это были армейские пайки. Рюкзак, который она с таким трудом собрала, остался в машине, и теперь надежда только на трёхдневный запас еды из боевого снаряжения Аслана. На двоих хватит максимум на полтора дня.

Ультрафиолетовых ламп было две: одна для крепления к автомату и одна — ручная, длиной с ладонь.

— Наверное, их готовили для добычи руды, — сказал Аслан, протягивая ей фонарик, когда она с удивлением спросила, зачем такие лампы лежали в складе оборудования.

Риэлла кивнула. Она бережно убрала УФ-лампу во внутренний карман куртки, в руке остался его пистолет.

— …Может, перед выходом поболтаем о чём-нибудь, чтобы разрядить обстановку? — подняла она голову, моргая бледными веками. — Я стараюсь вообразить себя агентом на спецзадании… Стрелять — это как еда, я обожаю всё это, прямо псих, упивающийся кровью… Но, как ни убеждай себя, всё равно тяжело.

Она бормотала всерьёз, и Аслан, который как раз заряжал магазин, слегка улыбнулся. Только взглянул на неё одними глазами — словно смотрел на что-то удивительное.

— С каких это пор спецагенты стали психами?

— Ну как… В фильмах и книгах они всегда такие. Обычно наглые, с острым языком, и обязательно тяжёлым детством.

Она криво усмехнулась, подняв уголок губ, и сделала вид, что наводит прицел. Аслан на миг замер — и тихо усмехнулся. Словно по привычке. Вместо холодного взгляда — мягкая улыбка, движения, когда он откидывает со лба прядь волос… Риэлла вдруг поймала себя на мысли: он так улыбается только при мне.

— В общем, я из тех, кто перед миссией говорит о чём-то повседневном. Так вот… у вас, товарищ военный, было какое-нибудь хобби?

— Не знаю. Ни хобби, ни любимого занятия… ничего не приходит в голову.

Он без тени неловкости поддержал беседу. Риэлла кивнула с видом знатока и, не дожидаясь ответных вопросов, сама продолжила:

— Мне кажется, моё — это музыка и живопись. Неважно какой жанр, люблю песни, в которых есть сюжет, и пейзажи в размытых мазках, а не чёткие портреты, — она намеренно весело щебетала о своих вкусах и с нетерпением уставилась на него. — А любимое время года?

— Наверное, лето. Никогда не думал об этом.

— А еда?

— Ем всё подряд.

— А люди?

— …

— Какие люди вам нравятся?

Аслан как раз прикреплял лампу к автомату, но при её вопросе медленно поднял голову. Несколько секунд пристально смотрел ей в глаза, и только потом впервые дал по-настоящему точный ответ:

— Те, кто сияет даже во тьме.

— …

— От которых невозможно отвести глаз и рядом с которыми не думается ни о чём другом.

Это ошибка. Наверняка просто ошибка, — думала Риэлла, вглядываясь в зрачки, уставившиеся на неё. — В односторонней влюблённости всегда так. Стоит только случайно коснуться пальцами, и уже кажется, что чувства взаимны.

Игнорируя бешено колотящееся сердце, она заговорила:

— Вау… Как звезды в ночном небе. Здорово. Надеюсь, когда мы выберемся отсюда, вы обязательно встретите такого человека, — Риэлла улыбнулась, ответив так, будто речь шла о ком-то постороннем. Но длинные пальцы, что постукивали по дулу автомата, вдруг замерли. Неловкая тишина повисла в воздухе.

Она невольно отступила: то была попытка сохранить дистанцию и одновременно проверка. Да, это мелко, но я боюсь. Боюсь, что если выдам себя, потеряю всё, что тайком растила внутри.

Это чувство стало единственным, что позволяло ей держаться в этом кошмаре. Если между ними что-то пойдёт не так — ей не на кого будет опереться. Прищурившись, она ловко перевела тему:

— Ой… пока болтала, я, кажется, немного расслабилась. Пожалуй, можно уже выходить…

Аслан сделал шаг ближе. Риэлла осеклась, подняв глаза. Аслан осторожно, почти неуловимо, коснулся её подбородка, вытирая запёкшуюся кровь, неизвестно откуда появившуюся. Когда его большой палец прошелся по краю губ, это место вспыхнуло жаром.

— Да, как раз собирался сказать. Надо выходить.

— …

— Лучше держаться рядом. Если случайно коснётесь щупальца, оно схватит.

Аслан слегка наклонил голову, не отпуская ее руку, будто удерживая беглянку. Бывают моменты, когда он кажется пугающе тревожным. Его странные, мерцающие глаза… теперь она знала. Он делает такое лицо, когда чего-то хочет.

Окутанная тенями, Риэлла закрыла глаза. Аслан немного помедлил, но прильнул к её губам. Сначала мягко захватил нижнюю губу, потом, раздвинув рот, впустил внутрь горячий язык. Риэлла обвила его плечи, будто цепляясь. Подавленные надежды снова рвались наружу. А вдруг он чувствует то же самое?..

Рука с часами зарылась в её волосы, подсветка осветила стену контейнера у неё за спиной. Во тьме, сбросив оковы времени, они долго целовались.

Задача операции была проста с самого начала — найти машину, на которой можно вернуться к 30-му сектору.

Идти пешком до капсулы — ни эффективно, ни реально. Проблема только в одном: им нужен был не обычный транспорт с фарами, а особая машина с ультразвуковыми сенсорами.

Скрип, — дверь трейлера наконец поддалась, и Риэлла вспомнила тот день, когда они впервые вышли из кладовой. Всё было похоже, но теперь не так страшно. Может, потому что человек — существо, которое ко всему привыкает. Или потому, что даже просто выдерживать — это уже рост.

Тьма. В неё первым прыгнул Аслан, затем подал руку, и она ступила вниз. Они встали друг за другом и медленно, шаг за шагом, начали обходить контейнер, приближаясь к кабине.

— …

Тьма — это воображение. Риэлла рисовала себе трупы поблизости, представляла, как они идут за ней. Пальцы с выпирающими костяшками, лица, потёкшие от разложения… Всё всплывало перед глазами отчётливо, будто наяву. Наверное, именно поэтому реальность правит днём, а воображение — ночью. И, может быть, как человек властвует над днём, так и тьмой правит кто-то иной.

В шатком равновесии на грани паники она сосредоточилась на потоке сознания. И тут впереди сверкнул фиолетовый свет. Что-то задело дуло, и Аслан включил ультрафиолет, открыв огонь по щупальцам, что надвигались на них. Бах-бах! Бах! Бах! Он добил всех, кого заметил, — в лоб, точно по центру. Без осечек. Трупы, подбитые под лучом ультрафиолета, больше не вставали. К счастью, самые большие твари, кажется, ушли в другую сторону.

Аслан вскочил в кабину и начал осматривать приборы. Риэлла, затаив дыхание, следила за обстановкой. Шорохи удалялись.

— Ну как? Есть ключ?

Пожалуйста, пусть нам больше не придётся блуждать во тьме, — молилась она. Рабочий грузовик сэкономил бы кучу времени и сил.

— Ключи есть, но двигатель не заводится.

— Почему? Неужели тут нужна биометрия?

— Нет. Скорее всего, села батарея. Неизвестно, сколько склад здесь стоит.

Тогда другие машины тоже бесполезны?.. — вопрос не успел вырваться, растворившись в горле. Пока не конец — это еще не конец. Подавив разочарование, Риэлла упорно переходила от машины к машине, проверяя кабины.

Некоторые были так сплющены, что невозможно было залезть внутрь. У других не открывались двери. Один раз двигатель завёлся, но только фары вспыхнули — и сразу же привлекли мёртвых. Тогда Риэлла впервые сама включила лампу и выстрелила. Бах-бах! После двух выстрелов тело, похожее на человека, откинулась назад, вывалив щупальце, будто язык. Хоть она и знала, что это не люди, всё равно их облик вызывал вину и тошноту.

Если в мире и есть дьявол — он, наверное, выглядит как человек.

В конце концов, удача им улыбнулась. Когда у Риэллы взмокла от пота спина, а из туго собранного пучка растрепались волосы, на краю стоянки, наконец, они нашли тактический транспорт, похожий на экспедиционный аппарат. Кабина была модифицирована — мягкая, удобная. Когда раздалось предупреждение о биометрии, Аслан притащил труп военного и приложил его глаз к сканеру. Ууууу… — мотор ожил. Измотанная Риэлла повалилась на сиденье.

— Поехали скорее. Батарея наверняка тоже вот-вот сядет… — она задыхалась, торопя… и тут вдруг раздался голос:

— Начинаю навигацию. Маршрут до пункта назначения «Рай» уже сохранён. Установить «Рай» как пункт назначения?

Повисла ледяная тишина. Аслан, затолкав в багажник труп и сев в машину, замер с нависшей рукой над ультразвуковым сенсором.

— «Рай»… вы это слышали? — побледневшая Риелла выпрямилась. — Это то же название, что прозвучало в рации.

Так и было. Это обычное существительное, но совпадение вряд ли случайно.

Аслан, обменявшись с ней взглядом, задумался на секунду и медленно произнёс:

— Установи координаты «Рая» как пункт назначения.

— «Рай» установлен как пункт назначения. Поиск кратчайшего маршрута.

Через несколько секунд послышался сигнал, и на смоделированной панораме появилось направление движения, обозначенное зелёной полосой. В левом верхнем углу высветилось: «3 часа». Очевидно, это было время в пути.

— Хочу посмотреть карту с высоты, — добавил он.

Лобовое стекло тут же переключилось на белую карту с видом сверху. На ней были схематично прорисованы постройки, а от текущего местоположения тянулась ровная зелёная линия. Если юг кишел застроенными районами с лагерями и базами, то «Рай» лежал на севере — в направлении проекта «Бездна».

— Если это правда, команде Джейда будет не до смеха. Они ведь так туда рвались, — пробормотала Риелла, глядя на карту. — Это как найти на разграбленном пиратами острове карту сокровищ, что пошла на растопку.

То, что маршрут уже проложен, означало, что военные там бывали. Аслан вспомнил о складе снабжения после срабатывания сирены. Тогда из-за повсюду вылезающих трупов пришлось кидать ослепляющие гранаты, но их всё равно было слишком мало для такого размера колонны.

Получается, значительная часть, возможно, ушла в «Рай». Выжили ли они - вопрос.

Аслан, постукивая пальцами по рулю, наконец повернулся к Риэлле:

— Я бы хотел сначала вернуться к тридцатому, а потом снова выехать. Не против?

— Конечно, нет. Я тоже считаю, что приоритет - тридцатый. И человека, самого жаждущего выбраться, надо забрать, — она кивнула в знак согласия.

Её хриплый голос умолчал о Дилане. Всё равно скоро они увидят его своими глазами.

Когда решение было принято, Аслан переключил передачу и надавил на газ. Пока машина набирала скорость, Риэлла, всё ещё напряжённо держась прямо и поглядывая на заднее сиденье, вскоре задремала. После бессонной ночи это было вполне ожидаемо.

Они чуть не погибли вчера. И даже не посреди боя, а бессмысленно раздавленные.

Аслан непривычно для себя ощутил чувство жалости. Впервые с момента пробуждения он по-настоящему захотел жить. В её шёпоте, пробивавшемся сквозь грохот, было что-то вроде волшебного света, что зажигал надежду даже в других.

Она сказала, что хочет выйти наружу, встать под солнце, и он хотел увидеть её лицо в тот миг. Ради этого стоило ползти даже с оторванными конечностями.

Он тихо вел машину, изредка посматривая на нее. Тонкие плечи подрагивали. В этот момент дорогу перегородила гигантская толпа трупов. Остановившись, он откинул спинку сиденья, чтобы ей было удобнее. Она прислонилась к подголовнику, и темнота открыла её бледное лицо.

Ты ведь не просто так за Риэллой Андрей увязался?

Андрей. Проект «Бездна». Обрывки воспоминаний.

Аслан бесстрастно собирал разрозненные кусочки информации. Особого ума не требовалось. Если Риэлла из рода Андрей, то их встреча в детстве вполне очевидна.

Они росли в одном месте. В особняке с мраморным полом и подсолнечными полями . Он был одним из бесчисленных мальчишек-солдат, а она — дочкой хозяев. Не удивительно, что помнит только он. Неудивительно и то, что каждый порыв дотронуться до нее пресекала мысль «не смей».

Хотя сам с ума сходил, как хотел её.

Аслан по привычке достал сигарету и сунул в рот. Наркотик, который он не закуривал, пока не был на грани смерти, снова мялся между губ.

Она не отталкивала его прикосновения и поцелуи. Принимала с мягкостью, что только сильнее сбивало с толку.

Делает это по желанию? Или просто надоело?

Не берите в голову. Мы сделали это без чувств.

Если неудобно, то забудьте, как будто ничего не было.

Всё это была чушь. Он хотел быть с ней кем-то. Остаться в её памяти как единственное тепло в темноте. Хотел, чтобы между ними возникла связь, разделить с ней ответственность. Тогда, может, эта сводящая с ума тревожность...

— …Аслан?

…исчезнет.

Мысль прервал ее сонный шепот. Она опустила руку, которой подпирала лоб, и слегка повернулась. В полумраке показались карие глаза. Риэлла, пару раз моргнув своими ресницами-бабочками, сонным голосом спросила:

— Уже приехали?

— Нет. Ещё рано. Можете поспать немного — разбужу, — ответил Аслан, вытащив сигарету.

Риэлла рассеянно посмотрела на его руку, опущенную у руля, и вдруг заметила за окном процессию. Между трупов периодически попадались твари, в два-три раза превышающие человеческий размер.

Он коротко пояснил:

— Где-то разожгли приличный костёр.

Трупы куда-то двигались. Иногда из толпы кто-то резко оборачивался в их сторону, будто что-то почуяв, но вскоре терял интерес. Риэлла вздрагивала каждый раз, когда это происходило. Чтобы отвлечь её, он подал из рюкзака воду и пайки. Аслан глотал машинально, словно выполнял работу, тогда как она медленно жевала сухие печенья.

— Мусора мало, похоже, едем в зону «Бездны», — пробормотала Риэлла, глядя наружу, когда процессия поредела и они тронулись.

Аслан, смотря на вдали маячащие китоподобные корабли, ответил:

— Да. Думаю, как нам найти наш.

— На корпусе, наверное, написан номер?

— Если бы ультразвук читал надписи.

Придётся выходить. У них не было даже пульта, чтобы открыть транспортный отсек. Пропустив первые корабли, они могли проскочить и тридцатый. Риэлла, задумчиво повторив «ультразвук», внезапно резко выпрямилась.

— Подождите, — она резко повернулась. Лицо побелело так, будто с него сошло всё тепло. — Можно… можно выключить ультразвук и опустить защитный экран?

Они встретились взглядом. Аслан, мгновенно поняв, о чём она, в редкой вспышке ярости глухо выругался и не задал лишних вопросов, выключив свет в салоне.

Свет.

Они забыли, что изображение за окном — всего лишь проекция, полученная с помощью ультразвука.

А тела двигались к источнику света.

Когда чёрный экран опустился, пейзаж за окном стал проступать, открывая реальность. Возможно, отдельные приборы машины и излучали электромагнитные волны, но это не имело значения. Там, снаружи, было нечто, что привлекало внимание сильнее.

— …Нет, — прохрипела Риелла в отчаянии.

Вдалеке черный дым вздымался с языками пламени. Один из исследовательских кораблей проекта «Бездна» горел. Вокруг стояли три чудовища, тех самых, которых они видели вчера. Они тянули щупальца к огню, обжигались и отступали. В приближающемся оранжевом зареве на миг промелькнула белая цифра — 30, а затем исчезла в языках пламени.

Тридцатый горел целиком. Со всеми, кто был внутри.

Грохот обрушившейся конструкции заставил всё тело вздрогнуть. Сердце яростно гнало кровь по жилам. Внизу живота заныло от напряжения.

А рыбки?.. Что с рыбками?.. — удивительно, но это была первая мысль.

Она представила, как в аквариуме плавают три серебристые рыбки, плавно двигаясь, и рябь воды. Надо было покормить их вчера. Бросишь разноцветные кусочки — и тут как тут крошечные создания выскакивают из-под зеленых водорослей, хватая цветные крошки. Ей нравилось это мгновение.

— Аслан?.. Куда мы едем? — Риэлла ощутила, как машина набирает скорость, и с тревогой задала вопрос. Казалось, Аслан не собирается останавливаться — он намерен проехать мимо горящего корабля. — Но… там же может быть Дилан…

— Даже если он там — спасти его нельзя. Скоро останется только остов. — Аслан холодно произнёс это и нажал на газ. Машина рванула вдоль спин чудовищ. Риэлла почувствовала, как в ней поднимается волна тошноты от стресса, и, зажмурившись, она покачала головой.

— Но ведь… мы не знаем наверняка. А вдруг он жив? А вдруг ждёт нас?..

— Это не случайный пожар, а поджог. Если бы я был на месте Джейда — я бы первым делом убил всех, кто мог бы выжить. А потом уже поджёг.

— …Как вы можете говорить такое так спокойно?.. В такие моменты… вы пугаете меня. Будто вообще ничего не чувствуете.

Риэлла не смогла скрыть, насколько её испугали эти слова. Лишь когда их взгляды встретились, она поняла, что сболтнула лишнего.

У каждого есть своё слабое место. Тыкать туда — подло. Тогда рана становится слишком глубокой, оставляя шрам на всю жизнь.

— Так вот, что я хотела сказать…

Риэлла, смутившись собственными словами, приоткрыла рот, чтобы оправдаться, но в этот момент в салоне машины раздался резкий треск, и тут же зазвучала рация.

— Это «Бездна-1», «Бездна-1» на связи… Сообщаем всем доступным исследовательским судам... Мы нашли Рай… Повторяю. Мы нашли Рай. Выйдите из корабля и спуститесь в туннель, освещенный светом. Здесь полно воды и еды. Мы можем здесь жить.

Это была самая чёткая передача из всех, что они слышали прежде. Голос — неясно, мужской или женский — несколько раз повторил одно и то же и пропал. Когда снова наступила тишина, Аслан посмотрел вперёд и заговорил:

— У нас осталось воды и еды на один день. Исследовательский корабль сгорел. Батарея у машины тоже вот-вот сядет. Мы не можем позволить себе тратить время впустую.

Похоже, он всерьёз собирался отправиться в этот «Рай». Риэлла взглянула в боковое зеркало на удаляющуюся надпись с номером их корабля. Трёхэтажная стеклянная кабина управления, надпись «30» чётко проступала по бокам — словно выжженная. Корабль действительно тлел изнутри, как уголь, как он и сказал. В памяти вспыхнули напускное хладнокровное лицо Дилана и световая ракета, взмывающая в небо, — и от этих образов её сердце болезненно сжалось.

— Дилан…

— …

— Он не из тех, кто вот так глупо погибнет. Пусть даже переметнулся к другой команде или сбежал сам — он жив.

Правда это или утешение?.. Невозмутимый голос не выдавал чувств. Но в этом мире всё становится правдой, если ты в это веришь. Риэлла молча прислонилась лбом к стеклу, на которое поднимался защитный экран. Мир, пылавший багряным маревом, исчез за чёрной завесой, всасывающей весь свет.

Разум подсказывал: он прав. Пойти туда — это бессмысленная смерть. И всё равно грусть никуда не отпускала. Надо было извиниться за то, что упрекала его в трусости, но то ли от укачивания, то ли от чувства вины она не могла вымолвить ни слова и лишь с силой зажмурила глаза.

И очень скоро оказалось, что Аслан действительно был прав.

Машина издала несколько писков, и аккумулятор, окончательно исчерпав заряд батареи, остановил её прямо посреди дороги. До «Рая» оставалось ещё 50 минут. Перед ними был исследовательский корабль с надписью «№31».

Щёлк. Стоило им выйти, как всё вокруг замерло. Вероятно, благодаря суматохе у тридцатого исследовательского корабля.

— Я помню сообщение по рации. Номер тридцать один… Тогда какая-то девочка просила спасти её, но связь внезапно оборвалась. Думаю, это была команда подростков, — тихо пробормотала Риэлла, пока Аслан водил ультрафиолетовым фонарём по корпусу корабля.

Теперь она поняла — их сигнал бедствия был ошибкой. Тогда, когда нечто огромное прошлось по тридцатому, оно наверняка почуяло сигнал и рвануло сюда. Судя по повреждениям, корпус тридцать первого был расколот, как кукольный домик.

— Да, я помню. Полагаю, именно тогда корпус и пострадал. Впрочем, есть вероятность, что склад с провизией и машины остались целы. Я быстро осмотрюсь. Подождите в машине.

— Я иду с вами. Всё равно тут нечего охранять.

Когда она схватила его за руку, Аслан обернулся. Риэлла бросила взгляд на оставленную машину и с нажимом добавила:

— Я не хочу оставаться с трупом, личность которого даже не установлена. И если вытащить его — ничего не изменится.

Она и так была на грани — если останется в одиночестве с телом военного, неизвестно, чего она себе напридумывает. Заметив её дрожащие пальцы, он хотел что-то сказать, но промолчал.

— Тогда прикрывайте тыл, — через некоторое время бросил он и двинулся вперед, не глядя на нее. Он шёл большими шагами, но подстраивался под её темп.

Через пробитую стену первого этажа они вошли внутрь. Сразу же бросились в глаза экраны, джойстики, клавиатуры, кресла, заполнявшие одну из стен. Рядом — устройства, напоминавшие системные блоки, соединённые проводами. Даже если она не разбиралась в технике, было ясно — это командный центр. Вдоль стен — три двери с надписями: «Энергосистема», «Фильтрация», «Освещение и вентиляция». На большой двери — ничего.

— Если здесь всё устроено так же, как в тридцатом, эта дверь ведёт в мастерскую, — коротко пояснил Аслан, заметив молчание Риэллы.

Так и вышло. За большой дверью оказалась комната, плотно забитая инструментами, запчастями, столами. Они тщательно осмотрели углы — на всякий случай.

Сердце билось всё быстрее. В голове снова и снова вспыхивал горящий "тридцатый". Нет. Нельзя. Сейчас главное — найти машину и выбраться в безопасное место. Время для слёз ещё настанет.

Наконец они покинули мастерскую и попали в знакомую ей зону — центральное помещение площадью около 16-ти квадратных метров.

На двери, через которую они вышли, значилось: «Командный центр и мастерская». Другая дверь — «Транспорт». Если подняться здесь, то они окажутся в медотсеке на втором этаже. Было какое-то странное чувство.

— Знаете… Такое ощущение, что мы теперь часть команды Джейда, — Риэлла шевельнула пересохшими губами. Аслан глянул на неё.

— В смысле, как вторженцы?

— Да. Видимо, именно так себя чувствуют те, кто забирается внутрь от голода.

— В таком случае, стоит заранее решить, кто мы. Какая команда, какой номер. Если здесь остались выжившие, мы скоро их встретим.

Он отворил дверь в транспортный отсек и осветил проход. Передвигался он беззвучно, медленно сокращая расстояние до машины. Но дверь оказалась с системой отпечатков — не открывалась.

— Нет. Лучше сказать правду и попросить одолжить машину. Я ведь знаю, каково это — когда к тебе вламываются.

— А если откажут?

Голос Аслана был ровным. Риэлла слегка растерялась.

— Если откажут… тогда попытаемся уговорить, предложив информацию…

А дальше? Что потом? Отнять у подростков еду и машину?.. Как это сделала команда Джейда, весело посвистывая над трофеями?

Аслан, всё ещё державший в руках автомат, поднял взгляд. И она поняла. Он сделает так, как она скажет. Пусть даже придётся отрубить пальцы команде тридцать один ради машины, или подчистую опустошить склад с едой.

— …Если они скажут «нет», мы просто уйдем.

— …

— Пятьдесят минут на машине — значит, пешком где-то часов шесть. Тем более, все монстры сейчас у тридцатого, так что идти в темноте не так уж опасно.

Голос Риэллы был тихим, но ясным. Слова — твёрдые. Аслан молча смотрел на неё, затем развернулся и тихо сказал:

— Постараюсь не стрелять без надобности.

Риэлла почувствовала, что, с того самого момента, как они вошли на тридцать первое судно, этот человек уже заметил не осознаваемое ей до этого момента — странную липкую тревогу внутри.

Они вернулись в центральное помещение, взобрались по лестнице и открыли люк на второй этаж. Казалось, как будто весь жилой блок был оторван — коридор обрывался в самом начале.

— Здесь вообще кто-то жив? По сравнению со складом здесь всё просто разнесло… — пробормотала Риэлла и сделала шаг в коридор, окрашенный в зловещий фиолетовый цвет. В тот же миг чья-то рука резко обвила её плечи, прижимая. Она замерла, похороненная в чужих объятиях.

— Под ногами.

Тихий голос раздался у самой макушки. Она опустила взгляд. Поперёк коридора тянулась тонкая прозрачная нить, поблёскивая в свете. Стоило изменить угол — и она пропадала.

— Ловушка?..

— Похоже, тут есть кто-то. Причём довольно сообразительный.

Аслан смотрел в сторону медотсека. На двери болталась бумажка, от которой тянулась рыболовная леска. Она соединялась с хитроумной системой колокольчиков. Видимо, наступишь — зазвенит.

— Что делать?.. Может, специально заденем и войдём?

— Нет. Мы ведь не враги. Лучше постучим — так безопаснее. Если откроем сами, неизвестно, что нас там ждёт.

Аслан отпустил её и отошёл. Риэлла немного подумала и осторожно постучала в дверь. Тук-тук.

— Эм… простите. Кто-нибудь есть внутри?

Она повысила голос и прислушалась. Но в ответ прозвучало только глухое эхо в пустом коридоре.

— …

Подождав, она постучала сильнее.

— Мы из тридцатого. Мы слышали сигнал от вас в первый день. Вы звали на помощь…

Она аккуратно подбирала слова, как вдруг дверь со скрипом приоткрылась — и Риэлла вздрогнула, замерев на месте.

Из щели высунулась голова. Девчонка лет шестнадцати-семнадцати, с короткой чёрной стрижкой. Её глаза, большие и живые, увидели Риэллу — и наполнились радостью.

— Вы спасатели?

Голос прозвучал с искренним восторгом — словно она впервые увидела настоящего взрослого. Вероятно, из-за мягкой внешности Риэллы, девочка даже не заметила Аслана, стоящего с автоматом позади, и не подозревала, что её могут ранить. Риэлла, немного растерявшись, посмотрела на её грудь, где было написано имя "Ким", а также на топор, который она держала в руках.

Как назвать это чувство? Словно ты долгие годы жил на необитаемом острове и вдруг неожиданно столкнулся с другим человеком. Или как астронавт, дрейфовавший в космосе, внезапно встретил разумное существо.

— А... нет. Мы не спасатели. Как уже сказала, мы из тридцатого... Привет. Ты здесь одна?

— Нет, нас двое. Проходите скорее. Коридор выходит наружу, там опасно.

Ким, словно это само собой разумеющееся, впустила их внутрь. На мгновение в её глазах промелькнуло разочарование, когда она услышала, что они не спасатели, но она быстро это скрыла. Даже в этом замешательстве Риэлла подумала, как хорошо, что такая милая девочка не встретила Джейда.

Открытое с лёгким скрежетом помещение, а именно медицинская комната, куда они попали, явно было в беспорядке. Кровати, которые должны были лежать горизонтально, стояли вертикально, образуя баррикаду, справа виднелась уборная. Настоящее жилое пространство, вероятно, находилось за кроватями, в операционной.

Пока Риэлла неловко водила фонариком по хаосу, раздался голос из-за кроватей:

— Не знаю, зачем вы приперлись. Если вы пришли помочь, то, может, стоило появиться до того, как все подохли?

Появившийся мальчишка с чёрными волосами и острым, раздражённым взглядом носил очки, у которых одна линза была треснута. Он поправил их средним пальцем и недобро уставился на Ким — явно злился, что та открыла дверь без спроса.

Теперь было ясно, кто устроил сложную ловушку снаружи.

— Эй, полегче с выражениями. А, я Ким, а это — Юрий, — вмешалась Ким.

— Я — Риэлла. А это — Аслан.

Она тепло улыбнулась добродушной Ким и дружелюбно протянула руку Юрию. Но мальчишка со скрещёнными на груди руками только уставился на неё, и стало неловко. Потом, встретившись взглядом с Асланом, он резко нахмурился, но всё же принял рукопожатие.

— Приятно познакомиться. Мы из тридцатого. Мы — команда обреченных.

— Что-о-о?.. Обреченных? — удивилась Ким, ошеломленно распахнув глаза.

— Из тридцать первого, подростковой команды, — добавил Юрий, изучающе уставившись на пришедших.

Риэлла вдруг подумала, что они точно как пёс и кот: один — доверчивый и открытый, другой — настороженный. Юрий достал из кармана платок и начал вытирать правую руку. Он что, руку после рукопожатия вытирает?..

— Мы впервые встречаем другую команду. Тридцатый далеко? Как вы сюда попали? — затараторила Ким, и Риэлла, переключив внимание с Юрия, кратко объяснила: по рации они услышали про некое место под названием "Рай", их исследовательское судно сгорело, и они направляются туда. Если действительно есть другие выжившие, можно будет обсудить путь наверх, и что им нужна машина.

Никто не стал упоминать погибших, то была негласная вежливость. Только вскользь затронули, как добрались сюда. Когда Риэлла упомянула, что тридцатый горит, в комнате повисла тишина — настолько глухая, что можно было услышать падение иглы.

— В конце концов, вы пришли что-то забрать, — язвительно фыркнул Юрий, разрывая молчание.

Аслан посмотрел на него исподлобья.

— Я ясно дал понять, что мы не собираемся никого заставлять.

— Услышать такое от человека с автоматом в руках... Очень внушает доверие. Просто офигеть.

— Эй, не груби. Я считаю, это вполне разумное предложение. Мы вдвоём не умеем водить. Так что машина у нас есть, а вот смысла от неё нет, — рявкнула Ким, сменив тон на вежливый для Риэллы: — А мы могли бы узнать, где находится этот "Рай"? В первый день мы потеряли всё — и радиостанцию, и связь. Первый раз слышим об этом.

— По карте — примерно в пятидесяти минутах к северу отсюда. Говорят, там светящийся провал. Ты не видела поблизости мигающий свет? Мне кажется, этот свет привлекает монстров, так что, скорее всего, его включают не постоянно.

— Свет? — Ким склонила голову и переглянулась с Юрием. — Мы почти всё время были внутри, и кроме кладовой никуда не выходили.

Теперь уже разочаровалась Риэлла. Хотя... логично. Она сама, живя в тридцатом, тоже никогда не заглядывала в темень за окнами, где могли рыскать монстры.

— Если это место действительно существует, мы бы тоже хотели туда. Можно мы подумаем до завтра? А пока вы можете остаться здесь, — предложила Ким, явно переживая из-за сгоревшего корабля и боясь, что взрослые их бросят.

Риэлла обернулась к Аслану. Честно говоря, ей хотелось поторопиться — чем быстрее они доберутся до "Рая", тем раньше она узнает, жив ли Дилан. Но он, кажется, думал иначе.

— День отдыха и обмена информацией будет кстати. Мы не спали со вчерашнего утра, нужно восстановить силы перед дорогой.

Он смотрел на её бледное лицо и говорил негромко. Она вспомнила, какой бой ему пришлось выдержать в одиночку, и не смогла возразить. После короткой паузы Риэлла молча кивнула.

— Ах, вы всю ночь сюда шли? Мы тоже в последнее время спим днём. Поспите хорошенько. Я утром позабочусь о завтраке, — подхватила Ким, глядя то на Риэллу, то на Аслана.

Ночевка решилась. Взглянув на часы, Риэлла увидела, что было всего 6:23 утра.

Плеск, плеск — он бежит по мокрому лесу. Запах густой травы. Влажный воздух.

Он замедлил шаг, посмотрев вниз, на примятый чертополох. Цель где-то рядом. Аслан огляделся, и его пустые, бесстрастные глаза остановились на старом дереве. Он поднял винтовку и, шаг за шагом, приблизился к накренившемуся стволу.

Сквозь туман доносилось слабое дыхание. Еле слышное, хрупкое, но достаточное, чтобы его засечь.

Ствол сам находит слабого, — всегда говорил инструктор.

Внезапно он рванулся вперёд, наставил дуло и обогнул дерево — и в тот же миг его глубокие синие зрачки резко сузились.

Под косым дождём, прямо под прицелом, сидела девчонка лет шестнадцати. Она зажимала рот ладонью и с испугом смотрела на него. С мокрых светлых волос стекала вода. На ней было белое платье и порванные сандалии.

— …

Он её знал. Прошло много времени.

Аслан медленно опустил винтовку, взглядом скользнув по хрупкому телу. В этот момент — пау — пуля с другой стороны тумана ударила в дерево рядом с ним. Он тут же развернулся и, не задумываясь, открыл ответный огонь. Противник, подошедший слишком близко, с криком упал, пронзённый насквозь. Из его рассечённой артерии кровь брызнула на лицо Аслана.

Тело — то ли друга, то ли товарища — упало в грязь. Чёрно-красная кровь растеклась по траве и земле, впитываясь в грязь. По всем правилам он должен был проверить пульс, но вместо этого просто стоял, не двигаясь, и затем обернулся.

Риэлла застыла, будто гипсовая статуя. Её ноги были расцарапаны от чертополоха и все были в крови. Что она делает здесь?.. Разве ей не говорили, что лес опасен? Он потянулся, чтобы поднять её, но она, будто испугавшись, отпрянула. В её тёплых карих глазах застыл страх. Точно она видела перед собой неизвестное чудовище.

Тук, тук, тук.

— …слан, вы в порядке?

— …

— Аслан.

Слух вернулся первым. Потом — осязание. Когда он почувствовал тёплое прикосновение к щеке, холод сна отступил, и пониже живота стремительно разлилось жаром. Её хрупкое тело прижималось к нему, и он мгновенно напрягся.

— Вам, наверное, кошмар приснился? Вы так утомились… Тело вдруг стало ледяным. И дыхание стало совсем неровным, я испугалась…

Она прижалась к нему и замолчала. Когда он слегка пошевелился, железная кровать под ним заскрипела. Одна из тех, что раньше служила баррикадой. Из закрытой операционной доносились приглушённые голоса — реальность снова накрыла. Они были в тридцать первом.

— Я... постараюсь вести себя... по-человечески. Не бойтесь меня… пожалуйста.

— …

— Я буду стараться…

Голодный по теплу, глухой, дрожащий голос, прорвался наружу. Повисла короткая, но тяжёлая тишина. Будто бурлящее сексуальное напряжение размягчило мозг до состояния каши — он не мог нормально мыслить. Даже не помнил, что только что сказал. Просто чувствовал — как будто сжимал в ладони пригоршню песка — нетерпение и тревогу. Казалось, она вот-вот вырвется из его объятий, с отвращением и презрением уйдёт к другим… людям. А ведь он только-только её коснулся. Только начал обнимать.

Именно тогда из объятий выскользнула её тонкая рука и ласково провела по его шее. Он вздрогнул. Где-то в теле резко напряглось, а затем ярко, отчётливо забилось сердце, до того словно придавленное и несчастное.

— Я… простите за те слова. Я не всерьёз… — прозвучал её голос — мягкий, как пушинка.

В груди будто заныло от нежности. Он уткнулся в её волосы, как в облако, и, наблюдая за собственными подрагивающими пальцами, не мог отвести взгляд. Риэлла шептала, успокаивая:

— Мне не страшно. Совсем.

Неуклюжие прикосновения к плечам и спине сняли с него напряжение — ещё недавно такое тяжёлое, оно теперь утихло, словно его и не было. Её грудь мягко прижалась к его плоскому торсу, и два сердца забились в унисон — тук, тук. Лёгкое покалывание в пальцах стихло, тело расслабилось. Будто две рыбки плыли вместе в прозрачном аквариуме.

И смешно, и мучительно было от ощущения болезненного напряжения ниже пояса. Нижняя часть тела предательски поднялась. Аслан выдохнул и, с усилием оторвавшись, убрал бёдра, переплетённые с её телом.

Когда между ними образовался зазор, она подняла голову. Даже в полумраке её светло-карие глаза были чётко различимы. В мягких очертаниях глаз читались тревога и неуверенность.

— Аслан… — нерешительно начала она. — На самом деле я хотела кое-что спросить…

Её припухшие от поцелуев губы чувственно шевельнулись. Он невольно уставился на них, и в этот момент она, будто решившись, спросила:

— Вы… я вам нравлюсь?..

— Время, что мы проводим вместе, — в нём правда нет никаких чувств?

Голос будто вытекал из нее, отдаваясь долгим эхом.

Тук-тук… Риэлла подумала, что её сердце вот-вот разорвётся. В такие ночи легко впасть в иллюзию и решить, что чувства взаимны. Когда один лишь его ласковый жест способен полностью разомкнуть внутренние тиски. Когда ошибочно сказанное слово кажется чем-то значимым.

— Если я скажу, что нравитесь…

— …

— Что-нибудь изменится?

Аслан внезапно задал встречный вопрос. Трудный. Даже если они признаются в симпатии — внешне, возможно, ничего и не изменится. Они всё так же будут обниматься, касаться, сливаться… Но сама суть связи…

— Изменится. Точно.

Она кивнула. И в этот момент его пугающе притягательные глаза уставились на неё так, словно хотели поглотить. Он напоминал бойцового петушка из аквариума — прекрасную, слишком свирепую рыбу, но прирождённую одиночку.

Риэлла закрыла глаза. Возникло ощущение, будто они лежали на дне озера. Вверх всплывали пузырьки воздуха, время рассыпалось. Аслан молчал, словно задумавшись, и она затаила дыхание. Одна секунда ожидания тянулась, как целый год. Но она терпела. Надеялась. Потому что знала — он не станет юлить, не будет смягчать слова, обходя острые углы. Он скажет прямо.

И вот, когда её глаза наконец распахнулись, а его губы начали размыкаться…

Ш-ш-ш-ш! — дверь операционной открылась, и вошла Ким.

— Решили!

Заявив громко и уверенно, девушка замерла, увидев, как мужчина и женщина лежат вместе на одной койке. Все взгляды устремились на неё.

— …

Понять, что происходит, заняло примерно три секунды. На этот раз секунда была короткой. Окаменев, Ким кивнула, будто сама себе, потом попыталась развернуться, делая вид, что ничего не произошло, но её тут же остановил Юрий.

— Э… мы решили... отправиться с вами… — пробормотала она, будто сломавшись.

И у Риэллы вдруг вырвался смех. Ха-ха, аха-ха. Приподнявшись, она упёрлась ладонью в грудь Аслана, а тот мягко распутал её взъерошенные волосы, расчёсывая пальцами. Ким залилась краской, глядя на это.

— Правда? Отлично. Я рада, что мы уходим вместе.

Риэлла села и, ласково улыбнувшись, прошептала:

— Помогу тебе собрать вещи.

На часах было 13:35. Видимо, они провели около семи часов, не сомкнув глаз, обсуждая и принимая решение.

Что ж, ничего не поделаешь. Раз уж она спросила — возможность получить ответ всё равно ещё будет. Улыбнувшись, Риэлла обернулась и встретилась взглядом с Асланом, который лениво перебирал её волосы. Может, даже к лучшему. Потому что она боялась услышать его ответ.

— Эх… Всё равно ощущение противное. Даже после душа приходится надевать те же вещи.

— Ничего. В таких условиях даже помыться — уже праздник. А вы как тут справлялись?

— А, я просто держусь до последнего, а когда уже задыхаюсь от собственного запаха, всё скидываю и стираю. Заворачиваюсь в простыню, пока всё не высохнет. А он… Он вечно чистюля. Похоже, каждый день стирает. Обычно начинает где-то в пять вечера. Сначала стирает нижнее бельё, надевает поверх верхнюю одежду, а потом, когда стирает её — остаётся только в белье.

Решение ехать вместе взбудоражило Ким. Будто заключённая, которая провела в одиночке несколько дней, — она болтала без умолку. Даже её скованность при входе в операционную оказалась всего лишь застенчивостью. Риэлла округлила глаза, слушая, и, представив, как Юрий ждёт, пока высохнет его одежда, сморщилась и тихонько хихикнула.

Аслан был прав — остаться здесь было лучшим решением. Иначе бы она до сих пор тонула в тоске, думая о тридцатом и Дилане.

Юрий, тот самый, что вечно рычал в ответ, теперь спокойно разговаривал с Асланом. Время от времени доносились обрывки фраз — о том, что дождя больше нет, или что по геотермическому градиенту [1] такая температура абсурдна.

— Он вроде чистоплотный, а очки с треснувшим стеклом — неудобно же.

— Это умора. Он их не носит, бесится из-за них, но ради новых людей нацепил. У него пунктик на чистоте, а тут трещина — представляешь, как его корежит? Я сдерживаюсь, чтобы не заржать каждый раз.

Оказалось, что Юрий — гений физики, а Ким — юниорка, выигравшая мировое первенство в беге на 400 метров. Глаза Риэллы округлились ещё сильнее — интеллект и физподготовка в одном флаконе.

— Значит, ты пошла в «Бездну» по собственному желанию?

— Конечно. А разве кто-то не добровольно участвовал?

Риэлла неуверенно качнула головой. Ну хоть это к лучшему… Если бы оказалось, что и Ким попала сюда насильно — фамилия "Андрей", камнем придавившая её грудь, всплыла бы в горле и перекрыла дыхание.

— Я пошла следом за приёмной матерью. Она была военной. Её команда — первая, кто вошёл в "Бездну", — сказала Ким с гордостью и добавила: — Юрий просто чудак. Говорит, сам пришел убедиться, что «Бездна физически невозможна».

Риэлла не стала глупо спрашивать, что стало с ее матерью. Ответ уже прозвучал — с диктофона: «Не вернулся ни один».

Наверняка она знала, что может погибнуть. Это впечатляло. Откуда берётся страсть, ради которой готов отдать всю жизнь? Хотя, если мир и правда стоит на грани гибели, возможно, стоит умереть, занимаясь любимым делом. Завтра, в котором будет время, никогда не наступит. Надо делать всё сегодня. Чем раньше, тем лучше — пока мечта ещё жива.

Интересно, какой я была в прошлом? Пришла в «Бездну» по собственному желанию? Или, как сказал Джейд, меня что-то связывало с проектом?

— Эй, Юра! Ты хорошо поставил ловушки?

Ким, сушившая волосы, скинула наволочку с плеча и повысила голос. Риэлла очнулась от мыслей и встретилась взглядом с Асланом, который стоял, скрестив руки.

Они собирались взять с собой столько еды, сколько поместится в отсек. Остальное — оставить. Чтобы охранять склад, Аслан и Юрий вместе установили гранатные ловушки. Нужно было наступать на верёвки в определённом порядке, чтобы обезвредить взрыватель — как именно, Риэлла не знала. Это была их совместная работа.

— Ага. Поедим — и в путь.

— Окей, тогда наш последний ужин — белый рис с жареным угрём!

Воодушевлённая, Ким вытащила из запаса консерву с рыбой и упаковку стерильного риса. Она говорила, что приберегла их на особый случай, и выложила всё на столик у кровати.

— На самом деле это вкуснее, когда подогрето. Жалко, что у нас теперь нет оборудования.

— Ничего. Хотя странно — у нас таких продуктов не было.

— Видимо, состав провизии у каждого корабля разный. Зато мы офигели, когда узнали, что у вас есть оружейная! Это ж нечестно! Нас в такую жуть кинули, а оружия не дали — как будто нас не считают за людей.

— Может, потому что никто в вашей команде не умеет стрелять?.. Хотя, если вспомнить, с каким топором ты ходила — не думаю, что тебя недооценили...

— А, ну да. Мама тоже всегда говорила, что большинство смертей от оружия — это случайные выстрелы.

Чёрные, густо смазанные маринадом куски угря легли один за другим поверх белого риса. Юри и Ким сели на два стула, поставленных у столика. Риэлла и Аслан устроились рядом на краю кровати.

Риэлла с сомнением смотрела на незнакомое блюдо, потом разделила кусок вилкой и отправила в рот. Глаза её тут же распахнулись — во рту распространился сладкий, насыщенный вкус.

— Вкусно.

Забавно, но одного хорошего ужина оказалось достаточно, чтобы подумать, что жить стоит. Пряная рыба идеально сочеталась с пресным рисом. Она стала есть быстрее. Ким хихикнула:

— Так вот почему вы так спешили — голод замучил, да?

Похоже, желание скорее выдвинуться у неё буквально на лице было написано. Щёки раздулись, и Риэлла гордо кивнула. Аслан, всё это время не притрагивавшийся к еде, придвинул к ней и свою порцию. Риэлла удивлённо на него посмотрела.

— Вы не будете?.. А вкусно ведь. Самое вкусное, что мы здесь ели.

— Меня напрягает, что еще есть аварийный паёк. Лучше сначала его доем.

Он сунул в рот сухой, невкусный крекер, который ел до этого. Затем попросил у Юрия белую таблетку, похожую на витаминку, и проглотил ее. Риэлла проводила взглядом его горло — кадык дёрнулся вверх-вниз. И вдруг ей всё стало ясно.

— А, поняла!

Аслан взглянул на нее. Она понизила голос, будто собиралась выдать тайну:

— А говорили, что всеядный. А, оказывается, есть нелюбимые продукты. Запомню, — помедлив, она с улыбкой добавила: — Теперь бы неплохо выяснить, что вам нравится.

В его взгляде что-то изменилось: волны, колебания, тень. По загорелой коже скользнула едва заметная дрожь.

Бывают такие мгновения, которые хочется удержать, даже не прожив их до конца. Те, что уже не вернутся, даже если отмотать время назад.

Пока Ким рассказывала, как до радиоактивного выброса они с матерью ловили в море угря, потрошили его заживо и готовили, Аслан продолжал смотреть только на Риэллу. Только на неё одну.

[Сноски от автора]

1. Геотермический градиент - физическая величина, описывающая прирост температуры горных пород на определённом участке земной толщи.

Только к вечеру, после ужина, они покинули исследовательский корабль под номером тридцать один. На этот раз на передних сиденьях сидели Аслан и Риэлла, сзади — Ким и Юрий.

Та же машина. Тот же старт. Но ощущения — совершенно иные. Не нужно больше напряжённо следить за каждой тенью, боясь нападения. Риэлле казалось, что они сблизились с Джейдом и его командой, но теперь она понимала — это было не так. Ким она прямо сказала, что у нее нет никаких воспоминаний.

— Что?.. Серьёзно? — ахнула она. — Наверное, это последствия крушения исследовательского корабля.

— Дура, — фыркнул Юрий. — С каких пор у семерых человек могут быть абсолютно одинаковые последствия?

Ким и Юрий не прекращали препираться, как настоящие кошка с собакой, и за ними было чертовски весело наблюдать. Разговоры иссякли, поэтому Риэлла просто поделилась собранной за все время информацией. Особенно Юрия заинтересовал тот факт, что тела монстров уязвимы к ультрафиолету.

— Когда говорят “электромагнитные волны”, люди обычно представляют себе сигналы от телефона или микроволновки. Но это только один вид — радиоволны. На самом деле электромагнитные волны включают радиоволны, инфракрасное излучение, видимый свет, ультрафиолет, рентген и гамма-лучи. Различаются они по длине волны и частоте… Ладно, ладно, не делайте такое лицо, я не собираюсь грузить. — Юрий глянул на Риэллу и поспешил объяснить проще:

— Чем дальше к радиоволнам — тем ниже энергия, чем ближе к гамма-лучам — тем выше. А чудовища, как ты говорила, остро реагируют на видимый свет и умирают от ультрафиолета. Значит, чем выше энергия у волны, тем опаснее она для них. Хотя то же самое можно сказать и про людей, и про других живых существ.

Если свести всё в одно предложение, то выходит, что они уязвимы к сильным электромагнитным волнам. Юрий выдвинул гипотезу: если использовать излучение с энергией выше, чем у ультрафиолета, возможно, получится убить даже гигантских тварей. Хотя тут же добавил, что гипотеза требует обязательной проверки. “На всякий случай, чтобы не прицепились к словам”, — пробормотала себе под нос Ким, и Риэлла едва сдержалась, чтобы не рассмеяться. Она старалась слушать внимательно, но со временем у неё начала болеть голова — фантазия Юрия, типичная для его возраста, разрослась до предела. Тот даже спросил: "Если они способны ощущать электромагнитные волны, может, и сами умеют их излучать?..".

— Кстати, вы говорили, что от него остался только череп? А вот тот, кто напал на наш корабль имел белые кости вместо конечностей, а остальное — щупальца, — Ким передёрнулась.

Риэлла попыталась представить и тоже поморщилась, ответив:

— Серьёзно? Видимо, большие особи выглядят по-разному. Я вот попробовала представить — и обе версии омерзительны.

— Жуть. Такое чувство, будто это когда-то были люди… или не до конца перестали ими быть.

— Вот это и пугает сильнее всего, — возразил серьезно Юрий.

Риэлла пропустила их спор мимо ушей и взглянула на цифровые часы в машине: 18:40. Если они выехали ровно в шесть, то при условии, что держались верного курса, сейчас должны быть где-то рядом с точкой назначения. Хотя нельзя исключать, что они могли и промахнуться. Аслан, похоже, думал о том же — он заговорил тихо:

— Выключите внутренний свет. Пора опускать защитный экран.

Позади наступила тишина. Машина постепенно замедлилась, а потом и вовсе остановилась. Сначала погасли ультразвуковой сенсор и подсветка салона. Риэлла на всякий случай взяла пистолет. Если бы не тонкий, еле слышный гул — она бы даже не поняла, что завеса уже опустилась. Снаружи была кромешная тьма.

Огни тридцатого совсем погасли...

— Здесь… очень темно. Вы уверены, что поблизости действительно есть какой-то свет? — сомневающийся голос Ким раздался с заднего сиденья.

— А может, это просто автоматический сигнал, повторяющийся по расписанию?

— Нет. Это не так, — неожиданно твёрдо ответил Аслан.

— Почему?

— Дыхание.

— Что?

— Даже человек не может всё время говорить в одном ритме. В каждом сигнале — разное время озвучки. Первый длился 36 секунд, потом — 26, затем — 31. Кто-то повторяет это вручную, день за днём. Между фразами делают паузы, будто задумываются над следующим предложением.

Глаза Риэллы широко распахнулись. Те три дня, что они готовились к выходу, Аслан всегда смотрел в сторону, как только вспыхивал индикатор рации, и внимательно прислушивался. Даже когда он подстукивал пальцами по столу, Риэлла и не догадывалась, что он считал секунды.

— Вау… хотя стоп, чему я удивляюсь. Подождите, вы хотите сказать, что координаты на карте и сигналы не совпадают?

— Помните, последний сигнал звучал яснее? Может, это и психологическая уловка, но если всё по-настоящему — значит, мы ближе, и помех стало меньше, — сказал Аслан.

Вторую гипотезу Юрий тут же опроверг, поправив очки. Ким передёрнулась, а потом пробормотала: “Тогда что же это?..”.

Ж-жик… Ж-жик…

— !..

— Здесь говорит «Бездна-1». Повторяю, говорит «Бездна-1». Всем исследовательским группам, у которых есть связь, сообщаем: мы нашли Рай… Повторяю. Мы нашли Рай. Покиньте корабль и спуститесь к светящемуся тоннелю. В глубинах Рая полно воды и еды. Здесь можно жить.

Время озвучки — 21 секунда. Ни одной помехи. Будто передатчик был совсем рядом.

— Эй!.. Вон там! Это же свет! — Ким, словно пружина, подскочила с сиденья. В темноте не было видно, куда она указывает, но все смотрели в нужную сторону. Направление на два часа — за колючей проволокой, из огромной дыры бил вверх столб света.

— Свет… прямо из-под земли…

Холод пробежал по спине. Аслан убрал ногу с тормоза, и машина медленно покатилась, шурша по каменной насыпи. Чем ближе они подъезжали, тем больше заброшенных автомобилей попадалось им на глаза.

За колючей проволокой, похоже, установленной инженерами, виднелся танк — он заменял здесь пропускной пункт. Рядом с ним громоздились ряды мешков с песком, а перед ними на земле тянулись десятки шиповых лент, способных остановить любое колесо.

— Похоже, предлагают пойти пешком.

Остановившись в тени, Аслан дёрнул ручной тормоз. Из всей группы только он спокойно смотрел на танк, не выдавая ни капли напряжения.

— Что делаем? Спустимся вдвоем? — Риэлла дрожащим пальцем указала на себя, бледную, с явной обреченностью на лице. Детей же не пошлёшь. Я взрослая, взрослая…

Аслан скользнул по ней взглядом и странно усмехнулся.

— …Что бы вы там себе ни напридумывали, в этом нет нужды. Они и так подойдут.

— Простите? Кто — подойдут?

Прежде чем Риэлла поняла, что он имел в виду, из-за мешков с песком вышли двое военных с оружием и направились к ним.

…Люди. Настоящие люди. Кажется, теперь Риэлла поняла, что тогда почувствовала Ким, увидев их у тридцать первого корабля. Как если бы, скитаясь по опасному городу, вдруг наткнуться на полицейского. Первым всплыло чувство: «Мы спасены». Не веря в происходящее, она застыла, а Аслан, заметив, что солдаты подошли достаточно близко для разговора, опустил стекло.

— Вы участники проекта «Бездна»? Из какого номера?

На рукаве одного из солдат был знак с изображением Земли — эмблема объединённых сил, охватывающих всю Зону. И вот что удивительно: Риэлла внезапно осознала, что помнит, что это такое.

— Из тридцатого. Мы услышали радиосообщение о том, что у вас есть еда и вода. Мы хотим войти. Это возможно?

— Конечно. Просто оставьте машину и оружие. Это ради безопасности всех. Просим вашего содействия.

Из-за яркого света, исходящего из дыры, лица солдат под фуражками казались чернильно-чёрными. Это вкупе с их сухой, отточенной речью делало их похожими на роботов. Ким высунулась с заднего сиденья и задала вопрос:

— Простите, а еда в машине?

— Еда подлежит общему использованию. Вы скоро поднимитесь, так что, пожалуйста, оставьте её тем, кто придёт следом.

— Поднимемся? Вы имеете в виду… наружу? — Ким вскрикнула от удивления, но солдат лишь кивнул и машинально жестом предложил выйти. Четверо обменялись взглядами. Не прозвучало ни слова, но все поняли: мы можем выйти. Наружу. Мы можем выбраться отсюда.

— Все по-прежнему настроены войти? — сухо спросил Аслан.

Все трое яростно закивали, сверкая глазами. Когда он передал согласие и открыл дверь, всё закрутилось с головокружительной скоростью: военные забрали машину, изъяли оружие, провели быстрый обыск. У них изъяли автомат, пистолет, гранаты, сигнальные ракеты, даже ультрафиолетовые фонари. Риэлла с сожалением теребила его до последнего.

— Даже ультрафиолет нельзя?

— Запрещено иметь при себе устройства, излучающие электромагнитные волны, вне зависимости от типа. Это может подвергнуть опасности убежище. Просим вашего сотрудничества ради безопасности.

После таких слов спорить было бесполезно. Интересно, забрав все крупное, — оружие, фонари, — они специально не заметили мелкие предметы вроде приемника у меня на груди — или просто не сочли их важными? По опыту, как раз такие мелочи и представляют настоящую опасность…

Когда Риэлла подошла к солдату, который проводил досмотр Ким, чтобы сдать добровольно свои вещи, она внезапно замерла. Не прошла и трёх шагов за проволоку, как это случилось.

Резкий приступ леденящего озноба. Ужас поднимался от самых ног. На секунду ей показалось, что кровь ушла из тела, и она застыла на месте. Не могла пошевелить ни одним пальцем… Почему?..

Пока она стояла, как вкопанная, солдаты закончили проверку и сообщили, что проводят их внутрь.

— Риэлла.

Когда она не сделала ни шага, Аслан обернулся через плечо и бросил взгляд.

— Что-то случилось?

— Нет… ничего… Просто…

Она сама не поняла, что именно. Может, показалось?.. Глухая заложенность в ушах так же внезапно прошла, как и появилась. Риэлла какое-то время смотрела на идущих к свету людей, а потом обернулась и посмотрела вглубь — туда, где царила кромешная тьма. Вокруг было тихо. Несмотря на яркий свет, не было видно ни одного трупа… ни даже тени от них.

Так называемый проект "Бездна".

Когда ни армейские, ни научные экспедиции не принесли правительству желаемых результатов, корпорация "Андрей" направила в "Бездну" людей особого типа.

До тридцать первого сектора вниз спустилось как минимум 217 человек, но до приюта, прозванного Раем, добрались лишь около сорока — вместе с ними. В настоящий момент Раем управляют военные.

— А, свет?.. Я слышал, его включают только на очень короткое время. Иначе, говорят, монстры набегают. Вам повезло. Обычно всё в темноте, и новенькие долго блуждают, — худой мужчина из девятнадцатой команды, будто хозяин лавки, разглагольствовал, скользя оценивающим взглядом по Риэлле.

— Поговаривают, это изначально был тайный бункер на случай ядерной войны, спрятанный где-то глубоко под землёй. Просто "Бездна" возникла именно здесь. Первая армейская команда, поняв, что не может выбраться наружу, сделала Рай своей базой.

— Понятно… А что они имели в виду, когда сказали, что мы "скоро поднимемся"?

— Наверх?.. А, это. Похоже, в Раю есть что-то вроде воздушного транспорта. Военные сейчас как раз пытаются покрыть его экраном от электромагнитных волн. То ли эпоксидная смола, то ли нанополимерный композит. Не суть. Вам об этом волноваться не стоит. Поживёте тут — и наверх уже не захочется. Это же настоящий Рай. — Мужчина говорил с такой гордостью, словно рассказывал о родном доме, в котором прожил всю жизнь.

Настоящий Рай?..

Риэлла вспомнила момент, когда впервые заглянула в отверстие диаметром около двадцати метров. Первое впечатление от сооружения — будто здание завалило обвалом, и теперь только его крыша выглядывает наружу. С одной стороны была дверь, ведущая к лестнице, а в центре — огромный прожектор, светящий вверх. Именно этот свет и привёл их автомобиль. Они спустились по лестнице — всё ниже и ниже.

— Перед вами выжившие из тридцатого сектора. Они разместятся в комнатах 304 и 305, прошу оказать максимальную поддержку для их адаптации.

Военный представил их в холле на третьем подземном уровне. Они обменялись приветствиями с отдыхающими там людьми — всё происходило сумбурно. Говорили, что большинство из команд с 18 по 26 сектор, но кто из какой — Риэлла так и не поняла. Все были заняты тем, чтобы как можно быстрее адаптироваться к уютной обстановке.

Тихий фильм, что шёл на экране фоном; открытая кладовая, откуда все свободно брали еду, когда хотелось. Люди казались расслабленными и счастливыми, будто вовсе забыли об опасности снаружи. Сначала это немного смутило, но уже спустя пару часов Ким и Юрий заметно успокоились. Одна Риэлла всё сильнее ощущала себя не на своём месте. Слишком уж всё казалось странным. Почему все здесь так равнодушны к мысли подняться наверх?

— Послушайте, мне кажется, мы где-то встречались… Из какой вы команды, напомните?

Её плечи вздрогнули. Вынырнув из мыслей, Риэлла медленно подняла голову. Напрягшись, осторожно заговорила:

— Тридцатый сектор. Команда обречённых. Наверное, у меня просто запоминающееся лицо.

— Нет уж, вряд ли это обычное лицо…

— Простите, а в последние дни, ну, скажем, в течение трёх суток, к вам никто не приходил? Мы ищем одного человека — парень с чёрными волосами, с татуировкой на шее и кучей пирсинга, — низкий голос Аслана прервал беседу.

Собеседник поднял взгляд: на фоне тусклого света над ним нависла тень, где в чёрной боевой форме стоял Аслан. Он ненадолго отлучился, сказав, что осмотрит помещения, и теперь стоял прямо, с обычной своей усталостью, замершей в холодных глазах. Его взгляд скользнул по расстоянию в ладонь между Риэллой и мужчиной.

— Эм… Нет. Вы первые за месяц, кто сюда пришёл. — Под давлением тени мужчина поёжился, быстро перевёл взгляд то на Риэллу, то на Аслана и, наконец, пробормотал, что это место безопасное, так что им лучше отдохнуть. После чего поспешно скрылся. В груди разлилось разочарование.

— Похоже, люди Джейда всё ещё где-то блуждают…

— Просто пока не нашли. Скоро будут, — Аслан, как всегда, говорил сдержанно, даже когда пытался приободрить. Она подняла на него глаза: он стоял, засунув руки в карманы боевой формы, и смотрел на фильм, что шёл на стене перед ними. На экране мужчина брёл по зимнему побережью. Видимо, для усиления эффекта в зале действительно дул ветер. Волосы Аслана — пепельные — растрепались на его ровном лбу.

— Кира!

Именно тогда мужчина, с которым они говорили, закричал. Навстречу ему бежала женщина с редкими волосами. Он расплылся в улыбке:

— Сегодня за нами, да?

Он достал прозрачный пакет, из которого выглядывали шприц и маленькая ампула. Аслан не сводил с него взгляда и заговорил:

— Вам не кажется, что с этим местом что-то не так?

— А? Да, я тоже об этом подумала… Но решила, что только у меня такие ощущения. Уж больно атмосфера отличается от той, что снаружи. Говорят, можно выбраться наверх, но никто не знает точной даты.

— Дело даже не в этом. Запах…

Аслан хотел что-то сказать, но вдруг замолк. Его лоб едва заметно скривился — то ли от отвращения, то ли от дурноты. И правда, с самого прибытия он выглядел неважно. Риэлла осторожно потянула его за локоть и заговорила вполголоса:

— На всякий случай я сказала Ким, что если что — пусть сразу идёт в соседнюю комнату. Мы ведь всё равно собирались быть в одной. Вы не против?

Она просто хотела, чтобы он смог нормально отдохнуть. Они наконец оказались в безопасном месте, и было бы обидно упустить такую возможность. Аслан обернулся к ней. В его взгляде мелькали кадры фильма, как облака.

Теперь в фильме мужчина смотрел на синеволосую девушку.

— Да, не против. Пока мы здесь — пожалуйста, не отходите от меня ни на шаг.

* * *

Чувство тревоги возникло сразу.

Вокруг стоял приторно знакомый, тошнотворный запах лекарств. Как для учреждения, находящегося под контролем армии, это было странно. Стоило оглядеться — и точно: в углах попадались люди с затуманенными глазами или валяющиеся в коридоре в объятиях друг друга. Такая распущенность могла быть признаком того, что здесь безопасно, но могла также оказаться предвестником чего-то, к чему следовало отнестись с подозрением — как к только что сковавшемуся льду на зимнем озере.

Больше всего настораживало то, что здесь не было ни одного человека из первого номера. Ни в голосах приветствующих не угадывалось ничего знакомого. Тогда кто же передал тот сигнал?

— Смотрите-ка, рубиновое шампанское. Говорят, очень дорогое.

Пробегавший по улыбающимся лицам взгляд вскоре задержался на Риэлле, сидевшей рядом. Она с интересом разглядывала красную жидкость в прозрачном бокале. После ужина в честь их прибытия устроили небольшой приём за длинным столом — это вроде как должно было быть приветственным жестом.

— Если хотите — пейте. Я уже пробовал, вроде ничего не добавлено. Пара глотков могут быть дружелюбным жестом, — Аслан, склонив голову, поддразнил.

— А если я опьянею?

— Одного пьяницу я как-нибудь выдержу.

Он произнёс это, лениво опершись головой на руку, в притворно насмешливом тоне. Риэлла прищурилась, потом уверенно заявила, что от такого не пьянеет, и сделала глоток слабоалкогольного шампанского.

Он чувствовал взгляды со всех сторон — её пили глазами. Закрытые в наслаждении веки, мягко подрагивающие ресницы, румянец на щеках, влажные губы… Она и не подозревала, насколько это привлекает внимание. Стоило ему только отойти, как тут же кто-нибудь завёл бы с ней разговор. Доброжелательная Риэлла со всеми была бы приветлива. С кем угодно — с наркоманами, с мужиками с налитыми кровью глазами. Так же, как с ним.

— Я вам нравлюсь?

Горло сжалось, пальцы инстинктивно напряглись. Он знал: стоит потянуться к недосягаемой звезде — и рухнешь. Но очнулся он уже на краю обрыва.

Под столом он соединил руку с её, чуть дрожавшей, и будто собирался коснуться, но не решился. Риэлла вздрогнула и удивленно посмотрела на него. Он медленно поглаживал её суставы пальцами, один за другим, и по мере этого в уголках её глаз, хмельных от слабого алкоголя, набегал лёгкий румянец. Их касание наполнилось жаром.

— Кстати, я ведь так и не услышала ответа. Тогда, когда спрашивала вас, — Риэлла тихо выдохнула, приоткрыв губы. Похоже, она тоже вспомнила тот разговор. Он встретился с ней взглядом, будто хотел понять, чего она ждёт, а затем заговорил:

— Вопрос не такой уж сложный. Но сначала… одно обещание.

При слове обещание в её лице появилось напряжение. Он, будто весь мир вокруг исчез, понизил голос:

— Если решите, что ситуация становится опасной — не тяните. Уходите. Раньше меня.

— Что?.. А Ким и Юрий? Мне забрать их с собой?

— Да. Вообще-то, изначально мы и взяли их из тридцать первого именно для этого. Чтобы в случае чего вы смогли использовать их как предлог — и выбраться вместе с ними.

Зная характер Риэллы, он был уверен: если ей придётся выбирать между ним и двумя подростками, она не выберет его.

Она села, уставившись на него с выражением, полным возмущения и желания что-то возразить, но потом плечи её бессильно опустились. Слов не нашлось. Она кивнула.

— Ладно… Обещаю. А теперь скажите.

Что я хочу услышать? — Риэлла и сама не знала ответа.

Да, она уже придумала, как назовёт их детей, внуков, даже свадьбу представила... Но всё это бессмысленно. У неё не осталось времени. Когда симптомы болезни дадут о себе знать, она, возможно, пожалеет, что не сохранила между ними просто тёплую, но безопасную дистанцию. Что не осталась в рамках допустимого.

— Нравишься.

— Что?..

Всё внутри замерло. Мысли рухнули к ногам, и Риэлла в полном оцепенении уставилась на сидящего перед ней красивого мужчину, не в силах даже пошевелиться. В ушах снова зазвучали звуки, и реальность вернулась.

— Не знаю, с какого момента, но я не собираюсь делать наши отношения тяжёлым бременем. Мне достаточно просто быть рядом, — он говорил, не отрывая от неё взгляда.

Сердце в груди забилось с удвоенной силой, дыхание стало частым и поверхностным.

— Даже несмотря на то, что я могу умереть в любой момент?

— Разве это не касается всех?

— …

— У меня есть планы на будущее. Я хочу выбраться наверх, почувствовать солнечный свет, дать интервью. А если повезёт, может, даже стать героем — с чьей-нибудь помощью.

Аслан слабо улыбнулся.

Это были те самые слова, что он сказал в первый день. Отчего-то в груди кольнуло, и она глубоко вдохнула. Этот мужчина всегда таким образом напоминал ей, что она всё ещё жива. Каждый раз, когда казалось, что она вот-вот утонет в море отчаяния, когда падала на самое дно, он давал ей увидеть себя настоящую — и тем самым показывал, что жизнь продолжается. Именно поэтому…

— Мне тоже.

Нравлюсь.

— И вы мне чертовски сильно нравитесь, — вырвалось само собой.

Она прошептала это невольно, и до этого молчавший мужчина вдруг застыл. Глаза, казавшиеся замершими в каком-то далёком мире, медленно опустились на её пылающую улыбку. Риэлла приложила тыльную сторону ладони к его щеке и тихо спросила:

— Когда я так делаю, вам волнительно?.. У меня от малейшего прикосновения все внутри трепещет.

Она широко улыбнулась, и он сильнее сжал её пальцы. Руки покрылись выступившими венами, но он не двинулся ни на миллиметр — только смотрел на неё не отрываясь. А потом, улыбаясь, спокойно ответил:

— Да. Не смей так улыбаться при других.

— Почему?

— Потому что любой, кто это увидит… это будет больше, чем просто трепет. Любой захочет прижать к себе.

Вот это да.

На мгновение её оглушило от этих слов. А потом, будто чтобы доказать, что он не шутит, Аслан медленно отпустил её руку, потянулся и крепко обнял, прижав к груди. Она вдохнула — и в носу защекотал приятный, тёплый запах его тела.

— Не устали? — спросил он.

Прижимаясь к его грудной клетке, она чувствовала, как у него колотится сердце. Казалось, даже он, этот обычно сдержанный и спокойный человек, сейчас немного растерян — шея у него горела. Что же делать… Слишком нравится. Впервые высокий, крепкий мужчина с широкими плечами показался ей милым.

— Нет, всё хорошо. Мы же всё время сидели, — ответила Риэлла.

— Тогда… можно уже вернуться в комнату?

Она ощутила, как его кадык дернулся. Он хочет её. Прямо сейчас. Сердце заболело от волнения, тело вздрогнуло от возбуждения. Это чувство — быть желанной — будоражило. Но важнее всего было то, что он чувствует то же самое. Что в этом бескрайнем, жутком мире они вдвоём совпадают — и это было особенно драгоценно.

Она прижалась к его твёрдому плечу и молча кивнула. Когда он потянул её за руку, она встала; грудная клетка колотилась, как барабан, будто сердце вот-вот выскочит наружу. Почти бегом они пересекли площадь, словно герои фильма, и, лавируя по узким коридорам, рванули к комнате 305. Сплетённые ладони были горячими, как раскалённый металл. Они будто превратились в двух озабоченных, но переполненных жизнью подростков.

— Аслан… слишком быстро…

Она запыхалась, и в этот момент мужчина резко остановился, повернулся к ней, прижал к белой стене, поцеловал и, подхватив под ягодицы, поднял.

— А-а…

Она инстинктивно обвила руками его шею, и он, крепко держа её, зашагал дальше по коридору. Пульс грохотал, его дыхание рассыпалось горячими струйками у её уха.

Прежде чем она успела понять, что происходит, они уже были у двери. Он достал из кармана ключ, вставил его в замок, и дверь открылась. Тут же последовал поцелуй — голодный, страстный, будто он всё это время ждал именно этого момента. Он захватил её губы, проник внутрь, коснулся мягких тканей её рта — нежно, но настойчиво.

— …М-м…

Он целовал её так глубоко, что шея запрокинулась почти до предела. Её бёдра дрогнули — тело предчувствовало предвкушение. Когда она втянула его язык, он выдавил низкий стон, и вибрация будто прошла по её телу до самых кончиков пальцев.

Пока она тонула в поцелуе, дверь за ними закрылась. Тусклый свет, пробивавшийся снизу, рассеивался пылью по комнате. Риэлла подумала, что сейчас всё происходящее напоминает ранний рассвет — ту зыбкую границу, когда весь мир спит, и не понять, день на дворе или ночь, сон это или реальность. В комнате с белыми стенами, без окон, стояли две кровати.

Её уложили на одну из них. Он начал снимать с неё одежду, и, если в первый раз было неловко, то сейчас стеснение исчезло. Было уже не страшно. Она даже подняла бёдра, помогая снять брюки и бельё. Ей хотелось показать себя. Хотелось видеть его. Если они полностью сольются — телом и душой, — может, эта странная, всё раздирающая жажда наконец исчезнет?

Лёжа на простыне, она, с трудом дыша, вцепилась руками в его рубашку — ей самой хотелось её снять. В темноте пальцы всё время промахивались, но он молча ждал, гладя её тонкие волосы. Когда белая рубашка наконец упала, Риэлла осторожно провела ладонью по его ключице. От костей к напряжённым грудным мышцам. Там она остановилась. И почувствовала — тук, тук — его сердце, словно барабан, било по её ладони.

— Мы похожи, правда?.. — Риэлла тихо хихикнула. Аслан, глядя ей прямо в глаза, чуть скривил губы в сухой усмешке.

— Нет, не совсем. С самого начала и до сих пор — у меня быстрее.

Он развёл её бедра, обхватив под коленями, и, оказавшись между ног, несмотря на едва сдерживаемую эрекцию, совсем не торопился. Всё его внимание было сосредоточено на её взгляде — он лениво, но настойчиво поглаживал от её икр до бёдер, повторяя движения, пока тело, непроизвольно напрягавшееся, не начало расслабляться. Когда мышцы стали размягчаться, и с её губ сорвался короткий стон, Аслан опустился и уткнулся лицом в изгиб между шеей и плечом, а затем широкой ладонью медленно провёл по узкому промежутку между бёдер. Вспышка острого удовольствия пронеслась по телу, ноги, поднятые в воздух, задрожали и беспомощно повисли.

— Аслан... сегодня я хочу быть сверху...

Слова прозвучали почти шёпотом, между вздохами, но он тут же уловил её желание и, приподнявшись, просунул руку под её поясницу, посадив её себе на бедра. Его эрекция ощущалась прямо под ней пугающе отчётливо. Когда она, поддавшись инстинкту, прижалась к его возбуждённому члену, Аслан отреагировал тяжёлым выдохом, между бровей пролегла болезненная морщина.

Выражение лица стало совершенно другим — чужим, опьянённым, на грани наслаждения и боли. Он выглядел измождённым, почти порочным в этой расслабленной, потерянной гримасе.

В его чертах вдруг мелькнула мальчишеская мягкость. Резкий подбородок и идеально очерченный нос могли бы придать ему холодный вид, но Риэлла знала, какой жар скрывается внутри. Если окунуться в его глубину — синие воды ласково обнимали.

Я хочу увидеть, как он окончательно сломается. Я хочу разрушить, расколоть его до конца…

Она наклонилась, прикусила его губу, и каждый раз, когда отрывалась, его горячее, рваное дыхание оседало на её губах.

Когда она начала осторожно двигать бёдрами, вперед-назад, Аслан со сдержанным стоном сжал её талию. Брюки между ног быстро стали влажными от жидкости, неясно кому принадлежавшей.

И первым сломался тот, кто был снизу.

Он приподнял её за бёдра, заставив встать на колени, и, вытащив член из брюк, стал водить им по ее плоти, как в попытке унять возбуждение. Хотя он уже был внутри прежде, и ничего нового не должно было быть — всё равно это выглядело шокирующе развратно. Он тёрся о её вход тупым, набухшим концом, раздвигая тугую щель, будто дразня. Потом, наконец, упёрся головкой и медленно вошёл.

Дыхание на секунду сбилось, он грубо, почти жестоко схватил ее грудь, и она невольно расслабилась, позволив себе рухнуть прямо на него.

— Угх...

— А!.. Хх… а… хаа...

— Расслабьтесь, — хриплый голос у уха пытался её успокоить, но с каждым новым движением член проникал ещё глубже. Риэлла задыхалась, живот болезненно сжимался. Она упёрлась ладонями в его живот, дрожа и сжимаясь между ног, и под этим сжатием Аслан выдохнул разорванный стон, чуть пошевелив бёдрами. Он схватил её за запястья; белая грудь вздрагивала в такт движениям.

— А... а!..

Это зрелище вывело его из себя — он начал вбиваться всё сильнее, до самого основания. Молнии белого света вспыхивали перед глазами. А, мм… ха… Она, как пронзённая остриём, даже не могла убежать — просто принимала на себя каждое движение, задыхаясь от жара. Губы её раскрылись, шея запрокинулась назад, по щекам текли слёзы.

— Хх… Аслан… слишком... глубоко!.. А!..

Глаза застилало. И прежде чем она поняла, уже сама двигалась навстречу, качая бёдрами. Каждый толчок бил в самую суть, окружающий мир сбивался, всё тряслось перед глазами. Каждый мощный толчок попадал в точку так сильно, что волны наслаждения накатывали одна за одной.

И тут Аслан отпустил ее запястья и коснулся самой чувствительной точки. Длинные пальцы водили понизу, потом точно нашли клитор — и стали давить на него, настойчиво, сладко и неумолимо. В этом нарастающем натиске Риэлла потеряла остатки самообладания.

— А!.. А, а, а! А!..

Тепло хлынуло наружу, пропитав всё между ног. Оргазм. Она разрыдалась, выгибаясь, и в тот же миг Аслан, дрожа, издал хриплый стон, и кончил внутрь. Тёплое, вязкое ощущение растеклось по ней. Риэлла задыхалась, дрожа всем телом. Мне кажется, я умираю… я будто в воде, глубоко, совсем без воздуха…

Она безвольно опустила голову и посмотрела в зеркало рядом с кроватью. Даже в полумраке её белое, переплетённое в экстазе тело было хорошо видно. Аслан уже приподнялся, одной рукой поддерживая её за спину, а другой сжимая её грудь. Склонившись, он пососал сосок. Его резкий профиль, растрёпанные пепельные волосы, покрытые потом виски — он выглядел как живая, порочная скульптура. От одного взгляда на эту картину её снова пробило дрожью.

Хорошо. Мне так хорошо, что я таю…

Наверное, это и правда Рай.

Будто чем-то заколдованные. До такой степени они поглощали друг друга, что сливались всем телом. Когда Риэлла немного приходила в себя, то обнаруживала, что то нога переброшена через его плечо, и она вся трясётся, то, прижавшись к его крепкой груди, она едва дышит. Ладонь, упирающаяся в простыню, глубоко нахмуренный лоб, приоткрытые губы… За белёсым паром дыхания ощущался солоноватый запах плотской близости. Эти образы, будто выжженные на сетчатке, опускались глубоко в сердце.

Секс - это что-то такое. Раньше она думала: возможно ли заниматься этим без любви? Пустое, бессмысленное дело. Но оказалось наоборот. Это была борьба — отчаянная попытка коснуться глубже. Это была любовь.

Они уснули, не разъединяясь, а когда она на мгновение очнулась, не было сил даже пальцем пошевелить — только тихий стон срывался с губ,— от наслаждения, которое давно перевалило за грань. Едва слышно она стонала, продолжая принимать его в себя. Прохладное прикосновение одеяла к обнажённой коже было приятным.Безопасно. Счастливо. Наконец-то вместе. Мысли размякли, растеклись от радости — наконец, души соприкоснулись. Когда он вышел из неё, пустота кольнула так сильно, что это ощущалось физически.

— А вы знали? Я где-то слышала, что если бросаешь курить, то, наоборот, либидо возрастает. Вот и разгадала, наконец, тайну прошлой ночи…

Риэлла пробормотала это сама себе, ещё толком не проснувшись. Голос был хриплый, взгляд упал на пачку сигарет и серебристую зажигалку на прикроватной тумбочке. Те самые, что он частенько зажимал губами, но так ни разу так и не зажёг.

Мужчина, обнимавший ее сзади, отозвался, его шепот с дыханием прошелся по шее:

— Ну, может, разница в выносливости. Разве нет?..

Его пугающе низкий, охрипший голос прозвучал так приятно, что Риэлла моментально проснулась. Она протянула:

— Ммм… — и, делая вид, что не услышала, резко села и потянулась к сигаретам. С плеча соскользнуло одеяло, и обнажённое тело, не знавшее стыда, предстало в свете. Её интересовал лишь запах. Ей хотелось знать всё о нём, даже цвет пронёсшегося мимо него ветерка.

Одна рука держала сигарету, другая — зажигалку. Пока она сосредоточенно пыталась прикурить, Аслан, лежа, поднял взгляд на неё. Как ни в чём не бывало, будто бы это что-то обыденное, он сжал её грудь. Пальцы — указательный и средний — ласково коснулись набухшего, раскрасневшегося от ночи соска. Мягкий стон вырвался сам собой, и волна пульсирующего отклика прокатилась по всей груди.

— Не зажигается, — пожаловалась она.

— Надо в рот взять, тогда получится. Иначе она просто сгорит.

— Вот так?.. — она зажала сигарету губами.

Аслан приподнялся, забрал у неё зажигалку и поднёс к сигарете, делая вид, что поджигает:

— Да. Держать нужно так, затем поджечь и затянуться.

Почему-то это прозвучало слишком двусмысленно. Его сонный, ленивый взгляд, волосы, свалившиеся на лоб… всё в нём сейчас выглядело иначе, чем обычно. Щёки мгновенно залились краской. Он на секунду остановился, глядя на неё, потом щёлкнул зажигалкой, погасил пламя и наклонился, легко коснувшись губами её щеки.

— Пойду, принесу что-нибудь поесть. Больше не трону, отдохните хоть немного.

Он встал с кровати, наскоро подобрав с пола одежду. Только сейчас до неё дошло — он ловко отобрал у неё зажигалку, с которой она игралась.

Риэлла, накинув на плечи одеяло, пялилась на его голое тело, пока он натягивал штаны. Она знала, что он высокий, но с расстояния его фигура казалась особенно подавляющей и внушительной. Широкие плечи — словно бронзовая скульптура, освещённая солнцем, сужались к узкой талии и создавали образ идеально сложенной спины, будто закованной в стальные доспехи.

Не верится, что всего минуту назад я была в этих объятиях. Казалось, она стала избалованной принцессой из сказки, соблазнившей холодного рыцаря. Тёплая постель, утренний покой, даже уходящая фигура, заботливо покидающая спальню… А может, он и не рыцарь вовсе. Может, он — принц, отправляющийся на войну. Она почти всерьёз начала размышлять о разнице этих ролей, когда он, уже одетый, вдруг остановился на полпути к двери и вернулся.

— Что?.. Забыли что-то?

Он наклонился, не отвечая, и мягко коснулся её губ. Теперь она уже знала. Это была его привычка — уходя, обязательно остановиться. Подумать о том, кто остаётся.

Она обвила его шею и приняла поцелуй. Когда он отстранился, то, опустив взгляд, прошептал:

— Скоро вернусь.

— Хорошо. Ах, кстати… Когда пойдете обратно, не могли бы заглянуть в соседнюю комнату?

— К Ким и Юрию?

— Да. Я вчера велела не пить ту дрянь, но не уверена, что они не поддались… Всё как-то неспокойно.

Он кивнул, и его ладонь с трудом, с неохотой, отпустила её. Риэлла смотрела ему вслед, пока дверь не закрылась. Потом упала обратно на постель и закрыла глаза.

Тах!

Она резко вскочила. В комнате она была всё так же одна. Похоже, ей приснился какой-то дурной сон, но она не могла его вспомнить.

Сколько времени прошло? В комнате не было ни часов, ни окон, и отследить время было невозможно. Только пустая тумбочка подсказывала: Аслан, скорее всего, ушёл совсем недавно.

Почему-то становилось тревожно. Хотя всё вокруг оставалось на своих местах, как до сна, внутри нарастало беспокойство. Как тогда — когда они проходили через колючую проволоку. Или когда спускались по лестнице всё глубже и глубже.

Она повернулась, осмотревшись, и вдруг взгляд зацепился за зеркало. Нахмурившись, она подтянулась и вгляделась в отражение стены — а потом резко обернулась, чтобы посмотреть напрямую.

Чистая белая стена. Даже в темноте она была хорошо видна. Но в зеркале…

На стене, у кровати, вились длинные тёмные лозы, будто бы цепляющиеся, спутанные. Приглядевшись, она поняла: они шевелятся.

Как…

…щупальца?

Внезапно разум прояснился, и по позвоночнику прошёл холодный озноб. Будто на голову, распаренную в горячей воде, внезапно вылили ведро ледяной воды.

Риэлла, скованная от ужаса, словно чьей-то невидимой хваткой, резко вскочила, наспех оделась и выбежала из комнаты. Сначала она с силой забарабанила в соседнюю дверь, но ответа не последовало.

— Ким! Юрий!

Ручка не поддавалась — дверь, похоже, была заперта. Не раздумывая, Риэлла рванула по узкому коридору в сторону площади. Нужно было срочно найти кого-то. Любого. Только так можно было убедиться, что то, что она сейчас увидела, — нечто невозможное, нелепое — всего лишь иллюзия. Иллюзия, иллюзия, иллюзия?..

Постой… А мы вообще где сейчас находимся? Что заставило нас так беззаботно расслабиться, когда и без того было ясно, что с этим убежищем что-то не так? И он, и она валялись на кровати так, будто их чем-то околдовали. Будто кто-то влез нам в головы и размял мысли. На этом размышлении её шаг замедлился.

По дороге сюда Юрий, как настоящий подросток, увлечённый наукой, выдвинул кучу безумных научно-фантастических гипотез. Одна из них засела в памяти.

— Живое существо, улавливающее электромагнитные волны… интересно, может ли оно, наоборот, их излучать? Как летучие мыши — ультразвук.

Если из каждого из этих многочисленных щупалец действительно исходят электромагнитные волны?.. А если мощное электромагнитное поле способно вмешиваться в работу человеческого мозга и заставлять человека воспринимать галлюцинации как реальность?..

Резко, будто рядом кто-то зашептал, до уха донёсся гомон множества голосов, и кожа покрылась мурашками. Словно все эти предположения — не вымысел, а нечто, что она уже знала. Да, знаю. Она уже владела этими фактами. Почему же только сейчас вспомнила?..

С побелевшим лицом Риэлла обернулась к стене чистого белого коридора. Помедлила, затем осторожно коснулась её рукой — пальцы отчётливо ощутили ровную, гладкую поверхность. Она закрыла глаза и постаралась успокоить дыхание. Шёпот в ушах становился всё громче.

Когда Риэлла наконец открыла глаза, её взгляд наткнулся на щупальца, покрывавшие белую стену чёрной массой. Они были везде — под ногами, на потолке, по обе стороны. Риэлла отшатнулась, руки задрожали. Она попятилась, едва сдерживая дрожь в ногах.

Это место, похоже на внутренности исследовательского корабля, — не Рай.

Это ловушка. Ферма. Уловка, чтобы выманить из тьмы людей.

— Здесь "Бездна-1", говорит "Бездна-1". Всем исследовательским судам, находящимся на связи. — Мы обнаружили здесь Рай. Повторяю. Мы обнаружили здесь Рай. Покиньте судно и спуститесь в отверстие, откуда исходит свет. В самом глубоком Раю достаточно воды и еды. Мы сможем жить здесь.

— Радио… это тоже волны…

Она бормотала в полубреду, как вдруг кто-то крепко схватил её за плечо, и Риэлла закричала. Только увидев знакомое лицо, она смогла снова вдохнуть.

— Не хотел вас напугать. Вы не реагировали, сколько ни звал, — сказал он.

— Аслан…

— Задержался — искал Ким и Юрия. Они сейчас на площади, обедают. Если хотите с ними…

— Мы должны уйти отсюда. Прямо сейчас.

Хотя вокруг всё было по-прежнему пугающим, от одного его присутствия становилось легче дышать. Это было всего лишь мгновение… но она действительно испугалась. Даже признание, сделанное прошлой ночью, могло оказаться иллюзией. Может, она просто увидела то, что хотела увидеть?..

Аслан, глядя на её бледное лицо, нахмурился.

— Что случилось?

— Все это - ловушка. Люди, спустившиеся в "Бездну", не зажигают свет и прячутся. Поэтому их просто выманивают. Радио — это ведь тоже волны, превращённые в звук…

— Подождите, Риэлла, — перебил Аслан.

— Возможно, галлюцинация началась ещё с того момента, как мы вошли в эту дыру. С самого начала не было никакого засыпанного здания. Мы зашли в какое-то исследовательское судно, а здесь…

Риэлла обернулась и прочитала выцветший номер, едва различимый между щупалец.

«01».

По телу пробежал холод: все волоски встали дыбом.

— Это первое исследовательское судно проекта "Бездна".

Между ними повисла тяжёлая тишина. Аслан явно не верил. Ее трясло от досады. Сейчас не время спорить.

— Это правда. Я вижу всё своими глазами, — настаивала она.

— Своими глазами?

— Попробуйте сосредоточиться, думая, что всё вокруг — иллюзия. Тогда увидите. Стены, пол, потолок — всё покрыто щупальцами.

— Вы точно не ели и не пили ничего после того, как я вышел?

Похоже, теперь он думал, что она под кайфом. У Риэллы опустились плечи. Как ему доказать? Как заставить поверить?.. Она беспомощно топталась на месте, пока не раздалось: ж-жик, ж-жик, — и тишину нарушила вибрация в левом кармане.

Приемник?

— Подождите, — сказала она.

Риэлла замерла, сунула руку в карман и достала чёрный приемник. Аслан, склонив голову, внимательно его разглядывал. Этот прибор ни разу не издавал звуков. Он точно не принимал любые сигналы, а только от такого же устройства. После долгого колебания, не выдержав любопытства, она всё же вставила его в ухо и, встретившись с Асланом взглядом, нажала на кнопку. В конце концов, только передача излучает волны. Прослушивание — безопасно.

— …элла… слышите?..

Шипение и шум мешали разобрать слова.

— Всё, что вы видите… это… Не идите на площадь… найдите люк…

— …Уведите Ким и Юрия… бегите прямо сейчас…

И всё же сквозь сильные помехи кое-что донеслось совершенно отчётливо. Риэлла побледнела и на мгновение задержала дыхание. Причина была не только в содержании услышанного.

— Что случилось?

Потому что голос… был голосом Аслана.

Она не ответила. Когда Аслан потянулся к приемнику, она инстинктивно отпрянула и спросила:

— У Джейда… где была татуировка?

— …Что?

Аслан замер, нахмурившись, как будто не понимал, с чего вдруг такой вопрос. Но, встретившись с её настойчивым взглядом, всё-таки ответил:

— На шее. Что происходит?

Её дыхание сбилось. Сердце колотилось так, что в теле чувствовалась дрожь. Постой… Аслан когда-нибудь не слушал её? Когда-нибудь он проявлял сомнение в её словах? Разве он хоть раз оказался медленнее в распознавании реальности?

Он когда-нибудь вот так смотрел на приемник, будто впервые его видит? Риэлла сжала дрожащую руку в кулак и уставилась на фигуру перед собой.

— Неправильно. У Джейда нет татуировки. Татуировка на шее — у Дилана.

Мужчина перед ней был фальшивкой.

Сразу после того как дверь за ним закрылась, Аслан почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд — и отвратительную, тошнотворную вонь.

Идя по коридору за завтраком, он пытался понять, не был ли это вовсе не запах лекарств. Обоняние — штука тонкая, но быстро тупеет: если долго нюхать одно и то же, перестаёшь замечать. Значит, это не просто вонь.

Ощущение, будто мозг затуманен химией. Как будто он под наркотой. Мозг посылал сигналы, пропитанные веществами.

Он резко остановился. Площадь, куда он вышел, всё ещё казалась мирной. На стене продолжался тот же фильм, что и вчера. За столом в углу Ким и Юрий ели свою порцию еды и, увидев его, весело замахали рукой.

Взгляд Аслана медленно скользнул мимо Ким и остановился на лице Юрия. Вернее — на его очках.

Он всегда запоминал черты людей, с которыми встречался. Он сразу заметил, что треснувшее стекло очков теперь было не справа, а слева. Возможно ли это? С какой стати менять линзы местами? И выдержат ли сломанные очки давление оправы?

Ощущение подвоха нарастало. Аслан начал медленно осматривать площадь — дюйм за дюймом. Долгое, почти упрямое сканирование. И только после этого — как будто изображение дало сбой — пейзаж начал искажаться.

Наконец он оказался в центре огромного холла, покрытого щупальцами. Там, где ещё секунду назад сидели люди, теперь были тела с почерневшими лицами. Они поворачивали головы и уставились на него округлыми мёртвыми глазами.

Почему не убивают сразу?

— Наблюдают, — пробормотал он тихо.

Вчерашняя галлюцинация была слишком многослойной и живой, чтобы быть плодом одного лишь его воображения. Каждое из тел вело себя так, словно жило собственной жизнью. Значит, тот уютный пейзаж, что они видели, и правда когда-то существовал здесь, на Первом.

Аслан, с невозмутимым видом, прошёл к месту, где раньше была кладовая. Возможно, туда складывали продукты, полученные от людей — внутри всё ещё хранились годные припасы. Полки и холодильник напоминали склад тридцатого корабля.

Хотя этот был больше, по своей сути он тоже оставался исследовательским судном. Это значило, что где-то тут мог находиться и оружейный отсек.

Именно в этот момент кто-то резко схватил его за руку сзади.

— По…е…дите… вмес…те… с нами…

Одно из тел раздвинуло зубы и заговорило жутким голосом. Половина лица расплавлена, губ почти не осталось. Аслан чуть повернулся и пристально уставился в уродливое лицо, оказавшееся слишком близко. Не думал, что оно и вправду может говорить. Казалось, будто перед ним кукла-марионетка.

— Извините, но в комнате меня ждут, — словно подыгрывая реплике, он извинился и освободил руку.

— А…

Аслан пересёк площадь и снова оказался в узком коридоре. Сзади послышались шаги. Похоже, его догадку всё же заметили.

Он должен был понять это раньше. Но, не похожим на себя образом, замешкался. Ослепленный желанием прижать к себе Риэллу, он игнорировал странности.

Проводя рукой по шее, он продолжал идти, пока не заметил на стене схему конструкции корабля. Она была почти полностью скрыта щупальцами, но отдельные участки жилых помещений всё же угадывались. Всё так же, как на тридцатом. Из комнаты, где находилась Риэлла, через люк можно было сразу попасть к аварийному выходу.

Он резко остановился, вглядываясь в карту, и, повернув голову, заметил, что солдат, шедший за ним, тоже остановился. Поношенная, выцветшая форма болотного цвета, на правом бедре — пистолет. Состояние и срок хранения — неизвестны.

В такой ситуации, когда стены покрыты щупальцами, даже если оружейная найдётся — открыть её будет невозможно.

Решение пришло мгновенно. Аслан развернулся и направился прямо к нему. Труп замер, будто не понял, почему тот возвращается. Но стоило Аслану приблизиться, как тот открыл рот, собираясь снова издать тот мерзкий вопль. Не дождавшись слов, Аслан выхватил армейский нож из-за бедра и с силой ударил им в височную кость, одновременно другой рукой схватив пистолет с его бедра, и прицелился.

Трах! Трах! Трах!

Щупальца, вырывающиеся из разинутого рта, взорвались, и Аслан тут же свернул за ближайший угол. Он вставил в ухо наушник и зажал кнопку на передатчике:

— Риэлла. Вы меня слышите?

Неожиданные выстрелы могли нарушить структуру иллюзии. И для Риэллы, и для тех двоих детей в комнате.

— Всё, что вы видите, — это иллюзия. Не выходите на площадь. Найдите люк у двери. Спустившись вниз, вы попадёте к тому самому аварийному выходу, как в месте, где мы очнулись.

Отходя как можно дальше от комнаты, он время от времени стрелял в воздух. Трах! Трах! Трах! Пять, семь, восемь выстрелов.

— Уведите Ким и Юри немедленно. Бегите наружу прямо сейчас.

К счастью, щупальца, покрывавшие стены, использовались лишь для создания иллюзий — они не атаковали. Лишь тот расстрелянный солдат, теперь уже с щупальцами, рвущимися из шеи, бегал по коридору в поисках Аслана. Он нарочно уводил его как можно дальше. Хотя это был не единственный труп.

Он намеренно продолжал передавать сообщения по рации. Кто бы ни был хозяином щупалец, поглотивших судно, это точно его заденет. И он сосредоточится на Аслане, а не на ней.

Риэлла сможет выбраться. Стоит только услышать выстрелы и открыть глаза — она обязательно это сделает.

Вот только…

— Осталось два патрона.

Аслан прикинул вес пистолета и количество оставшихся зарядов, пробормотав себе под нос. Пёс чует, когда придёт его смерть. Может, именно потому, уходя, он всё оглядывался, зная, что больше не вернётся.

— В этот раз я хотела не ждать, а пойти с вами.

Неожиданно в ушах прозвучал печальный голос Риэллы. Эти слова она сказала, когда они добрались до корабля снабжения. Слушая её тогда, он искренне хотел несмотря ни на что вернуться.

Он наклонил голову и глухо пробормотал:

— …Вот оно что.

Вот почему он не сможет вернуться.

Два выстрела прорезали воздух. Звук закружился эхом по всему судну.

Какие люди попадают в ловушку под названием "Рай"?

Разумеется, те, кто, оказавшись в кромешной темноте, предпочитает закрыть глаза. Немногие способны открыть их и трезво взглянуть на реальность в трудную минуту — ведь осознать, что ты один во тьме, страшно и холодно.

Вместо того чтобы бороться за выход наверх, они цепляются на ласковые сны.

Когда она снова открыла глаза, перед ней стоял не Аслан, а какой-то светловолосый мужчина, которого она видела впервые. Сходство было разве что в телосложении — всё остальное отличалось кардинально. Запачканная белая рубашка, белые брюки, босые ноги. Он выглядел так, словно сбежал после опытов.

— …

Молчание становилось невыносимым. Её подташнивало от напряжения, и Риэлла сглотнула слюну в сухое горло.

Мужчина с серо-коричневой кожей выглядел как труп, но в отличие от других, с которыми ей доводилось сталкиваться, его тело не гнило и оставалось целым, что сбивало с толку. В этот момент он раскрыл губы и заговорил нейтральным голосом.

— "Простите, но за последние три дня, кроме нас, сюда ещё кто-нибудь приходил? Мы ищем парня с татуировкой на шее, весь в пирсинге, с чёрными волосами". — "Похоже, люди Джейда все еще бродят где-то".

— …

Это был их с Асланом разговор накануне на площади. Мужчина повторял их слова, будто диктофон, и Риэлла потеряла дар речи.

— Так говорили, а почему правильный ответ — Дилан?

Он задал вопрос, и Риэлла не поверила своим ушам. Он… говорит. Интонация не подсказывала, был ли это действительно вопрос, но всё же.

Осторожно, с долей недоверия, она ответила:

— …Потому что Дилан был вместе с Джейдом.

Мужчина по-прежнему не выглядел понимающим — его губы лишь шевелились. Казалось, он что-то жевал или пытался проглотить. Скользнув взглядом выше, Риэлла вдруг заметила, что у него нет белков в глазах — только сплошные чёрные зрачки, и по телу пробежал холодок. Конечно, он не был человеком.

Если бы у неё было оружие, она бы, возможно, выстрелила сразу, как только увидела эти глаза. Но, к счастью или к несчастью, даже обломка канцелярского ножа у неё не было, — и пришлось продолжать разговор.

— Кто вы?

Лучше бы это тоже оказалось иллюзией. Всё слишком нереально.

— ...

Он что-то ответил, но она не поняла ни слова. Сморщившись, она попросила повторить, но даже тогда звук не поддавался расшифровке. В жуткой атмосфере Риэлла глубоко вдохнула и попыталась собраться. Спокойно. Не давай иллюзии прорваться. Держи сознание ясным.

— Я не понимаю, что вы говорите. Имя неважно. Лучше скажите, откуда вы пришли.

Если он и правда может общаться, возможно, это шанс узнать, откуда появились щупальца и почему возникла "Бездна". Впервые в истории — шанс для человечества.

Если бы сейчас рядом был Аслан, он бы точно пошутил про интервью. Эта мысль немного ослабила её напряжённый кулак. Я не одна. Аслан где-то рядом, на этом разведывательном корабле.

— Откуда? Мы всегда были внутри Земли. Прямо под вашими ногами. Еще до людей, около двухсот миллионов лет назад, с тех пор как произошло четвёртое массовое вымирание.

Он говорил странно — смешивал вежливые и грубые формы речи, так что приходилось вслушиваться, чтобы уловить смысл. Риэлла в изумлении распахнула глаза. Всегда были под Землёй?..

Если честно, она думала о космосе. Конечно же… была уверена, что они пришли извне. Хотя, может, если бы это были пришельцы, они вообще не смогли бы говорить на понятной частоте.

— Двести миллионов лет назад?.. Тогда зачем вдруг открыли проход?

— Мы сами этого не хотели. Не хотели сражаться. Можете забирать нефть. Гниющую органику. Но люди полезли туда, куда лезть не следовало.

Его голос был ровным, но в последней фразе ощущалась зловещая нотка.

— А теперь вы посылаете солдат, наркоманов, должников, бездомных, изолированных от общества, сектантов, сторонников лженауки, смертельно больных. Продолжаете искать новые методы. Мы наблюдали и анализировали, но так и не нашли ни общей черты, ни ясной цели, ни смысла.

Разговор шёл как-то криво. Казалось, что-то важное ускользает, но она не могла понять, что именно. Риэлла хотела перебить его монотонную речь, но он резко замолчал — и вдруг заявил:

— Первым открыл проход человек.

И в тот же миг его шевелящиеся губы распахнулись — изо рта вылетело чёрное щупальце и, не дав ей времени среагировать, пронзило её плечо насквозь. Хрясь. Сердце на миг остановилось, ноги подкосились. Даже не вскрикнув, она в полусознании уставилась вниз и увидела, как в её левую грудь, извиваясь, вгрызлась чёрная щупальцеобразная тварь, будто личинка. Жгучее ощущение разлилось по телу. Кровь закапала, а её чуть не вырвало от отвращения. Если бы не среагировала — оно попало бы ей прямо в сердце.

— Сестра!

Где-то с грохотом распахнулась дверь, и в комнату ворвалась Ким. Электропила в её руках резко срезала щупальце, выдернув его из плеча, и Риэллу подхватил Юрий, не дав упасть.

— Ким?.. Юрий?.. Где вы взяли оружие…

— Они плохо обыскивали. Я спрятала её за спиной. Это компактная версия на 12 дюймов с минимальной батареей, — ответила Ким.

Прежде чем Риэлла успела возмутиться безумной идее пронести электропилу за спиной, Ким уже задала вопрос:

— Проснулись от стука в дверь… Что здесь вообще происходит?

Их напуганные взгляды устремились на странного мужчину.

— …Нам надо уходить. Все, кого мы видели… были иллюзиями. Никакого Рая не существует, — сказала Риэлла, стараясь выразиться кратко.

Но три предложения для всего пережитого звучали слишком пусто.

Мужчина со светлыми волосами почему-то смотрел на неё с удивлением, будто не ожидал её реакции. Риэлла, зажимая рану правой рукой, тяжело дышала. Её взгляд зацепился за что-то на полу между ними — будто ручка люка, частично скрытая щупальцами. Неясно, но, скорее всего, это…

— В любом случае… хорошо, что вы пришли вовремя. Ким, прикрой меня на минуту.

Думать было некогда. Не обращая внимания на изумлённое "что?.." Ким, она вырвалась из рук Юрия и с силой рванула в сторону люка. То, что расстояние до противника стремительно сокращается, её не волновало. Добравшись до предполагаемого места, она опустилась на колени и, не заботясь о том, что руки режет об металл, начала разгребать щупальца у ручки люка. Хотя бы Ким и Юри должны выбраться. Они ведь сюда из-за меня пришли.

— Откройся, прошу. Один раз, просто один.

Ручка, которую она тянула изо всех сил, скользила в окровавленной ладони. В этот момент сверху легла ещё одна рука и добавила усилия. Риэлла подняла голову — Юрий. А Ким, уже рядом, с ожесточением размахивала в воздухе электропилой.

— Не подходите! Всех порежу к чёртовой матери!

Сомневаюсь, что их это остановит. На губах мелькнула улыбка, но лишь на миг — Риэлла сжала зубы. Руки дрожали. Со скрипом, с хрустом, но люк всё же начал поддаваться. А потом, будто кто-то толкнул изнутри, с рывком распахнулся. Внизу — кромешная тьма.

— Юрий, уведи Ким вниз!

Глядя прямо в глаза, Риэлла произнесла это с нарочитой чёткостью, затем резко поднялась и встала перед Ким, прикрывая её собой. Ким, продолжавшая размахивать пилой, на секунду замерла. И в этот момент Риэлла встретилась взглядом с блондином, который чуть склонил голову. Даже от люка расстояние уже было ничтожно малым, а когда она встала, прикрывая Ким, между ними остался всего шаг. Честно говоря, ей было страшно. Его чёрные, змеиные глаза вызывали отвращение. Но...

Я не убегу. Я не такая, как тогда, на тридцатом.

— Сестра!

— Идите. Я сразу за вами.

Позади раздался шум: Юрий тянул ошеломлённую Ким вниз. Мужчина открыл рот именно в этот момент.

— Кто ты такая?

Вопрос звучал почти как философский, и Риэлла не нашла, что ответить — только тяжело дышала. Кровь капала на пол крупными сгустками, боль была невыносимой. Голова кружилась. Он снова спросил:

— Ты — одна из нас или человек?

— ...Что?..

— Сестра! Мы уже внизу! Скорее, иди!!!

Риэлла, всё ещё ошеломлённая, начала медленно пятиться назад. Как загнанное животное, старающееся не спровоцировать хищника.

Она не понимала, что он имел в виду. Но снизу её звали. Краем глаза наблюдая за мужчиной, она наконец поставила ногу на лестницу. Он не сделал ни шага вперёд — только наклонил голову, наблюдая, как она тянется к крышке люка. Казалось, ему было совершенно наплевать, сбежит она или нет.

Люк сужал обзор: плечи, бёдра, колени, стопы… и — тьма. Бам — крышка захлопнулась.

Словно обмякнув, Риэлла скатилась по лестнице. Ким тут же подхватила её, и они вместе пошли вдоль стены, ощупывая путь. Надо было найти выход.

— Хаа… хаа…

Сейчас боль кажется смертельной. Но ничего. Мы выберемся. Мы доберёмся до машины. Сбежим. Всё начнётся заново.

Шшш...

— …Риэлла.

Тишину прорезал голос из рации — именно в тот момент, когда Юрий прошептал, что, кажется, нашел путь к выходу. Поскольку их местоположение уже и так было раскрыто, Риэлла без колебаний нажала на кнопку и ответила.

— Аслан? Мы почти выбрались. Остался только аварийный выход. Где вы? Где нам встретиться?

Тон был мягким, хоть и немного сбивчивым от усталости — но в нём чувствовалась надежда. В тишине Аслан медленно открыл глаза и глухо пробормотал:

— Встретиться не получится. Уходите без меня.

Его тело, пронзенное десятками щупалец, было намертво пригвождено к месту. Он уже почти ничего не чувствовал. Кровь стекала по его ногам, образуя вокруг тела багровую лужу. Капля упала в центр — кап — и разошлась кругами.

Трупы, лежащие вокруг него, так плотно заполнили коридор, что сосчитать их было невозможно. Солдаты союзной армии, участники проекта «Бездна», мужчины, женщины, старики... Их было куда больше, чем называли в начале. Казалось, все трупы из первого исследовательского корабля скинули сюда. Оно и неудивительно — Аслан менял оружие каждый раз, как встречал нового солдата, и шёл дальше, не останавливаясь.

Он откинул голову к стене и, не отрываясь, смотрел в их лица.

На монстров, что из-за человеческой оболочки вели себя почти как люди.

Так было с момента, когда он открыл глаза. Они не ели людей. Только убивали. Это значило, что их убийства не были продиктованы нуждой. Те, кто сейчас лежал рядом, доводили его до смерти, потом ждали, пока он восстановится — и снова вонзали щупальца. Будто цель их в — наслаждении пыткой. В мести.

С дула автомата, лежащего у него на колене, капнула кровь — кап, и упала в лужу. От этого в памяти пробежали лёгкие волны.

Сотни тёплых образов промелькнули, как фотографии. Зеленая трава, мёртвое дерево, серебристое озеро, падающие звезды, кошка, поле подсолнухов. Светловолосая девочка, протягивающая яблоко и тут же демонстративно откусывающая другое. Её лицо сияло, будто она вобрала в себя всё счастье мира. Это сияние было заразным. Вот почему каждый раз после тренировок он шёл туда. Эти мгновения держали его в живых. Он ждал и хотел только этого.

Девочка села на него сверху и засмеялась ярче самого летнего солнца. Волосы, щекотавшие лицо, развевались в свежем голубом ветре.

Он понял, что разум его разрывается. Его охватила паника. Не из-за раны, не из-за смерти — из-за того, что он больше никогда её не увидит. И потому память вырвалась наружу. Сердце сжалось, и будто тонкой алой нитью его пронзило насквозь.

Аслан скривил губы в улыбке и опустил голову. Тёмно-серые волосы осыпались на лоб.

— …Лучше бы умер, так и не вспомнив.

Память вернулась. Ужасающе поздно. В рацию снова прорвался тревожный голос Риэллы:

— Что значит — не сможете присоединиться? Что вы такое говорите?

— …

— Аслан, слышите меня?

— Всё, как сказал. У меня тут есть незавершённые дела. Не смогу выйти.

— Это из-за обещания, что мы должны выйти первыми?.. Я его сдержала. Мы почти у выхода. Так что…

— Обещания?

Он переспросил с нарочитым недоумением, будто и правда не понимал, хотя все помнил. Аслан почувствовал, как она пришла в замешательство. Он знал, как она всё истолкует: от признания до проведенной ночи — всё покажется сном.

— Если я что-то говорил, с тех пор как оказался внутри, — это всё была иллюзия. Не поддавайтесь.

Именно он толкнул ее на это недопонимание. Смерть того, до кого ты едва коснулся, не поможет оставшемуся. Не стоит ей сообщать о том, что он любит её еще с тех пор, как вытащил из озера, когда ему было всего тринадцать. Что память почти полностью вернулась.

— Иллюзия?..

И что на самом деле он не хотел умирать здесь.

— Не может быть… такого не бывает…

Он хотел жить. Хотел остаться рядом. Хотел увидеть, как она снова потянется рукой к пролившейся над головой галактике. Увидеть её лицо, залитое полуденным светом. Хотел — несмотря ни на что.

Трагедия Земли с зафиксированной орбитой в том, что она вечно вращается рядом с Солнцем, но никогда не сможет до него дотянуться. Как бы близко ни была. Как бы ни разогревалась, чтобы вызвать рост лесов и дожди. С приходом белой зимы, словно в божественной трагедии, она снова отдаляется. Эти два тела не встретятся — пока одно из них не потеряет свою гравитацию.

— …Нет. Я не могу вот так проститься. Сейчас Ким с Юрий пропиливают последнюю стену. Как только увижу, что они вышли — сразу вернусь. Если не можете двигаться — подождите немного, ладно?

Риэлла — из тех, кто вернётся. Он это знал. И именно она, скорее всего, наткнется на его живой труп.

— Не возвращайтесь. Никогда больше не оглядывайтесь.

Аслан, игнорируя щупальца, прошедшие сквозь тело, начал медленно вставать. Плоть рвалась с хрустом, внутренности шлёпались на пол. Изо рта шла кровь.

— Аслан?! Что вы делаете? Не двигайтесь! Стойте на месте!

Щупальца тут же вонзились в него, но даже мига свободы было достаточно. Он сорвал подсумок с гранатами у ближайшего солдата. Одной рукой привычно достал одну, другой зажал кнопку рации, переключив её на общий канал, доступный вне объединённой связи.

— Говорит Аслан Келрик из тридцатого исследовательского корабля. Проверка завершена: Рая не существует. Повторяю: в «Бездне» Рая нет.

Щупальце пронзило его плечо и прибило тело к стене. Аслан бесстрастно выдернул чеку зубами. Он не должен был оставить тела, чтобы Риэлла не встретилась лицом к лицу с его смертью. У него было не больше четырёх секунд. В этот последний миг жизни перед его глазами не пронеслась вся жизнь — вместо этого возникла совершенно иная, тихая картина.

Тот вечер, когда они уснули, держась за руки, на диване в тридцатом судне. Он не открывал глаз даже после того, как проснулся. Ему нравилось слушать её ровное дыхание рядом. Хотел, чтобы эта ночь не заканчивалась.

— Связь прерываю.

Единственное лето его жизни оказалось достаточно счастливым. Настолько, чтобы компенсировать всё холодное и сухое прошлое.

Он еле заметно склонил уголки губ — и в следующее мгновение оглушительный взрыв прокатился по коридору. Плоть, кровь и мышцы, что ещё были человеческими, разлетелись по стенам. Смерть была сухой, как зима.

— Аслан!!!

Раздался взрыв — и связь оборвалась. Голова побелела. Риэлла, кричавшая в рацию, откуда не поступало ни единого ответа, судорожно развернулась, чтобы рвануть обратно, но Юрий крепко обхватил её за талию.

— Отпусти! Я поднимусь наверх!

— Успокойтесь! Туда нельзя! Там таких, как тот, было штук сорок, не меньше!

За стеной исследовательского модуля, поверх существующей преграды, чернеющая масса щупалец рассекалась, как дверь, в ровный прямоугольник — это Ким прорезала её, словно распахивая проход. Снаружи пробивался холодный белый свет.

— Когда откроется выход, бегите вдвоем. Со мной всё в порядке. Не думайте обо мне.

— Как мы можем не думать?! Ты слышала этот взрыв наверху — там не могло остаться никого живого!

— Нет… Он не умер… Он сказал, что будет жить, пока я не поднимусь…

— Если информация с диктофона правдива, то наша продолжительность жизни уже определена. Мы не умрём до срока.

Да. Они были командой с обозначенной датой смерти. Умереть вот так — внезапно, бессмысленно — они не могли. Это противоречило обещанию. Аслан должен был выжить. Он будет жить до конца. Несмотря на эту уверенность, горячие слёзы подступили к горлу и без разрешения хлынули по щекам. Глаза затуманило так сильно, что Риэлла с усилием проглотила подступившую горячую волну и замотала головой. Нет. Нет. Нет.

Юрий что-то говорил, но голос звучал как сквозь воду — глухо, словно она нырнула. Ах… свет отражается в разбитых линзах. Может, выход всё же открылся?

Она обернулась — точно. Ким стояла у яркого проёма и кричала что-то, улыбаясь. По движению губ Риэлла поняла: прорыв удался. Слава богу. Какое счастье. Теперь… сначала нужно отправить Ким и Юрия...

Швак! — в тот самый момент Ким захрипела, выплёвывая кровь из груди, пронзённой щупальцем. Ещё прежде чем Риэлла успела осознать случившееся, чёрное щупальце пронзило сердце Юрия. Всё происходило, как в замедленной съёмке. Оба осели на пол, даже не закрыв глаза. А за их телами, застывшими в падении, Риэлла увидела длинную тень. Тот самый блондин, который ещё недавно был на верхнем этаже, с распахнутым ртом приближался к ней. Бессмысленный кошмар продолжался.

Они позволили им сбежать, потому что знали, что человеку не вырваться из этой ловушки?

— Что ты такое?..

Зря она согласилась на это. Даже если тридцатый сгорел — не стоило лезть в это подозрительное место. Не стоило...

— Ты из нас?.. Или из людей?

Не стоило гнаться за ультрафиолетовой лампой. Надо было остаться на тридцатом. Не стоило верить Джейду. Не стоило терять бдительность.

Нельзя было оставлять Аслана.

— …Я — человек.

Рассудок словно отключился, но губы всё равно пошевелились.

Мужчина смотрел на неё без выражения, а потом вдруг до отвращения широко разинул рот. Черное щупальце рвануло к ней. Риэлла попятилась и, предчувствуя боль, зажмурилась.

Нет. Нет. Нет!

КРРРАХ.

— Хах… Ха-а… ха…

Открыв глаза, она увидела запертую комнату.

На стене неясно проступала цифра "30". В заложенных ушах звенел протяжный писк.

Что это?.. Жизнь перед глазами проносится? У меня ведь нет никаких воспоминаний. Наверное, поэтому я это вижу.

Напротив сидели женщина с заплетёнными волосами, лысая женщина и мужчина с острым подбородком. Справа от них находился квадратный аварийный выход.

Это был тридцатый. Как только осознание пришло, по спине пробежал холод, будто ее окатили ледяной водой.

Резко повернув голову влево, она увидела Антона и Дилана. Улыбка мелькнула при виде Дилана — как же давно она его не видела. Но тут же…

— Вы что-нибудь помните? — Риэлла замерла от низкого голоса, раздавшегося сбоку, и медленно повернула голову.

Мужчина с короткими пепельными волосами поставил на пол фонарик и с глухим звуком плюхнулся на соседнее пустое сиденье. Его профиль, освещённый вспышками зажигалки, которую он держал в руке, был чётко очерчен тенями.

От шока по телу побежали мурашки. Губы сами собой дрогнули:

— …Аслан.

Щелчки зажигалки внезапно прекратились. Он поднял голову и посмотрел на неё. Это действительно был Аслан. Те самые холодные черты лица. Глаза цвета моря после дождя. Человек, что велел не оглядываться, снова был перед ней. Как в тот день.

Кап. Крупная слеза скатилась из её глаз и взгляд мужчины, прежде безучастный, застыл на её лице.

Риэлла беззвучно плакала, слёзы градом катились по щекам. Она протянула руки и обняла его за шею. Аслан затаил дыхание. Она прижалась к нему с такой силой, что он рефлекторно поднял руки — будто собирался оттолкнуть — но, так и не коснушись, просто опустил их.

Риэлла уткнулась лбом в его твёрдое плечо, словно прося защиты. Ей было ужасно страшно. Она думала, что это конец. Но даже если всё это был сон — плевать. Теперь они будут вместе… В этот момент, пугающе тихо, прозвучал чужой голос:

— Мы были знакомы раньше?

Тук.

Странное предчувствие запульсировало в груди, как сердце.

— …

Она растерянно подняла мокрое от слез лицо — на таком близком расстоянии, что почти касались носами, их взгляды встретились. Прищуренные глаза изучали её — как обычно, внимательно, придирчиво, — но в них было что-то чужое, незнакомое.

— Я потерял воспоминания вплоть до момента посадки. Прошу прощения, но мне бы не помешали объяснения.

— Что это значит…

Сначала смысл слов до неё не дошёл. Риэлла внезапно осеклась и молча уставилась на него. Запах, знакомое тепло — всё казалось настоящим, будто можно коснуться. Но тогда что это?.. Последняя фантазия перед смертью? Желание?

Зависнув в его объятиях, она машинально повернула голову — и увидела троих человек напротив, крепко спящих, каждый в своей позе: у одного голова запрокинулась, другой спал с открытым ртом. Все они — те, кто в тот день лежал мёртвыми, с раскрытыми глазами, разбросанные по полу.

Для галлюцинации или предсмертной вспышки, всё происходящее в тридцатом казалось слишком живым.

Но как?.. Как такое возможно? Они ведь только что были в первом секторе.

Это… Что это за чувство?.. Будто смотришь в задумчивости на море в кино, а потом вдруг волна обрушивается и холодной водой и бьет по щиколоткам.

Риэлла резко разжала руки и вскочила. Встав в центре, теперь она посмотрела на Антона. Для спящего у него как-то уж подозрительно напряжены кулаки, лежащие на коленях. Притворяется. Это точно. Прямо как в тот день. Тот самый день, когда она впервые проснулась в тридцатом.

— Сон?..

— Это реальность, — на её слабый, будто случайный шёпот, Аслан ответил спокойно. Риэллу пронзило озарение, словно гром ударил в грудь.

— …Это невозможно.

Мёртвые снова живы. Она снова уставилась на Аслана. Их взгляды встретились — в его глазах зажегся прямой, беспощадный интерес. Сердце бешено заколотилось.

— Насколько это возможно или нет — поймём, когда разбудим остальных. Если пришли в себя, то, пожалуйста…

— Нет. Нельзя пока будить остальных. — Она резко перебила его, испуганно воскликнув. Тук-тук. Сердце прыгало в груди от тревоги. Всё развивалось слишком похоже на тот день. Она не знала, как это возможно, но сейчас не время искать причины. Нужно вспомнить то, что было.

Если это в точности тот день… то оно всё ещё там. Прямо сейчас.

— Вы что-то видели за окном? Что-то странное. Например, труп с расплавленным лицом?

Аслан странно посмотрел на неё. Его взгляд стал цепким, будто он пытался её насквозь просверлить. Что бы это ни было — реальность или бред, — если всё как в тот день, она должна это сказать.

— Ни в коем случае нельзя позволять им открывать занавес. Ни в коем. Если трупы увидят свет — они нападут. Особенно вот эта женщина у окна — у неё клаустрофобия. Нужно быть осторожнее… Что делать?

Риэлла замолчала, нахмурившись, и погрузилась в раздумья. Его взгляд, до этого сосредоточенный на её лице, опустился к её тонкой белой руке. Пальцы, вцепившиеся в ткань брюк, мелко дрожали.

— Если она здесь по своей воле, то, скорее всего, у неё с собой есть успокоительное. Его нужно было принять до потери сознания, — наконец медленно сказал Аслан.

Глаза Риэллы округлились — она и не подумала о лекарствах.

— Проверьте, — он кивнул в сторону женщины и поднялся. Было ясно, что он оставляет обыск на неё. Она вскинула голову, провожая его взглядом, и быстро спросила:

— А вы? Что вы собираетесь делать?

— В нынешней ситуации нет способа помешать людям открыть люк и окна. Разве что — силой. Или указав им другой путь.

Риэлла, всё это время пребывавшая в оцепенении, только теперь поняла, что он говорит о люке в потолке. Она поспешно напрягла память. Что же там было в первый день? Наверху... За это время произошло слишком много, и всё смешалось.

— А, наверху жилые помещения. Сейчас там безопасно, но сначала нужно закрыть окна, которые выходят наружу. Ещё нужно запереть лестницу, ведущую с жилых помещений на третий этаж. Иначе сверху могут начать падать трупы.

— Учту, — коротко ответил он на её поток указаний.

По его реакции было ясно: он хочет сперва заняться делом, и в этом весь он. Риэлла, действуя скорее инстинктивно, первой подняла с пола фонарик. Она решила держать его при себе, чтобы, если что, сразу выключить — вдруг одно из окон всё же окажется открытым. Такого, как в тот раз, больше не должно повториться.

Хорошо, что он поверил сразу...

— Когда выберемся отсюда, вам придётся всё объяснить, — позади раздался тихий, спокойный голос. Она вздрогнула, но Аслан продолжил, словно не заметив её реакции: — Если что-то случится — кричите.

Вслед за этим послышался скрип лестницы. Наверное, его насторожило то, что она знала о тварях за окном. Риэлла, растерявшись, несколько раз моргнула, затем медленно потянулась к карману женщины напротив.

* * *

Сон не прерывался. Она уже и щёку ущипнула — так, что слёзы навернулись. Закрыв пылающее лицо руками, Риэлла задумалась. Нет, а вдруг всё наоборот? Может, как раз сейчас — реальность, а то, что было раньше, всего лишь сон? Тогда как объяснить, что она знала будущее?.. Вещий сон? Но разве бывает настолько яркое и реальное видение?

В этот момент сверху спустился Аслан.

— Я проверил жилое помещение и внутреннюю планировку. Все окна и дверь, ведущая на третий этаж, закрыты. Можно будить остальных?

— Что?.. А, да... нет... я ещё не разобралась...

Не успела она договорить, как рядом раздался зевок. Резко обернувшись, Риэлла увидела Дилана, зевающего во весь рот и осматривающегося сонными глазами.

Почему? В тот раз он проснулся самым последним, несмотря на все попытки разбудить его. А если чуть подождать, сам бы проснулся...

— Что?.. Где я?.. Вы кто вообще?..

— Всё, я уже разобралась. Просто всех разбудите, пожалуйста.

Предчувствуя, что сейчас начнётся шум, Риэлла тут же сменила тон. Аслан, будто только этого и ждал, перешёл к оставшимся спящим и начал будить их по очереди.

Иного выхода не было. Будь ты готова или нет — думать надо потом.

Оставив бурчащего Дилана, Риэлла встала и подошла к лысой женщине. Как и предполагал Аслан, успокоительное действительно лежало в кармане её формы. Маленький пузырёк теперь был у неё в руках. Прочитав имя на кителе, Риэлла осторожно встряхнула женщину за плечо.

— Полина. Сможете ненадолго проснуться? Мы в замкнутом помещении, так что будет лучше, если вы сначала примете успокоительное, а потом уже поговорим.

Говорить с ней было по-настоящему странно. Раньше она даже словом с этой женщиной не обменялась, а теперь... Полина была жива. И, возможно, у неё ещё будет шанс узнать её ближе. Эта мысль заставила сердце забиться чаще.

— А...

Полина с трудом открыла глаза и, слегка ошарашенная, взяла у Риэллы таблетку. Только когда та проглотила маленькое белое драже, Риэлла наконец немного выдохнула. Выпрямившись, она огляделась — все остальные уже пришли в себя и, протирая заспанные глаза, смотрели только на неё.

— Голова трещит, аж сдохнуть хочется... Кто вы, мать вашу? Куда меня утащили?

Как и в прошлый раз, первым закричал Дилан. Кажется, он и правда постоянно представлял себе, что его кто-то похитит. Антон, тем временем, незаметно проснулся и стал наблюдать за происходящим. Аслан, скрестив руки, спокойно прислонился к стене — очевидно, ждал, когда начнётся объяснение.

Риэлла вспомнила. Тогда, в том самом месте, перед ними стоял Аслан. Именно он тогда спросил: «Кто-нибудь помнит, что с нами произошло перед тем, как мы уснули?»

Она глубоко вдохнула. Всё ещё неясно, сон это или реальность. Единственное, чего она точно хотела — чтобы всё не пошло так, как в прошлый раз.

— Это исследовательское судно номер тридцать. И вы все — участники проекта «Бездна».

В тишине кто-то вполголоса переспросил:

— Проект «Бездна»?

— Да. Проще говоря, это проект по исследованию гигантской дыры, возникшей на Земле. Сейчас мы внутри одного из исследовательских кораблей и потерпели крушение в процессе миссии.

Риэлла постаралась говорить как можно более убедительно. История и без того казалась неправдоподобной.

— Я помню кое-что, но, кажется, некоторые утратили память. Насколько мне известно, снаружи полно странных существ. В темноте все нормально, но окна нельзя открывать, если включён свет.

Ей очень хотелось сказать «монстры» или «трупы», но она сдержалась. Нужно говорить так, чтобы звучало правдоподобно. Чтобы ей поверили. Чтобы никто не сорвался.

— Тогда… что нам теперь делать? — робко спросила побледневшая Полина.

Сама Риэлла до сих пор не задумывалась об этом. И всё же губы вдруг уверенно зашевелились, будто только и ждали момента.

— Конечно, мы должны выбраться наверх.

И только после этих слов она вдруг осознала свою цель — как скульптор, нечаянно ударив молотком, создаёт неожиданный образ, не тот, что был в замысле.

— Проблема возникла из-за разрушенной рубки на третьем этаже. Если починить неисправность, возможно, корабль снова сможет двигаться. К тому же мы уже выяснили, что эти странные существа уязвимы к ультрафиолету. Мы обязаны выбраться наверх и сообщить об этом остальным.

Хорошо, неплохо вышло, молодец. Даже лучше, чем думала.

Иногда слова такие странные: начнёшь говорить — и выскакивают мысли, которых даже не успел осознать.

По шее Риэллы стекал пот, от которого тонкие волосы прилипли к коже, но люди, судя по их лицам, явно приободрились. Им нравилась её уверенность. Им нравилось, что есть шанс вернуться. Поймав момент, Риэлла осторожно продолжила:

— Тогда, может, переместимся наверх, в жилые помещения? Там просторнее, и у каждого своя комната. Так удобнее будет говорить.

Она взглянула на Аслана, как бы прося поддержки. Он спокойно посмотрел на неё, а затем оттолкнулся от стены и повёл людей за собой. Получилось. Получилось! На первом этаже никто не погиб!

С облегчением выдохнув, Риэлла позволила себе проигнорировать ворчание Дилана, но, когда мимо проходил Антон, она поспешно остановила его. Мужчина с видом профессора удивлённо обернулся.

— Верните диктофон и ключ.

— …

— Я никому не скажу. Даже Аслану.

Она могла бы выставить его на посмешище прямо при всех. Но сколько бы ни думала, не могла найти в этом никакой выгоды. Какой прок? Только взаимное недоверие и изоляция? Сейчас это было ни к чему.

— Диктофон?.. Без понятия, о чём вы говорите…

— Нам же вместе жить. Не хочу ссориться из-за такой мелочи.

Она сделала акцент на слове «мелочь». Лицо Антона, сначала неловкое, стало понемногу странным. И, наконец, с неохотой он вытащил из кармана ключ и диктофон, протянув их ей. Риэлла с облегчением приняла вещи. Он начал лепетать, будто проснулся один, ничего не помнил и потому растерялся, но она не обратила на это внимания.

Ну, ладно. Нас семеро. Один странный — не беда. Остальные, может, окажутся нормальными? — подумала она с абсурдным оптимизмом, поднимаясь наверх.

Там члены команды уже рассматривали свои комнаты при слабом свете фонариков. Когда они увидели знакомые личные вещи, выражения лиц заметно смягчились — и это радовало.

Честно говоря, я бы предпочла, чтобы все просто легли спать в одном месте. Чтобы в случае чего я сразу всё заметила… Как будто детей охраняю, а не взрослых…

Только у Аслана в комнате не было ничего личного, и он уже осматривал общие помещения. Пока он при свете от часов открывал шкаф, Риэлла притворялась, что заинтересована аквариумом неподалёку. Просто быть рядом с ним почему-то казалось успокаивающим. Даже если он ничего не помнил.

— Это правда, что авария произошла во время миссии? — он заговорил негромко, не отрывая взгляда от шкафа. — Здесь совершенно нет признаков жизни.

Она вздрогнула. Видимо, слишком расслабилась — потому и растерялась от подозрительного вопроса.

Она сознательно умолчала об этом. Если сказать, что катастрофа произошла по пути вниз, в «Бездну», — он непременно спросит, откуда она знает о существах снаружи.

— Ну… это…

— Как вы узнали о существах за окном?

Вот и всё. Может, лучше рассказать правду? Что всё это переживаю во второй раз. Если сказать так, поверит ли?

— Если вам сложно ответить, можете выбрать вопрос попроще.

— Попроще?

— Что нас связывало? — спросил Аслан, опустив взгляд.

Солги, — прошептала Риэлла про себя, встретившись с ним глазами. Это был самый трудный вопрос. Единственный, на который у неё не было ответа. Даже если бы ей хотелось сказать, что они любили друг друга, в глубине души звучал голос, твердивший: всё, что было в раю, — иллюзия.

Он не любил её.

— Мы… нас ничего не связывало.

— Странно. Тогда почему бы вам не поплакать над каждым проснувшимся?

— А… я просто… вначале слишком много слёз потратила… на потом не хватило…

Смущённо забормотав оправдания, она неожиданно замолчала. Аслан, смотревший на неё с тем самым странным выражением, внезапно тихо рассмеялся. Его фирменная холодная улыбка на этот раз была мягкой, и оттого казалась особенно красивой. Риэлла моргнула, и вдруг ей вспомнилась ей та, первая версия Аслана.

— Свои раны, похоже, не болят.

Когда-то он так спокойно говорил, сжав в ладони повреждённую руку. С какого момента он стал таким жёстким?.. Неужели это произошло в процессе, когда он, защищая других, сам сильнее ожесточился?

— …Правда. Мы не встречались и ничего между нами не было.

Глядя на того, каким он был в начале, она почувствовала необъяснимый разрыв и горечь — и резко опустила голову.

На этот раз... больше не стоит так сильно на него полагаться. Хотя бы для того, чтобы никогда не услышать от него слов: «иди вперёд без меня».

Разумеется, Аслан не поверил, будто между ними ничего не было. Стоило им встретиться взглядами, как девушка тут же заливалась слезами — крупные капли катились по щекам, что у смотрящего сердце обрывалось.

Вот почему, даже когда она протянула ему диктофон со словами, что это — его, его больше интересовало другое: неужели теперь она и взгляда с ним избегать собирается?

— Воспроизвожу файл 03222035.

— 22 марта 2035 года, 09:00. С этого момента тридцатый исследовательский корабль входит в «Бездну». Данная запись — резервная, на случай повреждения основной видеозаписи в ходе проекта.

Аслан ничего не сказал, даже когда услышал, как его собственный голос хладнокровно объявляет о приговоре. Риэлла лишь теребила нижнюю губу, словно в тревоге, а остальные постепенно начинали собираться в гостиной, исподтишка поглядывая в их сторону, ведя вяло-беспечные разговоры.

Когда на экране диктофона голос сменился тишиной, Аслан, наконец, заговорил:

— Спрашивать, откуда у вас диктофон, всё равно бессмысленно — вы не ответите.

— …

— Хотите обсудить, стоит ли это включать для всех?

— Да. Я совсем не знаю, что правильнее. Тем более… эта запись вообще не моя…

— Я думаю, что в этом нет необходимости, — тут же ответил он.

Риэлла вздрогнула, подняв на него взгляд. Он, глядя на её дрожащие зрачки, продолжил:

— Когда живёшь в замкнутом пространстве, подавленность сама по себе неизбежна. В такой ситуации лучше, наоборот, немного подбросить надежды — это и для общей атмосферы будет полезнее.

— Я это понимаю. Но одновременно… разве вам не кажется, что человек может противостоять судьбе только если знает её? — после недолгой паузы она тихо добавила: — Я, когда подумала, что умру, вдруг безумно захотела жить… как никогда прежде.

Чересчур сентиментально. Она казалась полной противоположностью ему. Она ищет надежду в людях, пытается оставить команду вне контроля. И всё же, несмотря на это несоответствие, хотелось согласиться с её мнением. Нет, если быть честным — даже если бы она попросила его сделать что угодно…

Гррррааах!!!

В тот момент их разговор внезапно прервался оглушительным грохотом сверху. Аслан мгновенно обхватил Риэллу за плечи и инстинктивно поднял взгляд — в потолке проступил след чего-то гигантского, прошедшегося прямо по крыше. В панике люди закричали, бросаясь кто куда. Из его объятий донёсся глухой, как будто срывающийся в пустоту, шёпот:

— Тридцать первый… уже?..

Будто она и так знала, что это произойдёт. Только вот не ожидала, что так скоро. Не проявляя особого интереса, Аслан молча вытащил пистолет одной рукой.

В тот же миг потолок прямо над гостиной пробился, и двоих, сидевших на диване, раздавило чёрной массой.

— А-а-а-а-а!

Кости и плоть размололись в кровавую кашу. За ними девушка с косой, сидевшая на кресле, закричала, но сразу же захлебнулась, когда щупальце вонзилось ей в глотку. Аслан выключил подсветку часов и резко юркнул под стол на кухне. Риэлла в его объятиях, будто в трансе, прошептала:

— Нет… этого не может быть… В прошлый раз… в прошлый раз потолок ведь не пробился…

В прошлый раз?..

— Надо… надо потушить свет. Тогда они нас не найдут, — сказала Риэлла, с трудом оправившись от шока.

Аслан, глядя на фонари, которые уронили члены команды, чуть сдвинул дуло пистолета. Один катался по полу, другой – брошен на диване. Пах! Пах!

Лампочки взорвались с глухим хлопком, и всё мгновенно окутала кромешная тьма. Звуки вокруг стали будто в несколько раз громче. Слышалось, как щупальца, скользкие, как змеи, шурша ползали по полу. Всё ближе. Всё ближе. Риэлла зажала уши, пытаясь отгородиться от этого омерзительного шепота. Где-то раздался грохот — кто-то, спотыкаясь, пытался убежать. В тяжёлом дыхании, разносившемся по помещению, было что-то знакомое.

— Блять, блять, блять.

Дилан. Вскоре, издалека, донёсся и тихий всхлип Полины. В живых остались четверо.

— Блять, ты же говорила, что наверху в жилом блоке безопаснее! И что теперь?! Как нам убить эту херь, а?! — процедил он, будто прогрызая слова.

Риэлла, ждавшая указаний от Аслана, вдруг осознала, что вопрос адресован ей — и растерялась.

— Убить… Как я уже говорила, единственная слабость — ультрафиолет. Спрашиваю на всякий случай… ни у кого, случайно, нет при себе УФ-лампы?

Она знала, что ни у кого нет, поэтому обращалась только к Полине. Та лишь судорожно дышала и плакала.

Ничего не поделаешь. Оставался только один вариант — пробраться в свою комнату и спрятаться хотя бы под кроватью…

— …может, есть.

— Что?

— Я… видела лабораторию на схеме… Для анализа флуоресценции образцов там точно должен быть ультрафиолет. Хоть фонарик, хоть лампа для камер — что-то точно должно быть.

3-й этаж. Анализ данных и исследовательская лаборатория.

— Тогда идём на третий, — после короткого колебания Риэлла приняла решение. Аслан тихо спросил:

— Но ведь вы сами сказали, что третий этаж пробили, и велели закрыть дверь?

— Да, но идти через коридор без оружия может быть ещё опаснее. К тому же дверь на третий этаж совсем рядом.

Больше всего она не хотела, чтобы всё повторилось. Антон, женщина с заплетёнными волосами, мужчина с острым подбородком… Порядок другой, но трое уже умерли, как тогда. Надо уйти в другое место. Сделать всё по-другому.

— Полина, вы помните дверь у кухни, которая ведёт к лестнице?

— Да… помню, но… в темноте не могу сориентироваться…

— Дверь прямо за мной. Иди на звук, — грубо бросил Дилан.

Как будто по команде, все замерли, а затем начали двигаться. Шорохи скользящих щупалец не прекращались — приходилось напрягать все нервы, чтобы не столкнуться с ними. Ладони были липкими от пота, а каждый шаг давался тяжело, как с кандалами.

Скрип. Вероятно, Дилан повернул ручку — дверь на лестницу издала жуткий звук. Это было впервые. Риэлла тихо предупредила:

— Не поднимайтесь до самого верха. Сядьте где-нибудь посередине.

Если пробиты и второй, и третий этаж, лучше спрятаться между ними. На лестнице, начиная с верхних ступеней, разместились Дилан, Полина, Риэлла и Аслан. Только когда дверь за ними закрылась, они смогли хоть немного перевести дух. Риэлла откинулась на стену и попыталась восстановить дыхание.

Не совсем безопасно, конечно… но всё же. Человек и правда — существо адаптивное.

Раньше ей бы понадобилось гораздо больше времени, чтобы оправиться от шока. Сейчас она действовала быстро. На этот раз Полина выглядела особенно нестабильной, и Риэлла, пытаясь её хоть немного успокоить, взяла её за руку… и в этом момент раздался странный звук за дверью. Шаги. Будто человеческие. Но все выжившие — здесь. Те, кто только что умер…

— Тридцатые. Команда смертников. Риэлла, Аслан, Ким, Юрий.

Мысль оборвалась. Точнее вообще перестала существовать. За дверью снова раздался этот странно приглушённый, бесполый голос:

— Тридцатые. Команда смертников. Риэлла, Аслан, Ким, Юрий.

Дверь не была герметичной, не могла заглушить звук полностью. Кто-то бродил из комнаты в комнату, бормоча. Риэлла знала этот голос. Это светловолосый из «Рая».

Но как?.. Это всё ещё сон? Ледяной пот стекал по спине. Нет. Никогда ей не снилось ничего настолько реалистичного.

Если Полина, сидящая сзади, могла не услышать, то Аслан, ближе всех к двери, наверняка слышал. Риэлла на секунду испугалась, но, ощутив его неподвижность, вновь обрела покой. Ну да, он же не из тех, кто сразу рвётся на зов, если кто-то произнёс его имя.

— Один, два, три… Почему никого нет?

Голос раздался совсем рядом. Полина резко всхлипнула, и Риэлла, не думая, зажала ей рот.

Он их искал. Конечно, двух имен не хватало, но… Риэлла поняла. Это реально. Всё по-настоящему. Время и правда повернулось вспять. Вот почему он ищет.

Сколько они сидели, затаив дыхание? Через некоторое время шаги начали удаляться. И даже наверху, на третьем этаже, чувствовалось, как нечто огромное отступает. Риэлла медленно выдохнула, опуская напряжённые плечи. Рука, зажимавшая рот Полины, бессильно упала.

И в тот момент — БАХ! Оглушительный удар пробил дверь.

— А-а-а-а-а!

— Ты там?.. — спросил голос.

Одновременно с криком Полины Аслан включил фонарь и открыл стрельбу. Пах! Пах! Пах! Пах! Никто не стал ждать — все сорвались с места и бросились наверх, к третьему этажу. В голове билась одна мысль. В лабораторию. В лабораторию. В лабораторию! Риэлла, таща за собой Полину, едва державшуюся в сознании, с грохотом наступала на осколки стекла в рубке. Через разбитое окно уже лезли щупальца.

— Дилан!..

Одно вонзилось прямо ему в поясницу.

— Аа-ах!!! Сука!!! — пока он яростно вырывался, сквозь живот хлестнула кровь. В тот момент, когда Риэлла отпустила руку Полины и рухнула на колени, пуля, пролетевшая у неё за плечом, разрубила щупальце. Пах! Весь в крови, Аслан подскочил и, схватив Дилана за шкирку, потащил его по полу.

С бешеной силой они вывалились из рубки, и Риэлла едва успела захлопнуть люк. Бах! — в него с силой врезались снаружи, металл выгибался под ударами. Было очевидно, что долго он не продержится.

— Нам нужно выбраться из разведывательного корабля. Кроме того выхода, который мы видели, есть ещё? — спросил Аслан.

— Выход… выход… да. Там было два спуска на второй этаж. Наверное, у лаборатории тоже есть ещё один люк.

— Забирайте, — Аслан, не оборачиваясь, скинул полумертвого Дилана на Риэллу.

— А вы?

Он молча сменил магазин, не сводя глаз с прохода за спиной. Не успела она и слова сказать, как люк треснул и щупальца прорвались. Пах! Пах! Пах! Пах! — грохот выстрелов смешался со стонами Дилана. Полина, оказавшись впереди, метнула в их сторону фонарик.

— Ультрафиолет!

Риэлла еле успела поймать фонарик, летящий в воздухе. Осветив проход, она закричала Полине:

— Через люк спускайтесь на первый этаж! В ангаре должна быть машина!

Женщина, сначала замешкавшаяся, вскоре будто осознав, неуклюже открыла люк и начала карабкаться вниз. Следом Риэлла подтянула Дилана к лестнице и, прежде чем последовать за ним, оглянулась. Хотела сказать Аслану, чтобы бросил щупальца, которые уже не могли регенерировать. И тут раздался оглушительный грохот: дверь вылетела с петель.

Риэлла побелела. В свете ультрафиолета, под которым обычные щупальца сгорали, вышел он — блондин, тяжело ступающий вперёд. Как только его рот распахнулся, тело Риэллы среагировало быстрее разума. Резко метнувшись вперёд, она встала перед Асланом, раскинув руки — щупальца, ползущие прямо к ним, остановились в миллиметре у ее лица. Аслан, не теряя ни секунды, обхватил ее и выстрелил. Голова блондина с оглушительным всплеском разлетелась, и они, почти падая, ринулись вниз.

Риэлла даже не помнила, как они двигались. Аслан сделал ещё пару выстрелов, а она спускалась по бесконечной, казалось, лестнице на дрожащих ногах. В конце концов, силы оставили её — она рухнула на колени, сильно ударившись. Дыхание перехватило, в ногах закололо. Рёв мотора резанул по ушам.

Ворвавшись в ангар, они влетели на заднее сиденье машины, которая уже гудела на месте, заведенная. Риэлла, перегнувшись через сиденье, нащупала чёрную кнопку. В этот момент щупальца ударили по машине с такой силой, что кузов жалобно заскрежетал. Риэлла, не выдержав, начала рвать, но экранный щит стал подниматься, а на панели отобразилась ультразвуковая карта. Дилан наконец завёл машину.

— Бляяять...

За пределами выхода их встретила бездна чудовищ. Некоторые - с костями рук и сплошными щупальцами. Некоторые - только с рёбрами — и снова щупальцами. У некоторых из костей были лишь черепа и стопы.

Слова Ким всплыли в памяти: они будто не успели стать людьми до конца.

— Дави, — тихо сказал Аслан.

И Дилан послушался.

Скрии-и!

Машина неслась вперёд, почти акробатически манёврируя, не щадя ничего вокруг. В отличие от случая с Джейдом, на этот раз они ещё даже не успели уловить ни малейших электронных колебаний, а корпус машины уже, как пуля, прошивал между ними путь. Это было в стиле Дилана — будто о законе он никогда и не слышал: он вел агрессивно, грубо, без тормозов.

— Дави! Дави!!! — Полина почти срывалась на крик, глядя на узкий зазор между костями ног последнего препятствия перед выходом из ограды монстров.

Проблема была в том, что её "дави" звучало скорее как приказ, чем как предостережение типа "осторожно, не врежься".

Стук! Машина ударилась о неясный выступ, резко повалилась на левый бок и с трудом проскользнула между огромными костями лодыжек. Если бы не Аслан, который крепко её удерживал, не пристёгнутая ремнем Риэлла, возможно, ударилась бы головой.

— Аааа!!! Вы психи! Вы все, блин, ненормальные! Я не хочу сдохнуть в такой тесной коробке!.. Пожалуйста… Спасите меня, умоляю… — захлебывалась Полина, когда машина с грохотом выровнялась на четыре колеса.

Она будто потеряла рассудок от паники, бормотала что-то бессвязное, пока в конце концов не затихла. Похоже, не успокоилась, а попросту потеряла сознание.

Но Риэлла не могла на неё отвлекаться — самой было дурно и мутило, а состояние Аслана и Дилана вызывало куда большее беспокойство. Аслан, похоже, был ранен во время стрельбы: кровь текла от плеча до правой стороны груди и по лицу. А у Дилана, судя по всему, начали сдавать силы — он уже еле удерживал руль. Она поспешно сняла с себя куртку и протянула ему:

— Прижми к животу!

— Ха… блять… Так куда теперь? — прохрипел Дилан, одной рукой держа руль.

До этого момента Риэлла беспокойно оглядывалась назад, но тут осознала, что ответить может только она — и будто утратила ориентацию.

Куда мы вообще собираемся? К исследовательскому транспорту, где остались Ким и Юрий? К тридцать первому? Но тогда они попали туда случайно — просто потому что у них села батарея. Она даже не знает, где он находится и безопасно ли там сейчас. В конце концов, помявшись, она севшим голосом прохрипела:

— Просто… к любому целому исследовательскому судну. Если другие команды нас примут, сможем нормально обработать раны и передохнуть.

И, может, хоть ненадолго спрячемся.

Она была уверена, что в темноте монстры не смогут отыскать корабль. Даже сама ловушка с «Раем», призванная заманить людей, подтверждала это. Неизвестно, как они обнаружили тридцатый, но если не создавать радиопомех, тьма могла стать надёжным щитом.

Риэлла надеялась, что всё это сон. Но если реальность, в которую она проснётся, окажется тем самым «Раем», где все мертвы… то пусть она лучше останется здесь, убегающей.

— Куда угодно? Чёрт… Хватит мямлить, скажи чётко, — огрызнулся Дилан..

— Гони, пока эти костяные обломки не исчезнут из виду. А где остановиться — скажу потом, — отрезал Аслан.

Дилан наконец замолчал. Его дыхание становилось всё более прерывистым — Риэлла с тревогой смотрела, как силуэты монстров медленно тают позади.

И именно в этот момент — щёлк — у неё за спиной послышался угрожающе знакомый металлический звук. Она машинально обернулась — и первой, что увидела, оказалось чёрное дуло пистолета.

— Тридцатый. Риэлла, Аслан, Ким, Юрий, — безэмоционально произнёс Аслан.

— …

— Что это значит?

Риэлла удивлённо уставилась на него — он смотрел на неё так, будто впервые видел. Как на Джейда… как на Шамиту. Её пробрал озноб.

— …Вы собираетесь в меня выстрелить?

— Захочу вежливо спросить — так и умру, не получив ответа.

— …

— А ведь тогда он вас не атаковал.

Он не злился. И не ненавидел. Просто взял в руки оружие, потому что посчитал это необходимым. И всё же её сердце, как круги на воде под дождем, задрожало. Риэлла невольно сжалась и едва шевельнула губами:

— Честно скажу — всё равно не поверите.

— Почему решаете за меня? Пока не услышу, поверить не смогу, это естественно.

Она знала его. Аслан — хороший человек. Он мог с улыбкой мальчишки слушать её фантазии. Мог найти реальное решение для самой безумной идеи. Но независимо от доброты, он доверял только собственному опыту. Даже в запись со своим голосом не особо верил.

— А если я скажу, что пришла из будущего?

— …

— Думаю, монстры за бортом охотятся на нас, потому что знают это. Ким и Юрий — имена людей, которые были с нами в будущем.

— Просто пиздец… — реакция последовала из водительского сиденья: Дилан хмыкнул, истерично хихикая.

Аслан всё так же внимательно следил за её дрожащими глазами.

— Можете это доказать?

— Даже если бы захотела — не знаю как.

— Если из будущего, скажите, что будет. Завтра, через неделю — где мы окажемся?

— Не могу. Всё изменилось, когда тот монстр попал на наш корабль. Поток событий уже сбился.

Риэлла сжала губы — для нее самой это звучало как оправдание. Аслан по-прежнему сохранял бесстрастное выражение, но, судя по всему, не верил ни единому слову. В конце концов, она была единственной, кто помнил произошедшее, и при этом — подозрительная личность, державшая в руках его диктофон.

— Но кое-что я всё-таки знаю.

— Что именно?

— В этом пистолете сейчас нет патронов, — сказала она, глядя на оружие.

Она опустила взгляд на чёрный пистолет.

— Тот, кого я знаю, не стал бы направлять на меня заряженный ствол.

Он молча смотрел на неё, слегка склонив голову. Прошло несколько томительных секунд, прежде чем он наконец опустил руку. Отвернувшись, он коротко приказал:

— На десять часов — исследовательский шаттл. Остановись перед ним.

Они, похоже, за это время успели проехать приличное расстояние. Риэлла быстро оглянулась назад — тварей уже не было видно, возможно, они вышли за пределы зоны действия ультразвука. Вокруг маячили лишь разбросанные по округе корабли. Риэлла облегчённо выдохнула, и в тот же момент машина резко остановилась. Её повело вперёд, но она тут же схватилась за дверную ручку и выскочила наружу. Первым делом проверила фары — то, что беспокоило её больше всего. К счастью, щит опустился, и свет был скрыт.

— Я быстро загляну внутрь, — крикнула она в темноту, услышав, как открылась дверца машины.

Но, похоже, Аслан не собирался отпускать её одну — включив и тут же выключив фонарь, он не спеша пошёл за ней, пока она на ощупь искала вход. На корабле белыми буквами значилось «18».

— Не беспокойтесь. Если узнают, что снаружи есть выжившие, просто так они на нас не нападут.

— Я и не беспокоился, — ответил он, подойдя сзади и толкнув створку, пока она шарила руками. Их разделяло меньше полушага, и его ровный голос прозвучал прямо у неё у уха:

— Я должен увидеть всё своими глазами, чтобы поверить.

— …

Его слабое дыхание прошлось по её макушке. Она непроизвольно напряглась, но не могла позволить себе застрять в этих словах. Тем более — на таком расстоянии — запах крови стал ощущаться особенно сильно.

Глубоко вдохнув, Риэлла осторожно шагнула внутрь нового судна и, прокладывая путь во тьме, медленно двинулась вперёд. Внутри стояла гробовая тишина. Та же атмосфера сохранялась и на втором этаже, куда она поднялась по лестнице. Это было что-то другое, не похожее на безмолвие тридцать первого. Здесь царила давящая, глухая пустота, затхлый воздух.

— Здесь кто-нибудь есть?

Она громко постучала по жилому модулю, и гулкое эхо многократно отразилось от стен. Аслан мельком взглянул на неё, включая фонарь. Она поняла сигнал и распахнула дверь — он первым зашёл внутрь и осмотрел помещение. Риэлла последовала за ним — и остановилась в изумлении. Внутри жилой отсек больше напоминал музей: по краям располагались экспонаты, похожие на кости динозавров или окаменелости, а в воздухе витал слабый запах гнилой земли.

— Что за команда здесь вообще жила… — прошептала она.

Аслан, не заметив признаков присутствия кого-либо, опустил фонарь на пол, где толстым слоем лежала пыль. Судно явно давно пустовало. Лишь в паре мест отпечатались следы, но и они казались старыми.

Аслан начал открывать двери одну за другой. Пусто. Снова пусто. И, наконец…

— Корабль заброшен, — заключил он, проверив последнюю комнату, и развернулся.

Последнюю дверь он прикрыл, так что Риэлла не увидела, что было внутри.

— Хорошо, тогда я схожу в медблок — посмотрю, остались ли бинты и лекарства. А вы пока приведите остальных.

Она не стала размышлять слишком долго и решила действовать по обстоятельствам: сначала — помочь тем, кому хуже всего.

Если всё будет как в прошлый раз, раненые вновь обретут чудесную способность к восстановлению… но это только в том случае, если они вообще доживут до этого момента.

Значит, нужно выстоять. Выжить хотя бы сегодня. А там — может, и завтра будет шанс на жизнь.

— Обезболивающее... Всё остальное уже есть, умоляю, просто дай хоть что-нибудь от боли, — простонал Дилан.

— Извини, но ни одной таблетки обезболивающего не осталось. Похоже, те, кто приходил раньше, всё унесли с собой, — ответила Риэлла, виновато опустив взгляд.

Дилан застонал и пробурчал сквозь зубы ругательство:

— Да ну нахрен… Самого важного, блять, и нет…

— Видимо, даже с регенерацией боль всё равно чувствуется. Зато здесь остались чистые бинты, это уже огромное везение.

Риэлла оборвала бинт зубами и завязала узел, стараясь найти хоть что-то положительное. Восемнадцатый был буквально пуст, если не считать несколько ценных ископаемых. Учитывая, что предыдущие посетители утащили даже крошку муки, тот факт, что хоть какие-то медицинские принадлежности остались, был настоящим чудом.

На слова о регенерации Дилан усмехнулся и хрипло ответил:

— Ага, ну да. Я же вообще-то из другого мира, так что боль особо не чувствую.

Даже с побелевшим лицом у него хватало сил на сарказм. Может, стоит перетянуть бинт покрепче?.. Риэлла на мгновение задумалась, но покачала головой. Нет. Судьбу, которая позволила пулям пройти мимо аорты, лучше не испытывать.

— Всё. Не двигайся лишний раз и просто полежи здесь.

Грудь растянувшегося на диване Дилана вздымалась и опускалась, отвечая за него. Дождавшись, пока его дыхание стабилизируется, Риэлла огляделась в поисках следующего раненого.

Полина, которую уложили в одной из открытых комнат, всё ещё была без сознания. Аслан стоял на кухне — он уже закончил самостоятельно перевязывать раны и стоял, засунув руку в рукав белой рубашки.

— Помочь? — спросила она.

— Я уже закончил.

— У вас на лице тоже рана.

— Просто царапина.

— И все же.

Она упрямо протянула мазь. Аслан, застёгивая рубашку, молча посмотрел на неё сверху вниз. Чтобы взглянуть ему в лицо, Риэлле пришлось поднять голову, и взгляд невольно скользнул в открытый ворот рубашки. Чётко очерченная шея, крепкая грудь... Щёки предательски вспыхнули — воспоминания нахлынули слишком внезапно. Именно в этот момент он сел на край стола и без особого выражения в голосе произнёс:

— Тогда вы не могли бы нанести? Я бы сделал это сам, но тут нет зеркала.

Врёт. Отговорка. Очевидно, что в каждой комнате есть зеркало.

Это было скорее: ну давай, попробуй, если сможешь. Но Риэлла всё же подошла к его длинным ногам. Даже сидя на краю стола, он возвышался над ней — от него падала тень, полностью затмевавшая её. Дилан из гостиной даже не мог видеть ни одной пряди её светлых волос.

— Говорили, скоро начнёт срабатывать регенерация.

— Да, но вдруг нет. А если начнёт — шрам всё равно может остаться.

— А, — прозвучал то ли вздох, то ли равнодушное удивление.

Она поднесла пальцы к рассечённой коже над его бровью. Резкий запах крови, холодный аромат мази… и тёплый, насыщенный запах его тела. Тёмные глаза мужчины медленно скользили по её лицу: со лба — на нос, с носа — на губы. Оказывается, взгляд тоже может жечь — Риэлла поняла это только сейчас.

— Немного отдохнём здесь, потом пойдём за водой и едой, — снова заговорил он.

— Вдвоём?

— Да. Я собирался взять вас с собой.

— …

— Других вариантов нет. Один тяжело ранен, а вторая в замкнутом пространстве долго не выдержит.

Теперь она понимала, что он задумал. Аслан хотел сам ее оценить. Держать рядом, наблюдать, делать выводы.

— Моё мнение не в счет, да? — усмехнулась она.

— А вы хотите остаться?

— Нет. Если вы уйдёте один, я всё равно буду волноваться и не смогу ничего делать.

Она опустила руку с мазью и слабо улыбнулась. Мужчина посмотрел на неё чуть по-другому. Риэлла отступила на шаг, но потеряла равновесие — и он тут же подхватил её, выпрямляясь. Его пальцы на её запястье обожгли, будто клеймо, и тут же отпустили.

— Ни лекарства, ни беспокойства не понадобятся, если будете хотя бы за коленями следить. Каждый раз идёте — будто вот-вот рухнете, — тихо сказал он ей на ухо.

Прежде чем взгляды пересеклись, Аслан отвернулся. Всё, что она успела увидеть — его высокая спина, скрытая под форменной курткой.

Сдержанный выдох растаял в воздухе, как пар в морозную зиму.

— Тот с ранением в живот спит, а этот… Аслан ушёл на другой корабль — искать воду и еду, — сказала Полина.

Говорил же, что вместе пойдём.

Риэлла, проснувшись после короткого сна за столом, увидела перед собой только Полину, сидящую с рассеянным видом.

Как будто кто-то из них нарочно терял сознание по очереди. Из гостиной доносился лёгкий храп Дилана, а Аслана, звавшего её с собой, нигде не было.

Может, просто проверял? А может, решил, что толку от неё всё равно не будет.

Риэлла немного приуныла от мысли, что он ушёл один, и слабо улыбнулась Полине:

— Спасибо, что сказали. Как дела?

— Всё в порядке… Почти ничего не помню в машине… Но спасибо, что тогда на лестнице помогли.

Раньше она помнила Полину только по её резким крикам и привычке распахивать окна — казалось, у нее сложный характер. Но сейчас перед ней сидела спокойная женщина. Или просто вымотанная до предела.

Риэлла улыбнулась — и Полина неловко повторила её движение. Они виделись всего день, и, наверное, имелось слишком много тем, чтобы заговорить сразу — из-за этого между ними повисло молчание. В этот момент взгляд Полины соскользнул с лица Риэллы вниз…

Проследив за взглядом, Риэлла увидела надпись, которая открылась, когда она, лежа ничком на столе, приподнялась. Засыпая, она не заметила этого, потому что везде было темно, но теперь, благодаря фонарику, выбитые буквы стали гораздо отчётливее.

— Это…

На столешнице — процарапанная ножом надпись, гласившая: 06.07.2034. Прибытие команды палеонтологов в Бездну. Ниже — крупными буквами — были перечислены важные события. Например, смерть членов команды.

— Похоже, это записи здешних людей.

Как и на тридцатом, в самом начале погибло несколько человек, а потом происшествия стали случаться всё реже.

Хотя Полина в целом знала об проекте «Бездна», похоже, она не представляла себе, что здесь погибло так много исследователей — её лицо заметно потемнело. Она указала на последнюю дату с сухим выражением лица.

31.12.2034. Паскаль.

— Под Новый год… Он умер тогда, когда должен был быть со своей семьёй.

— Да… Печально. Но хоть так кто-то о нём помнит… — начала Риэлла и вдруг осеклась, будто в голову закралась тревожная мысль. Опустив взгляд, она снова внимательно перечитала запись. Один, два, три… семь.

Всего погибло семь человек. Но… как такое возможно? Ведь экипаж корабля, скорее всего, состоял тоже из семи человек… Тогда кто оставил эту надпись?

Резко подняв голову, Риэлла, будто в забытьи, направилась к запертой двери и распахнула её — ту самую, которую закрыл Аслан. Скрип. За ней открылась тьма, и Риэлла застыла, не в силах пошевелиться. Полина, шедшая следом с удивлённым выражением, выдохнула сдавленно:

— Господи…

Тело. Висящий труп. Человеческий скелет был подвешен в воздухе, глядя на них сверху вниз. Он покоился на декоративных птичьих крыльях, прикреплённых к потолку.

— …Он покончил с собой. Вот почему он мог заранее указать дату смерти, — пробормотала оцепеневшая Риэлла, смотря на этот фрагмент кошмара, пока взгляд не упал на раскрытую тетрадь, лежащую на столе. Скорее всего, это была предсмертная записка или письмо. Чтобы подойти ближе, нужно было пройти совсем рядом с висящим скелетом. Когда Риэлла осторожно сделала шаг, Полина отшатнулась и с видимым отвращением отпрянула.

Судя по всему, из-за трупа в эту комнату никто не заходил. Ведь смерть всегда несёт с собой запах дурного предзнаменования, и люди избегают того, что кажется зловещим.

И всё же… скелет оказался повернут к закрытой двери. Как будто умерший до самого конца ждал, что кто-то войдёт. Риэлла, словно подчиняясь зову ночного моря, беззвучно зашагала вперёд.

Открытая дверь — это другое. Закрытая же даёт место для надежды и воображения.

Наконец, оказавшись у стола, она направила свет фонаря на тетрадь и начала быстро пролистывать страницы. Это был дневник — вначале исписанный с аккуратностью и подробными описаниями, затем сменившийся записями о повседневности, одиночестве и тоске. А потом вдруг автор перешёл на рассказ об экспериментальном объекте, названном «Апофис». Он писал: сегодня я провёл такой-то опыт, потом другой… — но понять содержание было нелегко. И наконец, последняя страница.

Сегодня я поговорил с Апофисом — существом, которого растил в лаборатории. Поразительно, но, похоже, за всё время, что мы провели вместе, он выучил 26 букв. Когда у камеры села батарея, Апофис начал двигаться внутри коробки по определённому шаблону, и это несомненно было языком. Я задал самый волнующий меня вопрос — о цели Бездны. После более чем пятидесяти часов наблюдений я получил ответ. Вкратце он таков:

«Бездна — это война между видами за выживание. Мы столкнулись с обратным ударом природы, которую считали лежащей у нас под ногами. Она сказала, что увидела гибель Земли… и повернула время вспять».

Тук, тук, тук.

Её взгляд приклеился к последней строчке. «Повернула время вспять».

Дальше в тетради шли только пустые белые страницы.

— Бедняга, похоже, под конец сошел с ума, — Полина цокнула языком с выражением жалости и лёгкого страха. — В такой тьме, в одиночестве, не удивительно...

— Эм… Полина, вы же исследователь? Тогда вы можете читать чужие исследовательские материалы? — спросила Риэлла и резко повернулась к ней. Полина, стоявшая в дверях, растерянно моргнула.

— Ну… да, конечно. Если язык понятен, то почему бы и нет...

— Я хочу найти доказательства, что время действительно повернули вспять.

Ей нужно убедиться. Возможно, это объяснит, как она вернулась в прошлое. И если это Риэлла и проделала это...

— Ты одна из нас? Или ты человек?

— Зачем ты сюда спустилась, Риэлла Андрей?

Может, именно это и объяснит, почему пугливая и обычная девушка оказалась на борту экспедиционного корабля. От абсурдных догадок руки задрожали, сердце билось, будто под приступом аритмии.

Хорошо, допустим, это и вправду чудо. Тогда… что стало спусковым крючком, повернувшим время? Смерть?

Полина вопросительно приподняла брови, явно желая что-то сказать, но, увидев, насколько Риэлла напряжена и напугана, вздохнула и кивнула — мол, поищет. Возможно, это был её способ отблагодарить за вчерашнюю поддержку на лестнице.

Зная, как Полина ненавидит тесные пространства, Риэлла повела её не через крутые и узкие лестницы жилой зоны, а через коридор.

По их наблюдениям, на каждом уровне судна было по два вертикальных перехода — один у жилых помещений, другой у медпункта на противоположной стороне.

Добравшись до нужного места, Риэлла без колебаний разложила лестницу и открыла люк на третий этаж.

— А если там снова та тварь? — Полина, шедшая спокойно до этого, замерла, уставившись в зияющую тьму люка, похожую на пасть.

Травма от вчерашнего явно не прошла. Но Риэлла ответила:

— Всё будет хорошо. В дневнике говорится, что он каждый день поднимался наверх. И если что-то появится — просто выключим фонарь. Доверьтесь мне.

Показательно ступив на лестницу первой, Риэлла заставила Полину следовать за собой.

Третий этаж, как и этаж ниже, встретил их гробовой тишиной. Длинный, тёмный коридор. Застоявшийся запах пыли и плесени.

Риэлла порадовалась, что они не пошли через жилую зону. Тогда пришлось бы идти по незнакомым коридорам, осторожничая. А сейчас исследовательская лаборатория была сразу справа от люка. Свет фонаря осветил открытую дверь, и Полина восхищённо ахнула.

Даже Риэлле, далёкой от науки, стало ясно: перед ней настоящая лаборатория. Разбитые камеры, колбы, реактивы — всё указывало на серьёзные исследования.

Пока Полина подходила к компьютеру, Риэлла разглядывала разрушенное оборудование. Удивительно, но компьютер всё ещё включался — правда, был заблокирован паролем.

— Пароль?

P-A-S-C-A-L. 0000. Цифры со стикеров — всё мимо. Риэлла задумалась, потом тихо предложила:

— А как насчёт 12312034?

Это была дата его самоубийства.

Ненадолго экран потемнел, замигал индикатор загрузки, и на фоне ночного неба появилось рабочее пространство. Обе затаили дыхание.

— Вот чёрт. Заряда почти нет. Что именно ты хочешь найти? — спросила Полина, лихорадочно роясь в файлах. — Спектроскопия, хроматография, анализ ДНК и белков... — бормотала она.

Девяносто процентов произнесенных слов — нет, девяносто девять, звучали для Риэллы как инопланетная речь. С нетерпением глядя на стрелку остановившихся часов, она услышала удивлённый шёпот Полины:

— Это… действительно здесь.

— Что?

— Здесь интересный эксперимент. Он использовал радиоактивное вещество и доказал, что регенерация — это способ повернуть клеточное время вспять.

Глаза Полины были прикованы к экрану. Риэлла ничего не поняла, и та, скривившись, заговорила, как учитель на уроке:

— Радиоактивные вещества распадаются по закону полураспада. Например, если полураспад 5 дней, то через 5 дней останется половина вещества.

— Значит, по нему можно точно высчитать, сколько времени прошло?

— Именно. Так вот, этот Паскаль вводил радиоактивное вещество в тело подопытного, ждал, потом осматривал регенерированную зону. И оказалось, что уровень радиации в этой области совпадал с изначальным. То есть, время той ткани откатилось назад.

Объяснение было длинным, но суть — пугающе простой: они могли поворачивать время. Их регенерация это доказывала.

— Но этот эксперимент… дырявый. Сплошное натягивание, — Полина нахмурилась с сожалением. Она продолжила говорить о биологических реакциях, стабильности вещества, но Риэлла, хоть и кивала, в голове держала совсем другое.

Действительно ли наука людей знает всю правду о мире?

— Полина, у меня просьба, — она перебила длинное объяснение. Просто хотела знать.

— Можете сравнить мою ДНК с сохранёнными образцами?

* * *

Аслан вернулся на исследовательский транспорт ровно через пять часов.

Это случилось сразу после того, как он обыскал транспорты под номерами девятнадцать и двадцать.

— Чёрт, блядь. А я и так чуть от жажды не сдох, — прохрипел Дилан, еле выговаривая слова, и поймал брошенные ему Асланом бутылку воды и энергетический батончик.

— Пей с умом. Это всё, что тебе положено, — сказал Аслан.

— Чё?.. А до какого времени?

— Завтра еще пойду. Если ничего не найду, это может оказаться последней каплей.

Дилан, было дело, собирался выхлебать бутылку залпом, но замер, глядя на воду с выражением внутренней борьбы и тоски. В итоге он всё же открутил крышку и сделал крошечный глоток. Аслан, наблюдая за этим, спросил:

— Остальные где?

— А?.. Не знаю. Я только проснулся.

Даже учитывая, что он был раненым, ответ был предельно наглым. Аслан смотрел на него с ничего не выражающим лицом, затем поводил фонариком и заметил открытую дверь. В свету промелькнули висящие в воздухе ноги.

Убежала, испугавшись самоубийцы?

Но как только он вспомнил глаза, смотрящие прямо в дуло, полные тревоги, эта версия тут же отпала. Возможно — если бы речь шла о той женщине, что явно была больна. Но Риэлла?.. Та вряд ли бы в панике рванула наружу, где куда опаснее.

Тогда…

Его шаги стали уверенными, он направился к открытой комнате. Только собирался переступить порог, как...

— Эй, вон идут, — промямлил Дилан с полным ртом, жуя батончик.

Аслан обернулся — сквозь коридор тусклый свет озарил силуэты, и раздались приближающиеся шаги. Вскоре в коридор вошли двое, и первой Аслана заметила Риэлла. Она резко остановилась, будто её застали за чем-то запретным. Даже в полумраке было видно, как кровь отхлынула от лица.

— А-Аслан… Мы осматривали верхний этаж, — начала она оправдываться, хоть никто её об этом не спрашивал, и украдкой огляделась по сторонам. Увидев еду на столе, она распахнула глаза.

— Вы нашли припасы? На другом судне?

— Это не из склада. На девятнадцатом, на двадцатом — как и здесь — всё было пусто.

— Тогда откуда…

— С трупов. Тех, что бродят снаружи.

Дилан вдруг закашлялся. Полина с шумом выронила батончик, который только что подняла. Риэлла тоже замерла с растерянным взглядом, хлопая ресницами.

— А... ну, в принципе, тем бродягам снаружи ведь тоже когда-то нужна была еда… Наверняка что-то с собой носили. Даже в голову не приходило, — пробормотала она.

— На верхнем этаже было что-нибудь полезное? — повернувшись к ним полубоком, Аслан задал вопрос. Риэлла и Полина в тот же момент переглянулись. После короткого обмена взглядами, будто по заранее обговорённому сценарию, они покачали головами.

— Нет.

Ложь, очевидная даже ребенку. Аслан на мгновение замолчал, пристально глядя, затем заговорил:

— Жаль. Я надеялся, что вы что-то обнаружили.

— Я плохо разбираюсь в документах… Но в следующий раз, когда пойдёте за провизией, я не буду спать. Обязательно пойду с вами, — пообещала Риэлла.

— Умеете стрелять?

— Да.

Он достал пистолет, найденный так же, как и еда — у мертвецов. Проверил, что магазин пуст, и протянул ей.

— Я только зашёл передать припасы. Сейчас снова выдвигаюсь. Так что перекусите и спускайтесь.

Что-то есть. Он был уверен. Именно это и заставило его изменить план. Женщина, которую он оставил из-за её слабого состояния, оказалась той, которую нельзя оставлять ни на секунду. Потому что нужно было выяснить, что в ней притягивает людей. И — кем она была для него.

— Я не скажу.

Это были первые слова Полины, как только они оказались в укромном уголке кухни.

— Ты ведь это хотела от меня услышать? — спросила она.

Риэлле хотелось отрицать, что она ищет подтверждения. Но как ни крути, суть заключалась именно в этом. Перед спуском Полина позвала её, сказав, что есть разговор, и теперь Риэлла нервно теребила в руках энергетический батончик.

— …Спасибо, — выдавила она.

— Честно говоря, я не уверена, что вообще понимаю, что происходит, — начала Полина, устало глядя на нее. — Но то, что ты дала мне успокоительное в этой суматохе, что держала меня за руку, пока мы бежали… — я считаю долгом, который необходимо вернуть. И, как бы много подозрений сейчас ни приходило в голову... пусть другие думают как хотят, лично для меня это пока неважно.

Она опёрлась на край раковины, покрытой пылью, с видом, будто ей было безразлично, как всё обернётся.

— Всё тело в синяках после вчерашнего бега. Я не говорила, но температура всё это время не спадает.

Риэлла резко вскинула голову. В отличие от остальных троих, у которых не было симптомов, Полина ясно осознавала, что больна. В голове звоном отозвалась запись: команда смертников.

— Сейчас я просто хочу спокойно лечь. Когда не хватает сил, остаётся только это желание… И благодаря тому, что ты с ним вызвалась искать еду, я могу себе это позволить. Этого достаточно.

— Полина, я… — Риэлла приоткрыла рот, будто собираясь что-то сказать, но, встретившись с её спокойным взглядом, запнулась. Знание — сила. Но так ли это?

— Нет, ничего. Простите. Я обязательно найду обезболивающее на следующем корабле, обещаю.

Она долго колебалась, прежде чем выдавить эти слова. Полина слабо улыбнулась и поблагодарила.

Даже зная, что перед ней — человек из команды обречённых, осознать это по-настоящему было тяжело. Риэлла по-прежнему не соглашалась с мнением Аслана, что ради порядка нельзя никому рассказывать про «срок». Но в этот момент она тоже подумала, что Полину нужно оставить в покое и дать ей возможность по-настоящему отдохнуть, ни о чём не думая. Она слишком многое пережила.

И всё же, несмотря на внезапность просьбы, Полина согласилась сравнить кровь Риэллы с записанными ДНК-профилями.

Вывод, высветившийся на экране, был жесток в своей простоте:

"Промежуточная форма".

Компьютер заключил, что в её крови присутствуют смешанные генетические данные. Это значило, что Риэлла — и человек, и существо из внешнего мира. Осознать это было невозможно. Будто она с какого-то момента всё время жила внутри сна. Но с какого?

С какого момента всё пошло не так?

Кто я?

— Зачем ты сюда спустилась, Риэлла Андрей?

— …«В один солнечный летний день — с любимой Риэллой. Пусть твоя жизнь, в отличие от моей, будет долгой и счастливой».

— Чёрт…

На мгновение дверь в ее видении заскрипела, приоткрываясь. Из щели, как живое, зашевелилась, извиваясь и выползая наружу, темнота.

— Риэлла? Всё в порядке? — Полина, заметив, как она зажала рот, в испуге потянулась к ней.

Риэлла инстинктивно отшатнулась, покачала головой и тихо пробормотала извинение, прежде чем развернуться и выйти из жилого блока. Ей было страшно. Она не знала, чего именно боялась, но была уверена, что не справится с тем, что выйдет из-за этой двери.

Спустившись на первый этаж, Риэлла бездумно распахнула выход и прыгнула в пассажирское сиденье ближайшей машины. Пока она тяжело дышала, мужчина, откинувший спинку и прикрывший глаза, опустил руку и посмотрел на неё.

— Оружие взяла, всё готово. Куда едем? — спросила она, опустив покрасневшие глаза и притворяясь беспечной.

Она чувствовала его обжигающий взгляд сбоку, но упрямо не поднимала головы, сосредоточившись на ремне безопасности. Если встретиться с ним взглядом — он поймёт. Он всё поймёт. Нет. Пусть хоть Аслан не узнает.

— Я уже проверил ближайшие транспорты. Придётся ехать довольно далеко. В противоположную сторону от тридцатого.

Оставайся таким же вежливым. Спокойным, но заботливым.

— …

— Но сначала кое-что уточню.

Когда он привстал, сердце её ухнуло вниз. Он всё понял?.. Узнал, что я не человек?.. А если теперь посмотрит на меня иначе?..

И тут вдруг колено пронзила резкая боль.

— Ах…

Она рефлекторно опустила взгляд — на припухшее колено легли его прямые, крепкие пальцы. Он убрал руку, будто знал, что так и будет, и равнодушным кивком указал:

— Выйдите на минуту.

Риэлла не успела ничего ответить. Пока она растерянно сидела, он уже обошёл машину и открыл ей дверь. Едва она вышла, тут же осознала, что изнутри всё ещё просачивается свет. Не успев удивиться, она почувствовала, как её взяли за запястье и потащили обратно в здание.

Они остановились у аварийного кресла, возле которого Риэлла впервые пришла в себя. Аслан, не теряя времени, достал аптечку и усадил её. Только тогда до неё дошло, что он делает.

— Я сама могу… — сказала она.

— Я тоже так думал. Но, как видно, ошибался.

— …

Возразить она не смогла. Ведь именно он сказал перед уходом сначала проверить колено. Словно обиженная, Риэлла только беззвучно приоткрыла рот. Аслан, опустившись перед ней на одно колено, аккуратно задрал штанину до места травмы.

— Ходить не больно?

— Ничего. Думаю, просто лёгкое повреждение хряща.

Он осмотрел синюшную припухлость, обработал её противовоспалительным спреем и наклеил пластырь. По коже сразу разлилось холодящее ощущение. Он ничего особенного не делал, но плечи, напряжённые с самого начала, начали понемногу расслабляться. Запах лекарства, приглушённый свет, неожиданно спокойная атмосфера. Разгулявшаяся тревога медленно затихла и растворилась.

Так было всегда. Когда она находилась рядом с Асланом, всё мрачное и ужасное, что терзало её, будто бы стиралось из памяти — как по волшебству.

— …

И только тогда Риэлла осознала, что они вдвоем в этой тесной комнате. Её взгляд скользнул по венам на его руке, опускавшей её штанину, и медленно поднялся выше — к лицу мужчины, на котором не было куртки: только белая рубашка, закатанная до локтей. Резкие черты, высокий прямой нос, длинный разрез глаз, в которых таилась холодная острота… Банальное сравнение, но он и правда выглядел как искусно выточенная скульптура.

Их взгляды встретились. Риэлла вздрогнула, крепче сжала ладонями сиденье стула. Хотелось, чтобы это тёплое, спокойное мгновение длилось вечно, пока не рассеется вся тьма мира. Почему хорошие моменты не останавливаются?.. Почему всегда остаётся только сожаление?.. А может, на самом деле, это мы сами уходим?..

— У вас такая поза… как у принца. Принца, который надевал Золушке хрустальную туфельку, — еле слышно пробормотала она, опустив глаза. А потом, заметив, что он не проявляет никакой реакции, вдруг резко втянула воздух: — Вы же… не хотите сказать, что не знаете эту сказку?

— Надо знать?

— Конечно! Хрустальная туфелька, бал, принц… Это же сплошная романтика!

— Ни одно из этих трёх — не моя романтика, — ответил он.

Улыбка вырвалась помимо воли. Риэлла прыснула, а потом, загоревшись, наклонилась вперёд — так же, как при рекомендации любимой книги:

— Это история о девочке, которую притесняли мачеха и сёстры. Кажется, она ещё по дому работала?.. В общем, ей не позволили пойти на королевский бал. Но появилась фея и превратила тыкву в карету, а старое платье — в шикарное, и она танцевала с принцем. Но сладость длилась недолго. В полночь чары рассеялись, и она в спешке покинула дворец, случайно потеряв одну туфельку. Принц взял эту туфельку и отправился на поиски. Он решил, что женится на той, кому она идеально подойдёт.

— Нашел?

— Да. И жили они долго и счастливо.

Глаза Риэллы загорелись — будто спрашивали: разве это не чудесно? Аслан молча откинул голову назад, устало глядя на неё:

— У неё ведь была вторая туфелька. Могла бы просто пойти и доказать всё на месте.

— Но она была бедной и незнатного происхождения. Принц мог отвергнуть её, если бы узнал, кто она на самом деле.

— Для мужчины, который любит, это не имело бы никакого значения. Особенно если он отчаянно ищет ту, лицо которой едва ли помнит.

Она застыла, глядя на него, будто в первый раз осознала, как мало он понимает в чувствах. Аслан вдруг небрежно поинтересовался:

— Так что произошло там, прежде чем вы спустились?

— …Ничего.

— Ни-че-го. Ничего не было, ничего не нашли. И ничего нас не связывало.

— Правда.

— Да. Но, как я уже сказал, пока не увижу собственными глазами — не поверю.

— А как вы собираетесь своими глазами увидеть отношения между людьми?

Вместо ответа он сплёл их пальцы и резко потянул её к себе. Риэлла невольно подалась вперёд, и расстояние между их лицами сократилось до смешанного дыхания. Он посмотрел сверху вниз и негромко заговорил:

— Не отталкиваете.

Если бы он дразнил, она бы тут же взорвалась. Но на его лице не было и следа насмешки. Он в упор смотрел на её раскрасневшееся лицо с завораживающей интенсивностью. И когда уголки её глаз начали розоветь, он поднял руку, прижал ладони к её щекам и наклонил подбородок. Как только её губы приоткрылись, он резко склонился и поцеловал её.

Риэлла с запозданием подняла руки и ухватилась за его плечи, но смогла лишь сжать ткань рубашки. Его сильные пальцы обхватили её затылок, потом зарылись в волосы. Упавший со стола обезболивающий спрей покатился по полу. Чем глубже сплетались их языки, тем сильнее она чувствовала, как уходит из неё сила. Даже когда дыхание рвалось на части, его губы лишь на мгновение отрывались, чтобы тут же вернуться — с ещё большей силой.

Он поднялся с колен и, нависнув над ней, прижал к спинке стула.

Сигнал, что надо остановиться, пронзил голову остро и безжалостно. Это случилось как раз тогда, когда сердце металось в груди, готовое разлететься на куски. Когда он, опершись на спинку стула, уже склонился над ней, поглощая ее дыхание и слюну. Пепельные волосы, подсвеченные тусклым светом, казались еще темнее, хаотично ниспадали вниз и будто окрашивали соприкасающееся с ним тело в черноту. Глубже, ещё глубже.

Я не смогу остановиться. Если сейчас не остановлюсь...

Слабо сжав пальцы, она слегка надавила ими, отталкивая его грудь. Их взгляды пересеклись. Мужчина, дышавший тяжело и жарко, склонил лоб к её лбу и едва слышно прошептал:

— Попробуйте ещё раз сказать, что между нами ничего нет.

Слишком вызывающий угол наклона головы. Слишком откровенное и притягательное выражение лица, когда он опустил взгляд и тяжело задышал. Вспышкой в голове всплыло что-то запретное. Её собственные воспоминания. То лицо, которое она видела уже не раз. Выражение, с которым он доходил до предела.

Она, словно завороженная, смотрела на него, пока он не поднял руки и не коснулся её лица, будто выжидая её реакции. Прикосновение его губ жгло до боли. Жар дыхания струился, проникая в сосуды, разливаясь по телу. Хочу. Хочу обнять его. Уткнуться в него. Провалиться. Когда это неудержимое желание захлестнуло ее, Риэлла вдруг испугалась и с трудом оттолкнула мужчину.

— …Кажется, вы что-то не так поняли, — пробормотала она еле слышно, отрывисто дыша: — Этим нельзя определить, кем мы друг другу являемся.

— Почему?

— Потому что поцелуй… можно подарить кому угодно, — твердо заявила Риэлла, беззащитно откинув голову назад.

Лицо мужчины было нечитаемым.

— Конечно, раньше это уже случалось. Насколько я помню, у вас была бессонница. Вы могли заснуть только если кто-то был рядом, вот мы иногда и целовались. Это всего лишь следы привычки.

Любая ложь требует, чтобы в неё подмешали немного правды — только тогда она будет выглядеть убедительно.

— Мы спали в обнимку, но оба ничего не чувствовали.

Резкая боль кольнула под рёбрами. Риэлла заморгала, приписав красноту глаз действию жара. На спине выступил холодный пот, пульс гремел в висках, но дыхание постепенно выравнивалось.

На самом деле, она тогда уже всё понимала. Отношения без чувств — всего лишь попытка вцепиться в обломки тонущего корабля. Это не спасение. Да, возможно, они дадут временное чувство, будто ты всплываешь, но до берега так не доплыть.

И всё же… иногда это действительно спасает. Даже если тепло — всего лишь иллюзия, вызванная переохлаждением.

В конце концов, кто вообще способен провести грань между любовью и инстинктом выживания?

— Вы помогали с бессонницей, — произнёс Аслан, не отводя взгляда. Он стоял над ней, без выражения на лице: — И что вы от этого получили?

— Ничего. Просто… хотелось помочь.

— И если кто-то другой не сможет заснуть, вы сделаете то же самое?

— Это…

Она вспомнила тех двоих, что были наверху, — и после долгой паузы кивнула. Хоть даже думать об этом не хотелось. Только тогда Аслан, пристально вглядывавшийся в неё, медленно убрал руку с подлокотника.

— От такой помощи я отказываюсь. Забудьте, что было.

Колено, на которое он накладывал пластырь, заныло ещё сильнее. Это тягучее, пульсирующее ощущение вдруг стало похоже на стук её собственного сердца.

Говорят, Вселенная продолжает расширяться. Галактики отдаляются друг от друга. Пространство разрежается, плотность падает, и в какой-то момент наступит тьма, где не будет ни тепла, ни света. В конце концов, во Вселенной нас всех ждёт один конец — конец всякой жизни. Иногда, когда я думаю об этой запрограммированной трагедии, мне становится невыносимо. Кажется, что мир полон безысходности и чёрного отчаяния. Что я, одна, ничего не смогу изменить. И тогда мама говорит: мы должны как можно шире открыть глаза, как можно сильнее протянуть руки — чтобы увидеть свет друг друга и коснуться его. До того, как тьма поглотит нас. До того, как тишина и пустота, просочившиеся между нами, сомнут нас в вязкий хаос.

Мы должны держаться за руки.

Отрывок из дневника тринадцатилетней Риэллы, 2023 год.

Она не помнила, с каким умом вышла из транспортного отсека и снова забралась в машину.

Аслан усадил её первой, затем сел за руль, но долго не заводил двигатель — словно ждал, пока она придёт в себя. В этом странно умиротворённом молчании Риэлла тыльной стороной руки вытерла покрасневшие глаза и рассеянно уставилась в окно. Вскоре сиденье вздрогнуло, и послышался щелчок — переключилась передача.

— …

Машина рванула, и пейзаж за окном начал стремительно меняться, но всё, что они видели, — это обломки и туши огромных транспортных судов, похожих на китов. Хоть Риэлла и до этого не раз видела руины, впервые ей показалось, будто она смотрит на них по-настоящему.

Через минут двадцать они остановились возле аккуратного на вид корабля. Даже тогда у неё промелькнула мысль, что и этот вскоре развалится.

Аслан машинально передал ей патроны, и, когда она вставила их в магазин, касание холодного металла пистолета вернуло её в реальность. Воздух по-прежнему оставался натянутым, но, возможно, это было лишь её воображением — слишком уж сильно она теперь его ощущала.

— Мы поднимемся на второй этаж — там жилой сектор, оружейная и продовольственный склад. Зайдем и в лабораторию. Нужно забрать материалы — выжившим понадобится какое-то занятие, — сказал Аслан.

— А в девятнадцатом и двадцатом тоже заходили в лабораторию?

— В тех двух командах толком ничего не осталось. Разве что названия команд.

— Какие?

— Девятнадцатая — команда наркозависимых. Двадцатая — команда должников.

Она хотела спросить, откуда он это узнал, но в памяти всплыл мёртвый Паскаль, и Риэлла прикусила язык. У каждого мёртвого — своя история. И вряд ли она заканчивается комедией.

Вместо расспросов она достала из кармана крошечный блокнот и перьевую ручку, которые прихватила из комнаты Паскаля перед уходом.

Рост — это важно. Ощущение, что сегодняшний день не прошёл впустую, становится опорой для завтрашнего. Риэлла кратко записала названия восемнадцатой, девятнадцатой, двадцатой команд, состояние транспортных судов — и вышла из машины. Аслан моргнул фарами, и как при вспышке молнии на корпусе показалась цифра — белая, потрескавшаяся от времени и почти стёртая.

15.

— Почему мы сюда пришли? Если последние команды спускались недавно, идти к более ранним вроде как бессмысленно?

— Если кто-то прошёл здесь до нас — без разницы, куда идти. К тому же… я слышал странный звук неподалёку.

— Странный звук?

— Музыка. Возможно, мне показалось.

Он ответил коротко и тут же принялся искать рычаг аварийного выхода. Риэлла замерла — не зная, что сказать. Музыка? В «Бездне»?.. Услышав это от кого-то другого — она бы не поверила. Но это был Аслан. Он не из тех, кто говорит о том, чего не слышал, даже в шутку.

— То есть… — начала она.

— Внутри кто-то есть, — закончил он за неё.

Причём кто-то живой.

С этими невысказанными словами они вместе вошли на первый этаж. Структура аварийного выхода и люк наверху уже стали им настолько знакомы, что они почти не нуждались в свете. Но когда они включили ультрафиолетовую лампу, Риэлла едва не вскрикнула.

Щелчок. Оба в одно мгновение направили оружие на человека, стоящего прямо перед ними. Точнее — на женщину с золотыми волосами, замурованную в стену.

— …

Это была картина. Но такая реалистичная, что казалась живой.

Оглядев зловещий коридор, они увидели, что стены и пол покрыты рисунками, будто длинная галерея. Щупальца, чудовища, мёртвые тела, транспортные суда, костяные твари. Хроника? Сначала Риэлла решила, что это может быть частью какого-то дневника. Но стиль был скорее экспрессионистский, чем реалистичный, так что от этих образов чувствовались лишь страх и отчаяние. Точно они попали в коридоры ада.

Единственным исключением была та женщина. Она была одна — яркая, красивая, словно живая. На фоне восходящего солнца, раскинув руки, она будто сияла, притягивая к себе взгляд.

— Эта картина… вам она никого не напоминает? — разрушив тишину, Аслан заговорил первым. Риэлла, думая о том же, осторожно сделала шаг вперёд и внимательно всмотрелась в черты лица. Светлые, как нити золота, волосы. Глубокие карие глаза. Знакомые черты. Их легко было спутать с её собственными — но женщина на картине выглядела куда взрослее. Взрослее и… достойнее. Если подумать…

— А, миссис Андрей?

От голоса за спиной плечи вздрогнули сами собой.

Обернувшись, Риэлла увидела, что Аслан уже направил на незнакомца дуло пистолета. Ни собеседник, ни она не успели даже толком осознать, что происходит.

— Нет... Она умерла. Говорили, что заболела. Умерла... До открытия Бездны...

Мужчина с чёрными волосами, появившийся перед ними, выглядел лет на тридцать с небольшим. Худой до костей, с тяжёлыми кругами под глазами — он производил мрачное впечатление. Что-то еле слышно бормоча себе под нос, он вдруг, словно до него дошло нечто важное, распахнул и без того огромные глаза.

— Неужели... Риэлла?

— Вы меня знаете?

— Я тебя видел, когда ты была маленькой. Не помнишь? Лазло Крейвенсон. Я приехал писать портрет госпожи Андрей. Она спасла меня тогда. После той ужасной авиакатастрофы, когда всё превратилось в обломки.

Словно сердце рухнуло с обрыва. Он точно знал её. Не как Джейд — этот человек действительно встречал её в прошлом, в реальности. Но внимание Риэллы было приковано к другому.

Авиакатастрофа?

— Вы его знаете? — Аслан всё же задал вопрос, не отводя взгляда от мужчины.

Риэлла ответила тихо, бледнея:

— Не уверена... Но, думаю, да. Он сказал "Андрей".

Она украдкой подняла глаза, чтобы посмотреть на Аслана, но тот никак не отреагировал на это имя. Хотя, зная его, он наверняка уже что-то обдумывал...

— У-у меня еда есть! Те, из спортивной команды, оставили. Я принесу, заходите.

Лазло с каким-то нервным восторгом поспешно опустил винтовку. Распахнув дверь в жилое помещение, он выпустил наружу слабый запах краски. Аслан спросил:

— Внутри кто-то есть?

— Я один. Клянусь. И это моё единственное оружие. У меня есть знакомый в семнадцатом, он иногда наведывается и приносит еду. Всё вам отдам. Еще добуду. Заходите.

— Аслан, можно мы его выслушаем? — шепнула Риэлла, едва слышно, чтобы незнакомец не уловил. Он казался странным, но если действительно был один, то опасности от него, вероятно, не было. Аслан посмотрел на открытую дверь, потом чуть кивнул. Оружия он, впрочем, не убрал, и Риэлле хватило этого, чтобы понять — если хоть слово окажется ложью, он не будет колебаться.

— Э-это же безумие. Риэлла здесь, прямо передо мной... Хотя, конечно, это логично. Бездна — катастрофа невиданного масштаба. Знал бы заранее, убрался бы немного… Свет включу сейчас, — Лазло не переставал бормотать, зажигая лампы.

Освещённое помещение оказалось завалено картинами, словно какая-то галерея. К счастью, никто, похоже, не прятался. Оглядев безлюдный коридор, Риэлла спросила:

— Вы сказали — "логично"? То есть вы знали, что я появлюсь?

— Конечно. Ты же можешь возвращаться во времени. Кто ещё, если не ты, сможет остановить эту катастрофу?

Сказано это было настолько буднично, будто речь шла о том, что люди трижды в день едят. Её шаг замер ещё до того, как разум успел всё осмыслить. Сердце грохотало, будто два молота столкнулись друг о друга. Нелепое стечение обстоятельств свело её с человеком, знающим правду обо всем. Аслан бросил на неё взгляд, но пока молчал — возможно, решил сначала понаблюдать.

— На самом деле... Я совершенно не помню, как оказалась здесь. Простите, но вы не могли бы рассказать всё, что знаете? Начиная с того, откуда вам известна моя мама, миссис Андрей.

— Ты сказала... не помнишь?

Мужчина, суетившийся только что, застыл на месте и уставился на неё с каким-то глуповатым видом. От этого внезапного, почти болезненного интереса у неё по спине пробежал холод. Она мысленно поблагодарила судьбу за то, что пришла сюда не одна. Риэлла осторожно кивнула.

— Да. Не только я — вся наша команда ничего не помнит.

— Вот как... Понятно. Они специально не дают вернуться до начала Бездны. Без памяти вы дальше первого дня не дойдёте. Все исправить и вернуться — вот что нужно .

Глаза Лазло вдруг загорелись, и он быстро зашептал нечто себе под нос, а затем начал торопливо убирать диван. Он даже принёс две бутылки с водой, но никто из сидящих не открыл ни одну.

— Риэлла, а ты на каком номере спустилась? Где живёшь?

— Мы живём в тридцатом, — ответил Аслан, не дожидаясь, пока она откроет рот. Мужчина бросил на него недоумевающий взгляд.

Конечно, они прибыли на тридцатом, но сейчас уже жили в другом месте...

— Тридцатый? Раз в три месяца спускаются по несколько команд... Значит, вы... совсем недавно прибыли? Какая вы команда?

— ...Смертники. А вы из пятнадцатой? Там команда художников?

— Как видишь. Тут были пианисты, оперные певцы, актёры, танцоры, инсталляторы... Только я остался.

— Мы пришли, услышав музыку, — Риэлла кивнула в сторону колонок в углу гостиной. Лазло тут же оживился:

— А! Конечно! Я знал, что ты придёшь. Ты ведь всегда так любила музыку. Помню, говорила, что хочешь петь. Если бы ты попала в пятнадцатый, было бы идеально.

Это было странное чувство — слышать от кого-то подробности о себе, которых совсем не помнишь. Значит, хотела петь... В голове зазвучал приглушённый напев, и ей показалось, что она вот-вот что-то вспомнит. Но в этот момент Лазло вскочил, подбежал к аудиосистеме и включил музыку. В комнате зазвучала спокойная мелодия фортепиано.

— Так что ты хотела услышать? Ах, да. Про миссис Андрей?

— Да. Расскажите, как вы с ней познакомились.

— Это было в аэропорту. Я собирался сесть на самолёт и случайно встретил её перед рейсом. Мне тогда было девятнадцать, нужно было сменить зону проживания, чтобы поступить в университет. Я сидел в зале первого класса, когда вдруг какая-то девушка лет двадцати вскочила и закричала, что самолёт взорвётся. Что ни в коем случае нельзя в него садиться. Требовала, чтобы сотрудники сделали экстренное объявление по громкой связи, просила телефон...

История началась внезапно. Речь мужчины была стремительной и сбивчивой, как у потерянного человека, внезапно нашедшего единственный интерес в жизни, — и, возможно, именно поэтому его слова особенно ясно проникали в уши.

— Одна сотрудница одолжила телефон, но, кажется, что-то не сработало — трансляция не пошла. Тогда она стала хватать каждого, кто входил в посадочную зону, и уговаривать: не садитесь. Говорила, что самолёт взорвётся в воздухе над аэропортом. Она и меня вот так за руку схватила... Только я один увидел это — истину в её глазах.

Как это часто бывает у людей с низкой социализацией, когда эмоции переполняют, голос мужчины сорвался, а глаза налились красным.

— В итоге в аэропорту остались только мы. Мы смотрели в большое окно за тем, как самолёт поднимается в небо. А потом — он... взорвался. Бам.

Он собрал пальцы в щепоть, а затем резко раскрыл их, показывая взрыв. В тот же миг перед глазами Риэллы тоже промелькнула та же сцена. Пи-и-и, — звон в ушах, огромный экран. Самолёт, взрывающийся в воздухе. Обломки, рассыпающиеся, словно фейерверк. Мать, показывающая на экран пальцем и что-то объясняющая.

— Когда я очнулся и захотел поблагодарить её, её уже и след простыл. С той ночи я не мог уснуть. Боялся забыть её лицо... А когда приходил в себя, уже оказывалось, что я снова её рисую. Это было правильно. Мой сосед по комнате случайно узнал рисунок и показал мне её в таблоиде. Миссис Андрей... Да. Она уже была замужем. Я отправил портрет в семью Андрей в знак благодарности за тот день. Конечно, если бы мой отец не был резидентом Свободной зоны, я бы никогда не смог с ними связаться. В конце концов меня пригласили в особняк.

На этом месте Лазло, прерывисто дыша, внезапно замолчал. Риэлла, удивлённая такой резкой переменой в поведении — ведь он говорил с таким воодушевлением, — уже собиралась что-то сказать, когда тишину нарушил Аслан:

— Там вас попросили о неразглашении?

— Да, но тебе, Риэлла, я могу сказать. А вот он…

Впервые за всё время Лазло отвёл взгляд от Риэллы и посмотрел на Аслана. В этом взгляде чувствовались настороженность и лёгкая враждебность.

— Предупреждаю заранее — я не собираюсь покидать комнату, — ответил Аслан ровно, не отводя глаз.

Возможно, именно это и называют ощущением надёжности — просто потому, что он рядом. Хотя, скорее всего, он просто хотел присмотреть за подозрительным типом, а не из-за беспокойства о ней.

— Это единственный человек, которому я здесь могу доверять. Говорите всё, что угодно. — Боясь, что мужчина начнёт упорствовать, Риэлла поспешила встать на сторону Аслана. Почему-то щёку неприятно защипало.

— Если ты говоришь так...

Лазло, дрожа, резко пошёл на кухню, вернулся с грязным стаканом и янтарной бутылкой. Он щедро налил себе спиртного, засыпал внутрь какой-то порошок, залпом выпил и, будто в трансе, пробормотал:

— Сначала... мне ничего не сказали. Димитрий Андрей презирал саму мысль, что я, как простолюдин, смею её боготворить. Потому при мне он расписывал, какая она ночью... какая мягкая, тёплая, как... как пластично двигается, как будто хвастался женой в кругу солдат. Эт... этот ублюдок… Но однажды... однажды, когда он был пьяный, как обычно, он проговорился мне на ухо.

Глаза мужчины блеснули каким-то странным светом. Даже не услышав слов, Риэлла почувствовала, как по руке пробежали мурашки.

— Он сказал, что она и ты — боги, что даруют людям бессмертие.

— Бессмертие?.. — растерянно переспросила Риэлла. В этот момент, когда, казалось, можно услышать даже тиканье секундной стрелки, в голове вдруг прозвучал голос светловолосого мужчины, словно эхо. Почему — она не понимала.

— Люди прикоснулись к тому, к чему никогда не должны были прикасаться.

Тук-тук-тук.

— Он сказал, что исследования продолжаются. Первыми пользоваться этим будут только представители высшего класса из Свободной зоны. Он был так воодушевлён… А потом протрезвел и начал угрожать: если проболтаюсь — никто всё равно не поверит, — говорил Лазло, всё больше распаляясь. — Н-но случилось… настоящее чудо! Появился проход, и теперь у всех есть шанс на бессмертие. Я… я тоже получил способность к регенерации. Теперь мне не нужно есть — главное, не попадать под ультрафиолет.

Он явно что-то перепутал. Люди — конечные существа, едва доживающие до ста лет. И всё же Риэллу не покидало ощущение тревоги. Она пыталась собрать услышанное в цельную картину, как пазл: мать, исследования, бессмертие…

Аслан взял со стола бутылку водки, прочёл этикетку и лениво переспросил:

— А если попасть под ультрафиолет, регенерация исчезает?

— Именно. Если долго находиться под солнцем, клетки, внедрившиеся в тело, погибают. И… именно поэтому все женщины рода Андрей умирали так рано. Но с тобой всё будет хорошо, Риэлла. Ведь ты теперь внутри Бездны…

Он снова уставился в пространство и что-то пробормотал. Его речь становилась всё более невнятной. Риэлла, не теряя настороженности, негромко спросила:

— Аслан, что думаете?

— Думаю о том, что даже у шизофреника может быть своя логика, — ответил он.

— То есть вы совсем не верите. Хотя, по сути, он говорит то же, что и я.

— Именно поэтому и не верю.

Когда она обернулась, Аслан тоже повернул к ней голову. Их взгляды пересеклись, как солнечное затмение, и только тогда она осознала, насколько близко они сидят.

— Но кто он такой? — резко и чётко спросил Лазло.

Аслан медленно отвёл взгляд от Риэллы и ответил:

— Коллега по экспедиции.

— Я не об этом спрашиваю. Он же пришёл вместе с тобой. Обычным человеком он быть не может.

— Удивительно, но я самый обычный человек. Ни времени повернуть, ни жить вечно не умею.

Ответ был сухим, но, похоже, задел что-то внутри собеседника. Лазло резко приподнял брови, взглянул на них обоих по очереди и начал нервно трясти ногой.

— Это… это н-невозможно. Как обычный человек вообще мог спуститься сюда с Риэллой? Почему его посадили на тридцатый?.. Риэлла, ты должна остаться здесь. Я… я не могу доверять тому, кто ничего о тебе не знает.

— Спасибо за предложение. Но всё в порядке. Я как раз хорошо знаю тех, с кем живу. Зато о вас, мистер Крейвенсон, я не знаю ничего.

Если уж на то пошло, опаснее был как раз он. Даже пять Диланов лучше, чем шанс наткнуться на психопата-маньяка.

— Я расскажу! Всё расскажу, что хочешь знать!

— Нет, я…

— Я и не думал, что ты так выросла… Стала настоящей леди…

От его ощупывающего взгляда Риэлле немедленно захотелось уйти. Между желанием встать и необходимостью получить информацию внутри разгорелась настоящая битва. И в этот момент Аслан безучастно вмешался:

— Это всё, что вы хотели сказать?

— …А?

— Я спрашиваю, есть ли у вас ещё информация о корпорации Андрей, проекте "Бездна" или существах снаружи.

— Н-нет… об этом больше ничего не знаю. Наша команда особо не занималась исследованиями… Но у неё была одна любимая картина.

— Где ещё есть выжившие, кроме семнадцатого судна?

Лазло, растерянный от напора вопросов, открыл рот. Даже пьяный, он запнулся, но начал отвечать:

— Не знаю. Я-я никогда отсюда не выходил. Иногда кто-то приходит за едой, но после нескольких выстрелов — чаще всего уходит… Старые транспорты уже никому не нужны. За выживание борются из-за новых… двадцать девятый, тридцатый, тридцать первый… Р-риэлла, ты правда должна остаться. Я-я буду тебя защищать.

— Ах… Я обязательно подумаю. Но перед этим — можно взять воды и еды? Мои товарищи всё ещё голодают.

Его слова дали понять: больше здесь ловить нечего. Осторожно затронув тему провизии, Риэлла посмотрела на Лазло. Тот растерянно перевёл взгляд на бутылку с водой на столе — старую, подозрительную, и потому они с Асланом к ней даже не притронулись.

— На… на самом деле, пока ничего нет… кроме спирта. Можете взять алкоголь. Но скоро кто-то точно придёт с семнадцатого. Мы ещё до Бездны были друзьями — он иногда заходит, приносит еду…

Сомнительная у него память. Интересно, когда в последний раз из семнадцатого кто-то приходил?

— Тогда мы пойдём. У нас ещё много других кораблей, а времени мало, — Аслан поднялся первым. В руке — бутылка водки, на лице — полное безразличие. Похоже, он не видел смысла продолжать разговор.

Благодаря ему Риэлле удалось встать как бы следом — но прежде чем она это поняла, уже шла первой, а Аслан оказался между ней и Лазло, словно вставая между ними.

— А-а? — пробормотал Лазло, будто хотел её остановить, неловко поднимаясь. Но Риэлла уже вышла наружу. Музыка за дверью звучала приглушённо, словно сквозь вату. Ах, вспомнила. Эта мелодия… «Смерть и Дева».

Риэлла застыла, ноги словно приросли к полу. Она медленно обернулась к тёмному, зловещему коридору, уходящему в бесконечность. Казалось, будто память вот-вот вернётся… но ничего не всплывало. Только шепчущий голос. Картина матери, удивительно прекрасная посреди катастрофы. Казалось, будто она изо всех сил запирает дверь воспоминаний.

Скажи мне, мама. То, что я услышала сейчас… всё это правда?.. Кажется, голова разорвётся. Что означала надпись на рамке?..

— А, миссис Андрей. Как вам? Это портрет, написанный с вас.

Это прозвучало в тот момент, когда Лазло вышел за ней. Его голос стал странным — не таким, как раньше. В нём появилась стеснительность, что сразу насторожило. Риэлла обернулась — и увидела: мужчина с затуманенным взглядом смотрел не на картину, а прямо на неё. По спине пробежал холодок, и тут же всё стало ясно.

— Я не покажу это Димитрию. Этот ублюдок опять обольёт всё чёрной краской и испортит мою работу.

Он ошибается. Он пьян и принимает меня за мать.

Поняв это, она не успела и отступить, как Лазло сделал шаг вперёд и протянул к ней тонкие, костлявые пальцы.

— Так что… подойдите ещё немного…

От мужчины несло прогорклым потом и гнилью, как от давно немытого тела. У Риэллы расширились глаза. Его пальцы почти коснулись её… но в следующий момент всё исчезло за широкой спиной. В поле зрения осталась только темно-синяя форма.

Лазло взвизгнул, и его пронзительный крик разнёсся по коридору:

— Ааай! Ай! Сломаешь!.. Сломаешь!.. Больно же!!!

— Спускайтесь первой, — сказал Аслан, бросив холодный взгляд через плечо.

Риэлла вдруг подумала, что этот глубокий тёмно-синий цвет формы похож на ночное небо, когда на него опускается тьма. Нелепая и бесполезная мысль. Она кивнула и открыла люк. Над головой уже раздавались всхлипы Лазло и его безумные крики:

— Изабелла! И-за-бел-ла!..

Семья Андрей выбрала его не ради вечной жизни… а чтобы он умер. Они отправили его сюда на смерть. А нас?..

— …Хорошо, что вы сказали, что мы с тридцатого, — пробормотала она с облегчением, увидев Аслана, спускающегося по лестнице на первый этаж.

— Когда очнётся от наркоты, решит, что это был бред, — тихо отозвался Аслан.

— Надеюсь...

Они открыли люк и, выйдя наружу, сели в машину. Хотя они уже выбрались, сердце Риэллы всё ещё бешено колотилось, как на стимуляторах.

Вечная жизнь.

Она никогда не задумывалась о регенерации в таком ключе. Из собранной информации выходило, что их клетки, попав в чужое тело, смешиваются с обычными и как бы «отматывают время» у повреждённых тканей. Если только травма не была слишком серьёзной, восстановление происходило постоянно. Вечно.

Это вызывало тошноту и чувство неправильности. Она не могла сказать что именно, но…

— Если отбросить всё пугающее… картина была потрясающей, — пробормотала она, глядя, как корпус судна медленно скрывается вдали.

Если Лазло закончит расписывать изнутри всё помещение, может, примется и за внешнюю обшивку? Хотя… вряд ли у него осталось столько краски.

— Он оставил после себя произведение с душой. Это уже почти вечность. Его работа… выглядела по-настоящему ценной.

— Нет. Даже если я ничего не понимаю в живописи… в его картинах нет никакой ценности, — ответил Аслан.

— Почему?

— Что за смысл в искусстве, если автор бессмертен?

С этими словами он лениво повернул руль. И сам, казалось, не придал значения сказанному — просто погрузился в свои мысли.

«Разве я просил тебя, Создатель,

вылепить меня из глины,

разве я просил тебя

вывести меня из тьмы?». [1]

Из дневника пятнадцатилетней Риэллы, 2025 год

Соберись. Даже если не верится — это ничего не изменит. Нужно сохранять холодную голову и смотреть на всё со стороны, отступив на шаг.

С усилием, будто в подтверждение своего решения, она записала в блокнот: "пятнадцать, команда художников". А также характеристики Лазло — единственного выжившего. И его сбивчивый рассказ, хотя бы в общих чертах.

Светловолосый из Рая утверждал, что они живут на Земле уже двести миллионов лет. По словам Джейда, фамилия Андрей владеет нефтяными ресурсами. Возможно, именно поэтому они первыми столкнулись с ними, например, в процессе бурения. Если на них напали, то способность к регенерации они заметили быстро, а дальше вполне естественно было бы захотеть бессмертия.

Тогда кто же были мы? Мама и я… Боги, что могли дать человеку вечную жизнь? Смешанная ДНК?..

Не хочу.

— …элла.

Нет, нет, нет, нет.

— Что вы делаете?

Чьи-то пальцы резко сжали ее руку, и Риэлла вынырнула из мыслей. Блокнот и ручка выпали, и исписанная страница, пестрящая штрихами, хлопнула в воздухе и исчезла в темноте. Риэлла инстинктивно вырвалась и встретилась с его холодными, застывшими глазами, и поняла, что допустила ошибку.

— А…

— …

— Простите. Просто задумалась о том, что мы услышали… Где мы?

Машина уже стояла на пустыре, усеянном обломками. Аслан молча смотрел в пустоту, и только спустя некоторое время убрал руку.

— Мы слишком долго теряли время, так что приехали на охоту за трупами. Возвращаться с пустыми руками — не вариант.

— За… трупами? Но здесь никого нет.

— Скоро будут.

Ответ был коротким, но Риэлла поняла его смысл с задержкой.

— Вы хотите… включить свет? А если сюда придёт что-то крупное?

— Я несколько раз обошел окрестности и не заметил ни одного крупного существа. По крайней мере в радиусе пяти минут. Мы успеем всё закончить до того, как свет кого-то привлечёт.

— …

— Если вам не хочется, можете остаться в машине.

— Нет. Я пойду. Я ведь уже стреляла по трупам раньше.

Перспектива остаться одной вызвала страх, и она поспешно замотала головой. Аслан молча протянул ей ультрафиолетовую лампу. Видимо, решил не спрашивать про то, что случилось минутой раньше. Это забота или равнодушие?

Она зарядилa обойму, взвела затвор — пистолет сверкнул металлом в свете лампы. Риэлла распахнула дверцу и шагнула в кромешную темноту. Свет ударил по глазам — Аслан стоял, опершись на капот, с фонарём. Щёлкнул серебристой зажигалкой «Зиппо», наклонил голову и прикурил. Аслан курил. Почувствовав её взгляд, он обернулся. Их глаза встретились. Между ними медленно вился белый дым.

Почему?

Раньше он ни разу не курил.

В эту секунду он немного повернул голову и поднял пистолет. Поняв сигнал, Риэлла резко включила УФ-лампу. Тут же раздались выстрелы. Бах! Бах, бах! Человек, которого она даже не заметила, упал прямо перед ней.

Она выхватила пистолет и развернулась в другую сторону. Увидев, сколько ног уже сбежалось, она испугалась и с первых выстрелов несколько раз промахнулась — пули попали в живот или плечо. Соберись! Руки вспотели, и пистолет едва не выскальзывал, но она сжала рукоять до побелевших костяшек. Грохот оглушил, но она продолжала стрелять, пока существа, не успевшие увернуться от ультрафиолета, не попадали, разинув пасти.

Когда обойма опустела, в голове тоже стало пусто. Голова побелела, пальцы бессмысленно нажимали на курок. В этот момент сквозь пелену пробился короткий, чёткий приказ:

— Осмотрите поваленные тела. У кого-то из военных может быть фляга или сухпайки.

Только теперь она заметила, что в фиолетовом свете больше не двигалось ни одно существо. На дрожащих ногах она подошла к трупам. Военные, ищи военных. Среди тех, кто был в униформе проекта или в обычной одежде, человек в армейском кителе выделялся сразу. Пальцы, шарящие по карманам, двигались неуверенно, как будто это делала не она. Внутри — не еда, а патроны и боеприпасы.

Он ведь не может смотреть на меня. Он мёртв. Но всё равно она боялась встретиться с открытыми, застывшими глазами. Риэлла сосредоточилась только на поиске полезного. По спине тек холодный пот, пальцы были липкими и влажными. Что это на них?.. Хочу вымыться. Очень, очень хочу.

Хоть и знала — в ближайшее время это невозможно.

* * *

— Эй, путешественница во времени. Долго тебя не было.

Когда они вернулись на исследовательский корабль, прошло уже несколько часов. В отличие от бодрого Дилана, Полина лежала на диване, свернувшись калачиком.

— Всё в порядке? Полина в сознании?

— Да вряд ли. Ей было хреново, я уступил ей место, а она даже лёжа тихо постанывает.

Риэлла тут же подошла и коснулась её лба. Необычно низкая температура моментально передалась коже. Под дрожащими веками глазные яблоки метались, как во сне.

— Делать было нечего, я хоть шмотки на неё накинул. Ещё по уголкам пошарился — нашёл немного неиспользованных туалетных принадлежностей и посуды почище. А тот, с кем ты была?..

Дилан, точно ребёнок, жаждущий похвалы, перечислил, что сделал, и тут же скользнул взглядом по её пустым рукам. Вид у него был встревоженный — видимо, появление Риэллы в одиночку, да ещё и без еды, его обеспокоило. Впрочем, за весь день он съел только один энергетический батончик, так что это было вполне понятно.

— Идёт следом. Сказал, что посмотрит диспетчерскую внизу. Вообще-то... нужно было во что бы то ни стало достать обезболивающее...

В этот момент сзади послышались шаги. Она подняла голову, почему-то уверенная, что он-то что-нибудь да придумает.

— Аслан, сначала, думаю, надо приготовить что-то тёплое. Полина больна.

Мужчина поставил добытый автомат и на мгновение задержал взгляд на диване, а затем, похоже, сразу всё понял и посмотрел на Дилана.

— Что-нибудь для разведения огня есть?

— А? А, да, на кухне есть портативная газовая горелка. Похоже, ничего, кроме еды, они не стали брать.

— Газ остался?

— Когда баллон тряс, вроде плескалось, но не уверен. Пламя не зажигалось.

Дилан пожал плечами и с уверенностью повёл его на кухню. Судя по тому, как он двигался, его рана почти зажила. Пока Аслан проверял горелку и пытался зажечь пламя зажигалкой, Риэлла стряхивала с одеяла пыль и укрывала Полину плотнее.

Если бы у нас были с собой хотя бы личные аптечки из тридцатого... не пришлось бы так мучиться. С едой было то же самое.

После целого дня поисков они добыли всего три маленькие консервные банки и четыре бутылки воды. Этого едва ли хватило бы даже на двоих. Пусть даже как-то протянут сегодня — но ультрафиолетовая лампа, батарея в машине... всё это не бесконечно. На фоне таких реальных и насущных проблем безумные истории, услышанные от Лазло, казались и вовсе глупыми и безумными.

На кухне Аслан тщательно вымыл кастрюлю и тарелки, после чего высыпал в неё консерву с фасолью и консерву с сосисками. Видимо, хотел разбавить всё водой, чтобы увеличить объём. Просто закипячённая вода с этим содержимым уже источала такой наваристый, возбуждающий аппетит запах, что слюнки текли.

— Полина, просыпайся. Надо хоть немного поесть, даже если тяжело, — мягко растолкала её Риэлла, и Полина, с мутными глазами, моргнула.

— Риэлла... Вы вернулись...

— Что за хрень... блять. Почему так вкусно пахнет? — донеслось грубое бормотание Дилана из кухни.

Риэлла, встав, подала Полине одну из двух мисок с жидким фасолевым супом. Похоже, именно осознание, что это всё, что у них было, позволяло содержимому выглядеть особенно аппетитно.

Всё... казалось неправдой. И время, и бессмертие — всё это звучало слишком напыщенно. Всё теряло краски перед жирным, наваристым бульоном.

— Так вы куда ходили? Видно, что спасатели собираются спуститься? — спросил Дилан.

— Нет. Спасатели не придут. Готовься к долгому пребыванию, — ответил Аслан.

— Долгому пребыванию? Здесь? А вчера вы говорили, что надо починить разведывательный корабль и подняться наверх.

Кажется, тревога у него достигла предела.

— Это если бы у нас был целый корпус. У восемнадцатого недостаточно энергии, — голос Аслана звучал равнодушно. Риэлла, глядя на миску с парящим супом, чуть помедлила, потом обернулась:

— Эм... Я как раз думала об этом. У меня мысль.

— Что? Какая? — вскинулся Дилан.

— А что, если мы вернёмся к тридцатому?

— Кх, кх!.. Кх-кх...

Примечания от автора:

[1]. Цитата из «Потерянного рая» Дж. Милтона.

Дилан, сделав глоток воды, закашлялся и зашёлся в громком приступе. Даже Полина, механически продолжающая есть, с удивлением повернулась к нему. Чтобы на неё не обрушился поток обвинений в безумии, Риэлла решила поспешно уточнить:

— Я не предлагаю идти прямо сейчас. Просто давайте поищем другие исследовательские корабли ещё пару дней, а потом, как можно позже, вернёмся. Вряд ли твари будут вечно сидеть в тридцатом... И даже если он, как гнилой зуб, весь в дырах — другого места, где есть всё необходимое, у нас нет. Продовольствие на четверых на полгода, чистая вода, личные комнаты, оружие — и главное, энергия для управления кораблём.

Для тех, кто вторые сутки ползал по пыльным завалам, список звучал чертовски привлекательно. Риэлла выдержала паузу, а потом с нажимом добавила:

— Наша конечная цель — выбраться из Бездны. На чём, по-вашему, мы выбираться будем, если не на тридцатом?

Повисла тишина как безмолвная ночь. Возразить было нечего. Ну проживут они здесь дольше... и что?

Хотя у неё, в отличие от остальных, была ещё одна причина. Неясная, на уровне предчувствия, что-то вроде интуиции, возникшей после рассказа Лазло. Интуиция, которая говорила Риэлле Андрей: если она действительно так важна, если она действительно нечто особенное, то на тридцатом должно было остаться что-то. Например, какая-нибудь зацепка.

— При текущем раскладе — это звучит наиболее разумно, — наконец подал голос Аслан. Глухо, низко, с глубиной.

— Отлично. Значит, рискнем и свалим как можно раньше. Я за.

Дилан внезапно подскочил и по-приятельски закинул руки ей на плечи, чуть не опрокинув миску. Взгляд Аслана, сидевшего напротив, задержался между двумя плотно сблизившимися фигурами.

— Слушай, а у тебя всё по плану, да? Я-то думал, ты только чушь несёшь, — хохотнул Дилан.

— И чего ты такой радостный? — спросила Риэлла.

— Ну... просто, появилась надежда. Да и вообще, спасибо. Не каждый день вы за меня пашете.

Ага, понятно, к чему всё шло. Хотел ловко соскочить с поисков. Риэлла прищурилась:

— Ты сам-то уже можешь выходить, Дилан? Рана зажила, нет?

— С ума сошла? Думаешь, это такие раны, которые бы за ночь прошли?

— Что-то подозрительно ты уходишь от темы... Признавайся, всё зажило, да? Дай глянуть на шрамы.

— Ты чего, извращенка? Раздеть меня пытаешься?

На фоне шумной перепалки раздался спокойный голос Полины, вежливо попросившей налить ей немного водки. Видимо, просто хотела согреться. В ответ прозвучал глухой мужской голос, спрашивающий «Пили раньше?», явно не предназначенный для общей беседы. И почему-то именно он ударил в уши особенно отчётливо. Риэлла сама не поняла, зачем начала флиртовать с Диланом, нарочито хихикая, — наверное, просто не хотела обращать внимание на то, что происходило там. Как бы то ни было, они действительно начинали заново привыкать к Бездне и сближались. Не стоит ревновать из-за разбавленного спирта.

Исследовательский корабль номер тридцать.

— Кх... кха... кха-а-а...

Темнота вокруг, полная тяжёлого дыхания, казалась кошмаром, который никогда не закончится.

Чёрт, а что ты ждал? Конечно, да — даже сейчас, эта сраная дыра продолжает расширяться.

— Тим! Шамита! Тео! Вы меня слышите?! Ни за что не включайте свет! Расходимся, но главное — бегите!

Джейд, хромая, изо всех сил кричал в темноту.

Нужно было понять это ещё тогда — когда они только вошли внутрь. Вроде бы это был корабль, спустившийся только вчера... но внутри было слишком тихо. Как в могиле.

Что это вообще было? Ни труп, ни человек. Существо, на которое они наткнулись…

— Ха... ха...

Стоило ему подняться на второй этаж, как из темноты вышел блондин. Он не убежал, увидев ультрафиолет — наоборот, сам потянулся к ним, ловко ломая ноги одному за другим. Как ребёнок, отрывающий крылья у жука — не из злости, а просто из любопытства.

Это точно был не обычный труп. У него даже лицо осталось целым.

— А-а-а-а-а!

— Шамита!!!

— Пощади! Не надо, не надо, пожалуйста, умоляю...

— Сестра!

Крик оборвал поток мыслей. Вопли смешались с хрустом ломающихся костей и оборвались. Всё стихло пугающе резко.

— Ха... ха...

Джейд остановился, проглотив ругань. В груди кольнуло холодом, дыхание сбилось, тяжело пульсируя в ушах. Только один вариант напрашивался... Но он отказался его принимать.

— Тим? Шамита?

Ни ответа, ни звука. Пиздец.

— Тео!!!

От крика задребезжали стены.

— Всё, хорош уже шутить! Давайте, отзывайтесь! Чёрт, я даже не буду злиться!

Голос сорвался. В нём впервые слышалась паника — не его стиль. Но в ответ всё так же — могильная тишина.

— …

Нащупать в кармане и сжать в руке фонарик для него было почти рефлекторным движением. Если ситуация окажется опасной — ему придётся стать приманкой. Щёлк. Но в тот момент, когда свет прорезал тьму, Джейд почувствовал, как мысли в голове застыли, стоило только встреться с чёрными зрачками стоящего впритык светловолосого мужчины. Казалось, оно наблюдало за его блужданиями в темноте всё это время.

Как?

— Света-то не было… Как ты меня нашел? — прохрипел Джейд.

Он с трудом отступил на шаг и холодно приподнял уголок губ в усмешке. Это был первый раз, когда он заговорил с ними после того, как спустился сюда. Но внутри сидела странная уверенность — его поймут.

— Электрические импульсы мозга. Это ведь сигналы нервных клеток. Если быть достаточно близко, их можно улавливать. Я — представитель очень высокоразвитой эволюционной ветви.

— О как. Эволюция. Очень жаль. Тогда скажи, что с моими напарниками, которые орали до этого? Где они?

— Тридцатый. Риэлла, Аслан, Ким, Юрий.

— Что? — Джейд прищурился.

— Знаешь, где они?

— Увы, понятия не имею. У меня память короткая, я запоминаю только имена красоток. Если их нет в тридцатом, значит, сбежали на другой корабль. Почему бы тебе не поискать ещё где-нибудь?

Он быстро, внимательно окинул взглядом округу, но светловолосый мужчина так и остался стоять неподвижно. Его глаза были сплошь чёрные, без белков, без зрачков, и было невозможно понять, куда он смотрит. А может, это и вовсе не глаза.

В тот же миг оно заговорило снова.

— Когда встретимся в следующий раз, надеюсь, ты все вспомнишь.

В следующий раз? Джейд нахмурился, но прежде чем успел что-либо ответить, что-то тяжёлое с глухим стуком рухнуло рядом и развалилось. Повернув голову, он уставился на пол. Его взгляд замер. Это был Тим. Из разорванной грудной клетки текла густая, вязкая кровь, растекаясь лужей.

Затем рядом что-то снова глухо упало. Голова Шамиты перекатилась по полу и остановилась у ног Тео. Он понял, что это Тео, только благодаря его старым, изношенным кроссовкам, которые тот таскал уже полгода. Красные волосы Шамиты, прилипшие к ободранной обуви, выглядели, как сгустки крови.

Он всегда считал, что Бездна напоминает дурной сон. Слишком темный, чтобы быть частью реальности.

Без единого намёка на улыбку Джейд смотрел на свой кошмар. До тех пор, пока щупальце не пронзило его лоб.

Щёлк.

— Вы ведь совсем не спали, верно? — спросила Риэлла, завязывая волосы в хвост, когда в машину сел Аслан и захлопнул за собой дверцу.

После ужина, когда все, кроме Полины, не любившей тесные помещения, разошлись по свободным комнатам отдыхать, Риэлла так и не смогла толком уснуть — хоть они и немного прибрались, мысль о чужом пространстве мешала расслабиться.

— Один день без сна не проблема, — ответил Аслан.

— Всё равно… Может быть, хотя бы немного вздремнёте перед выездом? — пробормотала она, сжав в зубах чёрную резинку для волос.

Аслан скользнул по ней взглядом. В его глазах не было особого доверия, и от этого Риэлла вдруг почувствовала неловкость и внутреннюю спешку.

— Вчера ведь так и не получилось, но если просто держать вас за руку, вы сможете заснуть. Честное слово.

Он молчал.

— Знаю, звучит странно, будто я клеюсь к вам… но в прошлый раз это действительно помогло.

Она быстро завязала волосы, продолжая неуклюже болтать. Когда наконец она протянула руку, Аслан спокойно взял её, и Риэлла невольно вздрогнула. Хвост, высоко собранный на затылке, дёрнулся вместе с ней.

— Поспорим? — произнёс Аслан спокойно, глядя на её руку. В тени его лица, под тяжелым взглядом, проступали чёткие, грубые черты.

Когда пальцы переплелись с её, сердце Риэллы на мгновение сжалось, и дрожь забилась по кончикам пальцев.

— Спор? — переспросила она.

— Ставим на то, усну я за час или нет. Приз — любой, какой пожелаете.

Риэлла машинально взглянула на часы в автомобиле: 8:13. Он выглядел уставшим, и по прошлому опыту она понимала — результат пари практически предрешён.

— Хорошо, — кивнула она.

Если выиграю — обязательно попрошу его поверить, что время можно повернуть назад. Зная его характер, он, безусловно, воспримет это серьёзно. Расскажу всё.

Аслан, постукивая её ладонь большим пальцем, услышал её согласие и спокойно откинулся на спинку сиденья. Переплетённые руки уложил между сиденьями, на выступ.

Как тогда, когда она лечила его раны — его поза словно говорила: «Попробуй, если хочешь».

Чтобы не смущаться под его взглядом, Риэлла заставила себя расслабиться и закрыла глаза. Воздух в салоне стал тихим и неподвижным, разлившись вокруг как безграничный космос.

А потом…

Когда она снова открыла глаза, перед ней мерцали красные цифры на панели: 10:07.

Час… Нет, уже два часа? Когда успело пролететь столько времени?

Вскочив, она встретилась взглядом с Асланом. Он всё это время молча держал её за руку, а теперь лениво разжимал пальцы.

— Я что, заснула одна? — выдохнула она.

— Во сне вы раз десять пробормотали, что хотите в душ, — отозвался он сухо, чуть криво изогнув губы. Но, похоже, на самом деле ему было не до смеха.

Отпуская её ладонь, он спокойно озвучил цену пари:

— Просто… не держитесь слишком близко к остальным. Это все, чего я хочу.

Риэлла будто хотела что-то спросить, но так и не решилась открыть рот. Его взгляд невольно зацепился за её поникшие плечи. В ней было что-то, что лезло под кожу, заставляло волей-неволей обращать внимание. Стоило попытаться отвести взгляд, как она тут же начинала спотыкаться у него перед глазами, и руку приходилось протягивать — чтобы удержать.

Когда её светло-карие глаза моргнули, распущенные волосы, примятые и растрёпанные, блеснув, медленно соскользнули с плеч. Точно она стояла на залитом летним ветром холме.

— Не надо… не убивай…

Совсем другое лицо, не такое, как когда она всхлипывала во сне. Глядя на неё такую, он просто не мог позволить себе закрыть глаза. В груди что-то неприятно, холодно заныло. Он разжал переплетённые с ней пальцы и осторожно стёр слезу с уголка её глаза — не из доброты, скорее, инстинктивно. Между нами ничего… — забавная фраза.

Ведь когда между людьми ничего нет, они могут быть кем угодно и чем угодно, вне любых ярлыков и определений.

В их споре и вовсе с самого начала не было никакой логики. Просто… она цепляла его взгляд. Особенно когда улыбалась кому-то другому.

— Мы ведь, как вчера и договаривались, держим курс на тридцатый, да?

Её осторожный голос мягко вкрался в его мысли. Он постукивал пальцами по рулю и, не спеша, ответил:

— Пару дней осмотрим окрестные корабли, а потом двинем туда.

— Надеюсь, сегодня удастся найти побольше еды, — кивнула она, отвернувшись к окну.

Под аккуратно собранными в высокий хвост волосами обнажилась на удивление белая шея. Он на секунду скользнул по ней взглядом и вновь переключил внимание на дорогу, разворачивая машину в сторону тридцатого, координаты которого оставались в памяти автомобиля.

На пути, по которому они бежали, оставалось ещё несколько исследовательских кораблей — план был обойти их все, оттягивая момент входа в тридцатый до последнего.

Чувство было паршивое. Впрочем, эта тревога поселилась в нём ещё с первого дня пробуждения и с тех пор ни разу не исчезала. Он знал: бежать больше некуда.

Тук.

Первым пунктом оказался двадцать третий. Судя по обстановке — это был исследовательский корабль, связанный с какой-то религией.

В каждой жилой комнате висели странные иконы, изображения фениксов, оленьи рога и прочие символы, а в общем коридоре на стене красовалась картина мифического Древа Жизни, которое, как гласила легенда, пожирало планеты и даровало вечную жизнь. Риэлла, нахмурившись, пробормотала:

— Похоже, это команда какой-то малочисленной религии или секты.

Все символы вокруг так или иначе твердили о вечности, но ни он, ни она не стали вслух подмечать эту деталь. Тут и без того хватало проблем. Кругом — минное поле трупов. И еще трупы. На такие вещи просто не оставалось времени.

В последней комнате, где стены были почти полностью облеплены оберегами, в углу кто-то сидел, скорчившись, и стоило этому кому-то повернуть голову, как оба почти синхронно нажали на курки.

Знала Риэлла об этом или нет, но её меткость заметно возросла. То ли рука стала твёрже, то ли совесть… постепенно стиралась. Одно из двух.

Мужчина под ультрафиолетовыми лучами дернулся, раскрыл рот и, хрипя, изрыгнул сгусток чёрной дряни. Его тело обмякло, рухнув на пол. Худой, обтянутый кожей, — жалкое зрелище. Словно голодал, но всё равно жил.

— Похоже, бог, который был здесь, не смог защитить своих прихожан. — Риэлла, перебирая вещи трупа с бледным лицом, выдавила эту фразу вполголоса.

Аслан шагнул в комнату и бросил:

— Насколько я знаю, в любой вере всё наоборот. Это не бог защищает людей, а люди — своего бога. Потому что если не защищать, вера слишком хрупка, и она просто исчезает.

Следующим пунктом был двадцать четвёртый, спустившийся, по всей видимости, одновременно с двадцать третьим.

Сначала они решили, что это судно научной группы — слишком уж явно кругом валялись научные книги. Однако стоило Риэлле заметить на стене схему полой Земли, как в её голосе послышалось сомнение:

— Восемнадцатый век, модная тогда теория о полой Земле. Якобы внутри планеты пустота, где обитают живые существа. Бред полный. Вы думаете, учёные стали бы держать такую картинку у себя на стене?

Вывод был очевиден. Это была не научная группа, а сборище фанатиков псевдонауки.

Книги и записи на борту были переполнены фантастическими историями про Бездну, но среди всего этого Аслан всё же выудил кое-что интересное: старую статью. Там говорилось, что нефть обнаруживают даже в слоях, где не могло быть отложений живых организмов, а объёмы потенциальных нефтяных запасов слишком велики для тех биомасс, что когда-либо могли существовать. На этом куцем основании строилась гипотеза, что под землёй могут жить неизвестные науке существа.

— Аслан, Аслан, дайте руку. Я, кажется, нашла кое-что.

Отложив осмотр другой книжной полки, он послушно протянул ей ладонь. Риэлла, точно выдавая маленький секрет, аккуратно положила ему на ладонь круглую, крохотную штуку — и тут же отдёрнула пальцы. На его широкой ладони остался один-единственный шоколад. Он молча уставился на него, и, должно быть, в его лице было что-то забавное, потому что Риэлла прыснула и беззаботно рассмеялась. Его взгляд невольно скользнул на неё — щёки у девушки были надуты, — она жевала сладость, сияя глазами.

— В ящике нашла, всего два было. Ну не станем же мы брать и делить с другими. Вкусно. Попробуйте. — Говоря, она улыбнулась, глаза её чуть прищурились, в голосе чувствовалась лёгкость. Словно тонкий бокал зазвенел о край стола — звонко, ясно, куда-то глубоко в грудную клетку.

Он знал, что не любит сладкое. И до того, как попробовал, и после.

Похоже, теперь я начинаю понимать. Даже если повернуть время назад — люди не меняются.

Аслан по-прежнему иногда выходил покурить и возвращался с тем же тяжёлым, пропитанным усталостью настроением. И всё так же по-прежнему проявлял ту самую молчаливую, угловатую заботу. Когда Риэлла, вставая на цыпочки, тянулась куда-то высоко, он, проходя мимо, просто снимал нужную вещь вместо неё. И когда находил питьевую воду, всегда отдавал её другим, себе оставляя в последнюю очередь.

— Может, хотите отхлебнуть моей? — иногда предлагала она, и он обычно не отказывался. Ей нравилось наблюдать, как у него медленно двигается кадык, когда он пьёт.

Если подумать, это даже похоже на извращение… Но всё равно нравится.

Она как-то даже предлагала помочь ему с бессонницей, осторожно подводя к этой теме. Он тогда странно посмотрел и, чуть склонив голову, переспросил:

— Вместе спать? — и пристально уставился на неё. А потом добавил: — Не стоит.

Иногда он до сих пор смотрел на неё так, будто всё ещё сомневался, будто ждал подвоха. И в такие моменты по коже словно пробегал ток.

Не менялся и Дилан. Всё тот же, не умеющий прятать свою тревогу и нервозность, он с недавних пор начал прихлёбывать водку и разглядывать в гостиной какую-то детскую книжку с картинками про динозавров. Постепенно сдружился с Полиной, умной и сдержанной, и теперь шутил, развлекая её хоть немного, отвлекая от боли.

Риэлла помнила, как он как-то говорил, что у него только одна почка, поэтому однажды, увидев его с бутылкой, не удержалась и посоветовала бросить. Он, похоже, был тронут, даже попытался лишний раз к ней прижаться, как обычно. Хорошо хоть, что случайно или нет — но тогда стакан с водкой опрокинулся ему прямо на колени. Аслан, сидя рядом, лениво подперев голову рукой, только равнодушно заметил, что случайно задел стакан.

Ах да, ещё была тоска по мытью. Ее одержимость тем, чтобы нормально вымыться, дошла до того, что она даже во сне бормотала об этом. И только на следующий день ей, наконец, повезло. Это было на борту двадцать седьмого.

Это был единственный исследовательский корабль, где они так и не смогли понять, к какой группе тот принадлежал. Они зачистили одного из оживших мертвецов возле склада с провизией, и в тот момент взорвался водяной бак. Потоки воды хлынули повсюду. Она, растерянная, стояла, подставляя лицо под капли, пока рядом Аслан машинально не провёл рукой по лицу, отводя воду.

Это же… шанс помыться.

Она начала с того, что быстро стёрла с лица грязь, затем ослабила резинку, распустила волосы, и торопливо, слой за слоем, стала снимать с себя одежду. Куртка упала на пол, пуговицы на рубашке расстёгивались одна за другой, пока не дошли до груди. И тут она ощутила чей-то взгляд.

Обернувшись, увидела его. Он стоял, высокий, прямой, и молча смотрел на её руки, сжимающие ткань. Его синие, с холодным отливом глаза медленно поднялись выше и встретились с её взглядом. И в этот момент Риэлла почувствовала, как по телу резко прошёл жар.

— Мойтесь первой. Я подожду снаружи.

Он уже собирался отвернуться, когда она, не задумываясь, ухватила его за рукав. Почти перекрывая звук льющейся воды, Риэлла выкрикнула:

— Вместе давайте. Воды скоро уже не будет. Поток ослабеет. А питьевую тратить на то, чтобы умыться, просто… глупо.

Она знала Аслана. Он был таким человеком — если вода уже отмерена как его доля, тогда ладно, но если нет, он всегда поставит выживание всех выше собственного комфорта.

Они оба уже были мокрыми до нитки, пока спорили. Вода текла по волосам, одежде, коже. Аслан провёл рукой по мокрым волосам и, помедлив, всё же дотянулся до воротника своей рубашки.

Она поспешно отвела взгляд, заставляя себя смотреть прямо, но… как назло, именно в этот момент поток воды начал слабеть, словно насмехаясь над ними.

— Похоже, изначально для двоих этого количества всё равно было мало.

Он произнёс это вполголоса и вдруг усмехнулся — безнадёжно, чуть насмешливо, до странного… обаятельно. И взглянул на неё. Она стояла, вся мокрая до нитки, как мышонок, и в этот момент тоже не удержалась — засмеялась.

— А-ха-ха, мы сейчас такие нелепые, правда?

Он успел подхватить её за талию, когда она, оступившись на скользком полу, чуть не упала. И сквозь тонкий слой одежды она ощутила его горячую ладонь, его тепло.

Их взгляды снова встретились. Я знаю эти глаза. Это тот самый взгляд… когда он хочет.

Было интересно — если бы это был прежний Аслан, тот, с прошлых времён, он бы сейчас её поцеловал?

Эти ночи, похоже, так и остались где-то там, за гранью времени. Где-то в Бездне прежние они всё ещё блуждали, не находя выхода.

Рука, что поддерживала её, на секунду сжалась крепче, почти обнимая, а потом медленно разжалась, оставляя на коже едва ощутимый след тепла.

Похоже, время — это машина, набитая мельчайшими, до остроты выверенными шестерёнками. Одно и то же место, одни и те же люди, те же слова, те же жесты — если хоть одна деталь не совпадёт, ничего не вернётся на круги своя. И жизнь — не сцена, не готовый сценарий. Есть моменты, которые не возвращаются. Даже если повернуть время вспять — они навсегда исчезли.

Почему-то хотелось плакать.

Бездна, день пятый. Сегодня, наконец-то, направляемся к тридцатому.

— Удачи вам обоим. Не переусердствуйте. Даже если вернётесь с пустыми руками… никто слова поперёк не скажет. Мы ведь прекрасно знаем, кому обязаны тем, что до сих пор живы, — сказала Полина с усталой, приглушённой теплотой.

— Но постарайтесь хоть что-то найти. Если так дальше пойдёт, я точно доучусь тут до докторской степени по динозаврам.

Дилан буркнул, как обычно недовольно, но с явной надеждой на успех. Хотя, прищурившись, он украдкой покосился на Аслана, будто ему не терпелось похвастаться своим новообретённым знанием.

Риэлла, чуть подтолкнув его локтем, кивнула Аслану, а тот, поняв без слов, склонил голову, чтобы сократить разницу в росте. Приподнявшись на носки и прикрывая рот ладонью, она шепнула:

— Спросите у него, что за кости лежат в гостиной.

Аслан мельком взглянул на неё, будто пытаясь уловить подтекст, но всё же выпрямился и повторил фразу дословно, бесцветным голосом. Дилан, словно только этого и ждал, сразу выдал ответ:

— Велоцираптор.

А затем, как мальчишка, увлечённый динозаврами, зашевелил губами, сдерживая желание рассказать ещё больше. Похоже, он и правда нашёл себе занятие по душе.

Когда остальные обыскивали покинутые отсеки, Дилан по-своему переживал те же часы. Каждый — в своём темпе, каждый — в своём страхе.

— Не волнуйтесь, всё будет хорошо. Как только увижу хоть щупальце, хоть миллиметр — сразу побегу, — подмигнула Риэлла, слегка размахивая рукой, на этот раз специально для Полины.

Полина держала в секрете то, что случилось в лаборатории, и до сих пор никому об этом не сказала. Она была человеком надёжным и очень добрым.

Главное, чтобы на тридцатом ещё оставались обезболивающие.

Прощание в этот раз вышло коротким. В прошлый раз, позволив себе тепло обнять друг друга на прощание, они в итоге действительно простились. Слишком горький урок, чтобы снова допустить ту же ошибку.

Первая задача — разведка и поиск провизии. Если окажется безопасно, план был простой: вернуться за Полиной и Диланом.

Все ждали этого, но не говорили вслух. Запасы пищи подошли к концу, и к тому же… вопрос был уже не только о выживании, но и о сохранении хоть капли человеческого достоинства. Среди них были те, кто оставался свежим даже после нескольких бессонных ночей — как Аслан, — и те, кто, едва полежав в темноте, начинали быстро чахнуть.

И всё чаще разговоры сводились к одному: что они будут делать, когда выберутся отсюда. Пироги с мясом, картошкой и овощами в нежном тесте. Сочная клубника, апельсины, киви, дыня. Они представляли, как обедают досыта и засыпают на чистых белых простынях.

Риэлле больше всего хотелось увидеть солнце. Просто вскинуть руку к небу, прищуриться и смотреть, как солнечные лучи просачиваются сквозь пальцы. Легко забыть, но для счастья нужно не так уж много — всего лишь синее небо и свежий ветер.

С этой мыслью, чуть напряжённая, она села в машину. Аслан тоже был на редкость молчалив в этот день.

Напряжение между ними достигло пика, когда на подъезде они заметили громадное существо, обнюхивающее один из отсеков.

— Это…

— Двадцать седьмой.

— Тот самый, где мы были вчера…

По спине пробежал ледяной холод. Риэлла до последнего всматривалась в очертания судна, будто ища подтверждение, что всё это им не почудилось. Если оно что-то искало, не слишком ли это по-человечески?

— По крайней мере там, куда мы едем сегодня, пока ничего не торчит, — произнёс Аслан, не отрывая взгляда от дороги.

Без записей они бы не нашли тридцатый, но он вырастал вдали, выдавая свое присутствие. Риэлла, подавшись вперёд, затаила дыхание, вспоминая ад трёхдневной давности.

Округлый корабль, похожий на кита, снаружи казался мирным.

— Внутри могут прятаться, — пробормотала она на всякий случай, хотя чувствовала, что там пусто. Не просто предчувствие — что-то сильнее.

Машина, сбавив ход, обогнула его кругом и замерла у аварийного люка, как и планировалось.

Пока Риэлла проверяла фонарь и оружие, перед глазами снова всплывали сцены последних дней — страх, смерть, пробуждение в новом круге. Всё это въелось под кожу.

Тут Аслан вдруг заговорил, тихо, почти шёпотом:

— Перед тем как зайдём… хочу спросить.

— Что именно?

— Тогда, в тридцатом… почему вы не убежали, а встали передо мной?

Она замерла, не отвечая.

— Вы ведь знали, что он вас не тронет?

Вопрос был про тот самый момент, когда щупальца светловолосого оказались в считанных сантиметрах от неё. Когда она закрыла собой Аслана.

Риэлла покачала головой:

— Нет. Я не знала. Просто… захотела защитить вас. Даже не успела подумать.

— Из-за того, кем мы с вами являемся друг другу?

Вопрос прозвучал бесстрастно, как будто Аслан уже заранее знал ответ. В горле пересохло, будто он только что её осмеял.

— Простите, но мне этого не нужно. Ни усыплять, ни защищать.

Аслан сделал короткую паузу и проговорил, словно отрезал, ставя между ними черту. Усталый, он не отвёл взгляда от корабля, даже когда упавшая прядь волос заслонила ему обзор.

И он был прав. Они ведь действительно никто друг другу. Сколько раз она сама это твердила, но всё равно продолжала перешагивать черту, и каждый раз — чуть ближе.

Она опустила плечи, когда его голос снова нарушил тишину:

— Когда переберемся на тридцатый...

— …

— Тогда расскажете мне обо всём.

Глаза Риэллы, до этого следившие лишь за медленным движением собственных пальцев, вдруг широко распахнулись. Она резко обернулась, губы чуть дрогнули, но, стараясь не поддаться надежде раньше времени, осторожно подбирала слова:

— Я же уже говорила. Эта история… она бесполезна для будущего. Никакой пользы вам не принесёт.

— И всё же, я думаю, хотя бы раз стоит её выслушать, — спокойно отозвался Аслан.

— Вы ведь не верите. Про то, что я вернулась из прошлого. Слишком нелепо звучит.

— Дневник повесившегося. Лаборатория. Вы и правда считаете, что я оставил это без внимания?

Сердце громко стукнуло. Раз. И ещё.

Аслан медленно повернул голову, чтобы поймать её взгляд. Его тусклые, тяжёлые глаза будто заглядывали прямо внутрь, выискивая ответы.

Нет. Он не мог знать о результатах ДНК. Компьютер давно разрядился. Значит, что-то нашёл среди бумажных отчётов. Возможно, намёки на эксперимент со временем.

— …После того, как переберемся на тридцатый, и когда я, наконец, смогу принять душ, — тихо ответила она, почти одними губами.

На мгновение показалось, будто на его лице мелькнула тень улыбки. Хотя, может, это был просто обман зрения: в ту же секунду открылась дверца машины, и свет внутри погас. Наверное, воображение сыграло с ней злую шутку.

По заранее отработанному плану они включили фонари и осветили окна тридцатого и выбитую рубку на третьем уровне. Одна секунда, две, три, четыре, пять…

Ничего. Ни малейшего движения.

После первичной проверки они потушили фонарики и вошли внутрь. Только теперь Риэлла поняла, зачем в фильмах и книгах так много времени отводят тренировкам. Несмотря на напряжение, дни, проведённые в обследовании других капсул, сделали своё дело: движения были слаженными, роли — чётко распределены.

Аслан шёл впереди, останавливаясь у каждого люка, прислушивался долго и внимательно, прежде чем двигаться дальше. Риэлла прикрывала тыл, сосредоточенно обводя взглядом тёмные углы. Только когда становилось совсем спокойно — включали свет и убеждались глазами.

Первый этаж. Аварийный люк, где она тогда очнулась, — чисто. Второй этаж, коридор — тоже.

— Кто-то здесь побывал, — вдруг сказал Аслан, остановившись перед дверью жилого блока.

Риэлла напряглась, не понимая, о чём он говорит. С виду всё казалось как обычно.

— На стенах и полу. Мелкие, еле заметные брызги крови. Следы боя. Кто-то пытался их стереть.

Холодок пробежал по спине.

— Зачем?

— Либо скрыть визит, либо… чтобы это место казалось безопасным.

Он снова посмотрел на неё. Спокойно, без давления сказал:

— Если хотите, мы можем остановиться и вернуться.

Перед глазами промелькнули лица Дилана и Полины, чьи ожидания она не хотела предавать, и воспоминание о пустых запасах… Риэлла молча покачала головой. Этого было достаточно.

Аслан выключил фонарь и распахнул дверь жилого отсека. За сквозной дырой в потолке пронёсся ледяной воздух, обдав лица. Напряжение, и без того на пределе, достигло высшей точки. Риэлла задержала дыхание, как перед выстрелом, заставляя себя замереть, очистить разум от всего лишнего. Только темнота и она.

— Пусто, — вырвалось само собой.

Эти слова прозвучали как констатация факта, не как догадка. И в тот же миг свет лампы замерцал, осветив пустое помещение. Она с облегчением выдохнула.

— Аслан, можно… перед тем как идти в продовольственный отсек, мне на минутку в свою комнату? Там кое-что осталось. Очень важное. Я быстро.

— Где именно?

— Третья дверь справа.

К счастью, её комната была совсем рядом. Им даже не пришлось пересекать гостиную, где лежали безобразно изуродованные тела погибших.

Тихо, почти бесшумно, они добрались до двери. Закрыв её за собой, Риэлла включила фонарь и поспешила к шкафу. Протянула руку, на ощупь нашла за рамкой фотографию. Она знала, что, возможно, ещё вернётся сюда, но всё равно хотела забрать его именно сейчас. Фото матери. Может, оно поможет вспомнить что-то важное.

Когда пальцы сомкнулись на стекле, она открыла заднюю крышку рамки, чтобы забрать только сам снимок. И вдруг на пол что-то с тихим звуком выскользнуло.

Аслан подошёл, нагнулся и поднял оброненную вещь. Маленькую, лёгкую.

— Спасибо… — тихо сказала она, глядя на его ладонь.

Там были сложенный листок бумаги и белые наушники.

На смятом листке было спешно нацарапано несколько слов:

«Устройство хранения памяти на основе мозговых волн. Никому не показывай».

— Устройство хранения памяти?.. Такое вообще возможно?

Сердце с грохотом застучало. Всё это время она находилась в открытой комнате, а в видениях дверь была заперта на замок, храня прошлое, которое ей так хотелось знать.

Надпись «Не показывай никому» бросилась в глаза только теперь, но Риэлла не придала ей особого значения. Она доверяла Аслану.

Механизм, чуть крупнее наушников, крепился к верхней части уха. Она внимательно его рассматривала, как вдруг Аслан погасил свет на часах.

— Почему…

Не успела она спросить, как её рот накрыла большая ладонь. В кромешной тьме Аслан прижал её к себе. Сквозь темноту раздался едва слышный скрип — будто дверь в соседнюю комнату медленно открылась. Глаза Риэллы расширились.

— !..

Кто-то проник на исследовательский корабль. Раз не было слышно, как открывался люк в коридоре, значит, пробрался через пробоину в потолке.

— Как только появится возможность — бегите. Не оглядывайтесь. Ни о чём не думайте.

Холодный голос прошелестел у самого уха. Риэлла резко кивнула, и его рука медленно убралась. Волоски встали дыбом, всё отчетливее доносились звуки открывающихся и закрывающихся дверей — одна за другой. Каждая секунда тянулась как целый год.

И вот — дверная ручка в их комнате повернулась, и петли взвизгнули. Риэлла задержала дыхание. Пространство начало раскрываться, и она ясно почувствовала это, несмотря на кромешную тьму. Ничего не было видно, но она знала.

Это не человек.

— Тридцатый. Риэлла.

Как будто эта фраза — вызов — стала сигналом: Аслан вскинул автомат и выстрелил. Ультрафиолетовая лампа вспыхнула, и полыхнувшее пламя втпечаталось в её зрение. Очередь была такой, что ствол раскалился докрасна, а светловолосый перед ними в одно мгновение превратился в решето, залив всё вокруг кровью. Стрельба была беспощадной, без единой паузы. Как только искажённая фигура повалилась на пол, дымясь, Риэлла, как и было обещано, перепрыгнула через неё и кинулась вон из комнаты, зажимая уши. Записка выпала, но наушник она успела воткнуть в ухо на бегу.

Аслан, выходя, всё ещё стрелял в темноту за спиной. Полки, шкафы — укрытий было предостаточно. Он рванул к двери, ведущей в жилой отсек, но стоило приоткрыть её, как в щель хлынули щупальца. Риэлла в панике захлопнула дверь.

— Ультрафиолет! Сюда! Весь коридор ими забит!

Аслан передал ей небольшой фонарик, и как только она направила луч вперёд, щупальца зашевелились и отступили в темноту, точно тараканы от вспышки света.

Надо прорваться. Любой ценой.

Но что потом?

Эта мысль пришла в голову, когда она стреляла из пистолета в темноту бесконечного коридора, словно в бездну.

Снова запрыгнуть в машину, снова бежать и прятаться?.. А вода? А еда? А как насчёт побега?

Всё накопившееся до сих пор отчаяние обрушилось в один момент — как цунами, сносящее всё на своём пути.

Сколько можно… — пронеслось в голове. Её дыхание перехватило, захотелось вырваться куда-нибудь и закричать во всё горло. Свет в конце туннеля — она жаждала его всем своим существом. Хоть раз... хоть ещё один раз увидеть голубое небо — и тогда, возможно, она смогла бы выстоять в этой тьме.

— Синхронизировать воспоминания с 2022 по 2035 годы? — раздался механический голос в наушнике.

— …Синхронизировать?

— Это означает преобразование сохранённых в виде данных воспоминаний в мозговые волны для их воспроизведения. Пользователь сможет пережить воспоминания так, будто это происходит на самом деле.

— Что?.. Сейчас?.. Нет. Сейчас нельзя.

— Удалить воспоминания?

— Нет. И удалять нельзя.

— Если в течение ста секунд после активации устройство не будет синхронизировано, данные автоматически удалятся.

Я же не включала его, — подумала она, но устройство уже беспощадно отсчитывало:

— 99, 98, 97...

В смятении, кусая губы, Риэлла решила проигнорировать прибор и открыла люк, ведущий вниз, на первый уровень. Прыгнув туда, она тут же увидела, как вслед за ней спрыгивает Аслан. И в тот же момент сверху обрушился огромный сгусток щупалец блондина.

Аслан даже не попытался увернуться — лишь крепче прижал её к себе, зная, что иначе она пострадает.

— Аслан!!! — Риэлла закричала, и на её лицо упали липкие капли крови. Невероятно горячие.

Некоторые тонкие щупальца насквозь прошили Аслана, вырвались наружу и оставили красные полосы на щеке Риэллы.

— Нет, нет, нет, нет… — широко распахнув глаза, Риэлла повторяла это в бреду, как молитву.

В ушах звенел протяжный писк. Кто-то говорил, что это звук умирающих слуховых клеток. Кто?.. Кто это говорил?..

Не помню. Сейчас уже совсем ничего не помню.

Кровь стекала по щекам, как слёзы, беспорядочными струйками.

— Откройте люк и уходите первой. В бескрайней тьме вас не найдут.

— Это бред. Как я могу уйти одна, оставив раненного?

— Мы же договорились — если появится шанс, сразу бежать.

— 80, 79, 78…

— Ни разу не оглядываться. Ни о чём не думать.

За тихим голосом послышался скрип — по лестнице спускался блондин. Там, где раньше была рука, теперь — чёрные щупальца, как пучок оголённых нервов. Они, плотно вонзившись в спину Аслана, отцепились, едва он оказался внизу.

Аслан отбросил опустевший автомат и выхватил пистолет, одновременно разворачиваясь. Почти в тот же миг существо раскрыло пасть, полную чёрной плоти. Конечно, один из них был быстрее. Прогремел выстрел — и нижняя часть лица блондина разлетелась вдребезги.

— 74, 73, 72…

Спина мужчины, его широкие плечи были насквозь пропитаны тёмно-красной кровью. У шокированной Риэллы с губ сорвался тихий стон. Уже ничего нельзя было сделать. Как он вообще стоит на ногах?

В отличие от Дилана, который быстро восстановился и снова бегал, нынешний Аслан, похоже, слишком долго пробыл под ультрафиолетом и потому восстанавливался с обычной скоростью. Даже ссадина над бровью оставалась с ним, и повреждённое плечо с прошлой битвы тоже вряд ли успело зажить. И всё же, несмотря на всё это, он без малейших колебаний прицелился и нажал на курок. Пуля прошила горло, грудь и живот светловолосого, разрывая их.

— Понятно. Эта реакция... Рефлекторная. Ты — наиболее эволюционировавшая форма... человека? — прохрипела тварь, с характерным хрустом восстанавливая нижнюю челюсть.

— Нет. Я скорее отношусь к самому недоверчивому типу, — равнодушно ответил Аслан.

— Жаль. Если бы у тебя было настоящее оружие, ты мог бы убить меня. По скорости обошел…

Он не успел договорить — на этот раз Аслан разнес ему голову. Высадив все патроны, он распахнул люк. Прежде чем выйти, он с силой схватил оцепеневшую Риэллу за руку. Выдернув зубами чеку из гранаты, бросил её внутрь.

Граната покатилась, застыв у ног блондина. Аслан тут же пригнулся за машиной, поставленной у выхода в качестве укрытия.

БАХ!

На фоне жара и вспышки света Аслан, кашлянув, выплюнул кровь. Он обнял Риэллу и, словно прикрывая собой, осел, опершись о машину.

С самого первого дня он был таким: сам наводил на неё ствол, подозревал, но обнимал так крепко, будто боялся, что её заденет хоть один осколок, заставляя тем самым трепетать ее сердце.

Риэлла, сквозь завесу дыма, подняла глаза на окровавленного мужчину. Кончики пальцев дрожали. Нет — всё тело.

— На полную регенерацию уязвимых точек тела нужно около 15 секунд. Уходите. Если не сейчас — потом будет поздно.

Она шевельнула губами, чтобы ответить, но голос не шёл.

— …А…

Хотела спросить — в тот раз всё было так же? Говорил ли он тем же равнодушным тоном «идите», обещая догнать. О чём думал, оставаясь один в последний миг?

Так одиноко. Так грустно. Одиночество делает боль невыносимой.

— …Нет. Я… я ещё не рассказала, что произошло в прошлом. Я хотела рассказать по дороге. Тогда вы смогли бы мне поверить…

Вот и всё, что она смогла выдавить из себя. Жалкая, затравленная отговорка.

— А, — тихо отозвался он, откинув голову к машине с чёрным, блестящим корпусом. Он слегка приподнял брови, медленно улыбнувшись — сдержанно, сухо, как обычно.

— Разве вы не знали? Я давно уже поверил в эту историю.

Боль резанула сердце. Глаза налились теплом, слёзы смешались с кровью и потекли по щекам.

Ложь.

— 10, 9, 8…

Его рука поднялась, собираясь вытереть кровь с её щеки, но так и не коснулась, опустившись на землю.

— Как раз удачно. Всё равно хотелось спать. Немного подремлю — и потом догоню вас.

— 3, 2, 1.

— Нет, нельзя… Не надо… Пожалуйста… — в панике замотала она головой и потянулась к нему. Обняв, и почти касаясь губами, прошептала:

— А если потом не будет? А если просто… не будет “потом”? Плевать, если только я буду помнить. Я могу вспоминать сто раз, тысячу, снова и снова. Но если “потом” не наступит… если всё действительно кончится — что тогда? Если я вдруг захочу тебя увидеть… как мне тебя снова найти? У нас даже ни одной общей фотографии нет…

Глядя в глаза дрожащего мужчины, она не выдержала и заплакала. Сквозь рыдания выдавила:

— Я… я люблю тебя. Я не хочу забывать.

— Приостановка автоматического удаления. Начинаю синхронизацию сохранённых данных.

Последнее, что она услышала — непонятный голос. А потом всё залило белым.

Ах… Это было похоже на вспышку летнего солнца.

Риэлла, время — это механизм, наполненный мельчайшими и чрезвычайно хрупкими деталями. Если погода, люди, слова, действия и события не займут строго отведённые им места в точной последовательности, всё никогда не повторится как прежде. И, как ты знаешь, жизнь — это не сцена с готовым сценарием. Есть мгновения, которые не вернутся, даже если отмотать время назад. Скоро ты поймёшь, о чём я говорю.

Иногда самое ценное воспоминание нужно просто отпустить. Я хотела, чтобы ты научилась взрослеть. Потому что в этом и заключается жизнь.

Дзынь.

Колокольчик на подоконнике звенел, качаясь в солнечном свете. Серый мобиль в форме рыбки, который мама привезла из другого сектора в подарок на день рождения, не закрывал глаз ни днём, ни ночью, будто охраняя её.

Риэлла лежала на кровати, лениво моргая, когда снизу донёсся шум. Вскочив с постели, она подбежала к окну. Спрятавшись за колышущуюся белую штору, она посмотрела вниз и увидела перед особняком выстроившихся в ряд сорок мальчишек. Последняя среда месяца — день, когда мальчики из приюта проходят медицинское обследование.

Её растрёпанные светлые волосы от лёгкого ветра развевались в такт учащённому биению сердца.

Мальчики, родившиеся на два года раньше её, были участниками генетического проекта семьи Андрей. Говорили, что для их создания отбирались только лучшие гены — внешность, интеллект, физические данные. Больше она о них ничего не знала. Разве что иногда по ночам в стороне озера, где находится приют, слышались фейерверки. Но в кромешной тьме там ничего особенно не разглядеть.

Риэлла бегло оглядела строй, и её взгляд тут же остановился на одном мальчике, засияв, как звезда. С короткими пепельными волосами, он стоял в самом конце и смотрел прямо перед собой. Но стоило Риэлле немного высунуть голову из-за шторы, как он тут же поднял глаза и точно встретился с её взглядом, словно почувствовав его.

Попалась. Риэлла тут же отпрянула за штору, прижимая руку к груди и пытаясь успокоить испуганное сердце.

Наверное, потому что он умный... — подумала она, глупо округлив глаза.

В этот момент из-за двери раздался знакомый голос:

— Риэлла, что ты там делаешь?

Высокая, с длинными чёрными волосами — это была Лисандра, самая добрая из домашних исследователей.

— Просто... ветер сильный. Я как раз хотела закрыть окно.

Она поспешно обернулась, пытаясь прикрыть окно, но не успела. Сандра была достаточно высокой, чтобы одним взглядом через плечо девочки угадать её интерес. В её глазах с немного приподнятыми уголками смешались лёгкая насмешка и смутное беспокойство — взрослые, прошедшие детство, знали почти всю правду, кроме, разве что, одного дня старости, — так говорила мама.

— Сандра, а можно мне... ну, только сегодня... просто поприветствовать его?.. Пожалуйста? В тот раз я потеряла сознание и даже не успела поблагодарить...

Риэлла, поняв, что её заметили, поникла и вцепилась в подол платья с мольбой в глазах. Лисандра наверняка помнила, как в прошлом году Риэллу, не умеющую плавать, вытащили из озера.

— Мы могли бы стать друзьями. Как Энн и Диана из той книги, что вы мне дали. Мы одного возраста и никогда не выходили за пределы особняка, нам точно будет о чём поговорить.

— Хм... Проблема в том, что, скорее, получится Гилберт, чем Диана.

Гилберт?.. Значит, они станут врагами?.. Риэлла, которая не особенно любила читать, нахмурилась, вспоминая начало книги о девочке с рыжими волосами.

Сандра тяжело вздохнула и взглянула на часы.

— Сначала давай закончим срочные дела. Пора встречать депутатов.

— А мама?

— Миссис Андрей сегодня плохо себя чувствует.

Риэлла помедлила, но всё же кивнула и послушно взяла Сандру за руку. Расправив белое платье, она спустилась вниз. Толстые мужчины в костюмах, вытирающие пот, вытянулись и ахнули при виде неё.

— Господи, это и впрямь чудо!

— Она и правда поправилась. Ты что, волшебство использовал?

— Я ведь говорил. Пусть у неё скорость восстановления ниже, чем у других экземпляров, но одного дня достаточно. Тем более теперь, когда доля человеческих клеток увеличена, новое поколение спокойно выдерживает солнечный свет.

Димитрий Андрей, сидящий во главе стола, с довольным видом представил её, словно новый продукт.

— Разработка бессмертия идёт по плану. Новая эпоха начнётся с поколения нашей Риэллы.

На его лице — добродушное выражение, никак не вяжущееся с человеком, который всего два дня назад собственноручно ломал ей кости и резал живую плоть ножом. Протягивая руку к бокалу с янтарным вином, Димитрий спросил:

— Что ещё ты умеешь? Расскажи, Риэлла.

— Да, отец.

Смотря на мужчину с чёрными волосами, совершенно не похожего на неё, Риэлла начала чётко повторять то, что весь день накануне заучивала:

— Мы можем повернуть время и спасти людей. Принцип основан на соединении электромагнитных импульсов, происходящих в мозгу умирающего, — это то, что называют "промелькнувшей жизнью" — и особенности подземных существ, которые перед исчезновением создают волны, имеющие свойства обратного хода времени. Так мы можем вернуться в нужный момент из воспоминаний.

За её спиной на экране проигрывались различные кадры катастроф — взрывы самолётов, обрушения мостов, террористические атаки на древние памятники. Это было сделано для того, чтобы отвлечь внимание от других дел, которые семья Андрей провернула, используя возврат времени — например, манипуляции на фондовом рынке или кражи секретов конкурентов.

— В этот раз, перед возвращением, я видела по новостям рабочее восстание на заводе в девятнадцатом районе.

— Что?.. Что ты сейчас сказала?

Мужчина, сидевший поодаль и недовольно куривший сигару, резко обернулся.

— А, это ведь твой сектор, не так ли? Отличная информация.

Димитрий улыбнулся ещё мягче. Элегантный мужчина с бородой и аккуратными баками снова обратился к Риэлле:

— На каком именно заводе в девятнадцатом районе это случилось?

— У тебя ведь племянник в министерстве внутренних дел, да?.. Недавно, говорят, он интересовался поставками оружия на наши участки, — ответил Дмитрий, игнорируя вопрос.

Собеседник застыл, как статуя, и теперь смотрел на Димитрия холодным, застывшим взглядом.

Предстояло долгожданное открытие переговорного стола. Риэлла, уже знавшая порядок встречи, нервно уставилась себе под ноги. Это был первый раз, когда она вышла без матери. Она знала, что не имеет права на ошибку, но после тяжелой травмы её тело было в полном раздрае.

Отец обычно был ласков, но стоило ей допустить хотя бы малейшую ошибку, и он становился пугающе жестоким. Шея взмокла от липкого пота, голова кружилась так, будто она вот-вот упадёт. Риэлла сильно прикусила губу и, словно ища помощи, бросила взгляд на Лисандру, стоявшую в стороне. Та сделала знак секретарю, и только после того, как он что-то прошептал Димитрию, Риэлле позволили выйти — пусть и ненадолго.

В уборную.

Изначально она действительно собиралась туда, но по какой-то причине Сандра на этот раз не пошла следом. Бессильно ступая по сверкающему мраморному коридору, Риэлла огляделась. Охранники, выстроившиеся по обе стороны, казалось, не обращали на неё ни малейшего внимания. Наверное, решили, что раз она вышла из приёмной, значит, получила разрешение Димитрия. В таком случае… если она решит пойти куда-нибудь дальше, по особняку… можно?

Впервые с тех пор, как спустилась вниз, её глаза оживились и блеснули надеждой.

— Риэлла? Что ты здесь делаешь?

— Отец… — Риэлла быстро выровняла голос. — Отец попросил привести ребёнка, которого можно было бы показать депутатам. Для осмотра.

Мужчина в очках, очевидно, учёный, отнёсся к её словам как к чему-то вполне логичному, кивнул и тут же позвал кого-то. Риэлла поспешила уточнить:

— А, не просто кого-то. Самого высокого.

— Он не просил прислать самого способного?

— Это…

Как я объясню, если даже имени не знаю? — Риэлла нахмурилась в замешательстве. В этот момент к учёному подошёл мальчик — на нём, вероятно из-за осмотра, не было униформы, только чёрная футболка. Когда он повернул голову в её сторону, глаза Риэллы расширились от удивления. Так близко она его видела впервые.

Это он.

Холодная, резкая красота черт лица, коротко подстриженные волосы, глубокие глаза, в которых, как в бездне, отражались сине-зелёные, как море, зрачки. Как у божества, способного поглотить человека одним взглядом.

Учёный велел ему идти с ней и снова ушёл внутрь.

Что сказать? Спросить, помнит ли он меня? Или сразу сказать, что я помню его? — сердце колотилось в груди.

Риэлла, чуть переминаясь с ноги на ногу, сделала вид, что всё в порядке, и неуклюже пошла вперёд. И только когда свернула в безлюдный коридор, решилась и остановилась, обернувшись.

— Слушайте… я соврала. Отец никого не посылал, я сама вас вызвала. У нас мало времени. Если узнают, это будет не просто нагоняй. Мне есть, что вам отдать. Вы… вы сможете встретиться со мной через час-два?

Она всё выпалила на одном дыхании и замерла. Мальчик посмотрел на неё с едва заметным выражением… странным.

— Нет.

— А?.. Почему?

— У меня потом тренировка. Даже если бы не было — я не могу просто так куда-то ходить.

— А… — Риэлла опустила глаза. Такой холодный, чёткий отказ. Она почувствовала, как в груди всё сжалось. Похоже, друзьями им не стать… Плечи бессильно опустились.

— Приходи к озеру. После полуночи.

Он вновь заговорил, бросив взгляд в её сторону, словно уже собираясь уходить.

— Тогда я смогу.

— Где у озера? — тихо спросила она.

— Там, где ты тогда упала.

В отличие от изумлённой Риэллы, его ответ был лаконичным. Она кивнула, и он, мельком взглянув на неё, развернулся и ушел.

23:55.

Чтобы не попасться взрослым, Риэлла воспользовалась тайным ходом, о котором рассказала ей мать. Выбравшись в сад на заднем дворе, она, крепко прижимая к груди подарок, пробиралась сквозь высокие подсолнухи в сторону озера.

— Ха-а… ха-а…

Приют располагался на искусственном островке посреди водоема и был соединён с этим берегом мостом. Не раздумывая, она направилась к берегу перед тем самым старым деревом, где когда-то упала, и села ждать. Слушая стрекот насекомых, она то и дело посматривала на мост, ведущий к погружённому во тьму приюту, но свет оттуда не исходил.

Почему он не идёт? Уже должно было быть за полночь… А вдруг он вообще не придёт?.. Риэлла с тревогой сидела на корточках, как вдруг услышала, что где-то за высокими листьями послышался всплеск. Подняв голову, она увидела мальчика, выходящего из озера. Он стоял, спиной к луне, отражая её свет, и казался каким-то рожденным из воды божеством. Риэлла резко вскочила с травы от неожиданности, и он скользнул по ней взглядом.

— Вы что, вплавь?.. Разве не холодно?

— Лето. Сейчас тёплые ночи. — Он чуть потряс головой, стряхивая воду. — После полуночи мост перекрывают, на остров не попасть.

Мокрый след оставался на грязной земле каждый раз, когда он делал шаг. Подойдя на расстояние вытянутой руки, он замер. Риэлла с удивлением отметила, что, несмотря на разницу всего в два года, он был выше её на целую голову. Наверное, из-за того, что он мальчик?.. Похоже, он тоже разглядывал её с тем же ощущением, будто перед ним совсем иное существо. Возникла неловкая пауза.

— А… я Риэлла Крона Андрей. У вас такая же фамилия?

— Нет. У меня нет такой длинной и напыщенной фамилии.

— Тогда как вас зовут?

— Аслан.

Он ответил коротко. Аслан. И, похоже, это всё. Риэлле понравилось, как звучит его имя — короткое, мягкое, приятно щекочущее нёбо, словно ветер или рябь на воде. Аслан… Она тихо повторила, и мальчик слегка нахмурился.

— Это моя самая любимая шкатулка с мелодией. Спасибо, что тогда спасли меня. — Она с улыбкой протянула ему деревянную коробочку, согретую её объятиями.

— Шкатулка с мелодией?

— Угу. Вы не знаете, что это?

— Первый раз слышу.

— Да ладно?.. Идёмте, я покажу.

Вдохновлённая возможностью показать своё сокровище, Риэлла без колебаний потянула его за запястье.

— Надо спрятаться. Там свет — с особняка могут заметить.

Аслан замер, словно скала, и не двинулся с места, но, уловив её взгляд, всё же посмотрел на её руку и послушно пошёл за ней. Они сели между старым деревом и зарослями травы, и Риэлла, усевшись впритык, поставила шкатулку на колени. Его мокрое плечо слегка напряглось от соприкосновения, но он не успел отстраниться — крышка открылась, и свет залил пространство, и мягкая мелодия заиграла. С неба, кажется, начали падать звёзды.

Аслан долго молчал, прислушиваясь к дуэту насекомых и шкатулки.

— Красиво, да?.. Это моя самая любимая вещь. Мама говорила, что иметь что-то красивое — этого уже достаточно, чтобы чувствовать себя счастливой. А вообще… я ведь тоже родилась почти как вы. А «мать» и «отец» — это скорее формальные названия…

— Я знаю, кто ты. — Аслан перебил ее, подняв взгляд. Из-за близости плеч её лицо оказалось совсем рядом. — В тот день, когда тебя спас, мне разрешили долгий отдых. Потому что я помог существу, важному для человечества.

— …

— Ты и правда будешь жить вечно?

От низкого, чуть охрипшего голоса подростка у Риэллы дрогнули плечи. В тот момент музыка оборвалась, и свет шкатулки погас.

— …Пока не знаю, — пробормотала она тихо, втянув шею. Это был первый раз, когда она ответила честно.

— Бывало, что я ранилась и восстанавливалась. Но я ещё не умирала. Хотя взрослым вру, что да. Мне запрещено пока проверять. Говорят, это нужно делать не раньше шестнадцати. Раньше было много таких, как я и мама, но если они и умирали слишком рано, то навсегда.

— Взрослые причиняют тебе боль?

— Ага. Это ужасно больно. Интересно, смерть ещё больнее?.. Вы об этом никогда не думали?

— Нет. Думаю, умирать не так уж и больно. Гораздо страшнее — жить вечно.

Аслан сказал это негромко, спокойно, но в его взгляде таилась тьма и легкая грусть.

Учёные всегда говорили: это дар, это благословение. Но он — первый, кто сказал: тебе, наверное, тяжело. Странно… Она почувствовала, будто он понимает её лучше, чем Сандра, которая заботилась о ней долгие годы. Может, потому что сам был в похожем положении.

— Если ты так не любишь боль… зачем ты тогда полезла в воду?

Он задал этот вопрос внезапно, будто давно хотел это узнать. Риэлла замялась — ей его уже не раз задавали.

— В озере… я видела рыбу. Я знаю, знаю, отец говорит, что в том озере ничего не живёт, потому что он не любит животных. Но я точно видела. Она плавала почти у самой поверхности.

Она поспешила добавить последнее, будто боясь, что ей не поверят. Но в ответ услышала спокойный голос:

— Знаю. Я тоже видел.

— Что?..

— Серебристая, с чешуёй, как лезвия.

— А?.. Да!.. Правда?.. Серьёзно?!

— Угу.

— Я впервые встречаю кого-то, кто говорит то же, что и я! Давайте её поймаем и вырастим! Назовём её «Рыба, которую видят только добрые люди».

— Ты же плавать не умеешь. Как ловить собралась?

Когда она внезапно замолчала, прервав рассказ на середине, Аслан, всё это время внимательно смотревший на неё, тихо усмехнулся. Стоило лишь изогнуться одному уголку губ, и лицо, всегда казавшееся равнодушным, тут же изменилось — в нём заиграла совершенно иная атмосфера. Риэлла, будто загипнотизированная, не могла отвести взгляд от его ясной улыбки, как вдруг Аслан повернул голову в сторону Приюта. Там, вдалеке, будто сигналя, вспыхнул огонёк. Он сразу поднялся на ноги.

— Мне пора.

— Уже?..

— Я же тайком выбрался. Надо переправиться через реку, так что это с собой взять не смогу. — Он кивнул на шкатулку.

— А… угу.

Она опустила глаза на шкатулку и погрустнела. Аслан уже собирался войти в воду, как вдруг остановился, потер шею и, бросив взгляд через плечо, холодно спросил:

— Завтра хочешь встретиться снова?

Шкатулку с музыкальным механизмом они закопали в поле подсолнухов. На следующий день снова встретились — под предлогом проверить, как она там. Выкопали, послушали музыку, а потом засиделись, болтая обо всём подряд. Когда они смотрели друг другу в глаза в жёлтом свете шкатулки, Риэлле почему-то начинало щекотать пальцы ног, и хотелось бесконечно ковырять землю. Вот оно — быть друзьями? Оно вот так выглядит?..

Аслан рассказывал, что в основном проходит в Приюте тренировки по стрельбе и физподготовке. Если он показывал особенно хорошие результаты, то иногда получал перерыв на отдых даже днём.

— Тогда научите меня плавать.

— В воду можно и ночью. Главное — держи меня крепко, даже если ничего не видно.

С этими словами он, с каменным лицом, начал накручивать на палец прядь её длинных волос. Похоже, как Риэлле щекотно в ногах, так ему покалывало в пальцах — когда она была рядом, он всё время тянулся к её длинным, почти до талии, светлым волосам, и крутил их, как хотел.

Всё лето они тайно встречались между старым деревом и полем подсолнухов, и он учил её плавать. Он брал её за руку и тянул вниз, вглубь прозрачной воды, и сквозь полосы света, проникавшие с поверхности, виднелся его колышущийся силуэт. Мир становился тихим-тихим, и оставались только они вдвоём под водой — и от этого становилось хорошо.

— Выпрямляй колени, отталкивайся. Не сгибай их.

— Но так силы не хватает! Ай, только руку не отпускайте!

Риэлла упрямо сжимала его ладонь, и Аслан, притворно дразнясь, разъединил пальцы, выпрямил ей спину, ноги и отплыл чуть дальше.

— Вот до сюда попробуй сама.

Она судорожно перебирала ногами, кое-как добралась до него и обвила шею, и в тот же миг вырвался смех — то ли от усталости, то ли от радости, то ли от ощущения его горячего тела и неожиданного прилива счастья. Они хохотали и обнимались, пока вдруг Риэлла не указала на берег:

— Кошка!

Кошка пила воду у самого края, и, услышав голос, встрепенула уши и посмотрела в их сторону. Это была чёрно-белая кошка с тёмным пятнышком на носу. Аслан протянул к ней руку — она понюхала его пальцы и потерлась. Мокрый мальчишка обернулся, и на его лице беззвучно расцвела улыбка.

— Она на тебя похожа.

Аслан не любил говорить о других. Когда Риэлла пыталась завести разговор о кузенах из семьи Андрей (по сути, не настоящих — кровных уз не было, да и вели они себя отвратительно, всегда только мучили её), он иногда отмахивался с фразой:

— Твои волосы — как мокрая водоросль, — и, не больно, тянул её за длинную прядь. А если она ранилась под водой, вытаскивал её руку и втягивал кровь губами. Его глаза, поднятые из-под ресниц, были острыми и холодными. Вот, наверное, почему Сандра говорила, что из него, скорее всего, выйдет Гилберт… Взрослые всегда всё знают наперёд.

Каждую ночь Риэлла с нетерпением ждала полуночи. Хоть она и послушно ела горячий гороховый суп, и болтала с матерью о прошедшем дне, взгляд всё равно снова и снова непроизвольно тянулся к часам.

— Риэлла, что у тебя в последнее время? Днём совсем без сил ходишь.

Так сказала мать как-то вечером, отложив в сторону книгу, которую читала в постели. Риэлла испуганно замотала головой.

— Ничего… ничего.

Никто не должен узнать. Она не понимала, что именно произойдёт, если кто-то узнает — просто чувствовала, что нельзя. Новый друг был как прекрасный сон, который снится только тебе. Если рассказать, он вдруг исчезнет. И Риэлла долго-долго мысленно перебирала каждое мгновение, проведённое с ним, думая: кажется, мы подружились. Я хочу стать ближе… ещё ближе.

— Знаете что? Сегодня в полночь будет метеоритный дождь.

Риэлла протянула Аслану яблоко, глаза у неё заблестели. Сегодня, благодаря тому, что он тайком вырвался во время отдыха, они встретились при свете солнца.

— Давайте посмотрим вместе. Я загадаю много желаний. Ведь на каждую падающую звезду — по одному, так что, может, стану сказочно богатой.

— Ты и так богачка.

— Хм… тогда, для начала... Пожалуйста, пусть я скорее повзрослею и смогу свободно выходить наружу.

Сделав вид, будто не слышала, Риэлла сложила руки и притворилась, что молится, — и её яблоко, выскользнув, покатилось по земле. Риэлла бросила задумчивый взгляд на нетронутое яблоко в руке Аслана , и, резко вытянув руку, попыталась его схватить, но он поднял руку выше.

— Подло, Риэлла Крона Андрей, — проговорил он тихо и, изогнув губы, беззвучно улыбнулся. В последнее время его забавляло называть её полным именем. Риэлла, ни капли не стесняясь упрёков в воровстве, вытянула руку ещё дальше и спросила:

— А вы что загадаете?

— Поймаешь — скажу.

— Пожалеете об этом.

В тот миг, когда в его тёмно-синих глазах промелькнуло удивление, Риэлла, вовсе не церемонясь, забралась к нему на спину, зацепившись за шею и, ухватив ярко-алое яблоко — словно сердце, — вырвала его. Аслан потерял равновесие и повалился назад, уронив её вместе с собой. Риэлла громко рассмеялась, торжествуя. Мальчик под ней с минуту смотрел ошеломлённо, а потом тоже чуть заметно улыбнулся.

Теперь он часто улыбался. Совсем не был похож на себя в тот первый раз, когда они встретились. За месяц его волосы стали длиннее, мягко растрепались по лбу, а красивые губы разомкнулись, выпуская медленное дыхание. Она схватилась за грудь, резко вздымающуюся и опадающую, и, будто на показ, прижала к губам яблоко. Аслан, лёжа внизу, поднял руку, забрал надкусанное яблоко и вонзил зубы в то же место. Вкус кислого сока разлился во рту, и тёплый ветер конца лета прошёлся по коже. Её волосы, словно золотой водопад, ослепительно сияя закружились в воздухе.

Шорох. В тот момент рядом послышалось чьё-то присутствие.

— Риэлла.

На зов она обернулась без всяких мыслей — и увидела мать, бледную, как смерть. На реакцию не осталось времени. Та, в ужасе, стремительно приблизилась, прежде чем Риэлла успела подняться, и рывком дёрнула её за руку. Не успев даже воспротивиться, Риэлла ощутила, как её безжалостно тащат прочь.

— Мама! Подожди! Подожди же!

Риэлла растерянно обернулась, пытаясь разглядеть, что происходит, но мать дёрнула её сильнее.

— Я подозревала. Раньше, как только солнце заходило, ты шла спать, а теперь ты весь день уставшая, одежда постоянно мокрая... Риэлла, ты должна радоваться, что я это заметила. Ты кому-нибудь говорила об этом мальчике?

— Мам…

— Кто-нибудь видел вас по пути сюда?

— Что ты такое говоришь?

Риэлла испугалась, увидев мамино лицо, искажённое злобой. Она и сама чувствовала, что это нельзя раскрывать. Было в этом что-то неправильное. Мать покачала головой и, словно внушая самой себе, пробормотала:

— Ты должна жить с Лукасом Андреем, Риэлла.

Лукас — её веснушчатый кузен. Он иногда приезжал в поместье и толкал Риэллу с лестницы. Он был племянником бездетного Димитрия. Риэлла распахнула глаза.

— Выйти за Лукаса Андрея?! Почему?!

— Так решено.

— Кто это решил?! Отпусти! Я даже не попрощалась с Асланом!

Обернувшись, она увидела, как тот стоит под мёртвым деревом. Его тёмная форма казалась особенно чуждой на фоне залитого светом подсолнечного поля.

Её тревожного взгляда мать будто не замечала — лишь упрямо тянула дальше. Откуда в её худом теле столько силы?

— Нельзя, Риэлла. Ты не должна больше смотреть на него.

— Что?.. Нет! Мне плевать, что ты думаешь. Я попрошу отца!

Как странно. Никто ведь не объяснял, а она уже знала, у кого из родителей больше власти.

— Мама, больно! Отпусти! Я сказала, отпусти!

Мать продолжала молча идти вперёд, будто не слышала её. И только когда разозлённая Риэлла, не в силах вырваться, топнула ногой и выкрикнула всё, что пришло в голову, та вдруг остановилась.

— Ты же даже не настоящая мать! Просто притворяешься, как в книгах! Не изображай из себя человека!

Шлёп! — звук удара громом раздался в ушах. В следующую секунду правая щека Риэллы, такая же белая, как молоко, распухла и начала жечь. Ошеломлённо она уставилась на мать, которая, кажется, и сама поразилась тому, что только что сделала.

Она её ударила. Мама.

Впервые.

— Хх…

Осознав это, Риэлла ощутила, как горечь и стыд подступили к горлу и крупными каплями выступили на глазах. Мать, словно желая что-то сказать, пошевелила губами, потом прижала дрожащей рукой бледные губы.

— С тех пор, как я приняла тебя, не зная ничего… я никогда… никогда не думала о тебе так. Риэлла… мне было одиноко в этом доме, тяжело. Но с твоим появлением… я стала счастлива. Ты — ты была единственной, кого я могла по-настоящему понять. Я любила тебя не потому, что хотела казаться человеком или копировала что-то из книг…

Голос её звучал, будто мираж, готовый рассеяться в любой момент. Риэлла слышала, но не понимала. Одиноко?.. Тяжело?.. Разве мама не была счастлива с отцом?..

Мама всегда говорила, что благодаря любви можно вынести даже нестерпимую боль от солнца. Риэлле нравилась эта трогательная история — несколько лет назад она нарисовала наивную картину, на которой обычный человек на поверхности дарит сердце чёрной тени. Эта детская фантазия всё ещё висела в спальне матери.

— Разве ты не жила с отцом, потому что любила его?

— …Риэлла, я хотела, чтобы ты была счастлива… хотя бы до шестнадцати лет. Чтобы у тебя остались яркие воспоминания, которых хватит, чтобы поддержать всю твою оставшуюся жизнь, — прошептала почти неслышно мать. Когда её рука бессильно упала, выступили впалые очертания исхудавшей челюсти. Позднелетнее солнце, колющее словно иглой, казалось, понемногу состаривало её кукольную красоту. Мать наклонилась и крепко схватила дочь за узкое плечо. Держала так, будто не хотела дать ей обернуться, и твёрдо произнесла:

— Риэлла, ты помнишь авиакатастрофу, что случилась несколько лет назад?

— …Когда ты спасла мистера Лазло Крейвенсона?

— Да. Но это был не несчастный случай. Это случилось, потому что я пыталась сбежать от твоего отца. Всё равно бы я воскресла. Где бы я ни открыла глаза — мне бы пришлось к нему вернуться.

— …

— Они женятся на таких, как мы, не потому что хотят, а чтобы показать нас миру и лишить возможности сбежать.

Обычно спокойная до предела, сейчас мама выглядела по-настоящему напуганной. Словно сама уже однажды пережила то, что теперь ждало Риэллу.

— Ты не должна больше встречаться с ним. Ни при каких обстоятельствах. Если кто-то узнает — этот мальчик погибнет. Ты понимаешь, о чём я?

Риэлла ничего не поняла — совсем, но последние слова пронзительно зазвучали в ушах. Аслан может пострадать.

Когда она кивнула с пустым выражением в глазах, мать с грустной улыбкой обняла её. Объятия, которых не было так давно, были теплыми, но, из-за исхудавшего тела, жёсткими. Оттого Риэлла не стала капризничать, не стала вырываться и не бросилась обратно к Аслану.

— Я сложила бумажную лодочку и пустила её по серебристо сверкающему озеру. Положи туда упавшую звезду — желание. Лодочка понесёт звёзды по ночным волнам…

Ополовиненная луна застыла в небе, и ровно в полночь невиданный до сих пор в истории метеорный дождь украсил чернильное небо. Держа мать за руку, Риэлла тихонько напевала и смотрела в окно особняка.

В тот день… о чём ты просил звезду?

Я попросила, чтобы мы снова встретились.

В старом общеязыке есть слово disaster — «бедствие, катастрофа». Его корень — «зловещая звезда». Древние верили, что расположение звёзд на небе связано с несчастьями на земле. Но если трактовать приставку dis- как «отдаление, отделение», то disaster можно понимать свободнее — «звезда, что удаляется». Одного лишь удаления звезды достаточно, чтобы произошла катастрофа. По крайней мере, для меня это было именно так.

Из учебника лингвистики четырнадцатилетнего Аслана, 2022 год.

Тайный проход за портретом матери был запечатан. Днём и ночью перед дверью стояли люди. Голубые осенние дни оказались длиннее и скучнее, чем ожидалось. Риэлла очень скучала по Аслану. Глядя в бледное небо, без единого облачка, она вдруг подумала, что хочет вернуться. В то бесконечное лето.

— …Хочу назад.

Стоило сказать это вслух, как желание стало яснее. Она мечтала снова нырнуть в прохладную воду, плавать, смеяться, кричать. Взгляд невольно упал на канцелярский нож на столе.

А если попробовать?

Ничего страшного. Больно будет всего мгновение.

В голове всплыли голоса родителей: мать, говорившая, что раньше шестнадцати пробовать нельзя, и отец, уверявший, что она — особенная, не такая, как прежние поколения. Риэлла колебалась, потом глубоко вдохнула и осторожно приложила нож к бледному чистому запястью. Надавила. Появилась круглая капля, а затем кровь потекла струйкой.

— Ух…

Сжавшись от боли, она нахмурилась, приложила ещё усилие — и попыталась вспомнить то счастливое лето. Если продолжать, обязательно получится…

— Риэлла!

Раздался крик Лисандры у двери. В ту же секунду, как она осознала, что попалась, рука обмякла, и нож с грохотом, будто тарелка, упал на пол. Сандра подбежала и, зовя на помощь, пыталась выяснить причину, но Риэлла лишь крепко сжала губы, боясь, что всё это может навредить Аслану. Она не сказала ни слова.

Несмотря на это, слух дошёл до матери. И уже на следующий день в особняк прибыли незнакомые люди из корпорации «Бакуна». Так Риэлла впервые забыла мальчика по имени Аслан.

Иногда мне кажется, будто я что-то потеряла.

Будто забыла. Оставила. Но никак не могу понять — что именно.

Это был день, когда выпал первый снег. Вьюга гнала крупные снежинки по небу, а я, закутавшись в белый шерстяной шарф, вышла лепить снеговика и столкнулась у ворот особняка со строем мальчишек в чёрной форме.

— Похоже, уже последняя среда месяца. День тянется медленно, а месяц проносится незаметно.

Сандра, державшая меня за руку, цокнула языком и повела к саду. Мне было неуютно от взглядов ровесников, уставившихся прямо на меня, и, спускаясь по лестнице, я смотрела исключительно себе под ноги. Именно тогда моя рука, лежавшая на перилах, болезненно оцарапалась.

— Ай...

— Что? О, ты порезалась?

— Всё нормально. У меня есть платок, мама положила.

Я достала его из кармана пальто и плотно прижала к порезу. Когда на ткани проступило пятно крови, мне показалось, будто я вот-вот что-то вспомню. Застыв в этом странном состоянии, я вдруг почувствовала, как порыв ветра вырывает платок из рук и уносит в небо.

— А...

Щурясь от зимнего солнца, я увидела, как он летит, будто воздушный змей, и, вырвавшись из руки Сандры, я побежала за ним. Тогда-то один из мальчиков, стоявший в самом конце строя, поймал его. Наши взгляды встретились, и его пронизывающий холодный взгляд будто прожёг меня насквозь.

— Спасибо.

Я подошла и вежливо поклонилась, протягивая руку, но он, с непроницаемым лицом, лишь молча смотрел на меня сверху вниз. Тем временем остальные уже вошли в особняк.

Почему он не отдаёт?.. Я недоумённо подняла голову.

— Музыкальная шкатулка больше не играет.

Он опустил глаза и проговорил, выдыхая в морозное небо туманное облачко пара.

— ...Что?

— Сломалась.

— А...

Я растерялась, потом убрала шарф от лица и ответила:

— Когда будете на осмотре, попросите, чтобы заодно починили шкатулку. Учёные ведь хорошо разбираются в науке... может, и с механизмами справятся.

— Эй! Что застыл?! Живо иди сюда!

Глаза, смотревшие на меня, внезапно потухли и стали холодными. Я обернулась на голос и увидела, как Лукас, стоявший перед снежной глыбой, машет рукой.

Я ведь ещё не забрала...

И тут парень, ничего не говоря, протянул мне платок. Я взяла его и снова прижала к уже остановившейся ране. В теле всё связано — и если так сделать, то, может быть, и сердце, ноющее внутри, немного отпустит.

Я не могла просто так уйти, поэтому осталась и стала носком ботинка разгребать снег. Тогда рядом с аккуратными чёрными ботинками раздался тихий голос:

— Я слушал эту шкатулку сто раз. Потому и сломалась. Я скучал.

Бум. Упали не его слова, а мое сердце. Я подняла голову, но перед глазами уже был только его силуэт — пепельные волосы и чёрная форма. Он смотрел в сторону Лукаса, и в этом холодном профиле было что-то такое... как отражение руин в гладком озере. Или, наоборот, само озеро, в котором отразились руины?

— Риэлла!

Очередной оклик прервал мысли.

Я глубоко вдохнула обжигающий зимний воздух и наконец пришла в себя, заставив развернуться к тому, с кем должна была уйти, решив, что, наверное, ослышалась насчёт последней фразы.

Каждую последнюю среду месяца из Приюта приходили мальчишки. И всякий раз, будто по какому-то внутреннему побуждению, стоя у окна, я видела, как он смотрит вверх — прямо на меня. Голодный, до жути одержимый взгляд, будто молящий. Весной — с первым лепестком, летом — с последним зноем, осенью — с тенью на земле, зимой — с ледяным кончиком носа. Всегда одинаковый.

— Я не знаю точно, чем там они занимаются, но эти мальчики... опасны. Ты знала, что звуки фейерверков по ночам — это выстрелы? Риэлла, лучше не смотри в окно.

Так сказала Сандра, задернув шторы. Мне и самой было не по себе от того, как сильно стучало сердце, поэтому я больше и не смотрела. Хотя иногда всё же задавалась вопросом: а он?.. Он всё ещё смотрит на это окно?

* * *

Самым большим изменением в шестнадцать лет стал Лукас Андрей, вечно крутящийся рядом.

— Риэлла, хочешь, я куплю тебе всё, что ты пожелаешь? Или, может, сбежим сегодня ночью? Если со мной, то получится.

У него исчезли веснушки, чёрные волосы стали гуще, дыхание — тяжелее. Лукас, которому теперь восемнадцать, больше не толкал меня с лестницы, но теперь слишком часто клал руку на талию или плечо. Его липкая потная ладонь противно сжимала мою руку, а больше всего мне было невыносимо дышать одним воздухом с ним — от него пахло мерзко и отталкивающе.

Даже если он меня любит... смогу ли я жить с ним? Всю жизнь? Я не уверена.

О том, что мне суждено жить с Лукасом, я узнала в свой четырнадцатый день рождения. Я тогда всю ночь рыдала, а Сандра лишь оправдывала его: мол, в детстве Лукас тоже тебя любил. Бред. Сейчас, после всех тех протестов, я словно бы смирилась... но нет, не до конца. Я всё ещё не сдаюсь. Если выбирать между тем, чтобы выйти за Лукаса, или умереть и снова пережить своё детство — я бы выбрала смерть. Мама обещала держать это в секрете, поэтому я бы всё равно… снова и снова...

Обычный человек не может уловить особый электромагнитный импульс, который излучается в момент возврата во времени. Способность ощущать его и извлекать информацию из прошлого принадлежала только матери и мне.

Ах, да, с шестнадцати лет началась также и полноценная подготовка.

— Вспомни момент, в который хочешь вернуться. Всем сердцем. У тебя ведь было так много счастливых воспоминаний, правда?

Именно тогда я поняла, зачем мне было даровано беззаботное, сытое детство, в котором исполнялись все желания.

Димитрий Андрей подарил мне счастливое прошлое, в которое теперь можно было вернуться.

— Первый раз сложный. Потом всё проще. Главное — первый. Те, кто не смог пройти через это, часто погибали. Нужно сосредоточиться только на одном воспоминании, — шептала обычная, никогда прежде не возвращавшая время исследовательница.

— Больно не будет. Это пентобарбитал — препарат, который используют при эвтаназии. Я растворю его в сахарном сиропе.

Страх боли оказался напрасным. Оказывается, в этом мире давно уже существовали удобства, позволяющие без страданий умереть. Только я об этом не знала.

А что, если я просто умру?.. Что, если они ошибаются? Если у меня вовсе нет никаких способностей?.. Значит ли это, что просто кто-то другой, похожий на меня, займёт моё место?

— Можно… можно в следующий раз?.. Сегодня я правда не могу…

— Риэлла.

Когда я, побелев, поднялась со своего места, пожилая исследовательница в очках с явным затруднением их поправила. Это уже был второй мой отказ.

Протяни мне руку, прекрасная и благородная дева. Я пришёл не карать, но быть тебе спутником. Не бойся меня. Я не жесток. В моих объятиях ты лишь мягко уснёшь…¹

"Смерть и Дева" Шуберта, звучавшая в лаборатории, казалось, впилась в пятки. Отступая назад, я бросилась в коридор, и, уловив приближающиеся шаги, импульсивно свернула за угол и толкнула портрет, ведущий в потайной проход. Дыхание уже сбивалось. Даже выйдя в дождливый сад, я не почувствовала облегчения — бежала дальше. В место, где никто не сможет меня найти. Никогда.

Я пересекла мост над затуманенным озером, теперь никем не охраняемым. Мыслей не было — лишь одно желание: сбежать от приближающейся смерти.

Бах!

Резкий, мерзкий звук разносившегося выстрела вырвал меня из полузабвения.

— Я не знаю точно, чем там они занимаются, но эти мальчики... опасны. Ты знала, что звуки фейерверков по ночам — это выстрелы? — вспомнились слова Лисандры.

— Приют…

Очнувшись, я поняла, что оказалась на искусственном острове. Сквозь густые заросли проглядывала бетонная конструкция. Взвесив всё, я решила не возвращаться к учёным, а спрятаться в лесу.

Если меня подстрелят — возможно, это к лучшему. Всё равно сегодня я должна была умереть.

Так я думала, но когда выстрелы приблизились, страх взял верх. Прижимаясь спиной к большому дереву, я села на корточки, пытаясь унять дыхание и вслушиваясь в каждый звук. Именно тогда прямо передо мной появился чёрный ствол автомата.

— …

Пепельные волосы. Чёрная форма. Высокий, с тенью, будто вырезанной из тьмы.

Он появился бесшумно. Пока я, словно испуганный кролик, не могла вымолвить ни слова, он медленно опустил оружие, обведя меня взглядом. И именно тогда, из-за тумана, прилетела пуля. Он тут же развернулся и ответил на выстрел ответным огнём. Не было даже времени испугаться, как над лесом разнеслись предсмертные вопли, а лицо парня — хладнокровное и без эмоций — окропили ярко-красные капли крови.

С тяжёлым звуком что-то рухнуло на землю. Человек. Это был человек, а не зверь.

— Ха-а… ха-а…

Я хотела бы закрыть глаза, но густая кровь, капавшая с его угловатого подбородка, приковывала взгляд. Наконец он вновь повернул ко мне голову. Протянул руку. Я отшатнулась, уперлась спиной в дерево, но дальше бежать было некуда.

Он убил. Человека. Убил человека.

Тук. Тук. Тук.

— Я не сделаю больно.

Его голос прозвучал спокойно, но тяжело. Когда он склонился, глядя ей в глаза, вдоль позвоночника пробежал ледяной озноб.

— Риэлла Крона Андрей.

Примечания от автора:

1) Ф. Шуберт. "Смерть и Дева".

— Не знаю, зачем ты здесь, но я тебя провожу. Возвращайся за мост. Приют опасен.

Низкий голос разорвал тишину и заглушил шум дождя. Когда Риэлла покачала головой, парень с усталостью в тоне переспросил:

— Почему?

— Потому что я сбежала из особняка. Сейчас… мне просто больше некуда идти.

Риэлла замялась, прежде чем выговорить это, и выдохнула так резко, что изо рта вырвался клуб пара. Руки и ноги онемели. Раз он назвал её по имени, значит, знал, кто она такая. Вряд ли станет делать что-то плохое. Даже если он убийца… даже если убил… Не в силах проверить, правда ли перед ней труп, она просто растерянно смотрела на парня. Он смотрел в ответ, а потом приподнял её подбородок.

— Тебе тяжело дышать?

Тяжело?.. Если подумать, пожалуй, да. Из-за дождя кажется, будто тону.

Она кивнула с затуманенным взглядом. Он спросил, может ли она встать. Риэлла попыталась подняться, но ноги подкосились. Он не раздумывая поднял её на руки.

— Не надо… Не возвращайте меня в особняк. Я… я скоро приду в себя. Просто… если можно хоть где-то немного отдохнуть…

Он шагал широким, уверенным шагом и не ответил ни слова. Риэлла прижалась лбом к его твёрдой груди и слабо прошептала:

— Уйду я или останусь — всё равно умру. Просто оставьте меня.

На мгновение показалось, что его руки сильнее сжали её, но это длилось недолго. Этот человек не из тех, кто попусту тратит время. Через какое-то время она почувствовала, как её спину прижало к чему-то сырому и землянистому, будто они спустились в грязную яму.

— Это окоп, прикрытый мёртвым деревом. Я принесу что-нибудь. Сиди тихо и не издавай ни звука.

Сняв китель от униформы, он укутал её, плотно запахнув полы. Объёмная куртка почти полностью накрыла её, доходя до бёдер. Риэлла отчаянно кивнула. Остаться одной… паника захлестнула с новой силой, и вдруг она вспомнила, как однажды уже переживала такой приступ.

В тот раз, когда она впервые попыталась повернуть время назад, врач, взявший у неё кровь, сказал, что это гипервентиляция. Посоветовал дышать в бумажный пакет или что-то подобное. Она огляделась, а потом в отчаянии поднесла рукав к лицу, прикрыла рот и нос. Закрыв глаза, начала дышать ровнее. Дождь всё ещё моросил, иногда капли пробивались сквозь щели и падали внутрь окопа, попадая по болтавшейся сандалии.

Как же хорошо было бы, если бы земля провалилась и спрятала меня в темноте…

— …Лукас?

Когда она снова открыла глаза, ей почудился его силуэт. На земле лежали переносной кислородный баллон и маска для сердечно-легочной реанимации. В полудрёме Риэлла прошептала едва слышно имя единственного мужчины, которого знала.

— Нет.

Ответ был кратким. Она заморгала и вдруг осознала, что кто-то трогает её ногу. Риэлла вскрикнула и резко села, но в тот же миг мужчина склонился и зажал ей рот рукой.

Руками и ногами она попыталась сопротивляться, но он прижал её к земле. И тогда в ухо проник его низкий голос:

— Тихо. Если не хочешь, чтобы нас нашли.

Лишь тогда, сквозь шум дождя, Риэлла услышала приближающиеся шаги. Запах сырой травы. Земли и крови. Сердце колотилось в груди как бешеное, но она вдруг поняла: этот парень своим телом прикрывает её от угрозы снаружи.

— …

От его правой руки, на которой были часы, пахло мазью. Мазь?.. Ногу немного саднило. Он что, обрабатывал царапины? Осознав это, она почувствовала, как напряжение постепенно спадает. Парень, следя за обстановкой снаружи, наконец опустил голову и поймал её взгляд. Глубокие, спокойные, будто пожирающие бездны глаза. Мокрые пепельные волосы упали на её лоб.

Линия его челюсти, словно балансирующая между подростком и взрослым мужчиной, излучала опасное очарование. Мокрая рубашка облепила его тело, не скрывая жара и твёрдых мышц. В ней зародилось иное напряжение, отличное от прежнего.

Из-за Лукаса она считала, что любое прикосновение должно вызывать отвращение. Но сейчас… сейчас всё было иначе. Он так близко, и ей вовсе не было неприятно. Риэлла с незнакомым испугом осознала, как громко стучит её сердце. Тяжёлый запах его тела, пота, мази… дождя…

Наконец, шаги за пределами окопа исчезли. Только тогда он ослабил хватку и убрал ладонь от ее губ. Риэлла отдышалась и прошептала:

— Что тут вообще происходит?

— Сегодня — последний день в Приюте. На острове будут убивать, пока не останется треть.

От ужаса её глаза расширились. Он тихо продолжил:

— Возвращайся в особняк. Я прикрою тебя до моста.

— А вы? Почему сами не уходите? Если всё сведётся к тому, чтобы убивать, чтобы выжить… почему бы не спрятаться снаружи и просто дождаться, пока они не перебьют друг друга?

Он ничего не ответил, только поднял правую руку с часами.

— Там яд.

Объяснение было коротким, но ясным. Стоило покинуть остров — и, похоже, принимались определённые меры. Когда Риэлла не смогла сразу прийти в себя от шока и задышала часто, он приподнялся и отстранился, проверяя её состояние.

— Дышать можешь? Всё ещё тяжело, как раньше?

— Нет, уже нормально... Это гипервентиляция. Ничего особенного. Даже эти штуки не нужны, достаточно просто подать углекислый газ при приступе.

Бледная, она скользнула взглядом по аптечке, которую он принёс. Затем она заметила, что лодыжки и колени опять покрылись красными царапинами — видимо, от крапивы или чертополоха.

— И ноги лечить не надо. Всё заживёт само, без шрамов.

— Знаю, что заживут.

Он снова взял в руки мазь. Это было странно. В детстве ее царапины волновали всех, но теперь воспринимали их как нечто незначительное. А этот парень, с которым она только сегодня познакомилась, наклонился так осторожно, будто вот-вот поцелует её ногу, и почти с благоговением коснулся раны. Стоило вспомнить, как его лицо было забрызгано кровью — теперь уже вытертой, — как чувство неловкости усилилось.

Риэлла не знала, куда деваться от его молчаливой заботы, но, чтобы хоть как-то помочь, подняла край платья. Именно в этот момент длинные, прямые пальцы замерли.

Ах, не слишком ли высоко?.. Когда край поднятого платья дошёл до бёдер, Риэлла испуганно вздрогнула и опустила его, втянув плечи.

— Извините. Просто вы показались мне похожим на Лукасa, вот и…

— Лукас Андрей?

— Угу.

Ложь. Они совсем не похожи. Ни телосложением, ни внешностью, ни уж тем более характером и манерой говорить. Но ей почему-то стало неловко, и она начала лепетать всё подряд.

— Лукасу тоже восемнадцать. А проект «Приют» ведь тоже примерно тогда начался...

— Я знаю, что мы ровесники. Поэтому и спрашиваю — Лукас когда-нибудь прикасался к тебе?

Он негромко перебил её, глядя прямо в глаза. Взгляд парня, откидывающего мокрые волосы назад, был таким пронзительным, что Риэлла вдруг онемела. Ах… Так вот почему она вспомнила Лукаса. Хотя ощущения были совсем другие, но само прикосновение — его присутствие рядом — вызвало ассоциацию. Даже тогда, когда просыпалась посреди ночи. Даже сейчас.

Осознав это, она ненадолго замолчала, потом покачала головой.

— Не к ногам...

Не к ногам, а куда? К плечу? К талии? К руке?..

Чувствуя себя словно ябедой, Риэлла начала нервно прикусывать губы. Нельзя говорить. Да и смысла нет. Все говорили — потерпи, ничего страшного. Так что уж тем более — что она скажет человеку, которого видит впервые?.. Осторожно подняв глаза, она встретила его взгляд — непроницаемый, ждущий ответа. Холодные глаза, широкие плечи — всё в нём излучало тяжёлое, подавляющее спокойствие.

Было бы здорово, — подумала она. — Будь я такой сильной, смогла бы оттолкнуть. Сказать "нет" — и меня бы услышали.

Слезы покатились невольно, сами собой. Может, причина была не в Лукасе, а в том, что случилось сегодня. Как вода, копившаяся и наконец прорвавшая плотину — тревога и обида хлынули наружу. Парень, который до этого так внимательно следил за её состоянием, будто хотел вытереть ей слёзы, но всё же не посмел дотронуться — только опустил руку, так и не коснувшись.

Только спустя долгое время, когда она уже сидела, уткнувшись лицом в колени, он наконец коснулся её руки, лежащей на земле. Легко, не крепко, чтобы она в любой момент могла отдёрнуть. Его пальцы сплелись с её — не мягкие, но тёплые. Как грубая ткань его кителя, накрывавшая её плечи.

— Я думал, ты живёшь там счастливо. Раз больше не смотришь в окно...

Выстрел раздался совсем близко. Он, бывший рядом всё время, отпустил её руку.

В окно?..

В этот момент в памяти вспыхнул образ мальчика, смотревшего на особняк. Его глаза были ярко-синими, словно прорезавшими холодную зиму. Носовой платок, унесённый зимним солнцем, и атмосфера, глубокая, как озеро.

— Я ненадолго. Не шуми, как в прошлый раз, — сказал парень, собираясь выйти.

— Вам обязательно идти? Может, останемся здесь и спрячемся вместе? — Риэлла, очнувшись от оцепенения, схватила его за руку. — Если не выходить, никому не придётся умирать. И никто не пострадает.

Аслан опустил взгляд на её руку. Его тёмные глаза задержались на их переплетённых пальцах. Когда она, как он когда-то, сжала его руку, его сильные пальцы медленно расслабились. Хотя она и не могла соперничать с ним в силе.

Какой странный человек.

Если бы мне пришлось жить с таким странным человеком, наверное, я бы совсем не боялась. Его теплое, уступчивое прикосновение, мягко перетекло в её ладонь, согревая, как будто дождь перестал хлестать по телу. Впервые в жизни ей захотелось прикоснуться к кому-то ещё ближе.

Грохот выстрелов заставил её замяться, но она осторожно протянула свободную руку. Аслан поднял свои синие глаза, не шелохнувшись. Её пальцы скользнули по его лбу, бровям, скулам, щекам, но он не отстранялся. Лишь его кадык медленно дрогнул, подтверждая, что время всё ещё течёт. Напряжение сдавливало грудь, а кончики пальцев покалывало.

Когда её рука добралась до его очерченного подбородка, Аслан повернул голову и коснулся губами её ладони. От мягкого, будоражащего прикосновения она втянула шею, и он тихо произнёс:

— Если не хочешь, просто скажи.

Его шёпот защекотал её ладонь. Аслан мягко перехватил её запястье и, медленно склонившись, начал рассыпать крошечные поцелуи вдоль её кисти, запястья, мягкую сторону локтя. В отличие от грубых, унижающих прикосновений Лукаса, его движения были бережными, осторожными, отчего она чувствовала себя драгоценной. Его острые глаза, не отрываясь, следили за ней, пока губы касались её кожи. Каждый раз, когда его высокий нос мягко задевал её, она боялась, что он услышит её учащённый пульс. Она начала первой, но его действия были слишком… ошеломляющими.

— Мне не противно, но, наверное, так нельзя, — прошептала она.

— Почему? — спросил он, не меняя выражения лица.

— Лукас будет недоволен.

Его лицо осталось бесстрастным, но она почувствовала потребность оправдаться.

— Ради будущего нужно учитывать его чувства. Мне, сказали, что я должна угождать ему.

— Риэлла! Если слышишь, ответь! — раздался крик Лукаса снаружи.

Какой-то злой рок. Риэлла, вздрогнув, выдернула руку из хватки Аслана.

— Я видел запись, как ты переходила мост на остров! Ты прячешься здесь, да? Я привёл людей! Сегодня ты будешь со мной, в моей комнате. Выходи, всё нормально! Я поговорю с дядей!

— Риэлла, дыши, — тихо сказал Аслан.

Она и не заметила, что затаила дыхание. Аслан посмотрел на свою опустевшую руку, затем медленно взял винтовку и, с привычной уверенностью, прицелился наружу из укрытия. Его взгляд, неподвижный, был устремлён через прицел, но голос остался ровным:

— Хочешь, я убью его?

Он был серьёзен. Их глаза встретились, и она поняла: он способен. Риэлла, побледнев, пробормотала:

— Если вы это сделаете, отец не оставит это просто так.

— Чтобы понять, откуда прилетела пуля, придётся подозревать минимум полсотни человек на острове, — заметил он спокойно.

— Есть и другой способ — убить всех. Для отца жизни без родословной ничего не стоят.

— Вот как? — он снова безразлично уставился вперед. — Тогда, может, сбежим вместе? — спросил он будничным тоном, будто это было обычным делом.

Её глаза округлились. Он не уточнил, но ясно, что речь не о побеге с искусственного острова. Он говорил о свободе от семьи Андрей.

И, что странно, это казалось возможным. Стоило только согласиться. Сказать: «Побежали». Сердце заколотилось, губы шевельнулись. И…

И…

Риэлла резко вскинула голову.

— …Время повернули.

— Что? — переспросил Аслан.

— Мама только что повернула время.

Её взгляд, словно зачарованный, метнулся к особняку за траншеей. Она вскочила, и рукав её формы заколыхался, будто в танце. Побледнев, она посмотрела на Аслана:

— Отведите меня к мосту. Быстро.

Остров гудел от криков тех, кто искал её. Ускользая от суматохи, они мгновенно добрались до узкого длинного моста. Она следовала за его широкой спиной через тёмный, густой лес.

— Видишь перила за кустами? Беги туда и не оглядывайся. Я буду следить, — сказал Аслан, укрывшись за массивным деревом.

Риэлла, тяжело дыша, замерла, не в силах уйти.

— Спасибо. Я никогда не забуду, что вы мне помогли. Как вас зовут?

Ей хотелось встретиться снова. Хоть раз. Один-единственный раз.

Мужчина, прислонившийся к дереву, улыбнулся. Смирение? Насмешка над собой? Что это было? Его холодные, притягательные губы разомкнулись лишь через мгновение:

— …Аслан.

— Аслан. Я запомню. Не умирайте, пожалуйста.

Повторив его имя, она посмотрела в его глубокие глаза, развернулась и побежала по мосту к особняку. Сломанная сандалия была крепко перетянута шнурком от армейского ботинка. В ночном озере мелькнула серебристая тень размером с руку, но, обернувшись, она увидела лишь тьму.

Холодный ветер бил в лицо, но рука, к которой прикасались его губы, горела, как обожжённая. Я хочу встретиться снова. Спрошу про музыкальную шкатулку. Он всего на два года старше, можно говорить на «ты». Она размышляла о новой встрече, но встряхнула головой, возвращаясь к реальности. Сейчас нужно думать о матери.

Ослабевшая мать не должна была поворачивать время. Они не боги. Никто не знал точного лимита, но поворачивать время бесконечно нельзя. Чем выше процент человеческих клеток, тем тяжелее последствия. Первая госпожа Андрей повернула время двадцать раз и умерла. Вторая — шестнадцать. Для матери это был седьмой.

Почему? Зачем она это сделала?

Чем ближе к особняку, тем больше воспоминаний захлёстывало её, и она не знала, что делать. Это не день-два — целых десять лет. Риэлла рухнула в саду, её выворачивало. Пытаясь вспомнить последний календарь, увиденный в видениях, она мучительно напрягала память: 2030, 2033, 2035, 2036...

— Хаа, хаа, хаа… — она задыхалась.

В ушах звенело, а перед глазами вставала гигантская дыра, заполнявшая экраны. Нефтяная скважина. «Бездна». Армия. Учёные. Апокалипсис. Религия. Конец света. Конец света. Гибель. Щупальца, выползающие из дыры спустя всего три года. Великая война видов.

Что, чёрт возьми, творится с Землёй?

— Риэлла! Господи, где ты была?! Весь дом вверх дном, тебя искали! Где ты… — Сандра, увидев её на третьем этаже, ахнула, оглядывая её мокрую от дождя фигуру, будто искала следы преступления.

— Где мама? — перебила Риэлла, пробираясь мимо сотрудников и охраны.

— Ты где взяла эту форму… Нет, не может быть. Риэлла? — Сандра замерла.

— Где мама?! Скажи немедленно! — Риэлла схватила её за руку и затрясла.

Ей было плевать, что подумают о чёрной форме поверх платья. Ей нужно было увидеть мать живой.

— Госпожа Андрей, как обычно, в своей комнате. Ты же знаешь, сейчас время сна… — начала Сандра.

— Она не спит. Позови врача. Сейчас же.

— Хорошо, хорошо, успокойся, сядь. Лукас скоро вернётся, сними эту одежду. Я договорюсь о визите, хорошо? — Сандра говорила, словно укрощая дикого зверя.

Риэлла, дрожа, отпустила её руку. Сандра, почти заменившая ей больную мать, была как семья. Ей она доверяла.

Силы покинули её, и она опустилась на кожаный диван в коридоре. Но тут Лисандра, шагнувшая было прочь, замерла и уставилась на неё.

— Сандра? Что? — спросила Риэлла.

— Хорошо, хорошо, успокойся, сядь. Лукас скоро вернётся, сними эту одежду. Я договорюсь о визите, хорошо? — повторила Сандра слово в слово, как сбойный автомат.

Мозг Риэллы замер. В ушах, где ничего не было, что-то щёлкнуло, будто выпало.

— Хорошо, хорошо, успокойся, сядь. Лукас скоро вернётся, сними эту одежду. Я договорюсь о визите, хорошо? — снова, без изменений.

Зрение поплыло. Пол ушёл из-под ног, будто чёрная пропасть поглотила её, и выбраться было невозможно.

Голова кружится… Сейчас стошнит.

— Уф…

Открыв глаза, она начала мучительно давиться сухими рвотными позывами.

— Ха-а, ха-а…

То ли из-за размозжённой головы, то ли от запаха крови, витавшего повсюду — причина была неясна. Задыхаясь, она повернула голову и в полумраке разглядела лежащее на полу устройство для хранения памяти.

— …

А… точно. То, что я только что видела, — не реальность. Это уже случившееся прошлое. Первая встреча с Асланом, как они стали друзьями, как она влюбилась, как забыла… и как они встретились снова. Сердце болезненно сжалось, едва она вспомнила это бесконечное повторение времён, и слёзы невольно наполнили глаза, затем скатившись вниз. Один за другим всплывали счастливые воспоминания, вызывая невыносимый шквал чувств, похожий на ураган.

Желание, загаданное под метеорным дождём, уже давно исполнилось. В саду, усыпанном снегом. У продуваемого ветром окна. В сыром лесу. На исследовательском корабле, где она дважды открывала глаза.

— Мы как будто были знакомы.

Просто она одна его не узнала. Он всегда её помнил. Она забывала, а он снова брал её за руку. Эта любовь была предрешена с самого начала.

— Больно…

Сквозь рыдания она сжала грудь, и через пальцы ощутила, насколько затвердевшей стала одежда, пропитанная кровью. Слабеющей головой Риэлла попыталась удержаться за настоящее. Что произошло до того, как началась синхронизация устройства? Они убегали… щупальца добрались до нижнего этажа…

— Аслан…

Как только в памяти всплыла последняя сцена, она попыталась подняться, но оказалась крепко зажата в объятиях. Мужчина обнимал её всем телом. Всё ещё. Даже спустя столько времени, которое она не помнит.

— Риэлла. Проснулась?

В этот момент в поле зрения вдруг возникло лицо блондина. Он наклонился к ней и прошептал так, словно всё происходящее было ненастоящим:

— Похоже, проблема была в этом устройстве. Я его принудительно отключил.

— Что?..

— Наконец-то твой напарник мёртв. Теперь мы можем поговорить с глазу на глаз.

— Кто… мертв? — глупо переспросила Риэлла. Мозг словно отключился.

О чём он говорит?.. Какой напарник?

Её резко пробрало, словно на голову вылили ушат холодной воды. С небывалой силой она оттолкнула крепкие объятия и приподнялась. Мужчина, обнимавший её, весь измазанный кровью, лежал с закрытыми глазами и окровавленным ртом.

Аслан.

Аслан.

Аслан.

— Я же… знала твоё имя…

Она потянулась к нему, но едва коснулась, как тут же отдёрнула руку в испуге. Затем, остолбенев, повернулась и заговорила:

— Нет. Он не умер. Просто плохо спал с тех пор, как мы спустились.

Он спит. Он сам говорил, что не немного поспит и позже догонит меня.

Блондин тем временем грациозно выпрямился и теперь смотрел на неё своими чёрными, без белков, глазами. Риэлла огляделась: они были не одни. Вокруг лежало множество тел. Только здесь горел фонарик.

Аслан может проснуться…

— Зачем вы включили свет? Выключите.

— Если выключить, ты ничего не увидишь. А я хочу поговорить.

— О чём?

— Ты того же вида, что Изабелла?

В расфокусированных глазах Риэллы на секунду появилась ясность. Неожиданное имя потребовало времени, чтобы пройти путь от ушей до сознания. И только потом с её губ сорвался сдавленный голос:

— …Вы знали мою мать?

— Изабелла была моей подругой. С ней всё хорошо?

Слово «подруга» показалось чужеродным. Риэлла вдруг задумалась: неужели у них тоже бывают друзья?.. Она замялась и, стараясь не выдать тревоги, аккуратно ответила:

— Мама… умерла давно. Её больше нет.

Теперь замолчал он, потрясенный. Риэлла удивилась — несмотря на отсутствие выражения лица, несмотря на абсолютно чёрные глаза без белков — эмоции были различимы. Наверное, потому что часть меня — как они?

Чем яснее становилась реальность, тем сильнее возвращался страх. Но параллельно с ним росло и что-то другое — странное, почти человеческое сочувствие.

Если он и правда друг матери… возможно, с ним можно поговорить. Попросить отпустить.

— Наверное, всё из-за того, что она слишком часто была на солнце. И слишком много раз возвращала время. Лучше бы она спустилась сюда вместо меня…

— Изабелла не спустилась бы.

— Почему?

— Потому что она любила поверхность. Здесь она бы не выжила.

Любовь. Это слово показалось ещё более чуждым, чем дружба. Риэлла попробовала его на вкус и подумала, что произношение у него похоже на мамино.

И странным образом в голове всплыла совершенно неуместная сцена: день, когда мать застала её с Асланом. Как она вцепилась ей в плечи, с лицом, полным ужаса. В то, что она хотела защитить.

— …Сочувствую.

Эти слова сорвались сами собой, и Риэлла даже не могла понять, почему сказала их. Хотя, возможно, именно их ей и следовало услышать. Мужчина не ответил.

— Чего вы от меня хотите?

— Чтобы ты больше не возвращала время.

Риэлла напряглась… и одновременно ощутила облегчение. Если это всё, чего он хочет — значит, он не убьёт её.

Но следующие слова заставили её оцепенеть:

— Мы уничтожим человечество. До того, как они испортят Землю безвозвратно.

— …

В голове всплыли сцены, увиденные перед тем, как устройство отключилось. Открытие "Бездны", и щупальца, вырывающиеся изнутри. Монстры. Война. Новости.

Однако в диктофоне Аслана не было таких слов. Говорилось, что из Бездны никто не вышел, но не упоминалось, что что-то оттуда вышло. Единственный возможный вывод был таков: будущее изменилось, когда мать повернула время вспять.

Возможно, и проект «Бездна» был задуман уже после того, как время откатили назад.

— …Понятно. Я вас понимаю. Тогда...

Спокойно. Нельзя драться. Мы слишком многого не знаем, да и Аслан тяжело ранен.

— Сначала... вы могли бы поднять нас наверх? Клянусь, если мы выйдем наружу — я не стану возвращать время назад. А, если вам это трудно поверить — я могу остаться. Просто... поднимите хотя бы моих товарищей. Пусть исследовательский модуль вернётся с ними на поверхность.

Блондин склонил голову. Почти так же, как тогда, в далёком прошлом, в Раю, когда она узнала, кто он на самом деле.

— Человек рядом с тобой мёртв. Как Изабелла.

— Я же сказала, он спит.

Риэлла, словно боясь его разбудить, прижалась к шее Аслана. Ему нужно было поспать. Он, наверное, слишком устал. Не сейчас. Когда он проснётся, она всё ему расскажет. Они будут сидеть где-нибудь в тёплом и безопасном месте — совсем не таком, как тот окоп, — и спокойно, шаг за шагом, разберутся во всех недоразумениях. Главное, чтобы он проснулся...

Тук. В ту же секунду рука, что обнимала её, упала на пол. Она в растерянности уставилась на его большую ладонь, которая всего минуту назад так крепко держала её, и тут же с разных сторон начали вырываться щупальца, вонзаясь внутрь.

— Не надо... не смей...

Побелевшие губы Риэллы замерли. Она резко повернула голову — и увидела неподвижное, всё ещё «спящее» лицо. Щупальца, глубоко вонзившиеся в его руку, должно быть, причиняли жуткую боль, но он даже не дёрнулся.

Такого не может быть.

— …Нет.

— …

— Нет. Нет. Он не мертв.

Риэлла упрямо отрицала, снова и снова, пока вдруг не замолчала, просто смотря на Аслана. Её взгляд медленно скользнул вниз — к его бедру, на котором она сидела верхом. Там был военный нож — длиной с ладонь. Не успев как следует подумать, она уже выдернула его и приставила к своей груди. Щупальце с хрустом пробило её правое плечо, а затем пронзило Аслана насквозь

— Если не верите, я останусь...

— Кх... кхек, кх-кх...

Риэлла закашлялась и захрипела, вырываясь, изрыгая кровь, но рука была крепко зажата. А потом щупальце, проскользнув между её раздвинутых губ, вжалось в язык, не давая прикусить его.

— Я останусь... Я останусь... Я останусь...

В её тёмно-карих глазах вспыхнул явственный страх. Блондин, с пугающей точностью повторяя её собственные слова, наклонился, чтобы, как тогда, в самом начале, снова встретиться с ней взглядом. Его глаза были чёрными, как сама бездна. Бесконечная тьма без конца и дна.

— Ты поклялась.

Застыв, Риэлла наблюдала, как уголки его губ растягиваются до ушей. Похоже, он улыбался. Впервые. Если, конечно, это можно было назвать улыбкой.

Спустя миг фонарик погас. Риэлла, не сумев умереть, осталась в темноте. И, возможно, навсегда.

Не знаю, сколько времени прошло. Губы, разомкнутые в предсмертной мольбе, пересохли, а грудь, на которую она опиралась лбом, постепенно стала твердеть.

До самой потери сознания Риэлла держала его в объятиях, но когда очнулась — всё оказалось наоборот. Это Аслан крепко прижимал её к себе. Она прекрасно понимала, что это значило.

Он защищал меня до самой смерти.

— Хх…

Глупый. Ничего ведь не помнил. На этот раз мы правда были никем друг другу.

Перед глазами всё ещё мелькали густо падающие снежинки. Сдерживаемый, а затем вырвавшийся наружу пар дыхания. Опущенные глаза. Протянутый платок.

Его низкий голос, что волновал сердце, заставляя его трепетать.

Слёзы больше не шли. Только тело иногда сотрясалось, охваченное иллюзией, будто по спине гладит чья-то ладонь. Лишь когда она поняла, что это просто её собственные волосы, было уже поздно. Щупальца, которых стало больше, сплелись вокруг, лишив возможности даже пошевелиться. Сколько так ещё жить? До старости, пока не умру своей смертью?.. Нет. Не хочу. Пусть кто-нибудь убьёт меня. Спасите. Хочу умереть.

Ах… Эти две фразы… были одним и тем же.

Лишь в конце Риэлла осознала. Всё противоположное в «Бездне» — просто две стороны одной монеты. Надежда — это отчаяние. Мечта — это реальность. Свет — это тьма. Так что, возможно, и все эти всплывающие воспоминания — тоже лишь плод воображения. И тридцатый. И Аслан. И ослепительное, как сверкающие звезды, прошлое.

Истощенная голодом, Риэлла часто теряла сознание. Промежутки между пробуждениями становились всё длиннее. Пока вдруг…

За закрытыми веками полыхнуло оранжевое пламя. Странный шум и ощутимый жар заставили ее с трудом приоткрыть глаза — и сквозь фигуру Аслана и автомобиль увидела нереальное зрелище: горящий тридцатый.

— А…

Пожар… Поджог?..

Пока она в полубреду смотрела на бушующее пламя и дрожащие тени, послышались чьи-то шаги. Риэлла изо всех сил попыталась повернуть голову.

Кто-то в униформе проекта убегал. Мужчина с густыми каштановыми волосами и худощавым телосложением. На земле валялась белая канистра с топливом.

Прошло так много времени, что она не сразу осознала происходящее. Только когда он исчез из поля зрения, окно тридцатого лопнуло под давлением, и волна раскалённого воздуха хлынула внутрь.

— Угх! — вскрикнула она.

Осколки стекла, отражающие красное пламя, резко вернули её к реальности. Взгляд Риэллы, будто заполнившийся огнём, искажённо сузился, а затем начал медленно расширяться. Где-то в глубине сознания всплыла похожая картина. Пожар на тридцатом. Тот самый, который она уже видела раньше.

Почему? Почему всё повторяется? Разве Джейд и его группа не сожгли транспорт, чтобы мы не смогли вернуться?

"Знаешь… среди тех, у кого жизнь пошла под откос, иногда попадаются психи. Такие, что хотят разрушить и чужую жизнь. Один из них поджёг исследовательскую капсулу и сбежал. Что стало с ним — никто не знает".

Не может быть…

"Что стало с ним — никто не знает".

Не может быть… Это же…

Так это был не Джейд?..

По телу пробежал озноб. Пламя, словно дикий зверь, перекинулось на машину. Стальной корпус превратился в гигантский огненный факел — и даже для щупалец, державших Риэллу, это стало угрозой. Некоторые из них отпали. Через освободившееся пространство она заметила на полу отблеск металла, отражавшего огненное море.

Тот самый армейский нож, который она упустила, сверкал, как последняя возможность. Риэлла рефлекторно протянула руку, схватила его, но в тот же миг кто-то дёрнул её за лодыжку и швырнул в сторону.

— А! — вскрикнула она, ударившись.

Оглянувшись, Риэлла увидела высокую женщину с чёрными волосами. Узнав ее, она попятилась назад.

В самый первый день в «Бездне», эта женщина убила Антона, стоя в коридоре. Женщина из её ночного кошмара. Тогда лицо у неё было всё расплавлено, зубы и глазные яблоки обнажены, и в том сне она сжала лицо Риэллы челюстями, изливая чёрную жидкость. У неё не было выражения, но почему-то казалось, будто она винит её…

Риэлла дрожащим взглядом прочитала белую надпись на форменной куртке.

— Лисандра...

По пояснице стекал холодный пот. Глаза, которые, казалось, уже высохли, снова наполнились слезами.

— Почему вы здесь?..

— Знаешь, Риэлла? Звёздный свет, что мы видим с Земли, — он ведь... Начал свой путь от звезды иногда всего пару лет назад, а иногда — сотни миллионов лет назад. Мы видим прошлое звёзд в настоящем. Разве это не удивительно? — вспомнился голос Лисандры.

Голос учёной, что заплетала ей волосы, мягко отзывался в груди. Она была почти как мать. Учила её, не ходившую в школу, математике и науке, дарила книги в дни рождения — те, что выбирала сама, подходящие для её возраста. Именно через её упрёки Риэлла поняла, что забота и любовь иногда могут быть одним и тем же.

Когда хлынули слёзы, Риэлла даже не пыталась их вытереть. Рыдая, она перехватила кинжал поудобнее.

Космос — поистине удивительное место. Место, где можно видеть прошлое, перешагнув через время. Разве само понятие времени не человеческая условность?.. Настоящее и прошлое — в бескрайней Вселенной их различие не имеет значения.

В "Бездне" всё противоположное существует как две стороны одной монеты. Отчаяние — это надежда, реальность — это сон, тьма — это свет. Прошлое — это настоящее.

Она вскинула руку, глядя на приближающиеся щупальца. И прежде чем они успели схватить её — с силой вогнала лезвие в грудь.

Раз за разом, пронзала снова и снова.

Раз за разом, пока алые капли не забрызгали всё вокруг.

Хрусть. Хрусть. Хрусть.

Ах... Как прекрасен этот звёздный дождь.

* * *

Пиииии.

Открыв глаза, она увидела запертую комнату.

На стене неясно проступала цифра "30".

— Ха... ха...

Прерывисто дыша, она подняла голову и увидела других людей, сидящих в тускло освещенной комнате. Вместе с ней в комнате находилось ещё шестеро. Они сидели друг напротив друга, пристёгнутые ремнями безопасности по три человека с каждой стороны.

Я вернулась на тридцатый. Риэлла в ступоре осознала это.

— …

Волна пережитого всё ещё била изнутри. Всё тело дрожало, затылок был влажным. Несмотря на отсутствие боли, она, вся побелевшая, долго не могла отдышаться. Если бы не голос рядом, она, возможно, окончательно потеряла бы сознание.

— Вы что-нибудь помните?

Низкий голос рядом заставил её вздрогнуть и резко поднять голову — уже по другой причине. Обернувшись, она увидела пепельные волосы и резкие черты лица. Глаза моментально защипало, но она сжала зубы и сдержалась.

Соберись. Сейчас ещё не время для слёз.

Скрепя душой, она еле выдавила:

— ...Да. Я всё помню.

Её неожиданный ответ заставил зажигалку в его руке замереть. Их глаза встретились, и Риэллу охватило чувство, будто она на краю пропасти. Она сжала бедра, подбирая слова.

Не плачь. Прошу... Нельзя упустить этот шанс.

— Это подземный исследовательский корабль, — начала она. — Как видите, мы потерпели крушение... но если взять управление, то можно подняться — так что ничего страшного.

В темноте, будучи скованной, она заранее продумала, как действовать, вернувшись в начало. Потому что после старта времени почти не останется. Тот блондин, улавливающий электромагнитные волны, вскоре ворвётся сюда, почувствовав точку возвращения.

Чтобы не вызвать подозрений, как в прошлый раз, Риэлла смотрела прямо в глаза и подбирала каждое слово. Терять было нельзя ни секунды.

— Вы видели тела снаружи, да? У нас мало времени. Остальное объясню, когда станет безопасно, но сейчас... пожалуйста, помогите мне подняться в рубку.

— Где она? — спросил он.

Как и ожидалось. Её разумная просьба не встретила долгих возражений.

— На третьем этаже. И... не включайте свет без надобности. Это опасно.

Слова её звучали достаточно уверенно, но пальцы всё равно дрожали. Ей никак не удавалось справиться с ремнём безопасности — он выскальзывал снова и снова, пока злость на саму себя не заполнила грудь. Тогда Аслан, всё это время молча наблюдавший, помог ей и сказал:

— Если можете объяснить словами, сделайте это. Вы не похожи на пилота.

Пальцы соприкоснулись, она вздрогнула — и он медленно убрал руку, не сводя с неё взгляда. Риэлла открыла рот, но только губы шевельнулись. Она покачала головой.

— Этот план нужно выполнить вдвоём. Времени нет…

Пошатываясь, она поднялась, спустила лестницу и встала на ступеньку. Уже собиралась лезть наверх, как вдруг вспомнила кое-что важное и обернулась через плечо:

— Антон. Я знаю, что вы не спите. До самого взлёта проследите, чтобы все оставались здесь. Никаких окон, никто не должен выходить. Верите вы мне или нет — дело ваше. Но скажу одно точно: если не будете соблюдать — умрёте. Здесь. На тридцатом.

Антон упрямо продолжал делать вид, что спит. Но скрыть напряжение в плечах не сумел — заметив это, Аслан, поднимаясь по лестнице, негромко заговорил:

— Вы уверены, что можно оставить всё на одного человека?

— Да, всё в порядке. Даже если специально не будить, большинство останется в отключке на довольно долгое время.

— А если кто-то проснётся раньше, чем вы ожидаете?

— Даже в этом случае он отреагирует так, как я сказала. Он чувствителен к опасности. А так как он уже обыскал все вещи, скорее всего, знает и про успокоительное. В любом случае… лучше скажите, можно одолжить зажигалку?

Риэлла осеклась, поняв, что допустила оговорку, и поспешно свернула разговор в другую сторону. Когда он протянул ей серебристую «Зиппо», она обернулась и посмотрела в сторону тёмного коридора на втором этаже. С этого момента нельзя терять концентрацию.

Она глубоко вдохнула, выровняла дыхание и слово за словом произнесла:

— Комната управления расположена на противоположной стороне от рубки. Я спущусь в контрольную на первом этаже и попробую подать питание. Как только появится электричество — немедленно поднимайте исследовательский аппарат вверх.

Вот зачем нужны были двое. У одного просто не хватило бы времени на беготню туда-сюда. Он, оглядываясь на стену с расположением помещений, уточнил:

— У вас есть конкретная цель?

— Нет. Просто вверх. Вырваться наружу через эту темноту — вот наша цель.

Мужчина, молча всматривавшийся в схему, вдруг перевёл взгляд на неё. Его глаза, полные тревоги, возвращались к осознанности. После пробуждения она едва не впала в панику, но спокойствие Аслана будто притянуло её обратно из бездны. Надёжнее союзника просто не найти. Она полностью ему доверяла. Если Аслан сказал, что поднимет исследовательский аппарат — значит, так и будет, чего бы это ни стоило.

— Ах да, в рубке пробито окно. Лучше сначала загляните в лабораторию и возьмите с собой УФ-лампу — так будет безопаснее. Если там есть какая-нибудь система, чтобы опустить защитный экран, можете сначала использовать её.

Если пульты загорятся, щупальца могут привлечься на свет. Но если это не блондин или гигантская тварь размером со слона, то ультрафиолет должен хотя бы на время их сдержать — так думала Риэлла.

— Учту.

— Аслан.

Риэлла, остановив мужчину на лестнице третьего этажа, чуть замялась и добавила:

— Берегите себя.

Мужчина прищурился, обернувшись через плечо. Она не стала ждать ответа — просто развернулась и побежала.

1-й этаж.

Риэлла, затаив дыхание, медленно подвела пламя зажигалки к двум дверям. За колеблющимся огоньком поочерёдно проступили таблички: «Транспорт» и «Комната управления и техобслуживания». Она открыла вторую дверь. Сначала попалась техкомната, затем, за ещё одной массивной дверью, наконец показалась сама контрольная.

Такая же, как в номере тридцать один. Целая стена напротив была полностью заставлена экранами, джойстиками, клавиатурой и креслом. По соседству — устройства, напоминающие компьютерные системные блоки, соединённые проводами.

Как ни крути, система управления слишком сложна для аппарата, рассчитанного всего на семь человек.

Риэлла пожалела, что не разбудила инженера. Хотя нет… от шума могли проснуться и остальные. Да и времени всё равно было мало.

Она глубоко вдохнула и начала яростно внушать себе:

— Машины созданы для удобства людей. Это не сложно. Я справлюсь. Справлюсь!

По логике с компьютером, сначала включают блок питания… Пока она осматривала устройства, то заметила, что на каждом из них есть красная кнопка.

— Похоже на выключатели… Надеюсь.

Не зная, какой включать, она решила нажать на все. По одному, щёлк-щёлк, и тишина, висевшая мёртвым грузом, нарушилась: где-то внутри машин раздался мягкий гул, а в комнате начали загораться лампы. На чёрном экране появился логотип компании «Андрей» в виде солнца и индикатор загрузки. Она закрыла зажигалку и облегчённо выдохнула сквозь губы:

— Получилось…

Всего экранов было четыре, но Риэлла проигнорировала те, где отображались сложные графики или схема аппарата, и сосредоточилась на крайнем левом.

Сначала всё было чёрным, затем на экране постепенно проявилось изображение неровного грунта — словно это была внешняя камера, установленная на самолёте.

— …Внешняя камера?

Она пробормотала это вслух, и в ту же секунду лицо её побледнело. Чёрт. Окно даже не закрыто, а свет уже включён — он бьёт наружу.

Стоило ей положить руки на клавиатуру, как на экране начали один за другим приближаться трупы. Из раскрытых ртов вырывались щупальца.

— Свет… свет!.. Где выключается свет?! — в панике бормотала она.

Бам! Бам! — до помещения долетели звуки чего-то тяжёлого, ударяющего в корпус. Дрожь пошла по полу. В этот момент спокойный женский голос задал вопрос:

— Вы хотите отключить освещение в комнате управления?

Система распознала голос, и Риэлла, подпрыгнув от неожиданности, чуть не расплакалась от радости, что технологии дошли до такого.

— Нет! Не здесь! Выключи свет в комнате с окнами! Во всём аппарате!

Первый экран в ту же секунду погас, заволокся чёрным. Но облегчение длилось недолго — снова где-то засветилось узкое пятно.

— Почему… Из какой комнаты идёт свет?

— Рубка на третьем этаже. Подготовка к взлёту исследовательского аппарата номер тридцать в процессе. Система питания — в норме. Датчики сканирования поверхности — в норме. Система контроля тяги — в норме… Проверка связи и прочих подсистем прервана, начинается обратный отсчёт до взлёта.

Он настраивает что-то в рубке. Риэлла, уловив происходящее наверху, нервно прикусила губу и ждала, не отводя взгляда. Быстрее, Аслан. Пожалуйста, хоть на секунду быстрее.

В тот момент на мутном экране что-то мелькнуло — нечто двигалось с огромной скоростью. Она застыла, уставившись в экран, и тут заметила силуэт, который стремительно приближался. Её сковал ужас. Светловолосый мужчина полз по полу — вместо нижней части тела у него были десятки щупалец. Это зрелище, будто вырванное из фильма ужасов, врезалось в её мозг.

— Не может быть...

— [10, 9, 8…]

Он доберётся. Доберётся. Он точно доберётся. Времени не хватит!

Она отшатнулась, когда существо подошло вплотную к камере, и в тот же миг пошатнувшийся, но всё ещё не завершивший отсчёт исследовательский корабль с грохотом оторвался от земли.

Завыло, затряслось судно, и Риэлла упала, ударившись копчиком.

— Ай!

Голова закружилась, пол накренился. Раздались сигналы тревоги и писк, за которым последовали мигающие на экранах предупреждения. Похоже, Аслан принудительно поднял тридцатый в воздух.

Риэлла с трудом поднялась, опираясь на клавиатуру, и тут же вскрикнула: следом за ними поднимались щупальца. Они двигались с ужасающей скоростью.

Охваченная паникой, она закричала:

— На этом корабле есть хоть какое-то оружие?!

— На исследовательских кораблях «Бездны» не предусмотрено оружие или боевое оснащение. Однако имеется механизм самоуничтожения, предназначенный для обеспечения безопасности в экстренных ситуациях.

Механизм самоуничтожения?.. Это же, блин, буквально самоубийство! Мне это не нужно.

Когда корпус корабля начал быстро набирать высоту, у неё заложило уши. Системы перестали отвечать — все экраны загорелись красным.

Риэлле пришлось признать: в контрольной ей больше нечего делать.

Внешнюю камеру начало сильно трясти, и вскоре изображение вовсе пропало. Корабль бросало, как самолёт в зоне турбулентности.

Хотя она понимала, что безопаснее остаться пристёгнутой к креслу, всё же пошатываясь выбежала из комнаты. Остальные уже должны были проснуться. Надеюсь, хотя бы все пристегнулись.

Пробежав через техотсек, где с грохотом сыпалась аппаратура, она поднялась на второй этаж. И почему-то в голове всплыли аквариумные рыбки. Серебристые, плавно шевелящие хвостами.

Надеюсь, с ними всё в порядке... пусть бы вода не разлилась.

Когда Риэлла добралась до третьего этажа, корабль начал стабилизироваться. Похоже, удалось оторваться. Какими бы чудовищами они ни были, летать-то они вряд ли могут. Может, теперь и правда получится выбраться наверх... может быть.

Стараясь не тешить себя надеждой, Риэлла пересекла коридор. С трудом распахнула люк в рубку — в лицо ударил сильный ветер.

В помещении царил полумрак, всё, кроме красных лампочек на панели, было отключено. От гудящего ветра закладывало уши.

Пробираясь внутрь и заслоняясь от летающих осколков стекла, она сделала несколько шагов и врезалась в крепкое тело.

— Почему вы поднялись сюда?

В ту же секунду чья-то рука резко сжала её. В полумраке она разглядела лицо Аслана. Он смотрел на неё как на сумасшедшую.

— А куда мне было идти?

— В креслах, где мы были, предусмотрена функция катапультирования. Немедленно спускайтесь на первый этаж.

— Не могу, — отрезала она. — Если что-то пойдет не так, мне понадобится ваш пистолет. Для того, чтобы умереть.

На самом деле я не знаю, почему вернулась именно в первый день тридцатого.

Я видела воспоминания с двенадцати до шестнадцати лет. Хоть и допускала, что могу снова оказаться на борту 30-го, я до смерти скучала по тому Аслану — из тех времён.

Если бы только можно было попробовать ещё раз… Что бы я сделала?..

— Это значит, вы собираетесь покончить с собой? — холодно переспросил Аслан, опустив глаза.

Она отвернулась и, избегая его взгляда, пустой рукой указала на приборную панель.

— Кабину можно оставить на автопилоте?

— Я не могу сделать больше, чем уже сделано, — ответил он. — С двигателями всё в порядке, но система управления повреждена, полноценное ручное управление невозможно.

— А при посадке?

— Придётся следить за высотой и, если доберемся до поверхности, придется выпрыгивать с парашютом. Из тридцатого, который будет подниматься вверх до последнего.

Аслан спокойно, не торопясь, изложил ситуацию.

— Всё равно хорошо, что нам удалось взлететь, — сказала она. — Мы были на грани.

Она слабо улыбнулась, побледнев, и встретила его взгляд: он молча смотрел на неё сверху вниз.

— Другого способа не было? Вы упомянули иллюминаторы, значит, знали, что с рубкой проблемы.

— Возможно, и был. Но способа, чтобы все смогли выбраться живыми, кроме этого, я не нашла. Времени не хватало, а нас семеро.

Машина на четверых не вместила бы всех, а разбудить и убедить каждого за считанные минуты было нереально. Этот путь оказался проще. Если в полёте случится авария или смерть станет неизбежной, она воспользуется пистолетом Аслана. Тогда никто не пострадает, и всё начнётся заново.

Можно пытаться снова и снова… пока тело не исчерпает свой предел.

— Кажется, мы оторвались, да? — продолжила она. — Хорошо. Когда выберемся на свет, я обязательно всё-всё расскажу, ничего не утаю. Спасибо, что помогли.

Она сказала это словно в оправдание, глядя на экран с красной надписью: высота — 1102 метра. Монстр, которого она видела, был высотой примерно с двадцатиэтажное здание — значит, теперь он уже точно не достанет. Исследовательский корабль, прекратив ускорение, поднимался с постоянной скоростью.

1103 метров… 1104 метра…

Объективные цифры словно передавали ощущение нарастающего облегчения. Когда напряжение, державшее тело в тонусе, начало спадать, она пошатнулась — и Аслан, среагировав, поддержал её. Риэлла, прижавшись щекой к его крепкой груди, вдыхала тяжёлый запах тела и пыталась на ощупь найти у него на поясе пистолет. Они поднимались, но мало ли что могло случиться. Когда её пальцы дотянулись до оружия, Аслан, сев на край приборной панели прямо за ней, положил ладонь поверх её руки. Сначала легко, затем крепче, до покалывания в кончиках пальцев.

— Зажигалку я дал, но про пистолет речи не было, — тихо сказал он, и его голос прошелестел у самого уха.

Риэлла подняла голову. Его тёмно-синие глаза с каждым отблеском мигающей приборной панели становились то бездной, то морем. Но может быть, разницы и нет. В той синеватой темноте не было ничего: он её не помнил.

— Если сейчас кто-то, увидев ваше лицо, отдаст вам оружие, значит, он убийца.

— А… У меня такое выражение, будто я кого-то собираюсь застрелить?

— Нет. У вас выражение, будто вы собираетесь приставить его к себе и спустить курок.

— …

— Смотреть, как кто-то лишает себя жизни, — не моё хобби.

Самоубийство. От этого слова Риэлла вздрогнула и поёжилась. Она изо всех сил делала вид, что не думает об этом — и вот теперь это вернулось, как бумеранг.

Разве я пыталась покончить с собой? Я просто хотела вернуться. Всё равно ведь можно всё переиграть, так что попытаться ещё раз — не такая уж проблема. Смерть — это не страшно, значит, ничего такого… Но вдруг она вспомнила крошечный флакон с лекарством, полученный в лаборатории. Вспомнила, что говорили тогда исследователи. Её всю обдало мурашками, и дыхание перехватило.

Может, я сейчас не в состоянии думать ясно? Как лошадь с шорами, которая несётся вперёд, не видя ничего вокруг, она мчалась. Даже забыла, что свет привлечёт чудовищ — простейшая вещь.

— Нет… Я вовсе не хочу умирать… Совсем не хочу…

Силы покинули её руки. Сердце забилось резко и мучительно — как будто она выпила слишком много кофеина.

— Тогда можно попросить об одном? — тихо спросила она.

— Говорите.

— Если вдруг всё станет безнадёжным — авария, или если мы разобьёмся, или появится кто-то, кто нас убьёт, — тогда, пожалуйста, сначала выстрелите в меня.

Лицо мужчины, внимательно смотревшего ей в глаза, застыло.

— Знаю, что это звучит безумно, но если я умру, то смогу повернуть время назад. Именно так я заранее знала, что появится эта тварь. Я просто не хочу, чтобы другие страдали. Я умру первой, и всё начнётся сначала.

— Отказываюсь.

— Почему? Не верите? Я же не прошу стрелять когда попало, только если вы сами решите, что всё действительно плохо…

Она до сих пор помнила, каким было лицо восемнадцатилетнего Аслана, когда он наводил пистолет на Лукаса. Без малейшей эмоции — без морали, без чувства вины. Совершенно пустое. Он не такой, как обычные люди. Потому что его воспитали иначе. В том доме она училась умирать, а он — убивать. Тридцатый был создан как раз под них.

— Аслан.

Она чуть нахмурила брови, умоляюще глядя на него снизу вверх. Он немного нахмурился — точно так же, как тогда у озера, когда она впервые позвала его по имени.

— Мне кое-что интересно. Можно задать вопрос первым?

— Конечно, — кивнула она, ожидая, что он спросит о корабле или проекте.

Чтобы заслужить доверие, в этот раз она была готова рассказать всё, что знала. Но он спросил:

— Кем мы были друг другу?

Сердце рухнуло вниз. Глаза Риэллы заблестели и задрожали — этот вопрос она уже однажды слышала. Почему из бесконечного множества вопросов он снова и снова выбирает именно этот?

— Почему вы спрашиваете?

— Каждый раз, когда наши взгляды встречаются, у меня внутри всё переворачивается.

— …

— Уверен: я не только не смогу выстрелить в вас, я даже не смогу нацелиться. Даже просто представить это — уже невыносимо.

Грудь сжалась от тихого, медленного голоса. Он совсем не изменился с тех пор, как, будучи мальчишкой, прижимался губами к её руке. Те же прямые слова, те же острые, пронизывающие глаза. Риэлла вспомнила, как однажды уже слышала этот вопрос. Тогда она ответила, что они никем друг другу не приходятся. У развилки, где пути расходятся навсегда, она выбрала одну из дорог. И вот, после долгих блужданий, ей повезло снова оказаться на том же перекрёстке. Сейчас ей хотелось быть честной. Только сейчас.

— …Когда-то, в детстве, мы были знакомы, — начала она. — Вы спасли меня, когда я тонула в озере. А потом мы провели вместе одно лето…

Она не ожидала, что откровенность потребует столько смелости. Наверное, поэтому ложь всегда считалась подлостью — потому что правда требует слишком многого. Риэлла опустила ресницы и прижала носок ботинка к полу, как будто это могло унять дрожь в ногах.

— Вы были моей первой любовью.

— …

— Я тогда была слишком маленькой и толком ничего не понимала. И вслух этого никогда не говорила. Но, оглядываясь назад…я знаю, это была любовь. Я каждый день ждала полуночи, перебирая воспоминания. А когда мы перестали видеться… я скучала до такой степени, что хотела умереть. Я просто хотела вернуть ту реальность — частичку иллюзии.

Мир вокруг затих, уснул. Ни стрекота насекомых, ни слепящего света луны, но ей казалось, что наступила полночь. Возможно, если бы взглянуть на часы, сейчас действительно было бы ровно двенадцать. Время, когда развеивается всякая магия и возвращается реальность. Время, когда остаётся только правда, и они смотрят друг другу в глаза без лжи.

— Вы были самым дорогим воспоминанием моего детства.

После её слов Аслан долго не отвечал. Риэлла, представив, как бы отреагировала на такое признание, не имея никаких воспоминаний, втянула плечи.

— Вы… не верите?

— Дело не в том, что не верю… — сказал он. — Я просто думаю. Если всё было именно так, нормально ли, что я вас забыл? По вашей логике, даже если вы умрете и вернётесь назад, я снова окажусь без памяти.

Может, ей только казалось, но голос его звучал особенно низко и глухо. Он её не помнит. Это горько и больно. Но всё же это было облегчением.

— Я помню, — сказала она. — Этого достаточно. Я буду помнить. Всегда, всегда.

Когда Риэлла подняла голову, на её губах появилась лёгкая улыбка — та самая, которую Лисандра когда-то назвала прекрасной. Глаза мужчины расширились. Он уставился на неё, не мигая, и на мгновение замолчал.

Сзади грубо ворвался ветер, растрепав её волосы. Она могла стоять спокойно только потому, что он, всем телом заслонив, закрывал ее от ветра. Наконец, он заговорил — тихо, с тенью боли в глазах:

— И после этого вы просите меня убить вас?

Лязг. Именно в этот момент корабль резко тряхнуло.

Пи-пи-пи…

[Обнаружен контакт с поверхностью].

[Запускается ультразвуковое сканирование для анализа структурных характеристик препятствия].

Как только транспорт завибрировал, Аслан резко прижал её к себе и вцепился в поручень на панели управления. Вибрация была не слишком сильной, но при неосторожности вполне способной сбить с ног. Риэлла, крепко прижатая к нему, дрожала, пока пол под ногами не перестал сотрясаться.

Контакт с поверхностью?.. Препятствие?.. С чего вдруг?

— …Что это? Нас снизу кто-то схватил?.. — пробормотала она сдавленно, едва стихла дрожь. Теперь её охватил страх. В голове всплыл образ бегущего к ним блондина. Как с чашкой кофе — заранее боишься, что прольёшь. Или как при взгляде на чистый аквариум — не разбить бы. Так и сейчас Риэлла рефлекторно представила худший сценарий. Падение. Крушение.

— Нет. Не снизу. Сверху, — ровно ответил Аслан, глядя в экран.

От былого волнения на его лице не осталось и следа. Он молча вглядывался в схему транспорта на дисплее.

[Внимание: Обнаружен неожиданный объект на маршруте. Автоматическая система навигации рассчитывает оптимальный обходной путь].

На экране возникла схема: над транспортном, словно меч, нависал сплошной ровный потолок.

Высота: 2311 метров. Система говорила, что ищет путь обхода, но, судя по схеме, потолок казался бесконечным, горизонтальным, непроницаемым. Аслан отпустил Риэллу и подошёл ближе к панели, пробуя что-то изменить вручную. Но не получив ответа от системы, заговорил вновь:

— Один вопрос. Сколько времени мы провели под землёй, прежде чем проснуться? Вам доводилось видеть дождь или лужи на земле?

— Нет, — ответила Риэлла. — Мы были там довольно долго… ну, около месяца, кажется. Но дождя ни разу не было. Хотя… может, это потому, что мы глубоко под землёй, и капли испарялись ещё до того, как долетали до нас?

Об этом же как-то упоминал Юрий: "Странно, — говорил он, — что дождя нет".

Но Риэлла тогда подумала, что при такой глубине дождю просто невозможно достичь поверхности. Это было бы ещё страннее.

— Тогда температура не сходится, — тихо произнёс Аслан.

— Что?

Он кивнул на данные рядом с высотой. Температура — 20°C, давление — 900 гПа.

Слишком прохладно для испарения дождевых капель.

— Есть ещё кое-что, — продолжил он. — Пока поднимались, я смотрел наружу — ведь люк был открыт. И, кроме лёгкого повышения температуры и снижения давления, других изменений за эти 2300 метров я не заметил.

Действительно… закладывало уши, но больше ничего и не ощущалось.

— Это… как такое возможно?

— Если задействовать воображение — возможно. Представьте, что всё это пространство — гигантская искусственная комната, управляемая извне. В теплице или крупном здании тепло поднимается вверх, так что верх должен быть теплее — всё логично.

Глаза Риэллы округлились. Она никогда об этом не думала. Как вообще живут существа в таких глубинах?.. Ведь чем глубже опускаешься в земную кору, тем становится жарче и тяжелее — там не должно быть условий для жизни.

— Получается, мы… вошли в их дом, — тихо сказала она. — Тот, который они построили, чтобы выжить.

И дверь — закрыта. А как выйти — знает только хозяин.

Аслан постучал пальцами по панели и посмотрел на топливный отсек. Остаток энергии — 87%.

— Сейчас лучше вернуться вниз. Думаю, все уже пришли в себя.

Он что-то нажал и обернулся к Риэлле. Хотя транспорт остановился, его хладнокровие и спокойствие сбили волну нарастающей паники. Она кивнула в ответ, и тут же почувствовала, как на ней задержался его взгляд.

Разговор, прерванный до остановки транспорта, снова всплыл в памяти. По сути, она призналась в своих чувствах.

— То, что я сказала…

— Я не собираюсь убивать вас, — перебил он. — Что бы ни случилось.

— Не берите в голову, — выпалила она одновременно с ним.

Эти две фразы наложились друг на друга, перепутались и вышли спутанным эхом. Риэлла вздрогнула, а он, подняв руку с часами, заслонил её лицо от ветра.

— Я не зацикливаюсь. Пока сам не вспомню, буду верить вашим словам… наполовину.

— …

— До тех пор просто останусь рядом. Буду наблюдать.

Низкий, чуть хриплый голос приковал ее к месту. У меня в груди все сжимается. Когда он говорил, что его пробирает от одного взгляда на меня — это… потому что чувства всё ещё остались? Или это просто тень прошлого, смутная ностальгия?..

Они смотрели друг на друга, пока с лязгом не открылся люк кабины управления.

— А, вот вы где? — в проёме показалась голова Антона.

Он быстро окинул взглядом кабину и натянул добродушную улыбку, сказав:

— Там все на нервах, полная паника. Похоже, нужно объясниться. Сколько нам еще тут торчать?

К удивлению, похоже, всё это время Антон действительно как-то удерживал остальных от паники. Риэлла очнулась от мыслей, повернулась и ответила:

— Ах, да. Поднимайтесь на второй этаж. И остальных позовите тоже.

Люди, собравшиеся в жилом отсеке, выглядели как один — бледными и встревоженными. После того, что с ними произошло в таком состоянии, да ещё и без памяти, это было вполне понятно. Говорили, что Полина очнулась во время взлёта и у неё начался приступ — её удерживали с двух сторон. Кто именно — не сказали, но Риэлла была уверена: Дилан даже пальцем не пошевелил бы.

— В любом случае, главное — что все семеро целы. Это по-настоящему огромное везение, — сказала Риэлла, оглядывая сидящих в общей комнате.

Как и сказал Антон, она взяла на себя объяснение. Аслан стоял рядом, словно охраняя её, и это, возможно, тоже внушало окружающим доверие — даже Дилан с недовольной миной и скрещёнными на груди руками внимательно слушал.

— Кто-нибудь помнит, что происходило до аварии?

— Да с хрена ли, — тут же буркнул Дилан, который только и ждал случая высказаться. — Очнулись в каком-то аду, башка раскалывается, тошнит, всё качается, напротив какая-то баба визжит, будто её режут, а рядом стоит этот мужик, как сосед с лавочки, и твердит одно и то же, как зомбяк: «Здесь безопасно, выйдешь — сдохнешь». Ну и как, блядь, тут помнить что-то?

Риэлла тихо вздохнула, легко представив эту сцену, и покачала головой, отвечая на бредни Дилана:

— Не волнуйся. Это не похищение. Сейчас времени немного, так что объясню коротко. Мы участвуем в подземной исследовательской программе — проект "Бездна". Сейчас мы находимся глубоко под землёй. После аварии мы попытались выбраться наверх, но застряли.

В отличие от прошлых разов, на этот раз ей было легче говорить — видимо, потому что уже приходилось делать это раньше. Да и разговор с Асланом помог ей обрести душевное равновесие.

— Я тоже не всё помню из-за последствий аварии. Но я точно знаю, что снаружи есть опасные подземные существа, и они реагируют на свет и любые электромагнитные волны. Поэтому открывать двери и окна без крайней необходимости нельзя.

Окинув собравшихся взглядом, она убедилась, что никто не спорит. Люди выглядели растерянными, но не обвиняли её во лжи — большую роль сыграл как факт самого взлёта, так и её спокойствие. Почувствовав облегчение от того, что удалось донести главное, Риэлла продолжила:

— Сейчас самая большая проблема — как подняться выше. Кабина управления немного повреждена, и к тому же сверху что-то блокирует путь, из-за чего мы не можем подняться. Тенджи, вы могли бы посмотреть, что там?

Тощий мужчина с острым подбородком, сидевший с плотно прижатыми коленями, вздрогнул под взглядами остальных и чуть неуверенно указал на себя.

— Я?..

— Да. Насколько я знаю, вы инженер. Больше нам помочь просто некому. Дилан — водитель, Антон — учёный, Анна и Полина занимаются связью и исследованиями.

— А… хорошо. Где у вас тут ремонтное снаряжение?

Тенджи с трудом поднялся на ноги, и Аслан, уже знавший расположение помещений по схеме, вызвался проводить его.

— А что делать остальным? — вопрос прозвучал вежливо, и, к удивлению, исходил от Антона. Риэлла, стараясь вытолкнуть из памяти первый образ этого человека — тот, где он наставил на неё оружие, — начала расставлять приоритеты:

— Думаю, всем стоит заранее собрать самое необходимое, на случай, если придётся срочно покинуть тридцатый. Особенно — личные лекарства, которые нельзя достать снаружи.

— У нас вообще есть способ узнать, что там снаружи? — невпопад влез Дилан, нахмурившись. Вопрос немного выбился из хода разговора, но Риэлла напряглась. — Раз уж это подземный исследовательский аппарат — у вас ведь должны быть какие-нибудь дроны или роботы, которые можно вместо людей выпустить?

Риэлла задумалась. Несмотря на грубость, его слова звучали логично.

— Насколько я знаю, никаких разведывательных роботов у нас нет. Дроны — да, они есть, но они используют электромагнитные волны… Хотя, может, удастся хотя бы мельком проверить, что там наверху. Дилан, ты что, гений? — воскликнула Риэлла, и её глаза вспыхнули, когда в памяти мелькнул образ белого дрона.

Да, с его помощью можно увидеть, что творится снаружи.

Уложив всё по полочкам в своей голове и внезапно наделив Дилана гениальностью, она потянула его за запястье и обернулась к мужчине, подслушивавшему их разговор.

— Антон, позаботьтесь о других. Как только здесь всё будет хоть как-то приведено в порядок, все наверняка проголодаются. Думаю, вы могли бы сходить на склад с припасами и принести еды.

— А?.. Эй. А меня куда тащишь? Мне что, свои вещи не собрать? — возмутился Дилан.

— Всё в порядке. Ты и без лекарств прекрасно справляешься, — отмахнулась она.

— Эй, а ты кто такая, чтобы решать, справляюсь я или нет… — буркнул он, но Риэлла, игнорируя его возмущённый тон, потащила Дилана за собой, не забыв и про ключ от оружейной. Риэлла приказным тоном поторопила Антона отдать ключи и диктофон. Тот, едва успев понять, что к чему, молча протянул всё, что просили, и она ответила:

— По-другому никак. Я уже пыталась управлять дроном в прошлый раз, но у меня совсем не получилось. А он в комнате с транспортом, так что ты точно справишься лучше.

Слова, в которых признавали его способности, похоже, задели что-то приятное в душе, и, пробурчав что-то себе под нос, Дилан перестал упираться и пошёл следом. Пока они шли к отсеку с транспортным оборудованием, впереди показались Аслан и Тенджи.

Когда Аслан обернулся и посмотрел в их сторону, Риэлла, не удержавшись, широко улыбнулась, как будто хотела похвастаться трофеем, и подняла руку Дилана.

— Аслан, мы нашли способ проверить, что снаружи. Дилан предложил запустить дрон!

Взгляд Аслана задержался на её руке, сжимающей запястье Дилана, а потом переместился на того, кто стоял и неловко чесал затылок. Когда их взгляды встретились, Дилан скривился, словно перед ним стоял соперник. Кажется, бывают люди, которые просто не подходят друг другу. Хотя, кто знает — может, уже через пару дней он снова будет искать признания от Аслана.

— Мы что, знакомы сто лет?.. Ты прям как будто мамаша, которая хвастается сыном-неудачником.

Получив слишком много внимания, он начал ворчать ещё больше. Аслан с Тенджи остановились. Прищурившись, Аслан посмотрел на расстояние между Диланом и Риэллой — стояли они довольно близко.

— Дрон? Хорошо. Как раз окно выбито, так что, пока мы чиним панель, можно будет запустить его прямо из кабины управления.

— Правда? Получится починить панель?

Просияв, Риэлла обратилась к худощавому мужчине, стоявшему рядом с Асланом. Тенджи, до этого смотревший на неё рассеянным взглядом, вздрогнул, будто очнулся, и пробормотал:

— Надо смотреть, конечно… Но, судя по описанию, повреждены модуль микрокоррекции и блок управления ориентацией. Если с помощью плазменного паяльника аккуратно удалить повреждённую часть схемы, а потом заменить микрокорректирующий модуль на новый сервоконтроллер…

Он быстро тараторил, но, заметив, что остальные трое никак не реагируют, постепенно замолк — будто звук выключили. Дилан сморщился.

— Чё он несёт?

— В любом случае, раз есть надежда — это уже здорово. Пока другие собирают вещи, мы можем попробовать всё исправить. Ах да, мы ведь потеряли память и не знаем друг друга. Меня зовут Риэлла.

— Э… Тенджи.

Риэлла надеялась, что остальные тоже представятся, но ни один больше не сказал ни слова. Ладно, с ворчливым Диланом всё понятно, но даже Аслан молчал, что было неожиданно. В итоге ей пришлось натянуто улыбнуться и сказать, что пора спускаться на первый этаж.

Тенджи — инженер. Парень с крашеными каштановыми волосами и острым подбородком. Поскольку он всегда погибал в первый день, Риэлла не так много о нём знала, но надеялась, что он окажется таким же хорошим человеком, как Полина.

Бог дал огонь только людям. Только людям. Ни зверям, ни птицам, ни морским существам — только человеку. Так что мне кажется, именно огонь лучше всего отражает суть человека. Жестокий. Оставляющий след на всём, к чему прикасается. Пожирающий, уничтожающий всё в тот краткий миг, пока пламя дышит.

Знаешь, мне кажется, это немного несправедливо.

Из дневника шестнадцатилетней Риэллы, 2026 год.

— Основные сенсоры, кажется, можно починить. Полная замена займёт около семи часов… — неуверенно сказал Тенджи, разглядывая повреждённые схемы.

Это не внушало полного оптимизма, но надежда была.

— Тогда займитесь этим, — кивнула Риэлла, беря ситуацию под контроль. — Пока вы с Асланом чините панель, мы с Диланом запустим дрон и определим, в какую сторону двигаться.

Электромагнитные волны могли привлечь опасность, но вечно держать тридцатый на одном месте было невозможно.

Белый дрон с четырьмя ножками, немного похожий на щенка, был оснащён подсветкой над камерой — так можно было ярко освещать объекты съёмки, что попали в кадр.

— Подожди, ты же говорила, что местные твари реагируют на свет? — насторожился Дилан.

— Да. Так что, если что-то нападёт, нам придётся сразу уводить дрон, — подтвердила она.

— Да блин… — начал он, но, бросив жалостливый взгляд на дрон, погладил его и поставил на пол.

Стоило включить контроллер, как с характерным звуком дрон взмыл вверх, мигом пролетел через разбитое окно и поднялся на крышу транспорта. И тогда…

— Это что… насекомые? — вырвалось у Дилана.

Когда потолок, преграждавший обзор, наконец попал в кадр, Риэлла застыла. Она чувствовала, как Аслан, светивший фонариком на панель, обернулся.

— …Это не насекомые. Это щупальца, — тихо сказал она.

Потолок, полностью занявший экран, кишел чёрными щупальцами. Будто внутренности неведомого чудовища — тёмная западня выглядела куда плотнее и сложнее стены исследовательского корабля номер один, которую называли «Раем». К счастью, они не пытались схватить дрон, но пейзаж не менялся, даже если лететь дальше: везде — шевелящийся потолок и бесконечная тьма вокруг.

Жуткое зрелище невольно вызывало самый главный вопрос: мы вообще сможем выбраться?.. Есть ли тут хоть какой-то выход?..

Видимо, та же мысль пришла и Дилану — рядом послышался сдавленный мат. Они даже забыли, что надо отозвать дрон, и продолжали его вести. Прямо на пять километров, потом направо, налево, снова направо. Маленький белый дрон отчаянно мчался вперёд, словно рыба, обезумевшая в попытках выбраться из безбрежного океана.

— Подожди, Дилан. Остановись, — воскликнула Риэлла.

— А, чёрт. Точно. Мы же договорились — глянем и сразу вернёмся?.. Совсем вылетело из головы, — спохватился он.

— Нет, дело не в этом. Просто… на секунду останови его в том же направлении, куда он летел.

Когда Риэлла схватила его за руку, Дилан нахмурился, но подчинился.

Белый дрон, жужжа, замер, направив камеру вперёд.

— Что ты там увидела? Вон же — одна сплошная темнота…

Блик.

На секунду в темноте что-то блеснуло. Оба, Риэлла и Дилан, одновременно обернулись друг к другу.

— Ты это видел?

— Ага. Ты тоже?

И тут экран снова мигнул. И ещё раз. Казалось, в этом есть некая ритмичность — но уверенности не было.

— Это не то?.. Ну, когда просят помощи… Как оно называлось…

— Азбука Морзе?

Ответ прозвучал не из уст Риэллы — голос был слишком низкий. Она подняла взгляд на Аслана, незаметно подошедшего к ним, и её лицо озарилось облегчением. Конечно, он способен расшифровать такой сигнал.

— «Здесь — “Титан”, корабль UCS. Пожалуйста, идентифицируйте себя. Сообщите своё местоположение и состояние. Приём».

Как и следовало ожидать, он взглянул на экран и медленно озвучил послание. В кабине сразу наступила тишина. Даже Тенджи, увлечённо работавший над ремонтом, замер.

— UCS?.. Это кто?

— Объединённое правительство, — коротко ответил Аслан, окинув всех взглядом.

— Судя по названию, это военный корабль. Разрешите ответить? Это может быть шанс на спасение.

— Да само собой, блядь! Вот это я понимаю — спасение! Дилан Леонард Дуглас, ты и правда мастер превращать дерьмовые карты в выигрышные, — воодушевился Дилан, потянувшись к контроллеру — и тут…

Риэлла резко насторожилась. Объединённое правительство, военные, радиосигнал… щупальца, обвившие стены.

— Подождите. А мы уверены, что это не ловушка?

В точности как в «Раю».

По руке побежали мурашки. Риэлла перехватила контроллер прежде, чем Дилан успел отправить сигнал.

— Я уже видела подобную ловушку. Некоторые существа здесь умеют использовать человеческий язык и передавать сигналы.

— Что?.. — Дилан посмотрел на неё, будто на параноика. Вероятно, и остальные глянули на неё так же. Но… в этот раз она не позволит повториться той же ошибке.

Ради твоего спасения.

Прежде чем запрашивать помощь, нужно сделать одну вещь, — сказала она, глядя на Аслана и крепко прижимая контроллер к груди. Затем проговорила:

— UCS «Титан». Докажите, что вы люди.

Гнетущая тишина повисла в воздухе. Тик-так. Казалось, будто где-то слышен несуществующий ход секундной стрелки.

Никто не собирался уступать, несмотря ни на что. Почувствовав в словах Риеллы странное, неясное напряжение, остальные не спешили нарушить молчание.

— Доказать, что ты человек? Как это вообще сделать? — спросил кто-то.

— Понятия не имею, — спокойно ответила она. — Это не наша задача. Пусть сами ломают голову.

Аслан молча смотрел на нее, с лицом, на котором трудно было что-либо прочитать, потом протянул руку. Риэлла нерешительно передала ему контроллер. Он включил и мигнул светом, передавая сообщение. Повторил его трижды, и после этого в ответ наступила тьма. Прошла одна минута. Две.

— Надеюсь, это они не просто обиделись и свалили, — пробормотал Дилан, нервно теребя пальцы. — Представьте, ты хотел помочь, а тебе в ответ заявляют: “Докажи, что ты человек.” Черт побери, ты что, антиспам-фильтр?

— По-другому нельзя, — вмешалась Риэлла. — Это единственный способ избежать трагедии. Хотя… откуда ты знаешь своё имя?

— А? — растерялся Дилан.

— Ты ведь сам себя представил: Дилан Леонард или что-то такое.

Переведя разговор на другую тему, чтобы снять напряжение, она сменила тему. Дилан будто только сейчас вспомнил и с ухмылкой вытащил из кармана потертый кожаный кошелек, помахав им.

— В бумажнике было, — он подбросил кошелек в ладони.

Очевидно, внутри лежало удостоверение личности. Риэлла скользнула взглядом по темному экрану, пока ждала ответа, и ради того, чтобы отвлечься, задала вопрос:

— Можно взглянуть?

— Валяй.

— Тенджи, подойдите тоже. Давайте вместе покопаемся в чьём-то прошлом.

Она специально позвала Тенджи, который стоял поодаль, будто нарочно отделив себя от группы. Тот нерешительно подошел, встав рядом. Дилан, похоже, был доволен тем, что снова оказался в центре внимания. Классический коричневый бумажник блестел на уголках из-за налипших блесток; чтобы развернуть его, пришлось аккуратно ухватиться за край.

— Дата рождения… 11 февраля 2011-го?

Дата рождения удивила её больше, чем фотография, похожая на объявление о розыске.

— Тебе всего двадцать четыре! — ахнула Риэлла.

— И что с того? Тут что, как в парке аттракционов есть ограничение по возрасту?

— Просто я старше тебя. Мне двадцать пять, а Аслану — двадцать семь. — Озадаченная тем, как невзначай отбросила всю вежливость в разговоре, она махнула рукой в сторону себя и Аслана. Дилан лишь фыркнул и перевел взгляд на Тенджи, который замялся и неуверенно пробормотал:

— Ну… я точно не знаю, но, думаю, мне уж точно больше двадцати четырёх.

— Да уж, как хорошо вам, взрослым! Гляди-ка, зациклились на возрасте, типичные дети двухтысячных.

— На минуточку, я 2010-го года! — парировала Риэлла, прищурив глаза.

Дилан только хмыкнул в ответ, но в этот момент экран контроллера вдруг снова мигнул. Все мгновенно замолчали и обернулись. На экране замелькал длинный текст, передача которого заняла больше четырёх минут. Обычный человек сначала записал бы сигнал и потратил время на расшифровку, но тот, кто читал код, был Аслан. Он сначала молча наблюдал, а когда сообщение повторилось, медленно и негромко начал переводить:

— «Здравствуйте. Я младший лейтенант Трент Маккой, офицер связи специального командования UCS. В детстве я представлял себе, что шариковая ручка и щипчики для ногтей — это военные корабли, и играл, будто они бороздят просторы моей комнаты. На борту всегда были двое: белый пёс, которого я любил, но должен был отпустить, и пятнистая кошка, что однажды стала частью семьи после того, как я начал кормить её у дома. Вместе мы странствовали по песчаным пустыням, сражались с рыцарями на драконах. Я называл это «игрой в истории». Сейчас я представляю, что оказался в космосе, и отмечаю тот факт, что смог преодолеть все дурацкие физические проверки, чтобы сесть на корабль. Внимание и осторожность в мире Бездны оправданы, но я, без сомнения, человек. Человек, который мечтает, сочиняет и любит рассказывать истории».

Когда Аслан закончил, Риэлла вдруг задала вопрос:

— Если бы на твоём корабле пришлось оставить кого-то одного — белого пса или пятнистого кота — кого бы ты выбрал?

Вопрос повис в воздухе, все изумленно посмотрели на неё. Только Аслан, кажется, понял её ход мысли и не раздумывая начал передавать сообщение.

— Ты серьёзно? — воскликнул Дилан. — Ты прямо так и отправишь это?!

Но сообщение уже ушло.

Человек, который воображает и создаёт истории… Это, конечно, может быть доказательством. Но недостаточным, чтобы исключить подражание тварей, — подумала Риэлла. Важна реакция на неожиданный вопрос — человеческая, неподдельная. Человечность — талант, который не подделать ни машине, ни монстру.

Но ответ пришёл быстрее, чем кто-либо успел отреагировать.

— «Я бы вышел сам, но не бросил семью».

Сообщение вспыхнуло лишь раз, будто переданное с легким раздражением, без лишних повторов.

Это был до невозможности человеческий ответ. Риэлла не могла бы объяснить словами, почему была в этом уверена, но просто знала. В этот момент Трент Маккой, кем бы он ни был, был живым, настоящим человеком.

— Думаю, ответ достаточный, — произнёс наконец Аслан, всё это время наблюдавший за её лицом. — Можно передать отчёт о нашем положении?

Риэлла долго молчала, в раздумьях перебирая, отбрасывая сомнения, и наконец кивнула. Дилан, который с нетерпением ожидал развития, с блеском в глазах заторопился:

— Что напишем?

Аслан с лёгкостью продиктовал:

— UCS «Титан», это "Бездна", исследовательское судно номер тридцать. Семь выживших. В данный момент капсула находится в восьми километрах от последней точки, зафиксированной дроном. Проводим восстановление панели управления, ориентировочное время до завершения ремонта — около семи часов. Требуется срочная эвакуация. Приём.

Вскоре пришёл ответ. Военное судно не может передвигаться с текущего местоположения и просит снова связаться через восемь часов, прибыв на указанную точку. Аслан посмотрел на часы. 00:55.

— К восьми утра ремонт должен быть завершён. Справитесь? Если нет — можем скорректировать время, — спросил он у Тенджи.

Тот вздрогнул от неожиданности и, запинаясь, ответил:

— П-попробую. Я ведь тогда назвал срок с запасом…

— Не знаю, насколько это поможет, но я побуду рядом и помогу, — сухо, но обнадёживающе сказал Аслан, нажимая кнопку вызова на контроллере, чтобы вернуть дрон. Впереди была ночь полной сосредоточенности в темноте. А ещё — груз ответственности за спасение других. Это не могло быть лёгкой задачей.

— Я тоже помогу, чем смогу. Кстати, вы, наверное, голодны? Принести вам что-нибудь поесть? — заботливо спросила Риэлла.

Тенджи, покраснев до мочек ушей, тихо поблагодарил. Так судно номер тридцать наконец-то получило хоть какое-то направление. Возможно, они смогут найти способ выбраться. Уже одно то, что собеседник не использовал радиосвязь, свидетельствовало о его хорошем знании ситуации в «Бездне».

Очевидно, они хотели избежать внимания тех существ, которые могли засечь радиосигнал.

Когда эта мысль пришла ей в голову, Риэллу охватила тревога: не слишком ли много электромагнитных волн они уже использовали?

Она спустилась на второй этаж, поела с остальными аварийный паёк, знакомилась и поддерживала дружескую атмосферу — но при этом в глубине души продолжала бояться, что блондин может внезапно ворваться к ним. Стоило лишь задуматься — и перед глазами вставал полурасколотый тридцать первый модуль, где применили радиосвязь.

Хотя радиус дрона составлял всего несколько километров, в отличие от радиосигналов, покрывающих десятки, Риэлла всё равно нервничала. Даже с высоты в тысячи метров ей казалось, что монстр сможет добраться до них. О сне не могло быть и речи.

Собираясь хотя бы немного вздремнуть, она переодевалась, когда из кармана выпал диктофон.

— Аслан, можно на минутку?

Она приоткрыла люк командной кабины. Оба мужчины находились в тех же позах, что и четыре часа назад, глядя в панель. Только теперь с них были сняты кители, и белая рубашка Аслана с расстёгнутой парой пуговиц колыхалась от сквозняка.

— Хотела кое-что вернуть, — сказала она.

Аслан, услышав её, что-то сказал Тенджи и вышел в коридор. Перед тем как закрыть люк, в помещение ворвался сильный ветер. Риэлла вздрогнула. Он оглядел её с ног до головы — она только что переоделась в лёгкую, удобную одежду, подходящую для сна: футболку и короткие шорты.

— Как продвигается работа?

— Лучше, чем ожидалось. Думаю, за час закончим. Хотя испытания — это отдельный вопрос.

— Прекрасные новости. Если честно, я переживаю из-за использования дрона… Надеюсь, мы как можно скорее уберемся отсюда.

— Постараемся завершить всё максимально быстро, — коротко ответил он и, как человек, вышедший передохнуть, привычным жестом достал сигарету.

Пришло время упомянуть диктофон. Риэлла подбирала слова, но вдруг заметила, что он не зажигает сигарету — и вздрогнула:

— Ах, да… зажигалка.

На самом деле вернуть нужно было кое-что другое.

— Дилан одолжил её ненадолго, и я совсем забыла забрать. Простите.

Растерянная Риэлла сказала это с виноватым выражением лица. Мужчина, спокойно глядевший на неё, вынул сигарету изо рта и мягко ответил:

— Ничего. Я и не собирался курить в помещении.

— Всё равно, это ведь даже не моя вещь. Сейчас схожу за ней.

Но стоило ей повернуться, как крепкая рука схватила её за запястье. Риэлла замерла и, вздрогнув, подняла глаза. Их взгляды встретились — его спокойные, непроницаемые глаза были устремлены только на неё. Пять утра. В тусклом освещении и с налётом усталости его лицо казалось слегка искажённым.

— Сейчас… мне просто нужно, чтобы кто-то был рядом. Зажигалка — не та вещь, о которой стоит переживать.

В полумраке его лицо показалось ей немного изломанным, будто тронутым улыбкой. Она моргнула, не сопротивляясь, и подошла ближе. Расстояние между ними было таким, что можно было либо обнять, провести рукой по спине, либо коснуться губами плеча. Но он этого не сделал. Вместо этого он медленно отпустил её запястье и провёл рукой по волосам, соскользнувшим на её грудь.

Аслан ничуть не изменился.

Риэлла ощущала это, чувствуя его твердые пальцы, запутавшиеся в её волосах. Единственное, что отличало его от того мальчишки, который когда-то тянул меня за волосы на берегу озера, — это более рельефные, чётко проступающие кости и напряжённые вены. В остальном он остался прежним.

А изменилась, похоже, она сама. Тогда, в детстве, всё ограничивалось лёгким щекотанием где-то у кончиков пальцев, а теперь дрожь охватывала всё тело. Сердце стучало так сильно, что кровь стремительно разносилась по всему организму. С легким выдохом тонкие пряди волос колыхнулись, растрепались и легли на грудь — и только тогда она вспомнила, что перед сном не надела нижнего белья. Именно в этот момент в её уши проник его низкий, глубокий голос.

— Я хотел бы услышать вашу историю. Чтобы не заснуть.

— …Историю? Какую именно? Детство, первый раз на исследовательском судне или, может, когда это повторилось во второй раз? — спросила она, замявшись.

— Это не важно. Просто хочу, чтобы вы рассказали о прошлом — о том, что было в прошлый раз. Подробно.

Она замерла. Где-то в глубине сознания всплыло знакомое эхо, будто она уже слышала эти слова раньше.

«Когда мы окажемся на тридцатом, тогда и расскажете мне всё подробно о том, что случилось в прошлый раз».

Это были слова Аслана, сказанные прямо перед тем, как она встретила того блондина на борту тридцатого. Они прозвучали не слово в слово, но были настолько похожи, что сердце сжалось. Казалось, даже если бы время повернулось вспять, судьба всё равно привела бы их к одному и тому же исходу.

— А можно рассказать только одну историю? — спросила она тихо.

Если бы воспоминания можно было разделить, как кусок хлеба, и отдать ему часть своей души… Я бы отдала всё: как училась плавать, неловко загребая коленями, как смеялась в его объятиях, как мы рыскали по дну озера в поисках рыбы, а потом смотрели на звёзды. Но они уже часть меня.

— Впрочем, я не уверена, стоит ли начинать. Наверное, времени не хватит.

Риэлла пробормотала это с неуверенностью, как ученица, которой сложно выучить урок. Аслан, глянув на часы на запястье, тихо ответил:

— Я сказал Тенджи, что если устанет, пусть немного поспит. Сейчас могу отлучиться ненадолго.

Ремонт шёл быстрее, чем ожидалось, и время позволяло сделать паузу. Понимая это, Риэлла кивнула, но не спешила начинать. Возможно, она просто не знала, какое воспоминание вытащить первым: их накопилось так много, что доставать самые давние было особенно трудно.

— Тогда можно начать не с детства, а с того момента, когда я впервые очнулась на борту исследовательского судна? Детские истории я хотела бы оставить на потом, когда будет больше времени, чтобы рассказать всё как следует.

В итоге она решила приберечь самые дорогие воспоминания, спрятав их глубоко в душе. Придёт время, когда они будут в безопасности, когда память вернётся полностью, и тогда она расскажет ему всё — целиком.

— Всё началось так же, как и сейчас. Все спали, а мы проснулись первыми…

Так Риэлла, перебирая память, начала рассказывать обо всём, что происходило на борту тридцатого. О том, что сказал Аслан, когда первым открыл глаза, о людях, которые не выжили, о событиях, которые им пришлось пережить. Это были не просто воспоминания — это могло помочь им в будущем, в отношениях с другими выжившими.

Аслан, как она и всегда думала, умел слушать по-настоящему. Его взгляд был сосредоточен, он смотрел прямо в её глаза, не отводя взгляда, и слушал каждое слово с полной отдачей. Иногда задавал вопросы, и сердце Риэллы замирало от того, насколько искренним было его внимание. Это было больше, чем просто сочувствие — это было настоящее, живое участие.

Его спокойный, ровный голос был совсем не таким, как в тот момент, когда он остановил её, не дав уйти за зажигалкой. В этой атмосфере, такой тёплой и мягкой, казалось, что даже воздух стал шелковым. Именно из-за таких моментов она и ценила время, проведённое с ним. Она всегда ловила себя на том, что начинает болтать с ним обо всём на свете, жестикулируя, словно заворожённая.

— …И тогда я нашла у Антона в кармане ключ и диктофон. Собственно, я и пришла, чтобы вернуть его вам. Это ведь ваша вещь.

Она, порывшись в карманах шорт, наконец достала диктофон и передала его Аслану. Тот сразу включил запись и проверил файлы.

— 22 марта 2035 года, 09:00. С настоящего момента команда номер тридцать входит в "Бездну". Данная запись создана в качестве резервной, на случай повреждения основного видео с исследовательского корабля в период проекта.

Запись длилась около двенадцати минут, до характерного глухого звука. После чего наступила тишина. Как и в прошлый раз, Аслан перемотал запись ближе к концу. В записи послышались шаги Антона, затем диктофон замолчал. Риэлла была уверена, что сейчас он снова заговорит о сроках жизни.

Но, в отличие от прошлого раза, Аслан так и не убрал диктофон обратно. Он сидел с ним в руках, явно о чём-то задумавшись. В конце концов, тишину нарушила Риэлла, нерешительно спросив:

— Что-то не так? Вы что-то заметили?

— Помните, что было сказано в самом начале записи?

— В самом начале? Эм… что запись создана в качестве резервной, на случай повреждения основного видео?

— Именно. Но в кабине пилотов нет никакого видеозаписей.

— Что?

Её глаза удивлённо распахнулись. Она не могла понять, что он имеет в виду.

— Может, они были уничтожены, когда кабину повредило?

— Если бы повредились, следы остались бы. Это больше похоже на удаление.

Удаление? Кем?

Риэлла растерялась. Зачем? Ведь это была важная информация о том, как именно они сюда попали. Кто мог захотеть стереть её? Людей здесь было всего семеро. Если кто-то и удалил запись, то этот человек всё ещё среди них. И хотя наиболее очевидным подозреваемым был Антон, Риэлла не могла быть уверена. Ведь кто-то мог проснуться раньше него…

Но ведь странным было не только это.

Когда Аслан записывал ту самую аудиозапись, он казался человеком, который прекрасно осведомлён о проекте «Бездна». Он говорил уверенно, словно всё знал наперёд. Но потом раздался глухой удар — бум — и исследовательский корабль замер. В результате аварии все потеряли сознание. А когда очнулись… память всех была полностью стёрта.

Разве это возможно? Реально ли вот так просто потерять воспоминания?

Свалить всё на «Бездну» было бы слишком просто, ведь другие команды пережили аналогичные аварии и остались целыми — и физически, и ментально. Гораздо логичнее было предположить, что кто-то, воспользовавшись моментом, когда все были без сознания, намеренно стёр их память. Так же, как когда-то в детстве, когда приходили те странные специалисты с громоздкими шлемами и машинами для воздействия на мозг. Если всё это действительно записалось, то становится понятно, зачем кому-то понадобилось стереть плёнку.

Как только эта мысль оформилась в голове, реальный, осязаемый ужас холодной волной пробежал по коже. Как я раньше до этого не додумалась? Риэлла растерянно пыталась вспомнить лица тех, с кем совсем недавно, на втором этаже, вежливо обменивалась приветствиями. Ведь человек, способный стереть чужую память, точно знал её, даже если она сама этого не помнила. Кто из них при встрече выглядел хоть чуть-чуть странно, неестественно?

— Не могли бы вы проверить запись за меня? — вывел её из раздумий голос Аслана. Он, похоже, был погружён в свои мысли не меньше её. — Мне бы хотелось проверить её самому, но если учесть ремонт и предстоящую смену за штурвалом — десяти часов мне точно не выкроить.

Он сунул ключ от оружейной обратно в карман, а диктофон протянул ей. Видимо, Аслан подозревал, что ключ к разгадке скрывается именно где-то в том промежутке — между началом и концом записи, который они пропустили. Риэлла рассеянно кивнула и машинально взяла диктофон. Аслан, по привычке, достал сигарету и зажал её в зубах, но, осознав, что курить тут нельзя, зажал её между пальцами, будто белый, длинный амулет.

— Всё время хотела спросить… — голос её дрогнул. Она и сама не ожидала, что задаст этот вопрос, но как только слова сорвались с языка, поняла — ей действительно было интересно. — В какие моменты вы тянетесь за сигаретой?

Сначала она думала, что просто так сказала это, чтобы спрятать растущую тревогу, но теперь хотела услышать ответ.

— Никогда не задумывался, — Аслан слегка повернул голову. — Пожалуй, когда мысли уводят меня слишком далеко и я начинаю отвлекаться на то, что не должен замечать. Или когда нужно успокоиться. Бывает ещё, если предчувствие плохое.

— А сейчас?

— Как думаете, из-за чего?

Он чуть склонил голову, уголки губ чуть заметно приподнялись, а взгляд, опущенный вниз, был устремлён только на неё — спокойный, но проникающий до самой сути. Риэлла вдруг почувствовала себя уязвимой, почти обнажённой, и только тогда заметила, что густые, длинные волосы, всегда прикрывавшие её грудь, каким-то образом сдвинулись назад, оставляя её почти беззащитной.

Похоже, в процессе разговора они и соскользнули. Она не знала, откуда взялись эти слова, но они сами слетели с её губ:

— …А волосы? Почему мальчишки всегда трогают волосы, когда вокруг есть что угодно ещё?

Она понимала, что сейчас совсем не время для такого вопроса. Но почему-то казалось, что если не спросит сейчас — другого шанса не будет.

— Волосы? — переспросил он, слегка приподняв брови.

— Ну… каждый, конечно, по-своему, но как вы думаете, почему мальчишки, если им кто-то нравится, часто тянут за волосы? Почему вы всегда трогаете мои волосы, когда вокруг столько всего другого?

Вопрос прозвучал неожиданно, даже немного нелепо. Но Аслан не рассмеялся, не удивился, не посмотрел странно. Он спокойно, с пониманием задержал на ней взгляд и тихо ответил:

— Потому что это единственный способ коснуться, не нарушая границ.

Глаза Риэллы широко распахнулись, а затем задрожали, словно подхваченные морской волной. Он молча наблюдал, как тяжело вздымалась и опадала её грудь.

Она, похожая на куклу, казалась существом, к которому нельзя было прикасаться. Словно прикосновение к ней растопит восковые крылья, и он рухнет в море, как Икар, подлетевший слишком близко к солнцу. Он инстинктивно знал: одно касание — и дело не ограничится мимолётным помутнением, как от летнего ветра. Это было почти как предчувствие: он понимал, что отдаст этой девушке всего себя — и тело, и душу. Или, быть может, это была не интуиция, возможно, память о прошлом.

— Больше не собираетесь умирать? — спросил он, убирая пачку сигарет.

Риэлла вздрогнула и замолчала. Видимо, мысль всё ещё сидела у неё в голове.

— Когда я сказал, что верю вам наполовину... я имел в виду, что не верю только в то, что смерть может повернуть время назад, — уточнил он.

— …

— Я просто не хочу, чтобы вы пострадали.

Не отводя взгляда, он молча смотрел в её глаза. Краешек белого уха девушки порозовел. Казалось, Риэлла сейчас заплачет. Пусть бы она снова заулыбалась, замахала руками, как крыльями, очаровывая всех, — подумал он. Чтобы он, загипнотизированный, непроизвольно захотел её себе. Чтобы забыл о происходящем и утонул в ней целиком.

Он протянул руку и осторожно коснулся её покрасневших глаз. От неё шёл такой мягкий, призрачный жар, что казалось — она вот-вот растает в ладони, исчезнет. «Самая драгоценная иллюзия», — так он её называл?

Он поймал себя на мысли: стоит убрать все острые предметы из жилого модуля, но тут рядом с глухим стуком открылась дверь.

— Эм… работы окончены, нужно протестировать, — нерешительно заговорил Тенджи.

Порыв ветра через открытую дверь качнул обоих. Аслан убрал руку и спокойно оттолкнулся от стены, словно ничего не произошло.

— Тогда я пойду, — сказал он.

— Подождите, — Риэлла схватила его за край одежды.

Он обернулся. Риэлла, замявшись, робко спросила:

— Если после теста будет пара свободных часов… вы могли бы прийти?..

— …

— У меня бессонница… — она замялась, потом торопливо добавила: — И я просто хотела бы договорить то, что не успела сказать.

На её лице отражалась вся собранная ею храбрость. Отказать в такой просьбе было невозможно. Тем более — ей.

— Не знаю, будет ли время, но если получится — сразу приду. После теста или уже на корабле.

Услышав эти слова, она медленно разжала пальцы. Аслан, придерживая дверь, ещё раз взглянул на неё.

Его глаза скользнули по её лбу, носу, алым губам, затем ниже, к тонкой шее. Он резко отвернулся. Сигарета была нужна как никогда — хотя бы чтобы заглушить её аромат, всё ещё витавший в воздухе.

* * *

Тепло всё ещё ощущается.

Риэлла, всё ещё растирая тёплые веки, неуверенно спустилась на второй этаж. Сердце стучало так сильно, будто сейчас вырвется наружу. Они оба были уже далеко не детьми, чтобы не заметить той напряжённой, почти осязаемой сексуальной атмосферы между ними.

Жилой модуль погрузился в сонную тишину — видимо, все уже спали. Перед тем как вернуться в комнату, она решила промочить пересохшее горло, но, заглянув на кухню, едва не закричала от неожиданности: там в темноте кто-то сидел.

— Ой, вы меня напугали! Что вы здесь делаете?

— А… здравствуйте… Я смотрела на аквариум, — ответила Анна, медленно поднимаясь на ноги.

Тускло-рыжие волосы, обычно заплетенные, теперь свободно спадали ей на плечи. Риэлла едва знала её — только обменялись именами. Анна была тихой, почти невидимой, и держалась особняком. Даже когда все расспрашивали про «Бездну» она молча сидела в углу за столом.

Риэлла проследила за её взглядом и только тогда заметила, что в аквариуме, опустевшем после взлёта, снова было полно воды. Из семи рыбок, к сожалению, две погибли, выброшенные волной, но остальные пятеро выжили.

Она прищурилась, пытаясь разглядеть их в тусклом освещении.

— С аквариумом всё в порядке? Почему они все лежат на дне?

— Они спят… Эти рыбки обычно так спят — лёжа на дне… — ответила Анна, приложив палец к губам.

Риэлла, не задумываясь, притихла и осторожно подошла к аквариуму. Одна из рыбок уютно устроилась на листке водоросли. Это было удивительно и трогательно.

— Они понимают, что живут в аквариуме? — спросила она.

— Конечно. Сквозь стекло видно кухню... Может, сейчас им даже снится, что они плывут к морю... — мечтательно пробормотала себе под нос Анна.

Её романтическая фантазия пришлась Риэлле по душе, и глаза её засветились.

— Нет... возможно, они мечтают летать в небе. Всё-таки это сон. Зачем ограничивать себя водой?

— О, точно, — Анна, опершись подбородком на стол, улыбнулась. Её нос, усыпанный веснушками, казавшимися звездами, мило сморщился.

С ней я могла бы подружиться, — подумала Риэлла и замерла. Такое лёгкое чувство от встречи с человеком она не испытывала давно. Но тут она вспомнила слова Аслана: в кабине управления не нашли никаких видеозаписей.

Тенджи, Анна... Все они могли стереть воспоминания и лишь притворяться. Анна в особенности, ведь именно она отвечала за связь с внешним миром. Риэлла не хотела сомневаться, но и слепо верить было нельзя. Плечи её безвольно опустились.

— Что случилось? — спросила Анна.

— А?

— Почему вдруг такое лицо? Что-то страшное представила?

— Нет... просто... — Риэлла покачала головой, но тут её осенило. Может, есть способ проверить?

— Есть одна вещь, которая меня беспокоит. Из-за неё я не могла уснуть.

— Какая? — удивилась Анна.

Риэлла немного поколебалась, понизила голос и осторожно заговорила:

— Кажется, до того, как мы очнулись... Антон обшарил наши вещи.

— Э... что? — опешила Анна.

— Перед аварией я оставила включённым диктофон. Хотела потом восстановить события по записи. Но когда пришла в себя — диктофон исчез. Бесследно.

— То есть.. его забрал Антон?

— Похоже. Но я не могу обвинять его прямо — вдруг обидится? А там, наверное, важная информация.

Она специально сделала акцент на «важной информации», будто бросая наживку. Если Анна причастна, её реакция всё покажет.

Риэлла добавила, как будто бы вспомнив:

— Ах, пожалуйста, оставь это в тайне. Я не хочу зря подставлять Антона — это всего лишь мои догадки.

— А... да. Но... думаю, пока нет доказательств, стоит быть осторожной в словах и поступках. — Анна долго молчала, прежде чем выдать эту осторожную рекомендацию. Казалось, она хотела сказать: не стоит разбрасываться подозрениями. Риэлла кивнула. Анна была права.

Они молча стояли, глядя на серебристых рыбок, мирно спящих на дне.

— Тогда я пойду. Анна, и ты постарайся хоть немного поспать. Завтра новый день.

Вернувшись в комнату, Риэлла включила диктофон и, зарывшись в тёплое одеяло, легла в темноте. Мягкость кровати после долгого времени показалась невыносимо приятной, почти до слёз.

Всё, о чём она мечтала — чистая вода, свежая одежда, тёплая постель, изобилие еды — было здесь. Но счастья почему-то всё равно не было. Люди — слишком сложные существа.

— 22 марта 2035 года, 09:00. С настоящего момента команда номер 30 входит в «Бездну». Данная запись создана в качестве резервной, на случай повреждения основного видео с исследовательского корабля в период проекта.

Так как пароль был снят, повторная идентификация не требовалась. Риэлла сжала диктофон в руке, как оберег, и закрыла глаза.

Если бы можно было подключить к уху устройство, сохраняющее воспоминания... До боли любопытно, как сложилась моя жизнь после шестнадцати лет. Смогла ли мать, нарушив ход времени, стать счастливой? Встречала ли она того мальчика? Когда началась «Бездна»?

Если нельзя будет просматривать записи с середины, то, может, будет достаточно просто снова пережить счастливое детство.

Наверное, двигаться вперёд — всё равно что подниматься по лестнице. Можно сесть на ступеньку и отдохнуть, но тогда никогда не попасть выше. Надо подниматься, шаг за шагом. И чем выше забираешься, тем тяжелее становится. Вес уже пройденных ступеней давит на ноги, тянет назад.

Когда мы доберёмся до спасательного корабля и будем в безопасности... Я обязательно всё посмотрю. С самого начала и до конца.

Риэлла, свернувшись калачиком под одеялом, наконец, позволила себе уснуть.

И когда она вновь открыла глаза, тридцатый уже продолжал свой путь.

Неужели Аслан не приходил?

Риэлла спала чутко — любой звук разбудил бы её. Она была уверена, что он пришёл бы сразу после теста, как обещал.

Проснувшись, она чувствовала странную ясность и тревогу, как после долгого сна. Сидя в оцепенении, она ощутила гул корпуса, затем торопливо выключила всё ещё работающий диктофон и переоделась в униформу проекта. В гостиной часы показывали почти девять — 8:58. Жилой отсек был тих.

— Я думала, я последняя, но ты припозднилась. Все ушли в рубку смотреть на военный корабль, — раздался спокойный голос.

Риэлла обернулась и увидела Полину в вязаной шапке. Дрожа от холода, та смотрела на неё. Риэлла рассеянно пробормотала:

— Полина, давно вы проснулись? Никто не приходил ко мне?

— Ты про того красавчика-пилота? — уточнила Полина, и её лицо странно изменилось.

— Да.

— Он был. Приходил, но… — она замялась.

Риэлла вопросительно посмотрела на неё. Это не было лицо человека, который скажет: «Постучал, но ты спала, и он ушёл». Скорее, она будто решала, стоит ли говорить.

— Просто скажите. Всё нормально, — попросила Риэлла.

— Я видела, как он выходил из комнаты Анны.

— Что? С кем? — переспросила Риэлла, не веря.

— С Анной. Они долго были в её комнате, а потом вместе поднялись на третий этаж.

Риэлла не могла понять, о чем речь. Она спала всего пару часов, но казалось, будто время течёт иначе, как на чужой планете. Аслан? С Анной? Почему? Она была в смятении, но пыталась мыслить ясно. Аслан всегда казался равнодушным к другим. Кроме неё, он ни с кем не сближался. Вспомнив веснушчатый нос Анны, она ощутила странное чувство. Не конкретную мысль, а просто… смутное беспокойство.

— Пойдём наверх, — сказала Полина, заметив её состояние. — Не мне это говорить, но лучше спросить у него самого.

Она осторожно взяла Риэллу за руку и повела на третий этаж. Внутренняя лестница напомнила ей о том, как они прятались от светловолосого. Но теперь Полина не выглядела подавленной. Может, из-за света на втором этаже, связи с внешним миром или надежды.

Чем выше они поднимались, тем громче становились голоса и шум ветра.

Как и сказала Полина, в рубке собрались все. В полумраке трудно было различить лица, но у панели управления в отблесках огней ясно выделялись фигуры Аслана и Анны. Аслан не посмотрел на Риэллу и не подал виду, что заметил её. Она молча смотрела на них, пока Дилан не толкнул её локтем.

— Выспалась? Я как раз собирался будить остальных. Где этот хитрожопый дядька?

— Антона тоже нет? — удивилась Полина.

— Да ладно, не буди. Представляю, как он будет паниковать, думая, что его бросили, — ухмыльнулся Дилан, удерживая Полину, которая собралась спуститься.

Пока она в шуточной форме отчитывала его за то, что хочет оставить "одинокого страдальца", Риэлла изо всех сил отводила взгляд от стоявших фигур и спросила о более важном:

— Что происходит?

— А? Мы заставили дрон заново пройти вчерашний маршрут. Минут через десять будем на точке, где вчера связывались, — ответил Дилан.

Едва он закончил, белый дрон замер на месте. Панель показывала ровно 9:00. Вдалеке мигнул свет. Вживую он был ярче, чем на экране вчера. Все затаили дыхание, наблюдая за непонятными сигналами.

Когда они отправили сигнал прибытия, свет начал приближаться.

— Они говорят, что пришлют дрон сопровождения. Не хотят раскрывать координаты корабля, — пояснил Аслан, впервые заговорив.

Его взгляд, казалось, на миг задержался на Риэлле, но из-за встречного света она не была уверена.

— Мы несколько раз подтвердили, что они люди. Всё будет в порядке, — добавил он медленно, будто отвечая на её невысказанные опасения.

Чёрный дрон подлетел и завис рядом с белым, вдвое меньшим. Мигнув несколько раз, он двинулся вперёд, словно приглашая следовать. Зонд скользил сквозь тьму и ветер, устремляясь дальше.

Нужно быть начеку. Если это иллюзия, я должна сразу понять.

— Всё-таки не могу так оставить. Пойду разбужу, — вздохнула Полина, спускаясь вниз.

Дилан цокнул языком, явно разочарованный. В этот момент Тенджи издал сдавленный стон.

Риэлла, повернувшись к лестнице, замерла, ощутив, как её сковывает давление.

— Охренеть, — пробормотал Дилан.

Сквозь его голос проступил огромный чёрный корпус, медленно возникающий из тьмы. Военный корабль, в разы больше тридцатого, напоминал грузовой зонд, который показывал Джейд, но парил в воздухе, внушая страх и трепет. Следуя за дроном, они приблизились к краю корабля. Створки раздвинулись, и туннель из света указал путь внутрь. Их корабль скользнул по световой дорожке, и вдалеке появились солдаты, сигнализирующие остановиться.

Это не то же самое. Не как в "Раю".

Риэлла инстинктивно почувствовала разницу. Солдаты за иллюминаторами не были ни каменнолицыми, как в "Раю", ни расплывчатыми. Конечно, это всё ещё могло быть иллюзией, но того жуткого чувства, что терзало её тогда, не было.

— Э… как нам их приветствовать? — спросил Тенджи.

— Обычным приветствием. Мы не военные, а гражданские, нанятые частной компанией. Особых церемоний не требуется, — ответил Аслан ровным голосом.

Раздался сигнал, и система сообщила о безопасной посадке. В затихающем гуле Дилан, подталкивая Риэллу, возбуждённо сказал:

— Пошли скорее!

Она хотела поговорить с Асланом перед выходом, но…

— Дилан, подожди… — начала она.

— Он мёртв! — раздался пронзительный крик.

Воздух будто заледенел. Риэлла, не сразу поняв, повернулась к источнику звука. Полина, бледная как мел, взбежала по лестнице и, задыхаясь, повторила:

— Антон… Антон мёртв. В своей комнате.

* * *

Всё смешалось. Полина, дрожа, рассказала, что стучала в дверь Антона, но ответа не было. Войдя, она увидела его на кровати, лежащего ровно, как статуя. Он не реагировал на оклики и толчки. Проверив дыхание, она поняла, что он мёртв.

Аслан сказал, что отправит остальных наружу, а сам спустится на второй этаж проверить тело. В этой нереальной ситуации Риэлла могла думать только об одном.

Вчера я сказала Анне, что у Антона есть диктофон. И только ей.

— Здравствуйте. Младший лейтенант Трент Маккой, с которым вы связывались, — голос вывел её из оцепенения. — Согласно вашему докладу, шесть выживших и один погибший. Причина смерти неизвестна?

Риэлла, взяв себя в руки, кивнула и пожала его огромную ладонь. Загорелый черноволосый короткостриженный лейтенант с дружелюбной улыбкой внушал доверие.

Аслан проверял тело, Антон, самый старший, был мёртв, так что представителем команды стала Риэлла.

— Если я не забыл считать, входя в «Бездну», вас вроде бы было пятеро, — заметил Маккой.

— Один человек осматривает тело. Мы только что узнали. Он скоро выйдет, — объяснила она.

— Ага. А если он убийца? Не боитесь, что уничтожит улики? — спросил он.

— Что? — опешила Риэлла.

— Шучу, — улыбнулся он, но глаза остались серьёзными.

Маккой, крепкий солдат с бронзовой кожей, выглядел устрашающе даже без десятка вооружённых подчинённых за спиной.

— Проект «Бездна», да?.. Слышал о нём, но вижу впервые. Кто из вас требовал доказать, что я человек? — спросил он с любопытством.

Риэлла, не уверенная, не обиделся ли лейтенант Маккой, замялась, но ответила:

— Не сегодня, но впервые спросила я.

— Когда вы спустились? — уточнил он.

— ...Вчера.

— И уже знали, что здесь есть твари, имитирующие людей, — сказал Маккой, с интересом разглядывая цифру «30» на разведывательном корабле и её саму.

И вправду, объяснить, откуда она это узнала, было невозможно. Сказать, что уже однажды проверила и умерла, было бы слишком. Риэлла заморгала в растерянности и, заикаясь, ляпнула первое, что пришло в голову:

— Да, я… медиум¹…

— Медиум? — переспросил он.

— Нет, не совсем, но я чувствую… шепот, — выпалила она.

Повисла тишина — слишком очевидной была ложь. Сзади раздался сдавленный возглас удивления — кажется, Дилана.

— То есть, не призраков видите, а просто чувствуете их присутствие? — уточнил Маккой.

— Да… А у вас, лейтенант, должно быть, всегда есть рядом белый пёс, который вас оберегает. Наверняка вы чувствуете себя защищённым, — добавила она, делая вид, что смотрит под ноги, отчаянно продолжая игру.

Маккой хмыкнул, но смягчил тон:

— Спасибо за воодушевляющий факт. Этот пёс и при жизни ходил за мной тенью.

Он явно знал, что она врёт, но ответил с горькой, но открытой улыбкой. Риэлла, встретив его взгляд, подумала, что он, кажется, не плохой человек. Хотя даже маньяки любят собак.

«На борту были мой любимый белый пёс, которого я потерял, и пятнистый кот, которого я подкармливал у дома, пока он не стал частью семьи. Мы пересекали песчаные пустыни, сражались с рыцарями на драконах».

Глядя на его загорелое, честное лицо, она ясно представила мальчика, бегающего летом по песчаному пляжу с воображаемым военным кораблём в руке. Задумавшись, она не заметила, как его выражение стало странным, и он шагнул ближе.

— Вы точно на меня смотрите? — начал он.

Риэлла, вздрогнув, отступила и чуть не упала. Маккой поспешил схватить её за руку, но пальцы поймали воздух — кто-то другой потянул её назад. Ещё до того, как Риэлла обернулась, знакомый холодный запах окутал её. Сердце ухнуло, и ледяной голос раздался над головой:

— Рад встрече. Аслан.

Коротко представившись, он протянул свободную руку для рукопожатия. Маккой, слегка нахмурившись, посмотрел на их близость, затем медленно пожал руку.

— Лейтенант Трент Маккой. Значит, вы последний. Слышал, вы проверяли тело?

— Точнее, подтверждал, жив ли он. Рядом с телом были шприц и миорелаксант. Похоже, причина смерти — гипоксия, — ответил Аслан.

— Хорошо осведомлены, — заметил Маккой с намёком в голосе.

Аслан даже не моргнул. Его холодная и безмятежная аура давила сильнее, чем у кого бы то ни было из вооружённых солдат. Отпустив Риэллу, он, ни разу не посмотрев в её сторону, коротко бросил:

— Я бы хотел, чтобы вы официально зафиксировали смерть и забрали тело. Это возможно?

— Конечно. Но разрешите нам осмотреть корабль. Обещаю, продовольственные запасы и личные вещи не тронем, — ответил Маккой.

Предложение звучало разумно. После паузы Аслан бесстрастно спросил:

— Ваша цель встречи с нами — сам разведывательный корабль?

Риэлла вздрогнула от неожиданного предположения и посмотрела на Маккоя. Тот приподнял бровь и ответил с непроницаемым выражением:

— Как бы не так. Первая цель — спасение гражданского судна, подавшего сигнал бедствия. Но, поскольку на борту явно имело место убийство, и поскольку возможно наличие оборудования для передачи сигналов, мы намерены провести проверку. Даже с этой высоты длинноволновая передача всё ещё опасна. Прошу понять.

Он кивнул на пару небольших зондов на ремонте, словно намекая, что их кораблю тридцатый не нужен. Аслан задумчиво отвёл взгляд… и остановился на Анне. Риэлла почувствовала, как сердце провалилось.

— Тогда дайте нам время собрать личные вещи. И, кроме меня и ещё двоих членов команды, отправьте остальных в безопасное место, — сказал он, не отводя глаз от Анны.

Риэлла молила, чтобы её предчувствия оказались ложными. Но тут он сказал, что останется с Анной.

Остальных проверили на наличие оружия и провели внутрь военного корабля. По словам солдат, корабль, спустившийся месяц назад, вёз выживших из прошлых миссий — всего около пятисот человек. Размеры и сложность корабля были поразительными.

— Вам невероятно повезло встретить нас. Учёные, долго работавшие в «Бездне», разрабатывают рентгеновский излучатель. Скоро мы пробьём потолок и выйдем наверх, — сухо объяснял солдат в лифте.

Риэлла, не слушая, теребила в кармане диктофон и накопитель памяти.

Антон мёртв. Из-за меня? Анна — убийца? Почему Аслан с ней?

Голова раскалывалась. Злило, что среди всех этих событий её больше всего волновало, почему Аслан и Анна были вместе ночью.

Анна всегда умирала одной из первых. Что, если они просто идеально подходят друг другу, а Риэлла этого не замечала?

Нет, хватит. Надо сосредоточиться на главном. Я даже не говорила с Асланом.

— Риэлла, мы хотим осмотреть корабль. Пойдёшь? — спросила Полина, когда они добрались до жилой зоны.

— Я устала, побуду одна. Расскажете потом, где что, — отказалась Риэлла, направляясь в личную комнату. Полина, заметив её бледность и, возможно, вспомнив утренний разговор, не стала настаивать.

Дверь за ней закрылась. В комнате, где были только кровать и тумбочка, Риэлла сразу включила запись диктофона с того момента, который помнила — оставалось прослушать около часа и шестнадцати минут.

Поскольку функция пропуска тишины отсутствовала, она увеличила скорость воспроизведения вдвое и устроилась на кровати, сосредоточившись на тишине. Время тянулось мучительно.

Шорох.

Сначала она подумала, что ослышалась. Отчаяние сыграло с ней шутку. Но затем послышались осторожные звуки, словно кто-то прячет тело в лесу. Риэлла замерла, вскочила, переключила на нормальную скорость и выкрутила громкость. Раздались чёткие шаги. Шаг, шаг, шаг. Запись шла третий час. Антон ещё не должен был проснуться. Риэлла замерла, пытаясь представить, где именно находился тот человек. Похоже, напротив…

— Вставай, Анна.

Неожиданный шёпот. Риэлла ахнула. Их было не двое?..

— Когда произошла авария, сработал наш усыпляющий газ. Пора.

Это был Тенджи. Его голос, не похожий на робкий тон, которым он говорил с ней, она узнала не сразу. Пока она переваривала шок, послышался звук — Анна тяжело вставала.

— Где устройство?

— В рубке.

Кто-то закрыл люк и поднялся наверх. Они стёрли видео в рубке? — подумала Риэлла, но поняла, что это можно было сделать в любой момент. Ведь Тенджи — инженер.

Когда человек вернулся, они начали что-то делать. Без слов, долго. Вдруг Анна, подойдя к диктофону, тихо выругалась.

— Что?

— Зачем этому парню нервный стимулятор? Он скоро очнётся. Пальцы шевелятся. Так мы не успеем подчистить всё.

— Вколи ему снотворное, прямо в вену.

— Сколько?

— Пока не перестанет двигаться.

Когда один из них снова поднялся наверх, Риэлла поняла: они закончили и спрятали устройство.

— Что теперь? Притвориться спящими?

— Нет… Могут заподозрить. Лучше тоже принять снотворное и отключиться.

После недолгого колебания они пришли к согласию. Перед тем как принять препарат, Тенджи сказал:

— Если что-то пойдёт не так, убей Андрей. Мы начнём заново.

Холод беспощадного намерения пробрал до костей. Риэлла, затаив дыхание, ждала ответа Анны, но тут раздался громкий стук в дверь.

Вздрогнув, она уронила диктофон на пол.

Примечания от автора:

1. Медиум — человек, способный видеть духов или общаться с потусторонними сущностями. Шаманы или гадалки входят в эту категорию.

Риэлла неотрывно смотрела на простую квадратную дверь.

— Ри… Риэлла? Ты здесь? — раздался голос Тенджи.

По рукам пробежали мурашки.

Он наверняка услышал, как что-то упало, так что притвориться, что её нет, было поздно. Пытаясь двинуться, она задела диктофон, и тот скользнул под кровать. Риэлла сдавленно застонала.

— Слышал, тебе нездоровится… Если не ответишь, я просто открою… — продолжал он.

— Нет! — крикнула она, наклоняясь, чтобы достать диктофон, но дверная ручка уже повернулась. В приоткрытой двери показалось лицо Тенджи, державшего дымящуюся чашку с напитком.

...Я не успела выключить диктофон.

— Э… подумал, что горячий чай поможет, — сказал он с таким робким и виноватым видом, что можно было легко поверить.

Риэлла, затаив дыхание, смотрела на него. Он не выглядел угрожающе, да и ростом был почти с неё.

— Спасибо. Оставь, я попью позже, — ответила она, стараясь казаться спокойной.

Её голос дрожал, выдавая тревогу. Только бы он ушёл. Пока диктофон на максимальной громкости не выдал, что говорит Анна. Скорее...

— Ты такая бледная. Чайные ли-листья, собранные в высокогорье, имеют особый аромат. В-видишь, они золотистые, как будто созрели идеально, — начал он, явно не собираясь уходить, пока она не выпьет при нём.

Пока я не выпью при нём?

Риэлла вдруг уставилась на бледно-зелёную чашку, откуда поднимался лёгкий пар..

«Это не больно. Пентобарбитал — соль, используемая для эвтаназии. Я смешаю её с сахарным сиропом».

— Если что-то пойдёт не так, убей Андрей. Начнём заново.

— …Попробуй, он сладкий, с сахаром, — настаивал Тенджи.

— Нет, не хочу. Мне правда плохо, — отрезала она, побледнев.

Он замер, выдав разочарованное «ох», но, похоже, её твёрдость заставила его отступить. Поколебавшись, он кивнул и взялся за ручку двери.

— Как ты его убьёшь? Не видишь, что рядом модифицированный солдат? — раздался чёткий голос Анны из-под кровати.

Сердце Риэллы остановилось. Анна словно говорила прямо здесь. Глядя на застывший затылок Тенджи, она едва дышала.

— Заставь её выпить чай. Мы здесь надолго, так что милосердие в виде эвтаназии не помешает.

Тенджи медленно закрыл дверь. Щелк. Они остались одни. Риэлла, как будто очнувшись от гипноза, огляделась в поисках оружия. Но в пустой комнате ничего не было — только пустая тумбочка, кровать, голые стены.

В отчаянии она рухнула на пол, протянув руку под кровать за диктофоном. В этот момент чашка разбилась о пол, и Тенджи, бросившись к ней, ударил её по голове и оседлал. От первого в жизни удара она даже не смогла закричать, лишь задохнулась.

Его грубые руки сжали её шею. Она брыкалась, царапалась, но мужская сила была подавляющей. Слёзы текли, зрение мутнело, затем чернело. Снова умираю? Почему? Как всё могло так обернуться?

Внезапно завыла сирена, и комната замигала багровым светом.

— Обнаружено столкновение с неопознанным крупным организмом. Это не соответствует стандартным боевым процедурам. Всем силам немедленно перейти к ключевым точкам обороны и подготовиться к защите.

Повторяющееся сообщение эхом било по ушам. Сирена, похоже, ошеломила Тенджи, и его хватка ослабла. Риэлла, сквозь мутное зрение, видела, как его лицо постепенно обретает осмысленность.

— Нет, так не пойдёт… Если она всё вспомнит и вернётся… Лучше сначала стереть память… — бормотал он, глядя на неё, но сирена заглушала слова.

Ему явно не нравилось, что Риэлла знает о них. Ещё хуже было чувствовать, как его тело, прижатое к ней, возбуждается. Комната мигала, мозг, лишённый кислорода, работал медленно. Она расслабила руки, притворяясь, что сдаётся. Тенджи, подозрительно глядя на её вздымающуюся грудь, ослабил хватку. Кричать бесполезно — сирена всё заглушит. В хаосе катастрофы никто не придёт.

Спаситель… Сколько ты будешь ждать того, кто уведёт тебя? Он не придёт. Аслан не придёт. Тогда он тоже… Звал бежать вместе, но в итоге…

Почувствовав, что хватка на шее ослабла, Риэлла сунула руку под кровать. Пальцы нащупали диктофон. Схватив его, она ощутила резкую боль — что-то вонзилось в кожу.

Сознание прояснилось, как от холодной воды. Ощупав цилиндрический диктофон, она поняла: при падении отломилась часть с микрофоном. Это был не диктофон, а нож, замаскированный под него.

Сжав рукоять, она впилась взглядом в открытую шею Тэнджи.

Она точно знала, куда бить. Училась, чтобы была возможность умереть.

— Если ты всё равно сотрёшь память и убьёшь, я хочу знать, — прохрипела она.

Её дрожь передалась его рукам на шее. Он настороженно посмотрел на неё.

— Что такое «Бездна»? — спросила она.

Фундаментальный вопрос.

— Нас правда отправили исследовать подземелье?

Она вспомнила их разговор. Тенджи и Анна — люди корпорации Андрей. Они знали правду. Он посмотрел на неё, как на безумную.

— Риэлла, подумай. Разве для исследований послали бы разведёнку, умирающую от лейкемии, уволенного за воровство профессора астрономии или третьесортного музыканта, продавшего почку ради гитары?

Её глаза задрожали. Сирена смолкла, и его голос холодно вонзился в уши.

— Судя по твоим действиям, это не первый раз. Но не пытайся выбраться из «Бездны». Проект «Бездна» — это буквально то, что означает слово.

— Что? — переспросила она.

— Да. Тебе придется всю жизнь крутиться в «Бездне», как рыбка в аквариуме, пока не умрёшь.

Разум отказывался это принять. Она хотела спросить ещё, но его пальцы, словно насекомые, поползли к её шее. Он хотел её лишить сознания, стереть память и убить. Она попыталась сопротивляться, но его хватка снова стала жёсткой.

Зрение помутнело, страх смерти захлестнул. Собрав последние силы, Риэлла вонзила нож в его сонную артерию. Брызнула кровь. Это был не акт обдуманного насилия, а животный инстинкт выживания. Лезвие в шее казалось огромным, сердце бешено колотилось, адреналин бурлил.

Тенджи, издав хрип, схватил её запястье. Дрожа, она оттолкнула его и оседлала. Как только его хватка ослабла, она выдернула нож и, вложив весь вес, вонзила его снова. Изо рта Тенджи запузырилась кровавая пена, тело конвульсивно дёргалось.

— Ха… ха… — задыхалась она.

Риэлла посмотрела на свои окровавленные руки, затем на лужу крови. Я убила. Убила человека.

Когда конвульсии прекратились, она, шатаясь, встала и открыла дверь. В коридоре она столкнулась с мужчиной, чей вид — растрёпанный, будто после долгого бега — был непривычным. Его тень нависла над ней. Риэлла, потерянная, подняла пустые глаза.

— Аслан…

Он, держась за дверной косяк, мгновенно окинул взглядом её окровавленное лицо и комнату. Его аура стала ледяной. Без слов он приподнял её лицо, проверяя багровые следы на шее. Она вздрогнула от прикосновения к ране и прошептала:

— Почему…

Она сама не знала, что говорит. Слёзы неосознанно потекли по щеке.

— Почему так поздно... Я ждала... Я каждый день ждала, потому что ты сказал: убежим вместе...

Странно. Когда я ждала? Памяти об этом не было, но сердце разрывалось. Боль была такой, что дышать было трудно. Он холодной рукой вытер её слёзы, затем, заметив тяжёлое дыхание, обхватил щёки и наклонился. Их губы, мягкие и влажные, слились, и её пальцы онемели.

Это было как заблудиться в снежную бурю... как потеряться вместе навсегда.

Мир побелел, словно стерся. Гипервентиляция, дрожащие ноги, ужасное чувство и голос из диктофона — всё исчезло. Болезнь слишком быстрого дыхания требует успокоения углекислым газом из выдыхаемого воздуха. Нет, не так. На самом деле, когда больно — возможно, достаточно иметь рядом кого-то, с кем можно делить дыхание.

Ощущение, как дыхание Аслана проникает через горло в самые глубины, заставило Риэллу сильнее сжать его рубашку.

Душа — это имя для чёрной, огромной дыры, глубоко спрятанной в теле человека. Бездонная, тёмная комната, которую каждый носит в себе и не может заполнить. Они делили эту комнату, касаясь и погружаясь всё глубже, словно раненые звери, утешающие друг друга.

Он отстранился, только когда её дыхание успокоилось. Риэлла, тяжело дыша, открыла глаза и посмотрела на мужчину, который при любых обстоятельствах всегда был безупречен и собран. Запах крови, нереальные взрывы, доносящиеся снаружи, а между ними — он, склонившийся, внимательно вглядывающийся в её лицо. Не обращая внимания на хаос, он терпеливо ждал, пока её взгляд не обретёт фокус, и только тогда заговорил:

— Я слишком поздно понял, что есть ещё один убийца. Надо было прийти раньше.

Это был ответ на её слёзные упрёки. В его сдержанном голосе чувствовался холодный гнев. Взгляд Риэллы дрогнул.

Если жизнь — это вопрос тайминга, то они всегда разминались. Один опаздывал, другой спешил, или они не узнавали друг друга. Но грусть вызывало то, что они всё равно стремились встретиться. Чувствуя, как его грубая рука касается багровых следов на шее, она пробормотала:

— Ещё один убийца… Кроме Тенджи, кто?

— Антона убила Анна. Вчера, когда я собирался постучать к тебе, я столкнулся с ней, выходящей из его комнаты.

Худшие опасения подтвердились. По спине пробежал знакомый холод. Она торопливо спросила:

— Ты знал? Почему не сказал лейтенанту Маккою?

— Я заключил с ней сделку. Времени мало, сначала хочу осмотреть твои раны. Есть сменная одежда?

— Нет, вещи остались на тридцатом, — покачала она головой.

Без колебаний Аслан снял свой китель, накинул на неё и застегнул, скрывая её израненный вид. Кровь Тенджи исчезла под тканью. Взяв её за запястье, он вывел Риэллу в суматошный коридор, зашёл в одноместный туалет и закрыл дверь.

В тусклом оранжевом свете зеркало отразило её растрёпанный облик: кровь на шее и щеках, спутанные волосы. Аслан открыл кран и начал смывать кровь с её порезанной руки. Риэлла, шипя от боли, другой рукой тёрла лицо и шею.

— Ещё где-то ранена? — спросил он, разрывая полотенце и перевязывая её ладонь.

Вместо ответа она, с тревогой в голосе, спросила:

— Что творится снаружи?

— Корабль в боевом режиме. В очистном резервуаре нашего корабля был мелкий подземный организм. Его радиосигналы привлекли других.

Очистной резервуар?

Риэлла, нахмурившись, порылась в памяти. Когда она впервые очнулась на тридцатом, рыбки в аквариуме были мертвы. Аслан, проверявший резервуар, нашёл там мёртвое чёрное насекомое в зоне УФ-обеззараживания. Теперь кажется, что это была маленькая кучка щупалец, случайно попавшая на корабль. Но в этот раз она не погибла…

— Аслан, при взлёте очистной резервуар отключается? — спросила она.

— Кроме необходимых систем, всё останавливается.

Так и есть. Они сразу подняли тридцатый. Побледнев, Риэлла осознала это, и тут же пол содрогнулся от новых взрывов. Похоже, корабль стрелял из пушек. Они принесли катастрофу на этот корабль. Страх и вина заставили её дрожать.

— Что теперь делать? — прошептала она.

— Сейчас уходить опаснее. Будь готова к эвакуации. Другие в комнатах?

— Нет, Дилан и Полина осматривают жилую зону… А Анна?

— Мертва, — ответил он бесстрастно.

Риэлла замерла, глядя на его лицо.

— Ты… — нет, пусть это будет не так, — убил её?

Она не знала, почему так подумала. Ещё утром её волновало, что они были вместе. Но теперь страх заставил её спросить. Закончив перевязку, он поднял чёрные глаза и тихо спросил:

— Если я скажу, что убил, ты разочаруешься?

— Не знаю, — честно ответила она.

Она правда не знала. Голова, избитая недавно, ныла и гудела, а в ушах крутились голоса из диктофона. Должна ли она радоваться, что убийц больше нет? Или грустить, что Аслан действительно способен убить?

— Не переживай. Её убили щупальца, прорвавшиеся в ангар, — наконец сказал он.

Риэлла облегченно выдохнула и подняла взгляд. Их глаза встретились, и она поспешила сменить тему:

— Щупальца добрались до ангара… Хорошо, что мы успели решить проблему.

— Решить? — переспросил он.

— Я должна умереть.

Он замер, протянув руку к дверной ручке.

— Это из-за меня. Я должна взять ответственность. В следующий раз я сделаю лучше. Подниму тридцатый сразу, убью организм в резервуаре, буду следить за Тенджи и Анной — всё будет идеально.

Она не считала смерть лёгким решением. Знала, что каждый поворот времени ослабляет тело. С её высоким процентом человеческих клеток, возможно, осталось недолго. Но ещё один раз — только один — и всё будет идеально. Она лихорадочно смотрела на бедро Аслана, где, вероятно, был военный нож. Его низкий голос прервал её:

— Поднять тридцатый, убить организм, заставить всех забыть произошедшее?

— …

— Мне начать заново, забыв тебя?

Её будто окатили ледяной водой. Она застыла, встретив его бездонные глаза.

— Нет, это неважно. Как ты, я могу продолжать вспоминать, — медленно процитировал он её слова. Сегодня, словно прошедший долгий путь, он впервые позволил себе говорить прямо. — Я не хочу забывать. И не хочу, чтобы тебе было больно.

Его взгляд, не уклоняющийся, сжал её сердце. Она затаила дыхание, а он, не говоря ни слова, провёл рукой по её израненной шее. Его грубая, но нежная ладонь расслабила её. Внезапно он повернулся к двери. Вскоре Риэлла поняла почему: снаружи доносилась приглушённая стрельба. Она замерла, но Аслан, приоткрыв дверь и оценив ситуацию, спросил:

— Сможешь бежать?

Риэлла, напряжённо кивнув, дала ему сжать здоровую руку. Он распахнул дверь, и громкие выстрелы ударили по ушам. Следуя за его широкой спиной, она пробежала длинный коридор и оказалась на площади. У перил, откуда виднелся нижний этаж, она заметила огромные чёрные щупальца, ползущие по стенам.

Это сон?

Они были совсем не похожи на тонкие пучки, что она видела раньше.

Военные внизу, отступая, стреляли, но не могли остановить их. Иногда щупальца, меняя траекторию, вонзали солдат в стены, разрывая. Зрелище, как уголок из ада, врезалось в глаза. Единственной надеждой были снайперы у перил. Они держали оружие, похожее на винтовки, стрелявшее белыми лучами, от которых щупальца взрывались и падали, как дождь.

— Рентгеновский излучатель… — прошептала Риэлла.

Это было то самое оружие, которым хвалились солдаты. Но она была не единственной, кто заметил их.

— Опускается перегородка! Отступаем! — кричали солдаты.

Среди их воплей и гудящей сирены щупальца, разделившись, точно пронзили головы снайперов, укрывшихся за перилами, впечатав их в стены. Звук глухого треска, будто лопающихся арбузов, и запах металла заполнили воздух. Если бы Аслан не потянул её вниз, она могла бы стать следующей.

— Ха… ха… — задыхалась Риэлла.

Упав на колени, она заметила рентгеновский излучатель, валяющийся рядом на полу.

Надо использовать это. Иначе мы не выживем.

Бывают моменты, когда кажется, что будущее посылает сигнал.

Риэлла, повинуясь инстинкту, потянулась и схватила излучатель. Не зная, как обращаться с винтовкой, она передала её Аслану, который тут же прицелился в надвигающееся щупальце. Их действия были почти бессознательной синхронизацией. Когда он нажал на спуск, лёгкий электронный звук завибрировал в ушах, а затем яркая вспышка разорвала огромную массу щупалец, разбросав их в стороны. Шлеп.

На перезарядку уходило около пяти секунд. Аслан подождал, пока высоковольтное устройство зарядится, и выстрелил в гигантский корень внизу, чтобы солдаты могли отступить. Чёрный дождь хлынул вниз, и некоторые, в шоке, посмотрели вверх.

— Пора идти. Защитные перегородки опускаются, — сказала побледневшая Риэлла, первой схватив его за руку. Огни на площади гасли один за другим, опуская защитные перегородки на всех проходах. Они успели проскользнуть в один из них буквально в последний момент, пригнувшись под опускающейся плитой.

— Ха… ха…

— Блокировка электромагнитных волн должна дать немного времени, — пробормотал Аслан, поддерживая её.

Как он сказал, за закрытой дверью шум на миг стих, словно утонув в воде.

Может, у нас есть шанс. Риэлла думала об этом, чувствуя вибрацию от залпов корабельных орудий и глядя на излучатель в руке Аслана. Корабль начал двигаться — пол слегка накренился. Аслан помог ей ухватиться за поручень и пошёл следом. Белый, стерильный коридор казался бесконечным, от одного взгляда на него тошнило.

Стараясь не быть обузой, она заставляла ноги двигаться, но адреналин, спасший её в схватке с Тенджи, иссяк. Плохое самочувствие, начавшееся ещё вчера, ненадолго улучшилось после сна, но теперь опять упало до нуля. Тело дрожало, дыхание сбивалось. Раньше она была сильнее. Неужели два поворота времени так сказались?Страх охватил её. Крен усиливался, она несколько раз чуть не упала, но Аслан крепко поддерживал её за талию.

— По стандартам военных кораблей, скоро будет лестница. Доберёмся до верхнего уровня — отдохнёшь, — сказал он, обнимая её.

Его тёплая, надёжная поддержка успокаивала. Риэлла кивнула, собирая силы. Я смогу. Я дойду.

Она вспомнила детство. Тогда, не зная ничего, она не боялась ни глубокой воды, ни крошечных насекомых. С ним она чувствовала, что способна на всё. То лето, пылающее под густыми деревьями, дарило им такие иллюзии.

С каждым морганием в глазах мелькали лучи того лета. Задумавшись, Риэлла дошла до конца коридора и замерла, будто увязнув в болоте. Там, где должна была быть лестница, опустилась перегородка.

— Нет… — вырвался тихий стон отчаяния.

Аслан, оценив ситуацию, не стал блуждать. Схватив её за руку, он завёл её в ближайшую открытую комнату — что-то вроде комнаты отдыха в жилой зоне: там стояли чёрные длинные диваны вдоль стен, круглые столики, на противоположной стороне — экран и книжные полки. Повсюду валялись брошенные книги и личные вещи — то ли люди выбежали в панике, услышав сигнал тревоги, то ли так было всегда. Аслан подвёл её к дивану и усадил.

— Проверю, есть ли другой путь наверх, — сказал он.

— Я с тобой. Вдвоём быстрее, — попыталась встать она.

Он молча приложил руку к её лбу. Прохладное прикосновение прояснило сознание, и он заговорил:

— Ты знаешь, что у тебя жар?

— А… — растерялась она.

— Отдохни. Я далеко не уйду.

Но ей было страшно. Она чувствовала себя ребёнком. В "Раю" беда пришла в одно мгновение. А если я буду обузой? Пока она колебалась, Аслан убрал руку, собираясь уйти. Она инстинктивно схватила его пальцы, потянула к себе, обняла за шею и коротко поцеловала. Встретив его взгляд, она прошептала:

— На удачу.

Его тёмные глаза округлились. Она лишь повторила его старый жест, но щёки запылали. Кто знает, когда будет конец. Опустив взгляд, она не успела среагировать, как он наклонился и жадно впился в её губы. Влажный язык проник так глубоко, что жар в голове запульсировал, а низ живота болезненно заныл. Дыхание сбилось, влажные звуки разнеслись в липком воздухе.

Глубокий, но короткий поцелуй закончился тяжёлым выдохом. Он нежно коснулся её щеки и встал. Теперь они не спрашивали, любят ли друг друга или кем являются. Такие слова бессмысленны, когда другой — твоё единственное убежище.

Она смотрела, как он уходит, затем расслабилась и легла на диван. Свернувшись от холода, она поднесла руку к губам, и горячее дыхание согрело лицо.

Раздавались залпы тяжёлых орудий. Корпус корабля гудел. И вновь, как на площади, огни вокруг начали гаснуть один за другим.

Сколько раз я ещё смогу умереть?

Все коридоры, ведущие к другим лестницам был заблокированы перегородкой. Аслан заметил солдат в дальней комнате, но не собирался к ним присоединяться. В замкнутом пространстве толпа людей порождает конфликты, а они с Риэллой — чужаки на этом корабле. Скрывая шаги, он вернулся в тёмный коридор и, дойдя до зоны отдыха, включил подсветку на часах.

Склонившись к спящей, тяжело дышавшей девушке, он коснулся её лба. Жар обжигал. Лекарств не было. Он смотрел на неё, лежащую в его кителе, и медленно провёл рукой по её лицу. Когда пальцы коснулись мочки уха, она, не открывая глаз, еле слышно прошептала:

— Прохладно… Ещё.

Она не спросила про лестницу. Он молча гладил её щёки, уши, шею.

— Не устала повторять одно и то же?

Он заговорил только спустя долгое время. В тишине их маленького мира его голос звучал особенно тихо.

— Всё хорошо. Просто думаю: если я была в темноте, значит, впереди меня ждёт свет.

— Нет никаких гарантий, что после всех страданий станет легче.

— И всё равно. Времен года ведь никто не отменял.

Когда он промолчал, она решила, что он не понял, и начала тихо объяснять:

— Где бы ты ни был на Земле, день и ночь сменяют друг друга. Иногда кажется, что ночь вечна, но утро всегда наступает. Поэтому даже если в жизни наступает тяжёлое время — можно выдержать. Это всего лишь сезон. Мы не виноваты. И он тоже пройдёт.

— …

— А когда окажешься под ярким летним солнцем — сможешь ценить каждый миг. Потому что знаешь: даже самые бесконечные времена года когда-нибудь заканчиваются.

Последние слова звучали грустно. Чувствуя, как сжимается сердце, он сказал:

— А что насчёт людей, которые живут у экватора, где солнце светит круглый год? Не обидно за тех, кто там живёт?

— Конечно, такие жизни есть. Как сказал Дилан, есть люди, которым везёт всегда и они вытаскивают только хорошие карты. Но они никогда не увидят снег, покрывающий мир. Снег, который сбивает с пути, но позволяет оставить новые следы.

Мечтательно бормоча, она приоткрыла глаза и спросила:

— Думаешь, я слишком наивна?

— Нет. Я просто понял, почему влюбился в тебя.

— ...

— Хотя сам я к снегу равнодушен.

Сейчас он был в разгаре зимы. Пока он спал, снег засыпал мир, стирая всё, что он знал. Наклонив голову, он тихо спросил:

— Знаешь это чувство? Когда скучаешь по неясному сну, бродишь в тумане, не зная, что ищешь.

— …

— Страх, что больше не увидишь снов и останешься в реальности навсегда.

Её глаза, отражавшие его, тревожно дрогнули. Глядя в её светло-карие зрачки, он закончил:

— Мне кажется, что от того, что я тебя не помню, я сам треснул внутри.

Она затаила дыхание, затем осторожно обняла его. Тонкие волосы коснулись его шеи, и его плечи рефлекторно напряглись. Вместе с бешеным биением сердца он внезапно подумал: «Остановить бы этот момент... Запереть в нём её хрупкое тело, в котором пряталась целая вселенная. Ах... люди называют это вечностью, да?..».

Его большая рука легла на её худую спину. И в тот самый миг, когда они слились без единого просвета, в углу комнаты отдыха зашипел динамик:

— Всем членам тридцатого экипажа на «Титане». Немедленно явитесь в центральный комнатный центр. Повторяю: немедленно в центральный командный центр. «Титану» необходимо ваше содействие в связи с вооружением, встроенным в тридцатый исследовательский корабль.

Трансляция повторялась, но они долго не реагировали. Риэлла обнимала его твёрдое, словно высеченное тело, будто могла передать ему свои воспоминания. Грубый, с сильным акцентом голос женщины-военной врезался в уши:

— За исключением заражённых зон, через 15 минут перегородки будут подняты. Если вы не знаете, где центральная контрольная комната, обратитесь к ближайшим военным.

Оружие тридцатого… Перегородки поднимутся…

Только когда жар в голове обработал слова, Риэлла медленно подняла лицо из его объятий. Чёткие черты лица, слегка растрёпанные волосы. В темноте и тишине он молча смотрел на неё.

Если бы мы могли остаться так навсегда.

Его большая рука медленно скользнула по её спине. Туда, где тело мягко изгибалось, там, где оно было особенно уязвимым, медленным движением скользнули тёплые пальцы, вызывая дрожь, пробежавшую по позвоночнику до самых кончиков пальцев. Мужчина, склонив голову, уткнулся лицом в её шею и глухим глубоким голосом прошептал:

— Пора идти.

Поведение никак не вязалось со словами. Когда губы мужчины нежно коснулись ее шеи, Риэлла затаила дыхание, и в следующий миг он разомкнул рот и слегка прикусил её нежную кожу. Чувствуя, как её полностью захватили, она еле слышно прошептала:

— Может, это ловушка, чтобы собрать нас в одном месте. Такое уже было с рацией.

— Думаешь, это существа, имитирующие людей? — спросил он.

Поскольку он говорил прямо в её шею, его низкий голос вибрацией прошёл через всё тело. Риэлла ощутила, как слух обострился, и кивнула.

— Но динамики корабля работают через проводную систему, они не используют радиоволны напрямую, — возразил он.

— А если рубка захвачена?

— Возможно, но тогда корабль уже был бы уничтожен.

Похоже, Аслан склонялся к тому, что голос принадлежал человеку. Несмотря на то, что он крепко держал её в объятиях. Несмотря на то, что, уже прикасаясь к ней, всё ещё стремился прикоснуться ещё сильнее.

Меня поглощают.

Она обвила руками его широкие плечи, затуманенно думая об этом. Тело было охвачено жаром, сознание мутнело, а под напором поцелуев, осыпавших её уши, шею, самые чувствительные места, дыхание сбилось. Тогда мужчина медленно поднял голову.

Резкие, мужественные черты, смуглая кожа с острыми тенями, выступающий кадык. В детстве он был поразительно красив, а теперь стал холодным, взрослым мужчиной с иной аурой. Неизменным остался лишь цепкий взгляд. Липкие, как клей, глаза скользнули по её бледному лицу, задержались на губах, запутались в золотистых прядях волос. Она прерывисто вздохнула от пульсирующей боли, а он, протянув руку, отодвинул локоны с её лица.

— В любом случае, мы не можем оставаться здесь. Тем более, если перегородки поднимутся только на 15 минут, — сухо сказал он, не отводя глаз от её губ.

Он был прав. На военном корабле в бою нельзя вечно обниматься. Она знала это, но хотела остаться. Потому что понимала: такие мгновения, когда весь мир существует только для двоих, слишком коротки и оттого похожи на чудо. Может, она просто устала. Коснувшись горячих губ, она сказала:

— Да… Надо проверить, в порядке ли Дилан и Полина.

— Вы всё время были вместе, пока мы шли к кораблю. Вы дружили раньше?

— С Полиной познакомилась недавно, а с Диланом — с самого начала. Он ворчит, но не плохой. Когда мы впервые спустились сюда, выжили только ты, Дилан и я.

Скучаю. Она поняла это, только сказав вслух. Вспомнились вечера, когда они втроём обсуждали питание и планы после «Бездны». Жёлтый фонарик, который включали на три часа в день, невкусные квадратные галеты.

Почему счастливые времена видны только после?

Хочу вернуться.

— Кстати, Дилан всегда ужасно тобой восхищался, — шутливо улыбнулась она, пытаясь скрыть нахлынувшую тоску.

Аслан слегка нахмурился, его взгляд потемнел.

— Это информация, которую я бы предпочёл не знать.

— Ха-ха, — рассмеялась она, не удержавшись, а он ответил холодной улыбкой.

Поглядев на её лицо, он легко поднял её на ноги, словно она была хрупкой стеклянной куклой. Если бы он узнал, что она всё ещё рассчитывает на смерть, наверняка разозлился бы. Риэлла скрывала это, потому что знала: он не потерпит. Она скрывала это, но встреча с солдатами наверху означала для неё возможность получить оружие.

— Но меня правда беспокоит, что на тридцатом есть встроенное оружие. Когда я проверяла систему, она показывала, что оружия нет… — пробормотала она, вспоминая запуск.

Аслан, держа её руку, задумался. Следуя за ним, она вдруг насторожилась и спросила:

— Аслан, ты что-то знаешь?

— Помнишь, я сказал, что договорился с Анной?

— Да.

— В обмен на сокрытие убийства она рассказала о проекте «Бездна».

Тук-тук. Сердце внезапно забилось неровно, предчувствуя правду. Выйдя из зоны отдыха и глядя на поднимающиеся перегородки, она хрипло спросила:

— Ты получил ответ?

— Не полностью, но кое-что выяснил.

Поднявшаяся стена открыла лестницу, зияющую, как пасть монстра. Аслан, шагая вперёд без тени колебаний, заметил, что её шаги замедлились, и незаметно подстроился под её темп.

— Что? Я тоже спрашивала Тенджи перед тем, как… вонзить нож. Он сказал буквально — жить в «Бездне» вечно…

Воспоминания о сдавленной шее и брызнувшей крови вызвали тошноту. Заметив его обеспокоенный взгляд, она быстро посмотрела ему в глаза, показывая, что в порядке. Он заговорил:

— Я услышал похожее. Анна назвала это проектом «умереть в Бездне».

— …

— Они отправляли не разных людей, а тех, кого «можно было бы убить» по их критериям. Социально уязвимых, сирот, — тех, чье исчезновение не вызвало бы последствий.

Риэлла глубоко вдохнула. Вспомнилось, как Джейд назвал «Бездну» «могилой слабых». Старики, подростки, инвалиды, смертельно больные, самоубийцы…

Судя по звукам шагов, другие тоже услышали трансляцию и начали двигаться. Аслан, в отличие от них, продолжал двигаться целенаправленно — он, похоже, и без посторонней помощи догадывался, где может быть центральная контрольная комната.

— Но разве это не странно? Даже без родственников, требующих компенсации, создание исследовательского судна стоит огромных денег. Даже богатой корпорации, тем более неправительственной, нет смысла так рисковать. Ради чего отправлять «смертников» вниз?

Действительно, почему Димитрий Андрей не передал это правительству, а сам вмешался? Потому что «Бездна» возникла на его участке? Из чувства ответственности? Но отец знал, что там внизу. Если хотел решить проблему, почему не дал им оружие против них?

— Лично я пришёл к выводу, что люди на борту — это отвлекающий манёвр.

— Отвлекающий? — переспросила она.

— Самое важное — не люди и не оборудование. В судне что-то спрятано.

По спине пробежал холод. Словно заворожённая, она прошептала:

— Анна подтвердила это в обмен на молчание об убийстве? Что там спрятано?

— Не успел узнать. Её последними словами были: «Знаешь, что мозговые волны работают даже во сне?».

Риэлла замерла, войдя в незнакомый коридор.

Во сне?

— Неужели... — прошептала она.

— Внутри исследовательского корабля...

Риэлла, побледневшая до синевы, уже собиралась озвучить мелькнувшую мысль, как вдруг повернула голову в сторону раздавшегося в соседнем коридоре шума. Привычные выстрелы, крики, вопли, торопливые шаги военных...

Раздававшийся гул означал только одно.

— ...Идут, — прошептала она.

Тогда за тёмным коридором донеслось шептание, словно чьи-то голоса. Аслан уже тянул ее за собой. Позади вспыхивал луч излучателя: каждый раз, когда вспышка озаряла, становилось видно, как по полу ползут щупальца, как солдат хватали за лодыжки, валили на землю, тащили прочь... Кровавые куски плоти разлетались по стенам, навсегда отпечатываясь в сетчатке её глаз.

— Спасите!!!

— Ааа! Аааа! Больно! Больно, ма... мамочка!..

— Ха-а, ха-а, ха-а...

Сердце сорвалось в бешеную скачку, а в голове вспыхнула картина Лазло, которую она видела на пятнадцатом. Сознание рассыпалось на яркие цвета: алая кровь, длинный коридор, напоминавший адский абстрактный пейзаж, вытянутые к спасению руки, боль и отчаяние... Но даже самые страшные её представления не шли ни в какое сравнение с реальностью перед глазами.

И, может быть, так и должно быть. Человек не может вообразить то, что не вообразил Бог. Поэтому человеческое искусство никогда не превзойдёт реальность, созданную Богом. Нет никаких Homo Deus¹ — люди ещё не дотянулись до солнца и не познали тьму Вселенной.

— Центральный командный пункт здесь!

На окрик она вновь повернулась вперёд — и увидела знакомое лицо.

Лейтенант Маккой?

По его сигналу прятавшиеся за стенами солдаты разом высунулись и открыли стрельбу из излучателей, прикрывая их отступление. С шипением лопались щупальца. Маккой, опережая их, отключил несколько уровней защитных дверей в коридоре.

Они вбежали в появившийся за последней дверью лифт, следом за ними последовали несколько солдат. Как только двери захлопнулись, лифт тут же устремился вверх. Только тогда Риэлла смогла наконец привалиться к стене и перевести дух. Она тяжело дышала, опершись на Аслана, когда Маккой, тоже задыхаясь, заговорил:

— Остальные где?

Ей хотелось задать тот же вопрос. Отдышавшись, она покачала головой:

— Не знаю. Мы разошлись в жилой зоне, думала, они уже в рубке.

Похоже, Дилан и Полина ещё не добрались до командного пункта. Маккой нахмурился и, словно умывая лицо, провёл по нему руками.

— Хорошо, что хоть вы прибыли... Сейчас "Титан" остро нуждается в помощи тридцатого.

— Это мы уже поняли. Но прежде чем говорить о сотрудничестве, вы могли бы рассказать, что за оружие находится на тридцатом? — Аслан бросил на пол разряженный излучатель и, не меняя тона, задал вопрос.

Маккой перевёл на него хмурый взгляд. За прозрачными стенами лифта пролетали серые освещённые коридоры. Грохот и крики оставались где-то далеко внизу.

— Я думал, вы уже в курсе. По словам инженеров, это оружие требует биометрической аутентификации.

— Как уже сообщалось, весь экипаж тридцатого потерял память. Наверное, поэтому мы и не знаем.

Аслан поднял взгляд, до того опущенный к оружию. Его синие глаза, как всегда, не выдавали ни одной эмоции, вызывая у женщин трепет, а мужчин — настороженность. Маккой, оценивающе его разглядывая, потёр шею, проверил этаж на панели лифта — и скользнул взглядом к их переплетённым рукам.

— Для тех, кто спустился позавчера и потерял память, вы довольно близки, — заметил он с намёком.

Очевидно, он сомневался в словах Аслана. Риэлла в панике выдернула руку и замахала:

— Это недоразумение! Мы просто держались друг за друга во время побега. Мы не… ничего такого.

Она почувствовала взгляд Аслана. Маккой с любопытной миной переводил взгляд с одного на другого...

Дзынь.

Лифт остановился, двери открылись. Риэлла повернулась к свету, и её губы невольно разомкнулись.

Перед ними раскинулся огромный командный центр. Как в каком-нибудь научно-фантастическом фильме: гигантский экран, десятки людей, что-то печатающие, выкрикивающие команды. Только в реальности всё было гораздо шумнее и беспорядочнее.

На экране Риэлла впервые увидела врага, напавшего на корабль.

Не было никакого светловолосого мужчины — лишь толстенные щупальца, свисавшие с потолка, извивающиеся, словно живые змеи. Солдаты беспрестанно выкрикивали "Подтверждаю, подтверждаю!", а корабельные орудия палили по чудовищу.

Оглушённая масштабом происходящего, Риэлла заворожённо смотрела на экран, пока рядом Маккой вдруг не вытянулся по стойке смирно.

Аслан шагнул вперёд, как бы прикрывая её.

К ним приближалась женщина средних лет с короткими волосами, сопровождаемая солдатами. На правой щеке у неё тянулся длинный шрам.

— Полковник Элизабет Мерритт, командующая UCS "Титан".

Её резкие черты, сдержанная сила — всё в ней вызывало уважение. Она прищурилась, оценивая Аслана, затем перевела взгляд на Риэллу. В отличие от Маккоя, её эмоции было почти невозможно прочитать, но её присутствие само по себе заставляло напрячься.

Не дожидаясь их ответа, она сразу перешла к делу:

— Внутри тридцатого исследовательского судна находится миниатюрная ядерная бомба. Для её активации требуется биометрическая аутентификация одного из исследователей.

Тот, кто сражается с чудовищами, должен следить за тем, чтобы самому не стать чудовищем. Если долго всматриваться в бездну, бездна начнёт всматриваться в тебя².

(Из заметки, которую девятнадцатилетний Аслан сохранил в 2027 году.)

Обман.

Когда Аслан произнёс это слово, Риэлла поняла: весь проект "Бездна" был нацелен на то, чтобы обмануть человечество. Разные типы людей, дорогие боевые машины, исследовательские лаборатории — всё это было прикрытием, чтобы доставить на борту что-то.

А может быть, обманывали и подземных существ тоже. Блондин наверняка и не подозревал, что внутри тридцатого исследовательского корабля спрятано оружие, способное в одно мгновение оборвать их жизни.

— Эти существа чувствительны к электромагнитным волнам. При взрыве ядерной боеголовки гамма-излучение уничтожит всех Абаддонов в этом районе. Вероятно, пробьёт даже потолок, — объяснила Меррит.

Тридцатый корабль содержал внутри миниатюрную ядерную боеголовку размером с футбольный мяч. Скандал международного уровня — но Мерритт казалась этим совсем не обеспокоена.

— Абаддоны? — переспросила Риэлла.

— Так в армии называют внешних существ, то есть этих тварей, — ответила полковник.

Новая информация путала мысли. Риэлла усилием воли удержала себя на ногах. Даже Аслан, обычно хладнокровный, наконец заговорил низким голосом:

— Я понял, к чему вы клоните. Но кое-что всё-таки не даёт мне покоя.

— ...

— Устройство самоуничтожения можно настроить на таймер?

На вопрос повисла тишина. Нет, он был не трудным. Просто слишком много значил. И в этой тишине прозвучал мягкий, спокойный голос Мерритт:

— Увы, нет. Один из вас должен лично вывести корабль и взорвать его снаружи.

— То есть это... самоубийственная миссия, — пробормотала Риэлла, побледнев.

Как бы это ни называли — "возвышенная жертва", "благородная смерть" — суть оставалась одна. Прямо в духе Андрей.

— Если бы изначально не спасли тридцатый, этого боя бы не было, — с циничной улыбкой напомнила Меррит.

Может, стоит радоваться, что Дилан и Полина ещё не пришли...

— Выбирать не придётся, — сухо сказал Аслан. — Управлять кораблём умею только я. Сколько времени в запасе?

— Аслан... — Риэлла вцепилась в его рукав.

Он опустил на неё спокойный, ничего не выражающий взгляд. Опять... Он опять готов умереть ради других. Словно почувствовав её отчаяние, стоявший рядом солдат сообщил: максимум шесть часов. Если повезёт — сутки.

— Тогда дайте мне шесть часов, — безразлично сказал Аслан, глянув на часы.

Он естественно обхватил её запястье. Там бился пульс — гулкий, тяжёлый, как удары часов, провозглашающих конец их волшебного времени.

Примечания от автора:

¹ Homo Deus: "Сверхчеловек или человек-Бог" — концепция следующей ступени эволюции человека, стремление к бессмертию, счастью и божественной природе.

² Фридрих Ницше, "По ту сторону добра и зла".

— Шесть часов для смертника — щедро, но не слишком ли это большая просьба для «Титана»? — спросил Аслан с холодной провокацией.

В ответ на это холодное, лишённое эмоций провокационное замечание полковник Мэррит чуть заметно приподняла бровь, скользнула взглядом по их сцепленным рукам и, уже наполовину повернувшись, словно спеша подтвердить свою занятость, наконец заговорила:

— В рубке хаос. Вас проводят на обзорную палубу.

На этом всё и закончилось. Они вели себя так, будто всё решено. Риэлла, ошеломлённая, не успела вставить слово — ситуация разрешилась молниеносно. Два солдата пристроились спереди и сзади. Официально — сопровождение, но она была уверена: это надзор. Чтобы не сбежали.

Это нелепо. Почему всё так обернулось? Почему Аслан снова должен умереть? Она не хотела видеть его смерть. Устала терять. Может, у него есть план?

— Аслан, ты ведь не собираешься садиться в исследовательский корабль? У тебя есть идея, да?

Стоило военным выйти и закрыть за собой дверь, как Риэлла нетерпеливо повернулась к нему и заговорила. За огромным панорамным окном вспыхивали и гасли огни, словно где-то далеко был салют.

— Это неплохой расчёт. Один жертвует собой, чтобы все выбрались, — ответил он.

— Как это может быть неплохим? Для того, кто любит этого человека, это конец света! — пробормотала она, сжимая кулаки, чтобы не заплакать.

Он, смотревший в тёмное окно, опустил взгляд. Его непроницаемые глаза встретились с её влажными, и она, вырвав руку, отступила. Аслан посмотрел на свою пустую ладонь. Ей было больно, но почему он выглядел таким потерянным? Она злилась, что он снова собирается умереть ради неё, даже если это для защиты.

— Ты же сказала, что мы никто друг другу, — тихо заметил он, слегка улыбнувшись.

Её глаза распахнулись. Она не думала, что его заденут её слова. Он всегда был таким спокойным, сдержанным. Аслан… Аслан…

Или нет? Видели ли мы друг друга по-настоящему?

— Зачем ты попросил шесть часов? — спросила она.

— Чтобы быть с тобой хотя бы до того момента.

— …

— Я ещё не услышал всё о том, что было. Расскажи, что случилось после того, как ты нашла диктофон. Хотел послушать подробно, но… не знаю, где взять время.

Глупо. В этот миг она поняла правду. Он никогда не касался её без чувств. Ни разу, с самого начала. Каждый раз, просыпаясь, он спрашивал, кем они были друг другу — это было доказательством. Он любил её с самого начала. И искал свои воспоминания, чтобы не потерять её.

— Я расскажу… в следующий раз, когда поверну время. Тебе не придётся садиться на тридцатый. Я всё исправлю, — пробормотала она, бледнея и качая головой.

— Ты уверена, что шанс выбраться будет так же близко? — спросил он.

— Да. Я сделаю всё так же.

— А если, как с очистным резервуаром, появится новый фактор? Твоя способность поворачивать время бесконечна?

— …

— Никто другой не может и не должен это делать. Я знал это, когда услышал про оружие в модуле. Тот я, до потери памяти, спустился, чтобы ты могла подняться. Независимо от намерений тех, кто создал проект.

Он шагнул к ней и снова сжал её запястье, будто не давая сбежать. Сердце болезненно заколотилось от близости. Его длинные, крепкие пальцы касались её синих вен, сжимая.

— И мне стало любопытно. Что было между нами, если я без колебаний хочу умереть ради тебя? Почему я так отчаянно хочу вывести тебя к свету, к свободе?

Его взгляд, без тени сомнения, проникал в её глаза. Он искренне хотел знать цель своей жизни. Это судьба, данная человеку: звезда, потерявшая путь, сияет и ищет орбиту до самой смерти.

Слеза скатилась по подбородку Риэллы, оставив тёмное пятно на воротнике. Он замер, затем приподнял её лицо и нежно поцеловал, успокаивая. Сердце кольнуло, как от ножа. За спиной была чёрная стена, рядом сверкали взрывы, как метеоры. Риэлла поняла, что её желание тринадцать лет назад было ошибкой. Надо было просить не «пожалуйста, пусть мы встретимся снова», а «пожалуйста, пусть мы больше никогда не встретимся». Слишком болезненная связь — это не судьба, а проклятие. Она походила на само время, которое медленно убивает, отбирая понемногу всё.

Каждый раз, когда их губы касались и вновь разрывались, в воздухе раздавался влажный звук. Аслан, опершись о стену, наклонился ближе, погружаясь в неё. Риэлла, издав тихий стон от его руки, сжимающей грудь через одежду, расслабилась и разомкнула губы. Жар в голове превратил всё в кашу. Осталась лишь одна мысль: в следующий раз, если он будет, я должна оттолкнуть его.

Чтобы мальчик, тянувшийся к звёздам, не сорвался в пропасть.

Риэлла потеряла сознание в его объятиях от высокого жара. Он вызвал военного медика, дождался, пока ей поставят капельницу и лицо её наконец расслабится, и только тогда встал.

Он сам не понимал, почему довёл ситуацию до такого предела.

Будто долго сдерживаемая ярость прорвала плотину.

Он молча смотрел на свои пустые ладони, потом вытащил сигарету. Тут рядом раздался голос:

— Огонь нужен?

Полковник, войдя в курилку, посмотрела на окно с идущим боем и протянула зажигалку. Аслан, поколебавшись, наклонился и поднес сигарету к пламени.

— Аслан Келрик. Пять лет назад, в антитеррористической команде 83-го сектора, если не ошибаюсь, — небрежно бросила она.

От её небрежно брошенных слов он медленно приподнял взгляд. Её странное выражение с первой встречи теперь объяснялось — она его знала. Он посмотрел на шрам на её щеке и ровно ответил:

— Не помню.

— Жаль. Хотела спросить про этот подозрительный проект. Кажется, ты бы рассказал правду.

— Вы встречали другие корабли «Бездны»? — спросил он.

— «Титан» — нет, но я — да. Мой полк спускался в начале. Кажется, мы встретили десятых — команду преступников, и двенадцатых — экологов. Тогда мы основательно обшарили исследовательские модули, но то, что нашли тогда, и то, что нашли теперь в тридцатом, — совершенно разные вещи. Вы во многом отличаетесь. И тем, что потеряли память, тоже.

Она словно испытывала его и одновременно размышляла. Он тихо спросил:

— Что вы тогда нашли?

Ей не было причин отвечать — это военная, а значит секретная, информация. Но, возможно, из-за его скорой смерти, она заговорила:

— Устройство, генерирующее электромагнитные волны.

— …

— Анализ показал, что оно испускает слабые мозговые волны — альфа, тета, дельта. Знаешь, когда человек их излучает?

— Во сне? — предположил он.

Она удивлённо посмотрела на него. Похоже, он угадал.

— Подземные твари чувствительны к электромагнитным волнам. Это как-то влияло на них. Если вниз спустилось уже тридцать модулей… Не понимаю, чего хотел Андрей.

В курилке повисла тишина. Каждый задумался. Спустя время Меррит снова заговорила:

— Семья? Тоже не помнишь?

— Нет.

— Тогда ничего не поделаешь. Придётся думать, что это жертва ради нации и мира.

— Такие слова не делают солдат героями, — возразил он.

— Тогда как надо?

— Сказать, чтобы в последний момент он представил себе улыбку девушки, которую любит. Страна или мир — всё это в момент смерти не имеет никакого значения.

Меррит замерла, затем рассмеялась. Аслан затушил сигарету и спросил:

— Могу я прямо сейчас сесть в тридцатый?

— Ещё не прошло шести часов. Попрощался?

Он промолчал. Иногда лучше не прощаться. Особенно, если тот, кого ты оставляешь, склонен к саморазрушению.

— Доставьте её наверх целой. Уберите всё, чем она может себя поранить, — сказал он.

— Эгоистично, но я бы хотела, чтобы вместо тебя поднялись остальные из тридцатого. Ты слишком ценный кадр, чтобы тебя терять, — сказала Меррит.

— Разве в мире есть неценные кадры? — ответил Аслан.

— Трагично, но всё в мире относительно, не так ли?

Он, слегка повернув голову, не ответил на её улыбку и посмотрел вперёд. Открыв дверь, он направился к вертикальному лифту, ведущему в ангар. Позади раздался голос Меррит, приказывающей подготовить его к вылету. В лифте, поднимаясь к тридцатому модулю, некоторые солдаты отдавали ему воинское приветствие, будто самоубийство было достойным восхищения.

Смерть не страшна. Она ничтожна по сравнению с тем почитанием, которое ей приписывают. Когда распадаешься на атомы и смешиваешься с миром, остаётся лишь ленивый покой, без нужды думать. Но одна вещь всё же держала его: ясные глаза, тонкие руки, обнимающие, и покрасневшие уши. Эти образы мелькали в голове, пока он стоял перед панелью управления, отбрасывая длинную тень.

Желание жить хотя бы ещё немного — это и была причина, по которой можно было бы умереть прямо сейчас. Может, это неважно. Его жертва позволит ей улететь туда, куда он сам никогда не добрался бы — за тьму, к ослепительному свету.

Его взгляд упал на пустую ладонь, а в тишине тихо звучала рация с командным пунктом "Титана":

— Тридцатый, готовьтесь к вылету. Через три минуты начнётся процедура взлёта.

Похоже, раз их позиция раскрыта, рации использовали без опаски. Аслан медленно опустил руку и посмотрел на панель.

— После взлёта рекомендуем отойти от «Титана» минимум на километр. Прикрытие обеспечим.

Даже миниатюрная ядерная бомба опасна. Радиацию не остановить, но они явно хотели избежать прямого попадания в зону взрыва.

— Лифт проверен. Начинаем процедуру взлёта. Тридцатый, проведите финальную проверку систем.

С лёгким гулом модуль начал опускаться в ангар. Чем ближе они были к выходу, тем заметнее становились тёмные пятна крови на серых стенах. Взорванный однажды ангар был заполнен солдатами, сражавшимися насмерть, чтобы защитить брешь, и неубранными телами. Тридцатый был их надеждой. Прорывом к свету. Не отводя взгляда от мёртвых тел, Аслан наконец заговорил:

— Все системы тридцатого в норме. Готов к взлёту.

— Тридцатый, подтвердите маршрут. Переведите двигатели в режим ожидания.

— Маршрут подтверждён. Двигатели в режиме ожидания.

— Начинаем отсчёт. T-10, 9, 8, 7…

В конце светящегося туннеля ангара открылся выход. Солдаты по бокам непрерывно стреляли из излучателей, расчищая путь к чёрной дыре. Можно было сказать, что все, кто находился в этом помещении, за одну ночь получили облучение на всю жизнь.

— 3, 2, 1. Тридцатый, взлёт разрешён. От имени всех офицеров «Титана» желаем удачи.

Вместо пожелания безопасности — удача. Модуль мягко поднялся, набирая скорость, и вылетел из туннеля. Пройдя полосу света, он погрузился в кромешную тьму. Аслан ощутил странный покой, будто оказался там, где должен быть. Знакомый запах крови, оглушающие разрывы, восторг боя, заставляющий чувствовать себя живым. Его зрачки сузились.

Бип-бип-бип. Сигнал тревоги резанул уши, на панели появились щупальца, засечённые ультразвуком. Орудия «Титана» тут же открыли огонь, прикрывая корабль. Расстояние между ними стремительно увеличивалось: сто метров, триста метров, пятьсот метров.

— Через минуту начну процедуру самоуничтожения тридцатого. Подтвердите разрешение, — сказал Аслан, завершая аутентификацию радужки и отпечатков.

Разрешение пришло мгновенно. Но тут вмешался знакомый голос:

— Перед активацией взрыва есть кое-что, что пилот тридцатого должен знать.

Лейтенант Маккой? Аслан, протянув руку к панели, замер, услышав следующее:

— Перед вашим вылетом я посадил в тридцатый ещё одного человека. Он пришёл в медотсек, похитил личное оружие и угрожал, что застрелится, если я откажу.

Скрип. Люк позади издал визг. Аслан медленно повернулся и увидел вошедшего.

— Она приставила пистолет к виску и сказала, что покончит с собой, если не возьму её на тридцатый. Я не мог отказать.

Риэлла, держась за люк, тяжело дышала с бледным лицом.

— Или, может, я верю в слова философа, что судьба человека в его руках. Каждый имеет право выбрать место своей смерти.

Я думал, она спит. Надо было проверить каждый угол модуля. Аслан отключил рацию и повернулся. В тусклом свете они смотрели друг на друга, будто время остановилось.

Когда она шагнула к нему, раздался бум — что-то сильно ударило по кораблю. На экране показалось, что гигантское щупальце, не остановленное «Титаном», врезалось в центр тридцатого. От удара Риэлла упала, и он успел подхватить её. Они покатились по рубке, пока панель мигала сигналами тревоги, а вокруг сверкали выстрелы. Пол накренился. Аслан, напрягая руки, поднялся и, глядя ей в глаза, тихо спросил:

— Ты с ума сошла?

Сквозь разбитое окно врывался ветер. Его волосы и рубашка трепетали, а она, в больничной робе, сжимала пистолет. На руке алела кровь от вырванной капельницы.

— Не отпущу тебя одного. Что бы ни случилось, — твёрдо сказала она.

Её лицо было на грани слёз, но рука с пистолетом, которую он прижимал, дрожала.

— Мы выберемся живыми. А если умру — поверну время, — добавила она.

Это была правда. Её отчаянная решимость заставила его спросить:

— То есть умрём вместе?

Она молча покачала головой. Её глаза, полные тоски, печали и боли, резали его сердце, как нож.

— Когда я схватила пистолет, я хотела умереть одна. Но вспомнила, что не сказала важное. Думала, скажу, если ещё раз встречу тебя. Но всё забывала. Хотя именно с этого надо было начать.

— Что сказать? — спросил он.

— Прости, что не смогла остаться с тобой до того дня, пока не сломается шкатулка.

Он замер, дыхание остановилось. Мир затих, и её дрожащий голос заполнил пустоту:

— Прости, что заставила ждать. Прости, что забыла.

Сердце бешено заколотилось, горло сжалось. Надо остановиться. Чтобы жить, не сломаться, надо прекратить.

Но, не в силах оторваться, с затаённым дыханием он ждал её следующих слов.

Голова раскалывалась от боли, а в сознании всплывали рваные образы: размытые и чёткие. Среди них особенно ясно сверкала одна картина — девочка с золотыми волосами, ослепительно улыбающаяся на фоне солнца.

— Я пыталась вернуться, но воспоминания стёрли, и я не смогла найти дорогу к тебе.

Старое мертвое дерево. Озеро. Шкатулка. Кошка. Поле подсолнухов. Метеоритный дождь, на который он смотрел один. Его желание тогда…

— Я тоже скучала, Аслан.

Его чёрные зрачки расширились, а сердце, содрогнувшись, отбило очередной удар.

Сквозь пространство и время её голос добрался до него, пересекая бездну. Через мрак, через боль, через все разрушения — она всё равно дошла.

Когда её дрожащая ладонь коснулась его лица, его застывшее выражение разрушилось. Он с трудом выдохнул, а вместе с этим из уголка глаза скатилась капля, упав на её бледное лицо.

И тогда Риэлла подняла пистолет.

Бах!

Возможности остановить её не было. Пистолет, вырванный из пальцев, скользнул по полу, но спусковой крючок уже был нажат — прямо нацеленный в грудь. Аслан, сжимая запястье, смотрел на Риэллу, сотрясаемую болезненным кашлем. Даже видя это своими глазами, он не мог осознать происходящее.

Почему?

— Кх… — вырвалось у неё.

Почему ты истекаешь кровью?

— Если бы в голову… вдруг бы не умерла... тогда пришлось бы смотреть на ужасное зрелище… — пробормотала она.

Красное пятно разрасталось на белой пижаме, а из приоткрытых губ с хрипами вырывалась тонкая струйка крови. Похоже, пуля пронзила её тело по диагонали, пробив лёгкое и живот, едва не задев сердце. Осознание, что она пыталась покончить с собой, с опозданием врезалось в его разум.

Она с самого начала это планировала. Сказать мне, что хотела, и затем…

— Не говори, — тихо пробормотал он, глядя на её мучительные хрипы.

Игнорируя раскалывающуюся голову, он поднял её, чтобы облегчить дыхание, приподняв голову. Словно действуя разумно, как учили, как вбивали в тело. Но он не заметил, что руки, прижавшие её к себе, дрожали.

Запах крови сводил с ума. Кровотечение было сильным. Гул тридцатого и сигналы тревоги звенели в ушах. Что делать дальше, как справиться?

— Аслан… — прошептала она.

Её голос стёр все мысли. Он замер, встретив её взгляд, полный боли и слёз. Хрипя, она, зажимая рану маленькой рукой, произнесла самую жестокую просьбу:

— Ничего не делай. Просто будь со мной… до конца.

— …

Мир затих. Он чувствовал, будто ступил в бездонную бездну. Он не переспросил, что она имела в виду. Крики рации и вопли системы больше не доходили до него. Были только они. Его голубые глаза опустились к её окровавленной руке. Пуля, выпущенная в упор, разорвала её грудь и живот, и кровь текла так, что его руки не могли её остановить.

— Нет, ты выживешь, — сказал он, бессмысленно накрывая её руку своей.

В голове вспыхивали мысли об опасности внутреннего кровотечения, повреждения лёгких, инфекции... но только и всего.

Ты выживешь. Даже если мне придётся обменять всё остальное на твою жизнь... — бормотал он, как безумный.

Выживешь... выживешь... нет, нет!.. Но чип, вживлённый в его позвоночник в детстве, та самая часть, что отняла у мальчика страх, теперь хладнокровно шептала: она умрёт. Спасти её невозможно.

— Кх… кх… — кашляла она.

Мы только нашли друг друга. Я только вспомнил.

Аслан, прижавшись лбом к её лбу, сжал её в объятиях так крепко, как только мог. На таком расстоянии, где дыхание смешивалось, он медленно вдохнул и выдохнул, показывая ей, как дышать, задавая ритм. Её грудь слабо поднималась в такт. Она притворялась сильной, но боялась. Она всегда боялась смерти.

Риэлла моргнула, но её глаза, потускнев, медленно закрылись. Слеза скатилась по её щеке, рука, зажимавшая рану, ослабла, тело отяжелело. Она умирала на его глазах после таких слов. Сердце разрывалось, будто его резали ножом.

Он ничего не мог сделать, пока любимая умирала.

Прижав её сильнее, он коснулся губами её шеи, чувствуя слабый пульс под тонкой кожей. Он замедлялся, угасал. Мечта, иллюзия, тёплый мираж, летний сон ускользал из рук.

Она всегда была иллюзией, не он. Его слёзы, смешанные с её кровью, пропитали воротник.

— Ты жестока, Риэлла Крона Андрей.

Наконец его голос, сорвавшийся с губ, прозвучал холодно, как бездна, в которую, однажды упав, невозможно подняться.

— В ту ночь под метеорами я молился умереть вместо тебя.

— …

— Просить о встрече казалось слишком наглой мечтой.

Он прижал её к себе, как будто мог коснуться её души. Склонил голову, пряча лицо в её волосах, и тихо прошептал:

— Спасал ли я тебя когда-нибудь?

Если всё начнётся заново, это исчезнет. Чувства потускнеют, окровавленный платок унесёт зимний ветер. Он не хотел забывать. Не хотел исчезать. Пожалуйста. В муках, неконтролируемых и неослабевающих, он с расширенными зрачками уставился в пустоту.

Я сломаюсь. Не спасусь. Моя душа разорвётся и будет корчиться, разорванная на части.

Тьма, как полярная ночь в разгар зимы, окутала их, сплетённых воедино.

Прошлое: Горизонт событий

Что, если бы днем или ночью подкрался к тебе в твое уединеннейшее одиночество некий демон и сказал бы тебе:

“Эту жизнь, как ты ее теперь живешь и жил, должен будешь ты прожить еще раз и еще бесчисленное количество раз; и ничего в ней не будет нового, но каждая боль и каждое удовольствие, каждая мысль и каждый вздох и все несказанно малое и великое в твоей жизни должно будет наново вернуться к тебе, и все в том же порядке и в той же последовательности, — также и этот паук и этот лунный свет между деревьями, также и это вот мгновение и я сам. Вечные песочные часы бытия переворачиваются все снова и снова — и ты вместе с ними, песчинка из песка!” — разве ты не бросился бы навзничь, скрежеща зубами и проклиная говорящего так демона?¹

Страница книги, сохраненная восемнадцатилетним Асланом в 2026 году.

После последнего дня в Приюте осталось тринадцать человек. Точнее — испытание считалось завершённым, когда их осталось ровно тринадцать. Оно закончилось в пять утра.

— Прятался всю ночь в траншее, как крыса? Ты же всегда смотрел на нас свысока. Что, когда дошло до убийства, струсил? — издевался Балта, убивший пятнадцать человек.

Он светился от счастья. Пока остальные одиннадцать мрачно сидели в комнате хранения личных вещей, переодетые и вымытые, он так и остался окровавленным, будто хвастаясь. Аслан, опираясь на подоконник, безразличным взглядом смотрел на него сверху.

Ему было плевать на Балту. Он хотел убить только одного — Лукаса Андрея.

— Нет, не боялся. Кажется, умерли только твои жалкие любовники, — бросил Аслан, намекая на ночные похождения Балты.

Тот замер, его лицо, несмотря на кровь, покраснело от стыда. Даже в Приюте, где они редко выходили наружу, их учили, что считается «нормальным» в сексе.

— Ты, ублюдок, я тебя прикончу, — прорычал Балта, хватая его за ворот.

Дверь с грохотом распахнулась, и одиннадцать человек рефлекторно вытянулись по стойке смирно.

— Балта. Аслан. Испытание окончено, — прогремел голос бородатого инструктора.

Их глаза повернулись к нему.

— Немедленно отправляйтесь в особняк. После проверки здоровья вы встретитесь с отцом.

Не делайте глупостей, пока не станете свободны — смысл предупреждения был ясен. Балта отпустил ворот, Аслан медленно выпрямился. Пройдя все испытания, они, как им обещали все эти 18 лет в Приюте, получат свободу. Работать на Димитрия Андрея, но жить в мире, знакомом только по книгам и видео.

— …Говорят, люди снаружи таскают на себе кучу забот — семья, родня и прочее. Отсутствие биологических родителей — это благословение. Теперь только развлечения. Выйдем и будем делать, что захотим, — болтал Балта, пока они шли через искусственный остров и мост.

Его голос разрезал утренний туман. Аслан смотрел на белый трёхэтажный особняк, вспоминая девочку, спросившую вчера его имя.

Может, мы встретимся. Один шнурок на его тяжёлом ботинке, развязанный в спешке, болтался свободно, как и его сердце.

Примечания автора:

1. Фридрих Ницше, «Весёлая наука», 341. Перевод Ан Сунчана и Хон Сахён, издательство BookWorld, 2005, с. 314.

Примечания переводчика:

1. Автор процитировала книгу, я же взяла перевод с немецкого М. Кореневой: Ницше Ф. Веселая наука. Пер. с нем. М. Кореневой; — Санкт-Петербург: Азбука: Азбука-Аттикус, 2012. — 349с.

Особняк был в смятении. Причина стала ясна быстро.

— Прошлой ночью умерла госпожа Андрей. Сегодня вы, скорее всего, не увидите председателя. Он отменил все дела и уже десять часов подряд не выходит из комнаты, сидя там с её телом, — сказал учёный, поправляя очки.

За его спиной по окнам стекал мелкий дождь. Балта, специально не смывший кровь с лица, чтобы выделиться перед отцом, помрачнел, скорчив гнилую, будто разлагающуюся, гримасу.

Учёные шептались, что, несмотря ни на что, Димитрий любил жену — не заводил других женщин и не заводил детей. Аслан вспомнил женщину средних лет, чьё лицо теперь едва помнил. Её бледность, когда она увидела его, её резкий жест, оттаскивающий Риэллу, словно от грязи...

Он прекрасно помнил, как в тот раз остался стоять, в одиночестве наблюдая, как мать и дочь обнимают друг друга. Риэлла тогда искренне любила свою мать. И он понял, почему она не вернулась. Просто выбрала того, кто был ей дороже.

Четырнадцатилетний Аслан, глядя на их удаляющиеся фигуры, впервые осознал, кто он. Грязный. Опасный. Чем больше он узнавал о внешнем мире, тем яснее это становилось.

Учёные называли их избранными, особенными, но выросшие в изоляции искусственного Приюта, они не были нормальными. Четыре года назад Риэлла казалась такой же, как он, но это было не так. У неё была семья, пусть и формальная. В её мире были любовь и мораль. Но мальчики, вкрапленные в мир, как примеси, были сломаны, ненормальны. Они потеряли друзей за ночь и не пролили ни слезинки.

— …слан.

Но ты, должно быть, плачешь.

Вспоминая её лицо, встревоженное за мать прошлой ночью, он ощутил странную боль в груди. Капли дождя звучали, как её слёзы.

— Аслан, — позвали снова.

Перед ним стояла необычно доброжелательная женщина-учёный.

— Всё ещё плохо спишь? — спросила она, держа оранжевый пузырёк с таблетками и папку. Похоже, собиралась выдать новые снотворные.

— Балта говорил, что иногда ты плохо спишь, — добавила она, записывая что-то.

Бессонница, начавшаяся в четырнадцать, стала хронической. Она посмотрела на него.

— Не из-за каких-то проблем? — тихо спросила она. — Перед уходом я хочу помочь, чем смогу.

Аслан перевел взгляд на Балту, машущего за её спиной и изображающего будто сосёт соску. Затем опустил глаза. Их глаза встретились, её лицо странно осветилось, и она усмехнулась. Аслан медленно ответил:

— Тревог нет, но хотелось бы больше снотворного. После полуночи просыпаюсь.

Медосмотр, естественно, он прошёл. Но ни в коридорах, ни на лестницах он не встретил Риэллу. Это было ожидаемо. Вчерашняя встреча — лишь чудо. Они не встретятся. Выйдя во внешний мир, он, вероятно, никогда…

Никогда.

Он замер. Оглянувшись, он увидел, как всегда, белые занавески на окне второго этажа.

— Нам надо уходить? Нельзя просто спрятаться здесь? — вспомнились её слова.

— Что-то не так? — спросил инструктор.

— Кажется, забыл снотворное в лаборатории. Можно забрать? — спросил Аслан, отводя взгляд от окна.

Инструктор, взглянув на часы, изучил его, как тогда, когда он сказал, что ночью был в окопах, с сочетанием подозрительности и пристального наблюдения. Аслан встретил его взгляд, и тот, проверив строй, кивнул: «Быстро». Он доверял ему. Балте бы не позволил.

Если поймают — утилизируют? — равнодушно подумал Аслан, поворачивая назад. Риэлла была драгоценным сокровищем Димитрия. Похитителя он бы не пощадил.

Тем не менее, возвращаясь через просторный холл и поднимаясь по лестнице, Аслан ни разу не ускорил шага и не выдал тревоги. Его походка была такой, будто он шёл туда, куда имел полное право идти. И никто из сотрудников на втором этаже не остановил его с вопросами. За каждым его шагом на белом мраморе оставались тёмные мокрые следы.

Ему было всё равно, помнит ли она его имя. Если он увидит её хоть раз, убедится, что она не одна, этого хватит. Прикинув расположение окна, он остановился у дубовой двери и, помедлив, постучал. Тук-тук.

— …Лукас? — раздался заплаканный голос.

Он выбрал правильную комнату, но его приняли за другого.

Аслан постучал снова. Ответа не было. Опустив руку, он услышал шорох, и дверь осторожно приоткрылась.

— Можешь сегодня просто уйти? Из-за мамы… я хочу побыть одна… — пробормотала она, но, увидев тень, подняла взгляд.

— Вернулся за курткой, — тихо сказал Аслан.

Её глаза широко раскрылись. Его взгляд скользнул по заплаканному лицу, по чёрному платью, по тонким бриллиантовым серьгам. Её длинные кудрявые волосы струились по плечам. Даже в темноте она выглядела ослепительно, словно готовилась встретить кого-то очень важного.

— Ждёшь Лукаса Андрея? — спросил он, внимательно её разглядывая.

Она замерла, испуганно оглядев коридор. Убедившись, что он пуст, Риэлла схватила его за запястье и втянула в комнату. Дверь закрылась, замок щёлкнул. В тёмной комнате слышался только стук дождя по окнам. Кап, кап.

На самом деле острейший слух Аслана ловил не столько звук дождя, сколько дыхание Риэллы всего в нескольких сантиметрах от него. Всё его внимание притягивали её мягкий аромат и тепло её руки. Он уже не был наивным мальчиком. Отступив к двери, он заметил, как она шагнула ближе, подняв голову. В полумраке её лицо выражало радость и тревогу.

— Как ты здесь оказался? Кто-то сказал, где моя комната? — спросила она.

— Никто не говорил. Я узнал, где твоя комната, еще пять лет назад.

— Пять лет назад? Ты знал меня тогда? — удивилась она.

Её замешательство длилось миг. Она искренне не помнила прошлого. Аслан, глядя на неё, тихо спросил:

— Помнишь, как чуть не утонула в озере пять лет назад?

— Пять лет назад… когда я прыгнула за рыбой? Да, помню, — ответила она, но её взгляд выдавал непонимание.

— Как ты выбралась?

— Не знаю… Кажется, выплыла, — неуверенно сказала она.

Её слова не сходились. Она помнила, что чуть не утонула, но думала, что спаслась сама. Это не соответствовало правде. Пока он молча смотрел, она, будто меняя тему, пробормотала:

— Хорошо, что ты не с кем-то говорил. Если Лукас узнает, будет опасно. Вчера Сандра видела меня в твоей форме…

Она замолчала, вспомнив, что он пришёл за одеждой. Аслан посмотрел на комнату: пол усеян торопливо нацарапанными записями и рисунками, на чистой кровати лежала его мятая куртка, словно она спала с ней. Отряхивая мокрые волосы, он поймал её взгляд и заметил, как она покраснела.

— Мне плевать на куртку. Я услышал о смерти и пришёл проверить, всё ли с тобой в порядке... волновался за тебя, — сказал он.

— Беспокоился… — пробормотала Риэлла, словно пробуя слово на вкус.

В шуме дождя ее большие глаза слегка дрогнули.

— Почему? Вчера ты сказал, что убьёшь Лукаса, спрятал меня. Почему ты так заботишься?

Почему?

Приписывать эмоциям логическое обоснование бессмысленно. Но если нужен рациональный ответ, Аслан думал, что это ради справедливости. Она первой осветила его тёмную, однообразную жизнь. Он жил, потому что она осветила его путь. И теперь, в пасмурный день, он мог отдать ей этот свет.

— Мы были друзьями. До того, как ты начала говорить со мной этим странным формальным тоном.

— Когда? — спросила она.

— Пять лет назад, я уже говорил. Это я вытащил тебя из озера.

Риэлла, удивлённая, хотела что-то сказать, но поморщилась, словно от головной боли. Похоже, воспоминания не сходились. Её и без того бледное лицо стало ещё белее, и Аслан сухо сменил тему:

— Так как ты сейчас? В порядке?

Это был единственный вопрос, который его волновал. Но он, обыденный, видимо, задел что-то в ней. Риэлла шевельнула губами, но лишь покачала головой.

Наступила тихая, вязкая пауза. Слушая стук дождя, они смотрели друг на друга. Вспомнив её слова, когда постучал в дверь, он тихо спросил:

— Хочешь побыть одна?

Он не знал, каково терять семью. Но понимал, что каждый справляется с горем по-своему. К счастью, Риэлла снова слегка покачала головой. Словно вспомнив его замечание о формальности, она, помедлив, ответила неофициально:

— Хочу, чтобы кто-то был рядом. Как вчера на искусственном острове.

Она слабо сжала кончики его пальцев. Её умоляющий взгляд, устремлённый снизу вверх, приковал его. Будто только он существовал в этом мире.

Я не могу уйти. Это не зависело бы от того, кто он. Он знал, что должен спешить обратно, что, если его поймают, наказание будет суровым. Но это не имело значения. Что бы ни случилось потом, он был готов, лишь бы она не осталась одна в темноте.

Аслан отстранился от двери и шагнул к ней. В этот момент раздался стук, разрушивший их покой.

— Риэлла, это я. Открой.

Лукас Андрей. Единственный, кто имел право быть с ней сейчас.

Риэлла замерла, а лицо Аслана исказилось. Её серьги в форме капель закачались в темноте. По их движению можно считать удары её сердца. Серьги, как звёзды, с каждым биением сверкали.

Игнорируя громкий стук, он протянул руку и коснулся их. Его сухие пальцы, минуя твёрдость камня, задели мочку уха. Риэлла то замирала, то дышала, едва его кожа касалась. Он внимательно следил, убеждаясь, что её внимание принадлежит только ему. Не Лукасу.

— Ты там? Мне правда жаль Изабеллу Андрей… Один из учёных сказал, что ты хочешь меня видеть. Что ты жалеешь, что вчера не показалась. Конечно, я был разочарован, но… я понимаю, каково терять семью…

Его рука скользнула по её подбородку, надавливая на пухлые губы. Наклонившись, он стал стирать большим пальцем её красную помаду. Её лёгкое, горячее дыхание рассеивалось в его руке.

Стук, стук.

— Риэлла, спишь?

Чем больше красного отпечатывалось на его коже, тем чаще она дышала. Он уже вчера, в вырытом окопе, заметил, что Риэлла беззащитна к прикосновениям. Интересно, знает ли Лукас её такое податливое лицо? Эта мысль вызвала знакомое жгучее, болезненное желание. Ощущение, будто внутри копошатся насекомые. Он понял, что это жажда убийства. Слова об убийстве Лукаса не были пустыми. Он мог убить. Лукаса, Димитрия — они сами учили его этому 18 лет. Человек становится машиной для убийства, если задеть его убеждения.

Я хочу забрать её. Жажда спасения, возможно, лишь маска для ревности. Это единственное чувство, что прячется под чужими личинами. В итоге всё сводится к желанию обладать.

— А, — губы Риэллы, прижатые к её белым зубам, дрогнули, и она издала лёгкий стон.

Внезапно он вспомнил вульгарный жест Балты. Осознание, какие мысли он питает к той, по ком тосковал каждое лето, заставило его руку застыть. В тот же миг послышались удаляющиеся шаги за дверью — Лукас, видимо, решил, что она спит или отсутствует.

— …Сандра сказала, что всем нравится такое, — пробормотала Риэлла.

— Кто такая Сандра? — спросил он.

— Учёный, что за мной присматривает.

— Мужчина?

Она покачала головой. Аслан опустил руку и тихо сказал:

— Без них ты красивее.

Когда их глаза встретились, её бриллиантовые серьги снова сверкнули. Глубоко вдохнув, Риэлла опустила голову и слегка постучала носком по полу, затем мягко потянула его за пальцы правой руки.

— Лукаc может вернуться. Он, конечно, не станет вламываться, но если кто-то будет прямо у двери — это опасно.

Комната Риэллы, обставленная как покои принцессы, была больше трёх обычных комнат Приюта вместе взятых. Книжный шкаф из дуба, достающий до потолка, чёрное пианино, белый туалетный столик, кровать с балдахином... Всё это было самым роскошным из всего, что он видел в жизни. Но ни одна из этих вещей не могла сравниться с самой Риэллой. Он смотрел ей вслед, как на кого-то с совершенно иного мира, а потом опустил взгляд на белые тонкие пальцы, что всё ещё держали его.

Было странно войти в место, на которое прежде только смотрел снизу вверх. Его чувства обострились от её запаха, обволакивающего всё вокруг.

Она провела его в узкий проход между кроватью и окном и усадила. Они сели рядом, спиной к окну, откуда была видна дверь. Действительно — кто бы ни вошёл, здесь можно было мгновенно скрыться рядом с кроватью. Как и в тот раз, когда они вместе смотрели на шкатулку, их плечи соприкасались. Пространство, которое она считала довольно просторным, ему было тесным — ведь его рост давно превышал средний.

Повисла неловкая тишина. Потирая шею и глядя на неубранную постель, он почувствовал её взгляд и повернулся. Риэлла, вздрогнув, прошептала, будто оправдываясь:

— Думала, будет как вчера.

— В окопе? — спросил он.

— Да.

— Похоже.

Особенно тем, что они прятались от взрослых, которые их разыскивали. Послушав его, Риэлла вдруг стала рассматривать преграждавшую проход кровать и стену позади, и, видимо, ей стало весело — глаза изогнулись, и она улыбнулась. Он не отводил взгляда, хотя в груди всё сжалось от странного чувства, — и в этот момент она подтянула колени и прислонилась к нему головой.

— Угу, спасибо, что пришёл в мой «окоп». Если бы не ты, я бы, наверное, до сих пор ревела, не в силах отвлечься.

— Из-за госпожи Андрей? — спросил он.

— И это... тоже было грустно. Но, скорее, из-за оставшихся воспоминаний. Их слишком много. Всю ночь голова кружилась, чуть не вырвало.

— Какие воспоминания?

— Видишь бумаги на полу? Все они — записанные в спешке воспоминания мамы, когда она откатила время назад.

Откатила время. Он уже слышал что-то подобное, но всё равно не мог воспринять это как реальность. Значит, она видела будущее?

— Можно посмотреть? — спросил он.

— Да, — кивнула она и подтянула несколько листов с кровати.

На первом была нарисована Земля с чёрной дырой, а рядом — размашисто написанная дата.

— Декабрь 2030 года. На Земле появится огромная бездна. Это случится через четыре года.

Следующий лист изображал гигантских монстров, выползающих из дыры. Были великаны, похожие на людей, и чёрные массы щупалец, как насекомые. Рядом — другая дата.

— А в марте 2033 года существа из бездны полезут наверх. Чтобы убивать людей.

Следующий рисунок был датирован 2035 годом. Огромный взрыв, огненный дождь с неба, истребители. Риэлла молчала, глядя на него, и Аслан сам спросил:

— Это что?

— ...Война. Погибнет больше людей, чем в любой другой катастрофе. Не останется ни одного безопасного уголка.

Смотря на огромный грибовидный взрыв, Аслан вспомнил фотографии, что видел на уроках истории войн.

— Ядерная?

— Угу.

Он почувствовал, как задрожало её плечо, прижавшееся к нему. Видимо, даже одно воспоминание было слишком мучительным. Она сжалась в комок и прошептала:

— После похорон я всё это покажу отцу. Всё ещё можно предотвратить. Точно можно.

Мать Риэллы дожила до 2036 года, увидев все катастрофы. Вернувшись в 2026 год, она умерла от перенапряжения. Пусть не смогла передать это лично, но, вероятно, верила в Риэллу. В то, что её дочь — не обычный человек — сумеет прочесть события прошлой жизни в тот краткий миг, когда повернула время вспять.

— Теперь, когда мамы нет, я должна взять на себя её роль, — твёрдо и тихо сказала Риэлла.

Голос, с которым она это произнесла, был тихим, но отчётливым. Как пламя, зажжённое во тьме. Нет — как ночник¹.

— Мы либо войдём в бездну первыми, либо остановим их, чтобы они не выбрались.

Аслан молча оглядел разбросанные по комнате бумаги. Похоже, она не спала всю ночь, записывая ключевые катастрофы на десятилетие вперёд. Теперь он понимал, почему её так берегут. Эксперимент, стремящийся к божественному. Человек, держащий в руках силу поворачивать время вспять. Если в этом поколении добьются бессмертия, человечество вторгнется на территорию богов.

— …

Бессмертие. Всегда ли долгая жизнь — благословение? Опираясь влажной головой о стену, Аслан вспомнил книги, прочитанные в бессонные ночи. Не все живущие по-настоящему живы. Время может убивать иначе — притупляя страсть, эмоции, ценности.

— Хорошо, что тебе больше не придётся умирать, — сказал он.

— Что? — не поняла она.

— Если ты видела будущее на десять лет вперёд, то следующие десять лет можешь притворяться, что поворачиваешь время. Ты уже знаешь, что произойдёт.

Риэлла сначала не уловила смысла. Он вспомнил, почему она вчера сбежала из особняка. Двенадцатилетняя Риэлла говорила, что её убьют, когда ей исполнится шестнадцать.

— Госпожа Андрей повернула время к моменту, когда тебе будет шестнадцать, по этой причине? Или я ошибаюсь?

Её глаза расширились. Как он и ожидал, она тут же возразила:

— Нет, мама просто хотела предотвратить ужасную катастрофу…

— Тогда можно было вернуться к моменту перед появлением бездны.

Но она вернула время на тот год, когда Риэлле исполнилось шестнадцать. Сверх своих усилий. И именно ко дню, когда она сбежала из лаборатории.

Госпожа Андрей сделала так, чтобы дочери не пришлось поворачивать время. Аслан мог утверждать это с уверенностью, потому что сам когда-то думал о том же. Четыре года назад, видя девочку, что цепенеет при одной мысли о смерти, он хотел умереть за неё. Потому что сам он смерти не боялся. Потому что смерть — ничто.

Не может быть, чтобы Андрей, прижимавшая дочь к себе, как единственную драгоценность, не думала о том же. Похоже, и до самой Риэллы это наконец дошло.

Кап. Слеза скатилась по её щеке. Не издав ни звука, она закрыла лицо руками, рыдая так, что у слушателя сжималось сердце. Аслан молча оставался рядом, глядя на рамку с фотографией, стоящую на тумбочке.

«Одним солнечным летним днем вместе с любимой Риэллой. Пусть твоя жизнь, в отличие от моей, будет долгой и счастливой.»

Под радостными лицами двух людей была выведена наспех нацарапанная надпись.

Ему стало любопытно, каково это — получать такую любовь. Родитель, умирающий за ребёнка. Абсолютная, бесконечная любовь. Внезапно мокрая одежда показалась холодной, и он хотел отстраниться от касавшегося плеча Риэллы. Если бы она не схватила его руку, если бы её тепло не было таким успокаивающим, он бы отдалился.

Он посмотрел на её пальцы, жадно вцепившиеся в него. В детстве разница не была так заметна, но теперь её рука казалась крошечной. Хрупкие, тонкие, белые настолько, что, кажется, способные спасти и его, если переплестись.

Спасение.

Так вот чего он хотел?

Риэлла была девочкой, у которой было всё, чего не было у него. Хотя бы внешне — полноценные родители, забота, любовь. Он завидовал. Был одинок. Хотел принадлежать тому свету. Поэтому…

Шшш. Шум дождя заглушил мир. Аслан медленно переплёл пальцы с её и начал поочерёдно целовать изогнутые фаланги. Когда плач Риэллы замер от удивления, он поднял на неё равнодушные глаза, долго смотрел, потом разжал руки и обнял её за узкие плечи. В тесном пространстве, где они переплелись, каждый вдох и выдох отзывался в глубине души эхом дождя. Он уткнулся лицом ей в плечо, и умиротворённая бездна плеснулась у самых ног.

Стук, стук.

— Риэлла, ты там? Открой на минутку.

— Она слишком долго спит. Может, взломать? Говорят, видели парня из убежища на лестнице. Вдруг она в опасности?

— Всё же взламывать…

Слабые голоса разбудили его. Солнце зашло, комната погрузилась в темноту. Они, обнявшись, заснули на полу. Так глубоко он не спал давно.

— Это Сандра. Учёная, о которой я говорила, — шёпотом сказала Риэлла, в панике вскочив.

— Что делать? У Сандры есть ключ.

Если у неё ключ, вход — вопрос времени. Быстро оценив ситуацию, Аслан прикрыл рукой рот Риэлле, собиравшейся что-то сказать, и распахнул створку окна. Шторы затрепетали, слабый дождь ворвался в комнату, волосы взметнулись, и разум прояснился.

— Хочешь вылезти в окно? — спросила она.

— Да, — ответил Аслан, откинув со лба растрепанные волосы. После глубокого сна ночной ветер казался особенно прохладным. Он разглядывал ветви дуба у окна, когда Риэлла схватила его за форму.

— Не придёшь снова? — спросила она.

Он обернулся. Её глаза, отражая лунный свет, сияли, словно серьги. Под покрасневшими веками шевельнулись светло-розовые губы.

— Я думала, у меня нет друзей… Но с тобой так спокойно… Может, ты прав. Не знаю почему, но я тебя не помню, но если ты вернёшься, я, кажется, смогу вспомнить.

Снаружи послышался звук ключа в замке. Аслан, глядя в её полные надежды глаза, заговорил, только когда ручка начала поворачиваться:

— Завтра в полночь оставь окно открытым.

Человеческие глаза безжалостно выдают чувства. Раз её глаза сияют, светятся ли мои? Поймавшись на бессмысленной мысли, он ухватился за подоконник.

* * *

Похороны шли под дождём. Отец, как говорили, провёл с телом целые сутки. Измождённый, будто без души, Димитрий устроил пышные похороны, пригласив даже мальчиков из Приюта. Для гостей они были подопечными, которых он спонсировал.

— Похоже, он правда любил. Даже не человека, — усмехнулся Балта, глядя на Риэллу, подходившую к гробу.

Все они в чёрной форме выстроились в ряд и простояли так до самого захоронения.

— Пора бы ему очнуться и решить, что с нами делать. Восемнадцать лет, и вдруг отдых. Кто-то уже не знает, что делать, и убивает, — добавил Балта.

Никто сзади не ответил. Вчера, после медосмотра, убили одного из инструкторов. Впрочем, инструкторы, работавшие на объекте, и так были людьми без покровителей, которых никто не станет искать. Да и лишнее внимание извне никому не нужно — так что похоже, решили всё замять. Но при этом все инструкторы явно напряглись. Потому что теперь стало ясно, что же именно они вырастили.

Балта, теперь открыто глядя на Аслана, продолжил:

— Говорят, инструктора Хольца нашли удушенным у озера. В той же позе, в какой он нас заставлял сидеть.

— …

— Похоже, заметил то, что не должен был.

— …

— Например, где был один из курсантов, которого он искал…

— На твоём месте я бы не болтал, что пришло в голову, — сказал Аслан, не отводя глаз от Риэллы, кладущей цветы. — А то вдруг убийца инструктора слушает? — спросил он ровным тоном.

Балта замолк, затем разразился хохотом, как безумный, бормоча:

— Страшно. Так страшно, что дрожу. Вот это да. Так интереснее. Не знаю, что ты скрываешь в последние дни, но мне как раз скучно.

В поле зрения мелькнули волосы насыщенного серо-пепельного оттенка — почти такие же, как у Аслана. Видимо, именно по этой причине Балта так на нём зациклился. В отличие от прочих парней, отличавшихся и внешне, и по способностям, они с Асланом были словно братья — удивительно похожие. А соперничество всегда возникает среди похожих. С тех пор как один из инструкторов однажды назвал его «бракованной версией» Аслана, Балта возненавидел его до смерти.

Похороны под дождём постепенно подходили к концу.

Пока люди один за другим подходили к гробу, чтобы проститься, Риэлла под чёрным зонтом одного из учёных стояла, крепко сцепив руки, и молилась.

Кому адресована эта мольба? Если она исполнится, это чудо божье или дело рук человека?

Мысли прервались. Закончив молитву, Риэлла повернулась и посмотрела прямо на Аслана.

Примечания:

1. 유아등: (юаындын) — дословно "детская лампа", ночник, который оставляют включённым в комнате ребёнка, чтобы ему не было страшно.

Он не отводил взгляда, хотя знал, что должен притвориться равнодушным. В момент, когда заворожённая Риэлла повернулась к нему и их глаза встретились, Лукас, встав между ними, с нарочитой дружелюбностью обнял её за плечи, загородив обзор.

Сквозь шум дождя послышался смех. Аслан опустил взгляд. Балта, убрав ухмылку, серьёзно спросил:

— Эй, это ведь ты?

— Что? — переспросил Аслан.

— Посмотри в зеркало на свои глаза. У тебя взгляд собаки, готовой разорвать хозяина на куски.

Похоже, он не сумел скрыть вспышку ярости. Аслан, намеренно глядя на Риэллу, ответил:

— Интересно, если убить следующее поколение хозяев, это наконец даст полную свободу?

Балта фыркнул, будто услышал нелепость. К счастью, он не заметил главного. Аслан мог убить Димитрия или Лукаса, но Балта, чтобы насолить ему, мог убить Риэллу.

Шшш. Дождь усилился, подняв густой водяной туман. Пока люди, крича, звали внутрь, Аслан, откинув волосы, до последнего смотрел на две фигуры под зонтом, прижавшиеся друг к другу.

Он решил, что гадкое, дрянное чувство — из-за мокрой одежды, в которой он ходит второй день подряд. Только поэтому. Но стоило вспомнить судорожно извивавшееся тело инструктора, найденное вчера у озера, он почувствовал, как свет в его глазах угасает. Он был несчастен, но не знал почему.

— Аслан, ты вчера забыл снотворное, — раздался голос учёной, прописывавшей лекарства, перекрывая шум дождя.

Он повернулся, увидев пузырёк в её руке под зонтом, и равнодушно ответил:

— Симптомы прошли. Думаю, теперь в препарате больше нет необходимости.

Она удивлённо приподняла брови. Но это была правда.

Вчера он заснул без снотворного даже в Приюте. Потому что наконец встретил того, кого ждал каждую ночь.

Проблема была в сне. В странно реалистичном сне он не успокаивал плачущую Риэллу, а, обнимая ее, запускал руку под платье. Девушка под ним, дрожащая в такт его движениям, была до невозможности тёплой и мягкой. Он вглядывался ей в глаза, не отводя взгляда, пока не проснулся среди ночи, осознав, что произошло.

Пришлось признать. С момента встречи в дождливом лесу, с того момента в окопе, когда их тела прижались, ощущая изгибы друг друга, он желал её осознанно. Хотел обладать. Единственным, что сияло в его жизни, он не мог поступиться, предпочитая поглотить её своей тьмой. Если бы он верил, что она счастлива, он бы отпустил, но, узнав о её печали, не мог. Теперь, коснувшись её, он не мог отстраниться. Глядя в чёрный потолок, он закрыл глаза рукой, тяжело дыша, впервые чувствуя себя живым.

* * *

Придёт ли он сегодня? Риэлла, глядя на яркий жёлтый ночник, напевала песню о звёздах. Трепет, как крылья бабочки, щекотал грудь.

Аслан начал приходить в её комнату в полночь со дня похорон. Ничего особенного — он брал книги с её полки или слушал, как она рассказывает о дне. Тайный друг заполнил пустоту в душе, оставшуюся после смерти матери. Молчаливый Аслан оставался, пока её веки не тяжелели, и уходил.

Странно. Мы едва знакомы, но когда его пальцы касаются, сердце дрожит.

— Хочу сегодня что-нибудь вспомнить, — пробормотала она, обхватив себя за плечи.

Тук. Звук чего-то твёрдого, ударившего в окно, заставил её поднять голову. Вскочив, она откинула штору и увидела ещё один камешек, ударивший в стекло.

— Заходи. Никого нет, — сказала она тихо, открыв окно.

Аслан спрыгнул с ветки, выше второго этажа, и, опершись на подоконник, вскоре оказался в комнате. Зелёные листья осыпались на пол, и его лицо, скрытое тьмой, обрело чёткие контуры, будто выточенные из мрамора.

Ровный лоб, растрёпанные пепельные волосы, чёрная форма, растворяющаяся в ночи.

Она видела его уже не раз, но каждый раз замирала, очарованная. Мальчики из Приюта, рожденные из лучших генов, были красивы, но Аслан выделялся. Словно стоял на грани — если бы дьявол существовал, он мог бы выглядеть так.

— Что это? — спросила она, округлив глаза, увидев веточку в его руке.

— Черешня. Спелая, можно есть, — сухо ответил он.

— Черешня? Откуда?

— Сорвал по пути.

— Такой маленький плод впервые вижу. Никогда не пробовала.

— Я так и думал.

Чёрные ягоды, попав в рот, были сладкими, но с лёгкой кислинкой в послевкусии. Их маленький размер вызывал желание попробовать ещё, возможно, из-за очарования слов, что они сорваны снаружи. Аслан, сидя на подоконнике, молча наблюдал, как она медленно ест, затем, как обычно, направился к книжному шкафу.

— Слушай, отец сказал, что подумает над решением. И над моим вариантом тоже, — сказала Риэлла, семеня за ним, как ребёнок, жаждущий похвалы.

Риэлла, наконец, рассказала отцу о воспоминании, которое всплыло в день смерти матери. Она боялась, что он не поверит — всё-таки рассказ был слишком нереалистичным, — но Димитрий неожиданно внимательно выслушал её и даже подробно изучил рисунки.

Это было странно. Риэлла знала отца только в двух ипостасях: он либо приходил с подарками, изображая заученную нежность, либо гневался, проявляя жестокость за малейшие проступки. Но это было для неё. Теперь она вспомнила, что с тех пор, как мать ослабела, он ни разу не просил её поворачивать время.

Безэмоциональный Димитрий смотрел то на портрет в кабинете, то на рисунки Риэллы. Ей, почти взрослой, всё ещё было сложно читать чужие сердца. Люди были слишком сложными и многогранными.

— Твой способ? Это ты про электромагнитные волны, чтобы усыпить монстров? — спросил Аслан.

— Да. Когда человек спит, его мозг излучает волны — в конечном счете, это ведь электрические сигналы. Мама так делала, когда я не могла заснуть в детстве. Я ведь связана с ними. Если их подавить, можно предотвратить ихвыход наверх.

Её идея заключалась в том, что мозговые волны человека могут влиять на них. Этот способ помог бы обойтись без жертв и войны. Нужно лишь устройство с большим радиусом действия и средство доставки под землю.

Аслан кивнул и, как всегда, сразу начал осматривать её книжный шкаф. Он избегал желания посмотреть на неё, когда она только вышла из душа. Она даже подумала, не слишком ли сильный аромат, и старалась быть осторожнее.

— Сменила шампунь? — спросил он.

— Да. Странно пахнет?

— Нет, — коротко ответил Аслан и достал с верхней полки толстую книгу в твёрдом переплёте. Кажется, он любил философскую прозу.

— Интересно? Мне такие кажутся сложными и скучными, от них клонит в сон, — спросила она, запрокинув голову.

Он точно парировал:

— Ты вообще не любишь книги.

— Неправда. Поэтические сборники люблю. Они как красивые песни.

— Назови одно стихотворение, которое знаешь.

Риэлла, возмущённо покачав головой, открыла рот, закрыла, снова открыла и закрыла. Аслан, пристально смотревший на неё, вдруг усмехнулся, и её сердце забилось быстрее. Его холодное, редко улыбающееся лицо в такие моменты было завораживающе красивым и опасным. Покраснев, она притворилась, что смотрит на шкаф, вытащила сборник стихов и, схватив его за руку, потянула к кровати.

Как пришла к тебе любовь?

Как сияющее солнце,

как буря из лепестков,

или как искренняя молитва?¹

Словно по наитию, она открыла сборник на случайной странице, и тут же наткнулась на красивое стихотворение. Как пришла к тебе любовь. Риэлла, повторяя слова про себя, украдкой глядела на юношу, небрежно лежащего на её кровати. Это было нереально. Его растрёпанные ветром волосы, дикий холодный взгляд, кровать, прогнувшаяся под его крупным телом, вдвое больше её.

Их ночной книжный клуб всегда проходил на кровати под жёлтым ночником. Риэлла, подтянув колени и положив на них книгу, пробормотала:

— Странно. Кроме уборки, никто так глубоко не заходил в мою комнату.

— Даже Лукас? — спросил Аслан.

— А?

Он посмотрел на неё поверх книжной полки. Его взгляд показался ей острым.

— Лукас Андрей тоже не бывал здесь?

Лукас? Бывал ли Лукас в моей комнате? Кажется, в детстве кузены заходили несколько раз. Похвастаться игрушками, отобрать любимого плюшевого кролика, дразнить, пока я не заплачу, и убегать, как только появлялась Сандра…

— Лукас тебе не нравится? — тихо спросил Аслан, когда она замялась с ответом.

Не успеваю соображать… — она чуть не застонала. — Если задаёшь сразу несколько вопросов, у меня всё путается…

Риэлла, поспешно покачав головой, заметила, как его сонные глаза холодеют, и торопливо добавила:

— На кровать он не добирался. Сандра говорила, что мальчики моего возраста думают только о плохом…

Вдруг он воспримет это как намёк уйти? — подумала Риэлла.

Сегодня Аслан был особенно бесстрастен. Он лежал, согнув одну ногу, не отводя от неё взгляда, и медленно переспросил:

— Что значит «плохое»?

Черт... Её разум заполонили образы: сцены из фильмов, настойчивые предостережения матери.

Погоди. Аслан же вырос в Приюте. Может, его этому не учили?

— …Ну… типа… — после долгих раздумий она, почти неуверенно, прошептала: — …когда трогают друг друга. Хотя ещё даже не взрослые.

Аслан издал равнодушное «а». Кончики его губ медленно изогнулись в лёгкой полуулыбке, и он протянул руку:

— А такое считается? — спросил он.

— Что?

Его рука запуталась в её волосах. Его пальцы — не похожие на её, с жилистыми, немного грубыми суставами — мягко сжали ухоженные светлые локоны, сминая их как попало. Казалось бы, он коснулся волос, а сердце сжалось, будто схватил его. Взгляд пересёкся, и тело охватило странная дрожь. Риэлла так крепко вцепилась в сборник стихов, что на обложке остались вмятины. Она снова посмотрела на профиль Аслана, рассеянно уставившегося в книгу. Дети, испытывающие тревогу, часто играют с волосами, — вспомнилось ей.

— Такое можно. Это не плохо, — сказала она.

— Правда? А по какому принципу ты решаешь?

— Не знаю, но... мы ведь друзья.

Аслан ничего не ответил. Только вместо обычного листания книга замерла на одной странице. Риэлла подумала о десятках мальчиков на похоронах. Наверное, у него полно друзей. Зачем же тогда приходить сюда и… проводить время со мной?

— Слушай, Аслан. Я тебе не противна? — спросила она.

Воспоминания о прошлом вытащили и плохие. В детстве кузены, сбиваясь в кучки, дразнили её монстром. Возвращайся туда, откуда пришла. Когда она в слезах бежала к матери, та обнимала её и повторяла: Человек видит в других себя. Если кто-то называет тебя чудовищем — значит, он сам чудовище.

— Я… не такая, как все. У меня нет друзей, кроме учёных. Меня толком не учили. Я вообще не родилась нормально.

— Ненормально родился и я, — сказал он.

— Нет, ты — другой. Вы, из Приюта… вы созданы из «отобранных» генов. Вас собирали из всего самого любимого и идеального. А я…

Она встретилась с ним взглядом и замолчала. Он больше не выглядел холодным и безразличным, как раньше. Напротив — от его лица веяло таким теплом, что хотелось капризничать, прижаться, спрятаться в нём целиком. И то, что она чувствовала в самой глубине души, вырвалось само собой.

— …я — отвратительное чудовище.

Она сказала это. Слова, которые давно не произносила, боясь огорчить маму, но никогда не забывала. Она обнажила свою боль перед новым другом. В стыде, словно голая, она думала, что он сбежит, увидев её рану. Но Аслан, не отводя глаз от её открытой боли, тихо сказал:

— Это неправда.

— …

— Почему, думаешь, я здесь провожу время здесь?

Её взгляд дрогнул.

— Потому что для меня… ты — самая человечная и красивая на свете.

Грудь заныла без причины. Больно, даже дышать стало трудно. Она шевельнула губами, и Аслан начал читать вслух приятным голосом:

— Что, если бы днем или ночью подкрался к тебе в твое уединеннейшее одиночество некий демон и сказал бы тебе: "Эту жизнь, как ты ее теперь живешь и жил, должен будешь ты прожить еще раз и еще бесчисленное количество раз; и ничего в ней не будет нового, но каждая боль и каждое удовольствие, каждая мысль и каждый вздох и все несказанно малое и великое в твоей жизни должно будет наново вернуться к тебе, и все в том же порядке и в той же последовательности, — также и этот паук и этот лунный свет между деревьями, также и это вот мгновение и я сам. Вечные песочные часы бытия переворачиваются все снова и снова — и ты вместе с ними, песчинка из песка!" — Разве ты не бросился бы навзничь, скрежеща зубами и проклиная говорящего так демона?¹

— …

— Ты – бог, и никогда не слышал я ничего более божественного!¹

Аслан оторвался от книги и посмотрел на неё. Словно бы говорил — ты, живущая в повторе, и есть божественная. И только тогда она поняла, чем он так отличается от других мальчиков. В его глазах не было дна, чтобы удержать свет. Поэтому он был похож…

— Бежим, Риэлла, — сказал он.

…на чёрную дыру, рядом с которой время замирает.

— Далеко. Туда, где нас никто не найдёт.

* * *

Мир рушится. Потолок, казавшийся нерушимым, с грохотом обвалился, и чья-то рука протянулась к ней. Это было похоже на удар молнии. Пронзающая, жгучая боль. А потом — бах — мысли взорвались.

Первая мысль «хочу сбежать» из окопа превратилась в «бежим». Вторая: «я хочу согласиться». Третья: рисунки бездны, которые она показала отцу. Аслан, лёжа, тихо спросил:

— Не хочешь?

— …Хочу… но не могу, — ответила Риэлла спустя долгое молчание.

Её едва слышный голос был лишён силы.

— Я знаю будущее, где погибнут миллионы. Игнорировать это слишком безответственно.

— Но ты уже рассказала отцу, — заметил он.

— Знаю. Но я должна следить, как это разрешится. Что, если, пытаясь предотвратить, они сделают ещё больше людей несчастными?

Она не могла сказать, что хорошо знает отца, но понимала: когда у него есть цель, он не думает о последствиях. Как тогда, когда ради матери он уничтожил целый самолёт… Погоди, откуда я это знаю? Она не помнила, чтобы ей рассказывали.

Она задумалась, когда Аслан небрежно продолжил:

— Риэлла, через неделю все из Приюта покинут особняк.

Её сердце ухнуло. Она, как испуганный кролик, уставилась на Аслана, закрывающего чёрную обложку книги. Почему? Мы только сблизились. Зачем уходить?

— И мы больше не увидимся. Я буду работать и жить снаружи.

— …

— Не хочу, чтобы ты снова меня забыла. Пока мне нужно быть осторожным, так что, может, смогу прийти за день до отъезда. Подумай до тех пор и скажи мне.

Она сидела в оцепенении, а потом рассеянно кивнула. Аслан медленно поднялся с места. Провожая его, Риэлла была наполовину в ужасе.

Если Аслан уйдёт, всё новое исчезнет. Нет... останется Лукас.

Останусь здесь навсегда? Как мама? Завтракать с Лукасом, гулять в саду, запираться с книгами, растить ребёнка, как она…

Перед глазами мелькнула иссохшая рука матери в больничной палате. Она не хотела такой жизни. Хотела перемен.

Выбор был за ней. Его бесстрашные, дикие глаза часто всплывали в памяти. С ним, казалось, нет ничего невозможного. Хоть она и думала, что должна остаться, однажды ночью она вскочила и тайком собрала вещи. В чёрную сумку, подаренную мамой на пятнадцатый день рождения, она положила любимую одежду, подвеску с рыбками, резинку для волос, складной нож и целый фотоальбом. Спрятав сумку в глубине шкафа, она доставала её только глубокой ночью, тайком разглядывая.

Она искала фотографии полярного сияния, читала статьи о лазурных морях и пустынях, усыпанных древними строениями. Ворочаясь в кровати, она представляла, где бы жила, если бы могла выбирать. Тем временем отец снова вызвал её, расспрашивая о мимолётных воспоминаниях, и всё записал. В коридоре она услышала, как упоминался какой-то новый проект.

На шестой день Риэлла, с бьющимся сердцем, распахнула окно, ожидая Аслана. Как сияющее солнце, как буря из лепестков, как искренняя молитва.

Но он больше не пришёл.

Примечания от автора:

1. Фридрих Ницше, «Весёлая наука», 341. Перевод Ан Сунчана и Хон Сахён, издательство BookWorld, 2005, с. 314–315.

Примечания от переводчика:

1. Я использовала данный перевод: Ницше Ф. Веселая наука. Пер. с нем. М. Кореневой ; пер. стихов С. Степанова и В. Топорова. — Санкт-Петербург : Азбука : Азбука-Аттикус, 2012. — 349с.

Снова сон.

Аслан бесстрастно поднялся, собираясь откинуть волосы, влажные от пота, но вспомнил, что перед уходом из Приюта их коротко остригли, и опустил руку. Войдя в душевую, он по привычке занялся мастурбацией, затем долго стоял под холодной водой, остужая тело.

Последняя неделя в Приюте после сезона дождей была невыносимо знойной, будто позднее лето из последних сил пыталось выжечь всё дотла.

Каждую ночь он видел её во сне, а также замечал, что её новый аромат похож на цветущую сирень. Каждую полночь ему приходилось ускользать от Балты, преследующего по пятам.

— Вас разделят на три группы: политическую, военную и экономическую, — объявили тем временем.

Задания распределили: убийства, вмешательство в гражданские войны, проникновение в корпорации — по четыре человека. За исключением одного.

— Аслан, ты временно будешь охранять подземную лабораторию за пределами поместья.

Его высокий интеллект и физические способности впервые оказались полезны. Инструкторы единогласно выбрали его по требованию Димитрия назвать лучшего. Балта, убивший больше всех на последнем испытании, бесился, но это не помогло. Его, как и ожидалось, отправили в зону конфликта.

Лаборатория, расположенная на глубине 2,4 км, оказалась для Аслана настоящим подарком судьбы, потому что именно оттуда он увидел возможность к побегу.

Здесь это было возможно. Изучив карту, он узнал, что на глубине около 100 метров туннель соединён с промышленной зоной 23. С поддельным удостоверением, убив дежурного для биометрической аутентификации, он мог бы выиграть время, чтобы вывести Риэллу. Выйдя в промышленный район и смешавшись с толпой, он, обученный краже данных и взлому, справился бы легче.

Если бы Риэлла согласилась бежать, если бы решилась, он был уверен, что сделает это.

— Работа не из лёгких, несмотря на видимость. В подземной зоне погибло множество учёных и охраны. Справишься? — спросили его.

— Без проблем, — ответил он.

Так он думал.

— Теперь понял. Ты один получил свободу, — раздался голос на рассвете, когда он возвращался после слов Риэлле о побеге.

Шаги остановились, едва он пересёк мост. Повернувшись, Аслан увидел Балту, спрыгнувшего с дерева. Тот, словно под наркотиками, шёл, топча кусты и листву.

— Я всё вижу. Лицо не меняется, но взгляд — другой.

Балта схватил его за ворот, глядя с мрачной яростью.

— Только у тебя одного глаза изменились.

Аслан повернулся, и Балта, сжимая ворот, прошипел:

— Хочешь один спастись? Думаешь, я не замечу, если ты решишь меня обвести вокруг пальца? Перешёл мост, значит, был на том этаже, куда ты пялился годами. Там, наверное, живёт…

— Балта, — тихо позвал Аслан, опустив горящие глаза.

Они никогда не называли друг друга по имени. Балта замер.

— Тронешь — убью. Я серьёзно, — сказал он коротко.

Глаза Балты расширились, а губы растянулись в ухмылке.

— Среди нас есть отсталые, боящиеся смерти?

— Не знаю. Может, если вытащить чип из спинного мозга, будет иначе.

— Что?

— Не любопытно? Мы приучены не чувствовать боль, но без чипа останемся ли непобедимыми? Или будем изводиться от непривычной боли?

Холод, скрытый в его голосе, заставил Балту замереть, представив это. В этот момент Аслан с хрустом вывернул его запястье в обратную сторону. Балта, скривившись, отступил. Обычный человек закричал бы и рухнул, но они были модифицированными солдатами с нейронными имплантами.

— Ты точно изменился, — пробормотал Балта, глядя на неестественно вывернутую руку, и, стерев с лица улыбку, добавил: — Раньше бы ты убил меня сразу, как только понял, что я догадался. Не тратил бы время на бессмысленные угрозы.

Между ними прошёл влажный, пропитанный влагой ветер. Не дождавшись ответа, Балта громко сплюнул и отступил в тень деревьев.

— Дурак. Ты пожалеешь, что не убил меня.

Решение не ходить к Риэлле шесть дней казалось верным. Балта был опасен. Аслан стоял неподвижно, пока полностью не исчез его след, и только оставшись один в лесу, опустил руку, которая так и не сомкнулась на горле врага. Возможно, он и правда хотел измениться. Выйти наружу, забыть прошлое и начать всё заново с ней. Хотел стать нормальным человеком, достойным стоять рядом с Риэллой.

* * *

Он собирался в дорогу налегке — с собой у него была разве что сгнившая шкатулка с музыкальным механизмом. Деревянная крышка открывалась, но ни музыки, ни движения метеорного дождя под ночным небом уже не было. Это было его единственное сокровище, и он подумал, что хотел бы, чтобы у Риэллы тоже была вещь, напоминающая о нём.

Хотя у него ничего не было.

Он знал, что у Риэллы есть богатый отец, способный дать ей всё, что она пожелает. Но в какой-то момент он начал шлифовать свой идентификационный жетон, чтобы сделать для неё ожерелье. Квадратные края он сточил до круглой формы, а грубую поверхность отполировал, и теперь оно мягко блестело в свете. Ничтожный подарок. Но он знал, что она улыбнётся, сияя. Ему не терпелось увидеть её ослепительную улыбку.

— Аслан, ты сегодня не видел Балту? — раздался голос.

Сидя у окна и разглядывая готовое ожерелье при лунном свете, он обернулся. На пороге, постучав, стоял Ксавьер, который должен был отправиться с Балтой в зону конфликта.

— Завтра выезд, надо обсудить дела, а его всё нет. Обычно он в это время таскается за тобой.

Время — 23:01. Предчувствие было недобрым. Аслан встал.

Его острое чутьё редко ошибалось. Оно предупреждало, что планы рушатся. Что-то пошло не так.

Предчувствие стало уверенностью, когда перед мостом он столкнулся с Балтой, залитым кровью. Тот, увидев его, замер и оскалился в безумной ухмылке. Аслан, шагнув ближе, схватил его за окровавленный затылок, заставив поднять голову, и прорычал:

— Что ты натворил?

— Поблагодари меня. Я убил хозяина, которого ты так хотел прикончить.

— Что?

— На этот раз я победил. Я переспал с той бабой-учёной, с которой ты хотел, и убил того ублюдка, которого ты не смог. Заставил его кричать твоё имя. «Аслан, Аслан!». Жалко, ты не слышал, как визжала эта свинья. Все, кто видел, подумают на тебя. У нас одинаковый цвет волос, а я не оставил следов. Ха-ха... Ха-ха-ха!

— Соберись и говори. Кого ты убил? — холодно переспросил Аслан.

Его разум складывал информацию: учёная, убийство, свидетели, имя.

— Ту, что давала тебе снотворное. И Лукаса Андрея.

Нет пути назад. Услышав последнее имя, он почувствовал, как тьма, плещущая у ног, поглотила его, как цунами. Кап, кап. Чёрное будущее, окутавшее его, стекало с пальцев, как тёмная кровь. Убив Лукаса Андрея и подняв шум, Балта сделал побег почти невозможным. Даже если доказать невиновность, его имя уже прозвучало — всё бессмысленно.

— Ха-ха, ту девку, которую ты просил не трогать, я не тронул. Так что, по логике, ты не должен меня убивать, верно?

Издалека, со стороны особняка, замелькали огни. Вооружённые люди шли, чтобы утилизировать бешеную собаку, загрызшую хозяина. Всё кончено.

Аслан медленно разжал руку, сжимавшую затылок Балты. В тот миг, когда в глазах Балты мелькнуло удовлетворение, он с силой впечатал его окровавленное лицо в дерево и бил, пока тот не рухнул, пошатнувшись, а затем, запрыгнув на него сверху, продолжил.

На лицо брызнула знакомая кровь. Кулаки, разбиваясь о кости, начали стираться. И на губах появилась слабая улыбка. Давно не дрался голыми руками — это было весело. Как учили восемнадцать лет. Белые зубы Балты разлетелись по траве, запах железа разжигал жажду убийства.

— Что валяешься, Балта? Вставай. Я же милостиво оставил тебя в живых.

Схватив его за волосы и подняв голову, он смотрел, как Балта, не открывая глаз, хрипел, истекая липкой кровью. Ночь была безлунной, но всё было видно. Люди, окружившие их, направили фонари. Не обращая внимания на свет, Аслан поднял голову только на звук затвора. Прозвучало предупреждение: «Дёрнешься — выстрелим». Ожерелье, сорванное в драке, затоптали армейскими ботинками, и оно исчезло.

На голову надели чёрный мешок, перекрывающий обзор, на запястья — наручники.

— Это не я! Это он убил! И ту бабу, которая нравилась ребенку, и Лукаса Андрея! — хрипел Балта невнятно.

Но люди, не отвечая, затолкали их в транспорт. Двух восемнадцатилетних парней усмиряли тридцать вооруженных взрослых. Смешно.

— …Остальных тоже отправить на перевоспитание, — донёсся голос Димитрия перед отправкой.

Судя по осипшему тону, он был полон потрясения, возбуждения и гнева — гнева на неблагодарность. Так и должно было случиться.

Балта, тщательно уничтоживший следы убийства, как не смог бы обычный человек, не понимал страха слабых. Напрасно он пытался свалить вину на Аслана. У них не было прав, и никто не стал бы расследовать, чтобы снять с него обвинения. Любой подозреваемый — угроза. Балта поставил под удар не только Аслана, но и всех тринадцать человек.

Малейшая возможность предать Димитрия — разве этого не достаточно для утилизации?

— Да я просто столкнулся с этим ублюдком в лесу, и всё! Куда нас везут?! — взорвался Балта, впервые выглядя на свой возраст.

Но для его острого ума это, вероятно, была лишь игра, чтобы выведать информацию. Вооружённые наёмники молчали, а острые чувства Аслана уловили дуло, направленное в голову.

Он молча откинулся назад, позвякивая наручниками, и прикинул время.

Вышел в 23:01, значит, сейчас около полуночи.

Она, возможно, ждёт. Нет, точно ждёт. Наверняка оставила окно открытым. Он начал думать, почему всё так вышло, но остановился. Всё — случайность. Случайное происшествие в уголке вселенной, вне рамок любых физических законов. Иначе было бы невозможно это вынести. Его рождение здесь, взросление, разлука с девушкой, ради которой он готов отдать жизнь, — всё это случайность. Иначе…

Иначе кто-нибудь осознал бы, насколько мир несправедлив к тем, кому выпали хреновые карты.

— Выходи.

Дверь открылась, и в нос ударил знакомый запах. Исследовательский комплекс. Место, куда изначально направили Аслана, — подземная лаборатория на глубине 2,4 км, официально изучающая нейтрино и тёмную материю.

Их вырастили с трудом, и просто убить было бы расточительно. Значит, будут использовать в качестве подопытного.

— Переработка на высшем уровне, — пробормотал Балта, тоже догадавшись.

Перед лифтом он предпринял последнюю попытку взбрыкнуть. После выстрелов и запаха крови коридор затих. Слышался звук волочащихся ног, и кто-то скомандовал:

— Усыпите и второго.

— Он же в мешке и идёт покорно. Надо?

— Ты не слышал про их интеллект? Даже не видя, он может запомнить путь.

Холодная игла вошла в шею, но Аслан не шевельнулся. Бессмысленное сопротивление его не интересовало. Под наркозом его острое сознание ненадолго погрузилось в сон. Очнувшись, он увидел белый потолок.

— …Снимите нейрорегулятор. Он помешает записи.

Его запястья и лодыжки были крепко связаны, тело подключено к медицинским датчикам. Бип, бип. Слушая ровный ритм сердца и давление, Аслан медленно повёл глазами. Справа, на кровати, лежал забинтованный Балта. За ним пожилой учёный с сединой и молодой, лет тридцати, проверяли оборудование.

— Вмешательство в нервную систему… Это будет, наверное, невыносимо больно, — сказал молодой.

— Да. Настолько, что лучше бы умереть. Но ничего не поделаешь. Нужно для усиления нейронных связей.

Пожилой учёный, повернувшись, замер, увидев открытые глаза Аслана. Поправив очки без оправы, он чётко произнёс:

— Убил человека — плати цену.

Морщины за стёклами выдавали упрямство.

— Но, доктор, разве они не исключение? Их растили именно для этого… — возразил молодой.

Молодой учёный, смущённо возразивший, вздрогнул, увидев Аслана. Он потянулся к чёрной кнопке на стене — похоже, при любом отклонении полагалось применять силу. Пожилой учёный, названный доктором, остановил его жестом и, цокнув языком, подошёл к Аслану.

— Как другой может определить цель твоей жизни? Человек — не такое простое существо. Он сам решает, как жить, — сказал он.

— …До смерти экспериментировать будете? — спросил Аслан.

Его голос, низкий и хриплый, разорвал тишину. Лаборатория замерла, будто никто не ожидал, что он заговорит. Старик, глядя на него, покачал головой и вставил иглу в капельницу. Видимо, чтобы усыпить внезапно очнувшегося пациента. Кап, кап. Звук падающей жидкости напоминал удаляющиеся шаги.

— А-а-а! А-а-а-а! — раздался крик.

Когда сознание слабо вернулось, Балта рядом бился в конвульсиях и выл. Нет, это были вопли, вырывающийся из его глотки. Аслан, задыхаясь от жгучей боли в конечностях, словно по ним пустили ток, запрокинул голову. Он никогда не испытывал такой муки. Лучше бы гореть заживо.

Стоны вырывались от пронизывающей головной боли, пока сотрудники лаборатории не ввели наркотический анальгетик, от которого он зависел долгое время. Иногда, проверяя его состояние, они задавали простые вопросы:

— Как тебя зовут?

— Назови следующее число в ряду: 2, 4, 6, 8…

— В банке 60 таблеток. Если принимать по три в день, на сколько дней хватит?

Сенсорные нарушения сводили с ума. Сверхчувствительность пяти органов чувств заставляла тело дёргаться в конвульсиях. Он явственно ощущал тошнотворный звук вливающихся питательных веществ, поступающих по капельнице, кожу, потерявшая чувствительность, мигающий свет ламп, электронный писк аппаратов. Бип, бип, бип.

— У-у… Это я… Я сделал… Пощадите… А-а-а! Отец, я виноват… — крики Балты достигли пика и постепенно стихли.

Аслан не знал, сколько прошло времени. Однажды, повернув голову, он увидел полуприкрытые глаза и окоченевший труп. Пепельные волосы, голубые глаза — словно его собственное отражение в зеркале умерло.

Учёные убрали тело Балты, но эксперименты продолжались. Они вводили неизвестные препараты, усыпляли; он видел галлюцинации. Пока был в сознании — все плыло, а во снах искал Риэллу, просыпаясь под открытым окном. Из окна второго этажа особняка лился тёплый жёлтый свет.

Ждала ли она? Надеюсь, не слишком долго. Ночной ветер в межсезонье для неё, наверное, холоден.

Когда остриженные волосы отросли до лба, эксперименты закончились. Или, скорее, их прервали существа из бездны, жившие в подземном комплексе.

— Если пойдём через другой сектор, будет слишком поздно. Всё должно закончиться до того, как они всерьёз войдут в город..

Однажды, увидев учёных, сунувших ему винтовку, Аслан усмехнулся.

Теракт на вокзале в двадцать третьем районе. Обществу его представили как нападение радикальных экологов на промышленную зону, но правда была кровавее. Это был лишь аванпост, устроенный существом из бездны, сбежавшим из лаборатории, где находился Аслан.

Первым, кто справился с щупальцами, обрушившимися на вокзал и поезд, стал именно он. Когда он прибыл, кресла и коридоры были залиты кровью, а люди — прибиты к стенам, проткнутые наскозь. Целясь в извивающееся под солнцем существо, он невольно вспомнил неуклюжие рисунки Риэллы.

Если твари из бездны выберутся, Земля станет такой. Взрывая бомбу в поезде, чтобы замаскировать теракт, он думал не о сути экспериментов, а о том, что это даст повод вернуться. Но Димитрий, признав его полезность, не вызвал его обратно в особняк.

Сезоны сменялись, пока он скитался по зонам конфликтов. До 2030 года, когда, как и предрекала одна девочка, на Земле открылась бездна.

Кадр из новостей был точь-в-точь как рисунок Риэллы: чёрная дыра посреди пустоши. Обрушенная нефтяная вышка и вертолёты, кружащие вокруг.

В то время Аслан участвовал в четвёртом конфликте за объединение 83-го района в статусе наёмника. Он был на противоположной стороне Земли от Риэллы. Она, не выйдя замуж за Лукаса Андрея, в отличие от своей матери, оставалась скрытой от общественности.

Теперь он сомневался, была ли их встреча реальной. Несмотря на то, что каждую ночь ему снился тот особняк, а бессонница не отпускала, порой ему казалось, что это всего лишь галлюцинация, созданная мозгом, доведённым до предела из-за бесчеловечных экспериментов.

Воспоминание, созданное, чтобы выжить.

Поэтому дыра в Земле была для него доказательством существования Риэллы.

— Тем временем в Бездне, которая войдёт в историю как самая серьёзная катастрофа, компания Андрей, владеющая нефтяной вышкой в третьем районе, с одобрения правительства начала масштабный пилотируемый проект исследования.

Ответственность за нанесённый урон окружающей среде?.. Возможно. Несмотря на критику в адрес использования гражданских лиц, на реализацию проекта были выделены астрономические суммы…" — звучал голос из телевизора.

— Говорят, платят бешеные деньги, — пробурчал солдат, сидящий рядом, и с глухим стуком поставил массивный стакан с виски на деревянную барную стойку.

Золотистая жидкость плеснулась в стекле.

— Я бы, вместо того чтобы торчать в этих чертовых зонах конфликта, один раз спустился туда и обеспечил семью на всю жизнь.

Он явно обращался к Аслану, который, что редкость, действительно смотрел на экран. Он медленно опустил взгляд и спокойно ответил:

— Почему бы не подать заявку? Сейчас, наверное, набирают исследователей на следующий год.

— Это сложно. Мы — военные, не то что свободные наёмники. Холостяк и женатый проводят выходные по-разному, знаешь? — солдат гордо хлопнул себя по плечу, где был нашивкой изображён земной шар — символ Объединённых войск. Официант, протирающий стол, не выдержал и вмешался, не скрывая раздражения — видимо, настолько показная преданность государству на фоне такого равнодушия его задела.

— Никто не вернулся оттуда. Какая разница, сколько платят?

— Но вдруг узнаешь великую тайну Вселенной? — возразил солдат.

— Это конец света. Я где-то читал, что появление единого мирового правительства — знак апокалипсиса. В Откровении, глава девятая, тоже говорят о бездне.

— Эй, завязывай с теориями заговора.

Бззз. Запястье завибрировало от часов. Аслан встал, привычно оставив шум позади, и отошёл в тихое место. Вставив наушник, он услышал короткий приказ:

— Аслан, возвращайся.

Его рука, откидывающая волосы, замерла. Впервые за годы его просьбы о возвращении приняли. Почему?

— Отец лично выбрал тебя для задания. Билет на самолёт и транспорт забронированы. Аэропорт 83-го района, 19:28, рейс KP-1216.

— ...Суть задания? — спросил он.

— Проект «Бездна-30».

— Меня посылают на смерть? — уточнил он, глядя на экран.

За наушником повисла пауза. С Келриком, управляющим Приютом, их связь не прерывалась с тех самых пор, как Аслан покинул исследовательский центр. Тот даже вписал его в семейный реестр, формально признав своим сыном. Но чтобы Келрик так медлил с ответом — такое случилось впервые.

— На убийство. Как в последний день в Приюте.

То есть — самоубийственная миссия. Аслан, не выдав удивления, прислонился к стене и закурил сигарету.

Перед лицом смерти он всегда думал, что должен хоть раз увидеть её. Убедиться, что она в порядке, увидеть её улыбку — и уйти. Пусть Димитрий посылает за предателем других из Приюта — неважно. Аслан был уверен, что убьёт любого. Единственная причина, почему он до сих пор послушно жил…

— Риэлла Андрей тоже будет на борту.

…была в том, что в этом особняке была та, кого он должен увидеть.

— Кто, сказали? — переспросил он.

— Риэлла Андрей, — повторил Келрик.

Это имя, прозвучавшее в контексте безумного проекта, парализовало его разум. Шум исчез. Имя, которое не должно было всплыть, внезапно оказалось вплетено в нечто настолько абсурдное.

— Это точно приказ отца? — спросил он.

— Если ты спрашиваешь, есть ли в ней смысл... то знай: ребёнок следующего поколения уже создан. Это значит, что дело настолько важно, что можно пожертвовать даже этой химерой.

Слова о новом «ребенке» вызвали странное чувство. Риэллу упомянули как заменимую. Для него — единственную и вечную. Глядя на тлеющую сигарету, он вспомнил её чистое лицо, по которому текли горькие слёзы. Он думал, что без Лукаса ей лучше. Но, возможно, всё наоборот. Её положение могло пошатнуться, она могла стать одинокой.

В отличие от своей матери, Изабеллы Андрей, которая, выйдя за Димитрия, путешествовала и поддерживала узкий круг общения, Риэлла была заточена в особняке. Что она думает, видя того, кто её заменит?

— Не опаздывай, — сказал Келрик, и связь прервалась.

Аслан долго стоял, не двигаясь, затем затушил сигарету в пепельнице и выпрямился. В этот момент он услышал знакомую мелодию. Повернувшись, увидел мужчину с чёрными волосами, сидящего на неосвещённой сцене с гитарой. Татуировки от рукава до шеи бросались в глаза.

Музыкант, играя, то и дело отвлекался на новости. Рядом стояла пустая коробка для пожертвований.

— Можешь снова сыграть эту мелодию? — спросил Аслан, подойдя и высыпав все деньги из кошелька.

Парень испуганно взглянул на купюры, тут же засунул их в карман, и с недоверием переспросил:

— ...«Заблудшие звёзды»?

Не зная названия, Аслан промолчал. Испугавшись, что придётся вернуть деньги, музыкант торопливо заиграл. Это была она. Мелодия из музыкальной шкатулки. Почти забытая — или так он думал.

Перед глазами всплыла двенадцатилетняя девочка, протягивающая свое «сокровище». Тьма сгустилась у ног. Он всегда хотел сбежать с ней. В место, где их никто не найдёт. Но не так.

Он понял, что обязательно сядет на тридцатый. Без неё он не мог никуда бежать.

— За хорошую музыку дам совет: держись подальше от проекта «Бездна», — сказал он.

Когда мы встретимся снова, какое лицо будет у тебя при встрече? Он хотел и боялся узнать.

— Оттуда живым не вернуться.

[Воспоминание о прошлом: конец горизонта событий]

Говорят, во время мировых войн города ночью погружались во тьму из-за бомбёжек. Любой свет означал удар. Даже спичка была опасна. Свет — сигнал войны.

Из дневника двадцатилетней Риэллы, 2030 год.

* * *

Открыв глаза, она увидела запертую комнату.

На стене неясно проступала цифра "30". В заложенных ушах звенел протяжный писк. Пи-пи-пи. Кто-то говорил, что это звук умирающих слуховых клеток. Кто?.. Ах, да, отец. Когда семилетняя Риэлла, зажимая уши, кричала, что что-то не так, он объяснял, что бояться не нужно. Всё в мире можно объяснить. Хотя для ребёнка это звучало только страшнее.

— Ха-а… Ха-а… — выдохнула она, подняв голову.

В тусклой комнате мелькнул силуэт Аслана, стоящего к ней спиной, перед Тенджи.

Почему? Разве так обычно начиналось?..

Пока она пыталась понять, Аслан достал пистолет и выстрелил Тенжи в лоб. Бах! Её глаза расширились, разум пробудился. Затем он подошёл к Анне, которая начала приходить в себя, и выстрелил ещё раз. Бах.

Два тела обмякли. Люди, разбуженные выстрелами, в ужасе вскинули головы. Аслан повернулся. Увидев его чёткий профиль в полумраке, она оцепенела, а по спине пробежал ледяной холод.

— Это не учения. Неподчинение приказам может стоить вам жизни.

Он... помнит. Он всё помнит. Аслан медленно повернулся и посмотрел прямо ей в глаза.

Почему? Как? Каким образом?

— …Ух. У-уэк… — доносилось отрывистые рвотное позывы Полины, и до Риэллы внезапно дошло.

Впервые она повернула время, когда Аслан был жив.

— Через пятнадцать минут начнётся атака извне, — сказал Аслан.

Тук, тук, тук, — громко стучало сердце.

— Можно сбежать, но сейчас это неэффективно и бессмысленно. Двое, что только что умерли, планировали взорвать корабль, чтобы противостоять внешней атаке.

Его низкий голос звучал нечеловечески спокойно и бесстрастно. Возможно, из-за окровавленного фона или угрожающей, давящей ауры его резких черт. Никто не решался заговорить. Аслан, вытерев кровь с щеки, продолжил раздавать приказы:

— Полина, поднявшись через люк, найдите схему корабля. Идите в центр управления и включите электроснабжение, не допуская утечки света наружу.

Полина, внезапно окликнутая, замерла и проверила своё имя, вышитое на форме. Аслан перевел взгляд на Дилана.

— То же самое: найди схему, иди в отсек передвижения, возьми машину и запроси помощь по рации. Уезжай и кружи как можно дальше от корабля и возвращайся.

— Что?.. — переспросил Дилан.

— А я… что мне делать? — неуверенно спросил Антон.

— Профессор пойдет со мной в рубку на третьем этаже. Знаю, вы специалист по радиоастрономии. Нужна ваша помощь.

Ответив Антону, Аслан открыл люк и взглянул на Полину и Дилана, как бы спрашивая, почему они не идут. Перед двумя трупами, с чёткими и конкретными указаниями, под давлением ограниченного времени, не чувствовать себя прижатым было невозможно.

Полина, пошатываясь, полезла первой, за ней — Дилан. Он, что редкость, молчал, будто боясь, что приказ «взять машину и запросить помощь» отменят.

— Не могли бы вы... не отпускать его одного? — наконец выдавила Риэлла, всё ещё в шоке, невольно используя вежливую форму из-за напряжения. — Дилан ведь может просто сбежать на машине, нет?

— На это и рассчитываю, — ответил Аслан.

— На то, что сбежит?

— Уедет далеко и станет приманкой.

— …

— В бездне некуда бежать. Либо погибнет, либо вернётся.

Риэлла вздрогнула, глядя на мужчину, чьи слова звучали пугающе жестоко. Всё смешалось. Только что он тёплыми руками прижимал её, умирающую от выстрела. Сколько времени прошло, пока она теряла сознание и умирала? А он за это время…

— Аслан, как много ты помнишь? — спросила она.

Казалось, он изменился. Словно стал другим.

Антон начал подниматься по лестнице, и на первом уровне остались только они вдвоём. Аслан, глядя на неё непроницаемыми глазами, подошёл и наклонился, расстёгивая ремень.

— Сначала разберусь с делами, потом всё расскажу. На этот раз тебе ничего не нужно делать, просто будь рядом, — сказал он.

Их глаза встретились. Его лицо, склонившееся к ней, было близко. В резких, словно высеченных чертах взрослого мужчины не осталось и следа мальчишеской мягкости.

Сложно. Я ничего не понимаю. Покосившись на тела напротив, Риэлла, поколебавшись, ухватилась за его поддерживающую руку и встала. Слабость ясно ощущалась — возможно, это действительно её последняя попытка. Поднявшись по лестнице, она увидела, как Антон, сверившись со схемой, направился на третий этаж, в радиорубку. Что он там собирается делать? Даже если связаться с внешним миром — кто нас услышит?..

— Проект «Бездна» уже провалился, — тихо сказал Аслан за её спиной.

Её сердце ухнуло.

— Что ты сказал?

— Изначально хотели не допустить появления дыры, но не смогли. Затем отправили модуль с гравиметрическими волнами, но дыра продолжала расти. Тридцатый — последняя мера.

Риэлла ещё не вспомнила эту историю. Застыв, она услышала, как Антон, идущий впереди по коридору третьего этажа с фонариком, крикнул, спрашивая, входить ли в коммуникационный отсек. В этот момент с гулом свет в коридоре разом зажёгся — похоже, центр управления заработал.

— Значит, будем сражаться, — сказал Аслан, проходя мимо неё.

Тум, тум, тум, — сердце забилось, как барабан.

Войдя за ним в коммуникационный отсек, она увидела через открытый люк ряды чёрных серверных стоек. Красные, зелёные и жёлтые огоньки мерцали, стойки были утыканы коммутаторами и роутерами. Антон, вытерев пот платком, направился к большому монитору и панели управления.

— Эм, теперь я должен подать сигнал бедствия? — спросил он, видимо, вспоминая приказ, отданный Дилану.

Аслан ответил:

— Настройте частоту оборудования на ультрафиолетовый диапазон. Я собираюсь сжечь врага, увеличив мощность.

— Что? — Антон переспросил, словно не веря ушам.

Его выражение лица учёного будто вернулось в дни аспирантуры, когда профессор требовал от него невозможного. Даже если бы у Аслана выросла вторая голова, это было бы проще принять.

— Сжечь... что? — уточнил он.

Аслан, вместо объяснений, молча посмотрел на него. Наконец, Антон, смущённо пробормотав, заговорил:

— Нет, это… технически невозможно. Это же не микроволновка — чтобы передавать такие мощные волны, а коммуникационное оборудование не способно излучать такую мощь… нужен генератор высокой энергии… антенну тоже надо переделать…

Судя по тому, как он косился на пистолет Аслана, без оружия он бы уже взорвался, назвав это бредом.

— Переделывать не нужно. Оно уже спроектировано с такой возможностью, — сказал Аслан.

Мурашки пробежали по спине Риэллы. Она тихо пробормотала:

— «Оружие на борту не предусмотрено…»

Но само коммуникационное оборудование и было оружием. Особенно для существ, чувствительных к электромагнитным волнам.

— Нет времени медлить, — ровным голосом сказал Аслан, взглянув на часы.

Антон, всё ещё ошеломлённый, сел за панель управления, решив хотя бы взглянуть. В этот момент монитор издал тихое бип-бип-бип.

— Сильный радиосигнал, расстояние — пять километров, — сказал Антон.

Сердце Риэллы забилось сильнее. На зелёном радаре приближалась красная точка. Она знала, кто это. Светловолосый, почуяв электромагнитные волны, мчался к их местоположению. На мониторе замелькали непонятные символы, а Антон, сосредоточившись, уже шарил по панели.

— Три километра. Э, ещё один сигнал… — начал он, но вдруг замолк.

Не один, а несколько медленно движущихся красных точек начали сгущаться вокруг модуля.

Риэлла вспомнила гигантских гуманоидных тварей, окружавших тридцатый, и почувствовала, как кровь отхлынула от лица.

— Один километр. Думаю, пора целиться… — сказал Антон.

— Бить надо вблизи. В зоне с сильными помехами на расстоянии точность падает, — спокойно ответил Аслан.

Казалось, только она паниковала. Его взгляд, пока он отдавал приказы, следил за монитором, а рукой он вносил изменения формулы, не дрогнув ни на миг.

— На расстоянии пятидесяти метров выведем мощность на максимум и выпустим сильный электромагнитный импульс, — сказал он.

— А, хорошо, понял, — кивнул Антон.

— 900 метров, 700 метров, 500 метров. Можно начинать обратный отсчёт в 10 секунд. Питание в норме, уровень помех в допустимых пределах.

Они быстро проверили безопасность, сигналы и другие параметры. На мониторе появилась чёрная картинка с камеры — похоже, блондин был в пределах видимости, но в кромешной тьме ничего не было видно. Когда сигнал достиг пятидесяти метров, Аслан начал отсчёт:

— …Пять, четыре, три, два, один.

Антон положил руку на красную кнопку. Риэлла затаила дыхание.

— Огонь.

Щёлк. Мир стал поразительно тихим.

Она ожидала громкого взрыва, но электромагнитное оружие не издало звука. Лишь жуткий холод, как от птиц, разом вспорхнувших из леса перед бурей, пробежал по спине. Пахло смертью. На экране камеры в центре, как цветок, вспыхнуло пламя, и появился обугленный человеческий силуэт. Блондин корчился, объятый огнём.

Крик, будто кто-то скреб ногтями по стеклу, раздался в ушах. Заткнув их, Риэлла услышала в приглушённой тишине слабый голос Антона:

— Пер… Первый выстрел завершён.

Напряжение сдавило горло, подступила горькая желчь. Риэлла шумно вдохнула. Острая, словно ток, дрожь прокатилась по спине. Светловолосый, изможденный, теперь полз по земле.

— Но он… выглядит как человек… — в полубессознательном состоянии пробормотал Антон, пораженно глядя на монитор.

Он, похоже, думал, что сигнал, быстро приближающийся, — это взрывное устройство. В этот момент зелёный индикатор мигнул, и в рубку ворвался вопль Дилана:

— Сука, спасите меня! Кто-нибудь слышит? Это великан! Не вру, мать вашу, за мной гонится настоящий гигант!

Сквозь помехи на радаре было видно, как некоторые красные точки сменили направление, следуя за Диланом. Пол слегка дрожал от топота — по всей видимости, вслед за Диланом гнались эти твари.

— Армия! Полиция! Спасатели! Кто угодно, ответьте! Куда вы, блять, меня вообще затащили?

Его паранойя о похищении, как всегда, не изменилась. Аслан потянулся к панели. Поняв, что он собирается отключить связь, Риэлла впервые с момента входа в отсек среагировала быстрее него.

— Дилан, не передавай сигнал! Нажми чёрную кнопку у руля! Они идут за радиоволнами! — крикнула она и, отпустив кнопку передачи, встретилась взглядом с Асланом.

Сжав плечи, она пробормотала:

— Он и так уже достаточно играет роль приманки.

Аслан ничего не сказал. Лишь посмотрел на свои пальцы, едва не коснувшиеся её, и повернулся к Антону:

— Готовьтесь к следующему выстрелу.

— Погодите, если это направленное оружие убивает людей… — начал Антон.

— Это не люди. И от этого они не умрут, — перебил Аслан, кивнув на монитор.

Там, в пламени, которое давно бы убило человека, всё ещё корчилось существо. Огонь осветил другое создание — трёхметровый скелет, медленно идущий к ним. Его тело, кроме черепа, состояло из шевелящихся щупалец. Антон, вытаращив глаза, смотрел, будто сомневаясь в реальности. Аслан, не теряя времени, начал готовить второй выстрел, коснувшись панели.

— Что это… — выдавил Антон.

— Нет времени объяснять. Хотите поразмышлять о сути и умереть? — тихо спросил Аслан.

Антон, с трудом придя в себя, смахнул с лица холодный пот и вернулся к панели. Они быстро повторили ту же процедуру:

— Энергосигнал в норме, усилитель мощности в норме.

— Второй выстрел готов. Огонь.

Третий, четвёртый, пятый выстрелы следовали один за другим. В темноте вспыхивали новые факелы, щупальца, объятые пламенем, извивались в танце агонии. Крик, похожий на вопль кита, разрывал барабанные перепонки.

— !..

В каком-то смысле это было величественно. Звон в ушах, вибрация от ударов щупалец по земле. Они страдали так, что смерть казалась бы милосерднее. Пока Риэлла в оцепенении смотрела на обугливающихся монстров, их число заметно сократилось.

— Они отступают, — пробормотала она, глядя на радар, не веря своим глазам.

И вдруг поняла, зачем на тридцатом был ядерный заряд. Красные точки, окружавшие модуль, — высокоразвитые существа, привлечённые её способностью поворачивать время. Это был шанс уничтожить их всех разом.

Другими словами, если сейчас взорвать ядерное оружие, главная угроза для человечества исчезнет. Мелкие существа могут выжить, но на поверхности они не будут так опасны.

Война, возможно, уже началась. С того момента, как тридцатый спустился.

Озноб пробежал по телу.

— Это конец? — спросил Антон, тяжело дыша, словно после марафона.

Аслан, не отрывая глаз от экрана, постучал пару раз по панели и ответил:

— Они регенерируют и вернутся. Всё только начинается.

* * *

Первое, что сделал Аслан, — забрал у Антона ключ от оружейного склада и диктофон. С бесстрастным лицом он попросил озадаченного и смущённого мужчину спуститься в центр управления и вытащить мёртвое существо из очистного резервуара, а заодно и привести Полину в жилой отсек.

Отношения между людьми странны: простое выполнение приказов мгновенно создаёт иерархию.

Антон, уже подчинённый командной структурой в работе с коммуникационным оборудованием, кивнул, словно зачарованный, и вышел из рубки.

— Я тоже с вами… — начала Риэлла, собираясь помочь, но замерла, почувствовав, как её запястье схватили.

Обернувшись, она услышала, как люк закрылся, и тут же оказалась крепко прижатой к знакомой и такой родной груди. Знакомый, тёплый запах. Тяжёлый стук сердца.

— Аслан… — пробормотала она невнятным от волнения голосом, вцепившись в его спину.

Низкий голос у её уха спросил:

— Сколько раз ты умирала?

Не зная почему, она представила чёрные клочки бумаги, разлетающиеся в воздухе, словно от взрыва. Грудь переполняли эмоции, Риэлла уткнулась в него и глубоко вдохнула. Тук, тук, тук. Осознание, что она не одна, вызвало слёзы, но воспоминание о прошлом заставило её опомниться.

Теперь ясно, что значат те чёрные бумажные клочки. Это — предчувствие беды.

— ...Три раза. То есть сейчас — четвёртый, — ответила она.

Нельзя забывать. Если держаться к нему слишком близко, он опять пожертвует собой ради меня.

— А ты до какого момента помнишь? — спросила она.

— Всё, что было до посадки в модуль. А после — с момента его запуска.

Значит, он не помнит первый и второй раз, когда умирал. Её гипотеза подтвердилась. Ключ в том, что она повернула время, когда Аслан был жив. Возможно, его, а не кого-то другого, взяли на тридцатый, потому что он способен чувствовать временные сдвиги. Ведь он тоже из того особняка.

Что с ним сделали в промежутке — неизвестно.

— Хорошо. На этот раз тебе не придётся сражаться в одиночку, — сказала она, сдерживая слёзы и едва шевеля губами.

Нет, я не хочу снова видеть, как ты умираешь.

— Пойдём помогать остальным.

Она попыталась отстраниться, но его крепкие руки не отпустили. Напротив, он зарылся пальцами в её волосы и тихо переспросил:

— Остальным?

— Надо вернуть Дилана, а если существо ещё живо, Антон, спустившийся к резервуару, может быть в опасности.

Повисло странное молчание. Пока она нервно ёрзала, Аслан медленно заговорил:

— Риэлла, знаешь, почему в тридцатый, который могли заполнить учёными, добавили трёх гражданских?

— Нет… — ответила она.

— В любой битве нужны пешки, которые можно бросить.

— …

— Эти трое — пешки. Их отправили с расчётом на то, чтобы можно было без колебаний пожертвовать ими, когда придёт время.

Глаза Риэллы широко распахнулись. Её шокировали не только содержание слов, но и то, кто их произнёс. Аслан, как и она, не должен был так говорить. Они, всю жизнь бывшие инструментами, знали это чувство лучше других.

— Но… нас тоже отправили на смерть. И Дилан… он ведь стрелял сигнальными ракетами, когда нам угрожала опасность.

Подняв голову, она вдруг поняла: Аслан не помнит этого. Он знает лишь последний цикл и знаком с командой всего день-два.

— Похоже, пока я не помнил, много чего произошло, — сказал он, склонив голову.

В его глазах была непостижимая сухая глубина. Почему? Из-за восстановленных детских воспоминаний? Или…

— Аслан, в прошлый раз… — начала она объяснять.

Но зелёный огонёк на панели мигнул, и в отсек ворвался отчаянный голос:

— … -— … / Это тридцать первый / -— / … .- .-.. .-.. Внимание!-.— / Спасите!..

— …SOS… Монстр… Люди меняются… Пожалуйста… Помогите…

— Это команда тридцать первых, подростки, — пробормотала Риэлла.

— …Чёрт бы побрал что проект «Бездна»!

Связь оборвалась. Голова закружилась.

Не раздумывая, Риэлла вырвалась из объятий Аслана и нажала кнопку передачи на панели. Она попыталась вспомнить, что было дальше. Тогда потолок прогнулся, словно что-то огромное прошло мимо, и прежде чем она успела передать сообщение, на неё наставил оружие Антон. Но сейчас всё по-другому. Антон ушёл, а благодаря недавнему бою, рядом почти не осталось чудовищ.

Их можно спасти.

Увидев на радаре красную точку, движущуюся на восток, она крикнула:

— Тридцать первый, слышите меня? Ты в рубке на третьем этаже? Если да, беги в соседнюю лабораторию, найди УФ-лампу. Спрячься, а если появится монстр, включи её и атакуй чем угодно. Ты справишься. Сейчас к вам идёт только один.

Она не решилась сказать, что придёт на помощь. Вдруг станут ждать. Сквозь помехи не было ясно, дошло ли сообщение.

— Похоже, тридцать первый где-то там. Можно помочь так же, как раньше? — спросила она, глядя на застывшую точку, нервничая.

Расстояние до неё было небольшим — около 2 км.

— Слишком далеко. И даже если бы могли, после прошлого боя энергии почти не осталось, — ответил Аслан, подойдя к ней.

Видимо, ему было жарко: сняв китель и повесив его на стул, он на миг расслабил тон, но тут же вернулся к формальности, бесстрастно спросив:

— Что за команда тридцать первых?

Он смотрел на точку, расстёгивая пару пуговиц на рубашке.

— Подростковая команда. Когда мы встретились, после атаки выжило только двое, — ответила Риэлла.

— Их роли?

— Не знаю точно, но вроде бы, одна легкоатлет, второй — вундеркинд-физик.

Аслан ненадолго замолчал, будто что-то обдумывая. После его недавнего поведения казалось, что он не станет рисковать ради другой команды. Риэлла вспомнила Ким, смотревшую на взрослых как на спасителей, и нахмурилась.

— Я понимаю реальность. Я не прошу всех спасать, как будто мы какие-то альтруисты. Но кто-то просил о помощи. Мы это слышали. Даже в кромешной тьме можно спасти тех, до кого дотягиваешься, разве нет?

Он молча повернулся и посмотрел на неё. Они стояли у коммутационного пульта, глядя друг на друга в тишине. Не отводя взгляда, он медленно спросил:

— Что ещё произойдёт сегодня?

Риэлла поняла. Он спрашивает, чтобы решить, помогать или нет, зная будущие события. Она лихорадочно вспоминала первую жизнь — или, точнее, прошлую жизнь, настолько всё путалось. После прерванной связи Антон наставил на них оружие…

— ...Женщина с длинными волосами.

— Что? — переспросил он.

— Сандра. Она вошла через разбитое окно в кабине управления.

Риэлла осознала и резко обернулась. Надо остановить. Иначе Антон снова умрёт. Она бросилась к люку и распахнула его. Ожидала увидеть коридор, но перед глазами была лишь тёмно-синяя форма, залитая кровью. Подняв взгляд, она увидела лицо с обожжёнными веками, обнажающими глазные яблоки…

— Риэлла, пригнись, — сказал Аслан.

Едва она пригнулась, как пуля пробила рот и челюсть стоявшей у входа длинноволосой женщины. Риэлла уже не кричала от таких сцен. Вместо этого она рванула в коридор, влетев в лабораторию. Быстро окинув взглядом полки и столы, она заметила УФ-лампу на центральном столе среди склянок и приборов. После прошлого раза найти её было несложно.

Включив лампу, она направила её вперёд. Щупальце, почти достигшее её, стремительно отпрянуло. Бах, бах. После выстрелов оно замерло и безвольно рухнуло. Сандра, высунув язык, упала у входа в лабораторию, разбрызгивая кровь. Риэлла, глядя на тело, тяжело дышала.

— Прости, Сандра… Прости меня…

Но я хочу спасти. Хочу жить. Пожалуйста, научи меня быть бесчувственной.

Закусив губу, она сдерживала слёзы, грудь вздымалась. Наконец, хриплым голосом она сказала:

— Это всё, что случится сегодня. Пойдём.

Времени нет. Его никогда не хватает.

— Тело уберу позже. Отдохни и объясни людям про проект, — сказал Аслан, меняя магазин в оружии у двери лаборатории.

Риэлла подняла на него растерянный взгляд.

— Почему говоришь так, будто собираешься идти один?

— Потому что так и есть.

Его движения рук приковывали её взгляд.

— Я не собираюсь снова видеть, как ты умираешь.

Пистолет вернулся в кобуру. Сердце кололо тревожной болью, не унимаясь. Нет, если остановиться, она умрёт.

— Люди умирают и в одиночестве, — сказала она, и рука Аслана замерла. Мужчина, замерший, словно статуя, смотрел на неё холодными, пугающе спокойными глазами. Ей показалось, что она тонет в чёрной ледяной воде, не в силах пошевелиться или дышать.

Молчаливое противостояние прервали чьи-то шаги. Аслан не отводил взгляда, но Риэлла первой среагировала, шагнув из лаборатории. В коридоре, сжавшись в плотную кучку, шли трое. Увидев тело Сандры, они застыли, как вкопанные.

— Мы… услышали выстрелы… — пробормотал Антон, неожиданно возглавивший эту пугливую группу.

Полина и Дилан выглядывали из-за его спины. Риэлла облегчённо выдохнула, увидев невредимого Дилана. Похоже, он благополучно вернулся после её предупреждения по рации.

— Что это? Призрак? Меня накачали? Что, чёрт возьми, происходит? — Дилан схватился за голову, глядя на Сандру.

Риэлла поняла, что настало время объяснений, и зашевелила губами:

— Существа из бездны проникают внутрь. Они реагируют на электромагнитные волны, если включить свет. Поэтому нельзя выходить или открывать окна.

Три пары глаз уставились на неё. Полина, как попугай, тихо повторила:

— «Бездна»?

— Да. Мы спустились под землю ради исследования. Некоторые потеряли память из-за аварии, но мы ищем способ выбраться. Пока оставьте тело и спуститесь в жилой отсек, осмотритесь там.

— А те двое, что умерли… они тоже так изменились? — спросил Антон.

Форма Сандры, похоже, разбудила их воображение. Если они думают, что Тэнджи и Анна умерли из-за превращения, это укрепит доверие. Поколебавшись, Риэлла кивнула, подтверждая, что они тоже изменились. В темноте нужен хотя бы слабый ветерок надежды. Теперь она это знала.

— Осмотреться? Вы что, бросите нас и уйдёте? Я принёс то, что вы просили из резервуара, — сказал Антон натянуто улыбнувшись, разворачивая платок.

На влажной ткани лежал неподвижный безжизненный чёрный комок размером с жука-оленя.

— Только что поступил сигнал SOS с другого исследовательского корабля. Он в двух километрах, мы ненадолго сходим туда, — тихо ответил Аслан, повернувшись.

Все взгляды тут же устремились на него. Антон, покосившись на своих спутников, будто чувствуя ответственность, возразил:

— Помогать другим — это хорошо, но если те твари вернутся…

— Я активировал плазменное устройство¹. Не уверен, но оно скроет местоположение модуля, пока не кончится энергия, — ответил Аслан.

— Плазменное? Это что? — спросил Дилан.

Проигнорировав вопрос, Аслан поручил Антону временно присмотреть за тридцатым. Затем, схватив Риэллу за запястье, прошёл мимо перепуганных людей. Похоже, он всё-таки решил взять её с собой. Она молча последовала.

Мысли и так путались, но на втором этаже, проходя по коридору, они вовсе исчезли, уступив место странному чувству. Риэлла посмотрела на чёрную дверь склада продовольствия. В памяти всплыли образы: мужчина, перевязывающий её руку, и девушка, краснеющая в ответ. Это было недавно, но казалось недосягаемо далёким. Назад пути нет. Не из-за проблем с памятью, а потому, что она решила не возвращаться.

Если отпустить друг друга, насколько высоко улетит не привязанный тридцатый? Хотелось бы, чтобы он достиг небес. Свободный, без оков, как звезда, живущая долго и ярко.

Примечания от автора:

1. Устройство создаёт электромагнитное поле вокруг исследовательского судна, способное затруднить или исказить обнаружение его координат по электромагнитным волнам.

Война уже началась.

Перед спуском на первый этаж Аслан открыл оружейный склад и взял винтовку с боеприпасами. Риэлла, следуя за ним, потянулась к пистолету в углу — единственному оружию, которым она умела пользоваться. Однако стоило ей почувствовать, что взгляд Аслана скользнул в её сторону, как запястье резко стиснула его твёрдая рука.

— Ай, — невольно вырвалось у неё.

Он выхватил пистолет и ослабил хватку, совпроводив низким голосом:

— Не нужно.

— Я умею с ним обращаться, — возразила она.

— Я не говорил, что ты не умеешь.

— …

— Ты не пострадаешь и без оружия, только не отходи от меня, — предупредил он, холодно глядя сверху вниз.

Риэлла почувствовала себя ребёнком, пойманным на шалости. Растерявшись, она моргнула, и в следующий миг перед самым её носом с грохотом захлопнулась дверь оружейной. Но ведь она действительно могла бы быть полезной… Какой тогда смысл идти с ним, если у неё нет оружия?

Пусть ей не хватает выносливости, она не хотела полагаться только на Аслана. Хватит быть обузой. Она устала видеть, как он один несёт всё бремя.

Риэлла хотела возразить, но лишь проследила взглядом, куда он убрал пистолет, и опустила плечи. До входа в отсек передвижения на первом этаже они не разговаривали. Странно. Она думала, что, восстановив воспоминания, он станет мягче, но он сделался ещё более жёстким, настоящим солдатом. Совсем не похожим на того четырнадцатилетнего мальчишку.

И всё же его руки, открывающие дверь машины и пристегивающие её ремень безопасности, были такими нежными, словно он обращался с принцессой. От этого где-то в груди заныло. Щёлк. За закрытым окном она смотрела на серые стены отсека. Цвет казался тяжелым.

— Может, придумаем какой-нибудь код или пароль? — спросила она, перебирая в памяти прошлые события.

Почувствовав взгляд Аслана с водительского сиденья, Риэлла крепче сжала ремень на груди и повернулась к нему.

— Знак или фразу, чтобы обмениваться в любой ситуации. Для побега или чтобы подтвердить, кто мы.

Слово «побег» вызвало образ мальчика, протягивающего руку из окопа. Неясно, подумал ли он о том же, но Аслан помолчал, заводя двигатель, и пробормотал что-то невнятное. Глаза Риэллы удивлённо блеснули.

— Старый язык? — спросила она.

— Диалект зоны конфликта, где я был. Там его использовали местные, — ответил он, положив руку на руль. — Перед боем кто-то говорил: «Ни пуха ни пера», а в ответ: «К чёрту!»

— К чёрту… — повторила она, пробуя слова на вкус.

Прим. пер: жирным выделены слова, написанные в оригинале на русском языке.

Ей понравилось, хоть она и не знала почему. Удачи. Удачи. Удачи.

К чёрту.

Риэлла кивнула.

— Хорошо, пусть будет так.

Аслан посмотрел на неё, затем перевёл взгляд вперёд. Переключив передачу и нажав на газ, он направил машину в прямоугольную тьму. Два километра на восток. Дошло ли то сообщение? Неизвестно. Возможно, поспешное движение только навредило. Добрые намерения не всегда ведут к хорошему. Лишь бы выжил хоть кто-то.

— На тридцать первом были Ким и Юрий. Обоим лет шестнадцать… — начала Риэлла, чтобы отвлечься от тревоги.

Расстояние в два километра преодолели быстро — особенно легко было заметить нужное место, особенно без других модулей поблизости.

К тому же тридцать первый, как и в прошлый раз, был переломан надвое.

* * *

— Эй, не прижимайся.

Когда раздражённый голос защекотал пушок в ушах, Ким с трудом сдержала вздох. И без того тесный шкафчик ей пришлось делить с человеком, у которого явно был бзик на чистоте.

Кошмар тридцать первого начался, когда включили свет в жилом отсеке. Щупальце разбило окно, и группа раскололась: четверо побежали в коммуникационный отсек, трое, включая Ким, — в ремонтный, за оружием. Ким схватила бензопилу, Юрий — отвёртку (как он собирался драться? Подойти и ткнуть в глаз?). Тут вломилось огромное существо, утащив одного — Ким даже не успела запомнить его имя. С тех пор они прятались.

— Тсс, ты ничего не слышал? — прошептала Ким, чуткая, как ветер.

— Что?

— Будто человеческий голос.

Ким, с её острым слухом, напрягла уши. Ким сжимала пилу, стараясь не задеть кнопку запуска, и в это время раздалась череда выстрелов — та-та-та-та. По спине пробежала дрожь. Юрий мог не знать, но Ким, с детства ходившая с матерью-военной на стрельбище, не могла ошибиться. Это точно…

— Люди! — выдохнула она.

— Тише, мы же не знаем, кто именно? — прошипел Юрий.

Выстрелы стихли. Они затаили дыхание. Сквозь щель шкафа пробился тусклый свет. Неужели заметили? Дверь распахнулась, и их осветил фиолетовый луч. Как во сне… Может, их уже утащило, и они мертвы?

Перед ошеломлёнными Ким и Юрием, щурящимися, как олени в свете фар, стояли двое. Женщина с ослепительно золотыми волосами и высокий мужчина, целящийся из пистолета. Оба — самые красивые люди, которых Ким видела за свою короткую жизнь.

— Ким! — воскликнула женщина.

— Вы… меня знаете? — растерянно спросила Ким.

Женщина смутилась, помедлила и покачала головой.

— Нет, я прочла имя на твоей форме. Есть ещё кто-то, кроме вас?

Она назвала моё имя до того, как посмотрела на форму… Ким, заворожённая её мягким, как сливки, голосом и добрым лицом, ответила:

— Кроме нас, все ушли на третий этаж. Наверное, в коммуникационном отсеке.

— Коммуникационный… понятно. Мы пришли из-за вашего сигнала SOS. Мы из тридцатого, меня зовут Риэлла. Пойдёте с нами, чтобы ваши друзья не испугались?

Риэлла умела располагать к себе. Юрий твердил, что нельзя доверять, но Ким, с её недолгим жизненным опытом, была уверена: человек с таким осторожным выражением лица не может быть плохим.

Переглянувшись с Юрием, она кивнула. Двое взрослых, держа фонари с фиолетовым светом, пошли впереди, слаженно оглядывая окрестности, как профессионалы. Мы спасены. Не могли же просто так отправить подростков в такое опасное место без подготовки.

— Держись подальше. Извращенка, что ли? Почему всё время трогаешь? — буркнул Юрий.

— Да ладно, моё чутьё подсказывает, что безопасно только в этом фиолетовом свете. Сам отойди, — огрызнулась Ким.

Их спор прервался, когда вся группа остановилась. Они прошли через центр управления и люк, добравшись до третьего этажа. Если первый был лишь с пробитыми стенами, то третий почти весь развалился, осталась только лаборатория.

— Хх… Помогите, я здесь… — послышался плач.

Ким, встав на цыпочки, заметила девочку, сжимающую УФ-лампу, как спасательный круг. Вокруг неё, в темноте за пределами света, стояли другие подростки в форме. У кого-то не было руки, у кого-то в лицо вонзились осколки. Из их ртов текли чёрные сгустки. Они повернулись к вошедшим. Ким ахнула, но мужчина с оружием тихо сказал:

— Одного не хватает.

— Я же сказал, не трогай. Не шути так, — прошипел Юрий, поправляя очки.

— Я правда не трогала, — возмутилась Ким.

Обернувшись, она встретилась взглядом с трупом за спиной Юрия. Это был тот, кого утащило в ремонтном отсеке. Меньше трёх секунд — и тварь, схватив Юрия за лодыжку, потащила его во тьму. Крик вырвался с опозданием:

— А-а-а!

Очки упали, и оглушительные выстрелы раздались рядом. Бах, бах, бах. Бах.

Ким подумала, что стреляли из автоматической винтовки, но, обернувшись, она увидела Риэллу. Та, держа УФ-лампу во рту, стреляла из пистолета обеими руками, пока труп, тащивший Юрия, не обмяк. Одновременно мужчина превратил в кашу остальных тварей и повернулся к ним.

— Идём с нами. Вам опасно оставаться здесь, — сказала Риэлла, тяжело дыша, вынув изо рта лампу.

Ким не ответила сразу не из недоверия или страха перед незнакомцами. Просто мужчина рядом с ней с такой оцепенелостью смотрел на вооружённую Риэллу, что невозможно было оторвать взгляд.

— Тридцатый поднимется наверх, — сказала Риэлла, и Ким решила, что в её голосе было что-то ангельское, хоть и с лёгким преувеличением.

Осмотр тридцать первого завершён. Выживших: три. Обеспечены продовольствием на три месяца для семи человек и почти новым энергоблоком.

— Мы слышали ваше сообщение… про УФ-лампу в лаборатории… Спасибо, — тихо сказала девочка.

Тринадцатилетняя, измождённая от слёз, полубезумная, но без единой царапины. В целом, он оказался самым юным золотым медалистом математической олимпиады. Юрий тоже был цел, если не считать треснувшей линзы в очках…

Гений физики, спортсменка и юный математический талант.

— Почему в такое опасное место отправили именно этих будущих гениев? — пробормотала Риэлла.

— Что? — переспросила девочка.

— Ничего, просто… Спасибо, что выжили.

Не всех удалось спасти, но изменение будущего радовало. Махнув рукой, Риэлла велела детям с УФ-лампой сесть в машину. Убедившись, что трое втиснулись на заднее сиденье, она повернулась — и тут же ощутила, как тяжесть пистолета исчезла из её руки.

— Я же сказал, тебе это не нужно, — произнёс низкий голос.

Подняв взгляд, она встретилась с пугающе бесстрастным лицом Аслана, проверяющего пустой магазин. Под его тенью Риэлла невольно сжалась и стала оправдываться

— Это была чрезвычайная ситуация.

— Для тебя? Или для ребенка, которого тащили?

Её глаза слегка расширились от спокойного вопроса. Она покосилась на закрытую дверь машины, проверяя, не слышали ли дети. Взглянув на Аслана, она увидела привычные резкие черты… Но почему ей кажется, что он сдерживает злость? Ошибка?

— Прости, что взяла пистолет без спроса. Но я считаю, что и я, и другие не должны пострадать. Это одинаково важно.

Впервые с пробуждения на тридцатом она гордилась собой. Услышав, что это было лишним, она вдруг почувствовала обиду и, помедлив, тихо возразила:

— И… я думаю, что для безопасности лучше иметь оружие при себе. Ведь, грубо говоря, ты не всегда сможешь быть рядом, чтобы защитить.

Спорить с ним было впервые, и напряжение сковало тело. Это же Аслан. Человек, от одного взгляда на которого её сердце готово разорваться. Тот, чьё восстановление памяти наполнило её радостью, желанием обнять его и сутками говорить о прошлом.

Он молча убрал пистолет в кобуру. Тревога нарастала, и Аслан, встретив её взгляд, заговорил:

— Может, и так. Но как защитить тебя от самой себя?

— Что? — растерялась она.

— От тебя самой… как мне тебя уберечь?

Озарение, как холодный удар, пронзило её. Как она не поняла? Его холодность всегда появлялась в такие моменты. Пистолет, смерть, самоубийство. Вспомнив прошлый финал, её глаза дрогнули. Аслан, глядя прямо на неё, прошептал:

— Видение твоей смерти врезалось в память и не отпускает. Не могу стереть. Хочется запереть тебя где-нибудь.

Его чёрные, как бездна, глаза были пугающими. Только теперь Риэлла поняла, что в нём сломалось.

Щёлк. Звук открываемой Асланом двери разорвал тьму.

После доставки троих детей началась переброска ресурсов: воды, еды и прочего. Аслан и мужчины использовали две машины, курсируя к тридцать первому, а Риэлла осталась на тридцатом с детьми. Хотелось помочь, но перенапряжение могло, как в прошлый раз, вызвать лихорадку. К тому же она не решила, как смотреть в глаза Аслану.

Когда всё закончилось, часы показывали два часа ночи. Восемь выживших собрались в жилом отсеке обсудить планы. Оглядевшись, Риэлла ощутила странное чувство. Все, кого она встречала по отдельности, теперь были вместе. Прямо как столкновение миров.

— Так эти трое будут жить в медотсеке? Есть свободные комнаты, двое могли бы остаться здесь, — заботливо сказала Полина.

— Нет, мы решили жить вместе. Одной спать страшно, да и чужие комнаты как-то неловко занимать, — бодро ответила Ким, улыбаясь.

Людей прибавилось, но еды стало ещё больше, а подростки казались мирными, так что никто не возражал.

— И всё же, даже если у них нет семей, отправлять несовершеннолетних… — пробормотала Полина, ставя на стол тарелку с сушёным манго.

Юрий, раздражённый детским обращением, нахмурился, но молчал, скрестив руки. Его пылающий взгляд за треснувшими очками, казалось, больше метил в Дилана, грызущего ногти и нервно трясущего ногой. Хотелось, видимо, первым делом это исправить.

— Итак, подведём итог, — начал Антон, как старший. — Мы все здесь, чтобы исследовать Бездну. Но никто не знал, что тут такие жуткие монстры. Наша обязанность — выбраться и рассказать правду.

Вытирая пот платком, он украдкой поглядывал на Аслана, стоящего рядом с Риэллой. Стульев было только семь, и Аслан стоял, но даже без диктофона все понимали, кто здесь лидер.

— Сломанную панель управления можно починить, если будет время. Пластиковое устройство, или как там, тоже включено, чтобы монстры не пришли. Значит, всё решено. Зачем собрание? — сказал Дилан, наконец перестав грызть ногти.

Аслан, протянув руку через стол, заговорил:

— Проблема в том, что мы не можем выбраться. Наверху потолок.

Его длинные пальцы, миновав плечо Риэллы, закрыли крышку банки с манго. Повисла потрясённая тишина.

— Что?

— Откуда ты знаешь?

— И что делать?

Дилан и Полина заговорили наперебой. Аслан, посмотрев на сидящих рядом, равнодушно ответил:

— Мы уже пытались подняться раньше. Способы выбраться будем искать дальше. Поэтому сегодня я созвал вас, чтобы распределить обязанности, — сказал Аслан.

— Значит, нам предстоит длительное пребывание, — добавила Риэлла, чтобы всем было понятнее.

Говоря, она отчётливо ощущала тяжесть крепкой руки, обвившей её сбоку, и присутствие мужчины за спиной.

— Думаю, разделиться на две группы по четыре человека — внутреннюю и внешнюю — будет оптимально, — продолжил Аслан.

— Сразу скажу, я офигенно убираюсь, — заявил Дилан.

— Если будет как сегодня, я смогу сражаться, — задумчиво произнёс Антон.

Появление несовершеннолетних, похоже, заставило Антона чувствовать большую ответственность как взрослого.

— К сожалению, речь не о назначении на готовку или уборку. Это может делать каждый по очереди. Но для разработки оружия, по моим оценкам, подходят только четверо из присутствующих, — сказал Аслан.

Разработка оружия?

Неожиданная тема заставила даже Риэллу навострить уши.

— Электромагнитные волны смертельны для внешних монстров. Но наши текущие ультрафиолетовые устройства не могут их убить. Ваша задача — Антон, Полина, Юрий, Изольда — изучить и усилить их. Если есть другие мнения, говорите сейчас.

Изольда — имя девочки, спасённой сегодня. Команда из радиоастронома, исследователя, гениального физика и математического вундеркинда. Полина осторожно подняла руку:

— А что делать тем, кто не участвует в разработке?

— Остальные четверо будут искать военный корабль, который, возможно, парит где-то в воздухе, и при нападении — сражаться, — ответил Аслан.

Иными словами, команда делилась на «мозги» и «руки». В боевую группу вошли Аслан, Риэлла, Дилан и Ким.

— Что? Где это видано! — возмутился Дилан.

— Если уверен, что можешь заниматься исследованиями, назови свои навыки и доводы. Неважно, что делать, но бездельники нам не нужны, — отрезал Аслан.

Дилан, открыв и закрыв рот, издал возмущённый звук и повернулся к Юрию. Тот, поправляя треснувшие очки, сказал:

— Физика.

Взгляд Дилана переместился к маленькой девочке на краю стола. Изольда, вздрогнув и покосившись, пробормотала:

— Ма… математика?

— Я тоже специализируюсь на прикладной физике, — добавила Полина.

Оставшись в одиночестве без научного образования, Дилан возмутился, бурча, что его музыку игнорируют.

— Я в такие моменты чувствую себя чужим. Что это за наука вообще, только давление создаёт.

— Все согласны? — спросил Аслан.

На стол опустилась напряжённая тишина. Аслан был прав. Задача лидера при большой группе — дать направление и выслушать мнения. Роли и задачи помогают людям выйти из хаоса и обрести стабильность.

Было ли это погружение вызвано увиденной смертью товарищей или монстрами, которых каждый видел на своём посту, — неясно. Но все были подавлены и ведомы. Теперь им оставалось обрести только одно — человеческое доверие.

— Если нет возражений, подробное обсуждение проведём завтра за обедом. До тех пор можете отдыхать, — сказал Аслан.

— Эм, мы все можем идти спать? Не нужно ли кому-то дежурить? — спросил Антон, когда Юрий первым поднялся со стула.

Риэлла, погружённая в мысли, ответила невзначай:

— Всё в порядке, до завтра никто не придёт.

— Откуда вам это известно? — удивился Антон.

— Я… — начала она, но, не решаясь сказать «видела», повторила старую отговорку с неловкой улыбкой: — У меня предчувствие.

Сбитый с толку взгляд Антона и бормотание Дилана: «Странно, тут все какие-то чокнутые» — стали последними, прежде чем все начали расходиться. Первый день, полный потрясений, наконец, подходил к концу.

* * *

Аслан включил Риэллу в боевую команду. Естественно, ведь у неё нет инженерных знаний. Хочет ли он следить за тем, как она держит оружие? Или просто держать её рядом, чтобы защищать? Нужно было поговорить. Хотя, сбежав из-за стола, она сама избегала разговора.

Приняв душ и собравшись с мыслями, Риэлла набралась смелости и остановилась у двери Аслана.

Убедившись, что никто не видит, она тихо постучала: тук-тук. Дверь открылась почти сразу.

Аслан, с ещё влажными волосами, зачёсывая их назад, замер, увидев её.

— Есть разговор. Можно войти? — тихо спросила она.

Он посмотрел на неё, широко распахнул дверь и вошёл внутрь.

— Думал, ты сегодня не хочешь говорить, — сказал он.

— Почему? — удивилась она.

— Ну, ты всё время избегала смотреть мне в глаза и держалась подальше.

Его прямолинейный выпад застиг врасплох, и Риэлла растерянно заморгала. Комната, как и тогда, когда она приходила менять повязку, была погружена в темноту. Шагнув внутрь, она пробормотала первое, что пришло в голову:

— Может, и так, но я подумала, что при бессоннице тебе может понадобиться компания…

Дверь закрылась, прямоугольник света исчез, и их окутала тьма. Риэлла замерла, но тут зажёгся мягкий свет лампы. Глаза, похожие на капли воды, округлились. Аслан непринуждённо сел на край кровати, и она, не раздумывая, устроилась рядом. Странно. Атмосфера была одновременно уютной и напряжённой.

С Асланом всегда так. Хочется сказать: — оставь меня!, — а потом — пожалуйста, не отводи глаз… смотри на меня…

Он был одет в черную футболку. Наклонившись вперёд и опершись локтями на колени, он спокойно встретил её взгляд, не торопясь задавать вопросы.

— Завтра, где-то в обед, придут люди из двадцать второго, — начала она, глядя на его напряженные мускулистые руки. — Точное время не помню, но они вооружены и идут за едой. Надо подготовиться.

Аслан, не выказывая удивления, спросил:

— Сколько их?

— Четверо. Одна женщина, трое мужчин. Я не стала говорить при всех, чтобы не сеять панику. Может, стоило предупредить?

— Нет, достаточно, что сказала мне. Что ещё? — спросил он, будто зная, что главное впереди.

Его проницательный взгляд заставил её вздрогнуть, но она осторожно продолжила:

— И… я всё думала о нашем разговоре перед машиной. Честно, я, наверное, бессознательно избегала, хотя понимала. Теперь я вижу: если бы я пережила то зрелище, мне тоже было бы невыносимо видеть тебя с пистолетом. Прости, что ранила. И спасибо, что защищаешь.

Она ушла с собрания быстро, чтобы подумать одной. Закрыв кран в душе, она долго размышляла. И решила, что должна сказать ясно.

— Оглядываясь назад, с памятью или без, я всегда была под твоей защитой.

Даже в одиночестве, без друзей, она полагалась на заботу того мальчика. Нервно ожидая полуночи, забыв его, она ждала чего-то под шелестящими листьями. Теперь магия рассеялась. Двенадцатилетняя Риэлла стала двадцатипятилетней. Она опустила взгляд на свои зудящие пальцы ног.

— Спасибо. Благодаря тебе я нашла силы встать сама.

Я правда тебя люблю. Так сильно, что сердце тает и искрит. Поэтому она не хочет снова видеть, как Аслан жертвует собой ради неё. На «Титане» она решила это, когда он самовольно отправился на смерть.

В этом месте, где ночь никогда не кончается… я попробую идти сама. Силы, которую ты мне дал — хватит, чтобы сделать шаг.

— Не нужно держать меня за руку. Я попробую сама. Теперь, — сказала Риэлла.

Свет лампы напоминал ленивое солнце четырёх часов дня. Жёлтый, вялый, будто жужжание ленивого шмеля скользнуло по уху. В тишине, колкой, как шипы, и тянущейся, как вьюн, между ними, Аслан долго не двигался, будто вовсе не слышал сказанного. И только когда Риэлла сжала простыню, собираясь подняться, он вдруг без всякой интонации спросил:

— Что значит «пойду сама»?

— Я справлюсь сама, тебе больше не нужно обо мне заботиться…

— А если я не хочу?

Его рука, схватившая её подбородок, заставила тело напрячься. Длинные, грубые пальцы повернули её лицо к нему. Не в силах уклониться от его цепкой хватки, она встретила пронзительный взгляд. По спине пробежала дрожь. Перед ней был не четырнадцатилетний мальчик, а взрослый мужчина с непроницаемым лицом. Он тоже изменился.

— Если я не смогу тебя отпустить и буду защищать, даже ценой жизни? — спросил он низким голосом, наклонив голову.

Глаза Риэллы, округлившись, дрогнули. Первая и вторая жизни промелькнули в памяти. Его голос по рации, велевший идти вперёд в Раю, и холодные, каменеющие объятия, в которых он сжимал её.

— Ты не помнишь, но уже не раз защищал меня.

— Нет, если бы я сделал это как надо, ты бы не проснулась снова на тридцатом.

— …

— Я, не смертельно больной, сел на тридцатый ради тебя с самого начала. Чтобы закончить то, чего не смог в детстве.

— Не смог? — удивленно переспросила она.

Его глаза потемнели. Помолчав, он пробормотал глухо:

— Хотел дать тебе свободу. Убежать с тобой туда, где никто не найдёт, чтобы никто не посмел к тебе прикоснуться.

Есть слова, которые, будучи сказанными спокойно, бьют сильнее. Он ни разу не повысил голос с тех пор, как она вошла, но Риэлла чувствовала его гнев. Сдержанная, приглушённая ярость, доведённая до отчаяния, казалась оглушающей.

— Мои чувства — как эта Бездна. Жадные, тёмные, бесконечные до отвращения. В темноте, где не действуют ни время, ни физика, есть лишь один способ выжить: поглотить свет и стать ночью. Тогда, по крайней мере, ты станешь небом, где живут звёзды.

Риэлла затаила дыхание, будто на миг умерла. Он говорил медленно, прямо, будто вовсе не умел подбирать слова.

— Я люблю тебя, Риэлла Крона Андрей. Всем, что у меня есть, — жизнью и душой.

Ох, это не гнев. Это сердце, полное пугающей, всепоглощающей любви.

— Если ты всё равно меня бросишь, я умру.

Тёплая, большая рука, словно рисуя, скользнула по её щеке. Шея, уши — всё пылало, будто обожжённое. Сердце готово было лопнуть или выскочить из горла. Любовь — это чудо. Хотелось плакать от счастья и одновременно рыдать от боли.

Риэлла дрожала, как волна, и была не в силах что-либо ответить. Аслан, наклонившись, прижался к её губам. Словно прорвав плотину, он сжал её затылок, и жар его большого тела окутал её. Поцелуй, врывающийся, как вихрь, закружил. Она рефлекторно попыталась отстраниться, но он прошептал, касаясь ее губ, словно умоляя:

— Пожалуйста, не отталкивай.

По шее, от уха до затылка, пробежал сладостно-щекочущий озноб.

— Ух… — вырвалось у Риэллы.

Это нечестно. Такие слова в этот момент невозможно оттолкнуть. Хотя, может быть, я с самого начала знала, что всё придёт к этому. Вот почему с той самой минуты, как он вошёл, я ощущала и покой, и тревогу одновременно. Мы оставались вдвоём — и он, как всегда, начинал прикасаться ко мне и целовать, словно не мог иначе.

Словно встретил долгожданную судьбу. Словно наконец-то мог заполнить пустоту в душе.

Отвечая на его поцелуи, она не заметила, как её спина коснулась кровати. Его ладонь, обхватившая бёдра под ягодицами, раздвинула ноги и легко втиснула колено — сомкнуть их она больше не могла. В мгновение ока, оказавшись прижатой, она потеряла голову от жара и его дыхания. Его пальцы, обхватившие грудь поверх белой футболки, медленно ласкали чувствительные соски. Каждый раз, когда он проводил по ним ногтями, ощущения, почти жестокие, поднимали в Риэлле тревогу. Если он ещё немного прикоснётся — я опьянею от его терпкого, тяжёлого запаха… и мне станет всё равно. Тело поддастся — и падёт без борьбы.

— Аслан… Подожди… Я… — выдохнула она.

Пальцы, внезапно скользнувшие под футболку и коснувшиеся вогнутой поясницы, обожгли холодом и мигом вернули сознание. Очнувшись, Риэлла задрожала, прижатая к кровати, а затем вместо того, чтобы оттолкнуть, сильнее обвила его плечи. Разница в их телосложении в такие моменты ощущалась особенно сильно.

Мужчина, касавшийся губами её мочки и шеи, не обратил внимания на попытку оттолкнуть, но наконец напряг мышцы спины и поднял голову. Риэлла, тяжело дыша, посмотрела в его глубокие, тёмные глаза. Знакомая сцена.

— Прости… Но я ещё не разобралась. Я счастлива до слёз от твоих воспоминаний и признания, но… в итоге мы ничего не решили, — честно сказала она, переводя дыхание.

Аслан, глядя сверху, тихо, охрипшим голосом, спросил:

— Какой ответ ты хочешь услышать?

— Пообещай, что не будешь жертвовать собой ради меня. Что будешь уважать мой выбор, даже если я возьму пистолет, бомбу или сделаю что-то опасное.

— Невозможно, — ответил он резко и кратко.

Риэлла напряглась. Серебристые волосы, упавшие на его лоб, блестели в свете лампы.

— Я сказал, что не хочу снова видеть, как ты страдаешь.

— Но ты же говорил, что хочешь дать мне свободу. И за столом сказал, что бесполезные люди не нужны.

— Это разные случаи.

— Чем разные? Потому что я могу поворачивать время? Потому что я Риэлла Андрей?

Он молчал, принимая её взгляд. В ней вспыхнуло лёгкое раздражение.

— Ты не сможешь всегда меня защищать. Если ты будешь жертвовать собой, я буду умирать и поворачивать время.

Его спокойные зрачки на миг застыли, как лёд. Это была ошибка. Поняв это, она увидела, как он, словно остыв, приподнялся.

— Я имела в виду… — начала она.

— Не нужно продолжать. Я понял, — тихо сказал он.

Риэлла, шевельнув губами, опустила взгляд. Она не это хотела сказать. Или всё-таки это? Даже в самых безобидных словах всегда прячется часть правды.

Аслан, небрежно взъерошив ещё влажные волосы, помог Риэлле, опиравшейся на кровать, подняться и, как само собой разумеющееся, поправил задравшуюся футболку. Его нежность, несмотря на гнев, вызвала грусть.

— Аслан…

— Я знаю. Я не смогу всегда тебя защищать.

— …

— И знаю, что у тебя есть силы идти самой. Проблема во мне, верно?

Тонкий, слабый свет отбрасывал тень на его опущенное лицо. Густые тени так шли ему. В этот момент его тёмно-синие глаза посмотрели на неё.

Сердце болезненно дрогнуло, когда их взгляды встретились. В его глазах, глубоких, как море, ещё тлело неугасшее желание. Это уже не порыв подростка. Он сдерживался. Подавлял. Этот человек скорее сломается, чем склонится.

— Риэлла, когда стреляешь, наступает момент, — сказал он, сжав пальцами тонкую прядь её волос у талии. — Когда весь мир исчезает, и остаются только ты и цель.

— …

— Когда принимаешь стойку и выравниваешь прицел, время, текущее само собой, вдруг ощущается в секундах. И тогда в голове звучит лишь одна мысль.

— Какая?

— «Смотри только на меня».

Мольба, прозвучавшая чуть раньше, наложилась эхом. В низком, сдающемся голосе Аслана чувствовалась усталость. Когда Риэлла кивнула, он обнял её так сильно, словно никогда не отпустит. Крепкие руки обвили её спину, а из груди, к которой она прижалась, сотрясая её тело, вырывались неровные удары сердца.

Говорят, влюблённые, между которыми возникает разлад, стремятся заполнить его телесной близостью. Ах, если бы так можно было связать сердца…

* * *

— Устал, — пробормотал Джейд, разминая затёкшую шею.

Вчера утром в Бездну спустился новый модуль. Свет его падения, пробивавшийся даже через окна, напоминал метеор, сгорающий в атмосфере.

— Наконец-то три месяца прошло, да? В прошлый раз спустились четыре зонда, так что теперь, наверное, три. Главное — захватить первыми. Я уже говорил, но кажется, кто-то нас преследует, — сказал Джейд.

— Двадцать девятый, тридцатый, тридцать первый, — добавила Шамита, поигрывая оружием, пока Тим загибал толстые пальцы.

Джейд, улыбнувшись, взял пистолет. Хоть они и таскали винтовки, военной подготовки у них не было, и пистолет был единственным оружием, которым они могли попасть в цель.

— Надеюсь, там доверчивые идиоты. Ночью сон был такой жуткий, — сказал Джейд.

— Что за сон? — спросила Шамита.

— Хм, тварь убила всю нашу команду и воткнула мне щупальце в голову, — ответил он, ткнув пальцем в лоб и ухмыльнувшись.

Шамита скривилась, не зная, смеяться или нет. Тео серьёзно покачал головой:

— Ничего, брат. Говорят, во снах всё наоборот. А кровь была? Бабушка говорила, если кровь, то это к удаче.

— Ха-ха, да, крови было полно. Значит, сон счастливый. Кто хочет купить лотерейку на мой сон? Тео, ты помнишь, что тебе сегодня нужно сделать? — небрежно уточнил Джейд.

Тео, как подобает послушному младшему, энергично кивнул.

Если на спускаемом аппарате все огни погашены, Тео должен проникнуть в центр управления. Если он встретит инженера, идущего включить свет, то должен притвориться случайным гостем или восьмым членом команды.

— Если спросят про команду, говори: двадцать восьмая. Выжившие после крупной катастрофы, — напомнил Джейд.

Они — единственные знающие финал всех остальных. Джейд неспешно оглядел знакомую гостиную двадцать восьмого. Семь «чудом» выживших, стрелявших друг в друга, теперь лежали полусгнившими трупами по углам. Можно было убрать, но Джейд не трогал. Как и тело палеонтолога, покончившего с собой, — он не любил осквернять чей-то финал. К тому же скелет, замеревший на коленях за диваном, сжимая в объятиях банку, выглядел буквально как произведение искусства.

Бонусом шло напоминание: на одной лишь удаче долго не протянешь.

Открыв глаза, Риэлла подумала, что не помнит, как заснула. Она помнила примирение — не совсем примирение — и как легла рядом с Асланом, но дальше — пустота. Мужчина, подложивший ей руку под голову, больше не прикасался к ней. Лишь она тихо рассказывала о встрече с бандой Джейда в прошлый раз.

Который час?

Сонно моргнув, она увидела чёткие черты лица, ярче, чем свет лампы. Мужское лицо с растрёпанными волосами напоминало безымянную статую, украденную из музея. Хоть это и не первый раз, когда она видела его спящим, такое расслабленное лицо было редкостью, и сердце заколотилось. Словно девушка, влюблённая в статую, Риэлла осторожно коснулась его губ. Едва пальцы дотронулись до нижней губы, её руку перехватили, и она затаила дыхание.

— Когда проснулся? — спросила она.

— Только что, — тихо ответил он и, опустив взгляд, совершенно естественно прижал её пальцы к своим губам.

От мягкого прикосновения её лицо вспыхнуло, и она, шевеля губами, спросила:

— Аслан, ты не знаешь, сколько времени?

Вместо ответа он потянулся к часам на тумбочке. Красные цифры показывали 9:17 утра. Риэлла облегчённо выдохнула.

— Хорошо, до полудня ещё далеко.

— Из-за команды, которая придёт? — спросил он.

— Да, у меня появилась идея. Не слишком опасная, мне просто нужно спуститься первой…

Она торопливо объяснила план. Ей казалось, что Аслан, скорее всего, выберет убить четверых налётчиков без лишних слов. Но заслужили ли Джейд и его люди смерть? Разве они уже натворили столько зла?

Да, они заманили Риэллу и Аслана в ловушку, но в этот раз ещё не совершили преступлений. Колесо судьбы, наверное, можно повернуть даже маленьким камешком. Пусть кто-то назовёт это глупостью, но попробовать стоит. Поэтому она обратилась к мужчине, который с утра не отводил от неё глаз:

— Поверь мне, Аслан. Один раз.

* * *

Новоприбывшие исследовательские модули обычно привлекали толпы тварей. Возможно, из-за света, испускаемого при посадке. Мелкие сгустки заползали в центр управления или очистные резервуары, но крупных существ поблизости не было. Связно ли это со вчерашним кошмаром? — подумал Джейд, взрывая бомбы, чтобы отвлечь тварей и защитить команду. Вспышки, как молнии, осветили чистую белую цифру.

30.

— Джейд, свет всё ещё выключен, — сказал Тим.

— Похоже, включили свет и попали под атаку снаружи. Тео, заходи через тот вход, — ответил Джейд.

Хотя сон его беспокоил, плану, похоже, ничего не угрожало. Тео направили к автомобильному входу, а остальные двинулись к аварийному выходу, чтобы быстро захватить модуль. Неожиданность случилась, когда они привычно распахнули люк.

В темноте послышались лёгкие шаги. Человек?

— Ой, вы спасатели? — раздался голос.

Как только Джейд посветил фонарём, длинноволосая блондинка спрыгнула с лестницы и, не дав опомниться, бросилась ему в объятия.

— Помогите! Спасите! Там люди ранены! — умоляла она.

Джейд опустил взгляд и увидел большие карие глаза, полные слёз, и лицо, пробуждающее его защитный инстинкт.

— В-вдруг странные твари ворвались… Они ранили людей. Кто-то их убил, но многие пострадали.

Фонарь осветил аварийные кресла. Там лежала длинноволосая женщина с вывалившимся чёрным сгустком, похожим на язык. Видно, у кого-то случайно оказалась УФ-лампа. Ещё двое были мертвы.

— Я одна уцелела и спустилась, чтобы позвать помощь с другого корабля. У нас нет медиков. Вы ведь пришли помочь?

Значит, наверху осталось четверо. Прикинув, Джейд взглядом велел Шамите и Тиму подняться. С оружием они легко справятся с четырьмя безоружными, даже если те будут сопротивляться.

— Мы как раз беспокоились и пришли проверить. Повезло, что не опоздали. Не волнуйся, милая, доверься нам, — сказал Джейд, нагло ухмыляясь для импровизации.

Дерьмо. Я слаб к красоткам. И она в моём вкусе. Милое лицо, фигура пышнее, чем кажется на первый взгляд.

— Там много раненых, двое справятся? У вас больше нет людей? — спросила она.

— Не переживай. Больше никаких странных тварей нет.

Улыбнувшись, он присел, чтобы рассмотреть тела. Это выглядело абсурдно, но у половины головы, словно оторванной, виднелось отверстие, похожее на пулевое. Изучая узкого в плечах, худощавого мужчину, он услышал холодный щелчок у уха.

Что?

— Почему не упомянул того, кто в центре управления? — спросила она.

Джейд замер и обернулся. Женщина, только что плакавшая, теперь держала пистолет у его виска, глядя прямо в глаза. Это был его пистолет.

— Вот это да, попался. Кажется, я влюбился, — усмехнулся он.

— Инженера из центра управления я одолжу. Панель управления сломана, нужен ремонтник, — сказала она.

— А мои товарищи наверху?

— Это зависит от того, к какому соглашению мы придём.

Новый голос раздался сверху, и с лестницы спустился высокий мужчина. Он на миг пронзительно посмотрел на женщину с пистолетом, затем опустил холодные глаза. Тенистые черты лица создавали впечатление военного. Глядя на его необычную внешность, Джейд искренне задумался, что за команда на тридцатом.

Он покосился на люк, куда ушли Тим и Шамита, и, как всегда в минуты тревоги, с ухмылкой спросил:

— Чего ты от меня хочешь?

— Постоянный источник энергии, — ответила женщина.

— Электричество? Для команды, только что спустившейся, запрос странный. Может, вы не из тридцатого, а захватили его? — усмехнулся Джейд, пробуя нащупать слабину.

Мужчина молча смотрел сверху на него вниз. Вот чёрт, нарвался на молчуна? Из этой невозмутимой физиономии ничего не вытянешь. Улыбка Джейда начала угасать.

— Черт побери, вот уж действительно не повезло. Это как искать змею посреди зимы. В такой глуши энергии не найдёшь, — сказал он.

— Неудачная метафора, — заметил мужчина.

— Что?

Скрестив руки, он сел на ступеньку лестницы, наклонился и произнёс:

— Змеи обычно зимуют под землёй. То, что мы ищем, тоже здесь, внизу. Например, огромный военный корабль с генератором. Судно снабжения.

Джейд тут же вспомнил корабль-снабженец альянса, находящийся за пределами зоны исследовательских модулей. Он знал о нём, о его ресурсах, но туда не совались из-за кучи тварей. Да и само по себе это место неприятное.

— Принеси оттуда генератор на квантовой вакуумной энергии. Целиком, — добавил мужчина.

Странно. Словно он заранее знал, что Джейд в курсе местоположения корабля.

— Если принесёшь, мы не только отпустим твоих товарищей, но и поделимся едой, — вмешалась женщина. — Знаю, слова ничего не значат, но я могу рассказать кое-что о том, что ты ищешь.

Внимание Джейда вернулось к ней.

— Что я ищу? — переспросил он.

— Рай.

— …

— Рая здесь нет. То сообщение по рации — ловушка, устроенная светловолосой тварью, использующей электромагнитные волны.

Лицо Джейда застыло. Он не стал фыркать, что светловолосая стоит прямо перед ним, потому что вспомнил тот мутный кошмар. Не зря сон был тревожным. На тридцатый не стоило соваться. Джейд криво усмехнулся.

Теперь рассчитывать, что Тим и Шамита чудом вернутся, было бы наивно. С учётом того, что товарищи уже стали заложниками, у него попросту не было выбора.

— Не скажешь, как узнала, да? Если не вернусь через три дня, считайте меня мёртвым и отпустите моих людей.

— Хорошо, обещаю, — кивнула она охотно.

Мужчина казался лидером, но важные решения, похоже, принимала она.

— Слушай, как тебя зовут? Кажется, я правда влюбился, — спросил Джейд, поднимая руки и оборачиваясь.

Ответ пришёл от мужчины, зачёсывающего волосы:

— Аслан Келрик.

— Это, похоже, твоё имя.

— Верно. Оно значит — не лезь, куда не просят.

После ухода Джейда Аслан вышел, чтобы разобраться с телами Анны, Тенджи и Сандры. В кромешной тьме он по одному вытаскивал тяжёлые тела за пределы тридцатого.

Исследователь прятался среди обычных членов команды. Для Риэллы Антон и Дилан были как шахматные фигуры, но скорее они — заросли, скрывающие исследователей. А то, что Аслану не сообщили о присутствии исследователя, означало, что Димитрий изначально ему не доверял.

Наблюдение и недоверие. Значит, были причины посадить его на корабль, даже несмотря на всё это.

Аслан вспомнил два приказа, полученные при посадке на тридцатый. Первый: в случае скопления монстров вокруг зонда — уничтожить его. Второй: до этого момента защищать Риэллу Андрей.

— Всё-таки из-за того эксперимента? — пробормотал он, наклоняясь к телу длинноволосой женщины, словно обращаясь к ней.

Белые глазные яблоки, лишённые век, смотрели прямо на него. Точно так же, как девять лет назад смотрел Балта, умерший у него на глазах.

Смысл того эксперимента на восемнадцатилетними так и остался неясен до конца. Нервы, выточенные до предела, и смерть Балты — возможно, это было для того, чтобы научиться осознавать повороты времени. Других гипотез не было. Вопрос «почему именно он из тринадцати модифицированных солдат?» тоже разрешался. Успех такого жестокого эксперимента был крайне редок.

Аслан бесстрастно обыскал одежду Сандры. В карманах не оказалось ничего. Никаких личных памятных вещей для Риэллы. Хоть воспоминаний было немного, он помнил лицо исследовательницы, всегда державшей за руку двенадцатилетнюю девочку. Они были близки, и ей наверняка было больно, но Риэлла никак не проявила этого.

— Я помню. Мне достаточно помнить. Всегда, всегда, — говорила она.

— Не нужно держать за руку. Я теперь сама могу идти.

Двадцатипятилетняя Риэлла стала в разы сильнее той, что он помнил. Её профиль, когда она целилась в Джейда, всплыл в памяти, а следом — её умирающее, истекающей кровью тело. Ноги Аслана, возвращавшегося к тридцатому, замерли. Вместо того чтобы подняться, он долго стоял на первом этаже, а затем медленно достал сигарету и зажёг её.

Чирк. Зажигалка вспыхнула, и сердце болезненно сжалось. Тук, тук, тук. Голова гудела, виски ломило. Он сжал переносицу и ждал, пока время пройдёт. Дым медленно рассеивался в пустом аварийном отсеке, тишина оседала. Когда сверху донёсся оживлённый гомон, пепел сигареты упал и бесшумно рассыпался по полу.

— Так что пока они поживут с нами. Это ненадолго, — сказала Риэлла, пожав плечами, представляя связанных Шамиту, Тима и Тео.

Только что проснувшиеся люди, с растрёпанными волосами и опухшими от усталости лицами, смотрели с немым изумлением. Риэлла неловко улыбнулась и обратилась к тем, кто казался бодрее:

— Ким, Юрий, в жилом отсеке тесно, так что Тео придётся жить с вами.

— Э… мы разделили операционную и общую комнату, так что это не проблема. Но он же связан? — спросила Ким.

— Да, сейчас развяжем, ему нужно чинить пульт управления. Но ты можешь последить за ним, ладно? Если попробует сбежать, ты, с твоей скоростью, его догонишь.

Ким, заворожённая невинной просьбой Риэллы, кивнула. Но те, кто был в деле, поняли: ей нарочно поручили надзор — у неё же пила под рукой.

— Сколько тебе? Пятнадцать? Мне и тому угрюмому парню — шестнадцать, — дружелюбно сказала Ким, подходя к съёжившемуся Тео.

Риэлла объяснила, что им выделят долю еды. Тим и Шамита, схваченные Асланом наверху, молчали, оценивая обстановку. Но когда появилась тринадцатилетняя Изольда, их глаза задрожали от осознания, что их восемь — слишком много.

— Дилан, с сегодняшнего дня ты будешь искать корабль. Подними дрон на две тысячи метров и прочеши небо, — сказала Риэлла.

— Дрон? Игрушка на пульте? Без проблем, сделаю после завтрака, — хвастливо ответил он, косясь на новичков.

— Не так просто. Придётся ездить по округе и искать, как вчера, — добавила она.

— Что? Как вчера? Это же опасно!

— Да. Поэтому используй дрон осторожно, чтобы не привлекать тварей, и перемещайся.

— Улыбается, а говорит такое. Ты из тех, кто знает, что мужчины делают всё, что скажет женщина, — буркнул Дилан.

— Это что, рабский менталитет? — возмутилась Риэлла.

— Вау, сексистское заявление!

— А то, что ты вчера послушно поехал, не сексизм?

— Что? Ты знала, что это опасно, и всё равно отправила?

Риэлла и Дилан, как старые знакомые, тут же начали препираться. В этот момент поднялся Аслан. Антон, словно всю ночь готовивший вопросы, быстро подскочил с блокнотом и начал задавать их. Аслан, бросив взгляд на Риэллу и Дилана, отвечал на вопросы исследовательской команды. Судя по обрывкам, разработка оружия и эксперименты требуют много энергии. Хотя они забрали энергоблок с тридцать первого, плазменное устройство, включённое для защиты, делает разработку невозможной, пока не вернётся Джейд.

Аслан добавил, что до тех пор исследовательская команда должна изучать внешних существ. Некоторые тела были найдены в очистных резервуарах, а живых Аслан обещал добыть позже.

— Понял. Последнее: вчера говорили про трёхмесячный запас, но кто будет заниматься распределением еды? — спросил Антон.

Его лицо, будто постаревшее за ночь на десять лет, выдавало потребность всё контролировать. Впрочем, в такой ситуации мало кто бы смог.

— Как раз собирался предложить это надёжному человеку. Буду благодарен, если возьмёте на себя, — ответил Аслан.

Антон, пожалевший, что задал вопрос, открыл рот, отрицая реальность, но Полина вызвалась помочь. Юрий, будто всё это его не касалось, смотрел на аквариум, бросая красный корм рыбкам.

— Эм, когда завтрак? — внезапно спросила самая младшая девочка, Изольда.

Её голос собрал все взгляды. Завтрак? Уже давно перевалило за полдень. Глаза, устремлённые на голодную математическую гениальность, тут же переместились на Аслана. Он посмотрел на ящики с едой, наспех принесённые вчера.

Много людей. Сбалансированное питание. Равномерное распределение.

— Еду буду готовить я, — коротко сказал он и направился к раковине мыть руки.

Риэлла, откусив мягкий омлет, округлила глаза. Она точно ела его раньше, но чтобы так вкусно? Омлет, приготовленный на сковороде с маслом, был из сухого яичного порошка, разведённого водой, с нарезанной ветчиной, солью и перцем. Нежный, изысканный, он нравился всем — от детей до взрослых. Трудно поверить, что это порошок (Риэлла вообще впервые узнала, что такое бывает). Вкус был, как у настоящих яиц, а рядом для питательности лежал салат из шпината.

Аслан, сидевший рядом, начал есть, только встретив её счастливый взгляд. Утром, когда он поднялся, он казался напряжённым, но, похоже, это была иллюзия. Его аура, взгляд, следящий за людьми, — всё было как прежде.

Смакуя нежную текстуру, она заметила Дилана напротив, который заглатывал еду с таким видом, будто собирался съесть и тарелку. Юрий, оставив шпинат, смотрел на него с отвращением, словно потерял аппетит.

— Если бы сказали, что вы не пилот, а повар, я бы поверила, — сказала Полина, единственная, чья реакция была нормальной.

Между безразличием Аслана и смятением Антона Риэлла выдавила слабую улыбку.

Всё будет хорошо, правда?..

— Слушай, а излучать электромагнитные волны, улавливать их — это вообще реально? Не фантастический же фильм, — сказал Дилан, когда разговор за столом зашёл о внешних существах.

— Конечно, реально, — тут же возразил Юрий, поправляя очки. — Есть электрические угри и акулы.

Риэлла забеспокоилась, не выпадет ли треснувшая линза из его очков.

— Тело электрического угря почти полностью состоит из электроорганов, генерирующих мощнейший биоток на Земле. Органы Лоренцини в голове акулы улавливают биотоки добычи, как радар. Если в этой подземке есть неизвестные существа, использующие электромагнитные волны, это неудивительно.

— Серьёзно? Про угря ладно, но про акул не знал. Это же не общеизвестно, да? — нахмурился Дилан.

Антон подхватил:

— Согласен. Как сказал Юрий, земные существа эволюционировали под свои условия. Меня больше интересует их внешность. Почему они, живя под землёй, похожи на людей?

— Так уж похожи? — спросил Юрий.

— Вы же их видели, — Антон посмотрел на Ким и Юрия.

Ким пожала плечами:

— Ну да, но то, что мы видели, было как зомби с чем-то во рту. Если бы они так походили на людей, я бы не схватила пилу.

Её смелый тон заставил взрослых замолчать. Заметив удивление Ким, Антон, почесав подбородок, кашлянул:

— Впечатляюще. У меня сын твоего возраста, но он… совсем не такой, как вы.

— Просто ваш сын нормальный, — бросил Юрий с неясной интонацией.

Полина спросила, как Антон помнит семью, и он ответил, что это единственное воспоминание. Риэлла поняла, почему он так ответственно относится к подросткам. Видимо, они напоминали ему сына. Почему человек с семьёй записался в проект «Бездна» осталось загадкой. Надо спросить у Джейда, есть ли те, кого заставили участвовать, — подумала она.

— Аслан, ты же выйдешь на разведку? Пойду с тобой, — сказала Риэлла, держа зубную щётку во рту и хватая его за рукав. — Я обошла окрестности и записала, так что по цифрам могу сказать, какая команда, — не совсем разборчиво добавила она, пока он оборачивался.

— Собирался позвать тебя.

Риэлла, собиравшаяся выдвинуть ещё пару аргументов, замерла. Шум уборки за их спинами будто отодвинулся на метр. Она думала, он скажет, чтобы она оставалась внутри, потому что снаружи опасно. Неужели вчерашний разговор всё решил?

— Правда? — переспросила она.

— Мы же в одной команде.

Его лёгкий ответ заставил её лицо засиять. Впервые он брал её не для защиты или контроля, а потому что доверял. Вытащив щётку, она улыбнулась, и его взгляд странно дрогнул. Не теряя момента, она быстро дочистила зубы и сказала, что переоденется. Лучше было надеть что-то темное, — вдруг кровь прольётся.

Аслан сегодня был не в униформе, а в облегающем костюме из эластичного, высокопрочного синтетического материала черного цвета. Вернувшись в комнату, Риэлла посмотрела в зеркало на дверце шкафа и, встретив напряжённое лицо, глубоко вдохнула. На этот раз всё шло хорошо. Почти нет погибших, ресурсов достаточно.

Но откуда это беспокойство в уголке сердца? Условия лучше, чем когда-либо, а тревога всё равно шевелится. Наверное, беспокойство прорастает именно в почве счастья. Как сменяющиеся времена года: что-то уходит, чтобы пришло новое. Оторвавшись от мыслей, Риэлла закрыла шкаф, но, задержавшись, тихо сказала вглубь:

— Я пошла.

С глубины рамки, в которой стояла фотография матери, та мягко и долго улыбалась ей в ответ.

Переодевшись, она спустилась на первый этаж. В аварийном отсеке сидел Аслан, глядя на закрытое окно. Машина тридцатого была у Дилана, так что они поедут на той, что с тридцать первого.

— Аслан? — позвала она, спускаясь по лестнице.

Его поза показалась незнакомой. Он, щёлкнув зажигалкой, будто очнулся ото сна и обернулся.

— О чём думали?

— Ни о чём. Просто устал, — ответил он, вставая, и вдруг окинул её взглядом.

Его тёмно-синие глаза медленно прошлись по ней сверху вниз и обратно. Риэлла, словно пойманная, оправдалась:

— Привыкла к формальности. И, не знаю, как объяснить, но, кажется, я чуть-чуть волнуюсь?

Мужчина, смотревший на неё сверху, странно прищурился и вдруг издал короткий смешок, будто услышал нечто невообразимое. Его мягкая, неспешно расплывающаяся улыбка была так ослепительна, что Риэлла покраснела. Ох, мы опять вдвоём. Она твердила себе, что они идут на разведку и нужно сосредоточиться, но прогнать из головы его вчерашнее низкое «я тебя люблю» удалось не сразу.

— Разве так смотрят? Почему вы так смотрите? — вырвался у неё путаный вопрос, ни вежливый, ни фамильярный.

— Ты выглядишь иначе, — ответил он.

Проследив за его взглядом, она заметила свой тёмно-серый комбинезон. И правда, волосы, обычно небрежно стянутые в хвост, сегодня были аккуратно собраны в высокий пучок — впервые.

— Выглядишь, как булочка. Мне интересно, — сказал Аслан, стоя чуть наискось.

Держа одну руку в кармане, другой он легонько коснулся её пучка. Риэлла вздрогнула, как дракон, чье слабое место задели.

— Удивляюсь, как столько волос туда помещается.

Его безразличный взгляд заставили её, пылающую от прикосновения к волосам, пробормотать первое, что пришло в голову:

— Булочка? У мужчин странное восприятие. Дилан ещё дразнил, что это роба.

В этот момент его прохладная рука накрыла её щёку и ухо. Их взгляды встретились, и он, наклонившись, поцеловал её. Горячий язык скользнул в приоткрытые губы. Как она и думала, Аслан всегда умел естественно сокращать дистанцию. Ей стало любопытно, каких людей он встречал и какую жизнь прожил.

Если он выучил язык в зоне конфликта, то, наверное, провёл там немало времени. Пока её мысли блуждали от этого к экзотической внешности женщин восемьдесят третьего сектора, его пальцы запутались в волосах на её затылке.

— Аслан, распадётся… — выдохнула она.

— Заново соберу, — прошептал он, оторвавшись от её губ и прижавшись лбом к её лбу.

Она, задыхаясь, запрокинула голову. Они ведь освободились от жертв друг друга, вчерашний разговор всё решил. Или нет? Разве так можно?

В его действиях чувствовалась нервозность, почти отчаяние. Каждый раз, когда она выдыхала, он забирал всё — воздух, слюну, дыхание — своими губами и языком. Это было похоже на ночное море. Волны накатывали, тело уносило. Словно погружаясь в воду, она ощущала, как холодная влага заливает до самого горла, смывая с неё липкую летнюю тревогу и усталость.

Ее прожигало до самых костей. Риэлла обвила его шею, прижавшись изо всех сил. Плечи Аслана едва заметно дрогнули.

— Всегда будь рядом. Что бы ни случилось, — сказал он.

— Хорошо, — тихо, но уверенно ответила она, успокаивая его тревожный голос.

Их тела прильнули ближе. Он, уткнувшись губами в её ухо, сжал бёдра, притянув её к себе. Она ощутила явное уплотнение внизу его живота. Странное тепло прокатилось по её телу, и она, будто вынырнув из воды, тяжело задышала.

С Асланом иногда кажется, что этот модуль парит в небе. За окном плывут белые облака, а солнце слепит глаза белизной. Видим ли мы один и тот же пейзаж?

Прижатая к стене, она чувствовала — возможно, они смогут дойти до конца прямо сейчас. Всё накопившееся с прошлого дня напряжение словно взорвалось. Щёлк, щёлк — расстёгнулись пуговицы, и мужчина, целовавший её в шею, внезапно просунул руку под одежду.

— А!..

Слабый стон вырвался из неё от острой боли, пронзившей грудь, — и тут же за люком послышались шаги людей сверху. Риэлла напрягла плечи, и, кажется, Аслан это почувствовал — он оторвался от её губ. Стоило их взглядам встретиться, как он крепко обхватил её, и Риэлла, прижавшись к его твёрдому плечу, подавила крик. Затем аварийный люк распахнулся, и всё погрузилось во тьму. Не успев сообразить, что происходит, она услышала звук открывающейся дверцы машины и оказалась на коленях Аслана на водительском сиденье.

А может, это тоже было лишь догадкой. С того момента, как они вышли из тридцатого, весь мир стал похож на безлунную ночь. В этой полной темноте соприкосновение тел казалось особенно горячим. Будто пламя вспыхнуло — и в нём, и в ней. Пламя, которое не утихнет, пока не сгорит дотла.

— Мм… — выдохнула она.

Он взял её лицо в ладони, заставил приоткрыть губы и впился в них, словно собирался проглотить. Риэлла, задыхаясь, впитывала его дыхание и слюну, не в силах сопротивляться. Это было единственное ощущение, которое она могла воспринимать, когда остальные чувства отключились. Когда он обхватил её спину руками, Риэлла инстинктивно шевельнула бёдрами, и тот же миг его шея дрогнула и напряглась. Выпуклость между его ног с каждым движением больно давила её промежность, и там разливалось покалывающее ощущение, будто по венам текла не кровь, а электричество.

— Можно включить свет? — спросил он наконец, и его голос, низкий до мурашек по шее, нарушил тишину.

Риэлла кивнула. Он протянул руку и, заведя двигатель, поднял защитный экран. Когда в машине загорелся свет, первым, что она увидела, было его растрёпанное лицо.

Пепельные волосы были взъерошены, а холодные глаза на всегда безмятежном лице помутнели от желания. Он выглядел так, будто с головой погрузился в грязный, развратный акт. Риэлла затаила дыхание. Всё в нём — как ночное море. Тёмное, глубокое, готовое поглотить девочку, вступившую в воду, и никогда больше её не отпускать.

В мире будто остались только они вдвоём. Их взгляды встретились, и Аслан, не колеблясь, стянул с её плеч комбинезон, у которого пуговицы были расстёгнуты почти до груди. Белая, округлая грудь обнажилась. Он потянул за резинку её волос, и шапка кудрей, как облако, рассыпалась по спине и груди. Не успела она смутиться, как он наклонился и впился ртом в её приподнятую грудь.

— Ах…

Она не раз представляла это, но его опущенные ресницы, движущийся кадык, напряжённая линия челюсти, рот, жадно втягивающий белую плоть, — зрелище было поразительно возбуждающим. Риэлла, неосознанно запустив пальцы в его гладкие волосы, прижала его к себе. Он, посасывая грудь, скользнул другой рукой между её ног, поглаживая вверх-вниз. Когда его длинные, грубые пальцы стали надавливать на набухшую плоть поверх мокрой ткани, её бёдра задрожали, мышцы напряглись и сжались в судороге.

— Ха-а… ха…

— Не знаю, как там с робой, но для того, чтобы снимать быстро, — вполне подходит.

Слова, произнесённые низким, хриплым голосом, чуть разрядили напряжение — и в этот момент — клац — в ушах раздался звук расстёгиваемого ремня.

Подожди. Это же первый раз. Точно ли всё будет нормально? Возбуждение, конечно, было сильным, но…

Риэлла напряглась, вспомнив боль прошлого раза. Аслан тут же понял — стал нежно целовать её шею, тщательно гладя её спину и лопатки. Она обняла его, словно вцепившись, и он слегка приподнял её, стянул нижнее бельё и приставил свой влажный, налитый член ко входу.

Поза для первого раза была неудачной. Так он… войдёт слишком глубоко… — и в следующий миг напряженный член без предупреждения прорвался внутрь и плотно заполнил её. Они одновременно затаили дыхание. Ощущение, пронзившее до глубины, где рождается тьма, заставило Риэллу запрокинуть голову и выгнуться всем телом.

— Ых… А…

— Риэлла… расслабься.

Даже тяжёлое, жаркое дыхание возле уха казалось обжигающим. Сердце вздрогнуло — и тут он снова двинулся: чуть вышел, а затем резко, полностью вошёл обратно, ударив бёдрами. От резкого толчка её ступни сжались, спина выгнулась. Из-за сидячей позы проникновение было особенно глубоким — ровно как она и боялась.

— Ах… А!.. а!..

Она пыталась вырваться, но он крепко держал её, и убежать было невозможно. Пока их тела сталкивались в бешеном ритме, Аслан молча держал её за бёдра и глубоко входил. Снова и снова. Прямо, вертикально, без пощады. Риэлла закричала. С каждым ударом вверх-вниз мир начинал искажаться, словно расплываться. Он точно знал, куда бить — и делал это всё быстрее. Нет… слишком глубоко… хватит, я не выдержу…

— Аа-а… ммх, а…

В голове зашипело, зрение поплыло.

Удовольствие, раз познанное, не отменить даже временем. Это был её первый раз, и даже несмотря на боль, восторг, пронзающий до самых костей, оказался сильнее. Кровь вскипела, будто раскалённый металл, и медленно потекла по телу.

Пока Риэлла тихо стонала, двигаясь вверх-вниз, его крупная ладонь ласкала её грудь и всячески стимулировала вздёрнутый сосок. Её возбуждённое тело ощущало это только как наслаждение — когда белоснежная грудь просачивалась сквозь пальцы, всё внутри трепетало. Каждый раз, когда он резко входил снизу, странное, почти болезненно-щекочущее чувство накатывало волной где-то в животе.

Что-то не так. Словно я сейчас умру.

Влажный звук соприкосновений, тяжёлое дыхание, холодный запах тела. В какой-то момент Аслан остановился. Тяжело дыша, он посмотрел ей в глаза, полностью сосредоточившись на ней, затем поспешно прижался губами и, нахмурив лоб, напряг плечи. С его оргазмом Риэлла, сжавшись, тоже достигла пика. Так вот что значит блаженство. Она изогнулась, дрожа, и обмякла, опираясь на его большое, твёрдое тело. Он крепко обнял её, тяжело дыша.

Её бёдра мягко подрагивали, тело мгновенно погрузилось в лень. Пока она барахталась в послевкусии, он оставлял влажные поцелуи на её шее и ключицах. Почти как священный ритуал. Его дыхание, даже лёгкое, заставляло её вздрагивать и всхлипывать.

В мягком свете были только они. Ничто не мешало. Его руки, ласкавшие её белое, словно освещенное луной, тело, повернули её, не разрывая соединения, и уложили на сиденье, откинув кресло до предела. Риэлла, с затуманенным взглядом, смотрела, как он, встав над ней, стянул одежду, скрестив руки. Растрёпанные волосы упали вниз, а большое, мускулистое тело, затеняя, поглотило её. Она не видела, но чувствовала, как напрягаются его широкая спина и лопатки.

Когда он вышел из неё, она рефлекторно приподняла бёдра, но, когда он снова глубоко вошёл, она всхлипнула, слегка содрогнувшись. Под тяжестью его тела она закрыла глаза руками. Погружённая во тьму, она была готова умереть. Забери меня, Аслан. Куда угодно.

Ей хотелось плакать без причины.

* * *

— Не подумают ли остальные, что мы слишком задержались? — тихо спросила Риэлла, прижавшись к его крепкой груди.

Открыв глаза от ощущения влажного полотенца между ног, она заметила открытую бутылку воды на соседнем сиденье.

— Спешить некуда. Трупов из очистного резервуара хватит для исследований, — ответил он.

Сколько раз это было? Они слились, будто сбросив все оковы. Никто не виноват — сдерживаемое желание прорвалось, и его было не остановить. Каждый раз, приходя в себя, она думала: ещё чуть-чуть, ещё немного побудем вместе.

Он лениво перебирал пряди её волос, свисающие с затылка. Было ощущение плена, но не тесноты. Одной рукой он скручивал её волосы, другой небрежно гладил её ухо, пульсирующую венку и обнажённые ключицы. Ей стало неловко, и она прижала свою пышную грудь к его груди.

— Собери мне волосы. Ты обещал, — капризно произнесла она.

Он послушно потянулся за чёрной резинкой, лежащей на сиденье. Но, боясь сделать больно, не стал туго собирать волосы. Так яростно обнимал, а тут осторожничает.

— Не так. Выше и туже, — сказала она, подняв глаза и придираясь.

Без жалоб он распустил и переделал.

— Нет, не в хвост, как раньше — в пучок.

Похоже, он не очень понимал, как именно нужно скрутить длинные волосы в пучок. Казалось, он умеет всё, но есть и то, чего он не умеет.

Эта мысль, будто ставшая ее личным секретом, заставила её улыбнуться. Аслан, чуть скривив губы, в отместку прикусил её ухо. Ах... Спокойные глаза, волосы, падающие на лоб — ещё один пейзаж, известный только ей.

— Знаешь, я думала, что, повернув время, снова почувствую боль. Но совсем не болело, — призналась она, опьянённая теплом.

Рука, массировавшая её шею, замерла. Наклонив голову, он тихо повторил:

— Снова?

Его холодные глаза пронзительно смотрели на неё, будто не желая упустить ни малейшей подсказки.

— Ну, раньше у нас тоже были похожие отношения. Не сказать, что мы были так близки душой, но… — начала Риэлла, но замолчала, проглотив слова.

Её охватило воспоминание об одиноком утре, когда она проснулась в тишине. Это было только её воспоминание. Она сама этого хотела, и благодаря этому не чувствовала себя одинокой той ночью, но в груди заклубились странные эмоции. То ли тоска, то ли обида. Что-то ценное и одновременно горькое.

— Больно, грустно. И что ещё натворил тот я? — тихо спросил Аслан, обхватив её щёки.

Я выгляжу грустной? Она слегка покачала головой. Он, не шевелясь, смотрел на неё, затем медленно заговорил:

— Иногда думаю, как было бы легко забраться в твою голову. Чтобы искупить вину за эту твою грусть. Чтобы не хотелось ревновать к прошлому себе, завидовать каким-то воспоминаниям.

Нельзя прикоснуться к тому, что прошло. Его опущенные глаза, глубокие и спокойные, будто знали эту истину. Риэлла, прижавшись лицом к его большой ладони, пробормотала:

— Ничего, сейчас лучше. Поэтому не хочу вдаваться в детали. Всё идёт гладко, и я не хочу нарушить этот поток.

Это было какое-то суеверное чувство. Трудно объяснить, но ей казалось, что, заговори она о том одиноком дне, конец будет тем же. Чем счастливее она становилась, тем сильнее накатывало беспокойство.

Его взгляд, оценивающий её искренность, потемнел.

— Не хочешь говорить — не надо. Прошлое, которое не помнишь, достаточно закрыть настоящим, — наконец тихо ответил он.

Он коротко поцеловал её и начал надевать на неё одежду, брошенную на пол. Было бы ложью сказать, что в его пальцах не осталось ни капли сожаления, когда он застёгивал последний пуговицу. Скорее даже, это было не сожаление, а желание сдержать себя.

Прежде чем завести машину, он, подперев голову рукой, смотрел куда-то вдаль.

Аслан, какой пейзаж ты видишь?

* * *

— Как вы сказали поймали живой экземпляр? — переспросил Антон.

— Засунули руку в труп, что бродил снаружи, и вытащили сгусток. Нельзя светить на него. Открывать только в тёмной комнате, — спокойно пояснила Риэлла.

Антон ошеломлённо замер. Все были в шоке, но никто не заметил, что разведка заняла у них весь день.

Поймать живую тварь оказалось проще, чем думали, благодаря внезапной идее Риэллы. Она вспомнила, что трупы в коридоре стояли неподвижно, пока не загорался свет. Большинство подземных существ вели себя так: агрессивны при свете, но замирают в темноте.

Иными словами, в темноте их можно безопасно поймать. На основе этой гипотезы Риэлла придумала безумный план: подойти к живому трупу в темноте и засунуть руку ему в рот. Конечно, Аслан вызвался сделать это сам.

Она передала исследовательской команде герметичную банку, блокирующую свет, как фотоплёнку, со строгими предупреждениями. Антон, ошарашенный, взял её, но, испугавшись, передал Полине, а та вернула ему, начав бесконечную игру в «горячую картошку».

С тех пор пролетели, как стрела, три дня. Совместная жизнь сблизила их, доверие росло. Отношения между людьми — простая штука: ешь, спи, проводи время вместе — и привязанность приходит быстро.

Пока Дилан в тёмной гостиной изобретал с тринадцатилетней Изольдой игру теней (утром в темноте включали фонарик, увеличивая тень руки, чтобы пугать других — гигантская рука на потолке и правда настораживала), Тео починил пульт управления. Исследовательская команда, изучив приборы с машины Дилана, обнаружила, что гравитация в Бездне нестабильна.

Вскрытие трупов из очистного резервуара показало, что подземные существа имеют биоэлектрические органы и эластичные клеточные стенки, но без мозга или центральной нервной системы. Полина пояснила: похоже, у них нет настоящего интеллекта.

А что тогда тот блондин? Неужели один вид может так отличаться? Возможно, разница как между человеком и червём. Риэлла, удивлённая, внимательно слушала. Нужно было запомнить всё. Команда уже видела в ней и Аслане лидеров.

С Асланом они продолжали проводить время наедине. Ночами она приходила к нему, или он к ней под благовидным предлогом — бессонница.

Риэлла болтала о прошлом, Аслан перебирал её волосы, иногда задавая вопросы. Когда страсть накатывала, они, сдерживая стоны, чтобы их не услышали в соседней комнате, обнимались и засыпали. Это были мирные ночи, но даже в тесных объятиях порой всплывала тревога, будто между ними есть чувство пустоты. Может, потому, что я не сказала ему самое важное?

— Я слышала, в проекте «Бездна» есть те, кого заставили участвовать. Это правда? — спросила Риэлла.

Ложка в руках Шамиты замерла. Сегодня Риэлла, а не Ким, принесла еду. По плану, они с Джейдом должны были уйти ночью. Вопреки ожидаемому молчанию, Шамита тихо ответила:

— Да. Мы тому доказательство.

— Двадцать восьмая? Или двадцать вторая? — уточнила Риэлла.

Её точный вопрос заставил глаза Шамиты округлиться.

— Я знаю, какая вы команда. Не могу объяснить почему.

— Слышала про твою чушь про медиума, но это же бред. Что ты сделала с Тео? — резко спросила Шамита.

— Ничего. Тео в порядке. Кажется, он подружился с Ким, которая приносила еду.

Шамита смотрела на неё, как гиена, защищающая детёныша. Сидя напротив, Риэлла выдержала её колкий взгляд, и та, наконец, заговорила:

— Двадцать второй. Были подписи семей, но нас никто не спрашивал. Значит, нас по сути насильно заставили. С двадцать восьмой командой то же самое. В дневнике сказано, что мы должны "отплатить за спасение", или что-то в этом духе. Собрать семерых с такими особенностями — это тебе не шутка.

— Значит, так… Спасённые, наверное, это те, кого спасла миссис Андрей во время катастрофы. Но даже так, их не должны были заставлять… Мне очень жаль, — тихо сказала Риэлла, побледнев.

Она надеялась, что это не правда, что принудительное участие — лишь одна из лживых историй Джейда. Ведь фамилия Андрей заставляла её чувствовать бессознательную ответственность.

Опустив взгляд, она заметила, как Шамита приподняла бровь и молча посмотрела на тарелку. Некоторое время был слышен только звон посуды.

Риэлла знала, что ничего уже не может сделать. Она не умела возвращаться во время до Бездны, да и тело бы не выдержало. Но всё же она хотела направить их к лучшему пути. Если уж крутить колесо судьбы, то…

— Почему ты хотела умереть? — спросила она.

— … — Шамита промолчала.

— В моих глазах Джейд и вы выглядите свободными и здоровыми, поэтому мне трудно понять. Я никогда не хотела бы умереть. Не вечно, но жить долго-долго.

— Теперь и я так думаю, — ответила Шамита, лениво зачерпывая кукурузу.

Она не выглядела обиженной, что было облегчением. Разговор можно было продолжить.

— Это была депрессия? Тяжёлая жизнь, трудности? — спросила Риэлла.

— Хотелось бы, чтобы был такой убедительный повод, — усмехнулась Шамита.

— Что?

— Все так спрашивают: «Что случилось, почему ты хочешь умереть?». Если бы у меня был повод, который всех убедит, мне бы это понравилось. Семья умерла, но это было девять лет назад. А мои попытки начались три года назад.

— … — Риэлла молчала.

— Не знаю, как объяснить, но дело не в деньгах. Может, для других — да, но не для меня. Читала где-то, что во время войн уровень депрессии падает. Люди слишком заняты выживанием, чтобы грустить.

Шамита скребла ложкой уже пустую тарелку.

— Но я всё равно была чувствительной и страдала. Равнодушные слова людей, острый и бесчувственный мир — всё это утомляло и надоедало. Мне было тяжело находиться среди людей, и в одиночестве было легче.

Риэлла представила зимнее окно. Протерев запотевшее стекло, она будто увидела Шамиту, сидящую в одиночестве.

— Это как когда кость внутри немного сдвинута. Снаружи всё вроде нормально, и ты можешь двигаться, но всё равно что-то трёт, болит, и хочется сойти с ума. Может, как врачи говорили — генетика или нехватка серотонина. А может, как другие говорили — просто я ищу внимания, или дело в слабой воле.

Дыхание перехватило. Теперь женщина за окном сидела, обхватив колени.

— Будущее казалось ужасно предсказуемым. Я точно знала, что завтра повторит вчера. Бессмысленный, вялый, тоскливо-депрессивный день.

Риэлла выдохнула. В висках запульсировала тяжёлая боль. Она знала это чувство. И тогда, в особняке, и сейчас. День за днём повторяется. Даже когда она прячется в тени, солнце продолжает вставать и заходить, будто ничего не изменилось. Когда-то, слушая истории двадцать второй команды, она думала: надо только немного потерпеть. Самый тёмный час — перед рассветом. Но сколько терпеть? До каких пор ждать?

— А если выбрать что-то иначе, чем вчера? — вдруг сказала она.

— Что? — переспросила Шамита.

— Если вчера не понравилось, почему бы не изменить сегодня? Не много, а по чуть-чуть. Прочитать любимую книгу, полежать под солнцем, бросить работу, если она мучает. Всё лучше, чем умереть. Время — оно как тонкий механизм. Меняется одна шестерёнка — и весь распорядок начинает сбиваться. Случайность может разрастись и привести к будущему, которое ты даже не могла вообразить.

Риэлла распахнула воображаемое окно. Ничто не стояло на пути. Шамита подняла голову и с удивлением уставилась на неё.

— Всё можно изменить. У каждого человека наступит момент, когда можно изменить свою жизнь. Обязательно.

Будущее — это снежное поле, которое человек не может вообразить. Сегодня может казаться, что ты умираешь от холода и боли, а уже завтра — будто всё это было давней, смутной ложью, и ты смотришь в ясное, глубокое зимнее небо. Риэлла, тяжело дыша, вспоминала свои шестнадцать. Тогда ей казалось, что она не выберется из того особняка до самой смерти. Что выйдет замуж за Лукаса и будет жить как её мать.

У неё не должно было быть настоящих друзей. Но не прошло и десяти лет, как жизнь перевернулась. Мать умерла, Риэлла стала свидетелем конца света, которого никто не предвидел, и вместе с первой любовью, казавшейся невозможной, спустилась в глубокую бездну. Теперь у неё был друг, который бренчал на гитаре каждый раз, когда она напевала что-нибудь себе под нос, пусть и немного бурчал при этом.

Даже если бы шестнадцатилетней Риэлле показали это, она бы не поверила.

— Что? Не неси чушь. Момент, меняющий жизнь? Когда он наступит? — фыркнула Шамита.

— Сейчас, — тут же ответила Риэлла.

Шамита ошарашенно посмотрела на неё, затем скривила губы.

— Ты такая же, как те, кто твердит про силу воли. Проблема в том, что из-за апатии нет сил что-то делать.

— Конечно, это может звучать как невежественное утешение. Но я знаю, о чём говорю, потому что сама через это прошла. Если плохие мысли вернутся, попробуй представить совсем другое будущее. Я уже много раз проживала один и тот же день, но знаю, что сегодня будет иначе. Надежда появилась, потому что я сделала выбор, отличный от вчерашнего.

Каждому выпадает волшебный момент. В этот миг жизнь, как полдень, обретает новые краски. Золотые часы послеполуденного света — в наших руках.

— Шамита, я поделюсь своей едой. У нас трёхмесячный запас, если пятеро поделят и затянут пояса, хватит на месяц каждому. Давай поднимемся наверх вместе.

Глаза Шамиты широко распахнулись. Риэлла уже улыбалась.

— Тео сказал, вы с ним учёные. Нам нужны исследователи, так что это два в одном. А с Джейдом я не так близка, так что пусть он сам добывает еду.

— Ты и правда странная, — пробормотала Шамита. Её покрасневшие глаза смягчились, а голос звучал устало.

Они смотрели друг на друга, пока Шамита, скривив губы, не опустила голову.

— Предупреждаю, не говори такие наивные вещи при Джейде. Он высосет из тебя все соки, как лимон в мёде, и выбросит. Но… если бы наверху у меня был друг, протянувший руку, как ты, я, возможно, сделала бы другой выбор.

Её горький голос кольнул сердце.

Восход и закат каждого дня говорят нам: забудь всё, что было до этого, и начни заново. Пока встаёт солнце, всегда можно начать снова. Каким бы ни был вчерашний день — сегодня ты стоишь на пороге нового мира, как в самый первый день.

— Ладно, не надо жертвовать своей едой ради доброты. После того как попала в эту дурацкую дыру, жизнь стала такой непредсказуемой, что хочется прожить хотя бы ещё день. К тому же, если такие, как ты, в итоге падут во тьму, это будет ещё большим отчаянием.

Она подняла голову, закончив свою речь, и сказала с выражением, которого Риэлла никогда раньше не видела:

— И всё же, спасибо.

«"Ты — бог, и никогда не слышал я ничего более божественного!". Овладей тобою эта мысль, она бы преобразила тебя и, возможно, стерла бы в порошок; вопрос, сопровождающий все и вся: "хочешь ли ты этого еще раз, и еще бесчисленное количество раз?" — величайшей тяжестью лег бы на твои поступки! Или насколько хорошо должен был бы ты относиться к самому себе и к жизни, чтобы не жаждать больше ничего, кроме этого последнего вечного удостоверения и скрепления печатью?»¹

Из потрёпанной книги Риэллы, зимой 2026 года, в шестнадцать лет.

— Я предложила, но Шамита сказала, что уйдёт с Джейдом. У них, мол, свои пути, — пробормотала Риэлла, ковыряя ужин с унылым видом.

Рядом сидел Аслан, напротив — Дилан и Ким. Исследовательская команда допоздна возилась с биологическими экспериментами. Глаза Риэллы то и дело скользили к часам.

— Это к лучшему. Скажем прямо, а? Если они задумают плохое и попробуют захватить модуль? Как говорится, спасёшь вора с виселицы — он тебя задушит. А? Не знаешь? — сказал Дилан, хрустя последним арахисом. В кои-то веки Дилан правильно употребил пословицу.

— Верно, но я всё же надеялась. На миг показалось, что мы поняли друг друга, — ответила Риэлла.

— Сестрёнка, я понимаю. Сегодня прощалась с Тео, дала ему свой мейл. И подумала, что, может, больше не увидимся — странное чувство. А этот гад Юрий только ржал, — сказала Ким, пытаясь открыть банку с орехами и поддакивая.

— А вы, Аслан? — спросила Риэлла, метя на победу в споре.

В ситуации один на один Риэлла бы с лёгкостью взяла верх, но сейчас она задала вопрос, чтобы добиться безоговорочной победы. Они ведь договорились говорить на «вы» — за исключением постели. Но каждый раз, обращаясь к нему при других, сердце начинало бешено колотиться. Аслан, давно доевший ужин, постукивал по столу пальцами, потом равнодушно протянул руку и, открыв крышку банки Ким, ответил:

— Согласен с Диланом. Лицом к лицу не понять, что у человека на уме.

Риэлла, глядя на его чёткий профиль, удивлённо моргнула. Ответ в его стиле, но… почему сегодня он избегает её взгляда? Она наклонила голову, пытаясь поймать его глаза, как вдруг в гостиной раздался бешеный звон. Она вздрогнула и резко повернулась.

Это была верёвка, установленная Юрием, чтобы сигнализировать о приближении к кораблю. Аслан уже поднялся с места.

Это Джейд. Кто ещё? Вооружившись, они спустились на первый этаж. Снаружи громко затормозила машина. Дверь распахнулась, и вошедший, увидев два наведённых на него ствола, усмехнулся.

— Соскучились? Я тоже. Не передать как, — сказал Джейд, держа генератор размером с двигатель среднего автомобиля.

Он заметно исхудал за три дня.

— Это генератор? — спросила Риэлла.

— Настолько тяжко было, что три ночи снились бредовые кошмары. Но дружба важнее любви, верно? Покажешь, что с моими ребятами всё в порядке?

Они говорили каждый о своём.

Чёрный генератор с круглой камерой, отделанной титаном, имел сложные эллиптические устройства, систему охлаждения и порты для подключения. Аслан, разглядывая его, опустил оружие и открыл люк в потолке. Дилан торжественно спустил Тима, Шамиту и Тео. Увидев невредимых товарищей, лицо Джейда просветлело.

Он охотно поставил генератор перед ними и отступил. Пока Аслан, присев, осматривал его, Риэлла, напряжённо сжимая рукоять, следила, не сделает ли Джейд что-нибудь неожиданное.

— Ровно три дня. Снабженческий корабль не так далеко, время ушло на обход? — спросила она.

— Теперь отпустите? Вы получили, что хотели, — устало пожал плечами Джейд, хитро косясь на товарищей, чтобы те двинулись.

Риэлла преградила путь Тео. Тогда заговорил Аслан:

— Откуда это?

— Что, как при незаконной ловле рыбы, указывать местонахождение? — ухмыльнулся Джейд.

— Придётся. Особенно когда на генераторе выгравировано «Андрей».

Риэлла с удивлением обернулась. Действительно, в правом нижнем углу белыми буквами было написано «Andrei». Но разве на оружии зонда не то же самое?

— Эй, что за страшное лицо? Не было условия брать только с базы, — сказал Джейд.

— Где ты взял генератор? — повторил Аслан, снова достав пистолет.

Чёрный ствол упёрся в висок Тео. Тим и Шамита дёрнулись, готовые броситься, а улыбка Джейда застыла, став холодной.

— Квантово-вакуумные генераторы, кроме некоторых военных кораблей, ещё не коммерциализированы. Их не стали бы грузить на обычный модуль.

— Ну, место необычное. Забрал из закрытой лаборатории, — ответил Джейд.

— Из лаборатории? — переспросила Риэлла.

— Да. За последние шесть месяцев я излазил всё, что можно. Однажды нашёл подземную лабораторию, похоже, построенную Андрей. Далековато, но для меня это был безопасный выбор. На снабженце слишком много трупов.

— Ложь. Лаборатории Андрей находится на частной территории его особняка. Здесь нефтяная скважина.

— Не ложь. Выглядела как старая, заброшенная лаборатория. Похоже, её построили давным-давно.

Примечание от автора: цитата из Ницше, «Весёлая наука», 341, взята из перевода Ан Сунчана и Хон Сахён, издательство BookWorld, 2005, стр. 314—315.

Примечание от переводчика: Ницше Ф. Веселая наука. Пер. с нем. М. Кореневой; пер. стихов С. Степанова и В. Топорова. — Санкт-Петербург: Азбука: Азбука-Аттикус, 2012. — 349с.

Джейд, встретив недоверчивый взгляд Риэллы, лениво ухмыльнулся, но тут же повернулся к Аслану, когда тот заговорил:

— А документы? Ты их видел?

— Только то, что за открытыми дверями. Не знаю, работа ли это старых исследователей или тех, кто спустился раньше, но были записи об наблюдениях за подземными существами. Вес, вскрытия, что-то вроде. Ничего особенного, кроме того, что их температура тела, как у нас, — ответил Джейд.

Риэлла заколебалась. Лаборатория в подземелье, где возникла Бездна, — не может быть совпадением. Если это правда, туда нужно ехать. Возможно, там ключ к открытию закрытой бездны. Но её терзало дежавю.

В прошлый раз Джейд заманил их в ловушку под предлогом пути к снабженческому кораблю. Пока она вспоминала ошибку, Аслан заговорил низким голосом:

— Десять дней еды. Похоже, это справедливая цена за машину.

О, машина. Точно, в ней остались данные маршрута.

— Машину? Могу просто показать дорогу, — начал Джейд.

— Нет, учитывая число людей, лучше неделя, — перебил Аслан.

— … — Джейд замолчал.

— Пять дней.

— Эй, погоди, не напирай! Ладно, десять дней. Машина ваша, чистая, — сдался Джейд.

Его улыбчивый рот будто шептал проклятья. Аслан бросил взгляд, и Ким, с интересом наблюдавшая из открытого люка, тут же всё поняла, дернула Дилана за рукав и исчезла.

Пока сверху несли еду, Риэлла отступила, позволяя Тео подойти к Джейду. Тим последовал за ним, а Шамита, проходя, коротко кивнула ей.

— Ещё одного прихватить можно. С нашими силами двадцать девятый найдём вмиг, — подмигнул Джейд, глядя на Риэллу.

— Там тоже грабить будете? Не хочу, — отрезала она.

— Ох, думал, вы матёрые, ан-нет, вы, похоже, только спустились, — сказал он, будто она наивный ребёнок.

— Мягкотелая. Так не выжить, малышка.

Его тон, говорящий, что он давно перерос это место, был не столько насмешливым, сколько горьким. Джейд прищурился и улыбнулся своей обычной притворной улыбкой. Как сказал Аслан, лицо не выдаёт мыслей, но…

— Выживать тяжело, — начала Риэлла. — Кстати, среди ваших… есть кто-то, чья судьба неизвестна?

— А? С чего вдруг? — удивился Джейд.

— Мужчина, лохматые каштановые волосы, среднего роста, худощавый.

Мгновенно воцарилась ледяная тишина. Все, кроме Аслана, напряглись. Страх, смешанный с отвращением и гневом, отразился на лицах. Тим нахмурился и собрался было рвануть вперед, но Джейд, сдерживая его, спросил спокойнее:

— Ты о Парамине?

— Значит, он из двадцать второго, — подтвердил Аслан.

Поджигатель, устроивший пожар и сбежавший, которого до сих пор не нашли.

Риэлла всё думала: почему только что спустившийся тридцатый дважды горел? Если кто-то поджёг его, то зачем?

— Джейд, вас никто не преследовал до тридцатого? Может, вы оставили следы, по которому он мог понять, куда вы направляетесь? — спросила она.

Поджигатель охотился за группой Джейда. Кто знает, что у того безумца в голове, но он, похоже, узнал, что его бывшие товарищи выжили, и слетел с катушек.

— На стене написал: 29, 30, 31. Не знал, куда попадём, но выбрал ближайший корабль, — ответил Джейд, потирая подбородок.

Его прищуренные глаза подозрительно смотрели на Риэллу. Пусть подозревает. Даже если он видит в её лице черты Димитрия или Изабеллы.

— Этот человек скоро придёт на тридцатый. Если хотите разобраться с ним без третьих лиц, вернитесь и измените след. Напишите точно: «31». Тогда дам еды не на десять дней, а на две недели.

Риэлла не отвела взгляд, бросив вызов. Поджигатель — дело двадцать вторых. Она не позволит тридцатому сгореть снова. Это их драгоценный модуль, чтобы выбраться наверх.

* * *

Аслан, сидя в машине, проверял приборную панель. Судя по маршруту, лаборатория была в четырёхстах километрах. Риэлла, резко открыв дверь, плюхнулась на пассажирское сиденье и, покусывая губы, спросила:

— Что думаешь?

— Две недели еды — слишком щедро, — ответил он.

— Не о том спрашиваю. Еда не проблема. Если не хватит, отберём у кого-нибудь, — сказала она и, поймав его взгляд, улыбнулась, как самый очаровательный грабитель на свете.

— Мою можешь брать сколько угодно, — сказал он.

— Серьёз… — начала она, но, что-то вспомнив, замолчала.

Он, опершись на руль, смотрел на неё. Она покраснела и забормотала:

— В общем, еду я дала с запасом. Две недели тридцатый не тронут. Нам надо в лабораторию, но тридцатый останется пустым.

Она, конечно, считала, что поедет с ним. Чувствуя привычную пульсацию, Аслан сказал:

— Они не вернутся.

— Почему? Я думала, он хочет встретиться снова, — удивилась она.

Похоже, она приняла настойчивость Джейда за предупреждение. Но любой бы увидел в этом интерес к ней.

— Твоя доброта удержит их от возвращения.

По крайней мере, пока они не дойдут до физического предела, они будут помнить её милость. Он хорошо знал, каким взглядом Шамита смотрела на Риэллу. Взгляд, каким смотришь на последнюю надежду, найденную на самом дне.

Здесь Риэлла была живым пламенем. Скоро все заметят её сияние и соберутся вокруг, чтобы погреться. Одинокая девочка из особняка, которую знал только он, больше не нуждалась в ничьей защите.

Ему привиделся летнее озеро. Стрекот цикад, белое платье девушки, которое плавно раздувало по поверхности воды. В этот момент за её спиной в воду упала капля чёрных чернил. Вода внутри колыхнулась, и чернила неудержимо расплылись, окрашивая озеро в серо-пепельный цвет без дна.

— Если так, то хорошо… Но что ты думаешь? Надо ехать сразу? — спросила она, полная тревоги.

Аслан медленно выбрался из видения. Подавляя, как обычно, подступившие чувства, он отвёл от неё бесстрастный взгляд.

— Если ехать, то чем раньше, тем безопаснее. Но я бы взял ещё одного.

* * *

— Что? Почему я? — возмутился Дилан, будто услышал гром среди ясного неба.

Аслан не стал объяснять, а Антон, встревоженный, подытожил:

— Значит, вы втроём отправитесь в лабораторию по маршруту?

— Да. Думаю, там мы узнаем что-то новое. Джейд сказал, что они долго были внизу, и у меня сильное чувство, что туда надо. Тео и его группа, зная о нехватке еды, не осматривали всё тщательно, — ответила Риэлла.

— Но было бы неплохо, если бы кто-то из вас всё-таки остался, — осторожно заметила Полина.

Без Риэллы и Аслана ответственными останутся только она и Антон, что её явно пугало.

— Генератор работает нормально. Если твари подойдут, профессор, как в первый день, организует оборону, — сказал Аслан, передавая Антону ключ от оружейной.

Риэлла беспокоилась, можно ли ему доверять, но Аслан считал, что место делает человека. Антон, умеющий обращаться с оружием и защищающий подростков, подходил на роль временного лидера. Оружейные инциденты чаще происходят из-за невежества, чем из злобы.

— Надеюсь, когда вернёмся, вы продвинетесь с разработкой оружия, — добавила Риэлла.

Риэлла собрала простой набор — немного еды, воды и пистолет. Надела чёрную толстовку с капюшоном и свободные бежевые карго-штаны. Так удобно и двигаться, и спать.

Стоит ли брать устройство для хранения памяти? Подумав, она покачала головой — данные повредятся, если прослушать запись не с самого начала. Это для долгих, спокойных времён.

Выйдя из комнаты, она увидела собравшихся проводить её товарищей.

— Осторожнее, сестрёнка, — сказала Ким, крепко обняв её.

Полина и Антон пожали ей руку.

— Беспокоюсь. Надеюсь, всё обойдется. Хочу сосредоточиться на исследованиях, — сказал Антон.

— Слышала, вы планируете переоборудовать рентген из медблока в оружие, — вспомнила Риэлла разговор Юрия и тринадцатилетней Изольды.

Антон отмахнулся:

— Детские фантазии. Даже если в лаборатории и найдутся трубки высокой мощности или фокусирующие линзы, с прицеливанием будут проблемы.

— Нет, это реально. Если Изольда разработает алгоритм точного наведения. Вот увидите, — холодно вставил Юрий.

Риэлла, не совсем понимая, о чём речь, серьёзно кивнула и энергично протянула руку Юрию:

— Береги себя, Юрий. И присмотри за Ким.

— Зачем? — удивился он.

— Что?

— Почему мне? Она же мне не сестра, да и с людьми общается куда лучше меня. Она счастлива, что её назначили отвечать за готовку.

— Правда? Ну да, Ким быстро соображает и везде найдёт место. Но знаешь? Такие, как она, часто чувствуют себя одиноко.

— … — Юрий замер.

Он мельком взглянул на Ким, которая с сияющими глазами говорила с Асланом. Вчера, после ухода Тео, Ким была подавлена, но теперь оживилась, впервые беседуя с Асланом.

— Слушай, одиночество и тоска — разные вещи. Где-то слышал: одиночество — это то, что ты выбираешь сам, а тоска — то, что ощущаешь среди людей, осознавая, как трудно с ними сблизиться. И в такие моменты помогает кто-то, кто умеет быть один, кто знает, каково это — быть в уединении.

— …

— А ещё я поищу в исследовательском центре очки. Вдруг кто-то оставил, — добавила Риэлла.

— Даже не знаю, с чего начать. Это стереотип, что все учёные в очках. И чужие очки портят зрение, — нахмурился Юрий, но в его тоне не было привычного сарказма.

Риэлла широко улыбнулась. Пора уезжать.

— Это точно безопасно? Не ловушка ли того парня? Последний шанс отступить. Чувствую, что это сигнал от будущего меня… — начал Дилан.

— Успокойся. Джейд вернулся без оружия. И что у тебя за паранойя с похищениями? — недоуменно спросила Риэлла.

Дилан, с угрюмым видом фантазёра, молча сел в заправленную машину. Аслан и Риэлла заняли места на заднем сиденье. Машина, в отличие от той, что была в тридцатом, была без громоздкого блока посередине.

О, можно опереться на Аслана и поспать. Сердце забилось, когда она подняла взгляд на его широкую тень.

— Эй, перед стартом я услышал дурацкую сплетню, — вдруг сказал Дилан, заводя машину и поднимая экран.

Сплетня? При таком-то малом числе людей?

— Какую? — спросила Риэлла.

— Что вы, типа, пара.

— …

Они переглянулись.

Кто разболтал, спрашивать не пришлось. Бессонные ночи приводили их в гостиную, где они сталкивались с Полиной, Антоном, даже Юрием и Изольдой, пришедшими за книгой. Не заметить было бы глупо. Риэлла, покраснев, тихо спросила:

— И что ты сказал?

— Сказал, не несите чушь, — отрезал Дилан.

— …

Они молчали.

— Я в людях разбираюсь. Вы внешне идеальная пара, но внутри… тайно влюблены в других. Аслан — мой тип. Ему нравятся зрелые, чувственные женщины, как та, с которой я жил когда-то.

— Смотри на дорогу, — низко сказал Аслан.

Почувствовав её взгляд, он повернулся, но, увидев Риэллу, замер.

— Мне не нравятся, — сказал он.

— Зрелые женщины? — уточнила она.

Если он скажет «да», получится, что она незрелая. Аслан, попав в ловушку, открыл и закрыл рот, а Дилан беспечно продолжил:

— А ты подходишь тому наглому болтуну. Вы бы дразнили друг друга, ссорились, и любовь бы расцвела… Ай! Зачем пинаешь?! А если авария? — завопил он, когда Аслан, согнув длинные ноги, пнул переднее сиденье.

Так он любит зрелых женщин? Хоть слова Дилана и не внушали доверия, Риэлла почему-то приуныла. В этот момент под пледом её руку накрыла его. Её глаза округлились. Грубая ладонь Аслана поглотила её кисть, медленно переплетая пальцы. Нежно и крепко. Он, как обычно, лениво смотрел вперёд.

Риэлла, покраснев до ушей, сжала губы, чтобы не улыбнуться, и отвернулась. Щекотно и горячо. С этой рукой она могла идти куда угодно. Тревога будто растворилась.

* * *

Дорога была ровной. Аслан сказал, что четыреста километров — это шесть часов пути. Джейд, видимо, заезжал повсюду, проверяя наличие генератора.

Мнения разделились, но решили ехать по его извилистому маршруту. Безопасность превыше всего. А там — поспят в дороге. По крайней мере, так думалось… до определённого момента.

— Что за песня?! — воскликнула Риэлла через час, когда Дилан включил оглушительную рок-музыку с ревущими гитарами.

Дилан проорал в ответ:

— Это мой трек для управления дронами! Иначе мне страшно!

— Тебя не на прогулку отправили! — возмутилась она.

— Это образно! Благодари, что приобщаю вас к настоящей музыке!

— Выключи, шумно, — буркнул Аслан, скрестив руки на груди.

Дилан, глянув в зеркало, вздрогнул, почувствовав угрозу, и пробормотал:

— Невежи. Могли бы сказать: «О, Дилан, что за песня? Какая классная!». Ладно, сменю.

После мрачного, безумного и жуткого трека заиграла сладкая, как будто для пикника, любовная песня. Дилан подпевал: «В день, когда ты родилась». Риэлла, опершись на сиденье, спросила:

— Кстати, Аслан, когда у тебя день рождения?

— Одиннадцатого февраля, — ответил он.

— Первого января, — сказал Дилан.

— Ух, как у меня! Судьба, наверное! — воскликнула Риэлла, сияя и показывая цифры пальцами.

Аслан, напряжённый, смягчился, увидев её энтузиазм, и улыбнулся, сдаваясь. Его резкие черты преобразились от лёгкой улыбки.

Настроение было прекрасным, почти как в поездке на пикник, хоть они и ехали в лабораторию в Бездне. Убаюканная песней о влюблённых и осенних листьях, Риэлла заснула. Иногда, открывая глаза, она оказывалась привалившейся к крепкому плечу Аслана, а иной раз — вся укутанная в тёплый плед.

На полпути, сонно жуя галеты из сухпайка, они остановились у модуля, чтобы посетить уборную.

Когда Аслан, глядя, как она ест, аккуратно стряхнул крошки с её губ, Дилан с самым серьёзным видом заявил:

— Вот, видишь? Именно из-за таких неопределённых жестов у вас всё так запутанно.

Одиннадцатый модуль был с радужным флагом и, похоже, принадлежал ЛГБТ-команде — двойной топор и символ лямбда это подтверждали. Полезных вещей не осталось, всё разграбили. Странно: материальное исчезло, а ценности, за которые они боролись, остались.

Мужчины сменяли друг друга за рулём. Аслан, похоже, вёл дольше, чем Дилан, ответственный за технику. Может, он взял Дилана, чтобы не уставать? Прислонившись к окну, Риэлла задумалась, чувствуя легкую тошноту.

— Кажется, приехали, — сказал Дилан.

Машина замедлилась и остановилась через сутки. Риэлла, потягиваясь, замерла, увидев за окном нереальный пейзаж и ощутив холод пробуждения.

— …

Ультразвук выявил огромный контур треснувшего здания. Полузакопанная бетонная структура выглядела так, как будто рухнула от землетрясения, погрузившись до среднего уровня. Верхняя часть казалась знакомой. Риэлла, вглядываясь, ахнула:

— Похоже на «Рай»…

Или, может, тот мираж был создан по его образу?

— Эй, машина не выберется из этой ямы, если спуститься. Может, вы вдвоём сходите? Если что дадите сигнал фонариком, и я мигом прибегу, — сказал Дилан, кашлянув, с редкой серьёзностью глядя на заднее сиденье.

В ледяной тишине Риэлла предложила:

— А если оставить машину и пойти всем?

— Что? — переспросил Дилан.

— Несколько человек в одной команде — это неэффективно. На случай ЧП лучше, чтобы кто-то остался и охранял машину, — сказал Аслан.

Дилан, вздрогнув, облегчённо выдохнул:

— Ну да, Джейд говорил, что здесь безопасно, но кто знает, что будет дальше… Спасибо, Дилан, что останешься, — поддела его Риэлла, слегка пугая.

Дилан замялся, не зная, радоваться или паниковать. Это была мелкая месть за его громкую музыку.

Щёлкнув дверью, она вышла. Холодный ветер взметнул её волосы. Под ногами простиралась крутая впадина, похожая на кратер вулкана, а в центре виднелось полузакопанное здание. Аслан, шедший впереди, остановился на склоне и, как само собой разумеющееся, протянул ей руку. Стоило схватиться за неё покрепче — и страх упасть или поскользнуться исчез.

Спускаясь по крутому склону, она тихо спросила:

— Аслан, можно спросить, почему ты захотел взять Дилана?

Ощущение было, будто они сошли с разбившегося космического корабля и брели по пустынной каменистой равнине. Мужчина, с которым она сбежала из прежнего мира, не отрывая взгляда от дороги, ответил:

— Если бы мы были вдвоём, я бы захотел сбежать с тобой.

— Что? — удивилась она.

— Шутка. Просто он без вопросов пошёл за нами, — сказал он, бросив взгляд и крепче сжав её пальцы.

Риэлла моргнула. Серьёзно? Это не звучало как шутка. Они ступили на ровную землю, и Аслан осветил белый фасад разрушенного здания.

Она обошла строение, где рухнула лишь одна стена. Окон не было.

— …

Как начальная сцена хоррор-игры из детства. Место, куда бы она никогда не вошла одна, где точно что-то случится.

Аслан, пригнувшись, вошёл в узкий проём неизвестного этажа, шагая по обломкам. Риэлла, следуя за ним, осторожно осматривала хаотичное пространство.

— Теперь понятно, почему это называют лабораторией. Выглядит как научный центр, — пробормотала она.

Фонарь осветил длинный лабораторный стол, стеклянные колбы, мензурки, микроскопы. Она понизила голос, опасаясь ветхих стен, но Аслан вдруг замер.

— Аслан? — позвала она.

— Не слышишь звук? — спросил он, вглядываясь в тьму.

Напряжение в его голосе заставило её затаить дыхание и прислушаться. Где-то вдали раздавалось слабое гудение, будто умирающая лаборатория стонала.

Знакомый звук… Как в рубке, когда включали питание.

— Похоже на работающий механизм. Думала, после того, как Джейд забрал генератор, тут электричества нет. Может, есть ещё один один источник питания? — спросила она, озираясь.

Аслан, проверив несколько приборов, заключил:

— Похоже, аварийное питание работает только на ключевых этажах.

— Значит, это важное место? Или… здесь есть кто-то ещё? — предположила она.

Осознав свои слова, она почувствовала холодок. Выжившие? Кто?

Они переглянулись, будто нашли следы инопланетян.

Аслан подошёл к решётчатому лифту и заглянул в шахту. Риэлла, встав рядом, прислушалась. Из вертикального туннеля поднималось гудящее эхо.

— Точно, звук снизу, — сказала она.

— Я спущусь, — заявил он.

— Один?! — испугалась она.

Посветив внутрь фонариком, Риэлла увидела, что шахта будто уходит в бесконечную тьму, похожую на пасть ада.

— Нет, а если лифт вдруг поедет? — запаниковала она.

— Без электричества он не работает. Даже если поедет, мы почти на верхнем этаже.

— А если там убийца? Или тот блондин, что прятался и хотел нас убить?

— Блондин? — удивился он.

— Монстр, что гнался за нами, когда мы запускали модуль, — пояснила она.

Пока она говорила, Аслан открыл решётку и пнул в шахту болт. Они ждали, но звука падения не было. Побледнев, она схватила его за одежду:

— Опять хочешь оставить меня одну?

Он, равнодушно глядя в шахту, замер, как поражённый молнией, и повернулся к ней. Не осознавая, что говорит, она выпалила:

— Возьми меня. В этот раз — возьми.

Повисла тишина. Его рука, скользнув по шее, медленно опустилась.

— Сорвёмся — почти наверняка смерть. Даже если выжить… может оказаться, что лучше было бы умереть. Дело не в оружии, — сказал он.

— Знаю. Поэтому и прошу пойти вместе. Не буду обузой. Не повисну, не стану цепляться.

На его холодном лице мелькнула тень, что-то глубокое заколебалось и исчезло на грани взрыва. Ей стало жаль его тёмных глаз, и она крепче сжала его одежду. Он пробормотал:

— Было бы проще, если бы ты сказала, что хочешь, чтобы тебя спасли. Что хочешь зависеть от меня.

— …

— Тогда я бы пошёл с тобой куда угодно.

Её глаза округлились. Аслан сделал шаг вперёд, обвил её талию и бедро страховочным узлом. Спустя пару минут завязал такой же на себе и принялся укреплять верёвку на анкерной точке и толстой колонне.

Что он имел в виду? Я думала, мы и так можем идти куда угодно.

— Левой рукой держи переднюю верёвку, правой — заднюю. Шагай назад. Если нужно затормозить — заводи правую руку за спину, — сказал он, обучая спуску.

Риэлла, схватив верёвку, мысленно готовилась. Он, проверив безопасность, начал спуск, показывая пример.

— Не прыгай, не отталкивайся. Просто шагай назад, как при спуске с лестнице.

Глубоко вдохнув, она шагнула, опираясь на стену. Тело погрузилось во тьму, гравитация потянула назад. Он, заметив её напряжение, сказал снизу:

— Если упадёшь, я поймаю. Не бойся. Если бы было слишком опасно, я бы не дал тебе спуститься.

Ладони вспотели, ноги дрожали. Каждый шаг по стене сопровождался дыханием, стуком сердца и нарастающим гудением, как музыка Дилана. Узлы на бёдрах держали крепко, облегчая спуск. Но если оступлюсь, упаду и умру? Если очнусь, в какой момент вернусь? А вдруг не вернусь? Я не хочу назад. Хочу вперёд.

Аслан остановился, постучал по стене и, вставив лом, открыл дверь нижнего этажа. Со скрипом появилась щель, из которой лился свет.

Он ловко запрыгнул внутрь и протянул ей руку.

— Отпусти верёвку, — сказал он.

Без колебаний она отпустила, упав в его крепкие объятия.

— Ух… — выдохнула она.

Яркий свет ослепил, заставив её зажмуриться. В отличие от верхнего этажа, здесь было чисто и опрятно. Выбравшись из его рук, она ступила на сияющий пол.

— Здравствуйте. Я Люсьен Дюбуа, директор первой лаборатории, — раздался странный голос.

Риэлла вздрогнула, Аслан мгновенно навёл пистолет.

— Продолжить просмотр видео, начатого предыдущим посетителем? — спросил голос.

— …

Они замерли.

Мужчина в белом халате, около шестидесяти лет, не убирал странную улыбку, несмотря на оружие. Морщины у глаз выдавали острый ум и любопытство, а для жителя Бездны он выглядел слишком здоровым.

Аслан, разглядев его, опустил пистолет:

— Голограмма.

Но проблема была не в седом учёном. За ним, как в капустной грядке, теснились новорождённые. Чёрные бесформенные массы с белыми костями вместо голов и конечностей, дёргающиеся в агонии.

— Что это? — вырвалось у Риэллы, пока она ошеломлённо смотрела.

Голограмма ответила:

— Неудачные образцы экспериментов по созданию химер из людей и подземных существ.

— «Неудачные»? — повторила она, словно пробуя иностранное слово.

Она знала его значение, но в этом контексте оно не укладывалось в голове.

Риэлла в оцепенении уставилась на чёрных младенцев, будто скрещённых с щупальцами. У новорождённых даже не было полноценной формы, они всё время расплывались, извергая из себя на подушку густую, липкую жидкость, похожую на кровь. Это зрелище выглядело так, будто кто-то придал физическую форму греху, зачатому человеком.

Их рваные рты беззвучно кричали.

— Вы сказали, только черепа? Тот, что атаковал наш разведывательный корабль, имел кости только на конечностях, а всё остальное было покрыто щупальцами, — сказал Аслан.

— Жуть. В любом случае, они как будто недоделанные люди, — добавила Риэлла.

И правда, «недоделанные люди». Поэтому и температура тела…

— Человек коснулся того, чего касаться нельзя, — прошептала она, чувствуя холодок на шее.

Она невольно отступила, и, если бы Аслан не поддержал, могла бы упасть в шахту.

— Не волнуйтесь. Как вы видите, эти существа не достигли человеческого достоинства и потому были полностью утилизированы, — сказала голограмма.

— Аслан, это… — начала Риэлла.

— Похоже, те самые существа снаружи, — подтвердил он тихо.

Он видел их через связь в рубке. Не обычные черви, а огромные твари с костяными частями. Мысль, что в них есть человеческое, казалась невероятной, но другого объяснения не было. Сердце бешено колотилось, когда Аслан холодно спросил:

— Как происходит утилизация?

— По протоколу — обработка ультрафиолетом и захоронение на глубине ниже 3900 метров, чтобы не осталось следов и останки не были обнаружены.

— Ультрафиолет? Но такие существа, похоже, невосприимчивы к нему… — заметила Риэлла.

Вот в чём дело. Часть с высоким содержанием человеческих клеток, вероятно, выжила после утилизации.

Кто-то их спас или они сами выбрались из могил.

— Это жестоко. Создать их, а потом убить, потому что они не оправдали ожиданий, — сказала она.

— Не переживайте. Внешне они похожи на младенцев, но это пока не люди, — ответила голограмма с привычной улыбкой, будто отвечала на такие вопросы сотни раз.

Риэлла мгновенно поняла, для чего создано это место. ИИ-голограмма радушно встречала незваных гостей, как в детстве её саму встречали высокие гости в особняке Андрей. Это ещё один особняк Андрей, а младенцы — другие версии Риэллы, не ставшие богами, а превратившиеся в демонов.

— Они считают себя подземными организмами до слияния. Это не новорождённые, а древние ископаемые. Судя по наблюдениям, они, как насекомые или грибы, формируют коллективный разум, сохраняя память в электромагнитных волнах подземелья.

Риэлле это показалось ещё ужаснее. Они осознают себя. Их новые человеческие мозги заставляют думать, даже если они не хотят. Ей стало невыносимо жаль их. Щупальце младенца тянулось к ней, корчась от осознания своего изменённого тела. Через голограмму их смятение чувствовалось ясно.

Она вспомнила, как учёные, считавшие её сокровищем, всю жизнь твердили: «Тяжело рождённая… редчайший случай… раз в десятилетие…»

«Успешный образец».

Внезапно перед глазами всё померкло — большая ладонь заслонила ей обзор, и над головой прозвучал холодный голос Аслана.

— Останови видео.

Он крепко прижал её к себе, обнимая так плотно, что стало спокойнее. Она тяжело дышала, прижатая к его груди.

— Аслан, я в порядке… — пробормотала она.

В порядке?.. В каком смысле? В порядке — потому что это не «я»?.. Хотя, может быть, это как раз «я» и лежала там.

Риэлла была уверена, что она человек. А человек — как пламя: чтобы жить, он без колебаний превращает всё вокруг в дрова. Такие поступки, возможно, стали для людей обыденностью: опыты на животных ради медицины, разрушение среды обитания ради городов, добыча, вымирание... бесконечное вымирание.

— Да, воспроизведение остановлено. Завершить работу системы? — спросила голограмма.

— Нет… Не надо. Вы знаете, как открыть закрытую Бездну? — очнулась Риэлла.

Выдохнув, она подняла голову из объятий Аслана. Голограмма, словно обрабатывая данные, замерла, затем вежливо ответила:

— Не могу понять вопрос. Пожалуйста, уточните, что такое «закрытая Бездна».

— Сейчас подземелье запечатано щупальцами, как потолком. Мы не можем выйти. Есть ли способ подняться наверх?

— Простите, последнее обновление системы — 6 февраля 1999 года. Недостаточно данных о «нынешней» проблеме. Хотите просмотреть видео, которое смотрел посетитель 32 часа назад?

32 часа назад…

Она вспомнила, что аварийное питание всё ещё работает. Кто-то явно включил видео. 32 часа — почти мгновение в масштабах Бездны. Обменявшись взглядом с Асланом, она собралась:

— Да. Покажите видео, которое смотрел предыдущий посетитель, с самого начала.

Как только она закончила, перед глазами возникла новая сцена. Младенцы исчезли, вместо них за чистым стеклом появилась комната с кроватью. На ней сидели мальчик и девочка с золотыми волосами, похожие на брата и сестру, глядя друг на друга.

Несмотря на тёплую, почти родственную сцену, Риэлла почувствовала мурашки. Не из-за неподвижных лиц детей, а…

— Это… — начала она.

Из-за героев видео.

— …моя мама.

Тук-тук-тук.

Хотя это была её юность, черты лица были узнаваемы. Аслан, прищурившись, пристально всматривался в изображение, а потом, вместо онемевшей Риэллы, заговорил сам:

— Девочка в видео — Изабелла Андрей?

— Да, верно, — подтвердила голограмма.

— Почему она здесь? Разве в этом возрасте она не должна быть в особняке Андрей?

— Изабелла Андрей воспитывалась в Первой лаборатории до шестнадцати лет, так как её мать, Бьянка Андрей, отказалась от неё и категорически отвергла.

Глаза Риэллы расширились. Она никогда не слышала о таком прошлом.

— Несмотря на травмы, она зрелая девочка. Активно участвует в исследованиях и говорит, что, если у неё будет дочь, она даст ей всю любовь, которой ей не хватало, — гордо сказал директор, будто заведующий приютом.

Внезапно нахлынули воспоминания, и Риэлла затаила дыхание.

— Ты не настоящая мать! Просто подражаешь книжкам. Не притворяйся человеком!

— Риэлла, мне было одиноко и тяжело в этом доме. Но после твоего рождения… я была счастлива. Ты — единственное, что я полностью понимала. Я любила тебя не потому, что хотела быть человеком, и не из-за книг — я просто… любила.

Глаза жгло, грудь болела, будто кто-то душил. Почему извиниться можно, только когда уже поздно? Почему нам дано так мало времени? С покрасневшими глазами Риэлла смотрела на юную Изабеллу, прежде невиданную, и наконец прошептала:

— Что они там делают?

— Как я сказал, Изабелла помогает в исследованиях. Мальчик рядом — ценнейший эволюционный образец. Единственное существо с памятью и самосознанием подземных тварей, способное общаться с людьми.

В этот момент мальчик, будто услышав, повернулся к ним. Увидев его лицо, Риэлла замерла. Гудение системы, стук сердца — всё стихло. Мир остановился, ожидая, пока она осознает одну истину.

— …А.

Чёрные зрачки, чистая больничная одежда.

Это был тот блондин, что преследовал их.

— Смотри, опять молчат и пялятся друг на друга. Спроси у неё потом, когда выйдет. Вдруг скажет, что они разговаривают мысленно. Эта девчонка точно нужна? — шептались два исследователя за стеклом, попивая кофе.

— По крайней мере, у него агрессия к людям пропала. Свет горит. На прошлой неделе погибло восемь учёных.

Риэлла, взглянув на исследователей в записи, повернулась к голограмме:

— Что такое эволюционный образец? Почему этот мальчик отличается от других подопытных?

— Он — уникальный случай. Результат двухсот лет эволюции подземных существ. Мы лишь вставили искусственный мозг. Потом он сам создал глаза и стал всё больше походить на человека. Он адаптируется к среде с небывалой скоростью, — ответила голограмма с восторгом.

— Мы наконец узнаем, откуда «они» взялись. Сила поворачивать время точно не земного происхождения.

— Вы ещё не узнали? Раз он может общаться, я думал, вы давно говорили, — тихо спросил Аслан.

Директор покачал головой с сожалением:

— Общаться он может, но не хочет. Единственные записи — «Отпусти меня» и «Хочу умереть» в 1964 году.

Мурашки пробежали по рукам Риэллы.

Изабелла в комнате встала и спокойно вышла. Один из учёных, сменив выражение, поклонился коротковолосой девочке:

— Изабелла, доброе утро. Что ты там делала?

— Разговаривала, — ответила она.

— Разговаривала? Не было ни звука.

— В голове. Сегодня я показывала Михаэлю, как выглядят лепестки лилии.

— Михаэль — это…

— Имя, которое я ему дала. Код эксперимента слишком длинный, с цифрами…

Глаза Риэллы расширились. Она посмотрела на лоб, который указала Изабелла.

— Мозговые волны… Они общаются без слов, — сказала она. — Можно посмотреть только записи с ними вдвоём? Прокрутите быстрее, если нет слов или движений. Не вырезайте сцены с другими, как сейчас.

— Конечно, — ответила голограмма.

Время ускорилось, кадры сменились. Изабелла уходила и возвращалась. Дни шли, но их поведение почти не менялось. Когда она входила в тёмную комнату, загорался свет, поднимался экран, мальчик садился, и она, усевшись рядом, смотрела ему в глаза. И всё.

Как ящерицы на солнце, они часами сидели, погружённые в сознание друг друга. Иногда учёные останавливали её, задавая вопросы:

— Спроси, знает ли он о тёмной материи в центре Земли. Если не знает, спроси, откуда сила поворачивать время или энергия жить без еды.

— Спрошу, но Михаэль ничего не знает. У него только воспоминания о подземелье… Я сама ему всё объясняю.

— Тогда о чём вы столько говорите?

— Сейчас мы больше путешествуем, чем говорим.

— Путешествуете? Сидя неподвижно?

— В воображении. Мы можем всё и везде.

На спокойном лице девочки появилась живая радость её возраста. Самая свободная, счастливая улыбка.

— Вчера мы были в синем море, а потом босиком шли по пустыне, где песок дробится, как золото. Ночью пробрались в музей с древним искусством. Михаэль сказал, что природа красивее. Картины людей он не понимает.

Она была то ли подругой, то ли старшей сестрой, учащей брата. Удивительно, но по мере её взросления мальчик тоже физически рос. Иногда она приносила книги, и он тихо слушал её голос:

— Тогда в небесах началась война. Михаэль и его ангелы сражались с драконом. Дракон и его воины сопротивлялись, но не смогли одолеть Михаэля.

Изабелла читала всё, где упоминался Михаэль — от Библии до литературы. Казалось, она хотела вытащить его из мира фантазий в реальность. Она улыбалась, брала его за руку, говорила, хоть чаще её слова оставались монологами.

Риэлла, глядя на их общее прошлое, почувствовала грустное дежавю. Подняв глаза, она встретила взгляд Аслана, смотревшего то же. Мужчина тихо перевёл взгляд на неё. Она хотела что-то сказать, но он поднял руку и вытер её щёку. Слёзы, текущие неизвестно когда и почему, впитались в его большую ладонь.

— Вытащи его, — резкий голос разорвал тишину.

Риэлла вздрогнула. Юноша с чёрными волосами, зачёсанными назад, прильнул к стеклу. Димитрий Андрей. Она узнала его подростковую версию и замерла.

— Не мешать? Что ты несёшь? Это моё. Создано для меня с рождения, и до смерти будет моим, — сказал он с искажённой усмешкой, отталкивая учёных.

Когда он распахнул дверь, первой среагировала Изабелла. Вскочив, она раскинула руки, защищая Михаэля. Брови Димитрия исказились.

— Что делаешь, Изабелла? Отойди. Думаешь, я ударю этого хлюпика?

— Опасно, Димитрий. Я пойду с тобой, но выйди.

— Опасно? Разве не ты должна меня защищать?

Димитрий схватил её за запястье. В этот момент лампы лопнули с треском, раздался оглушительный крик, и свет во всей лаборатории замерцал и погас. Громкие вопли, топот, стоны. Звук рвущейся плоти.

Запись оборвалась, и Риэлла слышала только своё дыхание, глядя в чёрный экран.

Когда экран загорелся, охранники были разорваны, а Димитрий, держась за раненое левое плечо, лежал на полу, глядя на стоящего Михаэля.

— Убей его! Уничтожь! Это не нужно миру! — орал Димитрий, вытирая кровь с лица.

Он выжил только потому, что Изабелла, обняв его, закрыла жизненно важные точки. Экран снова потемнел.

— У посетителей нет доступа к этому видео. Пройти аутентификацию для соблюдения протокола безопасности? — спросила голограмма.

— Нет, не надо. Что стало с блондином… с эволюционным образцом потом? — спросила Риэлла.

— Ввиду его ценности обсуждалась утилизация, но 6 февраля 1999 года он был утрачен из-за землетрясения магнитудой 9.0 в пустыне Кайрос.

— Тогда лаборатория закрылась? — уточнила она.

— Да. Ключевые зоны обрушились, и работа стала невозможной.

Риэлла задумчиво покусывала губы. Что-то не давало покоя…

— А Изабелла? Она ушла тогда?

— Да, 6 февраля.

— И знала, что всё записывается?

— Конечно.

Тогда… если бы она и сама рассталась с Асланом так… если бы у неё не было возможности увидеть его снова…

— Покажите последнюю запись с Изабеллой Андрей. Не обязательно с ними вместе.

После краткого поиска появилась Изабелла в маленькой комнате, пакующая вещи. Сжимая плюшевого медведя, она бормотала:

— Я обязательно вернусь за тобой.

Она запела — колыбельную, что пела ей мать в детстве. Когда песня закончилась, камера резко задрожала, и экран погас. В этот момент Риэллу осенило.

— Аслан, диктофон, который украл Антон, всё ещё у вас?

Мелодия была обещанием встречи. Обещанием двоих. Даже если бы сказали, что он мёртв…

— Если записать, можно заманить блондина этой песней, — сказала Риэлла, торопливо обращаясь к голограмме. — Повторите это видео.

Пока Аслан доставал диктофон, запись запустилась снова.

— Я обязательно вернусь за тобой, — шептала Изабелла.

Её мягкое напевное бормотание эхом разнеслось в воздухе. Голос, белый и хрупкий, как снег, казалось, вот-вот растает.

— Риэлла, в музыке есть сила хранить время, как в старом ящике. Пой о тех, кого любишь, и память долетит до их сердца — на свете, ветре или живом существе, — вспомнила она слова матери.

Риэлла застыла, видя в темноте метель. Или это лепестки? Грустно, что даже её увядшие родители когда-то цвели, как цветы. Грудь ныла от тоски или печали. Мать говорила, что у неё талант к пению, но девочка лишь подражала её пронзительно прекрасным нотам…

Хрусть. Зловещий звук прервал мысли. Аслан, остановив запись, поднял пистолет.

— Отключи систему, — приказал он голограмме, целясь.

Риэлла, обернувшись, затаила дыхание. Из шахты лифта высунулся огромный череп, и пол под ним трескался.

— Подтверждаю. Видео приостановлено, система отключается. Время: 30 секунд, — ответила голограмма.

Щупальце пронзило голограмму, и чёрное дуло пистолета Аслана выплюнуло огонь. Тан-тан, тан-тан-тан.

— Где лестница? — крикнула Риэлла.

Но директор, с пробитым щупальцем глазом, лишь считал:

— 30, 29, 28…

Сглотнув, Риэлла, не дождавшись ответа, выхватила пистолет и открыла огонь по гигантскому существу. Она лихорадочно оглядывала пространство. Белый этаж для голограмм, больше шестисот квадратных метров, имел три двери. Где? Куда бежать?

В ту же секунду трещины на полу, разрастаясь, поползли к её ногам. Аслан, продолжая стрелять одной рукой, схватил её за запястье и бросился бежать. Пол осыпался под ногами, стоило им его коснуться. Та-тах, та-та-там!

— 10, 9, 8…

В последний миг перед темнотой Аслан, добравшись до центральной колонны, обнял её, прикрыв голову.

— 3, 2, 1.

Система отключилась, мир погас, и пол под ними обвалился.

***

Кугугун. В кромешной тьме обрушение длилось долго.

К счастью, их колонна рухнула лишь на пару этажей и остановилась. Без объятий Аслана Риэлла могла бы разбиться.

— Хаа, хаа… — дыхание друг друга было единственным спасением.

Сердце гулко било в уши. Аслан, опираясь на обломки, прижимал её так, будто хотел раздавить.

— Ранена? — спросил он, его голос упал прямо к уху.

Риэлла, уткнувшись в него, покачала головой:

— Нет, я в порядке… А ты?

— Цел, — коротко ответил он.

Его голос, как колыбельная, успокаивал. Низкий тембр медленно лился у её уха:

— Не включай свет. Ждём, пока оно уйдёт.

— Угу… — кивнула она, ткнувшись лбом в его плечо.

Он замер, но тут же крепче прижав её затылок. Его тепло окутывало, как броня. Видео всё ещё будоражило, эмоции ещё не улеглись. Риэлла, дыша глубже, пыталась успокоиться.

— Однажды я попал в похожую ситуацию… Огромные твари ушли только через сутки.

— Времени хватит, если Дилан нас не бросит, — сказал он, уткнувшись губами в её волосы.

Надеюсь, Дилан не включит свет. На расстоянии, где уже невозможно что-либо передать, она ловила себя на глупом беспокойстве. Изабелла собирала вещи, будто знала о землетрясении. И когда Димитрий ворвался, она закрыла его жизненно важные органы.

Риэлла поняла: мать возвращалась в ключевые моменты, но не смогла предотвратить конец.

Сжавшись, она глубже уткнулась в его твёрдые объятия, не желая отпускать.

— Аслан, можно спросить, что ты имел в виду? — прошептала она.

— Когда?

— Что если бы я цеплялась, несмотря на опасность, мы могли бы пойти куда угодно.

«Мы можем всё и везде». Как Изабелла, она верила в это. Но…

— Я думала, с тобой я могу идти куда угодно. Нет?

Он молчал. Зловещая тишина повисла. Возможно, как вчера или раньше, он хотел что-то сказать, но передумал. В темноте не разобрать.

— Скажи честно, о чём думаешь, — настаивала она, подавляя тревогу. — Ты всегда будто хочешь что-то сказать, но сдерживаешься. Это грустно и душно. Я думала, мы близки, но вдруг между нами невидимая стеклянная стена.

Без ответа она сомневалась, здесь ли он. Существо, бушевавшее, ушло, и тишина стала гробовой. Она нащупала в кармане зажигалку, но прежде, чем включить, послышался сдержанный голос:

— Если скажу, ты опять уйдёшь одна?

Её рука застыла. Зажигалка упала, но он поймал её и вложил обратно.

— Прости, но я не верю, что мы можем идти куда угодно. Я никогда не пущу тебя туда, где слишком опасно.

Его длинная рука медленно отстранилась, будто это всё объясняло. Щёлк. Дрожа, она зажгла свет. Его лицо было то бесстрастным, то звериным, готовым разорвать добычу. Риэлла растерянно нахмурилась.

— Разве мы не решили это? Ты же понял, что я не хочу зависеть.

— Понял? Что ты можешь уйти без меня? Этого я не пойму никогда.

Она онемела, шевеля губами, но покачала головой.

— Почему не сказал раньше?

— Потому что не хотел тебя потерять.

Его глаза, резкие и чувственные, поймали её отражение в чёрных зрачках. Она поняла, что коснулась сути его сдерживаемых чувств — глубокой, холодной, бездонной трясины.

Видео, возможно, разбередило что-то замёрзшее в их сердцах.

— Я говорил, мы разные. У тебя есть целый мир, а для меня ты — весь мир.

Он протянул руку, обхватив её лицо, и наклонился ближе. Щёки и уши горели, как от огня. На его длинной шее вздулись вены, растрёпанные волосы пеплом падали на лоб.

— Если ты уйдёшь из моего пустого мира, у меня ничего не останется. Я терпел, потому что это до смерти пугает.

— Но нормальные отношения такие. Мы отдаляемся, миримся. Иногда нужно отпустить, чтобы идти вперёд.

— Нормальные? По-твоему, нормально — помнить девочку, с которой провёл один сезон, когда тебе было четырнадцать, и не забывать её всю жизнь?

Он не был ни взволнован, ни раздражён. С безразличием, будто признаваясь в собственном недуге, мужчина улыбнулся мягко, но тяжело.

— Даже если ты поставишь ребёнка из зоны конфликта перед щедро накрытым столом, он всё равно быстро умрёт, Риэлла. Он будет жадно запихивать еду до разрыва желудка и при этом не выпустит из рук то, что ухватил. Так и выживают. Память о том, что чуть не потерял, рождает куда более яростную одержимость, чем ты думаешь.

Выгравированные пламенем обжигающе красивые черты мужчины были настолько чёткими, что тени, скрывавшие его подлинную суть, казались ещё гуще. Риэлла непроизвольно вздрогнула. Впервые перед её глазами развернулся тот самый бесплодный пейзаж, на который он смотрел.

Он всегда видел пустынный пейзаж.

Его комната на тридцатом это ясно показывала. В отличие от других, полных личных вещей и хобби, его комната была жутко пустой, там были лишь кровать и лампа. Она должна была понять раньше: для него существовала только она. Единственное, чего он хотел на борту исследовательского судна, куда пришёл умирать.

Но…

— Ты неправильно понял, Аслан. Когда я сказала, что хочу идти сама — я не имела в виду, что ухожу или бросаю тебя…

Риэлла, уставившись в потолок, наконец нашла нужные слова и, опустив плечи, заговорила:

— Это значит, что я хочу быть с тобой долго-долго. Потому что я люблю тебя. Потому что идти вперёд, сидя у тебя на спине, — это слишком грустно и больно. Я хочу идти рядом. Хочу, чтобы мы поддерживали друг друга.

Высказав сокровенное, она почувствовала ком в горле, глаза защипало. Она вспомнила, как очнулась на тридцатом.

Тогда, без памяти, она могла только цепляться за него. Она теряла сознание от гипервентиляции, кричала вместе с Диланом, страдала от чувства вины, когда Джейд и его группа обманули её… она терзалась: не обуза ли, не притворяется ли доброй? Постоянно себя проверяла.

Чем живёт человек? Едой и сном? В детстве время кажется бесконечным, но чем его заполняют взрослые? Это…

— Я сказала тебе, чтобы мы были просто партнёрами по поцелуям — без чувств. Потому что мне было страшно до смерти. Снаружи бродили чудовищные твари, и нам говорили, что мы обречены. Я не могла спать, мне нужно было отвлечься.

Говоря о том, что они никогда не обсуждали, она почувствовала, как рука Аслана на её щеке замерла. Глядя в его тёмные глаза, где отражалась только она, Риэлла дрожащим голосом продолжила:

— Я хотела сбежать. Мне нужна была опора, и всё началось с поцелуев, а потом мы провели ночь вместе. Это было драгоценное воспоминание, но и ужасно болезненное. А утром я проснулась одна. Было так одиноко. Я чувствовала себя ненужной.

Теперь это не ранит. Она знала, что он ушёл из-за попытки Джейда сбежать. Но тогда стыд и одиночество вызвали слёзы.

— Я тебя бросил? — тихо спросил он.

— Да. Наверное, были причины. Я понимаю. Поэтому во второй раз я отгородилась, соврала, что между нами ничего нет. Хотя любила. Так сильно, что боялась, но, как трусиха, возвела стену. Говорила себе, что защищаю тебя, но нет.

— …

— Я защищала себя. Чем больше я зависела, тем меньше оставалось моей роли. Хотела найти смысл для себя.

Поэтому эта жизнь была счастливее. С третьего пробуждения она старалась изменить каждый день. Чувствуя рост, она улыбалась, глядя на фото матери, обещая вернуться. Никто не помнил её слабостей, она начала заново.

Зажигалка в руке дрожала, готовая погаснуть. Риэлла, покусывая красные губы, прошептала:

— Аслан, я хочу жить, делая своё. Для жизни нужны не еда и сон. Нет, конечно, и это важно, но, как у новорождённых зверят, всё начинается с шага. Нужно уметь идти своими ногами.

Медленно моргнув, она ощутила, как слёзы превратились в прозрачную уверенность. Человек всю жизнь ищет смысл. Пусть это лишь трепыхание пылинки в космосе, но, застыв, мы гниём. Угасая, умираем.

Жизнь держится на смысле, ценности, деле. Кто-то называет это «призванием». Даже если кого-то запереть в пустой комнате, он всё равно что-нибудь придумает и начнёт делать. Потому что мы похожи на богов. Мы бесконечно свободны.

— Тогда я оттолкнула тебя… не хотела, чтобы ты пострадал из-за меня. Не знала, что ты будешь так переживать, сдерживая чувства.

В новой тишине он смотрел на неё. Тьма будто внимала их словам. Они наконец раскрыли сокровенное под ярким светом. Надо было раньше.

— Прости, что поздно поняла, Аслан.

Его холодный взгляд, будто она — единственный свет в мире, дрогнул. Когда он протянул руку, чтобы вытереть её слёзы, и она заметила, что его «целая» рука исцарапана от кисти до локтя, из раны сочилась кровь. Она не видела. Он не сказал. Потому что всё это — лишь отговорки.

— Прости, что сделала больно. Я тебя люблю. Очень-очень, — сказала она.

Тук. Зажигалка упала, и она бросилась в его объятия. Всё произошло так быстро, что она не успела осознать. Аслан, обнимая её, выхватил пистолет и выстрелил вверх. Тан-тан-тан, тан. Громкий залп оглушил, упавшая зажигалка скатилась в пропасть и погасла.

Аслан выстрелил сигнальной ракетой. Красный метеор взлетел к потолку, осветив всё. Риэлла, затаив дыхание, увидела щупальце, пронзившее спину Аслана и затем исчезнувшее. На ближайшей колонне вверх тормашками висел череп.

— Прыгай вниз, Риэлла! — крикнул он.

Что произошло раньше — слова или то, что он подтолкнул её — она так и не поняла. Вся этажность здания, за исключением той колонны, где они находились, рухнула, будто детские игрушки, сложенные в кучу. Риэлла прыгнула вниз, катясь кубарем. Она подвернула лодыжку, но не остановилась. Выхватив пистолет, она нажала на спуск. Щёлк-щёлк. Патроны кончились.

Слыша, как Аслан меняет магазин и стреляет, она, спустившись ниже, заметила флуоресцентный знак выхода за накренившейся колонной. Наступив на устойчивый пол и распахнув железную дверь, она увидела лестницу.

— Аслан, тут лестница! — закричала она изо всех сил, пока гасла ракета.

Тьма вернулась, тишина оглушила. Шаря по полу, она схватила грубый камень. Дыхание громыхало. Что-то приближалось.

— Аслан? — отступая, позвала она.

Её запястье схватили, втащив на площадку, и дверь захлопнулась. Бум, бум. Что-то билось в неё.

— Поднимайся. На крыше дай сигнал Дилану, он сбросит трос, и выберемся, — сказал Аслан.

— Откуда это взялось? Джейд же вернулся целым.

— Его привёл предыдущий посетитель. Иначе как объяснить, что лаборатория была в порядке, пока работал генератор.

— Тот, что был 32 часа назад… Выживший с другого исследовательского судна? — спросила она.

— Нет, я, кажется, знаю, кто, — ответил он.

— Правда? Кто?

Они вскакивали по ступенькам, и Риэлла, удивлённая, оглянулась. Аслан бросил на неё быстрый взгляд и сказал:

— Герой видео.

Риэлла замерла, широко раскрыв глаза. В видео лишь двое. И один из них мёртв.

— Не может быть. Тот светловолосый должен был восстанавливаться от ран, полученных на тридцатом…

Она осеклась. Это звучало правдоподобно. Возможно, он пересматривал прошлое во время восстановления. Энергия этажа, вероятно, его рук дело. Какова вероятность, что другой выживший нашёл именно видео Изабеллы?

— Я бы пересматривал его снова и снова, особенно перед смертью. Тем более, если больше не предстоит встретиться, — сказал Аслан.

Её сердце сжалось. Она вспомнила музыкальную шкатулку. Вернувшись в то время, смогла бы она броситься к ждавшему мальчику?

Теперь она поняла, почему мать запрещала поворачивать время. Беспомощная девочка ничего не могла изменить. Некоторые вещи неизменны. Можно только идти вперёд.

Хек, хек. Дыхание громыхало, пульс зашкаливал. На сколько этажей мы уже поднялись? К счастью, стук в дверь стук в дверь стих, когда свет погас, но ноги отяжелели, лодыжка ныла.

Спуск казался лёгким, но подъём в темноте был мучительным.

— Аслан, как твои раны? — спросила Риэлла.

— Не такие глубокие, чтобы проверять сейчас. Разберёмся позже, — ответил он, сжав её протянутую руку.

Его голос был сух, но прикосновение — нежное, как к драгоценности. Риэлла хотела добавить что-то, но ветер коснулся щеки, и она обернулась.

— Кажется, скоро выход, — сказала она, стараясь звучать бодро, и, сжав его руку, пошла дальше.

Железная дверь на крышу была сломана и распахнута. Простор вернул дыхание. Опираясь на косяк, она выдохнула.

— Отдохни, — сказал Аслан, шагая вперёд и освещая фонариком окрестности.

Он проверял, нет ли угроз, прежде чем подавать сигнал. Успокоив дыхание, Риэлла, хромая, подошла к нему.

— Как возьмём трос? Есть план?

— Только дрон. Проблема — время. Надеюсь, оно не полезет, — ответил он.

Электромагнитные волны привлекают их. Фонарик безопасен, но дрон — риск. Риэлла, сжимая влажные ладони, смотрела, как Аслан мигает фонариком в сторону машины.

Сколько они ждали? Когда вдали начали вспыхивать фары в торопливом ритме, она облегчённо выдохнула в холодный воздух. Дилан выучил азбуку Морзе для поисков корабля. Риэлла, напряжённо прислушиваясь, следила за звуками. Движений не было, но кто знает.

Минута тянулась, как год. Когда в воздухе появился белый дрон, он показался ей таким же радостным, как пёсик, выбежавший встречать хозяина.

Не зная, что нужно, Дилан набил сумку всем подряд — оружием, снаряжением. Пока Аслан закреплял трос на конструкции, Риэлла светила фонариком, помогая. Тогда он заговорил:

— Утро того дня…

— … — она замерла.

— Прости, что оставил тебя одну, Риэлла. Хотел быстро вернуться, но всё пошло не так.

Её глаза округлились, как луна. Он посмотрел прямо на неё и тихо добавил:

— Всё время думал, не сделал ли тебе больно.

Ветер растрепал его волосы, как её сердце. Тусклый свет дрона вытянул их тени, затем они растворились.

— Больше не оставлю тебя одну.

Его низкий голос, прямой и искренний, был нечестным. Слова, которых она так ждала тем утром, прозвучали сейчас.

— Так нечестно… Я уже выплакалась на сегодня… — пробормотала она, опустив покрасневшие глаза.

Он шагнул и крепко обнял её. Хоть он не помнил, его слова растопили ком в её груди. Сердце кольнуло.

Она протянула руки к его крепкой спине — и когда их тела наклонились, губы соприкоснулись. Риэлла распахнула рот — инстинктивно — и он, сжав её лицо ладонью, наклонился, углубляя поцелуй. Жадный, поглощающий.

Его язык, ворвавшись, обвил её, сильно втянув. Она невольно застонала. Он, удерживая её челюсть, проникал глубже, медленно и настойчиво пробуя её на вкус. Каждый раз, когда он сосал её язык, её дыхание сбивалось, а внутри накатывало ощущение, как от слишком сильной любви..

Будто на невидимом стекле между ними расцвели ледяные узоры. Цветы зимы, рождённые встречей холода и их тепла. Холодный ветер дул, чтобы вырастить этот хрупкий замок любви.

Когда поцелуй закончился, Аслан, выдохнув, долго смотрел на неё, затем надел на неё страховку, как раньше, закрепив на талии и бедрах.

— Спускайся первой. Мы на высоте, но для безопасности лучше по одному, учитывая динамическую нагрузку.

Проверив трос, он посмотрел на натянутую линию. Его челюсть напряглась. Риэлла, кивнув, дрожащими руками схватила трос. Он помог ей сесть на перила.

Ноги болтались в пустоте. Внизу — тьма, и страх высоты закружил голову. Где-то там камни, что они пересекали. Упасть значит смерть. Но она может. Теперь может.

— Идём вместе, Аслан, — сказала она, резко обернувшись.

Бум! Грохот разорвал тишину. Щупальца, вырвавшись, извивались, взлетая, как жуткие насекомые.

— Аслан! — крикнула она.

Он тут же вскинул автомат, прикрепил гранатомёт и выстрелил в бледные кости, тянущиеся вслед. Бам! Красный взрыв ослепил, пыль накрыла все вокруг. Риэлла закрыла лицо. Череп треснул, щупальца рванули наружу. Аслан запрыгнул на перила, присев рядом, и накрыв ее своим телом.

Его запах окутал её, и они рухнули в пустоту. Шух. Трос натянулся, ролики бешено заскользили, трос, натянутый над обширной впадиной, начал стремительно натягиваться под их весом. Аслан, достав сигнальный пистолет, выстрелил. Щупальца, клюнув на приманку, сменили курс.

Риэлла, прижавшись, смотрела на небо, как на метеоритный дождь. Яркие звёзды, длинные дымные шлейфы. Страх высоты исчез. Это не падение, а полёт во тьме.

— Вы с ума сошли? Спуститься вдвоём?! А если бы я привязал трос к машине?! — орал Дилан у гудящего автомобиля.

Трос висел на странном камне, фары слепили. Всё было до слёз родным, но не было времени на упрёки или вопросы. Щупальца тянулись с крыши.

— Поехали! Потом разберёмся! — крикнула Риэлла.

Сбросив страховку, она добежала до машины. Дилан прыгнул первым, за ним Риэлла. Аслан, стреляя, сел последним.

Подняв щит, Дилан вдавил газ. Щупальца быстро отстали. В темноте, без света, их легко было обойти.

— Хаа, хаа… — Риэлла, нервничая, оглядывалась через заднее стекло.

Полузакопанное здание удалялось. Видео из подземелья казалось сном. Химеры, Изабелла, блондин…

— Эй, вы там долго торчали! Я переслушал всю музыку… Нашли хоть что-то? — спросил Дилан.

— Конечно… Огромная находка… — рассеянно ответила Риэлла и потянулась к внутреннему свету — и тут вздрогнула, увидев на своей руке засохшие, шершавые следы крови. Она тут же повернулась к Аслану.

Это была не её кровь. На чёрной боевой форме Аслана она почти незаметна, но…

— Лодыжка в порядке? Ты хромала на правую.

Аслан присел и, коснувшись её ноги, встретил взгляд Риэллы.

Она, глядя на его напряжённый профиль, скользнула глазами к плечу, освещённому светом салона, и застыла. Тёмно-красная кровь блестела.

— Аслан, на спине кровь… — начала она.

— Я же сказал, рана не глубокая, не страшно, — ответил он.

Увидев, как он первым делом проверяет её лодыжку, а не свои раны, Риэлла поняла: он скорее умрёт, чем даст ей повод волноваться. Она сменила тему:

— Дилан, аптечка есть?

— А? Нет. Я всё отправил с дроном, как просили. Вы там всё бросили? — удивился он.

— Не успели взять. Тогда чистой ткани для перевязки нет?

— Чистой ткани? Где ж её взять? — хмыкнул Дилан.

— Может, прихватил сменную одежду? — с надеждой спросила она.

— Я? — он посмотрел на неё, как на безумную.

Риэлла, вздохнув, посмотрела на свою чёрную толстовку. После катания по обломкам она была пыльной. Скорее заразит, чем поможет…

— …А, — вдруг её осенило.

Она вскрикнула и, схватив подол, стянула толстовку. Аслан замер, а Дилан присвистнул. Неясно, что было первым: свист или то, как Аслан прижал её к себе, закрывая.

— Глаза отверни, — бросил он Дилану с холодным презрением, глядя в зеркало.

— Чё? Ты её обнимаешь, а я тут как будто мусор… — начал Дилан, но вдруг замер, разглядывая их. — Погоди, почему это так естественно? Она не отталкивает, не орёт… Вы что, правда?..

Его глаза округлились от шока, но машина, не сбавляя скорости, подпрыгнула на кочке и с грохотом опустилась вниз.

Удар будто выбил из Дилана мысли. Игнорируя его, Риэлла попыталась вырваться из объятий. Низкий голос Аслана упал к её уху:

— Это не сквозная рана, нет нужды так суетиться. Если б я был обычным человеком, ноги сломались бы при обвале.

Он имел в виду, что не обычный, поэтому всё в порядке. Ей не нравилось, что он так думает. И что снова скрывает раны.

— Нужно. Кровь хлещет, какой тут порядок? Мы же только что помирились, разве нет? — сказала она, сердито прищурившись.

Он слегка нахмурился, морщина появилась между бровей.

— Помирились? — переспросил он.

— Ага. Мы говорили про то, что больно, но ты не говоришь. Пообещай, что больше ничего не будешь скрывать. А я обещаю, что никогда тебя не оставлю. Я же сказала — я слишком сильно тебя люблю.

Её честное признание заставило его зрачки расшириться, в них мелькнул странный свет, будто радужки стали стеклянными. Издалека он казался холодным, пугающим, но вблизи его черты завораживали. В их переплетённых взглядах она вдруг поняла, что впервые призналась ему в чувствах. Оказалось, единственное, что нужно было — раскрыть своё сердце.

— Честная сделка, — тихо сказал он.

Дилан присвистнул, но, поймав их взгляды, съёжился.

— Покажи рану, — сказала она.

Воспользовавшись моментом, она села ему на колени. Он рефлекторно схватил её за бёдра, но тут же отпустил. Приподнявшись, она пыталась рассмотреть спину, но разница в росте мешала. Видимо, рана была ближе к трапециевидной мышце, туда и пришёлся удар сверху…

Риэлла туго обмотала сложенную толстовку от правого плеча до левого локтя, чтобы сдавить кровоточащий участок. Одежда была велика, но для него коротковата, и узел сам по себе давил. Напрягая руки, она завязывала, а Аслан сидел покорно, не сопротивляясь. Лишь его рука с выпирающими венами то сжимала её талию, то отпускала, будто ему было неудобно.

— Эй… Впереди что-то вроде разведывательного модуля, — начал Дилан, глядя в зеркало, но, нарочито фальшиво кашлянув, уставился вперёд. — Кхм, кхм.

— Заедем. Еды может не быть, но медикаменты найдутся, — ответила Риэлла, не оборачиваясь.

Её длинные волосы скрывали спину, и, раз Аслан видел её так часто, ей не было стыдно.

Их взгляды встретились. Его тёмные глаза, похожие на ночь, медленно скользнули по её лицу, носу, шее. От этого осязаемого взгляда щёки запылали.

Ничего страшного… Совсем не стыдно…

Но машина как раз начала замедляться и остановилась, когда его взгляд прошёл линию ключиц и коснулся её приподнявшейся груди. Аслан, откинувшийся на подголовник, вдруг поднял руку и перекинул на спину локон, сползший на её белую грудь. Этот едва заметный, почти несбывшийся контакт заставил по телу пробежать лёгкий, щекочущий жар.

Ах… Скорее бы остановить кровь.

* * *

Щёлк. Фонарик в темноте осветил белую цифру «29».

— Это модуль, что спустился с нами. Говорили ведь, двадцать девятый, тридцатый и тридцать первый, — сказала Риэлла, укутанная в коричневый флисовый плед, накинутый как шаль. Вещь она подобрала совсем недавно — Дилан уронил его и, видимо, наступил, и только после этого она нашла его и забрала.

— Что? Значит, там живые? — спросил Дилан.

— Или все мертвы, если не повезло, — отрезал Аслан, освещая чистый выход.

Дилан отступил к машине.

— Были передачи с двадцать девятого? — спросил Аслан через плечо.

Риэлла, напряжённо покачав головой, ответила:

— Нет. Не слышала о них, не встречала.

С таким расстоянием между модулями…

— Ладно, останусь тут, заведу машину. Мало ли, вдруг надо будет рвать когти, — быстро сказал Дилан, открывая дверь.

— Разве не логично, чтобы один из раненых остался? — заметила Риэлла.

— Я даже стрелять не умею! — возмутился он.

Они переглянулись. Выбор был очевиден.

Лязг. Аслан открыл аварийный выход первого этажа, Риэлла посветила ультрафиолетом. И сразу стало ясно — зря они оставили Дилана. Внутри не было ни единого следа. Сиденья — будто новые, ни одного разбитого стекла, все окна закрыты…

Неужели они избежали аварии, как у тридцатого?

Риэлла схватила аптечку из-под сиденья. Может, и не разрешат, но это не страшно. Замечая, как Аслан бережёт её, она старалась идти ровно. Её лодыжка — пустяк по сравнению с его раной.

Поднявшись на второй этаж, они нашли ту же пустоту. Ни крови, ни следов боя. Будто…

— Похоже на пустой зонд… Не призрачная же команда? — сказала Риэлла.

— Судя по запасам еды, тут были живые, — ответил Аслан.

Освещая безжизненную гостиную, она заметила, что он изучает схему на стене. Его взгляд замер.

— «Криокапсульная»? — прочла она.

Вместо медпункта на втором этаже была комната криокапсул. Сердце ухнуло. Их взгляды встретились — они подумали об одном.

— Неужели… — начала она.

Шаги ускорились. Распахнув тяжёлую дверь, они увидели семь огромных серебристых капсул, похожих на цистерны.

— Похоже, команда в криосне, — пробормотала Риэлла, заворожённо освещая непрозрачные поверхности.

Она слышала о людях, ищущих вечную жизнь или лекарство, но сейчас видела их впервые. На капсулах были выгравированы имена, возраст, профессии: Тимоти, Генри, Эмма, Уильям, Эндрю, Лоуренс, Леонард. Биолог, квантовый физик, инженер-электрик, специалист по связи…

Аслан вдруг остановился, освещая профили.

— Что? Знакомые? — спросила она.

— Нет, чувствую странность, — ответил он.

— Странность?

— Один модуль с одарёнными подростками, другой — с криокомандой. Не слишком ли это удобно?

— Удобно? — переспросила Риэлла.

— На капсулах нет даты пробуждения. Без внешнего вмешательства они не откроются, — сказал Аслан, указав твёрдым пальцем на надпись: «Открытие возможно только снаружи».

— Профессии идеальны для жизни в Бездне. Такое чувство, будто их специально оставили с инструкцией: будет нужно — разбудите и используйте.

Мысль, что людям приписали умысел использования, вызвала отторжение. Но отрицать было сложно из-за специфики профессий: спецназовец, эколог, астрофизик.

— Ограниченные ресурсы и совместный спуск означают конкуренцию. Один конкурент — легко подавляемые подростки, другой — замороженные, которых и подавлять не надо. Удобно, других слов нет.

Действительно, ситуация в пользу тридцатого. Но если цель тридцатого — самоуничтожение, зачем спускать другие модули? Просто для количества?

— Аслан, я ведь не спрашивала подробно о проекте Бездна? — вдруг пробормотала Риэлла, словно её осенило.

— Даже когда говорила, что всё вспомнила… почему я не спрашивала? Я ведь помню только до шестнадцати лет. Сначала были срочные дела, а потом… не знаю.

Будто подсознание знало ответ и избегало вопросов. Она была ошеломлена этим открытием. Аслан, глядя на её смятение, медленно убрал руку с капсулы и заговорил:

— Всё, что знаю о проекте, я рассказал в первый день. Бездна — проваленный проект.

— Почему? Какова была цель?

— Базовая цель — усыпить подземных существ с помощью инфразвуковых волн из модулей. Чтобы они не вылезли и не началась война с монстрами.

— Усыпить инфразвуком… — повторила она.

— Идея из колыбели. Качают колыбель, чтобы ребёнок спал. Рука, что качает, — это модуль.

Желудок сжался, в голове вспыхнуло. Кусочки пазла, собранные ранее, начали складываться.

— Самое важное — не люди и не оборудование. В кораблях спрятано нечто.

— Разнообразные люди и объекты — маскировка, спектакль, чтобы скрыть истинную цель.

— А зритель спектакля — подземные существа. Если они поймут про инфразвук, всё уничтожат, — заключила она.

— Теперь спускают солдат, наркоманов, должников, бездомных, отшельников, сектантов, псевдоучёных, смертельно больных. Разных, чтобы запутать. Мы наблюдали, но не нашли ни общей черты, ни цели.

Цель намеренно размыта. Узнав о проекте, все смотрят на типы людей, а не на исследовательские модули.

Она вспомнила: в её видении будущего 2033 года монстры вырвались, но сейчас 2035-й. Зонды явно помогли.

— Проблема в том, что монстров сдержали, но дыра растёт. Поэтому послали последний модуль — тридцатый, чтобы всё закончить.

— Это понятно. Но зачем отцу ещё два зонда, если тридцатый для самоуничтожения? — спросила она.

Помедлив, она оглядела капсулы и тихо добавила:

— Аслан, думаешь, отец отправил их как заботу, на случай, если я выживу?

— Ты знаешь Димитрия Андрея лучше меня. Я знаю лишь, что, если не хотим плясать под чью-то дудку, их не стоит будить, — ответил он, кивнув на капсулы.

Его взгляд будто спрашивал о прошлом, но Риэлла покачала головой. Её память обрывалась на шестнадцати.

— Я тоже мало знаю об отце.

* * *

— Значит, ночуем здесь? Никаких шансов, что эти замороженные вдруг выскочат? — спросил Дилан, нервно озираясь.

— Люк заперт, — ответила Риэлла.

— А, ну ладно, — пробормотал он, но, потирая руки, признался: — Я не говорил, но батарея машины почти сдохла, пока ждал вас.

Риэлла округлила глаза от такой наглости.

— Что?! Мы чуть не встали посреди пути! Надо было выключить свет и музыку!

— Я чуть не умер от страха! Как сидеть одному в темноте в этой пустыне? Не час и не два! — возмутился он.

Риэлла, не найдя слов, сердито посмотрела на него, стряхивая крошки с белой футболки, найденной в комнате некой Эммы.

— В общем, мы не знаем, кто они, так что не будим. Поспим, осмотримся и пойдём дальше.

Она обработала раны Аслана, нашла одежду и батарею. Всё это вызывало чувство вины, но здесь, в таких условиях, казалось уместным позволить себе немного покоя.

— Эй, так что за «огромная находка» в лаборатории? — спросил Дилан.

— Вернёмся на тридцатый, объясню всем. Есть план, — ответила она.

— Да? Ещё вопрос: вы теперь вместе спите? — ухмыльнулся он.

— Хватит нести чушь, выбирай комнату и вали, — отрезал Аслан с дивана, не меняя выражения.

Дилан, скривив губы, окинул их взглядом.

— Ага, а спать будете подальше от моей комнаты. Теперь понятно, почему в боевиках после взрывов все целуются, — пробормотал он и, как подросток, хлопнул дверью.

Риэлла, смущённо пробормотала:

— Думает, мы там сблизились.

— Не совсем ошибся, — сказал Аслан, опустив взгляд от двери. — Ты же сказала, что любишь, и очень сильно.

— А ты — что отдашь за меня жизнь и душу, — парировала она, покраснев.

Она парировала его признание, и уголки его красивых губ чуть дрогнули в слабой улыбке. Риэлла заворожённо смотрела на эту улыбку, пока он не обнял её крепко и не прижал к себе, уткнувшись лицом в её плечо. Его низкий голос прозвучал, как удар по сердцу:

— Я победил.

— Что, кто сильнее любит, тот и выигрывает? — спросила она, запустив пальцы в его волосы.

— Угу, — его низкий голос резонировал в ней, как вибрация.

Стоя между его ног, почти утонув в его крепком теле, она расслабилась и глубоко вдохнула. Мужской запах проник в лёгкие и, словно тихая рябь по воде, наполнил сердце умиротворением. Капсулы, замороженные люди, весь тот дискомфорт — исчезли, утонули под гладью сна.

— Пойди отдохни. Я осмотрюсь и скоро вернусь.

Прошло какое-то время, прежде чем он заговорил. Его рука всё ещё обнимала её за спину. Она уже закрывала глаза, убаюканная его теплом, когда он чуть склонил голову и добавил:

— Перед сном проверю, чем двадцать девятый отличается от тридцатого.

— Все этажи, с первого по третий? Давай завтра вместе. Один надорвёшься.

— Не важно. Если так мы быстрее выберемся, я готов.

Её рука замерла. Неужели ему так тяжела эта жизнь? Пока она думала, он добавил:

— Хочу поскорее сделать тебя счастливой.

— Настолько, чтобы ты даже не захотела вернуться, даже если вспомнишь всё, что было после твоих шестнадцати.

Это чувство можно было назвать тревогой или нетерпением. А может, самое подходящее слово — любовь.

Он поднял голову и посмотрел в распахнутые глаза на ясном лице. Их общее рождение первого января было само собой разумеющимся — ведь они появились на свет по чьей-то воле. Он любил женщину, которая называла это судьбой.

Когда в исследовательском центре он услышал то поразительно трогательное признание, он уже знал. Знал, что никогда больше не отпустит женщину, спасшую его из самой глубокой тьмы.

Он больше никогда не посмотрит на пустые руки.

— Я и сейчас счастлива, Аслан.

— Но ведь этого недостаточно. Насколько помню, ты хотела покинуть особняк и жить свободно.

Когда он заговорил о событиях десятилетней давности, Риэлла застыла, погрузившись в раздумья.

— Да, вроде бы хотела… но всё в порядке. Здесь тоже свобода, разве что без солнечного света. К тому же, желание, которое я загадывала метеоритному дождю вместо свободы, уже сбылось.

— Желание метеоритному дождю?

— Я попросила, чтобы мне снова удалось встретиться с Асланом.

Он замер, не отрывая взгляда от неё. Риэлла с нежной улыбкой прошептала:

— Мы встретились благодаря моему желанию. Не знал?

Почему-то он не смог сразу ответить. Опустив взгляд, он молча посмотрел в тёплые светло-карие глаза, а потом, коснувшись лбом её лба, медленно заговорил:

— Вообще не догадывался.

— А я так и знала. В любом случае, раз желание сбылось, теперь я не хочу расставаться. Мы можем завтра осмотреть всё вместе?

Как он мог отказаться? Пусть в её словах ясно читалось, что она не хочет идти одна. Если это была Риэлла — он не мог ни сопротивляться, ни отказаться. Всё уже было решено.

— Только пообещай, что больше никому не будешь так улыбаться.

Не успела она удивиться, как он приподнял её за подбородок и, словно поглотив, накрыл губы поцелуем, обнял и прижал к себе. Поднимаясь, он думал: если бы они могли стать единым целым, было бы проще. Не пришлось бы так мучительно жаждать единства.

* * *

Он был словно человек, желающий поглотить её целиком. Они оба бежали из лаборатории, но Аслан, неутомимый, снова и снова касался её тела губами и нежно поглаживал, словно снимая напряжение. Риэлла, издавая прерывистые, ветреные звуки, встретилась взглядом с мужчиной, смотревшим на неё сверху вниз.

Почему-то сейчас, в отличие от того, когда он просто сидел на краю дивана, он казался гораздо крупнее. Мужчина с растрёпанными волосами и ленивым взглядом не отрывал взгляда от её дрожащего тела. На его запястье, опиравшемся на кровать, мелькнула и тут же исчезла повязка. Когда он полностью прижался к ней, Риэлла крепко обняла его за шею.

Став единым целым, они будто укрылись тёплым одеялом в холоде — по всему телу разлилось плотное, не оставляющее зазоров тепло. Интересно, люди в анабиозе тоже так спокойно спят?.. Её воображения, может, и не хватало, но вечный сон почему-то представлялся исключительно холодным.

Ей снилось, как она поднимается вверх. В голубом небе сияло несколько солнц. Она указала на них, но кто-то рядом прошептал, что это метеориты. Обернувшись, она увидела светловолосого мужчину.

Вздрогнув, Риэлла проснулась и долго моргала, не понимая реальности.

Первым вернулось обоняние. Через приоткрытую дверь тянулся аромат сливочного масла. Завёрнутая в белое тёплое одеяло до подбородка, она грелась под мягким светом. Аслан, встав рано, явно позаботился о её комфорте прежде чем уйти готовить завтрак.

Погружённая в уют, она зевнула и вышла, столкнувшись взглядом с Диланом, выходящим напротив с таким же зевком.

— Что, там спали? Я же просил спать подальше от меня, — нахмурился он, ероша волосы.

Риэлла, не обращая внимания, уставилась на три тарелки на столе.

— Вау… что это? — спросила она, заворожённо подходя.

Дымящийся сливочный ризотто и запечённая в масле тыква манили. Аслан, перекладывая тыкву на тарелку Дилана, взглянул на неё:

— Состав продуктов отличался от тридцатого, обменял на наши галеты.

— Гениально! Ну, в конце концов, им тоже надо галеты есть. Эти жутко эффективные штуки для того и мелкие, чтобы делиться, да? — хохотнул Дилан.

— Приятного аппетита, — сказала Риэлла, завязывая волосы и садясь.

Аслан, само собой, сел рядом. После дней жевания галет ради выживания настоящая еда пробудила аппетит. Дуя на ризотто, она ощутила, как сливочный аромат наполнил рот, а тёплые зёрна растаяли. По телу сразу разлилось тепло, как при болезни или в зимнюю стужу, — словно что-то согрело её изнутри.

Съев всё до последней крупинки, она перешла к нежной тыкве. Влажная, с масляным вкусом, она была так хороша, что Риэлла жалела о сытости.

— Эй, так смотреть — протрёшь дырку, — сказал Дилан.

Риэлла подняла голову и поняла, что Аслан, закончив есть, смотрит на неё.

— Я думал, ты пялишься, чтобы я перестал есть. А это внимание было? — поддел Дилан.

— На тебя я так смотрел с этой целью, — равнодушно ответил Аслан.

Дилан вскинул брови. Его приоткрытый рот и раздражённая гримаса с растрёпанной головой были так комичны, что Риэлла, проглотив тыкву, не сдержалась и рассмеялась.

Удивительно. Прошлое не вернуть, но бывают моменты, будто время повернулось вспять. Словно они вернулись к первому вечеру втроём. Жизнь действительно стоит того, чтобы жить.

* * *

После еды они начали осматривать зонд с первого по третий этаж. Двадцать девятый был идентичен тридцатому по структуре, но в рубке не оказалось функции самоуничтожения.

— У меня уже рука болит, зачем мне по стенам стучать? Ты же просто издеваешься надо мной, да? — ворчал Дилан, час спустя, стуча по стенам.

Дилан, которому поручили «простукивать» стены, не особенно понимал различия в оборудовании, и через час начал раздражаться. Аслан, освещая шкафы в связи и проверяя их один за другим, заговорил:

— Тимоти, Генри, Эмма, Уильям, Эндрю, Лоуренс, Леонард.

— Что? — не понял Дилан.

— Имена команды двадцать девятого. В комнатах, на капсулах — везде один порядок. Лидер — Эндрю, возрасты разные, но порядок неизменен.

— И что? Кстати, похоже, тут только люди из старого общего языка, — заметил Дилан.

Фонарик Риэллы замер на панели радиорубки. Точно. В отличие от многонациональных команд, имена — из одной языковой зоны. Надписи на капсулах тоже.

— «Открытие возможно только снаружи», — процитировала она. — Предложение грамматически верно, но звучит неестественно.

— И что? Там скрытый смысл? — хмыкнул Дилан.

Риэлла вдруг поняла, почему Аслан вчера был так озабочен. Глубоко вдохнув, она повернулась к Дилану:

— Прочти первые буквы имён: Тимоти, Генри, Эмма, Уильям, Эндрю, Лоуренс, Леонард.

— Чё? Тимоти, Генри… что? — начал он.

The wall. Стена.

Предупреждение «Открытие возможно только снаружи» начиналось с In the wall.

В стене. Что?

— А? — Дилан, хмурясь, остановился.

Стена между радиорубкой и рубкой издала пустой звук. Взгляды троих мгновенно устремились туда.

Аслан среагировал первым. Он не торопясь подошёл к голой стене, снова постучал по ней, чтобы проверить материал, и без тени колебания достал из принесённых инструментов электрическую пилу и включил её.

— Эй, постой! Это не наш модуль, можно ли так его кромсать… — начал Дилан.

Вжииинг. Пила заглушила его, вгрызаясь в стену зубьями, вырезая квадрат со сторонами около метра. Риэлла затаила дыхание, ожидая. Сердце билось тревожно.

Это странно.

Желание не смотреть боролось с необходимостью видеть. Когда стена упала с глухим звуком, пила затихла.Наступила гнетущая тишина. Риэлла ошеломлённо уставилась на открывшуюся за стеной картину, не в силах осознать увиденное.

Что это?

— …

Никто не решался заговорить. Даже Дилан, стоявший с открытым ртом.

— Щу... щупальца… — прошептала она, дрожа от озноба.

Всё пространство за стеной было забито щупальцами. Казалось, будто они вскрыли чьё-то брюхо и демонстрировали наружу внутренности. Их змеиное сходство напоминало «райскую» стену, но в отличие от тех, эти не шевелились. Даже не подрагивали. Будто пребывали в глубоком сне...

— Ааа! — взвизгнул Дилан, уронив фонарик. — Глаза! Они открылись! — крикнул он.

— Что? — переспросила Риэлла.

— Правда, открылись! Смотри!

Она направила свой фонарик. Стена была покрыта щупальцами, как прежде. Ну конечно…

— Какие глаза? — начала она, успокаивая сердце, но тут в углу зрения мелькнул глаз. Повернувшись, она застыла. Это действительно был глаз. Оно смотрело на неё. Зрачок занимал почти всё глазное яблоко, а мутная стекловидная масса напоминала размешанное сырое яйцо…

— Вживлён искусственный мозг. Для излучения дельта-волны сна, — сказал Аслан, взводя оружие.

— Говорили, на корабле установлены устройства, создающие электромагнитное поле. Видимо, полковник просто проверял нас.

Глаза открывались один за другим. Щупальца, как терновник, следили за незваными гостями, вращая глазами. Казалось, будто перед ними — одна из жутких искажённых картин, созданных самим дьяволом. И в этот миг Риэлла наконец поняла, что это такое. Поняла, зачем военные с самого начала направились проверять исследовательский корабль.

Именно они были подлинной целью экспедиций «Бездны». И именно они — то, что хранилось внутри кораблей.

Дни, проведённые в неведении, теперь казались ужасающими. Оно всегда было рядом. Пока они ели, спали, смеялись.

— О чём вы? Корабль, не корабль — убивать не будем? — Дилан, включив ультрафиолет, заставил глаза расшириться, а щупальца задёргаться.

— Не надо! — крикнула Риэлла.

Аслан схватил её за запястье.

— Они проснулись и теперь враги человечества. Если оставить их, они нападут на следующих, кто сюда придёт.

Риэлла застыла. Пронзительный звон в ушах заставил её закрыть их. Ей послышался крик. В памяти всплыли слова из лаборатории:

— «Единственные записи голоса 1964 года: ‘Выпусти’ и ‘Хочу умереть’».

Считать, что они должны жить, — высокомерие наблюдателя.

Ультрафиолет вызвал кровотечение из глаз, похожих на яйца, и они лопнули. Аслан, чтобы прекратить мучения, выстрелил несколько раз. Риэлла, взглянув, зажмурилась и отвернулась.

Порой она думала: дал ли Бог людям право эксплуатировать другие виды? И если да, то зачем Он тогда даровал людям способность к сочувствию?

На сегодняшний день скорость вымирания видов на Земле превышает темпы исчезновения в мелово-палеогеновом периоде, когда вымерли динозавры, шестьдесят шесть миллионов лет назад. Будущие цивилизации, быть может, будут искать причину нового великого вымирания… и вряд ли кто-то сравнится с катастрофой по имени «Человек».

Из дневника двадцатичетырехлетней Риэллы, 2034.

В машине по пути на тридцатый никто не говорил. Даже болтливый Дилан, побледнев, молчал, сжав губы. Впрочем, он и вправду видел щупальца с такого близкого расстояния впервые. Нет, скорее всего, его поразило не это — а то, что он убил существо, с которым встретился взглядом.

Они останавливались в других исследовательских кораблях, чтобы зайти в туалет. Риэлла, задремав на плече Аслана, просыпалась от кошмаров, дрожа. Путь занял полтора дня.

— Приехали. Вставай, — устало произнес Дилан.

Риэлла, в полусне, не различала сон и реальность. Гладкий корпус зонда приближался, но все они были одинаковы, и тридцатый не вызывал эмоций.

Они вышли из машины с пустыми руками — все припасы, что забирали с собой, истратили. Прохладный воздух обдал шею.

— Хорошо, хоть не сгорел… — пробормотала Риэлла, открывая аварийный выход.

Внутри было тепло. Её захлестнуло странное, почти домашнее чувство, будто она вернулась в давно покинутый, но любимый дом. В этот момент на втором этаже люк раскрылся, и из него выглянуло знакомое, сияющее, как солнце, лицо.

— …Ким? — узнала она.

— Сестрёнка! — радостно закричала Ким. — Услышала звон верёвок и спрыгнула с третьего этажа! Все сюда! Вернулись те, кто ходил в лабораторию!

Её восторг, будто они не виделись год, вызвал ком в горле, словно они пережили ад. На втором этаже Ким, как возбужденный щенок, бросилась обнимать её. Остальные появлялись по одному.

Антон, спустившийся с третьего этажа, выглядел измождённым и похудевшим. Полина, бледная, облегчённо выдохнула, увидев их. Даже самая младшая, застенчивая, — все были живы и здоровы. Все на месте, кроме одного…

— Ты вообще страх потеряла? Как можно выходить, даже не проверив, кто пришёл?! А если бы это были чужие?! — Юрий, спустившись последним, задыхаясь, накинулся на Ким.

Даже его вечно напряжённое лицо сейчас казалось трогательно знакомым.

— Вы задержались, думали, что-то случилось. Ранения есть? — спросила Полина.

— Есть, но обработаны, всё нормально. Полина, как тридцатый? Джейд или кто-то приходил?

— Никто. Здесь было тихо. Единственное, что мешало, — кулинарные эксперименты Ким.

— Это слишком! Сказали же, не смертельно… — возмутилась Ким.

— Как дела с оружием? — спросила Риэлла.

Команда переглянулась. Первым заговорил Антон, самый старший:

— Э-э… насчёт оружия с энергией выше рентгеновского излучения — массовое производство, само собой, невозможно. И в короткие сроки сделать его портативным, как пистолет, тоже вряд ли выйдет… Но мы всё же кое-что сделали. Один образец оружия на базе рентгеновского излучения, пригодного к использованию. Хотя, честно говоря, это не наша заслуга — Юрий и Изольда с этим намучились больше всех, — проговорил Антон смущённо, но с гордостью.

Лицо Риэллы просветлело.

— Этого достаточно. Массовое производство и не требуется. Один — уже хорошо.

— Да?.. А вы что-то обнаружили в исследовательском центре?

— Почти. Точнее, мы нашли способ подняться наверх.

Даже Дилан, который до этого выглядел так, будто готов рухнуть на пол прямо сейчас, при её словах оживился. Все были в сборе — и пришло время, как она и обещала, раскрыть план.

— Мы вызовем кое-кого на тридцатый по рации. Только одного. Он понимает речь. Это — живое существо.

Вокруг воцарилась тишина, будто кто-то плеснул холодной воды. Словно все разом ощутили приближение надвигающейся бури.

Вызовем по рации. Так же, как блондин звал их в «Рай».

Так как противник был один, хватало и одного оружия.

— Вот оно. Выглядит как ортопедическое медоборудование, но вокруг рентгеновского излучателя встроены фокусирующие линзы. В корпусе — модуль для дополнительной энергии от генератора. Управление подключено к панели модуля, — объяснил Юрий, поправляя очки с треснувшей оправой.

Риэлла хотела спросить, почему она сломана, но сосредоточилась на рентгеновском устройстве, перенесённом в рубку управления.

Огромный аппарат занимал почти половину помещения и отличался от привычного медоборудования. Вместо кровати для пациента и датчиков, излучатель, похожий на камеру, был поднят, словно стойка, и смотрел в окно рубки.

— Значит, кто-то должен управлять оружием из рубки. Но как стрелять, не открывая окна? Снимать стекло? — спросила Риэлла, глядя на чистое окно.

Разбитое стекло рубки Дилан давно заменил на целое с двадцать четвертого модуля.

— Тот же вопрос, что у Ким. Окна открывать не надо. Рентген проходит через стекло, — терпеливо, словно ребёнку, ответила Полина.

Риэлла, покраснев, поняла очевидное и с любопытством осмотрела излучатель. Прозрачная, как объектив камеры, внутренняя часть с многослойной структурой и тонкими схемами напомнила, что команда — далеко не заурядные люди.

— Спасибо, Юрий. Если операция пройдёт успешно — это будет благодаря этой штуке, — сказала Риэлла.

— Не только мне. Антон проверил мою теорию и рассчитал затухание рентгена в атмосфере, определив оптимальную дозу и мощность. Мы даже провели тест на трупе — эффективная дальность составляет 10 метров, — ответил Юрий.

— Честно, сначала думал о недостатках… Ха, похоже, детские мозги гибче, — Антон, смущённо почесав бороду, явно вспомнил, как говорил Риэлле, что переделка невозможна.

— Изольда разработала алгоритм наведения, Полина применила наши теории, интегрировав линзы. Все были нужны. Даже Ким, несмотря на её изобретения, взяла на себя рутину, — Юрий, как взрослый, раздавал похвалу.

Все выглядели тронутыми. Риэлла, не понявшая и девяноста процентов технических деталей, только восхищённо повторяла: «Вау, вот как!». Пока Аслан обсуждал с Антоном детали, Полина, устало улыбаясь, сказала:

— Сначала я думала: если бы у меня был такой сын, то он к четырём годам убил бы вопросами. А теперь вот думаю — наверное, он был бы гордостью.

— Точно. Юрий, наверху похвастаешься родителям, что создал, — подхватила Риэлла. — Они будут гордиться.

— У меня нет родителей, — ответил Юри.

— А… — Риэлла, замявшись, отвела глаза.

Дилан, зевая, вдруг оживился:

— Что? А письма, которые ты вечно читаешь? Не от заботливой мамы? Любовные?

Юрий не показал ожидаемой реакции. Лишь нахмурился, поправляя очки средним пальцем.

— Письма от директора приюта и друзей.

— У тебя есть друзья? — удивилась Ким.

— Что такого? — спокойно ответил Юрий. — Друзья появляются везде. Даже здесь.

— Здесь? Кто? …Не я же? — Ким замерла.

— Ты.

— А… — Ким разочарованно выдохнула, но, как человек, не умеющий смущать других, неловко улыбнулась: — Ладно, когда увижу маму, похвастаюсь, что нашла умного друга. Она вечно просила такого, будет рада.

— Коротко мыслишь. Через два с половиной года встретишь родителей и будешь говорить обо мне? — поддел Юрий.

— Эй, когда я говорила, что только о тебе? — вспыхнула Ким.

Пока они препирались, Аслан вернул разговор в русло:

— Тесты завершены, пора планировать. Есть возражения против контакта с внешним существом?

— Не возражение, а вопрос. Этот «эволюционированный» не опасен? — спросила Полина.

— Конечно, опасен. Учитывая, что рентген-установка привязана к тридцатому, риск есть для всей команды, не только для тех, кто выйдет, — честно ответила Риэлла, продолжая: — Можно погибнуть. Если не хотите рисковать, можете уйти на безопасные двадцать третий или двадцать четвертый. Вы уже сделали достаточно, создав оружие.

— Но если все уйдут, кто будет управлять оружием? — озабоченно поправив шапку, спросила Полина.

— Всё нормально. Я выйду, а Аслан освоит систему наведения, и... — начала Риэлла.

— Снаружи будут двое, — отрезал Аслан.

Она подняла глаза. Он, засунув руки в карманы чёрной формы, смотрел непреклонно. Возразить она не могла — ведь сама просила идти вместе.

Напряжение витало в воздухе, отличное от лёгкой болтовни с Юрия и Ким. Кто останется, кто уйдёт? Пока все переглядывались, Юрий вдруг сказал:

— Я остаюсь. Я спустился, чтобы узнать тайны Бездны, не хочу упустить их. И хочу увидеть, насколько он похож на человека.

Его голос привлёк внимание. Младшая, торопливо подняв руку, тихо поддержала:

— Я тоже...

— Решено. Раз дети остаются — куда взрослым деться? — пробормотал Антон.

Полина лишь слабо улыбнулась в знак согласия. Ким, оглядевшись, пожала плечами:

— Не хочу говорить маме, что ничего не знаю. Остаюсь, сестрёнка.

Остался Дилан. Под взглядами всех присутствующих его и без того мрачное лицо стало еще темнее. Почесав затылок, он сказал:

— Эй, мне и правда хочется остаться, но может, как обычно, попробуем поискать военный корабль? Всё равно, если просто сидеть сложа руки, что я тут вообще смогу сделать? Найти с неба военный корабль — это же почти как вытянуть роял-флеш в покере, разве нет?

Роял-флеш… Не совсем понятно, что это, но Риэлла решила считать, что это что-то вроде шанса на победу в самый последний момент.

— Думаю, это неплохая идея. Насколько я знаю, у них уже есть разработанный рентгеновский излучатель, так что даже простая встреча с ними принесёт большую пользу.

Закончив, Риэлла огляделась — похоже, никто не возражал.

Операция под кодовым названием «Контакт». Выйти наружу и лично встретиться с блондином должны были Риэлла и Аслан, поддержкой с оружием из радиорубки, как в первый день, займутся Антон и Юрий, а за управление новым рентгеновским оружием в пилотной рубке отвечала остальная часть научной группы. Наконец, Дилан стал связным с другими и координатором внешней поддержки.

— Отлично. У нас есть три дня на подготовку. Через три дня мы покинем Бездну, так что давайте до тех пор проживём оставшееся время на максимуме.

Трое суток вполне достаточно, чтобы провести репетицию. Хотя по сути — это был и отсроченный срок. Умереть или подняться. Один из двух.

Наверное, именно поэтому сегодня никто и не предложил экономить еду.

Открыв глаза, Риэлла вспомнила ужин — слишком пышный, чтобы называться прощальной вечеринкой. Потянувшись в полумраке, она нащупала на тумбочке часы Аслана. Красный свет вспыхнул и тут же погас, показывая цифры 02:10 — словно обратный отсчёт до конца.

— Не спится?

— Угу… Похоже, я спала, но проснулась. Наверное, нервничаю. Такое чувство, будто выпила слишком много кофе — сердце колотится.

Она взяла ладонь, обвивавшую её талию, и положила поверх налитой груди. Сквозь её пальцы медленно, но отчётливо передавалось напряжение, будто в мозолистой ладони нарастала сила. Тук-тук. Сердце стучало под сложенными руками, и, кажется, мужчина окончательно проснулся — его пальцы начали неторопливо ласкать округлость бедра.

— Из-за чего ты боишься?

— Через трое суток… А вдруг что-то пойдёт не так и на тридцатый нападут? Что, если пострадают другие?

— Этого не случится. В крайнем случае можно запустить модуль. И даже если всё пойдёт по худшему сценарию — мы это остановим.

Мужчина твёрдо пресёк её страх и шёпотом попытался успокоить. Но Риэлла покачала головой.

— Всё равно может быть… Я подумала, Аслан… если станет опасно, позволь мне умереть первой.

На этих словах его мягкие движения внезапно остановились. Но она сделала вид, что не заметила, и продолжила:

— Может, на этот раз ты сохранил воспоминания, потому что остался жив. Я не хочу снова исчезнуть, когда мы еле-еле восстановили связь… Если это произойдёт сейчас, будет не просто грустно — это будет слишком больно.

— Я не забуду снова. А даже если забуду — всё равно вспомню тебя. Снова и снова.

— Не детство. Те моменты, что были уже после, когда ты поднялся на тридцатый?

Он замолчал. Когда дыхание Риэллы стало беспокойным, мужчина наклонился над ней, протянул руку и включил ночник. Мягкий жёлтый свет рассеял темноту, скользнул по его острым чертам, вычерчивая лицо в густом, но спокойном полутоне. Риэлла в оцепенении смотрела на красивое лицо, будто вырезанное из камня. Широкая шея и кадык источали настолько явственную мужественность, что у неё сжалось в животе.

— Хочешь?

— Нет. Просто подумал, что ты не спишь, потому что лезут странные мысли. Вот и решил — усыпить тебя, глядя тебе в лицо.

Он поймал её за подбородок, чуть приподнял, внимательно разглядывая выражение, как будто хотел понять, о чём она думает.

— Если мы это сделаем, ты ведь сразу уснёшь.

Даже с растрёпанными после сна волосами и сонными глазами — её рассеянный, расслабленный вид больно ударил по сердцу.

Когда она моргнула, он опустил руку и сжал грудь одной ладонью. Кожа, и без того налитая от долгих ласк за несколько часов до этого, снова напряглась под грубым нажимом. Риэлла судорожно втянула воздух, а он, задевая пухлый сосок через ткань футболки, тихо спросил:

— Больно?

— Нет…

Чем сильнее сжимал, тем отчётливей под кожей отзывались судороги. Пока его ладонь продолжала разминать плоть, скользнув под футболку, Риэлла лишь тяжело дышала, не в силах произнести ни слова — возбуждение вытеснило все мысли. Её разум рассыпался, а внимание расфокусировалось.

Раньше её тело не было таким чувствительным. Но теперь, стоило лишь длинным пальцам скользнуть или ласково прижаться, она тут же начинала извиваться. Особенно, когда он будто бы нарочно никуда не спешил и не стремился спуститься ниже. Она приоткрыла губы, чтобы возразить, но он уже раздвинул её ноги коленом и, не встретив белья, вошёл в неё. Было тесно, но он продолжал прокладывать путь.

— Ах! — вырвалось у Риэллы.

— Не думай о глупостях. Если настанет момент, когда ты должна умереть, я просто обниму тебя и умру вместе с тобой.

Её разум померк от ощущений — слишком туго, слишком плотно. Он наклонился, прижав ее руки, и, заглянув в глаза, словно желая поцеловать, тихо пробормотал:

— Всё равно я не нормальный. Так что проживу дольше тебя.

И в этом парадоксе — когда он всем телом навалился на неё, не давая пошевелиться, — вдруг возникло странное ощущение свободы. Её больше не терзали мысли, что она должна что-то сделать. Оставалось только стонать, извиваясь под ним. Он то медленно, то резко выходил, а потом снова проникал глубоко. Когда движения стали ритмичнее, Риэлла сморщила лоб, сдерживая стон, но из горла всё равно вырвался сдавленный сип. Казалось, она сейчас расплавится. Её трясло, как снежинку на ночном ветру, уносимую всё дальше…

Смешались тяжёлые вздохи, а он, не отрывая взгляда, продолжал ласкать её талию, ягодицы, неустанно вбирая её в себя — снова и снова.

Он хотел забыться в ней, а сам при этом, боясь причинить боль, так бережно и нежно касался её тела, что становилось больно в груди. Риэлла, продолжая всхлипывать, обвила его шею, уткнулась в плечо. И почувствовала — даже в этом твёрдом теле пробежала дрожь. Они, похоже, оба чего-то боялись. Возможно, их пугало не то, что Риэлла может умереть, а то, что на этот раз — уже точно не вернётся обратно.

Закат после знойного дня, как бы красиво его ни описывали, всё равно трагедия.

Но если конец действительно наступит, и мы встретим его вдвоём — пусть даже с длинной, пугающей тенью позади, возможно, это будет нашей победой.

Так размышляла Риэлла, цепляясь за его широкую, твёрдую грудь, пока их тела дрожали, достигая глубин души.

Запах Аслана был родным. С ним конец света не пугал.

* * *

На следующий день тридцатый приступил к полноценной симуляции. Начали разрабатывать тактику, исходя из разных вариантов развития событий: если светловолосый появится в одиночку, если приблизится группа, если он внезапно нападёт. Аслан предложил все возможные сценарии и расписал для каждого чёткие инструкции, соответствующие личным особенностям участников.

Антон и Полина в основном отрабатывали запуск исследовательского модуля, а дети учились прятаться, садиться в машину и уезжать на автопилоте.

Тем временем Риэлла составляла список возможных тем для разговора с блондином. Узнав, что контакт, возможно, состоится, все возбудились, будто перед встречей с инопланетной формой жизни — особенно трудно было сдерживать Антона, Юрия и Полину, у которых была куча вопросов. Она пообещала попробовать, но… вряд ли. Цель Риэллы заключалась не в том, чтобы раскрыть тайны Бездны, а в том, чтобы выяснить, как избавиться от потолка. Вряд ли блондин станет давать какие-то научные пояснения.

Ким, которая верила в силу слов, заявила, что это как предсоревновательное суеверие в лёгкой атлетике, и начала писать повсюду «успех, успех, успех». Пока она черкала это на обеденном столе — все лишь пожимали плечами, но когда её суеверие добралось до рентгеновского аппарата, она серьёзно повздорила с Юрием, который придерживался принципа, что в ответственные моменты всё вокруг должно быть идеально чисто.

Спор был сущей мелочью, но из-за манеры общения оба обиделись, и ссора разгорелась не на шутку. Антон попытался их разнять, но после грубого ответа в духе «не лезь» сам обиделся.

В итоге, усталая Полина вышла, чётко указав, кто и в чём не прав, и только тогда Ким с Юрием осеклись, извинились друг перед другом и перед Антоном. Несмотря на то что с виду казались взрослыми, они всё же оставались детьми.

В остальном всё шло как обычно. Ах да, ели вкусную еду. На завтрак — прибережённые коричные яблочные панкейки с тёплым молоком, на перекус — крепы с бананом и шоколадной пастой, совершенно без оглядки на питательность. (Все эти «детские» угощения были привезены с тридцать первого.)

Девочки собирались в комнате Полины, пролистывали её любовные романы, хохотали и дурачились. Когда выяснилось, что идеал Полины — мужчина с бакенбардами и густой бородой, младшая из девочек испустила настоящий вопль ужаса.

— Что хочу?.. Хм, с тех пор как мы сюда попали, чувствую, что тело всё время зажато, — сказала Ким. — Так что я бы с удовольствием хорошенько пробежалась.

При поддержке Аслана она и правда побегала вокруг базы. Когда, запыхавшись, вернулась, Аслан, прислонившись к капоту, коротко бросил:

— Хорошо бегаешь.

После этого её идеал изменился: теперь ей нравились сдержанные, холодные мужчины с загадочной аурой.

— Что бы я хотел?.. Да вроде ничего. Хотя, если уж говорить, принять ванну. Но в такой ситуации воду экономить надо, так что это вряд ли.

К удивлению всех, мечта Юрия сбылась — благодаря поддержке Дилана. Он вырезал из тридцать первого водяной бак и сделал из него ванну. Между ними, ранее даже не разговаривавшими, впервые возникло нечто похожее на дружбу. Горячую ванну с паром, конечно, позволили себе только раз — уж слишком это было роскошно.

Каждый из тридцатого занимался тем, что ему хотелось.

Так мгновенно и прошли три насыщенных дня.

На четвёртое утро, ровно в семь, включив рацию, Риэлла, закончив мысленное возвращение в прошлое, заговорила:

— А, а. У входа на первый этаж. Проверка позиций. Начинаем операцию.

— Антон, Юрий, подтвердите позиции. Система связи работает нормально, — раздался голос по рации.

— Рубка на связи. Полина, Ким, Изольда — все на местах, — ответила Полина.

— А машина? Дилан, хорошо убегаешь? — спросила Риэлла.

— Кто сказал «убегаю»? Я, как по плану, достаточно далеко от зонда. Не трепи теперь, рацию нельзя использовать, — буркнул Дилан.

— Похоже, можно начинать, — сказала Риэлла, пожав плечами и взглянув на Аслана.

Пока он нажимал кнопку передачи и доставал рекордер, она, облизнув сухие губы, проверила частоту рации. Диапазон VHF для широкого покрытия.

— Ни пуха ни пера, — тихо сказал Аслан, включая песню, записанную в лаборатории.

Риэлла, узнав их тайный код на русском, улыбнулась, сверкнув глазами.

— К чёрту.

Песня Изабеллы, способная очаровать даже демона, мягко разошлась волнами. Сладкий звук лился в радиорубку, рубку и все зонды, достигая чьих-то ушей. Он должен был тронуть сердца, вызвав отклик. Риэлла верила, что это — тайна и истина вселенной. Протянуть руку, коснуться, почувствовать резонанс. В бессмысленной жизни контакт — это всё…

— … — но придёт ли он? После тридцати лет, услышав лишь песню мёртвой девушки?

Несмотря на план, сомнения грызли её. Вдруг он почует ловушку и приведёт орду? Они предусмотрели и это, но всё же…

— Восток, на востоке! Сильный радиосигнал в трёх километрах! Такой же, как в первый день! — прервал её мысли крик Антона по проводному телефону, заменившему рацию.

Риэлла, ощутив, как волосы встают дыбом, прижала трубку к уху.

— Другие сигналы есть?

— Нет. Только одна точка, медленно приближается. Окружение на удивление чистое. Он один. Два с половиной километра.

Она обменялась взглядом с Асланом и спокойно ответила:

— Продолжайте сообщать. На пятистах метрах выйдем.

— Понял. Сейчас два километра.

— Направление неизменно, полтора километра.

— Один километр.

Всё по плану. Риэлла, готовясь положить трубку, кивнула Аслану открыть выход.

— Восемьсот метров… а? — вдруг раздался тревожный возглас Антона. — Исчез, исчез! — добавил он.

— Что? — переспросила она.

— На восьмистах метрах сигнал пропал без следа.

— Не проблема с радаром?

— Нет, радар в норме.

Холод пробежал по спине. Она замерла, шепнув Аслану:

— Сигнал пропал.

— Почувствовал радар и затаился. Или идёт под землёй, — холодно ответил он, глядя за выход.

Под землёй? От одной мысли становилось жутко. Если он выскочит, как крот, ни ультрафиолет, ни рентген не успеют среагировать.

— Поняла. Спасибо, Антон. Выйдем наружу. Если что, зовите по внешнему динамику, — спокойно сказала она, аккуратно положив трубку.

Надо идти. Завершить всё вне зонда. Аслан, встретив её взгляд, с лязгом открыл аварийный выход. Риэлла, сжимая пистолет, последовала за ним.

— … — снаружи, как ожидалось, царила мёртвая тишина. Без связи можно было усомниться, что кто-то приближается.

Риэлла, шагнув в пасть тьмы, вглядывалась в невидимый восток, не теряя бдительности. Сердце колотилось, грозя сломать рёбра, уши звенели от её прерывистого дыхания. Свет включать нельзя — это как крикнуть: «Я здесь!».

Аслан остановился, щёлкнув затвором. В тот же миг…

— W-H-E-R-E-!-I-S-!-M-Y-!-G-I-R-L-? — зашипела рация на поясе, мигнув красным.

— …Помогите! …Он здесь! Рубка! — раздался крик.

— Полина?.. — выдохнула Риэлла.

— Ааа! Спасите! Спасите! Система радиорубки! — крик Антона оборвался чем-то влажным, рвущимся, и рация замолкла.

Тишина стала глуше. Риэлла застыла, но Аслан, который вроде был впереди, схватил её за руку.

— Хочет отвлечь, — сказал он.

— Думаешь, рация фальшивая?

— Слова — только из наших ранних разговоров. Ты же говорила, они могут подражать людям.

Точно. Голоса Антона и Полины были в недавней передаче. Она молчала, когда рация снова зашипела. Теперь из неё доносился жуткий женский плач:

— Спасите, снаружи ходят живые трупы…

— Здесь двадцать седьмой, двадцать седьмой. Команда историков… Если слышите, ответьте… — умолял старческий голос.

Лай собак, плач, крики, меняющиеся голоса — всё смешалось. Как вопли одержимого. Наконец низкий голос спросил:

— Кого ты позвала?

Холодный пот заливал спину. Риэлла крепче сжала рукоять, стараясь слушать окружение и напоминать себе: она не одна. Аслан рядом. Бояться нечего.

— Чего он хочет? — спросила она, сдерживая дрожь в голосе.

— Возможно, ждёт Изабеллу, — ответил Аслан из тьмы.

— Я говорила, что мама умерла. Он всё ещё верит, что она жива?

— Лучшая способность человека — обман и ложь. Без доказательств он будет верить в её жизнь вечно.

Её пальцы задрожали. Она вздохнула, медленно опустила пистолет и нащупала фонарик. Включив его, она заметила, как Аслан нахмурился от света.

— Но ложь — не только человеческая способность. Ты тоже легко обманываешь, — пробормотала она, направив фонарь, как оружие, на его лицо.

Его идеальные черты осветились, глаза блеснули. Риэлла вспомнила их план: Аслан должен быть в машине с поднятым экраном, чтобы его не засекли.

— Ты зовёшь маму «госпожа Андрей». Даже зная имя, никогда не скажешь просто «Изабелла».

Странная рация была отвлечением. Значит, мужчина рядом…

— Рада снова встретиться, — сказала она.

— …

— Михаэль.

В тот миг радиорубка, уловив сигнал, выстрелила ультрафиолетом. Фшш! Мужчина вспыхнул, как факел, и едкий запах горелого белка ударил в нос вместе с жаром.

Вместо Аслана в огне проступил блондин. В отличие от первого дня, он не корчился, а смотрел на отступающую Риэллу. Эволюция — даже за короткое время.

Когда он открыл рот, пули, разбив стекло машины, снесли его голову.

Пули, выпущенные настоящим Асланом, разнесли голову блондина. Риэлла, увидев обезображенное лицо, судорожно выдохнула.

— Человек учится и растёт на своих ошибках. Я считаю, что это его величайшая способность.

Она больше не собиралась попадаться. В «Раю» он уже притворялся Асланом.

Она поняла это в тот момент, когда он не стал садиться в машину, а лишь сжал её запястье. Когда сказал, что будет ждать Изабеллу сколько угодно, если не увидит её своими глазами.

К тому времени, как настоящий Аслан, выйдя из разбитой машины с винтовкой, подошёл к ней, блондин уже наполовину восстановил лицо.

Растянутый рот, уши. Неясно, выполняют ли они те же функции, что у человека, но раз есть уши, он должен слышать.

— Если ещё раз атакуешь, мы выстрелим рентгеновским оружием. Это не угроза — оно у нас есть, — сказала Риэлла.

— Изабелла, — начал он.

— Расскажи, как разрушить потолок, — перебила она.

— Где она?

С хриплым, леденящим голосом восстановился один глаз. Риэлла, подавляя инстинкт бежать, шевельнула губами:

— Как я сказала, моя мать, Изабелла Андрей, мертва. Обещание встретиться я выполнила за неё.

— Через тебя?

— Я слышала её песню с детства. Напев, передававшийся по радиосвязи. Думаю, это было её послание — отправить меня навстречу вам вместо себя. Она говорила, что песня, пронесённая ветром и живыми существами, однажды достигнет сердца любимого.

Блондин, не отвечая, склонил голову. Риэлла, чувствуя, как Аслан перезаряжает винтовку, схватила его за одежду. Ещё не время.

— Через меня она показала, кто победит в этой войне. Нам не нужно сражаться. Помоги открыть потолок, чтобы выйти.

— Зачем вам моя помощь? Дыру открыли люди, потолок закрыли тоже люди.

— Что это значит? — нахмурилась она.

— Вы не можете выйти с тех пор, как люди начали спускаться на исследовательских кораблях. Полууснувшие гиганты моего вида стали потолком, пропуская лишь медленно падающие из-за гравитации объекты.

Глаза Риэллы расширились. Немыслимый сценарий потребовал времени на осмысление.

Не можете выйти с тех пор, как люди начали спускаться…

— Боже… — выдохнула она.

Как я не поняла? Удар осознания пронзил её.

Всё просто. Проект Бездна создан, чтобы подземные существа не поднимались. Значит, потолок — тоже дело Бездны!

— Похоже, из-за зондов некоторые существа уснули, образовав потолок, — сказал Аслан, дойдя до того же вывода. — Точнее, из-за инфразвука, бесконечно исходящего из модулей, — добавил он.

— Тогда решение… — Риэлла, дрожа, встретила его взгляд.

— Уничтожить все зонды, — тихо произнёс он.

В этот момент оглушительная сирена разорвала тишину, и из внешних динамиков тридцатого раздались крики:

— Мощные радиосигналы со всех сторон!

— Бегите!!! Двадцать… чёрт, больше тридцати! — голоса Антона и Юрия хрипели, искажённые помехами.

Мурашки пробежали по рукам. Бум, бум, бум. Риэлла поздно поняла, что это не её пульс, а дрожь земли. Когда она обернулась, то увидела, как в свете вспышек проступает гигантская ступня — будто кадр из кошмара, из которого невозможно проснуться.

— Одна из тварей в тридцати метрах! — крикнул динамик.

Конечно. У блондина не было причин мирно общаться. Узнав о ловушке, он призвал своих.

Огромная рука, метнувшаяся к ней, взорвалась с грохотом прямо перед носом — это было рентгеновское оружие. Затем череп гиганта разлетелся, и обезглавленное тело рухнуло. Гууум!

Аслан, обняв её, откатился, избежав падения туши. Лёжа на ней, он открыл огонь по блондину. Та-та-та! Звук разрывал уши, пока слух не пропал.

Риэлла, будто в вакууме, смотрела, как плоть блондина разлетается в кашу. На горизонте вздымались столбы огня — Антон и Юрий жгли монстров, как в первый день. Расстояние ещё велико, но километры для них — миг.

На этот раз точно умру. То было не предчувствие — уверенность. Ответ не дойдёт до людей. Она узнала правду, держит ключ к выходу, но…

Вдруг она, всё ещё в объятиях Аслана, нащупала рацию. Самый простой способ. Даже если привлечёт больше существ…

Пусть следующие шагнут к свету!

Бип.

— Здесь проект Бездна, говорит тридцатый! Всем, кто слышит! — закричала она, заглушая выстрелы. Никогда не кричала так громко. Сердце разрывалось, слёзы хлынули без причины.

— Выжившие Бездны, солдаты альянса, все, кто понимает! Я, Риэлла Крона Андрей, дочь Димитрия Андрей, единственный человек, знающий правду Бездны!

Пусть невидимый свет пересечёт тьму, минуя обломки, трупы, отчаяние, и коснётся каждого сердца!

— Чтобы подняться, разрушайте рубки исследовательских модулей! Откройте стены, осветите проснувшиеся щупальца ультрафиолетом! Только так откроется путь наверх!

Последний шанс. Ради этого она бежала.

— Дилан на машине, Шамита с двадцать второго, Джейд, Тим, Тео! Художник Лазло Крейвенсон из пятнадцатого, команда атлетов с семнадцатого, если живы! Лейтенант Трент Маккой с UCS «Титан», полковник Элизабет Меррит! Помогите!

Три смерти. Четыре версии тридцатого. Люди и события пронеслись перед глазами. Многие, вероятно, слышат или услышат это.

— Войдите в ближайший модуль, разбейте стены рубки! Свет откроет путь наверх! Если мы будем действовать вместе, мы изменим будущее! Мы выживем!

— Твой сигнал слышим и мы. Мои сородичи, кто сможет понять, пойдут к зондам, — голос блондина, как гвоздь, вонзился в уши.

Аслан, меняя магазин и стреляя в возрождающегося блондина, ровно сказал:

— Отлично. В каждом модуле начнётся та война, которой вы жаждете.

— Даже без нас человечество вымрет в 2080 году. Тогда средняя температура летом составляла 40,2 градуса, 78% земных организмов вымерли, а ядерная война между людьми началась в 2053 году. Мы вернули время назад — до 2035-го, до того, как был пройден критический порог. Именно тогда планета начала закипать, — блондин, с раздавленной половиной тела, говорил нейтрально. Его слова были похожи то на пророчество бога о конце света, то на бессмысленное проклятие демона.

— С 2035-го пути назад нет. Температура растёт. Таяние ледников, опустынивание, наводнения, засухи, аномалии. Вымирание видов, истощение ресурсов, ядерная зима, радиация, крах экосистем.

Риэлла вспомнила строки из дневника палеонтолога:

«Бездна — война видов за выживание. Мы столкнулись с контратакой природы, о которой не подозревали. Говорят, увидев погибшую Землю, она повернула время вспять.»

Тогда она подумала и сказала:

— Значит, точка невозврата ещё не пройдена. Всё можно изменить. Я же говорила: главное достоинство человека — это способность учиться на ошибках и становиться сильнее.

Надежда есть. Всегда была. Сколько бы бед и несчастий ни обрушивалось на мир, на самом дне Бездны сияла надежда. Как мерцающая рябь на дне глубокого колодца.

— Я обещаю. Если не удастся изменить будущее, в котором погибнет Земля, я сама поверну время назад. Дайте людям ещё один шанс, — сказала Риэлла.

Она вспомнила видео из лаборатории. Блондинистого мальчика, что гулял с Изабеллой по ночному музею в её воображении.

— Все тексты, картины, бесчисленные произведения, что показывала тебе Изабелла. Пусть ты их не любил, но помнишь. Неужели в твоих глазах люди — лишь монстры, рождающие ужас? Должна ли цивилизация исчезнуть без следа?

Аслан прицелился, но на курок не нажимал. Светловолосый мужчина тоже не нападал. Он просто лежал, распростёртый, словно идол перед богом, и не отрываясь смотрел на неё. Возможно, вся эта вовлечённость и притягательность исходили лишь от имени «Изабелла».

— Лучше покажи людям иллюзию. Как в «Раю», как Изабелле, покажи в их сознании гибель, что ты видел.

— Бесполезно. Люди эгоистичны, им плевать на смерть других. Они скорее сбегут в космос. Ты и Изабелла любите людей и не видите правды, — ответил он.

— Почему ты думаешь, что мама любила людей больше? — спросила она.

— Она не вернулась. Обещала, но не пришла.

Его тон был лишён эмоций, но Риэлле почудилась обида ребёнка.

— Мама не любила людей больше, — искренне возразила она, качая головой.

Она не знала будущего Земли, как он, но помнила увиденное. Воспоминания, мелькавшие, как страницы книги, и сцены, что потрясли её.

— Мама… видела, кто победит в этой войне. Знаешь, кто выиграл в войне 2035 года твоей временной линии?

— … — молчание.

— Не знаешь. Потому что вы все уже были мертвы.

Глаза блондина впервые расширились. Риэлла с трудом вытолкнула неизбежную трагедию:

— Победили люди.

Понимаешь взрослого — только став взрослым. Как это несправедливо для ребёнка.

— Изабелла любила тебя. Так сильно, что нарушила обещание встретиться, чтобы защитить. Отказалась от будущего ради прошлого.

Риэлла вспомнила самолёт, на который Изабелла не села из-за взрыва. Рейс к нефтяной вышке.

Как сильно она хотела встретиться? Как долго копились слова, что она мечтала сказать? В день, когда её разлучили с Асланом, держа маму за руку под метеоритным дождём, Риэлла не спросила, чего та желает.

Слёзы блеснули в её глазах. Аслан опустил винтовку и сжал её руку. Сердце болело. Куда ни глянь — трагедия.Блондин замер, словно мёртвый. В этот миг рация мигнула красным.

— Не веди себя, как идиотка. От таких радиопередач к тридцатому сбегутся монстры! А нам самим туда надо — у нас тоже нет транспорта, — раздался голос.

Риэлла подумала, что ослышалась.

— У тридцать первого рубка давно разнесена, не пришлось ломать… Щупальца на двадцать восьмом убрали ультрафиолетом, — продолжал голос.

— Шамита? — выдохнула она.

— Передайте всем, какие посты уже обезврежены, чтобы не было путаницы. Если наткнёмся друг на друга — только время потеряем.

Риэлла, опустив взгляд, медленно осознала: команда двадцать второго разобралась с щупальцами на ближних зондах. Затем раздался голос Джейда:

— Ну, даже если так, объединённые силы от страха и слова не скажут. Как-никак, они официально прибыли как представители человечества, но сами же не выдержат, если на них ринется монстр. Но знаешь… если сейчас все начнут слать сообщения и создавать шум, разве не ринутся все к Риэлле Андрей — первой, кто рассказал нам правду? Почему бы не разделить риски? Пусть эти ничтожества никуда не смогут направиться.

Его насмешливый тон был убедителен. У Джейда был дар вести людей. Но Риэлла помнила его взгляд, когда он увидел фото её матери. Она призналась, что Андрей. Должна была остаться лишь ненависть. Почему же?

Он добавил, словно между прочим:

— Долг вернул, малышка. Там еды было на целую обжорную смерть.

Рация замолкла. Риэлла, усмехнувшись, поняла: всё это делалось в итоге ради того, чтобы подняться на тридцатом. И всё же… Ей казалось, что кто-то точно услышал тот вызов. Сильно забилось сердце, и она сжала грудь, в том месте, где на форме была нашивка с её именем. В этот момент…

— Здесь UCS «Викрамадитья». Генерал-майор Анна Кован. Цель — модуль номер восемь, успешно уничтожен. Другие корабли, делитесь прогрессом. Вводите коды, чтобы исключить вмешательство нелюдей. Конец связи.

Шшш. Несмотря на помехи, голос был человеческий. Название корабля Риэлла слышала впервые. Она думала, ответят лишь те, кого она назвала, но…

Рация мигала, сигналы шли один за другим:

— UCS «Дредноут». Код Falcon 2435. Зонд номер три очищен. Конец связи.

— UCS «Валькирия». Код Eagle 051. Модуль четыре и шесть очищены. Конец связи.

— UCS «Зигфрид». Код 9474. Модуль номер девятнадцать…

Голоса суровых военных звучали и затихали. Рация не умолкала.

— UCS «Чхонаэ». Код Phoenix 12. Зонд номер два очищен. Конец связи.

— Здесь команда спортсменов из семнадцатого. Мы обработали щупальца и на пятнадцатом, с художниками. Мы обезвредили оба зонда, сейчас втроём находимся на пятнадцатом, топлива нет… просим помощь от ближайшего модуля.

Электромагнитные волны вредят. Выжившие в Бездне знали это. Но сейчас они держали рации, защищая друг друга. Помощь другим — помощь себе. Тишина тьмы заполнилась голосами. Волна, начатая Риэллой, резонировала, разрастаясь. Сильнее песни Изабеллы, сильнее лжи о «Рае».

Она забыла: «свет» — это лишь видимая часть электромагнитных волн.

— Стоит лишь создать поток — и даже эгоистичный, думающий только о себе человек будет плыть по нему. Ни одна рыба в мире не может жить, плывя всё время против течения… — тихо сказал Аслан, подняв холодный взгляд.

Его пепельные волосы развевались на ветру. Риэлла, проследив за его взглядом, затаила дыхание. Сначала показалось, что движется сама Бездна, но это был огромный корпус корабля, скользящий, как кит.

Военный корабль. В свете огненных столбов проступила надпись:

«Титан»

Мурашки пробежали по коже. Уууум! Вместе с рёвом двигателя показалась машина, мчащаяся на полной скорости за кораблем. Чёрный кузов вилял, уворачиваясь от щупалец, а корабль сверху бил по ним из орудий, словно молнии бога.

Риэлла, не веря, пробормотала:

— Дилан… Он нашёл «Титан»…

Щупальца мгновенно переключили внимание на гигантского врага. Десятки орудий под кораблём извергали огонь, начиная масштабное уничтожение. Бууум!

— Что стоите, идиоты? Не хотите наверх? Потолок вот-вот откроется! — заорал Дилан, выпрыгнув из визжащей тормозами машины и распахнув аварийный выход.

Аслан в этот момент подхватил Риэллу за руку, поднимая.

— Надо идти, — сказал он.

В хаосе она сделала несколько шагов, но обернулась. Михаэль лежал в той же позе, не глядя на них. Лицо его оставалось бесстрастным. Она поняла, что это и есть его ответ.

Сжав кулаки, Риэлла решительно повернулась и побежала к тридцатому с Асланом. Пока трое добирались до зонда, «Титан» прикрывал их спины, изрыгая огонь. Бум, бум! Земля дрожала.

— Как ты его убедил? Он же не собирался двигаться, — крикнула она.

— Сказал, что в тридцатом — секрет выхода. Если модуль сломать, шанс открыть потолок исчезнет. Немного соврал, — отозвался Дилан, карабкаясь по лестнице.

Аслан следовал за ней. Всё происходило стремительно, как будто их накрыл летний вихрь. В хаосе было ясно одно: пора подниматься.

— Юрий! Изольда! Где остальные? — влетев в рубку, задыхаясь, спросила Риэлла.

Только двое детей, ошеломлённые, смотрели на корабль за окном. Красные всполохи отражались на их лицах, словно фейерверк.

— Услышав рацию, рванули к другим модулям, — ответил Юрий.

— Что?

— Двадцать третий, двадцать четвертый, двадцать седьмой. Антон и Полина уехали первыми, потом Ким выскочила, крикнув, что берёт двадцать седьмой. Я пытался остановить, но она сказала: «Кто добежит быстрее меня?». Говорила, расстояние ровно четыреста метров, мол, проверяла.

Голос Юрия, прерываемый взрывами, звучал напряжённо. Риэлла сдержала стон. Недавно она разрешила Ким пробежаться между тридцатым и двадцать седьмым. Запыхавшаяся Ким тогда сияла, говоря, что это как 400-метровая трасса, её рекорд — 49 секунд.

— Надо было остановить. Но все взрослые ушли, занятые оружием, не могли долго держать, — пробормотал Юрий, бледный от вины.

Риэлла покачала головой, собираясь утешить его, что это не его вина, что Ким вернётся, но Аслан шагнул к пульту, протянув руку к панели.

— Аслан? Что делаешь? — спросила она.

— Настрою автопилот на взлёт через 10 минут. Если упустим шанс, можем не выйти. Когда потолок рухнет и щупальца проснутся, будет хуже, — ответил он, вводя команды.

Риэлла почувствовала, как зарождается тревога.

— Автопилот? Зачем? Есть же пилот, зачем ИИ?

— За это время заберу тех, кто ушёл. Снаружи хаос, без оружия им не вернуться.

— Тогда я с тобой.

— Люди думают, что ты на тридцатом. Могут понадобиться важные решения, если что-то пойдет не так.

Он кивнул на детей и Дилана. Без него она — главная. Возможны срочные передачи. Нельзя поддаваться страху и бежать за ним…

Чем дольше она думала, тем слабее сжимала его одежду. Аслан посмотрел на неё. Его тёмные глаза, как всегда холодные и спокойные, сегодня искрились, как глубокое море с мерцающей рябью.

— Жди на тридцатом. Вернусь до подъёма, что бы ни случилось.

Его большая рука коснулась её щеки, и глаза Риэллы дрогнули. Кивнув, она отпустила его. Он пошёл к люку, но, взъерошив волосы, остановился. Вернулся, наклонился и поцеловал её. Его дыхание согрело её лицо.

— На удачу, — сказал он низким, почти чувственным голосом, пронзившим её, как нежный клинок.

Не надо, не говори, как тогда. Я заплачу.

Она обняла его, и он крепко прижал её, почти поглотив, затем медленно отпустил. Риэлла сдерживала слёзы, не желая показывать слабость, пока шум его шагов не затих. Пока в рубке не воцарилась настоящая тишина.

— …Здесь UCS «Титан». Тридцатый, немедленно начинайте взлёт. Повторяю, немедленно! — раздался женский голос по рации.

Никого нет. С такой скоростью мы…

Риэлла, вытерев лицо, не глядя на ошеломлённых товарищей, нажала кнопку передачи.

— Здесь тридцатый. Из-за проблем с оборудованием взлёт возможен через десять минут. Выдержите?

— …Через 10 минут взлёт обязателен… Задержка недопустима… Конец связи.

Предупреждение повторилось, но его заглушили помехи, и рация замолкла. Риэлла, опираясь на панель, смотрела в окно, где гремели взрывы. Пейзаж конца света. То же, вероятно, творилось у всех разведывательных модулей. В необъятной тьме извивались щупальца, гремели пушки, вздымались огненные грибы, гуляла смерть, слышались крики.

Оставалось молиться. Десять минут.

— Пожалуйста, помоги всем вернуться вовремя… — прошептала она, думая, что говорит вслух.

Но, обернувшись, увидела Изольду, сложившую руки в молитве.

— Если вернусь, не буду привередничать и буду слушаться учителей, — сказала девочка.

— Я тоже. Больше не буду прятаться. Буду жить честно, — добавил Дилан.

— А я… перестану ранить словами. Исправлюсь, — пробормотал Юрий, ероша волосы.

Риэлла не сдержала слабой улыбки. Что бог сделает с их придирками, ленью и острым языком?

Рация зашипела. Все замолчали, взгляды метнулись к ней.

— Ха… хха. Здесь двадцать четвертый… Щупальца убраны. Не приходите сюда, — раздался задыхающийся голос Полины.

Дилан, стоя у панели, первым рванул к кнопке.

— Эй! Садись в машину! Быстро назад! Я привёл флот, через пять минут взлёт!

Двадцать четвертый — расстояние, которое можно преодолеть на максимальной скорости.

Риэлла выдохнула с облегчением, но смех Полины по рации вызвал холодную тревогу.

— Не могу. Ранена. Поясницу проткнули, ноги не двигаются…

— Что? — замер Дилан.

— Ты нашёл корабль. Это здорово. Не хотелось видеть, как ты винишь себя за бесполезность.

Все застыли. Взрывы снаружи будто стихли. Что она сказала?

— О чём ты? Никто не просил лезть, а теперь не вернёшься… Сама, чёрт возьми… — пробормотал Дилан.

— Ага. Раньше думала, если горит дом или тонет корабль, я бы сбежала, не оглядываясь. В новостях героями, погибшими ради других, восхищалась. Но знаешь, сколько взрослых бросят детей в такой момент?

— Так ты хочешь сказать, что это не повод для геройства?

— Нет, наоборот. Обычные люди тоже могут стать героями.

— …

— Я, похоже, проходила химиотерапию. Не только шрамы от уколов, но и рецепты это подтвердили. Узнав это, я не особо рвалась наверх.

Риэлла глубоко вдохнула, прижимая грудь, чтобы заглушить рвущийся плач. Но, даже закрыв рот, голос Полины лился в уши.

— Было весело жить с вами. Грустно, что в конце жизни некого вспомнить.

Пока рация хрипела, таймер на панели начали отсчет последней минуты. 59, 58, 57…

— Если будет шанс, узнайте, осталась ли моя семья. Скажите, что я ушла спокойно.

Пак. Связь оборвалась. В рубке повисла тишина, и голос системы разнёсся по модулю:

[По программе автопилота тридцатый начинает подготовку к взлёту.]

Бип-бип-бип, бип-бип-бип…

Панель вспыхнула предупреждением, экран ожил, высветив схему разведывательного модуля. На первом этаже загорелся красный индикатор.

[Для безопасного взлёта закройте дверь отсека мобильного транспорта. Для безопасного взлёта закройте дверь отсека мобильного транспорта.]

— Это же вход для машины, — пробормотал Дилан, резко обернувшись. — Полина вернулась? Она пошутила, да? Вот же чувство юмора у неё… Старики вечно так: шутят с серьёзным видом, и все верят, — пробормотал Дилан, резко обернувшись с кривой усмешкой. Если эту искажённую линию губ вообще можно было назвать улыбкой.

Риэлла подумала о Джейде или Антоне, но не шевельнула губами. Не могла. Казалось, даже пальцем двинуть не в силах. Тошнота подкатывала к горлу. Полина не вернётся. Аслан и Ким всё ещё не здесь…

Вскоре дверь, видимо, закрылась — индикатор погас, и зонд возобновил подготовку к взлёту.

[Система питания в норме. Сканеры поверхности в норме. Система управления тягой в норме. Система связи в норме…]

— Нет, не взлетай, — прошептала Риэлла, очнувшись. — Люди ещё не вернулись…

Её дрожащие пальцы беспорядочно скользили по панели. Слова на экране расплывались, кнопки не поддавались. Экран игнорировал касания, будто насмехаясь.

— Прошу, остановись… Остановись! Это не то… — бормотала она.

— Сестра, снаружи… — голос Юрия, сжимавшего её запястье, заставил поднять голову.

Он что-то говорил и раньше, но она только теперь услышала. Сквозь переднее окно рубки в них смотрел огромный чёрный глаз — пустая бездна, зияющая дыра.

Бум! Пушка разнесла голову твари, и осколки щупалец брызнули на стекло. Изольда подавилась рвотным спазмом. Земля содрогнулась — монстр рухнул рядом с модулем. Но это не конец. В свете рубки на них обернулись не одна и не две твари. Как маяк на берегу, зажжённый для пропавших родных, что порой манит из ночного моря то, чего звать не следовало.

— На нижний этаж! — крикнула Риэлла, оттолкнув Юрия за руку, едва осознав происходящее.

Дзинь! Стекло лопнуло, и щупальце, не остановленное пушкой, пробило окно. Риэлла, выхватив пистолет, обернулась к Дилану:

— Уведи их вниз! Спрячьтесь с теми, кто вошёл, в тёмном месте без света!

— А ты что будешь делать?! — крикнул он.

Вместо ответа она открыла огонь по щупальцу. Бах, бах, бах! Каждый выстрел разрывал плоть, оставляя следы пуль на потолке зонда.

— Как-нибудь справлюсь! Уходите! Кто ещё тут умеет стрелять?

Неплохо. Даже наоборот — хорошо. Когда перед глазами есть на чём сосредоточиться, легче дышать. Есть дело, есть те, кого надо защитить. Я справлюсь. Не плачь. Если заплачешь — станешь слабой.

— Взлетай… нет, не взлетай… — бормотала она бессвязно, меняя магазин и снова стреляя.

С Асланом конец света не страшен. Но одной?

Люк за спиной захлопнулся. Скоро курок защёлкал впустую — патроны кончились.

Перед щупальцем, что змеёй рванулось к ней, Риэлла отступала, бессильная. Одна мысль билась в голове: продержаться, пока трое не спустятся. Чтобы все выбрались, чтобы поднялись. Но Аслан…

Хрусть. Что-то пронзило грудь. Риэлла, судорожно вдохнув, ощутила металлический привкус крови и тупую боль. Пистолет выскользнул из рук. Лязг. Модуль, мигнувший индикаторами, оторвался от земли.

Щупальце, вырвавшееся из раны под невесомостью взлёта, оставило её без опоры. Тело рухнуло на жёсткий пол. Задыхаясь, Риэлла, лёжа на боку, потянулась к пистолету. Алая кровь растекалась лужей. Надо защитить их. Не хочу снова кого-то терять…

— Хх… — всхлипнула она.

Аслан, знаешь, я боюсь смерти. Так сильно боюсь. Хотела сбежать, а не защищать.

— Хаа… хаа… — выдохнула она.

Но теперь я решила не отступать. Раскинуть руки и принять конец.

Приняла решение, а сердце всё равно разрывается. С тобой не страшно, но одной — невыносимо больно и жутко.

— Ни пуха ни пера… Ни пуха ни пера… Ни пуха… — шептала она, как ребёнок, сворачиваясь в комок. Слёзы застилали глаза.

Падающих звёзд для желаний не осталось. Чудеса не случаются дважды.

Но я хочу видеть тебя, а не солнечный свет. Жить под твоим небом. Я никогда не хотела умирать.

* * *

Когда падает метеоритный дождь, кажется, что звёзды умирают. Это не разумно, не логично, но так.

Из последней записи, оставленной мальчишками из Приюта в 2026 году, им было восемнадцать.

* * *

Я знаю это чувство. С того дня, как умерла мама, оно не отпускало.

Одиночество. В большом особняке под шумом проливного дождя — одна.

— Мне плевать на одежду. Я пришёл, потому что узнал о смерти и беспокоился за тебя, — сказал мальчик, откинув мокрые волосы, глядя прямо на меня.

Его глаза были как море. Шагни — и липкая сырость летнего зноя исчезнет без следа. Он знал это и небрежно поцеловал мне руку. От этого холод пробежал по телу, смывая тяжёлую боль, будто её и не было.

Но поцелуи — только для тех, кто любит. Если не в губы, это не считается? Он смотрел на меня так долго, что сердце колотилось. Так глубоко, что дрожь не унималась.

— Давай сбежим, Риэлла, — сказал он.

И я поверила этой лжи.

— Далеко, туда, где нас никто не найдёт.

Лжец.

Я ждала, но он не пришёл. В пустом особняке я снова осталась одна.

— Лукаса убили? — переспросила я.

— Убийцы — мальчишки из убежища, — ответила Сандра. — Я же говорила, Риэлла, они опасны, даже глаза поднимать на них нельзя. Боже, убили исследователя и сбежали.

Её слова окрасили мой побледневший взгляд страхом. Да, я была потрясена, скорбь терзала сердце, но тень на лице легла ещё и от осознания, почему Аслан не пришёл.

Почему? Я не верила, что это жестокость, как твердили Сандра и другие. Но ответа не найти. Он не вернулся.

Отец начал новый проект, названный «Бездна». Я не могла помочь с созданием разведывательных модулей, и моя жизнь вернулась в прежнее русло. Без потрясений, без перемен. Мир тек без него, неизменный, вечно повторяющий одно и то же.

Но почему сердце болит, будто в нём дыра? Я была как человек, что, потеряв конечности, всё ещё пытается встать. Сворачивалась в постели под одеялом, но дрожь от холода не уходила. Позже я узнала, что это чувство зовётся одиночеством, и оно давно знакомо людям.

Я была призраком этого особняка. Это стало ясно, когда в год появления Бездны в доме появился младенец, похожий на меня. Сандра занялась ею, а политические споры вокруг проекта поглотили всё внимание. Модули, стоившие астрономических сумм, едва не остались на земле. Лишь в 2032-м, когда первый зонд спустили, я узнала, почему союзное правительство медлило с одобрением.

— Я не знала, что там будут люди. Они кажутся такими… невинными, чтобы умирать там… — решилась я, набравшись смелости упомянуть новости, когда отец впервые за долгое время позвал меня.

Димитрий, выбирая оружие на стрельбище, ответил с ленивой усталостью:

— Невиновные? Пожалуй, можно и так сказать. Но люди умирают и без вины. Лавины, цунами — целые города исчезают, а через пару лет никто и не вспомнит. Такова человеческая жизнь.

Я смотрела на него, не понимая, и он, взяв винтовку, добавил вскользь:

— Не знаю, осознаёшь ли ты, Риэлла, но я ни разу не просил Изабеллу повернуть время вспять. Это она сама рвалась спасать людей. Все, кто на зондах, — отбросы, что прямо или косвенно воспользовались её помощью. Инвесторы, аналитики, полицейские, адвокаты — все они нажились на искажении событий.

Димитрий прицелился в человекоподобный манекен и выстрелил. Бах! Голова мишени разлетелась вдребезги.

— Вот их преступление: выжить за счёт чужой доли. Жить дольше, чем отмерено их судьбой.

Бах! Ещё выстрел — в грудь. Презрение и ненависть сочились из его движений.

Искажённая любовь и сбившаяся с пути ненависть. Возможно, это одно и то же. Его сухой взгляд заставил меня напрячься, и я сжала ткань брюк.

— Я позвал, чтобы сказать: ты поедешь на тридцатом исследовательском судне.

— …

— Изабелла всегда считала тебя умной. Думаю, ты понимаешь, что это значит.

Я не посмела возразить — не из-за имени матери, впервые прозвучавшего из его уст. Мёртвые глаза отца говорили яснее слов: Ты — та, кто дольше всех живёт не по праву. Ты, кому не нужно больше поворачивать время, выросла, сожрав плоть и кровь своей матери.

Тогда я сама с этим согласилась. Одиночество, созревшее во мне, шептало: пора выбраться из этого особняка.

Димитрий загнал на исследовательские корабли всех, кто отнял жизнь у Изабеллы. Тех, кто получил помощь напрямую, — силой.

С того дня я училась медицинским навыкам, полезным на корабле. Если перевязки и первую помощь преподавали профессионалы, то пистолет, подходящий моей руке, вручил отец.

Он звал меня на стрельбище раз или два в неделю. Объяснив однажды, он лишь изредка поправлял стойку. Я, как строго воспитанный ребёнок, замирала и часами упрямо нажимала на курок. Детский страх, въевшийся в тело, давал о себе знать. Мы не разговаривали без необходимости — ни о погоде, ни о следующей встрече. Весна с цветочным вихрем, летние луга, шуршащие листья осени, снег, в котором тонули ноги, — так прошли два года.

Человек — животное, что привыкает. Я освоилась и с оружием, и с отцом. Эти вылазки стали единственным моим выходом в мир, встречей с людьми, и, как ни странно, я их ждала. В монотонности этих дней отец лишь раз посмотрел на меня прямо. Я неосознанно напевала песню, но замолчала. Мелодия, унесённая ветром… Это была…

Мы оказались единственными, кто хранил память о маме. Надо было спросить. Был ли отец у её смертного одра? Оставила ли она ему какой-то наказ? Если бы я решилась, смогла бы узнать его до спуска?

Вопросы без ответов множились, оставляя меня одну.

— Риэлла, я слышала о проекте «Бездна». Помочь не могу, но… когда отправишься на исследовательский корабль, обязательно возьми рамку. Пообещай, — сказала Сандра, навещавшая меня в те дни.

Выйдя из ванной, я увидела, как она, разглядывая рамку, поставила её на столик и крепко сжала мои руки. От давно забытого тепла слёзы подступили к глазам, и я кивала, как заведённая. Всё равно у меня не было других вещей.

— А как Бьянка? Можно её одну оставлять в такое время? — спросила я.

Мне хотелось рассказать о своей жизни, но я открыла рот и поняла: говорить не о чем, каждый день одинаков. Замявшись, я спросила о новенькой девочке. Сандра мягко улыбнулась, прищурившись.

— Не переживай, я не одна с ней. Хочешь увидеть сестрёнку?

— Если разрешат…

— Проблем не будет. Разве что слишком привяжешься перед разлукой.

Сандра обещала узнать. Заправив мне волосы за ухо, она сказала, что будет заходить чаще. Той ночью я, скорчившись в постели, рыдала взахлёб. Сандра, что была мне большей матерью, чем мама. Сандра, у которой от смеха собирались морщинки у глаз. Я не замечала, как тосковала, словно её у меня отняли. Засыпая, я молилась, чтобы до спуска жить с ней и сестрой.

Но, как мама и Аслан, она не вернулась.

Позже я узнала: в тот день Сандру изгнали из особняка Андрей за кражу «данных». Теперь я знаю — это мои детские воспоминания. Её не уволили: в тот же день её отправили на модуле в Бездну.

В марте 2035-го, перед посадкой на судно, мои воспоминания стёрли — вероятно, боялись, что я поверну время. Они, должно быть, слились с детской памятью и хранились в рамке, что Сандра велела взять. На красной пустоши, поднимаясь на корабль, я нагнулась, будто подбирая упавшую вещь. Женщина с каштановыми волосами, скрывшаяся за вуалью, шепнула проверить шкаф. Эмма. Её звали Эмма — это лучшая подруга Сандры.

— Чёрт, надо было прихватить кучу успокоительных, — пробормотал кто-то.

Ошеломлённая, я села в самолёт. Кроме меня, там было ещё пятеро, и у всех были тревожные лица. Я забралась на борт, как велели, но тошнота и головокружение накатывали волнами. Рядом мужчина нервно тряс ногой.

— Чего пялишься? — буркнул он.

Я вздрогнула, увидев татуировки и пирсинг, знакомые только по экрану. Хлопнул люк аварийного выхода, и вошёл последний пассажир.

— Взлёт в 09:00. Полчаса на ожидание, затем возвращайтесь на места, — холодно объявил мужчина, стоя спиной к пустынному пейзажу.

Его взгляд остановился на мне. Глаза, глубокие, как предрассветное море, заставили опустить голову. Казалось, он вот-вот поглотит всю меня.

— …

Пока люди суетились, знакомясь и выходя наружу, я сидела, оцепенев. Почему я ничего не знаю? В пустое кресло рядом тяжело опустился тот мужчина.

Широкие плечи, тень, падающая от его фигуры. Сняв китель и оставшись в белой рубашке, он чуть наклонился, глядя в длинное окно напротив. За пыльным стеклом была словно нарисована картина — пустошь, будто вырезанная из другого мира. Длинные пальцы лениво щелкали зажигалку.

Это напоминало просмотр художественного фильма под названием «Пейзаж». Я глубоко вдохнула — хотелось очистить грудь. Обернулась — и встретилась с его глазами.

— …

Время застыло. Чёрные зрачки, резкие скулы, выразительный кадык, холодные, острые черты — он был до неприличия красив. Но в моих воспоминаниях его не было. В свете, лившемся из окна, он смотрел на меня, как на знакомую. Мои губы шевельнулись сами:

— Вы меня знаете?

— …

— Если ошиблась, простите, но ваше лицо…

— Мы были знакомы. Давно, — после долгой паузы ответил он низким голосом. Увидев моё удивление, добавил: — Расстались девять лет назад.

— Правда? Я совсем не помню. Вы знаете, куда летит этот самолёт?

— Вам не сказали?

Боясь показаться странной, я замолчала. Он, не спрашивая, ответил:

— Этот модуль спустится в Бездну. Официально — изучить, что там, в глубинах Земли.

— Официально? А настоящая цель?

— Сбежать.

Он сказал это так буднично, что я подумала, будто ослышалась. Но он спокойно повторил, глядя прямо на меня:

— Туда, где нас никто не найдёт.

Что я ответила? Кажется, кто-то открыл дверь модуля, и ветер пустыни взъерошил волосы. Моя шея оголилась, его взгляд уколол кожу, но тут подошли другие. Он встал, но перед тем, как подняться в рубку, пристегнул мой ремень.

Он сдержал обещание девятилетней давности. Пришёл за мной, взрослый, с теми же глазами, что в детстве.

Аслан, знаешь, я вынесла это одиночество только потому, что ждала тебя.

Осталось девять минут и двадцать одна секунда до взлёта.

Аслан сменил магазин, взглядом оценивая направление, в котором должна была находиться точка двадцать седьмого модуля. Взрывы расчистили видимость, но ни одной бегущей фигуры не мелькнуло. Если Ким до сих пор не вернулась, вариантов два: мертва или ранена.

— …Пожалуйста, спасите. Здесь человек… — донёсся слабый голос, заглушённый треском выстрелов.

В тот же миг его палец, готовый нажать на курок, замер, а взгляд метнулся в сторону звука. За обломками машины, под огромным щупальцем, придавленным к земле, смутно угадывалась шевелящаяся фигура. Подойдя ближе, Аслан увидел Ким. Она, резко обернувшись, прекратила царапать землю и просияла.

— Сюда! Сюда! Ха… ха-ха… Жива… Я убрала щупальца и возвращалась, но сверху навалилось это… Не могла выбраться, думала, раздавит… — её лицо, вспыхнувшее радостью, тут же омрачилось, готовое разрыдаться.

Аслан, не отвечая, присел, оценивая положение. Одна нога была придавлена чуть ниже колена. Судя по сломанной пиле, воткнутой в щупальце в тридцати сантиметрах выше, Ким пыталась освободиться.

— Больно? — спросил он, взглянув на часы: семь минут одиннадцать секунд.

Ким, вздрогнув, промямлила:

— Кажется, да… Сначала было невыносимо, но теперь притупилось, пока не шевелю…

— Не трогай. Подожди. Заберу излучатель у солдат с корабля.

Ким растерянно заморгала. Подняв бровь в ожидании вопроса, он услышал её бормотание:

— Слава богу… Честно, думала, вы просто отрежете ногу и утащите.

— Можно было бы разнести её из пистолета, — ответил он.

— …

— Если бы ты не собиралась больше бегать.

Её глаза округлились. Аслан, не отводя взгляда, добавил:

— Но жаль терять такой талант.

Ким, ошеломлённая, покраснела от волнения. Аслан, поднимаясь, этого не видел — его внимание уже переключилось на приближающиеся фигуры. Та-та-та! Глухая очередь из автоматической винтовки разнесла тела в клочья. В наушнике зазвучала передача Полины:

— [Ха… х-ха… Здесь двадцать четвертый… Щупальца убраны. Не приходите сюда.]

— [Эй! Прыгай в машину! Быстро назад! Я привёл флот, через пять минут взлёт!] — крикнул Дилан.

— [Не могу. Ранена. Поясницу пробили, ноги не двигаются…]

Пять минут, шесть секунд. Из двадцать четвертого не успеть. Аслан слегка прищурился.

— [Раньше думала, если горит дом или тонет корабль, я бы сбежала, не оглядываясь. В новостях героями, погибшими ради других, восхищалась. Но знаешь, сколько взрослых бросят детей в такой момент?]

Тут он заметил солдат в форме среди тел. Разрядив в них очередь, Аслан выхватил рентгеновый излучатель из руки одного, ещё не успевшего восстановиться. Наведя на щупальце, придавившее Ким, он выстрелил. Пах! Плоть разорвало, открыв просвет. Пока щупальце не осело, он рванул Ким на себя, вытаскивая.

— Стоять можешь?

— Не знаю… Кажется, идти смо… Ай!

— Перелом. Залезай.

Он ощупал ногу и сухо констратировал. Ким ошарашенно уставилась.

— Что? Меня никогда не носили…

Не дав договорить, он закинул её на плечо. Её короткий вскрик растворился за спиной. Три минуты, восемнадцать секунд. Времени нет.

С Ким на плече Аслан методично стрелял из излучателя, едва тот перезаряжался. Щупальца лопались, стоны дрожащих солдат вплетались в какофонию. Запах крови, выстрелы, гул орудий — всё это было роднее, чем что-либо в его жизни. До тридцатого оставалось около двухсот метров. С препятствиями шансы успеть к взлёту ничтожны. Зная это, он менял магазин и палил во всё, что вставало на пути. Пять секунд — и магазин пуст.

Две минуты, одиннадцать секунд.

— [Обычные люди тоже могут стать героями], — звучал голос Полины.

Аслан выстрелил в лоб в очередного преображенного, освещенного фиолетовым светом. Пах! Чёрная масса вывалилась из разорванного черепа. Следующий выстрел излучателем — в щупальце, падающее сверху. Пока энергия восстанавливалась, он выхватил пистолет и разрядил его вблизи. За доли секунд он оказался в центре кровавой каши, усыпанной ошмётками тел. Переступая через кучи мёртвого мяса, он шёл к тридцатому.

— [Было весело жить с вами. Грустно, что в конце жизни некого вспомнить.]

Одна минута. Пятьдесят девять секунд. Пятьдесят восемь секунд.

— [Если будет шанс, узнайте, осталась ли моя семья. Скажите, что я ушла спокойно.]

Вдалеке мелькнули фары машины, несущейся к тридцатому. С такой скоростью не справился бы автопилот — значит, это был не Антон. Пак. Рация замолкла, и машина на пределе влетела в шлюз модуля.

— Если я тут сгину от гранаты, передайте моей маме, что я её люблю, ладно? Она большая шишка в альянсе, полковник Элизабет Меррит. Скажите моё имя, и она щедро отблагодарит… — бормотала Ким, цепляясь за него, сдаваясь и выкрикивая завещание.

Аслан, глядя на готовящийся к взлёту тридцатый, тихо переспросил:

— Мать — кто?

— Полковник Элизабет Меррит. Знаете её?

Свет тридцатого притягивал всех монстров в округе. Не отвечая, Аслан разрядил последний магазин в щупальце, пробившее окно. Бах-бах-бах! Щупальце рухнуло, и тридцатый, оттолкнувшись от земли, рванул в небо.

— Он взлетел! Нас бросили! — завопила Ким, забыв про мать.

Аслан, не дрогнув, нажал наушник:

— Аслан Келрик, тридцатый. Запрашиваю спасательный трос для взлетающего корабля. Повторяю, запрашиваю трос.

Целью была только что заехавшая в борт машина. Точнее, команда Джейда с двадцать второго.

Шум помех заглушил ответ, но он ждал, не теряя хладнокровия. Шлюз был рядом с ангаром, а машины «Бездны» автоматически подключались к рации.

— Не услышали… — выдохнула Ким, глядя, как модуль исчезает в вышине. — Мы остались… Что делать…

Тридцатый растворялся во тьме. Скоро он станет точкой. «Титан» тоже готовился к подъёму. Дыхание Ким сбилось. И вдруг его шлюз открылся, и длинный, шаткий трос упал вниз, словно чудо во мраке. Аслан, взобравшись на обломки машины, крепко схватил спасение.

Сегодня Элизабет Меррит услышит от дочери слова любви. На модуле, который она спасла.

* * *

— Здесь Антон, тридцатый. Щупальца двадцать третьего убраны. Повторяю, щупальца двадцать третьего убраны… Времени вернуться нет, но в машине остался заряд. Попробую выбраться отсюда самостоятельно.

Уши всегда просыпаются первыми. Слушая передачу Антона, Риэлла медленно моргнула, глядя в потолок рубки. Шум вокруг оглушал, грудь разрывалась от боли.

— Ух… — вырвался стон.

— Не кричи, — раздался низкий голос.

Только услышав этот голос, она поняла, кто именно сейчас останавливает кровь. В поле зрения отчётливо проступили холодные, глубокие глаза цвета тёмного моря и подбородок, с которого градом капал пот. Широкая грудь, с трудом переводящая дыхание, и мягкие, пепельные волосы, упавшие на неё, тоже принадлежали ему.

Сначала показалось — сон. Ведь это лицо только что было в её грёзах.

— Аслан… Я думала, ты не придёшь.

— Почему? Сказал же, что вернусь за тобой.

Стоило услышать этот негромкий ответ, пойманный взглядом, как внутри всё задрожало, глаза сразу наполнились слезами. Проглотив сухой ком в горле, она наконец-то осознала, что это реальность. Мужчина, державший её на руках, сидел прямо в луже крови, заслоняя своим телом порывистый холод, проникавший через разбитое окно.

Восемнадцатилетний мальчик сдержал слово. Взрослым он вернулся за ней. Пусть с опозданием, но непременно.

Риэлла потянулась к нему, и он обнял её так, будто никогда не отпустит. Тяжёлый запах его тела проник в самую глубину груди, болезненно сжимая сердце. Риэлла уткнулась лицом в крепкую шею и, выливая наружу всю ту забытую тоску, разрыдалась.

Шестнадцатилетняя девочка, которая когда-то сидела у открытого окна и ждала в темноте, наверное, не простудилась бы.

Лето согревало даже ночи.

Высота перевалила за тысячу метров. В рубке было полно знакомых лиц.

Аслан, крепко обнимающий Риэллу. Ким, поддразнивающая Юрия за покрасневшие глаза, заливающаяся смехом. Дилан, возбуждённо хлопающий Ким по плечу с преувеличенной энергией. Всхлипывающая Изольда. Джейд, скрестивший руки, и тревожная Шамита, украдкой поглядывающая на Риэллу.

Даже Тим и Тео, хоть и выглядели немного не в своей тарелке, тоже были здесь.

Все были на месте, кроме Антона и Полины. У Риэллы внутри всё сжалось, подступили слёзы. Она крепко обняла широкие плечи Аслана и заморгала, прогоняя мутную пелену. Слёзы без остановки катились по щекам. На её плечи была накинута его куртка, а сам он, в чёрной боевой форме, весь в крови и поту, выглядел взъерошенным и измотанным. Всё было совершенно разбито. Настолько совершенно, что казалось — именно так и должно быть.

— Аслан… Грудь так болит… — пробормотала она, уткнувшись в него.

Мужчина, сжимавший её до хруста, медленно ослабил хватку и поднял голову. Всё, кроме его запаха, расплывалось. Его дыхание коснулось кончика носа. Те же острые, как у солдата, глаза медленно скользнули по ней.

— По счастливой случайности сердце и аорта не задеты, но крови ты потеряла много. Не двигайся пока.

Подхватив её на руки, он шагнул прочь из лужи крови и бережно усадил на свободную панель. Риэлла, глядя на его длинные пальцы, застёгивающие пуговицы, подняла голову:

— Как ты поднялся? Тебя же не было до взлёта…

— Благодаря нам, — ухмыльнулся Джейд, подходя с наглой уверенностью. — Как он там внизу молил о помощи! Не кинуть трос было бы преступлением.

Он держал дистанцию, пока она поправляла одежду, но теперь подступил ближе.

— Или нам стоит сначала обсудить, кто первым связался по рации? Учитывая всё, что мы сделали, думаю, нам причитается неплохая компенсация.

Его кривая усмешка, ставшая гуще после того, как он узнал, что она Андрей, была почти забавной. Странно: то, что однажды стёрло его улыбку, теперь работало наоборот.

— Эй, я заклеил разбитое стекло винилом и закрепил панель! Кто-нибудь, проверьте, нормально ли вышло! — крикнул Тим, самый громогласный в рубке, лепя алюминиевую ленту на треснувшее окно.

Дилан, хоть и не он клеил, нервно сновал, требуя проверки. Но стоило Шамите подойти, как он вздрогнул, вдруг приосанился и картинно взъерошил волосы.

Высота — 1700 метров. Немудрено: на такой высоте тревога удваивалась. Риэлла всё ещё не чувствовала реальности. Казалось, она вот-вот проснётся. А что, если она умирает, ожидая Аслана, и это — прекрасный предсмертный мираж?

Осторожно вспоминая, до скольки метров они поднялись в прошлый раз, она услышала тихий голос Аслана:

— Потолок, предположительно, на высоте 2311 метров. Если он не исчез, тридцатый скоро врежется.

Голос был негромким, но властным, и рубка мгновенно напряглась. 2300 метров — совсем близко.

Риэлла подняла руку, чтобы стереть кровь с его щеки, но заметила, что он смотрит не на высотомер. Температура и давление отличались от прошлых. Точных цифр она не помнила, но была уверена: снаружи было 90 градусов, давление 1001,325 кПа.

Слишком высокие показатели. Потолок исчез? Куда делись щупальца, сплетавшие его? Сердце бешено заколотилось.

— Снаружи странный звук… — пробормотала Изольда, нервно покусывая губу.

Её тихий голос почти утонул в шуме, но Риэлла услышала. Вдалеке что-то с рёвом падало, сталкиваясь с ветром. И не одно…

— Ааа! — вскрикнула Шамита.

Тудук, туд-тук! Что-то с силой ударилось в стекло и соскользнуло.

— Щупальца! Они падают! — завопила Ким.

Бах-бах-бах! Они обрушились на зонд градом, со всех сторон, неотвратимо.

— Чёрт, вот же напасть! Только стекло заклеили, а теперь всё разнесёт! — выругался Тим.

— Не только это, — мрачно добавил Джейд, отступая. — С такой силой и другие окна разлетятся.

Стекло, поначалу державшееся, покрылось трещинами.

Аслан запустил радар, ища, чем прикрыться, но экран был пуст.

— А «Титан»? — спросила Риэлла.

— Крупные корабли идут ниже. Без двойной скорости они не успеют, — отрезал Аслан, холодно сканируя радар.

Риэлла побледнела. Она думала только о битве внизу — не о том, что ждёт выше. Потолок рухнул, и Бездна, как подземный ад, обрушила свои раскалённые, сдавленные щупальца. А тридцатый, взлетев первым, принимал их на себя.

Бип-бип-бип. На краю радара загорелся зелёный сигнал. Модуль, догнавший замедлившийся тридцатый, подлетел вплотную, вынырнув из тьмы. Свет рубки высветил белую цифру на корпусе.

«23»

— Двадцать третий? — выдохнула Риэлла.

— Здесь Антон из тридцатого. Щупальца двадцать третьего убраны… Времени вернуться нет, но в машине остался заряд. Попробую выбраться отсюда самостоятельно, — Риэлла вспомнила звучавший голос Антона по рации.

— Это он там… — начала она, округлив глаза.

Двадцать третий пронёсся мимо, взлетев над тридцатым, словно раскрывая зонт. Число щупалец, бьющих по стеклу, резко сократилось. Бууум! Надсадный треск разрывов сверху прорезал толстое стекло.

— Раз успел нас догнать, значит, разогнался до предела, — заметил Аслан.

— Но… он же сказал, что энергии почти не осталось? — спросила Риэлла.

Аслан промолчал, прищурившись. Его длинные пальцы постукивали по панели — привычка, выдающая раздражение. Высота неумолимо росла: 2240 метров, 2280 метров, 2320 метров…

— Пройдено! Две тысячи триста было рубежом, да? Конец! Мы вышли! — завопил Дилан, тыча пальцем в экран.

Радость волной прокатилась по рубке. Аслан, не говоря ни слова, отстранился от двадцать третьего и нажал кнопку связи:

— Тридцатый вызывает двадцать третий. Слышите?

Шшш. Сквозь помехи донёсся задыхающийся голос:

— [Простите… Я всегда припрятывал энергию. Думал, если станет опасно, сбегу один… Выбирал модуль заранее, специально…]

Внимание всех приковалось к панели. Антон, словно на исповеди, продолжал:

— [Днём крал вещи команды. Наркотические обезболивающие Полины, медицинскую книгу Риэллы, еду из склада под видом учёта…]

Двадцать третий начал крениться. Топлива явно не хватало.

— [Я делал гадости, но в конце совесть заела. Хотел сказать что-то вроде слов Полины, но не знаю как. Брал и брал, а пустота в душе не заполнялась. Не доверял никому, но хотел, чтобы мне верили. Почему… у меня есть семья, но я спустился в Бездну? Почему, поднимаясь, я не надеюсь встретить сына?]

— Стекло треснуло, давление вытягивает воздух. Нельзя ли переправить его к нам? — спросил Юрий, хмурясь, пока Антон задыхался от нехватки кислорода.

Никто не ответил. Температура и давление снаружи были запредельными. Открыть шлюз — всё равно что выйти в космос без скафандра.

— [Простите, что разочаровал. Юрий, Ким], — сказал Антон.

Двадцать третий замедлился, его обогнали, и он канул во тьму.

Свет в рубке погас: вошёл в режим долгого полёта. Лишь панель тускло мерцала.

Как утро приходит после долгой ночи, так и луч света сверху окутал зонд. Чёрный кит с номером «30» рванулся к поверхности из сердца Бездны.

3000 метров, 4000 метров.

В торжественной тишине первой заговорила Ким, заставив себя нарушить молчание:

— Антон ведь не умер, правда? Корабли внизу подберут его. Да, сестрёнка?

Риэлла, оцепеневшая, не ответила. Исследовательский корабль за мгновение взмыл к свету, пробивавшемуся сверху.

Слёзы, упавшие внезапно, удивили её саму. Из-за света? Она не думала, что будет плакать по Антону. Его крик, приказывающий уйти, с пистолетом наперевес, стоял в ушах, будто это было вчера. Затем всплыло лицо Полины, и сердце сжалось. Риэлла прислонилась лбом к Аслану. Тот, кто знал её лучше всех, молча обнял её за затылок, одной рукой.

— Думала, не привязалась… Что, живя вместе, не полюбила их, — прошептала она.

4000 метров.

Они плыли из тьмы в свет. Наконец ослепительно яркое поле зрения заставило всех поднять головы из тени.

Это было похоже на рассвет. Чёрное небо внезапно осветилось, и взору открылся безбрежный горизонт.

Снаружи царило тихое утро. Единственный исследовательский корабль медленно взмыл над чёрной бездной, тише самой тишины.

Ноги подкосились, и Риэлла, чтобы не упасть, вцепилась в Аслана. Тьма, омрачавшая лица, медленно рассеивалась. Укрепляющий винил, наспех приклеенный к разбитому окну, сорвался и улетел в сторону. Риэлла глубоко вдохнула. Холодный, пронзительный ветер ворвался через окно, наполняя лёгкие, охлаждая тело.

Возникло чувство, будто её сейчас унесёт ветром, она сольется с воздухом, ветром, светом, растворится в Земле.

— Прохладно… — выдохнула она.

За широким окном раскинулся чёрный горизонт, тянущийся до самого края мира.

Небо было пронзительно синим. Ни облачка — чистое, ясное. Риэлла, опираясь на обнимающего её Аслана, смотрела на восходящее солнце. Ослепительное зрелище заставляло слёзы течь при каждом моргании.

— Чёрт побери, будто заново родился… — пробормотал нахмурившийся от света Джейд.

После того как радиосвязь с Антоном прервалась и корабль поднялся на высоту в 5000 метров, никто не произносил ни слова, пока Шамита не разрыдалась и не осела на пол. Члены команды номер двадцать два начали обнимать друг друга. Она и представить не могла, каково это — выбраться наверх после более чем шести месяцев под землёй.

Кожа Риэллы, затронутая солнцем, ныла, вены пульсировали. Мы созданы для жизни под светом.

— Там земля! — крикнула Ким.

Все повернулись. У обрыва Бездны, где кончалась тьма, зелёные луга колыхались под ветром, отражаясь в суженных зрачках. Дилан и дети прилипли к окну, глядя на овец и пятнистых коров, будто впервые в жизни их видели. За чёрной Бездной, словно воздушные шары, поднимались корабли — длинные, круглые, высокие, серебристые, как летучие рыбы.

Слишком уж красив был мир под солнцем, чтобы его можно было назвать концом света. Будто ты идёшь летом под деревом с широкими листьями, и ветер качает зелень, играя пятнами света и тени. Великолепие, захватывающее дух.

А может, это вовсе не конец, а пейзаж начала. Может, в тот момент, когда кажется, что всё завершено, на самом деле где-то рядом начинается новое. Как с восходом и закатом — они одинаковы, но значение им придаёт только тот, кто смотрит.

— Аслан, знаешь, я не могла повернуть время в детство, потому что память была разорвана… — пробормотала Риэлла, глядя, как он ведёт модуль к зелёным лугам. — Но теперь могу. Я всё вспомнила. Если я умру сейчас, вернёмся ли мы туда?

Тогда, когда мы плескались в прозрачном озере и думали друг о друге весь день. Когда, не будучи уж такими детьми, пачкали босые ноги, и я в белом платье копалась в земле. Когда ловили друг друга за щиколотки и показывали язык. Когда гул от пчёл звенел в ушах.

— Хочешь вернуться? — спросил он тихо, повернув голову, не отрывая рук от панели.

Он опустил взгляд, глядя прямо в глаза. Казалось, что даже став взрослым, он без колебаний вновь прошёл бы через всё это, если бы она только захотела. Его глаза сияли, будто в них отражалось море. Внутри всё кипело. Казалось, это чувство сейчас взорвётся. Риэлла ощутила, как у неё сдавило горло, и покачала головой.

— Нет… Счастливее этого момента не будет.

Она улыбнулась сквозь слёзы, и он, обхватив её лицо, наклонился. Его волосы упали ей на лоб, и прохладное дыхание коснулось губ. Темнота, что долгое время разделяла их, растаяла, и тела слились. Это как раздавленный инжир — сладко, как нежные ветви в сезон — мягко.

Они целовались, и кроме ощущений — крепкого затылка и горячего прикосновения — в голове не было ни одной мысли. В палящем солнечном свете, опираясь на его руки, обвивавшие её талию, она только дрожала, выдыхая, принимая застывшее время. Ещё, дольше, вечно. Сделай миг вечным.

Когда, запыхавшись, она подняла голову, солнце уже лежало на плечах мужчины. Он посадил её на панель управления и, сияя, стал покрывать поцелуями слёзы, сверкающие на её щеках, покрасневший кончик уха, хрупкую шею. В животе всё сжалось, а кожа будто обожглась. От соприкосновения их тел исходил жар, пропитанный желанием, проникавшим внутрь. Ах… может, счастье и правда приходит с ветром и солнечным светом. Истина так проста.

— Это… падающая звезда? — пробормотал кто-то.

Зачарованная Шамита, оторвавшись от окна, указала пальцем на что-то. Риэлла, опираясь на Аслана, обернулась и ахнула. Сквозь белые облака падал огромный метеорит, пылая в атмосфере. Все разинули рты, видя его чёткие очертания.

— Боже, даже форма видна! Впервые вижу метеор так близко, больше моего ногтя! — воскликнул Дилан.

— И там еще один падает! — крикнула Ким, указывая в другую сторону.

Указывать уже не требовалось. Метеоров было не один и не два — десятки, сотни.

Сияющий дождь украсил небо. Все онемели перед чудом, но Джейд, прищурившись, тихо произнёс:

— Словно падают только над Бездной. Мне кажется?

— Последний козырь? Атака на уцелевших? Юрий, можно искусственно вызвать метеоритный дождь? — спросил Дилан.

— Теоретически, с мощным электромагнитом можно притянуть железные метеориты. Но зачем? Если есть такая сила, проще притянуть алюминий и сбить корабли… — ответил Юрий.

Бип-бип-бип! Резкий сигнал тревоги взорвал рубку. Аслан вскинул острый взгляд к небу, и Риэлла закричала:

— Уклоняйся! Сверху!!!

Метеорит, пробив облака, рос над тридцатым. Сначала казался размером с Луну, потом — с кулак, а затем закрыл собой всё поле зрения. Крики слились в один, и модуль рванул на полной мощности. Метеорит, едва не задев, расколол до этого треснувшее стекло, и жар ворвался внутрь. Люди, кроме прижатой к Аслану Риэллы, попадали. Корабль, уклоняясь от падающих камней, мчался к зелёному морю.

Кто бы поверил, если бы мы сказали, что в тот день ослепительный и прекрасный метеоритный дождь показал всему миру иллюзию? Учёные ни за что не смогли бы объяснить это явление. Энергия, исходившая от метеоров, была слишком слабой, чтобы вызвать что-либо, кроме помех в электронном оборудовании.

Но среди этого потока падающих метеоров мы увидели пейзаж конца света. Мы увидели пустошь, увидели каменистую пустыню. Мы увидели жестокую войну и опустошённую Землю будущего, по которой пойдёт человечество. И где-то в этом Риэлла снова услышала напев своей незабвенной матери. Это была не атака. Это была песня бога, исполняющего желания.

Грох, грох, грох. Метеориты врезались в землю, вздымая пыль. Извивающиеся щупальца оказались раздавлены беспощадным камнепадом — они пытались встать, но вновь оказывались погребёнными.

Сперва сородичи, не поняв, что происходит, лишь наблюдали в оцепенении. Но вскоре более разумные из них начали смутно осознавать ситуацию и один за другим поворачивали глазницы в сторону Михаэля, чья атака пробила тьму. Даже сквозь грохот и разруху он отчётливо ощущал на себе их протест и ярость. С самого начала эти существа развили электрические органы для межвидового общения и распознавания. Они кричали больно, больно, горит, дыра, закрыто, люди, люди, люди. Убить.

Михаэль, бесстрастно глядя в Бездну, запрокинул голову к невидимому небу.

Он намеревался похоронить Бездну. Даже если его тело сгорит, как метеорит, от напряжения всех сил.

— Обещаю. Если не удастся изменить будущее, где Земля погибнет, я сама поверну время. Дайте людям ещё один шанс.

Временная мера. Разумные сородичи не сдадутся и начнут войну с поверхностью. Некоторые, возможно, поднимутся сами. Тьма успокоит большинство, но дальше — дело людей. Имел ли шанс хоть какой-то смысл?

Когда озлобленные сородичи потянулись к нему, Михаэль, стоя неподвижно, начал выпускать тонкие щупальца, как капли воды, из лба, щёк, груди, конечностей. Они, змеями обвивая врагов, жгли их, не отпуская. Органы, созданные для связи, были уязвимы к восприятию. Мощные электромагнитные волны били в их глубины.

Он не останавливался, хотя его тело искажалось и ломалось. Если бы человек увидел его, то, вероятно, сравнил бы с могилой, утыканной стрелами, или с ежом, выставившим иглы. Упав, Михаэль смотрел чёрными зрачками на падающие камни. Бум, бум. Земля содрогалась, как во время Великого землетрясения тридцатишестилетней давности.

— Тогда была война на небесах. Михаэль и его ангелы сражались с драконом. Дракон и его воины сопротивлялись, но не одолели Михаэля, — хрипло повторял он слова девочки, читавшей ему книгу.

Его конечности чернели, рассыпаясь пеплом. Огонь пожирал тело, оставляя лишь туловище. Склонив голову под неестественным углом, он смотрел, как метеориты обрушиваются на нападавших.

— Я обязательно вернусь к тебе.

— Михаэль.

— Михаэль.

Девочки, что обещала вернуться, больше не было. Ему не нужно было ждать.

Когда слёзы стекли из чёрных глаз, он оказался на белой кровати, вновь обнимая девочку, сотканную из солнца. Они были счастливее всех в мире.

* * *

Димитрию Андрею

Я слышал, что вы не понимаете отчёты Первой лаборатории. Желание уничтожить эволюционировавшее существо понятно. Вы, должно быть, в ярости — оно ранено, и Изабелла защищала его. Но наши исследования важны. Не только ради бессмертия.

Бессмертие откроет новую эру, но знаете ли вы, Димитрий, что мы видим лишь пять процентов Вселенной?

Звёзды и планеты, что мы видим, — это те самые пять процентов. Остальная Вселенная заполнена невидимой, необнаружимой материей. Учёные называют её «тёмной материей». Не верите? Поищите в интернете.

…(далее опущено)

Мы считаем, что способности подземных существ связаны с ней. Это единственный источник энергии, достигающий глубин, где нет света. Они научились накапливать её для активности и размножения, поэтому мы не можем их обнаружить, а наша физика не объясняет структуру Бездны. Это не удивительно. Гипотеза, что распад тёмной материи создаёт электромагнитные волны, вам, вероятно, тоже неинтересна.

Но одно тревожит. Изабелла упомянула, что эволюционировавшее существо назвало наш мир «тридцатым». То есть мы — тридцатая Вселенная. Это требует изучения. Если невидимая тьма полна других миров, мы откроем новую реальность. Нам нужно исследовать их дальше. Возможно, у них есть трещины, ведущие в иные миры. Или способы связаться с другими измерениями.

Я старался писать понятно для вашего возраста, но не уверен, удалось ли. Прошу пересмотреть решение об уничтожении эволюционировавшего существа.

05.02.1999

Директор Первой лаборатории Люсьен Дюбуа

* * *

Зонд благополучно приземлился посреди сочного луга, вдали от метеоритов. Люди, не сговариваясь, бросились вниз, на первый этаж, и выбежали наружу. Земля под ногами была мягкой, а небо — высокое и прозрачно-синее.

Риэлла, как ребёнок, впервые встретивший утро, протянула руки, глядя на солнечный свет, играющий на кончиках ногтей. Она думала о видении. Все были потрясены. Если бы это увидел весь мир... может быть, тогда всё ещё можно изменить. Будущее. Только вместе можно изменить завтрашний день.

— Всё ещё беспокоишься о Бездне? — раздался низкий голос.

Риэлла обернулась. Аслан, последний вышедший, стоял у входа на корабль, глядя на неё.

Она слегка кивнула.

— Немного. Это ведь Михаэль, да?

— Кто ещё мог бы.

— Теперь думаю: почему он назвал райским место, похожее на лабораторию? Он так хотел сбежать, говорил, что хочет умереть, просил отпустить.

— Не знаю точно, но для меня особняк Андрей всегда был Раем. Потому что там была ты.

Ветер, унесший его тихий ответ, растрепал ей волосы. Взглянув на него, она ощутила грусть от смысла слов. Михаэль назвал райским место заточения, потому что там встретил Изабеллу.

— Надеюсь, с ним всё будет в порядке. Он жил, может, сотни, тысячи лет до человеческой формы. Хочу верить, что это для него ничто.

Аслан, глядя на край поля, накрыл её протянутую руку и вывел из тени модуля. Она поспешно зашагала за ним, стараясь угнаться за его длинными ногами. От резкого движения заныла грудь, а новая рубашка взметнулась на ветру.

— Как красиво… — выдохнула она.

Вот почему пахло весенними цветами — на склоне холма скромно цвел жёлтый рапс. В небесах метеорный дождь прорезал небо сверкающими линиями, словно из детской мечты о звёздном ливне.

Дети, увидев овец, залились смехом, доносившимся до холма. Печаль отступила, сердце воспарило. Риэлла, легко покачивая их сцепленные руки, почувствовала, как он поддаётся её ритму. Они долго стояли на холме и молчали, порой встречаясь взглядами. Нет, он смотрел на неё всегда — стоило поднять глаза, и их взгляды сливались.

— Аслан, что теперь будет? — заговорила она, вдавливая подошвы в землю.

Счастье пугало. Слишком уж было хорошо.

— Хочешь по-честному?

— Ага.

— Если всё пойдёт своим чередом, то прибудет военный корабль или спасатели, заберут всех выживших. Потом начнётся нескончаемый допрос о том, что случилось в Бездне — снова и снова, до изнеможения. Хоть правительство и попытается замять дело, экраны всё равно заполнятся статьями и слухами.

— А мы?

— Куда хочешь? — спросил он спокойно, будто было не важно, что будет с миром — важно лишь, куда хочет она.

Риэлла, округлив глаза, развернулась к нему. От одного вопроса сердце заколотилось.

— Не знаю. Но я всегда хотела в людное место.

— Людное? В мегаполис?

— Ага. С дурацким париком, в тёмных очках, шнырять инкогнито.

— Что у тебя за представление о городах?

Его губы дрогнули в слабой улыбке. Риэлла расцвела в ответ.

Гул вертолёта, летящего в другую сторону, донёсся с неба. Да, это не конец. Их побег только начался.

— Что? Уезжаете? — выкрикнул Дилан.

— Хочу посмотреть места, о которых мечтала. Так что пора попрощаться, — ответила Риэлла, опуская стекло машины, которую пригнала команда Джейда.

Люди, разбежавшиеся кто куда, начали собираться вокруг. Услышав о внезапном решении, те, кто прыгал, подавая сигналы спасателям, растерялись.

— Если у вас есть хоть капля верности, скажите альянсу, что не знаете, что с нами стало. Мол, нас вообще не было на борту, — попросила Риэлла.

— Не прокатит. Серьёзно? Риэлла Андрей — имя, которое гремело по всем рациям, — хмыкнул Джейд.

— Даже если раскроют, ничего. Мне хватит минутного замешательства.

— Любовный побег, что ли? А как же плата? После всего, что я видел, не собираюсь молчать о том, что творилось внизу.

— Счёт выставляйте, какой хотите. Только не мне, а корпорации Андрей.

Риэлла мягко улыбнулась. На кривой усмешке Джейда мелькнула тень сомнения. Дилан, суетившийся, как щенок перед хозяином, снова повторил:

— Просто так взять и разбежаться? Больше не увидимся? Чёрт, кроме вас, я никого не знаю!

Я не имею в виду вечную разлуку. Но… а вдруг так и будет? Общих дел больше нет, все живут в разных местах… Увидев реакцию Дилана, Риэлла будто почувствовала и собственное уныние — плечи слегка опустились. Позвать его с собой? Но это ведь бегство без определённой цели, и она не могла взять с собой человека, которого, возможно, где-то с нетерпением ждёт семья. В этот момент Ким, поддерживаемая Юрием, выскочила из модуля, размахивая ручкой.

— Сестренка! Подожди! Запишу почту!

— Почему она так помешана на почте? — пробормотал Дилан и, будто ища поддержки, обернулся — и с горьким выражением лица тут же замолчал.

Похоже, он по привычке обращался к Полине.

— Скоро начнут спасать людей внизу. Я сообщу, как только узнаю от мамы о ходе операции, — задыхаясь, Ким решительно открыла колпачок ручки, прислонившись к окну.

Никто не сказал вслух, что никакой операции, скорее всего, не будет. Даже Юрий, обычно не упускавший случая цинично вставить реплику, промолчал.

Он, снявший очки под ярким солнцем, выглядел спокойнее и расслабленнее. Казалось, он подрос. По привычке потянувшись поправить оправу, он опустил руку, пробормотав:

— Обычно, идя за ручкой, берут и бумагу.

— Сам-то забыл, пока тащил её, — хмыкнула Шамита.

— Ничего, пиши на руке, — сказала Риэлла, закатав рукав и протянув запястье.

Ким, подбежав, выдохнула и старательно вывела «kim1111111», будто татуировку. Наверное, куча единиц — для удачи в беге. Риэлла вспомнила, как Ким на тридцатом писала «успех, успех, успех» на удачу. От прикосновения защекотало, она хихикнула, буквы поползли, как червяки, и обе расхохотались. Следом Шамита записала свой номер и адрес. Дилан, грызя ногти, выхватил ручку.

— И мне тоже дай.

Но вместо того чтобы писать на руке Риэллы, он гордо прошагал к водительскому окну и небрежно опёрся о раму, обращаясь к Аслану:

— Эй. Я никакие адреса наизусть не помню, понял? Но в удостоверении адрес всё-таки есть. Если будешь в 83-м секторе, найди меня.

Дилан важно достал потрёпанное удостоверение. Аслан молча протянул руку. Растерявшись, Дилан передал документ, глядя на его длинные пальцы. Аслан мельком взглянул и вернул.

— Жёсткий район.

— Что?

— Записывать не буду. Если ничего экстраординарного не случится, связываться не буду.

— Что-о?

Риэлла расхохоталась. Аслан, решив, что прощание закончено, опустил ручник.

— Пиши, сестренка! Буду ждать! — крикнула Ким.

— Пока, Юрий, Ким, Изольда! Дилан, Шамита — до встречи! — махала Риэлла.

— Постой, возьми это, — вдруг Шамита подбежала и сняла тонкий браслет с белыми бусинами.

Риэлла едва успела схватить его. Шамита замерла, а машина покатилась вниз по склону. Риэлла высунулась в окно и махала до последнего. Ветер взметнулся, и люди на холме стали крошечными, как спички. Ту-ду-ду. Вертолёт пролетел ближе, и Аслан начал набирать скорость.

— Впервые получила контакты друзей… — сказала Риэлла, раскрасневшись.

Аслан, глядя вперёд, мельком взглянул на неё.

— Грустно?

— Да, но ничего. Мы ещё встретимся.

Машина мчалась по лугу. Риэлла, опершись на тёплый подоконник, прижалась пылающей щекой и замурлыкала песню. Полуденное солнце заливало чёрный кузов золотом.

* * *

Луга сменились пустошью, дорога стала ухабистой. Аслан нарочно избегал трасс, где могли быть проверки, пересекая пустыни. В приоткрытое окно врывались красные скалы и ясное небо. Глянув на спящую Риэллу, он заметил, как она свернулась на откинутом им сиденье. Рана, похоже, быстро вымотала её. В городе нужно найти врача.

По ландшафту он примерно прикинул, где они. К счастью, после их спуска Бездна не расширялась, но её огромные размеры и хаос от метеоритного дождя давали им фору для побега.

— [С утра по всем районам наблюдаются сбои электроники и связи. От спутников до GPS, экранов и телефонов. Власти считают причиной электромагнитные волны от метеоритного дождя. Центр управления полётами выразил опасения за безопасность маршрутов, приостановив некоторые рейсы.]

— […Учёные не могут объяснить апокалиптические видения, увиденные по всему миру. Жара, перенаселение, Третья мировая война — будущее, показанное Бездной, по мнению экспертов…]

— [Это было жутко. Как защитить природу прямо сейчас?]

— [Мы знаем ответы. Не делаем не из-за незнания. В школе нас учили: меньше пластика, растительная диета, выбор экологичных продуктов, поддержка политиков за экологию.]

Аслан выключил трещащее радио, и в машине стало тихо. Он думал о будущем. Сколько времени пройдёт, пока Димитрий Андрей узнает, что тридцатый поднялся? Когда он начнёт охоту?

Скрыть личность несложно, но преследователями будут его бывшие товарищи из убежища, с такой же подготовкой.

На пустынной дороге показались заправка и закусочная. Он сбросил скорость, взглянув на Риэллу. Она спала, хмурясь во сне и беззвучно шевеля губами.

Припарковав машину на краю стоянки, он заслонил ей солнце ладонью. Её сморщенный лоб разгладился, дыхание выровнялось.

Ей нельзя было дать достаточно. Даже отдав всю жизнь, покой и дом, он чувствовал бы долг.

Это был тёплый, спокойный полдень. Ветер мягко трепал её волосы.

Он долго смотрел, потом медленно опустил руку, будто принимал на ладонь хрупкую птичку. Округлый лоб, брови-луны, маленький нос, приоткрытые губы. Проведя по контурам, он коснулся длинных ресниц, медленно, по одной. Острая вспышка желания пронзила сердце. Привычка тянуться к ней, едва увидев её лицо, была новой.

— …Слан. Щекотно… — сонно улыбнулась Риэлла, приоткрыв глаза, когда его взгляд скользнул к ключице, видневшейся в вырезе рубашки.

Наклонившись, он прижался губами к её шее. Она, вздрогнув, рассыпала щекотливый смех ему на плечо.

Всё, что он мог дать, не сравнилось бы с тем, что получил. Впервые он захотел жить.

Заправка, закусочная и магазин посреди дороги, как и в большинстве глухих мест, были безлюдными, автоматизированными. Они вышли, чтобы размять затёкшие тела и пополнить запасы.

— Нижнее бельё, резинка для волос… шампунь, мыло… — напевала Риэлла, кидая вещи в корзину.

Вдруг она замерла у полки с зубными щётками, задумавшись. Аслан, закончив заправлять машину, вошёл в магазин, потирая шею. Заметив её неподвижность, он подошёл.

— Что, проблема? — спросил он низким голосом, отбрасывая длинную тень.

Риэлла кивнула, повернувшись, и с детской серьёзностью пожаловалась:

— Хочу набор щёток, но цвета не нравятся. Вот, только этот с двумя, но розовый и голубой. А я хочу голубой, как небо сегодня.

— Бери его.

— А как их различать?

— Мой будет розовый.

Риэлла с блеском в глазах подняла на него взгляд, явно поддразнивая. Аслан, глянув сверху, слегка сжал её щёки и, взяв бритву с верхней полки, кинул в корзину. Его близкий запах манил. Не хотелось отстраняться. Обняв его, как капризный ребёнок, она прижалась. Он, словно это было естественно, провёл рукой по её волосам и опустил голову.

— Рана не болит?

— Нет, всё хорошо. Кажется, быстро заживает.

Она улыбнулась, видя его скептицизм. Теперь она знала его слабости: он не устоит перед её улыбкой или просьбой, а её болтовня смягчает его холод, как ночной ветер.

Пока он выкладывал на кассу её покупки, бумагу, лекарства и двадцать пять бутылок воды по пятьсот миллилитров, и прикладывал часы для оплаты, Риэлла вышла к киоску закусочной и заказала бургеры. На одном из экранов, среди нескольких киосков, под заголовком «срочные новости» показывали кадры военных кораблей, поднимающихся из Бездны.

Корабли, как воздушные шары, летели над густыми лугами и пустошами.

Спустя шесть часов после выхода из Бездны новости о выживших наконец-то разлетелись по миру. Почему так поздно? Что-то скрывали? Видео метеоритного дождя, мелькнувшее в парковке, исчезло. Все экраны транслировали модули и корабли с разных ракурсов.

Пока показывали команду двадцать девять, поднятую из Бездны в замороженном состоянии, Риэлла молча наблюдала. А когда на экране появился тридцатый, стоящий на краю обрыва, она даже затаила дыхание. Словно если вздохнёт — её присутствие выдастся.

Как отреагирует отец на то, что кто-то выжил и вернулся с того самого корабля, на который он фактически отправил меня умирать?..

Зазвенел звонок на стойке выдачи. Не желая разрушать момент, Риэлла, пока Аслан грузил покупки в машину, схватила бумажный пакет и подбежала к нему.

— Аслан, попробуй! Заказала мороженое, впервые такое вижу.

— Какое?

— Говорят, «витаминное ассорти».

Он наклонился, откусил кусочек мягкого мороженого, что она протянула. Его лицо ничего не выдавало, и Риэлла осторожно спросила:

— Вкусно?

— Похоже на лимон. Подходит к погоде.

Звучало освежающе. Заинтригованная, она откусила от жёлтого края. Холод и кисло-приторный вкус ошеломили. Сморщившись, она скорчила гримасу. Аслан тихо рассмеялся и не убирал улыбку, несмотря на её шлепки по плечу.

— Что это? Как сироп от кашля из детства, только в сто раз хуже!

— Жуткие лекарства тебе давали, — сказал он, открывая воду.

Риэлла, прихлёбывая, смотрела на него через блестящую бутылку. Тёмные волосы, стройное тело. Окутанный золотым закатом, он казался настолько красивым, что у неё щекотно заныло под ложечкой. Такое лицо он показывал только ей.

Поделив бутылку, они, держась за руки, ели бургеры, прогуливаясь по парковке. Риэлла, указывая на двухэтажный мотель у заправки, щебетала:

— В фильмах такие места видела! В безлюдных мотелях всегда прячется маньяк. Или герой натыкается на убийство.

— Хотел предложить заехать, если ты устала.

Она замерла, а он снова усмехнулся. Они болтали о ерунде — куда летят семена одуванчика, кто решает, что такое сорняк, — а затем зашли в туалет, умылись и вернулись в машину. Солнце садилось. Аслан, взявшись за руль, мимоходом сказал:

— Поедем в свободную зону. Большие города обычно там. Точно не знаю, но, судя по дороге, это, скорее всего, Байренс. Слышала?

— Байренс… Там море, да? Кажется, знаю! — оживилась Риэлла.

Байренс — один из самых известных мегаполисов. Модные люди, небоскрёбы, бурлящие улицы — от мыслей сердце трепетало, как птица. Даже в свободной зоне он не похож на жилые районы, вроде особняка Андрей.

Риэлла вспомнила уроки: в 1945-м, после Второй мировой, страны-участницы создали Земной Союз, чтобы покончить с расколом человечества. Они провозгласили план глобального объединения, разделив Землю на 100 равных зон, от 1-й до 100-й, начиная с нулевого меридиана. Самые комфортные широты с мягким климатом назвали «свободной зоной», протянувшейся через весь мир.

Большинство развитых городов — в свободной зоне, туда все стремятся. Но единое сообщество быстро разделилось по богатству. За социалистической идеей плана скрывались капиталистические мотивы, как показала история век спустя.

— Спала много, теперь не хочется. Долго до Байренса?

— Часа четыре. Включить радио?

— Нет, — мотнула она головой, избегая новостей о Бездне.

Аслан протянул руку, лениво сжал её ладонь на колене, играя пальцами. Перебирая её суставы, ногти, он гладил её, вызывая щекотку и странное тепло. Риэлла, глядя на его крупную руку с выступающими венами, тихо сказала:

— Аслан, нельзя включить автопилот? Дорога пустая, не опасно.

— Можно, но тогда максимальная скорость будет пятьдесят километров в час. Зачем?

— Хочу, чтобы ты меня обнял.

Щёки вспыхнули от собственной смелости.

— Если обнимешь, точно засну.

Боясь показаться страдающей от нехватки любви, Риэлла всё же подняла голову и посмотрела на мужчину. Его взгляд, в закатном свете, глубже обычного, встретил её. Напряжение пробежало по шее.

— Иди сюда, — сказал он, глянув на дорогу.

Молча дотянувшись до панели, он откинул сиденье и расслабился. Как только Риэлла перебралась к нему, он обхватил её за плечи и талию, прижав к себе, будто ждал этого. Его дыхание, медленное, неровное, касалось её шеи. Сердца бились в унисон, волнующе и умиротворяюще. Пустая комната в душе заполнилась до краёв. Счастье. Хочу так вечно.

В окне отражались их силуэты, сливаясь в один. Пока сумерки опускались, Риэлла впервые за долгое время погрузилась в глубокий, мягкий сон без сновидений.

Страница книги Номер 30 в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

1 - 10

1 - 11

1 - 12

1 - 13

1 - 14

1 - 15

1 - 16

1 - 17

1 - 18

1 - 19

1 - 20

1 - 21

1 - 22

1 - 23

1 - 24

1 - 25

1 - 26

1 - 27

1 - 28

1 - 29

1 - 30

1 - 31

1 - 32

1 - 33

1 - 34

1 - 35

1 - 36

1 - 37

1 - 38

1 - 39

1 - 40

1 - 41

1 - 42

1 - 43

1 - 44

1 - 45

1 - 46

1 - 47

1 - 48

1 - 49

1 - 50

1 - 51

1 - 52

1 - 53

1 - 54

1 - 55

1 - 56

1 - 57

1 - 58

1 - 59

1 - 60

1 - 61

1 - 62

1 - 63

1 - 64

1 - 65

1 - 66

1 - 67

1 - 68

1 - 69

1 - 70

1 - 71

1 - 72

1 - 73

1 - 74

1 - 75

1 - 76

1 - 77

1 - 78

1 - 79

1 - 80

1 - 81

1 - 82

1 - 83

1 - 84

1 - 85

1 - 86

1 - 87

1 - 88

1 - 89

1 - 90

1 - 91

1 - 92

1 - 93

1 - 94

1 - 95

1 - 96

1 - 97

1 - 98

1 - 99

1 - 100

1 - 101

1 - 102

1 - 103

1 - 104

1 - 105

1 - 106

1 - 107

1 - 108

1 - 109

1 - 110

1 - 111

1 - 112

1 - 113

1 - 114

1 - 115

1 - 116

1 - 117

1 - 118

1 - 119

1 - 120

1 - 121

1 - 122

1 - 123

1 - 124

1 - 125

1 - 126

1 - 127

1 - 128

1 - 129

1 - 130

1 - 131

1 - 132

О книге