Описание

ВНИМАНИЕ! Это произведение без главной героини.

СДЕЛКА №1208

Тип: частная, неофициальная, обоюдно разрушительная

⸻

СТОРОНА А:

Имя: не разглашается

Пол: да

Профиль: преобладание гиперсексуального импульса в системе эмоционального реагирования

Особенности: вежливость — до первой ошибки / ирония — как способ расчленять / не умеет отпускать — зато умеет покупать.

СТОРОНА Б:

Имя: Ан Ли. «Ан» — как в «спокойствие», «Ли» — как в «карп»

Пол: «я вообще-то…»

Профиль: один родитель, два кредита, ноль шансов

Особенности: мягкость на грани саморазрушения / стыд на автопилоте / говорит, как думает — думает со второй попытки.

УСЛОВИЯ СДЕЛКИ:

— Сторона А временно приобретает доступ к физическим и психологическим ресурсам Стороны Б.

— Сторона Б, в целях выживания, временно отказывается от иллюзий.

ПРАВА И ОБЯЗАННОСТИ СТОРОН:

— Сторона А имеет право считать всё происходящее необходимостью.

— Сторона Б имеет право считать всё происходящее ошибкой.

— Обе стороны обязуются игнорировать очевидное.

ОПЛАТА: Наличные.

⸻

Эта сделка не имела смысла, шанса и оправдания. Но это не значит, что она не была чем-то настоящим.

⚠️ ПРОИЗВЕДЕНИЕ СОДЕРЖИТ:

• Интенсивные сцены секса (много. без иронии — МНОГО)

• Нецензурная лексика (иногда прямая, иногда по-Фрейду)

• Психологическое давление, как метод диалога

• Эксплуатация, и не только профессиональная

• Никто тут не хороший

• Читатель, ты тоже не выйдешь отсюда чистым

🌟 Звезда жанра на всех платформах Китая.

Глава 1. Недоразумение

Сюй Шаоцин вышел из клуба, свернул за угол и закурил. Затянулся резко, жадно — внутри всё горело. Сексуальное желание не нашло выхода, распирало изнутри, чесалось под кожей, толкалось локтями.

Раздражение только нарастало.

...Бесит.

Новенькие в клубе сегодня были какие-то унылые — ни один не зацепил. С сигаретой в зубах он достал телефон, прищурился и начал листать контакты. Там, конечно, были пара-тройка неплохих мальчиков, с кем уже спал — те, что оставили приятное послевкусие. Но, листая список туда-сюда, он только больше кис. Не тянет.

Сюй в сексе был жутким любителем новизны, особенно когда настроение паршивое. Ему срочно хотелось попробовать что-то «другое». Проблема в том, что подходящего «другого» сегодня не было.

— Чёрт, — выругался он, погасил экран и затянулся ещё раз. Ладно, допью сигарету — вызову старика Чжэна, пусть подъезжает. Домой, под душ и спать.

Только вот мысль о той пустой, ледяной квартире тоже бесила.

Послышались шаги. Кто-то вышел из переулка и остановился рядом, прямо у угла, тоже уткнувшись в экран телефона.

Сюю это не понравилось.

...Ну улица же широкая — ну давай, постой у меня в лёгких. Он бросил недовольный взгляд — и вдруг задержал его.

Мужчина. Высокий, стройный. Свет от экрана выхватывал лицо с правильными чертами: аккуратный нос, выразительные, симметричные брови, сейчас сдвинутые в задумчивой складке.

Он, кажется, что-то читал. Потом поднимал глаза, размышлял. Потом снова смотрел на экран.

Этот переулок вёл к чёрному входу клуба. Именно отсюда обычно выходили официанты и мальчики. Через парадную им ходить было нельзя — ещё бы, не дай бог наткнуться на кого-то из випов.

Сюй подошёл ближе.

— Только вышел? — спросил, кивнув назад, в сторону двери.

Мужчина на миг замер, как будто удивился. Провёл рукой по и без того пышным волосам:

— Не прямо сейчас… А что, это видно?

В его взгляде промелькнула неловкость.

Сюй Шаоцин кивнул — мол, понял. Потом уточнил:

— А почему внутри тебя не видел?

Мужчина ещё больше удивился. Взгляд прошёлся по его одежде сверху вниз — дорогой костюм, безупречная посадка, всё с иголочки.

— Ты тоже там был? Не скажешь…

Сюй усмехнулся. Понял, о чём он подумал: мол, «на гея не похож». Парень и сам был не из тех, кто блистал в клубе — ни зализанный, ни надушенный. Простой. Но в движениях и взгляде — что-то наивное. Зацепило.

Может, от усталости, может, от банального голода, но Сюй Шаоцин решил не впадать в избирательность. Сойдёт и этот.

Он достал телефон, отправил водителю Чжэну сообщение и затушил сигарету.

— Пошли со мной.

Мужчина замер, глянул на экран телефона, потом — на Сюя. Несколько секунд переваривал происходящее, а потом вдруг оживился:

— Вы… вы тот самый босс, который обещал мне работу?

Ну… допустим. Почему бы и нет. Сюй кивнул. Пусть будет так чистенько и благородно.

Через пару минут подъехал Чжэн. Чёрный, как ночь, люксовый автомобиль вынырнул из темноты. Мужчина замер, уставившись с открытым ртом:

— Это… на этой машине?.. Мне в неё?

— Садись назад, — спокойно сказал Сюй. В этот момент старик Чжэн уже припарковал машину и обошёл её, чтобы открыть дверь.

Парень замахал руками:

— Не-не-не, не надо, я сам, что вы, зачем вы выходили, неудобно как-то…

Растерянность была не меньше, чем восторг. Водитель, казалось, тоже слегка ошалел от этой новой «находки» своего босса…

Мужчины начали вежливо толкать друг друга к машине:

— Проходите, проходите, вы первый.., не стесняйтесь.. садитесь первыми.

Сюй:

— ……

Вот это куриная простота вдруг слегка охладила его пыл. Сюй уже хотел передумать, но парень успел юркнуть внутрь и теперь буквально захлёбывался в благодарностях.

Сюй дёрнул уголком губ — и сел следом. Ну всё. Сам выбрал — теперь доедай, хоть на коленях. Тем более, что для дела его болтливая пасть точно не понадобится.

Старому Чжэну ничего объяснять не пришлось — и так знал, куда ехать. В машине воцарилась тишина. Продержалась недолго.

— Босс, я Ан Ли. «Ан» как в «спокойствие», «Ли» как в «карп». А вас как можно называть?

— Сюй, — отозвался Сюй Шаоцин, не тратя слов.

Прошло ещё немного времени.

— Сюй-лаобан, — снова подал голос Ан Ли, — а куда мы направляемся?

Сюй вспомнил, как тот говорил что-то про «предложение работы», и даже слегка усмехнулся:

— К месту, где ты будешь работать.

***

Номер 1208, пятизвёздочный отель.

Всю дорогу Ан Ли глазел по сторонам с выражением человека, впервые попавшего в салон, где кожаные сиденья не пахнут дешевым табаком.

Зайдя в номер, он неуверенно потрогал край кровати, но садиться не решился. Казалось, он всё ещё не до конца верил, что это не реклама, а реальность.

— Я думал, начнём с завтрашнего утра, — пробормотал он. — Разве работа начинается уже сегодня?

— А что, раньше никогда после смены не «работал»? — Сюй Шаоцин снял пиджак и ослабил галстук. — Иди, помойся.

— Помыться?.. Простите, вы о чём? — Ан Ли замер. Он пытался понять: может, уборка? Но номер был в идеальном порядке, что тут убирать?

...А вдруг это тест? Проверка? Скажешь что-то не то — и прощай, работа мечты.

Он неловко улыбнулся, взгляд украдкой скользнул по лицу Сюя. Затем, всё ещё не решаясь, похлопал ладонью по простыне — как будто проверял, не пыльно ли.

Сюй бросил на него раздражённый взгляд:

— Моё время дорого. Давай без цирка.

Ан Ли дёрнулся, как под током. А этот «босс» стоял прямо перед ним, смотрел хищно, молча. Пришлось набраться храбрости:

— Простите, а что именно мне нужно помыть?.. Просто Ван-ге не успел рассказать, что входит в обязанности…

Он умолк, не договорив.

Сюй расстегнул верхние пуговицы рубашки. Под ней — тело, которое никак не вязалось с образом делового мужчины. Чёткие линии: грудь, плечи, пресс — как будто вылеплены без права на халтуру. Сила, собранная в форме, ни грамма случайности.

Сюй начал расстёгивать ремень.

— Какой ещё Ван-ге?

Ан Ли молчал. Просто смотрел. В этом теле, натренированном с годами под контролем, было всё: пропорции, красота. Всё, что у других прячется, у него выглядело как демонстрация капитала. Он невольно сравнил себя с ним — и сразу почувствовал, как в душе что-то сжалось. Рядом с этим телом он выглядел блекло. Невпечатляюще.

Сюй заметил этот взгляд. Вздохнул про себя. С одной стороны — бесит эта тупая реакция, с другой — приятно. Всё-таки, эффект есть.

Он подошёл вплотную, грудью почти уткнувшись в лицо Ан Ли — будто разрешал рассматривать, сколько влезет.

— Я вообще-то задал вопрос, — напомнил он.

При свете лампы Ан Ли выглядел уже не таким молодым, как в переулке. В уголках глаз — тонкие морщины, щёки чуть впали. Ушло что-то мальчишеское, но появилась мягкость и спокойствие.

Ан Ли от такого вторжения дёрнулся назад как ошпаренный, едва не отпрыгнул на два метра.

— Ван-ге! Я… я про Ван Ло! Он сказал, что подберёт для меня работу официантом, что мы сегодня встретимся и обсудим детали… Я не знал, что всё начнётся сегодня! Простите, босс, правда, я просто не в курсе, чем тут надо заниматься. Но если вы объясните — я всё выучу! Только… пожалуйста, не увольняйте меня. Мне реально нужна эта работа, я…

Сюй Шаоцин смотрел на него прищуром, уже не слушая. Где-то посередине этой жалобной тирады до него дошло что он привёл не того.

...Абсурд..

...Притащил в номер — и только тут понял, что это не тот парень? Теперь ясно, почему этот тип не похож на мальчика из клуба.

Он раздражённо провёл рукой по волосам:

— Хватит.

Ан Ли сразу умолк.

— Ты не из клуба «Blue Dike»?

— Чего? Какого клуба?.. — только сказал это, и взгляд у босса стал ледяным. Ан Ли никогда не слышал про этот… «клуб». Но у него было ощущение, что теперь Сюй-лаобань точно потерял к нему интерес.

— Чёрт… — выругался Сюй. Потерял весь вечер на поиски, кое-как нашел кого-то сносного — и в итоге привёл вообще левого. С уже вставшим членом и горящей злостью, Сюй Шаоцин больше не стал тратить слов. Подошёл к пиджаку, вытащил бумажник, достал сотню и без выражения сунул в руку:

— Вот. На такси до дома.

Сказано было холодно, почти безэмоционально. Весь образ вежливого босса — рассыпался. Он даже не пытался смягчить. Типичный «одним движением выставить за дверь».

Но Ан Ли слишком отчаянно нуждался в работе.

Он моментально стал жалким, с мокрыми глазами и голосом, будто вот-вот треснет:

— Я не из этого… вашего клуба… Но я всё равно умею многое. Раньше я…

Сюй хмыкнул:

— Умеешь, говоришь? Ты хоть раз жопу подставлял по-настоящему?

Этот нарядный, респектабельный босс выдал эту грязь с такой будничной обыденностью...

Ан Ли растерянно замер и просто онемел.

И Сюя это ещё больше взбесило. Парень, как телёнок, кивает, глазками хлопает, а в итоге — не тот!

...Уже завёлся, а теперь сиди, остужай.

Он с демонстративным отвращением встряхнул купюру:

— Не умеешь? Тогда вали.

Ан Ли всё ещё не двигался. Лицо раскраснелось, голос был тихим, как эхо:

— Я… вообще-то… натурал…

Сюй взбесился. Не стал больше уговаривать — просто швырнул деньги в лицо:

— Тогда катись отсюда, дебил.

Бумажка, как листик осенью, медленно упала на пол.

…Сначала его тащат непонятно куда, потом без объяснений выгоняют, следом швыряют грязью, а в довесок — деньгами по лицу, как подачкой бродяге.

Нормальный человек бы не выдержал, Ан Ли тоже не выдержал:

— Пидор сраный, — бросил он, лицо каменное, голос — как наждак.

Рука Сюя, застёгивавшая рубашку, застыла на середине. Он повернулся, думая, что ослышался:

— ...Что ты сейчас сказал?

Ан Ли уставился ему в глаза и метнул напоследок:

— Гондон ты, вот кто. Деньги свои себе в жопу засунь. Вдруг пригодятся, когда ВИЧ подхватишь.

Не дав Сюю даже раскрыть рот, он распахнул дверь и вылетел в коридор, хлопнув так, что прокатилось эхо.

Сюй Шаоцин застыл примерно на пол минуты. Просто смотрел на дверь, будто не верил, что такое вообще произошло.

А потом ему сорвало крышу.

— Сука!!!

Никто, НИКТО не говорил с ним таким тоном! Кто, чёрт возьми, этот дешёвый клоп?!

...Это он, Ан Ли, сам влез с полуслова, сам и ввёл его в заблуждение. Это из-за него всё пошло наперекосяк! Время — в трубу, настроение — туда же! И Сюй, заметьте, ещё даже не стал скандалить, а этот нищий выкидывает такое?!

...Что, мать твою?!

У Сюя просто хлынуло в голову. Он был так зол, что всерьёз подумывал: а не заказать ли этому дебилу перелом ног, чтоб сидел дома и в зеркало на себя шипел?

Он в два шага пересёк комнату, рванул дверь но коридор уже был пуст.

Сюй мгновенно набрал номер:

— Лао Чжэн, ты ещё в отеле? Если увидишь того парня — останови его. Срочно.

На том конце — пауза. Неуверенный голос:

— Ээ… Босс Сюй, я уже уехал. Я подумал, вы…

— Чёрт, — выдохнул Сюй, губы сжались. И тут же:

— Его имя… как его зовут?.. «Ан» как «спокойствие», «Ли» как «карп»?.. Редкое имя?.. Да, блядь, всё равно какое!! Найди мне всё про него. Вспарывай базы, подключай всех, хоть через бандитов.

Он сбросил звонок и, как будто потеряв опору, опустился на стул.

Низ горел, верх горел, его обычная выдержка — превратилась в пепел. Всё вместе кипело и плавилось. Он швырнул телефон — тот лишь глухо отскочил от ковра и замер.

...Какой же отвратительный день.

…Ан Ли, да? Вот только не смей попасть под машину, Ан Ли. Не смей трогать провод, Ан Ли. Не смей, блядь, умереть до того, как я тебя найду.

Глава 2. Сделка

Выйдя из номера, Ан Ли не стал сразу спускаться вниз, а зажался в дальнем углу лестничного пролета и набрал Ван Ло. Он хотел всерьёз спросить, какого чёрта брат Ван всучил ему такую работу. Даже если он сейчас и на дне, но это ещё не повод становиться жиголо и ложиться под мужиков, чёрт побери!

Когда он разблокировал телефон, то увидел, что тот всё это время был на беззвучном. Несколько пропущенных, куча сообщений от Ван Ло:

«Почему не берёшь трубку? Адрес — “Тяньхайцинь” Хобби-клуб, вбей в навигатор.»

«Ты где застрял?»

«Давай быстрее, мы с боссом тебя тут уже сто лет ждём!»

«Ты вообще собираешься приходить или нет?»

…

Эм. Ан Ли застыл. Медленно до него дошло: это он сам всё перепутал.

Сначала он просто онемел, потом его накрыла волна облегчения — как будто по лезвию прошёл и остался цел. Просто глупая ошибка! А он уже начал думать всякое… Да, брат Ван надёжен, как скала. А тот… «босс Сюй»… Да это вообще просто какой-то клиент, с которым он даже не знаком. А он, дурак, чуть не прогнулся перед этим педиком, называл его «боссом», делал вид, что всё норм… Просто позорище!

Сжавшись от стыда, он поспешно перезвонил.

— Алло, Ван-ге…

— Алло?! — на том конце сразу же на него вылили ушат ледяной воды. — Ты, значит, работу искал, как будто я тебе с неба обязан, да? Ты кто вообще такой, принц сраный? Всё, всё, до свидания, нам такие важные не по карману!

— Извини, извини, пожалуйста. — залепетал Ан Ли и скомкано объяснил, что перепутал машину и не того за «босса» принял. Правда, половину он благоразумно опустил, там таких деталей было - срамота.

Ван Ло ещё поворчал немного, но в итоге велел срочно ехать к ним.

Ан Ли всё ещё слышал на фоне какие-то голоса — гомон, как в караоке-зале. И в самом конце кто-то совсем рядом с Ван Ло, мурлыкнул:

— Лооо~ гэгээээ~

Этот «гэгэ» был с таким мягким заворотом на конце, что Ан Ли аж вздрогнул.

Что за мужик так говорит вообще?

…Хотя, может, это и не мужик. Женщина, просто голос грубоватый? Хотя если и женщина — всё равно звучит странно. Зачем она так к Ван Ло?

Он не стал сразу класть трубку и, немного помолчав, осторожно спросил:

— Ван-ге… а можно уточнить, куда вы меня вообще устроили?

На том конце повисла короткая пауза. Словно Ван Ло действительно задумался, а потом ответил:

— Официант.

Ан Ли не спешил радоваться. Осторожно уточнил:

— Просто официант, да? Типа… обслуживание столиков?

Ответа сразу не последовало. А когда наконец последовал, то без особой жалости:

— А ты сам-то веришь в это, Ан Ли?

Ан Ли замер. Такой встречный вопрос поставил его в тупик. Он не знал, что ответить.

Но Ван Ло, похоже, и не ждал. Уже с другим тоном — усталым, слегка раздражённым — продолжил:

— Ты же сидел. И возраст у тебя уже не детский. Скажи спасибо, что вообще ещё что-то предлагают. Что мне оставалось? Так что давай без иллюзий, ладно?

У Ан Ли в горле застрял ком. Пошла какая-то мерзкая, тягучая горечь, которая меняет даже тембр голоса.

— Ван-ге… та история… там всё было не так, я…

— Какие у тебя там были причины — не мне рассказывай, а полиции, — перебил тот с досадой. — Ты думаешь, я не пытался тебе нормальную работу найти? Да я вон сколько народу обзвонил! Как только про тебя слышат — сразу до свиданья. Я что, виноват?

— Эта работа — это лучшее, что я выбил. Я уговаривал, клянчил, фотку твою показал — сказали, ну хоть внешне ещё куда ни шло, можно взглянуть. А так, ты бы с таким стажем и мордой в другое место даже нос не сунул. Всё, что надо было сказать — я сказал. Если идёшь — дуй сюда, пусть босс на тебя вживую посмотрит. Поторопись.

— …

— Ан Ли, — голос Ван Ло немного смягчился. — Это ведь ты сам говорил, что хочешь быстро срубить денег, так? Только вот «быстро» — не значит легко. Я понимаю, тебе сейчас деньги нужны. Если бы не знал — не стал бы тебя в это… — он осёкся, будто понял, что говорит, и резко остановился.

Потом закончил сдержанно:

— Короче, сам решай. Я сделал, что мог. Дальше — сам как хочешь. Или иди ищи другую работу.

Ан Ли хотел что-то сказать — но трубку уже повесили.

Он стоял, как истукан, с телефоном в руке. Не дышал. Не двигался. Просто смотрел в никуда.

Что делать?

Он задавал себе этот вопрос уже не первую неделю. Каждый день. Что делать, если всё вокруг — тупик? Иногда кажется, проще было бы… просто исчезнуть.

Без «завтра». Без «работы». Без этого всего.

Просто — тишина.

И тут зазвонил телефон. Экран загорелся, и он замер, увидев на дисплее знакомое до боли имя.

Он взял трубку.

— Ты где пропал, почему не берёшь? — раздался сдержанный женский голос

— Я… дома, — солгал он. — Как там Сяо Дуо?

— Нормально. Заснула. Я только из больницы вышла.

— А… — он не знал, что сказать. Знал, зачем она звонит. Всегда — по одному поводу.

И точно. Она продолжила:

— С больницы снова звонили. Сказали, больше тянуть нельзя. Надо платить. Ты…

— Я знаю. Я понимаю. Я ищу, — Ан Ли почти автоматически понизил голос. — Сколько ещё не хватает?

— Сейчас срочно надо заплатить чуть больше двадцати тысяч. Но дальше… — его бывшая будто запнулась. Голос у неё сорвался, сдерживаемые рыдания прорвались наружу. — Ан Ли, я знаю, мы уже не вместе, и тебе самому непросто. Но она ведь твой ребёнок… наш ребёнок… Ты же не можешь просто смотреть, как она умирает…

— Ты что несёшь? — голос Ан Ли вдруг стал резким, даже почти криком. — Я сказал, что найду деньги! Найду! Просто… просто заботься о ней, и не говори сейчас эту ерунду, ладно?

Он сбросил звонок и медленно опустился прямо на пол, прижав руки к голове, будто мог сдержать ею тот гул отчаяния, который наполнял его изнутри.

Он резко поднял голову, как будто в нём что-то снова включилось, и снова набрал номер Ван Ло.

— Ван-ге… — голос ещё дрожал, но не от жалости к себе — от того, что выхода больше не было. — Если я соглашусь… если я реально это начну… сколько мне нужно, чтобы заработать двадцать тысяч? Срочно. Ну, прям вот в ближайшие два дня.

— Двадцать? За два дня?.. — на том конце повисла короткая, но глухая пауза. Потом Ван Ло без обиняков выдал:

— Тогда иди грабь банк.

Снова гудки. Ван Ло бросил трубку.

Что делать? Что теперь делать?

Ан Ли остался с трубкой в руке. Не знал, что делать с пальцами, с мыслями, с собой. Мозг отказывался выдавать хоть один вменяемый вариант. Он стал тереть волосы обеими руками — будто в затылке была спрятана кнопка «найди выход».

И в этот момент — из ниоткуда — в памяти всплыл "Босс Сюй".

Тот самый: чёрная машина, водитель в перчатках, ровный дорогой костюм, запястье с часами, где всё — даже ремешок — казалось орудием давления.

Наверное… у него есть деньги?

Если вариантов больше нет, если всё остальное закрыто, если это дорога — тупиковая, но единственная, то, может быть…Просто выбрать самый короткий маршрут?

***

Сюй Шаоцинь лежал на кровати, злой до онемения. Сон не шёл — даже не приближался. В голове он снова и снова прокручивал сцены, как будет расправляться с этим выскочкой по имени Ан Ли. Сценарии были разные, но в каждом он выигрывал. Чем ярче становились фантазии, тем сильнее закипала злость.

До тех пор, пока не выпустит пар — о сне не могло быть и речи. Это уже почти медицинский факт.

Внезапно в дверь позвонили.

Он дёрнулся. Кто это мог быть в такое время? Не уборка — он ничего не заказывал. И с ресепшном он не связывался. Никаких гостей не ждал.

Он встал, подошёл, открыл.

Открыл дверь.

И застыл.

Прошло всего-то минут десять, а Ан Ли будто постарел на лет пять. Щёки впали, взгляд потух. Вид у него был откровенно измотанный.

— Босс Сюй, — сказал он тихо.

Ан Ли. Он и правда пришёл. Да он вообще охренел! Сюй Шаоцинь вскипел внутри: злость вперемешку с каким-то странным приливом. Пока он пытался понять, что чувствует, Ан Ли вдруг заговорил первым:

— Босс Сюй, вы тогда говорили… про то… Я согласен.

— …Что?

— Я… ну… я могу… разрешаю вам то, — он запнулся, лицо залилось краской. Красные щеки, красные уши, даже шея — всё горело.

Сюй не сразу понял, что он слышит. Он откровенно опешил. Он не ожидал, что Ан Ли вернётся, тем более — с этим. Поэтому и спросил, не удержавшись:

— Ты же говорил, что ты натурал?

Ан Ли вскинул подбородок, и хоть голос дрожал, но в нём появилось что-то от вызова:

— Натурал или не натурал — анатомия у всех одинаковая.

Сюй снова замолчал. На этот раз — надолго. Он смотрел на этого паренька, ссутулившегося, но всё же стоящего на своём. Только что бегал, как ошпаренный, а теперь стоит в дверях и бросает в лицо свою гордость, как сдачу.

Чего он там успел пережить за эти десять минут? В какую яму башкой нырнул?

Он вспомнил, как Ан Ли тогда сказал, что ему действительно нужна работа. Видимо, не соврал. Такое не делают по глупости.

Он видел много историй. Слышал и про то, как мужчины ради денег шли на всё. Но видеть это вживую — особенно с тем, кто буквально десять минут назад швырнул тебе в лицо «пидор» — это было впервые.

Вот оно дно, — хмыкнул он про себя, но лицо осталась непроницаемым.

Спокойно кивнул:

— Заходи.

Ан Ли не двинулся. Всё ещё стоял на пороге.

Сюй нахмурился:

— Ты идёшь, нет? Нет — я закрываю дверь .

И тут Ан Ли спросил:

— Сколько ты мне заплатишь?

Сюй сунул руки в карманы и лениво спросил:

— А сколько ты хочешь?

Он поймал себя на том, что уже даже не шокирован. Вот уж докатился: стоит в гостиничном коридоре, торгуется с каким-то выскочкой. Прямо перед номером. Торгуется за тело. Во имя мести — он это проглотит.

Ан Ли долго мялся, будто собирался озвучить цену за душу, и всё-таки выдал:

— Двадцать тысяч…

— Пф-ф… — Сюй не выдержал и расхохотался. Да, он платил и больше. И такие суммы не вызывали у него ни морщинки на лбу. Но тут… он даже не стал играть в сдержанность — просто озвучил, что думал:

— Братец, ты сам-то в зеркало смотрел? Сколько тебе лет?

— Серьёзно, я тут должен платить тебе? По-моему, если я соберусь с тобой переспать, то это ты мне должен будешь.

Лицо Ан Ли вспыхнуло до фиолетового.

Он задыхался, как будто ему что-то в горло встало — воздух выходит, а слова нет. Глаза вылезли, грудь ходуном. И, не выдержав, он резко развернулся и пошёл прочь.

— Эй! — Сюй, конечно, не собирался его отпускать. Он схватил его за руку:

— Сбавь цену. Десять тысяч — максимум. Больше не дам. Берёшь — заходи. Нет — дверь там.

Глаза у Ан Ли дрогнули. Он и сам понимал, что двадцатку назвал наугад, наудачу, просто потому, что Сюй выглядел как человек, у которого деньги высыпаются из рукавов. Но то, что он реально предложил десятку — уже перебивало всё, что Ан Ли себе воображал.

Он даже немного выпрямился, а в глазах снова появилась та самая покорная искра, с которой он впервые смотрел на «босса»: почтительность, с оттенком наивной надежды.

— Правда?.. Один раз — и сразу десять тысяч?..

Сюй внутренне скривился. На лице не дрогнул ни один мускул. Быстро ты маску сменил. Стоило только потрясти пачкой.

— Не «раз». Вся ночь.

— Хорошо! Конечно, да! —

Если босс платит, значит — снова босс. А он снова — низший, исполнитель. Ан Ли мигом подобрался и потупился.

— Только учти, — голос Сюя был уже жёстче. — Если снова будешь себя вести, как минут двадцать назад…

Ан Ли вспомнил, как сам несколько минут назад отпустил в адрес Сюя всю ту гомофобную желчь — и стыд сжёг лицо:

— Не буду. Обещаю.

— Тогда проходи.

Ан Ли стоял секунду. Лицо было какое-то… перекошенное. Там всё смешалось: страх, решимость, усталость, и что-то вроде смирения.

Он постоял, вздохнул — и, как человек, идущий на заклание, шагнул внутрь.

Дверь закрылась.

— Знаешь, как подготовиться? — спросил Сюй, не отрываясь от своего спокойного, раздражённого тона.

Ан Ли уставился на него в полном непонимании.

Сюй презрительно фыркнул. Вот глядя на эту его деревенскую физиономию, он в который раз спросил себя — что за наваждение было вечером? С чего вдруг он вообще подумал, что этот подходит для его постели? Сейчас — желание как рукой сняло.

Но это не ради желания. Это — ради мести.

Месть превыше всего.

Сюй Шаоцинь всегда расплачивался за обиды. С процентами.

Он тихо выдохнул и бросил:

— Открути лейку в душе, направь шланг себе в зад, промой всё. Потом пальцем — хорошенько, с мылом. Не знаешь как — загугли.

Ан Ли снова покраснел как рак.

Сюй, видя это, только подлил масла в огонь:

— И учти, если испачкаешь меня — денег не получишь.

На лице Ан Ли краски сменились на пепельную бледность. Он кивнул быстро:

— Понял. Всё понял.

— Давай, шевелись.

И он ушёл в ванную. Полчаса там возился. Полчаса! Сюй уже начал терять и был готов стучать в дверь с ноги.

Но прежде чем он дошёл до точки кипения — дверь приоткрылась. Ан Ли вышел, закутавшись в гостиничный халат. Увидел, что Сюй стоит у двери, и замер.

А Сюй просто смотрел.

После душа лицо у Ан Ли казалось ещё более светлым, почти бледным. Влажные волосы прилипли к лбу, обнажённая грудь — худощавая, с мягкой кожей, под которой, если приглядеться, угадывались тонкие вены на шее. Странная уязвимость. Почти интимная, но не сексуальная. Скорее… жуткая.

Сюй тихо сказал:

— Что так долго?

Он даже не стал ругаться, что, по его меркам, уже подвиг.

Ан Ли ответил, опустив взгляд:

— Я… я просто не хотел испачкать тебя. А то вдруг не заплатишь…

— … —

Эта фраза… в ней было что-то не то. Что-то настолько перекошенное, что даже он, с его стальными нервами, на секунду не нашёл слов.

Глава 3. Потеря девственности (18+)

Сюй Шаоцин бросил на него ленивый взгляд исподлобья: — А одежда тебе зачем?

На этом этапе прятаться действительно выглядело глупо. Ан Ли стиснул губы, махнул на всё рукой и сбросил халат.

Он был по-настоящему худой. Узкий зад, без особой привлекательности, редкие волосы в паху, член — нежно-розовый, почти трогательный. Для гетеро, наверно, не мечта. Сюй Шаоцин хмыкнул сквозь нос — мысль, видно, повеселила.

Он не скрывал, что смотрит — откровенно, пристально, не как на тело, а как на объект оценки. И то, что в его взгляде не было особого интереса, только подчёркивало, насколько неловко себя чувствовал Ан Ли. Стоять перед мужчиной, полностью голым, и понимать, что ты — не впечатлил. Он опустил глаза. И от стыда, и от страха.

...Хотя при всём при этом — тело у него аккуратное, жилистое, кожа тонкая, светлая, гладкая, словно не знавшая ни загара, ни жизни. Ноги — длинные. Должно быть, если его трахать, он будет гнуться как надо, полумал Сюй.

Сюй почувствовал, как внутри разгорается тепло. Взял банку с лубрикантом, и, не меняя тона, отрывисто сказал:

— Сам расширяйся. Не сделаешь — потом будет больно, тогда не ной.

— Расширяться?.. — голос у Ан Ли был полупрозрачный, как тень.

Сюй, утомлённо выдохнув, снова включил режим инструктора:

— Мажешь себе туда. И внутрь, и снаружи. Сначала один палец. Потом два. Потом три. Пока не расширишь до такого, чтобы мой член влез без сопротивления.

В голове Ан Ли будто взорвалась бомба. Именно с этими словами он впервые по-настоящему осознал, что сейчас собирается произойти.

Он, мужчина, должен позволить другому мужчине засунуть в себя его член.

Ан Ли сцепил руки, как перед казнью, но к банке не потянулся. Словно это был не лубрикант, а вода из реки забвения — выпьешь, и всё, больше тебя нет.

Сюй, не повышая голос, но уже с явно срывающимся терпением, отложил банку в сторону:

— Ты сегодня уже слишком часто проверяешь, насколько у меня крепкие нервы. Сейчас я говорю это в последний раз. Запоминай. Последний. Ещё один вот такой твой глупый саботаж — и…

— …и ты не заплатишь, — перебил его Ан Ли, и, сам не веря, как быстро сработал страх, вырвал банку из рук и крепко прижал её к груди.

— Я понял, — прошептал он, почти беззвучно.

— Хрена лысого ты понял. — Сюй смотрел на него, как на ученика, который сдал домашку, но без понимания. — Повтори, что я сказал.

— Надо слушаться. Иначе — не заплатите, — тихо проговорил Ан Ли.

— Угу, — Сюй Шаоцинь наконец остался доволен. — На кровать. Наноси. У тебя пять минут.

Ан Ли послушно полез наверх. Он увидел, как Сюй стоит напротив, не сводит с него взгляда и медленно, почти лениво, раздевается.

— Пять минут, — нетерпеливо напомнил он, видя, как тот возится.

Ан Ли зачерпнул холодную порцию смазки и начал мазать вокруг анального отверстия. Лёд и странность прикосновений заставили его вздрогнуть, он рефлекторно сжал ноги.

— Раздвинь ноги. Я хочу видеть. — Голос Сюя был ровный, как у офицера на построении. И как раз в этот момент он сдёрнул последнюю вещь — нижнее бельё.

Полуэрегированный член, тёмно-красный, неестественно длинный и толстый, показался наружу. Ан Ли глянул — и застыл. Оно... Оно было огромное. Как те мутировавшие бататы из супермаркета.

— Чёрт, — выругался Сюй, — мне что, всё по два раза говорить? Раздвинь ноги!

Он уже держал себя за основание и проводил рукой вверх-вниз, как будто проверял, насколько тот готов. Его член стал ещё твёрже, набух и потемнел, наливаясь.

Этому... этому некуда влезть! Ан Ли внутренне запаниковал. В голове всё кричало: надо остановиться. Надо уйти. Ещё не поздно.

Но тут внутри — будто кто-то включил запись.

«Она — наша дочь. Ты не можешь просто смотреть, как она умирает…»

В ушах вдруг раздался голос бывшей жены — холод прошёл по позвоночнику, Ан Ли инстинктивно раздвинул ноги и ввёл в себя палец. Он уже промывался перед этим, так что, с учётом смазки, всё вошло легко. Не дожидаясь, он сразу начал вводить второй.

Он прижал безымянный к среднему пальцу и вместе с ними попытался протолкнуть глубже. Не больно, но натянуто до неприятного. Он выгнулся, чтобы пальцы вошли легче.

Сюй смотрел, как тот закинул голову, выгнул спину, а между ног блестело розовое отверстие, жадно глотающее пальцы. У него заломило член. Кожа у Ан Ли была тонкая, анус — такой же, полупрозрачный, будто только тронь — и порвётся.

Захотелось немедленно разорвать эту красивую дырочку. Сюй, задыхаясь, прокатил презерватив по члену:

— Быстрее… третий. Не тяни резину.

Ан Ли закрыл лицо рукой, чтобы не видно было, как его трясёт от стыда, а второй рукой стал втискивать третий палец. Но места не хватало, не лезло. Он помучился немного, потом махнул рукой, перевернулся, задрал зад повыше, одной рукой растянул ягодицы, а другой стал работать сзади, пытаясь всё-таки засунуть палец в не поддающееся, розовое отверстие.

Сюй не выдержал. Внутри сорвало. С руганью вскочил на кровать, схватил узкий зад в обе руки, подогнал свой налившийся, сиреневый член и вогнал его внутрь.

Ан Ли заорал. Было ощущение, будто его разрубили надвое. Боль была нечеловеческой. Он тут же расплакался беспомощно, и никак не мог остановиться. Не только из-за боли. В момент, когда в него вошёл другой мужчина, что-то внутри сломалось безвозвратно. То, что он знал как себя.

— Блядь… ну ты и тугой… Первый раз, что ли, — выдохнул Сюй. Он смотрел, как тонкое анальное кольцо с натяжкой сжимается вокруг его члена, будто вот-вот разорвётся.

Он вытащил и снова резко вогнал обратно. Двигался влево-вправо, вверх-вниз — пытаясь расширить вход.

— А-а… помедленнее… — хрипел Ан Ли, когда каждый толчок ломал ему дыхание, а его бедра и поясница невольно следовали за движениями.

От этих движений Ан Ли выглядел ещё более жалко-соблазнительно, будто сам приглашал Сюя взять его глубже. Тот дышал уже громко и хрипло:

— Хоть медленно, хоть быстро — тебе всё равно будет больно в первый раз. Что есть, с тем и работаем. Терпи.

Ан Ли больше не просил, не жаловался. Только закусил губу и тихо выл носом. Десять тысяч… Десять тысяч юаней. Как ты хотел их заработать, Ан Ли? Закрыл глаза — и на карту упали? Смешной. Да и стоит ли твоя жизнь хоть каких-то денег? Даже если тебе всю задницу порвут — может, и не наберётся на эту сумму.

Ради Сяо Дуо.

Он пытался думать о Сяо Дуо, чтобы как-то подбодрить себя — но это сработало наоборот. Представление о том, что он — отец милой, невинной девочки, и при этом вот так сейчас под другим мужчиной, с членом до боли в животе, оказалось невыносимым. Он сжал ноющий низ живота и зарыдал — слёзы срывались прямо на простыни.

Сюй Шаоцин не знал меры. В моменты возбуждения он превращался в голодного пса — просто трахал. Лиц не видел, только зад, в который снова и снова вбивался. Член у него был слишком большой, чтобы это было безопасно. Ан Ли корчился от боли, но Сюй каждый раз вытаскивал его почти до конца, а потом вновь вгонял внутрь. Безжалостно, с размаху.

Он закинул голову, быстрые толчки выгибали мускулистую талию:

— Чёрт, какой ты тугой… ты такой, блядь, тугой… расслабься, дай мне глубже…

После сотни толчков ему показалось, что можно сильнее. Он дёрнул Ан Ли за руки, поднял его корпус, и начал долбить снизу вверх, будто хотел засунуть даже яйца. На гладком животе проступал отчётливый силуэт его члена.

— Ааа! — Ан Ли не выдержал и закричал. — Больно! Больно, прошу… не так!

Он уже слишком громко плакал, чтобы это можно было игнорировать. Сюй замер, хотел перевернуть его — сменить позу. Когда взглянул в лицо, то даже отпрянул.

— Эй, ты чего… так сильно? Может, прекратить?

Ан Ли быстро замотал головой.

Сюй усмехнулся. Ну да. Деревенщина же сам предложил цену. Хотел десять тысяч — получай.

— Говори со мной. Скажи хоть что-нибудь, — буркнул он. Хоть и думал одно, но всё-таки, глядя в это лицо, сбавил темп и дал передышку.

Он оставил в нём только половину себя, но двигался мягко, как будто растирал изнутри, расширяя его по чуть-чуть, круговыми движениями.

— Говори, — проговорил он, голосом хриплым от возбуждения. — Соблазняй меня. Я иначе не могу. Хочешь денег — обслуживай, как следует.

— Чего… говорить?.. Я… я не умею…

— Что-что… — Сюй ухмыльнулся. — Что хочешь. Скажи мне то, что твоя жена тебе говорила в постели. Делай то, что она делала. Вспоминай, как ты с ней трахался — и повторяй.

— Жена… — прошептал Ан Ли, прищурился. Похоже, движения Сюя стали терпимее, и он провалился в воспоминания…

Сюй Шаоцин ляпнул наугад, не ожидая, что у Ан Ли и правда была жена.

Он слегка помрачнел. Мысль, что человек, которого он сейчас использует, имел жену, делил с кем-то жизнь, не то чтобы вызвала сочувствие — скорее, раздражение. Жена, а сам тут, задом к верху, ради денег? Гнусно. Без дна.

Он сжал бёдра Ан Ли и резко толкнулся вперёд, на этот раз глубже, с напором, точно в живот. Под тонкой кожей снова обозначилась округлая выпуклость. Тот уже почти расслабился, но от резкого толчка спазматически сжал мышцы и непроизвольно подался вперёд — внутри стало узко, туго, плотно, так, что Сюя едва не выдернуло.

Он выдохнул резко, ему показалось, что его сжало что-то влажное, липкое и пульсирующее, как рот, затягивающий в себя всё до последней капли. Он замер, как от удара током, и, чувствуя, как подступает, от злости разжал ноги Ан Ли, раздвинул их грубо:

— Да ты, чёрт возьми, посмотри на себя… Уже подсел, да? Кто тебе разрешил меня вот так сосать?

— Потрогай мою горошинку… — пробормотал Ан Ли не впопад.

— Что?

— Это… жена так говорила, — лицо у него налилось краской. Стыд был почти невыносимый.

Повисла пауза. Сюй не сразу понял, что имелось в виду.

Но когда понял — его накрыло странным, тяжёлым возбуждением. Этот парень, этот убитый жизнью «натурал», сейчас под ним, в этой позе, в этом состоянии, повторяет то, что когда-то слышал в постели от своей жены. Использует чужие фразы, чужой голос, чтобы отработать себя, чтобы угодить. Эффект был дикий. В паху снова налилось больное напряжение.

Он не удержался и с лёгким смехом шлёпнул его по заднице — дважды, лениво, но с толком:

— Ты, блядь, нормальные фразы можешь говорить? У тебя откуда вообще горошинка, а?

Ан Ли, будто всерьёз продолжая роль жены, завёл руку назад, начал мять себя между мошонкой и промежностью. Словно сам не понимал, кто он и где.

— Тут… потрогай здесь…

Сюй просто замолчал. То, как он трогал себя пальцами, — настолько пошло и вызывающе, что у него снесло крышу. Он вогнал член резко и до упора. Ан Ли вскрикнул от боли.

А Сюй замер, весь напрягся, чуть ли не сдерживая стоны:

— Блядь… прямой — и такой вкусный…

Ан Ли только задыхался, губы дрожали, но он снова замолчал.

— Продолжай. Не останавливайся. Что дальше она говорила? — приказал Сюй Шаоцин.

Ан Ли, не переставая мять свою мягкую плоть внизу живота, прошептал: — Муж… мне так хорошо…

Это была фраза, которую его бывшая повторяла чаще всего. Но сейчас, переживая всё это на своей шкуре, он всерьёз задумался: а действительно ли ей было хорошо тогда?

— Вот и отлично, — усмехнулся Сюй, ловя кайф от власти. Он поднял его ноги и зафиксировал их, так что Ан Ли мог видеть, как его розовое анальное отверстие с усилием обхватывает член. — Скажи, у мужа большой? Хочешь, чтобы он тебя по-настоящему оттрахал?

Не дожидаясь ответа, он снова рванул бёдрами, как в последний раз. Ан Ли дрожал от каждого удара, только и мог, что стонать, бессильно и жалобно.

Он видел, как это мерзкое, мокрое, в масле, огромное нечто входит в него, раздвигает до предела. От этого зрелища в животе поднималась волна слабости и странного, липкого чувства. Он зажмурился, чтобы хоть как-то оградиться.

— Не смей закрывать глаза. Смотри, — рыкнул Сюй

Сюй в том же положении, не сбавляя темп, трахал его ещё с добрых двадцать минут. Потом, весь в поту и с тяжёлым дыханием, наконец отпустил его ноги, подсунул под себя, и начал снова, уже медленными, но глубокими движениями.

Потом, как бы между делом, он начал перебирать рукой член Ан Ли. Плотный, чуть влажный, он оказался не таким уж и вялым, как ожидалось. Сюй хмыкнул:

— Ну вот, не совсем ты у нас бесчувственный.

От этого прикосновения снова пошли мурашки, но Ан Ли не хотел, чтобы что-то в нём откликалось. Он резко схватил его за руку: — Не трогай.

— А не ты ли минуту назад просил, чтобы муж потрогал? — не унимался Сюй. Одной рукой продолжал массировать, а второй — теребить его розовые, болезненно чувствительные соски.

— А-а… — с губ Ан Ли вырвался сдавленный стон...

Стоны сорвались сами собой, и Ан Ли тут же, устыдившись, попытался замолчать.

Сюй Шаоцинь это заметил. Его тело напряглось, но только на долю секунды. А потом он снова начал двигаться, с прежним напором, с каким-то злым азартом, и хрипло произнёс:

— Прямо как надо. Прямо в точку. Приятно, да? Даже натуралам нравится, когда им трогают соски. Ты ещё и стонать умеешь, красавец.

— Нет… — выдохнул Ан Ли, а потом, почти теряя голос, спросил то, что давно не давало покоя: — Сколько… сколько ты ещё будешь? Я правда больше не могу…

Его анус уже стал мягким, как раскисшее тесто, но внутри горело, будто огнём. А Сюй всё не останавливался:

— Я же говорил — всю ночь. Что, уже сдулся?

Он продолжал, всё так же сжимая его член. И тот — к ужасу Ан Ли — действительно начал подниматься.

— Смотри-ка, — Сюй усмехнулся. — Кажется, ты всё же получаешь удовольствие. Видишь, как ты на меня реагируешь?

Нет. Это просто тело, просто рефлекс. Он это понимал, но спорить не стал. Только выдохнул, слабо пытаясь убрать руку: — Не трогай… я правда не могу больше… всё болит. Дай мне… отдохнуть…

Сюй фыркнул:

— Ну так дай мне кончить. Ты же как дохлая рыба — а я без этого не могу. Не остановлюсь, пока не кончу.

Он замолчал, а потом добавил с усмешкой:

— Скажи мне что-нибудь… Ну, как твоя жена, помнишь?

— Муж… кончи в меня…

Сюй сел на колени и начал яростно долбить его, как молоток:

— Нет. Не работает. Я это уже сто раз слышал. Не возбуждает.

— Муж… пожалуйста… кончи… я правда больше не могу…

— Муж…

— Муж, я разваливаюсь…

Что бы он ни говорил, Сюй Шаоцин продолжал долбить, как заведённый — будто мотор включили на максимальную мощность:

— Не можешь? Чушь. Твоя дырочка до сих пор держит меня крепко, не отпускает ни на миллиметр.

Ан Ли уже не мог. Он хотел, чтобы это всё наконец закончилось. Он сцепил ноги у Сюя за спиной и начал сам ритмично двигаться ему навстречу. Глаза потекли снова, но уже не от боли, а от какого-то помутнения, и вместе с этим он выдал фразу, которая, возможно, звучала у него в голове и раньше, но теперь она вырвалась вслух:

— Муж… глубже, пожалуйста… только так я смогу забеременеть…

Его голос был затуманенным, шепчущим, почти ласковым:

— У нас будет дочь, Сяо Дуо… она — цветок любви, который ты посадил во мне…

— Я тебя люблю…

Сюй Шаоцинь замер и на секунду потерял ритм. Он смотрел в глаза Ан Ли — глаза, полные слёз, но не от боли. Там было что-то другое. Что-то, что выглядело как чувство. Как будто он и вправду любил.

И от этой мысли Сюя качнуло. Он выдохнул сдавленно, глухо, уткнулся лбом в шею Ан Ли и начал вбиваться в него ещё яростнее, ещё глубже, будто хотел добраться до несуществующей матки.

— Твою мать… я тебя выебу до смерти…

Ан Ли не мог больше сопротивляться. Он стонал, почти визжал, повторяя всё громче, всё выше:

— А-а-а… я не выдержу… мне плохо… я умираю…муж спаси..

Сюй вцепился в его тело, сжал до костей, и, напрягшись, с рыком кончил.

В презерватив, конечно.

Он знал, что никакого «ребёнка» там быть не может. Что это всё бред. Что перед ним — задушенный жизнью мужик, который просто несёт то, что когда-то слышал от жены в другой жизни. Но — чёрт возьми — это сработало.

Сработало так, как ни одно «о боже, как ты хорош» не сработает.

Ему было настолько хорошо, что он не выпускал Ан Ли из рук ещё долго. Просто лежал на нём, задыхаясь от удовольствия.

Потом, сквозь тишину, услышал ровное дыхание. Ан Ли спал.

Глава 4. Обман (18+)

…Уже заснул? Я же сказал — всю ночь.

Ладно. Считай, повезло.

Ан Ли спал как убитый. Сюй Шаоцин посмотрел на него пару секунд, убедился, что тот точно вырубился и не проснётся, потом тихо выбрался из кровати. Молча вытерся влажными салфетками и начал одеваться.

Одежда делала своё дело: как только он застегнул рубашку, вернулся прежний облик — аккуратный, интеллигентный, почти джентльмен. Он набрал сообщение: «Забери меня от отеля», — и отправил его Лао Чжэну.

Потом присел, посмотрел на пол. Там лежала банкнота в сто юаней — те самые «деньги на такси», что он кинул Ан Ли в лицо.

…

Теперь, глядя на эту купюру, настроение у него было совершенно другое. Он с пренебрежением усмехнулся, поднял деньги, подошёл к кровати и снова присел — напротив спящего Ан Ли. Тот выглядел абсолютно измотанным: опухшие от слёз глаза, тени под веками.

Но ни жалости, ни раскаяния у Сюя не было. Он посмотрел на этого мужчину, которого сам же и раздавил, и только сжал купюру в пальцах.

— “Пидор”, да?

— СПИД, да?

— А теперь кто тут с задницей в воздухе, а?

Он наклонился ближе, всё тем же тоном, почти шепотом, как будто разговаривал со спящим котёнком.

— Десять тысяч… Ха. Ты что, с ума сошёл? С таким товаром? Возраст, тело — ни о чём. Без вкуса, всё с болью, всё со слезами. Сто. Это твоя реальная цена. Вот они.

Он цокнул, бросил измятую купюру на тумбочку. Потом встал, и, стараясь не шуметь, вышел из номера.

На выходе его уже ждал Лао Чжэн. Машина стояла у входа.

Обычно в такие ночи Сюй Шаоцин зависал до упора. Иногда до самого утра. Но сегодня… Вспомнив тот бешеный звонок пару часов назад, Лао Чжэн приуныл: точно, что-то пошло не по плану. Наверняка всё сорвалось, Сюй не добился своего — вот и велел его везти обратно, как побитого героя.

Он уже приготовился встречать босса в стандартной комплектации: туча на лице, молчание с привкусом презрения, maybe даже с матом в сторону.

Но нет.

Он увидел, как Сюй Шаоцин вылетел из дверей, налегке, с каким-то чертовски весёлым видом. Ни тени злости. Более того — улыбка на лице, расслабленная походка.

Весёлый, мать его, Сюй. Настоящая аномалия.

И действительно — настроение у него было великолепное. Помимо того, что физически он провёл вечер очень даже неплохо, главным было одно: он отомстил. Быстро, жёстко, неожиданно.

Тот деревенский идиот, Ан Ли, знал только его фамилию — никакой конкретики.

И даже если вдруг найдёт — что он сделает? Расскажет всем, как его трахнул гей? Смешно. Он же сам говорил, что у него жена есть.

Ха, сиди теперь и соси лапу.

Язык твой был поганый, тело — ещё поганее. Получай, что заслужил.

Сюй представлял себе, как завтра утром Ан Ли проснётся, увидит эту мятую сотню на тумбочке и какое лицо состроит. Мысль грела душу. Настроение у него было — хоть в стихах описывай.

…Вот это да, подумал Лао Чжэн. Он редко когда видел своего начальника в таком расположении духа.

— Господин Сюй, вы про того человека, которого хотели проверить…

— Не надо. Забей. — Сюй отмахнулся, будто речь шла о чём-то незначительном. Ни следа от того бешенства, что звучало в голосе по телефону всего полчаса назад.

Лао Чжэн чуть приподнял бровь, но быстро кивнул: — Понял.

***

Компания Сюя в последнее время готовилась к крупной инвестиции, так что дни резко стали насыщенными, один плотнее другого. Но для него это всё было привычно — ритм в бешеном темпе, спать — потом, отдых — когда-нибудь. Он давно уже жил в таком режиме.

Иногда, между встречами и звонками, его всё ещё догонял образ того парня — дешёвого, наивного, с идиотским «спроси цену, пока я ещё доступен» во взгляде.

И всякий раз его это забавляло.

Месть сработала. И, чёрт побери, как сладко.

Со временем это постепенно стёрлось из памяти — закопалось под завалами дедлайнов, совещаний, презентаций и поздних ужинов с инвесторами. Всё как всегда: работа вытесняет всё остальное. Он даже не заметил, как прошёл почти месяц.

И только когда один из этапов наконец закрылся, и в теле что-то отпустило, он вдруг понял, что в этом внезапно расслабленном состоянии начало шевелиться нечто давно забытое — то самое, что обычно требовало выхода после пары бокалов и одного конкретного взгляда.

Он прикинул — с той ночи в отеле, где он "поиграл" с тем наивным дураком, прошел почти месяц.

Уже месяц, да…

И тогда Сюй Шаоцин осознал: он действительно очень давно не разряжался. А с его повышенной потребностью это было критично. Всё внутри будто слиплось, напирало, требовало выхода.

— Господин Сюй, куда едем? — спросил Лао Чжэн, как только он сел в машину.

— В Poemy, — коротко бросил он, специально назвав заведение с другого конца города. После встречи с Ан Ли у Blue Dike ему туда пока что не хотелось даже близко.

Он никогда не поддерживал личных связей с партнёрами по постели — даже если те старались тянуть нить, даже если звонили и писали. Он не смешивал секс с жизнью. Для секса были клубы, и строго определённые. Высший уровень, никаких случайных тел, только проверенные места с хорошим менеджментом и, желательно, хорошими зубами у персонала. По меркам Poemy он был клиентом золотой категории: когда он приезжал, ему подавали меню из самых новых и самых перспективных, как если бы речь шла о винах, а не людях.

Он не выбирал по типажу — у него не было фетиша на «сладких» или «накачанных», не тянуло ни на «послушных», ни на «развратных». Просто смотрел и решал: этот — да, этот — нет.

Сегодня выбирать особенно не хотелось. Он был голоден. Внутри всё сжималось, как у зверя, которого слишком долго держали на привязи. Он ткнул пальцем в первого, кто понравился внешне — мальчишка по имени Сяо Гуан, с кожей, белой до румянца, и губами, будто только что слизал вишнёвую карамель.

В комнате всё было готово: красное вино, экран с включённым фильмом, аккуратно разложенные игрушки — от стандартного набора до тех, что продаются с инструкцией «не применять без согласия и смазки». Всё это Сюй игнорировал.

Он никогда не устраивал представлений. Ему не нужно было обольщение или псевдо-романтика. Ему было нужно, чтобы тот, кто под ним, держал напор, не разваливался и не скулил.

Чтобы справлялся с его темпом, с его телом, с тем, сколько в нём энергии и сколько в нём злости, которой даже он не всегда отдавал себе отчёт.

Что чувствует при этом партнёр — было за скобками.

Именно поэтому он не держал постоянных партнёров, не заводил «любимчиков» в постели, не играл в игры с «давай повторим». Ему не нужен был секс с подтекстом. Он не собирался быть идеальным активом, который умеет доставить своему пассиву целую симфонию. Нет. Ему было нужно одно — сбросить напряжение. Без всяких соплей и восторгов. Просто.

В клубе даже новенькие были обучены как следует: чёткие правила, вежливость, никаких сюрпризов. Сяо Гуан вошёл в номер, поклонился, назвал имя, и по всем канонам покорно опустился на колени, глядя снизу вверх, словно в ожидании команды. Он был из тех, кто умеет выглядеть мягко и трогательно, знает, как включить лёгкую улыбку и намекнуть глазами: «мне приятно, что ты красивый». Клиенты с такой внешностью, как у Сюя — с резкими скулами, вырезанным телом и тяжёлым взглядом — попадались ему нечасто. Это было видно по выражению лица: радость, без пафоса, но с оттенком везения.

Сюй не тратил времени. Уже расстегнул брюки, держал наполовину вставший член в руке и сказал без лишней интонации:

— Соси. Сделай твёрдым. Пока сосёшь — начинай расширяться.

Мальчик не сопротивлялся. Спокойно подполз, устроился между его ног, и только увидев, чем ему сейчас предстоит заниматься, на секунду замер — в глазах мелькнуло удивление, а потом лёгкая, почти флиртующая улыбка:

— Ух ты, у господина такой большой…

Ответа не последовало. Он сразу понял, что лишних слов здесь не нужно. Взял член ладонью, прикоснулся к головке губами, начал мягко тереться, а второй рукой тянулся к своему анусу. Там уже было чисто и смазано, так что он без труда начал вводить пальцы.

Сначала только облизывал головку, потом мягким языком обвёл весь ствол. Сюй, не дожидаясь, пока тот вылизит всё по учебнику, сам вжал член ему в рот и начал двигаться — таз вверх, вперёд.

У Сяо Гуана глаза тут же налились красным, рот растянулся до предела, он тихо заскулил, будто котёнок. Обычно такие звуки быстро заводят мужчин.

Но у этого — глаза оставались холодными. Вся страсть была сосредоточена в нарастающем пульсе его члена.

— Расширился? — выдохнул Сюй.

— Ммф… — мальчик попытался ответить с полным ртом, не справляясь с объёмом.

Сюй вытащил член — блестящий, покрытый слюной, — и молча натянул презерватив.

— Садись сверху.

Сяо Гуан тут же встал, перекинул ноги по обе стороны, поймал вход — и начал медленно опускаться на чудовищный ствол.

— А-а… большой… — голос его сорвался, он выгнулся, грудь вперёд, голова назад, как будто пытался принять его полностью, несмотря на боль.

Сюй Шаоцин крепко держал Сяо Гуана за талию, прижимая его вниз, пока тот не сел на член до самого основания. И сразу начал — размашисто, жёстко, в том темпе, в каком всегда. Мягкие ягодицы мальчика с хлопками шлёпались о его бёдра, наполняя комнату глухими, откровенными звуками.

— Аа… а-а… — слащаво стонал Сяо Гуан, выдыхая сквозь всхлипы: — У господина такой большой… Сяо Гуану так хорошо… Моя дырочка нравится господину?

— Угу, — отозвался Сюй, как обычно, коротко, не отвлекаясь от дела. Он двигался, как танк — ритмично, без эмоций, с полной отдачей.

Всё происходящее идеально отражало стандартную модель секса Сюя. Он находил кого-то нового, молчал, трахал. Пять, семь, восемь раз — до глубокой ночи, пока его бесконтрольное желание не выгорала в ритмичном истирании тел.

В конце — очередной мальчик с трудом выносил ноги из номера, будто выброшенный вон из обряда жертвоприношения.

А Сюй спал спокойно до самого утра.

Всё шло по плану. Почти идеально. Если бы не одно «но» — тот вечер, месяц назад.

Пока он трахал Сяо Гуана, в какой-то момент его внимание… соскользнуло. Почему-то снова всплыл тот деревенский натурал.

Странно: тогда всё было наоборот — тот остался, спал в номере, а ушёл Сюй.

Если бы не вынужденная причина, он бы никогда не ушёл первым. Абсурд.

И сейчас, сравнивая с тем вечером, Сюй вдруг понял: тогда он, оказывается, много говорил. Намного больше, чем обычно. Всё, чтобы подавить свою злость, вернуть себе контроль, унизить того мужика. И, как результат, молчаливый Сюй Шаоцин стал неожиданно красноречив.

Картины той ночи, будто пыльные кассеты, сами собой начали прокручиваться в голове, пока он ритмично вгонялся в тело другого человека.

Он видел перед собой того самого — неумело выпяченного, с дёргающейся спиной, явно не умеющего быть снизу, но пытающегося играть по правилам.

И всё это раздражающе всплывало сейчас, во время совершенно другого, правильного, привычного, удобного траха.

Узкие бёдра, торопливые пальцы в узком, скользком проходе — он сам себя растягивал, жадно, нетерпеливо. Мял себя, подставляя под руку и умоляя: «Потрогай мою горошинку».

Полумёртвым голосом спрашивал, сколько ещё это будет длиться…

Обхватил его за талию и прошептал: «Кончи поглубже, я рожу тебе ребёнка…»

«Я люблю тебя…»

— Всё ещё любишь, да?

Ха. Смешно.

Мужчинам, видимо, вообще свойственно это — желание доминировать. А уж если ты как Сюй Шаоцин — помешан на победе, всегда мстительный, с самолюбием на грани патологии… Тогда, конечно, воспоминание об Ан Ли — как вспышка в крови.

Каждый раз, как он вспоминал, как этот наглый натурал корчился у него под членом, одновременно сломанный и униженный, его охватывало возбуждение.

Он же сам кричал, плевался в лицо геям, а через пять минут сам жопу подставлял за десять тысяч. Его трахали, он рыдал, он трясся, а потом смотрел… смотрел так, как будто любил.

Эти противоречия, эта идиотская искренность — она почему-то пронзала. И вот Сюй вспоминал, и пальцы начинали дрожать.

…Господи… Ну и шлюха. Просто потрясающе жалкий.

Сюй вдруг хрипло зарычал, опрокинул Сяо Гуана на пол, и начал трахать как бешеный — без пауз, будто из пневмопушки.

Сяо Гуан застонал, непонятно — от боли или экстаза. Сюй закинул голову, приоткрыл губы, язык прошёлся по остро очерченным губам — пересохшим от возбуждения. Но этого было мало. Чем сильнее горел член — тем суше становился рот.

Он никогда не целовался с мальчиками из клуба. Никогда. Но сейчас… захотел.

Мгновение — и он поддался. Придушенный похотью, он прижался к Сяо Гуану, впился в губы, впустил язык, вывернул его, пока не почувствовал вкус. Пока слюна не залила ему пересохший рот. Пока не сбросил в этот поцелуй всё, что жгло внутри.

Всё это время таз двигался с такой скоростью, будто хотел расколотить бедняге кости.

Сяо Гуан был весь в поту, глаза затуманены, губы распухли. Его задница уже горела, отбита до красноты, дрожала, как разбитый пудинг.

— А-а…господин…помедленнее… — попытался он вымолвить, но слова рассыпались под натиском.

Ртом он отозвался: «угу», но тело Сюя будто не услышало — не снижая темпа, он продолжал яростно вбиваться в Сяо Гуана. Только после очередной сотни движений, под пронзительный вопль мальчика, он кончил — впервые за эту ночь.

— На кровать. Лицом вниз. — выдохнул он с охрипшим голосом.

Сколько раз он сегодня успел — Сюй не считал. Только помнил, что в конце пришлось звать персонал, чтобы унести Сяо Гуана. Тот еле шевелился, как выжатая тряпка.

Сотрудники клуба были вежливы, но в глазах у них читалось: «мы это видели, но всё равно охренели». Сам Сяо Гуан смотрел с ужасом. Будто хотел убежать от Сюя как можно дальше. Будто он был заразным.

Сюй Шаоцин, который обычно плевал на чужие взгляды, вдруг почувствовал… неловкость. Давненько такого не было.

Когда все ушли, он закурил, сел на край кровати. Не было ни расслабления, ни удовлетворения. Было какое-то странное, мутное чувство: будто выдох не случился.

Неужели он перегорел? Что за чёрт? Такого с ним обычно не бывало.

А стоило снова представить ту сцену с тем самым натуралом… и внутри как будто кто-то нажал тумблер. В голове вспыхнуло, тело — снова в огне.

Похоже, для Сюя возбуждение — это не про тело. Это про власть. Про месть. Про контроль.

Если так и дальше пойдёт — в следующий раз придётся вызывать не одного, а двоих. А может, и троих.

Блядь…

Он раздражённо сжал зубами окурок, почти перекусил фильтр. У него давно была привычка — когда злится или нервничает, давит сигарету ртом. Но в этот раз текстура фильтра… вдруг напомнила ему про соски Ан Ли.

Такие же упругие, податливые, можно было тянуть, щипать, и от них он вскрикивал, как будто там был нерв.

Он сам себе в шутку подумал: интересно, жена у него тоже так с ним играла?

И член снова дал о себе знать. Зараза. Опять встал.

Сюй выругался и постарался игнорировать происходящее внизу. Посмотрел на часы. 3:50 утра.

Немного подумал и написал сообщение Лао Чжэну:

“Насчёт того Ан Ли, что я просил найти. Возобнови. Нужны данные как можно скорее.”

Глава 5. Сделай это еще раз (18+)

Сюй Шаоцин набрал номер, что дал ему Лао Чжэн, и услышал голос, который почти уже успел забыть. Мужчина на другом конце провода звучал уставшим, будто выжатым — голос пустой, мертвенно-серый:

— Алло?

— Привет, Ан Ли, — сказал Сюй, едва услышав одно слово, как воспоминания нахлынули, словно шторм. Его тут же накрыло — адреналином, азартом, возбуждением.

— Узнал мужа? — проговорил он нарочито легко и мерзко.

Ответа не последовало, но дыхание стало частым и резким — Сюй уловил это сразу. Слишком долгую паузу он ждал, уже подумывал, что тот просто швырнёт трубку, но Ан Ли вдруг зарычал сквозь зубы:

— Ты ещё и звонишь, мразь?!

— Что за тон... — Сюй усмехнулся. — Деньги, значит, не нужны?

В ответ — всхлипы злости, тяжелое, сдержанное дыхание.

— ...Мошенник! — прошипел Ан Ли сдавленным голосом.

Сюй откинулся на спинку кресла, довольный. Вот оно. Такой злой — а не кладёт трубку. Неужели надеется? Ха!

Где-то в глубине он даже проникся к нему пренебрежительно-теплой симпатией. Жалкий, наивный, всё ещё верит, что в этом гнилом водоёме ему вдруг повезёт.

Он выждал и, как рыбак, что знает, когда дёргать, начал сматывать леску медленно и со смаком:

— Ну что, зайка, понравилось, как тебе обслужили задницу? — мягко, почти весело спросил он. — Всё-таки, гей — это покруче, да? А в конце — ну, признайся, ты же на мои деньги поехал домой, да? Ха-ха.

С той стороны в трубке резкий всхлип — не от плача, от ярости:

— Сдохни, мошенник! Я будто дал укусить себя паршивой дворняге! Надеюсь, твой хуй сгниет, как и вся твоя семья.

Щелчок. Связь оборвалась.

…

Сюй посмотрел на потухший экран телефона и некоторое время просто молчал. Как будто слушал, как в тишине гудит воздух.

Круто. Легенда.

Сюй Шаоцинь помолчал немного, потом снова набрал.

Как только трубку сняли, он сразу перешёл в атаку:

— Эй, с чего это я вдруг мошенник?

*Бип.*

Снова сбросили.

Позвонил ещё раз — в ответ сразу отбой.

Он криво усмехнулся и набрал сообщение:

«Деньги на месте. Всё как в прошлый раз: та же гостиница, тот же номер. Приходи — заберёшь.»

Подумал — и отправил второе:

«Ты же видишь, что я не из тех, кто за мелочью бегает. Иначе разве стал бы ты тогда требовать такую сумму, а?»

И напоследок:

«Веришь — не веришь, дело твоё. Но до семи вечера чтоб был. Потом — поздно.»

Ан Ли прочёл всё это с трясущимися руками.

Вся эта история, с того самого дня, не отпускала его. То, как его развели, выжали и выкинули, стало личным кошмаром, который разыгрывался по ночам раз за разом. Он просыпался в липком поту, с дрожащим телом.

В голове, как заевшая запись: меня трахнул мужик. Само это предложение, как язва, съедало его изнутри.

И ведь деньги, за которые он, считай, продал себя, обернулись пшиком. В итоге — в отчаянии — он продал родительскую квартиру, ту самую, что досталась отца с матерью, и влез в сырую, душную коморку в подвале, где вповалку ютятся такие же, как он. Ни окон, ни нормальной вентиляции — только запах плесени, чужого пота и тараканы, ползающие по стенам.

Если бы сейчас, помимо спасения Сяо Дуо, он мог сделать ещё что-то, то это было бы — угробить этого «босса Сюя», который его развёл и растоптал.

Убивать, конечно, он не собирался. Ему ещё деньги нужны. Сяо Дуо ждать не может.

Но и оставить это просто так он не мог. Не мог и не хотел. Он поедет. Даже если просто всадит этому ублюдку кулак в челюсть — может, станет легче.

Так что да, он точно поедет.

Сознавая, что в драке у него шансов немного, Ан Ли всё же взял с собой фруктовый нож — для храбрости, не более.

В номере 1208 Сюй Шаоцин услышал звонок и тут же усмехнулся с тем самым предсказуемым презрением. Хотя, если быть честным, возбуждение у него зашкаливало гораздо больше, чем презрение.

Думать только — этот дурачок снова пришёл, прямо под дверь, чтобы получить новую порцию унижения. Ниже пояса у Сюя от предвкушения сразу начался подъём.

Он выровнял дыхание и пошёл открывать.

Ан Ли стоял на пороге с красными, полными злости глазами в напряжённой позе. Завидев лицо Сюя, он резко втянул воздух, как будто готовился броситься в бой.

Сюй был безупречно спокоен. Даже изящен. Он сделал полшага в сторону, вежливо пригласил:

— Проходи.

Ан Ли не стал колебаться. Влетел внутрь, как танк — напористо, с лязгом собственного гнева.

Сюй закрыл за ним дверь и тихо усмехнулся. Он уловил, как у того по спине пробежал холодок. Реакция была моментальной: Ан Ли тут же обернулся, насторожённо глядя в упор:

— Зачем закрыл?

Только что рвущийся в бой петух — и вот уже петушок, поджавший хвост. Сюй не мог не заметить, как быстро тот стух.

Так сильно его пробрало после того траха? Вот до такой степени?

Хех.

Сюй слегка потянул за галстук, как бы поправляя. И в тот же миг Ан Ли отшатнулся на шаг назад. Причём явно неосознанно. А ещё — сунул руку в карман, будто что-то там сжимал.

Сюй замер. Что, серьёзно? С ножом, что ли, приперся?

Да насколько же ты, мужик, в себе не уверен… Ему даже стало скучно от этой предсказуемости.

Он фыркнул и просто толкнул Ан Ли на кровать. Навалился сверху, сжал рукой его тонкую, податливую талию — тот дернулся, выгнулся дугой, словно от тока. Вся эта чувствительность только сильнее раззадорила Сюя.

Он шумно выдохнул, и тут же вжался в него, тыкаясь твёрдым, как железный лом, между бёдер.

— Я тебя сейчас трахну, — выдохнул он.

Ан Ли дрожащей рукой достал фруктовый нож, прижал его остриём к разгорячённому животу Сюя:

— Слезь с меня. Ещё чуть-чуть — и я тебя пырну. Не вини потом.

Сюй приподнялся, сел. С неохотой, но сел.

— Ну ты и странный, — лениво бросил он. — Это что же получается — ты нарушаешь свои же обязательства? Деньги разве так легко даются?

— Чего? — Ан Ли вытаращился. Он что, ослышался? Это вообще что сейчас было?

— Деньги, — повторил Сюй. — Неужели ты думал, что ничего не должен?

— Какие деньги! — Ан Ли почти закричал. — Я не взял у тебя ни копейки! Ты… ты же… это было насилие! Обман! Шантаж!

— Ты что, совсем совесть потерял? — Ан Ли вскочил, размахивая ножом. — Ты вообще знаешь, что такое стыд?!

Сюй лишь склонил голову и кивнул в сторону тумбочки у кровати:

— Деньги там.

Ан Ли машинально обернулся. Пачка купюр, новая, толстая, лежала как на витрине.

Сюй, не теряя ни секунды, выхватил у него нож, отбросил его в сторону и тут же навалился, снова прижал его к постели. Смотрел сверху, как волк на зайца — с игривой жестокостью.

— Отвали! Я тебя убью! — Ан Ли извивался, брыкался, но силы были несравнимы.

— Ты видел деньги? Видел? Так что я не мошенник. А вот ты, наоборот. Ни чести, ни условий не соблюдаешь. Сам сорвал сделку, ещё и обвиняешь. Совсем совесть потерял.

— Какие к чёрту сделки?! Ты больной, что ли?!

— Не помнишь? Ну, напомню. Мы с тобой договорились — ночь за десять тысяч. Не раз — ночь. Я даже подчеркнул это. Но ты, милый, после одного раза отрубился. Так кто из нас нарушил договор?

Ан Ли онемел.

Если по-честному — да, помнит он. Он это тогда точно слышал.

Сюй заметил, как тот начал метаться глазами, как в лице проступила растерянность и стыд. Усмехнулся:

— Ты, я смотрю, с бизнесом не особо знаком. Если бы мы с тобой подписали контракт — я бы не только не платил, а ещё и компенсацию с тебя стребовал. За моральный ущерб. Но я, видишь, добрый. Ладно, не обеднею.

Ан Ли уставился на него. Глаза расширились, губы дрожали от непонимания.

— То есть… — голос сорвался, — ты меня трахнул, и я тебе ещё должен остаться?

Он смотрел так, будто всё в этом мире только что перевернулось, как будто вся логика сгорела на костре безумия. В уголках глаз блеснула влага.

Сюй не ответил.

Он смотрел, как этот гордый, недобитый идиот сидит перед ним, готовый разреветься. И у него внутри всё пело.

Да, он хотел секса. Но ещё больше — хотел раздавить. Посмотреть, как тот ломается. Где предел. Где треснет.

Ещё чуть-чуть. Дай мне ещё чуть-чуть.

Он усмехнулся:

— Вышел на рынок — играй по правилам. Я не твой папочка, чтобы нянчиться …Плати мне 50% неустойки — и на этом закроем тему.

Прошло несколько секунд. Ан Ли тяжело вздохнул и пробурчал с обречённой интонацией:

— Побить тебя я не могу, денег у меня тоже нет. Так что давай, убей меня — может, так и расплатимся.

Он говорил, задыхаясь от сдерживаемого всхлипа, дыхание сбилось, неглубокое и дрожащие. У Сюя от этого внутри всё напряглось до боли. Он понял: хватит — пора заканчивать игру.

Он наклонился и вжал его в кровать, их тела переплелись.

— Как только ты будешь соблюдать условия нашей сделки — я, естественно, к тебе претензий иметь не стану, — сказал он, тоном, будто вёл переговоры за столом совета директоров. — Ты же знаешь, я не за этими деньгами пришёл. Просто… я деловой человек. Мне важны принципы.

Он упёрся в него бёдрами и начал ритмично, глубоко имитировать движения, словно был уже внутри, будто вжал его в кровать своей настырной плотью. Дышал всё тяжелее, грубее:

— Давай, сегодня добьём оставшуюся половину. И всё — деньги твои. Я ведь честно? Не обманываю. Но ты тоже — не обижай честных людей.

…Обижать честных людей?

…Я?

Эти слова были настолько безумно логичны, что Ан Ли даже не нашёл, чем парировать. Они звучали убедительно, особенно в устах уверенного, вальяжного ублюдка, лежащего сверху.

Если представить, что это просто завершение сделки, которую он сам согласился совершить, — тогда это вроде как не унижение, а всего лишь... исполнение обязательства. А деньги там, реальные, видимые, почти зримые.

Да, где-то внутри всё вопило, что в этой логике есть изъян. Что это — насилие, замаскированное под рациональность. Но мозг был растерян. А тело — слабое. И усталое.

Пока он пытался сложить в голове, как всё это на самом деле устроено, Сюй уже запустил руку под его одежду и разминал сосок, грубо и с вожделением. Его голос был сдавлен и низок:

— Давай решайся. Я хочу войти…

Ан Ли, уже почти убедивший себя, что так, наверное, и правильно, после этих слов снова замялся. Он с тревогой посмотрел на Сюя:

— Т-ты… хотя бы можешь... сделать это мягко?.. Пожалуйста. Я правда… правда не…

Сюй Шаоцин смотрел на Ан Ли прищуренными глазами. Взгляд стал темнее, глубже.

Этот жалкий, покорный облик мужчины, который мечтает размозжить ему череп, но при этом не может устоять перед соблазном денег — возбуждал его до дрожи.

…Хочу его… Хочу трахнуть прямо сейчас.

Он подхватил его за узкие бёдра, сдёрнул штаны, схватил смазку с тумбочки, выдавил порцию и сразу, без церемоний, начал растирать в районе ануса. Потом — ввёл палец.

Ан Ли не ожидал и заорал, дёрнулся, пытаясь вытащить руку: — Я сам! Я сам сделаю…

— Ты слишком медленный, — отрезал Сюй, и, не давая ему времени, ввёл второй палец.

— Ааа… — сквозь боль Ан Ли выгнулся, стараясь расслабить мышцы, чтобы уменьшить боль, но всё равно бормотал: — Я… я не прочистился… там грязно… Ты же говорил, если запачкаешь — не заплатишь…

Сюй безразлично провернул пальцы внутри, обводя внутренности: — Пока нормально.

Он развёл два пальца, надавил, создавая зазор для третьего. И, напрягая руку, всё-таки втиснул его.

— Нет! Не надо! — анус взвыл от боли, Ан Ли сжал ноги, схватил его за запястье.

— Надо, — спокойно ответил Сюй и продолжил движение, будто ничего не услышал.

— Ммм… — Ан Ли зажмурился, покраснев. — Тогда… тогда хотя бы ещё немного... просто двумя пальцами… чуть-чуть дольше…

— Что, от двух тебе приятнее? — фыркнул Сюй, и в его голосе была насмешка, как пощёчина. — Потерпи. Чем лучше раскроешься, тем больше удовольствия от большого, толстого члена мужа.

Сюй Шаоцин с раздражением раздвинул его длинные ноги, вогнал пальцы до самого основания — Ан Ли невольно вскрикнул, стараясь сдержаться. Три пальца, будто спутанные черви, крутились внутри, задевали всё подряд, вызывая не боль, а… какую-то отвратительную зудящую чувствительность.

Сюй рассмеялся:

— Смотри, как хорошо у тебя идёт. Прямо засасываешь меня.

Ан Ли не ответил. Молча зажал лицо рукой, второй рукой прикрыл свой член. Он видел, как он дрожит, отзываясь на всё происходящее. Ему казалось, что если не зафиксировать, то этот жалкий кусок тела будет трястись ещё сильнее от чужих движений. Стыд захлёстывал с головой.

Сюй посмотрел на его тонкие пальцы, зажимающие член — и положил свою ладонь сверху, заставив их двигаться вместе. В голосе уже прорывался жар:

— Уже не терпится, да? Ладно, когда будем трахаться — я тебе подрочу. Хочешь — кончи.

Он вообще-то редко обращал внимание на то, хочет ли партнёр кончить. Но сейчас… то ли из садистского интереса, то ли просто хотел окончательно размазать этого натурала. В любом случае — даже это заявление казалось почти заботой.

И когда Ан Ли сказал:

— Не надо. Делай, что хочешь.

— …

Вот тогда его передёрнуло.

Этот его характер — смесь унижения и упрямства — просто бесил. Хотелось ломать, снова и снова.

Сюй раздражённо цокнул языком, рывком перевернул его, заставил лечь лицом вниз, ноги — врозь. Сам улёгся сверху, его горячее, плотное тело прижалось к прохладной, гладкой спине Ан Ли — плотно, без зазора.

Он обхватил его за плечи, подался вперёд и, толкаясь бёдрами, стал вдавливать налитый, лоснящийся от смазки член в тугую, до боли сжатую дырку.

Глава 6. Орошение (18+)

В такой позе, полностью прижатый к кровати, Ан Ли не мог ни сам подстроиться, ни как-то расслабить мышцы — ему оставалось только безвольно принимать каждый толчок.

От этого было больнее, и выбора не оставалось. Сюй прекрасно знал — и именно поэтому так и делал.

…А чего ты хотел, раз сам сказал: «делай, что хочешь»? Вот и делаю. Затрахаю тебя до смерти.

Честно говоря, в такой позиции и ему самому было некомфортно — тесно, сдавлено. Но смотреть, как Ан Ли судорожно подгибает руки, пытаясь приподняться, как у него выгибается спина, и от напряжения под кожей проступают лопатки — это возбуждало до тошноты.

Ан Ли под ним застонал, сдавленно, срываясь. У него было чувствительное тело, он плохо переносил боль. А Сюй не щадил — двигался жёстко, вглубь, специально поворачивая бёдра, чтобы усилить ощущение.

Он это делал нарочно. Ему было приятно видеть, как этот мужчина мучается. Садизм? Может быть. Но после всего, что между ними произошло — у Ан Ли просто не оставалось шансов получить хоть каплю снисхождения.

Ан Ли задыхался, глаза налились слезами, но голос попытался сохранить хоть крошку достоинства:

— Слушай… давай сразу… скажи… сколько… сколько раз?..

Звучало это не слишком уверенно, но и не по-жалобному. Будто бы он пришёл обсуждать контракт. Только вот выглядел при этом как распятый, растерянный мальчишка, которого трахают в момент «делового» разговора.

Забавно.

…Ты что, сейчас флиртуешь со мной?

Сюй развеселился. Он выпрямился, вынул блестящий от смазки член и начал водить головкой по гладким, чуть дрожащим ягодицам. Плоские, но упругие. В самый раз. Трение было мягким и точным, возбуждение снова накрыло волной.

— Мы же договаривались на ночь, нет? — напомнил Сюй, слегка растягивая слова. — Я тебя уже трахаю, а ты только сейчас вспоминаешь про условия? Не поздновато ли начал торговаться?

Он ещё немного помял влажные от смазки ягодицы, а потом подхватил его за бедро, развернул на спину, поднял ногу — и снова вошёл, глубоко, медленно, с нарастающим нажимом.

Ан Ли подался ему навстречу, с трудом раскрываясь. Размер члена этого ублюдка был не просто большим — он был угрожающим. Тут не до стеснения.

— Но… мы же тогда… тогда уже один раз… делали. Это типа в счёт пошло. Значит, сегодня — это остаток. Не вся ночь. Значит… надо… мм… договориться… о времени…

…Он что, таблицу в Excel ведёт? — мысленно фыркнул Сюй.

Он резко рванулся вперёд, прервав поток слов и разнёс их в клочья. Удар за ударом, ритм сбивал речь.

— Время он, блядь, хочет назначить… Я за ночь раз семь могу, ты в прошлый раз дал всего один раз, — выдохи у Сюя сбивались с толчками. — Даже если договоримся на часы, ты уверен, что вытянешь?

— Я… я вытяну… если ты… ммм… не будешь, как… как зверь…

Он говорил искренне. Это не было обвинением в жестокости — он просто реально боялся, что если этот извращенец продолжит в том же духе, он умрет.

Сюй чуть замедлил темп, чтобы получше рассмотреть его лицо. Ан Ли смотрел прямо на него, сдерживая стоны, с лицом напряжённым, но серьёзным. Без иронии, без подкола. Он действительно хотел договориться.

…Ну ты и наивный, чёрт тебя возьми. Такое говорить — это ж прямая провокация, ты понимаешь?

Сюй невольно усмехнулся. Ему даже стало интересно. Ан Ли поймал момент и добавил:

— Потом… когда время выйдет, наша сделка считается завершённой. И ты мне должен отдать десять тысяч. Без обмана.

…

Сюй прищурился, поднял его за талию и просунул ноги под бёдра.

— У тебя что, правда так с деньгами туго? Ан Ли… если не сдохнешь, то всё стерпишь, да?

…Ну а что ему оставалось? Уже дошло до такой степени… Отмотать назад нельзя. И ещё и должен остаться должен? Ан Ли вздохнул:

— Ты неправильно понял. Я просто… если ты по-нормальному, как все, просто кончишь — я переживу. Но не надо специально мучить меня.

Он что, реально дурак или издевается? С чего он взял, что «по-нормальному» он выдержит? — подумал Сюй, но вслух ничего не сказал

Сюй Шаоцин отклонился назад, и без того изнурённый анус Ан Ли оказался вынужден изгибаться почти под прямым углом, чтобы впустить его до конца. Это было выше предела. Сюй целенаправленно упирался головкой члена в верхнюю стенку, медленно, с нажимом.

Ан Ли смотрел на свой вздутый живот, тяжело дышал, не в силах расслабиться.

— Не бойся, — усмехнулся Сюй, прижимая его талию, не давая отклониться. — У мужа большой опыт. Не сломаю.

Он буквально зафиксировал его позу, заставив принимать всё в этом невыносимом наклоне. Ан Ли чувствовал и распирание, и тянущую боль. Он положил руки на выпуклость живота, будто хотел надавить и вернуть всё обратно.

— Ты… ты мне кишки пробьешь… У меня сейчас твой член из живота вылезет…

Слова вызвали резкий отклик — Сюй вздрогнул от возбуждения:

— Бля, замолчи, если жить хочешь.

Ан Ли замолчал.

Но Сюй не просто продолжал. Он словно вырезал траекторию изнутри — шёл по кругу, менял угол, ловил, где сильнее дёргается, где болезненнее.

…Ты же сам сказал, мол, потерплю, главное не убей. Хорошо. Посмотрим, как терпишь.

Обычно он бы уже скакал, как на батуте. Но сейчас — нет. Он сдерживал себя. Ради зрелища. Вспомнил какой-то дурацкий эксперимент с обезьяной: дать конфету — та сразу сожрёт. А если пообещать две — подождёт.

Вот и он теперь — терпел. Потому что хотел больше: не просто кончить. Он хотел увидеть, как этот человек сломается. Как проглотит назад своё «я выдержу». Как откажется от денег, только бы вытащили из него это чудовище.

И это ожидание, это напряжение — заводило его до дрожи в затылке. Он дышал глубже, медленнее, поглаживал вспотевшее, блестящее тело под собой и любовался тем, как оно напрягается, корчится, вздрагивает от каждого движения.

Блестящий, розовый вход медленно и мучительно проглатывал член — и всё это с неожиданной для Сюя степенью выдержки. Он двигался медленно, точно, и вдруг… попал. Ан Ли дёрнулся, ноги невольно сомкнулись, дыхание сбилось.

Сюй мгновенно насторожился, проверил — да, точно. Там было нечто — лёгкий выступ, как маленький ротик, который целовал его, тёплый, трепещущий. Он провёл по нему ещё раз — и увидел, как у Ан Ли по рукам и плечам побежали мурашки.

Он вытащил член, за которым потянулась густая, блестящая ниточка, стекла по бёдрам и увлажнила простыню. Потом схватил его за ноги, согнул до ушей. Зад поднялся, и розовый проём оказался прямо на свету.

Сюй уставился. Ан Ли понял, куда он смотрит, и уши его вспыхнули. Инстинктивно дёрнулся, чтобы прикрыться.

Но Сюй уже видел всё: эта изнасилованная, не до конца сомкнутая щёлочка пыталась закрыться от стыда — и не могла. Она словно пискнула, выпустив ещё каплю жидкости.

Сюй сглотнул.

— Я ебал… — пробормотал он, почти восхищённо.

Ну, да. Он это действительно сделал. Именно он довёл это тело до такого состояния.

Ему захотелось прикоснуться к этой нежной, влажной складочке. Но если он отпустит ноги — тот сразу всё зажмёт. Он подумал секунду, потом наклонился — и лизнул её.

Ан Ли дёрнулся, как от удара током. Это ощущение оказалось куда более унизительным, чем сам акт. В голове вспыхнули образы женщин из порно, которых лижут — их стоны, пустые глаза.

Вот оно, это чувство?

Но я же мужчина. Я же…

Он сжал мышцы так резко, будто хотел выдавить из себя всё, что там было.

Сюй почувствовал, как розовый ротик, только что податливый, вдруг захлопнулся от испуга.

…Боже, какой он милый. Такой чувствительный.

— Ты… ты или трахай, или отстань, извращенец… — Ан Ли задыхался, глаза опять заблестели. Он попытался выдернуть руки из поджатых ног и прикрыть себя, спрятать.

Сюй вздохнул. Всё. Он больше не мог сдерживаться.

Он вдруг понял, что хочет поцеловать его. И тут же — отрезал себе эту мысль. Поцеловать Ан Ли? Это звучало так, будто он сам себя обесценит, позволит какому-то убогому натуралу из подвалов жизни влезть туда, где не положено.

Хотя, надо признать, он только что лизнул его анус. Кто кого тут обесценил — ещё вопрос.

Вместо поцелуя он наклонился к его уху и начал медленно, нарочито касаться сухими губами его уха, шеи, задней части шеи. Вверх-вниз, как будто гладил дыханием.

Ан Ли вздрогнул. Это было хуже, чем прямой трах. От этого у Ан Ли пошли мурашки, он задрожал.

Он чувствовал себя как добыча. Без вариантов.

Сюй прошептал, прямо в ухо, вкрадчиво, с насмешливой нежностью:

— Рыбка… ты держись. Ты лучше держись.

Не дожидаясь ответа, он поднялся, встал на колени, навис, и, прицелившись, вогнал свой член обратно в задранное отверстие. Под углом, точно, резко.

Пару раз медленно провернул бёдрами, нащупывая нужное место. Нашёл. И тогда — полностью вышел. А затем — резко, одним мощным движением — снова вошёл до конца.

— А-А-А-А!!! — взвыл Ан Ли, тело выгнулось, ноги дёрнулись, он едва не потерял сознание.

Первая мысль: всё, он порвал мне мочевой пузырь, я сейчас обоссусь прямо тут!

Он не контролировал ничего. С каждым ударом внутри что-то сжималось, что-то выстреливало сигналами боли, удовольствия и ужаса. Каждый толчок отзывался в его теле, как электрошок. Он задыхался, пытался что-то сказать, но получался только хрип и стоны.

Сюй чувствовал, как узкий, горячий, бешено реагирующий проход буквально всасывает его. Трётся, давит, пульсирует, как будто это не кишка, а живой рот, жадный до члена.

Он почти стонал от наслаждения:

— Чёрт… как же твоя задница сосёт. Ты точно натурал?

Ан Ли пытался оттолкнуть его, но руки были слабыми, почти трясущимися:

— Не… надо…

Сюй фальшиво протянул:

— Не надо, не надо… не останавливайся, да? Это ты хотел сказать?

Он вжал бёдра и пошёл в разнос. С каждым ударом стоны Ан Ли превращались в протяжные, дрожащие крики. Как ягнёнок, загнанный на бойню.

— Эй, слышал, если женщина начинает тянуть стоны — значит, у неё оргазм? Это правда? Твоя жена тоже так стонала? Сомневаюсь, что так красиво, как ты сейчас. Ты что, правда сейчас кончишь от члена мужа, а? — выдыхал Сюй, пихая всё глубже.

Ан Ли вдруг вцепился в него, изо всех сил:

— НЕ ТРОГАЙ ЭТО МЕСТО! Я ОБОССУСЬ! СЕРЬЁЗНО!

Сюй лишь ещё сильнее налёг. Ты же говорил, что можешь терпеть. Ну так терпи. Он чувствовал, как близко. Ещё немного. Ещё чуть-чуть. Толчки стали звериными.

Ан Ли уже не стонал. Он просто лежал, весь в напряжении, с красным лицом, еле дыша. Сюй достиг пика — и в этот момент, не сдержавшись, припал к его губам, впился в них, вгрызся языком, высосал все стоны, слёзы, отчаяние.

Он трахал — и целовал. Жадно. Животно. И когда он кончил — тепло выстрелило в живот и по телу. Он с силой вдавил бедра, стонал, как раненый зверь.

И в этот же момент — что-то влажное, горячее ударило по его животу. По груди. По подбородку.

Он замер.

Опустил взгляд — и получил струю прямо в лицо.

Вместо оргазма — струя мочи, мощная, горячая, в нос, в подбородок, как из душа, только снизу вверх.

…Он только что получил струёй мочи в лицо? От этого долбанутого натурала?

Сюй застыл. Пару секунд просто сидел, не двигаясь, как будто не верил. Только когда поток прекратился, он, наконец, моргнул и открыл глаза.

Что, мать вашу?!

Глава 7. На руках (18+)

Да, у него бывало так что партнёры теряли контроль. Да, случалось. Но чтобы прямо в лицо, фонтаном?!

Сюй хотел заорать. Разнести номер к чёрту. Но… его рот был плотно сжат. Он даже не рискнул выдохнуть. Молча, с потемневшим лицом, он поднялся и направился прямиком в ванную.

Вода зашумела почти сразу. Он мылся яростно, как будто сжигал с себя этот позор.

… Моча на лице?! Да это же сценарий для извращённого порно, но даже там — это должен был быть он, тот кто ссыт, а не наоборот!

Он тер лицо до красноты, будто хотел стереть сам факт произошедшего. Чего уж там, он ж ему задницу до этого долбил — с логической точки зрения, плевать на эту струю. Но вот с человеческой — это было личное унижение.

Договор ведь был, что он будет унижать этого жадного до денег идиота. А в итоге что? Стоит весь обоссанный и сам сбегает в душ.

Это что, блядь, такое?

Сюй вышел из ванной, голова в облаке пара, злой и униженный, с готовым планом мщения. Но то, что он увидел, заставило его… замедлиться.

Ан Ли всё ещё лежал так же, как оставался, глядя в потолок, не двинувшись ни на сантиметр всё то время, что Сюй Шаоцин мылся. И плакал — тихо, всхлипывая, с лицом полной внутренней опустошённости.

…

Сюй провёл рукой по мокрым волосам, стряхнул воду, словно скидывая остатки раздражения.

— Ты серьёзно? Лежать в собственной луже и рыдать — это у нас теперь какой жанр? Импровизация?

Ан Ли не ответил.

Сюй подошёл ближе, окинул взглядом происходящее под разными углами. Худощавое, подтянутое тело Ан Ли, которое он только что вдоволь измял, сейчас лежало разваленным, пустым взглядом упершись в потолок. А по груди медленно стекали тонкие полоски мочи, переливаясь в свете. Было в этом что-то хрупкое, грязное и странно красивое.

Да, чёрт возьми. Арт.

Сюй достал телефон.

Щёлк. Щёлк.

Звук не отключён.

Ан Ли очнулся только после нескольких щелчков камеры, повернул голову — и увидел, что этот ублюдок его фотографирует. Он подскочил, но резко осел обратно с болезненным вскриком — задница напомнила о себе.

— Ты… ты фотографируешь меня?!

Сюй уже стоял на полу, лениво пряча телефон:

— Хочешь копию? Давай я тебе в WeChat скину.

— УДАЛИ! — взвизгнул тот, шатаясь на одних ногах, подскакивая к нему.

Сюй был выше, сильнее и, в отличие от него, с целым задом. Ну какой шанс? Он ловко уклонился:

— Может, ты сначала в душ сходишь? У тебя всё тело в моче. Что, сушиться собрался на сквозняке?

Голос Ан Ли дрожал, в носу всё вибрировало:

— Удали… пожалуйста.

Сюй хмыкнул:

— Я уже внутрь к тебе залез. Насчёт поверхности — тебе теперь правда есть, что стесняться?

— Дай посмотреть.

Ан Ли снова бросился за телефоном. Сюй Шаоцинь увернулся и с выражением святого отвращения выдал:

— Иди мойся. От тебя тошнит.

...

Ан Ли дышал как разозлённый бык, согнув руки и уставившись на него в упор, как будто собирался боднуть. Потом схватил его дорогущий пиджак с кресла и начал с остервенением вытираться им себя, размазывая всё по коже.

У Сюя перекосило лицо:

— Ты с ума сошёл, я тебя…

— А теперь чисто? — резко перебил Ан Ли.

Сюй глубоко вдохнул. Ещё раз. Потом медленно выдохнул:

— Иди мойся. Потом поговорим.

Ан Ли пару секунд стоял в позе конфронтации, но вонючая реальность победила гордость. Он с отвращением швырнул пиджак на пол и поковылял в ванную.

Сюй посмотрел на кучку на полу — пиджак из лимитки, теперь с эксклюзивным ароматом человеческой деградации.

…Старый. Вечно ноет. Никаких скиллов в койке. Характер — помойка. Мечтает заработать жопой, но ни чести, ни совести. Хотел вытянуть десятку — уничтожил шестьдесят восемь тысяч.

Я реально чем думал, когда полез в это дерьмо?

Через какое-то время Ан Ли вышел. В старой футболке и нижнем белье, в том самом, в чём пришёл.

— Ты в курсе, сколько стоил этот пиджак? — спросил Сюй.

Слово "деньги" на Ан Ли действует, как заклинание паралича. Он тут же застыл, глянул на Сюя с агрессией, но взгляд всё равно соскользнул на ту скомканную, заляпанную кучку на полу — и там, в уголке глаза, предательски дрогнуло что-то виноватое.

— А мне-то что? — буркнул он. Потом, чуть тише: — Могу постирать, если хочешь.

Сюй Шаоцинь на диване прищурился.

Ан Ли только вылез из душа — кожа распаренная, с лёгким розовым оттенком, лицо чистое, губы влажные, будто и вправду невинный. Ноги всё ещё слегка подкашивались.

Ну да ладно. Это на потом.

— Иди сюда, — Сюй Шаоцин поманил пальцем. — Кто тебе разрешал одеваться?

Ан Ли, естественно, не двинулся ни на шаг. Глаза — как у зайца перед фурой. Ноги вросли в пол.

Сюй снова зафырчал:

— Ну ты чего, давай быстро. Мы ж договаривались: с первого раза выполняешь. Сейчас только девятый час, ночь длинная, а ты уже в трусах прячешься.

— Ты же только что кончил, — попятился Ан Ли. — Тебе не надо передышку?

Сюй подался вперёд, широко расставив ноги, демонстративно вывалил свою, с позволения сказать, гордость. Та не только не отдыхала, а бодро подскакивала и капала энтузиазмом.

— Отдохну, когда вставлю. Иди сюда.

Ан Ли повернулся боком, вцепился в стол, плечи съёжились:

— Я же только что… ты уже… это самое… Ну сзади ладно, я ещё терплю. Но если ты снова будешь мне в лобешник упираться, у меня реально начнётся простатит. Потом буду либо писать сам, либо не смогу — и что тогда? У вас, геи, что, это нормальное хобби — ломать людям организм?

Сюй скривил рот. Простатит. Он это серьёзно сейчас?

— В эту точку вообще-то приятно. Я для тебя старался.

Он скалился как подонок. Да, в идеале, если правильно попасть — пассиву должно быть приятно. Но то, что делал Сюй, было скорее индустриальным бурением, чем анатомической точностью. Он никогда не интересовался, приятно ли партнёру.

Он трахал — точка.

Если кто и получал удовольствие от такого — это явно не от божественного совпадения, а от врождённой способности к боли.

— Ты правда считаешь, что это может быть приятно? — Ан Ли не подумал, что Сюй его троллит. Потому что, ну, он сам ведь не гей. Он не выносил, когда ему туда лезли. Но если для геев это норма и они от этого кайфуют — почему бы и нет?

Хотя — какая разница. Его задница просто чертовски болела.

Он поколебался, потом выдал с надеждой:

— А можно я... можно…ну… тебя трахну?

Сюй Шаоцин: "…………………………………………"

…Он ещё и "можно, да?" в конце добавил. Да этот мелкий ублюдок издевается, блядь!

Сюй прикусил губу:

— Живо сюда. Сейчас же. Или за повторное нарушение условий понесёшь реальные убытки.

Ан Ли не шелохнулся.

Сюй добавил:

— Та тряпка с мочой на полу — шестьдесят восемь тысяч.

Он с интересом наблюдал, как у Ан Ли отвисла челюсть. Тот в своих растянутых трусах и выцветшей футболке выглядел так, будто его током ударило. Сюй внутренне хмыкнул — деньги всегда срабатывали.

Ан Ли знал, что этот гей в брендовых тряпках не из секонд-хенда. Но шестьдесят восемь? Это почти как его старая квартира, которую он продал за бесценок.

Он уставился на ту кучу на полу. На ту самую, которой он вытирался. И вдруг в груди сжалось — он даже как будто почувствовал, что пиджак теперь как та квартира: выброшен, утоптан, жалко. У него в глазах выступили слёзы.

— Шестьдесят восемь… — прошептал он.

Сюй встал, резко подошёл, крепко схватил его за талию и усадил к себе на колени. Ан Ли был уже размазан этим числом и не сопротивлялся — сел, послушно раскинув ноги, лицом к нему.

На нём всё та же уродливая, но застиранная до мягкости домашняя одежда. А Сюй уже запустил руку под свободные трусы, поглаживая узкий зад. Спустя пару секунд его член опять стал как стальной лом.

— Подними немного попку. Я вхожу, — хрипло сказал он.

Ан Ли скривился, как на похоронах, и с обречённым видом встал на колени, обхватив Сюя с двух сторон, приподняв бёдра.

Сюй оттянул широкие трусы, пальцем с лубрикантом нажал на вход — и, удерживая его за талию, медленно насадил на себя.

Ан Ли снова захныкал. Внутри всё жгло, было так больно, что он буквально свалился на Сюя, обмякнув. Но проход уже размягчился, был разработан что даже такой внушительный член входил без особых препятствий. Сюй вогнал его до упора и начал плавно раскачивать бёдрами вперёд-назад.

Такой темп ему вообще не по вкусу. Слишком мягко, слишком интимно. Он так не работает. Но раз уж Ан Ли довёл себя до истерики с мочеиспусканием — пусть, считает, это его пауза на восстановление.

Может, из-за этого мягкого покачивания, без резких толчков и вырывающей боли, Ан Ли не закричал. Он просто тихо дышал, прижавшись щекой к Сюю.

Сюй слушал это дыхание и чувствовал странное.

Он слышал такие вдохи не от своих типичных пассивов — это было не похоже на привычное порно-пищание. Скорее... это было дыхание натурала. Так мужики дышат, когда по-настоящему стараются.

И тут он вспомнил, как Ан Ли предложил: "Может, я тебя трахну?”

…Блядь.

У него аж сжалось внутри. Он резко толкнул глубже.

Ан Ли не успел среагировать, из го губ вырвался стон. Причём именно стон, не крик от боли. И он сам это понял — тут же замер, затаив дыхание, будто боясь, что выдал лишнее.

Сюй на секунду застыл, потом вернулся к раскачке.

— О, так тебе, оказывается, нравится, когда муж делает это медленно, да? — язвительно заметил он.

Он плевал, нравится или нет — главное, поддеть.

— Как хочешь, — пробормотал Ан Ли, безжизненно.

Сюй едва не сдался искушению снова начать колотить его в полный рост. Но образ размазанного по простыням тела с глазами на мокром месте немного остудил. Он продолжил качать, чуть интенсивнее.

И дыхание у Ан Ли стало тяжелее.

Ан Ли будто не понял сразу. Прошло несколько секунд, прежде чем он вяло поднял футболку.

— В зубы, я сказал!

Тот послушно зажал ткань во рту.

Сюй увидел его грудь. Розовые соски стояли торчком, хотя он их даже не трогал. Маленькие ареолы, а соски — заметные, напряжённые. Выглядели так, будто умоляли об внимании. Эта вызывающая чувственность контрастировала с унылой покорностью самого Ан Ли.

Сюй наклонился, обвёл сосок языком, потом полностью взял его в рот, быстро щёлкая по нему кончиком языка.

Он почувствовал, как зад Ан Ли резко сжался и подтянулся вперёд, чуть было не вышвырнув его наружу. Сюй схватил его за ягодицы и с силой вогнал обратно, несколько раз, грубо, в отместку.

Ан Ли дрожал, зажав тряпку во рту, и с трудом сдерживал стоны.

Сюй Шаоцинь поднял голову:

— У тебя там, что, супер чувствительные сосочки? Твоя жена в курсе, что когда тебе соски лижут, у тебя жопка сжимается, а?

Нижняя половина лица у Ан Ли была всё ещё занята тканью, но верхняя выдавала бурю эмоций. Он смотрел так, как будто готов был укусить.

Сюй с ухмылкой слизнул каплю слюны с губ, высунул язык и сказал:

— Дай покушать.

Ан Ли с опущенными глазами смотрел на Сюя, который скалился и высовывал язык.

...Надо признать, этот мудак и правда был красив.

Глава 8. Уже готов (18+)

Как натурал, Ан Ли редко видел мужиков в состоянии возбуждения — ну, разве что в порно. Там, конечно, женщины шикарные, особенно когда ловят кайф, но мужики, которые их долбят… ну, в основном уроды.

А как начнут тащиться — становятся такими мерзкими, что смотреть противно. Настолько, что он специально старался игнорировать мужские лица в кадре.

Но этот — перед ним — даже в откровенно похотливом выражении лица умудрялся выглядеть эстетично.

Но как только вспоминал, что этот голодный взгляд направлен не на кого-нибудь, а на его жалкие мужские соски — его снова начинало мутить.

Сюй недовольно щёлкнул языком:

— Ну, давай уже, накорми.

Ан Ли, как будто подзарядившись от отчаяния, бросил взгляд на десятку на прикроватной тумбочке.

И он закрыл глаза, подался вперёд. Почти сразу тёплый влажный язык обвил его сосок. Сюй начал сосать — жадно, глубоко, с такой силой, что казалось, тянет не только сосок, но и всю грудную мышцу.

У Ан Ли судорожно сжались пальцы ног.

Соски у него действительно были чувствительные. Почему — он не знал. В обычной жизни он старался игнорировать этот факт. Хотя даже когда ткань слегка терлась — уже чувствовал отклик.

Если от ткани — уже хорошо, то что говорить про рот? Хоть он и гей, и подонок — а всё равно приятно.

Ан Ли сдался. Полуприкрыв глаза, тихо застонал.

Сюй, услышав это, кажется, и сам чуть не сорвался. То, что пульсировало внутри, резко отозвалось.

Он отстранился от груди, и, глядя снизу вверх, сказал:

— Открой глаза. Смотри на меня.

Ан Ли по инерции открыл глаза и опустил взгляд. Их глаза встретились — Сюй смотрел на него снизу вверх, с влажным, разъедающим похотью взглядом, а язычок у него ловко обводил теперь уже набухший, блестящий от слюны сосок.

Сосок стоял, как под кайфом, вздёрнутый, налитый. Язык Сюя то поддевал его снизу, то щекотал по бокам — дразнил, будто играя в догонялки.

Ан Ли не верил, что всё это происходит с его телом. От сцены перед собой у него невольно задрожали ноги, а потом накатила горячая волна — он судорожно сжал Сюю талию. Тот резко выдохнул, крепче схватил его за бёдра, замедлил раскачку, но ускорил ритм.

Этот жар толкнул Ан Ли опустить взгляд — и он увидел, что у него внизу... поднимается. Его член, хоть и не до конца, но вполне однозначно стоял, подрагивая в такт движениям. Из головки вот-вот собиралась скатиться прозрачная капля.

Он уставился на это и впал в ступор. Серьёзно? Мозг, ты где? Ты думал, когда это решил?

Он уставился на свою эрекцию с выражением предательства.

Сюй заметил его взгляд и тоже посмотрел вниз. Увидел — усмехнулся. Провёл пальцем по головке и нежно размазал выделившуюся жидкость по всей поверхности.

— Нравится, да? Хочешь кончить?

Член Ан Ли тут же отреагировал — приподнялся. Он в панике схватил Сюя за руку:

— Мммм!

И, наконец, выплюнул ткань:

— Я же говорил, не трогай!

— Ты здесь главный? — Сюй Шаоцин прикусил губу, глаза сверкнули насмешкой и хищной злостью. Был в нём сейчас какой-то лисий, изворотливый мрак. — Это ты мне заплатил десятку, чтобы я тебя обслужил?

Он всё ещё возился у головки, смазывая её простатной влагой, круговыми движениями пальцев. Ан Ли от этого выгибался, как натянутый трос.

— Сними свою мешающую тряпку, — бросил он.

Ан Ли молча подчинился.

— У тебя всё, где «голова» — гиперчувствительно, что ли? — Сюй игриво щёлкнул по уретре, и тот тут же дёрнулся, как от удара током.

Сюй, довольный реакцией, резко перехватил его, перевернул и уложил на спину, сам навалился сверху, прижал ноги и вдруг — взял его пальцы ног в рот.

— Ох ты ж блядь… — Ан Ли выругался вслух, ошарашен до предела. Попытался выдернуть ноги, но Сюй крепко держал лодыжки. Щекотно было до слёз, он едва дышал.

Сюй с набитым ртом пробурчал:

— Не дёргайся. Это подготовка. Скоро ты сам будешь на коленях лизать мне.

Лицо у Ан Ли побледнело:

— Ты сумасшедший маньяк! Мы же договорились только трахаться!

— А это и есть мой способ трахаться, — спокойно ответил Сюй.

Смотрел, как у того на лице перемешались ужас, омерзение и капля несчастья. Доволен, как кот.

Он не любил извращений. Ну, раньше не любил. ННо этот экземпляр обошёлся ему в шестьдесят восемь штук — и явно не стоил этой суммы. Старый, тупой, сухой. Так что просто "трахнуть" — это убыток.

Бизнес есть бизнес. Надо добрать по максимуму.

Сюй облизывал пальцы ног, дрочил его член, другой рукой мял грудь, одновременно разминая оба соска. Внутри его огромный член не двигался — просто лежал, давя на простату, посылая тупые толчки наслаждения.

Спустя пару минут он увидел, как выражение крайнего омерзения на лице Ан Ли начинает таять. Брови чуть сошлись, губы приоткрылись. Тело подалось вперёд, подыгрывая движениям. Бёдра напряглись, по скуле пошёл румянец, по шее — тень жара.

Сюй едва не сорвался. Хотелось дотрахать до забвения. Сдержался.

Член в его руке, налитый, розовый, пульсировал и плевался каплями — волна за волной. Уже почти касался нижнего края живота.

Сюй, как мужчина, понимал, что это значит. Выпустил палец ноги изо рта:

— Хочешь кончить?

Ан Ли моргнул. В глазах промелькнула ясность и... стыд.

— Иди ты.

Такой послушный, и всё равно не сломать.

Он кивнул:

— Ну ладно.

Он больше не трогал этот предательски красивый член. Только обнял его и стал снова медленно, не спеша входить.

Ан Ли выглядел как человек, которому хочется выть. Он чуть подался вперёд, и его головка потерлась о тело Сюя. Быстро одёрнул себя, нахмурился и отвернулся.

Сюй хмыкнул, закрыл глаза. Решил просто насладиться моментом. Обнимать, медленно входить, чувствовать тепло.

...В принципе, неплохо.

Вряд ли он так кончит, но всё равно приятно.

Ан Ли же страдал. Передняя часть тела горела, хотелось сбросить напряжение, но ещё хуже — он ощущал внутри странное, распирающее давление. Без привычной боли всё стало слишком отчётливым.

И от этого он вспоминал, как раньше… это самое… довело его до неконтролируемого мочеиспускания. Он напрягся. Он не знал, как работает анальный секс, и боялся, что это чувство — предвестник чего-то гораздо хуже.

— Сюй... — он знал только фамилию.

В итоге не стал никого называть, просто выдохнул с мольбой:

— Можно я схожу в туалет?

Сюй фыркнул:

— Опять писать? Ты что, дед? Ты вообще на улицу в памперсах ходишь?

Ан Ли вспыхнул, уши покраснели. Объяснять, что «дело в другом», не стал. Уперся взглядом и почти прокричал:

— Я сказал, что мне надо! Если не отпустишь я залью тебя и вытру твоими штанами.

Сюй замер, прищурился, потом усмехнулся:

— Ладно.

Сюй отпустил его. Ан Ли тут же вскочил, собрался было соскочить с кровати — но не успел. Стоило ему повернуться, как Сюй снова перехватил его за талию, притянул обратно на колени, одним движением сдёрнул его уродливые трусы, так и не снятые до конца, и снова насадил его на себя.

Пока Ан Ли, открыв рот от неожиданности, пытался осознать, что происходит, Сюй ухватил его за разведённые бёдра и… встал.

Ан Ли чуть не рухнул, вскрикнул и в панике вцепился Сюю в шею, обняв сзади:

— Я сейчас шмякнусь!

— Муж тебя отведёт, — спокойно сказал Сюй.

Он крепко держал его за ноги, не выпуская ни на сантиметр, и пошёл в ванную, не вынимая. Ан Ли казалось, что он вот-вот соскользнёт на кафель, так что он судорожно обхватил его ещё сильнее.

— Осторожно, а то сломаешь свою штуковину, — выпалил он, дрожащим голосом.

“..."

Так значит, ты так меня держишь, чтобы меня же и не повредить? — Сюй расправил плечи и чуть тёрся о гладкую, тёплую спину Ан Ли. Кожа в кожу — приятнее некуда.

Он наклонился к уху:

— Спокойно. У твоего мужа всё крепко. Не ломается.

— Да как раз потому что крепко — и может сломаться, — огрызнулся Ан Ли. — У тебя вообще анатомию преподавали?.. Потише давай.

И почти сразу ощутил, как внутри стало… шире. Как будто то, что уже и так было огромным, вдруг стало больше.

— Твою мать... — Сюй зарычал и прикусил ему ухо. — У тебя реально склонность к мазохизму? Ты хочешь, чтобы я сделал из тебя сабмиссива?

— Саб... чего? — напрягся Ан Ли. — Не вздумай! Я тебе за десятку не позволю меня угробить!

Сюй резко толкнулся:

— А костюм на полу? Шестьдесят восемь. В сумме — семьдесят восемь. Ты считать умеешь?

Ан Ли даже попытался обернуться, почти ткнувшись носом в его лицо, и нервно спросил:

— …А одежда действительно может стоить столько?

…Ну да. Деньги. Только это по-настоящему трогает этого идиота. Он не спросил: «Ты что, хочешь меня убить?» Он спросил: «правда такая цена?»

Долбанутый.

— Это ещё не дорого, — холодно бросает Сюй, не желая развивать тему.

Ан Ли притих. Даже послушнее стал.

Подойдя к унитазу:

— Давай, писай. Или мне помочь, как в прошлый раз?

Сказал и ткнул в простату.

Ан Ли, собрав остатки сил, прошептал:

— Не в том дело. Не спереди. Сзади. Мне надо... по большому. Отпусти. Выйди.

— Сзади? — переспросил Сюй, на секунду задумался и ухмыльнулся: — Да у тебя там всё чисто. Если бы что-то было — давно бы вышло. Ты же ел-то последний раз когда? Там пусто. Даже клизма не нужна.

...Это что, мой кишечник или твой? — мрачно подумал Ан Ли. — Откуда ты вообще знаешь?

— Говорю же, надо. — теперь он говорил тише, стараясь не раздражать. — Отпусти.

— А я говорю — не надо, — уверенно отрезал Сюй, с видом знатока. — У всех пассивов поначалу это ощущение. Потом привыкаешь — и даже понравится.

Эти слова вызвали у Ан Ли судорогу отвращения. Он открыл рот

:

— Я не гей! Мне не нужно привыкать!.. А-а-а!!

Он не успел договорить. Сюй врезал резко, со всей силы.

— Отдохнул? — прошипел он. — А теперь я тебя снова трахаю.

Глава 9. До конца

Непонятно, что именно снова щёлкнуло у Сюя в голове, но он внезапно вернулся в режим отбойного молотка. Знал же, что у Ан Ли ноги ватные, что он еле держится, — и специально продолжил стоя.

Зафиксировал руки Ан Ли за спиной, загнал в позу для бульдозера, и вперёд: быстрые выходы, резкие входы, удары, от которых комната гудела.

Каждое движение отбивало у Ан Ли колени, он буквально проваливался вниз, но Сюй держал его за руки, не давая упасть. Тело дрожало, как кусок желе на краю стола.

Так было невыносимо. Даже контролировать голос не получалось. Всё вылетало — стоны, всхлипы, непонятные полу-крики. Сюй колотил наугад, а он орал в такт.

Двадцать минут, без остановки. Без даже намёка на передышку.

У Ан Ли перед глазами всё плыло. Мозг отключился. Грудь тяжело вздымалась, воздуха не хватало, конечности начало сводить судорогой. Он не выдержал — рухнул на колени, руки на полу, в позе на четвереньках.

— П-подожди… я… больше не могу… — голос сорвался на всхлип.

Сюй раздражённо цокнул, но встал на колени, приподнял себя и, под углом сверху, снова вошёл.

Двое застонали одновременно. Один — от перегруза, другой — от сладости.

— Начинаешь привыкать? А, мой маленький "нолик"? — Сюй задыхался, лоб в поту, голос уже не тот — хриплый, рычащий, властный. Словно зверь в шёлке.

Он бесился от одного воспоминания: как этот идиот на первой встрече называл его пидором. Говорил «СПИД», говорил «фу». Обычный, никчёмный, нищий натурал — и ещё смеет чувствовать превосходство только потому, что не гей?

…Кто тебе вообще дал такое право… Сейчас я тебя научу.

— Я не... не нолик...

…Он ещё и спорит?! В таком состоянии?!

Сюй чуть не захохотал от злости. Схватил руку Ан Ли и приложил её к месту их соединения — чтобы тот сам потрогал, как из него вытягивается тёплая пульсирующая плоть, как вход сжимается, как будто пытается втянуть обратно.

Потом — чтобы потрогал его член. Толстый, длинный, с венами как корни, здоровенный, как белая редька, только с другим функционалом.

Сюй прижался к нему, начал мять его грудь, дыша в ухо так, что кожа обугливалась:

— Понял? Один — это палка. Ноль — это кольцо. Один входит в ноль. Так кто ты?

Поза, в которую тот рухнул, случайно задела что-то важное внутри. Ан Ли не контролировал ничего — ни тело, ни голос, ни мыслей. Он обмяк, простонал с протяжкой, будто сдавался без остатка.

Сюй вдруг замер. На секунду. Потом раздражённо выругался:

— Да блядь, ты определись! Тебе херово или ты кайфуешь?! Дай мне уже понять!

— Ну не кайфую же… — выдохнул Ан Ли, — ты так в меня… будто кишки вышибить пытаешься… твоя эта махина, по-моему, сейчас в мой член проломится…

...

Сюй, как будто вскипел. Вцепился зубами в шею Ан Ли, рвано выдохнул, задрал бёдра и начал долбить ещё сильнее, как зверь, которого разозлили до состояния полной утраты личности.

Он зашипел сквозь зубы:

— Чёртов цирк... Я... твою мать... что ты вообще несёшь… я щас кончу, блядь!

Когда Сюй наконец отпустил его, всё ещё размахивая наполовину вялым агрегатом и заявляя: «Надо передохнуть», — Ан Ли вдруг подумал: может, ну его к чёрту? Нарушить договор, заплатить штраф и свободен. В крайнем случае — почку продать. Всё равно после этого марафона она, возможно, уже не работает.

Но потом вспомнил: даже ради Сяо Дуо он не думал о продаже органов. А тут — ради этого… персонажа?

Он просто распластался на полу и сделал вид, что умер.

Сюй прищурился, собрался что-то сказать — и тут зазвонил телефон. Он подошёл, глянул на экран, и лицо тут же потемнело.

Слов не было. Только душ.

Высушив волосы, он вышел и начал молча одеваться. Сквозь звук застёжек произнёс:

— Мне нужно по делам. Оставайся, отдыхай, сколько хочешь.

— …Уходишь? — Ан Ли привстал. — Но если ты сам уходишь, это ж не моя инициатива, да? Значит, можно считать, что сделка завершена?

— Угу.

Сюй, уже натягивая рубашку, снова стал замкнутым и холодным. Было видно — в голове что-то крутится.

— Тогда… — Ан Ли бросил взгляд на стол. — Деньги?

Сюй в этот момент застёгивал манжету и скользнул взглядом по той самой одежде на полу — той самой, которой вытирались.

— Забей. Ничего не должен.

Ан Ли замер. Перед глазами всплыла та самая сумма — шестьдесят восемь тысяч. Молчал. Но потом всё же — тихо, как будто боясь спугнуть удачу — ткнул пальцем в пачку купюр на столе.

Сюй взглянул. Кажется, вообще забыл, что деньги там лежат. Посмотрел на них так, будто только что вспомнил об их существовании.

— Твои. — бросил он и, наспех застегнув рубашку, вышел из комнаты.

Он смотрел на ту толстенную пачку купюр — и не мог оторваться. Радость расплывалась внутри: Как бы то ни было, я выжил. И деньги на месте.

Да, было тяжело. Но если честно — это были самые быстро заработанные деньги в его жизни.

Хотя, увидев ту самую одежду на полу, всё же ощутил укол вины. Не перед Сюем, нет — перед самой идеей. Простая, трудовая, пролетарская мораль. Ну как так — взять и уничтожить вещь за шестьдесят восемь тысяч просто ради вытереться?

…Постой. А может не уничтожил? Может, можно отстирать?

Воодушевившись, Ан Ли, пошатываясь на ватных ногах, подошёл, поднял пиджак и начал аккуратно отряхивать.

Пока встряхивал, прикидывал: лицо у гея-спонсора, когда тот уходил, было какое-то… кривое. Может, что-то случилось?

…Надеюсь, что да.

И тут почувствовал, как внутри, в районе ануса, что-то резко потекло. Горячее, липкое, почти как вода. Он замер, опустил взгляд.

Светло-серая, густая капля, липкая… — шлёп! — и прямо на щиколотку.

«…»

Мозг на секунду завис. Потом включилась паника. Ноги подкосились ещё больше.

Этот ублюдок был без презерватива!!!

Ан Ли вспомнил, как в тюрьме один тип с мутным взглядом поучал: «С бабами всегда в защите, понял? А то — пиши пропало. Там у всех давно уже полный зоопарк.»

Инфекции.

Особенно у геев, — уточнил тот тип из тюряги, глядя на него с таким видом, будто заранее отпевал. — Там эпидемия целая.

А вдруг?..

Да не «вдруг», а очень даже может.

Тот Сюй вообще не выглядел приличным. Судя по их первому же контакту — у него там всё поставлено на поток. Секс с незнакомцами у него, похоже, как перекур — без эмоций и без защиты.

Он всегда так делает? Или только мне так "повезло"?

Ан Ли провёл рукой по лицу.

Первая мысль: а если я реально что-то подхватил — на лечение-то где брать?

На ватных ногах он добрался до ванной, по памяти повторил весь процесс, которому его научил Сюй до секса. Только на этот раз — «после».

Больно было так, будто с него содрали кожу.

Потом он свернулся калачиком на кровати, долго колебался, и всё-таки решился — позвонить Сюю.

Первый звонок не приняли. Он повертел телефон в руках… и позвонил снова.

Трубку взяли только спустя долгое время. Голос — сухой, холодный:

— Алло.

Ан Ли приподнялся, привалился к подушке:

— Алло, Сюй...

— Что случилось?

Он ожидал услышать: Уже скучаешь по мужу? Или что-то в этом духе. Но в ответ — сухое, деловое «что случилось».

Ан Ли невольно насторожился. А вдруг у него там реально что-то важное?

Он даже на секунду засомневался: стоит ли сейчас вообще с этим лезть?

— Если нечего — я кладу, — отрезал Сюй.

— Подожди… — Ан Ли всё же решил выговориться. В конце концов, это не он тут крайний. Это Сюй был без защиты, а у него — паника. Да, он злился. И с полным правом.

— Я хотел спросить… ты вообще, ну… ты не болен? — ляпнул он, срываясь на резкость.

На той стороне повисла пауза. Будто Сюй не понял, что он имеет в виду.

— Что?

— Ну… — Ан Ли замялся. — Я хочу знать, ты… больной, да? Ну, из тех, кто… заразный.

Он вспомнил, как в первый день выдал про СПИД и «пидоров», и как Сюй взорвался. Сейчас повторить было как-то неловко. Поэтому он выкрутился:

— Ну, типа… простуда, например… Потому что ты же… без резины. Я просто… боюсь заразиться.

На том конце — долгий выдох.

— Есть, — наконец сказал Сюй спокойно.

— Чего есть?! Простуда? — Ан Ли подскочил на кровати.

Тишина. Как будто Сюй нарочно его мурыжил.

— Простуда же, да?

Пусть хоть тройная пневмония — только бы не то, что я думаю…

— Вот та болезнь, про которую ты в первый день орал, — в голосе Сюя ленивое равнодушие. — У меня она. Таблеток пью как витамины. Но ничего страшного. С деньгами и осторожностью — жить можно.

— …А у меня-то денег нет! — у Ан Ли уже глаза на мокром месте. — Ты чего творишь? Знаешь, что болен — и всё равно в людей без защиты?! Ты что, мстишь миру?!

Долгая тишина.

И вот эта тишина взбесила Ан Ли ещё сильнее:

— Я же с первого дня говорил — ты больной ублюдок! Чёртов педик! СПИД! Ты — отморозок поганый!

Сюй, по слогам:

— Те..бе..ко..нец

— У тебя денег — куры не клюют. А ты хоть раз подумал, что вот именно из-за таких, как ты, потом кто-то другой станет жертвой? Сколько людей ты уже подставил, а?!

— Ты… — Сюй едва не взорвался.

Ан Ли судорожно всхлипнул:

— Ты нелюдь. Давай, теперь можешь меня убить… Мне уже терять нечего.

Он взял чужую вину, сел в тюрьму, развёлся, дочка заболела, ни жилья, ни работы. Мужик — а теперь ещё и… да, вот так. А теперь — ещё и болезнь.

Он отшвырнул телефон, уткнулся в подушку и тихо, сдавленно зарыдал.

Потом вытер лицо, поднялся, взял телефон. Хотел написать бывшей жене, что утром передаст ей деньги.

Но экран мигал: «идёт вызов».

Он забыл сбросить. И тот тоже не сбросил?

В груди защемило. Не от нежности, а от того, сколько денег сейчас утекает на этот звонок. Он резко прервал вызов.

И тут же — входящий.

Сюй.

Ан Ли застыл, потом с жёстким голосом снял трубку:

— Чего?

— Ты первый, кто стал «жертвой». Со всеми остальными я всегда с презервативом. Долбоёб.

Глава 10. Привет жена

На следующее утро Ан Ли пришёл в больницу. У главного входа его уже ждала бывшая жена. Вид у неё был усталый: глаза припухли, волосы растрёпаны.

— Сяо Юнь, тебе, наверное, тяжело, — сказал он.

— Терпимо, — ответила Чжоу Сяоюнь. Голос у неё был такой же измученный, как и лицо.

Он ничего не добавил, просто протянул ей пачку купюр:

— Вот, возьми. Здесь десять тысяч. Внеси залог за госпитализацию и потом иди, поспи хоть немного.

Чжоу Сяоюнь молча взяла деньги.

— Ладно, я пойду, — сказал Ан Ли.

— Подожди. — Она его остановила, поколебалась и спросила: — А ты сейчас где живёшь?

Она знала, что он продал старую квартиру родителей, а деньги отдал ей.

— Есть где, — отозвался Ан Ли.

Она продолжала смотреть на него, но он больше ничего не сказал.

— Может… — Она запнулась. Предложение застряло в горле. Развелись они по её вине, и теперь просить было неловко. Неясно, согласится ли он, но промолчать она тоже не могла.

— Переезжай ко мне. Квартира маленькая, но точно получше, чем то, где ты сейчас. Всё-таки… дом.

— Не надо, — спокойно ответил он. — Мне и так нормально.

— Ты всё ещё злишься на меня? — Сяо Юнь сделала шаг вперёд, глаза у неё покраснели. — Я знаю… Но я не могу просто смотреть на это. Всё-таки…

— Не надо за меня переживать. Смотри лучше за Сяо Дуо, — прервал её Ан Ли. — Я пошёл. Если что — звони.

— Муж… — она схватила его за руку. — Я просто хочу, чтобы ты отдохнул. Можешь считать, что это просто съёмная квартира, ладно?

Ан Ли смутился и тихо сказал:

— Не называй меня так.

…

В это время Сюй Шаоцин вышел из VIP-палаты и поехал на лифте вниз. Он был вынужден провести в больнице всю ночь и теперь чувствовал себя измотанным, настроение было на нуле.

Уже почти дошёл до выхода, как вдруг краем глаза зацепил фигуру — не сказать, чтобы знакомую, но такую, которую трудно забыть.

Он замер на секунду, вгляделся — точно, этот придурок.

Тот как раз о чём-то разговаривал с женщиной, и выглядели они слишком уж интимно.

Он даже чуть оживился. Провёл пальцами по губам и… пошёл к ним.

— Жена, — прошептал он, вплотную подойдя к Ан Ли. Шёпот был влажным, с горячим дыханием — прямо в ухо.

У Ан Ли перед глазами чуть не потемнело. Он на секунду решил, что у него начались слуховые галлюцинации от стресса. Всё тело напряглось, по спине как будто пробежал холодный мелкий дождь. Если бы не белый день и люди вокруг — он бы точно подпрыгнул.

…Он. Этот ублюдок.

Что он здесь делает?! Анализы на СПИД приехал сдавать, что ли?

— Вот так совпадение, — Сюй заговорил в полный голос. Выпрямился, лицо — как маска, всё при нём.

— СЮЙ! — в Ан Ли за секунду вскипело всё, он уже был готов вцепиться в него зубами, но рядом стояла Чжоу Сяоюнь… А если этот ублюдок сейчас вякнет что-нибудь при ней?!

Он быстро проглотил пламя, сменил гнев на мольбу и посмотрел на Сюя с напряжённой вежливостью.

Чжоу Сяоюнь окинула взглядом безупречно одетого, явно обеспеченного мужчину, потом посмотрела на Ан Ли — и с сомнением спросила:

— Ты… это твой знакомый?

Этот явно из другого мира. Совсем не как Ан Ли.

— Так, не особо, — буркнул Ан Ли, скривившись.

— Угу, не особо, — с готовностью подтвердил Сюй Шаоцин.

Ан Ли немного расслабился. И зря.

Потому что Сюй тут же добавил:

— По крайней мере, в одежде — точно не знакомый.

Ан Ли даже не успел закончить свой вдох — тут же подскочил, глаза вспыхнули:

— Что? — переспросила Чжоу Сяоюнь, похоже, не расслышав или просто не поняв сказанное.

Ан Ли моментально включился, опережая любые возможные реплики Сюя:

— Сяо Юнь, я побегу. На связи. Позвоню!

Он рванулся было прочь, но Сюй Шаоцин удержал его за локоть, другой рукой протянулся к Чжоу Сяоюнь:

— Сюй Шаоцин. Очень приятно.

Та с лёгким замешательством протянула руку:

— Чжоу Сяоюнь.

— Приятно познакомиться, — с улыбкой сказал Сюй.

— Отпусти. Мне действительно пора. — Ан Ли весь напрягся.

— Какие у тебя могут быть дела… ну кроме меня? — голос Сюя был ленивым, как будто они обсуждали утреннее меню.

— Не надо…

Ан Ли, и без того на грани, вдруг совсем обмяк. Взгляд стал умоляющим, даже уголки глаз увлажнились. Сюй замер, отпустил его.

Ан Ли стремительно ушёл, будто участвует в спортивной ходьбе. Бежать он не решился — выглядело бы слишком странно.

Но на выходе из больницы он резко остановился.

Нет. Всё неправильно. Он, конечно, хотел убраться подальше от этой сцены…

Но оставлять их двоих? Что, если этот тип решит провернуть что-нибудь?

Он резко развернулся и чуть не врезался в прохожего.

— Смотри, куда идёшь, — спокойно сказал Сюй Шаоцин.

Увидев, что Сюй идёт следом, Ан Ли сначала растерялся, потом почувствовал облегчение. Раз этот гад вышел за ним, значит, с Чжоу Сяоюнь он наедине ничего не успел выкинуть. Но зачем он всё ещё идёт за ним?

— Почем за мной увязался?

— Раз уже вышел на панель — чего ж теперь жену бояться? Тряпка ты. — хмыкнул Сюй.

Ан Ли внутренне сжался:

— Это не жена. Бывшая. Мы в разводе. И ты держись от неё подальше.

— Оу? — в голосе Сюя проскользнул неожиданный интерес, лёгкий, почти весёлый.

Ан Ли аж вздрогнул: неужели ему реально весело, когда у других жизнь летит под откос?

…Да. Есть такие — только беду чуют, сразу расцветают. Прям в яблочко его типаж.

— Ты что, лечиться сюда пришёл? — спросил Ан Ли. — Ну так иди уже. Прощай.

— Заражение тебе, похоже, не сильно на психику повлияло, — невозмутимо прокомментировал Сюй, специально подбирая самые неудобные темы.

Он смотрел, как у Ан Ли побелевшее лицо заливается красным, на шее проступают жилы:

— Ты ещё смеешь говорить об этом! А что мне остаётся? Я не богат, не влиятельный, драться с тобой бесполезно. Я уже прочитал, что у этой штуки есть инкубационный период. Через время пойду сдавать тесты. А если окажется, что и правда заразился — ну, тогда утащим друг друга за собой.

— Та нее..! Можешь не ждать. С такой трах-интенсивностью ты точно схватил, — отозвался Сюй так спокойно, будто речь шла о выигрыше в лотерею.

Ан Ли слишком часто плакал перед этим человеком. Так, будто это наглядное доказательство его ничтожества. И будто этот гад действительно чего-то стоит.

Он уставился на него, сжал челюсти, заставил глаза не моргать и загнал слёзы обратно.

— Тогда считай, что ты меня уже убил, — тихо сказал он и резко развернулся.

Он пошёл к автобусной остановке, когда в телефоне всплыло новое сообщение:

«Сегодня в 7, номер 1208. По старой цене. Опоздаешь — свободен.»

У него чуть не вылетел телефон из рук.

Ан Ли с силой потёр телефон о скамейку, как будто мог стереть Сюя с лица земли. Потом сжал его в кулаке и настрочил в ответ:

«Ты больной?! Думаешь, я совсем дурак?»

Ответ прилетел сразу:

«Я ж говорил — больной. Но ты уже тоже, какая разница. Заработать не хочешь, что ли?»

Ан Ли:

«Ты откуда знаешь, что я заразился?! Не ври мне!»

Сюй:

«Знаю. Я глубоко кончил.»

Ан Ли начал печатать: «Я тебя убью!» — но стер.

Ввел другое:

«Десять тысяч за раз — я физически не вывожу. Если не подходит — всё, отбой.»

Ответа не было. Он сунул телефон в карман.

За всю прошедшую ночь он почти не сомкнул глаз и всё обдумал. Мужчина заразился. Ну и что? Жаловаться некому. Права тут не защитишь.

А если жить ему осталось недолго — единственное, что он может сделать, это оставить Сяо Юнь и Сяо Дуо хоть какие-то деньги. Хоть что-то.

А у этого подонка Сюя деньги были. И явно в избытке.

Он снова ощутил, как подступают слёзы.

Телефон завибрировал. Он вытащил — сообщение:

«Ок.» — от «СПИДопёс».

Ан Ли посмотрел на экран и отправил ещё одно: «Ты ведь ничего ей не сказал, да?»

Ответ мгновенный:

СПИДопёс: «Я сказал твоей жене, что ты каждый день спишь со мной и что ты мой…»

У Ан Ли кровь застыла в жилах. Приехавший автобус 748 ушёл без него. Люди растаяли, остановка опустела.

Следом ещё одно:

СПИДопёс: «Работник.»

Ан Ли: «…»

Он медленно присел, уткнулся лицом в согнутые руки.

Спустя пару минут открыл контакты и добавил к имени «СПИДопёс» приписку: «скоро сдохнет».

Ровно в семь вечера в дверь номера 1208 раздался стук.

Сюй Шаоцинь открыл:

— Ты всегда вовремя. Хорошая привычка.

Ан Ли с каменным лицом зашёл в комнату — и тут же оказался прижат к стене: Сюй не успел даже достать, а его член уже так давил, что торчал сквозь ткань. Руки шарили по телу, зубы впивались в шею.

Через минуту Сюй отстранился, нахмурился:

— Что от тебя за вонь? Ты где ночевал, на помойке?

Оттолкнул:

— Быстро в душ. Аппетит весь испортил.

Ан Ли сквозь стыд молча оттолкнул его и ушёл в ванную.

Он вышел оттуда голым. Сюй уже ждал у двери. Подошёл, наклонился, вдохнул запах с кожи. Кивнул, будто остался доволен. Затем подхватил его под ягодицы и понёс к кровати. Ан Ли пришлось обвить его талию ногами — иначе в этой неудобной позе было не удержаться.

Сюй, конечно же, нарочно толкнулся вверх:

— Дважды потрахал — уже обвиваешься, как змея. Прям натурал, ага. Сука ты, — пробормотал Сюй, вжимаясь в него.

Ан Ли прикусил губу. Десять тысяч за раз — это быстрее, чем раньше. Но он знал, какой мстительный этот гад. И решил что должен выдержать, во что бы то ни было. Главное — выжать из этого максимум.

Сюй посмотрел, как он стискивает губы и так захотелось поцеловать.

…Вот же какой послушный. Вопрос со СПИДом закрылся что-ли? То есть… если деньги капают, то даже это сойдёт? Из чего вообще у этого дурня мозг — из резины, что ли?

С усмешкой и сложной эмоцией внутри он швырнул Ан Ли на кровать и наклонился к его губам. Тот стиснул рот. Тогда Сюй сжал его подбородок и насильно заставил открыть.

И сплюнул ему в рот… слюну.

Ан Ли тут же вцепился пальцами в простыню, лицо перекосилось от отвращения — он попытался отвернуться, чтобы сплюнуть. Но Сюй не дал. Схватил его за челюсть, впился языком и начал навязывать поцелуй.

Ан Ли хрипло всхлипнул.

Раньше Сюй его уже целовал — но тогда это было посреди всего, когда он был выжат до дна, и всё внимание сводилось к боли внизу. Сейчас же — всё по-другому. Он был в сознании. Слышал каждый смачный всхлип, чувствовал, как слюна скапливается, как Сюй буквально вгрызается в него.

Это было… стыдно. Не та разрушающая гордость, что приходит с болью. А тихий, липкий, медленный стыд. Как будто чья-то похоть проникает в тебя не телом, а воздухом, кожей, слизывая сопротивление.

Сюй целовал отвратительно. Засунул пальцы в волосы, резко дёрнул, заставляя раскрыть рот шире. Засовывал язык до самого горла. Слюна текла по подбородку.

Когда он отстранился, уже тяжело дышал. Пальцы сползли на ягодицы, между ними — к самому отверстию. Он замер:

— Такой мягкий… Ты сам себя растягивал?

— Ага, — глухо ответил Ан Ли. Он уже знал, на что тот способен. Чтобы хотя бы выжить до утра, он всё сделал сам. К счастью, вчера всё растянутое ещё держало эластичность, и он смог дойти до четырёх пальцев без особого надрыва.

Лицо Сюя сразу потемнело:

— Я разрешал тебе это делать?

Ан Ли вздохнул:

— А что, разрешение надо?

— Да, — Сюй был реально зол. — Воняешь с порога, сам себя трогаешь — ты что, деньги не хочешь?

Ан Ли почувствовал, как ему неловко. И стыдно. Он чуть приподнялся, поджал ноги, чтобы хоть как-то прикрыться:

— В первый раз ты сам сказал — сам делай. Я и подумал…

— Ты подумал жопой, — перебил Сюй. — За десятку за раз ты думаешь, что тебе просто дадут вставить — и всё? Подготовка — это часть сделки. Уже начал без меня? Всё, минус в оплате.

Ан Ли молчал, всем видом демонстрируя смирение.

Сюй сжал губы. Ну как тут остаться спокойным, если этот придурок даже не спорит?

Глава 11. Устные ласки

Ан Ли молчал, так что Сюй сам продолжил:

— Можешь компенсировать мне прелюдией — и я не вычту из оплаты. Как тебе?

— Ну, говори, что за прелюдия. — Ан Ли вздохнул. Сжатый анус ведь не восстановится моментально.

Сюй расстегнул ширинку. Огромный, лиловый от напряжения член выскочил наружу, как пружина. Он провёл по нему пару раз ладонью:

— Встань на колени. Полижи немного.

Тело Ан Ли тут же напряглось. Губы сжались в тонкую, упрямую линию. Он не сказал ни слова, но взгляд говорил всё: нет.

Пустить в себя — это уже перебор, но было необходимо. Но во рту… во рту — никогда.

Сюй рассмеялся:

— Выбирай, либо лижешь, либо отменяем сделку и ты уходишь.

— Выбирай, выбирай… Ты же знаешь, что у меня нет выбора, — с горечью сказал Ан Ли. — Хорошо, прелюдия. Но давай справедливо: я тебе — ты мне. Может, я тебе лучше твой зад растяну?

Сюй прикусил нижнюю губу, надув её. С вызовом:

— Что, так хочешь меня трахнуть? Прямо из жертвы стал пылким геем? Поздравляю с эволюцией.

Ан Ли только плотнее сжал рот. Повернулся, чтобы слезть с кровати.

Сюй перехватил его, запрыгнул сверху, сел ему на грудь, прижал бёдрами, раскрыл его челюсть силой и начал втискиваться внутрь.

Зубы мешали, было больно, но он лез, как будто пытался засунуть туда всю свою обиду.

Ан Ли застонал, захлёбываясь.

Он пытался оттолкнуть его, но безрезультатно. Это было слишком. Его губы натянуло до предела, он ощущал, как его рот превращается в плотно сжимающее кольцо, через которое протискивается чужая плоть.

— Хотел меня трахнуть, да? А у тебя на мужиков вообще стоит, а? — Сюй терзал его волосы, сжимая пряди и кожу головы. Резко толкался вперёд, так, что Ан Ли задыхался, в глазах выступили слёзы. С яростью смотрел на него, но в этой мутной влаге гнев растворялся, становясь уязвимостью.

Сюй опустил взгляд, поймал это выражение. Такой чистый и в то же время развратный — он обожал это сочетание.

Подхватил телефон со тумбочки и щёлкнул пару кадров.

— МММ!!! —

Ан Ли, увидев, что его фотографируют, в ярости дёрнулся и вцепился зубами. Сюй зашипел, чуть не проткнул его горло — но вовремя вытащил.

Ан Ли упал, кашляя и захлёбываясь:

— Удали… кх… удалиии!..

Сюй схватил его руку, вытащил свой язык и с нарочитой пошлостью начал облизывать пальцы. Между делом пробормотал:

— Для справедливости можешь и ты меня снять. Вот я лижу тебе. В равных условиях.

...

Он хотел огрызнуться — и не смог. Его пальцы, все в слюне, скользили в тёплом влажном рту Сюя. Язык обвивал их, как змея. Это было одновременно мерзко и пугающе возбуждающе. По спине прошёл разряд.

Ан Ли резко выдернул руку и сдал назад:

— Зачем мне тебя снимать… извращенец!

Сюй тут же нахмурился, схватил его за лицо:

— Ты уже отсосал. Один раз или десять — разницы нет. Просто помогаю тебе смириться с собой. Не благодари.

У Ан Ли защипало в носу. Он провёл рукой по губам, будто вытирая грязь, но от этого только хуже. Проглотить — противно. Сплюнуть — некуда.

Сюй встал на колени, взялся за член и сказал:

— Давай. Сам.

Ан Ли уставился на него. Тот смотрел свысока, голова чуть приподнята, в глазах — похоть, насмешка и угроза.

— Нет. Я это не оближу.

— Тогда вали, — равнодушно сказал Сюй. — Я сейчас позову кого-то другого.

Вот так просто? Ты только что мне его в рот запихнул — и теперь просто выгонишь?

Всё было запланировано…Ан Ли сжал кулаки. Глаза снова покраснели:

— Но ты же… только что… Это уже не "ничего не было", да?

Сюй сразу же подхватил:

— Ну вот, сам и понял. Уже сосал. Один раз, пять раз — какая, к чёрту, разница? Это ты усложняешь. Не хочешь уходить — давай, обслужи как положено.

Ан Ли молчал.

Вспомнив, каким вежливым, сдержанным и утончённым выглядел Сюй в больнице, Ан Ли невольно задался вопросом: Как вообще этот мерзкий, похотливый ублюдок может быть тем же человеком?

Он сделал вывод: богатым нельзя верить Они все мастера облепить гниль мишурой и прикинуться елкой.

— Ты, блядь, опять в облаках? — рыкнул Сюй, дёрнув его за руку. — С таким «сервисом» ты точно старый утиль. Пользоваться тобой — одно мучение.

Ан Ли злобно посмотрел на него:

— Не боишься, что я тебя снова укушу?

— Перед тем как кусать, подумай, — усмехнулся Сюй. — Ты сюда за деньгами пришёл или за уголовкой?

"..."

За деньгами.

Эта мысль немного остудила.

Сюй торопливо дрочил себя, тяжёлый член весь блестел от смазки:

— Живо. Иди сюда.

Ан Ли стиснул губы. Глядел на это чудовище и белел лицом всё сильнее.

Мораль — оставим в стороне. Но вот физически — куда это влезет? Если он полезет в рот так же, как в задницу… может, и правда выйдет через затылок.

Член уже блестел — столько жидкости, что слышались влажные звуки от движений руки. Сюй фыркнул:

— Ты тупой, что ли? Опять залип. Сейчас сам себя добью. Ты вообще зачем пришёл сюда, для массовки?

Ан Ли закрыл глаза, наклонился и, поморщившись, впустил в рот головку, по ощущениям как куриное яйцо, только хуже. Сдерживая рвотный рефлекс, он вцепился в бёдра Сюя.

Сюй застонал, пальцы вцепились в мягкие волосы, медленно массируя.

— Ты же мужик. Знаешь, как делать приятно. Постарайся.

Ан Ли помедлил, потом втянул головку и начал аккуратно водить языком по венчику. Круг за кругом.

Сюй запрокинул голову. Внезапно стал тихим, дыхание сбилось в редкие вдохи.

Такая пауза удивила Ан Ли. Он приоткрыл глаза и посмотрел вверх.

Губы у Сюя были точёные: нижняя пухлая, верхняя — тонкая, с выразительной M-образной формой. В спокойствии — это делало его строгим и умным.

Но сейчас... сейчас губы раскрыты, налиты, рот приоткрыт. Он выглядел, как кот в жару, который уже неделю не может слезть с подоконника в брачный сезон.

И сейчас он был именно таким. Полузакрытые глаза, расслабленный подбородок, лёгкое покусывание губы…

Возможно, дело в ориентации. Возможно, в том, что сейчас его не долбят до слёз. Но Ан Ли в этот момент впервые подумал: этот мужчина выглядит так, будто его трахают очень хорошо.

…Хотя на самом деле — трахают мой рот.

Он взял глубже, обхватив головку ртом, начал двигаться, сжимая челюсть в ритме.

Мышцы на бёдрах Сюя напряглись. Он опустил взгляд — и встретился глазами с Ан Ли. Тот в этот момент как раз наблюдал за реакцией.

Сюй замер:

— Ты… на меня смотришь?

Ан Ли почувствовал, как член у него во рту напрягся ещё больше.

— Подглядываешь за реакцией, пока сосёшь? …Охренеть, как возбуждает, — голос Сюя был хриплым.

Все пассивчики в клубе так делают. Всегда глядят ему в глаза во время минета — слезящиеся, податливые, якобы влюблённые. Это часть шоу.

Но в этот раз… это было по-настоящему «кайфово». Хотя взгляд был не зазывающий, скорее отрешённый, с долей брезгливости.

Тем не менее, Сюй едва сдержался, чтобы не кончить.

Он снова начал двигаться — медленно, неглубоко:

— Язык и горло — эрогенные зоны. Тебе самому должно быть приятно. У меня были такие пассивы — только начнут сосать, у самих уже вены на члене пульсируют, всё капает. Умоляют, чтобы я сразу начал их трахать.

Он любил видеть, как Ан Ли морщится от подобных слов. И добавил:

— Правда, все эти нытики в конце сами же и выли, просили пощады. Прямо как ты. Помнишь?

Он передразнил его:

— Муууж, ну сколько можно… ааа… пожалуйста, кончи уже, я больше не могу… ну давай мне… ммм… я люблю тебя…

«Я люблю тебя»? Я такое говорил? — подумал Ан Ли.

Наверняка нет. Это этот кретин уже навешал сверху. Но, чёрт побери, стонал он натурально. И совпадало с тем, как Ан Ли представлял его, если бы того реально долбили.

Ан Ли отвёл взгляд, уткнулся в кровать, продолжил минет, стараясь не обращать внимания на кринж.

Сюй чуть выгнулся, застонал. И тут Ан Ли резко вытащил его член изо рта, сел и спокойно сказал:

— Ты же спрашивал, встанет ли у меня на мужика? Кажется, может. Так что... сегодня можно я тебя трахну?

— …Чего?

Сюй будто рухнул с вершины блаженства в асфальт. Несколько секунд он даже осознавал, что Ан Ли только что сказал.

Наконец, стиснув зубы, зло произнёс:

— На край кровати. Живо.

Глава 12. Глубина (18+)

Сюй уложил Ан Ли поперёк кровати, так что его голова свисала за край матраса. Сам он встал у изножья и посмотрел сверху вниз.

Ан Ли, не понимая, что тот собирается делать, только напряг шею — прямо перед собой, на уровне глаз, был его член, перекрывавший половину лица Сюя.

— Знаешь, что такое глубокий минет? — спросил Сюй.

Ан Ли, как ни странно, ответил:

— Мужиком же я вроде как остаюсь. Знаю.

— Правда? — Сюй прищурился, и в его взгляде на миг мелькнул блеск — не холодный, а возбуждённо-зловещий.

Он чуть присел и ввёл головку в рот Ан Ли. Толкнулся дважды:

— Тогда сразу и начнём.

Ан Ли тут же почувствовал, как рот наполняется слюной. Эта поза была ужасна — голова в воздухе, никакой опоры, не сесть, не подняться, даже выплюнуть член нельзя. Только сгибаться и терпеть.

Ан Ли почувствовал страх. Интуитивный. Этот психопат реально мог быть садистом. Может, та самая «десятка за ночь» — это просто компрессия, весь спектр пыток сжатый в один тариф?

Ему стало холодно внутри.

Сюй упёрся руками в кровать по обе стороны головы Ан Ли, медленно погружая член глубже. Выдохнул и начал двигаться на этой глубине.

Ан Ли засопел носом, замотал головой, начал отталкивать Сюя за руки. Член в горле ощущался как камень. Дышать уже было почти невозможно.

— Не дёргайся, — прошептал Сюй. — Это только начало. Я даже наполовину не вошёл.

Одной рукой он сжал его шею. Почувствовал кадык — острый, торчащий, будто кость под тонкой кожей. Провёл по нему пальцем. Тот задвигался.

Член напрягся, Сюй продвинулся чуть глубже и зловеще прошептал:

— Может, я тебе кадык сейчас трахну. Страшно?

Ан Ли весь напрягся. Внутри стало тесно и нестерпимо горячо. Член Сюя будто стал больше, и казалось, что дальше просто некуда.

Сюю было так хорошо, что он застонал.

— Расслабься. Сам раскрой горло. Иначе можешь травмироваться, — мягко сказал он.

Из-за рефлексов Ан Ли это было сложнее, чем растягивать зад. Член едва проталкивался — совсем чуть-чуть. Сюй чувствовал, как его плоть буквально разрывает себе путь в узкое горло. В этот момент тело Ан Ли выгнулось дугой, как мост.

Сюй перестал двигаться вглубь. Начал слегка поворачивать член — вверх, вниз, вбок — будто выламывал замочную скважину в горле.

Рот стал теснее, слюна хлынула, язык судорожно дёргался. Всё это только усиливало его наслаждение.

— Терпи, малыш. Ещё чуть-чуть — и всё войдёт, будет хорошо, — прошептал он неожиданно мягко. Даже сам, похоже, понимал, что то, что он делает, не совсем гуманно.

Просто молчаливый Ан Ли выглядел куда милее, чем когда открывал рот для очередной дерзости.

Сюй вытер слёзы и слюну с его лица:

— Молодец. Ещё чуть-чуть — и мой малыш войдёт весь. Умничка.

Он впервые проявлял такую терпеливость. Знал, что его размер может быть опасным. Поэтому двигался буквально по миллиметру.

Горло Ан Ли уже предательски выдавало форму: вытянутый, напряжённый силуэт проступал под кожей.

Он дышал коротко и тяжело. Только так мог хватать воздух. Челюсть болела, как будто вот-вот вылетит. В горле — постоянные спазмы, рвотные волны отдавались в грудину. Сознание затуманилось.

Он потянулся, обнял крепкие бёдра Сюя. Провёл по ним ладонями — будто умолял.

Сюй же увидел в этом приглашение:

— Ещё чуть-чуть... расслабься. Впусти меня полностью.

Ан Ли, словно животное, которому уже не вырваться, просто стонал. Голос сипел, дыхание сбивалось. Но он больше не сопротивлялся.

Сюй положил руку ему на шею, чувствуя, как под пальцами проступает очертание собственного члена.

— Знаешь, твои соски уже стоят. Большие, твёрдые… как будто вот-вот молоко польётся.

Ан Ли резко напряг стопы, пальцы вцепились в ноги Сюя.

Он издал гортанный звук, как будто тошнит. И как только эта мысль возникала, по телу шла волна — мурашки, спазмы, дёрганья в пояснице.

Сюй увидел: стояли не только соски. Член Ан Ли тоже встал.

— М-м… — Сюй не сдержал довольный выдох и вжал всё до конца.

Он начал двигаться по-настоящему. Почти до конца выходил — и снова вбивался. Темп рос. Он едва не терял сознание от наслаждения.

Когда Сюй выходил, Ан Ли использовал паузу, чтобы сделать глоток воздуха, издать хриплый, почти ласковый всхлип. А когда входил — снова звуки удушья, судорожные стоны. Эта череда — вдох, ах, вдох, блевотный звук — возбуждала Сюя до безумия.

Кроме того, он заметил: с каждым движением Ан Ли инстинктивно приподнимал таз. Гибкая, но мужская талия, отчётливые мышцы. Его член, светлого оттенка, стоял, как копьё, и с каждым толчком брызгал смазкой в воздух.

Сюй облизал губы, он почувствовал что ему хочется пить. Столько жидкости.. что и ствол, и лобковые волосы Ан Ли уже блестели. Настоящее порно.

Он подумал: Ан Ли, наверное, сейчас мечтает засадить всё это в какую-нибудь женщину. Кончить в неё. Выпустить всё, что накопилось.

Но увы. Сейчас у него только мужик.

Сюй снова вжал до основания. Его яйца коснулись носа Ан Ли, так близко, что чувствовал горячее, сбивчивое дыхание.

Потом он наклонился и взял его член в рот. С жадностью слизывал всё, что текло по стволу. Даже пососал головку пару раз. Ан Ли не выдержал и резко подался вперёд.

Сюй понял, что тот близко. Быстро отпустил, перехватил рукой и сжал у основания не давая ему кончить. Ан Ли задрожал всем телом, стонал, пытался оттолкнуть его руку, но Сюй только усмехнулся:

— Я знаю, ты не хочешь кончать со мной. Я тебе помогу. Не благодари.

Ан Ли, кажется, снова плакал. Беззвучно.

…Этот плаксивый дурак.

…Жаль, конечно, что я такой большой. Иначе бы в это милое горлышко можно было бы долбить хоть весь вечер, без опасений. И кончить — глубоко, прямо в глотку.

Он представил это и чуть не сорвался. Пришлось сдержать себя. Он сделал ещё пять-шесть глубоких толчков, потом вышел.

Слюна вылилась, как фонтан, пропитала ковёр.

Ан Ли тут же перекатился на живот и начал судорожно кашлять. Долго не мог остановиться. Кожа отливала красным, потом медленно стала возвращаться к бледному.

Сюй присел рядом:

— Ну как? Нравится? Даже от минета мужику ты едва не кончил. Ты реально рождён для этого.

Ан Ли смотрел сквозь слёзы. Пытался что-то сказать. Шевельнул губами:

— Я...

Но продолжить не смог.

— Я... — прошептал Ан Ли, но это было только дыхание. Ни одного звука.

Сюй нахмурился:

— Эй…что-то серьёзное, что ли? — Он взял его за лицо, разжал челюсть.

Изо рта вытекла густая, тягучая, красная слюна.

Сюй замер.

Он любил, когда Ан Ли выглядел жалко. Но это... кровь? Это уже за пределами фетиша.

...Я трахал его в горло прямо по крови?

— В больницу. — негромко сказал он.

Ан Ли с удивлением посмотрел и отчаянно замотал головой. Встал, пошёл к бутылке воды, отпил.

— А-а-а... — голос вернулся.

Он обернулся и посмотрел на Сюя с таким видом, будто жизнь закончилась:

— Ты почему до сих пор не кончил? Кх...

Сюй смотрел на него с каким-то непонятным чувством. Даже не знал, что сказать.

Прошло пару секунд. Он встал, подошёл к столу, достал из сумки пачку купюр и протянул Ан Ли:

— На сегодня всё.

Ан Ли взял деньги, пошёл в ванную и запихал их в карман брюк, которые валялись на бачке унитаза.

Он посмотрел на свою одежду. Молча. Что-то думал.

Потом вернулся и встал напротив Сюя:

— Раз уж это сделка, кх... давай договоримся. Чтобы ты потом не говорил, что я тебе что-то должен. А то так получается: ты не кончаешь — и я вечно в долгу. Кх…

Глава 13. Ручная работа (18+)

Сюй приподнял брови:

— Нет. Сделка завершена. Уходи.

Ан Ли уставился на него с подозрением. Снова повисла пауза. Потом он сжал губы, выдохнул сквозь зубы:

— Придурок…

Подошёл. Встал перед ним и осторожно взял за пах.

— Давай уже... кончи. А то мне не по себе. — Голос был хриплый, тихий. Но в нём не было ни страха, ни соблазна. Только усталость.

Сюй Шаоцин перехватил его за запястье и нахмурился:

— Напомни, кто тут решает — ты или я?

Он оттолкнул его и сел на диван, уткнулся в телефон, даже не подняв головы:

— Я сказал — всё. На сегодня хватит. Уходи.

— Ты уверен? Деньги-то у меня уже. Если в следующий раз начнёшь вспоминать про "сделку" — я не верну.

Сюй закатил глаза и холодно усмехнулся:

— А ты правда думаешь, что будет следующий раз?

…Он уже трижды переспал с этим идиотом — и это было даже выше его личной нормы. Сначала казалось, будто у него появилась новая зависимость: достаточно просто унижать этого придурка, и сразу становилось хорошо.

Всё, чего не хватало в обычном сексе, можно было получить здесь. И пусть внешне он не стоил своей цены — за эффект можно было потерпеть.

Но сегодняшний вид Ан Ли убил в нём всё желание. Вдруг стало ясно — он сам себе что-то напридумывал.

Возможно, это была просто месть. А теперь она завершена. И хватит.

Больше встречаться нет нужды.

Ан Ли подумал, пошёл в ванную, надел оставленную там одежду, вернулся в прихожую и пробормотал:

— Ладно, я пошёл. Эм… пока.

Сюй даже не поднял глаз, только фыркнул сквозь нос.

Хлопнула дверь.

Ан Ли постоял снаружи, сглотнул. Горло болело. Всё это было похоже на какой-то кошмар. Ну и зачем вообще геям такие размеры? Слава богу, он снова выжил. И деньги получил.

Настроение улучшилось.

Он шёл по улице и размышлял: часть денег он уже передал Сяо Юнь, значит, с больницей пока не горит. Может, стоит снять что-то получше, хоть и недорогое?

Он вспомнил, как Сюй спросил: «Ты в помойке живёшь?»

Обидно. Он бедный, да. Но он старается и он не грязный. Он действительно старался держать себя в порядке. Просто комната в подвале не даёт ему на это шансов.

Этих денег, если снять жильё где-нибудь в отдалённом районе, вполне хватит на целый год. Значит, можно будет наконец-то жить спокойно — с собственным углом, возможностью мыться в любое время и даже заняться поиском нормальной работы.

Больше не придётся волноваться, где переночевать.

А главное — с его диагнозом лучше всё-таки жить отдельно. Кому нужно случайное соседство с потенциальной угрозой, пусть и молчаливой?

Говоря о болезни… Сколько вообще с этим живут?

Судя по тому, как держится этот Сюй, — ещё бодр, даже слишком. Сколько он уже болен? Но у него и деньги есть. Тут не сравнишь.

Ан Ли стоял у внешней стены отеля и, уставившись в небо, тону в беспорядочных мыслях. До сна было ещё далеко, а возвращаться в подвал не хотелось. Там его ждали запахи, тараканы и соседи, от которых лучше держаться подальше. Он решил постоять здесь хотя бы час.

Сел на корточки и стал играть в какую-то простую игру на телефоне.

Прошло неясно сколько времени. Он услышал шаги и голоса — мимо проходили двое. Голоса мужские, но один звучал немного жеманно:

— Ого, такой шикарный отель! Вот это бабки у кого-то!

Он поднял глаза. Два симпатичных парня заходили в отель вместе.

...И правда, геев так много стало?

Он снова опустил голову.

Поиграл ещё немного в телефон. Потом встал. Пора возвращаться.

Шёл по улице, свернул в переулок. Остановился. У него в кармане — десять тысяч. Место тихое, не опасно ли?

Хотя, глядя на него... Ну кто подумает, что у такого типа в штанах такая сумма?

Точно. Кто ослепнет и полезет грабить меня? — Он похлопал по карману штанов — и пошёл дальше.

…

…!!

Карман был пуст.

У него в голове всё померкло. Горло снова начало болеть, во рту будто что-то вспухло и мешало дышать.

Он пытался успокоиться. Может, просто выронил по дороге? Надо подумать! Спокойно!

Он сжал голову руками, но ни одной полезной мысли так и не пришло. Тогда он кинулся обратно, шаг за шагом — в обратную сторону, лихорадочно выискивая глазами что-то на земле.

…Ан Ли… Ан Ли… ты реально просто тупой! Неудивительно, что жизнь у тебя такая.

...

Сюй Шаоцин тем временем открыл дверь — и впустил двух молодых мужчин. Парни были из Blue Dike, он заранее дал задание менеджеру подобрать подходящих. Выглядели приятно, вели себя смирно. Сойдёт.

После той обломанной сессии с Ан Ли хотелось просто разрядки.

— Идите в душ, — бросил он.

Когда второй вышел из душа, Сюй уже трахал первого. Второй успел оценить габариты члена и выносливость клиента:

— Ого. С такой штукой его бы в порно — и сразу звезда.

Он подошёл, чтобы присоединиться. Поцеловал Сюя в ухо.

Тот отстранился:

— Сядь вон туда. Жди.

— А? — второй парень явно удивился. Раз уж пригласили вдвоём, значит должно быть втроём? А он что теперь — наблюдатель?

Но он был профессионалом и сразу ответил:

— Хорошо, ге-ге.

Сел. Пил зелёный чай. Смотрел.

Первого довели до второго оргазма. Он рухнул на кровать, тяжело дыша. Сюй снял презерватив, выкинул, надел новый. Поманил второго:

— Иди.

Тот взглянул на еле живого коллегу — и понял, почему не было тройничка. Тут просто очередность. Механическая.

Сюй вошёл. Второй заорал от боли и удовольствия:

— А-а! Полегче!..

— Угу, — буркнул Сюй, продолжая долбить.

Он злился, становилось только хуже. Опять эта пустота. Трахаешь, кончаешь — и ничего. Пусто. Бесит. Тело отказывается чувствовать.

Чёрт!

Он ускорился. Второй стонал, просил, визжал.

— Ещё... пожалуйста... но мягче...

— Ага, — буркнул Сюй дежурно.

***

Ан Ли добрался до 1208. Последняя надежда. Он так и не нашёл деньги. Всё прошёл — только сюда не заглядывал.

Если деньги и потерялись, то, возможно, только в номере у Сюя. В противном случае — остаётся признать, что он их просто-напросто потерял.

Он не стал звонить заранее — на этот раз Сюй не предупреждал ресепшен. Ан Ли пришлось долго ждать лифта, а в холле он словил на себе не один подозрительный взгляд. Наверное, из-за его безобидной внешности никто не стал его прогонять, но было неприятно.

А вдруг Сюй уже лёг спать? Он колебался, а потом всё же нажал на звонок.

Никто не открыл.

Он постоял ещё, нажал снова. Может, Сюй ушёл? Или стоит пойти к администратору и попросить открыть?

Он уже сделал шаг назад, собираясь уходить, как вдруг дверь приоткрылась. Сюй Шаоцин стоял в проёме в халате. Увидел его — и замер.

— Ан Ли? Ты чего пришёл?

Тон был явно недовольный. Ан Ли не ожидал, что его встретят так холодно.

Он замялся:

— Кажется, я кое-что у тебя оставил. Хотел бы проверить. Кхм…

Голос всё ещё был хриплым.

— Что именно? Где именно? Я могу тебе вынести, — отозвался Сюй, не делая ни шага в сторону.

Видимо, впускать его он не собирался.

— Нет, ничего. Я сам посмотрю, — сказал Ан Ли. Он не поверит, даже если Сюй скажет, что ничего не нашёл. Нужно убедиться лично.

Сюй смотрел напряжённо:

— Ты что тут устраиваешь?

Ан Ли прикусил губу, проигнорировал вопрос:

— Наверное, в ванной. Я только загляну — и сразу уйду.

Сюй Шаоцин посмотрел на него пристально, но всё же отступил в сторону и впустил его.

Ванная была прямо у входа. Ан Ли, как и обещал, направился туда, даже не взглянув вглубь комнаты.

Он встал на колени, заглядывал под раковину, обшаривал пол, ползал, водя глазами по каждому углу. Но ванная в отеле была простой и чистой, прятать там было негде. Через несколько минут он просто опустился на колени и прикрыл лицо руками.

Сюй наблюдал за этим со стороны. С таким рвением обычно ищут что-то личное — кольцо или мелкую драгоценность. Он даже подумал, что, может, Ан Ли снял обручальное кольцо перед их встречей и теперь не может его найти.

Он хмыкнул:

— Что ищешь? Что-то из своей помоечной коллекции? Потерял своего любимого таракана?

Ан Ли убрал руки с лица. Поднял глаза на Сюя, устало сказал:

— Деньги.

Сюй выпрямился:

— Что?

— Деньги. Те, что ты мне дал. Я их... потерял.

— Ты сейчас серьёзно? — Сюй приподнял бровь, не скрывая удивления. — Это шутка, да?

Такая большая сумма, и потерять её так быстро? Они же только расстались.

Но лицо Ан Ли всё объясняло. Он явно не врет. Он просто тупой.

Сюй почувствовал, как к удивлению добавилось что-то вроде весёлого раздражения.

… Господи, насколько же он жалок! Уже дошёл до того, что торгует собой, и даже тут умудряется остаться в минусе.

Деньги ещё не успели согреться в руках — и пропали.

Он с интересом стал наблюдать, не заплачет ли Ан Ли снова. Его наивное лицо, сбитое и беспомощное, в слезах выглядело даже… симпатично.

Но Ан Ли не заплакал. Просто встал, держась за край унитаза, и сипло сказал:

— Ну… я тогда пошёл.

Сюй удивился. Инстинктивно схватил его за руку, но сам не знал зачем.

— Что? — спросил Ан Ли.

Сюю, разумеется, ничего не нужно было. Просто… раз уж он уже схватил — надо было что-то сказать:

— Ты же сам всё потерял. Не вздумай потом сваливать на меня.

Ан Ли замер, всхлипнул, но сдержался. Потом глухо, с красными глазами сказал:

— Ха. Предъявить тебе надо было, когда ты мне ВИЧ занёс.

— Закрой рот!

Сюй резко осёк его, обернувшись вглубь номера.

Ан Ли тоже что-то услышал. Какой-то звук.

Он насторожился, глаза расширились:

— Что там?

— А ты, блять, как думаешь? — Сюй выругался себе под нос и провёл рукой по волосам.

Через мгновение за стеной послышались шаги — сначала глухо, потом ближе. И вот уже в дверях показались два лица — побелевшие и явно потрясённые.

Они вышли из-за спины Сюя и встретились глазами с Ан Ли.

— Эм… — Ан Ли неловко почесал руку о руку. — Я вас, кажется, уже видел…

Точно. Те самые два парня, которых он заметил у входа в отель. Тогда он подумал, что они здесь… вдвоём. А они, выходит, оба были для Сюя.

…Он и правда устраивает тройнички?

Может, потому что Ан Ли не дал ему кончить, у него снесло крышу?

— Сюй-ге! — один из них подошёл ближе. У него дрожали губы. Он посмотрел на Ан Ли, потом спросил: — Это правда?

Вопрос был адресован Сюю.

— Ты же всё равно не поверишь. Зачем спрашиваешь? — холодно сказал тот.

— Ублюдок! — оба, не дожидаясь, развернулись и вылетели из номера.

Сюй стоял, тёмный как туча. Эти двое были из «Блю Дайка», по знакомству через менеджера. Теперь точно побегут жаловаться. А вместе с жалобой понесут и слух.

О «том кто спит с мальчиками и заражает их ВИЧ».

…Замечательно. Он теперь знаменитость.

Этого просто так не объяснишь. Пока мальчики не сдадут анализы, ему в клуб не ходить. А потом — даже если всё чисто, осадок останется. Люди так устроены.

Он упёрся в косяк, провёл рукой по лицу:

— Твою мать. Ты и себя гробишь, и людей вокруг.

— А, не в ту дырку попал, да? — огрызнулся Ан Ли. — Эти двое вообще не в курсе, да? Может, хватит заражать всех подряд? У тебя денег хоть отбавляй, совесть купить не хочешь?

Он завёлся. Но не договорил.

Сюй навалился, прижал его к стене. Начал стягивать ремень.

Ан Ли забился, пытаясь вырваться...

— Ты что делаешь?!

— Тебя, — холодно бросил Сюй.

Он выдернул ремень из брюк Ан Ли, свернул его кольцом и быстро зажал им сначала одну руку, потом вторую. Натянул туго, до вмятин в коже.

Ан Ли дёргался, кричал:

— Отпусти! Это уже не сделка, слышишь?! Что ты делаешь?!

Он извивался, пытался вырваться, но чувствовал, как что-то твёрдое упирается в поясницу, растёт и давит сильнее.

— А ты как думаешь? — Сюй стянул с него брюки. — Совсем обнаглел. Забыл, кто ты, да? Никчемный ублюдок, торгующий жопой. Бомж, шлюха и тупица. И ты ещё рот открываешь при мне?

…Я тебя отпустил. Ты сам вернулся. Сам попросился обратно под сапог.

Внутри Сюя что-то срывалось. Бездонная дыра, полная ядовитых испарений — давила изнутри. Ему нужно было что-то. Кто-то. Куда сбросить это всё. Иначе он бы разорвался.

Он ткнулся пару раз. сё было слишком сухо, не получалось — не сразу. Тогда он схватил лосьон с раковины, выдавил в ладонь и, не теряя ни секунды, смазал то, что между ними. И снова рванулся вперёд — уже без преград.

— Ммм... — вырвалось у Ан Ли.

Но боли почти не было — после вчерашнего и с подготовкой сегодня, тело уже знало, чего ждать. Это был скорее шок — оттого, как полностью он теперь чувствовал себя захваченным.

Его тело было буквально распято на чужом — горячем, крепком, беспощадном. Грудью — к кафелю, спиной — к пылающему торсу. Жёсткие, холодные плитки беспардонно тёрлись о чувствительные соски, и каждый толчок словно заново перепрошивал его изнутри.

Он ослаб. Почувствовал, как ноги подкашиваются.

Сюй тут же подхватил его, вцепился в бёдра и продолжил давить внутри, точно знал, куда бить.

Ан Ли сразу задышал чаще. Его соски терлись об плитку — болезненно, сладко. Его член начал отзываться. Толчки попадали точно в то место.

Он подумал: «Я… хочу кончить».

Он так давно не думал о том, чтобы просто… кончить. Даже не помнил, сколько прошло. Как будто всё внутри сжалось и законсервировалось.

Он подумал: если бы не это, разве он стал бы возбуждаться от того, как гей целует его соски? Да нет. Просто… накопилось. Слишком долго.

…И этот ублюдок — уже дважды не дал ему кончить. Сегодня вообще устроил цирк с контролем эякуляции. Боль была почти невыносимая.

Он реально сходит с ума от желания. Поэтому, наверное… вот почему у него снова встал.

Но нельзя. Нельзя дать ему понять, что он вот так, просто, от этого...

Он упёрся в стену, двигая бёдрами в такт движениям Сюя. Тёрся членом о плитку. Сзади почти не больно. А если Сюй попадал в ту точку — он даже сам специально подворачивался, чтобы облегчить ему задачу. Так получалось быстрее.

Сюй что-то почувствовал. Остановился.

— Ты там что делаешь? — спросил он.

Ан Ли не ответил. Только посмотрел через плечо.

Сюй схватил его за член. Щёлкнул языком.

— М-м. Сам, значит, решил разрядится? Втихаря?

— Это моё тело, — пробормотал тот, покраснев, — я имею право. Не мешай. Двигайся уже.

— Опять ты с этим… — Сюй усмехнулся.

Он поднял его, как тогда, когда тащил в туалет. Ан Ли рефлекторно закинул руки — связанные ремнём — ему за шею. Наклонился назад, прильнул к нему всем торсом.

Но на этот раз Сюй развернулся к зеркалу. И поднял его выше. Так, чтобы его анус оказался прямо перед зеркалом.

— Эй! Ты чего?! — Ан Ли попытался отвернуться, но отражение уже врезалось в мозг.

Как... его узкая задница вообще умудрилась в себя втянуть такую громадину?!

Член у Сюя — толстый, налитый. С виду — как будто вот-вот расколет его задницу пополам. От одного вида больно.

...Хотя на самом деле — уже не больно. Только распирает.

— Смотри, — Сюй прошептал в ухо, — какой у тебя стояк. Но не только на свою писульку смотри. Смотри, как она смотрится рядом с папиной. Понимаешь, почему?

Почему? — Ан Ли и сам знал, почему.

Он сипло сказал:

— Ну как почему. Ты сильнее, красивее, богаче. У тебя член вдвое больше. Ты — альфа. Ты имеешь право. Всё, доволен?

Сюй на секунду замер.

...Вот странно. Не кончил — а как-то полегчало.

— Ха. Я и без тебя это знал, — буркнул он.

Он поставил одну ногу Ан Ли на раковину, чтобы тот опирался коленом. Сам занялся делом: одной рукой ласкал сосок, другой — нащупал смазку и стал стимулировать член Ан Ли.

Ан Ли невольно начал двигать бёдрами в такт.

— Видишь, — прошептал Сюй, — ты не о женщинах думаешь. Ты стоишь, потому что тебе нравится, как тебя трахает твой муж… понял?

Он сделал несколько мощных толчков и ускорил руку.

Ан Ли застонал, выгнулся и мощно обрызгал зеркало перед собой.

Глава 14. Кульминация (18+)

Сюй всё ещё нежно сжимал расслабляющийся член Ан Ли, наблюдая за ним в зеркале.

Профессиональные мальчики в клубах всегда были очень выразительны. Они умели показывать боль, удовольствие, восторг — всё преувеличенно, театрально. Потому что клиенты хотят видеть, как партнёр «не выдерживает от кайфа». Это важная часть. Игра.

Сюй знал это. И потому точно знал, что Ан Ли не будет стонать красиво и не будет извиваться в экстазе. Но он всё равно удивился — тот кончил так буднично словно в магазин сходил. Лишь подался немного в ладонь, нахмурился, и всё.

Потом поднял глаза в зеркало и фыркнул:

— Ничего подобного.

— А?.. — не понял Сюй.

Через секунду дошло — Ан Ли парировал его фразу о том, что он возбуждён «потому что сзади трахают муж».

— Просто... давно не было. Всё чувствительно. Да и там об кафель тёрлось — вот и сработало. — Лицо у него было очень серьёзное, будто он оправдывался за преступление.

— Давно не было?

Сюй уже успел расстроиться из-за унылой реакции, но теперь снова загорелся интересом.

Его пальцы обхватывали мягкий тёплый член, а снизу он медленно входил в тело Ан Ли, проворачивая бёдрами. Смотреть, как тот непроизвольно шевелит тазом, будто впуская его глубже, было... захватывающе.

Он улыбнулся:

— Как давно? Расскажи.

Сейчас его зад легко поддавался, как будто сам втягивал. Сюй наслаждался этой иллюзией инициативы.

Ан Ли пытался игнорировать всё, что с ним делали. Ответил не задумываясь:

— Ну, года два-три точно. Мы с женой уже тогда почти не... Ну, и потом я сид...

Он осёкся. Хотел поправить — а сказал хуже. Покраснел до ушей и замолчал.

Сюй, похоже, даже не уловил финал. Он застыл на одном слове:

— Два-три года?.. Серьёзно? Ты не трахался два-три года? Ты имеешь в виду — не с другими? Всё руками, да?

Ан Ли стыдливо кивнул, радуясь, что Сюй не стал цепляться за “сидел”. Тихо ответил:

— Даже не руками. Не до того было.

— …Как ты вообще выжил? Без разрядки? Что, у тебя во сне не встаёт и не стреляет сам по себе?

Ан Ли посмотрел в зеркало и увидел — Сюй и правда был шокирован. Прямо искренне.

Это было странно. Для него, видимо, нормально — трахаться как дышать. А вот ему, Ан Ли, всегда было не до этого. Усталость, страх, нервы, выживание. Какая там эрекция.

Хотя… бывало.

— Пару раз. Просыпался… в испачканном исподнем. Но в целом — один-два раза максимум.

…

Что-то изменилось. Сюй внутри него — стал больше. Как будто расширялся. Толчки стали сильнее.

Он стянул с Ан Ли футболку, намотал на связанные запястья, прижал их к зеркалу. Сгибал и вжимал его в отражение.

— Ты серьёзно сейчас? Просыпался в «испачканном исподнем»? Ты, блять, из какого века?! Ну кто использует такие выражения в наше время?! — Сюй наклонился, прижался грудью к его спине. И задвигался глубже и быстрее.

Он зарывался носом в шею Ан Ли. Там остался аромат недавнего душа, молочный гель. Но под ним — тонкий пот. Смешанный запах был сладковатый, чуть терпкий. Вызывал какой-то инстинкт.

Он хотел ещё. Прижать его крепче. Вдохнуть глубже.

Этот дурачок действительно потерял свои деньги. Долго бегал, потел. Теперь весь в испарине — и всё равно пахнет, как конфета.

Сюй провёл языком от шеи вверх, по затылку. Ан Ли дёрнулся.

— Не надо! Потный же я!

— А, да? — Сюй усмехнулся.

Он наклонился ниже — и принялся лизать его подмышку. Даже с волосками.

— Бл... — Ан Ли вздрогнул всем телом.

Ему стало щекотно до слёз и одновременно невыносимо стыдно. Пот заливал всё тело, а он — знал, знал, что пахнет потом. А вдруг, это отвратительно? Вдруг Сюй сейчас лижет — и думает, что он воняет, как отброс?

Ан Ли попытался опустить руку, чтобы прикрыть подмышку. Но Сюй уже прижал его к зеркалу. Он не мог пошевелиться.

Он опустил взгляд и встретился с глазами Сюя. Тот, не отрываясь, продолжал вылизывать его влажную кожу и смотрел снизу вверх. Жадно. Насмешливо. Так, как будто ему принадлежит не только тело — но и чувство стыда.

Сюй обожал его в такие моменты. Неловкого, обессиленного, униженного. Он ещё пару раз прошёлся языком по подмышке, а потом резко перешёл на грудь. Впился зубами в сосок, обхватил губами, стал тереть языком.

— А-а… — простонал Ан Ли, сжав бёдра. От этого движения его узкий вход крепко стиснул член внутри. Он снова возбудился.

Сюй шумно выдохнул и с силой вогнал всё до конца. Начал двигаться резко и глубоко, с хлёсткими шлепками.

Ан Ли вскрикнул. Боль вернулась.

Сюй сжал его, прижал к себе. Спина у того выгнулась, руки остались связаны и прижаты к зеркалу. Теперь тело Ан Ли стало для него рычагом. Он яростно вбивался внутрь, как будто это и был финал. Движения были как у бешеного пса. И дышал он так же — грубо, порывисто, хрипло.

И, что хуже всего, — думал Ан Ли, — ему это явно нравилось.

И, наверное, потому, что он слышал, как Сюй стонет от удовольствия, член у него снова начал пульсировать. Как будто подсознание решило: раз тому хорошо, значит и тебе должно быть.

Он попытался отвлечься. Думал: вот же маньяк. Интересно, коллеги Сюя знают, что этот приличный красавчик по вечерам покупает парней, лижет подмышки и трахается, как одержимый?

— Ау! — он дёрнулся. Сюй вцепился зубами в шею.

— Ты опять в мыслях где-то? Мой член тебе вообще что-нибудь напоминает?! — зарычал тот.

Он приподнял его таз, сменил угол — и начал долбить точно в простату.

Ан Ли взвыл, изогнулся, задыхаясь:

— Не-е… не дави туда! Я опять… я опять сейчас…!

Сюй облизывал шею, шепча:

— А я именно этого и хочу. Чтобы ты снова описался. Как в прошлый раз. Было красиво.

— А-а… нет! Прекрати! Извращенец! — сорвался хриплый крик.

— Думаешь о чём-то другом во время секса — это плохо. Тебе надо освоить концентрацию, — фыркнул Сюй, и снова вогнал до упора.

— Не могу больше… — Ан Ли всхлипывал, — не могу… я сейчас не смогу…спаси..

— Не сможешь? Почему?

Сюй скосил взгляд. И увидел. Маленький, напряжённый, прямой, как стрелка член. Он снова встал.

Да что ж такое.

Он выдохнул:

— Ты слишком возбуждён, да? Потому и не можешь. Ты же весь стоишь, малыш.

Сюй усмехнулся и покачал головой. Чёрт, он и сам уже почти на грани.

…Какого чёрта ты вообще такой? Как ты можешь быть таким тугим, горячим и отзывчивым?

Он всё не понимал. Хотел бы спросить вслух. Вместо этого он посмотрел в зеркало и хмыкнул:

— Так что, рыбка, ты сейчас точно ничего не тёр о стену, да?

Видя, как тот мямлит, не зная, что ответить, Сюй сказал низким голосом, с оттенком ехидства:

— Воздух трётся о тебя — и ты уже стоишь. Прямо-таки чувствительный натурал, да?

Ан Ли не сомневался: этот человек мстительный до мозга костей. Он мстит во всём — в действиях, в словах, даже в интонации.

Сюй с наслаждением зажал его за талию и стал вбиваться в него с новой силой. Другой рукой он схватил член и резко, уверенно начал дрочить. Тот сразу же напрягся, задёргался в руке, налился кровью.

— Опа, ты, похоже, опять на грани.

— Н-не… не может быть! — захрипел Ан Ли. — Ты же долбишь меня в зад — как я могу от этого… Я не смогу! Остановись! Хотя бы одно из двух прекрати…

Он задыхался, лицо заливало краской, словно печёный баклажан. Сюй массировал его простату и одновременно ласкал член — давление с обеих сторон стало невыносимым. Всё внутри у него будто раздувалось, не было выхода — ни туда, ни сюда.

Он чувствовал: сейчас он или взорвётся, или… просто отключится.

Сюй при этом звучал так, будто читал лекцию про фэншуй:

— Остановиться? С чего бы? Сейчас самый кайф пошёл.

— С-стой! Я… я не могу…

— Не можешь? — фыркнул Сюй, — Ну, тогда держись, зайчик.

— Пошёл ты… остановись!.. Прошу… пожалуйста… я тебя сам трахну, только не сейчас… ты, чёртов ублюдок!.. — Ан Ли орал вперемешку с мольбами, руками дёргал связанные запястья, бился, как пойманный зверь.

Сюй, услышав этот симфонический набор — ругательств, просьб, угроз, — лишь ускорился. Вгрызался глубже, стирался в него сильнее, ладонью яростно терзая его член.

— Ты говорил — не можешь ни поссать, ни кончить. Так может, ты мне хоть что-то дашь, а? Я тут с двух сторон тебя обслуживаю. Где результат? — сипел он в ухо.

— Да чтоб ты… взорвался! Мне сейчас разнесёт живот! Найди себе своего извращенца, пусть тебя… — он надрывался, голос сорвался в хрип. Но слов не жалел.

Сюй улыбался. Усилил хватку, зажал член ещё сильнее, ногтем царапая чувствительное кольцо у основания головки.

Ан Ли застонал. Громко, долго, надрывно. Тело содрогалось. Сюй чувствовал, как он его внутри сжимает, будто хочет выдавить, выплюнуть из себя.

— У тебя там рот что ли? С такой силой сосёшь… — он не выдержал. Грудь сжалась, ноги напряглись.

Ан Ли весь осел, ноги подкосились, руки безвольно свисли. А голос… стих. Осталась только судорожная дрожь. Поза, в которой он находился, не давала ни упасть, ни выпрямиться. Он был подвешен, растянут и уничтожен.

— Отпусти… — выдохнул он. — Вынь…

Внезапно Ан Ли весь дёрнулся, как будто его ударило током, и из кончика его члена полилась жидкость — сперва густая и молочно-белая, потом всё светлее и водянистей.

Он безвольно откинулся назад, прямо на грудь Сюя, глаза остекленели, рот приоткрыт, по подбородку стекала слюна. Он хрипло хватал воздух, будто его только что вытащили из-под воды.

Глаза были красные. Нос — тоже. Всё лицо, всё тело — вспыхнуло.

Он продолжал подрагивать, а из него всё вытекало. И это был не оргазм в привычном смысле. Это было… истощение. Влажное, бессмысленное, неостановимое. Его член всё ещё дёргался, выдавливая из себя последние капли мутной жидкости, похожей на разведённое сгущённое молоко.

Сюй смотрел на него, не отрываясь.

Вот, — подумал он. — Вот как выглядит его настоящий оргазм. А то, что было раньше — было спектаклем. Для меня. А сейчас он не притворяется.

Он вбивался с последней силой, приговаривая:

— У тебя простата просто гипер чувствительная. Едва начал — уже всё вытекло. Ты и сам чувствуешь, да? Мы оба мужчины, но твоё "кончить" совсем не как у меня.

И правда. Он был твёрд, как сталь. Последние толчки были как удары кувалдой по последнему барьеру. И Сюй наконец кончил.

Когда он разрядился, Ан Ли снова вскрикнул, сипло, жалобно, и из его члена вновь пошла жидкость. На этот раз почти прозрачная. Он судорожно дёрнул руками, потянулся к Сюю, вцепился в его шею, прижался к щеке.

— Хватит… пожалуйста… — всхлипывал он высоким, сбивчивым голосом. — Пожалуйста, не надо больше…

Сюй ничего не ответил. Он лишь тяжело смотрел, впервые за долгое время по-настоящему выдохнув. Затем он обнял Ан Ли и поцеловал его пальцы.

Он наконец насытился.

Глава 15. Потеря

Прошло несколько минут, а Ан Ли так и остался обмякшим, навалившись на Сюя, будто задыхающаяся выброшенная на берег рыба — иногда подёргивался, но больше не реагировал.

Сюй, разумеется, решил позлорадствовать: отступил на шаг, чтобы посмотреть, как тот дёрнется в поисках опоры. Но вместо этого Ан Ли безвольно завалился назад, как будто совсем сдался.

Сюй вздохнул. Пришлось снова ловить.

Он почти на руках отнёс его в душ, сам включил воду, сам намылил и себя, и его, сам смыл всё, что натворили.

Потом, как водится, снова заигрался — ладони скользнули к груди, к соскам, по телу… Влажная, скользкая, теплая кожа была слишком соблазнительна, и когда розовые соски снова встали от лёгкого прикосновения, Сюй не сдержался:

— Блядь… ты как вообще умудрился прожить два года без рук? Ты же сверх чувствительный идиот.

Он уже почти приподнял Ан Ли, чтобы снова войти в него, когда тот внезапно очнулся — и в этот раз не только очнулся, но и отбился. Без сил, злой и хриплый:

— Мы договорились на раз. Ты кончил. Теперь отвали!

Голос почти сорвался, брови сведены в одну линию, тело слабо дрожит, но упрямства — хоть отбавляй.

Сюй, ухмыляясь, отступил:

— Ага. Проснулся, когда мне уже не надо. Не специально, а? Хотел, чтобы я сам тебе пальцем вычищал, да? Наслаждался, пока я тебе там всё полировал?

Ан Ли не ответил. Просто зашипел сквозь зубы и стал яростно тереть себя мочалкой, будто пытался вычистить позор.

Сюй, вздохнув, сполоснулся и вышел.

Когда Ан Ли вышел из душа, он уже был полностью одет. Волосы ещё мокрые, и от них промокла вся верхняя часть рубашки. Но он даже не пытался задержаться. Просто встал в дверном проёме и коротко кивнул Сюй Шаоцину:

— Я пошёл.

Сюй смотрел на него. Надо бы сказать что-то вроде «угу», но он замешкался — и не сказал ничего. Ан Ли выглядел выжатым до последней капли.

Тот не стал ждать, просто развернулся и пошёл к выходу.

— Подожди, — сказал Сюй.

Ан Ли остановился.

— …Я всё равно скоро домой. Ты можешь тут остаться, отдохнуть.

Ан Ли немного помолчал, потом спросил:

— А ты когда сам поедешь?

Сюй поднял телефон:

— Уже написал водителю. Сейчас заедет.

Честно говоря, Ан Ли и сам не особо рвался обратно. Да и поздно уже — возвращаться значит разбудить всех. Поэтому он снял обувь, прошёл обратно и, не оборачиваясь, тихо лёг, сгорбившись спиной к Сюю.

Сюй смотрел, как худое тело просто проваливается в постель, будто одно неосторожное движение — и оно распадётся.

Какое-то время в комнате стояла тишина.

— Кстати, — Сюй снова заговорил. — Как ты вообще успел деньги потерять? Мы же только разошлись. Фокусник, что ли?

Ан Ли долго не отвечал. Потом развернулся, посмотрел на него. Под глазами красные круги. То ли от усталости, то ли от злости.

— Я не знаю. Когда заметил, уже не было. Перед уходом положил в карман джинсов. Потом вспомнил — а они исчезли.

— Ты проходил мимо людных мест? Может, карманники. Джинсы — вообще не надёжная штука, — Сюй взял сигарету, поднёс ко рту, но не зажёг.

— Нет, — Ан Ли будто даже подумал для убедительности и уверенно повторил: — Не было такого. Я шёл один, поздно уже было, людей почти не попадалось.

— После того как вышел — сколько прошло времени, прежде чем ты заметил, что денег нет? — продолжил Сюй.

— Чуть больше часа, наверное.

— Целый час? — Сюй прищурился с подозрением. — Что ж ты так долго домой добирался? Вечером же пробок нет. Ты где живёшь — на окраине?

— …Я не сразу домой пошёл, — пробормотал Ан Ли.

Он сразу заметил, как у Сюя на лице проступает «ну вот, сам виноват, шлялся с деньгами где попало».

— Я не бродил, — поспешил добавить он, но пояснять, что не хотел возвращаться в вонючее подвальное гнездо, не стал. Просто замолк.

Повернулся к Сюю спиной:

— В общем, не твоё дело. Я с тебя не тяну, сам разберусь.

За спиной повисла пауза. Потом Сюй сказал:

— Не говори так, будто я тебе враг. Я просто разбираюсь, как всё произошло. Расскажи подробно, куда ты шёл и что делал.

Ан Ли обернулся, немного помолчал, потом сжал губы:

— Спустился, посидел во дворе, залипал в телефоне. Потом пошёл домой. Людей вокруг почти не было. У перекрёстка в переулке понял, что денег нет. Вернулся — ничего. Вот и всё.

— Телефоном пользовался? И что ты там делал в темноте? Комаров кормил? Почему не дома?

— …Просто… захотелось посидеть. — Ан Ли замялся.

Сюй на секунду задумался, потом снова заговорил:

— Ты говорил, что видел тех двоих парней?

— Угу, — вспомнил Ан Ли. Он сидел, уткнувшись в телефон, и они прошли мимо него.

— Я подумал, что это пара геев, которые пришли снять номер. А оказалось, оба пришли… к тебе, — хмыкнул он.

Но договорив, он вдруг осёкся. Потому что понял — сам ведь тоже из той же категории. Тоже… пришёл «к нему».

Сюй подошёл ближе, кровать качнулась. Ан Ли напрягся, обернулся — тот уже лёг рядом.

Ан Ли тут же сорвался и сел:

— Я так и знал! Ты не собирался уходить! Ты просто заманил меня, чтобы потом снова залезть!

Он резко встал, но Сюй схватил его и повалил обратно. А потом медленно, с лёгкостью змея, просунул руку в карман его брюк.

«…»

Через тонкую подкладку ткань согрелась от его ладони.

Странное, липкое ощущение. Хотя вроде уже виделись голыми и делали всё, что только можно, — вот это, через одежду, почему-то казалось ещё интимнее.

И тут он вспомнил ту реплику Сюя из больницы:

— "Пока одетый — не знакомый".

Он посмотрел…На самом деле… он ведь был прав.

Сюй Шаоцинь прервал его мысли:

— С такими мелкими карманами, если ты сел на корточки — деньги могли вывалиться наполовину, не заметил бы.

— А?...

— Ты вообще проверял то место, где сидел? Может, они именно там и остались.

Ан Ли задумался. Он в основном обыскивал путь, по которому шёл. А вот точку, где задержался — глянул мельком… может, не слишком внимательно.

Глаза зажглись:

— Я ещё раз проверю.

Сюй тоже встал:

— Я с тобой. Мой водитель уже подъехал.

По дороге он сказал:

— Шансов, что найдём — немного. Чистая гипотеза. Может, ты просто уронил их по пути, кто-то подобрал. Такое бывает. Тут уже ничего не поделаешь.

Ан Ли промолчал. Он и не ждал, что что-то изменится. Он всю жизнь так — даже если внутри всё кипит, снаружи остаётся только смириться. Потому что иного выхода не было.

Перед гостиницей, у лестницы, уже стояла роскошная машина Сюя.

— Я только пару слов водителю скажу, — сказал тот. — Подожди меня.

Ан Ли кивнул и один пошёл к кустам у выхода из отеля. Через минуту Сюй подошёл к нему.

Место под кустами было довольно тёмным. Ан Ли осветил его телефоном, осмотрел — пусто.

— Я вот здесь сидел… Ничего, — пробормотал он. — Видимо, не тут.

— Это ты так ищешь? — презрительно хмыкнул Сюй. — А упасть, пока ты шёл? Или когда встал? Тут трава — отскочить могла. Или кот какой пнул. Ты вообще серьёзно сейчас? Дай сюда телефон.

Он выдернул у него из рук мобильник и сам начал прочёсывать кусты, двигаясь всё дальше.

Через пару минут вернулся и начал копаться в одной из зелёных куч сбоку.

Вспомнив о дорогущем пиджаке за несколько десятков тысяч, Ан Ли забеспокоился:

— Эй, не порви себе костюм. Давай я поищу сам.

Сюй бросил на него взгляд, нахмурился, затем глянул вглубь кустов и ткнул пальцем:

— Вон там. Что это? Что-то красное вроде?

— А? — Ан Ли проследил за направлением пальца и действительно заметил в гуще кустов яркое пятно. Он перелез через траву, раздвинул колючие ветки…

…

Это и правда была стопка купюр!

Он аж замер, потом вскинул руку, показывая находку:

— Нашёл! Вот же она! Серьёзно?! Она правда была здесь?! Как?.. Как она сюда попала?..

Он ведь всего лишь сидел на траве, играл в телефоне — как деньги могли залететь аж в кусты?

— Бестолочь, растяпа, — проворчал Сюй. — Потратил моё время. Ты ещё спрашиваешь «как»? А сам не пробовал подумать? Как не случись — у тебя всегда одно: «Ой, а как это?». Ни одной вещи нормально не делаешь, всё спустя рукава, даже искать не умеешь! Неудивительно, что так живёшь.

Ан Ли промолчал. Спорить было бессмысленно.

Сюй фыркнул:

— Я пошёл, придурок. Не потеряй карточку от номера, не ты же его бронировал. Не попадёшь потом внутрь… Ты чего с таким лицом? Карточку я тебе в карман засунул.

Ан Ли сунул руку в карман и с удивлением нащупал там пластиковую карту.

— Спасибо, — пробормотал он, прижимая деньги к груди, как будто молился.

— Неудивительно, что ты так хорошо зарабатываешь, — сказал Ан Ли с искренностью. — Ты умный, серьёзный. Потому и успешный.

Сюй смотрел, как тот сжимает пачку купюр, будто клад. Глаза с синими кругами, но светятся так, что аж резануло.

«Ага, особенно умный — так умно деньги на тебя просадил», — усмехнулся про себя Сюй. — «Придурок.»

— Ладно, я пошёл.

— Подожди, — остановил его Ан Ли. — У тебя та болезнь… даже с презервативом не даёт полной защиты. Это уже не просто вопрос морали. Если кто-то от тебя подцепит — это убийство. Ну хочешь секса — найди кого-то из таких же, с той же ерундой. Не губи нормальных людей.

Сюй посмотрел на него, этого бедолагу, которого он уже «погубил», и молча почесал подбородок:

— Те двое — из клуба, куда я хожу. После того как ты их «сдал», я туда больше не сунусь… Доволен?

— Да ну… — Ан Ли вроде бы и не специально, но даже обрадовался. — Ну и отлично. И запомни — не только с наёмниками нельзя. С кем угодно нельзя. У тебя болезнь, так что сиди тихо. Только попробуй ещё кого-то заразить и я снова всё солью.

— «Нельзя с кем попало»… — Сюй даже будто повеселел. — Это значит, спать я могу только с тобой?

— Это значит, ты можешь спать только с ВИЧ-положительными. — Ан Ли серьёзно поправил.

— …

…Благодарю тебя, доктор Ан.

Сюй моргнул, и с новой ухмылкой добавил:

— Ну, теперь ты тоже заражен. Так что забудь про женщин. Понял?

— Конечно, — Ан Ли не раздумывая. — Я же не маньяк, чтобы заражать других.

Сюй вдруг посерьёзнел:

— И никаких «товарищей по диагнозу». Ни одного. Ясно?

Ан Ли удивился: с чего это он такой заботливый, сам ведь далеко не ангел. Но всё равно ответил честно:

— С чего бы. У меня вообще нет желания с кем-то спать.

— "С кем-то" — это хорошая оговорка, — Сюй даже приблизился, чуть коснулся его влажных волос, хрипло сказал: — Пошли домой.

Глава 16. Торг

Когда Сюй Шаоцин сел в машину, он сказал: — Извини, что так поздно потревожил.

— Да что вы, совсем не проблема, — тут же отозвался Лао Чжэн.

Он говорил, а сам тайком косился в зеркало на шефа. Честно говоря, ситуация странная: ночью, посреди дел, бросил всё, чтобы везти деньги.

Что, переборщил с развратом и теперь компенсирует? Но если так — почему не перевёл просто на WeChat? Зачем наличкой?

Сюй, кажется, уловил его взгляд и тоже посмотрел в зеркало.

Лао Чжэн тут же отвёл глаза, уставился вперёд.

Шофёру положено быть безмолвным. Особенно, если он работает на такого, как Сюй Шаоцинь.

— Домой, — сказал тот.

…Вот и всё. Видимо, реально что-то пошло не так. Опять домой раньше времени. Но Лао Чжэн только кивнул, завёл мотор.

По пути Сюй получил сообщение от Ан Ли.

Тупая рыба: Хочу спросить кое-что.

Сюй: .

Тупая рыба: Я только что узнал, что есть препарат постконтактной профилактики от ВИЧ. Но где-то пишут 24 часа, где-то 72. Я не знаю, кому верить. У меня уже прошло больше суток. Он ещё подействует?

…

...Он что, реально думает, что они теперь типа товарищи по несчастью и надо обмениваться опытом?

Сюй Шаоцин задумался: может, не морочить парню голову, а сказать как есть? С таким дурашкой шутки плохи — ещё комплекс заработает. Начал печатать... и вспомнил ту самую «бывшую» из больницы. Как она держала Ан Ли за руку. И тот взгляд — явно не остыла.

Он вспомнил этот взгляд. И, сам не зная зачем, всё, что написал — стёр.

Сюй: «Бесполезно».

Тупая рыба: …В интернете пишут, что помогает.

Сюй: Я в тебя ещё в первый раз кончил. Сколько времени прошло, сам подумай. Эти таблетки тебе уже ничем не помогут. Не трать деньги.

Тупая рыба: Первый раз? Я помню, ты был в защите.

Сюй: Ты потом уснул. Что ты там помнишь, а?

Тупая рыба: Твою мать. Ты это ещё и с таким видом заявляешь?!

Сюй не удержался — губы дёрнулись в едва заметной усмешке.

Лао Чжэн снова скосил взгляд в зеркало.

…Когда Сюй Шаоцин во второй раз подряд рано слился из отеля и поехал домой, Лао Чжэн чуть не чокнулся от догадок. Что, опять не задалось? …Но почему тогда он выглядит таким довольным?

Сюй: Горло как?

Тупая рыба: Болит.

Тупая рыба: С этой болячкой я теперь буду вечно кровью харкать?

Сюй: Нет. Пей побольше воды.

Сюй: Сейчас сильно хреново?

Ответ пришёл не сразу. Прошло порядком времени.

Тупая рыба: Возьми и сам проглоти сырой, твёрдый, ГМО-батат с витрины из супермаркета — и потом поговорим.

Тупая рыба: Только не варёный. С самой жёсткой кожурой.

На этот раз Сюй Шаоцин рассмеялся в голос. Руль у Лао Чжэна чуть не выскользнул из рук.

Сюй набирал ответ, как вдруг пришла ещё одна, длинная смс.

Тупая рыба: Сегодняшний вечер меня кое-чему научил. Ты был прав. Если уж за что-то берёшься, нужно делать это с умом. Надо не ленится и быть внимательнее. В конце концов, жизнь — это не тупик, просто я сам старался мало. Спасибо тебе.

«...Что?»

Сюй Шаоцин остолбенел. Кто дал этому клоуну разрешение пить из него как из мотивационной кружки?

Печатает: «Ты не ленив, ты просто тупой. То, что тебя ещё никто не прикончил — чудо».

Стер.

Печатает: «Если цель выбрана не та — сколько бы ты ни старался, толку не будет. Если бы я с тобой сегодня не пошёл — ты бы там хоть гробницу династии Хань раскопал, но...»

Печатает: «Благодари не меня, а свою жалкую, доверчивую мордашку и первоклассную задницу. Усилиями тут и не пахнет».

Печатает: «Чем больше некоторые стараются, тем это жалобнее выглядит. Лучше бы просто лежал пластом и давал мне».

...Тоже нет.

Через три минуты он просто отправил:

Сюй: Ну вот и хорошо.

Убрал телефон в карман.

Его поблагодарили.

Должно было быть приятно?

…Наоборот. Какой-то странный осадок.

Сюй Шаоцинь смотрел в окно на мелькающие ряды фонарей и размышлял, почему настроение вдруг пошло под откос.

Странный он всё-таки человек, этот Ан Ли.

Шантажировал. Насильно трахнул, зная, что тот гетеро. Ещё и про спид наврал. С какой стати ему вообще благодарить?

Такого поворота мышления он ещё не встречал.

Обманули — поверил. Пара слов — и уже «я всё понял, буду лучше». Это тридцатилетний взрослый человек?

Судьба не только в руках. Есть ещё интеллект, среда, воспитание, структура мышления. Всё это — вшито. Отсюда и разница в финале.

Как я гей, и сколько бы я ни старался, мне не начнут нравиться женщины. А ты — сколько бы ни старался, мужчин не полюбишь.

...

Да. Вот из-за этого…

Он почувствовал, как внутри становится всё холоднее. Тот глухой, липкий пессимизм, что рассеялся после объятий с Ан Ли, снова вернулся. Только теперь — с новой силой. Более вязкий, более тёмный.

Что-то внутри сдавливает. Горит. И хочется — не согласиться.

Он ведь изначально хотел отомстить. Этому громогласному, не в меру откровенному натуралу. Хотел втоптать его в грязь.

В итоге — получил «спасибо».

Что ж, теперь его месть — это, выходит, вдохновляющее мероприятие по социальной поддержке? Фонд имени Сюя, дарующий надежду через секс и унижение?

«Спасибо тебе» — это же провал. Значит, он хотел разрушить достоинство, а в итоге просто потерся о броню. Сам корчился, сам драматизировал, а тот — выжил, да ещё и лекцию по мотивации выдал.

Это и есть та самая, абсолютная, беспощадная разница между геем и натуралом, которая бьёт по всем прочим видам неравенства?

Он глядел в окно, на мелькающие фонари, словно под гипнозом. Очнулся только, когда машина въехала в неоновую зону города.

Сжав губы, он достал телефон:

Сюй: Дай мне свой WeChat. Так переводы удобнее будет кидать.

Тупая рыба: Ты ещё собираешься со мной связываться?

Тупая рыба: ?

Сюй: Хочу тебя ещё трахнуть. Что, нельзя?

Прошло немного времени.

Тупая рыба: Всегда по этой цене?

Сюй: Ты правда считаешь, что столько стоишь?

Сюй: Если на постоянной основе — скидка

Тупая рыба: Постоянной? Ты как это себе видишь?

Сюй: Пять тысяч за раз. Расчёт после. На вызов, когда скажу

Он сходу срезал цену вдвое.

Прошло довольно много времени. Сюй без труда мог представить, как там сидит Ан Ли — сжавшись, недовольный, но жадно нюхает запах купюр, и сомневается.

Наконец, пришёл ответ.

Тупая рыба: А ты вообще как часто сексом занимаешься？

Сюй: По-разному. Иногда два-три раза в неделю. Иногда — месяц не до того.

Тупая рыба: Когда ты говоришь «два-три раза», ты имеешь в виду как в тот раз, «одна ночь = несколько раундов»? Или по нашему новому соглашению, где один раз — это один раз? Ты ж подтасовываешь.

Ага, смотрите-ка, умнеет. С кем поведёшься…

Сюй Шаоцинь чувствовал, что сам тупеет. Прямо пропорционально. Зачем он вообще готов платить такие деньги?

Смешно до боли. Он, Сюй Шаоцин, вёл переговоры о цене и частоте траха с каким-то проститутом — без внешности, без харизмы, не первой свежести...

И что самое ужасное — вёл на полном серьёзе.

Чёрт, ну и как тут не потерять лицо.

Сюй: Окей. В среднем — 14 раз в месяц. В твоём понимании "раз". Устраивает? Не переживай, я аккуратный. Не сломаю.

Через пару минут:

Тупая рыба: anli7563889

Он добавил Ан Ли в WeChat, почти сразу пришло подтверждение. Переименовал контакт, ткнул в его ленту — пусто.

Скукотища.

Сразу же прилетело сообщение.

Развожу рыбок: Есть какие-то ограничения по времени?

Сюй: Всегда на связи. Захочу — зову. Прилетать по свистку.

Развожу рыбок: Я как раз собирался работу искать. Могу не всегда

Сюй: Что ты там найдёшь? Ты серьёзно собираешься променять пять тысяч за раз на офис за две-три тысячи в месяц?

Развожу рыбок: Если это не надолго, я пока работу искать не буду.

Сюй: Будешь ты искать или нет — не моё дело. Я плачу — ты приходишь

Пауза. Минуты две.

Развожу рыбок: Понял.

Развожу рыбок: Хозяин Сюй.

Сюй Шаоцинь убрал телефон. Прищурился, думая.

Сколько нужно презрения. Сколько пофигизма. Чтобы вот так, глядя в глаза тому, кто тебя использовал, сказать ему: «спасибо»?

Сюй Шаоцин вдруг поймал себя на странном ощущении: будто его эмоции — на поводке у Ан Ли. И кто бы мог подумать, что этот идиот может так уверенно дергать за нитки?

Злость вспыхнула мгновенно, сжигала изнутри. Хотелось прямо сейчас развернуться, поехать обратно в отель и снова как следует проучить этого тупого придурка.

Но…

А с какого, простите, перепуга он вообще должен трахать этого идиота снова?

Сюй снова застрял в голове. Если всё разбить по частотам и пересчитать в деньги — этот вечно безденежный натурал уже на уровне годового оклада. У него, выходит, зарплата как у топ-менеджера. А телом он тянет на такую ставку?

Сотрудники бы с ума сошли, узнай они об этом. Сколько там кандидатов наук мечтают попасть на такие деньги?

Чёрт с ним.

Всё равно долго эта убыточная сделка не продлится. Он быстро наедается. Поэтому и выбрал оплату по факту, а не месячный абонемент, хоть тот и выгоднее с точки зрения частоты секса.

Сюй просто не продержится с ним месяц.

Глава 17. Фантазии

Новый проект, который утвердили на прошлой неделе, перешёл в активную фазу — Сюй Шаоцинь каждый день пропадал в конференц-залах, щёлкал презентации и гонялся за недоделанными сметами.

Когда он работал на износ, то чувствовал: внутри становится тише. И это не просто про усталость. Это про то, что только работа способна хоть как-то держать в узде его гиперсексуальность* — эту нервную, выматывающую тягу, которая прорывается в самые неподходящие моменты.

Наверное, именно за это он и любил работу. Там, где другие выгорают, он — спасается.

Но любая загрузка заканчивается. Сегодня днём он ждал начала очередного совещания. После него наконец-то наступит передышка. До командировки оставалось три дня — поедет в другой город на запуск проекта. А пока — пауза. Всё, что нужно, сделано. Никто больше не дёргает.

Он достал телефон, собираясь написать Ан Ли, пригласить его на вечер. Но первым увидел сообщение от двоюродного брата:

«Когда освободишься, заедь в больницу, навести отца. Ты завтра свободен?»

Следом — как будто пояснение:

«Это он попросил»

Сюй Шаоцин уставился в экран. Спокойствие, только что возвращённое, как рукой сняло. Внутри вспыхнуло раздражение.

Он глубоко вздохнул. Написал: «Понял»

Посмотрел на стол, застыл на пару секунд. Провёл пальцами по губам.

…Хочется.

Без предупреждений в голове — просто всплыла картинка: Ан Ли в зеркале, в экстазе. И всё, Сюй сорвался с тормозов.

Молча достал телефон:

Сюй Шаоцин: Хочу тебя прямо сейчас.

Ответ пришёл быстро. Настоящий профессионал:

Развожу рыбок: 1208?

Сюй Шаоцин: Я в офисе. Есть пара дел. Приезжай в бизнес-центр «Шэншэн».. Я скажу на ресепшн, тебя проведут.

Развожу рыбок: ...

Развожу рыбок: Давай без этого

Развожу рыбок: Могу подождать тебя в отеле, пока освободишься.

Сюй Шаоцин глянул на эти сообщения и усмехнулся.

Он сразу вспомнил, каким загнанным щенком выглядел Ан Ли в больнице, когда столкнулся с женой. Всё с ним ясно: типичный натурал, которому хуже всего — не быть трахнутым, а быть замеченным в этом. Особенно — публично. Особенно — если с геем.

Собственно, никто в компании, кроме Лао Чжэна, и не знал о его ориентации. Но Сюй и не собирался делиться этим с Ан Ли. Пусть боится. Пусть стыдится. Пусть фантазирует, что его вот-вот разоблачат. Чем больше он будет ерзать — тем приятнее.

Нет, даже не просто приятно — возбуждающе. О, если бы тот самый панический взгляд из больницы повторился здесь, на фоне офисных перегородок... Сюй бы это пересматривал, как любимую сцену.

Сюй Шаоцинь: Я сказал — приезжай. Быстро.

Сюй Шаоцин: Сколько тебе нужно времени?

Пауза. Потом:

Развожу рыбок: Я с тобой соглашался на постель. Постель — это место, где есть кровать. Я не обязан приходить к тебе в офис.

Сюй Шаоцин: Ещё одно слово — и вычту весь гонорар.

Сюй Шаоцин: Даю тебе час. Потом — по минус 500 за каждую минуту опоздания. Время пошло.

...

Когда дверь в кабинет открылась, Ан Ли появился за спиной ассистентки. Щёки порозовели, дыхание сбилось, лоб чуть влажный. Видимо, реально бежал.

— Сюй-цзун, господин Ан пришёл, — сказала ассистентка. Уловила взгляд — вышла, закрыла за собой дверь.

Сюй глянул на часы:

— Три минуты в запасе. Но я вообще-то люблю пунктуальных.

Ан Ли молча стоял перед ним, вытер лоб рукавом.

Сюй заметил: на нём была не та убогая хлопковая футболка из серии «от мамы на праздники», а белая рубашка, заправленная в брюки и стянутая ремнём.

Всё — из дешёвого, не по фигуре, без намёка на стиль. Но выглядел Ан Ли в этом удивительно стройным и аккуратным. Приятный контраст.

Когда он появился в дверях, Сюю даже стало легче дышать.

Он встал, подошёл к нему и потянулся носом:

— Ага. Пахнешь новьём. Специально к «свиданию» приоделся? Потому и летел сломя голову?

Он усмехнулся:

— Я догадываюсь, почему ты так оделся. Чтобы замаскироваться под офисного клерка. Слиться с ландшафтом. Сделать вид, что между нами — рабочая встреча, а не… нечто подозрительное. Так?

Ан Ли замер. Пойман с поличным. Глаза бегают, в лице неловкость.

Сюй Шаоцин посмотрел на него, и внутри закипело: Ну вот как тут не испытывать раздражение? Он что, правда думал, что это не видно?

— Хех. Глупо, — хмыкнул он. Медленно начал ослаблять галстук.

Ан Ли тут же напрягся, оглянулся на полуоткрытые жалюзи и незапертую дверь:

— Эй, ты чего… тут же полно народу…

— А мне плевать. Здесь я решаю, — сказал Сюй и подошёл вплотную, в руке — галстук.

Уши у Ан Ли вспыхнули, как две печёные свеклы.

— Не надо… — пробормотал он. Потом добавил: — Только… только сначала шторы закрой.

Сюй замер, оглядел его с головы до ног, потом накинул ему на шею галстук, аккуратно завязал, похлопал по груди:

— Если уж рубашка — то и галстук нужен. Иначе не белый воротничок, а учитель.

Улыбнулся, чуть холодно:

— Ага. Значит, стоит мне сделать шаг — и сразу закрываем шторы? Боязно? А заинтригованных взглядов не боишься?

Сюй увидел — и вспыхнул внутри. Стало только хуже.

— Я гей, но это не значит, что каждый, кто со мной заговорит, станет изгоем. Сейчас какой век на дворе? Не стоило тебе тратиться на этот костюм и строить спектакль.

Он ведь правда хотел позвать Ан Ли, чтобы понаблюдать за его неловкостью, поиздеваться. Но сейчас ощущал, что та лёгкость, с которой тот воспринял всё происходящее — ранит. Получается, не Ан Ли выставлен — а он сам.

Ан Ли попытался объяснить:

— Нет, я не это имел в виду. У меня нет предвзятости. Ты не злись.

Он поймал взгляд Сюя, тут же отвёл глаза. Видимо, вспомнил первую встречу, и как всё тогда было на ножах.

— Просто… если кто-то зайдёт и что-то увидит… Мне хотя бы будет, ну… проще встать, как будто я что-то докладываю. Не так стыдно.

Сюй прищурился:

— Смотри-ка, даже эмоции различать научился. Прогресс…

...Хотя, стоп. «Встать, как будто докладываю». Это сейчас что было?

— Что ты имеешь в виду? — насторожился Сюй.

Ан Ли поднял глаза, тяжело вздохнул:

— А кто мне писал эти... сообщения? Не ты?

Сюй Шаоцинь: ...Какие сообщения?

— «Хочу тебя», «иди в офис», «опоздаешь — вычту из оплаты». Это же твои слова, не мои.

— Ну и?

Ан Ли вглядывался в его лицо, но тот был непроницаем. Тогда он уточнил:

— Ты про это... серьёзно?

— Про что, чёрт возьми?

Ан Ли вздохнул, понял, что тот просто развлекается, и решил подыграть. Ну, если уж ролевые игры входят в его обязанности...

Он изобразил, будто входит с папкой в руках:

— Г-н Сюй, это контракт на покупку сибирской картошки.

Тут же сменил интонацию на суровую:

— Оставь на столе и выйди.

И, выставив руки перед собой, будто что-то удерживает, тихо добавил:

— Продолжай. Не останавливайся.

……………………

Ан Ли играл свою роль без огонька, без интонации. Словно по сценарию, который давно надоел. Но стоило ему изобразить это неловкое, почти машинальное движение — у Сюя в животе вспыхнул жар.

Он наконец понял: костюмчик, поведение, всё — это не просто маскировка. Это попытка инсценировать что-то конкретное. Что-то из фантазий.

Он не сдержался. Схватил его за галстук, прижал к стене, впился в губы.

Ан Ли зашипел от боли, но сдержался:

— Шторы! Задёрни шторы!

Сюй уже давно не ел мяса. И с первого же поцелуя у него сорвало тормоза. Он хотел только поиздеваться — молча, в тени, в рамках власти. А теперь оказалось, что у Ан Ли в голове вообще-то готовый сценарий для домашней порностудии.

Этот взгляд «я не хочу», этот тон «мне неловко»… Да он просто извращенец. Молча сидит — а в голове всякие «шеф и секретарша».

— Умрёшь у меня, — пробормотал Сюй хрипло. — Целыми днями читаешь свои грязные фанфики, в башке один разврат.

Ан Ли на секунду задумался. Нет, книги тут ни при чём. Это из тех времён, когда он втихаря смотрел японские школьные ролики. Старые VHS-фантазии. Он будто даже сейчас слышал тот заглушенный голос из динамиков…

Он задумался, и Сюй, заметив эту паузу, ухмыльнулся:

— Эй. Ты что, серьёзно… даже такой, как ты, в голове может прокручивать такие сцены? Это болезнь у натуралов такая?

Ан Ли покраснел, как мальчишка, застуканный за порно.

— Не про это я думал. Я просто... шёл сюда и всё думал об одном и том же.

— О чём?

У Сюя внизу уже всё было напряжено.

Ан Ли чуть отступил, вздохнул:

— Я всегда знал, что не буду тем богатым боссом из фильмов. Но не думал, что стану тем, кто ползает под столом и делает минет этому боссу.

………………

— …Ты, блядь, что несёшь?! — выдохнул Сюй. Голос сорвался, глаза вспыхнули.

— Шторы хотя бы задёрни, — напомнил Ан Ли. — Ну хоть.

— Заткнись, — резко отрезал Сюй.

Это тебе не порно, мать твою. Это офис.

Он посмотрел на его лицо — раскрасневшееся, губы припухшие, влажные от поцелуя. И вдруг пожалел, что вообще затащил его в компанию. Смешивать личное и рабочее — не в его правилах. Всё, что выходило за рамки — раздражало.

Эта встреча — ошибка. Он знал это.

Собрался:

— Жди тут. Закончу собрание — поедем в отель.

Ан Ли глянул на очевидную палатку в его штанах:

— Ты в таком виде пойдёшь на совещание?

Сюй плюхнулся в кресло, закинул ногу на ногу.

Ан Ли снова посмотрел на его эрекцию, потом на себя. В голове проскочило: если бы это был он — натянул бы трусы потуже, рубашкой прикрыл — и нормально. Но Сюй — не он.

Хотя… он ведь босс. Даже с этим…

…Нет. Всё равно не вариант.

— И что ты с этим будешь делать? — спросил он.

Сюй глянул вниз:

— Подожду, пока спадёт. А ты — подальше отойди. Сядь вон там.

Ан Ли молча пересел. Но взгляда от ширинки не отводил.

Секретарша. Та, под столом.

Не думал, что стану тем, кто…

Я шёл и всё думал об этом…

Сюй Шаоцин явно думал о чём-то своём. Но когда Ан Ли произнёс:

— Кажется, оно стало больше,

Он взорвался:

— Да заткнись ты, нахрен!!!

Пп:

*Гиперсексуальность (также известная как гиперлибидемия или сексуальная компульсия) — это состояние, при котором наблюдается патологически повышенное половое влечение, часто сопровождаемое навязчивыми сексуальными мыслями, поведением и неспособностью контролировать сексуальные импульсы.

Оно может быть связано с нарушениями саморегуляции, расстройствами настроения, употреблением психоактивных веществ или быть симптомом других психоневрологических состояний.

Глава 18. Выстрел

Сюй Шаоцин заранее подготовил пару тонких приёмов — чуть ядовитых, с намёком. Он хотел устроить Ан Ли публичную встряску. Не прямо разоблачение, но достаточно, чтобы тот запаниковал.

Чтобы стоял среди чужих с ощущением: «Сейчас меня выведут на чистую воду». А сам Сюй — как охотник, наблюдал бы из тени, наслаждаясь, как жертва дёргается, обливаясь потом.

Так было по плану.

Потом он одумался. Работа — это работа. Не стоит путать с постелью. Решил что просто отвезёт его в отель. Тихо и без шума.

Планы были хорошие.

Но когда он вернулся с совещания и увидел, как Ан Ли валяется на диване, засунув почти всю ладонь в рот, еле сдерживая стоны — в голове осталась только одна мысль. И сцена. Одна из тех, где в офис приходит не секретарша, а кое-кто с фантазией посочнее.

— Ты что, блядь, делаешь в МОЁМ офисе?

Он вообще впервые видел, чтобы кто-то «разогревал» себе рот.

Ан Ли поспешно вытащил пальцы. Вся рука в слюне. Взял салфетки, вытерся:

— Фу... ты уже вернулся?

Перевёл дыхание, пояснил:

— Готовился. В прошлый раз губа треснула.

— Ты совсем дебил? — Сюй глянул на своё всё более бодрое хозяйство, попытался подавить. — Я же сказал - не здесь. После собрания — в отель.

— Да? — подозрительно прищурился Ан Ли. — А зачем ты тогда вызвал меня в офис? Я же говорил, могу подождать в отеле — ты отказался.

Сюй замолчал.

Он не мог же прямо сказать: «Я хотел посмотреть, как ты, натурал, который теперь обслуживает гея за деньги, будешь дрожать от страха перед чужими глазами».

Не потому, что боялся обидеть — просто это звучало как бред пятилетнего. Стыдно. Даже первоклашка таким бы не гордился.

Он всё уже переоценил. Вывод: больше ни шагу. Больше этот парень не должен переступать порог его компании. Пределы есть.

— Я хотел сводить тебя поесть. На сытый желудок больше сил в постели, — сказал он, найдя выход.

Ан Ли тут же замахал руками:

— Не-не-не. Я сытым не могу. У меня тогда всё давит изнутри. Мне только на голодный желудок можно.

Сюй кивнул, моментально перестроившись:

— Ну и отлично. Поехали прямо сейчас.

Ан Ли поднялся, на секунду задумался:

— Или это ты голодный? Если хочешь перекусить — я подожду.

— Тоже вариант, — кивнул Сюй. И в этот момент сам поверил в свою ложь. Потому что… ну да. На сытый желудок действительно больше сил.

...

Когда они шли к лифту, Ан Ли держался от Сюя на расстоянии трёх метров. В лифте, когда места стало меньше, он встал в самый дальний угол. Как будто был не любовником, а курьером, нечаянно попавшим под раздачу.

Лифт поднимался. Люди заходили. Почти все — сотрудники. Каждый кивал Сюю, здоровался. Тот отвечал вежливо, но без лишнего.

Сюй бросил взгляд на Ан Ли.

Тот вжался в стенку, как будто пытался слиться с электронной панелью. Словно сам хотел стать кнопкой.

Сюй: …

Серьёзно?

Что это — презрение? Злость? Или просто раздражение? Он сам не знал. Только что вроде решил больше не водить его сюда. А теперь…

Он вдруг повернулся в его сторону и, нарочито мягко спросил:

— Сяо Ан, что хочешь на ужин?

Тишина. После этой фразы в лифте воцарилась звенящая пауза — двигались только глаза. Все как один уставились в тот самый угол, где на фоне стены угадывалась фигура человека.

Ан Ли: "..."

...Я же сказал, что не ем. Ну разве не говорил?!

Но окружающие этого не знали. Никто не знал, что вопрос — это не просто вопрос. Все теперь смотрели на него, будто он — подчинённый, который должен отчитаться. Или... любимчик.

Щёки вспыхнули. Что сказать? Он не может просто ответить «я не буду» — это прозвучит как вызов, как плевок в сторону босса. Публичное непослушание. А за такое этот псих может и мстить.

Он помолчал, потом натянуто улыбнулся:

— Как скажете, Сюй-лаобан.

Он же уже сказал, что не будет есть. А этот Сюй — снова пристал. Зачем? Что он опять мутит?

Сюй Шаоцинь:

— Тогда вечером будет лёгкий и полезный ужин. Ты же любишь батат? Давай салат с фиолетовым бататом. Как тебе фиолетовый батат с салатной заправкой, а?

Он не ошибся — Сюй действительно едва заметно толкнул его бедром. Очень точно. Лицо при этом осталось непроницаемым. Всё для публики. Никто, кроме Ан Ли, не понял, что происходит.

Но Ан Ли понял. И понял, ЧТО именно Сюй сейчас испытывает: это мерзкое, инфантильное возбуждение — как у школьника, который подложил кнопку однокласснику.

Стыд. Злость. Паника. Он вжался в стену так, будто мог через неё просочиться. Он уже знал, зачем всё это: Сюй Шаоцин просто издевается. Как хозяин, который выгуливает своего пса — в строгом костюме и с поводком из невидимых слов.

Он хотел ответить: «Да подавись ты своим бататом». Хотел крикнуть: «Ты единственный из нас тут, кто вообще этот батат ест!» Но не осмелился.

Потому что Сюй — платит.

Потому что Сюй — знает, что он не может возразить.

Потому что Сюй — делает это намеренно.

Он сжал губы, едва не плача от унижения, и выдавил:

— Хорошо.

Сюй Шаоцин резко отвернулся, развернулся к двери. Он не ожидал именно такого «хорошо» — без капли жизни, как будто всё стало слишком реальным.

Он повёл Ан Ли в небольшой, аккуратный ресторанчик недалеко от офиса. Интерьер — спокойный, кухня — западная. Чёрный перец, куриная грудка, треска, яйца-пашот. И, конечно, салат из фиолетового батата.

— Точно не будешь? — спросил он.

Ан Ли посмотрел на поданные блюда. Он думал, что будет голоден, и наблюдать, как Сюй ест, будет мучительно. Но стоило взглянуть на тарелки — и всё желание пропало. Аппетита как не бывало. Даже стало легче.

Он покачал головой. Не будет.

Сюй не настаивал. Просто начал есть сам. Но, разумеется, не удержался:

— Не ешь? Потом сам себя винить будешь. Не жалуйся, если от траха отключишься.

Ан Ли тут же засуетился, стал оглядываться, не слышал ли кто. Сюй, видя это, фыркнул с презрением.

Молчание.

Через некоторое время Ан Ли, вспомнив огромный бизнес-центр, в котором был офис Сюя, небрежно спросил:

— Это всё твоё здание?

Сюй притормозил с вилкой:

— Только этажи с восьмого по двенадцатый. Аренда.

— Понятно, — отозвался Ан Ли рассеянно. Просто вопрос, просто ответ. Больше он не стал развивать тему.

Но скорость поедания у Сюя ощутимо снизилась. Через пару минут он проговорил:

— В других городах у нас тоже есть…Есть ещё несколько рабочих площадок. Не только та башня, — бросил Сюй, жуя, как будто кому-то отчитывался.

— Угу, — кивнул Ан Ли, и тон у него был такой: «да хоть космическая станция, мне всё равно». Он не особо стремился в бизнес-беседу, и всё это вокруг него не волновало.

Сюй Шаоцинь поставил приборы, отпил глоток лимонной воды, смотрел на Ан Ли, не мигая. Потом поставил стакан и как ни в чём не бывало выдал:

— Я открыл бизнес после выпуска. Сейчас мне 28.

— ? — Ан Ли уставился на него с видом «ты зачем это сейчас сказал». Никто не спрашивал.

Сюй продолжил:

— Первые деньги сделал на крипте ещё в универе. Потом вложился в новые технологии, которые сам же и выбрал. Сразу после выпуска.

— Ну, круто, — сказал Ан Ли, как школьник, которого позвали посидеть за столом взрослых. Он даже не знал, как это комментировать. Может, у этих ребят так принято — есть и понтоваться стартапами.

Сюй снова взял вилку… и снова отложил.

— Ты ведь подумал, что всё здание моё? — вдруг говорит он. — А теперь разочарован, что я не такой уж и денежный мешок? Так, да?

— А??? — рот Ан Ли чуть не подвис. — Да не думал я ничего. Просто спросил. Моё оно или твоё — какая разница? Моим оно точно не станет.

Сюй молча взялся за салат.

Ан Ли, подпирая щёку рукой, глядел на него, как на диковинное животное.

— Ты реально из-за этого злишься? — спросил он.

Это же абсурд. У тебя золотые горы, и ты переживаешь — одна гора или две?

Он — мужик за тридцать, безработный, без дома, не может ребёнка прокормить. Его жизнь — это фейл, склеенный на слюне и компромиссах.

Он просто не способен врубиться в эту логику.

— …Нет, — сказал Сюй, и больше не разговаривал. Только ел.

Прошло немного времени, и Ан Ли, сам не зная зачем, вдруг выпалил:

— Хотя ты постоянно меня задираешь, с характером у тебя беда и вообще ты бешеный тип, но ты, наверное, самый умный и крутой из всех, кого я знаю.

Сюй чуть поднял глаза, фыркнул:

— В твоём окружении стать первым — не то чтобы большое достижение. Там и конкуренции-то нет.

Но при этом Ан Ли заметил: Сюй стал есть быстрее. Ложка снова пошла в ход, и настроение явно улучшилось.

…Шефы — они все такие. Хочешь, чтобы не кусали — сначала погладь. Хоть ты гений, а комплимент — дело святое, — подумал он.

Ан Ли, вдохновившись, включил следующий уровень лести:

— Ты же ещё и молодой, высокий, симпатичный. Я думал, владельцем башни «Шэншэн» окажется какой-нибудь лысый дед.

У Сюя дрогнул уголок губ:

— Он не дед. Примерно твой ровесник. Занимается недвижимостью. Внешность — вполне.

— О… круто! — оживился Ан Ли.

Сюй чуть опустил взгляд, голос стал холоднее:

— Только у него отец — владелец десяти таких башен. А мои деньги — каждый юань я сам заработал.

Ан Ли кивнул:

— Тогда у него правда отличная судьба. Хороший отец — это многое решает.

...Не то что у меня.

Он вдруг вспомнил Сяо Дуо. ..Я ей даже дом дать не могу. Не то что башню. У неё нет настоящего дома. Может, я и жизнь ей не смогу спасти.

Он замолчал. Уткнулся в свои мысли, отлетел куда-то глубоко. А когда очнулся — Сюй всё это время глядел на него. С каким-то непонятным выражением, почти озадаченным.

Ан Ли встрепенулся и сразу закинул новую дозу фальшивой бодрости:

— Но ты всё равно круче. У тебя есть то, чего за деньги не купишь. Мозги, внешность, и... эээ…батат.

У Сюя, казалось, настроение было на подъёме.

— Ты ведь считаешь, что я красивый, — сказал он. — Значит, вписываюсь в гетеро эстетику?

— Не только в гетеро эстетику, — отозвался Ан Ли. — Ещё и в гетеро-девочковую. Видел, как на тебя смотрят девчонки из твоего офиса? Прямо по глазам всё ясно. Скажи, ну почему ты гей, а? Если бы не...

Он не успел договорить — лицо Сюя, только что потеплевшее, снова стремительно потемнело.

Ан Ли, с запозданием осознав, на что наступил и тут же послушно захлопнул рот.

Слово-спусковой крючок сорвало весь его тщательно выстроенный комплиментарный замок.

Сюй Шаоцинь махнул официанту, холодно бросил:

— Счёт.

Когда они вышли, машина уже ждала у обочины. Сели — и тишина. Ни один не проронил ни слова.

Ан Ли сидел, прокручивая всё в голове. Кажется, это и есть идеальный пример того, как «не сойтись даже в половине фразы». Всё, что говорит Сюй — он не понимает. Всё, что говорит он — Сюя раздражает.

Наверное, лучше просто поменьше открывать рот.

Эта странная, сгустившаяся атмосфера не рассеялась даже в 1208. Зашли — всё та же гробовая тишина. Ан Ли сразу нырнул в ванную, собираясь заняться подготовкой. Но не успел — Сюй Шаоцинь схватил его за галстук и рывком притянул к себе, сжав в объятиях и целуя в шею.

...Ан Ли снова почувствовал: Сюй его нюхает. А он ведь сегодня бегал, чтобы не опоздать, — вспотел до нитки. Вспомнив, как тот недавно сказал, что от него "пахнет помойкой", ему стало дико неловко.

Он резко оттолкнул Сюя.

Успел заметить, как у того в глазах мелькнуло что-то опасное. Волчья тень, затаённая ярость.

Ан Ли сразу испугался:

— Я просто... сейчас...

Не успел он договорить, как снова оказался прижат к стене — жёстко, без всякой церемонии. Сюй Шаоцинь навалился всем телом, прикусил мочку уха и, одновременно, рукой начал тереться у него между ног. У Ан Ли подогнулись колени — едва не рухнул.

— Я… я грязный, — с отчаянием выдохнул он. — Дай мне хотя бы умыться…

Сюй без слов задрал ему рубашку, выдернув её из брюк, и тихо приказал:

— Жуй. Заткни свою собачью пасть, которая так любит болтать.

…Ан Ли молча вцепился зубами в ткань.

Сюй наклонился и языком провёл по его груди, обводя круги, медленно спускаясь всё ниже, пока не замер у пупка. Затем двумя ладонями сжал его бёдра и, натянув язык, начал целенаправленно вылизывать чувствительную впадинку.

Ан Ли резко втянул воздух и сжался, отступая назад. Казалось, в этом крошечном центре пересеклись тысячи нервных окончаний: каждый толчок языка отдавался искрой, пронзая всё тело — особенно грудь и низ живота.

Он не выдержал, сжал рубашку в кулаке, освобождая рот:

— Там же… грязно… Ты сам говорил, я как с помойки, а теперь лижешь… мм...

Сюй не ответил. Молча продолжал — сначала пупок, потом опустился ниже, накрывая губами тонкую кожу на его талии, оставляя влажные следы. Ан Ли вздрагивал от щекотки и жаркой дрожи.

Сюй обеими ладонями обхватил его узкий зад и начал мять, сжимая, а потом — даже через ткань — пальцами яростно тереться в районе ануса.

Ан Ли подался вперёд, чтобы избежать давления, и его возбужденный член ткнулся прямо в шею Сюя.

Он услышал сдавленный, хриплый смешок.

Сюй усмехнулся, прищурившись:

— Смотри-ка, всё лучше вживаешься в роль мужа. Я даже до сосков не добрался, а ты уже весь на взводе.

Ан Ли зарделся до ушей и замолк. Стоял с опущенной головой, прижав к животу подол белой рубашки, и смотрел на Сюя снизу вверх, покрасневшими глазами — растерянный, смущённый, почти жалкий.

От этого взгляда у Сюя пересохло во рту.

...Какого чёрта, это что за поза «смирившаяся несовершеннолетняя из плохих дорам»? А член-то у тебя, дружок, всё ещё упирается мне в кадык! С ума сойти.

Сюй стиснул свой уже налившийся член, полный до предела:

— Глянь на себя. Весь твой вид орёт, что тебя трахать надо, а ты ещё строишь из себя невинного. Кого обмануть пытаешься?

Ан Ли: "…"

Какой вид?.. Он без понятия. Мужик, когда ревёт, точно не секс-символ. Скорее всего, просто жалкий и нелепый, и боссу это наверняка не по вкусу.

Но он ничего не мог поделать. Казалось, его слёзные железы напрямую связаны с нервными окончаниями. Стоит Сюю начать с ним что-то делать — хоть физиологически, хоть психологически — в глазах сразу начинает жечь.

Он попытался отодвинуться, подать бёдра назад. Но Сюй тут же придвинулся вплотную, встал на колено, расстегнул ремень и одним движением стянул с него трусы.

Когда он наклонился, чтобы взять его в рот, Ан Ли так перепугался, что тут же отпустил рубашку и прикрыл себя ладонями:

— Не надо! Не делай так!

Для него это был край — что-то постыдное, унизительное. Сцена не из жизни, а из порно. Даже когда был в браке, никогда не позволял такого жене. А сейчас он тут на правах обслуживающего — если Сюй начнёт делать ему приятно, кто в итоге кому должен платить?

Сюй поднял на него лицо, и в глазах читалось и раздражение, и ирония:

— Не делать? Да я тебя уже лизал. Ты что, забыл? В прошлый раз чуть не кончил у меня в горло.

Ан Ли смотрел на него растерянно, будто правда ничего не помнил.

Сюй пояснил:

— Когда ты мне делал глубокий заглот.

"..."

Тогда, в тот раз, Сюй Шаоцинь так глубоко загнал свой член ему в горло, что Ан Ли чуть не задохнулся. Всё помутнело, и единственное, что он помнил — как уже почти кончал, а Сюй в этот момент перехватил его, не давая освободиться, и он едва не скончался прямо там. Всё остальное стёрлось из памяти.

Он стоял в ступоре, пока Сюй уже успел обхватить губами его головку, ловко обернув языком и втянув в рот с влажным, жадным звуком.

— Мм… — голова у Ан Ли будто взорвалась от вспышки.

Сознание вылетело, словно фейерверк — вверх, в никуда.

Это ощущение не имело ничего общего ни с полом, ни с ориентацией. Оно разнесло в клочья его устоявшееся представление о мире. Он бы никогда не позволил любимому человеку делать такое.

Тем более — тому, кого не любит. Так что, по логике, не должно быть ни одного человека на свете, кто вообще имел бы право брать его грязную плоть в рот.

Если нельзя никому… то почему он делает это?

Он опустил взгляд и увидел Сюя. Тот приподнял ресницы и смотрел на него снизу вверх. Из этой позиции даже его острые, колючие глаза казались послушными, почти услужливыми.

Ан Ли задыхался.

Это — его первая память о том, как кто-то берёт его в рот.

И оставил её не кто-то, а мужчина. При галстуке, в дорогом костюме. На коленях. Лижущий его. С губами, даже более чувственными, чем у многих женщин.

Эти губы сейчас обхватывали его уродливый, сморщенный и вовсе не героический член.

Этот мужчина — его «босс», его спонсор. И если тот захочет, то сможет купить его жизнь целиком.

Ан Ли нахмурился. Тело напряглось, пальцы вцепились в стену, и из горла вырвались сдавленные, сдерживаемые стоны и он кончил.

Глава 19. Тот кто не нравится (18+)

Сюй Шаоцин: “..."

Преждевременная эякуляция?

Он медленно выпрямился, выпустив член Ан Ли изо рта.

Ан Ли, придя в себя, заметил выражение на лице Сюй Шаоцина — будто тот что-то держит во рту — и мгновенно заволновался:

— Сплюнь скорее, я сейчас воды принесу…

Сюй Шаоцин резко перехватил его за предплечье, сжал челюсть и, наклонившись, поцеловал. Всё, что было у него во рту, он протолкнул языком в рот Ан Ли.

Ан Ли всё ещё не мог толком осознать, что происходит. Вкус был отвратительный — горький, мерзкий — но мозг как будто отключился. Он даже не попытался оттолкнуть.

— Глотай, — приказал Сюй Шаоцин, едва разжимая губы. — Слюна и сперма. Моя и твоя. Смешай и проглоти всё до капли.

Потом он слизал всё, что стекло по губам Ан Ли, снова впился в него языком, вылизывая и заставляя глотать. Не отступил, пока в горле у Ан Ли не прозвучало вынужденное сглатывание — только тогда Сюй его отпустил. Убедившись, что не пролито ни капли.

Ан Ли, проглотивший свою же сперму, вытер рот и стоял немного ошарашенный, не зная, что делать.

Сюй Шаоцин сам уже был твёрд, как камень, но всё равно начал с минета Ан Ли. Вероятно, всё из-за той фразы — «два-три года не было» — которую тот вякнул в прошлый раз, когда Сюй трахал его до полубреда.

Эта фраза врезалась в память, заводила. Хотелось, чтобы он кончал, чтобы втягивался, чтобы распускался, чтобы не мог остановиться. Хотелось вгонять его в оргазм за оргазмом, пока из него не выветрится вся эта жалкая «внутренняя гармония» пенсионера.

Сначала загнать его в оргазм минетом. Тогда, когда пойдёт жёстко, он будет расслаблен и чувствителен.

Сюй глянул на него с полуулыбкой, в глазах — откровенный вызов:

— Если ты так легко кончаешь, боюсь, я тебя затрахаю до смерти.

Ну а что это вообще было? Только сунул в рот, только языком поводил — и всё, конец. Ни тебе толком пососать, ни погонять.

Как для пассива — даже мило. Как гетеро — ну…

Сюй Шаоцин, похоже, понял, почему Ан Ли жена бросила.

…Ну соболезную. Ха-ха-ха.

Ан Ли, как нормальный мужик, услышав, что его подкололи за «быстрый спуск», натурально скривился. Справедливо, впрочем. Он и правда так себе. А ещё он честный. Так что немедленно повесил нос.

Он краем глаза глянул на гордо торчащее напряжение в брюках Сюя и пробормотал:

— Я пойду, э... почищусь.

Сюй коротко кивнул:

— Угу.

— Я… — Ан Ли на всякий случай уточнил: — Можно я сам... ну, подготовлюсь?

Он стал поумнее: лучше сперва спросить. В этот раз он решил быть поумнее и сначала получить разрешение. Был шанс, что Сюй не станет возражать — потому что сам он, как обычно, не собирался заниматься полноценной подготовкой. А когда Ан Ли в прошлый раз сделал всё как надо, было гораздо легче.

Сюй Шаоцин задумался на секунду, потом сказал: — Десять минут.

Ан Ли тут же метнулся в ванную, быстро очистился, всё проверил. Когда он пулей выскочил обратно в комнату, Сюй сидел на диване и ждал.

Увидев его лицо, Сюй прищурился:

— Что за блеск у тебя на губах? В сортире перекус устроил?

Ан Ли провёл пальцем по губам, слегка глянцевым, и пояснил:

— Смазка.

— Ты намазал себе на рот смазку для задницы?! — переспросил шокированный Сюй.

— А что такого. Куда надо, туда и мажу, — невозмутимо ответил Ан Ли.

— ...Чёрт возьми. С какой ты вообще планеты сбежал, инопланетный идиот?!

Ан Ли завалился на бок, раскинувшись, голова свисала с кровати. Он закатил глаза и, шевеля своими глянцевыми губами, чуть умоляющим тоном сказал:

— Сегодня полегче, ладно?

Сюй молча смотрел на него. Вид у Ан Ли был до нелепости комичный, но в голове всплыл совсем другой образ — как он в прошлый раз сполз к краю кровати, бледный, с алой каплей на губах. Что-то в груди болезненно сжалось.

— Иди сюда. Сегодня будет по-другому, — тихо сказал Сюй.

Ан Ли моргнул, потом поднялся и, не споря, подошёл ближе.

— На колени, — сказал Сюй, раздвигая длинные ноги, сажая Ан Ли между ними. — Как я тебя сейчас лизал — теперь ты меня так же.

Ан Ли опустился, потянулся к ремню. Сюй в это время взял пару салфеток со стола и вытер ему губы:

— Как Земля вообще терпит таких безбашенно тупых инопланетян, как ты? — проворчал он, глядя сверху вниз.

Сюй, не жалея усилий, вытирал ему рот с таким усердием, что губы у Ан Ли стали ярко-красными.

— Ха-ха, — вдруг хихикнул тот, глаза изогнулись в улыбке.

Сюй застыл, уставившись на него с замешательством. Помолчал, выкинул скомканную салфетку и буркнул:

— Весело, идиот?

— Ты смешной, — заявил Ан Ли.

...И правда, откуда у этого пришельца такие странные точки для смеха?

Ан Ли снова опустил взгляд и переключился на промежность своего покровителя. Расстегнул молнию, отогнул край белья — и уставился на дремлющего зверя.

В голове сразу родилась мысль: эта гигантская анаконда, кажется, слишком часто встала по ложной тревоге, вот и решила пока полежать спокойно.

Но не успел он закончить эту мысленную шутку, как змей медленно начал подниматься.

— Бери в рот. Оближи, чтоб встал, — негромко велел Сюй.

Ан Ли наклонился и взял в рот головку, начал аккуратно массировать языком. Поддерживал рукой основание, медленно втягивая и отпуская.

Вот это да. Он сам от себя не ожидал — насколько быстро и легко переступил через границу, которая раньше казалась непреодолимой. То, что недавно было пределом унижения, теперь стало почти... рутиной?

Змей просыпался стремительно, разбухая и выпрямляясь, заполняя рот. Сюй в этот момент скользнул пальцами в его волосы и начал медленно очерчивать линию бровей большим пальцем.

Ан Ли поднял глаза.

Их взгляды встретились. Сюй будто на долю секунды моргнул, отвёл взгляд — и в тот же миг член у него налился до конца.

Он шумно выдохнул, чуть приоткрыв губы — сочные, отчётливые, чёткой M-формы.

...Выглядит так, будто его только что от души оттрахали.

Эта мысль показалась Ан Ли чересчур откровенной. Щёки вспыхнули. Но он не отвёл взгляда. Ну а что, любоваться красивым лицом — это вполне нормально. Уж лучше, чем вглядываться в то, что у него во рту.

Так что он продолжил — внимательно, сосредоточенно, работая ртом на уже полностью вставшем члене, не сводя глаз с лица Сюя.

Сюй Шаоцин тоже не отворачивался. И впервые за всё время не отпускал ни одной своей стандартной, пошлой реплики. Лишь молча смотрел.

Лёгким движением подался бёдрами вперёд — неглубоко, всего наполовину, ровно настолько, насколько позволял рот Ан Ли.

Ан Ли подстроился, постарался заглотить чуть глубже. Настолько, что в глазах заблестели слёзы.

— А зад свой ты уже подготовил? — Сюй заговорил быстрее.

— Угу... — только и смог промычать Ан Ли сквозь нос.

— На кровать. Ложись.

Ан Ли поднялся, улёгся на спину. В теле снова заиграла тревога. В прошлый раз было не так уж больно... но кто знает, что сегодня придёт в голову этому сумасшедшему.

Сюй Шаоцин заполз на кровать, встал на колени между его ног и, ухватив Ан Ли за бёдра, вошёл резко, без подготовки.

Ан Ли тут же вцепился в простыни. Его низ открылся, приняв Сюя с напряжённой, мучительной отдачей. Всё там внутри раздувалось от давления, ломило, было неприятно.

Но — это уже не была рвущая, раздирающая боль. Этот момент дал Ан Ли каплю облегчения.

Сюй двигался мелко, но чётко, толчки задавали ритм даже матрасу. Через несколько минут он опустил взгляд и хрипло спросил:

— Смотри-ка. Сегодня тихий такой. Привык? Нравится?

Ан Ли закинул руку на лицо:

— Какого хрена может в этом нравиться?

…Чёрт, ну можно ли к такому “привыкнуть"? Нет. Просто перестаёшь стыдиться.

— Почему не может, — Сюй глянул на него холодно сверху вниз и вдруг резко двинулся вглубь. Ан Ли вскрикнул. — Слышишь, как сладко стонешь?

Ан Ли едва сдерживая стоны, сжал губы. Сюй нахмурился, разжал ему рот пальцами и снова резко толкнулся.

Ан Ли простонал в ладонь. Вот и всё. Началось. Опять началось. Если сейчас не делать по его — он будет снова целиться в ту самую точку…

Тело предательски заныло. Он вцепился в руку Сюя, прошептал: — Ты обещал... не сломать меня. Ты помнишь?

— Обещал? — переспросил Сюй, а затем задвигался быстрее. Подложил ноги под Ан Ли, сменил угол, усилил темп.

— Блядь… рыбка, в прошлый раз ты у меня на члене кончил. И после этого ещё говоришь, что тебе не нравится? А? — голос его хрипел, прерывался, в нём сквозило то самое — властное, хищное, без тормозов.

Ан Ли стиснул зубы. Этот тип — вроде бы сдержанный снаружи — сейчас вот-вот опять превратится в яростного зверя. Интересно, что он придумает сегодня?

Сейчас, в этот момент, уже ни достоинство, ни тело — ничего не спасти. С той самой ночи, как он лёг в эту кровать, уже не было пути назад. Что бы ни сделал этот мужчина сверху — убьёт, сломает, растопчет — он выбрал это сам.

Ан Ли вздохнул и с жалостью посмотрел на тумбочку. Там — бутылка лубриканта, городской справочник и телефон.

Сюй перехватил его за подбородок и резко повернул лицом к себе. Был в ярости:

— Куда ты, блядь, пялишься? На меня смотри!

Он продолжал насаживать его, а сам наклонился и жадно впился в рот, с хлюпающим звуком.

— Мм… — всё тело у Ан Ли обмякло. Он, цепляясь за край кровати, чуть выгнулся ему навстречу.

Сейчас он чувствовал…

Это было странно. Обычно после оргазма у него долго ничего не встаёт. Но сейчас — всё по-другому. Наполненность внутри, тугое, непрекращающееся давление в заднем проходе будто раздражало низ живота изнутри.

Казалось, тело вышло из-под контроля.

После оргазма, когда член всё ещё трогают, это ощущается как мучение. Но если не трогают — ещё хуже.

Ан Ли казался пришибленным, с жалобным лицом, он снова и снова приподнимал бёдра, тёрся своим, медленно приходящим в себя членом о твёрдые мышцы живота Сюя.

Сюй заметил его движения и усмехнулся. Наклонился, прижал его животом, обхватил руками тонкие щиколотки и, играя, проговорил:

— Моя маленькая рыбка, терись об мужа. Двигайся сам.

Ан Ли будто очнулся. Осознал, что делает, — и застыл от стыда. Оборвал всё движение, даже дышать стало неловко.

— Что застыл? Давай, двигайся, делай своё дело, — подбодрил его Сюй.

Чёрт... «Делай своё дело» — это ведь он сам когда-то сказал. А теперь этот ублюдок использует его же фразы против него. Точно, мстительный до последней буквы.

Мстительный…

И тут в голове Ан Ли что-то щёлкнуло как вспышка: он понял.

…Зачем мужчине, у которого есть всё, нужно было с ним связываться?

Ради мести.

Потому что тогда, в самом начале, он его обидел. Назвал пидором. Обвинил в СПИДе. И теперь он... мстит. Делает его геем. Передаёт болезнь. Стирает с лица земли тем, что трахает его снова и снова.

…И правда. Как я только сейчас до этого додумался? С самого начала было ясно: я не стою этих денег.

На душе стало паршиво. Но он заставил себя отмахнуться, в его жизни и хуже бывало. Это — так, царапина.

Ну, в конце концов, Сюй хотя бы платит за свою месть. На фоне всех остальных людей, что его топтали — этот ещё джентльмен. По-своему аккуратно издевается.

Просто… когда Сюй глядел на него — с чуть краснеющими уголками глаз, мягким, почти тёплым взглядом, — это сбивало с толку. Слова были жестокими, а вот в выражение лица — будто и правда нравится эта игрушка под ним.

…Но в этом мире никто не любит Ан Ли. Даже такое притворное, похотливое "нравишься" — и то ложь, и то месть.

Впрочем… да и не нужен ему какой-то мужик, чтобы его любить.

Но всё равно — иногда становилось тоскливо. Особенно за Сюя. Вот зачем он это делает? В постель с мужиком, который старше, не особо красив... только ради какой-то жалкой обиды?

Это уже не уровень Сюя. Не его лига. Не его мозги.

Хотя... может, хоть телу приятно?

И тогда Ан Ли, дрожа, несмело, как будто боясь получить по рукам, прошептал:

— Слушай... а... тебе вообще бывает приятно спать с тем, кто тебе не нравится?

Движения Сюя замерли. Он глубоко вдохнул. Ан Ли почувствовал, как его предплечья напряглись, как пальцы сжали его лодыжки так, что те чуть не хрустнули.

Глава 20. Слишком быстро (18+)

Прошло добрых пару секунд, прежде чем Сюй наконец ответил:

— Для меня секс и чувства — вообще две разные вселенные. С кем хочешь — спи, кого хочешь — люби. Мне не нужно об этом докладывать.

Боль в лодыжках напомнила Ан Ли, что, похоже, его вопрос Сюю не понравился. Тот снова сидел прямо, с холодным лицом, откинувшись назад почти до изгиба, и в этой позе был до обидного похож на тот момент, когда довёл его до мочеиспускания.

Ан Ли почувствовал, как что-то внутри живота приподнимается — он реально ощущал, как член Сюя проталкивается до такой степени, что будто выдавливает силуэт на коже.

Он тут же испуганно вцепился в его руку:

— Эй-эй-эй! Стой! Дай сказать до конца…

Он поспешно добавил:

— Я имею в виду… ты такой крутой, и при этом спишь со мной. Тебе не кажется, что это... невыгодно?

Сюй на секунду опешил. Его хватка чуть ослабла.

— Чего?.. — пробормотал он.

— Я же сказал кучу грубостей в начале, — пробормотал Ан Ли. — Ты же… ну, спишь со мной просто чтобы отомстить, да? Если однажды решишь, что зря на меня деньги тратил, ты только, ну, не пытайся потом вернуть их. Я всё уже потратил, и отдать не смогу…

— …мать твою.

Деньги. Опять, деньги. Вся голова ими набита.

Сюй с раздражением скривился, но то прежнее, пугающее напряжение исчезло.

— В офисе ты мне про минет рассказываешь, во время траха — про куплю-продажу. У тебя, блядь, в голове всё нормально?

Ан Ли резко замолчал.

Сюй наклонился, взглянул вниз на его едва оживший член. Несколько секунд просто наблюдал, а потом медленно вошёл снова. Ритмично, неторопливо — входил, выходил.

Каждый толчок заставлял Ан Ли поджимать пальцы ног и выгибаться, а его бледный, чуть розоватый член дрожал, поднимался, напрягаясь с каждым движением. А когда Сюй выходил — падал обратно.

Сюй терпеливо продолжал, наблюдая, как этот орган подчиняется, оживает, постепенно поднимается, пока не коснулся его живота.

Сюй держался из последних сил — всё тело в напряжении, но он не отрывал взгляда от этой до безумия порочной сцены.

Прямо сейчас этот гетеро сжимает его член своей дырочкой. И медленно, под его толчками, возбуждается снова.

— И вообще, — сказал он, задержавшись внутри, — с чего ты взял, что я не получаю кайф... от игры с тобой?

Он и правда едва с ума не сошёл — настолько это было увлекательно.

Он обхватил его член, начал медленно поглаживать, чуть прибавляя силу в движениях тазом.

Ан Ли дёрнулся, тихо заскулил:

— Н-н... нет, не надо, не так... Я сегодня уже… уже не могу… не кончу снова…

— Кончишь, — отрезал Сюй.

— Сосредоточься и нормально принимай. Хватит витать в своих тупых мыслях. Деньги я у тебя забирать не буду, но за плохой сервис — штраф.

Он подался вперёд на коленях, вгрызаясь глубже. Голос стал командным:

— Обними ноги. Сам.

Ан Ли подчинился. Обхватил бёдра руками, зад подставлен, лицо уткнуто в колени, а член зажат между ними. Поза — явная попытка спрятаться от происходящего.

Но Сюй эту жалкую попытку разбил в щепки.

Он резко развёл его ноги в стороны, максимально, без сантиментов:

— Вот так. И не смей шевелиться.

Он выдавил немного новой смазки, сначала намазал вход, потом — всю длину члена Ан Ли, смазывая уверенно и точно, ловкими движениями.

После этого, подперевшись рукой сзади и чуть отклонившись назад, Сюй начал двигаться — резко, быстро, с силой. Он выдохнул от удовольствия, а другой рукой начал одновременно надрачивать Ан Ли. Звук телесных ударов и влажное шлёпанье от смазки сливались в один сплошной порочный ритм, почти заглушая задыхающееся, сдавленное постанывание Ан Ли, словно от боли, словно от наслаждения.

Сюй продолжал в том же темпе несколько минут. И вскоре голос Ан Ли протянулся в долгую дрожащую ноту — не визг, не жалобный всхлип, а настоящий стон, какой бывает, когда не знаешь, умираешь ли от боли или растворяешься в блаженстве.

Это не были собачьи всхлипы, как когда он терялся от точечного удара, и не жалобные звуки, когда перегружался до слёз. Это был чистый, глубокий стон, когда тебя заполняют до предела, и всё тело размывается в потоке, в котором больше нет берега.

Сюй слушал его, заворожённый. Он потерялся в этом звуке и спросил мягко:

— Так хорошо, да?

Ан Ли попытался собраться, но не за что было ухватиться — он тёк, тонул, и в этом нарастающем напряжении, в жгучем ощущении распирающей полноты, всё его тело вибрировало в предвкушении финального взрыва.

Сюй ускорился. Его рука двигалась по стоячему члену Ан Ли, почти касаясь его живота. Он снова и снова спрашивал:

— Нравится? Посмотри на себя.. таешь весь. Тебе хорошо, да? Скажи… Скажи мне, что хочешь кончить… Я тебе дам..

…Заткнись. Почему я должен отвечать. Я не скажу. Я не…

Я… я уже…

Сюй остановился:

— Ну чего ты молчишь? Если не скажешь — я не завершу.

И в ту секунду, когда он уже стоял на краю, всё внутри у Ан Ли взорвалось. Его голос и тело растаяли в дикой, сладкой истоме:

— Ааа, Сюй… Сюй… Ах ты, подонок… Я… сейчас…

Сюй сначала застыл, а потом как с ума сорвался. Вошёл с силой, глубоко, быстро, как в последний раз.

Он кончил, и почти одновременно в руке у него выстрелила белёсая жидкость — сперма Ан Ли, тёплая, почти невесомая, разбрызгиваясь на волосы, на лицо, на грудь, покрывая оба соска и дрожащую грудную клетку.

Сюй смотрел на его лицо, и впервые в жизни до глубины прочувствовал, что значит «умереть от наслаждения».

Он наклонился, обнял его, не переставая медленно двигаться внутри, как будто хотел вдавить всё до последней капли. Тело дрожало от остаточного удовольствия, он лизнул его потный торс, а потом — вместе с каплей спермы — проглотил.

— Бля… — выдохнул Ан Ли, заметив, что тот делает, и закрыл лицо рукой от стыда.

Этот человек — абсолютный извращенец.

— Ну как, маленькая рыбка? — спросил Сюй Шаоцин.

Он прекрасно знал, как. Но всё равно спросил — исключительно чтобы довести Ан Ли, заставить его признать вслух.

Ан Ли всерьёз задумался, потом честно ответил:

— Я чувствую, что только что слишком быстро заработал пять тысяч. Даже как-то нереально.

"..."

Воздух в комнате будто сгустился. Наступила странная пауза.

— Слишком быстро, — повторил Сюй, и голос его прозвучал глухо.

Спустя несколько секунд он снова начал двигаться, всё ещё оставаясь внутри.

Он приподнялся, посмотрел на Ан Ли. Взгляд стал опасно задумчивым:

— Ну раз ты сегодня свободен... давай ещё на пять тысяч наработаем?

Глава 21. Красная линия (18+)

Сюй, всё ещё обняв его, слегка двигался, не вынимая. И член, несмотря на недавнюю разрядку, уже снова наливался.

Но, заметив, что Ан Ли нахмурился и явно испытывал дискомфорт, Сюй сбавил темп. Остался внутри, медленно вращался, поглаживал его бёдра, живот, талию, целовал шею и грудь — легко, почти нежно.

Он считал, что ведёт себя заботливо.

А Ан Ли про себя думал: «Это что, теперь вечно будет продолжаться?»

Ему хотелось, чтобы Сюй уже перешёл к делу — вколотил те пять тысяч в него и закончил. Он дважды уже кончил и устал до чертиков. Только собрался открыть рот, как Сюй, уткнувшись в его грудь, поднял голову:

— Ну и как, понравилось? Я спрашиваю, чего молчишь?

Ан Ли: «…»

Он жутко смутился. Щёки горели, и слова застряли где-то в горле.

Но Сюй смотрел, не отводя взгляда. Смотрел, пока лицо Ан Ли не покраснело до предела.

В итоге, обречённо, Ан Ли выдал:

— Мужику… если он уже кончил… ну, в любом случае приятно.

— Правда? — хищно усмехнулся Сюй. — А с женой ты тоже так визжал от удовольствия?

И тут его окончательно понесло.

И тут понеслось. Продолжая входить в него, Сюй начал пародировать его стоны — с теми же интонациями, только имя сменил:

— Ааа, Сяо Юнь... жена... Ах ты… Я… сейчас… ммм~

У Ан Ли закипел мозг. Он метнулся вперёд, закрыл Сюю рот:

— Господи, да заткнись ты уже, придурок!

Представив, как он так корчится под Чжоу Сяоюнь, Ан Ли моментально вжал голову в плечи. Всё желание испарилось. В теле включился режим холодного безразличия, как у монаха в ретрите.

Этот дебил. Как можно возбуждаться от такой мерзости?

...Хотя, может, это он сам — тот, кто хочет, чтобы его трахали?

Мысль прошила, как током. И он стал ещё холоднее.

— Маленькая рыбка, ты же знаешь, что такие стоны у тебя — только когда я тебя беру сзади, — продолжал Сюй, весь в своём угаре. Он запустил пальцы в волосы Ан Ли, слегка дёрнул, заставляя посмотреть в глаза. — Я даю тебе такие оргазмы, какие женщина никогда не сможет дать.

— Не надо сравнивать нашу сделку с женщинами. Это вообще несопоставимо, — отрезал Ан Ли.

Он вспомнил, что в порно и женщины могут… ну, вставлять. Но сейчас — не момент для лекций.

Он сам не понимал почему, но чувствовал, что обязан спорить с этим человеком.

Он просто не мог согласиться. Потому что от таких слов у него по спине ползла дрожь — тревожная, липкая.

Он ведь не потому… не потому, что хотел. Он просто… продался. Его тело отреагировало потому, что его заставили. А Сюй говорит так, будто Ан Ли сам мечтает стонать под мужиком.

Как будто он это выбрал.

И Ан Ли взорвался:

— То, что со мной было — это просто тело сработало! Это не значит, что я этого хотел! Нормальный мужик не полезет под другого! Ты не понимаешь, чем женщины хороши, так же как я никогда не пойму, какого чёрта вас, геев, тянет к мужикам!

Сюй: "..."

Ан Ли сам замер от своего выпада.

Он удивился: с чего вдруг такая резкость? Не должно было так выйти.

Ан Ли прекрасно знал, что для Сюя тема ориентации — как триггер. И он, похоже, только что прямо в него наступил. Но слова уже сорвались, и теперь он лежал под ним, как рыба на разделочной доске, не зная, как выкручиваться.

Оставалось только пялиться в глаза этому парню с лицом — как чёртов колодец.

Сюй наклонился ближе, и Ан Ли вздрогнул всем телом от страха.

Но тот лишь тихо рассмеялся ему в ухо:

— Смотри как ты взбесился.

Ан Ли: «…………»

— Ну что ты так заводишься, а? Прямо до истерики. — Сюй смотрел на него в упор, с тем самым выражением победителя, который прочитал всё до последней строчки и остался доволен.

Ан Ли не выдержал. Лицо горело, и он отвёл взгляд.

Сюй уткнулся в его шею и рассмеялся вслух. Легко, светло. А потом снова начал двигаться. И его дыхание рядом с ухом Ан Ли стало влажным, низким, прерывистым, наполненным жаждой.

— Мой милый малыш, маленькая рыбка… В следующий раз, когда я тебя доведу, не зови меня "Сюй". Зови меня "Шаоцин".

...Шаоцин. Это было имя его спонсора. Ан Ли только сегодня его узнал. Даже не был уверен, какие там иероглифы.

— Шаоцин, — повторил он вслух, чтобы запомнить звучание.

— Ага, рыбка, — отозвался тот, и в голосе задрожало. В этот момент Ан Ли почувствовал, как то, что внутри него, набухло и толкнуло живот изнутри, напрягаясь и вставая как камень.

— Чёрт… Я тебя сейчас просто выебу насмерть… Не сдерживаюсь…

…Он слишком большой. Ан Ли вдруг подумал: даже если женщина могла бы… то выжить с таким не факт.

…Какая нахрен разница! Это вообще при чём тут!

Он резко взбесился и оттолкнул Сюя

:

— Всё! На сегодня хватит, я не хочу больше!

Сюй, только собиравшийся «приступить к основному», оказался на полу. Он остолбенел, наблюдая, как Ан Ли с видом боевой креветки спрыгнул с кровати и, прихрамывая, потопал в ванную.

Сюй пару секунд пребывал в ступоре.

…Что за черт. С каких пор проститутка начала качать права? Это что, я его так разбаловал?

Он сорвался с кровати и с мрачным лицом ввалился в ванную.

Ан Ли как раз натягивал свои мятые хлопковые семейники. Они были другого цвета, чем в прошлый раз, но такие же уродливые. Он торопливо напяливал штаны сверху.

Сюй схватил его, вытащил из ванной, не обращая внимания на сопротивление, и бросил обратно на кровать. Телефон выпал у Ан Ли из кармана и шлёпнулся на пол. Сюй навалился сзади, стянул штаны и вошёл без предупреждения.

Ан Ли вскрикнул, попытался сопротивляться, но разница в силе была очевидна — оттолкнуть Сюя не получалось.

— Я не хочу! — сказал он, злой и оскорблённый.

— Не хочешь? А ты думаешь, тут ты решаешь? — голос Сюя звучал сдержанно, но в нём было что-то угрожающее. — Это сделка. По ходу пути отказываться нельзя. Ладно, это в первый раз — я закрою глаза. Но ты уясни: второго раза не будет.

Ан Ли, услышав это, немного сбавил пыл. Движения стали менее отчаянными. Но всё равно, тяжело дыша, прошептал:

— Я не хочу…

Голос был уже тише. Не такой уверенный. Но всё ещё упрямый.

Он действительно... больше не хотел.

Слова Сюя заставили его осознать одну вещь. Где-то под всеми границами, которые он уже перешагнул, есть ещё одна черта. Красная линия. Он не знал точно, где она, не мог её разглядеть в тумане происходящего, но чувствовал — она где-то совсем рядом. И если не остановиться сейчас, то однажды он её перейдёт. Даже не заметит, как — а потом уже будет поздно возвращаться.

— А? — переспросил Сюй. — Ты что, передумал? Тебе больше деньги не нужны?

Ан Ли молчал.

Вот это, наверное, и называют «моментом ясности». Когда всё внутри становится кристально чисто.

А как же Сяо Дуо?

…

Ан Ли больше ничего не сказал.

Он прикусил губу, уткнулся лицом в простыню и позволил Сюю двигаться, как одержимому зверю, который ищет только разрядку.

…Только бы не перейти. Я не должен перейти эту черту.

Сюй продолжал молча. Толчки становились всё сильнее, но он не издавал ни звука. И вдруг Ан Ли сам обернулся и бросил:

— Тебе же нравится меня мучить, да? Тогда сделай больно. Не надо нежничать.

Тот застыл. Несколько секунд будто думал. Потом резко фыркнул и, выругавшись, схватил его за волосы, пригнул лицом к краю кровати, поднял бёдра — и вошёл до самого конца. Член в нём больше не был просто плотью. Он стал лезвием, рвущим всё изнутри.

Тело Ан Ли уже было обессилено, он едва держался. Но в этом было странное облегчение. Чем больнее — тем дальше он от той страшной красной линии.

И вот, когда он уже почти терял сознание от нехватки воздуха и сил, Сюй тяжело задышал, вбился глубоко и замер.

Потом вышел. Слов не было. Он просто спустился с кровати, ушёл в ванную и включил душ.

Ан Ли полежал немного, потом, с трудом поднявшись, дотянулся до салфеток и стал вытирать сперму, вытекающую из него. Две порции — своя и Сюя — да ещё и смазка, в итоге он промочил сразу два бумажных полотенца насквозь.

Когда увидел, как белёсая жидкость медленно стекает из его тела, перед глазами тут же всплыло: Сюй сжимает его лицо и целует, впихивая ему в рот всё это — смешанное.

Мурашки по спине. Он резко скомкал бумагу и бросил в мусор.

Сюй вышел из ванной, вытирая волосы полотенцем, и, не глядя, взял в руки телефон.

Несколько быстрых движений.

— Деньги перевёл, — сказал он ровно и снова уткнулся в экран, не отрываясь.

Ан Ли потянулся за своим телефоном, лежащим на полу, но ноги не выдержали, он осел на колени. Сюй бросил на него короткий взгляд, но тут же снова переключился на экран.

Ан Ли разблокировал WeChat — там было: «Перевод 10 000 юаней от Сюй Шаоцина».

Он не спешил принять. Просто убрал телефон и украдкой посмотрел на Сюя.

Но тот даже не глянул в его сторону.

Ан Ли уставился на эту сумму — десять тысяч. И вдруг накатила тупая вина.

Он знал, сколько сил и времени обычно уходит, чтобы заработать такие деньги. А здесь… всё, что нужно — просто лечь.

И он умудрился всё завалить.

Послушно полежал — и через пару часов деньги капнули. Настолько простая работа… и он всё равно всё испортил.

Конечно, он понял, что спонсор зол. И это логично. Сейчас он, по сути, — обслуживающий персонал. А то, как он себя вёл — это уже не просто глупость, это саботаж.

Красная линия... это его личное дело. А спонсор — гей, у него в природе спать с мужчинами. И если Ан Ли сам не может с этим справиться, то почему клиент должен платить за его внутренние барьеры?

Постоянно говорит про штраф, но ни разу реально не вычел ни юаня. Сюй Шаоцин — человек с правилами. Платит чётко, без задержек, ведёт себя по договору. А он сам? Постоянно всё срывает, жалуется, лезет со своими моральными рефлексиями.

— Извини, — выдавил он. — В следующий раз я…

— Не будет следующего, — Сюй поднял глаза. Холодно. Отстранённо. — Зачем насиловать себя. Убирайся.

Ан Ли: — …

Он с трудом поднялся, встал прямо перед Сюем.

— Прости. Серьёзно.

— Я сказал — проваливай. Сейчас же, — голос у Сюя стал жёстким, лицо осталось каменным.

Ан Ли дёрнул губами, развернулся и пошёл к двери. Уже взялся за ручку — но остановился.

Он обернулся.

— Почему ты такой злой? — спросил он, заставляя себя говорить ровно.

Сюй: — …?

— Ты — гей. Для тебя спать с мужчиной — это нормально. А я — нет. Почему ты требуешь от меня признания… Я…

Голос предательски дрогнул.

— Я — натурал. Я же говорил. Всё между нами — просто сделка. Ты сам это сказал. Так почему ты заставляешь меня переступать черту?

Сюй нахмурился:

— Какую ещё черту?

Глава 22. Одна больница — два сценария

— Ты что хочешь добиться, чтоб я признал, что мне с тобой хорошо? — Ан Ли вскинулся, дыхание сбилось. — Ладно, допустим, хорошо.

Доволен? Теперь ты отомстил, и всё? Мы расходимся? Мне теперь идти и искать других мужиков? Чтобы они меня тоже?

У него дрогнул нос, он начал всхлипывать.

— Ты правда хочешь, чтобы у меня ориентация с либидо в разные стороны пошли? Я — да, я был не прав. Но ты тоже не святой! Я извинился. С чего ты такой свирепый, а? Если тебе кажется, что я плохо отработал и зря потратил твои деньги — я тебе верну за второй раз.

Пауза. Потом добавил:

— Первый, судя по твоей физиономии, тебе зашёл. Так что за него не верну.

Сюй Шаоцин вспылил. Захотелось грызть ногти. От привычки он давно избавился, но сейчас… чёрт возьми, именно сейчас очень хотелось сорваться.

А Ан Ли, как назло, был совершенно спокоен. По-бухгалтерски складывал уравнение:

— Так что я тебе десятку возвращаю, а ты мне потом перекидываешь пять… Нет, подожди. Лучше ты сначала мне пять отправь, а я потом отдам десять. Потому что если я тебе первым делом десятку верну — ты точно скажешь, что я просто подарил их по доброй воле, и больше ничего не переведёшь. Я прав?

Сюй: «…»

…Да ни хрена ты не прав! У тебя в голове калькулятор вместо мозга!

Сюй подошёл ближе к этому раздражающему созданию, провёл пальцами по его волосам, смахнув с них уже засохшую сперму. Делал это как будто пробуя на ощупь, как телевизионную антенну — улавливая сигнал.

Глаза Ан Ли метались за его рукой — вверх, вниз — а потом встретились с его взглядом. Он нахмурился. Сюй не удержался — поцеловал его в веко. Потом в щёку. Потом в губы. Как только губы коснулись губ — тот едва слышно выдохнул и сразу сжал рот, будто пойман с поличным.

…После того, как всё закончится ты и правда пойдёшь искать других мужиков?

…Чёрт.

Он подхватил Ан Ли за бёдра и закинул обратно на кровать, навалился сверху:

— Ещё пять — и я сразу переведу.

…Я хочу, чтобы ты признал, что тебе было хорошо, только потому, что мне нужно это знать.

Вот же придурок…

«…»

У Ан Ли на душе было двойственное чувство. Радовало, что спонсор вроде бы остыл — намекнул, что продолжение сделки возможно. Пугало другое: тело просто не выдерживает. Особенно после того последнего раза, когда Сюй Шаоцин вдавил его так, что низ будто горел изнутри. Ещё один заход — и он точно не выживет.

— Эм… Может, сегодня можно… ртом? — осторожно спросил он. — Там внизу всё очень болит.

Сюй Шаоцин вспомнил, с какой злостью только что его трахал, как намеренно добивал до боли — и внезапно ощутил укол странной вины. Или неловкости.

Он сел, буркнул:

— Сегодня пропустим.

— А? —

Ан Ли напрягся. Ну всё, опять не так сказал, опять не угодил. Потянулся, ухватил его за руку:

— Эй, не, подожди. Давай я тогда сам. — И начал расстёгивать ремень.

Сюй Шаоцин:

— Я сказал — не будем.

Ан Ли молча отстегнул пряжку. Потом пуговицу. Сюй резко схватил его за запястье:

— Ты меня вообще слышишь, нет?

Ан Ли застыл. Потом тихо:

— А что не так? Не хочешь ртом — ну и ладно, делай как обычно. Забудь, что я сказал.

Сюй:

— Ты же сам говорил, что тебе больно.

Ан Ли замялся. Вид у него был такой, будто его поймали на вранье.

«Клиент отказался трахаться, потому что ему стало жаль, что партнёру больно» — такая версия ну никак не укладывалась в его образ Сюя. Это не его стиль. Нереалистично.

Он решил: Сюй просто был изначально раздражён, хотел посмотреть, как он себя поведёт, а в ответ получил отговорку — вот и психует.

Сюй встал, отошёл к креслу и начал одеваться.

…

— Хочешь, я тебе верну деньги за вот этот раз? — осторожно предложил Ан Ли.

— Ты можешь, чёрт побери, перестать всё сводить к деньгам? — буркнул Сюй, застёгивая рубашку. — Завтра и послезавтра я свободен. Будешь ждать меня здесь, вечером. Карту от номера оставлю.

— И завтра, и послезавтра? — переспросил Ан Ли.

— Да. Проблемы?

Ан Ли открыл рот, будто хотел что-то сказать, но передумал. И только кивнул:

— Хорошо.

Позже тем же вечером Сюй Шаоцин снова покинул отель.

Лао Чжэн почему-то чувствовал — это может войти в привычку.

А Ан Ли тем временем зашёл на Taobao и заказал себе какой-то сидячий травяной сбор по рецептам старого китайского доктора. С доставкой SF Express.

..

На следующий день Сюй Шаоцин пробыл в офисе до второй половины дня. И снова получил сообщение от двоюродного брата с напоминанием: давно пора навестить отца в больнице.

Цзян Цянь: «Если ты не пойдёшь сейчас, он выпишется, и всё — шанс упущен».

Сюй Шаоцин, массируя виски, уставился в экран. Прошло ещё несколько минут, прежде чем он ответил:

— Только закончил. Уже выезжаю.

...

Он открыл дверь палаты. Первым делом увидел сиделку, расположившуюся напротив больничной койки. Самого отца из-за угла не было видно, но его голос слышался отчётливо:

— Если вы меня не отпустите, у меня железное дерево погибнет. И гранат тоже. И тот самый сянчунь завянет. А Сяо Цин потом меня в лепёшку разнесёт, зуб даю.

Сиделка, увидев Сюя, кивнула в его сторону, но голосом всё ещё обращалась к лежащему:

— Никто не погибнет, всё в порядке. За всем присматривают, не переживайте.

Сюй замер у двери. Услышав имя, произнесённое отцом, он побледнел. Постоял так какое-то время, прежде чем заставил себя войти.

Отец заметил его, глаза тут же оживились:

— Сяоцин! Занят был, да? Ту девушку, что тётя тебе на днях сватала — встретился с ней уже? Ну и как?

Как всегда — никакой прелюдии, сразу к делу.

Сюй Шаоцин сел напротив отца:

— Всё нормально.

— Правда? — отец немного приподнялся. — Разговор завязался?

— Более-менее, — ответил он.

— Девушка-то с магистратурой, работает в финансах. Ты ведь раньше тоже что-то там… ну, с этими штуками. Связано же?

— …С криптовалютой. А не с «эти штуки». — Сюй провёл рукой по лицу.

— Вот и хорошо. Значит, есть темы для общения. Когда встречаешься снова? Назначил? Отведи в хороший ресторан, потом на фильм. И не вздумай отпускать её одну домой, сам проводи.

— Пап, насчёт этого…

Лицо отца моментально помрачнело:

— Что опять не так? Девушка симпатичная, воспитанная, я её сам видел. У тебя опять претензии?

Сюй долго сжимал губы, прежде чем глухо пробормотал:

— Нет. Просто… возможно, я ей не подойду. Я не особо общительный. Не вызываю симпатии.

— Тем более — учись говорить! Проявляй инициативу! — вспылил отец и резко сел ровнее, чуть не дёрнув капельницу.

Сиделка тут же подбежала:

— Осторожно, пожалуйста!

— Устрой встречу с той девушкой. Сегодня за ужином. — приказал отец.

Сюй ничего не ответил.

— Тогда я попрошу Цзян Цяня связаться с твоей тётей. Пусть она договорится.

— У меня вечером дела. — наконец сказал он.

— Какие ещё дела вечером? Рабочий день окончен — значит, окончен. Ты сам себе начальник, у тебя что, даже времени на личное нет?

— …

Спустя паузу Сюй Шаоцин всё же сказал:

— Сегодня вечером никак. Давай в другой день.

Отец молчал. Смотрел на него тяжёлым, затяжным взглядом.

Воздух в палате сгустился. Даже сиделка почувствовала — что-то не то. Чтобы как-то разрядить обстановку, начала наугад перекладывать какие-то предметы, создавать хоть какой-то звук в этом напряжённом молчании.

— Сяоцин.

Во взгляде отца было что-то странное — колючее, как будто не ясно, кому он хочет причинить боль: сыну или себе. Говорил он тихо, но с какой-то отчаянной настойчивостью:

— Ты ведь… вылечился. Правда?

Опять.

— Вылечился. — спокойно ответил Сюй. Без малейшей дрожи.

Он это говорил уже столько раз, что выработалась стойкость. Не потому, что ему стало всё равно. А потому, что привык — к этому ощущению, будто тебя раз за разом разрывают на части, в одном и том же месте.

— Тогда почему у тебя с ними каждый раз не складывается? Все девушки тебя отвергают? Это вообще возможно? С твоими-то данными?! — Отец резко подался вперёд, задел стойку капельницы, та закачалась, и сиделка всполошилась:

— Осторожно! Успокойтесь, давление!

У отца побелели губы:

— Лучше бы я тогда умер вместе с твоей матерью. Не пришлось бы смотреть, как ты вот так… живёшь.

Опять. Снова.

Сюй выдохнул:

— Эти два дня я действительно занят. У меня уже назначены встречи, перенести не получится. Потом я уезжаю в командировку в Хайчэн. Как только вернусь — обязательно встречусь с этой девушкой. Хорошо?

— Не просто встретишься. Своди её поужинать. В нормальное место. — сухо добавил отец.

— Хорошо, — кивнул Сюй.

— Я приглашу её в самый лучший ресторан с панорамным видом во всём городе, — сказал Сюй Шаоцин.

Если уж звать девушку на ужин ради галочки, то хотя бы не в забегаловку — чтобы компенсировать моральный ущерб от ужина с геем.

— После ужина — в кино. Потом отвези домой, — продолжал отец. Он выглядел почти довольным, как ребёнок, у которого сбылась маленькая мечта, и, расслабившись, постепенно снова откинулся на подушку.

— Это зависит от неё. — спокойно ответил Сюй. — Многим девушкам неудобно идти в кино с человеком, которого только что встретили. Это будет неуместно.

— Ну да… логично. — отец лёг полностью. — Скажи, при твоих-то данных, как она может быть недовольна?

— Может, сейчас в моде другие типажи. Я же не в курсе. — взгляд Сюя оставался прямым и даже немного тёплым. — В любом случае… я всегда стараюсь. О, кстати.

Он вовремя сменил тему:

— Как ты себя чувствуешь? Цзян Цянь сказал, тебя вроде бы скоро могут выписать.

— Я вообще считаю, что не стоило ложиться. Старые болячки, таблеток бы хватило. — отец отмахнулся.

— У тебя что, сердце железное? Врач сказал, в твоём возрасте с гипертонией шутки плохи. До инсульта — один шаг! — не выдержала сиделка. — Ещё и прятал выпивку, как шпион! Я, конечно, простая женщина с деревни, но мне с вами в прятки не по силам.

Сюй понимал, что отца с трудом можно держать под контролем. Только и сказал:

— Спасибо, сестра Хун.

Она ворчала только на старика, а с Сюем была вежлива и уважительна. Замахала руками:

— Врач сказал — в следующем месяце снова на обследование. Пару дней в стационаре.

— Я хочу яблоко, — заявил отец.

Сюй взглянул на тумбочку у кровати, взял нож и принялся чистить фрукт.

Сиделка тут же кинулась:

— Дайте, дайте, господин Сюй, не нужно, я сама!

— Пусть он, — насупился отец. — Он умеет. Это ему мать передала. Женится когда-нибудь — будет жене чистить. Мне не достанется.

Рука Сюя едва заметно дёрнулась. Но он продолжил чистить — аккуратно, как в детстве.

Через пару минут он закончил. Яблоко и правда было почищено мастерски: шкурка снята тончайшей спиралью, форма осталась плавной, почти идеальной.

Он протянул его отцу.

…Я бы и сам хотел, чтобы ты мог наслаждаться этим дольше.

…Но позволишь ли ты?

А в это время Ан Ли сидел на скамейке у больничного корпуса рядом с Чжоу Сяоюнь.

— Ты выглядишь ужасно уставшим. Не высыпаешься? — она смотрела на его синяки под глазами.

А чем, собственно, сейчас занимается Ан Ли?

Она пыталась подойти к этому вопросу с разных сторон, но он всякий раз уходил от ответа.

Этот вопрос засел у неё в голове. Она не понимала: как человек, только что вышедший из тюрьмы, может вдруг начать зарабатывать такие деньги? Иногда её даже посещала мысль — а вдруг он действительно впутался во что-то незаконное?

…Нет. Он бы никогда.

…Он никогда не станет вредить другим.

…Не то что я.

Где-то глубоко в ней снова поднялось чувство вины. Она протянула руку, чтобы поправить ему волосы, но он отдёрнулся.

— Всё нормально, — неловко сказал Ан Ли. Он подумал, что если бы не увернулся — было бы странно, но когда увернулся — стало ещё более неловко.

Сяоюнь не придала этому значения:

— Врачи говорят, подходящего донора пока нет. Видимо, придётся ждать дальше.

Она уставилась вдаль, расфокусированным взглядом:

— Не знаю, сколько ещё ждать. И не знаю, успеем ли.

Ан Ли тоже не знал. Потому и молчал. У него в душе сгустился тяжёлый мрак. Эта тема — как нож, и оба это понимали. Зачем она снова заговорила об этом — он не знал.

— Когда ты продал ту старую родительскую квартиру, я ведь свою не продала, — вдруг сказала она и посмотрела ему прямо в глаза. Как будто ждала реакции.

— А? — Ан Ли чуть растерялся. Не понял, к чему она. Ответил инстинктивно: — Тебе нельзя продавать. Я сам справлюсь, с деньгами как-нибудь решим.

— Мы же теперь в разводе. Всё, что у нас было, теперь делится. Но ребёнок — общий. Тебе не кажется, что это… не совсем честно? — сказала она.

Ан Ли не хотел отделываться от неё банальностями. Он на секунду задумался.

Потом сказал:

— Я считаю, ту квартиру и не нужно было продавать. Тебе нужен дом. И Дуо тоже. Я готов на всё ради неё. Ты вкладываешься, заботишься — я это вижу. Никакой несправедливости тут нет.

Чжоу Сяоюнь замерла. Потом натянуто улыбнулась:

— Ты как будто вообще не меняешься. Что бы ни случилось. Это… хорошо.

Ан Ли:

— …Да?

…Если бы ты видела, как я сегодня утром вырезал на столе в своей съёмной квартире иероглиф "прямой" — вряд ли бы так говорила.

Глава 23. Страсть к автомобилям (18+)

— У меня тоже были причины, — тихо сказала Чжоу Сяоюнь.

— А? — Ан Ли вынырнул из мыслей о том самом «прямом» нацарапанном на столе. Выглядел слегка настороженно.

Но между ними и так повисла тяжёлая тишина, и Чжоу Сяоюнь не заметила, что в его тревожности было нечто личное, смущённое.

— Я не продала ту квартиру тоже из-за Сяо Дуо.

Она повернулась к нему лицом, говорила серьёзно:

— Я знаю, что бы я ни сделала, ты меня не осудишь. Но всё равно хочу объяснить.

Внезапная серьёзность сбила Ан Ли с толку. Он неловко отодвинулся назад.

— Не нужно объяснять, я понял. Я же говорил, с деньгами я что-нибудь придумаю.

— Нет. Я хочу, чтобы ты понял. — Сяоюнь перебила его, уже немного срываясь. — Почему ты никогда ни на что не злишься? Вот почему я и подумала, что ты меня не любишь. Вот тогда… поэтому я и…

...

Ан Ли будто вздрогнул. Лицо поморщилось, брови сошлись, но он почти сразу выровнялся, натянул маску безразличия:

— Не вспоминай. Сейчас и так всё дерьмово.

Прошло ещё с полминуты, прежде чем Чжоу Сяоюнь тихо проронила, срываясь на слёзы:

— Прости. Правда, прости. Если бы не я, ты бы не оказался в этом всём.

— Ладно уже. — Ан Ли хотел сбежать, но повода не было. Сидел, как на иголках, спина мокрая.

Он не хотел больше об этом говорить.

Повисла долгая тишина. И только когда Ан Ли уже почти сорвался, чтобы встать и просто уйти, Чжоу Сяоюнь снова заговорила:

— Диализ и больница — это огромные траты. Пока не найдётся донор, этот прессинг не исчезнет.

— Да. Я знаю, — Ан Ли схватился за нить разговора, как за спасение, лишь бы разрушить гнетущую атмосферу, наслоившуюся с предыдущего.

— Именно поэтому тебе нельзя всё тащить на себе. Надо жить так, будто это норма. Я смотрю на тебя — ты совсем вымотан. А надо проще. Потому что никто не знает, когда это закончится.

— Я не могу. — Чжоу Сяоюнь закрыла лицо руками. — Я не такая, как ты. Мне не всё даётся так легко.

Ан Ли наконец не выдержал и поднялся:

— Сяоюнь, я... У меня вечером ещё работа. Я пойду.

Чжоу Сяоюнь внезапно схватила его за руку и тоже поднялась:

— Подходящий донор — это единственная надежда. Возможно, она появится. Возможно, нет... — На этих словах у неё начали течь слёзы.

"Нет" — это слово врезалось и в Ан Ли. Он тоже почти сорвался. Почти. Но сдержался.

Он должен был сдержаться. Если мать ребёнка плачет, и отец тоже, — ну и что тогда вообще за жизнь?

Кто-то же должен быть крепким.

— Если найдётся подходящий донор, я продам квартиру на операцию. Возможно, не хватит, но хотя бы не будем терять время... — Чжоу Сяоюнь говорила это как приговор.

— Эта квартира — мой якорь. Я знаю, тебе сейчас тяжело. Но я должна оставить её до последнего. А если Сяо Дуо не дождётся пересадки... — у неё дёрнулся уголок губ. — Тогда я продам квартиру и верну тебе деньги.

Ан Ли чувствовал, как внутри всё сжимается. Поэтому, когда она кинулась ему на грудь, он обнял её и начал молча похлопывать по спине.

— С тех пор, как тебя посадили, я поклялась, что больше никогда не буду у тебя в долгу. Я рассказываю тебе это, потому что хочу, чтобы ты понял, почему я так поступаю. А не потому, что ты просто "не возражаешь”.

— Понял. — Ан Ли и сам не знал, что сказать. — Я понял. Врач сказал, Сяо Дуо сейчас держится. Не накручивай себя.

Она ещё немного постояла у него в объятиях. Потом вроде бы чуть успокоилась, но руки так и не убрала.

— Муж...

Ан Ли: "..."

Молчание.

Она вздохнула.

…

Сюй Шаоцинь сидел на скамье в холле больничного корпуса, на первом этаже. Хотел было снова начать грызть ногти, но вместо этого лишь прижал к губам костяшку пальца.

…Как же всё бесит. Как же всё достало.

…Хочу секса. Просто… хочу.

…Хочу трахнуть своего маленького карпа до смерти.

…Хочу его.

Он достал телефон и написал своему «питомцу»:

Сюй Шаоцинь: Сейчас же приезжай в 1208.

Прошло две минуты. Ответа не было.

Он снова написал:

Сейчас. В 1208.

Он стоял, уставившись в экран, ожидая ответа, и машинально подошёл к окну. Внизу тянулась тихая аллея.

Там, среди зелёной травы и раскидистых деревьев, прогуливались пациенты. Под деревьями стояли скамейки, кое-где на них сидели люди — в основном в больничных пижамах, но были и те, кто в обычной одежде.

И вот одна парочка — явно выделялась. Мужчина и женщина, стояли обнявшись на фоне всей этой санаторной пасторали. Мужчина стоял так, что его лицо было видно Сюю.

Сюй Шаоцинь уставился.

…Это что ещё такое?

…Вот же мерзкий гетеро-лжец. Он же говорил, что развёлся, не так ли?

Он отлично помнил, как та самая Чжоу Сяоюнь в прошлый раз называла его «мужем». Разведённые, ага.

Он почувствовал, как больно врезается телефон в ладонь. Сжал слишком сильно.

…Он поверил на слово. Позволил себя закрутить. Как последний идиот.

…Хуже идиота.

Он злобно уставился на парочку и тут же набрал номер.

Ан Ли как раз стоял, не зная, как мягко закончить объятие. Почувствовав, как телефон завибрировал в кармане, он испытал настоящее облегчение, будто кто-то сжалился и нажал кнопку «выход». Он аккуратно отстранился от Чжоу Сяоюнь:

Он аккуратно отстранился:

— Подожди, я отвечу.

Вытащил телефон — и увидел на экране имя: «СПИДопёс скоро сдохнет».

Уголок рта дёрнулся. Он быстро отступил на шаг, чтоб Чжоу Сяоюнь не заметила подпись, и тут же принял вызов.

— Алло.

Молчание. Потом наконец:

— Ты где?

Он помолчал:

— А что спрашиваешь?

СПИДопёс:

— Просто.

Ан Ли:

— На улице.

— С кем?

Ан Ли попытался сделать голос непринуждённым:

— А что?

— С кем ты сейчас? — пауза, потом в голосе появился какой-то странный акцент: — Один?

Ан Ли подумал: если он скажет, что сейчас с Чжоу Сяоюнь, и та услышит своё имя — она точно спросит, кто это звонит. И вот тогда… Он понятия не имел, как выкрутиться.

Сюй как будто сам дал ему возможность выкрутиться — и Ан Ли, конечно, ухватился за неё:

— Угу, — кивнул в трубку.

На том конце — долгий выдох.

— Ты сообщение моё видел?

Ан Ли замер:

— Нет, сейчас гляну.

Голос Сюя мгновенно сорвался:

— Сейчас? Твою мать, ты уже трубку поднял, чего тебе смотреть!

— Ладно, — Ан Ли мысленно выругался в ответ. — Говори.

— Ты правда развёлся, Ан Ли?

Что?

Слишком резкий поворот. Он замолчал.

— Говори! Блядь. — У огнеопасного спонсора снова что-то вспыхнуло.

«…»

Ан Ли не знал, в чём опять провинился, но деваться некуда — только уговаривать. Он развернулся спиной к Чжоу Сяоюнь, понизил голос. Очень понизил:

— Ну что опять.

…Двадцать с хвостиком. Хоть и с деньгами, но всё равно малолетка. Вечно заводится с полоборота.

— Отвечай на вопрос.

— Ага, да. — Он машинально бросил взгляд на Сяоюнь. — Я же говорил тебе.

Сюй наседал:

— Тогда скажи. Чётко. «Я уже развёлся». Можешь?

— Не можешь?

— Да нет… — Он уже откровенно не понимал. — А при чем тут ты?

Ответа не было долго. Потом голос стал каким-то глухим, злым. Или ему показалось.

— Южный вход больничного корпуса. Парковка. Машина — номер 江A852U0. Приходи. Я тебе скажу, при чём тут я.

Трубку сбросили.

Ан Ли остолбенело посмотрел по сторонам. Сюй Шаоцин в больнице? Он что, его видел?

Парковка у корпуса для госпитализации была не такой загруженной, как у амбулаторного, но машин всё равно хватало.

Ан Ли шёл мимо одной за другой, сверяя номера, пока одна — припаркованная под ивой у края участка — не выдала себя: окно приоткрылось, оттуда донёсся нарочитый кашель, а потом показался средний палец и характерный жест «иди сюда».

Ан Ли подошёл и сел на заднее сиденье.

— Ты что, снова к врачу пришёл? — первым заговорил он.

Сюй вылез с водительского места, обошёл машину, открыл заднюю дверь и сел рядом.

— Эй, ты чего... —

Сюй Шаоцинь внезапно впился в его губы. Язык, поцелуй, дыхание — всё сплелось в одно, лишив Ан Ли возможности закончить фразу. Одной рукой он прижал его за голову, не давая увернуться, другой — через ткань рубашки нашёл сосок и начал теребить. Несколько движений — и тот уже встал, упруго выгнув ткань.

Тело Ан Ли плавилось, извивалось в ответ.

Его реакция взвинтила Сюя. Он задышал громче, глубже, жадно втягивая Ан Ли за язык, вгрызаясь жёстче, пальцами ловя и крутя чувствительную точку.

— Ммф! …Ммм! — спустя мгновение, с усилием, Ан Ли смог вырвать язык из плена. — Хватит! Тут люди кругом!

— Тогда не ори, — голос Сюя был хриплым от накатившего желания. — Или я открою окно, пусть все посмотрят, как я тебя трахаю.

— Трах… чего?! — Ан Ли распахнул глаза, потянулся к дверной ручке — заперто.

— Прямо здесь, — подтвердил Сюй, и в этот момент его плоть, уже налитая и тяжёлая, прижалась к бедру Ан Ли через ткань...

Сюй продолжал напирать, одной рукой судорожно дёргал его ремень.

— Ты что, кобель на случке? — зашипел Ан Ли. — У тебя это в любом месте и любое время, да? Сейчас вообще день!

— А я что, обязательно должен трахаться ночью? — Сюй Шаоцин прижал его к двери, полностью обездвижив, сдёрнул ботинки, поднял бёдра и рванул вниз штаны.

Ан Ли заярился, вцепился в сползающие до колен брюки:

— Не хочу! Ты не боишься, что нас застукают, ты, чёртов псих?!

— Окна затонированы. Ничего не видно.

— Ага, если присмотреться, всё видно! — Он держал остатки одежды у лодыжек. — Да в офисе и то безопасней — там хоть жалюзи, хоть звукоизоляция!

Сюй дёрнул одну штанину — и та слетела. Вторая тут же «сдалась».

— Сумасшедший…

Ему до ужаса не нравилась вся эта картина: он — почти голый, втиснут между дверью и сиденьем, а Сюй — только ширинку расстегнул. Если кто и заглянет — тот может притвориться невинным. А он? Его же и повяжут.

— Прекрати! Пошли в отель, а? Подожди чуть-чуть!

— Нет. Сейчас. Хочу выебать тебя насмерть. Немедленно. — Сюй удерживал его, дёрнул за ноги, запихивая его в щель между креслом и дверью, скручивая его в полулежачую позу, в которой невозможно было упереться ни руками, ни ногами. Сплошной дискомфорт.

— Идиот. Лжец. — Голос Сюя был сухим, хриплым, с подспудной злостью и хищной яростью.

— Идиот… лжец? Я-то тут при чём?! — Ан Ли захлёбывался от негодования.

Ан Ли чувствовал себя вымотанным, измождённым, как больная бродячая шавка, на которую набросился здоровый, дикий, бешеный кобель. Сюй сунул палец в рот, облизал и полез ему между ягодиц.

Ан Ли сжал кулаки и дёрнул ногой. Ноги было некуда ставить, а на кожаный салон лезть стыдно. Он осторожно зацепил Сюя пальцами ног, ища опору.

Тот на секунду замер. Член дёрнулся от возбуждения.

С силой выдохнув, он резко ввёл палец, пару раз двинул им и сразу навалился, втиснулся в него за раз.

Поза была неудобная, без смазки, входил он с трудом. Ан Ли не сдержался и вскрикнул.

— Можешь орать громче, — прошипел Сюй Шаоцинь. — Пусть сбегутся посмотреть.

Но при этом сам замедлился, чуть отстранился, плюнул себе на пальцы, смазал соединение — и только тогда снова стал входить.

Ан Ли кусал пальцы, дышал только носом, глухо постанывая.

Когда Сюй вошёл до конца, обхватил его, поднырнул под плечи и начал яростно вбиваться.

Он не мог ни рукой пошевелить, ни ногой — просто висел на Сюе. Тот, похоже, получал от этого дикое удовольствие: нарочно посадил его так, что ползадницы свисала с кресла, и Ан Ли был вынужден сжимать его тугую, сильную талию ногами.

Ритмичные удары не только выталкивали воздух из лёгких, но и растирали внутреннюю часть бёдер жёсткой тканью пиджака. Больно. И возбуждающе.

Постепенно Ан Ли начал терять контроль. Тело мягчело, низ живота онемел, звуки начали вырываться сами собой.

…Он сильнее вцепился в пальцы.

Ноги сжимающие одетого с иголочки мужика, загнанный в угол, беспомощный, изогнутый под ритм чужого тела… Это что, ад? Почему… почему кроме стыда он почти ничего и не чувствует? Этого достаточно? Это нормально?

…Я ещё в порядке?

…Я уже перешёл грань?

Он испугался собственных мыслей. Чтобы вернуть себе хоть видимость контроля, выплюнул палец, задышал и выругался:

— Чёрт… да у тебя там, как у служебной овчарки, торпеда. В этом положении ты мне сейчас до желудка достанешь…

Сюй застыл. Сделал пару глубоких вдохов. Потом, как в отместку, вогнался резко, с силой и схватил Ан Ли за щёки.

На лице у него было что-то уже не просто дикое — потонувшее, перекошенное. Брови сошлись, голос стал хриплым:

— Молчи. Закрой рот.

Глава 24. Увядание (18+)

Когда он попал прямо в чувствительную точку внутри, Ан Ли не выдержал. Вцепился в его рукав, выгнулся, задрожал, по его щекам дрожали капли слёз — то ли от боли, то ли от сдавленного удовольствия.

— Мм… мм… мм…

Звуки были чуть громче обычного. Сюй шикнул:

— Хочешь, чтобы сюда народ сбежался?

Но Ан Ли уже не контролировал себя — тело дёргалось, он сжимал пальцы до судорог, вцепился в костюм так, что ткань измялась в складки. Особенно сильно напряглись ноги — обвились вокруг него и сжались, а внутри всё дёргалось, сжималось, тянуло — словно засасывало Сюя изнутри.

Тот едва не кончил. Замер, выпустил тяжёлый выдох и посмотрел вниз с выражением: «ничего себе».

— Уже? Так быстро? Я даже до члена не дотронулся.

Он всмотрелся в пунцового Ан Ли, чья шея тоже покраснела, и будто воспрял духом. Как будто только что видел свет в конце туннеля. И этот свет — его личный, внутренний, порочный триумф.

— Я же всего пару раз тебя трахал, а ты уже весь такой... развратный. Что же дальше будет?

Никогда ещё он не "разрабатывал" с нуля ни одного маленького паса. И теперь он был на взводе. Настроение — на пике. Тело — в боевой готовности.

Он услышал, как Ан Ли, возвращаясь с вершины, вдруг тихо вздохнул.

— Вздыхаешь? Не добрал, да? — Сюй распалился, закинул ему ноги на плечи и вогнал его насквозь. — Тогда продолжим.

Ан Ли вздрогнул всем телом и оттолкнул его:

— Подожди! Так неудобно!

Сюй сбросил его руки, прижал и, не сбавляя, начал яростно вбиваться.

— Не неудобно. Это приятно.

Но Ан Ли так и не кончил — и теперь всё внизу ныло: и мошонка, и промежность, и особенно разодранное, сверхчувствительное кольцо. Он задыхался:

— Мне реально плохо! Подожди хоть немного…

Сюй не слушал. Опустился на него, согнул пополам, закинув ноги Ан Ли себе за плечи. Тело Ан Ли сложилось, как в акробатическом трюке. В тесном салоне ему стало нечем дышать. Он запрокинул голову, хватал воздух ртом и, не выдержав, выругался:

— Да чтоб ты…

Не успев закончить фразу, он услышал, как Сюй тихо засмеялся.

— Ты слабак.

А потом эта бешеная псина просто завелась — упёрся в ноги и вжарил так, что Ан Ли аж затрясся, будто сейчас верхние позвонки отшибёт.

— Не надо! Не… так сильно! Машина же… снаружи видно, она же… качается! А-а…

От одной только мысли, что кто-то может увидеть, его передёрнуло — а значит, мышцы снова сжались. Прямо на члене Сюя. Тот застонал охрипшим горлом, а потом в отместку начал долбить ещё сильнее.

— Твою мать, ну ты и умеешь сжимать… я тебя натрахаю до того, что сам не сможешь больше сжаться!

— Вжж… вжж…

С брюк, валяющихся сбоку, вывалился телефон. Завибрировал рядом с ногой Сюя. Он мельком взглянул — и застыл.

На экране: «Чжоу Сяоюнь».

Он смотрел на экран. Ан Ли спросил:

— Кто звонит?

— Жена твоя. — Сюй пару раз вдавился. — Ответишь?

У Ан Ли лицо вспыхнуло. Он выдохнул почти на автомате:

— Не бери.

У него в голове тут же всплыли всякие сцены из фильмов, где это... часть сценария.

И он…Он очень не хотел, чтобы Сюй подумал о том же, о чём только что подумал он.

Но Сюй заметил, что Ан Ли даже не попытался возразить на «жена», и заметил его испуг — именно тот, панический, прячущий вину. Мгновенно в нём что-то потемнело. Он продолжал медленно двигаться, будто в задумчивости.

Хмурые складки между бровей стали глубже.

Ан Ли увидел это и, стараясь загладить, пошевелился сам:

— Не обращай внимания. Положи куда-нибудь этот телефон.

«…»

Звонок сам отключился.

Ан Ли даже не успел выдохнуть с облегчением, как — снова. Телефон завибрировал. Опять Чжоу Сяоюнь.

Он старался сделать вид, что ничего не происходит. Очень надеялся, что Сюй просто проигнорирует вызов.

Но почему-то звонок казался бесконечным. Сюй наконец громко выдохнул, провёл языком по зубам, посмотрел на Ан Ли, взял телефон.

— Не надо брать… — Ан Ли напрягся весь, как струна. Ему казалось, что кровь вот-вот побежит в обратном направлении.

— А с чего мне не брать? — Сюй коснулся экрана. Вибрация прекратилась.

Ан Ли выдохнул, наконец.

Только вот странно: Сюй не убрал телефон. Он уставился в экран. Лицо стало другим. Как будто маска слетела — осталась лишь жесткая, тёмная тень. Уголки губ превратились в прямую линию.

— Ха, — коротко фыркнул Сюй. Эмоции за этим звуком были неясны, но ничего хорошего.

— Что? — Ан Ли не понял, что такого на его телефоне могло заинтересовать Сюя.

Сюй развернул экран и ткнул почти в лицо:

— Можешь, пожалуйста, объяснить, кто этот уважаемый господин с «прекрасным» именем?

Ан Ли уставился на экран. Там, прямо под двумя пропущенными вызовами от Чжоу Сяоюнь, висел текущий входящий — «СПИДопёс скоро сдохнет».

Ан Ли: «……………………»

Такой, как он, даже когда ни в чём не виноват — оправдаться не может. А сейчас? С поличным? Он сглотнул:

— Это… ты.

Сюй Шаоцин выглядел так, будто сейчас у него лицо треснет от ярости. Даже красота лица скомкалась.

Уже открыл рот, чтобы выдать очередную порцию грязи — и тут телефон снова завибрировал.

Ан Ли увидел экран: снова Чжоу Сяоюнь. Он зло подумал: что за манера, раз за разом названивает…

…Но потом внутри всё похолодело.

Если Сяоюнь так настойчива, может, с Сяо Дуо что-то случилось?

Он тут же дёрнулся за телефоном. Но Сюй среагировал быстрее, отдёрнул руку и снова сбросил звонок.

— Не сбрасывай!

Ан Ли уже не думал ни о чём. Он со всего размаха пнул Сюя в грудь — тот отлетел, врезавшись в противоположную дверцу машины.

— Отдай телефон! — заорал Ан Ли, в панике.

Сюй после удара несколько секунд тупо моргал. В голове — звенящая пустота.

Что за…

…Серьёзно? Назвал меня СПИДопсом — теперь ещё и пинаешь, как собаку?!

У него глаза потемнели от ярости. Ещё обида не успела остыть, а уже новая волна. Он метнулся назад, прижал Ан Ли к сиденью:

— Ты с ума сошёл?! Ты вообще понимаешь, кто ты, а кто я?!

Они сцепились. В тесной машине завязалась борьба.

— Телефон! Мне срочно нужно! — кричал Ан Ли, тянулся рукой.

Сюй был в бешенстве, уклонялся, прижимал:

— Ха! Телефон? А ну-ка, попробуй отними, если так нужен!

В узком салоне всё в одну секунду превратилось в хаос: рывки, пинки, сцепившиеся тела. Всё ходило ходуном.

Хотя у Сюя было очевидное преимущество в силе, Ан Ли дрался с остервенением — в ход пошли локти, ногти, зубы.

Через пару секунд они оба выглядели так, будто их только что вытащили из уличной драки: волосы взъерошены, одежда помята и наполовину расстёгнута. По уровню нелепости — ничья.

И тут телефон снова завибрировал.

Сюй, приподнявшись, вытянул руку вверх, чуть ли не в потолок машины. Успел глянуть на экран: голосовое сообщение от Чжоу Сяоюнь.

Он усмехнулся холодно:

— О, жена твоя прислала голосовое. Давай послушаем вместе, а?

Ан Ли в тот же момент прекратил борьбу. Потому что понял — главное сейчас не отобрать телефон, а узнать, не случилось ли чего с ребёнком.

Он перестал сопротивляться. Уставился в вытянутую руку Сюя, не мигая.

Сюй нажал «воспроизвести».

Голос Чжоу Сяоюнь раздался в салоне:

— Муж, ты где? Я тебе принесла обед, будем вместе есть?

…

У Ан Ли сердце отпустило. Всё нормально.

А вот следом пришло осознание, что его «господин» теперь выглядит, как облезлый петух после ливня. Причёска — хаос, рубашка — в разводах и пятнах, взгляд — убийственный.

Он выдохнул. Всё внутри выгорело. Осталась только тлеющая, сизая тень над собственной могилой.

…Мне конец.

Сюй смотрел на него, как из-под ножа. Ан Ли глядел в ответ — виновато, жалобно, почти как щенок, которого застукали в тапках.

— Про… — начал он.

Сюй внезапно улыбнулся. Но улыбка была как у чёрта, которого бы выгнали из ада за излишнюю токсичность.

— А, так это жена тебе еду принесла? А ты ведь обещал, что вечером пойдёшь со мной в отель. Трахаться. А ты говорил, что перед этим не ешь.

— О? — Сюй продолжил в издевательском тоне. — Жена не знает, что у тебя сегодня смена? Что есть нельзя? Ну, надо бы рассказать…

Он что-то быстро начал набирать на телефоне.

Ан Ли опешил, сел и сорвался:

— Ты что делаешь?!

Сюй, больше не притворяясь, холодно кинул ему телефон:

— Назначил ей встречу. Через десять минут. У входа в стационар.

…Эта женщина должна знать, что её муж — жалкий врунишка, который за спиной шляется и торгует жопой.

Хотя… честно говоря, основная причина в том что Сюй просто любил шоу.

Изначально он ещё мог закрыть глаза: ну окей, женатый, аморальный — бывает, трахнул и забыл. Но обмануть его?

…Во-первых, за кого ты меня держишь? Во-вторых… это что, я теперь любовник на стороне?! Это ты мне платить должен, мразь!

…Ну ничего. Будешь наказан.

Ан Ли уставился в лобовое стекло. Прямо перед машиной, в десятке метров — вход в госпиталь. Всё видно как на ладони.

И тут в голове всплыло что-то из японского хентая. Чисто фраза.

— Ты что собираешься делать… — выдохнул он, видя, как Сюй снова взялся за свой стояк.

Тот двигался быстро:

— А как ты думаешь? Ты свой кайф получил, а я, значит, в сторонке? Я тоже хочу кончить.

Ан Ли вцепился в его руку:

— Не надо.

Сюй:

— А? Что — не надо?

Ан Ли:

— Не…

Ан Ли с трудом выговорил:

— Ты хочешь, чтобы Сяоюнь…

— Дитячество, — Сюй чмокнул губами.

— Тогда всё. Я не беру эти деньги. Выпусти меня. — Ан Ли уже не сдерживался.

— Ого, как завёлся. Значит, всё-таки есть чего бояться? — ухмыльнулся Сюй.

Ан Ли не ответил. Сказать было нечего.

Сюй ухмыльнулся, но в глазах было холодно:

— Раз боялся, что она узнает — зачем вообще пошёл в эскорт?

— Потому что мне нужны были деньги! — срываясь, выпалил Ан Ли. — Да, я продавался. Ну и что?! Но это не значит, что я всё готов терпеть!

Сюй посмотрел на него с такой миной, будто вот сейчас скажет что-то ядовитое.

— Женатый гетеро, торгующий жопой… ого. А что тогда тебе не по силам?

У него снова всё встало. Тяжело, напористо. Он отпустил себя и глянул на Ан Ли с ожиданием:

— Всё, хватит ныть, давай помогай. Я, между прочим, ещё не кончил. Пять тысяч за сеанс — работа должна быть завершена.

...

Ан Ли вдруг вскипел. Глаза покраснели, голос срывался:

— Сюй Шаоцин, ну почему ты такая мразь?! Всё остальное я терпел. Всё! Но если ты заставишь меня перед Сяоюнь… Я этого не переживу! Я реально загнусь, понял?! Ты что, так меня ненавидишь?!

— Что ты... что ты сейчас сказал?

В голове Сюя возникло нечто страшное и… непозволительное: женщина стоит напротив. Смотрит. Пока он трахает Ан Ли.

И что-то в нём щёлкнуло.

Он почувствовал, как его железный стержень, только что стоявший намертво, внезапно… сдулся как проколотый шарик.

Он посмотрел вниз — на своего несокрушимого друга, вечного бойца, не знающего сна и пощады — и он... лежал.

Сюй Шаоцин. Мужчина, у которого член твёрже судьбы, оказался бессилен.

Он оторопел.

Глава 25. Этика, секс и искусство

У Сюя всегда было сильное влечение к сексу, и он считал, что не управляет им. Но делал все чтобы взять проблему под контроль.

Он никого не обманывал. Никого не унижал. Всегда покупал за деньги.

Он состоял в членстве самого приличного гей-клуба. Просто спускать пар в безопасной и чистой обстановке - это все чего он хотел. Без подтекста. Без намёков. Просто секс — как сделка.

Ему было достаточно, если парень был хорош собой и не особо знаком. Чем меньше лица и эмоций — тем быстрее он мог кончить.

…Так к чему тогда это всё? С чего он, мать его, снова и снова прыгает на этого ни на что не годного мужика средних лет?

Раньше Сюй думал, что Ан Ли — просто пустое место. А теперь тот ещё и умудрился его… “обмякчить”.

Он смотрел на Ан Ли с тяжёлым выражением. Не потому что в Ан Ли что-то не так. А потому что в себе не мог разобраться.

Потом молча застегнул ширинку.

Ан Ли слегка удивился, но тоже ничего не сказал — начал натягивать штаны, обувь. Когда всё застегнул и пригладил, только тогда вздохнул с тем самым звуком, с которым закрывают неудобный чемодан.

— Ты чего?

Сюй промолчал.

— Ан Ли, — наконец заговорил, глядя на него как на недоеденное блюдо. — Ты вообще что себе там надумал? Что ты про меня думаешь?

Ан Ли вдруг понял, что на него смотрят, как на таракана. Как на извращенца. Причём — гей, известный своей распущенностью, смотрит на него, как на нечто постыдное.

Он нахмурился, голос дрогнул:

— Не смотри так, будто я ненормальный… Любой бы так подумал, честно. Ладно, извини. Я перегнул.

— Не неси чушь, извращенец. Кто тебе сказал, что «любой бы так подумал»? — Сюй огрызнулся.

— Ну правда же! — Ан Ли повысил голос. — Ты меня только что трахаешь в машине. Ты зовёшь Чжоу Сяоюнь к дверям стационара. А мы стоим прямо напротив этих дверей. Ну и как это должно выглядеть? Ну разве не похоже на ролевую с фетишом на измену?! Я тебе зуб даю, кто угодно бы подумал то же самое. Это не я один такой!

— Ты мне зуб даёшь? — Сюй Шаоцин прищурился. — "Фетиш на застуканного муженька"? У этого ещё и официальное название есть? Кто ты, блядь, профессор порнонаук? Сколько порнороликов проанализировал?

Ан Ли: “..."

Сюй подумал и усмехнулся:

— И ты после этого будешь мне втирать, что два года никого не трахал? Чёрт тебе поверит. Мужик с твоей развратной натурой, небось, ещё до проституции налево бегал по сто раз.

Он окинул Ан Ли прищуренным взглядом. Явно в поиске подтверждения своей догадки.

И действительно — на слове “на лево" Ан Ли чуть заметно дёрнулся.

Но он быстро пришёл в себя. Отмахнулся от темы и заговорил:

— Это всё со школы пошло. Тогда интернета почти не было, только диски. У кого-то в классе появлялся диск — звали всех смотреть. Не пойдёшь — типа белая ворона. У вас в школе так не было?

Он вдруг вспомнил, что Сюй — гей. И что вряд ли тот смотрел порнуху с одноклассниками. Спохватился:

— А, ну да, ты моложе. Наверное, у вас в интернете всё было, не как у нас.

При слове "школа" Сюй замолчал.

И тут Сюй сказал:

— Расскажи мне… Я хочу знать, что вы там в школе делали. Если вдруг кто-то возбуждался — что, прям при всех дрочили?

— Некоторые — да. — Ан Ли слегка покраснел. — А я — нет. Я потом, дома, вспоминал сцену и сам… ну.

Взгляд Сюя стал чуть глубже.

«Потом, дома, вспоминал сцену и сам…»

…Почему он всегда говорит так… неприлично честно? Он специально это делает?

А может, и нет. Но слушать это чертовски интересно. Хотелось, чтобы он продолжал.

— А «фетиш застуканного» — это когда трахаешься с женщиной при её муже, да? Типа его привязывают, и он всё смотрит?

— Есть и такие. — Ан Ли всё так же просто отвечает. — Но они для меня тяжеловаты. Мне жалко мужа. Более распространённый сюжет — когда муж спит рядом, а ты с женой. Но это вообще бред. Там крики такие, ахи-охи — да он бы проснулся через секунду. Я за них переживаю, сижу в напряжении.

Сюй не выдержал — хохотнул. Ан Ли удивился… а потом тоже улыбнулся.

В салоне повисла странная тёплая пауза, будто ничего и не случилось до этого.

Сюй спросил:

— То слишком грустно, то слишком нереалистично. А есть что-то, что тебе правда нравится?

— Наверное, «ритуальная» сцена. Типа на поминках. Муж уже умер, всё — точка. Эмоционально сильно, и никому вреда.

— Ритуальная?.. Расскажи.

Хотя они сидели по разные стороны заднего сиденья, Сюй подался ближе, как будто действительно хотел услышать.

Ан Ли перешёл на объяснительный тон, будто делился каким-то артхаусом:

— Это когда у женщины умирает муж, и на поминках кто-то из знакомых… ну, да. Смотрят на портрет умершего, и делают это прямо там, перед ним. Фото же не арестует за измену, но всё равно ощущение, будто тебя осуждают. Очень сильный контраст: стыд, траур, влечение. Ну и никто не страдает. Умер уже.

Сюй чуть замер, потом в глазах что-то сверкнуло. Он подался ещё ближе:

— Ты вот так рассказываешь… И правда звучит... неплохо.

— Ага. И диалоги там тоже хорошие. — Ан Ли вытянул руку, сложив пальцы так, чтобы остались торчать средний и безымянный, и сделал характерное движение вверх, будто кого-то тычет.

— «Мадам, при муже вы, похоже, ещё сильнее возбуждаетесь». — Он опустил руку. — Это нам рассказал брат одноклассника, который знал японский. С этой фразой сцена сразу стала в десять раз острее. Вот и запомнилась.

Ан Ли вдруг почувствовал, как горячее дыхание обдало щёку.

Сюй Шаоцин оказался впритык, совсем рядом:

— А ты... сам бы возбудился?

Ан Ли хохотнул:

— С чего бы? Я же сказал — «мадам» возбуждается, не я.

Он посмотрел в мягко прищуренные глаза Сюя — и вдруг понял. Для него в этой сцене я — «мадам».

— Нет, — сказал он резко. — Меня это не возбуждает.

— А меня — да. — Сюй коснулся его щеки. — Может, попробуем, мадам?

Ан Ли отпрянул, скрючившись:

— Что? Тут не поминки вообще-то!

Сюй уже прильнул к нему. Рука полезла под подол рубашки, лаская поясницу:

— Твоя жена тоже не фотография, но всё равно нас не видит. Давай.

— Стой! Подожди! — Ан Ли вцепился в его руку поверх одежды. — А кто тут раньше называл меня извращенцем?! Я просто кино обсуждал, потому что тебе было интересно, и ты... ты…

— Я был невежественным. — Сюй признал это с убийственным спокойствием.

Он продолжил гладить его по животу, ладонь пошла выше, нащупала сосок, всё ещё мягкий… но стоило коснуться пару раз, как тот затвердел. Вниз по животу — реакция пошла цепной.

Сюй, не справляясь с возбудившимся телом, зашептал сипло:

— У тебя такие милые вишенки. Подними рубашку, дай попробовать… Ну давай же, маленький…

— Перестань! Мы же только что нормально разговаривали! Почему вдруг… ммм…

Жалоба захлебнулась на полуслове. Сюй уже подлез под одежду, языком щекотал сосок, а одной рукой прижал его ногу, зажав свой затвердевший член между бёдер Ан Ли, словно трахается в сжатые ягодицы. Движения становились напористей, напряжение росло.

— Снимай штаны, — выдохнул он, упираясь в Ан Ли, уже расстёгивая только что надетые джинсы.

— Нет!

Глаза у Ан Ли налились злым румянцем. Он вцепился в руки Сюя:

— Если хочешь — пошли в отель! Хочешь как угодно — хоть всю ночь! Бесплатно, клянусь! Но не здесь. Не перед Сяо Юнь. Я ж тебе говорил, если ты так сделаешь, у меня потом больше никогда не встанет.

— Ну и пусть, — Сюй дёрнул за пояс. — Значит, привыкнешь кончать через задницу. Тоже навык.

Он сам почувствовал, что звучит это… странно. Но было уже поздно. Главное — не останавливаться.

— Не хочу! — Ан Ли вывернулся, сопротивляясь отчаянно. И понял: никакой «мирной беседы» не получится. Он зря поверил. Всё это — иллюзия.

Сюй остановился.

— А ты знаешь, зачем я изначально звал твою жену?

— А?.. — Ан Ли растерялся. Он думал — для ролевой сцены. Но сейчас уже не был уверен. Что тогда?

Сюй ухмыльнулся:

— Я хотел рассказать ей, что её муж продаёт жопу геям.

Ан Ли обомлел.

— Что… тебе это вообще даст?! — Ан Ли начал вырываться с удвоенной силой. — Ты конченый! Ты просто… конченый!

— Может, это моё чувство общественной справедливости, — притворно задумался Сюй. — Но если ты сейчас со мной немного поиграешь… я забуду эту историю. Не хочешь? Ну, тогда пусть она всё узнает.

— Ты охренел! — Ан Ли вскипел.

Сюй поцеловал его пылающее лицо — злое, но больше обиженное, чем грозное. И это выражение бесконечно его радовало.

— Выбирай. У тебя два варианта.

С этими словами он снова снял с него обувь и, не удержавшись, провёл пальцем по щекотливой подошве.

Ан Ли дёрнулся, как от удара током, и отпрянул.

Стыд и злость перекосили Ан Ли — он сжался, как резиновый мяч, которого пнули под шкаф. Хотел рявкнуть, но голос предательски сдулся:

— Ты… ты просто… отвратительный!

Сюй не ответил. Только криво улыбнулся и продолжил аккуратно «разбирать» Ан Ли, как повар чистит маленького карпа перед готовкой.

Для гея вроде него говорить, что он не слышал про все эти сексуальные заморочки, — было бы враньём. Даже если ему было скучно, даже если лично он не увлекался всей этой порнографической алхимией — за годы в профессиональных кругах он насмотрелся и начитался всего.

Но всё это — про тело. Про позы. Про технику. Не более.

Большинство геев не женаты, не рожают детей, у них нет на шее жены, которую надо содержать, или семьи, которую нужно оберегать. Их свобода — в отсутствии социальных якорей, поэтому их "разврат" — это просто формы секса, а не пересечение морали.

В их сексуальных играх нет ни невесток, ни тестей, ни золовок с племянниками. Максимум — старший брат, младший брат, или оргия.

А Сюй, который даже в позах всегда выбирал простое и быстрое, чтобы "разрядиться и по делам", — вообще никогда не лез в эти дебри.

До сегодняшнего дня.

Раньше идея — трахнуть кого-то на глазах у жены — его бы оттолкнула. Но сейчас…

Когда он услышал, как этот странный, ломающийся Карп рассказывает с научной серьёзностью про такие сценарии, да ещё с этой дикой жестикуляцией, будто ведёт лекцию по извращениям, в нём что-то щёлкнуло.

Он вдруг понял: весь его опыт, весь его якобы "грязный багаж" — в мире Ан Ли вообще ничто.

И именно в тот момент, когда тот выгнул руку и в воздухе своими двумя пальцами наигранно изображал ту самую сцену, Сюй понял: он хочет выебать его при жене.

Не просто — хочет уничтожить весь этот наивный бред, который Ан Ли носит в голове, эти дурацкие сценки и позы. Выбить это из него.

Он хотел, чтобы в следующий раз Ан Ли стонал только у него на груди. Чтобы никакая чёртова фантазия больше не шевелилась в его мозгах. Чтобы всё возбуждение приходило только от него.

...Психанул? Возможно.

…Наверное, этот извращённый Карп реально его испортил.

Глава 26. NTR (18+)

— Одежду можно оставить?.. — Ан Ли попытался торговаться, прижав руки к телу. — Ну хоть что-то…

— Нельзя, — отрезал Сюй.

Снял с него куртку, потом — футболку через голову. Если уж играешь в стыд — давай по полной, моя рыбка.

Оказавшись совершенно голым, Ан Ли инстинктивно поджал ноги, закрылся руками, съёжился и отполз подальше, в угол машины.

— Ну, давай… не надо так…

— Надо, — сказал Сюй без малейшей паузы. — Мы уже всё решили. Хватит мяться.

Он потянул его за руку и дёрнул к себе, будто усаживает капризного ребёнка на колени. Когда Ан Ли заартачился, Сюй просто перетянул его, усадил сверху, прижал к груди и, пока тот ёрзал, медленно вошёл сзади.

Недавний секс оставил проход тёплым и влажным, так что всё пошло легко. Мягко.

Сюй держал его за тонкую талию, притягивая на себя, желая, чтобы тот сел до конца, плотно, без зазоров. Но поза была слишком глубокой — он почувствовал, как упёрся почти в самый конец, и Ан Ли тихо застонал от боли.

Тогда Сюй отступил чуть назад, поглаживая бедро, двинулся пару раз мягче.

— Сиди на мне. Как будто я кожаное кресло. Вон, смотри на двери. Скоро твоя жена появится.

И стоило ему это сказать, как мышцы внутри Ан Ли вдруг свело — так резко и сильно, что казалось, он пытается вытолкнуть его наружу или даже перекусить его член.

Сюй поморщился, шлёпнул его по заднице:

— Расслабься.

Но тот сжал ноги, как тиски. Сюй понял, что так ничего не получится — пришлось развести ему бёдра и усадить так, чтобы колени стояли по обе стороны от его талии.

— Не упрямься, — прошептал он. — Смотри вперёд. Сцена ещё не началась.

Сюй смотрел на напряжённую спину Ан Ли, на его отчётливо торчащие лопатки — и вдруг понял, что худоба может быть чертовски сексуальной. Он провёл подушечками пальцев по его тонкой шее, затем ниже — вдоль позвоночника, вырисовывая рельеф костей и мышц.

Ан Ли вздрогнул и попытался увернуться — движения исказили идеально выстроенные линии его тела, превратив их в ритмичное, почти непристойное извивание. Будто он не сопротивляется, а подыгрывает.

Сюй не выдержал: толкнул бёдра вперёд, начал входить активнее. Его взгляд скользнул на изгиб талии Ан Ли, затем ниже — туда, где розовая, натянутая до прозрачности дырочка обтягивала тёмный, напряжённый член. Он сжал обе половинки его крепкой, узкой попки — как будто месил тугое тесто.

…Эта телесная оболочка — такая хрупкая, но цепкая — явно ещё не раз его заведёт.

…Может, стоит оформить абонемент? Идея засела в голове.

— Вид прямо как в кино. А “кресло" ещё и с виброэффектом. Тебе нравится? — усмехнулся он, раскачивая Ан Ли сильнее, быстрее, глубже.

Ан Ли сжал губы. Звук из себя не выпустил, но дыхание стало таким тяжёлым, что заглушить его было уже невозможно.

Сюй прислушался к этому сдавленному дыханию и будто сам на нём подорвался:

— Вот, правильно. Молчи. Только попробуй выдать хоть звук — я тебе не помогу.

И тут он увидел у входа в больничный корпус ту самую женщину. Она подошла к двери и замерла в ожидании.

— Ан Ли, смотри, жена твоя пришла, — радостно сообщил Сюй.

И в тот же миг задний проход Ан Ли, только начавший расслабляться, вновь судорожно сжался, так крепко, что Сюю показалось — его просто высосали.

Он усмехнулся:

— А давай-ка посмотрим… «мадам», ты правда так возбуждаешься?

Он резко, внезапно, глубоко двинулся вперёд.

— А-а… — Ан Ли не сдержался. Вырвалось.

Тонкий шелест слов, а потом снова — тишина. Плотно сжатые губы.

Сюй Шаоцин сделал свой мерзкий вывод:

— Есть.

Он протянул руку и схватил Ан Ли за член. Мягкий, обмякший, никакой. Начал теребить. Когда он вялый, его можно взять целиком — вместе с яйцами, как нежный бархатный мешочек.

Чем больше трогал, тем больше нравилось. Он перекатал яички между пальцами:

— Давай, муж поможет достать твоё золото из этого милого мешочка, а?

Молчащий до этого момента Ан Ли вдруг заговорил. Голос дрожащий, умоляющий:

— Не надо. Просто кончи уже. Перестань меня трогать.

Сюй больно ущипнул его — Ан Ли вздрагнул и еще больше напрягся.

— Слова не совпадают с телом.

Он пустил в ход обе руки: одна мяла мошонку, вторая — оголяла головку и массировала круговыми. Работал долго. Но… ничего. Ни реакции. Это злило.

— Что за хрень?

— Когда я тебя ебу — ты ж весь горишь. Стоит, как свечка. Что, перед женой не встаёт, а?

Он не видел лица Ан Ли, только уши — ярко-красные. Но видел, как тот сжимал бёдра, как белели костяшки. И как сам себя хватал за бедро — со злостью, с отчаянием. От этих пальцев на коже остались багровые пятна.

— …

Сюй Шаоцин перехватил обе руки Ан Ли, не давая ему царапать себя. Прижал их, зафиксировал. Другой рукой продолжал яростно теребить его член. Хоть тот и не мог теперь вцепиться в бёдра, по напряжённым рукам было ясно — он сдерживает себя до предела.

На самом деле, Сюя не заводило присутствие женщины за окном. Наоборот — то, как Ан Ли всё это отторгал, снова замыкаясь в себе, как в начале, когда был равнодушен и холоден, — вызывало раздражение.

Никакого удовольствия.

…Похоже, это не для него. Или вообще вся сцена — извращённый бред натужных фантазий, не имеющий ничего общего с реальностью. Сплошной straight-boy mental junk.

Нет, лучше уж нормальный 1v1. Без драмы.

Хотя в голове крутились эти мысли, он не удержался от очередной колкой фразы:

— Ан Ли. Это ты перед женой не стоишь, да? Только со мной можешь? Скажи "да" — и я тебя отпущу.

Молчание.

Сюй сам себе ответил:

— Ясно. Значит, хочешь дальше…

— Не хочу с тобой. — Ан Ли резко, сквозь зубы.

Он сказал это вслух, громко, будто пытался убедить в первую очередь себя:

— Я не гей! Я не хочу с тобой!

Сюй остановился. Голос стал холодным:

— Не гей — и гордишься этим? Так не продавай жопу.

В нём угас интерес. Движения замедлились. Но спустя несколько секунд, как будто его что-то всё же взбесило, он процедил:

— Да даже если вялый — всё равно можешь кончить. Знал?

Он резко подхватил его ноги, сместил тело вниз, чуть не вытащил член до конца — и тут же вогнал его обратно до упора, попадая прямо в верхнюю стенку кишки.

Тело Ан Ли вздрогнуло, голова запрокинулась, зубы сжаты, из горла вырвался сдавленный, дрожащий хрип.

Сюй Шаоцинь снова вытащил его почти до конца — и резко вбился обратно. И снова. И снова. Ритм — беспощадный, не дающий отдышаться. Пока мышцы Ан Ли, тугие как канаты, не начали расслабляться, подламываться. То стекал в его руки, как растаявшая вода, то внезапно дергался, пытаясь собраться и вырваться.

Но по-прежнему не проронил ни слова.

Сюй смотрел на него с мрачным вниманием. Уже хотел продолжить, как зазвонил телефон. Он глянул: точно, Чжоу Сяоюнь. Наверное, не дождалась — и занервничала.

— Брать будешь? — лениво спросил он.

Ан Ли:

— Не надо… а-а!

Он только открыл рот, как Сюй тут же подло вонзился до упора. В ответ — сдавленный стон.

— Ну вот. Тебе же нравится, — всё тем же ледяным тоном прокомментировал Сюй. — Признай — и я тебя отпущу.

Парень в его руках — как зажатый булыжник. Напряжённый, как туго натянутая струна. И всё молчит.

Сюй цокнул языком, губы скривились в насмешке. Он перехватывает его ноги и начинает долбить по полной. Каждое движение — с размаху, по всей амплитуде. От самого края, где всё трепещет и зудит, через ту точку, что доводит до безумия, и до самого конца, туда, где жжёт и ломит от непривычной глубины.

Ан Ли наконец не выдержал. Глухо застонал, прикрывая рот рукой, пытаясь не дать этим звукам вырваться наружу.

Но именно это и свело Сюя с катушек. Эти приглушённые, хриплые стоны, эти отчаянные попытки молчать — словно зов в самое нутро. Он насел с яростью, будто хотел вогнать его в пол, до конца.

— Я говорил тебе, что я — гетеро. — голос Ан Ли был сдавлен, захлёбывался. — И ты сам сказал — это сделка. Так зачем заставляешь переступать черту?

...Не знаю. Может, потому что я чёртов идиот. Или потому, что слишком уверен в себе. Терпеть не могу, когда мне говорят «не хочу».

…Так или иначе, я виноват. Но ты всё равно мой.

…Я же за тебя заплатил.

…А значит — ты принадлежишь мне.

Сюй сжал Ан Ли в объятиях и продолжил вбиваться без жалости. А Ан Ли всё так же из последних сил пытался молчать, хотя каждое движение било его изнутри.

Стоны Ан Ли стали такими тонкими, такими отчаянными, что нельзя было понять — это от боли или от удовольствия. А губы и язык Сюя, словно котёнок, ласково тянулись к его шее, к уху, мягко посасывали, покусывали, ловили вкус.

Он думал: даже если это не запах молока, а дешёвого мыла — всё равно возбуждает. Главное, чтобы в нём был пот этого дурака. Тогда всё.

Пальцы прошли по шее, скользнули по ключицам, спустились ниже. Он мял грудь, ловил соски между пальцами, тянул. Эти крошки всегда так откровенны — стоит тронуть, встают. Такие чувствительные, такие развратные. Намного честнее их хозяина.

Он продолжал трахать его, параллельно лаская каждый сантиметр, каждую точку, что могла вызвать дрожь. И вот, когда кольцо заднего прохода стало обхватывать его мягко и ритмично, он рванул темп и сжал у основания член Ан Ли.

Тот жалобно, слабо вскрикнул. Губы дрожали, ноги извивались, сплетаясь.

Он ударил по бедру Сюя, но тот не остановился. Двигался резко, грубо, глубоко. И тогда, будто что-то щёлкнуло, стоны Ан Ли изменились — стали короче, прерывистей. Тело начало дёргаться в конвульсиях.

Сюй остановился.

— Нравится?

Прошло немало секунд, прежде чем Ан Ли, тяжело дыша, опустился в его объятия. Протянул руку и слабо толкнул его пальцы:

— Больно. Отпусти…

— Это ещё не всё. — Сюй продолжал удерживать его за член. И в тот момент, когда у Ан Ли ещё дрожали мышцы от первого оргазма, он снова вогнался в него — резко, до конца.

— А-а!..

Спина Ан Ли выгнулась дугой, он дёргался, но Сюй держал мёртвой хваткой. И продолжал, как машина — методично, жёстко, не отпуская ни на секунду. Новый оргазм накрыл его с головой.

Жжение начиналось внизу живота, у крестца, расползалось по телу, как лавина. Он чувствовал, будто целая армия муравьёв идёт из его задницы через всё тело. Это было страшно, слишком сильно, почти ужасно.

Он тянулся вверх, цеплялся за одежду Сюя, похлопывал его по руке:

— Пожалуйста… остановись…

— Нравится? — снова спросил тот.

— Не… не знаю… пощади… я хочу кончить…

— Не знаешь но хочешь кончить?

Жаль, что нет зеркала. Сюй бы очень хотел увидеть лицо Ан Ли. Хотел бы знать, какое у него выражение, когда он просит о пощаде под конец.

Как только тот снова обмяк, он тут же начал новую серию толчков.

На этот раз оргазм подступал как-то иначе — медленно, исподтишка. Ан Ли уже испытал нечто невозможное, и теперь просто застревал где-то между. Всё зудело, тянуло, плавило. Ноги то сжимались, то расслаблялись, но Сюй не сдавался, всё с той же яростью вгрызаясь в тело.

Через четыре-пять минут случился краткий спазм — будто бы небольшой оргазм, но не настоящий. И сразу за ним — накатило. Как волна, как ураган. Ан Ли будто оторвался от собственного тела.

Он застонал, хрипло, безумно. Мышцы живота дёргались, словно от удара током. Сюй вцепился в него, зажал рот, чтобы не разбудить весь мир.

Он управлял телом, голосом, дыханием Ан Ли. Его член всё ещё был твёрд как камень, даже не думал сбавлять обороты. Он вдруг понял — вот откуда кайф, когда ты сверху и не кончаешь.

Когда всё закончилось, Сюй почувствовал, как между его пальцев течёт слюна, пропитывает рукав.

Ан Ли не говорил. Только судорожно дышал и тихо всхлипывал — без капли гордости, без остатка силы.

— Нравится? — снова, как заезженная пластинка.

Он сжал его сильнее. Как зверь, готовящийся к новой охоте.

— Ладно… ладно. Мне… мне нравится… — голос дрожал, он плакал.

— Что именно тебе нравится? — пальцы Сюя всё ещё стискивали его.

— …Я не знаю, — прошептал Ан Ли.

Сюй раздражённо выдохнул. Он хотел чего-то — но сам не знал, чего. Какой ответ он хотел услышать? «Я гей»? «Я люблю тебя»? «Я хочу, чтобы ты меня трахал»?

Все варианты были не те.

Он ничего не ответил. Только молча выпрямился, вытащил салфетку из кармана сиденья, обернул ей член Ан Ли, и, несмотря на всё, снова начал двигаться. Бумага в руке медленно намокала под его рывками и тихим, безнадёжным всхлипыванием.

Глава 27. Есть начало — будет и конец

Ан Ли валялся на Сюй Шаоцине, как дохлая рыба — без звука, без движения. Долго.

Сюй Шаоцин просто держал его в объятиях, будто действительно позволял отдохнуть.

Через пару минут Ан Ли подал голос, еле ворочая языком: — Ты ведь даже не кончил... …Я знал. Знал, что так и будет.

Сюй не ответил. Молча вышел из него, взял влажную салфетку и аккуратно вытер.

Ан Ли мысленно выругался: ублюдок наверняка приберёг пять тысяч на вечер в отеле. Чисто стратегия — сперматозоиды под контролем.

Он бы и сказал что-то погрубее, но махнул рукой. Пять тысяч за раз — это же он сам придумал, что значит “раз".

…Бизнесмену дай только лазейку — и он в ней офис построит. А если перед ним такой дурак, как я... Ну тут грех не воспользоваться.

Сюй, конечно, не нуждается в этих деньгах, но кто ж отдаст всё даром. В прошлый раз было два захода — десять штук. Только вот вторая была наспех, и босс остался недоволен. Так что в этот раз, видимо, решил сбалансировать. В общем-то, логично.

...Почему при всём этом я всё ещё думаю о деньгах? Наверное, у меня уже нет дна.

Эта мысль ударила под дых. Грудная клетка сжалась, в глазах защипало. Он потёр грудь и тяжело выдохнул.

Сюй Шаоцин наблюдал за ним с какой-то задумчивостью:

— Что с тобой?

— А? Что — со мной?

Ан Ли откинулся к двери машины, ногой выудил из-за спины Сюя трусы и ловко натянул на себя. Тело ныло, как после аварии, но движения были быстрые, отточенные. Он не хотел медлить — вдруг Сюй решит, что он тут перед ним мнётся.

Он быстро влез в штаны и футболку. Застёгивал ремень, когда завибрировал телефон. Он глянул в окно — Сяо Юнь стояла у входа в больничный корпус, прижимая трубку к уху. Значит, это она.

Он подумал пару секунд и взял трубку:

— Алло. Да, это… Мой… босс тоже в больнице. Да-да, тот самый. Он хотел поговорить, обсудить кое-что. Так что ты иди пока, я сам потом подойду. Потом объясню.

Он даже не стал выдумывать сложные оправдания. Сам вызвал её, сам теперь прячется — как это тупо. Лучше уж правда, без деталей.

Сюй тем временем тоже привёл себя в порядок — вытерся, оделся, глянул на Ан Ли: — Ты точно в порядке?

…В порядке? Что за идиотский вопрос. Как вообще на это ответить?

Ан Ли только вздохнул. Натянул куртку, глянул в зеркало — глаза распухшие. Запрокинул голову, прикрыл глаза и приложил тыльную сторону ладони — как импровизированный холодный компресс.

Темнота под веками дала обманчивое чувство покоя. Но именно в ней стало жарче, глазное яблоко будто налилось болью. И слёзы потекли. Сначала одна, потом другая, потом ещё — прокладывая дорожку в волосы, по виску, в линию роста.

В машине стало тихо. Потом — шорох. Кто-то вытаскивает салфетки. Мягкая бумага коснулась его руки.

Он забрал их, вытерся. Посмотрел в зеркало снова… Стало только хуже.

— Ты чего грудь тер? Сердце прихватило? Возраст-то уже… Не геройствуй, если плохо — скажи, — Сюй повторил уже в третий раз. Тот молчал, и его это начинало раздражать.

— Думаешь, я прям на пороге инфаркта? — буркнул Ан Ли, которому только что всучили салфетки. — Я тебе кто, старый дед с приступом от оргазма?

— Опять несёшь какую-то хрень. — Сюй скривился.

— А что, нет? Вот это как раз и есть твоя хрень.

— …

Ан Ли снова закрыл глаза и приложил ладонь к векам. Теперь уже без слёз, спокойно. Охлаждало.

Они долго сидели в тишине. Сюй не говорил ни слова, просто смотрел вперёд.

Наконец Ан Ли открыл глаза, глянул в зеркало. Краснота осталась, но отёк спал.

— Мне надо найти Сяоюнь.

Сюй не отводил глаз от окна:

— Сейчас начнётся веселье.

— …Ты что опять задумал? — лицо Ан Ли тут же перекосило. — Сколько можно? Сколько можно, а?! Ты просто…

Он заметил, что Сюй смотрит не в сторону больницы, а куда-то вбок. Проследил взгляд.

Там шёл мужчина. Лет тридцать с небольшим. Белый халат, врач. Уверенный, уравновешенный. Он направлялся прямо к их машине.

Он остановился рядом, прищурился — явно узнал номер. Потом достал телефон, что-то набрал.

У Сюя пришло уведомление.

Цзян Цянь: Дядя сказал, ты давно уехал. А я вот стою у больницы и вижу твою машину.

Цзян Цянь: ?

Сюй не ответил. Мужчина за стеклом прищурился, задумчиво посмотрел, словно присматривался, видит ли что-то.

При солнечном свете их стекло давало отражение, но сейчас — пасмурно. А значит, снаружи можно что-то рассмотреть.

Мужчина снова посмотрел в телефон. Видно было, что собирается писать.

Сюй взвесил — и открыл дверь. Вышел.

— Бро, — сказал он первым.

Цзян Цянь вздрогнул. Поднял взгляд — из машины вышел Сюй Шаоцинь…

…и какой-то незнакомый, очень миловидный парень.

Этот миловидный сразу дернулся, как только услышал слово "бро". Глаза — округлились, рот приоткрылся, и он автоматически сделал шаг назад, будто пытаясь спрятаться за спиной Сюя.

…

Выражение лица Цзян Цяня стало внезапно сложным. Он долго смотрел. Потом, будто вернулся в реальность, спросил с явной натяжкой:

— А вы… чем тут занимаетесь?

Сюй молчал.

Взгляд Цзяня померк. Он был раздражён — но сдержался.

— Это кто? Лицо вообще не знакомое.

Опять молчание.

Цзян Цянь перевёл взгляд на Ан Ли. Потом снова на Сюя. Вдохнул, собираясь говорить —

И тут парень заговорил сам:

— А… э-э… господин Сюй, я кондиционер чинил. Мне срочно надо идти. Если что — вызывайте, хорошо?

Он ещё и подмигнул.

Сюй: «…»

Сюй Шаоцин просто стоял, глядя на эту ходячую катастрофу с выражением: «Чего ради мне это всё?»

…Как будто кондиционер мы вдвоём чинили на заднем сиденье.

Цзян Цянь и правда усмехнулся, медленно окинул взглядом Ан Ли с ног до головы:

— Починил кондиционер? Ты из автосервиса, что ли? Ты в курсе, что на такие машины детали только из-за границы идут? Ты вообще видел такую модель вблизи? С чего ты её чинить умеешь?

Парень застыл, покраснел, заёрзал.

Сюй нахмурился:

— Ты чего? Даже не познакомились, а уже вцепился. Это вежливо, по-твоему?

Цзян Цянь выругался, отступил, махнул рукой:

— Иди сюда. Поговорим.

— Хочешь сказать — говори здесь. — Сюй был холоден.

— Сюй лаобань, — неуверенно вмешался Ан Ли. — Я… я, пожалуй, пойду.

Сюй не взглянул. Только кивнул.

Ан Ли хотел было пройти мимо, но рядом вдруг раздался женский голос:

— Муж. Ты тут?

Трое мужчин синхронно повернулись. У всех на лицах — свой личный катаклизм. В её появлении было нечто, что мгновенно разрядило напряжение. Но добавило неловкости.

Чжоу Сяоюнь подбежала к Ан Ли, хлопнула его по плечу, потом вежливо кивнула:

— Здравствуйте, Сюй-лаобань.

Хотела сказать, как «случайно» снова в больнице увиделись, но подумала, что это, возможно, не та тема. Она знала, что это он вызывал Ан Ли, зачем — не её дело. Главное — платит.

— Пошли. — Ан Ли коротко глянул на обоих и взял её за руку. Пора валить, пока всё окончательно не превратилось в каминг-аут с последствиями.

Сяоюнь удивлённо спросила:

— Я, что ли, помешала? Ты уже сделал, что тебя просили?

— Сделал… — быстро вставил Ан Ли.

— Ещё нет. — Сюй бросил взгляд на сцепленные руки. — Кондиционер так и не заработал.

Потом перевёл взгляд на Цзяна:

— Встретили знакомого, вот и вышли — пару слов перекинуться.

Цзян Цянь выглядел озадаченным и слегка неловким. Он перевёл взгляд с женщины на миловидного мужчину, и, надо признать, именно эти двое действительно больше походили на пару — будто из одного мира.

Чжоу Сяо Юнь не уловила напряжения между мужчинами. С лучезарной улыбкой она обратилась к Сюю:

— Правда? А мой муж и правда мастер на все руки. Раньше, если дома что-то ломалось — он всё чинил, ничего нового не покупали. Так что вы точно обратились по адресу.

Сюй, не моргнув, ответил с безупречной вежливостью:

— Я знаю.

Чжоу Сяо Юнь повернулась к Ан Ли и, склонившись ближе, тихо спросила:

— Ну, ты тогда заканчивай. А я тебе еду на бойлер поставлю, пусть подогревается?

— Не надо… — Ан Ли чуть отстранился. — Я не буду.

Сюй смотрел на них с тяжёлым выражением лица, как гроза на горизонте, а Цзян Цянь резко схватил его за руку и, оттащив в сторону, заговорил почти шёпотом:

— Сяо Цинь, он у тебя правда кондиционер чинит?

Сюй ответил без колебаний:

— Конечно нет. — Сюй ответил ровно, не меняясь в лице. — Я просто хотел попробовать трахнуть одного гетеро при его жене. Салфетки со спермой ещё в машине лежат.

У Цзяня передёрнуло всё лицо:

— Ты больной? Что ты несёшь вообще…

Он уставился на этого своего непонятного, мрачного брата и внезапно почувствовал укол раскаяния. Понял: он сам ошибся.

…Сюй Шаоцин, прошедший через такую бездну, наконец выбрался и вроде устроился — в глазах семьи, общества. А тут — близкий, родной человек — ещё и с обвиняющим взглядом. Это было чересчур. И он сам это понял.

— Прости. Это моя вина. У меня бессонница, всё кажется. Хотя, нет — вообще-то, не моя вина. Твой работник такой… тупой, что аж подозрительно. Ну точно из…

— И что? — холодно перебил Сюй. — Пожалуешься папе?

— …Ты чего такое говоришь. — Цзян Цянь тяжело выдохнул. — Слушай, я никогда не считал, что это болезнь. Просто… если тебе станет лучше — это же хорошо, правда? Только… не возвращайся. Не туда.

Какой абсурд.

Если «не болезнь» — то зачем слово «вылечился»?

Но Сюй впервые не взорвался. Только смотрел, молчал.

— Понял, — наконец, коротко сказал он.

Цзян выдохнул. Похлопал его по плечу, отпустил:

— Я пойду, навестить дядю. Ты потом зайдёшь?

— Я уже был, — коротко ответил Сюй.

Цзян ушёл. В это время Сяоюнь договорила с Ан Ли, оглянулась на машину и улыбнулась:

— Муж, так ты действительно в машине у босса чинил кондиционер? Я ещё у входа подумала — что-то эта красивая машина всё качается. Думала, показалось.

Ан Ли вдруг почувствовал, как его захлёстывает волна стыда. Он понял — Сяоюнь всё видела. И теперь это безобидное "муж" из её уст звучало как плевок.

— Я же просил. Не называй меня так, Сяоюнь. — Он быстро, почти заикаясь, добавил: — Я давно тебе не муж.

У неё на лице промелькнула сложная смесь эмоций: неловкость, сожаление, возможно, даже вина. Но она ничего не сказала.

«Давно не муж» — фраза, брошенная не ей, а себе самому. Чтобы доказать: даже если он гетеро, он хотя бы свободен. И всё, что происходит — это его личный выбор. Его падение — его ответственность. Он не предатель. Просто… конченный.

…Отлично, Ан Ли. Убедил. Аплодисменты.

— Я пойду. Когда починишь — поднимайся, поешь. — Сяоюнь попыталась закрыть тему.

— Я не буду. — Он бросил взгляд на Сюя. — Мне с лаобанем надо ещё кое-куда.

— Я тогда тебе отнесу? Ты с утра ещё ничего не ел, потом с жильём мотался… Я тебе положила побольше, специально.

— Я вечером сам поем. Не беспокойся. Иди ешь.

...

Сначала ушёл Цзян Цянь. Потом — Чжоу Сяо Юнь.

Сюй сидел за рулём. Ан Ли — рядом, на пассажирском. Сзади, на сиденье, лежала смятая бумага. Запахи пота и спермы всё ещё висели в воздухе. Сюй включил мощный кондиционер. Воздух прорезал салон — и Ан Ли тут же чихнул.

Сюй убавил напор.

— Поехали поедим, — сказал он, заводя двигатель.

— Угу. Я подожду, пока ты поешь.

— Ты тоже поешь.

— Я не буду.

— Ты что, хочешь, чтобы я выебал тебя до просветления, товарищ даос? — не моргнув, выдал Сюй.

— С твоим псино-семенным агрегатом я всё равно вырву.

Машина дёрнулась.

Немного погодя, Сюй сказал:

— Сегодня — без этого. Просто поужинаем.

Ан Ли молчал. Тогда Сюй добавил, спокойно, почти буднично:

— Деньги я тебе всё равно заплачу. Подходит?

Ан Ли не ответил сразу. Но потом сказал:

— Нет. Давай сделаем. До конца.

Сюй сбавил скорость. Почуял, что будет продолжение.

И не ошибся.

— А потом… мы прекратим сделку.

Глава 28. Никогда тебя больше не видеть

Сюй медленно притормозил и съехал к обочине. Заглушил двигатель.

Прошло какое-то время, прежде чем он произнёс:

— Ты что, решил что заработал уже достаточно?

— Дело не в деньгах. — Ан Ли ответил спокойно.

…Не в деньгах? Аппарат по счёту купюр вдруг говорит подобное — Сюй был ошарашен. И даже… слегка впечатлён.

Но тут же это впечатление вызвало раздражение. Он резко бросил:

— Я думал, для тебя всё всегда только о деньгах.

Он посмотрел на Ан Ли. Тот не ответил. Лицо — без реакции, спокойное, будто он даже не слышал.

Сюй снова заговорил:

— Сегодня… это был форс-мажор. В будущем — только в 1208.

Ан Ли смотрел в никуда. Руки его снова сжались в кулаки. Сюй перевёл взгляд на его пальцы, сжавшиеся на ткани брюк — и вспомнил, как тот впивался в собственное бедро во время…

…Скорее всего, теперь там синяк.

Сюй на мгновение замер. Потом повторил:

— Теперь только в отеле. Как раньше. Ты же уже привык, вроде?

Ан Ли покачал головой:

— Я не могу. Всё. Хватит.

— …

Сюй помолчал, а потом бросил:

— Ты понимаешь, что вряд ли найдёшь что-то более прибыльное?

— Я устроился на ночную смену в круглосуточный магазин, — спокойно сказал Ан Ли. — Потом, может, ещё что-то найду.

...Денег от Сюя пока хватит на пару недель. Если подхватить ещё одну-две подработки, оплату за лечение Сяо Дуо удастся удержать.

— Да ну? — Сюй цокнул языком, язвительно усмехнулся. Он вытащил сигарету, зажал в зубах, но не стал зажигать.

— За месяц у кассы ты не заработаешь и близко к тому, что я тебе плачу за один раз. Зачем так себя мучить?

Ан Ли ответил:

— Всё. Поехали.

Сюй не двигался.

Он грыз мундштук сигареты, проворачивая её зубами туда-сюда. Одинокая сигарета скрипела в углу его рта, как нервный тикающий метроном.

Спустя паузу Сюй достал телефон и перевёл Ан Ли пять тысяч.

— Всё. Выходи.

— …Ты чего, повторяешь за мной теперь? — Ан Ли открыл WeChat, увидел уведомление, нахмурился. — Но ты ведь не кончил.. Ну.. по договору...

— Это я не захотел кончать, не ты. Так что ты не нарушил. — Сюй был холоден до предела. — Не хочешь — можешь вернуть.

…

Ну нет, возвращать он не собирался. Ан Ли мысленно фыркнул: «Мы столько времени трахались, а он не смог кончить — это точно не моя вина».

Но, по-честному — формально, да, не завершили. Ситуация подвисшая. Он сам чувствовал себя неловко.

— Тогда я половину верну? — предложил он.

— …Выходи. — голос Сюя дрогнул. — Исчезни с глаз моих.

Ан Ли начал раздражаться:

— Ты чего такой нервный? Вообще-то это я должен быть в бешенстве. А ты устраиваешь драму.

— Потому что смотреть на тебя, жадную до денег скотину, я не могу. — Сюй выговаривал каждое слово. — Убирайся.

Брови Ан Ли взлетели вверх от удивления, затем сдвинулись. Он пробормотал:

— Вот она, инфантильность. Разбалованный какой…

В машине было тесно. Даже шёпот звучал в ней громко. Лицо Сюя побелело от злости, а сигарета во рту — сломалась почти пополам.

Ан Ли бросил на него уставший, почти обречённый взгляд, тяжело вздохнул и, не споря, послушно вышел из машины — только зацепился бедром о дверь. Не успел повернуться, как позади взревел мотор, и машина с визгом сорвалась с места, чуть не задев его зеркалом.

— Да чтоб тебя! — Ан Ли подпрыгнул от неожиданности и, нюхая выхлоп, махнул вслед уезжающей машине: — Бестолковый хам!

...Пёс с хером, который бросает, не вытирая!

Он хотел сказать это вслух. Но вокруг были люди. Пришлось ограничиться гримасой.

Не раздумывая, достал телефон и, без тени стыда, нажал "подтвердить перевод".

Оглядевшись — понял, что до новой съёмной квартиры топать и топать, а остановок поблизости не видно.

Он бросил взгляд в сторону, куда уехал Сюй Шаоцин. Всё, что произошло за день, неприятно шевельнулось внутри, но слёзы он уже выплакал.

...Ощущение пустоты… но решение было принято. Хватит.

Он вытащил телефон, открыл навигатор и вбил ближайшую станцию метро. Тот выдал маршрут: пешком, несколько километров.

Он покрутился, сориентировался по стрелке, и пошёл.

Несколько перекрёстков спустя показалась станция. Он даже обрадовался, убрал телефон и зашагал быстрее.

И тут — "бип". Машина рядом мигнула, и у Ан Ли чуть душа в пятки не ушла.

Окно опустилось. Внутри — Сюй, тень на лице:

— Значит, так просто взял и подтвердил перевод?

— Сюй Шаоцин! — Ан Ли схватился за грудь. — Ты специально тут караулил, чтобы напугать меня? Ты, больной козел!

Сюй — из тьмы салона:

— Мы ведь не закончили. А ты деньги получил.

Ан Ли наклонился к окну:

— Сам же сказал — бери. Хочешь, я верну половину?

— Не нужны мне деньги. — коротко бросил Сюй.

Ан Ли сжал губы, глядя укоризненно:

— Спина болит, день тяжёлый. Хватит уже играть. Хочешь довести до конца — открывай дверь.

Сюй долго молчал. Ан Ли уже развернулся было идти — и тут щёлкнул замок.

Он вернулся в салон. Сел.

— Ну что, в ресторан или сразу в отель? — спросил.

Сюй посмотрел на него:

— Финального траха не будет. Будет финальный ужин.

Через двадцать с лишним минут машина Сюя въехала в подземную парковку комплекса Greenland Center. Это — сердце города, его главный торговый район. Хотя рабочий день уже закончился, народу было много: шопинг, огни, шум.

Ан Ли не был в таких местах уже несколько лет. Он смотрел на мерцающий в сумерках неон и всё ярче вспыхивающие вывески с лёгкой ностальгией.

— Что едим? — спросил он, снимая ремень безопасности. — Помню, там в углу хорошая рыба на гриле. Ты острое ешь?

Сюй ответил:

— Панорамный ресторан.

— …Оуу...

Ан Ли вздохнул и посмотрел на самое высокое здание. Самый верх — именно там был тот самый знаменитый ресторан. Вечером оттуда можно увидеть город, залитый светом, а в погожие дни — как освещённые закатом дороги тянутся к горам на западе.

— Я там никогда не был. Говорят, вид на закат — с ума сойти. — Он искренне посмотрел на Сюя, как на всемогущего человека.

Сюй на секунду замешкался:

— Сегодня — нет. В другой раз…

…Пфф. Какой, к чёрту, другой раз.

Глаза помрачнели. Голос стал жёстким:

— Стол у окна бронируется заранее. Чего ради устраивать сцену с закатом? Это ж просто ужин — шлюха и клиент прощаются. Атмосферу он захотел...

Он захлопнул машину и пошёл к зданию.

Ан Ли молча двинулся следом.

Ресторан занимал половину этажа, а стена с той стороны — полностью стеклянная. Даже не у окна вид был шикарный. Сейчас был закат. Чистое небо. Внизу — городские джунгли, в огнях и пробках.

Верхушка здания парила, как воздушный остров. Свет, тепло, отстранённость.

Ан Ли достал телефон, сделал кучу фото. Хотел потом показать Сяо Дуо в больнице.

Сюй пнул его по ноге:

— Добро пожаловать в цивилизацию. Смотри в меню а не по сторонам.

Ан Ли убрал телефон, взял планшет. Посмотрел пару страниц — лицо стало странным:

— Это что ещё за хрень, — он ткнул в один из разделов, где было изображение, похожее на пузырящуюся химическую реакцию. — Ты это название вслух осилить сможешь?

Сюй посмотрел. Там было написано: «Мерцающая бабочка из гороха, ананаса, винограда и шипучей энергии».

Он равнодушно уставился в своё меню:

— Это сок.

Ан Ли замер. Полистал дальше, ткнул пальцем:

— А вот это что?

На экране светилось: «Сочные креветки с секретным зелёным соусом в лавандово-базиликовом омлет-ролле».

— Блинчик, — отозвался Сюй.

— А вот это?

«Киноа с тофу, дикими грибами, копчёным дорадо в мексиканской кукурузной тортилье».

— Тоже блин.

Ан Ли сощурился, сравнивая фотки.

— …Ты серьёзно? Всё блины?

— Блинчики с яйцом и блин из Шаньдуна. Разные вещи, — невозмутимо пояснил Сюй.

— Тогда я беру «блин с яйцом», — пожал плечами Ан Ли.

— А пить что будешь? Сок, вино?

— Всё равно. То же, что и ты.

— Я алкоголь не пью. Возьму воду с мятой. Тебе тоже такую?

Ан Ли уставился в меню:

— Закинуть две веточки мяты в воду — и за это ещё платить? Грабеж какой-то.

...

Сюй посмотрел на него с выражением «я так и знал» и невольно улыбнулся.

Когда заказ был сделан, солнце почти село, в ресторане включили мягкий, уютный свет.

Казалось бы — идеальная атмосфера для ужина. Но Ан Ли заметно нервничал. В итоге он пригнулся к столу, заговорщицки прошептал:

— Знаешь, я вдруг вспомнил… У нас же болячка. Конечно, это не заразно, особенно через еду. Но, может, сидеть тут — как-то… неприлично? Если кто узнает…

Сюй замер с бокалом в руке. Сделал глоток, медленно поставил стакан на стол.

...Сейчас, кажется, пришло время честно всё сказать.

— У меня нет никакой болезни. И у тебя тоже. Я соврал.

— Ну посмотри на меня. Я похож на больного? — Сюй не просто не чувствовал вины, он ещё и смотрел на Ан Ли как на тупицу.

— Сука!… ты ублюдок! Ты с самого начала просто хотел меня развести! Специально! Чтобы мне было так же хреново, как тебе! Это же потому что я сказал, что ты больной, да?!

— В общественном месте — без мата. — Сюй изобразил мораль.

— Ты конченый… — Ан Ли был взбешён, но всё же понизил голос, не желая скандалить в пафосной «небесной» обстановке. Под столом он с яростью пнул Сюя по ноге.

Сюй нахмурился, глянул вниз:

— Сам дурак. Я ведь тебе говорил прямо.

…И снова начинается!

— Демагог, — Ан Ли злобно отпил половину своего мятного ледяного напитка. — Ты всегда так.

Сюй наклонился к столу, понизил голос до шёпота:

— Я тогда сказал: "Со всеми другими — с презервативом. Ты — первая жертва". Раз я со всеми остальными был в защите — откуда мне заразиться? Не надо говорить, что ты понял это с самого начала, просто подумал, что я заразился, сдавая кровь. Нет. Ты подумал: он гей — значит, больной. Это было твоё предвзятое мышление! Ты сам себя и обманул! А теперь обвиняешь меня?

Ан Ли: «……？？？

Ан Ли: «……………»

Разговор с Сюем всегда такой — ты как будто ощущаешь, что что-то не так… но сформулировать контраргумент не получается.

Он молчал так долго, что чуть не задохнулся. Но потом вспомнил кое-что и поднял голову с новой уверенностью:

— Тогда с чего ты вообще решил… со мной — без? Почему?

Сюй:

— Ты сам захотел.

— Ты несёшь херню! — Ан Ли опять забылся и перешёл на мат.

— Вспомни, что ты сказал в первый раз.

— ?

— «Муж, кончи поглубже. Я рожу тебе ребёнка. Сяо Дуо. Это будет цветок любви, который ты посадил в меня. Я тебя люблю».

Ан Ли в трезвом уме и светлой памяти слышать такие слащавые пошлости не мог без спазмов. А уж имя дочери изо рта этого развратника… Всё лицо горело. Он взбеленился.

Хотел было схватить Сюя за лицо и заткнуть ему пасть — но тот перехватил руку, сжал пальцы.

— Это ты меня заставил! — выдохнул Ан Ли.

Сюй ответил спокойно:

— Это ты просил, чтобы я тебя оплодотворил.

Глава 30. Без конца и края

Эти разговоры напомнили Ан Ли, как в тот раз он, без всякого достоинства, корчился от боли, а Сюй с воодушевлением демонстрировал всё своё военное творчество. Не просто довёл его до полного физического краха, но и заставил говорить всякую чушь — а теперь ещё и припоминает это в лицо.

«Я сам просил?» Да как у тебя язык поворачивается.

Ан Ли выдернул руку. Вздохнул. Ну и ладно.

Если уж это последний ужин, значит, Сюй всё же надеется на нормальное расставание. Просто не может держать язык за зубами — такой характер. Молодой, уверенный, вечно с налётом вседозволенности.

Он решил: раз уж дело к концу, пусть хоть концовка будет не отвратительной.

— неудивительно, что ведёт себя по-хамски.

Ан Ли решил не обострять. Если уж Сюй хочет закрыть всё по-людски, то он тоже должен быть на высоте. Как бы странно ни началось это "отношение", как бы отвратительно ни проходило — именно Сюй вытащил его из полной задницы.

С его деньгами он смог держаться на плаву, нашёл квартиру, пусть скромную, и работу — пусть низкооплачиваемую, но честную.

Жизнь потихоньку выравнивается.

И да, было больно. И унизительно. Но виноват в этом, по большому счёту, он сам. Не Сюй.

Он знал, почему Сюй хотел его прогнуть. Знал, почему эта «победа» над ним была так важна. И потому решил: если уж он сам рвёт отношения — пусть будет благороден до конца. Пусть снимет с Сюя внутренний зажим. Может, тому правда станет легче.

— На самом деле, мне стоило бы извиниться. — Ан Ли поднял глаза. — Тогда, в самый первый раз… Я наговорил тебе всякой хрени. Я так не думаю. Правда. Это была злость. Извини.

Сюй замер. Похоже, резкая смена тона выбила его из колеи.

Поэтому ответил он с запозданием, немного грубовато:

— Зачем ты это вообще говоришь.

— Потому что я знаю, что ты обиделся. — сказал Ан Ли. — Ты, наверное, смотрел на меня и думал: тупой, бедный, бестолковый. И этот тип ещё смеет меня осуждать за ориентацию. Ты с ума сходил от такого, да? Поэтому всё это началось.

Сюй впервые за долгое время… похвалил:

— Не думал, что ты настолько точно себя оцениваешь.

Ан Ли добродушно улыбнулся:

— Ну, раз так. Давай на этом закончим. Без злобы.

— …

Сюй помрачнел. Деньги на него больше не капают — и этот придурок ещё ухмыляется?

— Не хочу. Чего мне радоваться? Радоваться чему, блядь?

Ан Ли не ожидал такого ответа. Он опустил голову и молча прожевал пару кусочков странноватого "блинчика".

…Зачем он вообще меня сюда притащил? Для чего этот "ужин на прощание"? Чтобы поиздеваться?

Не удержался, положил вилку:

— Сюй Шаоцин, ты что, настолько хрупкий, что даже пару слов в свой адрес вынести не можешь? Ты же при моей жене вытворял… ну, в общем, чего уж там. Месть состоялась. Чего тебе ещё надо?

Сюй:

— Месть?

Ан Ли понизил голос:

— А разве нет? Я сказал, что ты гей — ты решил сделать из меня пассива. Я сказал, что ты болен — ты соврал, что заразил и меня. Я сказал, что если Сяоюнь увидит, я потом не смогу, — и ты специально это устроил.

Сюй молчал, губы сжаты в тонкую линию. Всё, что было сказано до последнего — чистая правда. Парировать особо нечего.

Ан Ли:

— Ты уже отыгрался. Дальше — просто пустая трата денег. Так что, можно сказать, я тебе даже помог. Сэкономил.

Сюй: «…»

— Ты сам позвал на ужин. Значит, хотел закончить нормально. Я сказал гадости — ты отыгрался. Давай теперь разойдемся по-хорошему.

Он протянул руку:

— Мир, дружба, жвачка.

Сюй скрипнул зубами:

— Какой я тебе, к чёрту, друг? Твои друзья тоже тебя сзади трахают?

Голос у него был слишком громкий. Ан Ли дёрнулся, огляделся — вроде никто не услышал. Повезло: столики стояли далеко.

Сюй усмехнулся:

— «Разошлись по-хорошему», да? Забудем всё? Вот ты рыба, реально. Сделали это пару раз, и ты хочешь стереть? Как будто ничего не было?

— …Не совсем. Просто… я подумал, что если мы больше не увидимся, я бы хотел извиниться. И да, мы ведь реально…

Сюй грубо перебил:

— Заткнись, блядь. Я уже не могу тебя слушать. Лучше бы я купил тебе миску собачьего корма на улице.

…

Ан Ли промолчал.

Этот человек. Только что сам просил соблюдать приличия. Он молча взялся за вилку и продолжил есть свой безвкусный «блин».

— Блюдо дня называется. Вот дерьмо, а не еда, — пробурчал он.

Сюй глянул на него:

— Не нравится — не ешь.

Он с досадой отбросил столовые приборы и подозвал официанта:

— Счёт!

Закончив с официантом, Сюй бросил в сторону Ан Ли злобный взгляд и пробормотал:

— Деревенщина.

Ан Ли, который только что попытался помириться, теперь чувствовал себя идиотом. Ну конечно, надеяться, что у этого типа окажется элементарное достоинство, — наивно.

Он выдохнул. Чёрт с ним. Хотел уйти по-человечески — не вышло. Устал. Пусть катится.

Он поднял вилку, потыкал два раза в омлет с авокадо и язвительно сказал:

— Ну и спасибо, господин Сюй. В следующий раз можно сразу в парке что-нибудь с мусорки прихватить.

— В следующий раз? — Сюй прищурился. — Ты уверен, что он будет?

Ан Ли взбрыкнул, но не отступил. Взгляд в ответ.

…Псих.

Молча доели, молча сели в лифт, молча спустились. Сюй сразу пошёл к парковке, но Ан Ли его остановил:

— Сюй-сяншэн, до свидания.

Сюй обернулся. Помолчал.

— Тебя подвезти?

— Не надо. Я на автобусе сам… — он глянул в телефон, и лицо тут же помрачнело.

Старый, преданный аппарат, с которым он ещё из тюрьмы вышел, сдох. Видимо, умер во время ужина.

…Какого чёрта я не проследил? Ну и тупой же я.

Он понятия не имел, где находится. Без карты — не доберётся. Такси? Наличных нет. А чтобы зарядить — нужен пауэрбанк… и, скорее всего, оплата по QR-коду.

Ан Ли завис. Ситуация тупиковая.

…Надо начинать носить с собой хоть какую-то наличку.

Сюй наблюдал за ним и, видимо, всё понял:

— Что опять?

Ан Ли поднял глаза:

— Можно я с твоего телефона отсканирую аренду зарядки?

Сюй глянул на мёртвый кирпич в его руке, потом — на его лицо. Выражение было как у человека, только что увидевшего двенадцатиклассника, который пишет ручкой по экрану смартфона.

— Ан Ли, жить с таким дураком, как ты, — это подвиг. Почему ты не зарядил его за ужином?

Ан Ли и сам не знал, что ответить. Он помахал рукой:

— Ну ладно. Езжай. Я справлюсь.

— …Что значит «езжай»?

Сюй выглядел раздражённо, но вместо того чтобы начать орать, мрачно сказал:

— У меня в машине есть зарядка.

— Я только чуть-чуть, пока включится. Потом сам арендую зарядку. — Ан Ли заговорил быстро.

— Адрес скажи. Если… по пути — подброшу.

Ан Ли испугался, что его снова сочтут обузой. Он всегда боялся быть «обременительным».

— Не, не, не надо. Я только телефон включу. Потом сам.

Сюй тяжело выдохнул, с явным раздражением:

— Ну хватит уже с этими «арендами зарядки». Ты что, из третьесортного сериала вылез? Такая вся бедная, гордая, но невинная героиня, создающая ситуации своей тупостью! Я тебя утешать не собираюсь. Садись в машину, быстро.

Ан Ли побледнел. Потом покраснел.

— Я не героиня. Я не играю. Забей. Я сам.

— Садись, — рявкнул Сюй.

— …Ты точно начитался каких-то романов про богатого козла, — буркнул Ан Ли. — Хватит себя им воображать.

У Сюя по коже прошёл морозец. Хватит. Он решил прекратить этот цирк и перевести разговор в привычный мужской ключ:

— Хех, — скрестил руки. — Ты чё, серьёзно? Мужик, а ведёшь себя как девочка из дорамы. Всё рвёшь и рвёшь отношения. Расслабься уже.

Ан Ли на секунду замер, потом буркнул:

— Не надо.

И решительно пошёл прочь, в сторону улицы с ларьками. Наверняка где-нибудь там можно будет выпросить кабель или розетку.

Сюй рванул за ним и дёрнул за локоть:

— Ты что, совсем?

Ан Ли выдернул руку:

— Что — «совсем»?! Я — мужик. И если я говорю «не надо», значит, не надо! Никакой я не «главная героиня»!

И… убежал.

Да, убежал. По-настоящему. На первом же повороте свернул, чтобы поскорее скрыться из виду.

Сюй остолбенел. Потом медленно сделал пару шагов, заглянул за угол…

Пусто. След простыл.

…Вообще не так должно было быть. Этот идиот… с какой скоростью он, блядь, бегает?

У Сюя защемило в груди. Он даже кашлянул.

Постоял. Убедился, что сердечный приступ не наступил. Потом медленно повернулся и пошёл к парковке. Каждый шаг — как будто по гвоздям.

…Надеюсь, этот придурок не отдаст телефон какому-нибудь жулику вместо того, чтобы зарядить.

…Вот и поделом. Ещё бы шмотки до нитки содрали и голым выперли на улицу — вообще идеально было бы.

Сюй сел в машину, положил руки на руль — и вдруг понял, что у него дрожат пальцы.

…Этот придурок. Ни обслужить по-человечески, ни выносить. Только бесить умеет.

(«Я просто хотел извиниться. Ведь мы больше не увидимся…»)

И что это было? Раз уж не увидимся — какая разница, подвезу я тебя или нет. Зачем всё заканчивать бегством с комедийным звоном?

Но иногда всё так и заканчивается.

Вся эта история и была одной сплошной комедией. И финал ей под стать.

…Да и похер.

****

После этого Сюй уехал в Хайчэн в командировку. На стройке возникли проблемы, пришлось разруливать самому. Там он провёл почти месяц.

За это время ему позвонил менеджер из Blue Dike.

Говорил, что прекрасно знает, насколько Сюй аккуратен, и не верит тому, что болтали два мальчика. После парочки уточняющих вопросов выяснил, что Сюй действительно не болен, и, облегчённо вздохнув, пригласил его снова — два дурака уже проучены, слова свои обратно забрали.

Однако менеджер вежливо посоветовал всё-таки пройти тестирование. Тогда у него на руках будет справка, и никто не подумает лишнего. Да и клиентам спокойнее.

Сюй подумал и согласился.

..

Вернувшись в Цзянчэн, он вроде бы зажил прежней жизнью.

Поначалу он даже решил, что стал больше замечать реакцию пассивов. Потом понял — ему просто пофиг. На реакцию. Потому что, в сущности, они все одинаковые.

Он даже подумывал снова завести кого-то. Спросил у управляющего:

— А у вас есть кто-то из «натуралов»?

Тот посмотрел на него странно:

— Если человек сам продаётся — а потом говорит, что он «просто натурал»… вы бы в это поверили?

Сюй махнул рукой. Похер.

Становилось труднее получать удовольствие. Но при этом он будто научился жить в мире с собой. Иногда, когда пробирала резкая жажда — он даже не шёл в Blue Dike.

В такие дни он открывал галерею, смотрел пару фото, снятых в приступе вдохновения. Или он просто закрывал глаза и представлял голос, фразы, сцены.

Особенно ту.

«Спаси…»

Он тут же представлял, как тот человек задыхался, что он чувствовал. До какого состояния он дошёл, что просил о спасении — в тот момент?

И Сюй сразу же кончал.

Глава 31.1 Ха. Бизнесмен

Ан Ли слонялся по улице и думал.

Он ведь специально переспал со мной, чтобы отомстить — сам же признался. И даже в конце не захотел мириться. Такому человеку, наверное, лучше всего было, если бы у меня окончательно сдох телефон, чтобы я остался болтаться на улице, не зная, как вернуться домой. Вот тогда бы он точно обрадовался.

…Да он вообще не собирался везти меня домой.

…Сто процентов, когда я сказал, что телефон разрядился, у него первая мысль была: «Ну конечно, я так и знал, что сейчас начнётся этот дешёвый спектакль».

…Иначе зачем он завёл эту фигню про «глупую героиню, создающую проблемы своей тупостью»? Будто я всю дорогу вынашивал план, как подкатить к его шикарной тачке.

…Бред богатеньких. Воображение как у сценаристов которые вечно что-то курят.

…Просто не укладывается в голове. Псих какой-то!

Вспомнив раздражённое лицо Сюй Шаоцина, Ан Ли ощутил внутри комок обиды. Я же не заставлял тебя делать ничего особенного, чего сразу строить эту мину в духе «Как же ты меня достал»… Мне просто зарядка нужна была, ясно?

У него защипало в носу. Он тяжело вздохнул и тут же испуганно втянул воздух.

…Это что сейчас было?

...Я что, обнуляюсь?

…

С этого момента Ан Ли твёрдо решил: имя этого гомосексуального спонсора он из головы выкинет насовсем.

Позже он устроился на подработку в забегаловке — с обеда до вечера. Плюс, в ночную смену официантом в развлекательный центр. А ещё — ночами в круглосуточном у магазина. График плотный, зато время забито под завязку.

Самое классное — все места рядом, по соседству, на велике гонять — одно удовольствие, с пересадками проблем почти нет.

И главное — он думал о Сяо Дуо. Ради неё у него был настоящий боевой настрой.

Он чувствовал, что всё наконец-то налаживается.

Хотя он поклялся больше никогда не вспоминать имя этого козла, но когда мысли невзначай возвращались к нему — стыда в них уже почти не было. Больше — благодарности. Ведь если бы не те деньги, вырученные в самый тяжёлый момент сразу после отсидки, он даже представить не мог, где бы они с семьёй сейчас были.

Была, правда, ещё одна странная вещь. Возможно, потому что жизнь стала приходить в норму, его состояние — и физическое, и эмоциональное — постепенно выровнялось. И Ан Ли, который почти три года прожил как монах, вдруг ощутил, что у него снова появились физиологические потребности.

Иногда это случалось, когда он утром возвращался домой после работы. Он был измотан до предела, но внизу всё горело, и спать было невозможно, пока не сбросишь напряжение. Иногда он просыпался в полдень и понимал, что просто не выйдет на улицу, пока не сделает это.

Но каждый раз после того, как он справлялся, было ощущение, будто проблему решил, а желание осталось.

Это ощущение будто обладало своим интеллектом и никуда не исчезало, даже если семя уже давно было выпущено рукой. Оно упорно накапливалось, мучительно и невыносимо. Время от времени напряжение росло до такого уровня, что Ан Ли начинал сходить с ума.

Именно это заставляло его задумываться: может, стоит найти какую-нибудь девушку и просто разрядиться?

Но нет, ни в коем случае. Все деньги предназначались на лечение Сяо Дуо. Потратить их на подобное он просто не мог.

Вот так и жил Ан Ли: с верой в лучшее — и полным непониманием, что делать со своим внезапно проснувшимся, вторичным половым созреванием.

Дни медленно текли дальше.

Наступила зима. В этот день в Цзянчэне выпал первый снег.

Ан Ли распаковал наклейки и гирлянды с надписями «Merry Christmas» и изображениями Санта-Клаусов и вместе с напарницей по ночной смене начал развешивать украшения.

В два-три часа ночи посетителей почти не было, и Ан Ли спокойно занимался созданием рождественского настроения.

Он подошёл к входной двери с одной из наклеек. Снег всё ещё шёл — лёгкий, пушистый, как гусиный пух. В свете витрины снежинки казались ослепительно белыми, красивыми до звона. А те, что попадали в ореол уличного фонаря, вдруг на миг загорались золотом — ещё красивее.

Ан Ли стоял, смотрел — и не мог отвести глаз. Это зрелище было и одиноким, и романтичным. Он подумал: если бы Сяо Дуо могла вырасти здоровой, может, однажды, в такую же зимнюю ночь, она бы выбежала на улицу и, хихикая, пошла гулять под снегом с каким-нибудь мальчишкой. У девочки влюблённой всё это точно смотрелось бы ещё волшебней, чем сейчас ему, уставшему и взрослому.

Было бы здорово, если бы такой день когда-нибудь настал…

Он немного помечтал — и тут же нахмурился, представив характер того самого мальчишки.

Поняв, что опять скатывается в бред, Ан Ли отряхнул голову, как пёс после купания, и аккуратно начал разглаживать наклейку на стекле, выдавливая из-под неё пузыри с фанатичной сосредоточенностью.

Линь Юй, расставлявшая снеговиков на прилавке, подшучивала над ним:

— Ли, ты серьёзно? Так старательно клеишь, что люди мимо пойдут и постесняются зайти: у нас тут наклейка без пузырьков, а они все такие несовершенные…

— Глупости говоришь, — улыбнулся Ан Ли. — Сейчас закончу уже.

Как только он, довольный собой, завершил своё идеальное произведение без единого пузырька, он с облегчением поднял голову.

За стеклянной дверью стояла чёрная фигура.

Ан Ли едва не словил инфаркт. Схватившись за грудь, он отшатнулся на шаг назад, разглядел лицо и сначала застыл от удивления, а потом тут же радостно заулыбался, широко замахав рукой человеку за стеклом.

Тот, кажется, совершенно не ожидал такой реакции и даже растерялся.

Ан Ли первым взял себя в руки, открыл дверь и с улыбкой произнёс:

— Вот это встреча!

Ответа не последовало, зато порыв ледяного ветра тут же заставил Ан Ли вздрогнуть. Он поспешно добавил:

— Заходи скорее внутрь!

Пропустив Сюй Шаоцина, Ан Ли заботливо стряхнул снег с его плеч и волос:

— Как тебя так замело-то? Давно стоишь? Почему сразу не зашёл, испугался меня что ли? Ха-ха. Не думал, что мы ещё встретимся. Совсем не ожидал… Ты чего вообще здесь делаешь в такое время, работаешь допоздна? Но офис-то вроде не здесь, или ты…

Заметив, что у Сюй Шаоцина от холода покраснели нос и глаза, Ан Ли заткнулся и пошёл к кофемашине. Быстро оплатив кофе, он вернулся и сунул стаканчик в руки Сюя.

Тот принял горячий напиток и, опустив глаза, коротко сказал:

— Просто мимо проходил.

— Просто мимо? Ну тогда у нас прямо судьба какая-то, постоянно сталкиваемся! — улыбнулся Ан Ли, хотя отлично понимал: обычные люди не шляются просто так мимо круглосуточного магазина в три часа ночи. Правда, его бывший спонсор никогда не был обычным человеком.

Этот не в меру проактивный ебарь-террорист наверняка опять занималась каким-нибудь развратом до самого утра.

Ан Ли мельком взглянул на Линь Юй, которая уже собралась лезть на стремянку вешать гирлянды, и быстро сказал:

— Сяо Юй, подожди, я сам повешу.

— Да я могу сама, Ли.

— Я сказал, сам повешу. Секундочку.

Он был искренне рад увидеть Сюй Шаоцина, но работа никуда не делась, и бросать тяжёлую работу на хрупкую девчонку было как-то совсем неправильно. Поэтому он извинился:

— Прости, у меня тут кое-что ещё надо доделать. Там у окна есть зона отдыха, посиди пока, кофе попей, согрейся. Как закончу, я…

— Не надо. Я уже ухожу, — перебил Сюй Шаоцинь, кинув быстрый взгляд на девушку и обратно на Ан Ли.

— …Ну ладно, — кивнул Ан Ли, мысленно отметив, что в три часа ночи нормальные люди не задерживаются в магазине без особой причины. — Тогда будь осторожен по дороге.

Он поспешно метнулся к Линь Юй:

— Слезай давай скорее.

Придержав стремянку одной рукой, он помог ей спуститься и проворчал:

— Маленькая девчонка, а лезет куда повыше. Иди лучше товары пересчитай, а это я сам.

Линь Юй, посмеиваясь, ушла в подсобку, а Ан Ли забрался наверх и невольно взглянул в сторону Сюй Шаоцина. Тот всё ещё стоял там же, мрачно и молча наблюдая за ним.

— Ты ещё здесь? — неожиданно вырвалось у Ан Ли, и он тут же пожалел, потому что прозвучало так, будто он прогоняет его.

Сюй Шаоцинь ещё несколько секунд постоял на месте, а потом вдруг подошёл к лестнице и сказал:

— Тогда я пошёл.

— Ага… — Ан Ли смотрел на него сверху вниз, а тот снизу вверх смотрел на него.

«…»

И в этот момент в голове Ан Ли внезапно вспыхнули до боли яркие воспоминания и звуки из прошлого.

«Корми меня».

«Нравится?»

«Что, уже кончил?»

Ан Ли вцепился бёдрами в ступеньки стремянки. Радость от внезапной встречи, которую он ощутил раньше, кажется, была просто первой рефлекторной реакцией на знакомое лицо.

На самом деле… на самом деле, наверное, не стоило им снова пересекаться.

Он быстро задрал голову вверх и нервно пробормотал:

— Ага, ага, пока!

Позади всё было тихо. Он ждал. Лишь когда услышал, как хлопнула дверь, позволил себе обернуться. Магазин — пуст. Вздохнул с облегчением.

Всю оставшуюся смену Ан Ли был как на иголках. Каждый раз, когда звенел дверной колокольчик, он испуганно оглядывался на вход, и только ближе к утру наконец смог немного расслабиться.

…И чего я переживаю? Человек ясно же сказал: просто мимо проходил. Ушёл уже давно… Чего я накручиваю?

Ан Ли вспомнил двух мальчиков, которых видел в 1208. Стало полегче. Богатый гей, который может хоть сейчас найти себе сразу двоих партнёров — разве станет заморачиваться на каком-то обычном мужике вроде него?

К тому же Сюй все эти месяцы не выходил на связь. Наверняка уже вычеркнул Ан Ли из памяти…

Да и даже если бы Сюй вдруг прислал ему сообщение — Ан Ли ни за что не ответил бы.

Он благодарен ему. Но есть вещи, которые надо забыть. Нужно закрыть страницу. Снова стать нормальным мужиком. Стать отцом Сяо Дуо.

Ан Ли уже переоделся и собирался домой, когда Линь Юй крикнула ему:

— Давай скорее, переодевайся, вместе на остановку пойдём. Я тебя жду!

— Ага, иду уже! — откликнулся Ан Ли, попрощался с женщиной, заступившей на дневную смену, и направился в подсобку.

Вдруг снова звякнул дверной колокольчик, и знакомый голос произнёс:

— Один кофе.

У Ан Ли по затылку побежали мурашки, он резко обернулся и увидел Сюй Шаоцина, который невозмутимо сканировал телефоном оплату у прилавка. Закончив, тот поднял глаза и равнодушно произнёс:

— Какое совпадение. Ты как раз заканчиваешь?

Хотя по лицу Сюя вообще не скажешь, что он кого-то там рад видеть. Никакого «совпадения» в его тоне не было.

И у Ан Ли, естественно, тоже. Он не настолько тупой, чтобы верить в такую «случайность».

— ...Я переоденусь. — буркнул он и скрылся в кладовке.

Как и ожидал, когда вернулся — у выхода его ждали оба: и Линь Юй, и тот самый с кофе. Стоял, как статуя, смотрел на него, как в суде.

Когда он подошёл, Сюй сказал:

— Раз уж мы так совпали, у меня есть пара слов.

— А... — замялся Ан Ли, — я вообще-то договорился с ней — вместе на метро пойти…

— Нет. — перебил Сюй, глядя с наездом. — В прошлый раз я тебя накормил, а ты смылся. Это по-твоему вежливо?

Ан Ли: «…»

Ну да, вот он — чемпион мира по злопамятству. Прошло несколько месяцев, а он всё не отпустил.

…Он что, серьёзно из-за этого тут караулит?

…Да не может быть.

...Или может?

Линь Юй тоже слегка удивлённо смотрела на происходящее. Этот гость явно не выглядел человеком, который мог бы пересекаться с Ан Ли.

Она вопросительно покосилась на него. Ан Ли вздохнул и кивнул ей:

— Иди первая, у меня тут небольшое дело.

— А… ладно, — Линь Юй махнула ему рукой и ушла, продолжая украдкой разглядывать Сюй Шаоцина.

Ан Ли решил, что спорить прямо здесь неудобно, и жестом предложил Сюю выйти на улицу.

Зимнее утро, шесть часов. На улице ещё царила густая тьма. Ан Ли и Сюй стояли напротив друг друга, подсвеченные тусклым светом, пробивавшимся из витрины магазина. Вокруг лениво кружились снежинки, а атмосфера накалялась с каждой секундой.

— И что ты теперь предлагаешь? Из-за какой-то ерунды устраиваешь разборки, — раздражённо бросил Ан Ли. — Говоришь, я невежливый, а сам меня первым оскорбил.

— Я тебя оскорбил? А может, мне надо было на коленях умолять тебя сесть в машину? — съязвил Сюй.

— Ты сказал, что я «тупая героиня, создающая себе проблемы специально».

— А разве не так? Вечно изображаешь из себя беспомощного идиота, которого нужно спасать.

Ан Ли раздражённо дёрнул плечами:

— Вот послушай себя! Я просто хотел зарядку попросить, а ты тут же начал ехидничать. Увидел твоё кислое выражение и сразу расхотелось что-либо брать. Нельзя, что ли?

Сюй Шаоцинь ничего не ответил, молча сунул стаканчик с кофе Ан Ли и достал сигарету. Огонёк вспыхнул, и густое облако дыма прилетело Ан Ли прямо в лицо. Он закашлялся.

— «Кислое выражение»? Да ты хоть знаешь, сколько я торчал здесь, ждал тебя как дурак?

— …Столько времени прошло, а ты решил сейчас эту фигню вспомнить? Совсем заняться нечем? — Ан Ли замёрз, одежда его была явно не рассчитана на такую погоду. Он скрестил руки на груди, затопал ногами и уже повернулся уходить.

Сюй Шаоцин сделал глубокую затяжку, бросил окурок в снег и схватил его за руку:

— Садись в машину, там поговорим.

— Если есть что сказать — говори здесь, — Ан Ли попятился назад.

Но Сюй властно потащил Ан Ли вперёд, будто собрался его похитить.

— Эй! Ты чего?! Если хочешь что-то сказать, говори здесь!

— Тут не договорим, — отрезал Сюй и, наполовину волоча, довёл его до машины, практически швырнув на переднее сиденье, после чего сел за руль.

— А где твой водитель? — осторожно спросил Ан Ли, чувствуя себя ещё более уязвимым от того, что они остались одни.

— Ты считаешь нормальным заставлять человека торчать тут со мной всю ночь? — Сюй повернул ключ зажигания, и тёплый воздух из кондиционера подул в лицо Ан Ли.

— Раньше после твоих… мероприятий тебя всегда возил водитель, — заметил Ан Ли.

— Каких мероприятий? — холодно уточнил Сюй, бросив на него испытующий взгляд.

Ан Ли многозначительно ухмыльнулся, всем своим видом демонстрируя, что прекрасно понимает, о чём речь.

Сюй на секунду замер, затем резко изменился в лице, грубо притянул Ан Ли за шею и впился в его губы.

— Ммм!

Этот поцелуй был таким жёстким и глубоким, будто Сюй пытался вытянуть из него язык и проглотить целиком. Ан Ли отчаянно сопротивлялся, но оттолкнуть его не смог.

Попробовал дёрнуть дверную ручку — бесполезно, дверь оказалась заблокирована. В отчаянии Ан Ли прикусил губу Сюй Шаоцина.

Тот, наконец, отпустил его, тяжело дыша и облизывая прокушенную губу. Сюй ухмыльнулся:

— И ты ещё говоришь, что не ведёшь себя, как героиня дешёвого романа? Я впервые встречаю мужика, который кусается при поцелуе.

— Когда зайца загоняют в угол, он кусается. И ему плевать, мальчик он или девочка, — огрызнулся Ан Ли, пытаясь восстановить дыхание.

— Заяц, значит, — в глазах Сюя мелькнуло что-то похожее на веселье, но продолжать он не стал, заведя машину.

— Где ты живёшь?

Ан Ли молчал.

— Ну, тогда я просто поеду к себе домой, — сказал Сюй. — Ты хочешь ко мне переночевать?

Ан Ли обречённо выдохнул: — ...Западный район, улица Лэдао.

Глава 31.2 Ха. Бизнесмен

Некоторое время машина ехала в тишине, первым заговорил Сюй Шаоцин.

— Удивительно, что такой, как ты, кому-то ещё нравится.

— А? Кто это ещё… — Ан Ли покосился на него, и вдруг до него дошла первая половина фразы. — Это ещё что значит — «такой, как я»?

Сюй коротко рассмеялся.

Ан Ли задумался и понял, что спорить тут не о чем. Он действительно был никем и ничем. Даже хуже: мало того, что ничем не обладал, так ещё и больной ребёнок на руках.

Наверняка именно это и имел в виду Сюй. От такой мысли Ан Ли почувствовал себя ещё более жалким. Видимо, это потому, что рядом с Сюем он особенно остро ощущал, насколько тот успешнее.

Он робко попробовал оправдаться:

— Сейчас, конечно, я не очень, но когда учился, некоторым девчонкам я всё-таки нравился.

Сюй мгновенно отреагировал:

— Ну да, пока они были наивными и ещё не разобрались в жизни.

Ан Ли промолчал, потому что сказать тут было нечего.

Помолчав, Сюй неожиданно снова вернулся к разговору, который сам же загубил:

— И что ты делал в старших классах? С пацанами порно смотрел, с девчонками встречался? Ясно, почему ты такой никчёмный. В универ-то хоть поступил?

Ан Ли уже не хотел отвечать. Водитель у него сегодня был особенно бесячий.

Чтобы отвлечь этого раздражающего типа от себя, он с напускным интересом спросил:

— Ну а ты, такой великолепный и успешный, наверняка всем девчонкам нравился? И как ты тогда поступал, сразу отшивал их? Или, может, даже встречался с кем-то…

— Меня не любила ни одна девушка, — холодно перебил его Сюй Шаоцинь. — Потому что в старших классах вся школа знала, что я гей.

— …Ого.

Ан Ли сперва искренне удивился, потом задумался и даже проникся уважением к этому человеку.

— Ты очень смелый, — он поднял большой палец вверх, искренне выражая своё восхищение.

Так рано открыться… Да, когда ты настолько успешен, имеешь полное право на любые прихоти. Ан Ли мысленно вздохнул, чувствуя лёгкую зависть.

Сюй Шаоцин лишь хмыкнул с какой-то непонятной насмешкой и замолчал.

Его молчание и странный холодный смех заставили Ан Ли спросить:

— Что такое?

Сюй Шаоцин усмехнулся:

— Смелость ни при чём. Просто однажды в старшей школе учитель застукал, как мой одноклассник делал мне минет в туалете.

— …Твою ж мать! Вот же ты скотина! — мгновенно поменял своё мнение Ан Ли, резко убрав поднятый большой палец и возмущённо выпалив: — Ты там школу с чем перепутал? С территорией вседозволенности?

Сюй невозмутимо пожал плечами:

— А я-то тут при чём? Сам подошёл и сказал, что случайно увидел в туалете и захотел «поучиться». А потом просто взял и опустился на колени.

— Ты точно нарочно это подстроил! — раздражённо возмутился Ан Ли.

Теперь он окончательно убедился: подонками не становятся — ими рождаются, и завидовать тут нечему.

— Правильно тебя наказали!

Сюй Шаоцинь снова усмехнулся, но улыбка была горькой:

— Ещё как наказали. Когда нас застукали, тот парень сразу заявил, что это я его заставил. Школа тут же позвонила домой, а мать моя в это время лежала в больнице в последней стадии рака и умерла спустя несколько дней. Естественно, все решили, что я её довёл. В итоге обо мне знала не только вся школа, слух разнёсся по всему городу и становился всё более нелепым. Меня выгнали, и всей семьёй пришлось переехать сюда.

Ан Ли потрясённо замолчал. Он никак не ожидал, что разговор внезапно повернёт в сторону какой-то мрачной подростковой драмы, и просто не находил слов.

Сюю, видимо, показалось, что атмосфера недостаточно напряжённая, и он невозмутимо продолжил:

— Потом отец отправил меня «лечиться». А через некоторое время я «вылечился», к радости всей общественности, — он с усмешкой взглянул на Ан Ли.

Ан Ли похолодел.

Естественно, он отлично понимал, что никакого «излечения» не было. Более того, перед ним сидел человек, явно более безумный, чем многие другие.

Так что же он пережил, раз решился сказать, что он «вылечился»?

— Всё ещё считаешь меня смелым? — тихо спросил Сюй.

Ан Ли не мог ответить ни слова.

Он отчаянно пожалел, что вообще спросил и вскрыл эту болезненную, спрятанную глубоко в прошлом историю.

В его голове оживали картины: жестокие слухи, презрительные взгляды окружающих, обвинения вроде «довёл мать до смерти», которые ни одна человеческая психика выдержать не способна.

От этих мыслей у Ан Ли тяжело сжалось сердце. Он не знал, что сказать, но молчать в такой момент тоже было неправильно.

В машине было жарко, кондиционер дул прямо в лицо, и Ан Ли вспотел, нервно снимая куртку и освобождая руки. Он ощущал себя словно муравей на раскалённой сковородке, и это ужасно нервировало.

Машина тем временем подъезжала к указанному им адресу.

Ан Ли лихорадочно пытался придумать хоть что-то подходящее, что можно было бы сказать перед тем, как выйти. Если после такого разговора он просто молча уйдёт, Сюй останется в одиночестве, и Ан Ли искренне переживал за его состояние, тем более после нескольких часов ожидания на холоде.

Ему даже стало немного жалко Сюя, видимо, от напряжения он окончательно потерял способность думать.

Наконец машина остановилась у обочины, мигнули аварийки.

— Приехали, — сказал Сюй.

Ан Ли всё-таки решил высказаться:

— Тот твой одноклассник — настоящий ублюдок. Скажи, как его зовут и где он, я пойду и испорчу ему жизнь.

Сюй явно развеселил этот внезапный бандитский настрой Ан Ли:

— И что ты с ним сделаешь?

Ан Ли задумался и понял, что толком ничего сделать не сможет. Но оставить просто так тоже нельзя — тогда получится, что он пустословит и обманывает. Поэтому он нерешительно пробормотал:

— Что именно… сейчас сказать не могу. Надо проконсультироваться с парой приятелей из тюрьмы…

Только сказав это, Ан Ли осознал, что сболтнул лишнего, и покраснел от стыда. К счастью, было темно, и Сюй не заметил, только неожиданно рассмеялся:

— Ха-ха, карп! Ты впервые сказал что-то смешное.

Ан Ли, хоть и ляпнул лишнего, не хотел, чтобы его считали пустозвоном, и искренне добавил:

— Я не шучу.

Сюй улыбнулся и продолжил:

— Всё случилось десять лет назад, за 1300 километров отсюда, в каком-то мелком городке. Я даже не помню его имени и не знаю, где он сейчас. Так что можешь ехать и искать, но деньги на билет я тебе не верну.

— …

Ан Ли облегчённо вздохнул, услышав шутливый тон. Он расстегнул ремень безопасности и потянулся за курткой.

Пока он вытаскивал её из-за спины, он заметил, что Сюй вдруг подозрительно замолчал. Сердце у него тревожно ёкнуло, и он осторожно покосился в его сторону.

Действительно, на лице, ещё секунду назад спокойно улыбающемся, теперь не осталось и следа веселья.

Сердце у Ан Ли снова болезненно сжалось.

— … — Он замер на секунду, потом повернулся к Сюю и решительно произнёс: — Имя одноклассника ты забыл, а учителя? Директора? Скажи мне. И какая школа была? Я сам поеду туда, встану у ворот и устрою им неприятности. Они тоже виноваты, что допустили такое публичное унижение ученика. Если согласен, я даже сам оплачу билеты.

Сюй неожиданно наклонился ближе:

— Я давно на них забил.

Эта внезапная близость напугала Ан Ли, и он резко дёрнулся к двери, чтобы выйти, но Сюй поймал его за руку.

— Хотя знаешь, меня даже трогает, что ты, такой скупердяй, готов потратиться на билет ради меня. Оказывается, я для тебя стою дороже билета на поезд?

Он легко, едва касаясь, поцеловал Ан Ли в губы, затем снова, уже громко чмокнув его.

Этот звук был таким отчётливым, что Ан Ли ощутил жуткую неловкость, но в данной ситуации оттолкнуть Сюя казалось ему неправильным.

— Ехать так далеко — скоростной поезд дорого стоит. Может, хочешь ещё немного подзаработать? — голос Сюя стал мягким, и он уткнулся лицом в шею Ан Ли, втягивая знакомый запах.

Это был его личный наркотик. Изначально он просто хотел подвезти Ан Ли домой, рассчитавшись за ту ситуацию, когда тот его бросил на улице. Но сейчас желание снова захватило его после стольких месяцев разлуки.

Ан Ли стало щекотно от горячего дыхания, но, под впечатлением от истории о подростковых страданиях, он не решался прямо сейчас отвергнуть этого несчастного «героя». Чтобы немного снизить градус неловкости, он уклончиво сказал:

— Ну вообще-то… за сумму меньше трёх тысяч пятисот я даже обязан был бы согласиться.

— …Три тысячи пятьсот? — Сюй слегка отстранился, удивлённо посмотрев на него. — Ты это ещё и с копейками посчитал?

— Даже если и… о ком-то другом идёт речь, — смутился Ан Ли, — никто не получает всю сумму полностью. Мадам же половину забирает себе. Я, конечно, могу вернуть тебе… процентов десять или скидку сделать, как удобнее. Но раз ты уже не злишься, можно и на билетах сэкономить…

— Ты откуда вообще знаешь правила проституток? Ещё и про половину мадам вспомнил? — Сюй явно вышел из себя, сильно встряхнув его за запястье. — Где ты нахватался таких знаний? Чем вообще занимался всё это время?

Ан Ли сердито сверкнул глазами:

— Ты о чём вообще думаешь? Я просто предположил.

— Предположил… — Сюй пристально и подозрительно смотрел на него, и в полумраке машины глаза Ан Ли вспыхнули от света уличных фонарей.

— В университете я подрабатывал в учебном центре, там доход был сорок на шестьдесят, — объяснил Ан Ли. — Думаю, у парней по вызову условия должны быть чуть лучше, нет?

— …Что за бред ты несёшь, как вообще можно это сравнивать?

Но аргумент прозвучал убедительно.

Сюй снова притянул Ан Ли к себе, поцеловал в губы и провёл кончиком языка по их краю.

Ноги Ан Ли предательски дрогнули. Он чувствовал себя ужасно неловко, но снова не смог чётко и категорично отказать. Лишь слегка оттолкнув его, тихо сказал:

— Мне жарко.

— Тогда сними одежду, — прошептал Сюй, обжигая его дыханием.

— Ан Ли… Я хочу тебя.

— Я не могу тебе этого дать, — тихо ответил Ан Ли, прижавшись к дверце машины и чувствуя, что отступать больше некуда.

Сюй больше ничего не говорил, лишь нежно облизывал губы Ан Ли, словно ему было вполне достаточно просто наслаждаться их мягкостью. Он делал это медленно и неторопливо, доводя Ан Ли до раздражения, заставляя его ёрзать и нервно тереться ногами друг о друга.

В конце концов, не выдержав, Ан Ли чуть приоткрыл рот, и Сюй мгновенно проскользнул внутрь, переплетая их языки в глубокий поцелуй.

В салоне одновременно раздались два тяжёлых вдоха.

Ан Ли ощутил, как всё тело охватывает сладкая слабость. В последнее время его тело словно снова начало переживать подростковый гормональный всплеск — постоянное неудовлетворённое желание преследовало его как бешеное животное в брачный сезон.

Да и какая разница, чей это язык — мужчины или женщины? Всё, о чём он мог думать сейчас, — что язык этого мерзавца до невозможности мягкий и приятный.

Второй вдох принадлежал Сюю, глубокий и резкий, почти болезненный. И этот звук мгновенно напомнил Ан Ли, что они с ним одного пола, услышав его, он сразу понял, что Сюй от возбуждения уже просто разрывается.

…Потому что он сам сейчас чувствовал то же самое.

От одного вздоха понять, насколько человек уже завёлся — да это же просто какой-то трэш.

Пока Ан Ли потерял бдительность, Сюй уже успел незаметно расстегнуть пуговицы его белой рубашки и запустить туда руки, бессовестно ощупывая его тело. Дыхание его становилось всё более прерывистым:

— Я хочу тебя… Хочу войти в тебя! Скорее. Я уже до боли твёрдый.

— …Но я сейчас не занимаюсь таким.

Прозвучало это так, словно парень лёгкого поведения вдруг решил начать честную жизнь. Ан Ли стало неловко от собственных слов, хотя и правда выглядело это именно так.

Он не был геем, сейчас не был загнан в угол, а значит, мог зарабатывать на жизнь нормальным способом и ни в коем случае не переходить границы.

…А поцелуи с Сюем — это считается переходом границы?

По его предыдущим меркам — точно нет. А теперь? Если он добровольно целует мужчину просто потому, что хочет этого, это ведь всё равно не должно быть серьёзным нарушением… да?

Ан Ли снова осторожно отстранил Сюя, умоляюще прошептав:

— Не надо…

Сюй замер.

Ан Ли тут же пожалел, что сказал это. Голос его вдруг стал слишком мягким, словно он нарочно кокетничал, чтобы раздразнить мужчину ещё сильнее.

Он явно почувствовал, как ладонь Сюя на его талии сжалась сильнее, а его кадык судорожно задвигался в темноте.

Но вдруг Сюй резко убрал руку и начал быстро расстёгивать ремень. Спустя секунду он уже выпустил на свободу своё «секретное оружие», возбуждённо и грубо поглаживая себя.

Его голос слегка дрожал от страсти:

— Назови цену. Ну же? Давай сумму, даже больше прошлой… или ещё лучше — скажи, сколько за долгосрочные отношения. Чтобы я мог трахать тебя, когда захочу. Можешь сначала назвать повыше, а я решу, подходит ли.

— Что за… Я же сказал, я больше этим не занимаюсь, — Ан Ли нахмурился в явном недоумении, уже забыв о былом сочувствии к нему.

— Когда я ушёл в прошлый раз, ты ведь сразу нашёл себе двоих красавчиков? Вот и иди снова к ним. Они точно лучше меня: молодые и услужливые. Кстати, один из них был с большими глазами и губами, словно вишенка, милее любой девчонки. Куда уж мне, грубому мужику…

Брови Сюя сошлись на переносице гораздо сильнее, чем у самого Ан Ли.

Ан Ли внезапно почувствовал, как по спине пробежал холодок, и инстинктивно дёрнул ручку двери. Естественно, она была заперта.

Он выдавил неловкую улыбку, указывая в сторону:

— Ну, это…

Вдруг Сюй Шаоцинь резко дёрнул какой-то рычаг сбоку, и кресло с Ан Ли отъехало назад, открывая перед ними широкое пространство. В следующую секунду он уже перебрался через подлокотник и навалился сверху, одним движением опустив спинку кресла.

Его возбуждённая громадина жёстко упёрлась в живот Ан Ли, как пистолет, приставленный к телу в дешёвом криминальном сериале.

— Ты, смотрю, очень внимательно их разглядел, — холодно усмехнулся Сюй. — С какой стати мужиков так внимательно рассматривал, а? Может, тоже попробовать захотелось?

— Да ни хрена подобного! Я вообще о тебе говорил… И убери ты уже эту штуку, у меня почки болят! — Ан Ли отчаянно пытался столкнуть с себя тяжёлое тело, уже практически задыхаясь.

— «Губы как вишенка»! Понравилось, значит? Захотел, чтобы вишенка обслужил тебя ртом, да? Прочувствовал, насколько мужики в этом хороши, верно? Или ты уже забыл, как я тебе языком в прошлый раз доставил? — продолжал издевательски говорить Сюй.

— Ты вообще ненормальный?! Я говорил о тебе! Я сказал тебе идти к ним, чего ты ко мне привязался?! — Ан Ли попытался пнуть Сюя коленом, но в ответ лишь получил ещё более сильное давление на живот.

— Я хочу трахнуть именно тебя! — резко заявил Сюй.

— Хочу трахнуть тебя так, чтобы ты кончил, кричал «спаси меня», называл меня мужем, чтобы твоя слюна текла по моим пальцам и рукаву. Чтобы ты дрожал и не мог остановиться…

Ан Ли в ужасе закрыл ему рот ладонью, покраснев так сильно, что хватило бы осветить полгорода:

— Замолчи уже!

Сюй отстранил его руку, сжав запястье:

— Ты всё ещё должен мне один раз, не забыл? Ты ведь уже взял мои деньги? А я тогда не кончил, верно? Значит, пока я не кончил, я имею право тебя трахать! Я прав?

Глава 32. Смешанные напитки (18+)

Ан Ли ошарашенно уставился на него:

— Стоп, так не пойдёт! Это ты тогда сказал, что больше не надо, а я просто взял деньги.

— Если бы слова имели силу, на кой тогда люди договора подписывают? — невозмутимо заявил Сюй, вытаскивая телефон и демонстративно потрясая им. — «Один раз — пять тысяч», эта запись всё ещё хранится у меня в Вичате.

— …

Ан Ли некоторое время молча моргал глазами, наконец выдавил:

— Ну ты и сволочь… Я так и знал, что ты что-нибудь такое выкинешь.

— Отлично, раз знал — нет вопросов, — Сюй ничуть не смутился, принимая его реплику за комплимент.

Ан Ли почувствовал, как колено, которым его прижимали, медленно опускается, словно сдаваясь. Он обречённо расслабился, а Сюй тут же принялся расстёгивать его ремень.

— Так ты что, реально планируешь каждый раз меня мучить и никогда не кончать? Не боишься вообще лопнуть? — раздражённо и язвительно бросил Ан Ли.

— Нет, не боюсь, — ответил Сюй спокойно.

— …Урод! Я не буду вечно терпеть твои издевательства!

Ан Ли снова попытался вырваться, но Сюй крепко сжал его руки и прижал к креслу:

— А кто над тобой издевается? Сделай так, чтобы мне было хорошо, и я сразу кончу. Если не выходит — значит, плохо работаешь и зарплаты своей не стоишь. Ясно?

Ан Ли с шумом дышал, сверля его яростным взглядом.

Затем он отвернулся, демонстративно закрыл глаза и мрачно пробормотал:

— Раз нравится трахать трупы, ну давай, вперёд, хм.

Сюй неожиданно рассмеялся, затем передразнил его «хм» — но в тысячу раз развязнее и издевательски.

Лицо Ан Ли дёрнулось, но он промолчал, продолжая изображать труп. Он чувствовал горячее дыхание Сюя на своей шее, затем лёгкий, почти невесомый язычок коснулся его кадыка.

Ан Ли невольно дёрнул шеей, и тепло на мгновение исчезло. В следующую секунду он ощутил ладонь Сюя на своей ноге, которая уверенно двинулась вверх и, добравшись до внутренней стороны бедра, начала мягко и настойчиво массировать её сквозь ткань.

— Может, мне сначала тебя немного расслабить? — дыхание Сюя снова стало обжигать, задержавшись у его открытой груди. — Как ты жил эти месяцы? По-прежнему как подросток — лежал и ждал, пока само встанет и ночью кончишь в простыни?

От этих слов у Ан Ли, который последние месяцы действительно жил в состоянии перманентного возбуждения, появилось неприятное чувство неловкости. Но он всё ещё упорно держал себя в руках.

Сюй прищурившись, посмотрел на него и без лишних слов наклонился, беря в рот один из его сосков. Ан Ли сразу заёрзал и сбился с дыхания. Почувствовав это, Сюй стал методично ласкать языком эту чувствительную точку, едва касаясь и постепенно усиливая давление.

Поддерживая себя одной рукой на спинке кресла, он с головой погрузился в эту игру, то нежно дразня языком, то проводя кругами, то с лёгким нажимом втягивая сосок в рот.

Ан Ли уже не мог больше терпеть эту сладкую муку. Поняв, что так они могут провозиться до рассвета, он с трудом открыл влажные от возбуждения глаза и слегка толкнул Сюя:

— Ты вообще закончишь или нет? Давай уже по делу… а-а…

Как только он заговорил, Сюй Шаоцинь вдруг резко сжал зубами его напряжённый сосок, заставив Ан Ли вскрикнуть.

— Ого, наш трупик, кажется, ожил, — издевательски усмехнулся Сюй.

— …Ты… Ты только что умирал от нетерпения, так чего тянешь? Заканчивай и вали отсюда! — сдавленно и обиженно бросил Ан Ли, стараясь совладать с дыханием.

Сюй внезапно зажал рот Ан Ли рукой:

— Следи за языком. Я не некрофил, мне больше нравится жареная рыба.

Ан Ли возмущённо замолчал.

— И как именно тебя жарить? — продолжил Сюй, спуская с него штаны и не прекращая подначивать. — С лицевой стороны, сложив тебя пополам, как в прошлый раз, или сзади, чтобы муж обнимал и одновременно играл с твоим хвостиком?

Сказав «хвостик», он сунул руку вниз, намереваясь ощупать член Ан Ли, и на мгновение застыл.

Его так называемый «хвостик», который должен был быть расслабленным и мягким, стоял твёрдо и уверенно.

— Ну ты и рыбка... — восторженно пробормотал Сюй, чувствуя, как его собственное возбуждение снова резко растёт.

Но сейчас он не торопился. Вместо этого он присел в тесном пространстве переднего сиденья, приподнял Ан Ли, раздвигая его ноги, и нетерпеливо наклонился вниз, сразу же захватив губами напряжённую плоть в темноте.

Ан Ли снова вырвался тихий стон. Этот мягкий рот и гибкий язык заставили его тут же забыть о всякой морали, не говоря уж о том, когда язык прикоснулся к самой чувствительной точке.

Ан Ли был в полубреду от удовольствия и отчаянно сдерживался, чтобы не толкнуться навстречу этому дразнящему, горячему теплу.

Неизвестно почему, он вдруг почувствовал себя почти униженно и растерянно. Почему этот подонок никак не оставит его в покое? Совершенно сбитый с толку, он пробормотал:

— Там грязно, весь день парилось. Если потом посмеешь меня поцеловать, убью...

Его попытка отбиться грубыми словами заставила Сюя на секунду остановиться. Тот лишь поднял голову, сделал глоток кофе и саркастически произнёс:

— Ан Ли, твой язык пожёстче твоего члена.

После кофе его рот стал ещё горячее. Сюй снова наклонился, медленно и плотно погружая в себя всю длину, пока его губы не коснулись основания.

— А-а! — вырвалось у Ан Ли.

Это движение, точно имитирующее глубокое проникновение, мгновенно привело его на грань. Он даже невольно качнул бёдрами, чувствуя, что вот-вот кончит.

Но Сюй тут же почувствовал его состояние и намеренно расслабился, лишь слегка удерживая плоть губами и аккуратно играя кончиком языка.

— М-м…

Это было одновременно дико возбуждающе и невыносимо мучительно. Для Ан Ли, который уже практически достиг пика, такая остановка была чистой пыткой.

Он сдержался, чтобы не наброситься на этого мерзавца, и лишь беспомощно вздохнул, закрыв глаза. Да плевать уже... Пусть играет как хочет. Очевидно, Сюй просто наслаждается его мучениями.

Сюй снова провёл языком по всей длине вверх и вниз, затем вновь взял его в рот и начал двигаться ритмично, то глубже, то совсем легко и поверхностно. Как только Ан Ли напрягся и начал тяжело дышать, Сюй снова останавливался, лишь слизывая выделяющуюся жидкость.

Ан Ли был на грани истерики, он хотел высказаться с возмущением, но вместо этого голос прозвучал жалобно и хрипло:

— Да твою мать, ублюдок… Сам не кончаешь, и мне не даёшь. Я не такой одарённый, как ты, ты меня просто замучаешь до смерти!

Сюй ехидно усмехнулся:

— Ты хотел, чтобы “губы как вишенки” сосали твой ствол? — издевательски произнёс Сюй Шаоцинь, явно наслаждаясь местью.

Ан Ли наконец понял, что этот гад опять издевается, и с отчаянием выпалил:

— Я неправильно сказал, беру слова обратно! Те двое вообще некрасивые, даже рядом с тобой не стояли. Ты самый красивый, Сюй Шаоцин, самый прекрасный на свете, идёт?

Сюй с лёгкой ухмылкой взглянул на него и коротко бросил:

— Идёт.

А затем вдруг укусил.

— Ай! Подлец! Гад! Мерзавец! — Ан Ли разразился яростной тирадой, уже не сдерживая поток ругани. А Сюй, напротив, с завидным терпением продолжал его дразнить и мучить, будто издевался специально.

После нескольких таких повторений, уже измотанный за день Ан Ли был на грани истерики. И когда Сюй снова попытался отстраниться, он, совершенно потеряв голову, вдруг обхватил его голову и с силой надавил вниз, толкаясь навстречу его рту.

Всё его тело было напряжено до предела, а неудовлетворённость была настолько мучительной, что ещё немного, и он бы сошёл с ума.

Толкаясь бёдрами навстречу, он совершенно потерянно прошептал:

— Сволочь, ублюдок… Ты же меня убьёшь… давай уже… быстрее…

— Ух!.. М-м!.. — Сюй Шаоцинь чуть не подавился от такого неожиданного натиска. Он с трудом вырвался, разъярённо вскочив, едва не ударившись головой о потолок машины.

Поправляя волосы, превращённые в гнездо усилиями Ан Ли, он грубо схватил его за руку и отбросил в сторону:

— Ты что творишь, твою мать? С ума сошёл?

Ан Ли словно очнулся от пелены возбуждения и теперь смотрел на Сюя испуганными, влажными глазами. Лишь спустя мгновение он тихо и виновато выдохнул:

— П-прости…

Сюй замолчал, ошеломлённый.

Чёрт…

Сюй молча наклонился снова и продолжил делать минет, теперь с большей решительностью. Вскоре дыхание Ан Ли опять участилось.

Подняв глаза, Сюй увидел его напряжённое, мучительно растерянное лицо. Он заметил, как рука Ан Ли, только что прижимавшая его голову вниз, теперь отчаянно цеплялась за край кресла.

Сюй помедлил, потом одной рукой удерживая основание члена, второй попытался перехватить ладонь Ан Ли и снова положить её себе на голову.

Тот судорожно цеплялся за сиденье, и Сюю пришлось приложить усилие, чтобы снова вернуть её на прежнее место. Но стоило ему ослабить хватку, Ан Ли тут же снова цеплялся за кресло.

Сюй слегка разозлился, грубо втянул член поглубже, а затем специально остановился, снова возвращая руку Ан Ли к себе.

Ан Ли тяжело вздохнул, почти плача, и попытался снова отдёрнуть руку, но Сюй переплёл пальцы с его, не позволяя вырваться.

Ан Ли открыл глаза, голос его был хриплым и надломленным:

— Что ты делаешь? Сколько ещё собираешься издеваться?

Сюй почувствовал, как раздражение и обида в душе внезапно выросли до огромных размеров. Желание дразнить пропало, он замолчал и продолжил сосать, постепенно ускоряясь. Ан Ли, задыхаясь и напрягая всё тело, молча кончил.

Сюй внимательно наблюдал за ним. Первым делом, очнувшись от оргазма, Ан Ли встревоженно взглянул на него и крепко сжал губы. Этот глупый, испуганный взгляд неожиданно развеселил Сюя, и его настроение немного улучшилось.

Разумеется, он не мог просто так остановиться. Сделав глоток кофе, он приподнялся, силой разжал губы Ан Ли и с наслаждением перелил ему в рот тщательно смешанный кофе с его же собственной спермой.

«Вот, поцеловал. Ну и что ты теперь сделаешь?»

Как он и ожидал, Ан Ли лишь жалобно посмотрел на него и не посмел сопротивляться.

Когда тот сглотнул, Сюй достал салфетку и небрежно вытер его губы:

— Теперь тебе хорошо? Тогда займёмся уже делом.

Глава 33. Дом

Сюй Шаоцин сунул пальцы Ан Ли в рот, повертел, смочил, вытянул с собой нитку слюны и пошёл вниз. От уже обмякшего входа прокладывал себе путь дальше, пока не нащупал мягкие, упругие, сомкнутые складки. Он начал поддевать, медленно, но настойчиво.

Ан Ли застыл как статуя — тело напряжено, уголки губ поджаты. Пальцы Сюя, как червяки из мультиков, настойчиво извивались, пытаясь протиснуться. Он поморщился:

— Ты вообще сотрудничать собираешься? Этим местом можно орех расколоть.

В темноте лица не было видно, но Сюй был уверен — Ан Ли сейчас красный как рак. Тот уткнулся лицом в локоть и молчал. Сюй цокнул языком, закинул одну его ногу себе на плечо, увеличивая угол.

Попытка номер два оказалась успешнее — он нащупал горячее, пульсирующее сопротивление, и, поддавшись импульсу, протолкнул фалангу пальца.

— А-а… — Ан Ли скрутился, схватив его за руку, но Сюй силой вогнал палец до конца:

— Понимаю, не пользовался пару месяцев, неприятно. Сейчас привыкнешь. Расслабься.

На двух фалангах Ан Ли уже решительно запротестовал, вцепился в руку Сюя и прохрипел:

— Подожди. Не могу.

— Ты опять хочешь съехать с оплаты? — раздражённо прищурился Сюй. — Нарушение условий влечёт последствия, ты в курсе?

— Не в этом дело… — Ан Ли окончательно смутился, начал ощупывать себе живот, затем схватил руку Сюя и повёл за собой: — Вот, потрогай.

— …

Сюй удивлённо наблюдал, как его руку тащат по животу. От этого контакта в нём что-то странно дрогнуло. Потепление на уровне груди — и он почти сразу разозлился на самого себя за это. Отдёрнул руку:

— Ты что тут устраиваешь?

— Не почувствовал? — Ан Ли покраснел ещё больше. — Ну… вот же.

Он снова взял его ладонь и глубоко вжал её себе в низ живота:

— Вот тут. Есть полоса? Чувствуешь?

Сюй растерянно нахмурился:

Ан Ли сдавленно объяснил:

— Поэтому… не войдёт. Я хотел, чтобы ты сам потрогал. Чтобы не подумал, будто я юлю. Утром всё было нормально, но потом… я весь день на ногах, на работе…

Сюй тупо переваривал эту информацию. До него наконец дошло. И лицо потемнело.

— Ты серьёзно сейчас?… Фу, блядь…

Ан Ли весь пылкий, но теперь ещё и злой:

— А что я? Кто тут в одностороннее движение рвётся? Я вообще по правилам.

— Не продолжай!

Сюй перебил его, молча перелез обратно в водительское кресло и с каменным лицом уставился вперёд.

…Насколько же я, чёрт побери, идиот.

Он молчал, кипя внутри. Вид у него был, мягко говоря, нерадостный. Ан Ли занервничал, вспомнил про угрозу с "неустойкой".

— Я ж не собирался кидать тебя. Это правда форс-мажор…

Сюй вдруг почувствовал прозрение. И желание, которое только что пылало, моментально испарилось. Что-то в этом гетеро и его физиологии похоронило всю похоть на месте.

Сюй Шаоцинь вдруг понял: возможно всё, что он будет чувствовать при воспоминании об этом человеке — это… ничего.

Почему?

Он неожиданно остыл. Иногда утратить интерес — это дело одной мысли. Просто в ту секунду, когда ты надеешься на «посадить цветок любви», другой человек протягивает тебе… дерьмо.

Сюй чувствовал себя отвратительно.

— Выходи.

— Я ведь не…

— Выходи. Я устал. Хочу домой и спать.

Ан Ли вздохнул. Он перевернулся, потянулся к задней части бардачка, куда раньше засовывал влажные салфетки — и правда, нашёл. Достал одну, схватил за руку упрямо отстранявшегося Сюя и, с видом воспитателя упрямого ребёнка, тщательно протёр его два средних пальца. Особо усердно — под ногтями. Потом свернул использованную салфетку и, помедлив, убрал её себе в карман.

— Ладно. Я пошёл.

Сюй Шаоцин промолчал.

На улице уже брезжил рассвет. Надев куртку, Ан Ли заметил под глазами Сюя тени и синеву — человек явно не спал всю ночь, дожидаясь его.

Он снова задумался. Если так и оставить, этот тип в следующий раз наверняка явится уже с каким-нибудь ультимативным обвинением в нарушении условий и приплетёт к этому новые трюки, унизительные и нелепые.

Да. Ещё неизвестно, чем это закончится.

Ан Ли поразмыслил и выдал:

— Хочешь… пойдём ко мне?

Сюй, не оборачиваясь:

— Да иди ты уже…

Но вдруг бросил вбок взгляд:

— Что?

Ан Ли повернулся лицом к нему:

— Если тебе прямо так невтерпёж — пошли ко мне. Я там приведу себя в порядок. И тогда уже — делай, что хочешь. Нормально, по-человечески.

— "Мне невтерпёж"? — огрызнулся Сюй. — Это называется выполнением обязательств по сделке! Я лишь требую то, что мне причитается.

Он резко вырулил, поставил машину на обочине в более удобном месте. Вышли вместе.

Через узкую улицу, где хаотично стояли машины, они добрались до старенькой пятиэтажки. Район был глуховатый, но тихий. Безликий, но не жуткий.

Квартира Ан Ли — на шестом этаже, лифта не было. За старой железной и деревянной дверью обнаружилось его жильё.

Для съёмного гнезда одинокого мужчины — подозрительно чисто. Хотя, возможно, просто… ничего лишнего.

— Тут немного прохладно, — сказал Ан Ли, переобувшись и кидая Сюю тапочки. — Отопление слабое.

Сюй посмотрел на свои тёплые тапки и на пластиковые, в которые влез Ан Ли:

— У тебя в квартире такая же температура, как на улице. И ты в пластмассовых нормально себя чувствуешь?

— У меня всего две пары. На лето и зиму. Гостей я не зову — и тапок, соответственно, не держу.

Сюй ничего не ответил.

Старенький диван. Складной стол. Холодильник неизвестной марки. Телевизор, оказавшийся в углу, был с кинескопом. Настоящая древность. Всё здесь выглядело так, будто шло в комплекте с квартирой от самого скупого арендодателя.

Уютом и не пахло: узкая гостиная, пара предметов — и всё. Ан Ли включил телевизор. Там шли утренние новости.

— Подожди немного, — сказал он. — Я пойду приведу себя в порядок.

Он скрылся в ванной.

Сюй Шаоцин огляделся.

Всё это казалось сном.

Встретить его снова — уже само по себе выглядело как сюжетный поворот. Но теперь он сидел в старой, голой квартире и смотрел новости на чёртовом ламповом телевизоре.

...Что вообще происходит?

"Подожди немного… Я пойду приведу себя в порядок.”

Так вообще бывает? Кто так встречает на рассвете? Словно это он сюда заявился с оплатой по вызову.

Хотя стоп. Кто тут вообще должен быть тем самым “приглашённым"?

Он не спал почти всю ночь. Мысли начали путаться, тянуть в сон. Ему стало зябко. Особенно на фоне этого мороза в квартире.

Он поднялся, прошёл на тесную кухню, умылся, вытерся куском бумаги, потом направился в единственную комнату. Там, едва разобравшись в свете утра, снял одежду, залез под одеяло.

Всё равно собирались лечь, пусть уже будет тут.

Постельное бельё было жёстким, с резким запахом отбеливателя и порошка. А подушка пахла Ан Ли. С этим запахом он и провалился в сон.

Проснулся от шорохов. Приоткрыл глаза — Ан Ли как раз задернул шторы, и комната погрузилась в полумрак. Он нащупал выключатель торшера, включил лампу. Жёлтый свет сразу изменил атмосферу. Комната будто расплавилась в тёплом и неразличимом времени, где нет ни утра, ни ночи.

Ан Ли сел рядом на корточки и увидел, что Сюй смотрит на него.

— Разбудил? — спросил он тихо.

Сюй Шаоцин посмотрел на большую бутыль в руках у Ан Ли и спросил:

— Что это у тебя?

— Шампунь, — ответил тот, заметив, что он не спит, и заговорил чуть громче. — Я тут всё осмотрел, и, кажется, это единственное, что хоть как-то похоже на лубрикант.

Сюй прыснул от смеха и ущипнул его за щёку:

— Мы ещё и пенку сейчас дадим. Ты у нас, будешь русалкой.

Ан Ли промолчал, глядя в пустоту. Руки ледяные. Сюй поморщился.

— Иди уже сюда.

Ан Ли сходил в туалет, принял душ и всё прочее. Вернулся в одной майке и трусах, было холодно, поэтому сразу забрался под одеяло рядом с Сюем.

Он выдохнул, расслабляясь.

Сюй посмотрел на него:

Ан Ли, будто в ответ, а будто себе:

— Одеяло тёплое.

Сюй ничего не сказал. Но внутри что-то сжалось. Не думая, он обхватил его руками и ногами, прижал к себе. Тот был холодный, худой, но постепенно начал отогреваться.

Через пару минут Сюй наклонился к нему:

— Эй… ну что? Будем? А то ты уже почти спишь.

Он потёрся возбуждённым членом о его ягодицы.

— Как думаешь?

Он взял шампунь, другого варианта не было, выдавил каплю на ладонь и повёл пальцами к заветному месту. Там было влажно и мягко. Уже подготовлено.

Сюй остановился.

— Ты сам уже подготовился?

Ан Ли отвернулся:

— Да. Что? Тоже нельзя? Я просто подумал, так быстрее. Всё равно оба устали.

Сюй фыркнул:

— Любопытно. Ты что, часто так делаешь? За эти месяцы? Настолько понравилось, что не можешь без этого? Всегда хочется?

— Конечно нет! — Ан Ли вспыхнул. — Я сам такого… Я даже пальцы не использую! Всё равно ведь почти не чувствуется. Зачем зря мучиться?

Сюй усмехнулся. Ему стало даже жарко.

— Не чувствуешь? — он начал намазывать шампунь на пульсирующий член. — То есть, тебе нужно, чтобы я тебя трахал, чтобы почувствовать, да?

Ан Ли растерянно замер:

— Я не это имел в виду…

Сюй заметил, как тёплый свет лампы окрасил уши Ан Ли в розовое. И дыхание у него стало громче. Он наклонился, поцеловал его в затылок, поднял одну ногу и вошёл сзади:

— Я тоже. Но когда трахаю тебя — тогда чувствую.

Глава 34. Мой цветок (18+)

Его член скользнул между бёдер Ан Ли, чуть задел вход, провёл пару раз. Но на ладонях осталась липкая, вязкая масса — неприятное ощущение. Эта штука явно была густой и, главное, вела себя совсем не как лубрикант. Лубрикант при нанесении становится легче, растекается. А эта штука, наоборот, липла всё сильнее, будто засыхала.

Сюй Шаоцин задумался: может, шампунь надо разбавлять водой, прежде чем использовать? Но стоило взгляду зацепиться за броский светло-зелёный флакон, как в голову пришла другая мысль.

Шампунь, особенно такого разлива, дешёвый, с химией — можно ли вообще пихать его внутрь?

Ан Ли почувствовал, что тот замер, обернулся. Увидел, как он уставился на флакон.

— Что уставился?

— Это вообще можно использовать как смазку? Оно же липкое. — Сюй нахмурился.

Ан Ли тоже глянул на бутылку, потом снова на него:

— Я пойду разбавлю немного.

Собрался встать, но Сюй прижал его обратно:

— Нет. Кто знает, что туда намешано. Мне потом член лечить, спасибо не надо.

Он поднялся сам, пошёл в ванную, чтобы смыть эту липкую дрянь.

Душевая была тесной, душ плевался холодной водой, и только через пару минут начал подавать тёплую. Но и тогда он был едва тёплый. А потом — внезапно обжёг, чуть не сварив всё важное. Сюй отпрянул, зашипел.

— Ах ты ж… Решила, что я мало плачу, да?

С переменным успехом, но он всё-таки смыл с себя шампунь. Полотенца в ванной не оказалось, он вытерся как мог туалетной бумагой и вернулся в комнату. Заполз обратно в кровать, под одеяло, прижался к Ан Ли сзади, провёл смоченными пальцами по его ягодицам, нащупал влажный, скользкий, подготовленный вход. Вошёл медленно.

— А… — Ан Ли тихо выдохнул, сонно приоткрыв глаза. — Ты чего так долго? Я уже уснул.

Сюй замер. Эти полуприкрытые, тёплые глаза, краснеющие веки…

У “архивариуса” Сюя снова взыграло чувство фиксировать моменты. Он приподнялся, дотянулся до телефона, нажал пару кнопок.

— Повтори.

— А?

— Повтори, что только что сказал.

Ан Ли моргнул, но послушно повторил:

— Ты чего так долго? Я уже уснул.

Сюй Шаоцин выключил запись, отшвырнул телефон в сторону и пробормотал:

— Спроси у своего водонагревателя, почему я так долго.

— Угу… — Ан Ли снова начал клевать носом, глаза постепенно закрывались.

— Эй… — Сюй наклонился ближе.

Ан Ли что-то пробормотал сквозь сон, невнятно. Потом повернулся на бок, подоткнул одеяло под шею. Оно было маленьким, и когда он натянул его на себя, у Сюя за спиной осталась целая щель. Половина тела оказалась неукрытой.

И тогда он услышал, как Ан Ли, уже почти спящий, пробурчал сквозь нос:

— Одеяло маленькое. Смотри, сам укройся, не мёрзни.

...

Одно одеяло двоих не укроет. Сюй улёгся вплотную, подвинулся, прижал Ан Ли ближе. Заправил одеяло плотнее, особенно вокруг шеи. Сверху они были закутаны плотно, как один человек.

Он сказал:

— А ты вообще помнишь, зачем я сюда пришёл?

В ответ — ровное дыхание.

...Типа… спать со мной, да?

— Черт, — пробормотал Сюй, прижимающийся плотнее.

Сюй Шаоцин пробормотал сквозь зевок:

— Один раз тебя трахнуть — будто мяса у монаха выпросить. Проще уже с Буддой поторговаться.

Но он и сам вырубался — жутко хотелось спать. Ан Ли уже спал, и Сюй тоже провалился в дрему.

Он не привык делить кровать. Спал беспокойно, что-то мешало, тесно. Во сне он попытался оттолкнуть, но пальцы наткнулись на что-то. И прилипли.

Кожа была непривычная — не мягкая, как у тех, кто балует себя лосьонами и маслами, а чуть шершаво-сухая, будто вымытая мылом до скрипа. Но именно эта сухость будила что-то в пальцах. Хотелось изучать дальше, понять, где у этой поверхности край.

Он водил рукой снизу вверх, спереди назад, пока не нащупал вогнутость. Мягкую, как рыхлая тёплая почва. И в этой почве рос росток. Сюй провёл по нему, как будто укладывал землю вокруг — чтобы не помялся, чтобы рос.

И росток откликнулся: наполнился, набух, превратился в бутон, готовый вот-вот раскрыться.

Он гладил его, любуясь. "Мой цветок. Я посадил. Давай. Раскройся.”

Ан Ли тихо застонал и слегка шевельнулся.

Сюй очнулся. Понял, как горит его низ живота, как член упирается в щель между ягодиц, а подушечки пальцев касаются возбужденных сосков, вызывая зудящую отдачу.

Он тяжело дышал, потом смочил пальцы слюной, снова опустил руку вниз и, притянув к себе Ан Ли, начал входить, медленно, с усилием.

Кольцо плотно сомкнутой плоти растягивалось под натиском его широкой головки, дыхание Ан Ли участилось, спина выгнулась, а бёдра сами приподнялись, впуская его глубже. Из-под одеяла показались его пальцы, они судорожно вцепились в край подушки.

С учётом того, как давно у него никого не было, да ещё и сонное состояние партнёра, Сюй хотел сделать всё медленно. Войти, чуть повращать, дать время. Потом — легкие, неглубокие толчки. Немного слюны, и можно будет идти до конца.

Но Ан Ли сам подался назад, подставился, замер в тишине и позволил делать с собой что угодно. Такая покорность, такая открытость — выбила из Сюя остатки контроля. Он двинул бёдрами резко, грубо, сразу, до конца.

Резкий прилив удовольствия накрыл с головой. Он остался внутри, в самой глубине, ощущая, как всё тело пульсирует от этой полной, абсолютной близости.

Под ним Ан Ли задрожал, застонал, выгибаясь.

Звук, который издал Ан Ли, был похож на стон боли, но тянулся как-то протяжно, с вибрацией, будто не до конца ясно — больно ему или хорошо.

Когда волна удовольствия чуть схлынула, Сюй Шаоцин чуть отстранился, но тут же снова резко вжал до конца. Не спешил выходить: внутри было так плотно, что стенки будто сами его держали, ритмично сокращаясь, будто не хотели отпускать. Самое плотное сопротивление было у входа — он сжимался, как будто запирал его внутри.

Сюй выдохнул, уткнулся носом в шею Ан Ли и пробормотал:

— Чёрт… как же это охуенно…

После пары мощных толчков, от которых кровать скрипела, Ан Ли в полусне пробормотал усталым голосом:

— Ты как спаривающийся пёс… Полегче, у меня кровать старая, не выдержит.

— Ага, заметно, — Сюй навалился сверху, продолжил медленно и глубоко двигаться.

В комнате царила густая тишина — только сиплое дыхание, да натужный скрип кровати.

Спустя пару минут Ан Ли резко подался вперёд, схватил пару салфеток со столика и сунул руку под одеяло. Его тело задрожало, дыхание сбилось, из горла вырвались приглушённые стоны.

Сюй сначала не понял, замер:

— Ты чего?

Тело в его руках чуть дёрнулось, но ничего не сказало. Ан Ли молча скомкал салфетки и бросил их в сторону.

И Сюй, наконец, понял.

— Ты… уже кончил?

Член внутри тут же дрогнул и напрягся ещё сильнее. Сюй выдохнул, скинул с себя одеяло, резко схватил Ан Ли за талию и потянул вверх, поставил на колени. Сам выпрямился, вжал бедра и начал жёстко, яростно вбиваться:

— Малыш… мой малыш… так по мне соскучился, что от пары толчков уже спустил?

Кровать издала жалобный скрип, будто сама не ожидала такого развития событий. Ан Ли обернулся — взгляд у него был сложный. То ли стыд, то ли обида, то ли раздражение. Но он быстро отвернулся, уткнулся лицом в подушку.

Сюй смотрел на него, и в нём будто прорвало. Всё то, что сдерживал — желания, злоба, тоска — всколыхнулось. Он чувствовал, что сходит с ума. Его тело пульсировало, как напряжённый провод под током.

Он тянулся глубже, сильнее, грубее. Сам не заметил, как застонал:

— Моя… моя маленькая рыбка… дай мне трахать тебя до потери сознания…, дай мне тебя всего…

Пальцы Ан Ли, сжимающие подушку, судорожно сжались.

А Сюй Шаоцин смотрел, как худые, тугие бёдра вздрагивают и прогибаются под его ударами. Внутри всё кипело, волна за волной катились из живота вниз, и он уже не сдерживался — шлёпал, мял, выжимал из этих белых ягодиц всё удовольствие:

— Один толчок — и ты кончил. Один вход — и ты дёргаешься. Зажимаешь так, будто хочешь убить меня…

Ан Ли не выдержал, огрызнулся:

— Да заткнись ты наконец! Хочешь трахаться — трахайся молча! Ещё раз вякнешь — сам ложись, я тебя выжму наизнанку, чтобы понял, каково это!

Впервые за столько месяцев тело Ан Ли снова было наполнено. Больновато, тянуще… всё как прежде. Но на этот раз было нечто новое — слишком знакомое, почти пугающее. Оно совпало с той самой "чёртовой чувствительностью" внутри него, которая никуда не уходила и не выпускалась наружу. Особенно в тот момент, когда он кончил — он впервые увидел, что именно внутри него скреблось всё это время, и понял, что это не просто желание… это тень Сюя, засевшая в нём.

Поэтому он и выдал всю эту дерзость про «давай, теперь ты ложись». Не потому что хотел сверху. Просто надо было что-то сказать. Чтобы отодвинуть себя от этого ощущения.

Почему он, чёрт подери, не может меня оставить в покое?!

Сюй рассмеялся:

— Я лечь? Что, наездницу из себя строишь?

— Да пошёл ты! — Ан Ли откуда-то выдернул силы, скинул его с себя. — Всё, я встаю. Мне… мне на работу надо!

Он едва поставил ноги на пол, как Сюй тут же потянул его назад, прижал, навалился сверху:

— Ты только заснул. Какое, к чёрту, утро? Какой ещё «на работу»?

— Серьёзно, мне нужно! — Ан Ли извивался. — Далеко ехать, автобус, пересадка на метро. Надо заранее выходить.

Сюй ему, конечно, не поверил. Подумал — опять хочет сбежать. Грубый способ спровадить.

Он перехватил его ногу, развёл, снова вогнался внутрь и стал быстро двигаться, тяжело дыша:

— Тише, малыш… Я тебя потом сам отвезу. Дай мне ещё чуть-чуть… Ты не представляешь, как я…

Он вдруг замолчал. Только стал двигаться ещё яростнее.

Ан Ли в этот момент дрожал всем телом от удовольствия, но в голове пылал настоящий пожар. Он ненавидел Сюя. И, к своему ужасу, ненавидел себя тоже.

Он скосил глаза на настенные часы. Чуть за одиннадцать. Вроде рано, но звучит убедительно. Он резко сказал:

— Нет, всё. В час мне… нужно быть в забегаловке!

Сюй замер. Его движения остановились, взгляд потемнел.

Он понял, что Ан Ли не врёт.

— Ты же только в шесть с работы пришёл. Ещё не спал толком.

— Если бы ты не мешал, я бы выспался. — Ан Ли попытался его сдвинуть. — Вставай.

У Сюя внутри что-то скрутилось. Из ниоткуда пришёл взрыв злости:

— Я тебе компенсирую. Не ходи сегодня.

— Пошёл ты. Я иду.

— Да чёрт с ней, с этой подачкой. Я дам тебе больше, чем ты там за день заработаешь…

— Я не хочу твоих денег! — сорвался Ан Ли. Голос скакнул вверх и стал надрывным. Сюй вздрогнул.

— Я отдам тебе те деньги. Половину. Хочешь? Только отстань уже от меня, ладно? Пожалуйста!

Он вскинул голову, и слёзы мгновенно наполнили глаза. Он зажал их, сдерживая. Но дыхание уже дрожало.

Сюй остолбенел.

— С ума сошёл, что ли…

— Сам ты псих! — выпалил Ан Ли. — Ты с деньгами — ну и трать их на себя. Ты гей — ну и трахай геев! Чего ты ко мне прицепился?! Я не хочу! Я не хочу быть как ты…

— …Как кто? — Сюй резко перебил, голос стал резким. — Вот оно что… Это у тебя триггер, да? Такое страшное слово? Прямо ужас-ужас?

— Не ужасно? Тогда почему ты врал своей семье, что тебя "вылечили"? Ты вообще в курсе, что значит "не делай с другими того, чего не хочешь для себя"?

Сюй замолчал.

Как только Ан Ли договорил, он уже понял — ошибся. Увидел, как лицо Сюя меняется. Не крик, не злость. Но стало ясно: что-то оборвалось.

Он хотел было сказать: «Я не это имел в виду», но и сам понимал — бесполезно.

Он это и имел в виду. Абсолютно.

…Сюй Шаоцин — тот, кто мстит, затаскивая натуралов в свою постель.

...А он кто?

…Тот, кто гордо презирает одноклассников и преподавателей за гомофобию — и тут же сам говорит то же самое. Никаких оправданий. Это было подло. Так же подло, как то, что он сам так ненавидит.

...Что теперь?

Сюй резко вышел из него, вытерся, поднялся и начал молча одеваться.

— Всё ясно. Больше не буду за тобой бегать, — сказал он равнодушным тоном и, не глядя, застёгивал рубашку. — Впредь только с геями. Клянусь.

Ан Ли промолчал. И тоже стал одеваться.

Они оба одевались, как два случайных попутчика. Никакой постельной близости. Воздух был тяжёлый и вязкий.

Ан Ли даже почувствовал укол совести. После всего, что Сюй рассказал ему накануне — про мать, про травлю, про "лечение" — и он… он стал таким же. Бил по больному.

Но тут Ан Ли будто вспомнил что-то и остановил его.

— Ты сейчас уходишь? Серьёзно?

— А что, по-твоему, мы тут в покер сядем? — Сюй отдёрнул руку, застёгивал манжеты.

Ан Ли преградил путь.

— Останься. Поспи немного.

Сюй посмотрел на него, как на сумасшедшего.

— Ты вообще что несёшь?

— Я о том, что тебе сейчас за руль нельзя. Устал, вымотан. Это опасно. Я уйду на работу, а ты отдохни, выспись. Дверь потом просто захлопни, железная сама закроется.

— С ума сошёл. — Сюй быстро натягивал одежду. — Какая тебе разница, сдохну я или нет?

Он уже шагнул в коридор, но Ан Ли снова его дёрнул за руку.

— Может, тебе плевать, но ты хотя бы подумай о других. Вдруг кого-то собьёшь?

— Не драматизируй. Отпусти.

— Ты знаешь, сколько людей погибает от того, что кто-то за рулём засыпает? Просто останься. А если решишь уехать — я вызову полицию. Пусть изымут твою тачку как средство повышенной опасности.

— Ты рехнулся?

И ведь правда, этот придурок может и копов вызвать. Сюй поморщился — не хватало ему позора. На секунду замешкался — и вот он уже снова на кровати.

Ан Ли достал из шкафа носки, стал одеваться, ворча:

— Лежи. Не рыпайся. Проверю потом. Если тебя тут не будет — вызову наряд.

— Я позвоню Лао Чжэну. Пусть приедет за мной.

Ан Ли кивнул:

— Отлично. Тогда набери сейчас. Я дождусь его, передам тебя лично в руки.

Сюй помолчал.

…Передать меня… что, я уже недееспособный?

— Слишком много ты на себя берёшь. Я сам позвоню. — огрызнулся он.

— Тогда прямо сейчас. Я продиктую адрес. Хочу лично убедиться, что он за тобой приехал. — настаивал Ан Ли.

Сюй не шелохнулся. Он прекрасно знал, чем это может обернуться. Если Чжэн услышит от этого идиота хоть слово типа «позаботься о нём, он там на улице мёрз всю ночь», придётся уволить и Чжэна, и свою гордость. А Чжэн нормальный. Зачем его втягивать в этот бред?

— Я сказал, сам позвоню. Отвали. Ты вообще кто такой, чтобы указывать?

— Тогда звони. Прямо сейчас. Адрес я продиктую.

Ан Ли понял, что Сюй не собирается звонить при нём, и с досадой толкнул его обратно на кровать:

— Всё, хватит. Раздевайся и лезь под одеяло. Я пошёл умываться. Когда вернусь — ты должен быть под одеялом. Иначе я с тобой… не церемонюсь.

Сюй усмехнулся:

— Ты, блядь, с каких пор стал моим надзирателем? Думаешь, ты теперь хозяин?

Когда Ан Ли вернулся из ванной, тот действительно был в постели, свернувшись калачиком, спиной к двери. Из-под одеяла торчали только волосы — чёрные, как тучи перед бурей.

Ан Ли подошёл, заправил одеяло повыше, до шеи, и тихо сказал: — Я пошёл. Ты поспишь ещё. И не забивай голову…

Он сам толком не знал, что именно хотел сказать. Что-то вроде: «не переживай», «всё наладится», «я рядом» — но всё это звучало фальшиво и тупо. Он не умел такими словами бросаться. Или, может, не имел права.

Он просто похлопал Сюя по плечу. Дважды. Потом встал и вышел.

Сюй Шаоцинь открыл глаза, как только хлопнула входная дверь.

Он только что провёл ночь в промёрзлом старом доме, где его к постели приперло нечто между шантажом и заботой — с угрозами полицией от какого-то олуха.

Блядь…

Боль, которую он давно научился игнорировать, внезапно вернулась. Тупая, вязкая, унизительная. Он лежал и думал: а может, ну её нафиг, эту свободу? Взять, да и жениться. У него есть деньги. Значит, точно найдётся какая-нибудь женщина, которая согласится — без любви, просто так.

Пусть тратит его бабки, сколько влезет. Хочет — пусть заводит себе альфонса. Лишь бы развлекалась, рожала детей. Пусть будет всё, что нужно. А он… он будет этой семье как турник в коридоре. Для декора.

С этими мыслями он и уснул. Вперемешку с болью, горечью и бешеным сердцебиением.

Он, перебирая всё это в голове, незаметно уснул, сердце всё ещё стучало слишком громко.

Вдруг — вибрация. Сообщение. От старого, давно не активного контакта с аватаркой «Развожу рыбок».

Развожу рыбок: А я тебя вижу! Не ожидал, что я прямо под окнами, да?

Сюй Шаоцин: …

Сюй Шаоцин: Ты меня разбудил.

Развожу рыбок: Прости. Спокойной ночи.

Глава 35. Спасательная операция

Когда тогда всё рухнуло — моя история, плюс смерть матери — удар за ударом, отец просто сдался. Каждый день винил себя: это всё я, это я назвал сына таким мягким, изнеженным именем — Шаоцин. Это я виноват, я сделал из него... вот это. Назвал бы Сюй Ган, или Сюй Цян — точно был бы другим, нормальным.

Пап, ну да, обычный мужик спит с женщиной, а твой сын — с мужиками. Так вот, на минуточку, по физической нагрузке я Сюя Гана бы ещё перетрахал.

Я — женственный? Съезди, спроси в тех клубах.

Вся херня в абсолютном неравенстве. Моя единственная ошибка — я сплю только с мужчинами.

Вот те, бисексуальные альфа-ловеласы, что спят со всеми подряд считаются небожителями. Их не гнобят, им не приходится скрываться, их обсуждают в курилке, им завидуют, смотрят с уважением, молчаливо подмигивают.

Потому что они ещё и женщин любят. А значит — могут плодиться и размножаться. Так что секс с мужиком у них — просто забава. Развлекуха. Без вреда для человеческой цивилизации.

Они даже считают себя выше всех — вершина пищевой цепи.

Вот и выходит, что геев презирают не потому, что мы какие-то уроды, нет. Просто потому, что мы — тупик эволюции. Нас не размножишь. Мы как ошибка в системе.

А эти сладкие мальчики с экранов, с подведёнными глазами, — они почему такие уверенные и сияющие?

Потому что мейкап у них для красоты, а не потому что они с прибабахом. Они же в итоге всё равно с женщинами, значит, норма.

Почему два актера натурала могут спокойно на публике строить из себя парочку, шипперить себя на миллионы глаз, и всё нормально?

Потому что все знают: они-то натуралы. Это не реально. Потом-то они всё равно женятся, нарожают. Ну а пока что — хайп, монетизация, всё по плану.

Всё логично.

А я? Я — аномалия. Моё существование — это провал. Я — причина маминого инфаркта, и конец рода Сюй, и пощёчина демографической программе страны. Я — баг в прошивке человечества.

…Такие мысли, конечно, лезут в голову только когда ты валяешься на кровати какого-то дебила.

…Ан Ли. Этот тупой натурал. На кой чёрт я вообще к нему влез?

«Не делай другому того, чего не желаешь себе» — всплыло, как чужое занудство в его голове

…Ой, серьёзно? Ты решил поговорить со мной по-человечески? Я разве похож на того, с кем это срабатывает?

…Неважно. Просто надоело. Чёрт, сколько раз уже трахались — и каждый раз без конца. Ни разу не дал кончить. Мне это зачем вообще? И вот я лежу в этом клаповнике — и что я с этого поимел? Эректильную дисфункцию? Боль в яйцах? Варикоз на хую?

…Я прицепился к нему потому что он старше? Что он якобы с лоском? Или потому что он тупит, руки кривые, а во время секса заявляет, что у него будто бы в животе дерьмо?

…Может, в этом и суть. Чем нелепее, чем больше не впопад — тем больше людей хотят.

…Какая-то эзотерика. Как у актрис которые носят уродливые «уникальные дизайнерские вещи». Или люкс с логотипами на каждом сантиметре, не поймёшь, куда смотреть.

…Или как я сам покупаю эти свои якобы «кастомные» костюмы — жмут, парят, будто надел старые трусы Ан Ли с дыркой.

...Люди устроены так: чем меньше смысла, тем охотнее тратят. А когда деньги есть — совсем сносит крышу.

…Хватит. Пора остановиться.

Сюй Шаоцин чувствовал, что не спал толком. Его организм знал — по биологическим часам сейчас спать не положено. Даже в усталости заснуть по-настоящему не получилось. Он открыл глаза, среди утомительных мыслей.

Было уже за два. Он сел, взял телефон. От Ан Ли — сообщение двухчасовой давности:

«Ты спишь?»

Потом, с паузой:

«Когда проснёшься, забери из моего шкафа тот пиджак, что я в прошлый раз обсикал. Я его отнёс в химчистку.»

Потом ещё одно:

«Постирали отлично. Очень чисто.»

Ещё через полчаса:

«Он дорогой. Не выбрасывай.»

Сюй Шаоцин невольно усмехнулся, потом лицо снова стало спокойным. Он не ответил.

Он встал, оделся, подошёл к шкафу и открыл дверцу. В нос ударил чистый запах стирального порошка с лёгкой примесью нафталина. Зимние вещи были аккуратно сложены, летние висели на плечиках. Его пиджак висел рядом с целым рядом провинциальных футболок, обтянутый тонкой плёнкой из химчистки.

Он не стал брать пиджак. Опустил взгляд — и увидел пластиковую корзину с нижним бельём.

Все как на подбор — дедо-модель.

…Такой шкаф убивает всё желание. Настоящий храм антисекса. Сюй Шаоцин аж своего отца вспомнил.

Он вытащил одну пару — просто так. Повертел в руке.

Реально как обрывок тряпки. Свободные боксы, такие что если член чуть больше средней длины — он тупо будет вываливаться сбоку.

…И зачем это носить? Серьёзно. Что оно делает? Что оно держит?

Хотя… на ощупь ничего.

Если бы не были застиранные до невозможности — такого мягкого эффекта бы не было.

Он выбрал одну, что была хоть немного приличнее. Помедлил...и всё-таки сунул в карман.

Закрыл шкаф и направился к выходу. Сначала подошёл к окну, отдёрнул шторы. В комнату врезалось зимнее послеобеденное солнце. На узком балкончике — пара забытых футболок-страшилок, и носки, развешанные по подоконнику, как вяленая рыба.

Он подошёл к столу — хотел выключить настольную лампу. И тогда заметил: между хламом, в зазоре между столом и стеной, стояла рамка с фотографией. Он взял её.

На снимке — девочка лет пяти-шести.

Он замер, поднёс поближе, вгляделся.

Беззащитность и наивность во взгляде — точь-в-точь как у Ан Ли. А форма носа, линия губ — просто копия. Одного взгляда хватало, чтобы понять: родственная кровь. Хотя глаза у неё больше, чем у него, и есть в них что-то от Чжоу Сяоюнь. Острый, живой ум.

…Сяо Дуо.

Это имя всплыло у него в голове.

Раньше он никогда не связывал это имя ни с кем реальным, просто звук. А теперь — всё сложилось. Ан Ли тогда, на кровати, подражал бывшей жене не просто ради дешёвой игры. Это вполне могло быть правдой. У них с Чжоу Сяоюнь действительно был ребёнок.

...В отличие от него — у них получилось. У них была та самая возможность, тот самый шанс. Что-то, что можно вырастить.

Он смотрел на эту маленькую девочку в рамке, как на живое доказательство чего-то, чего у него никогда не будет. Она была очень похожа на Ан Ли — мягкая, спокойная, но в глазах — свет, живость. И впрямь очаровательная.

Он смотрел на фото, и в какой-то момент что-то внутри вдруг дало трещину. Как будто что-то потерялось. Но вместе с этим — пришло странное чувство облегчения.

Он подумал, и написал Ан Ли сообщение:

«Разойдёмся по-хорошему.»

А потом, как будто не хотел, чтобы всё закончилось так спокойно, добавил:

«Но ты теперь — тот, кого трахал парень вроде меня. С этим и живи.»

****

Из-за того, что проект в Хайше выходил на финальную стадию, он стал всё чаще мотаться в командировки.

За последний месяц он уезжал в командировку трижды. Вернувшись — сразу с головой в дела, до клубов руки не доходили. Хотя, может, он просто ленился.

Он начал подозревать, что двадцать восемь — это та самая проклятая точка когда приближающийся тридцатник наконец начал оказывать побочный эффект. Желание — его вечный мотор — пошло на спад. А ведь ещё даже не тридцать, всего-то через два месяца исполнится двадцать восемь.

Возможно, именно поэтому отец поднажал перед праздниками. Если он не приезжал сам, то звонили, требовали встречи с очередной «идеальной партией». А если Сюй ссылался на занятость — отец уже заранее бронировал столик на обед и ставил перед фактом.

После пары неловких встреч с девушками, которых папаша считал «идеальным матчем», Сюй Шаоцинь вдруг понял, что его похотливая сущность не только не угасла — она, восстала из пепла. Он снова поехал в клуб.

Но всё шло как-то вяло: то не вставало, то хотелось сбежать. Один раз он вообще дошёл до входа и развернулся домой.

Ни удовольствия, ни разрядки. И как эти два состояния вообще могут сосуществовать? Жизнь шла в рваном ритме: то пик, то провал, то пик, то снова провал — и так по кругу, пока не выблюешь собственное эго.

Однажды утром он проснулся, еле соображая, на автомате побрёл на кухню. Взял нож, приложил к низу живота. Лезвие было холодным — и это его отрезвило.

Хватило секунды, чтобы осознать: ещё чуть-чуть — и его утренняя эрекция станет последней.

Прошиб холодный пот.

В тот же вечер он снова поехал в Blue Dike. Решил что сегодня точно все будет. Закажет одного. Потом ещё одного. И ещё. Будет трахать до рассвета, пока его пёсик не ляжет и не подаст лапу.

У клуба он опустил окно, закурил и сказал Лао Чжэну:

— Можешь ехать. Утром заедешь, отвезёшь в офис.

— Хорошо, босс.

Лао Чжэн кивнул и подождал, пока он выйдет из машины.

Сюй Шаоцин только коснулся ручки двери — и тут зазвонил телефон. Он взглянул на экран.

…

…?!

Звонок в WeChat от «Развожу рыбок».

Он резко сжал телефон. Увидеть это имя и знакомую аватарку — как удар током.

Словно что-то нереальное, из другой жизни. Он даже не знал стоит ли отвечать.

Так и сидел, пока звонок не сбросился.

Но через пару минут Ан Ли позвонил снова.

И вот тогда Сюй сжал зубы и нажал: «Принять».

— Алло? — начал он, но в трубке уже кто-то торопливо говорил. Голос был молодой, и явно не принадлежал Ан Ли:

— Алло, вы знаете Ан Ли?

Сюй Шаоцинь мгновенно выпрямился:

— А ты кто?

— Я из полиции.

— …Что?

— «Ан» как «спокойствие», «Ли» как «карп». Знаете его?

— Что случилось?

Там на том конце раздражённо цокнули:

— У меня тут завал, окей? Знаете его — приходите в участок на Цзянлан Лу и забирайте. Не знаете — я кладу.

— Забирать?.. Эй, подожди! — рявкнул он.

Старик Чжэн дёрнулся от этого крика, переглянулся с ним в зеркало.

Сюй Шаоцинь поспешно выровнял голос:

— Я знаю его. Что случилось?

В трубке воцарилось странное молчание. Потом — шорохи, шум. И вдруг — властный голос прорезал фон, слово за словом, как пощёчины:

— Вы тут устроили групповую развратную оргиию! Не стыдно, а?!

Гру…

Сюй Шаоцин дёрнул рукой, едва не выронил телефон.

— Вы можете приехать или нет? — Голос снова вернулся, уже с откровенным раздражением.

Он застыл:

— ...Могу.

Собеседник отключился.

Сюй сидел, сжимая телефон, не в силах отреагировать.

Согласно закону, в Китае «групповая развратная оргия» — это когда участников трое и больше. Пол неважен.

Но все знают — если никто не сдаст, если нет весомых доказательств и сильного общественного резонанса, то никто за этим по домам бегать не будет. Даже у полиции нет столько ресурсов, чтобы влезать в чужие постели.

…Так как же этот идиот умудрился попасться?!

…Нет — главное, что Ан Ли там вообще делал?!

…Он что, торгует собой?! Уже дошло до групповухи?!

Сюй Шаоцин чувствовал, что сейчас просто взорвётся. У него не то что воздуха — лёгких не хватало, всё перед глазами плыло. Он процедил:

— Вези меня в...

Замер. Замолк на полуслове. Потом выдохнул и сказал:

— Лао Чжэн, езжай домой на такси и оставь мне машину.

Лао Чжэн, сразу уловив, что с боссом что-то неладно, поспешно кивнул:

— Да, да, конечно.

Он быстро пересел, а Сюй влетел за руль и хлопнул дверью. Газ в пол — и машина выстрелила, как бешеная.

Полицейский участок на Цзянлан Лу находился за старым кварталом развлечений. Здание маленькое, но людей в нём хватало: кто-то сидел, кто-то стоял, кто-то в форме, кто-то — в клубной униформе, некоторые вообще выглядели как после трэш-вечеринки. Кто-то плакал в трубку, кто-то тихо переговаривался. Но Ан Ли он среди них не видел.

Он подошёл к ближайшему офицеру:

— Добрый день. Я за человеком.

Полицейский поднял взгляд:

— Кого забираете?

— Ан Ли. «Ан» как «спокойствие», «Ли» как «карп», — чётко ответил Сюй Шаоцинь.

— Вы за Ан Ли? — Полицейский окинул Сюя взглядом с ног до головы. — Вы его кто?

— А он здесь? Я не вижу его.

Полицейский встал и махнул рукой:

— Пойдёмте. Он в отдельной комнате.

Сюй насторожился:

— А что случилось? Там всё серьёзно?

Тот усмехнулся, но тут же убрал выражение с лица:

— Под кайфом. Видок не очень.

— Под...

Сюй почувствовал, как в крови поднимается наследственное давление рода Сюй.

— Он в прострации, — добавил полицейский. — Спросили контакты, стоял, молчал. В итоге ткнул на тебя. Вот и позвонили.

Сюй Шаоцинь кивнул. Подумал видимо что звать бывшую жену в такой ситуации — ну вообще не вариант.

...Но… у него что, друзей нет? Почему я?

Полицейский, будто читая мысли:

— Вы у него в закладках под именем «По первому свистку». Я сначала подумал, вы у него типа на побегушках.

Сюй: …

Полицейский снова посмотрел на него — элегантный костюм, часики, весь с иголочки. На лицо ему сразу поползло сомнение: похоже, он всё-таки неправильно истолковал значение «По первому свистку».

Ну да ладно. Главное — человек пришёл.

— Раз вы меня вызвали, значит всё не критично? Я могу его забрать? — задал он самый важный вопрос.

— Да, он уже в порядке. Оставите имя и телефон — и свободны.

Сюй Шаоцин выдохнул:

— А можно узнать, что конкретно произошло?

Полицейский открыл дверь допросной:

— Компания гуляла— мужчины и женщины — притащили наркотики в клуб. Разгулялись. Ваш парень зашёл в их номер с подносом — а они его схватили и влили в него алкогольно-наркотическую смесь. Потом заваруха — драка с охраной. Кто-то вызвал полицию.

…Минимаркет. Фастфуд. И теперь — обслуживающий персонал в клубе?

…Он всё это совмещает? Или ушёл с прежнего места?

…Настоящий гений выживания, блядь. Мелко, но упорно.

…Зачем он так надрывается? Ради чего эти деньги?

Сюй прошёл за полицейским вглубь участка — и увидел этого идиота, сидящего на стуле, с распахнутой рубашкой, с раскинутыми ногами, тяжело дышащего.

Давненько не виделись. И вот — такая картина. Сюй сам не знал, что у него сейчас внутри.

Хотя нет — знал. Хотелось ругаться.

Полицейский сказал:

— Придётся его поддерживать. Сам он не дойдёт. Вот его телефон.

Полицейский протянул Сюю телефон.

Сюй Шаоцин взял его, на секунду замер, словно собираясь с силами, и всё-таки с каменным лицом шагнул к Ан Ли.

— Вставай, — сказал он холодно.

У Ан Ли на лице был странный румянец. Он приподнял голову, посмотрел на Сюя — несколько долгих секунд — и, ничего не говоря, положил руку… прямо ему на промежность.

Сюй дёрнулся от неожиданности, тут же перехватил его запястье, мельком бросив в сторону полицейского смущённый, напряжённый взгляд. Затем, скрипя зубами, наклонился, закинул руку Ан Ли себе на шею и начал вытаскивать его из комнаты, таща шаг за шагом, с лицом, полным мрачной решимости.

— Спасибо за хлопоты, — бросил он на ходу.

За спиной остался полицейский, чей взгляд стал уже не столько служебным, сколько откровенно насмешливым.

Глава 36. Мадам

Сюй Шаоцин швырнул Ан Ли на пассажирское сиденье и сам сел за руль.

Ан Ли молчал, cмотрел в никуда, взгляд затуманенный. Сколько ему влили, Сюй не знал, но это точно было не "чуть-чуть". Он нахмурился и спросил:

— Как ты себя чувствуешь?

…

Перед глазами у Ан Ли плясали огни — яркие, будто новогодняя гирлянда, кровь внутри тела пульсировала в висках и жгла. Мир медленно плыл куда-то вбок. Но даже сквозь этот сумбур он удерживал остатки ясности. Он понимал, что с ним произошло. И знал — главное сейчас не открывать рот.

С опытом официанта пришло простое правило: если не хочешь потом жалеть, быть посмешищем или получить вторую порцию — лучше молчать. Особенно когда разум утекает сквозь пальцы.

"Как ты себя чувствуешь?" — голос знакомый. Очень. До дрожи.

...Значит, он здесь.

Посмотрев на него, Сюй решил, что тянуть не стоит — лучше сразу в больницу. Кто знает, что ему влили. Он наклонился ближе, чтобы пристегнуть Ан Ли ремнём безопасности.

— Отвезу тебя в больницу, — проговорил он тихо. Скорее себе, чем Ан Ли.

Тёплое дыхание, слишком близкое и слишком знакомое.

И тут у Ан Ли резко провалился пол под ногами, или он взлетел. Неясно — потому что весь мир кувыркнулся.

Он дёрнулся, обвил руками шею Сюя и, не раздумывая, впился в его губы.

Сюй вздрогнул, как будто его ударили током, пальцы вцепились в край кресла.

Язык Ан Ли был ненасытен — врывался внутрь, жадно, плотно, цепко, перекручивался, искал, цеплялся за нижнюю губу, тянул, тёрся, сосал.

….Мягко и вкусно.

Если бы Рим строился по принципу его настроения, он вполне мог бы возникнуть за день — так резко всё в нём поднималось, вспыхивало и шло ввысь. И даже если бы он сорвался в бездну — не разбился бы: потому что внизу его ждала туча.

Обнять эту Тучу — мало. Она улетит. Её нужно впустить внутрь. Проглотить. Тогда станет легче, тогда можно будет смеяться или плакать. Или хотя бы остаться.

Вот он и втянул её в себя — жадно, до дна.

Ан Ли продолжал целовать, как будто хотел втянуть в себя весь этот воздух, всю эту близость.

Вскоре в машине стали слышны только дыхание и звуки губ — сбивчивые, хриплые. Тело Сюя отвечало рефлекторно. Он сам не заметил, как начал отвечать на поцелуй — то ли от желания, то ли от забытых чувств. Поймал язык, заиграл с ним, выдохнул — и услышал, как Ан Ли тихо стонет.

И только когда раздался звук расстёгиваемой молнии, Сюй будто вернулся в сознание.

...Нет. Стоп. Он должен контролировать ситуацию. Это не то. Сейчас Ан Ли — не в себе. А он… он же сам говорил: расстались — так расстались.

Он пообещал себе — в больницу, потом, если уж припечёт, в клуб, но только не снова с ним.

…Хорошая лошадь не возвращается к старому сену.

…Даже если он не породистый жеребец, а просто похотливая уличная шавка — это не значит, что нужно раз за разом возвращаться и жрать отравленные пирожки, пока не сдохнешь.

Он дёрнулся, хотел вырваться.

Но Ан Ли тянулся за ним, тянулся языком, как одержимый, как какой-то проклятый лизун. Словно всё, что он хотел — это коснуться его губ. Сюй зашипел, схватил его за волосы, резко дёрнул назад и процедил сквозь зубы:

— Ты вообще знаешь, кто я?

Ан Ли отдёрнул язык и посмотрел ему прямо в глаза.

Сюй уже собирался отпустить волосы и переключиться на зажигание, как вдруг услышал:

— Да хоть кто.

...

Сюй сначала замер, а потом у него, кажется, что-то вспыхнуло в мозгу.

— Да пошёл ты со своим "хоть кто"! — Он развернулся и влепил ему пощёчину. Потом ещё. Не слишком сильно, но звонко. — Очнись, блядь! Ты что, ко всем так липнешь? Кого увидел — того и целуешь?

Прострелил его взглядом, плюнул и завёл машину.

— Сейчас отвезу тебя в больницу. А потом найди себе кого хочешь, я тут ни при чём!

...Ни при чём. Конечно.

— ...Урод, — вдруг выдохнул Ан Ли.

Сюй дёрнулся всем лицом:

— Урод? Я? Идиот. Мне и приходить сюда не стоило! Унижаться с тобой перед копами — ещё и за это расплачиваться?

Ан Ли снова замолчал. Потом медленно сказал:

— Тебе правда не стоило приходить. Мы с тобой всё. Разошлись — значит разошлись.

Сюй: …

...Он ведь меня узнал.

Злость чуть отпустила. Он шумно выдохнул, перестал огрызаться и повернул ключ в замке.

Сначала Ан Ли сидел тихо. Но недолго, начал ёрзать и дёргаться:

— Отвези меня домой.

Сюй: — В больницу.

— Домой, — упрямо повторил Ан Ли и сморщился. — Я в норме, вези меня домой.

— Да ты «нормален» как я в монастыре! — рявкнул Сюй.

— Я не поеду в больницу! — Ан Ли повысил голос. — Отвези меня домой!

Сюй Шаоцин скосил на него взгляд. Ан Ли говорил мало, но сейчас выглядел… в общем, не как человек в предсмертной агонии. Может, и правда не так всё серьёзно? Если не передоз и не отравление, а просто реакция на вещество — можно и перетерпеть. А то ведь и вправду — тащиться с таким в больницу, потом объяснять…

Он ещё думал, как поступить, когда Ан Ли вдруг что-то пробубнил себе под нос и… полез в штаны, достал свой член и начал дрочить.

Сюй в голове выдал сразу семь матов подряд. Машина дёрнулась, описав нервное S по полосе. Он быстро выровнял руль, уставился вперёд и вцепился в него, как в спасение.

Ан Ли, наевшись своей тучки и почувствовав внутри какую-то странную уверенность, расслабился. А с расслаблением ушло и последнее: рассудок. Остался только импульс — и он за ним послушно пошёл.

Он продолжал, бормоча:

— П-полицейские… чего они так рано… одна девушка уже сидела на мне, ремень расстёгивала…

— Ты совсем рехнулся, — буркнул Сюй, стискивая зубы. Он решительно игнорировал всё, что творилось на соседнем сиденье.

— Хм… эти полицейские… ничего не понимают в кайфе для взрослых, — фыркнул Ан Ли, сопя, и стал жёстче теребить свой член, двигаясь навстречу воздуху, как будто он был чем-то тёплым и обволакивающим.

— Хочу… сильно хочу… каждый день… С ума схожу... Такое счастье привалило…

— Счастье?.. Ты чего несёшь? — Сюй не выдержал. — Ты с кем угодно можешь лечь, да? А как же твоя гордость? Презервативы, СПИД, не?

Ан Ли не отвечал, он только задышал чаще. Работал рукой и повизгивал сквозь нос, как-то даже жалко.

Сюй больше не лез, вел на автомате. Ни влево, ни вправо, только прямо. Если кто увидит это… если их остановят… он точно отпразднует Новый год с урной, в которой прах его отца.

Прошло пару минут.

И вдруг Ан Ли почти захныкал:

— Больно… не выходит… Почему не выходит?..

Чем больше возбуждение — тем хуже в голове. Всё спутывалось, всё мешалось, слова лились сами по себе. Он уже не понимал, что говорит, только чувствовал что в мозгу цветёт какая-то галлюциногенная флора, и язык не поспевает за сумасшествием.

— Это всё ты… посадил цветы в меня… Чёрт бы тебя… ещё и солнце туда запихнул… Жарко… я сгорю…

Он включил подсветку в салоне и взглянул на Ан Ли. У того между ног всё стояло — и ещё как. Толще, чем обычно, ярче, чем обычно, налито, как на грани. Вся головка тёмная, блестящая, венец — как раскрытый гриб.

Похоже, в коктейле была не только дурь, но и что-то для усиления эрекции.

Сюй слушал стоны, слушал дыхание, что-то внутри щёлкнуло. Он резко свернул на перекрёстке.

Никакой больницы. И не домой.

Ан Ли сейчас нужен не врач, нужно совсем другое. Он направил машину к отелю.

Когда добрались до холла, молнию на брюках он уже застегнул, а сверху накинул своё пальто. К счастью, карта от номера 1208 всё ещё была при нём — не пришлось светиться перед персоналом.

На самом деле, Сюй сам давно здесь не был. Не помнил даже, когда последний раз они с Ан Ли занимались сексом в этом номере. Наверное, с тех пор и не заходил. Но бронь тянулась — он так и не отменил.

Ан Ли ввалился в номер, как будто ноги у него не свои, но при этом двигался, как дома.

Сбросил пальто, растянул руки, подошёл к бару, схватил бутылку воды, открыл и осушил половину залпом. С оставшейся рухнул в кресло и откинулся назад.

Всё тело — плоское, измятое, как выжатая салфетка. Всё, кроме одного места — там всё ещё стоял шатёр, напряжённый, как никогда. Смотрелось даже комично.

Сюй повесил пальто, подошёл ближе. Окинул взглядом. Снизу вверх, потом — сверху вниз.

— Сам не справляешься, да?

Ан Ли повернул голову, долго смотрел. Потом тихо выдохнул:

— Ага.

— Хочешь?

Рот приоткрылся. Взгляд стал сложным, как будто и правда подумал.

А у Сюя лицо оставалось ровным. Он уже знал ответ:

— Тогда я помогу…

Ан Ли резко приподнялся:

— Меня сейчас вырвет!

Он и правда уже на пределе. Ему ещё в отделении вливали воду, потом в машине — и не сидел спокойно. А теперь ещё полбутылки залпом. Тошнота взяла своё, он шатнулся, подскочил и буквально ввалился в ванную.

Изнутри раздались рваные звуки: он опирался на унитаз и блевал.

Сюй Шаоцин замер. Сомневался: стоит ли заходить и проверить? В итоге решил — сначала позвонит.

Он подошёл к окну и набрал менеджера Blue Dike.

— Алло, мистер Ми. Да, это я… хотел спросить: у тебя есть… знакомые… девушки? Ну, такие, — помолчал. — Да, именно. Можешь навести справки? Спасибо. Какие именно?..

Он бросил взгляд в сторону ванной, откуда доносились болезненные звуки, усиленные керамикой и фарфором.

Поморщился, потер лоб:

— Такие, которые прям… гетеро-мужикам заходят…

В голове что-то щёлкнуло. Он вспомнил, как Ан Ли тогда говорил про похоронную сцену, про свою любимую реплику: «Мадам, у вас там…»

— Вроде жены, — быстро уточнил Сюй. — Только чтоб без фокусов. Чистая. И… желательно симпатичная. На то же место, побыстрее. Я тебе деньги сейчас перекину. Спасибо.

Повесив трубку, он спрятал тюбик с лубрикантом в ящик, а презервативы, наоборот, выложил у изголовья. Помолчал, потом всё же пошёл к ванной.

Остановился на безопасной дистанции, чтобы видеть, но не подступать близко.

Скрестив руки на груди, спросил:

— Всё вышло?

Спина Ан Ли вздрагивала. Он отдышался:

— Ага. Уже лучше.

Голос был чуть яснее, как будто немного отпустило.

Он плюхнулся прямо на плитку, нажал на слив, потом взял бутылку со столешницы и снова отпил пару глотков. Прислонившись к стене, спокойно сказал:

— В детстве я тоже хотел посадить солнце. А ты как это сделал? Научи меня, а?

Говорил он это с полной серьёзностью. И смотрел так же — будто правда ждал мастер-класс.

Сюй, уставившись на этого дебила, понятия не имел, о чём тот.

— Потому что у меня есть семь радужных самоцветов, — буркнул он, не моргнув.

Ан Ли надолго задумался. Потом поднялся, прижал бутылку к груди и, покачиваясь, пошёл обратно к креслу. Сел. Уставился перед собой.

Потом расстегнул молнию:

— Мне плохо.

— Потерпи ещё немного, — Сюй Шаоцин стоял в тени прихожей и не приближался ни на шаг.

У Ан Ли в глазах появилось что-то вроде обиды. Он снова опустил взгляд и продолжил тереть себя сам.

Потерев немного, он снова поднял глаза и уставился на Сюя, шмыгнул носом.

— Потерпи ещё немного, — повторил тот же голос.

Ан Ли надул губы, будто обиделся, но потом весь сдулся, и начал терзать с утроенной яростью.

Сюй отвернулся. Уперся взглядом в унитаз, как будто там было что-то важное.

Старался игнорировать шорохи, влажные звуки, всхлипы и возню.

Пока не услышал почти плачущий голос:

— Не выходит…

— Так и не мучай себя, — выдохнул Сюй раздражённо. — Я же сказал: потерпи немного.

Ан Ли медленно округлил глаза:

— Я знал… ты нарочно меня сюда притащил. Ты хочешь, чтобы я тут лопнул. Ты — убийца!

Сюй: — Чего?.. Сиди спокойно.

Ан Ли не сидел. Он встал, пошатываясь:

— Всё, я пошёл домой.

Сюй с усмешкой:

— Ага. С таким шатром в штанах? Собрался по подъездам женщин пугать, или сразу в участок на экскурсию?

Ан Ли опустил взгляд. Его «знамя» смотрело в потолок с полной уверенностью в собственной важности.

Сюй снова уставился в сторону санузла.

Прошло немного времени. Тишину снова разрезал Ан Ли:

Он вдруг хлопнул по дивану ладонью:

— Я приказываю тебе! До рассвета — убери солнце!

Сюй: ...

Потерпи, повторил Сюй про себя. Хорошо бы разойтись нормально. Этот идиот в отключке, и ему вовсе не обязательно тут помогать восстанавливать мозговую деятельность. Пусть несёт чушь.

Он промолчал. Ан Ли снова осел в кресле. Потом прошептал:

— Я умираю.

«Динь-донг!»

Спасительный звонок в дверь. Сюй резко распрямился, как пружина, метнулся к двери — и распахнул.

На пороге стояла женщина лет тридцати с небольшим. Взгляд — мягкий, кожа — светлая, фигура — с изгибами в нужных местах. В ней и правда что-то было от той самой «мадам».

— Добрый вечер. Я от мистера Ми… — голос был такой же мягкий, как улыбка. Вежливая, спокойная, располагающая.

Сюй Шаоцин окинул её взглядом и понял: всё, как надо, прямо типичный вкус гетеро.

Он удовлетворённо кивнул и отступил в сторону, пропуская «мадам» внутрь.

Ан Ли увидел женщину, вошедшую в номер, и на пару секунд замер. Потом резко покраснел и молча застегнул ширинку.

Сюй, наблюдая эту внезапную скромность, почувствовал странный укол ревности. Хотя было и смешно. Это же он полчаса назад в машине кричал про «счастье привалило», нет?

Женщина, увидев второго мужчину в комнате, слегка удивилась:

— О, троечка? Тогда цена будет другая, мальчики.

Женщина быстро скинула пальто, краем глаза глянула на смущённого Ан Ли и подколола:

— Не стесняйся, милый. Всё равно скоро друг другу всё покажем.

Ан Ли: …

Сюй с неловкостью почесал лицо. Всё-таки он её вызвал, и всё происходящее — в какой-то мере его отражение. Бросил взгляд на Ан Ли: тот будто в отключке. В выражении лица — ни стыда, ни желания, просто пустота.

Ну а что, только что же говорил, что умирает… менять уже поздно. Пусть будет так.

Он повернулся к женщине:

— Не трио. Я сейчас уйду. Мой друг под веществами, немного не в себе. Пожалуйста, будь с ним помягче. Возможно, придётся повторить не один раз. Презервативы возьми вот эти, я положил на тумбу. И не торопись уходить после. Подожди, пока или очухается, или вырубится. Потом с его телефона на этот номер — верхний в избранном — набери видеозвонок. Там будет контакт в топе. Просто нажми.

Он вспомнил, что телефон Ан Ли всё ещё у него. Достал его, подумал немного и разблокировал. Как и ожидал — пароля не было.

Открыл WeChat — и сразу увидел свою аватарку в самом верху списка. Подпись: «По первому свистку».

— Вот этот.

— А?… А, поняла.

«Мадам» кивнула. Видно было, что ей это не особо по душе. Обычно — пришла, сделала дело, ушла. А тут: досмотри, позвони, подстрахуй. Выход за рамки. Но взглянув на Сюя — костюм, манера, осанка — решила не перечить.

Он протянул ей телефон:

— Благодарю. Я переведу тебе сверху, отдельно. Устроит?

Отдельно — значит, без дележки с агентством. Улыбка вернулась моментально:

— Конечно, конечно! Не переживайте, босс, я с этим красавчиком по полной программе разберусь.

Сюй подошёл к Ан Ли, склонился:

— Я пошёл. Если что — звони…

Он запнулся и продолжил:

— Звони кому-нибудь ещё! Больше меня не трогай, ясно!?

Сюй подумал: ну, вот и всё, вопрос закрыт. Бывшему эскорту — максимальный комфорт, медицинская безопасность и оплаченное тепло.

…”По-хорошему разошлись”, вот прям от и до.

Больше думать не хотелось. Больше оставаться — тем более. Он развернулся, готовый уйти. Даже «пока» не собирался говорить.

«Шлёп».

Кто-то схватил его за запястье.

Сюй удивлённо посмотрел вниз. Ан Ли.

— Ты чего?

Тот не отвечал, просто смотрел. Сюй дёрнул рукой — думал, легко отделается. Ан нет, Анн Ли держал крепко. Узник галлюцинаций, но держит, как мастер айкидо.

— Отпусти. У меня дела, — буркнул он и попытался отцепить его второй рукой.

Но тот уцепился намертво. И худой-то, казалось бы, а держит, будто в него цемента залили.

Ан Ли вдруг улыбнулся:

— Поздновато для дел… Ты что, к своей Вишенке собрался? Не ходи.

На самом деле он вовсе не хотел улыбаться. Даже не думал об этом. Но под действием препарата выражение лица у него вышло странным — совсем не лучистым.

Улыбка была не солнечной, а с крючком в зрачке.

Сюй Шаоцин увидел это и растерялся. Он снова попытался вырваться — дважды, с силой. Но нет, не отпускает.

Повернулся к женщине:

— Иди пока подготовься. Как выйдешь — я ухожу.

— Э… ладно.

Женщина с подозрением и лёгким недоумением глянула на них обоих — уж очень странная между ними химия. Потом ушла в ванную, и зашумел душ.

Сюй опустился на корточки, чтобы быть с Ан Ли на одном уровне. Голос низкий, но с холодком:

— Ты чего творишь? Убери руку.

Ан Ли смотрел на него, как сквозь призму. В глазах — цветастая мешанина. Он выдохнул:

— Не уходи. Мне страшно.

— Страшно чего? — хмыкнул Сюй. — У тебя даже похитить нечего. Телефон и тот музейный экспонат.

— Я боюсь упасть… Побудь со мной ещё немного. Тучка…

Кто?

…Опять эта чушь про солнце и тучу. Что он там себе нафантазировал?

Сюй попытался как-то логически подойти к бреду:

— У тебя, типа, голова кружится?

— Ага… — взгляд блуждал, но цеплялся за лицо Сюя. — Всё плывёт. У меня в животе солнце, а в голове растут цветы. Я уже не вижу, где что.

Он выгнулся, будто в поисках прохлады:

— Мне плохо… жарко очень…

Сюй глянул вниз — и снова увидел ту самую «проблему», всё ещё стоящую по стойке смирно. Вспомнил, что с ним произошло, и неожиданно почувствовал жалость.

Редко, но вот — появилась.

Голос стал чуть мягче:

— Поэтому я и привёл женщину. Переспишь — полегчает.

— Но… я её совсем не знаю…

— И что? — Сюй увидел, как у того лоб и шея покрылись потом. Взял салфетку, вытер.

— Мы с тобой тоже ведь незнакомы были когда в первый раз…

Он бы поклялся что хотел всего лишь подбодрить. Но, чёрт побери, после этих слов воздух в комнате изменился.

Глава 37. Хочу увидеть твоё…

Когда прохладные пальцы Сюя, вместе с чуть шершавой салфеткой, скользнули по его шее, в теле Ан Ли будто что-то прорвало. Солнце, засевшее в животе, вспыхнуло и расползлось по венам, поджигая всё на своём пути.

Вот и всё, подумал он. Сейчас будет позор.

Он заёрзал, длинно выдохнул.

Сюй услышал этот вдох с выдохом и сразу отпрянул:

— …Я пошёл.

Ан Ли тут же вцепился в него:

— Не уходи…

Сюй замер:

— Я же сказал — у меня дела.

— Я просто… просто спросить хотел кое-что. — Ан Ли прижал руку ко лбу, пряча лицо. Голос — глухой, с хрипотцой.

Сюй глянул на него — лицо пунцово-красное, глаза прячутся. Он подумал немного:

— Деньги я перевёл. Всё оплачено.

— …Не об этом.

— А?

Ан Ли зажмурился:

— Много же мужчин… ну, даже если они не геи… всё равно могут с мужиками… да?

Он украдкой глянул через пальцы.

Тучка, плывущая сквозь цветущий сад, в лице Сюя Шаоцина не выдала ничего. Но сам он резко поднялся. В затуманенном сознании Ан Ли это выглядело так, будто его развернули и теперь читали изнутри.

— Зачем тебе это знать?

Ан Ли чуть раздвинул пальцы на лице, поднял глаза:

— Ну это же… правда ведь? Ну? Правда?.. А?..

Огонь добрался до голосовых связок. Тембр поплыл.

Он чувствовал, как его член — это уже не часть тела, а надувной шар, который вот-вот лопнет. И если не пережать, он точно взорвётся.

Сюй молчал. Потом, спустя долгую паузу, коротко сказал:

— Да.

Ан Ли резко опустил руки:

— То есть, получается, если мужчина спит с мужчиной — это ещё не значит, что он гей. Да?

Сюй Шаоцинь замер. Уставился на него.

— Ну правда ведь? — Ан Ли торопливо повторил.

Голос Сюя стал ледяным:

— То есть ты хочешь сказать, что те натуралы, которые просто трахают мужиков ради забавы, они типа выше гомосексуалов. Так?

— Нет… — Ан Ли затормозил.

— У тебя, значит, какое-то особое превосходство, да?

Ан Ли тут же затряс головой:

— Нет! Нет-нет!

Но он так и не смог ничего сказать. Ни оправдаться, ни выкрутиться. Даже мысль, куда бы свернуть, не приходила в голову.

Мозги уже расплавились. Осталось одно желание — чтобы тучка взяла его и унесла. Срочно.

Он снова потянулся к рукаву Сюя — и тут же резко получил по руке.

— Ты не имеешь права меня об этом спрашивать, — холодно сказал Сюй. — Даже за шлюху для тебя платит гей. И ты ещё что-то смеешь спрашивать?

— Я… — Ан Ли сжался, пальцы вцепились друг в друга, ноги чуть не завязались в узел. — Я плохой человек…

Сюй: …

Ан Ли жалобно посмотрел на него:

— Не уходи. Пожалуйста.

В его мире было солнце, выжигающее мозг, и цветы, расцветающие от боли. Всё кружилось, всё сияло. Он не знал, это агония или экстаз. Всё тело чесалось, пульсировало и горело.

Сюй молчал.

Глаза Ан Ли светились, как у одержимого. Щёки, шея — всё пылало, красное до воротника.

…Чёрт… что ты делаешь.

…Может, раз уж всё равно здесь, взять и… воспользоваться?

Как только эта мысль пришла, либидо, до сих пор сдерживаемое усилием воли, взвилось как чёрт из табакерки. Внизу откликнулось.

…Но стоит ли.

«Не делай с другим того, чего не хочешь сам», да?

…А как же клятва — «отныне никаких гетеро»?

…Ан Ли… этот отравленный пирожок вообще-то отец. У него есть дочь. Её зовут Сяо Дуо. И он не гей.

…Он сейчас весь такой «возьми меня», но как только протрезвеет — вычистит рот, отряхнётся и выкатит обвинения: ты, мол, воспользовался, ты нарушил слово, ты тот самый гей, который лезет к натуралам, ты позор, ты ниже всех, ты — собачка, которой кость не дали.

…И что мне тогда, сдохнуть от стыда?

Он отступил на пару шагов. Поджал губы, руки по швам, кулаки сжаты. Контроль.

— Дорогой возвышенный натурал, жди мадам из душа.

Чёрт… надо было вообще не ехать в участок. Сейчас бы трахался в клубе до рассвета…

Вот прямо сейчас и пойду!

Он развернулся, чтобы уйти.

Ан Ли молча, без единого предупреждения, рванулся вперёд, и впечатал его в дверцу шкафа.

— Не уходи!… Хм.

— Что ты делаешь?! — Сюй в панике. Такого развития событий он вообще не предусматривал.

Этот идиот что, драться вздумал?!

Он попытался развернуться, но забыл учесть одну вещь: Ан Ли был под веществами. А значит — с бонусом силы. Его снова вжали в дверцу. Щека встретилась с деревом — глухой удар по корпусу.

— Прости… — прошептал Ан Ли.

— Блять! — выдохнул Сюй.

Он уже собрался ударить в ответ, но… не успел.

Раздвинутые в попытке оттолкнуться ноги стали идеальной мишенью. Между ними втиснулась какая-то подозрительно твёрдая штука и начала бодро тыкаться ему в зад — агрессивно, настойчиво. Даже сквозь одежду ощущалось это древнее проклятие в действии.

Сюй обомлел и подпрыгнул.

— Ты чё, еб*нулся?! А-а-а!

Договорить не успел — Ан Ли вцепился зубами в его шею. Дышал, как бешеный зверь.

— АН ЛИ! Ты что творишь?! Ты что, съел почку бешеного пса?!

Секунда — и Сюй включился. Он всегда знал, как быстро взять верх, если что. Скрутил Ан Ли, швырнул на пол, навалился, вдавил в ковёр, пальцами впился в горло:

— Жить надоело, а?! Кто тебе разрешал? Ты вообще помнишь, что мы по-хорошему расстались?! Или ты хочешь, чтоб я тебя угандошил?

«Щёлк» — дверь ванной распахнулась. Из неё, обмотанная полотенцем, вышла «мадам» и на пару секунд оцепенела, увидев на полу двух мужчин в стиле "Mortal Kombat".

Потом вскрикнула.

Сюй, не отпуская Ан Ли, бросил ей через плечо:

— Уходи. Сегодня без тебя. У нас теперь бойцовский клуб.

— А… а деньги?.. — робко.

— Всё оплачено!

— А! Ну… тогда аккуратнее, братцы. Без травм...— но, поймав взгляд Сюя, замолчала. Упорхнула обратно, оделась и исчезла.

Как только дверь захлопнулась, Сюй снова глянул вниз.

— Как ты хочешь сдохнуть? А? — Он сидел сверху, уверенно прижимая Ан Ли.

Тот держал его за руки, взгляд мутный, лицо перекошено от боли и бреда. Ни слова. Только судорожное дыхание и пустота в глазах.

Сюй резко насторожился. Ослабил хватку, похлопал по щеке:

— Эй.

Ан Ли тут же обхватил губами его пальцы, прищурился и посмотрел снизу вверх.

Сюй резко втянул воздух.

Он возбудился.

— Я хочу тебя… — пробормотал Ан Ли, — раньше ты платил, чтобы переспать со мной. А сегодня… бесплатно.

— Чёрт… Можешь не упоминать про деньги хоть сейчас? — Сюй рванул его за ворот и подтянул ближе. Голос охрип, дрогнул. — Ты вообще чего хочешь, а? Ты же сам говорил — ты натурал. Так иди спи с бабами, чего ты ко мне прицепился?

— Я ту бабу даже не видел… Ты серьёзно? Чтобы втроём? Абсурд. — Ан Ли не сопротивляется, только обмяк в его хватке, самодовольный и совершенно развязный. — Вообще-то… натуралы тоже могут спать с мужиками. Ты ж сам сказал.

Сюй Шаоцинь:

— Не ты ли требовал: "разойтись мирно"? Не ты ли врал про "не делать другому, чего не хочешь себе"? Не ты ли просил оставить тебя в покое, потому что ты натурал, и я должен тебя отпустить? И теперь ты говоришь, что натурал — это не помеха, чтобы со мной трахаться?! Ты издеваешься?! У тебя нет совести!

Он почти кричал. Речь скакала, ритм сбивался. Но Ан Ли уловил только последнюю строчку.

— У меня нет совести. Зато ты у меня есть, — сказал он.

…

Сюй уставился на это пылающее от желания лицо. Всё. Контроль, мораль, принципы — всё исчезло. Он понял: Ан Ли уже в отключке. Кто он, где он — не понимает. А может, и не вспомнит потом вовсе…

Ан Ли прижался, обвил его руку, как ребёнок, прилипший к витрине игрушек. Нос покраснел, губы поджались, голос стал тягучим:

— Не уходи. Не забирай у меня мою тучку.

...

…И вся оборона вдруг рассыпалась к чертям.

Ну его к чёрту.

…Если и быть потом обвинённым во всех смертных, то хотя бы сейчас… сейчас можно просто не думать.

Он резко подхватил Ан Ли на руки, швырнул на кровать, сам прыгнул сверху, и, не теряя времени, прижался к нему. Их возбуждение — лоб в лоб, через ткань, в трении.

Ан Ли застонал, вцепился в плечи, отвечая с жаром.

Сюй прошептал зло, срываясь:

— Это не я нарушил обещание. Это ты сам меня втянул.

Он расстёгивал ремень и одновременно целовал его. Всё это — насилие по согласию, если это вообще можно было так назвать.

И да, всё, что он себе только что воображал — как Ан Ли будет его обвинять — скорее всего, правда. Потому что он делал вид, что не замечает очевидного: парень под кайфом.

…Плевать.

…Если уж называть вещи своими именами — Ан Ли просто не повезло, что нарвался на него.

Ан Ли был как ребёнок, который вымолил себе игрушку и теперь наконец может с ней играть. Только вместо осторожного восторга — напор, жажда, и слишком явная, почти агрессивная инициатива.

Сюй только сейчас понял: этот парень вообще-то умеет целоваться. Раньше он был пассивен — просто отвечал, поддавался. А сегодня, и особенно в машине, он сам задавал ритм. Поворачивал голову, подстраивался под угол, сам решал — открыть шире, зажать, втянуть… Всё, чтобы их языки не теряли сцепки.

От такого ответа по телу Сюя прокатывались вспышки. Они начинались в пояснице и шли до кончиков пальцев. И каждый раз, когда волна накрывала, он чувствовал не просто возбуждение, а что-то вроде… кайфа за пределами секса. Что-то почти эмоциональное.

Он слушал, как Ан Ли дышит, как тихо стонет, и на миг ему даже показалось, что если целовать его ещё чуть-чуть — он может кончить просто так.

В какой-то момент Ан Ли, не переставая тереться о него, сам начал снимать с него штаны. Сюй удивился, но дал — даже с интересом приподнял ногу, чтобы было проще.

…А потом Ан Ли начал мять ему зад.

…Ладно. Видимо, натуралы тоже любят жопу. Мы не так уж и разные. Сегодня он, конечно, откровенен на полную.

Ан Ли жёстко приподнял его, отчего пахи уже не соприкасались. Сюй не понял, к чему всё идёт. Но тут тот сдвинулся ниже, и вдруг — губами схватил его сосок.

Сюй вздрогнул, грудные мышцы встали как камень. Он приподнялся, чтобы отстраниться, но Ан Ли упрямо потянулся следом и продолжил лизать.

…Странно, но, как элемент, допустимо. Если воспринимать как игру.

И тут — Ан Ли раздвинул ему ягодицы и начал вдавливать внутрь свой член.

Вот это уже!

— Ты что творишь?!

Сюй Шаоцин инстинктивно подался вверх, но не успел — Ан Ли резко перевернул его и прижал к матрасу. Он был весь красный: глаза, щеки, даже кончик носа — будто снова в пике оргазма. Он выпрямился, нависая, вцепился в плечи Сюя и хрипло прошептал:

— Я хочу в тебя…

Он ткнул — резко, неаккуратно, и угодил… прямо по яйцам.

Сюй сжал зубы, лицо скрутило:

— А-а-а!.. Блядь… там вообще дыры нет, ты куда целишься!

Ан Ли завис. Уставился на Сюя, который от боли аж вспотел и покраснел. И сам стал ещё краснее. Голову тянуло вниз, сознание плавало.

— Прости, — выдохнул он.

— Прости, как мёртвой припарка, — проворчал Сюй и перекинулся сверху. — Трахнуть меня захотел? Да ты, блядь, переоценил свои таланты. Лежи и будь хорошим мальчиком. Я уж позабочусь, чтоб ты сдох от кайфа.

— Но я хочу увидеть твоё… лицо, когда ты кончаешь… — Ан Ли сказал это почти шёпотом, со стыдом.

Но фраза прозвучала настолько откровенно, что в ней уже не осталось ничего постыдного. Только желание и правда. Он провёл пальцами по щеке Сюя, будто заигрывая.

— Хочу увидеть, как ты тащишься. Настоящее лицо. Покажи.

Он обалдел. Потом… хмыкнул. Даже рассмеялся чуть-чуть. И ущипнул Ан Ли за раскрасневшуюся щёку.

Горячо. Неудивительно, что он несёт чушь.

— Рыбка, твой муж никогда не пускал в себя чужое. И, — он наклонился ближе, — не думаю, что ты справишься с задачей.

Ан Ли: …

Лицо у него сразу вытянулось. Вид как у обиженного котёнка. Сюй спрыгнул с кровати, пошёл за лубрикантом, и когда вернулся — застал сцену: Ан Ли, весь напряжённый, дрочил с явным усердием, но с кислой физиономией.

Сюй только покачал головой. Но на душе у него — как ни странно — было светло.

Он встал на колени, подтянул к себе ноги Ан Ли, раздвинул их и закинул себе на бёдра.

— А теперь… посмотрим, превратилась ли твоя попка в скромную ромашку после стольких дней без дела.

Глава 38. Новая договорённость

Ан Ли вдруг всполошился — потянул руки и стал отпихивать Сюя:

— Ну что за ерунда. Я тебя уже сколько раз пускал — а ты мне один раз не можешь уступить?

Сюй: «…»

Будь он проклят, но Сюй Шаоцин был почти уверен — он сейчас кокетничает.

…Может, это всё — последствия той душной полосы, когда старик давил с женитьбой и вообще всё летело в тартарары. А может, дело в этой кровати. В этом человеке. В том, что с ним связаны слишком приятные воспоминания?

…Как только он оказался снова в этой комнате, голым напротив этого идиота, организм среагировал мгновенно — включил режим "всё окей, давай кайфовать”.

…Жизнь снова вроде бы терпима.

…А ещё — этот идиот сейчас и правда с отключённым мозгом. До смешного.

Милый, наивный, как игрушка с отвалившейся инструкцией.

…Ну не поиграть в такой момент — грех.

Эта мысль его окончательно развратила. Он закатил глаза, как хитрый ребёнок, и выдал:

— Ладно. Договорились. Только мне нужно немного подготовиться.

Глаза Ан Ли тут же засветились, будто в них включили новогоднюю гирлянду. Он продолжал усердно теребить своего “карпика” и поторапливал:

— Только не тяни, ладно? Я жду.

— Ага, — отозвался Сюй, спрыгнул с кровати и быстро юркнул в ванную.

Он открыл ящик под раковиной и достал оттуда картонную коробочку.

Внутри лежала секс-игрушка в форме фрукта. В форме груши.

Когда-то давно он позвал в 1208 проверенного эскорта, с которым у него был неплохой опыт. Парень оказался с фантазией — притащил вот эту игрушку, грушу, и предложил сначала надрачивать в неё, мол, разогрев, а уж потом — к делу.

Но Сюй Шаоцин был не из тех, кто станет совать свой член в резиновую грушу. Это ж насколько надо себя не уважать?

Тот вечер закончился без хэппи-энда. Даже до антракта не дошли.

Он выставил эскорта за дверь, больше с ним не связывался. А груша осталась. Так и лежала, не распечатанная.

Но сейчас, глядя на неё, настроение у него было совсем другое. Сюй снял упаковку, вытер всё спиртовыми салфетками, потом промыл под водой.

Затем влил туда щедрую дозу лубриканта и аккуратно размял — чтоб равномерно распределилось.

Пока мял, случайно взглянул в зеркало. Там — он, с идиотской ухмылкой на лице.

Моргнул, застыл, быстро стёр выражение.

Смазал как надо. Провёл тест-драйв: одной рукой держит, другой — два пальца внутрь. Удивился — ощущение почти реалистичное. Эх, знал бы раньше — в те времена, когда зависал на дрочке, забрал бы домой.

Но даже самая убедительная имитация — всё равно игрушка. Ан Ли хоть и потерял связь с реальностью, но не настолько: женатый взрослый мужик всё-таки. Вдруг поймёт?

Да и пусть. Что он мне сделает, по факту?

Тем не менее, Сюй всё равно продолжил. Вставил пальцы, покрутил, отследил давление. Регулировал плотность сцепления, будто настраивал скрипку. Назначил себе "простату" — точку на глубине двух с половиной фаланг. Большой палец положил туда, для реализма.

…Обман — не повод для халтуры. Даже если жертва — наивный болван.

...

Ан Ли смотрел на удаляющуюся среди простыней спину Сюя и думал: «Вот это я змея коварная».

…Даже под кайфом умудряюсь юлить. Как вообще можно быть таким?

…Дисклеймер? Ага. Просто воспользовался тем, что спонсор ещё меня хочет, чтобы через него же и разрядиться.

...Ну я и тварь, конечно.

…Хотя, если подумать… пока я сверху — это же не считается?

…Даже если и... ну, случится, то это всё потому, что он красивый. И рот у него... чем-то на женский похож. В общем, причина в нём. А не в том, что я, якобы, пересёк какую-то границу.

…Если Сюй Шаоцин узнает, что я им пользуюсь, что у меня такие гадкие мысли — точно взбесится.

…Отравлен — а всё равно с грязной головой… Вот я и правда мудак.

Совесть у Ан Ли болталась где-то на донышке, но эмоции и возбуждение били в голову, как в бронзовый гонг. Он валялся в калейдоскопе чувств — то стыдно, то весело, то страшно, то хочется, но чтоб скорее.

Долго ждать не пришлось. Сюй Шаоцин вернулся. На вид спокойный, но как только лёг в кровать — тут же юркнул под одеяло, оставив снаружи одну голову.

Ан Ли показалось это немного странным. Вроде ничего такого, но... что-то не так.

Нервничает, что ли?

И от этой мысли у Ан Ли вдруг что-то кольнуло внутри. Он сам замялся. А точно ли... я могу это сделать?

Сюй посмотрел на него и сказал:

— Залезай.

Ан Ли полез под одеяло.

Теперь они лежали рядом, голова к голове. Только лица наружу.

Сюй сказал:

— Знаешь, я же всегда был топом. Ни разу снизу. Но сегодня — сделаю исключение. Ради тебя.

Он скользнул взглядом на Ан Ли. Тот смотрел как-то непонятно — вроде и ждёт, и не знает, куда себя деть. Взгляд затуманенный, ресницы хлоп-хлоп.

Сюй вздохнул, придвинулся, положил подбородок ему на плечо:

— Только гордость у меня всё ещё есть. Я не хочу, чтобы ты видел... ну, сам понимаешь. Поэтому делаем всё под одеялом. Нормально?

Ан Ли замер, потом кивнул:

— Нормально.

Сказал, но не шевелился. Лицо у него стало странное — вроде и да, и нет. Рука под одеялом продолжала поглаживать верного золотого бойца — то нежно, то резко, как будто сам не знал, чего хочет.

— Давай уже, — подогнал его Сюй Шаоцин.

Ан Ли перевернулся и навис над ним, уперевшись руками по бокам от головы. Лицом к лицу. Дыхание у Сюя было лёгким, как ветерок в жару — щекотал кожу, сбивал с мыслей.

У Ан Ли ещё больше закружилась голова, в мозгах всё пестрело, как в цирке. Он почувствовал твёрдость у себя на животе — та самая, угадай с одного раза. И всё равно, чисто рефлекторно, посмотрел вниз — в темноту под одеялом.

Сюй Шаоцин тут же схватил его за подбородок:

— Не смотри. На меня смотри.

Ан Ли послушно поднял взгляд. И подумал — у него не только рот красивый. Глаза тоже. Ресницы — изогнутые, как будто кистью нарисованы.

Он выдохнул, сбивчиво:

— Но если я не посмотрю… я не попаду.

Сюй завис на секунду, а потом усмехнулся:

— Я помогу тебе.

Ан Ли почувствовал прохладную ладонь — та аккуратно обхватила его член и направила в нужную сторону.

— Дальше сам, — сказал Сюй.

Ан Ли чуть подался вперёд — чувствительный кончик задел что-то скользкое, мягкое. И тут его накрыло. Мозг отрубился. Он резко подался бёдрами — и влетел почти наполовину.

— Еб... — выдал Сюй Шаоцин. — Я думал, ты будешь... ну, помягче.

Ан Ли тут же понял, что переборщил. Отпрянул, выдохнул, и теперь касался только самым краешком, осторожно и едва-едва надавливая на то мягкое, тёплое, почти зовущие отверстие.

Глаза у него блестели, как у раскаявшегося щенка. Он пролепетал, глядя на лицо под собой:

— Прости… Больно, да?

Сюй резко втянул воздух.

И в тот же миг что-то твёрдое, напрягшееся у него на животе, резко дёрнулось и ткнуло в Ан Ли так, что тот замер, в полном ступоре…

Сознание снова тянулось вниз — посмотреть.

Сюй Шаоцинь тут же протянул руку, перехватил его за щёку и снова не дал опустить голову. Дышал тяжело:

— Ага, больно. Но всё равно входи. Быстрее!

Ан Ли прикусил губу, нахмурился, и начал входить — медленно, осторожно. Пространство внутри было узкое, влажное, тёплое. Чувство, будто шаг в чужую вселенную.

…Он почти забыл, каково это. Прошло слишком много времени.

…Но всё же — он входил в него. В того самого мужчину, что в дорогущем костюме стоял перед ним на коленях и красиво отсасывал…

Мысль об этом ударила по мозгу сильнее, чем само ощущение.

Это было настолько нереально, что у него даже плечи задрожали. На последнем толчке — в самое дно — он уткнулся лбом в шею Сюя, сделал пару горячих, сбивчивых выдохов прямо на его кожу.

И тихо спросил:

— Ты в порядке? Молчишь… сильно больно?

Сюй под одеялом хлопнул его по заднице, потом вцепился в неё и начал яростно мять.

Голос охрип до предела:

— Ага, нормально. Давай.

Ан Ли скользнул взглядом по его лицу. Начал двигаться. Медленно, пробуя. Сюй был молчалив и всё это время смотрел на него — прямо, глубоко, без единой гримасы. Ан Ли нахмурился:

— Тебе правда... некомфортно?

— ...Нет, — хрипло ответил тот. — Всё нормально.

— "Нормально", — повторил Ан Ли.

В этот момент его хвалёная стойкость под действием таблетки вдруг немного сдала. Сюй сам не понял — то ли показалось, то ли и правда так было.

Ан Ли опустил глаза, будто размышляя. Потом тихо спросил:

— Можно я немного посильнее?

— Конечно, — ответил Сюй.

Рука, которой он держал игрушечный анус, ускорила темп. Иногда резко вжималась, так что чуть не выскальзывала. Он смеясь сжал её крепче:

— А ты ничего, кстати. Даже круто.

Обнадёженный, Ан Ли попытался выпрямиться:

— Так неудобно… Можно я сяду? Обещаю, не буду смотреть.

— Нельзя, — Сюй тут же прижал его обратно, обхватив за спину. — Так и делай. А то вообще закончим.

Ан Ли ещё немного подвигался, но в глазах у него уже появилась тень разочарования. Уставился на Сюя:

— Тебе всё-таки неудобно, да?

— А? Нет-нет, — замотал головой тот. — Ты даже лучше, чем я думал.

— Нет, когда тебе хорошо, ты не такой, — Ан Ли упрямо качнул головой. — Ты… совсем другой.

— Другой какой?

— Я видел, — пробормотал он, уткнувшись взглядом вниз и снова начал двигаться, будто прячась.

Сюй посмотрел на него, приподнял бровь, и взгляд у него стал живее:

— Ага. Так ты хочешь, чтобы я постанывал?

Ан Ли: — …

Он не ответил, но по его пылающему лицу и отведённому взгляду всё стало ясно.

…Извращённая рыбка! Тихая, но извращённая! Следил же за мной, гад, я ж знал!

Сюй был в восторге. Настолько, что не удержался и начал водить членом по мягкому животу Ан Ли, будто дразня и направляя его дальше...

— Тогда найди ту самую точку, — выдохнул Сюй.

— А-а, — Ан Ли будто только сейчас понял.

Он медленно вышел и начал входить по миллиметру, как в тот самый первый раз, когда Сюй его сам «прорабатывал» своим бататом. Терся, искал, как мог. Спустя минуту спросил:

— Ты чувствуешь? А то я не могу найти… Может, мне всё-таки сесть? Угол неудобный.

Сюй вновь обнял его и большим пальцем плотнее прижал «вход»:

— Легко найти. Ещё разок — давай.

Ан Ли послушно продолжил. Входил, выходил, пробовал глубже, мельче — всё без толку.

Сюй в конце концов не выдержал. Сунул большой палец к основанию его члена, через мягкую игрушку прижал точно в нужное место:

— Придурок. Вот же оно!

Ан Ли замер, ахнул:

— Ты сейчас… это было?.. — и тут же снова потянулся заглянуть под одеяло.

Сюй резко застонал, отвлекая:

— А-а… да! Да, вот, вот туда! Достал… ммм…

Тело Ан Ли тут же напряглось — мышцы на руках налились, а член внутри игрушки резко потянулся вперёд, часто и резко, колотясь о палец Сюя.

— Это… это тут? А? — выдохнул он.

Он продолжал двигаться, и последнее «а?» прозвучало хрипло, как будто его язык перехватило от жара и волнения.

Сюй про себя выругался: «Да чтоб тебя…» И, продолжая терпеть, принялся отыгрывать до конца: подался вверх, тёрся как мог, и с жаром зашептал:

— Да-а-а… маленький Карп, ты такой молодец… так хорошо делаешь мужу…

В этот момент Ан Ли вмазал снизу так, что Сюю казалось, его “анус” мигрировал в область солнечного сплетения. Он с трудом перехватил игрушку, вернул всё на место и посмотрел на него.

Тот и не заметил.

Полуприкрытые глаза, взгляд в упор. Будто просил: «Дай ещё». Прямо в глаза. Всё тело дрожит от возбуждения, но в центре лба — та самая, упрямая складка. Воля. Напор.

Сюй затаил дыхание.

…Всё. Конец. Этот гетеро-карп — просто деликатес.

И вдруг ему захотелось всё испортить. Нарушить обещание. Хотелось — даже если вцепиться, даже если обвинят — не отпустить.

Сожрать всего, до последней косточки.

Этот человек слишком опасен. Стоит плохой мысли промелькнуть — и она сразу расцветает.

Сюй Шаоцин действовал молниеносно: нащупал в брошенных штанах телефон, включил диктофон и бросил устройство на подушку рядом. План — в действии.

— А-а… да… сильнее… вот… — задыхаясь, он вцепился в шею Ан Ли. Кожа от шеи до спины была насквозь мокрая. Он сжал сильнее: — Зайка… ты же знаешь, я в первый раз, да?

Ан Ли заметил, как тот тянется к его шее, и подсознательно просунул руки под спину Сюя, приподнял, помогая:

— Конечно, знаю… знаю…

— Ну… — Сюй сразу перешёл к делу. — Раз уж залез — теперь должен взять ответственность….аааа…

…Молчание.

Ан Ли промолчал. Но стал двигаться сильнее. Пот с его виска скатился и упал Сюю на лицо.

Молчание…

Лицо Сюя потемнело. Даже пальцы, державшие игрушку, ослабли.

Холодно, отчётливо:

— Что, не хочешь? Типа слишком хорош, чтоб брать на себя что-то? Вот вы, гетеро, всегда так!

Ан Ли продолжает двигаться, но уже медленнее. Проходит несколько секунд, и он глухо бурчит:

— Нет.

Сюй шумно втягивает воздух, закрывает глаза и прикрывает их предплечьем:

— Всё ясно. Для тебя мы, геи, просто расходники. Мне даже спасибо не скажешь потом.

Ан Ли замедляется окончательно. Вздыхает:

— Бред…

Сюй убирает руку с лица, обвивает его шею, смотрит в глаза:

— Тогда скажи. Что теперь?

…

Ан Ли молчит. Всё, что может — смотреть в эти до ужаса красивые глаза, слушать, как с этих М-образных губ срываются стоны. От него. Из-за него.

В такой момент… Как тут сказать: «я не несу ответственности»?

Он с трудом выдавливает:

— Как скажешь… так и будет.

Глаза Сюя засияли. Попался. Удача — как удар в грудь. Он стиснул его за шею, почти рыча:

— Помни, что сказал. Попробуй только передумать — я тебя в порошок сотру.

Глаза Ан Ли чуть округлились — будто испугался. Сюй Шаоцин тут же снова рухнул вниз, застонал с придыханием:

— Рыбка моя, зайка… давай… я почти…

Ан Ли, как по команде, начал двигаться энергично, с напором. А у Сюя в руке всё поднималось — толще, твёрже, будто с каждой секундой. Он подыгрывал, стонал всё выше и выше, громче.

И тут Ан Ли навалился на него, приник губами к уху, поцеловал за ним, на шею.

Там защекотало и защипало, будто комар укусил. След. Засос. Метка.

…!

Как только Сюй понял, что произошло, взбесился. Этот кретин не знает, что взрослым людям нельзя оставлять такие штуки?! Только собрался выматериться — и тут услышал, как Ан Ли шепчет: — Я… сейчас…

Сюй вздрогнул, как под током. Одной рукой вцепился в него, прижал крепче. Его член — распухший и напряжённый до предела — уткнулся в живот Ан Ли так, что тот продавился внутрь.

Сюй сипло, хрипло выругался:

— Чёрт! Чёрт! Рыбка моя, я тебя потом просто в землю заебу!

---

【От автора】

Раз уж многие спрашивают про тему ревёрса (когда гонг становится шоу), отвечу прямо.

Здесь, в рамках этой книги, её не будет. Почему?

Я не пишу в тегах роли, потому что не знаю, на что у кого аллергия. У меня лично — ни на что. Думаю, это уже понятно по тексту: моральных ограничений я себе не ставлю.

Если бы начал маркировать, это было бы скорее попыткой угодить, чем искреннее решение.

Я хочу, чтобы вы читали текст без ярлыков. Отталкиваясь от характера героев, от логики, от их отношений, а не из позиций «кто сверху».

Тем не менее, отвечаю, потому что вопрос был задан уважительно.

По характеру Сюя, «реверс» мог бы случиться… ну, лет через несколько. Но точно не в рамках этой истории.

Однажды Ан Ли вспомнит про грушу. И чем больше будет вспоминать, тем сильнее его будет бомбить. А поскольку он рядом с Сюем стал довольно капризным, он скажет: «либо ты меня по-настоящему пустишь, либо я сваливаю». Прямо с чемоданом.

Сюй с тяжким вздохом согласится. Но в момент проникновения — подорвётся, вскочит и сбежит в туалет.

Там носится по кругу, курит как проклятый. Сигарета за сигаретой. Думает: «Ну всё, он точно вырубился уже».

Открывает дверь, крадётся обратно…

…и видит Ан Ли. Тот стоит в дверях, с кислой миной, смотрит и говорит:

— Ночью столько курить — ты вообще спать собираешься?

Конец.

Глава 39. Чья это вина (18+)

Пока тот не успел опомниться, Сюй Шаоцин выключил диктофон.

Хотя на самом деле Ан Ли вообще не замечал, что происходит. Немного полежал на нём, потом перевернулся и растянулся на спине, тяжело дыша. Сюй сразу повернулся посмотреть.

У Ан Ли голова откинута назад, волосы влажные, пушок у линии роста будто трава в утренней росе — прозрачный, светится. На ключицах — испарина, свет ложится волнами по телу, пульсирует с дыханием.

Маленькая рыбка.

Сюй не выдержал, подтянулся на локтях и провёл языком от влажных висков до уха, потом ниже — по шее, ключице, груди, пока не дошёл до соска и начал мягко его теребить.

Ан Ли нахмурился, но не отстранился:

— Фу… грязный ты. Извращенец.

Сюй захватил сосок губами и резко потянул. Тот отозвался упругим хлопком, как горошина, пружинисто вернулся на место.

Он слизнул каплю пота с губ, натянул язык, как ленту, и верхушкой дразняще ткнул в сосок, прошептав с нарочитым слащавым придыханием:

— Сам говоришь, что я извращенец… а посмотри как сосочек стоит.

Ан Ли вздрогнул, отвёл взгляд, но не ответил. Вместо этого посмотрел вниз — на свой стоящий сосок. Потом взглянул на Сюя. И ничего не сказал. Только выдохнул.

Его молчание взвинтило Сюя до предела. Хотелось прямо сейчас — но в руке ещё улики. Надо сначала разобраться.

— Я сейчас быстро сполоснусь. Жди меня, — сказал он, сдёрнул одеяло и рванул в ванную, как будто за ним гнались.

…

Ан Ли смотрел ему вслед, немного ошарашенный.

— Чего так понёсся?.. — пробормотал он себе.

Помнил, как в первый раз Сюй его «отработал»… Он тогда вообще встать не мог. Боль была такая, что жить не хотелось, и пару дней внутри всё ныло, будто что-то отпало.

Сравнив с этим моментом, он невесело подумал: похоже, он и правда… «не тянет».

А раз уж вспомнилось то первое занятие, естественно, мысли сами собой начали сравнивать — тогда и сейчас...

Вспомнил, с каким отвращением тогда всё это начиналось. Как он через силу терпел сам факт, что рядом — мужчина, и что их тела соприкасаются.

…А теперь? Теперь он из кожи вон лезет, чтобы удержать этого мужчину рядом, чтобы перехватить инициативу и трахнуть его.

...Почему?

…Потому что он красивый?

…Но ведь он всегда был красивым.

Ан Ли натянул одеяло на лицо.

— Маленькая грушечка, ты ведь лучший друг Карпика, да? Давай-ка я почищу тебе пупочку… — Сюй Шаоцинь стоял у раковины, напевая под нос чепуху, покачивая бёдрами, и с энтузиазмом отмывал грушевидный мастурбатор.

…Как лучше сыграть сегодня? Быстро кончить, но много раз? Или медленно, зато с огоньком? Может, долбить его до состояния полной прострации? Или наоборот — не дать ему кончить, пусть сам просит, умоляет…

…Точно. Пусть кричит «спаси меня». В прошлый раз не успел увидеть — на этот хочу посмотреть в лицо. На выражение, когда он сдаётся.

…К тому же — строит из себя невинность, а сам под одеялом глаза таращит, подглядывает. Ещё и наглый.

…Но всё равно. Ему это нравится. Он же кайфует от секса со мной.

Подумав это, Сюй Шаоцин резко ускорился...

Сюй ополоснул фрейп, перевернул его вверх дном, стряхнул остатки и убрал в контейнер, затем засунул всё обратно в шкаф. После чего налегке вприпрыжку выскочил обратно в комнату.

— Маленькая рыбкаааа…

Подбежал к кровати, увидел что Ан Ли укутался в одеяло с головой. Секунда заминки — и Сюй сжался внутри, почувствовал тревогу. Резко сдёрнул одеяло.

Ан Ли спал. Даже тихонько посапывал от усталости.

— ...Блядь, дебил! — выругался Сюй и вскочил на кровать, начал шлёпать его по щеке:

— Ты спишь?! Ты человек, а?! Ты посчитай, сколько раз я тебе сделал, а ты ни разу мне не дал кончить! Тебе не стыдно, а?!

Ан Ли не реагировал. Сюй наклонился ближе, тряхнул его за плечо:

— Эй! Эй!

Ан Ли запрокинул голову, раскрыл рот, но лишь неясно пробормотал что-то сквозь сон.

— Ан Ли! — прошипел Сюй и оттолкнул его обратно на подушку, сам тоже бухнулся на спину, на другую сторону кровати.

Полежал так с минуту. Потом сел. Потом встал на колени, оказался рядом с Ан Ли, схватил его руку и уложил на свой напряжённый член. Сам начал водить его рукой, а другой рукой опёрся и наклонился ближе.

Он уткнулся лбом в лоб, потом прижался ртом к уху. Язык — грубый, широким краем тёр мочку, скользил по задней стороне. Аккуратно и сосредоточенно. Ухо у Ан Ли мягкое, от прикосновений дергалось, будто пыталось спрятаться. Вся поверхность — с нежным пушком. Приятно.

Сюй вошёл во вкус. Дышать стал чаще. Ему стало мало. Он сел, аккуратно приоткрыл рот Ан Ли и вставил внутрь только головку. Остальное поглаживал рукой.

Двигался медленно, чуть толкал бёдрами — так, чтобы головка тёрлась о зубы, задевала самую чувствительную часть.

Через какое-то время, когда кайф уже начал нарастать, его резко перекрыло одной мыслью:

… Это ж, ….уже почти как некрофилия…

Сюй от этой мысли чуть не сдулся. Но в этот момент Ан Ли пошевелился. Видимо, неудобно было держать рот открытым — он сжал губы и чуть-чуть сдавил зубами головку, провёл по ней, всосал слюну, как леденец.

— А-а-а…

Сюй дернулся, как под напором. Всё сжалось. Тепло рвануло снизу. Он не выдержал и начал кончать прямо в этот момент. Быстро вытащил, чтобы тот не захлебнулся, и стал добивать себя рукой. Струи летели одна за другой, с силой, с хрустом и все прямо на лицо Ан Ли.

Сюй не произнёс ни звука. Только дышал и смотрел, подняв бёдра. Его низ содрогался, спазмы накрывали. Он смотрел на лицо, залитое его спермой.

Семя было густое, много. Самая крупная капля легла на уголок губ, потекла по щеке, спряталась в волосах за ухом. Ан Ли выглядел так, будто его изголодавшаяся похоть так и не насытилась.

…Такое честное лицо. Такой похабный вид.

Сюй смотрел, не мигая. Вены на предплечьях вздулись, рука всё ещё молниеносно скользила вверх-вниз по члену, будто он пытался выжать из этих нескольких секунд максимум и растянуть оргазм до предела.

— Я тебя просто выебу до смерти, Карп… — прорычал он, осипшим голосом, срываясь на хрип.

Наконец он выжал из себя последнюю каплю и начал постепенно приходить в себя.

После Сюй Шаоцинь какое-то время сидел, тяжело дыша, уставившись в никуда. Потом взял влажные салфетки и вытер себя.

Когда дошла очередь до Ан Ли, он вдруг замешкался.

Посмотрел на него. Подумал.

Потом включил свет поярче, схватил телефон и устроил небольшую фотосессию — со всех ракурсов. И только после этого аккуратно вытер Ан Ли.

Ночью, посреди сна, Ан Ли проснулся от жары.

Что-то было не так.

После разрядки в теле, казалось бы, должно было стать легче, но нет — внутри всё будто только разгорелось сильнее. Это ощущение было как помесь голода, боли и запоздалого возбуждения, и оно накатывало волнами, как все не оконченые ночи за последнее время, собранные в один фугас.

Он потрогал свой набухший член — снова стоял, снова дико хотелось, и он совсем не понимал, что делать. Всё тело ломало. Было чувство, что что-то внутри захватило его, как болезнь.

...

Навалилась тупая, невыносимая обида. Такая, что непонятно — то ли это от неудовлетворённости, то ли чисто физическая тоска. Безысходность, от которой захотелось разреветься.

…Почему мне так не везёт? Почему именно со мной всё это?

Он сжал ноги, начал тереться, как будто мог так избавиться от нарастающей боли. В горле пересохло, язык будто онемел, во рту — горечь. Пробормотал что-то, поднялся, покачиваясь, и открыл бутылку воды. Осушил половину.

Мало.

Он пошёл в ванную, еле волоча ноги. Огляделся — душ или ванна? Потом опустился в пустую ванну и включил холодную воду. Струя ударила в лицо, по телу.

Словно стало чуть легче.

Он лёг прямо под напор воды, позволяя ей литься, смывать жар и остатки всего остального.

Сколько он там лежал под этим душем — непонятно. В какой-то момент жара внутри и холод снаружи смешались, и он будто провалился в забытьё.

Начал дрожать, мысли путались. Он протянул руку вниз, засунул пальцы в себя, будто хотел выковырять оттуда это пылающее солнце. Жар разъедал изнутри, но пальцы были неуклюжи.

Он двигался навстречу собственным пальцам, издавая сдавленные всхлипы:

— Выйди… пожалуйста… выйди уже…

Он продолжал двигаться в себе, но не находил нужного, и в отчаянии попытался впихнуть сразу четыре пальца.

— Ты что творишь?!

Шум воды прервался, и вдруг — голос. Живой, резкий. Он не успел поднять голову, как на него уже набросили большое махровое полотенце, обернули, приподняли, и закружился мир. Его вынесли из ванны.

Инстинктивно он обнял того, кто нёс, за шею, медленно приоткрыл обжигающе горячие глаза. Мутный взгляд пытался сфокусироваться на лице.

Он моргнул. Потом снова. И наконец — поймал глаза.

Тот, кто держал его, резко сбился с дыхания.

Ещё миг — и он снова оказался на кровати. Полотенце с него сдёрнули, ноги раздвинули, и не мешкая, резко вошли в него — глубоко, до конца.

— Чёрт… как же ты горячий… — выдохнул кто-то, и начал двигаться, медленно, но с силой.

Резкий, без предупреждения, толчок причинил боль. Но… боль была вперемешку с наполненностью.

Он чувствовал и зуд, и жар. Причём странно — то, что его заполняло, одновременно вызывало зуд и снимало его, охлаждало и одновременно разжигало. Вся эта противоречивость — в одном движении.

Странно, очень странно…

Он ведь именно из-за жары и зуда чуть с ума не сошёл. А теперь, хотя его внутри словно полыхало ещё больше, ему вдруг стало… легче.

Ан Ли был полностью расслаблен, как растаявший — тихо дышал, едва слышно.

Тот, кто был сверху, уловил звук, замер и наклонился:

— Смотри, как тебе хорошо… Намного лучше, чем в прошлый раз, да?

Прошлый раз…?

Сознание Ан Ли чуть прояснилось. Он понял, что тот имеет в виду — когда он сам был сверху.

Он вспомнил — жадные глаза, мягкий рот, голос под ним, срывающийся от наслаждения.

…А он сам? Что он тогда чувствовал?

Сюй не дал ему додумать, усмехнулся и как будто подсказал:

— Тогда ты только и делал, что смотрел на меня. А сейчас? Сейчас тебе уже плевать. Главное — чтоб тебя хорошенько трахнули, чтоб кончил побыстрее. Да?

— Знаешь, как сильно ты меня сжал, когда я остановился?

— Давно не виделись, малыш. Скучал по моему вкусу, да? Без него тяжко, малыш?

Ан Ли плавал где-то между бессознательным и слишком острой реальностью, но каждое слово, каждый укол — он слышал ясно. И с каждым таким подколом его накрывала волна обиды. Из глаз потекли слёзы.

…Он уже слишком часто плакал перед Сюем.

…Но… какого хрена «давно не виделись»? Какого хрена «скучал по моему вкусу»?! Я до тебя тридцать лет жил — и ничего! Это ты меня сломал, не наоборот!

У него рухнула последняя защита. Он и так никогда не умел притворяться. И теперь, всхлипывая, срываясь, с позорной честностью он выдал:

— Да, ты меня испортил. Просто поиграл — а я вот такой теперь. Тебе приятно? Гордишься?

Теперь Сюй Шаоцин замолчал. Несколько секунд он просто смотрел, ничего не отвечая.

Потом наклонился и поцеловал Ан Ли, аккуратно, будто хотел утешить. Но при этом его бёдра задвигались быстрее.

Ан Ли отвернул лицо, прохрипел:

— Я не гей.

Сюй развернул его голову обратно и снова поцеловал — мягко, долго, почти нежно. Но снизу входил уже резко, тяжело, без тормозов.

Ан Ли снова дёрнулся, отвернулся, и, что редко с ним бывает, зарычал злобно:

— Даже если ты меня испортил, и я теперь каждый день буду хотеть, чтобы меня ебал мужик — я всё равно, блядь, не мерзкий педик! Я не такой, как ты!

Он знал, что эти слова — удар под дых. Знал, что Сюй ненавидит именно такие формулировки. И он хотел его разозлить. Хотел, чтобы он сорвался, начал делать больно.

Лучше пусть ломает, чем продолжает трахать с этой самодовольной рожей, наслаждаясь тем, как его тело расползается под ним, безвольное и дрожащее.

Он вцепился в простыню под собой, как будто это был последний канат, за который он держался, чтобы не утонуть. Не отдать всё до конца.

И точно — пальцы Сюя, державшие его за бедро, вонзились так, будто хотели оставить отметины до кости. Дыхание стало рваным, глубоким.

Но когда он поднял голову — сказал совсем не то, чего Ан Ли ожидал:

— Ну и какого мужика ты хочешь, чтобы тебя трахал? А?

— …Мужиков же и так полно. Что, мне теперь только тебе бесплатно даваться?

— А трахать меня — это тебе просто так, что ли?

Ан Ли бросил фразу на автомате. Даже не подумал. Не в этом суть была.

Сюй замолчал. Несколько секунд двигался ровно, без эмоций. А потом — резко вышел и отошёл.

В тот момент, когда Ан Ли уже начинал себя ненавидеть за пустоту внутри, Сюй вернулся. В руках — тонкий шнурок.

Он раздвинул Ан Ли ноги по бокам от своей талии и начал обматывать шнур вокруг яичек. Несколько витков, тугой узел.

Ан Ли дёрнулся:

— Ты что делаешь?.. — хрипло, но руки Сюя его зафиксировали.

Он молча продолжил: теперь уже обвязывал член, чуть ниже головки. Получился плотный, красивый, но тугой узел. Кончить в таком положении было нереально. Сюй подёргал за кончик верёвки, и член дёрнулся, как игрушка на нитке.

— Карпик. Я же тебе свою первую ночь в роли пассива отдал. И ты вот так со мной разговариваешь?

Эти слова застали Ан Ли врасплох. Он растерянно замолчал. Вся его обида, вся защита — испарились.

Сюй видел, как тот отводит глаза, как напряжён. И это только сильнее разозлило его.

Он усмехнулся:

— Значит, вот так. Ты не гей, я не твоя проблема, и вообще, мы по разным берегам. Понял.

Ан Ли промолчал.

— Ну ладно. Давай тогда посчитаем. Больница — раз. У твоего подъезда — два. У тебя дома — три. Вот сейчас — четыре. Четыре раза я тебя обслуживал. А ты мне — ничего. Верно? Ты представляешь, какого мне себя сдерживать?

— Это ж не я… это всё… — Ан Ли запутался. Его сбивали, переворачивали слова, и он уже не знал, как защищаться. Но Сюй не дал закончить:

— Значит, теперь я должен получить четыре оргазма в ответ. Честно же?

Эти «четыре оргазма» прозвучали так, что у Ан Ли сразу всё поплыло. Он глянул вниз — на свой туго обвязанный, налитый член — и в ужасе затряс головой:

— Нет! Нет, не надо!

Месть во плоти — Сюй наклонился и почти ласково прошептал:

— И ещё кое-что. Презираешь геев, а сам — через меня сбрасываешь пар. "Не делай другому то, чего не хочешь себе" — помнишь такую фразу? Возвращаю её тебе с процентами.

Ан Ли молчал. Возразить было нечем.

…Мудак. Он сам это знал.

— Прости… — прошептал он, и слёзы снова хлынули, уже неудержимо.

Сюй смотрел на него — Ан Ли, весь в слезах, раскаявшийся, жалкий — а между тем его тело, взятое в тиски похоти и препарата, продолжало сочиться через узелок на члене, пропитывая шнур вязкой влагой. Его бёдра невольно дёргались, он тёрся о колено Сюя.

Сюй резко втянул воздух, со злости сжал губы, и, не выдержав, перевернул Карпа на живот. Прижал спиной к матрасу и вогнал себя в него до конца. Мощно, грубо. А потом — с громким хлопком — несколько раз шлёпнул его по заднице до огненного жжения.

Голос сорвался — грубый, злой, но в нём дрожала какая-то уязвимость, почти обида:

— Ан Ли… придурок… тварь! Ты — натурал, да? Гордись! Всё я с тобой делаю насильно, да?! Даже под кайфом ты стоишь насмерть, а виноват, блядь, всё равно я! Всё я! Всегда виноват я!

Глава 40. Драть без остановки — вот и вся философия (18+)

Сюй Шаоцинь вжал Ан Ли так низко, что тому пришлось почти лечь грудью. Он продолжал трахать его резкими толчками, одновременно шлёпая по заднице с яростью, будто вымещая в этом всё, что не сказал.

Член Ан Ли, плотно перетянутый у основания, стоял вертикально и периодически тёрся о простыню. Каждый такой контакт отдавался в теле болезненно-приятной судорогой, и он, сам того не осознавая, подыгрывал Сюю, подставляя бёдра.

Они оба играли свои роли — один доминирует, другой подчиняется. Словно два идеально сработавшихся партнёра в лёгком БДСМ-сценарии.

Но в тот момент, когда всё было почти "гармонично", Ан Ли… выпал мыслями. Он думал о сказанном. О той фразе. И становилось неспокойно.

Сюй в какой-то момент звучал так, как будто ему и правда было больно. Ан Ли хотел его задеть. Разозлить. Но не ранить по-настоящему. Не до такой степени. Может, он и вправду перегнул?

…Ведь Сюй — нормальный. Иногда, да, слегка хитрый, но это от ума. Он щедрый, справедливый. Даже тем проституткам, которых когда-то имел помогал. И вот теперь он — сам подо мной. Всё перепуталось.

…Он гей. И что? Что в этом плохого?

…Ан Ли не знал, что ответить. Логически — ничего.

…Но вот если прохожий обзовёт натурала педиком — тот врежет. А если ты ткнёшь пальцем в гея и скажешь: «Ты, натурал, что ли?» — он может только улыбнуться: «Ты правда так думаешь?»

…Вот где боль.

…А Сюю — что? Он поиграется и уйдёт. У него будут его вишенки, персики, виноградинки — мальчики, девочки, всё что угодно. Ему нормально.

…А меня он… сломал. И теперь я — натурал, которому в горячке хочется только одного мужика.

…И что мне теперь с этим делать?

— Ты что, опять улетел в себя?! — Сюй схватил его за руку и рывком приподнял, злясь по-настоящему. — Почему каждый раз, когда я тебя трахаю, ты витаешь в облаках? Я что, плохо тебя обслуживаю?!

Он обнял Ан Ли сзади, усадил его на колени и резко вошёл в него в параллельной позе — прямо сверху вниз, целясь в простату, как будто хотел раздавить её в отместку.

— Аа! Нет…!

Видимо, из-за действия препарата, Ан Ли стал ещё чувствительнее. Его тело сразу задергалось, будто по нервной сети побежал ток. Особенно между членом и анусом — там, где было то странное, глубокое, напряжённое удовольствие. Оно разрасталось по животу и по позвоночнику. Но…

Там, где обычно бы наступил пик, сейчас всё обрывалось — болезненно, глухо, будто по тормозам. Потому что всё было перевязано. Но член продолжал стоять — налитый, блестящий от предэякулята, с расширенным отверстием, пульсирующий, как чужой.

— Больно! — выдохнул он.

— Вот и не отключайся, — отрезал Сюй, не прекращая двигаться. Более того — схватил конец верёвки и резко дёрнул на себя, заставив Ан Ли выпрямиться и не смещаться с нужной точки.

— А ещё — ты же специально назвал меня «педиком», чтобы я взбесился и сделал тебе больно. Не так ли?

Ан Ли выпалил это не думая.

Не ожидал, что тот всё это давно прочитал.

— Я что, тебя не знаю? — Сюй фыркнул. — Дурак.

Злился он не за то, что Ан Ли сейчас сказал. А за то, что было до этого. Он вспомнил ту фразу — и, нарочно, с остервенением вогнал несколько раз прямо в тот чувствительный маленький бугорок внутри.

Ан Ли задохнулся и затрясся, сдерживая боль и ложное ощущение позывов. Протяжно задышал, попытался обернуться:

— Но это не та боль, которую я хочу. Я хотел...

— Я знаю, — перебил Сюй. — Хотел, чтобы было настолько больно, чтоб отбило желание. Чтобы доказать, что ты натурал.

Он смотрел вниз — на задницу Ан Ли, которая извивалась, будто сама обхватывала член. Слова звучали почти насмешливо:

— Сейчас у нас ситуация особая. Если не выпустить, пойдёшь опять в холодной воде сидеть, да? Натурал.

Ан Ли моргнул:

— Особая ситуация…

И тут до него дошло и он словно прозрел.

…Сюй увидел, как я сижу в ванне, сам себе туда лезу — и только поэтому пошёл на это.

…А до этого он уже спал. Даже не планировал ничего.

!

Сначала ему стало дико неловко, будто его застукали. Потом — волна тепла внутри. И вслед за этим — стыд за всё, что он успел наговорить.

Он резко схватил Сюя за руку, дёрнулся вперёд и уставился прямо в глаза:

— Ты… ты это для меня сделал? Только потому что мне плохо?

Сюй замер:

— Для тебя?

Он посмотрел на него пару секунд, сдвинул брови. Потом понял, что тот имеет в виду. Брови расслабились, и он тихо усмехнулся:

— Да. Только для тебя, — и снова вжал его в кровать и начал двигаться. Настроение у него, правда, улучшилось. На такого идиота даже злиться бессмысленно.

Ан Ли всхлипнул:

— Извини… за всё, что сказал. Я был не прав.

— Всё, молчи уже, — буркнул Сюй. — Хватит болтать.

— Подожди… подожди, — Ан Ли снова обернулся, потянулся рукой, чтобы остановить его.

Сюя уже который раз прервали и он раздражённо цыкнул:

— Ты вообще в курсе, что если выдёргивать и втыкать по кругу, можно себе схему замкнуть?

— …Тогда давай спереди. Мне нужно кое-что спросить.

Ан Ли лёг на спину.

Сюй: …

Если я когда-нибудь стану импотентом, — подумал он, — то это точно по вине всей этой безумной истории с содержанкой.

Он поднял своё красный батат и, сев по-турецки, устроился напротив.

— Ну? Говори быстро.

— Ты ведь мог не вмешиваться. Мы уже всё между собой решили. А ты всё равно вернулся.

— Мгм, — отозвался Сюй. Глаза его скользили по телу Ан Ли, по мокрой верёвке, по сжатым бёдрам.

— Ты мог просто отвезти меня домой. Или в больницу. А ты привёз меня к себе. Даже женщину мне нанял.

— Угу, — сказал Сюй. Его взгляд упал на плоский живот, на воронкообразный, почти детский пупок.

— Ты мог не оставаться. Мог не… делать это со мной.

Сюй смотрел на его влажные волосы, на затуманенные глаза, на раскрасневшиеся щёки. Казался — весь горящий.

Он сглотнул: — Ага.

— Тогда почему? — голос у Ан Ли стал тише. И стеснённее. — Зачем ты всё это сделал?

— Я… сильно трахнуть тебя хочу, — пробормотал Сюй, не подумав.

Ан Ли застыл.

Сюй тоже застыл.

Он сам понял, что ляпнул, только когда уже было поздно.

Повисла тишина.

Он ещё не успел подобрать, чем бы сгладить неловкость, как Ан Ли вдруг, колеблясь, спросил:

— Ты, что ли… влюбился в меня?

— …Пошёл ты нахер! — Сюй рванул голосом, перекрыв его, сам ошалев от того, как это прозвучало.

Снова — пауза. Только теперь неловкость была почти физической.

Обстановка становилась всё страннее. А члены у обоих, между тем, так и оставались твёрдыми, что только добавляло абсурда.

Ан Ли сам в это не верил. Но ведь Сюй гей, а вёл себя с ним — ну, как-то слишком уж по-доброму. Нелогично. Вот он и спросил. А такая реакция Сюя… настолько оскорблённая, будто его обвинение — преступление против человечности — вызвала у Ан Ли неожиданное чувство.

Стыд, зависть, немного жалости к себе.

…Ну да. Он и правда далеко не на том уровне, чтобы такое спрашивать у Сюя. Это как бы… пощёчина.

…Тем более, они уже попрощались. Сегодняшнее — это просто срыв.

— Прости, — пробормотал он. — Сморозил чушь.

…

Но голос получился какой-то горький. Он откашлялся, сменил интонацию:

— Ну, раз ты сегодня выручил — не могу быть неблагодарным. Давай. Закроем долги. Я тебе отдам всё, как обещал.

Сюй сидел с каменным лицом. Словно до него не сразу дошло, что тот вообще говорит. Только спустя несколько секунд выдал:

— Что?

— Я говорю, — повторил Ан Ли, — делаем по-честному. Четыре раза — как ты хотел.

Он взял влажную салфетку, аккуратно протёр его напряжённый член, и добавил:

— Вставай. Встань вон туда, в центр.

Он потянул Сюя с кровати и опустился перед ним на колени. Задрал голову. Посмотрел снизу вверх. И протянул ему свободный конец шнура, что всё ещё перетягивал его самого.

— Это что ещё значит? — спросил Сюй.

Ан Ли, глядя снизу вверх, ответил:

— Помнишь, в машине, ты держал меня там за узел… и я… мне было очень хорошо.

У Сюя член дёрнулся так резко, что едва не ударил его по носу.

— Раз мы договорились по-честному, — продолжил Ан Ли, — значит не только не кончить нельзя, но и оргазм — исключён. Четыре раза. Вот так и верну.

Он кивнул на свои губы.

— …Ты прям чересчур буквально, — буркнул Сюй.

Он хотел другого. Он хотел быть внутри.

— Надо, — Ан Ли старался говорить ровно, мягко. Но лицо у него дрожало, в глазах всё равно стояла обида, и в каждом слове звучала натянутая решимость. — Я с самого начала понимал, что ты в минусе, когда был со мной. И я за это благодарен. Теперь ты просишь вернуть — я верну. По-честному.

Сюй смотрел на него сверху вниз.

Что-то в этом было не так.

…Это я его задел. Своим тоном, своим видом. Поэтому он снова решил «вернуть долг».

Всё как тогда — в этой же комнате, когда он потребовал вернуть деньги.

…Он, конечно, дурак. Но у него есть то, что редко встретишь — гордость. Местами даже абсурдная. Он скорее вернёт деньги, даст себя использовать, лучше подставится — чем начнёт ныть или юлить. Потому что в его голове он всё время старается быть «равным».

Равным мне.

Но Сюй Шаоцин не считал, что должен что-то объяснять. Виноват был сам Ан Ли. Это он задал глупый вопрос, получил унизительный ответ — и сам же оказался униженным. Нечего и начинать было…

Ан Ли вдруг поднялся и прервал его мысли. Он покачиваясь подошёл к тумбочке, выдавил немного лубриканта и… намазал им себе рот. Потом, держа бутылку в руке, вернулся, снова встал на колени, протянул Сюю верёвку, и, с блестящим от геля ртом, спокойно сказал:

— Видел такое в фильмах? Знаешь, как это работает?

— …Что?

— Сделай мне больно. Тогда я точно не захочу кончить.

Лицо Сюя потемнело:

— Я не играю во всю эту хрень.

— Эту верёвку не ты мне навязал? — парировал Ан Ли. — И кто тут про хрень говорит.

— Я…

…Я хотел тебя трахать так, чтобы ты заорал, чтобы тебя трясло, чтобы ты просил пощады. Не ради игр.

Но Ан Ли даже не стал слушать. Он просто наклонился и взял в рот его «головку», начал сосать и облизывать, одновременно работая рукой — удерживая Сюя за бедро и помогая себе второй рукой двигаться по стволу.

Он старался по-настоящему. Хотел, чтобы Сюй кончил быстро. Без фокусов.

Сюй задышал глубже, инстинктивно потянулся к его влажным волосам.

Он-то, конечно, мечтал просто схватить Ан Ли за зад и выебать его вглубь, без церемоний. Но то, как Ан Ли сейчас отдавался — сосредоточенно, молча, даже будто с уважением — это было… в каком-то смысле даже более возбуждающе.

И можно было спокойно разглядывать, как он старается — для него.

Соски у Ан Ли встали, хотя никто к ним даже не притронулся. Бёдра дёргались, член подскакивал, с кончика уже натянулась тонкая, прозрачная капля.

…Господи, какой же он развратный.

Он знал, что это из-за препарата. Но всё равно — как же это развратно. Это слово не уходило у Сюя из головы.

Он снова вспомнил, как Ан Ли возился в ванне, как сказал: «Ты меня испортил». И снова внутри у него поднялось что-то странное. Почти как сожаление, с примесью вины. Только на вкус — это было не сожаление. Это было удовольствие от порчи.

Удовольствие от обладания.

Сюй задыхался, запустил пальцы в его влажные волосы и выдохнул:

— Всё, хватит. Ты же теперь хочешь, да? На кровать. Пока я тебя не выебал так, что ты сам не сможешь встать.

Ан Ли дёрнулся, как от удара, но не ответил. Только стал сосать с удвоенным рвением.

— Сука… — Сюй выдохнул, чувствуя, как волна нарастает. Начал сам подмахивать тазом. — У тебя обалденный рот. Быстрее…

Ан Ли послушно ускорился.

Сюй уже был на грани. Решил проверить:

— Языком по кругу.

И правда — Ан Ли сразу начал обводить головку языком, даже задел ту самую прожилку.

Сюй резко вздрогнул, отбросил его руку и сам начал быстро дрочить:

— Соси сильнее…

Ан Ли обхватил его бедро, с усилием двигался вверх-вниз.

Полминуты — и Сюй застонал, кончая ему в рот. Ан Ли не дёрнулся. Подождал, пока тот отдышится, аккуратно выпустил член изо рта и на четвереньках пополз за салфетками.

Сплюнул сперму, вытерся, выбросил — и вернулся обратно. Встал на колени.

— Ты не тронул верёвку, — сказал он.

— Вот. — И снова протянул конец Сюю.

…Вот ведь упёртый. И смешной. И злой. И ужасно настоящий.

— Иди на кровать. Ты знаешь, как ты сейчас выглядишь? Тебе не стыдно? Ты думаешь, я вообще могу это выдержать? — процедил Сюй.

Ан Ли не ответил. Только вцепился в свои бёдра, оставляя вмятины.

Сюй хотел рассердиться, но вышло наоборот — он хохотнул зло, натянул верёвку со всей силы:

— Ты вообще с головой дружишь? Ты что, докапываешься до меня, потому что я тебе не нравлюсь? Или нравлюсь? Эй, ты, натурал — ты чё, влюбился? Хахах!

Он смеялся зло, громко — но внутри всё было сухо, горько.

Член Ан Ли, туго перетянутый, дёрнулся от боли, всё тело дрогнуло, он приподнялся, как будто сам пошёл навстречу рывку. И тихо, прерывисто:

— Я… я не…

— Не? Тогда какого хрена тебе есть дело, кто мне нравится? — рявкнул Сюй и дёрнул ещё сильнее.

— Мне нет дела! Правда, нет! Я не достоин! Я просто… я же сказал, это всё я наговорил сгоряча! Прости! Прости, только не так больно…

Слёзы стекали по щекам, исчезали в волосах. То ли от боли, то ли от чего-то другого — он и сам не знал. Всё тело было натянуто до предела, всё болело, душа — особенно.

Сюй замер, рука ослабла. В следующий момент Ан Ли припал к нему, принялся вылизывать его яйца, стараясь, чтобы Сюй снова встал. Чтобы началась вторая попытка.

Оба молчали.

Ан Ли продолжал вылизывать яйца, одновременно массируя член. Очень быстро тот снова встал. Тогда он наклонился и начал заглатывать его, двигаясь всё глубже.

Сюй становился всё твёрже. И в отличие от прошлого раза, теперь он сам удержал Ан Ли за голову и резко вжал член ему в горло.

С каждым толчком всё глубже — до самого зева. Он чувствовал, как пальцы Ан Ли судорожно сжались на его ногах, как всё его тело напряглось, живот дёргался от спазмов.

Сюй наблюдал за реакцией.

Помнил, как в прошлый раз, когда он так делал, Ан Ли даже возбудился, чуть не кончил — у него было чувствительное горло.

Он начал ввинчиваться по кругу, целенаправленно давя на его зев, одновременно протянул руку вниз, чтобы теребить его соски.

Ан Ли вздрогнул и застонал. Попробовал вырваться, но Сюй вжал его голову обратно и снова вдавил член до конца.

— Ммф… — выдохнул Ан Ли.

Звук стал влажным, рваным — перемешка одышки и рвотного рефлекса. Горло уже не выдерживало, шло булькающее дыхание. Слюна стекала по подбородку, на грудь, пересекала живот и исчезала в тёмной линии волос под пупком.

Член у него дрожал, твёрдый, мокрый, уже почти касался кожи живота. Из головки вытекали прозрачные капли.

Сюй смотрел вниз, не ослабляя нажима. Всё глубже, всё сильнее. С сосками Ан Ли он обращался всё грубее — тянул, крутил, мял.

Ан Ли несколько раз в панике ударил по ногам, будто хотел что-то сказать. Но Сюй не останавливался. Он держал его мёртвой хваткой и продолжал трахать рот.

И вдруг — Ан Ли схватил его ногу, больше не стучал. Его бёдра дёрнулись, и он кончил. Поток вырвался болезненно, с перебоями. Верёвка мешала, но сперма всё равно текла. Капля за каплей, рывками.

Сюй посмотрел вниз, усмехнулся:

— Неужели до того дошло, что ты аж потерял контроль, малыш? Даже верёвка тебя не удержала, да?

Он вогнал ещё раз — резко, глубоко. Потом выдернул член. Изо рта Ан Ли вытек целый поток слюны, брызнув на пол. Сам он осел на колени и судорожно задышал.

Сюй сложил руки на груди:

— Ты сорвался. А я ещё не закончил четыре раунда. И что теперь?

Ан Ли отдышался, поднял голову, посмотрел с каким-то странным сожалением:

— Ковёр… дорогой ведь? Я его испачкал… Это вообще отстирывается?

Сюй удивлённо хмыкнул:

— Когда будем уходить — заберешь ковер с собой. Постираешь.

Ан Ли пропустил это мимо ушей. Он уставился на ковёр, потемневший от жидкости, и сказал:

— Я всегда всё порчу. Всё дорогое. И возместить не могу. И вернуть не могу. Черт…

— Ты можешь хоть один раз не упомянуть деньги?! — вспыхнул Сюй. Его будто переклинило: даже после всего, даже после разрядки, этот идиот снова тянет речь в сторону денег

— Задрал уже! — Он резко поднял Ан Ли, бросил на кровать, сноровисто снял верёвку, раздвинул ноги и вбился в него одним резким толчком.

Он долбил быстро и яростно, хлопки стояли звонкие, Ан Ли поначалу только хватал ртом воздух, но очень быстро застонал. Потом и вовсе обвил его ногами, как будто не хотел отпускать.

Сюй от этого только больше распалился. Было до чертиков хорошо. Так хорошо, что хотелось разнести всё вокруг. Чёрт! Зачем он с самого начала в 1208 не прижал его сразу к кровати?! Зачем все эти разговоры, эти манипуляции?

— Да, да, вот так! — выдыхал он. — Чёрт… сука… как же ты хорош, мать твою! Сразу бы, сразу бы надо было тебя на этой кровати! Зачем я церемонился! Дебил я!

…И отец меня до такого состояния довёл, — пронеслось в голове.

Ан Ли на препарате был огнём. Держал темп, даже когда Сюй работал в полную силу. Он кайфовал, стонал, метался под ним, будто бы умирал от наслаждения.

Сюй уже окончательно сорвался с катушек. Двигался, как бешеный.

Ан Ли вскрикнул и кончил. Но Сюй продолжал. Его член всё ещё бился, брызгал — сперма летела во все стороны. Ан Ли попытался схватить его, прижать — но Сюй оттолкнул его руку.

Он срывался на дыхании, охрип:

— Вот, вот так и кончу! Да хоть на простыни… Их тоже тебе отдам… Все тебе, понял?!.. Всё бери!

Глава 41. Вопросы

Сюй горько пожалел о том, что угробил на всё это пол вечера. Надо было сразу его так трахать.

Оказалось, Ан Ли — это тот, кто может вцепиться в тебя ногами, обнять за шею и стонать твоё имя. Кто в двойном оргазме зовёт по имени и просит спасти его.

Кто задыхается, дрожит, всхлипывает при вдохе, а потом, едва ты пытаешься выйти, — прижимает тебя обратно и шепчет: «Не уходи…»

И Сюю было чертовски хорошо. Они сошли с ума вдвоём. И он действительно пожалел, что не сделал этого раньше.

Чёрт возьми, на кой хрен он вообще городил этот цирк? Все эти обещания? Все эти обсуждения морали, ориентации, контроля, ответственности? Зачем терпел, тормозил, тормозил, тормозил, пока этот идиот чуть не сделал из него импотента?!

Да плевать, натурал он или нет. Хотел бы сразу его трахнуть — давно бы уже стал ручной. Всё, что нужно было с самого начала — это вот это. Вот так.

— Ты послушный? — спрашивал Сюй.

— Угу… — шептал Ан Ли.

— Тебе нравится?

— Ага…

— Хочешь ещё?

— Ещё…

Сюй хотел потянуться за телефоном. Снова. Но тот лежал далеко. А как только он делал попытку встать, Ан Ли хватал его за шею, за плечо, за что угодно, — и шептал сквозь стоны: «Не уходи… поцелуй меня…»

И Сюй оставался. Засасывал его язык, проталкивался вглубь. И трахал сильнее, безумнее.

Так и не записал. Не сохранил.

Когда он кончил в него в который уже раз, сжимая бедра, прижавшись всем телом, он подумал: а может, каждый день давать ему это зелье? Пусть будет домашним распущенным зверьком. Только для него.

…Да нет. Он и без этого уже полный идиот без тормозов.

Около четырёх утра Ан Ли совсем вырубился — сил не осталось. Тогда Сюй поднялся, закинул его на плечо и понёс в ванную.

В прошлый раз, когда он мыл Ан Ли, тот хоть как-то стоял на ногах. Сейчас — безжизненная туша. Сюй уложил его в ванну, и как какой-нибудь киллер после убийства стал отмывать свои следы.

На внутренней стороне бедра Ан Ли Сюй заметил подозрительный фиолетовый отпечаток. Вскипел. А потом вспомнил… Это он сам и оставил. Когда тот бросил в лицо то своё: « Даже если ты меня испортил, и я теперь каждый день буду хотеть, чтобы меня ебал мужик — я всё равно не мерзкий педик!» — тогда он и вдавил пальцы с такой силой.

Вспомнив это, он шлёпнул ладонью по щеке того, кто бессильно привалился к стенке ванны.

— Ты говорил что возьмешь ответственность. Говорил — как скажу, так и будет. Не забудь.

Ан Ли не ответил. Только дрогнул ресницами.

— Первое правило. Никаких других мужиков.

Сюй сжал его щёку, вытер насухо, закинул обратно в постель, накрыл. Сам лёг рядом и приглушил свет.

Он почти задремал. И вдруг — приглушённое бормотание. Словно кто-то во сне.

Сюй навострил уши, подался ближе и затаил дыхание.

Полушёпотом, в забытьи, Ан Ли пробормотал:

— Угу…

…

Сюй скривился и снова улёгся рядом.

Но мысль, что Ан Ли, может быть, только что ответил именно ему, грызла приятно. И Сюй не удержался:

— А вообще? Всё, что скажу, сделаешь?

Долгое молчание. Он уже было решил, что тот уснул. Но вдруг — почти чётко:

— Когда отправлю Сяо Дуо… тогда уже всё равно…

Сюй: …

Сяо Дуо? А это тут при чём?

Отправить. Куда?

Неужели… Настолько заранее готовят детей к выезду за границу? Сколько ей вообще лет? Вся страна едет кукухой с этим «успехом с раннего детства»?

А сам-то Ан Ли, умом не блещет. А вот стремление «воспитать, обеспечить» — будь здоров.

Нет.

Вдруг в голове всплыл образ — дважды встреченная в больнице Чжоу Сяоюнь.

Он всегда думал, что она — сиделка.

Почему он так думал, толком объяснить не мог. Может, из-за усталого и практичного вида. Или потому, что это совпадало с картиной, в которой жил Ан Ли. Или, может, потому что… ему всегда было всё равно.

Короче, он не копал. И вдруг сейчас — в голове всё словно щёлкнуло. Почему они с Чжоу Сяоюнь, уже разведённые, постоянно виделись в больнице? Почему Ан Ли…

…Так нуждался в деньгах.

…Почему он так хотел заработать, так рвался вперёд, но в квартире у него — пусто.

…Отправить Сяо Дуо.

Отправить.

...

У Сюя появилось дикое желание разбудить Ан Ли и прямо спросить, что к чему. Но он сдержался.

Остался лежать, грызя ногти под одеялом. Неизвестно сколько так пролежал, прежде чем, наконец, уснул.

На следующее утро Сюй проснулся первым.

Хотя и сам был вымотан, утром у него была важная встреча, и нужно было вставать. Ан Ли ещё спал — глубоко, неподвижно, как будто выжали досуха. Сюй не стал его будить и просто тихо ушёл на работу.

На совещании он, что бывает нечасто, отвлёкся. Мысли крутились. И вдруг он передумал спрашивать Ан Ли о чём-либо. Во-первых, чужая семья — не его дело. Сам Ан Ли ведь ни разу не заговорил.

Во-вторых, отец в последние дни лёг в больницу на проверку, и Сюй решил сам заехать туда сегодня — заодно может и нарвётся на нужную информацию.

Он тут же написал кузену, Цзян Цяню: «После собрания заеду к отцу»

Через пару минут получил ответ:

Цзян Цянь: «С чего вдруг такая прыть?»

Цзян Цянь: «С утра с ним Хун-цзе, повела на два обследования. До обеда закончат»

Сюй уже набирал «Ок», как услышал, что кто-то называет его имя:

— Так что, Шаоцин, на тебя большая надежда, помоги Гуаншэну.

Он поспешно отложил телефон и вежливо поклонился:

— Не беспокойтесь. Я постараюсь.

Встреча проходила на верхнем этаже небоскрёба корпорации Шэншэн. Это был не внутренний сбор его компании, а большое внешнее совещание. Сюй был всего лишь одним из партнёров, и далеко не главным.

Так что, когда глава Шэншэна, Ян Чжичэн, лично обратился к нему — это вызвало лёгкий ажиотаж.

Правда, обращение было не случайным.

Речь шла о его сыне, Ян Гуаншэне. Парню под тридцать три, заметно уступающем отцу в способностях, но…

Шэн тоже был со своими идеями. Недавно его потянуло в геймдев и он открыл свою контору, и теперь хотел запустить масштабную промо-акцию на открытии торгового центра. Его отец идею одобрил.

Он вообще был доволен, что сын сам хочет что-то строить, не просто ест с ложки, так что поддерживал как мог.

Идея совместить геймерский карнавал с праздничными распродажами пришла от Сюй Шаоциня. Тот сам когда-то прошёл весь путь — инвестировал и в игры, и в офлайн-проекты, и сейчас всё это выстрелило.

Связей у него — вагон, и Ян Чжи-синь знал это. Поэтому специально попросил его подтянуть сына к делу.

Официально проект — под его именем, но по факту Сюй просто прокладывал дорожку и разруливал логистику. Ну а Ян Чжи-синь в ответ открыл пару дверей для Сюя в новом проекте в Хайчэне. Обмен любезностями, как водится.

Назвав имя, старик Ян подытожил пару фраз и закрыл собрание.

Когда шеф вышел первым, Сюй Шаоцин тоже встал и пошёл в потоке, но не успел дойти до двери как Ян Гуаншэн хлопнул его по спине. Тот обернулся:

— Молодой директор Ян.

Ян Гуаншэн уставился на него и усмехнулся.

Сюй не понял, к чему эта сцена, но и не лез. Он знал что тот его недолюбливает. Потому что его отец вечно приводил Сюя в пример — мол, как парень сам поднялся, какой умный, какой шустрый. Настоящий “сын маминой подруги”. Тут у кого угодно закипит.

Но отцу, ясное дело, было все равно. Ему как раз нравилось, что сын злится — вот и мотивация.

Повисло молчание.

Ян Гуаншэн вдруг протянул руку и тронул короткие волосы у Сюя за ухом. Тот вздрогнул и инстинктивно отмахнулся. Ян посмотрел на него с каким-то полу-злым, полу-прикольным выражением.

— Я думал, ты из «воздержанцев». А ты, оказывается, умеешь маскироваться, — сказал он.

Сюй: ...

А?

— Мужик же. Всё понимаю. Только ты поосторожней там, не надорвись. Ты знаешь, что на совещании у тебя... — он не закончил и вдруг расхохотался.

Сюй глянул на него и вообще не понял, при чём тут всё это.

…И тут у него дёрнулся уголок рта. Похоже, дошло.

Он сдержал раздражение, обменялся с Ян Гуаншэном парой прохладно-вежливых фраз, и они разошлись.

После этого он, прикрывая шею, пулей метнулся в туалет. Убедился, что никого нет, встал перед зеркалом, откинул короткие волосы за ухом и наклонился ближе.

Как и следовало ожидать — багрово-фиолетовая «клубничка».

— …Чёрт! Идиот! — выругался Сюй Шаоцинь. Уши полыхали. Он же совсем забыл! Вчера, когда играл с этим придурком в «контратаку», тот его цапнул…

…Никакого понимания, что такое взрослые развлечения, никакой сцены, всё по-детски!

След приличный — не заметить трудно. Чуть опытный человек глянет и сразу представит себе, как бурно прошёл вечер. А он, весь из себя деловой, пришел на важнейшее совещание, как ни в чём не бывало!

Совет директоров. Люди там сидят тертые, нюхом чуют. Никто, конечно, не подаст виду, всё же приличное общество. Вот это и жутко.

…Весь грёбаный митинг он провёл, не понимая, что на нём висит метка разврата!

…Хотя, может, просто был слишком занят собственными мыслями.

…Спасибо ещё этому Ян-младшему — специально подошёл, чтобы унизить.

Он внутри уже жарил того тупого карпа на все лады — в кляре, с перцем, на пару — как вдруг пришло сообщение. От Ян Гуаншэна.

Ян Гуаншэн: Хочешь развеяться? Могу познакомить с парочкой.

Ян Гуаншэн: У меня в запасе такие экземпляры — не разочаруешься.

Ян Гуаншэн: Ты вообще по девочкам? Или по-всякому?

Ян Гуаншэн: ?

…Рука сама тянулась швырнуть телефон в стену.

Ян Гуаншэн — типичный золотой мажор, тусовщик без тормозов. Самый бесячий сорт гетеро: тех, кто «если красивое то какая разница, что там под юбкой». Абсолютно беспардонный, ничего не стесняется, сторис в духе «понял — молчи» постит, как подросток… Хотя возраст — приличный, а мозги на уровне школьной дискотеки.

…Быть с таким в одном списке? Противно.

Хотя… если вспомнить собственный «аскетизм», то упрекать особо не в чем. В сущности, они с ним — одинаково разбитые компасы. Просто стрелка указывает в разные стороны.

Он ответил: «Дела навалились».

Ян сразу:

— А вчера, значит, не навалились? 😏

Сюй Шаоцинь: «Ага»

Ян Гуаншэн: «Ты иногда просто безнадёжен. Серьёзно»

Сюй не ответил.

Этот тип всё время пытается с ним бодаться. Не признаёт, но вечно лезет поближе. Очень по-гетеросексуальному, кстати. Бесится от сильных, но тянется к ним.

Сюй Шаоцинь прикрыл шею и вышел из здания. На ходу заглянул в аптеку, купил пластырь и заклеил эту чёртову «клубничку». А потом поехал в больницу.

Сел за руль. Мысли перескочили.

…Сяо Дуо

…Он, что, и правда вот-вот встретит «цветок любви»?

...Она там будет?

Ближе к полудню Ан Ли, выжатый досуха, наконец приоткрыл глаза. Первое ощущение — его перерубили пополам. Он попытался повернуться и сесть, но тут же понял: ниже пояса — всё, отвал.

Он болезненно застонал, поднялся на локтях, огляделся. Сквозь полуоткрытые шторы в комнату струился тонкий свет, от глубины спальни до самой прихожей.

Это был не его дом.

…1208.

В голову врезалась боль. Он рухнул обратно и зажал виски. Какая-то часть памяти будто вырезана. Почему он здесь? Как оказался в 1208?

Он нащупал задницу. Тут хотя бы всё ясно. Если в 1208 болит зад — значит, был с Сюем.

Теперь главный вопрос: какого хрена он снова переспал с Сюй Шаоцином?!

Он зажмурился, пытаясь вспомнить, но будто кто-то взял и вытер фрагмент сознания ластиком… Нет, не стёр — размазал. Остались какие-то тени. Вчерашнее точно было не просто «вечерком поболтали». Но что именно — мутно.

После пары минут мучений ему удалось выудить парочку образов.

…Впрочем, все эти образы сводились к одному: обнажённый Сюй, как бешеный пёс, жёсткий до боли.

Голова снова закружилась, он отмахнулся от воспоминаний, дотянулся до телефона на столике и открыл WeChat. Первое — сообщение от Линь Юй в 1:00 ночи:

«Ан-ге, ты чего не пришёл?»

Дальше ещё штук десять. Где ты? Ты в порядке? Несколько пропущенных звонков.

Ан Ли залип. Сразу полез в чат с Сюем. Перевода не было.

Зато — два звонка около десяти вечера. Оба от него. Первый без ответа. Второй — минута с чем-то.

…Он сам позвонил Сюй Шаоциню.

Что? Он САМ?!

…Нет, это какой-то бред. Ни малейшего воспоминания. Ну как так?! С чего бы он вообще стал звонить этому психу?..

…Ан Ли, ты, блядь, сбрендил?! Вспоминай уже, тупая ты жаба! Что вчера случилось?! Зачем ты ему ЗВОНИЛ?! Это же буквально: «Алло, приезжай, трахни меня».

Тьфу ты, мерзость!

Ан Ли так ничего и не понял. Голова была как вата. Он решил: сначала просто выбраться отсюда. А там — разбираться.

Ан Ли вышел из 1208 с тем же настроем, как пациент, который через неделю после операции впервые встаёт с койки. Только не было никакого ощущения возрождения — одна каша в голове.

И всё равно... он не решился позвонить Сюю. Даже спросить, что это вчера было.

Глава 42. Цветок любви

Прежде чем войти в палату отца, Сюй Шаоцин машинально остановился в дверях. Дверь была приоткрыта.

Изнутри доносился голос старика — громкий, живой: тот с тоской вспоминал гранат и то дерево с вонючими листами, как там, как оно... а ещё уверял, что пока Сюй не решит вопрос с женитьбой, он не имеет права умирать, потому что его покойная супруга Ли Юэ-цинь уже ждёт в небесах, чтобы его там отодрать.

Сюй сжал губы, постоял пару секунд, выдохнул и зашёл.

— Пап.

Поздоровался, кивнул няне — Хун-цзе, сел на табуретку у кровати.

Отец вскинул на него взгляд:

— Ты чего тут делаешь? Удивительно… У тебя что, сегодня выходной? Мне Цзян Цянь сказал, ты собирался зайти, я даже удивился.

— Работать надо. Просто вырвался на пару минут. — Сюй глянул на часы. — Сейчас обратно.

— О? И сам захотел заскочить? — старик приподнялся, подтянул ноги, стал болтать ими, как большой ребёнок. Смотреть было странно.

Сюй чуть улыбнулся:

— У меня, конечно, завал. Но если есть время — я всегда приеду.

— Ццц, — выразительно выдал отец, но по лицу было видно: доволен.

Хун-цзе подошла, легонько хлопнула Сюя по плечу:

— Как тебя нет — он тебя вспоминает каждую минуту, а как пришёл — сразу вредничает.

— Кхм-кхм! — откашлялся старик, прервав её. А потом тут же съехал в любимое:

— Слушай, а та девочка, что я тебе пару дней назад показывал, дочка моего старого друга… Как тебе?

Сюй сохранил невозмутимость:

— Хорошая. Поговорили немного.

— О?

Старик явно оживился. Подвинулся к краю кровати, взял кружку, покрутил в ней остатки чая:

— Болтали? Про что?

— Сказала, что работает в оркестре. Играет на флейте. Потом спросила, знаю ли я, где в оркестре сидит флейта, — Сюй Шаоцинь налил ему кипятка из чайника на столике. — Я сказал, не знаю. Тогда она пригласила на концерт.

— Ха, хорошо. — Старик кивнул, отпил глоток тёплого чая с видом удовлетворённого человека.

Проглотил, выдохнул и принялся поучать:

— Девушка зовёт — значит, хочет продолжения. Не жди, пока тебя потащат за шиворот, мужик должен быть активнее.

Сюй кивнул:

— Куплю билет сам. Приду.

— Да не в этом дело. — Отец на него зыркнул, недовольно. — Если она уже позвала тебя на концерт — ты, между прочим, мог бы до этого сам что-то предложить. Проявить себя. Понял?

Сюй подумал:

— Но мне особо нечего показывать. Я же не артист.

— Бревно ты! — рявкнул старик. — Так подготовься! К концерту. Это же не Олимпиада.

Сюй удивлённо:

— А к концерту готовиться надо?

Старик схватился за грудь, голосом народного мудреца:

— Конечно надо! Там же сто человек на сцене! Ты хоть бы узнал, где флейта сидит и что она делает. А то придёт, спросит: «Ну как я тебе?» — а ты ей: «А я тебя не заметил»?

Сюй почесал щёку:

— Понял. Запомню.

— Замолчи. Ничего ты не умеешь, ничего не знаешь, одно только — деньги зарабатывать, — бурчал старик, покручивая чашку. — А у людей творческих душа на первом месте. Ты смотри, не выстави себя таким — снаружи вроде и ничего, а внутри — пусто. Без интересов, без увлечений… как какой-то выскочка, ей-богу.

Няня Хун тут же вступилась:

— Да вы что! Наш Сюй — эталонный красавец: высокий, умный, с деньгами. Вы его не принижайте так. У вас вон и цветы, и каллиграфия, и акварели — а толку? Та девочка вас бы точно не выбрала.

Отец поперхнулся и зыркнул на неё:

— Да я в молодости ещё и не такое вытворял, поняла? А вот это… молчун с кирпич вместо головы — ничего от меня не унаследовал!

Сюй Шаоцинь промолчал. Просто молча подлил отцу чаю.

…Пей, пап. Давай, попей ещё. Может, в туалет захочешь, а я — тем временем — слиняю.

В этот момент в комнату вошёл Цзян Цянь. Всё так же в белом халате. Поздоровался с дядей и Хун-цзе, потом перевёл взгляд на Сюя. Глаза скользнули к его уху — на пару секунд остановились на телесного цвета пластыре.

Сюй насторожился. Вскочил:

— Мне пора.

— Так скоро? Ты же только пришёл, — Цзян Цянь чуть приподнял брови. — У меня как раз обеденный перерыв. Пошли вместе в столовую? Всё равно ведь обедать будешь.

— Нет, я спешу. Дела, — сразу отрезал Сюй.

— Понял, — кивнул Цзян. Но взгляд снова скользнул к тому самому пластырю. Затем, как ни в чём не бывало: — Ну, удачи.

Сюй прошёл мимо и быстро вышел из палаты. Но по шагам в коридоре понял кто-то идет за ним.

Он обернулся:

— Брат, что-то случилось?

Цзян Цянь остановился прямо перед ним. Взгляд — прямой, изучающий.

Прошло несколько секунд.

— Скажи, как у тебя с той девушкой, которую я тебе представил? — наконец сказал он.

— Один раз виделись. А что ты хочешь — я должен был сказать, что у нас уже всё слилось в экстазе? — Сюй Шаоцинь ухмыльнулся, чуть холодно.

— Серьёзно? — Цзян Цянь приподнял брови.

— Абсолютно. Прямо как на рекламной листовке, — Сюй скривился. — "Гармония и слияние". Только это была пробная версия.

Цзян Цянь выглядел мрачно. В голосе что-то скорректировал, будто невзначай, и снова заговорил:

— Ухо-то что с ним? Поцарапался? Хочешь, посмотрю?

Чушь собачья. Сюй Шаоцинь мысленно усмехнулся. Если бы всё дело было просто в ранке, стоило бы так за ним гнаться? Но вслух он лишь пожал плечами:

— Ага. Чем-то царапнул, не понял чем. Поковырялся — распухло. Я пластырь налепил, пусть заживает.

— Воспалилось, значит. — Цзян Цянь шагнул ближе. — Рядом с ухом — не шутки. Дай гляну.

Сюй Шаоцинь чуть отклонился и усмехнулся:

— Обойдёмся, доктор.

Цзян Цянь глянул тревожно, с оттенком раздражения. Но промолчал.

Сюй Шаоцинь потрогал пластырь за ухом:

— Или ты надеешься, что это тот мастер по кондиционерам меня грыз? Мечтаешь снова застукать нас?

Цзян Цянь дёрнулся лицом:

— …Не вспоминай. Тогда я перегнул.

— А по-моему, ты тогда кайфовал как раз.

Он отступил на шаг, будто продолжал окидывать Сюя взглядом, но быстро натянул улыбку, засунул руки в карманы халата и спокойно сказал:

— Ладно, тогда сам обработай физ раствором, намажь мазь. Только чтоб не загноилось.

А потом он спокойно развернулся и пошёл обратно в палату.

Сюй Шаоцин спускался пешком по лестнице.

Цзян Цянь был подозрителен больше, чем вся их семейка вместе взятая.

Он — единственный из «посвящённых», кто умудрялся балансировать между «не верю» и «лучше поверю, а там видно будет».

Его присутствие превращало лёд под ногами Сюя в мокрую плёнку, скользкую до прозрачности.

…А ведь он врач. Пусть и не по психиатрии, но глаз острый.

…Врачи вообще-то прекрасно понимают, что гомосексуальность — не болезнь. Но всё равно с готовностью «лечат» геев, которые сами приползли с просьбой «сделайте что-нибудь».

…Потому что даже пациент на плацебо — это лучше, чем просто ждать смерти. У врача есть обязанность: хоть какую-то пилюлю дать тем, кому природа всучила самый гнилой жребий.

Вот и выходит: лечить берутся врачи, но и верят в успех меньше всех именно они. Не верят, но делают. А потом находятся такие, которые «вылечились». Слаженная работа пациента и врача демонстрирует, что называется, гармоничное взаимодействие.

Один тянет за крылышко мухи, другой — за второе, потом оба хором:

— Лети!

И пожимают руки. Достигли консенсуса: у мухи уши растут из крыльев.

Сюй снова дотронулся до пластыря. Ощущение, будто его вот-вот разоблачат, снова ударило по нервам. Привычный, тяжёлый страх — как намокший пуховик давил на плечи.

В этой мокрой, свинцовой броне он зашёл в туалетную кабинку, закрылся. Здесь было грязно, но ему было всё равно — себя он уже не контролировал.

Он не мог ждать ни секунды. Расстегнул ширинку, обхватил уже налитый член.

Пик сексуального напряжения и дно эмоционального состояния встретились где-то посередине и обнялись. Его трясло.

Хмуро, со злостью он прекратил. Подумал. Достал телефон. Помедлил. Достал наушники, вставил.

Открыл аудиозапись и нажал «воспроизвести».

— Малыш, ты же знаешь, я ведь впервые... а?

— Конечно, конечно знаю...

Сюй Шаоцинь вздрогнул от возбуждения, как только услышал этот голос. Рука снова пошла вниз.

Он машинально отключил восприятие собственного дыхания, сосредоточившись только на ритмичном, тягучем, чуть срывающемся мужском дыхании в записи — и на тех редких, сдавленных фразах, в которых похоть пробивалась, как ток сквозь голый провод.

Запись звучала так:

Тяжёлое дыхание. Снова дыхание.

— Не...

Дыхание. Дыхание.

— Делай... как хочешь...

Дыхание.

— Мм...

Дыхание. Дыхание. Дыхание.

— Щас... кончу...

Сюй Шаоцинь упёрся лбом в холодную кафельную стену, стиснул зубы, напряг всё тело до боли и сбросил напряжение вместе с этим чертовски приятным голосом.

...

Закончив, он отмотал пару листов туалетной бумаги, вытерся, поправил одежду. Вышел как ни в чём не бывало, вымыл руки, подсушил их, подошёл к лифту и нажал кнопку.

Едва кабина начала спускаться, мысли Сюя метнулись к Сяо Дуо. У него был номер одного из местных координаторов, отвечавших за сиделок. Он всё думал, стоит ли звонить и попытаться выяснить — кто из детишек тут лежит постоянно...

Сюй Шаоцинь уже собирался отойти к выходу и набрать номер, когда вдруг заметил знакомую фигуру.

Чжоу Сяоюнь несла в руках контейнер с едой, похоже, только что вернулась с обеда.

...Вот это поворот.

Такое везение — почти подозрительное. Сюй расплылся в улыбке, но виду не подал. Он неспешно пошёл за ней, держась на расстоянии.

Вокруг толкались пациенты и родственники, вышедшие развеяться после еды, так что он в толпе не выделялся. Но стоило Чжоу Сяоюнь свернуть на пустую лестницу, Сюй стал осторожнее.

Раз она не поехала на лифте, значит, этаж — не высоко. Он не пошёл следом сразу, а дождался, пока та поднимется, и из-за щели в перилах проследил, на какой этаж она идёт.

След пропал на третьем.

Сюй тоже поднялся на третий и, выйдя в коридор, огляделся. Проход шёл в две стороны. Влево — длинное крыло с табличкой «Неврология». Вправо — покороче, на двери значилось: «Диализное отделение».

Решил начать с малого.

В этой больнице диализная палата отличалась от обычных больничных комнат. Это был один длинный зал без перегородок, просто несколько кроватей в ряд, каждая подключена к аппарату диализа — похожему на футуристичного робота.

Стена между палатой и коридором была не кирпичной, а стеклянной — всё внутри как на ладони.

Сюй потерял осторожность — подошёл слишком близко и... в первой же палате увидел лицо Чжоу Сяоюнь. Вздрогнул. Резко отступил и прижался к стене рядом с оконным стеклом.

Аккуратно заглянул сбоку.

Чжоу Сяоюнь стояла спиной, раскладывала контейнер на прикроватном столике.

Сюй немного придвинулся и, затаив дыхание, уставился на лежащую в кровати девочку.

Маленькая.

Лет восемь-девять. Постарше, чем на фото у Ан Ли на столе. Худая, носик острый, щёки ввалились. Но — это она. Точно.

Он сам не понял, как ладонь прилипла к стеклу, как пальцы сжались, будто хотел пролезть сквозь него.

У девочки в левую руку был вставлен катетер, соединённый с аппаратом. Правой она что-то рисовала или писала на дощечке. Опущенные ресницы подчёркивали тонкий нос и губы. Копия отца.

Дверь в палату была приоткрыта, и Сюй слышал, как гудят аппараты — ритмично, на фоне. Это гудение, словно флешбек, выдало мозгу кадры, которые он не хотел помнить. Как маленький Ли тогда, на кровати, захлёбывался от боли и рыдал, едва не теряя сознание…

...Это озарение было чудовищно не к месту.

Просто катастрофически не к месту.

…Ты думал, что поймал его за слабое место — и теперь можешь творить что угодно. А на деле ты его вообще не знаешь.

…Гетеро до костного мозга, но готов встать на колени и взять в рот член другого мужчины.

…Тип, который без вопросов вернёт деньги, если ты недоволен, — и при этом готов за эти же деньги дать себя отыметь до потери контроля над телом.

В этом с самого начала была дикая, жрущая мозг противоречивость.

В какой-то момент Сюй понял, что он как осёл на привязи, по кругу таскает жернов, а что именно перемалывает — чёрт его знает.

Слишком пристальный взгляд Сюя, похоже, задел шестое чувство девочки на койке. Она перестала рисовать, подняла голову и уставилась на дядю по ту сторону стекла, который смотрел на неё так зло, будто хотел её сожрать.

Сюй не мог отвести взгляд. Он думал, что когда она опустила голову, то была похожа на него. Но когда она подняла глаза — в этом удивлённо-чистом выражении было столько от её отца, что Сюю захотелось ворваться в палату и дать ей пощечину. Просто за то, что он сам не понял раньше. Чтобы кто-то за это ответил.

Они смотрели друг на друга.

Потом девочка как будто испугалась. Она быстро перелистнула страницу, нарисовала что-то ещё, а затем подняла блокнот, прикрыв им лицо. Остались только глаза.

Сюй вначале подумал, что она боится, и внутри у него что-то гнусно заурчало от этого чувства силы.

Но присмотревшись — понял: на блокноте была нарисована огромная рожа с кривой, оскаленной ухмылкой. Типичный эмодзи из WeChat. Эта дурацкая пасть точно накладывалась на нижнюю часть её лица и смотрелась так нелепо, что в любой другой момент он бы рассмеялся.

Под улыбкой было написано:

«Не бойся, это не больно».

Глава 43. Секреты

Сюй Шаоцин застыл, уставившись на эти несколько слов. В этот момент Чжоу Сяоюнь внезапно повернулась к Сяо Дуо и заговорила с ней, и он тут же юркнул обратно за стену.

Он постоял пару секунд, подумал, а потом двинулся к открытому входу и встал сбоку, ловя урывки разговора.

Он понимал, что это довольно жалко выглядит. Но с того самого момента, как он впервые торговался с уличным жигало у дверей гостиничного номера, чувство достоинства пошло вразнос.

С тех пор — что уж там — терять было нечего.

Голос Чжоу Сяоюнь был едва слышен — тот самый тон, каким говорят в больницах, когда пытаются не тревожить сон других:

— Мама после обеда пойдёт к бабушке Ци. Если ты закончишь, а придёт кто-то ещё, подожди меня у поста медсестёр. Можешь наверстать школьное. Или просто вздремнуть. Я, скорее всего, к четырём-пяти вернусь.

— Ага, — голос у Сяо Дуо оказался неожиданно живым, даже звонким. — Бабушка Ци опять легла? Надолго? Нога у неё как, получше стало?

— Три дня. Уже гораздо лучше. Она бодрая, восстановление идёт хорошо.

— Здорово, — отозвалась Сяо Дуо.

Они перекинулись ещё парой фраз — что-то из разряда бытового и простого, местами слишком тихо, чтобы он мог разобрать. Но одно стало ясно точно: Чжоу Сяоюнь действительно работает сиделкой. Он угадал. Наверное, устроилась временно, чтобы удобнее было присматривать за Сяо Дуо.

Когда послышался звон посуды — Сяоюнь поднялась убирать за собой — он рефлекторно отвернулся и спрятался за стеклянной перегородкой. Боком увидел, как она пошла в моечную, ополоснула контейнеры, а потом снова зашла в зал диализа, сказала что-то Сяо Дуо напоследок — и ушла.

Он заметил, как Сяоюнь исчезает в лифте в конце коридора, и только тогда вернулся, шагнул в зал.

Внутри стояло пять кроватей. Двое пожилых — оба задремали. Один молодой парень развалился, уткнувшись в экран телефона. Женщина средних лет, рядом с ней — муж, что-то тихо говорит. И, наконец, Сяо Дуо.

Он вошёл, и только тот самый муж поднял на него взгляд — с интересом, но, наткнувшись на мрачную, закрытую физиономию Сюй Шаоцина, быстро передумал начинать разговор и снова повернулся к жене.

Смотрела только Сяо Дуо.

Он на секунду замедлил шаг, потом подошёл, сел рядом на табурет, скрестил руки и уставился на неё в ответ.

Сяо Дуо лежала на четвёртой кровати — между двумя дремлющими стариками. И даже в своём болезненном, уставшем виде она выглядела тут единственным живым пятном, как трава в выжженной земле.

Они просто смотрели друг на друга. Сюй Шаоцин не знал, что сказать. Внезапно ему показалось, что он погорячился. Уже хотел подняться, уйти — но Сяо Дуо вдруг сама заговорила:

— Дядя, вы новенький?

...

Только тут Сюй понял, зачем она тогда написала ему: «Не бойся, это не больно».

Видимо, его перекошенная физиономия натолкнула её на мысль, будто он — новичок, который сам боится лечения.

Он не знал, что ответить.

— Испугались? — тихо спросила Сяо Дуо. — У вас лицо такое... как будто вы сильно переживаете.

Сюй Шаоцинь тут же отрезал:

— Совсем нет.

— Не бойтесь. Этот аппарат просто большой, но на самом деле ничего не чувствуется. Привыкаешь. — Она подвинулась поближе и лёгонько хлопнула его по руке. — Надо просто хорошо питаться, вовремя ложиться спать, иммунитет поддерживать. Тогда осложнений не будет. Диализ три раза в неделю, а в остальное время почти всё как у обычных людей.

— Ты удивительно легко это воспринимаешь, — пробормотал Сюй.

— Так и есть, — спокойно ответила она. — Не бойтесь, умереть не так-то просто.

От этого слова Сюя чуть перекосило. А она произнесла его так буднично, словно говорила о порезе пальца.

Она, похоже, действительно приняла его за нового пациента. Его мрачное выражение лица, наверное, сбило её с толку.

— Правда, не надо так переживать, — добавила она. — У вас цвет лица хороший, наверное, не тяжёлое. Если начать диализ пораньше, то жить можно ещё много лет. А даже если будет, как у меня, — ну, поздняя стадия, — можно подождать донора. Если пересадка пройдёт хорошо, врачи говорят, можно прожить ещё пятнадцать-двадцать лет. Это почти как долгая жизнь. Так что не стоит волноваться.

Сюй промолчал.

Она говорила о болезни, как будто это растяжение ноги. Но, может, именно в этом и был смысл.

Он про себя повторил: "как у меня... поздняя стадия... ждать донора... удачная операция — пятнадцать-двадцать лет..."

...А если донор не найдётся?

Из соседней палаты вмешался голос мужчины:

— Эй, сейчас вроде новое лекарство появилось. Говорят, если организм крепкий, после пересадки отторжение почти нет. Тогда можно и тридцать лет прожить. Но дорого жутко. Всё время пить надо. Без страховки — никак.

Женщина рядом, вероятно, его жена, добавила:

— Сейчас не входит в страховку, но может потом добавят. Или сделают подешевле.

— Кто ж знает, — сказал мужчина.

Когда разговор ушёл в сторону лекарств и страховок, Сяо Дуо уже не вникала. Муж с женой продолжили беседу между собой, старики спали, молодой парень всё так же лежал, уткнувшись в экран — явно не собирался вступать в этот мир.

— Ты ждёшь донора? — спросил Сюй Шаоцинь.

— Угу. Давно уже. — кивнула Сяо Дуо. — Наверное, скоро уже.

— Правда? — переспросил он.

Сяо Дуо кивнула:

— Наверное, — но, судя по виду, ей не особенно хотелось обсуждать своё здоровье. Гораздо интереснее ей казался новый сосед по отделению. Она уставилась на Сюя с любопытством:

— Дядя, а вы когда диагноз получили? Сегодня просто на осмотр пришли или уже готовитесь? Хотя вы поздно — в это время, скорее всего, уже ничего не успеете. Мы-то даже по записи стараемся с утра приходить — и то с трудом в очередь влезаем. Тут с койками напряг.

Болтливости в ней было в разы больше, чем Сюй ожидал. Вся её картинка — «хрупкий ребёнок с печальной судьбой» — рассыпалась подчистую. И, как ни странно, это его даже немного расслабило.

Обманывать ребёнка ему не хотелось, но и объяснять, что он тут делает, он не собирался. Поэтому бросил наугад:

— Да я не то чтобы с диагнозом. Просто заглянул, посмотреть.

— О! — Сяо Дуо прям просветлела. — То есть, может, вы вообще не больны?

Она искренне сказала:

— Тогда пусть у вас всё будет хорошо.

— …Спасибо, — выдавил он.

Он наблюдал, как девочка раскрывает рюкзак у изголовья, достаёт оттуда цветные тетрадки и раскладывает их на столике. На каждой — имя, выведенное яркими фломастерами, и какой-нибудь эпитет. «Весёлая Ан Сяо Дуо», «Красивая Ан Сяо Дуо», «Умная Ан Сяо Дуо», «Волшебная Ан Сяо Дуо», «3 класс, 2 параллель Ан Сяо Дуо»...

— Ан Сяо Дуо, — вслух прочитал Сюй Шаоцинь. — Значит, Сяо Дуо — это настоящее имя.

— Ага, — кивнула она. — Не смотри, что имя простое — на самом деле в нём большой смысл. Маму зовут Сяо Юнь — облако, она в небе. Меня зовут Сяо Дуо — цветок, я на земле расту. А папу зовут Ли — рыба, он в воде плавает. У нас дома — вода, суша и небо. Целый мир, ха-ха!

Сяо Дуо рассказывала это с такой гордостью, что Сюя передёрнуло. Вся эта якобы поэтичная логика имён отчего-то вызывала в нём острое раздражение.

Наверное, девочка слишком обескураживала его своей открытостью, и он, не подумав, буркнул:

— Какой ещё мир? Всё уже развалилось.

Сяо Дуо: — …

Сюй: — …

Он и сам понял, что ляпнул лишнего — особенно при ребёнке. Но, увы, мастерство говорить гадости у него было врождённое, а вот навык сглаживать углы — отсутствовал напрочь.

Сяо Дуо смотрела на него. Весёлое лицо сменилось на серьёзное. Она огляделась — всё те же: спящие, молчащие, отрезанные от мира.

Потом, почти шёпотом, сказала:

— Вы не больной.

— …Нет. Не больной, — честно ответил Сюй.

— А тогда откуда вы знаете, кто моя семья?

Он промолчал.

Она прищурилась, несколько секунд изучала его взглядом, а потом резко сказала:

— Вы из-за моего папы пришли.

Сюй вздрогнул.

Сяо Дуо уловила, как изменилось его лицо — и поняла, что попала в точку. Лоб слегка нахмурился, и она нервно вытерла уголок глаза.

Она вдруг стала тревожной до странности. Сюй подумал, потом сказал:

— Я действительно знал твоего отца. Но у нас с ним...

— Ш-ш-ш! — перебила она, показав пальцем: тсс. — Потом, снаружи скажем. Не здесь.

— Что — скажем? — Сюй ощутил какой-то неловкий стыд, будто его застали за чем-то сомнительным. Мелькнуло: «я что, любовник, пойманный с поличным?» — и стало не по себе. — Ты же на процедуре. Мне нечего тут делать. Я пойду.

— Не уходи! — схватила его за руку. — Мне осталось меньше получаса. Подожди чуть-чуть. Мне надо с тобой поговорить. Пожалуйста, дядя…

Её взгляд был серьёзный, с какой-то неожиданной глубиной — и он не смог уйти.

По её указке он вышел в коридор и занял место в тихом, укромном закутке у конца.

Здесь было уединённо, но обзор — отличный, а совсем рядом находился кабинет дежурных врачей. Идеальное место, если хочешь поговорить о чём-то личном с малознакомым человеком.

Сюй подумал, что эта девчонка куда сообразительнее, чем её отец, который с пол оборота шёл за чужими в отель.

Он уже начал нервничать от ожидания, когда в коридоре наконец показалась Сяо Дуо. Она была в плюшевой кофте, шла медленно и тяжело дышала — видно было, что и тело слабо.

— …Ты как, в порядке? — спросил он, когда она подошла вплотную.

Сяо Дуо прикрыла глаза рукой, пару раз глубоко вдохнула и выдохнула:

— Всё нормально.

Потом посмотрела на него:

— Дядя выглядит как человек с деньгами.

Сюй слегка растерялся:

— Ну... нормально.

— Я так и знала... — она облокотилась на стену, лицо стало тоскливым.

Сюй напрягся:

— Что именно ты знала?

Через пару секунд она вытерла лицо ладонью и сказала:

— Я знала, что папа не может заработать столько, чтобы лечить меня. Он ведь у вас занял денег и теперь не может отдать, да?

Сюй вдруг почувствовал странное облегчение.

— Это ведь из-за меня всё началось, — выдала Сяо Дуо. — Папа ведь ради меня в это влез. Значит, и разбираться с этим должна я. Сейчас я не зарабатываю, но буду хорошо учиться, потом заработаю кучу денег и всё отдам. Обещаю. У меня с учёбой всё отлично, я точно смогу зарабатывать больше папы. Дядя, я могу даже расписку написать, с процентами. Только не трогайте папу…

Пока она говорила, достала из кармана листочек — с вырванными краями, в линейку, явно из тех самых тетрадок с подписями «весёлая Ан Сяо Дуо» и прочее.

— Вот, расписку написала, только сумму не вписала. Сколько он вам должен? Говорите, я напишу. Только честно, ладно? Не обманите…

Сюй почувствовал, как голова начинает гудеть. Он всерьёз захотел прижать ей ладонь ко рту:

— Подожди, подожди.

Сяо Дуо сжала лист в руке и замолчала, глядя на него с ожиданием.

А он вдруг поймал себя на странном чувстве: когда она произнесла «потом», ему стало неуютно. С той самой первой секунды, как он увидел эту девочку, слова «потом» в голове не возникало вовсе. Не было никакого будущего. Только странное, выцветшее настоящее.

Но сейчас, глядя на неё, слушая про обещания, учёбу и деньги — он вдруг увидел это «потом». Представил. Впервые.

И именно от этого в нём что-то сдвинулось. Что-то лёгкое и стыдное.

Он присел перед ней на корточки, и, впервые за всё время, заговорил с ней мягко:

— Ты, я смотрю, отлично знаешь, чего от папки ждать. Да, он и правда не умеет зарабатывать. Но деньги на твоё лечение — все до копейки — он сам достал. Он мне ничего не должен.

— Правда? — лицо Сяо Дуо сразу стало легче.

Она аккуратно убрала расписку обратно в карман и вдруг стала снова дружелюбной:

— Тогда дядя зачем пришёл? Вы его друг? Он не смог сам прийти — и попросил вас проведать меня?

Сюй промолчал. Не хотел врать, но и говорить правду — тем более.

Поменял тему:

— Ты ведь знаешь, как ему тяжело?

— Конечно, — кивнула она. — И маме тоже. Мы все стараемся.

Этот упрямый блеск в её глазах — совсем не похоже на Аня Ли.

...Хотя нет. Пожалуй, даже очень походило.

…Нет, всё-таки не походило. У Сяо Дуо упрямство светлое, бодрое, в нём энергия. А у Ан Ли — упрямство тупое, тягучее, вечно в противоход. Всё не вовремя, всё наперекор. Один сплошной баг.

Сюй Шаоцин поймал себя на двойных стандартах. Наверное, это зависть.

…Люди вообще так устроены: стоит у кого-то появиться умному, хорошему ребёнку — и вся его глупость, ошибки и слабости сразу как будто списаны.

…Ан Ли — идиот, но у него есть Сяо Дуо.

…У него, Сюй Шаоцина, — нет. И не будет.

…Он снова проиграл ничтожеству.

На этой волне злости в голове родилась очередная пакость.

— Знаешь, мне нравится, что ты хочешь сама зарабатывать, — вдруг сказал Сюй, вставая. — Раз уж ты догадалась, что я при деньгах, давай я дам тебе в долг. А ты потом сама всё вернёшь. Тогда твоему папе не придётся так надрываться.

— Правда? — Сяо Дуо явно не до конца поверила, но в голосе зазвенел интерес: — А почему? Мы же с вами даже не знакомы, — продолжала Сяо Дуо. — Вы ведь знаете, моё лечение стоит кучу денег. А если вдруг…

Она не договорила. Но Сюй понял, что она хотела сказать.

— Любая инвестиция — это риск. Но я обычно делаю точные ставки, — спокойно ответил он. — Я бизнесмен. Я не вкладываюсь в то, что не принесёт результата. Ты просто помни, что надо будет вернуть долг. А остальное — не твоё дело.

— Но моя болезнь такая... Тут ведь мало просто одолжить немного. Вы правда готовы дать мне деньги? Вы прям миллионер? — Сяо Дуо явно уже начала поддаваться искушению.

Сюй приподнял рукав и показал ей часы:

— Смотри.

Сяо Дуо внимательно уставилась на массивную модель на его запястье. Он чуть приподнял руку, как в рекламе.

— Час тридцать две, — вслух прочитала она.

Он с раздражением опустил руку:

— Короче, я богат.

Звучало по-простому, но сработало. Девочка немного подумала, потом достала ручку и ту самую «долговую расписку», подошла к подоконнику и, оперевшись на него, спросила:

— Тогда сколько вы готовы мне одолжить, дядя? И какой будет процент?

— Все медицинские расходы до того момента, как ты сама начнёшь зарабатывать. С годовой ставкой 4.2 процента.

Сяо Дуо обернулась, удивлённо посмотрела на него:

— Вы правда… дадите столько?

Сюй усмехнулся:

— Что, не знаешь, как работает годовой процент? — спросил Ан Ли. — Или думаешь, это много? Обычно я даю под десять минимум. Но ты лет десять, а то и больше, всё равно не заработаешь — так что делаю скидку. Считай, это инвестиция в стабильность.

— Просто… я не уверена, сколько всё это будет стоить. У этой болезни очень много мелких расходов, а если донор найдётся и дойдёт до операции…

— Не твоё дело. Я поставлю бухгалтера, он будет всё считать — и расходы, и проценты. Ты только учись и живи.

Сяо Дуо посмотрела на него снизу вверх, сложив руки, будто перед иконой.

— Дядя, вы такой красивый. Выглядите как хороший человек. Вы же не обманываете больного бедного ребёнка, правда?

Уголок рта Сюя дёрнулся. Нет, эта девчонка точно не в своего простодушного папашу.

— Не обману.

Сяо Дуо быстро нацарапала упрощённую версию расписки и протянула её кредитору.

— Я хочу добавить пункт, — сказал он, бегло пробежав глазами написанное, и вернул бумажку.

— Ага, говорите. — Сяо Дуо снова устроилась у подоконника и обернулась к нему, готовая записывать.

— С этого момента и до полного погашения долга ты должна звать меня «папа». Потому что… ну, «инвестор — это всегда как папа». Слышала же: «папочка-инвестор». Значит, логично. Верно?

Он тут же сделал вид, будто это вообще не обсуждается. Мол, будешь спорить — никакого долга.

Сяо Дуо на секунду задумалась, но потом без особых колебаний принялась дописывать:

— Вы помогаете ребёнку в трудной ситуации — такое требование вполне разумное. Я вообще не принципиальная. Да и если мой настоящий папа об этом узнает, он будет только благодарен. Не обидится. — Писала она быстро. — У вас появятся дети — они будут мне как братья и сёстры, я их буду защищать.

— Не надо. У меня нет детей. И не будет, — сухо сказал Сюй.

— …

Сяо Дуо замерла. А потом на лице у неё появилось выражение полной, глубокой догадки. Вдруг всё встало на свои места.

Она с сочувствием, совершенно искренним, передала расписку обратно.

Сюй взял бумагу, взглянул, указал пальцем на фразу «с настоящего момента…»:

— Вот. Это.

И выжидательно посмотрел.

Сяо Дуо уставилась на строчку, которую только что написала. Помедлила, поёрзала, потом, не без стеснения и немного сдавленно, всё же выдала:

— …Па… Папа.

После этого немного обиделась. Но, вспомнив, что теперь она самостоятельный человек, который помогает своему настоящему отцу, слегка приободрилась и только вздохнула.

— Кх-кх-кх, — закашлялся Сюй, быстро свернул расписку и убрал в карман. — Это... между нами. Никому. Поняла?

Глава 44. Вырезано в районе цензуры

Если бы Ан Ли умел ходить на руках, он бы сейчас именно так и поднялся бы на шестой этаж.

Но увы, не умел. Поэтому, стоя у двери собственной квартиры, он чувствовал, будто в задницу ему засунули горсть чили. В душе — проклятия, в теле — дрожь.

Он проклинал Сюя на чём свет стоит, дрожащими ногами вполз в квартиру, сбросил куртку и с кряхтением рухнул на кровать, не сводя колени.

— Спасите, — простонал он. — Пусть какие-нибудь волки, тигры и леопарды откусят мне всё, что ниже пояса.

Он заполз под одеяло. В голове кружилось, тело знобило. Всё как перед лихорадкой. Он нащупал телефон и позвонил в забегаловку начальнику, дрожащим голосом извинился и попросил отгул на оставшуюся часть дня.

Он уже почти засыпал в этом воспалённо-мучительном мареве, когда пришёл звонок от менеджера из клуба. Тот сначала выразил сочувствие, потом велел отдохнуть пару дней и заверил, что зарплата сохранится.

Следом позвонили из полиции. Сказали, что те клиенты, из-за которых всё случилось, скорее всего, получат обвинения. Если потребуется — его вызовут как свидетеля.

Потом уточнили: человека, который вчера его забрал из участка, зовут, правильно ли — Сюй Шаоцин?

После этого в голове у Ан Ли начала проясняться одна очень туманная зона. Он вдруг вспомнил момент, когда сознание начало проваливаться.

Он заносил алкоголь в вип-комнату. Там все были в восторженном настроении, прилипли к нему, заставляя пить. Такое бывало, он знал, как себя вести: чуть пригубить, молчать, показаться скучным, и в нужный момент ускользнуть.

Но вчера было как-то не так. Он пил, и чем дальше, тем больше тело будто начинало плыть, волноваться. Кто-то сел ему на колени… Он попытался уйти, его притянули обратно. Потом началась кутерьма, пришла охрана, и кто-то саданул его по затылку бутылкой — наверняка винной, увесистой. Всё погасло.

Он потрогал затылок — тупая боль всё ещё отдавала. Значит, не привиделось.

А потом?

Судя по словам полиции, вызвали Сюя, чтобы он забрал его.

Ну а дальше — даже гадать не надо. Этот ублюдок, увидев бесчувственного Ан Ли, просто поднял "трофей", утащил в 1208 и принялся добивать.

…Вечно готовая к вязке псина. Возбуждённый осёл.

Хотя…

…Хоть убей, а ведь Сюй выручил. Если бы он не приехал, полицейские, скорее всего, позвонили бы Чжоу Сяоюнь. И тогда — расспросы, слёзы, разнос.

…Сюй ведь уже вроде бы и не при делах, а ночью поехал в участок вытаскивать его. Получается, не так уж и бросил? Правда, он бизнесмен. Просто так пальцем не пошевелит. Наверное, решил, что раз уж вытащил — так пусть хоть какой-нибудь «гонорар» будет.

…Больно, мерзко, но… логично. Ан Ли решил стерпеть, считай, сам виноват.

Голова гудела всё сильнее, тело знобило, и он, сжавшись в ком, как мешок с костями, провалился в лихорадочный сон.

...

Сон?

Наверное, сон.

Он вцепился кому-то в рукав:

— Ты к маленькой Вишенке собрался? Не ходи!

Он прижал к губам чьи-то пальцы:

— У меня нет совести. Но у меня есть ты.

Он обхватил кого-то за талию:

— Шаоцин… пожалуйста, дай мне…

Ан Ли резко сел на кровати:

— Блядь!

От боли в заднице тут же рухнул обратно. В голове — остатки сна. Он вспомнил, что творилось во сне, и тут же с обеих сторон зарядил себе пощёчины.

Потом натянул одеяло до ушей, попытался выкинуть из головы весь этот бред и снова заснуть.

Так устроена лихорадка: мысли ведут себя как бешеные — несвязные, но по кругу, одно и то же, снова и снова.

В детстве, когда Ан Ли один раз заболел и температура подскочила за 39, ему приснилось, будто он — осёл, крутящий жернова.

Крутил с утра до ночи, с ночи до утра, потом снова. Пока родители не вернулись домой и не вывели его за уздечку, прочь из мельницы, навстречу солнцу.

На этот раз жар был поскромнее, но эффект почти тот же: в ушах — тяжёлое, мерное дыхание какого-то животного.

Похоже, на этот раз Сюй Шаоцин стал ослом, а он — жерновом. И его по-прежнему, бесконечно крутили до ломоты во всём теле.

Он распахнул глаза, тяжело вздохнул, нащупал телефон. Было уже за девять вечера.

На экране — сообщения от «по первому свистку» и от Линь Юй. Ан Ли первым делом написал Линь, что болеет, и только потом открыл диалог с закреплённым контактом.

«по первому свистку» писал ещё в районе двух-трёх дня:

> Ты как ушёл? Ты вообще ходить можешь?

И прикрепил эмодзи: 💪

А потом, ближе к пяти:

> Ты что, в таком виде ещё и на работу попёрся? Хаха!

Увидев, как этот гад мало того что натворил чёрт знает что, так ещё и смеется, Ан Ли сплюнул:

— Тьфу ты, сука.

Сдерживая злость, он набрал:

> Во-первых, спасибо, что вытащил меня вчера из участка. А всё, что было после — забудем. Я не стану устраивать разборки.

Но всё же чувство несправедливости не отпускало, и он добавил:

> Но раз уж ты взрослый человек и вроде с каким-то статусом, если уж договорились расходиться по-хорошему — держи слово и больше так не делай.

После этого Ан Ли открыл подборку с любимыми комедийными скетчами и включил их как оберег от кошмарных снов.

Закрыл глаза и начал слушать, как два любимых актёра ведут его в нормальный, спокойный сон:

— Скажи мне, я могу поехать по второй кольцевой?

— Ну… наверное..

— Я вот прям хочу по второй кольцевой.

— И не просто хочу, я по ней поеду!

— Поеду…

— Мм… Шаоцин… не уходи…

— Давно не виделись, малыш. Скучал по моему вкусу, да? Без него тяжко, малыш?

— А-а… достал… до самой… ай, тут прям не могу…

— Вот тут, да? Здесь тебе хорошо? Малыш, такой послушный…

— Угу…

!!!

Ань Ли с шумом втянул воздух и распахнул глаза. Что за хрень он только что увидел?! Это что, за фразочки из всплывающей рекламы на порно-сайтах?!

Оказывается, даже комедия мозги не прочищает — только намешивает. Он потянулся за телефоном, чтобы выключить плейлист. Но экран мигом охладил его лоб: Сюй Шаоцин звонил ему… много раз.

Он немного опешил, потёр виски и перезвонил.

На том конце взяли почти мгновенно. Но в трубке — ни слова. Только тяжёлое, прерывистое дыхание.

И это дыхание... оно странно совпадало с тем, что только что звучало в его сне. У Ан Ли сердце подпрыгнуло.

Сейчас — уже ночь, и если судить по звукам…

— Извини, — с хрипотцой пробормотал он. — Я чего, тебе… помешал? Ты… ну.., в процессе?..

Ответом стало только ещё более напряжённое, судорожное дыхание. Как будто кто-то вот-вот лопнет, но продолжает, словно накачивая воздух внутрь.

Он поспешно добавил:

— Тогда ты…

— Ну... раз уж начал, доделывай. Мне-то что. — пробормотал Ан Ли. — Ладно, кладу.

На том конце в ответ раздался долгий, резкий выдох. Будто отпустило.

— Ан Ли, — сказал голос. На этот раз до странного спокойный: — То, что ты мне только что написал… Повтори. Громко. Ртом.

— А? Зачем? У тебя WeChat сломался, что ли?

Ответа не было. Как будто он не предлагал, а приказывал. Просто молча ждал.

Ан Ли вскипел. Ну что за ерунда? Я тебе уже не продаюсь, ты всё поимел, даже спасибо не сказал, и ещё строишь из себя невесть кого? Я между прочим сегодня из-за тебя с работы слетел — хочешь, счёт выставлю?

— Сам читать не можешь, что ли, — холодно бросил он.

…Молчание. Потом он услышал на том конце странный гул — низкий, усиливающийся, похожий на то, как машина резко даёт газу.

— Жди.

И звонок оборвался.

Жди… чего?

Он названивал весь день, а когда я перезвонил — начал какую-то херню нести и вешать трубку. Что вообще у этого человека в голове?

Но Ан Ли чувствовал себя слишком хреново, чтобы в это погружаться. Он всё сказал — и точка.

Он снова закрыл глаза.

Разбудил его стук в дверь. Не просто стук — долбёжка. Снова. И снова. И снова. До белого каления.

Кто-то явно был уверен, что он дома, и не собирался отставать. Стучали не как в дверь офиса, но и не как сосед с просьбой прикрутить музыку. Это был странный стук — особенно в два часа ночи. Особенно — в квартире одинокого мужика, к которому никто никогда не приходит.

Голова кружилась, тело трясло. Он кое-как накинул на себя одежду и поплёлся к двери.

Страха не чувствовал. А зачем? У него ведь и так ничего нет. Даже жизнь — так, по остаточному принципу.

Он распахнул дверь.

На пороге стоял Сюй Шаоцин. В руках — какой-то здоровенный футуристичный цилиндр. Глаза смотрели, как у зверя в темноте. В квартире горел свет, но ярче было то, как этот человек смотрел на него.

— Ты… — Ан Ли в ступоре уставился на него. Казалось, прошло уже месяца два, как он видел этого человека вживую. Почти автоматически сказал: — Давно не виделись.

Сюй немного оторопел от этой будничной фразы, но тут же нацепил обратно выражение «враг номер один», от которого у Ан Ли возникло ощущение, будто на плече у того гранатомёт.

В соседней квартире кто-то зевнул, открыл дверь и с недовольным лицом выглянул — взгляд упал на мужика с гигантским неизвестным предметом.

Трио переглянулось, повисла тишина. Сосед сразу же втянулся обратно и захлопнул дверь, обозначив своё «меня здесь не было».

Остались двое: Ан Ли и человек с «пушкой».

Холодный воздух с лестничной клетки заставил Ан Ли вздрогнуть. Он укутался в рукава и сказал:

— Ты…

Хотел спросить «чего пришёл», но передумал:

— Заходи.

Сюй молча вошёл. Ан Ли тут же захлопнул дверь, чтобы не тянуло, потом скинул меховые тапки, пнул их в сторону Сюя, а сам влез в пластиковые.

Сюй посмотрел на тапки, снял «пушку» с плеча, аккуратно поставил её рядом и, как ни в чём не бывало, влез в тёплые тапочки.

Они ещё хранили тепло.

Ан Ли, сжав плечи, прислонился к косяку маленькой кухни и уставился на Сюя. Тот выглядел похудевшим. Молчали. Потом Сюй заговорил первым:

— Значит, всё, что было сказано — больше не считается?

Говорил он ровно. И Ан Ли не понял ни смысла вопроса, ни из какой позиции он был задан.

Он выпрямился, нахмурился, сдерживая…

— Голова кружится, — пробормотал он. — А?

— Ага, значит, сливаешься? Проснулся и раскаялся? Чисто на секс развёл? Ну, слушай, красиво сыграл.

— …На что?

— Блядь! — взорвался Сюй Шаоцин, зажал ему лицо рукой и со злости вжал в стену. — Ты, сука, прикидываешься сейчас? Смерти захотел?!

Ан Ли вскрикнул — сил сопротивляться не было вообще, он повис в чужой руке как тряпка. Сюй вдруг почувствовал жар от его кожи, замер, чуть ослабил хватку и коснулся лба:

— У тебя что, температура?

— Похоже на то, — Ан Ли отстранился и поставил одну холодную босую ногу на вторую, словно пытаясь согреться.

— Можешь, пожалуйста, не вести себя как берсерк? Мне и так хреново. Если есть что сказать — говори.

Сюй с прищуром уставился на его пунцовое лицо и хмыкнул:

— Сам виноват. Вчера нажрался отравы и полез в холодную ванну. Ещё удивляется, что с температурой.

Ан Ли ничего не помнил. Он был уверен, что просто отключился, а всё, что происходило — на совести Сюя. А выходит, был и другой сюжет.

— Ты возбудился… — начал Сюй, но посреди фразы осёкся — …Что? Ты это сейчас к чему? Только не говори мне, что ты ничего не помнишь.

Ан Ли молчал. Потом с нажимом, раздражённо:

— Я не помню. Ничего. У меня — провал. Ты этого не понял?

Сюй замер. Пару секунд — как статуя. Потом, медленно, с издёвкой, проговорил:

— А, ты значит не вырубился, просто не помнишь. Потеря памяти, говоришь? Ха.

Он уставился на него с выражением почти театрального удивления:

— И ты правда думаешь, что я в это поверю? Что ты в отключке провёл целую ночь, всё делал, всё говорил — и теперь: "ой, у меня пробел”?

Ан Ли выдержал его взгляд:

— Это не "ой". Это факт.

И тут Сюй усмехнулся. Сначала тихо, потом всё громче. Смеялся долго. Когда немного выдохся, сказал:

— Ан Ли, ты, конечно, дебил. Но ты дебил, который умудряется быть милым. Это, блядь, талант! Тебя ж не снотворным накачали — обычный возбуждающий, для атмосферы. Какие, нахрен, провалы в памяти? Что ты несёшь? Ты меня весь вечер соблазнял, нёс чушь про мужскую солидарность, “я гетеро, но ты хороший человек”, тряс мне своим “я так не могу, у меня принципы” — а потом сам всё и сделал. Всю ночь делал. Во всех позах. Всех богов вызывал. А теперь у нас тут, значит, потеря памяти? Думаешь, если ты прикинешься тупым, я тоже встану в очередь?

…Принципы? Принципиальный, блядь.

Ан Ли чуть не захлебнулся собственной злостью. Какое ещё «я тебя соблазнял»?

Он с трудом сдержал себя, вздохнул:

— Слушай, босс Сюй, отпусти меня уже. Поздно. Иди домой, ложись спать. Ну не получилось, ну бывает, разошлись вроде как…

Но Сюй Шаоцин вдруг сделал шаг вперёд и двумя пальцами сжал ему шею:

— Я тебя убью.

У Ан Ли в голове зазвенело и потемнело в глазах. Он вскинул руки, пытаясь ослабить хватку.

Глава 45. Допрос с пристрастием

Всё закружилось. Мир перевернулся, и в следующий миг он уже лежал поперёк кровати.

Сюй вышел, и вернулся, волоча за собой тот самый «артиллерийский» предмет — с грохотом швырнул его рядом.

— Я с самого начала знал, что ты попытаешься выкрутиться. Но "ничего не помню"? Ха. Ты что, сценарист фантастики?

Ан Ли щурился в полумраке:

— Эй… ты чего… постой. Соседи всё услышат.

— Спокойно, — отозвался Сюй. — Ничего страшного. Ты ж сам говоришь — у тебя пробел. Я просто помогу тебе восстановить детали.

— Не надо, — пробормотал Ан Ли. Что, в самом деле, вспоминать — то, как он нёс чушь? Или всё остальное? Он скосил взгляд на тот самый предмет: — А это что?

— Устройство для восстановления памяти, — невозмутимо ответил Сюй.

Он вставил вилку в розетку. «пушка» вдруг засветилось жёлтым — заливая комнату ровным теплом.

Оказалось, это был старенький электрический обогреватель. Внутри — греющий элемент, который начинал светиться и жарить, как только включался. Ан Ли такие штуки уже лет сто не видел.

Греющий элемент включился в режим вращения и начал медленно водить тёплым светом от головы до пят и обратно, от ног до макушки.

По комнате поплыли тени. Стало так резко тепло и ярко, что Ан Ли почувствовал себя героем сна — всё казалось нереальным. Тело чуть расслабилось.

— Ты что, реально обогреватель притащил? Заботишься, да?.. Хотя он жрёт электричества как танк…

— А за электричество платишь ты! — огрызнулся Сюй. — У тебя тут как в морге, ни руки, ни ноги не развести, как тебя нормально отделать?

— Отделать меня?.. — переспросил Ан Ли.

Ан Ли едва выговорил ключевое слово, как Сюй Шаоцин уже встал на колени на кровати, сорвал с себя галстук и схватил его за запястья, связывая их одним быстрым движением. Затем — второй узел, уже к спинке кровати.

Ан Ли и в лучшие дни вряд ли был бы соперником, а сейчас — лихорадка, головокружение — он просто не успел понять, что происходит:

— Отпусти… Помогите! Это уже... преступление!

— Заткнись! — рявкнул Сюй Шаоцинь и резко дёрнул его за запястья. — Ты меня использовал — это, значит, не преступление. А я, по-твоему, должен это стерпеть, да?!

Он в два счёта закрепил его руки на спинке кровати, сам устроился у него на бёдрах и начал расстёгивать рубашку.

— Я ничего не делал! Я не знаю, о чём ты… Не надо! Мне холодно… у меня жар, я болею, мне плохо… голова кружится… — Ан Ли почти всхлипывал, дрожащим голосом пытался остановить его.

— Ага, ничего ты не делал. Ничего не помнишь. Ну, значит, пора напомнить.

Сюй быстро расстегнул все пуговицы, распахнул рубашку — тело под ней тут же вздрогнуло от холода. По коже побежали мурашки, соски моментально затвердели.

Сюй немедленно протянул руки и принялся терзать эти две точки, надавливая, скользя и дразня. Ан Ли задышал чаще, дёрнулся, изогнулся — но уйти не мог.

— Ты… ты совсем с катушек съехал…

— Будем вспоминать с самого начала. Я впервые увидел тебя в участке. Что ты тогда делал?

— Я не… Я не помню!

Сюй впился ногтями в чувствительную кожу — резко, болезненно. Ан Ли выдохнул сквозь стиснутые зубы.

— Даю ещё один шанс. Не строй из себя идиота.

— Я правда не помню! — в груди щекотало, дергало, отдавало током в живот. Тело само пыталось выгнуться, но Сюй прижал его крепко, не давая двигаться.

Сюй заорал:

— Прямо перед копами лапал мой член! Мне, блядь, было так стыдно, а я ещё и вытащил тебя потом!

— … — Ан Ли застыл. — Что?.. Да ты врёшь… С чего бы я… Я не мог…

— Хм. — Сюй перебил, даже не дослушав. — Я тебя в машину затаскиваю, а ты что делаешь?

Ан Ли молчал. Прошлая ночь для него — как чёрная плёнка. Полная пустота. Он и сам не знал, чего ожидать.

Тот цыкнул и снова ущипнул его, вызывая ещё один сдавленный всхлип:

— Ты, накинулся на меня как с голоду. Чуть язык не отгрыз. Я тебя оттолкнул — так ты тут же у меня в машине устроил себе шоу соло. Кричал, что хочешь секса. Что тебе это нужно каждый день.

Глаза Ан Ли чуть распахнулись. «Каждый день»…

Внезапно он понял — вот это, возможно, правда. Не выдумка. Потому что такое даже не придумаешь.

Сюй кипел. Вспомнив, как вчера из последних сил сдерживался, а теперь — натыкается на отстранённый взгляд и амнезию:

— А когда я тебя затащил в 1208, ты как себя вёл? Ну? Говори!

— Подожди… Ты сам меня туда отвёл? — в голосе Ан Ли мелькнула искра. Он тут же зацепился за это. — Если это ТЫ меня туда привёл, то с чего ты вообще спрашиваешь? Это я должен спрашивать — на кой ты меня туда потащил?

Сюй осёкся. На миг.

Факт был в том, что идея с номером 1208 действительно была его. Ан Ли ничего подобного не предлагал. И теперь эта логическая ловушка вдруг превратилась в удар по его же позиции.

Сюй со злости прикусил губу, затем усмехнулся:

— Смотри-ка, аргументировать научился.

Но пальцы не останавливались. Он всё так же играл с двумя чувствительными точками на его груди, кружа подушечками. Ан Ли дышал всё чаще, плечи дрожали.

— Хватит… не надо…

Сюй Шаоцин, конечно же, и не думал останавливаться. Пальцы продолжали терзать его грудь, а голос — разрывать остатки самооценки:

— О, ну да. Конечно. Ты теперь чистенький и невинный. Это я тебя в 1208 притащил. А кто с облизанными губами на меня пялился, дроча при этом и канючил, что сам не может кончить, чтобы я тебе помог? И это я тебя, даже пальцем не тронул! Хочешь, я позвоню той девушке — пусть напомнит тебе, как ты, наш "натурал", не мог отлипнуть от холодного, равнодушного гея?

Ан Ли пару секунд молчал — ошарашенный. А потом зацепился за неожиданное слово:

— Девушка?.. — он округлил глаза. — Подожди. Ты сказал — девушка?

— Ага, — голос Сюя стал насмешливым.

— …Ты же гей. Зачем ты называешь её девушкой?

Сюй: …………

Что-то в этом не сходилось.

Для уровня притворства, который Ан Ли сейчас демонстрировал, его якобы амнезия выглядела слишком уж убедительно. Даже… натурально.

Сюй прищурился, раздражённо ударил его по лицу — не сильно, но с тем, чтобы вернуть жёсткий контакт глазами. Потом сжал ему щеки и наклонился ближе:

— Эй. Довольно спектакля. Ты серьёзно думаешь, я поверю, что какая-то таблетка могла стереть тебе всю ночь?

Он сам никогда не употреблял таких препаратов, но знал, как они работают. Это не транквилизаторы и не снотворное. Их задача — раскрутить, а не вырубить. Потерять память — это не побочный эффект, это отговорка.

Забыть какие-то куски — ещё ладно. Но чтобы стереть всё подчистую, как у Ан Ли — не бывает. Не бывает.

Как бы глупо он себя ни вёл — Сюй Шаоцин не мог позволить себе поверить в это. Наука есть наука.

Но вдруг сам Ан Ли заговорил — резко, возбуждённо, почти в панике:

— Сюй! Ты вчера что, опять устроил какой-то извращённый спектакль?.. Почему там была женщина? Что вообще происходило?.. Ты мне что-то дал?.. Ты что-то сделал со мной?!

Он явно завёлся. Даже кончик носа порозовел от волнения.

— Ты же не мог… Я не хочу… ничего извращённого!

— Что ты там несёшь, — Сюй сам не понял, к чему тот клонит. У него не было ни ресурсов, ни фантазии, чтобы разыгрывать такую сцену. Но глядя на Ан Ли — с покрасневшим носом и паникой в глазах — внутри что-то дрогнуло.

Он склонился ближе, посмотрел в лицо:

— Я знаю, что ты не хочешь других. Ты хочешь только меня. Ты сам это вчера сказал.

— Что за бред?! Ты с ума сошёл? Я разозлился, потому что… потому что не хочу делать это с незнакомыми! В отличие от тебя!

— А, «не хочешь с незнакомыми». — Сюй с усмешкой повторил. Наклонился ближе, почти касаясь щекой его раскрасневшегося лица. — Вчера ты под этим предлогом и остался. Сегодня опять по кругу. Ты, конечно, дурачок, но по-своему стабильный. Так зачем прикидываешься? Чтобы не отвечать за содеянное?

— Я… Про что ты вообще? — Ан Ли увильнул взглядом.

Сюй смотрел на него молча. Потом коротко:

— Продолжим.

Он сел ровно, лицо снова стало жёстким. Пальцы вернулись к груди Ан Ли — там уже всё было чувствительно, от каждого движения он вздрагивал.

— Хватит… Я правда не могу больше… — пробормотал он, с трудом сдерживая дыхание.

— То есть, — продолжал Сюй с ядовитой интонацией, — ты хочешь сказать, что даже историю с девушкой ты не помнишь?

Ан Ли метнулся глазами в его сторону, вглядываясь с ужасом — боялся услышать что-то совершенно непристойное.

Сюй усмехнулся холодно:

— Рыбка моя… Ну ты и придумщик. Просто гений. Такой бесподобный план — «всё забыть». Даже своё торжественное «я не гей» можно не повторять. Ха, удобно?

— Что за «я не гей»?.. Ты вообще о чём? — воскликнул Ан Ли. — Ты же меня всю ночь мурыжил! Как будто это ты пострадал! Это я должен жаловаться!

Сюй чуть не задохнулся от злости. Пальцы непроизвольно сжались:

— Чёрт возьми! Жаловаться он должен! Ты меня вчера просто…

Он осёкся. Ан Ли тоже смотрел прямо в глаза. Напряжение — как проволока под током. Но Сюй не смог договорить.

Если бы Ан Ли вёл себя как типичный "наутро забыл всё" — с фразами типа: «я был пьян, забудь, не бери в голову» — это ещё можно было принять за признание.

Косвенное, но всё же. Тогда Сюй мог бы высказаться, обвинить, вытащить доказательства, хотя бы покричать от души.

Но сейчас… Ан Ли делал вид, что не было ничего. Что ничего не помнит. И каждый раз смотрел с таким искренним недоумением, что получалось: если Сюй хочет прояснить ситуацию — он сам должен первым произнести это вслух:

— Ан Ли. Ты меня… трахнул.

А сказать это… он не мог.

Сколько ни пытался — застревало в горле. Он снова и снова начинал: «Ты меня…» — и никак.

Ситуация абсурдная. Он, Сюй Шаоцин, стоит перед человеком, который сделал это с ним, и не может выговорить, что именно произошло.

Всё, что оставалось — это молча скрежетать зубами и смотреть на это «невинное лицо», которое до смерти хотелось придушить. Или… хоть как-то уравновесить счёт.

Он рванулся вперёд, сжал талию Ан Ли и, наклонившись, вгрызся зубами в его ключицу.

Ан Ли вскрикнул. В голосе дрогнула обида, почти слёзы:

— Сюй Шаоцин, ты… ты ненормальный!..

Глава 46. Точка слома (18+)

Сюй Шаоцинь ещё долго не отпускал — вгрызался в ключицу, будто хотел прокусить до кости. Лишь спустя пару мгновений отстранился, оставив глубокий след от зубов.

Он поднялся, посмотрел на отметину с мрачным удовлетворением, потом перевёл взгляд на Ан Ли.

Тот выглядел ужасно: лихорадочный румянец, губы полураскрыты — дышит тяжело, явно паршиво себя чувствует. Но Сюй был не в том состоянии, чтобы жалеть.

Особенно когда взгляд упал на эти приоткрытые губы… Наверняка горячие, как вся его кожа. Захотелось сунуть язык, попробовать, как на вкус.

…Но нет. Сегодня не про это.

Сегодня у него была цель: унизить и вымотать. Сделать так, чтобы Ан Ли сам молил о пощаде.

Он вместо этого сунул в рот два пальца, глубоко, резко. Там было действительно горячо. Язык скользнул по ним — мягкий, влажный. Ан Ли сжал челюсти, зажал его пальцы, будто хотел не дать ему двигаться. Лицо болезненно исказилось.

Сюй посмотрел на его рот, сдавленно выдохнул:

— Последний шанс. Скажи правду.

Но Ан Ли молчал. Глаза смотрели на него растерянно, будто он вдруг провалился в какое-то странное воспоминание. И правда — пока он держал Сюя во рту, что-то в голове защекотало. Вспышка. Обрывок. Сон?

Нет… Не совсем сон. Что-то неуловимо знакомое. Что-то из того, что, казалось, он забыл.

…Неужели правда?

Сюй навалился сверху, глядя в эти растерянные, болезненно-слабые глаза, и сам не заметил, как отреагировал телом. В нём вспыхнула злость. Скрюченный рот, напряжённая челюсть:

— Что уставился? Говори!

Ан Ли что-то промычал, с пальцами во рту.

Сюй с усилием выдернул их — за собой тянулись тонкие влажные нити. Насупился:

— Повтори нормально.

Ан Ли облизал губы и выдохнул:

— Я… я вчера… не говорил ли чего-то вроде… «у меня нет совести, у меня есть ты»?…

Он осёкся, глядя на Сюя:

— Ты… помнишь?

Сюй расплылся в довольной, колкой улыбке:

— Ха. Ну наконец-то. Прекратил строить из себя невинность?

И тут у Ан Ли всё опустилось. Он замер. Перед глазами всё затуманилось.

…Это был не сон.

— Да ты не просто сказал, что у тебя нет совести и стыда. Ты там, блядь, целый концерт устроил. Только это и запомнил? — Сюй засмеялся грубо, с надрывом. — Ты умолял меня трахнуть тебя. Обвивал ногами мою талию и не давал уйти. Помнишь, как орал? «Сильнее», «бей в точку». Как только вставало как надо — ты уже «муженька» звал, «Шаоцин», «спаси меня». Забыл? Орал так сладко, меня чуть не стошнило. Я включился только из жалости! Пожалел тебя! А ты мне сегодня — «я тебя прощаю». Да пошёл ты!

Ан Ли смотрел в шоке:

— Это бред. Ты врёшь.

— Я вру? — Сюй рассмеялся ещё яростнее, почти психованно. — Ты сам завязал себе узел на члене, сам мне и подал верёвку, мол, «поиграй со мной». Милый ты мой извращенец.

Ан Ли:

— Что?! Да ты с ума сошёл! Я бы никогда не стал делать такое извращение…

— Ты сам это сказал! В машине! Что тебе нравится, когда я зажимаю спереди. И теперь хочешь опять.

— Я не…

И тут Ан Ли замер. Лицо резко изменилось — будто его ударили чем-то тяжёлым. Он смотрел в одну точку.

— Что, задело?

Сюй сразу понял, что попал. Но не остановился — он с яростью продолжал валить всё на Ан Ли, приправляя обвинениями и не давая опомниться.

Он продолжал давить — не только физически, но и словами. Да, он верил в науку, но вот это сегодняшнее поведение Ан Ли — оно было подозрительно… слишком идеально. Слишком не в его духе.

Обычно он даже наврать толком не может. И именно это, вкупе с накопленным напряжением и злостью, сводило Сюя с ума. Ему нужно было докопаться до правды. Или хотя бы добить его до конца.

Увидев, что Ан Ли действительно дёрнулся на очередную фразу, Сюй с удвоенной жестокостью продолжил:

— А потом ты стал на колени, умолял отсосать мне, как будто хочешь высосать из меня всё до последней капли. Стоило войти тебе в рот — ты уже тек, как сифон. Я кончил — а у тебя между ног ручьи, через верёвку текли, даже ковёр испачкал. Думаешь, я сочиняю? Да у меня улика, можно вместе вернуться и глянуть на пятно, хочешь?

Он и сам не понимал — он это говорит, чтобы спровоцировать Ан Ли… или себя? Картины из прошлой ночи мелькали в голове, нервируя еще больше.

Он задышал резко, навалился с силой, начал тереться возбуждённым пахом о его живот. Под руками, красная, в пятнах, грудь пылала от трения. Другая рука не щадила — щипала, мяла, скользила, будто он утратил самоконтроль.

— Я… — выдохнул Ан Ли. Но замолчал. Лицо исказилось от боли, он стиснул губы, брови сошлись на переносице.

— Эй? Что, вспомнил? — с усмешкой накатил Сюй.

Но тот молчал. Смотрел сквозь него, словно выключился. Всё в нём кричало: «Я не играю больше».

Такое поведение бесило пуще прежнего.

Сюй ещё немного его помучал, но Ан Ли упорно молчал. И вдруг стал… каким-то никаким.

Сюй зло фыркнул, сел у него на ногах, дёрнул штаны вниз. Розовый член тут же оказался перед глазами. Он сжал его и пару раз дёрнул рукой. Потом зафиксировал основание и накрыл головку ладонью, начал быстро и резко тереть по кругу.

— !

Мышцы на животе Ан Ли тут же дёрнулись. Кожа на ладони Сюя была грубая, и для чувствительной головки это была пытка. Ан Ли дёрнулся, но даже это не заставило его заговорить.

Сюй остановился. Потом стал медленно царапать ногтем по уздечке — пока мягко, но с отчётливым намёком: “Если не заговоришь — будет больно".

— Ну? Говори!

Ан Ли всё ещё молчал. Глаза застыли, смотрел будто в потолок, но фокус давно уплыл в никуда.

— Смотри на меня! — рявкнул Сюй Шаоцинь, сжал его лицо.

Ан Ли медленно, словно через сопротивление, перевёл взгляд на него. И всё равно — тишина.

…

Этот гробовой игнор почему-то вызвал у Сюя почти обиду. Нелепо, конечно. С какого хрена? Он же был в праве злиться. Его использовали. Трахнули… ну, почти. По ощущениям — точно. Он слышал, как Ан Ли обещал «отвечать за это». А теперь делает вид, будто его тут вообще не было.

Глупое, но знакомое чувство — когда тебя выбросили, как одноразовую игрушку — скрутилось внутри, и злость снова взяла верх.

Он вдавил большой палец в щель головки, резко надавив. Ан Ли вздрогнул всем телом, дёрнулся так, что едва не скинул Сюя с себя.

Сюй прижал его:

— Говори. Скажешь — остановлюсь.

Ан Ли не был из тех, кто способен терпеть долго. Через несколько секунд задрожал и сдался:

— Что говорить?..

— Ты издеваешься?! — Сюй взорвался. — Ты, блядь, не понимаешь, зачем я пришёл?!

Ан Ли, осунувшись:

— Не знаю…

— Ещё прикидываешься?! Ты тупой, хитрый или просто идиот?! — Сюй Шаоцинь сжал сильнее. — Я спрашиваю про вчерашнее!

Ан Ли, стиснув зубы от боли и головокружения, собрал остатки сил:

— Про вчера… Прости… Наверное, правда… я сам тебя соблазнил… моя вина…

— И всё? — холодно спросил Сюй.

— …И ещё… я потратил твоё время… я не должен был… использовать твою доброту… я… ублюдок… Прости меня… если что, я буду обходить тебя десятой дорогой… ладно?..

— Ты что, заливаешь мне сейчас в уши? — сорвался Сюй.

Пламя ярости взлетело в нём. Он больше не сдерживался. Расстегнул ремень, и возбужденный, набухший член выскочил наружу. Он сплюнул в ладонь, размазал слюну по стволу, раздвинул ноги Ан Ли и резко, с силой вошёл.

— Ммм…

Он тихо застонал от облегчения, а Ан Ли тут же расплакался. Слёзы потекли по щекам, не прекращаясь. Даже не тронутый, он уже болел там, а теперь… теперь было ощущение, что его просто разрывают на части. Он удивился, как ещё не умер от боли.

— Сюй Шаоцин… ублюдок… тебе что, трудно было просто убить меня?! — выкрикнул он сквозь слёзы, дёргаясь.

Запястья были натянуты до фиолетового цвета, по телу тек пот, мышцы сводило от напряжения. Он плакал и ругался одновременно.

Этот идиот реально страдал — Сюй чувствовал это по тому, как он сжимал его. И по жару внутри — он всё ещё был болен.

Но после того, как тот выдал весь этот поток тупых извинений, в Сюе осталась только одна мысль: «Сам виноват».

Он стиснул зубы:

— Ан Ли. Хотел напрямую? Получай. Я тебя размажу.

Он закинул его ногу себе на плечо и вошёл снова — глубоко, сбоку, с силой, царапая внутреннюю стенку.

Ан Ли завопил, дёрнулся, вцепился в привязавший его галстук. Тело напряглось, мускулы выпирали под кожей от боли и натуги. Он пытался наклониться вперёд, чтобы сбежать от ощущения, что его сейчас проколют насквозь.

Голос у Ан Ли был сдавленный, едва слышный:

— Что ты от меня хочешь…

— Я хочу, — прошипел Сюй Шаоцин, нависая над ним, — чтобы ты повторил. Всё, что говорил вчера. Слово в слово!

— Я не помню… А-а!..

Сюй вытащил член до основания и резко вогнал обратно. Двигался жёстко, грубо. Сегодня тело Ан Ли было особенно тугим и сухим, без подготовки, без смазки — каждое движение будто выворачивало его изнутри. При выходе казалось, что он выдёргивает с собой куски, при входе — как будто ломает внутренности. После нескольких таких толчков Ан Ли не выдержал — захныкал. Причём некрасиво, жалко, сдавленно.

Это вывело Сюя из себя:

— Я же тебе… Я же… — но он не договорил. Слова застряли. Он хотел кричать, но вместо этого только заорал: — Заткнись, блядь!

— Убей меня… Я не выдержу… — рыдал Ан Ли.

Сюй зарычал, выругался и развернул его, уложив на спину. Перестал нарочно травмировать, зашёл сверху, параллельно телу, начав двигаться чуть мягче. Но всё равно — его член, чуть изогнутый вверх, всё равно скользил по воспалённым, уже едва выдерживающим прикосновение участкам.

И всё-таки, несмотря на смену позиции, боль никуда не делась.

Он проникал глубоко, проходя по воспалённой, чувствительной внутренней поверхности. Ноги Ан Ли дёргались, дрожали от перенапряжения. Он стонал, сдавленно, болезненно — уже не громко, просто не в силах сдержать.

Становилось чуть тише. Ан Ли уже не рыдал. Сюй тоже не говорил, лишь полу прикрытыми глазами двигался в медленном, вымеренном ритме. Он дышал тяжело, едва слышно — и с каждым толчком накатывало тепло, жгло внутри.

Горячо. Тесно. Слишком хорошо.

Слишком хорошо…

Хочется ещё. Ещё. И опять.

Но в голове одновременно крутились другие мысли: чем он особенный, этот придурок? Да ничем. Секс хорош, когда он в новинку. А он для меня все ещё новинка? Серьёзно?

…Нет. Конечно нет.

…Сколько можно… Вчера — всю ночь вокруг него крутился, почти не спал. Сегодня — встал ни свет ни заря, целый день в делах. И сейчас, среди ночи, опять приперся, как собака. Я что, мазохист? Больной?

…Плачет… орёт… не помнит… Да иди ты! Не помнишь — и ладно. Чего строишь из себя святого? Тебе и вправду наплевать?

…Во круг просто тьма хороших задниц, и помягче. На кой ты мне сдался?

Эта мысль выстрелила у него в голове — резко, как удар. Почти как озарение.

Он вскинул глаза, чтобы посмотреть на Ан Ли… И застыл.

Ан Ли тоже смотрел на него. Затуманенный, пьяный взгляд, глубокий, странный. Как будто смотрит не на него — а сквозь него. И Сюй вдруг почувствовал, как внутри у него что-то сжалось.

В этот момент Ан Ли сжал мышцы, и Сюй, попав в ритм, чуть не сорвался.

Он всхлипнул, сдерживая себя, и замер. Замолчал. Ан Ли тоже отвернулся, снова уставился в потолок.

— Зачем ты на меня смотрел? — спросил Сюй глухо.

Ан Ли не ответил.

Сюй Шаоцин вдруг вспомнил фразу: «Я хочу видеть твоё лицо в оргазме. Хочу видеть, как тебе хорошо».

Мысль ударила в голову, и он резко выпрямился. Начал двигаться с такой яростью, будто стрелял из автомата. Кровать жалобно застонала, скрипя и треща под напором — казалось, она на грани развала.

Одновременно с толчками он орал грязно:

— Сука ты конченная! Хотел меня до дна утопить, да?! Сам не хочешь, а меня заводишь… Мм!..

Ан Ли не ожидал такого напора — и голос у него тут же сорвался на прерывистые, судорожные стоны. Эти звуки, мокрые и сладострастные, ещё сильнее взвинтили Сюя. Член ныл от натяжения, казалось, вот-вот лопнет. Единственное облегчение — долбить этого ублюдка до полного срыва.

— На! На тебе! Я тебя въебу в землю! В гроб загоню, идиот! — с каждым словом он вбивался внутрь, будто прибивал Ан Ли к постели.

— А-А-А!.. — стон Ан Ли внезапно изменился. Он будто хотел заорать от боли, но вместо этого из него вырвался сдавленный крик удовольствия. В следующую секунду из его члена вытянулась прозрачная длинная нить, капнув на напряжённый живот.

Сюй замер. Увидел каплю, зажмурился, выдохнул сквозь зубы. Потом сжал член Ан Ли у основания и снова пошёл в атаку — ещё глубже, ещё яростнее.

Ан Ли обмяк. Как кукла из тряпок, он дрожал, не в силах ни сопротивляться, ни даже стонать осмысленно. Только сорванные хрипы и слабое бормотание:

— Не надо… не...

— Не надо? — Сюй рассмеялся хрипло. Двигался всё быстрее, голос срывался. — Ты же тоже этого хочешь! Я знаю. Я тебя в оргазм загоню десять, двадцать раз — пока не сдохнешь!

— П-пусти… пусти…

…«Я тоже этого хочу…»

Вот она. Та самая фраза, после которой у Ан Ли будто оборвалось всё внутри.

Потому что это был секрет. Глубоко зарытый, постыдный, невозможный. Такой, от которого хочется сразу зажать себе мозг руками и выключиться. Это было то, чего он клялся себе никогда не признавать.

Но… он действительно помнил ту ночь в машине. И слишком часто вспоминал. Хотел бы он не хотеть — но каждый раз, как только воспоминание прорывалось, он приходил в возбуждение. Потому что это был самый дикий, самый безумный, самый незабываемый секс в его жизни. Он однажды это почувствовал — и теперь не мог отпустить. Не мог не хотеть снова.

Он ненавидел Сюя. За то, что тот тогда пообещал не «ломать» его. А потом всё равно сломал извратом до зависимости.

И вот теперь… теперь эта фраза. Сказанная вслух. Его самая грязная, самая запрещённая мысль — звучит из чужих уст.

…Значит… я действительно это сказал. Я и вчера всё начал. Он не врал, это был не сон…

Где-то в мутной, разбитой на куски памяти, сцена снова всплывает. Теперь уже отчётливее.

— Мм… Шаоцин… не уходи…

— Муж не уходит, мой хороший малыш.

— Там… попал… а-а, я сейчас сдохну…

— Тут? Вот тут? Да? Малыш, тебе хорошо? Ты такой умничка. Только мне можно. Только я могу. Правда?

— Угу…

— Тогда скажи… скажи, что… что тебе нравится.

— Сюй Шаоцин… мне так нравится… когда ты во мне…

Ощущение — странная вещь. Боль со временем тупеет. А удовольствие — накапливается. Оно несправедливо: всегда на стороне наслаждения.

Но Ан Ли знал — это не к добру.

Вот и сейчас: его унижают и используют. А боль в теле, как ножом по внутренностям, постепенно притупляется. И в какой-то момент он начинает чувствовать: он нуждается в этом человеке. Начинает верить, что тот… делает ему хорошо.

…Это неправильно.

— Сюй Шаоцин… зачем ты так со мной?.. — прошептал он.

Сюй замер. Встретился с его взглядом — и в этот миг будто тоже оступился.

С лица Ан Ли уже скатились все слёзы, волосы прилипли к вискам. Глаза оставались красными. Но он не смотрел на Сюя — он смотрел сквозь. В пустоту.

— Неужели я вообще не достоин никакого чувства?.. Хотя бы чуть-чуть жалости?

Брови Сюя резко сошлись. Он молча склонился и стиснул Ан Ли в объятиях. Так крепко, что перехватило дыхание.

Потом грубо раскрыл его рот и впился в язык, втянул его в свой рот, словно хотел поглотить.

Глубокий поцелуй забирал всё — воздух и остатки воли. В глазах у Ан Ли поплыла тьма. Он падал. Вниз, к светлой дымке, что висела в бездне. Он падал вверх.

Сюй продолжал держать его, вгрызаясь в глубину тела. Член казался орудием, рвущим плоть, но Ан Ли уже не чувствовал боли. Только пульсацию. Там, где его никто, даже он сам, никогда не касался.

Сюй застонал — низко, жадно, с надрывом. Его тело выгнулось, он пришёл — глубоко, до конца, внутри него. Но звучал он не как зверь…а как обиженный, взвинченный ребёнок.

Даже после оргазма он не остановился — мягкие, почти нежные движения дразнили изнутри, вызывая рябь по телу.

И именно это последнее касание стало триггером. Всё накопленное до этого вспыхнуло.

Оргазм прошёл через Ан Ли как сверхновая. Он изломался в безумии, закричал имя человека, что был в нём, — и утонул в блаженном, обессиленном забытьи.

Глава 47. Метод логического исключения

Перед глазами Ан Ли возник слепящий белый свет. Он прищурился, поднял руку, заслонил часть и медленно открыл глаза.

Первое, что он увидел — стойка с капельницей рядом. Потом — свою левую руку, к которой подсоединена трубка. Больничная палата.

Он нахмурился, повернул голову в другую сторону — и тут же глаза расширились от удивления. Рядом сидел Сюй Шаоцин.

— ...Давно не виделись, — сказал он.

Сюй замер, приоткрыл рот, будто хотел что-то сказать, но так и не произнёс ни слова. Ан Ли продолжал его разглядывать:

— Выглядишь неважно. Много работаешь, да?

Сюй резко вскочил и вышел. Ан Ли остался в одиночестве, в растерянности. И только тогда до него начал добираться жар внизу живота. За жжением потянулась память.

...Какое, к чёрту, «давно не виделись»?!

…Они только что виделись. На кровати. Настолько «виделись», что дальше уже некуда.

Он что, пришёл проверить мою задницу?

Её что, уже успели показать врачу?!

Проклятая скотина мало того, что измучила меня, так теперь ещё и устроила мне публичное унижение?!

Стыд и паника вцепились в него когтями. Он тут же рванулся вниз, к брюкам — они были на нём. Но кто сказал, что их не могли надеть после? Мысли метались. Хотелось сбежать, выкатиться хоть как-нибудь.

Он перевернулся на бок, попытался соскользнуть с кровати —

— Эй-эй-эй! Лежать! Ты куда собрался?

В палату вошла женщина в белом халате, средних лет. Сюй следовал за ней. Женщина оказалась крепкой — нажала, и Ан Ли снова безвольно плюхнулся на спину, со стоном выгибая затёкшую поясницу.

Женщина потрогала его лоб:

— Так... Температура спала.

Потом уточнила:

— Что, ещё и с провалами в памяти? — сказала она не глядя, неясно — кому именно. Пока Ан Ли продолжал моргать, Сюй ответил за него:

— Да.

— Температура была не такой уж и высокой. Ни к чему бы это. Ни потери сознания, ни тем более — амнезия. — Теперь она повернулась к Ан Ли: — Только жар? Ничего больше не беспокоит? Головой не ударялся?

— Не... — Ан Ли замялся. Что-то вспомнил. — Ударялся. Было.

— Куда?

Он показал на затылок. Женщина дотронулась до шишки и удивлённо подняла брови:

— Ого. Да это ты как так?

— Кажется, бутылкой от вина заехали, — честно ответил он.

— Такая шишка... значит, удар был приличный. — Женщина скользнула взглядом в сторону стоящего за её спиной Сюй Шаоцина. — Тогда возможно. Если было сотрясение, это могло вызвать и потерю сознания, и частичную амнезию.

— А, — Ан Ли приподнял брови. — Но это не страшно? Лечиться не надо?

— Если лёгкая форма — обычно достаточно просто отлежаться. Но с головой всё может быть куда серьёзнее, понимаешь? Лучше бы тебе завтра пройти обследование. Сегодня уже поздно, никого не будет. Завтра зайди, ладно?

— Завтра... — Если просто отлежаться, значит, и обследование не нужно. Ан Ли тут же решил, что не придёт.

Но Сюй сказал:

— Хорошо.

Врач повернулась и впервые посмотрела на него в упор:

— Выйдите, пожалуйста. Мне нужно поговорить с пациентом наедине.

Сюй промолчал. Задержался на мгновение, глянул на Ан Ли, потом вышел.

Как только он ушёл, врач резко схватила Ан Ли за запястье и подняла его руку — на коже темнел багрово-синеватый след.

— Товарищ, — сказала она строго, — с таким — надо идти в полицию.

Слово «товарищ» прозвучало так громко и официально, что у Ан Ли по спине прошёл холодок.

Ан Ли тут же отдёрнул руку:

— Всё в порядке. Это случайность.

— Какая к чёрту случайность? — врач возмутилась. — Кто в здравом уме так «случайно» лупит по голове? Что за ненависть должна быть?

— …Это не он ударил, — пробормотал Ан Ли.

— А я разве говорила, кто? — сухо парировала она. Бросила взгляд на дверь, затем наклонилась ближе и понизила голос: — У богатых свои законы. Но если ты это проглотишь — он потом тебя совсем размажет. Под нож попадёшь, и уже поздно будет жалеть.

— Это не то, что вы думаете… — Ан Ли смутился, перевёл взгляд на капельницу. Она почти закончилась. Он поспешно сказал: — Лекарство закончилось. Можно снимать?

Женщина вздохнула, посмотрела на него с досадой и вышла. Через пару минут вошла медсестра, чтобы снять катетер, а за ней снова Сюй.

Он стоял и смотрел, пока иглу вытаскивали. Потом спросил:

— То, что было... ты правда не помнишь?

Он до сих пор помнил, что первое, что сказал Ан Ли, очнувшись — это: "Давно не виделись".

— Помню, — сказал Ан Ли. — Сейчас помню. Просто в тот момент не сразу сообразил.

Сюй Шаоцин нахмурился. Потом добавил:

— Почему ты не сказал про голову? Я ведь...

Ан Ли повернул лицо в другую сторону, прервав его затылком:

— О.

Сюй замолчал.

Смахнув с себя остатки пота после жаропонижающего, он молча помог Ан Ли добраться до машины. Тот подложил обе руки под бёдра, стараясь не прикасаться к сиденью, как будто любое соприкосновение могло вызвать взрыв.

Сюй бросил лекарства в бардачок между сиденьями. Помимо жаропонижающего и пластырей, там валялись несколько длинных тюбиков с мазью.

Оказаться взаперти в тесной коробке рядом с этим мужчиной было адски не по себе. Но выбора у Ан Ли не было. В таком состоянии он мог рассчитывать только на него.

Квартира Ан Ли была на шестом этаже, без лифта.

На самом деле, его бесило не то, что тот недавно таскал его по постели как хотел. В конце концов, с этого всё и начиналось. Сюй Шаоцин в этом плане всегда был немного садистом — ему, похоже, только так и комфортно, если человек под ним выжат до последней капли.

Но раздражало другое… Теперь, когда Сюй знал его секрет, Ан Ли хотел стереть его с лица земли.

…Он всё знает.

…Сюй Шаоцин теперь знает, что этот на словах гомофоб с лозунгами про “поганых пидоров” и СПИД, на деле в глубине души фантазирует о нём.

…Он не просто знает — он нарочно дал понять, что знает.

…Просто умереть хочется…

…Сюй, наверное, ещё и смеялся внутри, когда слышал мои шальные признания. Смотрел на меня как на нищего клоуна, на которого раньше мог тратить деньги, а теперь — просто решил «по доброте душевной» утолить его вонючую тягу.

…Вот же пиздец!

Редчайший случай, когда в душе у толстокожего Ан Ли бушевал настоящий ураган.

Но при Сюе он лишь гладил выражением лица воду на поверхности.

Вспомнился одногруппник с универа — старшекурсник, который тогда возглавлял студсовет. Тот вечно фыркал на парней в общежитии, что обсуждали девчонок или актрис, изображал из себя ледяного гения с моральным кодексом.

Все всерьёз считали его каким-то высоким существом. Почти восхищались.

Пока однажды он не сменил постельное бельё, и из-под него не выпала карточка с полуобнажённой моделью из категории "смотрю тайком".

На той фотографии были и белые пятна... которые лучше было бы не обсуждать. С того самого дня его два года подряд высмеивал весь мужской блок общежития — не прекращая ни на секунду, пока он не поступил в магистратуру.

Но слухи успели добежать до новых однокурсников — и ещё три года насмешек сверху.

Если бы он изначально вёл себя как простой озабоченный тип, всё бы было проще. Никто бы не добивал его так тщательно.

Всё потому, что он строил из себя непорочного.

...Наверное, Сюй сейчас думает про меня то же самое.

Ан Ли сидел, подложив ладони под задницу, и даже не мог прикрыть лицо от стыда. Он просто скользнул вниз по креслу, утонул в воротнике пальто.

Но ведь я не притворялся. Я правда хотел… по-человечески. Просто… по-нормальному…

Он резко вдохнул. Сюй тут же повернулся, посмотрел на него и, немного помолчав, снова уставился на дорогу:

— Завтра мне надо в офис. Постараюсь к обеду вернуться, потом поедем в больницу.

— Не надо. Я сам, — соврал Ан Ли.

На самом деле он собирался работать. В его смену нужно было перемыть посуду за обед и подготовить овощи к ужину. Работы немного, мозг не нужен, тело почти не двигается — самое то.

Сюй нахмурился:

— Я поеду с тобой.

Сказал это так, что спорить не хотелось. Ан Ли промолчал.

Во дворе Сюй помог ему дотащиться до шестого этажа. Зашли в квартиру, уложил его в постель, сам сел рядом на стул.

— Живот болит?

— Немного. Тянет. Но не критично. Похоже на первый раз… с тобой.

Сюй задумался, потом уточнил:

— Что значит «не критично». Ощущения? Колет? Может, заодно завтра и это проверим…

— Не надо! — тут же отрезал Ан Ли. — Всё нормально.

— …Надо мазь нанести. Я купил.

— Я сам потом…

— Болит?

— Терпимо.

Пауза.

Сюй сказал:

— Выглядишь получше, чем раньше.

— Потому что температура спала, — отозвался Ан Ли. — Капельница сработала быстро.

— Голова ещё кружится?

— Иди домой, — оборвал его Ан Ли.

Сюй промолчал.

Он аккуратно поставил жаропонижающее и мазь на прикроватную тумбочку, после чего вскипятил воду, половину слил в термос, остальную оставил остывать, всё это унёс в комнату.

Постоял немного, глядя на Ан Ли с порога.

— У тебя ранки. Температура может снова подняться. Утром проснёшься — выпей лекарства.

— Хорошо, — кивнул Ан Ли.

Сюй помедлил. Потом сказал:

— Тогда я пошёл.

— Осторожно за рулём, — тихо произнёс Ан Ли.

— …

Такой вечер. И всё заканчивается этими тремя словами?

Он до самого выхода ждал, что Ан Ли хоть раз одернет. Хоть что-то скажет. Хоть упрекнёт, накричит, запретит садиться за руль в таком состоянии…

— Может, мне остаться?.. — пробормотал он.

— Не надо, — перебил Ан Ли, даже не повернувшись.

Сюй сжал край стула, но больше ничего не сказал. Развернулся и вышел.

…

В машине он долго молча грыз ноготь.

Даже если я сейчас усну за рулём и врежусь в столб, это уже будет не его проблема, да?

…А может, он бы и рад, если б я разбился к чёрту.

Он по возмущался про себя немного, а потом, что случается с ним крайне редко, впал в саморефлексию.

Я сегодня сошёл с ума?

…Оно мне надо было вообще?

…Да Ан Ли сам по себе — беда на ножках. То травмирован, то с амнезией. Даже если бы он реально просто отнекивался — ну и что? Я его трахал ночь напролёт. Если уж по старым тарифам считать, я теперь ему должен тысяч тридцать.

…А он всего лишь поработал моей живой игрушкой.

Как я вообще дошёл до этого…

…Он должен за меня отвечать?.. За что? Он же ноль без палочки. Средне статистический неудачник. Даже если б захотел — за что он мог бы отвечать?

…Это из-за того, что мне так хотелось эту рыбину проглотить целиком, с костями и хвостом? А как только понял, что не получится — сорвало башню?

…Похоже, да.

...Но почему?

…Даже если отбросить мой характер и очевидный секс-невроз — он этого стоит? Серьёзно? Я из-за него?.. Зачем я это делаю?

Сюй Шаоцинь смотрел в лобовое и мучительно пытался понять, что вообще с ним происходит. Потом достал из бардачка ручку и блокнот.

И записал:

«Почему Сюй Шаоцин так хочет трахнуть Ан Ли»:

1. Никогда не трахал гетеро

2. У него красивые соски

3. Когда его трахают — он такой дерганый, невозможно не смотреть

4. Он сопротивляется, а меня это заводит

Он быстро накатал четыре пункта, отложил ручку, упёрся подбородком в кулак и начал перечитывать.

Никогда не трахал гетеро… Ну и? Зачем? Все твердят, что пытаться согнуть "натурала" это привлечь плохую карму. Вон же своих полно — ебитесь на здоровье.

…Подумал немного — и вычеркнул пункт 1.

Ну, чуть крупнее, чем у большинства. Но не сравнятся ни с транс-девчонками, ни тем более с женщинами. Но я ж не по женщинам. Значит — не причина.

Вычеркнул 2.

Это даже не плюс, а раздражающий фактор. Каждый раз, как тот начинает срываться, ныть и строить трагедию, хочется вмазать.

Вычеркнул и 3.

4. Он сопротивляется, а мне это заводит

Вспомнив, как Ан Ли валялся без сознания, как он в этот момент чувствовал себя чудовищем. Как не мог дышать. Пальцы сжались, стук сердца участился. Он быстро вычеркнул и 4.

Всё. Ноль причин.

И вдруг это даже немного приободрило. Он подался вперёд и снова взялся за ручку.

5. Постоянно меня дразнит, ведёт себя как из дешёвого порно

6. Запах пота — как тот порошок с цветочным ароматом, которым мама стирала, когда я был маленький

7. Терпит но огрызается — и в этом есть азарт

8. Инопланетные замашки — ну тупой же, аж мило

Он снова остановился и посмотрел на записи.

…Порно-дразнилки… да бред же. Это просто бедный неудачник, которому не светит ни с одной женщиной, зато фантазии так и прут. Таких вокруг хоть лопатой греби.

Вычеркнул пятёрку.

На пункте 6 его рука застыла. Сжал ручку так, что костяшки побелели. Рядом приписал пометку: не проецируй чувство вины на случайные ассоциации.

7.

(«Тебе нравится? Хочешь теперь меня?»)

(«Больной ещё и трахается! Ты мстишь миру?»)

(«Иди в жопу!» / «Пошёл на хер!» / «Надеюсь, твой член сгниет вместе с твоей семьёй!»)

…Блядь!

Одной резкой чертой вычеркнул и это.

8. Инопланетянин…

…Нет, постой. Этот пункт ведь не имеет никакого отношения к тому, почему он хочет трахнуть Ан Ли. Что, человек может быть настолько смешным или тупым, что от этого хочется его? Чушь.

…Если бы всё было так просто, он бы мог снять первого встречного придурка-юмориста или вообще завести себе какого-нибудь тупенького, чтобы потешаться — а он не хотел. Ни того, ни другого.

...Значит, снова к сути. Почему именно Ан Ли?

…Придётся копать с самого начала.

…Когда я вообще впервые решил найти Ан Ли?

Он закрыл глаза.

…Это было в конце лета. Прошёл уже почти месяц после того, как он кинул этого гомофобного "натурала". В тот день он трахался с каким-то no name мальчиком из Blue Dike. Всё было, как всегда: всплеск, жестко, без конца. После пришли люди, увели мальчика.

…Потом сидел, курил — и вдруг вспомнил об Ан Ли. Попросил Лао Чжэна пробить инфу по нему. Достал номер, позвонил.

…Но почему, чёрт возьми, спустя целый месяц он вообще о нём вспомнил? Почему не забыл этого нищего, по-глупому отчаявшегося типа? Что именно пришло ему в голову во время той сигареты?

Он поднял руку к губам, скопировал жест, в котором держал сигарету, и глядя в потолок машины, попытался вспомнить.

Первый раз с Ан Ли он помнил слишком хорошо. Тот тогда рыдал, как в последний день жизни.

На тот момент это доставляло даже какое-то мстительное удовольствие. Но теперь, вспоминая это и вспоминая маленькую Дуо, что-то в нём ломалось до чувства, что жить не хочется.

Он не пожалел тогда ни на секунду. Был жесток. Только физической боли оказалось мало — он заставил Ан Ли повторять те фразы, которые говорила ему бывшая жена в постели. Специально, чтобы было мерзко. Чтобы унизить до дна.

И Ан Ли… сказал:

«Муж… глубже, пожалуйста…»

…Ну, это стандарт, такое все шлюхи говорят. Всё равно был презерватив.

Но потом:

«У нас будет дочь…»

…Ну… такого шлюхи не говорят.

«…цветок любви, который ты посадил во мне…»

…От этого, помнится, кожа полезла волнами от кринжа. Жутко же.

«Я тебя люблю…».

Сюй опустил руку. Посидел в тишине, потом аккуратно записал пункт

9. Первый человек, который сказал мне "Я тебя люблю"

Он обвёл эти три слова в кружок и нахмурившись стал размышлять. Долго думал. Потом зло приписал сбоку: *Эти слова, блядь, были вообще не от него!

И это прозвучало как победа.

Он записал итог:

Вывод 1. Все основания опровергнуты. Следовательно, Сюй Шаоцин не обязан трахать Ан Ли.

Вывод 2. Возможно, Сюй Шаоцин просто ищет не совсем чисто плотские отношения.

Глава 48. Ты же обещал...

И вот тут ему стало легче. Будто наконец вылез из липкого сна, в котором не мог пошевелиться.

…Разошлись — так разошлись. Пусть всё будет красиво.

…Следующий вопрос: где же искать эти самые «не совсем чисто плотские отношения», но без всего этого дерьма?

…В клубе? Там как раз всё предельно чисто. Типа — здравствуй, @лицо, до свидания, тело.

…В реальной жизни — слишком опасно. Кто гей, кто нет — чёрт его знает. А если об этом прознает отец или Цзян Цянь, его же похоронят заживо.

Он поразмышлял, и в этой смеси презрения и возбуждения решился на шаг, которого раньше либо не допускал, либо просто брезговал.

Он открыл App Store и скачал приложение для гей-знакомств «Xiao Lu».

Установил.

Но на этапе регистрации замешкался. Парни с таких приложений — точно не дотягивают до уровня клубных шлюх. Даже с хорошей фоткой — сомнительно, что вживую будет приятно. А он, Сюй Шаоцин, даже к топовым парнем из эскорта быстро терял интерес. А тут — кто попало. Сможет ли он вообще лечь с таким в постель?

…Если уж он ищет чего-то большего, чем трах — но даже трахнуть не сможет, тогда зачем всё это? Секс всё же в приоритете.

Он лениво сфоткал в темноте руль перед собой, зарегистрировался как:

“Цин”, 28 лет, 185 см, 73 кг, актив

Зашёл в "чаты", стал листать. Тут у всех указано расстояние. Кто-то, как он, поставил мутное фото предмета, кто-то — левую аву из интернета.

Но попадались и настоящие лица. Некоторые даже — неожиданно ничего, хотя может и фотошоп.

Сюй промотал немного и понял, что не настолько он голодный. Собрался уже ехать домой, почти закрыл, но перед этим обновил страницу ещё раз.

На экране появился новый пользователь. 500 метров. Аватар — угол прикроватной тумбочки.

...

Он уставился на этот столик. Уж больно знакомый.

?

Или... в этом доме у нескольких квартир одинаковая мебель от застройщика?

Телефон завибрировал — длинно и настойчиво. Пришло сообщение.

Он завис на несколько секунд, потом с какой-то неясной тревогой вышел из "рядом" и открыл входящие.

Никнейм отправителя — аватар с той самой тумбочкой.

Пользователь: Старый Карп

Сообщение: «Здравствуйте :)»

…Карп… Старый Карп?..

Он уставился на этот улыбающийся смайлик так, что, казалось, сейчас раздавит экран взглядом. Потом медленно опустился лбом на руль и часто задышал.

…Я тебя убью.

Новое сообщение:

Старый Карп: Ещё не спишь? [улыбка с зубами]

Сюй сжал телефон, пальцы хрустнули.

Цин: Ага. Ты так легко здороваешься — давно тут сидишь?

Старый Карп: Нет, только скачал.

Цин: Ну что, хочешь встретиться?

…тишина.

Цин: ?

Ничего.

Цин: Эй

Опять тишина.

Инстинкт подсказал что Старый Карп сейчас переписывается с кем-то другим.

В Сюе поднялась волна: выбежать из машины, ворваться в дом и застать с поличным.

Но он только сильнее сжал челюсть — так, что заныли корни зубов — и остался на месте. Не хватило духа.

...А как он это объяснит? Типа "я сидел в гей-приложении и случайно наткнулся на своего бывшего”?

…

...Но за что? Ну почему? Почему? Почему!?

Сюй Шаоцин всегда это знал, но только сейчас эта мысль ударила по-настоящему — до самого дна. В мире, кроме него, полно других мужчин.

…Он, конечно, доводил Ан Ли до оргазма. Иногда. В остальные разы тот корчился от боли.

…И вот теперь... Похоже, сегодня он его добил окончательно. Настолько, что тот реально пошёл искать кого-то ещё. Решил — хватит с него? Решил попробовать с кем-то, кто не будет его калечить?

Он сам не мог понять — это злость или сожаление. Пожевал руль пальцами, выдохнул глубоко и завёл двигатель.

На следующий день.

Ан Ли стоял на улице и смотрел в никуда. Только что его опять уволили.

Как можно остаться без работы в забегаловке? Даже объяснять не хотелось.

Он еле стоял — тело болело, особенно снизу — но домой возвращаться не хотелось совсем.

Телефон завибрировал. Он достал его и глянул на экран.

Сообщение от «по первому свистку»:

— Я еду за тобой. Поедем в больницу. Можешь заранее через приложение записаться — так быстрее будет.

Ан Ли поспешно ответил:

— Я уже в больнице. Не приезжай.

— Я же сказал, подожди меня.

— В какой ты? Я приеду.

— Не надо, правда.

— Отвечай.

— Не стоит. Пока ты доедешь, я уже всё пройду. Закончу — сразу домой.

— [входящий голосовой вызов]

— [отбой вызова]

— Сбросил звонок? Хочешь, я буду тебя у подъезда ждать?

— И выебу тебя ещё раз

— ?

Ан Ли застыл.

А потом взбесился.

— Отлично! Да трахни ты меня до смерти! Мне, блядь, и жить-то уже не хочется!!!

Отправил и сразу убрал телефон в карман. Больше смотреть туда не собирался.

Под вечер Ан Ли, вцепившись в перила, как мокрица, полз до шестого этажа. На последнем пролёте он поднял голову — и тут же замер: сверху на него глядели глаза, полные хищной настороженности. Он на секунду сжался, не зная, лезть дальше или пятиться назад.

Но он морально к этому подготовился. Всю дорогу прокручивал в голове: увидит Сюя — ни слова о вчерашнем, позавчерашнем… Всё, что было — забыто. Всё равно уже случилось. Говорить бесполезно — только хуже сделаешь.

…Этот тип стыда не знает, зато обожает, когда я краснею. Так что не дам ему этого.

Сюй Шаоцинь смерил его взглядом, протянул правую руку:

— Медкарта где?

Ан Ли с чисто торговым настроем:

— …А тебе зачем?

— Я так и знал. Не пошёл в больницу, да?

Сюй опять оглядел его:

— Ты что, мать твою, правда пошёл в эту проклятую забегаловку? Смену отработал? Хотя стоп — чего так рано? Или тарелку уронил и тебя выкинули?

Ан Ли доковылял последние ступени, вытащил ключи, открыл дверь:

— …Тарелки не разбивал. Но да, выперли.

Разулся, влез в пластиковые шлёпанцы и пнул толстые меховые тапки Сюю.

Тот поглядел, потом без лишних слов натянул их:

— Вот видишь. Я же говорил — не ходи. Сам виноват.

Ан Ли приоткрыл рот, хотел что-то сказать, но передумал. Бросил пальто на диван и пошёл в ванную мыть руки.

— Договаривай, — сказал Сюй, идя следом.

— …Чего?

Ан Ли намыливал руки, обернулся, не поняв:

— Ты ж не разбивал посуду. С чего тебя выгнали?

Ан Ли вытер руки:

— Там и рассказывать нечего.

Сюй:

— Ты же из-за этой хрени жить не хотел. А теперь, значит, "нечего".

Ан Ли:

— …

Он всё же объяснил:

— Хозяин хочет взять работать какую-то родственницу из своей деревни. Меня давно хотел убрать, просто неудобно было сказать — я ж тихий, молчу. А вчера, пока я болел, он ту тётку поставил вместо меня. Она в пять раз шустрее. Ну и всё. Сам подумай, зачем я ему теперь.

Он вздохнул, опускаясь в собственную беспомощность:

— Против тёти из деревни я вообще не кандидат…

Он вышел из ванной и направился на кухню.

Сюй последовал за ним, встал в дверях, облокотился о косяк:

— А ночная работа — ты ещё туда ходишь?

— Сегодня не иду... И вообще, что значит "ночная работа"? Я — официант.

— Официант, ага. Только с торчащей стойкой. Кого ты там обслуживать собрался? — пробурчал Сюй, и в голосе его вдруг повисла тень раздражения. — Увольняйся оттуда.

— Я только что лишился одной работы, — отрезал Ан Ли. — Не могу себе позволить потерять вторую.

Сюй выпрямился:

— У тебя вообще есть хоть капля...

— Эй, что у тебя в руке? — резко сменил тему Ан Ли, достал из холодильника два яйца, пару головок пак-чоя, упаковку лапши и банку маринованных овощей. Всё выложил на стол.

Сюй замолчал. Посмотрел на свёрток в своей руке:

— Подушка.

Ан Ли остановился, повернулся:

— Для меня?

— Не специально тебе, но, возможно, пригодится.

Он распаковал и показал. Подушка была из мягкой пены с эффектом памяти. Посередине — дырка.

— Вообще, я взял ее, чтобы тебе было не так больно в машине по дороге в больницу, — сказал он с такой язвительной заботой, что от неё хотелось провалиться под пол. — Но не пригодилась. Потому что ты, весь такой гордый, с героически зажатой жопкой, сам поехал прощаться с начальством.

Ан Ли проигнорировал подкол. Он уставился на подушку серьёзно. Давил, гладил, будто в каком-то задумчивом трансе. Потом поднял взгляд на Сюя, глаза чуть покраснели.

— Ты что, растрогался? — усмехнулся Сюй.

— Наверное, я тебе завидую, — вдруг сказал Ан Ли.

— А?

— Ты умный, внимательный. Всё делаешь безупречно. Мне бы хоть десятую часть от этого…

Он снова посмотрел на подушку, будто задумался о чём-то важном, а может, ни о чём. Взгляд — смесь тоски и тихого восторга.

Сюй смотрел на него… Имя у него, конечно, так себе. Ли Юй — карп. Рыба, в общем-то, глупая, да ещё и дешёвая, с налётом сельской простоты.

Но всё равно… всё равно…Ты же обещал! Обещал, что не будешь искать других.

Он не удержался. Запустил пальцы в волосы Ан Ли, чуть сильнее сжал, как будто хотел зафиксировать.

И тут же почувствовал, как тот напрягся. Взгляд дёрнулся — тревожный, почти испуганный. Даже рукой машинально прикрылся сзади.

Сюй замер, потом убрал руку с его головы и провёл ею по своему лицу.

— Чего ты такой низкий. Только до подбородка мне. Сколько ростом?

— …178, — ответил Ан Ли.

— Ну вот. А я 185, — кивнул Сюй.

— Сюй Шаоцин, ты больше мне не начальник. Так что можешь не строить из себя альфу, я на это уже не клюю.

Он отвернулся, снял с вешалки фартук, надел через шею.

Сюй наблюдал, как он закидывает лямку, как берёт ленты, собирается завязать их за спиной.

Он тут же отложил подушку и подошёл, обнял Ан Ли за талию, перехватил у него завязки.

Сюй понимал: в детстве он явно пересмотрел дешёвых дорам. Но вот оно, такой момент, нельзя не сыграть.

Он тянулся к этим лентам чуть дольше, чем нужно. Стоял вплотную. Опустил голову, провёл кончиком носа от макушки до уха. И увидел, как у Ан Ли покраснели уши.

А что в этот момент думают герои телемыла? Наверное, что-то про «сладко и нежно»…

А Сюй Шаоцин в этот момент больше всего на свете хотел стянуть с него штаны и вжаться, вдавиться, прижать бёдра и вонзиться глубоко, до самого дна.

…Хотя, между прочим, я не тот, кто «без тебя не может». См. пункты один-девять.

…Но ты же сам обещал что не будешь искать других.

Ан Ли сделал широкий шаг, выскользнул из рук с овощами и яйцами, подошёл к раковине, стал всё промывать, вырываясь из-под его взгляда. Потом зашёл к плите, поставил воду.

Ходил туда-сюда в этой тесной кухоньке так, как будто она размером с ресторанный цех, и варить лапшу — дело государственной важности.

Вообще-то он собирался просто отварить пару яиц и бросить их в бульон, но чтобы выглядеть занятым, начал выдумывать изыск. Раз уж прятаться от Сюя — то с размахом.

Разбил яйца в миску, шумно стал их взбивать.

— Ты хочешь лапшу с яично-бульонным супом или с яичным подливом? — громко спросил.

Сюй смотрел на него. Ан Ли был сосредоточен, склонившись над миской. Белая шея, тонкие позвонки проступают сквозь кожу — ломкие тени.

…Ты хоть и забыл… но ты же тогда пообещал…

Ан Ли будто почувствовал на себе взгляд, вскинул голову, поёжился, как от холода, и вжал плечи.

— Бульон, — ответил Сюй.

— Иди сядь, подожди, — буркнул Ан Ли, краем глаза поглядывая в его сторону.

…Ну почему я себя так чувствую? Почему мне неловко, хотя вообще-то он должен был быть тем, кому стыдно? Что он тут ходит за мной как призрак, молча, с кислой миной?

Лапша получилась вполне себе. Не ресторан, но сносно. Сели друг напротив друга за крошечный столик, который был настолько тесный, что стоило им наклониться — и лбами бы столкнулись.

Ан Ли ел чинно, аккуратно, боковым зрением контролировал — не раздражён ли Сюй этим дешёвым, скомканным ужином. Вроде — нет.

Ан Ли боялся, что он снова начнёт что-то вспоминать или поднимать тему — но и этого не произошло.

А подушка, к слову, оказалась очень кстати. Боль почти не чувствовалась. Ещё и тёплая.

— Тебе же под тридцать уже. Ты всё это время так и подрабатывал? Учиться-то вообще пробовал? — Сюй Шаоцин ел лапшу и спросил почти невзначай.

— Пробовал, — ответил Ан Ли.

— В школе?

— В университете.

Сюй удивлённо посмотрел на него:

— Раньше я работал в строительной компании. Координировал замеры с подрядчиками, — пояснил Ан Ли.

— Так это ж нормальная работа. Почему ушёл?

Ан Ли промолчал.

Ответа не последовало. Наступила неловкая, ощутимо холодеющая пауза.

Сюю стало даже странно. Ан Ли — человек, который обычно говорит так в лоб, что хоть уши затыкай, — и вдруг замкнулся? Он уже собрался копнуть поглубже, но в этот момент у Ан Ли зазвонил телефон.

Тот будто спасения дождался, моментально схватил трубку:

— Алло? А…

Застыл, вслушиваясь, и на лице быстро появилась отрешённость. Потух. Как пес, которого только что выгнали из подъезда под дождь.

Сбросил звонок:

— Черт.

— Что такое?

— Клуб закрыли на проверку, — Ан Ли ковырял лапшу, явно потеряв аппетит. — Да это вообще не наша вина была! Это клиенты там сами устроили…

Сюй сделал большой глоток горячего бульона, довольно откинулся на спинку. На фоне убитого Ан Ли выглядел почти ликующим:

— Ха. Ну и отлично. Так тебе и надо.

Уволенный с двух работ за один день, Ан Ли чувствовал себя так, будто на него обрушился финансовый цунами. Настроение у него было ниже плинтуса, и даже язвительность Сюя он теперь пропускал мимо ушей.

— Значит, — Сюй Шаоцин посмотрел на него серьёзно, — ты снова безработный?

Глаза в глаза.

Ан Ли сначала чуть не заподозрил, что Сюй опять подцепил какой-то кривой мотив, но потом вспомнил вчерашнее "я тебя трахнул из гуманизма" и весь свой внутренний пафос сам у себя рассеялся.

— Ага, — честно ответил он.

Два увольнения за один день. Почти достижение.

Сюй: — Если у тебя днём свободно, я мог бы подкинуть тебе нормальную работу.

На словах "нормальная работа" Ан Ли выпрямился и подался вперёд, уставился с надеждой:

— Ты серьёзно?

Сюй, при всей своей отвратительной личной жизни, в карьере преуспел. Так что — вдруг. Но всё же Ан Ли осторожно уточнил:

— Только я ведь был у вас в офисе. Там всё такое…

— В наш офис тебя не пустят, — ухмыльнулся Сюй. — Мы и без тебя справимся, у нас дефицита в уборщицах с КПД на уровне тетки из деревни, нет. Я про другой проект. Временный. Обучение три дня, потом десятидневная вахта. По восемь сотен в день.

Восемьсот. Десять дней. Восемь тысяч.

— Ты серьёзно?!

Он так обрадовался, что оттолкнул стол — тот сдвинулся и почти прижал Сюя к стеллажу.

— Ты уверен, что я справлюсь?

Сюй, морщась, вернул стол на место. Ан Ли, испугавшись, чуть ли не сам полез за ним, чтобы освободить пространство.

Сюй открыл документ в телефоне:

— Начало через пять дней. До этого — три дня обучения. Без оплаты. Если будешь совсем никакой, то тебя, конечно, не возьмут.

— Мне не страшно! Я пройду. Я постараюсь! Спасибо тебе, господин Сюй!

…О, как изменился тон. Теперь уже "господин Сюй". Продажный тип.

— Радостный, значит? — усмехнулся Сюй.

Ан Ли кивнул:

— Ты уже не в первый раз мне помогаешь… Я даже не знаю, как тебя отблагодарить.

— Так ты уже не злишься за вчера? — спросил Сюй.

Ан Ли всё время боялся, что Сюй поднимет эту тему. А когда уже почти успокоился, что нет — тот поднял.

Лицо у него тут же застыло.

Теперь Сюй снова — его спонсор. И с таким вопросом просто так не съедешь.

Ан Ли напрягся. А если скажет что-то не то — тот психанёт? А если это вообще вопрос на восемь тысяч юаней?

Повисла пауза. Ан Ли кашлянул, выдавил из себя голос, начал лепить на ходу, медленно, на ощупь:

— Вчерашнее... Ну, я тоже виноват. Ты ведь и не хотел, это просто было по-доброму. Потом ты увидел мои сообщения… ну, логично, что ты злился. Наверное, я тебе напомнил того козла из школы? Мы и правда в чём-то похожи, может. Тоже использовал тебя, а потом отпихнул… Но потом ты понял, что я правда потерял память. Я ж не специально. Так что… забудь, ладно? И не переживай насчёт больницы, я сам разберусь. Давай просто... ну, сделаем вид, что не виделись эти два дня. А работу я буду делать. Отношения — как у нормальных людей.

Сюй молчал, но глаза смеялись. Ан Ли уставился на него. Первый раз видел, чтобы Сюй Шаоцин вот так — по-настоящему — улыбался. Смотрел и чувствовал, как уши греются.

И подумал: красивый человек — это всегда давление. Хоть мужик, хоть нет.

…Хотя улыбка эта какая-то… странная. Странноватая. Нет, ну, наверное, показалось.

— «Отношения — как у нормальных людей», — повторил Сюй, улыбаясь всё шире, будто маска съезжала. — А с кем ты тогда хочешь ненормальные отношения?

Сюй поманил пальцем:

— Дай сюда телефон.

— А?..

— Быстро.

— Ээ… а зачем?

— Быстро!

Ан Ли протянул. Сюй включил экран, нашел иконку зелёного гей-приложения. Открыл. Диалоги. Их чат — и другой. С кем-то под ником: "Ветер минувших дней”.

"Ветер минувших дней”… да уж, ретро какое. Не удивительно, что он меня игнорил. Нашёл себе по душе.

Сюй открыл чат, но читать не стал. Поднёс экран к Ан Ли:

— Сегодня ты болен. Я не трону тебя. Но вот это — прочитай мне вслух.

Глава 49.1 На равных

Лицо Ан Ли побледнело. Или позеленело. Одним словом — пошло пятнами.

Как такое возможно?! Я же вчера только скачал приложение! Как он мог…

…Стоп.

Он схватил телефон, открыл другой чат из того вечера. И вдруг — как вспышка. Всё встало на место.

…"Цин"?

…Но, погодите. Не сходится. Он ведь начал искать приложения после того как Сюй ушёл. Причём прошло уже прилично времени. Как он мог быть в радиусе 500 метров?

…Неужели он… всё это время сидел в машине?! Не может быть.

— Это был ты?… — пробормотал Ан Ли, всё ещё не веря.

Сюй, совершенно невозмутимо:

— Я этим приложением не пользуюсь. Но иконку знаю. И не думал, что ты, такой натурал, там зависаешь. Интересно, что ты там вообще пишешь?

...

Ан Ли смотрел на него, не веря ни единому слову.

Сюй положил свой телефон на стол:

— Вот. Смотри. Пароль — 1111. Всё открыто.

— Я не хочу копаться в твоём телефоне… — Ан Ли замялся.

Тут же добавил:

— Не так, как ты подумал! Я там ничего…

— Да не надо оправдываться, — Сюй усмехнулся. — Мне просто любопытно. Давай, прочитай.

— …Я не хочу.

— Быстро. Не зли меня.

Ан Ли уже был не просто бледен — он начал краснеть. Сначала в щеках, потом цвет пополз к ушам. Если так пойдёт — скоро посинеет.

— Ты чего творишь вообще…

Он резко потянулся, чтобы что-то удалить, но Сюй, как хищник, вырвал у него телефон:

— Ага, удалить собрался? Смотрю, ты у нас не промах.

Он посмотрел на Ан Ли задумчиво:

— Похоже, придётся тебя контролировать.

Отодвинул стул, сел рядом. Расставил ноги так, чтобы Ан Ли оказался зажат между ним, столом и стеной. Полностью заблокирован.

— Ладно. Предлагаю сыграть в косплей. Телефон у меня, читаем вместе. Выбирай: ты будешь "Ветер минувших дней" или "Старый Карп"?

Ан Ли был в такой степени ошарашен, что уже не знал, куда деваться:

— Ты что, совсем уже…

Он хотел сказать: «У тебя что, детство было безрадостное? Откуда у тебя эта тяга к контролю, к издёвке, к чужим слабым местам?» Но вспомнил кое-что. Сюй ведь и правда вырос в не самой весёлой обстановке. И слова застряли.

Он только выдавил:

— Это… это моё личное.

Сюй хмыкнул. Улыбка исчезла с лица:

— Не хочешь читать, значит?

Ан Ли зыркнул на него.

Сюй поставил телефон на стол, встал:

— Ну, я тогда пошёл.

Он уже потянулся за пальто, когда Ан Ли — всё ещё сидя — вдруг выдохнул:

— А работа…

— Какая работа? — переспросил Сюй.

………………

Ан Ли стиснул зубы, дважды вдохнул поглубже:

— Ладно.

Сюй тут же повесил пальто обратно, снова сел, как и до этого — обхватывая его пространством: ноги с двух сторон, спинка стула за плечами Ан Ли, телефон между ними.

— Выбирай. “Ветер минувших дней" или "Старый Карп"?

…

Он сидел почти вплотную, глядя на Ан Ли с тем выражением, от которого мороз по коже: будто перед ним ребёнок-гений, у которого с эмпатией не очень.

Умный, опасный, с извращённым чувством игры. Словно уже не хочет секса, но вот игрушку свою отпускать не собирается.

…Как ни крути — восемь лет разницы, ноль перспектив и постоянная зависимость. Ан Ли — просто большой глупый балласт, живущий за счёт его подачек.

И, пожалуй, это осознание ранило сильнее, чем всё остальное.

Ан Ли какое-то время переваривал всё, потом как всегда — сделал усилие и... простил. Себя, ситуацию, жизнь. В этом он был мастером.

Ну и правда. По словам самого Сюя, после тех таблеток два дня назад он и не такое вбросил, и не на такое пошёл. Унизительное? Да. Но куда уж дальше — он уже пустил его в себя в первый день знакомства.

…О чём вообще можно говорить после этого? Какая ещё может быть "граница"? Стыд? Приватность? Уже давно потеряны. И в сравнении с тем... это ерунда.

Он прочистил горло. Голос у него был хриплый, сухой:

— Я выберу... себя.

— Отлично, значит, я — "Ветер минувших дней". Action! — с усмешкой сказал Сюй.

Старый Карп: Здравствуйте 😊

Старый Карп: Поздновато уже, вы не спите? 😬

Ветер минувших дней: Приветик~

Ветер минувших дней: Я уже спал, проснулся — и всё, бессонница

Ветер минувших дней: Вот решил зайти 😬

Ветер минувших дней: А вы тоже не спите, да? 431634003?

Старый Карп: Ага. Ха-ха

Старый Карп: Я только сегодня скачал приложение. Даже не думал, что рядом так много…

Старый Карп: …друзей

Ветер минувших дней: 🤝😂

Ветер минувших дней: Ну да, много~ А ты раньше не пользовался?

Старый Карп: Чего? Приложениями? Нет. Это первое

Ветер минувших дней: 😂 Да ладно

Старый Карп: Только что кому-то написал, а в ответ сразу: "Встретиться хочешь?"

Старый Карп: Тут все ради этого, что ли?

Ветер минувших дней: 🤦

Ветер минувших дней: Да не все. Есть просто… ну, приставучие

Ветер минувших дней: Их игнорь просто

Ветер минувших дней: Можно в статусе написать, например: "только чат, без 10"

Ветер минувших дней: 😜

Старый Карп: 😬 А ты сам — только чат?

Ветер минувших дней: Не-а~

Старый Карп: 😳

Ветер минувших дней: Но я не трахаюсь с кем попало~

Старый Карп: Ха-ха

Ветер минувших дней: А ты чего сюда пришёл, а?

Ветер минувших дней: Братик~

Ан Ли резко поднял голову и глянул на Сюя. Лицо у него было… подозрительное.

— Чего уставился? — спросил Сюй.

Ан Ли промолчал.

Сюй вдруг почувствовал, что персонаж "Ветра минувших дней" — это не совсем то, что он ожидал. Он вошел в его профиль: 23 года, 175 см, 56 кг, пассив.

— Пассив?! — выдал Сюй. — Ты, значит, и младших цепляешь? У тебя вообще есть тормоза?

Ан Ли опустил голову, ничего не ответил.

Старый Карп: Ну, не совсем только чат

Старый Карп: Я вообще-то с вопросом зашёл

Ветер минувших дней: Вопросом? В гей-приложении??

Ветер минувших дней: 😂

Ветер минувших дней: Ты такой милый

Ан Ли снова глянул на Сюя.

— Ты чего опять уставился? — буркнул тот.

— …Я могу сам читать? — тихо спросил Ан Ли.

Сюй хмыкнул. Он уже видел, что следующая строчка — это:

Старый Карп: 🤦

Ветер минувших дней: Ты такой милый~

Сюй резко ущипнул Ан Ли за шею:

— Что, мой голос недостаточно «няшный», да? Что, не веришь, что я могу быть тем самым милашкой-кун на пару лет младше? А, браатииик~?

Сегодня с Ан Ли вообще что-то не так: то в жар бросает, то щеки краснеют ни с того ни с сего. Наверное, температура скачет.

— Нет… Просто вдвоём читать медленно выходит. Дай я сам дочитаю и закроем вопрос, — пробормотал он, сливаясь с ковром.

Сюй:

— Никак нет. Я хочу насладиться каждым моментом.

Ветер минувших дней: Не могу уснуть, кстати.

Ветер минувших дней: Чё хотел спросить?

Ветер минувших дней: Я могу послушать.

Старый Карп: …Вообще-то, я тут подумал...

Старый Карп: Надеюсь, ты не решишь, что я пристаю. Если что — извини.

Ветер минувших дней: А? ХАХАХАХА

Ветер минувших дней: Давай, выкладывай

Ветер минувших дней: Ну максимум — в чс пойдёшь 🤓

Старый Карп: 😅

Старый Карп: Я… вообще-то я не гей.

Ветер минувших дней: Ммм

Ветер минувших дней: Ты это к чему?

Ветер минувших дней: Типа… ты натурал, но качаешь гей-приложения среди ночи, чтоб почувствовать, что жив?

Старый Карп: Не-не, не так всё… 😨

Старый Карп: Я просто… я мало с кем когда-то общался. Переживаю, что как начну спрашивать, так обижу нечаянно.

Старый Карп: Вот и решил сразу объясниться.

Ветер минувших дней: Я всё ещё не понял, что ты хочешь спросить.

Старый Карп: Ну… эм… как парни, ну, в смысле…

Старый Карп: Как вы… эээ… обычно решаете это дело.. с, хм… мастурбацией?

Ветер минувших дней: Ммм…

Старый Карп: Сложно ответить, да?

Старый Карп: Прости 🤒

Ветер минувших дней: Ты про пассивов?

Старый Карп: Угу…

Глава 49.2 На равных

Ветер минувших дней: Натурал, пришёл сюда и сразу с таких вопросов начинаешь.

Ветер минувших дней: Подозрительно. Похоже на попытку подкатить.

Ветер минувших дней: Хех :|

Старый Карп: Прости, правда…

Старый Карп: Не буду мешать. Спокойной ночи.

Старый Карп: 🌙

Ветер минувших дней: ……

Ветер минувших дней: Эй, стой!

Ветер минувших дней: Почему ты вообще об этом спрашиваешь?

Ветер минувших дней: Мне реально любопытно.

Ветер минувших дней: Ну расскажи. Если причина адекватная — скажу, как это у нас обычно бывает.

Ветер минувших дней: Но сперва — твоя мотивация.

Старый Карп: …

Старый Карп: По некоторым причинам… я переспал с мужчиной. Внизу.

Ветер минувших дней: ?

Ветер минувших дней: Хм…

Ветер минувших дней: То есть… ты — натурал, и тебя трахнул гей? Ты был снизу?

Старый Карп: Угу…

Ветер минувших дней: Блядь, серьёзно?! И так мало активов — ещё и натуралы их уводят!

Ветер минувших дней: Проклятие небес тебе!

На этих словах у Сюя дёрнулся глаз, и он на мгновение приостановился.

Ветер минувших дней: Эх…

Ветер минувших дней: Но подожди. Ты не разозлился? Не убил его?

Старый Карп: Долгая история…

Ветер минувших дней: Понятно-понятно. Прямо скажи — тебе понравилось, да?

Ветер минувших дней: Неужели бывают такие случаи?

Ветер минувших дней: Натурала можно «перевести»?

Старый Карп: Я сам не знаю…

На этот раз уже Сюй не выдержал — поднял глаза на Ан Ли. Но тот, как ни в чём не бывало, сосредоточенно таращился в экран, изображая «ничего не вижу, ничего не слышу».

Ветер минувших дней: Обычно натуралы так не делают.

Ветер минувших дней: Ну максимум — минет принять или сверху быть, бывает. Видел.

Ветер минувших дней: Но чтоб снизу — никогда.

Старый Карп: Я не то чтобы хотел…

Старый Карп: Но потом, видимо, привык…

Старый Карп: И как-то…

Ветер минувших дней: Привык?

Ветер минувших дней: То есть, это было не один раз?

Старый Карп: Да.

Ветер минувших дней: …У тебя что, Стокгольмский синдром?

Ветер минувших дней: Звучит нездорово.

Ветер минувших дней: Лучше держись от него подальше.

— Он несёт херню, — прокомментировал Сюй без тени стыда.

Ан Ли никак не отреагировал, только стиснув зубы, продолжил читать за «Старого карпа»:

Старый Карп: Мы и так почти не общаемся. Думаю, больше такого не будет.

Сюй взглянул на него, потом снова в экран, нахмурился:

Ветер минувших дней: Угу.

Ветер минувших дней: Он себя плохо повёл. Лучше его забыть.

— Твою мать, — пробормотал Сюй, снова выпадая из роли.

Старый Карп: Это не он. Скорее, дело во мне.

Ветер минувших дней: Ага. Ты точно стокгольмец…

Ветер минувших дней: Я бы тоже не прочь встретить такого тупенького натурала, аааа!

Старый Карп: 🤯

Старый Карп: Разве геи — не крутые сами по себе?

Ветер минувших дней: 😂😂😂

Ветер минувших дней: Натуралы просто… ммм… вкусные.

На слове «вкусные» Сюй завис. Слова в горле застряли. Он молча перескочил на следующую строчку, но легче не стало.

Ветер минувших дней: Обнимашки 🤗

Ан Ли косо взглянул на Сюя. Тот, вновь уткнувшись в экран, заметно сильнее сжал край телефона — ногти побелели.

Ветер минувших дней: Раз уж тебя гей так добивает, ты, видимо, очень притягательный, го-го-р~

Старый Карп: Нет… у него были свои причины. Это не потому, что я такой уж…

Ветер минувших дней: Я обожаю милых натуралов~

Ветер минувших дней: Если братик согласится быть топом — я бы попробовал с тобой 🐶

Старый Карп: Я не милый…

Ветер минувших дней: Ну и кто знает? Может, я бы тебя и «разогнул» 🐶

Ветер минувших дней: Я вообще очень способный, знаешь ли~

Ветер минувших дней: Хочешь попробовать? Ты — сверху~

…

— Продолжай читать, — голос Сюя был тихий, но в нём звенело. — Кто сказал, что ты можешь останавливаться?

Он поднял голову и наткнулся на взгляд Ан Ли. Тот уставился на него, ресницы дрожали, кадык дергался вверх-вниз.

Сюй резко протянул руку, сжал этот коварно двигающийся выступ.

— О чём мечтаем?

— Я... ничего… — замялся Ан Ли, явно паникуя.

Сюй прищурился:

— Ты что, поверил в эту сказку? Думаешь, с тобой в три часа ночи реально трепался белокожий, стройный, 23-летний пассив с идеальной кожей и добрым сердцем? У тебя, прости, на аве табуретка из «ИКЕА» и возраст под сорок. Там за тем ником, с такой-то манерой и псевдонимом, наверняка скрывается тётка лет пятидесяти, с руками как у грузчика и грудью, покрытой ковром из волос. Или вообще мошенник с шаблоном — сначала душевно, потом «давай номер карты, котик».

Ан Ли слушал всё это с каким-то оцепенением… и в итоге вдруг выдохнул — с облегчением.

— Ты всё?

Сюй Шаоцин уставился на него мрачно: — Нет, не всё. Прочитай мне весь этот цирк до конца. Посмотрим, как глубоко ты вляпался.

— Там дальше почти одни его реплики, я вообще молчу. Как пассивы мастурбируют — это ты сам почитай, — бросил Ан Ли.

Сюй сузил глаза.

Ан Ли пожал плечами, сделал приглашающий жест, повернулся и, будто ни в чём не бывало, начал доедать остывшую лапшу.

Сюй взглянул в экран. Пропустил немного бесполезной болтовни — и, действительно, наткнулся на монолог в духе «секреты мастерства дрочки» от «Ветра минувших дней»:

Ветер минувших дней: Полностью натурально, прямо из подручных средств…

Ветер минувших дней: Так, чтобы тебя не раскрыли… для натурала ведь важно~

Ветер минувших дней: Вазелин…

Ветер минувших дней: Массажёр для плеч… портативный…

Ветер минувших дней: Дезинфекция… дельфинчик-насадка… скрепка…

Ветер минувших дней: Массажный пистолет… резиновая лента…

Ветер минувших дней: Палочка от мороженого… зажим… электрошоковая ручка…

Ветер минувших дней: Если тебе не нравятся мужчины, но тело всё равно чего-то хочет…

Ветер минувших дней: Всё это поможет тебе оставаться «гетеро», мой милый~

Ветер минувших дней: Обещаю, тебе больше никогда не понадобится мужчина. Ты сможешь навсегда забыть этого стокгольмского гада

Ветер минувших дней: Это полный архив моих самодельных секс-уловок за восемь лет. Сокровенные техники, передающиеся шёпотом

Ветер минувших дней: И как ты меня теперь благодарить будешь? ❤️

Сюй сжал кулак, ногти врезались в ладонь. Удивительно, но он внезапно почувствовал искреннюю, до костей доходящую ненависть к человеку, которого даже не знал.

— Ты всё это наизусть выучил? — спросил он, повернувшись.

— Да ты с ума? — выдохнул тот. — Я и прочитать-то толком не успел.

Сюй молча вышел из приложения, зажал на иконке палец, вызвал меню. Клик. «Удалить».

Ан Ли: — …

— Не слушай онлайн-дрочеров с улицы. А то сдохнешь — и даже не поймёшь, почему, — сказал Сюй Шаоцин мрачно.

— …Я и не собирался, — Ан Ли вздохнул. — Столько всего купить надо. Дорого. Но ты мог и не удалять. Не детский сад же.

Он доел кусок солёного дайкона, налил себе холодной воды и выпил.

Сюй смотрел на него и молчал. Потом, не выдержав, спросил:

— Раз уж тебе и секс нужен, и денег нет… Почему ты до сих пор не согласился продать себя мне?

Ан Ли посмотрел на него:

— …Разве ты сам не говорил, что больше не хочешь со мной спать?

Сюй Шаоцинь:

— Я так говорил?

— «Гуманизм», — напомнил Ан Ли.

Сюй:

— …Если ты что-то делаешь из гуманизма — это автоматически значит, что на самом деле ты не хочешь? Почему бы не предположить, что всё совпадает?

— А?

— В смысле, почему ты помнишь только ЭТУ фразу? — Сюй Шаоцин цапнул ногтями по столу, потому что грызть их было нельзя. — Я, вообще-то, говорил, что с тобой «я чувствую» в постели. Почему ЭТО не запомнил?

Ан Ли промолчал.

— Забыл? Или ты, блин, запоминаешь только то, что тебе удобно?

Ан Ли положил руки на колени и начал мять подушку из памяти под собой. Сжал — отпустил. Сжал — отпустил. Брови сдвинулись.

Сиденье было тёплое и мягкое, но слишком мягкое — оно всегда запаздывало с отдачей. Поэтому он сжимал его снова и снова, как будто это хоть немного помогало.

Но голова у него всё равно плохо варила.

Он же вроде думал, что сегодня получится не ворошить всё это снова. Просто поесть. Просто лапша.

…А в итоге опять вот.

…Специально, что ли? Он что, так и не оставил попытки перетянуть меня через грань?

…Он ведь правда сказал, что… со мной ощущения сильнее?

…Не может быть. Он же называл меня старым, сухим и тупым. Было ведь? Вроде было… Уже и не помню, но что-то такое звучало.

…Хотя, теперь он знает всё. Про меня. У меня больше нет секретов. Выходит, я уже перешёл ту самую грань? Похоже на то. Если она вообще существует.

…Но я точно не люблю мужчин. Но и в женщину я сейчас тоже не влюблён…

Он уже сам не знал, к чему шёл, к какой мысли крутился. Только видел, как Сюй Шаоцин вот-вот продырявит стол — так яростно выцарапывал в нём что-то пальцем.

…Я никогда не смогу быть с ним на равных. Но если бы хоть чуть-чуть… хоть где-то могло быть что-то равное — было бы хорошо.

— Если ты всё ещё хочешь со мной, — наконец выдохнул Ан Ли, — тогда… мне не нужны деньги. Я не продамся. Но… могу…быть партнером по сексу.

Он невольно отвёл глаза вниз и увидел слишком заметный, натянувшийся бугор в штанах Сюй Шаоцина. Он всё ещё рос.

— Вот как? — откликнулся тот.

Он, ублюдок такой, говорил почти мягко. Словно подбирал формулировки:

— Я просто раньше всегда платил. Так проще. Без эмоций, без лишнего. Чисто секс. Но сейчас, если ты…

— Да всё норм, не парься, — перебил его Ан Ли, — с партнёрами без оплаты всё тоже очень чисто. Та же прямота. Не бойся, ага.

Глава 50. Использовать до…(18+)

— О, — выдал Сюй спустя приличную паузу.

О? Это что за реакция такая.

…То, что Ан Ли его перебил, раздражало. Но если подумать… Раньше с ним можно было только за деньги. Потом — и за деньги нельзя было. А теперь — без денег можно. То есть… это же выгодно? Выходит, он ещё и в плюсе.

…Тогда с чего вообще злиться? Зачем что-то ещё говорить?

…«Партнёр для секса» так «партнёр для секса». Всё равно в кого. Главное — кто сверху.

Он замолчал и сглотнул остатки фраз, сосредоточившись на том, что у него между ног. Настроение резко пошло в рост. Он чуть раздвинул ноги пошире, придвинулся ближе к Ан Ли, и, склонившись, провёл носом по тёплой шее:

— Тогда прямо сейчас… сделай мне хорошо.

Он вдавил в бок Ан Ли твёрдую выпуклость в штанах. Тот дёрнулся и поспешно оттолкнул его.

Но Сюй уже не сдерживался. Он был не просто готов — он весь был на взводе. Рукой зажал его за плечи, не давая увернуться, вторая рука скользнула в брюки, между бёдер — и начала поглаживать. Ан Ли вздрогнул, инстинктивно подался навстречу, и голос у него сорвался:

— Н-нет, сегодня… нельзя…

— Ой-ой, «нельзя»~ — передразнил его Сюй. — А что тогда попкой в ладонь подаёшь, а, рыбка?

Он двинулся дальше: всунул бедро между ног Ан Ли, раздвинул их, не давая сомкнуть — чтобы проще было играться с тем, что между. Ан Ли вцепился в его руку, будто отталкивал, но всерьёз сопротивляться не мог. Мысль пронеслась сквозь горячку:

Да с меня хлопья летят, а он всё равно умудряется возбудить… Я за эти месяцы, что ли, совсем свихнулся?

…Чёрт. Этот ублюдок так хорошо трогает…

Тело быстро поддавалось. Глаза налились, защипали.

…Мозг снова капитулировал перед ширинкой. Это, наверное, чисто физиологическое, да? Обратимо ли?

…А когда Сюй Шаоцин наиграется…Что я делать-то буду?

Ан Ли чувствовал, как та штука у него в штанах под пальцами Сюй Шаоцина подрагивает, и это — стыдно. Но с каждым таким подёргиванием она становилась всё твёрже... а это — приятно.

…Когда Сюй Шаоцин наконец наиграется — Что мне делать-то?

...

— Ах! — выдохнул Ан Ли.

Сюй вцепился в его шею зубами, рыкнул прямо в ухо:

— Ты, блядь, можешь хоть раз не отвлекаться?! О чём теперь мечтаем?

Ан Ли инстинктивно глянул на телефон на столе — и Сюй сразу это заметил. Послышался тяжёлый выдох у виска, но слов не последовало.

Сюй провёл рукой от головки до самого основания, сжал. Ан Ли едва слышно выдохнул — и в ту же секунду стал твёрдым как камень.

— В постель, — жадно велел Сюй.

— У меня зад болит… — пробормотал Ан Ли.

— Сегодня — не внутрь.Сюй подхватил с его стола недопитый стакан воды, осушил, после чего просто поднял его с места. Они перепутались в движении, двинулись в спальню.

Прежде чем забраться на кровать, Сюй включил обогреватель. Шторы не закрыты, за окном ещё не стемнело до конца — вечерний, прозрачный, чуть синеватый полумрак. В нём тёплый свет от лампы качался, плавал по ним: от ног до головы, от головы к ногам, в такт дыханию, то ярче, то тусклее.

В этом мягком свете даже обычно ясные глаза Сюя становились расплывчатыми, почти ласковыми. Ан Ли на миг подумал, что у него галлюцинации. Ему стало неловко.

Сбивчиво пробормотал, скорее чтоб сбить ощущение:

— Ты чего, совсем мёрзнешь? Зачем включать… Партнёр, блин, с которого я даже денег не беру, а платить потом за электричество мне.

Сюй как раз расстёгивал ему рубашку и, глядя на оставшиеся с прошлого вечера синяки и укусы, спокойно сказал:

— Тогда считай, ты платишь за свет, чтобы трахнуть меня. А я уж постараюсь, чтоб тебе понравилось.

Он стянул галстук, опустился и начал целовать и лизать его кожу — те самые ссадины и пятна, тщательно, медленно, как кот вылизывает лапу.

Это тупое жжение с оттенком щекотки действовало мучительно — и почему-то извращённо приятно. Будто боль проступала в виде удовольствия. Ан Ли сразу вжался и оттолкнул его за плечо:

— Не надо так…

Слишком странно…

Ан Ли не хотел этого. Потому что ему нравилось это. А это — и было самым странным.

Он опустил взгляд и увидел, как рот Сюя — эти М-образные губы и влажный язык — блуждают по его коже.

Голос у него пересох:

— Хватит. Встань.

Сюй будто не слышал. Он продолжил скользить губами всё ниже, язык задевая чувствительные зоны, от чего у Ан Ли дёргался живот, ноги бессильно подгибались. Он стянул с него брюки, провёл губами по стволу, впитал каплю на кончике. Потом медленно, до самого основания, взял его в рот.

— А-а… — Ан Ли судорожно вцепился в простынь, задыхался: — Не надо… Сюй Шаоцин… Перестань…

Сюй поднял голову:

— Опять? Наш скорострел уже на грани?

Ан Ли весь покраснел, глаза затуманились. Смотрел в ответ — немного смущённо, но не протестовал.

Сюй помолчал, потом резко сел, грубо расстегнул ремень, стянул молнию. Выпустил набухший, тёмно-красный член, весь в венах и напряжении. Он прижал себя к Ан Ли, плотно соединив оба члена, и, скользя в смеси слюны и предэякулята, начал двигаться вперёд-назад.

— Мм…

Сюй с тихим стоном смотрел вниз, на сцепленные тела, с наслаждением постанывая.

А Ан Ли смотрел на него.

Этот тип реально обожал трахаться. На всём его лице было написано: «я на седьмом небе». Ан Ли смотрел, смотрел — и вдруг сам почувствовал, как внутри становится легче. Будто что-то разморозилось.

Он опустил глаза и уставился туда, где в руке Сюя двигались два члена — не похожих между собой ни по форме, ни по размеру, ни по оттенку. Но всё же — мужские. Два головки с распахнутыми уретрами выделяли предэякулят, перемешивались, тянулись слизью, скользили друг по другу в ритме, будто целуясь. Странно, грязно, нескромно. Но очень близко.

…Он видел такое впервые. Что-то в этом было даже мерзко. Но и завораживающе.

…Если бы кто-то показал ему такую сцену год назад, до знакомства с Сюем — он бы вывернулся наизнанку. Но сейчас — когда Сюй своим тугим, налитым, почти агрессивным фаллосом скользил вдоль его собственного…он чувствовал.

Одного взгляда было достаточно, чтобы завестись.

(«Как только сам научишься, тебе никто не нужен будет…»)

...А я смогу?.. сам?

Сюй резко схватил его за подбородок, заставив посмотреть в глаза.

— А?

Сюй задышал глубже, голос стал хриплым:

— Я хочу в тебя. Хочу тебя трахнуть.

— Нет, — отрезал Ан Ли.

Сюй повернул его на бок, вложил одну ногу в другую, и втиснулся в щель между бёдрами. Без смазки — туго, жёстко. Ан Ли почувствовал, как кожа тянется, чуть ли не рвётся — но в этом было что-то… странно приятное. Сюй придавил его ногами, зажал внутри и начал двигаться, вбиваясь между плотно сжатыми бёдрами.

— Потише… — простонал Ан Ли. — Ты мне сейчас всю кожу сотрёшь.

Сюй не остановился. Одной рукой обхватил его спереди и начал дрочить:

— Я тебе только отсосал. Ты знаешь это?

Ан Ли промолчал.

Он, если честно, не придавал этому значения. Видел, как Сюй, после того как трахнул его, мог спокойно звать ещё двух мужиков на «дополнительный тур». У такого гуляки, который может в любой момент сорваться в оргии, разве можно отслеживать — кому он там «отсосал»? Но всё равно… любопытно стало:

— Почему?

Сюй замедлился. Ответил неохотно:

— Просто так.

…

Ан Ли не успел переварить — как в тело ударила волна. Из той самой точки, где рука Сюя, всё пошло вверх. Он понял: да, опять. Секунда — и готово.

...точно, я же и правда скорострел.

Сюй не остановился:

— Пока мы спим — ты никого не ищешь.

— Окей, — выдохнул Ан Ли.

…Да и кого искать-то. Где таких находят, как этот?

— И не смей при мне думать о других.

Ан Ли повернулся к нему:

— Я? Когда?

— Только что! Дважды! Думаешь, я не вижу?

— …Ты не понял. Я думал о себе. Но в голове всплыл кое-кто. Это не одно и то же.

Сюй вдруг рявкнул, с яростью:

— И никаких этих твоих грязных переписок! Ещё раз увижу эти твои приложения с ветрами, дождями и прочей хуйнёй — я тебя выебу так, что забудешь, как звали!

Ан Ли:

— …Хорошо.

Сюй:

— ...

Лицо Сюй Шаоцина терялось в тени, звучал он зловеще:

— Тебе нечего мне сказать?

— …Нет, — спокойно ответил Ан Ли.

Сюй: …

Его бесила эта равнодушная невозмутимость. Поэтому он намеренно поменял угол и слегка надавил на тот самый, ещё не заживший выход. Ан Ли не ожидал — тело вздрогнуло от боли, холодный пот проступил, пальцы ног сжались.

Он резко схватил Сюеву «гадюку», которая вчера чуть не распорола ему всё внутри, и сам попытался повернуть её в сторону. Но Сюй оттолкнул руку и вжал её в матрас.

Ан Ли чувствовал, как эта опасная змея ёрзает у самого входа, готовая протаранить снова. Он испуганно взвизгнул:

— Сюй Шаоцин! Электричество! Ты сам сказал — это я тебя купил!

— Какое к чёрту электричество?! Ты сам как счётчик, а не человек!

Сюй был в паршивом настроении. И то, что он не мог войти и «наказать» Ан Ли как хотел, бесило ещё больше. Он тыкал, натыкаясь рядом, хаотично, почти злится, но не решался на большее. Вместо этого впился зубами в спину, цапнул ключицу и начал грызть лопатку.

Ан Ли завопил, извиваясь:

— ААА больно! Прекрати! Пёс поганый! Тебя в детстве бешеная шавка кусала, да?! Каждый день одно и то же — клинит тебя! ВСЁ, я выхожу из этой программы, я больше не твой секс-партнёр!

— …

Ан Ли слетел с катушек — и Сюю это понравилось. Он замер, удовлетворённо выдохнул:

— А что бы ты хотел вместо этого?

Ан Ли выглядел слегка замешкавшимся. Значит, действительно что-то хотел.

— Ну? Говори, — подбодрил его Сюй, чуть склонив голову.

Он аж повеселел, представив, какие странности могли сидеть в голове у этого задрота.

— …То, как ты раньше… я хочу ещё раз посмотреть, — пробормотал Ан Ли.

Они снова улеглись лицом к лицу, как и до этого. Сюй встал над ним на коленях, по обе стороны тела, взял в руку оба члена — свой и Ан Ли — и начал двигаться, поглаживая оба вместе. Ан Ли смотрел, не отводя глаз.

— Так? — переспросил Сюй.

Ан Ли на секунду перевёл взгляд на его лицо — как будто смущённо.

Щёки вспыхнули. Выражение лица было... потерянное.

— Тебе не нравится? — спросил Сюй.

Боже, да он же идиот, — подумал Сюй.

Член в руке дёрнулся, налился ещё сильнее.

— Ладно… Значит, тебе это нравится, да? — Сюй наклонился, усилил темп.

Ан Ли продолжал смотреть вниз, на то, как тёрлись друг о друга их члены в руке Сюя. Его собственный — заметно меньше — ощущал всё давление от большого, уже налитого.

Он протянул указательный палец и коснулся головки Сюя, собрал каплю и перенёс её на головку своего. Потом, взяв ещё одну, вернул её назад. Его палец двигался туда-сюда — словно вагончик с любовным грузом.

Сюй: — …

Сюй смотрел на эти тонкие бледные пальцы, как на транспортёр. И не выдержал — сжал крепче, толкнулся сильнее.

— Ты… ты опять стал ещё больше, — прошептал Ан Ли.

— Мм… Блять, естественно, — Сюй запыхался, двигаясь быстрее.

— Но если просто пальцем по головке, там же почти не чувствуется? — удивился Ан Ли. — Почему ты так радуешься?

— Не чувствуется? — фыркнул Сюй. — Тогда чего ты щупаешь? Я вот чувствую.

— Я просто хотел… понять… — пробормотал Ан Ли.

Сюй усмехнулся, наклонился и поцеловал его в щёку, прошептал в ухо:

— Потому что, когда ты так пальцем возишь… это как будто ты сам просишь, чтобы я в тебя вошёл.

Сюй отпустил член и просто прижал Ан Ли к себе, плотно, крепко. Их животы тёрлись друг о друга, сдавливая всё между ними. Ан Ли чувствовал, как от света, от прикосновений, от скользкой, влажной кожи в поту становилось жарко. Сюй дышал ему в ухо, целовал, гладил — и у Ан Ли голова плыла.

Потом он сунул себе в рот пальцы, облизал их и повёл рукой вниз. Сюй замер, тут же сел, насторожился и посмотрел вниз. Увидел, как пальцы Ан Ли, блестящие от слюны, водят по распухшему, раздражённому входу.

Он перехватил его за запястье:

— Ты что делаешь?

— Хочу ввести.

— Нельзя. Сегодня нельзя.

— Нормально. — Ан Ли дёрнулся, высвободил руку.

…и снова повёл пальцами вниз, нацелился на вход.

— Не трогай! — Сюй снова перехватил его. — Ты что, с ума сошёл? Обычно ж не рвёшься так. Сегодня что, режим самонаказания включился?

— Не наказание… — пробормотал Ан Ли. — Просто ты тёрся… я уже не могу.

Сюй застыл. Вдохнул поглубже. Это… это сейчас что было?! Ан Ли… он не под кайфом? Нет?

…так вот оно какое — быть «партнёрами»?!

…настолько хорошо?!

Он смотрел, как Ан Ли развёл свои длинные ноги и стиснув зубы, ввёл палец. Тут же застонал от боли, брови сдвинулись, а его и без того измотанный проход сразу сомкнулся, будто втягивая в себя.

— Больно, — сказал Ан Ли, гнусаво, с прикусом в голосе.

— Тогда зачем ты продолжаешь? — Сюй Шаоцин, таращил глаза на картину, от которой сводило челюсть, дёрнул рукой ещё быстрее. В голове крутилось: вот заживёт эта чёртова дырочка, и я его так, и эдак, и через ногу, и через плечо — сотней способов, пока не выжму насухо.

— До смерти больно… — снова простонал Ан Ли.

— Так вынь! Ты что, дурак? — отрезал Сюй.

Ан Ли и правда вытащил палец. Сюй уставился на это тёмное, уже слегка раскрытое отверстие. Мысль промелькнула мимолётно: он меня дразнит. Специально — чтоб я смотрел и сгорал.

Он уже открыл рот, чтоб наорать, но тут взгляд зацепил другое: Ан Ли, насупившись, с недовольным лицом и лёгкой злостью, начал яростно дрочить себе.

У Сюя перед глазами сразу всплыло — та сцена, где Ан Ли, под кайфом, сидит в ванне, грустный и отчаянный, пытается довести себя, и не может.

Всё изменилось. Он облизал палец, и очень-очень мягко ввёл его внутрь.

Ан Ли выгнулся, дыхание сбилось.

— Всё ещё больно? — Сюй шепнул почти ласково, двигая пальцем внутри, слегка загибая, нежно надавливая.

Глаза Ан Ли увлажнились, нос порозовел. Он подсобрал ноги и опустил их на талию Сюя.

Кадык дёрнулся. Несколько секунд он молчал, а потом:

— Сюй Шаоцин…

— Сколько ты вообще хочешь быть со мной вот так, как… партнёры?

Глава 51. Открой же дверь (18+)

— С чего вдруг такой вопрос? — Сюй продолжал двигать пальцем, не сбавляя хода.

— Просто… интересно, — ответил Ан Ли, вжимаясь в него.

— Ты, обычно по расписанию с кем-то трахаешься, да?

— Мне просто интересно, есть ли у тебя какой-то… внутренний срок годности.

Сюй задумался:

— А как тут заранее знать? Может, через пару раз пропадёт интерес. Может, два-три месяца — и надоест.

— …Два-три месяца?

Глаза Ан Ли приоткрылись шире. Он не ожидал, что это будет так… долго.

…Сюй Шаоцин, человек, сменивший, наверное, сотню партнёров, и вдруг он — в одной упряжке с ним два-три месяца подряд?

…Не может быть.

И тут до него дошло. Он, скорее всего, просто один из тех «мелких персиков» — ждущих, пока Сюй его «выберет» снова. Система ротации вкусов. Так и не приедается.

Сюй заметил удивление на его лице, и это, похоже, его позабавило.

— Что, мало, да? Если хочешь подольше — обслуживай меня как следует, может, и не надоест.

Он вытащил палец и, слегка играючи, поманил им:

— …Нет, нормально. Не мало. Я просто вспомнил одну штуку. Ты ж сам спрашивал, есть ли что сказать.

Сюй опёрся на ладонь рядом с его головой:

— Ага. Говори.

— Раз уж у нас равноправие, я предлагаю — дальше только с презервативом.

Сюй застыл. Такого поворота он не ожидал.

— Не люблю. Отклоняется.

— Такая безответственная тяга к удовольствию в обществе вообще-то не поощряется.

— Я трахаюсь с тобой или с обществом? Ты что, теперь у нас амбассадор Красной ленточки?

— Презервативы защищают не только от ВИЧ, но и от целой кучи всего.

— А, понял. Ты ещё и лицо профилактики ИППП, да?

Ан Ли немного помолчал, потом выдал:

— Короче, безопасный секс — здоровье тебя, меня и… и всех.

Сюй: — …

Ан Ли вечно доводил его до стадии «сдулась вечеринка» только одним своим существованием.

…Ему… не нравится. В том смысле…Проще говоря Ан Ли брезгует.

Он разозлился. Даже почувствовал себя немного оскорблённым. Хотя сам же понимал — вроде бы и не с руки запрещать Ан Ли так думать. Что, разумеется, только сильнее его бесило.

Он заговорил быстро, сбивчиво:

— Во-первых, чтобы стать клиентом этого клуба, нужно предъявить медсправку — сроком не старше. Во-вторых, весь персонал проходит регулярные обследования и допускается к работе только с сертификатом. В-третьих, презервативы — исключительно клубные, только они. Нарушаешь — аннулируют членство. Так что это не какой-нибудь там притон, как ты себе надумал, а… ну, совсем другой уровень притона, о котором тебе и мечтать не приходилось!

Сюй Шаоцинь ударил кулаком по многострадальной кровати, на которой Ан Ли отрабатывал карму:

— Я вообще-то не такой, как ты там напридумывал! Так что закрой рот и не начинай тут снова свою хренову кампанию по просвещению!

Ан Ли и правда замолчал. Но через пару секунд, медленно, тихо добавил:

— Ни один презерватив не даёт полной гарантии. Единственный способ быть в безопасности — это один постоянный и верный партнёр.

Сюй поперхнулся:

— …Ты, блядь, что, священник?

Но, кажется, он всё-таки немного остыл. Сказал спокойно:

— Пока мы спим друг с другом — я больше ни с кем не сплю. И вообще… давно уже ни с кем не спал. Спокойнее теперь?

Ан Ли:

— Я не это имел в виду. Не хочешь — не надевай, делов-то. В клуб свой иди. Если тебе там безопасно, иди. Мне всё равно, не собираюсь просить тебя менять образ жизни ради такого формата.

Увидев, как лицо Сюй Шаоцина, только-только немного оттаявшее, снова начало темнеть, он щедро добавил:

— Я и так не вывожу твой уровень сексуального аппетита.

Сюй Шаоцин молчал довольно долго. Потом мрачно, с какой-то опасной мягкостью, выдал:

— Привыкнешь.

Он слез с кровати, застегнул молнию, начал приводить в порядок одежду.

— …Ты куда? — Ан Ли тоже сел, натянул одеяло до подбородка.

— Домой, — бросил Сюй.

— Домой?.. — переспросил Ан Ли, сжав руками край одеяла. — Почему сейчас?.. Ты же ещё… не кончил.

Сюй:

— Расхотелось. Ты как ноотропы из телеги. Ни памяти, ни радости, ни члена. Только побочка и стыд.

Ан Ли приоткрыл рот. Потом закрыл. Потом вздохнул, шмыгнул носом:

— Ну тогда… руки хоть помой. Ты же только что… трогал…

Сюй, на удивление безропотно, пошёл в ванную. Мыл руки молча, не торопясь. В какой-то момент в зеркале появилось отражение Ан Ли — он стоял за спиной, накинув рубашку.

— Я тоже… я тоже руки помою, — сказал он.

Сюй мыл невнимательно, на автомате. Ан Ли ткнул подбородком:

— Тщательно давай.

— С мылом.

— Под ногтями тоже.

— Заткнись, — буркнул Сюй Шаоцин. — Что ты тут бубнишь, я тебе что, дочка?

И тут же понял, что ляпнул лишнего. Во взгляде, который отразился в зеркале, Ан Ли выглядел так, будто его током ударило. Сюй поспешно продолжил:

— Я… увидел фотографию у тебя на столе. Это твоя дочь, да?

— …Да, — выдохнул Ан Ли.

Сказал — и всё. Ни одного слова больше. Пару секунд просто стоял, немного остолбенев. Потом тоже подставил руки под воду и намылил пальцы. Взял руку Сюя, ту самую — «пальцы были там, куда солнце не заглядывает» — и начал методично тереть:

— Я просто внутрь много мази натолкал. Травы, знаешь, пахнут жёстко. Надо нормально отмыть, а то так и будешь пахнуть как китайская аптека.

Потом добавил в команду ещё и свой палец, тот самый, что тоже участвовал в глубинных операциях. Скользил мылом вверх-вниз, тщательно, как будто от этого зависела чья-то жизнь.

То, что Ан Ли сейчас делал, было один в один как та сцена в постели. Только вместо члена — палец.

…Ублюдок. Соблазняет меня.

…Он ведь просто не хочет, чтобы я ушёл, да?

Он чуть было не ляпнул в лоб: «Ты сейчас флиртуешь, да?» — но вовремя заметил, что Ан Ли смотрит не на него, а куда-то сквозь. В упор пялится на их пальцы, но мысли явно где-то очень далеко.

…О Сяо Дуо, наверное.

Сюй вдруг понял, что вся эта легенда про "честность" — это фасад. У Ан Ли есть целые шкафы тайн, которые он никому не откроет.

Иначе как объяснить, что он — едва ли не первый человек в жизни, кому Сюй реально предлагает связь, близость, деньги, хоть какой-то контакт — а тот всё никак не заговорит о дочери?

Ан Ли домыл руки, снял полотенце и стал вытирать Сюю руки. Обмотал ладони грубым махровым полотенцем, потёр между пальцев, прошёлся по ладони.

От этого движения было до невозможности приятно. Сюй даже на секунду почувствовал себя как в детстве — беспомощным, но спокойным. Как будто ему снова ничего не надо решать. Он машинально поднёс руку к лицу, втянул воздух носом.

Полотенце, как и всё у Ан Ли, пахло цветочным стиральным порошком. Видно, давно им пользуется — пропиталось до нитки, как и его кожа.

Ан Ли заметил, как Сюй вдохнул запах, и сразу смутился:

— Выглядит убито, но оно чистое.

— …

Мозг Сюя на секунду вылетел в астрал, и он, сам не веря себе, наклонился и поцеловал Ан Ли в губы.

Ан Ли: — …

Сюй Шаоцинь: — …

…

Через пару секунд Ан Ли спросил:

— Это был наш первый поцелуй без языка?

— Не помню.

— Я пошёл, — выдал Сюй и выскользнул из душной ванной. Схватил куртку, стал одеваться.

Ан Ли с порога спросил:

— А работа… та, про которую ты говорил?

— Я скажу, чтобы тебе позвонили.

Ан Ли выдохнул с облегчением:

— Спасибо. Правда, спасибо.

Когда Сюй уже стоял у выхода, Ан Ли добавил:

— Осторожно за рулём.

Сюй Шаоцин спускался по лестнице в режиме «одна ступень в десять секунд».

Пальцами водил по губам.

По тем самым — без языка.

?

…Что вообще за формулировка? Это же просто… зацепило губами по касательной. Не поцелуй.

…Нормальный поцелуй — это с языком. Когда в тебя входят и ты в это время ешь его язык — вот тогда всё как надо.

…Вообще, люди сначала целуются без языка, чтобы понять, хотят ли идти дальше. Проверка на готовность к удовольствию.

…Если ты уже с кем-то трахаешься, то зачем, чёрт возьми, откатываться к самой начальной стадии? Это как если ты уже решаешь интегралы, а тебя внезапно просят заново выучить таблицу умножения.

…Так какого хрена он мне говорит…такую чушь? Что, он реально считает, что мне надо обратно в первый класс?

Он спустился на первый этаж только когда губы у него уже онемели от прикосновений.

Сел в машину. Пока настраивал зеркало, поймал в отражении своё лицо — и понял, что забыл галстук.

Подумал, вздохнул, вылез из машины. Пошёл обратно.

У двери Ан Ли он стучал довольно долго. Никто не открывал.

Это было странно — он же только что вышел, Ан Ли не проходил мимо. С чего бы тому спать? Сейчас же не ночь.

Постучал ещё. В итоге открылся сосед. Тот самый. Глянул — и в лице вся палитра: сначала раздражение, потом — узнал, испугался, и тут же заиграл оттенок подозрительно-молчаливого срама.

Посмотрел, как на мину, и захлопнул дверь без звука.

И только после этого появился Ан Ли. И выглядел — хуже соседа. Паника на лице.

— Что?

Сюй Шаоцин посмотрел на него: штаны — наброшены кое-как, на голое тело — халат, даже не застёгнут. Видок как будто он не из ванной, а из чьей-то постели вывалился. Если бы Сюй только что сам не вышел отсюда, подумал бы — точно с кем-то развлекался.

— Ты чего так долго?

— А ты чего вернулся? — Ан Ли не ответил, а задал встречный вопрос.

Сюй громко:

— Галстук у тебя на кровати. Верни.

— Тс-с-с! — Ан Ли аж обеими руками хотел ему рот заткнуть. Бросил испуганный взгляд на дверь соседа. Потом зло прошипел: — Подожди!

Мелькнул в глубину квартиры и вернулся с галстуком.

Сюй взял. Глянул на его пальцы. Суставы — розовые.

Он взял руку Ан Ли, потрогал. Холодная. И влажная.

— Ты опять руки мыл? — подозрительно глянул, — мы ж только что…

По щекам Ан Ли начала расползаться подозрительная краснота.

Сюй Шаоцин ухмыльнулся:

— Опять в мазь вляпался, да?

Ан Ли замычал, щеки налились, и сквозь стиснутые зубы выдавил:

— До свидания!

И с грохотом захлопнул дверь.

Сюй тут же постучал снова. Молчание. Он продолжил стучать и громко тянуть:

— Рыбка? Крошка~ ну не играй там один, поделись с папочкой~…

Дверь распахнулась, Ан Ли с белым, как смерть, лицом втащил его внутрь и захлопнул дверь сзади.

Сжал Сюя за плечи, почти шипя:

— Сюй Шаоцин! Ты с ума сошёл?! Ты в курсе, что на меня теперь смотрят как на… я не знаю! Сосед сверху, тётка снизу — у них теперь во взгляде столько грязи, будто я тут оргии устраиваю! Это всё потому что ты вчера… Ты хочешь, чтобы я переехал?!

— Ну ты же сейчас кончил, нет?

— Разве нет?

Ан Ли: — ………

— Чего ты от меня ещё прячешь?

Ан Ли: — ………………

Сюй посмотрел на него — стыд, ярость, почти до слёз. Жалко стало.

…Этот идиот правда не помнит, как перед ним же, прямо в ванне квартиры 1208, дрочил с таким энтузиазмом, что у тетки снизу, обои бы отклеились.

…Думает, ещё осталась какая-то занавесочка, которую можно держать перед лицом, как будто она что-то скрывает?

Сюй заметил, что отопление выключено — и в этот момент разозлился. Швырнул Ан Ли на кровать, включил обратно. Жёлтый свет снова залил комнату.

Залез на кровать, стянул с Ан Ли пижамные штаны, как бы срывая раздражение. Схватил его ноги и поставил по обе стороны от своих бёдер, снова сунул пальцы к анусу.

— Подожди!

— Молчи. Я сказал — молчи. — Взгляд Сюя давил, как прицельный прожектор.

— Последнее, — сказал Ан Ли, схватил со стола рулон бумаги, потянулся и вытер его пальцы, — подожди, я схожу, помоюсь.

Сюй, глядя на него, как тот старательно трёт его палец:

— Закончу — тогда и помоешься.

— Там… мазь. — Ан Ли глухо, — Я только что много вмазал внутрь. Мне правда нужно смыть.

— А? — Сюй перевёл взгляд на открытую коробку мази, приподнял бровь и хищно усмехнулся.

— Вот это уровень. Использовать это как лубрикант? Терапия через удовольствие?

Ан Ли сразу забеспокоился:

— Ты чего несёшь вообще…

Сюй схватил тюбик, мгновенно переключился в режим «мерзкий извращенец»:

— Хе-хе. Муж хочет тоже покормить твой нижний ротик лекарством.

Ан Ли теперь не просто паниковал, он начал тонуть в стыде. Схватился за низ живота, прикрываясь:

— Отпусти, я серьёзно, я просто умоюсь.

— Не скромничай. Твоя задница лучше нас с тобой знает. — Сюй перехватил его ноги, не давая вывернуться, и навалился. С силой выдавил щедрый ком мази прямо на анус. Ан Ли, чтобы не испачкать простыни, затаился. Только прикрыл лицо рукой, почти сдавшись.

Сюй, не торопясь, начал размазывать мазь пальцем по окружности. Медленно, как будто рисует.

Кольцо сжалось намертво. Сюй не растерялся: согнул палец, начал ввинчиваться, будто червь в землю, делая круги, мягко, но настойчиво. Голос у него стал как у медсестры из детской поликлиники:

— А ну-ка, ротик открыли, лекарство глотаем. Молодец мальчик.

— Какого хрена ты несёшь… — Ан Ли отворотил голову в сторону, утонув в тени. Такой Сюй — даже хуже, чем бешеная версия. Просто невыносим.

— Ну-ка, рыбка, скажи «ааа» — твой нижний ротик умеет? — Сюй уже сам смеялся.

Ан Ли готов был свариться:

— Ааа… твою мать.

Он сопротивлялся как мог. Но это было и больно, и до неприличия щекотно. Он сдался, выдохнул:

— Ты реально решил утопить мою самооценку в кипятке, да?

— Самооценку? — Сюй только этого и ждал. Как только Ан Ли чуть расслабился, он тут же проник внутрь, продавливая мазь поглубже.

— Вот жаль, что ты не помнишь ту ночь под кайфом. Иначе бы ты больше никогда не произносил слово «самооценка» вслух.

Сюй ухмыльнулся:

— Хочешь, расскажу? Как ты тогда закинул ноги мне на талию и сам насаживался, как будто от этого зависела твоя жизнь

Ан Ли тут же перебил его:

— Не надо. Просто… не вспоминай об этом. Никогда.

Сюй снова тихо усмехнулся, но замолчал. Сосредоточился на том, что делал. В полумраке продолжил «наносить лекарство» — пальцы вращались, проникали, массировали, медленно, как будто изучали рельеф изнутри.

Постепенно тело Ан Ли начало сдавать позиции. Он зажимал ноги, но всё равно издавал сдавленные стоны, которых, по-хорошему, сам не слышал.

Сюй придержал одну ногу, не давая ему сомкнуть бёдра:

— Ну, как ощущения?

Ан Ли глянул вниз — на животе уже растеклась лужица. Он дважды сжал головку, будто пытаясь выдавить остатки, потом стёр пальцами. Выглядел так, будто его застали за чем-то совсем посторонним.

— Хочешь, я и тебе… — пробормотал он.

— Потом. Сегодня сначала ты, — сказал Сюй.

— Ещё чуть-чуть, — выдавил он новую порцию мази, вмял её внутрь, как будто кормит раненого зверька.

Когда Ан Ли немного привык, движения стали ритмичными. Вход и выход, всё глубже, чуть сильнее, с каждым разом. И тело под его пальцами уже само поддавалось, выгибалось, стонало в ответ, как будто просило ещё.

Скоро даже мазь на пальцах — сначала прохладная — стала согреваться, размягчаться, и тугой вход начал раскрываться, чуть влажный.

Вход стал мягче и влажнее. Сюй смотрел, как Ан Ли теряется в удовольствии, и сам уже не знал, куда девать напряжение — всё ломило внизу живота. Он другой рукой расстегнул молнию, достал член и с силой прижал к внутренней стороне бедра Ан Ли, разогревая до влажно-розового блеска.

…Чёрт. Красивый, податливый — и вместо того чтобы просто трахнуть его, я тут, дрочу в древнем доме на фоне облупленных стен.

…Это не я тебя в ад затянул. Это ты меня туда затащил.

Дыхание Ан Ли стало обрывочным, свистящим, он выгнулся, схватился за себя и начал дрочить. Его вход пульсировал, сжимаясь на пальцах Сюя, ноги инстинктивно обвили его талию. Сюй почувствовал, что тот уже близко — и замедлил темп, вместо толчков стал давить, массируя ключевую точку внутри.

— Аа-нн…

Крик вырвался сам собой. Сюй тут же прикрыл ему рот рукой. Ан Ли смотрел на него полуприкрытыми, покрасневшими глазами, в которых плавились боль и удовольствие, пока тело вздрагивало в оргазме.

Сюй бросил взгляд на его дрожащий живот, покрытый тёплой, белёсой жидкостью, и тихо сказал:

— Тс-с. Кто-то стучит.

Ан Ли, ещё судорожно подёргиваясь, замер. Прислушался.

Стук повторился. Потом женский голос:

— Ан Ли? Муж?

И снова стук.

Чжоу Сяоюнь:

— Странно… Он же сказал, что плохо себя чувствует и останется дома…

Ан Ли соскочил с кровати так быстро, что чуть не скинул Сюя. Резко поморщился от боли в заднице, зашипел сквозь зубы, и на ходу начал натягивать брюки.

Сюй смотрел, как тот мечется в панике — и понял: скорее всего, когда он в прошлый раз стучал, Ан Ли тоже выглядел так — дикий взгляд, паника, уши горят.

Но в этот раз Ан Ли натянул не домашние штаны, а нормальные, с ремнём и молнией.

Похоже, для Чжоу Сяоюнь стандарт выше. Или боится, что она что-то подумает…

Он усмехнулся холодно:

— Так спешишь? Поймали с поличным?

— Убери, блядь, своё хозяйство!

Сюй снова ухмыльнулся:

— Боишься — не открывай. Притворись, что тебя нет.

Ан Ли в панике натягивал рубашку:

— Да ты ни черта не понимаешь, мой сосед — ходячая сплетница! Любой шум — сразу у двери. А ты тут орал всякую дичь, если бы я не открыл, и сосед вышел, мы бы встретились в коридоре, и всё — пиши пропало!

Сюй развалился на кровати, откинувшись назад, с ленивым видом и хозяйством наружу. Сказал с полу притворной апатией:

— Ну так иди. Открывай.

Глава 52. Не за что

Ан Ли шагнул к Сюй Шаоцину, встал прямо перед ним и наклонился.

— А? — удивлённо выдохнул Сюй.

Ан Ли нагнулся ещё ниже, подхватил его брюки за ременную петлю, дёрнул, выпрямляя, и в следующую секунду со щелчком застегнул молнию.

Сюй Шаоцин взвыл и рухнул на пол:

— А-а, да чтоб тебя! Ты мне прищемил...

Ан Ли уже тащил его за руку к двери:

— Быстро вон. Тебе нельзя быть в спальне.

Стоило ему вытолкать Сюя в коридор, он рванул к двери.

Сюй стоял, зажав причинное место, и думал: Ага, открой, только попробуй. Я скажу — “Здравствуйте, заходите. Кушали? Мы вот только поели. Ан Ли, может, и жене наваришь лапши? Макароны ещё остались, и яйца есть. А вы, Сяоюнь, предпочитаете яичную лапшу с бульоном или с подливой?”

Дверь распахнулась, Ан Ли застыл. Молчит.

Сначала послышался голос Сяо Юнь:

— Ты дома? Я думала, ты ушёл... У тебя всё ещё лихорадка? Щёки пылают.

Следом — хлопок двери из соседней квартиры. Конечно, этот вечно праздношатающийся сосед опять вылез поглазеть. Захлопнул с таким шумом, будто выместить хотел.

Сюй шагнул вперёд, подошёл к порогу:

— Добрый ве...

Чжоу Сяо Юнь уставилась на него в изумлении.

Сюй тоже замер, встретившись взглядом с маленькой девочкой, которая стояла у стены и явно запыхалась. Цвет лица бледный.

Молчали втроём.

— Здравствуйте, — поспешно сказала Сяо Юнь и подтолкнула девочку. — Сяо Дуо, поздоровайся с дядей.

Сяо Дуо приоткрыла рот, но ничего не сказала. А Ан Ли, наконец, подал голос:

— Ты зачем с ней пришла... На шестой этаж, она ж выдохлась вся.

— Ты сам говорил, утром собирался к ней заглянуть. Потом сказал, плохо себя чувствуешь, не придёшь. Она и настояла, хотела увидеться. Как ты? — ответила Сяо Юнь.

Ан Ли не ответил. Только отступил в сторону, впуская их в квартиру.

Сяо Дуо вошла, глядя на него:

— Папа.

Затем посмотрела на Сюя.

Ан Ли тоже взглянул на Сюя. Потом отвернулся, погладил девочку по голове:

— Дуо, со мной всё в порядке. Мы ж завтра всё равно увиделись бы.

— Но я хотела прийти сейчас, посмотреть, как ты, — прошептала она.

Потом она снова повернулась к Сюй Шаоцину.

Тот уже поспешно натягивал куртку:

— Ну, я пошёл.

— Да не надо, вы... — Сяо Юнь замялась. Гостиная была крошечная, по сути, это даже не гостиная, а проход. Вчетвером тут было откровенно тесно. Она приобняла Сяо Дуо за плечи и чуть сдвинулась в угол: — Мы вообще ненадолго. Просто ребёнок настаивал, хотела увидеться... Если вы заняты — мы уйдём, ничего страшного.

Она, конечно, не понимала, какие такие «рабочие вопросы» может обсуждать такая шишка с Ан Ли, но знала: найти работу тому было непросто. А этот богатенький явно проявлял к нему интерес. Если он уйдёт только потому, что она неожиданно объявилась — получится как-то совсем неловко.

— Не нужно. Я просто мимо шёл. Зашёл забрать кое-что по работе, — ответил Сюй Шаоцин, застегнул куртку и ногой подтолкнул к Сяо Дуо свои старые шлёпанцы... но увидел, как Ан Ли из-под шкафа достаёт детские розовые тапочки с заячьими ушами.

...

Он бросил взгляд на две миски с лапшой на столе, немного застыл, потом отвёл взгляд и вежливо кивнул Сяо Юнь:

— До свидания.

Он переобулся, взялся за дверную ручку.

Ан Ли, не выпуская из рук заячьи тапки, подошёл к двери. Смотрел ему в спину. И внезапно ощутил странное чувство вины.

Но слов не нашлось.

— Дядя... Вы уходите? — тихо спросила Сяо Дуо. Видно было, что ей хочется сказать ещё что-то, но она взглянула на Ан Ли, потом на Сяо Юнь — и промолчала.

Она ведь помнила про их «секрет». Обещала «второму папе» молчать. А ещё — деньги, которые она заняла сама. И отдавать тоже будет сама. Сейчас она не хотела, чтобы родители узнали.

Сюй ответил просто:

— Угу.

И вышел.

— До свидания, господин Сюй. Простите, что так получилось... — извинилась Сяо Юнь, чуть поклонившись.

Ан Ли остался стоять в дверях, сжимая край штанов.

Сюй Шаоцин молча спустился вниз.

Ан Ли закрыл дверь. Вернулся к столу, постарался сесть так, будто с ним всё в порядке и задница не болит. Взял в руки телефон — там висели непрочитанные сообщения и пропущенные от Сяо Юнь, до которых он не добрался.

Он просто держал телефон, как будто ждал, что он снова завибрирует. Но тот молчал.

Он не выдержал и написал Сюю сообщение: «Осторожнее за рулём».

Ответа не пришло.

— Такой запах... Ты что, пил китайские травы? Сильно заболел? — спросила Сяо Юнь, переобувшись и помогая Сяо Дуо снять куртку.

— Обычная простуда. Уже всё нормально, — ответил Ан Ли.

— А этот... господин Сюй, с ним точно всё в порядке? Что-то срочное было? — понизив голос, спросила она.

— Всё нормально, — снова сказал Ан Ли.

Сяо Юнь взглянула на две миски с лапшой на столе:

— Опять лапша... Ты и босса этим кормишь? Или...

В её голосе не было укора — только усталость и невысказанная жалость. Но Ан Ли будто задумался. Слов не уловил. Только через пару секунд очнулся:

— Что?

Сяо Юнь замолчала. А потом, будто вспомнив, потянулась в принесённый пакет и достала банку маринованных овощей:

— Мама сама делала. Баоцай из восьми овощей. Даже мне не сказала, что заквасила — первой делала банку тебе.

— Спасибо... — он на секунду задумался, но последнее слово так и не произнёс. "Тёща" — вроде бы уже не обязан так называть. Хотя, если честно, бабушка Сяо Дуо всегда к нему относилась хорошо. А после развода и вовсе — с какой-то неловкой заботой, как будто искупала что-то за дочь. Но сейчас — сейчас Ан Ли не хотел использовать это слово.

Он сказал:

— Сяо Юнь, пожалуйста... больше не называй меня мужем. Мы ведь уже развелись.

Он произнёс это серьёзно. Слишком серьёзно.

Сяо Юнь промолчала.

Так нельзя было говорить при ребёнке. Он и сам понимал. Но сегодня — не сдержался.

Сяо Юнь молча собрала миски и унесла на кухню. А Сяо Дуо подошла к нему, взяла за руку:

Она сказала это совсем тихо, так, чтобы её слова затонули в звуках воды, льющейся из крана, и бряцании посуды:

— Не говори с мамой так, ладно? Она вчера на фотографии смотрела и плакала. Там, где мы втроём.

Ан Ли вдруг почувствовал, как всё внутри стало мягким и сырым. Он знал, о каких фотографиях она говорит. Каждую мог представить с точностью до жеста.

Он моргнул — резко, будто хотел выдавить эту горечь из глаз. Улыбнулся:

— Тогда ты побудь с ней, развесели немного.

— Я знаю. Но мне кажется, она хочет, чтобы это ты был рядом, — шепнула Сяо Дуо.

— Я занят, — вздохнул он. — Каждый день.

— Ты больше не любишь маму? — вдруг спросила она. — Она ведь такая хорошая. И красивая, и трудолюбивая.

Ан Ли провёл пальцем по её носу:

— Конечно, твоя мама хорошая. А как ты думаешь, откуда тогда такая красавица, как ты, взялась?

— Я тебе секрет скажу. Сын бабушки Ци всё время клеится к маме, — заговорщически прошептала Сяо Дуо. — По-моему, он на неё запал. Тебе не страшно, что её у тебя уведут?

— Отлично, — спокойно отозвался Ан Ли. — Он хороший человек?

— Какой ещё хороший?! — поморщилась девочка. — Папа, ты меня опять отшиваешь! Мама его терпеть не может, ты что, не знал?

Ан Ли промолчал.

— Пап, ты ведь хочешь меня видеть каждый день? Давай жить вместе. Тогда я тебя видеть смогу каждый день.

На лице Ан Ли появилось напряжение. Он снова не знал, как это объяснить по-человечески.

— Я правда не знаю, как это объяснить... Это взрослое. Я не отмахиваюсь от тебя, честно. Просто ты не должна думать, будто из-за того, что мы с мамой не вместе, у тебя чего-то нет. Мы оба с тобой. И любим тебя больше всего на свете.

— Я знаю. Я не про себя. Я про тебя. Я не хочу, чтобы ты всё время был один. Один спишь, ешь одну лапшу...

У неё затряслась губа, и она всхлипнула носом.

У Ан Ли всё внутри сжалось. Ответов не было.

Из кухни стихла вода. Сяо Юнь вытерла руки о фартук, вышла и сказала:

— Помнишь, я говорила сегодня утром про того, кто хочет помочь? Его зовут Чжэн Хуанци. Слышал о таком?

— Чжэн Хуанци? — переспросил он. — Это что, псевдоним? Типа «Жёлтое знамя»?

— Ха-ха, нет, не то «Жёлтое знамя». — Сяо Юнь достала телефон, открыла фото и показала снимок документа. — Вот, добровольное пожертвование. Написано, что он будет покрывать все госпитализации, лечение, даже залог. Деньги будут автоматически списываться с его карты. И на операции тоже. Всё подробно прописано. Завтра, когда на диализ поедем, получу документы.

Ан Ли чувствовал, что в этой истории что-то не то. Сердце тревожно колыхнулось.

— С его карты? Почему?

— В больнице сказали: у него нет детей. Просто хочет сделать доброе дело, — ответила она с неподдельной радостью. — Врач Ли сказала, что карта у неё, завтра передаст. Правда, сам он появляться не хочет. Но я думаю — всё правда. Врать ради такого никто бы не стал! Даже не знаю, как благодарить человека!

— Почему он не хочет появляться? Если уж помогает ребёнку — разве он не хочет увидеть Сяо Дуо?

— Посмотрим. Может, потом и захочет. А может, передумает и перестанет жертвовать... Всё возможно, — пожала плечами Сяо Юнь. — Но пока что это хорошая новость. Значит, тебе будет немного легче.

Она похлопала Ан Ли по руке, что лежала на столе. Он бесшумно отдёрнул её, налил себе воды и сделал глоток.

— В больнице ведь не только Сяо Дуо. Есть дети, за которых и на телевидение обращались, и на краудфандинг подавали. Мы-то ничего не публиковали. Почему он выбрал именно Сяо Дуо?

— Может, в больнице спросил... Ты сегодня прямо всё в штыки. Какая разница? Это же хорошая вещь, — сказала она.

— Я могу сам обеспечить лечение Сяо Дуо. Своей работой, — тихо сказал Ан Ли. — Пусть не шикуем, но мы не настолько, чтобы просить подаяние.

— Му... — Сяо Юнь вздохнула с лёгким отчаянием. Раз уж Ан Ли просил не называть его мужем, вернулась к тому, как звала его до брака: — Ли-ге, я знаю, ты не любишь быть кому-то должен. Но это ведь другое. Я уже подписала бумаги.

Сяо Дуо знала, в чём дело. Вчера она подписала долговую расписку «второму папе», а сегодня — пришёл благотворитель. Она понимала: это не совпадение. Это сделал он. Спросить пока не успела, но знала точно.

— Папа, по-моему, всё правильно, — подала голос она. — Я не хочу, чтобы тебе было так тяжело. У него же нет детей. Я могу стать его дочкой. Раз уж твоя дочь теперь и его дочка, значит, ты ему больше ничего не должен, правда же?

Ан Ли и Сяо Юнь сначала ошеломлённо переглянулись, а потом оба рассмеялись.

— Ты как будто с калькулятором в голове, — пошутила Сяо Юнь.

Сказав это, она будто бы спохватилась, взглянула на Ан Ли с опаской. Но он только продолжал улыбаться, глядя на Сяо Дуо.

— Отлично. Вся в маму — умная. Мне приятно это видеть.

Когда они собирались уходить, Ан Ли вытащил из кармана пальто несколько купюр. Сегодня днём его уволили из забегаловки. За этот месяц ему выдали восемьсот юаней в виде компенсации.

Он отсчитал шестьсот и протянул Сяо Юнь:

— Возьми. Доедьте на такси. Не стоит ей уставать.

Сяо Юнь посмотрела на деньги в его руке, но не взяла:

— Не нужно. У меня есть.

Потом, чуть подумав, всё же спросила:

— Твой босс... кажется, хорошо к тебе относится. И зарабатывает явно неплохо. Ты чем вообще теперь занимаешься?

После тюрьмы найти такую работу — большая редкость.

Ан Ли вдруг заметно занервничал. Открыл дверь и сказал:

— Ну... почти то же, что и раньше. Ладно, по дороге осторожно! Дуо, по лестнице — не беги!

Сяо Юнь не стала настаивать. Сяо Дуо неохотно попрощалась, и они, держась за руки, спустились вниз.

Ан Ли вернулся и сел на свою подушку с эффектом памяти. Посидел в тишине. Мысли блуждали: о работе, о доноре.

Он не считал, что должен принимать пожертвования. Был молод, работоспособен, мог сам обеспечить ребёнку жизнь. Если у кого-то и есть деньги — пусть помогают тем, кто действительно в тупике.

Но потом он подумал о Сяо Юнь. О том, как она бросила работу, чтобы ухаживать за Сяо Дуо, а чтобы заработать хоть немного — пошла работать сиделкой. Бухгалтер, работающая сиделкой. Это было действительно тяжело.

Он задумался, но мысли всё равно сбивались. Постоянно уводило в сторону.

К тому, как уходил Сюй.

Просто спина. А внутри всё сжалось.

Он снова открыл телефон. Сюй Шаоцин так и не ответил.

Почему не отвечает?

...Ну точно злится.

Ан Ли в изнеможении потер лоб. Голова гудела.

В этот момент телефон завибрировал. Он тут же уставился в экран. Новый контакт в WeChat. Имя: Избранный69

Сообщение: [Ответственный за актёров карнавала]

…Актёров?

Ан Ли пару секунд чесал затылок. Какое, к чёрту, отношение он имеет к «актёрам»?

И тут до него дошло — «ответственный»… Сюй же говорил что-то про «свяжется ответственный».

Он мгновенно добавил этого Избранный69 в друзья.

Через секунду его уже втянуло в групповую переписку: «Группа актёров карнавала 'Легенда Тяньсюань'». В чате было около двухсот человек.

Кто-то писал: «Пожалуйста, все актёры, измените ник в группе на формат: персонаж — имя»

«Не перепутайте местами» — добавили следом.

Ан Ли открыл список участников. В глазах рябило от «Пандамэн — кто-то», «Фейка — кто-то», «Гоблин — кто-то», «Маг — кто-то»… А ещё были более замороченные: «Верховный лорд Анджели Ураган», «Странствующий торговец Гугуаби-ли», «Хозяйка таверны, принцесса Железный Веер», «Охотник за головами Снежный Жирный Лис»…

…Что это вообще за зоопарк?

Он посмотрел на своё голое имя «Ан Ли», быстро вышел из чата и отдельно написал Избранный69:

«Здравствуйте! ☕ Я Ан Ли, вы меня только что добавили 😁 Вижу, нужно сменить ник в группе. А на что мне менять, подскажите, пожалуйста?»

Ответ пришёл почти сразу:

Избранный69: Здравствуйте.

Избранный69: Ваша роль —

Следом — изображение.

Ан Ли открыл его. На нём было написано…«Горничная-кролик Дин-Дин Най»

Описание персонажа:

«Сегодня — ещё один день, чтобы излучать милоту! биубиу ＞。＜»

Глава 53. Уязвимость

Ан Ли застыл. Кролик? Горничная? Что это вообще за абсурд?

В голове сразу всплыли сомнительные сцены из некоторых видео, но он тут же затряс головой, выгоняя эти мысли. «В нашей великой державе такое в открытую точно не показывают».

Наверняка это что-то приличное.

Хотя, как бы прилично это ни было — он вообще-то не женщина.

Он написал:

«Здравствуйте. Но я же… мужчина.»

Потом догнал вторым сообщением:

«Кажется, эта роль мне немного не подходит…»

Он подождал немного — сначала тридцать секунд, потом целую минуту, прежде чем получил ответ:

Избранный69: А, это секретарь Лю согласовал заранее. Может, уточните у него?

...

Сюй Шаоцин сидел за рабочим столом, просматривал материалы нового проекта. На экране — входящий аудиозвонок от Ан Ли. Он ответил.

— Алло? — послышался голос Ан Ли.

— Угу, — коротко ответил Сюй.

Ан Ли, услышав его голос, сразу выдохнул с облегчением.

— Что такое? Я занят, — буркнул Сюй.

— …Тогда я позже перезвоню?

Небольшая пауза. Потом Сюй сказал:

— Говори сейчас.

— Это... по поводу работы. Со мной связался ваш ответственный, — Ан Ли говорил осторожно, подбирая слова. — Я посмотрел описание... и, кажется, это не совсем мне подходит. Он сказал, что это секретарь Лю так распределил, и посоветовал уточнить у вас. Лю — это ваш сотрудник? Наверное, он подумал, что я девушка. Просто... возможно, ошибка вышла. Хотел спросить, можно ли сменить роль, взять что-то более мужское…

— То есть, — перебил Сюй, — ты хочешь сказать, что не собираешься этим заниматься? Отказываешься?

— Нет-нет! — поспешно отреагировал Ан Ли. — Я не отказываюсь. Я только хотел узнать, можно ли заменить роль. На подходящую для парня.

— О? — Сюй усмехнулся. — А я-то думал, ты обожаешь кроликов.

— …

На том конце повисла тишина.

А потом будто бы что-то дошло.

— Это ты мне выбрал эту роль?! Ты…

Сюй Шаоцин отключил звонок.

Сразу после этого получил сообщение в WeChat:

Развожу рыбок: Ты что, нарочно надо мной издеваешься?

Развожу рыбок: Я не буду этим заниматься!

Сюй ответил коротко:

Сам решай.

И отбросил телефон в сторону, вернувшись к рабочим материалам.

Сообщения продолжали сыпаться:

Развожу рыбок: А как я свяжусь с секретарём Лю?

Развожу рыбок: Эй!!!!!!

Сюй молчал.

Вместо него снова отозвался Избранный69:

Избранный69: Спросил?

Ан Ли: Извините, я пока не смог связаться с секретарём Лю… Но, честно говоря, мне кажется, эта роль мне не очень подходит 😟

Избранный69: …

Избранный69: Назначено секретарём Лю, я не могу менять. Я тоже просто наёмный работник.

Избранный69: Но…

Избранный69: Ради этой роли уже заменили ту девушку, что изначально играла Дин-Дин Най.

Избранный69: 😅

Избранный69: И потом, в карнавале роли с кросс-гендером — это нормально. Не только у тебя, такие есть у многих. Мужчины играют женщин, женщины — мужчин.

Избранный69: У меня тут сотни людей, я за последние два дня уже с ума схожу 😣

Избранный69: Можешь, пожалуйста, как можно скорее принять решение?

Ан Ли смотрел на эти сообщения. Всё было понятно: человек уже на пределе, и по сути просит — не устраивай мне лишнюю мороку.

Он вцепился в волосы.

Мысленно проклял Сюя. Вспомнил, как его недавно уволили. Вспомнил, как баланс на карте шепчет: восемь тысяч или иди на улицу.

…Ну что ж, мы — рабочий люд, нам не положено быть гламурными. Нам положено надевать ушки и выживать.

Но если всё это — кровь, пот и работа, то почему это должно считаться чем-то постыдным?

В последующие дни, помимо подработки в круглосуточном магазине, днём Ан Ли сидел дома и изучал, что за игра такая эти "Легенды Избранного" и что вообще за мероприятие — этот их карнавал.

"Легенды Избранного" — mmorpg, выпущенная в прошлом году. Большая онлайновая ролёвка с примесью китайской мифологии и европейского фэнтези, стилистически не пойми что, но анимация — вполне эффектная. Из таких игр в своё время Ан Ли знал только WoW, и то — ещё до окончания университета. Он прикинул, что смысл примерно тот же.

Карнавал был, по сути, масштабным тематическим ивентом по мотивам игры, проходившим в новом ТЦ "Белая Гавань", который вскоре должен был открыться под эгидой концерна Шэншэн. Типичный симбиоз рекламы игры и торгового центра.

Он даже нашёл фото и видео с участием Дин-Дин Най… И, к счастью, у Ан Ли с самоиронией всё было в порядке. Он всё увереннее учился переключать внимание с позора на восемь тысяч юаней.

Сюй Шаоцин всё это время ему не писал. Как будто тот недавний эмоциональный всплеск был просто сбоем системы. Шум прошёл — и всё снова вернулось в состояние прежнего молчания. Ан Ли не знал, то ли Сюй действительно был слишком занят, то ли просто обиделся. Но исчез он, как камень, брошенный в море.

Сам Ан Ли тоже не стал писать.

Всё просто. Он и раньше никогда первым не тянулся к Сюю. Не знал, что бы мог сказать, да и вряд ли было в этом смысл. Если Сюю будет нужно — он найдёт его. Если нет — значит, и не стоит мешать. У человека дела, бизнес, важные встречи.

Когда в чате объявили, что актёрам нужно приехать на место для регистрации и инструктажа, Ан Ли просто собрался и пошёл. По пути он даже мельком подумал: а вдруг там будет Сюй? Но на месте всё выглядело совсем иначе.

В торговом центре шло активное строительство. Повсюду ставили конструкции, вешали декорации, люди бегали, что-то грузили, сверяли списки. Зарегистрироваться было непросто — актёры выстраивались в длинную очередь, чтобы подписать бумаги, получить бейдж, потом — костюм, и потом — найти своего "тренера" для обучения.

Тут до него дошло: Сюй Шаоцин — из тех, кто управляет всей этой машиной сверху. В таких местах он просто не появляется. Или вообще не занимается этим лично. Так что, возможно, они с ним вообще больше не увидятся.

С этой мыслью стало как-то... легче. И он, прижав к себе униформу горничной, поехал вниз, на B2.

В холле уже стояло довольно много народу. Перед ними висела табличка: "Точка сбора — Гоблины, Эльфы, Маги и Талисманы".

Людей было много. Кто-то пришёл в обычной одежде, кто-то уже примерил шляпу мага или ушки эльфа.

Ан Ли смотрел на остальных и думал: наверное, это и есть те самые безымянные NPC из главного города, которые просто фланируют на фоне. А у него — между прочим — персонаж с именем. И это немного его утешало.

Он пошёл по указателям и нашёл нужную зону: возле пустующего магазина висела табличка — «Чайная “Милейшая горничная” / Кофейня “Принц Розы”. Место сбора».

Дин-Дин Най как раз была горничной из той самой чайной. Значит, ему туда. Он зашёл внутрь — и сразу споткнулся взглядом: в комнате уже стояли несколько ярких девушек и парни, все как минимум на полголовы выше его, и все, мягко говоря, чертовски эффектные.

Ан Ли замер. Не уверенный, стоило ли вообще входить.

Несколько человек мельком на него взглянули — и тут же отвернулись, продолжая болтать со своими. Пространство гудело ровным фоновым гулом.

Раз уж не вызвал ажиотажа — значит, всё в порядке. Он тихо просочился в угол и сел.

Прошло немного времени — и дверь резко распахнулась. В помещение буквально влетел невысокий мужчина с усиками и в мягкой кепке, зажатая под мышкой стопка бумаг болталась, пока он на ходу раздавал команды:

— Горничные налево, принцы направо! Нас много, времени мало, собираемся, внимание! Быстро-быстро, шевелимся, поехали!

Он отбил ладонями ритм, призывая всех к фокусу, зажал стопку подмышкой, вздохнул и сказал:

— Все меня, надеюсь, узнали. Я — Ли Ифэй, дизайнер персонажей в “Избранных Легендах” и по совместительству ответственный за актёров на этом карнавале. Зовите просто А’Фэй. Сейчас раздам вам скрипты, но сначала — знакомимся.

Он повернулся к миниатюрной пышногрудой девушке с огромными глазами:

— Кто ты у нас?

Девочка с приторным голоском:

— Кисуля-горничная Мяу-Мяуна~

А’Фэй вытащил листок и протянул ей. Повернулся ко второй:

— А ты?

Та — с выдающимися формами, томным взглядом и водопадом волос — кокетливо провела рукой по прядям:

— Управляющая Снежной Лисой — Миюки-тян.

Он порылся в стопке, передал лист и ей.

Потом его взгляд упал на юношу в глубине зала. Он чуть нахмурился:

— А ты…

Ан Ли неловко потёр ладони:

— Кроличья горничная Дин-Дин Най.

И моментально стал центром всеобщего внимания.

А-Фэй завис.

Кто-то в зале не сдержался и хрюкнул от смеха, но быстро прикусил язык.

А’Фэй помолчал пару секунд, потом, будто вдруг что-то вспомнил, хлопнул себя по лбу:

— А, да! Точно. Мне же про тебя говорили... Лю...

Ан Ли поспешно закивал.

А’Фэй сразу опустил глаза, вытащил нужный лист и спокойно протянул его Ан Ли. А потом уже переключился на следующего красавчика из «Принцев» и продолжил опрос.

Ан Ли не слушал. Он уставился в свой «сценарий». Никто на него больше не смотрел, и стало как-то легче. Он уткнулся взглядом в бумагу и мысленно твердил себе: «Ты честно зарабатываешь. Это просто работа. Всё нормально. Всё нормально…»

…чёрт-чёрт-чёрт…

…всё нормально…

…чёрт!!!

…всё нормально.

Помимо информации о том, как нужно продвигать напитки и товары кафе, сценарий содержал ключевые реплики персонажа. А’Фэй, к тому же, отдельно пообщался с каждым из участников.

Он осмотрел Ан Ли и сказал:

— Выглядишь худым, в костюм, наверное, влезешь. Но если не налезет — иди сразу переделывать.

— Хорошо. Попробую, — кивнул Ан Ли.

— Есть актёрский опыт? — уточнил А’Фэй.

— …Нет.

— …Ты же вроде с факультета радио и телевидения? Сколько тебе?

— Тридцать пять.

— …Оу, — А’Фэй явно опешил. Но раз уж этот парень был лично назначен секретарём Лю, он не стал копать дальше. Только сказал:

— Ты, надеюсь, видел клип с персонажем из игры. Реплики и движения нужно повторять в стиле Дин-Дин Най, как на видео. В интернете найдёшь.

— Понял.

— Нужно будет принести чёрные туфли-лодочки на каблуке... Если непривычно, можно и без. Ты и так высокий.

— Туфли-лодочки… — пробормотал Ан Ли, повторяя название. — Ладно, понял.

А’Фэй ещё что-то коротко пояснил другим, бросил на него взгляд — и ушёл.

Спустя час с лишним он вернулся с новой новостью:

— Завтра достроят декорации. Придут первые игроки на внутренний прогон — чтобы вы смогли адаптироваться. Послезавтра всё будет готово окончательно: техника, партнёры, логистика. А на следующий день стартует сам карнавал. Скоро ещё заглянут продавцы, расскажут вам, как продвигать продукцию. Так что по факту полноценное обучение у вас — только сегодня. Будьте внимательны.

Ан Ли кивнул с предельной серьёзностью. Он подумал: ну, «горничная» — это да, но продавать еду и напитки он умеет. Тут у него опыта хоть отбавляй.

Значит, Сюй Шаоцин всё-таки подумал головой. Видимо, решил, что пусть будет в знакомой сфере. Не так уж он и плох.

На перерыве Ан Ли забрался в туалет торгового центра и примерил форму. Тело у него худое, так что влез он без проблем. Правда, если в видео на Дин-Дин Най юбка доходила до колен, то на нём она едва прикрывала верхнюю треть бедра. Фартук был чуть длиннее — если потянуть, мог закрыть немного больше.

Он натянул парик. Потом — кроличьи ушки.

Посмотрел в зеркало. И тут же покраснел, как рак. Снял уши.

Подержав их в руках, задумался:

Мужик тридцати пяти лет, изображающий зайку. Ну и мерзость.

Неужели ради зарплаты я должен калечить людям психику?..

Он снова глянул на себя в зеркало. На самом деле костюм был довольно целомудренным: стоячий воротник с кружевом, пышные рукава, завышенная талия, аккуратная нашивка на груди. В целом — ничего такого… Ну, кроме короткой юбки.

Но, если честно, летом на улицах дедки и не в таком рассекают. Некоторые шорты у них и покороче. Так что, по сравнению с этим — даже пристойно.

Он повернулся, глянул через плечо — и увидел, как из-под юбки предательски торчит край его унылых семейных трусов.

Скорее запихнул их обратно. Похоже, помимо чёрных туфель, придётся ещё купить пару приличных трусов. Чтобы хотя бы чередовать.

Нащупал сзади что-то — липучка. Подумал и вытащил из кармана фартука белый пушистый шарик. Там была войлочная основа. Он аккуратно прилепил хвост к липучке— встал как родной.

Заботливо. Видимо, чтобы не мешал, когда садишься, — легко отстёгивается.

Ха. Неплохо.

А если нагнуться?.. Он ведь никогда не носил юбку. Тем более — такую. Было ощущение, будто сзади всё открыто. Будто воздух холодит промежность. Он прислонился к стенке, повернулся к зеркалу, начал нагибаться… ниже, ещё ниже…

В этот момент в туалет вбежал какой-то парень. Увидел его в зеркале, резко затормозил и застыл.

…Глаза в глаза. Замерли оба.

Ан Ли на долю секунды застыл, потом резко выпрямился и выдал хриплым, мужественным голосом:

— Эй! Братишка, заходи, не пугайся! Я — мужик! Это… по сценарию! Персонаж! Работа! Всё по-честному!

Он махнул рукой, схватил с раковины уши и одежду — и пулей запрыгнул в кабинку.

Мужчина всё ещё стоял как вкопанный. В голове крутилась одна единственная картинка — крепкое, ослепительно белое бедро и пушистый хвостик на попе.

Телефон в кармане завибрировал. Он в ступоре смотрел на экран несколько секунд, прежде чем сообразил ответить.

Сюй Шаоцин: Как продвигается? Всё в порядке?

Мужчина поправил очки и ответил:

— Всё идёт гладко. Сегодня вечером точно закончим.

Сюй Шаоцин: Хорошо. Спасибо, Лян-ге.

Глава 54. Биу~

— Ирашай масэ…

— Я сегодня милая? Хозяин.

— биу~ Попробуйте мою магию счастья, хозяин.

— Это очень вкусно, вам понравится, хозяин.

Ан Ли уже переоделся и теперь, сидя на в кафе, зубрил реплики, одновременно глядя в зеркало.

— биу, — сказал он и попытался сделать жест, как в ролике с Дин-Дин Най.

— …Черт… — пробормотал он и тут же отвернулся от зеркала. Слишком стыдно.

Неизвестно, когда подошёл А-Фэй. Он стоял сбоку, касаясь пальцем губ, и сдержанно вздыхал:

— Дин-Дин Най — это популярный персонаж, ты в курсе?

Ан Ли поднял глаза и, почти прячась в себе, пробормотал:

— Простите, А-Фэй лаоши.

— На всех курсах по актёрскому есть первая дисциплина — раскрепощение. Может, начнём с неё?

— Что?.. — Ан Ли не понял, отчего ему стало ещё более стыдно.

— Перестань всё время думать, что ты 35-летний мужик. Представь, что ты кролик. Энергичная девочка. Любимица аудитории. Персонаж, которого обожают мужчины-игроки. Вот в это попробуй вжиться, понял? — А-Фэй смотрел серьёзно, как будто объяснял геометрию.

— Постараюсь, — кивнул Ан Ли, честно, как солдат.

— Давай ещё раз ту фразу — «биу~ Лови мою магию радости!» С выражением.

Ан Ли, мучительно неловко, но с усилием выдал её снова. С жестом.

А-Фэй снова начал постукивать по губам в два раза быстрее, потом сказал, как отрезал: — Прости, но у тебя не вид «я дарю радость». У тебя вид, как будто ты хочешь выкопать себе ров с помощью ног клиентов. Потому что замок у тебя уже есть.

— Биу~ хаха... — раздалось со стороны. Один из Принцев Розы повторил реплику. За ним — сдавленные смешки.

Ан Ли сгорел до пепла:

— Извините…

— Больше смотри видео, тренируйся, — коротко сказал А-Фэй и ушёл.

Ан Ли, оставшись один, облокотился на стену и поник плечами.

Он подумал, не пойти ли сейчас и не умолять А-Фэя вернуть ту девушку, которую он заменил…

И тут чья-то ладонь с грохотом опустилась ему на плечо:

— Не слушай его. Он дизайнер игровых персонажей, а не актёр. Чему он может научить? Внешний человек лезет в актёрку. Какая к чёрту девочка, как взрослому мужику сыграть девочку, чтобы никого не стошнило? Пощади.

Ан Ли обернулся. Это была Миюки-сан, серебристая лиса, управляющая этим заведением. Он выдавил виноватую улыбку.

Миюки-сан поправила волосы, потом сказала:

— Актёрское мастерство — это наука. Поверь, даже в твоём текущем состоянии ты — не самый ужасный вариант Дин-Дин Най. Главное — не пытайся изображать девочку. Вот тогда будет полный провал.

— …

«Не самый ужасный…»

Ан Ли вдохнул поглубже:

— Спасибо за совет. Я просто… эм, вы не знаете, кто раньше играл Дин-Дин Най? Я подумал… может, лучше будет, если…

— Что, уже сдался после двух реплик? — к ним подошла Мяо-Мяо На. Она кинула выразительный взгляд в сторону нескольких "Принцев Розы", которые не слишком скрывали ухмылки. — В этой работе тебя будут троллить регулярно. И что теперь? Профессионал — это человек, который умеет стоять под огнём. Роль — это роль. Хочешь делать это — относись серьёзно. Если нет — ты тут просто не к месту.

— Всё, что тебе нужно — немного естественности, — сказала Миюки, крепко обхватив его за плечо. — Я научу.

— Не облажайся. Не тяни нас вниз. У нас конкурс на самый популярный сегмент, а за победу дают премию, — добавила Мяо-Мяо и хлопнула его по другому плечу.

Миюки наклонилась ближе, шепнула с огоньком:

— Мужики из нашей мейдо-кафешки не имеют права сдаться этим самодовольным красавчикам, которые считают себя пупом земли!

Мяо-Мяо На бросила косой взгляд на Розовых Принцев, явно кайфующих от собственной неотразимости.

Обе навалились на плечи Ан Ли с двух сторон, замкнув боевой треугольник: против врага, с верой в дело и полным единением.

...

Сюй Шаоцинь, между тем, изначально помог Ян Гуаншэну не из великой любви, а чтобы сделать одолжение его отцу. После старта карнавала он откатился в сторону и полностью переключился на проект в Хайчэне.

Через пару дней он вернулся в Цзянчэн, только вышел из аэропорта — и тут же влетело сообщение от Гуаншэна, будто нюхом учуял:

Ян Гуаншэн: Ну ты где? Я тебя уже несколько дней жду.

Сюй Шаоцин: Только прилетел. Устал.

Ян Гуаншэн: Ты столько делал, а сам не хочешь приехать посмотреть, как получилось?

Сюй Шаоцин: Это ты постарался. Я особо не вмешивался.

Сюй Шаоцин: Удачи тебе.

Ян Гуаншэн: 🙄

Ян Гуаншэн: Ишь ты как заговорил…

Ян Гуаншэн: Спасибо, что так помог. Серьёзно.

Ян Гуаншэн: Если что-то хорошее перепадёт — тебя не забуду.

Ян Гуаншэн: Завтра загляни, а? Хочу кое-что обсудить, нужна голова на плечах.

Сюй Шаоцин: Обращайся к Лян Нину. Общайся с ним больше, пригодится.

Ян Гуаншэн: ……

Ян Гуаншэн: Ну я понял, правда понял…

Ян Гуаншэн: Но ты всё равно приходи, ладно? Ты что, только папу моего слушаешь? Мне что, отца просить, чтоб он приказал тебе прийти? 🐶

Сюй Шаоцин выругался в экран.

Ответ: Ладно. Буду.

Ян Гуаншэн: Отлично. Жду.

Сюй вышел из чата и открыл диалог с “Развожу рыбок". Последнее сообщение там — многодневной давности: Ан Ли в нём яростно вопрошал, где искать секретаря Лю.

…Красавчик.

Сюй снова вспомнил, что тогда знатно пригорело.

…И работу ему нашёл, и в кровати отогрел, и, можно сказать, сервис был полный пансион. А потом — бац. Семейная идиллия, и его вышвырнули на улицу.

…Ни «останься», ни «извини».

…Без секса — даже смски нет?

…Это что, такой уровень отношений? Только трах — и свободен?

…Ну и дно.

Сюй Шаоцин сжал в руке телефон и задумался.

Да у меня денег куры не клюют. С таким "партнёром по сексу" — да ну его к чёрту!

…И всё равно хочется.

Он не хотел идти в клуб, не хотел никого покупать. Он докатился до того, что хочет только бесплатного секса.

…Деградировал.

Вся решимость распрощаться с этой схемой начала расползаться по швам. Он же машина на инстинктах, и сложно спорить с нижним этажом.

…А ведь тот идиот тоже хочет. Просто упрямый как танк. Почему я всё время должен быть инициатором? Мы же теперь равноправные… партнёры.

…Почему он не пишет первым? Он вообще пошёл в больницу или сдох дома от последствий?

Палец нервно замирал над экраном. Он чуть не написал. Но в последний момент передумал, закрыл “Развожу рыбок" и вместо этого открыл чат с Ян Гуаншэном.

Сюй Шаоцин: Сейчас приеду.

Ответ пришёл моментально:

Ян Гуаншэн: Окей

Как только он переступил порог карнавала, Ян Гуаншэн уже махал ему рукой с самым счастливым лицом на планете. По бокам у него стояли парень и девушка, оба выглядели так, будто сошли с рекламного постера — молоды, эффектны, притягивали взгляды без особых усилий. У девушки — тело мечты, у парня — губы как у фарфоровой куклы.

Сюй Шаоцинь прошёл мимо новичка-NPC с восклицательным знаком над головой и подошёл прямо к Яну Гуаншэну.

— Только с самолёта и сразу сюда? Уважаю, — с улыбкой сказал Ян. — Познакомься: это моя девушка, а это мой парень.

Потом наклонился поближе и добавил вполголоса:

— Одна из. И один из.

Сюй Шаоцинь промолчал.

Он вспомнил, как Гуаншэн ещё раньше говорил: «надо тебе показать мою коллекцию». Ну вот — демонстрация пошла. Но комментировать не стал. Вместо этого спросил:

— Мероприятие как?

— Народу слишком много, — Ян выглядел замученным, но при этом сиял. — Если так дальше пойдёт, придётся вводить ограничения. Прессы тьма. Сегодня утром приезжали двое из того мальчикового поп-группового кошмара — и всё, фанаты с шести утра у ворот. Я сам еле пробрался.

— Понятно, — коротко сказал Сюй. — Ну, раз ты занят, я сам погуляю.

— Я-то не занят. Интервью только через час. Пошли вместе.

Он бросил взгляд на шею Сюя. След от поцелуя почти сошёл, если не приглядываться — не видно. Так что пластырь не стал клеить. А вот взгляд у него был многозначительный. Сюй заметил и сразу отвёл глаза, пошёл вперёд.

Ян догнал его и хлопнул по плечу:

— Я сказал Лян Нину, что ты здесь. Он сейчас в чайной с горничными.

Сюй остановился:

— Он в чайной с горничными?

— Ага, — с усмешкой подтвердил Ян. — Этот твой Лян-ге, вроде приличный ботаник, но в душе настоящий отаку. Хочешь заглянуть, выпить чего-нибудь?

Сюй на секунду помедлил:

— …Хочу пить.

Чайная с горничными располагалась в стилизованной зоне с искусственными деревьями. Всё было оформлено, как в игре: пушистый ковролин под траву, диваны с подушками в пастельных тонах, подставки под чашки в виде сердечек и куча милых игрушек. За прилавком — маленькая будка, там кухня и комната отдыха для персонала.

В этот момент рядом выступал приглашённый актёр в роли эльфа, и почти вся толпа ушла туда, так что в зале сидели всего две группы гостей.

Лян Нин сидел за круглым столом. Увидел приближающуюся компанию, поправил очки и помахал рукой с лёгкой улыбкой.

Стол был небольшой, на пятерых места было впритык. Ян повернулся к своей девушке:

— Крошка, ты ведь хотела посмотреть эльфа? Иди, пока не началось.

Маленькая подружка, похоже, не горела желанием уходить одна. Она глянула на бойфренда, тот — на Яна Гуаншэна, Гуаншэн — обратно на девчонку, и тогда парень сам вызвался:

— Шэн-ге, я с ней схожу.

Гуаншэн потрепал его по волосам:

— Угу, позже загляну к тебе.

Сказал именно «к тебе», а не «к вам». У девушки лицо тут же посерело, а вот у парня заметно прояснилось.

Лян Нин поправил очки. За последние дни он уже привык к «цветущей» личной жизни Яна Гуаншэна. Повернулся к Сюю:

— Шаоцин. Ну наконец-то.

Сюй Шаоцин кивнул в ответ. Все трое сели.

— Добро пожаловать домой, хозяин~ Спасибо за труды, мяу~ — Мяо-Мяо На подошла с блокнотом, присела у стола и, сжав кулачки у лица, выдала ультра-милую реплику: — Говорите, что хотите, я всё сразу приготовлю~

Сюй Шаоцин уставился на неё. Чёрные кошачьи ушки с розовой подкладкой, бордовый парик, пышная юбка с розовыми кружевами, чулки с бантиками, тяжёлые туфли — всё, как в учебнике по японскому «мейдо» стилю.

Он бросил взгляд за стойку. В углу мелькнул силуэт эльфийки с белыми волосами и острыми ушами, а вот кролика — не было.

Гуаншэн заметил, что он задумался.

Когда заказ был сделан, Мяо-Мяо На добавила:

— Мяо-Мяо На уже пошла готовить~ Всё, что хозяин заказал, — это мои любимые напитки. Но я не буду их тайком пить, честно-честно~

Потом поднялась и, ступая кошачьей походкой, ушла.

— Слушай, Шаоцин, девочка ведь хорошенькая, а? — сказал Гуаншэн.

— Ага, — буркнул Сюй. Потом, немного подумав, добавил: — Они же не игровые NPC. Зачем столько реплик и движений?

— Сам не знаю. Наверное, сценаристы с дизайнерами так придумали. Но смотрится круто, — сказал Гуаншэн. — Правда, Лян-ге?

Лян Нин: — Угу. Хорошо получилось.

Сюй подумал: может, тот дурак не справился и его убрали. В конце концов, кроме как бесить, он ничего и не умеет.

Ян в это время разговаривал с Ляном:

— Спасибо тебе, Лян-ге. За такой короткий срок вы всё вытянули. Слышал, что ваша команда работала без выходных всю неделю?

Лян Нин улыбнулся:

— Не без труда, но ощущение удовлетворения — настоящее.

— Лян-лаоши, ты реально крут. Можно сказать, ты лучший в Китае по инсталляциям. Я столько интересного у тебя перенял. Мне не интересен бизнес отца, недвижимость, финансы — всё это скука смертная. Хочу делать своё. Если эта игра выстрелит, давай ещё сотрудничать. Эй, слышал, ты ещё делаешь что-то в духе больших иммерсивных игр? Типа квест-комнат? Дай мне долю вложить, а? Поиграем вместе.

— Это не квест, — Лян поправил очки. — Это скорее гибрид VR и физического взаимодействия...

Лян Нин достал скетчбук, перелистал несколько страниц и показал парочку карандашных набросков.

Трое увлечённо обсуждали проект, пока официант не принёс поднос с напитками. Он расставил чашки по столу. Сюй Шаоцин даже не поднял головы — взял свою и сделал глоток.

— Это очень вкусно. Вам понравится, хозяин.

Услышав голос, он чуть не поперхнулся. Поднял глаза — и встретился взглядом с Дин-Дин Най.

Кроличьи уши, короткие чёрные волосы. Ан Ли.

Ан Ли явно обрадовался, хотел было поздороваться — но, увидев, что тот не один, замялся. Вспомнил, каковы их текущие «отношения», и вместо слов просто улыбнулся.

Сюй смотрел на его лицо пару секунд, потом сдержанно спросил:

— Почему у тебя такая короткая юбка?

— А?.. — заморгал Ан Ли.

— В игре же не так, правильно?

— У той горничной-кошки, например, юбка ниже колен.

После этих слов Гуаншэн тоже оглядел Дин-Дин Най. Подумал: "Что это с ним вдруг? Разболтался. Опять за своё — придираться к деталям". Решил сгладить:

— Да просто рост разный, костюмы ведь не пошиваются индивидуально. Не беда. Мне вот его ноги очень даже нрав...

К его удивлению, Сюй стал выглядеть ещё мрачнее. Голос стал холодным:

— Если не по размеру — переделай. Мужику не стоит так много показывать.

— Шаоцин, у многих мужских эльфов тоже ноги голые, ничего страшного, — попытался вмешаться Лян Нин.

Сюй промолчал. Он просто поднял бумажный стакан и сделал глоток.

Друзья, по их мнению, помогали сгладить ситуацию, но со стороны это уже выглядело как ледяная стена. Только вот для Ан Ли это звучало чересчур мягко, будто ветерок, а не буря. Больше заботы, чем упрёка. Не выговор — а почти что тихий упрёк с оттенком... нежности.

…Да уж. Внешне он ведёт себя вполне пристойно, почти галантно. Красиво держится. Вот только если бы озвучить мысли, которые у него в голове, это звучало бы как: «Ты кому тут мясо показываешь, тупой идиот?».

…Ах ты мой мерзкий секс-друг.

Ан Ли опустился на корточки, держа поднос, и начал следующий этап шоу.

— Хозяяяииин… — протянул он.

Он сперва глянул на Сюя, потом на Ляна, потом снова на Сюя.

Сюй смотрел вниз, прямо на него. Взгляд был вроде бы холодный, чуть прищуренный, но сосредоточенный. Слишком сосредоточенный.

Ан Ли приоткрыл рот, хотел что-то сказать, но в итоге просто покраснел до ушей.

Он молчал долго, как будто его лицо вот-вот лопнет. И никак не мог решиться. В итоге, сгорая от стыда, отвернулся от Сюя и повернулся к Ляну. И тихо, неловко выдал:

— Биу~ Попробуй мою магию радости, хозяин.

Затем он сложил пальцами сердечко, коснулся губ, потом направил это сердечко воображаемым лучом в сторону собеседника.

Сюй Шаоцинь сжал бумажный стакан и он хрустнул.

Ан Ли быстро ретировался. А Ян и Лян всё ещё смотрели на ушедшего кролика — особенно на покачивающийся меховой хвост сзади.

— Гениально, — Ян вернулся лицом к Ляну, усмехнулся. — Это что за больной гений вообще додумался превратить Дин-Дин Най в честного, тихого мужика в кроссполе? Дайте этому человеку прибавку!

— Шаоцин, если ты ещё сильнее сожмёшь стакан, всё выльется, — добродушно заметил Лян Нин.

Глава 55. Цветочный чай со сгущёнкой (18+)

— Издалека у него лицо кажется молодым, но вблизи — явно под тридцать, да? — сказал Ян Гуаншэн — Но при этом в есть какая-то искра... прям смешной.

— Какая ещё искра? — Сюй Шаоцинь не понял.

Гуаншэн лишь приподнял брови и опёрся на руку, улыбаясь, не отвечая.

Сюй сделал большой глоток чая.

Лян Нин поправил очки: — На самом деле, в жизни он довольно... ну, прямолинейный. Не такой, как сейчас.

Сюй уставился на него:

— …Ты лично знаком?

— Да нет, — сказал Лян. — До начала карнавала просто видел его. В туалете переодевался. Поймал странный момент — он там позу такую… интересную… принял. Потом заметил меня — и замялся так, будто я его в преступлении застукал.

— Что? В женском костюме? В мужском туалете? Да ещё и позирует? — Ян прыснул со смеху.

— Да уж, мужчина с загадкой. Он нормальный вообще? — Ян явно наслаждался скандальчиком больше, чем проектом.

Он даже придвинулся ближе к столу:

— Ну-ка, что за поза?

Лян подумал секунду, достал скетчбук и начал быстро выводить карандашом фигуру со спины. Потом остановился, и в определённых местах начал особенно старательно прорисовывать детали.

Пока он рисовал, Ян Гуаншэн начал посмеиваться всё громче, с восхищением:

— Охренеть. Вот это поза... Это точно не натурал.

Сюй Шаоцин молча наблюдал за рукой Ляна.

На рисунке не было лица — лишь фигура со спины, в выгнутой стойке. Короткая юбка, кроличий хвостик. Эти детали Лян прорисовал особенно тщательно — видно было, что именно туда он и смотрел в тот момент.

Юбка была задрана почти до границы «абсолютной зоны», где начинались тонкие, острые линии ягодиц. Виднелись бёдра, напряжённые, как будто тело упёрлось в невидимую поверхность.

Сюй знал эту анатомию наизусть.

У Ан Ли не было пышной задницы, но когда он выгибался — контуры получались ровно такие. Когда Сюй прижимал его вниз, бедро натягивалось именно вот так, подчёркивая плотную, сухую мускулатуру.

Те самые линии, которые Сюй Шаоцинь знал по памяти. Те, что врезались в подкорку, пока он трахал Ан Ли. И вот теперь кто-то другой, Лян Нин, воспроизводит их карандашом с пугающей точностью.

И не просто на рисунке. С юбкой, с хвостиком, с этим почти неприличным фокусом.

Лян всё ещё водил карандашом, добавляя штрихи между ног, прямо в тени. Осторожно, по точке, словно вжимая грифель внутрь.

Казалось, ещё чуть-чуть, и если нажать сильнее, бёдра на рисунке сомкнутся, мышца напряжётся, тело дёрнется — и бумага будто бы заберёт в себя саму линию карандаша.

В точности так, как Сюй это помнил.

— Хех... — Ян Гуаншэн усмехнулся с каким-то особым подтекстом и глянул в сторону стойки, туда, где был Ан Ли.

Лян Нин тоже машинально поднял глаза — и тут же поймал острый, как лезвие, взгляд Сюя. На секунду замер.

— Шаоцин, что-то не так? — с натянутой улыбкой спросил он.

Сюй Шаоцин вернул себе безмятежное выражение лица:

— Нет. Я просто подумал о твоей идее с тем устройством.

Лян вдруг почувствовал себя неловко. В присутствии такого серьёзного человека, как Сюй, демонстрировать скетч с мужиком в мейдо-костюме, да ещё и для потехи Ян Гуаншэна — выглядело, мягко говоря, непрофессионально.

Он неловко закрыл блокнот:

— Прости. Я... когда не знаю, что сказать — начинаю рисовать.

Ян Гуаншэн, недалёкий, но не дурак, тоже уловил тяжесть в воздухе. Подыграл, открыл тот же блокнот и перелистал к странице с техническим чертежом:

— Да, вот тут, кстати, я ещё не до конца понял, как оно должно работать…

— Я отойду, позвоню. Скоро вернусь, — коротко бросил Сюй и встал.

Он ушёл.

— Он, кажется, не в духе, — пробормотал Лян Нин.

— Да, с этим правильным парнем непросто, — Ян почесал щёку.

В это время в кафе почти не было новых клиентов, и управляющая, Миюки-сан, устроилась впереди, наблюдая за залом. Она разрешила Мяо-Мяо и Ан Ли отдохнуть в закулисье.

Ан Ли, уставший от дневного образа Дин-Дин Най и ночных смен в круглосуточном магазине, привалился к стенке, прикрыл глаза и начал клевать носом.

Телефон завибрировал. Он сощурился, достал его и взглянул на экран.

По Свистку: Хочу с тобой поговорить. Выйди.

Ан Ли: Не выйду (я на работе)

По Свистку: Всего пара слов. Скажи, что пошёл в туалет

Ан Ли: Ну так пиши в WeChat. Зачем тебе глаза, если есть технологии?

По Свистку: Я хочу сказать это в лицо

Ан Ли: А после смены?

По Свистку: В прошлый раз у тебя дома ты меня просто выставил. Нечего сказать?

Ан Ли: …

Ан Ли: Я не выставлял тебя…

Понимая, что не прав, он решил не упираться дальше:

Ан Ли: Ладно. Где ты?

По Свистку: Туалет возле сцены с шоу маленьких эльфов, на втором этаже, рядом с проходом

— Туалет? — удивился Ан Ли. — Чтобы просто поговорить, зачем так усложнять, да ещё так далеко? — Но тут же понял: статус Сюя совсем не простой, их «отношения» тоже не для публичности. Осторожность — разумна.

Ан Ли: Иду.

...

Выступление эльфов было шумным: мини-шоу с интерактивом, конкурсами и приглашёнными звёздами. Толпа гудела, микрофоны работали на максимум, фанаты визжали. Идеальное место, чтобы затеряться. Ан Ли подумал: умно. Чем больше людей, тем меньше шансов, что их заметят. Сюй, как всегда, всё просчитал.

Он зашёл в туалет. У писсуаров стояли двое мужчин. Один, закончив, обернулся, увидел перед собой кролика с белыми ногами — и чуть не плюхнулся обратно. Второй тоже дёрнулся, обернулся и тут же залил себе ботинок.

— Я мужик! — крикнул Ан Ли, но в этот момент визг фанаток заглушил его голос. Он повысил тон: — Я говорю, я мужик!

Парни, похоже, поняли, в чём дело. Рассмеялись, показали ему палец вверх, один сполоснул ботинок, и оба ушли.

Ан Ли выдохнул с облегчением и зашёл в кабинку. За последние дни он вообще перестал пользоваться писсуаром — юбка, хвост, ушки. Всё мешает. В кабинке хотя бы можно нормально справить нужду. Тем более, что сейчас реально прижало.

Он закрылся, задрал юбку, расстегнул трусы и вытащил, что положено. Посмотрел, как ровная струя дугой уходит в воду. Немного успокоился.

Он почти закончил, как вдруг дверь за его спиной содрогнулась.

Ан Ли вздрогнул, обернулся — и увидел тень, влетающую внутрь. Рука схватила его прямо за работающий водопроводный кран.

— Да твою мать! — выругался он, и боль от обратного давления чуть не заставила его рухнуть на колени.

Чёрная тень резко рванула его назад, прижала к стене лицом вперёд и одной рукой снова щёлкнула замок.

— Дай-ка я проверю, насколько вкусная у тебя магия радости.

Голос Сюя прозвучал прямо в ухо — хриплый, нервный, совсем не тот ледяной и сдержанный тон, который он держал при всех.

Он впился ртом в ухо Ан Ли, целиком втянул его, а потом языком прошёлся внутрь. Тепло, влажно, скользко — всё сразу в самую чувствительную зону. У Ан Ли вмиг подогнулись ноги.

— Нн… отпусти… ты что творишь, с ума сошёл… тут же люди! — Он пытался вывернуться, но тут же почувствовал, как что-то твёрдое врезалось ему между ягодиц.

— Ты вообще человек, а? У тебя стояк без подгрузки?!

Сюй, не отпуская, прижался лицом к его шее и, словно нарочно, облизал затылок, заставив того выгибаться и ускользать, как кошка.

— Я хочу тебя. Сейчас.

Он прижимал Ан Ли снизу через брюки — настолько жёстко, что у того чуть ли не отрывались носки от пола.

— Ты… ты с ума сошёл! Это общественное место! За дверью же толпа! — Ан Ли отчаянно пытался обернуться, чтобы увидеть глаза этого безумного извращенца.

И как назло, в этот момент снаружи вспыхнула волна визгов, пошла музыка — низкие частоты, от которых вибрировало даже кафельное покрытие.

Этот шум дал Сюю карт-бланш.

— Я хочу трахнуть тебя прямо тут. На глазах у всех. Вгрызться в тебя так, чтоб ты больше не встал.

Он зажал Ан Ли за шею и, опустив голову, расстегнул молнию на штанах. Юбка и хвост у Ан Ли уже были задраны до талии, под ними — обтягивающие белые трусы. Не те, “семейники", а те, что подчёркивают форму: обе ягодицы в них были плотными, собранными, и даже слегка просвечивались в промежутке, где ткань плотно врезалась в тело.

Пальцы Сюя, лежащие на его горле, сжались. Он оттянул край трусов, натянул их до упора — и отпустил. Резинка больно щёлкнула, возвращаясь на место.

— Ха, — усмехнулся Сюй. — Новое снаряжение? Специально, чтоб задницу выставить? Ну точно, напрашиваешься на хороший трах.

— Отпусти! Я на смене вообще-то! — Ан Ли яростно заёрзал. — Да, кстати! — вспомнил он, хватаясь за спасительное: — Ты же говорил — не делаешь ЭТО на работе!

— Говорил, — кивнул Сюй, но руки при этом даже не думали останавливаться. Он за один рывок стянул с него трусы — те повисли у лодыжек.

Что-то прохладное упало в щель между ягодиц.

Ан Ли дёрнулся, ноги инстинктивно сжались: — Что за... что это?

— Лубрикант, — спокойно сказал Сюй.

— …Ты… ты чё, с собой носишь?!

— Зашёл в супермаркет, купил, — отрезал тот. И уже приложил палец, намазывая, мягко надавливая на анус.

— Ты что, серьёзно… ты заранее сбегал за этим? Ты… псих! А-а! — он выгнулся, напрягся, вцепился пальцами в стену.

— Я… я на работе… ты не можешь… мм!

Сюй вдруг начал быстро, с нажимом, двигать пальцем внутри. У Ан Ли вырвался крик.

Он наклонился ближе к уху и зашептал:

— Обкончаться. Обоссаться. Оргазм всухую. Или как тогда у тебя дома — когда я вошёл до упора, и ты, весь в мурашках, позвал меня по имени и отключился. Что выбираешь? Или давай всё сразу.

Ан Ли перевёл дыхание, выпрямился и попробовал сопротивляться:

— Да пошёл ты. Мы с тобой партнеры по сексу, и решаем, делать это или нет — оба. Не ты один... аАА!

Сюй вогнал в него сразу три пальца и начал надавливать на простату. Ноги у Ан Ли подкосились, он почти рухнул, но Сюй подхватил его и прижал обратно.

— Выбирай. Или я буду трахать тебя до самого конца смены.

Голос Ан Ли дрожал:

— Ублюдок… тварь… Я больше не хочу быть твоим трах-партнёром…

— Всё по-твоему должно быть, да? Может, ты ещё решишь, жить мне или сдохнуть?

Три пальца резко выскользнули — и в ту же секунду между ягодиц вжался горячий, напряжённый член. Сюй прижался к нему всем телом, грудью к спине, одной рукой обнял за талию, второй переплёл пальцы с его рукой. Его бёдра медленно, но мощно продвигались вперёд, раздвигая Ан Ли изнутри.

Когда он вошёл, Ан Ли отчётливо услышал дрожащий, почти надломленный выдох у самого уха. Даже грохочущая музыка снаружи не могла перебить этот звук.

Так тяжело дышит только тот, кто на пределе. Кто так хочет, что почти теряет себя.

— Только я… могу тебя трахать… — пробормотал Сюй что-то невнятное.

…Серьёзно? Он до такого дошёл? Сумасшедший сексуальный маньяк.

…Ладно. Раз уж вошёл — пусть делает, что хочет.

Ан Ли расслабился. Его уши обдало горячим дыханием Сюя, от которого он сам стал мягким и вялым.

Каждое движение Сюя было тяжёлым, глубоким, он вдавливал его в стену так, что Ан Ли едва стоял на цыпочках. Спустя пару минут ноги начали дрожать:

— Сюй Шаоцин… я… я не удержусь…

Тот даже не подумал сменить угол, только опустил руку к бедру и сжал изо всех сил:

— Крепкие. Выдержишь.

И тут он резко прижал его лицом к стене и начал буквально вбивать его тело, как сваю:

— Не выбрал? Тогда по порядку: сперва вытрахаю до оргазма, потом так чтобы ты обмочился, если не пойдёт — досушу, а в финале раздвину ноги и вдавлю так глубоко, что у тебя всё тело покроется мурашками. До конца смены.

— …Ладно… ладно, выберу! Я выберу… Первый вариант!

Это был самый быстрый и наименее болезненный вариант из тех, что Сюй ему перечислил: оргазм от простаты, мочеиспускание во время акта, эякуляция без проникновения, и самый жестокий — до судорог и мурашек, пока Сюй не дойдет до самого дна. Первый казался наиболее выносимым, особенно с учётом толщины его «прибора».

— В каком положении ты легче всего кончаешь? — спросил Сюй без тени стыда.

Ан Ли вспомнил, как это было в 1208 — когда Сюй отклонялся назад, входя в него, а спереди дрочил, или как в машине, где он прижимал его к углу и трахал, обняв крепко.

— Лицом к лицу… — выдохнул он.

И тут же его перевернули, прижали спиной к стене. Только теперь он увидел лицо Сюя — волчья оскаленная страсть, хищный голод в глазах.

Понимая, что сейчас тот порвёт ему бельё, Ан Ли сам наклонился, стянул трусы с бёдер, аккуратно, чтобы не задеть обувь.

Но тянул слишком долго — юбка снова опустилась, прикрыв всё: и дрожащие бёдра, и натянувшийся член.

Сюй Шаоцин смотрел, держась за свою железную мачту, и с хрипотцой рыкнул:

— Быстрее!

Ан Ли поднялся, сунул трусы в карман его пиджака:

— Подержи. У меня фартук слишком короткий.

Сюй глянул на карман — промолчал, просто поднял одну его ногу и снова вогнал внутрь. Входил снизу вверх, с упругим толчком в каждый раз, и от каждого удара тело Ан Ли поднималось и опускалось по кафелю.

На одной ноге стоять уже было невозможно. Без опоры руками он обвил Сюя за шею. Тот подхватил его, прижал к себе, и они продолжили двигаться вместе — тесно, впритык, как одно целое.

Наверное, из-за постоянного грохота и вибрации музыка мешала болтать. Сюй, что редко бывает, молчал. И Ан Ли, что ещё реже, не язвил и не канючил.

Только дыхание — горячее, тяжёлое, почти сливающееся — дышали друг другу в шею, в щёку, в ухо.

Это был общественный туалет. Вероятно, кто-то проходил мимо. Но за одной дверью — басы, визги, овации. За другой — ни стыда, ни страха.

Уши утонули в ритме «дун-дун-дц», разум — в ватной пустоте, а тело... тело стало мягким, лёгким. Ноги не доставали до пола. Он висел, покачивался — весь в руках Сюя.

Он чувствовал себя водорослью. Присосавшейся к бурлящему кораблю, который сотрясает волны.

Один — пароход. Второй — морская капуста.

И, странно, но он не был против. Даже не особо смущался. Как будто это было нормально. Быть охваченным, прижатым этим мощным мужчиной.

Это было не про секс. Это было про исчезновение. Про то, как тебя делают не тобой.

Сюй превращал его — из мужчины в водоросль. Из личности — в тело.

Ан Ли обнимал его за шею и, постепенно, начал сдаваться голосом. Стонать тихо и с надрывом.

Потом он открыл глаза и уставился почти вплотную в лицо тому, кто сделал из него морскую капусту.

Глаза Сюя были опущены, уголки глаз слегка приподняты — обычно в этом взгляде была сталь, но сейчас в нём разлилась весна. Он прижался лбом к его лбу. Взгляд — расфокусированный. Полностью погружённый в желание.

Ан Ли остолбенел и смутился. Но вспомнил: они ведь просто трах-партнёры.

И сразу отпустил стыд. С улыбкой, сквозь прерывистое дыхание прошептал:

— Шаоцин… так хорошо… правда… как может быть так хорошо…

Сюй: …

Сюй Шаоцин поймал взгляд Ан Ли. Их глаза встретились. Он продолжал двигаться… медленно… и медленнее… и остановился совсем.

— …

Ан Ли: — Чего ты? Почему встал?

Сюй молчал и не двигался.

Ан Ли вдруг всё понял. Этот гад снова издевается. Они же договорились — довести до оргазма и хватит. И вот он, как настоящий ушлый торгаш, решил просто не доводить.

— Сюй Шаоцин! Ты снова издеваешься! Я что, по-твоему, игрушка? Ты собираешься дать мне поработать или нет? Если нет, то зачем вообще тащил меня сюда? Неужели ты просто устроил мне работу, чтоб было удобнее трахать?

Сюй сжал зубы. На лице — почти обида:

— Да пошёл ты! Кто тебя просил с таким видом вдруг заговорить, а?!

Не стал больше тянуть. Снова взялся за дело, но теперь — как будто мстя. Подхватил его за задницу, приподнял, и начал двигаться в бешеном ритме. Ан Ли взвизгнул, едва не потеряв равновесие, ногам некуда было деться, пришлось обвить Сюя за талию.

В этой позе он видел, как юбка горничной надулась от стояка и промокла насквозь. Он в ужасе выдернул руку, чтобы вытереть, и задрал юбку, пока не стало хуже. Но стоило юбке взлететь, как его напряжённый, влажный член выпрыгнул наружу и начал болтаться в такт толчкам.

Сюй опустил взгляд прямо на это. И в этот момент вбился до самого конца.

Ан Ли вскрикнул, и тут же его рот накрыли губы Сюя. Язык вторгся, движения не прекратились. Он чувствовал, как внутри него Сюй пульсирует.

Сюй кончал.

Ан Ли: — ……Ты уже кончил?

…Вот так. Говорил, что сделает всё по списку. А сам и на первом пункте сдулся. Ну ты, конечно…

Глава 56. Цветочный чай со сгущёнкой (18+)

Оргазм Сюя ещё не успел полностью сойти на нет. Он смотрел на Ан Ли, слегка нахмурившись, глотая дыхание — горло двигалось медленно.

Ан Ли: — …

Сюй тут же прижал ему ягодицы:

— Не сжимай.

— …Я и не… — пролепетал Ан Ли, смущённо.

Прошло немного времени, дыхание выровнялось. Сюй аккуратно поставил его ноги на пол и, чуть отдышавшись, сказал:

— Подожди. Я сейчас.

Его раздражали бесконечные комментарии Ан Ли, но как самопровозглашенный титановый топ, он чувствовал… ну… как минимум, урон по репутации.

Учитывая, что в глазах Ан Ли он был всегда секс-машиной, а Ан Ли в его глазах — парнем, который кончает от взгляда, эта ситуация была… неловкой. Не катастрофой, но провалом.

Он не вынимал член полностью — оставил чуть внутри. Одной рукой упирался в стену у лица Ан Ли, удерживая равновесие. Оба молчали. Снаружи — всё те же басы, крики, барабаны. А внутри — странное затишье.

Он опустил взгляд на стоячий член Ан Ли и протянул руку. Поглаживая, сжимая, он пробормотал:

— Уже почти. Сейчас всё получишь.

Ан Ли на миг замер. Потом его лицо покраснело ещё сильнее.

Хотел было сказать: «Я не тороплюсь», — но понял, что торопится. Вроде бы — на смену. Но по сути — на продолжение.

Сюй заметил это. Его настроение улучшилось. Он почувствовал, как внутри снова начинает подниматься волна возбуждения.

Он опустил ладонь на грудь Ан Ли, провёл пальцами по ткани, нашёл через неё сосок — и начал теребить, круговыми, ловкими движениями. Всего несколько секунд — и тот превратился в упругую, чувствительную точку.

Ан Ли застонал, раскрыв рот. Сюй тут же прижался к его губам, поцеловал — и внутри, начал снова твердеть.

Сюй подхватил его под ягодицы и сказал:

— У мужа опять заработала удочка для ловли карпа.

— ...Ты псих, — отрезал Ан Ли, но неловкость его уже отпустила. Стыд растворился. Всё встало на свои места.

Он снова поднял ноги, обвив талию Сюя, зацепился руками за шею, и пошёл в продолжение той самой первой «партии», которую не успели доиграть.

Ритм, тепло, качка — и снова он стал той самой морской капустой в шумном, вибрирующем океане.

Он опустил взгляд и увидел что капля с его головки уже испачкала рубашку Сюя. Ниже — ремень не до конца расстёгнут, брюки болтаются на бёдрах, держатся лишь на ослабленной застёжке. А подол рубашки слипся от лубриканта, всё это выглядело как что-то дикое и невозможное.

...

Друзья Сюя наверняка и представить не могут, что он сейчас делает.

На миг это даже испугало.

— Твоя... одежда... — тихо сказал он.

Сюй бросил взгляд вниз:

— Ниже пояса всё нормально. Не отвлекайся — тебе ещё долго получать.

Ан Ли замолчал. Потом снова взглянул на лицо Сюя — покрасневшее, мокрое у висков, с каплями пота, стекающими за ухо, в воротник.

Он подумал: он ведь взрослый мужик, весит немало, и Сюю должно быть тяжело вот так держать его всё это время. Он прислонился к стене, и начал встречать движения сам, выталкивая таз вперёд, чтобы хоть чуть-чуть разгрузить Сюя.

Он сам начал двигать бёдрами, выгибаясь, и, задрав голову, резко втянул воздух. Движения были настолько сильными, что Ан Ли казалось, его вбивают в стену. Сюй сжал челюсти и пробормотал с каким-то извращённым удовлетворением, почти с досадой:

— Трах-партнёр… сука…чёрт возьми… так хорошо…я летаю…

— А-а…

Ан Ли чувствовал, как внутри него то самое горячее, пульсирующее тело снова вздымается. Толстое, плотное, с выгнутым концом, оно трогало его изнутри там, где особенно чувствительно. Каждое движение — как удар током. Удовольствие стало трудно удерживать, оно наваливалось с новой силой.

— Я… я сейчас… — выдохнул он, глядя на диспенсер с салфетками на стене. — Дай мне бумагу…

Сюй, захрипев, опустил голову:

— Ты ноги мне зажал.

Он потянулся назад, но вместо бумаги вытащил из-за пояса… пустую бутылку. Протянул её Ан Ли.

Ан Ли: …

Серьёзно? “Западный Лист”? Откуда?

…всё это время… у него в кармане… была бутылка?

— В неё, — сказал Сюй.

— …

Ан Ли понял. Салфетка могла и не спасти — если он выстрелит не туда, испачкает рубашку. А так — герметично. Продумано.

…Это что, забота? Или инженерный расчёт?

Он взял бутылку, аккуратно натянул на головку члена, придерживая основание. Откинулся на стену, дыша прерывисто.

— Держи крепче, — бросил Сюй, и снова начал двигаться. Он прижимал Ан Ли за бёдра, входя уже не резко, а точно, выверяя каждый толчок. Искал, где именно внутри уже всё натянуто до предела.

Ан Ли не выдержал. Он начал дёргаться, стискивать Сюя бёдрами и выгибаться. Его накрыло. Он застонал, изогнулся — и кончил.

Сюй смотрел на его залитое краской лицо:

— Хорошо?

Ан Ли не ответил — только задыхался и сглотнул слюну.

— А теперь давай сыграем в кое-что получше, — сказал Сюй.

— Что?.. — не понял Ан Ли.

Не успел он даже закончить вопрос, как Сюй опустил его ноги, повернул к стене лицом.

— Раунд два.

— Что?! — Ан Ли оглянулся в панике.

— Ты же обещал — после одного раунда я иду на работу!

— Я соврал, — спокойно ответил Сюй.

— Ты же... ты же всегда за договоры! За принципы!

— Угу, — только и сказал тот.

И вошёл снова. На этот раз — медленно, прицельно в тот самый чувствительный участок. Упёрся головкой, как в кнопку.

Ан Ли чуть не взвыл: — Аааа! Не туда! Только не сейчас, я только что кончил!

Ан Ли пытался повернуться, оттолкнуть его, но Сюй крепко прижал его к стене.

— Сейчас — самое время, чтобы ты пописал. Иначе опять встанет.

— Послушай… отпусти… Я СЕРЬЁЗНО — МНЕ НУЖНО ИДТИ!

Сюй обхватил его и начал толкаться:

— Тише, рыбка. Расслабься. Сейчас станет хорошо.

Ан Ли, извиваясь, зажал ноги:

— ААА! Чёрт! Ты… ты сволочь… обманщик… ублюдок! СТОЙ!

— Давай зальём бутылочку по краешек.

— …!!! Какого хре—

— Не может быть! — Ан Ли уже знал, что этот псих, если сказал — значит, сделает. Он отчаянно дёргался, голосом дрожал от страха: — Я перед выходом только что пописал! Откуда ещё столько?!

— Будет, — уверенно заявил Сюй, продолжая сдавливать его в объятиях и точечно давить снизу вверх. — Надо только как следует потрахать — и появится.

— Чушь, ты… А-АА!

Он больше ни к чему не прикасался — только бился ровно и сильно, прямо по воспалённой простате, заставляя Ан Ли извиваться от чувства, похожего на ту самую боль, как после восьми километрового марш-броска на военной подготовке. Давит, жжёт, выворачивает. Ан Ли скользнул вниз:

— Так я… так я не могу… Я не могу начать, отпусти, я сам попробую, дай мне самому… я всё сделаю, честно, сам, только отпусти!

— С таким успехом, можем, просто из унитаза зачерпнуть, — сухо предложил Сюй.

Он вжал его в стену и, опустив взгляд, увидел подпрыгивающий белый пушистый хвостик.

Он фыркнул, поднялся на носки и с усилием продавил вниз. Прямо в точку. Хвост дёрнулся вместе с тонкой талией.

— Ах, твою… — простонал Ан Ли на излёте.

Глядя, как тот трясётся, Сюй с трудом сдержался, чтобы не кончить прямо сейчас.

— Каждый день ты в этом ходишь перед людьми? Серьёзно?

Он проглотил порыв и прошептал:

— Будет хорошо. Даже лучше, чем раньше. Тебе точно понравится… мой маленький кролик.

— Я правда не могу… Это невозможно. Отпусти, я выйду, воды выпью, потом вечером, ну пожалуйста.

Сюй, не останавливаясь:

— Прямо сейчас. Всё получится. Не переживай, заинька, твой мужик долго держится. Я не кончу, пока ты мне всю бутылку не зальёшь. Договорились?

…Судя по его тону…

— Ты что, обиделся, что я сказал « уже кончил»? — спросил Ан Ли.

Сюй хмыкнул: — Я просто боюсь, что ты не успел насладиться.

— Я насладился! Я уже КОНЧИЛ!

Сюй не отвечал напрямую: — Наполни. Есть там что?

— Честно, правда нет… — попытался уговорить Ан Ли.

— Я научу, — Сюй снова смотрел на подпрыгивающий хвост и белоснежную задницу, не удержался — гладил и сжимал. Но при этом говорил серьёзно:

— Помнишь, ты же как-то раз уже кончал с мочой. Что тогда чувствовал?

Ан Ли скривился. Всё тело напряглось от воспоминаний:

— Что чувствовал? Что надо сразу после отеля — в урологию.

— Потому что ты сдерживал. Если в следующий раз почувствуешь — не держи. Попробуй расслабиться.

— Да у меня сейчас нет этого чувства! Просто тупо больно! — Ан Ли сжал бёдра.

— Ещё немного — и появится. Если сдерживаешь — будет больно. Если попытаешься насильно — тоже плохо. Надо расслабиться. Как почувствуешь — просто отпусти. Я сам вытолкну.

— Я, блядь, вообще не понимаю, что ты несёшь!

Сюй раздражённо выдохнул:

— Придурок. Между «держать» и «пытаться пописать» есть третье состояние. Не держать. Не пытаться. Просто… отпустить. И я всё сделаю сам. Ты только не мешай.

— Будет немного дискомфортно — но когда дойдёшь до грани, ты с ума сойдешь от кайфа… Я тебя так оттрахаю благодарить будешь.

— Бред… — простонал Ан Ли. — Мне плохо, это не кайф!

— Не бред. Многие пассивы, когда от этого кончают, вообще теряют сознание. Я их даже не трогал, просто трахал, а они уже дёргались, как на электричестве. Я просто трахаю, не делаю ничего лишнего — а они, сами не знают, куда деваться от кайфа.

Услышав это Ан Ли резко застыл.

Он словно проглотил камень, голос стал резким:

— Я не они! Я не буду, я не хочу.

— Да твою мать, у всех получается, а ты чё, особенный? Учись, давай, — рявкнул Сюй.

И тут Ан Ли закричал:

— Так иди к ним и трахай их! Чего ты ко мне привязался?!

Он закричал так громко, что сам испугался — вдруг кто-то снаружи услышал. Задержал дыхание. Затем резко дёрнулся, отбросив обнимавшего его Сюя, и сильным толчком отшвырнул его к противоположной стене.

Сюй: …

Ан Ли сам остолбенел, глядя, как тот ошарашенно смотрит на него. Но молча одёрнул юбку, шагнул к двери, открыл засов — и прямо перед ним оказался вошедший мужчина, бросивший взгляд в их сторону.

Ан Ли поспешно захлопнул дверь, снова закрыл замок.

Когда он обернулся, Сюй по-прежнему смотрел на него с насмешкой, прислонившись к стене.

Из-за двери донёсся очередной взрыв аплодисментов и визга. Шум, который прежде казался фоном, теперь звучал, как издевка.

— С голой задницей — куда собрался? — спокойно спросил Сюй.

— Дай мои трусы, — сказал Ан Ли, протягивая руку. — На этом всё. Трах-партнёрство — закончено.

Повисла короткая тишина.

У Сюя окаменело лицо. Затем он фыркнул.

— Это ты предложил быть секс-партнёрами. А теперь говоришь что больше не будем. Лево-право, туда-сюда. Я кто вообще по-твоему, а? Пёс по вызову? Или тебе просто плевать, кто трахает — главное, чтобы был мужик?

— А тебе не плевать, кто? — вскипел Ан Ли, одновременно с этим чуть не расплакавшись. — Ты сам, блядь, грязный клубень, спишь с кем попало. Сначала за собой следи, паршивый ты батат!

Сюй: — …

Как только произнёс это, сразу пожалел. Пусть это и правда, но звучало… слишком обидно.

— Я… — пробормотал он.

Сюй сузил глаза. Его голос стал ядовито-сладким:

— Ха. Так ты обиделся, потому что я сказал, что другие лучше трахаются? Ревнуешь? Придурок.

Ан Ли замолчал.

Потом честно выдавил:

— …Да, — ответил Ан Ли.

Он явно не ожидал такой прямоты. Словно почва из-под ног выбили. Ответа не нашёл.

Ан Ли внутри себя всё ещё кипел. Он сказал:

— Но я же больше не беру у тебя денег. Я, может, и не справляюсь, но я хотя бы экономлю тебе. Даже если мы просто… ну, партнёры. Это же… не совсем то же самое. Почему ты сравниваешь меня с остальными?

Сюй замолчал.

— Я не сравнивал, — наконец выдал он.

…Ага, конечно. Он ещё и оправдывается.

— Сравнивал. Именно это и делал. Всё равно тебе, богатому, не важен такой вот бесполезный бесплатный мальчик на побегушках, — Ан Ли шмыгнул носом и потянулся к карману, чтобы забрать трусы. — Найди кого-то поумнее. Пока.

Рука Ан Ли не успела добраться до кармана — Сюй резко схватил её.

— Отпусти, — резко сказал Ан Ли, дёргаясь.

Он не отпустил.

— Отпусти, — повторил Ан Ли.

Сюй по-прежнему держал его.

Ан Ли выдохнул:

— Мы же взрослые люди. Хватит этого мыла. Натяни штаны и поговорим нормально.

Вместо этого Сюй прижал его к стене, приподнял юбку, и с упрямством обречённого втиснулся внутрь, даже несмотря на то, что член почти опал.

Обнял крепче, дыхание сбилось:

— Я же сказал — я никого с тобой не сравнивал.

— Я не говорил, что ты сравнивал.

— Значит, никаких «прощай». Я даже подписку в клубе не продлил на следующий год. Сейчас… в это время… ты — мой единственный… трах-партнёр.

— Да иди ты…

— Ну что ты ещё хочешь от меня?! — рявкнул Сюй.

— Я просто… — Ан Ли запнулся. Сам не знал, что сказать.

— Я просто хочу, чтобы ты отпустил меня и дал доработать смену. Хорошо? — выдохнул он.

Сюй продолжал методично давить прямо в чувствительное место. Потом забрал у него бутылку, обвил рукой спереди и аккуратно надел её на вялый член Ан Ли.

— Писай. И отпущу.

— Ага, как же. — Ан Ли ощущал, как распирание в животе становится всё сильнее. Он с трудом сдерживал раздражение: — А потом что? Третий раунд? Или четвёртый?

— Больше не будет. — Сюй выдохнул. — Честно. Финальный этап.

Ан Ли немного развернулся, посмотрел ему в глаза — словно хотел уловить искренность:

— Точно?

— Хочешь — верь, хочешь — нет, — ответил тот.

Ан Ли нахмурился, пристально вглядываясь в его лицо. Как будто надеялся, что по нему можно прочитать правду.

Сюй заметил, как он на него смотрит, и вдруг ощутил благодарность за то, что Ан Ли — дурак.

Этот нелепый эпизод, поразительно, но... как будто рассосался сам собой.

Он обнял этого упрямого, глупого кролика ещё крепче.

Глава 57. Цветочный чай со сгущёнкой (18+)

Сюй отпустил его, потом сказал ещё пару слов. Началась торговля. Они сошлись на половине бутылки. Когда Ан Ли снова оказался лицом к стене, прижатый и уже снова в процессе, его мозг всё ещё застрял на одной фразе — сказанной тридцать реплик назад.

…Сюй не продлил членство в том клубе.

Раньше, у него дома, когда Ан Ли рассказывал про безопасный секс, Сюй обмолвился, что ходит в этот клуб — по членской системе. После этого Ан Ли полез в интернет искать ту самую локацию, где они впервые встретились.

Через пару хитрых запросов он нашёл сайт. С виду — обычный спа-центр. Но цены… не очень «спа». Стоимость вступления — как два костюма на заказ. А если не платить ежегодный взнос, статус члена теряется.

Выходит… он не продлил. И это значит, что если Сюй захочет туда вернуться, ему придётся снова платить как за первый раз?

…Это же убыток. Он же не дурак. Должен был это просчитать.

…Сделал это из-за меня? После того, что я тогда сказал?

…Чтобы показать, что пока у нас эта «партнёрская» фаза — он туда не ходит?

Ан Ли не хотел, чтобы его сравнивали с парнями из клуба. Потому что он… он больше не такой. Он давно не работает. Но в глазах Сюя, похоже, это ничего не меняет. Он по-прежнему — «тот самый по свистку». И не важно что сейчас Сюй уже не платит.

Хотя эти деньги для Ан Ли — это три работы впритык без выходных.

Но…

…Он не продлил членство! И теперь, если захочет вернуться — ему нужно будет выложить сумму, намного большую, чем он платил мне!

Ан Ли почувствовал резкую боль. В сердце и в кошельке.

…Я не беру с тебя деньги не для того, чтобы ты их сливал в какой-то сраный клуб! Да отдай ты их мне! Я б и не возражал! Чёрт тебя побери, ты, кретин!

— Эй! — рявкнул Сюй.

— …А? — отозвался Ан Ли.

— Ты опять о чём-то задумался? Я просто… — Сюй схватил его за щёку и повернул лицом к себе. Был на грани взрыва, но, видимо, после всего произошедшего, сдержался.

— Давай уже. Я концентрируюсь, — буркнул Ан Ли.

Сюй: …

Он, конечно, не был таким дураком, как Ан Ли. Но промолчал.

Снова повисла тишина. За дверью загремела новая, помпезная мелодия шоу. А внутри — снова ритм. Классическая позиция: один бьёт, другой держит. Только теперь в руке у Сюя была бутылка.

Через какое-то время Ан Ли вздрогнул, сжал брови, замер. Сюй почувствовал, как в бутылке стало теплеть.

— Приятно? — спросил он.

— Ты серьёзно? — Ан Ли прикрыл глаза рукой, опираясь на стену. Голос был глухим, с придушенным смешком.

— Я же учил тебя расслабляться, — спокойно продолжил Сюй. — Доверься мне. Я сделаю тебе хорошо. Никто другой не оттрахаешь тебя лучше, чем я. Понял?

От этой реплики Ан Ли покраснел за него. Слишком пафосно. Слишком по-дурацки.

— Не знаю, — отрезал он. — Я же ни с кем, кроме тебя, этого не делал.

— Пока не наполнишь — я не остановлюсь, — прорычал он в ухо.

Сюй сказал, что не остановится — и действительно не останавливался. Всё продолжалось. И продолжалось. До такой степени, что Ан Ли всерьёз захотел умереть.

Через какое-то время у него снова задрожали ноги — и вырвался ещё один горячий поток. Он больше не мог удерживаться на предплечьях, соскользнул, уцепившись за стену одними пальцами. Из горла вырвался слабый стон.

— Приятно? — снова прозвучал голос Сюя у уха.

Ан Ли не знал, как ответить. Его член был настолько онемевшим, что ощущался как чужой. А пульт управления — явно в руках Сюя. Это… это вообще можно назвать «удовольствием»?

— Мне… тяжело… — прохрипел он.

— Сейчас пройдёт, — пообещал Сюй.

В кабинке снова наступила тишина. Где-то снаружи ведущий начал зазывать гостей на интерактивную игру. Хлопки, визг, громогласный микрофон — всё перемешалось.

Сюй продолжал двигаться с жёсткой, нечеловеческой регулярностью. Толчок за толчком, без пауз — как промышленная ткацкая машина на максимальной скорости. Постепенно его дыхание стало резким, жарким. От тела шёл пар. Вся кожа была в поту.

Он опять зашептал:

— Ну что? Приятно? Скажи!

— М-м-м… — простонал Ан Ли, почти неразборчиво.

После нескольких вынужденных актов мочеиспускания Ан Ли перестал чувствовать боль и жжение. Осталось лишь ощущение наполненности и разрядки — волнами. Это было похоже на то, как тело окончательно сдаётся.

Теперь он, наверное, понял, что имел в виду Сюй, говоря про “отпустить”. Да, это и правда было похоже на край. Очень край.

Похоже, он сходил с ума.

— Кажется… опять, — прохрипел он.

Его тело было полностью обмякшим, повисшим на стене. Сзади Сюй, продолжая неистово входить, держал его только за бёдра. Каждый раз, когда в бутылку стекала очередная порция, Ан Ли содрогался всем телом.

Он подумал, что всё это не про сложные техники и контроль, как Сюй пытался объяснить. Дело не в «активной или пассивной позиции». Просто его организм был доведён до точки — до абсолютной перегрузки. Всё вспухло, всё сошло с ума, никакого контроля. Ни желания, ни стыда — он просто шёл вверх по волне за разом разом.

— Рыбка… муж может… всегда… всегда тебя… до самого завтра, ты веришь? — тяжело дыша, прошептал Сюй.

— Ты просто… безумный… — выдохнул Ан Ли.

Если бы снаружи было тихо, любой прохожий решил бы, что в кабинке кому-то одновременно плохо с сердцем и лёгкими.

Ан Ли вцепился в стену, перед глазами помутнело, он вздрогнул и, заваливаясь назад на Сюя, в панике прошептал:

— Сейчас… опять… Я не… держусь…

И в этот момент из него вырвался мощный поток. Сюй успел перехватить его руку, зажав пальцы вокруг бутылки, чтобы не дать пролиться ни капли.

Ан Ли сжался, спазмируя, его задний проход буквально засасывал, как скрученный мокрый платок. Сюй наблюдал, как уровень жидкости в бутылке резко подскочил, и больше не сдерживался — несколько резких толчков, голова уткнулась в спину Ан Ли, хриплый выдох срывался почти в рык. Он кончил.

Ан Ли обмяк, обрушившись на грудь Сюя, тяжело дыша, не двигаясь.

Сюй забрал у него бутылку. Внутри кое-где по стенкам ещё виднелись следы спермы — то, что Ан Ли успел туда выпустить в самом начале.

Ан Ли с надеждой посмотрел на содержимое. Очень хотелось верить, что объёма хватило.

Оба уставились на бутылку с таким видом, будто в ней не моча, а результат высокоточной биологической операции. Совместное творение. Продукт труда.

…Это ведь безумие. — подумал Ан Ли. — Он сидит на коленях у другого мужика, в самой дальней кабинке туалета, с членом в заднице, держа в руках бутылку с мочой. И они вдвоём молча, с благоговением, смотрят на неё.

Если бы в прошлом году ему кто-нибудь — например, два добрых демона — показали эту сцену и сказали: «Смотри, это ты через год», он бы без вопросов подписал любые бумаги на реинкарнацию.

Через пару минут Ан Ли зашевелился. Отлепился, потянулся за бумагой, вытерся внизу, встал, слегка сжавшись, и дал Сюю выйти.

Тот, уже застёгнутый, перехватил его трусы, присел, поднёс к его ногам. Ан Ли послушно вытянул одну ногу, натянул, затем другую. Сюй поднял до колен и передал ему.

Он сам подтянул и поправил юбку.

Потом взял салфетку и аккуратно вытер пот со лба и шеи Сюя.

— Разденься, остынь немного. У тебя вся спина, наверное, мокрая, — сказал Ан Ли.

Сюй помолчал. Просто смотрел на него.

— Что? — спросил Ан Ли. — У меня парик сбился?

Голос у него был сорван, хриплый, чуть надломленный.

Сюй закрутил бутылку, аккуратно протёр её влажной салфеткой, затем вытер руки. После этого поправил Ан Ли парик и аккуратно подровнял заячьи ушки.

— Готово, — сказал он.

— Эх, — отозвался Ан Ли. — У меня вся одежда мокрая.

Он приподнял засов, приоткрыл дверь и выглянул. У писсуаров стояло несколько человек, ещё один направлялся к кабинкам и как раз зашёл в соседнюю.

— Я пошёл первым. Ты выберешься позже, когда всё приберёшь! — быстро зашептал он.

И, не дожидаясь ответа, выскользнул из кабинки, изображая бодрого и собранного, как будто только что не произошло ровным счётом ничего.

Сюй: — …

— Тоже мне, мастер цигуна, — пробормотал он себе под нос и нажал кнопку смыва.

Потом сел на опущенный унитаз.

Наверное, просто устал. Посидел, в прострации.

...

Зачем я оправдывался? — подумал он. — Это было не обязательно.

…И зачем, вообще, я сказал ему, что не продлил членство?

…С ума сошёл.

Что-то не так. Всё не так.

Захотелось грызть ногти. Но они были грязные, поэтому он оторвал пару кусочков бумаги и начал теребить их между пальцами, ковыряя уголки.

...Потому что чувствовал вину?

…Да он и не в таких ситуациях бывал.

…Вопрос не в том кто виноват а в том, почему Ан Ли выдал истерику?

Сюй начал комкать туалетную бумагу.

…Этот дурачок так и не успокоился. К концу он вообще был как отстранённый… Из-за какой-то ерунды? Я же просто хотел показать, что это действительно может быть приятно. С чего такая ярость?

…Он ведь сам тоже мог бы получить кайф. Разве не для этого заводят таких партнёров — чтобы было хорошо?

Сюй медленно порвал бумагу пополам. Потом ещё раз. Уже на четвертинки. Пошёл в разнос.

Слишком уж он… ранимый.

…Блядь, какой же сложный трах-партнёр. Может, ну его. Уже трижды объявлял, что «всё кончено». Только заикнись — и сразу в разнос, будто ищет нового. Ну зачем всё так.

…Если бы я был на его месте, точно бы не устраивал такую драму…

Я бы сказал…

— Сюй Шаоцин, делай со мной всё, что хочешь — тебе точно понравится. Что? Тебе не понравится? (презрительный смешок) Да ты что, все, кто меня имел, были в восторге, только и говорили: «О да, ещё…»

Хруст!

Бумага порвалась пополам.

Хрусть! Хрусть-хрусть!! ХРУСТЬ-ХРУСТЬ-ХРУСТЬ!!! Шррррххх!

Сюй швырнул клочки бумаги в урну.

Подышал. Успокоился. Достал телефон и открыл заметки.

Заголовок:

Правила для секс-партнёра

1. Никаких упоминаний других во время секса.

Когда Мяо-Мяо На увидела, как Ан Ли приближается, пошатываясь, с осунувшимся лицом и стеклянными глазами, она подалась вперёд, испугавшись: — Боже, дядя, ты где пропадал так долго? Всё в порядке?

— Я… у меня… расстройство желудка, — выдал он и тут же покраснел.

В животе всё ещё оставалось неясное, не до конца прошедшее ощущение. Но выбора не было — нужно было продержаться до вечера, до дома. За столом появились новые посетители, и он поспешил протянуть меню.

Сюй Шаоцин тоже вернулся и снова сел за стол к своим приятелям. Они всё ещё вяло обсуждали проект.

Увидев его, Ян Гуаншэн поднял глаза:

— Что так надолго? Я уже успел два видеозвонка провести. Ты что, на сеансе был? И выглядишь… жарко тебе, что ли?

— Нет, — отозвался тот тихо, — просто решал одну вещь.

В этот момент все посмотрели на хвостик у официанта в кроличьем платье, принимавшего заказ за соседним столиком. Белый пушистый шарик ритмично покачивался прямо у них перед глазами — невозможно было не заметить.

Ян Гуаншэн усмехнулся и постучал пальцами по краю альбома для скетчей.

Сюй Шаоцин посмотрел на его руки.

Ан Ли закончил принимать заказ, произнёс заученную реплику и уже собирался уходить, когда невольно бросил взгляд в сторону Сюя…

На столе, прямо в центре блокнота, стояла бутылка — в ней оставалось чуть меньше половины мутноватой жидкости, в которой плавали странные белёсые хлопья. Этикетка гласила: "Западный Лист”.

— Добавлять сгущёнку в цветочный чай? Серьёзно? У тебя и правда изысканный вкус, — заметил его друг с ленивой улыбкой.

Сюй Шаоцин не ответил.

[Заметка от автора:]

«Западный лист» — очень вкусный напиток. После него чувствуешь себя просветлённым. Обязательно попробуйте. И ещё — батат! Он божественный. Обязательно поешьте.

Глава 58. Настоящая псина

Ан Ли оцепенел.

…Зачем он это притащил сюда?

…И ещё поставил на стол?!

Учитывая, что содержимое бутылки принадлежало ему — в самом буквальном смысле, — Ан Ли почувствовал, как лицо вспыхивает. Несколько мгновений он просто буравил взглядом тот стол, а потом резко развернулся и ушёл за кулисы.

Передал чек коллегам на кухне, нырнул в тень под навесом и с бешеной скоростью вытащил телефон. Лицо в свете экрана исказилось от ярости, пальцы застучали по экрану:

Ан Ли: Срочно выбрось это!!!

Ан Ли: Это место, где люди настоящие напитки пьют, мать твою!

Спустя несколько секунд.

По Свистку: Я не ставил это прямо на стол. Там же подложено что-то было.

По Свистку: И вообще, оно чистое. Я протёр.

По Свистку: [улыбка]

Ан Ли: Ты с ума сошёл?

Ан Ли: Тебе это кажется смешным?

По Свистку: Кажется.

Ан Ли: ……

Прошло немного времени. Когда Ан Ли не ответил, ему прилетело ещё одно сообщение:

По Свистку: Очкарик хочет тебя. Зайчик.

Ан Ли уставился в экран, потом машинально набрал три строчки из одних только точек.

Ан Ли: Ты вообще можешь вести себя как человек?

По Свистку: Ты его не помнишь?

Ан Ли: С чего бы мне помнить твоих друзей?

По Свистку: А он тебя помнит. Хорошо помнит.

По Свистку: Последние дни всё тут ошивается.

Ан Ли осторожно высунул голову, чтобы снова взглянуть на тот стол. Он видел лицо Сюй Шаоцина, полупрофиль того, что подпирал щеку — а вот очкарика можно было разглядеть только со спины.

Он втянулся обратно в тень и стал печатать:

Ан Ли: Я его реально не знаю. И не помню. Хватит уже, серьёзно.

По Свистку: А тот, рядом, этот мажор с приклеенной улыбкой — так вообще сказал, что ты, мол, если окажешься посговорчивее, то и он не прочь с тобой.

Ан Ли: ……Ты как будто не веришь, что на этом свете остались гетеросексуалы.

Ан Ли: Я на работе. У меня нет времени на твою дурь. Выкинь это. Немедленно!

По Свистку: Мажор — гетеро, но по сути всеядный. А очкарик — глубоко в шкафу. Он не признается, но я-то вижу.

Ан Ли едва удержался, чтобы не написать: «Ну, даже если они оба геи, то хотели бы скорее тебя, а не меня». К счастью, клавиатура — это не рот, и он успел притормозить. Сейчас не время разбрасываться такими репликами.

Пока он колебался, Сюй Шаоцин прислал ещё одно сообщение:

По Свистку: Если выбирать между ними, кого бы ты выбрал? На роль следующего.

По Свистку: Ты ведь сам говорил, что я тебя не устраиваю. Что мы расходимся.

По Свистку: Партнёры по сексу.

…Инфантильный. Только что сам с пафосом удалялся в закат, мол, «больше не пишу», а вот уже снова подсовывает кандидатуры.

Это проверка?

Неожиданно ему вспомнилась Сяо Дуо. Когда та была в детском саду, мама строго ограничивала ей сладкое. И вот, глядя на йогурт на столе, она широко распахивала глаза и невинно бормотала: «Папа, йогурт ведь испортится, если его не съесть, да?»

Вот откуда все эти «я самый выносливый», «они тебе не ровня» — всё к этому и вёл.

Он вздохнул и ответил:

Ан Ли: Выбираю тебя.

Ан Ли: А теперь выбрось бутылку, ладно?

По Свистку: Тогда купи мне новый. Выпью — и верну, делай что хочешь.

Ан Ли тут же согласился:

Ан Ли: Хорошо! Жди там.

Он быстро оформил заказ — самый дешёвый чёрный чай из базы.

Тем временем шоу с эльфом подходило к концу. Часть зрителей начала расходиться, в кафе заглянули новые посетители.

Теперь каждое приседание для Ан Ли было испытанием. Колени дрожали, в животе всё ныло как-то не по-правильному. Каждый раз, когда он присаживался, чтобы принять заказ или сложить ладошки сердцем, ему приходилось опираться на стол, чтобы суметь подняться.

Всё из-за Сюя. — подумал Ан Ли. Как только эта мысль оформилась, он невольно взглянул в его сторону. Компания за столом что-то обсуждала, и в тот же миг, будто почувствовав взгляд, Сюй тоже повернул голову. Их глаза встретились.

Сюй Шаоцин как раз вертел в руке бутылку и небрежно постукивал ею по ладони — будто бейсбольной битой угрожая очередной жертве. В его взгляде читалось: ты знаешь, что это.

Ан Ли: «!»

Базовый чёрный чай был готов. Ан Ли быстро написал:

Ан Ли: Чай готов. Но как я тебе его отдам? Я же не могу просто так подойти и сунуть тебе его на стол.

По Свистку: Да всё нормально. Принеси. Скажу, что заказал через приложение.

Ан Ли убрал телефон, взял поднос с чашкой и, делая вид, что всё в порядке, подошёл к столу и поставил напиток перед Сюем.

— Этот чай очень вкусный. Вам обязательно понравится. Хозяин.

Трое мужчин за столом уставились на него. Ян Гуаншэн рассмеялся первым:

— Мы ведь не заказывали это, Дин-Дин Най.

Ан Ли: «……»

Он перевёл взгляд на Сюя.

Сюй спокойно сказал: — Это я заказал.

Ян Гуаншэн удивлённо приподнял брови:

— Когда успел? Сказал бы раньше — я бы тоже взял. Пока на созвоне сидел, так пересохло.

Сюй: — Так закажи сейчас. Что хочешь?

Ян задумался, потом повернулся к Ан Ли: — Пусть будет тот... зелёный мандариновый улун. А ты, Лян Нин?

Лян Нин улыбнулся: — То же самое.

Ан Ли кивнул: — Слушаюсь, хозяин. Сейчас всё будет.

Он снова посмотрел на бутылку с "Западным Листом". Сюй держал её в руке. И не собирался отпускать.

Если бы хотел передать, это было бы легко. Просто сказать: «Можешь выбросить». Обычное дело — обслуживающий персонал так и делает. Но он молчал. А если молчит — Ан Ли не может просто так протянуть руку.

Так и стояли: один смотрел, другой не двигался.

Остальные за столом начали недоумевать: что делает этот Дин-Дин Най? Почему уставился на Сюя, как вкопанный?

— Что-то случилось? Если нет — проговорил реплику и возвращайся к работе, — с деланной любезностью произнёс Сюй Шаоцин.

Ан Ли молчал.

…Реплика. Точно. После подачи напитка нужно произнести фразу Дин-Дин Най. Только тогда можно уходить. И именно в этот момент Сюй, вероятно, передаст ему бутылку.

Ан Ли снова прижал поднос к груди, напрягшись, опустился на корточки перед Сюем Шаоцином.

…Не мог выдавить из себя ни слова. Хотя по правилам, если заказ на один стол, то достаточно один раз произнести реплику, неважно — кому именно. Но сейчас, когда двое за этим столом вообще ничего не заказывали, если он вдруг повернётся к ним, проигнорировав Сюя — это будет слишком заметно.

Сюй смотрел на него, не торопясь. Сделал глоток чая.

Лицо Ан Ли снова залило жаром.

Он не мог сказать «биу» Сюю.

…Странно. Мы ведь… уже перешли все возможные границы. Почему же теперь, когда надо просто сказать безобидную фразу, как для любого клиента, становится так невыносимо неловко?

Наверное, с посторонними всё проще. Их лица ничего не значат, на них легко примерить маску Дин-Дин Най. Но Сюй Шаоцин — это уже другая плоскость. Слишком знакомый. И потому — никакой игры. Только он сам, Ан Ли. И когда между ними стоит такое прошлое, этот дурацкий жест с репликой превращается в кричащий абсурд.

Чем дольше он сидел, тем больше возникало вопросов.

Два приятеля Сюя уже откровенно таращились.

Где-то за спиной кто-то позвал:

— Заказ!

— Дядя… Дин-Дин Най! — Миюки-чан тоже подала голос.

…Кольцо сжималось. Пришлось махнуть на всё рукой. Покраснев до ушей, с гудящей головой, он наконец прошептал:

— биу~ Попробуйте мою магию радости, хозяин.

— Пффф. — Сюй Шаоцин невозмутимо выпустил тонкую струйку чая, облив себе ногу.

Ян Гуаншэн не сдержал смешка. Лян Нин поправил очки.

Сюй несколько секунд смотрел на Ан Ли, затем протянул ему бутылку с цветочным чаем: — Выброси за меня.

— Хорошо, — Ан Ли выдохнул с облегчением. — Одну минуту, я только соседний заказ оформлю и сразу подойду.

Он поднялся и ушёл.

— …Гей, — вынес вердикт Ян Гуаншэн, глядя ему вслед. — Точно. Увидел симпатичного — и всё, язык заплёлся.

……

Сегодняшний день тянулся бесконечно — благодаря Сюю. Когда Ан Ли наконец переоделся в свои обычные штаны, его буквально накрыло чувством возвращения к себе.

Он спешил домой — душ, тщательная чистка, немного сна. В полночь снова выходить на подработку в круглосуточный магазин.

Телефон завибрировал дважды.

По Свистку: 1208

Он чуть было не швырнул аппарат в стену. Вместо этого тут же набрал номер и коротко рявкнул: — Не приду!

И тут же сбросил.

Новое сообщение:

По Свистку: Голос бодрый. [💪] Значит, я был недостаточно усерден.

По Свистку: Я только с командировки вернулся. Хочу тебя.

Ан Ли: Я сейчас просто умираю. После того, что ты устроил днём, мне весь день пришлось на корточках перед клиентами скакать. А ночью ещё смена в круглосутке.

Прошло несколько минут. Зазвонил телефон.

Ан Ли хотел было отбить, но потом передумал. Только не поднёс к уху — знал, что у Сюя мстительный характер: наверняка за его выкрик тоже приготовил что-то громкое.

Но тот не кричал. Сюй просто сказал:

— «Белая гавань» — на востоке города. Ты живёшь на западе, а работаешь ночью в центре. Это три конца. Сколько ты успеешь поспать?

Ан Ли вернул телефон к уху:

— Ага. И что мне теперь, по-твоему, делать?

Сюй Шаоцин вдруг резко шумно выдохнул в трубку.

Ан Ли потёр ухо. После смены он чувствовал себя выжатым досуха — и физически, и морально. Сделал пару вдохов, привёл мысли в порядок, успокоил себя: ну, не бывает же идеальных людей.

Этот парень… он слишком умный, так что, наверное, в психике где-то должна быть вмятина. Он — чемпион мира по мелочной мстительности. Был, есть и, судя по всему, будет таким до конца их "партнёрства".

Потом сказал:

— Я поехал домой. Я правда устал.

Сюй помолчал пару секунд:

— Может, поедешь ко мне? Я рядом живу. Экономишь почти два часа на круговом маршруте.

— Ага. Чтобы сэкономить два часа и потратить их на секс с тобой? Я лучше в автобусе подремлю, если повезёт с местом.

Сюй сказал уверенно:

— Не будем.

Ан Ли:

— Не верю.

— Я у себя дома этим не занимаюсь. Постель пачкать, потом ещё убирать…

— …

Звучало… разумно.

…А вот у меня дома тебя не смущало, кто потом убирает, да?

— Быстрее решай. Не тяни резину.

…

Ан Ли был действительно на последнем издыхании. В голове стоял гул, ноги ватные. Мысль о возвращении через весь город казалась пыткой. И он сдался — да, немного из желания упростить жизнь. И ещё чуть-чуть из любопытства: как, интересно, выглядит квартира богатого человека?

— Парковка B2, место A16. Жду. Не тормози. — Сюй повесил трубку.

Он уже сидел в машине и собирался написать, чтобы поторопить, когда заметил, как Ан Ли приближается. Опустил стекло, чтобы крикнуть ему — но в этот момент кто-то другой окликнул Ан Ли первым.

— Ли-цзы!

Голос был искренне обрадованным — мужчина лет сорока, не меньше. С ним было ещё двое, тоже за тридцать. Похоже, они собирались садиться в машину, но, увидев Ан Ли, тут же захлопнули двери и подошли ближе.

Ан Ли в первую секунду даже по-настоящему обрадовался. Улыбнулся. Но улыбка быстро замерла и стёрлась с лица. Что-то внутри сжалось. Он неловко дёрнул край рубашки… и тут же отпустил.

— Председатель… Цзяньшу, Фу-цзы. Вы тоже приехали.

— Живой, смотри-ка! — Цзяньшу хлопнул его по плечу так, что едва не вогнал в асфальт. — Мы тебе писали, ты вообще не отвечал. Я уж подумал — умер, ей-богу.

— Вот именно, — голос председателя звучал тепло, почти с отцовским оттенком. — Хорошо, что ты в порядке. В чате ни звука от тебя. Последняя встреча, сколько уже прошло? Года два, три? Ты вообще где пропадал? Слышал, ты развёлся? Ну, знаешь, это ведь...

Ан Ли снова вцепился пальцами в ткань рубашки: — Нет.

Он был слишком замешкавшимся. Слишком смущённым. Мысли путались, язык не слушался. И он выпалил худшее, что мог:

— Я… просто был занят.

Молчание.

Трое напротив застыли. Никто не произнёс ни слова. Довольно долго.

— Занят? — переспросил председатель.

Взрослые. В возрасте. Есть вещи, о которых между ними уже не нужно говорить вслух.

— Ясно… — сказал он наконец и первым повернулся к машине, в голосе — холод, которого не было раньше. — Ну, бывай тогда, Ан Ли.

Фу-цзы, садясь на заднее сиденье, пробормотал: — И всё равно на геймерский фест пришёл, да?

Цзяньшу задержался, шагнул ближе:

— Второй брат говорил, что не может тебя найти, даже звонил твоей жене. Она сказала, что после развода ты просто исчез. Ни сном ни духом. И ты до сих пор в Цзянчэне? Настолько занят, что даже пару слов в ответ не написать?

Ан Ли смотрел на него с лёгкой тоской. Помолчал, потом тихо сказал: — Передай спасибо Второму брату. У меня всё нормально.

— Ты чего…

Цзяньшу сжал его плечо: — Что-то случилось? Если есть что — скажи…

Ан Ли промолчал. Он, кажется, и сам уже не знал, что можно сказать.

— Что с тобой, в конце концов?

— Ничего, — отозвался он. — Иди. Тебя ждут.

Черты собеседника начали меняться. Становились чужими.

— …Ладно, — наконец произнёс тот.

Он повернулся, направился к машине. Уже взявшись за ручку, оглянулся. Ан Ли слегка махнул ему на прощание. Цзяньшу сел внутрь, дверь захлопнулась. Машина медленно тронулась и поехала прочь.

Ан Ли застыл, глядя ей вслед.

Он думал: сейчас в салоне они, конечно же, обсуждают меня. И явно — не в тёплом ключе.

И тут Сюй Шаоцин крикнул из машины:

— Эй. Садись уже.

Ан Ли очнулся. Увидел, как Сюй вытянул руку из окна и поманил его пальцем. Неловкость кольнула — показалось, что Сюй, возможно, слышал часть разговора. Хотя… ему наверное плевать.

Снова пошел снег.

В Цзянчэне последние дни всё шёл снег. Но стоило ему лечь — он тут же таял. Погода потеплела. С неба сыпались белые перья, а на земле оставалась лишь чёрная жижа, перемешанная с грязью и следами шин.

Ан Ли слегка наклонился вперёд, смотрел сквозь дождливые пятна на стекле, поворачивал голову — за окнами проносились обочины, деревья, под которыми снег лежал неравномерно: снизу — тёмный, пропитанный водой, сверху — ещё свежий, белый.

Он смотрел и смотрел. Ни разу не выровнял спину.

— Вижу в боковом зрении твою затылочную долю уже километров пять, — не выдержал Сюй Шаоцин. — Это раздражает. Имей совесть, уважай водителя.

Ан Ли, только теперь опомнившись, бросил на него взгляд, откинулся в кресло, уставился вперёд.

— Кто это были? — спросил Сюй.

— Соседи по общаге. И ещё двое — с кем в универе по сетке рубились.

— С твоим возрастом… Это ж давно было.

Ан Ли ничего не ответил.

— Почему не общаешься с ними? — не отставал Сюй. Он и сам понимал — просто так спросил. Ответит — хорошо. Не ответит — забудет.

Ан Ли, как по сценарию, молчал.

— Я тебя спрашиваю.

— Есть вещи, которые я не хочу, чтобы они знали, — сказал он.

Сюй бросил на него взгляд. Как всегда — честный. Но и в этой честности были границы.

Он не стал уточнять, что за вещи. Ответ был бы тишиной. Вместо этого спросил:

— Если бы узнали — что бы изменилось?

— Может, и ничего. Но, может, стало бы ещё хуже.

Они ехали дальше в молчании. Потом, чуть погодя, Ан Ли сам заговорил:

— Спасибо, что пустил к себе.

— Дебил, — буркнул Сюй.

Снег. Усталость. Мягкое тепло в салоне. Ан Ли смотрел на его профиль и думал: хоть кто-то рядом. Хоть не один. Пусть и с характером, как у мины.

Сюй внезапно повернулся и рявкнул:

— Уставился, как влюблённый идиот! Глаза на дорогу!

Гав.

Мелькнуло в голове у Ан Ли.

Он поднял руку, убрал пару взъерошенных прядей, упавших Сюю на лоб во время поворота.

Машина чуть ускорилась.

Через некоторое время Сюй сказал:

— Всё-таки в 1208. Ну пожалуйста. По-тихому. Один раз. А потом я отвезу тебя на ночную смену.

Глава 59.1 Любовничек

Ан Ли: «……»

Он состроил страдальческую гримасу:

— И как у тебя язык поворачивается такое предлагать? Слово дал — тут же назад взял. Я ноги не чувствую, мне ещё полночи за кассой стоять! Я вообще в переходном возрасте, между молодёжью и взрослой жизнью. Энергии меньше, восстановление хуже. Последние дни вкалываю на износ, и днём, и ночью. Каждый раз утром встаю — грудь сжимает, поясницу ломит…

— Блядь, хватит! — перебил его Сюй Шаоцин. — Это уже перебор.

— Я не пойду в 1208. Лучше на бордюре посплю. Я не хочу секса.

— Да понял я, — Сюй морщится. — Мы едем ко мне.

— Но даже у тебя дома — ничего не будет.

— Да я уже сказал: дома я этим не занимаюсь!

Они проехали ещё немного и въехали в элитный жилой комплекс. Ворота с подсветкой, мраморные колонны — всё очень представительно. Слева от въезда — спуск в подземный паркинг. Сюй свернул туда, и припарковался на личном месте.

Он вышел, нажал на кнопку лифта. Поднялись на третий этаж, направо от лифта — и вот они у двери.

Сюй открыл замок.

Ан Ли стоял за спиной, ожидая. От парковки до квартиры — ни дуновения холодного воздуха, ни одного лишнего шага.

Он посмотрел вниз на свои ботинки — потрёпанные, с грязными брызгами.

Дверь распахнулась, Сюй зашёл первым, включил свет. Ан Ли последовал за ним.

Квартира была такой, какой он её представлял: просторной. Но в ней не ощущалось той роскоши, которая обычно бьёт в нос в домах богатых. Скорее — холодная аккуратность. Всё нужное на месте: техника, мебель, и всё явно дорогого класса. Но ничего лишнего. Ни детали, ни уюта. Пустовато. И немного странно.

Как у Ан Ли дома — под стеклом на столе лежит клеёнчатая скатерть с розами, на стульях — подушки с геометрическими узорами, а в прихожей стоит старый железный обувной стеллаж с картонной коробкой для ключей и мелочи.

Только здесь, в квартире богача, эквивалентом могли бы быть аквариум с золотыми рыбками, фикусы в стиле фэншуй или статуэтка жабы, утыканная стразами и якобы приносящая деньги.

Цветовая гамма — сплошной пепельно-серый.

Хотя сейчас модно среди состоятельных придерживаться «стерильного минимализма», это давно не удивляет. Удивляет другое: что Сюй Шаоцин — представитель этого стиля.

Сюй Шаоцин и стерильность. Как пингвин и белый медведь. Вроде оба с севера, но до чего же разные.

— Твоя квартира совсем не такая, как я себе представлял, — сказал Ан Ли.

— Отлично. Я и не стремился совпасть с твоими представлениями. Снимай обувь. Поставь её в шкаф и надень те тёмно-синие тапки.

Он ушёл в ванную мыть руки. Ан Ли тем временем осматривал гостиную.

На встроенной полке он заметил единственный предмет — рамку с фотографией. Рядом с ней — аккуратно сложенная белая тряпочка, что-то вроде салфетки для протирки стекла.

Этот кусочек ткани выделялся. Такой бытовой, живой, он странно не сочетался с холодной, вылизанной обстановкой вокруг.

Ан Ли потрогал мягкий ворс, потом перевёл взгляд на фотографию. Женщина, сидит на фоне известного городского здания. Лицо неразборчиво — снимок издали, но видно: высокая, стройная и красивая.

По словам Сюя, его мать умерла ещё в старшей школе. Значит, уже десять лет как. Это она?

Он наклонился чуть ближе, чтобы рассмотреть лицо…

И тут чья-то рука грубо ухватила его за голову и повернула в сторону:

— Хватит пялиться на неё с этим слащавым выражением. Хочешь смотреть — смотри на меня. Мы с ней похожи.

Ан Ли:

— …Я не пялился.

Хотя, судя по реакции Сюя — всё же это действительно его мать.

— Иди в ванную, хорошенько отмойся, — бросил Сюй Шаоцин.

Ан Ли послушно отправился в ванную. А Сюй Шаоцин пошёл на кухню: поставил воду, достал из холодильника пачку молока, куриную грудку и несколько свежих стеблей спаржи.

Через пару минут Ан Ли высунулся из-за стены:

— Какое полотенце мне можно брать?

Сюй, разрывая упаковку, не оборачиваясь бросил: — Туалетную бумагу.

Голова исчезла.

Сюй порезал куриную грудку, закинул в кипящую воду. Немного подождал, потом налил молоко в кружку, поставил в микроволновку на тридцать секунд.

Пока молоко грелось, он взялся за яблоко: помыл, очистил от кожуры. Как только закончил — молоко было готово. Он поставил на плиту ещё полчайника воды, затем выловил готовую курицу, выложил на тарелку. Туда же — быстро обваренную спаржу. Посыпал сверху чёрным перцем и крупной солью.

Вода в чайнике снова закипела — он сполоснул нож, вытер, вернул на подставку.

Яблоко нарезал, выложил на блюдце. Достал кружку из микроволновки. Всё это — мясо, спаржа, тёплое молоко, фрукт — поставил на стол.

Сел. Кончиками пальцев тихо постукивал по столешнице.

Вскоре вышел Ан Ли. Был всё в той же одежде. Волосы не мыл — возиться с сушкой лень. Ограничился телом, особенно тщательно вымыл спину.

Увидел одну-единственную порцию на столе — и спросил:

— Это что?..

Первая мысль Ан Ли — Сюй проголодался и приготовил себе ужин. Но тарелка стояла не на его месте, а напротив.

Он подошёл ближе, недоверчиво:

— Это…?

— Поешь, потом спи, — отозвался Сюй Шаоцин.

Ан Ли сел за стол, глядя на сбалансированный, лёгкий ужин. Вспомнил, чем он угощал Сюя, когда тот приходил к нему домой.

Слегка смутился.

Поднял яблоко за хвостик, приподнял к глазам и сказал с восхищением: — Как можно так идеально почистить яблоко? Будто оно с рождения без кожуры. Это талант.

— Молоко тоже тёплое, — продолжил он, опуская яблоко и обхватывая ладонями кружку. — Курочка, овощи — всё готово. Ты как успел? Я только быстро сполоснулся.

Потом спросил: — А ты почему не ешь?

— Мы с Очкариком перекусили, — отозвался Сюй, уткнувшись в телефон.

Ан Ли замер: — …А. Тот, который в шкафу.

Сюй кивнул. Больше ничего не сказал.

В шкафу.

Он искоса посмотрел на Сюя — тот, оказывается, в этот же момент смотрел на него. Их взгляды встретились. Ан Ли сразу же опустил глаза, сосредоточился на еде.

Последние дни его ужин состоял либо из сэндвича, купленного на бегу после карнавала, либо из пары горячих пельменей, съеденных на холодном ветру у входа в метро. А сегодня…

Сегодня он пришёл с работы, не вдохнув ни капли улицы, сел за чистый, просторный стол. И здесь его ждал ужин: горячее молоко, аккуратно поданное мясо с овощами, и — будто отполированное вручную — яблоко.

Выглядело всё свежо и по-домашнему.

— Спасибо тебе, — сказал Ан Ли.

Он взял кусочек курицы, откусил. Вкус был нейтральным, без излишеств — именно то, что нужно истощённому телу. Глотнул молока — и почувствовал, как тепло разливается по венам. Откусил яблоко. Хрустящее, чуть кисло-сладкое — настроение тут же поднялось. Наверное, лучшее яблоко, которое он когда-либо ел.

Он знал, что его… партнёр умен, аккуратен, умеет жить. Но чтобы это касалось его самого — случалось нечасто.

Он был тронут. Захотелось как-то передать это.

— Всё такое свежее. Тёплое. И яблоко просто чудо. Вот ведь — еда и питательная, и не перегружена. И ещё и помогает заснуть. Ты и правда внимательный.

Сюй Шаоцин наконец поднял голову:

— Твою ж мать, ты ещё долго собираешься комментировать? Не спишь, значит. Тогда что насчёт 1208?

Ан Ли ответом громко захрустел двумя стеблями спаржи.

Сюй глянул на него, покачал головой и снова уткнулся в телефон.

Во рту — яблочная сладость и травяная свежесть спаржи. Ан Ли подумал: а был ли у Сюя вообще кто-то? Не просто встречи в клубах, а по-настоящему — отношения. Парень, который ему нравился.

Он не мог отрицать: мысль о том, что два парня могут встречаться, всё ещё вызывала в теле странную реакцию. Но…

…Он красивый. Умеет заботиться. Вежливый — когда хочет. Наверняка у него есть те, кто влюблялся.

…Кто же это мог быть? Такие же, как он сам — успешные, стильные? Или те из клубов — беззаботные и гламурные?

Ан Ли впервые поймал себя на том, что ему любопытно: какая у Сюй Шаоцина бывает любовь.

— У тебя был… кто-нибудь? — спросил Ан Ли.

Старый гетеросексуальный рефлекс тут же дёрнулся: спрашивать у ярого топа, был ли у него парень — ну уж нет. Не смог выговорить вслух.

Сюй удивился:

— Кто именно «кто-нибудь»?

— Ну… Наверное, у тебя много поклонников. Ты никогда не пробовал… быть с кем-то? — Ан Ли держал в руках кружку с тёплым молоком и слегка поворачивал её, наблюдая, как белая жидкость оставляет следы на прозрачном стекле.

— Я про отношения.

Сюй усмехнулся. Насмешливо:

— Я же «вылеченный» гей. С кем мне строить отношения? С мужчиной? Или с женщиной?

Рука Ан Ли остановилась на полпути ко рту.

Он вспомнил, что Сюй рассказывал о себе. О прошлом. Вздохнул:

— Это ведь врождённое. Не болезнь. Раз уж не «вылечилось», может, стоило бы поговорить с семьёй? Попробовать, чтобы они приняли тебя таким?

Сюй:

— Не о чем говорить. Мне только разрядка нужна.

— …

Сюй прищурился:

— А ты?

Он фыркнул, облокотился на стол:

— Чувства тебе не нужны. А мой хер — нужен. Так?

Ан Ли поперхнулся молоком. Закашлялся, поставил кружку, зажимая грудь:

— Можешь, пожалуйста, не говорить это слово, пока я ем?

Сюй с видом палача склонился над столом: — Что? Почему нельзя? хер-хер-хер-хер, мой хер. Ты же ел его не один раз — а теперь и слышать не можешь? Хер.

Ан Ли положил палочки, несколько раз глубоко вдохнул, пытаясь взять себя в руки. Потом спокойно сказал:

— Послушай, ты ведь снаружи — вполне уважаемый человек. Почему же в частной жизни ты превращаешься в… это? Я же нормально с тобой говорю.

— Так ты не понял, — отозвался Сюй Шаоцин. — Это и есть мой нормальный тон. Тебе повезло. Наслаждайся. Хер.

— …Хорошо, — отрезал Ан Ли. — Любишь — пусть у тебя их вырастет побольше. А я спать пошёл.

Как бы он ни ценил чужую заботу, терпеть это дальше не хотел.

— Хе-хе, если в тебя влезет — вырастим, — начал было Сюй, но тут зазвонил его телефон.

Он посмотрел на экран. Лицо враз потемнело.

Без слов положил телефон на стол, экраном вверх.

— …Что случилось? — спросил Ан Ли.

— Брат приехал, — сказал Сюй.

— Что?! — Ан Ли вскочил. Мелькнуло воспоминание о том подозрительном, не особенно дружелюбном брате из больницы. — Я сразу ухожу!

— Он уже внизу. Ждёт, пока я открою дверь.

— …Может, скажем, что я кондиционер чинить пришёл? — Ан Ли сжал пальцы в замок.

— Зимой? Ты серьёзно? — хмыкнул Сюй. — Успокойся. Всё нормально. Ты ж не голый. Что теперь — в мою квартиру никому нельзя заходить, если у меня гость?

Ан Ли вспомнил тот враждебный взгляд брата Сюя при первой встрече — и замер.

— Лучше бы всё-таки не надо было…

В этот момент заиграла мелодия домофона.

Сюй Шаоцин вышел из столовой, пересёк гостиную и направился к входной двери.

— Эй-эй! Сюй! — позвал Ан Ли, не успев его остановить. Схватил себя за куртку, метнулся взглядом по комнате… и в панике юркнул в одну из дверей, не разбирая, куда именно.

Сюй открыл домофон, затем дверь, и, облокотившись на косяк, стал ждать.

Через минуту из лифта вышел Цзян Цянь.

— Шаоцин, — поприветствовал он с улыбкой и протянул пакет. — Только что был у дяди, он настоял, чтобы я принёс тебе ребрышки от Хун-Цзе. Говорит, раз ты с командировки вернулся, не будет тебя гонять в гости.

Сюй взглянул на пакет, взял его и сказал: — Брат, у меня сейчас напряжённый график, часто бываю в отъездах. Лучше заранее предупреждать, если собираешься приехать.

— Да ничего. Мне по пути. И потом — ты же сегодня только вернулся, разве не логично, что ты дома? — Цзян Цянь шагнул ближе, но Сюй не двигался, оставаясь в проёме.

Тот удивился, мягко подтолкнул его за плечо:

— Дай хоть воды попить. В машине ничего с собой не было.

Сюй будто соображал с задержкой. Несколько секунд молча смотрел на него — и только потом отступил, пропуская внутрь.

У Цзян Цяня выражение лица стало чуть напряжённее. Он остановился на пороге, прежде чем войти.

Снял обувь, надел домашние тапки и прошёл на кухню. Взял стакан с полки, налил воды.

Его взгляд упал на стол: тарелка с недоеденным ужином — всего на одну персону. Но телефон Сюя лежал с другой стороны стола.

Он подошёл ближе, бросил мимоходом:

— Что это ты так мало съел?

— Угу, — равнодушно ответил Сюй Шаоцин.

Цзян Цянь сделал пару глотков, прошёлся по гостиной, а потом направился вглубь квартиры — к плотно закрытой двери спальни.

— Та девочка из оркестра, которую я тебе тогда советовал… всё мимо, да? — бросил он, останавливаясь у двери.

— Не сошлись, — коротко отозвался Сюй.

— Правда? — Цзян Цянь покрутил в руках стакан. — А ведь сначала ты говорил дяде, что у вас с ней всё неплохо.

— В начале ещё нормально было.

— А она, между прочим, говорит, что ты и не разговаривал с ней толком.

— Она говорила что-то про музыку. Я не понимал, — отозвался Сюй.

Цзян Цянь вздохнул.

— Это правда всё, что было?

Он бросил взгляд на дверь спальни.

Глава 59.2 Любовничек

Сюй скрестил руки на груди, усмехнулся:

— А ты чего хочешь услышать, а, брат? Не веришь — не спрашивай.

Цзян Цянь промолчал.

Он вернулся в гостиную. Увидел на полке фото тёти — рядом, как всегда, лежала чистая белая салфетка. Ком в горле. Всё это — сложно. Слишком.

Он вдруг почувствовал, что ему тяжело. Почему всё должно быть так сложно?

— Посмотри на своё жилище. Пустота, не квартира, а выставочный зал, — сказал он, проводя пальцем по верхней грани телевизора. На коже осталась тонкая пыль. — Если бы была женщина… Или, что ещё лучше — ребёнок. Всё было бы иначе.

— Ну так и просто, — с тем же лёгким смешком ответил Сюй. — Приводи свою жену и сына, будем жить вчетвером.

Лицо Цзян Цяня заметно помрачнело:

— Мелкий ублюдок... — пробормотал он. Потом осознал, что только что оскорбил не только дядю, но и мать, а заодно и себя. Хлопнул себя по губам.

Он допил воду, подошёл к двери, собираясь уходить.

— Шаоцин, многое я понял только после того, как стал отцом. С появлением ребёнка центр жизни сдвигается. Это невозможно описать словами. Это чувство — будто жизнь продолжается, что-то великое впереди. А всё прошлое... оно перестаёт быть важным. Важно будущее. Новый человек. Ты многое упустишь, если пройдёшь мимо.

— Я и не говорил, что намерен всё упустить. Просто не нашёл подходящего человека, — Сюй уже открыл дверь.

Цзян Цянь вышел: — …Ты ведь знаешь, к сентябрю тебе надо будет привести невесту. Не найдёшь — дядя устроит тебе весёлую осень. Ты же его знаешь… Подумай, Шаоцин. Серьёзно.

— Понял, пока, брат. Аккуратней в дороге.

Он закрыл дверь.

Стоял. Только когда услышал за дверью «динь» лифта — пошевелился.

...

Наверное, зря он привёл Ан Ли домой.

Зря — прямо под взгляд матери — тащил домой мужчину, с которым у него связь. Визит Цзян Цяня был как предупреждение. Как тогда, в начале осени, когда он впервые встретил Ан Ли.

…Снова это чувство. Это мерзкое чувство.

Желание у него всегда было как чёрная жижа: вязкое, мутное, не имеющее дна. Оно оставляло после себя только холод, боль и осадок с кровью.

Он резко пошёл к спальне. С силой распахнул дверь.

Темнота.

Он включил свет.

Пусто.

— Ан Ли!

Он проверил кабинет, вторую спальню, кладовку, гардеробную.

???

Его начало трясти. Где-то внутри уже полыхал пожар, и этот огонь требовал выхода. Он заорал:

— АН ЛИ! АН ЛИ!! АН ЛИ!!!

Прошёл по квартире ещё раз. На третьем круге остановился у гардеробной. Зашёл, дёрнул одну дверцу шкафа. Потом вторую. Третью…

Рука замерла. На несколько секунд он остолбенел.

Ан Ли сидел, втиснувшись в нижний отсек гардероба. Ноги, не помещаясь, торчали вверх, тело сложилось буквой V, как будто его туда сложили насильно.

— Бля. — выдохнул Сюй и присел на корточки. — Ты что, блядь, к олимпиаде по мужской гимнастике готовишься? Ты вообще…

Он замолчал. Потому что Ан Ли… спал.

С открытым ртом. С криво свесившейся головой. С каплей слюны, которая вот-вот вольётся прямо в ухо.

«……»

Вот это — устал. В такой позе спать, да ещё так, будто вырубили — как дохлая рыба на прилавке.

Сюй пару секунд смотрел. Потом потянулся, чтобы вытереть слюну с его щеки — та уже стекала в сторону уха, и смотреть на это было физически неприятно. Пальцами провёл по щеке, следуя за каплей.

И тут — будто током:

— Я сотрудник уважаемого господина Сюя. — пробормотал Ан Ли, чмокнув губами.

Сюй: «……»

— Брат ушёл. — сказал он. — Вылазь.

— А… Ага! АЙ! Чёрт-чёрт-чёрт… — Ан Ли попытался пошевелиться — и тут же взвизгнул, словно его ударило током. — Я парализован.

…

Сюй Шаоцин вдруг почувствовал, как его отпускает. Возможно, потому что этот идиот и правда был гением глупости — редким, ослепительным экземпляром. На фоне Ан Ли его собственные тёмные мысли теряли яд.

Он тихо выдохнул, протянул руки, подхватил Ан Ли под спину и за колени:

— Обвивай шею, любовник.

Он подтянул его к себе, прижав к груди, и понёс наружу. Ан Ли, вытерев лицо, вскинул одну руку и послушно зацепился за его шею.

Сюй нёс его в сторону спальни.

— Я могу и на диване. Голова весь день под париком была, не хочу испортить тебе подушку, — торопливо сказал Ан Ли.

— Ага. Пахнешь, как те недоеденные орешки в скорлупе, что покупали к Новому году — и забыли до весны, — спокойно сообщил Сюй.

Уши Ан Ли моментально вспыхнули:

— …У меня уже всё отпустило. Можешь поставить.

Сюй не поставил. Более того — опустил нос ближе, как нарочно. Тогда Ан Ли сам вывернулся, поставил ноги на пол, одной рукой придерживая спину:

— Пойду всё-таки помоюсь.

Он быстро прошёл в ванную, сдёрнул с себя рубашку, открыл кран, отрегулировал воду и тут же сунул голову под поток. Намочил волосы. Нащупал жидкое мыло возле крана, нажал три раза и вмассировал пену в мокрую голову.

Показалось или нет, но Ан Ли будто услышал два коротких смешка. Потом голос — почти в ухо, настолько близко, что чувствовалось дыхание:

— Ты, чёрт возьми, как последний воин выживания.

Ан Ли вздрогнул, всё тело пошло мурашками. Но лицо всё ещё было в пене и воде, глаза не открыть, он рявкнул в сторону звука:

— Что за хрень! Уйди! Я чуть не умер от страха!

Через пару секунд голос донёсся снова, чуть дальше:

— У тебя соски встали. Сбоку прям видно.

— …Ты меня напугал, вот и всё, — фыркнул Ан Ли, ещё яростнее втирая мыло в голову, затем сунул лицо под струю, смывая пену. С закрытыми глазами рядом с Сюем находиться — чистая авантюра. Этот псих вечно с придурью.

Он ускорился.

И тут — лёгкое касание по груди.

— !

А потом, будто этого мало, грубая лапа ещё и сделала пару кругов, мягко разминая.

— Моментально встал. Что, мой голос тебя заводит? — вкрадчиво прозвучало рядом.

От этой подлой ласки по телу пошла дрожь. Ан Ли резко выключил воду, схватил брошенную рядом майку, вытер лицо. Раскрыв глаза, рявкнул:

— Я же сказал — это из-за испуга!

Сюй стоял рядом, взгляд медленно сползал вниз — к его груди, где скатывались капельки воды. Он наклонился и мягко подул на одну из них.

Ан Ли передёрнуло от холода и щекотки. Мурашки снова пошли по кругу.

Сюй внимательно смотрел на его тело.

— Охренеть. Так это правда, да? Когда у человека мурашки — соски тоже встают?

— …Отойди.

Ан Ли почувствовал, как взгляд Сюя становится слишком навязчивым. Он торопливо вытер голову майкой, обмотал её, накинул рубашку и начал застёгивать пуговицы. Сюй выпрямился — подошёл ближе. С каждым его шагом вперёд Ан Ли отступал назад, пока не упёрся спиной в стену.

— Забавно. Дай попробую ещё раз, — сказал Сюй.

— Попробуй себе! — рявкнул Ан Ли и резко оттолкнул его. — У тебя своих нет, что ли?

— Есть, — кивнул Сюй.

Он начал расстёгивать пуговицы.

Ан Ли тут же схватил его за лацкан:

— Ты обещал, Сюй Шаоцин! Обещал — значит не лезешь!

— Я-то чего? — пожал плечами Сюй. — Я вообще ничего не делаю.

Его губы стали ярче, дыхание — тяжёлым. Он смотрел сверху вниз, и от этого взгляда у Ан Ли по спине ползли странные мурашки. Горячее дыхание билось в шею и по влажной щеке.

— Я ж ничего не делаю. Совсем, — повторил Сюй. В голосе было что-то… почти обиженное.

У Ан Ли вдруг участилось сердцебиение.

…Да что ж ты за ублюдок, Сюй Шаоцин. Что ты делаешь? Ты же чётко своей эрекцией мне в бок дышишь!

Ан Ли резко опустил взгляд, потом с остервенением застегнул последние пуговицы и заправил рубашку.

— Я спать иду!

Сюй Шаоцин посмотрел на него.

Потом сделал шаг назад и сказал:

— Иди в мою комнату. В гостевой постель не застелена.

— …Мне и на диване нормально, — буркнул Ан Ли.

— Гостиную забудь, — сказал Сюй Шаоцин и вышел из ванной. — Пошли.

Он провёл Ан Ли в свою спальню. Здесь тоже было прохладно и строго, но, по крайней мере, жилище выглядело обжитым — книги, личные вещи, нечто похожее на повседневность. Постель — серо-синяя, под стать шторам. Мягкий приглушённый интерьер.

Кровать — огромная.

Сюй остановился у дверей и кивнул в сторону матраса: — Ложись.

Ан Ли поколебался, потом снял брюки и забрался под одеяло. Почувствовал, как будто взгляд прожёг ему спину ниже поясницы.

Он тут же юркнул с головой под одеяло. Сюй говорил, что не хочет пачкать постель — значит, здесь точно будет безопасно.

Он выдохнул. Кровать оказалась невероятно удобной. Одеяло — мягкое, подушка — упругая. Он мог бы заснуть за пять секунд. Наверное, Сюй каждую ночь видит сны как из рекламы прокладок: звёзды, облака, медленное вращение, лёгкие взлёты.

Ан Ли растянулся, закрыл глаза. Сюй ничего не говорил. Потом свет погас, дверь захлопнулась, и комната погрузилась в темноту.

Ан Ли вспомнил, что будильник можно бы и сдвинуть — и, поднявшись, потянулся к брюкам у кровати, достал телефон, поставил будильник попозже.

Залез обратно. Повернулся на бок и вдохнул запах подушки. Пахло Сюем — не ярко, не навязчиво, скорее как остаток: шампунь или что-то похожее. Тонкий, тёплый, чуть заметный запах.

Он был похож на самого Сюя… но не резкого и язвительного, а какого-то мягкого, ускользающего. Будто в этой комнате осталась только самая тихая его часть.

Ан Ли завернулся в одеяло и очень быстро заснул, как будто в этой мягкости его просто унесло прочь.

Сюй Шаоцин посидел немного в кабинете. Потом разблокировал телефон, открыл старые сообщения и нашёл переписку с Лао Чжэном. Зашёл в историю звонков, поискал файлы. И тут понял — файл с инфой об Ан Ли истёк по сроку доступа.

Тогда он его не дочитал — только глянул возраст и номер. Тогда ему нужно было просто найти этого парня и выжать из него ещё одну ночь. Остальное — не важно.

Он прикинул и написал Лао Чжэну:

> Слушай, ты раньше присылал мне досье на Ан Ли. Осталось у тебя? Пришли ещё раз.

Ответ пришёл быстро. Файл не был большим, довольно сжатый. Сюй пробежался по строчкам бегло, почти на автомате.

1986.02.14…

Город Цзянчэн, южный район, улица Лицзы…

Университет Цзянчэн, факультет гражданского строительства…

2017… экономическое преступление… хищение и присвоение имущества компании…

Сдался с повинной… частично возместил… достигнуто примирение сторон…

Два года шесть месяцев.

Экономическая статья. Присвоение и кража корпоративных активов.

Сюй хмуро уставился в экран, перечитывая эти фразы.

Ха. Экономический преступник.

Неудивительно, что с ним всё время ощущение конфликта. Встретились — и сразу какие-то катастрофы.

Лицо, которое притягивает проблемы. Судьба, созданная для чужих косяков.

Он ещё немного полистал досье, потом отложил телефон, открыл ноутбук и начал разбирать рабочие письма.

Спустя неизвестно сколько времени в дверь кабинета постучали. Сюй обернулся — в щели показалась половина лица Ан Ли, усталого и явно недосыпавшего.

— Я пошёл. На смену, — сказал он хрипловатым голосом.

— Я отвезу, — отозвался Сюй.

Ан Ли моргнул: — Не надо.

Сюй подошёл к двери и распахнул её:

— Не надо, не надо... А ты вообще чем, блядь, думаешь, а? Ты думаешь? Есть чем?

Ан Ли: «……»

Мозги у него в тот момент действительно не работали. Он не уловил, с чего вдруг Сюй сорвался. Ну, заболело у человека.

Он зевнул.

Сюй накинул пальто, подошёл к обувному шкафу, достал оттуда ботинки Ан Ли и швырнул к двери, потом поставил рядом свою пару. Ан Ли подошёл, стал обуваться.

Они вышли из квартиры — один за другим.

На парковке Ан Ли хотел открыть переднюю дверь, но Сюй сказал: — Сзади садись.

Ан Ли не понял, к чему это, но не стал спорить. Полуприкрыв глаза, пересел назад.

Пока Сюй Шаоцин вёл машину, Ан Ли снова уснул. Проснулся он только тогда, когда машина уже стояла. С удивлением обнаружил: Сюй сидит не за рулём, а рядом с ним.

— …А, мы приехали, — пробормотал Ан Ли, потирая глаза. — Ты меня не разбудил.

— Быстро доехали. До смены ещё двадцать шесть минут, — отозвался Сюй.

Он не терял ни секунды: наклонился, впился в приоткрытые губы Ан Ли, язык сразу прошёл внутрь, переплетаясь, мешаясь, требуя.

Ан Ли дёрнулся:

— Мм!

Попытался оттолкнуть — но Сюй схватил его за руки и прижал под себя.

— Не двигайся. Мне только кончить. Это быстро.

Он прижал его к дверце машины и целовал — лицо, шею, губы. Грубовато, вплотную.

— У тебя эти вишенки — просто шик. Когда встают — розовые, упругие… Ты меня сводишь с ума. Снял рубашку и думал, что я спокойно это переживу?

Ан Ли молчал.

Он уже понял, зачем тот так настаивал на том, чтобы подвезти. Пока не отпустил от себя — должен был «попробовать». Лизнуть. Отметиться. Откусить.

Сюй развернул рубашку, засунул под неё руку. Его пальцы были ледяные, и когда дотронулись до соска, Ан Ли вздрогнул:

— Тише… холодно…

Сюй одной рукой стянул ремень, расстегнул молнию. Второй — уже сжал ставший твёрдым член и начал дрочить, не отрываясь от поцелуя с Ан Ли.

Пока всё шло по накатанной — только поцелуи и поглаживания — Ан Ли не успел окончательно утонуть в возбуждении. Он всё ещё ясно чувствовал каждую реакцию Сюя: как тот дышит всё чаще и глубже, как дыхание с каждым рывком руки дробится на прерывистые судорожные вздохи. Он весь в процессе, весь там — и от этого вырываются тихие, беспомощные стоны.

Это возбуждало.

Не было агрессии. Наоборот — что-то хрупкое, влажное, почти мягкое.

Мягкий язык, тёплые пальцы, и этот чертовски возбуждающий, срывающийся голос — всё это вползает под кожу. Ан Ли чувствовал, как тело становится ватным, как затекает внутри.

Но, чёрт, он сегодня точно не может кончить. Возраст — это раз, сил не осталось — это два. Надо беречь себя.

Сюй приподнял голову, отрываясь от его губ, слюна тонкой нитью потянулась между ними. Он выдохнул:

— Сними штаны. Я просто немного потрусь, слегка, не войду.

— …Сюй, — обречённо выдохнул Ан Ли. — Мне тридцать, я на восемь лет дольше тебя мужчина. Так что… просто кончай, ладно? Мне на работу.

Он запустил пальцы в волосы Сюя, придержал его затылок, прижал обратно к себе и сам поцеловал. Втянул его губы, двигал подбородком, подбирая каждую щёлочку между поцелуями. Второй рукой опустился вниз — сжал влажный, горящий кончик и начал растирать ладонью.

— А-а… — Сюй застонал, сжал брови, дыхание сбилось, движения стали быстрее, поцелуи — резче. Через пару мгновений он прошептал, почти неразборчиво сквозь чавкающие звуки:

— Бумагу… дай…

Он кончил, дрожа, прильнув к шее Ан Ли, пока тот сидел с пульсирующей между ног эрекцией.

Вот дерьмо, подумал он. Я и сам уже как сексуально зависимый придурок.

Ан Ли как ни в чём не бывало привёл себя в порядок и собрался выходить.

— Я пошёл, — сказал он.

Сюй Шаоцин всё ещё дышал неровно: — Уволься сегодня с этой круглосутки.

— А? — Ан Ли замер, рука на дверце. Обернулся: — С чего вдруг?

— Это мне у тебя спросить надо. У тебя высшее образование. Что ты делаешь в магазине, в забегаловке, на подносе в ночном клубе?

Ан Ли промолчал.

Сюй продолжил: — Ты пашешь и днём, и ночью. Когда тебе ебаться-то? Ты ж даже на секс времени не оставляешь. Какой из тебя тогда партнёр? Мне зачем такой партнёр, который не успевает трахаться?

— …Скоро закончится этот фестиваль. Потом будет легче, — пробормотал Ан Ли. — Мне нужно это место. Это сейчас моя единственная стабильная работа. Всё, я побежал — опаздываю.

Он выскочил из машины и трусцой побежал в сторону ближайшего круглосуточного.

Сюй вернулся на водительское сиденье, не стал сразу заводить машину. Потёр подбородок и набрал сообщение своему помощнику:

«Скоро нужно будет взять человека»

«Голова слабая, но парень нормальный»

Ответ пришёл почти сразу, хоть и была глубокая ночь:

«Хорошо, господин Сюй»

«Взамен того ассистента, что уволился?»

«Ассистентом вряд ли потянет»

«Дай ему пока что-нибудь попроще»

«Понаблюдай, если подойдёт — найдём, куда встроить. Не подойдёт — не мучай»

«Понял»

Сюй переслал визитку Ан Ли ещё раз.

Сюй Шаоцин: Вот он. Я же тебе уже его кидал.

Через пару минут Лю ответил:

Лю: Да, помню. Это тот самый, кто участвует в карнавале?

Сюй Шаоцин: Угу.

Лю: Сегодня днём видел Ли Ифэя — это тот художник по персонажам из компании младшего Ян, он же и за актёров на карнавале отвечает. Он спросил, кто этот человек и какие у нас с ним отношения.

Сюй на секунду завис. Написал:

Сюй Шаоцин: А он чего это вдруг спрашивает?

Лю: Говорит, это младший Ян интересовался.

Сюй Шаоцин: Ян Гуаншэн с какого перепугу вообще это спрашивает??

Лю: Без понятия. Я вас не упоминал, просто спросил — не создаём ли мы им лишние хлопоты, мол, вдруг неудобно.

Лю: Ли Ифэй сказал, что нет, всё окей, просто Ян спросил, кто такой, а он сам не знал, вот и уточнил у меня.

Сюй нахмурился, с раздражением написал:

Сюй Шаоцин: Понял.

Пальцы застучали по рулю.

Через пару секунд он уже писал Ан Ли:

Сюй Шаоцин: Сегодня увольняйся из этой лавки. Завтра идёшь работать ко мне.

Развожу рыбок: ?

Развожу рыбок: Ты же сам говорил, что у вас нет вакансий для стареющих тёток-уборщиц

Сюй Шаоцин: Не уборщица. Работа. Ассистент.

Сюй Шаоцин: Стажёр-помощник. Пройдёшь стажировку — переведу в штат.

Развожу рыбок: Забей, я в этом ни хрена не понимаю.

Сюй Шаоцин: Научишься! Чего там непонятного?

Развожу рыбок:: …

Развожу рыбок: То есть ты предлагаешь мне пинать воздух у тебя в офисе, только чтобы нам было удобнее трахаться? [рукалицо] Вот ты, конечно, Сюй.

Сюй Шаоцин: .

Развожу рыбок: Но не надо. Не хочу быть тебе слишком должен.

Развожу рыбок: Доделаю эту историю с карнавалом, потом пересмотрю график. Постараюсь выкроить время для… ну, для нас.

Развожу рыбок: Месяца два-три, и я смогу нормально всё организовать.

Развожу рыбок: Кстати, хозяин «Шэншэн»… если не путаю, ты его вроде знаешь?

Развожу рыбок: Всё, пошёл работать. Езжай осторожно

Развожу рыбок: [скалится]

Сюй Шаоцин: Знаю. А что?

Ответа не последовало.

Глава 60. Кризис

— Ан-ге, а мне всё мерещится, будто кто-то снаружи есть, — Линь Юй уставилась на яркий прямоугольник света за стеклянной дверью круглосуточника.

Пусто. На земле каша из нерастаявшего снега, темнота за пределами фонаря будто втягивает её обратно.

Линь Юй поёжилась.

Ан Ли, ковыряясь в товаре у соседней двери, глянул в ту сторону: — Откуда там люди?

Я что-то не…

Будто тень метнулась. Он резко замер, подошёл к выходу, распахнул дверь.

В лицо вдарил ледяной ветер, намоченные волосы прилипли к коже. Он тоже поёжился.

— Никого, — сказал он. — Cаму себя напугала.

...

Сюй Шаоцин завёл машину.

Почему Ан Ли спросил: «Ты знаком с владельцем "Шэншэна"?»

Ян Гуаншэн выходил на него?

…

Ян Гуаншэну точно не интересен Ан Ли.

Не после тех, кого он обычно приводит — вечно с какой-нибудь кукольной парочкой, отточенной под глянец. Даже те, кого он называет "друзьями" — словно с обложки: все как на подбор. Иногда — мелкие селебы, иногда — просто редкие красавцы. И в основном — девушки. Если парни, то максимум двадцать с хвостиком, с лицами, как у школьниц.

Сюй вышел из лифта, достал ключи, открыл дверь.

…Нет, чтобы Ян Гуаншэн положил глаз на обычного 35-летнего мужика — такого просто не бывает. Ну разве что тот ему показался… как он сам говорил… забавным. Типа "мужик в такой одежде — аттракцион". Простоватый, доверчивый, лёгкая добыча. Почему бы не попробовать?

Сюй выдавил на щётку зубную пасту, начал чистить зубы.

…Ян ещё говорил, что Ан Ли, наверное, гей. Видимо, только из-за этого и обратил на него внимание. Просто захотелось поиграть — без особых вложений.

…Если Ан Ли сам не даст повода, тот быстро охладеет.

…Проблема в Ан Ли.

Подушка вся промокла от его волос, и это начинало раздражать. Сюй Шаоцин перевернул её, чтобы можно было спать на сухой стороне.

…Проблема — в Ан Ли. Он ведь и сам не прочь менять партнёров.

Он до сих пор помнил, как тот с искренним восхищением спросил: «Это здание твоё?», и как быстро в лице у него всё потухло, когда он ответил: «Только с восьмого по двенадцатый этаж».

Сюй чуть не начал грызть ноготь, но сдержался.

…В тот момент Ан Ли, скорее всего, решил, что и как спонсор из него так себе.

Хотя тогда он сказал: «Из всех, кого я знаю, ты самый крутой».

…Ан Ли — натурал. Он не тот, кто, как женщина, может лечь с кем-то просто потому, что тот весёлый, умный, добрый, заботливый, и вообще пацан что надо. Нет. Он может лечь только если ты его превосходишь по всем параметрам. Только тогда он может смириться с тем, чтобы быть "под кем-то".

…Конечно, я и в постели хорош. Но если бы я был на том же уровне, что он, или даже ниже — грубый, нищий — да хоть бы у меня между ног был свиток Будды и волшебный корень, — он бы всё равно ни за что не позволил мне его трахнуть.

…Разница в статусе — это единственное, что хоть как-то сбивает с толку, подтачивает рациональность, уравнивает шансы.

…Только потому, что я — самый крутой из всех, кого он знает, это стало возможно.

…А Ян Гуаншэн сам по себе — да ну, смешно. Где он, а где я? Живёт на папиных деньгах, и признаться в этом даже себе не готов.

…Но Ан Ли-то что, поймёт это? Да ни черта Ан Ли не понимает. Он только и видит, что Ян Гуаншэн — из мира, где полная свобода, деньги текут рекой, и вокруг вьются толпы молодых и красивых, туповатых натуралов, готовых прогнуться и подстроиться.

…Позиции не сопоставимы. Он как солнце, вокруг которого все кружатся.

А Ан Ли... ну дурак он. Простодушный. Ещё примет игру Яна за чистую монету.

«Вся башня “Шэншэн” твоя? Да ну, ты крут!»

Сюй Шаоцин сам не заметил, как уснул.

Когда он проснулся, на телефоне уже было сообщение от Ан Ли:

“Я уже понял. Оказывается, владелец компании Tianxuan Games — это тот же, кто владеет зданием “Шэншэн”, твой друг из той чайной встречи? Так вы знакомы, и поэтому ты предложил мне туда устроиться?”

Развожу рыбок: Так вот в чём дело. А ты чего мне сразу не сказал?

Развожу рыбок: “Он создал группу в чате.”

Сюй сел на кровати, тёр глаза — красные, раздражённые.

Ответил: “Какую ещё группу?”

Ан Ли, похоже, уже закончил смену, но пока не отвечал. Сюй положил телефон, поднялся, пошёл умываться и собираться на работу.

Когда он уже был в офисе, пришёл ответ:

Развожу рыбок: Групповой чат для части актёров карнавала. Человек двадцать, он сам выбрал. Ян сказал, после карнавала будет вечеринка у него дома, зовёт друзей. Мы должны прийти в костюмах персонажей, создать атмосферу

Развожу рыбок: Там все молодые, красивые… (кроме меня)

Развожу рыбок: Жутко. Ненавижу. Мне уже сколько лет! Что за бред? Позор какой

Развожу рыбок: Это всё ты виноват. Мог бы и устроить меня играть гоблина, например

Если бы можно было отмотать время назад, Сюй бы так и сделал. Даже несмотря на то, что первая же картинка, всплывшая в голове — Ан Ли в гоблинском костюме, трахающийся с ним в туалете.

Он мотнул головой, отгоняя мысли, и написал:

Сюй Шаоцин: Виноват? Тогда можешь не брать свои восемь тысяч.

Развожу рыбок: …

Увидев, что Ян Гуаншэн не ограничился личной перепиской с Ан Ли, а создал целый гаремный чат, Сюй Шаоцин немного выдохнул. С таким раскладом все эти ушлые молоденькие точно не оставят ни малейшего шанса для такого возрастного и наивного любовника, как он. Ян, скорее всего, и взглядом его не удостоит.

Сюй Шаоцин: Раз так, то и не ходи туда.

Развожу рыбок: Мяо-Мяо На и МисЮэ хотят выиграть приз за «самый популярный сегмент», не разрешают мне слиться в последний момент.

Сюй Шаоцин: Ха, с коллегами ты, смотрю, отлично ладишь?

Развожу рыбок: Ты сейчас вообще с сарказмом или с придурью?

Развожу рыбок: Я уже в Белой Гавани. Меняю костюм, отвали.

Сюй Шаоцин: А я-то что сделал?

Молчание.

Следующие несколько дней Сюй Шаоцинь исправно приходил домой и ждал, пока Ан Ли вернётся после карнавала, чтобы вместе лечь спать.

Но готовить ужин он больше не предлагал. Изначально он хотел, чтобы этим занимался Ан Ли — раз уж тот живёт у него. Но выяснилось, что готовит он посредственно. Его фирменное «лапша в почти воде» — оказалось вершиной кулинарного мастерства.

После пары язвительных выпадов Сюй нанял кухарку, которая заранее готовила полезные и лёгкие блюда, и уже потом они ели их вместе.

Ан Ли в свою очередь терпел мерзкую привычку «пса» лизать его после каждой поездки на машине до работы — как плату за жильё и трансфер.

Но каждый раз, когда Сюй доводил его до эрекции и не давал кончить, Ан Ли чувствовал, что на грани. Он уже начинал тайком мечтать, чтобы этот карнавал поскорее закончился.

На предпоследний день карнавала Сюй Шаоцин получил приглашение от Яна Гуаншэна — тот звал его на следующую ночь в загородный дом на вечеринку в честь завершения проекта.

Обычно Сюй никогда не ходил на эти балаганы. За всё время был у него лишь пару раз, и то исключительно из уважения к его отцу. Приходил чисто ради галочки — и всегда сливался задолго до кульминации.

Но в этот раз он согласился.

— Ладно, — сказал он.

На следующий день после работы Лао Чжэн спросил, не отвезти ли его на виллу Яна Гуаншэна. Сюй Шаоцин немного подумал и решил поехать сам. Лао Чжэна отпустил домой — пить на вечеринке он не собирался, а машина станет хорошим поводом отказаться.

Вилла Яна — точнее, его отца — располагалась на большом участке, с обширным двором и трёхэтажным домом в роскошном современном стиле. Район, конечно, весь из вилл, но этот особняк явно возвышался над остальными: даже в темноте свет от него был как у целого торгового центра.

Сюй припарковался во дворе, прошёл мимо опустевшего бассейна и, сопровождаемый слугой, вошёл в главный холл.

Уже с порога его встретила тяжёлая хрустальная люстра, блики от которой разбегались по мраморному полу. Пространство было наполнено шумом голосов, перемешанных с запахом алкоголя и парфюма.

Сюй снял пальто, передал его слуге и аккуратно вытер подошвы на коврике у входа.

— Ну ты и припозднился, Шаоцин, — Ян Гуаншэн, заметив его, тут же продрался сквозь толпу. — Штрафной бокал, как минимум.

— Я за рулём. Пить не могу, — сразу выдал заготовленную отмазку.

Ян скривился: — Ага, специально, да?

— Неа, — пожал плечами Сюй. — У водителя дела семейные.

— Так не пойдёт. Я сам тебе машину пришлю. Сегодня пить будешь, — Ян обнял его за плечи. — Пошли, я познакомлю тебя с парой людей. Хотят с тобой пообщаться.

Сюй позволил себя увлечь в одну из шумных кучек, начал кивать и жать руки. Когда круг знакомств почти завершился, Ян вдруг заговорчески наклонился:

— Кстати, сегодня у нас не обычное вино.

— А? — Сюй вопросительно приподнял бровь.

— Это отличное вино. Мне его французский друг привёз. Если не попробуешь — будешь жалеть. Подумай сам, если я говорю, что вино хорошее — значит, оно просто выдающееся, — с серьёзным видом убеждал Ян Гуаншэн.

— Я же сказал — не могу. Я за рулём, — спокойно повторил Сюй Шаоцин.

— Ян-ге, ну если красавчик не хочет пить, зачем же его заставлять? — рядом возник юноша с розой на лацкане — идеальный кандидат на роль принца в любительской театральной труппе. — Вино же вкусно только тогда, когда его пьют с желанием. Хотите — я с вами выпью.

Ян рассмеялся:

— Какой ты молодец. А тебя как зовут?

— Лу Жэньцзя, — ответил принц.

Сюй Шаоцин бросил взгляд на напрашивающегося фаворита. Черты лица изящные, фигура подтянутая, по всем признакам — из балетной школы. Вот только рост… Слишком высокий.

Ян рядом с ним выглядел на полголовы ниже. Как он вообще собирается справляться с этими длиннющими ногами? Да у него же спина отвалится. Это ж как кролик верхом на доге — визуально и функционально странно.

Хотя... может, если тот сядет в шпагат — ещё ничего.

Мысли вернул голос Яна:

— Сюй Шаоцин, ну ты и зануда. Зачем всё так серьёзно? Ты же невыносимый. Не пьёшь, не развлекаешься, будто живёшь в футляре. Жалко такую оболочку на такую душу.

Он обвёл взглядом комнату, потом крикнул:

— Мяо-Мяо На!

Та как раз разносила закуски, услышала голос и поспешно поставила поднос, направляясь к ним.

— Она тебе нравится, да? — Ян подмигнул. — Я заметил в прошлый раз, как ты на неё глазел, пока она тебе чай подавала. Так вот, я её для тебя приберег. Не тронул.

Сюй посмотрел на него пристально:

— А остальных ты, значит, тронул?

— …Не всех, — Ян рассмеялся. — По обстановке. Ну и если человек сам не против. Я же не маньяк. Я вообще — за любовь. Ты меня знаешь.

Мяо-Мяо На подошла к ним:

— Ян-цзун.

Она посмотрела на Сюя.

— Зови меня Ян-ге, — махнул рукой тот. — А это Сюй-ге.

Он подтолкнул Сюя вперёд:

— Сюй-ге сегодня пить не хочет, так что подбери ему что-то другое. Вечеринка весёлая, а он сидит как на похоронах — не порядок. Если развеселишь — получишь медаль.

— Хорошо, Ян-... ге, — кивнула она.

— У меня там ещё гости, — сказал Ян, и, позволив «принцу» взять себя под руку, ушёл в толпу.

Сюй повёл глазами по залу и быстро нашёл Ан Ли — тот стоял в стороне, с пушистым хвостом на костюме и длинными заячьими ушами. Он улыбался, вовсю болтая с какой-то богато одетой гостьей.

Гостья гладила его за уши, причмокивала от умиления. И ещё раз. И ещё.

Мяо-Мяо На стояла рядом и с ужасом наблюдала, как у Сюй-ге с лица сползает всё выражение — вместо обычной хмурости теперь уже туча и гроза.

— Сюй-ге, может, всё-таки чего-нибудь выпьете? — с трудом выдавила она.

Сюй Шаоцин опустился в кресло у ближайшего столика:

— Не хочу. Садись.

— Мне как-то не по статусу... — неловко хихикнула она. — Сюй-ге, вы отдыхайте, а я пока принесу вам что-нибудь. Может, сладкое? Или с газом?

— А что тут такого? — он поднял на неё взгляд. — Вон Дин-Дин Най уже вовсю кокетничает с гостьями, а ты посидеть не можешь?

— …

Она села.

Сюй достал телефон и отправил сообщение Развожу рыбок:

О чём болтаешь?

Он увидел, как Ан Ли достал мобильный из фартука, взглянул на экран, потом поднял голову и стал искать его глазами. Нашёл. Улыбнулся. Опустил взгляд и стал печатать.

Секундой позже пришло сообщение:

Развожу рыбок: Ты приехал, да?

Развожу рыбок: Обсуждаем любимых исполнителей. У нас с ней почти одинаковый вкус. И возраст близкий. Только вот она — бизнесвумен, а я... разношу напитки.

Сюй: Не неси чушь.

Сюй: Кто тебя вообще просил трепаться на работе? Принеси мне мятной воды. Быстро.

Сюй увидел, как Ан Ли извинился перед «бизнесвумен» и направился в сторону боковой комнаты.

— Шаоцин, — рядом появился Лян Нин, только что пришедший. Увидел Сюя, сел рядом и с улыбкой сказал: — Честно, не думал, что ты придёшь.

— Просто для галочки. Скоро уйду, — спокойно ответил Сюй.

Они немного перекинулись словами, и тут Сюй заметил, как Ан Ли снова вернулся. Завидев Ляна в очках, тот слегка замер, но потом двинулся дальше.

Он поставил стакан перед Сюем. Тот скользнул взглядом в сторону — туда, где дама всё ещё ожидала возвращения своего ушастого собеседника.

— Одна? — сказал Сюй. — Иди, принеси ещё. Моему другу.

Ан Ли: ...

— Что ты будешь пить? — Сюй повернулся к Ляну.

Тот поправил очки и мягко ответил: — Пока ничего. Позже что-нибудь возьму.

— То же, что и у меня. Мятную воду, — отрезал Сюй.

Ан Ли глубоко вдохнул и снова пошёл в сторону бара. Когда он вернулся с ещё одним стаканом, за столом уже сидели двое новых. Один из них — Ян Гуаншэн, а другой расположился слишком близко — знакомый «принц» из кофейни с розой.

Ан Ли поставил стакан перед Ляном, и, как и ожидалось, тот самый пёс снова сказал:

— Принеси ещё два.

— Я, я лучше сама схожу, я всё равно долго сидела, — вмешалась Мяо-Мяо На, явно почуяв, что заяц стал мишенью, и пытаясь выровнять ситуацию.

— Не-не, ты сиди. Пусть он идёт, — Сюй даже не успел открыть рот, как Ян Гуаншэн уже вскинул руку и сам вмешался. — Мяо-Мяо На, не сиди так далеко, давай, поближе.

Та с опаской глянула на каменное лицо Сюя, но послушно пододвинулась.

— Что Ян-гуну принести? — спросил Ан Ли.

— Прямо бутылку красного вина и бокалы. А, стой. Лучше попроси официанта, пусть принесёт, — передумал Ян.

— Понял, — Ан Ли снова ушёл.

Через пару минут вернулся официант — с декантером и набором бокалов. Ан Ли заметил, что за столом уже появились новые лица — мужчина и женщина, оба явно не из компании, но с Яном быстро нашли общий язык.

— Принеси ещё два бокала для вина, — бросил Ян.

Ан Ли опять пошёл.

— Гуаншэн, — Лян Нин, улыбаясь, наклонился к нему, — на карнавале он официант — да, это часть постановки, товар продвигать и всё такое. Но сейчас он просто персонаж для атмосферы. Не гоняй его как на подработке. Тут же есть профессиональные официанты.

— Ты сейчас говоришь, что я издеваюсь? — Ян опёрся на ладонь, глядя невинно.

— А ты не издеваешься? — Лян поправил очки.

Сюй Шаоцин молчал. Сделал глоток мятной воды — и вдруг почувствовал, как на душе стало заметно легче.

— Вообще-то это всё Сюй начал, — драматично развёл руками Ян. — А ты сразу на меня накинулся. Словно я тут самый ужасный.

— Я же не всерьёз, — Лян мягко отмахнулся. — Просто пусть отдохнёт немного.

Ян усмехнулся: — Ладно, последний раз.

Ан Ли вернулся с двумя бокалами, поставил на стол. Ян, покручивая бутылку вина с видом проказника, добавил:

— Одно вино — скучно. Давай закуски. Шоколадный торт, например — с ним танин не так вяжет. А фруктовый мусс, наоборот, раскроет вкус. Неси всё. И чтоб каждому. Спасибо, ты молодец.

— Хорошо. — Ан Ли снова ушёл.

— Ты вообще зачем это делаешь? Он же тебя ничем не задел, — Лян Нин покачал головой, чуть недоумевая.

— Я просто люблю смотреть на его хвост, — невозмутимо ответил Ян. — Серьёзно. Лицо у него вечно как на похоронах, а со спины — чистая радость. Это ж умора! Я сейчас сдохну от смеха.

— Это да, — вставил «принц» с розой. — Он с первого дня такой. На первой же репетиции довёл режиссёра Ли до белого каления.

— Правда? Ли Ифэй злился? Да ладно. Мне вот дико нравится. Зачем «Дин-Дин Най» обязательно быть жизнерадостным? Вы же учитесь актёрству — должно становиться всё живее, а не наоборот. Неожиданность иногда лучше, чем «попадание в образ». Он на карнавале, кстати, стал довольно популярным. Девчонки в восторге.

«Принц» только молча прикусил губу.

— Хотя я слышала, — подала голос одна из новых девушек за столом, — что среди мужской аудитории он многим не зашёл. Типа, образ разрушен, иллюзия испорчена. В интернете куча бурлений.

— Тьфу. Игра же. Если нет мозгов на принятие образа — пусть идут в «бей-крота», лечат травмы, — Ян фыркнул. — Разбаловали их все. Нытики. Мне вот нравится. Или я не мужик, по-твоему?

— Да кто ж спорит, — рассмеялась гостья.

Ян вдруг замолк. Потом коротко усмехнулся и сделал глоток.

Глава 61. Кризис

Сюй Шаоцинь смотрел на удаляющийся пушистый хвост. Его лёгкое настроение постепенно…

Странно.

В этот раз Ан Ли нёс сразу два подноса. Мяо-Мяо На сразу вскочила, чтобы помочь — перехватила один на полпути и зашептала:

— Дядя, ну скажи, почему у богатых такие противные рожи? За этим столом, кроме очкарика, все как один — сальные тараканы с гнилыми шуточками! Ты вообще понял, за какую фигню они тебя гоняют туда-сюда? Дурдом какой-то. Если бы я не была такой профессиональной, я бы их каблуком к полу пришила, одного за другим!

Ан Ли: …

Малышка просто ещё не хлебнула жизни.

Но, обернувшись, поймал на себе тяжёлый взгляд — Сюй Шаоцин внимательно следил за ним, а в следующую секунду полез за телефоном.

У Ан Ли завибрировал мобильник в кармане. Только сейчас у него обе руки заняты — глянуть не мог.

Они с Мяо-Мяо На дошли до стола, аккуратно расставили подносы, начали раздавать десерты. Лян Нин, не дожидаясь, пока Ян Гуаншэн снова начнёт командовать, сказал:

— Хватит, ты же не официант. Присядь, отдохни.

Ан Ли не собирался садиться. Слишком очевидный дисбаланс — эти все в костюмах, а он в кроличьей юбке с ушами и хвостом. Не хотелось сидеть в таком виде среди мужчин, особенно среди таких. Лучше уж сто раз туда-сюда сходить.

Но Мяо-Мяо На мертвой хваткой вцепилась в его руку и прошептала взглядом: «Сядь. Пожалуйста. Спаси.»

Ан Ли колебался, но всё же сел рядом с ней.

Не успел он как следует опуститься, как через пару секунд снова вскочил. Все за столом повернулись.

Он тут же понял, что стал центром внимания. Смущённо присел пониже, одной рукой придержал подол, другой — протянул назад и с характерным «шрррр» оторвал свой меховой хвост.

И сразу снова сел.

Он засунул оторванный хвост в нагрудный кармашек фартука, где уже лежал телефон — пушистый кусок торчал наружу.

Он запихнул его поглубже.

— Пф-ф-ф… — Ян Гуаншэн разразился смехом, аж скрутило от удовольствия.

Лян Нин тоже рассмеялся.

За столом смеялись почти все — особенно «принц с розой». Но у каждого на лице было своё выражение.

Кроме одного.

Партнёр по сексу не смеялся.

Ан Ли почувствовал, как по лицу ползёт жар. Становилось невыносимо стыдно.

Он заметил, как Сюй Шаоцин с силой ткнул в экран телефона и что-то отправил. Его собственный телефон тут же завибрировал. Он не стал смотреть. Тогда Сюй, этот псих, начал слать одно за другим, и вибрация не прекращалась.

Рука сама тянулась к карману, но он подумал о том, как Ян Гуаншэн уже на него смотрит с раздражением — не хватало ещё сильнее раздражать босса. Он не стал доставать.

Тогда Сюй просто позвонил.

…

Ан Ли ничего не сказал. Только снова встал, извинился, кивнул в сторону коридора:

— Извините, я на минутку…

Он пробрался сквозь толпу к двери ближайшего туалета. Заперто. Занято. Особняк был большой, но как назло, свободных мест не было — пока, наконец, не нашёл один свободный в боковом блоке.

Он зашёл, закрылся, и только тогда тишина накрыла его с головой.

Выдохнул. Достал телефон.

Пропущенный звонок: 1.

Открыл WeChat.

По свистку: Пошли отсюда

Ан Ли смотрел на экран, где на целую страницу подряд была набита одна и та же фраза.

…Что теперь? Только что ты издевался надо мной — и вот уже обрушиваешься с сообщениями и звонками. Всё, пора уходить?

…У Сюя с эмоциональной регуляцией всё настолько плохо, что его бы следовало госпитализировать.

После тюрьмы Ан Ли долго работал в сфере сервиса — он повидал всех. Если кто-то просил поднести десерт, подшучивал или флиртовал — его это не задевало. Но с Сюем он, сам того не замечая, включал двойные стандарты.

…Всё-таки у них… ну, что-то же между ними было.

…А он — перед своими приятелями — делает из него посмешище. Словно все их последние дни, это нормальное общение, тёплое почти, — было фикцией. И надо срочно доказать, что это всё чушь.

Ан Ли понимал, Сюй вряд ли из злого умысла. Просто ему нравится — при других, кто «не в курсе», — командовать, как будто по секрету. В этом есть свой особенный кайф. Потому что по сути он — тот ещё инфантил.

Но разница в положении давила. Как ни крути, глотать это было всё труднее.

Он ответил:

Ан Ли: Повеселился? Ну и гуляй тогда.

По свистку: Ты где

Ан Ли: В туалете

По свистку: Где именно?

Ан Ли: Чего тебе?

По свистку: Не скажешь — буду долбить в этот твой ржавый смартфон, пока не сдохнет.

Ан Ли: Второй этаж, направо, самый близкий к лестнице номер

Он помолчал, потом добавил:

Ан Ли: Но предупреждаю сразу — если ты опять со своими идиотскими намёками, я сразу откажусь. Не будет никакого «этого».

— Тук-тук.

Дверь туалета заскрипела под лёгким, будто нерешительным стуком.

Ан Ли вздрогнул. Не ожидал, что Сюй найдёт его так быстро. Открыл дверь:

— Ты чего так…

Он не успел договорить. «Быстро» застряло на языке.

Оба — и он, и тот, кто стоял за дверью, — замерли.

Ян Гуаншэн пару секунд молчал, потом улыбнулся:

— Я чего, помешал?

— …Проходите. Я уже закончил, — ответил Ан Ли.

Он уже хотел выскочить, но Ян Гуаншэн шагнул внутрь первым, и, прижавшись спиной к двери, аккуратно её закрыл, загородив проход.

— Что это ты тут затеял? В доме хозяина, — с усмешкой оглядел его. — Ждёшь кого-то, кролик?

— Нет, — тут же отозвался Ан Ли.

Ян тихо посмеивался:

— Та зрелая дамочка, что тебя вся облапала, да? Или… — он вдруг протянул руку назад и *щёлк* — запер дверь. — Мужчина?

Ан Ли остолбенел.

Он… откуда знает?

Он что-то заподозрил? Нет, не может быть… Сюй же притворяется как бог, не может быть, чтобы его раскололи…

Но Ян, глядя на вытянувшееся лицо Ан Ли, только сильнее уверился:

— Ну надо же. Угадал.

Ан Ли не выдержал и резко, наигранно расхохотался:

— Ха-ха-ха! Ян-цзун, ну что вы. С чего бы мне в туалете кого-то ждать. Мужчину.

Он сам не понимал, откуда Ян вообще это взял. Они же и близко не контактируют. Хотя, судя по времени, Сюй должен быть где-то уже рядом…

А Сюй же глубоко в шкафу замком. И с табличкой «Не входи. Убьёт».

Чтобы не допустить ненужных разоблачений, он поспешно достал телефон, и прямо при Яне начал писать Сюю:

Ан Ли: Не приходи. Я потом сам подойду. Обсудим всё тогда.

— …Ха! — Ян Гуаншэн чуть не расхохотался. — Это ты сейчас ему написал? Честно, можешь не юлить. Ну гей — и что? Будь собой. Только вот… делать ЭТО в доме хозяина — не по фэншую, согласись. Хотя, знаешь, я бы и не обиделся. Тебе за тридцать уже есть, да?

— Тридцать пять, — ответил Ан Ли. Увидел, что Сюй всё ещё не ответил, и отправил то же сообщение повторно.

— Серьёзно? — Ян Гуаншэн удивлённо приподнял бровь. — Выглядишь моложе. Тогда, считай, ты мне почти старший брат.

— Не надо. Зовите меня просто Дин-Дин Най, — спокойно отрезал Ан Ли.

— А настоящее имя?

— Ан, как «спокойствие», и Ли, как «карп».

— Карп, — повторил Ян. — Красиво. Мне нравится. Мило.

— …Вы ведь в туалет спешили, да? Я сейчас выйду, освобожу место, — предложил Ан Ли, уже надеясь, что этот фарс закончится.

Но Ян покачал головой:

— Рукав испачкал в муссе. Надо бы привести в порядок.

Он поднял руку и уставился на Ан Ли:

— Раз уж ты тут, помоги. Я с такими штуками не очень.

Ан Ли: —…Если по-честному, отмыть — значит, постирать.

— Ну хоть чуть-чуть вытри. Не могу же я с муссом на рукаве весь вечер ходить.

Отказать боссу напрямую он не мог. Снова открыл телефон, отправил Сюю то же сообщение — теперь с несколькими восклицательными знаками. После чего аккуратно снял с его запястья роскошную запонку с рубином, положил на край раковины.

Сначала промакнул рукав салфеткой, сняв верхний слой мусса. Потом подставил ткань под тонкую струю воды.

— Может, снять и отдать тебе постирать? — с ленцой предложил Ян Гуаншэн.

— Не надо, — буркнул Ан Ли и начал аккуратно растирать влажное пятно пальцами.

Ян внимательно наблюдал за ним.

— Мужик твоего возраста… что ты забыл в роли Дин-Дин Най? Это секретарь Лю тебя туда пристроил?

— …Ага, — Ан Ли только так и мог ответить. Хотя «секретаря Лю» он в глаза не видел.

Ян усмехнулся:

— Он на тебя зуб что ли точит? Месть такая?

В общем-то, не так уж и далеко от истины. Ан Ли промолчал. Ян продолжил:

— Что, обиделся из-за шуток? Не принимай близко. Мне просто весело смотреть, как ты в этом костюме туда-сюда снуешь. Не со зла. Ха-ха… А момент с хвостом — вообще огонь. Я чуть не помер от смеха. Ты такой комичный.

Ан Ли поднял на него глаза. И правда, что ему сказать? «Всё нормально» — соврать? Или честно выдать: «Вообще-то нет, нихрена не смешно»?

— Готово. Лучше пока так оставить, — указал он на рукав.

Ян осмотрел влажное пятно, чуть потянул за ткань, чтобы расправить. Ан Ли уже собирался выйти, но Ян вдруг «нечаянно» смахнул со столешницы дорогую запонку. Та покатилась к его ногам и — как бы случайно — оказалась под раковиной после лёгкого пинка.

— Ой, — лениво протянул он. — Упала. Подними, пожалуйста?

…Он что, решил, что я испортил имидж их звёздного талисмана — Дин-Дин Най? И вот теперь так отыгрывается? Впрочем… может, он и прав.

Он ничего не сказал. Просто опустил голову и без слов опустился на колени, нагнувшись, чтобы дотянуться до запонки под раковиной.

Из-за спины снова раздался сдавленный смешок Яна.

— Это что ещё за поза… Живой кролик, зарывшийся в траву? Ну ты меня точно прикончишь.

У него, кажется, смех срабатывал на любой раздражитель. Всё воспринимал, как шоу. И это резко контрастировало с Сюем — тот был колючий, тихий, никогда не смеялся без повода. Там даже улыбка — явление редкое, почти музейное.

Вот и вся разница между богатыми первого и второго поколения.

— Давай, я могу включить тебе фонарик, — предложил Ян, и по голосу было слышно, что он тоже присел.

— Не надо, — ответил Ан Ли, разглядев в темноте отблеск камня. — Я вижу. Немного не дотягиваюсь.

Он подался вперёд, почти лёг грудью на пол, изогнулся, как мог, и на пределе вытащил руку — пальцы нащупали запонку.

Зажал её в кулаке, медленно поднялся, лицо налилось краской. Одной рукой подтянул юбку, которая почти соскользнула к бёдрам, и молча протянул Ян Гуаншэну запонку:

— Вот.

Ян всё ещё улыбался, но в глазах уже что-то поменялось. Стало глубже, темнее. Он не взял запонку сразу.

— Ты же в том чате, да? Давай добавим друг друга в WeChat. Приходи как-нибудь ко мне. Или я подкину тебе работу получше, — проговорил он, доставая телефон.

Отказать в такой ситуации было… социально неуместно.

Ан Ли вышел из группы «По свистку», принял заявку Ян Гуаншэна. Потом снова протянул запонку.

Ян Гуаншэн вытащил из фартука Ан Ли пушистый хвост, сжал его в руке:

— Давай поменяемся аксессуарами. Хвост мне, запонка — тебе.

— Если вам нравится — забирайте. Мне он всё равно ни к чему, — Ан Ли сунул запонку обратно ему в руку. — Обмен не нужен.

Ян, однако, снова закинул запонку ему в карман фартука:

— Я не люблю оставаться в долгу. И не потому, что не могу себе позволить.

Он поднялся:

— Через пару дней у меня ещё приём. Придёшь? Я смотрю, ты и работаешь толково. В этот раз форму надевать не нужно, обычная одежда сойдёт. Заплачу больше, чем здесь.

Ан Ли ещё не успел придумать, как на это реагировать, как вдруг снаружи раздался стук в дверь.

У него сердце вмиг подскочило к горлу. Ян прищурился с той самой ухмылкой:

— Ну-ка, посмотрим, с кем у тебя на свидание назначено.

— Нет... — голос у Ан Ли срезался, связки напряглись.

Но Ян уже повернулся, щёлкнул замком и распахнул дверь.

Увидев стоящего снаружи, он замер:

— …Шаоцин? Ты?

!!!

Ан Ли замер. Его пальцы вцепились в край умывальника, из-за которого он краем глаза видел обоих — Ян держал в руке хвост, Сюй смотрел прямо на на хвост.

Молчание. Ян будто бы переваривал картину.

— А, ты просто туалет искал? Ха-ха, тебе придётся поискать другой. Этот занят.

Сюй Шаоцин медленно перевёл взгляд с хвоста на Ан Ли.

Лицо у него было абсолютно спокойное.

...Но кадык двигался с трудом.

Сюй Шаоцинь выровнял дыхание, взял паузу и спокойно сказал:

— Ага. Тогда я подожду.

— Да ну что ты. У меня тут комнат — пруд пруди. Иди в любую. А то мешаешь. У крольчонка тут ещё дел полно. Быстро не закончится, — Ян Гуаншэн хмыкнул, расплываясь в многозначительной ухмылке, и бросил взгляд на Ан Ли через плечо.

— Правда, «братишка»?

— Братишка, — повторил Сюй ровно, без тени иронии, будто примеряя слово на слух.

— Ага, тридцать пять. Старше меня. И не скажешь, да? — Ян с ухмылкой.

— Успели поболтать, — констатировал Сюй всё тем же спокойным голосом.

— Ха-ха. Да где там, почти не поговорили, — Ян уже спускался по лестнице, крутя в руках пушистый хвост. — Ну, я пошёл.

Ан Ли стоял в ступоре. Что, всё? Пронесло? Ян — и правда ничего не заподозрил?

Серьёзно? Выходит, Сюй Шаоцин за все эти годы так натренировался в двойной жизни, что уже никакие подозрения его не цепляют. Уважение. Он и правда… во всём чертовски хорош.

Ан Ли выдохнул.

…Наверное, вот так, день за днём жить, держать лицо, не позволять себе ни одной лишней эмоции — это же должно быть чертовски утомительно.

— Ты что хотел… — начал он, но Сюй перебил, всё так же спокойно:

— Как тебе с ним? Нравится? Лучше, чем со мной?

— Чего?.. — опешил Ан Ли.

Сюй кивнул в сторону, куда ушёл Ян:

— Молодой предприниматель с бэкграундом второго поколения, владелец всего здания. Любимец фортуны. Удачливый, успешный. Это твой новый кандидат на трах?

Ан Ли: …………

Сюй не отступал:

— Ты собираешься с ним переспать? Мы же договаривались, что пока мы… э-э, сотрудничаем, ты не крутишь ни с кем ещё. Или ты решил просто заменить меня?

— Ты в своём уме вообще? — Ан Ли от возмущения чуть не закашлялся. — Ты не видишь, что этот Ян помешан на смазливых младшеньких? Думаешь, он на таких, как я, западает? Или все мужики по твоей логике бросаются на зрелых уставших дядек? Он от одного моего вида психует.

Сюй опустил взгляд на его колени. Те были красные.

Ан Ли заметил взгляд, тоже опустил глаза.

Ага, выглядит это, конечно, максимально подозрительно. Он моментально вспыхнул и заговорил скороговоркой:

— Не думай ерунды! Да ты что! Я с ним даже не знаком... Ну не могло там ничего быть! Я вообще-то гетеро, ясно? Не накидываюсь на мужиков в туалетах! Хотя, да, мы с ним в кабинке, да, это странно, но веришь — не веришь, я просто...

— Он заставил тебя встать на колени и искать запонку, — спокойно вставил Сюй.

Ан Ли замер. Потом с хлопком сложил ладони и с искренним уважением к интеллекту оппонента выдал:

— Ты не человек. Ты... гений. Откуда ты знал?

— Во-первых, у него не хватает одной запонки. Во-вторых, он уже давно смотрит на твою задницу.

Ан Ли онемел.

Сюй продолжал с прежней холодной точностью:

— Он "уронил" запонку под раковину, ты полез за ней, он встал у тебя за спиной. Может, даже присел. Рассматривал твой зад с профессиональной скрупулёзностью. Потом, когда ты достал, начал нести чушь про "обмен хвоста на запонку". Возможно, в нагрузку предложил ещё раз встретиться. Работу какую-то подкинул.

Ан Ли так и стоял, рот приоткрыт. Хотел бы опровергнуть хотя бы половину. Но всё... ну почти всё звучало чертовски правдиво.

— Ты... — он полез в фартук и достал ту самую злосчастную запонку.

— А как ты угадал про работу? — Ан Ли покрутил запонку в пальцах.

Сюй Шаоцин бросил взгляд на поблёскивающий камень:

— Ты пойдёшь домой и первым делом загуглишь, сколько стоит такая запонка. Потому что Ян Гуаншэн не тот, кто будет раздавать дешёвый ширпотреб. А в следующий раз он пообещает тебе вторую — для пары. И между делом попробует тебя трахнуть.

Ан Ли чувствовал себя героем романа Артура Конан Доэля. Только с развратным постскриптумом. Он хмыкнул:

— То есть ты думаешь, я отдамся за пару запонок? Я?

— Эта пара стоит шесть нолей, — ровно ответил Сюй. — Для него — мелочь. А для тебя?

Ан Ли онемел. Запонка выскользнула из пальцев и упала на пол. Он тут же присел, сдул пыль, бережно убрал её обратно в фартук.

Сюй опустил взгляд.

Ан Ли не знал, что сказать. Прошло секунд десять, прежде чем он неуверенно потянулся к собственному бедру и начал разминать его пальцами.

— Если… если ты прав, чисто гипотетически, — произнёс он, всё ещё не глядя в лицо, — ты хочешь сказать, что он считает мой зад настолько… ценный?

Любой гетеро, услышав, что другой мужик его хочет, скорее всего, почувствовал бы омерзение или ярость. Но если этот «другой» готов платить за это сумму, превышающую все твои представления о реальности — тут уже включается другое. Тщеславие. Не значит, что он согласен — но приятно. Признание есть признание.

Сюй смотрел, как Ан Ли оценивающе мнёт свой тощий зад.

— По-моему, у тебя зад и рядом не стоит с тем принцем, который у него в фаворе. Но, может, ему как раз и нравятся плоские. Я не знаю.

— Он всегда такой щедрый? — спросил Ан Ли, не замечая, как у Сюя с каждой фразой темнеет взгляд, сдвигаются брови, и лицо становится всё холоднее.

Потому что Сюй, что бывает крайне редко, молча и серьёзно отвечал на каждый его вопрос.

И атмосфера, на удивление, становилась… почти спокойной.

— Зависит от человека. От его слабостей. Кому-то — деньги, кому-то — возможности, кому-то — иллюзия заботы. Кто сам вешается на шею — тем можно вообще ничего не давать. Или давать по минимуму. Обычно — всё сразу, — отрезал Сюй.

— Ты хорошо его знаешь, — Ан Ли смотрел прямо. — Ты сам так делаешь?

Сюй молча уставился на него.

— …А кто, по-твоему, достоин твоей заботы? — Ан Ли снова поднял глаза. — Мне правда интересно.

…А если считать за заботу ту историю с готовкой… то, может, я уже в списке?

Сюй сказал ровно:

— В любом случае, он просто играет. Он богат, щедрость ничего не стоит — это не значит, что ты ему нравишься. У него их много, меняет регулярно. Кому ни лень, тем и отвечает. Ты согласишься — ему будет интересно пару дней. Ты даже в его «гарем» по возрасту не проходишь. Он любит мальчиков лет двадцати, не старше. Ты такой..

Ан Ли смотрел на него и вдруг почувствовал мерзкое, вязкое чувство:

— Какой, по-твоему? Ты сейчас говоришь это— я слышу ровно то же, что слышал в августе, когда мы только познакомились. Помнишь? «С таким, как ты, я, вообще-то, должен брать деньги за секс, а не наоборот». И что ты сделал потом? Ушёл, даже не заплатив.

Он замолчал на секунду, в горле першило.

— Ты… ты, видимо, и правда меня настолько презираешь. Тогда почему вообще… Почему продолжаешь?.. — голос дрогнул.

Сюй не дал договорить. Резко подался вперёд и вцепился в его рот. Укус был злой, плотный, без остатка нежности — во рту тут же вспыхнул вкус крови.

Он замычал, пытаясь оттолкнуть его, но Сюй схватил его за запястья так, что пальцы вонзились в кожу, и со всей силой впечатал его руки в стену.

— А-а!.. — только и успел выдохнуть.

За дверью послышались шаги, кто-то разговаривал на лестнице. Ан Ли, стискивая зубы от боли, пнул ногой дверь в туалет — она с хлопком захлопнулась.

Сюй медленно поднял голову. На губах — кровь Ан Ли. Вид у него был почти пугающий.

— Запри, — выдохнул Ан Ли.

— Я тогда сказал это, — спокойно отозвался Сюй. — Но я же с тебя денег не взял. Потом всё отдал. Что ты от меня ещё хочешь? Я же сказал — хочешь, сам назови цену. Это ты отказался. Это ты сам меня послал. И теперь ты говоришь, будто я тебя унижал? А ты — нет? Разве ты всё это время не презирал меня за то, что я гей? На первой же встрече ты выдал: «пидор и СПИД». Это кто сказал?

Ан Ли молчал.

— Я тогда… — он запнулся. — Я не хотел сказать это серьёзно. Просто ты первым швырнул в меня сотню.

— Ты пришёл ко мне, не дал себя трахнуть, и думаешь, что я ещё и плохой? Я тебе, между прочим, такси оплатил! Это по-твоему я подонок? — голос Сюя стал надрывным.

— Я же не сам напросился к тебе в номер! — выпалил Ан Ли. — Ты сам ко мне подошёл!

— Я тебе что, сказал, что ищу уборщицу? — Сюй подался вперёд.

— Я думал… я правда думал, ты про работу, — выдохнул Ан Ли, опустив глаза.

— Ты думал, что всё так, как ты думаешь? Да хрена с два! — Сюй перешёл на напор. — Ты тупишь, я за тебя расплачиваюсь, потом ты ещё и меня поливаешь — и я не имею права ответить? Я тебя — ты меня, честный расчёт, где тут несправедливость? Ты же просто хочешь перерыть старьё, найти повод, чтобы спокойно свалить без чувства вины, да?

Ан Ли замолчал. Он стоял с открытым ртом, не в силах что-то выдавить.

…Он вздохнул — уже не знал, как реагировать. Этот его партнёр… говорил слишком быстро, мысли у него щёлкали, как по цепочке, аргументы сыпались, как из автомата, всё по пунктам, всё с логикой. Херня а не логика!

…Он же просто сказал, что обидно, когда тебя обесценивают, и теперь оказался крайним. А Сюй, как обычно, закрутил всё так, будто это он — жертва с фактами на руках.

— Да не могу я с тобой спорить. Ты всегда прав, — обречённо бросил Ан Ли.

— А вот и нет, — тут же вскинулся Сюй. — Ты скажи. Прямо. Я тебя правда унижал? А кто у нас тут гетеро, который пользуется чужим членом и ещё в душу плюёт? Не ты?

…Ответ напрашивался сам собой.

— А ты кто? — парировал Ан Ли. — Тот кто пользуется чужой задницей и ещё в душу плюёт?!

— Значит, ты правда хочешь слинять? — Сюй вспыхнул. — Тут же всё красиво — милашка с бабками, вежливый, романтичный, готов твой драный хвост променять на пару запонок за шестьдесят тысяч, как в дораме: «бедная героиня и золотой мальчик». Поздравляю! Твоя дешёвая задница всё-таки урвала себе сценарий мечты!

Ан Ли прижал ладонь к груди:

— Пошёл ты!

— Это не твой дом. С чего бы мне уходить? Ты ещё тут не хозяйка, дурилка картонная!

— Значит, я уйду! — рявкнул Ан Ли и направился к двери.

Но Сюй схватил его за талию, дёрнул назад и снова впечатал в стену.

— Я тебя спрашиваю! Ты же хотел его с самого начала, да? Эти его камушки — ты взял их и сразу готов лечь, да?

— Отпусти меня! — рванулся Ан Ли.

— Отвечай!

— Да!

Сюй замер.

И в этот момент Ан Ли, не раздумывая, влепил ему коленом прямо между ног. Сюй рухнул с идеально вычерченной полудугой, а Ан Ли тут же прыгнул ему на спину, прижал к полу, вцепился в кожу на боку и с дикой злостью выкрутил жирный кусок мяса.

Сюй заорал.

— Да пошёл ты к чёрту, ты, ебанутый! Я!..

— Да какое «да», псих ты конч…

Но он не успел договорить — Сюй, рывком сбросив его, перевернулся и зажал его, сев сверху. Запястья Ан Ли были прижаты к полу, как скобами. Он едва шевелился.

Сюй впился в его губы, ловя остатки крови, будто пил её. Боль была резкая, противная — Ан Ли дёрнулся и вгрызся в губу в ответ, раскусив до крови. Но это не остановило безумца. Наоборот — только подстегнуло.

Он вжал язык глубоко в его рот, прошёлся до самого горла. Скользкий, липкий, остервенелый.

— М-м-м!!

Это прикосновение к корню языка вызвало судорожный позыв к рвоте. Глаза Ан Ли заслезились. Он забился, сам не понимая, от чего именно — от отвращения или чего-то совершенно другого.

И тут Сюй, наконец, отпустил его запястья и провёл ладонью по его талии — той самой чувствительной стороне, которую Ан Ли даже сам себе касаться не любил. Ток пробежал по позвоночнику.

…Как он вообще успел изучить его тело до такой степени?

Сюй снова рванулся вперёд, язык двигался как потерявший тормоза угорь. Как будто не язык, а он сам пытался залезть внутрь.

Ан Ли не хотел портить причёску Сюю — всё-таки тот ещё должен был выйти к людям в приличном виде. Но в этот момент ему пришлось схватить того за волосы и потянуть с силой, как вытаскивают застрявшую редиску.

Сюй:

— Руки убери, блядь!

Губы у него были разбиты и в крови. Он пытался сопротивляться, но выглядел при этом нелепо: то, как он корчил «страшную рожу», делало его похожим на настоящего идиота.

Глаза Ан Ли налились слезами — не от эмоций, а от чисто физиологической перегрузки. Он с трудом сглотнул солоноватую, тёплую, кровавую слюну:

— Сюй Шаоцин! Ты ёбаная бешеная псина! Дверь не заперта. Хочешь выйти из шкафа, придурок!?

【Слово от автора】

Я знаю, вы ждали в этой главе чего-то… эээ… сладкого, ну вы поняли — поцелуев и оx.

Честно, я тоже.

Но они, сукины дети, начали драться, прямо у меня на глазах.

Я даже пытался поговорить с Сюем:

«Малыш, а ты не хочешь, может, помягче? А то вот это "ты такой", "ты недостоин" — это же прямо как пикаперский буллинг, совсем некрасиво…»

А он только скривился и продолжил сверлить Карпа взглядом. На меня — ноль внимания.

Глава 62. Предопределено судьбой

Сюй Шаоцин уставился на него, не мигая. Схватил за руку:

— Отпусти первым!

Ан Ли послушно разжал пальцы. Сюй тут же завалился набок, а Ан Ли вскочил, метнулся к двери в соседнюю комнату и щёлкнул замком.

В ту же секунду, как замок встал на место, дверная ручка дёрнулась — кто-то снаружи попробовал войти. Не получилось. Пробормотал что-то под нос и ушёл.

Чёрт, вот буквально на волоске!

Ан Ли почувствовал, как спина взмокла от холодного пота.

Он обернулся. Сюй сидел на полу, взъерошенный, с размазанной по губе кровью. Стер её тыльной стороной ладони, глянул. Потом поднял глаза на Ан Ли.

— Ты первым вцепился в меня зубами, — буркнул тот.

Ну и дурак же я, подумал Ан Ли. Серьёзно собирался пощадить ему причёску — мол, пусть парень достоинство не теряет. А в итоге в запале чуть ли не губу прокусил. Волосы поправить — дело двух минут. А губа — ну, минимум неделю будет красоваться.

Он присел рядом. Осторожно стёр кровь с его губы пальцем и всмотрелся в рану. Сюй, слегка задрав подбородок, позволил, но смотрел на него с выражением: «вот видишь, что ты наделал». Как будто сам только что не вгрызался ему в рот, как в мясо.

На деле ранка была не страшной, но пришлась аккурат в изгиб верхней губы — прямо по дуге Купидона. Промахнуться сложновато.

— Что теперь делать? — виновато пробормотал Ан Ли. — С такими следами на лицах, стоит Ян Гуаншэну только мельком взглянуть — и всё поймёт.

Выражение лица Сюя резко посерьёзнело: — Ты за меня переживаешь? Или боишься, что Ян Гуаншэн решит, будто мы с тобой…

Ан Ли промолчал.

Сюй хмыкнул:

— Расслабься. Он не из тех, кто требует возврата подарков. Он щедрый. Намного щедрее меня.

Ан Ли так бы и влепил ему. Ну как можно быть таким дурацким? Тут кто кому репутацию рвёт, ещё раз подумай!

Этот упрямый, колючий гад — обидчивый, мстительный, с поганой привычкой всегда быть первым. Ян Гуаншэн — богач, ему с рождения всё доставалось, и это бесило Сюя до белого каления. Он не выносил мысли, что Ян может что-то у него отнять. Особенно если это — он сам. Ан Ли. Его. Вещь. Сначала он, конечно, наиграется, а потом уже выкинет сам. Но чтоб сбежать? Добровольно? К другому? Ни-ни.

— Разговаривать с тобой — это, блядь, какое-то испытание, — выдохнул Ан Ли.

Он поднялся и пошёл к двери. Остановился, обернулся. Сюй сидел, прислонившись к стене, лохматый, губа разбитая, вставать не собирался. Смотрел в его сторону, как подросток, который специально нагрубил родителям, но теперь сам в обиде, что те не приласкали в ответ.

Ан Ли замер. Шаг вперёд, шаг назад. Потом всё же выдохнул, вернулся и хлопнул Сюя по плечу:

— Конечно, я боюсь, что ты вылетишь из шкафа. Ты ж сам говорил — хочешь это скрыть.

— Не лезь. — Сюй оттолкнул его. — Я с этим живу. С самого начала. И как-то сам справлялся, без сопливых.

Ан Ли промолчал. Но слово «сам» врезалось в ухо. Что-то в этом резануло.

…Он ведь теперь уверенный, сильный, умный. А прячется, как в броне. На людях — камень, а дома — рычит на тех, кто в постели. Почему? Из-за ориентации? Из-за детства? Из-за того, что его когда-то «лечили»?

…Из-за того, как он вырос?

…В передачах про психологию постоянно талдычат: тяжёлое прошлое калечит характер. И вот вроде бы перед ним живой пример — только не такой уж и поломанный.

…Ему самому губу прокусили, по идее, тоже обижаться бы. Но глядя на это взрослое лицо с детским упрямством, злиться как-то не получалось.

…Ну могло быть хуже. По сравнению с героями из тех передач, Сюй даже ничего. Да, злой, но не психопат же.

Ан Ли снова присел рядом. И, зная, как Сюю нравится конкуренция, с ухмылкой в голосе ввернул:

— Ты же красивее, и ума у тебя больше, чем у Яна. С чего бы мне тебя менять.

Сюй молчал.

Ан Ли добавил:

— Серьёзно. Хочешь я возьму тебя за руку и выведу из этой комнаты, прям к нему. Пусть смотрит. Мне всё равно, я тут никого больше не увижу. Опозориться — не проблема. Ну что, идём?

Сюй всё ещё молчал.

…Вот оно что — внешность и ум, оказывается, для Ан Ли весомые аргументы. Никогда бы не подумал. Дурачок. Зацепился за то, что видно.

Сюй пробурчал:

— У него, кстати, плюсов тоже немало. Я же перечислял.

Будто на крючок подсаживал.

Ан Ли фыркнул:

— Даже не знаю, — пожал плечами Ан Ли. — В любом случае, мне мужчины никогда особо не нравились. Поэтому с ним я и не хочу. Наверное... просто мы с тобой притёрлись. Привык. Не хочу менять.

Он поднялся и отошёл в сторону, к прикроватной тумбе. Достал из фартука драгоценную запонку и спрятал её под основание лампы.

— Я больше не буду спать с мужиками за деньги, — сказал он, разворачиваясь. Увидел: Сюй уже стоял прямо за спиной. Дёрнулся от неожиданности, но продолжил:

— Мы с тобой... В начале всё было не просто. Я тогда остался без работы, и деньги были нужны срочно. Но теперь — больше не хочу. Не буду. Я надеюсь, что не буду.

Сюй не стал копаться в подробностях. Он и так догадывался, как всё было.

Но другое его зацепило:

— То есть... ты не хочешь менять партнёра, потому что ко мне привык?

Фраза, по-хорошему, была нелогичная. В сексе, если уж привыкаешь, дальше, по логике, идёт только одно — пресыщение. Усталость. Это же обычный ход вещей.

Ан Ли заметил у него на лице типичное недоумение. Представил весь гарем Сюя с их разнообразной эротикой — и только вздохнул:

— Мы с тобой разные. Тебе не надо понимать.

Потом добавил:

— Короче, расслабься. Ближайшие два-три месяца я точно никого искать не буду. Подожду, пока ты сам меня не спишешь. Так подойдёт?

— Так ты это... — сказал он наконец. — Я что-то не понял. Ты не сменишь никого в ближайшие месяцы, или просто ждёшь, пока я тебя брошу?

— А есть разница? — хмыкнул Ан Ли.

— Есть. — Сюй кивнул. — Значит, ждём, пока я тебя брошу.

— Ну, ок. Я пошёл на работу. А у тебя, кстати, с губой... —

Он посмотрел на явную царапину в самом центре губ Сюя. Тяжело было что-то придумать, чтобы не привлекать внимание. Потому предложил:

— Вместе точно нельзя появляться. Может, ты скажешь, что раньше уйдёшь? Я первым спущусь, а ты минут через десять выйдешь, и с Ян Гуаншэном лучше не пересекаться. Потом отпишешь мне, окей?

— Нет. Мы идём вместе, — заявил Сюй. — Мне надо в 1208. Я страдаю, скоро подохну от воздержания.

— …Где ты там страдаешь? Сам же каждый день дрочишь, — парировал Ан Ли.

Сюй снова взорвался:

— Это нормально, по-твоему?! Ты вообще слышишь, что несёшь?! Если не сдерживаюсь — значит, не копится? Это логика, да?!

Ан Ли уже не мог — он приложил ладонь к груди:

— Я на работу опаздываю. Хочешь умереть — умирай. Я пошёл.

Он вышел. Сюй на этот раз его не остановил. Только крикнул в спину:

— Машина в пятидесяти метрах от входа. Живо спускайся. Жду.

Ан Ли вышел, повернул налево и начал спускаться по лестнице. Мысли прыгали: не только Ян Гуаншэн — да все заметят, что с ним что-то не так. Ещё утром был как новенький, а теперь — лицо битое, губа в крови. Что подумают? А если начнут спрашивать — что скажет?

Он спустился на самый нижний пролёт и машинально обернулся наверх.

Сюй уже пригладил волосы, стоял на верхней площадке и смотрел на него. Потом поднял руку и коснулся уголка губ.

Ан Ли машинально повторил — провёл пальцем по своему рту.

Сюй, глядя на него, скривился, как будто тот совсем идиот, и демонстративно лизнул губу, потом снова дотронулся пальцем.

Ан Ли догнал: лизнул губу, снова провёл пальцем — и тут же стёр комок засохшей крови.

Когда он вошёл в зал, Ян Гуаншэн уже следил за ним. Или, точнее, за его губой.

Ан Ли замер. Встретился с ним глазами. Ян махнул рукой, зовя к себе.

Ан Ли двинулся к нему. У стола уже сидели новые лица, кто-то сменился, кто-то добавился. Принц Розы всё ещё был на месте, а вот Лян Нин исчез.

— Серьёзно у вас там... разошлось, — с усмешкой протянул Ян.

Как только он это сказал, все вокруг тут же обернулись на Ан Ли.

Кто-то не понял, в чём дело. А кто поумнее — уже начал перешёптываться, переглядываться, хихикать. И смотрели так откровенно, что хоть в пол провались.

Ан Ли вспыхнул. Сказать что-то — не знал что. Объясняться было бесполезно. Выдал натянутую улыбку, пробормотал пару "ээ" и "хе-хе", и начал пятиться, пока окончательно не сбежал подальше от стола.

За его спиной кто-то захихикал.

— Лян Нин ушёл, и Сюй Шаоцин тоже. Они, походу, не просто так…

Он услышал, как кто-то из-за стола у Яна упомянул Сюя — и тут же замер. Но что именно сказали, разобрать не удалось.

…

Сюй Шаоцин и представить не мог, что Ан Ли заставит его ждать ТАК долго.

Он сидел в машине, пока не начал закипать.

Написал кучу сообщений. В ответ — одна строка: «Сейчас не могу выйти. Если хочешь — езжай.»

Твою мать!

Он швырнул телефон на сиденье и вдавил педаль газа.

Одинокая машина катилась по загородной трассе. Ночь, пустота, тусклые фонари — всё холодное и мрачное.

Сюй хмурился. Запонки. Ан Ли засунул их под лампу. Что за бред? Неужели не боится, что такие дорогие штуки просто исчезнут? Ян Гуаншэн — звезда вечера, к нему все лезут. Как Ан Ли вообще рассчитывает лично к нему пробиться?

…Или… он остался, чтобы подгадать момент, когда народ разойдётся, и тогда попробовать поговорить с Яном?

Сюй стиснул руль, помедлил — и развернулся. Снова поехал назад.

Подъехал к воротам. Написал: «Сколько ещё ждать?!»

Развожу рыбок: Почти. Два эльфа сказали, что опаздывают в университет, их отпустили. Сейчас попробую подойти.

Сюй: Шевелись. Я, блядь, крупный бизнесмен, а уже два часа жду, пока ты людям напитки разносишь.

Прошло ещё немного времени.

Развожу рыбок: Готово. Я переодеваюсь в автобусе, через минуту выйду.

Сюй: [смайлик-гримаса]

Ан Ли залез в машину, держа в руках форму. Лицо Сюя было мрачнее ночи. Он не проронил ни слова — уже сам не знал, с какой из заготовленных ядовитостей начать. Просто сверлил взглядом.

— А как так вышло, что ты выехал с виллы, а твоя машина всё ещё смотрит на виллу? — с невинным видом спросил Ан Ли.

Сюй: — …

Он включил зажигание и молча развернулся. Только после этого, словно мимоходом, спросил:

— Ты не боишься, что кто-то найдёт ту запонку? Или что Ян вообще не узнает, где она? Ты же с ним не говорил.

— Напишу ему в WeChat, — ответил Ан Ли.

Машина только тронулась с места — и тут же дёрнулась, остановилась.

Сюй повернулся к нему: — У тебя его WeChat есть.

Ан Ли: — Ага.

Сюй: — С каких пор?

Ан Ли: — Только что добавил.

Взгляд Сюя стал опасно холодным. Ан Ли вздохнул, потёр виски. Нет, с этим лучше не бодаться. Его уже покусали — не хотелось ещё и бешенство подхватить.

— Я напишу ему про запонку — и удалю, окей? — примирительно сказал он.

— Быстрее, — буркнул Сюй.

Ан Ли набрал сообщение, показал экран:

— Вот. Отправил.

Он написал Ян Гуаншэну: «Вашу запонку я положил под лампу в той комнате, где мы были. Не потеряйте, она, наверное, дорогая!»

Сюй кивнул:

— Теперь удаляй.

Ан Ли задумался:

— Я хотя бы дождусь, пока он прочитает. Чтобы точно знал, где она.

— Ему плевать. Даже если потеряет — не расстроится.

— Ну нет. Так не пойдёт.

Ответ пришёл быстро. Сюй склонился посмотреть на экран.

Имя в WeChat: “Фамилия Ян, значит крутой”: — Губа болит? Выглядит болезненно.

Фамилия Ян, значит крутой: — Ты, значит, любишь пожёстче?

Сюй резко вырвал телефон, нажал на аватарку — и без лишних слов удалил контакт.

Швырнул мобильный Ан Ли, уставился вперёд. Тишина. Потом — резкий рывок: машина сорвалась с места и понеслась, обороты росли.

— ЭЙ! Потише! Тут ограничения! И животные, между прочим, дикие! — Ан Ли вцепился в ручку над дверью.

Машина вылетела на шоссе.

Ан Ли покосился на мрачную физиономию Сюя и его губу, на которой в свете фар всё ещё темнела ссадина:

— Знаешь, сколько лет я не дрался?

Даже в тюрьме — ни разу. А тут, среди хрусталя, ламбрекенов и бордо в бокалах, сцепился с молодым бизнесменом на восемь лет моложе.

— Это ты называешь дракой? — Сюй скривился. — Ты ж из-за угла прыгнул и сразу лёг. Позорище, а не драка. Тебе до меня, как пешком до Луны.

— Вот опять, — выдохнул Ан Ли. — «Я — вот такой, а ты — вот такой»…

Сколько можно. Это «ты-то кто такой» он слышал уже выше крыши.

Он полез в карман, достал две сотни и шлёпнул на панель.

Сюй скосил взгляд: — Это ещё зачем?

— Такси в обратную. И те сто, с которых всё началось.

— Ты больной?

— Ну а что. Раз ты меня всё равно трахнул, несмотря на то, какой я, — то хотя бы за дорогу заплачу. Больше у меня всё равно нет.

— Если я тебе не нравлюсь, не надо через силу. У тебя в клубе полно симпатичных, покладистых мальчиков.

— А ты не можешь быть покладистым? — без эмоций спросил Сюй.

— …Ты серьёзно? Ты хочешь бесплатного траха и чтоб ещё при этом за тобой бегали?

— Я приютил тебя у себя, нанял человека готовить тебе ужин, возил на работу на ночные смены. Это, по-твоему, бесплатный трах? — спокойно произнёс Сюй.

Ан Ли опустил глаза. Вспомнил последние дни. Да, в этом был резон. В голосе у него прозвучала не только досада, но и чуть ли не обречённость:

— …Ладно. Я и правда в долгу.

Он посмотрел на те двести, что положил на панель. Похоже, уже пожалел. Попытка «всё порешать деньгами» с таким, как Сюй Шаоцин, — само по себе была унизительной. Но и забирать их обратно — неловко. Он просто сдвинулся пониже в кресле, прикрыл глаза и решил доспать остаток пути.

— Я ведь не говорил, что ты мне должен, — сказал Сюй.

Ан Ли не ответил.

Минут через десять тишины, Сюй снова заговорил:

— Ты тогда, в комнате, сказал, что мы с тобой просто привыкли друг к другу. Потому и не хочешь никого другого.

Ан Ли лениво приоткрыл один глаз, посмотрел на него.

— То есть, — продолжал Сюй, — выходит, ты вообще с кем угодно можешь. Главное — привыкнуть?

— Серьёзно? — Ан Ли чуть усмехнулся. — А ты сам пробовал ко всем подряд привыкнуть?

Сюй вспомнил, как в первый раз всё пошло у них через боль и кошмар. И как потом Ан Ли, с тем самым выражением «не делай с другими то, чего не хочешь для себя», глядел на него — испуганный, отстранённый.

— Мне кажется, если ты смог привыкнуть ко мне, значит, сможешь привыкнуть и к кому-то ещё, — пробормотал он. Редкое состояние саморефлексии для него. — Так ведь? Или нет?

Ан Ли устало сказал: — Понятия не имею.

Сюй посмотрел на него. На его лицо, прикрытые глаза, складку между бровей.

— Не знаешь, да, — повторил он, не то спрашивая, не то констатируя.

— Но вообще, — сказал Ан Ли, — не бывает такого, чтобы можно было привыкнуть ко всем. Когда привыкаешь к кому-то — там всегда что-то работает внутри. Что-то своё.

Сюй отвёл взгляд:

— Я не думаю, что между нами есть хоть что-то, что может работать… хорошо.

Да. Всё верно, подумал Ан Ли. Я — натурал, Сюй — мужик. Он ещё и властный, язвительный, срывает башню с пол-оборота. Сколько раз он меня доводил до предела. Реально были моменты, когда я хотел его убить.

С таким не то что привыкнуть — рядом быть не должно было получиться.

Тем более — он ведь уже ушёл.

— Наверное, всё из-за этих… «совпадений», — сказал он спустя паузу. — Ну, типа. Считал, что всё, расстались, больше не встретимся. А потом ты — хоп, и ты пришёл в магазин, где я подрабатываю.

Сюй смотрел на него в темноте. Молча.

— Или вот ещё, — продолжил Ан Ли, — я забыл снять тебя с закреплённого контакта, и когда меня повязали, полиция нашла тебя первым. И мы снова увиделись.

— Раз за разом. Столько совпадений, — сказал он тихо. — Смешно, да?

Глава 63. Конец света

Совпадения?

…Посреди зимы, глухой ночью, встретится в круглосуточной лавке в десяти километрах от моего дома — вот прям так совпало? Примерно как найти десять тысяч юаней в кустах среди ночи.

Сюй Шаоцин молчал.

Спустя пару минут Ан Ли уже спал. Дышал ровно, глубоко, с полным доверием.

Сюй свернул на заправку, заехал под козырёк.

Пока заправлялся, не отводил взгляда от спящего на пассажирском.

Ан Ли спал крепко. На этот раз даже слюни не пускал. Сюй смотрел — и только теперь начал чувствовать, как его собственный запал остывает. Медленно, но уверенно.

После заправки он не сразу уехал. Заглушил мотор, припарковался на стоянке возле зоны отдыха.

Вышел из машины. Отошёл чуть в сторону. Закурил.

Чувствовал себя как после сна. Как будто всё происходящее — сон.

…Проснулся ли он? Вроде ещё нет. Но… вот-вот. Потому что ему стало холодно.

…Потому что он почти… почти совершил каминг-аут.

…Если бы не Ан Ли, который в последний момент запер дверь.

...

Сошёл с ума?

Я что, правда сегодня поехал кукухой?

Он коснулся губ. Кончиками пальцев — холодными, дрожащими.

…Сюй Шаоцин. Ты, случайно, не идиот?

…Скажи, что не идиот.

…В комнате Ян Гуаншэна. Прижать мужика к полу и начать его жрать. С открытой дверью. За которой — партнёры по бизнесу, репортёры, камеры.

…Ты эти десять лет на что потратил, а? На то, чтобы прикидываться приличным человеком.

…Так это был такой пранк? Финальный салют от «мамочкиного хорошего мальчика», который ты устраиваешь в честь её затянувшихся похорон?

…Ты ведь не идиот, правда?

…

…Потерял ли я контроль? Кажется, нет. Всё уже произошло, и я жив, стою на ногах, цел.

…Что со мной не так? Из-за чего всё это? Потому что Ян Гуаншэн может увезти моего... кого?

…Партнёра по сексу?

И что это вообще за формат?

…Никаких денег. Никаких чувств. Вроде как «шаг вперёд» в отношениях, а на деле — ещё более чистая форма «просто секса», чем за деньги. Даже у тех, кто «содержит», хоть какая-то видимость контракта есть. А тут — захочет, щёлкнет пальцем, и я вылетаю на обочину.

Он вгрызся зубами в фильтр сигареты.

…«Привык?» — это что вообще за хрень?

Типа: «Сюй Шаоцин, не волнуйся, я человек слова. Я выбрал тебя, ладно? Не потому что ты особенный. Просто, ну… я привык пить “Спрайт”. И вот ты стоишь на полке супермаркета. Я увидел — взял тебя. Не то чтобы ты один там такой, просто я уже взял. Ну вот. Всё.»

«Сюй Шаоцин, а ты что ожидал? Тебе сколько лет, ты всё ещё не понимаешь, что такое партнёр по сексу? Серьёзно? У нас же“чистая” вязка. Без всего лишнего. И ты правда хочешь, чтобы я считал тебя особенным? Думаешь, я должен что-то тебе сказать, чтобы ты поверил, что ты — один-единственный? Хахаха. Ну-ну…»

(Рыбка: давай будем просто секс-партнёрами.)

(Я: ну давай-давай.)

(Ян Гуаншэн: это мой парень.)

(Рыбка: я больше не хочу быть с тобой просто секс-партнёром.)

(Я: теперь всё ты решаешь?)

(Ян Гуаншэн: я вообще-то про серьёзные отношения.)

Сигарета хрустнула у него в зубах. Окурок он согнул в форме латинской V.

…Я красивее Ян Гуаншэна. Умнее.

…Но я ненавижу его за эту показную вседозволенность. За то, что живёт в своём сиянии и ещё умудряется страдать, как будто у него драма. Да ты хоть раз признайся, что всё у тебя от папы, ты бы без него не стоил и ломаного юаня! Сравниваешься со мной? Прямой как палка, заводишь коллекцию мальчиков, лезешь за моим трахан-партнёром — у тебя совесть есть вообще?

…”Отношения”. Любовь, блядь! Тьфу! Это же как собаку завести: в миску покрошил корма, плеснул водички, посидел, подождал, пока кто-то приползёт полизать тебе ботинок — и вот он, "роман века”.

А я!...

Почему я могу быть только...

Почему МЫ можем быть только…

(Рыбка: серьёзно, хочешь я возьму тебя за руку и выведу из этой комнаты прямо к Ян Гуаншэну…)

…Может, я просто ещё не проснулся.

Он встал, стряхнул окурок, затушил его пальцами прямо об бетон, потом достал телефон и набрал номер.

— Алло? — ответил отец.

— Привет, пап. Это я.

— Почему так поздно звонишь?

— Угу.

— Что-то случилось?

— Да.

— Что такое?

— Я… — сказал Сюй Шаоцин.

— Я… — снова только одно слово. Он хотел добавить, но и второе оказалось тем же самым. — Я…

— Что такое, Сяоцин? Где ты? — отец на том конце стал серьёзным, но в голосе всё равно слышалась усталость.

— А ты сам как? — спросил Сюй.

— Да ничего. Болезнь немного вернулась, — ответил отец. — Завтра снова в больницу, ты знал? Цзян Цянь говорил тебе?

Сюй Шаоцинь молчал. Он давно не открывал сообщения от Цзян Цяня. И не собирался.

— Знаю, — коротко ответил он.

— Завтра, наверное, последний раз до праздников. Когда выпишут, заедешь за мной? Я хотел бы навестить твою маму. Получится утром выбраться на полдня?

Сюй:

— Ладно, — тихо сказал он.

— Тогда… — отец запнулся. — А ты чего вообще звонил? Такое время.

— …

— Неважно. Ложись спать. — Сюй сам сбросил вызов.

Он опустился на каменный блок у кромки травы. Смотрел в сторону ярко освещённой заправки вдали и подумал: вот бы сейчас — конец света.

…Стать зомби. И хватать первых встречных. Без разбора.

И вдруг из темноты, спотыкаясь, к нему начал приближаться человек. Шёл неровно, со стороны света, и в какой-то момент Сюй почти поверил — сбылось.

— Сюй Шаоцин! — раздался знакомый голос. — Да ты, блядь, совсем охренел! Заглушил мотор, оставил меня спать в машине! Ты вообще знаешь, как тут холодно?! Я чуть не сдох!

Это был Ан Ли. Он подошёл ближе, злился и дрожал.

— Проснулся? — Сюй смотрел на него спокойно.

Ан Ли, обхватив себя за плечи, покачивался, всё ещё злой.

— Я держался за ручку двери, она была ледяная, — бурчал он, показывая, как именно держался. — Мне снилось, что я ледяной маг, который пытается кастовать ледяную стрелу, а она — застряла. Просто висит. Не выходит! Я весь уже замёрз, как сосулька. Всё, капец мне...

— Я весь обледенел, — продолжал Ан Ли. — И подумал: надо бы подпрыгнуть, чтоб сбить каст. И в этот момент проснулся.

Он всё ещё ворчал, но уже с полуулыбкой. В голосе пряталась насмешка.

Сюй Шаоцин тоже усмехнулся:

— Такая олдскульная игра... сразу понятно сколько тебе лет.

— С тобой всё нормально? — Ан Ли подошёл ближе. — Ты весь бледный. Замерз?

— Ага, — кивнул Сюй.

— Обними меня. Грей меня, — добавил он вдруг.

Ан Ли замер, потом обошёл его сзади. Сюй сидел на бетонном столбике, и он просто наклонился и обнял его сверху, согревая.

— Может, в машину вернёмся? Там теплее.

— Я хотел тебе кое-что сказать, — произнёс Сюй.

— А?

— Есть одна вещь… Раньше я соврал.

— Всего одна? — хмыкнул Ан Ли.

— Говори уже.

— Помнишь то, что я тебе рассказывал тогда… — начал Сюй, но не закончил.

Глава 64. Конец света (18+)

Сюй долго молчал. Потом сдался.

— Просто… бывает, когда мне очень тревожно, мне хочется секса. Прямо резко. Но если тревога зашкаливает и я переступаю эту грань, то даже если тело как бешеное, даже если я буквально не могу — голова всё равно пуста. Хочется, но не хочется. И я ничего не могу с этим сделать. Становится невыносимо. Как будто схожу с ума. Ты понимаешь, о чём я?

Ан Ли бросил взгляд ему на пах:

— Не знаю. Я думал, ты всегда в боевой готовности.

Сюй снова замолчал.

— Объясни мне ещё раз, — сказал Ан Ли.

Сюй покачал головой:

— Неважно.

— Подожди. Ты же хочешь сказать, что сегодня ты нервничал, и поэтому передумал? — Ан Ли прищурился, глядя на него в упор.

— Ага. Именно.

Ан Ли выпрямился, обошёл его и встал прямо перед ним, глядя в глаза:

— Точно передумал? Я ведь сегодня отпросился в круглосутке.

— …

Сюй встал, сжал пальцами щёку Ан Ли.

— Серьёзно?

Ан Ли отшвырнул его руку:

— Конечно. Уже почти полночь. Если бы ты сказал раньше — я бы пошёл работать.

На лице у него было написано «обиделся», но не так, чтоб слишком серьёзно.

— Ты реально отпросился с работы ради секса со мной? — у Сюя в глазах появился хищный блеск.

— Да не в этом дело, — замахал руками Ан Ли. — Я не знал, сколько продлится ужин, а ехать далеко. Поэтому заранее взял отгул. Откуда мне знать, что ты так настаивать будешь на раннем уходе.

— Всё. Я уже в форме, — Сюй подошёл ближе, обхватил его снизу, ладонь уже там, где не положено. — Одной мысли, что ты ради меня взял отгул, достаточно. Пошли. Быстро.

Ан Ли вывернулся из захвата, возмущённо оправляясь:

— Да не ради тебя это было! Честно!

Сюй шагал к машине, таща его почти за руку. Как только сели — набросился, начал стаскивать с него одежду.

— Стой! Не в машине! — Ан Ли вцепился в рубашку, держался, как за жизнь.

Сюй целовал ему шею, залезал в штаны:

— До 1208 я не дотяну. Сам виноват — провоцируешь.

Ан Ли подскочил, как ошпаренный:

— Нет! Хватит уже этих дроч-будней в тачке! Сегодня — только кровать.

Сюй замер:

— Обратно — минимум полчаса. Может, один раз здесь, а потом второй — уже по всем правилам, в 1208?

— Нет.

Ан Ли огляделся и ткнул пальцем в сторону подсвеченной вывески:

— Вон, мотель. Пошли туда.

— Та халупа? Там хуже, чем в моей машине.

...

Они всё же взяли двухместный стандарт. На ресепшене предъявили паспорта. Девушка за стойкой окинула их подозрительным взглядом, задержалась на синхронно разбитых губах. Потом молча выдала ключ.

Да, это был ключ. Сюй Шаоцин посмотрел на него и сразу понял, чего ожидать от этого номера.

Они открыли лёгкую дощатую дверь и вошли в тесную, слегка сырую комнату. Закрыли за собой — но шаги в коридоре всё ещё были слышны. А ещё — чей-то радостный смех из-за стены.

— Ты уверен? — спросил Сюй, покосившись на Ан Ли.

— Я сначала в душ, — отозвался тот и скрылся в ванной.

Тут всё было предельно просто: совмещённый санузел, без всяких кабин. Он включил воду, подождал, пока прогреется, и стал быстро себя мыть.

Только пригнулся, чтобы закончить с последним этапом подготовки, как в ванную зашёл Сюй — в одних трусах.

Ан Ли обернулся, бровь дёрнулась:

— Выйди.

Сюй не слушал. Пока Ан Ли злился, он одним движением избавился от последнего клочка ткани. Его уже стоящий, массивный член смотрел в упор. И каждый раз Ан Ли невольно думал — как это вообще помещается?

— Продолжай. Не отвлекайся, — Сюй встал у него за спиной, провёл пальцами от затылка до поясницы, следуя за потоком воды.

Ан Ли вздрогнул, упёрся в прохладную кафельную стену.

Второй раз Сюй коснулся его уже губами. Губы касались позвонок за позвонком, оставляя влажные метки до самого основания спины. Язык задержался чуть выше копчика, двигаясь влево-вправо, вызывая у Ан Ли мурашки по всему телу.

Ноги у него подкашивались. Тепло, закипающее где-то под животом, расходилось волнами. Он дышал всё чаще, но не смел издать ни звука — слышал, как кто-то в соседнем номере открыл кран.

Сюй развёл его ягодицы и впился языком прямо в только что раскрытую после подготовки анальную щель.

— Мм… — вырвался у Ан Ли приглушённый стон. Он нахмурился, обернулся и рванул Сюя за волосы.

— Не надо так.

Сюй, прищуренный, в брызгах воды, лизнул губы, как голодный зверёк, у которого отобрали миску.

— Ты задолбал мне волосы драть, — пробормотал он, обиженно. — К стене. Спину выгни.

Он снова навалился, язык пробивался внутрь, не давая передышки. А заодно удерживал руку Ан Ли — ту самую, которой тот пытался его оттащить — и буквально заставлял ею давить себе на голову.

— Мм… мм… мм… — после каждого нажима Сюй издавал такие звуки, будто его заставляют силой, будто он жертва. Но руки у него ни на миг не дрожали.

— Тсс! Не стони так!

Ан Ли готов был провалиться сквозь кафель. Почему у этого психа каждый раз получается находить новые способы унизить его? Он сбивчиво прошептал:

— Вставай. Мне это не нравится.

Сюй поднялся, прижал его к себе, облокотился на стену.

— Не хватило остроты? Любишь пожёстче, да? — прошептал он в ухо с хриплой усмешкой. — Тогда муж тебя сейчас возьмёт по-взрослому. Давай, сам раздвинь.

— Я вообще-то говорил — на кровать, — напомнил Ан Ли, пытаясь сохранить лицо.

— Здесь и останемся. В этой халупе стены картонные, а вода хоть как-то глушит. — Сюй ухмыльнулся. — Я уже давно мечтал сделать это под душем.

Он выдавил в ладонь гель из маленькой тубы, размазал его по телу Ан Ли, прокатываясь руками по всей поверхности, пока тот не стал скользким, как мыло. Потом прижал его к себе, грудью ловя пузыри на спине.

— Моя рыбка… моя скользкая маленькая рыбка…— принялся напевать Сюй.

Мелодия в его исполнении была настолько фальшивой, что уши вяли. Но стоило войти — и интонация резко поменялась. Стала глуже, горячее:

— Маленькая рыбка… а-а… рыбонька… чёрт…

— Тише! Если знаешь, что тут всё слышно, веди себя, блядь, потише! — зашипел Ан Ли, вцепившись в плитку. Его тело раскачивалось в такт толчкам.

— Зад повыше. — Сюй схватил его за талию и резко потянул назад, вгрызаясь мощными ударами. Ан Ли не сдержал крика, тут же захлебнулся и прикусил губу.

— Хах… сам же просил вести себя тише, — прошептал Сюй, задыхаясь, но торжествующе.

— Сюй Шао… ах!… — новый толчок сбил дыхание. Ан Ли захлопнул рот.

В ванной остался только звук воды. А под ним — два неравномерных, но пересекающихся дыхания и еле слышные стоны, которые, несмотря на усилия, всё же прорывались наружу.

Спустя несколько минут пальцы Ан Ли вцепились в руку Сюя — крепко, намертво. Его взгляд плыл. Синхронная, уверенная работа тела Сюя не оставляла шансов думать.

— Мм… ха-а…

Ан Ли уже не мог сдерживать голос. Оргазм подбирался всё ближе… но ещё немного не хватало.

Сюй Шаоцин не отводил взгляда от его лица: расплывающийся взгляд, морщинка у переносицы, приоткрытые губы — и всё это на фоне дрожащих сдержанных стонов. Одной рукой он ласково потёр сосок, а другой чуть изменил угол — чтобы точно придавить простату.

Ан Ли не выдержал и застонал. Он потянулся вниз, чтобы помочь себе закончить — почти, почти…

Сюй перехватил его руку, прижал к стене. Дыхание прерывалось от толчков, но он выдавил:

— Не трогай. Я сам. Я хочу, чтобы ты кончил от моего члена. Потерпи чуть-чуть. Уже почти… мм?

Ан Ли молчал. Но вспомнил — как тогда, на вилле, Сюй вцепился ему в талию, и тело откликнулось моментально.

…Как он это делает? Неужели умные даже в сексе лучше всех?

…Он знает… знает мои реакции, мои слабые места… настолько точно?

— Почему ты такой… точный? — выдохнул он, оглядываясь через плечо. — Откуда ты знаешь всё это? У всех там одинаково, что ли? Или ты просто… на опыте?

Если бы это был кто-то другой, Ан Ли бы и не заикнулся. Это звучало бы как упрёк, как обвинение. Но он помнил, как Сюй однажды в туалете с гордостью рассказывал, какие у него были топовые пассивы. Значит, тот не стесняется. А он, Ан Ли, правда хотел знать.

Сюй неожиданно замолчал. Даже притормозил движение.

— Первый пункт правил, — сказал он наконец. — Я ничего не помню о других. У меня в голове только твоё тело. Я помню только, как реагируешь ты.

Ан Ли остолбенел.

Он посмотрел на Сюя: на его глаза, полные влажного тумана, на каплю воды, дрожащую на изящной переносице. И не знал, что сказать.

Сюй Шаоцин наклонился и начал медленно, но с большей силой давить в самую точку внутри него.

— Мм… — Ан Ли сжал его пальцы, прижатые к стене, переплёл их своими, всё крепче, всё сильнее.

Сердце стучало вразнобой. Кровь бурлила. Уши и лицо вспыхнули от жара.

…Эффект подвесного моста. Мозг путает страх с возбуждением.

Может, потому что последние дни он только возбуждался, но не кончал, — разрядка была почти взрывной. Оргазм пришёл резко, накатом, с длинным провалом в белизну, с дрожью в ногах.

Когда дыхание стало чуть ровнее, Сюй сказал:

— Ещё. Я ещё не кончил.

— Ты… только давай побыстрее. Я ж тебя не выдержу, — простонал Ан Ли, обессиленный, но уже смирившийся.

Сюй дал ему передохнуть — и начал заново.

Сначала было неприятно, Ан Ли тихо постанывал, почти всхлипывал. Но под действием рта, рук, движений — снова вспыхнуло. И он снова начал твердееть, медленно, но уверенно.

— Мм… Шаоцинь…

— Я сейчас опять…

Но в ответ — тишина. Сюй будто замолчал, полностью. Ни голоса, ни дыхания.

Ан Ли уже был твёрд настолько, что член больше не подрагивал — просто стоял, как стрела, и в тот момент Сюй вдруг замедлился. Движения стали скользящими, лёгкими. И — будто намеренно — он избегал самых чувствительных точек.

Ан Ли дёрнулся, оглянулся через плечо. Лицо было злое и обиженное:

— Ты чего творишь?

— Хочешь? — мягко спросил Сюй.

— Что ты творишь… — прошептал Ан Ли, сбивчиво.

Сюй обвил его живот, двигался медленно, дразняще. Почти не трогал нужное, но раздражающе близко, будто нарочно.

— Помнишь, в самый первый раз? Что я просил тебя тогда сказать?

— Что именно?

— Те слова. Которые другие тебе говорили. Повтори их.

Мысль об этом моментально остудила Ан Ли. Лицо застыло.

Сюй обнял его крепче.

— Скажи ещё раз, — уже без команды, почти просительно.

— Я не помню, — холодно ответил Ан Ли. Воспоминание об унижении вызывало отвращение.

— Я напомню. — Сюй продолжал двигаться, ни глубже, ни быстрее, просто удерживая темп. Одной рукой он гладил его член и яйца, поддерживая возбуждение. — "Муж, глубже..."

— Нет. Я не хочу. — отрезал Ан Ли.

Сюй фыркнул, тон стал резче:

— Тогда можешь забыть о сне. Я буду шлифовать тебе простату, пока ты не начнёшь молить.

— Можешь шлифовать, — буркнул Ан Ли. — Только бы у тебя ствол не сточился.

— Чего ты упираешься? — выдохнул Сюй. — Я тебя так долго ублажал, а ты две фразы сказать не можешь?

— …Муж, глубже, — пробормотал Ан Ли, мрачно, с видом побеждённого.

— Посади цветы в моём теле.

— …Посади цветы в моём теле.

— Потрогай мою горошинку.

Ан Ли сжал челюсть.

Сюй сделал резкий толчок. Ан Ли задохнулся, дёрнулся — тут же был пойман, прижат, укушен за шею.

— Не двигайся!

— А-а! Трогай… твою мать… трогай горошину!

— Муж. Так хорошо…

— Муж… так хорошо…

Сюй склонился к уху и прошептал:

— Я тебя люблю.

Глава 65. Оговорка (18+)

Поток из трёх слов проскользнул прямо к уху и вошел в слуховой канал Ан Ли, как тонкая струя воздуха — почти неуловимая, но цепкая. У него мгновенно зачесалась кожа на голове, мурашки побежали по плечам, затекли в позвоночник. Все те места, где он касался Сюя Шаоцина, вспыхнули жаром и окаменели.

Шум воды стал оглушающим. Настолько громким, что казалось — только он и остался.

…Значит, он ослышался, да?

«…?» — Ан Ли чуть повернул голову, боком. Сюя не видел, но это был вопрос — в его сторону.

— Повтори, — сказал Сюй.

…

И тут до Ан Ли дошло. Это была та самая игра в воспоминания. В повтор.

— Я правда это говорил? — с непониманием спросил он.

— Забыл? — Сюй не давал никакой окраски голосу.

— Ты говорил. Я не вру.

Ан Ли и не думал, что он врёт. В тот раз, в ту ночь, ему было чертовски больно, он был в отключке почти. Что угодно мог сказать, лишь бы это быстрее закончилось. А во-вторых, Чжоу Сяоюнь действительно любила во время секса лепетать ему «я тебя люблю».

…Но сейчас… как сказать.

Он молчал. Секунду, две. Пять.

Сюй вдруг усмехнулся. Колко. В голосе — насмешка, но тень обиды тоже мелькнула:

— Что такое? Всё остальное ты говоришь, а это не можешь?

Он резко вжал его глубже:

— В прошлый раз смог, а сейчас что не так? Что, думаешь, ситуация поменялась?

Ан Ли судорожно втянул воздух, уткнулся лбом в стену, пальцы вцепились в кафель. Боковым зрением он заметил, что Сюй уставился прямо ему в лицо.

…Конечно, поменялась.

…Разница в том, что сейчас ему не больно. И Сюй, будь он неладен, первым выдал эти три слова, и в этом душном тесном пространстве всё вдруг стало чересчур личным.

…И ещё — его сердце только что "подвесили" за член, и это ощущение оргазмического ускорения почему-то не просто удовлетворило, а сделало его почти нервным. Очень чувствительным.

…В общем, нет. Это не «почти то же самое».

…Это совсем другое. И сказать он это вслух не мог.

Сюй развернул его лицом к себе, прижал к стене, поднял одну ногу и вошёл спереди. Ан Ли обмяк, вцепился ему в руку.

— Я сказал: повторить — значит повторить всё. Без сокращений. Ни одного слова, ни одного звука, ни даже запятой не пропускай, — сказал Сюй, глядя на него из-под ресниц.

Ан Ли смотрел на его лицо, чёткое, как будто только что подведённое кистью. Вода подчёркивала каждую черту, делала эмоции выпуклыми. Сюй утопал в возбуждении, это было видно — но при этом старался держать маску, будто он всё ещё спокоен, над этим, не внутри.

— Начинай. С первой фразы, — ровно, почти холодно.

Он упёрся твёрдым концом внутрь, целенаправленно давя на чувствительную точку, потом толкнулся глубже.

— Мм… — Ан Ли выгнулся. После паузы, после перерыва, тело будто вспомнило, как это — растворяться. Он почти таял, изнутри наружу. Он уставился на тонкую царапину на губе Сюя, и внезапно почувствовал странную жажду — нет, не в прямом смысле.

Ему хотелось, чтобы Сюй снова, как в тот раз на вилле, засунул язык глубже, до самого горла. И если бы это совпало с тем, что он делает снизу…— было бы крышесносно.

…Но попросить об этом? Да он сгорел бы от стыда. Это уже чересчур.

Ан Ли машинально провёл языком по губам, как будто хотел утолить жажду.

Сюй смотрел на него и вдруг навалился всем телом, начал двигаться резко, глубоко, сбивчиво дыша:

— Быстро. С первой фразы.

— Муж… кончи… глубже… — голос у Ан Ли срывался, фраза рассыпалась от толчков.

— Угу.

— Посади… во мне… цветы…

— Потрогай… — он запнулся, стыдливо опустил глаза, не смог договорить.

— М-м. Продолжай, — Сюй не стал упрекать, просто подстёгивал, хотя ещё секунду назад говорил, что каждое слово важно.

— Муж… как хорошо… ммм…

— Хах… — Сюй шумно выдохнул, но дальше — тишина.

Ан Ли долго молчал. Ни звука.

Сюй посмотрел ему в глаза:

— Я тебя люблю.

— Я тебя люблю. Я тебя люблю. Я тебя люблю… — Сюй повторял снова и снова. — Что в этом такого? Это же не какая-то девственность — ты же не первый раз это говоришь. Чего ты жмёшься, как будто оно золотое?

Он подался вперёд. Кончиком носа прошёлся по щеке Ан Ли, почти ласково. А потом… каждое движение тела сопровождал новой фразой:

— Я тебя люблю. Я тебя люблю. Я тебя люблю…

Он твердил это в такт. Его голос садился, становился всё глубже, темнее. Глаза… в них трещала ледяная маска.

Ан Ли прохрипел:

— Я…

Низ живота начал сжиматься, волна наслаждения подкатывала всё ближе, и Ан Ли тихо застонал. Он почти дошёл.

Наверное, это снова сработал эффект подвесного моста: он уже не мог понять, что именно сейчас подбрасывает его вверх — член Сюя или те слова…

А может, это одно и то же. Всё это — Сюй Шаоцин.

Атмосфера была настолько странной, что дальше просто некуда. Секс с мужчиной, врезающийся в его самоидентификацию. Желание, не оставляющее ни шанса объяснению.

И мужчина, который с такой одержимостью добивается от него слов «я тебя люблю». Всё это в клубах пара, в запотевшей тесноте ванной, было каким-то сюрреалистичным месивом, ни чёрным, ни белым — чем-то туманным.

— Я тебя люблю, я тебя люблю… — твердил Сюй. — Скажи. Последнюю. Скажи, и всё… скажи уже!

Он снова стал двигаться медленно, дразняще, как будто сам еле держался, но специально тянул время.

Снова не дойдя до конца, зависнуть — это было пыткой. Ан Ли пытался сжаться, удержать его в себе, втянуть, не дать остановиться, но управление было не у него.

Он нахмурился и вдруг осознал кое-что: раньше он всегда сам контролировал момент оргазма. А теперь — это в руках Сюя. В его ритме, в его словах, в его решении.

— Я… — он попытался, но… не смог.

Если бы это была та осень, их первая ночь, он бы повторил эти слова хоть сто раз. Хоть тысячу. Без вопросов. Он точно смог бы.

Сюй смотрел долго. А потом вдруг сдался. Просто опустился к нему, прижался крепко, обнял за спину и начал двигаться всерьёз. Без пауз, без давления, просто… по-настоящему.

— Ладно. Кончай, — тихо сказал он.

Ан Ли, зарывшись в это объятие, вдруг почувствовал неловкую вину. Потому что если он кончит, не сказав этой фразы… это будет как будто он испортил весь вечер.

А он, на самом деле, не хотел портить. Сегодня этот придурок и так ходил с надорванными нервами, бурлил весь вечер, говорил, что у него тревожность.

И Ан Ли… не хотел подливать масла в этот костёр.

— Шаоцин…

Мозг уже начинал искрить — не больно, а сладко. Эти светлячки удовольствия ещё были рассыпаны, но вот-вот собрались бы в один сплошной взрыв.

Ну и ладно. Он вздохнул, закрыл глаза и сказал:

— Я… я тоже тебя люблю.

Сюй: — …

Ан Ли: — …

Ан Ли: — …Я не то сказал! Сейчас… нормально скажу… Я тебя люблю… Не останавливайся. Двигайся!

Сюй вышел из ступора, наклонился и задвигался снова. Но как-то вяло. Будто тело работает, а душа где-то витает. Он двигался всё медленнее, всё бессмысленнее. В конце концов — остановился совсем и Ан Ли ощутил как член Сюя начал пульсировать внутри.

Ан Ли:

…Его партнёр, который в ненужные моменты был зверем, а в важные — внезапно срывался на преждевременный финиш… снова кончил. Внутри. С дрожащими пульсациями.

Ан Ли хотелось выть. Он бросил на Сюя взгляд, полный упрёка и боли. Тот, кажется, пытался что-то сказать, но выглядел настолько нелепо, что стало даже жаль.

Ан Ли тяжело выдохнул и не стал ничего говорить. В конце концов, сам он тоже в каком-то разладе: после этих слов внутри всё будто зажало, отпустило, опять зажало — как натянутая и лопнувшая резинка.

Или как прилив, который с грохотом разбивается о скалы. И да, он сказал. И да, он сказал не правильно. И он до ужаса боялся, что Сюй сейчас начнёт язвить и насмехаться, как умеет.

Но тот — молчал.

И в этой странной, подвешенной тишине, Ан Ли не смог пошутить, не смог разрядить воздух. Он просто немного отстранился. И… взялся за себя сам.

Сюй перехватил его руку.

— Не трогай. Я сам. Дай мне доделать, — всхлипывал Ан Ли, у него даже нос покраснел от желания и злости.

— Подожди немного, — прошептал Сюй. — Сейчас, я соберусь. Я сам тебя доведу.

— Я не хочу ждать. Я почти закончил. Мне надо просто кончить и спать, — огрызнулся Ан Ли.

Сюй не отступил. Держал его за руку, прижимался к нему. Внизу он двигался — с этим полумягким, но всё ещё живым телом, входил и выходил, натирал, доводил. По коже у Ан Ли пробежала волна мурашек.

— Сейчас… я почти… — выдыхал Сюй, срываясь. — Вот-вот… я быстро.

— Да я знаю, что ты быстро! Отпусти… ммф, — Сюй Шаоцин закрыл ему рот, впившись в его язык, будто хотел съесть его до конца.

И правда — довольно скоро он снова напрягся и начал двигаться внутри, будто ничего и не было.

Ан Ли попытался оттолкнуть его, но тот прижал его обратно, не дав уйти.

...

Спустя довольно долгое время.

Ан Ли сдался:

— Я… я больше не могу… У меня… не выходит…

— Угу, — отозвался Сюй.

— У меня ноги сводит… Я не держусь уже, — простонал Ан Ли, голос сорвался в нос.

Сюй поднял его на руки, отнёс в спальню, включил телевизор, выставил звук на подходящем уровне. Затем упёрся коленом в край кровати, подтянул его ноги и продолжил, будто не прерывался.

Ан Ли вцепился в подушку, прижал её к лицу, задыхаясь, всхлипывая:

— Сколько ещё?! Ты… Я… Я больше не выдержу…

Сюй молчал. Тогда Ан Ли выглянул из-под подушки — и заметил, что Сюй всё это время смотрел на него. Через подушку, пристально, с каким-то странным блеском. Почти безумным.

По телу пробежал холодок. Он вспомнил, что тот говорил — о своей тревожности, о том, что иногда тело хочет, а разум будто тормозит. И в такие моменты — ничего не выходит.

Ан Ли, испугавшись, спросил:

— Сюй Шаоцин… у тебя сейчас вот это? То самое? Может, остановимся… Я правда не могу больше…я умираю…

Сюй всё так же смотрел на него.

И только спустя несколько секунд ответил:

— Нет. Просто мне хорошо с тобой. Очень хорошо.

Он начал двигаться жёстче, дыхание стало хриплым, срывающимся:

— Рыбка моя… я хочу слышать, как ты стонешь, как теряешься от кайфа. Умираешь? Вот и отлично… Я здесь чтобы трахать тебя до смерти.

— А-а… Отвали! Сам сдохни! — Ан Ли вскинул ногу и попытался ударить Сюя, но тот перехватил его за лодыжку, зажал у головы, сложил пополам и вогнал член до самого дна.

— А-аууу—у…! — пронеслось из-под подушки. Сюй пробился внутрь, до второго кольца, и тело отозвалось будто разом взорвалось цепной реакцией. Ан Ли уткнулся лицом в подушку, заскулил а потом завыл. Тело дрожало, тонкая струйка прозрачной спермы срывалась с кончика и тянулась вниз.

Когда его отмыли и вернули на кровать, он был едва жив.

— Мне максимум месяца два жить осталось… — выдохнул он.

— Ты уже засыпаешь? А мне не спится, — произнёс Сюй Шаоцин.

— Ну тогда иди и застрелись, — буркнул Ан Ли и через пару секунд захсопел. Прямо посреди фразы. Устал до предела.

Сюй остался лежать в темноте с открытыми глазами.

…«Я тоже тебя люблю»?

…Он ошибся. Он реально вслух это ляпнул неправильно.

…Три слова. Просто. Три. Слова. И он умудрился облажаться. Ну что за идиот.

…Это ведь не его реплика, а чужая — просто повторить. И всё равно — провал. Простой, как табуретка, момент, а он — как по кругу стучали в барабан, и когда очередь дошла до него, — он уронил палочку. Блеск. Просто гений.

…Да, он точно всё напутал.

…Сколько кармы надо было испортить родителям, чтобы вселенная прислала им сына вот с такой прошивкой? Три слова, мать его. И всё равно — факап. Ну как так?

Сюй Шаоцин повернулся на другой бок, протянул руку к столу, взял телефон. Ввел пароль. Открыл заметки.

Правила для партнёров по сексу (обоюдные)

1. Не думать и не вспоминать других во время секса.

В голубоватом свете экрана он быстро набрал под первым пунктом небольшой комментарий: Сегодня неожиданно удалось проверить правило №1 в действии. Кончил быстро, потом всосал как пылесос, задыхался, вцепился в мои пальцы — видимо, не справлялся. А мне понравилось.

Подумал и тут же добавил вторую строку:

2. Не говорить фразу «такие, как ты».

…Хотя… тут есть нюанс.

Этот пункт… вроде как и не совсем про секс? Вписывается ли он вообще в "правила для секс-партнёров"?

— Ты правда не спишь? — раздался голос Ан Ли с соседней кровати. Усталый, охрипший, тёплый от сна.

— А ты чего не спишь? — удивился Сюй. — Проснулся?

— Ты слишком тих. А когда ты тих — у меня тревога, — буркнул Ан Ли. — Хочешь, расскажу тебе сказку? Эксклюзивную. Засыпаешь от неё моментально.

Он зевнул.

Сюй Шаоцинь молчал. Слушал.

— Маленькая картошечка играла во дворе и встретила дядюшку Червяка, который копал грядку. А дядюшка Червяк ей и говорит: «Картошечка, бегом домой! Мама с ума сходит, ищет тебя!»

— И картошечка покатилась домой.

— Мама её встретила с порога и сразу как врежет: «Ты глянь на себя! Вся в земле! Как свинья!»

Сюй:……….

— …Что за е**ную хрень я только что услышал?

Ан Ли не ответил. Уже дышал ровно, провалившись в сон.

«…»

Потом, следуя внутреннему чувству порядка, Сюй вернулся к заметке и удалил несколько слов из заголовка "Правила для партнёров по сексу", оставив просто:

Правила.

Так было точнее.

…Три простых слова. Как вообще тут можно ошибиться?

Глава 66. Вечно верный, господин водитель

Зимой рассвет наступает поздно. Когда Сюй Шаоцин начал тормошить Ан Ли, тот подумал, что ещё глубокая ночь.

— Не хочу… не могу, — пробормотал он сквозь сон.

— ... — Сюй дёрнул его за руку, похлопал по щеке: — Вставай. Уходим.

Ан Ли прищурился в полумраке, медленно моргнул. Потом только поднял глаза — Сюй уже был одет, собран, как будто и не спал.

— Почему так рано?.. — пробурчал он.

— Надо успеть до часа-пик. У меня утром встреча, нельзя опоздать.

Ан Ли зевнул, на автопилоте потянулся к одежде, одевался почти с закрытыми глазами.

Пока он шёл освежиться и умыться ледяной водой, Сюй спустился и оформил выезд из отеля. После — заглянул в магазинчик у зоны отдыха: себе взял кофе, Ан Ли — горячее соевое молоко.

Когда тот вышел на мороз, Сюй уже ждал. Они пошли вместе к стоянке, кутаясь в дыхание и утренний холод.

Сюй протянул стакан, и Ан Ли тут же, почти жадно, прижал его к груди.

— Спасибо… — пробормотал он.

— У меня живот болит, — пожаловался, сутулясь.

— Где именно? — Сюй посмотрел на него.

— Там, где ты меня проткнул, — хмуро пояснил Ан Ли.

— А вчера тебе, вроде, было очень даже хорошо.

— Хорошо, блин… Ты до вот этой точки достал! — он ткнул себе в живот. — У тебя агрегат вдвое шире, чем разрешённые к проезду по мне габариты. Если так продолжится, у меня всё там порвётся!

— …Обязательно так с утра пораньше мне аппетит портить? — Сюй скривился. Кофе и без того был отвратительный, а после этого вообще захотелось закрыть крышку.

Они сели в машину. Сюй включил зажигание и начал прогревать двигатель. А взгляд Ан Ли всё никак не мог оторваться от двухсот-юаневой купюры, лежащей на передней панели.

Сюй Шаоцин заметил его взгляд и, не скрываясь, сунул купюру себе в карман. Потом с довольным видом уставился на Ан Ли, наслаждаясь тем, как тот изо всех сил старается спрятать разочарование на лице.

Насладившись моментом, он произнёс:

— Когда доедем до города, поезжай домой, переоденься. Надень ту рубашку, в которой ты приходил ко мне в офис, когда хотел поиграть в «делового сотрудника». Потом — к секретарю Лю, я уже сказал ему. Он тебе в WeChat добавился?

— ...Да. Уже несколько дней назад, — ответил Ан Ли, прижимая к себе стакан с соевым молоком. В такие моменты он заново вспоминал: рядом с ним не просто безумец, способный трахать до потери пульса, но и владелец компании. Поэтому интонации у него сами собой стали более официальными.

— Но я не планирую у тебя работать. Всё равно ничего не умею, только путаться под ногами буду. Не переживай насчёт моей подработки по ночам — осталось чуть больше двух месяцев, я точно смогу подстроить расписание так, чтобы не мешать нашим встречам…

Сюй перебил:

— Не умеешь — научишься. Сейчас даже выпускники магистратуры не всегда находят работу по специальности, а ты после бакалавриата уже столько лет. Пора бы подстраиваться под рынок. В твоём возрасте нельзя просто таскать подносы до пенсии.

— ...Я, вообще-то, не собираюсь таскать подносы до старости. Просто пока не нашёл нормальную дневную работу, — буркнул Ан Ли.

— С твоим прошлым вряд ли кто-то возьмёт тебя на постоянку, — спокойно пояснил Сюй. — Тем более в стройке. Там проверки самые жёсткие, с судимостью за экономические преступления тебе туда путь заказан.

Ан Ли чуть не поперхнулся соевым молоком. Он уставился на Сюя, глаза округлились.

Сюй выехал с парковки, влился в поток машин, направился на трассу.

В салоне надолго повисла тишина.

— Ты давно знал? — спросил Ан Ли. Его тело отодвинулось, он сел подальше, прижавшись к двери и холодному стеклу.

Сюй Шаоцин, в свою очередь, сказал это предельно спокойно:

— У меня с самого начала было твоё досье. Или ты думал, я тебя просто так нашёл после того как мы расстались?

— … — Ан Ли хотел бы закричать: «Какого хрена ты лез в мою личную жизнь?! На каком основании?!»

…Но потом вспомнил, что Сюй Шаоцин, это человек с ресурсами. Всё логично. Всё в духе персонажа.

Он только повторил:

— Ты с самого начала знал? Всё знал?

— Суть в том, что я знаю. Этого достаточно.

...

Ан Ли отвернулся к окну. За стеклом небо, дрожащее от синевы к блеклой серости, неровный городской горизонт, бесконечно скучные дома. Он как будто пытался затолкать все эти скучные детали в пустоту своей головы.

Внезапно — резкая, наваливающаяся усталость. Что с ним? Почему он даже внутренне не может себя успокоить?

Он чувствовал себя по-настоящему подавленным. Он начал понимать: в его жизни слово «равенство» больше не имеет никакого значения.

Сюй Шаоцинь молчал. Он ждал, что Ан Ли скажет: «Я невиновен». Тот ведь из тех, кто будет переживать за свою репутацию, всё вывалит как есть. Именно поэтому Сюй и проговорился о том, что шпионил. Хотел выманить историю.

Но Ан Ли ничего не рассказал.

Поэтому Сюй перешёл в атаку:

— Не думал, что у тебя вообще мозги есть. В тюрьме-то ты, наверное, среди экономических — был на привилегии?

— А ты сам попробуй, — тихо сказал Ан Ли.

— … — Сюй протянул руку, развернул Ан Ли за затылок, прижав его голову лицом вперёд. — Я ж говорил: когда я за рулём — не надо поворачиваться ко мне затылком.

Голова Ан Ли теперь смотрела вперёд, но сам он сидел всё так же отрешённо.

— Ты чего завис? — Сюй начинал раздражаться. — Мне ты вообще ничего не хочешь сказать?

— Так из-за этого ты и вечно твердил мне «такие, как ты»? — голос у Ан Ли был тихим, почти шёпотом. — Я и правда… ну, не очень.

Сюй скосил на него взгляд и фыркнул:

— Да не выдумывай. Я так говорил потому, что ты ни внешне, ни по скиллам не впечатляешь. Староват, трахаешься странно, мозги — как в тумане. С тобой спишь — и эрекция пропадает. Ян Гуаншэн бы с тобой не связался. Вот и всё. Это не про ту «вещь», о которой ты думаешь. На неё мне плевать.

— …Плевать? — выдохнул Ан Ли. — Ты ведь знаешь, за что меня посадили. И ты всё равно зовёшь меня в свою компанию. Тебе не страшно, что я… ну…

Последнее слово он сказал почти неслышно:

— …украду?

Сюй посмотрел на него с такой долей фрустрации, как будто не знал, смеяться или выкинуть его из машины:

— Укради, ну давай. Я посмотрю, — с показной ленцой протянул он, отчётливо копируя манеру Ан Ли.

— … — Ан Ли.

— Всё, что я сейчас тебе говорил — серьёзно — голос Сюя стал чуть сдержаннее. — Не хочешь работать — не работай. Я скажу HR, чтобы не трогали твою анкету.

— … — Ан Ли молчал.

— Ты хоть понимаешь, какое решение мне пришлось принять, чтобы взять такого идиота, как ты, в свою компанию?

— Возможности, блядь, тебе даю, понял? А ты мне опять это своё «ты такой-сякой». Безнадёжный идиот, честное слово.

— Я… — начал было Ан Ли, но его тут же перебили.

— Сейчас у тебя ещё есть выбор. Но пройдут годы — и не будет. Ты это понимаешь? У людей нет бесконечного запаса сил. У тебя тоже есть потолок, и ты уже почти уткнулся.

Ан Ли промолчал.

Первый свет солнца ещё не успел пробиться в полную силу, но его отблеск уже мягко ложился на лицо Сюя, освещая его сбоку. В этом утреннем свете он казался особенно молодым, сильным, будто сама природа решила подарить человечеству идеальный экземпляр — красота, разум, здоровье. И всё это так органично, как будто Сюй Шаоцин не знал ни упадка, ни усталости, ни провала.

А мы точно одного вида? — мелькнуло у Ан Ли.

…Он младше меня на восемь лет. А говорит сейчас как взрослый, объясняющий простые истины уставшему от жизни взрослому.

…Он знает, что у меня за спиной. Поэтому и говорит: «приспосабливайся».

В этот момент Ан Ли всё понял. Сюй звал его работать к себе не для удобства. Не чтобы тот подстраивал график. А чтобы дать ему возможность вернуться в общество.

В горле защипало. Хотелось расплакаться, закричать, выбить из себя всё это.

…Я не виноват. Я правда ни в чём не виноват.

Он с трудом сглотнул, не дал голосу сорваться. Отвёл взгляд, смотрел прямо вперёд.

— Спасибо тебе. Правда. Я постараюсь. Серьёзно.

— Опять общие фразы, — хмыкнул Сюй.

Ан Ли подумал немного. Затем выдохнул:

— А что ты хочешь услышать конкретного? Денег у меня нет. Тело — уже твоё.

— Кхе-кхе… — Сюй поперхнулся слюной, чуть не нажал не туда и едва не вмазал по газам.

— Ты можешь торжественно пообещать. Поклясться в вечной верности… мне, своему начальнику… и компании, — добавил он уже с деловым оттенком.

— Угу. Я буду стараться и выполнять работу на совесть, — Ан Ли вытянул несколько пальцев к потолку, будто присягал. — Клянусь… ну, пока не уволят, я буду абсолютно предан начальству и компании.

Сюй фыркнул:

— Вот это уровень. Настоящий преступник по службе. Пока я формулировку не закончил, ты уже успел её под себя переписать.

— Потому что ты всегда в таких вещах меня подставляешь, — проворчал Ан Ли. — Типа завтра скажешь, что я тупой и выгонишь, а потом будешь орать, что я «обещал вечно быть преданным». Разве это не по-твоему?

— ХА-ХА-ХА-ХА-ХА!! — Сюй захохотал, абсолютно искренне, как злой гоблин. — А вот и может быть!

— … — Ан Ли замолк. Вид у него был как у бедного куренка, которого только что за шкирку подняли. Смирился.

После утреннего совещания Сюй Шаоцинь всё-таки заехал в больницу — навестить отца. Раз уж разговор зашёл об этом накануне, не поехать было бы некрасиво.

Старик оказался в порядке. Ничего критичного. Хун-цзе, встретив его у палаты, рассказала:

— Да ничего страшного. Новый год же скоро. Он с друзьями, бывшими коллегами собрался — выпивали. Разошёлся, как всегда, воодушевился, не остановишь. Вот и доигрался. Сам виноват.

Старик сперва отмахивался, как будто ничего серьёзного, но дальше, конечно же, всё пошло по накатанной…

Отец завёлся и опять стал расспрашивать о девушке-флейтистке из оркестра. Сюй Шаоцинь спокойно отшутился, повёл тему мимо и уже хотел смыться:

— Пап, у меня ещё дела по работе. Днём встреча.

— Эх, на работе ты и так уже неплохо развернулся. Сколько тебе ещё надо заработать, а? Всё равно ж не потратишь. Так что… что сейчас важнее семьи? Полгода осталось — не шатайся туда-сюда, поторопись уже. Не забывай, что обещал, — отец хлопнул себя по коленям.

— Ага, — кивнул Сюй и поднялся. — Тогда я пошёл, пап.

Он долго стоял в коридоре, не двигаясь. Потом посмотрел на ногти, будто проверяя, не обгрыз ли их, выдохнул и поехал вниз на лифте.

Пока ехал вниз, глянул на часы — было ровно полдень. В голове всплыло: а вдруг сейчас как раз сеанс у Сяо Дуо? Она же говорила — три раза в неделю. Значит, шанс приличный.

А раз уж он «папочка-инвестор» — следить за «должником» ему даже положено.

Он поднялся обратно на третий этаж и медленно пошёл вдоль стеклянной стены палаты для диализа, выглядывая маленькую долговую единицу.

…И точно — там.

Такая удача его порадовала. К тому же, выглядела она бодро.

Чжоу Сяоюнь рядом не было, но возле Сяо Дуо сидела другая девочка. Обе щебетали, переговаривались, смеялись тихо, но заразительно.

Сюй Шаоцинь на секунду задумался — не пора ли уходить. Он всё увидел. Наверное, и хватит.

Но в этот момент Сяо Дуо подняла глаза, заметила его, застыла — и тут же засияла, замахала ему рукой, зовя внутрь. Сюй посмотрел на подругу рядом и вспомнил, что Чжоу Сяоюнь может вернуться в любую секунду. В итоге он просто развернулся и пошёл прочь.

Когда уже подходил к лестнице, за спиной раздались лёгкие торопливые шаги. Он обернулся — и увидел ту самую девочку, которая сидела рядом с Сяо Дуо.

— Дяденька! — позвала она, добежала и остановилась рядом. — Подождите, пожалуйста! Вы ведь папа Сяо Дуо, да?

Сюй Шаоцинь не ожидал. По спине тут же побежали мурашки.

— !

Дети — никогда нельзя на них полагаться в вопросах секретности. Если уже даже одноклассники в курсе...

Увидев, как у него меняется лицо, девочка замахала руками:

— Нет-нет! Она никому не говорила! Только я знаю! Мы с ней — лучшие подруги! У нас вообще нет тайн!

Она гордо расправила плечи:

— Не переживайте, никто третий об этом не узнает. Мама Сяо Дуо пошла ухаживать за другим пациентом, вы заходите, пожалуйста.

— … — Сюй Шаоцинь оказался за руку затащен в зал диализа незнакомой девочкой.

Он только вошёл — а эти двое, Сяо Дуо и её подруга, встретились взглядами… и одновременно хитро улыбнулись.

Сюй сразу заподозрил неладное:

— Заговор, — пробормотал он про себя.

Остальные пациенты в палате были примерно те же, что в прошлый раз. Кто-то дремал, кто-то тыкал в телефон, кто-то болтал с родственниками. На него глянули, но не более чем на полминуты — его ледяное лицо быстро отбило интерес.

Он бесшумно сел на стул рядом с кроватью Сяо Дуо.

— Дяденька, я Чжан Цзыхань. Мы с Ань Сяо Дуо — лучшие подруги! — тут же представилась подружка.

Почему у всех детей в этой стране одно и то же имя — Цзыхань? — угрюмо подумал Сюй и, насупившись, спросил:

— А ты чего в школу не пошла?

— Школа уже давно на каникулах, — рассмеялась Чжан Цзыхань. — Скоро ж Новый год, дяденька. Хе-хе, вы как-то странно исполняете роль папы. Даже если вы не папа, в детстве-то точно в школу ходили, да?

Что за манеры у детей! Сейчас совсем нет уважения к старшим.

У Сюя дёрнулся уголок губ, он едва сдержался, чтобы не вмазать. Сдержался. Перевёл взгляд на Сяо Дуо. Та вспыхнула, замялась, и тихо пробормотала:

— Папа… папочка…

— … — Сюй Шаоцин.

Он мял в руках пальцы, будто колебался, потом перешёл к «финансовой» части:

— Ну, тот вопрос… начали уже? Выполняется?

— Угу, — Сяо Дуо кивнула, с благодарностью. — Последние лекарства и диализ — всё по той карте. Правда, спасибо… папа.

— …Я тут проверил, диализ считается амбулаторным лечением по особым заболеваниям, — Сюй откашлялся. — То есть должна быть высокая компенсация? Почему тогда всё равно так много денег уходит на лечение?

Он в этом ничего не понимал, но вдруг почувствовал: надо бы разобраться.

— А, это… — Сяо Дуо объяснила: — Я точно не знаю, но часть, да, часть — нет. Например, много импортных лекарств не компенсируется… особенно те, что от осложнений. Когда всё ухудшается… О, и ещё — я в прошлом сентябре, перед школой, делала операцию. С тех пор каждый день пью кучу таблеток. Это реально дорого.

Сюй выпрямился, внимательно на неё посмотрел.

— В сентябре прошлого года?

— Угу. Тогда много денег ушло. Папа… он тогда…

— Эй, эй! Не надо об этом! — встряла Чжан Цзыхань.

Выражение у Сяо Дуо явно становилось всё более грустным. Чжан Цзыхань это увидела, нахмурилась — и даже обиделась на этого дядю. Она зыркнула на него, потрясла за руку подругу:

— Давай уже к делу! У тебя скоро диализ закончится, не трать время зря, говори!

Сюй, которого перебили на самом интересном месте, разозлился ещё сильнее. Он посмотрел на неё в упор:

— Ты вообще понимаешь, что такое "дело", мелкая?

— Правда есть, дяденька. Просто… — начала было Чжан Цзыхань. И тут же подтолкнула Сяо Дуо локтем.

— Это… — Сяо Дуо переглянулась с подругой. Та смотрела на неё с ожиданием. Тогда она сложила ладошки и посмотрела на Сюя:

— У тебя сегодня днём есть дела, папа?

— …Есть, — Сюй переводил взгляд с одной на другую, пытаясь уловить подвох.

— А вы за рулём? — Чжан Цзыхань тоже сложила руки, в том же жесте.

— Нет, — ответил он.

…

Позже оба этих ответа поменялись местами.

Глава 67. Этический театр Опасность на каждом шагу

В палате находились четверо. Отец Сюя полулежал на больничной койке. Цзян Цянь стоял у батареи у окна. Тётя Сюя — младшая сестра отца, мать Цзяна — сидела на стуле у изголовья. Напротив, на другой стороне кровати, разместилась Хун-цзе.

Все нахмурились, выражения лиц — как у студентов перед госэкзаменом. Эта палата напоминала не больничную, а экзаменационную аудиторию.

Первой заговорила мать Цзяна:

— Ты говорил, что видел только шапку девочки, да? А ты рядом с ней никого не заметил? Вдруг это и правда был её родной отец, а ты просто не разглядел? Ты ведь не можешь на сто процентов утверждать, что она обращалась именно к Сяоцину.

— Да как так-то! — возмутился Цзян Цянь. — Переднее сиденье было пустым! Двое сидели сзади, Сяоцин вёл машину — это он у них шофёр теперь? Если бы там был взрослый мужчина, он что, не понял бы, как это выглядит? Всё-таки Сяоцин — не последний человек в Цзяньше, кто бы стал его использовать как водителя? А зная его характер — он бы согласился на такое?

— А что такого в его характере? — вступил отец. — Он мягкий. Спорить не любит. Скромный, наивный. Если кто-то нарушит этикет — он и не скажет ничего. Так что не удивлюсь, если и правда вёл машину для кого-то.

— Ага, — поддакнула тётя.

— … — Цзян Цянь.

…Отец, да ты вообще не знаешь, какой у тебя сын!

Он помолчал, потом вздохнул:

— Короче, говорю же: невозможно. Я сам там был. Видел всё. Девочка это точно ему говорила. Он же после этого сразу обернулся.

Хун-цзе, которая до этого молчала, осторожно предположила:

— А может, это приёмная?.. Шаоцин же человек хороший…

— В таком возрасте — и уже удочерить? Да что вы такое говорите! — отец тут же подался вперёд, возражая. Он не хотел слышать даже намёка на такую возможность. Потому что это означало бы, что сын и правда не собирается ни жениться, ни заводить детей.

— Ладно-ладно, — поспешила её успокоить Хун-цзе. — Не нервничай ты так. Я ж просто так сказала, болтаю как деревенская баба. Ничего не знаю, просто ляпнула, а ты сразу заводишься…

— Это точно невозможно, дядя, — вмешался Цзян Цянь. — Одинокий мужчина не может официально усыновить ребёнка. Тем более девочку. Закон не позволит. Абсолютно исключено.

— Уф… — отец Сюя откинулся на подушки, тяжело дыша, когда Хун-цзе вдруг просияла:

— А что если вот так: Шаоцин просто влюбился в кого-то. А у этого кого-то уже был ребёнок? Ну и если они теперь вместе, то девочка вполне может называть его папой, да?

— На самом деле… это звучит логично, — задумчиво сказала сестра отца, подперев подбородок, как будто строила дедуктивную цепочку. — Но тут один момент. Если у него уже есть партнёр, и они настолько близки, что ребёнок зовёт его отцом — почему он это от нас скрывает? Мы ведь постоянно устраиваем ему знакомства, и он не отказывается. Это ведь странно.

Это как раз была та версия, которая отцу Сюя нравилась. Поэтому он с готовностью подхватил:

— А вдруг он боится, что я не приму эту женщину из-за того, что у неё уже есть ребёнок? И поэтому молчит?

— Ты серьёзно? — фыркнула сестра. — Брат, ты же сам говорил, что главное — чтобы Сяоцин обзавёлся семьёй. Да хоть у неё десять детей! Даже если это будет любовница — лишь бы с женщиной! Ты бы всё стерпел, лишь бы он женился!

— …Что?! — вспыхнул отец Сюя. — Не неси чушь!

Хун-цзе пробормотала:

— А если… вдруг у него партнёр… не женщина… — и тут же осеклась.

— … — сестра отца.

— … — сам отец.

— …Принесите мне таблетки. Немедленно. Давление поднялось. Где мои чёртовы таблетки?! — прохрипел старик.

Хун-цзе вскочила, схватила термос, но тот вырвал у неё:

— Уйди, уйди! Сам справлюсь! Не нужна мне твоя помощь!

Она поспешно принялась доставать таблетки:

— Ай, батюшка, ну вы же сами сказали: надо рассматривать все варианты! Ну я просто предположила — не значит, что я в это верю! Ну чего вы так заводитесь, господи. Всё-всё, я несу чушь. Пусть будет так.

— Вот именно, чушь несёшь! — прорычал он, запихивая таблетку в рот и залпом запивая водой.

— Ну… это уже совсем бред, — снова взял слово Цзян Цянь, анализируя: — Если, допустим, женщина с ребёнком встречается с Сяоцином — окей, он для неё отчим, ребёнок зовёт его папой. Всё логично. Но если это мужчина с ребёнком?.. И ребёнок тоже зовёт Сяоцина папой? Что, у него теперь два папы? Серьёзно? И зовёт так, будто с рождения знает? Это нормально, по-вашему? В конце концов, два мужика не могут пожениться. Ну пусть бы звал его дядей, зачем ребёнка путать? Что за бред вообще.

— Да-да-да, вы правы, — замотала головой Хун-цзе. — Я просто не соображаю, я чушь несу.

— Конечно! — подхватила тётя. — И вообще, если этот мужчина с ребёнком, но при этом ещё и в отношениях с другим мужчиной, то он кто — гей или натурал? Абсурд полный! Нелогично!

— Верно-верно. Вообще исключено, — согласилась Хун-цзе.

Мать Цзяна и Хун-цзе переглянулись и синхронно уставились на отца Сюя. У того лицо немного посветлело.

— Хотите мою версию? — мрачно предложил Цзян Цянь.

Все мгновенно повернулись к нему — к, без сомнения, самому умному человеку в комнате.

— Судя по росту и размеру шапки той девочки — она явно не малышка лет пяти-шести. Речь у неё чёткая, внятная. Я бы дал ей минимум семь-восемь. Максимум — лет десять.

Он сменил опору на другую ногу, скрестил руки на груди и обвёл всех строгим взглядом. Особенно — мать и дядю.

— Вы же помните, когда Сяоцин пошёл на «лечение», да?

Мать Цзяна кивнула, глянув на старика, потом на сына:

— После того, как умерла твоя тётя. Лет десять назад. Примерно так.

— По срокам всё совпадает, — подтвердил Цзян Цянь.

— Чего совпадает? — не понял старик.

— Не томи уже, — нетерпеливо отозвалась мать Цзяна. Вся семья Сюев отличалась скоростью реакции и отсутствием терпения.

— После «лечения» в какой-то момент Сяоцин просто заявил, что «вылечился», помните? — продолжил Цзян. — Я тогда реально удивился, что у него так внезапно всё изменилось. Всё-таки… гомосексуальность — штука не излечимая. Ну, практически…

Он заметил, как лицо дяди начинает багроветь — и тут же резко осёкся:

— …

— Цзян Цянь. — голос у старика стал ледяным. — А ты, между прочим, тогда говорил совсем другое. Говорил: «Сяоцин сказал, что вылечился — значит, вылечился. Сяоцин не врун, ты ж его знаешь». Ещё добавил: «Я врач, дядя, ну доверьтесь мне». Помнишь?

— Ты ведь так и говорил, да? — кипел отец. — А сам — сам-то ты не верил?! Ты меня обманул? Ты, блин, врач!

Мать Цзяна схватила подушку и запустила в сына:

— Как ты вообще стал доктором, а? Какой бред несёшь, только и пугаешь дядю!

— Кхм-кхм… да дайте ж договорить! — Цзян Цянь поймал подушку, увильнул от конфликта и продолжил: — Смотрите. А если он просто хотел доказать, что «вылечился»? И, ну… переспал с какой-нибудь девушкой. Он же тогда был совсем пацан, восемнадцать. Без опыта. Вот и результат — ребёнок.

— А?.. — пробормотал старик, будто не веря.

— Потом он, конечно, не знал, как сказать. Сами подумайте: только что прошёл через скандал, переехал в другой город — и сразу такая история. На этот раз хоть не с мужчиной, но всё равно — залетела. Ну тут уж точно был бы скандал. Мой дядя бы тогда ему и ноги переломал. В то время он ещё не был настолько отчаявшимся, чтобы радоваться любой женщине, появившейся в жизни Сяоцина…

Увидев, как дядя зажал голову руками, Цзян поспешил продолжить:

— Короче, он не решился признаться. Но парень-то с совестью. Ребёнка не бросил. Вот и появился малыш.

Цзян продолжил:

— Ещё одно подтверждение. Кто в университете сразу рвётся зарабатывать? Особенно в сфере, которую даже профессора толком не понимают. А Сяоцин с первого курса залез в какую-то мутную финансовую схему. Все тогда валяли дурака до диплома. А он, небось, по ночам подгузники считал. Нельзя же к отцу за деньгами идти.

Отец Сюя задумался.

— Да ну бред, — пробормотала сестра. — Это звучит, как какая-то мелодрама с телеканала. Слишком дико. Не верю, что Сяоцин мог такое устроить.

Цзян только развёл руками:

— Один умный человек сказал: если отбросить все невозможные варианты, то даже самый бредовый из оставшихся — правда. Так что, у кого есть другие версии?

Он начал загибать пальцы:

— Возраст ребёнка. История с "лечением". Увлечённость деньгами. Мотивация скрыть… Всё складывается.

— Ну, если так смотреть… — мать Цзяна нахмурилась, но кивнула. — Реально сходится. Но как-то… слишком драматично. Не похож он на того, кто такое провернёт.

Отец Сюя промолчал.

...

Он и правда жалел сына. Знал, что тот всю жизнь винил себя в смерти матери. А он — он никогда его не утешал. Наоборот — использовал это, чтобы давить.

Каждый раз, когда напоминал об этом, ему самому было плохо. Он знал что он — эгоист. Но по-другому не мог. Иначе чувствовал бы себя предателем. Будто бы даже после смерти не смог бы встретиться с матерью Сяоцина.

Он всё время думал что если сын когда-нибудь «исправится», женится — тогда он всё скажет. Извинится. Признается. Обязательно. Скажет: это не твоя вина. Она болела, так сложилось.

Через паузу он вдруг сказал, тихо, сдавленно:

— Если всё это… правда…

Он кивнул сам себе:

— Тогда это было бы… хорошо. Очень хорошо.

Но вдруг он опять начал волноваться:

— Подожди… а если Сяоцин теперь с этой девушкой-флейтисткой? Получается, он ей изменяет?

— Какая девушка, какие отношения? Они давно не общаются, — спокойно отрезал Цзян.

— … — старик застыл.

— Ты же сам недавно говорил, что у них всё хорошо! Цзян Цянь! Я понял! Ты всё время был не на моей стороне! Вы сговорились! Каждый раз ты мне говоришь, что у них идёт отлично — и бац, всё рассыпается! Ты специально! Как у меня мог родиться такой племянник! Все говорят, что дядя с племянником — одно целое!

— Эй, дядя! Ну правда! Мне самому недавно сказали! Я же не мог знать…

Цзян Цянь обнял подушку и подошёл, вернул её на место и попытался успокоить дядю. Его мама тем временем врезала ему по руке, а потом ещё несколько раз шлёпнула:

— Братец, я его от твоего имени наказала. Он точно на твоей стороне. Я своего сына знаю!

Хун-цзе подумала: «Господи, да они всей семьёй как с телесериала. Бедный Сюй…»

Прошло довольно много времени, прежде чем в комнате снова стало спокойно.

— Если всё действительно так, как ты говоришь… это было бы очень хорошо, — повторил отец Сюя. — Я и сам всё читал. Везде пишут, что это заболевание почти не лечится. Но какой родитель откажется от надежды? Пусть шанс и один на тысячу — но если один говорит, что его ребёнок исцелился, остальные будут верить. Правда ведь?

И наоборот: если один из тысячи говорит, что не смог — остальные начинают бояться, что именно их ребёнок окажется этим исключением.

Вот в этом аду и живут семьи, которые не готовы отказаться от надежды.

— Если это правда… — снова тихо сказал он.

— Дядя, не волнуйся, — с важным видом пообещал Цзян Цянь. — Я обязательно всё выясню про этого ребёнка. У меня уже есть довольно чёткая гипотеза, так что скоро всё будет ясно. Я давно подозревал, что у него что-то нечисто. Вечно что-то скрывает. Особенно в последнее время. Если всё окажется, как я думаю… это будет просто отлично! Я…

— Цзян Цянь!! — вновь взорвался старик. — Ты же мне говорил совсем другое! Что следишь за ним, что он живёт просто: дом — работа — дом. Ты сам это говорил! А теперь вон что несёшь! Ах ты паршивец! Да ты, выходит, с самого начала меня дурил!.. Ах ты!..

Мать Цзяна и Хун-цзе тут же бросились его успокаивать.

— Я… — попытался вставить Цзян.

— Да замолчи ты уже! — отрезала его мать. — Хочешь дядю в гроб загнать? Всё, иди на работу, глаза б мои тебя не видели.

После обеда солнце заливало всё тёплым светом. Вообще-то, по правилам, зимой колесо обозрения в парке Лунху должно быть закрыто.

Но иногда делали исключение: если день тёплый, безветренный и солнечный, температура днём поднималась выше +8 — колесо запускали до самого заката. Для тех, кто хотел полюбоваться зимним городом с высоты.

Звучит мило.

Но Сюй Шаоцин не хотел ничего об этом слышать. Потому что на заднем сиденье его машины сидели две третьеклассницы. Две. Ужасные. Маленькие. Третьеклассницы.

— Этот новенький, у него волосы как жареная курица!

— Ха-ха-ха!

— Ха-ха-ха-ха!

— Ха-ха-ха-ха-ха!

— Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!!

Они начали соревноваться — кто из них будет смеяться громче.

— Да замолчите, блин!! Сели ровно! И чтоб тишина!! — взорвался Сюй.

Обе девоки тут же притихли.

Через пару минут Чжан Цзыхань прошептала:

— Почему взрослые всё время ругаются? Даже такие приличные дяди, как он…

— Потому что у взрослых много стресса, — так же тихо ответила Сяо Дуо.

— … — Сюй Шаоцинь.

— Правда? — переспросила Цзыхань.

— Правда.

— А я всё равно хочу вырасти. Тогда мы с тобой сможем поехать в кругосветное путешествие…

Сяо Дуо промолчала.

— Сяо Дуо, ты обязательно должна выздороветь, ладно? Мы же хотели сфотографироваться у моря и в лесу, как лучшие подружки. Если ты не поправишься, я больше никогда ни с кем не подружусь. Слышишь?

И снова обе девчонки начали всхлипывать.

— … — Сюй Шаоцин.

Он нажал на газ чуть сильнее. Поскорее бы уже приехать.

Добравшись до парка Лунху, Сюй припарковался, заглушил двигатель и достал телефон. На экране — неожиданное сообщение от "Развожу рыбок".

…На его памяти, Ан Ли ни разу не писал первым.

Настроение тут же стало заметно лучше.

Он открыл чат.

Развожу рыбок: Я уже встретился с секретарём Лю, просто отписываюсь. Он провёл меня по основным отделам.

Развожу рыбок: Он очень терпеливый, я задавал много вопросов, и он на всё спокойно ответил. Думаю, есть должности, с которыми я справлюсь 😬

Развожу рыбок: Спасибо тебе.

Сюй лениво накатал в ответ: «Хорошо».

Собрался было убрать телефон в карман, как тот завибрировал. Ответ от Ан Ли прилетел почти сразу. Сюй достал его обратно — и тут же сзади снова зашумели девчонки.

— Не мешайте! Раз такие нетерпеливые — выходите первыми! — рявкнул он.

Новое сообщение было картинкой, явно фото со стройки.

Сюй прищурился, вглядываясь, нехорошее предчувствие засело в животе.

Следом пришло новое сообщение.

Развожу рыбок: Сегодня у секретаря Лю было задание — разобраться с внутренними вопросами по одному проекту. Он узнал, что я раньше работал в строительной сфере, и взял меня с собой.

Развожу рыбок: Хотя строительство и внутренняя отделка — разные штуки, но я же занимался координацией заказчика и подрядчика, так что есть что-то общее. Лю сказал, что я могу помочь руководителю проекта.

Сюй резко выпрямился.

Развожу рыбок: А ты ведь знаешь, кто руководитель. Твой тот… который глубоко в шкафу друг. Ну не совпадение ли? Хаха.

— Мать твою… — выругался Сюй.

Маленькие девочки на заднем сиденье переглянулись.

…Взрослые…Эх.

Глава 68.1 Да будет свет

Цзян Цянь перебирал бумаги на столе в офисе, когда в комнату вошёл кто-то. Он поднял глаза — мать.

…

После недавнего прессинга от двух стариков у него не осталось ни терпения, ни хорошего выражения лица.

Мать подсела рядом, притянув стул, с миролюбивой миной: — Цянь-Цянь, с рукой всё в порядке? Я, может, и переусердствовала... Всё ради того, чтобы успокоить твоего дядю.

— Всё нормально, — буркнул он.

— Ээ... По поводу Сяо Цина, — мать запнулась. — Ты точно уверен? Это не какая-то история, чтобы просто убедить дядю?

— С чего бы... — Цзян Цянь посмотрел на неё с кислой ухмылкой. — Я что, самоубийца? Думаешь, я настолько глуп, чтобы вас двоих пытаться обмануть? Хотя, честно, если по трезвому, я уже жалею, что вообще это сказал. В тот момент, когда увидел ребёнка, будто спасательный круг схватил. Типа, всё, можно больше не быть бесплатной приманкой у семьи Лао Сюй.

Говорил он с ядом.

У матери на лице промелькнуло что-то похожее на вину. Она ласково похлопала его по руке:

— Тяжело тебе, сынок. На выходных приедешь — сварю тебе суп с рёбрышками.

— Для меня? — Цзян Цянь скривился. — Да ладно. Это не мне. Это ты для внука стараешься. Я с детства терпеть не мог рёбра.

— Кхм-кхм... — Она проигнорировала выпад. — Ты правда видел? Та девочка и в самом деле назвала Сяо Цина “папой"?

— Да, мам, — Цзян Цянь тяжело откинулся на спинку кресла. — Сколько раз ещё повторить? Обед закончился, сейчас рабочее время. Если у тебя всё, давай, иди домой, а?

— Погоди, — сказала мать. — Есть одна вещь, о которой я постеснялась спросить при твоём дяде. Если ты не врёшь — а я верю, что не врёшь — то это ведь может быть веским доказательством того, что Сяо Цин... "изменился". Верно?

Цзян Цянь покачал головой:

— Никаких веских доказательств тут нет. У подростков коррекция сексуальной ориентации действительно даёт лучшие результаты, чем у взрослых. Есть случаи, где срабатывало. Но, кроме самого человека, никто не узнает правду. Всё зависит от того, хотят ли родственники верить.

Это он говорил искренне — с матерью можно, она ведь не дядя.

— Хотя, учитывая, какой Сяо Цин человек, если у него правда появился ребёнок, это уже сильно повышает доверие. И как минимум — избавит его от брачных притязаний со стороны дяди на какое-то время.

— Ага... — мать выглядела всё ещё немного обеспокоенной.

— Я просто боюсь, что если это всё окажется неправдой, твой дядя сначала обрадуется, а потом рухнет с высоты. Он такого не переживёт. По-хорошему, тебе бы надо было сначала со мной всё обсудить. Убедиться, что всё надёжно, и только потом говорить ему.

— Мам, то, что я рассказал, — это не фантазия. Я не на ходу всё выдумал.

— ?

Цзян Цянь постучал пальцами по столу, наклонился ближе, в голосе — заговорщицкий шёпот: — У меня есть доказательство. Очень серьёзное.

— ??

— Ты же знаешь, какой у Сяо Цина стиль, да? Он же всегда был... ну, холодный. Сдержанный. Типа того?

— Ты можешь уже не тянуть резину? — Мать начала терять терпение. — Говори нормально!

Цзян Цянь заговорил почти шёпотом, с подчеркнутой серьёзностью:

— Я на днях был у него дома. Заглянул за шкаф для обуви... И там был пакет. Новый, не распакованный. Из него торчали пушистые звериные ушки. Розовые. Мягкие. Ты правда думаешь, он это себе купил... ну, просто так, поиграться?

...

Больничная палата.

Семейный совет завершился. В комнате остались только Хун-цзе и старик Сюй. Сиделка долго молчала, видно было — слова вертелись на языке. Наконец, решилась:

— Старик, ты с доктором Цзяном чересчур суров. Парень-то хороший, ко всем старается с уважением.

Старик Сюй фыркнул:

— Я ж не говорил, что он плохой.

Хун-цзе кивнула, но продолжила:

— И с директором Сюй у тебя та же история. Каждый раз как встречаетесь, начинается: женись да женись. Может, пусть ребёнок хоть выдохнет немного? Год только начинается, у него там, небось, завал. Ты же сам видел — у него на губе герпес вскочил. Видно, как он устал. Мне его даже жалко стало…

— У него губа болит? — старик Сюй чуть прищурился. — Я вот не заметил.

— Не заметил… а что ты вообще замечаешь? — Она метнула в его сторону выразительный взгляд, взяла термос и вышла за водой.

Старик остался сидеть, хмуро молча.

— Ты скоро вылетишь отсюда к чертям, я серьёзно, — буркнул он ей вслед.

Он немного посидел на кровати, раздумывая, потом набрал номер Сюй Шаоцина.

— Алло?

На том конце было почти тихо. Почти — потому что на фоне что-то звучало: неясное, приглушённое, будто кто-то рядом, но слова не разобрать.

— Ты занят? — спросил старик.

— Угу, — быстро отозвался Сюй. Сухо, без оттенков — будто на ходу, с головой в делах.

— У тебя что-то случилось?

— Хм.

Вдруг в трубке прозвучал звонкий, светлый смех. Детский. И сразу — резкая тишина, словно кто-то накрыл телефон ладонью.

Голос старика резко повысился: — Это кто у тебя?!

Ответа не было. Прошло несколько секунд, прежде чем Сюй снова заговорил — всё так же спокойно:

— Никто. Я на улице, это просто дорожный шум. Занят, позже перезвоню.

Связь оборвалась.

Когда Хунцзе вернулась с полным чайником, он всё ещё сидел на кровати и смотрел в одну точку. В глазах поблёскивало.

Вот ведь, подумала она, неужели и правда зацепило.

С укором произнесла:

— Ну я ж просто так сказала. Не думала, что ты всерьёз…

— Цзян Цянь, может, и вправду не соврал, — перебил он её. Голос дрогнул. — Это всё... может быть правдой.

— Дин-Дин Най, — Лян Нин изобразил пальцами на голове кроличьи ушки и тут же опустил руки.

Ан Ли вежливо улыбнулся: — Угу. Здравствуйте.

Лян Нин тоже улыбнулся в ответ, приподнял очки: — Так ты Ан Ли.

— Да, Лян-лаоши.

— Ой, не надо этого "лаоши"! — махнул он. — Ты, наверное, младше меня. Зови просто Лян-ге.

— Хорошо, Лян-ге.

— Гуаншэн сказал, тебя на карнавал позвал секретарь Лю. Вы знакомы? Родственники?

— Нет... — Ан Ли замялся. — Он просто…

— Он очень хорошо ко мне относится, — подвёл он черту, выдав странное, ни к селу ни к городу подходящее объяснение.

Повисла тишина и лёгкое замешательство. Лян Нин улыбнулся, будто чтобы её развеять: — Пойдём, покажу тебе тут всё. Если будут вопросы — не стесняйся, спрашивай.

Ан Ли быстро понял: Лян Нин и правда был мастером. Эскизы, CAD-модели, код, проводка, слабый и сильный ток, список материалов, параметры ловушек и механизмов — всё проходило через его руки. Он всё проектировал сам, а потом распределял задачи по команде, и следил, чтобы каждая шестерёнка крутилась, как надо.

Ан Ли смотрел на него с искренним восхищением.

…Неудивительно, что Сюй Шаоцин с ним дружит. Один клуб. Люди, у которых мозг работает как сверхточный прибор. Даже придирчивый Сюй, наверное, просто сдаётся перед такими — ну что тут скажешь.

— Что? — Лян Нин повернулся. — Чего уставился?

— А?.. Я?.. Ничего, — Ан Ли смутился.

— Сейчас есть несколько моментов, которые ваша сторона должна решить. Запиши, — сказал Лян Нин, глаза при этом засветились озорством.

— Конечно! — Ан Ли тут же выхватил блокнот. — Говори.

— Первое — эвакуационные проходы на площадке…

Ближе к вечеру Сюй Шаоцин написал Ан Ли: Ты всё ещё не вернулся в офис?

Ан Ли, под ником "Развожу рыбок", ответил почти сразу: Угу. Целый день на площадке, вникаю в работу

Сюй Шаоцин: Один?

Развожу рыбок: Ты что, конечно нет. С Лян-ге

Сюй Шаоцин: Рабочий день окончен. Домой

Развожу рыбок: Мы с командой Ляна договорились поужинать вместе

Сюй Шаоцин ощутил приступ раздражения: Ты хоть немного соображаешь? Технических специалистов мы вообще-то зовём Лян-лаоши. А ты за ним повторяешь “ге”? Ты кто вообще?

Развожу рыбок: …Понял

Сюй Шаоцин: Напомню, сегодня твой первый рабочий день в МОЕЙ компании. А не в его команде

Развожу рыбок: Конечно

Сюй Шаоцин: Ну так с кем ты должен ужинать?

Ан Ли уставился на экран. «Ну так с кем ты должен ужинать?»

...С кем?.. С ним?

Обычно он бы уже среагировал, как всегда: «Опять играет в босса. Достал». Но сегодня было по-другому.

…Наверное, всё дело в прошлой ночи.

Стоило вспомнить тот затуманенный паром душ, и мозг вдруг выдал сбой и запустил какую-то безумную, запретную мысль. Обходную цепочку, ведущую совсем не туда.

...Он что, хочет меня увидеть?

Ан Ли резко встряхнул головой. Мысль вылетела, но в теле осталась странная, тепловатая дрожь. Руки слегка онемели. Он напечатал: А ты где?

Ответ пришёл сразу. Ник отправителя — «По свистку»: У твоей двери

Ан Ли: «.»

Ан Ли: Мне вернуться домой?

По свистку: «.»

По свистку: Ты совсем дебил?

Глава 68.2 Да будет свет

Ан Ли извинился перед командой Ляна, сославшись на срочные дела дома, и уехал. Всё-таки он работал у Сюя — и баланс был очевиден.

По дороге он зашёл в забегаловку возле дома. Взял три горячих блюда, одну холодную закуску, две коробки риса. В продуктовом рядом купил бутылку байцзю, пару банок пива, арахис и консервированные персики. Горячее, холодное, под спиртное и даже фруктовая тарелка — на минимальный уровень "совместного ужина" должно хватить.

Он дотащил всё это домой. Пока поднимался по лестнице, датчики движения зажигали свет на каждом пролёте. На пятом с половиной он заметил Сюй Шаоцина у своей двери.

Который глядел на него взглядом с немым упрёком.

— Почему так долго? — сказал Сюй.

Ан Ли показал пакет в руке:

— Я за едой. Ты же хотел ужинать вместе. Я с карнавала уже сколько дней не возвращался, у меня дома даже лапши нет.

Он подошёл к двери, открыл замок, вошёл. Натянул пластиковые тапочки и ногой подвинул меховые в сторону Сюя.

Сюй Шаоцин вошёл следом, но вместо тапок Ан Ли достал из своего пакета новую пару: домашние тапки с заячьей мордочкой. Разорвал упаковку, бросил их на пол и надел.

Модель была почти в точности как та, что стояла в шкафу — те самые розовые тапки Сяо Дуо, только эти — крупнее, заметно.

Сюй уселся в кресло, закинул ногу на ногу и начал покачивать ступнёй, будто намеренно раскачивая зайца. Напоказ. То ли ради смеха, то ли в вызывающе-дурацкой манере.

Ан Ли ошеломлённо уставился:

— Такие вообще бывают в твоём размере?

— В интернете есть всё, — отрезал Сюй.

Ан Ли снял пластиковые тапки, переобулся в свои пушистые и пошёл на кухню. Пакет с едой поставил на стол, а отдельно прихватил арахис и консервированные персики.

— Подожди чуть, — бросил он через плечо.

Сюй остался за столом, слушая, как из кухни доносится звон посуды и скрежет ящиков.

Через пару минут Ан Ли вернулся с двумя аккуратными тарелками — орешки и персики перекочевали из упаковки. Потом он вынес чашки, палочки, рюмки и уселся напротив. Начал разбирать горячие блюда из коробок.

Сюй не двинулся. Просто смотрел, как Ан Ли раскладывает еду.

У него были хорошие руки. Длинные, аккуратные пальцы, розоватые ногти. Тонкие запястья, косточка выпирает ровно настолько, чтобы с ней хотелось считаться. Линия от кисти до локтя — как будто кем-то нарисована, точная, живая.

Но в этих руках не было хрупкости. У них был налёт грубоватого быта — не врождённый, наработанный. Не мешающий, наоборот.

Кстати, у него и ступни такие же. По форме — почти идеальны. Только кожа на них мягче и тоньше. Потому что прятались, никто, наверное, не видел.

…Почти никто.

...Только он, видел, как они напрягаются от дрожи, выгибаясь и цепляя простыни. Только он, видел, как в пике удовольствия он невольно сжимает пальцы ног.

…Пока что только он.

...

В тот день, когда Ан Ли был под воздействием препарата, Сюй подумал: вот бы он всегда был таким послушным. Без лишних разговоров о сексуальной ориентации, мировоззрении, морали, чёртовом будущем, ака завтрашнем дне. Просто быть — и хотеть, чтобы его трахали каждый день. Только это. Идеально.

А теперь в голове у Сюя возникла новая фантазия: тяжелые кандалы на худеньких щиколотках Ан Ли. Тогда не нужно было бы бояться, что он сбежит. Не нужно было бы вести эти идиотские разговоры. Просто держать его где-нибудь, куда никто не доберётся. Привязать крепко. И снова, и снова вжиматься в его тело, а звук гремящей цепи и стонов — единственное, что будет заполнять тишину.

Работа, наверное, и есть такие кандалы — только невидимые. Сейчас, по крайней мере, у него больше контроля, чем в статусе просто “секс-партнера". Но у этого есть и минус: эта цепь привязана публично. Все её видят.

Вспомнив виллу Ян Гуаншэна, Ан Ли вдруг понял — Сюй Шаоцин и правда тогда не притронулся к алкоголю. Он удивлённо выдохнул:

— А, точно ты же не пьешь.

И сам осушил налитую рюмку. Потом снова налил себе полную, стукнулся ею о бокал Сюя и выпил вторую.

Сюй смотрел на него:

— Как день прошёл? С Лян Нином.

— О, он очень крут, — Ан Ли поставил рюмку и даже показал сразу два больших пальца. — Ну правда. Один за десятерых. И сам человек отличный — спокойный, доброжелательный, терпеливый.

— Терпеливый, — Сюй хмыкнул. — Потому что хочет тебя трахнуть. Я же тебе говорил.

— Он со всеми такой, — возразил Ан Ли.

Сюй промолчал. Тогда Ан Ли добавил:

— Сегодня рабочие напутали с цифрами в чертежах, всё пришлось переделывать. Хотя косяк не его, он всё равно пошёл и успокоил их…

— Смени работу, — перебил Сюй. — Будешь моим ассистентом. Платить буду больше.

— Нет, — Ан Ли ответил без колебаний.

— ...Нет? — Сюй будто не поверил. — Босс Ан, ты сейчас мне "нет" сказал?

Если бы не вчерашнее — и воспоминание о том, как он, возможно, перегнул в том особняке — Сюй бы уже сорвался. Не хотел устраивать вторую сцену подряд и окончательно выглядеть как истерик, преследующий своего же любовника. Поэтому он сдержался, но напряжение выдало себя — он сжал рюмку в руке:

— Сегодня утром ты мне что говорил? Про лояльность, верность? Чёрт… А ты считаешь, спорить с руководителем по поводу перевода — это и есть верность?

— Но... но я только начал осваиваться, — возразил Ан Ли. — Мне это место подходит. Зачем менять?

— Потому что я так хочу. Я хочу, чтобы ты был моим ассистентом.

— Но я не умею быть ассистентом. У меня всё в голове вперемешку.

— Я тебя научу. Я всё запоминаю.

Ан Ли подался немного вперёд: — А нельзя просто нанять ассистента? Молодого, с хорошей памятью?

— Это тебе решать? Ты тут хозяин? Мне теперь ТЕБЕ на верность присягать?

Ан Ли выдохнул:

— Я говорил про верность, потому что думал, что ты хочешь, чтобы я заново встроился в общество. Я тебе за это благодарен. Я просто хочу хорошо выполнять работу, которая мне подходит. Чтобы вернуть этот долг.

Он замолчал, потом, будто решившись, добавил:

— Но если ты просто боишься, что кто-то переспит с твоим… ну, “партнёром”, в течение этого срока, и поэтому хочешь держать меня при себе... тогда...

На лице Сюя не дрогнул ни один мускул, хоть он и был задет в самое яблочко.

Ан Ли очень хотел сказать громко и отчётливо: «Тогда мне не нужна такая работа!»

Но… он вспомнил, как сегодня втянулся в процесс, как получал удовольствие от самой работы. Вспомнил размер зарплаты. И ту редкую, почти забытую живость — когда жизнь, которая раньше просто тащилась вперёд, вдруг завелась и начала двигаться сама.

Он не смог выговорить фразу, за которую сам себе бы не поверил. Он хотел работать, хотел по-настоящему. На том месте, где он полезен.

…Если Сюй и правда просто хочет дать ему шанс — это логично, даже благородно. Но если он делает это только потому, что они спят друг с другом…То всё, что он считает своей позицией, превращается в дешёвое: «и рыбку съесть, и …».

— Это правда из-за этого? — спросил он, с последней надеждой в голосе.

Сюй не отвечал. И Ан Ли сразу занервничал:

— Если... если ты правда делаешь это только из-за секса, — сказал Ан Ли, — то ведь, когда через пару месяцев закончится срок, ты меня просто уволишь? Тогда зачем всё это?

Сюй: — ...

...Пару месяцев. Опять. Да сколько можно?! Сколько можно, чёрт бы побрал, каждый день талдычить мне про эти два-три месяца?! Чёртовы два-три месяца, которые я ляпнул с потолка! Почему именно это ты запомнил как священный закон, а всё, что я говорил по-настоящему — пролетело мимо?!

Сюй Шаоцин сжал рюмку так, будто хотел запустить ею в лицо Ан Ли. Но удержался.

Сквозь зубы процедил:

— Я не увольняю сотрудников, которые приносят пользу, из-за личных причин. Если уволю — значит, ты оказался никчёмным.

— С этой работой я справлюсь, — Ан Ли тут же подхватил. — Я постараюсь приносить пользу, честно.

Сюй нахмурился и уставился прямо на него.

Ан Ли заискивающе, но искренне продолжил: — Сегодня утром твои слова… правда сильно на меня подействовали. Прямо, можно сказать, зажгли во мне что-то. Ты — как река. А я — болото. Тихое, стоячее. А ты течёшь, живой и сильный, всё вокруг двигается вместе с тобой.

У Сюя на лице появилось выражение: «я не знаю, как на это реагировать, и вообще — зачем я это слышу».

Ан Ли поднял рюмку, опрокинул:

— Спасибо, что направил ко мне маленький ручеек. Теперь у меня в этом болоте хоть чуть-чуть всё шевелится. Я выращу там пару мальков, пару креветок, и обязательно верну тебе, босс!

Ан Ли перебрал.

Решил, что лучший способ показать благодарность — это пить за каждый повод. И пил. А держал алкоголь он, как оказалось, неважно.

В какой-то момент он начал сыпать комплиментами без фильтра. Громко, откровенно, так, что Сюй Шаоцин хотел заткнуть уши или накачать их снотворным.

Он дотащил его до кровати, укрыл, включил обогреватель. Ан Ли лежал на животе, лицом к стене. Спокойный, будто уже спал. Потом вдруг пробормотал:

— Даже твой обогреватель красивее, чем у других.

Сюй постоял, глядя на него. Потом сел на край кровати. Потом лёг рядом. За спиной Ан Ли.

Он смотрел на короткий пушок волос на его затылке и слушал ровное, едва слышное посапывание.

Сюй закрыл глаза.

Но через какое-то время всё же не удержался. Провёл рукой вперёд, к груди Ан Ли, и начал медленно расстёгивать пуговицы его рубашки — одну за другой. Когда все были расстёгнуты, отдёрнул ворот и раздвинул ткань. Обнажил плечи — тонкие, узкие, бледные.

На тёплом свете кожица отливала золотом. Сюй Шаоцин ощущал, как в нём поднимается голод.

Он приподнялся и начал целовать — руку, плечо, лопатку. Потом осторожно поднял его руку и стянул рукав. Повернул тело чуть навстречу себе, наклонился и обхватил ртом сосок, другой рукой поглаживая второй.

Ан Ли пошевелился, тихо выдохнул и открыл глаза. Взглянул вниз. Взгляд у него был глубокий, чуть затуманенный, совсем не такой, как днём. Вино делало его спокойным.

Сюй, заметив, что тот проснулся, приподнялся, поставил руки по обе стороны головы Ан Ли и посмотрел ему прямо в глаза:

— Я хочу. — сказал Сюй Шаоцин.

Ан Ли не ответил. Только смотрел в упор, не отводя глаз.

— Я хочу тебя. Давай, — повторил Сюй.

Ан Ли схватил его за руку и потянул к себе. Сюю пришлось перенести вес на другую руку:

— Что ты делаешь?

Ан Ли не отвечал. Просто прижал его ладонь к своей груди.

Сюй посмотрел вниз — и, не теряя хода, сжал его сосок, начал медленно мять плоть под пальцами.

— Хочешь, чтобы муж тебя потрогал, да? М-м?

Ан Ли взял руку Сюя и с силой прижал к центру своей груди:

— Не в этом дело. Я хочу, чтобы ты потрогал внутри.

Сюй: — …Что?

Он не понял.

— Где внутри? — Он надавил пальцами чуть ниже, в точку, где под напряжённым соском начиналась впадина между рёбрами. — Здесь?

Ан Ли нахмурился и покачал головой:

— Кажется, у меня опять эффект подвесного моста. Но в этот раз даже не было секса. Просто… как вчера ночью… Только откуда теперь этот эффект?.. Где тут мост?

Сюй: — …

Похоже, пьяная болтовня.

— Ты тоже хочешь? Тогда давай, — Сюй начал отводить руку, чтобы расстегнуть ремень. Ан Ли снова его остановил. Сжал руку:

— Нет. Я хочу, чтобы ты потрогай моё сердце.

Сюй:…

И только тогда Сюй понял, что под его правой ладонью что-то действительно бьётся — быстро и сильно. Ритмично, будто молотит прямо по центру.

Он немного растерялся. Перевёл взгляд на Ан Ли, будто ища у него объяснения. Ан Ли смотрел в ответ. Губы чуть приоткрыты. И словно в ответ на этот взгляд сердце забилось ещё сильнее.

Вдруг Ан Ли улыбнулся — улыбка получилась неуверенной, смущённой, с пьяной искренностью:

— Ты так близко… Сердце бьется как бешеное.

…

Сила этого пульса проходила сквозь ладонь Сюя, ударяя куда-то в темя. И если где-то там у него и правда обитала душа — сейчас она дрожала, охваченная паникой. Это было страшнее, чем оргазм.

Глава 69. Отпевание в аудиоформате

Ан Ли обнял Сюя за талию, прижался к нему всем телом, потёрся:

— Достань свой... и потри о мой. Мне это нравится…

— Почему, когда я близко, у тебя сердце бьется как бешеное? — спросил Сюй Шаоцин.

Ан Ли потянулся к его молнии: — М-м. Потому что так и есть.

Сюй перехватил его руку: — Я спросил — почему? Скажи нормально.

Ан Ли ответил не в попад:

— У тебя внизу — вот-вот взорвётся.

— Вот именно. Так что давай, объясни. Что ты хотел этим сказать?

…

Ан Ли ничего не ответил. Только провёл кончиком пальца по нижней губе Сюя — медленно, будто щекоча пером.

Сюй перехватил его пальцы и крепко прижал их к своим губам. Горячее, прерывистое дыхание вырывалось сквозь ладонь.

— Я, когда это сказал... — пробормотал Ан Ли, — я не думал. Просто... — он икнул. — Ква.

Сюй поморщился и немного отстранился:

— Тогда подумай сейчас.

— Почему? Я тебя этим... напугал? — спросил Ан Ли.

— Почему мне должно быть страшно? — отозвался Сюй.

— Потому что... — Ан Ли посмотрел на него, — ты ведь просто хочешь снять напряжение.

Сюй замер.

Мгновение — и всё в нём будто остыло. Он медленно сел, спустив ноги с кровати.

...

Внезапно его накрыло раздражение.

Сюй вышел из спальни, сел за стол. На столе стояла бутылка байцзю — в ней оставалось меньше половины. Он ещё раз посмотрел на неё, потом схватил и отпил несколько больших глотков, почти допив всё до конца.

Жгло. В желудке всё перевернулось. Тогда он потянулся к пиву, открыл банку, и залил в себя половину.

Из спальни донёсся голос: — Эй, Сяо Сюй.

— Эй, ты, маленький бешеный пёс… маленький засранец…

Ан Ли кричал из спальни. Сюй не реагировал, только пил. Через пару минут Ан Ли сам вышел, пошатываясь. Без стеснения бухнулся на колени и, неуклюже, как настоящий пьяный, прильнул лицом к его ногам.

Поднял взгляд, уткнулся подбородком в бедро:

— Я понял, почему… — хмыкнул он, с пьяной улыбкой.

Сюй посмотрел на него, ничего не говоря. Он уже успел остыть и собраться. Вспомнить, кто он есть, где, и как живёт. Он не хотел этого ответа. Он даже боялся его. Но не остановил Ан Ли.

— Потому что ты красивый, — сказал тот.

Сюй: — …

Это был не тот ответ, что он ожидал.

— То есть, всё из-за внешности? — спросил Сюй.

Ан Ли кивнул.

Сюй усмехнулся:

— Значит, стоит тебе увидеть симпатичного мужика — и у тебя сердце из груди выскакивает? Ну, ясно.

Ан Ли на секунду задумался:

— Не всегда так было.

Сюй не ответил. Внутри всё снова пыталось его остановить, но он не стал мешать. Более того — увидев, как Ан Ли запнулся, не решаясь продолжить, он сам подсунул ему эмоциональную ступеньку:

— Да? С чего началось?

— Ты правда не знаешь, с чего началось?— Ан Ли вскинулся. — Это же по шагам. Сначала: "о боже, меня трахают, я хочу умереть". Потом: "ну, ладно, потерплю". Потом — привыкаешь. Потом — начинаешь хотеть. Потом — не можешь без. А теперь вот — просто увидел тебя, и сердце бьётся, как бешеное. Я сегодня утром, в машине, когда тебя увидел, подумал: как же ты хорош. А вечером, когда ты писал, я опять захотел тебя увидеть.

Сюй смотрел прямо, открыто:

— Правда?

Но пальцы, сжимающие банку, подрагивали.

— Кажется, я стал геем, — заключил Ан Ли. И вдруг его взгляд потух, он опустил голову, прижав губы к ноге Сюя. Оставил там мокрый след.

Жестянка с пивом хрустнула в пальцах.

— Хотя, — продолжил Ан Ли, — я вот подумал… Не так важно, с чего всё началось. Мне важнее — когда это закончится. Когда ты уйдёшь… Я ведь не хочу потом вот так — как ты. Бросаться на кого попало. Я уже не мальчик, найду ли кого-то, кто захочет быть со мной? Но с моими данными — возраст, внешность ни о чём, в постели не звезда — кто вообще захочет со мной быть постоянно?

Сюй резко схватил его за щёки.

Ан Ли вздрогнул и попытался вывернуться, но Сюй только сильнее сжал, будто собирался раздавить челюсть. На бледной коже остались отпечатки пальцев. И в этот момент Сюй хотел отпустить — на секунду. Но слова «найду ли кого-то, кто захочет быть со мной» зазвучали у него в голове как приговор.

Он в бешенстве сжал ещё сильнее:

— Значит, ты уже подыскиваешь, с кем устроиться после меня? Не терпится, да?

Ан Ли заскулил, умоляюще цепляясь за его пальцы.

Сюй отпустил.

Ан Ли, потирая лицо:

— Пёс ты, а не человек… Разве суть не в том, что ты взял и “воспитал" натурала? Я ведь даже не жаловался, а ты уже бесишься.

— Ты хочешь сказать, я тебя так “воспитал", что ты теперь без мужика и дня не можешь? — спокойно переспросил Сюй.

Ан Ли замялся:

— Ну… не каждый день. Но да, привыкаешь.

Сюй смотрел прямо, Ан Ли отвёл глаза.

Через паузу Сюй сказал:

— Когда решу, что пора заканчивать — скажу. До того, блядь, не надо меня всё время теребить про «что будет потом».

— Нет, — мгновенно ответил Ан Ли. — Ты должен сказать заранее. Я не такой крутой, как ты. Мне нужно время подготовиться.

— Подготовиться к чему? — скривился Сюй. — Сжать анус посильнее? Боишься, что следующий “партнер” не переплюнет мой размер?

Ан Ли тихо:

— Подготовиться к тому, что уйдёт человек, к которому я привык.

Сюй, раздражённый, не уловил в этом никакой трагедии. Но у Ан Ли в этот момент на глаза навернулись слёзы. Он успел быстро, почти незаметно, стереть их рукавом, и лишь покрасневшие от алкоголя глаза смотрели на Сюя снизу вверх.

Потом он встал и пошёл в ванную.

Через минуту послышался шум воды.

Сюй подумал: разве можно принимать душ после алкоголя?.. Поколебался, но всё же поднялся и пошёл следом.

Ан Ли уже был полностью голый. Стоял с душем в руках, возился с капризной температурой воды — то кипяток, то ледяная. Когда струя стабилизировалась, он шагнул под неё.

— Ты серьёзно собрался мыться? — спросил Сюй. — В таком состоянии разве можно?

Ан Ли плюхнулся на пол душевой кабины. Стеклянная дверца была открыта, и Сюй видел, как в тесном пространстве длинные ноги Ан Ли неловко распластались — одна упёрлась в угол стены, другая — в створку душевой.

Он разобрал лейку, зажал пальцем край шланга, усиливая напор. И, направив воду на себя, ввёл пальцы внутрь. Медленно. Молча.

— Я не моюсь, я просто... прочищаюсь, — заявил Ан Ли, совершенно не смущаясь. Алкоголь притупил всё, включая стыд. Он продолжал вводить пальцы, глядя на Сюя:

— Ты же сам хотел, не так ли?

Сюй смотрел на него. Внизу у него уже начало подниматься. Но не так уверенно, как обычно. В теле — лёгкая слабость, в голове пульсация. Алкоголь подступал. Он дотронулся до себя — мягковато.

…Блядь.

…Не может быть. Вчера уже облажался с преждевременной… теперь ещё и это?

…Не встал — это похуже, чем быстро кончил.

Ан Ли повернулся к нему:

— Иди тоже… промой инструмент. Ну, на всякий случай.

Сюй молча снял одежду, шагнул в душ. Ан Ли к тому моменту уже почти закончил, сел на колени и подставил голову под воду. Вода стекала по его лицу и телу, а потом — по промежности Сюя. Тот стоял перед ним, и Ан Ли, запрокинув голову, выглядел немного… торжественно.

— Дай мыло, — сказал он.

Сюй посмотрел на полку, взял обмылок двумя пальцами и передал:

— Шикуешь, а. У тебя мыло как банковская карта — тонкое, но ещё работает.

— Хахахаха! — Ан Ли захохотал, вцепившись в его бедро. — Ты смешной.

Пьяный псих. То в слёзы, то в хохот.

Ан Ли провёл мылом-“карточкой" по его лобку, намылил, потом собрал пену в ладони и намазал весь ствол.

— Уф…

Сюй не сдержал стон — слишком хорошо. Но ощущал, как тот дешёвый белый самогон, который притащил этот скупердяй Ан Ли, начинает медленно, но верно отключать системы.

Голова тяжелеет, тело будто расплывается. А главное — не слушается. Внизу — вообще беда: как старый аккумулятор, который не заряжается, сколько ни тряси. Он пошатнулся и, не думая, опёрся о стену.

Ан Ли вдруг замер. Поднял голову, глядя на него пристально, почти задумчиво:

— А?

Сюй вспыхнул — тревожно и досадливо. Он бы сейчас сам себя укусил. Да, Ан Ли тоже был нетрезв, но если тот свалится — можно просто продолжать. А вот если он сам не «соберётся» — это финиш.

… Ты хочешь сказать, я тебя так “воспитал", что ты теперь без мужика и дня не можешь?

…Ну… не каждый день.

…Но сейчас — определённо да!

Тревога первого уровня. И очень личная.

— Это потому что... — Сюй хотел объясниться. Хотел сказать, что дело в алкоголе. Но даже это — объяснение — казалось ударом по самолюбию.

Он не знал, с чего начать.

— Я всё понял, — сказал Ан Ли, ухмыляясь.

— Подожди немного. У меня всё получится! — выдал Сюй с поспешной решимостью.

Ан Ли поднял обмылок и с таинственным видом заявил:

— Это не банковская карта. Это столовская карта.

Сюй с подозрением глянул на него: — ?

Ан Ли провёл куском мыла между ягодицами Сюя сверху вниз: — Пик! Тётенька, дайте мне самую большую запечённую бататину.

Сюй: — ………………………

Сюй несколько секунд не мог осознать происходящее.

А Ан Ли, не колеблясь, глубоко взял в рот член, весь в мыльной пене.

Сюй завис на пару секунд.

— Блядь!

Он дёрнул Ан Ли за волосы, заставляя выпрямиться, и хлопнул по щеке:

— Выплюни! Быстро!

Но от испуга, тот наоборот, сглотнул. Горло дернулось, и всё ушло внутрь.

Мыло + алкоголь + лёгкий шок — всё это сыграло роль. Ан Ли побледнел, его затошнило. В следующую секунду он, словно героиня хоррора, на четвереньках вылез из душевой, дополз до унитаза и начал громко блевать.

— Бэээээээ.

Маленькая ванная моментально наполнилась едким запахом рвоты.

Между звуковыми эффектами и ароматом его собственное опьянение резко перешло на следующий уровень. Он тоже, пошатываясь, выбрался из душа, оттолкнул голову Ан Ли в сторону, нажал слив — и сам навалил сверху.

— Ургх! Уэээ~~

Ан Ли уставился на каскад, текущий перед глазами, поморщился — и тут же снова склонился над унитазом.

Они сидели голые, обессиленные, у одного унитаза, дыша, как после марафона. Тела уже обсохли, но не оклемались.

— Если я ещё хоть раз с тобой выпью — я пёс позорный, — выдохнул Сюй.

— Кто с тобой пил? — отозвался Ан Ли, дрожа. — Я звал — ты отказался. Я не звал — ты сам нажрался. У нас в универе таких и называли псами, — выговорил Ан Ли, подрагивая от озноба.

Сюй Шаоцин поднялся, добрёл до раковины, плеснул в лицо воды, прополоскал рот, выдавил на язык горсть зубной пасты и размазал её пальцем. Сплюнул, покачиваясь, и почти бегом укатился в спальню. Свалился на кровать как был.

Ан Ли, чуток отойдя, только теперь заметил, что воду в душе никто так и не выключил. Закрыл кран, почистил зубы — и понял, что стало легче. Прямо значительно. И в голове прояснилось.

Он зашёл в спальню и застал Сюя уже растянувшимся голышом на кровати, как счастье на рекламном плакате — беспечно и без единой мысли. Стало даже смешно. Он аккуратно заправил его руки и ноги под одеяло и укрыл. Потом тоже залез под бок.

Одеяло было ещё прохладным, зато тот, рядом, — очень тёплый.

(…Когда решу, что пора заканчивать — скажу)

…Наверняка ещё думает, что поступает очень по-человечески. Ну спасибо тебе, милостивый.

…Пёс поганый.

Ан Ли уже почти вырубался. Сон подкрался вполсилы — где-то между явью и забытьём, как вдруг у изголовья завибрировал телефон Сюя.

Сначала он даже пошевелиться не захотел — и так мутно, и спать хочется. Но потом подумал: всё-таки теперь он его шеф. Вдруг по работе… Лучше проверить.

Он поднялся, прищурился и глянул на экран.

Цзян Цянь.

Он обернулся и подтолкнул Сюя:

— Цзян Цянь тебе звонит.

Толкал долго, пока тот наконец не проворчал сквозь сон:

— Не бери.

Ан Ли повернулся к телефону — уже пропущенный.

Но под уведомлением был серый полосатый прямоугольник — аудиофайл. Название: «Маленькая рыбка».

…?

Ан Ли подумал, что ему привиделось. Протёр глаза, потянулся к экрану, хотел перечитать. Но дисплей погас.

Он нажал, чтобы включить снова.

На экране появилось: «Введите пароль».

Ан Ли сдался. Уронил тело обратно под одеяло.

Сюй повернулся, обнял его, уткнулся лбом в грудь.

— Хочу играть в повторяшки, — пробормотал он во сне.

Ан Ли: «…»

Сюй: — Ты мой.

Ан Ли: — Я твой.

Сюй: — Неправильно. Ты мой!

Сюй: — Повторяй! Тупица… ты вообще знаешь, как в повторяшки играют?!

Ан Ли осторожно убрал его голову со своей груди — Сюй уже начал похрапывать — и выбрался из-под одеяла. Потянулся к телефону.

…Если память его не подводила, разве он не говорил за обедом:

(Не веришь — сам посмотри. У меня пароль — xxxx)

…Какой же там был пароль?.. Он тогда подумал: ну конечно, это может придумать только он.

Постой… это же…

…Подглядывать в чужой телефон — нехорошо. Но я же просто хочу убедиться, правда ли файл так называется. Только это.

Он ввёл тот самый, легко угадываемый пароль. Экран разблокировался. Файл действительно назывался «Маленькая рыбка».

…Ну надо же.

Он снова нырнул под одеяло.

Солидный босс… и слушает детские песенки? Серьёзно? Или… это обо мне?

Он снова приподнялся. Сюй Шаоцин, весь уже издерганный его метаниями, ворчливо повернулся к стене.

…Если это всё же про меня — что это может быть за файл?

Он не мог придумать ни одного варианта. Ну, разве что детская песенка.

Он снова лёг.

…А если это всё-таки… компромат? В духе Сюя — делец ведь.

…Ах да, я же сегодня утром проболтался что-то вроде «всегда буду предан»…

…Неужели он это записал?

…Ну нет. Не может быть настолько мелочным.

...Хотя… я вроде потом передумал? Переформулировал же? А может, не переформулировал?.. Чёрт, не помню!

Он снова сел, уставился на потухший экран с крайне сомнением.

…Если это и правда детская песенка — ну, послушать-то не грех. Да, просто хочу послушать детскую песенку. Вот и всё.

Он сполз с кровати, схватил телефон и, крадучись, направился в ванную. Там заперся, прислушался — снаружи было тихо. Видимо, Сюй так и не проснулся.

Он сел на унитаз, сделал звук потише и поднёс телефон к уху. Звук был приглушённый, но понятный. Сначала — тяжёлое дыхание, всхлипы и стоны.

Ан Ли застыл.

?

— Малыш… ты же знаешь, это у меня в первый раз… а?

— Конечно, конечно знаю…

Глава 70. Туча сомнений (18+)

Он переслушал это много раз. Пальцы, сжавшие телефон, начали неметь.

И ноги затекли.

Щиколотки мерзли, кисти тоже. Потом он чихнул — резко, в ночи этот звук прозвучал особенно отчётливо.

Старая кровать за его спиной будто ответила скрипом.

Кожа на теле в тот же миг стянулась, как севший шерстяной свитер.

Ан Ли поставил запись на паузу и затаился, вслушиваясь в тишину за дверью. Ничего.

Он встал, с трудом волоча затёкшие, зудящие ноги, вышел из ванной и на цыпочках пробрался в спальню. Телефон положил на стол, сам осторожно лёг, спиной к Сюй Шаоцину и застыл.

…

Пару минут пялился в темноту, потом снова поднялся, на этот раз прихватив свой телефон со стола, и снова спрятался в ванной.

Прикусил губу, колебался долго. Наконец, открыл магазин приложений и снова скачал

XiaoLu... Хотя ведь обещал своему секс-партнёру больше туда не заходить. Ну, увы. Нарушил слово.

Он вошёл в свой старый аккаунт — "Старый Карп". Конечно, все переписки сгорели, он нахмурился, подперев щеку рукой, и открыл вкладку "Мои подписки”.

Единственная подписка — "Ветер минувших дней".

Отправил ему смайлик.

Ответ прилетел почти сразу:

Ветер минувших дней: Ого, да это же гетеро-братишка!

Ветер минувших дней: Опять ты тут?

Ветер минувших дней: Я уж думал, получил мой дроч-гайд и благополучно свалил из тусовки. Ха-ха

Он реально в сети! Ан Ли аж засиял.

Старый Карп: Привет

Старый Карп: Кстати, спасибо тебе ещё раз. Ты тогда столько всего подсказал.

Ветер минувших дней: Да ладно, чё ты~ [кавайная рожица]

Ветер минувших дней: Реквизит-то норм зашёл? В норму вернулся?

Ветер минувших дней: От того гада хоть отвязался?

Ан Ли вцепился в телефон двумя руками, пальцы носились по экрану, как моторчики.

После прошлого разговора писать стало проще. А в этот момент, посреди ночного нервного срыва, этот странный гей с другого конца интернета ощущался как золотистый ретривер, умеющий гладить по душе, как спасательный катер с радужной подсветкой, как профессор гейологии и просто — лучший друг человечества.

Старый Карп: На самом деле… я всё ещё с этим Первым.

Старый Карп: Так что советы пока не пригодились.

Ветер минувших дней: ...

Ветер минувших дней: Чего?! Я же говорил — держись от него подальше, эх…

Ветер минувших дней: Ну ясно. Это у нас синдром Стокгольма, да-да.

Ветер минувших дней: Не, я больше не лезу [ковыряет нос]

Ветер минувших дней: Я тут распинался с советами, эмоции тратил… впустую, обидно, знаешь ли.

Старый Карп: 😳 Обязательно пригодятся, честно! Все советы сохранил, в закладках 🫡

Врал.

Старый Карп: На самом деле, я хотел поговорить об одном деле.

Он хотел сразу к сути.

Старый Карп: Вокруг — никого, с кем можно обсудить.

Старый Карп: У меня вообще друзей нет.

Старый Карп: Не знаю, не помешаю ли… Ты уже спать собирался?

Ветер минувших дней: Да не-а! У меня как раз бессонница, сижу, яйца чешу от скуки. Ветер минувших дней: Давай, выкладывай.

Старый Карп: Вообще, это будет немного длинно.

Ветер минувших дней: Оу? *гремит семками*

Старый Карп: Я плохо излагаю, боюсь, запутаюсь… Поэтому начну с самого начала.

Ветер минувших дней: Ага-ага, не спеши, я никуда.

Старый Карп: Я работал в развлекательном клубе. И однажды… меня накачали чем-то, и я вместе с ними загремел в участок.

Старый Карп: Тогда мой Первый вытащил меня из участка. А потом… мы провели вместе ночь.

Старый Карп: Но мне прилетело бутылкой по голове, сотрясение, амнезия. Я вообще не помню, что тогда произошло.

Ветер минувших дней... Это правда? Такое кино прям!

Старый Карп: Угу. Правда… Я не вру…

Ветер минувших дней: Да я не это имел в виду! Давай-давай, дальше!

Старый Карп: Наутро я проснулся с ощущением, что он просто воспользовался ситуацией и переспал со мной. Я высказал ему — осудил его в лоб.

Старый Карп: Он получил моё сообщение… и сразу примчался ко мне домой, разбираться. Был очень зол.

Старый Карп: Я тогда подумал, что он злится, потому что считал: всё произошло по обоюдному согласию, а я теперь на него всех собак вешаю. Ему было обидно.

Старый Карп: Я тогда был уверен, что всё именно так и обстоит.

Старый Карп: Ну и… как бы, история закрылась.

Ветер минувших дней: ...Эм? Закрылась?

Ветер минувших дней: Это как-то резко. Где развитие, где поворот, где взрыв?

Старый Карп: Нет, я про то, что дальше началось.

Старый Карп: Только что я случайно увидел у него в телефоне запись. Аудио.

Старый Карп: Я сверху. Он снизу. Секс-запись.

Ветер минувших дней: ...?

Старый Карп: Похоже, это и была та самая ночь. Он записал.

Старый Карп: И теперь я понял, почему он тогда так сорвался. Потому что я его всё-таки трахнул, а потом обвинил — и сам об этом забыл!

Старый Карп: Я теперь вообще не знаю, как ему в глаза смотреть!

Старый Карп: [взрываюсь]

Ветер минувших дней: Хе.

Ветер минувших дней: Слушай, братишка… А этот топ у тебя — он точно топ?

Старый Карп: Насколько я понял — он стопроцентный актив.

Ветер минувших дней: То есть, по-твоим словам, стопроцентный актив… позволил тебе его трахнуть, пока ты был в отключке?

Старый Карп: Да! Именно так!

Ветер минувших дней: …Ты… в это веришь?

Старый Карп: Хоть я и ничего не помню, но на записи — мой голос. Я спрашиваю, типа, как ему.

Ветер минувших дней: О? То есть ты ещё и сам помогал это записывать?

Старый Карп: Я не знаю… Я правда не знаю, знал ли я об этом в тот момент. У меня же амнезия…

Старый Карп: [вздыхает]

Старый Карп: И вообще… это у него было впервые.

Ветер минувших дней: …Что? У него первый раз? Он это на записи сказал?

Старый Карп: Да, он там говорит, что это был его первый раз.

Ветер минувших дней: И что ещё он там говорил?

…У Ан Ли в голове первой всплыла звуковая дорожка с теми стонами — он аж вспыхнул. Но он понимал, что это не главное.

Старый Карп: Он говорил, чтобы я отвечал за это. Чтобы делал, как он скажет. Что-то такое…

Ветер минувших дней: …

Ветер минувших дней: Братишка.

Ветер минувших дней: Ты серьёзно? Это всё реально? Это не какой-то ролевой фанфик, ты о себе сейчас?

Старый Карп: Да, это моя история.

Ветер минувших дней: Если ты это не выдумал ради прикола — то, чувак, ты встрял… Ты встретил по-настоящему жуткого человека.

Ветер минувших дней: Ты сам не чувствуешь, что тут всё… стрёмно на каком-то фундаментальном уровне?

Ветер минувших дней: У меня мурашки. Реально. Не общайся с ним больше.

Ветер минувших дней: Ты вообще что о нём знаешь? Знать лицо — не знать душу.

Старый Карп: [в прострации]

Ветер минувших дней: Хотя мне кажется… уже поздно.

Ветер минувших дней: Боюсь, он тебя уже не отпустит.

Ветер минувших дней: Ну а чё, заполучить гетеро в пассивы — это же, как выиграть джекпот.

Ветер минувших дней: Такой "плохиш" явно решил тебя на поводке держать... Тебе надо серьёзно подумать, как выбраться.

Старый Карп: …

Старый Карп: Нет.

Старый Карп: Я не понимаю, о чём ты.

Старый Карп: Сейчас, по ощущениям, это я его подвёл…

Ветер минувших дней: Да чушь это всё!

Ветер минувших дней: Ты, правда, слишком наивный. Без обид, но реально.

Ветер минувших дней: Скажи мне: когда он был сверху — он хоть раз что-то записывал?

Старый Карп: Нет. Записей не было. Только фоткал.

Ветер минувших дней: Он ещё и фоткал тебя?!

Ветер минувших дней: Охренеть…

Ветер минувших дней: Он всегда был сверху, но стоило тебе попасть под что-то и потеряться в пространстве — он даёт тебе его трахнуть, ещё и включает запись.

Ветер минувших дней: Братишка. Этот актив — с серьёзными звоночками, не игнорь.

Старый Карп: Просто… я не всё объяснил. По его словам, я в тот день был под веществами, и, скорее всего, сам активно к нему лез.

Старый Карп: Я ведь гетеро… так что, если я полез — ну, может, реально захотел его…

Старый Карп: Думаю, он согласился только потому, что я достал его своими домогательствами.

Старый Карп: По описанию — не похоже, что он врал.

Старый Карп: А запись… наверное, просто хотел, чтобы я не ушел от ответственности.

Ветер минувших дней: [в прострации]

Ветер минувших дней: Ответственности за что именно?

Ан Ли колебался, потом всё-таки написал:

Старый Карп: За его первый раз.

Ветер минувших дней: ………………………

Ветер минувших дней: ……………………

Ветер минувших дней: …………

Ветер минувших дней: Брат… Ты в анкете возраст свой правда написал, да?

Ветер минувших дней: Ты реально, ну просто до смешного наивный.

Ветер минувших дней: Если бы это говорила женщина — мол, у неё первый раз, ну ладно, там хоть биология есть: плёнка, кровушка, всякое.

Ветер минувших дней: Но он что, тебе сказал, что ты ему пломбу с задницы снял?

Ветер минувших дней: У него что, пищеварительная система до этого в отпуске была?

Ветер минувших дней: Или у него на выходе мембрана стояла?

Ветер минувших дней: Он, значит, насилует геев-натуралов на сайтах знакомств, а теперь строит из себя невинную ромашку. Ответственность, говорит! Вы оба мужики, кто кому чего должен-то?

Старый Карп: …но ведь это больно. В первый раз. Ты же сам должен знать…

Старый Карп: Если он не привык, значит, ему было очень тяжело…

Старый Карп: [печалька]

Ветер минувших дней: Братишка. У мужского зада нет техпаспорта. И даже проктолог не скажет, был ли он до тебя девственником. Он просто сказал — и ты поверил?

Ветер минувших дней: Да он просто просчитал тебя и хочет сыграть на твоей гетеро-логике! Хватит возбуждаться от слова «первый раз», гетеро-герой!

Ветер минувших дней: Я серьёзно, будь осторожен. По-настоящему.

Ветер минувших дней: Вся эта история — она вообще не звучит так просто, как ты её себе объясняешь.

Ветер минувших дней: Чистый актив, который вдруг стал пассивом, записал это и требует с тебя ответственность?..

Ветер минувших дней: Это чё за цирк. Он сам не офигел с таких заявочек? Я столько лет в этой теме, но таких "чистых единичек" ещё не встречал.

Ветер минувших дней: И когда он пришёл с тобой разбираться — почему тогда не показал эту запись сразу?

Ветер минувших дней: Потому что держит её про запас. На случай, когда решит дёрнуть за поводок.

Ветер минувших дней: Осторожно, брат.

Парень по ту сторону экрана размышлял в совершенно другом ключе, чем Ан Ли. И это сбило его с волны — возбуждение схлынуло, осталась странная, тягучая сложность.

…Молодой он, этот Ветер, а мысли… хмурые.

…Но — возможно, не зря.

...

Ан Ли вернулся в кровать. О сне, конечно, уже не шло и речи. Он уставился в потолок, потом перевернулся лицом к краю кровати.

Сюй Шаоцин перекинул руку ему на талию.

— Куда ты ходил? — Голос у Сюя был липкий, сонный, как будто он всё ещё под шафе.

— …В туалет. — Ан Ли ответил тише обычного. — Спи давай.

Сюй поймал его за руку:

— Вот бы я был девушкой. Правда ведь, было бы лучше?

Эта фраза мгновенно щёлкнула в голове Ан Ли все тумблеры. Он тут же вспомнил всё, что говорил Ветер про «первый раз» и про мифы вокруг него.

Он перевернулся лицом к Сюю, замялся, потом всё-таки выдавил:

— На самом деле… неважно, парень ты или девушка. Первый ли это раз… если для тебя это важно — я… я точно тоже отнесусь к этому серьёзно.

Сюй Шаоцин чуть приподнял бровь, глядя на него.

— Потому что, когда девушка-топ делает это со своей девушкой, она может совершенно логично надеть фейковый член, — Сюй Шаоцин вообще не слушал, что там говорил Ан Ли. Он схватил его за руку и, пошатываясь, начал размахивать ею, изображая позу.

— И тогда: хочешь — не кончаешь, даже если тебя эмоционально накрыло. Хочешь — не падает, даже если ты много выпил. В любой момент — ты захотел, и просто берёшь партнера, пока он не будет доволен. А ещё — можно менять размер. Если тебе в горле слишком толсто — я поставлю потоньше. Если ты внизу стал слишком свободен — вот тебе потолще. Идеально, правда? Почти гениально. Ну?

Ан Ли: «…»

У этого человека, похоже, в голове только секс и странные теории. И чем дальше, тем больше Ан Ли начинал думать, что «Ветер» в чём-то был прав…

— А ты? — спросил Сюй. — Кем бы ты сам хотел быть?

Ан Ли промолчал, и Сюй начал дёргать его за руку, не давая уснуть.

Пришлось ответить:

— Я бы хотел бы стать твоим папой.

Сюй замер, потом усмехнулся, немного хрипло:

— Ты решил поиграть в это? Ладно… Папочка.

— …Тогда я бы не отдал тебя лечиться, — спокойно добавил Ан Ли. — Потому что ты не болен.

Сюй: «…»

Какое-то время они молчали. Потом оба постепенно закрыли глаза.

— А ты помнишь, какого числа мы с тобой впервые встретились? — пробормотал Сюй.

— Я как могу это помнить? — отозвался Ан Ли, не открывая глаз. — Я тебя тогда вообще не знал.

— Седьмого сентября, — глухо сказал Сюй Шаоцин.

Ан Ли всё-таки открыл глаза. Интересно, с чего это Сюй помнит такую дату? Но когда посмотрел на него — сразу передёрнуло.

В глазах Сюя не было ни привычной мягкости, ни той живости, что он обычно берег для Ан Ли. Там вообще ничего не было. Только пустой, проваленный взгляд, как будто глаза — просто дырки.

По спине у Ан Ли пробежал холод. Он, будто отгоняя это чувство, ляпнул громко:

— Сюй Шаоцин! Ты жуткий. Всё, с тебя хватит — тебе пить запрещено!

И шлёпнул его по щеке.

Сюй поймал его руку. Высунул язык — и медленно провёл им по промежуткам между пальцами. Глаза снова были с тем самым весёлым, хищным огоньком, только теперь — с мутной пеленой опьянения.

Он переплёл свои пальцы с пальцами Ан Ли и сунул их себе в рот. Ан Ли сразу почувствовал, как от его прикосновений во рту у Сюя начала вырабатываться слюна.

Сюй возился языком между пальцами, смачно перемешивая всё это тепло и влажность, и негромко постанывал.

Этот его голос — полустон, полухрип — прошёл прямо под кожу. Ан Ли вспомнил, как Сюй кричал на записи: громко, вразнос, как на грани. Что-то щёлкнуло внутри, горло перехватило, а тело вдруг вспыхнуло огнём.

Сюй сунул влажные пальцы в трусы и нащупал анус. Место ещё было расслабленным после недавней подготовки, и смоченные слюной пальцы вошли легко.

Ан Ли задрожал, выдыхая сквозь зубы. Пальцы двигались, пока Сюй не перевернулся прямо на него, под одеялом нащупал свой налитый член, и одним сильным движением вошёл.

— Мм... — Ан Ли вцепился ему в плечи, ноги сами легли на бёдра. Под одеялом они двигались почти неслышно, медленно, плотно прижимаясь друг к другу. Сдержанно, в одном ритме, и очень осторожно.

Потому что эта кровать — ну совсем никуда не годилась.

Спустя некоторое время, вспоминая, как Сюй жадно чавкал его слюну, Ан Ли в полумраке прошептал:

— Эээ… Дай мне попробовать.. Хочу попробовать твоей слюны…

Сюй замер. Молча — но с таким мощным толчком, что у Ан Ли всё внутри дернулось. Потом резко отстранился.

— Слазь.

Сюй отбросил одеяло, встал с кровати, включил обогреватель — и в комнате сразу стало тепло и светло.

Ан Ли прищурился, сев на постели: — Ты чего?

— Вставай. Мы продолжаем, — сказал Сюй.

Ан Ли, ёжась, соскользнул с кровати и надел тёплые тапочки. Но едва он поднялся, Сюй тут же подался к нему сзади, навалился, вошёл в него одним резким движением — и, вцепившись в обе его руки, начал яростно трахать, отчего по комнате разносились резкие звуки ударов тела о тело.

Вот теперь он, похоже, действительно получал удовольствие. Дышал тяжело, прерывисто, как зверь.

Ан Ли, задыхаясь, пытался его унять:

— Эй… помедленнее… пожалуйста… я…

Сюй вдруг схватил его за плечи, выпрямил, откинул назад и заставил повернуться к себе. Их губы слились в поцелуе, и Ан Ли почувствовал, как тёплая, густая слюна перетекает ему в рот. Он втянул её и проглотил.

…Немного безумно, да. Он сам это понимал. Раньше он такого не делал. Но, странно… ему правда нравилось.

Вкус был почти как он и представлял: чуть мятный, с примесью алкоголя, с тенью табака, но главное — свежий, молодой, как будто сама плоть юности.

Сюй держал его за кадык, и когда чувствовал, как Ан Ли глотает, его движения становились всё глубже, плотнее, словно он хотел пробить Ан Ли насквозь.

Он старательно работал языком, вызывая новую волну слюны. Ан Ли пил, дрожащий, и в какой-то момент его тело начало подёргиваться от судорог. Он оторвался от губ Сюя, запрокинул голову — и по подбородку заструилась слюна.

— А… Шаоцин… так хорошо…

— Чёрт… ты как будто специально меня выцеживаешь, — простонал Сюй, почти теряя голос от ощущений. — Моя маленькая похотливая рыбка… давай трахаться до смерти…

Глава 71. Старик Сюй попал в яблочко… но только один раз.

Второй "семейный совет” по поводу ребёнка Сюй Шаоцина.

Место всё то же — больничная палата. Состав тот же: старик Сюй на кровати, мать Цзян Цяня рядом с ним, Хун-цзе на диванчике напротив, а сам Цзян Цянь стоит у окна, облокотившись на радиатор.

И снова — полдень.

На первый взгляд сцена почти не изменилась с прошлой встречи, но главное отличие — в содержании разговора. Он сдвинулся. И сдвинулся серьёзно.

— Я просмотрел записи с камер у начальника охраны, — сказал Цзян Цянь. Голос звучал как хорошие новости, но сам он был мрачнее тучи. — Я нашёл ту девочку.

— Так быстро? — удивился старик Сюй. Глаза его вспыхнули, но, заметив выражение лица сына и бросив взгляд на мать Цзян Цяня, будто уже догадываясь, что новости не такие уж и светлые, быстро погас.

— Так это... всё-таки недоразумение? — с горечью спросил он.

Цзян Цянь колебался, потом покачал головой.

— Я встретил эту девочку. Подошёл и прямо спросил: «Малышка, а кто для тебя Сюй Шаоцин?» И она сразу побледнела. Посмотрела на меня с такой настороженностью… — Он постукивал пальцами по локтю. — Потом говорит: «Доктор дяденька, вы новый? Я вас раньше не видела».

— Если бы у них были нормальные отношения, — продолжил он, — такой мелкой девчонке не с чего было бы шарахаться. Согласны?

— То есть… — глаза старика Сюя снова вспыхнули, Хун-цзе тоже приподняла бровь.

— Я раньше бывал у Сюя дома. Видел у него пакет с игрушками — мягкие зайцы с ушами. А в следующий раз — пакета уже нет. Значит, отдал кому-то. Кому?

— У этой девочки на рюкзаке висел брелок с зайчиком. И в тетради — зайцы, разноцветные, с ушами. Она явно их обожает. Это не может быть совпадением.

Цзян Цянь говорил как по пунктам. Ровно, холодно, без эмоций. Но все и без того понимали, насколько серьёзным стало положение.

— У меня внучка! — с воодушевлением заявил старик Сюй, прижимая к себе подушку и чуть ли не разрывая её от радости. — Точно говорю!

— ...Возможно, — с трудом выдавил Цзян Цянь и бросил взгляд на дядю.

— Я поспрашивал у медсестёр. Они сказали, что родители у девочки в разводе, в основном с ней мать. Отца почти никто не видел. Мать работает тут сиделкой. Я ещё уточнил: сиделка — это ведь не та работа, на которую можно особо рассчитывать, особенно с таким лечением. Я спросил: а знаете, кем работает отец ребёнка?

— Медсестра сказала: «Не знаю». Но у девочки есть спонсор — некий Чжэн Хуанци. Сейчас все счета за лечение идут с его карты. Так что с деньгами у них проблем нет. Хоть и видно, что не богачи, но за всё лечение платили вовремя, без долгов.

— Чжэн Хуанци... — нахмурился старик Сюй, задрав глаза к потолку. — Что-то знакомое...

— Водитель Сюя, — подсказал Цзян Цянь. — Тот, который всегда молчит. Помните?

— А! Точно, вспомнил. — Старик сначала оживился, но потом вдруг осознал, в чём настоящая соль всего услышанного. — Подожди… Ты ведь что-то сказал про дорогое лечение, про лекарства… Это ты к чему?

Цзян Цянь провёл рукой по лицу и выдохнул:

— Я нашёл её в диализной палате. Отделение нефрологии.

— Что?.. — старик Сюй резко обмяк, как будто воздух вышибло.

Он остолбенел. Даже слов не нашлось.

— Ай… — только и выдала Хун-цзе, а мать Цзян Цяня тихо вздохнула:

— Бедный ребёнок.

— Это… как же так?.. — пробормотал старик Сюй, не то себе, не то в пространство.

— На самом деле, тут всё ещё не так однозначно, — сказала мать Цзян Цяня. Её голос звучал сдержанно, но в нём слышалось напряжение. То ли она пыталась здраво рассуждать, то ли просто не хотела мириться с тем, что у их родни может быть тяжело больной ребёнок. Хотелось, чтобы это был их ребёнок — и в то же время совсем не хотелось.

Она повернулась к сыну:

— По логике, Сяоцинь ведь не бедный человек. Зачем тогда ребёнку мать работать сиделкой? Там же гроши. Если с деньгами всё в порядке, почему мать, зная, что дочка тяжело больна, не проводит всё время с ней? Что это за мать такая?

Цзян Цянь ответил:

— Она выглядит измождённой, да. Но видно, что когда-то была очень красивой. Впрочем, Сяоцинь ведь старше её, и наверняка тогда это его даже подкупило. Только у неё уже была своя жизнь — брак, круг общения.

Он немного помолчал и добавил:

— Мне кажется, работа сиделкой — это просто прикрытие. Дело не в деньгах.

— Она же не на полную ставку работает, — продолжил он. — Так, подрабатывает. Не мешает заботе о ребёнке, зато постоянно в больнице.

Цзян Цянь выглядел уверенным, будто давно уже сложил весь пазл:

— Я проверил. Главное — её бывший муж. Я его случайно видел. Он работает в той же организации, что и Сяоцинь. Они вместе появлялись в больнице.

В палате повисла тишина, только слышалось сдавленное дыхание.

— Опять кто-то из его подчинённых?.. — еле слышно сказала мать Цзян Цяня. — Один, другой… это уж слишком, чтоб просто совпадение.

— Это не совпадение, мам. Это — постановка, — Цзян Цянь говорил спокойно, но в голосе чувствовался холодок. — Она ведь уже давно разведена с тем мужиком. Но при мне продолжала звать его «мужем», рассказывала, как ему еду разогревает. Для стороннего взгляда — идеальная семейная пара. Но если знать правду, всё это кажется... слишком нарочитым.

Он, кажется, вспомнил ещё что-то, хлопнул себя по колену:

— Точно. Тот мужик в тот день вёл себя очень неловко. Всё поглядывал на Сюя, будто боялся чего-то. Настороженно как-то.

— Ты его видел? — оживился старик Сюй. — И что он за человек?

— …

Типаж — такой, у кого жена легко уходит. Высокий, бледный, аккуратненький. Как Ву Даланг, только чуть получше.

Цзян Цянь, конечно, вслух так сказать не мог. В конце концов, этот человек стал «приёмным» отцом — как бы там ни было, жалко его.

— Он... такой простенький, — сказал Цзян Цянь вслух. — Говорит неуверенно, весь какой-то потерянный. Не похож он на отца нашей Сяо Дуо.

...

Под конец диализа к Сяо Дуо снова заглянула Чжан Цзыхань.

Чжоу Сяоюнь рядом не было, и девочки, оставшись вдвоём, увлечённо щебетали. Время от времени раздавался смех. Но в какой-то момент Сяо Дуо вдруг замерла, уставившись в большое стекло напротив.

Цзыхань продолжала рассказывать какую-то историю, не заметив перемену. Но через минуту Сяо Дуо ткнула её локтем:

— Эй, посмотри туда. За стекло.

— Что там?.. — Цзыхань повернулась...

Повернувшись к стеклу диализной палаты, там, где отражался свет изнутри, за которым простирался приглушённо освещённый коридор, Чжан Цзыхань увидела проходящую мимо медсестру.

— И что ты хотела, чтобы я увидела?

— …Там был дедушка, — сказала Сяо Дуо. — Выглядел плохо. Смотрел прямо на меня. Я подняла глаза — и он заплакал, закрыл лицо и убежал.

— Серьёзно? — Цзыхань поднялась, пошла в коридор. Огляделась — никого. Подошла ближе к лестничному пролёту. Из открывшегося лифта выскользнула фигура в больничной пижаме, и всё.

Никаких дедушек.

Сделала круг, увидела старшего врача, проходящего мимо — но точно не «дедушка».

Вернувшись, она сказала:

— Никого там. Кто он? Пациент? Родственник?

— В пижаме был, — кивнула Сяо Дуо. — Наверное, расстроился, когда на меня посмотрел. Увидел диализ и испугался. У новых пациентов так бывает. Я даже подумала, если бы ты его нашла, я бы с ним поговорила. Успокоила.

— Ну, я могу ещё поискать… — предложила Цзыхань.

— Не надо, — отмахнулась Сяо Дуо. — Ты же не знаешь, как он выглядит. Где его искать?

…

Старик Сюй вернулся в палату, первым делом положил под язык таблетку от давления. Уселся, прижимая ладонь к груди, и долго не мог отдышаться.

Хун-цзе вернулась после обеда, увидела его состояние и сразу спросила:

— Ну что, видел её? Как девочка? Похожа на Сюя?

Как только прозвучало «девочка», Сюй снова не выдержал. Протёр глаза и всхлипнул:

— Да это же вылитый Сяоцинь! И взгляд, и лицо, и эта живость в глазах — прямо как он в детстве… Это точно моя внучка, я уверен! Но… но…

— Так ведь это же хорошо, — Хун-цзе улыбнулась, но глаза у неё были влажные. Она тоже вспомнила о болезни девочки. — Ты только не волнуйся, побереги сердце. Сейчас медицина далеко шагнула. У Сюя деньги есть. Всё вылечим.

— Этот грёбаный пёс Сюй Шаоцин! — выругался старик сквозь зубы. Глаза опять наполнились слезами. — Как он мог так от меня это скрыть! Почему только теперь я узнаю?!

У Хун-цзе глаза увлажнились, и она тоже вытерла слёзы.

Вопросов было слишком много. Кто мать девочки? Что за бывший муж? Когда Сюй вмешался в ту семью? Что между ними происходило все эти годы? Насколько серьёзна болезнь девочки? Можно ли её вылечить? Он что, и дальше собирался молчать, если бы случайно не всплыло?..

Он ничего не знал.

Но сейчас это всё было не главное. Он просто хотел услышать от самого Сюя: «Да. У меня есть ребёнок. У тебя есть внучка».

Хоть бы он сам это сказал. Хоть бы на коленях, хоть бы на могиле Сяо Цинь, хоть бы с петлёй на шее.

Раньше Сюй обещал что до Нового года отвезёт его на кладбище к матери.

В день выписки старика Сюя, Шаоцин сам приехал за ним.

Но с самого начала всё казалось… каким-то не таким.

Хун-цзе была непривычно молчалива. Ни одного фирменного ворчания про старика. Сам старик — ещё страннее: даже не поинтересовался, как у сына продвигаются свидания, что обычно было обязательным пунктом их встреч.

Сюй спросил, не подвезти ли Хун-цзе до дома. Та словно очнулась:

— Не надо, я сама. Вы с отцом сразу поезжайте в кладбище.

Выходя из палаты, Хун-цзе задержала на Сюе долгий взгляд. Сюй Шаоцинь промолчал, потом повернулся к отцу:

— Пап?

— Поехали, — коротко бросил тот.

Близился Новый год, и людей на кладбище было куда больше обычного. Не так тихо, как в другие дни. Торговцы у входа вели бойкую торговлю, выбор цветов тоже был шире.

Но Сюй не стал брать ни ярких букетов, ни модных композиций. Как всегда, купил один горшок с белыми маргаритками и одну аккуратно подрезанную розу — по их традиции.

Отец нёс розу и ведро, Сюй — цветочный горшок и метлу.

Подойдя к могиле Чжун Циньи — матери Сюя, старик налил воды у колонки и начал мыть надгробие. Слева на чёрном камне было вырезано: «Любимой жене Чжун Циньи». Справа — оставлено пустое место.

В такой холод вода сразу обжигает, пальцы сводит. А он — тёр мокрой тряпкой по мрамору снова и снова, пока не исчезли все следы грязи. Сюй Шаоцин не остановил его. Он знал что отец всегда сам моет памятник.

Сюй тем временем расчистил ветки у подножия, поставил маргаритки. Промёл вокруг. Потом отошёл немного и встал, наблюдая.

Когда отец закончит — он подойдёт. И прямо перед её именем, в полный голос снова объявит сыну его главную цель в жизни, потребует отчёта, и обязательно соединит смыслы: как бы покойная хотела, чтобы живой жил, любил и продолжал род.

— Помнишь, что ты обещал своей матери в прошлом году? — спросит старик, глядя на надгробие. — Какие у тебя планы на этот?

Обычно он просто бубнил под нос и ждал от сына дежурных обещаний. Но здесь, у могилы, — тут уж, как он считал, врать нельзя.

— Ты не просто скажи. Ты ведь сможешь это выполнить, да?

— Самое большое желание твоей матери было…

— Перед смертью она…

— Бла-бла-бла…

Из года в год — одни и те же обвинения, под одной и той же грустной вывеской. Вроде бы слова немного разные, но суть всегда одинаковая.

Сюй Шаоцин заранее знал, что последует. И, чтобы не ждать, когда в него снова вонзятся эти старые, тупые копья, сам мысленно всё это прокрутил до конца.

Только сегодня что-то изменилось. Когда старик подошёл ближе, он задал совсем другой вопрос:

— Сяоцин. Тебе самому нечего мне сказать?

Сюй недоумённо на него посмотрел. Он не понял — это был вопрос… или приговор?

— Эм?

— Эм твой зад… — сдержанно огрызнулся отец.

Он с трудом удержался, чтобы не выкрикнуть: «Ты что, гадёныш, обрёк меня и мою внучку на десять лет разлуки? Ты хоть понимаешь, как я жил, думая, что ты одинок и сдохнешь без наследника?!»

Но он остановился. Цзян Цянь сказал, что, если Сюй до сих пор ничего не сказал, значит, с каждым годом сделать это всё труднее. Надо понять.

Всё-таки он тогда был ещё слишком молод, да и с психикой у него не всё было просто — лечился, боролся, переучивался. Более ранимый, чем другие.

А Сяо Дуо ведь здесь. Никуда не денется. Лучше — пусть сам скажет, чтобы почувствовал, что семья — не враг.

Главное — не давить. Всё и так пошло на лад, надо просто не испортить. Цзян Цянь сказал, что продолжит копать и доложит дяде, если что-то новое всплывёт.

Старик Сюй вылил воду из ведра, отжал тряпку. Посмотрел на сына.

— Ты в детстве был такой милый, — сказал он. — Я вообще очень люблю детей. Представь, у меня вдруг появилась внучка — послушная, ласковая, болтушка. Мне бы и не нужно было с тобой связываться. Я устал, мне не хочется больше за тебя волноваться.

Сюй Шаоцин бросил взгляд на надгробие матери. Помолчал.

— Чего?.. — наконец, выдал он.

Старик внутренне закипел: вот же, зайчонок недоделанный.

Он сел на каменный табурет у могилы.

— Ты вечно занят. У нас и поговорить нормально не выходит. Хочу просто поболтать — и то проблема.

— О чём ты хочешь поговорить, пап? — спросил Сюй.

Отец посмотрел на сына. Смотрит — вроде такой спокойный, прям как варёный. А внутри — держит такую бомбу, молчит. И так зло стало…

— Ладно. Пошли. — Он встал, отряхнулся и пошёл к машине.

Сюй поднял ведро, пошёл следом.

Сели. Сюй завёл двигатель.

Тут отец вытащил телефон:

— Давай-ка тест пройдём. В интернете нашёл. На вероятность измены в браке.

— А?.. Я ж не женат, — отозвался Сюй.

Отец уже серьёзно тыкал в экран:

— И неженатым можно. Я прошёл. У меня — 0% измен. Сейчас узнаем, ты унаследовал мою верность или нет.

Сюй: "…"

— Я задам тебе пару вопросов. Отвечай только «да» или «нет», — сказал старик.

Сюй Шаоцинь сжал губы:

— Это что, про чувства?

— Расслабься. Это просто тест. Без личных подробностей.

— Начинаем.

— Тот, кто тебе нравится, старше тебя по возрасту?

Сюй чуть замялся:

— Пап, ты как будто уже решил, что у меня кто-то есть.

Старик потряс телефоном перед его глазами, но экран толком не показал:

— Это не я придумал, это вопросы из теста. Отвечай как угодно. Это ж просто игра.

— Сейчас у меня никого нет. Так что, по сути, пройти тест я не могу.

Лицо отца сразу скисло:

— Это ты сейчас ни с кем, или вообще никогда не было?

Вспомнив, сколько раз его таскали на свидания вслепую, Сюй Шаоцин понял, что сам себе яму роет. И добавил: — Конечно, кто-то нравился. Просто… сейчас не уверен, можно ли это назвать чувствами.

— Значит, тест провален, — фыркнул старик. — А если вспомнишь себя тогдашнего? Вжиться в роль можешь? Мне просто сам тест понравился. Сыграй со мной, а?

Сюй сдался:

— Ладно. Первый вопрос — старше меня? …Да.

Отец продолжил, глядя в экран:

— Ты чувствовал вину перед этим человеком из-за каких-то поступков?

Сюй заметно напрягся. Перевёл взгляд на отца. Ответил:

— Да.

— Почему?

— Пап, ты же сказал — только «да» или «нет».

— Верно, верно. — Старик покашлял. — Ладно, следующий вопрос. Этот человек… был в разводе?

Вопрос был слишком конкретным.

Сюй Шаоцин сдержал удивление и крепче сжал руль. Первая мысль, которая пронеслась в голове: этот сплетник Цзян Цянь точно что-то унюхал и проболтался его отцу.

Но нет…

Во-первых, у Цзяня нет таких ресурсов, чтобы так глубоко копать. Сюй был достаточно осторожен. Разве что — та единственная встреча у него дома. Но даже тогда Цзянь не видел самого Ан Ли.

А главное — если бы отец действительно знал, что всё это время он изображал перед девушками пай-мальчика, а в реальности крутил роман с разведённым тридцати пятилетним мужиком, он бы не сидел тут с этим расслабленным лицом. Скорее всего, уже бы покончил с собой у надгробия жены.

Он так и не ответил. Тогда отец поторопил:

— Ну?

Сюй Шаоцин выдохнул: — Да.

Чем ближе были вопросы к сути, тем более оживлённым становился голос старшего Сюя:

— У этого человека есть реб…

Сюй Шаоцин резко ударил по тормозам. Машина дёрнулась и встала.

Старший Сюй замолчал. Он не ожидал увидеть на лице сына такое выражение — растерянность и испуг. Не к месту. Это явно было важно.

Он понял, что перегнул. И понял: Цзян Цянь был прав. Сюй воспринимает эту тему слишком остро. Нельзя давить.

Он тут же пожалел о своей спешке. Но реакция сына уже дала ему почти всё, что он хотел. Он мягко улыбнулся и резко сменил тон:

— Я хотел сказать: у этого человека есть… есть ещё и необычные достоинства. Вот. Оговорился.

— У этого человека есть нечто особенное, правда?

Сюй Шаоцин так и не оправился. Сидел молча.

— Поехали, не стой тут, — подбодрил его отец.

Сюй глянул на него, пытаясь понять, что происходит. Его невозможно было легко обмануть. Он чётко чувствовал: отец не просто так говорит эти вещи. Но как он это узнал? Уж точно не с потолка.

Отец, чувствуя неловкость, продолжил в том же духе:

— Ну ладно, эту галочку я за тебя поставлю. Всё равно ты на всё отвечаешь «да»… О, результаты готовы.

Он повернул экран телефона, где огромными буквами было написано: «Вероятность измены: 0%» — благодаря увеличенному шрифту выглядело, как заголовок в таблоиде.

— Влюбившись, ты будешь верен навсегда, как собачий пластырь, — старший Сюй поднёс экран к самому лицу Сюй Шаоцина. — Молодец. Весь в меня.

Глава 72. Я счастлив

Последние дни Ан Ли в основном проводил либо на стройке, либо в мастерской Лян Нина. Иногда захаживал в офис, но с Сюй Шаоцином так и не пересекался — работали на разных этажах.

Он и сам не рвался к этому.

Потому что, ну… его партнёр по сексу вообще-то не любит «разговоров по душам».

А та пьяная откровенность наверняка была грубым нарушением всех негласных правил. Если он сейчас ещё и сам полезет — этот гад легко уволит его, чтоб закрыть вопрос навсегда.

А Ан Ли… чертовски любил эту работу.

Он ещё немного поёрзал в тревоге.

…Может, всё-таки стоит ему написать? Объясниться?

«Я тоже тебя люблю» —

…Нет, тут всё ясно, это была языковая катастрофа.

«Ты так близко… Сердце бьется как бешеное» —

…Чистая физиология. Организм не справился с внешним раздражителем. (Возможно?)

«Я утром в машине тебя увидел и подумал как же ты хорош. Вечером опять захотел тебя увидеть» —

…Это уже не просто секс. Это в тебя проклятая дружба пробилась, брат.

А ведь он реально свалился тому на колени, размазался и вещал: «Мне с тобой нравится. Без тебя — никак. Я тебя вижу — у меня тахикардия. Я, видимо, гей. Если ты меня бросишь — заранее скажи, я должен подготовиться… уууу…»

…

Ан Ли спрятал лицо в ладонях и тихо выругался в духе Сюй Шаоцина.

На этот раз он всё помнил. От и до. И от этого было только хуже. Тогда хотя бы Сюй пересказывал со своей подколкой. А сейчас — кино в голове, без монтажа.

Причём всё, что он там нёс, было искренним. Не в бреду, не в шутку. И придумывать отмазки он не умел. Мозги не заточены под откаты.

…Короче. Не стоит. Не лезь к нему, Ан Ли.

Хотя…

Ан Ли снова вспомнил ту самую запись — с их «первого раза».

Стоило вспомнить, как Сюй Шаоцин стонал, — всё внутри у Ан Ли тут же путалось, как провода в коротком замыкании. А следом поднималась странная, липкая тяга. Эти дни он раз за разом душил её на корню. Потому что…

Ну, потому что ему казалось — Сюй Шаоцин, возможно, совсем не так уж равнодушен к своему партнёру по сексу!

Как только его начинало нести в эту сторону, он тут же открывал чат с «Ветром» и читал всё заново, жуя фразы, как жвачку из «горькой реальности». Сюй же не идиот. Когда он вообще хоть раз в жизни оставался в минусе? Даже в ясном уме он умудрялся проигрывать Сюю по всем фронтам. А уж когда был пьяный — что, вдруг перевес оказался на его стороне?

Могло ли такое быть? Не могло.

Значит, да — его партнёр по сексу никогда не замешивал чувства в их отношения.

И значит — то, что он тогда выдал в пьяном виде… это было запрещённое. Это было нарушение их негласной сделки.

И если теперь опять появится перед ним — гад уволит его к чертям, чтобы не рисковать.

...

Очередной виток самобичевания.

Ан Ли снова зашёл в приложение, открыл чат с «Ветром» но в этот раз набрал сообщение:

Добавь в WeChat? Мне этот апп сейчас надо удалить.

А в это время в офисе Сюй Шаоцин почти вгрызался в ногти.

Утром старик устроил какой-то странный тест, от которого у него до сих пор шло внутреннее вибро. Хотелось хоть какого-то выхода, хоть куда-то выплеснуть это раздражение. А Ан Ли, как назло, всё так же молчал.

«Я тоже тебя люблю»

«Ты так близко… Сердце бьется как бешеное»

«Я утром в машине тебя увидел и подумал как же ты хорош. Вечером опять захотел тебя увидеть»

…Ха-а-а…

…Да пошёл ты со своими «захотел тебя увидеть»! Столько дней — ни одного сообщения. Ни одного. Даже лица не показал. Это у тебя называется «хочу видеть»? Это у тебя «не могу без секса»?! Да ты где вообще, бл*?! Ну-ка быстро появись и трахни меня, раз такой горячий!

Сюй Шаоцинь сжимал в руке телефон, уставившись на ник «Развожу рыбок». Одно только воспоминание о тех фразах снова поднимало волну тревоги. Но он так и не решился ничего написать.

…Гребаные натуралы. Все, мать их, лживые, сладкоголосые кидалы, которые только и умеют — травить романтические байки в уши женщинам!

Вместо этого он написал секретарю Лю, спросил про прогресс по проекту у Лян Нина. Тот быстро ответил, что работа идёт хорошо, с командой инженера Ляна у Ан Ли отличная коммуникация, и в целом он справляется даже лучше, чем ожидал сам Сюй. Можно быть спокойным.

Секретарь Лю: Сегодня инженер Лян звал его к себе, так что он, скорее всего, в офис не вернётся.

...Чёрт-чёрт-чёрт!

Сюй Шаоцинь снова открыл «Свою рыбку» и уставился в экран. Будто если вглядеться достаточно яростно, сообщение само выскочит с нижнего края.

Ан Ли сдал объект раньше трёх. Доложился секретарю Лю, получил одобрение — быстро сориентировался, молодец, можно сегодня не возвращаться, иди отдыхай.

Так у него неожиданно появилось свободные полдня. А сегодня как раз день процедуры у Сяо Дуо — он решил заехать.

Он давно не наведывался к Сяо Дуо. Сначала заглянул в торговый центр рядом с больницей и купил карандаш с автоматическим механизмом и мультяшным зайцем на верхушке. Потом сел на автобус и доехал до больницы.

— Папа! — глаза Сяо Дуо засияли. — Папа-папа!

Ан Ли с улыбкой поднёс палец к губам, показывая: тише. Сел рядом и достал карандаш. Сяо Дуо приняла подарок с восторгом, прижала к груди, гладя висящий сбоку брелок-зайку.

— Спасибо, папа. А ты почему сегодня пришёл?

— Работа шла гладко, — ответил Ан Ли. Всё прошло хорошо. Он посмотрел на дочь — и почувствовал, как сердце становится тёплым.

— А мама где? Пошла ухаживать за другими пациентами?

Сяо Дуо покачала головой:

— Нет, была тут недавно. Наверное, болтает с кем-то из других сиделок.

Они немного поиграли, но Ан Ли всё же решил выйти и поискать Чжоу Сяоюнь. Хотел поговорить о финансировании. Он считал, что даже если и принять помощь от благотворителя, то основное лечение можно оплачивать и самостоятельно. Нечестно тратить чужие деньги на то, что можешь покрыть сам.

Он вышел из палаты и пошёл по коридору вглубь. Сяоюнь нигде не было видно. Он достал телефон, чтобы написать ей. И тут заметил движение у лестничной клетки возле кабинета дежурного врача. Там стояла Сяоюнь. Она с кем-то говорила.

Ан Ли подошёл ближе. Сквозь дверь слышался глухой голос. Напротив Сяоюнь стоял кто-то… и Ан Ли узнал — это был директор Гао из их старой строительной компании.

Он замер. Захотел уйти. Но ноги сами повели его за угол. И он остался — подслушивать.

— Ты же не пускаешь меня к себе домой, — говорил директор Гао. — Мне остаётся только приходить сюда.

— Между нами давно всё кончено, — голос Чжоу Сяоюнь звенел от напряжения. — Я тебе говорила уже: считай, что мы не знакомы. А те деньги, что я тогда взяла — ты был должен нашей семье. Возвращать не собираюсь.

— Подожди… — Гао понизил голос. — Я ведь и не прошу их вернуть. Я просто… соскучился. Я с женой недавно развёлся, ты же знаешь…

— Что значит «вернуть»?! — голос её стал резче. — Я сказала: это ты был должен. Моего мужа посадили — ты думаешь, ты тут не при чём?! Это тебе перед ним расплачиваться!

— Тише! Ладно, ладно, я должен. Только потише. Хочешь, чтоб все услышали?

Сяоюнь замолчала.

Гао зашептал:

— А если Ан Ли узнает, что сел он не только из-за тебя, а из-за нас двоих… Как, по-твоему, он это примет?

У Сяоюнь задрожал голос:

— Господин Гао, я тебя предупреждаю — подбирай слова.

Пауза. Оба молчали. Потом Сяоюнь выдохнула, голос стал сдержанным:

— Тогда у ребёнка только диагностировали болезнь. Я была в панике, творила чёрт знает что. Это моя вина. Ты просто этим воспользовался. Я подвела мужа, подвела семью. Но если ты хоть слово скажешь — хоть про контракт, хоть про… то, что было между нами — тебе от этого лучше не станет. Если у тебя хоть капля мозгов осталась, держись от меня подальше. Мы никто друг другу. И пусть так и остаётся.

Гао хмыкнул:

— Что, до сих пор думаешь о нём? Снова вместе хотите быть, да?

— А тебе-то какое дело? — резко ответила она. — Уходи уже. Мне к дочери нужно.

Он, кажется, почувствовал момент:

— Ага. А тогда, два года назад, ты сама от него отказалась. А теперь он — вдруг сокровище?

— Тогда я была слепа. Теперь прозрела, ясно?

— Прозрела? — фыркнул он. — Да он же как ребёнок. Взрослый мужик, а видок — как у недотёпы. Да ещё и срок за такое… У него жизнь сломана. Что ты, серьёзно думаешь, что с ним можно чего-то построить? Очнись. Ты умная женщина. С мной было бы логичнее.

Чжоу Сяоюнь усмехнулась:

— Логичнее, да? Тогда скажи — почему ты не развёлся два года назад, когда всё это только началось? Почему только сейчас вспомнил?

— А ты зачем пришёл? — голос Сяоюнь стал ядовитым. — Услышал, что у меня этот обуза-ребёнок теперь под чьим-то шефством? Или твоей новенькой фирме бухгалтер нужен, желательно бесплатный?

— Сяоюнь, — начал Гао. — Тебе не кажется, что ты перегибаешь? Я просто… я всё ещё тебя люблю…

— Заткнись, — резко оборвала она. — Раз уж понял, что я не идиотка, не рассчитывай, что я останусь слепой до конца жизни. Уходи. Сейчас же.

— Ты врёшь себе. Ты же раньше любила меня.

Сяоюнь вскипела:

— Да чтоб тебя! Я никогда тебя не любила. Это из-за тебя жизнь Ан Ли пошла под откос! Если о чём я и жалею — так это о том, что когда-то пересеклась с таким ублюдком, как ты!

Гао усмехнулся:

— Ага, я всё испортил, да? Всё я. А ты белая и пушистая? Если бы ты не скрывала, что у нас что-то было, Ан Ли бы не сел. Это ты его втянула. Ты за себя спряталась, а он за тебя пошёл. Я — так, по касательной. Если уж кому и благодарить за всё это, то тебя. Он сам решил. Он и раньше был доверчивым идиотом. Прямо создан для того, чтобы его использовали. Так чего ж ты теперь возмущаешься? Я что, виноват?

Сяоюнь сорвалась. Ударила его:

— Это ты меня туда втянул, подонок! Это ты разрушил мою семью! Убирайся! Убирайся, слышишь?!

Крик был громкий. Через пару секунд из кабинета вышел дежурный врач, окинул взглядом коридор.

Всё сразу стихло. Гао отшатнулся, бросив раздражённый взгляд на Сяоюнь.

А потом обернулся — и увидел Ан Ли, стоявшего у стены.

Лицо Гао побледнело.

— Ан… Сяо Ан… — он был человеком бывалым, быстро взял себя в руки и даже натянул улыбку: — Давно не виделись.

Когда Сяоюнь услышала, как он произнёс это имя, она выбежала за ним, вцепившись в дверной косяк, руки тряслись.

— Муж… Ты… ты как здесь оказался…

— Директор Гао. Сяоюнь, — Ан Ли всё ещё выглядел спокойно. — Я только что пришёл.

— А… Ага, — пробормотал Гао, не отрывая взгляда от его лица.

Дежурный врач вернулся в кабинет.

Трое застыли. Никто не проронил ни слова. Спустя пару секунд первым заговорил директор Гао:

— Я просто хотел навестить Сяо Дуо. Это... Сяоюнь, я пойду.

Он бросил короткий взгляд на Ан Ли: — До свидания, Ан Ли.

И поспешно ушёл.

Ан Ли тоже не хотел тут задерживаться. Но идти с ним в одну сторону — не хотелось. Он повернулся и пошёл в противоположную сторону, к лестнице пожарного выхода. Уже почти дошёл до ступеней, как почувствовал — его кто-то удерживает.

— Ли-гэ… — голос Сяоюнь дрогнул.

— Ты… Ты слышал, что он говорил? — спросила она.

Ан Ли не ответил.

Она всполошилась:

— Он несёт чушь. У него с головой не в порядке.

— Ага, — отозвался он. — Возвращайся. Я зашёл к Сяо Дуо. Уже всё, я пойду.

— Не верь ему! Между нами ничего нет! — Сяоюнь не отпускала его руки.

— И мне всё равно, что между вами, — сказал Ан Ли.

Он попытался выдернуть руку, но она сжала сильнее — будто боялась, что отпустит и он исчезнет навсегда.

— Пожалуйста, не уходи! Дослушай… Можно? Тогда, когда всё случилось, это была моя вина. Мне срочно нужны были деньги. Я… потеряла голову… и втянула тебя. Я несу ответственность за то, что с тобой произошло, и всю жизнь буду чувствовать вину. Но тогда у Сяо Дуо только началась болезнь, она не могла без матери. Если бы не это, я никогда бы не позволила тебе…

— Я всё компенсирую! Обещаю! Но с этим Гао у меня ничего не было и нет! Не слушай его! В моём сердце — только ты. Давай попробуем всё с начала…

Ан Ли тихо вздохнул.

— Сяоюнь. Я узнал не сегодня.

— Мы можем всё начать сначала! У нас получится, я знаю… — она всё говорила и говорила, но эта тихая фраза остановила её.

— Что?..

— Я узнал не сегодня, — повторил Ан Ли, дождавшись, пока она замолчит. — На финальном заседании. Вы оба были в зале. Директор Гао держал тебя за руку. Ты отдёрнула её, потом испуганно глянула на меня. Помнишь?

Эти слова будто вернули Ан Ли обратно — в зал суда, где он сидел, лишённый всего. И потом — почти тысяча дней, сшитых из одиночества, предательства и боли. Он сделал несколько глубоких вдохов, заставляя себя не сжиматься от этой памяти.

Сяоюнь застыла. Даже дышать перестала. Только смотрела на него, с расширенными глазами.

— Только тогда я всё понял, — продолжил он спокойно. — До этого я даже благодарен был ему. Он же выступил свидетелем, вытащил тебя из дела, чтобы вся вина легла на меня. И я верил, что он — друг. А он просто сделал всё очень правильно. Он был прав. Я и правда — идеальный кандидат на роль козла отпущения…

Она долго не могла найти слов. Но рука всё ещё держала его крепко, будто это последнее, что у неё осталось.

Наконец, слёзы хлынули, и голос сорвался:

— Прости! Прости меня! Я всё испортила, это я виновата! Хочешь — ненавидь меня, только скажи, как я могу всё исправить…

— Я не ненавижу тебя, — выдохнул он. И на последних словах сам не выдержал — тело задрожало. — Я не ненавижу тебя. В то время тебе пришлось заботиться о Сяо Дуо. Я не был рядом. И ты проводила мою маму… Это были мои самые близкие. Ты была с ними. Как я могу тебя ненавидеть?

Он начал дышать чаще, словно воздуха не хватало:

— Поэтому — нет. Я не злюсь. Но… я и не могу тебя больше любить.

Он не мог больше оставаться. Резко выдернул руку, развернулся и побежал по лестнице вниз.

За спиной, вероятно, Сяоюнь снова разрыдалась. Но это больше не имело значения.

Он постоял немного во дворе больницы, потом сел в автобус и поехал на юг города. К старому дому. Остановился у подъезда и поднял глаза наверх.

Теперь это уже был не его дом. До тюрьмы здесь жила его мама. Когда он вышел — её уже не было. Потом и квартира ушла.

Он долго смотрел на знакомый балкон. Знал, что там всё уже не так — новые хозяева, новая жизнь. Но если глядеть снизу, то казалось, будто всё по-прежнему. Будто вот-вот в окне мелькнёт седая голова матери…

Он пил эту иллюзию, пока не стемнело, пока окна не стали просто чёрными силуэтами.

Повернулся и пошёл обратно по улице. И вдруг вспомнил ночную машину. Снежный город. Чёткий профиль в бликах фар. Тепло в салоне.

Подумав об этом, он достал телефон. Повертел в руках… и решился набрать номер.

Гудок едва прозвенел — трубку сняли.

— Алло? — голос на том конце был наглый, с такой издёвкой, что хотелось дать в зубы. — Соскучился, секс-приятель? Трахаться захотелось?

Ан Ли замер.

— А если не за этим?.. Я и тогда не могу тебе позвонить?

— Ха, — тот усмехнулся. — А ради чего ещё? Ты же не думаешь, будто мы с тобой…

Ан Ли сбросил вызов.

Глава 73. Я счастлив

Почти сразу перезвонил “По свистку”. Ан Ли не взял трубку. Тот набрал ещё раз. И ещё. Ан Ли сбрасывал, а тот — звонил снова, будто вечный будильник. В итоге Ан Ли просто выключил телефон.

Сегодня у него не было настроения ни на что подобное.

Он ещё немного побродил по улице. Когда совсем продрог, направился домой. Возле ворот жилого комплекса — как раз время ужина. Готовить сегодня было категорически не хотелось.

Хотелось настоящего ужина. С горячим, с паром, с пряным жирком. Чтобы согреться изнутри.

Он свернул к той самой забегаловке у дома — туда, где однажды покупал еду для "домашнего застолья" с Сюй Шаоцином. Пока шёл, разблокировал телефон.

Тот всё вибрировал без устали. Наверху — "По свистку" отправил ему 213 не прочитанных сообщений. Он не открывал. Видел только последнюю строчку: «*% ты сдох блядь, алло, я тут прямо…»

Обрезано. Дальше — непонятно.

Ан Ли на секунду замер, но открывать эту пугающую переписку из двухсот с лишним строк не стал. Вместо этого ткнул в другой контакт с красной точкой.

Ветер минувших дней: Бро

Ветер минувших дней: В WeChat удобнее, ага.

Ветер минувших дней: Мы ведь рядом живём, ты в каком корпусе?

Ветер минувших дней: Поиграть приду? [пакостная ухмылка]

С ним, как ни странно, было довольно легко общаться. И сегодня — сегодня Ан Ли очень хотел, чтобы кто-то просто... был рядом.

Он быстро ответил:

— Ел? Я в "Дачань Сяочу". Приходи, я угощаю.

Ответ прилетел почти мгновенно: — Не ел! Я дома. Сейчас подойду.

Ан Ли пришёл первым. Народу уже прилично — время такое. Свободных мест почти не осталось, но ему повезло: нашёл отличный столик. Устроился и тут же отписал:

— Я за шестнадцатым столом.

Минут через десять тот появился.

В теории, Ан Ли не должен был сразу понять, кто это. Ну, люди туда-сюда, ресторан, незнакомец.

Но.

Этот тип... Волосы подлиннее, прижатые к вискам блестящим гелем. Глаза узкие, брови подстрижены тонко и под наклоном, подчёркивают разрез. На губах — глянец. Пальто — по фигуре, шерстяное, ворот распахнут. Шарф обмотан декоративно, толку от него ноль, зато ключицы и грудь — наружу, на морозе. Брюки в обтяжку, особенно на икрах. Сапоги — с острым носом и каблуком, почти как у наездниц.

Цок-цок-цок. Высокий, худой, двигается, как подиумная звезда. Публика в кафе оборачивалась — кто от удивления, кто от зависти, кто просто из чистого любопытства.

ОАн Ли немного съёжился на табуретке, не зная — махнуть ли рукой, чтобы тот подошёл, или затаиться и сделать вид, что они не знакомы.

Он, если честно, искренне надеялся, что за ником "Ветер минувших дней" скрывается кто-то такой же тихий и неприметный, как он сам.

Но мужчина подошёл, сел напротив, внимательно его осмотрел и широко, даже слегка вызывающе, улыбнулся: — Хай, братец.

Шух-шух-шух — несколько взглядов тут же метнулись в их сторону. У Ан Ли по спине мурашки.

— ...Меню, — вместо приветствия пробормотал он, передавая лист.

"Ветер минувших дней" ничуть не смутился, взял меню и принялся листать: — Есть что-то, что не ешь? Острые блюда пойдут?

— Всё подойдёт, — сказал Ан Ли. — Не привередливый.

Тот посмотрел на него поверх меню и усмехнулся: — А чего такой напряжённый, а, братец? Неужели первый раз с интернет-знакомым встретился?

— Ну… не потому.., — Ан Ли помедлил.

— Или это потому, что со мной наедине? — продолжил тот тем же невозмутимым тоном, будто знал ответ заранее.

— Ну… бывало. — пробормотал Ан Ли.

Ан Ли почувствовал себя неловко. Он вдруг понял: даже после всех недавних событий, даже после Сюя — в нём всё ещё живёт не до конца вылеченный страх. Сидеть лицом к лицу с таким ярким, самоуверенным мужчиной — и тут же бояться, как это выглядит со стороны. Что подумают. Кто заметит.

Это было несправедливо — по отношению к собеседнику. Потому он собрался и выдавил улыбку: — Заказывай, что хочешь. Мне всё подойдёт.

"Ветер минувших дней" продолжал выбирать, иногда украдкой глядя на скованного Ан Ли.

— Прости, — сказал он. Хотя выражение лица было скорее весёлым, чем извиняющимся. — Я с детства такой. Манерный, ничего не поделаешь. Мне лет в четырнадцать мама уже в лоб спросила: «Ну что, сынок, ты всё-таки по мальчикам или по девочкам? Только не ври, ага» — ха-ха-ха-ха!

— … — Ан Ли чуть не расхохотался. Этот человек действительно был таким же, как в переписке — лёгким, простым, открытым.

И вот в этот момент он впервые почувствовал, что тот самый "Ветер минувших дней", с которым он общался в сети, и этот яркий, эксцентричный парень напротив — одно и то же лицо. Мысли улеглись, плечи расправились.

— Ха-ха, — тоже засмеялся он. — У тебя мама забавная.

— Ага. Ну вот, значит, если я тебя и напугал — винить надо её. Ха-ха!

Такой открытый, солнечный — глядя на него, Ан Ли и сам начал оттаивать. Что-то в сегодняшней тяжести внутри вдруг дало слабину. Только вот... тут же вспомнился Сюй Шаоцин.

…Если бы у Сюя было такое же семейство? Такая же мать — спокойная, понимающая, смеющаяся?

...Он бы тоже щеголял в мороз с голой грудью наперевес?

Подумав о Сюе, глядя на этого бескомпромиссного, живущего по своим правилам парня, Ан Ли снова ощутил грусть.

— Знаешь… мне правда кажется, что ты классный. — искренне сказал он.

Неожиданно — но они и правда хорошо поладили.

Хотя в основном говорил «Ветер», а Ан Ли больше слушал. К девяти, ближе к десяти, ресторан уже почти опустел, и «Ветер» вытянулся через стол:

— Эх, не наболтался. Братец, давай купим чего покрепче и и продолжим у кого-нибудь дома? У тебя или у меня.

Ан Ли не захотел портить настроение — и кивнул.

Оба уже были немного под градусом, когда, обнявшись за плечи, направились в сторону жилого комплекса.

— К тебе или ко мне? — голос у Ветра минувших дней был громкий, в тёмном дворе разносился далеко.

— Всё равно. Мой подъезд вот тут, но я на шестом, тебе не лень подниматься? — спросил Ан Ли.

— Тогда уж лучше ко мне. Я на третьем.

— Что «ладно»? Уже у дома, а гостя на чай не зовёшь?

Будто из воздуха — рядом с ухом прозвучал чей-то голос. Мягкий, низкий — но словно из пустоты.

У Ан Ли волосы на затылке встали дыбом. Он резко повернулся.

Сюй Шаоцинь стоял под фонарём. Лицо — белое, как бумага, ни капли цвета, будто светилось изнутри. Глаза — чёрные, тяжёлые, смотрели сквозь. В темноте он был почти призрачный, слишком неподвижный, слишком... ледяной.

Ан Ли машинально потянулся, коснулся его лица. Кожа была ледяная. Даже холоднее воздуха. Промёрзшая насквозь.

Он внезапно почувствовал вину. За те двести с лишним сообщений, на которые не ответил.

Развернул ладонь и приложил ко щеке:

— Почему ты такой холодный?

Сюй Шаоцин не ответил. Вместо этого повернулся к мужчине с оголённой грудью, который всё ещё держал Ан Ли за плечи.

Ветер минувших дней, щурясь, пытался разглядеть Сюя в темноте. И вдруг — будто дошло:

— Братец, так это и есть тот твой чистый топ…

Ан Ли тут же зажал ему рот:

— Не болтай ерунды!

— Братец, — повторил Сюй.

У Ан Ли внутри всё сжалось. В прошлый раз, когда Сюй повторил «братец» вслед за Ян Гуаншэном, всё закончилось дракой в особняке.

Сюй, казалось, что-то обдумывал. Посмотрел на молодого парня:

— Ветер минувших дней?

— Ты меня знаешь? — тот удивился, даже обрадовался. — Старый карп тебе про меня что-то расск…

Ан Ли снова зажал ему рот:

— Я же просил! Тихо! Ты хочешь, чтобы меня прикончили?!

Он уже слышал, как Сюй начал дышать — медленно, тяжело. А это значит: сейчас рванёт.

Сюй не выносил вранья. Сам мог водить за нос кого угодно, но если врут ему — берегись. И сейчас… сейчас всё шло к тому, что история с “приложением" выплыла наружу.

Ему стало дико неловко. Вспомнились все эти святые речи про мораль, про то, какой Сюй — гнилой батат. А сам — сидел в приложении для знакомств.

…Неужели он снова заставит меня читать вслух переписку? А приложение-то я так и не удалил.

…А ещё ведь я, пока он был пьян, влез в его телефон. Если он это узнает…

…Комбо-грехи. Это конец. Он точно меня уволит.

— А ты... как тут оказался? — язык заплетался от тревоги.

Сюй смотрел на него долго. Видел, что Ан Ли нервничает. И взгляд у него стал ещё темнее.

Ан Ли поднял пакет с едой и пивом:

— Не подумай плохого! Мы просто пили, болтали. Это правда первая встреча.

«Ветер» быстро сориентировался. Выпрямился, протянул руку:

— Да, мы просто друзья. Старый карп — мой приятель. Приятно познакомиться. Как вас зовут?

Сюй взял пакет из рук Ан Ли. Мягко, но с подчёркнутым жестом. Медленно сказал:

— Зовите меня Рыбак. Может ко мне? Правда, я не люблю гостей. Запасных тапочек нет… Босиком нормально?

Глава 74.1 Ты, что во тьме моей

Ветер минувших дней застыл. А потом хмыкнул с лёгкой ухмылкой, почесал нос: — Вот оно как…

Сюй приподнял бровь:

— Вот оно как — что?

Ан Ли снова дёрнулся:

— Эй!

— Тогда пошли ко мне. Посидим, поболтаем. Покажу, как живёт настоящий художник, — Ветер минувших дней скользнул взглядом по Ан Ли и, будто нарочно, перескочил через тему.

Сюй зевнул:

— Я устал.

— Вообще-то я спрашивал у Старого Карпа, — не моргнув глазом, ответил Ветер.

Сюй:

— Он не любит болтать.

— Да ну? Странно. А мы только что собирались душевно пообщаться до утра… — Ветер небрежно пожал плечами. — Ну… до того, как вы объявились.

Сюй усмехнулся холодно:

— Это потому, что ты вёл себя слишком вольно. Мальчик.

Он смотрел прямо на него, безо всякой улыбки. Ветер минувших дней выдержал взгляд.

Ан Ли смотрел на двоих, между которыми будто сверкало напряжение.

…Кто я, где я. У меня уже дети. А я тут чем занят?

Мысль не успела оформиться — Сюй резко дёрнул его за руку, Ан Ли едва не споткнулся, шатнувшись вперёд. Горячее дыхание ударило в ухо:

— Хватит пялиться. Говори что-нибудь.

— А? — Ан Ли оглянулся. — Тапки… у меня дома только две пары меховых взрослых.

— Твой интернет-дружок предлагает нам пойти к нему. Вместе.

Он выделил голосом слова "нам" и "вместе".

Ан Ли: — …

Какое «вместе». Он вообще-то мечтал, чтобы эти двое больше никогда в жизни не пересекались.

Ветер минувших дней уловил его смятение, отступил на шаг, сдержанно улыбнулся:

— Братец, до встречи. В другой раз — наедине.

Ан Ли поспешно кивнул:

— Конечно. В другой раз.

— Да ну, — встрял Сюй. — К чему прощания. Лишние телодвижения.

Он опустился на край высохшей клумбы, вытащил из пакета с закусками пакетик арахиса, вскрыл его, щёлкнул одну — с хрустом, на глазах у обоих закинул в рот:

— Уже встретились, так чего уж. Пусть уж будет по полной. Делайте, что собирались. Не обращайте на меня внимания. Вперёд, на экскурсию в храм искусства.

Громкий, сочный хруст раздался снова и снова.

— Вот только семечек не купили, — добавил он.

Ан Ли: «……»

Ветер минувших дней посмотрел на него с сочувствием, потом тяжело вздохнул и, почти сразу вернув лёгкую улыбку, похлопал Ан Ли по спине:

— До встречи. Братец.

Он всё так же держался, как на показе мод — прямая спина, плавная, женственная походка. Развернулся и ушёл, будто сцена закончилась.

Ан Ли остался стоять в темноте. А Сюй всё щёлкал орехи:

— Ничего себе. Это что? А, точно — арахис обжаренный, в печи. Посмотрим, чем он отличается от обычного. А то вот был один случай — помог одному парню с работой, тот сказал «угощу», а на столе был самый обычный арахис. Видимо, мой статус всё же уступает статусу личного конфидента, ага.

Ан Ли:

—…Он сам взял.

— А заплатил кто?

— …Я.

— Ну вот.

Ан Ли думал, что этот человек с каждым днём теряет последние остатки достоинства. Вспомнить хотя бы, как благопристойно он выглядел в больнице, когда столкнулся с Чжоу Сяоюнь. А потом — тот самый "чай с сгущёнкой", выложенный прямо на общий стол в людном кафе. А потом — драка в загородном доме, где он, как безумец, вцепился зубами в губу. А теперь вот — открыто, как бездомный, сидит у клумбы и грызёт арахис при посторонних.

Скоро, наверно, начнёт кричать, что он избранный. Или инопланетянин. Или Сатурн.

Ан Ли устало вздохнул. Хотел было что-то сказать, но в этот момент телефон в руке завибрировал.

Он только взглянул на экран — и тут же Сюй отбросил арахис, отряхнул руки, встал, подошёл и выхватил мобильник прямо из пальцев.

Сообщение было действительно от Ветра. Но не через знакомое приложение, а через WeChat — и это ещё больше удивило Сюя.

Там было всего два слова: «Срочно расставайтесь».

А в закреплённом чате всё ещё висели более двух сотен не прочитанных сообщений от него самого.

Экран светил белым, а лицо Сюя — замёрзшее и бледное — на этом фоне стало почти жутким.

…Ещё один пункт в копилку провинностей Ан Ли: добавил запрещённого к контакту человека в WeChat, проигнорировал сотни сообщений от Сюя…

Лоб покрывался холодным потом. Он попытался сменить тему:

— Эм… ты давно здесь ждёшь?

Сюй не ответил. Всё ещё смотрел в экран.

Ан Ли молчал, глядя на лицо, белое как бумага. Наконец, потянул его за рукав: — Пойдём домой? Здесь холодно.

Сюй не шелохнулся. Лишь когда экран телефона погас, он заговорил:

— И ЧТО ИМЕННО вы обсуждали?

— Я ничего не говорил, — честно сказал Ан Ли.

На этот раз он действительно почти ничего не говорил — в основном слушал, как болтает Ветер. Более того, он даже парой слов похвалил Сюя — всё-таки это человек, который дал ему новую жизнь, работу.

Но с точки зрения того паренька — это всё выглядело как коварный заговор чистого топа, пытающегося заманить натурала.

Ан Ли, конечно, не мог запретить художнику думать в своём духе.

— Я серьёзно. Я ничего не говорил. — повторил он.

Сюй всматривался в него. И в этом взгляде даже было что-то похожее на попытку поверить.

А в голове клубилось целое досье обвинений:

Почему ты сбросил звонки?

Почему не читал мои сообщения?

Обещал не юзать приложение — соврал.

Говорил, что не будешь флиртовать — а теперь встречаешься с онлайн-друзьями.

Добавил его в WeChat? Ты серьёзно?

Что, теперь удалишь приложение и будешь играть в святого под лампой?

Кто тебе вообще дал право? Кто тебе дал эту работу?»

Сегодня ему словно выдали выигрышный билет на «порви Ан Ли». Но он спросил только одно:

— Что ты ему всё-таки сказал? Если бы ты ничего обо мне не трепал, он бы не прислал тебе эти два слова. Или мне самому у него спросить?

Ан Ли: …

Он замялся, и Сюй сразу это заметил. Его голос стал резче:

— Ты опять хочешь меня бросить, да?

— Нет! Ни в коем случае! Извини. Да, я за спиной опять открыл приложение… Но с Ветром минувших дней мы действительно просто друзья. Понимаешь, мне иногда тоже нужно с кем-то говорить. А со старыми друзьями я теперь… не могу.

Он почти уже собрался объяснить, почему. Но потом подумал: не надо. И всё равно долго рассказывать.

— Короче, мы просто болтали. Совершенно невинно.

Сюй Шаоцин:

— То есть... ты сбрасываешь мои звонки, игнорируешь мои сообщения, и при этом тебе жизненно необходимо поболтать с этим манерным пижоном?

Ан Ли вздрогнул:

— Ты… Не смей использовать такие оскорбительные выражения против геев.

— Ан Ли, — выговорил Сюй его имя с таким фальшиво-спокойным тоном, что стало страшно. — Ты серьёзно сейчас? Ты мне, который тыкал в меня «сдохни, пидор, сиди с ВИЧем» — теперь читаешь лекции про толерантность? Уважаешь меньшинства? Прямо голос сообщества. Но это, блядь, главное сейчас?! Я спрашиваю: что ты ему такого сказал, что он прислал тебе ТАКОЕ? Этот мелкий ублюдок вообще в курсе, что между нами? Он вообще слышал, что есть такая штука: лучше разрушить храм, чем…

Он захлебнулся.

— ...чем разрушить связь между… — он выдохнул, — партнёрами по сексу!

— Тише ты, Господи! Ты хоть понимаешь, где мы находимся? — Ан Ли в панике обернулся по сторонам. И снова почувствовал, как его состояние, с таким трудом собранное в кучу, снова валится в яму.

— Всё, неважно. — Ан Ли сжал кулаки, пытаясь сдержать ярость. — Неважно, что я сказал. Неважно, что он написал. Хочешь — иди домой. Хочешь — поднимайся. Сегодня… у меня паршивый день. Я не хочу ссориться.

…

Сюй сжал брови, как будто от боли в висках.

Ан Ли уставился в точку между его бровями — такими сжатыми, что, казалось, вот-вот перекрутятся в узел. Если взять одну из тех ореховых скорлупок, что Сюй выбрасывал в цветник, ей можно было бы их прищемить.

Он протянул руку и двумя пальцами раздвинул нахмуренные линии:

— Не хмурься.

Сюй поймал его за запястье, дёрнул к себе и с силой прижал к груди. От него сильно пахло табаком.

— Мне, блядь, тоже плохо. Только никому нет дела.

Голос у него был почти детский. Горький, с надрывом.

И Ан Ли вдруг представил, как он действительно стоял здесь, курил одну за одной, пока в пачке не осталась пустота — и всё равно не уходил.

Это было всего лишь воображение, но в груди у Ан Ли уже защемило. Он машинально похлопал Сюя по спине, а в следующую секунду почувствовал приступ стыда — вспомнил все те пьяные, откровенные глупости, которые наговорил в прошлый раз. И стало вдвойне неловко.

…Вот он — Ан Ли, когда чувствует грусть то зовёт друга, поболтать и выпить. А Сюй когда чувствует грусть, просто хочет секса.

…Вероятно, именно поэтому он и названивал, и ждал его под домом.

Ан Ли прочистил горло:

— Поднимемся? Или... может, в машине? Там теплее. Ты же сам весь замёрз.

Сюй не ответил. Только крепче сжал его ладонь.

Глава 74.2 Ты, что во тьме моей

Ан Ли подумал, что лучше бы всё-таки подняться. Он потянул Сюя за собой — и они молча дошли до подъезда, поднялись на шестой этаж, открыли дверь и вошли.

Свет включать не стали. По привычке, в темноте, каждый нашёл свою пару тёплых домашних тапок.

Ан Ли сел на табурет у стола.

Он услышал, как Сюй задел табурет ногой и спросил:

— Включить свет?

Из спальни ещё проникал слабый свет с улицы, но в гостиной было совсем темно. Сюй пошёл на голос и сел напротив.

— Ты в прошлый раз чуть не расплакался, — заговорил он. — Говорил, что при виде меня у тебя сердце колотится. Говорил, что хочешь видеть меня ещё.

— Эм…

— Говорил, что хочешь, чтобы я тебя трахнул. Что без меня — никак. А сегодня — идёшь гулять с каким-то ноликом из приложения, пока я мерзну под твоим подъездом.

— …

Ан Ли мысленно поблагодарил темноту за то, что она скрывает, как он покраснел.

— А чего ты не поднялся? — спросил он. — Или не пошёл в машину посидеть?

— Я сегодня был без машины, — спустя паузу ответил Сюй. — Думал, ты позовёшь выпить. А ты, как оказалось, уже не один пил.

— Да какое уж тут выпить. — Ан Ли мрачно фыркнул. — Пара глотков всего. К тому же, ты же сам сказал — если мы снова вместе выпьем, ты пёс позорный.

— Тогда почему ты сбросил мой звонок?

— Потому что ты сам сказал: если не ради секса — не звони.

В темноте он услышал, как Сюй шумно втянул воздух.

— Да-да. Я сказал. А ты, как будто, всегда слушаешь, что я говорю?!

— Если ты такой послушный, как говоришь — почему, чёрт возьми, не послушал, когда я просил не встречаться с этим сраным интернет-другом? Почему мои сообщения не читаешь? Почему я прошу тебя быть тихим и послушным, а ты вечно устраиваешь шоу?!

Сюй взорвался:

— Ты вовсе не такой, каким себя выставляешь! — голос Сюя срывался. — Ты лживый, хитрый, говоришь всё, что хочется слышать! Ты хочешь меня свести с ума, убить меня!

— Чушь. Не каркай. — Ан Ли сказал это устало. Сегодняшний день был и так отвратителен, а теперь он ещё и должен утешать собственного босса. — Это у тебя характер убийцы, не у меня. Я-то наоборот, всё пытаюсь выжить.

У Сюя завибрировал телефон. Он вытащил его, сбросил вызов и со звуком глухо положил на стол. Комната опять погрузилась в темноту.

Ан Ли не удержался:

— А кто звонил?.. Надо было ответить?

— Ты, блядь, свои два сотни вызовов от босса игнорировал — теперь беспокоишься, что я чей-то звонок сбросил? — съязвил Сюй.

Ан Ли: …

— Я серьёзно. Больше не встречайся с этим ублюдком. — процедил Сюй.

— …Ты сам ведь знаешь, он младше меня. Намного младше. Даже тебя младше на четыре года. Он вообще чистый ноль. Чего ты так цепляешься? Почему тебе так важно, чтобы мы не общались?

— Потому что он чистый ноль, а ты — нет!

Если бы сейчас был свет, он бы точно увидел, как тот таращит на него свои якобы наивные глаза, полные растерянности.

Это только сильнее взбесило Сюя.

А Ан Ли в этот момент вспоминал то самое — из записи.

...Первый раз.

…Бывший натурал по определению не может быть «чистым нулём». А если уж он переспал с Сюем и был сверху, то тем более.

…Сюй — сам участник событий. Конечно, он имеет право это утверждать.

В следующую секунду он оказался в воздухе — Сюй подхватил его на руки и потащил в спальню. Там, не особенно деликатно, швырнул на кровать. Спина больно ударилась о твёрдую, но всё ещё шаткую спинку.

Ан Ли вскрикнул. Кровать заскрипела ещё громче.

Он тут же упёрся в Сюя, пытаясь приподняться:

— Кровать! Потише! Я… я вообще-то хотел спросить кое-что!

Сюй снова прижал его к матрасу:

— Спрашивай.

Ан Ли не смог. Рот будто онемел.

Такая вещь… Если сам Сюй не скажет — как её спросить?

…Раз уже это попало на запись, значит, правда. Тогда что я вообще хочу уточнить?

…Ты правда относишься ко мне не как к просто партнёру на одну ночь?

Раз ты тогда… мне отдал свой… первый раз?

Пока он колебался, с него уже стянули штаны. Сюй, тяжело дыша, вгрызался в кожу, с жадностью мял его, грубо, с хрипом, с уже налившейся твёрдостью прижимаясь к его бедру.

Ан Ли никак не мог сопоставить это животное, требующее разрядки, с тем голосом из записи — дрожащим, стонущим.

Он попытался слегка оттолкнуть его:

— Я просто... Я сначала хочу помыться. Подожди немного.

Сюй посмотрел ему в лицо несколько секунд, затем тяжело выдохнул и откатился в сторону.

— Только быстро.

Ан Ли поднялся, направился в ванную. По дороге прихватил телефон со стола.

Закрылся. Только после этого выдохнул.

Открыл воду в душе, сел на крышку унитаза, разблокировал экран. Хотел удалить приложение для знакомств.

...

Неправильный телефон. Это был телефон Сюя.

…Ан Ли, ты, чёрт тебя побери, гений просто.

Один — последняя модель хххххх. Второй — трёхлетней давности хх.

Даже в толстых перчатках можно было бы почувствовать разницу.

Но сейчас — выйти в коридор, вернуться за своим телефоном? Это будет слишком подозрительно.

Он вцепился себе в волосы. Сначала просто — душ. День и так хуже некуда…

Телефон в руке вдруг завибрировал. Он дёрнулся и чуть не выронил его, но успел перехватить. Посмотрел на экран.

Звонил Чжэн Хуанци.

…

Ан Ли тихо произнёс это имя. Что-то в нём звучало странно, инородно.

Он повторил его вслух ещё раз. Потом ещё. И вдруг почувствовал, как кровь в жилах становится вязкой. В висках запульсировало.

«Чжэн Хуанци… Чжэн… Хуанци…»

Телефон всё звонил. Он не понял зачем, но всё-таки нажал «ответить».

— Алло, босс?

Ан Ли промолчал.

— Босс?

— Удобно говорить? — голос на другом конце теперь звучал чуть неуверенно.

Ан Ли приглушённо кашлянул, спрятав в нём односложное «угу».

Если бы этот голос просто дали ему послушать, он бы и не вспомнил, кто это. Но когда в голове уже были намётки, ассоциации, всё быстро сложилось: зрелый, вежливый мужской голос…

Тот самый человек, с которым Сюй даже при вызове проститутов не церемонился. Его правая рука.

Чжэн помолчал пару секунд, а потом продолжил:

— Я подумал, лучше позвонить, чем писать. Вопрос закрыт. Говорят, старик Ян сильно разозлился — младшего Яна уже отправили обратно в Хайчэн. Пока он не порвёт с той актрисой, в Цзяньши его не пустят.

— Алло? Вы меня слышите?

Ан Ли снова кашлянул, с тем же приглушённым «угу».

— А, и ещё. — Раз звонок не прерывался, Чжэн добавил: — Я вам в WeChat сбросил данные по специалистам по пересадке почек, как просили. Посмотрите.

— Алло?

Ан Ли отключил звонок.

В это время в темноте Сюй Шаоцин сидел с его раздолбанным телефоном, лениво пролистывая переписку Ан Ли с Ветром.

…Я, вообще-то, не из тех, кто лезет проверять. Но раз уж этот кретин сам всё испортил и перепутал телефоны — грех не воспользоваться.

…Хотя, по правде говоря, в переписке он вёл себя даже достойно. Кроме того, что тайно слушал мои записи — остальное вполне ок.

…Всюду защищал меня. Даже называл: «мой номер один». Приятно, чёрт побери. Настроение сразу подросло.

…И потом — хорошо, что запись он услышал так. Сам. Это ведь не я ему дал, не я подсовывал. Если он из-за этого решит, что мне не всё равно, и у него родится дурацкое чувство вины или, хуже, ответственности — это уж не моя вина. Я ничего не говорил. Ни подтверждений, ни отрицаний.

…Великолепно.

…Просто прекрасно.

…А вот «Ветер минувших дней» — этот мелкий… в печень встал.

…Но угрозой не считается.

Дверь ванной открылась, по щели между косяком и дверным полотном хлынула яркая полоса света. В клубах горячего пара вышел Ан Ли. Он стоял спиной к свету, так что Сюй не видел выражения его лица — но это ничуть не мешало ему насмехаться.

Он ухмыльнулся, поднял в воздух чужой телефон и тряхнул:

— Ты телефон перепутал, тупица.

Силуэт двинулся к нему и вдруг с глухим «бух» опустился на колени у его ног.

Сюй Шаоцинь опешил и машинально подхватил его:

— …Да не до такой же степени.

Ан Ли произнёс:

— Сюй Шаоцин, можешь быть спокоен. Пока ты меня хочешь, я только твой.

Сюй: …

Ан Ли:

— Если не веришь, я могу прыгнуть с моста Ванцзян, утонуть, и пусть моё тело прибьёт к берегу у Цяньцзинь. Там меня найдут, повесят сушиться на дереве. А ты потом, за пару тысяч юаней, сможешь выкупить меня у деревенских и забальзамировать в своё личное чучело. Я завещание напишу, всё будет чисто. Я целиком и полностью буду твоим.

Сюй: …………

Он несколько секунд молча смотрел на чёрную фигуру Ан Ли, потом резко выдернул из его руки свой телефон и ввёл пароль 1111.

Пропущенных звонков было много, но всё по работе, ничего подозрительного. Он регулярно чистил список вызовов — и там пусто. Открыл WeChat: контакт "Старик Чжэн" был подписан просто как "Старик Чжэн". Несколько сообщений пришли от него минут пять назад, но он их даже не открывал — просто висели красные точки.

Он прикинул: Ан Ли был в ванной всего минут пять-шесть. При его уровне гениальности — шанс, что он нашёл что-то реально важное в моём телефоне, — стремится к нулю.

Он положил телефон на стол.

— Ты решил меня напугать? Забудь. С мумиями я не трахаюсь. Так что оставайся живой.

Ан Ли в темноте не отвечал. Сюй Шаоцин не видел его лица.

Он довольно быстро пришёл в себя и, подняв голову, усмехнулся:

— Испугал, да? Ха. Я просто подумал… может, ты сначала отсосешь?

Ан Ли положил руки ему на бёдра. Сюй только хрипло выдохнул «м-м», а Ан Ли уже расстёгивал его молнию. Его голова склонилась, губы сомкнулись вокруг внушительного члена, он начал медленно облизывать, двигаясь по стволу, обводя кончик языком. Влажное, тёплое, тесное — Сюй не успел и толком выдохнуть, как стал твёрдым и пульсирующим.

Затем — глубокий заглот. Ан Ли принимал его глубже, ритмично, с нажимом.

Пальцы Сюя зарылись в его влажные, мягкие волосы. Он задыхался:

— Не обязательно так глубоко…

Ан Ли поднял взгляд, выдохнул хрипло:

— Ты же знаешь, у меня горло чувствительное. Чем глубже — тем приятнее.

Он снова накрыл его губами, позволяя члену проникать почти до самого конца, горло плотно сжимало головку. Рефлекторный глотательный спазм сделал давление только сильнее.

— Мм…

Сюй стиснул брови, наблюдая за тем, как Ан Ли впервые в полном сознании и по своей воле делает ему минет. Видя, как он старается, его член дрожал от возбуждения, пульсируя всё сильнее. Он невольно подался вперёд, не сдержав таза.

Но Ан Ли не отпрянул — наоборот, двинулся навстречу, стараясь поглотить его глубже. Его горло выдавало приглушённые влажные звуки, а пальцы, сжимающие Сюя за бёдра, заметно дрожали — от напряжения и боли.

Сюй положил ладонь поверх его руки. Ан Ли в ответ тут же сжал его пальцы, ласково провёл по центру ладони, будто говоря: «Всё нормально».

Этот мягкий, щекочущий жест вдруг лишил Сюя воздуха. Он не был уверен, что это — трогательность? Скорее, страх.

Как будто он внезапно понял: “это” может исчезнуть.

“Это” похоже на весеннее солнце, заглянувшее в окно камеры, где он гнил десять лет.

Он сжимал его пальцы и звал:

— Ли-рыбка… Ли-рыбка… Ан Ли…

Глава 75. И так тоже можно (18+)

Через какое-то время Сюй Шаоцин почувствовал, как Ан Ли дрожит от холода. Он поднял ему голову:

— В кровать.

Потом первым поднялся и ушёл в спальню. В полумраке щёлкнул обогреватель — и в комнате тут же стало тепло и светло. Он обернулся. Следом вошёл Ан Ли, с красным носом, глазами, со следами слёз на лице.

…Будто минет был не минет, а рыдания навзрыд.

Сюй смотрел на его потерянное, жалкое лицо и чувствовал одновременно что-то тёплое и странное внутри. Но смешнее всего — он был тронут этим «бедным видом».

— Давай шевелись, твой мужик сейчас взорвётся. Надо уже заняться чем-то по-настоящему разогревающим.

Ан Ли без слов подошёл, лег в кровать, повернулся на бок и уставился на Сюя.

Сюй Шаоцин встал на колени, облизал два пальца.

— Погоди. — Ан Ли сел, выдвинул ящик у кровати, достал тюбик смазки и протянул Сюю. — Вот это.

— …Сам купил? — Сюй удивлённо взял, с интересом. В знак одобрения растрепал ему волосы, как псу. Тот недовольно прищурился, открыл рот, но промолчал.

Сюй поднял одну из его ног, положил себе на плечо, выдавил порцию геля и начал проталкивать внутрь палец. Ан Ли ещё в ванной успел немного подготовиться, так что всё прошло гладко. Но и смазка, и пальцы были ледяные — он тут же сжался и всхлипнул.

Сюй тут же больно ущипнул его за бедро:

— Сколько раз тебя уже трахал, а расслабляться всё ещё не научился? Быстро пускай, я сейчас лопну.

Он сразу добавил второй, потом и третий палец, двигаясь интенсивно, с нажимом. Смазка шуршала, а пальцы с напором раздвигали кольцо, вращались, добираясь до глубины.

Он нарочно касался внутреннего бугорка. Постепенно Ан Ли обвил его плечо ногой, выгибался почти вверх ногами, сам подставляясь под пальцы. Его член уже давно стоял, и с кончика тонкой ниткой стекала прозрачная влага.

Сюй сглотнул. Горло пересохло.

— Моя развратная рыбка… похоже ты кончишь, ещё до того, как я войду.

Ан Ли мягко выдохнул:

— Тогда входи быстрее.

Сюй не стал спорить. Вынул пальцы, густо смазал член и начал медленно входить в него.

Он упёрся руками по бокам, двигался медленно, но уже через несколько толчков не выдержал — вжал бёдра и начал яростно вбиваться внутрь. Кровать заскрипела, будто стонала.

Сюй Шаоцин, будто назло, начал резко вбиваться, заставляя кровать скрипеть на всю комнату:

— Ты где, мать твою, эту доску нашёл? Что за дрянь? Почему она стала скрипеть ещё хуже, чем раньше? Пора уже менять, нет?

Ан Ли пытался что-то сказать, но дыхание сбивалось, слова расплывались:

— А давай... сегодня по-другому, а?

— А?

Ан Ли сел, мягко толкнул его на спину, затем перекинул ногу и сел сверху. Одной рукой опёрся на грудь, второй — ухватил скользкий, горячий член, нацелился, и начал медленно опускаться.

Сюй смотрел, как тот, широко разведя ноги, сосредоточенно и жадно поглощает его член — и кровь в жилах кипела. Он обхватил Ан Ли за бёдра, подался вверх:

— Чёрт... мой маленький, ненасытный…

Ан Ли почувствовал, как эта палка внутри ещё сильнее налилась и начала дёргаться, упираясь прямо в живот. Ему стало слишком неуютно:

— Стой! Подожди! Я сам! Только не вгрызайся так сразу, я ж ужинал!

— ...Ладно. Сам — так сам.

Сюй изо всех сил сдерживал себя, даже языком провёл по губам, отвлекаясь, а потом снова вцепился в Ан Ли — то мял, то гладил:

— Давай, детка. Поторопись. Муж твой с ума сходит, сил нет терпеть…

Ан Ли: …

Новое прозвище — «детка» — прозвучало так внезапно, так непривычно, будто вытащили его из какого-то старого сериала. Его чуть не передёрнуло, но он сделал вид, что ничего не слышал, сосредоточившись на более насущном.

Член у Сюя был и длинный, и широкий, и вообще непростой в «обращении». Он добавил ещё немного смазки, покрутился, подбирая угол, и только потом медленно сел до самого конца.

Таз упёрся в Сюя, но окончательно адаптироваться не успел, сидел будто на иголках. Выпрямился, начал тихонько раскачиваться, стараясь привыкнуть, параллельно массируя низ живота:

— У тебя это… правда, огромная штука…

— Ух…

Сюй уже не мог больше держаться. Схватил его за талию и начал долбить с такой скоростью, что Ан Ли подпрыгивал, как на бешеном скакуне. В глазах потемнело, кровать издавала звуки, будто собиралась развалиться прямо сейчас.

— Ай, больно, твою мать! Стой, ну я же сказал…

Он выругался с обидой, сам удивился — ведь всего пару минут назад сам шёл на всё, как будто жизни больше не будет.

Смущённый, он тут же сменил тон:

— Ладно, не двигайся. Я сам. Так и кровать молчит.

Сюй притормозил. Дал ещё пару толчков и послушно остановился. В глазах — искра, в теле — напряжение. Глазами следил за Ан Ли с голодным интересом.

— Давай, детка. Сам работай.

Он не особо верил, что у Ан Ли хватит сил по-настоящему удовлетворить такого "молотильщика", как он сам. Но всё же — второй раз подряд парень сам проявлял инициативу: сначала отсос, теперь ещё и сверху залез.

Это действовало на него лучше любой прелюдии. Он даже решил — ладно, пускай играет в романтику.

…Он что, реально думает, что это “первый раз” и теперь нужно быть ответственным?

…Глупо. До умиления, до желания приласкать.

Чёрт, я гений, — самодовольно подумал Сюй, по-идиотски улыбаясь.

Но потом его взгляд метнулся в сторону тёмной гостиной. И к своему телефону.

…

Что-то всё-таки было странное. Когда Ан Ли вышел из ванной с его телефоном в руках — он вел себя… чуть иначе. Но, в конце концов, в прошлый раз сам же просил у него слюну во время секса. Значит, это не первый случай инициативы.

…Нет, вообще — всё началось ещё на том карнавале. Он тогда сам юбку задрал и подставился. Так что всё это — не внезапность, а скорее продолжение линии.

…Наверное, он просто слишком всё анализирует. Пять, максимум шесть минут прошло. Он же успел и умыться, и почиститься — вряд ли копался в телефоне. А даже если и копался… вероятность, что нашёл что-то важное — минимальна. Слишком мало времени. Слишком мало шансов.

…И всё равно… Чёрт. Надо было быть аккуратнее. Например, никогда не упоминать Чжэна по имени. Потому что дальше-то всё точно...

…Потом.

Мысль о будущем вдруг кольнула. Всё внутри словно пошло вразнос. Желание стало расползаться, мутнеть, приобретать неприятный привкус.

— А? — голос Ан Ли выдернул его из мыслей. Он продолжал шевелиться, стараясь опуститься глубже. — Неловко?

Сюй не ответил сразу.

Посмотрел на лицо Ан Ли — немного напряжённое, с оттенком тревоги. От этого внутри всё как-то смягчилось. Он закинул руки за голову, растянулся на подушке и лениво глянул на него:

— Да нормально. Просто… ты точно умеешь? Что-то как-то слабовато.

Ан Ли замер. Перевёл взгляд туда, где их тела соединялись.

— Тогда… — сказал он медленно. — Научи, куда?

...

До сих пор Ан Ли всё ещё задавал вопросы, от которых у Сюя внутри закипало:

— Двигайся туда, где тебе самому приятно!

Ан Ли сжал губы, ничего не ответил. Просто запрокинул голову и продолжил покачиваться, медленно, но с нарастающим азартом. Через несколько секунд его тело явно вошло в ритм, и он задвигался свободнее, чуть постанывая, как будто вошёл во вкус.

Сюй Шаоцин смотрел, не отрываясь.

Ан Ли был худощавый, но крепкий. Он быстро подхватил нужный темп, мышцы живота и талии то напрягались, то расслаблялись, изгибаясь в мягких, но точных движениях. В тёплом свете сбоку его силуэт играл живыми, почти хищными тенями.

Сюй не удержался — провёл пальцами по телу. Ласково, будто проверяя, не привиделось ли. Тот тут же дёрнулся всем телом, выпрямился, грудь чуть подалась вперёд, соски налились и встали.

Сюй провёл выше, скользнул к талии, потом к груди, принялся перебирать обе чувствительные точки, пока те не налились до предела.

— Рыбка… ты у меня сегодня такой развратный. За эти дни проголодался по мне, да?

У Кожа у Ан Ли пошла румянцем — от ключиц до шеи. Он глянул на Сюя из-под ресниц, с каким-то странным смешанным выражением:

— …Угу.

Сюй замер, и в этот момент Ан Ли вдруг резко выпрямил ноги, приподнялся, выпустил член, а затем — точно прицелившись — мощно сел обратно, ловя самый чувствительный угол. Сюй почувствовал, как плоть скользнула по той точке, что заставляет передёрнуться всё тело, и тут же получил резкую волну наслаждения.

Он даже вздрогнул — будто удар тока прошёлся по позвоночнику. Руки сами вцепились в талию Ан Ли.

Он сбивчиво задышал, глядя на него во все глаза.

— Что? — спросил Ан Ли, чуть наклонив голову.

Сюй ответил совершенно спокойно:

— А что? Продолжай.

Ан Ли замолчал.

Он крепче сжал его руки, чуть откинулся назад, начал двигаться — поднимался и снова опускался, точно вымеряя угол, чтобы каждый раз чувствительный кончик Сюя тёрся о самый уязвимый участок внутри. Наверное, так ему будет хорошо? Он склонился, чтобы заглянуть в лицо Сюя.

Тот действительно был полностью сосредоточен на нём. Слегка приоткрытые губы, горячее румяное лицо, напряжённые брови — будто не знал, мучается он или наслаждается.

Ан Ли любил это выражение. Оно делало Сюя… мягче. Почти добрым. Словно всё то, что он обычно прячет за колкостью и жесткостью — вот оно, открыто.

Он не удержался, провёл пальцами по его волосам, потом коснулся щеки. Наклонился и поцеловал — легко, но с нажимом. Язык проскользнул внутрь, и в то же время тело начало двигаться глубже, точнее.

— Мм… мм… — Сюй задышал неровно, голос чуть сорвался. — Ты… Ляг, давай, я тебя сейчас…

— Знаешь, — прошептал Ан Ли, — мне кажется, и так тоже можно. Хочешь попробовать?

Сюй больше ничего не сказал.

Ан Ли продолжал. Постепенно его накрывало: внизу всё зудело, чувствительность росла, тело отзывалось на каждое движение. Он выпрямился, отклонился назад и стал целенаправленно подставляться под чувствительный конец, ловя точку за точкой. Это приближалось. Очень близко. Вот-вот…

Но не наступало.

Он посмотрел вниз:

— Не держись. Кончи.

— Рано ещё, — буркнул Сюй.

Он почти физически ощутил, как у того в глазах промелькнула ехидная тень, прежде чем он снова спрятал её под безразличием.

— Кончи, — снова сказал он.

— Ты первым. Разве ты не говорил, что и так нормально? Или уже не тянешь? — усмехнулся Сюй.

Ан Ли вздохнул:

— Мы же оба мужчины. Зачем... Ну, когда ты сдерживаешься — он немного… ну, становится мягче. Я просто не могу тогда дойти.

Сюй застыл:

— Ты сказал… мягкий?

Ан Ли тут же поправился:

— Я не про тебя! Просто, у мужчин так бывает, когда держат себя. Потому… просто кончи. Я могу рукой довести.

В этот момент Сюй Шаоцин почувствовал себя хуже, чем когда отец подсовывал ему кандидаток в жёны. Будто этот лукавый демон с видом невинного ангела щёлкнул пальцами — и он, Сюй, обернулся в жабу, которую тут же зашвырнули в ледяное болото.

Голос сорвался, стал резким:

— …Спускайся. Быстро. Я тебя сейчас оттрахаю до обморока.

Но Ан Ли не только не остановился — он ещё и сменил позу. Теперь он стоял обеими ногами на кровати, откинувшись назад и опираясь руками сзади, почти лёжа. В этом положении он мог двигаться шире, глубже, вглубь и снова наружу. Бёдра работали в ритме, мышцы напрягались и снова отпускали.

Сюй смотрел, как его тело выгибается до предела. Как между белыми округлыми ягодицами раскрывается до предела тугое, влажное отверстие, почти светящееся от натяжения кожи. Его член, толстый, налитый, скользил внутрь и наружу, полностью входя и снова исчезая. А выше — более тонкий, но не менее твердый член Ан Ли, влажный, каждый толчок заставлял его вздрагивать и биться о живот.

Ан Ли двигался жадно, дышал тяжело, голос у него срывался:

— Шаоцин… Шаоцин… мм, ты снова стал таким твёрдым… Тебе хорошо? Хочешь кончить в меня?..

— …Твою… мать…

Сюй вцепился в простынь, зубы сжаты, всё тело натянулось, как струна. И он сдался. Стон сорвался с губ, он изогнулся и мощным толчком вошёл глубоко, содрогаясь от оргазма.

Глава 76. Эмпатия

Когда Сюй Шаоцин кончил, Ан Ли тоже освободил одну руку, хотел быстро дойти до финиша самому.

Но Сюй резко перехватил его за запястье:

— Оставь на потом. Боюсь, дальше тебе и так нелегко будет. М?

Ан Ли был уже на грани, и тут его схватили — по руке вены вздулись, бёдра и зад напряглись, как при судороге. Он злобно уставился на Сюя, но не сказал ни слова. Только опустил глаза, дышал тяжело, покраснев, и тихо пробормотал:

— Понял. Отпусти. Я схожу за салфетками.

Сюй молчал и не сводил с него взгляда.

Ан Ли отвернулся, увёл глаза, одну ногу уже поставил на пол — как вдруг Сюй подцепил его обратно, прижал, уложил, и они оказались лицом к лицу, лёжа вровень.

— Ан Ли. С тобой что-то не так.

Голос Сюя был острый, как лезвие, а ладонь, прижавшая плечо, тяжёлая, как свинец.

— Ты ведь…

Он хотел спросить прямо — ты что-то видел в моём телефоне? Но понимал: если Ан Ли и не знал о Сяо Дуо, этим вопросом он сам сдаст себя с потрохами. Минимум, им придётся поговорить про ту запись, которую он украдкой слушал.

Он всё ещё не придумал, как спросить об этом, не выдав себя. Оставалось одно — читать Ан Ли по лицу, как по рентгену.

Теперь, в отличие от темноты пару минут назад, каждое движение, каждый взгляд был перед ним, как на ладони.

Ан Ли чуть расширил глаза, встретился с ним взглядом... и через секунду уткнулся лбом ему в грудь.

Сюй: …

Так их поза внезапно сменилась: рука Сюя уже не сдерживала, а как будто обнимала его за спину. Они лежали почти вплотную, словно после близости — но не по-настоящему.

Что-то было не так.

Сюй Шаоцин пробежался мысленно по всем их ночам. Перепробовали многое, он знал тело Ан Ли лучше, чем своё. Но вот такой позы — чтобы вот так, после, просто лежать лицом к лицу — он не помнил ни разу.

Это было странно. Очень странно.

Волосы Ан Ли, растрёпанные, тёрлись о его шею — мягкие, щекочущие. Его дыхание было ровным и тёплым, обдувало грудь. Сюй немного помедлил, потом наклонился и легко поцеловал его в лоб.

Он понимал: это не было объятием. Это была маскировка. Ан Ли просто прятал лицо, зная, что сам не умеет лгать — эмоции у него всегда наружу.

…Как же это бесит. Дурак должен быть честным дураком. Прямым, предсказуемым, не лезть в загадочность, не вызывать раздражение.

Пока Сюй ломал голову, как закинуть наживку и вытянуть правду, Ан Ли сам вдруг заговорил:

— Я сегодня ходил в тот дом, где раньше жил.

Он замолчал на секунду.

— Ну, тот, где я вырос. Где мать жила. Ты же знаешь, я сидел. Так вот, пока я был там, она умерла. Я не успел её увидеть. А когда вышел, продал квартиру. Так что… сегодня мне стало как-то тяжело.

Сюй немного растерялся. Он не ожидал такого поворота.

Ан Ли подумал: ну, это ведь не ложь. Потому что именно сегодня, после такого вечера, когда накатило прошлое, он пришёл домой и узнал про Сяо Дуо — что Сюй её тайно спонсировал. Вот тогда его и накрыло. Как кульминация в плохой мелодраме: мозг вскипел, колени подогнулись, и он зачем-то встал на них, как идиот.

Наверное, именно этот момент и насторожил Сюя. Потому он сейчас и спрашивает. И рассказ про дом — не враньё.

…Хотя… теперь он немного жалеет. Видно было, что тем движением он реально напугал Сюя. Настолько, что даже во время секса этот, обычно одержимый плотью человек, отвлёкся на телефон.

Ан Ли даже хотел признаться, что самовольно ответил на его звонок, но не решился. Потому что знал — если всё вскроется, будет совсем неясно, как себя с ним вести.

Сейчас… он хотя бы мог притвориться, что не всё потеряно.

Он лежал, уткнувшись в грудь, в темноте перебирая тревожные мысли. Почувствовал, как Сюй тихонько похлопал его по спине. Кожа там была влажной от пота и уже прохладная. Сюй укрыл их одеялом.

— Ха. Так ты мне звонил, чтобы я тебя пожалел? — сказал он. — Забавно. Моя мать умерла раньше твоей.

Ан Ли: …

...Ха?

Он нахмурился, приподнял голову:

— Я и не ждал утешений. Разве что мне вдруг захочется чувствовать себя ещё хуже.

Сюй:

— Тогда зачем звонил?

Ан Ли:

— …

…Он правда хотел поговорить с этим чертовым ублюдком по-человечески. Хоть как-то. Но не был уверен, что продержится в добром тоне достаточно долго.

— Хочешь, чтобы я тебе старую квартиру обратно куплю? Сколько она стоит?

Ан Ли толкнул его и отвернулся, спиной к нему. Тихо вздохнул.

Сюй Шаоцин, лежа позади, начал ковырять его волосы у виска, засовывая пряди ему в ухо. Ан Ли резко дёрнул головой, потом сдавленно посмотрел на него через плечо.

— Если тебе правда так плохо — я могу попытаться тебя утешить. Может, это тебе поможет.

Ан Ли повернулся к нему лицом. От утешений от Сюя он не ждал ничего хорошего, но для вида подыграл:

— А? Ну давай.

— Я вот свою маму, например, перед смертью всё-таки успел увидеть.

— ………………

— Ну как, полегчало?

Ан Ли снова отвернулся к стене.

— Эй, маленький омлет, — вдруг спросил Сюй. — А за кого ты тогда срок тянул?

Ан Ли вздрогнул.

Сюй тоже перевернулся к нему, голос раздался сзади, у самого затылка.

— За Чжоу Сяоюнь? Она вроде была бухгалтером в вашей конторе.

— Нет. Это я сам сделал.

Сюй не отставал:

— Ну, два года отсидки — не повод терять всех одногруппников. Или дело было такое, что если кто-то, кто тебе доверяет, узнает правду — начнутся серьёзные проблемы? И ты просто решил всё замести под одну гребёнку, да?

— Там всё чисто! — Ан Ли вжал голову в подушку и накрылся одеялом с головой. — Не лезь в мои дела!

Сюй просунул голову под одеяло:

— То есть, угадал?

Под одеялом стояла тишина, будто они оказались в замкнутом мире. Сюй почти мог слышать, как у Ан Ли колотится сердце.

— Значит, правда любил её, — сказал он.

И Ань Ли ответил:

— Когда-то.

И замолчал.

Прошло немного времени. Сюй сказал:

— Ну вот и признался. С твоим уровнем интеллекта — и взял на себя вину.

Ан Ли считал, что держится неплохо. Он почти ничего не выдал. Но ту последнюю фразу — он просто не мог не сказать. Он вдруг подумал: Сюй всё понял.

Он задал этот вопрос нарочно. Потому что знал, что Ан Ли обязательно ответит. Классическая подстава.

Ядовитый.

— Ты меня не сдашь? — спустя паузу спросил Ан Ли вполголоса.

— Посмотрим, как будешь себя вести, — отозвался Сюй Шаоцин.

— Что значит — «как»?

— Хе-хе.

— …Я же уже отсидел, не вздумай нести чушь, — попытался увещевать Ан Ли.

— Всё зависит от поведения, — повторил Сюй.

Ан Ли повысил голос:

— Поведение?! Я вообще-то серьёзно! Она тоже пострадала!

Сюй ничего не ответил.

— Эй?

Сюй, с холодной усмешкой:

— Угу. Мне-то какое дело до твоих былых драм. Как будто мне это надо. Ты себе, видимо, придумал, что мне не всё равно, да? Ну и зря.

Под одеялом стало душно. Ан Ли попытался выбраться, но Сюй прижался ближе, обхватил его, и в темноте их тела вновь соединились — плотное, влажное соприкосновение. Он впился губами в кожу на затылке Ан Ли, водил языком, оставляя горячие поцелуи.

— Рыбка моя, — проговорил Сюй с хрипотцой. — Хочу тебя. Сейчас я войду сзади, прижму и буду драть, пока у тебя больше не останется ни капли.

В этом безмолвном, замкнутом пространстве дыхание и тепло смешались — ближе, чем близость, почти как растворение.

Ан Ли осмелел и пошёл в наступление:

— Подожди. Ты теперь знаешь всё обо мне — я тоже хочу знать о тебе.

— У меня нет тайн, — без колебаний отрезал Сюй.

— ...Но ты же тогда, у той заправки, говорил, что врёшь мне. Врал, что у тебя что-то случилось. Ты вообще редко рассказываешь что-то о себе. Наверное, потому что наши отношения не предполагают этого. Но я хочу знать. Всё — хорошее и плохое.

— Да? А я вот не помню.

— Это нечестно. Ты знаешь все мои секреты, а сам не говоришь ни слова. И ещё врёшь. С чего бы мне это терпеть?

— Потому что я богатый. И умный — сказал Сюй Шаоцин.

Ан Ли оторопел. Снова попытался вылезти из-под одеяла, но Сюй притянул его обратно:

— Ты меня, блин, достал. Всё болтаешь и болтаешь, ни к чему. Расслабься уже. Ты же не кончил, не давит?

— Нет. Пока ты мне не расскажешь — не буду, — Ан Ли вспомнил, как униженно стоял на коленях, взвинченный до предела, как будто чувствами платил.

А теперь — торгует телом, чтоб выудить хоть кусочек правды от своего же «благодетеля».

Немного стыдно. Но когда вспомнил, сколько Сюй накопал о нём — а он о Сюе толком не знал ничего... эту стыдливость он молча проглотил.

Сюй замер.

— Ты уверен? — спросил он.

— Уверен, — кивнул Ан Ли.

Он снова перевернулся лицом к Сюю:

— Я хотя бы хочу знать, что ты тогда хотел сказать. Там, на заправке. Ты же сам начал. А потом выкрутился, как всегда. Ты мне врёшь регулярно — что одна ложь сверху?

Он аккуратно отодвинул сзади край одеяла, чтобы хоть немного впустить воздуха. Он не понимал, как Сюй не плавится от жары — сам уже был насквозь мокрый, а тот всё ещё липнет, как будто ничего не чувствует.

Сюй немного помолчал.

Потом спросил:

— Ты правда хочешь знать?

Ан Ли кивнул, потом, вспомнив, что Сюй этого не видит, вслух сказал:

— Угу.

— Ладно. Тогда слушай. Десять лет назад… моя мать уже серьёзно болела. Врачи не делали хороших прогнозов — месяц-два максимум. Она сказала, что всё равно рада: успеет хотя бы на мой день рождения. Она не могла устроить мне восемнадцатилетие, но хотя бы семнадцать — как память. Она очень хотела сделать мне лучший день рождения. И в тот день её выписали, чтобы она могла приготовить для меня ужин.

— В обед она уже была дома, начала готовить праздник, ждала, когда я вернусь со школы. Но первой её нашёл не я. А звонок от завуча.

— …Понятно, — тихо сказал Ан Ли. Он примерно догадывался, о чём речь.

Хотя и не понимал — зачем Сюй это скрывал? Что тут такого?

— Вот это, — сказал Сюй, — ты, наверное, уже вспомнил. Слушаешь дальше?

— Угу. Говори.

— Отец тогда работал без выходных. Мамино лечение стоило дорого, он не мог уйти. Потому пригласили сиделку. Та рассказала, что после звонка моя мать ни слова не сказала, просто встала, оделась и настояла, что должна пойти в школу. Едва дошла до ворот двора — потеряла сознание. Вызвали скорую. Когда мы с отцом приехали — она уже не приходила в себя.

— Я тебе раньше говорил, что она умерла через пару дней. Это была ложь. Люди правы: она умерла из-за меня.

Ан Ли сначала остолбенел. Потом в темноте нащупал руку Сюя и схватил её. Он попытался возразить: — У неё ведь уже был рак. Последняя стадия. Она могла уйти в любой момент. Это не твоя вина…

— Если человек жив, даже если у него осталась минута — и ты в этот момент вонзаешь нож, это уже убийство. Я воткнул нож.

— Тогда все говорили: "Вот, гей, мать при смерти, а он тем временем в школе принуждает одноклассника к сексу". Мол, полный психопат. И самое страшное — я не отказался, потому что в тот момент мне просто… стало легче. Как будто отпустило, хоть на минуту. Я раньше говорил, что был жертвой. Это была ложь. Они всё сказали правильно. Я правда это сделал.

Ан Ли крепче обнял его:

— Но ты же и был жертвой. Это всё тот козёл, что вывернул ситуацию против тебя.

Сюй усмехнулся:

— Слышал такие фразы? "Одна ладонь сама не хлопает". Или "муха не садится на чистое место"?

— И ещё. Когда я прибежал в больницу, она уже была без сознания. Но глаза были приоткрыты, двигались, будто хотела что-то сказать. Не могла, но не сдавалась. Я просто сидел рядом, ждал, что она заговорит.

—Я знал, что она умирает. Но если бы она сказала хоть слово — хоть "с днём рождения"... или просто "пришёл?" — я бы понял, что она не злится. Я так этого хотел. Хотел, чтобы она сказала хоть что-то, чтобы я знал: она меня простила. Я был до предела эгоистичен — мама умирала, а я думал только о себе.

— Не надо... перестань. Если не умеешь говорить — просто молчи... — прошептал Ан Ли.

— Я ждал долго. И вдруг она чуть шевельнула губами. Я подумал — вот, наконец-то, и поднёс ухо. Она выдохнула тёмную, густую мокроту с кровью в мое ухо. Она стекала по моей щеке. И всё. Она умерла. Так и не сказала ни слова. Так и не простила. Но больше всего я чувствовал даже не боль, а… злость. Знаешь, я и правда — такой человек.

У Ан Ли будто в грудь врезались кулаком. Горло сдавило.

— Сюй Шаоцин! — хрипло выкрикнул он. — Хватит уже!

— Я не договорил, — будто бы нарочно продолжил Сюй. — Кроме матери, был ещё отец. С того дня он каждый день пьёт таблетки от давления. До сих пор. Считает, что это он виноват: был слишком занят работой, не уследил ни за семьёй, ни за мной. И теперь живёт с этим, как с приговором. Я, наверное, из тех, кто с рождения пришёл долги родителей взыскивать.

Ан Ли потянулся к одеялу, хотел сдёрнуть, увидеть Сюя — лицо, глаза. Но тот остановил его:

— Уже и так жарко. Выключи обогреватель.

Ан Ли послушно повернулся, высунулся из-под одеяла и нажал кнопку. В комнате снова стало темно и тихо.

— Так вот, — продолжил Сюй. — В те годы я был ещё пацан, но точно не невинный. Холодный, извращённый, эгоистичный, проклятие для своих родителей — это всё я. Раньше, когда рассказывал тебе, выставлял себя чистеньким. А теперь — вот он я. Всё понял? Доволен?

Глава 77. Эмпатия

Ан Ли вскочил с кровати и убежал в ванную.

Он сел на крышку унитаза и тихо, судорожно всхлипывал. Не рыдал, но грудь ходила ходуном. Через несколько минут в дверях появился Сюй Шаоцин. Опёрся на косяк, скрестив руки, и посмотрел на раскиданные по полу бумажные комки — как будто кто-то яростно мял их, как выплёскивал злость.

— И это вот обязательно, да? — сказал он, облокотившись на косяк. — Говорить — плохо, не говорить — тоже плохо. Ты определись, ладно? Ты правда настолько... эмоционален?

Ан Ли отмотал бумагу, прижал к глазам. Потом высморкался в очередной комок и с размаху бросил его на пол.

Он услышал тихое фырканье и поднял голову — Сюй Шаоцин смотрел на него с полуулыбкой, в которой и усмешка, и вызов, и что-то почти ласковое.

Ан Ли вдруг решил не экономить бумагу. Он отмотал сразу шесть листков, сложил их, и с каким-то вызовом вытер внезапно ставшие ещё горячее слёзы.

Сюй Шаоцин расхохотался:

— Ан Ли, ты просто чудо. У тебя эмпатия через край — в кино, небось, все смотрят на экран, а кто-то обязательно сидит и наблюдает, как ты рыдаешь, да?

Когда он выжал из шести листков бумажной салфетки всё, что мог, Ан Ли швырнул их в урну и рявкнул:

— Да что смешного! Ты там сам себе ярлыков навешал, а кто тебе сказал, что они правда к тебе клеятся? Твоя мать ведь тебя любила. Жила тобой. А ты теперь так о себе говоришь? Если мой ребёнок после моей смерти будет так себя винить… мне станет так больно, что я умру ещё раз.

Сюй замолчал. Спустя паузу — глухо:

— Ты..

— Сюй Шаоцин, — сказал Ан Ли, — если бы ты был моим сыном, живой, здоровый, красивый, умный, самостоятельный — что ещё нужно? То, что ты гей — и что? Подумай лучше о тех, кто в нищете в глухомани сидит, даже не мечтает о женитьбе, и что — легче им от того, что они "нормальные"? Или о детях в голодающих регионах Африки — они умирают, даже не зная своих матерей…

Сюй дёрнул уголком губ:

— Ты сейчас о чём вообще... Ты как с пулемёта — то про одно, то про другое.

Ан Ли не остановился:

— И твой отец тоже. Ты был ребёнком. С тобой случилось всё это — травля, слухи, смерть матери, ещё и в "лечение" тебя упрятали. Как ты мог это выдержать? Я ведь тоже отец. Я понимаю. Может, мне самому поговорить с стариком Сюем? Если получится, убедить его принять...

На лице Сюя, долго сохранявшем показное спокойствие, вдруг мелькнуло настоящее потрясение.

— Ты хочешь встретиться с моим отцом? — его выражение стало сложным, как будто он боролся сразу с несколькими эмоциями. — Если он узнает, кто ты... ты сам его угробишь.

..., — голова у Ан Ли всё ещё кипела, но внутри уже начинало стихать.

— Ладно, — сказал он. — Тогда забудем.

Помолчал и добавил: — Но только не говори так больше. Это не твоя вина.

— Ан Ли, — усмехнулся Сюй. — Ты не с моим отцом хочешь встретиться. Ты сам хочешь быть мне отцом.

Он развернулся и пошёл в гостиную. По дороге включил свет:

— И вообще, что это сейчас было? Кто тут сейчас рыдал, как на похоронах, и бегал по квартире в эйфории? И ещё — не называй моего отца «старик Сюй». Ранги не раздаём.

Похоже, сегодня с постелью не сложится — Сюй спокойно надел штаны, прихватил куртку и зашёл в ванную. Осторожно набросил одежду на плечи всё ещё хныкающего Ан Ли, а сам вынес стул и поставил напротив двери, сел и просто... смотрел, как тот плачет.

Ан Ли всхлипывал долго.

Сюй молчал. Следил, как по полу растекаются очередные комки бумаги — будто кто-то лепил вареники и пускал их вариться прямо на кафель.

Прошло немало времени, прежде чем рыдания начали стихать. Сперва звук стал тише, потом и вовсе перешёл в редкие всхлипы. В завершение он тяжело выдохнул, а затем начал собирать с пола промокшие бумажки.

— Всё? Плиту выключили? Крышку закрыли? А то твои пельмени тут уже сейчас всплывут, — произнёс Сюй.

Ан Ли поднял голову. Глаза были вдвое меньше обычного.

— Первый раз вижу тебя таким, — добавил Сюй.

Ан Ли уже пришёл в себя и ощутил, мягко говоря, неловкость:

— Я просто… подумал просто о детях… А-а-апчхи!

Он правда подумал про ребёнка. Но «просто» — прозвучало как попытка сохранить остатки достоинства.

— …

Сюй Шаоцин встал и отнёс стул на место:

— Не надо пока убираться. Надень штаны.

— Штаны? — Ан Ли поднял голову. — А если мы потом ещё… ну, доделаем…

Сюй уже натягивал куртку:

— Сегодня без этого. Мне домой надо.

Ан Ли был удивлён:

— Домой? У тебя дела? Или я тебя так напугал, что ты передумал?

— Угу. И то, и другое, — отозвался Сюй. — Завтра в командировку. Чемодан даже не собрал.

— Командировка… — Ан Ли замолчал, потом неуверенно добавил: — Ну, если бы ты сказал заранее, я бы тогда…

— Что, поревел бы по-быстрому? — усмехнулся Сюй. Он уже стоял у двери и надевал обувь.

Ан Ли, в спешке натягивая брюки:

— Подожди, я тебя провожу.

— Не надо. — Сюй открыл дверь. — Всё, братец, до связи.

Ан Ли облокотился на дверной косяк:

— Скоро же Новый год. Когда вернёшься?

— До праздников. Там надо дела закрыть.

Он уже почти вышел, но тут повернулся, посмотрел на Ан Ли. Хотел было съязвить: «Глаза у тебя сейчас как у распаренной мидии». Но Ан Ли, будто неправильно понял его взгляд, чуть замешкался, а потом наклонился и поцеловал в губы.

Сюй:

Реплика застряла в горле.

Ан Ли тут же выдал лицо великодушного равнодушия:

— Счастливого пути.

…Безнадёга. Просто безнадёга, — подумал Сюй, уже уходя.

Он вспоминал, как тот рыдал ради него, скомканный, жалкий — и не почувствовал вины. Наоборот, как будто стало легче, даже не так уж и хотелось секса.

…Безнадёга, — повторил он мысленно.

Он вдруг задумался: а если бы они с Ан Ли не спали — у них вообще могло бы что-то быть?

Например…

Дружба?

…

…Или, может, с его отцовскими замашками, пусть станет моим крестным отцом.

…Тогда мы сможем быть вместе. Официально. Навсегда.

(Сяо Дуо: Братец, теперь ты мой старший брат!)

(Старик Сюй: Ан Ли, заходи ко мне в гости, в шахматы порубимся?)

(Ан Ли: Привет, Шаоцин, мой крёстный сын. Познакомься с моим бойфрендом. Он просто огонь. Особенно когда я сверху — ни разу не подвёл!)

...Блядь!!! Подожди, я ещё вернусь!

Сюй Шаоцин вышел из жилого комплекса, свернул за угол и подошёл к своей машине. Как и ожидал — поймали под конец года: штраф за парковку. Выругался, забрал квитанцию, вытащил ключи.

Сел за руль — и на секунду застыл. Внезапная темнота и одиночество накрыли его, как волна. Этот район... даже уличные фонари здесь светят слабее, чем в городе.

Он чувствовал себя вымотанным. Не хотелось никуда ехать. Он откинул голову, уставившись в тёмный потолок машины.

“Если мой ребёнок после моей смерти будет так себя винить… мне станет так больно, что я умру ещё раз.”

Умереть…

В темноте вспыхнул экран телефона.

Он ответил: — Алло.

Голос Ан Ли был немного дрожащим:

— Ты... ты в порядке? Домой доехал нормально?

— А что может случиться? — спокойно отозвался Сюй.

Ан Ли запнулся:

— Просто ты... ну...

Сюй выдержал паузу:

— Что, пожалел меня? Только не надо.

Ань Ли поспешил возразить:

— Да куда мне.

Молчание.

— ...

— Пока, — пробормотал Ан Ли.

— Тогда может, ты со мной…

Гудки.

Сюй остался сидеть с телефоном в руке, пару секунд глядя в пустоту. Потом убрал его, завёл мотор. Тишину ночи прорезал ровный рёв двигателя.

Телефон снова завибрировал. Опять Ан Ли.

— Алло? — взял трубку Сюй.

Голос Ан Ли был слегка перекошен:

— Сюй Шаоцин, ты же говорил, что не за рулем?!

Сюй Шаоцин услышал в трубке какие-то шорохи — и вдруг этот звук совпал с реальностью.

— Тук-тук.

И в телефоне, и за окном машины — одно и то же. Он опустил стекло и увидел... Ан Ли. С глазами, красными и распухшими, как у запаренного моллюска. В темноте — зрелище, прямо скажем, на любителя.

— Ты же говорил, что не на машине, потому что хотел со мной пить, — сказал Ан Ли, с лёгким упрёком. Он уже ждал, что сейчас Сюй огрызнется.

— А ты, вроде как, уже ушёл пить с кем-то другим, — невозмутимо отозвался Сюй.

— Ну да… — вздохнул Ан Ли и шагнул назад. — Едь осторожно.

Он помахал рукой.

Сюй смотрел на него.

Ан Ли — на Сюя.

Первым заговорил Сюй:

— Ты ради этого специально вниз спустился? А я думал, ты хочешь поехать со мной домой, помочь собрать чемодан. Всё-таки я ради тебя сюда заявился.

Ан Ли почесал щёку:

— Могу, в принципе.

Сюй завис. А Ан Ли уже отвёл взгляд, старательно рассматривая ближайший мусорный бак. Сюй облокотился на окно, махнул рукой и сказал с улыбкой:

— Садись.

Ан Ли посмотрел на него. Подошёл ближе, наклонился и склонился к самому стеклу, глядя в упор.

...Вот теперь улыбка была настоящей.

Он выдохнул и резко дёрнул руку, вцепившись в щёку Сюя, и отвесил хорошую такую щипачку.

— Паршивец!

Сюй опешил. А Ан Ли обошёл машину, сел на пассажирское, закрыл за собой дверь.

Сюй всё ещё не мог понять, что за пожар у него горит на лице, но уже поворачивал руль и сдавал назад.

Машина тронулась и, урча, выехала на тёмную улицу.

Сегодня был какой-то проклятый день.

С визита в больницу днём и до вечера с ним произошло слишком много. Ан Ли вспоминал по пунктам, и каждое воспоминание казалось длинным, как фильм. Каждое выбивало из равновесия.

Но если все эмоции до этого были как петарда за петардой, то последняя стала спичкой. Если бы, вспоминая прошлое, Сюй не лежал в душном одеяле, с ледяными руками, если бы не говорил всё так, будто в нём не осталось ни души, если бы в его взгляде не было этой пустоты, а на губах — этой нелепой, застывшей улыбки... может, Ан Ли и не сорвался бы. Не поджёг бы весь накопленный за день заряд, не устроил бы этот хлопковый дождь из бумажек.

Он думал: для Сюя я сегодня, наверное, просто сумасшедший. Прямо-таки клинический. Надо срочно перевернуть эту страницу. Ни слова больше, ни намёка.

Когда они вернулись к Сюю домой, тот сразу достал чемодан, поставил на пол и начал собираться.

— Помочь? — тут же предложил Ан Ли.

Сюй, не стесняясь, выдал список:

— Принеси из гардеробной три галстука, три пары трусов, четыре пары носков — положи в герметичный пакет. Ещё возьми три рубашки, одни брюки, аккуратно сложи. Из ванной — две упаковки салфеток, спрей, и с тумбочки у кровати — мой пауэрбанк.

Ан Ли вошёл в гардеробную и открыл шкаф. Когда он добрался до ящика с нижним бельём, Сюй внезапно вбежал и схватил его за руку:

— Я сам.

Но было поздно. Ан Ли уже вытащил одну отдельно лежащую, безнадёжно несуразную, откровенно провинциальную трусишку:

— О, а у тебя и такие есть…

Сюй тут же вырвал трусы, молча закинул обратно и закрыл ящик:

Ан Ли послушно отошёл и сел в стороне. Через некоторое время спросил:

— Завтра тебя проводить до аэропорта?

Сюй удивлённо посмотрел:

— А тебе на работу не надо?

— Лян сказал, что нет... — ответил Ан Ли. — Сказал, что перед праздниками уже почти всё готово. До конца недели я свободен. Мне обязательно возвращаться в офис?

Сюй замер:

— А. Ну, верно. Лян Нин едет со мной, так что ты там особо и не нужен. Не надо возвращаться.

— Чт... — Ан Ли нахмурился, выпрямился, обхватив колени. — Лян едет с тобой? Он мне ничего не говорил...

Пара рубашек шлёпнулись ему на колени. Сюй фыркнул:

— А он обязан тебе докладывать? Он что, без твоего разрешения не может в командировку съездить?

— Нет, конечно нет— Ан Ли опустил голову и молча начал складывать рубашки.

Через некоторое время Ан Ли вышел в гостиную, отнёс аккуратно сложенные вещи и остальное барахло к чемодану. Поднимая голову, небрежно спросил:

— Эй, а ты откуда узнал, что Лян Нин — глубоко в шкафу? Ну, в смысле, что он скрывает. Такие обычно не светятся.

— Потому что он интересуется мужчинами, — отозвался Сюй Шаоцин из ванной.

— Правда? А кто ему нравится? — продолжил Ан Ли.

Сюй тут же вспомнил тот самый рисунок с Ан Ли в образе кролика, выгнувшимся с задранной попкой. Его будто ударило в грудь. Он подошёл к ванной и уставился на Ан Ли.

Хотел было опять вколоть что-то ехидное, но вдруг увидел, как тот, нахмурившись, копошится, делая вид, что вопрос задан между делом. Словно всё это — шутка, но глаза тревожны, движения напряжённы.

М-м.

Ага?

Хм?

…Что, серьёзно?

Сюй потер подбородок, потом, сам не понимая зачем, с притворной интимностью произнёс:

— Потому что мы с ним близки. Часто бываем вместе… ну вот, и стало понятно. Хе-хе.

Он внимательно следил за реакцией.

Ан Ли в этот момент мял рубашку, которую сам же и сложил, оставив на ней отпечаток ладони. Быстро убрал руку и принялся разглаживать, как будто ничего не случилось.

Сердце Сюя забилось чаще а в жилах разлилось странное, приятное тепло.

— А, — кивнул Ан Ли, поднял взгляд и только тут заметил, что Сюй смотрит на него. Он чуть растерялся и сказал: — Я сегодня в гостевой комнате посплю.

— Эй, Рыбка, — сказал Сюй, у которого в голове уже зрела очередная пакость.

— Раз ты завтра свободен — отвези меня в аэропорт. Водить умеешь?

— Ну, вообще-то да, — отозвался Ан Ли, но выглядел немного настороженно.

— Только вот… если Лян Гэ тоже поедет, может, мне и не стоит. Мы же перед ним делали вид, что не знакомы.

— Плевать. Ты вообще-то мой сотрудник. — моментально отрезал Сюй. — Скажу, что у Лао Чжэна и секретаря Лю были дела, и тебя отправил вместо них.

Он тут же достал телефон и написал Чжэну: «Завтра утром не забирай меня»

Ответ прилетел мгновенно: «Хорошо, босс»

Ан Ли услышал это «босс» — и тут же вспомнил про Ян Гуаншэна и актрису. А потом — про то, как шофёр и начальник вдруг оказываются замешаны кое в чем, если один вдруг не берёт трубку в нужный момент.

…Ну и ладно. Всё равно рано или поздно всплывёт.

Он с каким-то сложным выражением глянул на Сюя.

…В конце концов, что я вообще могу ему дать? Кроме секса — ничего.

Чемодан был собран. Оба легли спать, каждый со своими мыслями. В темноте Сюй Шаоцин продолжал пополнять свой личный "свод правил".

Пункт второй: не говорить фраз типа «ты вот такой».

Комментарий: вроде стараюсь, а всё равно ссоримся. То я виноват, то он. Бесполезно.

Он добавил и третье: изучить техники контроля оргазма.

Но стоило напечатать это, как в голове всплыло вечернее видение — Ан Ли, сидящий на нём, изнывающий, с лицом, искажённым страстью, тяжело дышит:

— Тебе хорошо?… Хочешь кончить в меня?..

Тело отозвалось мгновенно.

С трудом сдерживая себя, он продолжил печатать:

"Я абсолютно точно достаточно твёрдый и достаточно выносливый. Просто, возможно, секс — это ещё и сражение умов.”

Подумал и стёр "контроль оргазма". Вместо этого написал:

Изучить сексуальные предпочтения Ан Ли.

На следующее утро Ан Ли отвёз Сюя в аэропорт. Лян Нин первым подошёл поздороваться:

— Шаоцин.

А потом заметил стоящего рядом Ан Ли — и от изумления у него чуть очки не слетели:

— Ан Ли? Это ты?.. Ты же Ан Ли, да?

Ан Ли смущённо потёр глаза: — Ага. Вчера фильм трогательный смотрел…

Лян Нин улыбнулся, поправляя очки:

— Не три, глаза грязными руками. Приложи дома холодное полотенце.

Затем он повернулся к Сюю, слегка нахмурив брови:

— Почему он тебя привёз? А Лао Чжэн где?

— Были дела. Этот карась на замену. — небрежно бросил Сюй.

— Какой ещё карась? Его зовут Ан Ли. Ан — как в «спокойствие», Ли — как в «карп». — всё тем же тоном улыбки сказал Лян Нин, а потом хлопнул Сюя по плечу: — Последнее время у меня работает. Очень старательный парень.

Сюй промолчал. Но взглянул на Ан Ли — и, конечно, тот уставился на руку Ляна, лежащую на его плече. Настроение Сюя внезапно пошло в гору.

Он с видом чистого ангела сказал:

— Ты всегда так говоришь, когда мы работаем вместе. Может, дело в том что ты отличный руководитель? Спасибо за наставничество!

Лян Нин даже опешил. По его наблюдениям, нормальная реакция Сюя на такие фразы была бы: «Ага».

Он рассмеялся:

— Ну ты даёшь. Мы же столько лет знакомы, чего ты как чужой. Так и мне тогда тебя благодарить, да?

— Ха-ха-ха.

Сюй даже хлопнул его по плечу в ответ. Картина вышла настолько идиллической, что Лян Нин сам почувствовал, как всё это смотрится... подозрительно тепло.

Сюй Шаоцин неожиданно сам завёл светскую беседу:

— В прошлый раз, когда были в Шаньчэне, там была улица — целая куча лавок с острыми закусками. Я оттуда кое-что привёз, отцу очень понравилось. В этот раз тоже давай туда заглянем?

Лян Нин озадачился.

Что? В ту поездку они вообще зашли туда по пути — клиент водил показать площадку. Сюй тогда был холоден, шёл быстро, ни на что не отвлекался и вообще сказал, что не ест острое, поэтому ничего не купил.

…Или всё-таки купил, но тайно?

Лян Нин сдержанно улыбнулся:

— Если тебе хочется — сходим. Я тебя провожу.

— Вот и хорошо.

Ан Ли смотрел на Сюя, моргая опухшими глазами — выглядел слегка варёным. Он скомканно пробормотал:

— Вы пока подождите, дайте мне ваши паспорта, я схожу распечатаю посадочные.

Оба вручили документы Ан Ли, и тот ушёл в сторону стоек.

Когда он отошёл, Лян Нин повернулся к Сюю:

— Ты же знаешь, что он тот самый «зайчик-горничная» с карнавала, да? В вилле Ян Гуаншэна ты ещё измывался над ним. А теперь он у тебя в компании.

Сюй не изменился в лице:

— Правда? Ну и ладно. Кстати, ты как считаешь, тот защитный модуль, что мы выбрали в прошлый раз — лучше по соотношению цена/качество, чем тот, что в Шэньчэне делали?

Лян Нин: …

А вот и снова тот Сюй Шаоцин, которого он знал.

— Тогда Ан Ли как раз помог мне сравнить модули по ваттам и зонам мощности, — ответил Лян. — Думаю, для нового объекта подойдёт тот, что из Шэньчэня. Посмотришь потом материалы.

Они ещё немного обсудили проект в Шаньчэне. В этот момент Ан Ли вернулся лёгким бегом и вручил им посадочные и документы:

— Всё готово, можно проходить на досмотр.

— Спасибо, — сказал Лян, взял чемодан и повернулся к Сюю: — Пошли?

У Ан Ли от природы были длинные, прямые брови, но сейчас они казались поникшими. Он выглядел совсем понурым. Потёр глаза:

— Тогда я пошёл. До свидания, босс Сюй.

Сюй немного поколебался, едва удержался, чтобы не потрепать его по голове. Вместо этого хлопнул по руке:

— Угу. Машину мою поставь туда… ты знаешь куда. Не ошибись. Ключи у тебя, пусть у тебя и полежат. Приезжай потом за мной.

— Есть, босс. — Ан Ли кивнул, перекинулся коротким «до свидания» с Ляном и пошёл прочь.

Сюй Шаоцин, оставшись стоять, почему-то всё вспоминал это выражение лица — немного обиженное, немного ревнивое. От этого внутри у него что-то взбодрилось, даже заискрилось. А потом вспомнил, как парень ушёл, ссутулившись, и это почему-то стало неожиданно противно. Досадное послевкусие не отпускало его даже на борту.

Цзянчэн не был родным городом Сюя. Просто место, где он жил много лет, которое знал почти как своё. Но вот странность: ещё не уехал, а уже хотел вернуться. Не потому что быстрее бы закончить дела — а просто хотелось обратно, туда, где… ну, где это всё.

Сюй Шаоцин не сдержался и написал в WeChat:

«Хочешь что-нибудь? Привезу».

Ответ прилетел почти сразу:

«В интернете всё есть.»

Настроение тут же испортилось. Сюй фыркнул, убрал телефон, не ответив.

А вот Лян Нин был занят: печатал сообщения без эмоций, видимо, нужно было закончить что-то до взлёта.

...

Суй Фэн: Ты такой холодный ︿.︿

Суй Фэн: Не спи с деловыми партнёрами во время командировок. Мне не нравится, когда трогают мои вещи.

Суй Фэн: Покажи, как он выглядит. Симпатичный? Может, он мне конкурент?

Лян Нин: Не начинай. Он натурал. Я тоже.

Лян Нин: И я тебе не вещь.

Суй Фэн: Хех, по внешности не судят. У меня есть один друг — называет себя натуралом, но на самом деле давно "гей до костей". Откуда ты знаешь, может, он на тебя уже глаз положил?

Лян Нин скосил взгляд на Сюя, даже колени сжал:

Лян Нин: ...Не неси чушь.

Суй Фэн: Просто ты выглядишь как типичный гей, дядя.

Суй Фэн: Такой классический тёплый топ.

Суй Фэн: Тебе кто-нибудь говорил? Ты точно с потенциалом. Я тебя обожаю ❤

Лян Нин: Что такое "топ"?

Суй Фэн: Это тот, кто сверху ;)

Лян Нин сжал телефон так, что побелели костяшки.

Сюй Шаоцин, заметив, как тот побледнел, спросил:

— Что случилось?

Лян тут же погасил экран, слегка натянуто улыбнулся:

— Ничего.

Он долго колебался, но в конце концов, вспомнив всепоглощающего Ян Гуаншэна, настойчивого Суй Фэна и всех этих "скрытых геев", вдруг понял: Сюй, со своей скучной нормальностью, — это почти утешение. Он поправил очки и тихо пробормотал:

— Шаоцин... Чёрт, в этом мире так много странных людей.

Примечание переводчика:

Имя Суй Фэн (隋风) включает в себя иероглиф 风 (fēng), который переводится как «Ветер».

Глава 78. Слишком много правды

Ан Ли сидел дома, приводил в порядок файлы на ноутбуке, когда раздался звонок от Чжоу Сяоюнь. В голосе у неё слышалось что-то странное:

— У меня к тебе вопрос.

— Говори.

Она помедлила.

Ан Ли насторожился:

— Сяо Дуо в порядке?

— С ней всё нормально…

— Тогда что случилось?

— Твой начальник, Сюй. Его двоюродный брат… ты ведь знаешь? Мы виделись тогда в больнице. Врач. Фамилия Цзян, — сказала она.

…?

Имя всплыло неожиданно, и у Ан Ли внутри что-то кольнуло. Этот врач был из тех, кто смотрит насквозь — и ничего хорошего за этим не следует. Он выпрямился, словно по тревоге:

— Что с ним?

Когда она услышала, как изменился его голос, то, похоже, что-то для себя поняла:

— Ты ведь что-то от меня скрываешь, да?

Ан Ли открыл рот, но не смог вымолвить ни слова. Ладони вспотели. Он и сам не знал, что сказать.

Она не стала ждать:

— Врач Цзян сказал, что Чжэн Хуанци — это имя водителя Сюя. И что деньги на лечение пришли от твоего босса.

…

— Откуда он это узнал?.. И почему вообще обратился к тебе?

Сяоюнь вздохнула:

— Значит, ты всё знал? Почему не сказал? Я-то думала, это какая-то благотворительность, добрый человек помог.

— Я и правда узнал недавно… — пробормотал он. Хотя даже если бы знал раньше, всё равно бы не смог ей сказать. Он не знал, как объяснить, почему Сюй сам указал на Сяо Дуо. Да он и сам не понимал этого до конца.

Одно было ясно: сказать "потому что он хороший человек" — было бы просто глупо.

— Ха. Значит, вы всё-таки что-то от меня скрываете.

Произнесла она это почти спокойно. И именно эта уравновешенность заставила Ан Ли почувствовать, как у него внутри сжалось.

Он промолчал.

— Сегодня он спросил, не дочь ли Сяо Дуо для Сюя, — добавила Сяоюнь.

Ан Ли застыл:

— …Что?

— Врач Цзян сказал, что отец Сюя всю жизнь мечтает, чтобы сын наконец остепенился. А тот — ни разу никого не привёл в дом. Сколько ни старались — всё без толку. Старик уже не знает, что делать. А тут вдруг узнаёт про Сяо Дуо… Сначала вроде бы не хотел вмешиваться, но теперь… он просто хочет встретить Новый год с внучкой. Боится, что не успеет…

Она не договорила, и не надо было. Все знали, что с Сяо Дуо всё может пойти под откос в любой момент. Старик просто боялся не успеть.

— Я не понимаю… — сказал Ан Ли. В голове у него шумело.

— Вы с Сюем что, договорились? — спросила Чжоу Сяоюнь. — Он платит за лечение, а ты в ответ предлагаешь ему “поиграть в семью”, чтобы утешить его отца? Говорят, у старика тоже здоровье неважное. Стоит кому-то упомянуть, что сын до сих пор один — и тот сразу в больницу. Ну и фантазия у вас… Это вообще нормально? Почему ты мне ничего не сказал? Я — мать Сяо Дуо, со мной такие вещи обсуждать не надо, да?

— Нет, — Ан Ли прижал пальцы к вискам. — Между нами с Сюем ничего подобного не было. Мы такого не обсуждали.

Сяоюнь недоверчиво прищурилась:

— Без вашего сговора он бы не стал платить. А если не он, то как его семья на меня вышла?

Ан Ли промолчал.

С её стороны всё действительно выглядело подозрительно. Сюй с их семьёй никак не связан, а тут вдруг такие деньги на лечение, и сразу после — попытка “установить родство”.

Хотя, если подумать — сам Сюй Шаоцин никому об этом не говорил. Ни о деньгах, ни о девочке. С чего вообще его семья взяла, что у него есть внебрачная дочь? Да и возраст… он что, в восемнадцать её завёл? Это вообще законно?

Следующая фраза Чжоу Сяоюнь точно попала в цель, о которой Ан Ли даже боялся думать:

— Странно, конечно. Если он правда хотел бы кого-то «предъявить» семье, нашёл бы ребёнка помладше и, главное, без диагноза. Так было бы проще, логичнее. А тут — именно Сяо Дуо… почему?

— Я не знаю, что у них там происходит, — тихо сказал Ан Ли. — Я знаю, что это он дал деньги. Но почему его семья решила, что она его дочка — не понимаю.

Чжоу Сяоюнь помолчала. Видимо, обдумывала. Она в итоге сказала:

— Знаешь, я тебе верю. Ты не тот, кто станет врать про такое.

Она выдохнула:

— Раз ты знал, что это он дал деньги… значит, у него был какой-то мотив. И вот он, мотив, на поверхности.

Ан Ли не мог этого объяснить. Он только сказал:

— Нет. Это не так. У Сюя не было таких намерений. И, насколько я знаю, семье он ничего не рассказывал.

— Так, да? — переспросила она. — Ну, как бы там ни было, он — человек, который спас Сяо Дуо. Хороший человек. Если когда-нибудь ему понадобится от нас помощь — мы должны быть готовы. Может, сам и скажет, чего хочет. Ты с ним поговори, а?

Повисла пауза.

Ан Ли, будто нехотя, спросил:

— А ты доктору Цзяню что сказала?

— Пока ничего, — вздохнула Сяоюнь. — Я не могу прямо отрицать. Всё-таки мы уже приняли помощь от Сюя. Но и подтверждать не могу — с чего это вдруг моя дочь должна кого-то признавать отцом? Я сначала должна с тобой всё выяснить. В конце концов, ты — её настоящий отец.

— Сяоюнь…

Ан Ли поперхнулся.

Как он понял — Сяоюнь была готова смириться с этим, просто потому что Сюй помог. Ради лечения дочери, из чувства долга — она была готова называть его отцом Сяо Дуо. Всё бы сошлось…

Но если бы она узнала про то, что между ним и Сюем… если бы знала, что у него с её бывшим — отношения, которые она наверняка сочла бы мерзкими… Смогла бы она так же спокойно реагировать?

У него загорелись уши. Лицо вспыхнуло жаром.

— А ты как думаешь? — снова спросила Сяоюнь. — Доктор Цзян ждёт моего ответа. Если всё решено, то накануне Нового года мы с Сяо Дуо должны быть у твоего начальника дома. Встречать праздник с его семьёй.

Ан Ли откинулся в кресле, будто сдулся. Сгорбился, уткнувшись в себя.

— Я не знаю, — проговорил он, и в голосе слышалась безысходность. — Я правда не знаю.

...

Сяоюнь удивилась. Она была уверена: зная характер Ан Ли, он бы не просто принял помощь, а стал бы искать, чем отплатить. А тут — человек спас его ребёнка. Казалось бы, он должен быть готов на всё. Даже умереть без слов. Но он колебался.

И всё же, подумав, она нашла объяснение. Если он и правда ничего не обсуждал с этим боссом заранее, то реакция понятна. Мужчина вдруг слышит, что его дочь должна звать другого папой — даже если всё ради благодарности — не каждому это под силу.

Она даже почувствовала лёгкое раскаяние. Может, слишком бодро решила отдать инициативу, а про чувства настоящего отца забыла.

Поэтому она сказала:

— Я понимаю.

— Ли-ге, ну ты подумай… Я всё равно сделаю, как ты скажешь. Но тебе нужно поговорить с Сюем. Понять, чего он сам хочет.

Ан Ли ничего не ответил.

Внутри у него всё съёжилось в липкое чувство вины. Он повесил трубку и начал нервно мять подушку памяти.

Сяоюнь была права: Сюй Шаоцин — спаситель Сяо Дуо. Его долг перед ним — огромен. А ещё… он — гей. Он не может жениться, не может завести ребёнка.

А отец Сюя, тот, похоже, сходит с ума от желания внуков, и втаптывает сына в землю своей одержимостью. Возможно, если сейчас всё сложится как надо, старик отстанет.

Если Сюй Шаоцин попросит, Ан Ли готов ему помочь. Готов, потому что должен. Нет ничего, чего он не сделал бы ради него.

Но…

Если он действительно согласится на эту игру, то больше не может скрывать от Чжоу Сяоюнь, что между ним и Сюй Шаоцином на самом деле.

Она — не посторонний наблюдатель. У неё есть право знать, с чем она имеет дело, прежде чем принимать решение. Нельзя втягивать её в это, продолжая держать в неведении. Это было бы унижением. И испачкало бы всё, что Сюй сделал из доброты — превратило бы в нечто тёмное и нечистое.

Он не хотел этого.

…Но и рот открыть не мог.

Если бы было можно — он бы всю жизнь скрывал от Сяоюнь, что её бывший муж теперь… ну, гей. Да ещё и пассив.

Это, возможно, худшее, что можно сообщить бывшей жене.

Сможет ли она после этого считать Сюя «благодетелем»? Согласится ли вообще участвовать в этом спектакле? Как будет на него смотреть?

Этой ночью он толком не спал.

На следующий день, в обед, он всё-таки позвонил:

— Нам надо поговорить. Лучше лично.

Дом Чжоу Сяоюнь когда-то был и его домом. С тех пор как Ан Ли вышел из тюрьмы, он был там всего пару раз — за вещами. Больше не возвращался.

— Сяо Дуо где? — спросил он, переступая порог.

— В комнате. Устала, уснула, — ответила она, налила ему стакан воды, и они сели за стол.

— Я думала, ты только вечером после работы придёшь, — сказала Сяоюнь.

— В офисе сейчас тихо, почти всю работу сделал, — ответил он.

Повисло молчание. Воздух стал какой-то чужой, неловкий.

Он немного задумался, а она не торопила. Потом спросила:

— Может, пообедаешь? Я быстро приготовлю.

— Не нужно, — Ан Ли поднял взгляд, собравшись с духом. — Я хотел рассказать, почему семья Сюя так рвётся признать Сяо Дуо своей.

Сяоюнь кивнула. Да, и правда — странно. Сюй ещё совсем не старый. Совсем не обязательно так спешить. Мужчины и в сорок становятся отцами — и ничего. Вся эта суета выглядела слишком уж подозрительно.

Она сказала:

— Я думала, всё потому, что его отец переживает. Он ведь, честно говоря, и правда странный.

— Просто… он, может быть… никогда не женится. И детей у него, возможно, не будет, — проговорил Ан Ли. Он несколько раз запнулся, прежде чем наконец выговорил: — Он… он гей.

Сяоюнь замерла. Несколько секунд просто смотрела на него, а потом выдохнула:

— А…

Она явно не ожидала.

— Десять лет назад отец отправил его «лечиться», и его якобы «вылечили». Но прошло столько лет — и он всё ещё один. Родные начали подозревать, что он всё это время просто всех обманывает. Я не знаю, как им пришло в голову, что Сяо Дуо — его дочь. Но, видимо, у них уже паника.

— …Теперь понятно, — медленно сказала она. Шок ещё не прошёл, но она уже всё складывала по полочкам. — Если у него «появится» ребёнок — семья успокоится. Перестанут на него давить. А сам он… ну, хоть немного выдохнет. Это всех устраивает.

Она поняла быстро. Как всегда.

— А ты что думаешь? Хочешь ему помочь? — осторожно спросила она. — Я, как и говорила, сделаю, как ты скажешь.

Ан Ли поёрзал на табурете, видно было, как ему неловко:

— Ты сможешь сохранить это в тайне? Это его личное дело. Мне пришлось тебе рассказать… Но это его тайна. Он прятал её десять лет. Никто не должен знать.

Чжоу Сяоюнь кивнула:

— Конечно. С чего бы мне кому-то говорить? Мне и некому. Да и вообще — его личное дело, не моё. Для меня он — человек, который спас Сяо Дуо. И я буду делать только то, что пойдёт ему на пользу.

Ан Ли замолчал. Потом, после долгого колебания, начал говорить дальше.

— Есть ещё кое-что. Я должен сказать тебе… Я…

Он сбивчиво говорил и снова умолкал. Сяоюнь не торопила его, просто ждала.

Прошло ещё немного времени. Он сплёл пальцы в замок и наконец выдохнул:

— У нас с Сюем… не просто знакомство. Мы… в таких отношениях.

— …Что? — Сяоюнь не сразу поняла. — В каких?

Ан Ли выдохнул.

…Какие? Спим? Это звучало… тошнотворно. Он не мог произнести это. Влюблены? Нет. Близость? Но насколько? Только в постели?

Он замялся, руки сжал сильнее, и в итоге выбрал самое «не противное» объяснение:

— Он мне нравится.

Сяоюнь — та, что всегда всё схватывает на лету — в этот раз просто не сразу поняла. Смотрела на него в растерянности:

— Что?

Ан Ли продолжил:

— У нас с ним не просто дружба. Поэтому он для меня не просто благодетель. Я не хочу от тебя ничего скрывать. Если тебе это отвратительно — ты можешь отказаться помогать. Можешь отказаться от его денег. Тогда я сам заработаю. Сам найду, как вылечить Сяо Дуо.

Сяоюнь молчала очень долго. На лице — смесь растерянности и тихого, нарастающего ужаса. Ну не бывает, чтобы твой бывший муж вдруг полюбил мужика — и ты такая: «Ой, как интересно. А как вы познакомились?»

— Ты… ты тоже…

— Нет-нет, — Ан Ли поспешно заговорил. — Это не так. Я сам не знаю, как тебе объяснить. Он для меня особенный. Я не считаю себя геем. Я не могу представить, чтобы мне нравился кто-то другой из мужчин. Но он… он для меня — исключение.

— Он тебя шантажировал? — голос Чжоу Сяоюнь зазвенел, стал острым. — Деньгами? Я ещё удивлялась, откуда у тебя после тюрьмы такие заработки. Он тебя заставил?

Ан Ли покачал головой:

— Нет.

— Тогда ты всегда был… таким? — голос её сорвался.

Слышать, что кто-то гей — не проблема. Но если этот кто-то — твой бывший муж, которого ты любила, рожала от него ребёнка — это совсем другая история. Всё внутри у Сяоюнь сжалось, подкатила тошнота. В глазах — брезгливость, отвращение. Будто человек напротив в одно мгновение стал ей чужим и мерзким. Она не могла себя остановить.

— Так зачем ты тогда на мне женился? Ты что, всё это время меня обманывал? Ты никогда меня не любил?

Ан Ли словно получил по лицу. Нос защипало. Он резко вскинул голос:

— Чжоу Сяоюнь! Если бы я тебя не любил — я бы пошёл за тебя в тюрьму? Я положил всю свою жизнь, всю свою чистую биографию, чтобы ты была на свободе. И ты спрашиваешь — любил ли я тебя?!

Чжоу Сяоюнь замолчала.

Это было её слабое место. Её вина, о которой она всегда помнила. Она не знала, что сказать.

Но всё равно сидела, нахмурившись. Шок и отторжение внутри не отпускали.

— Как я могу поверить, что взрослый мужик вдруг — и вот так «переобулся»? Если бы ты сказал, что влюбился в другую женщину — ладно. Но в мужика? Ты с ума сошёл?

Ан Ли покачал головой. Закрыл лицо ладонями. Возврата уже не было. Если уж пошло-поехало — пусть всё узнает сразу.

— Я не знаю, — голос был глухой, из-под ладоней. — Да, сначала — из-за денег. Сяо Дуо тогда срочно нужна была операция, а я не мог найти работу. И да, он мне помог. Сначала я просто был благодарен. Завидовал. Потом, сам не понял как — привязался. Постепенно — и вот он уже мне понравился. Я бы сам хотел, чтобы он был женщиной… Но он не женщина.

Сяоюнь сидела молча. Поначалу её охватило новое потрясение. "Из-за денег". "С мужчиной". Все эти слова звучали в голове, как удары. Ан Ли — правда продал себя? Ради дочери? С мужчиной?

Но теперь это потрясение смешалось с горечью. Сяоюнь знала: он дошёл до такого положения и из-за неё тоже. Он сел вместо неё. Он был сломлен. И она была этому причиной.

Она смотрела на него в тишине.

…Семья. Когда-то нормальная, простая. Дочка — весёлая, живая. Потом болезнь. Потом тюрьма. Потом всё это.

…Это я виновата. Я довела всё до такого.

…Я не заслуживаю счастья.

Думала об этом — и вдруг не выдержала. Слёзы сами покатились. Сяоюнь шмыгнула носом, взяла салфетку, вытерла глаза.

— "Постепенно понравился"? Серьёзно? Такое вообще возможно? Не врёшь ли ты мне? — её голос дрожал. — Ты просто не хочешь со мной снова сходиться, вот и всё.

— Разве я стал бы врать на такую тему? — Ан Ли убрал руки от лица. — Я не стал… этим. Просто он — особенный. Я сам не понимаю, почему… но так вышло.

Сяоюнь смотрела на него. Он выглядел честно — смущённо, виновато. Да и впрямь, какой нормальный мужик стал бы говорить такое своей бывшей, если бы не правда?

— И зачем ты мне это говоришь? Что теперь?

Ан Ли положил руки на колени, встретился с ней взглядом:

— Я знаю, тебе неприятно это слышать. Честно, я хотел, чтобы ты никогда об этом не узнала. Но раз всё дошло до семьи Сюя — ты должна понимать, с чем имеешь дело. Я когда-то любил тебя… И всегда буду любить Сяо Дуо. Сейчас мне нравится Сюй Шаоцин. Он просто помогал Сяо Дуо — даже мне ничего не сказал. Я просто хочу, чтобы ты всё знала. Чтобы решение — помогать ему или нет — было твоим. Если ты согласишься, я буду благодарен. Если нет — это твоё право.

— Понятно, значит, ты заранее подстелил соломку, — усмехнулась Сяоюнь. Она вытерла остатки слёз, но лицо её стало холодным, отстранённым.

— Он не может иметь своих детей, и ты, великодушно, делишься своей дочерью? Или у вас уже всё общее, и кому она скажет "папа" — не имеет значения? — она откинулась назад, отодвигаясь от него. — Его деньги я уже потратила, родня — уже пришла. А теперь ты мне честно всё объясняешь, чтобы я потом не заявила, что ты и твой Сюй сговорились украсть у меня ребёнка, так?

Ан Ли побледнел:

— Нет… Я просто не хочу, чтобы ты так думала. Прости.

Она заметила, как он в панике теребит край стола. Перед глазами сразу всплыли десятки прошлых сцен. Он точно так же мял пальцами край в первый раз, когда звал её на свидание. Так же — когда пришёл знакомиться с её родителями. И точно так же — когда впервые увидел, как она держит Сяо Дуо в больнице на руках.

И она тогда ему сказала: «Помоги маме, а не сиди как дурак. Что ты всё на меня смотришь?»

Всё вдруг вспыхнуло внутри, Сяоюнь с трудом сдерживала себя:

— Ан Ли. Ты можешь наконец понять, что происходит? Ха… Слушай, у тебя может быть фамилия хоть Ан, хоть Сюй — мне всё равно. Но дочку родила я. Из своего живота. Она — моя плоть и кровь. Она навсегда — дочь Чжоу Сяоюнь. Если ты хочешь подарить её какому-то богатому папочке — пожалуйста, с богом. Мы с тобой разведены, не так ли? Что ты вообще можешь мне сказать после этого?

У Ан Ли дрожали губы, пальцы царапали край стола с удвоенной силой.

— Да… да, конечно. Я и правда… никто. Я же такой человек…

— Уходи. Я не хочу тебя видеть. С этого момента всё, что связано с тобой, меня не касается.

……

Из комнаты бесшумно вышла Сяо Дуо. Встала перед ошарашенной матерью.

— Папа ушёл? — спросила тихо.

Сяоюнь промолчала.

— Я слышала, как вы ссорились, — шёпотом продолжила девочка. — Кажется, это из-за Папы Сюя? Я слышала, как вы говорили его имя…

Сяоюнь резко вскинула голову, схватила дочь за руку:

— Ты… ты тоже знаешь?! Почему ты называешь его папой?! Он тебя что — уже нашёл? Он с тобой говорил?!

Сяо Дуо испугалась:

— Прости, мама! Я не хотела это от тебя скрывать… Это про деньги… Я сама у него заняла.

— Заняла? — Сяоюнь в ужасе уставилась на неё, не отпуская руку. — Что значит заняла?

Сяо Дуо опустила глаза:

— Эти деньги, которые он дал. На самом деле, это я у него попросила в долг. Он сказал, что всё запишет, посчитает проценты. Что когда я вырасту и начну зарабатывать — я всё ему верну. Но это наш с ним секрет. Он просил никому не рассказывать. Ни тебе, ни папе… никому. Прости, мама. Я правда не хотела от тебя ничего скрывать. Вы с папой из-за этого поссорились?..

Чжоу Сяоюнь обняла Сяо Дуо. Те слёзы, которые она пыталась сдерживать всё это время при Ан Ли, теперь вырвались наружу.

Ан Ли шёл к автобусной остановке, будто ног не чувствовал. Телефон в кармане завибрировал. Он взглянул — сообщение от Сюй Шаоцина.

Фото: он с Лян Нином на фоне магазинчика, заваленного красными-прекрасными острыми приправами и чили.

Сюй Шаоцин: — В Цзянчэне, наверное, все любят острое?

Сюй Шаоцин: — Лян Нин — любит. Каждый раз в китайском ресторане у него в тарелке гора перца.

Сюй Шаоцин: — А ты?

Ан Ли ответил: — Не люблю.

Когда он подошёл к остановке, автобус как раз подъехал. Он сел, прислонился к поручню, глянул в окно. Телефон снова коротко завибрировал.

Он ни разу не посмотрел.

Глава 79.1 С Новым годом

За день до китайского Нового года Сюй Шаоцин вернулся в Цзянчэн.

И, кажется, на этот раз он ждал посадки больше, чем когда-либо прежде.

Когда в зале прилётов он увидел встречающего его Ан Ли, настроение у него будто бы немного упало: тот выглядел ещё хуже, чем обычно — синяки под глазами, рассеянный взгляд, как у призрака.

Сюй самодовольно решил, что это — результат тех «приправленных уксусом» сообщений, что он ему слал. На душе сразу стало тепло.

Но глядя подольше, он вдруг засомневался — не слишком ли хорошо сработало? Всё-таки в эти дни Ан Ли отвечал коротко, на автомате. Сюй почувствовал колебание.

Он подошёл поближе и наклонился к уху:

— Ты даже в фокус не попадаешь. Так встречают? Тут, между прочим, твой босс.

Ан Ли вздрогнул и отшатнулся, увидел его — и сразу заулыбался:

— Я не заметил, что ты уже вышел!

Камень с души. Улыбка на лице.

Лян Нин засмеялся:

— Не заметил, да. Ты будто в трансе. Шаоцин перед тобой рукой махал, а ты как статуя.

Ан Ли смутился:

— Извини…

Сюй обернулся к Ляну:

— Лян-ге, может, тебя подвезти?

Ан Ли тут же закивал:

— Да, конечно, давай отвезём.

— А, не надо, — Лян Нин отмахнулся и внезапно стал мяться. — Я… домой не поеду. Там… в общем, всё нормально. Вы езжайте.

Ан Ли взял чемодан Сюя и несколько пакетов из его рук. Они вдвоём направились к стоянке.

В эти дни с Ляном Нином точно что-то было. Сюй это чувствовал. Но Ан Ли он, разумеется, посвящать не собирался.

…Потому что тогда кто-то перестал бы ревновать — а так с уксусом вкуснее.

Он посмотрел на Ан Ли, тот тащил чемодан в одной руке, в другой — пакеты. Сюй забрал пакеты обратно. Заодно провёл рукой по его пальцам.

Ан Ли взглянул на него, весёлого и бодрого:

— Ты прямо сияешь. В командировке отдохнул?

— Внизу я ещё больше сияю, — ответил Сюй. — Потом покажу.

Ан Ли промолчал. Но уши вспыхнули.

Сюй тут же прибавил шаг.

Сели в машину. Ан Ли — за руль, Сюй Шаоцин — на пассажирское. Тот сразу развернул его за плечо, прильнул к губам и полез языком — глубоко, цепко, так, что до запыхавшегося дыхания. Только тогда оторвался, оставив между ними тонкую влажную нить.

Затем он схватил Ан Ли за руку и направил вниз, к себе. Да, всё как он думал — давно уже твёрдый, как камень.

— Хочешь посмотреть? — спросил.

Ан Ли выдернул руку и завёл двигатель:

— Потом. Поехали.

Сюй: …

Когда выехали с парковки, Ан Ли спросил:

— Тебя домой отвезти?

Сюй посмотрел на него с возмущением:

— В 1208, конечно. Какой, к чёрту, дом?

— Сейчас вообще-то день, — напомнил Ан Ли.

— Ты хочешь, чтобы мой член до вечера стоял на мне, как знамя? — отрезал тот.

Ан Ли подумал и сказал:

— Тогда мне надо сначала заехать домой — кое-что взять.

Сюй оживился:

— Для 1208 тебе надо что-то забрать? Это что, подарок мне?

— Ну… можно и так сказать, — ответил Ан Ли.

У дома Ан Ли Сюй припарковал машину, а тот бегом взлетел наверх. Вернулся через пару минут — с сумкой через плечо. Закинул её на заднее сиденье, сам устроился впереди, пристегнулся.

— Что там? — Сюй тут же потянулся заглянуть, но Ан Ли остановил его:

— Потерпи. Скоро всё узнаешь.

— Оу? — Сюй бросил ещё один взгляд на сумку. Ничего особенного, но довольно пухлая.

И тут он понял, что что-то не так. Ан Ли вовсе не выглядел таким ревнивым и напряжённым, каким казался в переписке. Вёл себя спокойно, разговаривал как обычно.

…Значит, все эти фото, сообщения с намёками, весь этот план по вызову ревности — возможно, вообще не сработал? Хуже того: может, его даже и не заметили.

Ведь в переписке нет интонации. А как Ан Ли реагирует на всё это — Сюй додумал сам. Видимо, зря.

И это начинало раздражать. Даже бесить.

Когда в аэропорту Сюй увидел его уставшим, понурым, с глазами в пол — сердце дрогнуло. Он даже решил: ладно, не буду дальше дразнить. Хватит с него.

Но теперь, когда выяснилось, что весь его уксус — возможно, просто вежливое безразличие, и «результата» он так и не добился… В Сюе снова проснулась мелкая, вредная, собачья душонка.

— Ну, круто, — сказал он нарочито. — Успели завершить до праздников. А то не пойми, когда бы ещё закончили. С Лян Нином работать всегда как по маслу, не то что…

— Угу, — кивнул Ан Ли. — Лян-ге и правда крутой. Он хоть и технический специалист, но в людях разбирается, и с делами управляется. Я у него многому научился.

— Вот и я люблю с ним работать. Уже и следующий проект решили делать вместе, — добавил Сюй.

— Это здорово, — всё так же ровно ответил Ан Ли.

Сюй усилил давление:

— А ты не хочешь узнать, раз мы так давно знакомы и так друг друга понимаем… не было ли у нас чего-нибудь такого…

Он нарочно затянул фразу и замолчал, уставившись на Ан Ли.

И увидел как тот как будто старался сделать вид, что всё в порядке. Но губы поджались, ноздри дрогнули а руки на руле побелели в костяшках.

…И уголки глаз стали влажными!

Сюй почувствовал мимолётное торжество. И тут же — стыд. «Вот же я мудак», — подумал он.

Он достиг цели и сказал:

— Шучу. Нет там ничего. Потому что я предпочитаю трахать тех, кто ростом от 178…

— А почему нет? — вдруг хрипло сказал Ан Ли. — Мне кажется, вы очень подходите. Один уровень, схожее мышление. Такая пара — как раз для настоящих отношений.

Сюй замолчал. Просто смотрел на него.

Ан Ли не обернулся:

— И вообще, тебе бы перестать ходить по этим клубам. Ведь по закону — это серая зона, если попадёшься, десять суток и пятьсот юаней штрафа. И это если повезёт. Самое главное — позор. Гей-клубы реже проверяют, но всё равно случаются рейды. А если тебя вдруг возьмут? Как ты потом выкрутишься? Найти нормального постоянного партнёра — разве не лучше? Если Лян и правда неравнодушен, может, стоит попробовать. Но только не сейчас. К таким достойным людям нужно приходить с чистыми руками. Поэтому пока мы с тобой трахаемся — не надо. Поэтому если ты вдруг решишь завести с ним что-то серьёзное — сначала брось меня. А потом начинай с ним.

Чем дальше говорил Ан Ли, тем больше его внутри кипело. Он чувствовал, как вся кровь из конечностей уходит прямо в грудную клетку и там бьётся, как в барабан. А потом вдруг — отпустило, разошлось по венам и стало тепло.

«К таким достойным людям нужно приходить с чистыми руками. Поэтому пока мы с тобой трахаемся — не надо. Поэтому если ты вдруг решишь завести с ним что-то серьёзное — сначала брось меня. А потом начинай с ним.»

Он не ожидал, что даже такой «скромняга», как Ан Ли, окажется с приёмами.

*Пока мы с тобой — не надо.*

Сюй Шаоцинь хищно усмехнулся:

— А? Ты же сам говорил, что без меня никуда. Ну и как, ты собираешься "бросить меня"?

Ан Ли спокойно ответил:

— Всё очень просто. Ты для меня важен. Ты столько сделал для меня. Конечно, я буду ставить твои интересы выше своих.

Сюй Шаоцин подумал: *продолжай строить из себя святого, идиот.*

……

Он в этот момент даже не пытался грызть ногти, но пальцами тёр кончики — так, будто пытался стереть напряжение.

— Ты точно отвечаешь за слова? — спросил он.

Ан Ли:

— Естественно.

Сюй:

— Ты уверен?

— Угу.

— Не верю.

— …

Сюй сказал:

— Ты же знаешь, какая у меня семья. Знаешь, как я живу. Я, скорее всего, один и сдохну. А ты? Что, если тебе вдруг захочется жениться? Или, как говорил раньше, найти себе нормального мужика и жить по-человечески? Что, если ты захочешь, а я — не отпущу? Ты позволишь мне так тебя держать? На пару месяцев — окей. На пару лет? На пару десятилетий? Прежде чем клясться, думай. Иначе, когда начнёт прилетать по щам — будет поздно.

Ан Ли удивлённо посмотрел на него.

— Ну? Слабо, да? Ты не сможешь, правда же? — Сюй смотрел с каким-то суетным напряжением, как будто и сам боялся, что сейчас услышит.

— …А зачем ты меня держишь? Мне на Новый год 36, — пробормотал Ан Ли.

— Спасибо, я тоже не в детском саду, — буркнул Сюй. — Я спросил: ты сможешь быть со мной вот так — всегда?

— …Да хватит уже. Правда сказать?

— ?

Ан Ли косо посмотрел на него:

— Ты же сам говорил, что тебе Лян нравится. Вы с ним подходите друг другу. Насчёт наших с тобой… этих… заканчивай уже. Ты сам сказал: если начинать что-то новое, надо сначала всё закончить. Так вот — заканчивай. Хватит уже тянуть.

Сюй: «…………!!»

— Ты вообще сам-то в себе уверен? — взорвался он. — Ты же сам недавно ныл, что тебе нужно время, чтобы отвыкнуть! Это ты так отвыкаешь?! Ты уже успел меня вычеркнуть?!

Сюй Шаоцин схватил Ан Ли за ворот рубашки.

— Ты с ума сошёл?! Я за рулём вообще-то! — Ан Ли чуть не врезался, дёрнулся к аварийке.

Сюй продолжал трясти его, как грушу:

— Да иди ты, сдохни!

— А что я должен делать? — Ан Ли прикрывал рубашку. — Я уже два дня, как себя настраиваю. Вы с Ляном — идеальная пара. Это куда лучше, чем застрять со мной. Удачи вам.

— Идеа… удачи?.. —

Сюй молча отстегнул ремень безопасности с Ан Ли. Потом — со своего сиденья. И вышел из машины.

— Ты куда?! — Ан Ли поспешно выскочил следом.

Сюй стоял у двери со стороны заднего сиденья:

— Иди сюда.

Ан Ли подозрительно посмотрел на него, но подошёл. Сюй распахнул дверь и резко втолкнул его внутрь, как чемодан. Уселся рядом.

— Ты что… — начал было Ан Ли. Хотя, в принципе, и так всё было понятно.

Сюй потянулся вперёд, щёлкнул замком на двери — запер машину — и вернулся на заднее сиденье:

— Ну и как думаешь, что сейчас будет?

Ан Ли обнял колени:

— Сейчас день. Мы на улице. Ты вообще нормальный? Поехали уже в 1208.

Сюй глянул на него исподлобья, уже скидывая куртку и расстёгивая ремень:

— Сам снимай. Быстро.

Ан Ли оглянулся на проезжающие машины, голос сорвался:

— Сюй Шаоцин! Почему ты любое напряжение решаешь так? Мы можем просто поговорить? Ты вообще слышишь себя? Где мы, ты видел?!

Сюй рванулся ближе:

— Потому что из всего тебя — только твоя задница принадлежит мне. Вот что моё! А если я хочу говорить о чувствах — я есть у тебя в сердце, а?

Ан Ли был в шоке:

— Ты… ты вообще что несёшь?

— Ты так просто меня сливаешь? — выдал Сюй.

Ан Ли опешил:

— С чего это я тебя сливаю? Ты же сам мне весь день фотки скидывал, полные намёков. Как будто говорил: я уже выбрал, я уже пошёл. Я это понял, и начал готовиться.

Он чуть не подавился. Почти физически.

— То есть ты уже… подготовился, да?

Ан Ли нахмурился, опустил голос:

— Это моё дело. И это не значит, что я тебя не ценил.

Он взял свою тяжёлую сумку:

— Я к этому готовился несколько дней. Хотел, чтобы у тебя остались хорошие воспоминания. Чтобы закончить по-человечески.

…Так вот, что это было. Не подарок. А прощальный секс-набор.

Сюю вдруг стало нехорошо.

…Вот оно. Настоящее наследственное безумие. Семейный диагноз: ебать мозги на повышенном давлении.

Он откинулся на стекло, прикрыв глаза.

— Ан Ли. Если бы у меня был кто-то другой — ты правда думаешь, я бы продолжал это с тобой?.. Это ж блядь смешно.

Ан Ли посмотрел на него с выражением: ты сам себя вообще слышал, постоянный клиент специального клуба?

Но лицо тут же смягчилось. Он поставил сумку в сторону, в голосе — немного горечи, немного светлой усталости:

— То, что ты так думаешь… я даже рад. Значит, ты меняешься. Значит, у тебя появился кто-то, с кем ты хочешь быть по-настоящему. Тогда — всё, хватит. Мы больше не будем.

— Ты…

Ан Ли добавил:

— Видишь? Когда появляется кто-то, к кому есть чувства — всё сразу иначе.

Он даже провёл рукой по его растрепанным волосам — как будто поддержать, как будто сказать «молодец».

Сюй сдёрнул его руку:

— Да пошел ты, с твоим «молодец». Рад он за меня.

Ан Ли: …

Повисла тишина.

— Ан Ли. Если я кого-то люблю… я хочу, чтобы все, кто к нему приближается, сдохли к хуям. А ты?

После короткой паузы Ан Ли ответил:

— У меня, конечно, тоже есть свои желания. Но я не могу. Поэтому — отпускаю.

— Отпускаешь?!— Он резко навалился на Ан Ли, схватил за шею, стал трясти и вжимать пальцы в кожу.

— Как, блядь, это может быть «отпускаю»?! Ты сам говорил, что не можешь без меня! Что ты от меня зависим! И теперь просто говоришь что все закончилось?! А где твои попытки удержать меня? Где слёзы, истерики, сцены? Где хоть какое-то движение души?! Да ты даже не дёрнулся! Дерьмо! Все твои сладкие речи — ссаный воздух, понял?! Твою мать, теперь-то я понимаю, почему от тебя жена ушла! С таким, как ты, невозможно чувствовать себя в безопасности! Пустой! Пустой внутри! Кто с тобой связался — всю жизнь потом будет расплачиваться! Чёрт, связаться с тобой — это приговор! Это приговор! Это ПРИГОВОР!

Он орал всё громче. Лицо то приближалось, то отдалялось, приближалось снова. Ан Ли смотрел в это лицо с испугом и удивлением — как будто всё внутри шаталось, как у окна в поезде.

— Вот как тебе надо.., — тихо сказал он.

Он снял со своей шеи руки Сюя:

— А я-то думал, тебе нужен аккуратный, дистанцированный формат. Без драмы. Без привязок. Ты же сам говорил, что боишься, как я «прилипну». Я-то думал, тебе нужно цивилизованное, вежливое партнёрство. А оказывается — ты хочешь, чтобы тебя преследовали и не отпускали.

— Но это же нездорово. Тебе самому не страшно? Мужики, которые липнут, как пластырь, — это пугает. Ты хочешь, чтобы я был таким?

— Ну-ка скажи, — прошипел он. — А как бы ты это делал? Как бы ты в меня вцепился, если бы хотел?

Ан Ли подумал и честно ответил:

— Никак. Если тебе нравится Лян Нин, я считаю, что вам стоит быть вместе. Это лучше, чем оставаться в размытом статусе "партнёров по сексу". В этом случае я просто бы ушел.

Сюй снова откинулся на стекло. Лоб приложил. Глаза закрыл.

— Он мне не нравится. Когда я говорил, что он мне нравится?! Это ты себе нафантазировал. Всё, что было — пара фоток из командировки. Что тут такого? Мы просто работали. А ты уже всё решил. И ушёл.

Он снова начал выворачивать всё с ног на голову.

Прошло секунд десять или больше, прежде чем Ан Ли неловко выдавил из себя:

— А-а…

И засунул ту самую набитую сумку за спину.

Сюй Шаоцин глянул на это бессмысленное движение, вытащил сумку обратно и крепко прижал к себе:

— Садись за руль.

Ан Ли тут же выхватил её обратно. Щёки у него были подозрительно красные:

— Не трогай мою сумку!

Глава 79.2 С Новым годом

В гостинице первым в душ пошёл Ан Ли. Потом — Сюй. Когда он вышел из ванной, Ан Ли уже спал.

— Сейчас вообще-то день, — строго сказал Сюй, шлёпая его по щеке. — Мы в номере 1208, между прочим.

Ан Ли с трудом приоткрыл глаза, с потемневшими кругами, глянул на него.

Сюй вздохнул:

— Ладно. Спи.

Он сел рядом, кипя изнутри. Но Ан Ли подполз ближе и пробормотал:

— Я почти не спал последние дни. Дай чуть передохнуть. Надо силы восстановить, а то как же заниматься потом…

…

Сюй подумал, что, может, тот и правда из-за всех этих уксусных вбросов не высыпался.

…Которые Сюй так радостно в него швырял.

Только что ещё храбрился.

А теперь вся похоть внизу живота понемногу выгорала, как искры в конце костра. Но вместо этого появлялось другое, не менее приятное чувство. Тёплое. Как будто внутри зацветают кусты сирени, тронутые весенним ветром.

Он лёг рядом. Обнял его. И остался так.

— Ты нечестный, — шепнул Сюй. — Ты меня любишь до потери пульса. Без меня ты сдохнешь. А прикидываешься.

(А я-то думал, тебе нужен аккуратный, дистанцированный формат. Без драмы. Без привязок.)

(Если тебе нравится Лян Нин, я считаю, что вам стоит быть вместе. Это лучше, чем оставаться в размытом статусе "партнёров по сексу". В этом случае я просто бы ушел.)

Радость в груди у Сюя снова сжалась, как будто туда бросили горсть холодных камешков.

Ан Ли проспал до самого утра следующего дня.

Когда он поднялся, Сюй Шаоцин скучающе играл в телефоне:

— О, вы вернулись. Сейчас 30 декабря 2032 года. Желаю вам десятикратного Нового года!

Ан Ли смущённо соскочил с кровати, метнулся в ванную почистить зубы, а потом вернулся и в буквальном смысле запрыгнул на Сюя, устроившись у него на бёдрах и начал тереться, как кот.

Сюй моментально завёлся, отбросил телефон, схватил лубрикант, смазал себя и тут же вошёл в него.

— Потише, — выдохнул Ан Ли, напрягаясь, стараясь расслабиться и принять его.

— Ты ж вчера уже растягивался, — пробурчал Сюй, перевернул его на спину, вдавил в подушки. Целовал наспех, потом выпрямился, закинул его ногу себе на плечо и начал жестко входить. Сначала несколько пробных толчков, затем перешёл на яростный темп. Ан Ли вцепился в простыни, чтобы не слететь с кровати.

Сюй выдохнул от удовольствия, облизал губы, глаза прищурил.

— Ах, чёрт, как же хорошо… я с ума сойду…

— Можно… можно помедленнее? — голос Ан Ли почти терялся в грохоте плоти о плоть. Он пытался упрекнуть, но одновременно всё ещё старался раскрыться и подстроиться под грубую поступь.

— Дай мне нагуляться. — Сюй и сам жаловался. — Кто тебе велел так долго спать? У нас осталась всего половина дня.

— Половина… и этого мало?!

К вечеру они вышли из отеля. Сюй выглядел бодрым. А вот Ан Ли — как выжатый. Потому что…

Было уже довольно поздно, а Сюю нужно было ехать к отцу, поэтому Ан Ли не стал просить его везти до Лэдаосян — выбрал остановку.

— Ну ты не можешь хотя бы сегодня взять такси? — проворчал Сюй. — Всё-таки Новый год.

Ан Ли не видел смысла — торопиться ему было некуда, где встречать праздник, особой разницы не было. Но он ничего не ответил. Просто вышел из машины.

Сюй тоже вышел. Стоял, глядя на него.

Вокруг сновали машины и прохожие. И вдруг Ан Ли подошёл и легко обнял его. Сюй, испугавшись, оттолкнул.

Слишком много лет притворства на публике — сработал рефлекс. Он сам опешил от этого, а когда увидел, как Ан Ли отступил на пару шагов, потянулся было вернуть его обратно. Но Ан Ли ещё раз отступил, уже с неловкой улыбкой:

На лице у него мелькнуло смущение:

— Извини. Просто хотел сказать — с Новым годом. Не напрягайся. Даже обычные друзья так делают.

Сюй замер. Потом подошёл и схватил его за руку, сжал:

— Что, в 1208 не наобнимался?

Ан Ли выдернул руку, развернулся:

— До встречи, босс Сюй. Увидимся в новом году.

Жест — как будто невзначай, но в нём было что-то, от чего у Сюя сжалось внутри. Опять вспомнились слова "я просто уйду". И он снова потянулся, схватил его.

— Что?

Ан Ли обернулся:

— Что такое?

Сюй:

— Ты один будешь? Я как с семьёй разберусь — заеду к тебе.

...

Раньше Ан Ли встречал Новый год с семьёй. Но теперь — ни матери, ни дома. Он не знал, как ему вообще быть с этим праздником. Подумал немного:

— Не надо. Я, может, поем пельменей, а потом схожу на мост Ванцзян посмотреть фейерверк. Там обычно толпа, весело. А ты лучше побудь с семьёй.

Семья.

Ан Ли не знал, как Сюй Шаоцин отреагирует, когда вернётся домой и увидит нового "члена семьи". Было тревожно. 90% что разозлится. За то, что за спиной устроил самоуправство. Без спроса, без согласования. Поставил перед фактом.

Но, чёрт возьми, а как иначе? Сюй Шаоцин не стал бы говорить, что финансирует Сяо Дуо, просто чтобы не повесить этот благодетельский якорь на его шею.

Точно так же он никогда бы не стал лгать своей семье, не стал бы представлять чужого ребёнка как своего. Он не стал бы заводить фиктивную девушку, не стал бы жениться ради удобства, он не из тех, кто торгует людьми ради собственной передышки.

А Ан Ли... он правда думал, что это может быть неплохим компромиссом.

Он понимал, что его поведение — самонадеянность. Что результат может быть совсем не тем. Он был неумен, не привык всё просчитывать, и сейчас втихаря пытался провернуть что-то за спиной у человека, который, скорее всего, умнее его в разы.

Но он в долгу. И вернуть его не может. У него нет другого мозга, чтобы стать рациональным и хитрым, как Сюй. Он может только по-своему — как умеет.

Вот такой я. — подумал он. Если не получится — я постараюсь исправить. Если он решит, что я нарушил границы, влез куда не просили — я приму последствия. Если он не сможет меня простить — я просто исчезну.

Проклятая прошивка китайского родителя внутри: “во имя твоего блага" — и плевать, просили или нет. Он чувствовал себя виноватым — но не жалел.

— Сюй Шаоцин. С Новым годом. Пусть вся твоя жизнь будет счастливой.

Сюй вздрогнул. Ему не понравилось, как это прозвучало. Слово "вся" — будто прощание. Что-то в этом было не так. Он поморщился:

— Счастья в оставшейся жизни? Поздравь по-нормальному.

Он помедлил, потом всё-таки сделал шаг вперёд и, прямо на виду у всех, обнял Ан Ли. Легко. По-дружески.

— С Новым годом.

Глава 80. Моя семья

— Дедушка, — сказала Сяо Дуо.

— Папа, — сказала Чжоу Сяоюнь.

— Э-э... э... — выдавил из себя отец Сюй, глядя в дверной проём, где стояли две женщины: одна большая, одна маленькая, обе внезапные.

Мать Цзян Цяня первой пришла в себя и дёрнула его за рукав:

— Брат, впусти людей в дом, там и представишься как следует.

— Да-да-да! — Старик Сюй спохватился, вытащил из угла новые тапочки. Детские — с пушистыми зайцами.

Вошли. Сразу весь зал сконцентрировался вокруг новеньких на диване. Чжоу Сяоюнь держалась вежливо, как на интервью. Сяо Дуо — чуть съёжившись, глаза бегают, вроде страшно, но интересно.

Старик Сюй окончательно растерялся: то на старшую поглядывает, то на младшую, как будто пытается сопоставить кадры из старого сна с реальностью.

Мать Цзян Цяня сбавила громкость телевизора. Потому что, ну, неловко же.

Старик Сюй потёр ладони, как будто собирался на сцену:

— ...Голодные, а?

Тут рядом оказался мальчишка лет десяти с небольшим, протянул Сяо Дуо очищенный мандарин:

— Я руки помыл. С антисептиком. И смыл потом всё хорошенько.

Мать Цзян Цяня представила: — Это твой старший братик, мой внук. Зовут Цзян Цзыхань.

Сяо Дуо немного опешила, потом хихикнула — и тут же посерьёзнела. Взяла мандарин в руки:

— Спасибо, брат. Я — Ан Сяо Дуо.

Сяоюнь не успела вставить ни слова. Старик Сюй уже отобрал у ребёнка мандарин:

— Ей нельзя цитрусы. Цзыхань, иди-ка принеси вон те финики из кухни. Красные, на тарелке.

— Ага! — Цзыхань ускакал.

Чжоу Сяоюнь посмотрела на мандарин в руке старика, потом — на пушистые тапки в форме кроликов, и как-то зависла.

Пока старик Сюй таращился, мать Цзян Цяня начала представлять остальных: свою невестку, правнучку, Хун-Цзе…

— А мой сын, твой старший брат, — она указала на пустое кресло, — подменяет коллегу на работе. Позже будет. Но вы ведь знакомы, уже виделись?

Чжоу Сяоюнь кивнула.

— А Сяоцин чего так долго?.. Я же велел ему пораньше быть! — заголосил старик Сюй, вся его приветливость моментально испарилась. — Хун-Цзе, быстро звони ему, пусть шевелится!

Не успел договорить — дверь щёлкнула и в квартиру вошёл Сюй Шаоцин. Он машинально поздоровался с Хун-Цзе, а когда взгляд скользнул по кучке народу у дивана — замер. На лице явное замешательство. Даже не уверен, заходить ли дальше.

— А?.. — выразительно поинтересовался Сюй.

Старик уже собирался взорваться от злости на его «деревянную физиономию», но тут Сяо Дуо вдруг сказала:

— Папа.

Сюй: .....................................

Он чуть не развернулся и не вышел обратно.

Но стоило старику Сюю услышать из детских уст это слово — «папа», — как пар из ушей тут же выпустило. Голос сделался тише:

— Ну ты заходи уже, чего стоишь.

Как только он вошёл, старик Сюй его тут же затолкал в спальню. Хоть телевизор и шумел, всё равно сквозь него проскакивали выстрелы из-за закрытой двери:

— Ты до каких пор думал меня за дурака держать?!

— Сегодня люди здесь... Потом с тобой по душам поговорим!

В гостиной мать Цзян Цяня сидела рядом с Чжоу Сяоюнь и негромко похлопала её по руке:

— Не переживай, правда. Родной отец, ну... скажут друг другу — и успокоятся.

Чжоу Сяоюнь улыбнулась, но улыбка вышла неловкой. Ну а что делать — в таких ситуациях и не такое натянешь.

Минутой позже из спальни вышел Сюй Шаоцин. Лоб нахмурен, губы сжаты. Взглянул на Чжоу Сяоюнь, та встретилась с ним глазами:

— Шаоцин.

Голос у неё был холодный. И взгляд такой же.

Сюй Шаоцин на неё смотрел... и молчал.

Тут Хун-Цзе, наблюдавшая за ними с соседнего кресла, встала и вклинилась:

— Ай, Сюй-цзун, ты не злись на Сяоюнь! Это твой отец сам настаивал — чтоб ребёнок с ним встречал Новый год. Не Сяоюнь начала, ей богу…

Сюй Шаоцин её проигнорировал и молча ушёл в ванную.

Сел на крышку унитаза и начал грызть ноготь. Мозг пылал, как свалка после фейерверков — дым, гарь и ни одной живой мысли. Надо было как-то разгрести.

Если судить по недавнему отцовскому «допросу с пристрастием», то вот, пожалуйста, краткое содержание этого мыльного кошмара:

Семья уверена, что Сяо Дуо — его дочь.

…То ли Цзянь Цянь нашёл информацию о его помощи Сяо Дуо. То ли старик увидел их вместе в больнице. А может, и то, и другое.

…И как они эту «улику» в целую цепочку собрали?

…Учитывая, что у Сюя с логикой всё в порядке, он просто не смог воспроизвести ни один убедительный маршрут этой дедукции.

…Если бы я мог родить Сяо Дуо, мне пришлось бы стать отцом лет в семнадцать-восемнадцать.

…Ёб твою мать. Это они всерьёз?

…Что они там себе думают — "сердцем почувствовал — значит, точно родная кровь”?

…Да это всё Цзян Цянь, чёртов гений. Видимо, у них в неврологии профпригодность проверяют так: если психически стабилен — значит, не годен.

….

Но чем дальше он думал, тем меньше крутилось в голове про Сяо Дуо. Всё сдвинулось к Чжоу Сяоюнь. Вспомнился её холодный взгляд.

…Раньше, сколько бы раз они ни встречались — она всегда вежливая, улыбчивая, а тут будто стенку выстроила. Если бы она просто играла роль ради благодарности за Сяо Дуо, у неё бы не было такого лица.

Почему?

...

Неужели Ань Ли ей всё выложил?

Что он сказал? Только что я гей?

...Или... и про нашу «сделку» тоже?

Чем больше он думал, тем сильнее бурлило внутри. Тревога скручивалась в злость. Казалось, его и так хлипкая, шатающаяся конструкция жизни вот-вот рассыплется в пыль.

Он вытащил телефон. Позвонил Ан Ли. Ну конечно тот не ответил.

Написал: «Ты больной?»

Ответа не было — ожидаемо.

Сюй Шаоцин ещё сильнее вгрызся в ноготь.

Немного посидел, потом встал и вышел из ванной. Подошёл к дивану и молча увёл Сяо Дуо. Чжоу Сяоюнь смотрела им вслед, но ничего не сказала.

В гостевой комнате он закрыл дверь и уселся на кровать, глядя на девочку в упор:

— Рассказывай. Это ты сболтнула? А?

— Я знала, что вы сейчас меня заподозрите! Но это не я! — Сяо Дуо вскинула руку с тремя пальцами вверх. — Если я, то чтоб мне не жить!

У Сюя лицо резко посерело:

— Прекрати это дерьмо! Кто тебя такой фигне научил? Это он не должен жить!

— В сериале слышала... — Она тут же опустила руку. — Но правда, не я. Клянусь.

Сюй скрестил руки на груди, прищурился: — Тогда скажи: как ты вообще оказалась в моём доме?

Сяо Дуо понизила голос до шёпота, еле слышно:

— Ну… Вы же не можете завести детей. Дедушка Сюй переживал. А ему волноваться нельзя. Мы хотели, чтобы он порадовался.

…На первой фразе у Сюя дёрнулся угол рта. На второй — он скривился:

— Мы? Это кто? Твой папаша? Он тебя с детства учит, как красиво врать?

Внутри что-то уже начинало пульсировать. Ан Ли. Конечно, он в курсе. Конечно, это его рук дело.

…С его вечным согласием, вечной уступчивостью. Конечно. Конечно.

— Я не врала, — Сяо Дуо смотрела честно, не отводя глаз. — Это ты сам сказал мне звать тебя папой.

— Я же уже согласилась тогда. Я не обманывала, — упрямо сказала Сяо Дуо.

Сюй Шаоцин молчал.

— Твоя мама бы просто так в это всё не влезла. Она наверняка узнала о деньгах. Если не ты ей сказала — значит, кто? Твой отец?

— Нет. Мой дядя, — ответила Сяо Дуо.

— Кто? Какой ещё дядя?

— Доктор Цзянь, — абсолютно спокойно пояснила она.

Сюй прикрыл глаза. Отлично. Просто замечательно. Ещё одно «конечно». Цзянь Цянь, этот проклятый саботажник в белом халате. Ну кто бы сомневался.

Он помассировал виски, но продолжил:

— А твои родители? Они обсуждали это между собой? Что они говорили?

Сяо Дуо напряглась, что-то вспоминая:

— Ну, да. Только я почти ничего не слышала — спала, а они поссорились. Разбудили. Я не знаю, из-за чего спорили. Потом мама накричала на папу, он ушёл, а она плакала. Я не понимаю... они же оба хотели тебе помочь. И дедушке. Это плохо?

Сюй: …

…Третье. ТРЕТЬЕ «конечно». Ан Ли действительно проболтался Чжоу Сяоюнь. Без сомнений.

Сюй Шаоцин еле сдержался, чтобы не выругаться вслух.

...С какого хрена?! С катушек слетел, идиот! Какого чёрта ты вообще полез в это?! Кто тебя просил?!

Он закипал от злости. Кто дал ему право распоряжаться чужой жизнью?

…Ты думаешь, мне и так мало проблем? Ещё решил добавить мин? За что?!

Как можно быть настолько кретином? Это же... это же гениальный уровень идиотии.

…Вот связался с Ан Ли — и всё, пиши пропало. Вселенная мстит за это знакомство. Кармический провал в биографии. Чистая катастрофа.

Сяо Дуо осторожно протянула руку и положила на его руку:

— Папа. Взрослым нельзя грызть ногти.

— Иди отсюда, — буркнул Сюй Шаоцин.

Когда она ушла, он снова достал телефон. Позвонил. Без ответа.

@＃％?＊！！！

Просто отлично. Он сидел, кипел и жалел обо всём — зачем вообще связался с этим безмозглым самодеятельным придурком, у которого слово «границы» вызывает искреннее недоумение.

Часов в восемь-девять позвали к столу.

Сюй Шаоцин нехотя вышел и сел за стол. Сяо Дуо — между дедушкой и Чжоу Сяоюнь. Он, подумав, выбрал место подальше. Конечно, старик Сюй тут же пересадил его ближе — рядом с Сяоюнь.

Старик, как завсегдатай больниц, с Чжоу Сяоюнь быстро нашёл общий язык на тему здравоохранения.

— Не надо тебе больше сиделкой работать. У нас с деньгами всё в порядке, — проговорил он.

Чжоу Сяоюнь немного опешила, но кивнула: — Хорошо, папа.

Тем временем мать Цзян Цяня, взяв бокал с соком, растрогалась:

— Мой брат так долго мечтал о таком семейном ужине… Сегодня просто счастье. Давайте выпьем.

Подняли стаканы. Кто-то сок, кто-то чай. Вся семья зазвенела взаимными тостами, перекличками, вопросами, переглядами, ну прямо телепередача «Семейное тепло».

Сюй Шаоцин сидел как чужой. Аппетита было меньше, чем у больной Сяо Дуо. Сидел, ковырял рис, как будто это мозаику складывает.

Только у него вокруг — тревожное затмение. В остальной части стола — добродушная атмосфера, где ребёнка обступили, расспрашивают, заботливо приносят угощения, улыбаются.

Сюй не пил. Цзянь Цянь не пришёл. Женщины и дети на напитках. Старик остался один с алкоголем, и под тяжёлым взглядом Хун-Цзе налил себе ещё.

Глядя на Сяо Дуо, старик вдруг расчувствовался. Глаза покраснели:

— Умница моя. Чем дольше смотрю, тем роднее кажется. Такая же живая, как Шаоцин в детстве. Вот бы бабушка увидела — как бы она тебя полюбила…

Он говорил о жене Чжун Циньи. Но у Сяо Дуо ассоциации пошли совсем в другую сторону — она вспомнила свою бабушку. Первый Новый год без неё. И тут же подумала: Ан Ли сейчас, наверное, тоже про это вспомнил. Один. Ком в горле.

Старик Сюй заметил, как она собирается разреветься, и тут же встрепенулся:

— Ай-ай-ай, моя вина! Не стоило это упоминать. Праздник всё-таки…

И, чтобы сгладить, тут же повернулся к Чжоу Сяоюнь:

— Я решил: этот дом оформим на тебя.

Чжоу Сяоюнь замерла. У Сюя палочка с рисом дрогнула в руке.

— Не надо, — быстро сказала она. — У меня есть жильё. Мы с Шаоцином не нуждаемся в квартире.

Она мельком посмотрела на Шаоцина, но тот продолжал перебирать рис в тарелке, не вмешиваясь.

— Он — это он, а я — это я, — буркнул старик. — Я знаю, что у него деньги есть. Но это — мой жест. Считай, компенсация. У вас нет брака — значит, это будет твоё имущество до. Потом поженитесь — всё равно останется за тобой. После праздников — оформим.

— Правда, не нужно, — мягко отказалась она. — Папа… сейчас главное — это вылечить Сяо Дуо. Всё остальное неважно. А Шаоцин ко мне всегда хорошо относился. Про компенсацию даже говорить не надо.

Старик приумолк.

— Ну надо же… — пробормотал, — этот паршивец сумел такую женщину найти… Почему не привёл раньше, а?! Я…

Он уже собрался отчитать сына, но Чжоу Сяоюнь снова вмешалась: — Я старше его. Вначале сама думала — неудобно… Потом время шло, всё и затянулось. Вы не сердитесь.

— Сяоюнь, — старик осушил ещё стопку. — То, что этот кретин выбрал тебя — это нам с предками повезло.

Он встал и ушёл в спальню. Вернулся с коробочкой. В ней — нефритовый браслет, сияющий, дорогой, с историей.

— Это от бабушки, — сказал он. — Теперь твой.

— Папа… это же не просто вещь. Она дорогая, и память. Я не могу… — начала отнекиваться она.

— Да что её хранить зря. Носи, раз можешь.

Старик весь светился, был полон желания отблагодарить.

Чжоу Сяоюнь снова перевела взгляд на Шаоцина. Он, не отрывая глаз от тарелки, буркнул:

— Бери. Всё равно кроме тебя никто её носить не сможет.

Что-то ёкнуло у неё внутри. Она напряглась.

Старик же только хмыкнул про себя: вот это признание. Грубо, конечно, но… романтика в этом есть. Значит, не совсем ещё безнадёжен.

Настроение у старика явно улучшилось — он даже на сына посмотрел чуть менее ворчливо.

Но Чжоу Сяоюнь всё же мягко отказалась:

— Я не привыкла к таким вещам, они у меня всё время с руки слетают. Спасибо, папа.

— Ой, тогда есть ещё одно — с рубином. Кольцо. Оно попроще, тебе точно подойдёт…

И снова старик побежал в комнату, рыться в своих сокровищах.

Мать Цзян Цяня выглядела немного смущённой за него:

— Сяоюнь, не обижайся. Он просто сегодня очень растроган. Как ребёнок.

Чжоу Сяоюнь улыбнулась:

— Всё в порядке. Наоборот, он оказался гораздо теплее, чем я ожидала. Я так волновалась перед приездом.

— Вот и отлично, — обрадовалась она. — Тогда приезжайте почаще. А лучше — всей семьёй переезжайте к нам.

— Рыба хорошая, — внезапно сказал Сюй Шаоцин и, потянувшись, положил Сяо Дуо кусок в тарелку. — Без костей.

— Спасибо, папа, — ответила Сяо Дуо.

Сюй Шаоцин скользнул взглядом вбок — и встретился глазами с Чжоу Сяоюнь. Та как раз подняла голову, их взгляды пересеклись. У неё чуть дрогнула бровь — то ли от отвращения, то ли просто случайно — и тут же лицо стало пустым. Она опустила глаза и взяла в рот кусочек еды.

…Черт.

…Чжоу Сяоюнь. Та, с которой у него нет ничего общего. Ни связи, ни прошлого, ни доверия. Та, у которой в сердце всё ещё торчит Ан Ли. И теперь она знает. Знает о нём. Знает то, что не должна. И будет знать всегда.

Для Сюя она — ходячая мина. Заложенная, с криво вставленным таймером.

…А ещё — эта тупейшая семейная байка, которую достаточно прогуглить, чтобы всё вскрылось.

…А ещё эти слова.

“Ты добр ко мне. Конечно, я думаю о твоём благе.”

“Пока ты в этом нуждаешься, я буду с тобой.”

“Я хочу видеть тебя.”

“Я последние дни вообще не спал…”

Сюй Шаоцин чувствовал, как в нём поднимается ярость. Не просто злость — а вот это чувство, когда тебя подло подставили, а потом ещё и обняли. И теперь он сидит тут, как дурак, за этим пародийным столом семейного единения, и всё, что хочется — взять и перевернуть его к чёртовой матери.

Сегодня вечером у Сюя телефон дрожал без остановки. Пока шло новогоднее шоу, со всех сторон сыпались поздравления, стикеры, «с новым счастьем», сотрудники скидывали бонусы, партнёры — виртуальные конверты с деньгами.

Он лениво листал Вичат, пытаясь найти что-то нужное среди сотни групп — и внезапно обнаружил: АньЛи ему ответил.

Один единственный, абсолютно беззастенчивый стикер: 😬

Сюй тут же написал: Ты где?

Развожу рыбок: Еду к мосту Ванцзян.

Развожу рыбок: В дороге.

Развожу рыбок: А ты как?

Сюй: Конец.

Развожу рыбок: !

Он подождал немного, но ответа не последовало. И тут увидел, как Чжоу Сяоюнь подняла телефон.

— Ан Ли? — спросил он.

— Угу, — кивнула она.

— Не отвечай.

Они молча уставились друг на друга. Потом Чжоу Сяоюнь опустила телефон и убрала его обратно в карман.

Почти сразу пришло новое сообщение:

Развожу рыбок: Что случилось?

Сюй Шаоцин: Больше не бегаешь от меня? А только что трубку не брал.

Развожу рыбок: ...Ты можешь объяснить, что произошло? Всё пошло не так?

Сюй Шаоцин: Да.

Развожу рыбок: Что именно? Что теперь делать?

Ответа не последовало. Ань Ли позвонил. Сюй сбросил.

Через секунду зазвонил телефон Чжоу Сяоюнь.

— Не бери, — сказал Сюй.

Лицо у Чжоу Сяоюнь перекосилось. Ей явно не хотелось быть между ними, особенно в роли курьера. С недовольным видом она отбила звонок и написала: «Хочешь что-то сказать — говори ему. Мне не звони. Он запретил.

Новое сообщение:

Развожу рыбок: Ну пожалуйста… скажи, что случилось. Возьми трубку.

Сюй Шаоцин: Ты болтал о моей жизни с посторонними, а теперь я должен расхлёбывать последствия твоей лжи.

Сюй Шаоцин: Мне не о чем говорить с таким идиотом, как ты.

Развожу рыбок: Нет, я...

Сюй Шаоцин уже хотел отправить жёсткие, бесповоротные слова. Пальцы застынули над экраном, потом всё стёр. Нет. Некоторые вещи он хотел сказать глядя в лицо. Чтобы у Ан Ли не было ни одного шанса отвернуться или прикинуться.

И главное — ждать он больше не мог.

Он написал: «Жилой комплекс Jiangjing Villas, фаза 2, восточные ворота. Это рядом с мостом Ванцзян. Подожди меня снаружи.»

Спустя пару минут он поднялся из-за стола:

— Я выйду за сигаретами.

Глава 81.1 Это, по-твоему, равенство!

— В новогоднюю ночь кто ж сигареты продаёт, — буркнул старик Сюй.

— У входа в маленьком магазине свет горит, — ответил тот, натянул куртку и вышел.

Спустя пару минут Чжоу Сяоюнь вдруг вскочила, схватила его шарф:

— Эй, он шарф забыл. На улице холодно, отнесу ему.

Старик Сюй расчувствовался:

— Ну подумаешь, замёрзнет немного. Зачем скакать за ним? Слишком уж балуешь.

Чжоу Сяоюнь только махнула рукой:

— Он, наверное, недалеко ушёл. Я быстро.

С этими словами тоже накинула пальто и вышла.

Жилой комплекс Jiangjing Villas имел два выхода: северный и восточный. Северный — главный, для машин и пешеходов. Восточный — боковая калитка, выходящая на тихую улочку. Обычно там никого.

А уж в новогоднюю ночь — и подавно.

Сюй Шаоцин вышел на улицу и увидел, как Ан Ли ждёт его у дерева под фонарём. Завидев Сюя, тот быстро подошёл:

— Нас тут точно не увидят? Может, отойдём поговорить?

Сюй посмотрел на него — холодно, безэмоционально. От этого взгляда у Ан Ли внутри всё съёжилось.

— Что случилось-то?

— Не увидят, — наконец отозвался Сюй на его первый вопрос. — Все заняты созерцанием моей жены и дочки. До меня никому дела нет.

Ан Ли замер, потом, услышав это, облегчённо выдохнул:

— Ну и отлично. А то я, честно, подумал, что нас раскрыли.

— Отлично? — Сюй Шаоцин прищурился. — Ты, значит, решил, что такие вещи можно решать без меня? Умный самый, да? Думаешь, можешь за меня решать?

Лицо его было спокойным, слишком спокойным. И от этого становилось вдвойне страшнее.

Ан Ли попытался оправдаться:

— Я знал, ты не согласишься…

— Да ну?! — рявкнул Сюй.

Ан Ли перешёл на мягкий тон:

— Просто мне показалось, что это, ну… может быть, тебе на пользу пойдёт…

Сюй Шаоцин фыркнул, как хищник перед броском:

— На пользу? Ты с головой дружишь вообще? Мессия нашёлся. Тебе всем подряд папочкой побыть надо, да? Я у тебя на иждивении? Сначала на себя посмотри. Ты свою жизнь в такое дерьмо загнал, будто специально старался. То, что ты считаешь полезным, людей в могилу загоняет. Займись собой!

Ан Ли онемел. Он понимал, почему Сюй бесится. Десять лет. Он хранил это в секрете десять чёртовых лет.

— Но я не хочу, чтобы ты вот так жил дальше. Всю жизнь. Ты же однажды просто сломаешься.

Голос Сюя вдруг подскочил до крика:

— А тебе-то какое дело?!

Молчание. Ан Ли теребил подол куртки, потом выдохнул:

— Прости. Я правда виноват перед тобой.

Сюй зло бросил:

— С какого хрена ты рассказал о моей ориентации своей бывшей? Кто тебе вообще дал такое право?

У Ан Ли скрутило нутро. Он тихо сказал:

— Прости. Но у меня не было выбора…

— Прости — это самое бесполезное слово в этом мире! Ты понимаешь, что можешь меня погубить? Ты убьёшь моего отца — ты это осознаёшь? А потом тоже скажешь "прости" — и всё?

Ан Ли поспешно вмешался:

— Нет! Всё будет хорошо. Мы всей семьёй постараемся — по-человечески, с пониманием…

Фраза "всей семьёй" больно ударила по нервам Сюя. Он вскинул руку:

— Заткнись. Просто заткнись.

Он выдохнул через нос, будто сдерживал крик:

— Ан Ли, ты реально… идиот. Простой, настоящий, законченный идиот. Мне с тобой даже разговаривать тяжело. Ты забыл, кем была твоя жена? У неё глаза загораются при виде денег, а я — богатый гей. И ты отдал ей компромат на меня. А теперь говоришь, что вы всей семьёй будете "помогать"? Помогать меня хоронить?

— Она не такая… — голос Ан Ли стал твёрже, плечи расправились. — Сяоюнь не поступит так. Я её знаю. Иначе я бы не стал ей ничего рассказывать.

Сюй Шаоцин взвился, но голос у него остался низким, сдавленным от ярости:

— Ты её знаешь? Ты башкой своей думал, когда ей это говорил? Что ты вообще понимаешь? Понял так, что аж в тюрьму сел, да?

— …Ты не всё знаешь. — Ан Ли опустил взгляд. — Это была моя ошибка. Тогда мой ребёнок заболел, нужны были деньги. Я взял подработку, не сказал Сяоюнь, передавал деньги через маму. Я просто не хотел её волновать. Но… это было неправильно. Она переживала, я был вечно занят, не мог быть рядом… Появились недопонимания… Ты же знаешь, какой я человек.

— Просто с ней я казался... безразличным. Как будто мне на неё плевать. Она боялась, что если с Дуо что-то случится, ты останется одна. Вот и пошла на поводу у других. Но, если честно… она ведь на самом деле очень храбрая, сильная. Ответственная. Она хороший человек. Она бы не стала тебе угрожать.

Сюй Шаоцин посмотрел на Ан Ли. Он понятия не имел, из какого чёрта сделан этот человек.

— Она вычеркнула тебе из жизни всю репутацию, и ты до сих пор защищаешь её. Я даже не знаю — ты наивный или просто болен.

Ан Ли спокойно ответил:

— Она осталась с Дуо, потому что так действительно лучше. Мы вместе так решили. Я тоже виноват. Я тоже преступник. Я не святой.

Сюй промолчал.

Он чувствовал, будто всё, что он вгрызал в этого человека — будто в вату. Ни злость не доходит, ни смысл. Одно бессилие.

— Ан Ли. Вот правда, я бы себе башку проломил, если бы это помогло хоть немного тебя вразумить. Я говорю про чёрное, ты про белое. Я тебе о фактах — ты лезешь в философию.

— Поверь в Сяоюнь. Моя мама обожала её. Твоему отцу она тоже понравится. Сяоюнь и Дуо — это то, что заставит твоего отца перестать давить. Ты наконец-то вздохнёшь свободно.

Он подошёл ближе, схватил Сюя за рукав. Тот резко отдёрнулся.

Рука Ан Ли застыла в воздухе, потом он просто похлопал его по плечу. Прежде чем принять это решение, он перебрал в голове тысячи вариантов. И со стороны Сяоюнь, и со стороны Сюя.

Но стоило встать на место Сюя — всё начинало болеть. Этот секрет, этот замок, который тот хранил десять лет — сам, в одиночку. У Ан Ли не было права его раскрывать.

Но потом он вспоминал этого внешне безупречного человека, который по ночам срывался, который до сих пор спит с холодными руками под горячим одеялом.

И вот он всё-таки сделал то, что Сюй Шаоцин ему никогда не простит.

— Я знаю, ты живёшь так, будто под тобой лёд трещит. Я не могу это изменить. Но я хотел бы, чтобы он хоть чуть-чуть стал крепче. Чтобы ты хотя бы иногда мог не ползти по нему, а хоть немного пробежать.

— Я хочу, чтобы когда тебе плохо, тебе не приходилось прятаться в угол и давить в себе всё, включая возбуждение. Чтобы у тебя было хоть немного пространства. Пространства для чувств. Для равного партнёра.

Сюй молчал.

На самом деле он терпеть не мог идиотов. Особенно вот таких — самоуверенных, самодостаточных, лезущих не в своё дело, с переоценённой добротой и отсутствием границ. Которые вечно всё портят, но при этом искренне считают себя спасителями человечества.

Перед выходом он настрочил в голове целую подборку оскорблений. Ядовитых, обидных, таких, чтобы отбить у Ан Ли желание вякать вообще. И сейчас был отличный момент, чтобы их вывалить.

Но вдруг его зацепили два слова. Слишком вычурных для речи Ан Ли.

— Что, блядь, значит "равный партнёр"?

Ан Ли замялся, потом выдал:

— Тот, кто тебе по сердцу, а не только по телу.

Он смотрел на Сюя с таким видом, будто верит в него. Верит, как в кого-то, кто может это понять, кто заслуживает чего-то светлого. Но при этом будто вообще не думал о себе.

И это дико раздражало. Сюй почувствовал, как сжал кулаки — от странного стыда, от раздражения, от непрошеного сочувствия.

— Не бесись, — тихо сказал Ан Ли. — Новый год всё-таки. Ну не бесись.

Ан Ли выдохнул, уже серьёзно:

— Я обещаю. Чжоу Сяоюнь тебя не сдаст. Вообще. Неважно, что будет между нами потом. Она не такая.

Сюй шумно выдохнул. Медленно, как будто из лёгких выходил целый день злости.

— Мы знакомы пятнадцать лет, — сказал Ан Ли. В голосе была усталость. — Если она сказала "да" — значит, она действительно хочет помочь. Ты можешь мне поверить. На этот раз — просто поверь.

Они оба замолчали. И в этой тишине осталась только зима и горло, полное комков, которые не проглотить.

— А когда ты узнал, что я оплачиваю лечение Дуо? — Сюй Шаоцин усмехнулся. — Я просто хочу понять — хоть раз у тебя по отношению ко мне были настоящие чувства? Хоть что-то, что не выглядело как благодарность размером с Эверест?

Ан Ли не сразу понял, что произошло. Сюй резко сменил тему, и его это выбило из колеи.

— Ты стал меня слушаться, потому что я деньги дал, да? Сразу — благодетель. И сразу можно всё. Говорить приятности, делать, что скажу. Тебе что, показалось: если у меня кто-то появится, можно будет закатить прощальный трах и смыться по-английски? Потому ты и вляпался во всё это? Прямой как палка гетеро вдруг объявляет бывшей, что он гей и его теперь мужик содержит? У тебя с башкой всё в порядке?

***

Цзян Цянь, как обычно, собирался доехать до дома дяди на машине — он всегда заезжал через главный въезд или парковался в подземке. Дом дяди был совсем рядом с северным входом, удобно. Но сегодня всё пошло наперекосяк: на стоянке у больницы у его машины сдох аккумулятор, вызвать такси было нереально — одни отмены. В итоге пришлось сесть на автобус.

Остановка этого маршрута была за восточными воротами, а там как раз короткий путь через боковую калитку. Он и пошёл туда.

Идёт себе, не торопясь, и вдруг замечает двух человек под деревом. Не вглядываясь, мимо идёт. А потом — замирает. Один из них — Сюй Шаоцин. Он уже собирался крикнуть «Сяо-цин!», но осёкся.

Второго он узнал. За последние недели он досконально изучил физиономию этого нового "папочки".

Сюй, похоже, уже его заметил.

— Уходи, — Сюй вдруг отрезал. — Потом поговорим.

Ан Ли не шелохнулся.

— Я больше не…

Сюй тихо, но жёстко толкнул его в плечо:

— Не сейчас. Просто иди.

Ан Ли сжал губы. Что-то хотел сказать но промолчал.

Он посмотрел на Сюя с какой-то тихой грустью:

— Ладно. Я пошёл.

Развернулся и ушёл.

Сюй Шаоцин смотрел ему вслед, и вдруг внутри что-то сжалось. Он тихо бросил:

— Эй... подожди. Я с тобой ещё не закончил. Потом сам тебя найду, счёты сверим!

Фигура Ан Ли таяла во тьме, уже почти не различимая.

Сюй подошёл к дереву и остановился, бросив короткое:

— Брат.

Из-за ствола неловко выглянул Цзян Цянь:

— А, Шаоцин.

— Что хочешь знать? Я скажу, — спокойно сказал Сюй.

Цзян смутился, но быстро вернул себе уверенность. Вышел из-за дерева:

— Сяоюнь с остальными уже у вас дома?

— Ага.

— Тогда чего ты тут болтаешься?

— Ты же видел.

— …Он зачем приходил?

Сюй в ответ:

— А как, по-твоему, что он тут делал?

Цзян всматривался в него — напряжённо, настороженно:

— Он тебе гадости делать пришёл?

В его взгляде было всё сразу: подозрение, тревога, обида, но ещё что-то более тонкое — какая-то отчаянная, наивная надежда.

— Если ему нужны деньги… можно дать, — осторожно сказал он. — Даже нужно. Лучше всё закрыть одним махом. Окончательно.

...

— И потом больше никаких встреч. — Закончил он, как приговор огласил.

Сюй Шаоцин сдерживал себя весь вечер. Сдерживал, даже когда очень хотелось сорваться. Сейчас тоже мог бы промолчать, сказать "ладно" и пойти домой вместе с Цзяном.

Но после этой фразы…

Контроль сорвало к чёрту.

Возможно, он подцепил ту самую дурацкую болезнь от Ан Ли. Только теперь ему хотелось опрокинуть не только новогодний стол. Ему хотелось к чёрту опрокинуть всю свою жизнь.

С чего это он, чёрт возьми, не может видеться с единственным человеком в этом мире, который хочет, чтобы он был свободен?

— Нет, — сказал он. — Не могу.

Он резко развернулся и пошёл прочь, в сторону, противоположную дому. Цзян Цянь бросился за ним и схватил за руку:

— Ты куда собрался?!

Сюй Шаоцин обернулся. Голос у него был хриплый:

— Он не за деньгами приходил. Не могу…Это я не могу без него… Это я за ним таскаюсь. Я — гей, и я не могу без него.

Цзян замер, будто его ударило током. Его взгляд опустел в одну секунду. Те слабые остатки надежды — рассыпались в пыль.

Сюй смотрел на него. Следил, как в его лице что-то сжалось, как исчезли последние эмоции.

— Если ты правда хочешь добить отца, иди и сдай меня, — сказал он спокойно. — Вперёд, брат.

— Шаоцин! — закричал Цзян, голосом, полным боли и ярости.

— Проснись уже, — бросил Сюй, выдернул руку и ушёл.

Глава 81.2 Это, по-твоему, равенство!

Чжоу Сяоюнь долго сидела на корточках в тени у распределительного щитка, пока не увидела, как Цзян Цянь, с опущенной головой и усталым видом, зашёл в жилой комплекс. За это время ветер высушил её слёзы, а ноги затекли.

Она с трудом поднялась, вытерла нос бумажной салфеткой, пошла к ближайшему мусорному баку.

— Сяо Чжоу-тунсюэ, — сказала себе под нос. Так впервые назвал её Ань Ли.

— Сяо Чжоу-тунсюэ, у тебя что-то выпало.

Она обернулась. Тогда это был скромного вида, аккуратный мальчик, с её студенческой картой в руках.

— Откуда ты знаешь, как меня зовут? — спросила она. Парень сразу вспыхнул, уши покраснели.

…

…Ты же знаешь, какая я. Люди рядом со мной всегда чувствуют, что я не надёжна…

(«…она ведь на самом деле очень храбрая, сильная. Ответственная. Она хороший человек.»)

...

Чжоу Сяоюнь криво усмехнулась.

— Сяо Чжоу-тунсюэ, ты потеряла что-то важное просто потому, что не ценила этого,

— пробормотала она.

Чжоу Сяоюнь бросила смятую салфетку в мусорку, подавила подступивший к носу комок и тяжело выдохнула.

— Вперёд, Сяо Чжоу-тунсюэ. Всё… Пора смотреть вперёд.

Она медленно вернулась к дому — и увидела, что Цзян Цянь стоит под подъездом, задумавшись.

Почему он не зашёл? У неё внутри всё ёкнуло. В голове прозвучала фраза Сюя: «Если ты хочешь добить отца — иди и сдай меня».

Она быстро приложила ладонь к глазам, остудила взгляд, и поспешила к нему:

— Брат. Ты вернулся.

Цзян Цянь её увидел — удивился. Потом быстро собрался, но по глазам видно: не ожидал.

…Ошибся. Опять ошибся. Причём серьёзно.

Он до сих пор не отошёл от слов Сюя, а тут ещё и вторая бомба. И тоже от него же.

— Ты не была дома? — спросил он.

— Шаоцин вышел за сигаретами, — объяснила она. — А шарф забыл. Я пошла искать его. В округе столько магазинов, а найти так и не смогла. Заблудилась почти. Вот уж точно — лишнее тело.

Она подняла шарф и слабо усмехнулась.

— А ты чего не поднимаешься?

Цзян Цянь смотрел на неё — с сомнением, с растерянностью. Не знал, с чего начать.

— Ты…

— Что?

Они молча вошли в подъезд, один за другим, и поднялись на лифте.

Как только зашли в квартиру, старик Сюй встревожился:

— Сяоюнь, ты чего так надолго? Щёки-то красные, совсем продрогла.

Мать Цзян Цяня, мельком взглянув на сына, коротко хмыкнула вместо приветствия, потом спросила: — Сяоюнь, а Сяоцин где? Почему не вместе?

— Не встретились. Наверное, пошёл покурить по дороге. Всё нормально, — ответила она, при этом не сводя взгляда с Цзян Цяня, наблюдая за каждым его движением.

Тот молча снял обувь и прошёл вглубь квартиры. Жена поднялась ему навстречу:

— Мы уже поели, я тебе подогрею, пельмени сейчас сварю.

Хун-Цзе, сидевшая у телевизора, вскочила:

— Я сделаю.

— Смотрите дальше, не отвлекайтесь, — отмахнулась жена. — Я не люблю эти шоу, мне проще.

Она пошла на кухню, поставила воду. Цзян Цянь стоял у неё за спиной, не шевелясь.

Мысли метались, голова будто опухла от перегрузки.

…Всё не так? Совсем не так! Он всё перепутал. Всё сделал не так. Такой бардак — как будто в доме ураган прошёл. Если мама узнает, какой бред он натворил… запросто прибьёт.

Чёрт… башка гудит.

…И что теперь делать, а?

Вода закипела. Жена спросила:

— Какие хочешь? Там с разной начинкой.

Он моргнул, очнулся:

— А? А… ну, давай разные. Юаньюань…

В комнату вбежал Цзян Цзыхань:

— Пап!

Схватил горсть фиников и пошёл мыть их на кухне.

Цзян подумал, потом позвал:

— Сяо Хань. Иди сюда.

Он присел на корточки:

— Когда я умру… ты сможешь позаботиться о дяде?

Цзыхань грыз финик:

— А как это — позаботиться?

— Ну, если дядя не женится, а я уйду первым, тебе нужно будет о нём заботиться. Проводить его в старости.

— А как заботиться? — переспросил тот.

Юаньюань фыркнула:

— Слушай, что за бред ты несёшь под Новый год? Самому не стыдно?

Цзян, не обращая внимания, продолжил:

— Если он сам захочет — пусть живёт с тобой. Если не захочет — оформи в хороший пансион. Навещай раз-два в неделю. Главное, чтобы врачи и персонал знали: за ним есть кто-то. Чтобы не смели плохо с ним обращаться.

Цзыхань не впечатлился::

— У дяди хоть и нет жены, но ребёнок-то уже есть. Почему это я? А Сяо Дуо на что?

— Всё равно ты, — Цзян Цянь чуть помолчал. — У неё здоровье слабое. Да и… вдруг не захочет о нём заботиться.

— Я её заставлю, — фыркнул Цзыхань.

Цзян Цянь усмехнулся:

— Да вернулся я и вижу, как ты хвостиком за ней бегаешь. Кого ты там «заставишь»?

— Сам сына «хвостиком» называешь… А сам кто тогда? — не моргнув, ляпнул Цзыхань, грызя финик.

Цзян встал и с ходу двинул ему под зад:

— Ладно, других не я не могу контролировать, но тебя воспитать я ещё могу!

Цзыхань, оттолкнувшись от его ноги, с визгом убежал:

— Бааабушка!

***

На телефоне Сюя висело последнее сообщение от Аня Ли: «Прости».

Он смотрел на него, ничего не отвечал. Просто убрал телефон в карман.

Как-то незаметно он дошёл до моста Ванцзян. Но, вопреки ожиданиям, там не было никаких фейерверков. Только ветер и пустота.

И тогда он вспомнил: в Цзянчэне запускать фейерверки просто так запрещено. Раньше разрешали хотя бы у платформ под мостом, но уже с прошлого года — и там запретили.

Он вдруг понял — в прошлые годы у дома отца всегда слышались глухие хлопки фейерверков. А в этом — тишина.

Значит ли это, что Ань Ли вернулся домой?

Он долго думал, но всё же поднял телефон и набрал его номер.

Надо было прояснить, что произошло.

Абонент вне зоны. Выключен.

Сюй Шаоцин подумал: Ан Ли сегодня точно не специально отключил телефон. Наверное, просто сел аккумулятор. Ну почему этот придурок до сих пор не сменит свой чёртов древний телефон?

Он вдруг понял, что не знает, куда теперь идти. Вернуться к отцу? После разговора с Цзяном — не хотелось. Даже мысль об этом вызывала ломоту.

На мосту, несмотря на отсутствие фейерверков, столпилась какая-то кучка людей. Кто-то шумел. Сюй прошёл мимо по инерции. В центре толпы — оборванный, заросший бездомный.

— Я сам видел! — выкрикивал он, жестикулируя. — Прямо отсюда сиганул, вот отсюда!

— Сначала просто сидел на перилах, я тоже это видел, — подхватил кто-то другой. — Я к нему шёл, и тут он — бух, вниз. Молодой совсем, зачем в канун праздника под мост...

Бездомный фыркнул:

— Мне вот восемьсот лет, и то живу. А ему что мешало?

Сюй замедлил шаг. Потом вообще остановился и вернулся назад.

— Прыгнул кто-то? — спросил он у бездомного.

— Ага.

— Надо полицию вызывать, что ли? — кто-то рядом вслух задумался.

— Там девочка была рядом, вроде вызвала. Её уже увели, протокол какой-то. А мне зачем? Всё равно, вниз прыгнул — труп. Не выловишь уже. Если и всплывёт — только на отмели, — пожимал плечами бродяга.

Сюй присоединился:

— Молодой говорите? Мужчина? Как выглядел?

— Молодой, вроде, да. А лицо… не разглядел.

Он снова глянул вниз, на мутную воду, где отблески от города отражались еле-еле:

— Зимой течение медленное. До отмели плыть долго. Да и не соберут его уже, по частям только.

Сюй: ...

Пешеходов на улицах почти не было. Группа постепенно разошлась. Кто-то прибавился, кто-то ушёл. В конце концов — все ушли.

А он остался.

Сюй Шаоцин стоял на ветру, вцепившись пальцами в старое, обветшалое бетонное ограждение. Смотрел в тёмную, бесконечно далёкую гладь реки.

Ограждение было шероховатое, с заусенцами, цеплялось за пальцы. Но ему было всё равно. Он вдавливал в него пальцы, как будто хотел удержаться. Наклонился чуть вперёд — хотел разглядеть, не мелькнёт ли что-нибудь на чёрной воде.

Он смотрел на воду долго. И вдруг зачем-то потянулся рукой вперёд, будто хотел что-то выловить из воздуха. Сам не понимал зачем.

Он не должен был позволить себе этот воздух. Это ощущение свободы. Не должен был покидать то место.

Теперь — даже если бы захотел…

Назад не вернуться.

Даже если умрёт — уже не вернётся.

Умереть и...

— Сюй Шаоцин? — кто-то позвал его.

— Эй, ты чего тут? Потерял что-то? Осторожнее.

Он обернулся. Рядом стоял Ан Ли. В одной руке пластиковый пакет, в другой — еда, которую он уже активно жевал, пуская облачка пара изо рта.

— Ты чего тут один? — пробубнил он с набитым ртом. — Почему не дома?..

Он вдруг осёкся, сообразив, почему тот может быть не дома.

Сюй просто смотрел на него.

— Чего уставился? — заподозрил неладное Ан Ли и вытер рот рукавом. — Я чё, с лицом в кетчупе стою?

— Ты где был? — спросил Сюй.

Голос прозвучал странно.

— Я? Да я думал, тут фейерверки будут. Подождал, ничего нет. Спустился вниз на платформу — спросить. Там сказали: в этом году и тут запретили.

Сюй молчал.

— Но я там увидел точку с печёной картошкой! Ну, такой жестяной бочонок, сверху сладкий батат, в середине — чайные яйца. В детстве у нас так же продавали, сейчас редко где найдёшь.

Он поднял пакет, в котором болталась одна длинная печёная картофелина и два коричневых чайных яйца. Комбо, если честно, выглядело… жутковато.

Он достал одно яйцо и протянул:

— Ты весь продрог. На, съешь. Согреешься хоть чуть-чуть.

Сюй Шаоцин схватил яйцо и с размаху швырнул его в реку.

Ань Ли в шоке уставился туда, куда оно полетело, собираясь выдать тираду о растрате еды. И тут — прямо в той же стороне — в чёрном небе внезапно расцвёл яркий фейерверк.

Этот переход был настолько сюрреалистичным, что они оба не сразу поняли, что произошло. Но взгляд оторвать не могли.

Потом последовал задержавшийся глухой взрыв. А затем новый светящийся снаряд поднялся и лопнул в небе ещё одной вспышкой.

— Кто-то пускает фейерверки тайком! — с детским восторгом сказал Ан Ли.

Он не сдержался — потянулся и легко задел пальцы Сюя. Такой себе жест — и примирение, и "ну давай же, всё нормально".

Руки у него после печёного картофеля были горячие. Прикосновение — как ожог. Сюй дёрнул руку.

Ан Ли напрягся и тут же отпустил. Сюй поднял руку и показал: — У меня рана.

Ань Ли увидел кровь на его пальцах.

— Что случилось?.. — напрягся он. — Это дома так?

— Нет, — ответил Сюй. — Тут. Кто-то прыгнул с моста.

Ань Ли распахнул глаза. Шок и тревога отразились на лице:

— Что? Как такое возможно?! Я ж только что был там внизу, ничего не слышал… Новый год же… Кто это мог?

Сюй покачал головой — не знает. Потом добавил:

— Я подумал, это ты.

— …

Ань Ли от изумления даже дыхание задержал. А потом лицо у него стало очень сложным — смесь обиды, неловкости и какого-то тяжёлого осознания.

— Почему ты так подумал… Я ведь… у меня ещё куча дел. С чего ты вообще…

— Ты пожелал мне… счастливой жизни. — Голос Сюя на этом звучал особенно странно.

— Потому что я думал, что поступаю правильно. Я решил, что после этого тебе будет легче жить. Вот и сказал. — Ан Ли вздохнул. — Я знал, ты разозлишься. Но всё равно сделал. Потому что подумал: раз твои родные сами это подняли, значит, в глубине души уже приняли. И если уж ловить момент — то сейчас. Потом, может, и шанса не будет…

Он опустил глаза:

— Да, я знаю, "прости" — бесполезно. Но всё равно: прости.

Сюй не отреагировал.

Ан Ли напрягся, потом вдруг:

— Ладно, даже не из-за Сяо Дуо. Вот ты, просто ты. Я бы не умер ради тебя.

— Ради меня? — переспросил Сюй.

— Да. Если твоя семья вдруг решит делать тест ДНК — мне нужно будет быть рядом. Живым. Чтобы ты мог на меня рассчитывать. Всегда. — Он посмотрел прямо.

— Долбо*б, — сказал Сюй.

— Ну и ладно. Сегодня я это приму, — пожал плечами Ан Ли.

Сюй посмотрел на него:

— Не надо меня так ублажать. Я если хочу, чтоб меня кто-то ублажал — найду кого-нибудь за деньги. Деньги я давал Дуо, не тебе. Это между мной и ею. Не надо этих представлений.

— Это не ради денег, — отрезал Ан Ли. — Это потому что я сам хочу. Мне просто… просто захотелось тебя утешить. Ну ты сам… такой весь… как щенок.

Сюй скривился:

— В итоге всё равно хочешь меня задобрить, — проворчал Сюй. Голос стал капризно-кислым. — Говоришь, не можешь без меня. Хочешь видеть. «Ты так близко, у меня сердце стучит» — тоже всё враньё?

— Конечно нет! — всполошился Ань Ли. — Я тогда вообще не знал про всё это. И… я ж тогда был пьяный! Эти слова — ну их… Одно только то, что я их сказал — уже жалеть хочется. Какая уж тут подделка.

Молчание. Сюй смотрел куда-то в сторону, не понять что у него в голове.

— Эй? — позвал Ань Ли.

— Ты жалеешь? — Сюй посмотрел на него искоса.

Видимо, было уже почти полночь. Запрет на фейерверки, кажется, больше никого не волновал — в небе всё чаще вспыхивали всполохи света. Взрывы освещали лица.

Ань Ли дёрнулся, спрятался за бататом. Сделал вид, что ест с особым аппетитом.

— Ты ведь говорил, что хочешь, чтобы у меня были нормальные, равные отношения? — спросил Сюй.

— Конечно, — кивнул Ань Ли.

Фейерверки смолкли, и Сюй вдруг выдал:

— В Цзянчэне шесть сетей круглосуточных магазинов.

Ань Ли: — А?

— Всего — больше четырёхсот точек. На востоке больше всего — сто восемьдесят с лишним. На юге — меньше шестидесяти. “7-24” — самая большая сеть. А «Добрый сосед» — самая маленькая. У «Book&Coffee» всего три точки с круглосуточным режимом.

Ань Ли отложил батат и повернулся к Сюю, пытаясь понять — что вообще происходит.

— Ты мне говоришь про равенство? — продолжил Сюй, — Я, бизнесмен, каждую ночь вместо сна катался по городу, объезжая эти магазины, надеясь на случайную встречу с тобой. Ты за это время хоть раз обо мне подумал? Это равенство?

— Я даже сообщение боялся тебе написать. Боялся, что если не напишу — всё ок, а если напишу — ты тут же в чёрный список кинешь. У тебя бывало хоть раз такое?

Это равенство, по-твоему?

Ан Ли остолбенел.

— Первый звонок — от меня. Магазин — нашёл я. Каждый раз я приходил к тебе. Когда ты был у меня — это я тебя звал. Всегда я. Ты хоть раз сам мне позвонил? А когда я сказал тебе не то, что ты хотел услышать — ты бросил трубку. А потом заставил меня мёрзнуть под твоим подъездом, как последнего идиота. Где ты тут равенство увидел!?

— Ты ещё при этом думаешь, будто это ты великодушный и терпеливый, будто ты меня жалеешь. Да ты, блядь, реально перевернул всё с ног на голову. Всё делал я! Какого чёрта это называется "равенство"? Ты просто привык, что к тебе ползут. И всё никак не насытишься. Тебе надо, чтоб я ещё и на колени встал, да? Это, по-твоему, равенство!?

Ан Ли в этот момент уронил картошку и растерянно выдавил мякоть пальцами:

— Кхм…

— Если ты хочешь равенства, — сказал Сюй Шаоцин, — ...тогда ты знаешь, что должен сделать.

— Я? Что я должен? — у Ан Ли мгновенно всё в теле напряглось, будто его подключили к прямой линии адреналина. Кончики пальцев затрепетали, сердце грохотало.

— Значит, кое-какие слова ты должен сказать первым. Не будет считаться, что я на тебя давлю, да?

— Нет. Вообще не будет, — быстро ответил Ан Ли.

— Отлично. Тогда настройся. Не испорть момент, — бросил Сюй.

Человек — существо на удивление зависимое от эмоций. Даже если ты — такой, как Сюй Шаоцин. Даже если прожил десять лет, вдавливая в себя вину, страх и дистанцию. Даже если ты думаешь, что давно всё прожёг и остался пустым.

И всё равно, когда вокруг внезапно вспыхивает сказочный фейерверк, когда ты знаешь, что всего в нескольких метрах отсюда кто-то только что покончил с собой — всё это делает момент каким-то сверх реальным.

И если даже завтра не наступит — ты всё равно хочешь услышать это.

Хочешь, чтобы это прозвучало. Один раз. Не по пьяной глупости. Не как оговорка.

А по-настоящему.

Глава 82. Слово за слово

Ань Ли смотрел на Сюя — и лицо его залилось краской.

...

— Эм… — выдавил он.

Лицо Сюя вытянулось.

Он резко развернулся, чтобы уйти.

— Эй! — Ан Ли схватил его за руку. — Я сейчас не могу.

Сюй остановился — и снова пошёл: — Оу.

— Подожди! — Ан Ли вновь вцепился в него. — …Я завтра скажу.

Сюй бросил на него взгляд:

— Не надо себя насиловать.

— Я серьёзно. Я скажу завтра. Просто подожди один день.

Сюй фыркнул.

Снова взорвались фейерверки. Вот сейчас, вот в такой момент, в такой обстановке, если не сказать — то когда? Конечно, это просто отговорка.

— Не надо, — отрезал он холодно и громко. — Я ухожу.

— А карточка от 1208 у тебя с собой? — спросил вдруг Ань Ли.

Сюй:

— А?

Ан Ли протянул руку:

— Если взял — отдай.

— Зачем?

— Завтра, когда закончишь со всей этой семейной суетой, приходи ко мне в 1208. Я тебя подожду. И тогда скажу…

Он отвёл взгляд в сторону.

Сердце Сюя снова подало признаки жизни. Он достал зажим, вытащил изнутри карточку, передал:

— И что ты опять задумал?

— Ты иди домой, встречай Новый год, — сказал Ан Ли, не ответив на предыдущий вопрос. — Увидимся завтра.

— …

Сюй Шаоцин, хоть и жаждал услышать заветное прямо сейчас, понял: если Ан Ли тянет до завтра — значит, для него это действительно важно. Оттого и настроение не испортилось. Даже наоборот — где-то внутри зашевелилось чувство… любопытства. И предвкушения.

Ну подумаешь — день. Рыба, уже почти в руках, куда она денется.

— Ты иди. Уже одиннадцать, — сказал Ан Ли.

Сюй прищурился:

— Ты меня просто вежливо посылаешь?

— Да ты что. Конечно нет.

Сюй задумался:

— А ты как сам доберёшься?

— Тут рядом ночной автобус ходит. До дома дойду пешком.

— Может, подвезти? Я на машине. Да и дороги сейчас свободные.

— Не, я ещё на салюты посмотрю. Иди давай, — мягко отмахнулся Ан Ли.

Сюй не стал настаивать. Молча посмотрел на него. А потом — обнял.

Не вежливо. Не как прощание. А так, будто хотел стать частью его тела. Слишком крепко. Совершенно неприличный, не цивилизованный, откровенно личный жест.

— До завтра. Только не смей меня обмануть.

Мимо прошли родители с ребёнком. Бросили взгляд.

— Эй, друг, сто лет не виделись! — Ан Ли стал лупить Сюя по спине. — Вот уж встреча! Ты тоже на салют пришёл, да?

Сюй: …

На обратной дороге он шёл легко, почти вприпрыжку. В голове крутились варианты, что же завтра скажет Ан Ли. Прямо как перед дурацким экзаменом, на который внезапно хочется прийти.

Но как только подошёл к дому — вспомнил про разговор с Цзяном. И настроение быстро пошло под откос.

Он достал телефон. Несколько пропущенных от отца. Повертел в руке. И всё-таки перезвонил.

Как только Сюй ответил на звонок, отец заорал:

— Почему не берёшь трубку? Новый год на носу, ты где шляешься?! Немедленно домой!

Судя по всему, Цзян ничего не сказал.

И это неудивительно. Струсил. Или мозги хоть немного остались.

— Уже почти дома, — сказал Сюй.

Как только он зашёл в квартиру, отец вновь набросился:

— Где ты был?! Новый год, а ты шарахаешься неизвестно где!

— Вышел покурить, не заметил, как далеко ушёл, — буркнул Сюй.

Цзян с женой уже ушли, Дуо и Цзыхань давно спали в гостевой. В зале остались только старики, Хун-цзе и Чжоу Сяоюнь, смотрели праздничное шоу. Старшее поколение хихикало над скетчами, а Сяоюнь сидела с лицом «что я делаю со своей жизнью».

Ну правда. Зачем всё это? Сюй прошёл мимо и направился в кабинет.

— Ты куда опять? — крикнул отец. — Сядь хоть на пять минут! То на улицу, то в одиночку сидишь… Новый год, а тебя не видно!

— Пара звонков. Скоро вернусь, — отмахнулся Сюй и закрыл дверь под ворчание:

— Тоже мне, директор…

Дверь в кабинет приглушила шум.

Он сел за стол, лениво перебрал книги на полке. Полистал, вернул обратно. Ни сил, ни интереса.

Прошло несколько минут. Вошла Чжоу Сяоюнь.

Закрыла за собой дверь и села напротив, на маленький диван. Смотрела прямо на него.

Сюй Шаоцин уставился в телефон. Смотрел в экран и не видел. Просто листал всё подряд. Чтобы хоть как-то создать видимость занятости, впервые в жизни сделал то, чего никогда не делал: зашёл в семейный чат и… стал ловить красные конверты.

Чжоу Сяоюнь взяла пульт с чайного столика, включила маленький телевизор. Пошёл фоновый шум.

Сюй не выдержал:

— Тебе что, в зале смотреть не вариант?

— Смешной ты, Сюй-лаобань, — отозвалась она.

Он понял: она пришла не телевизор смотреть. Шум — чтобы прикрыть разговор. И, судя по тону, вполне возможно… она слышала их с Ан Ли разговор?

— Ты тоже спускалась? — спросил он.

— Ага, — совершенно спокойно кивнула Чжоу. — Всё слышала.

Сюй сузил глаза. Эта женщина… Сколько у неё ходов наперёд в голове? Можно ли вообще ей верить?

…Но сейчас уже всё равно. Самое главное — она знает. Самое страшное — уже случилось. Больше нечего скрывать.

Он поднял на неё взгляд:

— Ты ведь пришла не просто так?

— Да, — кивнула она. — Хочу кое-что прояснить.

— Ну? — он скрестил руки.

— Это не мы придумали — врать твоей семье. Это они первыми решили, что Дуо — твоя. Твой отец буквально мечтал встретить Новый год с внучкой.

— Это я уже понял, — сухо ответил Сюй.

— И ещё. — сказала Чжоу Сяоюнь. — Лично меня твои личные дела вообще не волнуют. Твоя "величайшая драма про ориентацию" для меня — вообще не событие и не компромат. Ты ведёшь себя так, будто это что-то страшное. А для меня это как приехать в гости к дальнему родственнику.

— Хех, — Сюй Шаоцин усмехнулся. — Так ты сюда пришла от имени Ан Ли выгораживать его, да?

Чжоу тоже фыркнула:

— Сюй-лаобань, ты нам, конечно, помог. Это правда. Но вот конкретно в этой истории — ты себе слишком много приписал.

Сказано это было резко. Даже грубовато. Сюй удивлённо приподнял брови.

— Твой двоюродный брат сам мне позвонил и спросил, правда ли, что Дуо — твоя дочь. С чего бы это ему взбрело? Не с потолка же взял. Значит, или они вычислили, что ты её спонсируешь, или услышали, как она зовёт тебя папой. Может, видели, как вы с Ан Ли вместе в машине. Скорее всего, целая цепочка намёков.

— А может, ещё что-то было. Мы об этом не знаем. Но ясно одно — если бы у них не было достаточных оснований, они бы не пришли ко мне с "признанием". Это не импровизация, это выводы. И ты сам это знаешь.

Сюй Шаоцин не ответил. Просто смотрел на неё.

Она была права.

Из телевизора лились весёлые звуки новогоднего шоу, глуша разговор. Но веселье никак не мешало холодному, резкому подтексту её слов.

Чжоу Сяоюнь продолжила:

— А если бы мы тогда ответили: "Нет, вы ошиблись. Этот ребёнок к вашей семье не имеет никакого отношения" — ты представляешь, как бы разочаровался твой отец? Я уж молчу об этом. Но самое жестокое — все намёки, которые могли сойти за «подростковую ошибку» или случайную историю, в таком случае приобрели бы совсем другое значение. Почему ты спонсируешь именно Дуо? Почему она зовёт тебя папой? Почему её биологический отец работает в твоей компании, а вы вдвоём так тесно общаетесь? Думаешь, в твоей семье, при вашем уровне паранойи, кто-то поверил бы в "просто доброту"?

Сюй молчал.

— Так что либо ты признаёшь эту версию, либо каждый факт оборачивается против тебя. И дальше что? Как твоя семья отреагирует?

Она посмотрела ему в глаза, скрестила руки. Тон стал ещё жёстче:

— Ан Ли не умеет красиво говорить. Он только и твердит "прости". Но это не значит, что он во всём виноват. Он долго обдумывал, прежде чем сделать то, что сделал. Он не из тех, кто лезет не в своё дело просто так. Он рассказал мне про тебя, потому что считал — нужно. Потому что не хотел врать. Он не сказал тебе заранее, потому что знал — ты будешь в тупике. Не хотел вынуждать тебя делать что-то против себя.

— А ты, как обычно, подумал только о себе, да?

Сюй сжал губы. Посмотрел на неё долго, прежде чем начал:

— Я не…

— А вот и нет, — перебила Чжоу. — Не мы тебе подкинули эту бомбу. Хочешь винить — начни с собственной семьи, которая всё решила без подтверждения.

— И если уж говорить начистоту — твой отец лежит в одной больнице с Дуо, и ты сам просишь Дуо звать тебя отцом. Кто это всё заминировал, если не ты?

— Ты не обвиняешь отца. Не винишь брата. Себя — тем более. Только Ан Ли остаётся. Его проще всего пнуть. Он же не ответит, да? Потому что он — добрый. Удобный.

Она осеклась. Голос стал слишком громким, стал перекрывать новогоднюю телепередачу. Она сбавила тон.

Сюй Шаоцин сидел с каменным лицом. Просто смотрел на неё.

— Ну и что теперь? — продолжила Чжоу Сяоюнь. — Мы что, обманываем стариков? Мы просто подыгрываем, чтобы им было спокойно. Что плохого в том, что Дуо чувствует к тебе благодарность и называет тебя папой? Это всё — преступление? Заговор? Теория великого обмана? Ты прямо на улице облил Ан Ли помоями, как будто он тебе жизнь испортил. Серьёзно? Что, лучше бы всё взорвалось сразу, без предупреждения? А так — у тебя хотя бы был шанс на разминирование. Разве не лучше, когда бомба с отсрочкой?

— Орехи ешь — скорлупу выплёвываешь. Из дома выходишь — обувь надеваешь. Шаг за шагом. Вот и тут — разбираемся, по мере поступления. Ты нам помог, мы тебе — тоже. Мы приняли этот удар на себя, не дали ему прилететь в тебя напрямую. Что, нельзя так? Небо от этого обрушилось?

— Знаешь, сколько свиданий мы тебе сегодня отменили? Это что, не помощь? Так чего ты как на похоронах ходишь? Мог бы и улыбнуться — праздник же.

…Вот это у неё рот. Как, интересно, Ан Ли с этим жил?

…Когда он для неё был просто "шеф" — сплошная вежливость. Когда стал соперником — ледяное равнодушие. А теперь — будто главная актриса сцены.

— Хех. Звучит так, будто это не вы мне должны, а я вам, — буркнул Сюй.

— Сюй Шаоцин, — сказала Чжоу, уже стоя у двери и понижая голос, — мы действительно тебе многим обязаны. Но Ан Ли ничего тебе не должен. Ты не можешь ждать извинений за то, чего не было.

— И если ты дальше будешь пользоваться своим умом и деньгами, чтобы давить на честных людей… а потом жалеть… — она слегка прищурилась. — Не говори потом, что тебя не предупреждали.

Она открыла дверь. И Сюй успел заметить, как в уголке её глаза что-то блеснуло.

…

(…твой отец лежит в одной больнице с Дуо, и ты сам просишь Дуо звать тебя отцом. Кто это всё заминировал, если не ты?)

Все эти красивые, сбивчивые тирады… и суть была в одной-единственной строчке.

…И в том, что она была чертовски права.

Он смотрел телевизор.

— Это про защиту пенсионеров от мошенников… — бубнил экран.

Чёрт.

Сюй Шаоцин выругался и вышел из кабинета.

Перед экраном, где дурачились комики, снова стало на одного бездельника больше.

Он сел на табуретку и уставился в экран, ни на чём не фокусируясь. Мысли уже давно были где-то в другом месте. Он досчитал куранты, пересёк Новый год, символически просидел ещё немного, погрыз семечек.

— Пойду, пожалуй. Домой, — сказал он. — Пап.

— Не останешься? — отец бросил взгляд на Сяоюнь. — Ну и ладно. Дуо уже спит. Девочки сегодня тут.

— Ага. — Сюй зашёл на кухню, на автомате захватил большую коробку с не распечатанными сладостями и фруктовую корзину. — Завтра утром загляну.

На лестнице ему пришло сообщение от Ан Ли:

«Я дома»

Он ответил: «Я тоже»

Рыбовод: «Ложись пораньше»

Ответ: «Открой дверь»

Дверь открылась почти сразу. Ан Ли выглянул, озадаченно:

— Эй?

Сюй Шаоцин зашёл, закрыл дверь.

— Ты чего пришёл? — спросил Ан Ли.

— Угу.

Сюй поставил коробки, снял куртку, надел домашние тапки, пошёл в спальню, включил обогреватель. Потом разделся — штаны, свитер, носки — залез под одеяло и улёгся, будто дома.

Ан Ли всё это время стоял и смотрел на него, будто на магическое шоу. Потом потёр глаза и пошёл умываться.

Вернувшись, тоже забрался в кровать. Он уже почти заснул, когда Сюй заговорил:

— Хочешь какой-нибудь подарок на Новый год?

Ан Ли невнятно промычал, отрицая.

Сюй толкнул его:

— Ты чего — днём спал полдня, и опять в отруб?

Ан Ли, не открывая глаз, пробормотал:

— Ну а что… не спать… на Новый год… зачем.

Сюй обнял его.

— Ты точно ничего не хочешь? Старый дом, например? — спросил он.

— Хр-р… хр-р… — только и услышал в ответ.

…Придурок.

…Хотя, наверное, не совсем.

Он слушал, как ровно дышит Ан Ли. И сам довольно быстро начал клевать носом. Они уснули вместе.

Глава 83. Контракт на покупку сибирской картошки (18+)

В первый день Нового года, когда Ан Ли проснулся, Сюй Шаоцин уже ушёл.

На телефоне его ждало сообщение:

"Загляну вечером. Только не вздумай меня кинуть! Иначе…"[эмодзи-угроза]

Ан Ли уставился на сообщение, и вдруг где-то под рёбрами кольнуло. Неспокойно стало. Он сел, спрыгнул с кровати, открыл шкаф и достал свой "экстренный набор для прощального траха".

Раз времени в запасе навалом — решил сначала прогуляться на разведку в 1208.

...

К вечеру Сюй Шаоцин соврал дома, что идёт на ужин с друзьями, и улизнул.

Это был первый раз, когда он пришёл в 1208 не с ключ-картой, а постучал.

Дверь открылась почти сразу. Из щели выглянул Ан Ли и протянул маленькую карточку.

Сюй: «?»

Вообще-то обычно карточки суют с улицы внутрь, а не наоборот. Он озадаченно взял бумажку.

Дверь тут же захлопнулась.

Сюй: «???»

На карточке от руки было написано: "Зайдя, скажи: 'Ты свободен, уходи'. Подтверди — и стучи снова."

...Что за хрень. Я же к тебе пришёл — кого мне выгонять-то?

Сумасшедший.

Он постучал.

Ан Ли открыл дверь. Впустил. Сюй Шаоцин увидел его — и поперхнулся:

— Кх-кх... кх-кх-кх!..

Ан Ли был в чёрных колготках, короткой юбке, белоснежной облегающей рубашке, на груди висел бейдж с логотипом компании, а на носу — очки без стёкол.

— Г-н Сюй, вам сварить кофе? — произнёс он.

— Ты что творишь?! — сказал Сюй Шаоцин.

Ан Ли вспыхнул, но не двинулся с места и не ответил. Только достал телефон, ткнул пальцем по экрану — и из блютус-колонки раздался фоновый гул, как в каком-то деловом центре. Люди, шаги, голоса, эхом…

А потом он сказал:

— Господин Сюй, говорите свою реплику, пожалуйста.

— ...

Сюй Шаоцин нехотя проговорил:

— Ты свободен, уходи.

Ан Ли тут же подошёл, снял с него пиджак и повёл к столу. Посадил на стул, сам хотел устроиться сверху, но юбка оказалась слишком узкой — пришлось сесть боком.

— Нет, я не уйду, — с надрывной интонацией заявил он. — Мы так давно не ласкались... Сюй-цзун, вы, часом, не устали от меня? Может, уже кто-то другой нравится?

Сюй Шаоцин: «……………………»

Он принюхался:

— Ты пил?

Запаха алкоголя не было.

Ан Ли обвил его шею и потянулся к поцелую. Они слились на несколько томных секунд, и Сюй быстро отреагировал: подтянул бёдра вверх, одной рукой расстёгивал рубашку Ан Ли, другой полез внутрь.

И тут из «офисного фона» раздался внезапный, громкий кашель. Настолько внезапный, что Сюй вздрогнул и замер.

— Не бойся, — успокоил Ан Ли. — Они же не видят. Продолжай.

— …Кто — они?

Ан Ли скользнул с колен, и нырнул под стол в тень. Там расстегнул молнию на брюках, достал его уже налившийся член и коснулся губами. Кончик был горячий и блестящий, и Ан Ли обхватил его губами, проводя языком, обвивая, шепча сквозь движение:

— Г-н Сюй… он такой... большой…встанет — и уже никуда не помещается. До самого низа заполняет. Так хорошо, с ума сойти можно…. Я обожаю, когда ты во мне… Ты ведь тоже любишь, когда я к тебе липну, да?.. Я только с тобой буду. А ты можешь... быть только моим? Хорошо? Только моим.

— Ху-ух... — тяжело выдохнул Сюй Шаоцин и, чтобы не сорваться и не вогнать его до упора, дважды провёл рукой по основанию.

Он гладил лицо Ан Ли, заострённый подбородок, чувственные щёки.

— Ты чего такой странный сегодня? Это у тебя подарок на Новый год?

— Это правда. С этой фразы — всё начистоту, — сказал Ан Ли, глядя снизу вверх, из тени под столом.

Он провёл кончиком языка по уздечке под головкой — Сюй дважды глухо застонал, и тогда Ан Ли пошёл глубже, стал размеренно работать ртом.

Сюй Шаоцин, наблюдая за ним, уже почти растворился в происходящем. И, конечно, именно в этот момент опять началась чёртовщина.

— Тук-тук-тук, — выдал динамик. Потом щелчок открывающейся двери и голос Ан Ли, но с деловой интонацией:

— Г-н Сюй, это контракт на покупку сибирской картошки.

Этот незабываемый «картофельный контракт» наконец вернул ему память.

Глупый натурал с фантазией про «офисный плей».

А вот оно как. Ну теперь всё сходится. Неудивительно, что он шпарил такие пошлости — это была роль.

Не сказать, что стало обидно... но чуть-чуть разочарование кольнуло.

«Только моим». Эта фраза Сюй Шаоцину очень понравилась. Но... совсем не в стиле Ан Ли.

Ан Ли, скривившись, полез в юбку за телефоном, нажал паузу, затем изобразил на лице театральную тревогу и уставился на Сюя.

— ?

— Ты, блядь, что опять придумал? — выдохнул Сюй Шаоцин.

Ан Ли моргнул. Потом снова. Ни слова.

— ...Контракт оставь здесь. Можешь быть свободен, — процедил Сюй.

Сюй чувствовал себя придурком, который подыгрывает другому придурку.

Ан Ли расплылся в довольной улыбке, нажал «плей» — и из колонки снова посыпался фоновый шум. Сверху добавился голос: «Хорошо, г-н Сюй». Затем — щелчок закрывающейся двери.

— Не останавливайся, давай дальше, — он слегка надавил на голову Ан Ли.

Тот покорно продолжил, губы снова обняли его член.

— Г-н Сюй, у вас, конечно... ну, с размером всё серьёзно, но я не думаю о тебе как о мужчине. И как о женщине тоже. Ты просто идеальный человек, вне пола. Даже если бы у тебя не было такого сладкого члена, я бы всё равно любил тебя и заботился…

Что-то в этом было подозрительно.

— Бред не неси, — резко оборвал Сюй. — Кто тебе позволил меня жалеть?

Всю жизнь будешь тем, кого я трахаю, понял?

И снова — стук в дверь.

Сюй:

— ...Да вы издеваетесь?

Из динамика: — Сюй-цзун, насчёт проекта в Сишане…

Блаблабла. На этот раз речь шла о настоящем проекте — Ан Ли и Лян Нин действительно вместе вели его. Пара пунктов — это даже были новые данные, которые не успели обсудить до праздников. Звучало реалистично — настолько, что Сюй почти начал вслушиваться…

Если бы не тот факт, что у него под столом кто-то продолжал облизывать член.

В записи голос Лян Нина спрашивал:

— Г-н Сюй, по поводу выбора защиты для площадки, я передавал вам материалы. Вы с ними ознакомились?

Сюй в голове снова обозвал себя полудурком. Но, чтобы быстрее перейти к делу, решил подыграть:

— Нет ещё. Я в командировке был. Ты не в курсе? Зачем спрашиваешь лишнего.

Запись: — А, значит уже посмотрели? Тогда не буду повторяться, г-н Сюй. Есть ли у вас какие-то замечания?

Сюй: — ...

— Делай, как считаешь нужным. Такие вопросы до меня доходить не должны. На итоговом собрании просто дайте сводку.

Запись (воодушевлённо): — Я тоже думаю, что можно взять тот вариант из Шэньчэна! Цена-качество отличные. У вас, как всегда, профессиональный взгляд!

В динамике прозвучали несколько хлопков — аплодисменты.

Сюй Шаоцин больше не мог сдерживаться. Он наклонился вперёд и, понизив голос, процедил под стол:

— Немедленно выключи эту хрень.

В комнате были только они двое, но Сюй сам не понял, зачем понизил голос — будто кто-то действительно мог подслушать.

Из динамика снова послышался голос:

— И ещё... хе-хе. Этот проект, Ан Ли очень старательно вёл. Если вы нашли подходящего партнёра для отношений... поздравляю! Но только, пожалуйста, не увольняйте Ан Ли. Он и правда хорошо справляется. Лян-ге даже говорил, что ему бы и повышение не помешало!

Сюй: «………………»

Он зловеще посмотрел на того, кто прятался под столом.

Ан Ли прошептал, почти неслышно:

— Это... ещё до праздников записал, думал ты меня бросишь. Просто... показалось, что звучит логично. Вот и не удалил.

— А вот хрен! Работает он отвратительно. Ни о каком повышении речи быть не может, — Сюй специально поднял голос.

Из колонки снова раздались аплодисменты:

— Вот это да! Большое спасибо, г-н Сюй! Тогда я... пойду? Или у вас ещё будут распоряжения?

Сюй: «......»

Ан Ли: «......»

На лице Ан Ли промелькнуло откровенное разочарование. Он опустил голову, обхватил руками колени Сюя — и с новой решимостью, жадно и глубоко принял его член. Раз, второй, третий — глубже, с усилием, с рвением.

Из динамика звучал голос, кто-то открывал дверь, вёл диалог… А Сюй не выдержал и, на выдохе, сорвался на стон. В этот момент он будто действительно поверил, что кто-то может услышать, будто офис за дверью — настоящий. Волна возбуждения пронзила его до мурашек, и он чуть не кончил прямо в горло Ан Ли.

Он сжал пальцами волосы Ан Ли и резко отдёрнул его голову:

— Ты... ты марш на кровать!

— Г-н Сюй, но в офисе ведь нет кровати. Давайте здесь, — Ан Ли сглотнул, вынырнул из-под стола и встал перед ним. Поднял подол узкой юбки.

Он был без белья. Передняя часть тонких колготок вздулась от напряжения, член был ярко очерчен, крупный, тёмный от влаги, уже пропитавшей ткань.

Сюй Шаоцин сглотнул:

— Тогда иди сюда. Сейчас же.

— Г-н Сюй, вы любите офисный плей? — спросил Ан Ли. — Нравится трахаться с секретарём прямо тут, в кабинете?

Он расстёгивал пуговицы одну за другой, обнажая сквозь ткань рубашки уже затвердевшие розовые соски.

Сюй Шаоцин рванулся к нему, хотел схватить, но Ан Ли отступил на шаг назад, не даваясь.

Сюй глядел на него как на воду в пустыне. Облизнул губы:

— Люблю-люблю. Иди скорее, трахни меня, мой дорогой секретарь.

Ан Ли спокойно ответил:

— А мне не нравится.

У Сюя аж загорелось:

— Ты что, издеваешься? Ты сегодня издеваешься, да? Хватит! Я с тобой не в игрушки играю!

Ан Ли продолжил:

— Раньше я бы ни за что не стал тем, кто стоит на коленях перед шефом и отсасывает. А теперь — если шеф это ты, то хочу. Раньше я бы не стал в чулках садиться на мужика, чтобы он меня трахал. А теперь — если этот мужик ты, то хочу.

— Я знаю, — отмахнулся Сюй, у которого в голове уже осталась только одна мысль: ввести и двигаться. Какие бы речи ни толкал Ан Ли — это всё не сравнится с настоящим делом. Он снова потянулся, и в этот раз Ан Ли не отстранился — наоборот, схватил его за руку, сам сел ему на колени и, с характерным звуком, разорвал между ног тонкую ткань.

Ан Ли замер:

— …Чёрт. Это ведь ты должен был сделать. Извини.

Сюй сипло прохрипел:

— Неважно. Быстрее давай.

Он потянулся пальцами к его дврочке, но Ан Ли перехватил его руку.

Покраснев, он выдохнул:

— Г-н Сюй, я уже подготовился. Там внутри много смазки... Входи сразу. Если ещё чуть-чуть потяну, не смогу удержаться.

У Сюя в голове салютами взрывалась похоть. Тело не отставало. Он схватил Ан Ли за талию и одним резким движением насадил его на себя до упора.

Ан Ли всхлипнул, отклонился назад и рухнул спиной на стол. Сюй с ошеломлением увидел, как его член изнутри выпирает под гладким животом. А внизу, зажатый в сетке колготок, член Ан Ли задрался вверх.

Сюй почувствовал, как внутри всё горячо сжимается. Он обхватил бёдра и начал двигаться: быстро, яростно, со всей мощью. Внутри и правда было скользко и влажно, как в липкой яме.

Он вбивался глубже, и тёплая жидкость с чмокающим звуком вытекала, растекаясь по коже.

Сюй смотрел на это и внутри сам тихо стонал от того, насколько это дико прекрасно.

— Бля... Господи... Да... да... да...— вырывалось у Сюя с каждым толчком.

Стоны Ан Ли становились всё более мягкими, наполненными удовольствием.

Прошло немного времени. Ан Ли откинулся спиной на стол, задыхаясь, с трудом приподнял голову:

— Хотя... ты говорил, что это нечестно... что всегда только ты... проявляешь инициативу... но, мне кажется, ты не прав... То, что я не лезу первым… не значит, что я чувствую меньше. Просто… я…

— То есть ты хочешь сказать, что ты чувствуешь больше? Ко мне? — Сюй начал двигаться жёстче.

— А-а!..

Ан Ли захлебнулся в очередном толчке. Его соски, твёрдые и тёмные, ритмично вздрагивали от дыхания. Сюй глянул вниз и понял: он близко.

Он сменил угол, начал целенаправленно терзать ту самую точку в его тёплом нутре.

— Мм... Шаоцин...

Пальцы Ан Ли сжались, как в спазме. Сюй понял — вот оно, сейчас.

— Я...

— Малыш, чувствуешь? У мужа хорош, да? Сейчас муж тебя хорошенько зальёт...

Ан Ли резко сел, схватил его за лицо и поцеловал.

Сюй: — ?

И тут, как нож, в динамике раздалось:

— Сюй Шаоцин. Я люблю тебя! Сюй Шаоцин, я... я люблю тебя! Сильнее, чем ты можешь себе представить. Я так сильно тебя люблю... Я люблю тебя. Люблю, слышишь? Люблю!

— Мм... — Сюй вцепился в его бёдра, а на лице у него застыло выражение ужаса и отчаяния.

Он даже заскулил:

— Блядьблядьблядь! Придурок! Ты чего творишь?! Это же был просто плей, игра.. Какого хрена ты вдруг… я же… я не…

Сюй Шаоцин кончал.

Засранец Ан Ли уже приходил в себя.

— Не выключил, — прошептал он, — не выключил систему.

Он взял Сюю за руку и, почти нежно, помог ему довести дело рукой.

— Всё хорошо. Всё хорошо. Как бы то ни было — я тебя люблю, — проговорил Ан Ли с застывшим в горле комом, целуя Сюя в щёку, в скулу, в уголок глаза.

Сюй Шаоцин зажмурился, его глаза покраснели.

Он был в ярости.

…Какой момент.

…Скорее всего, теперь каждый раз, когда он будет вспоминать первое признание Ан Ли, у него перед глазами будет всплывать собственный позорный финиш.

…Какой момент, мать его!!

…Этот грёбаный ублюдок!!!!

— Я просто... хотел как-то набраться смелости, — раздался голос Ан Ли. Он сидел на кровати, свернувшись калачиком, спиной к Сюю. — Но всё, что я говорил — всё было по-настоящему. Сегодня... всё, что я сказал, все было по-настоящему.

Глава 84. Мам, смотри..

Уговоры не помогли. Похоже, Сюй окончательно решил его игнорировать.

Ан Ли тихонько лег рядом, за его спиной.

Тихо вздохнул.

...

(Я только с тобой буду. А ты можешь... быть только моим?)

…Он хотел сказать: я весь твой. И я очень надеюсь, что ты — тоже только мой.

(Я не думаю о тебе как о мужчине. И как о женщине тоже. Ты просто идеальный человек, вне пола.)

…Он хотел сказать: моя ориентация сейчас — не мужчина и не женщина. Она — ты.

(Раньше я бы ни за что не стал тем, кто стоит на коленях перед шефом и отсасывает. А теперь — если шеф это ты, то хочу. Раньше я бы не стал в чулках садиться на мужика, чтобы он меня трахал. А теперь — если этот мужик ты, то хочу.)

…Он хотел сказать: ты — особенный. По-настоящему.

(То, что я не лезу первым… не значит, что я чувствую меньше.. Просто я..)

…Эти последние два слова он так и не сказал. "Просто я... — неуверен."

…Он хотел сказать: теперь я понял тебя. Я постараюсь быть смелее.

(Сюй Шаоцин, я... я люблю тебя! Сильнее, чем ты можешь себе представить.)

— Без подтекста. Просто именно это и хотел сказать.

…Почему ты злишься? Я что, плохо сказал?

Он так долго и тщательно подбирал эти слова. Это было его признание — откровенное, уязвимое. Хотел, чтобы Сюй понял. Да, он сгорал от стыда, да, пришлось спрятаться за абсурдный плей. Но он всё равно сказал их.

А чтобы всё не сорвалось, заранее даже репетировал. Несколько раз.

… Единственный раз, когда получилось пройти до конца — это в тот самый момент, где он вложил всю правду.

…Теперь слова произнесены. Всё отдано. Но ничего не вышло.

Ан Ли смотрел в потолок и не знал, что делать дальше.

…Он что — не поверил?

— Ты правда считаешь, я плохо это сказал? — спросил он тихо.

Сюй Шаоцин глухо буркнул:

— Плохо!

Ан Ли: ……

Через некоторое время он сел и начал одеваться.

Сюй наконец повернулся к нему:

— Ты куда собрался?

— Ты думаешь, моё признание — просто дурацкая шутка? — спокойно спросил Ан Ли.

Сюй: «.»

Да нет. Сюй Шаоцин, по правде говоря, обожал заниматься с ним сексом. Слушать эти слова, пока был в нём — тоже нравилось. Особенно когда он говорил их в пылу страсти. Но вот та последняя фраза…

…Чёрт-чёрт-чёрт! Он не хотел это обсуждать!

Поэтому просто спросил:

— Что?

— Поехали со мной, — сказал Ан Ли.

На этот раз за руль сел он. Сюй сидел рядом, пока машина катила к южной части города. Когда он увидел дорожный знак «Переулок Личзы», сразу понял, куда его везут.

Дом был старый. Настолько, что Сюй подумал: возможно, когда здесь только ставили эти дома, понятия «жилой комплекс» ещё просто не существовало.

Ан Ли указал на одно из окон:

— Видишь, где висят два красных фонаря в виде петард? Это был мой дом. Мама жила тут до самой смерти.

Он помнил, как приходил сюда недавно, когда был совсем подавлен. Тогда в окне было темно. А сейчас — сверкает огоньками, будто всё по-настоящему, празднично. И от этого на душе стало немного легче.

— Раньше, перед тем как мы втроём приходили, мама, наверное, уже стояла на балконе и ждала нас. Я снизу смотрел — и всё казалось, что вот-вот увижу её. Волосы уже седые, завитые в такие короткие кудри, как любят бабушки.

Сюй проследил за его жестом и посмотрел вверх.

Два красных фонаря в форме петард мигали и вспыхивали в разных режимах: по очереди, в такт, в беспорядочном ритме, то плавно, то резко.

Старый дом. Маленькие красные фонари.

Сюй Шаоцин вдруг почувствовал, что воздух вокруг пропитался чужой — и в то же время очень личной — памятью. В этом дворе он видел не только другого, более живого Ан Ли… но и самого себя, подростка.

— Мам…смотри — Ан Ли сложил руки рупором и негромко крикнул в сторону окна.

Сюй вздрогнул. Спина покрылась мурашками.

Он дёрнул уголком рта, глядя на этого идиота. Если новые жильцы узнают, что кто-то в первый день года орёт под их окнами, вызывая покойную прежнюю хозяйку, — не удивлюсь, если запустят в него петарду, чтобы отогнать как злого духа.

Ан Ли метнул в Сюя быстрый взгляд, втянул воздух, и — прикрываясь темнотой — снова крикнул:

— Мама!

— Это мой будущий парень! — добавил он.

— ...Я люблю его.

Ну всё, приехали.

Знакомство с родителями — это, по сути, и есть самое официальное признание, которое только можно представить.

Ан Ли чувствовал, что исчерпал все запасы своей храбрости. Если Сюй и после этого не поймёт — он точно больше не станет повторять.

Сюй опустил взгляд. У Ан Ли на лице застыла смесь тревоги, ожидания и... как будто немного гордости.

— Это… кхм, — начал Сюй, но голос неожиданно подвёл. Горло сдавило, фраза сорвалась. Он сделал паузу, перевёл дыхание:

— Это ты так… решил компенсировать, да?

— А? — не понял Ан Ли.

Потом дёрнул плечом, развернулся:

— Всё, поехали.

…

Уже в машине Сюй спросил:

— Для тебя этот дом ведь очень важен. Почему продал? Я понимаю, ты нуждался в деньгах. Но Южный район под реконструкцию попадает. Даже если продавать, можно было подождать. Потом бы получил в разы больше.

Ан Ли пристегнул ремень, бросил на ходу:

— Тогда у Дуо была операция. Без продажи — никак.

Уголок губ Сюя чуть дёрнулся. Он вспомнил, как Дуо говорила — операция была в начале семестра. А семестр ведь начинается в сентябре.

Сюй Шаоцин задал вопрос:

— Ты продал этот дом до того, как встретил меня? Или после?

Ан Ли на секунду замолчал, потом ответил:

— После.

Сюй: ……

Он всё понял.

После того как Ан Ли продал свою гордость и тело — за жалкие сто юаней… он продал ещё и единственную ниточку, связывавшую его с прошлым.

Но Ан Ли сказал:

— Хорошо, что тогда я встретил тебя. Ты так щедро заплатил — если бы не ты, я бы не смог снять ту квартиру, где сейчас живу.

Он чувствовал, что всё в нём — обычно злится. Но почти никогда не грустит. Кажется, он уже лет десять не плакал. И вот сейчас глаза как будто сговорились: вот она, подходящая сцена — можно и нарушить правило.

Он отвернулся к окну. Ну уж нет — в присутствии того, кого сам дразнил за слёзы, он себе не позволит.

Он немного помолчал, перевёл дыхание, собрался:

— В день, когда я тебя впервые увидел, у меня был день рождения.

— А? — Ан Ли удивлённо взглянул на него. Улыбнулся, уже открыл рот, чтобы сказать: «Вот это совпадение!» — но тут же вспомнил: день рождения Сюя совпадает с днём смерти его матери.

Улыбка тут же стёрлась с лица. Вместо неё — сдержанное:

— А.

— С тех пор, как я начал «лечиться», у меня часто так: срывает крышу, всё бесит, хочется разрядки, но на самом деле — ничего не хочется. Чем сильнее тревога, тем сильнее всё внутри зажимается. Чем сильнее зажато — тем меньше чувствительность. Замкнутый круг. Просто ад какой-то.

Он криво усмехнулся:

— Я пару раз даже всерьёз подумывал себе всё отрезать к чертям.

Ан Ли издал удивлённый звук и похлопал Сюя по руке.

Сюй взглянул на него:

— Вот так я себя тогда и чувствовал. Бродил по клубу, вообще не возбуждённый. Собирался просто вернуться домой, умереть в тишине. Но тут — ты.

— Я подумал: вот, хоть кто-то нормальный. Хоть немного, но, может, ты мне поможешь выдохнуть. А ты уже в отеле вдруг говоришь, что ты натурал, ошибка вышла. Возбудил — и бросил. Ещё и крикнул, что я сраный пидор и чтобы я с этими деньгами проверился на СПИД. Ха! Я тогда решил, что ты — кара небесная. Что так и надо: именно в этот день, чтобы напомнить мне, что во всём виноват я, что мама умерла из-за меня, что я не должен был на её годовщину идти снимать парней. Но ты знаешь, как я жил эти десять лет? С чего ты взял, что имеешь право? Ублюдок!

Он поднял руки, как на репетиции:

— Подожди секунду.

Собрался и сказал:

— Я подумал: вот, хоть кто-то нормальный. Хоть немного, но, может, ты мне поможешь найти работу. А потом ты в отеле сказал, что ты гей, и что ищешь себе мальчика. Разбудил во мне надежду — и сразу раздавил. Кинул мне сотку на такси и послал нахуй. Даже когда переспал со мной — снова только эта сотка. Ха. Я тогда решил, что ты — кара небесная. Именно в этот день, чтобы напомнить: не надо было идти работать, когда ребёнку делали операцию. Но ты знаешь, как я пережил ту ночь? С чего ты взял, что имеешь право? Ублюдок!

— Прости, — сказал он.

Ан Ли замер. Кажется, это был первый раз, когда Сюй Шаоцин произнёс это слово. От этого внутри что-то дрогнуло.

— Прости, потому что ты — идиот, — добавил Сюй.

Он резко вдохнул, уже готовясь выдать отборную тираду. Всё, сегодняшние два признания — аннулируются!

Но Сюй вдруг обнял его крепко-крепко.

— Прости. Правда прости, — сказал он, сжав его в объятиях.

Глава 85. Мерзкий ублюдок

На полпути к 1208, в машине, где уже давно царила тишина, Сюй Шаоцин вдруг обронил:

— Мой брат узнал.

Ан Ли метнул на него быстрый взгляд:

— Что?..

— Следи за дорогой, — сухо сказал Сюй. — Ничего особенного. Это я ему сказал.

Ан Ли тут же уставился обратно на трассу, но голос у него дернулся на пару октав вверх:

— Ты ему сам сказал?! Когда?! А как же Сяо Дуо, та история с ней у тебя дома?

Сюй помолчал:

— Он вряд ли скажет отцу.

— «Вряд ли»?.. — переспросил Ан Ли.

— Ты десять лет прятал это ото всех, — продолжил он. — Почему вдруг решил сказать брату?

— Наверное, потому что вы, не спросив меня, решили, что я в восемнадцать должен рожать. Видимо, ваш уровень IQ заразен, — отозвался Сюй, лениво и с той самой привычной полынной горечью в голосе.

Ан Ли поперхнулся:

— …кхм.

— Ан Ли, ты хочешь, чтобы я рассказывал другим о своей ориентации?

— Конечно, нет, — сразу ответил Ан Ли. — Ты ведь все эти годы старался это скрывать. Но если решишься — я не против.

Он заметил тишину сбоку и снова взглянул на Сюя.

— Я в долгу перед отцом, — сказал тот. — Если бы я был нормальным, у него был бы сын, невестка, внуки... Полная семья. А у него остался только я — тот, из-за кого умерла его жена.

Эти слова неприятно кольнули Ан Ли.

— Ты абсолютно нормальный. И у твоей мамы был диагноз, поздняя стадия. Причём тут ты? Ты же не тупой, сам всё понимаешь. Просто, мне кажется, ты намеренно перекручиваешь всё в голове, чтобы самому себе больнее сделать…

— В любом случае, пока отец жив — я никогда не смогу признаться. Возможно, вообще никогда, — сказал Сюй, посмотрел на него: — И ты... нормально с этим?

— А почему нет? — отозвался Ан Ли. Это ведь твоя жизнь.

Сюй резко повернулся всем корпусом к нему:

— Только моя?

Ан Ли даже не понял, что тут странного:

— Ну да.

Сюй:

— Но ты же сказал, что я твой...

— Нет-нет, не так, не пойми неправильно, — Ан Ли сразу занервничал, вспомнив, как у Сюя на всё подобное срабатывают триггеры. — Я это специально маме говорил! Чтобы как-то объяснить, признаться. Не зацикливайся на этом... слове. Хочешь быть просто партнёром по сексу — пожалуйста. Мне всё равно, я не цепляюсь.

— Тебе всё равно, — повторил Сюй.

Ан Ли бросил на него косой взгляд — и пожалел: Сюй уставился на него, как хищник в ночи. С тем самым выражением, от которого в груди предательски кольнуло, а рука дёрнулась — и руль вместе с ней.

— Эм… — выдавил он. — Кажется, я повернул не туда… Где тут можно развернуться?

Сюй посмотрел вперёд:

— Одностороннее. Уже не развернёшься. Езжай прямо.

...

Пара кругов по кольцевой, и они снова у подъезда к 1208.

Сюй Шаоцин уложил Ан Ли лицом вниз на кровать, накрыл собой и вошёл в него.

Он обвил его руками, сцепив запястья, прижал к себе туго, крепко, будто боялся, что тот исчезнет. Толчки были глубокими и резкими, почти грубыми — Сюй почти ничего не говорил, но вся злость и тревога выражалась в движениях.

Ан Ли попытался дернуться, но был полностью прижат, беспомощный, как под прессом. Только и оставалось, что принимать. Он задыхался и пытался что-то выговорить:

— Ты… помедленней… Ты… душишь меня, я не могу дышать…

Сюй остановился.

Тяжёлое дыхание у уха исчезло. Повисла тишина на несколько долгих секунд.

Потом он перевернул Ан Ли на спину, и вошёл снова, лицом к лицу, медленно. Уперся локтями в матрас, двигался нежнее.

— Продолжай, — сказал он. — То, что говорил.

— Что?.. — переспросил Ан Ли.

Сюй наклонился ближе:

— Те три слова. Ты их столько раз повторял.

Глаза Ан Ли забегали:

— Это… не такие слова, чтобы их каждый день повторять. Один раз сказал — хватит.

Сюй не стал настаивать. Просто опустил голову и продолжил двигаться в нём, одновременно прижимаясь к его телу прижимая к животу всё ещё полутвёрдый член Ан Ли.

Тот всхлипнул, рефлекторно выгибая бёдра навстречу.

Скоро к движениям добавился голос. Он тихо стонал, едва слышно:

— Так хорошо…

Сюй вдруг выпрямился, нашёл нужную точку и начал методично работать по ней, пока Ан Ли не застонал по-настоящему. Он дрожал, его член был весь во влажной смазке, в руке Сюя — как живая струна.

— А-а… — простонал он, с каждым толчком всё выше поднимая таз, сдавленно дыша носом. И потом…

— Шаоцин… Шаоцин…

Он сам не заметил, когда стал звать по имени. А Сюй — заметил. И резко остановился.

Ан Ли раскрыл глаза, всё ещё в полубреду, цепляясь ногами за его бёдра, будто боялся, что уйдёт.

Сюй склонился над ним:

— Рыбка моя. Ты так хорошо просишь. Скажи это ещё — вот этим голосом. И я дам тебе всё.

— …

…Опять за своё! Ну нельзя просто по-нормальному, с уважением и без выкрутасов?

Ан Ли начинал злиться.

Он сам потянулся к своему члену, но Сюй перехватил руку. Продолжил медленно, нарочно дразня, ерзать внутри, чуть касаясь той чувствительной точки.

— Почему ты не хочешь сказать? Если это были просто слова на один раз — я бы лучше вообще их не слышал, — Сюй двигался с издевательской пластикой, почти вульгарно, но лицо при этом оставалось холодным.

— …Конечно, нет.

Ан Ли чуть не выгнулся от щекотки внутри, тяжело дышал, и при этом выглядел обречённым. Этот мелкий ублюдок, ей-богу, будто на угрозах и живёт.

Если не шантажирует кого-то — как будто организм не получает витаминов.

— …Я тебя люблю, — буркнул он и отвернулся.

Внутри него Сюй отреагировал — член дёрнулся пару раз и набух ещё сильнее.

Сюй тяжело выдохнул, заломил его бедро и ускорил темп.

(Хочешь быть просто партнёром по сексу — пожалуйста. Мне всё равно, я не цепляюсь.)

…Ему всё равно. Он не цепляется.

…Ну и что теперь? С чего это вообще должно злить? А если бы Ан Ли сказал, что цепляется — что бы ты сделал?

…Уговаривал бы? Мол, подпольный романчик — это даже романтичнее? Или, чёрт побери, сам предложил бы ему найти кого-то, с кем можно выйти в свет?

...Сука!

Сюй замедлил движения.

— Ан Ли. С сегодняшнего дня ты — только мой. И с сегодняшнего дня, те слова, которые ты сказал... они становится нашей реальностью.

Ан Ли не сразу понял, о каких словах речь. Прищурился, посмотрел в глаза — и немного обомлел.

Сюй нахмурился так вызывающе, что это почти скрыло его тревогу, и добавил:

— …Только между нами. Никто больше не должен знать.

Ан Ли долго молчал. В глазах — удивление, сменившееся теплотой, а в конце — всё той же знакомой грустью.

— Тебе не нужно…

Он не закончил фразу. Просто замолчал.

— Ладно, — сказал он.

И обнял Сюя.

Сюй Шаоцин внезапно ощутил злость. И сам не знал, на кого она. Он сжал пальцы, поднял Ан Ли за ногу так, что тот почти согнулся пополам, и резко вогнал член до самого основания.

Ан Ли вскрикнул и тут же кончил.

— Подожди… подожди, хватит уже… — задыхался он.

Но Сюй продолжал, резкими толчками раскачивая кровать.

— Говори. Скажи, что любишь меня. Еще говори!

— А-а… я… я… люблю…

Сюй склонился к его шее, прижался лбом, и, словно вымещая всё на теле Ан Ли, начал оставлять на коже грубые, лиловые засосы — один за другим.

Второй день Нового года. Вечер.

— Говори, малыш.

— Я тебя люблю. Я тебя люблю…

Третий день. День + вечер.

— Ещё.

— Я… я люблю тебя. Я тебя люблю…

Четвёртый день. Утро. День + вечер.

— Ха-а… ещё. Ещё раз. Ещё несколько раз.

— Я… а-а…

— Муж любимый? Муж твёрдый? Муж хороший?

— ………

— Ну?

— А-а! Сюй Шаоцин, ты долбаный пёс! Я сейчас сдохну!

Пятый день. Сюй пишет: «Где ты?»

Развожу рыбок: «Не хочу.»

Он отвечает: «Открывай.»

Шестой день. Сюй пишет: «1208.»

К вечеру Рыбка наконец ответил: «Перед выходом на работу хочу немного побыть с Дуо».

Сюй ответил: «Дуо у меня дома. Врёшь».

Рыбка ничего не написал в ответ.

Сюй Шаоцин злился всё сильнее. В итоге явился к Ан Ли домой, чтобы «наказать» за ложь.

— Тише, тише… Всего-то сто раз скажи…

Ан Ли сорвался:

— Ни-че-го не скажу! Хочешь — убей, но не скажу! Хочешь признание — сначала сам скажи, что ты мерзкий ублюдок!

Они снова кувыркались почти до ночи.

Седьмой день Нового года. Сюй пишет: «После работы — ко мне, в 1208».

Рыбка отвечает: «У нас завал. Только вернулся к работе. Пока домой не собираюсь. Как освобожусь — напишу».

Десятый день. Рыбка: «Сегодня корпоратив с коллегами из студии Ляна. Обязательно надо быть. Не приходи ко мне — вернусь очень-очень поздно. И сразу спать. А утром — на стройку».

Двенадцатый день. Рыбка: «Меня нет дома. Правда. Не жди. Лучше иди домой и посмотри ту документацию, что я тебе присылал.»

— Сука, — выдохнул Сюй Шаоцин, уставившись в экран телефона и чуть не продырявив его пальцем.

Прошло ещё несколько дней. И вот Ан Ли вызвали на совещание в офис. Он сразу стал подозрительным. Подозревал, что никакое это не совещание, а подстава. Очередная ловушка от Сюя, снова будет трахать до полусмерти.

Ан Ли клялся себе, что не хочет видеть Сюя... Нет, не так. Не хочет видеть член Сюя. Но если увидит самого Сюя, тот в любом случае достанет и покажет.

Так что — лучше вообще не видеть Сюя.

Обычно он приходил вовремя, даже с запасом, но сегодня — нарочно припозднился. Когда почти все уже были на месте, он только вошёл в переговорку. Сюй был там. Но даже не посмотрел на него специально — только скользнул взглядом и отвернулся.

После собрания Ан Ли первым рванул к выходу. А потом спрятался за углом — поджидал Ляна Нина.

Через пару минут показался Лян Нин. Ан Ли тихо его окликнул:

— Лян-ге, вы в студию возвращаетесь?

— А?.. — Лян удивлённо посмотрел на него, потом замялся, огляделся, поправил очки. — Сяо Ан, я, наверное, чуть позже. Тут клиент подъехал, надо кое-что обсудить.

— Ага. Тогда я сам, — Ан Ли кивнул и пошёл к лестнице.

— Ан Ли!

Раздался голос из-за спины. Один только звук — и у него подогнулись колени. Бессознательно заныло в крестце.

— Зайди ко мне в кабинет, — громко, нарочно в присутствии остальных, позвал Сюй.

Тон был таким, что ослушаться — всё равно что увольняться. Все вокруг это слышали. И знали.

Вот же змей…

Ан Ли инстинктивно прикрыл зад рукой и сделал шаг назад, пытаясь выторговать передышку:

— Хорошо, Сюй-цзун, но я сначала… в туалет схожу, ладно?

— Сейчас. Немедленно, — голос был ледяной.

Ан Ли вздохнул, сдался:

— Хорошо, Сюй-цзун.

Он плёлся в сторону кабинета, как на расстрел. Уже на подходе увидел что жалюзи опущены. Сердце сжалось. Он замер, не зная — входить или нет.

…Сюй Шаоцин же говорил, что в офисе — ни-ни.

Успокоив себя этим аргументом, Ан Ли сжал ягодицы и вошёл.

Сзади тут же появилась рука, закрыла дверь, щёлкнул замок. Сюй уткнулся лицом в шею и задышал, как будто хотел вдохнуть его всего, до последней молекулы.

Ан Ли реально ощутил, как у него встают дыбом все волоски на теле.

— Ты от меня прячешься, — сказал Сюй. — Что, отошёл, остыл, теперь решил, что между нами ничего не должно быть? Пожалел, да?

— Пошёл ты! — рявкнул Ан Ли. — Я прячусь, потому что у меня жопа болит! Я тебе говорил уже!

— А не ты ли визжал от кайфа? Я тебя первым до оргазма довожу, только потом сам, — сказал Сюй, и ладонь тут же полезла вниз, нащупала, начала гладить. — Каждый раз говоришь «не надо», а я только прикоснусь и ты уже твёрдый.

— Ещё пару таких «раз» — и у меня больше не встанет, понял? — Ан Ли отпихнул его.

— Тогда я сделаю тебе массаж простаты. Лечебный, — без тени иронии отозвался Сюй.— Я каждый день тебя хочу. Стоит мне подумать о тебе и мгновенно встает.

Он прижался, чтобы тот почувствовал, насколько «мгновенно».

Он снова зарывался в шею, терся, вжимался, будто хотел раствориться. Как сбежавший из тюрьмы заключённый, внезапно попавший в неведомую страну облаков и радуг. Вернуться некуда, и он лихорадочно метит территорию, чтобы доказать — это теперь его.

Он хотел, чтобы Ан Ли говорил «я тебя люблю» разными голосами, в разных позах, с разными интонациями — как будто собирал их в коллекцию. Хотел, чтобы тот повторял, пока слова не въелись в подкорку, пока не стали частью его сути.

Сюй понимал: он стал хуже, чем был. Уже не просто одержим, а по-хорошему поехавший. Но теперь в нём не было той старой тревожной боли — теперь всё заменяла неудержимая, неутихающая жажда обладания.

Это желание — как терпкий кизил: глотаешь, и всё нутро сводит.

— Вот ты сам себя послушай. С тобой ведь не договориться, вот я и прячусь, — Ан Ли оттолкнул его, раздражённый. — У мужиков вообще-то зад не для такого. Ты не можешь всё время им пользоваться! Особенно с твоими… модификациями. Мне скоро сорок. Иммунитет, восстановление — всё падает. Так и до инвалидности недалеко. Старость, больничная койка, и я тот самый дед, от которого санитарки бегают.

— Какой дед? — уточнил Сюй.

— …Такой, который под себя ссыт и пердит, — отрезал Ан Ли.

Сюй Шаоцин не удержался, уткнулся в его шею и тихо рассмеялся. Потом нежно, почти шепотом:

— Тогда я сам за тобой ухаживать буду. Если описаешь меня — не страшно. Хоть на костюм за шестьдесят восемь штук. Всё почищу, всё сделаю, малыш.

Эта фраза от начала и до конца звучала как ходячий кошмар. Ан Ли не сдержался и со всей силы врезал ему в плечо — как Будда ладонью по грешнику — и отбросил извращенца на два метра.

— С тобой вообще невозможно говорить серьёзно! — рявкнул он. — Всё, я пошёл!

Сюй тут же обхватил его:

— Тогда назови частоту.

Ан Ли оглянулся:

— Думаешь, если я скажу — ты послушаешься?

— Я хотя бы послушаю, — честно сказал Сюй.

Ан Ли давно подготовил текст:

— Раз уж у нас теперь «стабильные отношения», надо думать на перспективу. Мой максимум — раз в десять дней. Не чаще. Моё тело не выдержит. И, кстати, если я вдруг плохо питаюсь или недосыпаю — то и десяти дней мало. Придётся переносить.

Лицо Сюя посерело, он впал в ступор.

— …Раз в десять дней? ДЕСЯТЬ дней?! Ты серьёзно? Раз в десять?.. — он почти захрипел. — АН ЛИ! Ты меня за нищего держишь?!

— Тихо! Потише! — Ан Ли зажал ему рот ладонью.

Сюй, как акула, впился в его пальцы.

— Ай! — вскрикнул тот.

— Мне двадцать с хвостиком! — задыхался Сюй. — А ты хочешь, чтобы я в монастырь ушёл?! Ты меня угробить решил! Ты меня не любишь!

Сюю стало плохо. Он весь сжался, губы задрожали:

— Если у нас чувства, мы можем так долго не спать вместе? Ты просто не хочешь меня.

Ан Ли тут же вбросил спасительную отговорку:

— Да что ты! Просто моему... отверстию нужен отдых. Оно… пожалей его немного, а?

Сюй отпустил его и вернулся к рабочему столу. Несколько секунд молчал, настраивался, потом холодно сказал:

— Уходи.

Ан Ли не сдвинулся с места:

— Я, кстати, всё обдумал. Если тебе прям невмоготу, могу и помочь... ну, ртом, руками, ногами. С ногами даже по ощущениям почти не отличается, ты же сам говорил, что однажды тебе зашло? Было же норм, да?

Сюй посмотрел на него:

— Вообще не то. Ноги не такие тёплые, не такие узкие. Ты худющий, толком и не сжимаешь.

— Не тёплые? Так я их под обогревателем прогрею. А то, что не сжимаю — ну так это я просто не напрягался, — сказал Ан Ли, повернулся спиной, перекрестил ноги, наклонился, и завёл руки назад, между бёдер, плотно прижав их у основания.

— Смотри, — демонстративно произнёс он. — Я напряг, даже рука не выдёргивается. Видал? Видааал?

Он оглянулся — и поймал взгляд. Сюй вцепился в подлокотник так, что пальцы побелели, а губы кусал до меловой бледности.

Тот шумно выдохнул:

— Ан Ли. Ты, блин, нарочно, да? Хочешь меня добить?

— Что я сделал? — Ан Ли невинно пожал плечами. — Есть проблема — решаем проблему. А ты вечно обижаешься.

— Вон!!! — рявкнул Сюй.

— Ну, ухожу, — сказал Ан Ли.

— Подожди.

— А?

После длинной паузы Сюй процедил:

— Сегодня после работы я зайду в студию Ляна. Не сбегай. Я забронировал столик... место там почти невозможно достать, особенно сегодня. Если опять сбежишь — я тебя прикончу.

Ан Ли растерянно уставился на него и вдруг понял, какой сегодня день.

Он вдруг расчувствовался. Подошёл, присел рядом с Сюем, взял его руку и вложил в свои ладони.

— Значит, ты это тоже проверил.

Сюй с каменным лицом:

Ан Ли встал, чмокнул его в щёку и вышел из офиса.

Тут же написал сообщение: «Сяо Фэн, а есть какие-нибудь способы поддержать... эээ... эластичность той самой зоны? Чтобы восстановить, ну, ресурс?»

Ветер минувших дней: Только не говори потом, что я тебя не предупреждал! Это твоё тело! Хочешь в старости мучиться — продолжай в том же духе! Вот балуешь ты его!

Старый Карп: [стыдливый стикер]

Суй Фэн психанул. Швырнул телефон на стол, взял напиток, сделал глоток — и с силой поставил стакан обратно.

Лян Нин огляделся по сторонам, потом посмотрел на него:

— Что случилось?

Суй Фэн скрестил руки, нахмурился:

— Помнишь, я тебе рассказывал — у меня был друг, натурал, хороший парень, пока на него не запал один хитрожопый, бесстыжий, мерзкий гей. И не просто запал — довёл до того, что тот теперь под каблуком. Полностью. А этот ещё и мастер психологических игр. Манипулятор. Друг теперь живёт по его правилам, шаг влево — расстрел. Ну... ладно, если честно, меня не столько злит несправедливость, сколько... зависть. Вот почему все такие "везучие" твари — это всегда те, у кого ни стыда, ни совести? А я? Я же нормальный. Чуткий. Терпеливый. И что?

Он бросил взгляд на Ляна.

Лян поправил очки:

— Я... я правда... Ну, это невозможно. Я … мне не нравятся мужчины..Прости.

Суй Фэн приподнял бровь, но не стал настаивать.

Сменил тему:

— Дядя, я вообще просто хотел поблагодарить тебя. Ты помог мне с установкой на диплом. Хотел угостить тебя обедом. А ты даже не сказал, что в город вернулся. Всё откладывал, даже на Новый год. Признайся, ты меня боишься?

— Это я тебя угощу, — мягко сказал Лян Нин. — Неправильно, когда ребёнок платит за взрослого. И к тому же, ты сам приложил все усилия, я почти не помог.

Он сказал это так чётко, с таким акцентом на дистанцию, что у Суй Фэна внутри всё сжалось.

Он отвернулся и уставился в окно.

И тут увидел, как из здания «Шэншэн» вышел мужчина.

— Чёрт… — пробормотал Суй Фэн, прижавшись ближе к стеклу. — Вот же мерзкий, наглый ублюдок.

Глава 86. Весна под покровом снега

Лян Нин обернулся и проследил за взглядом Суй Фэна.

У входа в здание «Шэншэн» стояло несколько человек. Помимо Сюй Шаоцина — две молодые сотрудницы, болтающие вполголоса, и лысеющий упитанный мужчина средних лет.

Он прищурился, всматриваясь.

— …Кто из них?

Суй Фэн фыркнул:

— Мужик, конечно.

…Тот самый пузатый лысый? Гей-флиппер*? PUA-мастер*?

...

Лян Нин на секунду представил себя на месте несчастного «гетеродруга» Суй Фэна — и его всего перекосило. Мурашки высыпали до костей. Он отвернулся, больше не глядя в ту сторону. Лучше уж не видеть.

— Ну... если что, поговори со своим другом. Давай заказывать.

— Я про того высокого, который прикидывается добреньким. — Суй Фэн ткнул пальцем в стекло. — Вот он.

Рука Ляна Нина застыла на странице меню. Он вновь обернулся, вгляделся… Глаза слегка расширились.

Через секунду он уже снова листал меню, будто невзначай буркнув:

— На него не похоже. Ты, наверное, ошибся.

Суй Фэн скривился:

— Вот уж кого не забудешь. Он ведёт себя так мерзко, что сразу въедается в память. Мой друг его избегает, а он — как сраный пластырь на волосах: прилип и не оторвёшь. И вообще, он псих. Инфантильный, дурацкий и нездоровый. Такой не забудется. Дядя, если бы ты хоть раз с ним пообщался, ты бы понял — такого не перепутаешь.

Лян Нин в третий раз повернулся к окну, провожая взглядом удаляющуюся фигуру.

…Пластырь? Назойливый? Он?

Лицо у него заметно потеплело. Он решительно поправил очки:

— По-моему, он вполне нормальный. Ты, видимо, ошибся.

— С виду нормальный, ага. Ну не верь, дело твоё. — Суй Фэн пожал плечами. Чувак ушёл — спорить смысла нет. — Проклятый Старый карп.

— Старый карп? Карп? — переспросил Лян Нин.

— Ник у моего друга такой. — пояснил Суй Фэн.

Лян Нин замер. Несколько долгих секунд переваривал. Потом молча нажал кнопку вызова официанта.

В этот Новый год Сюй Шаоцин жил, пожалуй, слишком спокойно.

Никаких безумных раундов свиданий вслепую, как в предыдущие годы. А поскольку теперь у отца не было повода зудеть ему в ухо, тот появлялся куда реже.

После праздников он всё ещё получал сообщения от Чжоу Сяоюнь. В основном — апдейты по их «сюжету».

Чжоу Сяоюнь: Твой отец спросил, почему мы до сих пор не съехались.

Чжоу Сяоюнь: Я сказала, что живу рядом с больницей, очень удобно. Переезжать не хочу — боюсь, Сяо Дуо будет уставать. Потом как-нибудь.

Сюй Шаоцин подумал и ответил: Хорошо.

Вот так и прошла зима.

В один мартовский день, когда в Дзяньше уже потеплело, вдруг пошёл снег. Сюй Шаоцин вышел на улицу, поднял руку и коснулся пушистых снежинок и прохлады.

Он набрал номер.

— Алло? Папа? — отозвалась Сяо Дуо.

— Ты сегодня не хочешь…

Он услышал в трубке, как где-то рядом гремит голос старика Сюя:

— Ну ещё бы! У меня теперь не просто невестка — у меня внучка есть! Да, да, потом на встрече всё расскажу! Ха-ха-ха! Конечно, конечно. И больше никого моему сыну не сватайте, хоть с обложки красавиц — не надо! Ха-ха-ха…

Голос постепенно затих — видно, Сяо Дуо отошла в более спокойное место.

— Вам с мамой не надо всё время торчать рядом с моим отцом, — сказал Сюй Шаоцин. — Он болтливый. А тебе нужно отдыхать.

— По дедушке скучала, — сказала Сяо Дуо. — Он обещал покатать меня до Ванцзинъюаня. Сейчас так тепло, цветёт форзиция, и снег выпал — классная погода для фото.

— Он вообще ещё водит? Сколько лет прошло. И снег идёт. Ты поаккуратней.

— Водит. Причём довольно... очень даже аккуратно. Ха-ха.

Сюй усмехнулся:

— Тогда садись сзади.

— Знаю-знаю, — зевнула Сяо Дуо.

— Сонная?

— Неа. Дед зовёт, я побежала.

Сюй повесил трубку, немного подумал — и написал Ан Ли: Ты знаешь, что за день сегодня?

Моя рыбка: ?

Моя рыбка: Я щас очень занят

Моя рыбка: главу не успеваю добить

Моя рыбка: не до дат..

Сюй: ……

Сюй: Притворяешься, да?

Сюй: Десять дней, жена

Моя рыбка: ……У меня пах до сих пор болит

Сюй: Так сегодня как раз выходной для него

Сюй: Используем дырочку

Моя рыбка: А мы не можем, ну не знаю... чем-то ещё заняться?

Сюй: А что мы ещё не делали?

Моя рыбка: …

Моя рыбка: Всё, молчу, я на работе

Сюй: А вот теперь скажи — что именно ты хотел бы?

Моя рыбка: Сегодня задержусь на работе, но если успею — можем сходить в кино.

Сюй: Да что там смотреть. Всё можно на телефоне глянуть, зачем толпиться с людьми. Без толку.

Моя рыбка: Ну, тогда посмотрим.

Сюй: Ты возвращайся!

Сюй: Сейчас вообще что в кино идёт?

Ближе к вечеру он снова написал Ан Ли: Во сколько ты сегодня освободишься?

Моя рыбка: Ой, ещё не скоро.

Сюй только скривился и уже набирал ответ, когда зазвонил телефон. Отец.

— Алло?

Голос отца звучал непривычно хрипло, будто в панике:

— Сяо Цин! Сяо Дуо потеряла сознание! Мы везём её в больницу! Быстро приезжай!

Сюй Шаоцин замер. Телефон отключился, только тогда он очнулся, схватил пальто и выскочил за дверь. По пути сразу набрал Ан Ли.

Когда он добрался до больницы, то увидел Чжоу Сяоюнь на лавке в коридоре — она вытирала слёзы. Рядом с ней сидела Хун-цзе и обнимала, пытаясь успокоить.

— Я маме не говорила, — шепнула Сяоюнь. — Вдруг не выдержит.

Сюй услышал это и почувствовал, как внутри что-то сжалось. Он остановился подальше, растерянный, не зная, куда себя деть.

Хун-цзе мягко сказала:

— И правильно. Сейчас не время.

Они обе услышали его шаги и подняли голову.

Сяоюнь сказала:

— Сяо Дуо на диализе. Отец с ней.

…

Тело Сюя будто обмякло. Он откинулся на стену. Не тот случай, о котором он подумал сначала.

Из палаты вышел врач. Окинул взглядом собравшихся и подошёл к Чжоу Сяоюнь:

— На поздней стадии могут появляться разные осложнения, в том числе скачки давления. Поскольку она ожидает пересадку, рекомендую лечь в стационар. Во-первых, это удобнее, можно в любой момент провести операцию, если найдётся донор. Во-вторых — это просто безопаснее при её состоянии. Единственное — расходы возрастут…

— Пусть ложится, — сказал Сюй. — Ложится.

Он глянул в окно диализной палаты — там сидел его отец, рядом на койке лежала Сяо Дуо.

Когда Сяо Дуо открыла глаза, перед ней сидел дед — потерянный, разбитый. Она почувствовала, как опухли веки, поморгала и спросила:

— Дедушка, у нас получились красивые фото?

— Много красивых, — кивнул старик Сюй. Он сжал её ладошку. — Очень красивые. Но тебя я снял красивее, чем цветы и снег. На нашей общей фотографии ты вышла красивее и цветов, и снега, и даже красивее, чем дедушка и мама вместе взятые.

Сяо Дуо улыбнулась:

— А тот куст форзиции какой упрямый — даже в снегу зацвёл. Чтобы всем напомнить, что весна близко.

— Точно, — сказал дед.

Она опять прикрыла глаза, потом вдруг снова открыла и посмотрела на него:

— Я хочу успеть ещё раз съездить, пока снег совсем не растаял. В этот раз позовём всех: папу, и… папу Аня, и бабушку, и Чжан Цзыханя с Цзян Цзыханем. Ещё дядю с тётей. Всех. Сделаем одно большое фото.

Эти слова больно ударили старика прямо в грудь. Он вытер глаза, всхлипывая, и сказал:

— Конечно. Кого ты захочешь — всех соберём. Снимем фото побольше, распечатаем большое, повесим в самой видной части гостиной. Ты как вернёшься — сразу увидишь.

Сяо Дуо с усилием приоткрыла опухшие веки:

— Дедушка, вы со мной слишком добры.

Старик крепче сжал её руку:

— Ты моя старшая внучка. Если не быть добрым с тобой, то с кем? Ни Цзян Цзыхань, ни Сюй Шаоцин до тебя не дотягивают. Все они вместе взятые не стоят тебя. Ты у меня самая-самая.

Сяо Дуо на мгновение замолчала, отвернулась. Глаза снова налились красным.

— Дедушка, вы так со мной, потому что я — папин ребёнок. Так, может… будьте и с ним чуть добрее, ладно?

— Хорошо. — В эту минуту он бы согласился на что угодно. Попросила бы звезду с неба — он бы сам попытался туда улететь. — Ради Сяо Дуо дедушка и с ним будет добрее.

Прошло ещё немного времени. Дверь в палату открылась, и старик увидел лицо — робкое, но аккуратное, спокойное. Мужчина сначала посмотрел на него, потом — на Сяо Дуо.

Это был первый раз, когда старик Сюй увидел Ан Ли. Он оглядел его с головы до ног, потом сам заговорил:

— Заходи. Ты…

Ан Ли кивнул:

— Эм… Здравствуйте, дядя Сюй, я…

Но оба замолчали, не договорив. Они оба понимали, как должно бы звучать это «я» — но не знали, как его назвать. Ан Ли помедлил, потом вошёл и встал сбоку, глядя на Сяо Дуо.

— Она только что проснулась, теперь опять уснула, — тихо сказал старик.

Ан Ли подошёл к кровати, наклонился и мягко стёр слезинку в уголке её глаза.

Старик смотрел на это движение — бережное, почти невесомое — и думал о девяти годах, которые он упустил в жизни Сяо Дуо. Горло сдавило. Он встал, глубоко вдохнул, собрался и сказал:

— Посиди с ней. А я пойду поговорю с врачами.

Когда он выходил, у самой двери стоял Сюй Шаоцин. Старик только сказал:

— Пришёл.

— Угу, — кивнул Сюй.

Один вошёл, другой вышел. Дверь снова закрылась. Сюй подошёл к Ан Ли, тронул его за плечо — и тут же убрал руку.

— Спит, — сказал Сюй Шаоцин.

— Угу, — кивнул Ан Ли.

И после этого они оба просто сидели молча.

Прошло немного времени, дверь тихонько приоткрылась — Чжоу Сяоюнь заглянула внутрь и хрипло прошептала:

— Ан Ли, выйдешь на минутку?

Ан Ли встретился взглядом с Сюем, потом поднялся и вышел.

Теперь на том же стуле сидел уже Сюй Шаоцин.

Он смотрел на девочку, которая так сильно походила на Ан Ли — но умом, конечно, на порядок острее. В голове всплывали все моменты, что они провели вместе. В последнее время ей становилось всё хуже, а подходящего донора так и не нашли. Оказалось, что даже деньги не всемогущи. Могут деньги компенсировать утраты? Нет.

…Нет, Сяо Дуо ещё жива. А значит, это ещё не утрата.

Значит, деньги всё ещё могут помочь, — подумал он. И внезапно испытал странное чувство благодарности к матери, к тому самому чувству вины, что заставило его заработать все эти — казалось бы — бесполезные деньги.

Теперь они были нужны.

На этот раз всё получится, — подумал он.

Сяо Дуо снова открыла глаза. Увидела, что рядом с ней теперь кто-то другой.

— Вы там что, смены сдаёте? Один за другим, как будто…

— Закрой рот. Или я тебе его зашью. — отрезал Сюй.

— Ну я же просто шучу. С тобой можно, ты сильный. Другим я бы так не сказала, — хмыкнула она. — Дедушка так плакал… А ведь ты говорил — у него здоровье не к чёрту. Мы хотели его порадовать, а в итоге довели до слёз. Что теперь делать?

— А теперь тебе надо выздороветь и умереть после него, — жёстко сказал Сюй.

— …

— Пап, а если я не смогу отдать долг, что тогда? — спросила Сяо Дуо.

— Нет уж, — ответил Сюй Шаоцин. — Ты обязана отдать. Я не заключаю убыточных сделок.

— У меня кружится голова, болит живот, и вообще… я устала. Мне очень плохо. Но я боюсь им сказать, — пробормотала она.

— Если хочешь спать — спи. Пока спишь, не больно. Не накручивай себя.

— Но я не хочу спать…

— А что ты хочешь?

Сяо Дуо подумала:

— Расскажи мне сказку. Я послушаю и, может, усну.

— Я что, похож на того, кто умеет рассказывать сказки? — буркнул Сюй.

— Загугли.

Сюй Шаоцин открыл телефон:

— «Гадкий утёнок»?

— Уже слышала сто раз.

— «Белоснежка»?

— Я тебе её сама задом наперёд расскажу.

— «Три поросёнка»?

— Папа… ты знаешь, для какого возраста вообще такие сказки? — закатила глаза Сяо Дуо.

— Вот видишь, ты всё уже слышала, — пожал плечами Сюй Шаоцин.

— У тебя все истории какие-то заезженные. Нельзя что-то поновее?

— Поновее? — задумался Сюй. — Есть одна. Но я сам её толком не понял.

Сяо Дуо сразу оживилась. Если она поймёт то, чего не понял даже её богатый папаша — значит, она умнее него. Отличная перспектива.

— Давай, рассказывай!

Сюй Шаоцин собрал в голове обрывки и начал:

— Маленькая Картошка гуляла на улице и встретил Дядюшку Дождевого Червя, который копал грядку. И вот Дядюшка Червь говорит: «Картошка, иди-ка домой! Твоя мама с ума сходит, тебя ищет!»

Сюй: — Картошока укатилась домой.

Сюй: — Мама-Картошка ее увидела и сразу наорала: «Ты глянь на себя, вся в грязи! Грязная, как свинья!»

Сюй: — …

Сяо Дуо глядела на него заплаканными глазами, не отводя взгляда. Сюй запнулся, но быстро сориентировался:

— Всё. Конец истории.

Она продолжала смотреть. Он добавил:

— Вот. Видишь, ты тоже ничего не поняла.

— Почему это не поняла, — хрипло возразила Сяо Дуо. — Дети же, когда играют на улице, всегда возвращаются грязными. И мамы их за это отчитывают. А тут картошка, которая из земли, и её мама — тоже картошка, но всё равно ругает его за грязь. Потому что все мамы, когда злятся, говорят одно и то же. Смешно же.

Сюй услышал это — и не сдержался, хохотнул:

— Смешно, блин. Сказка от психа…

Что-то тут было не так. Сюй замолчал и посмотрел на Сяо Дуо.

Сяо Дуо смотрела на него.

Они встретились взглядами.

— Тебе папа тоже рассказывал эту сказку на ночь? — спросила она.

Сяо Дуо зевнула:

— Я её сто лет не слышала. Но стоит послушать — и сразу спится лучше. Я пошла спать, папа.

И снова закрыла глаза.

ПП: *掰弯直男 (bāi wān zhí nán): досл. «согнуть прямого парня» — интернет-сленг, обозначающий ситуацию, когда гомосексуальный человек соблазняет натурала. Часто используется иронично. В переводе передаётся как «гей-флиппер» или «соблазнитель натуралов».

*PUA (Pick-Up Artist): человек, использующий психологические приёмы для соблазнения. В китайском и русском культурном контексте часто воспринимается негативно — как манипулятор или токсичный соблазнитель.

Глава 87. Последнее испытание

Сегодня вечером Сяо Дуо останется с Сяоюнь, а завтра с утра её сменит Хун-цзе. Отец Сюй тоже хотел остаться, но Хун-цзе сказала, что если с ним вдруг что-то случится — только хуже будет. Не согласилась, забрала его домой.

Ан Ли и Сюй Шаоцин должны были на следующий день идти на работу, Хун-цзе велела и им не задерживаться.

Сюй Шаоцин стоял в коридоре и издалека наблюдал, как Ан Ли разговаривает с Чжоу Сяоюнь,. Ан Ли серьёзно и долго утешал заплаканную Сяоюнь,, пока та наконец не успокоилась.

Потом они вместе пошли к парковке.

Ан Ли сказал:

— Сяоюнь, говорит, врач предупредил: если срочно не найти донора, у Сяо Дуо будет всё очень плохо.

— Какая у неё группа крови?

Ан Ли посмотрел на него, глаза блестели от слёз:

— У меня — O. У Сяо Дуо и у Сяоюнь, — A.

— У меня тоже O. Я могу попробовать?

Ан Ли вытер глаза рукой и покачал головой:

— Спасибо, но не стоит. Кроме меня и её матери, никто не должен так рисковать. Ты ещё молодой, тебе жить и жить. Сейчас я просто жду, когда из больницы придёт сообщение, если найдётся подходящий донор среди тех, кто дал согласие на посмертное донорство. Не найдётся — значит, такова её судьба.

Сюй промолчал.

В какой-то момент Ан Ли качнулся и оперся на его плечо. Сюй Шаоцин молча достал из кармана салфетки и подал ему.

На следующее утро Сюй Шаоцин впервые не встал рано. Остался в кровати, разглядывая потолок. Он хорошо знал своё тело — здоровое, особенно почки. Даже одна у него работала бы лучше, чем обе у кого-нибудь другого.

У того же Ан Ли, например — у него две, но толку ноль. Может, если поделиться, и напряжение между ними спадёт, и Ан Ли не будет так выматываться. В общем, сплошная польза. Почему бы и нет?

Он всё-таки поднялся и поехал в больницу — сдать тест на совместимость.

Не подошёл.

…Наверное, в этом мире только плохое случается быстро и просто. А чтобы что-то хорошее — сначала в стену головой, потом через забор. Закон такой.

С тех пор Сяо Дуо осталась в больнице. После праздников Сяоюнь, не вернулась к работе, теперь она вместе с Хун-цзе и ещё одной сиделкой дежурит у койки.

Отец Сюй — на удивление — тоже держался. Давно не попадал в больницу, вовремя принимает таблетки от давления, перестал пить втихаря. Похоже, даже характер изменился. Он словно решил: пока Сяо Дуо болеет, он должен быть в форме. Больше нельзя валиться и мешать остальным.

Отец Сюй время от времени встречал Ан Ли, когда навещал Сяо Дуо. Иногда они перекидывались парой слов. Цзян Цянь сначала смотрел на Ан Ли как-то напряжённо, но со временем всё улеглось — теперь просто здороваются.

Сяоюнь, объяснила бабушке Сяо Дуо всё, что нужно было объяснить. Та отнеслась с пониманием, приняла «родственников со стороны». Правда, заметно, что к Ан Ли у неё теплее отношение.

Теперь две семьи были связаны между собой — вокруг Сяо Дуо.

В начале мая проект, за который отвечал Ан Ли, официально завершился. Сюй Шаоцин не дал ему нового задания, наоборот — сказал, пусть лучше проводит время с дочкой.

Сяо Дуо лежала в больнице уже давно, настроение у неё было ужасное. Постоянные процедуры, боли, капельницы — даже самый терпеливый ребёнок не выдержал бы.

И вот в такие моменты Сяо Дуо хотелось видеть Чжан Цзыхань и Сюй Шаоцина. Потому что подруге можно выговориться, а Сюй — взрослый, холодный, сильный, с ним тоже можно делиться чем угодно. И ещё Хун-цзе — с её деревенской прямотой и весёлой болтовнёй, которая часто вызывала у девочки улыбку.

— Больше всего я боюсь, когда мама или дедушка плачут, — как-то прошептала Сяо Дуо Сюю.

После этого Сюй Шаоцин отменил все свои командировки и проекты в других городах. Решил: пока что из Цзяньши ни ногой.

Он сказал Сяо Дуо:

— Помнишь, как в тот день, когда мы только познакомились, кто-то из родственников больного говорил про новое лекарство? Оно почти как собственный орган работает, если организм крепкий, и подавляет отторжение. Только дорогое очень, без страховки не потянуть. Так вот. Я уже всё уладил. Лекарство будет. Хирург — лучший. Препараты для роста — есть. Специалисты по уходу — тоже. Тебе остаётся только одно: привести себя в порядок и быть готовой к операции. Всё остальное — на мне. Но если ты даже это не сможешь — значит, ты зря получила мою любовь.

Сяо Дуо посмотрела на него и тихо ответила:

— Я постараюсь. Папа.

Никто это вслух не озвучивал, но было ощущение, будто все уже начали потихоньку учиться прощаться — на случай, если придётся. Через присутствие. Через привычку быть рядом.

Но при этом — все были готовы и к чуду. К шансу, который вдруг может появиться.

Сюй Шаоцин долго думал и в итоге показал Цзян Цяню список специалистов по пересадке почек, который для него собрал Лао Чжэн. Цзян сразу связался с нужными отделениями, посоветовался, и они выбрали нескольких хирургов, у которых были успешные случаи пересадки почек детям.

Послеоперационное выживание напрямую зависит от здоровья ребёнка, уровня операции и последующей терапии — всё должно быть на высшем уровне. Специалисты пообещали: если их собственные графики не пересекутся с операциями в родной клинике, они приедут в любой момент и проведут пересадку.

Две семьи провели вместе мучительно долгие два с лишним месяца — в ожидании, где не видно ни конца, ни начала.

— Ничего страшного, — сказала шестнадцатилетняя девочка из другого провинциального города, соседка по палате. Её пересадка прошла успешно, и перед выпиской она пришла навестить Сяо Дуо.

— Я в интернете общаюсь с другими, кто ждёт. Кто-то ждёт недолго, кому-то дольше, но главное — дождаться. Все, кто дождался, сейчас в порядке. Я смотрю на тебя и думаю — тебе осталось чуть-чуть. Поверь мне, сестричка.

— Желаю тебе крепкого здоровья! — ответила Сяо Дуо, лежа в постели, искренне радуясь за неё.

И как будто по пророчеству той девочки — в один самый обычный день середины мая надежда вдруг стала реальностью.

Врач сообщил родным Сяо Дуо: возможно, появился подходящий донор. И всё завертелось. Обследования, диализ, созвон с экспертами, подписи, куча пред подготовки. Взрослые бегали как заведённые.

Сяо Дуо переживала, но и ждала. Тихо сказала Сюй Шаоцину:

— После операции я смогу нормально ходить в школу? Сможем поехать куда-нибудь? Без диализа, как обычные люди. Правда ведь?

Сюй кивнул:

— Угу.

Сяо Дуо стала ещё тише:

— А если не получится, я умру?

Такие вещи она могла говорить только Сюю.

У того дёрнулся уголок рта:

— Ну тогда я заставлю твоих родителей на меня пахать до конца жизни, пока не отдадут все долги.

Сяо Дуо моргнула:

— Нельзя, — с каким-то странным выражением сказала она.

Сюй:

— …

Перед операцией медсестра поставила Сяо Дуо катетер, и вместе с санитаркой они увезли её. Другая медсестра подошла к родственникам и сказала идти в зал ожидания операций — наблюдать за экраном. Когда на нём появится имя Ан Сяо Дуо, можно будет вернуться в палату и ждать там.

Так в зале ожидания собрались: отец Сюй, мама Цзян Цяня, сам Цзян Цянь с женой, Хунцзе, Чжоу Сяо Юнь, бабушка Сяо Дуо, Ан Ли и Сюй Шаоцин.

На экране непрерывно всплывали имена пациентов, которых звали на операцию, и зачитывались вслух голосом компьютера.

Бабушка Сяо Дуо молчала. Глядела в экран, а губы у неё подрагивали.

Хун-цзе сжала её ладонь — та была ледяной.

— Тётя, всё будет хорошо, — мягко сказала Хун-цзе. — Я вчера в интернете смотрела, сейчас пересадки почек очень хорошо делают, а у нас ещё и специалист особенный, сам Сюй его нашел.

— Почему Ан Сяо Дуо до сих пор не появилась на табло? — бормотал отец Сюй.

— Надо подождать, — сказала Чжоу Сяоюнь,.

— Чего ждать-то? — снова спросил отец Сюй.

— Боже, братец, ну не пили ты. У меня уже сердце сводит от твоей болтовни, — выдохнула мать Цзян Цяня.

— Дядя, до самой операции ещё далеко. Нас пока просто держат здесь, на случай, если что-то вдруг — только если всё в порядке, тогда уже начнут, — попытался объяснить Цзян Цянь.

Отец Сюй рявкнул:

— Цзян Цянь! Да помолчи ты уже! Что за хрень ты несёшь! Язык у тебя только зря место занимает!

Цзян Цянь: …

Ан Ли стоял рядом с Сюй Шаоцином и шепнул:

— Посмотри на них.

Весь зал ожидания был полон, шум, гул, кто-то плакал, кто-то молился. Их большая, шумная семейка заняла чуть ли не половину пространства.

— Знаешь, почему они все здесь? — тихо спросил Ан Ли.

Сюй Шаоцин посмотрел на родных, задержал взгляд, тихо выдохнул:

— Потому что они очень любят Сяо Дуо.

— Нет. Потому что она твоя дочь, — Ан Ли покачал головой. — Если бы не это, их бы здесь не было.

Ан Ли закончил:

— Твоя семья... они правда тебя любят. Ты ведь на самом деле счастливый человек. Так что — будь с ними по-настоящему.

Сюй Шаоцин молчал.

Он смотрел на Ан Ли — и видел перед собой фигуру, будто закованную в невидимый кокон. Вокруг — люди, шум, жизнь, но сам он словно выключен из всего этого. Даже сейчас, когда вся эта толпа собралась ради его дочери — никто не замечает его.

…Он отдал всего себя. Без остатка. И всё равно выглядит так, будто ничего не весит.

Одинокий.

Сюй шагнул вперёд, преодолевая ту невидимую стену, и обнял эту неуловимую фигуру.

— Займись уже, блядь, собой, а? — тихо бросил он.

Чжоу Сяоюнь, заметила этот жест. Наморщила лоб и отвернулась.

Жена Цзян Цяня тоже краем глаза заметила, как Сюй Шаоцин будто бы утешает этого «папашу на подмене», и слегка нахмурилась.

Цзян Цянь поймал это взглядом и в панике метнулся глазами к отцу Сюю.

Отец Сюй как раз собирался повернуться в их сторону, но тут Цзян Цянь резко дёрнул его за рукав и громко крикнул:

— Ан Сяо Дуо! Имя на табло появилось!

Отец Сюй подпрыгнул от неожиданности:

— Цзян Цянь! Ты чего орёшь! Угомонись уже, черт бы тебя побрал!

После операции Сяо Дуо провела два дня в реанимации, а потом её перевели в VIP-палату. Врачи сообщили: её организм принимает новый орган удивительно хорошо.

Количество мочи, все показатели — всё стабилизируется. Если такое состояние сохранится, через две недели её можно будет выписать. Правда, эти две недели — самые важные, возможны любые осложнения, и расслабляться пока рано.

Состояние Сяо Дуо действительно с каждым днём становилось лучше. Все радовались и чувствовали облегчение.

Кроме одной вещи.

Хотя температуры у неё не было, девочку мучили кошмары. Иногда она просыпалась среди ночи в слезах, бормотала что-то невнятное, дёргалась. Один раз даже попыталась вытащить дренажную трубку, чем до полусмерти напугала дремавшую рядом Чжоу Сяоюнь,.

Медсестра объяснила, что это симптомы делирия. Такое бывает после тяжёлых операций, особенно у детей: и тело, и психика на грани. Пережитая боль, отторжение, а главное — первые двое суток после операции она провела в реанимации без близких. Страх и отсутствие безопасности усугубили состояние.

— Сейчас главное — быть рядом. Следить, чтобы она не навредила себе, успокаивать, держать за руку. Как только тело придёт в себя — голова тоже отпустит, — сказала старшая медсестра.

Но было одно «но». Каждый раз, когда Сяо Дуо приходила в себя, она звала дедушку. Не маму, не тётю — именно дедушку. Если его не было, она становилась тревожной и беспокойной.

В итоге отец Сюй принёс в палату раскладушку и стал ночевать там.

Но сон в больнице — сомнительное удовольствие, к тому же у него гипертония. Чжоу Сяо Юнь переживала и уговаривала его вернуться домой, дежурить по очереди, как раньше. Она и Хунцзе могли сами справиться.

Но старик отказался. Он хотел, чтобы внучка, как только откроет глаза — сразу могла его увидеть.

В очередной раз Сяо Дуо резко проснулась и издала испуганный звук.

Отец Сюй дремал в кресле. Он тут же вскочил, подскочил к кровати и схватил её за руку:

— Опять кошмар? Дедушка здесь. Не бойся.

У девочки дёргались веки, метались зрачки. Потом она увидела его.

— Дедушка... Серый волк.

— Серого волка не боимся, — зло пробурчал старик. — Поймаю его — зажарю и тебе подам.

— Я не хочу есть. Я боюсь. Не хочу его видеть.

— Тогда я его выгоню. Пшел вон, пшел вон, серый гад!

Сяо Дуо снова закрыла глаза.

Отец Сюй взял с тумбочки таблетки от давления — в последние дни он плохо спал, и давление опять подскочило.

В палату вошла Хун-цзе, увидела его и вздохнула:

— Старик, возвращайся домой. Если ты сейчас ляжешь в больницу, кто о тебе тут заботиться будет?

Он потряс термос — пусто. Встал с ним и пошёл за кипятком:

— Вот как только Сяо Дуо станет получше — тогда и уйду. Ты сама слышала: врачи сказали, через пару дней пойдёт на поправку. Я ещё выдержу.

Он вышел, а Хун-цзе села на стул у кровати, глянула на девочку. Прошло немного времени — Сяо Дуо открыла глаза и посмотрела на неё.

— Хун-цзе?

— Дуо, — Хун-цзе тихонько похлопала её по руке, — Дуо, опять кошмар?

Сознание у Сяо Дуо всё ещё было будто в тумане. Она сделала пару глубоких вдохов и прошептала:

— Это был сон?

— Конечно, — мягко ответила Хун-цзе. — Тут же палата. Никаких серых волков, все рядом, все тебя защищают. Тут безопасно.

Сяо Дуо огляделась по сторонам:

— Правда? А дедушка где?

Хун-цзе ещё тише:

— Папа с мамой тоже очень тебя любят, они здесь. Почему ты именно дедушку хочешь видеть?

Сяо Дуо смотрела в потолок:

— Папа с мамой меня не бросят. А дедушка — может. А я не хочу терять дедушку.

Хун-цзе замерла:

— С чего ты взяла? Он же души в тебе не чает. Ты — его самая-самая. Он за тебя всё бы отдал, себя бы отдал — но не бросил бы.

— Нет. Бросил бы, — взгляд Сяо Дуо был полон разочарования. — Он не любит настоящую меня. Он ушёл.

Хун-цзе испугалась — снова началось это бредовое состояние. Сжала её руку:

— Дедушка очень тебя любит. Он скоро вернётся, правда.

Сяо Дуо покачала головой:

— Не вернётся. Потому что дедушка любит не меня. Он любит дочку папы Сюя.

Рука Хун-цзе застыла. Она сидела в тишине ещё несколько секунд, прежде чем выдохнула — долго и еле слышно.

Хун-цзе продолжала нежно гладить Сяо Дуо по руке, по волосам, стараясь дать ей хоть каплю спокойствия. Тихо приговаривала:

— Так это и есть любовь, глупышка. Дедушка просто ушёл за водой. Сейчас вернётся. Честно. Я тебя не обману.

— Нет, — упрямо покачала головой Сяо Дуо. — Дедушка любит свою внучку. Но это не я. Он не вернётся. Я просто больной ребёнок, обуза для всех. Где мама? Пусть придёт и заберёт меня. Я не хочу ждать, пока дедушка сам меня бросит.

Она расплакалась.

Хун-цзе могла только продолжать укачивать её, успокаивать, шептать что-то мягкое и тёплое.

А в это время отец Сюй стоял за дверью, облокотившись о стену, держа в руках термос.

Может, всё это и было детским бредом. Но у него в голове стало как-то гулко, в глазах защипало.

Термос выскользнул из рук, грохнулся на пол, и внутренности разлетелись в дребезги.

Глава 88.1 Бездомный, безродный пес

К вечеру прошёл мелкий дождь, на улице стало зябко и серо. Сюй Шаоцин пораньше ушёл с работы, чтобы заехать в больницу к Сяо Дуо.

Когда он вошёл в палату, было темно, он включил свет.

Хун-цзе на мгновение застыла, увидев его, а потом неуверенно кивнула. Отец Сюй лежал на раскладушке, отвернувшись лицом к стене, не издавая ни звука — будто спал.

— Пап, — позвал Сюй. Тот не шелохнулся.

Он подошёл к Сяо Дуо — та тоже спала.

— Как она? — спросил он у Хун-цзе.

Та покачала головой:

— Всё по-прежнему. Просыпается — пугается, плачет, несёт бред. Нельзя оставлять одну.

Сюй снова посмотрел на спину отца:

— Может, отцу лучше домой пойти? Ну нельзя же так всё время тут торчать. Он не выдержит. Да и Чжоу Сяоюнь тяжело одной с ней.

Хун-цзе приоткрыла рот, словно хотела что-то сказать, но передумала. Только тихо вздохнула:

— Сам с ним поговори.

Сюй подошёл к раскладушке:

— Пап.

Молчание.

— Пап? — он повторил, уже тревожнее, и тронул отца за плечо.

Отец Сюй дёрнулся, смахнул его руку — жив, просто не хочет разговаривать.

— Что опять случилось? — Сюй посмотрел на Хун-цзе.

Та тут же отвела взгляд:

— Я... не знаю. Он... ну, сам такой. Спроси у него.

Сюй замолчал. Что-то в этой сцене не давало покоя. Он перевёл взгляд на Сяо Дуо — и вдруг в груди всё похолодело. Подозрение вспыхнуло и застряло.

Он ничего не сказал. Просто сел у кровати Сяо Дуо. В комнате было четверо, и всё равно стояла гнетущая, звенящая тишина.

Через некоторое время он встал, собираясь уходить.

И тут раздался голос отца:

— Ты, случайно, не мечтаешь, чтобы я побыстрее к твоей матери отправился чтобы ты стал наконец свободен, а?

Атмосфера в комнате резко соскользнула к абсолютному нолю.

Сюй Шаоцин застыл, словно окаменел. Молчал долго. Потом просто развернулся и ушёл, не сказав ни слова.

После его ухода Хун-цзе встала, бросила взгляд на отца Сюя:

— Я... пойду ужин приготовлю. Присмотри за девочкой.

Отец Сюй ничего не ответил.

Хун-цзе постояла, потом снова села.

— Я тут, между прочим, сижу не первый день, — вдруг вскинулся он. — Столько уже просидел. Думаешь, за эти пару минут что-то случится? Иди, иди готовь!

— … — Хун-цзе молча взяла ланчбокс и вышла.

Отец Сюй сел у кровати, с раздражением провёл ладонями по лицу. В голове царил хаос.

Кажется, Сяо Дуо проснулась — он услышал, как она шевельнулась. Он помедлил, потом подошёл и взял её за руку.

— Сяо Дуо, — позвал он тихо. — Сяо Дуо.

Она медленно открыла глаза. Слабая, вымотанная.

— Дедушка... Меня кто-то всё время преследует. Я устала.

— Уже всё. Я его прогнал, — сказал он.

Сяо Дуо кивнула и снова закрыла глаза. Отец Сюй поколебался. Потом всё же задал вопрос, глухо, едва слышно:

— Скажи... ты правда моя внучка? Кто твой папа?

Сяо Дуо попыталась снова открыть глаза, но смогла только чуть шевельнуть веками.

— Я обманула тебя... Прости, дедушка, — пробормотала она сквозь сон.

У него перед глазами всё поплыло. Он глубоко вдохнул, пытаясь не рухнуть. Голос сел, стал сухим, как пыль:

— Сяо Дуо... Ты ведь хорошая девочка. Почему же ты врала?

Сяо Дуо не ответила. Лишь сдвинула брови и снова провалилась в сон.

Отец Сюй медленно разжал пальцы Сяо Дуо, проглотил таблетку и с тяжёлым телом вернулся на свою раскладушку.

А тем временем Хун-цзе догнала Сюй Шаоцина уже внизу, у выхода из больничного корпуса:

— Господин Сюй! — окликнула она.

Он обернулся, глядя на неё.

Она подошла ближе и заговорила тише:

— Если есть что сказать — скажи отцу прямо. Вы же родные. Что такого может быть, чего нельзя обсудить? Он всегда думал о тебе…

Сюй смотрел молча. Лицо темнело с каждой секундой, становилось всё более пугающим. Хун-цзе прикусила язык — такого Сюя она не знала, и вдруг стало не по себе.

Он ничего не ответил. Просто развернулся и ушёл.

Позже, когда Ан Ли ел лапшу у себя дома, кто-то постучал в дверь. Он открыл — и на пороге стоял Сюй Шаоцин.

Он выглядел... ужасно.

— Что с тобой? — спросил Ан Ли.

Сюй зашёл в квартиру, прошёл мимо него и сел за стол:

— Мне кажется, мой отец всё понял.

Он помолчал секунду, потом поправился:

— Я уверен, он знает.

— Знает что?.. — Ан Ли не успел договорить, как догадка дошла сама. Лицо тут же посерело.

— Ты хочешь сказать… — он уставился на Сюя. Первой реакцией было рефлекторное отрицание: — Не может быть! — но тут же добавил: — Это твой брат сказал?! Что с ним?

— Цзян Цянь не мог. Если бы хотел — сказал бы давно, — Сюй смотрел прямо в глаза.

— Тогда кто? Сяоюнь? — Ан Ли тут же замотал головой. — Нет! Это исключено! Ты что, ошибся?

— Может, дело в Сяо Дуо, — голос Сюя был сдержанным, но пальцы его вцепились в край стола так, что кожа на фалангах побелела, ногти врезались в древесину. Ан Ли заметил — ногти неровные, край с заусенцами, под одним — засохшая кровь.

Ан Ли нахмурился и аккуратно взял его за руку, пытаясь остановить.

Сюй Шаоцин с холодным лицом выдернул ладонь и продолжил:

— Ты же знаешь, в каком она сейчас состоянии. Что только не говорит. А мой отец там всё время, всё слышит. Вот и поверил.

— Всё это только догадки, — осторожно сказал Ан Ли. — Разве ты не пугаешь сам себя? Может, всё не так?

В глазах Сюя вспыхнуло острое раздражение.

— Я уверен. Я же сказал: он ЗНАЕТ. Ты, блядь, думаешь, я это всё себе выдумал просто, чтобы повеселиться?

Ан Ли прикусил язык. Он видел, как в нём клокочет тревога, злоба, страх — всё сразу, только глубоко запрятано. Сейчас не время спорить.

Он сменил тему:

— А что с твоим отцом? Как он?

— Понятия не имею, — отрезал Сюй. — Пока жив.

— Не неси чушь! — Ан Ли нахмурился.

— Или он, или я, — выдохнул Сюй и снова вдавил ногти в стол, скрипнув по поверхности.

Ан Ли вновь схватил его за руку:

— Если он правда всё понял — поговори с ним. Ты же его сын.

Слова прозвучали слишком просто, слишком наивно. Сюй взорвался:

— Да заткнись ты уже! Ты хоть знаешь, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, как я жил всё это время? Эти десять лет, что я пережил?! Перестань с умным видом раздавать советы, ладно? Если бы не ТЫ, я бы вообще никогда не…

…Да. Если бы его не было — ничего бы не изменилось. Всё бы осталось, как есть. Ничего бы не случилось.

...Так зачем он вообще здесь? В этой душной, вшивой квартире, перед этим ходячим катаклизмом. Зачем он сюда приперся?

Голова была пустая. Просто сел в машину и поехал.

...Но теперь... снова спорить с Ан Ли? Зачем. Искать его — тоже зачем. Видеть его — зачем?

…Говорить с ним — тем более.

…Он вообще — лишний. С самого начала.

(«Ты, случайно, не мечтаешь, чтобы я побыстрее к твоей матери отправился чтобы ты стал наконец свободен, а?»)

...

…Да плевать. Всё плевать.

Он резко вскочил, развернулся, хлопнул дверью и вышел.

Ан Ли тут же бросился за ним.

Сюй Шаоцин спускался по лестнице быстро, почти бегом. На его зов он не реагировал. Когда вышел из подъезда — только ускорился. Ан Ли догнал его, схватил за руку:

— Подожди, не надо…

Сюй резко оттолкнул его:

— Всё, хватит. Не лезь ко мне.

— Куда ты? — Ан Ли пытался угнаться. — Подожди! Давай вернёмся, поговорим спокойно!

Сюй взорвался:

— Поговорить?! О чём, блядь, мы ещё можем поговорить?! Да с тех пор, как ты появился в моей жизни, всё пошло по пизде! Если бы не ты — всё было бы нормально! Какое ещё, на хрен, "поговорить"?! Как быстрее сдохнуть?!

Этот старый район под вечер кишел гуляющими с собаками. Люди останавливались, оборачивались, даже животные застывали.

Но Сюй, глядя на Ан Ли — свой личный проклятый кошмар — как с цепи сорвался. Всё, что он держал в себе, что пытался контролировать, рухнуло. Самое страшное уже случилось, теперь терять было нечего.

Ан Ли чувствовал себя ужасно. Смущение, холод, взгляды посторонних. Но главное — он знал, что в таком состоянии Сюя нельзя пускать за руль. Он схватил его крепче:

— Можешь не говорить со мной. Но сейчас ты не уедешь. Пойдём обратно.

— Обратно?! — заорал Сюй. — Ты, что, серьёзно думаешь, что твоя конура — это мой дом?! Убогий нищеброд! Ты вообще думаешь, мы одного поля ягоды?!

Ему нужно было выплеснуть всё. Любые слова годились, он не выбирал:

— Ты же с самого начала хотел только денег! Посадил на меня крючок, ободрал, как липку! Работу тебе дал — дал. Ребёнка вылечил — вылечил. Отца до инфаркта довёл. Жизнь в клочья. Всё для тебя. Доволен теперь?!

Ан Ли остолбенел. Просто смотрел на него. Сюй увидел выражение его лица — и сам резко замер.

Молчали. Оба.

Ан Ли был в домашней одежде. После вечернего майского дождя в Цзяньше похолодало, он дрожал от ветра, но руку не отпускал. Прошептал:

— Пойдём… просто ко мне. Поднимемся. Позвонишь брату. Или Лао Чжэну скажем, чтобы приехал. Я не могу отпустить тебя в таком состоянии.

Сюй очнулся, вырвал руку и пошёл прочь, резко, почти бегом:

— Отвали!

Ан Ли не побежал следом. Остался стоять. В футболке и лёгких штанах. Поскреб по рукам — холодно.

Он опустил взгляд — на ногах были мягкие тапки с ушами. Тапки Сюя. И выглядел он, наверное, как полная клоунада.

Помолчал, выдохнул. Потом набрался храбрости и подошёл к одной из гуляющих с собакой женщин.

Он неловко заговорил:

— Простите, здравствуйте… Я, э… вышел из дома без ключей и телефона… Вы не могли бы дать позвонить мастеру по вскрытию дверей? Я прямо тут живу, в этом доме.

Он искренне указал на окно шестого этажа:

— Вот та. Это моя квартира.

Женщина с собакой окинула его взглядом, потом с улыбкой достала из кармана телефон:

— У тебя тапки забавные. Первый раз вижу мужика в таких.

Он чуть смутился, покраснел:

— Это не мои…

Женщина засмеялась ещё громче:

— Ну да, конечно. Такие огромные — точно не твои. Так что, у твоей девушки какой размер ноги? Сорок третий?

— Сорок три, — пробормотал он.

И тут раздались шаги. Сначала где-то вдали, потом ближе. Сюй Шаоцин подошёл и остановился рядом. Лицо — холодное, с оттенком язвительности. Он посмотрел сперва на женщину, потом на Ан Ли.

— Ты вообще хоть что-то можешь нормально делать, а? Как ты, блядь, в детстве сумел обогнать других сперматозоидов? Из-за того, что на порно раньше подсел, чем братья?

Женщина ахнула, возмущённо схватила собачку и быстро ушла, прикрыв уши.

Ан Ли окончательно смутился:

— А ты почему не ушёл?

Теперь они сидели в машине Сюя и ждали мастера.

Спустя минуту Ан Ли сказал:

— Перестань грызть ногти. У тебя уже кровь пошла.

— Не лезь, — буркнул Сюй. — Среди всех этих бабок с собаками ты, конечно, подошёл к самой молодой и симпатичной. Телефон одолжить. Может, ещё в гости попросился — мол, холодно, можно я у вас посижу?

— …

Молчание продолжилось.

Прошло не так много времени, как у Сюя зазвонил телефон. Он взглянул на экран, ответил, а потом бросил в сторону Ан Ли:

— Мастер пришёл. Стоит у подъезда. Сам решай, что дальше.

Ан Ли посмотрел на него — лицо опустошённое. Он уже открыл дверь, но замер, потом оглянулся:

— Спасибо.

Он сглотнул:

— Спасибо, что я тебя встретил. Прости, что ты встретил меня.

Вышел. Закрыл за собой дверь. Помахал ему через стекло.

Слова застряли в груди у Сюя. Что-то мелкое, болезненное стукнуло под рёбра. Но сразу же всё это накрыло бессилие и злость — и он уехал.

Прошло несколько дней. Всё внешне утихло, будто ничего и не было.

Только у Сяо Дуо по-прежнему не проходил делирий. Хотя по всем показателям организм должен уже приходить в норму, она то впадала в забытьё, то бормотала что-то бессвязное, не ела, не двигалась. В таком состоянии восстановление шло вразрез с медицинскими ожиданиями.

— Возможно, дело в больничной обстановке, — сказал врач во время осмотра. — Детям иногда труднее восстановиться в такой среде. Я бы рекомендовал выписку. Дома, с родными, в спокойствии — может пойти на пользу. Если что, всегда можно вернуться на осмотр.

Когда врач ушёл, Чжоу Сяоюнь сказала:

— Тогда давайте оформим выписку.

Хун-цзе кивнула, добавила:

— Хочешь, я к тебе домой перееду, помогу с уходом? Одна ты точно не справишься.

Она косо глянула на отца Сюя.

Тот махнул рукой:

— Не надо вот этого. Пусть Сяоюнь с Сяо Дуо ко мне переедут. У меня места много, условия лучше. Втроём справимся. Если что, и сиделку можно будет пристроить.

Хун-цзе с облегчением закивала и тут же взяла Чжоу Сяоюнь за руку:

— Так даже лучше.

Чжоу Сяоюнь посмотрела на них, и в носу защипало. Она ведь просто хотела вернуть долг Шаоцину. А в итоге жила рядом с его роднёй, каждый день — как будто семья. Долг не только не вернулся, но и чувство вины всё росло.

— …Я всё же… позвоню Шаоцину, спрошу, что он скажет, — тихо сказала Чжоу Сяоюнь.

Лицо отца Сюя тут же стало холодным:

— Не нужно. Ему, похоже, всё равно.

Чжоу Сяоюнь промолчала.

Последние дни ей казалось, что с отцом Сюем что-то не так. Он выглядел подавленным, временами рассеянным. Но внешне — ни сном, ни поведением не вызывал тревоги. Всё так же ухаживал за Сяо Дуо без передышки, следил за каждым её движением, говорил спокойно, принимал лекарства, давление держалось в норме. Это всё сбивало с толку.

А Сюй Шаоцин и Ан Ли не появлялись уже несколько дней. Возможно, были загружены работой. Возможно — нет.

Она всё же решила чуть позже позвонить Сюю и рассказать о текущем состоянии.

Секретарь Лю положил документы на стол перед Сюй Шаоцином. Немного помедлил, собрался с духом и спросил:

— Господин Сюй…

— Что? — Сюй ответил рассеянно, с кругами под глазами, будто не спал всю ночь.

Секретарь замялся.

Он всегда считал своего начальника человеком с почти безграничной выносливостью. Даже в самые загруженные времена тот держался на плаву. Но сейчас, при относительном затишье — выглядел выжатым, лицо осунулось, как будто запало внутрь.

Что-то было не так.

— Господин Сюй… как бы… при стрессе… не делайте ничего, что навредит здоровью. Есть вещи, к которым лучше не прикасаться… — проговорил он с намёком.

Сюй:

— А, да… Кстати, Ан Ли. Он уже сколько не появляется на работе? Он что, в отпуске?

Секретарь ответил:

— После завершения проекта с инженером Ляном, вы сами сказали, что пока не будете его загружать и разрешили не приходить в офис.

Он посмотрел на помрачневшее лицо босса и добавил:

— Хотите, чтобы он вернулся? Или хотя бы оформил отпуск официально?

Сюй нахмурился, подпер подбородок рукой:

— Не надо.

После того как секретарь Лю вышел, Сюй Шаоцин немного посидел, уставившись в экран, потом набрал Ан Ли сообщение:

«Сколько можно прогуливать? Ты думаешь, зарплата сама по себе капает?»

Потом удалил.

Написал другое:

«Это офис, а не курорт.»

Снова удалил.

Глава 88.2 Бездомный, безродный пес

Пока он сидел и перебирал формулировки, пришёл звонок от Чжоу Сяоюнь.

Он посмотрел на экран, немного помедлил, потом взял трубку:

— Алло.

— Врач сказал, что Сяо Дуо лучше домой — дома ей будет проще восстанавливаться. Я уже оформила выписку, — Чжоу Сяоюнь говорила, как всегда, прямо и без лишних предисловий.

— Хорошо, — ответил Сюй Шаоцин.

Он сам не появлялся в больнице уже несколько дней. И ни с кем из семьи не связывался.

Он сделал паузу и спросил:

— Эти дни... ничего странного не происходило?

Этот вопрос насторожил Чжоу Сяоюнь. Значит, действительно произошло что-то, чего она не знала.

— У твоего отца... будто бы настроение странное. Иногда рассеянный. Но действует вполне нормально. Почему ты спрашиваешь?

Сюй Шаоцин немного подумал. Потом решил, что Ан Ли нужно быть готовым к возможному разоблачению:

— Мне кажется, он мог узнать.

На том конце повисла пауза. Потом:

— Тебе кажется?

Чжоу Сяоюнь явно сомневалась:

— Но он только что сам предложил, чтобы мы с Сяо Дуо переехали к нему. Говорит, что ему так будет удобнее заботиться о Сяо Дуо.

Эти слова поразили Сюя.

— Ты говоришь, он сам предложил? Сегодня?

Чжоу Сяоюнь ответила:

— Да, сегодня. Так что, может, ты всё же ошибаешься? Откуда ему знать? Я ни разу ни в чём не прокололась, честно. Гарантирую.

Сюй Шаоцин вспомнил слова Хун-цзе из той ночи и сказал:

— Нет. Он знает. И Хун-цзе тоже.

— Не может быть... — Чжоу Сяоюнь задумалась, потом выдохнула: — Неужели из-за Сяо Дуо…

Сюй подумал: вот кто действительно соображает — куда быстрее, чем Ан Ли.

— Делай, что я сказал. Главное — следи за ребёнком. Если что — сразу мне звони.

Чжоу Сяоюнь почувствовала, как сжалось сердце. То, как отец Сюй вёл себя с Сяо Дуо, даже после того, как, возможно, узнал правду… это вызывало у неё почти невыносимую нежность. И одновременно — боль.

Она не удержалась:

— Сюй Шаоцин… если он знает, и всё равно относится к Сяо Дуо с такой теплотой — это ведь хорошо. Это же… шанс. Может, ты всё-таки поговоришь с ним?

— Это не из-за меня, — отрезал Сюй. — Он меня ненавидит. Я — тот, кто угробил его жену. А Сяо Дуо тут ни при чём.

— Я не человек, которого стоит прощать. То, что он до сих пор жив — уже чудо. Так что… не лезь.

Чжоу Сяоюнь замолчала.

Сюй спросил:

— Ан Ли в последнее время тоже не появлялся, да?

— Нет. Я его уже много дней не видела. Он не звонил. Опять ты его обидел, да? — ответила Чжоу Сяоюнь.

Сюй молча сбросил звонок.

«…чтобы ему было удобнее заботиться о Сяо Дуо.»

…Чтобы ему было удобно… заботиться…

…Зачем моему отцу заботиться о Сяо Дуо?

В голове у Сюя всё смешалось. Надежда вспыхнула и тут же затрепетала, как тонкий огонёк на ветру. Стало странно тревожно. И именно в этот момент пришло сообщение.

От отца.

> Сяоюнь, наверное, уже сказала тебе: я хочу, чтобы Сяо Дуо выздоравливала у меня дома. Но это не имеет к тебе никакого отношения. Всем я сказал, что они моя невестка и внучка. Мне не нужно такое унижение. Но ты сюда больше не приходи. Потому что когда я тебя вижу, меня трясёт. Так что, если хочешь — считай, что спас мне жизнь. Не считай меня своим отцом. И я больше не считаю тебя сыном. Не показывайся.

...

Сердце у Сюя сжалось. Надежда, сомнения, всё исчезло. Одна холодная пустота.

Пальцы дрогнули, телефон выпал на стол.

..Ну и отлично.

…Если он действительно больше не считает меня своим сыном — значит, всё правильно.

Сюй сжал руль и влился в плотный поток вечерней пробки.

Больше ничего не имело значения.

В голове крутились обрывки воспоминаний — что-то реальное, что-то из фантазий, что-то когда-то воображаемое, а теперь выглядящее нелепо. Всё это мелькало, путалось, накладывалось одно на другое. И пока он так ехал в пробке, дорога сама привела его в Лэдао-сян, в старый район на западе города.

Он вышел из машины, постоял под домом. И опять увидел ту самую женщину с собакой.

Он глянул на пса с холодным прищуром.

Собака залаяла на него.

…Плевать.

…Всё уже всплыло, маски сорваны. Слишком долго жил рядом с этим идиотом — теперь плевать и на репутацию. У уважаемого господина Сюя осталась ровно ноль гордости.

Он подёрнул рукав и пошёл вперёд:

— Гав-гав!

Женщина испуганно схватила собаку и поспешила прочь, на бегу бросив:

— Сумасшедший!

— Это моя территория. Не возвращайся, — бросил он ей вслед.

Он сделал ещё пару кругов, потом зашёл в подъезд, поднялся на нужный этаж и принялся колотить в дверь Ан Ли.

Никто не открывал. Но дверь напротив приоткрылась — тот самый сосед-сплетник, глянул в щель.

…Плевать. Всё равно вскрылся, всё равно вляпался. Теперь совсем не стыдно.

— Где мой парень? Где моя жена? — громко, почти крикнув, заявил он на весь этаж.

Сосед-сплетник остался абсолютно спокойным:

— А он съехал. Ты не знал?

— …

— Что?

Слова эхом разнеслись у него в голове, будто он повторил их тысячу раз за секунду.

— О, так он тебе не сказал? — сосед будто наслаждался ситуацией.

Голос Сюя стал резким:

— Куда он делся?!

— Откуда мне знать? Уезжал быстро. Что не смог унести — отдал мне. Даже стол один остался. На нём, кстати, вырезана иероглифом «прямой».

Сюй:

Сосед с насмешкой окинул его взглядом:

— Этот иероглиф вырезан раз сто, не меньше. Стол весь испоганил. Представляешь, насколько он прямой, а?

Сердце Сюя словно кто-то рванул изнутри. И он дал волю рукам. Удар — и крик.

— А-а-а! — сосед заорал, кровь хлынула из носа.

Сюй достал телефон:

— Давай, мирно решим. Сколько?

Сосед захлопнул дверь, вцепившись в замок:

— Какое к чёрту мирно! Ты подожди! Я полицию вызову, псих!

— Ну и отлично. А я пока пойду, — сказал Сюй и направился к лестнице.

— Скотина! Вернись! Полиция тебя найдёт, понял?! В тюрьму загремишь! Долбаный гей! Псих!

Сюй на спуске обернулся и заорал на весь подъезд, голос гулял по лестничному пролету, отдаваясь эхом:

— Урод! Сучара! С таким лицом даже вся мировая гей-тусовка не сделает тебя прямее! Тебя в клинику от гомосексуальности надо не как пациента, а как инструмент сдавать — на терапию другим!

— Ах ты!.. — донеслось сверху, но Сюй уже исчез.

Телефон — не берёт. Сообщения — не читает.

Псих? Да. Возможно, Сюй Шаоцин и вправду сошёл с ума. Последняя ниточка в голове лопнула. И плевать. Всё остальное — тоже плевать. Он хотел только одного — вернуть свою рыбку.

«У меня деньги, куча связей, я молод, успешен, все меня любят, я счастлив?» Да пошло оно. Ты ничего не знаешь!

Он правда… наверное, лет десять не плакал. Всё, что было — боль, обиды, унижения, разочарования — всегда оборачивалось только в глухую злость. Ту, что или подавляешь, или она тебя.

Но стоило вспомнить эту реплику: «Этот иероглиф вырезан раз сто, не меньше. Стол весь испоганил. Представляешь, насколько он прямой, а?» — и внутри что-то надломилось.

Больно до самого дна.

Он, как раненый фазан, сел на обочину и разрыдался.

Он знал, что это болото. Тонкое, затягивающее, гибельное. Но всё равно тянул Ан Ли за собой. И Ан Ли… тоже знал. Но всё равно пошёл с ним.

Он хотел только одного — вернуть свою рыбку.

(Спасибо… что я тебя встретил. Прости, что ты встретил меня.)

Он сидел у дороги и снова, и снова отправлял одно и то же сообщение:

Ты больше меня не хочешь. Да?

Ты больше меня не хочешь. Да?!

…Да пошёл ты! Вернись и отдай, сука, мои деньги!!!

Глава 89. Четвёртое правило

Сюй Шаоцин сидел у дороги, и рыдал не в силах остановиться. Он сам не знал, сколько уже ревёт. Слёзы текли, как по команде, заливали всё лицо, и только постепенно до него начало доходить, что рядом кто-то ещё — тоже рыдает. Тише, чем он сам, больше всхлипывает, чем воет, но всё равно слышно.

Сюй сначала подумал, что у него галлюцинации — от переизбытка страданий уши заложило. Он задержал дыхание, поднял голову…

И вздрогнул.

Рядом, непонятно откуда, сидел ещё один бедолага. И тоже лил слёзы.

Их взгляды встретились.

Ан Ли выдал очередной сдавленный всхлип, особенно жалобный — по выразительности переплюнул даже самого Сюя.

Тот с полузакрытым ртом тупо уставился на этого появившегося из ниоткуда спутника по страданиям.

— Прости… правда, прости меня. Я виноват перед тобой. Перед всей вашей семьёй. Я вообще не думал, что всё зайдёт так далеко. Если бы я тогда не влез… Если бы мы обсудили… Я должен был сначала поговорить с тобой… Прости… Я всё исправлю… Можешь делать со мной что хочешь… хочешь — убей…

Пока тот нёс ахинею, Сюй успел украдкой вытереть лицо.

— Ты вообще что сделал? — спросил он.

— Если бы не моя идея, с твоим отцом бы ничего не случилось. Он же к Сяо Дуо так хорошо относился… Я перед ним в долгу…

Ан Ли снова завёлся. Сюй молча сунул ему салфетку.

— С моим отцом что-то случилось? — спокойно спросил он. — Кто сказал?

Ан Ли сморгнул, потёр нос:

— А?

— С тобой всё в порядке? Подходишь, ревёшь, чуть до инфаркта не довёл.

Наступила неловкая пауза. Ан Ли явно понял, что с разгоном он немного перебрал, и начал сворачиваться.

— Отец в порядке, не умер? — осторожно спросил он.

— Прекрасно себя чувствует, — отозвался Сюй Шаоцин. — У тебя фантазия, конечно, впечатляющая.

— …Почему это у меня фантазия. Ты же сам всё время говоришь, что я твоему отцу житья не даю. А тут я смотрю — ты сидишь, ревёшь, как на похоронах. Я вообще никогда не видел, чтобы ты так плакал. Ты…чтобы без причины.. так? Ну я и подумал… Ты меня сам чуть не угробил. У меня сердце от страха чуть не остановилось! Так из-за чего ты тогда плакал?

Сюй ушёл от ответа:

— Сегодня Сяо Дуо выписали. Старик поехал за ней в больницу, к себе домой повёз долечиваться. Что, Чжоу Сяоюнь тебе не сказала?

— Старик забрал Сяо Дуо к себе? — Ан Ли тут же оживился, утирая остатки слёз. — Я с Сяоюнь пару дней не созванивался…

Он прищурился:

— То есть вы с отцом помирились?

— Не совсем, — пожал плечами Сюй. — Он теперь делает вид, что у него нет сына.

— Прости… Всё из-за меня. Я облажался. Тогда наболтал, что хочу облегчить тебе жизнь, а в итоге только всё испортил. Можешь злиться — ты прав. Ты мне столько помогал, а я даже одну чёртову вещь не смог для тебя сделать…

— Почему ты внезапно съехал? Почему не отвечал на сообщения?

— Я не внезапно. Хозяйка — старушка, у неё проблемы, она решила продать квартиру. Сегодня просто пришёл ключи вернуть. А сообщения… когда? Сейчас? Телефон на беззвучном был.

Он полез в карман за телефоном.

— Почему ты мне не сказал, что съезжаешь?

— А с чего бы? Это моя квартира. Не твоя же.

— …

Сюй понял: Ан Ли всё ещё злится.

— Тогда куда ты переехал?

— М-м. Название улицы? Забыл. Новое место, ещё не запомнил.

…Бред собачий. Тридцать шесть лет живёт в Цзянчэне — и «не запомнил»?

Сюй прищурился:

— Покажи мне.

Рука с телефоном у Ан Ли застыла. Он взглянул на Сюя. Медленно выпрямился.

Сделал шаг назад.

Сюй сидел и смотрел на него снизу вверх.

?

Ан Ли внезапно развернулся — и рванул с места.

Сюй замер. Потом вскипел, вскочил и погнался за ним. Ан Ли юркнул в переулок.

И… пропал.

…Обманул. Он специально съехал. Специально не отвечал на сообщения!

У Сюя кровь вскипела, кожу будто изнутри жгло, в висках стучало, как молотком.

…Найти. Поймать. Прикрутить к нему, чёрт возьми, браслет с GPS, как к попугаю.

— Ан Ли! Не надейся сбежать! Ещё раз скроешься — заявлю на тебя за мошенничество!

Он ходил по переулку, петляя без цели, крича в пустоту:

— Ан Ли! Ан Ли!

Телефон в кармане завибрировал. Сначала он хотел проигнорировать — но потом всё-таки достал.

Моя Рыбка: Я не мошенник. Я работаю. Я честно зарабатываю. Верну деньги.

Конечно это Ан Ли. Значит, он где-то рядом!

Сюй Шаоцин зашагал быстрее. Голос стал резче, но чуть тише — раз уж тот неподалёку:

— Есть что сказать — говори, зачем прятаться? Ты как ребёнок! Думаешь, если спрячешься, я не найду твой адрес? Пока ты не покинул планету — я тебя достану, понял?! Вылезай уже, мы взрослые люди, что за цирк?!

Моя Рыбка: Цирк тут только ты. Я нет. Ты иди домой, не позорься.

Голос Сюя снова усилился:

— АААН ЛИИИ! МОЯ ЖЕНА АН ЛИИ! АН — как в «спокойствие», ЛИ — как в «карп»!

Моя Рыбка: …

Моя Рыбка: На самом деле, если нормально поговорить, может, и не так всё плохо. С отцом, например — попробуй по-человечески. Вдруг это даже к лучшему. Или я просто сижу тут умничаю, сам ничего не понимаю. Но ты попробуй.

После этого сообщения, ответ Сюя долго не приходил. Снаружи стало тихо.

Ан Ли подумал, может, тот и правда ушёл. Уже собрался вылезать из-за картонных коробок, как снова пикнул телефон.

Гав-гав!: Это ты мне сейчас что, прощальное письмо пишешь?

Гав-гав!: Ты уходишь от меня?

Моя Рыбка: Нет. Если что — зови. Я хоть в огонь за тебя, хоть в ад.

Гав-гав!: Кто тебя просит в ад, придурок.

Гав-гав!: Это из-за того, что я тогда сказал?

Гав-гав!: Ты ведь злишься, да?

Моя Рыбка: Злюсь, да. Пару дней сердце колотилось, как бешеное.

Моя Рыбка: Но ты же правду сказал. Я это принимаю.

Моя Рыбка: Поэтому не хочу тебя больше раздражать.

Моя Рыбка: Дальше буду просто считать тебя своим благодетелем.

Ответа долго не было.

Гав-гав!: Ты говорил, что любишь меня. А теперь — нет?

Моя Рыбка: Если мои чувства для тебя — это давление и помеха в жизни, считай, что не люблю.

Он нажал «отправить»… и тут увидел перед собой чьи-то ботинки. Поднял глаза — в свете экрана Сюй Шаоцин стоял прямо перед ним, брови сдвинуты, глаза в тени.

Прочитал. Погасил экран. Засунул телефон в карман.

И остался стоять. Смотрел на Ан Ли холодно, с каким-то упрямым молчанием, от которого мороз по коже.

Ан Ли реально испугался.

— Я виноват, — пробормотал он первым. — Полез советовать, влез в твою жизнь, всё испортил…

— Ты съехал. Пропал. Увидел меня — убежал, — Сюй схватил его за руку, рывком поставил на ноги и загнал в угол, уперевшись руками в стены по бокам. — Из-за того, что я тогда сказал?

Ан Ли заметно дёрнулся, огляделся по сторонам:

— Нет… правда съехал, потому что хозяйка продавала квартиру. И телефон я правда не слышал. Но про то — да, ты всё верно сказал. Я облажался.

Голос Сюя стал хриплым:

— Я тогда не всерьёз. Я больше так не скажу. Никогда.

Ан Ли смотрел в сторону:

— …Ты можешь мне говорить всё, что хочешь. Ты столько на себя взял — для отца, для семьи, для меня, для Сяо Дуо. Всё, что ты делаешь — это хорошо. Но если при этом тебе некуда девать свои эмоции… это же жутко. Ты, когда бесишься, как бешеная собака — себя же первого кусаешь. Посмотри на пальцы, как сгрыз. Лучше бы ты просто обматерил меня.

Сюй снова всхлипнул, голос дрогнул:

— А ты всё равно ушёл. Не сказал, где теперь живёшь. Сказал, что не любишь.

— …Я сказал, что ты можешь рядом со мной быть собой. Орать, психовать, скидывать всё на меня. Я это вынесу. Это одно. Но если я сам при этом остаюсь возле тебя, в ожидании, когда ты снова сорвёшься — тогда со мной уже что-то не так.

— То есть ты злишься! — с отчаянием сказал Сюй.

— Я и сказал, что злюсь.

— Так что сделать, чтобы ты не злился?!

— Я уже не злюсь.

— …Ан Ли, я уже не знаю, как с тобой говорить, — сказал Сюй.

Ан Ли поёжился:

— Тогда… может, и не надо. Я, наверное, не гожусь в партнёры. Сам знаю.

Он наклонился, проскользнул под рукой Сюя и пошёл к выходу из переулка. Сюй не отставал ни на шаг в шаг:

— Я остыл, — говорил он. — Я больше не псих. Не буду нести чушь. Я изменился. Вот серьёзно, раньше бы уже тебя за шкирку в машину потащил, а сейчас — даже не дотронулся. Видишь? Я держусь. Я научился говорить нормально.

Ан Ли молчал, отвернув лицо и прибавив шагу.

— Подожди! Я тебе кое-что покажу, — Сюй выхватил телефон, что-то набрал и сунул экран Ан Ли под нос. — Смотри.

Открыта заметка. Заголовок: Правила.

— Первая строчка, посмотри.

1. Не упоминать других во время секса.

— Это после того случая в туалете Белой Гавани. Помнишь? Я тогда брякнул про мальчиков из клуба, ты на меня взъелся. Я записал. После этого ведь ни разу не говорил? Я держу слово?

Ан Ли вспыхнул, вспомнив ту сцену:

— …И зачем ты это вообще записываешь…

— Вторая строчка, — Сюй показал пальцем:

2. Не говорить "такие, как ты".

— Это после ссоры на вилле Ян Гуаншэна. Ты психанул, когда я ляпнул это. Я запомнил. И больше не говорил, да? Я ведь держу слово?

Ан Ли: ………

— Третье правило, — указал Сюй, — изучать сексуальные предпочтения Ан Ли. Последнее время из-за болезни Сяо Дуо у нас не было секса, но до этого, в День святого Валентина, на твой день рождения, я...

— ЗАТКНИСЬ! — Ан Ли зажал ему рот рукой, лицо вспыхнуло. — Сюй Шаоцин! Ты ещё смеешь ВАЛЕНТИНОВ ДЕНЬ вспоминать?!

Сюй покорно дал себя заткнуть, а сам в это время что-то набрал на телефоне и показал экран.

Правило №4: Не срываться на Ан Ли. Говорить спокойно.

Ан Ли посмотрел на строчку — и нос у него слегка затрепетал.

Сюй быстро стёр и поправил:

Не просто "не срываться" — а *не срываться просто так*. Всё обсуждать нормально.

Ан Ли всё равно развернулся и пошёл прочь.

Сюй схватил его за руку:

— Ан Ли, ты, чёртов засранец! Вот так просто всё бросаешь?! Всё, что я для тебя делал — ты это просто выкинул из головы?! И из-за такой ерунды ты теперь меня не любишь?!

Ан Ли обернулся. Глаза блестели:

— Нет. Я просто не могу тебе помочь. Не могу быть опорой. Я только усугубляю твою жизнь, которая и так — сплошной бардак. А я хотел с тобой быть, жить нормально. А сейчас — мне просто плохо.

Сюй: …

“С тобой. Жить. Нормально.”

Хрупкая гордость Сюй Шаоцина рухнула, как картонный замок. Всё внутри него — сдалось:

— Да какая… какая это проблема вообще? Это я — я не могу решить свои дела, я решил, что ты мягкий, что могу на тебя срываться и не думать. Но теперь я понял, что это важно. Я больше так не буду! Я клянусь, что буду говорить нормально, неужели нельзя просто начать с этого?!

Ан Ли:

— Нет, ты всё правильно сказал. Я всегда всё порчу.

Сюй:

— Я не это имел в виду! Это я за тобой бегал, это я тебя тянул в эту кашу, это я сам не отпускаю, даже когда ты уже не хочешь. Всё это — мой выбор. Ты тут ни при чём!

— Нет, я сам…

Мимо по другой стороне переулка прошёл школьник с рюкзаком, увешанным бирками, в огромных очках. Он бросил взгляд на них и пробормотал:

— Oh god. *So gay.*

Ан Ли: …

Тон у него стал нейтральным:

— Господин Сюй, вы очень хорошо вошли в образ. Хотите ещё раз репетицию пройти?

— Репетируем сцену поцелуя, — сказал он, обхватил Ан Ли за талию, прижал к себе и прямо под уличным фонарём влепил такой поцелуй, что в нём не осталось ни грамма невинности — чистая постельная сцена.

На открытом воздухе, среди проходящих людей, с мужчиной. Адреналин сразу ударил в голову. У Ан Ли кожа вспыхнула, по спине пробежала дрожь, а тело взбрыкнуло мурашками от ушей до пяток.

«Вот это зрелище», — подумал он. — «Если бы я, год назад, увидел, как два мужика вот так целуются на улице, я бы, наверное, зажмурился, закинул в рот леденец от кашля — и только тогда осмелился пройти мимо».

А сейчас ему было плевать. Плевать на прохожих, на их хрупкую психику и запасы мятных таблеток. Он просто поддался.

Сюй Шаоцин оторвался только когда сбился с дыхания:

— Малыш, у тебя так много слюны… Ты чего так любишь с мужем целоваться на улице, а?

У Ан Ли загорелось лицо:

— Мне просто страшно! А ты… как вообще можешь так спокойно это делать? Ни стеснения, ни подготовки!

— Хм, жена, — голос у Сюя стал ниже, с хрипотцой, — мы уже сколько не трахались? Я соскучился. Сегодня Сяо Дуо выписали — надо это как-то отпраздновать.

…Сегодня… отец отказался от меня. Просто обними меня.

...Пожалуйста.

…Моя любовь.

Глава 90 У меня есть лекарство. А ты болен

Посреди ночи Ан Ли с трудом поднялся с постели, держась за поясницу. Хотел воды.

Сюй тут же дёрнулся, схватил его за руку:

— Ты куда?

— …Пить хочу, — буркнул Ан Ли.

Через пару секунд хватка ослабла. Ан Ли пошёл на кухню, выпил воды, вернулся и снова лёг.

Сзади к нему тут же прижались и обняли.

…

Ан Ли чувствовал себя под наблюдением.

На работе его перевели с восьмого этажа на двенадцатый — как раз напротив офиса Сюй Шаоцина, за прозрачной стеклянной стеной.

После работы Сюй ждал его в машине, звал на ужин, а потом — в 1208 или к себе «обсуждать проекты». Иногда у него правда была куча дел: ноутбук, звонки, встречи, видеосвязь. Но стоило Ан Ли просто встать в туалет — Сюй уже смотрел, как под прицелом.

Так прошло несколько дней. Три? Пять? На четвёртую ночь Ан Ли не выдержал:

— Мне надо домой. Квартира стоит пустая, за аренду плачу — зря.

Сюй надел куртку:

— Поехали вместе.

Ан Ли: …

Лицо Сюя помрачнело. Он смотрел прямо:

— Я так и знал.

Ан Ли промолчал.

— Что ты вообще от меня хочешь? — Сюй сдавленно выдохнул. — Спим вместе, занимаемся сексом, но ты всё ещё не говоришь, где живёшь. Это вообще что за бред? Мы теперь снова просто трах-партнеры? Потому что я тогда сказал, что мы из разных миров — ты теперь выстроил целый мир, куда мне вход закрыт? Ты до сих пор не можешь этого простить, да? Или ты просто готовишь себе путь к отступлению? Ты всё ещё хочешь меня бросить?

Ан Ли побледнел.

Спустя паузу сказал:

— Ладно. Поехали.

Он повёз Сюя в южный район, к новому жилому комплексу. Комплекс был явно поновее предыдущего, но при этом чувствовался какой-то хаос — много людей, шум, беспорядок.

Ан Ли провёл его в подъезд. Вроде бы был домофон, но дверь подперта двумя кирпичами — открыт доступ всем. Вместо лифта он свернул вниз — в полуподвальное помещение, прошёл мимо открытой двери, за которой виднелись самодельные перегородки.

За перегородками не видно людей, но слышны глухие, приглушённые разговоры.

Ан Ли свернул, достал ключ, открыл одну из дверей и щёлкнул выключателем.

Комната — крошечный квадрат. Втиснута кровать-чердак со столом внизу, рядом пустой металлический стеллаж. Места почти нет, коробки с вещами не помещаются, свалены наверху.

Ан Ли кивнул на единственный стул у стола:

— Садись.

Сюй стоял в дверях, ошарашенный. Потом вошёл, закрыл за собой дверь и опёрся на неё спиной.

— Ты серьёзно? Ан Ли, я что, тебе зарплату не плачу?

— Я… временно здесь. Как только найду что-то получше — перееду, — ответил Ан Ли.

Сюй вгляделся в него. Это лицо прямо кричало: *вру.*

— Даже временно — зачем вот так? — сказал Сюй. — До такой степени экономить… ради чего? Ну сэкономишь ты сколько — тысячу? Полторы? Две?

— Экономить надо. Операция Сяо Дуо стоила кучу денег. Ещё лекарства. Я же тебе всё верну.

От этих слов у Сюя внутри что-то зашлось.

Он тихо усмехнулся:

— Да пошёл ты. Смешной. Думаешь, в такой конуре поживёшь — и этим вернёшь долг? Это вообще в одной шкале измеряется?

— Лян Гэ подкинул мне проект по смете, — сказал Ан Ли. — Я могу делать из дома. Я посчитал: с двух работ зарплата нормальная выходит. Потихоньку всё верну.

— Лян Нин тебе подкинул, — скрестил руки Сюй. — У нас в компании полная занятость. Подработки запрещены.

Ан Ли опешил:

— …Я не буду халтурить. Обещаю, работа не пострадает.

Сюй подошёл и резко дёрнул его за ворот:

— Ты совсем е**нулся? Ты что, реально считаешь себя машиной, а?

Он дышал тяжело:

— Это ты сам говорил, что я… что мы с тобой… Я … Мне твоих копеек не надо!

— А мне надо, — всхлипнул Ан Ли, нос покраснел. — Я не хочу, чтобы каждый раз, когда ты меня ищешь, это звучало как: "где тот, кто должен мне и отцу?"

Сюй застыл.

— Я… я просто испугался, что не найду тебя, вот и сказал то. Я не хотел, чтобы ты…

— Я знаю. Я понимаю, — перебил Ан Ли. — Мне жаль, что с тобой всё это произошло. Мне самому очень тяжело. Но кроме как вернуть деньги — я ведь правда ничего не могу. Возвращайся. Мне нужно прибраться. Пока ты здесь, у меня даже руки не поднимаются начать.

Сюй остался стоять.

— Ан Ли. Ты ведь сам говорил, что хочешь жить со мной нормально.

— Так и живём, — Ан Ли уже карабкался на верхнюю полку, повис на лестнице, открывая коробку. — Для меня ты всегда был лучшим. Это я тебе не подхожу. Но я стараюсь.

— …Правда? — Сюй Шаоцин поднял голову, глядя на него.

— Ага.

— А ты знаешь, кем ты был для меня?

Ан Ли глянул вниз:

— Задница у меня костлявая — неудобно. Но я натурал. Так что… ну, вроде нравится.

— "Вроде нравится"… — Сюй чуть не захлебнулся воздухом.

И тут его осенило: он сам столько раз заставлял Ан Ли говорить "я тебя люблю", а Ан Ли — ни разу не спросил в ответ: "а ты меня?"

Сюй вдохнул, прижал ладонь к груди — дышать стало трудно. Потом дёрнул Ан Ли за щиколотку:

— А ну слезай, чёрт тебя дери.

Ан Ли не удержался, ойкнул — и слетел с лестницы. Сюй поймал его на лету. В этой каморке двум взрослым людям развернуться негде, говорить — тем более. Сюй усадил Ан Ли на единственный стул и сам влез к нему на колени, придавив сверху.

Ан Ли застонал — не от страха, а от того, что тяжело. Обнял Сюя за талию и чуть сдвинул его, устраивая ноги удобнее:

— Ты чего творишь?

— Ты реально думаешь, что для меня ты просто так? — выдохнул Сюй. — Если бы это было так, я бы тебя искал, а? У меня сейчас есть деньги — мне кого угодно найти не проблема. Хочешь — хоть звезду, хоть блогера. Я, может, и не миллиардер, но что, не найду себе костлявого натурала на потрахаться? Я тебе как Ян Гуаншэн?

— Ян Гуаншэн с тобой рядом не стоит. Ты при такой внешности — даже если бы был бомжом, всё равно бы влюблялись пачками.

— Не неси херни! — Сюй вцепился ему в плечи. — Вопрос задал — отвечай!

— Ну так и есть, — пожал плечами Ан Ли. — Костлявый натурал — запрос не бог весть какой. На каждом шагу такие.

— Я тебе говорю: если бы мне нужно было просто это — зачем тогда именно ты?! — Сюй встряхнул его.

— Судьба! — крикнул Ан Ли. — Потому что мы встретились! Хватит трясти, у меня уже голова кружится!

— Судьба, блядь… — Сюй сжал его щёки. — Мы встретились — и что? Тогда все, кого я трахал за последние годы, тоже были мне судьбой? Что в тебе вообще особенного?!

— Ничего. Я не знаю, — Ан Ли перехватил его за руки, сжал. — Говори нормально. Убери руки, ладно?

— …

Сюй Шаоцин несколько раз глубоко вздохнул, отпустил его руки.

Ан Ли тихо сказал:

— Я правда… не думаю, что во мне есть что-то особенное.

Сюй смотрел на него тяжело, в упор:

— Я думал, всё, что я сделал для тебя, уже достаточно говорит само за себя.

— Что именно?

— Деньги могут купить почти всё. Когда у тебя есть деньги — получить становится легко. Поэтому многие мужчины и гонятся за деньгами. Потому что тогда любовь, слава, статус, власть, секс — всё это можно купить. Даже верность, которую в норме не купишь, — и та начинает продаваться. Для богатого человека верность необязательна.

— Возможно, — кивнул Ан Ли. — Богатые действительно чаще не верны. Просто потому что у них есть ресурсы удовлетворять свои желания. Искушений много. Не использовать их — будто тратить впустую.

— Но есть вещи, которые нельзя купить. Ни за какие деньги. Есть вещи, которые дороже денег.

— Конечно.

— Если умирающему дать выбор — противоядие за пять юаней или банковскую карту на пять миллиардов — он выберет противоядие.

— Ну да.

Сюй замолк. Говорил он долго, страстно, но закольцевал всё в тишину.

Ан Ли подождал. Потом нахмурился:

— Ты вообще к чему ведёшь?

Сюй Шаоцин ткнул себя в грудь:

— Ты подобрал психа. Я болен.

— Я серьёзно. Я давно болен. Деньги не лечат. Слава, статус, власть, секс — всё, что люди обычно хотят, всё, что обычно удовлетворяет желания — меня не лечит. Ничего не помогает. А вот ты — помогаешь.

Он посмотрел прямо:

— Не видеть тебя — для меня смертельно.

Ан Ли: …………

— Ты — моё лекарство. Мне нужно принимать тебя. Когда мне хреново, когда мне радостно — я хочу видеть тебя. Хочу, чтобы ты был рядом. Когда я вижу, что вокруг тебя крутятся кошки, собаки, цветочки — мне кажется, что они посягают на моё лекарство. Я хочу, чтобы они все провалились. А ты такой, что можешь просто взять и сказать: "Надеюсь, ты найдёшь кого-то получше" — и даже не понять, насколько это больно.

Ан Ли:

— Я…

— Про деньги я врал. Когда я говорил "верни долг" — я хотел другого. Я хотел, чтобы ты так и не вернул. Чтобы остался в моей компании навсегда. Чтобы я мог тебя удержать.

Ан Ли: ……

Сюй:

— У меня такая болезнь… Когда ты тупишь — мне становится немного легче. Когда ты со мной ссоришься — тоже легче. Когда ты обо мне заботишься — мне почти хорошо. А когда ты говоришь "я тоже тебя люблю" — я вообще выздоравливаю. А когда ты говоришь "ты так близко, у меня сердце колотится" — мне становится так хорошо, что я жить хочу. И когда я внутри тебя, а ты шепчешь "я тебя люблю" — вот тогда мне уже некуда возвращаться. Если ты уйдёшь — я умру.

— Ты даже представить не можешь, как много ты мне даешь. А ты говоришь — деньги вернуть. Дурак. Ты деньги зарабатываешь так же быстро, как я? Хочешь вернуть долг? Тогда пообещай. Пообещай, что что бы ни случилось, ты не заберёшь у меня моё лекарство. Сохрани его. Береги его. Не оставляй моё лекарство мокнуть в этом чёртовом подвале. Ладно? Не заставляй меня всё время бояться, что его больше нет. Ладно? Я правда болен. Серьёзно. Без лекарства я умру.

— Почему молчишь? Ты вообще понял, что я сказал?

У Ан Ли перехватило горло.

— Понял…

— Точно?

Сюй смотрел на него долго:

— Я думал, ты давно уже всё понял. Но нет. Только сейчас? Ты правда понял?

— Я понял, о чём ты, — сказал Ан Ли. — Но не понимаю — почему. Почему я. Я же… такой…

— Эй, нельзя так говорить, — перебил Сюй, вытащил телефон, открыл список правил и ткнул в пункт, где было написано «обоюдный».

— Никаких "я такой".

— …Я же это про себя. Почему мне нельзя?

— Потому что все правила — *общие*, — отчеканил Сюй. — Когда ты говоришь "я такой" — ты как бы говоришь, что я идиот, который не умеет выбирать. Это оскорбление.

— А ты, когда раньше так говорил про меня — что думал?

— Это я пытался запечатать своё лекарство. Если Ян Гуаншэн ещё раз сунется к нему — пошлю к чёрту.

Сюй обнял его:

— Я знаю, что раньше всё делал неправильно. Но я же меняюсь. Посмотри на меня — я же теперь *говорю нормально*, да? Дальше будет пятый пункт, шестой, десятый… Пока ты рядом — мне будет становиться лучше. Так что останься. Давай жить по-нормальному.

Ан Ли вдруг понял: есть вещи, которые на самом деле проще, чем казалось. Оказывается, стоит Сюй Шаоцину просто “нуждаться” в нём — и он не может не остаться. Это и есть весь ответ. Вот настолько всё просто.

— Ладно, — сказал он, уткнувшись ему в грудь, шмыгнул носом, обнял за талию. — Я понял. Теперь точно понял. Ты и правда болен. Только не усугубляй, ладно?

— Тогда поехали в 1208 — дашь мне таблеточку.

Прошло ещё несколько дней. Чжоу Сяоюнь позвонила и рассказала, что у Сяо Дуо заметное улучшение. Симптомы бреда пошли на спад. Сегодня проснулась и сказала, что хочет увидеть папу. Старик Сюй не возражал.

Сюй Шаоцин настаивал, чтобы Ан Ли пошёл с ним.

— Я подожду внизу, — пытался отговориться Ан Ли.

Сюй возмутился:

— Ты что, не хочешь увидеть свою родную дочку? У нас что, Сяо Дуо в плену, что ли?

— Я боюсь за здоровье твоего отца… — пробормотал Ан Ли.

— Мы же предупредили его заранее. Наверняка он проглотил пару таблеток от давления. Ну нельзя же, чтоб зря, — фыркнул Сюй.

В итоге пошли вместе.

Когда они вошли в квартиру, старик Сюй, увидев сына, ещё сдержался. Но как только взгляд упал на Ан Ли — подскочил с кресла, как ошпаренный.

— Спокойно, спокойно… — зашипела Хун-цзе, похлопывая его по руке. Чжоу Сяоюнь стояла в стороне и уныло наблюдала за этим представлением.

Ан Ли так и остался стоять в дверях. Даже поздороваться не решился.

Сюй тоже молчал.

Старик развернулся и с грохотом захлопнул за собой дверь спальни.

— Заходи, — спустя паузу ровно сказал Сюй Шаоцин.

Сяо Дуо, увидев их, обрадовалась:

— Я знала, что вы придёте вместе.

Но говорить долго не смогла — вскоре опять заснула.

— Может, у детей и психика, и тело слабее, чем у взрослых, — сказала Чжоу Сяоюнь Ан Ли. — Врач говорит, что ничего страшного, но на вид всё равно тяжело.

Ан Ли попытался успокоить:

— Раз врач говорит, что всё в порядке — значит, действительно лучше. Уже ведь есть улучшения.

Они поговорили немного о ребёнке, и двое мужчин собрались уходить. И вдруг — старик Сюй вышел из спальни. Серьёзный, сдержанный. Бросил взгляд на Ан Ли — и повернулся к сыну:

— Ты… зайди на минуту.

Сюй Шаоцин замер. Потом пошёл за ним. Ан Ли тихо сказал:

— Постарайся поговорить с ним спокойно…

Сюй оглянулся, встретился с ним взглядом — и скрылся в спальне. Дверь закрылась.

Ан Ли остался в гостиной. Из-за двери сначала донёсся глухой, тяжёлый голос отца. Потом — отчётливый, твёрдый ответ Сюя:

— Я не могу.

— Прости, папа.

Следом — громкий, резкий окрик старика. Сюя больше не было слышно.

Тяжёлые слова, что звучали оттуда, больно било по сердцу. Ан Ли не выдержал — встал, подошёл к двери, начал обуваться:

— Я… пойду подожду его на улице.

Казалось, Сюй Шаоцин вышел из квартиры только через вечность. Лицо — каменное.

Ан Ли взял его за руку. Рука была ледяная. Он наклонился, немного её растёр.

— Я поведу, ладно?

— Всё нормально, — сказал Сюй. — Я в порядке. Обними меня.

И Ан Ли обнял его.

Глава 91. Как он прожил эти десять лет

Сюй с каждым днём вёл себя всё страннее — словно срывался с цепи, только делал это с вызывающей уверенностью.

Он будто и не хотел специально подставить, но в конце рабочего дня вдруг подошёл к Ан Ли и тихо, почти на ухо, спросил:

— Ты ещё надолго?

Коллеги были рядом, всё на виду. Ан Ли вздрогнул — будто ледяной водой окатило.

На ужинах Сюй стал заказывать еду, требующую мороки: креветки, морские раковины. Всё, что надо чистить. Разумеется, поручал это Ан Ли — а потом ел прямо с его рук, даже не пытаясь скрыть интимность момента.

Иногда с ними ездил старший Чжэн. И в такие дни Сюй настаивал, что сам поведёт машину. Ан Ли — обязательно рядом, на переднем сиденье. Старший Чжэн — сзади, один, в роли не столько пассажира, сколько зрителя. Чтобы видел, как они вместе. Чтобы почувствовал, что лишний.

Словом, полный цирк. На следующий день Ан Ли сунул ему коробку мятных пастилок. Без слов.

И это повторялось. Снова и снова.

Сюй всё повторял: «Это мой первый настоящий роман». Но в поведении его становилось всё больше театральности. Словно он с вызовом транслировал миру:

…Мне всё равно. Смотрите. Я тоже могу быть вот таким. И мне в кайф.

Ан Ли терпел. Эту показную нежность, странную навязчивость. Но что-то внутри подсказывало: всё это нездорово. В Сюе всегда была сдержанность — холодная, чёткая, держала его в рамках. А теперь всё это прорвалось наружу, ломая прежнюю оболочку. Это уже не стиль. Это — тревожный сигнал.

Он не справился. Всё ещё тащит на себе ту вину, что жила в нём десятилетие. А теперь к ней добавился новый груз.

Вспышка гнева — это была не ярость. Это он тонул. А потом, когда признался во всём без остатка — это он вцепился в Ан Ли, как в спасение.

И потому, вместо волнения или трогательности, в душе Ан Ли осела тревога.

Он понимал: дальше так нельзя. Надо говорить, надо разбирать завалы. Но Сюй — не хочет. Стоит заговорить о семье — и он тут же меняется. Замыкается, темнеет.

…Вот такой он.

…Эх.

В тот день Ан Ли стоял с Чжоу Сяоюнь в конце больничного коридора и диктовал сообщение в телефон.

Уважаемый господин Сюй,

Меня зовут Ан Ли. От всего сердца благодарю вас за заботу о ребёнке. Сяо Дуо невероятно привязалась к вам, и я уверен, это потому, что вы окружили её такой внимательной, почти отцовской опекой.

Моего отца не стало, когда я был ещё ребёнком. В памяти — только холодный, строгий силуэт. Никакой теплоты. И теперь, видя, как у Сяо Дуо есть такой тёплый, родной дедушка, я искренне рад за неё.

Мне сказали, что сегодня вы снова поедете с ней на повторное обследование. Я очень признателен вам за это. Ведь даже зная, что Сяо Дуо — не родная дочь Сюй Шаоцина, вы продолжаете быть рядом. Это дорогого стоит.

Вы по-настоящему добрый, глубокий человек. И в этом вы очень похожи на своего сына.

Когда он начал помогать Сяо Дуо, он делал это по доброте — не для галочки. Никому не говорил. А когда в вашей семье возникли подозрения, решение молчать — было моим. Я скрыл правду, не посоветовавшись. Это моя ошибка.

Я знаю, что этим мог причинить вам боль. Простите. Это было не со зла. Я просто хотел избежать лишних ран. Мы все лишь надеялись, что вы сможете отпустить былое и стать по-настоящему счастливым.

Особенно — Сюй Шаоцин.

Я сам отец. И, как отец, понимаю: есть вещи, которые вы должны знать. Особенно после того, как мы немного пообщались — я вижу, как сильно вы его любите.

А значит, вы должны знать, как он любит вас. И как мучительно винит себя за всё, что связано с вами и его матерью.

Вы должны знать, как он жил эти десять лет.

...

— Ты уверена? — Ан Ли смотрел на экран. — Если я отправлю это господину Сюю, с ним всё будет в порядке?

— Будет, — уверенно сказала Чжоу Сяоюнь. — Он в последнее время и физически, и эмоционально стабилен. Да и всё чаще вспоминает, каким был Сюй в детстве — не один раз уже. По-моему, сейчас самое время «дать ему лекарство».

— Спасибо тебе, Сяоюнь.

Та ничего не ответила, только кинула взгляд на экран:

— Удали вот эту строчку про воспоминания. Лишнее. Лучше — намёком. Сказал и замолчал. Больше — хуже.

— Угу, — Ан Ли стал быстро нажимать на «удалить».

— Вот так, теперь хорошо.

Он ещё немного поколебался… и всё же нажал «отправить». Телефон сжал в руке, будто отпустил что-то тяжёлое, и выдохнул.

— Когда Сяо Дуо сможет хоть немного без меня обходиться, — сказала Чжоу Сяоюнь, — я, пожалуй, найду себе работу.

Ан Ли удивлённо поднял брови:

— Правда? Это здорово. Ты ведь отличный бухгалтер.

— Нет. Я больше не хочу этим заниматься. Не имею права. — Она посмотрела вдаль. — Я больше не собираюсь делать глупости. Обещаю.

— Конечно. — Ан Ли улыбнулся. — Смотри вперёд. Я тоже. Сейчас ведь уже всё хорошо, правда?

— Да… — кивнула Сяоюнь. — Сейчас правда хорошо. — Хорошие слова, только в голосе — тихая грусть.

— Ну... — Ан Ли уже собирался попрощаться, но в этот момент с лестницы поднялся кто-то.

— Сяоюнь? Сколько лет, сколько зим! — Мужчина с лёгкой полнотой, сияющий лицом. — А, мама говорила, у Сяо Дуо операция прошла отлично, да? Поздравляю! И чего ты мне не отвечаешь, а только с моей мамой переписываешься? Ха-ха!

— Ха-ха... — Сяоюнь засмеялась, коротко, тепло. — Ци-ге, ты как тут оказался?

Мужчина поднял пакет:

— О, после выписки мама опять занялась своим огородом. Представляешь, всё прижилось — так вот, она настояла, чтобы я отнёс овощи в медпункт. И тебе заодно. Получила?

— Да, передала. — Сяоюнь кивнула.

— Кстати... — начал он, но Сяоюнь его быстро перебила, всё с той же улыбкой:

— Братец, тащить это, наверное, тяжело. Иди, займись своими делами! Поговорим как-нибудь в другой раз.

Отправив прочь явно не желающего уходить Ци-ге, они снова остались вдвоём. Повисло молчание.

— Это ведь тот самый сын бабушки Ци, о котором Сяо Дуо рассказывала? — спросил Ан Ли.

— Угу, — быстро откликнулась Сяоюнь, явно стараясь пресечь возможные фантазии. — Только не строй догадок. У меня и мыслей таких нет. Сейчас хочу просто найти нормальную работу и вырастить Сяо Дуо. Мужчины, честно, уже совсем не интересуют.

Ан Ли не слышал от неё такого лёгкого, простого тона уже сто лет. Будто вернулась старая Сяоюнь — но при этом уже другая.

Он почувствовал, как что-то внутри, глухое и вязкое, вдруг начало таять. И стало легко.

— Правда? — усмехнулся он. — Не зарекайся. Ты ещё молодая.

— Всё, что потом — потом, — Сяоюнь прищурилась, с ухмылкой. — А то встретится ещё кто-то, кто честно будет меня добиваться — неудобно же отказывать.

— С твоей харизмой таких точно будет полно. Ещё замучаешься, — Ан Ли рассмеялся. — Ладно, я побежал.

Он уже спустился на пару ступеней, когда она окликнула:

— Ли-ге.

Ан Ли обернулся. Сяоюнь смотрела прямо:

— Я хочу спросить. Просто... по-человечески. Последний раз влезаю в твою жизнь, честно.

— А?

Она помолчала, потом выдохнула:

— Ты с ним… ты правда собираешься идти до конца? У тебя получится?

Ан Ли развернулся на лестничной площадке и посмотрел на Чжоу Сяоюнь. В её словах была логика — если убрать взгляды со стороны, всё равно выходило странно: Сюй Шаоцин — обеспеченный, влиятельный, молодой. И он сам, Ан Ли, рядом с ним будто бы не к месту.

Да и у однополых отношений, как говорят, часто нет особой долгосрочности.

Но он ответил честно, без пафоса:

— Я действительно очень, очень его люблю. Не могу выбросить его из головы. Постоянно думаю о нём. Если однажды он решит уйти… тогда я просто пожелаю ему счастья. Чтобы у него всё было хорошо.

Чжоу Сяоюнь молчала. Глаза покраснели.

— Ты всё такой же…

Ан Ли махнул ей рукой:

— Давай-давай, возвращайся в палату. Я тоже пойду.

— Ли-ге… — тихо сказала она. — Пусть даже это и не навсегда. Главное — будь счастлив. Правда.

Она развернулась и пошла обратно в сторону больничного коридора.

Ан Ли ещё немного постоял на ступеньках. Потом глубоко вздохнул — и с лёгкостью в шаге зашагал вниз.

На следующем пролёте он вдруг увидел Сюя Шаоцина. Тот стоял в тени, с хмурым лицом. Ан Ли от неожиданности вздрогнул:

— Ты чего тут? Почему ты на этом этаже?

— Решил послушать, о чём вы говорите, — спокойно ответил Сюй.

Ан Ли замер:

— Ты чего, подслушивал? Что ты услышал? — Он испугался. Особенно не хотел, чтобы Сюй узнал про сообщение, которое он отправил отцу. Опять может сорваться…

Но Сюй просто подошёл и прижал его к стене. Обнял.

— Я слышал, как ты мне не веришь. Ты вообще мне не веришь. — голос Сюя был тихим, но в нём сквозила боль. — Я только сейчас понял, что ты такой человек?.. Я больше не хочу слышать, как ты говоришь, что любишь меня. Я просто хочу, чтобы ты верил мне. Чтобы знал, как много ты для меня значишь.

— Я верю тебе. С чего ты взял, что не верю? — сказал Ан Ли. — Я знаю, что важен для тебя. Эй, ты Сяо Дуо видел? А с отцом ты встретился?

Он попытался сменить тему.

Но Сюй не поддался. Он замолчал. Потом тихо, с какой-то обречённой горечью сказал:

— Ан Ли… потом. Когда меня похоронят. Тогда ты поймёшь.

— ...Что?

Сюй прижался к нему, уткнулся в волосы за ухом, вдохнул их запах:

— Я пойду с тобой.

Когда Чжоу Сяоюнь вошла в палату, старик Сюй сидел у окна с телефоном в руках и смотрел в пустоту. Рядом на стуле — Хун-Цзе, она следила за Сяо Дуо у кровати.

Сяоюнь замялась, не поздоровалась. Просто тихо подошла и села с другой стороны кровати, напротив. Спросила у Хун-Цзе:

— Врач ещё не приходил?

— В кабинете, скоро подойдёт, — ответила та.

Доктор вошёл минутой позже. Старик Сюй только тогда поднял голову. Выглядел он усталым, как будто век прожил за один день.

Доктор, не обратив внимания на его состояние, сразу перешёл к делу:

— У меня есть кое-что, что нужно обсудить с родственниками.

Тон был серьёзный. Все напряглись.

Доктор оглядел всех в палате, остановился взглядом на старике Сюе — как на главе семьи — и подошёл к нему.

— Мы все знаем про принцип анонимности при донорстве органов, — начал он. — Это делается, чтобы избежать возможных конфликтов и сложностей. Личности донора и реципиента не раскрываются. Но сейчас есть особый случай…

Он на секунду замолчал.

— Сразу скажу: всё добровольно. Никакого давления. Я просто передаю просьбу, никаких обязательств.

Все взрослые уставились на него.

— Говорите, — подал голос Сюй.

— Донор, благодаря которому произошла эта трансплантация, погиб в результате ДТП. Это было во Второй больнице. Его органы спасли жизни троим людям.

— Троим? — переспросила Хун-Цзе, в голосе — удивление и восхищение.

Доктор кивнул:

— Да. Донор — мальчик. А его мать… с тех пор, как он погиб, буквально перестала жить. Не ест, не разговаривает, ни слёз, ни слов. Родные боятся, что так она себя просто сгубит. И вот… они предложили: может быть, если она увидит кого-то из тех, кому её сын спас жизнь, у неё появится хоть какая-то надежда. Смысл.

Он снова обвёл всех взглядом:

— Сама она очень хочет. Но мы уже спрашивали у семей двух других реципиентов — они отказались. Сказали, не хотят. И причины понятны — женщина в нестабильном состоянии, а анонимность всё же имеет значение.

Доктор помолчал.

— Вот я и пришёл к вам. Решение за вами. Что думаете?

Старик Сюй тоже замялся. Было видно — ему непросто.

Он подумал: если бы это была просто семья, которой нужны деньги — это было бы проще. Сюй Шаоцин богат, смог бы помочь. Но если речь идёт о такой матери… искренне привязанной, в подавленном состоянии… Что, если потом она будет появляться снова и снова? Что, если её эмоции окажутся нестабильными и начнут влиять на Сяо Дуо?

...Но ведь она спасла. Это мать, потерявшая ребёнка.

У Сюя сжалось сердце.

Он колебался. Было видно, что решение даётся тяжело. Врач не торопил, ждал.

После долгой паузы старик всё же повернулся к Чжоу Сяоюнь:

— А ты как думаешь?

— Я… — она теребила пальцы. — Может, позвонить отцу Сяо Дуо? Посоветоваться?

— Я хочу её увидеть, — вдруг подала голос Сяо Дуо. Она уже не спала, даже приподнялась на подушке. В голосе — решимость. — Я правда хочу. Дедушка, разреши.

Доктор перевёл взгляд на взрослых, затем добавил:

— Эта женщина — преподаватель в университете. У неё хорошая семья, и сама она очень достойный человек. Иначе бы её близкие не приняли решение о донорстве. Такое ведь не каждый может…

Старик Сюй нахмурился. Долго не отвечал. Сяо Дуо с надеждой и вниманием смотрела на него.

После долгих раздумий старик Сюй наконец кивнул:

— Хорошо. Но только… всё, что будет потом, нужно заранее обсудить. Никаких излишних контактов. Наш ребёнок ещё маленький.

— Конечно, — доктор с облегчением выдохнул. — Огромное спасибо за понимание. Я сразу сообщу им. Возможно, они скоро придут.

Около двух часов дня…

— Идут, идут! Я их вижу! — первой заметила Хун-Цзе, вбежала в палату почти вприпрыжку.

Сяо Дуо была на удивление бодра. Сидела прямо, глаза блестели — не от слёз, от нетерпения. Она смотрела на дверь, не мигая.

Через минуту в палату вошла женщина. Без выражения на лице, с серым, измождённым взглядом. Одежда простая, волосы аккуратно убраны. Она вошла — и сразу посмотрела на Сяо Дуо.

— Здравствуйте, — первой заговорила Сяо Дуо.

Женщина не ответила. Вместо неё вежливо улыбнулась сопровождающая её пожилая дама:

— Привет, девочка. Ты так хорошо восстанавливаешься, молодец.

Они прошли вглубь. Женщина, потерявшая сына, села напротив кровати. Врач сделал краткое представление, семья Сяо Дуо поблагодарила за донорство.

Повисла тишина. Никто не решался говорить первым.

Сяо Дуо смотрела на женщину и не знала, что сказать. Только в носу защипало.

Неожиданно та встала.

— Пойдём.

— Уже? — удивлённо спросила старшая женщина, осторожно придерживая её. — Может, ты хочешь…

— Не надо, — отрезала она.

Чжоу Сяоюнь подмигнула Сяо Дуо — та наконец вспомнила, что хотела сказать, и поспешно заговорила:

— Тётя… это брат спас мне жизнь. Спасибо ему. И вам спасибо. Я всегда буду помнить, что в моём теле живёт его часть. Я буду беречь её, по-настоящему, от всего сердца. Постараюсь прожить с ней как можно дольше. Если вы когда-нибудь захотите меня увидеть, можете связаться с моей семьёй. Они обязательно приведут меня к вам…

— Не надо, — перебила женщина. — Не нужно встречаться.

Сяо Дуо замерла. Все в палате замерли.

— Умер — значит умер. — Женщина развернулась, голос у неё был ровный, почти бесцветный. — От него ничего не осталось. Ни одной части. Мой сын — это душа, не почка. Даже если бы его органы сохранили целиком, его дух ушёл, и его нет. То, что теперь в тебе — это уже твоё. Живи ради себя.

Она сделала шаг к двери, но обернулась:

— Я пришла не из-за органа. А потому что он хотел помогать. Ты жива — значит, он исполнил своё желание. Этого достаточно. Больше встреч не нужно.

Кто-то не выдержал и расплакался. Сяо Дуо — больше всех.

Она соскользнула с кровати, схватила женщину за рукав:

— Подождите, тётя… Но если я хочу вас увидеть? Можно?

Женщина обернулась. Губы задрожали.

Сяо Дуо всхлипнула:

— Я услышала, как врач рассказывала про всё это, и вдруг поняла — я правда хочу вас увидеть. Я не знаю, что такое душа… Но в моём теле живёт часть вашего сына. А если вдруг… это он хочет увидеть маму?

По щеке женщины скатилась слеза.

— А если брат хочет увидеть маму? — повторила Сяо Дуо.

Чжоу Сяоюнь подошла, обняла девочку за плечи:

— Если вы захотите встретиться с Сяо Дуо, вы всегда можете прийти. Мы будем только рады.

Женщина внезапно зарыдала.

— Мамочка, я так голодна… Мне так хочется есть…

— Мама сейчас же приготовит. То, что ты любишь больше всего… — старшая женщина уже тоже не могла сдержать слёз.

Благодарная встреча закончилась. Сяо Дуо тоже готовилась к выписке. Хун-Цзе помогала ей надеть обувь:

— После встречи с благодетельницей ты прям светишься. Такая бодрая стала.

— Она показалась мне такой родной... и в то же время мне было очень больно, — ответила Сяо Дуо. Глаза у неё всё ещё были опухшие.

Хун-Цзе покосилась на старика Сюя:

— Жалко её. Нет ничего страшнее, чем потерять ребёнка. Поэтому, люди... должны ценить то, что есть. Когда ребёнок жив-здоров и рядом — что может быть важнее?

Чжоу Сяоюнь кивнула:

— Вот именно. Я теперь каждую минуту с Сяо Дуо берегу. А потом, когда вырастет, своей жизнью займётся… Если будет приезжать раз в неделю к старой маме — уже счастье. Грустно, конечно.

— Мама, а ты правда будешь скучать по мне? — спросила Сяо Дуо. — А вдруг, когда дети вырастают, они становятся не такими нужными?.. Вон, дедушка и то папу видеть не хочет.

Уголок губ у старика Сюя дёрнулся.

Хун-Цзе показала Сяо Дуо большой палец.

Что удивительно — после этой встречи у девочки больше не было приступов бреда. Она стала заметно бодрее, начала быстро восстанавливаться. Да, ещё были ограничения в еде, но пить воду без запретов — для неё это уже было настоящим счастьем.

Летом, во время каникул, Сяо Дуо начала догонять школьную программу за прошлый семестр. В один из дней она позвонила Сюй Шаоцину:

— Папа, раньше я хотела стать большой начальницей, как ты. Зарабатывать много денег. Но теперь моё желание изменилось.

Сюй Шаоцин смотрел сквозь щели жалюзи. На улице он заметил Ан Ли, болтающего с коллегой и время от времени смеющегося. Мысли его блуждали.

— А? — рассеянно отозвался он.

— Теперь я хочу стать учителем, — сказала Сяо Дуо в трубку. — Мне кажется, передавать "душу" другим важнее, чем просто зарабатывать деньги. Ты как думаешь?

— Великолепно, — ответил Сюй.

В этот момент к Ан Ли подошёл коллега и хлопнул его по плечу.

Сюй Шаоцин выпрямился:

— У тебя что, ещё что-то? Если нет — не звони по пустякам. Иди, делай уроки.

— Подожди! Тётя Хун хочет с тобой поговорить.

Трубку передали Хун-Цзе.

— Господин Сюй… это… — голос у неё стал тише. — Старик интересовался: вы в последнее время сильно заняты?

Сюй на секунду замолчал:

— Так… умеренно.

— Просто… когда вы домой придёте? Я опять приготовила много твоих любимых блюд. Он уже не первый раз намекает, чтобы я готовила именно это. Понимаешь… он просто хочет тебя увидеть.

Сюй промолчал.

— Сегодня опять сказал. И опять — те же блюда. Всё это, чтобы ты вернулся. Просто домой поужинать.

Сюй усмехнулся:

— А если я приду с ещё одним человеком?

Хун Цзе замялась:

— Господин Сюй, не будьте упрямцем. Он ведь уже первый сделал шаг. Так пусть будет твой. Сначала ты просто приходи. Разговор с отцом — начни с этого. Дальше всё получится.

— В другой раз, — коротко ответил Сюй.

Он отключился.

Хун-Цзе осталась с телефоном в руках.

Глава 92. Упрямый тип (18+)

— Прочитай мне вот этот материал, — сказал Сюй Шаоцин.

Ан Ли подошёл ближе к его столу, скользнул взглядом по документу. Это было что-то из серии отчётов по продвижению одного из проектов — на том совещании он вообще не присутствовал.

— Я не в теме. Может, позвать кого-нибудь из отдела маркетинга? — предложил он.

— Я не просил разбираться. Я попросил прочитать. У меня глаза болят, — с самым ясным, внимательным взглядом произнёс Сюй, глядя ему прямо в лицо.

…Да ну нахрен. Глаза болят. Эти его ястребиные зрачки даже сквозь жалюзи на открытом воздухе жгут.

А ведь точно — жалюзи. Ан Ли обернулся и понял: их уже опустили. Снаружи теперь ничего не видно.

Что-то нехорошее закралось в живот. И Сюй тут же подлил масла:

— Давай быстрее.

Ан Ли подошёл, взял отчёт… и только собрался отойти, как Сюй молниеносно схватил его за руку, притянул к себе и усадил на колени, крепко обняв.

— О чём вы там болтали с коллегами, а? Такой весёлый был …смех, и объятия.

Пока говорил, рука уже скользнула к паху — нащупала бугорок, сжала. Ан Ли дёрнулся, попытался встать, но его держали крепко. Он огрызнулся:

— Что за бред... Какие ещё объятия? Мы просто разговаривали. Ты следишь за мной, что ли? Совсем нечем заняться?

— Шалтай-болтай в рабочее время — это тоже зона моей ответственности, — спокойно ответил Сюй, и расстегнул его ремень. Рука скользнула внутрь, нащупала мягкий, тёплый кусочек, уже податливый.

— Раз уж ты «мотаешься с удочкой» на рабочем месте, начальник тоже имеет право сам закинуть крючок.

— Мы вообще-то говорили о работе!..

Бесполезно. Он был намертво прижат к его ногам. Но даже в этой ситуации — три с хвостиком десятка лет, а инстинкт самосохранения ещё не умер. Ан Ли мысленно отключился, сосредоточился на том, чтобы не вставать. Ни в каком смысле.

Сюй усмехнулся:

— Ну? Читай.

— Мы же на работе, Сюй Шаоцин!

— Вот именно. А раз ты знаешь, что на работе — слушай, что тебе говорит начальник, — спокойно бросил Сюй.

Уголки губ Ан Ли дёрнулись. Он начал:

— …Протокол совещания. 25 июля 2022 года…

Сюй Шаоцин медленно стянул тонкую кожаную складочку, прикрывавшую головку, и большим пальцем принялся мягко массировать край, одновременно проводя указательным пальцем по венчику.

Ан Ли резко прогнулся:

— …Оффлайн-продвижение… группа B ответственна за три направления… ммм…

Слово сорвалось с губ, слишком нежданно.

Он почувствовал, как в промежности что-то плотное резко напряглось и уткнулось ему в копчик. Пальцы Сюя продолжали работать — настойчиво, умело.

— Сюй Шаоцин… ты же… ты же говорил, что в офисе — не будем… — Ан Ли почти не справлялся с собой, чувствовал, что вот-вот…

— А что я делаю? — спокойно, почти с ленцой, ответил тот. И продолжил. Через одежду, но чётко, ощутимо — его возбуждённый член скользил между ягодиц Ан Ли, вверх-вниз, снова и снова.

Этот ритм, эта твёрдость… Будто всё тело Ан Ли слышало: «Твоя очередь». Сопротивляться уже было не к месту. Тем более, Сюй всё это сопровождал едва слышным, обволакивающим, почти театральным стоном прямо в ухо.

Всё. Он сдался. Его член в руке Сюя дёрнулся и встал.

Он раздражённо вздохнул — и на себя, и на него:

— Сюй Шаоцин… ты вообще понимаешь, сколько там людей за дверью? У тебя что, совсем нет тормозов?

Сюй сильнее надавил, почти впечатывая ткань брюк ему в промежность:

— Психологические барьеры? Я хочу, чтобы все знали — ты мой. Чтоб не смели к тебе даже приближаться. А если не сдержусь — так пусть смотрят. Пусть все посмотрят.

От этих слов у Ан Ли по спине пробежал холодок. Он резко встал, вывернулся из объятий и отступил, упершись спиной в край стола. Смотрел на Сюя — и не узнавал.

— Что с тобой?.. — в голосе его всё перемешалось. А Сюй просто посмотрел в ответ, без слов.

Ан Ли вдруг понял: он не может быть для него единственным спасением.

— Тебе надо домой, — тихо сказал он.

Сюй остолбенел. Лицо изменилось, посерело.

— Я не хочу быть твоим лекарством, — продолжил Ан Ли. А потом, заметив, как Сюй вот-вот сорвётся, мягко потрепал его по макушке и добавил: — В смысле… я хочу, чтобы тебе не нужно было лечиться. Чтобы ты сам стал здоровым, Сюй Шаоцин. Твои раны — дома. Вернись туда. Поговори с отцом. Он скучает. У вас может получиться. Правда. Ладно?

...

Сюй немного расслабился, но в глазах уже отражалось другое — груз, тяжесть.

— Мне там нечего говорить. — Он ухмыльнулся с наигранной лёгкостью и взял Ан Ли за пальцы. — Я тебя вот перекроил, а ты всё ещё думаешь, что я тебя недостаточно люблю. А если я уйду — ты как? Один справишься?

Ан Ли сжался внутри, но ответил с улыбкой:

— Потихоньку. Справимся.

— Потихоньку?.. — Сюй усмехнулся, но глаза его не смеялись. — Нет. Ты не будешь ждать. Ты уйдёшь. И скажешь своё фирменное: «Пусть у тебя всё будет хорошо». А у меня не будет.

— …

— Ты думаешь, я больной, что держусь за тебя, как за последнюю соломинку? Тогда дай мне хоть немного уверенности. Перестань толкать меня прочь.

Он резко схватил рычаг у кресла, опустил сиденье — и оказался как раз напротив того, что у Ан Ли всё ещё гордо стояло.

Приоткрыл губы, влажные, M-образной формы, и провёл ими по налитому кончику, где блестела капля. Говорил, не отрываясь:

— Ты же просто устал от меня, да? Вот и прячешься за красивые слова. Выгоняешь меня под видом заботы…

Он слизал каплю, потом сомкнул губы и нежно всосал, чуть задержавшись на самом чувствительном месте.

Ощущения были ещё терпимы, но картина… картинка была слишком яркой.

Член Ан Ли дёрнулся и щёлкнул Сюя по носу.

Его лицо тут же вспыхнуло краской.

А вот Сюй Шаоцин, напротив, только больше завёлся. Он схватил его за руку и положил себе на макушку:

— Малыш захотел — так бери и сам двигайся. Хм? Вперёд.

Он снова взял член Ан Ли в рот, приподнял глаза — ждал. Почти нежно.

Ан Ли ощущал, как у него едет крыша. Он действительно хотел. Глядя на то, как Сюй держит его член во рту с таким послушанием, с такой отдачей… Он понимал, что полностью потерял контроль.

Он потянулся, положил ладонь ему на затылок, медленно, пробуя, начал двигаться вперёд. Несколько лёгких толчков — всё аккуратно, будто ещё спрашивал разрешения.

Сюй не сдержал тихий, сдавленный стон.

— …Ты чего стонешь-то, — пробормотал Ан Ли, краснея ещё больше. — Я же даже не вошёл. Едва двинулся.

Сюй, облизывая губы, отпустил его:

— Мне сам жест нравится. Такой... возбуждающий. Помнишь, как ты первый раз пришёл ко мне в кабинет? Делал этот жест — как в фильмах для взрослых. Тогда я уже хотел взять тебя в рот. А не наоборот.

Он усмехнулся:

— Потом мы поехали в отель, и я всё-таки отсосал тебе. Хотя в тот раз я был инициативный. Но, если честно, ты даже не успел толком войти — ты кончил сразу. Прям в начале.

— Кхм-кхм!.. — Ан Ли смутился до дрожи. — Не напоминай, блин…

— Когда вспоминаю… — Сюй посмотрел на него снизу вверх. — Мне кажется, я, наверное, люблю тебя уже очень-очень давно, малыш.

— В тот раз… это ещё не была любовь, — пробормотал Ан Ли.

Сюй поднял на него глаза:

— Почему не была? А путь к любви — это не часть любви?

…

Ан Ли вдруг бросило в жар. Словно кто-то поджёг его изнутри.

Горели глаза. Горело тело. Горело всё. Он уже не мог себя сдерживать. Схватил Сюя за голову и снова ввёл в его рот, сам задавая ритм, толчок за толчком. Глядел, как его возбуждённый член входит в этот безупречно красивый рот.

Сюй сжимал губы плотно, обхватывая его крепко. Смотрел на него снизу вверх — взгляд обожающий, безумный. Не совсем нормальный, возможно. Но и сам Ан Ли, кажется, начал терять здравый смысл.

Он ловил себя на том, что ему это чертовски нравится.

…Наверное, он и правда чего-то стоит. Ну не стал бы же такой человек… вот так хотеть его, если бы не было причин? Да, Сюй странный. Но не дурак.

…Может, он и правда любит его.

Ан Ли смотрел, как Сюй запрокидывает голову, смотрит на него с абсолютной отдачей, и сам впадал в исступление. Движения становились всё менее контролируемыми, нежность уступала напору.

Пока он вдруг не заметил, что нос у Сюя стал красным, а глаза блестят — и не от возбуждения, а от слёз.

Ужаснувшись, он тут же остановился и вытащился, за собой вытягивая тонкие нити слюны.

— Прости… Больно, да? Всё в порядке?

Сюй поморщился от недовольства, вытер губы, хмуро сказал:

— Кто тебя просил вынимать? Не останавливайся. Мне нравится, когда ты меня хочешь. Ты должен это знать.

И снова взял его в рот. Ждал, чтобы Ан Ли снова двинулся сам. Иногда из-за двери доносились голоса и шаги — кто-то проходил мимо офиса.

А внутри, прямо у панорамного окна, Сюй Шаоцин полусидел, полулежал в опущенном почти до пола кресле босса, закинув длинные ноги и глядя снизу вверх, с его членом у себя во рту. Послушный, тихий.

…Как? Как он вообще умудряется быть таким? Такой странный стиль.

…Но… так нравится.

У Ан Ли голова уже шла кругом. Он продолжал двигаться, погружаясь всё глубже, и, одновременно, поднял руку — мягко сжал щёки Сюя, которые надувались и сдувались в такт движению.

Сюй старался изо всех сил — рот плотно сжимал, язык обвивал каждую жилку внизу. Он явно получал удовольствие, и даже тихо постанывал, глядя на лицо Ан Ли.

— Мал…

Когда всё кончилось, мозг Ан Ли на секунду просто отключился. Это было чистое, блаженное забытьё. Глядя на покорно и жадно работающего Сюя, он, сорвавшись с голоса, выдохнул:

— Малыш… мой, малыш Шаоцин… такой ты у меня милый…

Сюй посмотрел на него, шумно выдохнул носом, и, опустив руку, расстегнул брюки. Член выскочил наружу с хлопком — напряжённый, налитый, блестящий от натяжения кожи.

Ан Ли всё ещё был в лёгком тумане после оргазма. А Сюй, до этого полулежавший, вдруг поднялся резко, как пружина. Взгляд сверху вниз, доминирующий, с каплей спермы у губ. Он слизнул ее и проглотил.

Ан Ли смотрел на него:

— …………

— Всё бывает в первый раз. И офис — не самое плохое место, — выдохнул Сюй Шаоцин, а затем с характерной своей решительностью и нетерпением прижал Ан Ли к столу.

Он облизал два пальца, быстро стянул с него брюки, раздвинул ягодицы, нащупал — и ввёл первый фалангу пальца. Всё — в одно движение, без колебаний.

— Ммм! — Ан Ли не успел даже сообразить, как резко дёрнулся. Но Сюй тут же прижал ему ладонь к губам.

— Тсс… Не шуми. Муж не выдержит. Пожалуйста, дай мне. Хорошо?

— Ммфф?! — Ан Ли возмущённо таращил глаза на него.

Сюй зашептал, как будто жалуясь:

— Ты вообще можешь иногда называть меня «малыш», «Шаоцин», хвалить, говорить, какой я милый? А не только когда кончаешь? Если бы ты чаще это говорил, я бы, может, и не сходил с ума при каждом твоём слове. Я же просто хотел сделать тебе приятно. А ты… ты заставил меня сорваться. Теперь вот, опозорим святое место труда.

— ! — Ан Ли округлил глаза. Тон у него был почти укоризненный… если бы не то, что происходило.

Он начал тихо, но судорожно мычать от возбуждения.

Сюй не стал медлить. Несколько грубых, но точных движений — и он уже внутри.

— А-а! Да ты же...!

Ан Ли дёрнулся, пытался вырваться, но оказался зажат — штаны наполовину спущены, движение ограничено. Сюй прижал его к себе, одной рукой удерживая, другой — опираясь на стол, и начал двигаться. С каждой секундой всё глубже, всё яростнее.

— Моя маленькая рыбка… только что кончил, а всё равно такой тугой… — выдохнул он, уткнувшись в шею.

Стол скрипел, удары становились резче.

— Грязно же! Сюй! Сюй Шаоцин, чёрт!.. — Ан Ли сдёрнул его руку с губ и зашипел. — Ты что творишь, а? У тебя, блин, совсем нет тормозов?! Ну не мог подождать до вечера? Хоть бы в отель… А если кто-то услышит?!

Сюй поднял голову и рассмеялся — легко, беззаботно:

— Это мой офис. И мой человек. Услышат — и ладно. Увидят — пусть завидуют.

…Ан Ли застыл.

Он перестал сопротивляться. Просто остался на месте — задумался.

Сюй заметил перемену, стал двигаться мягче:

— Что такое? Больно?

— …Малыш. Шаоцин, — прошептал Ан Ли.

Сюй замер.

И тут же расплылся в улыбке:

— Эй…

— Ты такой милый, — сказал Ан Ли.

Сюй в ответ — два глубоких толчка и радостный смешок:

— Ах ты, коварный мелкий извращенец! Что ты от меня хочешь?

— …Тебя, — Ан Ли обвил пальцами его прядь у лба, начал крутить локон. — Поезжай домой. К отцу. Ну пожалуйста. Я правда в порядке. Я подожду.

Сюй смотрел на него.

— Нет, — сказал он. — Только если он скажет, что ты должен поехать со мной.

Он резко перевернул Ан Ли, чтоб тот замолчал. А потом — начал снова. Как будто возвращал себе силы — и уверенность в ответе.

Глава 93. И вам счастья [КОНЕЦ]

— Не бери домой эту хрень, которая потом вся в пыли. Лучше возьми те финиковые печенья, — бросил Сюй. — Сяо Дуо и Цзян Цзыхань их обожают.

После покупок Ан Ли сказал, что хочет в туалет, а Сюй остался ждать его на площади у торгового центра.

Когда Ан Ли вышел, он увидел, как Сюй разговаривает с Лян Нином прямо посреди прохода. Тот выглядел явно довольным, а Сюй — что редко — искренне и легко улыбался.

Затем Лян Нин вдруг крепко обнял Сюя. А тот — спокойно и тепло похлопал его по спине.

Ан Ли остолбенел.

Он не сразу решился подойти, и только когда Лян Нин ушёл, шагнул ближе:

— Я тут Ляна видел. Давно его не встречал. Он уже ушёл? — спросил он.

— У него дела по «Сысян», — ответил Сюй, лицо у него было каким-то неожиданно расслабленным.

Пока они шли дальше, Сюй, казалось, думал о чём-то своём и даже неожиданно усмехнулся.

Ан Ли почувствовал, как внутри всё сжалось.

Он остановился:

— Мне идти с тобой? — голос был тихий.

Сюй обернулся:

— Ого, кто это у нас нервничает? Ревнуешь, жена моя?

— …

По пути к парковке Ан Ли шёл сзади, глядя, как Сюй бодро шагает вперёд. И чем дольше он смотрел, тем больше кисло становилось на душе.

Он снова остановился:

— Сюй Шаоцин, а если однажды тебе станет лучше… если тебе больше не понадобится «лекарство»?

…

Сюй резко повернулся. Смотрел сверху вниз, напряжённо:

— Это что сейчас было?

Ан Ли молчал.

— Эй, я вопрос задал, — Сюй дёрнул его за руку.

Смотрел с тем же лицом, как будто не понимал, что не так. И тогда Ан Ли разозлился:

— Он тебя обнял — и ты его обнял в ответ! Ты же так ни с кем не ведёшь себя. У тебя есть я, но ты даже не думаешь, как это выглядит со стороны! Помнишь, как я тебя впервые на улице обнял? А ты оттолкнул меня!

— «Он» — это кто? Лян Нин, что ли? — Сюй Шаоцин уставился на Ан Ли. Потом вдруг рассмеялся. Выглядел он при этом ещё более довольным.

— Ого. Так ты ревнуешь?

— …Тебе нравится, когда тебя ревнуют? У тебя точно что-то с головой, — Ан Ли развернулся и пошёл в обратную сторону.

Сюй преградил ему путь:

— Ты о чём? У Ляна девушка появилась. Сегодня только она согласилась быть с ним — прямо там, в том кафе. Он её добивался больше полугода. Мы с ним тогда в Шаньчэн ездили — я уже тогда понял, что он влюблён. А вышло только сейчас. Сложный путь.

Ан Ли остановился, поражённый.

— Девушка?.. Но ты же говорил, он гей, просто глубоко в шкафу.

— Кхм, я ошибся. Просто вбросил не то. Ну он же выглядит так, не находишь?

Раздражение у Ан Ли стало постепенно рассеиваться. Но он не удержался:

— Я-то и не думал. Просто ты навешал, я и повёлся… Кто там говорил: «я угадываю с первого взгляда»?

Сюй слегка смутился, поднял руки с пакетами:

— Поехали, обсудим в машине.

В машине Сюй загрузил пакеты на заднее сиденье, сел за руль.

Ан Ли сразу спросил:

— Ну кто она? Ты её знаешь?

Сюй описал рукой:

— Кажется, видел где-то. Из его студии. Почти тридцать, волосы средней длины, круглое лицо, тоже в очках, как и он. Похоже, с характером. Когда Лян позвал меня и стал здороваться, она отвернулась и даже не посмотрела.

— О! — Ан Ли хлопнул в ладони, будто лампочка загорелась над головой. — Я понял, кто это! Она ведь невысокая и светлокожая?

Увидев кивок, он оживился, продолжая уплетать конфету:

— А-а, это же инженер из студии Ляна! Она в университете кучу наград брала, крутая девчонка. Но и характер, конечно, будь здоров. Они как начнут совещание — так обязательно ссорятся. И ни капли уважения к начальству. А теперь вот такая история любви! Прекрасно, прекрасно. Очень хорошо. Угу. Очень.

— Чего ты так радуешься-то? — хмыкнул Сюй. — Не видел, что ли, как мужчина с женщиной встречаются?

— А ты сам не меньше радуешься, — парировал Ан Ли.

— Я — не из-за этого, — бросил Сюй.

Он вывел машину с парковочного места и вырулил на выезд.

Ан Ли вопросительно посмотрел на него, всё ещё с улыбкой:

— Ну-ка?

Сюй задумался на секунду, потом тоже слегка улыбнулся и глянул на него:

— Я сказал ему: «Поздравляю». А он в ответ: «Спасибо. И вам с Ан Ли счастья». Ну и когда он меня обнял, я что — должен был оттолкнуть? Просто вежливо ответил. Ничего больше.

…«Вам — счастья.»

Улыбка на лице Ан Ли медленно угасла. Он уставился на Сюя с выражением ступора:

— «Вам»?

— Ага. Ан Ли и Сюй Шаоцину, — спокойно уточнил Сюй.

Ан Ли хотел было наехать — мол, это ты тут распустился, вот и догадались. Но потом замолчал. Нет. Сюй хоть и бывает невыносим, но в открытую никогда себя не выдает. А Лян — не тот человек, который делает выводы без оснований.

— А он… откуда узнал? — тихо спросил Ан Ли. — Ты ему сказал?

— С чего бы? С чего бы я стал говорить? — отозвался Сюй. — Я и сам не знаю, как он понял. И не спрашивал. Он будто знал давно — вообще не удивился. Прямо так и сказал: твоё имя.

Он бросил на Ан Ли короткий взгляд из-за руля:

— Ну и что? Узнал — и ладно. Ты чего, испугался?

— …Мне просто странно, — пробормотал Ан Ли. — Мне за тридцать, одинокий волк, чего мне бояться?

Сюй хмыкнул.

А Ан Ли в этот момент вдруг почувствовал, как изнутри поднимается что-то светлое. Спокойная, широкая волна — тепло, будто расправились плечи и раскрылось сердце.

Он бы сейчас обнял Сюя, но оба были пристёгнуты, да и тот вёл машину. Пришлось просто посмотреть на его профиль и сказать искренне:

— Ты сегодня какой-то… особенно хороший. Мне такой ты нравишься.

— А в обычные дни — нет? — спросил Сюй.

— Ну, так… нормально.

Сюй повернулся, глядя ему прямо в лицо:

— «Нормально» — это значит не нравлюсь.

— Ну да. Не нравишься, — усмехнулся Ан Ли.

Сюй фыркнул, потом добавил:

— А мне нравится сегодняшний ты.

— А я что, другой сегодня? — удивился Ан Ли.

Сюй бросил на него взгляд:

— Вон как Лян Нин поздравил, от души. А кто-то другой — только и может, что говорить: «Если он меня бросит, я просто пожелаю ему счастья!» А как только кто-то другого приобнял — сразу ревность, злость, истерика.

Щёки у Ан Ли вспыхнули.

Сюй довольно сказал:

— Вот, отлично. Такой ты мне нравишься. А если когда-нибудь ты не просто ревновать начнёшь, а реально сорвёшься, сцепишься за меня, вцепишься с криком «не отдам!» — вот тогда я точно с ума сойду от счастья.

— Меньше читай этих романчиков, ясно?

Ан Ли как раз вспыхнул от стыда, когда его спас мобильник — завибрировал, как герой на белом коне. Он взглянул на экран.

Ветер минувших дней: Старый карп! МОЯ ЛЮБОВЬ!!!!

Ветер минувших дней: Она умерла 💔

Ветер минувших дней: 😭😭

Ветер минувших дней: Человек, которого я люблю… сегодня признался в любви другому.

Ветер минувших дней: Сегодня ты идёшь пить со мной, брат!!! 😭💔🥀

Ветер минувших дней: [мемчик]

Сначала — известие о том, что Лян Нин нашёл любовь. А сразу следом — смс о разбитом сердце. Ан Ли вздохнул: жизнь, конечно, не предсказуема.

Он ответил:

Ан Ли: Держись, малыш! Ты ещё молод. Мужиков — пруд пруди.

Ан Ли: Давай завтра выпьем. Сегодня не могу, дела есть.

Ветер минувших дней: Какие такие дела могут быть важнее, чем утешить ребёнка с разбитым сердцем!!! АААААА!!!

И хотя это могло прозвучать как издевка в неподходящий момент, Ан Ли не удержался — ну очень хотелось поделиться. Единственному «боевому подружке».

Ан Ли: 💐

Ан Ли: Мой актив сегодня празднует день рождения. Я еду с ним домой. 🦷

Ветер минувших дней: …Домой.

Ветер минувших дней: …Ты сказал — домой?! Тот самый дом?! С родителями?!

Ан Ли: Угу.

Ветер минувших дней: [шоковый стикер]

Ветер минувших дней: Браааат 😭 ты мне тут цитируешь «рыбы в море — хоть отбавляй», а сам тем временем… СВОЁГО нашёл! У тебя теперь «они жили долго и счастливо»!!!

ВЫ ВСЕ НЕ ЛЮДИ АААААААААА!

...

Сгущались сумерки. Машина Сюй Шаоцина влилась в поток вечернего трафика. Но ни один из них не торопился. Они ждали момента, к которому ехали, но и это «сейчас» было по-своему хорошим.

Ан Ли стучал по экрану, отвечая своему «порыву ветра» с разбитым сердцем, а сам прокручивал в голове разные сценарии. Примеривал слова. Репетировал. Он ехал знакомиться с родителями.

…Сюй наконец-то возвращался домой. Настоящий — тот, кем он был на самом деле.

…С этого дня что-то изменится. Узел в его груди начнёт распутываться. Он станет… здоровым. Счастливым.

…Совсем скоро. Я верю в это.

…Если он захочет открыться миру — у этого мира для него найдётся место. Найдётся доброта. Потому что он — он ведь и правда такой хороший.

Ан Ли посмотрел на его профиль, едва освещённый мягким уличным светом.

...А тогда — нужно ли ему будет лекарство?

Сюй Шаоцин, сливаясь с потоком машин, вёл неспешно. Молчал.

Он подумал: Ан Ли ревновал. Вслух признал.

…Ха.

И усмехнулся сам себе.

…Неплохо. Это — шаг вперёд. Я должен сделать так, чтобы он не мог без меня.

…Он не просто должен любить меня. Он должен нуждаться в моей любви.

Никаких больше «я желаю тебе счастья, если ты уйдёшь». Только — «я никогда не хочу с тобой расставаться».

…Ан Ли не может уйти. Ан Ли не имеет права уйти.

…Мой Ан Ли. В этой жизни — только со мной.

【Эпилог】

Сегодня в доме старика Сюя — даже шумнее, чем в Новый год.

Чжоу Сяоюнь больше не гостья — теперь она одна из тех, кто готовит праздничный стол. Сяо Дуо снова здорова, полна энергии, и вместе с Цзян Цзыханем наполняет каждый уголок дома радостным смехом.

Цзян Цянь сегодня не на смене, пришёл пораньше, болтает с матерью в гостиной.

Хун-Цзе готовит своё фирменное тушёное блюдо по семейному рецепту, а невестка Цзян Цяня, Юаньюань, помогает ей.

Сегодня их семейный «большой апельсин» стал на одну дольку больше. Она представляла, как этот большой апельсин — все они, собравшиеся за столом — сплетаются в круг, и сердце её наполнялось теплом. Всё есть. Вот теперь — всё есть.

Сяо Дуо смотрит телевизор:

— Карамельная рыбка желает мне побыстрее выздороветь! И всё-всё в школе нагнать!

Цзян Цянь:

— Мам, с учётом всего, что я сделал для вашей семьи, в следующий раз, когда ты скажешь, что приготовила моё любимое, пусть это будет… моё любимое.

— …Повторяю ещё раз. Я не люблю свиные рёбра! Это только внук ваш по ним с ума сходит!

В это время Чжоу Сяоюнь разговаривала с Юаньюань:

— Начать новую работу — это не страшно. Главное — немного времени, чтобы войти в ритм.

Пока все суетились, старик Сюй сидел в комнате, в замешательстве дёргал ногой.

…Скрип-скрип, скрип-скрип.

Как ему сказать сыну то, что вертится у него в голове?

Скрип-скрип, скрип-скрип…

Как… принять в зятья мужчину?

…Эх. Где там мой праздничный конверт для новобрачных.

………………………………

Мы не идеальны. Но разве счастье требует идеала?

Если что-то не получилось — значит, всё лучшее ещё впереди.

Оно не ушло, не отвернулось, не исчезло. Оно просто ждёт.

Там, за следующим поворотом, в завтрашнем дне.

В руках, которые ты ещё не держал. В словах, которые тебе ещё скажут.

Просто — иди.

Не оглядывайся.

Смотри вперёд.

📌 От переводчика

Если вы дочитали до этого момента — либо вы очень храбры, либо у вас просто не было планов на вечер. В любом случае — спасибо. И добро пожаловать.

Этот перевод был сделан с особой любовью — той самой, жгучей, токсичной, с хищной ухмылкой и ножом в глазнице. Если в процессе вы смеялись, рыдали или хотели вызвать полицию — значит, всё пошло как надо.

Спасибо, что были с нами до конца. Автор — безусловно звезда. Я — всего лишь переводчик, старающийся сохранить стиль, нерв и тот самый металлический привкус на языке.

Если «Сделка» вас зацепила (или вы хотите поделиться ею как способом эмоциональной мести), поставьте лайк, напишите комментарий, расскажите о ней друзьям. Пусть больше людей узнают, что моральное дно — это не тупик, а точка отсчёта. Иногда — даже надежды.

С теплом, сарказмом и следами когтей на душе,

ваш переводчик.

Table of Contents

Описание

Глава 1. Недоразумение

Глава 2. Сделка

Глава 3. Потеря девственности (18+)

Глава 4. Обман (18+)

Глава 5. Сделай это еще раз (18+)

Глава 6. Орошение (18+)

Глава 7. На руках (18+)

Глава 8. Уже готов (18+)

Глава 9. До конца

Глава 10. Привет жена

Глава 11. Устные ласки

Глава 12. Глубина (18+)

Глава 13. Ручная работа (18+)

Глава 14. Кульминация (18+)

Глава 15. Потеря

Глава 16. Торг

Глава 17. Фантазии

Глава 18. Выстрел

Глава 19. Тот кто не нравится (18+)

Глава 20. Слишком быстро (18+)

Глава 21. Красная линия (18+)

Глава 22. Одна больница — два сценария

Глава 23. Страсть к автомобилям (18+)

Глава 24. Увядание (18+)

Глава 25. Этика, секс и искусство

Глава 26. NTR (18+)

Глава 27. Есть начало — будет и конец

Глава 28. Никогда тебя больше не видеть

Глава 30. Без конца и края

Глава 31.1 Ха. Бизнесмен

Глава 31.2 Ха. Бизнесмен

Глава 32. Смешанные напитки (18+)

Глава 33. Дом

Глава 34. Мой цветок (18+)

Глава 35. Спасательная операция

Глава 36. Мадам

Глава 37. Хочу увидеть твоё…

Глава 38. Новая договорённость

Глава 39. Чья это вина (18+)

Глава 40. Драть без остановки — вот и вся философия (18+)

Глава 41. Вопросы

Глава 42. Цветок любви

Глава 43. Секреты

Глава 44. Вырезано в районе цензуры

Глава 45. Допрос с пристрастием

Глава 46. Точка слома (18+)

Глава 47. Метод логического исключения

Глава 48. Ты же обещал...

Глава 49.1 На равных

Глава 49.2 На равных

Глава 50. Использовать до…(18+)

Глава 51. Открой же дверь (18+)

Глава 52. Не за что

Глава 53. Уязвимость

Глава 54. Биу~

Глава 55. Цветочный чай со сгущёнкой (18+)

Глава 56. Цветочный чай со сгущёнкой (18+)

Глава 57. Цветочный чай со сгущёнкой (18+)

Глава 58. Настоящая псина

Глава 59.1 Любовничек

Глава 59.2 Любовничек

Глава 60. Кризис

Глава 61. Кризис

Глава 62. Предопределено судьбой

Глава 63. Конец света

Глава 64. Конец света (18+)

Глава 65. Оговорка (18+)

Глава 66. Вечно верный, господин водитель

Глава 67. Этический театр Опасность на каждом шагу

Глава 68.1 Да будет свет

Глава 68.2 Да будет свет

Глава 69. Отпевание в аудиоформате

Глава 70. Туча сомнений (18+)

Глава 71. Старик Сюй попал в яблочко… но только один раз.

Глава 72. Я счастлив

Глава 73. Я счастлив

Глава 74.1 Ты, что во тьме моей

Глава 74.2 Ты, что во тьме моей

Глава 75. И так тоже можно (18+)

Глава 76. Эмпатия

Глава 77. Эмпатия

Глава 78. Слишком много правды

Глава 79.1 С Новым годом

Глава 79.2 С Новым годом

Глава 80. Моя семья

Глава 81.1 Это, по-твоему, равенство!

Глава 81.2 Это, по-твоему, равенство!

Глава 82. Слово за слово

Глава 83. Контракт на покупку сибирской картошки (18+)

Глава 84. Мам, смотри..

Глава 85. Мерзкий ублюдок

Глава 86. Весна под покровом снега

Глава 87. Последнее испытание

Глава 88.1 Бездомный, безродный пес

Глава 88.2 Бездомный, безродный пес

Глава 89. Четвёртое правило

Глава 90 У меня есть лекарство. А ты болен

Глава 91. Как он прожил эти десять лет

Глава 92. Упрямый тип (18+)

Глава 93. И вам счастья [КОНЕЦ]