«Забудь тот кофе».

Голос, плавно скользящий к барабанной перепонке.

Голос, под который засыпаешь каждую ночь, как под ASMR, — нет шансов его не узнать.

Рука Сон Хёнсу, полоскавшая бокал для коктейля, замерла. Голова повернулась, будто сама собой. На телевизоре, подвешенном к потолку над стойкой бара, шла реклама.

На экране крупным планом лицо мужчины с необычайно четким контуром.

Черты лица, которые не теряют достоинства даже при съемке крупным планом.

В сочетании с хриплым и уникальным голосом от мужчины веет даже мистической аурой. Длинные раскосые глаза, на первый взгляд холодные, сверкают тонкой грустью.

Камера слегка отъезжает назад, и мужчина, протягивая руку кому-то по ту сторону объектива, говорит:

«Отныне пейте только NUBO».

Неизвестно, что это такое, но появляется чувство, что с этого момента пить нужно только это.

Тот мужчина, чьи пальцы, обхватывающие банку кофе, длинны и изящны, — это...

— О? Да это же Юн Джухо. Давно не виделись.

Вернувшийся с короткой отлучки управляющий баром, глядя на телевизор, делает вид, что знаком. Тоном, будто он друг того мужчины из рекламы.

Сон Хёнсу, застывший у раковины и завороженно смотревший на экран, поспешно снова начал двигать руками.

— Смотрите, управляющий. Юн Джухо сменил прическу — это просто нечто.

Чеён, подрабатывающая только по выходным, не отрывая взгляда от телевизора и даже не глядя на управляющего, произнесла это.

Менеджер, сняв куртку и положив её на стойку, влился в кучку сотрудников и уставился на телевизор.

— Не тот кофе, что он всегда рекламировал?

— Нет, это новый продукт, называется NUBO.

— Вау... Хоть он и мужчина, но честно, одно только лицо — шедевр. Даже если смотреть тридцать лет, не надоест, правда.

Джонхо, сотрудник зала, на два года младше Хёнсу, восхитился безупречной внешностью Юн Джухо, на что менеджер фыркнул.

— Джонхо, тебе двадцать шесть, как ты мог смотреть на это лицо тридцать лет? Вот я — тот, кто действительно наблюдал его все тридцать лет, с самого дебюта.

— Господин менеджер, старые фотографии и видео Юн Джухо алгоритмы выдают каждый день, — вмешалась Чеён.

— Алгоритмы?

— Именно, — поддержал её Джонхо. — Мы, наверное, видели лицо Юн Джухо чаще, чем вы, господин менеджер.

У менеджера по-прежнему было недовольное выражение лица.

— Красавчик, конечно. Но стиль-то слишком уж изящный, не находите?

— А? Юн Джухо? — переспросила Чеён, скорчив гримасу. Вид у неё был такой, будто она не согласна.

— Мужчина должен иметь сильный подбородок и в этом роде...

— Да просто охренительно... то есть, ну просто очень красивый, и всё.

— Юн Джухо уже тридцать два. Погоди пару лет, всё поплывёт.

— У Юн Джухо такого никогда не случится! — надув губы, сказала Чеён, будто услышала сплетни о своём парне.

Проигнорировав её недовольство, менеджер стал разглядывать своё лицо под разными углами в маленьком настенном зеркале за стойкой.

— Чеён, а как называется та причёска? Химическая завивка? Если пойти в салон, как попросить, чтобы сделали?

— Господин менеджер, дело не в причёске.

— Почему? Разве я не выгляжу моложе своих лет? Вот с этого ракурса, под 45 градусов, я вроде немного похож на Юн Джухо, нет?

— Не-е-ет! Что вы! Это невозможно! — Чеён, безудержно откровенничавшая, запоздало заметила взгляд менеджера и поспешно смягчила тон. — Внешность у вас, господин менеджер, неплохая, конечно. Но даже так сравнивать себя с Юн Джухо — это уже без совести...

Тем временем Юн Джухо уже давно исчез с экрана телевизора.

Закончив мытьё посуды, Сон Хёнсу развязал узел на своём переднике.

— Я пойду на перерыв.

— А, Хёнсу! Помоги переставить три ящика пива.

— Сейчас? Я же на перерыв собираюсь.

Менеджер мельком взглянул на настенные часы и уставился на Хёнсу с видом «а что тут такого?».

— Хёнсу, у тебя же самые сильные руки. Переставишь и потом отдохнёшь — в самый раз. Сделай одолжение.

«Какое ещё одолжение? Чтобы была просьба, у меня должен быть выбор», — промелькнуло у Хёнсу в голове.

Джонхо, наблюдавший за настроением менеджера и Хёнсу, вызвался помочь.

— Я тоже помогу.

— Нет, Джонхо, ты лучше займись учётом товара в зале, — остановил его менеджер.

Хёнсу, колеблясь, не сказать ли что-нибудь, цыкнул языком и ретировался.

Бар «Джессика» в районе Тэханно, где Сон Хёнсу работает барменом.

Менеджер, который месяц назад устроился в «Джессику», якобы будучи дальним родственником хозяина, несмотря на внешнюю презентабельность, абсолютно ничего не смыслил в баре. И при этом, странным образом, он видел в Сон Хёнсу занозу и постоянно его поддевал.

— По-моему, он, наверное, ревнует из-за того, что ты красивый, хён. Он так ведёт себя только с красивыми мужчинами. Просто игнорируй его, — как-то раз утешала его Чеён такими словами.

И, к сожалению, её предположение, похоже, было верным.

Выскользнув через черный ход через кухню, Хёнсу, ухватившись за висячий замок на складе, заворчал.

«Я что, Золушка? Разве моя вина, что я самый красивый в "Джессике"? Ладно, всё остальное ещё куда ни шло. Но что? С угла в 45 градусов похож на Юн Джухо? Он что, с ума сошел под 45 градусов? Да я и с 45 километров хоть каплей на него не похож! Ах, до смерти замёрзну, а этот чёртов замок опять не слушается».

Замок с цифровым кодом не слушался примерно четыре раза из десяти. В итоге Хёнсу с силой почти сорвал его.

Внутри склада было темно, но он настолько хорошо знал расположение, что даже не нужно было включать свет. Удобно уложив ящики с пивом для переноски за спину, он поднял сразу три ящика.

Когда он только начинал работать в «Джессике», от переноски двух ящиков за раз у него болела спина. Но теперь три ящика давались легко. Кроме пива, склад был забит спиртным в тяжелых стеклянных бутылках: виски, бренди, водка, ром, джин, коньяк, текила... Из-за того, что он каждый день таскал эти ящики, естественным образом появилась сноровка и выросли мышцы.

Только уложив три ящика с пивом под барную стойку и отнеся пустые ящики обратно на склад, Хёнсу наконец смог взять перерыв.

После нагрузки тело разогрелось. Но сильнее жажды была потребность в сигарете. Едва просунув руки в принесенную куртку, он сразу же полез в карман. Однако попавшая в руку пачка сигарет была легкой.

Ах... ведь последнюю я выкурил по дороге на работу.

Скомкав пачку, он цыкнул языком.

Прикинув в уме, сколько дней до зарплаты и какой остаток на счету, он поплёлся в круглосуточный магазин.

После оплаты за газ осталось 9 700 вон... 9 700... Ох, в этом месяце будет, пожалуй, совсем туго?

Но всё же, назначенное на следующей неделе очное прослушивание. Если только пройти его, проблем не будет. Ведь это роль, за которую дают аванс минимум в пять миллионов вон.

Словно он уже получил роль, походка Хёнсу стала легче.

Среди неизвестных актеров ходит поговорка.

Чтобы получить один звонок, нужно разослать резюме сто раз.

За прошлый год, активно рассылая резюме, Хёнсу понял, что это совсем не преувеличение. Но, как говорится, терпение и труд всё перетрут. Хёнсу, до этого мелькавший только в эпизодах и массовке, наконец получил звонок с предложением прийти на очное прослушивание. Да ещё и на довольно большую роль.

Хотя и второстепенную, это была роль младшего брата главного героя, довольно значимая. К тому же, это была работа известного режиссёра, специализирующегося на качественных, классических мелодрамах.

Если бы его утвердили, вот тогда-то, наконец, можно было бы положить конец жизни неизвестного актёра.

— Ах, уши отвалятся. Начало декабря, а почему так холодно. Что же будет дальше, когда станет ещё холоднее? — вытащив руки, глубоко засунутые в карманы, и прикрыв уши, Хёнсу ускорил шаг.

В отличие от безлюдной «Джессики», круглосуточный магазин был полон покупателей.

Очередь на кассу длинной змейкой тянулась между стеллажами. Хёнсу незаметно встал в самый конец. Прямо перед ним стояла обнявшаяся парочка, уткнувшись лбами, они хихикали.

— О? Да это же Юн Джухо!

Сон Хёнсу, бессмысленно смотревший на зубные щётки, нижнее бельё и ватные палочки на полке, услышав имя Юн Джухо, рефлекторно повернул голову.

Девушка из стоявшей впереди пары указывала в сторону кассы.

На длинном рекламном баннере, свисавшем с потолка был тот самый Юн Джухо из недавней рекламы нового кофе.

— Что это за причёска? Я впервые вижу Юн Джухо с такой. Полный вайб, — сказала девушка.

— Тебе не кажется, что ты слишком уж восхищаешься другим парнем прямо передо мной?

— Каким ещё другим? Юн Джухо же знаменитость.

— А сама мне запретила увлекаться гёрл-группами.

— Ладно, ладно, не дуйся. Конечно, ты круче! Юн Джухо, честно говоря, просто атмосферный.

Лицо Хёнсу, подслушавшего разговор парочки, скривилось так, будто он проглотил насекомое.

Парень впереди, даже если смотреть сквозь розовые очки, был средним по корейским меркам. Он никак не мог быть круче Юн Джухо, и слова о том, что Юн Джухо просто «атмосферный», были беспочвенной клеветой. Конечно, девушка, наверное, просто сказала это, чтобы успокоить парня. Но как бы там ни было, в мире есть вещи, которые можно говорить, и вещи, которые нельзя...

— Да, следующий клиент.

После того как пара расплатилась за презервативы, настала очередь Хёнсу.

— Пачку Marlboro Medium, пожалуйста.

Пока продавец искал сигареты на задней полке, взгляд Хёнсу устремился к холодильнику справа. Внутри лежали банки кофе с лицом Юн Джухо. Кофе, похоже, продавался как горячие пирожки — осталось меньше половины.

На этот раз он повернул голову налево.

В круглой пароварке дозревали горячие хоппаны. Мясные, овощные, пицца, из рисовой муки, с красной фасолью... Какой же самый вкусный?

Пип. Продавец положил сигареты на стойку.

— Пачка Marlboro Medium. 4500 вон.

9700 минус 4500... 5200.

— Скажите, а этот кофе сколько стоит?

— 2700 вон.

Булочка с пиццей стоит 1500 вон за штуку...

Бросив взгляд на хоппаны, Хёнсу затем посмотрел на банку кофе справа. Налево, направо. Зрачки забегали туда-сюда.

— И банку этого кофе, пожалуйста.

В итоге выбор Хёнсу пал не на булочку, а на Юн Джухо... то есть, на кофе.

Продавец достал из холодильника одну банку кофе. Пип.

— 2700 вон.

В тот момент, когда остаток на банковской карте составил 2500 вон.

Хёнсу прикурил сигарету в курительной зоне перед магазином.

— Да, одна сигарета и банка кофе. Вот оно, счастье. Разве одна булочка так уж сильно наполнит желудок?

— Ого, Юн Джухо! Обалдеть, охренительно круто! Что он сделал со своей головой?

Хёнсу, с наслаждением куривший, обернулся на звук возгласа. Один школьник в форме обнаружил плакат, приклеенный к витрине магазина, и пришёл в дикий восторг. Это был новый рекламный постер Юн Джухо для кофе.

Следовавшие за ним подружки фыркнули и спросили:

— Ты всё ещё фанатеешь от Юн Джухо?

— Что значит «всё ещё»? Я не слышал, чтобы появился кто-то красивей Юн Джухо.

— О чём ты? Чон Чжинин разве не красивее?

— Не-а. Мой тип — Юн Джухо.

— Но ведь говорят, у него ужасный характер.

— Какая разница, какой у него характер? Я же не собираюсь с ним реально встречаться. Смотреть на него — одно удовольствие, зрение от такой красоты только улучшается! Настоящий лютеин для человека.

Потиравшийся щекой о плакат с Юн Джухо ученик протянул свой телефон другу.

— Эй, быстрее. Сфоткай меня с нашим оппой.

Сделав несколько снимков на фоне плаката Юн Джухо, они с таким же шумом, с каким и появились, удалились.

Сон Хёнсу, выпустив длинную струю дыма, снова посмотрел на Юн Джухо на плакате.

Стиль, когда он отрастил волосы и слегка их завил в период затишья в работе, отлично подходил к сладкой кофейной рекламе. Было понятно, почему люди так шумели.

Но Хёнсу, что бы кто ни говорил, считал, что главное очарование Юн Джухо — это голос.

«Забудь тот кофе. Отныне пейте только NUBO».

Теперь, кажется, даже при взгляде на эту фотографию слышался голос. От щекочущего ощущения в ушных проходах он ладонью энергично потер область за ухом.

Каково это — жить такой жизнью?

Раз он был звездой с трёх лет, то, наверное, никогда и не мыкался по прослушиваниям? Наверное, и печёнку не сажал, высунувшись на все попойки, лишь бы заполучить хоть эпизод. И уж точно не знал унижения, когда даже младший в съёмочной группе мог нахамить, а ты должен улыбаться и кланяться.

Истинно жизнь супер-«заказчика».

Бездумно поднося сигарету к губам, Хёнсу увидел в стекле припаркованной кем-то машины своё отражение.

Старая куртка поверх униформы бармена, он курит у столба, облепленного листовками «Выдача займов, ростовщики, взыскание долгов»... Горькая улыбка сползла с его лица.

И это оба актёра. Разница — не как между принцем и нищим, но всё же.

От короткого окурка пошёл едкий горький дым. Банка кофе тем временем опустела. Кофе Юн Джухо, пока его пил, был тёплым и сладким, а оставил лишь горькое послевкусие и холодное ощущение алюминиевой банки.

— Денег нет, может, бросить курить? — пробормотал Хёнсу слова, в которые и сам не верил.

Некоторое время он смотрел на лицо Юн Джухо, выгравированное на пустой банке, а затем швырнул её в мусорный бак.

Перерыв подходил к концу.

Вернувшись в бар через чёрный ход у кухни, Хёнсу отодвинул занавеску и встал за барную стойку.

— Перерыв закончил.

Но никто не обратил на него внимания.

— Господин менеджер, идите вы.

— Мне?

— Я ни за что не пойду.

— Если есть сотрудники, а менеджер идёт сам — это же потеря лица.

— А если у меня от этого сердечный приступ случится, что вы будете делать?

— Джонхо, тогда иди ты.

— А, не хочу. Я сегодня выгляжу уродливо, говорю же.

Менеджер, Чеён и Джонхо, сбившись в кучку, перешёптывались, перекладывая друг на друга меню. Хёнсу, вымыв и вытерев руки, надел чёрный передник и подошёл к ним.

— В чём дело? Что случилось?

Глаза Чеён, увидевшей Хёнсу, загорелись, будто она узрела спасителя.

— Хён, иди ты! Вот меню.

Схватив невзначай сунутое ему меню, Хёнсу повернулся в сторону, куда она указала.

Столик номер B-12, самый дальний угол.

Невероятно, но это был Юн Джухо.

Хёнсу не мог поверить своим глазам. Что такое? Почему Юн Джухо здесь? Это съёмки? Скрытая камера?

— Наш бар что, в последнее время так популярен среди знаменитостей? Чон Чжинин, понятное дело, иногда заходит, потому что дружит с Хёнсу. Но чтобы вдруг Юн Джухо...

— Юн Хэан тоже же завсегдатай нашего бара.

— Юн Хэан заходит раз в пятилетку случайно. Не назовёшь её завсегдатаем.

Является ли Юн Хэан завсегдатаем их бара или нет — бессмысленный спор между Чеён и Джонхо даже не долетал до ушей Хёнсу.

Правда, сегодня имя Юн Джухо он слышал особенно часто, но чтобы в самом конце вышел оригинал...

Он был в длинном чёрном пальто и глубоко надвинутой чёрной кепке, но даже по нижней части лица было видно — это Юн Джухо.

Чистый контур подбородка и спинка носа, от которых плакали бы герои вебтунов, и сексуальные тонкие губы, казавшиеся холодными, — такого чудесного сочетания больше на этой земле не найти.

Хёнсу сглотнул и поправил хватку меню.

— Ты правда пойдёшь, хён?

— Топ-звезда так топ-звезда, Юн Джухо так Юн Джухо. Чего бояться-то?

Хотя говорил он так, но чем ближе он подходил к столику, где сидел Юн Джухо, тем медленнее становились его шаги и суше во рту. Остановившись перед столом, он не мог вымолвить ни слова. Юн Джухо, смотревший в телефон, заметил тень и первым поднял голову.

— Что?

В момент, когда их взгляды встретились, Хёнсу подумал.

Во-первых, кажется, надо взять обратно слова о том, что я самый красивый в «Джессике». В «Джессике» самый красивый — Юн Джухо. Прямо сейчас в Тэханно, нет, в Сеуле, нет, просто во всей Вселенной самый красивый — Юн Джухо.

— Менюи, кхм-кхм, меню.

Голос сорвался то ли от волнения, то ли от того, что он слишком старался его контролировать. Ему хотелось провалиться сквозь землю.

Вот актёр, пусть и неизвестный, а даже одно короткое предложение не может нормально выдать. С таким успехом я пройду на прослушивание на следующей неделе.

Юн Джухо, с подозрением разглядывавший Хёнсу, погрязшего в самоненависти, не раскрыв меню, скользнул им обратно в его сторону. Теми самыми длинными и изящными пальцами, что были в недавней рекламе.

— Скотч.

— Какой марки подать?

— Валентайн... нет, Джонни Уокер.

— Приготовить Blue Label?

— Double Black. Есть?

— Да. Как подать?

Показался ли ему неожиданным ответ, что в таком захолустном баре без клиентов есть даже Double Black? Юн Джухо на секунду замешкался и снова посмотрел на Хёнсу. Затем, будто пряча лицо, низко опустил голову и быстро сказал:

— На ваше усмотрение.

Возвращаясь с меню за барную стойку, Хёнсу чувствовал себя будто под гипнозом.

«Валентайн... нет, Джонни Уокер. Double Black. Есть? На ваше усмотрение». — Слова, сказанные Юн Джухо, будто были записаны на плёнку, отпечатались в памяти без единой ошибки, чётко и ясно.

Вот видите, я же говорил, что у Юн Джухо главное — не лицо, а голос. Люди просто не понимают.

— О чём ты, хён? О чём вы говорили?

— Какой разговор? Я просто принял заказ.

На самом деле ноги у него уже подкашивались, но на вопрос Чеён Хёнсу ответил, делая вид, что всё в порядке.

— Что заказал?

— Джонни Уокер.

— Blue Label?

— Нет, Double Black.

Джонхо, слушавший разговор с любопытством, вставил своё слово.

— Double Black? Неожиданно. При его-то деньгах.

С этими словами Хёнсу в какой-то степени согласился. Он думал, что звезда уровня Юн Джухо будет пить, наверное, Blue — высшую категорию среди Джонни Уокеров.

Double Black — это виски, в котором наиболее сильно выражен характерный для Джонни Уокера дымный аромат. Юн Джухо сначала хотел заказать Валентайн, но передумал. Наверное, обычно он наслаждается Валентайном, но сегодня ему захотелось Джонни Уокер Double Black.

Если так, то высока вероятность, что настроение у него не очень.

Лучше было бы снизить градус, а не подавать крепким, неразбавленным. Когда настроение плохое, от крепкого алкоголя хорошего мало.

Открывая новую бутылку Double Black, Хёнсу время от времени поглядывал на Юн Джухо. Даже те несколько посетителей, что были в баре, заметили его появление и начали перешёптываться. Но никто не осмеливался подойти к Юн Джухо без спроса. Настолько он всем своим существом излучал ауру «не подходите».

Склонённая голова Юн Джухо выглядела так, будто он поглощён серьёзной проблемой, которую нельзя нарушать. Не было и намёка на атмосферу, в которой можно было бы подойти со словами «Я ваш фанат...» и получить в ответ «Спасибо. Может, сфотографируемся?».

— Я думал, Чон Чжинин и Юн Хэан тоже сияют. Но тот, кто был звездой с трёх лет, — это что-то другое, — прошептал Джонхо, прижавшись к Хёнсу.

— Значит, быть знаменитостью — это действительно не для каждого, — заметила Чеён.

— Хёнсу тоже ведь почти что знаменитость, — сказала она.

Хёнсу на это только фыркнул.

— Какой же я знаменитость?

— Почему? В этом году ты уже снялся в трёх фильмах.

— Да всё в массовке или эпизодах.

— Все актёры так начинают.

— А Юн Джухо?

— ......

На этот вопрос Чеён замялась и крепко сомкнула губы. Хёнсу, поставив бокал на поднос, улыбнулся ей, словно подшучивая.

— Шучу. Юн Джухо — особый случай.

— Точно! Такие везунчики, как Юн Джухо, встречаются очень редко! — Чеён тоже улыбнулась в ответ и кивнула.

Хёнсу взял поднос и направился к B-12. Чем ближе он подходил к столику, тем больше замечал того, что не видел раньше.

Например, букет белых цветов, лежавший на стуле рядом с Юн Джухо...

Получил по дороге от фаната? Или, может, он здесь кого-то ждёт? Девушку? Специально в непопулярном, захудалом баре, чтобы скрыться от глаз фанатов?

В голове градом сыпались любопытство и вопросы, но всё равно это были те вопросы, которые нельзя было задать.

— Заказанный вами виски.

— ......

Юн Джухо пристально посмотрел на бокал, который был не «он-зе-рокс» со льдом, но и не «стрейт», налитый в шот.

— Я добавил немного тёплой воды.

— Тёплой воды?

— Показалось, что сегодня день, когда вас привлекает дымный аромат Double Black. Виски при встрече с тёплой водой раскрывает более богатый аромат. Крепость немного снизится, а ароматом вы сможете насладиться больше.

Выслушав объяснение, Юн Джухо поднял бокал и поднёс к носу.

Раз он уже подал напиток, то должен был вернуться на своё место, но ему хотелось, чтобы хоть что-нибудь, хоть одно слово ещё промелькнуло между ними. Однако никакая подходящая идея, какую тему завести с этим холодноватым мужчиной, не приходила в голову.

В итоге пришлось произносить банальности.

— Я, на самом деле, ваш большой поклонник.

Хотя никто вокруг об этом и не знает.

— Не надо словесной любезности. Я и сам знаю, что мужчины-фанаты у меня редки.

— Я не из вежливости. Я серьёзно.

«Зачем ты так серьёзно и строго это отрицаешь?» — с удивлённым взглядом посмотрел на него Юн Джухо. И сказал:

— Говорят, мужчины-фанаты у меня реже, чем дикий женьшень.

— Значит, я, видимо, дикий женьшень.

Юн Джухо слегка сморщил лоб, и Хёнсу запаниковал.

— Дело в том, что я тоже актёр... ну, в перспективе. Я даже тренировался, пытаясь копировать вашу игру.

Собиравшийся представиться актёром, Хёнсу изменил формулировку на «начинающий актёр». Перед таким популярным актёром, как Юн Джухо, он не мог выдавить из горла слова «я тоже актёр».

— Мою игру?

— У вас ведь прочная база. И голос, и дикция — просто идеальный канон. В той новой рекламе, я, только услышав голос, сразу понял, что это вы.

— ......

— Новую причёску тоже очень хвалят в моём окружении.

Выражение лица Юн Джухо не менялось всё это время. Казалось, он не понимал, о чём речь. Что такое? Разве он не знает, что это его реклама?

Не видя другого выхода, Хёнсу скопировал его из рекламы.

— Забудьте тот кофе. Отныне пейте только NUBO.

Пфф. Юн Джухо, похожий на прекрасно огранённую, но холодную мраморную скульптуру, улыбнулся. Пусть это была просочившаяся сквозь щели насмешливая усмешка, но всё же это была улыбка.

— ......

Это было похоже на маленькое чудо.

Как лилия, расцветшая в пустыне, как единственная звезда, показавшаяся среди туч в кромешной ночной тьме. Холодная красота, чья температура тела, казалось, была градуса на три ниже, чем у обычных людей. Ударная волна от улыбки этой красавицы была колоссальной.

Сердце сжалось изо всех сил, а затем, казалось, вздулось, готовое взорваться. Как будто Юн Джухо вонзил в него наконечник стрелы и разнёс в клочья.

Обхватив бокал длинными пальцами, Юн Джухо улыбнулся ещё раз.

— Забавный вы человек. С удовольствием выпью.

Хёнсу невольно потянулся к области сердца и сжал её. Ему показалось, что нужно проверить, правильно ли оно ещё бьётся.

К тому времени, как он вернулся за барную стойку, уголки губ Хёнсу тоже расплылись в улыбке.

— О чём вы так долго говорили, Хёнсу? — Менеджер, который ждал его, схватил Хёнсу за руку и спросил. Джонхо тоже присоединился.

— Юн Джухо, случайно, не жаловался?

— Нет, мы просто говорили о выпивке.

— Но всё же, при его-то деньгах, чего это он выбрал всего лишь Джонни Уокер Double Black. Да и не бутылку, а один бокал. Я-то думал, он хоть как-то поднимет нам выручку.

Менеджер скривился и покосился в сторону Юн Джухо.

— Говорят, он страшно расточителен и любит только роскошные вещи. Я на ютубе слышал, что он пьёт только какую-то воду — морскую глубинную с Гавайев или что-то в этом роде.

Чеён поддержала Джонхо, рассказавшего о чём-то услышанном.

— А? Я тоже это видела! Говорят, одна бутылка воды стоит больше 400 тысяч вон, я тогда чуть не подавилась курицей!

— Что?? Вода за 400 тысяч?? Ненормальный какой-то.

Менеджер цыкнул языком и почти что уставился на Юн Джухо. Взгляд был суровым, будто он смотрел на опасного преступника. Возвращая поднос на место, Хёнсу спросил у Джонхо:

— Видел на ютубе? Тот самый ютубер, что распускал ложные слухи о том, что Хан Седжин и Ку Ёндже встречаются, и потом его засудили?

— Э-это да, но...

Джонхо промямлил неуверенным голосом, а Хёнсу решительно покачал головой.

— Господин менеджер, тому ютуберу верить нельзя.

— Ну нет дыма без огня. По крайней мере, если покурил, значит, дым есть.

Именно в этот момент Чеён задала вопрос:

— Но зачем тогда человек, разбирающийся только в роскоши, пришёл в такое место?

Дзинь-дзинь.

Колокольчик на двери зазвенел. Это означало, что пришёл посетитель. Взгляды всех переключились с Юн Джухо на входную дверь.

Это был Чон Чжинин.

— О? Хён!

В тот миг лицо Хёнсу просветлело. Чон Чжинин, осмотревший зал в поисках кого-то, заметив Хёнсу, тоже улыбнулся в ответ и коротко помахал рукой.

— Хёнсу, приготовь мне кофе.

— Окей.

Хёнсу думал, с чего бы это Юн Джухо пожаловал в этот занюханный уголок Тэханно. Но ответ оказался неожиданно прост.

Выходит, знакомый пришёл встретиться со своим хёном.

Чон Чжинин и Юн Джухо были ровесниками-актёрами и близкими друзьями. По крайней мере, так было известно. А Сон Хёнсу и Чон Чжинин были из одного агентства и несколько лет жили вместе в общежитии.

Насколько знал Хёнсу, Чон Чжинин не был из тех, у кого много друзей. Но с Юн Джухо он иногда выходил выпить. Раз они вместе работали над несколькими проектами, возможностей сблизиться было предостаточно.

Юн Джухо, на 30-м году дебюта теперь уже отвязно несущий всякое в интервью, подобный хитрецу, и вежливый, интровертный Чон Чжинин. То, почему эти два столь разных по характеру человека сдружились, само по себе было загадкой.

Объединяло их то, что оба были искренни в актёрской игре.

Может, они по ночам ведут жаркие дискуссии об актёрском мастерстве. Хёнсу иногда представлял себе их скучную попойку.

Чон Чжинин, не колеблясь, прошёл к столику B-12 и плюхнулся на место напротив Юн Джухо. Никакого чувства показухи или нерешительности.

Он и раньше знал, но они и правда близкие друзья...

— Вау... Если сейчас сфоткать их вместе и выложить в соцсети, подписчиков прибавится на несколько тысяч, просто так.

Джонхо, готовя кофе, продолжал поглядывать на столик B-12.

— Чон Чжинин и правда настоящий. Смотрите, он так просто одет, но рядом с Юн Джухо не теряется. Как у него такая кожа? Хён, какой у Чон Чжинина секрет по уходу за кожей?

— Какой ещё секрет? Наверное, заливает в неё деньги в косметологиях, — вмешался менеджер, прежде чем Хёнсу успел что-то ответить на вопрос Чеён.

Хёнсу вспыхнул от этой беспочвенной догадки.

— Хён же не ходит по косметологиям? Это у него от природы.

И, делая вид, что не замечает недоуменного взгляда менеджера, он взял кофе, приготовленный Джонхо, и покинул стойку.

Чем ближе он подходил к столику, тем больше доносилось слов из разговора Юн Джухо и Чон Чжинина, хоть он и не старался подслушать.

— Решил сниматься в фильме.

Это был голос Юн Джухо.

— В фильме?

Хёнсу удивился не меньше, чем переспрашивавший Чон Чжинин. Потому что за все 30 лет с дебюта Юн Джухо снимался только в сериалах.

— Это работа режиссёра Чон Чжунхи. Мне повезло. Кажется, во время съёмок многое будет разбито вдребезги.

— Разве он не снимает только классические мелодрамы?

Юн Джухо кивнул.

Когда Хёнсу приблизился, оба естественным образом прервали разговор.

— Хён, вот кофе.

— Спасибо.

Коротко перекинувшись с Чон Чжинином лишь взглядами, Хёнсу развернулся от столика.

Одна мысль завладела его разумом.

Фильм. Юн Джухо снимается в фильме. И если это работа режиссёра Чон Чжунхи...

То это именно тот проект, на который у Хёнсу назначено очное прослушивание на следующей неделе.

Если он пройдёт, это будет шанс сыграть вместе с самим Юн Джухо.

От ожидания сердце забилось так сильно, будто он уже получил роль.

Не прошло и пяти минут с тех пор, как он принёс кофе.

Юн Джухо первым поднялся с места. 188? 189? Хёнсу знал, что его рост примерно такой, но, возможно, из-за присутствия, он казался выше. Благодаря стройной фигуре и широким плечам длинное, почти до щиколоток, пальто сидело на нём идеально.

Когда Юн Джухо подошёл к стойке, чтобы расплатиться, все снова подтолкнули Хёнсу вперёд.

Юн Джухо, доставая из внутреннего кармана кошелек, спросил:

— Сколько?

— Двадцать одну тысячу вон.

Подошедший следом Чон Чжинин потянул его за плечо.

— Эй, ты ведь и на мой спектакль пришёл, я угощаю.

— Не надо. Я что, и кофе тебе купить не могу?

— ......

Позади упрямо стоявшего Юн Джухо Чон Чжинин лишь с неловкой улыбкой потирал затылок.

Хёнсу, как фанат и как начинающий актёр, внимательно наблюдал за каждым движением Юн Джухо.

Рука, подписывающая чек, последовательные движения, когда он кладёт карточку в кошелёк, а кошелёк обратно во внутренний карман пальто, даже профиль, открывающий дверь — всё было необыкновенным. Будто каждый момент записывался на камеру. Способ двигаться так, чтобы получалась «картинка», был впитал его телом.

Ведь это был мужчина, живший с трёх лет под пристальным вниманием публики, буквально «рождённый быть актёром».

Пока оба полностью не покинули бар, полный восхищения взгляд Хёнсу не отрывался от спины Юн Джухо.

— Он был в длинном пальто и даже с букетом цветов — было похоже на кадр из кино, — глядя на дверь, где исчез Юн Джухо, пробормотала Чеён с растерянным лицом.

— Ну что ж, красивый, это да.

Джонхо, кивнувший с видом крайней неохоты, встал перед зеркалом, приняв позу.

— Не надо. Я что, и кофе тебе купить не могу?

Затем он скопировал слова, сказанные Юн Джухо Чон Чжинину.

— Надо было хотя бы попросить сфотографироваться.

Чеён, словно опомнившись и пожалев, сжала телефон и скривилась. Джонхо фыркнул.

— Разве ты не почувствовал атмосферу? Если бы мы попросили сфотографироваться, он бы, кажется, разбил телефон. Внешность у него, может, и ничего, но слухи о плохом характере, похоже, правда?

Однако осуждение Джонхо не могло помешать любви Чеён к Юн Джухо.

— Господин менеджер, а мне можно взять этот чек с подписью Юн Джухо?

— Зачем он тебе? Это же не личный автограф.

— Хочу сохранить хоть это на память.

Сон Хёнсу, пропускавший болтовню троих мимо ушей, поспешно снял передник.

— Я... ненадолго выйду поздороваться с Чжинином.

Он выглянул наружу через маленькое стекло над входной дверью. Двое всё ещё разговаривали у входа. Вскоре Юн Джухо первым ушёл, и Хёнсу быстро толкнул дверь и вышел.

— Хён, Юн Джухо будет сниматься в «Переходе»?

Чон Чжинин обернулся и приподнял брови.

— В «Переходе»?

— Он сказал, что выйдет в следующей работе режиссёра Чон Чжунхи.

— А... да, наверное, так.

— Обалдеть. У меня на следующей неделе прослушивание на этот проект.

В голосе Хёнсу сквозило волнение. Чон Чжинин радостно спросил:

— Правда? На какую роль?

— Я набрался уверенности, думаю попробовать на второстепенную. До этого всё время были только эпизоды.

— Чувствуется, что удачно.

Хёнсу полностью с этим соглашался. То, что главный актёр, утверждённый на ту же картину, сегодня появился в «Джессике», в любом случае казалось добрым знаком. Юн Джухо, без сомнения, был талисманом удачи.

Хихиканье Хёнсу внезапно затихло.

— ......

Букет белых цветов, который был у Юн Джухо, теперь держал в руках Чон Чжинин.

Цветы... Значит, они были для хёна.

Ах, он же говорил, что ходил на его спектакль. Наверное, хотел подарить после него. Они и правда близкие друзья.

Только что наступил декабрь, а холод был суровее обычного. Хёнсу обнял сам себя и шмыгнул носом.

— Удачи с завершением выступлений и с отъездом в воскресенье.

Послезавтра, в воскресенье, Чон Чжинин должен был отправиться в Париж, во Францию. Не в путешествие. Он переезжал туда, оставив всю свою жизнь здесь. До самого отъезда он играл в спектакле здесь, в Тэханно.

— Береги здоровье, и если понадобится кто-то, чтобы посмотрел видео с прослушивания, можешь присылать мне, как сейчас... Ты же знаешь мой email? И в доме там есть стационарный телефон, я тебе номер давал?

— Зачем вы говорите так, будто мы больше никогда не увидимся. В наше-то время. Как только я приеду в Париж, мы быстро встретимся.

Когда Хёнсу отреагировал, будто это пустяк, Чон Чжинин наконец расслабился и улыбнулся.

— Ладно, буду ждать. Обязательно приезжай.

— Целевая сумма почти собрана, так что как только приеду — сразу освобождайте комнату и ждите.

Хёнсу показал пальцами «V» и ухмыльнулся.

После того как он услышал от Чон Чжинина о планах переезда во Францию, Хёнсу начал копить деньги на путешествие по Европе с рюкзаком. Но неизвестному актёру, работающему барменом три дня в неделю и получающему в театральной труппе лишь гроши на проезд, было непросто накопить.

И всё же Хёнсу громко заявлял, что осталось собрать совсем немного. Потому что хотел дать уверенность, что они скоро встретятся. Чон Чжинину. И самому себе.

Хотя он вёл себя так, будто расставание — это ерунда, на самом деле кончик носа то и дело предательски щипало. Казалось, все те немногие люди, что ему нравились под этим сеульским небом, покидали его.

Но он не собирался сидеть сложа руки в каморке и жаловаться на судьбу. Время текло одинаково, ляжешь ли ты плакать или вскочишь и пойдёшь напролом. И он понял, что пытаться что-то делать — выгоднее. Прозрение, доставшееся очень дорогой ценой.

Хёнсу потер предплечья в тонкой рубашке и заглянул внутрь через стекло. Как и ожидалось, менеджер уставился в его сторону.

— Мне пора внутрь, хён. Новый менеджер — тот ещё засранец... то есть, придирчивый.

Вместо рукопожатия или объятий он с улыбкой помахал Чон Чжинину рукой. Будто они встретятся и завтра.

Чон Чжинин тоже проводил его своей особой, успокаивающей улыбкой.

Хёнсу потянул входную дверь, шагнул внутрь, пройдя мимо плеча Чон Чжинина. Так, разделённые дверью, Хёнсу и Чон Чжинин словно растворились друг в друге, пересеклись. Каждый в своё время.

Это была последняя встреча Юн Джухо и Чон Чжинина, и первая встреча Сон Хёнсу и Юн Джухо.

То, что они осознали значение того дня, случилось гораздо позже.

Переход(Растворение) : видеомонтажный приём, при котором одна сцена исчезает, а следующая накладывается поверх неё.

Сойдя с автобуса, Сон Хёнсу перешёл пешеходный переход и направился к выходу №3 станции Синса. Не прошло и много времени с тех пор, как он вышел на улицу, а уши уже ломило от холода.

Говорили, что сегодня минус 10 или 15. Однако холод сейчас для Хёнсу не был проблемой вовсе.

Он напевал песню в такт музыке, играющей в наушниках.

Это была песня «Становясь взрослым» айдол-группы «Layered». Мало кто знал, но её текст написал сам Чхве Хонсо, лидер «Layered» и единственный ровесник-друг Хёнсу.

Чхве Хонсо, Чон Чжинин и Сон Хёнсу — все были выходцами из одного агентства, UB Entertainment.

После того как компания распалась, Чон Чжинин и Хёнсу естественным образом остались без контракта, а Чхве Хонсо... хоть того уже и не было в этом мире.

Ожидаемый автобус вскоре показался. Поскольку время было неурочное — днём в будний день — места были свободны.

Устроившись у окна на самом заднем сиденье, Хёнсу сразу же достал из рюкзака тонкую книжечку. И с довольным видом провёл рукой по обложке.

Исполнительный продюсер Ли Кёнхён

Ответственный продюсер Ким Югён

Режиссёр/Сценарист Чон Чжунхи

«Переход»

Взгляд Хёнсу переместился в правый верхний угол обложки.

Сон Хёнсу.

Его улыбка стала чуть шире.

Всё случилось быстрее, чем ожидал Хёнсу.

Он думал, что окончательное решение после прослушивания займёт до двух недель, но на следующий же день ему позвонили. Он прошёл.

Он кричал и носился по комнате. Не мог успокоиться и какое-то время даже не мог усидеть на месте.

И сегодня, через два дня после того, Хёнсу ехал на считку сценария «Перехода».

Это была первая считка сценария для фильма «Переход» и первая считка сценария в жизни Сон Хёнсу.

Добираться от района Погван, где жил Хёнсу, до офиса продюсерской компании в районе Сонсу было не очень удобно. Но и это для Хёнсу тоже не было проблемой.

Восемь лет. Прошло восемь лет с тех пор, как он ступил на сеульскую землю, прежде чем он получил сценарий со своим именем на обложке. Выходит, это отвратительно долго.

И даже больше — это проект, в котором снимается тот самый Юн Джухо, известный всей стране.

Когда он сказал бабушке по телефону, что будет сниматься в фильме с Юн Джухо, она даже расплакалась.

«Ай-яй, мой внук будет сниматься в сериале с самим принцем. После всех твоих страданий, наш Хёнсу теперь преуспел, преуспел».

Кто режиссёр, какой он знаменитый... эта информация не вызывала у бабушки никаких эмоций. Но даже для неё, не различающей особо разницы между сериалом и фильмом, сила имени Юн Джухо была огромной.

Чон Чжинин, уехавший в Париж, тоже не смог скрыть волнения, услышав новость. Его всегда спокойный голос дрожал от радости, отчего у Хёнсу тоже предательски защекотало в носу.

Бабушка и дедушка на родине, затем Чон Чжинин во Франции. После того как он сообщил новости им, мысли Хёнсу естественным образом обратились к Чхве Хонсо.

Чхве Хонсо. Как бы обрадовался тот парень. Вместе они бы устроили настоящий переполох.

Сон Хёнсу, с горькой улыбкой смотревший на сценарий, сжал губы и поднял голову.

Автобус, получив красный сигнал на перекрёстке перед парком Тосан, начал постепенно сбрасывать скорость. На углу перекрёстка, на видном месте, стояло высокое здание. Его своеобразный, изысканный внешний вид казался знакомым... Хёнсу запрокинул голову и посмотрел вверх.

LOOK Entertainment.

На самой вершине здания висела вывеска простого дизайна.

Это было агентство Юн Джухо.

В солидном 15-этажном здании располагались клиники пластической хирургии, дерматологии, стоматологии, дорогой мясной ресторан, известное крупное турагентство... Владельцем этого здания, купленного, как говорили, за 30 миллиардов вон, был Юн Джухо.

Тридцать миллиардов. Для Хёнсу это была астрономическая сумма, всё равно что три триллиона.

Сумма в 30 миллиардов не казалась реальной, да и представить человека, у которого они есть, тоже не получалось. Разве не говорят, что над Богом есть домовладелец? Наверное, он ведёт себя как божество. К тому же, он же суперзвезда такого уровня? Было бы странно, если бы он не был высокомерным.

Хёнсу мысленно перебрал все плохие слухи о Юн Джухо.

Пьёт только воду за 400 тысяч вон за бутылку. По прихоти меняет менеджеров как перчатки. Откровенно игнорирует актёров, якобы, более низкого уровня. Даже в общем туалете выставляет менеджера, чтобы никто не заходил, пока он там...

Если всё это правда, то на время съёмок «Перехода» ему была гарантирована дорога из терний.

Но, хоть он никому об этом не говорил, Хёнсу давно был фанатом Юн Джухо. Не будет преувеличением сказать, что он провёл всё своё подростковое время, копируя его. Поэтому, возможно, было естественно, что ожидание пока всё ещё перевешивало беспокойство.

Чем ближе была цель, тем меньше он видел сценарий. Пока он нервно тряс ногой, автобус прибыл к месту назначения. Первая остановка сразу после моста Йондон.

До начала читки, назначенной на 4 часа, оставался ещё больше часа. Он был доволен. Считая, что самый ранний приход и самый поздний уход — основы для младшего на площадке, он планировал и впредь честно придерживаться этого.

Здание продюсерской компании располагалось в тихом переулке жилого района, в стороне от хайповых мест Сонсу-дона. Это было симпатичное здание, переделанное из старого двухэтажного особняка. Поскольку он уже приходил сюда раз, чтобы подписать контракт, найти его было легко.

Как и положено киностудии, у кирпичной стены забора стояла «коробка для резюме». Коробка для резюме — это буквально место, где актёры оставляют свои портфолио.

Как раз в этот момент какой-то мужчина, похожий на начинающего актёра, клал папку с резюме в коробку. Обернувшись, он встретился взглядом с Хёнсу. Затем, словно преступник, отвел глаза и поспешно ушёл. Хёнсу ненадолго задержал взгляд на сгорбленной спине мужчины.

Сам Хёнсу тоже как раз в прошлом месяце положил своё резюме в ту коробку. Казалось, он видит себя месячной давности.

Тот мужчина, наверное, зайдёт и в другие продюсерские компании поблизости. Неизвестные актёры обычно обходят подряд все студии, собранные в одном районе, и распространяют своё резюме. Между собой актёры называли это «турне по резюме».

Кажется, в последнее время даже появились агентства, которые делают это за тебя. Конечно, Хёнсу предпочитал бегать сам, чтобы сэкономить каждую копейку.

Сон Хёнсу, гордо вошедший в холл студии как актёр, поклонился.

— Здравствуйте. Я актёр Сон Хёнсу, пришёл на читку сценария «Перехода».

Рабочее пространство было открытым, без стен. Несколько человек повернули в его сторону взгляды, и он встретился глазами с одним из них.

— Скажите, пожалуйста, куда мне пройти?

— Поднимитесь на второй этаж, в конференц-зал.

— Да, спасибо!

Даже на бездушный ответ замученного работника офиса Хёнсу не упал духом. Почти побежав вверх по лестнице, он сразу увидел дверь с надписью «Читка сценария "Перехода"». Бесшумно усмехнувшись, он первым делом достал телефон. Первая читка сценария актёра Сон Хёнсу — нельзя же не запечатлеть этот исторический момент.

Конечно, внутри никого не должно было быть, но рука неизвестного актёра, открывающая дверь, не могла не быть осторожной. Скрип.

Когда дверь открылась наполовину, он увидел чью-то спину, сидящую перед столом. Я-то думал, буду первым... кто же этот бездельник, пришедший на целый час раньше...

— Сола, я понимаю тебя.

Это был Юн Джухо. Голос Юн Джухо.

— Ведь мы были в разлуке восемь лет.

Он читал сценарий в одиночку.

Вместо того чтобы войти в конференц-зал, Хёнсу замер на месте. И прошептал про себя следующую реплику.

— И как же ты, такой, можешь меня понимать?

Это были слова героини, сестры Хёнсу по сюжету и партнёрши Юн Джухо.

— Ведь меня не было рядом с тобой восемь лет. Так что... понимаю. Поэтому понимаю.

— Поэтому что?

— Даже если ты впустил на моё место другого человека. Я понимаю тебя.

Сладко-тоскующий, до жалости хрупкий, никогда прежде не слышанный голос Юн Джухо.

Это был не полностью настроенный, профессиональный актёрский тон. Но и не уровень простого проговаривания слов. То ли потому, что это была расслабленная, без напряжения игра? То ли из-за неожиданности ситуации, где только я один могу быть монополистом на актёрскую игру Юн Джухо?

Игра Юн Джухо была сдержанной, но слушавший Хёнсу мгновенно мог погрузиться в эмоциональную линию.

Ведь он уже знал историю двух главных героев.

Прислонившись спиной к двери, приоткрытой на пару ладоней, Хёнсу прошептал следующую реплику:

— Ты всегда так делаешь, притворяешься, что всё понимаешь. Ты всегда хороший парень.

— Исоль, сейчас ты переходишь черту.

— Я же та самая злобная девушка, что предала твою чистую любовь, из-за которой ты даже стал убийцей. Разве нет?

— ......

Следующая реплика Юн Джухо, которая должна была последовать, не прозвучала. Хёнсу высунул лицо в щель двери.

Развернувшись верхней частью тела и положив руку на спинку стула, Юн Джухо смотрел в его сторону.

— Что такое?

— А... это...

Это был почти неслышный шёпот. И он всё равно услышал. Видимо, у Юн Джухо не только красивое лицо, но и отличный слух.

Ему захотелось тут же захлопнуть дверь и сбежать. Потому что то холодное лицо с волнистыми волосами, закинутыми за уши, не выглядело как лицо старшего коллеги, который тепло обходится с почти что неизвестным младшим. Но сбежать по-настоящему было тоже нельзя. Подойдя к Юн Джухо, Хёнсу сгорбился в поклоне.

— Здравствуйте, сонбеним.

Взгляд Юн Джухо, следивший за траекторией Хёнсу, поднялся вверх. Даже при взгляде снизу вверх он казался весьма высокомерным, будто смотрит свысока. Правильные черты лица делали человека ещё холоднее.

— Я Сон Хёнсу, играющий Ли Сана. Рад снова встретиться.

— Снова?

— Я работаю в баре. Вы как-то приходили туда.

— ......

Выражение лица Юн Джухо не изменилось. Не помнит? Всего две недели назад было? Слух отличный, а память, видимо, нет?

— Это... называется «Джессика», в Тэханно.

— ......

Всё ещё лицо, выражающее непонимание.

— Вы тогда пришли вместе с Чжинином.

Только тогда Юн Джухо снова внимательно, детально разглядел лицо Хёнсу. И кивнул.

— А... тот пародист.

— Да, это я.

Неужели он должен был запомнить меня именно как того пародиста? Хотя это и было горьковато, он думал, что хоть как-то запомнили — уже хорошо.

Хёнсу обрёл немного уверенности. С дежурной улыбкой он снова вытащил единственную общую тему с Юн Джухо — имя Чон Чжинина.

— От Чжинина я много слышал о вас, сонбеним, и для меня большая честь работать с вами над этим проектом.

— О чём это он говорил?

— ...Простите?

— Вы сказали, что от Чжинина много слышали обо мне. Мне интересно, о чём именно.

Ну это же... просто вежливые слова, понимаете.

«Давай как-нибудь вместе поедим», «Давно не виделись, кажется, похудел», «У вас хороший имидж, обязательно свяжемся для другого проекта»... Такие слова. Их же нельзя воспринимать всерьёз.

Однако Юн Джухо, похоже, был настроен воспринять их именно так. Он даже скрестил руки и откинулся на спинку стула, словно приглашая: «Ну, говори». Хёнсу почесал указательным пальцем щёку, пытаясь вспомнить.

— Ну просто... что вы, вопреки внешнему впечатлению, любите выпить и в уличных палатках, и в заведениях со свиной грудинкой...

— Вопреки внешнему впечатлению?

Брови Юн Джухо дрогнули.

— Ха-ха, это я о том, что вы выглядите очень роскошно.

— И?

— И... ещё...

— Это всё? А говорили, много слышали.

— Что вы более серьёзно относитесь к актёрской игре, чем люди думают. Такое тоже говорил...

То, что он «много» слышал о Юн Джухо от Чон Чжинина, было преувеличением. Чон Чжинин изначально не был тем, кто много говорит о других. Неважно, хорошее или плохое.

— Вы близки? С Чон Чжинином?

— Мы были в одной компании. И несколько лет жили вместе в общежитии.

— Вы тоже были в UB?

— Да.

Юн Джухо на секунду замолчал. Он, казалось, немного подумал, опустив глаза, а затем медленно поднял опущенные веки и снова посмотрел на Хёнсу. Длинные ресницы, от которых, казалось, можно было услышать звук взмаха.

— Разве эта компания не закрылась?

— А, да, ну... сейчас я просто работаю без агентства.

Хёнсу, думавший лишь о том, какие у Юн Джухо длинные ресницы, потирая затылок, ответил уклончиво. Разговоры о старой компании не были для него приятной темой.

— Для меня это первая настоящая роль. Мне многого не хватает, но я постараюсь. Буду благодарен за ваше руководство и наставления в будущем, сонбеним.

— ......

Казалось, теперь он должен был выглядеть общительным и покладистым младшим коллегой. Но даже на довольно убедительную, почтительную улыбку Хёнсу Юн Джухо лишь безразлично смотрел на него снизу вверх непроницаемым взглядом. Хёнсу потрогал своё лицо обеими руками.

— Что, что не так?

— Нет. Ничего.

Поглядев на него многозначительным выражением лица, Юн Джухо отмахнулся, сказав «нет».

— Для меня этот фильм тоже первая работа.

Взяв сценарий и снова приняв позу, он, казалось, собирался закончить разговор с Хёнсу.

— Мне, наверное, будет некогда даже за собой присмотреть, не то что руководить и наставлять. Так что не ждите многого.

А, да, наверное. Всё равно вы вряд ли из тех старших, кто тепло относится к младшим. Я был к этому готов, так что это даже не удар.

Украдкой скорчив гримасу, глядя на аккуратный затылок Юн Джухо, выпрямившего осанку, Хёнсу пошёл искать своё место. Он хотел успеть прочитать ещё хотя бы одну строчку сценария до начала читки.

Посмотрим, где же моё место...

Длинный стол, составленный из нескольких частей так, чтобы люди сидели лицом друг к другу, был уставлен простыми табличками с именами персонажей. Место Хёнсу было по диагонали от Юн Джухо, справа от героини.

Ли Сан (Сон Хёнсу)

Обнаружив свою табличку, он не смог сдержать улыбки. Достал телефон. Щёлк. На звук камеры Юн Джухо лишь поднял взгляд и перевёл его в его сторону, и Хёнсу поклонился, извиняясь.

Какая же вы придирчивая, здесь же не библиотека.

Он пытался сосредоточиться на сценарии, но это было нелегко. К волнению перед первой читкой добавлялось напряжение от того, что они здесь одни с Юн Джухо.

Даже для простой читки сценария Юн Джухо выглядел идеально, будто готовился к интервью. Макияжа не было, но одежда была безупречна, как у модели с обложки декабрьского номера GQ, а в причёске чувствовалась рука профессионала.

Но зачем он так рано пришёл? Он же главная роль и топ-звезда, незачем приходить рано. Даже если опоздает, никто и слова не скажет. Может, у него рядом были дела? Вряд ли. В последнее время он, кажется, мало что берёт.

Юн Джухо не отрывал глаз от сценария. Он не читал вслух, как раньше, но его тонкие губы постоянно шевелились, повторяя реплики про себя. Время от времени он часто пил воду, стоявшую перед ним.

Украдкой наблюдая за Юн Джухо поверх сценария, Хёнсу вдруг вспомнил восторги Джонхо. Ту историю о том, что Юн Джухо пьёт только воду дороже 400 тысяч за бутылку.

Но бутылка, которую Юн Джухо крутил в своих изящных пальцах, была самой обычной водой. Даже не импортной, которую часто можно найти в круглосуточных магазинах.

Так и знал. Среди тех уёбков, что стряпают хайп на чужих историях в ютубе, нет ни одного порядочного.

Хёнсу почему-то стало хорошо, и он стал хихикать, а потом снова встретился взглядом с Юн Джухо. Ему стало неловко, как будто его поймал классный руководитель, когда он хихикал с соседом по парте во время самоподготовки. Сотряхнув улыбку с лица, Хёнсу крякнул и уткнулся носом в сценарий.

В этот момент кто-то распахнул дверь конференц-зала и вошёл.

— Что это вы, актёры, так рано пришли?

Это была женщина среднего роста и телосложения, с короткой стрижкой, выглядевшая энергично. Хёнсу, не зная, кто это, неуклюже поднялся с места и поклонился. Сначала поздороваться — никогда не помешает.

Были ли они с Юн Джухо давно знакомы, но, обменявшись кивками, они закончили с приветствиями, и женщина быстрым шагом направилась к Хёнсу.

— Вы актёр на роль Ли Сана? Я Ким Югён, ответственный продюсер «Перехода».

— Очень приятно. Я Сон Хёнсу.

Хёнсу обхватил её протянутую руку двумя своими. Она энергично потрясала его руку вверх-вниз, внимательно разглядывая его лицо.

— Я уже по фото в резюме чувствовала — взгляд хороший.

— Правда? Спасибо.

— Чистый, но с вызовом взгляд — прямо как у Сана.

— Раз вы так говорите, мне немного спокойнее.

— Вы же прошли конкурс один на две тысячи. Уверенность в себе нужна.

— О... один на две тысячи?!

— Ага. Вы не слышали? На роль Ли Сана поступило две тысячи резюме. Наши сотрудники чуть не померли, просматривая их все.

Он и ожидал, что из-за режиссёра Чон Чжунхи желающих будет много. Но чтобы аж две тысячи... Хотя роль и значимая, но всё же второстепенная. А может, именно потому, что думали, что шансов больше, чем у главной роли, людей и набилось больше.

Услышав про конкурс один на две тысячи, Хёнсу от груза ответственности скрутило желудком.

— Ха-ха. Наш Хёнсу, лицо-то совсем побелело.

Продюсер Ким, видимо, развеселившись его реакцией, откинула голову и засмеялась.

— Можно называть вас Хёнсу?

— Конечно, конечно. И говорите со мной попроще.

— Сегодня на послесъёмочной выпьем — тогда, наверное, так и будет. Потом будут за спиной ругать, что слишком запросто общаюсь, — пошутила она.

— Да что вы.

— Отныне и до самого конца съёмок и промо-тура вы будете видеть моё лицо постоянно. Давайте жить дружно.

К счастью, ответственный продюсер, похоже, не была тем типом, с которым сложно иметь дело. По крайней мере, она не выглядела придирчивой или заставляющей окружающих чувствовать себя неловко. Похоже, она тоже в какой-то степени симпатизировала Хёнсу.

Если режиссёр — тот, кто делает произведение, то ответственный продюсер — это главный руководитель всей практической работы от планирования, администрирования, найма, маркетинга до привлечения дистрибьюторов для производства и распространения фильма. Хотя ситуация разная для каждого проекта и каждой студии, часто они обладают даже большей властью над фильмом, чем режиссёр.

Короче говоря, для Хёнсу она была очень важным человеком. Отношения с ней были не менее важны, чем с режиссёром.

Вдруг продюсер Ким понизила голос и кивнула в сторону Юн Джухо.

— Кстати, вы поздоровались?

— Да. Поздоровались.

— Хорошо, наверное, было непросто. Молодец.

Услышав, что он поздоровался с Юн Джухо, она похлопала его по плечу, словно подбадривая. Кажется, она хорошо знала, насколько Юн Джухо эксцентричный, по крайней мере, трудный в общении человек.

— Продюсер, ваш смех был слышен до самой лестницы. Что там такого смешного?

Дверь конференц-зала открылась, и появился новый человек.

— А, Чуюн! Смотри, наш Сан пришёл. Как тебе?

Продюсер Ким развернула Хёнсу плечами к человеку, только что вошедшему в зал.

Хан Чуюн.

Согласно тому, что он слышал заранее при заключении контракта, это был актёр Хан Чуюн, исполняющий в этом фильме роль режиссёра Чон Юджон.

— Оу, актёра на роль Сана наконец-то утвердили?

Восклицание Хан Чуюн было ближе к английскому «Oh», а не к корейскому «오우». Он был корейцем в третьем поколении, проживающим за границей, и начал серьёзно заниматься актёрством в сравнительно позднем возрасте.

— Очень свежий красавчик, да?

— Точно?

— И нагловатый, и чистый. Похож на Сана, который ожил и ходит среди нас.

— Вот именно что! — продюсер Ким возбуждённо хлопнула Хан Чуюн по плечу.

Хан Чуюн, кажется, сказал это без всякого злого умысла, просто желая похвалить.

— Давайте познакомлю вас. Это актёр Хан Чуюн, играющий Чон Юджона. А это актёр Сон Хёнсу, играющий Ли Сана.

— Здравствуйте, я Сон Хёнсу. Очень приятно.

По привычке Хёнсу согнулся в поклоне и протянул обе руки. Он знал, что Хан Чуюн старше его на четыре года, ему тридцать два, как и Юн Джухо.

— Мне тоже очень приятно. Поскольку актёры почти все одного возраста, думаю, сниматься в этом проекте будет очень весело. Правда?

Хан Чуюн широко улыбнулся и пожал руку Хёнсу. Он не поклонился и не протянул обе руки. Хёнсу тоже незаметно выпрямил сгорбленную спину.

— Кстати, а когда ты дебютировал? — спросил продюсер Ким, повернувшись к Хёнсу.

— Первая роль с репликой была около четырёх лет назад.

— А Чуюн дебютировал три года назад? Финансовая реклама?

— Именно.Финансовая реклама? В голове Хёнсу всплыл один образ.

— А? Может... реклама финансовой группы ARA?

— Оу, именно она! Нашёлся человек, который помнит!

Быть моделью для финансовой рекламы — не каждому под силу. Одной только узнаваемости недостаточно. Это могли позволить себе только знаменитости с чистым, вызывающим доверие имиджем, а для малоизвестных моделей требовался образ честного, добросовестного, или респектабельного и роскошного.

Тогда в рекламе финансовой группы ARA показывали роскошный образ жизни молодого мужчины, начинающего день в элитной высотке с потрясающим видом. Это был имиджевый ролик, создававший иллюзию, что с ARA возможна такая жизнь.

И тем мужчиной в рекламе, казавшимся добрым, мягким и полным жизнерадостной энергии, был Хан Чуюн.

— Тогда я как раз приехал в Корею ненадолго на празднование выпуска, меня на улице заметили и случайно сняли. А, Хёнсу, вы разве не знали? Я вырос в Бостоне. Университет окончил в Манхэттене.

— Я знал только, что вы из Америки.

— В общем, вернулся в Америку, учился в магистратуре, но меня всё не отпускали воспоминания о том, каково это — стоять перед камерой. Захотел бросить учёбу и заняться актёрством. Пришлось изрядно помучиться, убеждая родителей. Папа так разозлился, что целый день со мной не разговаривал, представляешь?

Хан Чуюн объяснял это с нахмуренным лицом, словно вспоминая ужасное событие. Папа не разговаривал с ним целый день. — Казалось, он не переживал в жизни ничего более страшного.

В отличие от мужчины из рекламы ARA, настоящий Хан Чуюн оказался довольно болтливым. Живая болтовня, происходящая из уверенности, что всем интересно его слушать. Для кого-то это могло быть привлекательной чертой. Хёнсу думал, что, покачиваясь на волнах киноиндустрии, повидал все типы людей. Но такой тип встретил впервые.

Он не такой невероятный красавец, как Юн Джухо. Но у него определённо была своя особая атмосфера. Для актёра это мощное оружие. К тому же, мягкая, располагающая внешность точно пользовалась спросом.

— Если дебют был четыре года назад, значит, Хёнсу — сонбэ.

На слова продюсера Ким Хёнсу покачал головой.

— Да там одна реплика официанта, что уж. Настоящим дебютом стоит считать «Переход».

— Настоящий дебют! Значит, мой настоящий дебют тоже «Переход».

Похоже, выражение «настоящий дебют» пришлось ему по душе, Хан Чуюн повторил его несколько раз, и продюсер Ким похлопал его по плечу, успокаивая.

— Тогда вы двое можете считаться ровесниками по дебюту. С этого момента вы ровесники.

— Я буду называть вас Чуюн хённим.

— Хённим? Я знаю, что в Корее это распространено. Но мне немного неловко. Чувствую себя дядей. Давайте просто «хён»!

— Чуюн... хён?

— Отлично, Чуюн хён! У меня ведь нет братьев и сестёр. Давайте подружимся, Хёнсу. Я люблю гулять. И выпить, и в рестораны сходить. А, кстати, вы каким спортом занимаетесь? Я слышал, в Корее сейчас немного в моде теннис. Вы играете в теннис?

От неуёмной болтовни Хан Чуюн у Хёнсу слегка закружилась голова. Он был даже болтливее Джонхо.

— Но, хён... вы очень хорошо говорите по-корейски.

— Я такой, да? Среди моих корейских друзей я говорю лучше всех! Дома мы обязаны были говорить только по-корейски. Но произношение ещё немного неуклюжее, так что сейчас я активно беру уроки.

— А, правда?

Хёнсу отвечал Хан Чуюн с безжизненной улыбкой и такими же реакциями.

— Преподавательница закончила факультет английского образования Сеульского университета, так что, к счастью, она и по-английски говорит отлично. Трудные моменты она объясняет на английском, так что понимать легче.

— А, правда?

Пока Хан Чуюн перечислял корейские пословицы, которые он сейчас учит, Хёнсу, делая вид, что слушает, кивал, но слова не доходили до его ушей. Судя по выражению лица, продюсер Ким был в таком же состоянии.

«Надо обязательно не забыть сегодня заказать беруши», — подумал Хёнсу про себя, и его взгляд невольно упал на одежду Хан Чуюн.

В отличие от идеально ухоженного Юн Джухо, он был одет в удобную повседневную одежду. Джинсы, пуховик, кроссовки. Хотя на них и не были выставлены напоказ логотипы, все вещи были от дорогих брендов. Особенно перекинутая через плечо сумка была весьма дорогим люксовым изделием.

Когда он знал только, что тот кореец в третьем поколении и поздно начал заниматься актёрством, то смутно предполагал, что, может, их ситуации схожи. Начинающий актёр, который, живя вдали от семьи и страдая от нужды, всё же лелеет надежду и растит свою мечту. Боевой товарищ по несчастью среди таких звёздных актёров, как Юн Джухо или Син Хёджин. Но, видимо, не у всех неизвестных актёров положение одинаковое.

Разглядывая сумку Хан Чуюн, которая была дороже залога за его собственную мансарду, Хёнсу сделал о нём вывод.

О каком товариществе по несчастью тут вообще можно мечтать.

— Чуюн, ты же знаешь, что тебе нельзя слишком хорошо выучить корейский?

Продюсер Ким, который, как и Хёнсу, демонстрировал безжизненные реакции, вдруг положил руку на плечо Хан Чуюн и с серьёзным выражением лица сказал:

— Да? Почему?

— Ведь по сюжету Чон Юджон тоже режиссёр, работающий в Америке. До конца съёмок «Перехода» тебе нужно сохранить нынешнее произношение.

— Оу, я об этом не подумал!

— Вот именно, такое, как сейчас, произношение! Нужно сохранить именно такой уровень.

Кажется, Хан Чуюн погрузился в раздумья, не приостановить ли ему на время уроки корейского. Продюсер Ким воспользовался тем, что он замолчал, и обратился к Хёнсу.

— Хёнсу, как тебе? Разве Чуюн, будучи выходцем из-за границы, тоже не идеален на роль режиссёра Чон?

— Да, и внешность — это та самая Чон Юджон, которую я представлял. И рост очень высокий.

— Наш Джухо тоже высокий. Мы изрядно помучились, подыскивая актёра, который бы ему не уступал.

— А? Значит, меня взяли из-за роста?

На шутку Хан Чуюн, брошенную с серьёзным лицом, все трое одновременно разразились смехом. Хотя смех Хёнсу был наполовину наигранным. Атмосфера в конференц-зале, где должна была проходить читка сценария, была тёплой и дружеской.

Если не считать чёрной ауры, поднимавшейся с того места, где сидел в отдалении Юн Джухо.

— Что такое?

Из той чёрной ауры внезапно прозвучал напряжённый голос. Все трое одновременно замолчали и посмотрели на Юн Джухо. Юн Джухо, сильно нахмурив брови, разговаривал по телефону.

— Я же говорил, чтобы вы обсудили детали с управляющим квартирой.

Атмосфера была неспокойной. Хотя Юн Джухо и говорил пониженным голосом, конференц-зал не был размером со стадион. Содержание разговора не могло не быть слышно.

Независимо от мрачности, Юн Джухо, одетый с ног до головы с иголочки, был похож на инопланетянина, на представителя другого вида. Персонаж манги, нарисованный в другом стиле. Примерно как Сон Тэун, ворвавшийся во вселенную «Крейзи Ракун».

Сон Тэун, то есть Юн Джухо, казалось, был очень зол. Он отодвинул стул и встал.

— Никаких изменений условий и никаких соглашений быть не может. Кажется, я с самого начала говорил об этом чётко. Неужели вы, будучи юристом, который учился гораздо больше меня, не можете этого понять?

Соглашение? Юрист? Трое посмотрели друг на друга, а затем снова на Юн Джухо. Юн Джухо, расхаживающий по углу конференц-зала с телефоном у уха, казалось, вот-вот пнёт стул своим длинным каблуком. К счастью, этого не произошло.

— Значит, нет смысла платить большие деньги и поручать дело крупной юридической фирме.

Неизвестно, что ответил собеседник, но Юн Джухо фыркнул с усмешкой, полной возмущения.

— Нет, господин адвокат Пак. Кажется, вы что-то не так поняли. Я не это имел в виду...

Да, даже всесильному Юн Джухо приходится выправлять слова, брошенные бездумно...

— Жалко денег, уплаченных вам.

Так он не выправляет. Ага, так он не выправляет.

Закончив разговор, Юн Джухо, словно пытаясь остыть, фух, подул на ладонь и вернулся на своё место.

— Чуюн, Чуюн.

Продюсер Ким Югён жестом подбородка дала знак Хан Чуюн. В отличие от предыдущего раза, она понизила голос до шёпота.

— Иди поздоровайся.

— Сейчас??

— Честно говоря, уже немного поздновато.

— Вы же сами видели атмосферу только что. Обязательно нужно здороваться?

На до сих пор беспечном лице Хан Чуюна на мгновение нависли чёрные тучи.

— Именно потому, что видела атмосферу, я и говорю. С таким человеком, если пройти мимо, не поздоровавшись, что будет?

— У нас же и совместных сцен не так много. Думаю, можно так и оставаться в натянутых отношениях.

— Нужно как следует соблюдать этикет со старшими. Честно говоря, и в Америке такое совсем не игнорируют.

— Я в Америке хорошо ладил со всеми, независимо от возраста. Как вы, продюсер, знаете, я вообще очень люблю людей. Если только это не бульдозер.

— Буль... что?

Продюсер Ким сказала вместо того, о чём хотел спросить Хёнсу. Хан Чуюн горделиво поднял подбородок и пояснил:

— Бульдозер. Я выучил на уроке. Ну, тот, кто пугающе угрожает и всё такое.

— Хах, Чуюн. Тебе, пожалуй, стоит поискать нового репетитора по корейскому.

— Почему?

— Чему ты научишься, если учишь тому, что никто из современных корейцев не использует.

— Но мы с ним хорошо понимаем друг друга...

— Чуюн, Чуюн?

— ......

— В общем, сейчас сначала поздоровайся.

«Это не моя вина, а вина Юн Джухо». Кажется, Хан Чуюн хотел сказать что-то вроде этого. И с этим, пожалуй, Хёнсу тоже не мог не согласиться.

— Даже если это его первый фильм, в этой индустрии он влиятельный человек. В шоу-бизнесе связи не менее важны, чем мастерство.

Атмосфера была такой, что продюсер Ким, похоже, не собиралась уступать. Хан Чуюн неохотно направился к Юн Джухо, неловко улыбаясь.

— Джухо сонбэ, здравствуйте. Вы рано пришли. Я тоже торопился, чтобы прийти пораньше.

Юн Джухо поднял голову и посмотрел на Хан Чуюна, мельком взглянув на часы на запястье.

— Сейчас 3:50.

— ...Да?

— Не похоже, что вы так уж торопились.

И снова уставился в сценарий.

Хотя они и познакомились недавно, но этот мужчина явно был мастером создавать ледяную атмосферу. Сон Хёнсу, наблюдавший за происходящим, чувствовал, как у него пересыхают губы. Но, строго говоря, ведь он не ошибался, правда? Читка назначена на 4, а если пришёл в 3:50 — это не то чтобы очень рано.

Хан Чуюн, застывший столбом рядом с Юн Джухо, вернулся обратно, проводя рукой по своему плечу.

— Продюсер, видите? Я же говорил — бульдозер.

— Ничего. Нечего бояться. Он так не только с тобой. Если подумать, этот парень, пожалуй, справедлив?

Хёнсу внутренне кивнул на слова продюсера Ким. Верно. Со мной он тоже справедливо ведёт себя как засранец.

— Я думал, раз мы ровесники, будет весело сниматься, и ждал этого.

— Всё только начинается. До съёмок ещё много времени. Ты же общительный, Чуюн. Так прояви немного этой своей общительности.

Хан Чуюн, ещё раз покосившись на Юн Джухо, покачал головой.

— С этим человеком, кажется, ничего не выйдет. Я не уверен.

В этот момент Юн Джухо вдруг резко поднялся с места. Хан Чуюн, видимо, подумав, что тот подслушал его и сейчас пойдёт за ним, мгновенно спрятался за спину продюсера Ким. Но Юн Джухо направился к входной двери.

— О, Джухо! Давно не виделись.

Кто-то, только что войдя в конференц-зал, протянул руку для рукопожатия Юн Джухо. Тот наклонился и ответил на рукопожатие, обхватив его руку двумя своими. Человеком, сумевшим вызвать у Юн Джухо такую манеру поведения, был актёр Чхве Дохун, исполняющий роль отца Исоль и Исана. Старший коллега с более чем 35-летним актёрским стажем.

Хан Чуюн, всё ещё прячась за продюсером Ким, пробормотал:

— Но с сонбэ он всё же держится почтительно.

— Если бы он был настоящим безумным отморозком, то не продержался бы в шоу-бизнесе 30 лет.

Хотя он и не улыбался во весь рот и не строил из себя милашку, но перед Чхве Дохуном Юн Джухо определённо был почтителен. Сложив руки перед собой и внимательно слушая слова старшего коллеги, Юн Джухо был похож на главного героя, посетившего похороны возлюбленной, погружённого в печаль и меланхолию. Хотя на самом деле он просто слушал рассказ Чхве Дохун о рыбалке.

Выражение лица продюсера Ким, смотревшей на Юн Джухо, было довольно довольным.

— Бульдозер он там или нет, но картинка-то получается.

Хёнсу полностью согласился с её словами. Ведь даже его поза, когда он подписывает чек на терминале для кредитных карт, выглядит как кадр.

Другие актёры, съёмочная группа и даже режиссёр Чон Чжунхи. В последующие 10 минут почти все члены команды прибыли шумной толпой. Когда зал заполнился людьми, холодная температура в конференц-зале быстро стала тёплой.

— Начинаем первую читку сценария «Перехода». Прошу всех занять свои места.

Хёнсу оглядел людей, сидящих за столом.

Уважаемый режиссёр Чон Чжунхи, продолжающий традицию корейской классической мелодрамы.

Признанный «богом актёрской игры» актёр среднего поколения Чхве Дохун.

Син Хёджин, которая строит свою собственную фильмографию благодаря привлекательной внешности, сочетающей аккуратность и индивидуальность, и прочной актёрской игре.

Хан Чуюн, актёр-иностранец, расширяющий сферу своей деятельности благодаря мягкой, располагающей внешности.

И топ-звезда Юн Джухо, не нуждающийся в каких-либо эпитетах.

Смогу ли я выполнить свою роль среди этих людей? Хёнсу под столом вытер вспотевшие ладони о брюки. Но чтобы добраться сюда, потребовалось целых 8 лет. И он не собирался уходить с игрового поля, будь то смерть или победа.

— Тогда первое слово предоставим режиссёру.

Представленный режиссёр Чон Чжунхи с доброй улыбкой поднялся со стула.

В месте, где не было зрителей, фильм «Переход» уже начинался.

— Хён, хён! Как прошло вчера?

Джонхо, едва начав смену, даже не сняв рюкзак, сразу же ворвался на кухню. Сон Хёнсу, нарезавший кимчи, встретил его безразлично.

— Что «как».

— Что значит «что» — читка сценария же! Рассказывайте всё от начала до конца!

От Джонхо, который вплотную придвинулся к нему сзади, схватившись за пояс, исходило сопение. Его длинные волосы щекотали щёку. Хёнсу локтём отодвинул его подальше от своей груди.

— Противно. Отойди.

— Как Син Хёджин вживую? На экране она выглядела довольно обычной, но всё же она знаменитость, наверняка вживую охренительно красивая? Про Хан Чуюна говорят, что он золотая ложка и единственный сын, у него голова — цветущий сад, это правда? А Юн Джухо? Юн Джухо правда пьёт воду за 400 тысяч? И говорят, он смотрит на уровень. Раз вы новичок, он же вас полностью игнорировал и всё такое? Если так, то я вместо вас раскрою всё в интернете... Ммпх, мммпх.

Хёнсу закрыл рот Джонхо, засыпавшего его градом вопросов.

— Тараторка, тараторка, тараторка. Вы вообще хотите, чтобы я отвечал, или нет? И твои волосы колются, так что, пожалуйста, заткнись.

— «Вы»? Кто? Кроме меня, здесь же никого нет.

Кто — кто. Ты и Хан Чуюн.

Положив нож, которым резал кимчи, и взяв в руки лопатку, Хёнсу ответил про себя.

Хлюп, хлюп. Ненадолго отставший Джонхо снова прилип и на этот раз принялся шмыгать носом в районе плеча Хёнсу.

— И синяки под глазами тёмные, и губы шершавые, и от тебя ещё так разит перегаром... Хён, вчера на корпоративе ты жахнул конкретно, да?

— Да, именно, так что говори потише.

— Вау, кажется, я впервые вижу, чтобы у тебя было похмелье? Чтобы такой пропойца, как ты, дошёл до такого состояния... А! Это Юн Джухо тебя заставил пить, да? Так ведь, хён?

Хёнсу начал накладывать на кимчи, разложенную на дне кастрюли, заранее приготовленный рис.

— Почему ты так рвёшься выставить Юн Джухо отбросом? Он что, должен тебе денег и не отдаёт?

— Нет, просто он выглядит как человек, который вполне на это способен и даже сверх того.

— Извини, что разочаровываю, но я наливал себе сам.

Не переставая накладывать рис, Хёнсу покосился на Джонхо и спросил:

— Кстати, Хан Чуюн — золотая ложка, говоришь?

Джонхо несколько раз кивнул.

— Говорят, и семья матери, и семья отца — бизнесмены. Но, кажется, родители Хан Чуюна не интересуются управлением. Оба профессора в Америке, вроде бы.

— Надо было сразу сказать.

Да, как и думал, золотая ложка. Становится ясно, что товарищество по несчастью — пустая мечта.

Из-за плеча Хёнсу Джонхо сверкнул глазами.

— Почему? Хан Чуюн вас проигнорировал? Унизил?

— Тон у тебя такой, будто ты надеешься, что Хан Чуюн меня проигнорировал и унизил.

— Да что вы! Если кто вас проигнорирует, я сразу же в интернете... Ммпх!

Заткнув лопаткой рот Джонхо, который, изображая стук по клавиатуре, лихорадочно шевелил всеми десятью пальцами. И, перебирая полку в поисках кунжутного масла, сказал:

— Хан Чуюн ведь ещё даже не знаменит. Неужели ты вообще не знаешь слухов из шоу-бизнеса?

— Ну, это всё благодаря ютубу.

Хотя это и не комплимент. Джонхо, важничая, ловко отскрёб с лопатки прилипшие рисинки и съел их.

В последнюю очередь, полив рис кунжутным маслом, Хёнсу закрыл кастрюлю крышкой и убавил огонь. От того, что кимчи просто полили кунжутным маслом, уже начал подниматься лёгкий вкусный аромат.

— А, хён! Куда вы? Расскажите же про встречу со знаменитостями!

Когда Хёнсу собрался уйти от плиты, Джонхо, не оставляя надежды, снова набросился.

— Пойду покурить. Выходи.

— Что, уже дистанцируетесь от нас, потому что снимаетесь в фильме с Юн Джухо?

— Нет. Просто я дистанцируюсь, потому что ты мне не нравишься?

Когда Хёнсу ответил с серьёзным лицом, Джонхо надул губы и отошёл.

— Следи за кастрюлей.

— Опять жареный рис с кимчи?

— А что, не будешь есть?

— Кто сказал, что не буду? Просто я очень люблю жареный рис с кимчи от Хёнсу.

Хёнсу невольно усмехнулся, глядя на этого бесстыдника, и взял куртку. Он уже собирался выйти через чёрный ход, но, схватившись за ручку, остановился и оглянулся на Джонхо.

— А, и ещё.

— Да?

— Юн Джухо тоже пьёт Самдасу.

Оставив Джонхо, который застыл с лопаткой в руках, он вышел за дверь.

Погода с каждым днём становилась всё холоднее.

В новостях пугали, что этой зимой ожидается самое сильное похолодание за 20 лет. Хёнсу дрожа от холода, застегнул молнию на куртке до конца. Самое сильное похолодание за 20 лет... Похоже, жителю мансарды придётся приклеить на окна плёнку.

Затянувшись зажжённой сигаретой и выпустив длинную струю дыма, он достал телефон. Запустил приложение соцсети. Алгоритм показывал Хёнсу случайные, похожие друг на друга посты.

— Сразу видно, челюсть подточили фильтром. Даже подтачивать надо в меру. Даже у Юн Джухо линия челюсти не такая. Ну и до какой степени они ноги удлинили? Эй, посмотрите, столб позади весь искорёжен.

Хёнсу злился на фальшивых красавчиков в соцсетях, собиравших десятки тысяч подписчиков. Если это выглядело как завистливая истерика, то это потому, что так оно и было. Так оно и есть. Реальность, в которой всё вокруг фальшивое, вызывает внимание, популярность и спонсорство, была горькой.

Когда-то у самого Хёнсу было почти сто тысяч подписчиков. Благодаря дружбе с успешным айдолом халлю.

Бывало, он бездумно загружал фото с Чхве Хонсо, и за несколько часов количество подписчиков увеличивалось на тридцать с лишним тысяч.

Тогда он перепугался, думая, что случилось что-то страшное. Вспоминая те воспоминания, Хёнсу усмехнулся, но его лицо внезапно померкло. Он затянулся сигаретой, улыбка сбежала с его губ.

Некоторые фанаты Чхве Хонсо идеализировали даже его друга, Сон Хёнсу, и становились его фанатами. Те, кто оставлял комментарии на английском, китайском, или на совершенно незнакомом иностранном языке, или на странном корейском, словно переведённом через переводчик, на самом деле не были подписчиками, которые могли бы помочь Хёнсу получить роль.

Но это было неважно. Он был благодарен тем, кто поддерживал его издалека лишь потому, что он был другом Чхве Хонсо. Некоторые из них даже стали настоящими фанатами самого Хёнсу.

Но после того, как Чхве Хонсо ушёл, Хёнсу полностью удалил тот аккаунт.

Новый аккаунт он завёл, когда начал выходить на сцену в театральной труппе, то есть когда начал стараться двигаться вперёд.

Выбравшись из трясины алгоритмов, Хёнсу на этот раз перешёл в свой аккаунт.

Посты: 576, Подписчики: 2649, Подписки: 324

В количестве подписчиков не было особых изменений. По сравнению со вчерашним днём прибавилось всего два-три человека. Такова реальность неизвестного актёра без сколь-либо приличной главной роли.

Хёнсу кликнул на самый последний пост. Это были фотографии и видео кошек, загруженные вчера вечером.

song.h.soooo Бездомная семья, живущая на парковке у ресторана

Недавно здесь родила котят мама-трёхцветка и четверо

Остальные братья и сёстры хорошо играют, а один только Ноздря боится

Хоть и смотрит, как будто хочет играть, но не подходит. Мам, и с этим ты собираешься выжить в этом суровом world how?

little_coco Ого, это просто кошки-отморозки. Мимими. Или это у оппы просто популярность среди кошек?

s_jooo97 Завидую кошкам, честно впервые кх-кх. Все малыши ультрамилашки.

nueee1018_ Хёнсу, откуда вдруг такой несвязный английский? кх-кх-кх

h0ng_h0lic Оппа, их четверо...

no_pro.blem @h0ng_h0lic сейчас это не проблема

urrvoice_jy @h0ng_h0lic я переживаю, как же наш оппа собирается выжить в этом суровом мире

kichic_kai37_01 Что случилось с чутьём на имена? кх-кх-кх. Трёхцветная, потому что трёхцветная, Ноздря, потому что у носа пятнышко кх-кх-кх. Оппа, умоляю, кх-кх-кх.

bombom.yr0423 @kichic_kai37_01 имена детям в будущем обязательно должна давать жена...

w0rld.howlive_zngd не «мамX», а «мамO»

xohongxosong Оппа, всё в порядке, мы любим вас не за то, что вы хорошо знаете английский.

chochoahco1224 @xohongxosong этот иностранный фанат дважды убивает Хёнсу ㅠㅠ

wh_a_thap_ Говорит так, а сам оппа Хёнсу, у которого Ноздря не выходит из головы.

kitykikeywt @wh_a_thap_ кх-кх-кх, точно. Скоро ведь, наверное, усыновит.

soosoosoo.h.soo @wh_a_thap_ малыш Симба, который хочет стать в будущем Скаром — вот в чём очарование Хёнсу.

— Я тоже знаю! Ф, о, у, эр! Фоур! Любой видит, что это опечатка! Ах... чёрт, почему там вылезла опечатка?

Хёнсу простонал.

После того как всю прошлую ночь он слушал маслянистое произношение Хан Чуюн, его собственный язык, казалось, весь заплетался. И в таком состоянии, ради шутки и смеха, он оставил этот пост, и как раз там произошла роковая опечатка...

Хёнсу, покраснев даже лицом, начал писать длинный оправдательный комментарий, но вскоре стёр его. Какая разница, «фоур» или «фор». Ведь правда в том, что я и английского-то не знаю на единицу.

Большинство оставивших комментарии были давними фанатами, чьи айди были ему знакомы.

Благодарные существа, которые приходили посмотреть спектакль, где его роль не набирала и десяти минут, и специально ходили в кино, чтобы увидеть фильм, где он снялся в массовке. Всё равно это были не комментарии, оставленные, чтобы высмеять Хёнсу. С ними он общался в соцсетях как с друзьями.

song.h.soooo Ноздря так уж плохо? Тогда как её назвать? Жду предложений имён для мамы-кошки и фор четверых кх-кх-кх

Оставив лишь этот ответ, Хёнсу на этот раз ввёл в поисковую строку соцсети другой аккаунт. Он не был на него подписан, но он всегда был вверху списка недавних поисков, так что можно было сразу перейти. Даже если его не было в списке, он помнил адрес аккаунта наизусть.

Чёрно-белый профиль в аватаре.

Нереально чистый контур лица.

Это был аккаунт Юн Джухо с 42 миллионами подписчиков.

Если не считать постов с посещениями показов моды и мероприятий брендов, амбассадором которых он был, аккаунт не обновлялся уже около 10 месяцев. И всё же за это время подписчиков прибавилось на пять миллионов.

Потому что даже если Юн Джухо не обновлял соцсети, не снимался в новых проектах, десятки сериалов с его участием и сейчас продолжали бесконечно транслироваться по всему миру.

Юн Джухо.

Неужели я правда буду работать с Юн Джухо?

Неужели я, вместе с Юн Джухо, снимаюсь в фильме режиссёра Чон Чжунхи? Что скажут фанаты, когда узнают? Когда на следующей неделе выйдут статьи, подписчиков, наверное, сильно прибавится? Ах, чешется всё внутри, прямо умираю.

Усмехнувшись, Хёнсу сунул руку вместе с телефоном в карман. Замёрзшие руки ныли так, что казалось, вот-вот лопнут. Зажав сигарету в зубах, он посмотрел на небо.

Его ждал тот же пейзаж, что и всегда. Окраина Тэханно. Кричащие вывеси интернет-кафе, бильярдных, пабов. Если смотреть вверх из узкого переулка, то и небо казалось тесным.

Куря в почти безлюдном заднем переулке в старой куртке поверх униформы, он чувствовал, что вчерашний день был словно в тумане. Наверное, именно так чувствовала себя Золушка на следующий день после того, как прокатилась в тыкве-карете на принцевский бал.

То, что его взяли в фильм режиссёра Чон Чжунхи. То, что он играл с Юн Джухо, пил с ним, получал от него нагоняй, вёл... нечто вроде разговора. Казалось, ничто из этого не оставило в мире никаких доказательств.

Чтобы отогнать беспричинную тревогу, он решает мысленно перебрать вчерашние события.

Джонхо спросил, как прошла читка сценария.

Одним словом — не очень.

От него не требовали великой актёрской игры, но из-за того, что голос дрожал, когда он читал сценарий, люди разразились смехом. К счастью, и режиссёр, и продюсер, похоже, смотрели на это снисходительно, но было очевидно, что если такое продолжится, снисхождения не будет. Раз он поставил печать на контракте и получил аванс, значит, это мир профессионалов.

Неизвестно, назвать ли это счастьем или трагедией.

Но не он один был актёром, который провалил читку.

Говорили, что цель — лишь слегка подышать в такт. Но первая читка заняла целых четыре часа. Когда режиссёр Чон Чжунхи сказал: «Может, на сегодня хватит?» — и закрыл сценарий, все были в состоянии полного изнеможения.

— Впервые с лекций по специальности в университете я так долго концентрировался, — устало произнёс кто-то, и атмосфера вокруг была такой, будто все согласны.

А что уж говорить о таком, как я, который даже в университете не учился. Хёнсу отчаянно хотелось одним махом осушить кружку холодного пива.

— Никто не передумал насчёт послесъёмочной? Я забронировал в «Kkul-I-Ne», так что можете направляться туда.

Услышав слова продюсера, Хёнсу, делая вид, что собирает сценарий, стал наблюдать за Юн Джухо напротив. Той стоял и разговаривал со своим менеджером, режиссёром Чон и продюсером Ким. Вот в такие моменты он выглядит не просто нормальным, а и вовсе отличным человеком.

Но пойдёт ли Юн Джухо даже на послесъёмочную после читки? Он же топ-звезда такого уровня?

Кажется, не только Хёнсу так думал. Хотя место уже объявили, никто не торопился уходить, все тянули время, поглядывая на одного определённого человека.

— Хёджин, ты ведь идёшь на послесъёмочную?

Хан Чуюн, сидевший рядом с Юн Джухо, перешёл к ним и заговорил с Син Хёджин.

— Конечно. Я для этого проекта вообще не брала других работ, чтобы сосредоточиться. У меня много времени.

— Значит, до конца съёмок ты вообще не будешь брать другие проекты?

— Думаю, да.

— Вау... Здорово, Син Хёджин. Вот почему режиссёры так хотят заполучить тебя.

Похоже, у этих двоих уже была дружба. Хотя Хан Чуюн был на три года старше, атмосфера между ними была непринуждённой.

— Кстати, а того менеджера, что был на прошлой встрече, не видно, — вдруг понизив голос, осторожно спросила Син Хёджин.

— А? Кого?

— Менеджера сонбэ Юн Джухо. Тот, что в круглых очках, с миловидным лицом.

— А... тот человек, кажется, был road-менеджером? Похож на водителя. Не иначе, как его уволили?

Хан Чуюн сделал жест, словно проводив ребром ладони по горлу. Он был похож на ребёнка, который, не понимая тонкости жеста, использует его когда попало.

— А что? Он был покладистым и хорошим человеком.

Хан Чуюн пожал плечами.

— Не знаю. Я слышал, он довольно часто меняет менеджеров.

На этом их разговор закончился. Но можно было прочитать их взгляды, молча смотрящие на Юн Джухо.

«Наверное, менеджер не выдержал его характера и ушёл. Или Юн Джухо уволил его из-за какой-то ерунды». — Примерно такое выражение было у них на лицах.

— Хёнсу, вы ведь тоже идёте на послесъёмочную?

Син Хёджин, перекинув сумку через плечо, повернулась к Хёнсу и спросила. Хёнсу, улыбнувшись, кивнул.

— Я же младший, мне не годится отказываться.

— Хорошо пьёте?

— Я вас не разочарую, сонбэ.

— Мой младший брат Исан, ты мне уже нравишься. Потом познакомлю со своим менеджером. В следующие несколько месяцев будем часто видеться.

— А... э-это, у меня нет отдельного менеджера для представления...

Не успев толком что-то объяснить, Син Хёджин вместе со своим менеджером покинула конференц-зал. К тому времени Юн Джухо тоже исчез. Он отвлёкся буквально на секунду — куда же тот делся?

Растерявшийся Хёнсу впопыхах схватил свою сумку. Спустившись по лестнице и выйдя из здания, он едва успел заметить Юн Джухо. Тот только что уселся на заднее сиденье огромного SUV, похожего на горбатого кита, и дверь тут же закрылась.

Нельзя было понять, придёт ли Юн Джухо на послесъёмочную или нет.

Перекинув рюкзак, который держал у груди, на спину, Хёнсу ускорил шаг. В отличие от других актёров, которые передвигались на машинах с водителями-менеджерами, у Хёнсу не было ни менеджера, ни машины.

К счастью, место послесъёмочной, «Kkul-I-Ne», находилось в пяти минутах ходьбы от офиса продюсерской компании. Крайне обычный районный ресторан, специализирующийся на свинине, где на стенах крупно написано меню: свиная грудинка, свиная шкурка, шея, лопатка и тому подобное, а в зале, где пол скользкий от свиного жира, повсюду стоят круглые стальные столы.

Когда Хёнсу, запыхавшись, добрался до ресторана, уже довольно много людей сидели на местах. Если добавить менеджеров актёров и съёмочную группу, то народу было немало.

Такова особенность кино. Даже для дипломной работы, которую снимают студенты, требуется несколько десятков человек.

— Актёр Сон! Сюда!

Продюсер Ким, сидевшая за дальним столом, взмахнула рукой и позвала Хёнсу.

— Почему так поздно? Хёнсу, соджу? Пиво?

Ещё не успев как следует сесть на стул, продюсер Ким уже занялась алкоголем. Хёнсу украдкой окинул взглядом атмосферу за столом — перед всеми стояли рюмки для соджу. Хёнсу, пододвинув стул без спинки, ухмыльнулся.

— Конечно, нужно начинать с соджу, продюсер.

— Режиссёр, я же вам говорила?

После ответа Хёнсу продюсер Ким неожиданно обратилась к режиссёру Чон, сидевшему во главе стола.

— А? Что?

— Что мы, кажется, действительно хорошо выбрали Сана.

Хорошо, что она оказалась человеком, любящим выпить. Хёнсу был довольно уверен в своей выноскливости. А в том, чтобы сблизиться с человеком, любящим выпить, он был ещё увереннее.

Напротив сидели рядом Син Хёджин и Хан Чуюн. Во главе стола, конечно же, сидел режиссёр Чон Чжунхи, по обе стороны от него — глава продюсерской компании и сонбэ Чхве Дохун, а рядом с главой продюсерской компании — продюсер Ким Югён. Как ни смотрел, нигде не было видно Юн Джухо.

— Э... сонбэ... не придёт...

— А? Кто? Что?

Собравшись с духом, он едва открыл рот, но, кажется, из-за шумной суеты продюсер Ким, сидевшая напротив, не расслышала.

— Ничего. Не обращайте вни... ма...

— А? Почему тот, кто ушёл раньше всех, пришёл последним?

Взгляд продюсера Ким внезапно устремился куда-то выше головы Хёнсу. Она подняла подбородок, некоторое время смотрела куда-то высоко и сказала с укором:

— Сходил покурить одну сигарету.

Голос, плавно скользящий к барабанной перепонке.

Даже не нужно было оборачиваться и проверять — это определённо был Юн Джухо.

Юн Джухо сел на пустой стул между Чхве Дохун и Хёнсу. От пальто Юн Джухо, сквозь стойкий запах дорогого парфюма, слабо веяло горьковатым запахом табака.

В невинные подростковые годы Хёнсу вожделел всё, что было запрещено несовершеннолетним. Ему казался крутым старшеклассник, появлявшийся на видавшей виды машине, которая, казалось, проехала 300 тысяч километров, а парни, собиравшиеся закурить в лесу позади района, казались взрослыми. Просто был ещё глуп.

Но неужели он сейчас вернулся в те времена?

От лёгкого запаха табака, исходящего от Юн Джухо, дорогого на вид крепкого парфюма и прохлады уличного воздуха сердце ёкнуло. Сейчас сигареты — это объект любви и ненависти, который хочется бросить, но не получается, не то что считать их крутыми. Может... в этом и заключается дурное влияние курения знаменитостей на подростков? Если так, то это, возможно, не совсем ерунда.

Расстояние было настолько близким, что их руки почти касались.

Стоило лишь немного повернуть голову, и в 30 сантиметрах перед ним было лицо Юн Джухо. Разве на таком расстоянии его лицо могут видеть только визажист и девушка?

Почувствовав настойчивый взгляд, Юн Джухо нахмурил брови и посмотрел на Хёнсу.

— Что.

— Простите? Нет, просто... у вас очень хорошая кожа.

— Правда, сонбэ. Мне тоже завидно. Должно быть, вам просто повезло от природы, — любезно присоединилась к разговору Син Хёджин с противоположной стороны.

— Какое там повезло. Только благодаря тому, что ухаживаю до смерти, держусь на таком уровне.

Однако реакция Юн Джухо была безразличной. Он, принимая рюмку для соджу, которую принёс работник ресторана, добавил:

— Надо ухаживать. Если хочешь продолжать эту работу, куря и выпивая.

— Это... да, вы правы.

Син Хёджин с неловким выражением лица кивнула в знак согласия.

Прежде чем появилось мясо, были расставлены соджу и пиво, и началась настоящая попойка. Хотя для Хёнсу это был первый полноценный фильм, к таким застольям в мире кино он уже привык. Ведь только выпитого на тех попойках, куда он пробирался в надежде получить роль, было бы достаточно, чтобы сравняться с рекой Ханган.

Конечно, была и разница с теми прежними застольями.

Тот факт, что сейчас Хёнсу сидит среди главных актёров.

— Наши актёры должны по очереди получить по рюмке от режиссёра.

По словам продюсера Ким, актёры неуклюже поднялись. Режиссёр Чон Чжунхи обошёл все столы, включая стол съёмочной группы и менеджеров, и лично наполнил первую рюмку каждому члену команды.

— Это работа, над сценарием которой я трудился долго. И благодаря главе Ли Кёнхён и продюсеру Ким Югён мы наконец-то можем приступить к производству. Давайте вместе оставим после себя хорошее произведение, которое запомнится надолго.

Режиссёр, как бы подавая пример, высоко поднял бокал, и последовали возгласы одобрения. Члены актёрского стола тоже чокнулись друг с другом. Даже Юн Джухо.

— Подождите! Все, пожалуйста, замрите на секунду! Первый тост «Перехода», сейчас сфотографирую. Актёры, посмотрите сюда!

Младший сотрудник производства запечатлел на камеру исторический первый тост команды «Перехода». В дальнейшем каждый момент создания фильма будет записан на ту самую камеру.

Хёнсу оскалился и широко улыбнулся. Ему даже не нужно было заставлять себя улыбаться. Сам факт того, что он гордо находился здесь вместе с ними как актёр на главную роль, вызывал естественную улыбку.

Хёнсу, опустив руку с поднятым бокалом, повернулся, чтобы выпить соджу. Это было ради этикета, ведь за столом были только старшие. Но как раз в тот же момент пошевелил рукой Юн Джухо. Тот, уже осушив соджу залпом, потянулся рукой, чтобы взять порцию блюда из ростков сои.

А? За это время соджу пролилось на рукав пальто Юн Джухо. До последней капли, полностью, всё.

Хёнсу не мог даже вскрикнуть. Он просто смотрел на место происшествия перед собой, широко раскрыв глаза и рот.

— Хёнсу, вот салфетки.

Син Хёджин, наблюдавшая напротив, быстро вытащила несколько салфеток и протянула их. Хёнсу рефлекторно схватил их и начал похлопывать по мокрому месту. Только один участок чёрного рукава пальто стал темнее от пятна. Казалось, он видит пятно на собственной жизни.

— Простите. Простите, сонбэ. Я совершил смертный грех.

Это были извинения от всего сердца. Казалось, вот-вот хлынут слёзы. Неужели я умру от руки Юн Джухо, даже не успев ни разу нормально сняться? Меня сейчас выгонят из фильма?

— Кажется, это то самое пальто, что было главным на подиуме в этом сезоне.

От слов Хан Чуюн у Хёнсу помутилось в глазах. Из-за интуиции, что это пальто от мирового люксового бренда. Если это главное пальто с показа Louis Vuitton Men's, послом которого Юн Джухо является уже 5 лет, то оно стоило минимум 10-20 миллионов вон. Хватило бы даже всей гонорара Хёнсу за «Переход», чтобы покрыть эту сумму, или нет? Пропал. Аванс он уже отправил бабушке...

— Всё равно это просто пальто.

Однако голос Юн Джухо был неожиданно спокоен.

Хёнсу, собравшись с духом, поднял голову. Юн Джухо, холодно глядя на Хёнсу сверху вниз, пробормотал:

— Если бы это было красное вино, я бы убил... ну, немного разозлился бы.

— ......

Сонбэ, может быть, вы хотели сказать «убил бы»...

— Сонбэ, мне очень жаль. Я обязательно оплачу химчистку.

— Не надо.

— Но оно же, кажется, очень дорогое...

Когда Юн Джухо начал снимать пальто с мокрым рукавом, его менеджер с другого стола быстро подошёл и принял его. Юн Джухо, слегка закатав рукав вязаного свитера, который был на нём снизу, взял палочки и сказал:

— Что я буду делать, вымогая у младшего коллеги деньги на химчистку?

— Дело не в деньгах, мне просто очень стыдно.

— Говорю же, ничего, младший коллега? Я приму это как должное, так что купите лучше одну курицу на всех.

Юн Джухо, словно говоря «хватит об этом», нахмурил брови и рявкнул. Вот оно, вот он бульдозер. Разве плохо было бы, если бы на таком лице слова были чуть покрасивее?

Хёнсу украдкой покосился на профиль Юн Джухо, который ел ростки сои. Потом смирился и отвёл взгляд. Всё же он был благодарен, что тот просто пропустил это мимо ушей.

Продюсер Ким, сидевшая по диагонали и нервно наблюдающая за ситуацией, удачно передала тарелку с мясом на их стол.

— Хёджин, лопатка подойдёт? Здесь лопатка просто обалденная.

— Да, я люблю лопатку!

Напряжённая Син Хёджин тоже обрадовалась появлению мяса.

— Не смешивайте с грудинкой, попробуйте просто лопатку. Я ещё заказал твенджан-чигэ. Рука тётушки на кухне здесь потрясающая. Это скрытая жемчужина, не понимаю, почему не раскручена.

— Сонбэ, дайте мне щипцы и мясо! Я ведь ещё и хорошо жарю мясо!

Хёнсу быстро вызвался и поставил перед собой тарелку, которую передали Син Хёджин. Он подумал, что это шанс разрядить обстановку.

— А так можно? В последнее время считается, что нельзя заставлять младших делать такое, — сказал Хан Чуюн Син Хёджин, которая колебалась.

— В таких вещах дело не в возрасте, а в эффективности — пусть делает тот, кто умеет. Хёджин, ты хорошо жаришь мясо?

— Нет.

— Я тоже. Некоторые думают, что раз я из Америки, то должен уметь делать барбекю. Но американское барбекю и корейское барбекю — это немного разные вещи.

Снова откроются врата ада ненужных подробностей от Хан Чуюн. Хёнсу уже собирался смириться.

— Кто с первого раза хорошо жарит? Если не делать, потому что не получается, то так и не научишься.

— ......

Юн Джухо ногой захлопнул врата ада ненужных подробностей Хан Чуюн.

Хлынувший поток лишней информации удалось остановить, но взамен атмосфера стала невыносимо холодной. Хёнсу, уловив настроение, вмешался.

— Да что такого сложного в жарке мяса? Нужно просто выложить вот так и иногда переворачивать. Пусть я это сделаю!

Он разложил хорошо нарезанную свежую лопатку на раскалённой плите. Был ли то из-за того, что рядом сидел Юн Джухо, или из-за этой напряжённой атмосферы, но руки у него дрожали, как во время читки сценария.

— Вау, у мяса правда отличный вид! Должно быть, это и правда хорошее место!

Он пытался вести себя развязно, как обычно, но по спине у него струился холодный пот.

К счастью, Син Хёджин тоже приложила усилия, чтобы разрядить неловкую атмосферу. Она открыла новую бутылку соджу и обратилась к Юн Джухо:

— Сонбэ, как насчёт того, чтобы по очереди наливать друг другу? У нас ведь много совместных сцен. По сценарию у нас близкие отношения. Нужно подружиться до начала съёмок.

— Хм. У Пэккана и Чон Юджон не так уж много пересекающихся сцен.

Юн Джухо, который в закусочной, а не в баре, потихоньку брал макароны-воздушные палочки, поданные в качестве закуски, и, покосившись на Хан Чуюн, сказал это. Пэккан — роль Юн Джухо, Чон Юджон — роль Хан Чуюн.

«Хватит портить атмосферу, заткнись, пожалуйста», — Хёнсу было такое настроение, что он хотел запихнуть целую горсть палочек в рот Юн Джухо.

— Но ведь есть ещё командная работа. Атмосфера на площадке важна.

На этот раз Син Хёджин тоже не отступила легко.

— Если атмосфера на площадке гибкая, то можно сосредоточиться на игре, не думая о другом. Площадки, где актёры соперничают и меряются силами, — я через это проходила, так что знаю. Это слишком утомительно.

— Ты знаешь о кино больше меня, Хёджин. Если ты так говоришь, значит, так оно и есть.

Юн Джухо, который опирался локтями на стол, пожал плечами и согласился. С мыслью «оказывается, он может говорить и вполне разумные вещи» Хёнсу снова посмотрел на Юн Джухо. Син Хёджин тоже казалась удивлённой собственными словами. Наверное, она не ожидала, что Юн Джухо так легко согласится.

— Ха-ха... вот именно. Между актёрами должно быть доверие, тогда на площадке свободно рождаются идеи, и можно уловить течение лишь по взгляду или жесту партнёра. По крайней мере, в моём случае так было.

Выслушав Син Хёджин, Юн Джухо на мгновение задумался, а затем кивнул.

— Хёджин, ты тоже знаешь, но на съёмочной площадке сериалов особо нет такого. Потому что и так еле успеваешь снять необходимый материал на день. Хотя некоторые актёры предпочитают именно такой темп. В любом случае, я тоже считаю атмосферу на площадке важной. Если между актёрами хорошая атмосфера, то и у съёмочной группы не уходит лишняя энергия на ерунду.

— Верно, это тоже важно!

Син Хёджин активно согласилась.

У Хан Чуюн было такое выражение лица, будто ему есть что сказать Юн Джухо, но он только надул губы и на этот раз не стал вставлять свои пять копеек.

Юн Джухо первым взял бутылку и первым наполнил рюмку Син Хёджин.

— Сонбэ Джухо, правда, давно не выпивали вместе.

— Точно. После «Звёздного леса» мы, кажется, нигде и не встречались?

— Виделись на новоселье у сонбэ Нам Сеён, но тогда вы, сонбэ, лишь мелькнули лицом и ушли.

— А, так мы тогда виделись. Это было уже позапрошлым годом?

Юн Джухо и Син Хёджин когда-то вместе снимались в сериале «Звёздный лес» несколько лет назад. Тогда Син Хёджин как раз переживала период роста популярности после дебюта. Сериал имел огромный успех, и Син Хёджин смогла перейти на главные роли в следующих проектах.

Думали, что Юн Джухо одинаково остёр со всеми.

Но наблюдать за тем, как он с Син Хёджин «относительно» мягок, было странно. Он даже общался с ней почти как нормальный человек.

Любопытство Хёнсу перевесило страх перед Юн Джухо.

— Значит, вы двое близки?

Ответила Син Хёджин.

— М-м... тогда сонбэ Джухо был главным героем, а я играла лучшую подругу героини. У нас почти не было совместных сцен. В отличие от кино, на сериалах не так часто устраивают корпоративы. Так и не стали особо близки.

— Но я и тогда знал, что у тебя всё получится, Хёджин.

Наполняя рюмку Хан Чуюн, Юн Джухо заговорил. На лице Син Хёджин появился радостный оттенок.

— Сонбэ так думал обо мне?

— Говорят, ты просила у продюсера Пак Гона переснять сцену.

— Эти слухи дошли и до сонбэ?

— На площадке нет ничего, чего бы я не знал.

— Наверное, вы очень меня ругали.

— Много ли тех, кто говорит «переснимем, потому что мне не нравится лицо, попавшее в кадр»? Но про тебя говорили, что ты говорила об актёрской игре. Что, мол, не сходится тон игры с партнёром, из-за чего эмоции выбиваются, поэтому хочется переснять.

— Да, да. Меня уже много раз ругали продюсер за наглость.

Юн Джухо слегка повернулся в сторону Хёнсу.

— Я подумал: «Неплохой актёр». Как можно услышать «господин актёр», не имея такой амбициозности в своей игре?

Наполняя рюмку Хёнсу, Юн Джухо всё же разговаривал с Син Хёджин. Он даже выглядел довольным.

Слова Чон Чжинина были правдой. То, что Юн Джухо искренен в актёрской игре больше кого бы то ни было и перфекционист больше кого бы то ни было. Поэтому младший коллега, серьёзно относящийся к игре, должно быть, казался ему симпатичным.

— Ой? Сонбэ, это же нечестно. Давайте я вам налью.

Юн Джухо собирался наполнить свою рюмку последним, и Син Хёджин попыталась остановить его. Но с противоположного места ей не хватало сил, чтобы помешать.

— Не надо. Свои рюмки пусть каждый наливает сам.

Чётко сказав это, Юн Джухо протянул рюмку первым, предложив произнести тост. Остальные трое тоже подняли свои.

— Постараемся.

Сказав так, Юн Джухо посмотрел поочерёдно на Хан Чуюн и Хёнсу. И добавил:

— Все друг друга. Чтобы не навредить проекту.

Кажется, непроверенные актёры заставляли Юн Джухо нервничать. Но на этом месте болтовня о решимости относительно проекта не могла его убедить. Оставалось только показать своей игрой в будущем.

— Станет ли кто-то обузой или козырной картой — это покажет только время.

В отличие от Хёнсу, Хан Чуюн уверенно парировал слова Юн Джухо. И протянул руку к бутылке.

— Тогда на этот раз я налью всем по рюмке.

Однако Юн Джухо, схватившись за дно бутылки, остановил его.

— Следующая очередь Син Хёджин.

— Почему? Я ведь старше Хёджин.

— Не «хён», а «оппа», наверное.

После замечания Юн Джухо Хан Чуюн поправился.

— Ладно, тогда. Я оппа для Хёджин, значит, моя очередь.

— Мы что, на дружеской встрече? Идём не по возрасту, а по порядку дебюта.

Юн Джухо, шевеля бровями вверх-вниз, пригрозил. Хан Чуюн нехотя отпустил руку, сжимавшую бутылку.

Син Хёджин, вместо того чтобы снова напрягаться, как раньше, вздохнула и покачала головой. Видимо, решила, что не стоит серьёзно воспринимать спор этих двоих.

После того как рюмка Син Хёджин сделала круг, Хан Чуюн, наконец-то решив, что сейчас его очередь, снова потянулся за бутылкой.

— Погоди.

— На этот раз почему опять! Ведь моя очередь.

Снова поставив Хан Чуюн на место, Юн Джухо повернулся к Хёнсу и спросил:

— Когда вы дебютировали?

Когда на тебя внезапно смотрят таким лицом, это определённо не полезно для сердца. Как будто тебя атаковали в беззащитном состоянии, Хёнсу невольно потрогал левую сторону груди и слегка отодвинул верхнюю часть тела назад.

— «Счастье среды».

— Работа режиссёра У Сонмина?

Кивок.

— Четыре года назад. А вы?

На этот раз Юн Джухо спросил у Хан Чуюн.

— Мы с Хёнсу договорились считать настоящим дебютом «Переход».

— Это по какой такой системе исчисления? Разве бывает «настоящий дебют» и «ненастоящий дебют»? Дебют — он и есть дебют.

Затем он отобрал у Хан Чуюн бутылку и передал её Хёнсу. Не получалось ни принять, ни отказаться, Хёнсу, поглядывая то на Юн Джухо, то на Хан Чуюн, пытался уловить настроение. Он чувствовал себя так, будто его спина лопнет, не выдержав схватки китов, и разлетится в прах.

— Вы не нальёте? Алкоголь?

Юн Джухо, держа рюмку, торопил.

— Я ведь младший и по возрасту. Просто будет лучше, если я последний...

Брови Юн Джухо дёрнулись.

— Разве в университете не называют старших «сонбэ», даже если они младше по возрасту?

— Я... не учился в университете, так что не знаю.

— Я тоже не учился. В этом мире стаж — это и есть возраст. Возраст как актёра.

— ......

— После того как сблизитесь лично, можете называть друг друга «хён» и «донсэн», а сейчас мы сидим здесь как актёр с актёром, поэтому предлагаю идти по порядку дебюта.

Закончив говорить, Юн Джухо сам вложил бутылку соджу в руку Хёнсу. Хёнсу так испугался, когда рука Юн Джухо коснулась его кожи и эти красивые пальцы коснулись его руки, что чуть не уронил бутылку. Мысль о том, что если такое случится, то на этот раз Юн Джухо и вправду может схватить его за горло, вмиг протрезвила его.

Что поделать. Сколько ни говори, что мир изменился, в шоу-бизнесе, и особенно в кинематографе, всё ещё существует строгая иерархия между старшими и младшими. Юн Джухо с 30-летним стажем был далёким-далёким великим сонбэ. Если сказал «ползи», значит, ползи.

Руки дрожали сильнее, чем во время читки сценария, сильнее, чем когда он выкладывал мясо на гриль.

Юн Джухо, глядя сверху вниз на руки, дрожащие, пока он наливал алкоголь, зловеще улыбнулся.

— Только не пролейте на мою одежду на этот раз.

Вау... Юн Джухо, а ты злопамятный.

Мельком взглянув на него исподлобья, Хёнсу увидел лицо, сияющее от удовольствия. Когда он без выражения, он похож на бескровного вампира или замороженного человека. Но с таким выражением лица он был похож на ужасно непослушного, досадного подростка.

— Пэккан, Исан. Делят первый бокал.

Голос Син Хёджин заставил их обернуться; она смотрела на экран своего телефона и улыбалась. Камера на задней панели телефона была направлена на Хёнсу и Юн Джухо. Щёлк.

— Смотрите. Полностью Пэккан и Исан. Отличный кастинг.

На экране, который она показала, Юн Джухо и Сон Хёнсу сидели рядом, глядя прямо в камеру.

Несмотря на то, что фотографию сделали внезапно, на Юн Джухо не было и следа изъяна. Нереалистичная внешность была точно такой же, как на тех «папарацци»-фото и видео с подписью «Вот так выглядит Юн Джухо вживую».

— Пэккан — старший брат Сана, его друг, герой и, честно говоря, почти первая любовь. Но на этом фото, как ни посмотри, кажется, что Сан дрожит перед ним.

На плечо Хёнсу, недовольно говорившего это, внезапно хлоп, легла рука Юн Джухо.

— ......

Когда он коснулся его руки, сердце сжалось, но на этот раз сжавшееся сердце мгновенно расширилось, готовое взорваться. Казалось, что сердце в форме сердечка вот-вот выскочит из груди, как в мультфильме. И ему казалось, что все видят это. Все, включая Юн Джухо. Моё сердце, бьющееся из-за Юн Джухо.

Прямо у самого его лица Юн Джухо непринуждённо сказал:

— Когда Сан узнал, что Кан убил его отца, он, наверное, тоже дрожал.

Его слова не доходили до мозга. Все нервы были сосредоточены на плече, на котором лежала эта рука.

— Сонбэ, хватит дразнить Сана. Относитесь к нему так, как Кан относится к Сану. Если Сан будет бояться Кана, съёмки станут трудными, разве нет?

На слова Син Хёджин Юн Джухо на этот раз склонил голову набок, глядя на Хёнсу.

Слегка приподняв подбородок, он на мгновение уставился на него из-под опущенных век. Из-за позы с рукой на плече расстояние было слишком близко. Неизвестно, был ли в этом взгляде какой-то умысел, или же драматичная внешность Юн Джухо заставляла чувствовать, будто умысел есть. Это был взгляд, который, должно быть, вызывал у множества противоположного пола множество недоразумений и иллюзий.

Будь я женщиной, я бы наверняка из-за этого взгляда ошиблась. Подумала бы, что Юн Джухо мной интересуется.

Юн Джухо, молча смотревший в глаза влажным, полным недоразумений взглядом, покачал головой с кривоватой улыбкой.

— Не похоже, чтобы он меня особенно боялся, — сказал он.

— Неправда. Мне страшно, сонбэ. Вы же видели, как у меня руки дрожали.

Сколько невероятных актёрских усилий потребовалось, чтобы сказать это так, будто ничего не случилось. Юн Джухо, всю жизнь проживший топ-звездой, не узнал бы этого, даже если бы воскрес из мёртвых.

— Вон там сидит по-настоящему страшный сонбэ. Мне тоже нельзя говорить, что страшно. Так было у меня.

Юн Джухо убрал руку с плеча и сам налил себе в рюмку.

— Кстати, Хёджин, ты ведь не собираешься выкладывать ту фотографию? В соцсети там, или куда-то ещё.

— А? Нельзя? Я думала, может, выложу на следующей неделе, когда выйдут новости о кастинге сонбэ и Хёнсу.

Поднося рюмку к губам, сказал Юн Джухо:

— У меня лицо не очень.

— Не очень?? В каком месте?

Слова выскочили рефлекторно. Осознав, что все взгляды прикованы к его лицу, только тогда нахлынуло сожаление.

Юн Джухо, собиравшийся выпить, остановился и с недоумением посмотрел на Хёнсу. А в следующее мгновение фыркнул, усмехнувшись. Он откинул голову и одним махом осушил рюмку. Линия лба, переносицы, губ и шеи — как на картине.

Поняв, что слишком засмотрелся, Хёнсу поспешно отвернулся.

Даже если он признался Юн Джухо, что он фанат, другим об этом знать не хотелось. Потому что быть на положении школьника, тайно влюблённого в учительницу на практике, с обсуждениями в стиле «говорят, Хёнсу фанат сонбэ Джухо» — это он отклонял.

В ресторане становилось всё шумнее. Неудивительно — застолье с группой около тридцати человек.

Тем временем с одной стороны организовался мини-фанмитинг Юн Джухо.

Хотя ресторан был почти полностью арендован командой «Перехода», среди съёмочной группы тоже было много желающих с ним сфотографироваться. Син Хёджин, как и подобает ведущей актрисе, тоже не могла присесть ни на минуту. Даже для работников киноиндустрии, которые видят актёров до отвращения часто, эти двое были звёздами, с которыми хочется оставить «аутентичное фото».

У Хан Чуюн, который недавно начал появляться повсюду, популярность тоже была неплохая. Он был из тех, кто легко подходит, и даже сам предлагал сфотографироваться.

Но вот к неизвестному актёру без сколь-либо значимых работ никто не подходил.

Охраняя стол в одиночестве, Хёнсу сдвинул прожаренное мясо на край гриля. Выкладывая на освободившееся место свежее, он мельком взглянул на противоположную сторону стола. Кто-то из сотрудников продакшна, дождавшись своей очереди, как раз вставал рядом с Юн Джухо.

— А можно под руку?

На её вопрос, полный детского восторга, Юн Джухо изогнул руку, освобождая место. Она, стоящая с ним бок о бок под руку, казалась человеком на вершине блаженства.

Тут Хёнсу узнал её.

«Поднимитесь на второй этаж, в конференц-зал».

Это была та самая сотрудница, которая сегодня, когда он пришёл в офис продакшна и спросил, где будет читка, ответила с видом души нараспашку, безжизненно. Нынешняя, полная энергии, была совсем другим человеком. Благодаря Юн Джухо она обрела потерянную душу.

Каково это — иметь возможность делать кого-то настолько счастливым, просто фотографируясь с ним, не делая ничего особенного? Для нынешнего Хёнсу это был вопрос без ответа.

— Мясо, кажется, подгорает.

— ......

Вернувшийся на своё место рядом Юн Джухо едва не заставил его уронить щипцы. Хёнсу поспешно убавил огонь и перевернул мясо.

— Хватит жарить. Всё равно теперь, похоже, все только пьют.

— Д-да, наверное?

Пока он ненадолго задумался, фан-встреча, видимо, закончилась.

— Сгорело. Это уже нельзя есть.

Вместо щипцов взяв палочки и переворачивая мясо, Юн Джухо убрал один кусок, почерневший до состояния угля. Лицо, которое, казалось, не нуждалось ни в туалете, ни во сне, ни в поте, — пьющим соджу и жующим лопатку — было удивительным, сколько ни смотри.

— Сонбэ, вам, наверное, тоже тяжело.

— Что именно?

— Ведь куда бы вы ни пошли, везде будут такие вот мини-фанмитинги.

Юн Джухо, опрокинув в себя ещё одну рюмку соджу, пожал плечами с видом «ничего особенного».

— Я с самого детства так живу. Теперь, наоборот, было бы хуже, если бы никто не хотел со мной фотографироваться, наверное?

— Неожиданно.

— Что именно?

— Я думал, вы будете раздражаться от таких вещей. Фотографировать и всё такое.

— Я не всегда на это соглашаюсь. У меня и работа есть, и времени не так много, чтобы разбрасываться.

— Но сейчас вы очень старательно всё делаете.

— Потому что важен боевой дух съёмочной группы и сотрудников.

— ......

— Многие актёры думают, что если они хорошо играют перед камерой, то и фильм получится хорошим.

Выпив ещё соджу, Юн Джухо взял палочками кусочек лопатки, которую пожарил Хёнсу, и положил в рот. Хёнсу, хотя Юн Джухо этого и не заметил, всё время подкладывал ему наиболее удачно прожаренные куски.

Глядя на лицо Юн Джухо, жующего мясо, которое он сам пожарил, Хёнсу не заметил, как на его лице расплылась довольная улыбка.

Осознав это, он тут же нахмурился. «Я рад, что мясо, которое я пожарил, попало в живот Юн Джухо». Что за «Мизери» такая.

— Режиссёр! Дайте мне фидбэк по сегодняшней читке!

Хан Чуюн, шумно общавшийся с соседним столом, вернулся на своё место и выкрикнул, обращаясь к режиссёру Чон Чжунхи. Видимо, за это время он выпил немало алкоголя — его тонкое лицо сильно раскраснелось. Режиссёр Чон с улыбкой спросил:

— Внезапно фидбэк?

— Потому что я кое-что услышал сейчас.

— Хе-хе, что же ты услышал?

— Говорят, нельзя верить, когда режиссёр говорит «хорошо», «молодец», «здорово». Говорят, потом на площадке прольётся кровь. Прошу фидбэка.

Хан Чуюн сложил руки, словно в молитве, и низко поклонился. Из-за опьянения его корейское произношение было ещё хуже обычного.

— Да, верно. На читке вы говорили, что всё отлично. Пожалуйста, скажите, чего нам не хватает. Мы хотим учесть это.

Син Хёджин тоже присоединилась. Режиссёр Чон, казалось, колебался.

— Не хочется подрывать дух актёров ещё до начала съёмок.

— Думаю, здесь не так-то просто кого-то подорвать, режиссёр.

На слова Син Хёджин несколько человек разразились смехом.

— Хм. Тогда, может, стоит немного хлестнуть кнутом?

Режиссёр Чон, у которого седых волос было больше, чем чёрных, с добродушным выражением лица шутливо улыбнулся.

— Все серьёзно подготовились, сосредоточились на своих ролях — это хорошо. Но мне кажется, понимание других ролей и взаимодействие с другими актёрами вы, относительно, во многом упустили.

Из-под стола донёсся шорох от Юн Джухо. Что такое? Он что, пишет сообщение, пока режиссёр говорит? Не ученик же, тайком тыкающий в телефон на уроке...

Хёнсу мельком глянул под стол. Юн Джухо записывал фидбэк режиссёра.

— Например, скажем так. Актеру Чуюн по роли нужно сохранять иностранный акцент. Но если, не учитывая тон других актёров, погружаться только в свой собственный образ, можно слишком выбиваться.

— Но все говорят на беглом корейском, только у меня акцент другой. Разве это не значит, что я неизбежно буду выбиваться?

Хан Чуюн задал режиссёру вопрос.

— Давать тонкий нюанс в том же потоке и уходить в совершенно другое русло — это разные вещи.

Хёнсу кивнул.

Кажется, я понимаю, режиссёр. Нужно создать разницу между Кан Пэкхо и Со Тэуном в рамках одного мира «Слэм Данк», а не превращаться в Со Тэуна, ворвавшегося во вселенную «Крейзи Ракун», да?

— А я, режиссёр?

Син Хёджин, сверкнув глазами, придвинула стул поближе.

— Хёджин справляется хорошо. Что Син Хёджин хороша — это все знают. Но есть необходимость регулировать тон своей игры в зависимости от характера произведения и актёрского стиля партнёров.

— Честно говоря, я сегодня тоже была в замешательстве.

— Все были как будто каждый сам по себе, правда?

— Да...

Син Хёджин неловко улыбнулась.

— Это была первая читка. Не стоит слишком переживать. Дело не в том, кто был хорош, а кто плох, а в том, что нам нужно взаимодействовать друг с другом в будущем.

Син Хёджин была актрисой, чьё актёрское мастерство признавали все. Особенно в кино, она в каждом проекте становилась темой для разговоров благодаря своей игре. Когда даже она получила замечание, Хёнсу начал понемногу нервничать.

— Хёнсу.

— Да, режиссёр!

Услышав скованный ответ, режиссёр послал ему мягкую улыбку. Но теперь даже эта добрая улыбка уже не могла успокоить Хёнсу.

— Хёнсу, ты видел мои работы?

— Все до одной.

— Все?

Не только режиссёр Чон, но и сидящий рядом Юн Джухо повернулся к Хёнсу.

— Да, я смотрел все, даже те, где вы участвовали как второй режиссёр.

— Редкий увлечённый молодой человек.

После того как кастинг на этот проект утвердили, Хёнсу, даже сокращая сон, проштудировал работы режиссёра. Ему хотелось сделать всё возможное, чтобы подготовиться к роли Исана.

— Слышал, это твой первый официальный фильм. Сильно волновался?

— Да... Простите.

— Ха-ха-ха. Ещё ничего не началось, а ты уже извиняешься.

— Просто во время читки у меня так сильно дрожал голос.

— Мой режиссёрский стаж уже перевалил за 35 лет. Я с одного взгляда вижу, усердный ли актёр или тот, кто полагается только на свой талант и баклушничает. Я знаю, Хёнсу, что ты усердно готовился.

Хёнсу плотно сжал губы и низко опустил голову. Уши его горели. Не от стыда или смущения, а от благодарности к режиссёру Чону, который признал его старания.

До сих пор на площадке его всегда только ругали. «Ты даже одну реплику не можешь нормально выдать?», «Вот поэтому ты и неизвестный». Ему приходилось, выслушивая такие оскорбления в лицо, кланяться и говорить «простите, я попробую ещё раз».

Сначала он думал, что проблема действительно в его игре. Но для одной реплики эпизодической роли, у которой нет ни предыстории, ни эмоциональной линии, вряд ли требовалось выдающееся актёрское мастерство. По мере накопления опыта он естественным образом понял: есть режиссёры и съёмочные группы, которые срывают стресс, полученный от главных актёров, на эпизодниках и массовке.

— Не нужно так волноваться. Знаешь почему?

Хёнсу поднял голову и посмотрел на режиссёра Чона.

— Мне не нужна марионетка, которая будет с точностью до запятой и каждого слова воплощать сценарий. Останется ли Исан марионеткой или будет жить и дышать на экране — это зависит исключительно от актёра Сон Хёнсу.

— ......

— Поэтому можешь не оглядываться на меня и свободно выражать только своего, особенного Исана.

— ......

— Понимаешь, о чём я?

Честно говоря, не очень.

Но сказать такое режиссёру он не мог. Хёнсу лишь неловко улыбнулся. Режиссёр Чон Чжунхи, наверное, и сам понял: этот неизвестный актёр не понял и половины из сказанного. Но он не стал давить и отступил.

— А что касается Джухо...

Взгляд режиссёра Чона, смотревшего на Хёнсу ссутулившись, медленно переместился на Юн Джухо.

Уж Юн Джухо-то ему нечего сказать. Честно говоря, его игра всем показалась стабильной, меня самого аж за сердце щипало.

Хёнсу очень хотелось, чтобы при всех, особенно при Хан Чуюн, режиссёр Чон официально похвалил Юн Джухо. Предвкушая это, Хёнсу уже заранее испытывал чувство удовлетворения.

— Я знаю, что Джухо долго работал только в сериалах. И знаю, какой ты жадина в актёрской игре. Но в этот раз у тебя слишком много мыслей.

— Пэккан в этом произведении тоже, кажется, парень с большим количеством мыслей.

— Хм, и это верно.

На дерзкий ответ Юн Джухо режиссёр Чон кивнул и рассмеялся, словно его позабавило это. Но слова, сказанные после того, как утих смех, отличались от ожиданий Хёнсу.

— Однако послушай. Если слишком увлечься мыслью «я хочу сделать хорошо», легко упустить красоту гармонии. Думаешь, если просто собрать людей, которые хорошо поют, получится хорошее хоровое произведение? С кино то же самое. Недостаточно просто хорошо исполнять свою роль, чтобы получился хороший фильм.

Сам Юн Джухо слушал с каменным лицом, не выказывая ни малейшей реакции. Но Хёнсу был потрясён. Он чувствовал себя так, будто стал свидетелем ареста и увода лидера религии, в которую слепо верил.

Он не хотел видеть, как Юн Джухо получает замечания по игре. Это было так же мучительно, как видеть героя, дрогнувшего в решающей битве со злодеем. Хёнсу не мог оторвать взгляд от профиля Юн Джухо.

Но ведь в конце концов победите же вы, сонбэ? Может, в начале вы и пропустите пару ударов, но в конце герой ведь контратакует и всех уложит. Я не смотрю другие фильмы, только такие.

— Понял. Я ещё подумаю.

Ответом Юн Джухо завершилось, и режиссёр Чон Чжунхи, вздохнув, поспешно потянулся за соджу.

— Уф, хлестать кнутом на этапе препродакшна — это слишком тяжело.

— А мне показалось, вы неплохо орудуете, — заливался смехом сидевший рядом актёр Чхве Дохун, которого, видимо, забавлял режиссёр Чон, обливающийся потом.

— Актёр Чхве, скажите пару слов младшим коллегам. Наверное, все хотят услышать совет великого сонбэ.

— Думаю, не хотят? Ещё сочтут за ворчание — и то ладно. К тому же, эти ребята и я — все мы профессионалы, сами разберутся.

— Тогда выходит, что только я один создаю себе репутацию вечно недовольного режиссёра?

Выходит, на первой читке сценария ни один актёр не пришёлся по душе режиссёру Чону. По крайней мере, среди молодых актёров точно никого. И как же глупо было радоваться на читке его словам «хорошо», не понимая этого.

Но ещё сильнее Хёнсу вжало в землю то, что замечание получил даже Юн Джухо. Юн Джухо, который был для него почти героем. Ему стало обидно даже на Юн Джухо, который выглядел совершенно невозмутимым.

— Джухо, подожди.

Кто-то подошёл сзади и осторожно похлопал Юн Джухо по плечу. Это был его менеджер. Похоже, он ждал, пока разговор с режиссёром закончится. Менеджер извинился и увёл Юн Джухо. Двое с серьёзными лицами обменивались репликами и направились в угол ресторана, к свободному столику.

Глядя им вслед, Хёнсу вспомнил содержание телефонного разговора Юн Джухо в конференц-зале.

Адвокат, юридическая фирма.

И известный всем корейцам разлад Юн Джухо с его родителями.

Нельзя было не связать это воедино.

— Определённо, сериалы и кино — это немного другое.

Хан Чуюн, понизив голос, противно ухмыльнулся.

— Говорил, не навредите проекту. А сонбэ с 30-летним стажем в итоге получил взбучку так же, как и мы, да?

На мгновение Хёнсу сжал кулак под столом. Он думал, что привык к жизни вечного подчинённого, где, что бы ни кипело внутри, снаружи всегда расплываешься в улыбке. Но на этот раз ему, кажется, не удастся сохранить невозмутимое выражение лица.

Послушайте, не знаю насчёт остального, но принижать Юн Джухо в актёрской игре — это уже слишком.

Офисные, боевики, мелодрамы, детективы, фэнтези, исторические, даже ситкомы. Пусть он сосредоточился на сериалах, но нет жанра, в котором бы Юн Джухо не пробовал себя, и нет проекта, где его актёрская игра вызывала бы споры. Откуда прикатилась эта прилизанная кость с налётом...

Но им предстоит работать вместе над одним проектом как минимум несколько месяцев. А он, чтобы выплеснуть всё накопившееся перед ними, всё ещё был в положении подчинённого. Хёнсу разжал кулак и опрокинул в себя две рюмки соджу подряд.

— Но почему мне говорят не выбиваться, когда я единственный, у кого другой акцент? Что это значит? Хёджин, ты понимаешь, о чём он? Может, спросить у преподавателя актёрского мастерства?

Пока Хан Чуюн и Син Хёджин разговаривали, Хёнсу улизнул. Среди горы верхней одежды, висевшей на вешалке в углу ресторана, он с трудом отыскал свой пуховик. Несколько чёрных пуховиков без рисунка, искать было сложно.

Выходя, он мельком взглянул: Юн Джухо с менеджером всё ещё о чём-то серьёзно разговаривали.

Поймав хозяйку «Kkul-I-Ne» у стойки, Хёнсу дружелюбно спросил:

— Тётушка, где можно курить?

— Выйдешь, направо, обойдёшь. На парковке в углу пепельница.

— Есть.

— Окурки обязательно в пепельницу бросай! Не плюй на землю!

— Есть.

Пропуская мимо ушей ворчание тётушки о том, как грязно люди оставляют места для курения и как тяжело это убирать, Хёнсу толкнул раздвижную дверь и вышел из заведения.

— Хах... Прохладно.

Освежающий холодный воздух набросился на лицо. Это ощущалось не холодом, а скорее бодрящей свежестью.

Обогнув здание ресторана справа, как сказала тётушка, он оказался на довольно просторной парковке. Точнее, это был скорее пустырь, утрамбованный для нового строительства на месте снесённого здания, чем парковка.

Там же стоял и огромный SUV Юн Джухо, похожий на горбатого кита.

— Вау, машина — смерть.

Прямолинейный, мужественный дизайн, массивная тяжеловесность — такое впечатление, что она нипочём не дрогнет даже при серьёзном столкновении.

— Ага. Стоимость человека какая, такая и тачка должна быть крепкая.

Хёнсу, восхитившись тем, что даже кусок металла может внушать благоговение, уже собрался закурить, но тут же остановил руку. Потому что под этой харизматичной громадиной он заметил что-то, что копошилось.

— Мяяяу. Мяу.

Из-под тени автомобиля высунула мордочку кошка.

Котёнок, чёрная шерсть спускалась ото лба, закрывая левый глаз. Судя по размеру головы, совсем маленький.

Хёнсу, держа сигарету в руке, присел на корточки. Наклонил голову, чтобы заглянуть под машину.

— Ты чего там делаешь, парень?

— Мяу.

— О? Тут не один?

Под внедорожником Юн Джухо собрались четверо котят и одна взрослая кошка, похоже, мать. Крики слишком юных котят звучали, как писк цыплят или визг щенят.

Оглядевшись, Хёнсу заметил в дальнем конце, под карнизом ресторана, домик для домашних животных. Хоть и не с иголочки новый, но достаточно хороший, чтобы пятеро могли пережить зимний ветер. Рядом виднелись миски для еды и воды.

— Это ваш дом?

— Мяяяу, мяяуу.

— Раз дом есть, чего вы тут делаете? Холодно же. Идите домой.

Один котёнок, склонив голову, посмотрел на Хёнсу, затем выпрыгнул из-под машины. Улёгся прямо перед кроссовками Хёнсу и тут же начал играть, кусая шнурок.

— Эй, это новые кроссовки, парень. Купил новые, когда собирался на читку сценария.

Но кошкам плевать на человеческие обстоятельства. Малыш усердно жевал и тянул лапками шнурок обновки, которую Хёнсу купил после долгих раздумий. Его братья и сёстры тоже заинтересовались. Те, что лежали под машиной, наблюдая за новой игрушкой своего собрата, видимо, сочли Хёнсу неопасным и тоже наперебой набросились на кроссовки.

— Эй, вы, хотите по-плохому? Я не из тех, кто всё прощает, потому что это мило? Я вообще-то очень строгий?

— Мяу, мяу.

Хоть бы хны. Малышам было плевать на угрозы Хёнсу.

Лишь один котёнок, тот, у которого рядом с носом было чёрное пятнышко размером с мизинец, всё ещё лежал под машиной рядом с матерью.

— Идите к маме, играйте там. Я курить буду. Отойдите, ну?

Хёнсу слегка отодвинул их ногой, но они, приняв это за игру, лишь пуще разошлись. Один, проигравший битву за шнурок, теперь попытался вскарабкаться по голени Хёнсу. У этого был полосатый хвост, коричневый с белым.

Хёнсу испустил долгий, обречённый вздох. И убрал зажатую сигарету обратно в пачку. Курить, видимо, не получится. Подхватив на руки того, кто карабкался по ноге, он обратился к матери напротив:

— Ты же видела? Я первый не трогал? Это твои детки сами пришли тереться. Потом не говори, что я виноват?

Кошка пару раз раздула ноздри, затем медленно направилась к своему домику. И невозмутимо принялась есть.

— Эй, что за дела? Пока ты ешь, я должен сидеть с твоими котятами?

Кошка сделала вид, что не слышит.

— Ладно, понял. Пока четверняшек растишь, и поесть спокойно не дадут.

Сон Хёнсу решил устроиться прямо на выступе под карнизом. Посадив полосатого хвоста себе на колени и поглаживая его, он попытался подозвать котёнка, оставшегося в одиночестве под машиной.

— Эй, Ноздря, чего ты там один сидишь? Иди сюда.

Наблюдая за ним глазами, полными любопытства, котёнок никак не мог набраться смелости. Припадая к земле, делал пару шагов вперёд, потом, испугавшись чего-то невидимого, резко подпрыгивал и отступал назад — и так снова и снова. В конце концов он стремглав бросился к матери.

— Куда? Дай маме поесть, иди сюда, давай поиграем вместе.

Даже подбежав к матери, он всё равно смотрел в эту сторону. Ах ты паршивец. Просто пришёл бы и поиграл вместе.

Хёнсу начал мягко массировать лоб полосатика. Двое других всё ещё были поглощены битвой за шнурки.

— Эй, Полосатик, как думаешь? Режиссёр сказал создать своего собственного Исана. Для такого балбеса, как я, это слишком сложно.

Увидев, что котёнок, которому, видимо, нравились прикосновения, прикрыл глаза, Хёнсу улыбнулся от умиления.

— Говорит, не будь марионеткой. А я ничего, кроме марионетки, и не умею.

И тут, без предупреждения, чей-то голос внезапно раздался:

— Зажигалка есть?

Резко обернувшись, Хёнсу увидел, как Юн Джухо, доставая из кармана пальто пачку сигарет, как раз огибает угол здания.

— ...Да?

Зажав сигарету в пальцах, Юн Джухо другой рукой сделал жест, будто зажигает зажигалку.

— Зажигалку. Опять, видно, где-то обронил, не видно.

Опустив Полосатика на землю, Хёнсу неуверенно поднялся с места. Достав из кармана куртки пачку сигарет, он протянул зажигалку, которая была внутри.

— Вот.

Даже протянув её почтительно двумя руками, чтобы его не к чему было придраться, он не взял, а просто пристально смотрел на него. Наклонив голову набок, живописное лицо молча разглядывало Хёнсу. Этот красавец так смотрит, даже между мужчинами, и то лицо заливается краской.

Юн Джухо, зажав сигарету в зубах, сказал:

— Не прикуришь? Самому прикурить?

Пока Хёнсу лихорадочно соображал, как реагировать, Юн Джухо тихо рассмеялся.

— Чего вы всё так серьёзно воспринимаете? Это шутка.

И, схватив зажигалку, забрал её.

Загородив ветер левой рукой у кончика сигареты, он прикурил, и оранжевое пламя ярко отразилось на лице Юн Джухо. В момент, когда он, втянув острые щёки, затянулся, на кончике сигареты вспыхнул красный огонёк.

Забыв о том, что только что разозлился на дурацкую шутку, Хёнсу стоял, словно заворожённый глядя на это зрелище.

Приподняв подбородок и выпустив длинную струю дыма в воздух, Юн Джухо покосился вниз.

— Кошки к вам хорошо идут.

Кошки. Он и забыл.

Малыши всё никак не отлипали от его кроссовок. Не хотелось выглядеть человеком, популярным среди котят. Хёнсу, сделав пару шагов в сторону, пожал плечами.

— Да нет, не особо. Эти к кому угодно идут.

— Да?

Внезапно уровень глаз Юн Джухо резко опустился. Присев на корточки, он протянул вперёд свободную от сигареты руку. Котята, проявив интерес, сделали шаг к нему, но тут же, замешкавшись, попятились и снова кинулись к ногам Хёнсу. И вновь началась игра в кусание обуви.

«Бестактные вы мои, кусали бы лучше того, у кого деньги есть».

Юн Джухо, глядя на него снизу вверх, приподнял одну бровь.

— Ко мне что-то не идут?

Вид человека, сидящего на корточках с сигаретой на пустыре, — вылитый хулиган, промышляющий разбоем на углу. Но из-за этого лица к нему сразу прирастает предыстория.

Кажется, что у него было трудное детство, что, хоть на язык и груб, в душе тёплый, и что, притворяясь равнодушным к кошкам, в дождливую ночь он тайком приходит проведать их. Хотя, конечно, это лишь мои фантазии.

— Наверное, из-за запаха сигарет.

Вопреки бурлящим внутри мыслям, Хёнсу ответил спокойно и сухо.

Выпрямив колени, Юн Джухо отошёл шагов на шесть-семь от кошек и Хёнсу.

Полосатик под ногами продолжал мяукать. Хёнсу снова присел, поглаживая его, и посмотрел на профиль Юн Джухо. Он отошёл подальше, думая о кошках? Из-за сигаретного дыма?

Тот молча курил, глядя на тёмный пустырь с припаркованными машинами. Одинокий фонарь на противоположной стороне пустыря служил софитом, отбрасывая на его лицо драматические тени. На прекрасном, бесстрастном лице нельзя было прочесть никаких эмоций. Ни гнева, ни сопротивления, ни насмешки, ни высокомерия.

— Сонбэ.

Голос вырвался раньше, чем он успел собраться с духом.

Взгляд, брошенный сверху вниз, был резким, так что он вздрогнул, но отступать было нельзя.

— Что нужно делать, чтобы не быть марионеткой?

В тусклом свете фонаря Юн Джухо нахмурился.

— Режиссёр говорит создать своего собственного Исана. А я правда не знаю, как.

Юн Джухо, поднося сигарету к губам, отвёл взгляд.

— Как я уже сказал, своя рубашка ближе к телу.

— Если у вас рубашка ближе к телу, то у меня — на десять локтей ближе.

Хёнсу, перестав гладить полосатика, резко встал. Им овладело отчаянное желание непременно выудить здесь и сейчас из Юн Джухо хоть какую-нибудь подсказку. Ведь он давно следил за игрой актёра Юн Джухо и любил его игру больше всех. До такой степени, что слушал её как колыбельную каждую ночь.

— У меня нет финансовой возможности ходить на актёрские курсы, понимаете.

— Разве вы не видели только что? Замечания получил и я тоже.

— Да я вообще не понимаю, что режиссёр имел в виду!

— Он склонен говорить несколько иносказательно.

— Вот именно!

— Поищите в YouTube что-нибудь вроде «актёрский тренинг».

— У сонбэ ведь есть свои секреты. Они же у вас есть? Я младший коллега, снимающийся в том же проекте. Поделитесь хоть чуточку.

— ......

— Если мы будем играть хорошо и проект получится удачным, это же всем будет хорошо, правда?

Юн Джухо, перестав курить, на мгновение пристально посмотрел на Хёнсу. Словно пытаясь оценить, насколько тот серьёзен.

— Мяу. Мяу. Мяяяу.

На довольно громкий мяв взгляды Хёнсу и Юн Джухо одновременно устремились вниз.

Хёнсу почувствовал, что нога стала какой-то тяжёлой, и увидел, что Полосатик уже забрался до колена и вцепился в штанину. Не в силах ни залезть выше, ни спуститься обратно, он висел, вцепившись крошечными коготками в край брюк, и жалобно мяукал.

Юн Джухо, сгорбив плечи, тихо хихикнул.

— Смейтесь уж в голос, сонбэ.

— Вы же говорили, что кошки к вам не идут.

— Не идут. Они правда обычно не идут...

— Тогда сейчас это своего рода атака?

— ......

— Ой, как страшно.

Хёнсу, сверля взглядом усмехающееся и насмешливое лицо Юн Джухо, отцепил висевшего на колене котёнка и опустил на землю. «Вы, мелюзга, имейте совесть. Хотите, чтобы я выглядел ещё глупее перед этой топ-звездой?»

— Господин Сон Хёнсу.

— ......

Хёнсу вздрогнул, будто Юн Джухо наставил дуло пистолета ему в переносицу. «Ты знал моё имя?» — подумал он. Он ожидал, что до конца съёмок к нему будут обращаться «эй», «вы», «тот парень», «этот парень».

Медленно выпрямив согнутую спину, он посмотрел на Юн Джухо.

— Слышали когда-нибудь, что у вас характер, не подходящий для шоу-бизнеса?

— А, нет. Впервые слышу.

— Судя по тому, как вы резко изменились в лице, слышали.

— Тьфу.

«Какой проницательный человек».

Было несколько человек, говоривших ему такое. Некоторые из тех, кто звал его на пьянки, поил бесплатной выпивкой, но роли так и не давал. Говорили: «Ты не создан для того, чтобы долго продержаться в этой среде, лучше найди другую работу». Но от человека, с которым он, по сути, сегодня говорил впервые, он слышал это впервые.

— Тьфу? У меня со слухом проблемы? Мне показалось, вы только что цыкнули «тьфу»?

— А, нет. Как я могу так с вами, сонбэ, который для меня как небо?

— До неба мне далеко, но раз уж так, дам вам один особый совет.

— ......

— Найдите агентство.

«С чего вдруг агентство?»

Это было совершенно не к месту.

— Потому что такой тип, как вы, не выживет в этой среде. Я говорю, найдите хотя бы минимальную защиту.

— Почему вы думаете, что я не смогу выжить?

Глубоко затянувшись, Юн Джухо выпустил дым долгим, похожим на вздох, облаком.

— Вы думаете, что хорошо умеете вести себя в обществе?

— Ну... это...

— Уверены, что умеете подлизываться, льстить и мило улыбаться?

— ......

— Но у вас это получается не так хорошо, как вы думаете. Не ваше это.

Он покачал головой и, постучав, стряхнул пепел.

— С чего вы вообще взяли...!

— Всё видно. Здесь.

На слове «здесь» Юн Джухо вытянул руку в сторону лица Хёнсу. Кончики пальцев были так близко, что почти касались. Хёнсу вздрогнув, отшатнулся. Уши его вспыхнули. «На моём лице всё видно? Правда?»

«Понимаете, о чём я?» — спросил взглядом Юн Джухо, снова поднося сигарету к губам.

— Такие люди здесь становятся только добычей.

Профиль, выпускающий длинную струю дыма в воздух, казался холоднее зимней ночи.

— Что в этом плохого?

— ......

— Как вы и сказали, у меня нет ни компании, которая бы меня прикрыла, ни связей, ни опыта. Если я, как некоторые, буду сидеть с важным видом и говорить всё, что вздумается, мне ведь роли не дадут.

— ......

— Разве плохо отчаянно бороться за выживание?

Подлизываться, льстить, улыбаться, чтобы поддержать атмосферу. Но внутри — тревога, беспокойство, гниение...

Было такое чувство, будто кто-то прочитал его личный дневник. И этот кто-то — тот, кому он меньше всего хотел бы его показывать. Кому захочется выглядеть жалким перед собственным кумиром?

— Господин Сон Хёнсу, вы же говорили, что вы мой фанат? Выходит, это была просто лесть?

— Я правда фанат.

— О, как удачно. Если бы вы не были фанатом, я бы, наверное, схватил вас за грудки. А?

— Фанат — это одно, а бесит — это другое.

— Передо мной вы чертовски честны. Как насчёт того, чтобы вести себя так же и перед другими?

— ......

Послушав, он понял, что это правда, и ему нечего было сказать. Перед раздражающим Хан Чуюн он мог улыбаться и не говорить гадостей, так почему же перед Юн Джухо он позволял себе такую дерзость? Хёнсу и сам не мог этого объяснить.

Юн Джухо внимательно смотрел на молчание Хёнсу, который больше не отвечал, стоя столбом. И глубоко, всей грудью, вздохнул так, что, казалось, земля провалится.

— Кажется, мои слова опять неправильно поняли. Да нет, и так ясно.

Бормотание, похожее на самоукор, было почти что разговором с самим собой.

— В любом случае, я не хотел вас задеть. Я тоже знаю, как трудно выживать в этой среде неизвестным актёрам.

— Тогда что вы имели в виду?

— Есть тип людей, которым подходит подлизываться и льстить. Точнее, тип, который только так и может выжить. Но вы, господин Сон Хёнсу, не из таких. Этим методом вы долго не продержитесь. Лучше поиск работы оставить агентству, а самому просто сосредоточиться на актёрской игре.

— Я благодарен вам за совет и наставление, сонбэ. Но я и сам, знаете ли, уже не первый год в этой среде, тертый калач.

Юн Джухо горько усмехнулся.

— Совет и наставление... не знаю уж, что это было. Я вообще не из тех, кто раздаёт такие вещи.

— Тогда почему вы изменили своему правилу?

— Не знаю.

Будто и сам не зная причины. Юн Джухо, низко опустив голову, самокритично усмехнулся.

— Сегодня, глядя на вас, господин Сон Хёнсу, я почувствовал неуловимое сходство с одним человеком, которого знал раньше. Наверное, поэтому и зацепило.

Хёнсу на мгновение захватило это выражение лица и тон, словно оглядывающегося на туманное прошлое. Но эмоции, смутно проявившиеся у Юн Джухо, длились лишь миг. Приподняв подбородок, он затянулся последний раз.

— Найдите приличное агентство. Не такое дерьмо, как UB.

И, постучав пальцем по кончику сигареты, потушил её. Искры разлетелись во все стороны.

— Даже если вы станете тёртым калачом и, пройдя 30 лет, превратитесь в костяного, эта среда всё равно не прощает слабости.

— ......

— Потом ещё спасибо мне скажете?

Бросив только что потушенную сигарету среди множества окурков, разбросанных тут и там по земле, Юн Джухо глубоко засунул обе руки в карманы пальто. В последний раз взглянув на котят, всё ещё игравших с кроссовками Хёнсу, он развернулся.

Какое, к чёрту, спасибо. Разве кто-то хотел идти в такую компанию, как UB?

Хёнсу скорчил рожу вслед уходящему Юн Джухо, но потом подумал: «Какой в этом смысл?». Вздохнув, он взлохматил себе волосы. Поднял окурок, оставленный им, и бросил в пепельницу. Подхватил на руки надоедливого полосатика и прижался щекой к его мордочке.

— Если только рожа красивая, этого достаточно, да? Правда, Полосатик?

— Мяу.

Воздух был холодным, поэтому тепло тельца котёнка ощущалось особенно приятно. Похоже, новости о самом сильном похолодании за 20 лет были правдой.

Тот разговор с Юн Джухо наедине на читке сценария был единственным.

Юн Джухо, о котором думали, что если и придёт на послесъёмочную, то лишь мелькнёт лицом из вежливости, неожиданно оказался одним из тех, кто остался до самого конца. Хёнсу тоже продержался до конца, из-за чего перебрал с алкоголем впервые за долгое время.

«Как ни крути, с пяти-шести бутылок соджу у меня похмелье...»

Хёнсу, покачивая головой, затянулся ещё раз. Глядя на уже темнеющее небо, он прокручивал в голове вопросы Джонхо.

Какова Син Хёджин вживую?

Те, кто болтал, что она обычная, если увидят её вживую, поймут, что она настолько красива, что и глаз не поднять. А то, что она хорошо играет, и говорить излишне.

Когда Хан Чуюн пьянеет, он начинает вставлять кучу английских слов. Слухи о золотой ложке, кажется, тоже правда. Только вот, частенько он бывает бестактным без злого умысла.

И Юн Джухо.

Каким был Юн Джухо при встрече?

Какой там талисман удачи.

Скажем так: Юн Джухо — это комнатное растение. Декоративная роза, густо усеянная шипами.

«Найди приличное агентство». Кто же хочет идти в дерьмовое агентство, скажите на милость? Если вас так беспокоит, не возьмёте ли меня в «LOOK Entertainment»? Человек, всю жизнь проживший топ-звездой, мыслит нестандартно, конечно. Кто тут на самом деле не знает, как обстоят дела в этом мире?

Но это также правда, что Юн Джухо не ограничивается только этим.

Слухи о том, что он пьёт только воду за 400 тысяч вон, оказались ложными, и, хотя он может вести себя раздражающе, он не игнорирует актёров с меньшей узнаваемостью, чем у него. По крайней мере, пока. И он отошёл подальше, чтобы котята не вдыхали сигаретный дым. Может, конечно, и по другой причине.

В любом случае, талант выводить людей из себя и раздражать у него будь здоров, но он, кажется, не настолько уж пропащий человек. Прежде всего, потому что он дружит с Чжинином. Как ни крути, Чжинин не стал бы дружить с отбросом.

«Сегодня, глядя на вас, господин Сон Хёнсу, я почувствовал неуловимое сходство с одним человеком, которого знал раньше. Наверное, поэтому и зацепило».

На кого же я похож?

Хёнсу, даже забыв поднести сигарету ко рту, погрузился в раздумья, как вдруг нахмурился. Может... первая любовь?

Он усмехнулся собственной скудной фантазии и поднёс фильтр к губам. Девушка, похожая на меня? Это уже чересчур.

— Хён! Рис убегает!

Крикнул Джонхо с кухни.

Хёнсу придавил сигарету о стену, потушил её и бросил окурок в пепельницу. Глядя на разлетающиеся во все стороны искры, он вспомнил Юн Джухо.

«Куда ни глянь, всё мысли о Юн Джухо. Прямо как будто я влюбился безответно», — усмехнулся он про себя.

Дом Юн Джухо.

Директор Пан Санхо из LOOK Entertainment и Юн Джухо сидят друг напротив друга перед комплектом диванов.

— Хён, ну что это такое? Это что, всё кровь?

Директор Пан читает сценарий, который держит в руках. Чтение было на редкость монотонным, без изменения высоты или тона голоса. На диване напротив Юн Джухо изо всех сил пытался погрузиться в эмоции.

— Исан, посмотри на меня. Слушай меня внимательно. Тебя здесь не было.

В дрожащем взгляде застыло безумие, нижняя челюсть мелко подрагивала.

В отличие от директора Пана, он не смотрел в сценарий. Потому что уже выучил его наизусть. Но просто идеально выучить текст и повторять его перед камерой — это ещё не игра.

— Сейчас у тебя на руках вся кровь. Это чья кровь? Папа. Это же наш папа.

— Ха...

Юн Джухо, готовившийся к следующей реплике, не выдержал и испустил отчаянный вздох. Опустив локти на колени, он обхватил голову руками и глубоко уткнулся лицом между бёдер.

Директор Пан, косясь на Юн Джухо, следил за его настроением.

— Что опять не так?

— Сколько лет мы уже так репетируем? Почему вы, хён, никак не становитесь лучше, сколько ни старайтесь?

— Если бы я умел играть, я был бы актёром, а не сидел тут, терпя твой характер. Я должен ещё и играть уметь? Моя профессия — актёр?

Юн Джухо поднял голову, которую до этого опускал.

— Но должна же быть мера бездарности. Даже если попросить почитать Сири, она справится лучше вас. Я уже не жду, что вы будете играть хорошо. Но вы должны хотя бы так читать, чтобы я мог поймать эмоцию. Куда вы подевали все вопросительные знаки?

Резко встав с места, Юн Джухо отошёл от дивана. Засунув руки в карманы халата и шаркая шёлковыми комнатными тапочками, он всем своим видом излучал раздражение.

Юн Джухо направился к барной стойке, устроенной в углу комнаты. Для домашнего бара здесь было всё очень серьёзно обустроено. Переехав в нынешний дом, он обустроил эту комнату на втором этаже как лаунж-бар.

Оглядывая бутылки на витрине, Юн Джухо массировал правый висок. Взгляд директора Пана приклеился к его затылку.

— Опять не спал?

— Не сплю уже который день.

— Если начинается мигрень, принести лекарство?

— Не надо.

— Лучше, чем пить с утра.

— Пара рюмок — это лекарство.

Мебель и техника в комнате были почти полностью встроенными. Бар, витрина, холодильник, стол, диваны. Всё было выполнено только из нержавеющей стали, стекла и в чёрном цвете. Интерьер был скопирован с офиса Юн Джухо в LOOK Entertainment. Из-за этого в комнате царила мрачная, тяжёлая и холодная атмосфера.

Юн Джухо выбрал одну бутылку виски. И, как обычно, хотел положить лёд в стакан Old Fashioned, но остановил руку.

«Виски при встрече с тёплой водой раскрывает более богатый аромат. Крепость немного снизится, а ароматом вы сможете насладиться больше».

Внезапно вспомнились слова того бармена, пародиста, актёра Сон Хёнсу, играющего роль Исана.

Тёплая вода… Наверное, нужно просто смешать горячую с холодной?

Он налил стакан воды из кулера. Сначала налил виски в бокал, а затем медленно добавил сверху тёплую воду, заполнив стеклянный стакан примерно наполовину. Сколько же нужно наливать?

— Насчёт твоей бессонницы, она ведь стала хуже после того, как утвердили этот фильм. Может, сходить в боль… ницу…

Занимавшийся приготовлением виски Юн Джухо замер и покосился на режиссёра Вана.

— Понял, понял. Если не хочешь, не будем говорить про больницу.

— Как можно верить врачам, которые разглашают личную информацию пациентов?

— Наверное, не все врачи такие.

— Трое были такими. Стоит ли рисковать?

Тут только режиссёр Ван, словно соглашаясь, цокнул языком и замолчал.

Бессонница была спутником, сопровождавшим Юн Джухо всю жизнь.

В периоды стресса симптомы усиливались, доводя его до предела.

Около года назад, после завершения съёмок в дораме «Вечная ночь», у него впервые с дебюта был долгий перерыв. В то время жить стало полегче. Иногда он спал по семь часов подряд без пробуждений. Ему даже казалось, что он, наконец, освободился. Но этот старый друг не забыл Юн Джухо и вернулся.

Он пытался лечиться в больнице. Когда жизнь, состоящая из урывков сна в машине, длится больше двух недель, человек начинает хотеть получить хоть какие-то лекарства. Но ни снотворное, ни стимуляторы сна не подходили Юн Джухо. Это было лишь крайнее средство, к которому он тянулся, загнанный в угол.

— Что поделать. Это личное дело Юн Джухо. Я понимаю, почему им не терпелось почесать языки.

Юн Джухо пожал плечами и поднял бокал на уровень глаз. По крайней мере, цвет выглядел неплохо.

— Ты говоришь так, будто это не твоя проблема.

— Поэтому я и не рассказывал в больнице всё до конца.

— Тогда какой смысл в лечении?

— Хён, если бы я всё рассказал… если бы я так сделал, тогда бы у нас с тобой тогда точно всё было кончено.

— …

Поскольку слова Юн Джухо были правдой, режиссёр Ван замолчал.

— Раз уж я всё равно не могу говорить по душам, зачем тогда ходить в больницу.

— Мог бы хотя бы лекарства получить.

— После таблеток спать как-то противно.

— Но хотя бы часов пять-шесть проспать сможешь.

— В любом случае, до таблеток ещё не дошло.

Ему ставили диагноз «психологические проблемы», и он проходил консультации. Но часть того, что он говорил консультанту, просочилась наружу, и журналисты начали звонить с вопросами, можно ли написать статьи на основе того, что рассказал актёр Юн Джухо.

Серьёзного уровня там не было, но и ничего хорошего от распространения таких разговоров ждать не приходилось. Чтобы это предотвратить, пришлось потратить немало денег.

Статью остановить удалось, но слухи — нет, и некоторое время на YouTube ходили разные «одна бабка сказала». Однако, даже если содержание одинаково, для публики есть большая разница между тем, услышать это на YouTube или увидеть в официальной статье. То, что статью остановили, было правильным решением сто раз из ста.

Однако из-за этого случая родители взбесились и критиковали Юн Джухо. Говорили, зачем было идти в больницу, когда можно было принять золпидем и спать, а консультации — это недостаток сознательности всё ещё топ-звезды. Режиссёру Вану, который, видя страдания Юн Джухо, посоветовал больницу, тоже досталось от них.

— Ах вы, сволочи. Надо было тогда подавать на них в суд.

Режиссёр Ван пробормотал с досадой.

— Человек, который двадцать лет проработал менеджером в индустрии развлечений, и это всё, что ты можешь сказать?

Усмехнувшись в сторону режиссёра Вана, Юн Джухо попробовал приготовленный виски. Цвет был неплох, но вкус оказался ужасным. Аромат улетучился, остался только кисловатый привкус, пить это было невозможно. Он вылил жидкость из бокала в раковину.

— Оказывается, это не так просто, как я думал.

Достав новый бокал, он положил лёд и налил виски.

В серванте была собрана всякая выпивка, имелись ингредиенты для коктейлей и вина разной ценовой категории, но он не был знатоком и не особо разбирался в алкоголе.

Эту комнату он создал не из-за глубоких познаний в алкоголе. Просто жить одному было слишком просторно, комнаты пустовали, и ему захотелось иметь место, где можно было бы расслабленно поваляться.

Всё равно что пить — соджу, пиво, вино, виски, он пил всё подряд, не разбирая. Наверное, потому что с самого начала привык к алкоголю неправильно. Главное, чтобы опьянел, чтобы смог заснуть, а остальное было неважно.

— Мне тоже налей.

Встав с дивана, режиссёр Ван подошёл к бару.

— Среди бела дня? А как же «пить — это плохо»?

— Как вспомнил тех врачей, так сразу захотелось выпить.

Юн Джухо достал ещё один бокал и повторил процедуру: положил лёд, налил виски. Режиссёр Ван, опершись локтями о стойку с противоположной стороны, с беспокойством спросил:

— Если совсем не сможешь заснуть, может, мне здесь остаться? Поспать с тобой?

— М-м… Я, в принципе, и с мужчиной могу, но, хён, ты совсем не в моём вкусе. Извини.

— Не шути так, парень.

— Что значит «поспать с тобой»? Я что, маленький ребёнок, который боится привидений и не может уснуть?

— Если ты засыпаешь только с включённым телевизором, то ты и есть ребёнок.

— …

— И ещё под развлекательные программы.

Передав бокал режиссёру Вану, Юн Джухо указал на свою нижнюю половину и, прищурившись, усмехнулся:

— Хён, ты же в сауне много раз видел, что я не ребёнок.

— Умоляю, с таким лицом воздержись от подобных реплик.

Выйдя из-за стойки бара, Юн Джухо обнял за плечи нахмурившегося режиссёра Вана. А затем, чтобы подразнить его, нарочно ухмыльнулся ещё более мерзко.

— Что значит «подобных реплик»? Те, где я намекаю на размер своего члена?

Режиссёр Ван с отвращением вырвался от Юн Джухо. Плюхнувшись на чёрный кожаный диван, он тяжело вздохнул и покачал головой.

— Ха… Когда мы впервые встретились, ты был таким милым. И кто же мог подумать, что этот милашка вырастет в такого пошлого типа?

— Пошлого? Разве я не лучший в Корее?

— Лучший! Ты лучший актёр.

Даже ворча о его пошлости, режиссёр Ван ни за что не отрицал, что Юн Джухо — лучший актёр. Садясь на диван напротив, Юн Джухо скривил губы в усмешке.

— А как мужчина — пошлый?

— У меня тоже совесть есть. Не могу сказать, что высокого качества.

— Этому милашке, хён, уже давно пора привыкнуть, что я изменился.

Это было примерно тогда, когда Юн Джухо только что закончил начальную школу. Тогда режиссёр Ван, вернее, Ван Сан Хо, и Юн Джухо встретились впервые.

Ван Сан Хо, которому тогда было около двадцати пяти и который работал роуд-менеджером в другой компании, был с трудом переманен матерью Юн Джухо. Не из-за усердия или честности? Нет, не поэтому.

«Хотя бы с такой внешностью, как у него, можно поставить рядом с нашим Джухо, и это не опозорит его».

Ван Сан Хо, легендарный человек, который, пережив бесчисленные смены менеджеров Юн Джухо, стал руководителем команды, затем начальником отдела и наконец добрался до должности исполнительного директора в Look Entertainment. Как он умудряется терпеть этот пресловутый скверный характер Юн Джухо и держаться целых пятнадцать лет? В индустрии даже ходили слухи о том, что «Ван Сан Хо — живой Будда».

— И вообще, хён, если мы заговорили о старых временах, я тоже могу кое-что сказать?

— Что именно?

— Было время, когда наш хён Сан Хо был менеджером красивее, чем сами звёзды, и у него даже был фан-клуб.

— Было. Ну и что?

— А сейчас… Ну, хён, ты и сам знаешь.

Сидя нога на ногу и потягивая виски, Юн Джухо окинул режиссёра Вана оценивающим взглядом с головы до ног.

— Это всё из-за того, кто портил мне нервы.

Как только режиссёр Ван вспылил, на гладком лице Юн Джухо расплылась довольная улыбка.

— Не улыбайся так! Не смей улыбаться, как ангел, дьявол ты этакий!

Но чем больше возбуждался режиссёр Ван, тем ярче становилась улыбка Юн Джухо.

На самом деле, режиссёр Ван по-прежнему сохранял приличную внешность для своих лет. Во-первых, несмотря на то, что ему было за сорок, у него были густые волосы, а благодаря спокойной жизни и черты лица были добрыми. Из-за того, что он вместе с Юн Джухо занимался некоторыми видами спорта, у него до сих пор не было живота. Юн Джухо просто хотел подшутить над режиссёром Ваном.

— Знаю. Из-за того, что ты за мной ухаживал, упустил подходящий возраст для женитьбы. Поэтому я же говорю, что возьму на себя ответственность за тебя?

— Не говори таких ужасных вещей. Как только я встречу свою родственную душу, я с тобой тут же расстанусь.

— В любое время.

Откинувшись на подушку и вытянув ноги на диване, Юн Джухо пожал плечами.

— Я не держу тех, кто уходит, а тех, кто приходит, хоть и не сразу впускаю.

— Шутишь. А Шанхай? Не помнишь?

— …

— Кто это бросил свой график и устроил скандал, чтобы поехать повидаться с актрисой Чон? То есть, это был не Юн Джу… хо…

Заметив взгляд Юн Джухо, режиссёр Ван потянул конец фразы и совсем изменил её.

— Это был не Юн Джухо, тогда ты на время стал Ван Джухо. Да, ты тогда очень устал из-за съёмок в «Вечной ночи». Ага, давление было сильным.

— Я и не удерживал.

Это было неожиданно. Он думал, что тот сейчас набросится с колкостями, но Юн Джухо, обхватив бокал обеими руками, словно это был тёплый чай, пробормотал:

— Ну да, ну да. Это было не удержание, просто всё случилось так внезапно, что тебе было трудно это принять. Я сказал лишнего, прости.

— Ты же сказал, что между нами ничего не было. Удерживать — это могут те, кто что-то значит друг для друга, разве нет?

— …

— Для того, кто ничего не значит, конец — это просто конец.

Поставив бокал на журнальный столик, Юн Джухо поднялся с дивана. Засунув руки в карманы халата, он, шаркая тапочками, медленно подошёл к панорамному окну. Отсюда открывался вид на Ханган, мост Йондон, районы Сонсу-дон и Чаянг-дон. Хотя у Юн Джухо почти не было времени наслаждаться пейзажем за окном.

На комоде у окна стояло несколько ароматических свечей. Юн Джухо расставил свечи по всему дому, чтобы в любой момент мог зажечь их и сменить настроение. В большом шкафу в его хобби-комнате хранилось такое количество свечей, что могло соперничать с магазином: они были рассортированы по брендам и типам ароматов.

Каждая свеча была накрыта колпачком в форме колокольчика. Если взять его за ручку сверху, поднести к носу и рту, можно было вдохнуть насыщенный аромат свечи. Хотя он и так хорошо знал все эти запахи, он всё равно тщательно выбирал подходящий своему текущему эмоциональному состоянию, пробуя их на запах. Словно от этого могло зависеть его будущее.

— Джухо.

— Зловещий голос.

Из-за спины послышался голос режиссёра Вана, но Юн Джухо не обернулся. Выбрав свечу, он открыл самый правый ящик. Там хранились инструменты для свечей: спички разных видов, вот-триммер для подрезания фитиля, снуффер для тушения пламени.

— Ты правда не собираешься заключать мировое соглашение?

— Не хочу.

Коротко ответил Юн Джухо, подрезая фитиль триммером.

— Не хочешь? Ты что, ребёнок?

— А, по-твоему, если сплю с включённым телевизором, то ребёнок?

Он чиркнул длинной спичкой о тёрку с красным фосфором и, наклонив большую свечу, зажёг фитиль.

— Я не говорю прощать. Речь о том, чтобы сохранить хотя бы имидж и разойтись.

— …

— Сейчас общественное мнение плохое. Как ни крути, но основа нашей страны — конфуцианство. Ты подаёшь в суд на собственных родителей — все кричат, что ты неблагодарный сын. Ты что, статей не видел?

Тяжёлый, насыщенный аромат, готовый парализовать обоняние, начал медленно распространяться по комнате. Юн Джухо, засунув руки в карманы халата, молча смотрел в окно.

«Джухо, такая топ-звезда, как ты, должна жить в таком доме. Где ты живёшь, на какой машине ездишь, что носишь — для публики всё это — образ актёра Юн Джухо».

Двухуровневая планировка, пять спален, две хобби-комнаты неизвестного назначения. В этот новый особняк на берегу Хангана, нашумевший своей высокой ценой, они переехали по настоянию родителей.

Образ актёра Юн Джухо.

Не сына отца и матери, а просто актёра Юн Джухо.

Юн Джухо пробормотал равнодушным тоном:

— Это не суд, а уведомление о претензии.

— Публике нет дела до таких мелочей. Ты и сам знаешь.

— Когда это я дошёл до этого места, слушая только хорошие слова?

— У тебя до сих пор не было серьёзных скандалов. Были, максимум, слухи о пластике или романах. Ах да, ещё слухи о смерти. Но в конце концов всё это были просто «сплетни», и на деле ничего не подтверждалось. Сейчас всё иначе.

— Не все могут любить меня. Это ты, хён, говорил не обращать внимания на злобные комментарии.

— Но я говорил это не в такой ситуации, Джухо.

— Хён.

— …А?

— Когда я говорил, что хочу вырваться от мамы с папой, что ты мне ответил?

Внезапно развернувшись, Юн Джухо направился к дивану.

— Ты сказал, что с этого момента я должен быть не звездой, а актёром.

— …

— Разве ты не говорил, чтобы я играл, беря только те проекты и роли, которые сам хочу?

— Говорил. Джухо, я не против того, чтобы ты это делал.

Юн Джухо тяжело опустился на диван напротив режиссёра Вана.

— Если я остановлюсь сейчас, ничего не изменится.

— Главы, ну, та сторона тоже говорит, что хотят решить всё мирно. Хотя бы послушать, что они предлагают по мировому соглашению, — и это тоже не хочешь?

Последние несколько месяцев Юн Джухо несколько раз отправлял уведомления о претензии своим родителям, которые были со-главами Look Entertainment. В этих уведомлениях он выдвигал два условия:

— Уйти с поста представительного директора Look Entertainment.

— Впредь никоим образом не вмешиваться в деятельность Look Entertainment и актёрскую карьеру Юн Джухо.

Уведомления о претензии были составлены с требованием расторгнуть партнёрский договор. Хотя Юн Джухо и числился почётным директором на бумаге, Look Entertainment была компанией, созданной практически на сто процентов на личные средства Юн Джухо. Иными словами, он был фактическим владельцем компании.

Однако родители месяцами игнорировали все уведомления о претензии. И в уведомлении, отправленном несколько дней назад, Юн Джухо сообщил, что это последнее предупреждение, сделанное в форме «уведомления о претензии». Он дал понять, что в случае отсутствия какой-либо реакции на этот раз он не исключает принятия гражданско-правовых и уголовных мер.

Реакцией родителей на это стало интервью СМИ.

Возможно, со стороны это выглядело как денежная тяжба между родителями и детьми, но дело было не в жадности к деньгам. Большего, чем у него есть, ему было не нужно.

— Если они хотели решить всё мирно, им следовало сначала связаться со мной.

— …

— А не первыми сливать статьи в прессу и пускать слёзы, прикидываясь благородными родителями, которые защищают своего неблагодарного сына.

Юн Джухо потянулся к бокалу на журнальном столике.

— Хён, ты веришь этому спектаклю?

— …

— После всего, что они со мной сделали?

— Дело не в том, верю я или нет, а в твоём имидже.

— За всё время, что они выводили корпоративные средства Look Entertainment туда-сюда, набежало никак не меньше двадцати миллиардов вон, а невыплаченных мне доходов под предлогом нужд компании — пятнадцать миллиардов. Как ты и говоришь, раз они мои родители, я до сих пор закрывал на это глаза.

— Знаю, как мне не знать.

— Я просил тебя выложить всё это, хён?

— Нет, не просил.

— Я требовал только компанию и свою свободу. О чём тут ещё договариваться?

Режиссёр Ван пристально посмотрел в глаза Юн Джухо. Хоть он и пытался казаться сильным, твёрдым и грубым, в его глазах была сплошная кровавая царапина. Глядя на эти шрамы, даже вздыхать было страшно. Режиссёр Ван, приняв решение, твёрдо сказал:

— Ладно, не будем договариваться. Никакого соглашения.

— …

— Look Entertainment, кто бы что ни говорил, это компания Юн Джухо.

С горькой усмешкой Юн Джухо покрутил бокал и сделал большой глоток виски. За это время лёд растаял, и вкус довольно сильно разбавился. Юн Джухо подался вперёд, принимая активную позу.

— Так вот, хён, представь, что ты стал свидетелем убийства.

Лицо режиссёра Вана исказилось от ужаса, но Юн Джухо проигнорировал это.

— И убийца — тот, кому ты с детства охренительно доверял и на кого рассчитывал... твоя первая любовь, да, почти как первая любовь, тот, кого ты желал.

«Пэк Кан — это старший брат и друг И Сана, его герой, и, честно говоря, почти как первая любовь».

Юн Джухо вспомнил в этот момент слова Сон Хёнсу. Сон Хёнсу говорил, что для И Сана Пэк Кан был не просто братом, другом или героем, а существом, подобным первой любви.

— Эй, ты предлагаешь снова начать репетировать сценарий?

— Конечно, нужно.

Приподняв рукав халата, Юн Джухо посмотрел на время и взял сценарий.

— В четыре же урок английского. Времени нет. Работать не будем?

— Так с каких пор это моя работа? Я же менеджер.

Сопротивление режиссёра Вана было полностью проигнорировано.

— Причём жертва убийства — твой отец. Хоть ты его и ненавидел и обижался на него, но всё же это отец. Чувства будут охренительно сложными. Это не просто гнев и не просто облегчение...

— Хватит! Я не могу!

— А если не можешь?

— А, не знаю. Найми подёнщика.

Отшвырнув сценарий подальше, режиссёр Ван взял бокал с виски и откинулся на спинку дивана. Это был явный отказ поддаваться. Юн Джухо нахмурился.

— Как я могу доверить сценарий постороннему?

— Тогда попроси младших сотрудников. Похоже, я на такое уже не гожусь?

— Что понимают в актёрской игре младшие сотрудники, они же ещё новички?

— А я что, понимаю? Больше не могу. Не буду!

— Хён, это очень серьёзное халатное отношение к служебным обязанностям…

Потянув конец фразы, Юн Джухо нахмурился и прищурился. Дурное предчувствие охватило режиссёра Вана.

— Юн Джухо, ты опять задумал какую-то глупость?

— Что значит глупость.

— Если ты замолкаешь на полуслове, в девяти случаях из десяти ты задумываешь глупость.

Поглаживая гладкую линию подбородка, Юн Джухо облизнул губы. На кончике языка чувствовалась сладость виски.

— Думаю о подёнщике.

— О каком подёнщике?

— Хён сам сказал нанять. Кажется, есть один подходящий кандидат.

— Где же рулетка? Точно помню, купил, когда переезжал.

Сон Хёнсу суетливо обыскивал каждый уголок комнаты. Рулетка никак не находилась.

— Посмотри в ящике обувной тумбы, например. Не ищи только в комнате, — сказал Джонхо.

Парень сидел, прислонившись спиной к матрасу, и смотрел в телефон.

Хёнсу позвал его сегодня зайти домой, чтобы пока не поздно обязательно приклеить теплоизоляционную плёнку на окна.

— Я туда только инструменты кладу.

— Не стоит слишком доверять себе прошлому.

Он снова тщательно проверил ящик стола, который открывал ранее, но рулетки там тоже не было.

— Вы туда-сюда ходите в этих мохнатых комках, так и нервничаешь.

Джонхо указал на ноги Хёнсу и пожурил его. Это были тапочки-зайцы с длинными ушами. Чеён подарила их, потому что пол в комнате был слишком холодным.

— Эй, знаешь, какие они тёплые?

— Когда Чеён впервые дала их, вы морщились, мол, как можно такое носить. Ах, ну посмотрите же и в других местах!

Похоже, другого выхода, кроме как последовать совету Джонхо, не оставалось.

— Там правда ничего нет...

Хёнсу, взлохматив волосы, вышел на кухню. Хотя это была мансарда в старом доме, построенном 40 лет назад, с отдельной кухней и просторной комнатой в 8 пхёнов, места было достаточно. Хёнсу всегда подчёркивал, что это не просто студия, а «отдельная студия».

— ......

Как по волшебству, рулетка лежала в ящике обувной тумбы. И надо же — на самом видном месте.

— Как она сюда попала? С ума сойти.

Искал её больше 10 минут, а она была здесь. Он был совершенно обескуражен.

Джонхо, увидев вернувшегося в комнату с рулеткой Хёнсу, ухмыльнулся с видом «я же говорил».

— Вот видите. Себе прошлому доверять нельзя.

— Хватит. Давай, открой это.

Хёнсу указал на коробку в углу комнаты. Это была коробка с доставленной теплоизоляционной плёнкой. Посылка пришла несколько дней назад, но из-за разных дел он всё откладывал.

— Ну и накупили. Куда столько?

— Приклею на все окна, какие есть. В комнате, туалете, в котельной, на входной двери.

— Что такого сложного в приклеивании пупырчатой плёнки, что вы меня позвали? Такое и один запросто сделает.

Хёнсу тоже плюхнулся напротив Джонхо и начал распаковывать плёнку. Джонхо, хоть и был дотошным в завершении дел, делал всё медленно.

— Гарантированный эффект экономии на отоплении!

Как и ожидалось, парень, даже не распаковав толком одну упаковку, уже начал отвлекаться. Он стал читать вслух рекламную надпись на упаковке.

— Удобный монтаж без воды!

За это время Хёнсу уже распаковал несколько штук и разложил плёнку на полу.

— До этого я ещё понимаю, но «эффект интерьера» — это что ещё за чушь? Какой может быть эффект интерьера от пупырчатой плёнки для утепления? Скорее уж эффект порчи интерьера, если на то пошло. Лишь бы написать.

Пропуская мимо ушей слова Джонхо, хихикающего над ерундой, Хёнсу прикинул количество разложенной на полу плёнки. Этого должно хватить, по крайней мере, на окна в комнате. Окно в комнате было довольно большим. Благодаря этому в комнате было светло, но проблема в том, что холодный воздух проникает ровно настолько же.

— Эй, иди сюда, подержи вот этот край.

Джонхо отложил упаковку плёнки, встал и взял протянутый ему конец рулетки.

— Вот чёрт. Холодрыга какая. Это окно что, открыто, хён?

Парень, стоя перед окном, съёжив плечи, притворно жаловался.

— Да перестань ты преувеличивать.

— Посмотрите, мои волосы развеваются! Даже так вы считаете, что я преувеличиваю?

Из-за ветра, проникающего между рамой и окном, длинные волосы Джонхо действительно шевелились. Волосы, почти касающиеся плеч, были для парня как сама жизнь. Говорят, сила мужчины в его шевелюре, или как-то так.

— Не занимайся ерундой, держи рулетку как следует. Упустишь — убью.

Схватив основную часть рулетки, Хёнсу потянул её и перешёл к дальнему концу окна. Двести... двадцать? Тридцать? Оказывается, больше, чем я думал.

— А, хён, перекосилось ведь.

— Подумаешь, немного криво. Всё равно для утепления клеим.

— Разве не бесит, когда такие вещи криво висят?

— Меня нет. Дай-ка стул, нужно высоту измерить.

Забирая конец рулетки, Хёнсу указал на стул позади Джонхо. Это был единственный стул в доме. Принося стул, Джонхо продолжал ворчать:

— Похоже, из-за того, что ветер с Хангана дует прямо в лоб, ещё холоднее кажется.

— Зато когда мы жарили на крыше свиную грудинку, было приятно и прохладно, правда?

— Когда весной потеплеет, снова позовите.

Джонхо, убирая выбившуюся прядь волос за ухо, хитро улыбнулся.

Встав на шаткий стул, у которого не хватало одного болта в ножке, из-за чего он дребезжал, Хёнсу на этот раз вытянул рулетку вертикально, чтобы измерить высоту окна.

— Но, знаете, как ни посмотри... как бы это сказать... мрачная у вас комната.

— По сравнению с твоей комнатой из SNS-копипасты, наверное, да.

— Сменили бы хоть одеяло. Сейчас много дешёвых и симпатичных.

— Если одеяло чистое, этого разве не достаточно? Оно ещё и красивым должно быть?

Джонхо покачал головой с видом крайнего неодобрения.

— Когда я впервые встретил хёна, я думал: «Почему у такого красивого парня нет девушки?» — а теперь вижу, всему есть причина.

— А что не так с этим домом? Романтика мансарды. Не понимаешь?

— Какая тут, к чёрту, романтика.

Окинув взглядом кровать, состоящую из одного матраса без каркаса, старую мебель, купленную с рук или полученную даром, и вешалку, где висят все вещи на виду, Джонхо сморщился.

Джонхо, как и Хёнсу, тоже жил один. Его квартира была меньше мансарды Хёнсу, но это была более чистая и приличная студия. Хёнсу, восхищавшийся парковкой на первом этаже, общим входом с кодовым замком и лифтом, был потрясён, когда услышал размер ежемесячной арендной платы.

В отличие от Хёнсу, который из-за работы в театре мог работать только три дня в неделю, Джонхо был штатным сотрудником «Джессики», работающим пять дней в неделю даже на должности официанта. Поэтому в финансовом плане он был более свободен, чем Хёнсу.

Парень неплохо обустроил свою маленькую комнату. Хотя товары, которые он нашёл, порывшись в интернете, были дешёвыми и при детальном рассмотрении выглядели неказисто, на фотографиях смотрелись довольно прилично.

— Я же скоро стану звездой, понял? Потом буду ходить на ток-шоу и развлекательные программы. Разве у меня не должно быть истории о том, как я жил в мансарде в свои неизвестные годы?

Самодовольно сказал Хёнсу, спускаясь со стула.

— Что за чушь? Хён, вам правда двадцать восемь?

— А что?

— Сейчас люди даже среди знаменитостей больше любят тех, кто из богатых семей.

— ...Правда?

Взгляд Хёнсу, потиравшего затылок, косо упал на пол. Джонхо поспешно сменил тему:

— Это я про детей говорю. Про младшеклассников, подростков. А истории о том, как всего добился сам, популярны во все времена, разве нет?

— Да?

— Конечно!

Чтобы разрезать расстеленную на полу плёнку по размеру, они вдвоём присели на корточки перед ней.

— Хён, вы ведь на год контракт заключили, да?

— Ага.

— Транспорт тут так себе, и дом сильно старый, но комната большая, и в целом ничего.

— И, самое главное, дёшево. Чтобы найти этот дом, я неделю проходил по 30 тысяч шагов в день.

— Продлите контракт?

— Конечно. Трудно найти условия лучше.

В конце прошлого года разразился «тот скандал», и примерно в феврале этого года корпорация UB, тогдашнего агентства, фактически прекратила существование. И Хёнсу пришлось съехать из общежития компании, где он жил.

Для неизвестного актёра, каким был Хёнсу, денег по сравнению с сеульскими ценами было катастрофически мало. Не мог он и просить помощи у бабушки с дедушкой, которые думали, что он живёт в Сеуле, самостоятельно сводя концы с концами. Да и если бы попросил, у них всё равно не было лишнего.

Это было жильё, которое он нашёл, стерев ноги до кровавых мозолей.

Залог 10 миллионов вон, ежемесячная аренда 400 тысяч вон.

Такие условия стали возможны потому, что не было ни ремонта, ни таких опций, как холодильник или стиральная машина. Отсутствие опций было критично и для Хёнсу, но, поскольку ему разрешили забрать бытовую технику и мебель из общежития, он смог въехать в этот дом.

Матрас на полу без каркаса, газовая плита, у которой каждый раз при убавлении огня пламя гасло, старый холодильник с сильным шумом — всё это были вещи из общежития. Из общежития UB, где они жили все вместе — и Чхве Хонсо, и Чон Чжинин.

Совсем рядом, в Ханнам-доне и Итхэвоне, выстроились стильные кафе, рестораны и винные бары, но атмосфера района, где жил Хёнсу, была далека от модных местечек. С наступлением сумерек переулки становились настолько тёмными и безлюдными, что даже здоровый молодой человек, как Хёнсу, постоянно оглядывался.

Пользоваться общественным транспортом было тоже неудобно. Зато, выйдя на перекрёсток Ханнам-огори, можно было сесть на автобус и добраться куда угодно в Сеуле. Ему также нравилось, что район всё ещё сохранял атмосферу квартала многоквартирных домов. Прямо как в их бывшем общежитии в Кённидан-гиле, где они жили все вместе.

Хозяин сказал, что сдаёт только на год, и пришлось согласиться, но переезжать с расходами каждый год он не мог. Даже не раздумывая, он собирался продлить контракт на этот раз.

— Сколько ни думаю, мне кажется, вы тогда криво измерили. И даже резали криво, — вздохнул Джонхо.

Вырезанная Хёнсу плёнка была, без сомнения, ромбовидной формы.

— Давай просто приклеим кое-как, Джонхо. Мы клеим, чтобы было тепло, а не чтобы было красиво.

— Вот случится вам кого-нибудь привести, пожалеете, что не послушались меня. Тогда будет поздно.

— В ближайшее время никого приводить я точно не буду.

Хёнсу твёрдо сказал это, подтаскивая вырезанную плёнку к окну.

— С чего вы так уверены?

— Сейчас не время для отношений. Сначала успех.

— Похоже, вы думаете, что такие слова звучат круто, хён.

Джонхо фыркнул и твёрдо добавил:

— Это просто типичное оправдание людей, у которых нет девушек.

Хоть верь Джонхо, хоть нет, Хёнсу действительно не думал об отношениях. После переезда в Сеул у него несколько раз бывали симпатии, но до настоящих отношений дело не доходило. Да и ситуация не позволяла иметь нормальные отношения.

— Зачем вы с середины начинаете, хён!

Увидев, как Хёнсу сначала прикладывает плёнку к середине окна, Джонхо в ужасе подбежал.

— Отойдите. Просто дайте я сам сделаю.

Без помощи Хёнсу Джонхо справился с работой безупречно. В глазах Хёнсу, неуклюжего в таких делах, он выглядел почти как профессионал.

— Хён всё равно будет варить лапшу, а я делаю почти всю работу. Разве это не несправедливо?

Хёнсу усмехнулся в ответ на жалобы несправедливо обиженного Джонхо.

— Ты же сам говорил, что такую ерунду и один запросто сделаешь?

— А, тогда я думал, что надо приклеить только это одно окно. А вы говорили, что везде будем клеить.

— Ладно, тогда закажу чаджанмён. Самсон.

Хёнсу завертел головой в поисках телефона, чтобы сделать заказ через приложение доставки. Но когда он сказал, что закажет, Джонхо снова покачал головой.

— Ладно, я просто так сказал. Я же знаю ваше положение.

— Чаджанмён-то я могу купить, парень.

— Вы же на прошлой неделе нас с Чеён мясом угостили, получив аванс за фильм. Считать, что можно угощать два раза в месяц, это перебор.

Джонхо, быстро закончив с двумя большими окнами, указал на пакет для покупок, стоявший в углу у вешалки.

— Хён, достаньте то, что в пакете, и погладьте. Всё помялось.

— Что там?

— У вас сегодня читка сценария. Я принёс кое-какую одежду.

Джонхо был человеком разносторонне чутким. Не только в интерьере, но и в фотографии он разбирался неплохо. Можно сказать, он хорошо понимал современные тенденции? Современную эстетику?

Фотографии, которые Хёнсу выкладывал в соцсети, тоже иногда ставил Джонхо. «Надень это, встань здесь, позу сделай так, взгляд направь эдак»... Фотографии, сделанные по указке Джонхо, всегда пользовались успехом.

У парня был и отличный вкус в одежде. Это Джонхо посоветовал ему, если не знаешь, что купить, бери в определённом интернет-магазине, который он порекомендовал. Хёнсу всегда советовался с Джонхо, прежде чем положить вещи в корзину и оплатить. Но у Хёнсу не было возможности тратить много денег на одежду или обувь. К счастью, у них были похожие фигуры, и Джонхо часто одалживал ему свои вещи.

Хёнсу заглянул в пакет. Брюки, верх, даже пальто. Несколько вещей были аккуратно сложены. Зимняя одежда, довольно тяжёлая. Наверное, было нелегко нести это сюда на автобусе.

— Теперь ведь и вы становитесь настоящим актёром.

— ......

— Это не дорогие вещи, но лучше одеться с заботой о себе, правда?

Хёнсу, опустив пакет, вдруг набросился на спину присевшего на корточки перед плёнкой Джонхо.

— Спасибо тебе, Джонхо! Лапшу приготовлю ту, которую ты любишь — с кунжутом!

— Я же хороший?

— Конечно, хороший.

— Когда потом пойдёте на развлекательные шоу и будете рассказывать истории, обязательно упомяните моё имя.

— Конечно, упомяну.

Мысль о том, чтобы стать знаменитым актёром и появиться в развлекательной программе, сейчас казалась невероятно далёкой и несбыточной мечтой. Но делиться этой несбыточной мечтой и возбуждаться — это было их любимым занятием. Если бы не это, как бы выжили двадцатилетние, у которых ни денег, ни опыта? Только благодаря мечте, надежде, что в будущем всё будет по-другому.

Сварив в самой большой кастрюле четыре пачки лапши, они сели друг напротив друга за столик.

— Всё-таки лапша с кунжутом — это нечто. Запах сногсшибательный.

— Спасибо, Джонхо. Я не планировал, но ты, считай, всё сделал почти один.

Хёнсу сначала положил порцию Джонхо в большую миску.

— Да это ерунда... Вы же всегда хорошо ко мне относитесь. Вау, кимчи холостяка! Это ведь ваша бабушка прислала, да?

— Ага, ешь побольше.

Выражение лица Джонхо, открывшего крышку банки с кимчи и вдохнувшего аромат, было таким, будто он нюхал благоухающий цветок.

— Вы же в кино снимаетесь, нормально есть две пачки лапши? Разве не надо на диете сидеть?

— А я обычно столько и ем.

— Ну да. У вас же конституция, от которой не толстеют.

— Хм... не только, просто времени нет, чтобы толстеть.

— В будущем, когда станете ещё популярнее, времени на толстеть и подавно не будет.

Улыбнувшись друг другу, они приступили к еде.

— Кстати, почему вы в последнее время так много пьёте воды?

Заметив, что Хёнсу после каждых нескольких ложек лапши делает глоток воды, Джонхо не мог пропустить это мимо ушей. Хёнсу с гордым видом, будто ждал этого вопроса, погладил себя по шее.

— Видишь ли, актёр должен беречь голос.

— Чтобы беречь голос, не нужно ли сначала бросить курить?

— ......

«Ах ты паршивец. Проницательный, хоть и не скажешь».

Смущённо пару раз кашлянув, Хёнсу отставил стакан с водой и взял палочки.

— Человек не должен надрываться. Важно делать то, что можешь прямо сейчас.

— И что это значит?

— Это значит, что лучше уж пить воду, куря, чем не пить воду и курить.

— Вроде ерунда, а вроде и нет...

— Джонхо, лапша стынет.

Джонхо, убрав волосы за уши, уткнулся в миску и начал шумно втягивать лапшу. Пара хлюпающих звуков — и половина миски опустела. Как бы ни пытался Джонхо выглядеть стильно и проникновенно на фотографиях, за едой он был обычным парнем своего возраста с отменным аппетитом.

Однако даже любимая лапша с кунжутом не могла занять его рот дольше, чем на минуту.

— Кстати, а как там поживает его высочество?

— ...Юн Джухо? А что с ним?

При внезапном появлении имени Юн Джухо Хёнсу вздрогнул. Вроде бы он с ним не в тайной связи. С чего бы это я? Ему самому было удивительно, но вникать в это было некогда.

— Всё время ходили слухи, что у него с родителями плохие отношения. А недавно, говорят, Юн Джухо отправил своим родителям уведомление по почте.

— ......

На мгновение замешкавшись, Хёнсу снова заработал палочками, отправляя лапшу в рот.

— Это же новости были позавчера или вчера.

— Но потом родители Юн Джухо дали интервью прессе.

— Интервью?

Хёнсу, подняв голову, посмотрел на Джонхо. Этого он не знал.

— Говорят, что Юн Джухо, кажется, сильно заблуждается. И что это они сами его таким воспитали, всё ему позволяя.

— Хорошо же они его воспитали, «всё позволяя».

— Не похоже, правда? Юн Джухо ведь с самого детства без продыху работал как собака... как вол, да? Но правда ли это всё, слухи?

— Какие слухи?

— Что родители Юн Джухо чуть ли не издевались над ним с детства. И что он до сих пор не снялся ни в одном фильме — тоже из-за них. Говорят, он сам хотел, но ему не давали.

После завершения последнего проекта, сериала «Вечная ночь», у Юн Джухо был самый длинный перерыв в его карьере. Публика не могла не удивляться. Затем, через одного ютубера, освещающего новости шоу-бизнеса, стало известно, что Юн Джухо уже несколько месяцев не появляется в LOOK Entertainment.

Юн Джухо был почётным директором, фактическим владельцем и одновременно актёром LOOK Entertainment. Говорили, что даже во время съёмок он обязательно заглядывал в офис два-три раза в неделю.

Слухи о разладе между Юн Джухо и его родителями начали активно распространяться примерно с того времени, когда стало известно, что он перестал появляться в LOOK Entertainment.

Нарезая кухонными ножницами холостяцкое кимчи, Хёнсу старался выглядеть как можно более безразличным.

— Слухи о плохих отношениях с родителями ходили и раньше.

— Но всё же, это же родные родители. Неужели они могли дойти до того, о чём говорят слухи?

— В мире есть родители, которых лучше бы не иметь. Пусть их процент невелик, но они есть. Посмотри новости. Сколько в мире родителей, которые хуже чужих людей.

— Это правда. А кто это был, хён? Есть такой старый рождественский фильм. Где ребёнок один дома сидит и бандитов ловит...

— «Один дома»?

— Точно! Так вот, тот малыш, что играл главную роль, когда вырос, тоже сильно разругался с родителями. Кстати, тот малыш теперь уже не малыш, а, наверное, гораздо старше меня.

История родителей Маколея Калкина, актёра, сыгравшего главные роли в фильмах «Один дома» 1 и 2, была известна. Поскольку это фильмы, которые любят до сих пор спустя десятилетия, Хёнсу, хоть он и не жил во времена их выхода, тоже знал эту историю.

Маколей Калкин, пользовавшийся мировой популярностью настолько, что уже в 1990-х заработал около 60 миллиардов вон в пересчёте на корейские деньги.

После оглушительного успеха фильмов его родители стали его менеджерами. Но для них Калкин был лишь средством заработка. Мало того, в процессе развода они устроили грязную судебную тяжбу за опеку над Калкином, точнее, за его деньги.

Став взрослым, Калкин полностью разорвал отношения с родителями. Дело было не просто в прекращении общения. Калкин подал на отца в суд с иском о прекращении родственных отношений и выиграл дело. Проще говоря, они стали юридически чужими друг другу.

До такой степени отец был для Калкина объектом ненависти. Потому что отец видел в нём только деньги.

Сотни миллиардов.

Это сумма, способная превратить даже собственного ребёнка в объект для наживы. Нет никакой гарантии, что родители Юн Джухо не такие же.

— Говорят, Юн Джухо заработал уже за тысячу миллиардов вон. И даже при таких деньгах у него с родителями могут быть плохие отношения. Видно... деньги — это ещё не всё счастье.

Взяв кусочек нарезанного Хёнсу холостяцкого кимчи и отправляя его в рот, сказал Джонхо, как будто речь шла о посторонних. Впрочем, так оно и было.

— Но и без денег счастья тоже нет.

— Верно. Много — проблема, мало — тоже проблема.

В голосе согласившегося Джонхо слышалось глубокое сочувствие. Наверное, он думал о своей семье.

— Но знаете, когда я увидел интервью того человека, который называет себя отцом Юн Джухо, мне стало его немного жаль.

— Чего там жалеть?

— Даже получив от собственного ребёнка уведомление по почте, он всё равно переживает за Юн Джухо. Говорит, боится, что у того испортится имидж, ведь для актёра имидж — это жизнь.

— Это как раз и называется игрой на публику.

— Да ну... вроде искренне говорил.

— Если человек так переживает, что у его сына-актёра испортится имидж, станет он в такой ситуации давать интервью прессе? Полная чушь.

Доливая воду в стакан, Хёнсу усмехнулся. Ему тут же захотелось поискать статьи на эту тему, но он не хотел, чтобы Джонхо узнал, что он настолько интересуется Юн Джухо.

— Но всё же... родители Юн Джухо ведь действительно сделали его таким, какой он есть.

— Джонхо.

— Да?

— Уже три часа. Ты не опоздаешь на работу?

Проверив время на смарт-часах, Джонхо быстро заработал палочками. Он хотел зачерпнуть побольше лапши и отправить в рот, но вдруг замешкался и, взглянув на Хёнсу, склонил голову набок.

— А во сколько у вас сегодня читка?

— Выйдем вместе, когда ты пойдёшь.

— Вот чёрт, сегодня на читке, наверное, будет жарко.

— ......

Бросив эту фразу, парень уткнулся лицом в миску и принялся втягивать лапшу. А палочки Хёнсу двигались медленно.

Вспоминая, как на прошлой читке Юн Джухо разговаривал по телефону с адвокатом, срываясь на крик, можно было с уверенностью сказать, что сегодня, скорее всего, будет так, как предсказывал Джонхо. Но Хёнсу беспокоило не это.

Хёнсу знал по опыту, как можно потерять человека из-за так называемых «злобных комментариев».

Интересно, читал ли Юн Джухо комментарии под статьями с интервью его родителей?

Во рту пересохло. Жажда, которую не утолить никаким количеством воды.

Отец Юн Джухо, душераздирающая отцовская любовь: «Хочу защитить сына, которого всю жизнь поддерживал».

Сообщается, что актёр Юн Джухо направил уведомление по почте сопредседателям LOOK Entertainment, своим родителям, директорам Юн Кёнджуну и Хван Чжиён. Тот факт, что лучшая звезда Кореи предупредил о судебном разбирательстве ни кого-нибудь, а своих собственных родителей, шокировал многих.

Генеральный директор Юн Кёнджун, отец актёра Юн Джухо, с трудом набрался смелости и согласился на эксклюзивное интервью с VVN.

Известный своей впечатляющей внешностью, напоминающей черты Юн Джухо, директор Юн пользовался популярностью даже среди фанатов сына.

Он появился в условленном месте заметно осунувшимся. Будучи продюсером на общественном телеканале и создателем нескольких всенародно любимых развлекательных программ, он также является человеком, открывшим для Юн Джухо дорогу в актёрскую жизнь.

Мать Юн Джухо и жена директора Юна, генеральный директор Хван Чжиён, — не будет преувеличением сказать, что последние 30 лет она создавала историю актёра Юн Джухо.

Легко представить, насколько сильным был шок для них, когда они получили уведомление от своего единственного сына, и оттого на протяжении всего интервью настроение автора было мрачным.

Несмотря на это, директор Юн на протяжении всего интервью беспокоился только о том, как бы это не навредило имиджу его сына-актёра. Наверное, таковы родительские чувства.

«Чжухо с самого раннего детства был актёром, да ещё и топ-звездой. Он настолько не знает жизни, что дальше некуда... Я только и боюсь, как бы люди не стали смотреть на него иначе после этого случая», — начал он с озабоченным лицом.

«Конечно, когда твой сын говорит, чтобы ты ушёл из компании, которой управляли его родители, как отец и как менеджер, заботившийся о нём, испытываешь обиду. Но ещё больше меня беспокоит другое. Мне просто досадно: парень, который ничего не понимает в управлении, что же он теперь будет делать...»

Управление LOOK Entertainment и менеджмент актёра Юн Джухо на протяжении всего времени осуществляли двое — директор Юн и директор Хван. Юн Джухо является почётным директором LOOK Entertainment, но директор Юн и директор Хван оказывали ему максимальную поддержку, чтобы он мог сосредоточиться исключительно на актёрской деятельности.

— Конечно, у нас были разногласия по поводу направления развития компании, и в последнее время у нас возникали трения с Джухо. Но разве в бизнесе можно чего-то добиться, имея только амбиции? Деньги — это ещё не всё. Джухо, из-за жадности к деньгам, ни за что не поступил бы так со своими родителями. Должно быть, он сделал это импульсивно. Я верю в своего сына.

Ненадолго замолчав, глаза директора Юна покраснели. Он низко опустил голову и заговорил тоном, полным раскаяния.

— И это тоже — наша вина. Нам было жаль, что он с детства растёт в необычных условиях, отличных от других, и мы позволяли ему делать всё, что он хотел, вырастив его избалованным. Поэтому даже сейчас он иногда, как маленький ребёнок, упрямится и настаивает на своём, если чего-то захочет.

Заявив, что причина этого инцидента не в Юн Джухо, а в них самих, он какое-то время не мог продолжать.

— Мы с директором Хван, хоть наши отношения и не всегда были хороши, посвятили всю свою жизнь поддержке Джухо. В вопросах, касающихся его будущего, мы всегда были едины. Я верю, что наши сограждане признают этот факт. — <Опущено> —

hbrt42* / А с самого начала кто дал ему возможность стать актёром, получать любовь и деньги? Разве это стало возможным не благодаря отцу, известному продюсеру? Видно, мать тоже, сосредоточившись только на Юн Джухо, душой и телом вложилась в роль менеджера.

⤷ minj* / Ну, он, наверное, думает, что сам всего добился и оказался на этом месте.

⤷ lemo77* / Что дебют состоялся благодаря отцу — это правда, но будь у Юн Джухо другая внешность и не будь у него таланта, даже при таком отце он бы и близко не достиг той популярности, которую имел тогда, будучи «принцем».

⤷⤷ kimjh* / А от кого же, по-вашему, у него эта внешность и талант?

yluve* / А-а... вот оно что... Вы хотите сказать, что Юн Джухо, ничего не понимая в управлении, просто жаден?.. Ха-ха-ха-ха... Вы хотите сказать, что сын из-за денег пытается выгнать родителей, чья единственная вина в том, что они его растили?.. Ха-ха-ха-ха... Это только мне так кажется?... Почему мне это так слышится? Ха-ха-ха-ха

⤷ trus* / Вы нормальны. Мне тоже так слышится, ха-ха-ха.

soldjh* / Хорошо же вы, оказывается, делали, что давали ему всё, что просил. А то, что вы до сих пор не давали ему сниматься в кино, которое он так хотел, а человека, который хочет играть, гоняли по заграницам с фан-концертами — это как?

⤷ jooohoy* / Реально, фан-концерты должны быть в меру, чтобы это был фан-сервис... А года три назад? Тогда я реально не понимал, на кого я фанатею — на актёра или на айдола... По графику это был почти мировой тур айдола (без неуважения к айдолам, но у них концерты — основная работа, а у актёра основная работа — играть).

mygodjh* / Папаша... господин директор... кх-кх... Старички-то всё знают, кх-кх... Если вы тут будете ещё чушь пороть, мы тоже молчать не будем. Кто тут на самом деле с ума по деньгам сошёл, кх-кх-кх...

⤷ gmch99* / Смотреть на то, как фанатки выпендриваются, думая, что они что-то из себя представляют, просто смешно, кх-кх-кх... Ты что, невестка в их семье, что ли? А если не будете молчать, то что? кх-кх-кх

⤷⤷ djajsk* / Вот именно, кх-кх... Юн Джухо, наверное, тоже надеется, что вы будете молчать, кх-кх...

yimk8* / Мне нравился Юн Джухо, но теперь я на него иначе смотрю. Подавать в суд на родителей, которые тебя вырастили? Да ещё из-за денег... Я очень разочарована. Больше не буду смотреть дорамы с Юн Джухо и покупать товары, которые он рекламирует.

⤷ rache* / Я тоже. Раньше он был моим самым любимым актёром, но теперь я бы лучше его по телевизору не видела. Сначала человеком надо быть. Каким бы красивым и крутым ни был, с мусором по жизни я дел не имею.

dna02* / Только известной недвижимости у Юн Джухо на 50 миллиардов. Какая бы ни была причина, имея 50 миллиардов, надо ли было затевать сыр-бор, доходя до суда с родителями, чтобы заставить их отдать компанию? Юн Джухо — тоже в конце концов хам, который ничего, кроме денег, не знает.

⤷ ffub9* / Ещё не подал в суд, это уведомление, говорят вам!! Почему так много тупоголовых, которые даже статью нормально не прочитают, а уже поливают грязью?

⤷⤷ mksu* / Суд или уведомление — неуважение к родителям одно и то же. Так что это ты, получается, тупоголовый, раз не понимаешь?

⤷ igmjj* / 50 миллиардов? У меня слов нет, просто бесит, кх-кх-кх... Видите, до чего люди с сотнями миллиардов доходят, чтобы получить ещё больше. Родители и дети — молодцы, кх-кх-кх...

jhk83* / Юн Джухо, просто сгинь. Даже рожу твою видеть тошно.

На трясущемся заднем сиденье автобуса Сон Хёнсу, налитыми кровью глазами, впился в экран телефона. Одна за другой, как грибы после дождя, появлялись статьи, повторяющие одно и то же.

Статьи с явно предвзятыми заголовками выстроились в ряд: «Топ-звезда Юн Джухо, движимый деньгами, пытается подать в суд на ни в чём не повинных родителей»...

«Мусорный характер», «Хам, который ничего, кроме денег, не знает», «Просто сгинь».

Зрачки Хёнсу лихорадочно бегали, и сердце колотилось так же быстро. Он не мог успокоиться из-за чувства тревоги, будто вот-вот должно было случиться что-то ужасное.

У Хёнсу был опыт потери дорогого человека из-за таких злобных, предвзятых статей и злобных комментариев.

Возможно, это не было прямой причиной смерти Чхве Хонсо, но и совсем без связи тут не обошлось. Хёнсу знал, какую силу имеют эти слова.

Он часто вспоминал безликих монстров, которые, жестоко искромсав человека, снаружи расхаживают, притворяясь нормальными. Монстров, которые верят в свою невиновность, потому что инструментом, которым они кромсали, были не кухонные ножи или топоры, а «слова».

Он не хотел, чтобы кто-то ещё стал жертвой этих монстров. Он не хотел переживать такой опыт снова.

Гнев, обида, страх, тревога.

Эти эмоции, смешавшись, заставили глаза Хёнсу налиться кровью.

Он с детства был плаксивым. Не потому, что был мягкосердечным. Просто не мог сдержать гнев.

Когда его ругали бабушка с дедушкой, когда дразнили в школе, когда его дискриминировали из-за того, что у него нет родителей и он беден... он сразу же сжимал кулаки, трясся и наливался кровью. К боли и печали он был бесконечно равнодушен, но от гнева и обиды слёзы наворачивались первыми.

Даже когда слёзы застилали глаза, делая белки совсем красными, Хёнсу до конца боролся, ощетинившись. Поэтому на родине никто не смел смотреть на него свысока.

Даже сейчас Хёнсу изо всех сил напрягал мышцы челюсти и ноздри, чтобы сдержать слёзы.

От звука его тяжёлого дыхания, похожего на дыхание разъярённого быка, пассажир на соседнем сиденье покосился на него с подозрением. Но у Хёнсу не было возможности обращать на это внимание.

Когда он пришёл в себя, то уже неосознанно залогинился на портале и с огромной скоростью набирал комментарий.

ssong2* / Если бы Юн Джухо действительно хотел денег, разве он потребовал бы просто вернуть ему компанию?? Кто тут сейчас нудит про деньги? Юн Джухо даже слова о деньгах не сказал, а этот тип, называющий себя его отцом, разве не подводит всё к тому, что дело в деньгах??? Вам всем реально не видно, поэтому вы говорите, что не видите, или вам просто нужна ещё одна забавная игрушка, которую можно закидать, и вы притворяетесь, что не слышите и не видите?? Я реально тупой, но я-то понял, а те, кто говорят, что не понимают, сами себя тупыми признают.

⤷ ssong2* / И компания, которую построили на деньги Юн Джухо и крутили на его деньги, и других актёров привлекали благодаря его имени. Почему Юн Джухо должен уходить из этой компании??? А ты бы на его месте ушёл???

⤷ ssong2* / Мне реально интересно, как те, кто тут поливает Юн Джухо, сами относятся к своим родителям. Сами же будут ныть, что спина трещит из-за родителей, когда тем понадобятся десятки тысяч на лечение, а на чужое дело строят из себя идеальных детей, очуметь.

Пока он выплёскивал всё, что хотел сказать, не хватило лимита символов, и ему пришлось добавлять ответы на свой же комментарий снова и снова. Он был так сосредоточен, что не замечал, как летит время.

Вдруг он резко поднял голову.

— А? Ой... ой!

Хёнсу неуклюже вскочил с места и поспешно нажал кнопку звонка.

Он давно проехал нужную остановку.

Неизвестно, какие иллюзии питает широкая публика относительно киноиндустрии. Но производство фильма — это, в конце концов, тоже бизнес. Получив бюджет от инвесторов и продакшн-компании, нужно уложиться в него и решить всё в его рамках — это, если подумать, работа, которая с самого начала и до конца является битвой с деньгами.

Поэтому места для корпоративов неизбежно всегда похожи. Там, где есть недорогая и обильная выпивка с закусками.

На этапе препродакшна, предшествующем началу основных съёмок, обычно выбирают один ресторан или бар неподалёку от офиса продакшна и делают его своим постоянным местом. В случае с «Переходом» это была «Kkul-I-Ne».

К счастью, Хёнсу не были чужды такие способы и такая атмосфера. Потому что он был более привычен к заведению со свиной грудинкой, где пьют соджу, или к немного старой и обшарпанной атмосфере, как в «Джессике», чем к стильным винным барам.

После того, как в прошлый раз они уже изрядно выпили вместе, атмосфера на посиделках стала намного более расслабленной. Вопреки ожиданиям Джонхо.

— Хёнсу, у вас будет время на последней неделе? В пятницу или субботу.

Хан Чуюн, хотя после начала пьянки прошло не так много времени, уже прикончил полбутылки соджу и с хмельным лицом весело спросил.

— Подумал, может, соберёмся молодыми актёрами, вроде как проводы года. Нужно побольше сдружиться до съёмок.

— А... во сколько примерно?

— Совместим с ужином, немного выпьем? Всё равно у всех под конец года встреч будет много.

— Дело в том, что по выходным я работаю. Можно мне присоединиться после работы?

— Оу, у Хёнсу плотный график.

— Да нет, это не график. Просто по пятницам, субботам и воскресеньям я подрабатываю.

Хан Чуюн прищурился и закатил глаза. Похоже, он не сразу понял, что значит, когда актёр подрабатывает. Это было редкостью даже не для актёров второго плана, а для тех, кто получает главные второстепенные роли в таком заметном проекте.

— Тогда встретимся в четверг? Хёджин сказала, что кроме «Перехода» других планов не берёт. Сонбэ Джухо, как тебе четверг?

Хан Чуюн на этот раз задал вопрос Юн Джухо.

У Хёнсу почему-то ёкнуло сердце. Из-за статьи с интервью отца Юн Джухо на читке все, сами того не показывая, присматривались к настроению Юн Джухо. Но Хан Чуюн, похоже, либо не видел статью, либо ему было всё равно.

Юн Джухо, продолжая вертеть в руках пачку сигарет, лежащую на столе из нержавейки, только пил. Хотя внешне это было незаметно, казалось, он выпил больше Хан Чуюн.

Поднося рюмку с соджу к губам, Юн Джухо пожал плечами с видом «мне всё равно».

— В четверг после семи нормально.

— ...... Ты правда в порядке?

— А что, спросил из вежливости?

— Да нет, нет. Просто думал, не придёшь.

Юн Джухо прищурился.

— Так идти или нет?

— Приходи, приходи!

Голос Хан Чуюн стал на тон выше. Казалось, ему нравилось организовывать такие встречи.

— Отлично! Тогда в четверг на последней неделе, вечером. Я позже напишу в общий чат место и время.

Как только договорились, Юн Джухо, проглотив соджу, тут же взял сигареты и встал с места. Взгляды всех, кто до этого момента делал вид, что всё как обычно, молча приклеились к спине уходящего Юн Джухо.

«У этого сонбэ, наверное, опять зажигалки нет».

Хёнсу, раздумывая, пойти ли за Юн Джухо, не успел даже привстать, как его перехватила продюсер Ким Югён. Как только Юн Джухо освободил место, она тут же подбежала к его пустующему стулу, то есть рядом с Хёнсу.

И, бессмысленно понизив голос в шумном ресторане, где были только люди, связанные с «Переходом», сказала:

— Хёнсу, помните про статью.

— Статью?

— Про то, что вы и актёр Юн присоединились к «Переходу», что начиная с этой недели будут выходить статьи.

— А, да.

— Это, скорее всего, отложится на неделю-другую.

Сказав это, продюсер Ким покосилась в ту сторону, куда ушёл Юн Джухо, как будто давая понять, что причина в нём.

— Да, я в порядке. Буду знать.

— Спасибо, что понимаешь.

Продюсер Ким похлопала Хёнсу по руке. И, словно прося налить, взяла валявшуюся рядом пустую рюмку и поставила перед собой. Хёнсу тут же наполнил её рюмку соджу.

— На самом деле мы сейчас в очень сложном положении. Это не наркотики, не азартные игры, не пьяная езда, да и скандала с романом нет... Так что актёру Ю не нужно платить неустойку и всё такое, но это всё равно неприятная история.

Она одним махом осушила налитую рюмку и, поморщившись от резкого послевкусия соджу, добавила:

— Инвесторы сейчас на ушах стоят.

— А что, сонбэ Джухо могут вы... выгнать? Кастинг могут отменить?

Наклонившись над столом, Хан Чуюн спросил это с любопытством. Видимо, он и сам понял, что говорить «выгонят» о старшем коллеге нехорошо, и поменял слово, но всё равно звучало это не очень приятно.

Хёнсу на мгновение потерял контроль над выражением лица. Он чуть не пнул Хан Чуюн по голени под столом. «Этот человек, он правда плохо знает корейский язык и корейскую культуру? Или он притворяется, что не знает, и говорит всё, что хочет?»

— Нет, не то. Просто наследный принц впервые за 30 лет снимается в кино. Уже одно это — огромная реклама. Даже если наверху переживают, мы их успокаиваем, говорим, что проблем нет.

— Да, верно. Даже я, как фанат сонбэ Джухо, уже жду этого.

Син Хёджин кивнула в знак согласия.

— И самое главное, режиссёр уже окончательно утвердил на роль Пэккана актёра Ю. У него и мыслей нет менять.

Продюсер Ким, налив по рюмке остальным трём актёрам, первой протянула свою и предложила тост.

— Мне и перед вами неловко. Как будто ещё до начала съёмок создали лишний шум.

Чокнувшись и осушив рюмку, Хёнсу взял в руки ножницы и щипцы. Ему не очень хотелось участвовать в разговоре, поэтому он делал вид, что сосредоточен на переворачивании мяса и нарезании его на удобные кусочки.

— Но, сонбэ, я удивилась, что вы выглядите таким невозмутимым.

Син Хёджин, взяв палочками кусочек лопатки с гриля, осторожно прошептала. Продюсер Ким, широко раскрыв глаза, поддакнула:

— Да, я тоже! Я думала, он не только на посиделки, но и на читку не придёт.

«А вот сонбэ, оказывается, знали, что он придёт».

Если бы он был человеком, который пропускает читку из-за таких мелочей, он бы и первым не приходил.

— А, про ту новость! Я тоже слышал... немного страшно стало. Я бы ни за что не смог так поступить со своими родителями.

Слова Хан Чуюн «так поступить» резанули слух Хёнсу. «Как можно не знать корейский, но говорить „так поступить“?»

«Видимо, твои родители не делали ничего такого, за что можно было бы получить от тебя уведомление. Видимо, тебе повезло с родителями. С какой стати ты лезешь со своим мнением, не зная чужих обстоятельств?»

Хёнсу незаметно пододвинул к Хан Чуюн кусочек мяса, который подгорел сильнее других. Мелочная месть.

— Со стороны кажется, что сонбэ всё нипочём. Не знаю, назвать ли это сильным менталитетом или это пугает.

Син Хёджин, поёжившись, сказала с горечью, а продюсер Ким покачала головой и вздохнула.

— В общем, жёсткий человек. Надо быть таким жёстким. Топ-звездой просто так не становятся.

Юн Джухо не только пришёл на читку и посиделки, как обычно, но и сегодня, как и в прошлый раз, прибыл первым. Когда Хёнсу, проехав свою остановку, открыл дверь конференц-зала за 40 минут до начала читки, Юн Джухо, уже бывший там, непринуждённо улыбнулся. С довольным видом, говорящим: «Как тебе? И сегодня я пришёл первым, да?». Увидев его, ничуть не изменившегося с прошлой недели, Хёнсу почувствовал одновременно облегчение и растерянность.

Всю читку Юн Джухо серьёзно играл, а придя на посиделки, отпускал колкие шутки и посмеивался, как злодей из мультфильма, и каждый раз остро реагировал, когда Хан Чуюн говорил что-то не то.

Одним словом, всё было так же, как на прошлой неделе. Ожидания Джонхо, что атмосфера будет накалённой, не оправдались. Просто люди сами делали предположения, а он сам вёл себя как обычно.

Но не может же быть, чтобы и у него на душе было всё спокойно.

Даже такой, как я, в школе занимавший 38-е место из 40, понимаю это, неужели они не понимают?

Нарезав последний кусочек мяса так, чтобы его было удобно есть, Хёнсу отложил ножницы и щипцы. Казалось, оставаться здесь дальше не было ничего хорошего. Если он продолжит слушать эти разговоры, то, чего доброго, сорвётся и наделает глупостей.

Как только Хёнсу незаметно приподнялся, продюсер Ким, приподняв подбородок, посмотрела на него.

— Ты куда?

— Да пойду покурю немного.

Напротив Хан Чуюн сморщился.

— Хёнсу, ты тоже куришь? Для актёра это вредная привычка.

«Этот человек, он же прекрасно знает, что Юн Джухо тоже курит, и всё равно так говорит. Он хочет и Юн Джухо заодно задеть. Даже если он курит, Юн Джухо играет в сто раз лучше тебя, понял?»

— Ха-ха. Да, надо бросать.

Одно дело — то, что на душе, другое — что с языка слетает. Хёнсу скривился и вышел из заведения.

Просовывая руку в рукав пальто, он ускорил шаг к месту для курения. На тёмном пустыре никого не было. Хёнсу с облегчением начал выплёскивать то, что сдерживал, в бормотании себе под нос.

— Смех, да и только. Сами-то они какие великие примерные дети, подумаешь.

Бормотание, полное гнева, продолжалось.

— Говорят, он уже трижды отправлял им уведомления. А они всё молчали, игнорировали, а теперь вдруг вылезли с интервью. Разве так родители поступают с детьми? Да если бы человек так переживал за имидж Юн Джухо, стал бы он давать такие интервью? У них же всё на лице написано, почему поливают грязью только одну сторону?!

Он думал, что если выплеснет это один раз, станет немного легче. Как бы не так. Пока говорил, снова начал закипать.

Достав из пачки одну сигарету, он поднёс фильтр к губам.

— Когда надо было, что Юн Джухо хорош, в каких-то там голосованиях первое место делали — тогда они были.

Хёнсу тяжело покачал головой.

— Людей не понять.

— Мяу, мяу. Откуда-то донёсся тоненький писк.

Хёнсу перестал крутить колёсико зажигалки.

Несколько котят из прошлого раза бежали к нему, цокая коготками.

— Оу, трёхцветная фэмили.

Передразнивая интонацию Хан Чуюн, Хёнсу присел на корточки. На мгновение забыв о своей злости, его лицо просветлело. Как ни злись, но, увидев их, нельзя было не улыбнуться.

— Как вы? Выросли немного, а?

Когда он протянул руку, котята проявили интерес. Хотя это была просто пустая рука, ничего в ней не было. Один тёрся головой о ладонь, другой с любопытством приблизил нос и обнюхал. Третий быстро потерял интерес и вместо ладони набросился на кроссовки Хёнсу. К счастью, все выглядели здоровыми.

— А вы опять втроём? Где Ноздря?

Посмотрев вглубь, где было их жилище, он увидел силуэт кошки-матери, сидевшей перед домиком. А котёнок с пятнышком у носа бродил рядом с ней. Иногда поглядывал в эту сторону.

— Мяу. Мяу.

Котёнок, который надрывно мяукал, требуя, чтобы его погладили и взяли на руки, был, как и в прошлый раз, тот самый с полосатым только хвостом. Хёнсу снова засунул пачку и сигарету обратно в карман. Полосатик уже валялся на земле. Хёнсу медленно погладил его от загривка по маленькой спинке.

— Когда вы станете самостоятельными? Или вам можно жить с мамой всегда?

Говорят, будет холоднее, чем за 20 лет, и он немного беспокоился, как эта большая семья из пяти человек переживёт зиму. Хёнсу не очень хорошо знал повадки кошек, особенно бездомных, в каком возрасте котята становятся самостоятельными.

— Ну, пока вы здесь, тётушка вас не прогонит, но...

Хёнсу покосился на кошку-мать. Хоть она и выглядела какой-то отстранённой и холодной, глаз с котят не спускала. В прошлый раз было так же. Между делом, пока ела, она постоянно проверяла, что здесь происходит.

Знают ли они о своём опасном положении или нет, котята были заняты тем, что весело играли, используя Хёнсу как игровую площадку. Они, казалось, не испытывали ни недовольства, ни беспокойства. Казалось, они даже не могли представить, что этот человек перед ними может в любой момент перемениться и причинить им вред.

— Мама будет хорошо вас защищать, пока зима не пройдёт, правда?

— Мяу, мяу.

— Не знаю, но, наверное, родители — они такие.

Хёнсу вспомнил интервью отца Юн Джухо. Каждое предложение, хитро подводившее к тому, что он сам — невинная жертва, а его сын Юн Джухо — неблагодарный, из-за жадности к деньгам бросающий родителей.

Или это можно назвать хитрым? Даже такой дурак, как я, мог понять его намерения.

Если бы он, как сам говорил, действительно беспокоился об имидже своего сына-актёра, он бы не давал такого интервью. Он бы пытался защитить сына молчанием.

Говорят, что ради детей родители готовы прыгнуть и в огонь, и в воду, и даже жизнь отдать — это абсолютная родительская любовь.

Но исключения существуют.

Родители тоже могут отвернуться от меня. Родители тоже могут ставить себя выше меня. — Это была первая правда мира, с которой столкнулся Хёнсу, появившись на свет. То, что я отношусь к исключениям.

— И кстати. Если человек, несмотря на трудности, исправно посещает читки, разве его не нужно за это хвалить? Какой профессионализм. А они говорят — жёсткий...

Хёнсу, гладивший Полосатика по затылку, вдруг игриво почесал ему живот.

— Эй, господин Полосатик, что скажете? Извольте высказаться.

— Мяяу. Мяу.

Котёнок тут же приготовился играть. Передними лапами он схватил руку Хёнсу и пытался её укусить.

— Правда? И ты думаешь, это неправильно?

На этот раз котёнок перевернулся и всерьёз набросился на пальцы.

— А если бы он не пришёл на читку? Тогда бы, ясное дело, его за это же и ругали. То профессионализма нет, то топ-звезда ведёт себя, как хочет...

Полосатик обеими передними лапами ухватил один палец Хёнсу и принялся его жевать. Когда Хёнсу медленно поднял руку, котёнок, напрягшись, повис на пальце. Провисев довольно долго, он шлёпнулся, а затем, поджавшись, прыгнул вверх, к руке. Вполне по-кошачьи.

— И так ругают, и так ругают... Под какую же музыку плясать, а? Под какую музыку прикажете плясать?

Когда Хёнсу, играя, то поднимал, то опускал руку, зрачки котёнка быстро двигались, словно выслеживая добычу. А затем, в один миг ловко подпрыгнув, он вцепился в руку и повис на ней.

— Ты же кот, да?

При виде милого создания Хёнсу смог ненадолго улыбнуться. Но улыбка была лишь мгновением.

Тёмные мысли и чувства снова поднимались. Интервью родителей, атакующих Юн Джухо, СМИ, сенсационно перевирающие их, комментарии людей, с почти безумной энергией изливающих порицание и вершащих суд... Ему стало страшно.

Хёнсу подхватил на руки маленькое тельце Полосатика. Он осторожно прижался его мордочкой к своей щеке.

— Пока ещё один человек не сгинет, это не кончится.

— Мяу? Мяу?

— «Как ребёнок может так с родителями?» А почему наоборот не подумать? Насколько же ему было плохо, если он отправил родным родителям уведомление? Они что, знают всё, что происходило за эти 30 лет? А ребёнок, значит, должен просто молча терпеть, что бы родители ни вытворяли?

— Мяу. Мяу.

— Правда, Полосатик? Ты тоже со мной согласен? Умница.

— Мяу. Мяу.

Котёнок, словно маленький щенок, замяукал, глядя куда-то за плечо Хёнсу. Тут только Хёнсу заметил. Медленно приближающуюся тёмную фигуру...

— Зажигалка есть?

— ......

«Попал». Это был голос Юн Джухо.

«Почему от этого типа нет звука шагов? Он что, ангел? Фея, или фей?»

На этот раз он точно получит от Юн Джухо по полной. Хёнсу, скривившись от отчаяния и беззвучно вздохнув, быстро взял себя в руки. Опустив котёнка, он встал и обернулся.

Почтительно сложив руки на уровне живота, он низко опустил голову так, что подбородок почти касался ключиц. Если бы кто-то увидел, подумал бы, что шестёрку банды вызвали к старшему и сейчас будут ругать.

— Простите, сонбэ.

— За что.

— Я, ничего не зная о ваших родителях, говорил такие грубости...

Юн Джухо, поднося сигаретный фильтр к губам, прищурился.

— Кажется, я слышал что-то вроде «должен молча терпеть, что бы родители ни вытворяли»...?

— Простите... У меня нет слов, даже если бы у меня было десять ртов...

— Зажигалка есть?

— Да? Да, вот.

Хёнсу быстро достал из кармана куртки зажигалку и, крутанув колёсико, зажёг огонёк. Ладонью прикрыв пламя от ветра, он точно поднёс его к губам Юн Джухо.

Вдох. Он смотрел вниз и не мог видеть лица Юн Джухо, но отчётливо слышал звук его дыхания, когда тот затягивался, чтобы прикурить. У Хёнсу почему-то побежали мурашки. То ли от холода...

— В прошлый раз вы не прикуривали.

— Сегодня я провинился, поэтому...

Когда красный огонёк перекинулся на кончик сигареты, Юн Джухо, как и в прошлый раз, отошёл на несколько шагов. Один котёнок, проявивший интерес к его обуви, подпрыгнул и сделал пару шагов вслед за удаляющимся Юн Джухо. Но потом быстро прибежал обратно к Хёнсу.

— А этот чего с вами не играет? Вы его что, игнорируете?

Сделав пару затяжек, Юн Джухо указал подбородком вглубь. Похоже, он говорил о том котёнке с пятнышком у носа.

— Да нет, просто он немного необщительный. Если тащить силой того, кто не хочет идти, его же жалко.

Котёнок по-прежнему сидел рядом с матерью, безучастно глядя в их сторону. Он был и ростом поменьше своих братьев и сестёр. Юн Джухо, глядя в его сторону, молча курил.

Снова присев на корточки и поглаживая Полосатика, Хёнсу лихорадочно соображал. Он думал, что Юн Джухо сейчас же накинется на него с руганью, но его молчание почему-то тревожило ещё больше.

«Не может быть, чтобы он просто так это оставил. Может, он докурит и тогда начнёт всерьёз разбираться? Может, мне самому на колени встать и просить прощения?»

Вдруг его взгляд упал на милую мордочку Полосатика. Вот оно! Это убийственное очарование. Каким бы холодным и твёрдым, как лёд, ни было сердце Юн Джухо, перед этим очарованием оно не могло не растаять. Если нет, то он просто не человек.

Пока он размышлял, как бы, выставив вперёд Полосатика, вызвать сочувствие у Юн Джухо, тот первым нарушил молчание.

— Вы всё ещё работаете в том баре? Я слышал, вы говорили о подработке.

— Да? Да...

Следом губы Юн Джухо зашевелились, будто он хотел сказать что-то ещё.

— Джухо.

Но раньше это сделал кто-то, назвавший Юн Джухо низким голосом. Юн Джухо и Сон Хёнсу одновременно повернулись на звук. Менеджер Юн Джухо махал рукой из-за угла здания ресторана. Кивнув ему, мол, сейчас приду, Юн Джухо спросил у Хёнсу:

— Вы ведь будете курить?

— ...Да.

— Тогда подождите. Я вернусь сюда.

Затем он пальцами сбил пепел с кончика сигареты, которая была выкурена лишь наполовину. Бросив сигарету среди множества окурков, разбросанных тут и там по земле, он, не дожидаясь ответа Хёнсу, быстрым шагом скрылся.

Хёнсу тупо смотрел на спину Юн Джухо, пока та не исчезла за углом. А потом, почувствовав неловкость, хотя никто на него не смотрел, начал ворчать для вида:

— Я что, обязан ждать, если он просит? А?

Он изо всех сил продолжал играть роль человека, которого невольно вызвали к неприятному старшему коллеге.

— Сколько ждать? Десять минут? Час? Год?

Но потом, собравшись, он подобрал окурок, брошенный Юн Джухо, и кинул в пепельницу из старого таза. И, подхватив Полосатика, который всё время, пока он двигался, бежал за ним, прижался носом к его мордочке.

— Правда, странный человек, Полосатик.

Хотя он и говорил «странный человек», уголки его губ подёргивались от смеха. Может, потому что он странный, ему и смешно.

— Ты чего это ночью котёнка обнимаешь и сам с собой разговариваешь?

От внезапного голоса Хёнсу вздрогнул, прижимая котёнка. Это была тётушка из «Kkul-I-Ne» с миской в руках. Хёнсу почесал затылок и смущённо улыбнулся.

— Надоело уже.

Усмехнувшись и пройдя мимо, он пошёл следом за тётушкой. Из миски, которую она несла, доносился тонкий аппетитный аромат.

— Тётушка, а эти кошки теперь вообще ваши, при «Kkul-I-Ne»?

— Кто ж их держит.

— Но вы им и домик поставили, и кормите регулярно.

— А что, делать вид, что не замечаешь зверя с детёнышами?

Как и с Хёнсу, когда тётушка приближалась к тому месту, где были котята, мать-трёхцветка совсем не обращала на неё внимания. Наоборот, она медленно подходила к тётушке и пару раз мяукала, словно приветствуя её.

Тётушка заглянула в миску для кошек, где ещё оставалось больше половины корма, и цокнула языком.

— Не будешь есть — себе хуже. Не в том ты положении, чтобы выбирать, барин.

И поставила принесённую миску. Это был самгетан. Самгетан с мясом, которое тётушка собственноручно мелко разорвала, чтобы кошке было удобно есть, и с небольшим количеством бульона. Учитывая, что от него почти не шёл пар в холодную погоду, она, кажется, даже заранее его остудила.

Как только миску поставили, трёхцветка сразу же проявила к ней интерес.

— Хлюп-хлюп-хлюп. Кошка, ни разу не подняв головы, сосредоточенно ела самге тан. Глядя на её затылок, уткнувшийся в миску, Хёнсу почему-то вспомнил Джонхо.

Хотя тётушка говорила так, будто ей не хочется, но приходится заботиться о них, в её взгляде, обращённом на трёхцветку, жадно уплетающую самгетан, читалась глубокая жалость.

— Где-то с прошлого лета. Мать тут, на пустыре, бродила. То ли с территории её прогнали, то ли ещё что, но была худая, кожа да кости... Ну, я, когда видела, подкармливала её, водичку ставила. А потом гляжу — у неё живот круглый. Тут и зима скоро... Куда деваться? Пришлось пустить, чтоб перекантовалась, зиму переждала.

— Тётушка, вы же спасительница для семьи трёхцветной.

— Какой там спаситель. Если бы она не с приплодом была, сделала бы вид, что не замечаю. А так — не заметить кошку с котятами, боялась, что сны плохие сниться будут, вот и приглядываю немного.

Она сварила специально для них курицу, разорвала её на кусочки, повесила у входа в домик плотную полиэтиленовую штору, чтобы ветер не задувал, постелила внутри толстое одеяло — а сама говорила так, будто ей это в тягость, и что не могла просто пройти мимо кошки с котятами. Будто у неё аллергия на похвалу за добрые дела.

Хёнсу, гладя по спине прижатого к груди Полосатика, мягко улыбнулся.

— Тётушка, вы оказывается цундэрэ.

— Что? Что за дресс?

— Да нет, цундэрэ, цундэрэ.

— Это ещё что такое?

Как объяснить цундэрэ тётушке, которой, наверное, уже хорошо за шестьдесят? «Тот, кто делает вид, что ему всё равно, хотя на самом деле интересно»? «Тот, кто притворяется, что не любит, хотя на самом деле любит»? Как ни пытался, своими мозгами он не мог точно объяснить.

— Есть такое. Это хорошее.

— Ты что, взрослого человека дразнишь?

— Ай, правда! Это хорошее.

По крайней мере, я имел в виду именно это, тётушка.

Тётушка, всё ещё с подозрением косившаяся на Хёнсу, вдруг перевела взгляд вниз. Глядя на Полосатика, которого Хёнсу держал на руках, она сказала:

— Когда на следующей неделе придёте на посиделки, этого... этого уже не будет. Прощайся.

И указала на одного из других котят. На того, у которого чёрная шерсть закрывала левый глаз.

— А эти почему? Куда они денутся?

— Двоих договорились забрать.

— И этого тоже?

Хёнсу переспросил, указывая на котёнка, которого держал на руках.

— Говорю же.

— ...Хорошо. Он ведь к людям хорошо тянется.

Когда-нибудь им придётся стать самостоятельными, и если так, то это хорошо, что их заберут. Не будут они знать ни жары, ни холода, ни забот о чистой воде, месте для сна и еде, будут жить хорошо. Но при мысли, что он больше не увидит этого особенно ласкового и привязавшегося к нему малыша, его вдруг кольнула грусть. «Я тоже хорош, сколько раз я их видел-то».

— Это мои постоянные клиенты. У них сейчас кошки живут. Я им сказала, они всполошились, так я, пока не надоело, и спихнула их на них, подумала — хорошо.

— Да...

Так вам было лень, что вы им домик плёнкой обтянули, и для трёхцветной специально самгетан сварили? Да, похоже, вам было очень лень. Пусть так и будет.

— Кстати, молодой человек, вы, что ли, актёр?

— Я? Да...

— Я так и думала. Хоть я вас по телевизору и не видела, но лицо у вас такое, знаете, яркое.

— Правда? Ха-ха. Спасибо.

— Новичок?

— Да, можно сказать, новичок. Старый новичок.

— Давай-ка сделаем селфи.

Не знает, что такое цундэрэ, а селфи делать умеет, тётушка за шестьдесят.

Она достала из кармана фартука телефон. И, ловко переключив камеру в режим селфи, вытянула руку и сложила пальцами сердечко, глядя в экран.

— Потом, когда станешь топ-звездой, буду хвастаться, что ты был моим постоянным клиентом.

— А с сонбэ Юн Джухо разве не лучше было бы сфоткаться?

Хёнсу, держа Полосатика, широко улыбнулся в камеру и показал пальцами «V». Щёлк. Из-за темноты вокруг автоматически сработала вспышка.

— С наследным принцем я уже сфоткалась.

Проверяя, удалась ли фотография, тётушка отодвинула телефон подальше и прищурилась.

— С Юн Джу... то есть, с сонбэ?

— Ага, ещё на прошлой неделе сфоткались.

Пролистав несколько фотографий назад, она показала экран Хёнсу.

— Вот, посмотри сюда. Как тебе? Хорошо получилось, да? Хочу распечатать, а мой сын, паршивец, всё никак не сделает. Столько лет уже, а он...

На фотографии Юн Джухо ласково обнимал тётушку за плечо. Его губы, обычно отпускающие только ехидные замечания, тронула лёгкая улыбка. С лицом, в котором не сыскать изъяна, он спокойно улыбался, и это было божественно красиво. Тётушка рядом с ним улыбалась, сложив пальцы сердечком, точно так же, как только что. С самым счастливым на свете лицом.

«Тётушка из "Kkul-I-Ne" и Юн Джухо... Встреча цундэрэ с цундэрэ».

— Хорошо получилось!

— Что значит «хорошо».

— А?

— Фотография и рядом не стояла с оригиналом наследного принца.

«Но, тётушка, вы же только что говорили по-другому. "Как тебе? Хорошо получилось, да?" — вы ведь только что так сказали?»

— В детстве был ну точь-в-точь такой же. Пока рос, ни разу не был некрасивым, вот.

Ещё раз взглянув на лицо Юн Джухо на фото, тётушка убрала телефон обратно в карман фартука.

— Раз снимаешься с Юн Джухо, значит, и ты скоро звездой станешь.

— Если бы так и случилось, я был бы счастлив.

— А как иначе! С наследным принцем в одном кадре — стопудовый успех. Как там его... такой благородный, как сынок из богатой семьи... Ну, который с ним в дракуловском сериале снимался.

— Актриса... то есть актёр Чон Чжинин?

— Ага! Тот господин тоже с наследным принцем снимался и стал звездой. Правда, сейчас, видать, вляпался в какую-то историю и пропал, так и не показывается.

— Тётушка, да нет же.

Во-первых, «Вечная ночь» — это был сериал про вампиров, а не про Дракулу. Но это сейчас не важно. С чего она взяла, что Чон Чжинин вляпался в историю и поэтому не появляется на ТВ? Откуда такое непонимание.

Чтобы сохранить спокойствие, Хёнсу закрыл глаза, открыл их и сглотнул.

— Чжинин... то есть, актёр Чон Чжинин, он сам по себе талантлив и хорошо играет, поэтому и прославился. Не из-за наследного принца. И он не пропал и не вляпался, а просто ушёл из профессии, поэтому не появляется, понимаете?

— Откуда мне, простому человеку, такие тонкости знать. Если человек не появляется, обычно думают, что вляпался.

— Он абсолютно, категорически ни во что не вляпывался! Он из тех, кто и без законов проживёт!

— Да? А ты откуда знаешь?

Тётушка покосилась на Хёнсу из-под прищуренных век. Хёнсу расправил плечи и грудь, приподнял брови и с гордостью сказал:

— Мы с ним очень близки.

— ......

— Правда, очень близки!

— А кто спорит?

— Вы сейчас на меня очень подозрительно посмотрели, тётушка.

— ......

Она не отрицала, что смотрела подозрительно.

— Ах, голова моя садовая. Забыла же, что нужно ещё мясо разделать.

И, явно неестественно, перевела разговор, сославшись на мясо.

— Не идёшь?

— А, я тут ещё сигаретку выкурю.

Ему не хотелось говорить, что он не может зайти, потому что Юн Джухо велел ждать. Тётушка указала на трёхцветку, всё ещё усердно уплетающую еду.

— Ну, тогда смотри. Как пойдёшь, захвати пустую миску.

— Есть. Идите.

— Окурки в пепельницу бросай!

— Конечно, конечно.

По пути обратно в ресторан тётушка заметила валяющиеся на земле окурки и пришла в ярость.

— Чтоб тех, кто в пепельницу не бросает, а на землю кидает, сразу же по голове били, как только увидят!

— Тётушка, а сонбэ Джухо бросил в пепельницу!

Крикнул Хёнсу вслед её удаляющейся спине.

«Ну, точнее, я подобрал и бросил, но результат-то один — окурок Юн Джухо в пепельнице».

— И чего это я его защищаю? А, Полосатик?

Глядя сверху вниз на котёнка на руках, он увидел, что тот, свернувшись клубочком, клюёт носом. Хоть куртка была дешёвая, с низким содержанием шерсти, для малыша она, видимо, была довольно тёплой и уютной. Глядя на его медленно закрывающиеся веки, Хёнсу улыбнулся.

Вот оно что. Когда он в следующий раз придёт на посиделки, этого малыша уже не будет.

Спокойно почесывая ему под подбородком, он сказал:

— Дальше будешь жить припеваючи. Счастливо, парень.

Котёнок, довольно жмурясь, закрыл глаза.

Разве он виделся с ним достаточно долго, чтобы успеть привязаться?

У него не было ни условий, ни возможности взять его и растить. Он жил жизнью, в которой привык не привязываться, а отрывать от себя. Даже если сердце щемило от грусти и сожаления, достаточно было широко улыбнуться, развернуться и пойти дальше. То, что у меня на душе, неважно. У него никогда не было возможности заботиться о таких вещах.

Мать-трёхцветка всё ещё ела, а остальные котята уже забрались в домик, раздвинув полиэтиленовую штору.

Хёнсу присел на корточки перед домиком семьи трёхцветной. И осторожно засунул Полосатика, которого держал на руках, внутрь. Мать, оторвавшись от еды, на мгновение оглянулась на Хёнсу, но тут же продолжила есть.

Всего лишь подержал на руках и опустил этого крошечного котёнка. Но почему-то стало казаться гораздо холоднее, чем несколько минут назад.

— И долго этот человек ещё будет идти? Я тут замёрзну на...

Он достал из кармана куртки пачку сигарет и развернулся. Из-за угла напротив показался Юн Джухо. Вовремя. Расстояние было достаточным, чтобы он не услышал его бормотание.

Хёнсу слегка наклонил голову в знак приветствия. И хотел убрать сигарету обратно в пачку.

— Курите.

— Но...

— Вы же не могли курить, потому что держали кошку.

Юн Джухо, приближаясь, тихо посмеивался. Хёнсу, задетый за живое, тут же сделал серьёзное лицо и стал отрицать.

— О чём это вы? Никаких кошек я не держал.

— Сначала снимите с пальто шерсть, потом говорите, младший коллега.

Шерсть?

Взгляд Юн Джухо, достававшего сигарету из кармана, указал куда-то в район груди Хёнсу. Рефлекторно взгляд Хёнсу тоже упал вниз.

— ......

На чёрном шерстяном пальто прилипло несколько белых шерстинок Полосатика. Хёнсу, зажмурившись, прикусил нижнюю губу. «Полосатик, ах ты паршивец...»

— Да что такого. Наверняка найдутся те, кто завидует вашей популярности у кошек. Где-нибудь.

Хихикая, Юн Джухо зажал сигаретный фильтр губами и протянул Хёнсу раскрытую ладонь. Жест, означающий «зажигалку». Хёнсу, не скрывая недовольного выражения, положил зажигалку, чуть ли не ударив ею по ладони Юн Джухо, а тот, глядя на лицо Хёнсу, продолжал тихо посмеиваться.

Смотря искоса на Юн Джухо, который прикурил первым и вернул зажигалку, Хёнсу нарочито жёстко сказал:

— Тогда и я, не скромничая, покурю.

Они стояли в нескольких шагах друг от друга и молча курили. Лишь иногда из ресторана доносился шумный смех команды «Перехода», в остальном жилой квартал в будний вечер был тих. Мать-трёхцветка, закончив есть, тоже удалилась домой.

Хёнсу украдкой поглядывал на Юн Джухо.

Казалось, ему всё нипочём, но в то же время было похоже, что он просто привык скрывать свои чувства.

Думаешь, он строго блюдёт стаж и иерархию, но при этом он спокойно курит вместе с младшим коллегой, с которым ещё не так близок. Думаешь, он бесцеремонный, говорит всё, что хочет, ни на кого не оглядываясь, но при этом может сказать вполне разумные вещи.

Но то, что он человек, от которого нельзя расслабляться, оставалось неизменным. На данный момент, по мнению Хёнсу, Юн Джухо был подобен дикому зверю, который неизвестно когда и как может перемениться.

— Вы говорили, всё ещё работаете в том баре в Тэханно?

Диалог начался без предупреждения от дикого зверя, то есть от Юн Джухо.

— Да.

— Когда?

— Пятница, суббота, воскресенье. Три дня по выходным.

— Когда начнутся съёмки, график будет плотным, не так ли?

— Я буду работать в дни, когда нет съёмок. Пока что доход только от актёрства нестабилен.

— Повезло.

— Повезло?

«Ну, этот человек, если и говорит гадости, то должна же быть мера. Человеку, который говорит, что ему трудно зарабатывать на жизнь, — "повезло"...»

— Думаю порекомендовать вам хорошую подработку.

— ......

Хёнсу пристально посмотрел на Юн Джухо. Юн Джухо, подносивший фильтр к губам, почувствовал взгляд и обернулся. И, нахмурившись, окинул Хёнсу взглядом.

— Что за взгляд? Как на подозрительного мошенника смотрите.

— Потому что вы похожи на подозрительного мошенника.

Юн Джухо рассмеялся, словно это было нелепо. И, переложив сигарету в левую руку, запустил руку во внутренний карман пальто и вытащил что-то. Тонкий, простой футляр из нержавеющей стали и ручка из того же материала. В темноте сталь холодно блеснула. Юн Джухо что-то записал на обратной стороне бумаги, которую достал из футляра.

И, вытянув руку в сторону Хёнсу, стоявшего на расстоянии около пяти шагов, протянул ему.

— Держите.

— Что это?

— Визитка того мошенника.

Юн Джухо помахал бумажкой, словно говоря «берите быстрее», и Хёнсу машинально взял её в руки.

Это была визитка Юн Джухо.

На лицевой стороне был напечатан только официальный номер телефона компании, личного номера Юн Джухо не было. Перевернув визитку, он увидел ряд цифр, которые Юн Джухо только что вписал от руки. Хёнсу не мог оторвать глаз от этих одиннадцати цифр.

— Значит, завтра у тебя выходной с подработки.

Не глядя на Юн Джухо, только уставившись на визитку в руке, Хёнсу механически кивнул.

— Где-то в полдень? Напиши на этот номер. Я скажу, куда прийти.

И на этот раз он снова кивнул, словно загипнотизированный.

«Почерк, прям как его лицо, чертовски красивый. В отличие от характера».

Только услышав удаляющиеся шаги Юн Джухо, Хёнсу пришёл в себя и поднял голову.

— Сонбэ.

— ......

Но позвать его было действием, которого он и сам не ожидал. Когда Юн Джухо остановился и обернулся, Хёнсу, хоть и позвал его сам, растерялся.

Профиль Юн Джухо, освещённый тусклым светом уличного фонаря, вырисовывал идеальные линии, которые не купишь ни за какие деньги. Длинные, раскосые глаза были острыми до холодности, а зрачки в них сверкали, как рябь на воде.

Многие люди сходили с ума именно от этого взгляда Юн Джухо.

Что бы он ни говорил своими тонкими, холодными губами в дорамах, его прощали из-за этих глаз, которые, казалось, говорили, что всё это не всерьёз. Один этот взгляд был огромным талантом актёра. Потому что иногда нужно выражать взглядом то, что нельзя передать никаким выражением лица или словами.

Определённо, ему было что сказать. Поэтому он и позвал. Но слова не шли из горла. Столкнувшись с твёрдым, как маска, выражением лица Юн Джухо, не выражающим никаких эмоций, эти слова показались ему тем более непозволительными.

— За рекомендацию работы исправно заплачу.

В итоге он отделался другой фразой.

Юн Джухо, усмехнувшись, развернулся. Казалось, он, засунув руки в карманы пальто и слегка склонив голову набок, не пойдёт обратно в место посиделок, «Kkul-I-Ne», а зашагает куда-то вглубь переулка. И там, никем не замеченный, мягко растворится в темноте и исчезнет.

Вопрос, который он хотел задать, остался тяжёлым грузом только в голове Хёнсу.

«Сонбэ, вы в порядке?»

Он открыл старую железную входную дверь.

Хотя был день и это второй этаж, а не подвал, внутри оказалось темно, как в сумерках. Потому что здание вплотную примыкало к соседнему, и свету было неоткуда проникнуть. Свет падал на старый линолеум ровно настолько, насколько открылась дверь.

Сон Хёнсу, уставившись в пол, заметил у входа незнакомую обувь. Яркие, дорогие новые ботинки, которые не вписывались в этот дом.

— Пришёл?

Повернув голову на голос, он увидел, как Чхве Хонсо, сидя на стуле у обеденного стола, широко улыбнулся ему. Лицо Хёнсу, заметившего друга, мгновенно просветлело.

— Ого, ты когда приехал? У занятой звезды!

Его медленные, тяжёлые движения вдруг стали быстрыми от радости. Он быстро снял обувь, поднялся и, схватившись за руку Чхве Хонсо, словно в рукопожатии, крепко её сжал.

— Проезжал мимо, выдалось немного времени. Попросил менеджера подбросить.

— Эй, Чхве Хонсо! Да ты прямо лоском другим стал, а?

Садясь на стул напротив Чхве Хонсо, Хёнсу восхищённо оглядел шикарный наряд друга.

— Да ну?

— Что ты несёшь? Твой новый сингл сейчас боролся за первое и второе место в чартах. Даже тот популярный «NAF» обошёл!

— Ты что, всё это отслеживал?

— Конечно. Я же каждый день стримил.

Хёнсу указал на наушники, лежащие на столе, и горделиво приподнял бровь. Чхве Хонсо, глядя на него, усмехнулся. Они были настолько близки, что не нужно было отдельно благодарить друг друга за такие вещи.

Чхве Хонсо, мечтавший стать айдолом, и Сон Хёнсу, мечтавший стать актёром.

Они были вместе несколько лет в этом тесном и старом общежитии, деля и радости, и горести. Чхве Хонсо дебютировал в группе «Layered», но особого успеха не имел, а Хёнсу, так и не получив приличного дебюта, перебивался на вечеринках в мире кино.

Хёнсу, похожий на неприступную, колючую уличную кошку, первым открыл душу именно Чхве Хонсо в общежитии.

Чхве Хонсо, который заботился о своих товарищах, никогда не жаловался и не хитрил, и иногда казался даже упрямо честным.

В глазах Хёнсу Чхве Хонсо отличался от других участников, которые, окрылённые мечтой стать айдолами и жить красиво, только набирались внешнего лоска.

Чтобы хоть немного продвинуть и поднять едва державшуюся на плаву группу, Чхве Хонсо, выбиваясь из сил, сосредоточился на сольной деятельности. Развлекательные шоу, актёрство, сольные синглы. Он не разбирал. Работа, при которой ты пашешь один, а доход потом делишь с другими участниками — такая сольная деятельность. Я бы ни за что так не стал.

Поэтому Хёнсу даже представить себе не мог.

Что Чхве Хонсо тоже был в долгу перед компанией UB Entertainment и её президентом Мён Дохун.

Потому что этот долг перед Мён Дохун постоянно рос и был абсолютно неподъёмным.

Кто же будет таскать воду, зная, что это бездонная бочка, и спать по два часа в день?

Но Чхве Хонсо делал это.

Он работал усерднее всех. Словно верил, что когда-нибудь сможет выплатить весь этот долг и освободиться от президента Мёна.

Президент Мён ни за что не отпустил бы Чхве Хонсо, такую прибыльную денежную жилу. Даже я это понимал.

Но каким бы прямолинейным ни был Хёнсу, он не мог сказать таких слов Чхве Хонсо, который цеплялся за тоненькую ниточку надежды.

Долг Хёнсу был ничем по сравнению с долгом Чхве Хонсо. Это была сумма, которую можно было выплатить, даже занимаясь не актёрством, а другой работой. У Хёнсу не было необходимости обязательно выполнять работу, которую «предлагал» президент Мён. В отличие от Чхве Хонсо, у него не было «слабостей».

Президент Мён нагружал большими долгами тех, кто мог приносить доход. Чтобы они не могли выбраться.

Но в какой-то момент долг переставал быть просто долгом. Возможно, первоначально взятые в долг деньги и были долгом, но затем к ним добавлялись проценты, вычитались расходы на обучение и тому подобное, и долг только рос. Тем временем, в подходящий момент, президент Мён наконец совершал решающее незаконное действие.

Но после того, как это случалось, нельзя было и заявить куда следует. Хотя преступление совершал президент Мён, это насилие становилось уязвимостью и для жертвы. Если бы фотографии избитого разлетелись повсюду, не смог бы поднять голову именно пострадавший. Как ни странно.

С этого момента начиналась беззастенчивая эксплуатация.

Если, чтобы предотвратить вред, следовать указаниям президента Мёна, это снова становилось уязвимостью. Замкнутый круг. Выхода не было.

Когда Чхве Хонсо впервые встретил президента Мёна, ему было всего двадцать лет. И это было сразу после окончания школы.

Дети, которые всю жизнь росли без внимания родителей и школы, а затем были выброшены в общество без всякой защиты, были самой любимой добычей президента Мёна. Ему было всего двадцать, но в то время Чхве Хонсо в социальном и психологическом плане был почти несовершеннолетним.

Юридически взрослый. Из-за этого, по крайней мере в том, что Чхве Хонсо вступил в этот мир, вина Мён Дохуна как бы не просматривалась. Он лишь хитро заманил, но не угрожал ножом. Поэтому и Чхве Хонсо, и другие дети были представлены так, будто они сами, по своей воле, выбрали этот путь. Даже если с момента совершеннолетия прошло всего дней десять, всё равно они взрослые. По мнению Хёнсу, это было полнейшим дерьмом. Это звучало так же, как если бы человека, который доверился кому-то, одолжил деньги и не смог их вернуть, обманули, а виноватым оказался бы тот, кто доверился и одолжил.

У Хёнсу и Чхве Хонсо была тайна, известная только им двоим, которую не знал никто другой из живших в общежитии, даже Чон Чжинин. Эта связь особенно объединяла их.

— А поесть? Может, сбегать в «Тона пунсик»? Жареный тост с перцем будешь?

— Нет, я ненадолго. Мне скоро уходить.

— Ты же говорил, что хочешь жареный тост с перцем. Я быстро схожу куплю. Если скажу, что для тебя, тётушка положит побольше, наверное?

Хёнсу уже собирался засунуть ноги в кроссовки, как Чхве Хонсо схватил его за запястье.

— В следующий раз. Когда будет побольше времени, тогда и съем. У тебя дома пиво есть? Дай мне баночку.

— Ты же почти не пьёшь, с чего это вдруг пиво средь бела дня?

Делать нечего, Хёнсу снова снял кроссовки и направился к холодильнику.

— В последнее время немного пью.

— Ты?

— После того, как заканчивается дневной график, после душа — одна банка пива залпом — это просто кайф.

— Ого, Чхве Хонсо, и ты наконец-то распробовал этот вкус? Совсем взрослым стал.

Достав две банки пива, он протянул одну из них Чхве Хонсо. Снова сев напротив, Хёнсу тоже открыл свою банку.

— Я всегда был взрослее тебя.

— Ну да, пожалуй, с этим я согласен.

Сон Хёнсу кивнул и протянул банку, предлагая чокнуться. Они стукнулись банками и отпили пиво. Пиво определённо долго пролежало в холодильнике — поверхность банки была холодной, но, как ни странно, само пиво было почти не холодным.

«Мне показалось?» — Хёнсу покрутил банку в руках, но быстро потерял интерес и посмотрел на лицо Чхве Хонсо.

— Видно, возлюбленный из чеболей хорошо к тебе относится?

— Что за чушь.

— Да лицо у тебя светится. Раньше ты улыбался только перед камерой, а дома вечно был с кислой миной.

При упоминании возлюбленного щёки Чхве Хонсо зарделись. Это было ближе не к смущению, а к жизненной силе. Хёнсу было приятно на это смотреть.

Чхве Хонсо встречался с человеком, которому предстояло стать главой огромной корпорации, группы ARA. Хёнсу думал, что такой невероятный наследник чеболей вряд ли станет серьёзно встречаться с айдолом. Он беспокоился, не обманывается ли Чхве Хонсо, как дурак, веря в слова об «искренности» и в то, что они друг другу парни.

— Возлюбленный, который поселил тебя в роскошном особняке с видом на Ханган. Завидую, аж спать не могу.

Несмотря на подколы Хёнсу, Чхве Хонсо лишь неопределённо улыбнулся в ответ.

Хоть он и беспокоился, но сам факт того, что Чхве Хонсо встречается с тем мужчиной, он одобрял. Одобрял на все сто.

Потому что тот мужчина вытащил Чхве Хонсо из этого тесного общежития и поселил в роскошном особняке в Юнвиллидж.

Уже это говорило о том, что он дорожит Чхве Хонсо. Было очевидно, что он не считает его просто игрушкой, с которой можно поиграть и бросить. Хёнсу даже подумал, что, возможно, он станет для того человека кем-то вроде постоянной любовницы.

У того человека не было жены, так что, строго говоря, это не совсем любовница. Но не суть. Какая разница, любовница или кто. Что угодно было лучше, чем быть прикованным собакой Мён Дохуна.

— Хорошо к тебе относится? Всё ещё?

— Что именно.

— Тот дядька. Хорошо к тебе относится?

— Ага, хорошо относится.

Чхве Хонсо кивнул.

— Насколько, как именно?

— В смысле?

— Ну, покупает что-нибудь и так далее.

В отличие от Чхве Хонсо, который верил в слова об «искренности», Хёнсу был расчётлив. По крайней мере, он сам так считал.

По мнению Хёнсу, если наследник чеболей встречается с айдолом, сладкие шёпоты и словесные обещания ничего не стоят. Хёнсу хотел знать, сколько конкретно денег тот мужчина готов тратить на Чхве Хонсо.

— В этот раз нам машину поменяли на «Спринтер».

— «Мерседес»? «Мерседес-Спринтер»?

Чхве Хонсо кивнул. Хёнсу немного успокоился. Хотя рядом никого не было, он нарочито понизил голос и наклонился к Чхве Хонсо.

— При случае хорошенько поговори с ним.

— О чём.

— Скажи, что хочешь жить только ради дядьки! Попроси вытащить тебя от Мён Дохуна.

Хёнсу с досадой поторопил его. Глядя на Чхве Хонсо, который лишь неопределённо улыбался, он ещё больше распалялся.

— Дурак ты эдакий. Ты правда думаешь, что сможешь работать айдолом и выбраться от Мён Дохуна?

— ......

— Только такой дядька, как он, может вытащить тебя из этого ада.

— Я не могу так сказать.

— Почему это не можешь? Не знаю, но тот дядька, наверное, всё знает. Он знает, что чтобы полностью вытащить тебя от Мён Дохуна, придётся заплатить.

Чхве Хонсо покачал головой. Он мял банку пива в руках и качал головой снова и снова.

— Дело не в деньгах.

— А в чём тогда? В любви?

— В любом случае, дядька не такой человек.

— Что ты знаешь о чеболях.

— А ты, значит, знаешь?

— ...Ну, всё равно я больше тебя знаю.

Они посмотрели друг на друга и тут же рассмеялись. Им обоим показалось, что они ведут себя как два дурака, спорящих, кто из них умнее, и они усмехнулись.

— Хёнсу, давай как-нибудь выпьем вместе.

Чхве Хонсо попытался сменить тему. Хёнсу, допивая странно тёплое пиво, безразлично ответил:

— Какое ещё «выпьем»? Мы и так пьём.

— Не так. По-настоящему, по-человечески. Давно хочу выпить с тобой вдвоём. Раньше, до дебюта, мы иногда выпивали.

— Тогда у нас обоих было только время.

От этих слов Хёнсу Чхве Хонсо болезненно усмехнулся. Если присмотреться, было видно, что под яркой причёской и слоями макияжа скрывались тёмные круги под глазами, тусклая кожа и бледные губы.

— Занятой человек, которому даже поспать некогда, какой тут алкоголь. Ты же и пить-то толком не умеешь. Если у тебя есть время пить со мной, лучше поспи побольше. Или дядька разлюбит, если ты подурнеешь?

— Говорю же, он не такой.

— Ладно, ладно. Считаем, что твой дядька — редкий чеболь, относится к тебе совершенно искренне, и ему всё равно, изменится твоя внешность или нет, потому что он испытывает к тебе настоящую любовь.

— Не «считаем», а он такой и есть. Он правда такой человек.

— Понял, понял. Если уж у вас такая настоящая любовь, пусть убьёт этого ублюдка Мён Дохуна.

— ......

Увидев, как резко потемнело лицо Чхве Хонсо, Хёнсу немного пожалел о своих последних словах. Но мысль о том, что Мён Дохун — ублюдок, которого и убить мало, была непоколебима. Настолько, что, если бы Чхве Хонсо не мог сказать, Хёнсу сам хотел попросить того дядьку разобраться с Мён Дохун.

— Ты ведь ещё не был в нашем новом общежитии. Если бы ты пришёл к нам, мы бы выпили...

— Я туда не пойду.

— Почему?

Хёнсу, допив остатки пива, с хрустом смял банку в руке.

— Ты знаешь. Остальные твои участники, эти парни, мне все не нравятся. Мне плевать, что они могут не знать всей ситуации, но видеть, как они сосут из тебя соки и неплохо живут за твой счёт, мне противно.

— Тогда я буду приезжать сюда. Давно не ночевал у тебя, было бы весело.

Хёнсу прекрасно знал, что Чхве Хонсо сейчас слишком занят, чтобы даже найти на это время. «Layered» наконец-то начал набирать обороты, и к тому же он ещё и встречался с кем-то в свободное время.

— Сколько часов ты сейчас спишь в сутки?

— Урываю время в переездах.

— Я говорю про нормальный сон, лёжа. Часа два в сутки находишь?

— Это же хорошо, когда занят. Вспомни времена, когда работы не было, а хотелось её.

— Когда закончишь с этим синглом и у тебя будет возможность отдохнуть, тогда и договоримся и выпьем по-настоящему. Но если ты, предложив выпить, начнёшь косеть после двух рюмок соджу, я тебе это так не оставлю?

— Да, тогда в следующий раз... Обязательно выпьем.

Болезненно улыбнувшись, Чхве Хонсо встал из-за стола.

— Пойду. Менеджер ждёт.

— Давай.

Сквозь щель в двери они лишь слегка подняли руки друг другу. Вот и всё.

Оставшись один, Сон Хёнсу взял в руку банку, из которой пил Чхве Хонсо, чтобы выбросить её. Пива там осталось почти всё. «Такой человек вдруг начал пить и постоянно предлагает выпить...» — усмехнувшись про себя, он залпом допил оставшееся Чхве Хонсо пиво, стоя на месте.

Может, стоило завернуть жареный тост с перцем и отправить с ним? Он бы съел его в машине...

Хёнсу наспех натянул кроссовки и поспешно выбежал следом. Вытянув шею на лестничной клетке, он выглянул в переулок, но друга уже не было видно. Сбежав вниз по лестнице и выйдя за ворота, он завернул за угол переулка, но так и не смог найти Чхве Хонсо. Странно. Он не мог за это время спуститься так далеко.

В пустом переулке разливался неестественно яркий солнечный свет. Он был выбелен до такой степени, что казался не солнечным, а искусственным освещением. Хёнсу, сам того не замечая, сжал кулаки и пробормотал:

— Эй, тост... поешь по дороге...

Внезапно полились слёзы.

Это было странно. Как то пиво, которое, хоть и достали из холодильника, было странно тёплым.

Ни я, ни Чхве Хонсо, никто больше не живёт в общежитии. Все ушли.

Слёзы хлынули неудержимо.

Казалось, он остался один во всём мире, не только в этом переулке.

Как будто не было воздуха, не доносилось ни звука, даже самого слабого ветерка не чувствовалось на щеках. Глядя на неподвижные белые облака, он понял: это сон, и дня, когда они смогут выпить с Чхве Хонсо, больше никогда не наступит.

Когда он проснулся, Сон Хёнсу был весь покрыт холодным потом.

Хотя всё тело промокло насквозь, во рту пересохло, и он тяжело дышал, словно человек, нарыдавшийся до изнеможения.

Успокаивая дыхание, он провёл рукой по щеке. Лицо было мокрым. Он поднял руку и вытер глаза и щёки. Сглотнул и медленно сел, выпрямив верхнюю часть тела.

Это был тот сон, который не снился ему уже давно.

После таких снов его состояние всегда было хуже, чем после кошмаров с параличом сна. Всё тело ломило, будто его кто-то хорошенько отлупил во сне.

Во сколько же я вчера лёг... В 5? В 6?

Обнажённой, вспотевшей верхней части тела коснулся прохладный воздух, и стало ещё холоднее. Он натянул одеяло на плечи и первым делом проверил время.

10 утра.

Значит, поспал около четырёх-пяти часов, но чувствовал себя хуже, чем после одной-двух.

А ведь думал, что последние пару дней сплю неплохо. С тех пор как утвердили на фильм, готовился к читке сценария и всё такое, было не до сна. И сильно нервничал.

Но этот сон снова вернулся к Хёнсу. Словно говорил, что ему никогда не выбраться.

«С чего это вы, терпеть не можете неопрятные места, забрели сюда?»

Он повернул голову на знакомый голос. По включённому телевизору играл Юн Джухо. Перед сном он начал пересматривать «Вечную ночь» с первой серии, и, видимо, к этому моменту уже шла седьмая. До какой серии он досмотрел вчера? До третьей? Четвёртой?

Обычно он ставил таймер на автоматическое отключение, но, похоже, вчера уснул раньше.

«Прошу вас, держитесь подальше от этого человека. Кажется, в прошлый раз я вам ясно дал это понять».

Камера на этот раз показала Чон Чжинина.

Это была сцена, где Чон Чжинин, считающий себя вампиром, приходит к Юн Джухо и предупреждает его. Но на самом деле настоящим вампиром был Юн Джухо, а Чон Чжинин — человеческий ребёнок, воспитанный вампиром. Он просто сам не знал этого.

Хотя популярность и узнаваемость Юн Джухо были намного выше, независимо от этого, двое в кадре выглядели равными.

Как и подобает произведению, которое называли «визуальным раем» благодаря яркой внешности актёров главных и второстепенных ролей, Чон Чжинин ничуть не уступал Юн Джухо хотя бы внешне. С бледным гримом, в минималистичном костюме и с бесстрастным лицом, Чон Чжинин выглядел более вампиричным, чем вампир.

Ближайший подручный высшего вампира с огромной силой, человеческий ребёнок, выросший с мыслью, что он вампир, — Чон Чжинин.

Он был загримирован и одет так, чтобы вызывать ассоциации с вампиром, а его реплики тоже состояли из уникальных слов, которые обычные люди не используют. Такой персонаж помогал зрителям легче погрузиться в мир вампиров.

Одно время в интернете ходил и обсуждался известный комментарий, восхваляющий способность Чон Чжинина перевоплощаться в персонажа.

«Говорил, что вампирская фантастика — это кринж, и не смотрел, но Чон Чжинин своим визуалом меня переубедил. Хочу получить пощёчину от него в этих облегающих кожаных перчатках».

Юн Джухо и Чон Чжинин в одном кадре, создающие напряжённую атмосферу и играющие на равных.

Забыв о тягостном послевкусии сна, Хёнсу на мгновение сосредоточился на двух людях в телевизоре.

Кажется, он понимал. Всё-таки, как ни крути, он тоже что-то вроде актёра. То, что эти двое сейчас, полностью доверяя друг другу и погрузившись в роли, с упоением играют.

Отведя взгляд от экрана, Хёнсу уставился на маленький листок бумаги, мирно лежащий на сценарии рядом с подушкой. Визитка Юн Джухо.

Он поднёс к носу этот изящный прямоугольник, который, будучи просто бумагой, всё равно выглядел дорого. Аромат всё ещё оставался.

В тот момент, когда он получил визитку от Юн Джухо, он не заметил, но когда вернулся в «Kkul-I-Ne» на банкет, понял, что от его руки исходит незнакомый запах. Оказалось, это был аромат, пропитавший визитку Юн Джухо.

Запах, похожий на тот парфюм, которым пользовался Юн Джухо. Не столько гармоничный, сколько своеобразный и в то же время сильный, и, может быть, с другим, нежели обычные «духи», оттенком — затягивающий.

Хёнсу несколько раз помахал визиткой перед лицом. Когда аромат разошёлся, воспоминания о прошлом вечере, когда он разговаривал и курил с Юн Джухо, стали как будто отчётливее.

Пристально посмотрев на цифры, написанные от руки, он взял телефон.

Номер уже был сохранён в контактах.

абвгде

Благодаря тому, что он добавил в начало «а», номер Юн Джухо был в самом верху списка контактов.

«Номер Юн Джухо сохранён в моём телефоне». Как ни смотри, это было удивительно. Он остро почувствовал: «Я действительно стал актёром по-настоящему». Может быть, даже сильнее, чем когда узнал, что получил роль Исана.

Он всё время наблюдал за ним.

И восхищался.

Конечно, Юн Джухо не знал о существовании Хёнсу, но у Хёнсу было такое чувство, будто он рос вместе с Юн Джухо.

Когда Хёнсу был в начальной школе, он смотрел, как Юн Джухо тонко играет подростка, а когда стал учеником средней и старшей школы, он наблюдал за его взрослением из мальчика в юношу. Он также следил за всем процессом его естественного и уверенного становления из ребёнка-актёра во взрослого актёра.

Он подражал причёскам Юн Джухо, стоял перед зеркалом и репетировал реплики, которые считал крутыми. Он канючил, прося купить дорогие джинсы, которые рекламировал Юн Джухо, и однажды получил от дедушки ложкой по лбу.

Для взрослеющего Хёнсу Юн Джухо, который был старше на четыре года, был образцом для подражания, эталоном крутого мужчины.

Красивый, как ангел, всеми любимый, приглашаемый на роскошные мероприятия и получающий бесчисленные награды — жизнь без единой тени, шикарная жизнь.

У Хёнсу тоже был характер, и когда он общался с ним, мог и перечить, и вспылить, но слова о том, что он фанат, никогда не были ложью.

На самом деле, даже разговаривая с ним, глядя на его лицо, он чаще хотел ущипнуть то свою щёку, то щёку Юн Джухо, чтобы проверить, действительно ли это настоящий Юн Джухо. Хотя, сделай он так, дело бы не ограничилось простой пощёчиной.

Представив лицо Юн Джухо с выпученными глазами, Хёнсу пару раз вздрогнул и плотнее закутался в одеяло, накинутое на плечи. И с самым серьёзным выражением лица начал набирать сообщение.

«Сон...бэним, хорошо спали? Это Сон Хёнсу, играющий Исана в «Перех...»

А, это не то. Слишком много слов. Удалить.

«Сонбэним, гуд монинг? Это я, Хёнсу...»

Рука Хёнсу, набиравшего сообщение, снова остановилась. Удалить, удалить.

Нет ли какой-нибудь остроумной, но при этом яркой фразы, чтобы оставить сильное впечатление? Да брось. Разве из моей головы может выйти что-то столь изысканное?

«Сонбэним, здравствуйте. Это актёр Сон Хёнсу. Во сколько и куда мне нужно прийти сегодня?»

После бесчисленных повторений «напишу-сотру» выбор пал в конце концов на самый нейтральный вариант.

Отправив сообщение, он изменил настройки телефона так, чтобы вибрация и звонок включались одновременно. Он также сделал громкость звонка погромче. Чтобы ненароком не пропустить звонок.

Хёнсу встал с кровати, представлявшей собой просто матрас на полу. За пределами тёплого одеяла воздух был намного холоднее. Хотя он был в помещении, откуда-то дул лёгкий ветерок, будто включили вентилятор. Если бы так было летом, как было бы хорошо?

Он натянул снятую футболку на голое тело, а поверх неё надел ещё и свитшот. Долго держать котёл включённым из-за цены на газ было роскошью. Естественно, пол был ледяным.

— Ноги замёрзли, ай, ноги замёрзли!

Приподнявшись на цыпочках и подпрыгивая, он нашёл и надел второй тапок-зайца, валявшийся далеко перед телевизором.

Даже когда дома холодно, он должен спать с голым торсом, и, задыхаясь, не мог спать в носках. Для такого Хёнсу электрическое одеяло и толстые тапки-зайцы были предметами первой необходимости зимой.

«Верность у вас поразительная».

В телевизоре всё ещё показывали, как Юн Джухо противостоит Чон Чжинину. Любому было очевидно, что Юн Джухо — человек, а Чон Чжинин — вампир. Но правду нельзя узнать, только глядя на внешность.

Это была его любимая сцена.

Остановившись перед телевизором, Хёнсу, глядя на Юн Джухо в кадре, вслух повторил следующую реплику.

«Носить в кошельке фотографию "того человека"... Какая романтичная верность».

— Носить в кошельке фотографию "того человека"... Какая романтичная верность.

Каждую ночь он засыпал, оставляя включённым какой-нибудь проект с участием Юн Джухо. Поэтому почти все основные реплики из лучших сцен он уже выучил.

Это была привычка, появившаяся после того, как Чхве Хонсо ушёл из жизни, и у Хёнсу началась бессонница.

Он перепробовал почти всё, что советовали в интернете для крепкого сна. Пил тёплое молоко, ел бананы, пил чай, съедал горсть миндаля. Мазал за ушами какое-то ароматическое масло, слушал разный ASMR. Но ничего по-настоящему не помогало. Сейчас, говорят, есть много безопасных лекарств, но сами мысли о снотворном вызывали у Хёнсу неприятное чувство.

Он включает какой-нибудь проект с Юн Джухо, ложится на бок на кровати и смотрит, пока не заснёт. Это, пожалуй, было самым эффективным. Это помогало в какой-то степени заглушить чувство одиночества. Игра актёра Юн Джухо была для Хёнсу своего рода ASMR.

Он выключил телевизор и вышел на кухню.

Не наливая в стакан, он, стоя перед холодильником, допил всю оставшуюся в бутылке воду. Решив, что нужно взбодриться кофе, он поставил чайник. Даже этот чайник был вещью, которую он забрал из бывшего общежития.

Он насыпал в одну кружку два пакетика растворимого кофе и стал ждать, пока закипит вода. Скрестив руки на груди, он прислонился к холодильнику и безучастно смотрел на Ханган за окном кухни.

♬♪♪

Заиграл телефон, брошенный на матрасе. Мелодия звонка была песней, которую выпустил сольно Чхве Хонсо.

— Ай, а... чёрт... больно...

Торопясь ответить на звонок, он запутался в ногах. Один тапок-заяц слетел и отлетел в сторону, а мизинец на ноге он зашиб о порог. Он так отчаянно бежал, но, вопреки ожиданиям, звонила бабушка.

Плюхнувшись на матрас, Хёнсу, схватившись за палец на ноге, ответил на звонок. Стараясь скрыть боль в голосе.

— А, бабушка. Это я.

[Почему новостей до сих пор нет?]

— А? Что?

[Про новости говорю, про новости. Про то, что ты в сериале снимаешься. Ты же говорил, скоро выйдут.]

— А... это.

Палец болел так, что на глазах выступили слёзы, но, к счастью, внешне он выглядел целым.

[Мы тут со стариком всё живём в неведении, нас уже совсем за врунов считают.]

— Подождите немного. Говорят, отложилось на неделю-другую.

[Почему? Что-то случилось? Сериал отменяют?]

В голосе бабушки мгновенно появилась тревога.

— Нет. Это же фильм, где снимается наследный принц, как его могут отменить?

[Ну да, верно.]

Хёнсу усмехнулся, потому что, казалось, увидел перед собой лицо кивающей бабушки.

Вот какова была вера публики в имя Юн Джухо. Много молодых актёров, которых поддерживают подростки и двадцатилетние, но актёров, охватывающих такой широкий возрастной диапазон — от детей до стариков, — крайне мало. Именно поэтому Юн Джухо всегда был так востребован и в рекламной индустрии. Поскольку широта узнаваемости другая, и эффект от рекламы не может не быть иным.

Бабушка Хёнсу тоже относилась к Юн Джухо, которого видела с самого его детства, очень тепло. Хотя и только по телевизору, но она наблюдала за всем процессом взросления одного ребёнка, поэтому привязалась к нему.

[Но, Хёнсу, наследного принца как же жалко?]

— С чего это его жалеть?

Где ещё найдёшь человека, который так хорошо живёт и так много ест... хотя, может, и найдётся. Юн Джухо, вполне может быть жалко.

Вспомнив причины, по которым Юн Джухо может быть жалко, Хёнсу в знак согласия покачал головой сам себе.

[Его же родители повсюду лезут и выставляют ребёнка совсем плохим.]

— Да, бабушка, правда? Они очень странные люди?

От радости, что наконец-то встретил понимающего человека, глаза Хёнсу заблестели.

[Я с бабкой из лавки сильно поругалась. Она говорит, как бы там ни было, нельзя ребёнку так с родителями, и встала на сторону этих бессердечных отца с матерью.]

— Молодец. Молодец, бабушка.

[Ребёнку нельзя так с родителями, а родителям можно так с ребёнком, что ли? Родители — это те, кто за своё дитя и умереть готовы.]

— Вот именно что!

[Тридцать лет он безропотно слушался. Делал, что велят, не делал, что запрещают. У такого сына, если он так поступает, обязательно есть причина. Не стал бы он просто так, на пустом месте, вдруг ни с того ни с сего буянить?]

Закипев, чайник пронзительно засвистел. Хёнсу встал и пошёл на кухню. Из-за того, что один тапок-заяц валялся в углу, ноги оказались разной длины, и он прихрамывал. Он думал, что с пальцем всё в порядке, но когда наступил на пол, мизинец слегка беспокоил.

[Нигде не может открыто высказаться, на душе, наверное, неспокойно. У него, поди, грудь полна того, о чём людям не расскажешь.]

— ......

Как только он выключил газ, чайник наконец затих.

Бабушка была из тех, у кого слёзы наворачивались на глаза, стоило только по телевизору сказать, что кто-то заболел. А тут любимый, почти как родной внук, Юн Джухо страдает — как же ей не переживать.

[Вы же вместе сериал снимаете. Те, кто рядом, должны хоть слово тёплое сказать, позаботиться.]

Узнав, что Хёнсу будет работать с Юн Джухо, бабушка, кажется, решила, что он чуть ли не стал его лучшим другом. Конечно, я тоже немного приврал для красного словца... Но я-то совсем не в том положении, чтобы говорить Юн Джухо тёплые слова.

Однако бабушке, которая думает, что её внук теперь с Юн Джухо на короткой ноге, он не мог выдать правду и разрушить её мечты.

— Бабушка, а дедушка чем занимается...

*Ту-ту-ту-ту.*

Как всегда, разговор с бабушкой закончился внезапно и односторонне. Хёнсу, смущённо глядя на телефон, чуть не выронил его от вибрации и звука звонка. На этот раз это было не сообщение, а звонок.

[Хёнсу, это директор Пан. Менеджер Джухо ^^

Сможешь подойти по этому адресу сегодня к часу?

О содержании работы и подробных условиях поговорим при встрече.]

Хромая, Хёнсу подошёл к вешалке. Найдя перевёрнутый тапок и надев его, он отправил ответ директору Пану.

«Выходит, встречаться буду с директором Паном? Значит, это не та работа, что с Юн Джухо? Хотя, с чего бы Юн Джухо нанимать кого-то на подработку».

Бросив телефон на матрас, он отдёрнул штору, закрывавшую вешалку, и окинул взглядом одежду. К счастью, Джонхо оставил ему кучу одежды. Он приложил к груди толстую серую толстовку с капюшоном и встал перед зеркалом. Надо было носить это с коричневой пуховкой? Слишком по-студенчески?

Он приложил к тёмно-синей толстовке тёмные джинсы индиго. Так лучше. Что там говорил Джонхо? У этих джинсов нужно было подвернуть низ?

Разложив джинсы на матрасе и начав подворачивать штанину, Хёнсу вдруг остановился. Он заметил, что выбирает одежду с большим энтузиазмом, чем в день читки сценария. Не для того, чтобы произвести впечатление на директора Пана. Внутри него теплилось ожидание, что, может быть, он снова увидит Юн Джухо.

Хёнсу насмешливо фыркнул и выпрямил согнутую спину.

— Ну увижу я Юн Джухо, и что? Соблазнять его собрался?

Оставив выбранную одежду как есть, он взлохматил волосы и направился на кухню. Надо было выпить кофе. Но только что вскипячённая вода уже успела остыть.

— Ах, это всё бабушка.

Пеняя на ни в чём не повинную бабушку, он снова зажёг огонь под конфоркой.

От выхода №3 станции Синса он пересел на автобус и поехал по Тосан-дэро.

Это был тот же маршрут, что и на читку сценария. Вплоть до того, что он проезжал мимо здания «LOOK Entertainment» — всё было так же.

Но на этот раз чувства Сон Хёнсу, смотревшего на то здание, были немного иными.

Здание всё так же величественно возвышалось. На сверкающей стеклянной поверхности, казалось, не было ни одного пятнышка, вывеска тоже оставалась прежней.

В одной из статей, сенсационно освещавших конфликт Юн Джухо с его родителями, шумели, что нынешняя стоимость того здания, которое Юн Джухо приобрёл за 30 миллиардов вон, достигает как минимум 50 миллиардов.

Но, говорят, Юн Джухо уже несколько месяцев не появляется там, в этом, несомненно, его собственном здании и его собственной компании. Неизвестно, не появляется он сам или не может появляться, но это определённо началось после завершения «Вечной ночи».

«LOOK Entertainment» начиналось как агентство одного актёра, в котором состоял только Юн Джухо, а сейчас выросло в агентство среднего размера, специализирующееся на менеджменте актёров.

Все знают. Что такой рост «LOOK Entertainment» был невозможен без силы актёра Юн Джухо. Просто родители Юн Джухо и те, кто их поддерживает, делают вид, что не замечают этого.

Но «LOOK Entertainment» также было компанией, о которой ходили нехорошие слухи в индустрии. Что они «впаривают» своих актёров в проекты с Юн Джухо в главной роли, что перехватывают актёров из других компаний, которых те вырастили с неизвестности до самого взлёта, и так далее...

Если, как говорил отец Юн Джухо, управлением «LOOK Entertainment» до сих пор занимались его родители, то такие слухи были на их совести. Одним словом, они собирали актёров, которые могли приносить деньги, используя имя Юн Джухо. И, наверное, Юн Джухо хочет изменить такой способ управления.

Несмотря на такие слухи, «LOOK Entertainment» действительно было агентством, о котором актёры мечтали больше всего. Хёнсу, конечно, тоже. Но для меня это дерево, на которое не залезть. Это не та компания, которая заключит контракт с таким неизвестным, как я.

Перед зданием «LOOK Entertainment» несколько девушек фотографировались. Хотя они были азиатками, в них чувствовалось что-то иностранное — наверное, это фанатки Юн Джухо.

Сменился сигнал светофора, и автобус ускорился. Безучастно глядя на пейзаж за окном, Хёнсу прибавил громкость в наушниках. Из-за сна, что ли? Сегодня даже любимая песня «Становясь взрослым» не поднимала настроения.

Если бы у него было больше популярности, если бы у него было больше сил, Чхве Хонсо бы не погиб. Хёнсу всегда так думал. Но, похоже, это тоже не так. Если уж топ-звезда уровня Юн Джухо, казалось бы, может делать всё, что захочет, и жить припеваючи... но реальность оказалась иной.

«Следующая остановка — Центр общественного обслуживания Чхондам-дон, Центр общественного обслуживания Чхондам-дон.»

Услышав объявление о следующей остановке, он встал. Ему нужно было выйти на последней остановке перед въездом на мост Йондон.

Пробиваясь сквозь речной ветер, бивший прямо в лицо, он пошёл, следуя указаниям навигационного приложения. Нужно было свернуть с главной дороги в сторону реки Ханган и пройти ещё больше десяти минут, чтобы добраться до цели.

И куда это он должен идти? Похоже на какой-то особняк или квартиру. Может, нужно помочь с поклейкой обоев? Или поработать в службе переездов? Он понятия не имел, что это за подработка, которую пообещал порекомендовать Юн Джухо. Ему было и тревожно. Но пока оставалось только пойти и посмотреть.

— ......

Будь то особняки или отдельные дома, атмосфера переулка, застроенного с обеих сторон роскошными зданиями, уже сама по себе подавляла. А целью, которую указывал навигатор, оказалось новостройка, самое величественное и роскошное здание в переулке.

Остановившись у входа, Хёнсу оглядел свою одежду. Он специально постарался одеться, даже созванивался с Джонхо по видеосвязи, чтобы тот одобрил образ. Но теперь он казался себе похожим на человека, который пришёл что-то чинить в этом здании.

Может, его подозрительное топтание у въезда показалось странным? Из будки охраны вышел мужчина и направился к Хёнсу.

— Извините, вы, случайно...

Хотя он ничего плохого не сделал, Хёнсу невольно попятился. Но мужчина приветливо улыбался.

— Вы, случайно, не гость актёра Юн Джухо?

— Да?... Да, верно.

— Нам сказали, что будет посетитель, мы ждали. Прошу сюда.

Мужчина, ловко проводивший Хёнсу, был похож не на охранника, а на хорошо обученного сотрудника элитного отеля. Молодой, высокий, с довольно симпатичным лицом.

Идя впереди, мужчина предупреждал Хёнсу о ступеньках, открывал перед ним двери и время от времени оборачивался, проверяя, идёт ли он, каждый раз слегка кланяясь.

В красиво оформленном лобби тихо играла не классика, а лаунж-музыка. Повсюду стояли дорогие, выглядевшие удобными диваны, но на них никто не сидел. Кроме сотрудников за стойкой, никого не было видно. Даже эта тишина и чрезмерная безлюдность давили.

Лифт был почти спрятан. Без провожатого посетитель ни за что бы его не нашёл. К тому же, чтобы вызвать лифт, нужна была карта-ключ.

— Пентхаус на 17-м этаже.

— А, да. Спасибо.

Мужчина до последнего почтительно кланялся, пока не закрылись двери. Хотя он его уже не видел, Хёнсу тоже неловко поклонился. «Есть тот, кто пробовал еду, и тот, кто умеет принимать угощение». Тяжело от такой ответственности. Но это всё же лучше, чем если бы его игнорировали.

Оглядывая внутренность лифта, словно из будущего, Хёнсу заметил странность. На панели рядом с дверью были только кнопки открытия и закрытия, никаких цифр.

— Что за чёрт? А как же на другие этажи попадать?

Выйдя на 17-м этаже, перед лифтом оказалась небольшая лаунж-зона. С диваном, столиком, освещением — выглядело как часть квартиры. Озираясь, Хёнсу заметил одну большую дверь. «Здесь? Раз дверь одна, значит, здесь?» Он нажал звонок, и спустя долгое время, без вопроса «кто там?», ему открыл дверь менеджер Юн Джухо.

— Хёнсу! Рано пришёл!

— Здравствуйте, директор. Я слишком рано?

Мельком взглянув на телефон, он увидел, что пришёл на 20 минут раньше назначенного времени.

— Опоздать — проблема, а прийти пораньше что такого? Замёрз, пока добирался? Проходи скорее.

— Прошу прощения.

Стесняясь и неловко переминаясь, он переступил порог. Прихожая была такой длинной, что хоть ковровую дорожку стели. Переобувшись в тапочки, как предложил директор Пан, он прошёл внутрь. Прямо перед ним висела большая картина, кроме неё никаких примечательных деталей и следов жизни не наблюдалось. Длинный шкаф справа в прихожей, видимо, для обуви, но никакой обуви рядом не было. «И что это за место?»

*Вдох-выдох.*

Единственная зацепка, которую мог получить Хёнсу, был запах.

По всему пространству разливался аромат, похожий на парфюм Юн Джухо. «Может, это его личная рабочая студия, что-то вроде того?»

Пройдя по длинной прихожей и свернув, он снова оказался в длинном коридоре, в конце которого виднелась просторная гостиная с высоким потолком. Идущий впереди директор Пан оглянулся и слегка улыбнулся.

— Джухо пошёл в душ. Скоро выйдет.

— А, да.

Хёнсу прикусил нижнюю губу. Улыбка норовила вылезти наружу. «Значит, сегодня я тоже увижу Юн Джухо... Хорошо, что я заморачивался с одеждой».

Вдоль одной стены длинного коридора, ведущего в гостиную, тянулся стеллаж во всю высоту до потолка. Сначала он не заметил, потому что он был аккуратно отделан тёмным стеклом, но, присмотревшись, увидел внутри выставленные трофеи и медали.

«Юн Джухо, Гран-при за актёрскую игру»

«Юн Джухо, Актёр года»

«Юн Джухо, Азиатская звезда»

«Юн Джухо, Гран-при в категории «Актёр халлю»»

Хоть он и популярный актёр с 30-летним стажем, но чтобы у него было столько наград, что хватило заполнить такой стеллаж... Точно. Вот ведь какой он великий человек. А когда он пристаёт ко мне с глупостями, выглядит просто охуительно красивым хамом.

— Вон там, на диване, присаживайся поудобнее.

— Да, спаси... бо... ух, ты...

Когда Хёнсу, следуя за директором Паном, вошёл в гостиную, из егоо рта вырвался возглас восхищения. Не до этикета было. Это было похоже на то, как перед захватывающим дух природным пейзажем сами собой вырываются слова восхищения.

Одна стена гостиной, высота потолка в которой, казалось, была все 7–8 метров, была сплошь стеклянной и выходила на Ханган. Стена была настолько огромной, что одно цельное окно не справилось бы. Хотя она была разделена на четыре окна, ощущение простора было невероятным. Сквозь окна лилось много солнечного света, и казалось, будто находишься на улице.

Хотя на дворе была зима, и, говорят, самое сильное похолодание за 20 лет. Внутри было так тепло, что надетая куртка сразу стала казаться жаркой.

— Действительно круто здесь.

— Ха-ха. Когда видишь это каждый день, такие мысли уже не приходят. Глядя на твою реакцию, Хёнсу, я и сам радуюсь.

«Правда? Даже к такому дому можно привыкнуть? Я бы, кажется, никогда не привык».

Взгляд Хёнсу, который неловко присел на краешек дивана, задержался в углу гостиной. Там громоздилась куча пакетов из магазинов, даже не распакованных. Их было так много, что слово «куча» не было преувеличением, и они не могли не броситься в глаза.

— А, это... Джухо недавно ходил по магазинам.

Сказал директор Пан с таким видом, будто это обычное дело, но это была не та сумма, чтобы говорить «недавно ходил». Если бы он по-настоящему закупался, то купил бы целый универмаг.

— Что будешь пить? Кофе, чай, алкоголь разный есть.

— Я уже пил кофе. Просто воды, директор.

— Вы же гость. Надо хотя бы сок предложить. Чувствуйте себя свободно.

После того как директор Пан вышел, Хёнсу, оглядываясь по сторонам, первым делом снял пуховик. И, словно заворожённый, медленно встал и подошёл к окну.

Тот же Ханган. Но тот Ханган, что виден из мансарды в Погван-доне, и этот — казались совершенно другим миром, другим пейзажем. Если немного приукрасить, можно сказать, что он даже почувствовал некое волнение.

Пространство напоминало дом, арендованный продакшн-компанией для съёмок дорамы или фильма. Нет, даже в дорамах или фильмах он не видел домов такого уровня.

Оказывается, такие дома действительно существуют, и люди, живущие в таких домах, тоже существуют.

Погодите. Живут? Здесь живут? Кто?

— Почему на 20 минут раньше?

Мужчина, появившийся с ворчанием, будто спрашивал «почему на 20 минут позже?».

Это определённо был Юн Джухо.

От неожиданного голоса за спиной Хёнсу резко обернулся. И невольно попятился, зажимая рот рукой. Потому что боялся, что закричит. *Кхап, кхып.* Но даже так он не смог полностью заглушить странный звук.

Раздетый Юн Джухо проходил через гостиную прямо перед его глазами.

Обмотанный лишь длинным полотенцем на бёдрах, он был обнажён сверху. Только несколько капель воды, оставшихся после недавнего душа, поблёскивали на его теле.

Пройдя в центр просторной гостиной, к низкой тумбе, разделявшей зону дивана и обеденного стола, Юн Джухо встал спиной к Хёнсу и начал рыться в ящике.

Из-за того, что на нём было лишь полотенце, а не халат, силуэт его тела проступал целиком. Это было почти что ничего не надето. Казалось, если бы он был совсем голым, это было бы менее вызывающе. Влажное полотенце плотно облепило кожу, откровенно обрисовывая изгиб от острой линии спины до упругих ягодиц.

О том, что у Юн Джухо широкие плечи, было известно, это знали все. Но он не знал, что у него такое тело. Он думал, что он, скорее, худощавый.

При каждом его движении, когда он что-то искал, по мышцам плеч, спины и поясницы пробегала рябь.

Лицо Юн Джухо, вступившего в третье десятилетие, уже не было юношеским.

К симпатичному лицу постепенно добавлялся опыт, и он обрёл циничный и требовательный образ вместо эпитетов «красивый мальчик» или «цветочный мужчина». Но то, что у него по-прежнему изящно красивое лицо, было фактом.

Его тренированное тело шло вразрез с тонкой гармонией этих черт.

Он не мог ни отвести взгляд от спины Юн Джухо, ни убрать руку, которой зажимал рот.

Просто мужчина после душа стоял в гостиной. Но и этого было достаточно, чтобы на эту сцену можно было ставить возрастное ограничение.

«Милый наследный принц превратился в мужчину...»

На мгновение распространился запах, похожий на запах спички, а затем сильный аромат докатился до ног Хёнсу. Похожий на парфюм Юн Джухо, похожий на аромат, исходивший от его визитки, похожий на тот запах, который он ощутил, когда только вошёл в это пространство.

Юн Джухо погасил длинную спичку, встряхнув ею. Хёнсу, собиравшийся сделать вид, что не смотрел, и вернуться на диван, вздрогнув, остановился.

— Юн Джухо! У нас же гость, что это за одежда?

Вернувшийся с соком директор Пан, увидев Юн Джухо, ужаснулся. Юн Джухо развернулся к ним лицом. Хёнсу почувствовал лёгкое головокружение. Тело... передняя часть тоже была... ну, вылитый он.

— Ну и что. Мы же мужики.

— Дело не в этом, парень.

Перед смущённым директором Паном Юн Джухо оставался совершенно спокоен. Взяв со стоявшего на подносе стакана сок, Юн Джухо посмотрел на Хёнсу.

— Вам неловко, что я так?

— ...Нет.

«На самом деле, спасибо. Не знаю почему, но просто... я благодарен за то, что живу».

Сделав глоток сока, Юн Джухо пожал плечами.

— Вот видишь.

Директор Пан, недоверчиво покачав головой, поспешно скрылся в той комнате, откуда недавно вышел Юн Джухо. А Юн Джухо тем временем, опершись на тумбу, прикурил сигарету.

Каждая сцена перед глазами была слишком вызывающей. Сплошь высококачественные кадры, которые, казалось, нужно смотреть в кинотеатре за деньги, или покупать журнал, чтобы увидеть их.

— Что это ты сегодня такой тихий?

Выпуская длинную струю дыма от первой затяжки, Юн Джухо бросил фразу. Улыбка, едва заметно повисшая на кончиках его тонких губ, не понравилась Хёнсу. Потому что казалось, что он знает, почему Хёнсу стал тихим, и спрашивает об этом.

— Я вообще-то всегда очень спокойный? Это некоторые меня всё время задирают.

Он почесал щёку указательным пальцем и уклончиво отвёл взгляд. Он больше не мог смотреть на мощные плечи и грудь, на крепкий на вид пресс, на выпуклость, ощутимо выделявшуюся под полотенцем.

Он слышал усмешку Юн Джухо, когда тот подносил фильтр к губам, но сделал вид, что не замечает.

К счастью, директор Пан, исчезнувший так же быстро, как и появился, поспешно вернулся. Он принёс пушистый, толстый белый халат и насильно накинул его на плечи Юн Джухо. Юн Джухо сопротивлялся.

— Хён, почему ты меня так мучаешь?

— Что такого в том, чтобы надеть халат? Ты же любишь халаты. Надевай. Давай, Джухо.

Ворча, но нехотя, Юн Джухо всё же просунул руки в рукава халата. Повернувшись спиной к Хёнсу, он запахнул полы и завязал пояс. И сбросил под халат полотенце. *Тук.*

— ......

Это была очень странная сцена.

Когда на нём было только полотенце, он, конечно, был голым под ним. Но полотенце, сброшенное после того, как он надел халат, почему-то вызывало ещё больше фантазий. Будто под халатом он сбросил не полотенце, а нижнее бельё...

Почувствовав, как во рту скопилась вязкая слюна, Хёнсу отвернулся. Сердце бешено колотилось, будто он увидел то, что видеть не следовало. Но именно то, что видеть не следовало, и хотелось увидеть больше всего.

Даже отвернувшись, взгляд то и дело скользил в ту сторону. Наверное, такое чувство было у дровосека, ставшего свидетелем купания феи.

— И вообще, сок я принёс для Хёнсу, с чего это ты его выпил? Что ты такого сделал?

— Я устал, пока ходил по магазинам тратил деньги.

— Айгу, молодец. Наш Джухо, великое дело сделал.

Пока директор Пан ходил за новым соком, Юн Джухо подошёл и плюхнулся в одно кресло. Стряхивая пепел в пепельницу на маленьком столике рядом, он указал на длинный диван рядом с Хёнсу.

— Садитесь, младший коллега.

— ......

— Надоело.

«У тебя что, болезнь, если ты не можешь говорить красиво?»

Косясь на его ухмыляющееся лицо, Хёнсу неловко присел на краешек дивана.

Юн Джухо закинул длинные ноги на оттоманку и скрестил лодыжки. При каждом движении полы халата колыхались.

«До чего же опасно...»

Хёнсу, облизав губы языком, отвернулся.

Вернувшийся директор Пан сел в кресло напротив Хёнсу и поставил на стол сок.

— Попробуйте. Домашний, так что должно быть вкусно.

— Спасибо. С удовольствием выпью.

Взяв стакан свежевыжатого сока с кусочками фруктов, Хёнсу задал вопрос, который мучил его с того момента, как он вошёл в этот дом.

— Директор, это, случайно, не...

— А, это дом Джухо.

— Дом? Сонбэ? То есть я сейчас нахожусь в гостиной дома сонбэ?

Оттого, что голос Хёнсу, не верящего своим ушам, повысился, куривший Юн Джухо склонил голову набок и вмешался.

— А что? Думал, у меня и дома нет?

Вместо ответа Хёнсу медленно повернул голову и посмотрел на него с выражением «жалко же». «С таким-то лицом, если бы хоть немного напортачил, действительно...»

— Было бы хорошо, если бы встретились в офисе компании... но вы ведь знаете, Хёнсу?

Услышав осторожный голос директора Пана, Хёнсу повернулся к нему.

— У Джухо в последнее время небольшой конфликт с компанией. К тому же встречаться на стороне ему немного неудобно.

— Да.

— Если бы дело было разовое, можно было бы и снаружи... но это будет на регулярной основе.

— А что за дело? Что мне нужно делать?

«Может, просит убраться?» — Хёнсу снова окинул взглядом дом. Даже гостиная на первом этаже, казалось, была не меньше 10 метров от одного конца до другого, да ещё и второй этаж есть — уборка, наверное, заняла бы целый день.

— Вы ведь почти выучили сценарий «Перехода»?

Хёнсу, задравший подбородок к бесконечно высокому потолку и перилам второго этажа, посмотрел на Юн Джухо, услышав его голос.

— Выучить-то выучил.

— Джухо говорил. Что Хёнсу, кажется, выучил весь сценарий.

— ......

«Ты говорил обо мне директору Пану? С чего бы? Но откуда ты узнал, что я выучил сценарий...»

«А, тогда, наверное, и узнал. На первой читке сценария. Он слышал, как я подхватил реплику Исоль».

— Это не обязательно делать наизусть. Но то, что ты учишь даже чужие реплики, доказывает, что ты усердно работаешь, поэтому мы с Джухо подумали, что ты подходишь.

— Спасибо, что хорошо оцениваете. Я просто в таком положении, что приходится стараться.

— Это уж точно.

Пробормотал Юн Джухо, стряхивая пепел, а директор Пан с неловкой улыбкой поспешил оправдать его вместо него.

— Джухо хотел сказать, что ему нравится, как ты усердно работаешь.

— Но знаешь что?

Юн Джухо, откинувший голову на высокую спинку кресла, посмотрел на Хёнсу из-под полуопущенных век.

— В этой сфере одно усердие ничего не значит. Если не будет результата, ты будешь виноват, даже если усердно работал. А если результат хорош, даже бездельников носят на руках как принцев.

— ......

— Но, по моему опыту, второе длится от силы лет пять.

«Ну и что? Ты хочешь сказать, надо усердно работать или нет?»

— Короче, Джухо хочет сказать, что усердная работа, как у Хёнсу, в конечном итоге — путь к долгой карьере. Что Хёнсу молодец. Вот такой смысл.

— Ай, хён! Хватит.

Юн Джухо внезапно вспылил на директора Пана.

Он убрал ноги с оттоманки, выпрямил расслабленно откинутое тело и нахмурился.

— Чего, парень?

— Я сейчас говорю на корейском, понял? Ты что, переводчик?

— Твои слова нуждаются в переводе, потому и так.

Директор Пан попал в самую точку. *Кхап,* пытаясь сдержать смех, Хёнсу издал странный звук. Взгляды обоих устремились на него. Он поспешно стёр улыбку и сделал серьёзное лицо.

— Так что именно я должен делать?

— Партнёр по репетициям.

Кратко ответил Юн Джухо, а директор Пан добавил пояснений.

— Я в актёрстве полный ноль. Джухо говорит, что ему очень трудно ловить эмоции со мной. А ты как репетируешь сценарий?

— Я сам записывал реплики других персонажей и репетировал.

— Тогда ведь нет живого общения.

«Думаешь, это нормально?» — удивлённо спросил Юн Джухо.

— У меня нет возможности нанимать кого-то для репетиций, даже за небольшие деньги.

— ......

Юн Джухо подал знак директору Пану, и тот быстро выложил несколько листов бумаги.

— Взгляни. Это наше предложение. Если есть что-то, что хочешь изменить, говори свободно.

— Чего там менять? На твоём месте я бы согласился не думая.

Директор Пан сделал замечание Юн Джухо, мол, молчи.

Хёнсу пробежал глазами документы.

Это был своего рода договор о найме на подработку, где он должен был три раза в неделю, по три часа за раз, приходить в дом Юн Джухо и репетировать с ним сценарий.

Отличие от обычной подработки было в том, что к договору прилагалось несколько условий.

— Джухо из-за этой роли начинает набирать массу. И ему нужно многому учиться. Чтобы уложиться в три раза в неделю, время подходит только такое. Если ты не против, мы бы хотели, чтобы Хёнсу приходил к нам домой.

Хёнсу оторвал взгляд от бумаг и покосился на Юн Джухо.

— Набирать массу?

— Читал по диагонали, что ли? Читал и не понял?

«Слова-то какие выбирает, аж бесит».

Сдержав желание высказаться, он спросил у директора Пана:

— Но можно ли постороннему вроде меня входить в дом?

— Ну, в общем... в любом случае, в важных комнатах стоят отдельные замки. Для такого актёра, как Джухо, безопасность и время — это жизнь. Тебе нужно лишь сохранять тайну, как написано в договоре.

Хёнсу не поверил своим ушам. Он подумал, что ослышался или неправильно понял. Замки на дверях комнат, а не на входной двери?

Он быстро огляделся. С того места, где сидел Хёнсу, было видно всего три двери, и на одной из них действительно был установлен дверной замок. Это была та самая дверь, из которой недавно вышел Юн Джухо и в которую заходил директор Пан.

Заметив взгляд Хёнсу, директор Пан с горькой ноткой в голосе добавил объяснений.

— За это время было много всякого.

— ......

— Я знаю, что условия жёсткие, но и оплату мы установили соответствующую.

Встав с места, директор Пан указал на середину договора. Взгляд Хёнсу, невольно скользнувший за кончиком его пальца, расширился. На этот раз ему снова было не до соблюдения приличий.

Три раза в неделю, по три часа за раз, почасовая оплата... сто... сто тысяч вон??

В голове быстро заработал калькулятор. При почасовой ставке в сто тысяч вон — 300 тысяч за раз, 900 тысяч в неделю, а в месяц... 3,6 миллиона??

Это была сумма, превышающая его доход от «Джессики» и театра вместе взятых. В конце концов, из театра он получал разве что на транспортную карту.

Ему сразу захотелось клюнуть на эту наживку. Но чем слаще предложение, тем выше вероятность, что в нём скрыта ловушка. В мире шоу-бизнеса тем более.

Пытаясь собраться с мыслями, он пробежал глазами условия ниже. Больше всего бросался в глаза пункт о неразглашении.

Хотя это было обёрнуто в приличные юридические термины, по сути, это означало, что он ни в коем случае не должен разглашать то, что видел и слышал в этом доме. И с намёком на то, что в случае нарушения «исполнитель» (Юн Джухо) сможет привлечь «заказчика» (Сон Хёнсу) к строгой правовой ответственности.

«Но постойте, в корейском шоу-бизнесе есть кто-то более супер-заказчик, чем Юн Джухо? И он тут называет себя исполнителем?»

Однако, перечитав договор, он снова увидел: «заказчик» — Сон Хёнсу, «исполнитель» — представитель Юн Джухо.

Было очевидно, что случится, если такая величина, как Юн Джухо, подаст на него в суд. Он будет в долгах, которые не выплатит, даже если будет работать всю жизнь. От одной мысли становилось жутко.

Но он был уверен, что не создаст такой ситуации.

Никто из его окружения, даже Чхве Хонсо или Чон Чжинин, не знали, что Сон Хёнсу — фанат Юн Джухо. Джонхо и Чеён тоже. Того факта, что он каждую ночь засыпает под включённые проекты с участием Юн Джухо, тоже никто не знал.

Кто-то говорил, что Хёнсу — человек, у которого даже в воде только рот будет плавать, но это было сказано теми, кто не знает его настоящего. Всё, что Хёнсу болтает при людях — это пустое, одна оболочка. Он не делится ни трудностями, ни переживаниями. Потому что ему не нужно чужое понимание, и он считает, что такие разговоры становятся лишь уязвимостью.

Даже Чон Чжинин до «того случая» ничего не знал о семье или происхождении Хёнсу. А Чхве Хонсо, единственный, с кем он делился всем, теперь был в могиле.

— Хёнсу, говорят, ты близок с актёром Чоном. Мы подумали, что тогда тебе можно доверять ещё больше.

— А?

Хёнсу, погружённый в другие мысли, поднял голову и посмотрел на директора Пана.

— Актёр Чон. Чжинин.

— А, да! Чжинин хён! Да, я с ним близок!

При упоминании Чон Чжинина лицо Хёнсу просветлело. Ему было приятно просто услышать это имя, будто сам Чон Чжинин появился перед ним.

— Как там актёр Чон? Хорошо живёт в последнее время?

Но выражение лица директора Пана, спросившего об этом, было немного странным. Поскольку Юн Джухо и Чон Чжинин близки, он в любом случае мог узнать новости через него. Он был осторожен, как человек, справляющийся о бывшем возлюбленном, с которым расстался и теперь не может услышать новости напрямую.

— Кажется, он ещё немного не в себе, потому что недавно переехал туда. Но уже снова начал заниматься спортом, и, похоже, хорошо адаптируется.

— Наверное. Такой человек, как актёр Чон, везде справится, за него можно не волноваться. Говорят, он и там будет продолжать сниматься?

— Хён.

Вмешался Юн Джухо, который всё это время молча крутил в руках стакан с соком.

— Может, хватит?

— А, извини. Я слишком отвлёкся.

Директор Пан с неловкой улыбкой поспешно завершил тему. Между Юн Джухо и директором Паном повисла тонкая атмосфера. Это отличалось от того беззаботного подшучивания, которое было всего несколько минут назад. Выражение лица Юн Джухо, раздавившего сигарету в пепельнице, стало даже мрачным.

Хёнсу, кажется, понял причину этого напряжённого настроения. Стараясь, чтобы они не заметили, он многозначительно кивнул сам себе. «Я тоже парень не промах, кое-что понимаю».

«Сразу видно — поссорился с Чжинином хёном».

«Поссорился? Нет, Чжинин хён не из тех, кто ссорится. На все сто — Юн Джухо в чём-то провинился. В прошлый раз, когда они вдвоём встречались в "Джессике", всё выглядело обычно. Что же он такого натворил за это время... Эх, ты, человек».

Юн Джухо, полностью погасив сигарету, протянул руку к договору.

— Если не можете подписать — не надо.

Хёнсу быстро выхватил документы.

— Эге! Ну и характер у вас. Кто сказал, что я не подпишу?

— Тогда подписывайте быстрее.

— Прежде чем подписать, у меня тоже есть одно условие.

— Вы ещё и условия ставите при почасовой ставке в 100 тысяч вон?

*Хаа.* Юн Джухо глубоко вздохнул и откинул волосы назад. И спросил с выражением лица, словно проявляя максимум терпения:

— Какое?

— Давайте мне советы и наставления. Этого достаточно.

— ......

— Посматривайте и на мою игру.

Мрачное выражение лица Юн Джухо медленно менялось. Как у злодея из мультфильма, нашедшего интересного противника, уголки его губ приподнялись, а в глазах зажглась жизнь.

— Какой же ты настырный, младший коллега.

Хотя он говорил тоном «надоел», но выглядел довольным, что встретил настырного младшего.

Хёнсу взял ручку.

— Тогда будем считать, что договорились. Подписать здесь?

После того как Хёнсу подписал, Юн Джухо поставил стакан на столик и встал.

— Начнём прямо с сегодняшнего дня.

Стал ли Юн Джухо для него настоящим талисманом удачи или гнилой верёвкой — время покажет.

Страница книги Переход: Его последний выбор в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

1 - 10

1 - 11

1 - 12

1 - 13

1 - 14

1 - 15

1 - 16

1 - 17

1 - 18

1 - 19

1 - 20

1 - 21

1 - 22

1 - 23

1 - 24

1 - 25

1 - 26

1 - 27

1 - 28

1 - 29

1 - 30

1 - 31

1 - 32

1 - 33

1 - 34

О книге