Глава 1 - Ангельские крылья. Часть 1

«Уникально мерзкий тип выходит на сцену».

⠀⠀⠀Ребёнок делает первые шаги на пути зла лишь потому, что его добрую изначально натуру сбили с истинного пути.

⠀⠀⠀Жан Жак Руссо

⠀⠀⠀Мужчина приблизительно лет двадцати восьми – двадцати девяти, высокий и красивый, ступал  несколько торопливой походкой,  держа правильную осанку. Одет он был в повседневную одежду, отглаженную и чистую, но верхняя пуговица его рубашки была расстёгнута, обнажая гладко выбритый подбородок. Глубокие, грубые черты его лица оставляли впечатление жесткого человека, если он не улыбался.

⠀⠀⠀На первый взгляд казалось, что человек он далеко не дружелюбный.

⠀⠀⠀Он шёл по коридору, время от времени кивая проходящим мимо. Несмотря на хорошие манеры, взгляд его тёмных глаз будто отливал холодным инеем. Не известно, куда он шёл, но складывалось впечатление, что особо он не торопился*.

⠀⠀⠀* fūyǎn (敷衍) – работать спустя рукава; кое-как, небрежно, халатно.

⠀⠀⠀Держа отчёт в руках, мужчина остановился перед дверью в кабинет директора.

⠀⠀⠀Но прежде, чем он успел постучаться, дверь со скрипом открылась. Из кабинета вышла молодая, красивая, кудрявая девушка с лёгким макияжем на лице. Она посмотрела вверх и увидела мужчину. Застыв на мгновение, она сказала:

⠀⠀⠀– Глава Шэнь?

⠀⠀⠀Только когда мужчина увидел кого-то знакомого, на его суровом лице заиграла улыбка. Уголки его глаз слегка изогнулись, придав ему доброе, искреннее выражение – вот оттого его улыбка и была чем-то особенным.

⠀⠀⠀– Инин, я вернулся, чтобы восстановиться в должности.

⠀⠀⠀Миндалевидные глаза Ань Инин широко раскрылись. Оглядев мужчину с ног до головы, она скривилась и саркастично спросила:

⠀⠀⠀– Восстановиться? Шэнь Еси, тебе, чёрт возьми, жить надоело?

⠀⠀⠀– Прошло больше месяца, всем, кого отправили в этот «отпуск»*, пора возвращаться. От безделья на мне скоро грибы прорастут, так почему бы не вернуться? Помешать мне хочешь, раз пройти не даешь? – пожал плечами Шэнь Еси.

⠀⠀⠀* Дословно там было написано «декретный отпуск» и «фальшивый», насколько я понимаю, имеется в виду какой-то фальшивый отпуск. Комм. второго переводчика: так понимаю, они проебались и их под шумок убрали нахуй с работы пока пизды не вломили.

⠀⠀⠀ – Разве врач выписал тебя? Что он за коновал такой? Ты крысиного яду объелся что ли? – Инин схватила его за руку и потащила подальше от двери, – Восстановиться, блять, в должности! Посмотри на дырки от пуль на себе. Да ты ж как решето. Круто, наверное, пить водичку и наблюдать, как она из этих дырок вытекает, да? Снова всё это на хую вертел*, да?! Проваливай, убирайся туда, откуда пришёл. Мир не рухнет из-за твоего отсутствия, хватит геройствовать!

⠀⠀⠀* zhēteng (折腾) – жарг. жарить, трахать по всякому.

⠀⠀⠀Шэнь Еси беспомощно отошёл на несколько шагов назад.

⠀⠀⠀– Прекрати скандалить, чёртова девчонка. Или ты хочешь, чтобы этот старший прописался в больнице на твоих харчах?

⠀⠀⠀– Медицинское обслуживание предоставляется государством, поэтому волноваться не о чем. Ты можешь поехать на Гавайи, управление за всё заплатит. И ты не хочешь этим воспользоваться? Ты только представь…

⠀⠀⠀Не успела она закончить свою пламенную речь, как из кабинета директора раздалось лёгкое покашливание. Некто, тихо усмехнувшись, неторопливо вмешался в разговор:

⠀⠀⠀– Ань Инин, что ты только что сказала? Скажи-ка погромче, я не расслышал.

⠀⠀⠀– Небо, небо такое голубое… – напряжённо проговорила Ань Инин.

⠀⠀⠀Дверь распахнулась. Из кабинета вышел мужчина среднего возраста. Многие считали, что их начальник Мо Цун Мо со стороны не похож на полицейского. Говорил он и двигался неторопливо, а манеры у него были весьма изысканными.  На его лице всегда играла мягкая улыбка, делающая его больше похожим на профессора из университета. Директор Мо окинул умиротворённым взглядом Ань Инин, и широко улыбнулся Шэнь Еси.

⠀⠀⠀– Вернулся?

⠀⠀⠀Шэнь Еси кивнул, тут же стерев со своего лица какое-либо подобие улыбки, и передал ему отчёт о восстановлении в должности.

⠀⠀⠀Директор Мо похлопал Ань Инин по спине.

⠀⠀⠀– Иди и займись своими делами. Не стой на дороге.

⠀⠀⠀– Директор Мо, вы действительно позволите этому трудоголику вернуться и рисковать своей жизнью? Управление не настолько бедное, что не может позволить себе поднять крышку котелка*!

⠀⠀⠀* jiēbukāiguō (揭不开锅) – не[возможно] поднять крышку котла, не открыть котелка (обр. в знач.: нечего есть; полная нищета; ср.: хоть шаром покати).

⠀⠀⠀– Нам бы ещё парочку таких как ты, и не за горами будет тот день, когда мы сможем снять крышку с котелка, – директор Мо пролистал отчёт о восстановлении Шэнь Еси и, как бы между прочим, сказал: – Еси, чем ты так её обидел? Она так не хочет твоего возвращения… Ммм, да, кстати говоря! Доктор Хуан звонил мне сегодня утром.

⠀⠀⠀Шэнь Еси замер.

⠀⠀⠀– Не беспокойся, жалоб за отказ от лечения не было. Он лишь рекомендовал вернуться ненадолго в больницу, чтобы закончить восстановление. Доктор сообщил, что функциональность некоторых органов нарушена. Если переутомишься, существует риск ухудшения состояния, – директор Мо сделал небольшую паузу, засунул руку в карман, вытащил ручку и покрутил её на кончиках пальцев. – Что скажешь?

⠀⠀⠀Шэнь Еси начал оправдываться, при этом стараясь выглядеть максимально порядочным человеком:

⠀⠀⠀– Доктор Хуан лишь дал совет. Так как меня уже выписали, значит, он счёл меня достаточно здоровым, чтобы приступить к исполнению служебных обязанностей.

⠀⠀⠀Директор Мо посмотрел на него с улыбкой, но на сей раз промолчал. Он подписал отчёт о восстановлении, однако Ань Инин тут же торопливо заговорила:

⠀⠀⠀– Директор Мо, директор Мо, ай-яй, отец! Ты действительно поставил подпись?!

⠀⠀⠀– А если бы не подписал, ты бы возглавила подразделение? – закончив подписание бумаги, директор Мо передал отчёт в руки Ань Инин. – Готово. Вот и всё. Ребятки в белых халатах не смогли за ним уследить, так что пусть он лучше будет под нашим присмотром. Так уж и быть, доверю эту работёнку вам! Кстати! Он может помочь с нынешним делом.

⠀⠀⠀Договорив, он собрался было вернуться в свой кабинет, но неожиданно повернулся, словно  что-то вспомнив.

⠀⠀⠀– Ну, вообще, так-то оно правда, Еси, ты должен держать себя в рамках. Нынче управление находится в упадке, а нам потребовалось довольно сильно раскошелиться на твоё лечение, чтобы вытянуть тебя из рук Янь-вана*. Если что-то подобное произойдёт вновь, то всё наши деньги просто пропадут напрасно.

⠀⠀⠀* yánwang (阎王) – миф. Янь-ван, владыка ада (загробного мира).

⠀⠀⠀Шэнь Еси слегка изменился в лице, а Ань Инин, скрежеща зубами, уставилась в спину своего бати* и на закрывающуюся за ним дверь.

⠀⠀⠀– Почему этот старикан с возрастом становится всё более доставучим?

⠀⠀⠀* lǎobà (老爸) – разг. отец, батя.

⠀⠀⠀Она высказала своё мнение без обиняков прямо на глазах у всех. Проходившие мимо сотрудники подразделения общественной безопасности, не удержавшись, кивнули в знак глубокого понимания.

⠀⠀⠀Шэнь Еси молча согласился с ней, затем снял пальто и, держа его в руках, тут же вошёл в рабочую колею:

⠀⠀⠀– Пошли. Расскажешь мне о деле.

⠀⠀⠀ «Так вот что значит – не щадя себя, сохранять общественную безопасность».

⠀⠀⠀Ань Инин вздохнула. Позавчера сестрица Ян и её мать пришли в полицейское управление в поисках нового объекта воздыхания. Вчера бывший любовник Шэн Яо припёрся в полицейское управление и стоял в дверях, не давая никому пройти. А сегодня капитан, на чьём теле и места-то живого не осталось, явился в управление, чтобы восстановиться и приступить к своим обязанностям. Она чувствовала себя так, словно превратилась в няньку для этих людей. Если всё продолжится в том же духе, то её шевелюра точно обзаведётся новыми седыми волосами.

⠀⠀⠀Беспомощно раскрыв папку с делом, которую до этого она зажимала под подмышкой, Ань Инин замогильным голосом заговорила:

⠀⠀⠀– Труп обнаружили в канализации. Личность уже установлена. Это Чжан Цзин. Пол – женский, возраст – девять лет. За этот месяц в городе пропало уже несколько детей восьми-девяти лет. Тунеядцы из оперативной группы так ничего и не смогли сообразить. Директора Мо это обеспокоило, так что он решил расформировать их и передать дело нам.

⠀⠀⠀– Не болтай о других средь бела дня, – тихо кашлянул Шэнь Еси и, понизив голос, продолжил: – Хоть ты и права… Нашли только одно тело?

⠀⠀⠀– Наши люди продолжают поиски в окрестностях.

⠀⠀⠀– А причина смерти? Установили?

⠀⠀⠀Ань Инин сделала паузу, достала фотографии из папки и передала их Шэнь Еси. На снимке на заднем фоне был запечатлён чёрный, как смоль, проход в канализацию, а на переднем плане – окровавленная голова, обращённая к камере, и, хотя цвет её кожи отличался неприглядной мертвенностью, всё же нетрудно было понять, что при жизни это был очень красивый ребёнок.

⠀⠀⠀Выражение лица девушки было крайне испуганным, когда она сказала:

⠀⠀⠀– Смотри, по сути, это даже нельзя назвать «телом» – остальные останки ещё не нашли.

⠀⠀⠀Шэнь Еси поджал губы. Улыбка, светившаяся в его глазах, отступила. Не говоря ни слова, он ускорил шаг. Ань Инин пришлось чуть ли не бежать, чтобы угнаться за ним. В результате эта повышенная скорость привела к тому, что… в этот момент из-за угла вышел человек. К сожалению, он в руках держал стаканчик кофе. Оба мужчины хотели затормозить, но было слишком поздно.

⠀⠀⠀Обычно, если человек держит в руке что-то горячее, то в случае столкновения невольно пытается отклониться назад и отбросить это что-то в сторону. Но первая реакция этого мужчины оказалась иной: он выставил локоть вперёд  так, чтобы тот оказался между кофе и Шэнь Еси. Кипяток пролился ему на руку, отчего он досадливо зашипел.

⠀⠀⠀– Прошу проще… – Шэнь Еси замер.

⠀⠀⠀– Извините, я не видел, куда иду. На вас не пролилось? – прежде чем Шэнь Еси успел договорить, мужчина принялся извиняться. Слегка суетливо он взял салфетку, протянутую Ань Инин, и, скривившись, принялся вытирать обожжённую руку.

⠀⠀⠀Шэнь Еси посмотрел на него: довольно молодой, одет в мешковатую чёрную рубашку; кожа довольно бледная; волосы  – каштановые, чуть вьющиеся; на носу у него были очки в чёрной оправе; и общий облик его был таков, что навевал мысли о явных иностранных корнях. Этот человек был ему незнаком.

⠀⠀⠀Посмотрев на этого хиляка, Шэнь Еси решил, что того наверняка перевели на какую-то штатскую должность.

⠀⠀⠀Ань Инин потерла виски:

⠀⠀⠀– Доктор-кашица*, куда ты направляешься? Сколько раз в день, ваше величество**, вы сбиваетесь с пути?

⠀⠀⠀* Здесь игра слов. Ань Инин назвала его Цзянху (浆糊), что переводится как «клейстер», кашица из клейкого риса. На самом деле доктора зовут Цзян Ху (姜湖). Отличаются только первые иероглифы, несмотря на то, что для нас, русскоязычных, это выглядит как омофон, на самом деле тоны отличаются: jiànghu (浆糊) – jiāng hú (姜湖).

⠀⠀⠀** nínlǎorenjia (您老人家) – почтенное обращение. В данном контексте используется в качестве иронии.

Молодой человек опешил, посмотрел на Ань Инин, затем оглянулся в ту сторону, откуда пришёл, и ахнул. Проведя рукой по волосам, он извиняющимся тоном ответил:

⠀⠀⠀– Нет, я просто слишком долго сидел, поэтому решил пройтись.

⠀⠀⠀– Ну-ну. Стой, вернись! Для тебя есть работа, – Ань Инин украдкой закатила глаза, а затем, слегка сменив тон, спросила: – Разве я не просила сестрицу Ян следить за тобой?

⠀⠀⠀– Я вышел, чтобы просто налить кофе и развеяться. Сейчас вернусь обратно…

⠀⠀⠀– Это наш гений. Несмотря на свой незаурядный талант, он самый настоящий топографический кретин, поэтому продолжает блуждать по нашим коридорам, – сокрушённо вздохнула Ань Инин. Похлопав Шэнь Еси по плечу, она продолжила: – Это наш, не покидающий линию огня из-за лёгкого ранения и вернувшийся с почётом, шеф Шэнь Еси. Шеф, это доктор Цзян Ху Цзян, переведённый к нам лично директором Мо. Психотерапевт.

⠀⠀⠀– Психотерапевт?

⠀⠀

Глава 2 - Ангельские крылья. Часть 2

«Пропавший ребёнок».

⠀⠀⠀– В этом месяце поступило уже четыре заявления о пропаже детей, – Ань Инин выложила в ряд фотографии. Изображения принадлежали как девочкам, так и мальчикам. Все дети были довольно красивы. – Почти всем из них около восьми-девяти лет. В школе были прилежными учениками, проблем в семьях тоже не наблюдалось: их семьи самые обычные и не относятся к группе риска. Поэтому мотив убийства из мести мы можем исключить. Кроме того, каждая семья относится к среднему классу. В целом, жили неплохо, но я не могу точно сказать, каков их доход. Звонков от похитителей не поступало, поэтому не похоже, что мотивом является требование выкупа.

⠀⠀⠀– Охотится за детьми определённого возраста и схожими чертами лица, не требует выкупа… Значит, либо педофил, либо здесь замешана торговля людьми.

⠀⠀⠀Говорившим оказался человек, сидящий рядом с Су Цзюньцзы. Его глаза формы персика заблестели; а взгляд с разгорающимся интересом заметался от одной фотографии к другой. Особенность этого взгляда заключалась в следующем: он с нарастающим интересом смотрел на собеседника, отчего складывалось впечатление, что он нарочно сосредотачивал на нём всё своё внимание. Такой манёвр создавал у окружающих иллюзию искренней заинтересованности, однако это всего лишь обман зрения. Этим человеком был Шэн Яо – главный альфа-самец в управлении. Из-за своей «репутации» все женщины управления считали его наркотиком: постоянно думали о нём, уважали, но предпочитали держать дистанцию. Потому что очень трудно не поддаться его соблазняющим чарам.

⠀⠀⠀Он развалился на стуле, откинувшись на спинку, и подпёр длинными пальцами подбородок – прям услада для глаз.

⠀⠀⠀– Обычно торговцы пренебрежительно относятся к жизни людей. Если они хотят заткнуть кому-то рот, то зачастую просто убивают, – сказала Ань Инин. Она выложила ещё несколько фотографий, на которых была изображена тёмная, омерзительного вида канализационная труба. В куче мусора лежала отрубленная девичья голова. – Голова жертвы была отсечена очень острым лезвием, других частей тела не нашли. Как вы* думаете, стоило ли прикладывать столько усилий, чтобы убить такого маленького ребёнка? Взрослый сильный мужчина вполне мог бы просто задушить её голыми руками. Зачем специально прибегать к такому способу, как отрубание головы?

⠀⠀⠀* Это не уважительная форма, она обращается ко всем, то есть во мн.ч.

⠀⠀⠀– У меня есть вопрос. Если нашли останки только одной жертвы…– вступил в обсуждение Су Цзюньцзы. Его голос был довольно низким, но мягким. Когда он говорил, то всегда пристально смотрел на лицо собеседника. – Можем ли мы допускать вероятность того, что остальные дети ещё живы?

⠀⠀⠀Ань Инин на мгновение замолчала, но затем ответила:

⠀⠀⠀– Такую возможность нельзя исключать, однако лучше не тешить себя надеждами. Погибшая Чжан Цзин была последней из четырёх пропавших детей.

⠀⠀⠀В этот момент, громко цокая каблуками, вошла женщина лет тридцати с коротко стрижеными волосами. В руках она держала целую кучу материалов дела.

⠀⠀⠀– Вот все материалы по пропавшим детям. Я всё принесла… Ой! Еси, ты когда вернулся?

⠀⠀⠀Шэнь Еси, который сидел неподалёку, промолчал, но одарил её лучезарной улыбкой.

⠀⠀⠀– Сестрица Ян, неужели и ты не рада моему возвращению?

⠀⠀⠀– Разумеется, тебе здесь не рады, – пошутила Ян Мань, ударив его папкой с делом по голове. Немного поразмыслив, она ткнула в бок и Цзян Ху. – Стоило мне лишь моргнуть, а тебя и след простыл.

⠀⠀⠀Цзян Ху тут же начал потирать ушибленное место, растерянно моргая. Затем он посмотрел на неё, слегка смущённый и обиженный.

⠀⠀⠀Две секунды спустя Ян Мань сдалась. Она скрестила руки на груди и театрально вздохнула:

⠀⠀⠀– Милашка, тебе на судьбе было написано стать психиатром, каждая клеточка твоего тела излучает целебную силу.

⠀⠀⠀Шэнь Еси, разозлившись, закатил глаза. Он кашлянул, намекая Ян Мань, что она отошла от темы разговора:

⠀⠀⠀– Есть ли связь между пропавшими детьми?

⠀⠀⠀– Да, но пока погоди, дай мне отдышаться, – Ян Мань села за стол, взяла кружку Шэн Яо и сделала глоток.

⠀⠀⠀Персиковые глаза Шэн Яо округлились.

⠀⠀⠀– О, небеса! Теперь я буду бережно хранить эту кружку, – театрально прижав руки к своей красивой мордашке, сказал он.

⠀⠀⠀– Семьи пропавших живут в разных районах, по работе не пересекались. Дети ходили в разные школы, но все они члены одного хорового ансамбля, – Ян Мань достала лист бумаги, постучав по нему ноготками, покрытыми перламутровым лаком. – Вот оно. Детский хоровой ансамбль под названием «Дом ангела».

⠀⠀⠀– Кажется, я слышал об этом… – Су Цзюньцзы подпёр подбородок рукой, размышляя: – Вроде бы их показывали по телевизору?

⠀⠀⠀– Они несколько раз появлялись в детских телепрограммах и были довольно популярны, – Шэн Яо кокетливо подмигнул Су Цзюньцзы. – Мы их смотрели вместе с твоей маленькой дочуркой, да, лучший папочка*?

⠀⠀⠀* wǔ hǎo mófàn bàba (五好模范爸爸) – выражение, которое используется для описания примерного отца. Идеальный отец должен обладать 5-ю качествами: терпимость, хорошее чувство юмора, ответственность, уважение, и, самое главное, проводит как можно больше времени со своей семьёй.

⠀⠀⠀Су Цзюньцзы добродушно улыбнулся.

⠀⠀⠀– Есть ли какие-то сведения об этом «Доме ангелов»? Что там происходило во время совершения убийства? – спросил Шэнь Еси.

⠀⠀⠀– Да, вот сведения о том, что было до, во время и после происшествия, – Ань Инин достала табели с расписанием хора. – Глава Шэнь, я думаю, что нам нужно связаться с руководителем хора, потому что во время пропажи каждого из детей проходило выступление с их участием.

⠀⠀⠀– Ты подозреваешь руководителя?

⠀⠀⠀– Нет, я только что всё проверила: в биографии отсутствуют сведения о педофилии или других психических отклонениях. К тому же, он имеет идеальное алиби на момент пропажи всех детей, – сказала Ян Мань, в то же время лицо Ань Инин сияло, словно она была в крайнем восхищении от того, какую работу та в одиночку успела проделать за это время.

⠀⠀⠀– Красавица, дай шанс и нам, бесполезным идиотам, выполнять свою работу, – закрыв лицо руками, сказал Шэн Яо.

⠀⠀⠀Все тут же рассмеялись из-за попытки Шэн Яо усмирить Ян Мань.

⠀⠀⠀– Цзюньцзы с Инин, усердно поработайте. Отправляйтесь к семье жертвы. Шэн Яо и сестрица Ян, отправляйтесь на место преступления, где нашли останки Чжан Цзин. И не забудьте поговорить с судмедэкспертом. А я… – Шэнь Еси остановился и посмотрел на Цзян Ху, который смотрел на него в ответ. Его бровь слегка дёрнулась, – Доктор Цзян, мне придётся побеспокоить тебя. Мы вместе отправимся в «Дом ангела».

⠀⠀⠀Он взял пальто и вышел, Цзян Ху немедленно отправился за ним следом, не забыв при этом улыбнуться и помахать всем остальным.

⠀⠀⠀– Этот ребёнок такой вежливый, – погладив подбородок, сказала Ян Мань.

⠀⠀⠀– Глава всегда оставляет самые трудные задачи себе, – подняв глаза к небу, вымолвила Ань Инин.

⠀⠀⠀Су Цзюньцзы сухо кашлянул:

⠀⠀⠀– На самом деле для доктора Цзяна очень даже неплохая идея посетить детский хор. Моей дочери, малышке Жань, он тоже очень нравится. Она приходила поиграть в прошлую пятницу и провела некоторое время с доктором Цзяном. В результате последние несколько дней она только и делала, что расспрашивала меня, когда же получится вновь поиграть с дядей Цзяном.

⠀⠀⠀Шэн Яо невольно ухмыльнулся. Пошатываясь, он поднялся и, кокетливо подмигнув, сказал Ян Мань:

⠀⠀⠀– Пойдём, красавица. У нас свидание у канализационных труб.

⠀⠀⠀Таким образом, рабочая атмосфера сегодняшнего дня началась в такой гармоничной обстановке.

⠀⠀⠀Время от времени Шэнь Еси поглядывал в зеркало заднего вида на уже успевшего ему надоесть доктора. Говорят, что этот человек психиатр, однако с первого взгляда в это трудно поверить.  Не так давно Шэнь Еси был ранен и попал в больницу, где ему пришлось пройти немало самых разных психиатрических экспертиз. Доктора были и мужчинами, и женщинами; абсолютно разных возрастов. Однако у каждого из них была одна общая особенность: глаза, которые видят насквозь. Каждое слово, вылетавшее из их ртов, преследовало только одну цель: выведать как можно больше информации. Небрежно разбрасываясь словами и ведя праздные беседы, они, в конечном итоге, установили диагноз: «Смешанное расстройство*».

⠀⠀⠀* Сложно сказать, что именно это за диагноз, но редактор провёл небольшое расследование и выяснил следующее: скорее всего это что-то из F61 смешанные и другие расстройства личности или из F68 другие расстройства личности и поведения. Но их дохуямба и я не настолько шарю. Скорее всего что-то вроде «Смешанное расстройство».

⠀⠀⠀Но Цзян Ху просто сидел сзади, спокойно рассматривая материалы дела. Его слегка вьющаяся чёлка мягко касалась бровей, а чёрные очки закрывали почти половину лица, обнажая заострённый подбородок. Он хранил молчание, не задавал лишних вопросов и воздерживался от комментариев.

⠀⠀⠀Шэнь Еси подумал, что если этот новичок* на самом деле такой неразговорчивый и тихий, то это действительно создаёт обманчивое впечатление, что он серьёзный и заслуживающий доверия человек.

⠀⠀⠀* xiǎo tóngzhì (小同志) – иероглиф 小 значит «маленький», а 同志 в прямом значении «товарищ/единомышленник», но в переносном «гей/гомосексуал».

⠀⠀⠀– Доктор Цзян недавно окончил университет? Какой?

⠀⠀⠀– Эээ… А? – Цзян Ху резко вскинул голову, будто не ожидал, что с ним заговорят. Его лицо выглядело растерянным. Он замер на мгновение, а затем кивнул: – Эм-м, да. Я недавно получил степень и вернулся из Америки.

⠀⠀⠀– Учился за границей? – Шэнь Еси не удержался и снова посмотрел на него. Этот человек имел самое лучшее образование среди всех, кто работал в управлении.

⠀⠀⠀– Вся моя семья там. Дедушка* англичанин, эмигрировавший в юности, – Цзян Ху склонил голову, вытаскивая несколько фотографий из папки и выкладывая их перед собой. Шэнь Еси заметил, что на фотографиях были дети, одетые во всё белое, а фото сделаны во время хорового выступления.

⠀⠀⠀* wàigōng (外公) – дед со стороны матери.

⠀⠀⠀– Почему ты решил вернуться и работать в этой стране? Здесь же зарплата гораздо ниже, чем там.

⠀⠀⠀– Во время поездки в Чикаго я встретил иностранца, мы довольно хорошо поладили. Именно из-за него я оказался здесь, – Цзян Ху улыбнулся. Его мандарин* звучал образцово, мелодично и мягко. Темп речи был довольно медлителен, но каждый слог звучал чётко. Очень похоже на то, как передают новости по телевизору. – Мне нравится китайская кухня, поэтому я вернулся.

⠀⠀⠀* pǔtōnghuà (普通话) – общенародный китайский язык; общепринятый разговорный язык; китайский литературный язык.

⠀⠀⠀– Оуу, – Шэнь Еси почувствовал единодушие, так как тоже любил вкусно поесть. Однако он не умел выстраивать нормальный диалог с людьми, поэтому не знал, о чём ещё можно поговорить. Натянув улыбку, Шэнь Еси произнёс: – Помимо всего прочего, в нашей стране действительно еда вкуснее, чем эти заграничные полуфабрикаты. Знаю несколько неплохих ресторанчиков, я как-нибудь покажу тебе некоторые из них. Нестрашно, что ты вернулся совсем недавно. Если возникнут какие-то трудности с адаптацией, не стесняйся и спрашивай, мы поможем. Чувствуй себя как дома.

⠀⠀⠀Цзян Ху наклонил голову и посмотрел на него. Возможно, виной тому были линзы от очков, но Шэнь Еси не смог понять, что означал взгляд этого психиатра, так похожего на маленького ребёнка.

⠀⠀⠀– Спасибо, – слегка улыбнувшись, поблагодарил Цзян Ху.

⠀⠀⠀Шэнь Еси, капитан Шэнь, глава Шэнь – руководитель особой разведывательной группы по особо важным делам управления. Ходят слухи, что он является секретным оружием директора Мо… Этот человек явно не воспринимает людей всерьёз. Его спокойный и мягкий взгляд – это не более чем фальшивая любезность. Глубоко в душе он испытывает печаль. Воистину, выдающаяся личность.

⠀⠀⠀Цзян Ху посмотрел в окно: холодные здания и широкие улицы сменяли друг друга, город просыпался – грешники* медленно выползали наружу.

⠀⠀⠀* zuì’è (罪恶) – преступный; злачный, грешный.

⠀⠀⠀Когда они прибыли в «Дом ангела», Шэнь Еси сказал Цзян Ху остаться снаружи и поболтать с детьми, которые придут на репетицию. А сам отправился внутрь на поиски руководителя хора.

⠀⠀⠀Руководителем оказался мужчина средних лет по фамилии Моу*. Он носил очки и отпустил длинные волосы – выглядел как явный представитель искусства. Во время разговора его голос слегка подрагивал и был еле слышен от явного переизбытка эмоций. Шокированный разговором о пропавших детях, руководитель Моу достал носовой платок, опустил голову и принялся вытирать водопады слёз.

⠀⠀⠀* Говорящая фамилия, móu (牟) – мычать (звукоподражание мычанию коровы).

⠀⠀⠀– Учитель Моу, у нас есть пара вопросов. Не могли бы вы посодействовать…

⠀⠀⠀Этот водопроводный кран* поначалу выглядел вполне нормальным. Однако стоило ему услышать о том, что Шэнь Еси полицейский и расследует дело о пропавших детях, он тут же зарыдал в голос, словно это ему нанесли большую обиду и, в глубокой скорби, тут же попытался броситься к Шэнь Еси в утешительные объятия, словно они были очень близки. Шэнь Еси мастерски увернулся. Руководителю Моу только и оставалось, что цепляться за дверную раму, подобно страусу.

⠀⠀⠀– Бедные дети. Офицер, что это за мир такой? Что за сумасшедший смог навредить очаровательным детишкам?

⠀⠀⠀* Каламбурчик. Моу рыдает как сумасшедший, поэтому Шэнь Еси мысленно сравнил его с краном.

⠀⠀⠀Шэнь Еси сухо кашлянул.

⠀⠀⠀– Учитель Моу, пожалуйста, для начала успокойтесь. Нам нужно ваше содействие.

⠀⠀⠀– Я готов… Я готов с вами сотрудничать… – сказал учитель Моу, продолжая плакать и икать. Этот здоровый и толстый мужик*, чьи плечи вздрагивали от рыданий, вызвал даже некоторое сочувствие со стороны Шэнь Еси.

⠀⠀⠀– Просто скажите, как мне вам помочь поймать этого ублюдка? Вы, наверное, уже заметили, когда шли сюда, что дети боятся приходить. Это ужасно.

⠀⠀⠀* wǔ dà sān cū (五大三粗) – выражение «Пять больших и три толстых» является критериями, которыми должен обладать хороший мужчина. В современное время это выражение означает: большие знания, высокий рост, соблюдение этикета, хорошая карьера, здоровый дух; толстые талия и шея, а также тяжёлое дыхание (в зависимости от эпохи, составляющие это выражения качества менялись). Также это выражение может носить уничижительный характер: простодушный человек, хорошо развит физически, но слаб умом (как наше русское сила есть – ума не надо), с вульгарным / пошлым / грубым поведением.

⠀⠀⠀– Мы выяснили, что за день-два до выступления хора, пропало несколько детей. Не могли бы вы на некоторое время приостановить выступления?

⠀⠀⠀Учитель Моу громко высморкался.

⠀⠀⠀– Конечно мы прекратим выступления! Посмотрите, как мало детей приходят на репетиции. Это всё из-за этого ублюдка!  Поймайте его. Я сдеру с него всю кожу!

⠀⠀⠀– Во время выступлений хора здесь бывает немало персонала. У вас есть список сотрудников? – хладнокровно спросил Шэнь Еси.

⠀⠀⠀Учитель Моу выглядел растерянным от его вопроса.

⠀⠀⠀– Ай-яй! Кто сказал вам, что наши выступления проходят на сцене? Мы снимаемся на телевидении, поэтому сложно сказать, кто именно мог за нами наблюдать.

⠀⠀⠀– Есть ли какая-то особая связь между пропавшими детьми? – спросил Шэнь Еси.

⠀⠀⠀Глаза учителя Моу тут же заблестели, но затем он энергично покачал головой:

⠀⠀⠀– Нет… Нет, я не думаю, что есть какая-то особая связь, ну, кроме того, что все они приходят к нам на репетиции.

⠀⠀⠀Заметив выражение его лица, Шэнь Еси нахмурился и спросил ещё раз:

⠀⠀⠀– Хорошенько подумайте. Вы уверены, что ничего нет? На кону несколько жизней.

⠀⠀⠀– Не то чтобы… Не верьте слухам, это всё догадки детей. Разве я могу шутить на такую серьёзную тему? – уныло сказал учитель Моу.

⠀⠀⠀– Давайте поступим так. Напишите список всех, кто придёт вам на ум. Особенно тех, кто посещает хор. Даже те, кто заходил всего раз, имеют значение. Я оставлю вам свой номер телефона, если что-то вспомните, обязательно позвоните.

⠀⠀⠀– Ох, без проблем! – тут же согласился учитель Моу. – Господин полицейский, товарищ полицейский, вы обязательно должны сделать это за нас. Поймайте ублюдка!

⠀⠀⠀– Конечно, это наша работа…

⠀⠀⠀– На самом деле, ай-яй, вы не знаете кое-чего о том ребёнке. Я имею в виду Чжан Цзин. Когда она уходила, я сказал, что опасно идти одной, лучше подождать, пока придёт отец. Она не послушалась, не послушалась… Девочка настояла на том, что пойдёт сама. Я сразу же позвонил её отцу, он сказал, что будет ждать её на перекрёстке. Но в тот день были пробки, поэтому она пошла одна. Как долго она там ждала? Ушла сама, ушла и сгинула!

⠀⠀⠀– Учитель Моу, успокойтесь.

⠀⠀⠀– Может быть, мне следовало проводить её? Но у меня были другие дети, которые также ждали, пока их заберут, я не мог уйти… – учитель Моу снова сильно высморкался. – Я сожалею об этом, мне действительно жаль!

⠀⠀⠀– Не беспокойтесь, мы как можно быстрее поймаем подозреваемого и найдём детей.

⠀⠀⠀– Товарищ полицейский… – учитель Моу схватил Шэнь Еси за рукав («Вы ведь только что высморкались, разве нет?») и захлопал своими влажными поросячьими глазками. От этого даже у психологически стойкого Шэнь Еси мороз по коже пробежал.

⠀⠀⠀Этот человек начал с того, что готов сотрудничать, но оказался слишком болтливым. То хватался за Шэнь Еси, преисполненный скорби; то называл убийцу ублюдком; то сетовал, что в нынешние времена всё меньше людей понимает искусство; то возмущался, что дети слишком много внимания уделяют экзаменам, а не учёбе; и снова возвращался к тому, что убийца сволочь и ублюдок.

⠀⠀⠀Довольно долго глава Шэнь никак не мог с ним совладать. Когда ему наконец удалось вырвать свой рукав из хватки учителя Моу, он, максимально тактично и спокойно, притворившись, что ничего не понимает, прервал длинную речь своего собеседника:

⠀⠀⠀– Эмм, вы ведь видите, мы ведём расследование. Вы же тоже хотите, чтобы мы как можно скорее поймали убийцу, не так ли? Так что свяжитесь с нами, как только вспомните что-то ещё. Спасибо за уделённое время, всего доброго.

⠀⠀⠀Он спешно эвакуировался с места происшествия…

⠀⠀⠀С большим трудом отделавшись от учителя Моу, этого водопроводного крана, Шэнь Еси вышел и тут же заметил Цзян Ху, сидевшего на полу. Вокруг него толпилась куча детей. Шэнь Еси тут же подумал, что Цзян Ху, судя по всему, примерно того же психологического возраста, что и эти дети. Потому что щебетали они явно на одном языке. Шэнь Еси не знал, о чём они говорили. Он постучал по двери и кивнул Цзян Ху, сказав:

⠀⠀⠀– Доктор Цзян, пойдёмте.

⠀⠀⠀Цзян Ху, услышав команду, поднялся и попрощался с детьми. Несмотря на то, что он побыл с ними всего немного, дети уже не хотели с ним расставаться. Они тянули его за рукав и висли на талии, из-за чего Цзян Ху не знал, что ему делать. Неподалёку стояла маленькая девочка, которая от обиды надула губы, поэтому ему пришлось дать обещание, что он придёт к ним поиграть  в следующий раз.

⠀⠀⠀Шэнь Еси прислонился к двери. Ему пришлось ждать несколько минут. Он зевнул и подумал о том, что им придётся пройти восемнадцать ли*, чтобы наконец попрощаться. Сегодня только первый день его возвращения на должность, а он уже тяжело вздыхает.

⠀⠀⠀* shíbā xiāngsòng (十八相送) – «Проводы в 18 ли» (название эпизода из драмы «Лян Чжу» ( 梁祝 ), когда Лян Шаньбо ( 梁山伯 ) провожает переодетую в мужское платье Чжу Интай ( 祝英台 ) на протяжении 18 ли; данная сцена стала нарицательной для описания прощания и расставания с любимыми); в знач. никак не распрощаться; не в силах расстаться; тяжесть разлуки; не мочь отпустить друг друга.

⠀⠀⠀Вырвавшись из захвата этих негодников, Цзян Ху сразу же сел в машину и начал поправлять своё помятое пальто. Он лишь на одну восьмую был англичанином, однако его движения настолько элегантны, словно он и в самом деле был лондонский джентльмен. Рубашка застёгнута на все пуговицы, одет прилично, даже разговаривает очень спокойным тоном.

⠀⠀⠀Он вытащил фотографию, которую специально сложил до этого и прихватил с собой. Поколебавшись всего мгновение, он сказал шёпотом Шэнь Еси:

⠀⠀⠀– Капитан Шэнь, дети только что рассказали мне кое-что…

⠀⠀⠀Шэнь Еси замер, изменившись в лице.

⠀⠀⠀– Что именно?

⠀⠀⠀На фотографии дети из хора стояли рядами. Все они были похожи на маленьких ангелов. Каждый в руках держал ноты, улыбаясь и сияя ясными глазами. Цзян Ху указал на ребёнка, стоящего в центре второго ряда, и сказал:

⠀⠀⠀– Первыми пропали эти двое, которые стоят в центре. Дети только что сказали мне, что первой пропавшей была солистка. После исчезновения учитель заменил её. Почти сразу же после этого пропал и второй ребёнок. Скорее всего, учитель тоже понял, что что-то не так, поэтому он поставил солиста на другое место. В результате, ребёнок, стоящий по центру, хоть и не являлся солистом, всё равно пропал.

⠀⠀⠀Он сделал паузу, поднял взгляд и указательным пальцем поправил очки.

⠀⠀⠀– Дети говорят, что место по центру проклято.

⠀⠀

Глава 3 - Ангельские крылья. Часть 3

⠀Бессердечный убийца…

⠀⠀⠀Мужчина пел, постоянно запинаясь. На его лице расплылась улыбка, когда он с теплотой проговорил:

⠀⠀⠀– Не бойся, скоро всё закончится. Мама любит тебя, мама очень любит тебя, милый ангелочек…

⠀⠀⠀Раздавался странный звук, будто он что-то рвал, но когда эти предметы оказывались в его руках, он трясся над ними, словно над сокровищем… Это были человеческие рёбра.

⠀⠀⠀– Мама будет любить тебя, будет любить тебя…

⠀⠀⠀Он ходил туда-сюда от дверного проёма до стены. Сначала выражение его лица было спокойным и умиротворённым, но со временем оно стало искажаться. Мужчина начал нервничать и пнул к стене кусок одежды, валявшийся у него под ногами. Это было детское платье. Маленькое белоснежное платьице, запятнанное кровью. Его шаги замедлились.

⠀⠀⠀Мужчина остановился и бережно положил рёбра, которые держал в руках. Он неторопливо опустился на корточки и обеими руками ухватился за окровавленное платье. Хныча, как маленький ребёнок, он бессвязно залепетал:

⠀⠀⠀– Я не специально, я не плохой человек, я не хотел, не нарочно, не специально…

⠀⠀⠀В этот момент вход в канализацию окружили вооружённые сотрудники полиции.

⠀⠀⠀Шэн Яо наполовину вытащил из кармана сигарету и посмотрел на Ян Мань, которая в этот момент просматривала отчёт судмедэксперта. Он убрал сигарету обратно, сложил руки на груди и опёрся на столб электропередач. На красивого мужчину и красивую женщину было приятно смотреть, конечно, если не принимать во внимание тот факт, что находились они у канализации.

⠀⠀⠀Полицейские искали в окрестностях останки других тел.

⠀⠀⠀Ян Мань махнула рукой.

⠀⠀⠀– Если собрался курить, то зажги и мне сигаретку. Нутром чую… Ты говорил, что этот ублюдок не просто убил ребёнка, но и выбросил здесь труп? Думаешь, он намеренно так поступил?

⠀⠀⠀– С каких пор ты начала курить? Не припомню у тебя этой привычки. Лучше бросай, табак вреден для женщин, – улыбнулся Шэн Яо, затем зажёг сигарету и передал её Ян Мань. – Встань подальше и не кури против ветра.

⠀⠀⠀Ян Мань взяла сигарету и посмотрела на него с презрением.

⠀⠀⠀– Молодой господин Шэн, да ты просто сокровище! Всё, что вылетает из твоего рта, действует как афродизиак. Даже твоё дыхание настолько двусмысленное, что вводит людей в заблуждение.

⠀⠀⠀– Красавица, ты неправильно меня поняла! – подмигнул Шэн Яо.

⠀⠀⠀– Отвали! – закатила глаза Ян Мань.

⠀⠀⠀Она огляделась вокруг. Рядом находились несколько старых многоэтажных зданий, на противоположной стороне дороги был хутун*, сплошь застроенный одноэтажными домиками. Дорога, где был вход в канализацию, вела к тупику. За последние несколько дней сюда явно никто не приходил.

⠀⠀⠀– Шэн Яо, как думаешь, он специально оставил труп здесь, чтобы не привлекать внимания?

⠀⠀⠀* В городах старого Китая группы домов, расставленных по принципу сыхэюань, строились одна возле другой, образуя узкую улицу или аллею. Такие улочки или группы домов и называли хутунами. Само слово появилось в период правления монгольской династии Юань и имеет, скорее всего, монгольское происхождение – (от старомонг. и бур. Хотон – город). В старом Китае хутуны были самой низкой единицей административно-территориального деления в городах.

⠀⠀⠀Шэн Яо нахмурился, обошёл территорию вокруг и окинул изучающим взглядом сточную подземную канаву.

⠀⠀⠀– В течение дня здесь проходит довольно много людей. Думаю, что от трупа избавились либо поздно ночью, либо рано утром.

⠀⠀⠀– Позади есть парк, я слышала, что на рассвете там собираются пожилые люди. Они занимаются физкультурой и выносят птиц на прогулку*. Там рядом электростанция, поэтому многие работники живут здесь. Есть же ещё ночные смены. Не знаешь, до скольки они работают? – Ян Мань начала быстро перелистывать бумаги, которые держала в руках. –  Как думаешь, среди них могут быть потенциальные свидетели?

⠀⠀⠀* liùniǎo (遛鸟) – выгулять птичку (вынести в парк или на улицу птицу в клетке) (обычно рано утром).

⠀⠀⠀Они переглянулись, как вдруг из канализации раздался возглас:

⠀⠀⠀– Нашёл! Эй, кто-нибудь, сюда! Я нашёл! Буэ-э… Блять…

⠀⠀⠀– Подожди здесь, я спущусь и посмотрю, – Шэн Яо снял пальто и бросил его Ян Мань. – Не ходи туда, там слишком грязно.

⠀⠀⠀Ян Мань повесила его пальто себе на руку, после чего последовала за ним.

⠀⠀⠀– Пусть я и помешана на чистоте, но разве это не то, чем мы зарабатываем себе на жизнь? Так что в этом плохого? В управлении женщины всё равно что мужики, потому что наши мужики настоящие скоты, и ты – не исключение. Поэтому нет смысла строить из себя джентльмена, потому что для тебя я – самый настоящий мужик.

⠀⠀⠀Шэн Яо покачал головой и хотел засмеяться, однако смешок застрял в горле. Опытный офицер Шэн застыл на месте, Ян Мань остановилась позади него. Проследив за взглядом Шэн Яо, она скривила своё накрашенное лицо. Молодой полицейский рядом с ними зажал рот рукой и бросился прочь. Обнаруживший останки сотрудник отошёл на пару шагов назад, дав возможность двум подошедшим людям подробнее всё рассмотреть.

⠀⠀⠀Четыре скелетированных детских трупа были посажены в ряд в канализации. Место тускло освещалось, стоял сильный запах гниения. Все трупы, кроме последнего, уже разложились, остались только кости. Кожа со спины была содрана полностью – все рёбра отсутствовали, из-за чего обнажились внутренние органы. Их обкладывали копошащиеся внутри крысы. У всех детей отсутствовали головы.

⠀⠀⠀Шэн Яо не сдержался и низко опустил голову.

⠀⠀⠀– К счастью, Цзюньцзы здесь нет, – прошептал он.

⠀⠀⠀Такое зрелище нанесёт сильный удар тому, кто стал родителем.

⠀⠀⠀Как только Шэнь Еси позвонили, он повёл машину, словно это был самолёт, на всех парах мчась к месту преступления. Там их ожидала Ян Мань с позеленевшим лицом. Видя, как они подходят, девушка кивнула и сказала:

⠀⠀⠀– Шэн Яо внизу. Судмедэксперт ещё не начинал осмотр тел, ждёт, пока ты взглянешь. Малыш Цзян, лучше не ходи, подожди здесь.

⠀⠀⠀Цзян Ху на мгновение замешкался и остановился. Шэнь Еси тем временем поздоровался с судмедэкспертом, стоявшим неподалёку, и без колебаний спустился в канализацию. Цзян Ху решил последовать за ним:

⠀⠀⠀– Сестрица Ян… Я тоже хочу посмотреть.

⠀⠀⠀Ян Мань замахала рукой в знак отказа.

⠀⠀⠀– Я не шучу, не спускайся туда. Ты не сможешь этого вынести. Мы столько лет уже работаем с трупами, но даже нам психологически тяжело выдержать подобное. Чуть позже тебе следует с нами это проработать. Ты видел выражение лица Шэн Яо?

⠀⠀⠀– Но я же не вижу, какова ситуация, так как я тогда смогу проконсультировать вас? – спросил Цзян Ху.

⠀⠀⠀– Ничего страшного, тебе достаточно знать, что там находятся мёртвые останки, – чётко и лаконично ответила сестрица Ян. И не поспоришь с ней.

⠀⠀⠀Цзян Ху помолчал. Он посмотрел сначала на неё, затем на вход в канализацию, разрываясь между двумя вариантами.

⠀⠀⠀Каждый раз, видя сомнения на его лице, Ян Мань чувствовала, словно превращается в волка. Из-за этого беспомощного взгляда ей казалось, будто она отнимает леденец у десятилетнего ребёнка. Чувство вины разрасталось, как пламя. Мучаясь муками совести, несколько секунд спустя Ян Мань сдалась и беспомощно махнула рукой.

⠀⠀⠀Ань Инин как-то раз сказала: «Полученные неверным путём деньги рано или поздно потеряешь*». А Шэн Яо говорил: «Одно побеждает другое**».

⠀⠀⠀*出来混总是要还的 – цитата из гонконгского фильма «Двойная рокировка». Означает что-то вроде жизненного бумеранга или кармы. То есть если ты вредишь кому-то или в целом поступаешь неправильно, тебе это обязательно вернётся. (В цитате говорится про деньги, но смысл именно такой. Просто фильм про мафию, поэтому и используется такая формулировка).

⠀⠀⠀** yī wù xiáng yī wù (一物降一物) – букв. одна вещь побеждает другую; обр. на каждую силу есть противосила, на каждую меру есть контрмера, на всякую хитрую гайку найдется болт с винтом.

⠀⠀⠀Цзян Ху тут же снял пальто, подвернул штанины, закатал рукава рубашки и спрыгнул вниз. Он никогда раньше не был таким шустрым. Ян Мань не успела его остановить. Ей только и осталось, что вздохнуть да пожать плечами. Девушка отошла в сторону в ожидании, что через пять секунд он выскочит обратно и изблюётся.

⠀⠀⠀– Посмотри на этих детей. Вместо того чтобы бросить трупы, убийца аккуратно расположил их подобным образом, – Шэн Яо присел рядом с телами и надел перчатки. Посмотрев на Шэнь Еси, он продолжил: – Не хочется этого говорить, но… складывается впечатление, будто убийца заботился о них. Или, может, сожалел, что-то в этом роде. Он принёс сюда тела и с особой осторожностью их разложил.

⠀⠀⠀Шэнь Еси кивнул, подтянул брюки и тоже присел на корточки:

⠀⠀⠀– Все тела уложены рядом. Такое ощущение, словно расстояние между ними было чётко измерено.

⠀⠀⠀– Думаешь, убийца психически неуравновешенный? – нахмурился Шэн Яо.

⠀⠀⠀– Психоаналитики считают, что причинение вреда другим или мазохизм – это вымерший врождённый инстинкт. Но я считаю, что такой человек подавляет свои эмоции, из-за чего происходит психологический конфликт. Здесь явно выраженная психическая патология, – прежде чем Шэнь Еси успел ответить, позади него раздался чей-то спокойный голос.

⠀⠀⠀Он резко обернулся и увидел Цзян Ху. Из-за тусклого освещения его глаз не было видно, однако, судя по внешнему виду, он явно стоял не очень устойчиво и был печален.

⠀⠀⠀Шэн Яо остолбенел

⠀⠀⠀– Малыш Цзян, как ты тут оказался?

⠀⠀⠀Шэнь Еси был удивлён, что этот рассеянный молодой учёный смог сохранить самообладание. Он не испытывал дискомфорта, хотя находился в грязной канализации. Складывалось впечатление, будто он уже не раз сталкивался с трупами – никакой паники или тошноты.

⠀⠀⠀Директор Мо принимал слишком много странных решений: будь то учреждение специальной разведывательной группы по особо важным делам в этом году или назначение двадцатишестилетнего Шэнь Еси на должность руководителя этой группы. Однако многие его решения позднее показали правоту директора Мо… Неужели назначение Цзян Ху тоже было частью какого-то из его планов?

⠀⠀⠀Шэнь Еси стало любопытно понаблюдать за новым коллегой, который не знал, где убыток, а где выгода*. Поэтому он молча отодвинулся немного в сторону, дав Цзян Ху возможность рассмотреть всё получше.

⠀⠀⠀* bù zhī lì hài (不知利害) – не знать где убыток, где выгода; не разобраться в ситуации.

⠀⠀⠀Цзян Ху некоторое время молчал, затем спросил Шэн Яо:

⠀⠀⠀– Ты ведь не звал сюда Су-гэ*?

⠀⠀⠀* gē (哥) – почтительное название (обращение) для старшего лица мужского пола своего поколения; уважаемый старший брат. (Если что, Цзян Ху имеет в виду Су Цзюньцзы, у которого маленькая дочка).

⠀⠀⠀Шэн Яо понимающе улыбнулся и покачал головой:

⠀⠀⠀– Нет. Я попросил Инин взять его с собой. Там четыре семьи пострадавших, так что они по уши заняты и не смогут приехать.

⠀⠀⠀Ноги Шэнь Еси начали неметь, поэтому он стал активно их разминать.

⠀⠀⠀– Доктор Цзян, ты разбираешься в криминальной психологии?

⠀⠀⠀Цзян Ху немного замешкался, прежде чем ответил:

⠀⠀⠀– Я прошёл курс по этой программе.

⠀⠀⠀– Ты слышал о психологических портретах*?

⠀⠀⠀* Не знаю, нужно ли это кому, но вдруг кто-то не знает. Психологический портрет человека – это всестороннее описание его личности, которое определяет его характер, установки, склонности, способности, навыки, телесные реакции, а также предполагает прогноз его действий и внутреннего состояния в той или иной ситуации.

⠀⠀⠀Цзян Ху посмотрел на него и покачал головой.

⠀⠀⠀– Теория и методы психологического профилирования ещё недостаточно хорошо разработаны, тем более этот метод не используется в практике уголовного розыска Китая. Вообще, для этого нужна команда, а я выдвинул лишь своё слишком субъективное заключение. Оно не точное, поэтому не должно никак повлиять на ваши выводы.

⠀⠀⠀– Значит можешь, – уверенно сказал Шэнь Еси. Фальшь спала с его лица, и на её место пришла особая серьёзность. – Ничего страшного, доктор Цзян, попробуй.

⠀⠀⠀Цзян Ху и Шэн Яо были немного удивлены. Шэнь Еси относился к тому типу людей, которых очень трудно понять, даже если вы являетесь близкими друзьями. Буквально только что он считал Цзян Ху лишь бесполезным экспатриантом*, но уже в следующую секунду поменял своё мнение.

⠀⠀⠀* wàipài rényuán (外派人员) – экспатриант (иностранный работник или сотрудник предприятия, работающий за границей).

⠀⠀⠀Видя, что Цзян Ху по-прежнему сомневается, Шэнь Еси добавил:

⠀⠀⠀– Не переживай, у меня есть своё мнение, поэтому ты не введёшь меня в заблуждение. Говори. Это похоже на постановку, про которую ты говорил мне, пока мы ехали.

⠀⠀⠀– Что за постановка? – спросил Шэн Яо.

⠀⠀⠀– Доктор Цзян обнаружил, что перед похищением пропавшие дети выступали. Все они занимали одну конкретную позицию.

⠀⠀⠀– На самом деле… не совсем так, – Цзян Ху указал на одно из тел, лежащих на земле. – Сразу после того как первый ребёнок, девочка по имени Лу Хуэй, пропала, в хоре сменили солиста. Ребёнок стоял на её позиции, но его не похитили. Раньше я не мог понять почему, но теперь знаю.

⠀⠀⠀Шэн Яо выглядел так, словно увидел что-то необыкновенное. Персиковые глаза широко раскрылись. Он встал, молча слушая Цзян Ху.

⠀⠀⠀– Дело в том, что новый солист оказался слишком высоким, – продолжал Цзян Ху. – Когда я смотрел на фотографию с выступления, подумал ещё, что новое построение выглядит как-то не очень. Возможно, причина в микрофонной стойке или тембре голоса, а может в чём-то ещё. Мальчик-солист был на полголовы выше, чем все остальные, из-за этого детей в заднем ряду практически не было видно. Чуть позже учитель отодвинул его в сторону. Второй похищенный ребёнок – тот, кто занял место этого солиста.

⠀⠀⠀– Хочешь сказать, что причина, по которой выбрали именно этих детей, не считая позиции, в которой они стояли, это рост? – Шэнь Еси посмотрел на лежащие рядом друг с другом детские трупы. Когда он поднялся на ноги, угол обзора несколько поменялся. В этот момент он заметил нечто странное: шеи и ноги находились на одной прямой линии. При жизни дети были примерно одного роста, и небольшая разница в месте сруба головы нужна была для того, чтобы разложить их ровно по прямой линии как сверху, так и снизу.

⠀⠀⠀Шэнь Еси указал на трупы и проговорил.

⠀⠀⠀– Он отрубил головы детям просто для того, чтобы они были одного роста? – скривившись, словно его вот-вот должно было стошнить, спросил он.

⠀⠀⠀– Нет… Думаю, что правильнее сказать: он хотел разложить детские трупы в определённом порядке, – Цзян Ху проследил за его взглядом. – Убийца страдает чем-то вроде тревожного расстройства*, например, ОКР**. Пациенты с ОКР страдают от навязчивых мыслей и иногда занимаются разными делами, которые обычным людям со стороны могут показаться бессмысленными. Например, ходить по трещинам на асфальте или расставлять предметы в особом порядке. Зачастую у них имеется особая зацикленность на «симметричности».

⠀⠀⠀* Группа психических расстройств, характеризующихся выраженной беспричинной тревогой или страхом. Под тревогой подразумевается ощущение беспокойства за предстоящие события, а страх – реакция на то, что происходит в реальном времени. Часто при тревожных расстройствах наблюдаются такие симптомы, как учащенное сердцебиение, затрудненное дыхание, головокружение и так далее.

⠀⠀⠀** Обсессивно-компульсивное расстройство (ОКР) – психическое расстройство, проявляющееся в непроизвольно возникающих навязчивых, мешающих или пугающих мыслях – обсессиях, а также в том, что человек постоянно и безуспешно пытается избавиться от вызванной этими мыслями тревоги с помощью столь же навязчивых и утомительных действий – компульсий. Иногда отдельно выделяется обсессивное и отдельно компульсивное расстройства.

⠀⠀⠀– Я… не совсем понимаю, – сказал Шэн Яо.

⠀⠀⠀– Это невозможно понять. По сей день не существует единого мнения касаемо причин возникновения ОКР. Такие люди не могут ясно мыслить и осознавать всё, что делают, поэтому эта патология характеризуется наличием тревожности.

⠀⠀⠀Шэн Яо и Шэнь Еси переглянулись, затем последний спросил:

⠀⠀⠀– Можешь выразиться конкретнее?

⠀⠀⠀Цзян Ху надолго задумался. В тот момент, когда они подумали, что он вот-вот выдаст высокопрофессиональное мнение, и оба полицейских промыли уши и приготовились почтительно внимать*, он удивительно медленно и плавно вдруг согласился с первоначальными выводами Шэн Яо:

⠀⠀⠀– Я думаю, что этот хуй** и правда ненормальный.

⠀⠀⠀* xǐ’ěrgōngtīng (洗耳恭听) – промыть уши и почтительно внимать (обр. в знач.: внимательно слушать, отнестись с полным вниманием, готов выслушать).

⠀⠀⠀** jiāhuo (家伙)– сленг половой член (разг.человечишка; парень, малый, тип).

⠀⠀⠀Как проницательно!

Глава 4 - Ангельские крылья. Часть 4

Судмедэксперт приступил к работе до того, как подъехали Су Цзюньцзы и Ань Инин. Трое мужчин и одна женщина, насквозь провонявшие канализацией, собрались вместе, чтобы всё изучить. Ян Мань окончательно махнула рукой на свой внешний вид: пренебрежительно усевшись на землю, она просматривала фотографии Цзян Ху, попутно слушая разъяснения Шэн Яо.

⠀⠀⠀– Я не понимаю, – выслушав до конца Шэн Яо, сказала она. – Посмотри на детей, который стоят в один ряд: все они примерно одного возраста и роста. Почему убийца выбрал одну конкретную позицию?

⠀⠀⠀– Может быть, фактор роста и конкретная позиция в совокупности удовлетворяют какой-то навязчивой идее убийцы? – предположил Шэнь Еси, нахмурившись. Внимательно приглядевшись к фотографиям, он спросил Цзян Ху: – Что это за идея?

⠀⠀⠀Цзян Ху надолго задумался.

⠀⠀⠀– Это…

⠀⠀⠀Три человека ожидали, затаив дыхание.

⠀⠀⠀– Да кто его знает.

⠀⠀⠀Лицо Шэн Яо мгновенно померкло.

⠀⠀⠀– Доктор, прошло всего ничего, а вы уже во второй раз растрачиваете мою драгоценную привязанность к вам.

⠀⠀⠀Неожиданно Шэнь Еси вспомнил, что Цзян Ху сказал ему в машине.

⠀⠀⠀– Постановка солиста на другую позицию привела к тому, что ребёнка, стоявшего на его месте, до сих пор не нашли… – его слова ошарашили всех остальных. – Так что же является его первоначальной навязчивой идеей?

⠀⠀⠀– Первый пропавший ребёнок – это ключ ко всему. После какого выступления она пропала? – немедленно отреагировал Шэн Яо.

⠀⠀⠀Ян Мань тут же выложила все данные:

⠀⠀⠀– Первую пропавшую девочку звали Лу Хуэй. Возраст – десять лет. Перед её исчезновением было выступление, которое транслировалось в одной детской программе. Время показа: восемь часов вечера. Большая часть детской программы к этому времени уже завершилась, поэтому они имели довольно низкие рейтинги. У хорового выступления было мало зрителей… Мог ли убийца увидеть его случайно?

⠀⠀⠀– Где фотографии с выступления? – спросил Шэнь Еси.

⠀⠀⠀Ян Мань передала ему снимки. Лу Хуэй стояла по центру подобно луне в окружении звёзд*. Даже её одежда отличалась от остальных… Маленькое белое платье, нимб над головой и пара ангельских крыльев на спине.

⠀⠀⠀* zhòngxīng pěngyuè (众星捧月) – [как] звёзды вокруг луны (обр. в знач.: быть центром всеобщего внимания, являться кумиром публики).

⠀⠀⠀Шэнь Еси всматривался в фотографию около двух минут, после чего сделал глубокий вдох и медленно сказал:

⠀⠀⠀– Мне кажется… Ребята, вам не кажется, что, если бы эти крылья были настоящими, разве они не были бы прямо на уровне рёбер?

⠀⠀⠀– Словно он коллекционирует крылья, – закончил свою мысль Шэнь Еси.

⠀⠀⠀Повисла минута молчания.

⠀⠀⠀Ян Мань окатил порыв ветра, пронизывающий до костей; она приблизилась к Шэн Яо и тоненьким голоском проговорила:

⠀⠀⠀– Молодой господин Шэн, этой девушке* страшно.

⠀⠀⠀* В Китае некоторые девушки говорят о себе в третьем лице, когда хотят казаться милыми или беззащитными.

⠀⠀⠀Шэн Яо тут же мужественно выпятил подбородок.

⠀⠀⠀– Красавица, если тебя не смущает исходящая от меня вонь, то этот ничтожный* с радостью предоставит тебе защиту.

⠀⠀⠀* В Китае некоторые мужчины называют себя «этот ничтожный» (да и женщины в целом тоже так делают), чтобы подчеркнуть важность собеседника, казаться более уважительными.

⠀⠀⠀– Эта девушка не гнушается запаха молодого господина.

⠀⠀⠀– Ничтожный боится запачкать прекрасные локоны красавицы.

Диалог этих опытных горе-актёров был прерван подъехавшей полицейской машиной, из которой вышли Ань Инин и Су Цзюньцзы. Судмедэксперт увозил накрытые белой тканью тела, Су Цзюньцзы посмотрел им вслед довольно печальным взглядом. После этого он подошёл к остальным, присел на корточки и посмотрел на фотографии. Будто специально растягивая время, он спросил:

⠀⠀⠀– Как успехи? Какова обстановка?

⠀⠀⠀– Скорее всего, мы имеем дело с психопатом, – ответил Шэнь Еси. – Останки всех четырёх детей были найдены. Головы отделены от тела. Исключая последнюю жертву, Чжан Цзин, ноги и головы других четырёх детей лежат на прямой линии, более того, трупы расположены очень близко друг к другу. Рёбра жертв удалены… Вероятнее всего, убийца их коллекционирует, фантазируя о том, что это ангельские крылья.

⠀⠀⠀Ань Инин и Су Цзюньцзы посмотрели на фотографию, которую показывал Шэнь Еси.

⠀⠀⠀– Тогда почему мы обнаружили голову последнего ребёнка рядом с канализацией? – спросила Ань Инин.

⠀⠀⠀– Присмотрись к этому месту, – сказал Шэн Яо. – Мы с Ян Мань осмотрели всю округу. Здесь очень много потенциальных очевидцев. Канализационные ходы весьма запутанны, поэтому я думаю, что, скорее всего, убийца избавился от останков потому что его кто-то спугнул. В панике он прыгнул в канализацию и случайно обронил голову. Опасаясь преследования, он бросился к другому выходу из канализации.

⠀⠀⠀В этот момент Цзян Ху слегка нахмурил брови под нависшей чёлкой. От Шэнь Еси не ускользнул этот жест, поэтому он повернулся и спросил:

⠀⠀⠀– В чём дело? Доктор Цзян, что-то не так?

⠀⠀⠀Цзян Ху покачал головой и слегка неуверенно ответил:

⠀⠀⠀– Нет, нет, я просто внезапно кое-что вспомнил.

⠀⠀⠀– Что именно?

⠀⠀⠀«Да вы видимо скромник, раз не можете ясно изложить свои мысли», – подумал Шэнь Еси. Он опасался, что доктор выдаст что-то вроде «мне нужно в туалет», поэтому решил уточнить:

⠀⠀⠀– Это относится к делу?

⠀⠀⠀Цзян Ху кивнул.

⠀⠀⠀«Раз кивнул, так говори!» – Шэнь Еси был человеком достаточно терпеливым, однако его правая рука, словно заряженная, так и норовила вырваться из-под контроля и дать этому хренову раздолбаю парочку затрещин.

⠀⠀⠀– Ну, говори уже, – Шэн Яо заметил изменившееся лицо Шэнь Еси, поэтому решил шёпотом поторопить доктора.

⠀⠀⠀– Ох, ранее я вам сказал, что этот человек страдает ОКР. Он и правда испугался, а потом второпях сбежал. Так как он не завершил то, что обычно делал с трупами, это станет источником сильного стресса. Из-за нарастающего беспокойства весьма вероятно, что он находится где-то неподалёку и наблюдает за нами. В надежде, что скоро мы покинем это место, он вернётся положить голову на место, однако…

⠀⠀⠀– Судмедэксперт забрал тела, – Шэнь Еси тут же включился в рабочий режим, резко сменив ход своих мыслей. Немного помолчав, он спросил Цзян Ху низким тоном голосом: – Как думаешь, что с ним будет?

⠀⠀⠀– Его тревога будет нарастать, пока не случится срыв. Либо же он найдёт другой способ успокоения.

⠀⠀⠀Глаза Шэнь Еси тут же загорелись.

⠀⠀⠀– Боюсь, что он не сможет справиться со своей тревогой… Цзюньцзы, возьми нескольких парней. Поищите потенциальных свидетелей. Сестрица Ян, позвони кому надо, пусть организуют наблюдение за этим местом. Инин, расскажи о показаниях семей жертв.

⠀⠀⠀Он обладал уникальной способностью к быстрой организации. Цзян Ху стоял рядом. С точки зрения наблюдателя, Шэнь Еси действительно обладал лидерскими качествами: будь то Ян Мань, Шэн Яо, Ань Инин или Су Цзюньцзы (а все они – пусть и разного звания, но всё-таки опытные люди), готовы были беспрекословно выполнять его команды.

⠀⠀⠀Когда Шэнь Еси находился в больнице, они выглядели как стая драконов без головы*. Неудивительно, что Мо Цун так высоко ценит его.

⠀⠀⠀* qúnlóng wúshǒu (群龙无首) – стая драконов без головы (обр. в знач.: массы без вождя; остаться без руководства).

⠀⠀⠀Ань Инин вкратце рассказала самые странные моменты из собранных вместе с Су Цзюньцзы показаний. Родители жертв рассказывали примерно одно и то же: пробки на дорогах, небольшое расстояние до хора – они просто ждали, пока ребёнок подойдёт сам; в результате этой халатности происходило похищение.

⠀⠀⠀На дорогах самый час пик. Пробки на той улице – это обычное явление, поэтому ребёнку было проще добраться самостоятельно. Как же убийце удалось увести незаметно ребёнка, если улица была оживлённой, расстояние небольшое, а родители были совсем рядом, настолько, что даже могли увидеть своих детей?

⠀⠀⠀– Должно быть, преступник хорошо знал дорогу до хора, либо же… – Ань Инин нахмурилась, – кто-то из детей мог знать его. Десятилетние дети зачастую мыслят несколько иначе, поэтому их гораздо сложнее похитить, чем ребят помладше. В такой толпе он бы непременно привлёк к себе внимание, если бы с силой потащил ребёнка. Прохожие точно бы это заметили.

⠀⠀⠀Шэнь Еси кивнул.

⠀⠀⠀– Хорошо, круг сузился.

⠀⠀⠀– Я тоже так думаю. Должно быть, тот человек проживает где-то неподалёку, либо же раньше жил где-то в том районе. Он явно хорошо знаком с местностью. В панике он выбросил голову ребёнка, а значит, его легко спугнуть. Место, где он избавился от трупов, тоже ему хорошо знакомо и дарит ощущение безопасности, – добавил Шэн Яо.

⠀⠀⠀Цзян Ху стоял рядом, помалкивая, немного растерянный.

⠀⠀⠀Шэнь Еси бросил на него взгляд и спросил Шэн Яо:

⠀⠀⠀– Какова обстановка в окрестных домах?

⠀⠀⠀Шэн Яо ненадолго задумался.

⠀⠀⠀– В тот момент, когда этот ничтожный ожидал тебя внизу, Ян Мань бегло осмотрела окрестности. За исключением старых многоэтажек со звукоизоляцией, на противоположной стороне дороги находится ветхий сыхэюань, который явно давно находится в стадии заброшенного ремонта. Если преступник хотел убить детей, разрубить тела и вынуть рёбра, то делал бы это точно в хорошо знакомом месте… Я попросил местных полицейских обратиться в комитет жителей и опросить проживающих в округе. Думаю, на составление списка не уйдёт много времени, но боюсь, что будет он немаленьким.

⠀⠀⠀В вопросах информационной безопасности Шэн Яо не было равных, поэтому он вполне заслуженно занимал своё место в угрозыке. Несмотря на то, что большую часть времени он казался слегка придурковатым, тщательный подход к работе въелся в него до костей.

⠀⠀⠀Шэнь Еси кивнул.

⠀⠀⠀– Ань Инин, собери все сведения. Но прежде всего, давайте попросим сестрицу Ян закончить работу и съездить домой переодеться. А дальше уж решим, что и как… От этого запаха уже голова кружится.

⠀⠀⠀Выслушав все обстоятельства дела, Шэнь Еси испытал облегчение. Лёгкая улыбка заиграла на его губах, когда он повернулся к Цзян Ху и сказал:

⠀⠀⠀– Доктор, где ты живёшь? Давай подвезу.

⠀⠀⠀Настроение этого человека менялось настолько быстро, что многим это могло показаться странным.

⠀⠀⠀Во всём мире существует множество людей, чей талант безграничен. Все они подобны ветру, о котором нельзя сказать наверняка – задержится ли он на одном месте или же унесется дальше. Но в мире существует столько обстоятельств и событий, сплетающих воедино множество людских судеб, которые постепенно связывают и эти ветра. И позднее, мало-помалу, какой-нибудь внимательный ум сумеет разгадать, что же таится в мыслях подобных людей.

⠀⠀⠀Сперва Цзян Ху думал, что Шэнь Еси узколобый и буквально одержим чувством справедливости. Каждая встреча лицом к лицу с преступником очень сильно била по его психике. После того, как на глазах Шэнь Еси убили напарника, многие думали, что у него началось ПТСР*.

⠀⠀⠀* Посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР) – это комплекс симптомов, которые возникают на фоне перенесенного стресса. При столкновении с ситуацией, угрожающей жизни или здоровью, когда человек становится жертвой страшного события, его поведение меняется. Постоянное воздействие на психику нервного напряжения, унижения, сопереживания страдающему, физического насилия, военных действий, может вызвать данную патологию. Для этого состояния характерны приступы повышенной тревожности, которые проявляются очень ярко. ПТСР отличается наличием триггера. При его воздействии (а им может быть что угодно, связанное с травмирующим воспоминанием, например – виды, звуки, запахи, физические ощущения или даже вкусы), у больного может случиться паническая атака, поэтому обычно пациенты стараются любой ценой избежать всего, что может служить таким спусковым крючком.

⠀⠀⠀И всё же, как бы странно это ни было, он снова и снова успешно проходил психологическую аттестацию; но если говорить о его поведении… Оно чрезвычайно непредсказуемо.

⠀⠀⠀«Может, он стремится к реализации высших потребностей, как говорил Маслоу*?»

⠀⠀⠀Если бы Цзян Ху продолжил об этом размышлять, то непременно ударился бы в философские дилеммы гуманизма, поэтому он лишь наклонил голову и, улыбнувшись, сказал:

⠀⠀⠀– Если это вас не затруднит, капитан Шэнь.

⠀⠀⠀* Пирамида Маслоу — система потребностей человека в виде некой иерархии, выявленная американским психологом Абрахамом Маслоу. Впервые он описал ее в 1943 году в статье «Теория человеческой мотивации». Основатель гуманистической психологии выделил пять основных потребностей человека: физиологические потребности в еде, воде и др.; ощущение безопасности; любовь (позже была заменена на социальные нужды); успех и престиж; самоактуализация. Абрахам Маслоу считал, что все нужды людей организованы в виде иерархической системы. Одна потребность возникает, если другая, более значительная, была удовлетворена. Например, человек может любить в том случае, если ощущает себя в безопасности.

Глава 5 - Ангельские крылья. Часть 5

«Двуличная натура пустышки Кашицы вот-вот будет раскрыта главой Шэнь»

⠀⠀⠀Сверхурочная работа… никогда не закончится, особенно если начальник – некто по фамилии Шэнь. Понятие о времени у него просто отсутствует.

⠀⠀⠀Наступил обед. Все, кроме опрашивающего потенциальных свидетелей Су Цзюньцзы, заняли свои рабочие места, взяли еду и приступили к разгребанию документов с информацией о жителях, проживающих неподалёку от места преступления. Среди этих людей был и Цзян Ху.

⠀⠀⠀– Неудивительно, что бабники существовали ещё с древних времён. Ведь действительно очень сложно среди трёх тысяч озёр со стоячей водой испить всего один ковш*, – пошутил Шэн Яо.

⠀⠀⠀* Выражение из классического китайского романа «Сон в красном тереме». Дайюй спросила: «Что ты станешь делать, если сестра Баочай захочет по-прежнему с тобой дружить? Как ты поступишь, если сестра Баочай не захочет с тобой дружить? Что ты сделаешь, если сестра Баочай через некоторое время разорвёт с тобой узы дружбы? Допустим, ты захочешь с ней дружить, а она будет относиться к тебе с неприязнью? Как ты станешь вести себя, если она захочет с тобой дружить, а ты не захочешь?». Баоюй очень долго думал над ответом, после чего громко рассмеялся: «Пусть будет хоть три тысячи озёр со стоячей водой, мне достаточно одного ковша, чтобы напиться». Выражение часто используют в романтическом контексте в значении: «Среди огромного количества женщин я выберу лишь её».

⠀⠀⠀Судя по всему, Шэнь Еси давно привык к подобной обстановке, поскольку мог спокойно и есть, и просматривать информацию из документов. С другой же стороны Шэн Яо был более продуктивен: с серьёзным видом молниеносно просканировал взглядом все документы, так и не притронувшись к еде (просто запах канализации до сих пор не оставлял его подсознание).

⠀⠀⠀Ян Мань утверждала, что на диете, поэтому есть не будет. Однако все пришли к единодушному мнению, что её просто тошнило, а признаться в этом девушке было стыдно. Ань Инин отправилась в кабинет директора управления, чтобы отчитаться о проделанной работе.

⠀⠀⠀Цзян Ху… Шэнь Еси украдкой взглянул на него. Он принёс ему еду, тот с благодарностью взял, однако так и не притронулся к обеду. Цзян Ху сказал, что поест, когда закончит с делами. Он сидел, держа спину абсолютно ровной – идеальная выправка. Если посмотреть на него сбоку, то могло показаться, что это юноша, исполненный подлинного благородства, производящий впечатление человека хорошо воспитанного и образованного.

⠀⠀⠀Кроме того, Шэнь Еси отметил, что Цзян Ху кажется слегка медлительным и растерянным. До сих пор он не проронил ни слова и не проявлял никакого энтузиазма. В целом он не выглядел как человек, впервые столкнувшийся со столь вопиющим убийством.

⠀⠀⠀Обычно, прежде чем высказать своё мнение, он всегда медлил в нерешительности. Постоянно акцентировал внимание на том, что все его высказывания – лишь догадки. Настаивал, что его предположения никоим образом не должны повлиять на мнение остальных. Однако сейчас всё было иначе. Шэнь Еси видел, что тот был преисполнен самоуверенности и решительности.

⠀⠀⠀Нет… Он не был похож на Шэн Яо. Шэн Яо осторожен, этот человек тоже постоянно старается действовать осторожно, но на самом деле каждое его действие тщательно продумано. Настолько тщательно, что окружающие не замечают его истинной натуры. Всё это создаёт ощущение несоответствия при взгляде на него, хотя при этом выглядит он так естественно и непринуждённо, словно и вовсе не пытается выдавать себя за того, кем не является на самом деле.

⠀⠀⠀«Почему директор Мо перевёл его к нам? Только ли из-за стресса и психологических консультаций для работников? Действительно ли ради поддержания благоприятного состояния сотрудников?»

⠀⠀⠀В этот момент раздался стук в дверь. Дежурный вошёл в кабинет со словами:

⠀⠀⠀– Командир Шэнь, пришёл человек и просит позвать офицера Ань.

⠀⠀⠀Зарывшиеся в кипы бумаг сотрудники дружно подняли головы и посмотрели на дежурного. Позади него стоял улыбающийся мужчина, в руках он держал контейнер. Мужчина был довольно симпатичным, однако стоило лишь присмотреться повнимательнее, и становилось очевидно, что он уже не молод. В уголках его глаз собрались морщинки, но это никоим образом не портило его красивое лицо.

⠀⠀⠀Шэнь Еси тут же проявил вежливость и поднялся.

⠀⠀⠀– Ань-лаоши*, пожалуйста, заходите. Придётся немного подождать, Инин пошла к директору Мо, но скоро должна вернуться.

⠀⠀⠀* Лаоши – учитель. Я не стала переводить буквально, так как тут даже скорее преподаватель, но каждый раз вставлять такое громоздкое слово не очень удобно, поэтому «лаоши» звучит более лаконично и приятно глазу.

⠀⠀⠀– Еси, как твоё самочувствие? – с улыбкой спросил мужчина.

⠀⠀⠀Шэнь Еси пододвинул ему стул.

⠀⠀⠀– Всё хорошо. Садитесь, пожалуйста.

⠀⠀⠀– Он ещё один отец Инин, директор Мо… эм-м, ну ты понял, да? – зашептала Ян Мань на ухо Цзян Ху. – Зовут Ань Цзе. Он переводчик, поэтому является приглашённым профессором в институте иностранных языков.

⠀⠀⠀Она сделала небольшую паузу, после чего театрально вздохнула.

⠀⠀⠀– Что за время настало? Даже у такого интеллигентного мужчины есть хозяин!

⠀⠀⠀Она говорила очень тихо, практически касаясь губами уха Цзян Ху. И хотя они были достаточно далеко от Ань Цзе, он всё прекрасно расслышал. Мужчина повернулся и подмигнул Ян Мань, улыбнувшись. Легендарная, непробиваемая даже шилом, кожа девушки вмиг залилась румянцем.

⠀⠀⠀Сразу же после этого она услышала, как Ань Цзе спросил Цзян Ху:

⠀⠀⠀– Ты уже адаптировался к местному климату? Когда будет свободное время, приезжай вместе с Инин к нам на ужин.

⠀⠀⠀Глаза Ян Мань округлились.

⠀⠀⠀– Никчёмный мальчишка, так вы знакомы? Подставил меня! – ударив Цзян Ху, сказала она.

⠀⠀⠀Цзян Ху стойко вытерпел её удары, после чего улыбнулся.

⠀⠀⠀– Хорошо, я люблю стряпню дяди Аня! Сестрица Ян… Именно дядя Ань рассказал мне про работу здесь.

⠀⠀⠀Ань Цзе посмотрел на него.

⠀⠀⠀– А, я понял. Для тебя я не более чем тарелка с овощами? Выходит, сутками напролёт ты только и думаешь, что о еде?

⠀⠀⠀В ту же секунду Ань Инин распахнула дверь и замерла на месте, увидев Ань Цзе.

⠀⠀⠀– Папуля, как ты здесь?..

⠀⠀⠀– Вы оба работаете сверхурочно. Я лишь хотел выразить свои соболезнования, только и всего, – Ань Цзе указал подбородком на контейнер. – Небольшой перекус. Второй я чуть позже передам твоему отцу. За последние несколько дней у него снова появились проблемы с желудком.

⠀⠀⠀Ань Инин слегка скривила губы: «На самом деле вы пришли, чтобы увидеть папу, не так ли? Зачем использовать меня как предлог для встречи?»

⠀⠀⠀Закатив глаза, она наклонилась к уху Ань Цзе и тихо, поддразнивая, сказала:

⠀⠀⠀– Ты же принёс еду для папы, разве тебе есть дело до меня? Почему ты сразу не пошёл к нему? Вы столько лет женаты, но всё ещё стесняешься?

⠀⠀⠀Ань Цзе был уже не молод, будучи человеком на опыте, он умел достойно сохранять лицо*, даже если кто-то наступал на больную мозоль:

⠀⠀⠀– Как мило с твоей стороны говорить подобное. Твой отец взрослый человек, имеющий голову на плечах, а ещё две руки и две ноги. Разве я должен о нём беспокоиться? Просто так совпало, что он тоже здесь работает.

⠀⠀⠀* liǎn bù biàn sè xīn bù tiào (脸不变色心不跳) – цвет лица не изменился и сердце не скачет обр. спокойно, без страха, не подавая виду.

⠀⠀⠀Ань Инин внезапно поперхнулась.

⠀⠀⠀– Кроме того, разве не ты постоянно ешь всё, что под руку подвернётся? Ань-сяоэр*, не ты ли в детстве гналась несколько кварталов за грузовиком с мороженым? В конечном итоге, тебя тогда домой привела полиция.

⠀⠀⠀* xiǎo’èr (小二) – малышка (ребёнок, обучающийся во втором классе). Уменьшительно ласкательный суффикс, с которым родители обращаются к своим детям.

⠀⠀⠀Всё же старый имбирь острее*.

⠀⠀⠀* jiāng háishì lǎode là (姜还是老的辣) – имбирь всё же старый острее; обр. пожилые имеют много опыта; ср. старый конь борозды не испортит.

⠀⠀⠀Шэнь Еси сухо кашлянул и сделал вид, что усердно работает. Уголки рта Шэн Яо поползли вверх, в то время как сам он спрятался за коробочкой с едой. Ян Мань тактично повернулась к окну, тщательно рассматривая открывшийся пейзаж. Цзян Ху же в растерянности переводил взгляд то на отца, то на дочь. Он хотел что-то спросить, но затем, прочитав выражения их лиц, проглотил все слова.

⠀⠀⠀Ань Цзе улыбнулся. Его приятная улыбка сохраняла черты детской наивности, благодаря чему он мог подкупить абсолютно любого человека. Мягко ущипнув Ань Инин за нос, он со всеми попрощался и после удалился.

⠀⠀⠀Только после этого Цзян Ху осмелился осторожно спросить Ань Инин:

⠀⠀⠀– Инин, почему дядя Ань назвал тебя «сяоэр»? Разве в старину так не называли подавальщиков*?

⠀⠀⠀* В древние времена у простых людей зачастую не было даже нормального имени. Если ребёнок отправлялся в школу, там ему могли дать имя, или же это происходило при поступлении на чиновничью службу. Однако в подавляющем большинстве максимум, на что могли рассчитывать дети, это быть «мальчиком на побегушках», или же подавальщиком в трактире. Если в семье больше одного ребёнка, то зачастую их звали, согласно порядковому номеру: «первый / второй / третий сын и так далее». Сяоэр (小二) дословно переводится «маленький второй», так часто обращались к подавальщикам (официантам) в тавернах.

⠀⠀⠀На мгновение воцарилась тишина, но уже в следующую секунду кабинет взорвался от приступа смеха, который нарастал и распространялся, подобно пожару. Даже Шэнь Еси не удержался и посмотрел на него, качая головой: «Этот ребёнок и правда оказывает исцеляющий эффект».

⠀⠀⠀Ань Инин злобно закатила глаза.

⠀⠀⠀– Доктор-иностранец, ты что, совсем не понимаешь всю глубину и многогранность китайского языка? В северном диалекте «эр» означает тебя, поэтому когда мы говорим «эр», мы подразумеваем тебя*.

⠀⠀⠀* Цзян Ху закибербуллили. «Эр» в северном диалекте означает «тупой / глупый». Ань Инин буквально сказала: «Ты тупой, поэтому когда мы говорим о тупых, подразумеваем тебя».

⠀⠀⠀Сказав это, она взяла контейнер, грубо стянула крышку и вытащила верхний ярус. Девушка распахнула дверь кабинета, схватила проходившего мимо человека и сказала:

⠀⠀⠀– Малыш Чжао, тебе выпал шанс подмазаться к начальнику управления. Отнеси это в кабинет директора и скажи, что его супруг просил передать лично в руки.

⠀⠀⠀Шэн Яо в недоумении покачал головой, после чего сказал стоящей к нему спиной Ань Инин:

⠀⠀⠀– Сестрица-фея*, если бы я только знал, что тебя так легко похитить, когда ты была ребёнком, я бы непременно купил грузовик с мороженым и подъехал к твоей двери. Кто знает, может быть, ты бы стала той самой красавицей по соседству, с которой я бы кушал зелёные сливы и играл в бамбуковые лошадки**.

⠀⠀⠀* То есть небожительница. Но вообще женщин-бессмертных принято переводить как «фея».

⠀⠀⠀** qīng méi zhú mǎ (青梅竹马) – зелёные сливы и бамбуковые лошадки (детские игры, также обр. о детской непосредственности и чистоте, о дружбе с детства; о влюбленных, которые дружили с детства).

⠀⠀⠀– Захлопнись! Будто вы в детстве не занимались подобной ерундой, – Ань Инин окинула взглядом Шэн Яо с ног до головы. – Если бы я знала тебя ещё в детстве, то придушила бы до того, как ты пошёл в детский сад. Думаю, это спасло бы окружающую среду от загрязнения!

⠀⠀⠀По-видимому, незакрывающийся рот уважаемой дочери Ань – это результат многолетнего совершенствования в состязании в области ораторского мастерства с её бессовестным папулей.

⠀⠀⠀Шэнь Еси радостно рассмеялся, но неожиданно в его голове промелькнула догадка.

⠀⠀⠀– Грузовик с мороженым? – нахмурившись, сказал он.

⠀⠀⠀Шэнь Еси посмотрел на Цзян Ху.

⠀⠀⠀– Доктор Цзян, ты случайно не помнишь, по дороге к «Дому ангела» нам не встречался грузовик с мороженым?

⠀⠀⠀– Нет, – категорично ответил Цзян Ху.

⠀⠀⠀– Ты уверен?

⠀⠀⠀– Я заметил лишь несколько кондитерских и мелких магазинчиков с детскими игрушками. В общем всё то, что любят дети. Однако мест, где продаются прохладные напитки, не было.

⠀⠀⠀Все уставились на него. Цзян Ху вжался в кресло из-за направленных в его сторону прожигающих хищных взглядов.

⠀⠀⠀– … Я точно уверен в этом.

⠀⠀⠀Человек, который не может найти дверь в кабинет после того, как сходил за кофе – и запомнил все магазины, встретившиеся им по дороге? Шэнь Еси прищурился, оценивая взглядом Цзян Ху: «Может, он тогда думал о чём-то другом и следил за мной?»

⠀⠀⠀Взгляд Цзян Ху, спрятавшийся за окулярами очков, невозмутимо встретился со взглядом Шэнь Еси. Специально не избегая зрительного контакта, он сохранял спокойствие и твёрдость. В конце концов, Шэнь Еси не выдержал и первым отвёл глаза, сразу же сказав:

⠀⠀⠀– Хоровой коллектив – это что-то вроде кружка для ребят. Там так же есть много других детских кружков по интересам. Значит, в том месте часто собирается много детей. Разве не странно, что там совсем не продают мороженое?

⠀⠀⠀– То есть ты хочешь сказать, что в подобном месте дети непременно с большой радостью толпились бы у грузовика с мороженым, но просто в тот день он не приехал? – Ань Инин тут же включилась в рабочий процесс. – Он не приехал, потому что… как мы и предполагали раньше?..

⠀⠀⠀– Пока мы не можем делать какие-либо выводы. Если и был такой человек, для начала найдите его, – быстро проговорил Шэнь Еси.

⠀⠀⠀В этот момент зазвонил телефон. Шэнь Яо поднял трубку, перекинулся парой фраз, после чего положил её обратно.

⠀⠀⠀– Есть новости от Цзюньцзы. В четыре часа утра пожилой человек выгуливал птицу. Проходя мимо канализации, он смутно разглядел мужчину, который сидел, скрючившись у канализационного входа. Зрение у старика плохое, поэтому издалека ему показалось, что это какой-то бомж. Он не придал особого значения увиденному. Однако сидевший у канализации человек заметно занервничал, когда услышал чьи-то шаги, поэтому сразу же шмыгнул внутрь, – сказал он Шэнь Еси.

⠀⠀⠀– Возможно именно это побудило убийцу оставить голову Чжан Цзин снаружи, – предположил Шэнь Еси. – Есть ли какие-то особые приметы?

⠀⠀⠀– Мужского пола, невысокий, ростом примерно метр семьдесят, может чуть ниже. Худощавого телосложения, поэтому свидетель и принял его за бомжа.

⠀⠀⠀– Так, возьми на заметку эти приметы. Кто знает, может уже к вечеру поймаем его, – Шэнь Еси поднялся и схватил пальто. – Доктор Цзян, не возражаешь, если я снова попрошу тебя составить мне компанию и отправиться в хор?

⠀⠀⠀Цзян Ху остолбенел, после чего тут же вскочил и последовал за ним.

⠀⠀⠀Брови Ань Инин поползли вверх.

⠀⠀⠀– Что за… Почему командир Шэнь всюду за собой таскает Кашицу?

⠀⠀⠀– Это тебя надо спрашивать, – тут же принялась сплетничать Ян Мань. – Эй, ну-ка говори: какие отношения между твоим красавчиком-отцом и симпатягой Цзяном? Что за история у этого мальчишки?

⠀⠀⠀– Мой старик познакомился с ним во время поездки в Чикаго. Оказалось, что они оба любят путешествовать, но совершенно не умеют планировать поездки, из-за чего всё скатывается в беготню и суматоху. Они поняли, что одного поля ягоды. Однажды их машина заглохла где-то в горах. Вокруг не было ни души. Они застряли там на два дня. Можно сказать, что это дружба, проверенная в беде. Когда папа* услышал об этом, то решил, что нам не хватает как раз именно такого человека… Ну, то есть такого одарённого работника, поэтому папуля упросил его вернуться на родину и устроиться сюда на работу. Да что с вами?

⠀⠀⠀* Чтобы не было путаницы. Директора Мо Ань Инин сдержанно называет папой (爸), в то время как Ань Цзе более свободно –老爹– отец, папаша, батька, папуля, старик.

⠀⠀⠀Ян Мань пожала плечами.

⠀⠀⠀Шэн Яо покачал головой.

⠀⠀⠀– На первый взгляд этот доктор Цзян кажется совсем ненадёжным, но оказывается… он такой… – Шэн Яо снова покачал головой и больше ничего не сказал.

⠀⠀⠀– Я поеду к Цзюньцзы. Он женатик*, обременённый семьёй, поэтому к ужину должен быть дома, – взяв пальто, напоследок бросил он.

⠀⠀⠀* fùnán (妇男) – ирон. домашний муж (мужчина, который не работает, а занимается домашним хозяйством). Женатик Цзюньцзы не в буквальном смысле, Шэн Яо просто посмеивается над ним. Да, у Цзюньцзы есть дочь, но про жену мы ничего пока не слышали и не знаем. (Поясняю, потому что очень хочу в это верить. Я главный шиппер Су Цзюньцзы и Шэн Яо).

Глава 6 - Ангельские крылья. Часть 6

Я опять что-то натворил, мама, – дневной свет померк, комната постепенно заполнялась мраком. Вещи в помещении отбрасывали равнодушные тени. Мужчина забился в угол, сжимая в руках окровавленную одежду. С его губ сорвался жалобный всхлип: – Я сделал нечто плохое, я совершил дурной поступок…

⠀⠀⠀Он ударил себя кулаком по голове. На его грубом лице чётко выделялась сухая морщинка, а по щекам стекали слёзы.

⠀⠀⠀В этот момент забили часы, висящие на стене. Такие старомодные часы редко где можно увидеть. Они выглядели так, словно им уже много-много лет, но по-прежнему работали исправно, прилежно следуя за ходом времени. Мужчина вдруг замер, подобно подопытным собакам Павлова*: колокольный звон в шесть часов вызывал у него рефлекс, который никто не понимал, кроме него самого.

⠀⠀⠀* Эксперимент, проводимый учёным Павловым над собаками, суть которого заключалась в следующем: «Собаку помещали в специально оборудованный станок и аккуратно фиксировали ремнями – так, чтобы она не могла уйти. Сам Павлов в процессе опытов находился в соседнем помещении, подавал звуковые сигналы, кормил животных и наблюдал за ними через перископ. Всё внимание собаки должно было сосредоточиться исключительно на сигналах экспериментатора: с помощью специального устройства зажигали лампочку, а корм подавали, нажимая на грушу или педаль». Результат эксперимента: «рефлекс (или «эффект собаки Павлова») послужил стимулом к тому, что в психофизиологии появилась так называемая теория обусловливания. Иными словами, тот сигнал, который раньше являлся для мозга живого существа нейтральным и не имеющим отношения к его психофизиологическим процессам, после проведения ряда опытов может стать стимулом, непосредственно влияющим на появление той или иной реакции. Опытным путём возникает своего рода «привязка» стимула к реакции, и весь процесс выстраивается в сложную условнорефлекторную цепочку, демонстрируемую животным (или человеком) регулярно».

⠀⠀⠀– Нет… – он поднялся. – Нет, мама, не бей меня, не бей меня, не бей меня!

⠀⠀⠀Мужчина выглядел так, словно что-то из темноты вдруг напало на него. Он энергично замахал руками, а затем резко толкнул пустоту перед собой и выбежал за дверь.

⠀⠀⠀На стене висела старая фотография, на которой запечатлена женщина с идеальной улыбкой в окружении восьми-девяти детей. Они выглядели так, словно только что закончили выступление: на лицах детей виднелся лёгкий грим, одеты они были в белые сценические костюмы, а на спине висели белоснежные фальшивые крылышки. Маленькая группка ангелочков.

⠀⠀⠀Они имели ослепительно широкие улыбки, а их глаза словно следили за всё ещё покачивающейся дверью.

⠀⠀⠀Иногда ад существует в сердцах людей, неразрывно следуя за ними на протяжении всей жизни. Он заполняет их без остатка, совершенно не оставляя места ни для чего другого. Эта борьба закончится только смертью.

⠀⠀⠀С наступлением сумерек машин на дорогах не стало меньше. Ночная жизнь только начиналась. Машина Шэнь Еси двигалась неспешно. С момента, как они выехали из управления, он хранил молчание. Проехав уже примерно половину пути, он, наконец, неторопливо спросил:

⠀⠀⠀– Помнит ли доктор, как туда добраться?

⠀⠀⠀Цзян Ху честно покачал головой в знак отрицания.

⠀⠀⠀Шэнь Еси улыбнулся.

⠀⠀⠀– Тогда почему ты так хорошо запомнил маленькие магазинчики неподалёку от хора?

⠀⠀⠀Судя по всему, он специально выжидал нужный момент. Цзян Ху повернул голову и посмотрел на Шэнь Еси: «Этот парень и правда знает, как следует вести допрос. С самого начала он вводит в заблуждение своим молчанием, затем выжидает нужный момент и начинает закидывать вопросами».

⠀⠀⠀Но, к сожалению, он решил допросить не совсем обычного человека. Цзян Ху рассеянно моргнул и заговорил так, словно говорит нечто очевидное:

⠀⠀⠀– А? Разве Инин не говорила, что убийца был знаком с ребёнком и хорошо знает тот район? Мне кажется, что под эти характеристики подходят, за исключением руководителя хора, продавцы из маленьких магазинчиков.

⠀⠀⠀– Тебе это раньше пришло в голову, чем Инин озвучила вслух, не так ли?

⠀⠀⠀– Ммм, – Цзян Ху со всей искренностью кивнул. – Верно. Я с ней полностью согласен.

⠀⠀⠀«Разве я об этом тебя спрашивал?...»

⠀⠀⠀Шэнь Еси осознал, что сегодня он закатывает глаза гораздо чаще, чем обычно. В процессе общения с этим «доктором-кашицей», он понял, что прозвище подходит доктору как нельзя лучше. Общение с ним подобно кулаку, ударившему хлопок*. Цзян Ху – человек действительно оправдывающий своё имя. Он словно мягкая, липкая кашица из клейкого риса – вот смотришь на него, и сразу всё понятно: вроде ничего особенного, но распознать, что же там внутри – невозможно.

⠀⠀⠀* dǎ zài miánhua shàng (打在棉花上) – бить по хлопку; обр. понапрасну тратить силы, все силы ушли в никуда.

⠀⠀⠀«Он так естественно всё делает и говорит, но если задуматься, всё это так… подозрительно»

⠀⠀⠀Шэнь Еси вдруг осознал, что размышляет об этом человек больше, чем о деле: «Нужно прекращать. Дурной знак».

⠀⠀⠀Прибыв на место, Шэнь Еси незамедлительно влился в рабочий темп и принялся опрашивать владельцев мелких магазинчиков, то и дело кладя им на стол своё удостоверение, чтобы быстрее перейти к сути дела.

⠀⠀⠀– Были ли поблизости фургончики с мороженым?

⠀⠀⠀– Как выглядел мороженщик?

⠀⠀⠀Самое большее, что делал хозяин маленького магазинчика в своей жизни – это здоровался с сантехником или представителем промышленно-торговой администрации. Он никогда не встречал настоящего офицера с пистолетом. Сильно нервничая, он тут же быстро затараторил, случайно прикусив язык:

⠀⠀⠀– Есть… там… есть… ох…

⠀⠀⠀Хозяин магазинчика втянул холодный воздух, чтобы успокоить пульсирующую боль в прикушенном языке.

⠀⠀⠀«Удивительно… – Шэнь Еси оглянулся на Цзян Ху. – Неужели этот человек догадался об этой зацепке ещё во время нашей первой поездки в хор? Да не может быть такого. Даже если он посчитал, что это не относится к делу, ему не следовало скрывать свои мысли. Надо было обо всём рассказать сразу».

⠀⠀⠀Он вдруг заметил, что внимание Цзян Ху сосредоточено вовсе не на допросе. Он неподвижно уставился в окно, наблюдая за чем-то под светом уличного фонаря. Из-за лица, повёрнутого в профиль, Шэнь Еси смог детально рассмотреть глаза Цзян Ху за линзами очков…

⠀⠀⠀«Глаза цвета ультрамарина* явно выдают в нём благородную породу. Они настолько ясные и пронзительные, что вызывают ощущение неописуемого холода»

⠀⠀⠀* Это пигмент тёмно-синего цвета, который первоначально был получен путём измельчения лазурита в порошок.

⠀⠀⠀Размышляя об этом, он не удержался и начал представлять, как тот будет выглядеть без очков. Осознав свои мысли, Шэнь Еси тут же попытался их отбросить куда подальше и, слегка кашлянув, спросил:

⠀⠀⠀– Где обычно останавливается тот фургон с мороженым?

⠀⠀⠀– Вон там, – хозяин магазина вытянул руку, указывая направление. Шэнь Еси проследил за его пальцем и ужаснулся, когда обнаружил, что это именно то место, которое рассматривал Цзян Ху.

⠀⠀⠀Хозяин магазина, показывая, продолжил:

⠀⠀⠀– Этому мужчине около тридцати лет, невысокий. Напоминает тощую мартышку. Обычно он не разговорчив, но с детьми всё иначе. Продаёт неплохие вкусные прохладные напитки. Если бы его фургончик не пользовался такой популярностью, я бы уже поставил у двери морозилку с мороженым.

⠀⠀⠀– Этот человек приезжает каждый день? – спросил Шэнь Еси.

⠀⠀⠀– Если не происходит каких-то непредвиденных обстоятельств, то он приезжает каждый день. Я не знаю, что произошло сегодня и почему он не приехал. Обычно он приезжает рано утром. Я всегда вижу его, когда прихожу открыть магазин. Уезжает он довольно рано, даже вечер наступить не успевает. Это происходит где-то около пяти сорока. Очень странный человек.

⠀⠀⠀– Почему странный? – в разговор вмешался до этого молчавший Цзян Ху.

⠀⠀⠀– Кхм, подумайте сами, у нас здесь проходит много детей, которые ждут, когда их заберут родители. Возвращаясь с работы, многие родители опаздывают и подъезжают только в районе шести. Как вы думаете, разве дети не хотят скушать что-нибудь прохладное, пока ожидают? Он вполне мог бы задержаться хотя бы на час, чтобы увеличить прибыль, – хозяин магазинчика сделал небольшую паузу. – Тем более, это же бизнес. Понятие времени здесь не такое точное: если торговля идёт полным ходом, то и время закрытия откладывается; если продажи упали, то и закрыться можно пораньше. Однако тот мужчина словно часы – в пять сорок один сворачивает продажу и уезжает, ведёт себя точнее будильника.

⠀⠀⠀В этот момент Шэнь Еси позвонила Ань Инин. Он посмотрел на Цзян Ху и вышел ответить.

⠀⠀⠀– Я выяснила номер машины и адрес проживания того мороженщика, отправлю тебе по СМС. Сестрица Ян со своими людьми уже отправилась туда. Это место недалеко от вас, примерно в двадцати минутах. Я сообщу Шэн Яо, – сказала Ань Инин.

⠀⠀⠀Шэнь Еси громко захлопнул телефон.

⠀⠀⠀– Цзян Ху, иди сюда!

⠀⠀⠀«Оуу, доктор Цзян вдруг превратился в Цзян Ху».

⠀⠀⠀Цзян Ху улыбнулся этой мысли и тут же сел в машину вслед за Шэнь Еси. В обмен на то, что командир Шэнь, наконец, неожиданно одобрил и доверился ему, Цзян Ху специально заговорил первым:

⠀⠀⠀– Мне кажется, что в том месте, где останавливается фургон с мороженым, есть нечто странное.

⠀⠀⠀– М-м-м?

⠀⠀⠀– Смотри: в отличии от улицы и перекрёстка, это единственное место, где есть пробоина на дороге.

⠀⠀⠀– Пробоина? – Шэнь Еси нахмурился, продолжая вести машину. Промолчав около минуты, он продолжил: – Он использовал грузовик с мороженым, чтобы прикрыть эту пробоину?

⠀⠀⠀Цзян Ху посмотрел на Шэнь Еси с некоторым изумлением: способность этого человека к пониманию действительно поражала. Судя по всему, изумление на этом обычно растерянном лице несколько позабавило Шэнь Еси.

⠀⠀⠀– Я уже много лет работаю в отделе криминалистики. Каких только извращенцев я не встречал. Доктор Цзян, давай начистоту: на чём ты на самом деле специализируешься? – с улыбкой спросил он.

⠀⠀⠀– Бакалавр по математике…

⠀⠀⠀Шэнь Еси чуть не въехал в бордюр.

⠀⠀⠀– Ох, магистр с докторской учёной степенью в медицинской психологии, – машину тряхануло. Цзян Ху испугался, поэтому поспешил дополнить.

⠀⠀⠀– Медицинский психолог, это тот, кто имеет право выписывать препараты? – Шэнь Еси искоса взглянул на него. – Врач общей практики, увидев подобное место преступления, не выдержал бы. Доктор Цзян, ты и правда психологически стойкий человек.

⠀⠀⠀Цзян Ху словно и не расслышал намёк на насмешку в его словах и протянул лишь «оуу» в ответ.

⠀⠀⠀– Спасибо, но всё в порядке. Кстати, я не закончил. Есть ещё криминология.

⠀⠀⠀Про себя Шэнь Еси подумал: «К счастью, вы попали в полицейский участок, а не в пожарную бригаду. В противном случае, если вы начнёте тушить пожар, то рано или поздно весь город сгорит дотла». Шэнь Еси улыбнулся.

⠀⠀⠀– Степень доктора в криминологии? А ты умеешь прикидываться дураком.

⠀⠀⠀– Головка чеснока*? – Цзян Ху задумался, будто сомневался, что правильно расслышал его слова. Посмотрев на Шэнь Еси, он растерянно спросил: – Ты имеешь в виду… тот сорт чеснока, что добавляют в пельмени?

⠀⠀⠀* Не забываем, что наш доктор иностранец. Мы тоже иностранцы, поэтому я поясню. Выражение «прикинуться дураком» состоит из двух иероглифов: 装蒜. Первый имеет значение «наряжаться / одеваться», второй – «головка чеснока». Цзян Ху не понял фразеологизма, и подумал буквально.

⠀⠀⠀Шэнь Еси закрыл рот… оставив собеседника в неведении.

⠀⠀⠀Когда они прибыли на место, Ян Мань уже вовсю руководила обыском дома. Дверь оказалась открыта с самого начала, словно ожидала прихода полицейских.

⠀⠀⠀Ян Мань с каменным лицом положила в пакет для вещественных улик маленькое окровавленное платье и разбросанные по полу рёбра. Прислонившись к дверному косяку, она ждала прихода Шэнь Еси и остальных. Когда тот прибыл, сразу же заметил, что лицо этой большой сестрицы* сквозило холодом.

⠀⠀⠀* Вообще, здесь используется выражение «альфа-женщина», «женщина, занимающая высокое положение». Ян Мань все зовут сестрицей не просто так, она как нянька в управлении, имеет определённый авторитет. Так что пусть будет большая сестра, по аналогии с большим братом.

⠀⠀⠀Ян Мань кивнула.

⠀⠀⠀– Это и есть тот самый ублюдок. Идите посмотрите. Расследование на месте явно не моя сильная сторона.

⠀⠀⠀Шэнь Еси оценивающе посмотрел на неё, после чего оглянулся на Цзян Ху. Молча он направился в дом. Цзян Ху понял его без слов, остановился у двери, с серьёзным видом поправил очки и мягко спросил:

⠀⠀⠀– Сестрица Ян, что произошло?

⠀⠀⠀Ян Мань с трудом натянула лёгкую улыбку и поманила его к себе:

⠀⠀⠀– Подойди сюда и исцели меня, милашка.

⠀⠀⠀Первое, на что обратила внимание Ян Мань, когда вошла вместе с группой – это маленькое окровавленное платье. Конечно, она сразу же узнала его. Мать последней пропавшей девочки, Чжан Цзин, показывала фотографию, на которой была изображена очаровательная девчушка в том самом платье. В руках она держала большого плюшевого медведя.

⠀⠀⠀Девчушка на фотографии была очень похожа на куколку, подобные куколки были, наверное, практически у каждой девочки в детстве. Она так мило улыбалась, так сладко улыбалась, что Ян Мань очень долго не могла оторвать глаз от фотографии. А теперь эта малышка лежит на холодном столе судмедэксперта, её тело расчленили, а платье, словно у маленькой принцессы, одиноко валялось на грязном полу, покрытое пылью и кровью.

⠀⠀⠀– Сестрица Ян, тебя переполняют эмоции? – спросил Цзян Ху.

⠀⠀⠀Ян Мань вскинула брови, после чего улыбнулась:

⠀⠀⠀– Думаю, это что-то вроде инстинкта, подобного тому, что мать испытывает к своим детенышам.

⠀⠀⠀– Я тоже люблю детей, – сказал Цзян Ху. – У различных племён и популяций на уровне инстинктов заложена защита своего потомства ради обеспечения продолжения рода. Испокон веков нанесение вреда детям рассматривается как падение нравственных устоев. Вот почему мы должны поймать этого ублюдка.

⠀⠀⠀Он подошёл к двери и, повернувшись к Янь Мань, сказал:

⠀⠀⠀– Подойди сюда. Давай выясним, насколько этот ублюдок болен на самом деле.

Глава 7 - Ангельские крылья. Часть 7

«Попал в сеть».

⠀⠀⠀Цзян Ху очень долго стоял перед большими часами и старыми фотографиями. Фотографии висели довольно высоко, поэтому ему пришлось слегка откинуть голову назад, отчего обнажился его заострённый подбородок. Лицо ничего особо не выражало. Однако Шэнь Еси чувствовал, что хоть этот человек и выглядел невозмутимо, где-то глубоко внутри он был расстроен.

⠀⠀⠀Он подошёл к Цзян Ху.

⠀⠀⠀– Что ты видишь?

⠀⠀⠀– Ничего, – покачав головой, ответил тот.

⠀⠀⠀«… Ничего, кроме отчаяния. Эту тесную и узкую комнату освещает лишь один маленький светильник; огромные часы занимают почти всю стену, напоминая бездушного судью. Все предметы в комнате разложены в странном порядке, как будто каждую вещь отмеряли по линейке, прежде чем положить. На стене висит фотография с женщиной и детьми, которые одеты так же, как и первый пропавший ребёнок»

⠀⠀⠀Кто-то нарисовал огромный глаз маркером на стене, а фотоснимок находился прямо в центре, будто зрачок.

⠀⠀⠀Складывалось впечатление, словно когда смотришь на снимок, человек с фото смотрит на зрителя в ответ. Будто и зритель, и фото взаимно, с жадностью, вожделением и ненавистью следят друг за другом.

⠀⠀⠀Не осталось добродушия, лишь болезнь.

⠀⠀⠀– Думаю, я знаю, куда он отправился, – сказал Цзян Ху.

⠀⠀⠀Пока проводили обыск, Шэн Яо и Су Цзюньцзы как раз ехали к дому подозреваемого. Су Цзюньцзы поглядывал в окно, на его лице явно отражалась нервозность.

⠀⠀⠀– Может, я отвезу тебя домой? – спросил Шэн Яо. – Судя по всему, Ян Мань уже установила личность подозреваемого. Рабочих рук вполне хватает.

⠀⠀⠀Су Цзюньцзы потёр переносицу и с улыбкой ответил:

⠀⠀⠀– Я не могу спокойно уехать домой, поэтому останусь пока с вами. После возвращения Еси наш КПД* значительно вырос. Кто знает, может сегодня вечером мы кого-то поймаем.

⠀⠀⠀* Коэффициент полезного действия (КПД).

⠀⠀⠀Шэн Яо посмотрел на него в зеркало заднего вида.

⠀⠀⠀– Ладно, но не думай, что я ничего не вижу. Сколько уже прошло? Ты же тайком раз пять уже домой позвонил, не так ли? Возвращайся. Все всё прекрасно понимают. Тем более помимо тебя, тех, кто хочет арестовать этого человека, предостаточно.

⠀⠀⠀Су Цзюньцзы повернулся и посмотрел на него. В машине было темно, под тусклым освещением он вдруг подумал, что лицо Шэн Яо выглядит довольно красиво, словно специально кем-то вылеплено: «Этот человек был с детства избалован женским вниманием, вышел из обеспеченной семьи, имеет красивую внешность. В самом деле, даже если он будет вести себя слишком распущенно, никто ему и слова против не скажет. Но почему при всём этом он такой ласковый?».

⠀⠀⠀Поэтому Су Цзюньцзы улыбнулся и спросил:

⠀⠀⠀– Шэн Яо, ты уже нашёл девушку?

⠀⠀⠀– А? – остолбенел тот.

⠀⠀⠀Су Цзюньцзы покачал головой.

⠀⠀⠀– Может, мне тебе помочь с этим? Любой девушке повезёт встретить такого заботливого человека, как ты. Это настоящее благословение.

⠀⠀⠀На лице Шэн Яо застыла улыбка.

⠀⠀⠀– Не стоит. Я не собираюсь отказываться от целого леса ради одного дерева… Позвони невестке*, она уже едет, так что подхватит тебя по пути. На этом перекрёстке можно поворачивать налево?

⠀⠀⠀* Вероятно, имеется в виду Ян Мань, а невестка, потому что Шэн Яо в шутку подкатывает к ней (хз). Можно перевести и как сестрица 嫂子.

⠀⠀⠀– Здесь нельзя поворачивать, лучше… – Су Цзюньцзы не успел договорить, как телефоны обоих мужчин зазвонили одновременно.

⠀⠀⠀– Что? – нахмурившись, Су Цзюньцзы поднял трубку.

⠀⠀⠀Шэн Яо некоторое время молчал, затем сказал «понял», резко крутанул руль и включил сирену.

⠀⠀⠀– Позвонила Инин. Только что подали заявление о пропаже ребёнка из «Дома Ангела». Тот же возраст, те же физические характеристики, – Су Цзюньцзы крайне редко говорил настолько быстро.

⠀⠀⠀– Я знаю, – кивнул Шэн Яо. – Стоило нам выдвинуть такое предположение, и вот убийца сделал свой ход. Однако мы не ожидали, что это произойдёт так скоро.

⠀⠀⠀В эту ночь некогда безлюдный район стал оживлённым. Отовсюду подъезжали полицейские машины, паркуясь неподалёку от дома. Раздавались звуки сирены, огни от которой окрашивали ночь в самые разные цвета. Множество людей наблюдало за происходящим из окон своих домов… Полиция производила вооружённый арест!

⠀⠀⠀Шэнь Еси открыл дверь машины и вышел на улицу.

⠀⠀⠀– Цзян Ху, ты уверен?

⠀⠀⠀Цзян Ху всё в той же медлительной манере уверенно и спокойно сказал:

⠀⠀⠀– Ага.

⠀⠀⠀Шэнь Еси бросил на него глубокомысленный взгляд и махнул рукой:

⠀⠀⠀– Ищите!

⠀⠀⠀Он подумал, что довериться этому человеку – это, наверное, худшее решение в его жизни. Но сегодня он решил рискнуть. И дело было не в чутье Цзян Ху или в его образовании, просто Шэнь Еси доверял намётанному глазу Мо Цуна.

⠀⠀⠀Директор Мо нагло использовал своего муженька, чтобы вербовать подобных людей. Но он никогда не сделал бы ничего, что способно подвести остальных.

⠀⠀⠀Неожиданно из наушников* раздался шёпот:

⠀⠀⠀– Цель обнаружена. Внимание всем группам! Цель обнаружена.

⠀⠀⠀* На всякий случай поясню, у полицейских во время задержания часто используется не только рация, но и гарнитура, то есть наушники, для быстрой связи и передачи информации.

⠀⠀⠀Взгляд Шэнь Еси похолодел.

⠀⠀⠀– Принято. Месторасположение.

⠀⠀⠀– В разрушенном доме за четвёртым корпусом.

⠀⠀⠀Шэнь Еси тут же развернулся.

⠀⠀⠀– Шэн Яо, Цзюньцзы возьмите людей и обойдите сзади. Ян Мань, мы пойдём вперёд. Цзян Ху, у тебя нет оружия, поэтому держись позади меня. Приготовьтесь. Выходим.

⠀⠀⠀За четвёртым корпусом находился узкий тёмный хутун. Это место – настоящая глушь. Здания были недостроенные, множество одноэтажных домов – заброшены. Ян Мань с одного удара выбила ворота. Эта бывшая каратистка и правда… слишком мужественная.

⠀⠀⠀Дверь с грохотом упала на землю, и все, кто был около здания, предстали перед полицейскими.

⠀⠀⠀В заброшенном дворике стояли две маленькие скамейки, напротив друг друга сидели: худой невысокий мужчина в белой юбке и маленькая девочка с ангельскими крыльями на спине. Вокруг них на земле стояли белые свечи и живые цветы из цветочного магазина. Громкий звук испугал мужчину. Он вскочил и прыгнул за спину девочки.

⠀⠀⠀Маленькая девочка тоже испугалась такого количества вооружённых, недружелюбно настроенных людей. Однако затем она посмотрела за спину Шэнь Еси и увидела Цзян Ху. Моргнув своими большими глазами, она гнусаво проговорила:

⠀⠀⠀– Ты же старший братик, который приходил в тот день в хор.

⠀⠀⠀Эта сцена выглядела странно. Ян Мань подняла пистолет, целясь в мужчину, стоящего за девочкой… Одна рука мужчины лежала на шее девочки, другой он достал из кармана нож.

⠀⠀⠀– Вы, вы… не подходите ближе!

⠀⠀⠀– Ого, – холодно усмехнулась Ян Мань, – да ты ужасно выглядишь*. Ты мужчина? Ты вообще человек? Что, смелости только на детей нападать хватает? Что такое? Боишься столкнуться со взрослым? Не знаешь, что делать?

⠀⠀⠀* rén bù rén guǐ bù guǐ (人不人鬼不鬼) – выглядеть ужасно; лица нет [на ком]; ни на что не похож; досл. не похож ни на человека, ни на чёрта.

⠀⠀⠀Шэнь Еси убрал пистолет, помахал руками и встал рядом с Ян Мань.

⠀⠀⠀– Отпусти ребёнка. Думаю, ты не хочешь ей навредить.

⠀⠀⠀Ян Мань посмотрела на него, в это же время Шэн Яо и Су Цзюньцзы с группой подходили сзади. Мужчину и ребёнка окружили со всех сторон*.

⠀⠀⠀* sìmiànchǔgē (四面楚歌) – со всех сторон слышатся песни чусцев (обр. в знач.: быть окружённым врагами со всех сторон; оказаться в безвыходном положении; враги со всех сторон; весь мир против). У фразеологизма интересная история возникновения: Лю Бан – первый император династии Хань, был выдающимся военачальником. Лю Бан противостоял Сян Юю, самопровозглашённому вану-гегемону (узурпатору), который объявил себя правителем западного Чу. Решающей оказалась битва под Гайся. Лю Бан пошёл на хитрость: его войска, ночью подступившие к лагерю войск царства Чу, стали по приказу своего вождя распевать боевые песни царства Чу. Сян Юй решил, что его предали, и бежал, бросив армию, но оказался с небольшой группой окружён ханьскими войсками и покончил с собой.

⠀⠀⠀– Она не та, кого ты ищешь, – сказал Шэнь Еси. – У неё нет крыльев. Ты же не хочешь ей навредить, верно?

⠀⠀⠀Мужчина сосредоточил всё своё внимание на нём, уставившись на Шэнь Еси налитыми кровью глазами. Медленно кивнув, он сказал:

⠀⠀⠀– Откуда ты… Как ты узнал, что у неё нет крыльев?

⠀⠀⠀– Конечно у неё нет крыльев, – рассмеялся Шэнь Еси. – На спине висят фальшивые, разве не ты ей купил их?

⠀⠀⠀Мужчина посмотрел на Шэнь Еси, после чего перевёл взгляд на девочку, которая чуть ли не рыдала от страха. Замешкавшись на мгновение, он ослабил хватку на шее девочки.

⠀⠀⠀– Отпусти её, – продолжил разговор Шэнь Еси. – На самом деле ты же не хочешь причинить вред ребёнку, верно? Ты ведь любишь детей, правда?

⠀⠀⠀Мужчина нахмурился, поддавшись его уговорам. Он медленно и неторопливо опустил руку с ножом, также тихо он убрал руку с шеи ребёнка. Напряжение в сердцах всех присутствующих начало отступать.

⠀⠀⠀Как раз в этот момент по тёмному переулку шла пьяная проститутка. Увидев огромное количество вооружённых полицейских и уловив напряжённую атмосферу, она так испугалась, что мгновенно протрезвела. Женщина уронила сумку и закричала. Несмотря на то, что к ней тут же подскочил полицейский, оттащил в сторону и зажал рот рукой, всё равно было уже поздно.

⠀⠀⠀Услышав крик, мужчина сильно испугался: он схватил девочку одной рукой, а второй приставил к её хрупкой белой шее яркое лезвие. Нервно крутясь из стороны в сторону, он заговорил:

⠀⠀⠀– Нет, не надо, не подходите ближе! Не подходите! Я ошибся, я поступил неправильно! Не подходите, не подходите!

⠀⠀⠀Девочка не осмеливалась рыдать, поэтому всё, что ей оставалось – это прерывисто всхлипывать. Для завершения холма недостало одной корзинки земли*. Шэнь Еси бросил злобный взгляд на нерадивого полицейского.

⠀⠀⠀* gōng kuī yī kuì (功亏一篑) – для завершения холма недостало одной корзинки земли (обр. в знач.: сорвать успех дела из-за пустяка; не доделать; все труды пошли прахом; бросить большое дело на пороге его завершения).

⠀⠀⠀В этот момент Цзян Ху неожиданно тяжело вздохнул, хлопнул в ладоши и тихо позвал:

⠀⠀⠀– Линьлинь.

⠀⠀⠀Его голос был таким тихим, что если не прислушиваться, можно и вовсе не услышать, однако это помогло стабилизировать нервное состояние мужчины. Цзян Ху положил руку на плечо Шэнь Еси, после чего шагнул вперёд и обошёл его. Шэнь Еси подсознательно выставил руку вперёд, останавливая его, но затем, в конце концов, дал ему пройти.

⠀⠀⠀Цзян Ху кивнул ему, после чего повернулся к уже успокоившемуся мужчине:

⠀⠀⠀– Линьлинь, тебя ведь зовут Линьлинь?

⠀⠀⠀Мужчина отступил на шаг назад, словно пытаясь защититься.

⠀⠀⠀– Кто… кто ты? Откуда ты знаешь моё имя?

⠀⠀⠀Цзян Ху улыбнулся.

⠀⠀⠀– Я знаю, что тебя зовут Сюй Линь. Ты ходил в начальную школу на перекрёстке Тайпин-лу, не так ли? Я тоже жил там, кроме того, знаю одного из твоих учителей.

⠀⠀⠀Ян Мань покосилась на Шэнь Еси… «Да что за фигню он несёт?»

⠀⠀⠀Шэнь Еси опустил руку вниз, как бы намекая, чтобы она сохраняла спокойствие.

⠀⠀⠀Мужчина кивнул. Его внимание тут же переключилось с маленькой девочки на Цзян Ху. Он настороженно посмотрел на него:

⠀⠀⠀– Ты полицейский?

⠀⠀⠀– Нет, я всего лишь доктор, док*, – Цзян Ху сделал ещё шаг вперёд.

⠀⠀⠀* Здесь используется разговорная форма слова «доктор / врач» на китайском, поэтому мы также используем разговорную форму, более понятную русскому читателю.

⠀⠀⠀Позади раздался тихий голос Шэнь Еси:

⠀⠀⠀– Ближе не подходи, это опасно.

⠀⠀⠀– Док? – растерянно спросил мужчина.

⠀⠀⠀Цзян Ху кивнул, особо не зацикливаясь на этом.

⠀⠀⠀– Как только я увидел тебя, сразу вспомнил. Знаешь почему?

⠀⠀⠀Мужчина был по-прежнему насторожен. Он помотал головой.

⠀⠀⠀– Потому что учительница из начальной школы рассказала мне о тебе. Она не раз повторяла, какой ты удивительный и особенный, что ты экстраординарный и идеальный ребёнок. И нам всем следует поучиться у тебя, – стандартный голос Цзян Ху, который был подобен диктору из телевизора, несколько повысился, акцентируя внимание на слове «экстраординарный».

⠀⠀⠀Однако притихший мужчина вдруг занервничал. Его яростный крик перебил Цзян Ху:

⠀⠀⠀– Нет! Нет, ты несёшь бред!

⠀⠀⠀Шэнь Еси схватил Цзян Ху за руку и потянул на себя. Изначально он собирался завести Цзян Ху себе за спину, но когда Шэнь Еси увидел его совершенно спокойное лицо, непроизвольно хватка ослабла. Цзян Ху продолжил говорить всё тем же тихим, успокаивающим голосом:

⠀⠀⠀– Я тебя не знаю, но твоя учительница сказала именно так.

⠀⠀⠀Этот мягкий голос неожиданно смог прорваться сквозь вопли мужчины. Он остановился и тупо уставился на Цзян Ху:

⠀⠀⠀– Правда?

⠀⠀⠀Цзян Ху кивнул.

⠀⠀⠀Мужчина повернулся, будто кого-то пытался найти, и спешно заговорил:

⠀⠀⠀– Но, но она сказала… моя мама сказала…

⠀⠀⠀– Твоя мама? – глаза Цзян Ху быстро переместились на женщину, которую удерживал полицейский. Его бровь слегка приподнялась. – Твоя мама ошиблась. Я знаю твою маму, она плохой человек.

⠀⠀⠀На этот раз мужчина впал в ступор, словно не мог осознать смысл слов. Он резко наклонил голову в сторону, будто в нервном припадке.

⠀⠀⠀– Моя мама плохая?

⠀⠀⠀– Она правда плохой человек. Посмотри сколько здесь полицейских. Они все пришли, чтобы арестовать её, – Цзян Ху обернулся, взглянул на Шэнь Еси и, неизвестно почему, Шэнь Еси сразу уловил смысл этого взгляда.

⠀⠀⠀– Арестуй эту женщину и сделай вид, что так и должно быть, – шёпотом пояснил Шэнь Еси другому полицейскому.

⠀⠀⠀Испуганная женщина потеряла дар речи, в то время как несколько полицейских оперативно притворились, что накинули ей наручники на руки. Цзян Ху указал подбородком в её сторону:

⠀⠀⠀– Если не веришь, сам посмотри.

Глава 8 - Ангельские крылья. Часть 8

⠀«Конец»

⠀⠀⠀Мужчина повернулся. На улице уже стемнело, поэтому он видел недостаточно чётко. Вдалеке он смутно разглядел, как несколько полицейских надели на женщину наручники и посадили её в полицейскую машину.

⠀⠀⠀– Она плохой человек, – сказал Цзян Ху, – поэтому то, что она говорила, неправда. Линьлинь, ты – идеальный ребёнок.

⠀⠀⠀На лице мужчины появилось недоверие, но затем он застенчиво улыбнулся.

⠀⠀⠀– Я…

⠀⠀⠀Цзян Ху посмотрел на Шэнь Еси, затем кивнул и протянул руку:

⠀⠀⠀– Отпусти девочку. Ты же не хочешь поступать неправильно, верно?

⠀⠀⠀Мужчина нерешительно взглянул на Цзян Ху, будто взвешивая его слова, в то время как сам Цзян Ху спокойно и уверенно встретился с его взглядом и снова спросил:

⠀⠀⠀– Верно?

⠀⠀⠀Мужчина посмотрел на рыдающую девочку и сразу разжал руку, растерянно бормоча:

⠀⠀⠀– Я… я… простите…

⠀⠀⠀Нож упал на землю. Цзян Ху быстро подхватил девочку, никто даже не успел заметить, в какой именно момент это произошло. Удивительно, как быстро оказывается умеет двигаться этот легендарный* «гражданский».

⠀⠀⠀* Легендарный, потому что в управлении все знают, что Цзян Ху топографический кретин, который вечно путается в направлении и очень медленно двигается. А тут вдруг неожиданно такая быстрота.

⠀⠀⠀Шэн Яо и Су Цзюньцзы, всё это время стоящие позади, отбросили нож в сторону и немедленно арестовали подозреваемого. Этот фарс, вызывающий сомнения у всех собравшихся зевак, наконец-то завершился*.

⠀⠀⠀* chén’āi luò dìng (尘埃落定) – букв. пыль осела; обр. завершиться, окончиться, проясниться.

⠀⠀⠀Девочка уткнулась в объятия Цзян Ху, дрожа всем телом и рыдая. Мощная аура этого человека мало-помалу оказывала на неё успокаивающий эффект. Ань Инин уже позвонила сходящим с ума родителям ребёнка и сообщила, что скоро её привезут домой. Ян Мань указала на ничего непонимающую женщину в полицейской машине и спросила:

⠀⠀⠀– Еси, а что нам делать с ней?

⠀⠀⠀Она была не более чем дохлой крысой, пойманной слепой кошкой. Перепугавшись, женщина даже не успела услышать ответ, потому что сама заговорила и сообщила, что в сумочке лежит небольшой пакетик экстази. Выходит, они поймали не только убийцу, но ещё и прихватили наркоманку: купили одну вещь, вторую получили в подарок…

⠀⠀⠀Брови Шэнь Еси приподнялись.

⠀⠀⠀– Отведите её в местное отделение полиции, пускай они решают, что с этим делать. Кроме того, разве мы так не посодействуем в искоренении проституции?

⠀⠀⠀Эта история с женщиной словно напоминала о том, что перед выходом на улицу следовало бы ознакомиться с гороскопом*.

⠀⠀⠀* Насколько я поняла, это старый альманах / календарь, вероятно, в эпоху Цин. Помимо календаря и всяких лайфхаков по сельскому хозяйству, там также писались разные суеверия и тому подобное (как сейчас у нас гороскопы). Автор намекает, что перед тем как выйти из дома, лучше прочекать гороскоп, вдруг вас поджидает неудача.

⠀⠀⠀Су Цзюньцзы со всеми попрощался и поспешил домой. Шэн Яо открыл дверь машины полицейскому, сопровождавшему подозреваемого Сюй Линя, но его взгляд был буквально прикован к спине уходящего Су Цзюньцзы, а на лице промелькнуло уныние.

⠀⠀⠀Словно завершающая сериал музыкальная композиция, мимо в очередной раз с сиреной промчалась полицейская машина.

⠀⠀⠀– Сюй Линь, двадцать пять лет, – Ань Инин сидела за столом, перелистывая лежащую на коленях папку с делом. Выдвинув ящик стола, она взяла пакетик с чипсами и начала есть. Встретившись с изумлённым взглядом сидящего напротив, девушка скривила гримасу: – Тоже удивлён, да? Я бы дала ему не меньше тридцати-сорока лет.

⠀⠀⠀Сидя в комнате для допросов, Сюй Линь выглядел напряжённым. Он ссутулился, будто хотел слиться со стулом воедино. Вёл себя, как ребёнок, безумный и опасный ребёнок…

⠀⠀⠀– Жил в неполной семье, воспитывался матерью. Когда был ребёнком, проживал в том же районе, где мы его арестовали. Его дом находился неподалёку от того заброшенного здания. Мать – Ли Сяофан – раньше преподавала в детском центре. Обучала вокалу, проводила репетиции и ставила номера для «Дома Ангела». Она даже получила городскую награду… Эмм, это то фото, что висит в его доме.

⠀⠀⠀– Раньше? – спросил Шэнь Еси.

⠀⠀⠀– Позже выяснилось, что у Ли Сяофан есть проблемы с психикой. Она прошла курс лечения, но когда об этом узнали в детском центре, её уволили. Мать и сын остались без финансового обеспечения, поэтому курс лечения пришлось отложить в долгий ящик, – Ань Инин вздохнула. – Я слышала, что психические заболевания имеют наследственный фактор, это правда, Доктор-кашица?

⠀⠀⠀Цзян Ху смотрел на Сюй Линя в допросной, когда услышал этот вопрос. Он кивнул и ответил:

⠀⠀⠀– Наследственный фактор может быть причиной, но я думаю что то, кем он в итоге стал – это следствие совместного проживания с психически больной матерью. Окружающая обстановка могла повлиять на него гораздо сильнее.

⠀⠀⠀– У почтенной госпожи Ли имеется далеко не простое психическое расстройство. Это ОКР*. Согласно записям, она использовала линейку и измеряла расстояние каждый раз, как хотела положить какую-либо вещь. Если кто-то трогал или сдвигал её вещи, женщина закатывала истерику. А когда у неё случался рецидив, становилась агрессивной со склонностью к насилию. В детской медицинской карте Сюй Линя написано, что он подвергался жестокому обращению. Жаль, что в нашей стране нет отработанных методов решения подобных проблем, – завершила свою речь Ань Инин.

⠀⠀⠀* Обсессивно-компульсивное расстройство, навязчивое состояние.

⠀⠀⠀За время пребывания в управлении, она выяснила всё о личности убийцы. На мгновение замолчав, Ань Инин поджала губы, и продолжила:

⠀⠀⠀– Представьте какого это: каждый день подвергаться издевательствам со стороны родной матери, но при этом ежедневно видеть фотографию, на которой она лучезарно улыбается, обнимая другого ребёнка?

⠀⠀⠀– Чем потом зарабатывала на жизнь его мать? – спросил до этого молчавший Шэнь Еси.

⠀⠀⠀– Ей пришлось экономить, поэтому она продала дом и переехала с сыном в маленькую однокомнатную квартирку. Она устроилась на временную подработку – пункт взимания платы – неподалёку от дома, – Ань Инин опустила голову и сверилась с информацией в документах. – Каждый вечер она возвращалась с работы около шести часов. Разве свидетель не говорил, что Сюй Линь увозил свой фургон с мороженым примерно в пять сорок? На дорогу ушло бы около двадцати минут, так что к шести он бы был дома. Вероятно, это тень, оставленная его матерью.

⠀⠀⠀– Что послужило мотивом для похищения и убийства детей? – с невозмутимым лицом спросила Ян Мань, обняв себя двумя руками. Большая сестрица считала, что, несмотря на всю свою эмпатию, она точно не будет тратить её на такого подонка.

⠀⠀⠀Ань Инин покачала головой.

⠀⠀⠀– Я не знаю, придётся ждать эксперта, направленного судом для оценки его вменяемости.

⠀⠀⠀– Мне кажется… Наверное, это то, что принято называть стремлением к «совершенству»? – тихо вмешался в разговор Цзян Ху. – Мать Сюй Линя потеряла работу из-за проблем с психикой и перенесла всю тревогу и раздражительность на своего сына. Кроме того, она до сих пор хранила фотографии из детского центра, что свидетельствует о глубокой привязанности к этой работе и, вполне естественно, к детям, которых она обучала вокалу. Нежные чувства и память о счастливых временах, проведённых в окружении детей с крыльями на спине, резко контрастируют с жестоким обращением по отношению к родному сыну. Думаю, что ребёнок, выросший в таких условиях, точно не будет вписываться в рамки нормальности.

⠀⠀⠀Она повесила фотографию на стену. Это был её момент славы, её гордость. Она каждый день тщательно протирала раму с ласковой улыбкой на губах, приговаривая: «Мои ангелочки». Худенький маленький мальчик внимательно наблюдал за ней, за своей родной матерью.

⠀⠀⠀И каждый раз он думал: «Я плохой? Я сделал что-то не так? Почему я не нравлюсь маме? Всё из-за того, что у меня нет крыльев?»

⠀⠀⠀Шэнь Еси посмотрел на мужчину в комнате для допроса.

⠀⠀⠀– Ребенок, над которым изо дня в день издевается его психически ненормальная мать… Он закрывал грузовиком с мороженым выбоину на дороге у перекрёстка, подсознательно пытаясь устранить любое несовершенство. Мне кажется, что этот человек собрал весь свой страх к матери и превратил его в ненависть к себе. Затем эта ненависть переросла в стремление к совершенству. После убийства он испытывал угрызения совести и страдал. Из-за того, что дети доверяли ему, он старался… Он раскладывал их в идеальном порядке в качестве извинения. А для того, чтобы добиться идеального совершенства, он отрубал им головы, компенсируя ту небольшую разницу в росте, которую нормальный человек бы даже не заметил.

⠀⠀⠀Он вздохнул и повернулся, встретившись глазами с Цзян Ху, который смотрел на него довольно странным взглядом. От этого Шэнь Еси замер на мгновение, но сразу же с чувством покачал головой:

⠀⠀⠀– Он всю жизнь пытался исправить свой неидеальный мир.

⠀⠀⠀Ян Мань нахмурилась, но затем холодно усмехнулась:

⠀⠀⠀– В нашем мире существует очень много людей с несчастливым детством, но почему именно он стал таким особенным? Почему именно он начал убивать детей?

⠀⠀⠀Цзян Ху подсознательно захотел перенять инициативу в разговоре и сказать, что на самом деле существует как минимум три фактора или даже несколько различных причин, по которым этот человек пошёл на такой шаг, однако когда слова уже достигли его рта, ему вдруг расхотелось что-либо говорить. Учитывая, что преступление уже совершено, нет смысла выискивать причины, это лишь усилит тревогу и ощущение беспомощности в сложившейся ситуации.

⠀⠀⠀«Вероятно, причина в том, что… все люди разные», – подумал он, а вслух ничего не сказал.

⠀⠀⠀Повисло молчание, которое прервал Шэн Яо, спросив:

⠀⠀⠀– А где сейчас его мать?

⠀⠀⠀Ян Мань подняла на него глаза:

⠀⠀⠀– После того как вы ушли, детектив, исследовавший место преступления, сказал мне, что во дворе нашли закопанный женский скелет. Предварительный возраст – сорок-пятьдесят лет. Причиной смерти стал удар по голове тупым предметом.

⠀⠀⠀Лю Цин* говорил: «У каждого человека есть несколько фундаментальных привязанностей: родители, вероисповедание, идеалы и мечты, друзья и любовь. Если какая-то из этих привязанностей разрушится, то сердце заболит».

⠀⠀⠀* Лю Цин (916, пров. Шэньси, — 1978) – писатель. На русском о нём мало инфы, всё что нашла: «Чл. КПК с 1936. В 1935—36 участвовал в студенческом патриотич. движении. В 1938—47 жил в Яньани. Начал писать в 1934: ранние рассказы позднее вошли в сб. «Мина» («Дилэй»). С 1952 — в деревне на партийной работе. Романы «История одной посевной» («Чжунгу цзи», 1947), «Начало» («Чуан е ши», 1960), мн. рассказы посвящены жизни крестьян, социалистич. преобразованиям в кит. деревне. Опубл. также роман «Несокрушимая стена» («Тунцян-теби», 1951) о гражд. войне в Китае».

⠀⠀⠀В «Троесловии*» говорится: «Изначально люди по своей природе добры; по натуре люди близки друг другу, а по навыкам разнятся».

⠀⠀⠀* «Троесловие», или «Сань-Цзы Цзин», является самым известным классическим китайским текстом для детей. Его автор – Ван Иньлян (1223–1296 гг.), живший во время династии Сун. Многие поколения китайцев как молодые, так и старые, запоминали его наизусть. До 1800-х годов «Сань-Цзы Цзин» был самым первым текстом, который учил каждый ребёнок в Китае.

⠀⠀⠀С давних пор дискуссиями о человеческой природе и личности занималось множество школ и течений. Но ни одна из теорий не является доказанной, ясно только одно: некоторые обстоятельства толкают людей на крайности, а иногда и на леденящие душу поступки.

⠀⠀⠀– Я возвращаюсь, – надев пальто, сказал Шэн Яо. Ян Мань последовала за ним.

⠀⠀⠀– Я напишу отчёт, – покачала головой Ань Инин.

⠀⠀⠀Цзян Ху остался сидеть на месте, подперев подбородок рукой. Его равнодушный взгляд упал на кипу бумаг о жизни Сюй Линя, которую оставила Ань Инин.

⠀⠀⠀Последняя жертва стояла на иной позиции, в отличие от других похищенных детей. Шэнь Еси предположил, что причиной стали фальшивые крылья на спине. Изначально девочка не являлась целью Сюй Линя.

⠀⠀⠀«Почему он снова похитил ребёнка?»

⠀⠀⠀«Он одел её в ангельскую одежду, зажёг белые свечи и разложил цветы. Словно алтарь, где ангелы сопровождают чистую душу в рай. Разве это было ради искупления? Почему раньше он так себя не вёл?»

⠀⠀⠀Цзян Ху предположил, что Сюй Линь не пытался таким образом искупить свою вину за убийство, скорее всего, причина заключалась в потерянной голове Чжан Цзин. Он не смог позаботиться об останках ребёнка, не привёл их в порядок. В его мироустройстве, если всё не будет совершенно (так же идеально, как до этого мама раскладывала вещи) – это непростительное преступление, гораздо худшее, чем убийство.

⠀⠀⠀Шэнь Еси заметил оцепенелого Цзян Ху, поэтому протянул руку и похлопал его по плечу.

⠀⠀⠀– Вернись к жизни, вернись к жизни. Заканчивай уже с работой.

⠀⠀⠀Цзян Ху будто и не отреагировал, а лишь поднял голову и оцепенело уставился на него… То есть в его взгляде вообще ничего не поменялось. Шэнь Еси ощутил, что подобный вид этого человека так и напрашивается на подзатыльник. Он не удержался, вытянул руку и легонько стукнул Цзян Ху по голове.

⠀⠀⠀Цзян Ху обалдел от удара и накрыл голову руками, остолбенев. Он совершенно не понимал, что происходит.

⠀⠀⠀Шэнь Еси весело рассмеялся. Цзян Ху напомнил ему хомячка, который был у него в детстве. Он ухаживал за ним и кормил, а когда тому становилось страшно, он сжимался в комочек и застывал на месте.

⠀⠀⠀– Чего застыл? Пошли прогуляемся. Этой ночью больше ничего не произойдёт. И не ешь этот фастфуд, еда всё равно уже давно остыла. Я знаю хороший ресторан. Отужинаешь со мной?

⠀⠀⠀– Поесть? – глаза Цзян Ху загорелись.

⠀⠀⠀«А он довольно сдержанный* человек. Интересно, как же наши очень эмоциональные американские друзья смогли вывести такую породу? Но стоит лишь заговорить о еде, и его лицо мгновенно оживает. Он даже начинает говорить и двигаться гораздо быстрее, чем обычно… Ань Цзе довольно точно описал его – этот парень самый настоящий гурман. Наверное, слова о том, что Ань-лаоши заманил его едой – чистейшая правда».

⠀⠀⠀* xǐnù bùxíngyúsè (喜怒不形于色) – радость и гнев не проявляются внешне, обр. не выказывать никаких эмоций.

⠀⠀⠀Шэнь Еси чувствовал себя так, словно в его руках была морковка, а Цзян Ху, подобно маленькому ослику, со всей искренностью идёт на поводу у этой морковки.

⠀⠀⠀В очередной раз он осознал, что Цзян Ху необычный человек. Скрывая свою истинную личность, он довольно умело каждый раз разрушает представление и фантазии Шэнь Еси о его истинной натуре. Вечно он то уходит в себя, то застывает на месте. Несмотря на то, что Цзян Ху постоянно мозолит ему глаза, он будто погибающая орхидея, или залитый водой кактус, или случайно разбитая фарфоровая кукла, или грязная выброшенная тряпичная игрушка* – он самый ответственный сотрудник в офисе, словом, настоящий талисман, который преданно прослужит им долгие годы.

⠀⠀⠀* Сложно сравнение, постараюсь донести смысл. Шэнь Еси имеет в виду, что Цзян Ху хорошо исполняет обязанности талисмана в управлении. Подобно всем перечисленным вещам, он постоянно находится у всех на виду, совершенно бесполезен функционально (как дохлый залитый кактус или кукла), но при этом от него жалко избавиться. Понимаю мысли Еси, потому что у меня, например, если сдохнет цветок на подоконнике, я не брошусь сразу же его выкидывать, я каждый день буду проходить мимо него, смотреть и думать, что пора бы выкинуть, но не стану этого делать. Крч, он как бесполезная безделушка, от которой трудно избавиться (Прим.редактора: я бы добавила, что несмотря на бесполезность, всё равно вызывает тёплые чувства, а не чувство жалости, но вообще сложно представить теплоту при взгляде на сдохший кактус ^^”). Вооооот.

⠀⠀⠀Что же касается Цзян Ху… Его размышления о человеческой природе и грехах уже давно отошли на второй план. В детстве он часто слышал, как его мама, выросшая на материковом Китае*, говорила: «Народ считает пищу своим небом**». С тех пор эти слова стали его девизом по жизни. Поэтому он с радостью позволил Шэнь Еси похитить себя.

⠀⠀⠀* Материковый Китай (о КНР, исключая Гонконг, Макао и Тайвань).

⠀⠀⠀** mín yǐ shí wéi tiān (民以食为天) – народ считает пищу своим небом (для народа пища – самое главное, для народа основой является пища).

⠀⠀⠀Этой ночью по улице бродил ещё один человек… Шэн Яо вёл машину, сам не понимая, куда именно он едет. Он просто кругами катался по улицам. Хорошо, что вечерний час-пик уже прошёл и пробки на магистрали были не такими загруженными. Только воздух был плох – заполнен смрадом и дымом от выхлопных газов.

⠀⠀⠀Он вдруг вспомнил любимую фразочку Су Жань, маленькой дочери Су Цзюньцзы: «Папа, а почему воздух такой плохой?».

⠀⠀⠀«Почему?»

⠀⠀⠀«Потому что по улицам разъезжает очень-очень много машин, и пока машины едут, из их попы выходит много-много газов»

⠀⠀⠀Загорелся красный свет. Шэн Яо остановился. Повернув голову в сторону пассажирского сидения, он почувствовал, будто «тот человек» всё ещё сидит там и с широкой улыбкой на лице говорит: «Может, мне тебе помочь с этим? Любой девушке повезёт встретить такого заботливого человека, как ты. Это настоящее благословение».

⠀⠀⠀Он покачал головой, а в уголках его рта залегла горечь… Когда Шэн Яо только пришёл работать в управление, Су Цзюньцзы стал его напарником. Позже их перевели под командование Шэнь Еси. Он не знал, когда именно это началось, но его сразу привлёк человек, который уже был женат. Между супругами царила прекрасная атмосфера, из-за чего Шэн Яо чувствовал себя виноватым каждый раз, как задумывался об этих чувствах.

⠀⠀⠀«Почему? – Шэн Яо не мог понять. – Может, дело в его мягкой, тёплой, расслабленной улыбке, которая каждый раз появлялась, стоило ему опустить голову и посмотреть в телефон. Видеть то, как он расстраивается, смотря на фотографии убитых детей, или как он беспрерывно названивает домой жене и ребёнку – слишком больно. Снова эта ревность. Слишком утомительно»

⠀⠀⠀«Зависть… – размышлял Шэн Яо. – Неужели я пал настолько низко? Отвратительно. Не думал, что когда-нибудь испытаю такие чувства»

⠀⠀⠀Время от времени ветреные люди испытывают глубоко в сердце чувства, схожие с глупой одержимостью, о которых никому не могут рассказать.

Глава 9 - Янтарь. Часть 1

⠀⠀⠀«Новое дело»

⠀⠀⠀Можно ли приручить человека?

⠀⠀⠀В понедельник уже с самого утра Ян Мань спала на своём рабочем столе, открыто всем заявляя, чем на самом деле она занимается в рабочее время*. Проходя мимо, Шэн Яо указал на бессознательную невероятную красотку Ян и удивлённо посмотрел на Шэнь Еси, но тот в ответ лишь слегка наклонил голову и улыбнулся, после чего прошептал:

⠀⠀⠀– Ну а как иначе? Скорее всего вчера мама заставила сходить её на очередное свидание вслепую, поэтому она не успела отдохнуть. Посмотри на её огромные каблуки. Разве обычно она носит такие? Самое настоящее преступление.

⠀⠀⠀* mōyú (摸鱼) – ловить рыбу, образ. заниматься посторонними делами; делать вид, что работает.

⠀⠀⠀Шэн Яо скорчил сочувствующую гримасу, однако глубоко в душе он злорадствовал. И всё же укоренившаяся привычка не позволяла ему открыто пялиться на спящую красавицу, поэтому он снял пальто и аккуратно укрыл им Ян Мань.

⠀⠀⠀– Что за свидание вслепую? – спросил Цзян Ху.

⠀⠀⠀Шэнь Еси как раз сделал глоток чая, но, услышав его вопрос, чуть всё не выплюнул. Шэн Яо же зашёлся в беззвучном хохоте, как можно тише заколотив по столу.

⠀⠀⠀Су Цзюньцзы тяжело вздохнул, подобно тому, как вздыхает каждый раз, как пытается что-то объяснить своей дочери детсадовского возраста, и принялся шёпотом разъяснять:

⠀⠀⠀– Свидание вслепую – это что-то вроде «мероприятия», которое устраивают по договорённости родители. Туда приходят одинокие мужчины и женщины, не знающие друг друга. Они знакомятся за ужином, некоторое время общаются и пытаются понять, стоит ли продолжать общение и строить отношения для дальнейшего вступления в брак.

⠀⠀⠀Это определение прозвучало так профессионально, словно его произнесла участница женской ассоциации. Цзян Ху понимающе кивнул и, указав на Ян Мань, шёпотом спросил:

⠀⠀⠀– Обычный ужин и совместное времяпрепровождение? Тогда почему сестрица Ян такая уставшая?

⠀⠀⠀Сострадающие взгляды троих мужчин опустились на Ян Мань. Наконец, среди всего этого шёпота раздался удручённый голос непосредственно обсуждаемого человека:

⠀⠀⠀– Потому что за вчерашнюю ночь я побывала на четырёх свиданиях вслепую.

⠀⠀⠀Ян Мань села, уставившись в пустоту безжизненным взглядом, и, совершенно не заботясь о своём имидже, широко зевнула. Сняв с себя плащ Шэн Яо, она начала тереться об него, приговаривая:

⠀⠀⠀– Молодой господин Шэн, позвольте этой женщине использовать ваш аромат и тепло, чтобы утешить своё сердечко… Мамма Мия! Четвёртым по счёту мужчиной оказался полуночный кот*, у которого день с ночью поменялся. Он попросил встретиться в баре в полночь. Сказал, что писатель, и ночная атмосфера его вдохновляет.

⠀⠀⠀* yèmāozi (夜猫子) – полуночник, сова; букв. полуночный кот (о человеке, не спящем ночью или поздно отходящем ко сну).

⠀⠀⠀– Люди, назначающие встречу в такое время и в подобном месте, слишком ненадёжны. Ты правда пошла? – спросил Шэнь Еси.

⠀⠀⠀– Я не хотела идти, но на полпути ко сну мама хлопнула тапком по двери моей комнаты, словно коллектор какой-то, – уныло вздохнула Ян Мань. – Она схватила меня за уши и потащила в ванную. Она окунула меня в раковину, чуть не утопив, а потом швырнула в руки одежду и косметику. После всего она с ещё большим рвением затолкала меня в такси!

⠀⠀⠀Присутствующие в кабинете люди тяжело вздохнули: «И правда… Проблема о замужестве безумной красавицы Ян – это, скорее, проблема больше для её неукротимой и ненормальной матери».

⠀⠀⠀Шэн Яо подсел к ней.

⠀⠀⠀– И как он? Нормальный?

⠀⠀⠀– Нормальный? – веки Ян Мань тяжело опустились. Пару раз моргнув, она снова зевнула. – Этот чувак слишком преисполнился в своём познании. Начиная с двенадцати часов ночи он говорил о философии Ницше, а когда напился, начал декларировать современную поэзию: про каких-то овец, коз и дикие прерии. Думаю, что восемьдесят процентов сюжета «Милый козлик и Серый волк»* написал именно он. Хорошо, что бар закрывается в пол третьего. И почему он такой разговорчивый? Я чуть не утонула в его брызгавшей во все стороны слюне.

⠀⠀⠀* huītàiláng (灰太狼) – Серый волк (персонаж китайского телесериала «Милый козлик и Серый волк»).

⠀⠀⠀– Как высокодуховно, – рассмеялся Шэн Яо. – Тебе придётся довольствоваться тем, что есть.

⠀⠀⠀Ян Мань закатила глаза.

⠀⠀⠀– Не надо, не надо. Я простая деревенщина, вся эта высокая духовность не для меня. Кроме того, у этого парня лицо выглядит так, словно он не успел вовремя затормозить и врезался в дверь. Встретишь того в сумерках – ужаснёшься. Даже алкоголь не смог утихомирить мою нервозность.

⠀⠀⠀Все в кабинете покатились со смеху. И пускай сестрица Ян не так остроумна как Ань Инин, однако если её что-то раздражает до тошноты, стоит только рот, как она вполне способна развлечь скучающую публику.

⠀⠀⠀– Современная версия «Красавицы и чудовища», – вставил свой комментарий Шэн Яо.

⠀⠀⠀– Как раз вчера я посмотрел эту сказку, – улыбнулся Цзян Ху.

⠀⠀⠀Все присутствующие окинули Цзян Ху жалкими взглядами, словно смотрели на необразованного ребёнка. Поэтому он решил добавить к своим словам следующее:

⠀⠀⠀– На самом деле, так как вчера был выходной, я подал онлайн-заявку на волонтёрство в детской больнице. Как раз в игровой комнате и показывали эту сказку.

⠀⠀⠀– Чем ты занимался в детстве?

⠀⠀⠀Цзян Ху слегка нахмурился, но уже в следующую секунду его брови распрямились. Это произошло так быстро, что вряд ли кто-то успел бы заметить. Его выражение лица снова стало практически без эмоциональным, отчего трудно было понять его истинные эмоции:

⠀⠀⠀– Я рано пошёл в школу, поэтому почти не читал сказок.

⠀⠀⠀Ещё один несчастный ребёнок, чьё детство было испорчено так называемым «дошкольным образованием будущего гения».

⠀⠀⠀Ян Мань облокотилась об стол и сказала Цзян Ху:

⠀⠀⠀– Ах, моё сердце болит, оно разрывается, милашка! Кстати, у тебя есть девушка? Может, подумаешь об этой старшей сестрице?

⠀⠀⠀Цзян Ху, к которому вдруг обратились лично, стало дурно от такой резкой смены темы. Он смотрел на Ян Мань невинными взглядом. Шэнь Еси улыбнулся и вступился за него:

⠀⠀⠀– Сестрица Ян, тебе не стыдно издеваться над ребёнком?

⠀⠀⠀Ян Мань продолжала упорствовать:

⠀⠀⠀– Я встречала очень много ненадёжных парней, но такие детки, как наш милашка, мне нравятся, – она кокетливо подмигнула Цзян Ху. – Ты же не думаешь, что старшая сестрица старая?

⠀⠀⠀Вопреки ожиданиям, Цзян Ху с серьёзным видом потупил взгляд, задумавшись ненадолго. И вот, когда все уже решили, что сейчас он выдаст какую-то шутку, он вдруг поднял голову и спросил:

⠀⠀⠀– Сестрица Ян, ты ведь шутишь?

⠀⠀⠀Рука Шэн Яо, подпирающая подбородок, упала на стол, а сам он ошалело уставился на Цзян Ху. Шэнь Еси низко опустил голову и с сомнением на лице пожал плечами. Су Цзюньцзы покачал головой и улыбнулся. Оторопевшая Ян Мань отреагировала не сразу, и лишь спустя некоторое время она принялась колотить рукой по столу в приступе хохота.

⠀⠀⠀И тут вдруг резко распахнулась дверь. Держа в руках стопку бумаг с делом, Ань Инин раздражённо швырнула всё на стол перед лицом Шэнь Еси. В глазах Ян Мань всё ещё стояли слёзы от смеха, когда она сказала:

⠀⠀⠀– Нин Нин, что ты делала так долго в кабинете директора?

⠀⠀⠀– Старый пердун, прикрываясь служебным положением, пытался влезть в мою личную жизнь, – сказав так, Ань Инин вдруг начала подражать голосу Мо, что совершенно не вязалось с её красивым лицом: – Следи за имиджем полиции и не общайся на улице со всякими сомнительными личностями. Пфф, да кому вообще сдался этот имидж полиции? Как такой как он, престарелый хулиган, который случайно попал в полицию, может говорить такое…

⠀⠀⠀«В конце концов, разве он до сих пор не поддерживает связь с нелегалами, бандитами и чиновниками?!»

⠀⠀⠀Однако последнюю жалобу Ань Инин пришлось проглотить. Всё-таки это звучало не совсем уместно, потому что о таких вещах не принято говорить перед всем честным народом.

⠀⠀⠀Шэнь Еси и Су Цзюньцзы переглянулись, прекрасно понимая, что ранее скрытый от глаз парень Ань Инин наконец был обнаружен. Очевидно, старик решил вмешаться по этой причине.

⠀⠀⠀– Ладно, забудьте, даже мысль об этом раздражает меня, – Ань Инин махнула рукой, после чего указала пальцем на дело, лежащее на столе Шэнь Еси. – Закончив докучать своей болтовнёй, старик сказал, что у нас есть новое дело. Глава Шэнь, посмотри.

⠀⠀⠀– Что произошло? – посерьёзнел Шэнь Еси.

⠀⠀⠀Остальные мгновенно позабыли все шутки и подошли ближе, а Ань Инин продолжила говорить:

⠀⠀⠀– Помните, Янтарного убийцу? Когда нашу группу сформировали, первым, кого мы арестовали был именно он – его ещё звали У Цзюй, вроде?

⠀⠀⠀– Тот садист? – нахмурился Су Цзюньцзы.

⠀⠀⠀– Это произошло три года назад, – сказал Шэнь Еси Цзян Ху. – Он извращенец-садист, который напал и убил шесть юных девушек и парней.

⠀⠀⠀– Я знаю об этом деле, – кивнул Цзян Ху.

⠀⠀⠀«… Если бы я знал, что ты уже в курсе, то не стал бы зря тратить свои слова»

⠀⠀⠀– У Цзюй предпочитал длинноволосых, миловидных девчушек и высоких, опрятных парней. После убийства он потрошил тела и съедал органы жертв, затем зашивал обратно и заливал формалином, веря, что таким образом сможет сохранить их навечно, – сказал Шэн Яо. Его лицо было полно отвращения, когда он спросил: – Что не так с этим извращенцем?

⠀⠀⠀Ань Инин открыла папку с делом и достала несколько фотографий, выкладывая их одну за другой. На фото были запечатлены молодые девушки в самом расцвете сил.

⠀⠀⠀– В течение года они считались пропавшими без вести. Всего четверо. Вся информация о деле хранилась в местном полицейском участке. Их сотрудники занимались поиском пропавших, но никаких зацепок не было до недавнего времени. Рабочий на стройплощадке не хотел делать крюк, чтобы добраться до туалета, поэтому, заметив заброшенных склад неподалёку, решил справить нужду там. Зайдя туда, он обнаружил несколько стеклянных резервуаров с плавающими трупами внутри.

⠀⠀⠀Ань Инин сделала паузу, словно ей стало плохо.

⠀⠀⠀– Хм. Тела выпотрошены, зашиты и погружены в формалин…

⠀⠀⠀– Фанатик? Убийца – подражатель? – спросила Ян Мань.

⠀⠀⠀Ань Инин достала ещё одну фотографию, на которой был изображён обнажённый обескровленный живот со стройным рядом аккуратных стежков. Смотрящие на фото тут же замерли.

⠀⠀⠀Техника наложения швов была точь-в-точь как на телах, похищенных и убитых У Цзюем.

⠀⠀⠀Су Цзюньцзы ощутил, как горло пересохло.

⠀⠀⠀– Но У Цзюю вынесли приговор… и казнили два года назад.

⠀⠀⠀Ань Инин кивнула.

⠀⠀⠀– Рядовые дела об исчезновении и похищении объединили и передали нам. Один журналист из жёлтой прессы как-то пронюхал об этом деле и написал статью под названием: «Убийца, восставший из мёртвых, или Наследник души садиста». Эх, у старика и так настроение хуже некуда из-за меня, а когда встречаются такие щекотливые дела, он становится слишком раздражительным.

⠀⠀⠀Шэнь Еси сразу же принялся раздавать поручения. Сегодня он проснулся слишком рано, поэтому его веки слегка пульсировали, что было не совсем хорошо. Он вздохнул и встал:

⠀⠀⠀– Шэн Яо и Цзюньцзы, для вас есть работа: отправляйтесь в тюрьму Шинань* и узнайте, что делал и с кем общался У Цзюй, пока сидел там. Сестрица Ян, вы с Ань Инин оставайтесь в управлении. Просмотрите старые дела, соберите информацию о новых жертвах и сравните их. Цзян Ху, заброшенный склад. Едешь со мной.

⠀⠀⠀* Шинань (район г. Циндао, провинция Шаньдун), дословно переводится как «южный город».

⠀⠀⠀– Капитан, объясни-ка, почему ты в последнее время так любишь брать нашего малыша Цзяна на выезды? – тут же высказала недовольство Ян Мань. – Беготня туда-сюда – это не его сфера должностных обязанностей. Кто утешит моё несчастное сердце, отравленное матерью?

⠀⠀⠀– Ничего, выложишь своё сердце и печень, когда дело будет закрыто. Сейчас некогда их есть*, – даже не обернувшись, сказал Шэнь Еси.

⠀⠀⠀* Здесь произошла игра слов, поэтому я перевела буквально. В кит.языке сердце и печень – это в переносном значении «душа/совесть/искренние чувства». Шэнь Еси имеет в виду, что сейчас им некогда выслушивать её проблемы (то есть «есть её сердце и печень»). Это высказывание иронично ещё и тем, что новое дело касается чела, который хавает внутренние органы своих жертв.

⠀⠀⠀Все присутствующие тут же издали звук «буээ» от отвращения.

Глава 10 - Янтарь. Часть 2

«В конце концов, Цзян Ху что, от природы дурачок? – никак не мог понять глава Шэнь»

⠀⠀⠀«Цзян Ху хорош тем, что был очень тихим».

⠀⠀⠀«Усади его на место – и он не издаст ни звука, пока не обратишься к нему с вопросом. Не понимаю, как такой как он может быть психотерапевтом? Неужели при работе в стационаре он точно также будет смотреть на пациента с вечно растерянным взглядом? Почему он делает всё, что ему скажут? Никак не могу понять этого. Главное, по нему было видно, что он не горел желанием идти в такое место, но всё равно без вопросов последовал за мной. Будто он плывёт по воле волн и течения*».

⠀⠀⠀* suíbō zhúliú (随波逐流) – плыть по воле волн и течений (также обр. в знач.: не иметь собственного мнения, слепо следовать за другими).

⠀⠀⠀Все эти дни Шэнь Еси размышлял: «Чего же добивается директор управления Мо? Он привлёк к работе в криминалистическое управление подобного специалиста, позволил выезды и выдал оружие. Тогда почему вместо того, чтобы сказать прямо, он придумал какие-то оправдания? Зачем он обозвал это как «Психологические мероприятия, направленные на благоприятное состояние сотрудников управления», что за отстойное название?».

⠀⠀⠀Шэнь Еси счёл лучшим вариантом говорить обо всём однозначно, иначе этот человек, Цзян Ху, неправильно истолкует его слова:

⠀⠀⠀– Малыш Цзян, учитывая твоё образование, почему ты не пошёл работать в управление на должность консультанта по уголовным делам? Или, может, прошёл бы какие-нибудь курсы и стал криминальным полицейским, тоже неплохо. Почему ты выбрал именно должность психотерапевта?

⠀⠀⠀Его вопрос прозвучал слишком неожиданно, поэтому Цзян Ху ответил не сразу.

⠀⠀⠀– Эта работа сопряжена с сильным эмоциональным напряжением, поэтому, с одной стороны, происходит психологическое вмешательство, а с другой стороны не могу сказать, так как директор управления Мо запретил.

⠀⠀⠀«Да уж, сплошная головная боль», – покачал головой Шэнь Еси и продолжил допрос:

⠀⠀⠀– Он не разрешил говорить только мне или остальным тоже?

⠀⠀⠀«Люди, способные ясно разглядеть даже осеннюю шерстинку*, жутко надоедают», – впервые на лице Цзян Ху отразилась тень эмоции. Изначально он хотел вести себя в своей обычной манере: просто водить его за нос прямолинейными ответами. Однако он не ожидал, что, проведя рядом с Шэнь Еси около месяца, этот человек уже выработает свою тактику ведения диалога и изменит образ мышления.

⠀⠀⠀* míngchá qiūháo (明察秋毫) – ясно разглядеть даже осеннюю шерстинку (на теле животного); обр. в знач.: всевидящий, зоркий; проницательный, прозорливый, пристальный, наблюдательный).

⠀⠀⠀Это был первый раз, когда, оказавшись перед Шэнь Еси, он не издал ни звука в ответ. Шэнь Еси посмотрел на него и заметил, что Цзян Ху выглядит растерянным.

⠀⠀⠀– Тебе вообще нельзя со мной разговаривать? – рассмеявшись, спросил он.

⠀⠀⠀Цзян Ху в растерянности посмотрел на него и кивнул.

⠀⠀⠀К сожалению, Шэнь Еси не Ян Мань: его не так просто разжалобить. Издеваясь подобным образом над ребёнком, он не испытывал никаких угрызений совести.

⠀⠀⠀Брови Шэнь Еси приподнялись. Улыбнувшись, он вновь использовал свою непостижимую* тактику «подвешенного» состояния и не стал проявлять инициативу и задавать другие вопросы.

⠀⠀⠀* gāoshēnmòcè (高深莫测) – высота и глубина совершенно неизмеримы (обр. в знач.: чересчур глубокий, трудно постижимый, весьма заумный, недоступный для понимания).

⠀⠀⠀Между тем, Цзян Ху так же в тайне оценивал этого человека: из всех встреченных им в жизни людей, Шэнь Еси оказался единственным, кого было очень сложно одурачить. Его ухмылка – это оскал тигра*, а дыра в душа такая же, как у директора управления Мо. Что ещё сильнее раздражало Цзян Ху, так это чуткость и проницательность Шэнь Еси: ему не нужна помощь посторонних, чтобы высунуть лошадиные копыта**. Стоит ему обнаружить лишь один конский волос, как он тут же находит и три, и четыре, и пять***.

⠀⠀⠀* xiàomiànhǔ (笑面虎) – улыбающийся тигр (обр. вероломный, двуличный, коварный, гиена в сиропе, волк в овечьей шкуре).

⠀⠀⠀** lòuchū mǎjiǎo (露出马脚) – букв. высунуть лошадиные копыта; обр. выдать, раскрыть.

⠀⠀⠀*** Не знаю, почему именно конский волос, но возможно эта метафора просто продолжает предыдущую (и там, и там кони), смысл же заключается в том, что стоит Шэнь Еси обнаружить что-то одно, сокрытое в человеке, как он тут же начинает видеть и всё остальное.

⠀⠀⠀Поразмыслив немного, Цзян Ху всё-таки решил быть откровенным и сказал:

⠀⠀⠀– После того случая, который произошёл двадцать пятого июля, когда твой напарник погиб при исполнении долга, директор управления Мо решил, что у тебя ПТСР. Он сказал уделить пристальное внимание именно тебе. Эмм, ПТСР – это посттравматическое стрессовое расстройство, что-то вроде…

⠀⠀⠀– Хватит, я прекрасно знаю, что такое ПТСР. Это одно из самых распространённых психический расстройств в нашей профессии, – Шэнь Еси сначала остолбенел, потому что не ожидал, что Цзян Ху начнёт откровенничать. Подобное поведение указывало, что человек рядом с ним оказался ещё более непостижимым, чем он считал изначально. – Разве директор управления Мо не запретил тебе об этом говорить?

⠀⠀⠀Цзян Ху хранил молчание.

⠀⠀⠀– Что такое?

⠀⠀⠀Цзян Ху выдохнул, словно сбросил с себя какую-то тяжесть. Прежде он хмурился, но теперь расслабленно откинулся на спинку сидения.

⠀⠀⠀– Ты не доверяешь мне. Даже если у тебя и имеются какие-то нарушения, ты не позволишь мне помочь тебе, поэтому мне всё равно.

⠀⠀⠀Шэнь Еси чуть не подавился собственными слюнями…

⠀⠀⠀«Этот господин! Да Вы и правда не относитесь к этому серьёзно».

⠀⠀⠀В целом, так оно и было. Однако собеседник настолько прямо это сказал, что Шэнь Еси вынужден был отступить. Ему стало немного не по себе: «Неудивительно, что мир не любит тех, кто говорит правду». Кроме того, Шэнь Еси считал, что его IQ и EQ* вполне достаточно для вежливого общения с этим недотёпой**, иностранным врачом, тогда почему он не доверяет ему?

⠀⠀⠀* IQ – коэффициент умственного развития; EQ – эмоциональный интеллект, коэффициент эмоционального интеллекта (коммуникабельность, умение ладить с людьми).

⠀⠀⠀** èrbǎiwǔ (二百五) – дословно «250», в переносном «недотёпа, дурень».

⠀⠀⠀– Даже не знаю… – сухо рассмеялся Шэнь Еси.

⠀⠀⠀– С одной стороны ты идёшь наперекор директору Мо, хотя подсознательно хочешь доверять его выбору, но с другой стороны ты снова и снова прощупываешь меня, пытаешься выведать, какова моя истинная цель прихода в управление. Прошёл уже целый месяц, не так ли? – перебил его Цзян Ху медленной и размеренной речью. Он говорил будничным тоном, из-за чего Шэнь Еси никак не мог понять, злится ли тот или, может, негодует. Однако он готов был поручиться собственной головой, что на долю секунды на лице молодого человека промелькнула натянутая улыбка, которая уже в следующее мгновение исчезла. Его лицо снова стало максимально обычным, словно он говорит что должно.

⠀⠀⠀Сердце Шэнь Еси слегка подпрыгнуло, будто все тайны, что он прячет глубоко внутри, вдруг обнажились. Он не знал почему, но на мгновение вдруг ощутил, что человек, сидящий рядом с ним, очень… опасен.

⠀⠀⠀Это необъяснимое чувство он испытал лишь однажды: с возлюбленным директора Мо – учёным Ань Цзе. Спустя какое-то время он неторопливо ознакомился с его биографией, и только после этого начал кое-что понимать.

⠀⠀⠀Но Цзян Ху…

⠀⠀⠀Между ними воцарилась натянутая атмосфера, поэтому вплоть до прибытия на место ни один из них не проронил ни слова.

⠀⠀⠀Это действительно оказался заброшенный склад рядом со стройплощадкой, который оцепила полиция. Стройплощадка была совсем новая, она открылась всего полтора месяца назад. Очевидно, преступник не знал о её существовании.

⠀⠀⠀В пределах стройплощадки ничего интересного не наблюдалось, разве что можно было наесться пыли да насладиться шумом стройки – двойное «пиршество» для слуха и вкуса. Цзян Ху зажал уши и, нахмурившись, бросил взгляд в сторону стройплощадки.

⠀⠀⠀Шэнь Еси тут же вспомнил: Янтарный убийца был настолько извращённым психопатом, что считал себя грёбаным художником. Если бы это действительно был тот человек, то он хранил бы свою коллекцию в безлюдном месте, куда ни один посторонний не попадёт.

⠀⠀⠀В его мыслях вдруг промелькнула не самая приятная картина, после чего выражение лица резко изменилось. Шэнь Еси достал телефон и позвонил Ань Инин.

⠀⠀⠀– Инин, пропавшие на тех фотографиях, что ты приносила, были забальзамированы в стеклянных резервуарах?

⠀⠀⠀– Да, – испуганно ответила Ань Инин.

⠀⠀⠀– Немедленно просмотрите все заявление о пропавших за последний месяц. Если это логово убийцы, куда он сбрасывал тела, то жертв должно быть больше.

⠀⠀⠀«Неужели полицейский отряд превратится в разведывательный, чтобы рыскать повсюду в поисках трупов в стеклянных резервуарах? Второй Янтарь, вы что, кролик? В конце концов это же не единственное ваше логово?» – положив трубку, Ань Инин содрогнулась от ужаса, и в который раз была поражена своей удивительной способности к ассоциациям.

⠀⠀⠀Когда они пришли на склад, там уже находилось несколько детективов из следственного отдела, которые осматривали место преступления и искали улики. Тела в резервуарах не двигались. Как никак, это дело, скорее всего, всё-таки имеет связь с делом трёхлетней давности о Янтарном убийце. Судмедэксперт стоял неподалёку, с интересом разглядывая тело через стеклянную поверхность.

⠀⠀⠀Цзян Ху встал рядом с ним, так же рассматривая жертву.

⠀⠀⠀Судмедэксперт – пожилой мужчина, волосы на висках которого уже тронула седина. Будучи довольно доброжелательным человеком, он, заметив Цзян Ху, тут же спросил:

⠀⠀⠀– Новенький?

⠀⠀⠀Цзян Ху кивнул в знак согласия.

⠀⠀⠀Судмедэксперт окинул его оценивающим взглядом:

⠀⠀⠀– Хорошо, такой молодой, да ещё и новенький, а уже последовал за командой Шэня на это увлекательное место преступления. Вижу, что у тебя нормальная реакция, значит и психика устойчивая.

⠀⠀⠀«Увлекательное…», – Цзян Ху хотел поинтересоваться, что означает это прилагательное, но, посмотрев на серьёзное выражение лица Шэнь Еси, понял, что спрашивать, наверное, не стоит, поэтому проглотил свои слова…

⠀⠀⠀«Наверное, господин судмедэксперт просто использует в своей речи какие-то новомодные слова».

⠀⠀⠀Пожилой судмедэксперт заметил отсутствие реакции с его стороны, а также спокойное выражение лица, поэтому решил, что этот молодой человек довольно невозмутим. В очередной раз восхитившись, он тут же завёл свой граммофон*:

⠀⠀⠀– Несколько лет назад, когда поймали Янтарного убийцу, я также проводил вскрытие. Тогда мне казалось, что раз застрелили этого психопата, то всё будет хорошо. Но посмотри, прошло всего пару лет, и появился ещё один. Скажи мне, тот извращенец что, заразный что ли?

⠀⠀⠀* dǎkāi huàxiázi (打开话匣子) – завести граммофон (обр. в знач.: болтать без умолку; язык развязался, завести шарманку).

⠀⠀⠀Цзян Ху думал, что этот старик, как и многие пожилые люди, просто разговаривает сам с собой, поэтому ничего не ответил. Однако невежливо не отвечать на заданный вопрос, но Цзян Ху не знал, каков правильный ответ. Собеседник явно говорил сам с собой, поэтому Цзян Ху задумался, напряг все свои извилины и наконец выдал следующее:

⠀⠀⠀– Может… волна сменяет волну*?

⠀⠀⠀* hòu làng tuī qián làng (后浪推前浪) – волна сменяет волну; волна за волной (обр. в знач.: новое идёт на смену старому; нарастать, непрерывно развиваться).

⠀⠀⠀– Ну ты даёшь! Предыдущая волна подохла на песчаном берегу… – тут же подколол его судмедэксперт. – Молодой человек, у тебя неплохое чувство юмора. Ммм, только не говори мне, что раз так молод, то даже обрушившаяся гора Тайшань не заставит богов шелохнуться*. Хорошо, хорошо, набирайся опыта у команды Шэня, тебя ждёт перспективное будущее.

⠀⠀⠀* Метафора, означает непоколебимость человека перед внешними воздействиями.

⠀⠀⠀Словарный запас Цзян Ху ограничивался набором повседневных фраз на современном китайском языке и лексикой из его профессиональной сферы деятельности. Обычный часто употребляемый чэнъюй* из четырёх иероглифов он понимал лишь наполовину. Что же касается древних диалектных выражений… В их понимании он был абсолютным профаном. «Обрушившаяся гора Тайшань не заставит богов шелохнуться» – он мысленно обдумывал эти слова, полагаясь на судебно-криминалистический подтекст. Он подумал, что, вероятно, это было похвалой его самообладанию, однако, лучше прислушавшись к тому, как звучат эти слова, стало казаться, словно… Словно его ругали за глупость и замедленную реакцию.

⠀⠀⠀* То есть какие-то фразеологические обороты (идиомы).

⠀⠀⠀Цзян Ху в недоумении посмотрел на судмедэксперта.

⠀⠀⠀– Благодарю вас. Но если гора Тайшань рухнет у меня на глазах, не шелохнусь я только в том случае, если уже потеряю сознание.

⠀⠀⠀Пожилой судмедэксперт схватился за живот от смеха, подумав, что этот молодой человек в очках с чёрной оправой довольно забавный, когда открывает рот и дразнится в ответ, а его медлительная и слегка мелодичная манера речи придавала дополнительную особенность. Если бы этот юноша выступал в Саньцзюйбань*, то непременно был бы тем замыкающим, чьи слова завершаются ударом в гонг.

⠀⠀⠀* (三句半) – дословно «три неполные фразы», разновидность китайской оперы, которую исполняют четыре человека: первые три человека произносят по одному предложению (часто состоящему из семи слов), а четвёртый замыкает фразу, произнося всего два слова, под сопровождение гонга или барабанов.

⠀⠀⠀У Шэнь Еси был хороший слух, поэтому, к сожалению, он расслышал каждое сказанное слово. Обернувшись, он посмотрел на Цзян Ху. Этот жалостливый взгляд ощущался даже на расстоянии…

⠀⠀⠀«Он так позорится чисто напоказ, верно?»

⠀⠀⠀Шэнь Еси помахал Цзян Ху, подзывая к себе. Легонько стукнув по резервуару, он спросил:

⠀⠀⠀– Ну как? Ты что-нибудь чувствуешь?

⠀⠀⠀Цзян Ху замер, поднял голову и посмотрел на плавающий в формалине труп девушки. Прошло довольно много времени, но он продолжал настороженно вглядываться. Насмотревшись, Цзян Ху лишь покачал головой, будто пытался что-то вытрясти из неё.

⠀⠀⠀– Ну что? Омерзительно? – спросил Шэнь Еси.

⠀⠀⠀– Нет, – поколебавшись, ответил нахмурившийся Цзян Ху. Ему было тяжело озвучивать свои выводы. Но оценив реакцию Шэнь Еси, он всё же решил вытащить все сумбурные мысли на поверхность и поделиться ими с ним, ведь размышления могли быть поняты превратно, только если собеседнику на самом деле дурно от происходящего. – Я помню дело Янтарного убийцы трёхлетней давности. СМИ раскрыли довольно много внутренней информации. Я слышал, что пострадавших потрошили, пока они были ещё живы, поэтому у многих это вызывало дикий ужас.

⠀⠀⠀Шэнь Еси кивнул. Ему тоже показалось, что с выражением лица трупа было что-то не так. Проследив за взглядом Цзян Ху, он заметил, что лица всех этих девушек немного отличались друг от друга. Но если приглядеться повнимательнее, то можно увидеть на них спокойствие и умиротворение, словно… словно они просто уснули.

⠀⠀⠀Шэнь Еси нахмурился: «Шумиха, поднятая вокруг Янтарного убийцы, во многом была обусловлена тем, что он безжалостно вспарывал животы. Коллекция этого человека правда ужасает. В прошлый раз криминальные психологи объяснили это так: страх жертв вселял в него чувство превосходства. Но это…»

⠀⠀⠀В этот момент Цзян Ху вдруг заговорил практически безжизненным тоном:

⠀⠀⠀– Посмотри на их лица. Они будто уснули как в сказке… Вообще-то, помимо «Красавицы и чудовища», вчера я ещё посмотрел «Спящую красавицу» и «Синюю бороду». Такое чувство, что детские сказки порой бывают слишком жестоки…

⠀⠀⠀«Какая удивительная способность к ассоциациям и поиску глубинных смыслов! Однако Вам* не следовало говорить об этом вслух».

⠀⠀⠀* Небольшая ремарка. В этой новелле герои часто мысленно или вслух обращаются друг к другу на «вы». Если это не обусловлено правилами этикета (как например Шэнь Еси обращается к Ань Цзе), то зачастую носит ироничный подтекст. Китайцы часто говорят «этот старик» или «этот уважаемый», преподнося подобную нарочитую вежливость именно в ироничном контексте. (Особенно забавно это выглядит, когда Шэнь Еси в мыслях обращается так к Цзян Ху, потому что Еси 28 лет, а Цзян Ху упоминается как «молодой человек», думаю, ему около 25 лет).

Глава 11 - Янтарь. Часть 3

«Ваше превосходительство Цзюньцзы, вы такой мягкий…»

⠀⠀⠀Шэн Яо и Су Цзюньцзы поспрашивали в тюрьме о Янтарном убийце. Товарищ У Цзюй при жизни был весьма популярен: пара человек виделись с ним прямо перед смертью, а некоторые даже отправляли ему различные вещицы.

⠀⠀⠀Среди этих людей – мать У Цзюя, правда, старушка скончалась год назад; и младший сводный брат по имени У Чжида. Ян Мань и Ань Инин оперативно разузнали всю информацию о нём по телефону у участкового. Они выяснили, что У Чжида до сих пор проживает в старом доме семьи У, не женат. После смерти матери живёт один.

⠀⠀⠀Также имелась парочка сумасшедших студентов из художественного училища, которые наслушались историй об экстравагантном «искусстве» У Цзюя. И хотя студенты испытывали отвращение, всё-таки в этом ощущалось некоторое новаторство, поэтому они загорелись идеей вживую посмотреть на убийцу. Однако из-за того, что студенты выглядели слишком неординарно, словно приехали с самого Марса, консервативные жители Земли – аборигены тюремщики – просто-напросто не пустили их.

Помимо этого, тюремщик, отвечающий за надзор над У Цзюем, рассказал, что кто-то анонимно отправил преступнику корзину цветов. Поскольку отправитель был неизвестен, они не стали отдавать подарок У Цзюю, но это происшествие так и осталось в подвешенном состоянии*.

⠀⠀⠀* То есть они не стали расследовать, кто был отправителем. bùliǎo liǎozhī (不了了之) – закончить тем, что не закончить (обр. в знач.: бросить дело, не доведя его до конца).

⠀⠀⠀Тюрьма – это одно из лучших мест для расследования, потому что ведётся подробный учёт всех посетителей. Шэн Яо и Су Цзюньцзы не пришлось особо напрягаться, чтобы выяснить имена и фамилии, а также идентификационные номера тех студентов из художественного училища. Они передали эти сведения Ян Мань и Ань Инин. Больше никакой информации не поступило, поэтому они вернулись в управление.

⠀⠀⠀Подъезжая к воротам управления, Шэн Яо заметил стоящую боком ко входу женщину. Она выглядела довольно молодо, однако чёрное облегающее платье сильно старило её.

⠀⠀⠀Ему показалось, что женщина выглядит довольно знакомо, поэтому он начал всматриваться пристальнее. Как раз в этот момент, услышав, как они подъезжают, она обернулась.

⠀⠀⠀Женщина была очень красива, но её безжизненные глаза сильно выделились на фоне белоснежной кожи молодого лица. Почему-то она больше походила на труп. Шэн Яо на мгновение замер, после чего опустил автомобильное стекло:

⠀⠀⠀– А ты?

⠀⠀⠀Су Цзюньцзы проследил за его взглядом и тоже начал пристально вглядываться, потому что и ему женщина показалась знакомой, но он никак не мог понять, кто это.

⠀⠀⠀– Шэн Яо, кто эта девушка?

⠀⠀⠀– Ты не помнишь? Три года назад, когда мы поймали Янтарного убийцу, одна девушка выжила. Если бы мы не успели вовремя, она была бы уже мертва. Её звали… – Шэн Яо задумался. Ему стало неловко от того, что он забыл имя столь очаровательной девушки.

⠀⠀⠀К счастью, она назвалась сама:

⠀⠀⠀– Меня зовут Цзинь Цю. Офицер Шэн, офицер Су.

⠀⠀⠀Су Цзюньцзы ещё раз посмотрел на неё, подумав: «Ааа, точно!». Когда они спасли Цзинь Цю, тот извращенец практически довёл её до смерти. Её щёки были впалыми, а всё тело покрывали раны. Сейчас она выглядела гораздо лучше, но всё равно присутствовало ощущение, что над ней нависла некая тень, от которой невозможно избавиться. По крайней мере, она уже не боялась встречаться с людьми и даже немного прибавила в весе. Неудивительно, что он не смог узнать её с первого взгляда.

⠀⠀⠀Су Цзюньцзы спешно вышел из машины и повёл Цзинь Цю в управление. Шэн Яо же он попросил припарковать машину.

⠀⠀⠀Схожие подозрения зародились глубоко в их душе: что заставило Цзинь Цю вдруг прийти? Пока это дело не передали им, Ань Инин как-то обмолвилась, что СМИ подхватили связанную с обнаруженными на складе телами сенсацию в тот же день. Профессионализм того репортёра оставлял желать лучшего. Они ещё даже не успели приехать на место преступления, чтобы осмотреть трупы (короче, нихера не знали), полиция не делала никаких заявлений, однако хватило одного-двух просочившихся слов, вроде «резервуары» и «Янтарный убийца», чтобы ушат дерьма тут же полился изо всех щелей.

⠀⠀⠀Тут же появились заголовки: «Гость из мира мёртвых вновь вернулся к живым!», «Молодёжь нашего города в ужасной опасности!».  Судя по всему, этот товарищ репортёр – новичок, стремившийся к популярности. Почему он просто не взялся писать романы в жанре ужасов? По крайней мере, его статьи реально наслали панику на обывателей.

⠀⠀⠀Хотя директор Мо оперативно обрубил щупальца ушлых СМИ, для простых людей – для простых людей отсутствие правды равнозначно приумножению страха. Таким образом, легенда о вернувшемся из мира мёртвых Янтарном убийце заиграла новыми красками.

⠀⠀⠀Изначально Цзинь Цю была самой обычной выпускницей университета. Она только защитила дипломную работу, когда этот ублюдок схватил её. Всего в шаге от того, чтобы влиться в обыденную простую жизнь.

⠀⠀⠀Она чем-то напоминала цветок, который только-только высунулся из чашечки и вот-вот должен был раскрыться.

⠀⠀⠀И хотя ей чудом удалось выжить, но до конца жизни эта девушка будет нести на себе отпечаток того события. Сейчас Цзинь Цю стояла перед ними. Будучи молодой девушкой лет двадцати, она походила на старуху. Речь её была рассеянной, она постоянно нервно заламывала руки; лицо ощущалось безжизненным. Она чем-то напоминала Сянлинь из рассказа господина Лу Синя*.

⠀⠀⠀* Лу Синь (1881.9.25-1936.10.19, китайский писатель, основоположник современной китайской литературы). Рассказ, о котором идёт речь, это «Моление о счастье». Главной героиней является Сянлинь, старая (хотя ей было около 40-ка лет) служанка в семье Лу Четвёртого. (Подробнее в конце главы).

⠀⠀⠀Су Цзюньцзы очень сочувствовал девушке, поэтому решил сам сопроводить её в офис управления. Он попросил у Ань Инин сухое молоко, залил его горячей водой и отдал Цзинь Цю.

⠀⠀⠀Она сидела с низко опущенной головой, обхватив горячую кружку обеими руками.

⠀⠀⠀Вокруг неё сидело четыре человека. Они вели себя очень осторожно, лишний раз боясь даже вздохнуть, чтобы не вспугнуть её. Даже неугомонная Ян Мань была очень сдержанной.

⠀⠀⠀– Цзинь Цю, почему ты пришла? Что-то случилось? – мягким голосом спросил Су Цзюньцзы.

⠀⠀⠀Цзинь Цю покачала головой и закусила нижнюю губу.

⠀⠀⠀Су Цзюньцзы продолжил осторожно спрашивать:

⠀⠀⠀– Ты увидела эти абсурдные новости?

⠀⠀⠀Цзинь Цю задрожала. Только спустя очень много времени она хрипло спросила:

⠀⠀⠀– Офицер Су, это правда?

⠀⠀⠀Су Цзюньцзы задумался, после чего решил перестраховаться и уклонился от прямого ответа:

⠀⠀⠀– Мы действительно кое-что расследуем, однако мы не можем утверждать, что это тот самый человек, тем более, что он мёртв уже много лет.

⠀⠀⠀Когда он произнёс слово «мёртв», Цзинь Цю вдруг резко подняла голову. Её безжизненные глаза уставились на Су Цзюньцзы.

⠀⠀⠀– Офицер Су, вы верите, что в нашем мире существуют призраки?

⠀⠀⠀Су Цзюньцзы подумал: «Я не боюсь призраков. Но если ты наденешь белое платье, то при встрече с тобой я не только выплюну пищу, но и язык*, потому что тогда ты точно ничем не будешь отличаться от призрака».

⠀⠀⠀* (再吐) – дословно «снова и снова болтать/выплёвывать». Раньше это выражение означало «при встрече с гостями снова и снова пережёвывать и выплёвывать пищу», означает многократную встречу гостей, а также этим словом описывали правителя, который набирал новые таланты.

⠀⠀⠀В этот момент Ань Инин подошла к Цзинь Цю и взяла её за руку. Эта девушка выглядела так, словно много лет не видела света. Её пальцы были бледными и худыми, а руки такие холодные, что это даже пугало. Все они были примерно ровесниками, поэтому Ань Инин очень сочувствовала ей.

⠀⠀⠀– Это неправда. Разве могут существовать призраки? Мы все здесь атеисты, и даже если призраки существуют, разве на Небесах не живут небожители? Они бы точно не позволили подобному извращенцу снова бродить по земле и причинять вред людям, – сказала она мягким тихим голосом.

⠀⠀⠀Цзинь Цю потянула за воротник платья, будто он начал душить её. Она довольно долго молчала, прежде чем заговорила хриплым надрывным голосом:

⠀⠀⠀– Понимаете, когда я увидела этот заголовок в газете, я впала в ступор. В последние дни каждую ночь мне снился тот… снилось, что этот человек вернулся. Во сне я была такой же, как те девушки, мне снилось… я.., – она резко вырвала руку из рук Ань Инин и закрыло лицо.

⠀⠀⠀– Цзинь Цю, хватит надумывать, – попыталась утешить её Ань Инин.

⠀⠀⠀– Не правда! Я не надумываю! – Цзинь Цю яростно взмахнула руками, её покрасневшие глаза уставились на Ань Инин. – Офицер Ань, прошлым вечером, когда я проснулась от кошмара в своей кровати, я решила попить воды. Когда я встала, я увидела… увидела…

⠀⠀⠀Её голос становился всё ниже и ниже:

⠀⠀⠀– Увидела на веранде человека! Я закричала и разбудила всю свою семью. Когда они вбежали в мою комнату, того человека уже не было. Они нашли там след от ботинка! Я не вру, поверьте мне, разве иначе пришла бы я в полицию?! Я не сумасшедшая, не сумасшедшая!

⠀⠀⠀Ян Мань достала блокнот, что-то быстро записала и спросила:

⠀⠀⠀– Какого размера был отпечаток?

⠀⠀⠀– Возможно сорок… – всхлипывала Цзинь Цю, – сорок первый или сорок второй…

⠀⠀⠀Они переглянулись между собой – у Янтарного убийцы, У Цзюя, был именно сорок второй размер.

⠀⠀⠀– Я пойду расскажу главе Шэнь, – поднявшись, сказала Ян Мань.

⠀⠀⠀Су Цзюньцзы посмотрел на Цзинь Цю.

⠀⠀⠀– Я отвезу тебя домой. Мы приставим охранников, поэтому можешь не переживать.

⠀⠀⠀Цзинь Цю молча встала и последовала за ним. Услышав его слова, она покачала головой и тихо проговорила:

⠀⠀⠀– Вы не сможете меня защитить. Когда он придёт, никто из вас не сможет меня спасти.

⠀⠀⠀«Эта малышка уже напугана до смерти, вот и болтает ерунду», – размышляла Ян Мань.

⠀⠀⠀«Может, нам показать её Цзян Ху?».

⠀⠀⠀Как раз в этот момент она вдруг отчётливо услышала нервный смех Цзинь Цю:

⠀⠀⠀– Рано или поздно я всё равно умру. Когда я буду умирать, все вы вспомните наш сегодняшний разговор. Я правда не переживаю. Просто все эти годы моя жизнь ничем не отличается от смерти.

⠀⠀⠀Су Цзюньцзы незаметно тяжело вздохнул и подозвал кого-то. Этот человек последовал за ним, сопровождая Цзинь Цю.

⠀⠀⠀Ань Инин подождала, пока все они выйдут, после чего вздохнула:

⠀⠀⠀– Воистину, мать твою, ужасное преступление. Мне кажется, эта девушка сошла с ума.

⠀⠀⠀Когда она посмотрела вперёд, то встретилась с ухмыляющимся лицом Шэн Яо, который спросил:

⠀⠀⠀– Почему? – Шэн Яо двусмысленно улыбнулся. – Сестрица-фея, ты такая милая, когда бранишься. Это трогает моё сердечко.

⠀⠀⠀Ань Инин закатила глаза.

⠀⠀⠀– Отвали. Тебе нечем заняться?

⠀⠀⠀Шэн Яо со смехом подскочил, схватил пальто и накинул его на плечи.

⠀⠀⠀– Я пойду на встречу с молодёжью из художки. Если красавица Ань не против, может, поужинаем вместе?

⠀⠀⠀– Хорошо, сдирай кожу, ешь мясо и пей кровь*, – мрачно улыбнулась Ань Инин.

⠀⠀⠀* Полный вариант цитаты: «Разорву тебя на пять частей, сдеру твою кожу, съем твоё мясо и выпью твою кровь». Цитата из «Стеллы семи убийств» Чжан Сяньчжуна, предводителя восстания в династии Мин, который сверг власть и сам стал правителем. Личность интересная, поэтому в конце главы будет небольшая историческая справка.

⠀⠀⠀Старый судмедэксперт наконец получил желаемое: ему позволили изучить останки. Когда они практически закончили осматривать место преступления, Шэнь Еси позвонила Ян Мань. Он повернулся к Цзян Ху и сказал:

⠀⠀⠀– Приходила Цзинь Цю. Она сказала, что вчера вечером увидела на веранде мужчину в обуви предположительно сорок второго размера.

⠀⠀⠀– Кто такая Цзинь Цю? – растерянно спросил Цзян Ху.

⠀⠀⠀– Одна из жертв сумасшедшего У Цзюя, которую мы смогли спасти, – ответил Шэнь Еси. – В подобных делах, жертвы, которые пострадали от рук преступника, всегда лучше запоминают детали.

⠀⠀⠀Цзян Ху ненадолго задумался.

⠀⠀⠀– Но она не была среди свидетелей, когда судили Янтарного убийцу.

⠀⠀⠀«Конечно ты не в курсе», – забормотал в уме Шэнь Еси, а вслух сказал:

⠀⠀⠀– Она сильно пострадала, как физически, так и психически. И на момент суда всё ещё проходила лечение в больнице. Более того, она была не в себе, поэтому не могла давать правдивые показания… Сорок второй размер. А он осторожничает. Давай тоже съездим к ней домой. Засвидетельствуем своё почтение следу легендарного извращенца психопата.

⠀⠀⠀«Засвидетельствуем своё почтение?»

⠀⠀⠀Цзян Ху начал размышлять, следуя за ним: «Разве это выражение не используют, когда говорят "засвидетельствовать почтение павшему герою"? У меня и правда нет никакой языковой интуиции. Неужели я неправильно запомнил значение?».

«Моление о счастье».

⠀⠀⠀Рассказ начинается с того, как рассказчик приехал к дяде Лу Четвёртому на праздник жертвоприношения богу счастья. В этот праздник принято отдавать дань уважения богам и совершать некоторые ритуалы, чтобы следующий год прошёл счастливо.

⠀⠀⠀Рассказчик отправился на речку, где встретил старую, поседевшую и осунувшуюся служанку Сянлинь. В деревне поговаривали, что она стала нищей попрошайкой, поэтому так быстро постарела. Сянлинь пристала к рассказчику с вопросом, существует ли душа, и что происходит после смерти. Рассказчик отмахнулся от старухи и вернулся в дом дяди. Его терзали сомнения, так как стало жаль Сянлинь, но он решил, что всё это пустое, и переживать не о чем.

⠀⠀⠀В тот же вечер выяснилось, что Сянлинь умерла.

⠀⠀⠀Ещё больше беспокоясь, рассказчик услышал печальную историю старой служанки.

⠀⠀⠀После смерти мужа дровосека, её привели работать служанкой в дом Лу Четвёртого. Девушка она была работящая, сильная и задорная. Хорошо исполняла свои обязанности. Однако со временем выяснилось, что она беглая: сбежала из дома свекрови. Когда Сянлинь пошла промывать рис на реку, к ней подъехала лодка. Двое рослых мужчин скрутили девушку и отвезли к свекрови. У свекрови оставался младший сын, которого срочно нужно было женить, но денег на церемонию не было.

⠀⠀⠀Тогда свекровь «продала» Сянлинь другой семье, выдав её насильно замуж за мужчину, а с этой свадьбы получила неплохие деньги. Сянлинь до последнего сопротивлялась. Когда её вели к алтарю на поклон мужу, она вырвалась из хватки и с разбегу ударилась головой о жертвенный стол, расшибив лоб. Но даже тогда девушку не отпустили и силой затолкали в покои новобрачных. Новоиспечённый муж изнасиловал её, Сянлинь несколько дней не могла встать с кровати.

⠀⠀⠀Спустя год она родила сына. Ещё спустя год, её муж слёг и умер от простуды. Сразу после этого голодные волки утащили её маленького Амао (сына) в лес и съели.

⠀⠀⠀После всех этих событий Сянлинь вернулась работать служанкой в дом Лу Четвёртого. Однако проклятая судьба нависла над ней, отчего девушке запрещали готовить праздничный стол на праздники, так как она проклята. Сянлинь не была уже столь жизнерадостной и весёлой. Она снова и снова рассказывала всем деревенским печальную историю о том, как волки утащили Амао в лес. Из-за этого многие считали, что Сянлинь повредилась умом, но начали ей сочувствовать.

⠀⠀⠀Но длилось это недолго. Какая-то старуха завязала разговор с Сянлинь о её брачной ночи, намекая на то, что не так уж эта женщина и несчастна, раз всё-таки легла в одну постель со своим новым мужем: «Ну признайся, тебе ведь понравилось? В противном случае ты бы ещё раз ударилась лбом о жертвенный стол насмерть». Таким образом, шрам от женитьбы на лбу стал клеймом Сянлинь. Все начали судачить, что она вовсе и не была против того брака, что она жалуется на свою судьбу только для привлечения внимания. Снялинь ещё больше закрылась в себе, и стала посмешищем всей деревни.

⠀⠀⠀Как именно она стала попрошайкой, история умалчивает, но ирония рассказа в том, что буквально всё там повествует о молении счастья, но самой несчастной душе в этой истории – Сянлинь – не позволили даже зажечь благовония, потому что с такой судьбой она лишь богов прогневает, и тогда счастья никому не видать.

Чжан Сяньчжун.

⠀⠀⠀В середине XVII века в Китае вспыхнуло большое крестьянское восстание против тогдашней правящей династии Мин, которая слабла на глазах. Предводителя восставших звали Чжан Сяньчжун, и вошёл он в историю не столько как один из многочисленных народных вождей, восточный брат-близнец Пугачева или Уота Тайлера, сколько как абсолютный маньяк.

⠀⠀⠀Восставшие успешно отвоевали у правительственных войск провинцию Сычуань, создали своё государство и провозгласили новую династию во главе с Чжан Сяньчжуном. Но народу от этого не стало сильно легче: сначала Чжан и его люди убивали солдат правительственной армии, потом – чиновников и богачей, а потом принялись убивать всех без разбора. Как пишут китайские хронисты, за время войны против династии Мин и своего последующего правления, Чжан Сяньчжун успел истребить чуть ли не три миллиона человек.

⠀⠀⠀Будучи при этом тонкой и поэтической натурой, Чжан Сяньчжун велел воздвигнуть в своей столице так называемую Стелу семи убийств, на которой были высечены его стихи:

⠀⠀⠀Небо посылает человеку множество благ.

⠀⠀⠀Человеку нечем отплатить Небу.

⠀⠀⠀Убивай. Убивай. Убивай. Убивай. Убивай. Убивай. Убивай.

⠀⠀⠀По другой версии, он приказал построить стену, на которой был написан единственный иероглиф: «杀» – «убивать».

⠀⠀⠀Скорее всего, масштабы кровожадности Чжан Сяньчжуна сильно преувеличены, и всё это – мрачная легенда, одна из тех, которых предостаточно в истории. Но согласитесь, что-то в этом есть. Веет мраком далекого будущего и адептами хаоситского бога Кхорна.

Глава 12 - Янтарь. Часть 4

«К Шэн Яо домогались, а Кашица чуть не довёл главу Шэнь до белого каления»

⠀⠀⠀В итоге ситуация сложилась следующим образом: Су Цзюньцзы с группой экспертов поехал домой к Цзинь Цю; из-за внезапно появившейся зацепки Шэнь Еси и Цзян Ху также отправились туда.

⠀⠀⠀Ян Мань и Ань Инин поехали к несчастному брату У Цзю – У Чжида, а Шэн Яо в одиночку отправился в квартал художественных искусств (или что-то вроде того). В тот раз на встречу с У Цзюем пришло трое студентов: один из них уехал за границу; второй в пьяном угаре обдолбался наркотиками, попал в жуткое ДТП и на данный момент всё ещё лежал в больнице полностью парализованный; оставался лишь третий. Его звали Фэн Сяо, и поговаривали, что для своей творческой деятельности он взял псевдоним Фэншэнь*.

⠀⠀⠀* fēngshén (封神) – обожествлять, канонизировать, причисление к лику святых; обожествление, апофеоз.

⠀⠀⠀В основном его можно было найти в квартале художественных искусств, потому что именно там располагалась его художественная выставка, которая помогала еле-еле сводить концы с концами.

⠀⠀⠀Шэн Яо размышлял, что так называемое искусство – вещь и правда совсем ненадёжная. Прослонявшись некоторое время по кварталу, он понял, что его превосходная ориентация в пространстве почему-то забарахлила – здесь было слишком много закоулков и поворотов, да и сама местность выглядела довольно странно.

⠀⠀⠀Сначала он решил спросить дорогу к галерее «Вожделение. Пылающие тела» у молодого человека. Тот стоял перед холстом с подносом красок в руках и бросал их на полотно. Из его кармана торчала рыболовная сеть. Стоило молодому человеку увидеть Шэн Яо, как он пришёл в какое-то прямо-таки возбуждение. Схватив офицера, он снова и снова спрашивал, не хочет ли тот стать для него обнажённой моделью.

⠀⠀⠀От этого у Шэн Яо слегка разболелась голова. К нему пришло осознание, что юные годы ушли навсегда, иначе почему он вдруг перестал понимать, о чём думают все эти деятели искусства?

⠀⠀⠀Ему еле-еле удалось избавиться от повиснувшего на нём молодого человека. Помогло только служебное удостоверение – пришлось даже пригрозить. Шэн Яо проходил мимо скрытого кафе, когда оттуда внезапно выбежала некая тень и завалилась прямо на него. Изначально он хотел рефлекторно отбросить этого человека, но вдруг услышал, как тот прошептал ему на ухо:

⠀⠀⠀– На помощь.

⠀⠀⠀«На помощь» – это та самая просьба… которая действует особым образом на полицейских. Шэн Яо колебался всего мгновение, но этого хватило для того, чтобы этот человек неожиданно мастерски перегруппировался и зажал его в узком проходе переулка. Сильный запах одеколона ударил Шэн Яо прямо в лицо, его глаза округлились… Потому что человек, который только что молил о помощи, вдруг огляделся по сторонам, склонился и поцеловал его!

⠀⠀⠀У офицера Шэна в голове крутилась лишь одна мысль: «Оказывается, что так называемый квартал искусств – это лес, населённый теми ещё чудиками».

⠀⠀⠀Поцелуй был очень лёгким, но, прежде чем Шэн Яо успел среагировать, мужчина уже отстранился. Только в этот момент он, наконец, смог рассмотреть «тень» перед собой. Оказалось, что это был мужчина, одетый во всё чёрное в тёмных солнцезащитных очках, ростом чуть выше Шэн Яо. Его тело было просто идеальным: там, где должны быть мышцы, они были; там, где тело должно быть стройным и подтянутым – оно было стройным и подтянутым; особенно хороша была и кожа с лёгким загаром. Даже если его глаза скрывали очки, не оставалось никаких сомнений, что он очень красив.

⠀⠀⠀Мужчина улыбнулся и нежно взял его за руку.

⠀⠀⠀– Почему ты так долго, любимый? Беспокоился обо мне?

⠀⠀⠀Шэн Яо решил подыграть ему, когда заметил, что прямо за мужчиной выбежала девушка, которая растерянно и недоверчиво хлопала глазами.

⠀⠀⠀Внешность девушки отвечала всем стандартам красоты, а на лице был лёгкий макияж. Вместе со своими безупречными манерами офицер Шэн утратил и былое сострадание к женщинам, так что ему уже было всё равно, как она выглядела.

⠀⠀⠀Девушка замотала головой, еле-еле выдавливая из себя слова:

⠀⠀⠀– А-Цзю, это же неправда…

⠀⠀⠀Мужчина в солнцезащитных очках, не отпуская руки Шэн Яо, повернулся к девушке и мягким тоном разъяснил:

⠀⠀⠀– Мэйлин, ты же видела всё своими глазами. Я больше не твой, я… – он с большой «любовью» посмотрел на Шэн Яо. – Дело не в тебе, а во мне. Я не могу любить женщин. Я не могу любить тебя. Кроме того, у меня уже есть возлюбленный. Возлюбленный, который не бросит меня до самой старости.

⠀⠀⠀Шэн Яо, который бесчисленное множество раз произносил сладкие слова о любви, впервые в жизни растерялся и почувствовал отвращение.

⠀⠀⠀Девушка отчаянно замотала головой и начала пятиться назад. Сделав пару шагов, она вдруг наклонилась, сняла туфлю на высоком каблуке и запустила её прямо в лицо мужчины.

⠀⠀⠀– Шу Цзю! Скотина! Да пошёл ты на хер!

⠀⠀⠀После этого она развернулась и так и убежала с босой ногой. С болью в сердце Шэн Яо подумал: «Ах, красавица, аккуратнее, смотри под ноги».

⠀⠀⠀Как только она убежала, Шэн Яо толкнул мужчину в очках, который всё еще зажимал его.

⠀⠀⠀– Она ушла.

⠀⠀⠀А про себя продолжил: «Ты же уже закончил, да?».

⠀⠀⠀Мужчина отстранился, повернулся и начал тщательно его осматривать. Тихо вздохнув от удивления, он присвистнул и сказал:

⠀⠀⠀– Я схватил первого попавшегося, но кто бы мог подумать, что ты ничего такой.

⠀⠀⠀Шэн Яо тактично «отодвинул» мужчину от себя, смахнул несуществующую пыль с одежды, и с улыбкой ответил:

⠀⠀⠀– Спасибо. Не часто я получаю подобные комплименты от мужчин.

⠀⠀⠀Он уже собирался было уйти, как вдруг мужчина в очках снова схватил его и потащил глубже в переулок. Как раз в этот момент Шэн Яо заметил ту самую галерею «Вожделение. Пылающие тела», которую так долго искал. Мужчина всё так же держал его за руку. Обычно Шэн Яо был довольно доброжелателен к окружающим, но сейчас его это раздражало. Слегка нахмурившись, он спросил, внимательно глядя на мужчину:

⠀⠀⠀– Что-то ещё?

⠀⠀⠀Едва Шэн Яо на него посмотрел, мужчина в очках ахнул и, будто какой-то озабоченный, выпалил:

⠀⠀⠀– Красавчик, у тебя слишком сексуальные глаза! Переспишь со мной?

⠀⠀⠀Теперь уже Шэн Яо ахнул от удивления, ещё раз посмотрел на мужчину и подумал: «Походу все психи этого мира собрались здесь… Конечно, этот парнишка не так уж и плох собой, но по нему видно, что он больше предпочитает женщин с их мягкими и податливыми телами».

⠀⠀⠀– Эм, не хочу, спасибо, – высвободив свою руку, спокойно ответил Шэн Яо.

⠀⠀⠀– Вообще-то я могу… – продолжал настойчиво клеиться этот человек.

⠀⠀⠀Шэн Яо достал из кармана удостоверение и ткнул им в лицо мужчины в очках.

⠀⠀⠀– Уважаемый, ведётся расследование. Пожалуйста, не мешайте полиции исполнять свои обязанности.

⠀⠀⠀Мужчина замер, Шэн Яо поправил рукава пальто, развернулся и ушёл.

⠀⠀⠀Оставшийся стоять на месте человек снял солнцезащитные очки, его глаза оказались удивительного тёмного цвета – вкупе со всем остальным он был сдержано красив. Неудивительно, что женщины бегали за ним. Он прищурился, внимательно изучая спину удаляющегося Шэн Яо, и едва слышно пробормотал:

⠀⠀⠀–  Хм, Шэн Яо значит… Тц, а я и не знал, что здесь есть такие изысканные мужчины.

⠀⠀⠀Он улыбнулся и пошёл в другом направлении.

***

⠀⠀⠀– Сестрица Ян сказала, что У Чжида носит обувь сорок второго размера. Кроме того, у него нет железного алиби на вчерашний вечер, поэтому на данный момент он находится в управлении для выяснения обстоятельств дела, – Шэнь Еси положил трубку и вышел из машины, Цзян Ху последовал за ним. Они собирались осмотреть окрестности дома Цзинь Цю. Несмотря на то, что семья девушки жила на первом этаже, они даже не потрудились поставить на окна решётки. Не понятно, то ли по неосторожности, то ли была какая-то другая причина, но глубокой ночью дверь веранды почему-то оказалась открыта, а на полу виднелся чёткий грязный след. Для изучения этого следа собралась целая куча экспертов.

⠀⠀⠀– Я так и не понял, что там у Шэн Яо произошло и где он вообще, – закончил говорить Шэнь Еси.

⠀⠀⠀«Почему все жертвы этого нового убийцы выглядят так, будто мирно спали и не подверглись жестокому насилию в момент свершения преступления? И почему он вдруг пришёл домой к Цзинь Цю посреди ночи?»

Цзян Ху вдруг указал на окно с решёткой у соседнего дома и спросил:

⠀⠀⠀– Что это?

⠀⠀⠀– Люди, живущие на первом этаже, устанавливают решётки для безопасности, что-то вроде защиты от воришек, – тут же ответил Шэнь Еси. – Скорее всего этот район просто не особо безопасный.

⠀⠀⠀Цзян Ху подошёл поближе, какое-то время внимательно изучал решётку, после чего недоумённо спросил:

⠀⠀⠀– В этом жилом комплексе нет охранника?

⠀⠀⠀– В таком большом жилом комплексе по вечерам работает всего один охранник. Вот будь ты на его месте, смог бы гарантировать безопасность всего комплекса? – Шэнь Еси посмотрел на него с лёгкой усмешкой. – Разве ни разу такого не видел?

⠀⠀⠀Цзян Ху искренне покачал головой.

⠀⠀⠀– В моём доме такого нет, – после небольшой паузы он снова с сомнением спросил: – Тогда… а что если случится землетрясение или пожар, что они будут делать*?

⠀⠀⠀* Если что, здесь разговор идёт всё ещё о несчастных решётках. Цзян Ху искренне не понимает: во-первых, зачем они нужны, если есть охранник, а во-вторых, в случае непредвиденных ситуаций (как пожар или землетрясение), как люди будут выбираться из квартир, если на окнах решётки.

⠀⠀⠀«Какое облегчение, что Вы так заботитесь о них».

⠀⠀⠀– Но ведь существует же ещё и дверь… – ответил Шэнь Еси, а про себя продолжил: «Умоляю Вас, я пытаюсь сосредоточиться на преступлении, не отвлекайте меня, уважаемая Кашица».

⠀⠀⠀– А если дверь заклинит? – Цзян Ху всё продолжал свои попытки разобраться в этом вопросе. – Ты же знаешь, что при землетрясении здание часто деформируется. Дверной косяк исказится, дверь открыть не получится; тогда надо будет разбить стекло в окне, а может…

⠀⠀⠀Он вдруг замолчал, потому что весьма красноречивый взгляд на каменном лице Шэнь Еси буквально кричал ему: «Заткнись»!

⠀⠀⠀Это смогло остудить его пыл на какое-то время. Цзян Ху не удержался и ещё раз осторожно взглянул на Шэнь Еси, он пытался понять, стоит ли ему продолжать эту тему или всё же не надо. Сначала Шэнь Еси пытался игнорировать чужой взгляд, но вскоре его это достало:

⠀⠀⠀– Доктор-кашица, если ты хочешь спросить какую-то хрень, то лучше не стоит.

⠀⠀⠀В конечном итоге и у него Цзян Ху окончательно превратился в Кашицу. Прикидываться волком с большим хвостом* он смог всего один месяц, наконец, его терпение иссякло. Ещё в машине он ясно дал понять, каков на самом деле. Цзян Ху улыбнулся, указал на дом Цзинь Цю и спросил:

⠀⠀⠀– Почему решётки есть на всех соседних домах, кроме дома Цзинь Цю?

⠀⠀⠀* dà wěiba láng, dà yǐba láng (大尾巴狼) – букв. волк с большим хвостом; обр. кто думает о себе невесть что, кто считает себя пупом земли, воображала, показной, показушный.

⠀⠀⠀Полицейский, изучающий улики на веранде, обернулся:

⠀⠀⠀– Командир Шэнь, доктор Цзян задал хороший вопрос. Изначально решётки были установлены, но по какой-то причине их сняли. Вы сами говорили, что веранда находится неподалёку от комнаты девушки, разве ей не страшно?

⠀⠀⠀Шэнь Еси нахмурился. В этот момент из дома вышел Су Цзюньцзы и тут же вклинился в разговор:

⠀⠀⠀– Я поговорил с мамой Цзинь Цю, она сказала, что решётку сняли сразу же, как дочь вернулась домой после той трагедии. Цзинь Цю сказала родителям, что эти решётки напоминают ей железную клетку, в которой её держал убийца, поэтому ей было тяжело на них смотреть. Даже если было холодно, она могла уснуть только с открытым окном.

⠀⠀⠀– Её запирали в железной клетке? Почему я не знал об этом? – спросил Шэнь Еси.

⠀⠀⠀– Может быть, она вспомнила об этом чуть позже? Всё-таки в тот год её психика была не совсем стабильна, – Су Цзюньцзы сделал небольшую паузу, но так и не высказал всего, что изначально хотел. На самом деле он считал, что она до сих пор не совсем здорова… Болтая всякий вздор, она делает себе только хуже.

⠀⠀⠀В этот момент телефон Шэнь Еси вновь зазвонил. Он поднял трубку и сразу же нахмурился:

⠀⠀⠀– Сначала найди кого-нибудь для слежки.

⠀⠀⠀– В чём дело? – спросил Су Цзюньцзы.

⠀⠀⠀– Это Шэн Яо. Он нашёл того парня, который хотел посмотреть на сидящего в тюрьме У Цзюя. У него нет алиби на вчерашнюю ночь, однако паренёк оказался худощавым и маленьким, размер ноги не подходит. Шэн Яо также сказал, что он похож на наркомана, – сказал Шэнь Еси. – Что ж, Кашица, давай вернёмся в управление. Цзюньцзы, а ты…

⠀⠀⠀– Я останусь здесь и буду хорошенько присматривать за Цзинь Цю, – сказал Су Цзюньцзы.

⠀⠀⠀– Отлично, мы… – на полуслове Шэнь Еси почувствовал, что Цзян Ху опять смотрит на него тем самым «я хочу кое-что спросить, но сомневаюсь, стоит ли» взглядом. Его виски моментально запульсировали от боли. –  Ну что опять?

⠀⠀⠀– Я хочу посмотреть на потерпевшую.

Глава 13 - Янтарь. Часть 5

«К Шэн Яо продолжают домогаться, а дело двигается вперёд».

⠀⠀⠀Когда Цзян Ху с другими сотрудниками вошёл в тускло освещённую гостиную дома Цзинь Цю, она сидела на диване рядом с матерью. Медленно подняв голову, девушка посмотрела на двух людей, что привёл за собой Су Цзюньцзы, при этом её глаза выглядели совершенно безжизненными.

⠀⠀⠀Из-за плохого освещения Цзян Ху не мог чётко рассмотреть её. Он снял очки и принялся протирать их кончиком своего пальто.

⠀⠀⠀Увидев Цзян Ху без очков, Шэнь Еси вдруг оцепенел, про себя подумав: «Если бы этот человек появился передо мной в таком виде, я бы точно обратил на него особое внимание».

⠀⠀⠀Уголки глаз Цзян Ху были довольно красивы: они создавали двоякое впечатление – взгляд одновременно и провоцирующий, и не провоцирующий. Вероятно, причина в том, что он смешанной расы. Цвет глаз очень светлый, а линия век достаточно выразительна, однако… как бы это сказать, от него будто веяло холодом.

⠀⠀⠀Посмотрев на него, Цзинь Цю почему-то вздрогнула и машинально схватилась за рукав своей матери.

⠀⠀⠀Цзян Ху надел очки, улыбнулся девушке и сказал:

⠀⠀⠀– Госпожа Цзинь, могу я задать несколько вопросов?

⠀⠀⠀Используя мягкий тон, кроткую улыбку и столь вежливую форму обращения Цзян Ху определённо ударил в самые уязвимые места всех женщин в управлении. Ян Мань совершенно точно не смогла бы ему ни в чём отказать при виде подобного, а Ань Инин какое-то время бы сопротивлялась, но довольно быстро бы точно сдалась.

⠀⠀⠀Цзинь Цю откинулась на спинку дивана, будто инстинктивно старалась держаться от него подальше. Она скрестила руки на груди, вскинула подбородок и, ещё раз настороженно посмотрев на него, всё-таки кивнула.

⠀⠀⠀Цзян Ху замер из-за этой неожиданной враждебности. Шэнь Еси тайком ухмыльнулся от происходящего и злобно подумал про себя: «Дружочек, ну к чему эта показная непонятливость? Тебя же вообще ничем не проймёшь».

⠀⠀⠀– Тебе снились кошмары этой ночью? – спросил Цзян Ху.

⠀⠀⠀Цзинь Цю опешила и нерешительно кивнула.

⠀⠀⠀– Расскажешь?

⠀⠀⠀– Мне… мне снилось… Он мучал их, избивал, я слышала вопли, он вскрывал их животы… – Цзинь Цю сделала паузу и посмотрела на Цзян Ху. – А затем… затем он начал медленно подходить ко мне, я закричала… закричала и сразу же проснулась.

⠀⠀⠀Ухмылка тут же сошла с лица Шэнь Еси, он нахмурился.

⠀⠀⠀– В твоём сне, где именно всё происходило? – продолжил спрашивать Цзян Ху.

⠀⠀⠀Цзинь Цю опустила голову и прошептала:

⠀⠀⠀– Он посадил меня в комнату, повсюду были решётки: на окнах, на двери…

⠀⠀⠀– Дом с железным забором?

⠀⠀⠀Она замолчала и тихо заплакала. Мать обняла её за плечи, покрасневшими глазами женщина посмотрела на троих мужчин и сказала:

⠀⠀⠀– Прошу вас, уходите, уходите и поймайте этого негодяя! Хватит вопросов, не заставляйте её испытывать это снова!

⠀⠀⠀Цзян Ху поджал губы и больше ничего не спросил. Шэнь Еси кивнул и обратился к матери с дочерью:

⠀⠀⠀– Извините, простите за беспокойство, мы уже уходим… Цзюньцзы, выйди со мной на минутку.

⠀⠀⠀Выйдя наружу, Шэнь Еси окинул взглядом дом Цзинь Цю, а затем шёпотом сказал Су Цзюньцзы:

⠀⠀⠀– Останься сегодня здесь, а завтра я найду тебе замену… Если получится, аккуратно опроси Цзинь Цю ещё раз. Думаю, она что-то скрывает.

⠀⠀⠀– В чём ты её подозреваешь? – удивлённо спросил Су Цзюньцзы.

⠀⠀⠀– Мне кажется, она какая-то странная, – покачал головой Шэнь Еси. – Хотя, конечно, вероятно и то, что мы просто её напугали. Но, судя по всему, она готова открыться тебе, подсобишь, а? Я оставлю несколько сотрудников снаружи для охраны.

⠀⠀⠀Су Цзюньцзы кивнул. Перед тем как уйти, Шэнь Еси похлопал того по плечу, на мгновение его взгляд задержался на кобуре с пистолетом, висящей на поясе у Су Цзюньцзы. Вместе с Цзян Ху они вернулись в управление.

⠀⠀⠀Шэн Яо покинул галерею и зашёл в скрытую от посторонних глаз маленькую кофейню. Он вызвал подкрепление – сотрудники в штатском окружили периметр. Ань Инин трижды звонила ему, в надежде, что тот вернётся обратно. Небо потускнело, когда он, наконец, встал и направился к выходу.

⠀⠀⠀За пределами квартала искусств, где словно «пролегала извилистая горная дорога в восемнадцать изгибов и водный путь в девять колец»*, перед входом был припаркован Бентли. Шэн Яо даже не обратил на него внимание и прошёл мимо. Не понятно почему, но у него в душе было какое-то странное ощущение по поводу всего этого расследования. Сложно сказать, в чём дело, но пока он сидел в кофейне в ожидании коллег, это странное ощущение становилось только сильнее.

⠀⠀⠀* Отсылка к песне «Восемнадцать горных изгибов» Ли Цюн (народная песня народа туцзя). Прист использует эту знаменитую фразу из песни в ироничном контексте. В песне народ туцзя не представляет своей жизни без «восемнадцати горных изгибов…», это преподносится, как нечто возвышенное и прекрасное. Прист этой метафорой обзывает квартал искусств, тем самым иронизируя над его «возвышенностью», хотя по факту там обитают весьма сомнительные личности.

⠀⠀⠀В этот момент окно машины опустилось, и Шэн Яо услышал, как кто-то кричит позади:

⠀⠀⠀– Эй, А-сир*.

⠀⠀⠀* Буквально: 阿sir. «А» – ласкательный префикс.

⠀⠀⠀Сначала Шэн Яо никак не отреагировал, но затем заметил, как Бентли медленно следует за ним, поэтому обернулся.

⠀⠀⠀В машине сидел мужчина в солнцезащитных очках, который улыбался так же ярко, как светит солнце.

⠀⠀⠀– А-сир, закончил работать?

⠀⠀⠀«Сир, что за сир? Он что, думает, мы снимаемся в какой-то дораме?».

⠀⠀⠀Шэн Яо с хладнокровным выражением лица пристально посмотрел на мужчину: «Хм, выглядит ничего так. Походу ещё и богатый, но… на кой хрен ему сдалось связываться с полицейским?».

⠀⠀⠀– Ах! А-сир, когда я держал тебя за талию, почувствовал нечто твёрдое сбоку. Это что, настоящий пистолет? Довольно круто! – про себя же он подумал: «А талия-то на самом деле такая тонкая».

⠀⠀⠀– Гм-м, да, спасибо.

⠀⠀⠀Машина, на которой он сюда приехал, была припаркована неподалёку. Обычно это не имело особого значения, но когда сталкиваешься с подобным прилипалой… Мда, тут не знаешь, смеяться тебе или плакать.

⠀⠀⠀– А-сир, так как мне к тебе обращаться? Когда мы встретимся в следующий раз, если так и буду звать тебя «А-сир да А-сир», будет довольно странно, не так ли? – он спросил это несмотря на то, что собеседник уже продемонстрировал ему своё рабочее удостоверение.

⠀⠀⠀Шэн Яо скользнул по нему взглядом и с улыбкой ответил:

⠀⠀⠀– Даже не надейся меня снова увидеть.

⠀⠀⠀Обычно это означает: «К сожалению, вы замешаны в серьёзном деле с отягчающими обстоятельствами».

⠀⠀⠀Мужчина в тёмных очках ухмыльнулся и невинно заморгал:

⠀⠀⠀– Ах, А-сир! Разве ты не заметил, что мы уже встречались? Я – Шу Цзю, я планирую заняться здесь расширением бизнеса*. Что плохого в том, что я хочу познакомиться с тобой поближе?

⠀⠀⠀* Если ещё точнее, то строительный бизнес.

⠀⠀⠀«Я – Шу Цзю? То есть не «меня зовут Шу Цзю», или «этого скромного человека зовут Шу Цзю*»? То есть люди буквально с рождения должны знать его в лицо?»

⠀⠀⠀* Хоть это и странно звучит, но для китайцев это всего лишь одна из форм вежливости, буквально «человек из захолустья/простолюдин Шу Цзю».

⠀⠀⠀Шэн Яо вновь пристально окинул взглядом этого человека: «Загорелый, но видно, что ухаживает за собой; разговаривает так, словно утопает в роскоши. Хм-хм… его кожа… такое ощущение, будто он прямиком из солярия. Вижу за стеклом руку, на ней явно Ролексы. Его манера говорить и тон речи, эти тёмные очки, скрывающие его глаза, и факт того, что он как бы случайно тут оказался…»

⠀⠀⠀– Что за? Ты что, актёр?

⠀⠀⠀Шу Цзю чуть не подавился воздухом. Хоть он и не с материка*, но здесь ведь тоже есть рынок. Только спустя довольно много времени он, наконец, дрожащим голосом спросил:

⠀⠀⠀– А-сир, ты не смотришь телевизор?

⠀⠀⠀* Континентальный (материковый) Китай – территория Китайской Народной Республики за исключением специальных административных районов Гонконга и Макао. (Скорее всего Шу Цзю приехал из Гонконга).

⠀⠀⠀«Думаешь у меня есть время смотреть телевизор?» – в сердцах подумал Шэн Яо.

⠀⠀⠀– Что ж… Как ты понял, что я актёр?

⠀⠀⠀– Я полицейский, поэтому, возможно, интуитивно понимаю, что за человек передо мной, – Шэн Яо вежливо улыбнулся и открыл свою машину, собираясь сесть за руль.

⠀⠀⠀– Стой, стой, стой, подожди, А-сир. Ты что, совсем не хочешь рассмотреть моё предложение?

⠀⠀⠀– Рассмотреть что?

⠀⠀⠀– Предложение стать моим сексуальным партнёром. Когда у меня появляется постоянный партнёр, я довольно серьёзен, и не трахаюсь с кем попало. У меня хорошая физическая форма, я…

⠀⠀⠀Шэн Яо покачал головой в знак отрицания.

⠀⠀⠀– Почему? – обычно люди с большой радостью принимали такие предложения от Шу Цзю, поэтому он и правда искренне не понимал, почему его вот так сразу отвергли.

⠀⠀⠀Шэн Яо всерьёз задумался над его вопросом, а затем с таким же глубокомысленным лицом посмотрел на него и с чрезвычайно обстоятельным видом ответил:

⠀⠀⠀– Мне нравятся покорные и хрупкие, но господин Шу совсем не такой. Когда мы ляжем в постель, боюсь, я лишь разочаруюсь.

⠀⠀⠀После этого он сел в машину и уехал.

⠀⠀⠀Шу Цзю остолбенел и довольно долго стоял, не сдвинувшись с места. Затем он ошарашенно пробормотал:

⠀⠀⠀– И кто сказал мне, что далушники* консервативны?

⠀⠀⠀* dàlùrén (大陆人) – жарг. житель материкового Китая, житель континентального Китая.

⠀⠀⠀Шэн Яо? Конечно, Шэн Яо вовсе не злился, ведь его собеседник не преследовал злого умысла. Просто сейчас он был очень занят. Вот если бы этот человек появился в более подходящее время и вёл бы себя чуть менее напористо, то, кто знает, может быть, он бы и согласился. Избавившись от этой интерлюдии и включив сирену, он погнал в управление. Кроме Су Цзюньцзы, все уже собрались на месте.

⠀⠀⠀Ян Мань и Ань Инин по очереди допрашивали У Чжида: одна из них грозно била по столу и запугивала его, другая – добрым и заботливым голосом убеждала. До настоящего момента им так и не удалось ничего выяснить. Хоть его и задержали, но без веских доказательств удерживать его долго не получится.

⠀⠀⠀Ян Мань вышла из комнаты для допросов, злобно схватила стакан с водой, но, увидев возвращающегося Шэн Яо, улыбнулась:

⠀⠀⠀– Почему ты так долго? За весельем даже не вспомнил о Шу*. Что, небось подцепил несколько красоток-художниц?

⠀⠀⠀* lèbùsīshǔ (乐不思蜀) – по истории последнего царя дома Хань, который, предавшись удовольствиям в Лояне, забыл о своем царстве Шу (обр. в знач.: забыть о родных местах, забыть о доме; самозабвенно веселиться, наслаждаться, забыв обо всем).

⠀⠀⠀– Нет там никаких красоток, – поджав губы, ответил Шэн Яо. – Зато есть здоровенный мужик, который выскочил не пойми откуда и тут же предложил себя.

⠀⠀⠀Ян Мань прыснула со смеху, пара фениксовых глаз тут же уставилась на него, округлившись. Шэн Яо думал, что она продолжит насмехаться над ним, но старшая госпожа Ян вдруг завыла:

⠀⠀⠀– Ну почему этот приставала не свалился на меня? Так и знала, что туда нужно было поехать мне! Оставили меня допрашивать этого бомжару! Мамаша* всё ещё зла из-за допроса!

⠀⠀⠀* lǎoniáng (老娘) – мамаша; я (женщина о себе во время перепалки).

⠀⠀⠀Как раз в этот момент зашёл Шэнь Еси. Услышав её слова, он улыбнулся:

⠀⠀⠀– Куда поехать? Моя младшая двоюродная сестра учится на факультете искусств. Что ж, её образ мыслей за гранью понимания, тц, посмотри на Шэн Яо. Думаю, по его лицу и так всё понятно.

⠀⠀⠀Шэн Яо улыбнулся, но в его вопросе не было ни намёка на улыбку:

⠀⠀⠀– Где Цзюньцзы?

⠀⠀⠀– В доме Цзинь Цю оберегает цветы*, – как бы между прочим сказала Ань Инин.

⠀⠀⠀* hùhuā (护花) – перен. оберегать девушку. (Что-то вроде 护花使者, защитник девушки, рыцарь также обр. ухажёр).

⠀⠀⠀Шэн Яо вдруг нахмурился, это не ускользнула от взгляда Шэнь Еси:

⠀⠀⠀– Что такое?

⠀⠀⠀– Даже не знаю… Цзинь Цю, – то странное ощущение снова вернулось, будто он вот-вот поймает нужную мысль, но в последний момент она ускользает, – странно.

⠀⠀⠀Шэнь Еси оглянулся на Цзян Ху, но тот молчал и выглядел так будто пребывает где-то далеко в своих мыслях. Шэнь Еси кратко рассказал Шэн Яо обо всём, что произошло сегодня. Шэн Яо, словно что-то вспомнив, схватил ключи от машины и направился к выходу.

⠀⠀⠀– Давайте так: сегодня ночью я составлю компанию Цзюньцзы. Если что-то случится, думаю, вы справитесь без меня. Если же поступит какая-то новая информация по делу, сразу же звоните мне.

⠀⠀⠀Договорив, он тут же покинул управление. Ань Инин вскинула бровь, покачала головой и вздохнула:

⠀⠀⠀– Внезапно появился и так же внезапно исчез…

⠀⠀⠀– Ближе к делу. Инин, как там У Чжида? – прервав её праздные размышления, спросил Шэнь Еси.

⠀⠀⠀– Он грубиян, – задумавшись, она кратко резюмировала: – Даже не закончив средней школы, тут же пошёл батрачить. Он явно принадлежит не к тому миру, что его старший брат У Цзюй. Складывается впечатление… что он точно не сможет исполнить столь кропотливую работу*.

⠀⠀⠀* Имеется в виду способ убийства Янтарного убийцы.

⠀⠀⠀Она заскрежетала зубами, произнося слова «кропотливая работа».

⠀⠀⠀– Вскрытие подтвердило, что жертвы не подверглись жестокому обращению перед смертью. Их накачали наркотиками, – сказал Шэнь Еси. – Это совсем не похоже на стиль У Цзюя, для которого был важен факт насилия над жертвой. Для нового убийцы насилие не является мотивом. Не исключено, что само убийство и есть его основная цель.

⠀⠀⠀– Как думаешь, что им движет? – спросила Ян Мань.

⠀⠀⠀Шэнь Еси некоторое время молчал, а затем неторопливо произнёс:

⠀⠀⠀– Такое ощущение, будто он чествует У Цзюя, отдаёт ему дань уважения.

⠀⠀⠀– Есть ещё одно отличие, – внезапно заговорил до этого хранивший молчание Цзян Ху. – Жертвами У Цзюя были как мужчины, так и женщины. Женщинами легко управлять, поэтому они для него были не более, чем развлечением; а вот мужчины – это главная цель. Но у этого человека…

⠀⠀⠀Не было нужды продолжать, все всё поняли… Все жертвы «Янтарного убийцы 2» – это миниатюрные девушки.

Перевод: TexxiShekk

Редактор: Hedaluma

⠀⠀⠀___

«Восемнадцать горных изгибов»

Ли Цюн

Автор текста: Тун Вэньси

Композитор: Ван Юаньпин

⠀⠀⠀Ах, солнце любят выходцы гор.

⠀⠀⠀Ах, солнце любят жители гор.

⠀⠀⠀Здесь восемнадцать горных изгибов,

⠀⠀⠀Здесь водный путь в девять колец

⠀⠀⠀Здесь песни горцев звучат отовсюду

⠀⠀⠀Здесь песни горцев звучат строка за строкой.

⠀⠀⠀Восемнадцать изгибов,

⠀⠀⠀Проехал их – и вот драгоценная деревня туцзя.

⠀⠀⠀Девять колец,

⠀⠀⠀Минул их – и вот драгоценные брега туцзя.

⠀⠀⠀Без этих восемнадцати изгибов

⠀⠀⠀Не было бы прекрасной, как воды, сестрички-горы.

⠀⠀⠀Без этих девяти колец

⠀⠀⠀Не было бы крепкого, как гора, братца-леса.

⠀⠀⠀Восемнадцать изгибов, девять колец

⠀⠀⠀Изгибы, изгибы, кольца, кольца,

⠀⠀⠀Вокруг лишь вода да горы, и народ туцзя.

⠀⠀⠀Здесь восемнадцать горных изгибов,

⠀⠀⠀Здесь водный путь в девять колец,

⠀⠀⠀Здесь песни горцев звучат отовсюду,

⠀⠀⠀Здесь песни горцев звучат строка за строкой.

⠀⠀⠀Строка за строкой,

⠀⠀⠀В них горечь и сладость народа туцзя.

⠀⠀⠀Слово за словом,

⠀⠀⠀В них скорбь и радость народа туцзя.

⠀⠀⠀Без этих строк

⠀⠀⠀Мы не смогли бы искренне с кем-то дружить.

⠀⠀⠀Без этих слов

⠀⠀⠀Мы не смогли бы так искренне страстно любить.

⠀⠀⠀Строка за словом, слово за строкой,

⠀⠀⠀Строка, строка, слово, слово

⠀⠀⠀Все они связаны с мечтами и надеждами народа туцзя*.

Перевод: TexxiShekk

⠀⠀⠀Туцзя – по происхождению туцзя относятся к народам тибето-бирманской языковой группы; исторически связано с населением древнего царства Ба. Упоминаются в кит. источниках с 14 в. Занимаются пашенным земледелием (рис, кукуруза, батат), разводят свиней (при этом существуют пищевые запреты на свинину). Развито производство ковров (шиланкапу; включены ЮНЕСКО в Список нематериального культурного наследия человечества). Знамениты свадебные и похоронные песни и танцы (в т. ч. изображающие тотем тигра), «Танец со взмахами рук» (Байшу), сопровождающийся рассказами мифов (о культурном герое Лоюе, сбившем из лука лишние солнца, и др.).

⠀⠀⠀Туцзя преклоняются перед белыми тиграми, считают их священными животными, а самих себя — их потомками. Используют изображения белого тигра, чтобы отогнать несчастья и злых духов.

⠀⠀⠀Стихотворение «Слова Тима — предания народа Туцзя» опубликовал в интернете китайский поэт Шан Лян («Тима» – так туцзя называют шаманов-заклинателей). Считается, что это стихотворение раскрывает духовную сущность народа Туцзя:

⠀⠀⠀«В те времена бамбуковые леса росли от земли до неба, жизнь в той глубокой древности находилась в глубоком хаосе, время не двигалось вперед, Ани проникал в снежные горы. Невежественные люди презирали порядок, совершали глупости. Алчность пустила корни, хрупкими были души. Вселенная погрузилась в катастрофу, черную дыру, внезапный холод окутал зеленые просторы, белым затвердели души и жизни людей, В мире богов не было смены времен года, ночи и день не менялись, на долгие-долгие времена всё замерло в вечерней мгле, Бог Мобате устал от жизни рода людского, но сознание Ивоаба и Мобате однажды пробудилось, и потом род людской переродился снова. Люди вернулись на земли предков, в долину Хуанхэ, через несколько десятков тысяч лет пришла вода речная, к безмолвным подножиям снежных гор, обвила жизнь людей благополучием, вместе с птицами и животными. И Боги для человеческого рода новую жизнь открыли – таков наш миф о сотворении мира»

Глава 14 - Янтарь. Часть 6

«Задержание подозреваемого».

⠀⠀⠀Почему?

⠀⠀⠀Что побудило его совершить преступление?

⠀⠀⠀Все хранили молчание. Проблема была не в том, что им не хватало улик, а скорее наоборот – улик было так много, что они, как беспорядочные линии, шли в самых разных направлениях. На лице Цзян Ху отразилась столь редко появляющаяся глубокая задумчивость.

⠀⠀⠀Шэнь Еси вздохнул про себя: «Эх, опять сверхурочная работа». Он поднялся и ушёл в уборную. Там Шэнь Еси умылся холодной водой: «Да, хорошо освежает». После он вернулся уже как будто обновлённым.

⠀⠀⠀Капитан Шэнь сел и забарабанил пальцами по столу. Обратив таким образом на себя внимание всех собравшихся, он скрестил руки на груди и сказал:

⠀⠀⠀– Давайте подытожим.

⠀⠀⠀Он посмотрел на Цзян Ху и бесцеремонно спросил:

⠀⠀⠀– Доктор Цзян, скажи, что на твой взгляд в этом деле не имеет никакого смысла?

⠀⠀⠀Цзян Ху опешил.

⠀⠀⠀Шэнь Еси смерил его решительным взглядом, после чего хладнокровно сказал:

⠀⠀⠀– Расскажи нам. Ты точно понимаешь, что к чему. Доктор Цзян, причина, по которой присутствующие здесь работают вместе – это доверие. Наши недостатки компенсируются нашими же достоинствами. Если ты до сих пор не привык к этому, тогда я не принимаю твоего обвинения в том, что я якобы не доверяю тебе.

⠀⠀⠀Цзян Ху сидел на стуле, который был чуть ниже уровнем чем тот стул, на котором сидел Шэнь Еси. Он чуть вскинул голову и столкнулся с властным, даже давящим взглядом другого мужчины. Сначала Цзян Ху недоумевал, но очень скоро его глаза округлились от осознания: «Он что… только что… сделал мне выговор?».

⠀⠀⠀Шэнь Еси молча продолжал буравить его взглядом. Прошло не мало времени, прежде чем Цзян Ху всё же перестал смотреть на него в ответ, прочистил горло и заговорил тем самым своим особенным тоном:

⠀⠀⠀– Здесь и правда есть кое-что, в чём нет никакого смысла. Первое касается мотива нового убийцы. Подобные нецеленаправленные убийства, как правило, совершаются для удовлетворения определённой потребности убийцы. Например, У Цзюй, похищая и издеваясь над жертвами, удовлетворял свою садистскую потребность. Стремясь к контролю и обладанию, он наслаждался страхами и страданиями жертв. Он коллекционировал тела для того, чтобы заново прожить и насладиться моментом истязания и убийства.

⠀⠀⠀Цзян Ху сделал небольшую паузу. В этот момент Ян Мань и Ань Инин бросили на него довольно странный взгляд.

⠀⠀⠀Он закрыл глаза, положил руки на стол и скрестил пальцы. Собравшись с мыслями, он продолжил, будто разговаривая с самим собой:

⠀⠀⠀– Что ж, у нового убийцы ничего из вышеперечисленного нет. Хоть он и скопировал практически полностью стиль У Цзюя, всё же его коллекцию удалось обнаружить из-за развернувшейся стройки около заброшенного склада. Из этого мы можем сделать вывод, что коллекция на заброшенном складе не представляет для него никакой ценности. Складывается впечатление, что он ассоциировал себя с У Цзюем лишь во время свершения убийства. Но не стоит упускать из внимания и тот факт, что перед убийством он усыплял жертв. Это говорит нам о том, что скорее всего он испытывал жалость к своим жертвам. Что же касается типажа жертвы – единственное, что их объединяет, это пол – женский. Все они худощавые и довольно молодые. Кроме этого, их ничего не связывает. Думаю… боюсь что, они просто оказались более «доступными».

⠀⠀⠀Будто на одном дыхании выпалив всё это, Цзян Ху замолчал. В его глазах читалось полное спокойствие, когда он посмотрел на Шэнь Еси и сказал:

⠀⠀⠀– Я закончил.

⠀⠀⠀Шэнь Еси улыбнулся. Ань Инин и Ян Мань чрезвычайно беспардонно переводили ошарашенный взгляд с одного мужчины на другого. Им показалось, что эта улыбочка главы Шэнь несла в себе некий оттенок снисходительного прощения.

⠀⠀⠀– Подающий надежды юноша*.

⠀⠀⠀* Если прям дословно, то «ребёнка можно обучить» (孺子可教).

⠀⠀⠀Цзян Ху нахмурился, слегка приподняв кончик одной из бровей. Ещё один растерянный и непонимающий взгляд… ясно свидетельствующий о том, что он услышал новое незнакомое выражение.

⠀⠀⠀К счастью, доктор-кашица умел правильно расставлять приоритеты, поэтому не стал приставать к Шэнь Еси с расспросами обо всяких пустяках*.

⠀⠀⠀* xì zhī mò jié (细枝末节) – тонкая веточка и конечное коленце бамбука (обр. в знач.: мелочь, пустяк).

⠀⠀⠀– Теперь у нас есть две зацепки: во-первых, убийца состоял в близких отношениях с У Цзюем; во-вторых, убийца либо имеет какие-то физические, либо психологические ограничения. Он не осмеливается нападать на более крупных жертв, а также не в состоянии контролировать их, пока те в сознании, – резюмировал Шэнь Еси.

⠀⠀⠀Цзян Ху почувствовал разочарование – всё, что он только что сказал, мигом превратилось в бессмыслицу.

⠀⠀⠀– А что насчёт обуви сорок второго размера? – спросила Ян Мань.

⠀⠀⠀– Это размер ботинка, а не ноги.

⠀⠀⠀Ань Инин первая среагировала и тихо проговорила:

⠀⠀⠀– У Чжида и тот сумасшедший студент по фамилии Фэн, о котором говорил Шэн Яо, оба подходят под первую зацепку. У Чжида имел с ним физическую связь, Фэн – платоническую.

⠀⠀⠀Стоило ей договорить, как девушка заметила, что трое мужчин смотрят на неё с отвращением.

⠀⠀⠀– Да что не так?

⠀⠀⠀Цзян Ху с серьёзным выражением лица уточнил:

⠀⠀⠀– «Платоническая» это как «платоническая любовь»? Но в материалах дела нет информации о том, что У Цзюй и Фэн Сяобинь состояли в романтических отношениях*.

⠀⠀⠀* Тут снова произошла путаница для бедного иностранного доктора. Ань Инин сказала – 后者是柏拉图似的神交 – что дословно можно перевести как «платоническая дружба/духовное родство», Цзян Ху же переспрашивает – 柏拉图似的恋爱 – здесь именно выражение «платоническая любовь». Скорее всего, он просто не знает каких-то других словосочетаний со словом «платонический», поэтому уточняет, правильно ли он расслышал (держим в голове, что в китайском языке очень много омофонов и не всегда из контекста, особенно если ты иностранец, можно понять, какое именно слово имеется в виду).

⠀⠀⠀Ян Мань вздохнула и, натянув серьёзную мину, сказала:

⠀⠀⠀– Нин Нин, послушай-ка, что тебе скажет сестрица: поменьше бы ты читала всяких дурных романчиков! – затем она повернулась к Цзян Ху, стукнула его по голове и принялась отчитывать: – Прекрати думать о всякой ерунде, негодник!

⠀⠀⠀– Но сестрица Ян, разве любовник Янтарного убийцы не является важным объектом для наблюдения? – спросил озадаченный Цзян Ху.

⠀⠀⠀Таинственный вид, который он старательно возвёл вокруг себя во время изложения своих мыслей, вмиг рассыпался в крошку, подобно разбитому стеклу.

⠀⠀⠀Шэнь Еси, как обычно, проигнорировал его вопрос. Пролистывая записи судмедэксперта, он проговорил:

⠀⠀⠀– Судмедэксперт написал, что и препарат, который убийца использовал для отключки жертв; и техника наложения швов – указывают на то, что убийца имеет отношение к медицине. Если я правильно помню, У Цзюй был хирургом, но его лицензию отозвали из-за алкоголизма. Что ж, похоже, это всё-таки не У Чжида или Фэн Сяобинь.

⠀⠀⠀Ян Мань бросила на него быстрый взгляд и сказала с нарочитым сарказмом, медленно растягивая слова:

⠀⠀⠀– Умничка, взял, да и исключил всех подозреваемых! Теперь мы можем начать с самого начала!

⠀⠀⠀Из-за сверхурочной работы эта женщина окончательно тронулась головой.

⠀⠀⠀С другой стороны Ань Инин уже была ни жива ни мертва. Подперев подбородок рукой, она начала изучать биографии У Чжида и Фэн Сяобиня.

⠀⠀⠀– Если мы всё же возьмём этих двоих, кто наиболее вероятный убийца? – спросила она Ян Мань.

⠀⠀⠀– Фэн Сяобинь, – ответил Шэнь Еси.

⠀⠀⠀– У Чжида, – сказал Цзян Ху.

⠀⠀⠀Они тут же переглянулись, в то время как девушки сразу же замолчали. Повисла довольно странная атмосфера, поэтому Цзян Ху кашлянул и выпалил:

⠀⠀⠀– Нет… Вообще-то, я хотел сказать, что никто из них.

⠀⠀⠀«Вы можете перестать так быстро меня своё мнение?».

⠀⠀⠀Ян Мань пристально посмотрела на Шэнь Еси, укоризненно сказав:

⠀⠀⠀– Только посмотри на себя! Как ты мог так запугать ребёнка?!

⠀⠀⠀Шэнь Еси потёр нос. Ань Инин посмотрела на них и улыбнулась. Вдруг она замерла, её глаза, под которыми из-за бессонной ночи залегли большие чёрные мешки, широко округлились. В сочетании с бледным лицом она выглядела даже немного пугающе.

⠀⠀⠀– Ущипните меня! – воскликнула она.

⠀⠀⠀– В чём дело? – несколько человек поднялись и приблизились к ней.

⠀⠀⠀Ань Инин вздрогнула, когда начала пояснять:

⠀⠀⠀– Ни Фэн Сяобинь, ни У Чжида не имеют медицинского образования, но есть ещё кое-кто, у кого оно есть… – она сделала паузу, явно поражённая собственными выводами, – это Цзинь Цю.

⠀⠀⠀Сорок второй размер – это размер ботинка, а не ноги.

⠀⠀⠀– Товарищи, – заговорила Ян Мань, – мы можем жрать всякую фигню, но говорить необдуманно – нет*. Именно мы спасли Цзинь Цю от того ублюдка. И теперь, душенька, ты хочешь сказать, что она превратилась в убийцу?

⠀⠀⠀* (饭可以乱吃，话可不能胡说) – выражение означает, что есть можно без разбора всё, что угодно; но со словами поступать так нельзя. Обронённая бездумно фраза может привести к самым разным последствиям.

⠀⠀⠀– Кашица, помнишь, что вчера тебе ответила Цзинь Цю, когда ты спросил её про кошмары? – с помрачневшим лицом спросил Шэнь Еси.

⠀⠀⠀– «Мне снилось, как он мучал их, избивал, я слышала вопли, он вскрывал их животы, а затем он начал медленно подходить ко мне, я закричала и сразу же проснулась», – слово в слово повторил Цзян Ху.

⠀⠀⠀– Нам она заявила совсем другое, – тут же отреагировала Ян Мань. – Сказала, что проснулась от кошмара, вышла попить воды, случайно взглянула на балкон, увидела тень, похожую на человека, громко закричала и разбудила всю семью.

⠀⠀⠀– Почему её показания так сильно отличаются? – спросила Ань Инин.

⠀⠀⠀– Может… может она так сильно испугалась меня, что с перепугу забыла то, что говорила с самого начала? – предположил Цзян Ху.

⠀⠀⠀Остальные трое посмотрели на него довольно странным взглядом, который буквально говорил: «Ты-то? Можешь испугать? Думаешь, люди такие же пугливые, как кролики?».

⠀⠀⠀– На самом деле, не думаю, что я ей понравился.

⠀⠀⠀– Погодите-погодите, вы сейчас серьёзно хотите мне сказать, что Цзинь Цю, которая чудом спаслась от участи умереть от рук того ублюдка, которая до сих пор борется с нанесённой ей травмой, вот так вот взяла и сама стала убийцей? А затем пришла к нам в управление только для того, чтобы дать ложную зацепку? – Ян Мань пристально посмотрела на каждого из них. – Я вот одного понять не могу: кто до сих пор не проснулся – я или вы трое?

⠀⠀⠀Шэнь Еси ненадолго задумался, затем посмотрел на Цзян Ху и спросил:

⠀⠀⠀– Помнишь, ты как-то спросил у меня: почему у других людей есть защитные решётки на окнах, а у Цзинь Цю нет?

⠀⠀⠀Цзян Ху на мгновение замер, а затем, все мысли в его голове связались воедино. После непродолжительного молчания он проговорил:

⠀⠀⠀– Стокгольмский синдром*.

⠀⠀⠀* Стокгольмский синдром – термин, популярный в психологии, описывающий защитно-бессознательную травматическую связь, взаимную или одностороннюю симпатию, возникающую между жертвой и агрессором в процессе захвата, похищения и/или применения угрозы или насилия. Под воздействием сильного переживания заложники начинают сочувствовать своим захватчикам, оправдывать их действия и в конечном счёте отождествлять себя с ними, перенимая их идеи и считая свою жертву необходимой для достижения «общей» цели.

⠀⠀⠀«Су Цзюньцзы говорил, что она боится вновь оказаться в окружении решёток, но если так подумать… Такое ощущение, что вся её комната словно один большой каркас из решёток и только то открытое окно будто символизирует её внутреннее «я», обнажая её самую уязвимую сторону. Он распахнула его, будто… будто в ожидании, что некто придёт за ней»

⠀⠀⠀Шэнь Еси тут же отдал приказ:

⠀⠀⠀– Немедленно известите Шэн Яо и Су Цзюньцзы, быстро!

⠀⠀⠀Ань Инин не требовалась команда, она уже начала звонить. Лицо девушки выглядел ещё более пугающе, когда она положила трубку со словами:

⠀⠀⠀– Глава Шэнь, Су-гэ не отвечает.

⠀⠀⠀– Звони ещё. Всё хорошо, не паникуйте раньше времени. Шэн Яо уже едет к нему. Соберите людей, мы тоже отправляемся!

⠀⠀⠀В то же самое время Шэн Яо поднял трубку. Ян Мань кратко объяснила, в чём суть дела. Казалось, будто Шэн Яо принял и осознал эту ситуацию гораздо быстрее, чем она. Не перебивая, он выслушал её, после чего коротко сказал:

⠀⠀⠀– Понял. Уже подъезжаю, – и положил трубку.

⠀⠀⠀Слова Ян Мань: «Дождись нас, не действуй опрометчиво…», так и не были сказаны. Она вдруг осознала, что сообщать подобное Шэн Яо, который уехал совершенно один, было огромной ошибкой с её стороны.

⠀⠀⠀Ещё на половине речи Ян Мань Шэн Яо уже понял, что к чему, и вдавил педаль газа. Если бы кто-то сейчас был с ним в машине, этот человек бы в полной мере осознал, что значит «летящий на крыльях ночи».

⠀⠀⠀Странное ощущение, которое преследовало его в последнее время, наконец обрело форму. Цзинь Цю как-то сказала: «Во сне я прямо как те девочки». Все знают, что Янтарный убийца убивал как мужчин, так и женщин. Тот репортёр из желтушной газеты не видел места преступления, поэтому не знал, что все жертвы – женщины, и в статье не писал об этом. Возникает вопрос: откуда Цзинь Цю знает, что найденные трупы принадлежат женскому полу?

⠀⠀⠀Улыбка, что вечно играла на губах Шэн Яо, окончательно сошла на нет. Его лицо побледнело, когда в голове всплыло лишь одно: «Цзюньцзы…».

Глава 15 - Янтарь. Часть 7

«Цзюньцзы в опасности, герой Шэн Яо спасает… ладно, ладно, он всё же герой».

⠀⠀⠀«На протяжении многих лет я буду помнить лунный свет, что ворвался в окно в тот год; а ещё я буду помнить тебя, который вторгся в мой чёрный мир».

⠀⠀⠀«Как самый бесстрашный рыцарь в мире, ты, моя любовь, отважно прорвался сквозь тьму ночи прямо к свету».

⠀⠀⠀«Я хочу перевоплотиться твоей лисицей… потому что ты уже приручил меня».

⠀⠀⠀«Не могу пошевелить ни руками, ни ногами, но слышу чей-то голос. Там точно кто-то ходит. Судя по всему, между мозгом и мышцами связь разорвана, это… это какой-то миорелаксант*? Всё-таки надо было лучше изучать фармацевтику».

⠀⠀⠀* Миорелаксанты – это группа препаратов, которые устраняют повышенный тонус мышц. Делают они это разными способами: например, блокируют проведение импульса до мышечных волокон. Такие лекарственные средства используют для лечения болей в спине, невралгии, болезненных мышечных спазмов, а также состояний, при которых присутствует избыточное напряжение мышц – после инсульта, черепно-мозговых травм.

⠀⠀⠀Именно так размышлял Су Цзюньцзы после того, как очнулся. Вдруг, его сердце резко ухнуло вниз: «Цзинь Цю сказала, что все детективы, патрулирующие её дом, трудятся не покладая рук, и если они ещё не ужинали, то могут зайти выпить чаю… Та кружка чая…».

⠀⠀⠀Послышался лёгкий вздох.

⠀⠀⠀– Разве офицер Су не должен был уже очнуться?

⠀⠀⠀Су Цзюньцзы открыл глаза – это единственное, на что он оказался способен в сложившейся ситуации, потому что говорить он не мог, как и поднять голову. Место, где он находился, окутывала кромешная тьма, казалось, что даже свежий воздух сюда никогда не проникал. Видно было лишь Цзинь Цю, которая в данный момент зажигала одну свечку за другой. Девушка всё также носила чёрное платье, её белое лицо сильно контрастировало на его фоне, чем-то напоминая фильм ужасов.

⠀⠀⠀Су Цзюньцзы безмолвно уставился на неё, внутренне вопрошая: «Цзинь Цю, почему?».

⠀⠀⠀Девушка зажгла последнюю свечу и улыбнулась ему:

⠀⠀⠀– Офицер Су, ты, должно быть, удивлён? Я знала, что ты не станешь меня подозревать, ты слишком хороший полицейский. Что ж, это прекрасно! Знаешь, когда я пришла в полицейский участок, именно ты протянул мне стакан молока, твой голос был таким нежным, это сразу напомнило мне его. В тот момент я подумала, что ты сильно отличаешься от всех остальных.

⠀⠀⠀Су Цзюньцзы проследил за ней взглядом, мысленно отвечая: «Я не понимаю».

⠀⠀⠀– Ваш капитан Шэнь всё время сосредоточен на деле, дай ему лишь намёк*, как он тут же заметит что-то важное. А тот офицер Шэн, его не сходящая с лица улыбка так раздражает. На первый взгляд кажется, что он довольно милый человек, но на самом деле никогда не знаешь, что у него на уме, – не обращая на него внимания, Цзинь Цю продолжила говорить словно сама с собой. – А ещё… Последним, кто меня допрашивал, был доктор Цзян. Как же меня выбесил этот его острый холодный взгляд. Есть лишь ты, ты единственный, кто по-настоящему искренен и добр с людьми.

⠀⠀⠀* zhūsī mǎjì (蛛丝马迹) – букв. нить паутины (которая ведёт к жилью паука) и следы копыт лошади (или сверчка), обр. ключ к разгадке, след, путеводная нить, зацепка.

⠀⠀⠀По её лицу медленно расплылась невинная улыбка.

⠀⠀⠀– Точно! Ты такой же, как он. Что же касается ваших двух очаровательных женщин офицеров, думаю, да нечего о них думать. У меня уже есть довольно много женских экспонатов, так что незачем что-то менять, иначе он будет недоволен.

⠀⠀⠀«Такой же, как этот психопат У Цзюй?», – Су Цзюньцзы вдруг осознал, что пусть для него это прозвучало ужасно, но девушка, судя по всему, использовала это сравнение в качестве комплимента.

⠀⠀⠀Цзинь Цю подошла к нему вплотную, наклонилась и на ухо проговорила:

⠀⠀⠀– Послушай-ка меня внимательно. Я потратила немало времени на тренировки, чтобы наконец вернуться и отомстить вам. Офицер Су, пусть ты мне и очень нравишься, но я действительно, со всей искренностью ненавижу вас всех. Вы убили его.

⠀⠀⠀Когда Су Цзюньцзы был агентом под прикрытием, он прошёл подготовку по противодействию влияния наркотических веществ. Пока эта сумасшедшая болтала, он потихоньку восстанавливал энергию. Он сосредоточил все свои силы на пальце, который был придавлен его собственным телом, благодаря этому он был вне поля зрения девушки. Сосредоточившись, он начал разгибать палец: туда-сюда, туда-сюда…

⠀⠀⠀Цзинь Цю ничего не заметила. Девушка нервно усмехнулась, поднялась и ещё раз осмотрела заготовленные заранее хирургические инструменты.

⠀⠀⠀Когда Шэн Яо подъехал к дому Цзинь Цю, то сразу заметил, что что-то не так… Детективы, патрулирующие территорию, исчезли! Достав пистолет, он одним ударом ноги выбил дверь в дом Цзинь Цю. Внутри как попало валялось около семи-восьми человек, включая маму девушки. Шэн Яо тщательно проверил весь дом, но больше никого не нашёл. Нащупав пульс пострадавших, он понял, что все они живы, просто находятся под действием какого-то препарата.

⠀⠀⠀«Судя по всему, они не являлись целью Цзинь Цю, а вот Цзюньцзы…».

⠀⠀⠀Он закрыл глаза и попытался успокоиться. Сделав глубокий вдох и тяжело выдохнув, он немедленно позвонил в скорую помощь. Его ногти сильно впились в ладонь, так он пытался через боль снять нервное напряжение.

⠀⠀⠀«Спокойно… сейчас мне нужно сохранить трезвость. Цзюньцзы, да где же ты в конце концов?».

⠀⠀⠀На столе стояла чашка чая, дотронувшись до неё, Шэн Яо почувствовал тепло: «Значит, они ушли недавно. Как бы то ни было, а Су Цзюньцзы всё-таки довольно высокий мужчина, как же эта девчонка смогла его утащить?». Он окинул взглядом всю комнату, как вдруг замер. Его зрачки резко сузились, когда он присмотрелся и обнаружил, что в углу имеется место, на котором отсутствуют следы пыли.

⠀⠀⠀«Судя по всему, здесь стояло что-то вроде инвалидного кресла… Точно, после того, как мы её спасли, она какое-то время не могла ходить и передвигалась на коляске».

⠀⠀⠀Но у родителей Цзинь Цю нет такой машины, в которую поместилось бы инвалидное кресло, к тому же по дороге к дому он не заметил где-либо валяющейся коляски. Значит, они не могли далеко уйти. Руки и ноги Шэн Яо становились всё холоднее, потому что вся кровь резко прилила к мозгу.

⠀⠀⠀Прямо в этот момент его мобильный заорал, как сумасшедший. Не говоря ни слова, Шэн Яо спокойно поднёс трубку к уху.

⠀⠀⠀– Шэн Яо, ты где? – взволнованно спросил Шэнь Еси.

⠀⠀⠀– В доме Цзинь Цю. Здесь все без сознания под препаратом, скорая должна приехать с минуты на минуту. Цзинь Цю и Цзюньцзы нигде нет. Увезла его на инвалидной коляске, – решительно ответил Шэн Яо. – Далеко не уйдёт.

⠀⠀⠀– Цзян Ху, – негромко рявкнул Шэнь Еси. Судя по всему, телефон был на громкой связи.

⠀⠀⠀– В случае с Цзинь Цю мы можем уверенно заявить, что её личность и душевное состояние находятся в полной зависимости от У Цзюя, – довольно быстро ответил Цзян Ху, что было совершенно не свойственно его манере речи. – Она убила так много людей, но оказалась достаточно смелой, чтобы после этого заявиться в полицейский участок в качестве возмездия. Если всё именно так, то Су-гэ станет своеобразным особенным подарком, который она намерена преподнести У Цзюю. Значит, они находятся в месте, которое имеет особое значение лишь для них двоих.

⠀⠀⠀Послышались звуки перебирания бумажек, после чего раздался шёпот Цзян Ху:

⠀⠀⠀– Посмотрите прошлые дела У Цзюя. Вероятно, может появиться связь между прошлыми жертвами и Цзинь Цю. Быстрее.

⠀⠀⠀– Раз Шэн Яо сказал, что они не могли уйти далеко, может, она вместе с Су-гэ находится где-то неподалёку от её дома? Например, придомовой гараж или что-то типа того… – вклинилась в разговор Ань Инин.

⠀⠀⠀– Невозможно. Ищи быстрее, – не успела она договорить, как её тут же прервал Цзян Ху.

⠀⠀⠀Ань Инин была шокирована столь властным тоном, поэтому Цзян Ху тут же поторопился с извинениями:

⠀⠀⠀– Прошу прощения. Я имел в виду, что Цзинь Цю слишком умна. Храбрости ей не занимать, ведь когда её допрашивали дома, она не побоялась дать ложные показания. Если бы она этого не сделала, то Су-гэ было бы незачем приезжать к ней, тогда…

⠀⠀⠀На самом деле для такого иностранца, как Цзян Ху, было крайне трудно говорить быстро. Слова попросту не поспевали за мыслями, он часто запинался, так как не мог подобрать нужных слов.

⠀⠀⠀Ань Инин негромко рассмеялась, она явно уже простила доктора за его предыдущие резкие слова, после чего бросила ему пачку бумаг со словами:

⠀⠀⠀– Помогай.

⠀⠀⠀– Зачем вы ищите жертву, связанную с Цзинь Цю? С чего такое предположение? – спросил Шэнь Еси.

⠀⠀⠀Цзян Ху довольно быстро пролистал материалы дела, видимо, его навыки чтения были весьма неплохи, просто он не очень хорошо умел выражать свои мысли. Вероятно, в США имеется свой «немой китайский». Услышав вопрос Шэнь Еси, он некоторое время формулировал свою речь, после чего ответил:

⠀⠀⠀– У Цзюй из того типа маньяков, которые, поймав жертву, используют её как инструмент для удовлетворения своих потребностей, он не проводил с ними слишком много времени. Однако Цзинь Цю стала исключением, когда он её похитил, то держал довольно долго. В конечном итоге, она даже пережила самого У Цзюя. Полагаю, что между ними было что-то вроде… эм… взаимного обмена разного рода вещами, которые есть у одного, но нет у другого…

⠀⠀⠀– Сделка, – напомнил ему нужно слово Шэнь Еси.

⠀⠀⠀– Верно, сделка, – он постоянно забывал слова, поэтому выглядел несколько раздосадовано.

⠀⠀⠀– Думаешь, что У Цзюй оставил Цзинь Цю в живых, потому что она чем-то снабжала его? Например… добычей?

⠀⠀⠀– Я изучил дело Янтарного убийцы, и это единственное разумное объяснение, которое приходит мне в голову. В целом, мало что могло удивить У Цзюя.

⠀⠀⠀Время, словно нож, резало Шэн Яо подобно казни «тысячи надрезов*». Вдруг Ян Мань воскликнула:

⠀⠀⠀– Нашла! Девушка по имени Ли Су была сокурсницей Цзинь Цю. Они жили неподалёку друг от друга и дружили с детства. После похищения Цзинь Цю она также вскоре исчезла, её останки были обнаружены спустя… всего день!

⠀⠀⠀* língchí (凌迟) – линчи, или казнь «тысячи надрезов», когда от человека в качестве пытки медленно и мучительно отрезали по кусочку плоти.

⠀⠀⠀ Ян Мань передёрнуло. Какой бы дерзкой по натуре она не была, но даже она от такого почувствовала озноб.

⠀⠀⠀– Инин, срочно свяжись с семьёй Ли Су. Надеюсь, они быстро согласятся сотрудничать, – Шэнь Еси вцепился в руль, его глаза неотрывно смотрели вперёд. – Шэн Яо, вешаю трубку.

⠀⠀⠀Ань Инин действовала очень быстро, у её коллег иногда складывалось впечатление, что она хранила в уме базу данных обо всём городе. К счастью, пусть семью Ли и шокировал внезапный звонок, а также звуки полицейских сирен из трубки, они всё же пошли на сотрудничество.

⠀⠀⠀Через некоторое время Ань Инин сообщила следующую информацию:

⠀⠀⠀– Отец Ли Су рассказал, что его дочь и Цзинь Цю в детстве были очень хорошими подругами. Из-за того, что Цзинь Цю росла избалованным ребёнком, сверстники её отвергали и не хотели дружить. Так продолжалось ровно до того момента, пока она не повстречала Ли Су, которая только переехала и ещё не успела адаптироваться на новом месте. Девочки обычно играли в доме старика, который жил этажом ниже. Но вскоре старик скончался, его дом сдали в аренду наследники. Однако перед смертью старик успел передать Цзинь Цю ключ от своего старого гаража, таким образом…

⠀⠀⠀– Инин, где находится этот гараж? – перебил её Шэнь Еси.

⠀⠀⠀Ань Инин быстро сообщила нужно местоположение. Как только её слова прозвучали, звонок, на линии которого находился Шэн Яо, резко оборвался.

⠀⠀⠀Шэнь Еси вдавил в пол педаль газа.

⠀⠀⠀Цзинь Цю время от времени поднимала голову и одаривала Су Цзюньцзы странной невинной улыбкой. Он не обращал на неё внимания, потому что изо всех сил старался восстановить подвижность. Вскоре ему удалось приподнять палец на пол сантиметра!

⠀⠀⠀Внутренне его переполняла радость: это означало, что он постепенно возвращает контроль над своим телом.

⠀⠀⠀Заметив, что Су Цзюньцзы закрыл глаза, она испытала недовольство и вновь заговорила:

⠀⠀⠀– Офицер Су, почему бы тебе не открыть глаза и не осмотреть это место? Позволь мне рассказать тебе о нас с Цзюем.

⠀⠀⠀Сначала к нему вернулась чувствительность в ладони, а затем и во всём предплечье… Су Цзюньцзы внутренне усмехнулся, открыл глаза и сделал вид, будто внимательно её слушает.

⠀⠀⠀Цзинь Цю искренне обрадовалась тому, что смогла вернуть его внимание, она улыбнулась и продолжила:

⠀⠀⠀– Сначала он мне показался жутким. Я, как и вы ребята, считала его плохом человеком.

⠀⠀⠀Су Цзюньцзы вдруг осознал, что ему посчастливилось услышать историю о том, как именно эта девушка сошла с ума. Онемение постепенно уходило. Он даже ощутил лёгкую покалывающую боль в лодыжке, судя по всему, когда она его тащила, то ушибла то место.

⠀⠀⠀Должно быть, Цзинь Цю неверно истолковала промелькнувшие на лице Су Цзюньцзы эмоции, она покачала головой и со вздохом сказала:

⠀⠀⠀– Ай, вы, наверное, до сих пор считаете его таким? Вот уж действительно идиоты. Смотрите поверхностно, а не вглубь. Цзюй – человек невероятной, чрезвычайно глубокой души. Он настоящий художник, который умеет проявлять заботу о людях. Он необычайно элегантен.

⠀⠀⠀Не подавая виду, Су Цзюньцзы продолжал копить силы, он никогда ещё не был так сильно благодарен управлению за то, что его отправили на обучение по противодействию влияния наркотических веществ.

⠀⠀⠀Цзинь Цю наклонила голову и с восхищением осмотрела его. Усмехнувшись, она взяла набор инструментов, подошла к нему, присела на корточки и, наклонившись к Су Цзюньцзы, ласково проговорила:

⠀⠀⠀– Давай начнём. Закрой глаза. Я сделаю тебе ещё один укол с наркозом. Я не стала делать его сразу, потому что не удержалась от возможности поговорить с тобой.

⠀⠀⠀Су Цзюньцзы пристально уставился на приближающийся к нему кончик иглы. В нынешней ситуации у него была лишь одна попытка…

⠀⠀⠀В этот момент раздался грохот. Дверь гаража с силой распахнули ударом ноги. Свеча, стоящая рядом с дверью, потухла от резкого ночного ветра. Показался Шэн Яо с черным пистолетом наготове, который дулом был направлен прямо на Цзинь Цю.

⠀⠀⠀– Отойди от него. Подними руки вверх и прижми их к стене, – ледяным тоном сказал он.

Глава 16 - Янтарь. Финал

⠀У Су Цзюньцзы отлегло от сердца. Палец, который он приподнял, тут же опустился вниз. Цзинь Цю вскинула голову и пристально посмотрела на Шэн Яо. Девушка оставалась на прежнем месте и не двигалась. Шэн Яо, слегка повысив голос, вновь заговорил:

⠀⠀⠀– Повторяю ещё раз: отойди от него, подними руки и прижми их к стене. Госпожа Цзинь, я пытаюсь быть вежливым, но если ты не выполнишь мою просьбу, боюсь, мне придётся исполнить свой долг.

⠀⠀⠀Цзинь Цю усмехнулась и, наклонившись к Су Цзюньцзы, проговорила:

⠀⠀⠀– Видишь, я же говорила, что офицер Шэн так себе человек. Даже самая приятная улыбка на его лице – фальшивка, которая может исчезнуть в любой момент.

⠀⠀⠀Шэн Яо сохранял спокойствие, потому что рука Цзинь Цю находилась прямо у шеи Су Цзюньцзы. Огонь от оставшихся свечей осветил её пальцы, в который показался предмет, сверкнувший серебристым светом. Прижав его к шее мужчины, она спокойно и негромко сказала:

⠀⠀⠀– Знаете что, офицер Шэн? Для человека, некогда изучавшего медицину, убить кого-то – проще простого. Достаточно лишь совсем чуть-чуть, немножко надрезать, и кровь как хлынет. Точно вся вытечет, остановить будет невозможно. Хотите проверим?

⠀⠀⠀Она вдруг залилась громким гоготом, чем-то напоминавшим уханье совы. Её очаровательное лицо исказилось.

⠀⠀⠀Шэн Яо на мгновение остановился и посмотрел на лежащего на полу Су Цзюньцзы. Повернув пистолет в руке, он направил дуло вверх и положил на него указательный палец. Он прислонился к дверному косяку, взял себя в руки и сказал:

⠀⠀⠀– Остальные тоже скоро будут здесь. Все уже знают об этом месте, с ними даже будет психолог. Тебе не сбежать, но ты всё ещё можешь сделать хоть что-нибудь чтобы облегчить тяжесть своих преступлений.

⠀⠀⠀– Сбежать? – тихо повторила Цзинь Цю, а затем нервно посмотрела на него. – Ты говоришь, что я должна… сбежать? Ха-ха… Ха-ха-ха-ха, офицер Шэн, ты что, совсем не понимаешь? Я же уже говорила тогда, в полицейской участке, ты что, забыл? Я сказала, что хоть и жива сейчас, но эта жизнь хуже, чем смерть!

⠀⠀⠀На белках её глаз чётко различались чёрные зрачки, эти глаза смотрели с крайней враждебностью.

⠀⠀⠀– Мне нужно преподнести подарок, только так я смогу встретиться со своим Цзюем. Офицер Су и есть мой подарок. Как думаешь, ему понравится?

⠀⠀⠀Шэн Яо вскинул брови, прищурился и, подавив эмоции, сказал:

⠀⠀⠀– Я могу поменяться с ним.

⠀⠀⠀– Что? – Цзинь Цю плохо расслышала его слова.

⠀⠀⠀Су Цзюньцзы бросил резкий укоризненный взгляд на Шэн Яо. Тот лишь тихо посмеялся. Ночной ветер слегка потрепал его свисающие на лоб волосы. Даже в такой мрачной и тёмной обстановке его лицо выглядело настолько очаровательно, что заставляло сердце биться чаще.

⠀⠀⠀– Не кажется ли тебе, что в сравнении с ним я больше подхожу под вкусы твоего У Цзюя? – спросил Шэн Яо.

⠀⠀⠀Цзинь Цю замерла от удивления. Она внимательно посмотрела на Су Цзюньцзы, затем перевела взгляд на Шэн Яо. На её лице тут же отразилось смятение, которое мгновенно сменилось ревностью. Нож в руке девушки задрожал, из её плотно стиснутых зубов донеслось подобие смеха.

⠀⠀⠀Несколько раз лезвие дрожащего клинка прошлось по коже Су Цзюньцзы, он ощутил исходящее от неё ледяное убийственное намерение, особенно в том месте, где лезвие коснулось шеи. Мужчина едва сдержался…

⠀⠀⠀«Момент неподходящий, если сейчас попытаюсь вырваться, не факт, что смогу её удержать. Шэн Яо, потяни время ещё немного …».

⠀⠀⠀Шэн Яо почувствовал, что из-за ножа Цзинь Цю его сердце вот-вот перестанет биться. Он закрыл рот и начал пристально следить за этой опасной женщиной. Каждая мышца в его теле была напряжена до предела.

⠀⠀⠀Цзинь Цю вдруг пронзительно рассмеялась.

⠀⠀⠀– Точно… вы все… подходите под его вкусы! Все вы! Цзюй мой, только мой! Да что в вас такого хорошего? Он лишь использует вас как материал. Вы все даже упоминания не стоите, у вас нет никакого права на его внимание!

⠀⠀⠀Оказывается, с самого начала её главным мотивом убийства была сильная ревность.

⠀⠀⠀Су Цзюньцзы показалось, словно все патологии этого мира вдруг сосредоточились в ней.

⠀⠀⠀– Никто не сможет заменить меня! – Цзинь Цю свирепо уставилась на Шэн Яо.

⠀⠀⠀Он холодно усмехнулся.

⠀⠀⠀– Тут я с тобой не соглашусь, дорогуша. Хватит уже обманывать себя. Ты же сама видела, сколько у У Цзюя было юношей и девушек, разве нет?

⠀⠀⠀– Что за чушь…

⠀⠀⠀– Ты же собственными глазами видела, с каким вожделением он смотрел на всех этих людей; с какой пьянящей жадностью он ласкал их тела; и как скрупулёзно собирал из их трупов свою совершенную коллекцию экспонатов… А, точно, чуть не забыл. Та твоя техника накладывания швов, это ведь он обучил тебя, да? – на лице Шэн Яо показалась одна из его особых, демонических улыбок.

⠀⠀⠀– Заткнись! Закрой свой рот!

⠀⠀⠀– Что такое? Ты лично помогла ему похитить человека, разве не помнишь? Как раз в этом самом месте, это была твоя лучшая подружка, близкий человек, сокурсница. Ты заманила её сюда и преподнесла У Цзюю. Госпожа Цзинь, он разрешил тебе поприсутствовать, пока измывался над телом Ли Су?

⠀⠀⠀– А-а-а! – пронзительно завизжала Цзинь Цю. – Закрой свой рот! Заткнись! Или я убью его!

⠀⠀⠀Словно обезумев, она уставилась на Шэн Яо смертоносным взглядом. Девушка прижала нож, который держала в дрожащей руке, к шее Су Цзюньцзы. В это мгновение человек, который должен был неподвижно лежать на полу вдруг откатился в сторону примерно на пять сантиметров. Он резко перевернулся, поднялся и схватил Цзинь Цю за запястье. Из-за резкой боли она выронила нож. Её мгновенно прижали лицом к полу.

⠀⠀⠀Су Цзюньцзы слабо улыбнулся Шэн Яо и чуть слышно проговорил:

⠀⠀⠀– Хорошо, что ты пришёл.

⠀⠀⠀– Невозможно… невозможно… – с широко округлившимися от ужаса глазами повторяла Цзинь Цю.

⠀⠀⠀На самом деле Шэн Яо видел, как Су Цзюньцзы сначала подмигнул ему левым глазом, а затем пошевелил левой рукой. Он сразу понял, что действие наркотика спадает. Как раз в этот момент он запутал Цзинь Цю, и пока она находилась в смятении, появилась возможность поймать её. Наконец-то выдохнув с облегчением, Шэн Яо достал наручники и подошёл к ним.

⠀⠀⠀– Ну и жути же ты на меня навёл!

⠀⠀⠀Издалека уже доносились звуки сирен от полицейских машин и скорой помощи. Шэнь Еси с остальными примчались довольно быстро.

⠀⠀⠀Вот-вот пыль должна была окончательно осесть*, как вдруг кое-что произошло. Некоторые говорят, что сумасшедшие люди обладают огромной физической силой, потому что их действия непредсказуемы. Они задействуют каждый участок тела в попытках борьбы за свою жизнь. Из-за действия препарата физически Су Цзюньцзы был сильно ослаблен, однако, поднабравшись сил, он смог преодолеть действие наркотика. Первое, что он сделал, это инстинктивно пинком отшвырнул ногой нож Цзинь Цю. Однако девушка и не собиралась использовать нож, вместо этого, когда он наклонился, она подалась назад и ударила его всем телом.

⠀⠀⠀* chén’āi luò dìng (尘埃落定) – букв. пыль осела; обр. завершение дела; дело принесло (определенный) результат.

⠀⠀⠀В мгновение ока* Шэн Яо подхватил Су Цзюньцзы и потянул на себя. Довольно быстро они обменялись позициями, поэтому безжалостный удар Цзинь Цю пришёлся на Шэн Яо. Вслед за этим Су Цзюньцзы чётко расслышал, как острое лезвие вошло в тело напарника и тот мгновенно потяжелел.

⠀⠀⠀* diàn guāng shí huǒ (电光石火) – молния блеснула, камень вспыхнул (обр. в знач.: моментально, в мгновение ока, в один миг, молниеносно).

⠀⠀⠀Тут же Су Цзюньцзы почувствовал, словно в его голове прогремел взрыв.

⠀⠀⠀Шэн Яо стиснул зубы и поднял пистолет. Он направил его на ноги Цзинь Цю и быстро нажал на курок. Пуля прошла навылет в районе бёдер. Хлынула кровь, девушка упала на пол, однако казалось, словно она совсем не чувствует боли. Цзинь Цю лишь шипела и продолжала смеяться.

⠀⠀⠀Су Цзюньцзы был слаб и не мог удерживать Шэн Яо, поэтому прислонился к стене. Шэн Яо опустил руку, которой опирался на него, и положил её на свой живот. Тёплая кровь непрерывным потоком текла из раны… из которой торчал нож.

⠀⠀⠀Залитая кровью Цзинь Цю чем-то напоминала вылезшее из мира мёртвых приведение.

⠀⠀⠀– У меня был ещё один, не ожидал, да? Ха-ха-ха-ха, не ожидал? Не ожидал?!

⠀⠀⠀– Шэн Яо! Шэн Яо!

⠀⠀⠀Сразу же после выстрела завыла сирена. Появился Шэнь Еси с подмогой. На Цзинь Цю надели наручники. Подоспевшие медики быстро остановили кровотечение Шэн Яо и забрали его в машину скорой помощи. Растерянный Су Цзюньцзы хотел было пойти за ним, но не смог подняться. Медработник то и дело задавал ему вопросы, но ошарашенный Су Цзюньцзы его даже не слышал.

⠀⠀⠀«Шэн Яо…»

⠀⠀⠀«Шэн Яо…»

⠀⠀⠀«Шэн Яо… Почему ты… Зачем…»

«Ради чего, Цзинь Цю? И почему, Шэн Яо*? Пожалуй, в этом мире нет ничего более сложного и непостижимого, чем человеческие сердца».

⠀⠀⠀* Если честно, тут немного сложно передать на русский язык смысл этих вопросов так, чтобы не понаписать лишнего. Здесь задаётся тот же вопрос, что и строчкой выше: 为了什么? Если переводить на нормальный русский, то это что-то вроде «Во имя чего Цзинь Цю так поступила? И почему Шэн Яо совершил такое? (т.е. имеется в виду сумасшествие Цзинь Цю и подставившийся под нож Шэн Яо).

⠀⠀⠀Адольф Гитлер говорил: «Народ любит суровых правителей больше, чем жалостливых».

⠀⠀⠀Больницы всегда выглядят одинаково… Длинный коридор, заканчивающийся окном, в которое не проникает солнечный свет. Снующие туда-сюда врачи с утомлёнными, безразличными лицами; и проезжающие мимо ледяные медицинские аппараты. Всюду витает запах болезней, крови, и резкий, бьющий в нос, запах лекарств и дезинфицирующих средств.

⠀⠀⠀В операционной горел свет. Цзян Ху расположился на стуле у входа. Он был одет в тёмно-синее пальто и сидел, опираясь локтями на колени, с низко опущенной головой. Скрестив пальцы рук, он прислонил их ко лбу.

⠀⠀⠀Шэнь Еси нёс в руках два стаканчика с кофе из торгового автомата. С важным видом* он уселся рядом, протянул Цзян Ху стаканчик с кофе и сказал:

⠀⠀⠀– С Цзюньцзы всё хорошо. Доктор сказал, что он немного бредит из-за лекарств, но завтра это пройдёт. Я попросил Ян Мань вернуться, Инин уже занимается оставшимся вопросами в управлении. Чуть позже ты можешь вернуться с её отцом, так будет безопаснее.

⠀⠀⠀* dàmǎjīndāo (大马金刀) – могучий конь и золотой меч (обр. величественно, с гордым видом).

⠀⠀⠀Цзян Ху растерянно кивнул, взял кофе, но не стал его открывать, лишь обхватил стаканчик двумя руками. Шэнь Еси положил руку ему на плечо и спросил:

⠀⠀⠀– Ты как?

⠀⠀⠀Цзян Ху тихо рассмеялся и покачал головой. Его лицо выражало сильнейшую усталость. Прежде Шэнь Еси ещё ни разу не видел у него столь явное проявление негативных эмоций.

⠀⠀⠀– Я… не понимаю. Это моя вина? – спустя очень много времени шёпотом спросил он.

⠀⠀⠀Шэнь Еси опешил.

⠀⠀⠀– Что ты сказал?

⠀⠀⠀– Су-гэ похитили, а Шэн Яо ранили ножом. Неужели это из-за того, что я был недостаточно эффективен и мало внимания уделил проблеме Цзинь Цю? – тихо спросил Цзян Ху. – Я привык… раньше я всегда был один и не работал с таким большим количеством людей. Я воспринимаю вас скорее, как…

⠀⠀⠀Он сильно нахмурился, видимо снова никак не мог подобрать нужного слова. Некоторое время спустя Цзян Ху вздохнул и договорил:

⠀⠀⠀– Как сторонних наблюдателей.

⠀⠀⠀– Ты думаешь, что из-за того, что у тебя не получается влиться в наш коллектив, это влияет на эффективность всей команды?

⠀⠀⠀Цзян Ху кивнул.

⠀⠀⠀Шэнь Еси тихо посмеялся и, прямо как Ян Мань, потрепал его по волосам. Каштановые волосы на голове Цзян Ху пришли в беспорядок и стали напоминать куриное гнездо. Он недоумевающе посмотрел на Шэнь Еси, тот сказал:

⠀⠀⠀– В таком случае мы все должны нести ответственность. Ты всё ещё не понял, что подразумевает под собой сотрудничество?

⠀⠀⠀Цзян Ху промолчал.

⠀⠀⠀– Сотрудничество означает, что все мы работаем сообща, и также вместе берём на себя ответственность, – Шэнь Еси задумался. В этот момент медсестра катила мимо них тележку, он подтянул ноги и тихо продолжил: – Каждый из нас является как отдельной личностью, так и частью целого. Когда мы работаем, мы как один человек, но вне рабочего времени мы – семья. Понимаешь?

⠀⠀⠀Цзян Ху слегка изменился в лице. Шэнь Еси похлопал его по плечу и поднялся со словами:

⠀⠀⠀– Пойдём. Операция займёт много времени, нет смысла ждать здесь. Давай перекусим. Эта ночь будет долгой. Ни одна семья не позволит дочери* караулить одной, ты пойдёшь со мной, нам предстоит ещё много работы.

⠀⠀⠀* Скорее всего так Шэнь Еси решил постебаться над доктором. Ранее он говорил, что они – одна семья, здесь же он называет Цзян Ху: 女孩子, т.е. девочка (ребёнок), но в контексте семьи, то есть он с позиции отца семейства назвал Цзян Ху «дочерью» хD.

⠀⠀⠀Цзян Ху покачал головой, улыбнулся и вдруг сказал:

⠀⠀⠀– Глава Шэнь, может ты и получил травму, но у тебя совершенно точно нет ПТСР.

⠀⠀⠀Шэнь Еси остолбенел, а затем обернулся и посмотрел на него. От линз очков Цзян Ху отражался свет коридорной лампы, из-за чего казалось, будто его глаза чем-то плотно завешаны.

⠀⠀⠀– Говорят, что был промежуток времени, когда ты потерял память… Что ж, я думаю, что ты ничего не терял, а просто решил кое-что скрыть, – он тоже поднялся и с лёгким смешком продолжил: – Не волнуйся. Раз уж ты хочешь что-то скрыть, я не буду в этом копаться. Так ведь обычно говорят члены семьи?

⠀⠀⠀Шэнь Еси скривил рот и пристально посмотрел на него.

⠀⠀⠀– Ёбаные психологи, как же вы меня достали.

Глава 17 - Последний благородный человек. Часть 1

«Ох… терпение переполнилось. Возбуждение дела о jq*».

* На самом деле в первой части фразы присутствует лишь глагол «переполнился» (充满了), но из контекста главы понятно, что речь идёт о переполненном терпении, поэтому мне пришлось дописать это слово, иначе получилась бы неразборчивая солянка. Jq – китайский интернет-сленг, который появился от сокращения слова 奸情 jiānqíng (сокращение от первых двух букв пиньиня иероглифов), переводится как «блуд, прелюбодеяние, незаконная половая связь». То есть получается «Возбуждение дела о незаконной половой связи». По контексту главы вы поймёте, о чём на самом деле идёт речь в этой фразе.

Шан-ди* сказал: «Да будет свет»… С тех пор свет и тьма были чётко разделены. И лишь одна вещь в мире может встать между ними, потому что для неё не существует никаких границ. Она способна объединять и, я надеюсь, имя этой вещи – любовь.

* Шан-ди – верховный владыка Неба; некоторые китайцы считают, что именно он создал китайский народ.

Когда Цзян Ху с букетом цветов вошёл в больничную палату, он увидел стоящую рядом с Су Цзюньцзы женщину, которая держала за руку маленькую девочку. Это была поистине прекрасная женщина… Не то что бы она была прям невероятно красива, но когда она улыбалась, казалось, будто в этой улыбке таял солнечный свет. Она согревала сердце каждого, кто становился свидетелем этого зрелища.

Услышав шорохи, девочка, которая держала женщину за руку, обернулась. Стоило только увидеть вошедшего, как её глаза тут же загорелись:

– Дядя Цзян!

Цзян Ху присел на корточки, чтобы поймать девочку, бросившуюся в его объятия. Она вытянула свои маленькие пухлые ручки и схватила его за одежду, жалуясь:

– Ты обещал прийти в гости и поиграть со мной. Я подготовила очень много книжек со сказками, но ты так долго не приходил!

– Это… мне правда очень жаль, – принёс извинения Цзян Ху.

Он вытащил из букета одну лилию и протянул её девочке.

– Маленькая красавица Су Жань, это подойдёт в качестве извинения?

Девочка взяла цветок и с напыщенным видом ответила:

– Уже лучше. Так и быть, я прощаю тебя!

– Малышка Жань, ну же, не будь такой грубой, – улыбнувшись, сказала женщина.

«У неё такой приятный голос», – подумал Цзян Ху. – «Оказывается, некоторые люди и правда от природы одарены способностью исцеления». Указав на женщину, Су Цзюньцзы представил:

– Это твоя саоцзы*, Миньминь. А это доктор Цзян. Тот самый, о котором наша девчушка без конца и края болтала после того, как вернулась из управления.

* sǎozi (嫂子) – невестка; сестрица (дружеское обращение к замужней женщине). Поскольку на работе к Су Цзюньцзы обращаются «гэ» (т.е. старший брат, братан), вероятно поэтому он представил её как «невестку».

Цзян Ху понял, что это та самая легендарная жена Су-гэ – Ху Минь. Он машинально бросил взгляд на Шэн Яо, который сидел, прислонившись к изголовью больничной койки, затем, слегка наклонив голову, Цзян Ху улыбнулся всем присутствующим; и только после этого он, как послушный ребёнок, наконец последовал правилам приличия и сказал:

– Здравствуй, саоцзы.

Ху Минь внимательно посмотрела на него и покачала головой.

– Я наслышана об одарённом докторе Цзян, но не думала, что он так молод.

– Это не совсем так, – слегка смутившись, ответил Цзян Ху. – Я просто выгляжу молодо, но на самом деле я старше.

Палата наполнилась смехом. Цзян Ху положил букет на кровать Шэн Яо. Тот полной грудью вдохнул аромат цветов, а затем, опьянённый запахом, сказал:

– Живая вода Ланьси*. Девушка, отдавшая тебе этот букет, вероятно была яркой и освежающей красавицей.

* Скорее всего Шэн Яо имеет в виду духи Ланьси. Это одна из известнейших в Китае марок духов.

Цзян Ху всерьёз задумался над его словами.

– Эм, нет. Если ты имеешь в виду человека, который продал букет, то это был пожилой дедушка.

– А? – ошарашенно уставился на него Шэн Яо.

– Ах да, точно. Я не знал, как добраться, поэтому сел на автобус, но там было довольно тесно, в итоге кто-то случайно разбил флакон духов, – Цзян Ху продолжил наносить ему удар за ударом. – Эм, эти духи в итоге пролились на девушку, кажется, она была всё-таки постарше. Я забыл, как это на китайском… Вроде она была примерно такой же, как мама сестрицы Ян, которая приходила в управление*.

* Если честно, тут довольно сложно понять, что имеет в виду Цзян Ху. Скорее всего он решил немного подушнить (неосознанно, конечно). Шэн Яо говорил об «освежающей красавице», Цзян Ху же, в виду своего иностранного происхождения, многое воспринимает слишком буквально. Поэтому он уточняет, что девушка, на которую пролились духи, была всё-таки постарше, соответственно слово «девушка» (姑娘) не совсем для неё подходит, но он забыл, как следует называть девушек более старшего возраста, поэтому в качестве примера возраста той «девушки» он приводит маму Сестрицы Ян. (Это если я всё правильно поняла, второй вариант, который приходит мне на ум: Цзян Ху пытается объяснить, что это был за аромат, и уточняет, что он такой же, как у мамы сестрицы Ян. Но тогда не понятно, зачем он уточняет, что девушка, на которую вылились духи, была постарше… Крч, просто имейте это в виду).

Шэн Яо почувствовал, как его стеклянное сердце разбилось.

Су Жань, прямо как взрослая, потянула Цзян Ху за одежду и сказала:

– Дядя Цзян, лучше помолчи. Посмотри на дядю Шэн Яо, он выглядит так, словно потерял смысл жизни.

Договорив, она вскарабкалась на больничную койку Шэн Яо, вытянула свои маленькие пухлые ручки и погладила его по голове. А затем с невероятно серьёзным видом торжественно произнесла:

– %*#……#￥! Отлично!

Она кивнула.

Все взрослые в палате с интересом наблюдали за девочкой. Шэн Яо погладил её по голове.

– Ах, фея, и что же за заклинание ты на меня наложила?

– Мой папа сказал, что ты пострадал, защищая его, когда ловил негодяев, – ответила она. – Вчера вечером я тайком поговорила с бабушкой Тыквой. Она научила меня заклинанию, которое умеет снимать боль. Дядя Шэн Яо, до сих пор болит? Заклинание бабушки Тыквы сработало?

Расчувствовавшись, Шэн Яо обнял Су Жань:

– Невероятно, и правда, чудеса какие-то! Теперь у меня ничего не болит. Малышка Жаньжань, ты что, легендарный ангелочек?

– Я ведьмочка.

– Ах, тогда, ты, должно быть, самая-самая очаровательная ведьмочка в мире.

Ху Минь с нежностью посмотрела на ребенка и прекрасного мужчину.

– Шэн Яо, мы правда… В этот раз мы и правда даже не знаем, что сказать. Если бы не ты…

Шэн Яо поднял голову и улыбнулся ей:

– Не говори так, саоцзы. Тогда Цзюньцзы находился в таком положении, что любой бы поступил так же на моём месте. Кроме того, это не такое уж и серьёзное событие. Вытекло лишь немного лишней крови, это наоборот поможет мне от переедания. Верно, малышка Жаньжань?

Су Жань не поняла, о чём он спрашивает, но, немного подумав, рассудила, что лучше уступить больному, поэтому решительно кивнула в знак согласия.

– Жаньжань, скорее слезь с него, – хлопнув в ладоши, сказал Су Цзюньцзы. – Маленькая толстушка, ты же весишь больше двадцати цзиней*, не раздави своего дядю Шэн Яо.

⠀* Чуть больше 10 кг.

Он ткнул в больную тему для Су Жань. Хмыкнув, она повернулась и прошептала:

– Папа такой надоедливый.

Шэн Яо громко рассмеялся.

– Цзюньцзы, тебе придётся поднабрать добродетелей, ведь ты подшучиваешь над весом девочки.

Цзян Ху был довольно сообразительным, поэтому тут же подхватил Су Жань, подбросил её вверх и поймал. Девочка засмеялась и с улыбкой на губах крепко обняла его за шею. Она вдруг наклонилась и что-то зашептала ему на ухо. Цзян Ху на мгновение замешкался:

– Правда расскажешь мне?

Су Жань с серьёзным видом зашептала:

– Ты не должен никому говорить об этом, и запрещено «продавать» меня!

«Разве она не имела в виду слово „предавать* “?». Увидев, что другие никак не отреагировали, Цзян Ху решил, что, наверное, девочка всё-таки правильно произнесла слово, а он просто некорректно запомнил его значение. В этот момент Доктор Цзян как никогда сильно ощутил себя неполноценным из-за своей способности к запоминанию языков. Но на самом деле он просто не учёл один момент: никто не стал исправлять девочку, потому что банально не расслышал, как она оговорилась.

* Тут произошла путаница. Су Жань сказала: 卖出 màichū, что переводится как «продать», но на самом деле девочка просто перепутала местами иероглифы, потому что должно быть – 出卖 chūmài – что и означает «предать».

Су Жань продолжала что-то бормотать, а Цзян Ху не переставая кивал в ответ. Из-за того, что чуть ранее её отец ступил на минное поле, девочка категорически отказывалась рассказывать Су Цзюньцзы то, что только что прошептала Цзян Ху. Семейство Су ещё некоторое время оставалось в палате, после чего они ушли. Цзян Ху придвинул стул к койке Шэн Яо и сел.

– Как ты? – спросил он.

– Да вроде не жалуюсь. Та сумасшедшая девчонка так и не задела жизненно важных органов, – Шэн Яо улыбнулся. – Я слышал, что вы с главой Шэнь остались в больнице на всю ночь, пока мне делали операцию, да?

– Мгм, мы с главушкой довольно долго разговаривали, – когда Цзян Ху произносил слово «главушка», его язык немного заплетался с непривычки*, поэтому ему пришлось повторить ещё раз. – Гла… вушка… Я уже слишком взрослый, чтобы так выражаться**.

* Шэн Яо использовал фамильярный вариант произношения слова «глава» 头儿tóur (в этой новелле мне встречалось уже как минимум три вариант этого слова: 队长duìzhǎng – самый официальный из всех, переводится как «командир отряда/глава/капитан/начальник; 老大lǎodà – более шутливый вариант, подходит для обращения внутри коллектива, с лёгким таким подъёбом, переводится как «босс/старина/лидер/глава/главарь; и последний 头儿tóur – иероглиф 头 буквально означает «голова», при добавление суффикса 儿 слово и превращается в «глава», такой вариант обращения приемлем в неформальной обстановке внутри коллектива). Проблемы в произношении у Цзян Ху возникли из-за суффикса 儿 er. Это называется эризацией. При добавлении суффикса 儿 er (т.е. при эризации) слово приобретает более мягкие и нежные оттенки (что-то типа уменьшительно-ласкательных суффиксов в русском языке). С непривычки у иностранцев могут возникнуть трудности в произношении этого суффикса.

** Тут уже скорее непереводимый каламбур. Если воспринимать буквально слова Шэн Яо (а именно так воспринимает Цзян Ху), то, назвав Шэнь Еси 头儿, для Цзян Ху это прозвучало примерно как «главушка» (помним, что в подавляющем большинстве эризация выступает как уменьшительно-ласкательный суффикс). Поэтому далее Цзян Ху говорит 头… 儿, то есть «гла… вушка… я уже слишком взрослый, чтобы так выражаться». Но для Шэн Яо обращение 头儿 не кажется детским, оно скорее панибратское. Тут весь прикол как раз-таки в том, что восприятие у иностранца и китайца разнятся.

Шэн Яо наконец-то понял, почему все, начиная от Шэнь Еси и до Ян Мань с Ань Инин, так любят заигрывать с доктором Цзян: «И почему этот ребёнок столь очаровательно глуп?».

– Но ты явно чем-то опечален. Хочешь обсудить? – нерешительно спросил Цзян Ху.

Шэн Яо замер, затем слегка наклонил голову и посмотрел на него. На лице Цзян Ху читалось полное спокойствие. Слабые солнечные лучи из окна мягко ложились на него, из-за чего его глаза казались кристально чистыми. Он и правда самый настоящий психотерапевт, потому что один его вид приносил успокоение. Есть в нём что-то такое, что оказывает на людей расслабляющий эффект.

Он вдруг вспомнил, что Цзян Ху, это на самом деле «социальный пакет*», который выхлопотал для их группы глава управления Мо.

* Это уже второй раз, когда о Цзян Ху столь материально отзываются. На самом деле имеется в виду социальный пакет, который, обычно, гарантирован при трудоустройстве на работу. Как правило туда входят: обязательная страховка, предоставление бесплатных медицинских услуг, абонемент в спортзал и др. Цзян Ху не является оперативником, его в первую очередь наняли на работу для того, чтобы шпионить за психическим состоянием Шэнь Еси и, по мере необходимости, оказывать посильную помощь для остальных сотрудников группы. То есть он своего рода их карманный психолог, поэтому в шутку (а Шэнь Еси скорее в качестве издёвки) они и называют его «социальным пакетом».

– Ты заметил?

Цзян Ху со всей искренностью кивнул.

– Тогда, если ты заметил, в чём же на самом деле причина?

Цзян Ху ненадолго задумался, потом всё же снова кивнул. Он посмотрел на изумлённого Шэн Яо, открыл рот, но ничего не сказал, лишь безмолвно произнёс «Су».

«Ох, а я и не замечал раньше, что этот человек способен ясно разглядеть даже осеннюю шерстинку*. Он и этот приставучий всезнайка Шэнь Еси точно будто выходцы из одной семьи».

* míngchá qiūháo (明察秋毫) – ясно разглядеть даже осеннюю шерстинку (на теле животного), обр. всевидящий, зоркий; проницательный, прозорливый, наблюдательный.

– В таком случае, как ты думаешь, как мне поступить, чтобы больше так не печалиться?

Цзян Ху улыбнулся, закинул ногу на ногу, слегка откинулся на спинку стула, скрестил руки замком и положил их на бедро. Заняв такую позу, он будто мгновенно постарел на очень много лет. Спокойно, с некоторой ленцой в голосе, он ответил:

– Прости, но консультант или же психотерапевт лишь поможет проанализировать ситуацию, дать совет или выслушать, но принимать решения ты должен сам.

– Тогда зачем ты нужен? – скривив рот, спросил Шэн Яо.

– Чтобы помочь тебе услышать своё сердце, – ответил Цзян Ху. – Ты бы хотел, чтобы он испытывал к тебе те же чувства?

Шэн Яо ответил не сразу. Спокойно откинувшись на спинку кровати, он посмотрел на термос, который принёс ему Су Цзюньцзы. В нём был куриный бульон, приготовленный Ху Минь. Прошло довольно много времени, прежде чем, он, наконец, рассмеялся и покачал головой:

– Нет, не хотел бы.

Цзян Ху вскинул брови.

– Почему?

– Ты разве не видел Ху Минь и малышку Жань? – Шэн Яо тяжело вздохнул и прикрыл глаза. На самом деле, время от времени, каждому нужен такой вот человек, который просто молча выслушает… Который спокойно выслушает, как вы бормочете о накопившихся обидах или обо всём том, что не даёт уснуть, заставляя ворочаться с боку на бок. – Как ты думаешь, что за человек решился бы нанести такой вред матери и дочери? Кроме того, Цзюньцзы ответственный, хороший отец и прекрасный муж. Если бы всё было иначе, если бы он не был…

«Но разве есть смысл добиваться от него взаимных чувств, если бы он не был тем, кем является сейчас?».

Шэн Яо со вздохом продолжил:

– Нельзя быть столь эгоистичным, я прекрасно понимаю это.

– Неужели ты думаешь, что совесть поможет унять тревоги в твоём сердце?

– Не поможет, – он сделал паузу, – это тупик*.

* jìntuì wéigǔ (进退维谷) – идти вперёд и отступать – одинаково плохо; обр. ни туда ни сюда, ни вперёд ни назад; застрять в тупике, оказаться в безвыходном положении; встать перед сложным выбором.

«Идти вперёд и отступать – одинакового плохо*» – это слишком литературное выражение, Цзян Ху не понял его смысл. Он на мгновение замер. Пока был за границей, он не попадал в столь неловкие ситуации. Ему ничего не оставалось, кроме как за лёгким покашливанием скрыть смущение:

– Если ты продолжишь подавлять свои желания, они будут лишь сильнее расти.

* Для того, чтобы более наглядно отразить непонимание Цзян Ху, я перевела буквально, в то время как слова Шэн Яо – образно. Потому что Цзян Ху всё воспринимает слишком буквально, из-за чего часто не улавливает смысла тех или иных слов/выражений.

– И что же мне делать? – спросил Шэн Яо, наклонив голову.

– Попробуй переключиться и расслабиться.

– Расслабиться? – Шэн Яо вскинул брови и усмехнулся. – Послушай-ка, ты точно слышал о моей репутации, так что должен знать, что я не так уж и мало расслабляюсь.

– Но ты не следуешь своему сердцу, Шэн Яо. Я имею в виду не физическое расслабление, я говорю о душевном. Разве сейчас в твоём сердце не пустота? – когда Цзян Ху договорил, Шэн Яо в изумлении посмотрел на него. Казалось, словно доктор попал в точку. Цзян Ху тем временем продолжил: – Ты когда-нибудь слышал о гипнотическом состоянии? Гипноз – это не сон. Когда человек находится под гипнозом, большая часть коры головного мозга функционирует заторможено. Однако в головном мозге сохраняются участки с повышенной возбудимостью: сознание человека сосредотачивается в довольно узком диапазоне, повышается сосредоточенность и внимание. Некоторые специалисты считают, что любовь чем-то похожа на состояние гипноза. Когда ты смотришь на того самого человека, всё твоё внимание, естественно, сосредоточено исключительно на нём, потому что подобные чувства просто вытесняют прочих людей из поля твоего зрения.

– Получается… ты пытаешься меня разбудить? – растерянно спросил Шэн Яо.

– С одной стороны, ты не хочешь подходить к нему слишком близко, чтобы не причинить вред, но с другой стороны, он настолько сильно завладел всем твоим вниманием, что ты просто не смотришь на других людей; поэтому тебе ничего не остаётся, кроме как загнать себя в очень узкие рамки и страдать, – сказал Цзян Ху. – Шэн Яо, почему бы тебе не отступить на шаг назад и немножко не расширить свой кругозор? А когда придёт время, ты точно поймёшь, что делать.

Шэн Яо ненадолго задумался, после чего улыбнулся.

– Доктор-кашица, теперь я, вероятно, смогу выпросить для тебя у главы управления Мо повышение к зарплате в связи с тем, что ты помог уладить это дело.

Пусть у Шэн Яо и было тяжело на сердце, но человеком он всё же был смышлёным. Как бы то ни было, а Цзян Ху, вероятно, понимал его душевные терзания и возникшую ситуацию даже лучше него самого. И только после этого обстоятельства вдруг стало понятно, что скупому главе управления Мо было бы неплохо выделить некоторые средства из бюджета для улучшения благосостояния всех сотрудников. В этот же момент телефон Цзян Ху вдруг завибрировал – пришло короткое СМС. Шэнь Еси довольно лаконично, в два слова, написал: «Включи телевизор».

Поскольку в палате Шэн Яо имелся телевизор, они тут же его включили. По всем каналам транслировали лишь одну новость: «В нашем городе сегодня, в десять утра, в автобусе под номером девяносто семь прогремел взрыв. Пострадало четыре человека, включая одного ребёнка. К счастью, никто не погиб. Причины взрыва будут установлены в ходе расследования. Согласно ранее полученным сведениям, это уже второй взрыв, прогремевший за последние два дня. Полиция сообщает, что оба взрыва могут быть вызваны бомбами сходного происхождения…».

Глава 18 - Последний благородный человек. Часть 2

«Капитан Шэнь из того типа людей, которые иногда способны вызывать у вас внутри согревающее чувство теплоты».

В обычное время сверхурочная работа была уже скорее чем-то привычным, но когда получаешь звонок от командира Шэнь в выходные дни – это уже становится настоящей трагедией. Если ты отправился на свидание с возлюбленным человеком, то придётся вернуться на работу; если ты с большим трудом наконец-то уснул – придётся проснуться и вернуться на работу; если ты наслаждаешься радостями семейной жизни с женой и дочерью, то придётся вернуться на работу; и даже если ты уже «сверхурочно» перерабатываешь, находясь в больнице, где пытаешься решить проблемы в отношениях молодёжи, наставив их на путь истинный, всё равно придётся вернуться на работу.

Шэнь Еси чувствовал себя невероятно безмятежно даже несмотря на то, что прямо сейчас перед ним мельтешила целая куча переполненных негодованием голов.

Быть товарищем полицейским – это воистину тяжёлая работа. И на то есть следующая причина: громадное количество нарушителей закона, которые невероятно преданно исполняют свои обязанности – будь то дождь или солнце, выходной или будний день – они только и делают, что думают о преступлениях, а как только надумают, то сразу же его и совершают.

Работаешь и днём и ночью – вот уж действительно отрасль с повышенной степенью опасности. Только зарплата остаётся такой, как и была. Неудивительно, что в управлении хоть и работает много красивых мужчин и женщин, все они заняты своими делами. Запрет на отношения между коллегами был снят спустя два месяца, как директор Мо заступил на свою должность. Благодаря этому множество сотрудников подразделения общественной безопасности смогли решить проблемы как в личной жизни, так и в финансовом плане.

В этот раз сходили с ума не они одни. Взрыв автомобиля при участии террористической организации – дело весьма деликатное. С ними связывался даже глава города.

За то время, пока надевал пальто, Мо Цун уже успел поприветствовать всю родословную аж до восемнадцатого колена того, кто решился взорвать эту бомбу. А ещё он с негодованием наблюдал за тем, как свободный от забот Ань Цзе взял пульверизатор и начал опрыскивать цветы… Не так-то просто было заставить эту хулиганку Ань Инин приехать в гости и провести время с любимыми родственничками.

Мо Цун с лицом будто у мачехи* лично присутствовал на сверхурочном экстренном совещании. Недовольство «верхушки» буквально материализовалось и зависло над их отделом в виде чернющего газового облака. Злобно ударив по столу, Мо Цун воскликнул:

– Делайте что хотите, но вы обязаны превратить свою депрессию в движущую силу, в противном случае следующие выходные и следующие за ними выходные, и те выходные, которые будут после них станут вновь вашей сверхурочной работой, вы обречены!

* 晚娘脸 или же Stepmother face – злобное, лишённое эмоций, безразличное лицо. В целом, это что-то вроде «злобной мачехи» из каких-нибудь диснеевских мультиков. Оно может быть злым, может быть заискивающим, но как бы оно не выглядело, от него идёт негативное впечатление.

Присутствующие хранили молчание… Что ж, может, в архиве или на проходной, или где бы то ни было ещё есть вакантные места?

– Дир… директор управления… – заговорил ранее молчавший как цикада зимой* младший служащий, который дежурил у входа. Он заглянул в кабинет, переполненный народу, и на всякий случай с предельной осторожностью робко постучал.

* jìn ruò hán chán (噤若寒蝉) – молчать как цикада зимой (обр. в знач.: не сметь и слова вымолвить, язык присох к нёбу).

Мо Цун обернулся на него и прищурился… Служащий наконец-то понял, что значит выражение «Взгляд, режущий подобно ножу».

– Эмм… это… глава, глава города снова позвонил. Просит вас… к телефону…

– Просит он, твою налево… Спроси у него, к чему такая спешка? Если он продолжит и дальше так давить, тот этот уважаемый тут же уволится! Пусть сам тогда занимается расследованием!

– Но… – младший служащий чуть ли не рыдал. Разве осмелится он набраться столько храбрости, чтобы сказать нечто подобное главе города?

Ань Инин вмешалась в разговор в попытках перевести речь своего папаши, который снаружи выглядел как профессор, но внутри являлся самым настоящим хулиганом:

– Просто скажи главе города, что директор управления в срочном порядке уже мобилизовал всех сотрудников для решения этой проблемы, как только мы что-то обнаружим, сразу доложим об этом в городское руководство.

Младший служащий, пребывая словно в бреду и не чуя ног под собой, ушёл прочь. Ань Инин обернулась и тут же встретилась с недоумённым взглядом папаши:

– Ну и на хрена?

– И когда это ты научилась таким формулировкам? – спросил Мо Цун.

Ань Инин злобно закатила глаза.

– Я впитывала это умение ушами и глазами* от своего папули.

* ěr rú mù rǎn (耳濡目染) – впитывать ушами и глазами (обр. в знач. жить в атмосфере чего-л., формироваться под влиянием окружающего).

Мо Цун скривился.

– Чушь, в сравнении со мной он ещё больший засранец. Что ж, лучше впитывай ушами и глазами моё умение выкручиваться.

Шэнь Еси сухо кашлянул, напоминая этим двоим, что разговоры об их семейной жизни обращают нежелательное внимание на них самих же.

Мо Цун косо посмотрел на него, после чего тут же напустил на себя добропорядочный вид и со всей серьёзностью заявил:

– Господа, не стесняйтесь, каждый может высказать своё мнение.

«Да с самого начала никто и не стеснялся, мы же давно знаем друг друга…».

Старшая сестрица Ян, чей сон потревожили, проснулась в самом плохом расположении духа, поэтому подскочила с места и тут же начала буянить:

– Это высокообразованное отребье из городского управления что, в жизни своей ни разу бомбы не видели? Эти типы из-за простого заусенца на мизинце тут же несутся бинтовать свои пальцы! Неужто они думают, что террористы – это обычные тунеядцы? Разве так просто можно подложить две бомбы в автобус таким образом, чтобы ни одна крыса не подорвалась?

Городские автобусы и правда переполнены людьми. Учитывая этот факт, довольно странно, что в результате взрыва никто не умер, лишь несколько человек получили травмы. В итоге решили, что бомба оказалась не слишком мощной.

Мо Цун считал точно так же. Однако, будучи начальником, он не мог поощрять подобные безобразные речи со стороны подчинённого, поэтому сказал:

– Я уже объяснил всю ситуацию главе города, но товарищ градоначальник считает, что пусть бомба и была невысокой мощности, всё же последствия от этого серьёзные – подрывник дестабилизирует порядок в обществе, сильно влияет на социум и поднимает панику. Кроме того, мы должны предотвратить беду, и не должны пускать всё на самотёк. Это большое дело, нужно ещё раз обо всём подумать и чинить хлев, раз уж овцы разбежались*… Доктор Цзян, ты чего?

* wángyáng bǔláo (亡羊补牢) – досл. чинить хлев, когда овцы пропали, обр. извлекать уроки из прежних ошибок; исправить ошибку, исправить содеянное; лучше поздно, чем никогда.

Выражение лица Цзян Ху с каждым его словом становилось всё непонятливее. Мо Цун слегка кашлянул, всё же доктор был другом «того самого» человека, после чего натянул более дружелюбное выражение лица, с которым и задал свой последний вопрос.

– Директор Мо, – ответил Цзян Ху, – кое-что из ваших слов я не совсем понял, например, что значит «чинить хлев, раз овцы разбежались»? Может ли это означать… предотвратить что-то, что ещё не произошло?

Мо Цун был на грани того, чтобы просто придушить его. После небольшой паузы он всё же восстановил дыхание, успокоился и сказал:

– Доктор Цзян, чтобы это понять, обратись за помощью к словарю чэнъюя*. Молодёжи следует чтить традиции чужой страны** и прилагать больше усилий в изучении китайского языка.

* Словарь китайских фразеологизмов (идиом).

** rù xiāng suí sú (入乡随俗) – буквально «въезжая в деревню, следуй обычаям», подстраиваться под местные обычаи; в чужой монастырь со своим уставом не ходят; въезжая в страну, следуй её обычаям; уважать обычаи тех мест, где приходится бывать.

Цзян Ху был потрясён, поскольку слышал выражение «чтить традиции чужой страны». Оно означает, что, когда ты приезжаешь в новое место, следует с уважением относиться к местным обычаям. Цзян Ху стало очень неловко, с виноватым выражением лица он посмотрел на Мо Цуна и крайне осторожно спросил:

– Я сказал что-то не то? Простите, я не знаю, какие традиции в вашей стране принято соблюдать во время проведения совещаний…

Шэнь Еси скользнул взглядом по бледнеющему лицу директора и хотел было уже рассмеяться, но понял, что это не совсем уместно, поэтому сухо кашлянул.

– Вернёмся лучше к делу, к делу. Кашица, не создавай ещё больше проблем.

Цзян Ху тут же сжал зубы и более ничего не спрашивал. Мо Цун посмотрел сначала на него, затем перевёл взгляд на Шэнь Еси…

«Ай да паршивец! Всего за пару дней умудрился подчинить этого иностранного доктора!»

Шэнь Еси проигнорировал того, словно он был не более, чем просто фоном, и продолжил с серьёзным выражением лица:

– Не важно, террорист это был или же нет; важно то, что бомба была найдена в городском автобусе, а это крайне опасно. Кто знает, может эти два взрыва – лишь тренировка. Что если следующий взрыв окажется гораздо мощнее?

– Если это лишь тренировка, то не боится ли он, ударяя по траве, вспугнуть змею*? – спросил Су Цзюньцзы.

* dǎcǎo jīngshé (打草惊蛇) – бить по траве, чтобы вспугнуть змею, обр. вспугнуть, насторожить, привлечь внимание (противника).

– Что ты имеешь в виду?

– Подложить бомбу в автобус, это чрезвычайно смелое действие. Что если целью подозреваемого было не причинение вреда или убийства, а лишь сеяние паники?

– А зачем он сеет панику? Политика? Если это так, тогда почему ни одна из политических организаций не высказала своих намерений по этому поводу? – вклинилась в разговор Ян Мань, затем она наклонила голову и спросила у Ань Инин: – Как именно мы можем обеспечить общественную безопасность, пока подозреваемый не будет пойман?

Ань Инин вскинула руками.

– Автобусы – это тебе не метро. Слишком много маршрутов, много остановок и множество разных рейсов. Сложно будет установить наблюдение, поскольку в местах следования автобусов всегда большой поток людей. Кроме того, так называемая бомба, вызвавшая аварию, судя по сообщениям очевидцев, больше похожа на муляж, что-то вроде безделушки. Она настолько маленькая, что её с лёгкостью можно пронести в кармане. Всё, что мы можем – это лишь усилить патрулирование и сделать предупреждение, чтобы горожане были осторожнее при совершении поездок. А вот устроить досмотр каждого пассажира – совершенно невозможно.

– Есть ли связь между двумя взорвавшимися автобусами? – спросил Цзян Ху.

– Первый – это автобусный маршрут под номером шесть, он следует от станции «Вокзальная» до ботанического сада; второй – автобус под номером девяносто семь, он следует от парка Юйшуй и далее за город до уезда Пинчэн, – Ань Инин развернула на столе карту схемы движения общественного транспорта, чёрной ручкой на ней было отмечено три точки. – Я отметила все остановки, который совпадают у маршрутов шесть и девяносто семь. Это «Дворцовые ворота», «Серебряный мост» и восточный перекрёсток Саньян.

– Скажите сотрудникам, пусть заострят внимание на этих трёх остановках. Помимо этого, пусть примут во внимание ещё и места, где были совершены взрывы, – сказал Шэнь Еси. – Что насчёт потерпевших?

«Короче, я говорю одно, ты – другое, – подумал Мо Цун, скрестив руки на груди. – Оказывается, я докатился до того, что стал совершенно бесполезен*». Он откинулся на спинку кресла и улыбнулся, а затем непринуждённо поднялся и вышел из кабинета. В дверях он столкнулся с полицейским, который уже открыл было рот, чтобы поздороваться, но Мо Цун прислонил палец к губам, призывая того к молчанию. Затем Его Превосходительство директор управления в прекрасном расположении духа накинул пальто и… с видом, будто собирается по делам, свалил с работы.

* jiàngyóu (酱油) – буквально «соевый соус», инт. не касается, никаким боком, не колышет.

«Если небо упадёт, есть Шэнь Еси, который позаботиться об этом. А если Шэнь Еси не справится? Что ж, если он не справится, есть Цзян Ху, эта луковица*, большой зубчик чеснока**».

* yángcōng (洋葱) – буквально «луковица»; но есть и несколько неочевидное значение – «луковицей» называют скрытных людей, чью истинную сущность довольно трудно разглядеть. Такие люди любят язвить и использовать сарказм при общении.

** dà bàn suàn (大瓣蒜) – буквально «большой зубчик чеснока»; выражение также имеет неочевидное значение – так называют людей, которые намеренно прикидываются дурачками, то есть опять делается акцент, что такой человек любит носить маски, не показывает себя настоящего.

– Между пострадавшими отсутствует какая-либо связь, – сказала Ань Инин. Видя, как присутствующие намереваются завалить её вопросами, эта фея-сестрица тоже бросила все дела и ударила рукой по столу. – Моя фамилия Ань, детское имя – Инин, а не энциклопедия! Да что с вами такое? Всё спрашиваете и спрашиваете! Сами посмотри в материалы дела, ну в самом деле! Зачем вам глаза, а?!

Шэнь Еси, Цзян Ху, Ян Мань и Су Цзюньцзы обменялись растерянными взглядами.

– Это… – очень тихо подал голос Цзян Ху, Ань Инин тут же вздыбила брови и вытаращила на него глаза*, но его выражение лица оставалось невинным. – На самом деле я просто хотел сказать, что между потерпевшими есть небольшая связь.

* héng méi lì mù (横眉立目) – вздыбившиеся брови и вертикально вставшие глаза (обр. в знач.: [сделать] зверское выражение лица, свирепый вид; взбешённый).

– Что?

– Во время обоих взрывов было не так уж и много пострадавших, но в каждом из случаев пострадал ребёнок, – ответил Цзян Ху.

«И как так получается, что каждый раз именно ты подмечаешь что-то подозрительное?», – Шэнь Еси некоторое время смотрел на него изучающим взглядом. Он улыбнулся. В последнее время ему особенно полюбилось трогать кое-чьи мягкие, слегка вьющиеся волосы. Поэтому он коснулся головы Цзян Ху и вынес свою оценку:

– Неплохо, четырёхглазый работает всё лучше и лучше.

– Инин, вы с Цзюньцзы соберите полицейских и отправляйтесь на те три остановки. Обращайте пристальное внимание на проходящих мимо людей, кстати, обратитесь к сотрудникам дорожной полиции, попросите их о сотрудничестве. Сестрица Ян, останешься в управлении. Свяжись с группой по обезвреживанию азотных бомб, может быть выяснится что-то новое. Цзян Ху, пойдёшь со мной. Отдельно пообщаемся с пострадавшими от взрывов, – не дожидаясь протестов Цзян Ху, Шэнь Еси встал и пошёл, отдавая приказы прямо на ходу. – За работу, за работу. Оденьтесь потеплее, сегодня передавали сильный ветер и понижение температуры.

Несколько человек поднялись со своих мест, как вдруг Ян Мань неожиданно ойкнула и начала озираться по сторонам.

– А где директор Мо? Когда он успел исчезнуть?

– Ну что за! – хором воскликнули все. Директора Мо явно презирали в этом месте.

Выйдя на улицу, Цзян Ху тут же вздрогнул. Зимой управление отапливалось, а летом работал кондиционер, но, в конечном итоге, какой бы сезон не наступил, все они были подобны весне. Небесный владыка не знал пощады. Этот северный городок отличался слабым, но ледяным ветром, который любил хулиганить, дуя во все стороны. Он словно пытался проникнуть прямо внутрь одежды и пронзить холодом кутающихся от него людей. Небо, которое ещё с утра было чистым и ясным, сейчас затянуло мрачными тучами.

Шэнь Еси открыл машину, достал оттуда непонятно кем оставленный шарф и передал его Цзян Ху.

– Холодно? А я говорил одеться потеплее. Не послушаешь старика, и считай задаром понесёшь убытки*.

* (不听老人言，吃亏不花钱) – в древности считалось, что старики обладают мудростью, поэтому часто, когда пожилые люди пытались наставить молодежь, употребляли выражения по типу этого: «вот не будешь старика слушать, и потерпишь неудачу» и тому подобное.

Цзян Ху улыбнулся и взял шарф.

Шэнь Еси был до странности наблюдательным. Цзян Ху заметил, что эта его наблюдательность касалась не только работы, но и проявлялась в виде проницательности.

С наступлением холодов во всех этих машинах, которые они часто использовали, всегда можно было найти что-то вроде… пары перчаток или шарфа, время от времени в багажнике можно было даже обнаружить удивительным образом появившееся служебное пальто.

В те дни, когда индикатор на куллере с горячей водой барахлил, Цзян Ху частенько обнаруживал по утрам прилепленный стикер с надписью: «Горячая вода работает, будь осторожней». А на обратной стороне двери управления вдруг каким-то неизвестным образом появилась карта движения общественного транспорта и линии метро. Когда Шэн Яо получил ранение, на карте появилась красная линия маршрута, показывающая, как от управления добраться до больницы. Разумеется, это было сделано для человека, который не знает дороги.

Поговаривали, что Шэнь Еси довольно спокойный и обходительный человек; пусть он и был несколько напыщенным, но не позволял другим людям совершать ошибки. Цзян Ху же считал, что глава Шэнь был из тех людей, которые если впускали кого-то в своё сердце, то относились к таким людям очень-очень хорошо, вплоть до того, что даже возникало приятное чувство теплоты от его присутствия.

Автору есть что сказать:

Поздравляю всех с наступающими новогодними праздниками~~~~~~

Желаю вам благополучия в наступающем году Тигра~

Успехов в учёбе, работе, семейной жизни и вашем доме ~~~~~~

Эм, поскольку завтра Новый год, я возьму выходной на один день… увидимся послезавтра на jq*

* Сокращённое название сайта, где выкладываются главы новеллы (Цзиньцзян, или же jjwxc).

Перевод: TexxiShekk

Редактор: vladaDdstv

___

В последнее время ему особенно полюбилось трогать кое-чьи мягкие, слегка вьющиеся волосы.

Cr: icey1548 (лофтер)

Глава 19 - Последний благородный человек. Часть 3

«Глава Шэнь такой нежный».

– Я не знаю, что именно тогда произошло, но неожиданно я услышал громкий хлопок, а затем будто что-то ударило в спину, и люди вдруг начали метаться. Я почувствовал, что весь горю… Простите, я точно не помню, было так много людей... Затем девочка указала на меня, и как завизжала. Я понял, что весь залит кровью. На самом деле, я правда ничего не помню, не задавайте больше вопросов…

Практически каждый пострадавший от взрыва рассказывал примерно одно и то же, из раза в раз при допросе повторялись всё те же фразы… «Было так много людей… Не знаю, что произошло, полнейший хаос».

«Плотность населения в этом городе и правда настоящая трагедия, – размышлял Шэнь Еси. – Расспросив людей в округе, мы так и не получили никакой полезной информации: из пострадавших детей одного сразу же забрали родители, мы их даже не успели увидеть, а второй лежит в отделении неотложной помощи».

Они молча вышли из больничной палаты, как вдруг из конца коридора раздался пронзительный женский визг. Оба машинально замерли на месте.

Так совпало, что медсестра, которую они не так давно допрашивали, как раз шла им навстречу от места, где раздался крик. Увидев их, медсестра не смогла сдержать тяжёлого вздоха. Она знала, что они полицейские, поэтому объяснила:

– Это мать того ребёнка, что привезли сегодня. Ему всего четыре, лицо обгорело до полного обезображивания. Только что врач сообщил ей, что даже с нынешними технологиями спасти зрение ребёнку практически невозможно. Он сказал ей, что это до конца жизни! Такой грех на душу… Разве можно быть столь аморальным?

Шэнь Еси заметил, что она сказала «аморальный», а не «извращенец» или «псих», поэтому не удержался от вопроса:

– Кто аморальный? Человек, взорвавший бомбу?

– Ну конечно он аморальный! Взрывать бомбы в общественном транспорте – противозаконно! Полиция и госбезопасность – все хотят его арестовать! Но я говорила о человеке, который стоял рядом с ребёнком в автобусе.

Шэнь Еси и Цзян Ху переглянулись – это была инсайдерская информация.

Мать ребёнка продолжала прерывисто рыдать, а медсестра тем временем, понизив голос, продолжила:

– Я только что слышала, как мать ребёнка сквозь рыдания говорила об этом. Малыш сидел в передней части салона автобуса, а в проёме между сидений, как раз рядом с ребёнком, стоял мужчина. Бомба находилась где-то в районе ног того человека. И по идее, как только она взорвалась, ребёнок не должен был стать первым пострадавшим. Однако тот мужчина, подобно загнанной собаке, бросающейся на стену*, отскочил в сторону и вытолкнул ребёнка перед собой, тем самым спрятавшись за ним. Разве это не аморально?

* gǒují tiàoqiáng (狗急跳墙) – букв. в крайности собака бросается на стену; пойти на отчаянный шаг; загнанный в угол.

Договорив, медсестра замерла в ожидании их реакции. Шэнь Еси никак не отреагировал, а Цзян Ху сначала заморгал, потом некоторое время неловко молчал, после чего всё же медленно сказал:

– Разве бомба не взорвалась в долю секунды? Как он успел совершить все эти действия?

Его вопросы поставили медсестру в тупик. Она остолбенела, задумалась, затем тяжело вздохнула, признав его правоту, и слегка смущённо ответила:

– Всё это я услышала от матери ребёнка. Там царил такой хаос, так что, кто знает, как оно было на самом деле?

Цзян Ху посмотрел на Шэнь Еси, тот по одному взгляду всё понял. Вскоре они оба спешно покинули больницу.

– В чём дело? – спросил Шэнь Еси, как только они вышли за дверь.

– Помнишь, как потерпевший сказал «несколько громких хлопков» или что-то в этом роде? Кто-то из пострадавших говорил, что их было два, кто-то – три, другой же сказал, что их было вроде бы несколько, но он точно не помнил, – ответил Цзян Ху.

– Бомба была одна, так откуда взялось столько действий? Мне казалось, что, возможно, кто-то мог просто что-то уронить, или же звук исходил от разрывающегося сидения автобуса или чего-то подобного.

– Может, мать того ребёнка сказала всё это потому, что хотела снять с себя ответственность? А все эти несостыковки или же вообще выдумки на самом деле родились в её сознании лишь потому, что нужно было найти козла отпущения?

«Товарищ Цзян Ху, вы так и продолжите всё сводить к своей специализации*?»

* sānjùhuà bùlí běnháng (三句话不离本行) – говорить только о работе, говорить только о делах. Но здесь выражение используется в буквальном смысле: делать свою специальность излюбленной темой разговора (т.е. даже тут Цзян Ху всё сводит к психологии, что и является его специализацией).

– Иначе говоря, человек, толкнувший ребёнка, и есть наш подозреваемый, установивший бомбу, – сказал Шэнь Еси. – Если бы он не знал, что она взорвётся, то не стал бы себя так вести. По крайней мере, любой другой человек на его месте вряд ли бы так себя повёл… Вот только, если ты собираешься взорвать бомбу, разве станешь класть её себе под ноги?

Цзян Ху нахмурил брови.

Шэнь Еси посмотрел на него, повернулся и открыл дверь машины, сам себе улыбаясь. На самом деле травма Шэн Яо не только до ужаса их всех напугала*, но и, на удивление, принесла некоторую пользу. По крайней мере, «доктор» Цзян понемногу стал включаться в процесс, и теперь Шэнь Еси больше не требовалось задавать вопросы, чтобы заставить того говорить.

* tíxīn diàodǎn (提心吊胆) – букв. сердце поднялось, а желчный пузырь повис; обр. перепугаться, прийти в панику; душа в пятки ушла; сердце замерло, дрожать от страха.

Наконец-то исчез этот раннее нависший над ним вид мерзкой добродетельности. Он перестал сжимать челюсть, при этом пряча её в тёмно-серый шарф; не было больше той туманной пелены, которой заволакивало линзы его очков, благодаря чему сам он казался несколько загадочно-задумчивым… На самом деле, сейчас на него хоть приятно стало смотреть.

Шэнь Еси протянул к нему руку, а Цзян Ху рефлекторно попятился назад, вжал голову в плечи и рукой прикрыл волосы на своей голове. Приняв подобные меры предосторожности, Цзян Ху посмотрел на него. Увидев этого запуганного ребёнка… Шэнь Еси усмехнулся и застегнул пуговицу на его воротнике, которая непонятно когда успела расстегнуться.

– Зачем уклоняешься? Можно подумать, я что-то сделаю с тобой. Ты плохо застегнулся, будто так и ждёшь, когда же первая порция простуды этого года заботливо одарит тебя своей нежностью. Садись в машину, поедем.

В этот день почти никто из них из-за хлопот не чуял под собой ног, но уже спустя половину дня стало очевидно, что все эти хлопоты оказались напрасны.

Разве что Ян Мань добилась некоторого прогресса от команды сапёров. Пребывая в состоянии сильного недоумения, она сообщила всем… Взорвавшаяся бомба не имела таймера, она сдетонировала при помощи довольно примитивного дистанционного устройства, которое работает с близкого расстояния. Это ерунда. Дистанционные устройства встречаются довольно часто, но вот что странно: ни один из взорвавшихся автобусов не находился рядом с остановками, оба подорвались где-то на середине пути следования по маршруту.

Ян Мань рассказала, как один товарищ из команды сапёров вскинул голову и шокировано проговорил:

– Это значит, что когда тот человек привёл бомбу в действие, сам же и находился в злополучном автобусе. Сестрица Ян, да что не так с этим типом?

А что не так было с ними? Этого никто не знал, но, как бы то ни было, когда после практически целого изнурительного рабочего дня они наконец вернулись, то пришли к единому мнению, что их группа определённо точно оказалась проклята. Иначе почему все дела, которые попадают к ним, такие странные? Сейчас их положение было сродни тому, как если бы они пнули камень от скуки и случайно попали в психопата.

По дороге в управление Цзян Ху откинулся на пассажирское сидение и уснул. Он встал рано утром, потому что нужно было купить цветы и найти дорогу до больницы; затем ему пришлось вразумлять Шэн Яо и, не успел он закончить свои наставления, как его заставили вернуться в управление на собрание, где обсуждали болвана, разбрасывающего всюду свои яйца*. Он тоже немного уморился, тем более что поиск дороги для доктора Цзян всё ещё был довольно трудной задачей.

* Тут произошла небольшая игра слов, которую, к сожалению, невозможно перевести на русский язык без потери смысла. «Болван» по-китайски записывается двумя иероглифами 混蛋 (húndàn), где второй иероглиф – 蛋 dàn – переводится как «яйцо» (в целом это морфема, обозначающая любое яйцо), здесь же употребляется удвоенный 蛋蛋, «(мужские) яйца/плод».

Пока горел красный свет, Шэнь Еси снял с себя пальто и аккуратно накрыл им Цзян Ху.

Как бы так сказать… Этот человек нагрянул, подобно осени; но, когда разговариваешь с ним, будто мгновенно наступает зима. Вот такой вот круговорот сезонов. Шэнь Еси уже привык, что как только с утра входит в кабинет, некто, чьё присутствие вообще не ощущается, всегда очень тихо здоровается с ним, сжимаясь где-то в углу за своим рабочим столом. Если того не требует ситуация, он немногословен; одним словом больше, одним меньше – ему без разницы, лишь изредка он может пошутить на потеху публике. Но когда они сталкиваются с делом, каждый раз, стоит Шэнь Еси обернуться и посмотреть на Цзян Ху, он видит профиль спокойного, но задумчивого человека.

Этот человек не носил оружия, но его стройное тело и мягкий глубокий голос заставляли поверить, будто на самом деле он обладал большой внутренней силой.

Это чем-то напоминало безграничное море, когда ты стоишь на песчаном побережье в ясный безветренный день. Всюду, куда ни глянь, тишь да гладь. Но кто знает, во что превратится это место, когда нагрянет буря.

Шэнь Еси некоторое время колебался, но в итоге всё же развернул машину. Он отправил СМС остальным, в котором сообщалось, что они на сегодня свободны и могут идти по домам отдыхать, чтобы, набравшись сил, завтра продолжить работу над делом поехавшего взрывателя. После чего машина поехала в направлении дома Цзян Ху.

«Всё равно от сегодняшнего дня уже не будет никакого толку, так что лучше пораньше отправиться домой и отдохнуть… Что же до Цзян Ху, эта Кашица точно подхватит простуду, как только выйдет из машины, так что довезу его прямо до дома. Всё равно мне по пути».

На самом деле самое прекрасное в нежности и заботе человека, это то, что он сам не осознает, насколько сильно бывает иногда нежен и заботлив.

К сожалению, Шэнь Еси накаркал, он сам не знал, когда успел научиться этому навыку. Как бы то ни было, а на следующий день Цзян Ху проснулся с неприятными ощущениями во всём теле. В голове стоял шум, горло заметно опухло. Во время завтрака глотка болела жгучей болью. Нос также заложило… И всё же он и правда простудился.

Он заварил себе пакетик с вайдой* и собирался потом выпить его до дна в надежде, что это поможет, затем взял пальто потолще, надел его и вышел на улицу, где дул пронизывающий до костей ледяной ветер.

* bǎnlángēn (板蓝根) – вайда красильная; применяют как жаропонижающее, обезвреживающее, охлаждающее кровь, облегчающее боль и уменьшающее набухание в горле средство.

Очевидно, что приехавший из заграницы Кашица, который привык к штатской работе, суть которой заключалась в умственном труде, переоценил свои физические способности.

На самом деле в этот день в воздухе, на удивление, даже кружил небольшой снег. Его бросало то в жар, то в холод, этот простудный вирус оказался воистину непобедимым. Первую половину дня Цзян Ху выглядел довольно жалко: он вжался в своё место, держа в руках кружку с горячим кофе. Непонятное ощущение в костях в итоге превратилось в самую настоящую ноющую боль, голова становилась всё тяжелее и слегка покачивалась из стороны в сторону. Он буквально чувствовал, как нервы пульсируют от боли.

Вдруг холодная рука опустилась на его лоб, измеряя температуру. Реакция Цзян Ху оказалась замедленной: он поднял голову и увидел Шэнь Еси, который стоял с кружкой горячей воды и парой таблеток в руке.

Тот без разговоров выхватил у него кофе и всучил кружку с горячей водой и лекарство. Стоило Шэнь Еси открыть рот, как оттуда вновь посыпались грубости:

– Ты что, папье-маше* что ли?

* Тут вновь получилась непереводимая игра слов. Шэнь Еси назвал его 纸糊 zhǐhú, что переводится как папье-маше, то есть «бумага + склеивать», и тут используется то же «склеивать» (糊 hú), что и в прозвище Цзян Ху «Кашица» (浆糊 jiànghu; «крахмальная паста + склеивать»). То есть если на грубый русский, то раньше его называли «крахмальная кашица», а сейчас его Шэнь Еси назвал «бумажная кашица».

Цзян Ху пришлось приложить много усилий, но в итог он лишь моргнул и издал лёгкий вздох. У него так кружилась голова, что он просто не мог нормально отреагировать, на самом деле, он даже не до конца понимал, что тот над ним издевался. Прошло довольно много времени, прежде чем молчавший до этого Цзян Ху пробормотал слова благодарности.

– Ты даже себе со столь лёгким недомоганием помочь не можешь, и как тебе наглости хватает выписывать лекарства другим людям? – Шэнь Еси улыбнулся и потрепал его по волосам. Принимая во внимание, что Цзян Ху чувствует себя сейчас плохо, он машинально ослабил силу руки. – Как примешь лекарства, возвращайся домой, я тебя подвезу. У нас в управлении и так хватает сухопутных черепах, не так-то просто было достать морскую*. Я не идиот, и варить такую черепаху не стану, иначе не возмещу убытки, – он вдруг остановился и, сощурившись, посмотрел на Цзян Ху. – Хотя ты же кучка кашицы, а кашица не горит.

* Здесь снова игра слов с двойным смыслом. Выражение «сухопутная черепаха» (土鳖 tǔbiē) обычно используется в переносном смысле – «деревенщина» (чаще встречается в северном диалекте), т.е. человек с узким кругозором, который ничего не видел в своей жизни. В то время как словосочетание «морская черепаха» (海龟 hǎiguī) является омофоном к слову «репатрианты» (海归 hǎiguī), т.е. кадры, отучившиеся за границей и вернувшиеся на родину. Шэнь Еси говорит следующее: деревенщины тут итак полно, а заграничный кадр в лице Цзян Ху итак было не просто достать, так что он не может его угробить, заставляя работать в столь плачевном состоянии.

Цзян Ху улыбнулся и не стал возражать. Ему было настолько плохо, что он и сам понимал, что вряд ли чем-то сможет им тут помочь.

Он с радостью принял лекарство, поплотнее закутался в пальто и последовал за Шэнь Еси на выход.

Кто бы мог подумать, но не успели они и полшага за дверь кабинета сделать, как тут же на них налетела Ань Инин. Она чуть не столкнулась с Шэнь Еси, после чего сильно нахмурилось. Казалось, будто вокруг резко понизилось атмосферное давление. Бросив быстрый взгляд на Цзян Ху, она сначала остолбенела, после чего тут же спросила:

– Что случилось, доктор-кашица?

– У него температура, я отвезу его домой. Боюсь, если он поедет сам, то запутается и просто снова и снова будет четыре, пять, шесть, семь раз колесить по кругу, – Шэнь Еси забрал из рук Ань Инин около дюжины документов. – Что на этот раз?

Она вытерла рукой лоб и вздохнула.

– Два дела, где вырезали целые семьи. Мать твою, мы ещё со взрывами не разобрались! У нас что, канун Нового года? Совсем, что ли, обезумели, как на новогоднем шоппинге?

– Вырезали всю семью? Два дела? – Цзян Ху не удержался и подошёл поближе.

Фотографии из папки с делом были поистине ужасающими. Тела мужчины и женщины лежали рядом друг с другом на кровати, непонятно было, сколько именно раз им нанесли ножевые ранения, но их полностью покрывала кровь. Задушенный ребёнок лежал в собственной колыбели. В другой семье был только отец и дочь-подросток. Мужчину тоже зарезали, нанеся множество ран. Судя по всему, девочка была слишком взрослой, чтобы ею было легко управлять, поэтому её пригвоздили к кровати, вонзив нож в сердце.

– Один и тот же убийца?

– Скорее всего, – ответила Ань Инин. – Потому что у обеих семей в гостиных остались следы от ножа, которым в приступе безумия били и водили по стенам. А рядом слово, написанное кровью.

– Какое слово?

– Правосудие.

Глава 20 - Последний благородный человек. Часть 4

Дисклеймер: в главе не пропагандируется употребление наркотиков, психотропных веществ или каких бы то ни было других запрещенных веществ. Автор (и переводчик) категорически осуждает производство, распространение, употребление, рекламу и пропаганду запрещённых веществ. Наркотики – это плохо!

«Только когда узнаешь, что такое красота и что такое любовь, – тогда поймёшь, что значит дорожить кем-то и оберегать»

Шэнь Еси наконец понял, что подразумевают под фразой «одна голова превращается в две больших*». Спустя довольно долгий период времени, он всё же смог сквозь сжатые зубы выдавить из себя слова:

– Инин, эта история с подрывателем такое сраное дело. Можно ли как-то договориться с директором Мо, чтобы он передал его кому-то другому?

* 一个头变成两个大 – букв. «одна голова превращается в две больших», выражение обозначает состояние человека, когда из-за сильной загруженности начинается головная боль (не всегда это означает возникновение реальной головной боли).

– А ты как думаешь? – спросила Ань Инин необыкновенно целомудренно-невинным тоном.

Для общественности история об убийстве целой семьи или что-то подобное, это не более, чем плывущее в небе облачко*, которое, в лучшем случае, обсудят на досуге, сопроводив парой тяжёлых вздохов… Нынешнее общество, ах, это общество… Да, теперь люди уже не те, что прежде, совсем не те. Такие события больше не оказывают на них какого-то особого влияния. Однако взрыв в автобусе – это уже совсем другое дело. Частота взрывов говорит о том, что опасность не грозит каждому человеку, но люди из переполненных шестого и девяносто седьмого автобусов, конечно, находятся в подавленном состоянии. Влияние этого происшествия разрастается всё сильнее, а из-за вопросов товарищей из городского управления лишь множится головная боль.

* 浮云 – плывущие облака; также обр. в знач.: что-л. не стоящее внимания.

Текущее положение таково: если они не справляются, то дело, которое прежде всего следует отложить – это дело об убийстве семей.

Шэнь Еси вздохнул.

– Давай поступим так. Инин, поднапряги Цзюньцзы. Пусть он отправляется на место происшествия и всё осмотрит. Ты с сестрицей Ян продолжишь работу над делом о взрыве. Я отвезу Кашицу и поеду помогать Цзюньцзы.

– Я могу добраться сам, – сказал Цзян Ху.

– Ты-то? Ты же всё ещё где-то в прострации, хоть температура и спала уже. Разве сможешь отличить восток от запада и юг от севера?

– …

Он и до этого их не отличал.

– Да хватит уже, – закатил глаза Шэнь Еси.

– Я могу взять такси…

Шэнь Еси поперхнулся. Ань Инин посмотрела на своего непревзойдённого и мудрого капитана так, словно он страдал умственной неполноценностью. Цзян Ху улыбнулся, помахал им рукой и, направляясь к выходу, на ходу сказал:

– Кроме того, я знаю на какой автобус нужно сесть. Шэн Яо здесь нет, а остальные заняты. Я передохну полдня и сразу же вернусь.

– Ты лишаешь его возможности поухаживать, – лукаво улыбнувшись, сказала Ань Инин. – Глава, с умеющего и спрос больший*. Так что отправляйтесь-ка на кровавое место преступления и ждите дальнейших распоряжений.

* 能者多劳 – с умеющего (способного) больше спрашивается; кому много дано, с того много взыщется; кто везёт, на того и накладывают.

– Да пошла ты!

Цзян Ху, кутаясь в пальто, стоял у ворот управления и ожидал такси. Есть пословица: «Когда тебе не везёт, даже холодная вода застревает в зубах*». Недавно он услышал это выражение от одной бабули, когда поехал волонтёром помогать в дом престарелых. Тогда оно показалось ему довольно любопытным, но только сейчас он понял настоящий смысл этого проклятия.

* 人倒霉，喝凉水都塞牙 – букв. «когда не везёт, даже вода застревает в зубах», обр. быть невезучим; не судьба; пустяк превратился в проблему.

Десять минут спустя он почувствовал, как немеют конечности. Пронизывающий холодный ветер и правда начал застревать в зубах…

Через пятнадцать минут он ощутил, как ледяной ветер насквозь продувал его пальто. Каждый цунь* кожи немел от холода. Изо дня в день сюда постоянно приезжали такси, но сегодня будто произошло что-то непонятное. Ветром их, что ли, унесло? За всё время приехало около двух-трёх машин, и те были заняты.

* 寸 – цунь; мера длины, около 3,33 см.

Цзян Ху принял разумное решение: не ждать такси, а поехать на общественном транспорте, в конце концов, он же не умрёт от этого…

«Мне же нужен просто второй маршрут, так? Я же изо дня в день на нём езжу, разве могу я заблудиться? Подумаешь, топографический кретин, я же не идиот всё-таки».

На самом деле товарищ Кашица всё же был немного идиотом… В противном случае, как только он увидел, что нет такси, следовало сразу же пойти на остановку общественного транспорта. Однако он зачем-то следовал тому, что ранее озвучил Шэнь Еси: «Буду ждать такси». И он в самом деле стоял и довольно долго ждал.

Автобусы всё-таки вызывали больше доверия – они не халтурили. Цзян Ху зашёл в автобус, внутри было довольно много людей. Осмотревшись, он нашёл одно свободное место в самом конце салона. Возможно причиной тому оказался холодный ветер, но его головная боль усилилась, походка стала шаткой и взгляд потускнел. Кое-как добравшись до места, он сел, слушая монотонные объявления об остановках.

Спустя три остановки в салон зашла старушка с ребёнком. Бабушка не выглядела такой уж старой, а вот ребёнку на вид было около трёх-четырёх лет. Ребёнок был довольно активным и, когда пожилая женщина тащила его за собой, озорник вприпрыжку шёл за ней. Уверенно стоять в уже поехавшем автобусе было немного трудно.

Цзян Ху огляделся. Вокруг все были сплошь утомлёнными офисными работниками, которые либо досыпали, либо делали вид, что ничего не замечают. Поэтому он поднялся, легонько потрепал ребёнка по голове, улыбнулся пожилой женщине и указал на своё место.

Взглянув на этого молодого человека, сразу же можно было понять, что ему нехорошо. Поднявшись, он схватился за поручень и пошатываясь стоял в автобусе. Всё же он знал, что такое уважение к старшим и любовь к младшим. Старушка шёпотом поблагодарила его, взяла ребёнка на руки и села.

В затуманенном состоянии Цзян Ху припомнил слова медсестры. Кажется, во время того взрыва была примерно такая же обстановка: ребёнок сидел, взрослый стоял, а затем…

А затем его телефон несколько раз провибрировал.

Цзян Ху разблокировал экран. Это оказалась СМСка от Шэнь Еси: «Взял такси? Уже доехал до дома?»

Сообщение было коротким – лишь пара вопросов, однако Цзян Ху почувствовал тепло, разливающееся в сердце. Похоже, этот человек и правда беспокоился о нём.

Он отправил ему ответ, где сообщил, что на улице было холодновато, такси он не дождался, поэтому сел на автобус, а сейчас уже подъезжает к дому.

Тут же пришёл ответ от Шэнь Еси: «Что?! Ты в автобусе? Какой маршрут? И в какую сторону едет?!»

Цзян Ху немного расстроился. Да, может он и не знал дороги, и вообще был слегка безответственным и не обладал языковым талантом, но как же так получилось, что в глазах главы Шэнь он выглядел как человек, чей IQ ниже тридцати, и как тот, кто не может позаботиться о самом себе?

Объявили ещё одну остановку. Люди начали толкаться. Цзян Ху отошёл в сторону, но не успел он отправить ответ, как Шэнь Еси, этот тип, чей несравненный большой палец проявил поразительное мастерство, прислал новое сообщение: «В автобусе холодно, есть сквозняк? Да ещё и людей много. Те, кто ещё не болеют, непременно заболеют из-за холода, проехав пару кругов! Я не хочу видеть тебя в управлении до завтрашнего дня, в противном случае, премию, которую ты так ждёшь в следующем месяце, я отдам остальным в качестве компенсации за ночные перекусы во время переработки!»

Цзян Ху улыбнулся и отправил ему: «Хорошо».

«Эм… кажется, как будто уже и не так холодно?»

Тут же Цзян Ху почувствовал, будто ему под ноги упала какая-то вещь, что-то вроде небольшого гаджета, который издавал звук, похожий на «тик-так…». Это было практически неуловимое движение, но даже от него у Цзян Ху забегали мурашки по голове. На мгновение он словно ощутил сильное головокружение, но уже в следующую секунду пришёл в себя и резко сделал шаг в сторону. Сразу же после этого в месте, где он стоял, раздался весьма недружелюбный звук. Мгновенно в автобусе повисла тишина, которую прервал пронзительный крик. Люди закопошились, Цзян Ху опустил взгляд… Он ясно видел, что в тот момент прозвучал лишь звук взрыва, но самого взрыва не было.

«Что произошло?»

Началась давка и полная неразбериха. Водитель экстренно затормозил. Салон так сильно встряхнуло, что сидящий на коленях бабушки ребёнок перепугался. Пожилая женщина ударилась о человека, стоявшего рядом, и не успела перехватить ребёнка. Тот начал падать и зажмурился, ожидая удара об пол.

Цзян Ху успел его перехватить, и следом сразу же последовал второй взрыв. В этот раз он почувствовал обжигающий жар в районе бедра, и вновь звук взрыва прозвучал где-то совсем близко. Грохот был таким сильным, что у Цзян Ху заболели уши, он перекрыл даже визги и гомон людей. Он успел лишь крепче сжать в объятиях ребёнка и отвернуться, выгнув спину. Таким образом он использовал своё тело как щит, чтобы защитить ребёнка.

Точно небо покрылось мглой и на землю опустился мрак*… Он почувствовал, как волна от взрыва толкнула его вперёд, спина тут же заболела, будто что-то разорвало её. Ребёнок ударился в слёзы, а Цзяну Ху казалось, что оставшиеся силы и кровь стремительно покидали его тело. Он довольно быстро почувствовал, как силы уходят из конечностей, он больше не может их контролировать. Цзян Ху упал на колени, после чего тут же начал заваливаться вперёд.

* 天昏地暗 – досл. небо во мгле и земля во мраке; образ. непроглядная тьма, сплошной мрак.

Перед тем, как полностью лишиться чувств, он вспомнил о ребёнке, которого сжимал в своих объятиях. Он не хотел собой придавить его, поэтому оттолкнул и тем самым завалился в противоположную сторону…

Что из себя представляет настоящий благородный человек? Прекрасные манеры, грациозная походка, изящная манера речи, рядом с ним приятно находиться, внимательность и чуткость в чём бы то ни было или же… Некоторые люди считают, что так называемое благородство – это не более чем маска для тех, кто хочет показать свою значимость. Уловка, чтобы соблазнять женщин. Фальшь, вызывающая лишь тошноту.

И всё же это было ничто иное, как инстинкт, исходящий от сердца и собственного желания. Например, также взрослый человек защищает пожилых и детей; а мужчина – любимого человека. Также мы инстинктивно становимся опорой в трудную минуту; в ничем не примечательный день остаёмся рядом и вникаем в самые сокровенные мысли и старательно оберегаем самую прекрасную вещь в мире – душу.

Только когда узнаешь, что такое красота и что такое любовь, – тогда поймёшь, что значит дорожить кем-то и оберегать.

Одна-единственная слезинка, неизвестно откуда взявшаяся, пролетела по воздуху, наполненному запахом дыма, и капнула на пыльные бледные пальцы Цзян Ху.

В данный момент люди, находившиеся в другом месте, ещё не знали о произошедшем.

Их и так было немного, поэтому они разделились на две группы. Шэнь Еси и Су Цзюньцзы по отдельности обошли и изучили место преступления. Запах диэтилового эфира* ещё не успел выветриться. Судмедэксперт сказал, что на останках имеются следы применения дротика с транквилизатором, скорее всего это была инъекция M99** – анестетик, который используют для животных.

* Диэтиловый эфир — бесцветная, прозрачная, очень подвижная, летучая жидкость со своеобразным запахом и жгучим вкусом. В хирургической практике используется для ингаляционного наркоза.

** Представителем наркотических анальгетиков, применяемых при обездвиживании диких животных является эторфин. (М-99) Эторфин – морфино-подобное вещество в 1000 раз сильнее морфина.

Многие признаки указывали на то, что жертвы находились в бессознательном состоянии во время убийства.

Это была вполне обычная ситуация, когда глава семьи, мужчина, ловко убивает кого-то из домашних ножом. Здесь же либо орудовала какая-то очень кровожадная банда, либо убийце требовался анестетик для свершения убийства.

Все взрослые жертвы были зарезаны крайне жестоким образом, а кровавая надпись на стене свидетельствовала о невероятно сильном гневе, в котором находился преступник. А вот убитые им дети, наоборот, выглядели безмятежными, словно он и не хотел вымещать на них свой гнев. На их останках было мало травм, а на лицах читалось спокойствие, кроме того, после смерти убийца аккуратно их уложил.

Что наталкивало на мысль… Либо у преступника диссоциированное* состояние, либо это два разных человека.

* Диссоциация – это чувство оторванности от внешнего мира, возникающее периодами различной продолжительности. Диссоциация относится к защитным механизмам. Так психика пытается совладать с потрясениями или перегрузками. В результате травмы в психике человека возникает несколько личностей (идентичностей), у каждой из которых свой возраст, пол, воспоминания и даже голос. В разное время человек ведёт себя как абсолютно разные люди. Часто это расстройство сочетается с диссоциативной амнезией, и человек не помнит о том, что он только что изображал другую личность.

Но что за личные счёты могут заставить человека совершить столь злой поступок?

Неподалёку от места преступления Шэнь Еси прикурил сигарету и молча слушал заключение судмедэксперта. Во время одной из затяжек его вдруг прервал резкий звук от рингтона на телефоне. Шэнь Еси без особого интереса ответил на звонок:

– Какова обстановка, Инин?

– Глава, только что поступило заявление об ещё одном взрыве в автобусе.

Шэнь Еси нахмурился и обвёл взглядом кровавое место преступления. Почувствовав некоторое раздражение из-за дела о взрывах, он, растягивая слова, спросил:

– Оу, правда? Кто-то пострадал? Какой автобус?

Ань Инин ненадолго замолчала.

– Инин?

– Глава, это второй маршрут…

Шэнь Еси почувствовал, как вся кровь мгновенно прилила к голове. Его конечности онемели от холода. Прошло довольно много времени, прежде чем он смог вновь заговорить:

– Какой… ты сказала маршрут?

– Второй! – быстро ответила Ань Инин. – Глава, а доктор Цзян на каком собирался ехать домой? Он…

Шэнь Еси не стал дослушивать и бросил трубку. Опрометью он бросился набирать номер Цзян Ху.

– Сука, давай же! Возьми трубку! Если ты не ответишь, этот уважаемый лишит тебя премии в следующем месяце…

– Набранный вами номер временно недоступен…

– Блять!

Судмедэксперт ошарашенно уставился на офицера Шэнь, который буквально только что о чём-то сосредоточено размышлял, но, получив один звонок, затем совершив второй, вдруг озверел и начал браниться, а затем и вовсе молниеносно выбежал наружу.

Глава 21 - Последний благородный человек. Часть 5

«Командир Шэнь, почему твои глаза покраснели?»

Одни люди совершают зло, другие – добро.

Люди по природе своей никогда не отличаются благородством, однако время от времени встречаются не такие уж и подлые личности, как казалось изначально. Если бы Цзян Ху сейчас был здесь, он непременно бы высказал множество различных теорий о личностных качествах человека.

В древнем Китае существовало множества мнений касаемо этого вопроса. Мэн-цзы* считал, что доброта изначально заложена в человеческой природе, в то время как Сюнь-цзы* говорил, что изначально в человеческой природе заложено зло. Гао-цзы* же попытался сгладить углы**, заявив, что в изначальной природе человека нет ни добра, ни зла, а сама жизнь воистину глубока и неизмерима***, поэтому человек может совершать как добрые, так и злые поступки.

* Мэн-цзы (372 — 289 гг. до н. э.) – китайский философ, представитель конфуцианской традиции. Сюнь-цзы (китайский философ, ок. 313—215 до н. э.) – неортодоксальный основоположник ханьского конфуцианства, первым осуществивший универсальную интерпретацию конфуцианского канона. Гао-цзы (мыслитель, ок. 420–350 гг. до н. э) – его учения не сохранились до наших дней, но в «Мэн-цзы» в главе «Гао-цзы» приводится его диалог с Мэн-цзы, где они рассуждают об изначальной природе человека.

** 和稀泥 – месить жидкую глину; обр. сглаживать острые углы; примирять; идти на компромисс.

*** 高深莫测 – высота и глубина совершенно неизмеримы (обр. в знач.: чересчур глубокий, трудно постижимый, весьма заумный, недоступный для понимания).

Мы изучаем историю тысячелетиями, просматриваем множество исторических хроник. Уже и не счесть, сколь много раз мы видели различные мерзости и прелести, гнусности и достоинства; однако люди так и не пришли к единому мнению. А может, мы просто принадлежим к той расе, чьи жизнь и душа заточены в человеческой плоти и крови, в то время как сознание и мысли остались где-то вовне; они одинаково составляют наше естество, но в то же время совершенно различны.

А может, это просто в Эдеме закончились плоды добродетели и порока, поэтому у людей изначально отсутствовало понимание о добре и зле?

Взрыв был небольшим, поэтому в скором времени всё стихло. Водитель остановил автобус и вышел. Находящийся в шоковом состоянии кондуктор вызвал полицию и скорую помощь. Медики, чьи нервы также были накалены до предела, примчались довольно быстро и тут же принялись помогать пострадавшим добраться до машины скорой. Бабушка вела за собой ребёнка, который уже прекратил плакать, они двигались в сторону медиков. Даже те, кто сидел далеко и никак не пострадал от взрыва, шли в том же направлении, что и они.

Шэнь Еси бросил трубку, так ничего толком и не объяснив Ань Инин. Однако она тут же поняла, что к чему, и принялась обзванивать всех, кто сейчас был не на месте. Су Цзюньцзы и Ян Мань немедленно бросили все дела, запрыгнули в служебную машину и помчались в больницу. Лишь Ань Инин осталась на месте на случай непредвиденных обстоятельств, но это не умаляло её тревоги.

Шэнь Еси не понимал, что за нестерпимо обжигающее чувство разгорается где-то в глубине сердца, поэтому спрашивал себя: «Неужели этот психотерапевт, который только-только влился в наш коллектив, настолько для меня важен?»

Он вспомнил, как впервые увидел этого молодого человека; как его белоснежная рука молниеносно встала между ними. Наверное, ещё тогда, при первой встрече, он, сам того не осознавая, почувствовал к нему сильную симпатию. Где-то глубоко в душе Шэнь Еси ещё тогда понял, что юноша, который предпочтёт пролить горячий кофе на себя, чем на него, добросовестный и явно заслуживает доверия.

«Цзян Ху туго соображает, и Цзян Ху ничего не скажет, пока к нему не обратишься с вопросом. Не то чтобы он прям что-то намеренно от меня скрывал, скорее, он просто смущался. Кажется, он просто не привык к подобной командной работе, поэтому терялся и не знал, как правильно выразить свои мысли. Он сохранял полнейшее спокойствие, когда безоружный стоял перед лицом убийцы, но в то же время сновал в ожидании по больнице как перепуганный ребёнок, когда ранили Шэн Яо», – Шэнь Еси решил, что этот молодой человек уж точно не равнодушен по отношению к другим.

Он так громко ворвался в приёмное отделение, что потревожил даже ранее госпитализированного Шэн Яо. Тот, зажав всё никак не заживающую рану на животе, вышел из стационара при помощи медсестры. Увидев столь редко взволнованного Шэнь Еси, который ещё и мельтешил туда-сюда будто загнанный зверь, Шэн Яо сразу понял, что ситуация серьёзная.

– Еси, в чём дело?

Заметив его, Шэнь Еси тяжело вздохнул, запустил пятерню в волосы, закрыл глаза и постарался успокоиться. Немного погодя, он устало спросил:

– Зачем вышел? Разве врач разрешал тебе вставать с постели?

Шэн Яо сел на лавку, забрал пальто из заботливо протянутых рук медсестры и накинул его на плечи.

– Так что же всё-таки стряслось?

Шэнь Еси опустился рядом с ним и принялся искать по карманам сигареты. Медсестра сухо кашлянула и укоризненно на него посмотрела, он вновь занервничал, но сигарету выбросил. Затем он подбородком указал в сторону реанимации, над дверью которой горела лампа:

– Цзян Ху там, и всё из-за дела о взрывах в автобусах.

– Всё ещё нет никаких зацепок? – нахмурился Шэн Яо. Ему особо нечем было заняться в больнице, поэтому он тоже следил за делом, которое сейчас было у всех на слуху. – Какой маршрут на этот раз?

– Второй, – Шэнь Еси сунул руки в карманы, стараясь скрыть беспокойство. Он не хотел, чтобы Шэн Яо переживал, ему и так забот хватало, учитывая, что он уже находился с ранением в больнице. Намеренно придав лёгкости тону, Шэнь Еси продолжил: – Расследование идёт, благо, никто пока что не погиб. Да и ситуация не такая уж серьёзная, просто старикашки из городского управления слишком наседают.

Пока он говорил, машинально бросил взгляд на лампу, горящую над дверью реанимации…

«Пока что никто не погиб, Цзян Ху… это ведь не станет такой уж большой проблемой, да?»

Повернувшись, он встретился со смотрящим на него исподлобья Шэн Яо. Кое-как натянув улыбку, Шэнь Еси сказал:

– Шэн Яо, тут же дует, так что давай, не сиди здесь, возвращайся в свою палату. С минуты на минуту остальные должны подойти, всё в порядке, не беспокойся.

Шэн Яо ненадолго задумался, после чего тихо спросил:

– У вас ведь сейчас не хватает рабочих рук?

– А?

– Утром я звонил Цзюньцзы, хотел узнать, как продвигается дело. Но оказалось, что он находится на месте другого преступления, тогда я начал выспрашивать, но он лишь мямлил, уходя от ответа. На вас сейчас висит несколько дел?

«Су Цзюньцзы, ну что за наивная простота? Сколько лет уже прошло, а он до сих пор так и не научился врать во благо. При всём желании от этой хитрой мартышки Шэн Яо просто невозможно ничего утаить».

– Я уже доложил обо всём директору Мо и попросил его отправить нам подкрепление из других подразделений, так что всё в порядке, – ответил Шэнь Еси.

– Забудь, – покачал головой Шэн Яо, – люди из других подразделений могут только бегать по поручениям. Остальные не привыкли с ними работать, нужно время, чтобы притереться друг к другу. А сейчас ещё и малыш Цзян оказался в больнице. Давай так, ты под шумок пронесёшь мне ноутбук с доступом к интернету, а я помогу вам с систематизацией информации, всё равно на большее я пока не способен.

Постоянно в работе… похоже, эта черта присуща всем членам их группы. Шэнь Еси прекрасно его понимал, однако то, что предлагал Шэн Яо было совершенно неприемлемым. Как раз в тот момент, когда он хотел со всей искренностью отвергнуть его предложение, Шэнь Еси вдруг услышал позади себя усмешку. Этот звук был слишком хорошо ему знаком. Тут же Шэн Яо ощутил холодок, пробежавший по загривку.

Он медленно начал поворачивать голову, казалось, будто она превратилась в механизм, который явно давно не смазывали, словно в сопровождение к этому вдруг «затрещали» его закостеневшие суставы. Позади стоял мужчина среднего роста, одетый в белый халат. Его глаза напоминали окуляры без оправы, а внешность была настолько обычной, что, окажись он в толпе людей, его было бы невозможно найти. На его лице всегда играла такая улыбка, при взгляде на которую у каждого почему-то возникало неприятное ощущение.

Фамилия этого докторишки была Хуан, а звали его Хуанци*. Китайское лекарство – вот уж действительно имя полностью ему соответствовало, к тому же, он находился в прекрасных отношениях с Мо Цуном. Непонятно, то ли их директор намеренно это делал, то ли нет, однако каждый раз, когда кто-то из управления попадал в больницу, лечащим врачом всегда становился именно он. По правде говоря, никто ещё ни разу не видел, чтобы этот доктор выходил из себя, однако все полицейские по возвращении от него говорили о докторе с таким страхом, будто в глубине души сильно опасались его.

* Этот врач уже встречался в начале новеллы, именно он выписывал Шэнь Еси после ранения. Фамилия – 黄 (жёлтый), но вот с именем получается очень забавно – Хуанци (黄芪, заметьте, что первый иероглиф его имени такой же, как в фамилии, т.е. полностью его ФИ звучит как Хуан Хуанци 黄黄芪) переводится как «астрагал хуанчи/Astragalus hoangtchy Fr». Это травянистое растение, которое известно в восточной медицине под названием «Хуан-цы», что в переводе на русский язык означает «жёлтый корень». Его корни применяются при общей слабости и истощении, обладают сильным мочегонным действием. Они входят в состав комплексных препаратов, назначаемых при импотенции, общей слабости и сперматорее. (Забавно еще и то, что в Китае жёлтый цвет ассоциируется с чем-то вульгарным/пошлым/порнографическим).

Шэнь Еси был как раз одним из тех, кто всего пару месяцев назад вернулся от доктора Хуан.

Увидев врача, он резко поднялся:

– Доктор Хуан, он… что с тем человеком, которого только что доставили на скорой?

– Ах, да, помню-помню такого, это ваш коллега? – Хуанци притворно улыбнулся. Хотя уголок его рта и изогнулся в улыбке, выглядело это как судорога. – Всё в порядке. От удара в спину у него сломалось ребро, которое проткнуло лёгкое, его как раз сейчас вытаскивают. Но это ерунда, ничего серьёзного. Пострадал лишь верхний слой кожи. По правде говоря, ему чрезвычайно повезло. Если бы это ребро отклонилось в другую сторону, то задело бы позвонок, и тогда он бы уже никогда не смог встать на ноги.

Шэнь Еси и Шэн Яо втянули прохладный воздух, после чего Шэнь Еси вдруг почувствовал, как его язык потерял гибкость:

– Д-д-д-доктор, е-е-е-е-ему угрожает опасность?

– Опасность? – резко бросил Хуанци. – Да разве это возможно? Вы привели ко мне какого-то супермена. В древности люди применяли щиты для защиты, но он использовал свою спину как щит, чтобы закрыться от взрыва бомбы. Разве простой человек на такое способен? Может, ему следует трусы поверх одежды носить, когда на улицу выходит*?

* Доктор уже упомянул, что Цзян Ху прямо-таки супермен какой-то, фраза про трусы продолжает эту мысль. Супермен носит синий костюм, поверх которого надеты красные трусы (такая вот у него экипировка, ахах).

Договорив, он развернулся, намереваясь уйти. Шэнь Еси стремительным движением ухватил Хуанци за руку:

– Доктор Хуан!

Хуанци взглянул на него краем глаза и тут же обомлел. Шэнь Еси всегда казался ему волком с большим хвостом*: он практически никогда не терял самообладания. Он так сильно схватил доктора за руку, что тому даже стало немного больно.

* 大尾巴狼 – букв. волк с большим хвостом; обр. кто думает о себе невесть что, кто считает себя пупом земли, воображала, показной, показушный.

«Эй, командир Шэнь, тут такая холодина, но почему же ваш лоб весь покрыт потом?»

– Доктор Хуан, скажите точно, ему угрожает опасность или нет?

Хуанци сделал паузу, хмыкнул и ответил:

– Можешь считать, что ему очень повезло.

Заметив, с каким явным облегчением выдохнул Шэнь Еси, Хуанци всё же выдернул свою руку из его прямо-таки нечеловеческой хватки, потёр её и крайне недовольно произнёс:

– Командир Шэнь, вам не стоит так любезничать. Сейчас действует хорошее соцобеспечение. Вам нет нужды, несмотря на свой загруженный график, выкраивать свободное время, чтобы приходить на дежурства ещё и в больницу, – он скользнул взглядом по Шэн Яо и добавил: – Так ещё и поочерёдно сменять друг друга.

Обиженный и разгневанный его словами Шэн Яо не проронил ни слова, притворившись мёртвым.

Посмотрев на него, доктор Хуан расплылся в улыбке:

– Ай-яй, офицер Шэн, ну разве можно так носиться? А если рана воспалится или заражение начнётся, а может и ещё что? Тогда нам с тобой придётся ставить в день на две капельницы больше. Ты скажешь, что это слишком долго и непременно почувствуешь себя хуже, тогда нам придётся разделить их на несколько приёмов. Тогда придёт к тебе какая-нибудь младшая медсестра стажёрка, которая ещё недостаточно квалифицирована, и даже спустя несколько грубых попыток так и не сможет попасть в вену. Разве нужны тебе такие страдания? А?

Шэн Яо взглянул на свою уже исколотую иглами руку, его лицо залила краска*.

* 姹紫嫣红 – прекрасное разноцветие (о цветах); имеющий чудные цветы (буквально «изящный пурпурный и ярко-красный»).

– Эй, почему продолжаешь тут сидеть? Пора принимать лекарства. Проследуйте в свою палату! – сказал Хуанци.

Без возражений Шэн Яо послушно поднялся. Пользуясь случаем, пока доктор отвернулся, он жалобно посмотрел на Шэнь Еси, взывая о помощи, однако тот трусливо отвёл взгляд, делая вид, что смотрит на небо.

Хуанци, сделав вид, что не заметил происходящего у себя за спиной, продолжил говорить:

– Офицер Шэн, не принимай на свой счёт, но если человек болеет, нужно всячески содействовать лечению. Конечно, я не имею в виду то, что ты каждый день просматриваешь сводки новостей, и уж тем более я не имею ничего против выхода в интернет, чтобы немного расслабиться. Но беспокоиться о сверхурочной работе разве правильно? Тем более, что тебе даже не заплатят за это, не так ли?

– Да, да, да, – Шэн Яо и правда настоящий талант: умеет подстраиваться под обстоятельства.

Хуанци кивнул и напомнил:

– Касаемо же твоего отчёта о восстановлении в должности, не забывай, что именно я должен его подписать. Тебе следует хорошенько лечиться, а как только раны заживут, поскорее возвращаться к работе, разве не так?

Шэн Яо понимал, что если ответит «нет», то истинный смысл слов этого белого волка будет означать: «Я никогда не подпишу тебе эту бумагу». Поэтому он, низко склонив голову, прямо как юная невестка*, уныло последовал за Хуанци назад в палату.

* 小媳妇 – невестка, младшая жена; прислуживать всем и каждому, у всех на побегушках.

Оставшись один, Шэнь Еси продолжил сидеть на больничной скамье на холоде в томительном ожидании.

Хотя Хуанци и выражался не самым приятным образом, но он не собирался врать. Раз он сказал, что Цзян Ху ничего не угрожает, значит, так оно и есть. Шэнь Еси чувствовал, что в тот момент словно какая-то сила пыталась вырваться из него вместе с дыханием. Замершее было сердце наконец успокоилось, однако всё ещё продолжало болеть.

Вскоре появились Су Цзюньцзы и Ян Мань. Ань Инин оказалась самой предусмотрительной: вместе с ними пришло довольно много сотрудников полиции. Шэнь Еси кивнул им и одними губами проговорил «всё в порядке», после чего напряжённые Су Цзюньцзы и Ян Мань протяжно с облегчением выдохнули. Шэнь Еси подошёл и окинул взглядом толпу людей, которые вместе с ним ожидали новостей из реанимации. Больше всех выделялась бабуля с ребёнком на руках. Её лицо было залито слезами, она смотрела на людей и бормотала: «Какой же хороший человек, какой хороший человек».

– Цзюньцзы, по отдельности у каждого из них возьми показания.

Су Цзюньцзы тоже заметил ребёнка и нахмурился:

– Снова ребёнок? Опять бомба была заложена рядом с ним?

Шэнь Еси кивнул и уже шёпотом напомнил:

– Не забудь их всех разделить.

Су Цзюньцзы кивнул и подошёл к первому человеку.

Стоящая неподалёку Ян Мань ошарашенно уставилась на Шэнь Еси. Тот нахмурился.

– Что смотришь?

Ян Мань, заметив перемены в его внешнем виде, указала на его лицо:

– Еси… почему твои глаза покраснели?

Шэнь Еси поперхнулся, сильно смутился и машинально принялся тереть глаза. Увидев хитрую улыбку Ян Мань, он сухо кашлянул и сердито на неё посмотрел.

– Ветер. Дул сильно. А что?

Глава 22: Последний благородный человек. Часть 6.

«Подозрительное дело. Крепко сжатые руки».

Говорят, в ожидании есть своя прелесть. Вот только для Шэнь Еси ожидание сейчас превратилось в тягостное, ни с чем не сравнимое мучение. Каждая секунда тянулась для него всё дольше и дольше.

Когда просто чего-то ждёшь – это можно назвать терпением, но, если в этом ожидании есть риск что-то потерять, остаётся только смирение.

Вести два дела сразу оказалось и правда непосильной задачей, даже несмотря на то, что Мо Цун нашёл людей им на помощь. Шэнь Еси забрал записи устных показаний, которые собрали коллеги, после чего сразу же отправил Ян Мань и Су Цзюньцзы обратно. В итоге, он остался тут один.

Работа в полиции всегда сопряжена с большим риском. Пару дней назад он точно также сидел на больничной скамье, но тогда рядом с ним был ещё один человек, тоже ожидающий новостей о состоянии Шэн Яо. А сейчас он вновь оказался здесь, но в этот раз сопровождавшего его тогда человека внесли на носилках.

Пострадавших от этого взрыва было, как и прежде, немного. Лишь Цзян Ху получил серьёзные травмы, остальные легко отделались. По сути, после перевязки их должны были отпустить домой. Шэнь Еси опёрся рукой о подбородок. На некоторое время он задумался, явно чего-то не понимая.

«Маршруты второго автобуса и предыдущего взорвавшегося не пересекались. Неужели этот сумасшедший подрыватель садится на случайные маршруты? Он что, целыми днями просто шатается по городу? Тогда что именно влияет на его выбор, почему среди множества автобусов он выбрал именно эти три маршрута?»

«Причина в том, что в автобусах находились трёх-четырёхлетние дети?»

«Но в городе полным-полно трёх-четырёхлетних детей, неужели убийца встречался только с этими тремя? Или у этих трёх детей есть что-то общее, что спровоцировало его?»

«Нет, сумасшедший подрывник явно не хотел летальных исходов. Пока что никто не погиб, лишь те, кто находились рядом с местом взрыва, получили серьёзные травмы. К тому же, аппарат дистанционного управления видимо не менялся, потому что взрыв произошёл на середине маршрута. Это значит, что подрывник находился в автобусе».

«Ни один человек не захотел бы добровольно подрывать себя, за исключением террористов-смертников».

«Почему? Чего добивается этот сумасшедший подрывник? Что он хочет увидеть?»

Шэнь Еси никак не мог успокоиться. Всё это время ему казалось, что поведение подрывника совсем не походило на поведение обычных преступников. Каждый мотив, который приходил ему в голову, явно не подходил для этого человека. В этот момент над дверью в реанимацию наконец потухла лампочка. Вышел врач, кивнул ему и спросил:

– Цзян Ху?

– Да, он – мой коллега.

Этот доктор был гораздо добродушнее Хуанци. Он одарил его успокаивающей улыбкой и сказал:

– Эм, всё в порядке. В операционной мы наложили лишь пару швов. Вероятно, уже вечером он очнётся. Можете быть спокойны.

Шэнь Еси впервые за день улыбнулся.

Очки Цзян Ху наконец-то отслужили свой срок. Когда Шэнь Еси увидел его, тот лежал на больничной койке скрючившись и согнувшись, поскольку не мог из-за больной спины лечь иначе. Мягкие кудри полностью прикрывали его брови. В нём не прослеживалось и четверти от британской крови: разве что его кожа была чуть белее, глаза и брови чуть сильнее выделялись, и ресницы были довольно длинными. Вполне вероятно, что эти ресницы довольно часто царапали стёкла очков, из-за чего те приходили в негодность. Его лицо казалось слегка узковатым, когда на нём не было оправы. Холодные как лёд глаза были закрыты. На самом деле, этот молодой человек с заострённым подбородком был чрезвычайно прелестен.

Он был не из того типа людей, которые, как Шэн Яо, привлекают внимание издалека. Он относился к тем людям, от которых веет комфортом, стоит взглянуть на них лишь раз; а после хочется смотреть ещё и ещё, и даже спустя время смотреть на них совсем не надоедает.

Шэнь Еси вздохнул и осторожно присел рядом с его кроватью. Опёршись локтями о подлокотники стула, он прижал руки к подбородку, прищурился и посмотрел на Цзян Ху: «Хм… Цзянху*… его родители что, поклонники боевых искусств? Раз они фанаты боевых искусств, они, вероятно, страстно желали, чтобы у них родился кто-то смелый и решительный, радушный и благородный. Но этот флегматик** только и может, что быть лишь кашицей***».

* 江湖 (jiānghú) – дословно «реки и озёра», обычно переводится как «цзянху», мир боевых искусств в уся романах, где царят свои порядки и законы. Полностью созвучно с именем Цзян Ху – jiāng hú (姜湖).

** Флегматик – это тип темперамента, для которого характерно спокойствие, устойчивость и медлительность. Такие люди редко поддаются эмоциям, терпеливы, настойчивы, надёжны. (Дословно 慢性子 (mànxìngzi) «медленный характер»).

*** Кличка Цзян Ху «кашица» (浆糊; jiànghu) также созвучна с его настоящей фамилией и именем, но отличается тонами.

Судя по всему, действие наркоза Цзян Ху начало проходить. Наконец почувствовав боль, он медленно нахмурил брови. Лицо и губы начали бледнеть, а пальцы рук невольно сжали простыню. Кто бы мог подумать, но даже в такой ситуации он не проронил ни единого звука, словно подавлять самого себя было чем-то вроде его врождённой способности.

В этот момент в палату вошёл Хуанци, покосился на Шэнь Еси, после чего посмотрел на Цзян Ху, кивнул и сказал:

– Он скоро очнётся.

– А? Разве только что доктор не говорил, что он очнётся только к вечеру…

– Обычный человек и правда очнулся бы только к вечеру. Кто знает, какую спецподготовку прошёл ваш юный коллега, но на него анестетик действует гораздо меньше, чем на рядового пациента… Я имею в виду: неужели в вашей команде нет ни одного нормального человека? – Хуанци скривил рот. – Выглядит незнакомо, новичок?

Шэнь Еси кивнул.

– Недавно перевели, осенью. Считай, наполовину твой коллега.

Хуанци высоко вскинул брови:

– Наполовину мой коллега? Да ты гонишь. Мои коллеги дорожат своей жизнью, и они не такие одиночки*, как этот.

* Одно из значений слова 光棍 (guānggùn) – «холостяк»; второе же «уголовник; негодяй, бродяга, бандит, хулиган». Вероятно, Хуанци хотел так не только пренебрежительно отозваться о Цзян Ху, но и прощупать почву касаемо взаимоотношений этих двоих.

Шэнь Еси сухо кашлянул и отвернулся к окну, упорно делая вид, будто любуется красивым пейзажем… На самом же деле там была лишь бетонная дорога с парой трещин, из которых пробилась сорная трава.

В этот момент с больничной койки раздалось слабое возражение:

– Доктор, не все врачи состоят в браке.

Судя по всему, кое-кто только проснулся и ещё не до конца пришёл в себя, поэтому не понял, что слово «одиночка» может выступать не только как существительное, но и в роли прилагательного. Хуанци без всякого сожаления похлопал Цзян Ху по голове. Ощутив мягкость от этого прикосновения, он захотел дотронуться ещё раз, но Шэнь Еси тревожно схватил его за руку:

– Доктор Хуан, сжалься, он же болен!

– Всё в порядке, не убью же я его. Убийство считается медицинской халатностью.

Шэнь Еси тут же осознал, что оставаться в живых, будучи в руках этого человека, это уже задача довольно непростая.

Цзян Ху смотрел на доктора с благоговейным трепетом и блеском в глазах. Спустя довольно долгий период времени он, набравшись смелости, сказал:

– Доктор, могу я поговорить с командиром Шэнь?

– Дитя, всё хорошо, – ответил Хуанци. – Ты ещё не скоро умрёшь, поэтому нет нужды произносить последние слова.

Цзян Ху ненадолго задумался.

– Я знаю, что не умираю, поэтому и не собираюсь произносить последние слова. Я хочу рассказать о деле.

– А? Ты совершил преступление? – Хуанци был очень сильно удивлён.

Цзян Ху понял, что этот довольно заурядный доктор совсем не умеет общаться на человеческом языке. Он закрыл рот и посмотрел умоляюще на Шэнь Еси.

Тот подмигнул и сказал:

– Доктор Хуан, давай заключим пари?

– Что за пари?

– Сегодня в обед Шэн Яо попросил меня пронести ему ноутбук с доступом в интернет. Сейчас он, вне всяких сомнений, □ □* с медсёстрами, чтобы они молчали об этом. Веришь мне?

* Беспощадная цензура от Прист. По версии комментаторов с jjwxc здесь зацензурено 色诱, то есть «сексуальное соблазнение» (китайцы шифруются из-за цензуры, так что один из вариантов этой фразы может быть «seyou» (по пиньиню иероглифов 色诱 sèyòu)).

Хуанци резким злобным взглядом буравил Шэнь Еси некоторое время. Он размышлял, что Шэнь Еси явно лучше знает офицера Шэн: «У этого человека отсутствуют твёрдые моральные устои, так что вероятность развития событий подобным образом крайне высока». В конце концов он холодно вздохнул и быстрым шагом вышел, громко хлопнув дверью.

Мысленно Шэнь Еси сложил руки в молитвенном жесте: «Братишка, прости меня! Всё ради работы, ради общественного блага и благополучия человечества, и чтобы этот зверь в человечьем обличье больше не притеснял нас, тебе просто… нужно немного пожертвовать собой… совсем чуть-чуточку».

Как только Хуанци вышел, Цзян Ху тут же попытался подняться с кровати. Но из-за травмированных рёбер и отсутствия обезболивающего, он мгновенно ощутил пронизывающую боль. Практически сразу же он опустился назад, а на лбу выступил холодный пот.

– Не двигайся! – испуганно воскликнул Шэнь Еси. Сердито уставившись на него, он немедленно прижал Цзян Ху к кровати. – Ещё раз дёрнешься, и этот уважаемый треснет тебя!

К сожалению, у товарища Цзян Ху сейчас не было очков, поэтому перед глазами стоял лишь туман. Он не видел демонического* взгляда Шэнь Еси, но чувствовал на себе его мягкую руку, которая прижималась с крайней осторожностью.

* 凶神恶煞 (xiōngshén èshà) – обр. дьявол во плоти, злыдень.

– Поздравляю, товарищ Кашица, ты стал первой китайской мумией, – Шэнь Еси погладил его по голове. – Рассказывай, что случилось?

Цзян Ху тяжело вздохнул, подождал, пока боль немного отступит, после чего с трудом заговорил:

– Взрыв был один, но прозвучало два. Думаю, там было что-то вроде миниатюрного звукозаписывающего устройства. Вероятно, оно не было встроено в бомбу, поэтому сапёры и не смогли его обнаружить.

Шэнь Еси нахмурился.

– Что ты сейчас сказал? Точно в этом уверен?

– Уверен. То, что сказала в тот раз медсестра – правда. Между двумя звуками взрыва был небольшой интервал. Когда прозвучал звук взрыва, большая часть людей мгновенно запаниковала, поэтому, когда раздался настоящий взрыв, никто даже внимания на это не обратил, – в голосе Цзян Ху слышалась лёгкость, но вместе с тем он настолько чётко проговаривал слова, словно это был выпуск «Синьвэнь Ляньбо*». – Я не знаю, почему подозреваемый так поступает, но мне кажется…Казалось, будто он находился где-то неподалёку и наблюдал за происходящим.

* 新闻联播 (xīnwén liánbō) – «Синьвэнь Ляньбо» (ежедневная новостная программа Центрального телевидения Китая); блок новостей.

Шэнь Еси услышал, как его голос ослабел, и тут же понял, что Цзян Ху всё это время просто пытался казаться сильным. Его травма была совсем не простой, и боль от этого была также вовсе не лёгкой, поэтому Шэнь Еси слегка потрепал его и сказал:

– Всё в порядке, в порядке. Говори помедленнее, не торопись.

Цзян Ху схватил его за руку, в этот момент Шэнь Еси осознал, что рука у того холодная, как у мертвеца. Цзян Ху нахмурился так сильно, что вполне мог бы раздавить муху, находись она меж его бровей.

– Нет, это срочно. Послушай, даже если подозреваемый эксперт, установка подобного устройства гораздо сложнее, чем нам кажется. Невозможно собирать такое каждый день, а потом тут же отправляться кататься на автобусе. Значит, либо он действовал не один, либо это банда. Или, как вариант, он изначально заготовил очень много бомб, – сказал он практически шёпотом.

– Скорее всего, это банда… – проговорил Шэнь Еси.

– Если бы это была банда, они бы устроили много взрывов одновременно, чтобы влияние на общественность было сильнее, но это не наш случай. К тому же… он наблюдал за реакцией людей в автобусе. Мне кажется, что это очень похоже на нечто вроде индивидуальной особенности. У него есть некая личная тяга к подобному.

– Ты имеешь в виду, что этот сумасшедший хорошенько подготовился, намереваясь выложиться по полной?

– Интервал между преступлениями очень маленький, – Цзян Ху крепче сжал руку Шэнь Еси. То ли это помогало ему облегчить боль, то ли он слишком сильно переживал. Он прерывисто дышал из-за того, что только недавно очнулся, говорить ему было трудно. Очевидно, это давало слишком большую нагрузку на его тело. – Всё указывает на то, что у него случился нервный срыв. Определённо точно в прошлом он уже совершал подобные преступления.

– Если бы это было так, мне бы уже передали, но я ничего подобного не слышал, – Шэнь Еси постарался зафиксировать тело Цзян Ху так, чтобы тот не копошился.

– Это мог быть и не взрыв именно автобуса, а какая-то другая ситуация, например, нечто, что приняли за несчастный случай, или… по началу он вообще промышлял не в городе, – сказал Цзян Ху. – Вполне возможно, что он приезжий. Каждый день он ездил на разных маршрутах, выслеживая свою цель. Он…

Цзян Ху больше не мог продолжать говорить. Он сильно побледнел, сцепил зубы и другой рукой намертво схватился за простыню.

– Мои кости… ведь… сломаны?

– Перелом рёбер, – Шэнь Еси, смотря на него, наклонил голову. – Что случилось? Позвать врача?

– Не нужно… спасибо. Я не хочу принимать болеутоляющее, – сквозь сжатые зубы выдавил Цзян Ху. – Этот человек… опасен. Очень скоро он станет ещё агрессивнее, он…

– Тсс… ничего не говори, я понял. Я передам остальным. Не шевелись. Я позову доктора Хуан.

Цзян Ху закрыл глаза и плотно сжал рот; из-за этого его лицо приобрело более чёткие черты и стало ещё прекрасней. Кое-как сдержав свои чувства, Шэнь Еси нажал на кнопку вызова врача. Цзян Ху всё ещё неосознанно сжимал его руку, которая немного побаливала.

Он вдруг вспомнил, как Хуанци сказал, что Цзян Ху, вероятно, проходил какую-то спецподготовку по устойчивости к лекарственным препаратам: «Этот человек… имеет докторскую степень по криминологии. В конце концов, чем же он на самом деле занимается? А точно ли он психиатр?»

«Но он всё же больше похож на своих коллег, как характером, так и поведением… Самый настоящий великолепный детектив».

Автору есть что сказать:

*стесняется* Сегодня я ходила покупать одежду, на примерке она была неплоха. Мама пошла оплатить покупки, я слонялась без дела по магазину в этой одежде и в итоге меня обступили люди… Когда мама вернулась, она обнаружила меня в толпе народа, они тоже хотели купить эту одежду…

Моё тщеславие в высшей степени удовлетворено, ла-ла ~~~^_^

Перевод: Теххи Шекк

Глава 23: Последний благородный человек. Часть 7.

«Эй, доктор Цзян, ты не одинок»

«Прямо-таки кошмар за кошмаром», – думал Цзян Ху. Он считал, что боль в теле привела его к хрупкости психики, поэтому все эти покрытые пылью старые воспоминания время от времени смутно проносились в его голове: злобные лица; не получившие искупления люди; трупы в канализации; округлившиеся от ужаса глаза, взывающие о помощи.

Он будто шёл, спотыкаясь и шатаясь, по чёрному как смоль туннелю, где бесчисленное множество людей жадно тянули к нему руки в надежде прикоснуться к спасительному лучику света, что он нёс в руках, но он не мог защитить даже самого себя. Он наблюдал, как они один за другим проваливались в яму. Он смотрел на людские страдания. В этом безумном и гнусном месте борьба никогда не прекращалась.

Каждый мог потерпеть поражение, но он – нет.

Цзян Ху думал, что с самого начала это было лишь его личной трагедией, потому что он врач, и именно к нему люди обращаются за помощью, когда выхода нет; но ему оступаться нельзя…

В китайской медицине существовало выражение: «Целитель не может излечить самого себя». Цзян Ху понимал, что это проклятие пало и на него самого.

Ему казалось, что спина горит огнём, но он должен был стиснуть зубы и молчать. Очень-очень давно он уже привык к подобного рода вещам… Те, кто совершал преступления, и те, кто стали жертвами – все они наблюдали и ждали его. Он не имел права обнажать свою слабость, а мог лишь продолжать оттягивать момент смерти снова и снова, или же приближать его всё быстрее и быстрее.

Светящийся огонёк в его руках осветил путь, и он увидел ребёнка семи-восьми лет или даже ещё младше. Может быть, они никогда раньше не встречались, а может быть, это и был он сам… Стоя вдалеке, ребёнок уставился на него большими чистыми и ясными глазами. Цзян Ху почувствовал, что и сам становился всё меньше и меньше, его ладони постепенно начинали терять силу. Тело всё уменьшалось и уменьшалось, пока его рост не остановился на том же уровне, что был у мальчика. Тогда он вытянул руку и попытался схватить попавшего в ловушку ребёнка, но у него не получилось. Как бы он не старался, ему не удавалось приблизиться к нему. Цзян Ху из последних сил рванул вперёд, но…

Они были будто свет и тень. Как бы быстро не пытался бежать свет, тень всегда оказывалась впереди. Цзян Ху остановился и посмотрел на дорожки слёз, стекающие из глаз ребёнка. Он осознал… их разделял лишь шаг, но этим шагом было само время.

Упущенное уже нет шанса исправить. Раскаяние никогда ещё не приносило пользы. Все эти утерянные моменты лишь превращаются в новую пучину, которая будет выжидать. Однажды он ощутит уязвимость и даст слабину, и вот тогда она набросится на него и поглотит.

Силуэт ребёнка становился всё темнее и темнее, тусклее и тусклее. Цзян Ху почувствовал слабость в ногах, будто он наступил во что-то очень мягкое, похожее на болото…

«Неужели момент, которого я всегда боялся, наконец настал?», – ошеломлённо спрашивал он себя.

Тело продолжало затягивать. Голени, бёдра, поясница, грудь, шея… Навалилось удушье, и Цзян Ху ощутил необычную сонливость, какую-то странную усталость. Мысленно он махнул на себя рукой, погружаясь всё сильнее, и добровольно последовал за этой тянущей силой.

«На самом деле… ничего же не случится?»

«Это тоже можно считать лишь ещё одним способом выжить, ведь так?»

Но вдруг из пустоты к нему потянулась рука. Она схватила его. Цзян Ху широко раскрыл глаза, но так и не смог понять, кому же она принадлежала. В тот момент он почувствовал, как боль, к которой он уже, казалось, привык, нахлынула с новой силой. На удивление, это ощущение придало ему сил, чтобы бороться дальше.

Та рука была не крупной, но довольно костлявой, в ней ощущалась большая сила. Ладонь была шершавой, но мягкой. В ней было что-то такое, что заставляло довериться.

«Кто…»

Рука с силой потянула его, вытаскивая из болота. Словно прорезав тьму ночи, его вытащили в светлый ясный день. Небо и земля поменялись местами, и за полосой света его зрение начало проясняться…

Цзян Ху приоткрыл глаза. У изголовья кровати стояла лампа, которая мягко освещала тело человека.

Шэнь Еси уснул, опираясь на край кровати. Он накинул пальто, но казалось, будто ему всё ещё было холодно. Будучи довольно высоким, он свернулся калачиком. Его плечи подрагивали, но вытянутая рука продолжала сжимать его руку.

Цзян Ху по-прежнему не мог двигаться, но вдруг ощутил спокойствие. Это было чем-то сродни тому чувству, когда после долгого-долгого путешествия вдруг неожиданно видишь что-то знакомое, например, семью, и тогда всепоглощающее чувство одиночества мгновенно исчезает.

Он вспомнил слова Шэнь Еси: «Мы все – одна семья, вместе трудимся и вместе отвечаем за последствия».

«Как же мне повезло…»

Когда Цзян Ху проснулся на следующий день, Шэнь Еси уже не было рядом. Как-никак, нынешняя частота взрывов висела над каждым из них, подобно занесённому мечу.

Дело о резне было гораздо серьёзнее, но, к сожалению, над ним работал лишь один Су Цзюньцзы с парой ребят, которых временно позаимствовали из других отделов.

В конце концов, доктор Хуан не мог всё время следить за Шэн Яо. У него не было помощников, и он не располагал таким количеством времени, чтобы постоянно бродить по палате офицера Шэна. А большинство медсестёр уже купились на очарование раненного, поэтому работали не так продуктивно, как раньше.

Шэн Яо уговорил Су Цзюньцзы пронести ноутбук. Тот ничего не мог поделать с приставаниями своей дочери, что уж было говорить о противостоянии этому демону Шэн Яо.

– В автобусе второго маршрута стояла камера, подтяните техотдел, мне нужно знать, что происходило в салоне в полдень перед тем, как произошёл взрыв, – принялся за работу Шэнь Еси. – Инин, это я поручаю тебе. Быстро.

– В салоне огромная толпа, как нам что-то выяснить, а? – спросила Ань Инин.

– Сукин сын, заложивший бомбу, тоже был в автобусе. Может быть, удалось его заснять, – Шэнь Еси задумался: – Сделай скан каждого человека, лицо которого попало на камеры в салоне, потом проверь каждого из них.

Ань Инин высунула язык, Шэнь Еси отмахнулся от неё одним лишь взглядом:

– Что плюёшься? Как закончишь, зайди в инет* и найди Шэн Яо, он точно там прячется.

* Здесь используется аббревиатура MSN (Modern Satellite Network), то есть «спутниковый интернет».

– Шэн Яо освободился? – перебила его Ян Мань.

Шэнь Еси улыбнулся.

– Оба они – и Шэн Яо, и Хуанци – демоны, но, на мой взгляд, Шэн Яо явно выигрывает. Сестрица Ян, тебе задание: немедленно свяжись со СМИ и скажи им, что нам нужна помощь общественности, нужно собрать очевидцев взрывов. Ещё лучше, если обнаружатся какие-нибудь фото или что-то в этом роде. Надо до и после взрыва, подойдёт также и с самого места преступления. Предложи денежное вознаграждение.

– Денежное вознаграждение? – глаза Ян Мань округлились. – Да ладно?

– Да, так и есть, – крайне уверенно ответил Шэнь Еси. – Когда это дело подойдёт к концу, закончится и капитал директора Мо. Кстати, передай также через СМИ, чтобы люди постарались в ближайшее время сократить количество поездок на автобусах. Не сообщай, сколько именно человек оказались ранены, просто скажи, что на данный момент погибших нет. Я собираюсь узнать, как там обстоят дела у Цзюньцзы.

Договорив, он вышел из кабинета, чтобы позвонить. Ань Инин и Ян Мань переглянулись, Ань Инин украдкой спросила:

– Наш капитан Шэнь одновременно ведёт сразу два дела, как думаешь, он не заработает шизофрению?

– Всё в порядке, у нас есть психиатр, – отмахнулась Ян Мань.

– Психиатры первые терпят фиаско, – состроив жалостливую гримасу, сказала Ань Инин.

– О нет, – презрительно улыбнулась Ян Мань. – Уж поверь, не имеет значения, стоит он на ногах, или же лежит, он до скончания века останется нашим товарищем… Особенной путеводной звездой в сердце некоего товарища*.

* Немного иронии от этого разговора: слово «товарищ» (同志; tóngzhì) в китайском языке имеет также значение «разг. гомосексуал, гей».

Шэнь Еси просунул голову в кабинет:

– О чём вы тут перешёптываетесь?  Ну конечно, не торопитесь. Ещё один взрыв, и глава города примчится в управление всех убивать!

Обе девушки скорчили абсолютно одинаковые гримасы, после чего каждая пошла по своим делам.

Шэнь Еси, разозлившись, закатил глаза. Как только связь установилась, он спросил Су Цзюньцзы:

– Цзюньцзы, как обстоят дела?

– Так себе, один паренёк из особо тяжких, только прибыв на место преступления, первым забежал посмотреть и тут же выбежал, на ходу блюя. Еси, это классическое убийство из мести. Весь этот гнев и беспорядок на месте происшествия указывают на это; кроме того, два иероглифа на стене явно предназначены в качестве послания жертве, что-то вроде «долг крови покрывается кровью». Но самое странное, что обе пострадавшие семьи не имели абсолютно никакого отношения друг к другу.

– Ты уверен?

– Я уверен. Первые проживали в восточной части города, вторые – в западной. Супруги из первой семьи – простые работяги, оба работали на предприятии пищевой промышленности; их ребёнку было восемь лет, ходил в начальную школу в этом же районе. А вот в другой пострадавшей семье жена – высокопоставленная сотрудница, которая на момент свершения преступления находилась в командировке, а муж являлся профессором в университете; их дочка заканчивала выпускной класс и вот-вот должна была сдавать Гаокао*. Женщину уже срочно уведомили о произошедшем, сейчас она на допросе. Вот только она эмоционально сломлена, боюсь, мы вряд ли добьёмся от неё ответов. Единственное, что удалось узнать наверняка: она совершенно точно не была знакома с другой семьёй.

* 高考 (gāokǎo) – Гаокао, Единый государственный экзамен для поступления в высшие учебные заведения (КНР).

– Документально всё тоже проверили?

Су Цзюньцзы вздохнул, сделал паузу, словно хотел убедиться, что рядом никого нет, после чего шёпотом пояснил:

– Да, всё проверили. Мне было неспокойно, поэтому я лично всё перепроверил.

– Цзюньцзы, что думаешь об этом деле?

Су Цзюньцзы размышлял довольно долго, прежде чем ответил:

– Мне кажется, что у этого дела есть небольшая связь с делом о подрывателе. Если быть точнее, то их объединяет некая «немыслимость». Еси, место преступления беспорядочное, но при этом чересчур чистое. Под беспорядочностью я имею в виду разбросанные вещи и трупы, полнейший бардак; но на удивление там настолько чисто, что мы не нашли ни одного отпечатка пальца или следов от обуви.

– Ты подозреваешь…

– Судя по его методам, это рецидивист, но я не понимаю, почему? – сказал Су Цзюньцзы, вновь сделал паузу, после чего продолжил: – Кстати, Еси, Шэн Яо просил у меня ноутбук. Я не стал сопротивляться его мольбам, и сегодня утром помог ему достать то, что он просил…

– Знаю, но всё же я его не понимаю. Как ты его контролируешь? – скривил рот Шэнь Еси. – В любом случае, всё в порядке, не беспокойся. Шэн Яо знает, что делает.

Два дела, которые были подобны поиску иголки на дне морском*, у них не было совершенно никаких зацепок. Шэнь Еси тяжело вздохнул, чувствуя, как начала пухнуть голова.

* 海底捞针 (hǎidǐlāozhēn) – искать иголку на дне морском (обр. о безнадёжной попытке, о непосильной задаче).

Закончив разговор с Су Цзюньцзы, он поднялся наверх к Мо Цуну. Шэнь Еси вошёл в кабинет без стука и одной фразой чуть не сокрушил его:

– Директор Мо, нам требуется сотрудничество с соседними провинциями и городами.

– О каком сотрудничестве ты говоришь? – хладнокровно спросил Мо Цун.

– Мне нужны все дела, которые в последнее время были приняты за несчастные случаи, дела, где были летальные исходы, а также висяки об убийстве. Все эти материалы пусть отправят нам. Сможешь организовать?

Мо Цун улыбнулся.

– Ты шутишь? Если ты раскроешь это дело, то нет ничего, с чем я бы не справился.

«Это всё, чего я хотел!» – Шэнь Еси развернулся, намереваясь уйти.

– Куда это ты собрался? – удивился Мо Цун.

– В больницу! – уверенно заявил он, даже не обернувшись.

Мо Цун не сдержал ухмылки, но всё же гневно прокричал ему в спину:

– Ты должен сосредоточить все силы на деле. Глава города заявил, что, если мы с тобой не раскроем дело, он заявится в управление и устроит забастовку хоть до самого Нового года!

Автору есть что сказать:

ТАТ *грустно* Ну почему зимние каникулы такие короткие? = = Товарищи, я собираюсь… , поэтому…

Гарантирую, главы будут выходить, я постараюсь, самое меньшее, выпускать их через день. Держим кулачки. *побежала сохранять черновики*

Перевод: Теххи Шекк

Глава 24: Последний благородный человек. Часть 8.

«Цветы в палате, истина и ложь».

Прошёл день, и у всех сердце подступило к горлу*.

* 心脏卡到了嗓子眼 (xīnzàng kǎ dàoliǎo sǎngziyǎn) – дословно можно перевести как «сердце застряло у глотки», описывает состояние, когда человек сильно о чём-то беспокоится, очень напуган или крайне взволнован.

Взрывы доставляли много хлопот, но находиться в ожидании, когда произойдёт новый взрыв было гораздо более изматывающим…

С самого утра и до полудня, а затем с полудня и до вечера Шэнь Еси метался. Сначала в управление, потом в больницу, затем из больницы опять в управление. В общей сложности он проездил туда-сюда около двух-трёх раз. Однако до самого конца рабочего дня новостей о новых взрывах не поступило, поэтому с работы он вновь поехал в больницу.

Цзян Ху стало гораздо лучше. Его палата была переполнена корзинами с цветами, букетами и поздравительными открытками, которые присылали разные люди. Бабушка привела спасённого ребёнка, чтобы тот лично выразил свою благодарность. Эта бабуля докучала ему болтовнёй почти полдня, однако так никому и не удалось понять, о чём, собственно, она вообще говорила. Когда Хуанци заметил её, то с суровым видом выпроводил из палаты.

Хуанци посмотрел на Цзян Ху, который, словно маленькая пчёлка, был окружён цветами, и спросил со свойственной ему профессиональной этикой:

– У тебя нет аллергии на пыльцу?

– Нет, – с прямолинейной искренностью ответил тот.

– Раз нет, это хорошо. Можешь продолжать развлекаться со своими цветами, а я пойду на обход, – Хуанци скривил рот, повернулся и вышел.

«Этот новый пациент такой простак. Спрашиваешь его: "Что делаешь? Чем занимаешься? ". Спрашиваешь его: "Ну как ты? Как дела? ", и он ведь совсем не протестует, не возражает», – Хуанци не удержался и принялся фантазировать: «Да если бы все пациенты были такими же честными, то лечить людей было бы гораздо проще, и травмы лучше бы заживали! И прощай тогда постоянное нахождение в больнице, да здравствует вернуться домой пораньше! Зачем возвращаться домой пораньше? Да разве это не самое лучшее, что может быть в жизни?»

Ай-яй, ещё даже не вечер, доктор Хуан, очнитесь!

Также как и с тем ублюдком Шэн Яо, доктор Хуан не позволит Цзян Ху выписаться из больницы, пока не наступит год Осла*!

* 驴年 (lǘnián) – сокращённый вариант фразы «в год Осла месяц Коня» (驴年马月), обр. в знач.: неопределённое время; когда рак на болоте свистнет.

Стоило Хуанци торжественно распахнуть дверь, как Шэн Яо, который, судя по всему, заранее подготовился, уже сидел и просто неторопливо постукивал по клавиатуре. Однако совсем недавно, до того, как Хуанци влетел в палату, он, наоборот, очень резво стучал по клавишам, стирая все компрометирующие его улики. Теперь же на экране ноутбука проигрывался видеоролик с каким-то вручением наград, шла как раз середина мероприятия, где цветастый певец скакал по сцене, пел и танцевал.

Шэн Яо задрал голову невинно заморгал и спросил:

– Доктор, делаете обход?

– Мгм, а давай-ка посмотрим, дышишь ты или же нет? – медленно проговорил Хуанци.

«Это так вы приветствуете людей?!»

Шэн Яо не стал злиться, поскольку уже привык к издевательствам этого человека. Покорно ткнув себе под нос, он сообщил:

– Всё ещё дышу.

Хуанци холодно хмыкнул.

– Пакостники живут дольше всего*, – с этими словами он развернулся и ушёл.

* Вторая часть выражения «добрый человек долго не живёт, недобрый процветает» (好人不长寿，祸害一千年).

Шэн Яо был в прекрасном настроении и кокетливо улыбнулся входящей в палату медсестре. Юная девушка тут же залилась краской и опустила голову, как раз в этот момент из коридора послышался удаляющийся злобный голос:

– Шэн □, неужто ты не копишь добродетели?! Осторожнее, ведь все мы когда-нибудь умрём!

Шэн Яо пожал плечами и опустил голову… Певец, который только что скакал по сцене, ушёл, на смену ему вышел ведущий и объявил:

– Следующим для награждения не сцену поднимется восходящая звезда. Давайте же поаплодируем нашему почётному гостю, королю экранов, Шу Цзю.

Люди на мероприятии действительно с чувством бурно зааплодировали.

«Шу Цзю?», – Шэн Яо задумался, это имя как будто бы было уже ему знакомо. Он мельком настороженно взглянул на экран: «Ой! Ну конечно знакомо! Это ведь тот идиот, которого я встретил в тот день, мужчина в солнцезащитных очках!» – тонкими длинными пальцами Шэн Яо провёл по подбородку: «Хм… Даже такой глупец может стать звездой. В нынешней киноиндустрии чуть ли не каждый может снискать славу».

Он скрыл эту вкладку и открыл другую, где оказалась запись с камеры наблюдения, и продолжил работать.

В мире и правда существуют такие люди, которые даже родившись с лицом как у представителей золотой молодёжи, вынуждены батрачить из последний сил.

Заботливая младшая медсестра помогла Цзян Ху расставить цветы в палате, а также вытащила каждую открытку и зачитала ему вслух. Цзян Ху был слишком малодушным и чувствовал неловкость из-за этой помощи, поэтому ему ничего не оставалось, кроме как волевым усилием заставить себя выслушивать это всё.

– За спасение моей жизни, большое спасибо, дядя… От Линьлиня. Ох, иероглифы получились такими закрученными. Должно быть, это писал тот ребёнок под указкой взрослых.

– Мы все глубоко тронуты вашим поступком, желаем скорейшего выздоровления… От пассажиров, которым суждено было ехать с вами в одном автобусе.

– Дитя, береги себя… От увидевших тебя по телевизору зрителей.

– Мы все надеемся, что ты скоро поправишься… От молчаливого, желающего тебе счастья, человека.

Цзян Ху тронули эти слова, уголки его губ медленно поползли вверх.

Глубоко в душе медсестра подумала, что этот человек и вправду очень красив. Сначала она этого не замечала, но сейчас, присмотревшись подольше и получше, она уже не могла оторвать взгляд. Его глаза были подобны мёрзлым камням, что омываются прохладной водой, но стоило ему сощуриться и улыбнуться, как холод вмиг оборачивался теплом.

– Ой, этот букет какой-то странный… – медсестра присмотрелась и взяла его в руки. – Что это за цветы? Их ведь не в огороде нарвали, да?

Цзян Ху плохо видел, поэтому прищурился, чтобы получше рассмотреть:

– Какой?

– Эм, тут есть открытка, давайте-ка глянем… «Ты особенный человек. Вот только я всё никак не могу понять: это ты фальшивый, или весь мир – подделка». Эм… Довольно красноречиво написано, но что это значит? Судя по всему, автор не подписался.

– Не могла бы ты поднести мне букет, хочу посмотреть.

Медсестра передала ему цветы – они и правда оказались довольно странными и необычными. Хотя букет и был завёрнут в простую обёрточную бумагу, цветы не были похожи на те, что продавали в цветочных магазинах… Два пучка были переплетены вместе: первый состоял из розовых цветов, чем-то напоминавших колокольчики; а второй был фиолетовым, вот только в центре его цветков имелась жёлтая сердцевина. Эти бутоны очень сильно походили на соцветия, что бывают у огородных овощей.

Выглядело это очень странно.

Медсестра присмотрелась и, указав на фиолетовый цветок, сказала:

– Он выглядит знакомо. В детстве я жила в деревне с бабушкой и видела такие цветки у неё в огороде. Это баклажан.

– Баклажан? Тот, который едят?

– Угу, он самый. Но я не знаю, что за цветы рядом с ним.

Цзян Ху некоторое время перебирал цветы в букете, после чего тихонько сказал:

– Это наперстянка пурпуровая. Ядовитое, но в то же время и лекарственное растение. Согласно легендам, лисы оборачивали такими цветками свои лапы, чтобы во время охоты не издавать лишних звуков, поэтому люди иногда называют это растение «лисья рукавичка». Он символизирует ложь. Ты случайно не знаешь… что означает цветок баклажана на языке цветов?

– А? У овощей тоже есть язык цветов?

Цзян Ху покачал головой.

– Не знаю, я прежде не видел цветок баклажана, но мне кажется, что на языке цветов он должен означать истину.

– Неужели? – остолбенело спросила медсестра.

– Не знаю, это лишь предположение, – он подмигнул и тут же невинно улыбнулся. Это в одно мгновение сразило наповал и так уже влюблённую в него младшую медсестру.

– Снаружи должен дежурить сотрудник из управления. Не могла бы ты попросить его завернуть этот букет в пакет в качестве улики? Пусть его отправят в управление и снимут отпечатки пальцев. Кстати, можно ещё кое о чём попросить? Пусть они также сверят отпечатки пальцев всех сотрудников, которые трогали этот букет, твои тоже нужно взять. Мне кажется… Возможно, подрывник мог по неосторожности оставить свои отпечатки на нём.

Погружённая в свои фантазии младшая медсестра тут же пришла в себя. Понимая, что это дело особой важности, она сразу же положила букет с открыткой и вылетела из палаты.

Новость о том, что преступник прислал цветы Цзян Ху, мгновенно долетела до всех, кто участвовал в расследовании. Шэнь Еси тут же прислал людей, которые окружили его палату. Шэн Яо поискал информацию о языке цветов баклажана и оказалось, что тот действительно означал «истину».

Психически нестабильный сумасшедший подрывник посылает букет, который выражает «истину» и «ложь»?

Шэнь Еси казалось, что преступник какой-то совсем уж поехавший.

Вскоре приехали Ань Инин и Ян Мань. Даже Шэн Яо вместе с ноутбуком пришёл из своей палаты, чтобы присоединиться к общему веселью. А за дверью стучал и вопил Хуанци:

– Вашу ж мать, это больница, а не ваш специализированный кабинет, где нужно изучать всяких извращенцев и придурочных убийц!

Несколько человек в палате переглянулись. В итоге их взгляды медленно остановились на одном человеке – Ян Мань.

– Красавица! – сказал Шэн Яо.

– Молодой господин! – с наигранной стыдливостью ответила она.

Шэн Яо схватился за сердце:

– Сяошэн* попал в логово тигра и не может освободиться. Ах, как же быть?

* 小生 (xiǎoshēng) – театр. сяошэн, малый шэн (амплуа молодого человека), сценический образ в китайской опере (юноша с белым лицом, ярко красными щеками и веером в руке). Забавно то, что это выражение созвучно с фамилией Шэн Яо.

Ян Мань театрально прикрыла лицо руками и состроила плаксивое выражение лица:

– О наш краснощёкий молодой господин, у тебя такая несчастная судьба!

– Красавица, может быть, ты желаешь развеять моё горе?

– Красные рукава дополняют благоуханием*, растирание чернил и проливание чая** – всего этого не будет!

* 红袖添香 (hóngxiù tiānxiāng) – красные рукава дополняют благоуханием (обр. о девушке, составляющей компанию при учёбе).

** «Состязаться с книгой и проливать чай» (赌书泼茶), образное выражение, которое используют для описания гармоничных отношений между мужем и женой. Выражение пошло от забавной ситуации, возникшей между поэтессой Ли Цинчжао и её мужем Чжао Минчэном. Супруги любили коллекционировать книги. У Ли Цинчжао была очень хорошая память, поэтому после еды во время заваривания чая супруги устраивали соревнование, чтобы определить, кто первым будет пить чай. Кто-то из них спрашивал: в какой книге, на какой странице и в какой по порядку строке находится то или иное выражение. Кто первым угадает, тот и пьёт. Когда у этих двоих было хорошее настроение и желание пофлиртовать, они наперебой угадывали, опрокидывали чашку за чашкой и проливали чай, в итоге вся комната наполнялась дивным ароматом чая. Эта забавная история передавалась из уст в уста и со временем превратилась в выражение, которым стали описывать любящих супругов, в чьих отношениях царят гармония и взаимоуважение.

Шэн Яо указал в сторону Хуанци и сказал:

– Красавица, иди, разберись с ним!

Ань Инин сильно сжала руки, будто пыталась отогнать пробежавшие мурашки, и дрожащим голосом произнесла:

– Сестрица Ян, мы рассчитываем на тебя.

Шэнь Еси сидел поодаль от этих двоих, как бы всем своим видом демонстрируя: «Я вообще с ними не знаком». Но в этой ситуации даже он не удержался и ударил по краю гонга*:

– Сестрица Ян, иди, постереги этого почтенного Будду, на днях я обязательно зажгу для него много-много благовоний, сойдёт?

* 敲锣边儿 (qiāoluóbiānr) – ударять по краю гонга (обр. в знач.: подстрекать, самому держась в стороне).

В настоящий момент Ян Мань была единственной, кто ни разу так и не попал в загребущие руки Хуанци… Кроме того, её папаша до выхода в отставку был директором этой больницы.

Таким образом, Ян Мань жестоко «пробудили» от фантазий о талантливом юноше и девушке-красавице. Она злобно закатила глаза, беззаботно протянула руку и похлопала Хуанци по плечу со словами:

– Дружище, пойдём-ка выйдем, поболтаем.

«Тц, какая поразительно быстрая смена масок!»

Хуанци сделал большой шаг назад, пытаясь уклониться от её попыток распустить руки. Ко всеобщему удивлению, на его вечно белом лице даже проступил небольшой румянец.

– Госпожа Ян, ситуация, в которой вы все оказались, противоречит правилам. Нам с вами не о чем говорить.

Ян Мань развела руками. Сейчас она очень сильно походила на негодяя полицейского в шкуре красавицы. Коварно прищурившись, она улыбнулась и схватила Хуанци за плечо, и в этот раз он уже не смог увернуться. В итоге эта бандитка всё же смогла кое-как утащить его.

Шэн Яо был довольно проницательным, он тайком обернулся и сказал остальным:

– Заметили? Кончики ушей доктора Хуана… покраснели ведь!

Договорив, он тихонько усмехнулся. Шэнь Еси и Ань Инин одновременно треснули его по голове.

Отсмеявшись, Шэн Яо спросил у Цзян Ху:

– Ну-ка, небожительница, расскажи нам о своём свадебном букете.

– Не торопись, не переживай, если устанешь, сделай передышку, – тут же добавил Шэнь Еси.

Однако стоило ему договорить, как он тут же заметил на себе странные взгляды Шэн Яо и Ань Инин. В итоге Шэнь Еси дважды кашлянул и сказал:

– Что смотрите? Сосредоточьтесь на деле, лады?

– Сегодня я чувствую себя намного лучше, спасибо, – Цзян Ху улыбнулся. Шэнь Еси вдруг показалось, что эта улыбка выглядела… эм… слегка… как будто бы… соблазнительно?

«Эти изогнутые брови, мягкая чёлка, слегка прикрывающая одну из бровей… Совсем не соответствует образу полицейского. Надо попросить его как-нибудь коротко подстричься, а затем приехать и поглядеть на это», – рассуждал Шэнь Еси, когда до него вдруг донеслись слова Цзян Ху:

– Если этот букет и правда прислал подрывник, то мне кажется, что этот человек, вероятно, является женщиной.

После непродолжительного молчания Шэнь Еси спросил:

– Знаешь… обычно в криминальной психологии обезумевшие подрывники, это, как правило, щуплые и робкие мужчины. Можешь сказать, на чём основано твоё предположение?

– Я думал о словах, написанных в открытке: «Ты особенный человек. Вот только я всё никак не могу понять: это ты фальшивый, или весь мир – подделка». Мне показалось, будто преступник находится в некоей растерянности, да и в целом слова и поведение этого человека не похожи на стандартный образ подрывника.

– Что за стандартный образ? – перебила его Ань Инин.

– Примерно то же, что описал капитан Шэнь: мужчина, нелюдимый, обычно уже имеет судимости, чаще всего связанные с вандализмом. Как и в случае с поджигателями, подобное поведение может вызывать тягу, пристрастие. В его представлении подорвать что-то или кого-то, это лишь способ удовлетворить некую психологическую потребность, выплеснуть эмоции или же сексуальные желания. Ну и конечно, чаще всего встречаются подрывники, которые таким образом пытаются высказать широкой общественности какие-то идеи или политические убеждения, но я думаю, это не наш случай.

Цзян Ху остановился и начал прерывисто и часто дышать. Шэнь Еси тут же привычным жестом налил и передал ему кружку с тёплой водой, после чего в продолжение словам Цзян Ху заговорил сам:

– В бомбах, которые изготовил этот человек, нет ничего особенного, они довольно посредственные. Чтобы создать подобное, не требуется специальная подготовка, достаточно лишь снять с какой-нибудь игрушки заводной механизм, добавить к нему аппарат дистанционного управления и всё, готово. Поскольку взрывы многократно повторяются, но в самом механизме никаких изменений нет, вероятно, подрывник не добился того, чего хотел.

– Он следит за реакцией каждого человека, – Ань Инин посмотрела на поздравительную открытку, лежащую в пакете с уликами. – Или же он в чём-то сомневается и таким образом пытается доказать некую гипотезу или концепцию. Может, он заложил бомбу рядом с ребёнком, чтобы посмотреть, как отреагируют на это стоящие рядом взрослые? Какого итога добивается этот извращенец?

– К какому бы выводу он не стремился, но на сей раз ему не удалось добиться желаемого, поэтому он впал в ещё большее безумство, – сказал Шэнь Еси. – Думаю, именно поэтому за сегодня до сих пор так и не прогремело ни одного взрыва… У этого поехавшего подрывника сейчас слишком много непреодолимых трудностей.

Улыбка сползла с лица Шэн Яо, когда он серьёзно спросил:

– Малыш Цзян, скажи прямо, ты в опасности?

Цзян Ху замер.

Не успел он и слова сказать, как Шэнь Еси его опередил:

– Сегодня я останусь с тобой, а завтра найду полицейских, которые займутся патрулированием больницы, пока меня не будет.

Автору есть что сказать:

Пусть глава Шэнь и пытается защитить цветок*, но аромат этого цветка губителен, эх = =

* 护花 (hùhuā) – буквально «оберегать цветы», часто используется в значении «оберегать девушку/её честь» (здесь же под цветком имеется в виду, скорее всего, Цзян Ху).

Перевод: Теххи Шекк

Глава 25: Последний благородный человек. Часть 9.

«Дурачок Цзян, разве ты не видишь, что о тебе беспокоятся?»

– Не стоит так сильно волноваться, – Цзян Ху задумался, затем медленно продолжил: – Если я стал аномалией в результате эксперимента преступника, то ему интереснее изучить меня, чем убить.

Выражение лица Шэнь Еси осталось неизменным, однако почему-то его сильно разозлило, что Цзян Ху не стал всё принимать близко к сердцу и относился слишком легкомысленно к сложившейся ситуации. Он тут же грубо перебил его словами:

– В вопросах безопасности решение остаётся за мной. Тебе незачем об этом беспокоиться. Продолжай то, о чём говорил ранее: с чего ты решил, что преступник – женщина?

Цзян Ху застала врасплох такая резкая перемена, поэтому он растерялся. Он даже начал анализировать, не сказал ли он опять что-то не то?

– Из-за букета? – Шэн Яо слегка кашлянул, пытаясь разрядить обстановку. Успешно вернув всеобщее внимание, он сосредоточился на деле: – Я проверил информацию. Говорят, что цветок баклажана символизирует людей, рождённых в июле. Что же касаемо наперстянки пурпуровой, то это растение и правда обладает некоторыми лекарственными свойствами. Тот факт, что цветок баклажана соотносится с определённым месяцем рождения, это явно не то, на что в обычной ситуации мужчина стал бы обращать внимание.

– Какие только птицы в лес не слетаются*. Пока существуют такие женщины как сестрица Ян, почему бы мужчинам не удосужиться обратить внимание на цветы, которые соотносятся с днём рождения? – спросила Ань Инин.

* Слегка переделанный вариант поговорки «в большом лесу чего только не водится» (林子大了什么鸟都有), обр. каких только чудаков не встретишь в жизни (с оттенком пренебрежения).

– А что не так с такими женщинами, как я?

Подняв головы, они увидели Ян Мань, стоящую в дверях с лучезарной улыбкой. Она сделала жест рукой, который обозначал «я всё уладила».

– В сравнении с мужиками, ты – настоящий мужик, – высунула язык Ань Инин.

Ян Мань улыбнулась и села неподалёку со словами:

– Не обращайте на меня внимание, продолжайте разговор, я пойму по ходу дела, о чём речь.

– И записка, – продолжил Шэн Яо, – если бы я был подрывателем и захотел отправить малышу Цзяну цветы, то не стал бы писать поздравительную открытку. И даже если бы всё же решил написать, то ограничился одной фразой: «Ты особенный человек», потому что я понимаю – чем больше слов напишу, тем больше информации обо мне будет у полиции.

Шэнь Еси на мгновение задумался и кивнул.

– Она выплёскивает на меня свои сомнения, – подхватил разговор Цзян Ху. – Фраза «весь мир – подделка» наталкивает меня на мысль, что её обуревает гнев ровно в тот момент, когда она нажимает на кнопку детонатора. Тем не менее, кажется, будто вместе с гневом примешиваются и другие эмоции: разочарование и печаль. Из-за замешательства она неосознанно сообщила мне о своём разочаровании. Кроме того, пожалуйста, внимательно посмотрите на тот букет.

Взгляды всех присутствующих тут же устремились на пакет с уликами. Изначально наперстянка пурпуровая и цветок баклажана явно не сочетались по цвету, поэтому такая комбинация выглядела довольно странно. Однако обёрточная бумага, в которую был завёрнут букет, имела нежный цвет и красивый узор, такое сочетание перекрывало несочетаемость цветов внутри. Даже ленточки, которыми был подвязан букет, выбирались явно очень тщательно и как нельзя лучше подходили, благодаря чему получилась гармоничная композиция.

– Обычно мужчины не обращают внимание на детали во внешнем виде, они больше склонны при помощи действий выражать свои намерения. Когда мне принесли букет, цветы не были высохшими или пожухлыми, сложилось впечатление, будто некто орошал их из пульверизатора, – сказал Цзян Ху. – Она не покупала их в цветочном, значит, маловероятно, что их доставил продавец. Можете себе представить? Она заботилась о них на протяжении всего пути.

– А что, если преступник относится к тому типу парней, которые с детства получали так называемое аристократическое воспитание? То есть, он имеет чрезвычайно изысканный вкус и вечно стремится к совершенству, – спросила Ян Мань и пожала плечами. – Подобные шерстяные черепахи* и правда существуют, я даже лично встречала некоторых.

* «Шерстяная черепаха», сокращение от фразы «шерстяная черепаха и рогатый заяц» (龟毛兔角), так обычно говорят о явлении, которое в реальном мире не существует, т.е. «выдумка/небылица».

– Идеально уложенные волосы и одежда, изысканный парфюм, и все вещи идеально упорядочены; он обходителен и вежлив – что-то вроде этого? – спросил Цзян Ху.

– Да-а-а.

– Если бы такой был в автобусе, я бы точно запомнил. Подобные личности сильно выделяются в толпе, обычно они заметны с первого взгляда. Особенно в автобусе, где полно людей. Кроме того… – Цзян Ху задумался, а затем улыбнулся. – По правде говоря, я не думаю, что такой человек стал бы закладывать бомбу, так ещё и в автобусе. От взрыва поднялась бы пыль и началась давка, что для таких парней равносильно ужасу.

Повисла тишина. Хотя Шэнь Еси и казалось, что из-за бледности, расползшейся по губам Цзян Ху, тот сейчас выглядит не очень приятно глазу, он всё же не смог удержаться и, разведя свои ранее нахмуренные брови, потрепал Цзян Ху по волосам.

– Тебе кто-нибудь говорил, что ты – гений?

Однако Цзян Ху не улыбнулся, а лишь слегка нахмурился, будто размышлял о чём-то.

– Есть ещё что-то? – спросил Шэнь Еси.

– Довольно странно, – начал Цзян Ху. – Оставлять бомбы в автобусе – весьма рисковое дело, особенно когда внутри так много народа. Как правило, такие обстоятельства приводят к смертям… Но до настоящего момента ещё никто не лишился жизни.

Шэнь Еси посмотрел на воротник больничной одежды Цзян Ху, из-под которого торчали бинты. Его лицо тут же похолодело.

– Разве ты недостаточно пострадал?

– Нет, я имею в виду, что если бы она хотела просто понаблюдать за реакцией людей во время взрыва, то не стала бы так осторожничать с количеством взрывного компонента в бомбе. На мой взгляд, в подобных обстоятельствах, гораздо проще убить людей взрывом, чем постараться не убить, особенно когда их так много.

– Разве она не сидела в машине? Например, как раз из-за опасения случайно пострадать? – спросила Ань Инин.

– Когда прозвучал первый взрыв, самого взрыва не произошло. Я всё никак не могу понять: если бы она просто заложила две бомбы в разные места, разве не получился бы тот же результат? – Цзян Ху поднял голову, его брови были нахмурены. – Она даже цветы мне прислала.

– Твоё заключение? – выражение лица Шэнь Еси выглядело крайне недовольным, однако он не стал вновь его перебивать.

– Мне кажется, она довольно противоречивая личность. Судя по всему, подсознательно она не хочет вредить людям, но, в то же время, что-то заставляет её ставить подобные «эксперименты». Посмотри, она так бережно заботилась о букете цветов, мне кажется, она довольно… – «нежная», Цзян Ху не стал произносить вслух последнее слово, так как ему показалось, что Шэнь Еси не захочет слышать нечто подобное. Поэтому оно так и встало у него поперёк горла. Иногда ему казалось, что у капитана Шэня слишком обострённое чувство справедливости, из-за чего к преступникам он относился всегда враждебно и бесчеловечно.

Шэнь Еси не стал ничего говорить, вместо этого он нагнулся к нему и подтянул одеяло. Затем очень осторожно он слега приобнял Цзян Ху, потянул на себя, опустил подушку, на которую тот опирался, и вернул его уже в лежачее положение.

– Думаю, я знаю, в чём дело. Отдохни немного, – сказал Шэнь Еси, после чего повернулся к остальным: – Давайте сосредоточим внимание на женщинах.

– Без проблем, – Шэн Яо уставился в компьютер и вдруг охнул. – Я был сосредоточен на вашем разговоре и не заметил. Только что пришли результаты экспертизы… Это не видео, снятое в салоне второго автобуса, а фото, сделанное, судя по всему, после взрыва проходящим мимо очевидцем. Разве это не девяносто седьмой маршрут?

– Это что, мужчина? – Ань Инин подошла к нему и присмотрелась. – Разве мы не решили исключить мужчин? А? Погоди-ка… Его же зовут Чжан Цзянь? Чжан Цзянь?!

Её глаза округлились, но Шэнь Еси даже через некоторое время никак не отреагировал.

«Этот Чжан Цзянь, кто он?» – он ненадолго замер.

У Ань Инин была великолепная память. Она могла рассказать о любом деле, в которое когда-либо заглядывала.

– Глава, ну Чжан Цзянь! Разве это не тот, который был профессором в университете, вторая жертва убийцы? Я помню его!

– Позвоните Цзюньцзы. Пусть он немедленно выяснит, какие маршруты проходят рядом с домом жертвы, – быстро затараторил Шэнь Еси. –  Шэн Яо, продолжай просматривать фотографии. Собери все фото, которые сделаны рядом с местом преступления на шестом маршруте. Также проверь всех людей на снимках.

Нити постепенно сплетались.

Все тут же шумно разошлись по своим делам, но выглядели при этом так, будто в них только что влили петушиной крови*. Довольно скоро в палате остались лишь Шэн Яо с ноутбуком и Цзян Ху.

* 打鸡血 (dǎ jīxuè) – букв. «сделать вливание петушиной крови», жарг. взбодрить, взбодриться, забегать как наскипидаренный, быть активным (распространённый в период культурной революции способ лечения).

В ноутбуке Шэн Яо стояла специальная программа, которая автоматически потихоньку сканировала фотографии. Видя, как все разбрелись по своим делам, он не удержался и спросил от нечего делать:

– А ты чем займёшься?

– М?

– Точнее, как определишь, что у каждого преступника на уме – заранее предугадаешь их действия?

Цзян Ху надолго задумался. Половину его лица заслоняли мягкие вьющиеся волосы, а в опущенных глазах промелькнула печаль. Прошло довольно много времени, прежде чем он начал тихо объяснять:

– Проникни в их разум, поставь себя на их место, представь, что чувствуешь их гнев, безнадёжность и безумие. Один преподаватель, которого я очень сильно уважаю, как-то раз сказал мне, что если опираться только на теоретические знания и статистику, то хорошим криминальным психологом стать не получится. Если ты хочешь понять чужую душу, нужно отдать и свою.

Шэн Яо долго хранил молчание, после чего тяжело вздохнул. Ему хватило ума не задавать вопросов. На протяжении всего разговора тон Цзян Ху оставался таким же спокойным, однако Шэн Яо расслышал в нём годами подавляемые переживания, которые вот-вот собирались вырваться наружу.

Он вдруг подумал о Шэнь Еси. Поскольку Шэн Яо был знаком с ним уже достаточно давно, он прекрасно знал, что раньше Шэнь Еси отдавал большее предпочтение уликам и доказательствам, и уж точно он не смыслил в криминальной психологии. Но после того, как он некоторое время пробыл в больнице, он вдруг стал понимать всякие разные термины, выходящие изо рта Цзян Ху, и даже улавливать ход его мыслей.

«Как же это он сумел так хорошо научиться понимать человеческие чувства?»

Возможно, суровая жизнь и стала нам всем хорошим учителем; она преподавала нам разные уроки, а у нас просто не было выхода, кроме как на них учиться.

Неожиданный поворот в деле повысил эффективность всех сотрудников. Раньше они были всё равно что безголовые мухи*, что вечно сталкиваются друг с другом, но сейчас все вдруг поняли, в каком направлении нужно двигаться. Су Цзюньцзы быстро установил маршрут, по которому ходил потерпевший Чжан Цзянь, а также пострадавшие из других семей – Ли Минхуэй и Лян Цзинь. Чжан Цзянь и Ли Минхуэй незадолго до происшествия ехали как раз в том автобусе, который подорвали.

* 无头苍蝇 (wútóu cāngying) – безголовая муха; обр. слепо метаться; не иметь цели.

Шэнь Еси взял фотографию Чжан Цзяня, которую отсканировал Шэн Яо, и тут же направился в палату к ребёнку, пострадавшему на девяносто седьмом маршруте. Без лишних слов он показал фотографию родителям ребёнка. Молодая мать тут же гневно поднялась, её побледневшие щёки подтвердили его опасения… Чжан Цзянь оказался тем самым человеком, который «провалил испытание подрывателя».

Слегка подрагивающим пальцем мать ребёнка указала на мужчину, изображённого на фотографии. Когда она заговорила, её палец уже непрерывно дрожал:

– Это он, он! Товарищ полицейский, вы сможете найти этого мужчину? Кто он?! Мы подадим на него в суд!

– Он мёртв, – после небольшой паузы ответил Шэнь Еси.

– Что?

– На следующий день после взрыва он был найден мёртвым в собственном доме. Его жена смогла избежать смерти, поскольку находилась в командировке, а вот его с дочерью зарезали.

Всё-таки эта новость была слишком шокирующей. Прошло довольно много времени, прежде чем дрожащими губами мать ребёнка тихо спросила:

– Товарищ полицейский, это действительно так?

Шэнь Еси пристально посмотрел на молодую пару, затем медленно кивнул:

– На кон поставлены жизни людей, нам требуется ваше содействие. Госпожа, вы были в автобусе в тот день, можете рассказать, какая там была обстановка? Говорите всё, что придёт в голову.

Муж придерживал жену, они уселись. Рядом с ними через толстое стекло можно было увидеть изменившегося до неузнаваемости ребёнка, лежавшего на больничной койке. Его тело было истыкано трубками. Он выглядел таким юным и таким невинным.

Отец ребёнка вытянул руку и не спеша погладил жену, при этом на его лице было довольно сложное выражение. Шэнь Еси лишь мельком взглянул, но этого было достаточно, чтобы понять, о чём думает молодой отец… Скорее всего, он очень сильно любит свою жену и понимает, что произошёл несчастный случай, но в глубине души он не мог удержаться от злобы на жену за сына. Она ведь была там, но почему-то не смогла позаботиться об их драгоценном мальчике.

По несчастному лицу матери из её словно ставших стеклянными глаз вдруг потекли слёзы. Они текли по щекам, но, достигнув подбородка, высыхали. Спустя довольно продолжительный период времени она тихо заговорила:

– В тот день в автобусе было много людей, тогда я ещё не понимала, что произойдёт взрыв. Я держала ребёнка на руках, люди вокруг толпились, сын хныкал, а потом зарыдал в голос, тогда тот человек… это был он, – её взгляд ненадолго задержался на фотографии Чжан Цзяня. – Он встал и уступил место ребёнку. Тогда я была ему очень признательна и сказала сыну поблагодарить дядю. Тогда я и правда подумала, что он хороший человек…

– А потом? – мягко спросил Шэнь Еси.

– Я стояла рядом с сыном, мужчина по другую сторону от него. Это место располагалось в зазоре между одноместным сидением. Было очень много народу, когда автобус потряхивало, толпа уносила меня за собой, в тот момент я ещё думала… Думала, что, к счастью, этот добрый господин уступил место ребёнку. Но вдруг…

Сквозь стиснутые зубы она с трудом подавила рыдания, её плечи сильно дрожали. Муж молча приобнял её, спустя некоторое время она смогла продолжить:

– Вдруг я услышала звук от взрыва. Чтобы уклониться и спастись, этот ублюдок прижал к полу моего ребёнка. Он…

Её муж не дал ей договорить. Его глаза слегка покраснели, когда он злобно посмотрел на лицо Чжан Цзяня на фотографии:

– Офицер, позвольте я скажу кое-что незаконное. Если бы эту скотину никто не убил, то я сам нашёл бы его и убил! Он заслуживал смерти!

– А его дочь, которой было всего семнадцать, и которая ещё не достигла совершеннолетия, она тоже заслуживала смерти? – холодно спросил Шэнь Еси.

Молодой отец поперхнулся.

Шэнь Еси поднялся.

– Спасибо за содействие.

Выйдя из больничной палаты ребёнка, он достал телефон и сообщил остальным:

– Можно объединять дела. Поздравляю, товарищи, у нас на одно дело меньше.

Автору есть что сказать:

Кстати говоря… вы хотели бы почитать hp* фанфик? Я подумываю написать.

* hp – то есть ОЧЕНЬ откровенный фанфик.

Перевод: Теххи Шекк

Глава 26: Последний благородный человек. Часть 10.

«Ань Цзе прибыл с визитом».

Как только Шэн Яо вышел и направился в сторону своей палаты, Шэнь Еси тут же быстро вошёл, спрашивая на ходу:

– Кашица, перед взрывом ты уступил своё место ребёнку?

Ошарашенный Цзян Ху кивнул.

Шэнь Еси тяжело вздохнул и сурово посмотрел на него.

– Ну вот зачем ты уступил? Зачем? Автобус был забит, но у тебя что, слишком хорошие манеры? Разве ты тогда не шатался и еле-еле передвигался?

Цзян Ху проигнорировал его выпад, но тут же уловил суть:

– Ты хочешь сказать, что преступница подкинула взрывное устройство из-за того, что кто-то уступил место ребёнку? Это послужило мотивом? Она посчитала такой поступок лицемерным и именно поэтому подбросила бомбу специально рядом с уступившим человеком и ребёнком? Чтобы доказать, что человек всё же заботится о своих интересах, когда встаёт вопрос жизни и смерти?

– Я опросил родителей жертвы с девяносто седьмого маршрута. Уступившим место оказался Чжан Цзянь, и он же стал жертвой в деле об убийстве.

– То есть… основываясь на этом, ты считаешь, что в деле о взрывах и деле с резнёй преступник – один и тот же человек? – спросил Цзян Ху.

Конечно же, Шэнь Еси кивнул.

– Невозможно, – Цзян Ху отверг эту мысль без раздумий. – Это не мог сделать один и тот же человек.

Шэнь Еси продолжал смотреть на него.

– Раз уж говоришь, что я не прав, аргументируй.

– Я расспросил Шэн Яо о деле с резнёй, там имеется несколько ключевых моментов. Прежде всего, по характеру преступник крайне радикален: он питал такую глубокую ненависть к жертвам, что не пощадил даже детей. А способ убийства говорит о том, что он находится в состоянии помешательства. Кровавая надпись на стене, которой он словно торжественно кичится, –«правосудие» – будто ставит его на ступень выше, даёт ему власть. Будто он может кого угодно обвинить и приговорить. У убийцы сильное стремление к контролю, он спокоен, хладнокровен и жесток. На мой взгляд, он больше похож на мужчину с параноидальными и садистскими наклонностями.

Шэнь Еси не стал перебивать, но сильно хмурился, обдумывая его слова.

– А преступница, подорвавшая автобус, в свою очередь, очень эмоциональная женщина, с чувством несправедливости, находящаяся в состоянии растерянности. Она вредит окружающим только потому, что ей самой нанесли вред. Она мягкая и внимательная, но во время дела колеблется, теряется и не может решиться.

– Я впервые слышу, чтобы пострадавший использовал такие хорошие слова, описывая преступника-подрывника, – спустя некоторое время тихо проговорил Шэнь Еси.

– Еси, я просто проанализировал факты.

Шэнь Еси вдруг застыл и, некоторое время спустя, указал на Цзян Ху со словами:

– Ты… как ты меня назвал?

– А? – удивлённо заморгал Цзян Ху.

– Ты назвал меня «Еси»?

– Э… эм… прости, Шэнь…

– Нет, лучше зови меня по имени, – по его лицу расползлась улыбка, которая стала непонятна для Цзян Ху. Кроме того, для такого умного и непревзойдённого командира Шэня эта улыбка казалась даже глупой. – Мгм, звучит очень приятно.

– … – Цзян Ху был озадачен.

В этот момент в дверь палаты постучали. Цзян Ху повернулся и увидел мужчину, который вошёл с букетом цветов и термосом в руках.

– Дядя Ань, зачем ты пришёл?

– М? Я пришёл проведать тебя, – Ань Цзе, улыбнувшись, кивнул им. – Еси, если у тебя есть дела, то можешь идти. Я не могу вам помочь, но, поскольку мои ученики на зимних каникулах, я сейчас свободен, поэтому могу остаться здесь и позаботиться обо всём.

Шэнь Еси вдруг осознал, что улыбка этого приятного мужчины немного бросается в глаза: «Тц, только посмотрите на всех этих проходящих мимо девушек, они что, мужчин никогда не видели?»

«Прекрасно, ещё одна врезалась в стену… Ай-яй, директор Мо, директор Мо, если не будешь присматривать за своим распутником, то твоя шляпа точно позеленеет*».

* 绿帽子 (lǜmàozi) – буквально «зелёная шляпа», так называют в Китае тех, кому наставили рога (т.е. изменили).

Он выдавил из себя улыбку и поднялся.

– Отлично. Недавно мне звонила Инин и просила вернуться в управление. Она сказала, что они привели в порядок материалы из других отделений, так что я поеду посмотрю. Что ж, извините за беспокойство, Ань-лаоши.

Ань Цзе посмотрел в спину уходящего Шэнь Еси и слегка нахмурился… «Хм, взгляд Еси, этого ребёнка, вроде бы сквозил недружелюбием?» На лице этого изнывающего от безделья, но стремящегося к хаосу мужчины вдруг показалась нехорошая улыбка: «Занятно, занятно, весьма любопытно».

У Ань Цзе были довольно большие глаза, но он не хотел открывать их полностью. Слегка разомлевший вид, полуприкрытые глаза – всё это придавало его распущенному лицу едва заметное очарование. Он поставил термос и букет с цветами у изголовья кровати Цзян Ху.

– И полугода не прошло, а ты уже оказался в больнице. Мда, неужели в Китае так опасно?

Цзян Ху пожал плечами. Довольно простое действие, но оно потревожило раны, поэтому его лицо побледнело.

– Как там говорится? У судьбы много лодок или всё же парусов?

– Ты хотел сказать о несчастной судьбе, то есть «на жизненном пути много неудач*»? – Ань Цзе присел рядом с кроватью и нахмурился. – Приходи ко мне отмечать Новый год. Я помогу подтянуть твой китайский, а то начнут ещё говорить, что наша полиция необразованная.

* Цзян Ху спутал иероглифы. Дело в том, что выражение выглядит следующим образом – 命途多舛 (mìngtú duōchuǎn). Первые два иероглифа переводятся «судьба» (допускается вариант перевода «жизненный путь», который использовала я для передачи смысла выражения), а вторые – «множество неудач» 多舛 (duōchuǎn). Цзян Ху же перепутал последний иероглиф (потому что он произносится также, отличается лишь тон), и в итоге у него вместо «неудач» 舛 (chuǎn) получились «лодки» 船(chuán).

– У меня нет такой хорошей склонности к языкам, как у тебя, – улыбнулся Цзян Ху, – удивительно даже то, что я смог овладеть повседневной речью.

– Ты не стремишься к прогрессу… – закатил глаза Ань Цзе. – Тогда, может, просто придёшь поесть пельменей?

– Конечно! – в этот раз он тут же без возражений согласился.

«Ну и что я только что говорил? Этот парень тот ещё обжора, и совсем не стыдится этого, а скорее гордится. Что и требовалось доказать».

– … – Ань Цзе задумался о том, что он умудрился случайно завязать дружбу с неподходящим человеком, как вдруг его взгляд упал на бинты, видневшиеся из-под больничной одежды Цзян Ху. Выражение его лица тут же стало серьёзным, а брови нахмурились. Он мельком взглянул в сторону двери в палату, затем едва слышно спросил: – Твоя травма – это случайность или же…

Цзян Ху удивился, но затем тут же понял, что он имел в виду, поэтому покачал головой:

– Думаю, это случайность. Будь это тот человек, он бы вряд ли стал так сильно шуметь, если результат не оправдывает ожиданий. Что же касается того убийцы и подрывника, теперь я имею некоторое представление о них. Так что всё в порядке, не беспокойся.

– Я беспокоюсь, но что я могу? – Ань Цзе тихо вздохнул. – Я уже стар и, хоть желания и в избытке, но сил уже совсем нет*. Сейчас время молодых, а я всего-навсего старый хрыч, который хочет просто каждый день поливать цветы, проводить лекции, читать развлекательное чтиво и знать, что у всех вас всё в порядке, большего и не нужно.

* 心有余而力不足 (xīn yǒuyú ér lì bùzú) – желания в избытке, но сил не хватает обр. хочется, да не можется; рад бы, но не может; при всём желании не в силах сделать.

Цзян Ху смерил его взглядом после чего сказал:

– По-моему, ты всё ещё довольно молод.

Если бы это сказал кто-то другой, Ань Цзе бы лишь отшутился, приняв слова за лесть (скорее всего, они бы просто покружили вокруг его уха, даже не добравшись до цели*), но Цзян Ху с такой искренностью произносил каждое слово, что не оставалось сомнений в его честности. На самом деле от его слов Ань Цзе почувствовал себя даже комфортно, поэтому он не сдержался, тихонько посмеялся и слегка потрепал его по волосам:

– Ты и правда такой притягательный, глупыш Цзян.

* Тут на самом деле сложная метафора, а я не хочу добавлять отсебятины в текст, так что объясню в сноске. Суть в том, что эта «лесть» (если бы говорил кто-то другой, а не Цзян Ху) даже не дошла бы до самого Ань Цзе, настолько ему было бы плевать на эти слова, что он, как от мухи, отмахнулся бы от них шуткой, и всё на этом.

Цзян Ху пришлось поднапрячься, чтобы уклониться от его руки. Про себя же он размышлял: почему вдруг все считают его глупым? Он же ничего такого не делает, дурака из себя не разыгрывает.

– Точно, я тебе кое-что принёс, – сказал Ань Цзе. Цзян Ху заметил, что перед тем как сесть, тот сунул руку в карман. Этот красивый и элегантный мужчина медленно вытащил руку из кармана, в которой оказался миниатюрный пистолет 84 типа 7,62-мм* со словами: – В нашей стране ведут учёт огнестрельного оружия, но мне кажется… Порой можно и не соответствовать Мо Ди, который держался установленных образцов**. Людям, у которых есть парочка секретиков, живётся гораздо проще и безопаснее, тебе так не кажется?

* Реально существующая модель. Тип 84 – китайский компактный 7,62-мм пистолет, разработан в начале 1980-х гг. в качестве специального оружия борьбы с террористической угрозой, в особенности захватом террористами пассажирских самолётов.

** 墨守成规 (mòshǒu chéngguī) – по примеру Мо Ди держаться установленных образцов; обр. действовать по шаблону, погрязнуть в косности; по старинке.

Цзян Ху нахмурился, затем опустил взгляд на пистолет в руке Ань Цзе, но забирать его не стал.

– Директор Мо не позволит тебе вмешиваться, дядя Ань. Это очень опасно, – неодобрительно сказал он.

Ань Цзе усмехнулся, сунул руку под одеяло Цзян Ху и вложил ему в ладонь, которая была накрыта тем самым одеялом, этот опасный подарок.

– Не тебе объяснять мне, что такое опасность! Забирай, это лишь небольшой подарок. Я же ничего не сделал. Я доверяю тебе… Ты намного лучше… того человека.

Цзян Ху озадаченно посмотрел на него.

Ань Цзе подмигнул ему и улыбнулся со словами:

– Верь дяде, он не ошибается, потому что многие годы накапливал опыт, шагая по мосту и поедая соль*

* 走桥吃盐 – дословно «идти по мосту и есть соль». Скорее всего, это небольшая переделка от Прист, потому что полное выражение звучит следующим образом: «Я прошёл мостов больше, чем ты дорог, я съел соли больше, чем ты риса» (过桥较济你行路，食盐较济你食米) выражение используют пожилые люди, чтобы поучать младших, примерный смыл: «у меня больше жизненного опыта, чем у тебя, я прошёл больше испытаний в жизни, чем ты» (откуда пошло выражение, я не нашла).

Цзян Ху так и не понял, какая логическая связь между хождением по мосту, поеданием соли и опытом, но решил опустить этот момент, поскольку каждый раз, как он задавал вопросы подобного толка, становился посмешищем. Он молча забрал пистолет, после чего сказал:

– Дядя Ань, поскольку ты не занят, не мог бы ты оказать мне услугу?

Ань Цзе посмотрел ему в глаза и вдруг ощутил… будто погода похолодела.

– Мне нужно сделать кое-что снаружи. Не мог бы ты сходить в палату Шэн Яо? Найди там доктора Хуана и задержи его ненадолго.

Что касается прочего… Когда Шэнь Еси вернулся в управление и дождался остальных, то судьба оказалась к ним не благосклонна. Слова Ань Инин вовсе не оказались преувеличением. Следует уточнить, что директор Мо, этот негодяй, совсем не имеет чувства ответственности. Он просто бросил перед ними кучу документов и не удосужился их хотя бы рассортировать. Несколько человек тяжело вздохнули и с изнурёнными лицами принялись безоговорочно* выполнять свою работу.

* 义无反顾 (yìwú fǎngù) – букв. долг не позволяет оглядываться назад; безоглядно, безоговорочно, без колебаний, твёрдо, непреклонно, неукоснительно.

Что? Обед, ужин, оплата за сверхурочные? Ай, забудьте! Конечно же, это всё ерунда*!

* 浮云 (fúyún) – плывущие облака (также обр. в знач.: что-л. не стоящее внимания).

Автору есть что сказать:

Эта глава получилась маленькой, но я снова притащила сюда красавчика Ань, прошу прощения за это~~

Перевод: Теххи Шекк

Глава 27: Последний благородный человек. Часть 11.

«Цзян Ху начал пакостничать, бедный доктор Хуан и дядя Ань».

– С чего ты решил, что он у Шэн Яо? – спросил Ань Цзе.

– Я видел, как он недавно мельтешил у моей двери, после чего с суровым выражением лица направился в сторону палаты Шэн Яо. На этом этаже никто, кроме него, не посмеет бросать вызов терпению доктора Хуана, – ответил Цзян Ху.

«Хм», – Ань Цзе некоторое время придирчиво смотрел на него, после чего вновь спросил: – Его и так тут нет, почему ты хочешь, чтобы я пошёл к Шэн Яо и именно там его задержал?

– Эм, после Шэн Яо доктор Хуан обычно идёт ко мне для стандартного осмотра, – начал Цзян Ху с вполне естественным для него выражением лица. – Тебе же нужно немного потянуть время, когда он поймёт, что к чему, подумает, что это идея Шэн Яо и решит, что ему нужно всё же там остаться и понаблюдать за обстановкой. А учитывая характер Шэн Яо, я думаю, он захочет воспользоваться этой ситуацией, чтобы лишний раз что-нибудь вытворить и разозлить доктора Хуана. Когда тот злится, то обычно возвращается в свой кабинет. Я оставлю дверь полузакрытой и вздыблю одеяло, тогда он просто мельком глянет в палату, но заходить не станет.

Ань Цзе молча уставился на него.

– Дядя Ань, сделаешь? – заморгал Цзян Ху.

Ань Цзе открыл было рот, намереваясь что-то сказать, но передумал. В итоге он тяжело вздохнул, поднялся и с серьёзным лицом произнёс:

– Малыш Кашица, я решил в будущем держаться от тебя подальше.

Цзян Ху его не понял и невинно посмотрел в ответ.

Ань Цзе взглянул на небо, размышляя: «Почему этот тип продолжает сидеть с лицом, говорящим "но я же ничего не сделал? ", хотя только что замыслил нечто подобное? В этом мире вообще осталось такое понятие как совесть?»

Видя, как Ань Цзе вышел и повернул направо, Цзян Ху немедленно поднялся с кровати. Несмотря на то, что молодой организм восстанавливается быстро, на его теле было столько бинтов, что он вполне мог бы закосплеить мумию, поэтому его движения были скованными. Но что является более значимым в двадцать первом веке?

Креативность и решимость.

Креативность понадобилась, чтобы избежать злодея-доктора, а решимость помогла встать, превозмогая боль, и притвориться, что всё в порядке.

Цзян Ху накинул одежду и осторожно вышел. Встретив младшую медсестру, он приложил указательный палец к губам. Приняв умоляющий и извиняющийся вид, он начал убеждать её глазами. При первом взгляде проходящая мимо медсестра выглядела явно неодобряюще, при втором она в нерешительности колебалась, но на третий раз лишь вздохнула и пропустила его.

Он одержал безоговорочную победу.

В стационарном отделении было легко ориентироваться, да и сам Цзян Ху уже несколько дней наблюдал за обстановкой, кроме того, он некогда бывал здесь с Шэнь Еси, они опрашивали свидетелей взрыва; поэтому впервые за всю свою жизнь Цзян Ху с первого раза смог добраться до нужного места – палаты, где лежал покалеченный ребёнок, жертва второго взрыва.

Он тихонько постучал в полуоткрытую дверь. Родители подскочили, словно перепуганные птицы*, и напряжённо и настороженно уставились на него.

* 惊弓之鸟 (jīng gōng zhī niǎo) – птица, уже пуганная луком [и стрелами] (обр. в знач.: пуганая ворона и куста боится).

– Не волнуйтесь, я сотрудник полиции, – мягко сказал Цзян Ху.

Мать ребёнка оценивающе взглянула на него. Его внешний вид часто с лёгкостью помогал расположить к нему людей. Женщина некоторое время колебалась, но потом всё же расслабилась.

– У вас остались ещё вопросы?

– У меня есть пара вопросов к вашему ребёнку, конечно, под вашим присмотром, – Цзян Ху говорил медленно и тихо, чем отличался от Шэнь Еси, разговор с которым ощущался как допрос, даже если он изначально был расположен к общению. Из-за этого говорящие с ним люди всегда ощущают давление. А Цзян Ху, который стоял, опершись о дверной косяк, одетый в свободную одежду, обладал особым обаянием, которое располагало к себе людей.

Кроткий и сдержанный.

Отец ребёнка вдруг опустил голову и посмотрел на сына, голова и тело которого было замотаны, его глаза покраснели:

– Он же такой маленький, что он может знать?

– Дети знают то, чего мы с вами не понимаем, – ответил Цзян Ху. – Позвольте мне попробовать. У меня всего пара вопросов, которые крайне важны и помогут раскрыть дело. Разве вы не хотите, чтобы поймали преступника?

Родители ребёнка переглянулись, а Цзян Ху тем временем продолжил:

– Вы можете не понимать некоторых вещей. Теперь подрывница* специально выбирает места, где есть четырёх-пятилетние дети, и там оставляет бомбу. У неё какая-то особая связь с детьми, которую мы не замечаем. Если мы не поймаем преступницу в ближайшее время, то пострадает гораздо больше детей, – на этом месте он остановился и немигающим взглядом уставился на молодых родителей.

* Пусть вас не смущает, что окружающие никак не реагируют на то, что преступник – женщина. В китайском языке нет окончаний, поэтому многие слова гендерно-нейтральны, а местоимения «он/она» звучат одинаково (tā) и различаются лишь на письме. Однако Цзян Ху в своих словах говорит именно о женщине, т.е. 她 (она), в то время как тот же Шэнь Еси – нет (потому что он всё еще сомневается, что подрыватель – женщина), поэтому в переводе на русский я намерено в его речи подчёркиваю, что речь идёт о женщине.

Те некоторое время молчали, но затем отошли в сторону.

– Спасибо вам, – улыбнулся Цзян Ху.

Он медленно подошёл, присел на корточки рядом с кроватью ребёнка и аккуратно накрыл своей рукой его не обожжённую руку.

– Хэй, как ты себя чувствуешь, малыш?

Ребёнок ответил не сразу, его голос был тонким и дрожащим, как у котёнка:

– Больно…

Его мать всхлипнула и отвернулась, уткнувшись в объятия мужа. Цзян Ху тихо продолжил:

– Ты самый храбрый ребёнок, которого я когда-либо встречал. Поранившись, ты не плакал и не поднимал шума. Тебе больно, но ты не кричишь. Боишься, что мама с папой будут беспокоиться?

– Дядя доктор сказал, что, если я буду послушным и не стану шуметь, он вылечит мои глаза. Это правда? – тихонько хмыкнув, ответил он.

– Это правда. Тебе нужно оставаться послушным, пока ты вершишь словам дяди доктора, надежда есть, – Цзян Ху немого подумал, прежде чем продолжил: – Малыш, послушай, я – полицейский и хочу поймать плохого человека, заложившего бомбу. Мне нужно твоё содействие, поможешь?

– Помогу, – будто комар, пропищал ребёнок.

– Умничка, – Цзян Ху улыбнулся после чего очень медленно и плавно заговорил: – Мне нужно, чтобы ты вспомнил одну тётю, которая была в автобусе. Вероятно, она чуть ниже и худее твоей мамы. С того момента, как она зашла в автобус, непрерывно смотрела на тебя. Она некрасивая, с налитыми кровью глазами и выглядела очень больной. Возможно, была чуть-чуть неряшлива.

– Дядя полицейский, я не помню, – после недолгого молчания сказал ребёнок.

– Ты наверняка её запомнил, – не торопясь, продолжил Цзян Ху. – То, как она смотрела на тебя, отличалось от других. Тебе было очень неуютно, не понравилось, как она смотрит, припоминаешь?

Даже мама ребёнка перестала плакать и нахмурилась, вспоминая что-то.

Ребёнок мгновение колебался, но потом сказал:

– Дядя полицейский, я правда не помню. Мне очень страшно.

– Не бойся, всё уже закончилось, – Цзян Ху держал в своей тёплой ладони его маленькую ручку, словно хотел передать ему своё тепло. – Никто из присутствующих не навредит тебе, а плохого человека мы скоро поймаем.

Он задумался, а потом вновь спросил:

– Может, ты помнишь женщину, которая приблизилась к тебе, когда ты садился в автобус, она вытянула руку и будто хотела погладить тебя по волосам, но, увидев, что смотришь на неё, не осмелилась и убрала руку…

Мать ребёнка вдруг вскрикнула. Цзян Ху обернулся и посмотрел на неё, муж обнял её за плечи.

– В чём дело? Всё хорошо?

Глаза женщины округлились, а на лице отпечатался ужас:

– Офицер, офицер, человек, о котором вы говорите, я вспомнила!

– Успокойтесь, не торопитесь.

– Была такая женщина… Ей около тридцати, длинные волосы, худая и маленькая, лицо жёлтое, будто из воска*. Она уставилась прямо на малыша, после чего протиснулась вперёд и хотела было уже потрепать его по волосам, но я не позволила! Подумала, что она сумасшедшая! О небеса, это она, она!

* 脸色蜡黄 (liǎnsè làhuáng) – пожелтевшее лицо; лицо словно воск (напр. о больных).

– Вы помните детальнее, как именно она выглядела?

Женщина кивнула.

Цзян Ху резко встал и тут же пошатнулся, его лицо побледнело.

– Тогда могу я попросить вас об услуге? Вы можете подождать, пока не придёт наш специалист? По вашему описанию он нарисует портрет той женщины. Вполне вероятно, что она и есть та самая преступница, которую мы ищем. Господин, могу я и вас побеспокоить? Позвоните офицеру Шэню, который к вам приходил, пусть он отправит сюда людей.

Отец ребёнка сразу же кивнул и вышел.

Цзян Ху посмотрел на мальчика, лежащего на кровати, про себя тихо вздохнул, с трудом наклонился к нему и сказал:

– Малыш, дяде полицейскому пора уходить. Хорошенько лечись, будь послушным и тогда быстро поправишься, хорошо?

– Дядя полицейский…

– М?

– Кажется я вспомнил ту тётю, – ребёнок поднял свою маленькую ручку ладонью вверх. – От неё очень плохо пахло.

– Чем пахло? – сердце Цзян Ху дрогнуло.

– Воняло, я и раньше чувствовал такой запах.

– Воняло как в туалете?

– Хм… нет, эта другая вонь.

– Как тухлые овощи?

– Тоже не то, – ребёнок слегка заволновался. – Такая… такая вонючая! Как… как воняют какашки нашего котика Линь Доудоу*.

* Котика зовут «горошинка» (豆豆), Линь – это скорее всего фамилия этой семьи.

– Животная вонь? – Цзян Ху задумался, сощурился и снова спросил: – Может, это похож на запах в зоопарке?

– Точно, точно! Воняло, как в зоопарке!

Если бы этот ребёнок не был покрыт ранами, Цзян Ху поднял бы его с кровати и расцеловал, но он лишь рассмеялся:

– Ты очень нам помог, маленький герой! Обещаю тебе, мы вот-вот поймаем преступницу.

Автору есть что сказать:

Сегодня вечером у меня автобус, нужно возвращаться в школу-у-у~~~

Пожелайте мне счастливого пути ^_^

Jj слишком далеко зашёл, я и так с большим трудом постаралась и написала длинную главу, но он не даёт мне её опубликовать, пустая трата нервов…

Перевод: Теххи Шекк

Глава 28: Последний благородный человек. Часть 12.

«Босс Цзян Ху, отныне я буду следовать за тобой».

Некоторое время Хуанци состязался в смекалке и мужестве со своими пациентами, но в итоге даже Ань Цзе, который вообще-то считался его приятелем, не смог долго сдерживать его.

И вот, когда Ань Цзе сменил тему разговора на здоровое питание, доктор Хуан почуял неладное. Прищурившись, он посмотрел на собеседника.

– Ань-лаоши, откуда у тебя сегодня столько свободного времени?

Ань Цзе был человеком опытным, поэтому умел нести полнейшую чепуху с естественным выражением лица:

– Сегодня занятий нет, вот я и решил съездить в больницу, проведать детишек, – непринуждённо подмигнув, ответил он.

Глаза Хуанци, словно ножи, пронзительно описали круг по его лицу. Затем доктор, будто что-то вспомнив, злобно окинул Ань Цзе взглядом, широко шагнул, обходя его, и спешно бросился в сторону палаты Шэн Яо. Добившийся успеха в своём заговоре Ань Цзе вскинул брови, наблюдая за уходящим доктором, после чего бросил двусмысленный взгляд в противоположную сторону и улыбнулся.

И действительно, прошло всего ничего, а до него уже донёсся звук. Хуанци использовал всю прелесть, богатство и изящество китайского языка, обрушив на голову* Шэн Яо нескончаемый поток наставлений. Отбросив всякое приличие, Ань Цзе, комфортно устроившись в коридоре, слушал его речь. Будучи человеком, который непосредственно работает с языком на профессиональном уровне, он не мог удержаться от похвалы доктора Хуана и искренне восхищался его высоким уровнем владения китайским языком: «Да вы только послушайте, он орёт так долго, но за всё время ни разу не перевёл дыхания, так ещё и ни одного слова не повторил!»

* 狗血喷头 (gǒuxiě pēntóu) – обрызгать голову собачьей кровью, обр. ругаться на чём свет стоит.

«Бедный Шэн Яо».

Покончив с сочувствием, Ань Цзе достал из кармана пару монет, купил в автомате бутылку воды и вернулся в пустую палату Цзян Ху. Как тот и велел, он оставил дверь полуоткрытой, положил подушку и вздыбил одеяло. Затем он сел рядом с кроватью, взял журнал и, попивая воду, принялся его листать.

Чуть позже Хуанци в самом деле прошёл мимо и действительно бросил взгляд на полуоткрытую дверь. Ань Цзе показал указательным пальцем на кровать и подмигнул, но Хуанци не стал обманывать их ожиданий: внутрь не зашёл и так ничего и не заметил. Холодно хмыкнув, он просто вернулся в свой кабинет.

«Что ж, признаю. Цзян Ху, этот обжора, умеет весьма искусно строить козни».

Прошло довольно много времени, прежде чем Цзян Ху пришёл обратно. Тихонько заглянув в палату, он пригнулся и шёпотом спросил:

– Дядя Ань, доктор Хуан вернулся в свой кабинет?

Ань Цзе кивнул: «Да что ты опять затеял?»

– Мне нужен Шэн Яо, – сказал тот и сразу же убежал. Он даже не успел зайти в палату.

Задержав взгляд в том направлении, куда побежал Цзян Ху, Ань Цзе в сердцах тяжело вздохнул: «Хуанци, эх, Хуанци, ты и правда такой близорукий, хотя, может, у тебя просто глаукома или катаракта? Тот парнишка хоть и беспокойный, но всё же знает меру; но вот этот, что тебя совсем не заинтересовал, оказался довольно опасным экземпляром. Если не будешь осторожен, того и глядишь, крыша твоей больницы рухнет!»

Не зря ведь говорят, что люди на опыте умеют сохранять спокойствие. Ань Цзе тяжело вздохнул, но уже в следующий момент продолжил листать журнал, положив ногу на ногу с таким видом, будто всё это его вовсе и не касается.

Что? Кое-кто ещё недавно говорил, что присмотрит за кое-кем? Когда это такое было? Ай-яй, видите ли, с возрастом память уже не та.

Не успел Шэн Яо отойти от шока после нашествия Хуанци, как увидел, что дверь его палаты резко распахнулась. К нему воровато прокрался человек, глаза Шэн Яо округлились… Потому что втихаря вошедшим оказался, судя по слухам, гуляющим по больнице, самый послушный пациент!

Цзян Ху жестом призвал его к тишине, после чего закрыл дверь.

– Я уже всё разузнал, у доктора Хуана скоро операция. По моим расчётам, после того как успокоится, он пойдёт готовиться к ней. В ближайшее время он не придёт сюда.

«Только посмотрите, как он подготовился, – хотя на самом деле Шэн Яо хотел спросить: – Откуда ты знаешь, что именно от меня он ушёл раздражённым?»

– Живее, помоги мне выяснить: рядом с остановкой шестого маршрута есть зоопарк, или может какая-нибудь ветклиника, ну или место, как-то связанное с животными?

Шэн Яо вырос в этом городе, поэтому знал очень хорошо все дороги. Он тут же уверенно заявил:

– Не знаю насчёт ветклиники, но конечная остановка шестого маршрута – это зоопарк.

– Пусть проверят, за последнее время никто из сотрудников вдруг внезапно самовольно не покидал рабочее место? Женщина, длинные волосы, около тридцати лет, худая, плохо ладит с окружающими.

– Как ты?..

– Я поговорил с малышом, пострадавшим на девяносто седьмом маршруте. Он контактировал с подрывательницей и сказал, что от неё исходил резкий животный запах.

Глаза Шэн Яо вдруг округлились:

– М99…

– А?

– В деле о резне использовался анестетик. Сказали, что его применяют исключительно для обездвиживания животных, а действующее вещество – это М99. Неужели взрывы и резню устроил один и тот же человек?! – Шэн Яо тут же открыл ноутбук, где уже была на видеосвязи Ань Инин, и быстро объяснил ей все выводы, к которым они пришли.

Та мгновенно отложила материалы дела и сразу позвонила в зоопарк.

Цзян Ху оцепенело замер, его брови хмурились всё сильнее и сильнее:

– Невозможно, абсолютно невозможно! Эти преступления не мог совершить один и тот же человек!

Через некоторое время Ань Инин добилась результата и сообщила людям, находящимся по обе стороны от экрана:

– Нашли! Чжэн Юйцзе, женщина, тридцать два года, присматривает за африканскими львами, разведена. Сотрудники зоопарка сообщили, что за последнее время было утеряно очень много высокоэффективных анестетиков, а вместе с ними пропали и специальные пистолеты для применения препарата. Дело о краже возбуждено, но результатов пока нет… кроме того…

– В чём дело? – раздался голос Шэнь Еси.

– Где-то полгода назад в небольшом кинотеатре была давка, может, слышали об этом?

– Тот небольшой, но небезопасный кинотеатр, что в пригороде? – Су Цзюньцзы как раз толкнул дверь, когда услышал последнюю фразу. – Говорят, там неплохо, показывают старые плёночные фильмы. Он находится довольно далеко, поэтому дешёвый, а в самом помещении не соблюдается техника безопасности.

– Именно тогда же Чжэн Юйцзе поехала в пригород к бывшему мужу, чтобы забрать пятилетнюю дочь. Девочка сказала, что хочет посмотреть фильм, в попытке сэкономить выбор пал как раз на тот маленький кинотеатр. В помещении начался пожар, хотя открытого возгорания и не было, но поднялось много дыма. Люди запаниковали. Аварийный выход оказался сломан, они не смогли открыть дверь, возникла толкучка, переросшая в давку. Трое человек получили серьёзные травмы, ещё десять лёгкие, но одну девочку затоптали насмерть, – Ань Инин сделала паузу. – Это была её дочь.

Долгое время никто не проронил ни слова, в итоге Шэн Яо тяжело вздохнул:

– Неудивительно…

– Инин, удалось найти адрес Чжэн Юйцзе? – спросил Цзян Ху.

Шэнь Еси не удержался и выплюнул всё, что скопилось у него во рту:

– Кашица, помереть хочешь? Нет бы чтобы хорошенько отлежаться, ты всё зачем-то порываешься убежать!

***

Случается так, что ненависть и нравственность сплетаются вместе; бывает так, что кошмар и реальность становятся единым целым; но иногда истина и ложь не отделимы с самого рождения.

Трещины разбитого сердца заполняет горе. Когда демоны визжат, а божества лишь молча вздыхают, нет никого, кто бы смог точно измерить глубину мрака человеческой души. Мы сосуществуем в очень тесном пространстве, вечно толкаемся и вредим друг другу.

Общество подобно воде, где температура вечно колеблется от нуля до ста градусов. Сердца некоторых холодны, будто железо; у других они наполнены нежностью; но есть и те, в чьих душах разгорается пламя мрака. Так кто же оказался предателем? И как вообще всё устроено в этом мире?

Выслушав выводы Ань Инин по расследованию, Цзян Ху поднялся и повернулся, намереваясь уйти. Шэн Яо тут же окликнул его, останавливая:

– Эй, ты куда это собрался?

– Пойду переоденусь и сбегу, – Цзян Ху скорчил рожицу. – Я хочу повидаться с этой многоуважаемой дамой.

Шэн Яо вдруг ощутил, как внутри забурлила кровь: «Сбежать?! За все эти годы, первым, кто осмелился сбежать из-под надзора демонюги доктора Хуана, оказался никто иной, как мой юный коллега? Вот уж действительно, новорождённый телёнок тигра не боится*! Воистину, Земля завращалась так быстро, что теперь уж и не отличишь лево от права, а солнце вот-вот взойдёт на западе!»

Шэн Яо тут же отбросил все свои манеры и приличия:

– Погоди-погоди, герой! Возьми меня с собой!

* 初生牛犊不怕虎 (chūshēng niúdú bú pà hǔ) – «новорождённый теленок тигра не боится», обр. в знач.: о молодёжи, совершающей необдуманные и дерзкие поступки, не задумываясь над их последствиями; не имеющий опыта не боится нового дела.

Даже усевшись в машину Ань Цзе, Шэн Яо всё ещё ощущал нереальность происходящего: «Да очевидно же, что этот побег доктор Цзян спланировал заранее. Одежда, неприметная дорога к выходу, удачно выбранный момент… Надо бы записать эту историю, со временем она станет классикой для наших потомков…»

– Скажи честно, герой Цзян, ты спланировал это ещё в день своей госпитализации? – сгорая от стыда, спросил он.

– У меня под подушкой лежит копия актуального графика работы доктора Хуана, как вернёмся, могу тебе одолжить.

Ань Цзе смеялся, ведя машину:

– Кашица, ты самая настоящая катастрофа! За столь короткое время заставил меня нанести обиду сразу двум людям. Хуанци это ещё куда ни шло, всё же я не работаю в отрасли, где высок риск опасности, поэтому шанс попасть к нему в руки крайне мал. Главная проблема – ваш командир Шэнь.

– Всё в порядке, дядя Ань, – спокойно ответил Цзян Ху. – Я изучил социально-культурный пласт нашей страны. Согласно теории о культурной нравственности Хофстеде*, Китай считается страной, где очень высокая дистанция власти. Пока есть директор Мо, командир Шэнь не осмелится что-либо тебе сделать, максимум, обругает тебя парой фраз за спиной, но ты этого даже не услышишь.

* Национально-культурный характер Китая по Хофстеде и Холлу характеризуется высокой дистанцией власти, низким уровнем индивидуализма, умеренной маскулинностью и низким уровнем избегания неопределённости (исследование проводилось с 1967 по 1973 год, поэтому эти данные многими исследователями признаются уже неактуальными).

Ань Цзе долго хранил молчание, но потом всё же тихо-тихо сказал:

– Я определённо точно в прошлой жизни задолжал тебе очень много денег.

Шэн Яо похлопал Цзян Ху по плечу со словами:

– Герой никогда не раскрывает свои способности. Отныне я буду следовать за тобой… Вот только, успеем ли мы вернуться к тому моменту, как старина Хуан закончит операцию?

Цзян Ху молча посмотрел на него полным жалости взглядом. Холод пробрал Шэн Яо, дрожащим голосом он спросил:

– Хочешь сказать, мы не успеем вернуться?

Без лишних слов Цзян Ху кивнул.

– Ну конечно, он ведь очень устанет после операции, поэтому сразу же пойдёт домой, ведь так? – с крохами надежды в голосе спросил Шэн Яо.

Цзян Ху очень не хотел его расстраивать, но всё же ответил:

– Доктор Хуан – типичный перфекционист. Перед уходом с работы он в обязательном порядке производит осмотр всех палат, только так он может спокойно пойти домой.

Шэн Яо ощутил острую необходимость долбануться головой об стену*.

* Дословно «биться головой об тофу», китайский мем, который обозначает отчаяние и стыд, при котором хочется обо что-нибудь удариться.

– Раз уж увязался за нами, то вернуться уже не получится… Вообще, лучше просто притворись, будто ты не знаешь, что он совершает обходы, – попытался утешить его Цзян Ху.

«Да разве можно вот так просто притвориться?» – на Шэн Яо скопищем обрушились горечь и негодование.

Тем временем в управлении Ань Инин ещё никогда прежде не приходилось так сильно себя ненавидеть за то, что ляпнула, не подумав. В тот момент, когда Цзян Ху спросил, а Шэнь Еси ещё не успел среагировать, она машинально отыскала нужный адрес и назвала его вслух. В итоге она испытала не себе презрение Ян Мань, а Шэнь Еси окрестил её таким взглядом, что полоска XP мгновенно начала опускаться.

– Может, они просто решили уточнить адрес, но по факту никуда не пойдут? – попытался уцепиться за лучик надежды Су Цзюньцзы. – Кроме того, разве Ань-лаоши не сними? Он же не позволит этим двоим наделать глупостей, ведь так?

Ань Инин подскочила и тут же направилась к выходу.

– Мой пустоголовый папуля тоже там? Это же ужас! На него ни в коем случае нельзя полагаться! Если понадеешься на него, то он даже после смерти не удосужится штаны на тебя натянуть!

Без лишних слов Шэнь Еси последовал за ней.

– Эта девчушка хоть и росла в образованной среде, но с каждым днём становится всё заносчивее и грубее. С нетерпением жду, когда же она наконец пополнит армию засидевшихся в девках женщин, – со вздохом сказала Ян Мань.

Су Цзюньцзы вдруг ощутил себя слишком старым для всего этого.

Ань Цзе оправдал всеобщие ожидания и в действительности оказался ненадёжным человеком. Ведя машину, он со смаком вкушал, как двое позади рассуждали о деле.

Шэн Яо, судя по всему, больше волновало дело о резне, поэтому он сказал:

– Если твои выводы верны, то хоть социум и оказал на преступницу довольно сильное влияние, всё же она не превратилась в жестокого убийцу. Она даже испытывает угрызения совести, а это значит, что есть вероятность спокойно задержать её. Но вот убийца, что устроил резню… Ты говорил, что он крайне радикальный, озлобленный и жестокий человек. Почему мы до сих пор не получили никакой информации о подобных людях?

Цзян Ху замер и нахмурился.

– Может, подрывница и убийца вместе? Или же у них отношения по типу хозяина и слуги? Либо же отношения иного рода?

Изначально Цзян Ху думал также, но, услышав рассуждения Шэн Яо, его глаза вдруг округлились:

– Дядя Ань, езжай быстрее. Мне… мне в голову пришла одна идея!

Автору есть что сказать:

Я вернулась… Первый учебный день такой утомительный

Молю, пожалейте меня, плак-плак~~~

Перевод: Теххи Шекк

Глава 29: Последний благородный человек. Часть 13.

«Печальный финал».

Наверное, Шэнь Еси никогда не забудет странное выражение лица этой женщины. Она обернулась как раз в тот момент, когда они ворвались.

Как и предполагал Цзян Ху, она оказалась невысокой и худой, с длинными ломкими волосами, впалыми щеками и сухими губами. Она так сильно поджала рот, что губы превратились в одну тонкую полоску. Весь её вид приобрёл резкие черты, а дополняли образ до ужаса пугающие глаза, в которых читались нескрываемые свирепость и злоба.

В комнате царил беспорядок. По полу были разбросаны фитили и взрывчатка, которые она не успела убрать. Женщина замерла и без толики страха уставилась на вломившихся в дверь и окруживших её полицейских.

Лицо Шэнь Еси сквозило холодом. От его прежнего непринуждённого вида, с которым он любил подшучивать над коллегами, не осталось и следа. Его взгляд словно хотел пронзить её насквозь, когда он ровным тоном сказал:

– Чжэн Юйцзе, вы подозреваетесь в нарушении общественной безопасности и предумышленном убийстве; если у вас имеются вопросы, вы вправе нанять адвоката. Пройдёмте с нами для беседы в комнату для допросов.

Женщина невозмутимо окинула его взглядом, затем вдруг улыбнулась с некоторой иронией и нескрываемым презрением.

– Полиция? – спросила она низким хриплым голосом прямо как у мужчины. – Ай-яй, какая честь!

– Обыщите всё, – он жестом дал команду Ян Мань и Су Цзюньцзы.

Они тут же принялись за работу.

– Поднимите руки вверх, – низким голосом приказал Шэнь Еси.

Чжэн Юйцзе, так и не сдвинувшись с места, продолжила хладнокровно смотреть на него с язвительной насмешкой. Шэнь Еси чуть повысил голос и с расстановкой повторил:

– Я сказал, руки вверх!

Она медленно достала руки из карманов, в этот момент глаза всех присутствующих резко сузились. Мгновенно чернющие дула пяти пистолетов были направлены на измождённую женщину… В руках она держала крошечный детонатор.

– Не делай глупостей! –                 Ань Инин медленно подошла к ней сзади. На самом деле ей было очень жаль женщину, что потеряла собственного ребёнка, поэтому у неё по-прежнему оставалась капля сочувствия к ней: – Опусти его! Мы выстрелим быстрее, чем ты успеешь привести в действие эту штуку!

Чжэн Юйцзе обернулась и посмотрела не неё, после чего не спеша проговорила:

– Ты согнёшь палец, чтобы нажать на спусковой крючок, я же на кнопку детонатора. Так кто же знает?

Ань Инин оцепенела, однако она успела заметить, что во время разговора лицо Чжэн Юйцзе лишь на мгновение будто слегка исказилось. Она чем-то напомнила человека, испытывающего нестерпимую боль и отчаяние, который изо всех сил молил о помощи.

– Что ж, давай попробуем узнать, чей палец окажется быстрее: твой или всё же мой? – перебил её Шэнь Еси, хмыкнув. – Я сосчитаю до трёх. Если ты не опустишь эту штуку, я приму это за попытку взорвать бомбу, и выстрелю.

– Раз, – начал он.

В глазах Чжэн Юйцзе будто промелькнул свет. Не избегая или увиливая, она пристально уставилась в глаза Шэнь Еси. В её взгляде ощущались уверенность и смелость, словно она… сама невинность.

– Два, – он крепко держал в руке пистолет, а голос звучал ровно, без каких-либо колебаний.

– Нет! Не стреляй! – в этот момент в комнату ворвался мужчина. Полицейский, что стоял на страже у двери, узнал его, но растерялся, поэтому не успел вовремя преградить путь. Ань Инин как раз стояла лицом к двери. Ей показалось, что она ещё никогда прежде не видела Цзян Ху настолько утратившим самообладание… Волосы спутались и упали на лоб, промокнув от пота, а на бледном лице выступил нездоровый румянец, свидетельствующий о чрезмерной физической нагрузке.

Чжэн Юйцзе усмехнулась и двинула пальцем, намереваясь нажать на кнопку. Хоть Шэнь Еси и отвлёкся на крик Цзян Ху, однако его рука рефлекторно двинулась. В маленькой комнате раздался выстрел. Женщина вздрогнула всем телом, словно механическая кукла, которую резко остановили. Она замерла, а её палец опасно завис всего в миллиметре от кнопки.

А затем ненависть, провокационность и язвительность вдруг исчезли с её лица, на смену им пришла улыбка облегчения.

Цзян Ху успел лишь увидеть, как её тело, словно бумажный змей, оторвавшийся от нити, упало на пол. Он так и замер на месте.

С каменным лицом Шэнь Еси убрал пистолет и поддержал Цзян Ху. Мимоходом он бросил гневный взгляд на подошедшего Ань Цзе. Тот, в свою очередь, неотрывно смотрел на женщину, распластавшуюся на полу. На смену вечной безответственности и беспечности, пришло столь редко его посещающее серьёзное выражение лица.

Судя по всему, после выстрела Цзян Ху окончательно утратил последние силы, потому что практически завалился в объятия подоспевшего к нему Шэнь Еси. Трудно было сказать, где именно у него болело, скорее всего раны разошлись по всему телу и горели, будто раскалённый огонь. Он уставился на женщину на полу, пальцы невольно сжимались, сминая рукава собственной одежды.

Сейчас Чжэн Юйцзе выглядела спокойной и умиротворённой. Всем было невдомёк, почему у жестокой убийцы и подрывательницы такое выражение лица. И только когда она заметила Цзян Ху, то вдруг сказала:

– Это ты…

Румянец, вызванный интенсивной физической нагрузкой, быстро сошёл на нет, он начал бледнеть так быстро, что это было заметно невооружённым взглядом. Цзян Ху медленно покачал головой и сказал осипшим голосом:

– Он приказал тебе украсть анестетик из зоопарка и сделать для него бомбы, сказал сесть в автобус и выбрать для него жертву; ты ведь не могла ему отказать, верно? На самом деле… это ведь не ты совершала убийства, не так ли?

Одна рука Шэнь Еси лежала на талии Цзян Ху, другая на плече. Человек в его объятиях оказался очень худым. Обхватив его, Шэнь Еси вдруг осознал, что его руки слишком длинные, настолько тот был измождён. Когда он услышал слова Цзян Ху, на голове вдруг забегали мурашки. С недоверием Шэнь Еси покосился на окровавленную женщину на полу.

«Убийца, которая внезапно растеряла всю свою злобу…»

Женщина ничего не ответила Цзян Ху, лишь улыбнулась.

– Это не твоя вина. Ты ведь даже хотела защитить людей в автобусе, верно?

– Я… не могу ослушаться его, могу лишь убить его… лучше уж он вместе со мной спуститься в ад… Цзян… прост…

Она начала задыхаться. В её полуоткрытых глазах отражался крошечный силуэт Цзян Ху, а затем свет померк, больше в них не осталось ничего.

Цзян Ху на ум вдруг пришла фраза, которая всегда вызывала у него глубокое чувство печали: «Человек умирает, словно гаснет лампа».

Судьба подобна лезвию ножа. Порой мы прекрасно понимаем, что сопротивление ведёт к кровопролитию, но всё равно продолжаем бороться ценой собственных плоти и крови, чтобы не потерять достоинство. Цзян Ху внезапно осознал, что его словарный запас китайского языка слишком уж скуден, потому что в данный момент он не мог описать свои переживания, лишь чувствовал себя вымотанным.

Шэнь Еси тяжело вздохнул. Без лишних слов он подтянул его и, полуподдерживая, полуобнимая, вывел наружу.

Глаза Цзян Ху были прикованы к лицу покойницы. Он никак не мог подобрать нужного слова для описания того, что только что увидел: «Это раскаяние? Гнев? Сопротивление? Отчаяние? Замешательство? Страдание или же… нежность и любовь?»

Ян Мань вышла из другой комнаты с двумя пакетами улик, в которых находились фотографии двух пострадавших семей. Судя по всему, они были украдены из домов жертв. На счастливых семейных фотографиях у каждого человека на теле было множество линий, начерченных красной ручкой, словно кто-то до крови выпорол их плетью.

Убийца повторял свершённое им преступление снова и снова.

Через некоторое время сапёры закончили осмотр места происшествия. С лицами, что трудно описать словами, они показали присутствующим пульт дистанционного управления, что держала Чжэн Юйцзе… внутри не было батареек. В комнате также отсутствовали взрывоопасные компоненты.

Молча наблюдающий со стороны Шэн Яо не удержался и прошептал:

– Почему?

«Почему она захотела покончить с собой? Что значит её последнее выражение лица? В конце-то концов, она ли вообще убила тех людей? Она…»

Лицо Цзян Ху постепенно расслабилось, он посмотрел на Шэнь Еси.

– Не волнуйся, ты не ошибся.

Хоть Шэнь Еси сначала и удивился, но всё же он не стал подавать виду, однако все понимали его внутреннее беспокойство. Услышав слова Цзян Ху, его глаза вспыхнули. После небольшой паузы он спросил:

– Тогда почему ты сказал, что не она убивала?

Цзян Ху с большим трудом уселся на стул, который принёс Ань Цзе, и тихо пояснил:

– Оказаться взаперти с убийцей и правда ужасно, но знаешь, что может быть гораздо ужаснее этого?

– Что?

– Когда этот убийца заперт в твоей собственной душе. Это чем-то напоминает проклятую тень, от которой ты не можешь скрыться до самой смерти.

До Шэнь Еси наконец дошло, поэтому он спросил:

– Ранее ты говорил, что подрывательница и убийца – это не один и тот же человек. Неужели у неё раздвоение личности?

– Расщепление личности в самом деле существует? – с округлившимися глазами спросила Ань Инин. – Типа у тебя два мозга сразу?

Губы Цзян Ху изогнулись в улыбке, но глаза оставались по-прежнему пустыми.

– У человека не может быть два мозга сразу. Я склонен верить, что расщепления личности не существует. Она просто не могла вынести реальности, поэтому создала себе ложный образ, это скорее фантазия… но она так сильно погрязла в этой подделке, что уже не смогла выбраться.

Он выглядел очень уставшим, а на его лице будто бы даже показалось капелька уныния:

– Поэтому всё, что ей оставалось, это продолжать жить в состоянии поглощающего страха, никто не мог спасти её, и никто не смог бы вытащить из неё этого демона. Единственный выход – умереть вместе.

С одной стороны, она стала свидетельницей эгоистичной природы людей, которые пытались выжить в опасной ситуации, и ощутила безразличие будучи в толпе. А с другой стороны, внутри неё жил демон, который постоянно преследовал и контролировал её. Возможно, жизнь для неё являлась лишь кошмаром.

Шэнь Еси стянул с себя пальто и накинул его на плечи Цзян Ху, шёпотом поясняя:

– Я выяснил, что в пригородной деревне ребёнок упал в воду, в тот момент неподалёку два туриста как раз ловили рыбу. Оказалось, что они проигнорировали ситуацию. Чуть позже этих же туристов нашли мёртвыми в гостинице. Местные жители сказали, что это расплата. Дело так и не раскрыли. Я попросил Инин разузнать всё. Как раз в тот временной промежуток Чжэн Юйцзе навещала родителей в деревне. Это стало триггером для неё? Неужели уже тогда она не могла полностью контролировать своё тело?

– Я не знаю, – Цзян Ху некоторое время молчал, затем закрыл глаза и сонно пробормотал: – Не знаю…

Она так сильно ненавидела этот мир, но доброта и нравственность не позволяли ей навредить людям… Она ведь так и не смогла найти виновного в жестокой смерти своей малышки. Ненависть была так сильна, что снова и снова пыталась взять её под контроль, но разум помогал ей вернуться. Вот так она раз за разом боролась из последних сил…

А потом в её сознании появился «он». Сначала её собственное сознание не чувствовало опасности, а скорее даже наоборот, способствовало «его» появлению. Из-за того случая она очень хотела выплеснуть свой гнев, но не могла стать той, кем не являлась. А эти сила и безумие смогли даровать ей столь необычное высвобождение и ощущение безопасности… То, что так и не смог ей дать бывший муж, который бросил их с дочерью.

Это демон, лишённый человечности и совести, безжалостный и кровожадный. Понемногу «он» даже попытался полностью взять её под контроль, чтобы занять ведущую роль в сознании. «Он» хотел полностью подчинить себе её волю, чтобы подрывать ни в чём неповинных детей и убивать явно не заслуживающих смерти взрослых.

Да, она боролась. Она сделала всё возможное, чтобы минимизировать количество жертв в автобусе. Она пыталась даровать детям в семьях жертв достойную смерть, придав останкам безмятежный вид. Она пыталась найти компромисс. Однако она так и не смогла сдержать гнев на мир, в котором каждый думает только о себе и безразличен к чужому горю; а также на бывшего мужа, что оказался столь безответственным.

Всё это привело к тому, что она раз за разом позволяла «ему» взять контроль и получить право на управление телом.

Пока не…

Пока не…

В конечном итоге она больше не смогла выносить диссонанс в душе и решила использовать самый верный способ, который раз и навсегда поможет воспротивиться «демону».

И она победила.

Автору есть что сказать:

Эх, затяжные дожди льют, не прекращаясь весь последний месяц… Сырость пробралась уже аж до костей.

Очень холодная погода, господа, получше утепляйтесь~

ps

Что же касается расщепления личности, то помните, что это лишь новелла, в реальной жизни всё менее драматично.

Вышеизложенное мнение малыша Цзяна – это лишь моё личное мнение. Я понимаю, что по сей день существует множество споров касаемо этого вопроса. Но я больше склонна верить, что это такой своеобразный механизм самозащиты, который активируется при столкновении с сильным стрессом. Бред, порождаемый дефектами собственного характера, что-то наподобие реакции «бей или беги».

В третьем издании «Диагностического и статистического руководства по психическим расстройствам*» выпущенном в 1980 году, расщепление личности определяли, как «наличие двух или более различных личностей (субличностей). В каждый конкретный момент времени одна из этих личностей доминирует. Эти личности независимы друг от друга, автономны и существуют как цельное Я».

* Данная книга более известна, как DSM (Diagnostic and Statistical Manual of mental disorders — DSM), в данном случае же речь идёт про DSM-III (странно, конечно, что Прист ссылается на третью версию издания, учитывая, что к моменту написания новеллы вышла уже DSM-IV, где указывались МКБ – 9, в пятой версии были уже привычные нам МКБ – 10, но пятая вышла в 2013,а новелла 2010 года). Примечательно ещё и то, что именно в DSM-III гомосексуализм был исключён, как болезнь (но также следует держать в голове, что DSM принятая в США номенклатура психических расстройств, в Китае же, возможно, была своя психиатрическая школа/система).

Я же, в свою очередь, абсолютно не верю в это утверждение. Мне кажется, что все эти личности действительно никак не связаны между собой и являются независимыми. Вот только они скорее как две души, живущие в одном теле, и одна из них непременно является фальшивкой, поскольку берёт своё начало (проистекает) из главной личности. Это просто другая форма патологического проявления.

Другое название раздвоения личности – «Диссоциативное расстройство идентичности». Тот факт, что дети также подвержены этому заболеванию, доказывает, что это не просто фантазии пациентов. Однако я очень сомневаюсь, что причины заболевания у детей те же, что и у взрослых.

Если тут имеются студенты, которые знают об этом гораздо больше, рада приветствовать вас в нашем обсуждении.

Перевод: Теххи Шекк

Глава 30: Чёрная дымка. Часть 1.

«Основной пейринг начинает жить вместе, а у второстепенного наступает решающий момент~ Кхм-кхм, так что там за сюжет у нового дела?»

– Стоп, стоп, стоп! – бородатый режиссёр, размахивая руками, бросился вперёд. Лежащий на земле мужчина сильно побледнел, по его лбу заструился холодный пот. Сотрудники столпились вокруг: кто-то визжал, некоторые звонили 120. Воцарился полнейший хаос.

Шу Цзю откинулся на спинку стула, быстро заморгал и скривил рот:

– Ну уж нет, разве это нормально?

То, что они сейчас снимали, – частный фильм в жанре полицейского боевика. Красавчик, что распластался на земле – главный злодей, лидер «Лунного Альянса». Название у преступной организации довольно поэтичное. Его лицо стройное и изящное, но при этом он имеет жёсткий характер, кроме того, с лёгкой меланхолией и отчуждённостью он совершает злостные поступки. Но, так или иначе, это же коммерческий фильм, так что главная задача «лидера Альянса», это привлечение женской аудитории.

Шу Цзю же в этой истории досталась роль легендарного необычайного красавца-офицера.

Разыгрываемая сцена была довольно простой, но Шу Цзю не имел к ней никакого отношения, поэтому просто наблюдал в стороне, как «лидер» должен был носком ботинка приподнять за подбородок своего подчинённого. В этой сцене ему следовало брутально озвучить свою реплику, а затем пнуть человека. Проблема же возникла как раз из-за пинка. Не понятно как, но красавчик умудрился поскользнуться. Скорее всего, партнёр по съёмке оказался слишком уж тучным, и вместо того, чтобы пнуть его, он потерял равновесие и соскользнул, а затем…

– Возможно перелом! Быстрей, быстрей, быстрей! Сюда, поднимите его!

Вот так всё и произошло.

«Насколько же этот цветочек хрупок! Ай-яй, душераздирающее зрелище!» – Шу Цзю закурил сигарету, покачал головой и вздохнул. Затем он прошептал своему агенту, который всё это время вытягивал шею, чтобы поглазеть:

– Да если бы всех главарей банд было бы так легко уложить, насколько сильно это облегчило бы работу полиции? Эх, у нашего лидера… у Его превосходительства такое обострённое чувство общественного долга!

Агент смерил молчаливым взглядом свою многоуважаемую суперзвезду: «Разве сейчас об этом стоит переживать?»

Шу Цзю медленно выпустил колечко дыма. Говоря о полиции, он вдруг удивительным образом вспомнил тот день, когда тайком сбежал и встретил офицера по имени Шэн Яо.

«Оказывается, настоящие полицейские могут быть такими же красивыми, как в кино. Вот только, откровенно говоря, кокетливый вид и натянутая улыбка того уважаемого, да ещё и раскосые уголки глаз, в самом деле… От него не веяло характерной для полицейского аурой справедливости, что вселяет в граждан ощущение безопасности. Скорее он был похож на избалованного плейбоя, обласканного женским вниманием».

«Жаль, что в тот раз он сбежал, и я так и не успел его схватить. С того момента я больше не встречал столь же приятных глазу мужчин».

Что же касается вышеупомянутого Шэн Яо… На самом деле он оказался в невероятно плачевной ситуации.

Доктор Хуан оправдал ожидания и после операции решил заглянуть в палаты к двум своим пациентам. Результат… конечно же, очевиден.

Ань Цзе заботило убийство, а не заметание следов, поэтому, как только запахло проблемами, он тут же испарился. В итоге двое его младших товарищей подверглись как физическим, так и моральным испытаниям.

Осмотр Хуанци показал (со слов самого же доктора), что этим несчастным детишкам придётся провести в больнице ещё и Новый год. В решающий момент у командира Шэня и директора Мо всё же проснулась совесть, поэтому они, рука об руку, дали тому сопротивление.

По настоянию директора Мо для Шэн Яо провели ещё одно полноценное обследование, в результате которого выяснилось, что все показатели в норме. Только тогда доктор Хуан сдался, но в его глазах читалось негодование: «Подожди у меня, в следующий раз я тебя хорошенько поприветствую». Вот с таким мрачным настроением он провожал взглядом выписывающегося Шэн Яо.

А вот за Цзян Ху вступился уже командир Шэнь. Поскольку пациент практически поправился и выглядел неплохо, командир пообещал, что заберёт его к себе и будет бдительно следить за этим плутающим невдуплёнышем, который на деле оказался расчётливым и двуличным парнем.

Доктор Хуан, в свою очередь, возразил, что такой холостяк, как Шэнь Еси, и о себе-то вряд ли может позаботиться.

И вновь с примирительной речью выступил директор Мо, обратившись к здравому смыслу, он попытался ещё и на эмоциях сыграть:

– Малыш Цзян итак вынужден встречать Новый год в одиночестве, поскольку находится в чужой стране, что весьма печалит. Как ты можешь запирать его в больнице, да ещё и в день, когда принято собираться всей семьёй? Ай-яй, доктор Хуан, разве ты не должен окружить своего товарища чем-то вроде весенней теплоты? И где же твоя теплота*? Прошу тебя, ну будь ты хоть чуть-чуть сострадательное, хорошо, а?

* Выражение 春天般的温暖 обозначает «заботу о ком-либо», дословно переводится, как «весеннее тепло», где слово 温暖 «тепло» имеет ещё одно значение «согревать, проявлять заботу».

Хе-хе, вообще-то всё это было лишь потому, что кое-кто попросил позвать Цзян Ху к ним домой на Новый год поесть пельменей. Что? Директор Мо подкаблучник? Ой, нет-нет, тсс, даже если узнает весь мир, это всё равно останется тайной.

Конечно, доктор Хуан не из тех, кто легко поддаётся на манипуляции. И хотя в итоге от безысходности ему пришлось отпустить обоих, но он отказался подписывать справку о восстановлении в должности, сославшись на формулировку «требуется наблюдение, предписан хороший отдых». Компетентное лицо заявило, что подобная подлость сопоставима с «ложным обвинением», которое Цинь Хуэй сфабриковал против Юэ Фэя*.

* Цинь Хуэй был чиновником при дворе династии Суй (1090-1155 гг). Юэ Фэй был полководцем, что храбро сражался против чжурчжэней и добился больших успехов на военном поприще. А за подобными успехами всегда следует зависть. Цинь Хуэю не нравилось, что Юэ Фэн становится могущественным, поэтому он как бы невзначай нашептал императору, что великие полководцы редко бывают верными, и кто знает, что тот замышляет. Этого оказалось достаточно, чтобы поселить сомнение в уме императора. Через некоторое время Юэ Фэна призвали во дворец якобы за наградой, но на самом деле его арестовали и кинули в темницу, после чего казнили. В конечном итоге, имя Юэ Фэна очистили и даже воздвигли в честь него храм, при входе в который поставили четыре коленопреклонённые статуи, которые изображали Цинь Хуэя, его жену и двух его приспешников.

Вот только Цзян Ху не ожидал, что Шэнь Еси в самом деле притащит его к себе.

Дом оказался ровно таким, каким его представлял себе Цзян Ху: не большой, но и не маленький; аккуратный; опрятный; минимум декора; большая часть вещей была основана на практичности. Короче говоря, он жил как холостяк, который любит организованность.

Не хватало только семейной фотографии. Вместо этого на стене в гостиной висело групповое фото, сделанное пару лет назад. На снимке много детей сбились в тесный круг, а рядом с ними стоял мужчина средних лет, он глядел в камеру то ли со счастливым, то ли с застенчивым выражением лица.

Взгляд Цзян Ху упал на фотографию, и Шэнь Еси тут же с лёгкостью пояснил:

– Я рос в детском доме. Человек посередине был его главой. Мы все взяли его фамилию Шэнь.

Цзян Ху сначала было удивился, но затем сразу же расслабился и с улыбкой в глазах сказал:

– Твоя семья выглядит очень оживлённой.

– Там и правда было оживлённо, – Шэнь Еси потрепал его по волосам так, словно был старшим братом, роль которого он привык отыгрывать с детства, а затем потащил за собой. – Ты будешь жить в южной комнате, там тепло. Я уже всё подготовил. Если что-то не так, сразу говори мне. Вечером я помогу тебе принять лекарство. Учитывая твой преступный побег из больницы, доктор Хуан настрого запретил в период восстановления интенсивные физические нагрузки. В противном случае может произойти смещение костей.

– Доктор Хуан просто запугивает, – недовольно сказал Цзян Ху.

– Не вынуждай меня применять силу, маленький паршивец, – Шэнь Еси бесцеремонно похлопал его по затылку и пошёл в сторону кухни. – Скажи гэгэ, что хочешь поесть? Пусть я и не так хорош, как твой дядя Ань, но приготовить съедобно смогу.

«Маленький паршивец…» – Цзян Ху шокировало подобное обращение. На некоторое время он замер, стоя в дверях, но затем улыбнулся и поправил волосы. «Ох, немного странно, когда кто-то заботится обо мне, как о ребёнке».

Чуть позже Ань Цзе спросил Мо Цуна:

– Ты позволил Еси забрать его к себе, чтобы глупыш Цзян помог усмирить его характер?

– С чего ты решил, что характер Еси нужно усмирять? – не понял Мо Цун.

– Шэнь Еси молод, к тому же, привык командовать. Боюсь, им слишком легко манипулировать, – резюмировал Ань Цзе.

Мо Цун лишь улыбнулся. Покачав головой, он тихо сказал:

– Шэнь Еси не из тех, кем слишком легко манипулировать. И вообще, почему ты не думаешь, что я хочу Еси попросить усмирить характер Цзян Ху?

– Цзян Ху всё ещё нужно усмирять? Если опять начнёшь это делать, от него ничего не останется.

– Пускай Шэнь Еси и привык командовать, и порой слишком уж важничает, но когда сталкивается с серьёзными вопросами, он прислушивается к мнению других. Он не из тех, кто упрямо стоит на своём, когда мнения расходятся. Он выслушает твою точку зрения и, если она окажется верной, то примет её. Он хороший лидер. Цзян Ху же из тех людей, кто обычно делает ровно то, что от него просят; со всеми вежлив и дружелюбен. Вот только, как ты мог заметить, внутри он полон самомнения, всякие мелочи его не заботят. Он просто не хочет опускаться до бессмысленных споров. Когда же дело доходит до серьёзных вещей… Ты хоть раз замечал, чтобы он с кем-то советовался?

Услышав его оценку, Ань Цзе нахмурился.

– Всё же Цзян Ху… слегка неразумен.

Мо Цун вздохнул.

– Он не то чтобы неразумный, скорее он вообще не даёт возможности другим хотя бы подумать.

Закалённый временем директор управления Мо уже не тот резкий и разгорячённый юноша, что прежде. Его разгорячённость смягчилась, а резкость перешла в некую проницательность. Прошло не мало времени, прежде чем Ань Цзе смог наконец признать, что этот мужчина успокоился и научился читать людские души.

Но это уже другая история. В любом случае, директор Мо «умело» организовал группу людей со столь уникальными, но взаимодополняемыми характерами, что, в свою очередь, стало причиной возникновения двусмысленных ситуаций и интриг.

Учитывая, что во главе стоял командир Шэнь, а в самой группе работали люди с уникальными способностями, обычно им поручали только резонансные дела. Правда с приходом этого паренька Цзян Ху команду будто прокляли, они то и дело были полностью в работе, но, в конце концов, всё устаканилось.

И откуда только повылезали все эти люди, которые днями напролёт убивают и поджигают? Это же совершенно не помогает увеличить ВВП*!

* ВВП (валовой внутренний продукт) – это общая рыночная стоимость всех товаров и услуг, произведённых в стране за определённый период времени (обычно год или квартал). В данном контексте несёт ироничный оттенок: все эти преступники могли бы послужить на благо родины и увеличить ВВП, но вместо этого они тратят свои силы на работу, которая увеличению не способствует.

Остальные люди так сильно завалены сверхурочной работой, что просто засыпают на месте, а когда выдаётся свободное время, они пытаются убежать с работы, но ноги сводит судорогой.

Приближался Новый год, поэтому каждый занимался своими делами. Утром Ань Инин сдала отчёт и сразу же убежала на свидание со своим парнем. У малышки Су Жань начались каникулы, поэтому у Су Цзюньцзы, как у хорошего отца, появилось законное оправдание, чтобы не выходить на работу. Мать Ян Мань вновь помешалась на свиданиях вслепую и насела на свою дочь. Шэнь Еси под предлогом заботы о больном пациенте с чистой совестью даже не появлялся на работе. Цзян Ху… был окружён заботой.

Оставшийся один Шэн Яо бездельничал. Дома скучно, а без подписи врача в справке о восстановлении в должности на работе тоже нечем было заняться. В итоге он весь день шатался по опустевшему кабинету, а когда и это ему наскучило, сел играть на компьютере в Resident Evil*. Он выкрутил громкость почти на максимум, из-за чего даже издалека было слышно крики и душераздирающие вопли.

* Resident Evil (с англ. – «Обитель зла»), серия видеоигр компании Capcom: в мире происходит серия случайных вспышек вируса, вызванных «биоорганическим оружием» корпорации Umbrella.

Молчавшие товарищи-полицейские из соседнего кабинета всё-таки взорвались. В итоге Мо Цун лично спустился, вытащил Шэн Яо и, под предлогом «хорошенько залечи раны и позаботься о здоровье» деликатно вышвырнул источник шума из управления.

И вот тогда Шэн Яо стало совсем уж тоскливо. Засунув руки в карманы, он бродил по улице. Стоял полдень, и пускай температура была невысокой, но солнце светило ярко, согревая своим светом. Хотелось просто прикрыть глаза и нежиться в его лучах. Шэн Яо старательно принялся перебирать в уме близких знакомых, с которыми было бы комфортно выпить кружечку кофе и расслабиться на свидании.

Но, поразмыслив ещё немного, он всё же сдался: «Может я обленился, пока столько времени валялся в больнице? Совсем нет желания беспокоиться о всяких мелочах. А может всё дело в словах Цзян Ху, что без любви всё это не более, чем случайные интрижки, опустошающие меня изнутри только сильнее?»

Пройдёт ещё очень много времени, прежде чем кое-кто скажет ему, что именно этот день положил начало их судьбе. Сейчас же Шэн Яо, надменно вскинув брови, ленивой походкой прогуливался по округе с таким видом, будто ничего в этом мире его не заботит. Пока не встретил бородатого мужчину, явно помешанного на искусстве.

Ли Цичжи уже потерял счёт сигаретам, которые успел выкурить за последние несколько дней. Поговаривали, что в радиусе трёх чи* от него стоял такой густой дым, что вокруг ни травинки не росло. Словно он биологическое оружие какое-то. Но сколько бы сигарет он не выкурил, это не поможет ему вытянуть** роль персонажа второго плана. Прежний «лидер банды» попытался пнуть человека и загремел в больницу. Как говорится, зло наказывается злом***.

«Эх, сломанная кость срастается где-то за сто дней. Да разве может съёмочная группа ждать сто дней?!»

* Примерно около метра.

** Здесь произошла игра слов на созвучии (что в общем-то и на русском хорошо передаётся). Иероглиф 抽 означает «тянуть/вытягивать», его часто используют как глагол, когда говорят о курении, но этот же иероглиф может означать «играть роль/тащить на себе роль» в контексте актёрской игры. И вот поэтому получается, что он тянет этот несчастный дым из сигарет, но сколько бы он его не тянул, а «потянуть» роль актёра это не поможет.

*** 恶有恶报 (èyǒuèbào) – пострадать от собственной неосмотрительности, поплатиться за что-л., сделал плохое дело – получил возмездие.

«Можно было бы заменить актёра, но требования руководителя Ли слишком уж высоки. Красивые имеют чересчур покладистый характер и очень женоподобные. А те, у кого подходящий характер, выглядят слишком уж… э-э-э… реалистично. В итоге раз за разом фантазии руководителя Ли разбиваются вдребезги. Кроме того, учитывая, какие звёзды входят в съёмочную группу и сколько инвестиций было вложено, нельзя больше терять время».

Ли Цичжи так сильно разволновался, что чуть не облысел.

И вот с зажатой в пальцах сигаретой он слонялся по улице, чтобы разогнать тоску, когда вдруг вдалеке заметил мужчину. Прямая спина, ленивая походка. От него исходила такая элегантная аура, словно каждое его движение – шоу, и тем не менее, складывалось впечатление, будто всё это происходит естественным образом.

Поражённый Ли Цичжи остановился у обочины и завороженно наблюдал, как этот мужчина беззаботно проходил мимо. Он даже не заметил, что зажатая в пальцах сигарета упала на землю.

Автору есть что сказать:

Кхм, хоть из-за Шу Цзю я и ввела в сюжет режиссёра и частный фильм, но поверьте, эта арка в основном не имеет никакого отношения к индустрии развлечений. Что же касается режиссёра и актёров…

Пожалуйста, называйте их подозреваемым и жертвами… = =

Перевод: Теххи Шекк

Глава 31: Чёрная дымка. Часть 2.

«Уязвимое место Шэн Яо – страх преследования = =»

Некогда Ли Цичжи был своенравным и мало считался с чужим мнением, когда дело касалось его «искусства». Он не желал снижать планку ради подстраивания под стандарты рынка, нацеленного на обывателей. Вот только пару лет страданий заставили его осознать истину: одним искусством сыт не будешь. В мире существуют определённые правила, и никто не сможет быть выше этих правил.

И всё же он оказался блестяще талантлив и везуч. Когда ему пришлось умерить свою гордость, чтобы приблизиться к рынку, и даже начать льстить, приложенные усилия и унижения окупились славой и достижениями.

Спустя столько времени это наконец позволило ему, человеку, перешагнувшему рубеж в сорок лет, с позиции «известного режиссёра» предъявлять свои требования к актёрам и придираться* к их игре. И даже время от времени, если условия располагали, снимать малобюджетные фильмы, которые широкой публикой вряд ли были поняты.

* 吹毛求疵 (chuīmáo qiúcī) – раздувать шерсть (животного), ища болячки (обр. в знач.: выискивать недостатки, придираться к каждому пустяку,); придирчивый, мелочный, въедливый; мелочные придирки.

Когда Ли Цичжи заметил проходящего мимо мужчину, в его голове мгновенно возник образ… Глубоко в душе он почувствовал, что лидер Лунного Альянса ожил.

Конечно же… всё вышеперечисленное лишь обогащённые романтикой вещи и прекрасные фантазии. Руководитель Ли просто принял желаемое за действительное под действием никотина, отравившего его разум. Идя по улице, Шэн Яо сразу же ощутил, что что-то не так. Будучи опытным и превосходным полицейским, он, несмотря на ленное состояние и расслабленную походку, всё же почувствовал, что за ним, похоже, следят.

Преследователь вёл себя непрофессионально. Шэн Яо уловил боковым зрением в отражении бородатого мужчину в солнцезащитных очках, чей общий вид сквозил какой-то вульгарностью. Конечно же, последнее прилагательное – это субъективное добавление от офицера Шэна.

Опираясь на свой опыт, он знал, что обычно грабитель не устанавливает слежку за своей целью в столь оживлённом районе. Кроме того, Шэн Яо прекрасно осознавал, что хоть его одежда и не была с рынка, но и к известным «брендам» не относилась. Он явно не походил на жирную овцу*, что цепляет с первого взгляда.

* 肥羊 (féi yáng) – букв. «жирная овца», аналог русского «лох/мамонт». Так говорят о людях, с которых другие могут поиметь выгоду.

«Кто-то из пойманных преступников хочет отомстить? Маловероятно», – большая часть дел, к которым имел отношение офицер Шэн, заканчивалась либо пулей, что отправляла на встречу к Марксу*, либо пожизненным заключением. К тому же, бросались в атаку в основном смельчаки вроде Шэнь Еси и Ян Мань, поэтому если кому и сталкиваться с местью, то явно им, а не ему.

* 去见马克思 (qù jiàn mǎkèsī) – отправиться на встречу с Марксом, обр. отправиться на тот свет, умереть.

«Тогда… неужели это изнасилование?» – Шэн Яо потрясли собственные мысли. Он рефлекторно начал разминать запястья и украдкой ещё раз взглянул на этого невзрачного преследователя. В душе Шэн Яо сокрушался: его обаяние ушло в минус, раз вместо бабочек и пчёл он начал привлекать мух и комаров.

Ли Цичжи сам не мог объяснить, что за чувства его захватили. Он лишь гнался за неизвестным мужчиной, по пути прокручивая сценарий в голове: «Какой должна быть эта сцена? Какое движение следует воспроизвести в этом месте?..» Он словно помешался. Неожиданно мужчина завернул за угол в небольшой проулок. Без задней мысли руководитель Ли последовал за ним, но стоило ему поднять голову…

«А? Где?»

Вдруг кто-то грубо хлопнул его по плечу. Поскольку руководитель Ли не слышал шагов позади, то сильно испугался. Обернувшись, он увидел «ожившего лидера», за которым только что гнался. Тот стоял прямо за ним и испытующе смотрел.

– Уважаемый господин, зачем же вы за мной следили? – смерив его взглядом, с фальшивой улыбкой спросил мужчина.

«Похож! Прямо один в один! Прям такой, каким должен быть! С наполовину искренней улыбкой, но чувствуется в ней нечто коварное, но также ощущается и некая хрупкость, будто он постоянно начеку! Живой и проникновенный взгляд!»

Шэн Яо молча неподвижным взглядом посмотрел на этого «вульгарного бородатого мужика». Он слегка заволновался, а сердце учащённо забилось. Его не отпускало ощущение, что современное общество слишком сильно давит на людей, из-за чего многие стали страдать психическими расстройствами!

«Может пройти повышение квалификации и стать психологом-консультантом? Или же пойти дальше и, прямо как Кашица, стать психотерапевтом? Эта сфера становится всё перспективнее, спрос растёт день ото дня».

В этот момент Ли Цичжи схватил Шэн Яо за руку.

– Это ты! Это точно ты!

Шэн Яо позвонил Шэнь Еси как раз в тот момент, когда тот был на кухне, где исполнял роль главного повара, а Цзян Ху – его помощника. Сразу было видно, что оба преуспели в своей холостяцкой жизни. Шэнь Еси умудрился приготовить хоть и простые, но восхитительные как на вид, так и на запах блюда, а Цзян Ху, пускай и просто помогал, но сумел продемонстрировать превосходные навыки в нарезке мяса и овощей.

Когда раздался звонок, Цзян Ху сразу смекнул и перехватил из рук Шэнь Еси вок, попутно вытянув кусочек помидора, который тут же положил себе в рот.

Будучи хозяйственным мужчиной, Шэнь Еси по-домашнему проинструктировал его:

– Почти готово, сними с огня. Если пережарить, будет не вкусно.

Цзян Ху вдруг осознал, что за последние несколько дней они настолько хорошо ужились друг с другом, что это стало уже чем-то привычным. Настолько привычным, что… это как-то даже странно.

«Кто бы мог подумать, прямо как пожилые супруги…» – он вздрогнул, предположив, что слишком уж надумывает.

Проверив, кто звонил, Шэнь Еси снял трубку:

– В чём дело, Шэн Яо?

Тот быстро и много о чём-то затараторил. Шэнь Еси молчал. Шэн Яо снова что-то сказал. Шэнь Еси продолжал молчать. В конечном итоге и Шэн Яо замолчал.

Шэнь Еси тяжело вздохнул, уголок его рта непроизвольно дёрнулся вверх. Одновременно с этим он еле удержался от фейспалма, который порывалась сделать его свободная рука, измазанная в растительном масле. Прошло довольно много времени, прежде чем он подобрал нужные слова и произнёс:

– Ты скучал от безделья и поэтому пошёл искать проблемы, не так ли? Как поступить? Да никак, не кипишуй. Если это не уголовка, то не тревожь меня.

Затем он довольно грубо бросил трубку.

Высунув голову с кухни, Цзян Ху поинтересовался:

– Ты добавляешь в поджаренные помидоры сахар?

– Добавь. Они довольно кислые, без сахара будет не вкусно, – отозвался Шэнь Еси.

С недоумённым возгласом «А?» Цзян Ху посмотрел на его выражение лица, моргнул и спросил:

– Что случилось у Шэн Яо?

– Всё в порядке, жив, здоров. Готовь еду, забей на него, – странно, но, судя по всему, Шэнь Еси пребывал в прекрасном настроении. Цзян Ху пришёл в замешательство.

Пускай в последствии Шэн Яо и узнал, что Ли Цичжи был известным режиссёром, а не мошенником; и пускай он чуть позже понял, что руководитель Ли не имел плохих намерений, а лишь просто слегка помешался, – всё же Шэн Яо не понимал, плакать ему от всего этого или смеяться.

Как бы то ни было, а шансов, что офицер Шэн поступит как благородный человек и доброжелательно отзовётся на то, что за руку его схватил какой-то старикан, первое впечатление о котором было чем-то вроде «имеет недобрые намерения» и «вульгарен», было крайне мало. К тому же, тот ещё и с жадностью набросился на него. Шэн Яо не стал церемониться и руководствовался лишь собственными инстинктами. Техника болевого захвата, которую он не использовал многие годы, была применена на практике в отношении тонкого запястья руководителя Ли. Результат не заставил себя ждать. По крайней мере, это доказывало, что Шэн Яо прямо как старый меч – с годами всё такой же острый, ведь тело всё помнит. И подтверждением тому стал громкий возглас «ай», сотрясший узенький переулок.

Оплошность вместе с недопониманием приводят к драме. Когда Шэн Яо привёз этого дрыщавого «психа с приветом», старикана «мнившего себя режиссёром» в больницу, Хуанци, услышав, что произошло, ощутил прилив новой волны ненависти. Холодно хмыкнув, он не удержался от колкости:

– Хо, офицер Шэн, ай-яй, неужели за те пару дней, что мы не виделись, ты улучшил свои навыки и стал при исполнении закона применять грубое насилие?

Прежде чем Шэн Яо успел что-либо ответить, этот зверь в человечьем обличье щёлкнул его по лбу:

– Точно, я вспомнил! Справка о восстановлении в должности ведь ещё не подписана, не так ли? Тогда это не исполнение закона, а то, что принято считать нападением?

Эх, сколько же мрака в сердце у этого человека.

Шэн Яо сделал вид, что не знаком с ним. Когда он обернулся, то увидел руководителя Ли, который протягивал руку для осмотра, но по-прежнему продолжал на него смотреть с глазами, полными надежды. Шэн Яо вдруг ощутил, что Земля находится в большой опасности. Тяжело вздохнув, он со всей искренностью сказал:

– Товарищ, руководитель чего-то там…

– Ли… – негодующе отозвался Ли Цичжи. Известный режиссёр впервые встретил человека, который совсем не смотрит телевизор. Он ощущал себя так, будто с ним общаются, как с простым прохожим.

– Руководитель Ли, огромное вам спасибо за благосклонность. Видите ли, на Новый год мы как-то ставили представление, но я играл там только фонового персонажа, в итоге лишь всех насмешил. Я правда вряд ли справлюсь с тем, что вы мне предлагаете.

– Я доверяю своему чутью.

«И что это за чутьё такое, а?..»

– Ну в самом деле, руководитель Ли. Меня вполне устраивает моя нынешняя работа, я не собираюсь её менять.

– Это просто частный фильм. Сходи на кастинг, просто попробуй. Кто знает, может тебе понравится, – всем своим видом Ли Цичжи излучал сожаление.

– Думаю, что такое мне не понравится…

– Ещё никто не отказывался от подобного, поверь мне! – Ли Цичжи искренне не понимал. Существует ведь так много шоу талантов, где юные и красивые парни и девушки борются ради мечты о мгновенной славе, так почему сейчас это не работает? Набравшись терпения, он продолжил убеждать: – Ты же ещё так молод, возможно, просто ещё сам не знаешь, чего хочешь! Раз выпала такая возможность, почему бы не попробовать? Ай… твою мать, доктор, не могли бы вы поаккуратнее? Юноша, послушай меня…

Шэн Яо ощущал себя так, словно они разговаривали на разных языках. Если бы не тот факт, что он растянул ему запястье, он бы не стал тратить здесь своё время.

«Всё бы ничего, но этот уважаемый вообще-то работает на благо народа, я хороший полицейский! А ты хочешь, чтобы я сыграл бандита? Ещё и под предлогом "темперамент соответствующий ". Да это же оскорбляет великую профессиональную этику полицейского!»

Доктор довольно быстро оказал помощь руководителю Ли, который получил «тяжёлое ранение», а затем велел этому странному человеку, который даже солнцезащитные очки в больнице не потрудился снять, убираться восвояси и не загораживать проход. По сути, Шэн Яо хотел лишь напугать его, поэтому серьёзных травм не нанёс.

Ли Цичжи всё уже достало. Он и так с большим трудом отыскал «живое воплощение лидера», поэтому, проявив свой ослиный нрав, он настоял, чтобы Шэн Яо сопроводил его до съёмочной группы.

– Ты же полицейский, так как можешь уклоняться от ответственности? Ты должен отвечать за меня! – громко заорал Ли Цичжи. В этот момент мимо них как раз проходила младшая медсестра, её взгляд тут же изменился, стоило ей увидеть Шэн Яо.

«Ну и кому я тут что-то разъяснить пытаюсь?..»

– Я могу вызвать вам такси, пойдёт?

– Не пойдёт! – парировал он.

Шэн Яо вздохнул, Ли Цичжи явно не собирался ему уступать. В конечном итоге, под взглядами окружающих, которые обступили их, желая разузнать, что происходит, но стеснялись спросить, он сдался. Ли Цичжи всё же похитил его, усадил в такси и отвёз к своей команде.

Поскольку сам режиссёр откровенно бездельничал, то и съёмочная группа у него была не особо большой. Из-за проблем, возникших с мужской ролью второго плана, все сцены с Шу Цзю пришлось перенести на первый план. Поэтому он уселся в неприметный угол, чтобы ознакомиться со сценарием. У него была новая партнёрша, совсем юная девушка, которая немного нервничала, но очень старалась. Время от времени, она задавала этому не страдающему высокомерием знаменитости человеку вопросы.

Как раз в этот момент Ли Цичжи затащил внутрь Шэн Яо и заорал:

– Быстро, быстро, быстро! Готовимся к кастингу!

Шэн Яо закатил глаза. Ему казалось, что неадекватность этих людей заразительна. С того момента как они вошли, на него тут же устремилось пять-шесть пар глаз, смотрящих странным взглядом, так ещё и отовсюду послышались тихие вздохи. Кое-как подавив поднимающуюся волну возмущения, он беспомощно сказал:

– Дядя, когда это я сказал, что согласен на кастинг? Если ты меня не отпустишь, я подам в суд за незаконное удерживание.

Услышав этот голос, Шу Цзю резко поднял голову. Даже не пытайтесь у него узнать, почему спустя столько времени он продолжал держать его в памяти. Он просто помнил и всё. Всегда есть что-то такое, что производит на нас глубокое впечатление, например… радующий не только глаза, но и сердце, красавец.

– Это ты? – не подумав, выпалил он.

Шэн Яо растерянно посмотрел на него, но затем тут же вспомнил.

«Этот пацан, это же тот самый придурок, который выглядел как актёр. Он ещё тогда схватил меня и притворился, что мы любовники, – немедленно Шэн Яо захватило чувство, что сегодня худший день в его жизни. – Ну почему всё самое ужасное случилось одновременно?»

Не дожидаясь ответа, Шу Цзю тут же фамильярно подошёл и схватил его за другую руку.

– Какое совпадение… Руководитель Ли, этот человек мой приятель. Как вы познакомились?

– Я встретил его на улице. Тебе не кажется, что он вылитый Цзи Цзин? – Цзи Цзином был тот самый «лидер Альянса». Пока Ли Цичжи прыгал от радости, рассказывая, как в его воображении Шэн Яо идеально подходит на роль, он так и не отпустил его руки, продолжая тащить за собой. – Ну как? Подходит ведь?

«Ахуели!» – подумал Шэн Яо.

– И правда… – потирая подбородок, ответил Шу Цзю.

Ли Цичжи хлопнул себя по ляжке.

– Ай-яй, так и есть! И чего же мы ждём? Лидер Альянса Цзи, тебе придётся смириться и помочь. В конце концов, ты ведь сломал мне запястье.

«Кто это сломал? Это же просто растяжение! Не искажай факты!»

– Я…

Как раз в тот момент, когда Шэн Яо хотел было начать оправдываться, в панике забежал мужчина с конвертом в руках. У него было сложное выражение лица, казалось, будто он чего-то сильно боится, а в глазах читалось смятение:

– Этот гад опять вернулся, руководитель Ли!

Ли Цичжи мгновенно потемнел лицом. Его взгляд упал на конверт в руках мужчины, после чего он резко ответил:

– Разве я тебе не говорил не приносить мне это? Я не хочу видеть подобные вещи. Выбрось!

– Но ведь… – младший помощник замялся. – Руководитель Ли, я думаю, что в этот раз всё серьёзно. Может всё же вызвать полицию?

Когда мужчина перевернул конверт, Шэн Яо увидел на нём нечто бордовое, очень похожее на кровь. Вся задняя сторона была вымазана, а от конверта исходил неописуемо странный мерзкий запах. Шэн Яо нахмурился, вырвался из хватки Ли Цичжи и Шу Цзю, сунул руку в карман и достал перчатки.

– Покажите, я полицейский.

Перевод: Теххи Шекк

Глава 32: Чёрная дымка. Часть 3.

«Письма с угрозами написаны по сценарию, а вот настоящая угроза исходит от неизвестности».

После того как этот молодой человек, чья красота бросалась в глаза, произнёс: «Я – полицейский», аура, исходящая от него, изменилась… Его спокойствие и собранность тут же пресекли все попытки возражения.

Вокруг него собралась толпа. Все с самыми разными выражениями на лицах уставились на кроваво-красный конверт в руках Шэн Яо.

Он поднёс его к носу. По запаху Шэн Яо сразу определил, что это кровь. Однако он не знал, принадлежала она человеку или животному. Затем он приподнял конверт и посмотрел на него под солнечным светом. Судя по всему, тот оказался пустым: внутри ничего не лежало. Шэн Яо нахмурился, отошёл в сторону и сделал пару звонков, затем вернулся и с серьёзным лицом спросил Ли Цичжи:

– Когда ты начал получать письма с угрозами?

Ли Цичжи опешил.

– Я… О каких письмах с угрозами ты говоришь?

– Да ладно тебе, смысл утаивать? Это явно не впервые происходит, – Шэн Яо прошёл мимо него и обратился к стоящему неподалёку помощнику, который до сих пор трясся от страха: – Сколько раз ты уже видел подобное?

– Было… было около трёх-четырёх случаев…

– Сяо Сун! – тайком прикрикнул на него Ли Цичжи. – Уж не знаю, чьих рук это дело, но это просто розыгрыш.

Шэн Яо пристально посмотрел на него, не моргая. Под взглядом этих сверкающих персиковых глаз Ли Цичжи вдруг почувствовал себя неуютно и ощутил давление.

Шу Цзю без всякого стеснения положил свою руку на плечо Шэн Яо. «Мгм, а у офицера Шэна и правда прекрасная фигура». После чего неторопливо вклинился в разговор:

– Эй, руководитель Ли, а почему это ты даже словом мне не обмолвился об этом деле? А если бы возникли проблемы? И что делать всем тем, кто уже ввязался вместе с тобой во всё это? Да что здесь, в конце-то концов, происходит, а, помощник Сун?

Сяо Сун бросил робкий взгляд на Ли Цичжи, но тот с недовольным лицом отвернулся. Поскольку в этот раз руководитель не стал его останавливать, помощник Сун прочистил горло и заговорил:

– «Клятва жизни и смерти»… так называется фильм, который мы сейчас снимаем. Когда мы только начали набирать съёмочную группу, режиссёр получил загадочное письмо, в котором говорилось: «Искажая факты, готовьтесь к последствиям». Текст был напечатан на принтере с подписью «Чёрная Дымка». Письмо прикрепили к двери руководителя Ли, а поверх него было… было…

Он замолчал и с сомнением взглянул на Ли Цичжи.

– Там было чёрное перо, – после продолжительного молчания всё же закончил тот.

Шэн Яо обратил внимание, что после этих слов окружавшие его люди, и даже Шу Цзю, изменились в лице.

– Чёрное перо имеет какое-то особое значение?

Вздохнув, Шу Цзю легонько намотал на палец прядь волос у уха Шэн Яо. Он воспользовался моментом, пока все были сосредоточены на другом и не обращали внимания на его фамильярное поведение. Вот только правда заключалась в том, что в нынешней ситуации в целом мало кого волновали его бесчинства.

– А-сир, пока тебя тащил сюда руководитель Ли, ты ведь так и не успел просмотреть сценарий, да? Чёрное перо – это символ Цзи Цзина, симпатяги-злодея из фильма. Когда Цзи Цзин хотел предупредить главного героя, чтобы тот не вмешивался в дело, он также прикрепил к его двери письмо, а поверх письма находилось чёрное перо. В письме говорилось: «Если сунешь нос в чужие дела, то готовься к последствиям».

Кажется, Шэн Яо начал кое-что понимать:

– Руководитель Ли… если сценарий фильма не является адаптацией какой-нибудь книги, то ты можешь мне сказать, сколько человек успело его прочитать, когда съёмочная группа только сформировалась?

Ли Цичжи скользнул взглядом по всем присутствующим, Шэн Яо улыбнулся… «Хорошо, видимо, почти все подозреваемые здесь. Вероятно, у того человека и этого именитого режиссёра сложились некие особые отношения. Неудивительно, что он не хотел раздувать это происшествие и избегал любого упоминания, отказываясь говорить».

– Тогда мы подумали, что это просто розыгрыш кого-то из приятелей, и не стали придавать особого значения, – продолжил Сяо Сун. – Но некоторое время спустя, когда мы уже организовали съёмки, и процесс пошёл гладко, мы получили второе письмо. Оно было таким же таинственным вместе с чёрным пером. В письме было написано…

– Я восхищаюсь тобой, но не своевольничай, – Шу Цзю, Ли Цичжи, Сяо Сун и даже несколько актёров, что стояли неподалёку и хорошо знали сценарий, практически одновременно произнесли эту фразу. Стоило словам упасть, как несколько человек переглянулись и замолчали. Мгновенно все вдруг ощутили, будто немного похолодало.

Шу Цзю принялся объяснять Шэн Яо:

– Это второй раз, когда в сценарии появляется чёрное перо. В тот момент главный герой вёл расследование и как раз нащупал пару ниточек, ведущих к Лунному Альянсу. Он собирался действовать. Цзи Цзин передал ему второе письмо.

В этот момент издалека послышался вой сирен. Ли Цичжи обречённо махнул рукой.

– Сяо Сун, сходи, принеси письма и передай их полиции.

Тот хмыкнул и убежал.

В следующее мгновение перед ними остановилось несколько полицейских машин. Су Цзюньцзы, Шэнь Еси, Цзян Ху, Ян Мань и Ань Инин – все приехали. Каждый был одет в штатское, потому что они не успели переодеться. У двух девушек имелся даже лёгкий макияж на лице. Не удивительно, что некоторые им завидовали, ведь в управлении работали самые прекрасные женщины-полицейские, и каждая из них занимала отдельный кабинет. Будучи такими красавицами, они ничем не отличались от актрис на съёмочной площадке.

Шэн Яо был ошарашен. На автомате он скинул руку Шу Цзю со своего плеча.

– Зачем вы все приехали?

– Друзья ведь всегда приходят на помощь, – и это сказал Шэнь Еси, который, как ни посмотри, совершенно не соответствовал подобному утверждению.

– У тебя всё нормально, Шэн Яо? – а это спросил с полным тревоги лицом Су Цзюньцзы.

– Да разве могу я бросить тебя здесь одного? – а это сказала Ян Мань, которая уже начала щурить свои похотливые глазки, выискивая красавчиков.

– Эй, мы беспокоились о тебе, – а это врала, совершенно не краснея, Ань Инин, которой было лень хотя бы немного притвориться искренней.

– А?! – Цзян Ху моргнул и удивлённо спросил: – Кто это уже успел положить в багажник целую кучу блокнотов и фотоаппарат?

Все тут же от него отвернулись, демонстрируя, что не знакомы с этим человеком.

Шэнь Еси влепил ему подзатыльник, досадуя, что железо так и не стало сталью*:

– Если ещё раз копнёшь под меня, я забью тебя до смерти! Ты что, совсем не хочешь получить годовую премию, а?

* 恨铁不成钢 (hèn tiě bùchéng gāng) – букв. «досадовать, что железо не становится сталью», в значении «ждать от человека слишком многого».

Сердце Шэн Яо охватило негодование: «Ну это прям-таки классический пример, как встретить не того человека и завязать дружбу не с теми людьми!»

К этому моменту Сяо Сун уже принёс все письма с угрозами, которые получил Ли Цичжи.

– Это первое… – немного задыхаясь, начал он. – Его чуть было не выбросили в мусорку, еле-еле его нашёл. Все письма здесь, туда же я положил чёрное перо и сегодняшний кровавый конверт.

Вокруг тут же собралось несколько «профессионалов». С лица Шэнь Еси сползло игривое выражение лица. Сосредоточенно посмотрев на каждого из них, он сказал:

– Инин, отнеси письма на экспертизу. Руководитель Ли, если это возможно, постарайтесь вспомнить всех, кто имел доступ к сценарию в самом начале съёмок. Сестрица Ян, Цзюньцзы, возьмите показания с каждого. Шэн Яо, пробегись по сценарию и выдели основные моменты. Цзян Ху, дождись, пока закончится экспертиза, затем просмотри каждое письмо с угрозами.

Шу Цзю схватил Шэн Яо со словами:

– Я помогу!

Взгляд Шэнь Еси скользнул по его лицу, после чего упал на помощника Суна. Тот хоть и не отличался смелостью, но отреагировал довольно быстро, тут же пояснив:

– Господин Шу получил сценарий только после того, как нам пришло уже второе письмо с угрозами, поэтому мне кажется… кажется…

Шэнь Еси коротко кивнул Шу Цзю:

– Прошу прощения за беспокойство.

Тот легкомысленно изобразил жест «V» и потащил за собой Шэн Яо, хотя тот и пытался чуть-чуть сопротивляться.

Шэнь Еси обернулся и увидел, как Цзян Ху, явно о чём-то задумавшись, пристально смотрел в спину уходящего Шу Цзю, поэтому спросил:

– В чём дело?

– Кажется, я где-то уже видел этого человека, – ответил Цзян Ху.

Брови Шэнь Еси поползли вверх: «Его слова… мне кажется, или он заигрывает?» Шэнь Еси крепко схватил его за голову и отвернул от Шу Цзю.

– Он – публичная личность и сейчас очень популярен. По телевизору показывают много рекламы и фильмов с его участием, поэтому ничего удивительного, что он кажется знакомым. Сейчас тебе нужно сфокусироваться на работе, слышишь меня? А не то вычту из премии.

«Да вычти уже… сколько не удерживай, а от неё всё равно мало что останется», – подумал Цзян Ху, но благоразумно не стал произносить вслух.

Судя по всему, фраза «вычту из премии» стала ещё одним любимым выражением их командира Шэня после инцидента с автобусом.

– В первых письмах содержится лишь сообщение, – Цзян Ху потребовалось совсем немного времени, чтобы включиться. Иначе говоря, он постоянно включён, но в то же время будто постоянно вырубается. – Но вот у последнего письма, которое пришло столь неожиданно, конверт с лицевой стороны оказался окрашен в кроваво-красный цвет. Кроме того, внутри не оказалось и пары слов.

– Как думаешь, это сделал один и тот же человек? Если да, то почему он вдруг изменил подачу?

– Гнев, безразличие, что-то в этом роде… – Цзян Ху задумался, он никак не мог подобрать нужное определение. – Это вот когда ты уже принял какое-то решение и собираешься идти напролом, не заботясь о всяких мелочах.

– Последняя ставка брошена? – спросил Шэнь Еси.

Цзян Ху задумался, он до конца не понял смысл выражения, но почувствовал, что значение примерно то же, поэтому кивнул.

– Он ничего не написал, подразумевая под этим… Всё, что надо, уже сказано. Теперь уже ничего не имеет значения, просто подождите и всё увидите.

Он поднял голову, его лицо было серьёзным. Что бы ни случилось, и каким бы ужасным это ни было, оно уже произошло. Они уже видели его гнев, но ещё не видели, как этот человек претворяет свой гнев в жизнь… Такие тревожные предположения и ожидание только сильнее вгоняют в панику.

– Что-то стриггерило его. Он решил больше не сдерживаться, – сказал Цзян Ху. – Но посмотри, даже в таком состоянии он всё равно не забыл оставить чёрное перо.

Перевод: Теххи Шекк

Глава 33: Чёрная дымка. Часть 4.

«Человек, живущий в своих фантазиях… К слову говоря, малыш Шу, да ты буквально всем своим видом излучаешь одно слово – домогательство».

Ян Мань и с Су Цзюньцзы ещё не закончили собирать показания. Остальные же в это время организовали временный штаб. Там лежало несколько писем с угрозами и сценарий с заметками от Шэн Яо.

Он подчеркнул все реплики, которые перекликались со словами из писем.

– Хоть отправитель и пытался подражать репликам из сценария, но всё же все предыдущие письма написаны в спокойной манере, несмотря на угрозы, которые в них содержатся. Из-за чего возникало своего рода ощущение непредсказуемости или даже загадочности. Мне всё-таки кажется, что последнюю тошнотворную херню прислал другой человек.

– Что-то вроде демонстрации и угрозы. Первый хоть и самодовольный, но всё же культурный человек, а вот второй… слишком уж открыто, хотя скорее даже откровенно действует, – подытожила Ань Инин, после чего добавила: – Хорошо хоть на конверте была куриная кровь, а не человеческая…

– Будь это человеческая кровь, с ней, пожалуй, было бы гораздо проще провести экспертизу, – сказал Цзян Ху.

Множество глаз, не сговариваясь, уставились на него, словно говоря: «Ты безнадёжен». Цзян Ху же неторопливо продолжил:

– До сих пор получателем писем с угрозами был лишь господин Ли Цичжи. Опираясь на данную статистику, мы можем предположить, что письма были адресованы именно ему. Если допустить, что отправителем всё это время был один и тот же человек, то что же послужило триггером? Почему он так резко от прощупывания и запугивания перешёл вдруг к агрессии? Но при этом чёрные перья ведь остались неизменными.

– Разве чёрное перо не является символом того босса в сценарии? Что оно символизирует? – спросил Шэнь Еси.

– Справедливость, благородство, элегантность и нравственность, – способность Шэн Яо по упорядочиванию информации была воистину удивительной. Он тут же включился в разговор. – Как и говорил малыш Цзян, этот человек – нарцисс. Хоть он и является преступником, но, тем не менее, придерживается «законов преступного мира» и не убивает «невинных». Хм… Что более важно, разумеется, именно уважаемый главарь решает, кого считать невинным, а кого нет. Даже если ты получишь смертельное письмо от Чёрного Пера, он ручается, что не станет вредить твоим близким… Погодите-ка, ты это имел в виду?

Цзян Ху кивнул.

– Он подражает Цзи Цзину. Кроме того, к кровавому письму всё так же прилагалось чёрное перо, что показывает: его уважение к Цзи Цзину по-прежнему превосходит собственный гнев. Иначе говоря, он всецело сосредоточен лишь на господине Ли, но поскольку он не угрожал его жизни, я думаю, если бы преступник и использовал человеческую кровь, она была бы его собственной.

– Инин, попроси кого-нибудь обеспечить Ли Цичжи защиту, – Ань Инин тут же отозвалась и приступила к исполнению. Шэнь Еси снова спросил: – Кашица, что ещё ты успел разглядеть?

– Я точно не уверен… – Цзян Ху взял несколько пакетов для улик, где лежали письма, и разложил их рядом. Бумага у всех была одинакового размера.

Шэн Яо посмотрел, но ничего не понял. Желая разобраться, он спросил:

– И что?

– Есть стандартная бумага для печати формата А4? Хочу сравнить.

– Пойду поищу, – вклинился в разговор кое-кто. Удивлённый Цзян Ху обернулся. Оказалось, это был Шу Цзю, который молча наблюдал со стороны, стоя у стены неподалёку. Бросив взгляд на Шэнь Еси, Цзян Ху словно спрашивал: «Как этот человек тут оказался?»

Шэнь Еси же сверкнул глазами на Шэн Яо: «Нарываешься*?»

* 招猫逗狗 (zhāo māo dòu gǒu) – букв. «звать кошек, дразнить собак», в знач. вызвать ссору; натворить бед; провоцировать споры; создавать ненужные осложнения.

Шэн Яо же притворился, что любуется небом. На удивление, он заметил, что оно и правда прекрасно – совершенно безоблачное.

Некоторое время спустя Шу Цзю протянул Цзян Ху бумагу формата А4, которую вытащил прямо из принтера.

– Офицер, а зачем она вам? – с интересом придвинулся тот.

Невозмутимый Шэнь Еси стоял рядом с Цзян Ху, как бы отделяя его от Шу Цзю… «Этот мужчина слишком уж активно участвует в расследовании, как-то это подозрительно».

– Погодите, – Шэн Яо принялся торопливо пролистывать сценарий. Скользя длинными пальцами по бумаге, он быстро пробегал глазами по тексту. – Вот тут. Нашёл! В оригинальном тексте Цзи Цзин описывается как человек, который чрезвычайно внимателен к деталям, даже на грани с патологией. Кроме того, ему важно всё контролировать. Если ему нужно что-то использовать, а эта вещь была сделана кем-то другим, ему всё равно необходимо переделать всё своими руками. Например, он менял обложки у книг или же покрывал сами книги позолотой; снимал этикетки с одежды и вышивал на поверхности ткани свою подпись… С краю бумага обрезана. Ты подозреваешь, что это сделали намеренно?

Цзян Ху сравнил лист А4 с бумагой письма с угрозами. Лист и правда оказался больше.

Шэнь Еси взглянул на Цзян Ху и о чём-то глубоко задумался.

Последние несколько дней они жили вместе. Шэнь Еси знал, что у того нет обсессивно-компульсивного расстройства. Хоть и с большой натяжкой, но Цзян Ху всё же можно назвать аккуратным человеком. Однако у него, как и у многих мужчин, имелась дурная привычка после использования тут же бросать вещи на пол. И тем не менее, непонятно почему, но Цзян Ху был очень похож на человека с ОКР – он всегда обращал внимание на всякие мелочи, которые обычные люди даже не замечали. Например, когда Шэнь Еси вешал календарь на стену, то, особо не задумываясь, спросил: «Криво?» На что Цзян Ху, бросив лишь взгляд, ответил: «В общем-то неплохо, но на пару миллиметров кривит в левую сторону».

Письмо с угрозами и правда оказалось чуть меньше стандартного листа формата А4, но это была настолько ничтожная разница, что никто её не заметил.

Шу Цзю моргнул и, явно напрашиваясь на неприятности, потянул Шэн Яо за рукав.

– Твой коллега потрясающий. У него что, в мозгу микросхема какая-то? Как он умудрился разглядеть столь мизерное отличие?

Ань Инин, занимающаяся вопросами охраны режиссёра, тоже услышала его слова и обернулась. Оглядев лица коллег, она тут же поняла, что тот парнишка там явно не к месту. Улыбнувшись, она сказала Шу Цзю:

– Господин Шу, моя сестрёнка – твоя давняя фанатка. Она специально подсунула мне кучу блокнотов для автографов, не мог бы ты сделать одолжение…

…Нужно найти какое-нибудь занятие для этой уважаемой знаменитости, чтобы она не устраивала переполоха.

Шэнь Еси бросил на Ань Инин пренебрежительный взгляд: «Ты вчера эту сестрёнку родила что ли?»

Очевидно, Цзян Ху собирался задать примерно тот же вопрос:

– Ин… – Шэнь Еси тут же опустил руку и ущипнул его. Тот поперхнулся и замолчал.

Недоумевающий Цзян Ху обернулся и посмотрел на своего мучителя. От этого необычного взгляда сердце Шэнь Еси пропустило удар. Мудрый и сильный духом командир Шэнь силой воли вернул свой почти было поплывший разум и твёрдо сказал Цзян Ху:

– Сосредоточься.

И тут же он подмигнул Шэн Яо: «Уведи его».

«Это воистину почётная, но крайне непосильная задача», – скривил рот Шэн Яо, после чего взял себя в руки, повернулся и с улыбкой сказал Шу Цзю:

– Всё же мне придётся ещё раз побеспокоить господина Шу. Нужно сделать некоторые записи, посодействуешь расследованию, хорошо?

«Улыбаясь, он становится ещё красивее, – подумал Шу Цзю. – Хорош собой и работа крутая. Как давно я уже не встречал столь вкусного мужчину? Мы виделись дважды. Если упущу такую возможность, то придётся просить прощения не только у Владыки Небес, но и у Матушки Земли!» Поэтому он решил действовать, отбросив всякий стыд:

– Офицер Шэн, пойдём сделаем записи?

«У меня есть и другие поручения», – хотел было сказать Шэн Яо.

– Без проблем, как раз Цзюньцзы и остальные пока заняты, так что Шэн Яо, иди ты, – тут же откликнулся Шэнь Еси.

«Хорошо, Шэнь Еси, я тебе это ещё припомню!» – глубоко в душе злился Шэн Яо. Поскольку он старался поддерживать имидж близкого к народу полицейского, то любезно сказал:

– Пройдёмте со мной вон туда.

Шу Цзю был чрезвычайно рад своему «похищению». Ань Инин долго и пристально смотрела ему вслед, после чего, потирая подбородок, сказала:

– Почему-то мне кажется… что с этой знаменитостью что-то не так? Вы заметили, каким взглядом он смерил Шэн Яо с головы до ног*?

* 上三路下三路 (shàng sān lù xià sān lù) – букв. «верхние три зоны, нижние три зоны», обычно означает уязвимые места. Верхние зоны – голова, шея, плечи; нижние зоны – живот, бёдра, колени. Сленговое выражение, которое часто используют в играх, указывая на уязвимые места противника.

– Что значит три зоны сверху и три зоны снизу? – спросил Цзян Ху.

– Это значит…

– Ань Инин, в этом году ты можешь остаться в управлении и потратить свой отпуск на повышение квалификации, – тяжело прикрыв глаза, без тени эмоций сказал Шэнь Еси.

– Премного благодарна за оказанное доверие, но давай предоставим эту возможность другим товарищам! – бесстрашно ответила Ань Инин, после чего пристально посмотрела на Цзян Ху. – Усердно работай! Зачем спрашиваешь всякие глупости?.. Точно, о чём ты только что тут рассуждал? Отправитель обрезал края бумаги, значит ли это, что у него ОКР? Расстройство личности? А может, шизофрения…

– Вряд ли это обсессивно-компульсивное расстройство, – Цзян Ху поднял лежащее на крохотном столике письмо с угрозами и тщательно его осмотрел. – Края шероховатые, неаккуратные, ещё и срез с одной стороны кривой… Как ты знаешь, когда человек с обсессивно-компульсивным расстройством что-то делает, то причины его поведения проистекают из каких-то внутренних побуждений. Как и сказал Шэн Яо, Цзи Цзин был дотошен, когда принимался за что-то. Здесь же всё было сделано скорее наспех. Мне кажется, этот человек и не понимает вовсе, по каким причинам Цзи Цзин всё делает именно таким образом.

– Зачем так запариваться? – спросила Ань Инин. – Если он сделал это не из-за особенностей своего характера, то, может, хотел, чтобы это увидел кто-то конкретный? Разве простой человек вообще заметил бы разницу?

– Если только он не испытывает сильных чувств к этому выдуманному персонажу, – тяжёлым тоном пояснил Шэнь Еси, после чего спросил Цзян Ху: – Что тут происходит?

– Маниакальный психоз, – коротко ответил тот. – Обычно это не страшно, но ситуация может быстро ухудшиться.

– Инин, сходи узнай, кто написал сценарий.

– Слушаюсь, – она тут же поднялась и быстро вышла.

Цзян Ху о чём-то глубоко задумался, после чего очень тихо сказал Шэнь Еси:

– Слова Инин кое-что мне напомнили.

– М?

– Если отправитель сделал это всё… то есть и бумагу обрезал, и перо положил, не под влиянием внутреннего импульса, а для того, чтобы кто-то конкретный это увидел, то, по его же замыслу, это должен быть тот, кому адресованы сообщения.

– Ты хочешь сказать… – взгляд Шэнь Еси упал на стоящего вдалеке Шэн Яо. Судя по всему, ведение протокола шло не очень успешно. Потому что господина «большая знаменитость» Шу Цзю слишком уж влекло, он прямо-таки лип к Шэн Яо. Тот же, в свою очередь, был «так польщён» оказанной любезностью, что изо всех сил старался, не подавая виду, побыстрее отделаться от этого красивого шарлатана*.

* 狗皮膏药 (gǒupí gāoyao) – букв. «пластырь из собачьей кожи (с мазью, против опухолей и болей)», образно «шарлатанство».

– То есть, ты хочешь сказать, что этот человек вообразил себе, что Цзи Цзин реально существует, и таким способом он хотел поприветствовать его? Тогда… неужто появление Шэн Яо стриггерило его, поэтому стиль писем поменялся?

Цзян Ху нахмурился. Из-под окуляров очков он окинул пристальным взглядом всю съемочную площадку.

Шэн Яо, о котором они так забеспокоились, терпеливо задал стандартные вопросы, а затем, будто куда-то торопясь, попытался спешно ретироваться:

– Спасибо за сотрудничество, если возникнут вопросы, мы с тобой свяжемся…

Всё бесполезно, потому что Шу Цзю тут же схватил его и, обнажив на лице нахальную улыбку, спросил:

– Офицер Шэн, то «предложение», о котором я спрашивал в прошлый раз, может, подумаешь ещё?

Шэн Яо остолбенел. Он не понимал, что это ещё за то «предложение»?

Растерянный Шу Цзю подпёр лоб рукой. Кажется, его опять проигнорировали. Он огляделся и, как удачно, сейчас на них никто не смотрел. Кроме того, благодаря приезду полиции папарацци больше не могли снять его исподтишка, поэтому он внезапно притянул Шэн Яо к себе и прошептал ему на ухо:

– Просто… обдумай, может, примешь предложение стать моим возлюбленным?

Договорив, он тайком легонько дунул ему в ухо.

Шэн Яо попытался вырваться, но, придя в себя, вдруг осознал, что эта «пустышка*» на деле оказалась очень даже сильной.

* 绣花枕头 (xiùhuā zhěntou) – буквально «вышитая подушка», внешне красивый, а на деле никчемный; одна видимость, пустышка.

– В прошлый раз ты сказал, что если мы будем вместе и ляжем в постель, то ты боишься, что разочаруешься… – продолжил Шу Цзю. – Как насчёт того, чтобы мы заключили «устное соглашение»? В постели мы можем использовать «АА*», ну как? Я очень хорош, ты согласен или…

* Скорее всего, он предлагает универсальную позицию (т.е. меняться ролями актива и пассива).

Холодные пальцы Шэн Яо угрожающе легли на его запястье. Шу Цзю расправил плечи, послушно отпустил его руки, дотронулся до своего плеча и с жалостливым лицом спросил:

– Неужели я совсем не в твоём вкусе?

«Прямо как огромный брошенный пёс…» – Шэн Яо всегда предпочитал твёрдой пище мягкую*, поэтому не смог устоять перед его взглядом, вздохнул и начал:

– Господин Шу, я не…

* 吃软不吃硬 (chī ruǎn bù chī yìng) – есть мягкую пищу, не есть твёрдую; обр. поддаваться на ласку, а не на принуждение; добром можно всего добиться.

Шу Цзю приложил палец к его губам, заставив того замолчать, и легонько им поводил:

– Не отрицай, от тебя исходит запах той же породы, я чую.

Шэн Яо покосился в сторону и боковым зрением заметил занятого делами Су Цзюньцзы. Он вдруг осознал, что ему нечего возразить.

Ухватившись за подвернувшуюся возможность, Шу Цзю тут же продолжил:

– Почему бы не дать мне шанс? Я обещаю обо всём позаботиться, моя личность не доставит тебе неприятностей, кроме того… мы ведь не консерваторы, нет нужды строго следовать общественным нормам. У офицера Шэн ведь наверняка есть немало близких подруг? Если не получится, то разойдёмся и останемся друзьями. Я ведь не уродец, ну так что, попробуем? Ты всё равно ведь ничего не теряешь.

Шэн Яо с улыбкой посмотрел на него.

– С чего ты решил, что я не консерватор, который следует нормам? С чего ты решил, что я не из тех, кто категорически против «секса без обязательств», что я не какой-нибудь моралист?

– Запах, я же уже говорил, – улыбнулся Шу Цзю.

Шэн Яо на некоторое время замолчал. Его глаза начали медленно подниматься, пока не остановились на паре крайне искренних и чрезвычайно заинтересованных глаз Шу Цзю. Прошло довольно много времени, прежде чем он едва слышно ответил:

– Судя по всему, перед выходом из дома мне следует принять душ, чтобы смыть этот «запах» с тела.

Автору есть что сказать:

Сегодня и правда пошёл снег…

В марте… пошёл снег = =

Говорят, что на этой неделе температура поднимется свыше 20 градусов -- Снимаем пуховики, надеваем шорты… Земля вибрирует, неужели человечество действительно вымрет?

Погодите, я ещё не заработала сто миллионов евро-о-о TAT

Перевод: Теххи Шекк

Глава 34: Чёрная дымка. Часть 5.

«Глядя на меня, о ком ты думаешь?»

Цзян Ху окинул взглядом всех людей на съёмочной площадке. Ян Мань и Су Цзюньцзы почти закончили опрос присутствующих. Каждый из опрошенных демонстрировал разный язык тела, а также незначительные изменения в мимике и жестах. Кто-то был любопытен, другие подозрительно вынюхивали всё, были и те, кто злорадствовал, но находились и встревоженные люди.

Среди них всех было несколько человек, которые пристально уставились на Шэн Яо…

– Цзян Ху, – вдруг прервал поток его мыслей Шэнь Еси. Цзян Ху сильно удивился, потому что заговорил тот крайне серьёзным тоном.

– Что такое?

– Согласно твоим выводам, человека, написавшего письма с угрозами, очень вероятно стриггерило внезапное появление Шэн Яо. Как думаешь, за кого тот принимает его в своих фантазиях?

Непонятно почему, но в словах Шэнь Еси ощущался лёгкий след старательного анализа и обдумывания. Цзян Ху нахмурился, но вскоре расслабился и в задумчивости задал встречный вопрос:

– Если у него есть болезненный интерес к персонажам этого фильма, то как же он отнесётся к «подделке», которую притащил режиссёр?

Шэнь Еси ненадолго задумался, после чего мельком осмотрел всех вокруг. Судя по всему, Ань Инин уже нашла человека, написавшего сценарий, как раз сейчас они беседовали. Шэн Яо по-прежнему донимал Шу Цзю. Убедившись, что здесь только они вдвоём, Шэнь Еси тихо сказал ему:

– На самом деле, я уже давно хотел сказать тебе кое-что. Цзян Ху, психология не является научной парадигмой и очень часто допускает ошибки. Такой анализ всегда субъективен, а подобный образ мышления легко может увести в крайности.

Цзян Ху лишь молча смотрел на него, не возражая, и было совершенно не понятно, как на самом деле он относится к сказанным словам. Он просто ждал, пока тот продолжит говорить. Неизвестно, как долго он работал психотерапевтом, но казалось, будто притворство и маска стали уже его нормальным состоянием. Однако Шэнь Еси интуитивно чувствовал, что сказанные им слова просто прошли мимо собеседника.

Будь то психоанализ преступника или же психологический портрет – всё это нужно составлять с особой осторожностью. В противном случае, это не только не сузит диапазон поисков преступника, но ещё и введёт следователей в заблуждение. Поэтому, как правило, такая работа требует совместной деятельности нескольких специалистов, которые помогают друг другу закрыть пробелы. В таком случае количество неточностей снижается, но данная работа всё равно не может быть выполнена на все сто процентов.

Шэнь Еси беспомощно вздохнул. Он прекрасно понимал, что этот человек – не учёный, что лишь на бумаге рассуждает о войне*. Хотя у него и не было настоящего досье, тем не менее Шэнь Еси был абсолютно точно уверен, что у Цзян Ху богатый опыт как в полевой работе, так и в расследовании. Кто знает, может, он знал даже больше его самого.

* 纸上谈兵的学者 – букв. «учёный, что на бумаге рассуждает о войне», в значении вести пустые разглагольствования (китайский вариант русского выражение «диванный критик»).

Однако бывают такие ситуации, столкнувшись с которыми человеку необходимо высказаться. У Шэнь Еси никогда не было трудностей в общении с людьми, но, оказавшись сейчас перед Цзян Ху, он вдруг обнаружил, что не может подобрать нужных слов:

– Мне просто кажется… что область исследования психологии очень глубока, в ней слишком много неизведанного. Даже если мы лицом к лицу столкнёмся с человеком, это вовсе не значит, что мы непременно сможем углядеть все его причудливые и ненормальные мысли. Тем более если к этому ведут лишь обрывочные зацепки, не так ли? Иногда следует быть осторожнее с выводами, которые не подкреплены доказательствами. Конечно, я не хочу сказать…

Цзян Ху улыбнулся.

– Спасибо, я понял, – он потупил глаза, чтобы скрыть промелькнувшее в них чувство.

Сколько… сколько времени прошло с тех пор, как кто-то вот так прямо ему в лицо высказывал сомнения? На самом деле его не оскорбила прямота Шэнь Еси. Да, тот выразился довольно грубо, однако он расслышал искренность за его словами.

Кажется, давным-давно, кое-кто говорил ему нечто похожее: «Цзян Ху, ты очень умён и крайне самоуверен. Ты доверяешь только своим суждениям и считаешь только их истинно верными. Это правильно, но что, если ты всё-таки ошибаешься? Не спорь… Каждый может совершить ошибку. Чрезмерная самоуверенность и сверхсубъективные взгляды рано или поздно приведут к западне, загонят в ловушку».

Цзян Ху погрузился в свои мысли. По его выражению лица Шэнь Еси не мог ничего понять, поэтому отчасти начал раскаиваться в своей излишней прямоте:

– Не принимай близко к сердцу, я лишь хотел сказать…

– Ничего, правда. Ты прав. Я согласен. Спасибо, – Цзян Ху поднял голову и улыбнулся ему. Эта улыбка была такой лёгкой, словно промелькнувшая на воде тень. Однако она принесла с собой едва заметное чувство ностальгии и грусть. Его глаза вроде бы и устремились на Шэнь Еси, но взгляд был расфокусирован, будто он смотрел на кого-то вдалеке.

Шэнь Еси не знал почему, но эта улыбка заставила его сердце дрогнуть. Он вдруг почувствовал, как в груди накатила ему самому непонятная волна гнева и волнения. Ему очень хотелось докопаться до сути, до его отстранённого выражения лица и спросить: «Глядя на меня, о ком ты думаешь?»

Но, в итоге, он всё же смог сдержаться. Воцарилась довольно странная атмосфера.

– Я выяснила, что автор сценария… – Ань Инин вдруг остановилась, подняла свои прекрасные глазки, посмотрела на них и уловила странность: – В чём дело?

Цзян Ху улыбнулся, но ничего не ответил. Шэнь Еси повернулся и чрезвычайно грубо и неуклюже попытался перевести тему:

– Кто автор?

Лица обоих мужчин, совершенно одинаково выражающих одну и ту же фразу: «Я не скажу тебе», заставили сердце Ань Инин сжаться. Её шестое, седьмое, восьмое да даже девятое чувства – все в один голос кричали ей: «Спроси!»

Цзян Ху вдруг ощутил, как глаза этой женщины будто позеленели, вспыхнув зловещим огнём. У него возникло дурное предчувствие, поэтому за лёгким покашливанием он попытался отвлечь её другой темой:

– Инин, только что ты как раз говорила, так кто там автор сценария?

– А-а-а… эм, им оказался сценарист.

Цзян Ху проследил за её взглядом: в том месте уже стояло несколько полицейских. Ань Инин сказала:

– Видите вон того невзрачного старикашку с пивным животом? Он довольно известен в этом сообществе и очень хорошо знаком с режиссёром Ли Цичжи. Говорят, что это не первый их совместный проект. Сценарий был написан специально для руководителя Ли, и в него не вносили никаких изменений.

– Неудивительно… – сказал только что подошедший Шэн Яо, – неудивительно, что Ли Цичжи скрывал, что кто-то написывает ему письма с угрозами.

Ань Инин рефлекторно хотела спросить у него: «Почему это звезда Шу не последовал за тобой?» Обернувшись, она увидела, как агент Шу Цзю утаскивал его отсюда. Он с улыбкой махал им издалека. Его лицо так и светилось от удовлетворения. Ань Инин коснулась подбородка и, размышляя, окинула Шэн Яо оценивающим взглядом: «Что ж… А Шу Цзю довольно хорош, неужели уже добился успеха?»

«Но кто кого добился?»

Шэнь Еси смерил её взглядом. Женщина, что то и дело отвлекалась и была рассеянной, тут же высунула язык.

– Я принесла список имён, который дал мне руководитель Ли. Первое письмо с угрозами поступило, когда с момента написания сценария прошло совсем немного времени. Эм… Список подозреваемых довольно короткий. Не считая нескольких человек, которых и восемью палками не достать*, среди которых штатный сотрудник из развлекательной компании и работник, что выдаёт разрешения; единственные, кто подходят, – это сценарист Чжан Синь и помощник руководителя Ли Сяо Сун.

* 八竿子打不着 (bā gānzi dǎbuzháo) – далеко, не иметь связи, не иметь отношения, отдалённый, досл. восемью палками не достать.

– Сяо Сун был первым, кто обнаружил письмо, – сказал Шэн Яо, после чего добавил: – А сценарист – это тот, кто написал эту историю. И почему всё так подозрительно?

– А мы можем прове… – Цзян Ху остановился на полуслове, посмотрел за спину Шэн Яо и улыбнулся со словами: – Здравствуйте, что-то случилось?

С подносом в руках неподалёку стоял молодой человек в очках без линз. Он вздрогнул, когда к нему обратились.

– Эм… я… – он осторожно смерил взглядом Цзян Ху. По лицу последнего расплылась мягкая улыбка. Несмотря на то, что от кружек с кофе на подносе исходил горячий пар, молодой человек опустил голову и тихо объяснил: – Наставник Чжан просил принести вам.

Как раз в этот момент подошли закончившие собирать показания Ян Мань и Су Цзюньцзы.

– Ай-яй, сервис здесь просто отличный, – весело сказала девушка. – Вот бы кто-нибудь прислал всё необходимое и во время моего первого выезда, – пока она говорила, её похотливые глазки пробежались по телу молодого человека, что держал поднос: «Если так присмотреться… а у этого мальчишки довольно гладкая кожа и нежная плоть*!»

* 细皮嫩肉 (xìpí nènròu) – досл. гладкая кожа и нежная плоть, обр. о красивом, изнеженном человеке; холёный, ухоженный.

Под её напористым взглядом юноша смутился и в замешательстве отступил на шаг. Будто желая избежать её агрессивного внимания, он всучил чашку стоявшему рядом Шэн Яо:

– Вы хорошо потрудились… Наставник, наставник Чжан так сказал. Пейте, пока не остыло.

– Наставник Чжан – это сценарист Чжан Синь? – спросил Шэнь Еси.

Молодой человек тут же закивал. Ян Мань приблизилась и спросила:

– Ай, спасибо наставнику Чжану, хм. Эй, симпотяжка, как тебя зовут? Сколько лет? Ты актёр или… – прежде чем она договорила, юноша отступил ещё на несколько шагов. В итоге он второпях сунул ей в руки поднос и сбежал.

Ян Мань лучезарно улыбнулась и опустила голову. В следующее мгновение она обнаружила, что все уставились на неё.

Су Цзюньцзы покачал головой и вздохнул. Шэнь Еси сделал вид, что не знаком с ней.

– Сестрица Ян, ты слишком оголодала, – заключила Ань Инин.

– Раз никого нет, то ты решила отказаться от этого ничтожного? – схватившись за грудь, спросил Шэн Яо.

– Сестрица Ян, прекрати смеяться. Кофе сейчас на тебя прольётся, – вздохнул Цзян Ху.

Самая настоящая дисгармония.

– Ну неужели ты не можешь притвориться, что ничего не заметил? – укоризненно посмотрела на него Ян Мань. Она поставила поднос на стол, чтобы каждый мог взять кружку. – Касаемо этого наставника Чжана… Льстит без причины, хмм, либо предатель, либо вор*.

* 无事献殷勤，非奸即盗 (wúshì xiànyīnqín, fēi jiān jí dào) – досл. льстит без причины либо предатель, либо вор, обр. тот, кто необъяснимо заботлив, скрывает дурные намерения.

– В чём дело? – схвативший было кофе Шэнь Еси вдруг остановился. Если это Чжан Синь…

Ян Мань холодно усмехнулась.

– А как иначе? Это же сфера развлечений. В этих водах ебучая грязь…

– Ян Мань, прекрати материться, – машинально осадил её Су Цзюньцзы тем же тоном, каким читал нотации Су Жань. Ян Мань закатила глаза. – Когда они вместе, то ведут себя прям как братаны, но стоит только повернуться спиной, и начинается собачья грызня.               Мне рассказали, что не так давно был скандал из-за того, что Чжан Синя сфотографировали папарацци, когда он посещал психиатрическую больницу. Хоть снимок был и не чёткий, но на некоторое время поднялась шумиха, пока скандал не замяли.

Шэнь Еси и Цзян Ху переглянулись.

– Ты уверен?

– Не уверен. Это же история о том, как верхняя губа налетела на нижнюю*, так что кто его знает?

* 上嘴片碰下嘴唇  – китайская поговорка, которую используют для описания болтливых людей. То есть означает пересуды/сплетни.

– Шэн Яо, немедленно проверь эту информацию, – поднявшись, сказал Шэнь Еси. – Пригласи этого господина Чжана в управление для содействия расследованию.

Шэн Яо кивнул и одним глотком осушил стакан с кофе, в тот же момент он чуть не выплюнул всё обратно: «Тьфу…  Как же сладко! У этой съёмочной группы сахар бесплатный что ли?

Он отставил стакан и поднялся, чтобы приступить к работе, как вдруг, что-то вспомнив, обернулся и с обиженным видом сказал:

– Глава Шэнь, странный дядя Хуанци отказался расписываться в справке… – он имел в виду: «Сейчас я лишь обычный гражданский».

– Забей на него! – махнул рукой Шэнь Еси.

Цзян Ху вскинул брови: «Какой смелый. А хватит ли Вам силёнок сказать то же самое в лицо доктору Хуану, а?»

– Хорошо, слушаюсь! – без лишних слов Шэн Яо развернулся и ушёл. Он выглядел окрылённым: буквально каждая клеточка его тела кричала от радости. Даже если небо упадёт, у них по-прежнему есть некто по фамилии Шэнь, который удержит его.

Автору есть что сказать:

Огромнейшая получилась глава… пожалуйста, не бейте меня = =

Перевод: Теххи Шекк

Глава 35: Чёрная дымка. Часть 6.

Глава 35: Чёрная дымка. Часть 6.

«Вот только… тебе правда нравится тот человек?»

– Хорошо, Шэн Яо, я понял, – Шэнь Еси положил трубку, сел, облокотился локтями на стол и подпёр подбородок руками. Он слегка поджал губы, лицо ничего не выражало, а в глазах стояла необычная задумчивость. Ничего не говоря, Шэнь Еси спокойно уставился на мужчину, который сидел напротив.

Чжан Синь не знал, то ли из-за того, что на него уставились, то ли причина была в неприятной атмосфере, что царила в комнате для допросов, но он занервничал, поёрзал на стуле, не выдержал и сказал:

– Господин полицейский, что, в конце-то концов, вы хотите у меня спросить? Я очень занятой, понятно вам?

Шэнь Еси слегка улыбнулся, взял чашку чая со стола и неторопливо отпил.

– Наставник Чжан, мне только что сообщили, что вы регулярно посещаете Центр психологического здоровья, это правда?

Чжан Синь был ошарашен. Злобно посмотрев на Шэнь Еси, он процедит сквозь зубы:

– Это конфиденциальная информация.

– Простите, если оскорбил вас, – с притворной улыбкой ответил Шэнь Еси, – сейчас вы – подозреваемый, в ваших же интересах оказать содействие в расследовании.

Чжан Синь стукнул кулаком по столу, по его лицу расползлись морщинки от гнева… Шэнь Еси отметил, что у этого человека присутствует небольшая дисфункция лицевых мышц.

– У вас есть доказательства, чтобы утверждать, что я подозреваемый?!

– У меня нет доказательств, ты просто подозреваемый, которого задержали для допроса. А будь у меня доказательства, ты бы уже попал за решётку! – улыбка ушла с лица Шэнь Еси, а глаза опасно сузились. – Сядь.

– Ты…

– Я сказал сядь, – сквозь стиснутые зубы вновь повторил Шэнь Еси.

Чжан Синь и правда обладал чертами характера адекватного человека. Например, он не стал переть напролом, а лишь выдохнул под пристальным доминирующим взглядом командира Шэня, затем тяжело вздохнул и сел обратно.

– Мне нужно встретиться с адвокатом, – скрестив руки на груди, сказал он.

– Как вам будет угодно. После встречи мы всё ещё имеем право задержать вас на некоторое время, – Шэнь Еси откинулся на спинку стула, слегка вскинул подбородок и искоса посмотрел на него. – Чжан… «наставник», можете ли вы ответить, зачем вы посещали психиатрическое отделение?

Су Цзюньцзы, Ян Мань и Цзян Ху наблюдали за ходом допроса снаружи. Ян Мань вдруг тяжело вздохнула и сказала:

– Тц, командир Шэнь, он в самом деле…

Су Цзюньцзы бросил на неё укоризненный взгляд, и все ругательства, что вот-вот должны были сорваться с её языка, вернулись обратно:

– Он в самом деле офигительный красавчик! Если бы я искала парня, то точно обратила бы внимание на того, кто в обычное время ласковый и внимательный, в обществе блистает и на кухне хозяйственный*, но в решающий момент полон сил и готов справиться с чем угодно!

* 上得厅堂，下得厨房 (shàng de tīngtáng, xià de chúfáng) – и в обществе блистать, и на кухне быть хозяйкой; быть королевой в гостиной и хозяйкой на кухне (это выражение применимо как мужчинам, так и к женщинам).

Су Цзюньцзы улыбнулся.

– Почему бы с ним не переговорить? В конце концов, он не женат, и ты девушка незамужняя. Вы оба уже созрели, почему бы не сойтись?

– Да пошёл ты! Я как-нибудь обойдусь, да и зачем мне это? Пожалуй, сердце-то уже кое-кем занято, – Ян Мань улыбнулась. Её накрашенные глаза искоса скользнули по Цзян Ху, который в данный момент внимательно следил за мимикой Чжан Синя. Она явно что-то замышляла.

– Да ладно? – несколько замедленно всё же отреагировал Су Цзюньцзы. – Еси встречается с кем-то? Почему же я тогда об этом ничего не слышал?

Цзян Ху также увлёк этот разговор. Он заморгал, после чего с некоторым сомнением спросил:

– Разве? А может нет? Я живу у него чуть больше недели, как-то я не замечал, чтобы он встречался с кем-то… Неужели я настолько невнимательный?

Разозлившись, Ян Мань так сильно закатила глаза, что наблюдающие за ней уважаемые господа мужчины забеспокоились, что глаза не вкатятся обратно. Она закашлялась и, спустя довольно много времени, сквозь стиснутые зубы процедила:

– Ты и внимательность? Да тебя только еда и интересует, не так ли? И как же питается этот тип, наш командир Шэнь?

– Эмм… да неплохо, – в глубине души Цзян Ху понимал, что Ян Мань спрашивает не об этом, но он не мог понять, о чём она, поэтому всё, что ему оставалось, это сказать нечто подобное.

Су Цзюньцзы вежливо улыбнулся. Ян Мань развернула голову Цзян Ху и злобно проговорила:

– Изучай своего странного дядечку. Не позволяй сестрице вновь увидеть твои большущие невежественные глаза.

– Ну что? Как думаешь, это Чжан Синь отправлял письма с угрозами? – подошёл к нему Су Цзюньцзы. – Этот старикашка вызывает у меня неприятные чувства. И почему он так нервничает?

– Из-за нервозности его нога безостановочно трётся о ножку стола. Лицо злобное, но глаза блуждают. Он не осмелился противостоять Еси. Когда ему задают вопрос, руки под столом с силой сжимаются, будто он хочет защитить некий секрет.

Цзян Ху прищурился и посмотрел на Чжан Синя. Ян Мань же в этот момент смерила первого взглядом, размышляя про себя: «От "командира Шэнь " перешли уже к "Еси ", и когда это они так сблизились?..»

– После какого вопроса он заламывает руки? – это спросил совершенно ничего не замечающий Су Цзюньцзы. Следует сказать, что порой он всё же становится нежным и заботливым Су-гэ, вот только в понимании психологии он слишком уж невежественен.

– Впервые, когда Еси упомянул психиатрическое отделение, а вот во второй раз… – Цзян Ху понизил голос. – Странно, почему он занервничал, когда его спросили о том, как он относится к Цзи Цзину?

– Разбойника совесть мучает, – оперевшись телом на стол, Ян Мань скрестила ноги. – Разве ты не говорил, что у него этот, как его там… хм… маниакальный психоз. И из-за него он отправил старому другу, с которым сотрудничал много лет, письма с угрозами.

– Но когда Еси спросил его: «Как вы думаете, глупо ли было со стороны руководителя Ли заставлять Шэн Яо сыграть роль Цзи Цзина?», он никак не отреагировал и ответил довольно стандартно, – хоть Цзян Ху и пытался им разъяснить, но складывалось ощущение, будто он скорее разговаривает сам с собой. – Кроме того, я не думаю, что у него маниакальный психоз. Обычно, пациенты в таком состоянии не доверяют окружающим и крайне трудно устанавливают нормальные социальные отношения. Иногда такие люди даже не в состоянии себя от других отличать, поэтому их фантазии мешают влиться в общество. Зачастую, они выглядят замкнутыми и необщительными. Но посмотрите на Чжан Синя, этот человек…

Он покачал головой и нахмурился, от чего меж его бровей появилась складка. Ян Мань вдруг осознала: «Бля, профиль этого мальца и правда сексуален».

– Если это не он, то почему тогда так сильно нервничает? – спросил Су Цзюньцзы.

– Может, дело в чём-то другом? Я не совсем понимаю… – небрежно бросил Цзян Ху. На самом деле он размышлял о словах Шэнь Еси. Психология не является объективной наукой, да и он сам довольно субъективен, так ещё и самооценка у него слегка завышена. – Я ошибся?..

– Что? – не расслышал его Су Цзюньцзы, но Цзян Ху лишь молча покачал головой.

Как раз в этот момент Шэнь Еси вышел из комнаты для допросов и заметил недовольное выражение лица Цзян Ху. Он вытянул руку и убрал его упавшие на лоб вьющиеся пряди.

– В чём дело? Не хорошо?

Цзян Ху пришёл в себя, кое-как выдавил улыбку и сказал:

– Всё хорошо.

– Что ещё за «всё хорошо»? – Шэнь Еси обнял его за плечи, поднял на ноги и потащил за собой. – Пошли, вернёмся домой. Этот Чжан как-его-там пусть пока останется в комнате для допросов.

– Нет… – начала было Ян Мань, которая хотела окликнуть Шэнь Еси, но всё, что она увидела, это как тот обернулся и махнул рукой со словами: – Сообщи Шэн Яо, пусть он возвращается сразу домой. Ах да, ещё же Инин… Эм, её отец тут? На сегодня он уже закончил.

– Это же нарушение служебных обязанностей, – прошептала Ян Мань прежде, чем Су Цзюньцзы успел вставить свой комментарий. Дерзкая красавица-сестрица о чём-то задумалась, но затем отбросила свои мысли и окончательно махнула рукой. – Ну и ладно, забей. Так или иначе, а мелочи вроде писем с угрозами всё равно не наш профиль. Найди пару ребят, пусть они присмотрят за Ли Цичжи, а мы пока отступим. Скажи Инин, чтобы завтра она передала дело.

Говоря по правде… вся эта орава пришла сегодня туда от нечего делать. Им просто хотелось поглазеть на то, как проходят съёмки фильма.

Су Цзюньцзы пристально уставился в ту сторону, куда ушли Шэнь Еси и Цзян Ху. Он выглядел каким-то опустошённым.

– Почему мне кажется… кажется, что эти двое… какие-то странные?

«Дагэ, до Вас только сейчас дошло?»

Ян Мань тяжело вздохнула.

– Су-гэ, поздравляю! Степень Вашего старческого слабоумия не так высока и поддаётся лечению.

Под изумлённым взглядом Су Цзюньцзы она схватила косметичку и с громким цокотом удалилась на своих высоких каблуках.

***

– Что хочешь на ужин? – вернувшись домой, спросил Шэнь Еси самым что ни на есть непринуждённым тоном.

– Что угодно пойдёт, – без раздумий ответил Цзян Ху. На самом деле он даже не расслышал вопроса.

Цзян Ху всё никак не мог понять: «Если это не маниакальный психоз, то что, в конце концов, заставляет того человека снова и снова, уже в третий раз угрожать Ли Цичжи? Так ещё и использовать все те предметы, между которыми обычный человек даже связи уловить не смог бы? У всего есть свои причины: что-то проистекает из психики, а что-то исходит от получения выгоды.

Опросив окружающих, Ян Мань и Су Цзюньцзы в целом исключили вероятность получения выгоды от возможного возникновения конфликтов интересов. И я не обнаружил никого, у кого имелся бы хоть какой-нибудь мотив или интерес для изготовления подобного бессмысленного "розыгрыша" над Ли Цичжи.

Ещё и этот Цзи Цзин… да что такого особенного в этом персонаже?» – Цзян Ху достал из рядом стоящей сумки сценарий, намереваясь прочитать его от начала и до конца.

Будучи проигнорированным, Шэнь Еси не стал злиться. Развернувшись, он отправился на кухню. В этот момент мобильник в кармане его брюк внезапно завибрировал. Шэнь Еси достал телефон и быстро посмотрел: «А… Ян Мань?»

Пришло короткое СМС от суперкрасотки: «Глава Шэнь, не занят?»

Шэнь Еси достал из морозилки кусок нежирного мяса, положил его на разделочную доску, чтобы тот слегка подтаял, затем вымыл руки и только после этого ответил Ян Мань: «Свободен, что такое?»

Она долго не отвечала. Шэнь Еси уже успел помыть и нарезать овощи, и уже собирался было положить это всё в кастрюлю, как вдруг телефон вновь пришёл в движение. Он без особого интереса взял его, но, когда увидел, что там, вдруг замер, поскольку Ян Мань написала: «Хочу кое-что у тебя спросить. Сегодня мне неожиданно кое-кто очень понравился, так неймётся, что я хочу начать действовать. Вот только я боюсь, что ты будешь возражать».

Она написала довольно заковыристо, простой человек бы не понял, о чём она вообще и кого имеет в виду. Не известно почему, но Шэнь Еси как раз-таки сразу всё понял. На автомате его взгляд устремился в гостиную. Горела лампа, мягкий свет падал на Цзян Ху. Он даже не успел снять пальто. Скрестив ноги, он сидел с потрёпанным сценарием на коленях, красивые пальцы скользили по страницам… Шэнь Еси резко отвернулся, с большим трудом он попытался подавить нарастающий гнев.

Его сердце билось так сильно, будто вот-вот выскочит из груди. А всё потому, что этот свалившийся на голову гнев был направлен не на каких-то там презираемых и ненавистных негодяев и уродов, а на Ян Мань: на ту, которой он доверял, на коллегу, которую уважал всем сердцем; соратницу, с которой он бесчисленное множество раз бывал на грани жизни и смерти… Это чувство было незнакомым и пугающим.

Из-за слов Ян Мань, а также… из-за человека, что сидел в гостиной.

Он не знал, сколько времени простоял в оцепенении, но вновь завибрировавший телефон вернул его в чувства. Ян Мань прислала ещё одно СМС: «Игноришь? Злишься? Я просто пошутила… Вот только… тебе правда нравится тот человек?»

Шэнь Еси капитально выпал.

Автору есть что сказать:

Маниакальный психоз (на английском: Delusional disorder), также известный как Бредовое расстройство, значение: «наличие одной или нескольких не абсурдных бредовых идей с отсутствием иных психиатрических симптомов». При этом в клинической картине нет отчётливых симптомов шизофрении и явных зрительных галлюцинаций. В зависимости от типа могут появляться тактильные или обонятельные галлюцинации. Несмотря на это, люди с бредовыми расстройствами обычно функционально сохранны и не демонстрируют странного или необычного поведения. Источник: китайская онлайн-энциклопедия «Байду байкэ».

Я как-то встречала пациента с бредовым расстройством, у него был синдром де Клерамбо*. Он упорно верил в свои фантазии и настаивал на их правдивости, и отказывался слушать других людей… Вплоть до того, что он подгонял слова людей под свои фантазии. На среднем году обучения в школьном общежитии мне удалось пообщаться с его соседом по комнате. Ученик рассказал мне, что тот малец никогда не контактировал с окружающими. Они прожили вместе целый год, но за всё это время он не общался ни с кем из своих соседей.

* На самом деле под синдромом де Клерамбо может подразумеваться психический автоматизм, который называется «Синдром Кандинского — Клерамбо»: одна из разновидностей галлюцинаторно-параноидного синдрома; включает в себя псевдогаллюцинации, бредовые идеи воздействия (психического и физического характера) и явления психического автоматизма (чувство отчуждённости, неестественности, «сделанности» собственных движений, поступков и мышления). Больной заявляет, что некто говорит его ртом, ходит его ногами, делает что-либо его руками. Однако есть ещё одно расстройство, которое также называют «синдром де Клерамбо», это эротомания или эротический бред: «В 1921 году Г. Г. де Клерамбо публикует работу «Les Psychoses Passionelles», в которой описал эротический бред (синонимы: Синдром Клерамбо, бред любовного очарования, эротомания Клерамбо). В данной работе Клерамбо предложил провести различие между параноидным бредом и бредом страсти. Последний отличается тем, что сопровождается возбуждением. Характерно также наличие представления о цели. «У всех больных этой категории (…) с момента возникновения заболевания есть точная цель, которая с самого начала приводит в действие волю. Это составляет отличительную черту данной болезни» — писал Клерамбо».

К сожалению, мои возможности были ограничены, поэтому тогда я не смогла ему ничем помочь. Прошло уже несколько лет, но я не знаю, как сейчас поживает тот мальчик.

Я хочу сказать, что такие люди – ненормальные, они доставляют проблемы окружающим, причиняют дискомфорт или даже могут навредить. Подобные группы людей – больные, поэтому они нуждаются в нашей с вами помощи.

Перевод: Теххи Шекк

Глава 36: Чёрная дымка. Часть 7.

«Эй, командир Шэнь, ты хочешь сделать шаг вперёд или отступить?»

Через оконную щель в кухню проник лёгкий, но холодный ветерок, принеся с собой освежающую прохладу. Покружив по комнате, он довольно быстро растворился в тепле. Нежное чувство охватило всё вокруг, словно в углу вдруг расцвёл удивительный цветок, наполнив комнату необычным благоуханием.

Тот самый аромат, который кажется сладким, но стоит ему начать рассеиваться, как тут же ощущается горечь.

Шэнь Еси неуклюже отвернулся, рассудив, что всё это какой-то бред.

Он бросил телефон в сторону и больше не хотел обращать внимание на Ян Мань. Желая отвлечься, Шэнь Еси стал размышлять о том, что завтра их дело, скорее всего, передадут другой команде. Заработала вытяжка, горячий воздух и пар, поднимающиеся от кастрюли, ударили ему в лицо, и вскоре начал распространяться вкусный запах. Однако Шэнь Еси так и не смог отогнать от себя мысли о взгляде тех нежных глаз.

Эти глаза искрятся лёгким сероватым блеском. Уставившись на кого-то немигающим взглядом, они словно вечно таят в себе улыбку. Шэнь Еси на мгновение растерялся: он не знал, как поступить. Внезапный вопрос Ян Мань заставил его вдруг осознать: тот человек уже занял своё место в его сердце, и это больше нельзя игнорировать, вот только…

Шэнь Еси не понимал: стоит ли ему протянуть руку и ухватиться, или всё же лучше молча отступить, заключить эти чувства во тьму и позволить им медленно остыть и окоченеть?

Если он сделает шаг, то не ясно, получится ли в их рабочей обстановке и постоянном напряжении ужиться с этим человеком. Чувства будут расти, но что, если у них ничего не получится, как тогда быть дальше?

Но если отступить… Шэнь Еси понял, что такой расклад ему не по душе. Он слишком хорошо себя знал и понимал, что он – не Шэн Яо. У него нет столь благородной, даже несколько возвышенной способности скрывать свои чувства; он не может быть снисходительным или терпеливым ради кого-то. Все эти расчленённые трупы, безумные убийцы, мрачные души и прекрасные миражи – утомили его. Всё это он видел собственными глазами, но, как ни странно, в его душе поднимались лишь тоска и уныние.

Он не хотел, чтобы эта столь близкая и желанная, но недоступная цель стала его новым источником стресса. Это может стать причиной потери контроля, а возможно и крахом всего.

Или же… Шэнь Еси обернулся. Обычно Цзян Ху всегда приходит, если видит, что ему нужна помощь по дому или в готовке. Однако сейчас он был занят изучением сценария. Скорее всего, Цзян Ху дошёл до какого-то важного момента, но не смог понять иероглифы, поэтому достал откуда-то словарь и время от времени его пролистывал… Шэнь Еси тихо улыбнулся: «Или же я просто слишком хорошо понимаю, что не смогу отказаться от этого своего рода "молчаливого тепла"».

Он и так уже повидал слишком много всяких омерзительных и даже душераздирающих вещей, так разве он не достоин того, чтобы ухватиться за эти нежные чувства, что полагаются каждому в жизни?

Вдруг сидевший спокойно до этого Цзян Ху внезапно подскочил и чуть не опрокинул коленом журнальный столик. Он тут же наклонился и, скорчившись, сжал, по-видимому, ушибленное колено. Подпрыгивая на одной ноге, он отошёл от столика. Шэнь Еси сам не знал почему, но в этот момент уголки его рта поползли вверх:

– Тебе внезапно захотелось вырваться из-под власти земного притяжения?

– Я наконец-то понял, в каком месте сценария была странность.

– В каком месте? – не задумываясь спросил Шэнь Еси, пока расставлял еду на столе.

Цзян Ху сморщил нос, словно пытался отогнать от себя чарующий аромат еды. Инстинкты подсказывали: ну же, тебе нужно незамедлительно сесть за стол и хорошенько поесть; однако разум говорил: у тебя ещё осталось важное дело, требующее решения. Набравшись терпения, он придал своему лицу серьёзное выражение и ответил:

– На самом деле основная сюжетная линия у этой истории довольно проста: праведный полицейский, проходя через множество испытаний, благодаря своей смекалке и мужеству побеждает негодяев. В конце истории справедливость восторжествовала над пороком. Счастливая развязка, не правда ли?

– Мгм, – кивнул Шэнь Еси.

– Но этот «злобный главарь бандитов»… Я прочитал историю от начала и до конца, но так и не нашёл ни одного уничижительного слова в его адрес, – сказал Цзян Ху. – Пусть даже бандит здесь описывается как положительный персонаж, но разве это нормально, что в такой длинной истории нет ни одного негативно окрашенного слова?

Шэнь Еси положил столовые приборы и задумался:

– Если это не сделано намеренно, то, вероятно, автор испытывал довольно сильные чувства к вымышленному персонажу. Настолько сильные, что подсознательно игнорировал любой негатив в отношении него. Весьма похоже на…

Влюблённость.

Из-за этого чувства можно закрыть глаза на любые недостатки человека. Например, если некто немного туго соображает, но очень милый; если некто хоть и медленно реагирует, но зато очень вдумчив; если некто всегда высказывает своё мнение только после того, как ему зададут наводящий вопрос, ведь он, конечно же, очень осмотрителен; если некто порой избегает разговоров о чём-то личном… Ладно! Хоть Шэнь Еси это и не особо нравилось, но с натяжкой он мог сказать, что есть в этом некоторая таинственная привлекательность.

– Чжан Синь… – он задумался и покачал головой. – Это не он. У него не было никакой особой реакции на имя «Цзи Цзин».

– Я также не заметил у него симптоматики маниакального психоза, – сказал Цзян Ху.

– Поэтому ты думаешь, что сценарий писал не он?

– Или же он начал писать, но потом сценарий переписали и оборвали концовку, – тихо начал Цзян Ху. – Искажая факты, готовьтесь к последствиям.

– Погоди, если следовать твоей логике, то фраза «Искажая факты, готовьтесь к последствиям» должна была быть адресована Чжан Синю, почему же письма с угрозами поступали Ли Цичжи?

– Я не знаю… Может, его что-то спровоцировало? – Цзян Ху на мгновение замешкался, потом поднял голову и спросил: – Ты можешь позвонить человеку, которого приставили охранять Ли Цичжи? Отправитель письма был перевозбуждён сегодня, я боюсь, что он может начать действовать.

С Ли Цичжи тем временем всё было в порядке. Он преспокойно вернулся в отель, поужинал и отдохнул. За это время никакие подозрительные личности к нему не приближались, и никаких происшествий замечено не было.

– Не замечено никаких подозрительных действий, а даже если они и есть, то цель – не Ли Цичжи, – сказал Шэнь Еси, положив трубку. По его мнению, это дело следовало передать, как минимум, потому что это просто рядовое запугивание. Не считая того факта, что в деле замешаны люди из сферы развлечений, ничего примечательного в нём не было. Если кому-то и нужно в этом разбираться, то явно не им. Но Цзян Ху не мог остаться в стороне: этот человек уж слишком серьёзен. Если что-то попадало к нему в руки, то он уже не мог позволить себе остановиться на полпути.

– Ешь, завтра кто-нибудь займётся этим делом, – Шэнь Еси положил еды ему в тарелку. – Садись быстрее, а то остынет.

Цзян Ху заколебался, но всё же сел на стул. Немного подумав, он произнёс:

– Мне неспокойно, давай позвоним ещё Шэн Яо?

Шэнь Еси помассировал точку между бровями, потому что вдруг осознал, что уже и сам не помнит, в какой момент ему стало так трудно отказывать этому человеку. К счастью, Цзян Ху обычно умеет ко всему приспосабливаться, поэтому, не считая рабочих моментов, он довольно редко обращается с просьбами, поэтому командир Шэнь пошёл на компромисс:

– Хорошо, после звонка мы спокойно поедим. Завтра дело передадут.

Цзян Ху кивнул и набрал номер Шэн Яо. После пяти гудков тот не поднял трубку, брови Цзян Ху начали сводиться к переносице. Гудки продолжались, но на обратном конце никто не отвечал. Шэнь Еси тоже понял, что что-то не так. В итоге вызов сбросился сам собой. Цзян Ху позвонил снова, но ответа по-прежнему не было.

Они посмотрели друг на друга и одновременно вскочили. Шэнь Еси схватил телефон, который недавно отбросил в сторону, и, надевая пальто, начал кому-то звонить. Небо постепенно потемнело, но сумятица человеческих дел, судя по всему, была далека от завершения.

Когда Шэн Яо подошёл к жилому комплексу, то заметил припаркованную рядом знакомую машину. Игнорируя её, он прошёл мимо. Как раз в этот момент дверца машины внезапно распахнулась, и из неё появился мужчина в солнцезащитных очках, который тут же облокотился на дверцу и одарил его лучезарной улыбкой.

– Как ты тут оказался? – ощущая сильную боль в животе спросил Шэн Яо.

Улыбка на лице Шу Цзю тут же сменилась обидой. От столь резкой перемены и его обиженной физиономии живот Шэн Яо скрутило ещё сильнее.

– Ты же совсем недавно дал своё согласие, неужели так скоро собираешься забрать свои слова обратно? – пожаловался Шу Цзю.

«Может, просто притворишься, что всё это было шуткой?» – подумал Шэн Яо.

Шу Цзю закрыл дверцу машины, крайне нахально* подошёл и крепко приобнял Шэн Яо за плечи:

– Яо, поужинаешь со мной?

* 蹬鼻子上脸 (dēngbízi shàngliǎn) – досл. схватиться за нос и влезть на лицо; обр. наглеть, нахальничать, садиться на шею.

То, как долго и протяжно он протянул это «Яо», заставило Шэн Яо содрогнуться. Его внутренности забурлили, вызвав кислый и терпкий привкус, – проще говоря, Шэн Яо чуть не вырвало.

Шу Цзю же, наоборот, стал ещё счастливее, поскольку решил не упускать столь удачно выпавшую возможность насладиться тофу*, и, прильнув, начал тереться о него. К сожалению, его уважаемый противник оказался рангом ничуть не ниже. Шэн Яо следовал по жизни принципу: можно проиграть человеку, но нельзя проигрывать битву. Он вытянул руку и кончиком пальца провёл по угловатому подбородку Шу Цзю, приподняв его, после чего ласково проговорил:

– Хоть красавец Шу и сделал столь щедрое предложение, но этот господин сегодня слишком уж устал…

* 吃点豆腐 (chī diǎn dòufu) – дословно «съесть немного тофу», сленговое выражение, которое используют для обозначение сексуальных домогательств.

У Шу Цзю душа ушла в пятки, он тут же его отпустил и послушно отошёл… Шэн Яо вскинул брови, усмехнулся, развернулся и вошёл в жилой комплекс. Шу Цзю призадумался и пришёл к выводу, что пора активировать свою «Оригинальную Бессовестную Систему Восприятия»: он принял действия Шэн Яо за приглашение и радостно последовал за ним.

Выйдя из лифта, Шэн Яо обнаружил, что лампочка, реагирующая на движение, скорее всего, не работает. Он нахмурился, размышляя: «Когда я уходил утром, она вроде светила, почему вдруг сломалась?» Из темноты Шу Цзю приблизился к нему со спины, похабно обнял за талию и прошептал на ухо:

– Почему ты живёшь в таком тёмном месте? Осторожнее, смотри под ноги.

Шэн Яо бесцеремонно схватил его за запястье, но в ответ получил внезапный лёгкий поцелуй в ухо.

– Ты ведь согласился. Не растаешь же ты от простых объятий! – недовольно пробурчал Шу Цзю.

Шэн Яо уже хотел было дать ему отпор, как вдруг затылком ощутил прилив жара. Благодаря многолетнему опыту работы на всевозможных местах преступлений, которые будто раз за разом бросали вызов пределу человеческих возможностей, а также за счёт опыта общения с людьми совершенно разного сорта, его проницательная нервная система забила в этот момент тревогу. Шэн Яо резко вскинул руку, схватил Шу Цзю за загривок и не очень бережно оттолкнул в сторону. От неожиданности Шу Цзю вскрикнул, а вслед за этим пронёсся резкий порыв ветра, который пролетел мимо тела Шэн Яо и ударился о стену в коридоре.

Звук рассерженного пыхтения нападавшего и звук удара тупого предмета о стену перемешались воедино. Шу Цзю проглотил свой полуправдивый, полуфальшивый вскрик и, умышленно или нет, заслонил Шэн Яо половиной своего тела.

А затем под тусклым освещением он всё же смог разглядеть напавшего на них человека.

– Почему это ты? – широко раскрыв глаза, спросил Шу Цзю.

Перевод: Теххи Шекк

Редактор: Pallada Zirsa

Глава 37: Чёрная дымка. Часть 8

«Интрига раскрылась… Хм, завтра выйдет ещё одна глава, и дело будет закрыто».

– Младший Сун?.. Почему ты? – Шу Цзю в недоумении обернулся и посмотрел на Шэн Яо. Тот слегка нахмурился… «Удивительно, но напавшим человеком оказался тот неуклюжий помощник Сун, который ещё сегодня днём дрожащими руками держал письмо с угрозой и хотел вызвать полицию».

Сейчас в его руках находилась здоровая длинная металлическая бита. Он не сводил с Шу Цзю глаз. Каким бы беспечным по жизни человеком тот ни был, но даже он ощущал сильнейшую жажду убийства, исходящую от противника.

– Помощник Сун?

Телефон Шэн Яо неистово завибрировал в кармане. Он дёрнул пальцем, но ответить не получилось. Вскоре телефон затих, но тут же вновь зазвонил. Шэн Яо по-прежнему не снимал трубку: он решил рискнуть и поставил на то, что этот человек не станет никому вредить.

– Помощник Сун, – очень тихо позвал он, однако противник всё же расслышал, медленно обернулся и посмотрел ему в глаза. Сильнейший гнев и жажда убийства мало-помалу сошли на нет. Шэн Яо спросил: – Почему ты здесь?

Помощник Сун уставился на него, а затем на его лице показалась слегка застенчивая, взволнованная улыбка:

– Это ты?

Шэн Яо лишь улыбнулся, но ничего не ответил. На его впалые щёки падала тень сверху, из-за чего те приобрели оттенок слегка болезненной бледности. В сочетании с этой улыбкой и персиковым разрезом глаз его взгляд выглядел особенно пронзительно. Шу Цзю вдруг осознал, что руководитель Ли хоть и был тем ещё идиотом, но глаз у него явно намётан – прежде он не встречал никого более подходящего на роль Цзи Цзина, чем Шэн Яо.

– Это и правда ты… – помощник Сун расслабился, и рука с битой опустилась. – Наконец-то ты согласился встретиться со мной… Я-я.. Прости меня… Я тебя чем-то расстроил? Этот Ли Цичжи, а ещё тот… – он вдруг уставился на Шу Цзю. – А ещё этот человек. Цзин, он – мошенник! Не верь ему!

«Тц, почему этот чувак сегодня такой странный?» – то ли плача, то ли смеясь, Шу Цзю с ног до головы оглядел его, после чего с невинным выражением лица обернулся к Шэн Яо:

– Он сказал, я кто...?

Шэн Яо красноречиво посмотрел в ответ: «Не усугубляй!»

– Цзин, он лицемер! Те люди подослали его, чтобы обмануть тебя! Не верь ему!

– Те люди? – нарочито растянув слова, спросил Шэн Яо.

– Ли Цичжи, Чжан Синь и эта фальшивка! – младший Сун неожиданно шагнул вперёд, но Шэн Яо даже не шелохнулся.

Шу Цзю был против подобного. Схватив Шэн Яо за руку, он притянул его к себе.

– Ближе не подходи, вы не настолько близки. – Этот человек был хорош во всём, за исключением одного: должно быть, он родился с золотой ложкой во рту и его взросление проходило гладко, поэтому этот почтенный так стремился выделиться на фоне всех остальных.

Пока другие уезжали учиться за границу, а по возвращении наследовали компанию отца, становились директорами и работали членами правления, он, вернувшись из-за границы после учёбы, вдруг решил сниматься в кино. От злости отец не разговаривал с ним полгода. Пока другие предпочитали пышногрудых разукрашенных красавиц, он отдавал предпочтение крепким, плоским и невысоким мужчинам. Якобы только энергетика от подобных мужских тел способна заставить его гормоны нормально функционировать. Любой другой нормальный человек при столкновении с психически неуравновешенным постарался бы задействовать интеллект на максимум, чтобы не спровоцировать больного. А он, вопреки логике, сделал всё, чтобы схватиться именно за тот чайник, который не кипит*…

* 哪壶不开提哪壶 (nǎ hú bù kāi tí nǎ hú) – брать тот чайник, который не кипит (по притче о владельце чайной, который отвадил не платившего посетителя, заваривая ему чай холодной водой); обр. задевать за живое, допустить бестактность, затронуть запретную тему.

И вот псих пришёл в ярость, офицер Шэн тоже пришёл в ярость. Он отшвырнул похабные ручонки Шу Цзю, схватил его за воротник и оттолкнул себе за спину. Попутно Шэн Яо случайно отдавил ступнёй ногу Шу Цзю, в итоге карканье, что вот-вот хотело было вырваться из его рта, превратилось в тихий болезненный стон. Прежде чем помощник Сун успел что-либо сказать, Шэн Яо перехватил инициативу:

– Младший Сун, ты достал то окровавленное письмо, потому что сегодня увидел меня?

Его накрыла паника: младший Сун решил, что «Цзи Цзин» винит его из-за провала.

– Всё не так, Цзин. То письмо я подготовил давно. Изначально я планировал дождаться, пока та фальшивка вернётся, а затем, если Ли Цичжи так и продолжит игнорировать мои советы и снимать этот лживый фильм, то я… то я…

– То ты что? – не выдержал и спросил Шу Цзю.

Помощник Сун замер, его дыхание стало прерывистым.

– Если ты желаешь… если ты хочешь… Я могу стереть его с лица Земли, – сквозь зубы проговорил он.

«Этот человек не собирается никому причинять вреда», – мгновенно пришёл к выводу Шэн Яо. Он покачал головой и мягко сказал:

– Никто и не хочет, чтобы ты кого-то убивал.

Помощник Сун посмотрел на него. Шэн Яо тем временем продолжил:

– Я ведь говорил, что терпеть не могу насилие, помнишь? – он с лёгкостью процитировал строчку из сценария. И в самом деле, после этих слов лицо помощника Суна смягчилось, вернулись прежние радость и робость.

– Точно, ты… ты… ты всегда таким был.

– Так всё же, зачем ты подложил письмо сегодня? – вернулся к этому вопросу Шэн Яо, а про себя подумал: «Кровь на конверте была засохшей. Судя по всему, он и правда заранее её нанёс». Ему вдруг пришла одна мысль в голову, поэтому он тут же вновь спросил: – Потому что ты услышал, что руководитель Ли нашёл нового человека? Ты подумал, что это кто-то другой… поэтому решил действовать раньше запланированного?

Шэн Яо не стал вслух произносить слово «фальшивка». В конце концов, он прекрасно понимал, что даже его самого и подделкой-то нельзя назвать, однако это не помешало помощнику Суну уловить смысл. Быстро закивав, он взволнованно ответил:

– Вот только я и не ожидал, что это ты! Ты и в самом деле пришёл! – он вдруг замолчал и раздосадовался. – Ты правда думаешь, что я такой никчёмный? Что я ничего не сделаю, хотя вижу, что они клевещут на тебя и искажают факты? Цзин… я… Дай мне ещё немного времени, я ручаюсь, что улажу эту проблему!

Этот человек полностью погрузился в свои фантазии. Скрестив руки на груди, Шу Цзю наблюдал за происходящим позади, размышляя: «Если бы было возможно понять, о чём фантазирует младший Сун, тогда, может, в развернувшейся сцене и была бы какая-то логика».

Шэн Яо слегка нахмурился, поскольку точно не понимал, что за «проблему» тот имеет в виду, и каким образом он собирается эту «проблему» уладить. Поэтому несколько нерешительно он сказал:

– Ты можешь остановиться. Лучше я сам, потому что планы поменялись.

Помощник Сун посмотрел на него с сомнением. Шэн Яо потряс перед ним ключами и, понизив голос, произнёс:

– Может, зайдём ко мне и поговорим? Здесь… не совсем безопасно.

Тот, будто что-то осознав, вдруг быстро закивал.

– Извини… Я переволновался и… – неожиданно он кое-что вспомнил и поднял биту, указав на Шу Цзю. – Тут ведь ещё этот! Его категорически нельзя отпускать!

«Так Вы не забыли об этом прилипале?..» – Шэн Яо тут же мысленно зафиксировал: от Шу Цзю помощи никакой, зато проблем – с избытком.

– Цзин, он нехороший человек, – взволнованно начал помощник Сун. – Я собственными глазами видел: он в сговоре с Ли Цичжи и всей этой шайкой негодяев! Если мы не избавимся от него сегодня, то всё, о чём мы говорили, рано или поздно всплывёт наружу!

Шу Цзю не испытывал никакой вины. Он выслушал от начала и до конца весь разговор, но так и не смог уловить логики в словах этих двоих. Не подавая виду, Шэн Яо сделал шаг в сторону, закрыв собою Шу Цзю, и невозмутимо встретился взглядом с помощником Суном.

– Если бы с ним были какие-то проблемы, стал бы я вот так прямо перед ним всё это говорить? – он старательно начал припоминать, каким Цзи Цзин был в сценарии, после чего тон его голоса похолодел: – Или же ты устроил мне допрос?

С широко раскрытыми глазами Шу Цзю уставился на этого мужчину, который, «по слухам», лишь рассмешил всех своей актёрской игрой, будучи фоновым персонажем в любительском спектакле*: «Его взгляд и тон речи слишком уж идеальны, он буквально на лету схватывает – невероятное мастерство… И почему он не снимается в кино? Такой талант пропадает! Как его родители умудрились вырастить такого красивого мужчину в полицейского, хотя ему самое место в институте кинематографии?»

* Отсылка к 31 главе, где Шэн Яо, пытаясь отмахнуться от режиссёра, ляпнул, что из него так себе актёр: «Руководитель Ли, огромное вам спасибо за благосклонность. Видите ли, на Новый год мы как-то ставили представление, но я играл там только фонового персонажа, в итоге лишь всех насмешил. Я правда вряд ли справлюсь с тем, что вы мне предлагаете».

– Ты… не сердись… Я не это имел в виду, – торопливо проговорил помощник Сун.

Слегка прищурив глаза, Шэн Яо вскинул подбородок, указав им на биту:

– Ещё раз повторю: выкинь эту штуковину, не заставляй меня вновь напрасно растрачивать слова.

Машинально помощник Сун бросил биту. Очевидно, этот уважаемый оказался мазохистом, хорошее обращение – явно не про него.

Шэн Яо бросил ключи Шу Цзю со словами:

– Вон та, с серебристой ручкой, позади тебя, это моя квартира. Открой дверь и входи.

Шу Цзю вдруг обнаружил, что у него, судя по всему, тоже имеются мазохистские наклонности. Восторженно поймав ключи, он, чуть ли не прыгая от радости, открыл дверь.

Тем временем Шэнь Еси и Цзян Ху отреагировали один быстрее другого. Пока Шэнь Еси звонил по телефону, они кратко обменялись информацией, спустились вниз и уже завели машину.

– Как далеко? – спросил Цзян Ху.

– Не далеко, на машине меньше десяти минут. Обычно я хожу до его дома пешком, – ответил Шэнь Еси. –  Шэн Яо просто не отвечает на звонки. Может, дело в чём-то другом?

– Может и так, но сегодня лучше не рисковать. Вероятность – простая статистика, но если действительно что-то произошло… – Цзян Ху повернулся и посмотрел на Шэнь Еси, но продолжать не стал.

Тот вдавил педаль газа.

При его быстрой езде десятиминутная поездка сократилась до пяти. Ещё до того, как машина окончательно остановилась, Цзян Ху выпрыгнул наружу и сунул чуть ли не в лицо охраннику жилого комплекса служебное удостоверение:

– У тебя тридцать секунд. Расскажи обо всех способах и маршрутах, чтобы подняться и спуститься в четвёртом доме.

– Поднимитесь… поднимитесь на лифте… – охранник остолбенел от страха, – рядом ещё есть лестница…

Цзян Ху, не оборачиваясь, вбежал в здание.

– Еси, ты поднимайся на лифте, я воспользуюсь аварийным проходом.

– … – Шэнь Еси.

«Ну и кто здесь вообще главный?»

Шу Цзю открыл дверь, обернулся и сказал им:

– Что ж, входите.

Шэн Яо на уровне инстинктов не хотел оборачиваться спиной к человеку, чьё психическое состояние крайне нестабильно. Однако он также опасался пропускать этого неуравновешенного человека вперёд, ведь тот явно был враждебен по отношению к Шу Цзю.

Замешкавшись всего на мгновение, он в итоге немного расслабился и попытался слабо улыбнуться помощнику Суну:

– Входи.

Договорив, он тут же повернулся к Шу Цзю и одними лишь губами произнёс: «Выходи». Шу Цзю скривился и случайно поднял голову, его взгляд скользнул мимо плеча Шэн Яо и встретился с глазами помощника Суна. Тот отвёл глаза от спины уходящего Шэн Яо. В этом взгляде перемешались меж собой в некую смесь безумие и помешательство. В то мгновение, когда его глаза встретились с Шу Цзю, в них вдруг вспыхнули чудовищная злоба и ревность.

Шу Цзю не понимал, как в столь тёмном и плохо освещённом месте он смог так отчётливо разглядеть выражение лица этого человека. Возможно, чувства помощника Суна были слишком явными, и эмоции рвались наружу. Это заставило Шу Цзю насторожиться, озорная улыбка вмиг сошла с его лица. Он осознал: этот псих и правда хочет его убить.

Увидев, как изменилось выражение лица Шу Цзю, Шэн Яо мгновенно среагировал и обернулся. Его зрачки сузились… Помощник Сун достал пистолет и направил дуло прямо в лицо Шу Цзю.

«Откуда у него эта штука?!» – Шэн Яо вмиг покрылся холодным потом.

Руки помощника Суна дрожали, он в целом пребывал в крайне нестабильном состоянии:

– Цзин… ты… ты отойди…

– Ты что творишь? – Шэн Яо ещё плотнее закрыл собой Шу Цзю и скривил губы в холодной усмешке. – Ну что за? Бросил палку и вместо неё достал пистолет? И кого это ты хочешь пристрелить этой игрушкой? Давай, стреляй сюда.

Он легонько постучал пальцами по своей груди и продолжил:

– Как у тебя с меткостью? Хорошо видишь? Или, может, мне подойти поближе, чтобы ты мог прицелиться?

– Шэн… – начал Шу Цзю, но на половине слова запнулся и закрыл рот. – Цзи Цзин!

Шэн Яо усмехнулся, но не произнёс ни звука. Краем глаза он заметил, что лифт пришёл в движение. Сначала он спустился с их этажа вниз, затем начал подниматься наверх… Кажется, что-то приближалось.

Перевод: Теххи Шекк

Редактура: Pallada Zirsa

Глава 38: Чёрная дымка. Часть 9.

«Финал»

Следует сказать, что судьба к Шэн Яо была вполне благосклонна, потому что на лифте поднимался Шэнь Еси.

Тем временем Цзян Ху добрался по лестнице чуть быстрее, чем доехал лифт. Его на первый взгляд хилое тело вопреки ожиданиям обладало немалой силищей. Он взбежал на десятый этаж, но при этом смог практически сдержать своё прерывистое дыхание, а шаги казались лёгкими, как у кошки. Он плотно прижался к стене, когда услышал с лестничной площадки весьма мужественные слова Шэн Яо: «Или, может, мне подойти поближе, чтобы ты мог прицелиться?»

Цзян Ху сразу заметил в руках помощника Суна оружие. Он остановился и медленно сунул руку в карман пальто, после чего вытащил небольшой пистолет, который ему тайно всучил Ань Цзе.

В отличии от решительного Шэнь Еси, Цзян Ху медлил, вынимая оружие. Судя по всему, он колебался, но его глаза продолжали неотрывно следить за спиной помощника Суна. Он прицеливался крайне уверенно, это движение было плавным и напоминало плывущие в небе облака и текущую воду. Казалось, будто его рука и пистолет – одно целое.

А затем он направил дуло ровно туда, где у помощника Суна находилось сердце. Пистолет был заряжен всего одной пулей, но в глубине души Цзян Ху прекрасно понимал, что этого будет достаточно, если, конечно, противник был один…

Шэнь Еси спрашивал у него как-то: «За кого больной в состоянии маниакального психоза принимает Шэн Яо в своих фантазиях?»

Цзян Ху ответил вопросом на вопрос: «Если у него есть болезненный интерес к персонажам этого фильма, то как же он отнесётся к "подделке", которую притащил режиссёр?»

И вот нынешняя ситуация была практически один в один, как он и предсказывал. Цзян Ху согнул палец и снял затвор, надо только лишь…

В эту долю секунды он вдруг заметил, что тело помощника Суна сотрясает мелкая дрожь. Этот человек невольно обхватил пистолет двумя руками, потому что до этого его рука случайно начала отклоняться в сторону, а у его ног валялась, судя по всему, металлическая бита. Цзян Ху быстро опустил руки. Мгновение он колебался, но затем также медленно, как доставал, он убрал пистолет. Тяжело шагнув, Цзян Ху двинулся вперёд.

Испугавшись постороннего звука, помощник Сун резко обернулся и направил дуло на него:

– Ты, ты кто? Не подходи!

Цзян Ху приподнял обе руки чуть выше плеч, однако его взгляд был прикован к стоявшему позади Шэн Яо:

– Цзи Цзин, ты разве не представил меня ему?

Как и ожидалось, помощник Сун замешкался и оглянулся на Шэн Яо. Дуло пистолета начало медленно опускаться, и именно в этот момент двери лифта открылись. Первой реакцией Шэнь Еси при выходе было – потянуться к поясу за оружием, однако, увидев выражения лиц Цзян Ху и Шэн Яо, он опустил руки.

Шэн Яо сразу всё понял и перехватил на себя инициативу в разговоре. Он не стал объяснять, кто такой Цзян Ху и прочее, а лишь посерьёзнел и глубоким голосом спросил:

– В чём дело? Планы изменились?

– Не всё гладко, – Цзян Ху опустил руки и шагнул вперёд. Он прошёл мимо помощника Суна и даже не взглянул на него, словно это существо не стоило его внимания. Сердца остальных трёх присутствующих в этот момент тревожно сжались. Шэнь Еси же ощутил, как его собственное сердце заколотилось так сильно, что тело готово было вот-вот оторваться от земли.

Цзян Ху заговорил чуть быстрее обычного, слышно было, что его дыхание участилось, и он немного запыхался:

– Тебе лучше срочно уходить отсюда, боюсь, они знают, где ты живёшь.

– Моя машина внизу. Собирайся и как можно скорее пошли со мной, – Шэнь Еси тоже вступил в диалог. Пока он обращался к Шэн Яо, его глаза ни на секунду не отрывались от представляющего опасность помощника Суна.

Вот что странно: когда Шэн Яо предельно чётко сказал помощнику Суну, что Шу Цзю не опасен, тот совершенно ему не поверил. Но стоило произнести Цзян Ху всего пару фраз, которые были настолько бессмысленны, что даже призраки бы не поняли, о чём речь, как помощник Сун с лёгкостью поддался и опустил оружие.

Он даже спешно шагнул вперёд и схватил Цзян Ху за руку (от этого действия зрачки Шэнь Еси вмиг сузились), после чего спросил:

– В чём дело? Вы сейчас говорите о том плане Цзина? Что стряслось? Цзин в опасности?

Цзян Ху скользнул взглядом по его глазам, после чего намеренно сделал небольшую паузу и ответил:

– Я пока не совсем уверен, но подозреваю…

– Подозреваешь? Что подозреваешь? Да что, в конце-то концов, стряслось? – помощник Сун вдруг замолчал и нервно покачал головой. – Нет, нет, не говори мне. Лучше не говори мне. Сообщать мне не безопасно. Они могут залезть мне в мозг…

Цзян Ху притворился крайне напуганным и схватил помощника Суна за руку:

– Что ты сказал?

Шу Цзю осознал, что дни его сочтены: «Почему эти якобы дилетанты оказались один другого профессиональнее?»

Шэнь Еси всё это время продолжал неотрывно следить за опасным предметом, который находился в руках не менее опасного помощника Суна. Хоть дуло и было направлено вниз, но оно находилось слишком уж близко к Цзян Ху. Каждый, каждый раз, когда оно мелькало поблизости от тела последнего, Шэнь Еси ощущал, как его сердце ухает вниз.

– Они, – невнятно забормотал помощник Сун, – ну те, которые держат меня под наблюдением. У них есть штука, есть штука, которая может залезть мне в мозг, взаправду! – он обернулся и умоляюще посмотрел на Шэн Яо: – Это правда! Цзин, я не нарочно сливал информацию о тебе! Они прочитали всё у меня в мозгу!

Цзян Ху тут же догадался, что речь может идти о плагиате сценария, поэтому спросил:

– Те люди, это были… они?

– Да, они будто невидимые демоны, они вездесущи… – он вздрогнул. – Цзин, поторопись и уходи с ними. Я боюсь… боюсь, что мы опоздаем, и они найдут тебя!

– А что насчёт Ли Цичжи? – спросил Шэнь Еси.

– Ли Цичжи их прихвостень! Те демоны ему, Чжан Синю и людям из команды дали поручение: извратить факты и выставить Цзина чудовищным злодеем, а после они планировали использовать это, чтобы обмануть невежественную публику!

«Как же всё запутанно!» – подумал Шу Цзю, явно увлечённый происходящим.

«Да что у тебя в башке творится?» – подумал Шэн Яо, вытаращив глаза и широко раскрыв рот от изумления.

«Наконец-то я понял, в каком направлении движется его бред», – подумал Цзян Ху, которому удалось всё-таки сдвинуться с места.

«Да убери ты уже подальше от Цзян Ху свою пушку», – подумал Шэнь Еси, у которого от страха душа в пятки ушла.

Цзян Ху прервал его, вскинув ладонь:

– Я понял, с этим я разберусь. Еси, Шу Цзю, сначала заберите с собой Цзи Цзина.

– Погоди, он же Линь Синь…

– Его зовут не Линь Синь. С настоящим Линь Синем мы уже разобрались. Это Шу Цзю, он – осведомитель, которого Цзи Цзин специально туда заслал, – Цзян Ху заметил промелькнувшее в глазах помощника Суна сомнение, поэтому схватил его, указал на Шу Цзю и сказал: – Взгляни на его поведение. Если бы Линь Синь был таким же ненадёжным, стал бы Ли Цичжи со своими подручными испытывать столько хлопот из-за нас?

Шу Цзю аж подавился: «Эй… юноша! Разве можно так говорить?»

Судя по всему, Шэн Яо и Цзян Ху оказались родственными душами. Склонив голову, он бросил в сторону Шу Цзю красноречивый взгляд, как бы говоря: «Сукин ты сын, если опять всё испортишь, этот уважаемый разъяснит тебе, почему цветы такие красные*!»

* «Разъясню тебе, почему цветы такие красные» (让你知道花儿为什么这样红) – сленговое выражение, которое означает угрозу, т.к. под «красными» цветами подразумевается кровь. Вообще сама фраза пришла из одноимённой песни, которая является заглавной в фильме «冰山上的来客» (название имеет двойное дно, буквально «Посетитель на ледяной горе», но под ледяной горой подразумевается «последняя опора»). Фильм 1963 года повествует о том, как пограничники из Синьцзяна и жители погранлинии (таджики) объединились вместе против военных шпионов. Песня является аллегорией на кровь, что неизменно проливается во время подобных военных стычек (это всё лишь мои догадки, сам фильм я не смотрела, но глянула отрывок с этой песней, и там всё довольно очевидно).

И в самом деле Шу Цзю, не теряя достоинства, заткнулся.

Неизвестно почему, но по какой-то причине помощник Сун больше поверил словам Цзян Ху. С некоторым сомнением он посмотрел в сторону Шу Цзю, тот, под предостерегающем взглядом Шэн Яо, натянул невероятно идиотскую улыбку. Она оказалась настолько глупой, что даже психически больной человек был поражён. Настороженность помощника Суна тут же сменилась презрением. Он больше не смотрел на Шу Цзю и обернулся к Шэн Яо:

– Цзин, уходи с ними, я вас прикрою.

Цзян Ху обернулся и подал знак Шэнь Еси, тот же, в свою очередь, сверлил его взглядом:

– Даже не думай об этом! Цзян Ху, иди ко мне!

На сей раз тот не стал даже оборачиваться, а схватил помощника Суна и потащил его за собой, убежав в сторону лестницы со словами:

– Спускайтесь на лифте, а мы пока отвлечём внимание с другой стороны.

Рот Шэн Яо широко раскрылся от удивления: «Кашица, эй, Кашица! Неужели ты не заметил, что лицо командира Шэня позеленело?»

Шэнь Еси только сейчас осознал, сколь поразительна оказалась скорость Цзян Ху: он не успел его остановить. Всё, что он увидел, это как тот опрометью утащил в сторону лестницы этого психа, в то же время псих ещё и обернулся и с тождественно-печальным выражением лица бросил:

– Цзин, береги себя!

«Цзян Ху, ты покойник…»

Шэн Яо украдкой взглянул на Шэнь Еси, вокруг которого атмосферное давление стремительно понижалось. С крайней осторожностью он отступил на пару шагов в сторону Шу Цзю. Все трое молчали, время тянулось медленно. Неожиданно командир Шэнь всё же взорвался и стремительно понёсся в сторону лестницы, а затем… Он столкнулся с Цзян Ху, который держал в руках пистолет вверх тормашками.

«Твою мать! Он же настоящий!»

– Он за углом. Бля, я вырубил его, – сказал Цзян Ху и улыбнулся. – Но я всё же хотел сказать: Еси, большое спасибо…

«Если бы не вспомнил о твоих словах, то выстрелил бы в него».

Величайшая тайна человека кроется в его сердце и душе. У тех, кто способен заглянуть в души других людей, со временем неизбежно появляется высокомерие. Знание чужих тайн ставит человека на ступень выше прочих, из-за чего он теряет самого себя… В такие моменты рядом обязательно нужен кто-то, кто отрезвит и напомнит, подвергнет сомнению, устроит взбучку и отругает, иначе говоря – остановит тебя.

Ему хотелось знать, что скажет Шэнь Еси. Неважно, прочтёт ли он нотацию, пытаясь его запугать, или же скажет что-то из-за заботы о нём, или же он устроит хладнокровный допрос – всё это вызывало какие-то тёплые чувства. Вызывало такое… необъяснимое желание находиться рядом с ним.

Шэнь Еси проигнорировал его, подавил гнев, спустился по лестнице и надел наручники на лежащего в углу без сознания помощника Суна. Шэн Яо похлопал Цзян Ху по плечу, покачал головой и со вздохом сказал:

– Младший коллега, ты разворошил осиное гнездо*.

* 捅马蜂窝 (tǒng mǎfēng wō) – разворошить осиное гнездо; обр. навлечь большие неприятности.

Цзян Ху не понял, что означает фраза «разворошить осиное гнездо», поэтому подумал, что ему задали вопрос, и крайне странно ответил:

– Я ничего не ворошил. Да и где я зимой найду осиное гнездо, чтобы его ворошить?

После его слов Шэн Яо принял решение для начала отыскать место с хорошим фэншуем* и вырыть там яму, а когда придёт время, он удобно уложит там останки командира Шэня…

* 风水 (fēngshuǐ) – фэншуй, геомантия (определение по условиям местности наиболее благоприятного места для могилы или для жилища).

Через некоторое время раздались завывания сирен. Прибыли сотрудники полиции, к ним присоединилась толпа зевак, пришедшая поглазеть на случившееся. На удивление, пришёл даже Ли Цичжи. Неизвестно, кто ему сообщил, или, кто знает, может он изначально уже что-то знал.

Старый упрямец, что шантажом затащил Шэн Яо на кастинг, сейчас выглядел измученным. Стоя позади Су Цзюньцзы, он оцепенело уставился на офицера, который вёл в полицейскую машину уже пришедшего в себя помощника Суна. Последний выглядел растерянным. Ли Цичжи раскрыл рот, но слова «прости» так и застряли у него в горле, его пересохшие губы лишь дрожали.

Помощник Сун не смотрел на него, он вообще ни на кого не смотрел, его глаза были устремлены на носки собственных ботинок.

Шэн Яо вдруг почувствовал себя слегка неуютно. Прислонившись к двери полицейской машины, он спросил Цзян Ху:

– Неужели мы с тобой тоже стали лжецами? Как думаешь… после всего он будет думать именно так?

– Скорее всего он подумает, что мы с «ними» в сговоре. Что же касается тебя, то они просто нашли кого-то, кто очень похож на Цзи Цзина, специально, чтобы обмануть его, – тихо ответил Цзян Ху.

– Злодеем быть… ужасно, – Шэн Яо долго молчал, но затем всё же произнёс эту фразу, хотя выглядело это так, будто он разговаривает сам с собой. Он вдруг припомнил, как ему подсунули переслащенную кружку кофе. Когда пили остальные, он не заметил чего-то странного в их реакции, должно быть, только в его чашку добавили много сахара: «Младший Сун дал особое указание юноше, что подавал кофе? Потому что Цзи Цзин был сладкоежкой?»

Они оба молчали. Внезапно стоящий неподалёку Ли Цичжи заговорил:

– Изначально я думал, что получится сохранить всё втайне. Это моя вина? Я… я не знал, что он настолько тяжело болен…

– Руководитель Ли, есть какие-то мысли относительно сценария фильма «Клятва жизни и смерти»? – слегка нахмурившись спросил Су Цзюньцзы, при этом тон его прозвучат несколько настойчиво.

Ли Цичжи покачал головой и, спустя довольно много времени, всё же тихо ответил:

– Вообще, младший Сун учился на факультете режиссёрского и сценарного мастерства в кинематографическом институте. Во время учёбы он добился больших успехов, но после окончания почему-то впал в депрессию, а подходящей возможности для дальнейшего развития так и не представилось. Позднее благодаря знакомству ему удалось устроиться ко мне помощником…

Ему следовало бы сходить с ума от радости, ведь он всегда считал себя талантливым человеком, которого просто ещё не оценили по достоинству. Благодаря этой работе у него появился шанс близко познакомиться с известным режиссёром. Остальные о таком могли только мечтать.

– Он показал мне свой сценарий, – Ли Цичжи закрыл глаза и потёр точку меж бровей. – Но знаете… Есть такие вещи, которые невозможно сделать, сколь бы талантлив ты ни был. В хорошем сценарии не обязательно должны быть заключены какие-то глубокие мысли или философия, главное – уметь привлечь зрителя, чтобы продать как можно больше билетов. Моё мнение: если он этого не поймёт, то никогда не сможет стать по-настоящему хорошим сценаристом…

Он никогда и подумать не мог, что все его искренние помыслы, которые он с такой радостью преподнёс именитому режиссёру, удостоятся лишь поверхностного взгляда. Это перечеркнуло всё. Ситуация была сродни тому, как если бы вам приснилась кипящая кровь*, а потом кто-то резко окатил вас ведром ледяной воды.

* Как бы странно это не звучало, но у китайцев, если вам снится, что вскипает кровь, это хороший знак. Значит, у вас всё будет стабильно, удача благоволит, будет много денег, крепкое здоровье и слава (и ещё целая куча всевозможных благ).

– А Чжан Синь? – спросил Цзян Ху.

– Он мой давний коллега, – ответил Ли Цичжи. – Когда он ещё был молод, жена сбежала от него с другим, оставив на воспитание дочь. Но в прошлом году она попала в аварию, стала овощем и до сих пор лежит в больнице. Думаю, именно с того момента стиль его письма значительно изменился.

Все присутствующие поняли, на что он намекает. Ли Цичжи снова вздохнул. Он вдруг осознал, что с началом съёмок стал слишком уж часто это делать.

– Я полагал, что он пережил психологическое потрясение, из-за чего его характер изменился. После произошедшего с дочерью психоэмоциональное состояние старины Чжана стало нестабильным. Время от времени он неожиданно становился нервным и на протяжении всей ночи не мог заснуть. Он глотал снотворное по полбутылки за раз, но, к счастью, это успели вовремя обнаружить…

– Получается, что в отделение психиатрии он пошёл за антидепрессантами? – спросил Цзян Ху.

Ли Цичжи кивнул.

– Скорость, с которой он писал сценарии, несоответствие собственному стилю, да ещё и все эти слухи… На самом деле я давно уже подозревал, вот только…

Из-за хорошего отношения и сложившейся между ними дружбы он не мог открыто обо всём рассказать.

– Я давно подозревал, что некоторые его работы были написаны литературными рабами, но я не ожидал, что среди них окажется мой помощник.

Талант помощника Суна, опытная хватка и знание рынка Чжан Синя… это должно было стать идеальной, словно одежды небожителей*, комбинацией. Но в изначальных условиях уже значились: заглушенный голос подавленного молодого человека; искажённое представление персонажей, некогда созданных со всей душой; и преобразованная до неузнаваемости история, в которую создатель вложил своё сердце.

* 天衣无缝 (tiānyī wúfèng) – досл. платье небожителей не имеет швов, обр. совершенный, безупречный, без изъянов, идеальный.

С точки зрения помощника Суна, все они были обманщиками.

Даже когда он отправил кружку кофе тому, кого уже очень давно и тайно любил, он всё равно по привычке сделал это от имени Чжан Синя.

Ночное небо города меркло на фоне ярких огней. Много ли людей с наступлением сумерек могут спокойно лежа в своих кроватях хорошенько спать всю ночь, не видя снов?

Кстати, Ян Мань кое-что сообщила:

– У помощника Суна был литературный псевдоним – Хэй Лань. Его настоящие фамилия и имя – Сун Сяофэн*.

* Давайте разбираться. Раннее в истории его называли либо помощник Сун, либо младший (小 (xiǎo)) Сун. Название арки «Чёрная дымка» (黑岚), т.е. Хэй Лань (название арки – это псевдоним помощника Суна), примечательно то, что «дымка» (岚) не абы какая, а именно та, что стелется средь горных вершин (это важно!). Теперь, наконец, обратимся к имени помощника Суна: его зовут Сяофэн (晓峰), при буквальном переводе его имени получается «утренняя заря/рассвет + горный пик». Теперь немного поиграем со смыслами: туман или же утренняя дымка чаще всего в горах (да и не только) появляется именно на рассвете, то есть получается, что помощник Сун взял смысл от своего имени Сяофэн (утренняя заря в горах) и вложил его в один ёмкий, но поэтичный иероглиф 岚 (т.е. дымка). «Чёрный» 黑 же он взял видимо у своего персонажа, т.е. Цзи Цзина (помним, что его отличительная черта – это чёрное перо, иероглиф «чёрный» там такой же, как в псевдониме помощника Суна). Если ещё немного пофантазировать, то можно предположить, что выбор псевдонима «Чёрная дымка» (黑岚) это своеобразная попытка помощника Суна соединить главный атрибут своего возлюбленного персонажа со своим именем, а-ля создать собственный пейринг из себя и Цзи Цзина (но это уже чисто моя догадка, не претендую на достоверность).

У него вообще-то тоже есть собственное имя!

Автору есть что сказать:

Складываю руки в молитвенном жесте ~~~ Прошу прощения-я-я, вчера вечером я говорила младшеньким, что выложу обновление, но оно в итоге сильно запоздало. Мне не хватило всего лишь 500 иероглифов дописать, когда у нас в общаге в 11 вырубили свет. Простите, простите ~~~

p.s. Я понимаю, что история с пистолетом ещё не завершена, но не переживайте, дальше всё будет ^_^

Перевод: Теххи Шекк

Редактура: Pallada Zirsa

Глава 39: Полуночные разговоры. Часть 1.

«Надо сказать, что это не совсем новое дело, скорее всплывшая правда о прошлом».

Цзян Ху не чувствовал рук и ног, словно что-то крепко сковало их. Он не мог пошевелиться. А затем он вдруг вновь увидел того ребёнка. С прошлого раза тот снова и снова приходил к нему во снах.

Ребёнок был бледным, маленьким и худым; его волосы имели льняной цвет, уголки лазурных глаз были слегка опущены вниз; а у его крохотного носика была слегка вдавлена переносица.

До этого спокойно стоявший перед ребёнком Цзян Ху вдруг осознал, что где-то глубоко внутри него зарождается отчаяние. Хотя он был свидетелем множества смертей и разрушений, он так и не смог очерстветь.

Дошло до того, что он уже начал теряться в размышлениях: что же из себя представляет жизнь.

А затем во мраке появилась тень, безликая и бесстрастная. Полностью чёрная человекоподобная тень стояла с высоко-высоко занесённым громадным молотом.

Зрачки Цзян Ху резко сузились, он открыл рот:

– No, don’t… – вот только из него не вырвалось ни единого звука. Он закрыл рот, осознав, что вновь начинается пытка.

Он услышал смех, а после огромный молот стремительно упал на голову ребёнка. Цзян Ху не закрыл глаз, тёплая кровь брызнула прямо на него, попав в лицо и на тело. Голова ребёнка лопнула, словно воздушный шарик. Его череп разлетелся, но растерзанное, истекающее кровью тело продолжало стоять напротив него.

Пронзительный крик, обрушившийся на Цзян Ху подобно острому мечу, был таким мощным, что чуть не пробил барабанные перепонки. Собственное тело начало падать назад. Он чувствовал себя подобно марионетке, которой управляют при помощи бесчисленных нитей. Пара глаз, как тень, неотступно следовала за каждым его движением, держа его под контролем. Шаг за шагом он двигался в направлении бездны.

Затем он проснулся. Комнату освещал лишь слабый свет от будильника, который находился на прикроватной тумбочке. Вокруг стояла полная тишина. Он вытянул ноги, которые полночи пролежали в согнутом положении, но как только почувствовал холод, тут же вернул их обратно под одеяло. Цзян Ху протянул руку, включил обогрев на одеяле и снова попытался улечься, но сонливость уже исчезла. В итоге он встал с кровати, откинув одеяло.

После его самовольного поведения в тот день, когда он пытался отвлечь Сун Сяофэна, Шэнь Еси нормально так с ним и не поговорил. Больше всего его заботил пистолет преступника. Он оказался настоящим, а значит, представлял угрозу. Помимо того, что внутри находились пули, Сун Сяофэн даже снял его с предохранителя. Прошло уже несколько дней, но у них так и не появилось зацепок о том, откуда взялось это оружие.

Складывалось впечатление, будто Сун Сяофэн на пустом месте всё это выдумал. Стоило ему только вообразить, и тут же некто передал ему пистолет. Цзян Ху сам не понимал, откуда взялась эта мнительность, просто он чувствовал, что было что-то не то в этом деле.

Размышляя обо всём этом, он заснул, и ему приснился тот ребёнок. Обхватив двумя руками стакан с горячей водой, он спокойно устроился на балконе. Затуманенным взглядом он посмотрел в окно на замёрзший пруд, что находился во дворе жилого комплекса. Почти во всех квартирах свет был погашен. Помимо завывания ветра больше не было никаких посторонних звуков.

Прямо как в свои школьные годы он принялся анализировать собственную психику. Он знал, кто такая «чёрная как смоль тень», и что из себя представляет тот безобразный ребёнок. Но, даже понимая всё это, ему по-прежнему было трудно утешить себя, как предписывал консультационный протокол.

Выражение: врач не может исцелить себя сам, – как нельзя лучше передавало его нынешнее состояние. Всякий раз, когда он успокаивался и пытался поговорить с собой так, как если бы давал консультацию кому-то другому, в голове Цзян Ху тут же раздавался возражающий голос.

Он чувствовал себя так, словно у него развивается шизофрения.

Шэнь Еси было довольно легко разбудить, даже если он уже уснул. Сквозь сон он будто что-то услышал и сразу проснулся. Потерев глаза, он сел. Шэнь Еси решил выйти осмотреться, а заодно и выпить воды. Случайно скользнув взглядом, он вдруг заметил, что дверь в комнату Цзян Ху открыта. Одеяло было сложено, но человека внутри не оказалось.

Шэнь Еси нахмурился. Проходя мимо кухни, он увидел, что Цзян Ху сидит на балконе. Одетый в тонкую рубашку и пижамные штаны, он смотрел на улицу сквозь панорамное окно и держал в руках стакан воды. Свет от уличных фонарей отражался в стакане и струился по его пальцам, из-за чего те казались прозрачными.

Он не надел очки, потому сильно хмурился и казался задумчивым. Из-за небольшой сутулости плеч он выглядел каким-то особенно слабым.

Шэнь Еси почувствовал, как болезненно кольнуло сердце. Подойдя к нему, он с мягкостью в голосе тихо спросил:

– Почему не спишь так поздно?

Погружённый в свои мысли Цзян Ху вздрогнул от неожиданности. Шэнь Еси заметил, что его плечи напряглись, а локоть изогнулся и приподнялся. Судя по всему, он машинально приготовился к атаке, но вслед за этим тут же расслабился. Казалось, его реакция была не более чем обман зрения.

Цзян Ху адресовал ему смущённую улыбку и ответил:

– Я разбудил тебя? Прошу прощения.

Шэнь Еси отвернулся и пошёл в гостиную. Взяв две подушки, он бросил ему одну из них.

– Разве не холодно сидеть на полу? Подложи.

Цзян Ху послушно сделал что велено. Шэнь Еси сел рядом с ним.

– Рассказывай. Что стряслось? Почему не спишь так поздно?

– … Почему-то не смог заснуть, – уклончиво ответил Цзян Ху, но Шэнь Еси прекрасно понимал, что тот имеет в виду. У каждого такое случалось: ты вдруг просыпаешься посреди ночи от жуткого дурного сна, а затем просто находишь себе занятие, лишь бы пережить эту долгую, длинную и бессонную ночь.

Cr: https://t.me/SishengTN

Когда Цзян Ху перевели к ним, любой, у кого скопилось много эмоционального напряжения, мог прийти к нему поболтать. Этот человек всегда выслушает, после чего начнёт беседовать с вами своим спокойным голосом, обладающим успокаивающим эффектом на собеседника. Ань Инин даже как-то сказала, что Цзян Ху не надо ничего делать, достаточно просто посидеть рядом с ним, чтобы получить исцеление.

Шэнь Еси вдруг пришла одна мысль: «Каждый время от времени из-за гнева может потерять контроль, но не этот человек, потому что он – врач. Всё, что он может, это вот так вот просыпаться посреди ночи от кошмара и тихо сидеть на полу, но уже утром следующего дня он приведёт свою голову в порядок и продолжит играть свою роль.

Такой одинокий, такой сдержанный и всё же, вопреки всему, такой непокорный. Даже когда его побеспокоили поздней ночью в момент, когда он одиноко зализывал свои раны, он всё равно молниеносно вернулся в своё привычное состояние.

И дело вовсе не в том, что он преследует какую-то цель, или не доверяет, причина в банальной привычке, словно… По-видимому, он просто не верит, что хоть кто-то сможет ему помочь, спасёт его».

Шэнь Еси уже не смог различить, что именно чувствует: душевные муки или же гнев.

– Прости, – вдруг нарушил молчание Цзян Ху. Шэнь Еси остолбенел и просто продолжил его слушать: – В тот день мне не следовало самовольничать. Я усложнил тебе работу?

На самом деле Цзян Ху осознал это уже после того, как всё произошло. В тот день он, к сожалению, совершенно проигнорировал тот факт, что Шэнь Еси был его командиром. Он вдруг наконец-то осознал, какой смысл заключается во фразе «разворошить осиное гнездо», которую оборонил Шэн Яо. Будь начальник мелочным человеком, то, вероятно, затаил бы обиду уже давно. Хотя Цзян Ху и знал, что Шэнь Еси не такой, всё же ему было неловко за своё поведение.

Более того, в последнее время Шэнь Еси довольно часто злился без видимых на то причин.

«Я злюсь не из-за этого, идёт?» – Шэнь Еси вдруг ощутил, как лоб болезненно запульсировал. Глубоко вздохнув и прислонившись к стене, он покачал головой и хотел было что-то сказать, но затем подумал и, с видом «то ли смеяться, то ли плакать», слегка странно улыбнулся:

– И о чём ты только думаешь в своём кашицеобразном мозгу, а?..

Цзян Ху остолбенел. И хотя он тоже совершенно не понимал, о чём думает Шэнь Еси, но оказалось, что его предыдущие переживания были напрасны. Поэтому он не стал продолжать эту неловкую тему и лишь улыбнулся, но говорить ничего не стал.

Будто что-то вспомнив, Шэнь Еси ненадолго задумался и сказал:

– Доктор Цзян, раз уж тебе не спится, почему бы не поработать сверхурочно?

– А?

– Разве директор Мо не подозревал, что у меня посттравматическое стрессовое расстройство? Не хочешь послушать, что произошло?

Цзян Ху задумался, после чего ответил:

– Я кое-что слышал в общих чертах. Перед моим приходом вы вели серьёзное дело о контрабанде наркотиков. Говорят, вы понесли большие потери, лишились коллеги, а ты провёл в больнице больше месяца. Это так?

– Так ты знаешь. Кто рассказал? – приподнял бровь Шэнь Еси.

– С самого начала все, за исключением тебя, приходили ко мне хотя бы раз поговорить на эту тему. Погибшего при исполнении офицера звали Фан Цзиньсин. Даже сестрица Ян как-то раз заплакала во время разговора о нём. Все очень по нему скучают. Им будет трудно оправиться, даже когда пройдёт много времени. Они рассказывали, что при жизни офицер Фан был твоим самым лучшим другом и самым лучшим напарником. Когда они прибыли на место, ты оцепенело сидел на земле и держал его труп на руках. Но позднее ты и словом не обмолвился о причинах его смерти, лишь сказал, что у тебя провалы в памяти, поэтому-то директор Мо и подозревает, что у тебя посттравматическое стрессовое расстройство.

– Я не поднимал эту тему, потому что не хочу думать о нём, – Шэнь Еси переплёл пальцы вместе и опустил глаза, безучастно уставившись в пол. – Иногда ты прекрасно понимаешь, что некоторые вещи уже остались позади. Очень хочется просто выбросить всё из головы и расслабиться, но это невозможно.

Чем сильнее пытаешься что-то забыть, тем труднее это сделать.

Цзян Ху выпрямился и изо всех сил попытался сфокусировать взгляд на выражении лица Шэнь Еси, хотя и видел недостаточно чётко. Он полностью сосредоточился, вернувшись к своему рабочему состоянию.

– Можешь говорить не торопясь.

– Ты же всё понимаешь? – Шэнь Еси улыбнулся, в пол-оборота наклонил голову и искоса посмотрел ему прямо в глаза. – Доктор, ты когда-нибудь был на грани жизни и смерти?

Цзян Ху опешил, но затем задумался.

– Пожалуй, был, когда познакомился с дядей Анем.

– Ты пошёл за незнакомцем, затем вы вместе пережили катастрофу, а после подружились, разве это не удача? – тихо произнёс Шэнь Еси.

Цзян Ху ненадолго замолчал, словно размышлял, как лучше выразить свою мысль:

– Люди не могут сами решать, повезло им или же нет. Всё что им остаётся, это в худших обстоятельствах сделать всё от себя зависящее, чтобы стало лучше.

– Тогда почему в решающий момент некоторые люди становятся будто чужими?

– Проще говоря, внешняя среда влияет на человека, а затем уже в зависимости от личностных характеристик человек так или иначе на что-то реагирует, – тихо ответил Цзян Ху. – Это как чёрный ящик. В общем смысле индивидуальные черты характера человека не меняются. Если ты оказался в безвыходной ситуации, и некто показался тебе в этот момент совершенно чужим, это лишь означает, что за повседневным общением ты просто ещё не смог разглядеть его настоящий характер.

Пока он говорил, на мгновение на его лице промелькнула утомлённость, будто ему стало грустно. Казалось, будто он откуда-то из далёкого прошлого, или же из какой-то пустоты смотрит на кого-то с равнодушной усмешкой. В этот момент он уже не выглядел как профессионал.

«Возможно, столь поздней ночью довольно легко забыть о притворстве», – подумал Шэнь Еси.

Автору есть что сказать:

Хм, эту главу было довольно трудно писать. В основном большая часть ведётся от лица Шэнь Еси с его кашицеобразными* умозаключениями = =

* Здесь небольшая игра слов (то же самое Шэнь Еси говорил в главе ранее, когда спрашивал, что творится в голове у Цзян Ху): «кашица» (浆糊, jiànghu) – это кличка Цзян Ху в управлении. Дело в том, что фраза звучит так же, как его фамилия и имя, разница на слух только в тонах (на письме ещё и в иероглифах), но сама по себе фраза 浆糊 означает кашицу из клейкого риса. И получается, что в этой главе Шэнь Еси дразнил Цзян Ху, когда спрашивал, что в его «кашицеобразном мозгу» творится, потому что на китайском это звучало примерно, как «что творится в твоём цзян хушном мозгу», но здесь уже Прист иронизирует и применят ту же фразу только в отношении Шэнь Еси.

Я постараюсь изложить всё покороче, попутно развивая jq*, хех~~~~~

* jq – вероятно, имеется в виду 激情 (jīqíng), сокращение по первым буквам пиньиня, т.е. «бурные/романтические чувства».

Перевод: Теххи Шекк

Редактура: Pallada Zirsa

Глава 40: Полуночные разговоры. Часть 2

«Это история о предательстве и молчании».

– В тот раз мы недооценили силу противника. Мы с Фан Цзиньсином осознали это, когда уже оказались полностью окружены. Они были хорошо вооружёнными головорезами, скотами, которые за деньги продали бы собственных родителей. Для таких как они человеческая жизнь ничего не стоит. Мы уже готовились помереть там, но вдруг кто-то из них вышел вперёд и сделал предложение: взять нас в плен, чтобы использовать при переговорах с полицией.

Шэнь Еси прислонился затылком к стене, на его слегка приподнятом подбородке можно было разглядеть крохотные щетинки. Его длинные стройные предплечья были обнажены, но, судя по всему, холод его совершенно не беспокоил. Его ладони оказались довольно щуплыми, а на запястьях проступали кости. Он ненадолго замолчал, а потом продолжил:

– После этого у нас обоих отобрали оружие, завязали глаза и увели по отдельности. Когда повязку сняли с моих глаз, я обнаружил, что нахожусь в кромешной темноте: без света, без воды, без еды, без звука, без запаха. Там даже надзорных не поставили. Лишь после того, как глаза привыкли к темноте, я смог различить слабый свет, тянущейся из щели.

– Что-то вроде камеры сенсорной депривации*? – спросил Цзян Ху.

* Сенсорная депривация — это состояние, при котором человек частично или полностью лишён сенсорных стимулов: воздействия звуков, света, запахов, осязания и других ощущений.

– Типа того, – кивнул Шэнь Еси. Каждый раз, стоило только закрыть глаза, он мог ясно и чётко описать всё, что чувствовал в тот момент. Тот мрак буквально был выгравирован на его костях и запечатлён в сердце*. Иногда он искренне не понимал: откуда у людей столько мозгов, что раз за разом они изобретают всё более изощрённые способы, чтобы мучить себе подобных?

* 刻骨铭心 (kègǔ míngxīn) – выгравировать на костях и запечатлеть в сердце, обр. запечатлеть глубоко в душе; навечно запомнить; незабываемый.

– Что помогло пережить тебе то время?

– Я размышлял о том, как сбежать, и куда они отправят следующую партию своего товара, – тихо ответил Шэнь Еси. Благодаря его силе духа все эти тяжёлые события уже давно превратились в просто воспоминания. Глаза его сияли так, что любой, кто в них посмотрит, невольно отступит назад. – Я не мог спать. Сердце колотилось так сильно, что мешало заснуть. Однако прежде чем успел прийти к каким-либо выводам в своих размышлениях, я встретился с Цзиньсином. В тот момент резко ворвался свет, осветивший всё вокруг, после него я ещё довольно долго не мог прийти в себя. Цзиньсина ввели двое человек. У него был безжизненный взгляд, и за тот отрезок времени он довольно сильно похудел.

Шэнь Еси покачал головой.

– Не знаю, может, и я тогда выглядел также отвратительно. Эти ублюдки-наркоторговцы разговаривали так громко, что у меня разболелась голова. Они бросили нож, который упал между нами, и сказали, что только один из нас сможет увидеть дневной свет снаружи. Выживет только один, и выбор они оставляют за нами.

Договорив до этого момента, он остановился и посмотрел на Цзян Ху. Вероятно, из-за того, что тот только недавно поднялся с кровати, волосы на висках слегка торчали. Тусклый свет мягко ложился меж прядей, придавая ему несколько моложавый вид. Шэнь Еси не удержался, вытянул руку и пригладил торчащие прядки.

– Угадаешь, что произошло дальше?

– Я не знаю, – со всей искренностью ответил Цзян Ху.

Шэнь Еси немного удивился.

– Мне казалось, ты догадаешься. Я бы никогда в жизни не навредил собственному другу.

– По-моему, в подобной ситуации что бы ты ни сделал, это было бы логично, – серьёзно сказал Цзян Ху.

– Ты только что говорил, что индивидуальные особенности человека проявляется под влиянием окружающей среды, но сам характер остаётся неизменным, неужто набрехал? – скривившись, спросил Шэнь Еси. – Правда думаешь, что я настолько цепляюсь за свою жизнь, что готов предать друга?

Из-за его вопроса Цзян Ху чуть не подавился. Он осознал, что ему жизненно необходимо заварить кружку кофе, чтобы взбодриться. Сверхурочная работа посреди ночи воистину бесчеловечна. Когда мозг почти не варит, очень легко допустить ошибку.

Шэнь Еси погладил его по голове, будто щеночка и сказал:

– И почему ты такой честный?

Цзян Ху вдруг почувствовал себя крайне уныло, потому что внезапно осознал: такому ослу как Шэнь Еси на самом деле и не требуется никакая психологическая консультация, а сам он его сейчас лишь забавляет. Рука Шэнь Еси медленно скользнула вниз и ухватилась за шею Цзян Ху, а затем он крепко, по-дружески, обнял его за плечи. Цзян Ху хотел было аккуратно отстраниться, но заметил, что Шэнь Еси снова погрузился в свои воспоминания.

– Я тогда ещё задумался, что же означала фраза «увидеть дневной свет снаружи». Должно быть, наши с другой стороны собрали переговорщиков, рассчитывая с ними на сотрудничество. Эта шайка хотела схитрить: одного из нас выставить напоказ, а второго использовать для шантажа.

Уголки губ Цзян Ху слегка дрогнули. Он знал, что Шэнь Еси до невероятности психологически устойчивый человек, но он и представить себе не мог, что психика этого типа окажется настолько непоколебимой, что выдержит даже тогда, когда его тело было на пределе человеческих возможностей… лишившись органов чувств на неопределённое время, он всё равно смог буквально по обрывкам каких-то фраз сделать выводы и оценить обстановку.

«Да разве у такого осла может быть посттравматическое стрессовое расстройство? У директора Мо что, старческое слабоумие развивается?»

Заставшая врасплох физическая близость с другим человеком смутила Цзян Ху. Он слегка отклонился в сторону, вырвавшись из объятий Шэнь Еси; тот сделал вид, что ничего не произошло и убрал руки, переместив их на свои колени. Словно и вовсе ничего не почувствовал.

– Затем я взял нож и поднялся на ноги. Притворившись, что споткнулся, я резко навалился на Цзиньсина. Воткнув нож в стену, я сделал вил, что ударил по нему. Рядом стоявшие подонки расхохотались, я же тем временем уличил момент и на ухо быстро изложил ему обстановку. Я хотел, чтобы он помог мне разыграть представление.

– Ты хотел заставить их решить, что вы боретесь друг с другом насмерть из последний сил? Поскольку им нужен был живым хотя бы один человек, чтобы показать его группе переговорщиков, то они бы точно вмешались и разняли вас. Тогда ты смог бы дождаться удобного моменты и отнять у противника оружие, ведь так? – спросил Цзян Ху.

Шэнь Еси бросил на него ошеломлённый взгляд и вслед за тем рассмеялся:

– И почему в тот момент моим напарником был не ты?

Договорив, он замолчал, улыбка постепенно сошла на нет. На лице мужчины проступили безжизненность и растерянность. Его ресницы слегка дрогнули. Не известно, сколько прошло времени, прежде чем он снова тихо заговорил:

– Он подал мне знак, который означал, что он понял меня. Затем он и правда подыграл мне: мы начали кататься по полу, передавая нож из рук в руки… Чуть позже тяжело дыша, он придавил меня к земле, его хватка оказалась неожиданно крепкой. Я в недоумении вскинул голову и посмотрел на него, его глаза… Ты знаешь этот взгляд? В то мгновение я тут же осознал: он на самом деле хочет убить меня.

На сей раз Цзян Ху не издал ни звука, лишь широко распахнул глаза.

– А потом он схватил нож и ударил прямо мне в сердце. Уверенным движением… будто бил наверняка, без колебаний. «Внезапный, смертельный удар» – сказал я ему на ухо, но и подумать не мог, даже не предполагал…

Шэнь Еси закрыл глаза и тихо, мрачно рассмеялся:

– Ему оказалось проще поверить этой шайке убийц, этим отбросам, нежели довериться мне. Он предпочёл убить меня в обмен на собственную жизнь, нежели сразиться со мной бок о бок в последний раз. Он собирался убить меня. Мой самый лучший друг; друг, с которым я многие годы делил радости и печали, собирался убить меня, можешь себе такое представить?

В одно мгновение его вера рухнула. В одно мгновение человек, которому он доверял собственную спину, предал его, обнажил против него клинок. В одно мгновение… он остался совершенно один во всём мире, без поддержки и без помощи.

– Где я ошибся? – пробормотал Шэнь Еси, спрашивая себя. Затем он посмотрел на Цзян Ху глазами, полными замешательства и страданий (тот никогда прежде не видел его в таком состоянии), и спросил: – Где, в конце концов, я ошибся?

Цзян Ху припомнил, как остальные описывали Фан Цзиньсина: тот был добросердечным и общительным человеком. Изначально они вместе с Шэн Яо были двумя весельчаками, теми, кто из-за переизбытка юношеской энергии вечно устраивали переполох. Именно они приносили за собой восемьдесят процентов веселья в офис, но когда дело касалось работы, они подходили к ней со всей ответственностью. После его смерти даже Шэн Яо долгое время был притихшим.

Из-за провалов в памяти Шэнь Еси не мог рассказать, как именно погиб Фан Цзиньсин. В итоге управление действовало в соответствии с установленными нормами: ему присвоили посмертно звание павшего героя, а его семья получила все причитающиеся с этим званием выплаты и компенсацию.

Цзян Ху наконец-то понял: так называемая «амнезия» Шэнь Еси это, фактически, одна из форм молчания. Скажи он правду, это навредило бы всем остальным, Фан Цзиньсину и даже ему самому.

Шэнь Еси замолчал, подогнул колени и положил на них руки, будто обнимая себя. Эта поза была чем-то вроде механизма защиты, она символизировала собой ощущение отсутствия безопасности. Цзян Ху мгновение колебался, но затем накрыл своей рукой руки Шэнь Еси.

Шэнь Еси поднял голову и улыбнулся ему, а затем он вдруг неожиданно обхватил Цзян Ху за плечи и притянул к себе. Его объятия оказались просторными и крепкими, руки были прижаты к лопаткам Цзян Ху, тот сначала замер, но затем обхватил его рукой. Оба мужчины болезненно теранулись друг об друга, но всё происходило молча, без слов. Так они будто утешали друг друга.

Когда рука Шэнь Еси незаметно начала сползать вниз, у него, конечно же, была совершенно благородная цель – нагло воспользоваться ситуацией.

«Хотя и не мягкая, но довольно тонкая…» – подумал он.

Как только его рука коснулась поясницы Цзян Ху, тот практически сразу же отреагировал, отклонился в сторону и даже несколько неуместно рассмеялся:

– Эй! Я боюсь щекотки!

«С этого момента я буду ежемесячно удерживать твою зарплату, пока ты не станешь нищим. Тогда тебе ничего другого не останется, как найти опору в этом уважаемом. Этот уважаемый сможет лапать тебя там, где захочет. Где захочет!» – злобно подумал про себя недовольный Шэнь Еси, после чего отпустил его.

– А что было дальше? – заметив, как лицо Шэнь Еси мрачнеет, Цзян Ху, предвидя надвигающуюся угрозу, немедленно сменил тему разговора.

– … Я увернулся, позорно откатился и поднялся на ноги. Он был позади, из-за чего мне пришлось постоянно уворачиваться и постоянно отскакивать. Те сволочи стояли рядом и радостно наблюдали за происходящим, улюлюкая и подбадривая. Кто-то подставил мне подножку, а он лишь холодно взирал на меня. Тогда я подумала: помру, так помру. Всяко лучше, чем позволить этим скотам наслаждаться представлением, где мы убиваем друг друга, – Шэнь Еси тихо усмехнулся, повернулся и спросил Цзян Ху: – Замёрз? Накинуть одежду?

Цзян Ху помотал головой в знак отрицания.

На самом деле он понимал, что ему не нужно что-либо говорить. Шэнь Еси просто нужно было выговориться, ему не требуется утешение. Цзян Ху знал, что он скрыл истинную причину смерти Фан Цзиньсина, оправился от травм и вновь вернулся в полицию; с того момента, как он без каких-либо обид смог приступить к работе, эта история осталась уже в прошлом. Он всё отпустил, и просто ждал, пока с течением времени оставленный шрам не исцелится.

Автору есть что сказать:

Я накосячила… Хоть написала уже две главы, но всё еще не закончила ~~o(>_<)o ~~ не бейте меня~~~

Перевод: Теххи Шекк

Редактура: Pallada Zirsa

Глава 41: Полуночные разговоры. Часть 3.

«Вздохнул».

– Вставай. Хватит сидеть тут, я замёрз, – Шэнь Еси поднялся, потащил Цзян Ху за собой и затолкал его в спальню. – Давай, заходи в комнату. Ложись и укройся одеялом.

– … А? – Цзян Ху вдруг осознал, что не улавливает суть разговора. Каждый раз, когда он пытался вникнуть, Шэнь Еси тут же переключался на что-то ещё. Этот тип слишком привык отдавать приказы, поэтому даже язык его тела был полон контроля.

«Вот только сидеть под одеялом и слушать его разговоры… Эм-м, на такие серьёзные темы… Разве это не слишком?»

Цзян Ху бросил озадаченный взгляд на кровать, где было постелено одеяло, и сказал:

– Если тебе холодно, может, я включу кондиционер? Подожди, я схожу за стулом…

Не успел он договорить, как Шэнь Еси уже забрался на кровать. Он подтянул к себе одеяло, накрылся и похлопал рукой рядом с собой:

– Быстро. Залезай.

Терзаемый сомнениями Цзян Ху уставился на него.

Шэнь Еси улыбнулся.

– Да ладно тебе, хватит париться. Не относись так серьёзно ко всему, в самом деле, ну что ты за бестолочь? Я подшучивал над тобой, лады? Мне правда не нужна твоя психологическая консультация. Если бы я в ней нуждался, то как минимум выбрал бы благоприятный денёк с ярким солнцем и мягким ветерком, а даже если бы такой день не наступил, то я бы точно для начала дождался момента, пока ты не распросонишься, понимаешь? – Шэнь Еси снова похлопал по кровати. – Залезай, залезай. Гэгэ ещё не закончил рассказывать сказку, дай ему убаюкать тебя.

Беспомощно глядя на Шэнь Еси, Цзян Ху молча стоял у кровати. Уловив всю глубину этого взгляда, Шэнь Еси осознал, что, похоже, слегка перегнул. Если так подумать, за всё время Цзян Ху ещё ни с кем ни разу не ругался. Раньше только Су Цзюньцзы можно было назвать «Господин На-Всё-Согласен*», но с тех пор, как появился доктор Цзян, офицер Су может отправляться на пенсию со всеми причитающимися почестями.

* 好好先生 (hǎohǎo xiānshēng) – «господин Да», «соглашатель». Обычно так говорят о человеке, который не любит конфликты и идёт на уступки. Один из вариантов перевода «бесхребетный» или «тряпка», но в данном случае фраза не несёт в себе негативного смысла.

Появилось одно существенное изменение, которое невозможно не заметить. Раньше на работе прелестные девчушки докучали Су Цзюньцзы по пустяковым делам. А всё потому, что у Су-гэ очень уж мягкий характер, и сколько бы его не «затрахали дёргать», он всё равно не злился. Но сейчас эта заебавшая «почётная должность» в основном легла на плечи «новенького хорошего парня» – Цзян Ху.

Причина проста: характер доктора Цзяна мало того, что оказался гораздо лучше, так он ещё и не женат!

Шэнь Еси вдруг осознал: у Цзян Ху сейчас примерно такое же выражение лица, какое было у него самого, когда его просили составить длинный-предлинный список и вместо женщин-полицейских съездить купить сладости и всякие закуски. Его огорчило осознание того, какое на самом деле место он оказывается занимает в сердце Цзян Ху.

Из-за настойчивости Шэнь Еси Цзян Ху, в конечном итоге, всё же забрался на кровать, которая раньше казалась такой большой, но стала вдруг довольно тесной после того, как на ней улеглось двое мужчин. Шэнь Еси вытянул руку и включил тусклый ночник, висевший у изголовья кровати, после чего тут же отвернулся, чтобы не было видно, как уголки его губ то и дело поднимаются вверх.

Возможно, ему просто показалось, но Шэнь Еси будто бы смутно ощутил, как некто прижался к нему. Судя по всему, от этого человека исходил едва заметный лёгкий аромат, при вдыхании которого моментально успокаиваешься. Шэнь Еси получше укрыл Цзян Ху одеялом, скрестил свои руки на затылке и сел, опёршись спиной на подушку.

– Как только почувствуешь сонливость, сразу же засыпай. Завтра выходной, на работу не нужно. Спи как и сколько тебе угодно. Будить не буду.

– Я мало сплю, – Цзян Ху улыбнулся и повернулся к нему с вопросом: – За своей амнезией ты скрыл истинную причину смерти Фан Цзиньсина ото всех, так зачем поведал обо всём мне? Не боишься, что я расскажу?

Тусклый свет от лампы падал на Цзян Ху, смягчая черты лица и придавая ему идеально подходящую туманность. Мягкие вьющиеся волосы ниспадали вниз, а кончики прядок слегка касались шеи. Шэнь Еси на мгновение потерял связь с реальностью, а затем машинально выдал:

– А сможешь ли?

Цзян Ху же растерялся, ненадолго задумался и только после этого едва заметно покачал головой и ответил:

– Ты ведь понимаешь. Если я узнаю правду, но буду её вместе с тобой замалчивать, разве это не нарушение профессиональной этики? Но мне кажется… будь я на твоём месте, скорее всего, тоже предпочёл бы навсегда проглотить эту историю.

Судить мёртвых не имеет никакого смысла, тем более что это не всегда может положительно сказаться на живых.

Некоторые считают, что правда – самая важная вещь в мире. Она должна быть обнародована вне зависимости от обстоятельств. Но Цзян Ху иногда приходили в голову такие мысли: «А стоит ли высказывать некоторые истины? Какую пользу это принесёт? И какие потери?

Лучше затолкать их поглубже и дождаться, пока память со временем сотрётся, или же унести их с собой в могилу. Как-никак, в этом мире существует слишком много секретов, касающихся жизни и смерти».

– Когда он заметил, что я сдался и жду смерти, он вдруг остановился, посмотрел на меня с довольно странным выражением лица… Оно чем-то напоминало ненависть, удовольствие и смесь из множества других чувств, – голос Шэнь Еси скаканул вверх, прямо как у виолончели, но скорость речи была медленной, с большим обилием описательной лексики. Всё дело в том, что он запомнил каждую мелочь и, стоило только закрыть глаза, как эти воспоминания оживали, не исчезая. – Он сказал мне: «Шэнь Еси, ты знал? Я ведь уже давно хотел сделать это».

Цзян Ху понял. Ранее, когда Шэнь Еси спросил: «Где, в конце концов, я ошибся?», он имел в виду как раз этот момент.

– Ты тоже считаешь меня довольно невыносимым? – Шэнь Еси попытался превратить этот вопрос в шутку, но Цзян Ху заметил, как на его лице промелькнула горечь.

– Иногда ты бываешь высокомерным, а когда раздаёшь приказы, совершенно не считаешься с мнением других. Обычно ты настолько изворотлив, что чувствуется некоторая фальшь, поэтому трудно понять, ты искренен или всё-таки лицемеришь, – после недолгого молчания резюмировал Цзян Ху.

Шокированный Шэнь Еси повернулся и посмотрел на него:

– Я ведь из вежливости, из вежливости спросил. Не хочу я слушать критику… К слову говоря, неужели я настолько ужасен?

Цзян Ху тихо рассмеялся.

– В личной жизни Шэн Яо царит полнейший бардак. Уже не раз и не два его караулили после работы, чтобы обвинить в несерьёзности в отношениях. Сестрица Ян не умеет сдерживать свой дурной характер, и если она не в настроении, то находит себе жертву и срывается на ней. Когда Ань Инин не в духе, то ни у кого не должно быть хорошего настроения. Её речь – это одна из форм «мягкого» насилия. Она способна любое слово превратить в оружие, чтобы поиздеваться над человеком. Что же касается Цзюньцзы, для него семья всегда будет важнее работы. Достаточно всего одного звонка из дома о том, что дочка заболела, и даже если сам Председатель будет в этот момент сидеть на бомбе замедленного действия, его это не остановит.

Шэнь Еси вдруг осознал, что качество сотрудников их отдела следует улучшить.

Однако Цзян Ху ещё не закончил:

– Вот только это не отменяет того факта, что все они – хорошие люди и первоклассные полицейские. Шэн Яо проницателен, Цзюньцзы дотошен, Инин всегда выручит, а сестрица Ян быстра и решительна. Еси, если ты не уверен в себе, то как можешь нам внушать уверенность?

Упоминая о прошлом, Ань Инин говорила, что в те времена Шэнь Еси был тем ещё говнюком, который считал, что мало кто заслуживал его внимания. Если кто-то плохо выполнял свою работу, этот дятел непременно раскрывал свой клюв, откуда сыпались весьма непристойные ругательства. Но вернувшись из больницы он практически перестал материться, стал чаще улыбаться и перед тем, как заговорить, начал делать длительные паузы и обдумывать свои слова.

«Хоть Шэнь Еси рассказывает обо всём с улыбкой на лице, разбавляя всё шутками, всё же эта история оказала на него сильное влияние. Судя по всему, из-за всех этих событий он сильно изменился: стал взрослее и сдержаннее, общаться с ним стало гораздо приятнее», – размышлял Цзян Ху.

– Сестрица Ян как-то сказала: «Я так привыкла к твоей брани. Время от времени, когда это случалось, я даже ощущала некоторый душевный подъём. Но сейчас, каждый раз, когда мне кажется, что ты хочешь выругаться, и я замираю в ожидании начала урагана, никогда и ничего не происходит. Неприятное чувство». Она также добавила, что когда видит твоё явное недовольство и появляющуюся от этого улыбку, это вызывает у неё ощущение… – Цзян Ху вдруг остановился, дословная цитата Ян Мань чуть было не вырвалась у него изо рта. Он тяжело сглотнул и попытался подобрать более культурный вариант: – … боли в животе.

– Она ведь сказала боль в яйцах? – холодно уточнил Шэнь Еси.

Цзян Ху притворился, что не услышал его, и с невинным видом продолжил спрашивать:

– Что было после того, как Фан Цзиньсин договорил?

Шэнь Еси улыбнулся, но дразнить его перестал.

– После это мне вдруг перехотелось умирать.

– Я не знаю, чем так сильно обидел его, что он вдруг так возненавидел меня, возненавидел настолько, что захотел моей смерти. Я просто решил, что оно того не стоило, – Шэнь Еси опустил подушку и потрепал Цзян Ху по голове. – Укладывайся, я погашу свет… На самом деле я могу умереть за каждого из вас. У меня нет ни отца, ни матери, нет никаких родственников. За всю жизнь я мало чего добился, да и друзей не так много, всего пара человек. Я правда считаю, что всё это не имеет значения. Жизнь за жизнь, я буду счастлив умереть за это.

– Но почему я должен умирать за того, кто не ценит мои чувства и всей душой ненавидит меня? – у Шэнь Еси вырвался короткий смешок. – Так себе перспектива.

– После этого ты захотел его убить?

Шэнь Еси выключил свет, улёгся и после небольшой паузы тихо продолжил:

– Нет, гнев и намерение убить – это разные вещи. Я просто хотел разок вдарить ему. Затем… затем я прижал его к земле, и мы в четыре руки принялись бороться за тот маленький ножик. Неизвестно сколько времени голодали, поэтому силы были примерно равны половине цзиня, то есть восьми лянам*. По правде сказать, нам повезло. Как раз в тот момент между наркоторговцами началась грызня… Ладно, на самом деле не такое уж это было и везение. К ним внедрился наш товарищ, который и спровоцировал их. Даже те двое говнюков, что были к нам приставлены, потеряли самообладание. Вскоре снаружи раздались выстрелы и брань.

* 半斤八两 (bànjīn bāliǎng) – досл. половина цзиня – восемь лян (обр. одно и то же, на одном уровне, одинаково, ничем не отличаются).

– Звук был таким жутким, что Фан Цзиньсин испугался и отвлёкся. Тогда я воспользовался возможностью и отнял у него нож, затем ударил его в живот и отбросил оружие в угол. Я вновь ударил его уже по лицу. Удар оказался таким сильным, что его лицо повернулось в сторону, и кажется, даже выпал зуб. Он изумлённо уставился на меня.

– Не понимаю, чему он так удивился? Что я, вопреки ожиданиями, сбил его с ног, или что я не воспользовался возможностью и не зарезал его? – казалось, будто голос Шэнь Еси вырывался из самой глотки, таким хриплым и мрачным он был.

– Я лишь холодно посмотрел на него. Кто бы мог подумать, что даже после того, как я его избил, у него останутся силы на то, чтобы вновь наброситься на меня и схватить за шею… – Шэнь Еси остановился.

– Что такое? – не удержался и спросил Цзян Ху.

– Пуля, летевшая из-за двери, попала прямо ему в лоб, – сказал Шэнь Еси. – Мне всегда казалось всё произошедшее таким нелепым. Если бы он не набросился на меня, если бы не схватил за шею и не придавил, эта пуля должна была попасть мне под левую лопатку. То ли это судьба, то ли…

Цзян Ху долго молчал, Шэнь Еси также не нарушал тишину.

В тот момент, когда Шэнь Еси было уже решил, что Цзян Ху уснул, до него вдруг долетел тихий вздох. Цзян Ху заговорил невероятно медленно, но его слова по итогу не дали уснуть Шэнь Еси всю последующую ночь. Он спросил:

– Еси, ты когда-нибудь задумывался о том, почему он, находясь в тех условиях, в которых вы были, произнёс именно те слова?

Перевод: Теххи Шекк

Редактура: Pallada Zirsa

Глава 42: Полуночные разговоры. Часть 4.

«Думали, это уже конец?.. Кхэ-кхэ, ещё чуть-чуть будет и в следующей главе».

В итоге на следующий день Шэнь Еси выглядел ужасно: растрёпанные волосы, щетина и покрасневшие глаза.

Едва проснувшийся Цзян Ху на протяжении тридцати секунд невозмутимо пялился на него, после чего всё же недоумённо спросил:

– Еси?

«Неужто Вы приняли меня за кого-то ещё? Инопланетяне вторглись на Землю?» – подумал Шэнь Еси, проигнорировав его вопрос.

Зайдя в тупик, Цзян Ху задумался, после чего спросил:

– Во время сна… я вроде не имею вредных привычек, по типу храпа, скрипа зубами или лунатизма, не так ли?

– Что ты имел в виду под той вчерашней фразой? – спросил Шэнь Еси.

– А?.. Какая фраза? – Цзян Ху зевнул, потёр глаза и сонно пробормотал: – Вчера я…

Вторая часть предложения так и не успела сорваться с его губ, потому что Шэнь Еси выволок его из кровати и потащил в ванную:

– Дай-ка я тебя встряхну, проснись! У меня к тебе вопрос.

– А кто вчера говорил, что я могу спать сегодня столько, сколько захочу? – донёсся из ванной приглушённый голос Цзян Ху. Шэнь Еси держал сковородку в руках, поскольку планировал пожарить яичницу, но в этот момент ему вдруг захотелось вломиться в ванную, чтобы проверить, что окажется твёрже – голова Цзян Ху или сковородка?

«Сопляк, и почему ты запомнил именно эти слова?!»

Пять минут спустя Цзян Ху, пошатываясь, вышел из ванной. Судя по всему, холодная вода особо ему не помогла. Он широко зевнул, отчего в уголках глаз выступили слёзы. Ссутулившись, он упёрся острым подбородком о край стола и невидящим взглядом уставился на скатерть. Раздалось пиканье микроволновки, после чего с кухни донёсся голос Шэнь Еси:

– Кашица, почему до сих пор такой сонный? Вытащи из микроволновки молоко!

– … Э? – с едва-едва полуоткрытыми глазами Цзян Ху поднялся и поплёлся на кухню. Он открыл микроволновку, достал два стакана с молоком, после чего продолжил то, чем занимался до этого: уставившись оцепенело в одну точку, опираться подбородком о стол.

Держа в руках тарелку, Шэнь Еси легонько стукнул Цзян Ху по макушке:

– Взбодрись! Хватит косить под дохлую псину. Как доешь, пойдёшь со мной.

Цзян Ху бросил на него жалостливый взгляд и затем крайне осторожно заговорил:

– Могу ли я…

– Не можешь! – вытаращился на него Шэнь Еси. – Годовая премия…

– За мой счёт, – Цзян Ху продолжал строить из себя дохлую собаку. Сейчас уже вся группа под руководством главаря Шэня смогла выработать иммунитет к этой его уловке с премией.

Разозлившись, Шэнь Еси закатил глаза.

– Что ж, ты, видимо, также хочешь заняться ещё и сверхурочной работой во время новогодних выходных?

Цзян Ху тут же выпрямился и воспрял духом так, словно ему влили куриной крови*:

– Куда пойдём?

* 打鸡血 (dǎ jīxuè) – букв. «сделать вливание куриной крови», жарг. взбодрить, взбодриться, забегать как наскипидаренный, быть активным (распространённый в период культурной революции способ лечения).

Шэнь Еси легонько стукнул его по лбу.

Довольно быстро они покончили с завтраком. Поскольку Шэнь Еси шантажировал его новогодними выходными, используя их в качестве «заложника», Цзян Ху послушно уселся в его машину, и они умчали прочь. Машина уезжала всё дальше и дальше от города. Сначала Цзян Ху свернулся калачиком на заднем сидении, намереваясь поспать, но спустя некоторое время дорога стала слишком ухабистой, и он проснулся.

Когда Шэнь Еси остановил машину, то заметил, как молодой человек, смотря в окно, уставился куда-то вдаль. В линзах от его очков сверкали крохотные блики, отражающиеся от лежащего на улице снега. Он погрузился в свои мысли.

Шэнь Еси вытянул руку и похлопал по водительскому сидению, чтобы привлечь его внимание:

– Приехали. Выходи из машины.

Однако Цзян Ху не сдвинулся с места, а лишь повернулся и посмотрел на него. Освещение в машине было так себе, поэтому Шэнь Еси не смог чётко разглядеть выражение его глаз, но зато расслышал, как тот тихо спросил:

– Ты хорошо всё обдумал? Точно ли следует возвращаться к прошлому, которое уже давно мертво? Еси, мой китайский не очень хорош, потому я могу выражаться не совсем верно, но то, что мы называем «прошлым» – это непреложный факт, его нельзя исправить или повернуть вспять. Ты хватаешься за какую-то сомнительную зацепку и тут же бросаешься искать ответы в прошлом, но какой в этом смысл?

Шэнь Еси молчал.

– Может, лучше вернёмся? Кроме того, на мой взгляд, некоторые истины из прошлого могли уже быть навсегда погребены вслед за покойником. Думаешь, получится их откопать? – Цзян Ху говорил, выделяя каждое слово. – Еси, ты же сам мне говорил, что любые утверждения нуждаются в доказательствах, иначе домыслы так и останутся домыслами.

Шэнь Еси закрыл ненадолго глаза, после чего открыл их:

– Просто составь мне компанию, сходим посмотрим, всего разок.

Оба некоторое время молчали. Цзян Ху вдруг вытянул руку, открыл дверцу машины и вышел со словами:

– Пошли. Отведи меня взглянуть.

Идя друг за другом, они следовали по безлюдной просёлочной тропинке. Шэнь Еси провёл Цзян Ху по извилистому переулку, они прошли мимо заброшенного склада. Казалось, будто на земле так и остались грязные кровавые пятна, а в воздухе витал запах гнили и шум голосов. Даже свежий снег не смог засыпать всё это.

– Смею предположить, что сюда никто так и не осмелился прийти. Тогда тут была весьма крупная заварушка, – Шэнь Еси улыбнулся, вытянул руку и дотронулся до колонны, находившейся около крохотной лачуги, внутри которой стояла кромешная тьма. – Говорят, я просидел тут около четырёх дней. Хочешь зайти посмотреть?

Не дожидаясь его ответа, Шэнь Еси достал из кармана небольшой фонарик, схватил Цзян Ху за руку и потащил внутрь. Тот обратил внимание вот на что: пускай сейчас и стояла середина дня, и дверь была открыта, и фонарик горел, но даже Цзян Ху со своей близорукостью совершенно чётко увидел, как шаги Шэнь Еси стали неустойчивыми. Он плёлся еле-еле, словно передвигался в кромешной темноте и не видел, куда ступает.

Не было ни света, ни звуков. Даже воздух – минимум, который необходим для поддержания жизни, – был затхлым и разряженным. Цзян Ху осознал, что те четыре дня были значительно хуже, чем описывал Шэнь Еси. Он вспомнил, как тот упоминал, что не мог заснуть из-за сильного сердцебиения и пульсирующей артерии. Шэнь Еси на протяжении всех четырёх дней не ел, не пил и не спал…

«Либо Шэнь Еси вышел за пределы человеческих возможностей, либо мыслил неясно и видел галлюцинации, что мешало ему верно оценить собственное состояние».

Словно в подтверждение мыслей Цзян Ху у Шэнь Еси вдруг вырвался сухой смешок:

– Честно сказать, мне правда кажется, что четыре дня – это не такой уж прям долгий срок…

– А ты помнишь, что тут происходило, когда тебя заперли? – перебил его Цзян Ху.

– Я…

– Ты помнишь, что делал, каждую минуту, каждую секунду? В тот момент ты правда ясно осознавал происходящее?

Цзян Ху почувствовал, как Шэнь Еси забило мелкой дрожью. Он без особых усилий вытащил свою руку из его хватки, осторожно поддержал его за локоть и подался вперёд, прижавшись к нему плечами.

Шэнь Еси знал, что плечи Цзян Ху очень тощие, но в этот момент он вдруг почувствовал, что его кости достаточно крепки и способны выдержать тяжесть. Словно опора, что простоит вечно и никогда не рухнет.

Так хорошо ему знакомая мрачная тревога неожиданно потихоньку отступила.

– Давай выйдем. Ты не так оптимистичен, как себе воображаешь, – сказал Цзян Ху.

Шэнь Еси не стал спорить и послушно последовал за ним на выход. В столь угрюмую зиму сегодня выдался на редкость погожий день. Прислонившись к стене, Шэнь Еси закурил. Цзян Ху решил составить ему компанию, встал рядом и вдруг спросил:

– Как тебе тогда казалось, куда именно поедет следующая партия товара?

– Хмм… м? – Шэнь Еси сначала никак не отреагировал, затем задумался и всё же нерешительно ответил: – Полагаю, они скорее всего из места сбыта в Т планировали добраться по воде, а потом, возможно развернулись бы? В то время мы довольно тщательно их изучили и практически перекрыли все пути…

Цзян Ху тяжело вздохнул. Шэнь Еси резко замолчал, и тогда Цзян Ху едва слышно сказал:

– Еси, я слышал, как Шэн Яо упоминал, что никакой «следующей партии товара», о которой ты говоришь, ещё тогда уже не существовало.

Шэнь Еси застыл.

– Ты забыл. Вот только это именно вы с Фан Цзиньсином пошли на риск, пытаясь перекрыть поставку и захватить преступников, что занимались контрабандой наркотиков. Противники оказали мощное огневое сопротивление, и вы, прикрывая путь отступления для остальных, попали в плен, – тихо сказал Цзян Ху. – Еси, ты всё ещё хочешь продолжать копаться в этом? Какая в тот момент была обстановка? Только ты единственный в курсе, но ты мыслил совсем не так трезво, как тебе кажется.

– Но мне кажется…

– Сенсорная депривация комплексно влияет на мыслительные и когнитивные процессы. Сначала ты испытываешь беспокойство, возникают трудности с концентрацией внимания, постепенно ситуация ухудшается, начинаются галлюцинации. Твой разум, когнитивные способности и притупленные органы чувств, словно объединившись, начинают обманывать тебя. Иногда руки охватывает дрожь, ты теряешь способность прямо ходить, пока боль не притупится. Но что более важно: из-за сенсорной депривации человек становится легковнушаем, – Цзян Ху говорил настолько тихо, что почти перешёл на шёпот, его глаза сквозь прозрачные стёкла очков смотрели прямо на Шэнь Еси. – Ты твёрдо уверен в своём намерении продолжать копаться в этом?

Шэнь Еси внезапно вытер лоб рукой, резким движением прошёлся по лицу и оттолкнулся от стены.

– Я отведу тебя посмотреть на то место, где они держали Фан Цзиньсина.

На сей раз Цзян Ху не нашёлся с ответом, поэтому молча последовал за ним.

Страх, исходящий из тьмы, почти сломил Шэнь Еси, но он по-прежнему намеревался вернуться в это место. Ступая по этой земле, он ощущал себя так, словно при каждом шаге наступает на колючий кустарник.

Он мог позволить себе влюбиться в человека того же пола, и ему хватало силы духа настаивать на своей любви, потому что он не обращал внимания на мнение других. Однако он совершенно не мог вынести тот факт, что в его жизни имеется это путаное слепое пятно. Цзян Ху сказал: мертвецы уже мертвы, прошлое уже в прошлом.

Шэнь Еси чувствовал, что никогда не сможет столь беззаботно к этому относиться. Пускай мертвецы уже и мертвы, но живым людям нужно жить по совести. Конечно, прошлое уже в прошлом, и ничего нельзя изменить, но оно заслуживает быть увековеченным.

Цзян Ху вдруг осознал, что Шэнь Еси крутейший мужик из всех, что ему доводилось встречать.

По-видимому, с Фан Цзиньсином обращались ничуть не лучше, а может даже ещё более бесчеловечно, чем с Шэнь Еси. Там, где держали Шэнь Еси, можно было хотя бы разглядеть крохотную полоску света, после того как глаза привыкнут к темноте. Но в этом месте стояла практически кромешная тьма, даже малейшие трещины были заколочены железными пластинами. Цзян Ху чуть не споткнулся о порог, когда заходил.

– Говорят, что раньше у наркоторговцев здесь была пыточная камера, – сказал Шэнь Еси. На сей раз он не стал заходить внутрь вместе с Цзян Ху, а остался дожидаться его у входа.

Цзян Ху направил фонарик на стены вокруг:

– На стене следы крови.

– Здесь было довольно много людей. Позднее экспертиза показала, что есть следы ДНК и Фан Цзиньсина. Судмедэксперт сделал вывод, что Фан Цзиньсин, вероятно, бился головой об стену, обдирая об неё ногти.

Цзян Ху немного покружил внутри, затем вышел и спросил Шэнь Еси:

– Ты знаешь, что означает «усиленная суггестия*»?

* Внушение (суггестия) – термин, который означает психологическое воздействие на сознание человека, при котором происходит некритическое восприятие убеждений и установок. Суггестия делится на косвенную и прямую. Вообще термина «усиленная суггестия» нет, по крайней мере нет такого вида, потому что, например, в русской психиатрии суггестия подразделяется на прямую и косвенную. Прямая суггестия – человеку при помощи слов или конкретных действий пытаются что-то внушить, косвенная же происходит через намёки или подсказки.

Шэнь Еси нахмурился.

– Ты говоришь о том, что обсуждается во время сеансов гипноза… Хм, то есть, аналогия со способностью испытуемого поддаваться влиянию гипноза? Это всё слишком непостижимо.

– В нашем мозгу автоматически выстраиваются логические процессы и критическое мышление. Под влиянием гипноза внимание человека предельно сфокусировано, но диапазон восприятия становится гораздо уже, и суггестивная информация способна перепрыгнуть логический центр. В таких условиях ты слепо веришь всему, что говорят, вплоть до того, что можешь даже начать выполнять некоторые указания, – Цзян Ху указал на мрачную крохотную лачугу. – Понимаешь? По моему мнению, идея о том, что из вас двоих должен выжить только один – совершенно абсурдна. Пускай все наркоторговцы полнейшие отморозки, но наблюдение за тем, как вы убиваете друг друга, не принесло бы им никакой пользы. К тому же туда вас заходило-то двое. Если бы они на самом деле хотели вести переговоры с полицией, то неужели не возникло бы никаких подозрений, если бы вывели лишь одного человека?

Шэнь Еси ошеломлённо уставился на него:

– Хочешь сказать…

– Кроме того, если они и правда хотели, как ты описываешь, посмотреть, как вы, словно в римском Колизее, убиваете друг друга, зачем они тогда…

– Зачем они тогда приставили лишь двух охранников? – бормоча под нос, закончил за него Шэнь Еси.

Перевод: Теххи Шекк

Редактура: Pallada Zirsa

Страница книги Путь зла в интернете

Table of Contents

Глава 1 - Ангельские крылья. Часть 1

Глава 2 - Ангельские крылья. Часть 2

Глава 3 - Ангельские крылья. Часть 3

Глава 4 - Ангельские крылья. Часть 4

Глава 5 - Ангельские крылья. Часть 5

Глава 6 - Ангельские крылья. Часть 6

Глава 7 - Ангельские крылья. Часть 7

Глава 8 - Ангельские крылья. Часть 8

Глава 9 - Янтарь. Часть 1

Глава 10 - Янтарь. Часть 2

Глава 11 - Янтарь. Часть 3

Глава 12 - Янтарь. Часть 4

Глава 13 - Янтарь. Часть 5

Глава 14 - Янтарь. Часть 6

Глава 15 - Янтарь. Часть 7

Глава 16 - Янтарь. Финал

Глава 17 - Последний благородный человек. Часть 1

Глава 18 - Последний благородный человек. Часть 2

Глава 19 - Последний благородный человек. Часть 3

Глава 20 - Последний благородный человек. Часть 4

Глава 21 - Последний благородный человек. Часть 5

Глава 22: Последний благородный человек. Часть 6.

Глава 23: Последний благородный человек. Часть 7.

Глава 24: Последний благородный человек. Часть 8.

Глава 25: Последний благородный человек. Часть 9.

Глава 26: Последний благородный человек. Часть 10.

Глава 27: Последний благородный человек. Часть 11.

Глава 28: Последний благородный человек. Часть 12.

Глава 29: Последний благородный человек. Часть 13.

Глава 30: Чёрная дымка. Часть 1.

Глава 31: Чёрная дымка. Часть 2.

Глава 32: Чёрная дымка. Часть 3.

Глава 33: Чёрная дымка. Часть 4.

Глава 34: Чёрная дымка. Часть 5.

Глава 35: Чёрная дымка. Часть 6.

Глава 36: Чёрная дымка. Часть 7.

Глава 37: Чёрная дымка. Часть 8

Глава 38: Чёрная дымка. Часть 9.

Глава 39: Полуночные разговоры. Часть 1.

Глава 40: Полуночные разговоры. Часть 2

Глава 41: Полуночные разговоры. Часть 3.

Глава 42: Полуночные разговоры. Часть 4.

О книге