Глава 1

Лампочка над головой мелко задрожала и замигала. Потеряв равновесие, Бэк Ён поняла: снова землетрясение.

Здесь нигде не было безопасно. В городе Чхонхан землетрясения были делом обыденным. Она даже не услышала звуков людей, которые обычно в панике вышибали двери и выскакивали наружу.

Она лишь на мгновение прислонилась ладонью к стене, гадая, когда же перестанет мигать лампа накаливания.

Здесь хотя бы был свет. Стоило миновать эту зону, как отыскать освещенное место становилось невозможным. Если сидеть дома, нельзя отличить день от ночи.

А если в этом месте, которое и так держится на честном слове, вырубится электричество, никто не сможет предсказать, когда его починят. Сюда не придут электрики, а сама Бэк Ён, стоящая сейчас, упершись в стену, не только не умела чинить проводку, но и не собиралась менять даже эту мерцающую, из последних сил работающую лампочку.

Здание, где днем с огнем не сыщешь окон, а войдя внутрь, уже не выберешься тем же путем.

Поначалу строительная компания планировала возвести здесь крупнейший в стране курорт. Но после того как возвели каркас, компания обанкротилась, какая-то больница перекупила объект, но не смогла добавить ни единого кирпича, и здание начали перепродавать из рук в руки.

В этом здании обосновались люди, которым некуда было идти. Постепенно оно наполнялось нелегалами и теми, кто занимался незаконными делами, и голый каркас начал меняться по их вкусу.

В итоге всё сплелось в такой лабиринт, что никто, кроме живущих здесь, не мог понять, как проложены пути.

Чхве Бэк Ён стояла в месте, которое люди стали называть «Муравьиной норой». Для простого квартала бедноты оно разрослось до невероятных размеров, так что имя «Муравьиная нора» подходило как нельзя лучше.

Убийства, наркотики, азартные игры, мошенничество. Если совершил преступление и не хочешь в тюрьму — иди в Муравьиную нору города Чхонхан.

Бэк Ён находила эти слова довольно забавными. Муравьиная нора стала вполне системным образованием. Каким бы бардаком она ни казалась со стороны, здесь был свой порядок. К новичкам извне относились с подозрением, и если не было поручителя из местных, веры им не было никакой.

В некотором смысле это место было похлеще тюрьмы, так что в народе даже шутили, выбирая между зоной и Муравьиной норой.

Чхве Бэк Ён здесь родилась и выросла. Можно сказать, она была «чистокровным муравьем», но, по сути, оставалась всего лишь одной из рабочих муравьёв.

Подземная зона до минус пятого этажа была закрытой территорией, куда пускали не всех. Первый этаж был забит мелкими лавками и закусочными для жителей Норы, которым нужны были припасы, и для любопытных, что иногда ошивались здесь. Там же располагалось большинство контор ростовщиков.

Второй этаж в конце концов отдали наркоманам — тем, кому осточертело убирать трупы торчков, наглотавшихся дури и сиганувших вниз. Если ты не конченый неудачник, прыжок со второго этажа тебя не убьет. Эти твари, даже переломав руки и ноги, снова ползли на второй этаж за дозой.

Третий этаж был вотчиной азартных игр, проституции и заведений для тех, кто приходил с «воли», чтобы потратить грязные деньги.

На четвертом располагалась больница, где творили темные дела те, кого притащили сюда за долги, и жили уборщики. Начиная с пятого этажа и вплоть до двадцать восьмого, тянулись клетушки — жилье таких же обитателей Муравьиной норы, как Бэк Ён, или тех, кто получил разрешение здесь поселиться.

Окон не было, поэтому перед любым проломом в бетоне всегда громоздились горы окурков и пепла. Это были естественные курилки.

Хоть этажи и были разделены, нигде не было указано ни номера этажа, ни номера квартиры. Поэтому новички часто даже не понимали, на каком этаже блуждают.

— …Закончилось.

Землетрясение прекратилось так же незаметно, как и началось. Мигающая лампа просто продолжила мигать.

Бэк Ён медленно двинулась вперед. Бывают дни особенно утомительные и раздражающие, и сегодня для неё был именно такой день. Быстро преодолев знакомый лишь ей маршрут, она поднялась на седьмой этаж и свернула в коридор.

Закат.

Бэк Ён подумала об этом, глядя на дыру в бетонной стене, зияющую прямо перед ней — такую огромную, что человек мог бы запросто вывалиться наружу. Ей нравились моменты, когда через воздух с улицы можно было почувствовать время и погоду. В такие минуты ей казалось, что она отхватила довольно неплохую комнату.

Её жилье было вторым от пролома в стене. Когда бушевали ливни и ветер, коридор превращался в море, но весь удар принимали на себя квартиры по обе стороны от дыры. Так что жить во второй по счету было удачей.

Уже несколько дней она не видела привычных окурков. Сосед из клетушки рядом с проломом умер три дня назад. Кроме того покойника, все остальные, похоже, курили прямо в своих непроветриваемых комнатах, потому что в других местах окурков было не сыскать. А если они и были, их просто пинали вниз, в провал.

Зима ушла, ветер стал заметно мягче. Глядя на закат, укрывший далекий порт и море, она почувствовала, как остатки человеческих эмоций шевельнулись где-то в глубине души, щекоча сердце.

Бэк Ён прислонилась плечом к бетонной стене, опасно балансируя на краю, и ждала, пока этот момент пройдет.

Трах!

Внезапно во входной двери той самой квартиры, где несколько дней назад умер человек, образовалась дыра. Хотя «входной дверью» этот кусок старой фанеры можно было назвать с натяжкой — примени грубую силу, и он разлетится в щепки. Вздрогнув от неожиданности, Бэк Ён рефлекторно повернула голову, подумав, что чуть не свалилась вниз от испуга.

Она лишь надеялась, что новый жилец будет хотя бы тем, кто экономит на сигаретах.

— Блять, какого хера дверь улетела? Это они называют дверью?

Похоже, тот, кто выбил дверь, тоже удивился, что она улетела целиком. Владелец голоса, в котором сквозило не свойственное грубой брани искреннее изумление, в этот момент встретился взглядом с Бэк Ён.

Это был Чан Хи Джо.

Бэк Ён сразу поняла, кто это.

Родившись и выросши здесь, она не могла не знать. Если ты не знаешь семью председателя Чана, которая держит в кулаке весь город Чхонхан, начиная с детского приюта Муравьиной норы (который, по сути, был фермой для выращивания будущих рабочих муравьёв), ты не можешь называть себя местным.

Светлые волосы, глаза похожего оттенка, безупречная кожа без единого изъяна, и голос — низкий баритон, который казался слишком благородным для мата.

Младший сын председателя Чана, Чан Хи Джо, выходил из той квартиры, одетый совершенно не к месту для здешних краев: белая футболка, выцветшие джинсы и брендовые кроссовки со смятыми задниками.

Бэк Ён, привыкшая к жизни в Муравьиной норе и мало чему удивлявшаяся, сейчас искренне округлила глаза.

…Что за чёрт? Почему он выходит оттуда?

— И что мне делать с этой дверью? Тут что, никакой личной жизни? Пиздец, все же пялиться будут.

Бух. Бух.

Не отрывая взгляда от Бэк Ён, Чан Хи Джо пнул обломки двери, бросая слова кому-то внутри.

— Это место такое, тут все так живут. И вообще, могли бы просто послать какого-нибудь пацана, зачем ты сам полез?

Ответ прозвучал спокойнее голоса Чан Хи Джо, но в нём отчетливо слышалась усталость.

Чан Хи Джо сам был ростом за метр девяносто, но человек, появившийся за его спиной — с длинным шрамом на лице — был еще крупнее и массивнее. Мужчина мельком глянул на Бэк Ён и тут же отвернулся.

— Не хотел смотреть, как директор Чан бьется в истерике. Да и всё равно, ты же сказал, эта дыра теперь моя.

Чан Хи Джо усмехнулся, приподняв уголок тонких губ. Его взгляд всё ещё был прикован к Бэк Ён.

В этот момент она быстро сообразила: ей не стоит продолжать слушать этот разговор. Нужно осторожно отступить, чтобы не мозолить глаза этим двоим. Просто повернуться спиной, как ни в чем не бывало, и зайти в свою комнату.

Понимание их разговора сулило ей только проблемы.

— Это ошибка доставки. В любом случае, трекер, который мы прицепили к этому ублюдку, не покидал пределов Муравьиной норы. Оно всплывет здесь. А когда всплывет…

Ах, как же я ненавижу то, что понимаю, о чём они говорят.

Она естественным образом шагнула к соседней двери, мимо которой вышел Чан Хи Джо, и достала ключ из кармана. Затем, ни разу не промахнувшись, вставила ключ в скважину хлипкого замка и повернула.

Щелк.

— Эй.

Звали точно её.

Но она не могла решить: притвориться, что не слышит, или засуетиться, как человек, напуганный внезапным окриком.

— Соседка.

Тук-тук.

Чан Хи Джо, оказавшийся уже рядом, легонько сжал кулак и, выставив средний палец, постучал костяшкой по фанерной двери. Теперь притворяться было невозможно.

— Да.

— Ты знала ублюдка, который сдох здесь три дня назад?

Глава 2

Даже тогда разразился скандал. Казалось бы, что можно искать в такой крошечной каморке? Но её перевернули вверх дном, обыскивая всю ночь, а заодно проверили и всех остальных жильцов седьмого этажа.

Словно заключенных на досмотре личных вещей, жильцов выгнали в коридор и заставили стоять лицом к стене, заложив руки за спину, пока подручные председателя Чана громили их жилища.

— Нет.

Это не то место, где соседи живут душа в душу.

— Как же ты не знаешь человека из соседней квартиры? Через такую-то тонкую стенку.

Стены здесь действительно были такими же тонкими, как фанерные двери, так что, по сути, их наличие не имело особого смысла. Но Бэк Ён совершенно не интересовало, кто живет по соседству.

Видимо, Чан Хи Джо нравился гулкий звук ударов, потому что он продолжал барабанить средним пальцем по двери её дома.

— Мы работаем в разных секторах и в разное время.

Тщательно обдумав ответ, Бэк Ён выдала самое банальное объяснение.

В любом муравейнике есть королева.

Все рабочие муравьи в Норе трудятся на благо королевы — председателя Чана, а сам город Чхонхан пляшет под его дудку. Он проворачивал самые разные дела, легальные и не очень, и в конце концов превратил Муравьиную нору в зону беззакония, чтобы здесь можно было решать все грязные вопросы.

Место, куда не суются ни полиция, ни правительство.

Чхве Бэк Ён. Она родилась одной из тех рабочих муравьёв, что обречены служить председателю Чану до самой смерти.

Королева часто поручала муравьям «доставку». Иногда это были органы, иногда — наркотики, драгоценности или даже люди.

На доставке можно было неплохо заработать. Но после того как Бэк Ён увидела труп курьера, у которого внутри разорвался пакет с наркотиками, она даже не смотрела в сторону такой работы. Возможно, поэтому доставкой в основном занимались игроманы, которым срочно нужны были деньги, или наркоманы.

— Ты знаешь, кто мы, но даже не дрогнула и говоришь так складно.

Она думала, что дала идеальный ответ, но Чан Хи Джо, словно прочитав её мысли, усмехнулся, застав её врасплох. Возможно, её ошибкой было то, что она говорила слишком спокойно, будто заученными фразами.

Но если бы она запнулась или ответила хоть немного странно, её могли бы заподозрить в том, что она что-то знает, утащить и превратить в калеку. А потом выбросить в больницу на четвертом этаже, где её разобрали бы на органы и разослали бы их по всей стране.

— Я ничего плохого не сделала, с чего мне бояться?

Бэк Ён поняла: если она начнет играть неумело, подозрений станет только больше. Она прислонилась лбом к косяку и лишь слегка повернула голову, чтобы взглянуть на Чан Хи Джо. В её глазах должна читаться смертельная усталость и то безразличие, которое свойственно большинству обитателей Муравьиной норы.

Она обязана выглядеть именно так.

Измотанный рабочий муравей — это и есть я.

Чан Хи Джо посмотрел ей в лицо и привычно подмигнул одним глазом.

— Я обычно не забываю тех, кого однажды увидел…

Вид у него был такой, словно ему казалось странным, что лицо незнакомки кажется ему знакомым. Наверное, потому что это была не первая их встреча.

Бэк Ён видела его с давних пор.

Он часто сопровождал председателя Чана во время визитов в приют. Посмотрев на будущих рабочих муравьёв, которые будут трудиться на него, он уезжал.

Вряд ли Чан Хи Джо запомнил кого-то из брошенных детей, которых там видел. Но сейчас он сверлил её взглядом, будто вот-вот вспомнит прошлое.

А вот для Бэк Ён Чан Хи Джо был тем, кого невозможно забыть.

***

Весть о том, что председатель Чан посетит приют перед Рождеством, вызвала переполох за неделю до события. Дети, ещё маленькие и несмышленые, ворчали, вычищая каждый угол до блеска, но их недовольство длилось недолго.

Стоило им увидеть подарки, привезенные председателем, как их лица расцветали улыбками.

Председатель Чан приехал со своим поздним младшим сыном, который родился, когда отцу было уже за пятьдесят. За исключением дорогой одежды и холеного лица, свойственного богатым наследникам, мальчик выглядел так же, как и они — недовольным ребенком.

Похоже, кто-то насильно нарядил его по случаю Рождества: он стоял, сунув руки в карманы красного пальто с капюшоном, и молча, с безразличным видом оглядывал приют.

Все были поглощены огромным трехъярусным тортом, который привез председатель, но Бэк Ён не сводила глаз с Чан Хи Джо. Красное пальто очень шло бледнолицему «маленькому господину».

Чан Хи Джо.

Его имя совпадало с именем его деда — человека с великими заслугами, который превратил маленький порт Чхонхан в процветающий город Чхонхан.

У нынешнего председателя Чана было пятеро детей от законной жены и десятки от любовниц, но единственным, кто не был рожден в браке, но попал в семейный реестр, был Чан Хи Джо.

Причиной тому послужило завещание покойного деда. Основатель компании, веривший в суеверия, строго наказал: если родится внук, чьё появление предвестит тот же сон, что снился его матери перед его собственным рождением, назвать его тем же именем. Он оставил абсурдное завещание, гласившее, что этот ребенок возродит Чхонхан.

Поначалу председатель Чан в это не верил.

Пока однажды женщина не принесла Чан Хи Джо и не рассказала о сне, о котором знал только он — о сне его отца.

С тех пор Чан Хи Джо обошел всех остальных детей. Он стал любимчиком отца, и председатель таскал младшего сына с собой повсюду.

Бэк Ён, росшая, слушая разговоры взрослых, дивилась судьбе Чан Хи Джо. Ребенок, родившийся под той же звездой, с тем же вещим сном, что и его великий дед.

— Здесь столько твоих друзей, чего ты мнешься?

Председатель Чан говорил благодушно, словно ставил Чан Хи Джо на одну доску с маленькими муравьями из приюта. И тут же подтолкнул сына в спину, заставляя встать среди детей.

— Что, подачку нищим кидаем?

Оказавшись в толпе детей, Чан Хи Джо, молчавший всё это время, наконец открыл рот.

В приюте — да что там, во всем городе Чхонхан — никто не смел так дерзко разговаривать с председателем Чаном.

От его голоса замерли все: и дети, неуклюже танцевавшие на сцене, и учительница, игравшая на пианино. Голос был негромким, но эффект произвел оглушительный.

Все ожидали, что председатель, оскорбленный сыном на людях, разразится громом и молниями, но он неожиданно расхохотался:

— Паршивец, а ведь с характером! С характером. Весь в меня в молодости.

Его старшему сыну от законной жены было уже под тридцать. Эти слова звучали слишком ласково для человека, который недавно разбил голову своему взрослому сыну пепельницей.

После слов председателя утренник в приюте, прерванный было, возобновился с новой силой. Бэк Ён, наблюдая, как режут торт, увидела, что на улице пошел снег, и тихонько ускользнула.

Ей тоже было интересно, каков на вкус трехъярусный торт. Но здесь было больше сотни ртов, и ждать своей очереди было слишком утомительно.

Чтобы конкурировать за кусок, нужно было с кем-то драться. Нужно было проявить силу и вырвать свое, чтобы оно стало твоим.

Ленивая Чхве Бэк Ён не любила таких хлопот и заранее отступила.

Перед председателем Чаном дети улыбались как ангелы, но уже косились друг на друга. Были дураки, которые клялись в вечной верности, лишь бы попасться ему на глаза, были и те, кто скрывал свою истинную натуру, стараясь казаться паиньками.

Если бы председатель погладил кого-то по голове, этого ребенка сегодня ночью закатали бы в одеяло и избили ногами.

Ну и тупицы…

Были дети с непомерным духом соперничества. В лицо ровеснику Чан Хи Джо они не выказывали зависти, но за спиной исходили желчью и сплетничали.

Они считали, что сыну какой-то шлюхи, даже не любовницы, просто повезло вознестись благодаря дурацкому сну. И мечтали любым способом втоптать его в ту грязь, в которой жили сами.

Эти дети из приюта, даже став взрослыми, должны были работать на председателя Чана. Поэтому он обычно не поощрял в них добродетель, а, наоборот, подпитывал их злобу, считая, что только жестокий человек способен на большие дела.

Выйдя на улицу, Бэк Ён первым делом увидела рослых парней, которые красной краской из баллончика писали на стене приюта:

Чан Хи Джо уебок

Даже с пробелами у них была беда.

Ходили слухи, что родная мать, которая родила и принесла Чан Хи Джо, хромала или была слепа на один глаз.

Дети, готовые в будущем творить зло ради председателя, использовали эти слухи, чтобы оскорбить его сына. Удачливого ребенка, единственного из бастардов, кого принял председатель, никогда не признававший внебрачных детей.

Глава 3

«Наверняка, сложись всё иначе, он сам бы гнил в таком же приюте», — подумала Бэк Ён. Уж очень задело его самолюбие то, что этот барчук, не знающий жизни, смеет смотреть на них и нагло спрашивать: «Что, подачку нищим кидаем?».

Единственной местью, доступной этим детям, были такие вот надписи на стенах.

У Бэк Ён вырвался невольный вздох. Председатель Чан, души не чаявший в младшем сыне, мог простить ему любую дерзость, лишь посмеиваясь, но если он увидит это граффити — приют может и сгореть.

Она сунула руки в карманы пуховика, наполнитель в котором давно свалялся и наполовину исчез. От зимнего ветра он не спасал, и пальцы в карманах моментально закоченели.

— Эй, блять, пикнешь кому — сдохнешь.

Один из шайки, озираясь по сторонам, заметил Бэк Ён и пригрозил ей кулаком.

Бэк Ён нужно было как-то выживать в этом месте. Ей совсем не хотелось, чтобы председатель Чан спалил приют.

Приняв её молчание за согласие, парни побросали баллончики и рванули в актовый зал, чтобы успеть урвать хоть немного торта, пока он не кончился.

— Кхм…

То ли простуда начиналась, то ли просто першило в горле, но она шмыгнула носом и кашлянула, издав звук, похожий на лай. Не обращая на это внимания, Бэк Ён подошла к стене, чтобы стереть надпись, пока её никто не увидел. Она потянулась к валяющемуся баллончику.

Когда она нагнулась, кто-то опередил её и поднял баллончик первым. Рука, на миг коснувшаяся её руки, была мягкой и теплой.

Пшшшш.

Чан Хи Джо в своём красном пальто, с красным баллончиком в руке, равнодушно посмотрел на стену, встряхнул баллон и начал распылять краску.

Она думала, что, увидев оскорбление, он взбесится и побежит жаловаться отцу, но он, похоже, просто решил всё закрасить.

Бэк Ён снова шмыгнула носом, подумав, что слухи о его родной матери могли оказаться правдой, и это его ранило. Глядя на стену, она невольно снова издала этот лающий кашель: «Гав-гав».

Надпись гласила: Чан Хи Джо хуебок

Вместо «уебок» было написано «хуебок».

— Кх-х… Кха-ха…

У неё была астма, и если кашель начинался, остановить его было трудно. Чан Хи Джо отшвырнул баллончик назад и удовлетворенно улыбнулся. Только тогда он повернул голову к Бэк Ён.

— Что это? Чего ты такие звуки издаешь? Ты собака?

Видимо, её лающий кашель и правда напоминал собачий лай. Бэк Ён, ошарашенная его вопросом, перестала кашлять, и её плечи затряслись от смеха. Чан Хи Джо сначала насупился, но вид смеющейся Бэк Ён, видимо, и правда показался ему забавным, как у щенка, и он тоже захихикал.

Пока они вдвоем смеялись, со стороны актового зала донеслись голоса — искали Чан Хи Джо. Бэк Ён поспешно подняла брошенный им баллончик и закрасила буквы поверх.

— Зачем стираешь? У меня же имя, как у деда, так что это и деда обругали. Зря только краску тратишь.

В его тоне сквозило отвращение. И направлено оно было на его собственную семью, с которой он был связан кровью.

— Кх… Всё равно…

— Хуебоки, которые суют свой член куда попало.

— Гав-гав.

От удивления она снова закашлялась. То ли от едкого запаха краски, то ли от нервов, кашель не прекращался, становясь всё сильнее. Услышав этот звук, Чан Хи Джо снова расхохотался.

Он забрал у неё баллончик и кое-как замазал своё имя.

— Не собака, а щенок какой-то.

Сказав это, он вдруг снял своё ярко-красное пальто, заявив, что испачкал его краской, накинул капюшон на голову Бэк Ён и, широко шагая, ушел прочь. На красной ткани никаких следов краски видно не было. Пальто оказалось куда теплее её старого, изношенного пуховика.

В тот день Бэк Ён не вернулась в зал, а быстро побежала в общую спальню и спрятала пальто в глубине шкафа. Если кто увидит — отберут, это точно.

И когда вскоре большие парни нашли пальто и отобрали его, Бэк Ён впервые в этом месте дралась как собака. Маленькая и слабая, она бросалась на них, кусалась и царапалась, пытаясь защитить своё.

Конечно, в итоге ей достались только синяки.

***

С тех пор, стоило ей увидеть Чан Хи Джо, в голове всплывала та надпись: «Чан Хи Хуй».

Чан Хи Джо приезжал в приют еще несколько раз, но Бэк Ён старалась не попадаться ему на глаза. А если их взгляды случайно встречались, она проходила мимо, делая вид, что они незнакомы.

Едва достигнув совершеннолетия, она стала членом Муравьиной норы. С тех пор, как покинула приют, она ни разу не видела Чан Хи Джо. И уж тем более не ожидала увидеть его вот так, лицом к лицу.

— Кто я, говоришь?

Двадцатитрехлетний Чан Хи Джо.

И двадцатитрехлетняя Чхве Бэк Ён. Глядя на него, она вспомнила то красное пальто, которое совсем недолго было её. Из-за пальто, которое она так и не поносила толком, но из-за которого столько выстрадала, Бэк Ён возненавидела красный цвет.

— Муравей. Рабочий муравей.

Бросив это, Бэк Ён поспешила открыть дверь. Она заметила, как взгляд Чан Хи Джо скользнул внутрь её убогого жилища. Боясь вызвать подозрения, если захлопнет дверь слишком быстро, она выждала момент, когда он, по её мнению, увидел достаточно, и медленно закрыла дверь. Затем накинула старую цепочку.

Через тонкую фанеру всё ещё слышались их голоса. Чан Хи Джо всё ещё стоял перед дверью. Бэк Ён, прислушиваясь к звукам, тоже не могла уложить своё измотанное тело на кровать.

— Всё равно здесь нет никого, кто посмел бы крысить наш товар. Так что возвращайся и жди…

— Тэ Гён, давай работать нормально. Эту вещь пять раз прогнали по кругу. Она почти дошла и исчезла прямо здесь, кому ещё доверять?

Пять раз прогнали — значит, пять раз перевезли самолетом, заметая следы.

Столько усилий ради этой вещи. Специально создавая шум, будто занимается домашними делами, Бэк Ён навострила уши.

— До инаугурации время есть, и ещё не было такого, чтобы мы не нашли украденное.

— Он действовал не один. Присматривайте за нашими муравьями в оба. Проверьте, не исчез ли кто из муравьёв.

Слово «муравьи» он произнес с особым нажимом. Казалось, ему самому понравилось, как оно прозвучало, и Бэк Ён почудилась в его голосе слабая усмешка.

«Проверьте, не исчез ли кто из муравьёв».

Эти слова прозвучали так, будто он обращался лично к ней. Бэк Ён поняла, что её план притвориться ничего не знающей дал трещину.

Он имел в виду, что украсть товар мог только кто-то из своих, из муравьёв. И она, живущая по соседству, уже попала в список подозреваемых.

— Это крыса в кувшине. Блять, Тэ Гён, только кувшин слишком большой.

Бах-бах.

Словно желая, чтобы его услышали, Чан Хи Джо на этот раз пнул дверь квартиры напротив.

Обычному человеку найти что-то в этом кишащем муравейнике было бы невозможно, но семья председателя Чана — это другое дело.

Бэк Ён вскрыла стаканчик с лапшой, плеснула остатки воды из валявшейся рядом бутылки и сунула в микроволновку.

Судя по словам Чан Хи Джо, тотальные проверки будут повторяться не раз. Обыски обычно устраивали в суматохе раннего утра. Они дьявольски точно выбирали момент, когда рабочие муравьи либо валились с ног от усталости, либо только просыпались, собираясь на смену.

Бэк Ён бралась за разную работу. Иногда бегала с мелкими поручениями в больнице, иногда помогала в столовых. Но на игорные дома и проституцию она не смотрела, сколько бы денег ни предлагали. Там кишели наркоманы, и конец у такой работы всегда был один — наркотики.

Большинство фармацевтических компаний страны испытывали новые препараты на наркоманах из Муравьиной норы Чхонхана. Если кто-то умирал в процессе — никто о них не знал и не вспоминал. Это были жизни на дне, которые никто не искал.

Дзынь!

Она так внимательно прислушивалась к разговору снаружи, что даже не заметила, как микроволновка закончила греть.

Бэк Ён на мгновение прикрыла глаза. Встреча с Чан Хи Джо заставила сердце биться быстрее, отчего усталость накатила с новой силой. Нужно просто лечь. Разбухшую лапшу можно съесть и потом, когда проснется.

— Сколько здесь вообще незаконно переделанных комнат? Надо настучать в отдел архитектурного надзора мэрии. Это что, жильё для людей? Блять…

Снаружи продолжало доноситься непрерывное ворчание.

Лежа на матрасе, Бэк Ён затаилась, как вор, у которого шапка горит, но вскоре беззвучно рассмеялась. Было бы забавно посмотреть, как Чан Хи Джо сдает это место властям и его собственного отца, председателя Чана, арестовывают. Конечно, этого никогда не случится.

Владелец здания, который даже не знал, сколько комнат в его Муравьиной норе, ходил и пинал двери одну за другой.

Бух. Бах. Бух.

Наверное, если бы она не столкнулась с ним у порога, от её двери тоже осталась бы только четверть. С этой нелепой мыслью Бэк Ён, слушая удаляющиеся шаги, провалилась в сон.

Ба-бах… Бух… Трах. Бах!

Живя в Муравьиной норе, привыкаешь спать под любой шум.

Бэк Ён проснулась, услышав сквозь этот грохот шум дождя. Рефлекторно вскочив, она схватила кучу грязного белья, приготовленного для завтрашней стирки, и скомканными тряпками заткнула щель внизу входной двери, где фанера отходила от пола на добрую фалангу пальца. Затем она потерла сонные глаза.

P.S. Переходи на наш сайт, там больше глав! boosty.to/fableweaver

Глава 4

А ведь это место расположено прямо у моря, поэтому даже в ясные дни здесь гуляет сильный ветер.

Если не заткнуть щель, через этот пролом в бетоне будет хлестать дождь, и комнату затопит. Именно поэтому Бэк Ён, хоть и любила смотреть на улицу, не хотела жить в квартире покойника по соседству. Чем ближе к морю, тем катастрофичнее последствия.

Раз уж встала, она достала из микроволновки разбухшую лапшу, в которой не осталось ни капли бульона.

Греть её заново не было смысла. Искать палочки было лень, так что она просто выпила размякшую массу прямо из стакана — во рту она превратилась в кашу. Если думать об этом как о каше с глутаматом натрия, то есть можно.

Тук-тук.

Здесь не было никого, кто мог бы прийти к ней без предупреждения. Но кто-то стучал.

Тук-тук-тук-тук-тук-тук.

Когда она не ответила, лишь уставившись на дверь, стук участился.

Она догадывалась, кто там стоит. Чан Хи Джо, любитель постучать средним пальцем.

Бэк Ён проглотила лапшу и подошла к порогу. Стоило открыть дверь, как внутрь ворвался порыв ветра с дождем. Снаружи лило как из ведра. Чан Хи Джо, с уже намокшей челкой, распахнул дверь шире, нахмурившись при виде того, как куча белья и тряпок, которыми она затыкала щель, отъехала назад вместе с фанерой.

— А у соседки, оказывается, всё в порядке?

Он всё ещё не ушел. Значит, тот шум, что доносился сквозь стук дождя, производил он. Пока Бэк Ён колебалась, он оттеснил её и вошел внутрь.

— Держишь человека на пороге, даже войти не предлагаешь. Манеры так себе.

Оглядев комнату, Чан Хи Джо с ужасом уставился на разбухшую лапшу в стакане, которую Бэк Ён всё ещё держала в руке.

— Что… случилось?

— Меняемся комнатами. Тут у тебя сухо. В соседней завтра уберутся, так что выметайся туда.

Чан Хи Джо осмотрел её убогое жилище, где едва помещался матрас, и, словно у себя дома, уселся на него.

Бэк Ён вспомнила, что всё ещё находится под подозрением. Скорее всего, он хочет обыскать её комнату. Но зачем для этого предлагать обмен? Могли бы просто перевернуть всё вверх дном, как делали его бандиты раньше.

Понять, что у Чан Хи Джо на уме, было невозможно.

А он уже откинулся на подушку, достал телефон и быстро задвигал пальцами по экрану. Заметив, что Бэк Ён всё ещё стоит у двери, он кивнул ей на выход.

— Чего застыла? Вали давай.

Что это с маленьким господином?

В итоге Бэк Ён, не посмев сказать ни слова, вышла в коридор, куда заливал дождь. Спасаясь от секущего ветра, она юркнула в соседнюю квартиру — ту самую, где, судя по всему, до этого был Чан Хи Джо.

— Ого…

Односпальная кровать, холодильник и даже маленький шкаф — всё было совершенно новым и готовым к использованию. Комната была крошечной, поэтому мебель побольше сюда бы просто не влезла.

Видимо, починить дверь сразу не удалось, поэтому дыра, проделанная его ногой, зияла на прежнем месте. Если не считать мокрого пола из-за дождя, хлеставшего в эту дыру, всё было идеально. Бэк Ён поспешно закрыла дверь и заткнула пробоину чистыми полотенцами, аккуратно сложенными в углу.

Это лучше, чем затыкать дыру брендовой одеждой из шкафа.

Он сказал, что сюда вызовут уборщиков, так что пусть сами разбираются.

Словно в трансе, Бэк Ён подошла к кровати и закуталась в легкое, пушистое одеяло. Пахло новизной. Стоило лечь на мягкий матрас, который не шел ни в какое сравнение с её старым, где пружины впивались в бока, как глаза сами собой закрылись.

Может, это сон. Но не успела она развить эту мысль, как тепло утянуло её в глубокий, уютный сон.

Даже появление Чан Хи Джо не могло испортить этот сон, он определенно был хорошим. Говорят, если во сне видишь знаменитость — надо покупать лотерейный билет. Пожалуй, стоит потратить немного денег и купить один.

Под раскаты грома и шум ливня, ставшие ей колыбельной, Бэк Ён, не сдержавшись, улыбнулась уголками губ и провалилась в сон.

***

Бэк Ён открыла глаза с ощущением, что впервые за долгое время выспалась по-человечески.

В этот момент её взгляд встретился с взглядом Тэ Гёна. Он сидел на столе, втиснутом в тесную комнату, скрестив руки на груди, и смотрел на неё сверху вниз. Он вскинул бровь, и Бэк Ён повторила его жест.

— Ха.

Тэ Гён издал изумленный звук, но его взгляд немного смягчился.

— Где начальник Чан?

Значит, Чан Хи Джо теперь начальник. Ей хотелось пошутить, не слишком ли этот начальник выглядит как жиголо, но они были не в тех отношениях, чтобы так шутить, поэтому она сдержала смешок.

Неужели не понятно: если она здесь, то он в её комнате?

Вместо ответа она вытянула палец и постучала в стену, смежную с соседней квартирой.

— Чхве Бэк Ён.

Тэ Гён назвал её по имени. В горле першило. Она проснулась в хорошем настроении, но реальность, с которой она столкнулась, открыв глаза, была не слишком приятной.

— Так и будешь молчать?

— Ты же сам сказал не делать вид, что мы знакомы.

Тэ Гён вырос с ней в одном приюте. Но они никогда не были близки. Он был намного крупнее сверстников, поэтому ещё до совершеннолетия попал в поле зрения председателя Чана и рано покинул приют. Ему повезло.

Иногда он, вздыхая, спасал Бэк Ён, когда её задирали другие дети. Чувствуя благодарность, она побежала за ним, чтобы попрощаться, когда он уезжал, но в ответ услышала лишь: «Больше не делай вид, что знаешь меня».

С того дня они жили в разных мирах, не пересекались, и поводов узнавать друг друга не было.

Они оба были муравьями, но она была рабочим, а он — солдатом.

— Не ожидал увидеть тебя здесь. Вчера немного удивился.

Тэ Гён был намного выше её. Он и в детстве был крупным, а за эти годы стал просто огромным. На лице появился шрам, которого раньше не было.

— Угу…

Бэк Ён просто кивнула. На краю стола она заметила сэндвич, которого вчера не было — видимо, кто-то принес его на завтрак. Наверняка это для Чан Хи Джо.

Заметив её взгляд, Тэ Гён взял сэндвич и шагнул к кровати, протягивая руку, будто собирался отдать его ей. Бэк Ён потянулась, но стоило её пальцам почти коснуться еды, как он отдернул руку.

Она бросила попытки из-за его детской выходки, и тут он всей своей огромной тушей плюхнулся на кровать. Даже просто сидя напротив, он давил своим присутствием.

— Ты с детства умела что-то прятать.

Бэк Ён часто прятала вещи, которые хотела оставить себе, в таких местах, о которых другие дети не знали или которые не замечали. Иногда, как с красным пальто, тайники находили. Но были и мелочи, которые ей удавалось сберечь только для себя. Тэ Гён, вспомнив это, пристально посмотрел ей в лицо.

— Если это ты спрятала, отдай сейчас. Я разберусь так, что начальник Чан не узнает.

Тэ Гён подозревал её с того самого момента, как увидел здесь.

Чхве Бэк Ён, которая всегда казалась немного не от мира сего, но при этом была хитрой, оказалась в непосредственной близости от пропавшей вещи. Любой, кто знал её в детстве, заподозрил бы её в первую очередь.

Именно поэтому Тэ Гён её и запомнил. Слабые отсеиваются. Он привык не замечать слабых.

Но после того, как он увидел, как эта «слабачка» вцепилась зубами в ухо здоровенного парня, защищая красное пальто, она стала иногда попадаться ему на глаза.

— Ты думаешь, это я украла?

— На данный момент — да.

— Не потому ли, что на всём седьмом этаже ты знаешь только меня? Все муравьи — воры, У Тэ Гён.

Бэк Ён сказала это с улыбкой, ничуть не изменившись в лице. Есть ли муравей, который не ворует? Разница лишь в том, воруют по-крупному или по-мелочи. Но она не крала вещей, за которые можно поплатиться жизнью. Украдешь такое — долго не проживешь.

— Если не ты, то ладно.

Тэ Гён равнодушно ответил и бросил сэндвич в пластиковой упаковке на одеяло. Она не стала отказываться и жадно разорвала упаковку.

— Но если это всё-таки ты, тебе конец, Бэк Ён.

Его черные глаза всё ещё смотрели на неё с подозрением, добавляя тихую угрозу. Его слова только разожгли её любопытство. Что же такое украл тот курильщик из соседней комнаты и почему молчал до самой смерти?

Может, он умер раньше, чем успел сказать, от невыносимой боли.

— Я не знаю, что это, но если вдруг узнаю — скажу.

— Хорошо. Те, кто умеет прятать, обычно хорошо умеют и искать.

Бэк Ён пропустила мимо ушей его многозначительную фразу.

Как она может найти то, что не могут найти даже они? Просто подозревают невиновного.

Глава 5

Несмотря на гнетущую атмосферу, сэндвич проскользнул в горло легко. Нужно было скорее поесть и с новыми силами искать сегодняшнюю работу.

В тот момент, когда широкая ладонь Тэ Гёна небрежно легла на макушку Бэк Ён, хлипкая дверь распахнулась.

— Что? Вы встречаетесь?

Чан Хи Джо, выглядевший точь-в-точь как вчера, когда вломился к ней, нахмурился.

— Да. Решили попробовать с сегодняшнего дня.

Тэ Гён, который, как она думала, отвергнет эту чушь, внезапно согласился.

— Пиздец.

То ли поверил, то ли нет — Чан Хи Джо лишь выругался.

Он достал из маленького холодильника бутылку воды, осушил её залпом и смял пустой пластик в кулаке. На тыльной стороне его кисти вздулись синеватые вены, костяшки побелели. Рука Чан Хи Джо была настолько большой, что 500-миллилитровая бутылка в ней почти исчезла.

Комната, которая и для двоих была тесновата, сейчас вмещала её и двух огромных мужчин.

Решив, что надо поскорее убираться, Бэк Ён встала с кровати. Она машинально стряхнула рукой крошки от сэндвича.

— Ненавижу, когда жрут в кровати.

Чан Хи Джо, подойдя вплотную к кровати, выдал совершенно неожиданную фразу. Бэк Ён округлила глаза и огляделась, не осталось ли где ещё крошек.

Разве он не говорил, что вызовет уборщиков? Ей вряд ли придется снова спать в этой кровати, так к чему эти претензии?

— Простите, не знала ваших предпочтений.

— Конечно, не знала. Мы же в одной кровати не спали.

Бэк Ён не ожидала ответа, даже на вежливое извинение, но Чан Хи Джо ответил на удивление спокойно. Она опустила взгляд и двинулась к выходу, проходя мимо Тэ Гёна.

— Пока, милая.

Тэ Гён накрыл её маленькую голову своей огромной ладонью. В его голосе не было и тени улыбки.

Бэк Ён поняла: это предупреждение, замаскированное под шутку.

— Пока, невестка. От твоего одеяла вкусно пахнет.

Единственным, кто улыбался, был Чан Хи Джо.

Вкусно пахнет.

Позавчера она, превозмогая усталость, пошла в прачечную самообслуживания и загрузила одеяло в огромную машину за 5000 вон. Ей нравился запах кондиционера, поэтому она разорилась и купила целых две капсулы по 500 вон. Естественно, пахло хорошо.

Вспоминая этот «аромат капитала», купленный за деньги, Бэк Ён тихонько выскользнула из комнаты.

Поход в баню и утреннее мытьё оказались напрасными — сегодня ей досталась уборка операционной в больнице. Неясно, можно ли называть это операционной или штаб-квартирой по торговле органами, но раз она не видела самой торговли своими глазами, пусть будет операционная.

Крови было столько, что она вытекала в коридор — будто здесь устроили массовую резню. Запекшуюся кровь оттирать трудно, но платили за это хорошо. Поэтому эту работу она не любила, но предпочитала другим. Правда, запах крови въедался в тело так, что не выветривался несколько дней, заставляя жалеть о выборе уже постфактум.

— Слышала, вчера второй сын председателя Чана натворил делов.

Работа была тяжёлой, так что сегодня здесь трудились трое. Пак Чхоль Су, с которым она была знакома, лениво возил шваброй и, приблизившись к Бэк Ён, зашептал:

— Младший директор?

— Ага.

Первого сына звали Старший директор, второго — Младший директор. Второй, Чан Бэк Джо, славился взрывным характером; ходили слухи, что братья даже хватались за ножи в ссорах. Обычно, если где-то лилась кровь, имя Чан Бэк Джо обязательно всплывало.

— …Дембельнулся же. Говорят, после дембеля тусовался с ребятами из Гонконга и только сейчас вернулся?

Голос Пак Чхоль Су упал до едва различимого шепота.

В семье председателя Чана слово «дембель» можно было применить только к Чан Хи Джо — единственному, кто пошел в армию, едва ему исполнилось двадцать.

Чан Хи Джо и Чан Бэк Джо особенно не ладили. Разница в пятнадцать лет делала их скорее врагами, чем братьями.

Конечно, Бэк Ён знала это только по слухам, вместе она их никогда не видела.

— Говорят, он привез что-то из Гонконга, а люди Младшего директора, похоже, наложили на это лапу.

А, так вот что пропало.

Бэк Ён кивнула для вида, глядя на воду в ведре, ставшую темно-бурой. Надо сполоснуть швабру ещё раз и поменять воду.

— Младший директор отнекивался до последнего, а вот… на удивление молчал, но, видимо, это его задело, и вчера он порезал ребят Младшего директора.

Бэк Ён молча смотрела на Пак Чхоль Су. Чан Бэк Джо с его дурным нравом он называл Младшим директором, а вот имя второго участника конфликта словно боялся произнести вслух, заменяя его многозначительными паузами.

— Понятно.

Нужно сделать вид, что слушаешь. Ради поддержания социальных связей Бэк Ён посмотрела в глаза Пак Чхоль Су и кивнула.

— Бэк, ты же ни черта не слушала?

— Всё слышала. Так никто не пострадал?

Судя по количеству крови, пострадавших не было — были только трупы.

— Палаты битком. Гробовщика… то есть… его не было в «Руме», так что пострадали непричастные.

Братьев Чан Хи Джо звали Старший и Младший директора. Тэ Гён звал Чан Хи Джо «начальник Чан». Но жители Муравьиной норы называли его Гробовщиком. Будто произнести его имя вслух — накликать беду.

Как в таком цветущем возрасте он заработал прозвище Гробовщик? Иногда ей было любопытно, но Бэк Ён предпочитала не знать деталей.

Кажется, прозвище закрепилось после того, как морг больницы на четвертом этаже переполнился, а дым из трубы частного крематория рядом с Муравьиной норой валил без перерыва целую неделю.

— Говорят, никто не знает, где он прячется. Младший директор зубами скрежещет. Грозится убить в этот раз точно.

О-хо, а ведь до утра он был у меня в соседях.

Так и под перекрестный огонь братьев попасть недолго. Бэк Ён молилась про себя, чтобы, когда она вернется вечером, соседняя квартира была пуста.

— Думаете, деньги просто так дают? Шевелитесь!

Безумный доктор, алкоголик, у которого тряслись руки даже со скальпелем, распахнул дверь операционной и заорал. Ходили слухи, что, как только лезвие касается кожи, дрожь прекращается. Правда это или нет — никто не проверял, так как видеть это своими глазами не доводилось.

Если бы он действительно проваливал операции из-за трясущихся рук, его бы уже давно здесь тихо прикопали, но, насколько знала Бэк Ён, этот безумец работал здесь уже больше десяти лет.

— Чхве Бэк Ён!

Ким Кван Су, «Безумный доктор», уже с красным носом и изрядно подшофе, подошел к Бэк Ён, узнав её.

— Здравствуйте. Опять пьяны.

— Ты же знаешь, что ты у меня любимица? Вот эта, вот эта!

— Хватит сотрясать воздух словом «любимица», лучше дайте деньгами.

— Ни слова не уступит, а.

Ким Кван Су, которому было под шестьдесят, был на удивление добр к Бэк Ён. Платил он ровно столько, сколько положено, не больше и не меньше, но если желающих поработать было много, всегда выбирал её. Их отношения дошли до того уровня, когда на такие шутки можно было отвечать требованием денег.

Грязная социальная жизнь.

— Помылись бы. Я ведь тоже могу пораниться, а лечиться у врача с трясущимися руками не хочу.

— Бэк Ён, для тебя — бесплатно! Бес-плат-но зашью так, что шрама не останется. Только мёртвой не приходи. У нашей Бэк Ён наверняка и органы красивые, я ж буду плакать, если увижу.

Ким Кван Су хрипло рассмеялся, неся то ли пьяный бред, то ли пугающую правду. У Бэк Ён неприятно заныло внутри, и она потерла низ живота рукой в перчатке. Заметив её напряжение, Ким Кван Су ухмыльнулся и хлопнул её по плечу. И в тот же миг пнул стоящего рядом Пак Чхоль Су ботинком.

— Ай! За что?! Я же просто стою!

— Слышал я, как ты её пугал страшными байками. Хватит трепаться, три лучше.

— Да я же правду говорил…

Пак Чхоль Су попытался оправдаться, но снова получил пинок. С глухим звуком отлетев в сторону, он схватил ведро и пулей вылетел из операционной, чтобы не получить добавки.

— Пока не ходи в подвальный «Рум» и игорные залы, работай здесь. Не попадайся на глаза Младшему директору.

— Если хорошо заплатите.

Подвал был зоной для избранных.

Он разительно отличался от обшарпанного, похожего на руины фасада Муравьиной норы, где, казалось, вот-вот выскочат призраки.

Иногда в подвал звали смышленую Бэк Ён. Это был другой мир. Красивые женщины, забыв о смене дня и ночи, развлекали там важных персон из мира политики и бизнеса. Не будет преувеличением сказать, что все дела председателя Чана крутились через это место. Всё решалось в этом подземелье.

Бэк Ён и ненавидела это место, и любила.

После работы можно было унести вкусную еду, а за помощь пьяным девушкам или уборку платили щедро. Но там было так же легко попасть в переделку и стать источником той самой крови, лужи которой она сейчас оттирала.

P.S. Переходи на наш сайт, там больше глав (до 20 главы)! boosty.to/fableweaver

Глава 6

— Зарабатываешь столько, что хватает на жизнь, а всё равно жадная. Что, тоже хочешь свалить из Муравьиной норы?

— А как мне жить снаружи без удостоверения личности?

— Вот и правильно. Родился в Муравьиной норе — тут и подыхай. Как бы хуёво тут ни было, снаружи ещё хуже.

На самом деле Бэк Ён больше всех мечтала выбраться отсюда, но мастерски скрывала это.

Телефон, которым она пользовалась, был оформлен на чужое имя — так называемый «левый» телефон.

Чтобы купить поддельные документы, нужны были деньги, но копить, живя здесь, было невозможно. Аренда жилья и оплата связи съедали львиную долю заработка.

В этом тесном мирке существовало столько поборов, гордо именуемых «налогами», что драли здесь вдвое больше, чем во внешнем мире. Структура была такова: сколько ни зарабатывай, отложить не получится.

А те, кто всё же умудрялся купить документы и сбежать, странным образом вскоре возвращались обратно.

Они говорили, что хотели пожить как нормальные люди, но не вышло. Вернувшись, они либо садились на наркотики, либо опускали руки и жили как попало, пока не умирали молодыми.

— Говорят, жизнь везде такая.

— Я буду время от времени подкидывать тебе работёнку, так что не забивай голову глупостями. Моя умница Бэк Ён.

Ким Кван Су постучал пальцем по макушке Бэк Ён.

— Да, спасибо.

— Тем более, те, кто хоть раз спускался в подвал, всё равно уже не выберутся, даже если захотят.

В Муравьиной норе, где творились любые преступления, для работы в подвале — куда пускали далеко не каждого — ироничным образом требовалась «честность».

Слухи о том, что происходит внизу, не должны были просочиться наружу, поэтому даже для самой мелкой работы требовалась рекомендация надежного человека. Бэк Ён, которой отчаянно нужны были деньги, тоже попала в подвал по протекции Ким Кван Су.

Поэтому те, кто работал там, даже мечтать не могли о том, чтобы купить документы и сбежать. Попробуй только — и окажешься на этом самом операционном столе.

Председатель Чан был человеком дотошным.

Через этот тайный клуб, который посещали даже высокие чины из Сеула, он держал в кулаке весь город Чхонхан.

Нелегальные дела делались в Муравьиной норе, а легальные — через компании с красивыми названиями, которые они же и создавали.

Бэк Ён даже представить не могла, какие суммы крутятся там, глубоко под бетонным полом, на котором она стояла.

— Я и не думаю уходить.

— Ага, конечно. Не прошло и года, как ты вцепилась мне в штанину и умоляла спасти Су Ён, паршивка.

Су Ён.

Давно она не слышала это имя. Неужели не прошло и года?

Су Ён была единственным человеком в Муравьиной норе, на которого она могла положиться. Они были так близки, что поклялись друг другу накопить денег, купить документы и вместе сбежать.

Но когда Су Ён внезапно начала работать в подвале, клятва рассыпалась в прах. Возвращаясь домой пьяной каждый день, Су Ён закономерно подсела на наркотики. Сначала она начала тратить их общие сбережения, а потом дошла до того, что украла дозу.

Когда Бэк Ён узнала, что Су Ён утащили в подвал в нерабочее время, у неё кровь застыла в жилах.

Схватив деньги, которые ей удалось скопить в одиночку, она бросилась к Ким Кван Су, чтобы попасть вниз. Она хотела умолять, ползать в ногах, лишь бы подругу оставили в живых. Но когда она нашла Чан Бэк Джо в подвале, Су Ён была уже мертва.

Попав в подвал однажды, обратной дороги нет.

— Кажется, это было так давно.

— Вы с Су Ён вечно твердили, что ваша мечта — купить нормальные документы и свалить отсюда. Это мечта каждого сопляка здесь, а вы думали, что вы особенные?

Услышав слова Ким Кван Су, Бэк Ён невольно усмехнулась.

Да, все дети, едва покинувшие приют, мечтают об этом. Но кроме солдат-муравьёв, отобранных председателем Чаном, все остальные в итоге остаются рабочими муравьями и смиряются с реальностью.

Видя, как многие возвращаются, а вернувшись — губят свою жизнь, приходишь к выводу: лучше не тешить себя пустыми надеждами и просто жить в Муравьиной норе.

— Я думала, что особенная.

— Осторожнее с семьёй Чан. Говорят, Чан Бэк Джо с того дня тебя шпыняет при каждой встрече.

— Я всё равно не тот человек, на которого он станет смотреть, даже если я захочу.

На этот ответ, прозвучавший слишком по-взрослому, Ким Кван Су положил тяжелую руку ей на плечо.

Когда он впервые увидел Бэк Ён и Су Ён, то мысленно цокнул языком: с такими лицами здесь выжить будет непросто.

Су Ён спустилась в подвал меньше чем через год после выхода из приюта. С смазливым личиком там можно было заработать больше, а если повезет — стать содержанкой какого-нибудь богатея.

Ким Кван Су думал, что Бэк Ён, как в поговорке «куда друг, туда и я», тоже спустится во тьму подвала вслед за Су Ён и начнет торговать телом.

У тех, кто спустился вниз, нет пути из Муравьиной норы. Но даже в этом аду есть лазейки. Можно было подцепить мужика, влюбить его в себя и устроить свою жизнь.

Конечно, откуда взяться чистой любви у тех, кто развлекается в таких местах? Но новички-простаки иногда теряли голову и увозили девушек из Муравьиной норы.

— Если всё ещё хочешь выбраться, есть быстрый способ. Прилипни к Чан Бэк Джо.

Он сказал это, зная, что Чан Бэк Джо частенько поглядывал на Бэк Ён змеиным взглядом.

Ким Кван Су уселся задом на операционный стол — неизвестно, вырезали на нем чьи-то органы или просто оперировали — и, достав сигарету, жестом выпроводил остальных уборщиков.

— К кому там липнуть.

Тащить в подвал тех, кто не хочет, — себе дороже: они только и думают, как сбежать, а ломать им ноги каждый раз утомительно. Поэтому семья Чан действовала хитрее: они создавали условия, чтобы муравьи сами ползли к ним.

Сначала создавалась иллюзия выбора. Но так как другой работы не было, вариантов становилось всё меньше. В итоге те, у кого были смазливые личики, сами приходили в подвал.

А выбрав этот путь, они уже не думали о побеге, увязая в этом болоте.

Так случилось и с Су Ён. Сначала она тоже занималась черной работой. Потом её затянули легкие деньги за улыбки и тело, а в конце она не смогла устоять перед соблазном забыться в наркотическом дурмане.

Зная это, Бэк Ён не верила в сказки о больших заработках в подвале.

Оплата левого телефона, аренда, еда — всё стоило дорого. А чтобы выглядеть красиво, нужно было тратить еще больше, чем зарабатываешь. Чтобы попасть в комнату к богатому клиенту, нужно было давать взятки.

Для тех, кто уже подсел на иглу, цены на наркотики взлетали до небес, загоняя их в долги перед ростовщиками той же семьи Чан. Долги росли, а денег на руках не оставалось.

— А ты ведь реально могла бы жизнь свою устроить.

— Я слишком много видела и слышала, чтобы верить в такие сказки.

Ким Кван Су усмехнулся, зажав сигарету в зубах, и стряхнул пепел прямо на пол. Пепел упал на только что вымытое место, и Бэк Ён поморщилась.

— Ладно, живи и дальше так, умная ты наша. Мне даже интересно, сколько ты продержишься, Бэк Ён.

— Я просто живу день за днем, вот и всё.

Закончив разговор, Бэк Ён снова взялась за швабру. Делая вид, что вытирает пепел окровавленной тряпкой, она прошлась прямо по ботинкам Ким Кван Су, отчего тот в ужасе вскочил.

— Ах ты, мелкая!

— В следующий раз смывайте кровь водой, пока не засохла, а потом зовите. У меня уже плечи отваливаются.

— Я же плачу много!

— Да-да, спасибо.

Ким Кван Су молча смотрел на Бэк Ён, отвечавшую без капли энтузиазма. Сколько ни смотри — лицо у неё было красивое. В Муравьиной норе такие лица обычно встречаешь только в подвале. Ким Кван Су из прошлого и не предполагал бы, что будет видеть такую красоту годами здесь, наверху, а не внизу.

Маленькое личико с кулачок, на котором аккуратно расположились глаза, нос и губы. Из-за длинной челки глаз было почти не видно, но стоило немного подкрасить этот точеный носик и естественно-алые губы, да нарядить её покрасивее — мужики бы с ума сходили.

Даже в Муравьиной норе были негласные правила. Каким бы преступным ни было это место, если тронешь «товар», годный для подвала, Чан Бэк Джо тихо притащит тебя в больницу и разберет на лоскуты для продажи по всей стране. Поэтому даже отбросы общества не смели трогать такое лицо, и Бэк Ён всё ещё была жива и здорова.

Глава 7

Был даже слух, что родной матерью Бэк Ён была Чхве Ми Хён, с которой председатель Чан жил в прошлом. Ким Кван Су, припоминая лицо Чхве Ми Хён, которую видел более двадцати лет назад, подумал, что они чем-то смутно похожи. Но стоило этой мысли возникнуть, как лицо Чхве Ми Хён тут же сменилось образом Бэк Ён.

Никто не знал правды. Чхве Бэк Ён могла быть одной из многочисленных внебрачных детей председателя Чана, а могла и не быть.

— А, точно. Вот.

Докурив, Ким Кван Су бросил окурок на пол и, порывшись в кармане халата, кинул Бэк Ён маленькую коробочку. Прижимая швабру к себе, она поймала предмет одной рукой.

Ей не нужно было открывать коробку, чтобы понять, что внутри — форма была слишком знакомой.

— Скоро сезон астмы.

С уходом зимы наступает сезон цветения и, как следствие, приступов астмы.

Бросив ей ингалятор, Ким Кван Су махнул рукой и вышел. Лекарства в Муравьиной норе были самым дорогим удовольствием — цены на них никем не регулировались. Если бы Бэк Ён приходилось покупать ингаляторы самой, это стоило бы огромных денег. Но благодаря тому, что доктор иногда подкидывал ей их бесплатно, она могла пережить весну.

Она быстро спрятала ингалятор в карман и принялась яростно драить пол. Теперь даже брошенный окурок не портил ей настроения. Поднять его — пара пустяков, а вот ингалятор в кармане сделал её день.

— Чего лыбишься? Только безумец тебя и балует.

— Потому что я красивая.

— Ой, бэ-э.

Пак Чхоль Су, лениво набиравший воду в ведро, ворчал на неё. Но, даже притворно изобразив рвотный позыв, в итоге признал: «Ну да, красивая». Услышав его бормотание, Бэк Ён рассмеялась ещё громче.

Когда они отдраили всё так, что руки отваливались, следов крови в операционной наконец не осталось. К счастью, Безумный доктор оставил работникам коробочки с едой, так что они смогли набить желудки остывшим обедом.

Пока его не было, рабочие стащили из ящика стола несколько пластырей, наклеили друг другу на ноющие плечи и устроили перекур. Ким Кван Су знал об этом мелком воровстве, но делал вид, что не замечает.

Получив свои деньги, они разбрелись по лабиринту Муравьиной норы в свои норы.

Вокруг по-прежнему мигали лампы, грозя вот-вот погаснуть, а на полу то тут, то там виднелась рвота. Бэк Ён шла, обходя грязные пятна, и потягивалась. Почувствовав въевшийся в тело запах, она решила сначала зайти в баню.

Глянув на экран телефона, треснувший наполовину, она увидела, что время только перевалило за четыре часа дня.

Вызова из подвала не было, так что, если сходить в баню и лечь спать, завтра наступит очень скоро.

— …Ён-и, привет…

Бэк Ён хотела пройти мимо женщины, сидевшей в углу среди нечистот, но, вздохнув, остановилась.

— Что ты здесь делаешь?

— Я… заблудилась.

Обычно наркоманы обитали на втором этаже. Если она добралась сюда, значит, с ориентацией в пространстве у неё совсем беда. Лицо, посиневшее и изможденное, выпирающие скулы, глубокие темные круги под огромными глазами. Белки глаз, когда-то чистые, теперь были испещрены красными прожилками, как у человека, не спавшего несколько суток.

Это была женщина, работавшая в подвале. Бэк Ён часто видела её там вместе с Су Ён. Слышала, что её выгнали и оттуда, и теперь она обитала среди наркоманов, подрабатывая в самых дешевых забегаловках.

Жалости к ней не было. Все они знали, чем это кончится, но всё равно лезли в подвал, надеясь, что с ними будет иначе.

— Вставай. Я провожу.

— …Ты же не любишь это место…

Идти в логово наркоманов было противно до тошноты. Там было полно психов, которые, если бросить им использованный пластырь с плеча, положат его на язык и будут смеяться как безумные. Многие там плевали на правила Муравьиной норы, поэтому Бэк Ён старалась обходить это место стороной.

Может быть, она избегала его еще и потому, что боялась: в конце концов и она окажется там же.

— Провожу только до спуска. Вставай.

Бэк Ён пошла вперед, слыша, как женщина, шатаясь и волоча ноги, бредет следом. Миновав этаж с больницей, Бэк Ён остановилась перед лестницей, ведущей с третьего этажа на второй.

— Спускайся здесь и поверни направо.

— Угу…

Женщина, пошатываясь, начала спускаться, но вдруг, словно что-то вспомнив, обернулась и посмотрела на Бэк Ён снизу вверх.

— Кстати… там ещё кто-то заблудился… ругался на меня… Он там, наверху. Осторожнее…

Она даже не объяснила толком, кто это, как же его остерегаться?

Обычно, если посторонний забредал наверх, вызывали охрану, чтобы спустить его вниз без шума и проблем.

Кто еще мог тут заблудиться?

Бэк Ён проследила взглядом за спускающейся женщиной и снова направилась в сторону бани. Это было место, где даже знающий дорогу мог запутаться.

Поднявшись на шестой этаж и открыв тринадцатую дверь, попадаешь не в комнату, а на лестницу, ведущую вниз. Спустившись на полпролета, нужно снова повернуть налево и подняться. Приходилось проходить через несколько комнат, поэтому определить точное местоположение было невозможно. Где-то между шестым и седьмым этажом — вот и всё, что она знала.

Проблема заключалась в том, что, открыв тринадцатую дверь, она уперлась взглядом в широкую спину, загораживающую лестницу.

…Опять Чан Хи Джо.

— Тут подниматься или спускаться?

Голос звучал беззаботно, но лицо уже перекосило от раздражения.

Значит, та женщина говорила о Чан Хи Джо.

— Куда вы направляетесь?

— К нам домой.

Услышав «к нам» в такой ситуации, когда они были одни, Бэк Ён почувствовала себя странно, словно это включало и её.

— Тогда нужно выйти отсюда, дойти до последней комнаты за углом, повернуть и подняться.

— А ты куда?

— В баню.

Причина, по которой ей пришлось идти в баню, стояла прямо перед ней.

— В этой дыре есть баня?

— Здесь есть всё необходимое для жизни, это база.

— Тогда я с тобой. Я сегодня не мылся.

Тэ Гёна с ним не было. Ей не хотелось спрашивать, сколько времени он блуждал здесь в одиночку.

Бэк Ён молча пошла вперед, слыша за спиной стук его ботинок. Спустившись вниз, свернув за угол, открыв очередную дверь и снова поднявшись по лестнице, она услышала тихое ругательство позади.

— Блять… Один бы я хрен нашел.

— Надо было позвать Тэ Гёна.

— Тэ Гёна? Говорила, что встречаетесь, а уже зовешь просто по имени?

На этот бред она отвечать не стала. Чан Хи Джо, похоже, и не ждал ответа, просто убрал челку со лба.

— Нам туда.

Наконец они нашли дверь в баню. Как всегда, за стойкой сидел крепкий мужчина.

— Душ? Ванна?

— Сегодня буду отмокать.

Она достала 20 тысяч вон из сегодняшнего заработка и заплатила, взяв одноразовую щетку, шампунь и полотенце. Обернувшись, она встретилась взглядом с Чан Хи Джо, который стоял, сунув руку в карман брюк, и безучастно смотрел на неё. Затем он нагло заявил:

— У меня нет денег.

…Ладно, будем считать, это плата за сэндвич.

И так недешевый поход в баню обошелся ей вдвое дороже. Бэк Ён отошла в сторону, словно предлагая ему выбрать необходимое, и Чан Хи Джо сгреб все имеющиеся одноразовые принадлежности.

— Еще десять тысяч.

Мужчина за стойкой молча потребовал доплату.

Чертовски дорогой вышел сэндвич. Нельзя есть то, что дают другие. Казалось, съеденный утром завтрак только сейчас тяжелым комом упал в желудок.

— Соседка, как выйдешь, подожди меня, вместе пойдем.

Ещё и провожать его обратно. Знай она номер Тэ Гёна, позвонила бы и велела забрать этого «потеряшку».

— Уйдешь одна — обижусь, поняла?

Услышать от Чан Хи Джо, да ещё в Муравьиной норе, слово «обижусь»… Закинув на плечо сразу два полотенца, он неспешно удалился в мужское отделение.

— Знакомый?

Только когда он скрылся, Мён Джу, сидевший за кассой, спросил Бэк Ён.

— Нет… Вчера впервые увидела.

— Не похож на местного.

Имя Чан Хи Джо было известно всем, но, если не сталкиваться с ним лично, в лицо его можно было и не знать. Мён Джу, который целыми днями сидел в бане, вполне мог его не узнать.

— Ага. Не местный.

— Не связывайся. Выглядит опасным.

— Сначала содрал с меня деньги, а теперь говоришь, что он опасен?

— Это бизнес.

Бэк Ён усмехнулась. Цены в бане были выше рыночных не просто так — сюда часто заходили опасные типы. Мён Джу, по сути, решал их проблемы и обеспечивал безопасность, за что и брал наценку.

— Как выйдешь, дам банановое молоко за счет заведения.

По сравнению с тем, сколько она потратила, это была мелочь, но Мён Джу редко что-то давал бесплатно, так что настроение у Бэк Ён тут же улучшилось.

✨ P.S. Переходи на наш сайт! У нас уже готово 30 глав к прочтению!  ➡️ Fableweaver

В этом месте не случалось ничего хорошего. Поэтому нужно было искать радость даже в таких мелочах, как проявление доброты. Иначе настроение быстро упадет ниже плинтуса, а там и до пагубных соблазнов недалеко.

После смерти Су Ён Бэк Ён стала смотреть на мир иначе.

Какая бы дыра ни была эта Муравьиная нора, здесь живут люди. А значит, между людьми может быть место и добрым поступкам. Ингалятор и банановое молоко были не такими уж мелочами.

Жить пока можно. Продержусь.

Ей хотелось пробыть в бане до самого закрытия. Обычно Бэк Ён быстро принимала душ и уходила, но в этот раз она потратила немалые деньги на полноценное посещение. Однако слова Чан Хи Джо, велевшего ждать его, застряли в голове как приказ и никак не отпускали.

В итоге она немного полежала в горячей воде, затем намылилась бесплатным мылом докрасна и пять раз вымыла голову.

Она не могла выйти позже Чан Хи Джо. Он не тот человек, которого можно заставить ждать на улице. В итоге уже через час, даже не высушив волосы, она стояла у кассы перед Мён Джу. Как и обещал, он протянул ей холодное банановое молоко с воткнутой трубочкой.

— Почему так быстро?

— Велели ждать.

— А… Он еще не вышел.

Мён Джу пожал плечами, давая понять, где Чан Хи Джо. Бэк Ён, подавляя нетерпение глотками сладкого молока, прислонилась к стойке.

Но Чан Хи Джо не вышел и через тридцать минут. В конце концов Бэк Ён, клевавшая носом, почти легла на стойку, и Мён Джу подложил ей под голову полотенце.

Чан Хи Джо появился только спустя два часа, с идеально высушенными волосами, чистый и напевающий что-то под нос.

— Веди.

Бэк Ён, взглянув на него сонными глазами, безропотно пошла вперед. Они снова петляли по лабиринту, и когда добрались до седьмого этажа, сзади снова послышалось тихое ругательство. Солнце уже село, и за окном сгустилась тьма, разбавленная огнями порта.

Бэк Ён остановилась у бетонной стены, чтобы подсушить на ветру всё ещё влажные волосы. Чан Хи Джо, собиравшийся зайти в комнату, заметив это, тоже остановился.

Теперь она увидела, что входную дверь заменили на железную, с кодовым замком — что совершенно не вписывалось в здешнюю обстановку. Это был плохой знак. Значит, Чан Хи Джо собирается задержаться здесь надолго.

— Вы собираетесь оставаться здесь?

— А тебе-то что?

Он прислонился к противоположной стене и, глядя на неё, задал встречный вопрос.

— …Здесь же неудобно жить.

Она имела в виду: такой, как ты, может позволить себе любое жилье, зачем терпеть это?

— Мне нужно найти одну вещь. И еще меня ищет один ублюдок. Здесь всё запутано, он знает только подвал, а в самой Муравьиной норе меня не найдет.

Вспомнив разговоры в больнице, Бэк Ён догадалась, о каком «ублюдке» речь.

Холодный ветер овевал щеки и проносился по коридору. Бэк Ён молча смотрела на Чан Хи Джо через зияющий пролом в стене.

На языке вертелось: «Я сегодня убирала за теми людьми, которых вы вчера отправили на тот свет», «Вы, Гробовщик, оправдали свое прозвище сразу по прибытии». Но сказать это ему в лицо она не могла.

— Чего уставилась? Сама говоришь, что с Тэ Гёном встречаешься, а на меня так смотришь?

— Мы не встречаемся.

— А, значит, раз не встречаетесь, можно так смотреть?

— Как «так»?

Ветер сдул челку с лица Бэк Ён, открывая её глаза. Взгляд, которым она смотрела на него, был не черным, а скорее темно-серым, как тушь для каллиграфии. Но он не был мутным, и Чан Хи Джо этот взгляд не раздражал.

Чан Хи Джо не знал людей Муравьиной норы. Сегодня он впервые столкнулся лицом к лицу с наркоманкой — её мутный, нечеловеческий взгляд вызвал у него отвращение. Парень в бане показался ему просто жадным до денег, так что он особо его не разглядывал. Чхве Бэк Ён была первой, кого он рассматривал здесь так внимательно.

Надо же, с таким лицом и такими глазами — и живет здесь.

Чан Хи Джо слегка пересмотрел свое предубеждение, что в Муравьиной норе обитают только те, кто безнадежно проебал свою жизнь.

— Я таких глаз, как у тебя, раньше не видел, так что не знаю. Что это за взгляд такой? Ты ко мне клеишься?

Нет. Когда клеятся, взгляд становится туманным. Или с поволокой.

Для Чан Хи Джо люди делились на два типа: те, кто готов был умереть, лишь бы переспать с ним, и враги, готовые умереть, чтобы убить его.

Та, что стояла перед ним, точно не относилась ко вторым, но для первых её глаза были слишком чистыми. И всё же он решил спросить прямо.

— Нет.

Словно чтобы доказать свои слова, Бэк Ён снова отвернулась к пролому в стене, глядя на мир снаружи.

Чан Хи Джо почувствовал странное раздражение. Её категоричное «нет» и то, как она демонстративно отвернулась, — это задело его.

Он всегда был в центре внимания. Делал всё, что хотел. Если кто-то мешал — убирал его сам, не марая чужих рук.

Поэтому те, кто хоть немного его знал, никогда не смотрели ему в глаза. А уж тем более не отворачивались так явно, встретившись взглядами.

Ветер донес приятный запах. Тот самый, что исходил от одеяла.

Чан Хи Джо вдохнул глубже. Они мылись одним и тем же в бане, но от неё пахло иначе.

Матрас в комнате, которую он у неё отжал, был ужасен — пружины впивались в тело. Он не сомкнул глаз всю ночь. Казалось, спина болит сильнее, чем когда его избивал старший брат.

Но этот запах от одеяла… Он почему-то вмиг унял гнев, кипевший в нем.

У Чан Хи Джо было острое обоняние, он даже парфюм выбирал придирчиво. Тэ Гён боялся, что он и дня не протянет в Муравьиной норе. Но уязвленная гордость была сильнее любого дискомфорта.

Вещь, которую он лично привез, исчезла.

Он знал, что это дело рук среднего брата, но доказательств не было. Утешало лишь то, что и брат эту вещь не получил. Всё это учило Чан Хи Джо терпению.

Добродетель ожидания, блять, пошло оно всё.

Нужно было найти вещь раньше, чем это сделает Чан Бэк Джо. Этого ублюдка он когда-нибудь прикончит своими руками, но сейчас приоритет — найти пропажу. Продать её как краденое невозможно. Он должен вернуть её до инаугурации, чего бы это ни стоило.

Место, где следы вещи оборвались.

Чан Хи Джо решил начать отсюда. Поэтому он и свил гнездо в этой Муравьиной норе. Но соседка чертовски действовала ему на нервы.

— Как это «нет»?

Чан Хи Джо наклонился и сунул свое лицо прямо к лицу Бэк Ён. Его пристальный взгляд обжигал щеку. Игнорировать это было невозможно.

— …Я не клеюсь к вам, говорю же.

В конце концов она повернулась к нему. Они оказались слишком близко друг к другу. После бани на его лице не было ни грамма косметики, и он выглядел почти как мальчишка. Хоть сейчас на сцену как айдол-новичок.

— Ну и славно. А то было бы неловко, если бы клеилась. Мы же соседи, я бы не мог не повестись.

…То есть, если бы клеилась, он бы повелся?

Пока Бэк Ён переваривала двусмысленность его слов, железная дверь внезапно открылась.

Напряжение, сковавшее её из-за его близости, мгновенно исчезло. Из квартиры вышел Тэ Гён.

— Время сколько, почему только сейчас?

— Я заблудился, а соседка меня помыла и привела обратно.

Чан Хи Джо улыбнулся Тэ Гёну невинно, как ребенок. Тэ Гён с недоумением посмотрел на Бэк Ён, стоящую рядом. Бэк Ён, проглотив слова, вертевшиеся на языке, подошла к Тэ Гёну и протянула руку.

— Гони деньги. Пятьдесят тысяч. За баню.

Если у Чан Хи Джо нет денег, у У Тэ Гёна они точно есть.

— Не дороговато для бани?

На тихий вопрос Тэ Гёна Бэк Ён ответила с наглостью, достойной жителя Муравьиной норы:

— Включая услуги поводыря для потерявшегося ребенка.

— Я стою всего полтинник? И какой еще ребенок? Я что, маленький?

Чан Хи Джо покоробило, что Бэк Ён, стоявшая так близко, вдруг метнулась к Тэ Гёну. Да еще и назвала его ребенком. Он подошел к Тэ Гёну и сверкнул глазами.

— Давай быстрее.

Желая поскорее получить расчет и уйти в свою комнату отдыхать, Бэк Ён поторопила Тэ Гёна:

— Давай сто тысяч.

Чан Хи Джо тут же вставил свои пять копеек, возмущаясь, что его оценили всего в пятьдесят, и требуя удвоить сумму. В итоге, выбив из Тэ Гёна две купюры по пятьдесят тысяч, Бэк Ён поспешно открыла свою дверь и юркнула внутрь.

Только когда она осталась одна, сжимая в руке две желтые купюры, добытые такой дерзостью, её пальцы задрожали.

Глава 9

— Чхве Бэк Ён, ты сошла с ума.

Чтобы как-то избежать этого слишком откровенного взгляда Чан Хи Джо, ей пришлось хвататься за Тэ Гёна как за спасательный круг.

Бэк Ён, спохватившись, отыскала зеркало, в которое не смотрелась уже целую вечность. Убрав челку, она долго разглядывала свое отражение. Пыталась найти что-то особенное, но ничего, кроме привычного лица, не увидела.

Устало опустившись на жесткий матрас, Бэк Ён притянула к лицу одеяло, которое похвалил Чан Хи Джо. Вдохнула. Легкий запах кондиционера.

Единственная роскошь, которую она позволяла себе в Муравьиной норе. Две капсулы кондиционера вместо одной.

Когда они с Су Ён только сняли первую комнату здесь, они чуть не подрались из-за стирки: тратить деньги на кондиционер или нет. Кому-то это казалось блажью, но для Бэк Ён этот запах был синонимом счастья.

Су Ён тогда уступила, и с тех пор они скидывались по 500 вон и покупали себе немного счастья.

Теперь эту традицию поддерживала только Бэк Ён.

Она свернулась калачиком, теребя уголок одеяла. Привычка теребить его в моменты тревоги привела к тому, что все четыре угла были истрепаны.

Из-за плохой звукоизоляции из соседней комнаты доносились голоса, но это её не касалось, так что можно не обращать внимания.

Странно, что Чан Хи Джо заметил и оценил запах, который любили только они с Су Ён. С этой мыслью Бэк Ён закрыла глаза.

Бах-бах.

Снова стук в дверь. Бэк Ён с трудом разлепила глаза и глянула на экран телефона. Не было и трех часов ночи.

Бах-бах-бах.

— Эй, соседка!

— Ха-а…

Может, притвориться, что её нет дома?

— Я знаю, что ты там. Открывай, пока я не вынес дверь.

Он мог. Она видела, как одним ударом ноги он вышиб дверь. Поняв, что отсидеться не выйдет, Бэк Ён встала. Ужином было только банановое молоко от Мён Джу, поэтому, стоило подняться, как желудок скрутило от голода.

Как только она открыла дверь, ей в руки сунули огромный белый ворох. Из-за толстого одеяла она даже не видела, кто перед ней.

Чан Хи Джо, проигнорировав её, прошел внутрь и сдернул с кровати её старое одеяло.

— Это я забираю.

Оставив её с охапкой пуха, он исчез так же быстро, как и появился, прихватив её одеяло.

Бэк Ён аккуратно положила новое одеяло на матрас и вскрыла стаканчик с лапшой, чтобы позавтракать. Всё равно через пару часов вставать, так что будем считать это ранним подъемом.

«Чудесное утро», вот как это называется.

Дзынь.

Пока она искала плюсы в ситуации, микроволновка пискнула. Поставив лапшу рядом, она уставилась на белое пуховое одеяло, которое оставил Чан Хи Джо.

Кому расскажешь: «В три часа ночи сосед поменял своё пуховое одеяло на моё старьё».

Бах.

Пока она размышляла, поднося ко рту уже остывшую лапшу, дверь снова распахнулась от удара ноги. Хорошо, что она не успела запереть замок.

— Вот. Ты любишь деньги. Возьми и постирай это одеяло так же, как своё. К завтрашнему дню.

Ворвавшись в комнату, Чан Хи Джо сунул ей в руки бумажник Тэ Гёна целиком и отдал приказ.

— Можно просто постирать в прачечной с двумя кондиционерами.

— Предлагаешь мне самому искать эту прачечную и идти туда?

Для человека, который даже собственный дом найти не может, это, видимо, было непосильной задачей. Глядя на неприкрытое раздражение на лице Чан Хи Джо, Бэк Ён молча кивнула и взяла кошелек.

Когда он ушел, она осторожно открыла бумажник. Там было полно купюр по 50 тысяч вон. Были и чеки, а среди них мелькнуло удостоверение личности.

У Тэ Гён.

— Значит, У Тэ Гёну выдали удостоверение.

Если бы она родилась мужчиной, могла бы она стать солдатом-муравьем и получить такое же удостоверение?

Но у неё не было шансов стать такой же огромной, как Тэ Гён, поэтому она отбросила эти мысли. Взяв телефон, она открыла поисковик. Даже на разбитом экране текст был читаем.

Как стирать одеяло из 100% пуха.

Будем считать, что работа сама пришла к ней в руки.

Стирка и сушка займут целый день. Читая предупреждение о том, что при неправильной стирке пух может сваляться и сушить надо тщательно, Бэк Ён беззвучно рассмеялась.

Сходить в прачечную не трудно. Она даже любила это дело.

Решив, что возьмет оплату как за полный рабочий день, включая время сушки, она отсчитала 200 тысяч вон из кошелька, прибавив расходы на стирку.

Когда он вломился в три часа ночи, она разозлилась, но деньги в руке быстро подняли настроение. Только мысль о том, что Чан Хи Джо понял, какой уют дарит одеяло с запахом кондиционера, вызывала странное чувство.

Она долго стояла, не решаясь лечь, боясь, что он вернется снова. Но больше он не приходил.

Как только наступило утро, Бэк Ён спустилась в прачечную на первом этаже.

Люди с любопытством смотрели на белоснежное, чистое одеяло, которое здесь было редкостью, и спрашивали, чьё оно. Никто не верил, что такая вещь может принадлежать Бэк Ён. Когда она отвечала, что это поручение, все решали, что вещь из подвала, и переставали задавать вопросы.

Она загрузила одеяло в самую большую машину и купила кучу моющего средства. Оно было намного толще её собственного, так что, наверное, нужно штук шесть капсул, чтобы запах пропитал его насквозь.

Пока машинка стирала, Бэк Ён достала с полки в углу книгу, которую начала читать пару дней назад.

«Инвестиции в недвижимость для муравьёв»

Вопреки названию «для муравьёв», речь там шла о больших деньгах. Недвижимость. Для человека, у которого нет денег даже на паспорт, это не имело смысла.

Но раз уж начала, дочитает. Даже скучные знания могут когда-нибудь пригодиться.

Закончив двухчасовой цикл стирки, Бэк Ён посмотрела на сушилку, но в итоге решила не рисковать и пошла на крышу. Если пух сваляется в сушилке, исправить это будет сложно.

Вспоминая инструкцию из блога, она медленно поднималась по темной лестнице. В здании, которое обанкротилось на стадии каркаса, лифта не было.

Она каждый день ходила на седьмой этаж, так что подъем на двадцать восьмой был терпимым. Но из-за обилия кондиционера запах был таким сильным, что у неё разболелась голова.

На крыше кто-то уже натянул веревки. Она расстелила одеяло там, где хорошо обдувал морской ветер, и тщательно взбила его руками, чтобы пух не сбился в комки.

Солнце лениво выглянуло из-за туч. Если сушить так весь день, к вечеру оно высохнет.

Одеяло было дорогим, его могли украсть, поэтому оставлять его без присмотра было нельзя. Бэк Ён встала в дверях, ведущих на крышу, и посмотрела вниз на лестничный пролет. Он казался бесконечным, уходящим в бездну.

— Кха.

Из-за холодного ветра астма дала о себе знать, и из груди вырвался подозрительный кашель. Она подумала сходить за ингалятором, но не могла гарантировать, что одеяло останется на месте, пока она сбегает на седьмой этаж и обратно.

— Кха-кха.

От небольшого кашля она не задохнется, так что Бэк Ён решила перетерпеть, сидя на ступеньках.

Вз-з-з.

В кармане завибрировал телефон. Это могли вызывать из подвала, поэтому она поспешно проверила. Сообщение было с номера, который не был сохранен в контактах. Точнее, она намеренно его не сохраняла.

«Прости. В этот раз тоже не получится. Друг позвал смотреть на цветение сакуры… Прости.»

За что тут извиняться? Бэк Ён не понимала эту девушку, которая каждый раз слала извинения.

«Всё в порядке. Даже если передумаешь, я пойму.»

Отправив успокаивающий ответ, она убрала телефон. Она ответила так, словно ничего не случилось, но в такие моменты снова задавалась вопросом: не тварь ли она?

Тварь, которая ждет чьей-то смерти.

Та девушка приехала в Муравьиную нору, прочитав в интернете, что здесь можно исчезнуть без следа. Бэк Ён спасла её, когда та заблудилась, но спасенная призналась, что хочет умереть.

Узнав, что Бэк Ён нужны документы, девушка сама предложила сделку.

Она сказала, что однажды всё равно покончит с собой, и попросила Бэк Ён забрать её личность после смерти. А взамен — позаботиться о теле, так как родных у неё не было.

Глава 10

Это была несложная задача. Избавиться от тела — просто заплатить кому нужно в крематории рядом с Муравьиной норой.

С тех пор время от времени приходили такие сообщения.

Каждый раз, отвечая, Бэк Ён чувствовала себя так, словно ждёт смерти этой женщины.

Раз уж у той появилась подруга, чтобы смотреть на сакуру, может, в следующий раз стоит сказать, чтобы она перестала писать и попробовала жить нормально?

Вью-у-у.

Ледяной ветер просочился сквозь щели старой двери на крыше и задул на лестницу.

Глядя вниз, в темноту лестничного пролёта, Бэк Ён почувствовала, как мороз пробирает до костей. В конце концов она встала и снова вышла на крышу.

Она встряхнула пуховое одеяло, проверяя, не сбился ли наполнитель, но телефон в кармане почему-то казался невыносимо тяжёлым. Это ощущение не отпускало её ещё долго.

Двести тысяч вон за ручную сушку на таком ветру — цена вполне оправданная.

Аккуратно сложив одеяло, Бэк Ён заранее приготовила оправдание на случай, если Тэ Гён, хозяин кошелька, возмутится, что она взяла столько за один день работы.

По пути за ней тянулся шлейф аромата кондиционера.

Кажется, переборщила…

Чан Хи Джо говорил, что ему нравится этот запах, так что это не её вина. Но только сейчас Бэк Ён поняла, что даже приятного запаха может быть слишком много. Две капсулы были в самый раз, но сейчас от концентрации аромата щипало в носу.

Стоило вдохнуть поглубже, как в горле запершило, предвещая кашель.

Астма, её вечный спутник в межсезонье, научила её чувствовать приближение приступа. Кашель, если начнется, остановить трудно, поэтому Бэк Ён начала дышать поверхностно, выдыхая через рот: «Ху-ху».

Бетонные стены, когда-то серые, давно почернели от грязи и копоти, придавая месту ещё более зловещий вид. Слухи о Муравьиной норе, гуляющие снаружи — раздутые, но в большинстве своём правдивые, — казались вполне обоснованными, стоило лишь взглянуть на эти стены.

Мимо проходили люди с потухшими глазами, в которых не было и намёка на свет. Знакомые лица иногда кивали в ответ, иногда просто проходили мимо.

— Бэк Ён, тебя велели звать сегодня вечером в подвал.

Хан Се Ён, щеголявший в черном костюме и стильных брогах, с зачесанными назад волосами, бросил это, проходя мимо.

— Мне никто не звонил.

— Я тебе сейчас говорю.

Хан Се Ён, работавший официантом в подвале, пожал плечами, считая свою миссию выполненной. Когда управляющему нужны были руки, он посылал Хан Се Ёна за муравьями. Но передавал он это всегда вот так, в последний момент.

Если бы она не встретила его сейчас, то узнала бы о вызове, только когда за ней пришли бы перед самым началом смены, и получила бы от управляющего по голове за опоздание.

— Мог бы предупреждать хотя бы за день. У меня могут быть другие дела.

— Даже если есть другие дела, ради подвала всё отменяется. Блять, ты не знаешь, как я занят? У меня куча клиентов, а тут ещё о тебе думать?

«Клиентов», как же. Хотелось огрызнуться, что теперь ей еще и перед Хан Се Ёном лебезить, но она сдержалась, не желая раздувать конфликт. Ей просто хотелось поскорее вернуть это пушистое одеяло хозяину.

— Даёшь ей работу, а она ещё и выёбывается.

Хан Се Ён ткнул её пальцем в лоб, а когда Бэк Ён не отступила, злобно сверкнул глазами.

Он был одного роста с ней, но всегда носил обувь с пятисантиметровыми стельками. И всё же разница в уровне глаз с Бэк Ён, чей рост был 165 см, была невелика.

— Не ты даёшь работу. Убери палец, пока я его не сломала.

— Ах ты, сучка! Думаешь, раз управляющего рядом нет, можно меня ни во что не ставить? А?

Смешон был сам Хан Се Ён, который при каждой встрече пытался её задеть. Бэк Ён, продолжая бережно прижимать к себе одеяло обеими руками, резко ударила его ногой по голени.

— Ауч!

В конце концов, они оба были всего лишь рабочими муравьями. Даже если сейчас он в фаворе у управляющего, Хан Се Ёна могут выкинуть в любой момент.

Бэк Ён обычно избегала конфликтов, но если кто-то пытался показать своё превосходство силой, она не отступала.

Хан Се Ён, потеряв равновесие, уперся ладонью в грязную бетонную стену. Едва устояв на ногах, он выпрямился и замахнулся, чтобы ударить Бэк Ён по лицу.

Хрясь.

Бэк Ён резко отвернула голову по направлению удара. К счастью, губы и щеки остались целы, только звук шлепка вышел громким. Она тут же снова пнула пошатнувшегося Хан Се Ёна по голени.

Бам.

— У-у-ух!

Они выросли в одном приюте и знали друг друга до тошноты хорошо. Поэтому и ненавидели друг друга ещё сильнее.

Если описывать Хан Се Ёна в двух словах — он был именно тем, кто втянул Су Ён в работу в подвале. Так что другом он ей не был. Друг не потащил бы её в эту яму.

— Не трогай меня. Я же тебя не трогаю.

На её равнодушное предложение разойтись миром он лишь закусил губу.

— Су Ён тоже начинала как ты. Думаешь, ты чем-то отличаешься? Думаешь, не будешь умолять меня сунуть тебя в «Рум», как она? Блять, как только ты спустилась в подвал, ты стала такой же шлюхой, как все.

Сначала заманивают в подвал просто «поработать». А как только спустишься и услышишь чужие секреты, заставляют подписать бумагу, что ты никогда не покинешь Муравьиную нору.

Работая в подвале, получаешь куда больше, чем за оттирание крови в операционной или побегушки в игорном доме. А потом видишь девушек, которые зарабатывают в «Румах» ещё больше.

Они носят красивую одежду, живут в шикарных виллах за пределами Муравьиной норы и довольны тем, что вырвались из этой помойки.

Сначала их покупают деньгами и вещами, которых у них никогда не было, а потом — наркотиками.

С виду кажется, что они свободны, но это лишь часть процесса медленного подсаживания на иглу.

Наркотики можно достать только в Муравьиной норе. Чтобы снова почувствовать кайф, им приходится возвращаться и работать. В конце концов их выбрасывают в притон к наркоманам — таков их финал.

А в их шикарные виллы заселяют новых девушек, пойманных на ту же удочку.

— Что? Спустилась спасать Су Ён? Не смеши меня. Эй, просто признай, что сама хотела в подвал. Не прикрывайся той, что сдохла как собака.

Есть люди, которые буквально напрашиваются на пиздюли.

— Чхве Бэк Ён, что ты делаешь?

Тэ Гён, который в обычное время здесь не появлялся, вышел из темноты. Бэк Ён, уже готовая бросить на пол одеяло, которое сушила несколько часов, и наброситься на Хан Се Ёна, замерла. С появлением Тэ Гёна коридор словно стал теснее.

— О? Тэ Гён, ха-ха, привет. Да я просто… с Бэк Ён болтал.

Шлёп.

Глядя прямо в глаза Тэ Гёну, Бэк Ён одной рукой крепко сжала одеяло, а другой звонко ударила Хан Се Ёна по губам. Не столько больно, сколько унизительно.

— Т-ты!..

Хан Се Ён хотел было снова заорать на неё, но заметив, как Тэ Гён приближается тяжелой поступью, осекся. В его памяти всплыла картина из приюта: У Тэ Гён и Бэк Ён стоят рядом.

Неужели они до сих пор общаются? Тэ Гён не появлялся в Муравьиной норе больше трех лет, с тех пор как ушел за Чан Хи Джо.

Огромная, как крышка от котла, ладонь Тэ Гёна, ставшего еще больше за это время, легонько толкнула Хан Се Ёна в лоб.

Жест был таким точным, словно он наблюдал за сценой с самого начала. Бэк Ён даже не заметила его присутствия. Как давно он здесь? И почему не вмешался сразу?

Бэк Ён снова обхватила одеяло обеими руками и сделала широкий шаг к Тэ Гёну.

Ха.

Тэ Гён коротко выдохнул, глядя на неё.

Раз Хан Се Ён прикрывался управляющим, Бэк Ён решила, что не грех притвориться, будто за ней стоит Тэ Гён. Судя по его поведению, он готов был подыграть, и она решила действовать хитро.

— Тэ Гён-а, я так умоталась с этой стиркой. Правда, хорошо высохло?

Впервые в жизни она назвала его по имени так ласково. В его глазах мелькнуло странное выражение.

— Вали отсюда.

Тэ Гён снова толкнул Хан Се Ёна ладонью в лоб, на этот раз грубее, и тот, поджав хвост, поспешил ретироваться. Как только он исчез, Бэк Ён, которой больше ничего не нужно было от Тэ Гёна, тоже направилась в сторону коридора, откуда он пришел.

— Чхве Бэк Ён, сказать ничего не хочешь?

— Что сказать?

Про 200 тысяч вон за работу?

Сказать сейчас? Она ведь собиралась просто вернуть кошелек.

— Только что использовала человека. Как лиса.

— Разве ты не затем вышел и позвал меня по имени, чтобы я тебя использовала? Я думала, так и задумано.

Бэк Ён ответила с невинным видом. Она напряглась, ожидая вопроса о стоимости стирки, но, к счастью, он не спросил. Его огромная рука вряд ли ударит её, но если он даже в шутку толкнет её в лоб, шея может и сломаться.

✨ P.S. Переходи на наш сайт! У нас уже готово 40 глав к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Глава 11

— Так или иначе, а ты с давних пор везучая.

Каждый раз, когда её загоняют в угол, она встречает Тэ Гёна. Он говорил, что даже в приюте, когда она смотрела на него пристально, словно прося о помощи, его рука невольно тянулась, чтобы помочь.

Возможно, поэтому, уезжая из приюта вслед за председателем Чаном, он выглядел так, словно ему полегчало от того, что он больше не увидит Бэк Ён.

— Ты же сам когда-то сказал, что с таким лицом жить здесь будет пиздец как сложно. По-моему, этот «пиздец» настал прямо сейчас, так что помоги.

На наглые слова Бэк Ён, совсем не похожей на ту робкую девочку из прошлого, Тэ Гён лишь усмехнулся, проведя огромной ладонью по лицу от подбородка до лба.

Бросив эту фразу, она попыталась быстро уйти, но он догнал её в два счета, хотя она почти бежала. Поравнявшись с ней, он забрал одеяло из её рук.

— Не выделывайся зря и сиди тихо, как мышь, Бэк Ён.

— Мы правда будем встречаться, У Тэ Гён?

…У тебя же есть удостоверение личности. То самое, с которым можно работать где угодно и даже покинуть эту страну.

— А что? Думаешь, если будешь встречаться со мной, сможешь выбраться отсюда? Я ведь сам торчу здесь.

Тэ Гён словно прочитал её мысли, и Бэк Ён проглотила слова, готовые сорваться с языка.

Он посмотрел сверху вниз на её маленькую головку, которая была значительно ниже его плеча. Сквозь пряди волос проглядывал точеный нос и аккуратный кончик. Это белое лицо выделялось везде с самого детства.

Иметь такое лицо и оказаться в приюте, связанном с Муравьиной норой, означало родиться под несчастливой звездой. Выбраться отсюда трудно, зато затянуть в самую тьму Муравьиной норы с такой внешностью — проще простого.

Глядя на Бэк Ён, он невольно вспоминал свою мать, бросившую его. Вечно набеленная пудрой, родившая его в молодости, она так и не смогла воспользоваться своей красотой и загубила жизнь.

Наверняка, бросив его в приюте, она сдохла где-то в Муравьиной норе от наркотиков. Или проигралась и продала органы.

— …А если я найду это?

Бэк Ён вдруг заговорила, не называя предмета. Тэ Гён сразу понял, о чем речь, и не мог отвести взгляд от её губ.

— А ты знаешь, что это?

— То, что вы с Чан Хи Джо ищете. Если я найду, вы выпустите меня отсюда.

Может, оно и правда у Чхве Бэк Ён?

С детства она умела прятать то, что хотела заполучить. И так же чертовски хорошо находила потерянное. Тэ Гён заподозрил её первой, как только узнал, что она живет по соседству с покойником.

Тэ Гён наклонился к ней, поравнявшись глазами. Она остановилась.

Бэк Ён смотрела в лицо мужчины с короткой стрижкой и шрамом длиной с палец под глазом. Без улыбки его лицо казалось свирепым.

— Чхве Бэк Ён, это и так наша вещь. Раз она наша, ты не можешь требовать награду за находку. Ты же не хочешь умереть?

Его лицо, когда он угрожал, ничуть не изменилось с детства. Бэк Ён, даже услышав угрозу, не моргнула глазом.

— Тогда не буду искать.

— Если найдешь — принеси мне по-тихому.

— А Чан Хи Джо?

— Если принесешь ему — умрешь.

Бэк Ён быстро поняла: это не шутка и не блеф. Мысль повторить свое предложение перед Чан Хи Джо испарилась мгновенно.

Меньше знаешь — крепче спишь. Ей было любопытно, что они ищут, но не настолько, чтобы рисковать жизнью.

Раз даже за находку ей ничего не дадут, потому что «вещь и так их», то какой смысл искать? Хорошо, если воровкой не посчитают.

Тэ Гён любезно предупредил, что попытка торговаться с Чан Хи Джо может закончиться тем, что её обвинят в краже, так что лучше не лезть.

Увидев, что до неё дошло, Тэ Гён медленно выпрямился. И тут же заметил запах, исходящий от одеяла.

— Чан Хи Джо этот запах пиздец как не понравится.

— Он сам сказал, что ему пиздец как нравится, и велел постирать.

Хотя с количеством кондиционера она явно переборщила.

— Сколько ты взяла из моего кошелька?

— …Кха-кха.

Кашель, который она сдерживала, прорвался как раз вовремя. Даже к лучшему. Пока она кашляет, можно не отвечать.

— Вечно ты так, когда тебе невыгодно.

— Кха-а… В горле правда щекочет.

Словно кто-то щекотал в глотке колоском. Кашель, раз начавшись, никак не унимался. Из уголка глаза покатилась физиологическая слеза.

Тэ Гён, знавший её с детства, понимал, что это не настоящие слезы. Он бездумно схватил её за загривок и прижал лицом к пушистому одеялу, которое держал под мышкой.

На только что высушенном одеяле осталось мокрое пятно от слез.

Горло всё ещё чесалось, но кашель стал терпимее, и Бэк Ён попыталась вырваться. Она думала, он будет мучить её дольше, но он отпустил её на удивление быстро.

За поворотом их встретил морской ветер, тот самый, что надоел ей на крыше.

Она потерла лицо тыльной стороной ладони, стирая следы слез, и посмотрела вперед. Чан Хи Джо стоял, прислонившись спиной к своей двери.

В отличие от огромного, как скала, Тэ Гёна, Чан Хи Джо был высоким и с идеальными пропорциями, производя совершенно иное впечатление. Он молча смотрел на одеяло в руках Тэ Гёна, слегка приподняв бровь.

— Я постирала одеяло, как просили. Секунду.

При виде Чан Хи Джо в горле снова запершило. Боясь, что опять залает кашлем, Бэк Ён поспешно открыла свою дверь, юркнула внутрь и вынесла кошелек, который он бросил ей на рассвете.

Но увиденная картина заставила её сглотнуть. Чан Хи Джо не взял одеяло, которое протягивал ему Тэ Гён, а стоял, нахмурившись.

— Тэ Гён, вот.

Она протянула кошелек Тэ Гёну, который стоял ближе.

— Эй, соседка.

Чан Хи Джо, скрестив руки на груди и всё так же приподняв бровь, окликнул её.

Голос выше, чем у Тэ Гёна, тон легкий, почти шутливый. Тэ Гён только что предупредил, что она умрет, если принесет вещь ему, но глядя на лицо Чан Хи Джо сейчас, сложно было предугадать его действия.

Какое у него лицо, когда он зол?

— Да.

— Кошелек я дал тебе, почему ты отдаешь его Тэ Гёну?

Он разжал руки и протянул одну вперед. Пальцы были длинными и красивыми, особенно по сравнению с ручищами Тэ Гёна. Суставы пальцев были крупными, а линия жизни, которую она невольно заметила, тянулась до самого запястья.

Чан Хи Джо сжал и разжал кулак, как ребенок («сорока-ворона»), с интересом наблюдая за Бэк Ён, которая пялилась на его ладонь, думая о чем-то своем.

Тэ Гён сразу понял: Чан Хи Джо решил пока понаблюдать за Бэк Ён. Иначе вспыльчивый Чан Хи Джо не стал бы тратить время на пустую болтовню.

— Чего уставилась? Я руки мыл.

Он легонько пнул пустую бутылку из-под воды, валявшуюся на полу. Только услышав звук пластика, падающего в пролом стены, Бэк Ён подняла голову.

— …Линия жизни длинная.

— Что?

— А у меня короткая.

Бэк Ён раскрыла свою ладонь, показывая её Чан Хи Джо. Ей хотелось показать, что она не врёт.

— Это что за бред вообще?

Чан Хи Джо впервые в жизни слышал такую чушь. Какая-то незримая нить внутри натянулась, и он резко повернулся к Тэ Гёну:

— Что это с ней?

— …Кха-а. Гав.

Его острая реакция напомнила ей предупреждение Тэ Гёна. Словно колосок снова пощекотал горло, из неё вырвался кашель.

— Что это? Чего ты такие звуки издаешь? Ты собака?

Точно те же слова, что и в прошлом. Ей нельзя смеяться перед ними. Но от того, что он повторил свой вопрос слово в слово, смех подступал к горлу.

— Хып…

Терпеть было невозможно. Нужен ингалятор. Иначе она не остановится и будет лаять как собака.

В итоге Бэк Ён быстро положила кошелек на протянутую руку Чан Хи Джо, нырнула в свою комнату и заперла дверь.

— Гав-гав… Кха-ха-а…

— У неё астма, вот и кашель такой.

Тэ Гён сухо объяснил вместо Бэк Ён, которая сбежала. Из-за тонких стен Муравьиной норы доносился жалобный собачий лай: «Кха-ха-а, кха-ха-а».

— Теперь понял, раз лает как собака. Я знаю её, Тэ Гён.

Глава 12

Всплыло воспоминание о белокожем ребенке, напоминавшем рисовый пирожок «пэксольги». Каждый раз, когда Чан Хи Джо приезжал в приют с отцом, он чувствовал на себе чей-то взгляд. Но стоило обернуться, как ребенок с белым лицом тут же отводил свои темные глаза.

— Правда?

— Она выросла чертовски красивой.

Слово «красивая» вырвалось невольно, но в нем не было похоти, лишь констатация факта.

— Чхве Бэк Ён всегда была красивой, — сухо ответил Тэ Гён.

В его словах тоже не было скрытого смысла. Просто он давно думал, что с таким лицом ей придется несладко.

— Удивительно, что такое лицо всё еще здесь, а не в подвале.

С того момента, как Чан Хи Джо впервые заговорил с ней, она вызывала у него подозрения. Он был уверен: с Чхве Бэк Ён что-то не так.

Чан Бэк Джо не оставил бы такую девушку в покое. Возможно, он специально подослал её сюда.

— Её подруга умерла в подвале. Поэтому она из кожи вон лезет, чтобы продержаться здесь, наверху.

Сказав это, Тэ Гён достал портсигар, вынул сигарету и закурил. Чан Хи Джо с отвращением отстранился.

— Лезет из кожи вон, но скоро сломается.

Из-за двери продолжал доноситься непрерывный кашель.

Чан Хи Джо ненавидел собачий лай из-за псов, которых держал его брат, но этот звук почему-то его не раздражал.

Фу-у-ух.

Он посмотрел на впалые щеки Тэ Гёна, затягивающегося сигаретой. Затяжка была необычно глубокой. Тэ Гён старался вести себя как обычно, но Чан Хи Джо был проницателен.

Хоть он и не жил в Муравьиной норе, её законы знал.

Жить здесь с таким лицом и оставаться невредимой означало только одно: кто-то её прикрывает.

Например, этот ублюдок Чан Бэк Джо.

— Она уже спускалась в подвал. Как ты и сказал, это вопрос времени.

Даже выполняя черную работу в подвале, ты не можешь покинуть Муравьиную нору без разрешения — это вызывало чувство несправедливости. И люди начинали искать способы заработать больше.

Управлять женщинами, которые сами приходили просить работу, было легко. Им давали большие деньги, а когда они начинали о чем-то догадываться или думать о побеге — давали наркотики.

Высосав из них всё до костей, их отправляли в игорные дома или дешёвые притоны, чтобы добрать остатки.

— Тэ Гён, какова вероятность, что по соседству с ублюдком, который меня кинул, живет девушка во вкусе Чан Бэк Джо?

— Бэк Ён ненавидит Чан Бэк Джо. Поэтому и держится.

Выдыхая дым, Тэ Гён объяснил, что Су Ён, без которой Бэк Ён жить не могла, умерла из-за Чан Бэк Джо.

Чан Хи Джо впервые видел, чтобы Тэ Гён так много говорил, защищая кого-то. Его симпатия к этой женщине была очевидна.

Они были вместе больше шести лет, и это был первый раз, когда Тэ Гён встал на чью-то сторону перед ним.

Эта женщина за старой дверью действовала Чан Хи Джо на нервы. Кошелек, который она держала, он сам подарил Тэ Гёну.

Чан Хи Джо открыл его без спроса. Всё, что было у Тэ Гёна, исходило от Чан Хи Джо, так что Тэ Гён не возражал.

Внутри лежали карты, удостоверение личности и пачка купюр.

— Вы близки?

Он не уточнил, о ком спрашивает, но вопрос касался только одного человека.

— А что? Ревнуешь?

Тэ Гён глубоко затянулся в последний раз и спросил сквозь зубы.

— Ага. Собираюсь начать.

Лицо Чан Хи Джо оставалось бесстрастным. Он внимательно изучал лицо Тэ Гёна холодным взглядом, ловя малейшее движение бровей, ища признаки лжи.

Иногда Чан Хи Джо так сверлил людей взглядом. Прикидывал: предаст или нет.

За столько лет он должен был бы доверять Тэ Гёну, но всегда держал в уме возможность предательства. То, что Тэ Гён знает женщину, которую не знает он сам, снова пробудило в нем подозрения.

— Понял. Больше не буду с ней общаться.

— Делать вид, что не знаешь свою девушку? Ну ты и сукин сын, У Тэ Гён.

Тэ Гён затушил сигарету о стену и бросил окурок в пролом. Сильный порыв ветра задул окурок обратно к ногам, но потом тот всё же полетел вниз.

Чан Хи Джо оставался здесь именно потому, что не доверял ни соседке Бэк Ён, ни Тэ Гёну. Тэ Гён догадывался об этом, но, получив подтверждение, почувствовал горечь.

— Спокойной ночи, Хи Джо.

Тэ Гён сунул одеяло, которое держал под мышкой, Чан Хи Джо, словно избавляясь от улики. Чан Хи Джо тут же нахмурился. Обычно непроницаемый, он сейчас не скрывал своего отвращения.

— Блять, ну и вонь.

— Ты сам просил постирать. Видимо, она долго сушила его на крыше.

Сказал, что не будет общаться, а сам снова её защищает. Чан Хи Джо едва сдержался, чтобы не вышвырнуть одеяло в пролом вслед за окурком.

— Что она туда налила, блять?..

— В общем, я пошел.

Бэк Ён, наверное, старалась, но в ответ получила только ругань. Боясь, что одеяло вернется к нему, Тэ Гён поспешил ретироваться.

Чан Хи Джо ненавидел Муравьиную нору. Точнее, её запах. Смесь всевозможных нечистот. Если бы у отчаяния был запах, оно пахло бы именно так. От этого зловония его передергивало.

В тот дождливый день он зашел в комнату соседки не просто так. Хотел посмотреть на её реакцию. Но эта тесная клетушка без окон и вентиляции оказалась на удивление уютной.

Запах плесени и сырости никуда не делся, но комната словно была отрезана от остальной Муравьиной норы.

В отличие от других женщин, которые пытались с ним заигрывать, она просто с сонным лицом выполнила приказ и поменялась комнатами. Ни суеты, ни попыток что-то скрыть.

Когда он лёг на продавленный матрас, тот уютный запах окутал его. Он зарылся лицом в истрепанный угол одеяла — несвойственный ему жест. От слабого аромата не несло отчаянием.

Но от одеяла, которое он держал сейчас, несло невыносимо. Чан Хи Джо повернулся к двери Бэк Ён.

— Эй, соседка.

Бах.

Он легонько пнул дверь. За ней воцарилась тишина. Он представил, как она замерла от испуга. На счет «три» дверь приоткрылась. Чан Хи Джо тут же всучил ей одеяло.

— Я же сказал постирать так, как твоё.

— …Поэтому я и добавила много кондиционера.

Бэк Ён не стала рассказывать, как старательно выбивала его на ветру, чтобы пух не свалялся. Он не тот человек, кто оценит такие усилия.

— Запах другой, совсем другой. Ты что…

Бэк Ён знала, что запах бьет в нос, но притворилась, что только сейчас заметила, уткнувшись носом в одеяло.

Когда она наклонила голову, показалось, что она хочет прижаться к его груди. Чан Хи Джо хотел было отступить, но тут…

Подул морской ветер.

Сквозь резкий химический запах пробился тонкий, нежный аромат.

Рука дернулась сама собой. Вместо того чтобы отступить, Чан Хи Джо схватил Бэк Ён за загривок и притянул к себе. Уткнувшись носом ей в макушку, он вдохнул. Это был не парфюм, а что-то едва уловимое и приятное.

— Чем ты моешься?

Перед прачечной она зашла в баню только под душ. Тратиться на шампунь было жалко, поэтому она мылась местным бесплатным мылом. Наверняка самым дешевым, закупленным оптом. Разве оно может чем-то пахнуть? Теребя одеяло, Бэк Ён ответила:

— Мылом из бани.

В мужском отделении наверняка было такое же, так что он должен знать.

Чан Хи Джо нахмурился. Он вспомнил дешевые обмылки, валяющиеся в бане.

— Тогда перестирай это мылом.

…Он псих?

Бэк Ён едва сдержала готовое сорваться ругательство и дважды кашлянула: «Кха-кха».

— Пуховое одеяло? Мылом?

Это невозможно… Это безумие.

— Ага. А пока дай мне твоё одеяло.

Чан Хи Джо отпустил её шею. Место, которого касалась его рука, горело, и мурашки побежали до самых корней волос. Плечи Бэк Ён дрогнули.

Чан Хи Джо снова по-хозяйски вошел в её комнату, скрутил её одеяло, валявшееся на матрасе, и забрал его.

Глава 13

— Мне вечером на работу надо.

— На работу? Какую работу? Я же тебе заплатил за весь день.

— Это само собой, а сегодня меня вызвали в подвал.

Игнорировать вызов из подвала было нельзя. Если хочешь жить — иди. Поэтому Бэк Ён не бралась за другие, даже более прибыльные ночные подработки, ведь вызвать могли в любой момент.

Чан Хи Джо, знающий законы Муравьиной норы лучше всех, посмотрел на неё с пониманием.

Она знала, что означает этот взгляд.

Взгляд, которым смотрят на слабого и жалкого человека, который вот-вот потеряет рассудок и упадет в яму денег и удовольствий. Когда она читала этот взгляд, то и сама задумывалась: сколько она ещё протянет? Сможет ли выстоять до конца? И что будет с ней, если она сломается?

Случай с Су Ён показал: даже если прогнешься под Чан Бэк Джо, всё равно умрешь. Сдаться — не выход.

Значит, надо терпеть. Она хотела пройти другой путь, не такой, как у Су Ён.

— Тогда постирай как можно быстрее и принеси.

Мён Джу в бане будет в восторге, если она притащится с пуховым одеялом. Хорошо, если отделается парой ведер ругани. Придется предложить ему полную уборку бани после закрытия в обмен на разрешение.

Раньше она пуховых одеял и в глаза не видела, а теперь натрогается вдоволь. Зная из интернета, насколько капризная это вещь, Бэк Ён решила просто сделать, как велено.

Когда он будет ворочаться под сбившимся в комки одеялом, которое станет размером с кулак, и эти комки будут давить ему в спину — тогда он поймет, что зря приказал стирать его мылом.

В Муравьиной норе ей приходилось делать разное, но стирать одеяло вручную в бане — такое впервые.

Бэк Ён боялась завтрашнего дня, полного ругани Мён Джу и бесконечной стирки, больше, чем сегодняшнего спуска в подвал.

— Да… Что ж…

— Что?

— Постираю как следует.

Сушить, наверное, придется в сушилке. Глупо было надеяться на морской ветер.

Судя по таким заданиям, Чан Хи Джо просто хотел до неё доебаться?

Проводив недовольного гостя, Бэк Ён достала из шкафа единственный черный костюм. В отличие от лощеного костюма Хан Се Ёна, этот при ближайшем рассмотрении выдавал свою ветхость.

Это была одежда, которую купила Су Ён, когда впервые пошла работать в подвал на подхвате. После её смерти Бэк Ён не выбросила костюм, а сохранила.

Одевшись, она аккуратно собрала отросшие волосы в хвост. Бросив взгляд на роскошное одеяло на матрасе, она застегнула пуговицу пиджака.

Спустившись с седьмого этажа на первый и пройдя охрану, можно было попасть к лифту, ведущему в подвал. Персонал ездил отдельно от гостей. Там она наверняка встретит тех, кто, как и она, идет на смену.

С мыслью «пусть и сегодня всё пройдет гладко» Бэк Ён вышла из комнаты.

— Черт, я не думал, что вызовут, и вкалывал как проклятый. На третьем этаже ремонт затеяли, я там батрачил.

В лифте знакомый коллега жаловался на жизнь. Может, когда здание трясло, это было не землетрясение, а ремонтные работы внутри?

Снести бы всё и построить заново — вот это дело. А ремонт в таком здании звучал как анекдот.

Туристы, приезжающие в Чхонхан, из любопытства заглядывали в Муравьиную нору, называя её корейским аналогом города-крепости Коулун.

На первом этаже были приличные с виду рестораны, ломбарды и супермаркеты, так что посторонним зайти было легко. Но стоило попасть в лабиринт, начинающийся со второго этажа, и свернуть не туда, в логово наркоманов, — можно было сломать себе жизнь.

Или поглазеть, как очередной наркоман сигает со второго этажа.

После того как Муравьиная нора неожиданно стала популярной темой в интернете, здесь, где, казалось, никогда ничего не изменится, начали наводить марафет в местах, доступных для посторонних глаз.

— Зато поработаешь пару часов здесь — и можно два дня отдыхать. Мне деньги нужны были позарез, так что удачно вышло.

В костюмах все они выглядели прилично, не так, как обычно. Интересно, она тоже так выглядит в их глазах?

— Ты бы поменьше денег в игорном доме спускал. Говорил же, что на аренду не хватает.

— А, директор Чан обещал похлопотать, чтобы в следующий раз меня пустили работать в зал.

— Что? Серьезно?

— Скоро перееду в хороший дом, ублюдок.

Вспомнив Су Ён, которая тоже мечтала переехать в элитную виллу, Бэк Ён медленно перевела взгляд на говоривших. Здесь были не только клиенты-мужчины, поэтому персонал был смешанным.

Двое парней с приятной внешностью, видимо, метили в хосты. Похоже, они погрязли в азартных играх и хотели продавать тело и улыбки, чтобы заработать.

Вот почему Бэк Ён не судила людей по внешности. Верить нельзя никому.

— Эй, замолви и за меня словечко директору Чану. Сколько уже месяцев прошло. Попроси, чтобы и меня взяли, а?

Сначала дают легкую работу, но платят больше, чем за обычный труд, создавая конкуренцию среди избранных. Внушают чувство избранности: чтобы работать, нужно понравиться директору или управляющему. Люди начинают думать, что приказы начальства — это особая честь, и совершают роковую ошибку.

Неважно, как они сюда попали — из приюта, как она, родились ли здесь и чудом не были брошены, или пришли по чьей-то рекомендации — у всех здесь было одно общее: они были молоды.

Слишком молоды, чтобы делать осознанный выбор. Без образования, без опыта жизни в обществе, с жаждой любви и поддержки — подвал мастерски играл на этом.

Клиенты в подвале не хамили персоналу. Всегда были вежливы и милы. Бэк Ён с самого начала чувствовала в этом фальшь.

Она пришла сюда, чтобы вытащить Су Ён любой ценой, но теперь Су Ён мертва, а она осталась одна.

Лифт остановился на минус четвертом этаже, и толпа вывалила наружу. Бэк Ён смешалась с потоком и шагнула в подземелье. Под светом роскошных люстр открылся огромный зал.

Красивые обнаженные мужчины и женщины танцевали в центре, и зал был уже почти полон — видимо, прибыла большая группа гостей. Официанты в такой же форме, как у неё, уже разносили заказы, так что Бэк Ён предположила, что её отправят в приватные комнаты или на кухню.

— Бэк Ён-а.

Пока она ждала распределения в служебном коридоре, сзади её окликнули. Ей не нужно было оборачиваться, чтобы узнать обладателя этого ласкового голоса.

— Здравствуйте, директор Чан.

Бэк Ён повернулась и поклонилась. Мужчина издал короткий смешок. В то же время его большая рука на мгновение легла на её гладко зачесанные волосы.

Для человека, устроившего вчера кровавую баню в больнице, его улыбка была слишком невинной. Но когда улыбка сходила с лица, он смотрел на неё змеиными глазами.

Зачесанные назад волосы, европейские черты лица. Ростом он был с Чан Хи Джо. Как братья, они были похожи формой губ и подбородка. И светлым оттенком волос.

— Давно не видел нашу Бэк Ён, соскучился, вот и велел позвать.

Послушать его — так просто добрый соседский оппа.

Кроме прикосновения к волосам, ничего лишнего. Но этот дружеский тон заставлял других думать, что она на особом счету. В моменты, когда он улыбался, он казался добрым и галантным.

Директор Чан — правитель подземелья. Человек, который вертит юными душами как хочет. Чан Бэк Джо.

Сводный брат Чан Хи Джо.

— Спасибо, что дали хорошую работу и сегодня.

— Есть работа и получше, почему ты отказываешься? Разве я стану нагружать нашу Бэк Ён?

Вот так он и опутал сладкими речами множество людей. Бэк Ён пропустила его слова мимо ушей. Су Ён умерла у ног этого человека. Просто потому, что ей не повезло оказаться рядом с Чан Бэк Джо во время драки, она стала его щитом.

Когда Бэк Ён подбежала к ней, кровь хлестала из раны в животе так, что ничего нельзя было сделать. А Чан Бэк Джо стоял рядом, держа Су Ён за волосы, и просто смотрел на неё сверху вниз, даже не пытаясь помочь. Тогда она всё поняла.

А, Чан Бэк Джо использовал Су Ён как живой щит. Как скот. Поэтому он даже не думает её спасать и улыбается.

— Другие очень хотят получить эту работу получше. Отдайте им. Я уступаю.

— Наша Бэк Ён такая заботливая.

Глава 14

— В комнате, залитой кровью, я была первой, с кем он встретился взглядом.

Бэк Ён вспомнила, как Чан Бэк Джо улыбался с широко открытыми глазами, напоминая змею. Огромную змею, которая уже сожрала Су Ён и теперь раскрыла пасть на неё.

— Спасибо, что позвали. Я буду усердно работать и сегодня.

Бэк Ён произнесла льстивые слова, стоя перед ним. Демонстрировать враждебность — значит рыть себе могилу. Она всего лишь рабочий муравей. Даже если она ненавидит Чан Бэк Джо, она ничего не может сделать. Он — король подземелья, а она — живой щит, который в любой момент может разделить участь Су Ён.

— Вот и славно. Если передумаешь — только скажи. Я буду ждать, Бэк Ён-а.

Желание крикнуть «Не жди!» пришлось подавить. Говорят, терпение трижды спасает от убийства, но она, кажется, спасла жизнь Чан Бэк Джо уже сотни раз.

Чан Бэк Джо уже удалялся по коридору со свитой, но вдруг остановился, словно что-то вспомнив, и обернулся. Бэк Ён молча ждала, что он скажет.

— У тебя по соседству пару дней назад кто-то умер, верно?

— Не знаю точно. Мы не общались.

— Я потерял одну вещь, а человек, у которого она была, взял и умер. Может, ты что-то знаешь?

Слышала, что вещь принадлежит Чан Хи Джо.

Но Бэк Ён была не настолько глупа, чтобы озвучивать это. Она лишь широко распахнула глаза, изображая невинность.

— Мы скорее подрались бы из-за сигаретного дыма, чем стали бы доверять друг другу вещи на хранение.

— Ах да, у нашей Бэк Ён же астма. Точно. Вы вряд ли ладили.

Змеиные глаза Чан Бэк Джо скользнули по ней, словно сканируя, и, похоже, вспомнив про её болезнь, он отбросил подозрения.

Все спрашивают её об этой вещи. Интересно, других соседей умершего тоже подозревают? Она не знала, с кем он был близок, так что и проверить не могла.

— Да, мы совсем не ладили.

Чан Бэк Джо рассмеялся, словно её категоричность показалась ему милой. Затем он развернулся и бросил напоследок, изображая заботу:

— У Бэк Ён астма, так что поставьте её рядом с очистителем воздуха. Не нагружайте тяжёлой работой. Наша Бэк Ён красивая, пусть просто стоит и украшает собой зал.

— Да, директор.

Управляющий, стоявший поодаль, подбежал и поклонился уходящему директору.

Бэк Ён промолчала, намеренно пропустив благодарность. Это была её маленькая, мелочная месть.

«Кому-то везет: просто стой и получай деньги».

Тот, кто так думает, ничего не понимает: стоять неподвижно куда утомительнее, тело деревенеет.

Чан Бэк Джо, вероятно, сказал это в шутку, но управляющий воспринял всё буквально и действительно поставил Бэк Ён перед огромным немецким очистителем воздуха, велев лишь кивать проходящим мимо людям.

Мимо проходили толпы девушек в ярком макияже и красивых платьях. Хосты с других этажей тоже казались более суетливыми, чем обычно. В такие дни лучше крутиться на кухне — можно перехватить что-то вкусное.

Но Бэк Ён привыкла делать то, что велят. Она стояла смирно и наблюдала за людьми.

Иногда кто-то принимал её за девушку, которая разливает алкоголь, и пытался утащить в комнату за руку. Стоило вежливо отказаться, как тут же подбегала охрана и оттесняла назойливого гостя.

Такие ситуации создавали иллюзию безопасности: мол, здесь тебя защитят.

Клиенты знали, что молодые официантки — это будущие работницы приватных комнат. Поэтому, приметив кого-то, они заранее «бронировали» девушку у управляющего.

— Гости из Гонконга прибудут через 15 минут. Проводите их в 8-ю и 9-ю комнаты.

Услышав про Гонконг, Бэк Ён навострила уши. Если из Гонконга — значит, это гости Чан Хи Джо?

Интересно, какое у него будет лицо, если он увидит её здесь? Ведь он смотрел на неё с пониманием, узнав, что её вызвали в подвал. Наверное, как и другие гости, начнет делать ставки: сколько она продержится, прежде чем пойти по рукам.

— Стоит один раз увидеть, и теперь постоянно на глаза попадаешься.

Очиститель воздуха стоял прямо у лифта. Хочешь не хочешь, а увидишь всех, кто входит и выходит.

Тэ Гён, спустившийся с группой людей — то ли коллег, то ли гостей, — заметил Бэк Ён и заговорил.

— Мы в одной Муравьиной норе, вот и видимся. Раньше-то тебя здесь не было.

Говорить с гостями на «ты» запрещено, но Тэ Гён, считая себя частью охраны, обращался к ней запросто. И её тон тоже не поправлял.

— Встань в другое место. Не отсвечивай. Ублюдки, которые сегодня приедут, слов не понимают.

— Язык другой, конечно, не понимают.

Значит, гости из Гонконга через 15 минут — это действительно к Чан Хи Джо. Тэ Гён посмотрел на Бэк Ён, ответившую совсем не в том смысле, который он вкладывал, с недоумением.

В этот момент кто-то в зале поднял руку, зовя официанта. Оглядевшись и увидев, что все заняты, Бэк Ён пришлось оставить Тэ Гёна и подойти к столику.

Это были молодые парни примерно её возраста. Не отрывая глаз от девушек, танцующих стриптиз на пилонах, они бросили:

— Нам стакан ледяной воды.

— Да, сейчас принесу.

Из-за Чан Бэк Джо она забыла взять наушник для связи. Запомнив номер столика, она прошла мимо Тэ Гёна, всё еще стоявшего у лифта, и направилась на кухню. Наступит ли момент, когда, выполняя такие поручения, она привыкнет к этой атмосфере и начнет продавать улыбки мужчинам как нечто само собой разумеющееся?

Бэк Ён не знала.

— Дядя, один стакан ледяной воды.

— Какой мудак приходит в бар не бухать, а воду хлебать?

— И не говорите.

Мужчина, главный на кухне, посмотрел на неё через окошко раздачи. Все здесь звали его «Дядя». Убедившись, что заказ сделала Бэк Ён, он пододвинул к ней стакан воды и упакованный ланч-бокс.

— Будет время — поешь. Или домой забери.

— Спасибо вам большое, всегда выручаете.

Бэк Ён ответила бодро, широко улыбнувшись.

— Бэк Ён, я тебе это даю, потому что ты дольше всех здесь держишься, понятно?

Обычно официанты не задерживались и на год. Большинство сдавалось искушениям и уходило в «Рум» раньше. Так что Бэк Ён осталась единственной, кого Дядя знал так долго.

— Постараюсь продержаться еще дольше.

— Будь осторожна. Гробовщик вернулся. Говорят, связался с гонконгской Триадой. Вчера чуть брата родного не пришил, весь в крови был, кто знает, что сегодня выкинет.

— Да что мне будет, я же в комнаты не хожу.

— Всё равно говорю. Сейчас Младший директор и Гробовщик на ножах. В этот раз, в отличие от того, что было три года назад, Младший может и вылететь. Он хоть и улыбается, но змеюка еще та, так что берегись.

— Я его видела. Вроде в настроении был.

— Тот, кто думал, что легко тебя заполучит, начинает беситься, когда не выходит. Честно говоря, он и Су Ён сманил сюда, зная, что ты за ней потянешься. Понимаешь? Здесь случайностей не бывает, Бэк Ён.

Дядя искренне переживал за неё. Он особенно любил Су Ён, которая прибегала на кухню и клянчила еду, строя глазки, поэтому его доброта распространялась и на Бэк Ён.

— Да, я буду осторожна.

— Эх, красавица.

Нельзя заставлять гостя ждать даже воду. Бэк Ён поспешно поставила стакан и пару салфеток на поднос и пошла в зал.

Тэ Гён всё ещё стоял на том же месте. Кого-то ждал. Его взгляд был прикован к лифту, а не к залу.

Как раз в этот момент двери большого грузового лифта открылись, и Бэк Ён тоже посмотрела туда.

Черные костюмы не могли скрыть татуировки, ползущие по шеям и кистям рук. Из лифта вывалила толпа людей, от которых за версту несло опасностью.

— У Хи Джо проблемы. Потерял весь товар.

Мужчина, шедший впереди всех, сказал это своему спутнику на кантонском. Бэк Ён не поняла смысла фразы, но имя «Хи Джо» расслышала отчетливо.

Ему было лет двадцать пять? Тот, кто шел первым, выделялся из толпы. Белая рубашка, расстегнутая на три-четыре пуговицы, и черные брюки от костюма. Татуировка змеи, начинающаяся за ухом и обвивающая всю шею, сразу бросалась в глаза.

Рубашка была мятой, словно его вытащили из постели, а на воротнике алел отчетливый след от поцелуя. Узкие глаза без двойного века смотрели лениво и расслабленно. На губах играла улыбка, словно происходящее его забавляло. В этом мужчине было странное, пугающее обаяние.

Глава 15

По ощущениям он напоминал Чан Бэк Джо. Но Бэк Ён даже представлять не хотела, как этот человек выглядит, когда не улыбается.

Разговаривая с соседом, он вдруг посмотрел на неё. Видимо, заметил её взгляд. Бэк Ён естественно слегка склонила голову в поклоне. В инструкции было сказано поступать так, если встретишься взглядом с гостем.

— Вэй Чжэнь, прошу сюда. Я провожу.

Это был голос Тэ Гёна. Он встал между ней и мужчиной по имени Вэй Чжэнь.

— Тэ Гён, брат! Ты стал ещё больше с тех пор, как мы виделись!

Вэй Чжэнь радостно рассмеялся и обнял Тэ Гёна. Похлопав его по спине, как ребенка, он подошел к Бэк Ён, которая так и стояла на месте.

— Прошу прощения.

Видимо, его мучила жажда, потому что он залпом осушил стакан с ледяной водой, стоявший на подносе. Кадык на его запрокинутой шее дергался с каждым глотком. После предупреждения Дяди она вся сжалась от напряжения, но, увидев, что ему просто нужна была вода, с облегчением выдохнула.

Проклятый подвал сводил людей с ума. Любое обращение гостя казалось подкатом. Она ведь даже не красавица, а уже мерещится всякое.

— Как тебя зовут?

Мужчина поставил пустой стакан и спросил её на чистом корейском. Он закинул в рот кубик льда и с пугающим хрустом разгрыз его. Она думала, он из Гонконга, а он оказался корейцем?

— Чхве Бэк Ён, господин.

— Официантка? В «Рум» пойти не хочешь?

Тон Вэй Чжэня был таким легким, словно он просил принести ещё воды.

— Простите, господин.

— Чьё разрешение мне нужно получить, чтобы ты вошла в «Рум»?

— Нужно получить моё разрешение, но я не хочу, господин.

В конце концов, идти в приватную комнату или нет — это выбор самой Бэк Ён. Но разочарование и раздражение от того, что это всё-таки был подкат, накатили волной. Намёки мужчины не понимают и продолжают липнуть, так что лучше говорить прямо.

— О, тогда разрешишь?

Она сказала «нет», а он всё равно просит разрешения. Это что, такой скользкий иностранный флирт?

— Эта официантка ещё не прошла обучение, она не готова обслуживать гостей. Мы подготовили для вас других девушек, прошу, пойдемте.

Тэ Гён вмешался вежливо, стараясь не задеть гостя.

— Зачем других, когда она такая красивая? Мне в последнее время нравятся такие, как она, а не размалеванные куклы. Девушки, которые притворяются обычными.

Женщина, с которой он только что развлекался в отеле, была студенткой. В последнее время Вэй Чжэню больше нравился типаж Бэк Ён, чем стандартные, вышколенные ублажать мужчин девицы, послушные, как язык во рту.

Отказ перед подчиненными задел его мелочное самолюбие. Теперь ему захотелось во что бы то ни стало затащить её в «Рум» и развлечься.

— Она сказала, что не будет с тобой играть. Ты что, собираешься насиловать на моей территории, ублюдок?

Слова были грубыми, с матом, но тон оставался мягким. При появлении Чан Хи Джо в этой щекотливой ситуации все взгляды устремились на него.

Пока Вэй Чжэнь оборачивался, Бэк Ён, не упуская момента, юркнула обратно на кухню.

— Ублюдок? Брат, следи за языком.

— Это ты не распускай руки где попало.

— Что такое? Она тебе интересна, Хи Джо?

Чан Хи Джо стоял, сунув руки в карманы джинсов и отставив ногу. Вэй Чжэнь, знавший его с детства, впервые видел, чтобы тот вступался за женщину. Это было неожиданно.

— Она моя соседка.

— Соседка? А почему работает в таком месте?

— Я разорился и живу в конуре меньше твоего туалета.

— А, слышал, ты вещь потерял?

Вэй Чжэнь, забыв о том, что только что хотел затащить девушку в комнату, ухмыльнулся. Он сам немало помог, чтобы достать эту вещь, поэтому то, что Хи Джо сел в лужу, казалось ему забавным, и в то же время было любопытно, как это произошло.

— Болтуны хреновы. Если даже до китайцев дошло, пусть уж сразу по новостям объявят.

Чан Хи Джо процедил сквозь зубы, глядя на Тэ Гёна. Всё это бесило. Вещь можно достать снова. До инаугурации не успеет, но это не страшно. Невыносимо было видеть торжествующую рожу Чан Бэк Джо из-за этой потери.

Мерзкий ублюдок.

Проблема была в том, что их с Чан Бэк Джо желания совпадали.

Точнее, Чан Хи Джо хотел именно того, чего хотел этот мудак Чан Бэк Джо. Если тот чего-то желал, Хи Джо должен был это забрать.

И этим «чем-то» была Муравьиная нора.

— У меня просто разведка хорошая. Хотя, раз Бэк Джо растрепал, то это и не секрет вовсе? Слышал, ты тут вчера такой погром устроил.

Вэй Чжэнь оглядел зал, который всего за сутки вернулся к нормальной жизни. Тэ Гён, переведя дух, пошел вперед, и свита двинулась за ним. Подчиненных с девушками отправили в 8-ю комнату, а Вэй Чжэнь и Чан Хи Джо вошли в 9-ю.

Чан Хи Джо, понятия не имевший о гостеприимстве, плюхнулся на самое почетное место и лишь кивнул Вэй Чжэню.

Чан Бэк Джо часто называл его «зеленым юнцом». Наверное, из-за такой вот дерзости.

— Хи Джо, я гость, а ты здесь пока даже не хозяин. К тому же я тебе помогал, мог бы уступить мне лучшее место.

— Не пизди и садись где хочешь. Думаешь, я тебя развлекать позвал?

Вэй Чжэнь рассмеялся, хотя ситуация могла бы показаться оскорбительной. Ему нравилась эта свобода Хи Джо. И он знал, что в формировании этого характера немалую роль сыграл Чан Бэк Джо.

— Ладно. Сяду тут.

Вэй Чжэнь открыл бутылку виски на уже накрытом столе. В комнате без девушек и музыки было скучновато. Но, судя по настроению Чан Хи Джо, если позвать сюда женщин, комнату придется ремонтировать заново.

Выпив рюмку, Вэй Чжэнь достал сигарету, но, почувствовав на себе взгляд, посмотрел на Чан Хи Джо, который молча сверлил его глазами. В итоге он так и не прикурил, положив сигарету на стол. Вот почему Чан Хи Джо не ладил со своими подчиненными.

Какая бы хорошая ни была вентиляция, он не терпел курения в закрытом помещении.

Молод, а правил и запретов у него больше, чем у старика. Даже дед Вэй Чжэня, которому было за девяносто, не был таким занудой.

— Я тебе во всём потакаю, вот ты и расслабился, да?

Вэй Чжэнь был на четыре года старше, но общался с Хи Джо как с ровесником. Он тоже вырос в Триаде, ни в чем не зная отказа, но Чан Хи Джо был первым, под чьи прихоти он подстраивался.

— Не неси чушь, как баба. Противно.

Чан Хи Джо искренне передернуло.

— Так кто она всё-таки? Ты так старался отвлечь моё внимание, что я даже отступил…

Лицо без макияжа, но притягивающее взгляд. Вода была предлогом, Вэй Чжэнь хотел развлечься с ней. Черные волосы, бледная кожа и губы, красные, будто налитые кровью — будь она рядом, он бы уже давно проверил их на ощупь.

С таким лицом — и такой скучающий, равнодушный взгляд. Это интриговало.

Обычно на него и его людей так не смотрели. За такой «неправильный» взгляд кому-то другому он бы уже вырвал глаза.

Страх, ужас, инстинктивное отторжение — удивительно, что в ней этого не было.

— Слежу, не она ли украла мою вещь.

— Так поймай и отрежь пальцы по одному — сразу узнаешь.

С его-то вспыльчивостью — просто наблюдать за подозреваемой?

Сказав это, Вэй Чжэнь подумал, что это и впрямь странно. Чан Хи Джо, откинув голову на спинку дивана и глядя в потолок, не поддержал его идею.

— …Когда буду уверен.

Уверен — и тогда отрежет? Или сделает что-то другое? Вэй Чжэнь озадаченно склонил голову от такой неопределенности.

Его мать была кореянкой, так что он хорошо говорил по-корейски, но иногда понять смысл слов Чан Хи Джо было трудно.

— А она не человек директора Чана?

— Вот и я думаю. Кто она.

Кто она такая, что Чхве Бэк Ён так действует ему на нервы? Чан Хи Джо на мгновение задумался, не стоит ли и правда последовать совету — схватить и отрезать палец.

Она уже спустилась в подвал, но держится, не поддаваясь соблазнам.

Чан Бэк Джо не оставил бы такую в покое. Может, у неё характер покруче, чем кажется, раз он её не тронул?

Чан Хи Джо мало кому доверял, но не знал способа выяснить правду без пыток, поэтому просто наблюдал. В этом мире, где случайностей не бывает, то, что Чхве Бэк Ён живет по соседству с покойником, у которого была его вещь, — слишком подозрительно.

✨ P.S. Переходи на наш сайт! У нас уже готово 50 глав к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Глава 16

— Тебе она, похоже, понравилась, раз так переживаешь.

Чан Хи Джо лишь хмыкнул на слова Вэй Чжэня.

Он не доверял никому. Место, где он вырос, чертовски хорошо укоренило в нём недоверие.

Послышался тяжелый стук, и вошел Тэ Гён.

— Всех, кто якшался с тем ублюдком, отправь в больницу.

Получить нож в спину сразу по возвращении из Гонконга — это больно ударило по самолюбию. Как и сказал Вэй Чжэнь, он и сам не понимал, почему медлит. Око за око. Этому его научил Чан Бэк Джо, так что стоит последовать уроку.

Но при виде Чхве Бэк Ён его решимость дрогнула. Она явно узнала его, но не подала виду, ловко сгладив ситуацию.

Она не выказывала ни враждебности, ни симпатии. Невозможно, чтобы Чан Бэк Джо не попытался затянуть её в свои сети. И то, что она держится в подвале, который он контролирует, не поддаваясь, но и не сбегая, могло означать, что они заодно.

С её внешностью ошиваться в Муравьиной норе так долго и оставаться «чистой» — это просто немыслимо.

— Понял.

Тэ Гён, перешедший на официальный тон при постороннем, кивнул. Нужно ли включать в этот список Чхве Бэк Ён, соседку покойного, он уточнять не стал. Если бы Чан Хи Джо хотел, он бы сам её упомянул.

— Тэ Гён-а, останься, выпей со мной. С ним скучно.

Тэ Гён сел напротив Вэй Чжэня. Поручение Чан Хи Джо подождет.

Чан Хи Джо, до этого сидевший как истукан и не проявлявший интереса к гостю, встал. И, не сказав ни слова, вышел через ту же дверь, в которую вошел Тэ Гён.

— Он всё такой же.

Едва дверь закрылась, Вэй Чжэнь заговорил. Мол, парень сам наживает себе врагов. Тэ Гён лишь улыбнулся, ничего не ответив.

Опасаясь снова столкнуться с членами Триады у лифта, Бэк Ён выбрала уборку туалетов. Это была работа, от которой все воротили нос — блевотина, моча мимо унитаза. Управляющий обрадовался, когда она сама вызвалась.

В приватных комнатах были свои туалеты, так что в общем туалете в зале людей почти не было. Она спокойно поставила табличку «Идёт уборка» и принялась за дело.

Полчаса пролетели незаметно, пока она оттирала хлоркой грязный пол в мужском туалете. Заполнив диспенсеры бумагой, она обработала места, где, судя по следам, кололись наркоманы, и собрала шприцы в отдельный пакет с зиплоком.

Выкидывать их в общий мусор было нельзя, поэтому она относила медицинские отходы Ким Кван Су. Кто-то мог пораниться, убирая мусор, поэтому Бэк Ён брала эту неприятную обязанность на себя.

— Опять ты.

Чан Хи Джо, проигнорировав табличку, вошел внутрь. Он посмотрел сверху вниз на Бэк Ён, которая сидела на корточках, заворачивая шприц в туалетную бумагу, прежде чем убрать его в пакет.

— Торчишь?

— Нет. Вдруг кто поранится. Я отношу их в больницу.

— Ебанутым нет покоя.

Носить шприцы наркоманов в больницу? В месте, где все колются где попало и есть даже специальный этаж для торчков, откуда взялась эта святая простота?

Только что в «Руме» он обсуждал её, накручивая себя. А придя в туалет, застал объект своих подозрений, копошащийся в дерьме со шприцами. И причина — «вдруг кто поранится» — звучала еще более нелепо.

Ну поранится, и что? Заразятся — сами виноваты.

Чан Хи Джо подошел к писсуару, расстегнул ремень и спустил молнию.

Шшшшш.

Звук мощной струи ударил по ушам Бэк Ён, закрывавшей зиплок. Будто водопад. Шею обдало жаром, и она поспешно отвернулась.

— Хочешь смотреть — смотри.

Её нарочитое движение не укрылось от Чан Хи Джо, и он бросил это с деланым безразличием.

Может, это шанс? Если её подослал Чан Бэк Джо, она должна воспользоваться моментом, когда он стоит с членом наружу, и начать действовать.

Но Бэк Ён, не вставая с корточек, на карачках заползла в кабинку и скрылась из виду.

— Что за… Блять…

Чан Хи Джо проглотил ругательство.

Пока он отливал, член налился тяжестью и встал. Ошарашенный неожиданной эрекцией, он еще раз убедился, что Бэк Ён исчезла, и поспешно затолкал набухший член в трусы, застегивая молнию.

Стоило обратить внимание на возбуждение, как жар внизу стал отчетливее. При каждом шаге казалось, что между ног висит гиря.

Выходить с эрекцией, рискуя встретить знакомых, было бы совсем дерьмово, поэтому он решил подождать. А дверь кабинки, где спряталась Бэк Ён, и не думала открываться.

Чан Хи Джо намеренно громко потопал к выходу, но остался стоять у двери. Словно по команде, дверь кабинки открылась, и Бэк Ён вышла.

— Ну и ну.

Увидев, что он не ушел, она на миг округлила глаза, но тут же с невозмутимым видом подошла к раковине мыть руки. Оставалось только выйти, но Чан Хи Джо перегородил проход.

Бэк Ён, прижимая холодные ладони к горящей шее, остановилась на почтительном расстоянии.

— Что ты там делала, что такая красная вышла?

Ему хотелось разрушить её маску безразличия. Она официантка, пить ей нельзя, а лицо горит. И сидела в кабинке долго. Он просто ляпнул первое, что пришло в голову, намекая на непристойности, но лицо Бэк Ён дрогнуло.

— Слушала, как я отливаю, и что делала?

— Ничего…

Она избегала его взгляда, отводя глаза. Она спряталась, чтобы избежать неловкости, но Чан Хи Джо истолковал это по-своему.

Она опустила взгляд и увидела внушительный бугор у него между ног. Джинсы натянулись так, словно он засунул в трусы кулак. Бэк Ён поспешно отвернулась.

— Что? Думаешь, это из-за тебя?

— Нет.

Он спросил в лоб, но кто знает, может, он уже пришел сюда таким.

Когда она замотала головой, отрицая свою причастность, его это взбесило еще больше. Кажется, ролями они поменялись: теперь это он пытался её спровоцировать.

Запах хлорки смешивался с ароматом мыла.

Зря он надел джинсы. Член сдавило так, что стало больно, хотелось разорвать штаны. Надо бы успокоиться, но при виде Бэк Ён, старательно отводящей взгляд, возбуждение только росло, причиняя дискомфорт. Он нервно расстегнул верхнюю пуговицу.

Слишком давно не спускал?

Он попытался вспомнить, когда дрочил в последний раз, и понял, что с момента приезда в Корею — ни разу.

— Почему Чан Бэк Джо тебя не тронул?

— Не знаю. Можно я выйду?

Она явно хотела сбежать, и это еще больше испортило ему настроение. Они стояли друг напротив друга в узком проходе.

— Я просто передержал, вот и всё. Не пялься на мой член и не накручивай себя. А то и я накручусь.

Чан Хи Джо велел ей смотреть ему в лицо, а не вниз. Бэк Ён медленно подняла раскрасневшееся лицо. Губы пересохли, и она, то ли нарочно, то ли нет, облизнула их, мгновенно спрятав влажный язык обратно.

— …Я поставлю табличку и уйду. Когда успокоитесь…

— Я же сказал, это не из-за тебя.

— Да. Я и не обольщаюсь.

Наверное, в «Руме» была сногсшибательная красотка. Бэк Ён внушила себе эту мысль. И изо всех сил старалась не думать о плоти, выпирающей сквозь ткань белья в расстегнутой ширинке. То, что он даже не потрудился застегнуться, было очень в его духе.

— Осторожнее с Чан Бэк Джо. Не водись с ним.

— Хорошо.

Даже при упоминании Чан Бэк Джо она оставалась спокойной.

— Знаешь, какая у этого ублюдка кличка?

Бэк Ён задумалась. Была ли у Младшего директора кличка? Ничего не приходило в голову, и она покачала головой.

— Гробовщик. Гробовщик, блять. Представь, сколько людей надо завалить, чтобы получить такую кличку.

Он хотел напугать её, предупредить, что с этим человеком лучше не связываться, потому что для него убить — раз плюнуть. Но выражение лица Бэк Ён стало странным.

— А…

Чан Хи Джо определенно не знал, что это его собственная кличка. Конечно, она не собиралась его поправлять и создавать неловкую ситуацию.

Гробовщик вернулся.

И сейчас, стоя со стояком, он свалил свою кличку на другого.

Глава 17

Гробовщик, Чан Хи Джо.

Недавно Ким Кван Су рассказал ей историю появления этого прозвища.

Всё случилось здесь, в этом самом подпольном клубе. В честь двадцатилетия Чан Хи Джо его брат, Чан Бэк Джо, устроил грандиозную вечеринку.

Ходили слухи, что началом всему послужил подмешанный в выпивку Чан Хи Джо наркотик. Позже Чан Бэк Джо оправдывался, что это был новейший препарат фармацевтической компании, уже прошедший клинические испытания и не вызывающий привыкания, но проблема заключалась в том, что под воздействием этого вещества Чан Хи Джо слетел с катушек прямо на месте.

Шатаясь, он рухнул на сидевшего рядом Чан Бэк Джо. А когда поднялся, произнес фразу, от которой у многих пробежал мороз по коже:

— А почему на мой день рождения ты притащил нож для сашими?

Говорят, он вытащил этот самый нож из одежды Чан Бэк Джо и спросил об этом совершенно спокойным тоном. Чан Бэк Джо инстинктивно схватил за грудки сидевшего рядом члена банды и дернул на себя, прикрываясь им. Нож вонзился бедолаге прямо в сердце.

С этого момента началась резня.

И не в маленькой комнате, а в огромном зале. Как и заметил Чан Хи Джо, все люди Чан Бэк Джо пришли вооруженными. Чан Хи Джо методично перерезал глотки тем, кто на него нападал, забирал у них оружие и бросал своим людям.

Говорили, запах крови не выветривался две недели. А труба крематория рядом с Муравьиной норой дымила, сжигая трупы, целую неделю.

Это была самая массовая бойня в истории Муравьиной норы. После этого поползли слухи, что Чан Хи Джо видел больше трупов, чем любой гробовщик. Так и прилипло прозвище «Гробовщик». Говорили, оно подходит ему куда больше, чем будущая должность директора.

Бэк Ён тоже помнила этот тошнотворный запах гари. Председатель Чан, узнав правду, отправил Чан Хи Джо в армию под предлогом долга перед родиной, чтобы разлучить братьев.

Все гадали: сможет ли Чан Хи Джо отслужить без происшествий? И что случится, когда он вернется?

И вот, отслужив и проведя время в Гонконге, Чан Хи Джо вернулся несколько дней назад.

— Ну да. Ты же не знаешь, как этот ублюдок с улыбкой на лице кромсает людей.

— Знаю.

Ответ вырвался у Бэк Ён мгновенно. Чан Хи Джо осекся. Может, всё остальное — ложь, но это прозвучало искренне. Тэ Гён говорил, что она ненавидит Чан Бэк Джо. Можно ли этому верить? И почему ему так хочется ей верить?

Хи Джо накрыл ладонью бугор в штанах и с силой надавил.

Он прижал набухшую плоть, чтобы она не выпирала, отчего внизу живота приятно заныло, а по спине пробежала дрожь. Сам того не замечая, он начал потирать член через ткань. Глядя прямо в глаза Бэк Ён.

— Если знаешь, не ошивайся рядом с ним. Сопротивляйся. Ха…

Из горла Хи Джо вырвался тихий стон. Чхве Бэк Ён, глядя ему в лицо, больше не опускала взгляд. Она знала, что делает его рука, но притворялась, что не замечает. А он, даже не пьяный, наглаживал свой член перед ней, не зная стыда.

Он ничего не пил в подвале, но чувствовал себя так, словно его накачали наркотиками.

Сначала он просто хотел убрать эрекцию, но рука начала двигаться быстрее и жестче. Дыхание сбилось. Казалось, Чхве Бэк Ён ловит каждый его стон.

Вентиляция работала исправно, но Чан Хи Джо чувствовал только едкий запах собственного возбуждения. Он и подумать не мог, что однажды будет дрочить в грязном общественном туалете перед женщиной, которую видел всего пару раз.

Всё, что он так тщательно сдерживал — и характер, и инстинкты — вырвалось наружу одновременно.

Чхве Бэк Ён слишком бросалась в глаза, и его бесило, что другие мужчины зовут её.

В тот момент, когда он это осознал, его ладонь стала влажной.

Стон Чан Хи Джо оборвался.

— …Принести вам брюки кого-нибудь из персонала?

Чокнутая. Она всё поняла, но даже не скривилась, а проявила своеобразную заботу. Волна стыда накрыла Чан Хи Джо, смешиваясь с паршивым ощущением после оргазма. Он машинально потянулся рукой к лицу, чтобы вытереть пот, но Бэк Ён в испуге перехватила его запястье.

— Что…

— Лицо испачкаете.

— Блять.

Он чуть не размазал собственную сперму по лицу. Она держала его липкую руку, испачканную густым семенем, и краснела. Она точно чувствовала этот запах.

— Я принесу одежду.

— Соседка.

Когда Бэк Ён попыталась отпустить его руку, Чан Хи Джо окликнул её. Белое лицо, красные губы, которые она недавно облизывала.

— Раз уж я кончил, глядя на тебя, давай ты и закончишь это.

Прежде чем она успела спросить, что он имеет в виду, его липкая ладонь накрыла её нос и губы. Хух. Теплый, густой запах спермы ударил ей в ноздри, когда она судорожно вдохнула. Жидкость размазалась по губам, носу и щекам.

Сначала он зажал ей рот и нос так, что она не могла дышать, но, почувствовав, как она начала задыхаться из-за астмы, ослабил хватку. Бэк Ён оказалась прижатой спиной к стене. Чан Хи Джо навис над ней, втирая свою сперму в её лицо.

— Ын…

Палец, скользивший по губам, проник внутрь, раздвинув их, и прошелся по зубам. От солоноватого, металлического вкуса к горлу подступила тошнота. Но, встретившись взглядом с горящими глазами Чан Хи Джо, она поняла: он действительно дрочил, глядя на неё.

А говорил — не из-за меня.

Возражение застряло в горле вместе со слюной. Он смотрел, как она сглатывает, держа его палец во рту.

Он был уверен, что это она будет его соблазнять, а в итоге сам метил её своей спермой, как территорию.

— Ты что-то подмешала в то одеяло. Не зря от него так несло.

Чан Хи Джо процедил это сквозь стиснутые зубы, не отрывая взгляда от её мокрого лица. Иначе это не объяснить. Этот порыв, то, как она схватила его за руку — если это не её план, то почему у него так сорвало крышу? Он не пил, не принимал, но в голове туман.

Может, он хотел этого с того самого момента, как она стояла перед ним, делая вид, что не замечает, как он мнет свой член.

Он тяжело дышал ей в лоб. Её грудь тоже вздымалась от частого дыхания.

Дрочил здесь он, вывалив член наружу, а выглядели они так, словно только что яростно трахались.

Первой его оттолкнула Бэк Ён.

Она бросилась к раковине и начала умываться. Следы его семени исчезали с белой кожи, сменяясь каплями воды.

Вытерев лицо рукавом пиджака, Бэк Ён, не замечая прилипших к волосам засохших капель спермы, бросила: «Принесу одежду» — и выскочила вон.

С мокрым лицом.

С засохшей спермой в волосах.

У него снова встал.

— Блять.

Глянув на свой пах, Чан Хи Джо зажмурился, выругался и зашел в ту самую кабинку, где пряталась Бэк Ён. Сунув руку в трусы, он снова обхватил твердую плоть. Грубо задвигал ладонью от яиц до самого основания. Мокрые, липкие трусы неприятно липли к коже.

Бах.

Прислонившись к двери туалета и дроча, Чан Хи Джо в бешенстве ударил по ней кулаком.

Бэк Ён не помнила, как добралась до раздевалки. Иногда сотрудники пачкали одежду, поэтому здесь всегда был запас. К счастью, в раздевалке никого не было, и она смогла перевести дух.

— Чан Хи Джо, похоже, спятил…

Что я могла подмешать в одеяло?

Он то ли хотел в это верить, то ли искал повод придраться. Вид у него был такой, словно он сам не понимал, что творит. Он вел себя так, будто ему нужно кого-то обвинить, чтобы успокоиться, поэтому Бэк Ён промолчала.

— Ха-а, ха-а…

Вспомнив, как его огромная ладонь зажимала ей рот и нос, она попыталась выровнять дыхание. Ей всё ещё казалось, что она чувствует его вкус и запах, поэтому она схватила ополаскиватель для рта и принялась полоскать рот.

Её одежда была в порядке. Это Чан Хи Джо занимался самоудовлетворением, она просто стояла рядом.

Но её раскрасневшееся лицо и затуманенный взгляд говорили об обратном — словно она только что занималась с ним чем-то непристойным.

Наверное, он много выпил.

Наверное, перепутал меня с другой.

Гости здесь часто творили дичь, а на следующий день приходили как ни в чем не бывало, изображая джентльменов. Надо относиться к этому так же. Хоть от Чан Хи Джо и не пахло алкоголем, Бэк Ён заставила себя поверить в эту версию.

Подавив смущение, она нашла самые большие брюки, какие были, и вернулась в туалет, но Чан Хи Джо уже исчез.

Глава 18

Чан Хи Джо вошел в больницу в мешковатом сером спортивном костюме, надвинув капюшон и скрыв половину лица черной маской. Любой бы назвал его вид подозрительным. Тэ Гён, успевший выпить, пока присматривал за Вэй Чжэнем, даже сквозь хмель мог прочитать настроение Чан Хи Джо по одним только глазам, видневшимся над маской.

Грязную работу по поимке людей делали подчиненные. Тэ Гён одним звонком обеспечил доставку семерых из списка Чан Хи Джо. Закончив с гостями и поднявшись в больницу, он лишь коротко кивнул боссу.

Не стоило ворошить осиное гнездо.

Что именно произошло, что Чан Хи Джо был в таком свирепом настроении? Тэ Гён не спрашивал и не хотел знать.

Может, снова сцепился с Чан Бэк Джо, выйдя из «Рума»?

Семеро человек, стоящих на коленях на полу операционной с кляпами во рту, тряслись как осиновые листья. Они знали: никто еще не выходил живым и здоровым из операционной на рассвете. При появлении Чан Хи Джо в этом месте, служившем и пыточной, они в ужасе попятились на коленях.

Бежать было некуда.

Люди Тэ Гёна пинками загнали их обратно на место.

— Что за суета с утра пораньше?

Ким Кван Су, сладко спавший в ординаторской, вошел последним, зевая.

В операционной был прямой проход к крематорию, так что избавляться от тел было легко и чисто. К тому же доктор Ким Кван Су, обладавший талантом к пыткам, во многих смыслах занимался «уборкой» за семьей Чан. Взамен семья закрывала глаза на то, что он тайком извлекал пригодные органы и продавал их налево.

— Да вот. Не спится что-то.

Услышав это, пленники побледнели еще больше. Причина, по которой их притащили сюда — бессонница Чан Хи Джо?

Увидев Чан Хи Джо после долгого перерыва, Ким Кван Су вспомнил кошмар трехлетней давности. И снова убедился: семью Чан, даже самых молодых её членов, нельзя недооценивать.

Сам он знал лишь то, что творится в стенах этой операционной, но внутри семьи Чан шла битва не на жизнь, а на смерть. Одна только грызня Чан Бэк Джо и Чан Хи Джо за власть чего стоила.

— Не надо долгих объяснений. Коротко и ясно. Кто знает, где моя вещь?

Чан Хи Джо вытащил кляп у ближайшего мужчины и спросил. Тот растерянно пролепетал:

— Я же сказал еще несколько дней назад, что не знаю…

Чан Хи Джо кивнул. Кляп вынули у второго — ответ был таким же. И так до седьмого. Все твердили, что не знают.

— Он говорил, что это его страховка, и никому не скажет! Клянусь! Только про страховку и твердил!

Последний, видимо, почувствовал неладное и ляпнул лишнее.

— Страховка чужой вещью? Охуеть придумал.

Настроение Чан Хи Джо испортилось окончательно. Один из подручных швырнул болтуна на операционный стол.

— Начнем с пальцев. По одному.

По приказу Чан Хи Джо двое амбалов прижали мужчину к столу, зафиксировав руку. Ким Кван Су подошел со скальпелем.

— Надеюсь, хорошо пойдет.

— А-а-а!.. Агх!

Мужчине, который начал орать заранее, снова заткнули рот. Когда скальпель коснулся пальца, он закатил глаза так, что остались одни белки. Ким Кван Су, не обращая внимания, делал свое дело.

— Вспомнишь что-нибудь — кивни. Тогда остановимся.

На третьем пальце мужчина потерял сознание. Пока ему останавливали кровь и приводили в чувство, настала очередь следующего. Остальные пытались вырваться и уползти, но это было глупо.

— Тэ Гён-а, а почему соседку не привел?

Считая отрезанные пальцы, Чан Хи Джо спросил равнодушным тоном.

— Привести?

Чхве Бэк Ён. Как и сказал Вэй Чжэнь, её следовало притащить сюда первой и выпотрошить. Войдя и не увидев её, Чан Хи Джо испытал облегчение. Но в то же время его разозлило, что Тэ Гён самовольно её исключил.

Чан Хи Джо, сгорбившись на стуле в углу операционной, коротко выдохнул. Даже через маску запах крови пробивался, вызывая головную боль.

В голове всплыло лицо Бэк Ён, на которое он смотрел, пока дрочил.

Нельзя давать слабину.

Это был закон выживания в семье Чан, построившей империю на грязи. Он доказал это еще в двадцать лет. Председатель Чан был доволен, говоря, что от тигра рождается тигр.

Хоть отец и отправил его в армию, чтобы предотвратить большую войну между братьями, он считал, что резня на ножах между сыновьями — естественный отбор для будущего правителя.

— Знаешь же ответ, зачем спрашиваешь.

Чан Хи Джо, огрызнувшись, оттолкнулся ногой и крутанулся на стуле. Мир превратился в красно-серое пятно, а потом остановился. Но даже эта детская выходка не улучшила его настроения.

— Доктор, вы здесь?

Нога, снова занесенная для толчка, замерла в воздухе.

— Блять, кого принесло?

Чан Хи Джо привстал, переводя страшный взгляд с Тэ Гёна на Ким Кван Су.

— Я… я не звал. Иногда Бэк Ён заходит в это время. Если видит свет…

Если дверь была открыта, Бэк Ён иногда заносила собранные в клубе шприцы. По знаку Чан Хи Джо Ким Кван Су поспешно бросил скальпель и стянул перчатки. Подручные еще туже затянули кляпы оставшимся пленникам.

Заметив тень за дверью операционной, Чан Хи Джо встал в полный рост и уставился на вход.

Тэ Гён не понимал, почему при виде Бэк Ён в комнате воцарилась гробовая тишина, исходящая от самого Чан Хи Джо.

Казалось, Чан Хи Джо хочет скрыть от неё происходящее. Уловив это, все остальные тоже заткнулись и покрылись холодным потом.

— О, Бэк Ён-а. Зачем ты опять таскаешь эту гадость?

— Вы же сами утилизируете их здесь.

— Уколешься еще, пока собираешь. Говорил же, не носи.

Чан Хи Джо слушал их разговор через дверь. Чхве Бэк Ён, которая копошилась в туалете, собирая шприцы, всё-таки приперлась с ними сюда. Её бессмысленная честность, такая редкая в Муравьиной норе, снова вызвала раздражение.

Рассвет уже близко, шла бы спать, нет же, тащится в больницу, проявляя никому не нужную заботу.

— Ну я же вижу их, не могу пройти мимо. Всё равно по пути было.

— Может, чаю горячего выпьешь? Кстати, сегодня надо бы снова операционную помыть.

Ким Кван Су, видимо, забыв про Чан Хи Джо, ждущего внутри, по привычке предложил ей чай. Чан Хи Джо скривился.

Он совсем спятил?

Предлагать чай, когда внутри пытают людей? Тэ Гён, видя реакцию босса, промолчал.

— Я бы с радостью. Прямо сейчас помыть?

— Нет-нет. Не сейчас, приходи после обеда.

Остатки разума у доктора всё же сохранились. Вспомнив про затаившихся внутри, он перенес время.

Голос Бэк Ён повеселел при новости о подработке. Как только она ушла, Ким Кван Су вернулся в операционную.

— Доктор Ким, жить надоело? Чай ей подать? Мне подай, я тоже гость.

Чан Хи Джо, снова рухнув на стул, прорычал это, не скрывая угрозы.

— Ох, само вырвалось. Старость не радость, забываюсь.

Голос Чан Хи Джо, до этого пониженный, вернулся к обычной громкости.

Тэ Гён еще раз подумал, что правильно сделал, не приведя сюда Бэк Ён.

Перед работой в больнице Бэк Ён зашла в баню помыться. Она договорилась с Мён Джу, что уберет ночью в обмен на разрешение постирать одеяло. Мён Джу ворчал, что она занимается ерундой, но Бэк Ён пропустила это мимо ушей и налегке отправилась в больницу.

— Сегодня справишься одна?

Ким Кван Су приоткрыл дверь операционной, показывая фронт работ.

— Да, справлюсь. Но вы же знаете, что обычно это работа для двоих?

— Понял. Полторы ставки.

— Спасибо, доктор.

Кровь была разбрызгана вокруг операционного стола, но не заливала весь пол, как в прошлый раз, так что одной управиться было реально.

Тщательно оттирая пол, Бэк Ён заметила что-то под операционным столом. Она осторожно протянула руку и подняла предмет.

Глава 19

Это был человеческий палец.

Бэк Ён, подняв его, показала находку Ким Кван Су, который прислонился к двери операционной.

— То-то я думаю: отрезал точно тридцать пять, а одного не досчитался. Кинь в мусоропровод, прямо в крематорий.

Он говорил о том, что собственноручно отрезал кому-то пальцы, так небрежно, словно речь шла о стрижке ногтей. Бэк Ён потянула за ручку в стене, открывая черный зев мусоропровода, ведущего к печи, и бросила туда палец. Затем снова принялась за уборку.

— Мне нравится, что наша Бэк Ён не задает лишних вопросов.

— Всё равно, если узнаю слишком много, только спать хуже буду.

Чтобы выжить здесь с комфортом, лучше на многое закрывать глаза. Бэк Ён, стараясь скрыть дрожь, с удвоенной силой оттирала запекшуюся кровь. Ким Кван Су, который и не думал помогать, а лишь наблюдал за ней, рассмеялся.

— Эх, не будь ты такой красивой, я бы взял тебя в ассистентки.

Что лучше: спуститься в подвал или помогать Ким Кван Су резать пальцы? Хрен редьки не слаще.

— Мне больше нравится просто зарабатывать на жизнь день за днем.

— Но терпению приходит конец. Сколько тебе лет?

— Двадцать три.

— Долго держишься. Директор Чан, небось, весь извелся.

Причина, по которой Бэк Ён оставалась в безопасности среди этой огромной банды, работающей на председателя Чана, была ироничной — сам Чан Бэк Джо.

Тронуть женщину, на которую положил глаз Чан Бэк Джо и которая предназначена для подвала, значило подписать себе смертный приговор в этой крепости.

— Кроме меня, там полно других девушек.

Бэк Ён ответила равнодушно.

— Глядя на тебя, хочется то ли посоветовать сдаться, спуститься вниз и сорвать куш, то ли сказать: держись до последнего и заставь директора Чана помучиться.

— Разве там будет мой куш?

Муравьи существуют, чтобы работать на королеву. У них нет своей доли. Деньги, заработанные здесь, всё равно утекают обратно в Муравьиную нору. Замкнутый круг.

Она думала сбежать без документов и попытаться выжить снаружи нелегально. Но тех, кто знал имя Чан Бэк Джо и спустился в подвал, так просто не отпускали.

Это было бессмысленное перетягивание каната.

Игра, в которой её в любой момент могли утащить по прихоти Чан Бэк Джо.

Нужно было действовать осторожно. Не провоцировать его попыткой побега. Но если подвернется шанс, она уйдет отсюда, даже если придется жить как призрак.

— Зависит от того, как себя поставишь.

Появление Чан Хи Джо в вотчине Чан Бэк Джо стало неожиданной переменной. Возможно, тот самый шанс, которого она ждала, стал ближе.

— …Я не хочу закончить как Су Ён.

— Здесь такое случается сплошь и рядом. Су Ён просто не повезло.

— Доктор, вы же тот человек, который, если я через пару лет окажусь на этом столе, вырежет мои органы и продаст их, не моргнув глазом.

— Ну, это правда.

— И как я могу верить вашим словам?

Бэк Ён намеренно сосредоточилась на оттирании пятна крови, отвечая без эмоций. Ким Кван Су снова рассмеялся.

В месте, где нельзя верить никому, она считала их отношения довольно близкими, но её слова были правдой. Дружба дружбой, а если она станет бесполезной и попадет на стол, Ким Кван Су вскроет ей живот без колебаний.

— О, тут ты права. Но всё-таки, Бэк Ён, постарайся не попадаться при побеге. Я не хочу видеть тебя здесь, на столе.

— Если увидите — вколите анестезию посильнее. Чтобы я ушла, не приходя в сознание и не чувствуя боли.

— Ну, ради нашей дружбы это я могу устроить.

Этому можно верить.

Ким Кван Су долго смотрел на макушку Бэк Ён. Тишина, мгновенно воцарившаяся в операционной, когда она пришла на рассвете, и низкий голос Чан Хи Джо, пытавшегося скрыть свое присутствие, не давали ему покоя.

Чан Хи Джо не тот человек, который станет прятаться из-за постороннего.

В семье Чан таких не водилось. Интересно, что было бы, если бы он действительно принес чай и начал болтать с Бэк Ён? Выскочил бы Чан Хи Джо из укрытия?

Ким Кван Су, видевшему в этой больнице только кровь, хотелось развлечения. Удивительно, что Чан Бэк Джо до сих пор не тронул Бэк Ён, а теперь еще и Чан Хи Джо знает её. Куда приведет судьба эту девчонку?

— Бэк Ён, может, поработаешь здесь, пока не спускаешься в подвал?

— …Зачем?

— Просто. Думаю, будет весело.

Прищурившись, Бэк Ён посмотрела на него. Пытаться понять ход мыслей безумца — только голову ломать.

Главное — закончить здесь и пойти стирать пуховое одеяло мылом. Кто знает, что еще взбредет в голову Чан Хи Джо после этого. Да и у Ким Кван Су могли быть свои мотивы.

— Нет, не хочу видеть то, что мне видеть не положено. Зовите, когда нужно будет просто убрать.

— Умная девочка.

Ким Кван Су причмокнул губами от разочарования. Такое зрелище упустил. Но он решил, что всё равно будет звать её почаще, и махнул рукой, веля продолжать работу.

— Эй, я должен взять с тебя плату за мыло.

Мён Джу нахмурился, увидев Бэк Ён с огромным пуховым одеялом. Он встал со своего места — в любую погоду он сидел там — и оказался ростом и комплекцией не меньше Тэ Гёна.

— Я же сказала, что уберусь в бане… Мы договаривались.

— Какой псих заставляет стирать одеяло мылом?

В Муравьиной норе полно психов. Но такое мог придумать только один.

— Чан… Директор…

Услышав невнятное бормотание, Мён Джу снова сел. Он всё еще был недоволен, но кивнул.

— Иди. Убираться не надо, просто постирай эту хрень и проваливай. Одеяло мылом… Чем больше думаю, тем больше убеждаюсь, что он конченый.

— Говорит, ему нравится запах здешнего мыла.

— Что? Он же обливается дорогими духами, какой к черту запах мыла?

Мён Джу, видимо, решил, что речь о Чан Бэк Джо, и был в шоке.

— Ну…

— Может, он просто издевается над тобой?

— Мне и без таких методов жизнь мёдом не кажется, так что мне самой интересно, зачем. Но платит он хорошо.

— Ну, раз платит, то ладно, — проворчал Мён Джу.

Бэк Ён, прижимая к себе пуховое одеяло, от которого всё ещё пахло кондиционером, вошла в пустую баню. Время было позднее, посетителей не было, стояла тишина.

Она замочила одеяло в огромной ванне, спустила воду и истерла три куска мыла, намыливая его. Топча одеяло ногами, она усердно стирала его, а потом даже прибралась за собой, как и обещала, хотя Мён Джу и отнекивался.

Проблема была в том, что она не стиральная машина — функций полоскания и отжима у неё не было. Отжать такое огромное одеяло в одиночку было невозможно.

— Придется идти в прачечную полоскать и отжимать.

Она кое-как отжала ногами одеяло, из которого всё еще сочилась пена, и взвалила на плечо тяжелую, напитавшуюся водой ношу. С каждым шагом с неё текла вода.

У Мён Джу, ждавшего её выхода, перекосило лицо.

— Ты что творишь?

— Надо нести в прачечную. Здесь не высушить…

— Иди, иди уже. Быстрее. Лужи натекут.

Мён Джу, схватив швабру, практически вытолкал её за дверь. Бэк Ён промокла до нитки от воды и пота. Запах кондиционера почти исчез, но теперь к нему примешивался запах мыла, и это вряд ли был тот аромат, которого хотел Чан Хи Джо.

Добравшись до прачечной на первом этаже, она кое-как запихнула одеяло в самую большую машину, нажала кнопку отжима и отступила. Машина загудела, и одеяло, которое она не могла отжать руками, начало бешено вращаться.

Увидев свое отражение в стекле, она поняла, что промокла насквозь. До конца сушки оставалось больше двух часов, но оставлять одеяло без присмотра было нельзя, поэтому она решила подождать, заодно подсушив на себе одежду.

Бэк Ён бессмысленно смотрела на вращающийся барабан.

— Кого я вижу. Наша Бэк Ён.

Голос был ласковым, но пропитанным ядом.

Она хотела закрыть глаза и притвориться спящей, но заставила себя встать.

— Здравствуйте, директор Чан.

— Стиркой занимается машина, почему же ты мокрая с ног до головы?

Чан Бэк Джо, оставив охрану снаружи, вошел в прачечную и окинул взглядом жалкий вид Бэк Ён. Белая футболка намокла и стала прозрачной, отчетливо обрисовывая контуры спортивного бюстгальтера под ней.

Глава 20

Чан Бэк Джо скользнул взглядом по её растянутой футболке, под которой виднелись ключицы, и спустился ниже, к груди, чьи очертания были четко видны, несмотря на плотный спортивный топ.

— Я стирала вручную, а сюда пришла только высушить.

Даже когда он подошел вплотную, Бэк Ён не отступила. Сделай она шаг назад, понимая, что он её разглядывает, — и это дало бы ему повод.

Чан Бэк Джо протянул руку и коснулся места, где ворот футболки растянулся, обнажая плечо и ключицу.

— Ты так усердно работала, что здесь аж лужа собралась?

Голос был насмешливым. Большой палец скользнул по её ключице с влажным звуком. Капли воды с его пальца стекли внутрь, намочив топ.

— …Да.

— Кто же заставил тебя это делать? Если он знал, что ты будешь выглядеть так, то он тот еще извращенец.

Вчера она размазывала сперму Чан Хи Джо по своему лицу и даже попробовала её на вкус. Бэк Ён готова была поставить все деньги, что даже Чан Хи Джо не ожидал увидеть её в таком виде сегодня.

Тот, кто сейчас смотрел на неё особенным взглядом, был сам Чан Бэк Джо.

— Он сказал, что ему нравится запах мыла, и велел постирать мылом.

— Запах мыла? А, твой запах? Этому ублюдку нравится твой запах?

Чан Бэк Джо вел себя так, будто уже знал заказчика. Он наклонился и глубоко вдохнул у её уха, спускаясь к шее.

— Это не запах мыла, а запах твоего тела. Он еще мал, видимо. Ничего не понимает.

Горячее дыхание коснулось мокрой кожи, и Бэк Ён рефлекторно вздрогнула. Но Чан Бэк Джо сжал её плечо, не давая отстраниться.

— Д-директор.

— Слышал, Чан Хи Джо на рассвете притащил всех причастных и отрезал им пальцы, а наша Бэк Ён целехонька.

Значит, тем, кто резал пальцы в больнице, был Чан Хи Джо. Вспомнив Ким Кван Су в забрызганном кровью халате, она поняла, что Чан Хи Джо был там, внутри.

— Потому что я не при чем.

— И Хи Джо поверил на слово? Он не из тех, кто верит людям.

Потому и пытал, отрезая пальцы.

Чан Бэк Джо с улыбкой говорил о кровавых вещах. Надавив на плечо, он заставил её сесть на стул.

— Ах.

Он вонзил ногти в кожу над ключицей и провел с нажимом, оставляя царапину. Видя, как Бэк Ён сдерживает стон, он продолжил, не стирая улыбки:

— Ты же знаешь, что я очень снисходителен к тебе, Чхве Бэк Ён? Потому что ты красивая. Ты с детства вела себя красиво.

— Вы говорили, что это мой выбор. Работать или нет…

— Ах, конечно, выбор. Пока я уважаю тебя, это выбор. Но если ты будешь работать на другого ублюдка и раздвинешь перед ним ноги — это станет принуждением.

Вспомнив слова Ким Кван Су о том, что директор её щадит, Бэк Ён захотелось провалиться сквозь землю. Она старалась не провоцировать его.

— Бэк Ён-а.

— …Да.

— Ты не замечала, как мужики пускают слюни, когда ты проходишь мимо? Один ублюдок с седьмого этажа каждый раз ждет у двери, чтобы услышать твои шаги и подрочить.

Седьмой этаж был на удивление тихим. Она почти никого не встречала.

— О чем вы…

— Это я запретил тебя трогать. Не будь меня, тебя бы затаскивали в комнаты и насиловали каждые пять шагов.

Его улыбка стала шире, отражаясь в стекле прачечной. Словно хвастаясь добрым делом, он продолжил:

— Я оберегал тебя не просто для того, чтобы отправить работать в подвал. Там плевать, девственница ты или шлюха, лишь бы личико было смазливым. Но ты понимаешь, почему я никому не давал к тебе прикоснуться?

В его голосе зазвучали похотливые нотки. Впервые Чан Бэк Джо был с ней так откровенен.

— …Почему? Почему вы это делали?

— Твоя мать — моя первая любовь. Чхве Ми Хён.

— Я даже не знаю, кто она.

— Увидев её, ты бы сразу узнала. Наш старик так активно её пользовал, что до меня очередь не дошла. А потом я встретил тебя, Бэк Ён.

Он говорил так уверенно, словно факт её родства с той женщиной из слухов был неоспорим. И произнес то, от чего мороз пошел по коже: раз он не смог получить Чхве Ми Хён, он решил забрать её дочь.

— Теперь понимаешь, почему я так к тебе добр?

Спросил Чан Бэк Джо.

— Я даже лица матери не знаю, так что всё равно не понимаю. Вы хотите сказать, что хотите переспать со мной, потому что я похожа на Чхве Ми Хён?

— Чхве Ми Хён вертела мужиками как хотела, а ты такая скромная, это забавно. Мне интересно, станешь ли ты как она, когда я тебя возьму. Я ждал, чтобы самому показать тебе вкус мужчины, чтобы увидеть, как ты изменишься.

Он сказал, что самая вкусная еда — та, которую долго ждешь.

— И что будет после того, как я пересплю с вами?

— Если я буду доволен настолько же, насколько долго ждал, я разрешу тебе остаться рядом.

Звучало как великая милость. Но улыбка Чан Бэк Джо казалась искаженной. И нервной. Раньше он никогда не раскрывал перед ней своих карт. Мысли Бэк Ён заметались.

С появлением Чан Хи Джо всё менялось слишком быстро.

Человек, всегда бывший таким расслабленным, теперь давил на неё, словно загнанный в угол. Даже Ким Кван Су сделал странное предложение.

— …Я не знала, что вы так думаете. Считала вас просто хорошим человеком…

Нужно было как-то выкрутиться. В таком состоянии он мог утащить её в подвал прямо сейчас и изнасиловать. Бэк Ён, стараясь не злить его, говорила робко и нерешительно.

— Теперь знаешь, так что не заставляй меня ждать слишком долго. У меня и так голова раскалывается от проблем. Не добавляй мне головной боли, Бэк Ён.

Кажется, сегодня он решил отступить.

— Ах…

Но прежде чем убрать руку, он снова вонзил пальцы в её ключицу, заставив вырваться болезненный стон.

— В следующий раз подготовь ответ, который меня удовлетворит. Я долго ждал.

Следующий раз. Когда это будет?

Может быть, завтра. Это точно случится очень скоро.

— Велел постирать одеяло, а постирали тебя?

Бэк Ён постучала в дверь, прижимая к груди сухое, пушистое одеяло. Чан Хи Джо, стоя прислонившись к косяку со скрещенными руками, окинул взглядом её всё ещё мокрую одежду.

Она протянула ему одеяло, но он не взял его, и белоснежный ком упал на грязный пол.

Взял он или нет — неважно, она свою работу сделала. Бэк Ён развернулась, чтобы уйти.

— Почему Чан Бэк Джо так носится с тобой?

Тон был такой, словно он точно знал, с кем она встречалась.

Доставая ключ от своей двери, она почувствовала приступ головной боли. Какой же дурой она была, твердя себе, что она просто рабочий муравей и Чан Бэк Джо так ведет себя со всеми смазливыми личиками.

Он наблюдал за ней с самого верха, смотрел, как высоко сможет заползти этот муравей.

Он мог раздавить её ногтем в любой момент, но наблюдал за её жалкими потугами.

Бах.

Прежде чем она успела открыть дверь, подошедший Чан Хи Джо ударил кулаком по косяку.

— Я спрашиваю тебя, соседка.

Да, это Чан Хи Джо.

С его появлением Чан Бэк Джо занервничал. Ему не нравилось, что они пересекаются, и он раскрыл свои грязные намерения.

— …Сказал, что хочет показать мне вкус мужского члена.

На её дерзкий, прямой ответ он усмехнулся.

Даже не видя лично, у него были глаза и уши в Муравьиной норе. Он знал, что она встречалась с Чан Бэк Джо, знал, о чем они говорили. И ему понравилась её честность.

— Пиздец. Извращенец хренов.

— Похоже на то. Говорит, хочет попробовать, потому что я похожа на какую-то женщину, лица которой я даже не знаю.

Слухи о том, что она дочь Чхве Ми Хён, были всего лишь слухами. Её бросили в Муравьиной норе, она не знала родителей. Просто когда она подросла, люди стали шептаться, упоминая имя Чхве Ми Хён.

— И что ты?

— А мое мнение здесь важно? Если рассыпать сахар, муравей поползет по дорожке.

Даже зная, что в конце сладкой дорожки ждет инсектицид, муравей не может не ползти по ней.

✨ P.S. Переходи на наш сайт! У нас уже готово 60 глав к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Глава 21

Чан Хи Джо коротко рассмеялся над словами Бэк Ён.

— Притворяться заботливым, чтобы оставить самое вкусное напоследок — это так в его стиле. Видимо, ты и есть это «вкусное», соседка.

Отвратительная привычка Чан Бэк Джо. Из-за неё Чан Хи Джо перестал верить людям. Если даже родная кровь ведет себя как последний ублюдок, то чего ждать от чужаков?

— А вы знаете, что будет после?

— Рассказать? Хочешь узнать, каков он в постели?

Взгляд Бэк Ён потемнел и застыл. Она приоткрыла губы, словно хотела что-то сказать, но не решалась.

Это раздражало.

— Даже если откажешь, он своего добьется. Мне просто интересно, ограничится ли это одним разом.

— Опять ты за своё. Знаешь, почему мы с Чан Бэк Джо грызем друг друга до крови?

Сквозь трещины в бетоне задувал морской ветер, завывая так, словно кто-то плакал от обиды. Бэк Ён, почувствовав внезапный озноб, поежилась. Чан Хи Джо нахмурился и встал спиной к ветру, закрывая её собой. Затем легонько щелкнул её по лбу.

Тук.

— Потому что если мы на что-то положили глаз, то уже не отступим. Это в крови у Чанов. Чан Бэк Джо хочет всё, что будет моим, а я хочу всё, чего желает Чан Бэк Джо.

Звучало так, словно он тоже хочет её.

Ей захотелось переспросить, правильно ли она поняла, но Чан Хи Джо уже повернулся и пошел к своей двери. Пнув валявшееся на полу одеяло в свою комнату, он с грохотом захлопнул дверь.

Вернувшись к себе, Бэк Ён переоделась в чистую пижаму и легла на кровать. По привычке протянула руку, чтобы потеребить уголок одеяла, и замерла. Одеяла не было. Чан Хи Джо забрал её старое одеяло и не вернул.

Из-за того, что она долго ходила в мокрой одежде, её бил озноб. Она сжалась в комок, пытаясь согреться и уснуть, когда…

— А-а-а!

Из соседней комнаты донесся истошный крик Чан Хи Джо, будто его резали.

Неужели Чан Бэк Джо все-таки напал? Зная, что в таких случаях лучше сидеть тихо, Бэк Ён всё же вскочила и подбежала к двери.

Снаружи было тихо. Но рука, тянущаяся к замку, дрожала.

Куда делся Тэ Гён в такой момент?

Чан Хи Джо сидел в этой дыре без охраны, так что нападение было вполне ожидаемым.

Когда Бэк Ён открыла свою дверь, дверь соседней комнаты тоже распахнулась. Взгляд Бэк Ён встретился с налитыми кровью глазами Чан Хи Джо.

— Блять, ты!

Бэк Ён первым делом оглядела Чан Хи Джо, который шел к ней. Судя по крику, его могли ранить ножом. Но крови на полу не было, и шел он уверенно.

Лицо Чан Хи Джо, перекошенное от ярости, выглядело так, словно он увидел призрака.

— Е-если кто-то ворвался, надо срочно связаться с У Тэ Гёном…

Не слушая её, он с сердитым видом вломился в её комнату и плотно закрыл дверь. Ей совсем не хотелось укрывать его и попасть под раздачу, но прогнать его, чтобы не пострадать самой, язык не поворачивался. Да он бы и не ушел.

— …Там.

— Что?

— Блять, у меня в комнате крыса!

Он вдруг передернул плечами, сорвал с себя белую футболку и швырнул на пол. А потом начал яростно тереть шею и грудь ладонями.

— Есть дезинфицирующее средство?

Бэк Ён покачала головой.

— Блять, конечно, откуда в такой дыре нормальные вещи.

— А что с крысой?

— Я терпел тараканов в Гонконге. Но крыса в жилой комнате? Блять, она свалилась с потолка мне прямо на плечо! Размером с мой кулак!

Ему казалось, что черная тварь всё еще ползает по его телу, и он подпрыгивал на месте.

На его фоне спокойное «А что с крысой?» Чхве Бэк Ён казалось ненормальным.

— Когда в последний раз был дождь, потолок, наверное, немного обвалился. Иногда крысы падают из вентиляции.

Она хотела добавить, что после дождя надо проверять потолок на наличие сырых пятен, но Чан Хи Джо продолжал остервенело чесать шею и плечи.

Мужчина, который хладнокровно расчленял людей, боялся крыс? Это было неожиданно. Бэк Ён побоялась, что он раздерет кожу до крови, и перехватила его руки.

Он вздрогнул и уставился на неё дикими глазами. Поза была та же, что и в туалете. Видимо, только она помнила тот момент, но оставить его так она не могла.

— Хватит чесать. Укусов нет.

— Если бы укусила, я бы взорвал эту нору к чертям.

Может, сказать, что похоже на укус?

Бэк Ён прикусила губу, сдерживая смех. Она достала мышеловку, которая всегда была у неё наготове, и направилась к соседней двери.

— Эй, не ходи туда.

— Если поставить ловушку, к завтрашнему дню поймается. А если собираетесь жить здесь дальше, скажите У Тэ Гёну, пусть заделает дыры в потолке.

— Тогда принеси мой телефон со стола и одежду из шкафа.

Крыса явно напугала его до смерти. Но он командовал так уверенно, что Бэк Ён чуть не забыла, что он сбежал сюда от страха.

Кивнув, она вошла в комнату Чан Хи Джо с мышеловкой в руке. Забрав телефон со стола и сунув его в карман пижамы, она достала из шкафа белую футболку и брюки.

Крысы, испуганной его криком, видно не было. Бэк Ён забрала своё старое одеяло и то самое пуховое, которое стирала, поставила мышеловку под кровать и вернулась к себе.

— Вот одежда и телефон.

Она выложила вещи перед мужчиной, сидевшим на её матрасе. Он тут же схватил антисептик для рук, который прихватил с собой, и начал натирать им плечи, ключицы и грудь.

Хорошо, что она взяла всё, что попалось под руку.

— А трусы?

…Он собирался поменять даже белье.

— Может, останетесь в этих?

— Я меняю белье каждый раз, когда переодеваюсь. Ладно. Буду без трусов. Член натрет, конечно…

Услышав звук расстегиваемой молнии, Бэк Ён в испуге отвернулась. Пожалуй, лучше переночевать с крысой, чем здесь.

Увидев, что она собирается уходить, Чан Хи Джо, уже натянув джинсы, окликнул её.

— Куда собралась?

— Я посплю в соседней комнате.

— Там крыса.

— Здесь слишком тесно для двоих.

— А, значит, лучше с крысой, чем со мной?

В первый день он выгнал её из-за протечки, а теперь обижается?

Здесь только односпальный матрас, как им спать вдвоем? Пока Бэк Ён собиралась возразить, пуховое одеяло, которое она принесла, упало на пол.

— Спи там. Я этим укрываться не буду. На него крыса упала.

Чан Хи Джо, обняв её старое одеяло, бросил это то ли как предложение, то ли как угрозу. Видеть его с её истрепанным одеялом в руках было странно. Бэк Ён заметила валяющиеся у матраса брюки и трусы, которые он снял, но сделала вид, что не видит.

Пуховое одеяло на полу было куда мягче и теплее продавленного матраса, так что лечь на пол было даже лучше. Чан Хи Джо, видимо, вспоминая ощущение падения крысы, еще пару раз передернулся, но вскоре улегся.

— Как ты живешь в таком месте?

Повернувшись на бок, он вдруг спросил Бэк Ён, лежащую на полу. Глядя в потолок, она ответила без задней мысли:

— Здесь живут люди. Я думаю о том, что все здесь так живут, и становится терпимо.

— Ты удивительная для своего возраста.

Наверное, он просто так сказал, но от слова «удивительная» что-то дрогнуло в её очерствевшей душе. Просто за то, что она выжила.

— …Мы ровесники.

— Знаю. Блять, поэтому Чан Бэк Джо, который решил сгубить такого юнца, как я, — настоящий ублюдок, скажи?

Разговор плавно перетек на ругань в адрес Чан Бэк Джо.

Услышав смешок Бэк Ён, он протянул руку и ткнул пальцем в уголок её губ. Матрас был низким, так что его рука оказалась совсем рядом с её лицом.

— И то, что он хочет поиметь такую девчонку, как ты, — тоже ублюдство.

Впервые кто-то вслух назвал Чан Бэк Джо плохим человеком. В Муравьиной норе никто не смел произносить такое.

Бэк Ён накрыла ладонью его палец, всё ещё касавшийся её щеки. И посмотрела Чан Хи Джо в глаза.

Глава 22

Красное пальто, красный баллончик с краской — Чан Хи Джо, которому так шёл красный цвет, надолго остался в памяти Бэк Ён. Его имя было выжжено в её памяти ярко-красным, как та надпись на стене, и не стиралось.

Раз уж ей всё равно осталось недолго бегать от Чан Бэк Джо, пусть лучше место в её воспоминаниях займет этот человек.

— Может, тогда вы меня трахнете?

— Я же спрашивал в первый день, не клеишься ли ты ко мне.

Чан Хи Джо прочитал отчаяние в её маленькой руке, обхватившей его палец. Может, если завести собаку или кошку, чувство будет похожим? Ему казалось, что это маленькое существо тянется к нему так, словно в целом мире больше никого нет.

А собака, которую держал Чан Бэк Джо, вызывала лишь ужас.

— Тогда нет, а сейчас — да.

Бэк Ён пристально посмотрела на него и приоткрыла рот.

Похоже, у неё привычка облизывать нижнюю губу, когда нервничает.

Как и тогда в туалете, стоило Бэк Ён сделать это, как внизу живота у него всё напряглось. В мешковатых спортивных штанах эрекция была бы слишком заметна, поэтому он специально втиснулся в джинсы перед сном, но теперь казалось, что член сейчас просто разорвёт их.

Высвободив палец из хватки Бэк Ён, Чан Хи Джо зажал ей рот ладонью. Её большие глаза захлопали. В туалете он так же зажимал ей рот, заставляя глотать его сперму. Бэк Ён, должно быть, вспомнила то же самое.

— Это чтоб ты не заржала.

— Мм…

Влажное дыхание коснулось пальцев Чан Хи Джо.

— Мой первый раз будет только по любви.

— Мпф…

— Не смейся.

Рука, закрывающая рот, прижалась сильнее.

Она невольно попыталась переспросить, думая, что ослышалась.

Любовь? Первый раз?

Слишком романтичные слова для человека, который каждый день проливает кровь. Когда Чан Хи Джо, который выглядел так, будто переспал с сотней, если не с тысячей, заговорил о «первом разе», у Бэк Ён перехватило дыхание.

Осознав, что он всё ещё зажимает ей рот, она схватила его за запястье и замотала головой. Только тогда Чан Хи Джо убрал руку.

Он сел на краю матраса, спустив ноги на пол, и, упершись локтями в колени, закрыл лицо ладонями.

Бэк Ён тоже села, подобрав ноги.

Она точно ослышалась. Любовь из уст Чан Хи Джо. А даже если и правда — смеяться тут не над чем.

— Чего не смеешься? У Тэ Гён вот заржал, так я ему врезал.

— Вы же сами сказали не смеяться.

Он, оперевшись локтем о бедро и подперев подбородок рукой, искоса посмотрел на неё. И прищурился, пытаясь понять, правду ли она говорит.

— И ты, и я — все с ума сходят, лишь бы дорваться до того, что у меня в штанах, вот я и не даю.

Звучало по-мудацки, но Чан Хи Джо, как и все, берег самое вкусное для особого случая.

— А…

— Видимо, у меня там что-то такое грандиозное, раз люди с ума сходят. Вот я и решил: никому не дам, пока не встречу ту, которую по-настоящему полюблю.

Чан Хи Джо слегка раздвинул ноги и опустил взгляд на пах.

— Наверное, и правда грандиозное…

Любовь.

Чан Хи Джо снова произнес это слово.

Оно совершенно не вязалось с Муравьиной норой. Более того, приют, где она впервые его встретила, был местом, куда выбрасывали плоды любви. Никто там не любил эти «остатки».

Дети, брошенные даже своими родителями — первой любовью в жизни каждого человека, — не научились ни любить, ни принимать любовь. Они научились только терпеть, чтобы выжить.

Поэтому слово «любовь» было бесконечно далеко от её жизни. И слова Чан Хи Джо казались чем-то из другого мира.

— Мой член и правда грандиозный.

— Нет, я про любовь.

Чан Хи Джо, внезапно начавший хвастаться своим достоинством, услышав ответ Бэк Ён, покраснел до кончиков ушей и отвернулся, как обиженный ребенок. Его пунцовые уши бросались в глаза.

— Ну и что.

— Но почему тогда со мной вы так поступили?

Это было искреннее любопытство. От невинного вопроса Бэк Ён в тесной комнате стало душно, и Чан Хи Джо начал раздражаться.

— Так я же не вставил.

— То есть, если не вставлять, то можно и с другими…

— Это было в первый раз! Просто импульс. Кто ж знал, что ты окажешься в мужском туалете?

— Я ничего не делала.

— Ты просто…

Чан Хи Джо не мог признаться, что от её взгляда, когда она так пристально смотрит на него, его накрывает как от дозы.

Эта женщина узнала его, но не пыталась ни подлизаться, ни выгадать что-то для себя.

До сих пор Чан Хи Джо встречал только тех, кто хотел что-то от него получить, поэтому Бэк Ён казалась ему глотком свежего воздуха. Настолько, что он даже заподозрил, не подослал ли её Чан Бэк Джо.

— Вы же сказали, что хотите всё, чего желает Чан Бэк Джо. Мне не нужна любовь.

Может, он хочет тронуть её только потому, что её хочет Чан Бэк Джо?

Слова «не нужна любовь» прозвучали сладко, как сахар. Это было совсем не то же самое, что грязные предложения, которые он привык слышать. Она не смеялась над его словами о любви и не требовала её.

— Сначала расстегни молнию.

Раз уж это не любовь.

Проведя эту черту в своей голове, Чан Хи Джо широко раздвинул ноги и потребовал.

Его тянуло к ней сильнее, чем когда он сам себя удовлетворял. Тот запах, который ему нравился, становился ближе. Чан Хи Джо пришлось признать: это был запах дешевого мыла, смешанный с запахом её тела.

И что на самом деле он хотел не запаха мыла, а запаха тела Чхве Бэк Ён.

Бэк Ён медленно, на коленях, подползла к нему и устроилась между его ног.

Даже через джинсы чувствовалась тяжелая, твердая плоть, стоило ей лишь положить ладони на его бедра. Чан Хи Джо откинулся назад, опираясь на руки, и молча наблюдал за ней.

Словно говоря: «Попробуй, если смелая», но готовый к тому, что она испугается и остановится в любой момент.

Вжик.

Из-за того, что плоть набухла и распирала ткань, молния застряла на полпути. Показался ствол члена — белоснежный, гладкий, без единого волоска, так как он тщательно всё сбривал.

— Впервые видишь «белый член»?

— …Я вообще член впервые вижу.

Блять. Неудивительно, что Чан Бэк Джо так жаждал её заполучить.

Осознание того, что у него между ног сейчас находится то, к чему Чан Бэк Джо даже прикоснуться не смог, вызвало пьянящее чувство превосходства и грязное желание обладать. Во рту у Чан Хи Джо пересохло.

Боясь прищемить кожу, Бэк Ён была вынуждена надавить пальцем на ствол члена, чтобы аккуратно расстегнуть молнию до конца.

Каждый раз, когда молния двигалась и её палец касался члена, надавливая на него, Чан Хи Джо сглатывал стон.

Она возилась довольно долго, и когда наконец расстегнула молнию до конца, член вырвался наружу, как пружина. Красноватая плоть, пронизанная вздувшимися венами, казалась огромной. В глаза Бэк Ён бросилась головка размером с детский кулак. Она уже блестела от обильной смазки, стекающей как лава.

Инстинкт подсказал ей: это та самая жидкость с металлическим привкусом, которую она пробовала сегодня.

— Делай всё, кроме проникновения.

— Потому что это не любовь?

Бэк Ён, разглядывавшая его член с приоткрытым ртом, впервые улыбнулась, упомянув любовь в ответ на его слова.

Чан Хи Джо не ответил, лишь сжал кулаки, упираясь в матрас. Во рту пересохло от того, что Бэк Ён, вытащив член, больше ничего не делала.

— Куда ты лезешь ртом, бесстрашная?

Чан Хи Джо больше не мог терпеть. Он думал, она ограничится руками, но Бэк Ён вдруг потянулась к нему губами.

Он схватил её за волосы и резко дернул голову назад, но губы Бэк Ён уже блестели от смазки, которая обильно вытекала из него.

Тонкая нить смазки, не успев порваться, тянулась паутинкой между отверстием на головке и её губами. Её язык скользнул по нижней губе, разрывая нить и проглатывая её.

— Вы же сами меня накормили.

Ты первый испачкал мои губы. Какая разница — рукой или так?

От её ответа руки Чан Хи Джо ослабли. Когда Бэк Ён снова наклонилась, волосы упали ей на лицо. Рука Чан Хи Джо, потерявшая цель, теперь ласково убрала пряди ей за ухо.

Он склонил голову набок, чтобы видеть профиль Бэк Ён, сосущей его член.

Чмок…

Звук её губ, прилипающих к его плоти, бил по перепонкам.

Она неловко открывала рот, пытаясь заглотить поглубже, но задевала уздечку зубами. Каждый раз Чан Хи Джо вздрагивал бедрами и издавал хриплый стон. Ему хотелось толкнуться ей в глотку до упора, но рот у Бэк Ён был слишком маленьким.

Слюна, которую она не успевала сглатывать, текла по стволу, пропитывая джинсы, расстегнутые, но не снятые.

Глава 23

Пока Бэк Ён, как ребенок, причмокивала, открывая рот, Чан Хи Джо крепко обхватил рукой гладкий ствол члена и начал двигать им вверх.

Чмок. Чмок. Шлеп.

Палец, подталкивающий член, касался её губ и подбородка.

— У-у-у… Мм… Мм-м…

— Блять, Бэк Ён-а. С чего это ты сосешь член первому встречному как профессионалка?

Потому что ты не первый встречный.

Но она не могла ответить, так как рот был забит плотью. Услышав свое имя, она лишь сглотнула слюну.

В этот момент член сжался, и Чан Хи Джо накрыло волной наслаждения. Жидкая сперма ударила глубоко в горло Бэк Ён мощной струей, как моча.

Она была жидкой, может, потому что с того дня в туалете он дрочил при каждой возможности?

— Кха… Кха-ха… Гав…

Невольно сглотнув жидкость, Бэк Ён закашлялась, издав тот самый лающий звук. Чан Хи Джо тут же выдернул член.

— Опять лаешь.

Как собака, зовущая хозяина.

— Кха-а, кха…

Она старалась не выплевывать то, что было во рту, усердно сглатывая и сдерживая кашель. От этого зрелища у Чан Хи Джо помутилось в голове.

— С тех пор как ты проглотила мою сперму, я больше не могу кончить нормально, Бэк Ён-а.

Вспоминая тот грязный туалет, который она так тщательно мыла, ему приходилось сжимать член и давить на него, чтобы достичь эякуляции. Не обычные движения рукой вверх-вниз, а именно давление.

И сейчас, когда горло Бэк Ён сжалось в спазме, он тут же кончил.

— Ха-а…

— Я уж думал, стал импотентом, а это всё из-за тебя.

Кашель не прекращался, и Бэк Ён поспешно нашарила ингалятор. Взяв мундштук в рот, она сделала глубокий вдох. Задержав дыхание на десять секунд, чтобы лекарство подействовало, она посмотрела на Чан Хи Джо. Он смотрел на неё не отрываясь.

Казалось, пока она не дышала, он тоже задержал дыхание.

Он наблюдал за каждым её движением, не шевеля и пальцем. Во рту было горько и отдавало металлом. Вынув ингалятор, она увидела тягучую нить слюны, смешанной со спермой, и поспешно вытерла её об одежду.

— Вытираешь, значит.

Чан Хи Джо поманил её пальцем. Только что она так смело сосала его член и глотала всё до капли, а теперь отстранилась с невинным видом. В тесной комнате бежать было некуда, но он едва сдержался, чтобы не вскочить и не схватить её.

Если бы спущенные джинсы не сковывали движения, он бы так и сделал.

Бэк Ён на коленях подползла к нему. Он схватил её за локти и потянул на матрас, легко поймав её обмякшее тело. В одно мгновение их позы поменялись.

Уложив Бэк Ён на матрас, Чан Хи Джо навис над ней. Его пальцы зацепили край простых белых хлопковых трусов, виднеющихся из-под старой пижамы на резинке.

— Блять, даже трусы у тебя такие же, как ты…

Скучные белые хлопковые трусы.

Но при виде их его член снова встал колом. Не снимая трусов, он стянул пижамные штаны только до колен, поднял её ноги и закинул щиколотки себе на правое плечо.

— Постойте, подож…

— Если я сейчас увижу твою дырку, ты рискуешь стать моей первой любовью.

Он бросил это легко, но на самом деле прорычал. Ему было плевать, что для Бэк Ён это прозвучало как угроза.

Если он снимет эти белые трусы, он точно найдет вход.

Он вставил член между её бедер и начал двигать тазом.

Металлическая молния джинсов царапала нежную кожу внутренней стороны бедер. Кожа Бэк Ён влажно липла к его члену.

— Ах, больно, царапает. А, ха-а.

— Терпи.

Плоть, скользившая между бедер, опускалась всё ниже, пока не начала тереться о ткань трусов.

Белая ткань намокла от смеси его спермы и слюны Бэк Ён. Раз уж между ними была непреодолимая преграда, Чан Хи Джо решил взять свое иначе.

Приподняв её бедра, он начал тыкаться членом прямо в ткань трусов.

Тык. Тык.

Головка то проваливалась немного, то упиралась, и белая ткань намокала всё сильнее. Чтобы лучше видеть, Чан Хи Джо сложил Бэк Ён почти пополам и уставился вниз.

Сквозь намокшую, ставшую прозрачной ткань просвечивал темный треугольник волос, в отличие от его гладкой кожи. У Чан Хи Джо снова потекли слюнки.

Он продолжал тыкаться головкой туда, где должен был быть вход. Ткань вминалась внутрь, и несколько волосков выбились наружу.

— Блять…

От мысли, что эти черные волосы скрывают её киску, у него закружилась голова. Он грубо терся о ткань, пока мокрая щель не зажевала трусы, и тогда он стал тереться о выпуклый бугорок лобка рядом.

Головка раздулась и покраснела.

— А! Ха, н-не вставляй…

— Бэк Ён-а, м? Ты же всё ещё в трусах. Я просто трусь.

Он сам понимал, что несет херню. Белое лицо Бэк Ён раскраснелось. Глядя, как её тело сотрясается от его толчков, казалось, что он и правда трахает её по-настоящему.

Глаза Чан Хи Джо сузились. Он намеренно схватил ткань трусов, забившуюся между её ног.

— Ах!

От этого движения пухлые губки проступили еще отчетливее. Превратив обычные трусы в стринги, сжав их в кулаке, Чан Хи Джо надавил на промежность Бэк Ён. Малые и большие половые губы обрисовались как на ладони.

Бэк Ён заерзала, пытаясь вырваться, видимо, ей было больно.

— Не нравится?

— …Трусы, ах, слишком врезаются…

— Тебе нравится, когда так делают без рук?

Он надавил сильнее. Грубая ткань терлась о клитор, и Бэк Ён судорожно вдохнула. Ощущение было странным. Напоминало тот момент, когда струя душа случайно попадала не туда, и она вздрагивала от неожиданности. Хотелось убежать.

Но тело Чан Хи Джо было как скала, не сдвинуть.

— Бэк Ён-а, хорошо тебе?

Спросил Чан Хи Джо, глядя вниз мутным взглядом.

Его член уже скользил по большим губам и мокрой дырочке под ними.

— Не знаю. А, это приятно или…

…Хочу сбежать.

Бэк Ён всегда хотела сбежать. Но боялась сказать об этом, думая, что никто не выпустит. Тэ Гёну намекнула — не сработало.

Но сейчас она хотела сбежать не из Муравьиной норы, а от Чан Хи Джо, задыхаясь под ним.

Казалось, она вот-вот обмочится. От этого ноющего, скручивающего тело чувства хотелось плакать, как маленькой.

— А мне так хорошо, что делать?

Пробормотал Чан Хи Джо в полубреду. Было хорошо, когда она сосала, и сейчас, когда он долбился в трусы, тоже было охуенно. Если он может кончить только от давления, то почему бы не залезть внутрь и не дать ей сжать его там?

Разум отключился.

И в этот момент он начал кончать во второй раз. Выбившиеся волосы и половые губы Бэк Ён залило спермой. Даже если она текла как вода, высыхая, она оставляла белесые паутинки между волосками.

Чан Хи Джо вспомнил, как Бэк Ён убегала с засохшей спермой в волосах, и криво усмехнулся. Он разжал руку, державшую трусы, и Бэк Ён, пытавшаяся отползти, замерла. Жар внизу сменился холодом.

— А, кажется, я попал.

Я тоже.

Напряжение отпустило мгновенно. Бэк Ён не знала, сказала ли она это вслух. Сознание помутилось, и реальность уплыла куда-то вдаль.

***

Когда Бэк Ён открыла глаза, их ноги были сплетены.

Над головой слышалось ровное дыхание. Чан Хи Джо лежал сзади, обнимая её, повернувшуюся лицом к стене, всем телом.

Впервые за долгое время она проснулась, выспавшись и не чувствуя холода. Ощущение было приятным. Горячее тело рядом дарило уют, какого не давало даже одеяло.

Даже живя с Су Ён, они никогда не спали так близко, кожа к коже. Иногда прижимались спинами от холода, но это было совсем другое.

То, что кто-то обнимает её, оказалось неожиданно приятным, и Бэк Ён затаила дыхание, боясь пошевелиться. Ей хотелось, чтобы спящий Чан Хи Джо не просыпался подольше, чтобы этот момент продлился.

— Раз проснулась, дыши, Бэк Ён-а.

Голос над ухом прозвучал слишком бодро для человека, который только что проснулся.

— Я дышала.

— Нет, не дышала.

Значит, уюту конец.

Бэк Ён убрала его руку со своей талии и села.

✨ P.S. Переходи на наш сайт! У нас уже готово 70 глав к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Глава 24

— Схожу посмотрю, поймалась ли крыса.

На лице Чан Хи Джо, всё ещё лежащего на полу, промелькнуло недоумение.

Они же, вроде как, провели ночь вместе, и первое, о чем она говорит, проснувшись — это мышеловка?

Это вообще нормально? Впрочем, он и сам не знал, ведь это была его первая ночь с кем-то в одной комнате.

Бэк Ён, встав с матраса, первым делом нашла свои штаны на резинке и натянула их. Трусы всё еще были мокрыми, вызывая неприятное ощущение, но выбора не было.

— Я сказал Тэ Гёну разобраться. Оставь это.

— Тогда я пойду помоюсь.

Сказав это с невозмутимым видом, Бэк Ён, не дав ему вставить и слова, схватила одежду и вышла из комнаты.

Оставшись один, Чан Хи Джо некоторое время смотрел на закрывшуюся дверь, а потом медленно поднялся.

Он не сомкнул глаз ни на минуту.

Вместо сна он терся членом между ног спящей Бэк Ён, тыкался в мягкие ягодицы, переворачивал её на бок и прижимался к ней, зажав её бедра своими.

Он елозил по этим чертовым белым трусам, пока они не пропитались его спермой, не успевая высыхать. Только немного успокоившись, он отпустил её. Но стоило Бэк Ён встать и наклониться, натягивая штаны, как он увидел влажное пятно между её ягодиц, и желание вспыхнуло с новой силой.

Даже на бедрах остались красные следы от молнии и его члена, словно от ударов хлыстом.

Оглядев крошечную комнату, он без труда нашел влажные салфетки. Вытер белые разводы спермы с бедер и привел в порядок член, но воспоминание о мягкой, упругой плоти Бэк Ён, сжимавшей его, только раззадоривало аппетит.

Член и не думал падать. В конце концов Чан Хи Джо снова обхватил его рукой.

Дроча, он никогда не представлял кого-то конкретного. Но сегодня перед глазами отчетливо стояло лицо Бэк Ён и эти белые трусы. Его дыхание стало тяжелым и прерывистым.

— Ха… Блять… Что за трусы такие…

Она носила точно такие же, как он сам.

Было нелепо дрочить, думая о самых обычных хлопковых трусах, но остановиться он не мог.

Тук-тук.

Раздался стук в хлипкую фанерную дверь. В тот же миг, сожалея, что так и не прижался губами к тем трусам, он кончил.

— Кх-х…

Жидкая сперма потекла сквозь пальцы.

Тэ Гён вошел и увидел Чан Хи Джо, занимающегося самоудовлетворением, прямо перед собой. Но его лицо осталось бесстрастным, словно он ничего не заметил.

Чан Хи Джо так же невозмутимо вытерся салфетками.

Тэ Гён был его человеком, тем, кто будет рядом всю жизнь, если не предаст. Стыда перед подчиненным у Чан Хи Джо, привыкшего повелевать, не было и в помине.

— Чего тебе?

— Бэк Ён сказала зайти.

Тэ Гён не подал виду, но был сильно удивлен. Он впервые видел Чан Хи Джо в таком расхристанном состоянии. Человек, не доверявший никому и отвергавший любые соблазны, всего за пару дней дошел до такого с Чхве Бэк Ён?

Чан Хи Джо всегда шел наперекор всем. Поэтому, насколько знал Тэ Гён, он действительно ни с кем не спал.

Единственный псих, который берег девственность, утверждая, что все хотят только его член, потому что в этом «есть причина», и отказывая всем — это был Чан Хи Джо.

— Когда ты называешь её по имени, меня это бесит.

Псих.

Тэ Гён вырос в аду и видел всякое, его было трудно удивить, но Чан Хи Джо каждый раз умудрялся поражать его своим безумием.

Чан Хи Джо до сих пор ему не доверял. Если бы завтра Тэ Гён предал его, он бы просто сказал: «Ну, я так и думал». И всё же держал рядом, пока предательства не случилось.

— …Директор Чан звонил. Предлагает поужинать вместе в китайском ресторане неподалеку, когда у тебя будет время. Говорит, ты трубку не берешь.

У Тэ Гён знал, что лучше сменить тему. «Директором Чаном» он называл не Чан Бэк Джо, а старшего брата Чан Хи Джо — Чан Ён Джо.

— Мы и так постоянно едим вместе, зачем звать отдельно? Если хочет поесть, пусть сюда приезжает.

— Сам понимаешь, перед инаугурацией он не хочет светиться в Муравьиной норе.

— Старик чертовски привередлив.

Разница в возрасте между Чан Хи Джо и Чан Ён Джо составляла почти двадцать лет. Сын Чан Ён Джо был всего на четыре года младше Чан Хи Джо.

Оба понимали: старший брат хочет выведать про пропавшую вещь перед инаугурацией.

— Что ответить?

— Скажи, давай днем. Что за ужин с ним в ночи, аппетит портить.

— Понял.

— …Она сказала, что пошла мыться, а потом вернется. Значит, мне здесь ждать?

Тэ Гён удивился, что Чан Хи Джо так быстро согласился на встречу, но, оказалось, его мысли были заняты другим.

— …Обычно, если люди не встречаются, фраза «пошла мыться» означает просьбу освободить помещение на это время.

— Блять.

Чан Хи Джо встал и переоделся в новую одежду, которую Бэк Ён принесла вчера. Он был без белья, поэтому очертания члена проступали сквозь спортивные штаны. Тэ Гёну пришлось собирать разбросанные вещи.

С утра возиться с живой крысой, убирать за другим мужиком… Чан Хи Джо с момента приезда в Муравьиную нору вел себя совершенно нетипично.

Переменная по имени Чхве Бэк Ён.

Все в Муравьиной норе знали, что Чан Бэк Джо положил на неё глаз. Это был секрет Полишинеля. Но каким-то образом за одну ночь отношения между Чан Хи Джо и ней стремительно развились.

Тэ Гён тут ничего не мог поделать.

Неужели у братьев даже вкусы одинаковые?

Они и так постоянно грызлись с Чан Бэк Джо, а теперь, с появлением Бэк Ён, всё грозило запутаться окончательно. Тэ Гён решил промолчать.

Он был не в том положении, чтобы давать советы, да и что сделано, то сделано. Даже если добавить в уравнение Чхве Бэк Ён, Чан Хи Джо это не остановит.

Выбравшись из Муравьиной норы, Чан Хи Джо направился в ресторан, который выбрал Чан Ён Джо. Китайский ресторан с отдельными кабинками в элитном жилом комплексе. Он назначил встречу на обед, но ждать не собирался, поэтому начал есть один. Когда тарелки почти опустели, дверь кабинки открылась.

Костюм-тройка, волосы, уложенные помадой, лицо без единой морщины. В лице Чан Ён Джо проскальзывало сходство с Чан Бэк Джо, и у Чан Хи Джо пропал аппетит. Он бросил палочки на стол. И, склонив голову набок, подумал: неужели и он станет таким же в старости?

Чан Ён Джо лишь мельком глянул на брошенные палочки, но делать замечание о манерах не стал.

— Тебя так трудно увидеть.

Чинно усевшись за стол, Чан Ён Джо дождался, пока секретарь закроет дверь снаружи, и только тогда заговорил.

— Я только пару дней как из Гонконга, а ты зовешь в китайский ресторан. Ну и манеры.

Поэтому и видеть тебя не хочется.

Чан Хи Джо был намного моложе, но разговаривал дерзко. Чан Ён Джо и бровью не повел. Младший брат был ровесником его сына, который скоро поступал в университет. Но росли они в совершенно разных условиях.

— Это место открылось недавно, вид отсюда хороший.

Жилой комплекс в самом оживленном районе Чхонхана. С высоты открывался вид на весь город. Люди, боявшиеся заходить в Муравьиную нору, поднимались сюда, чтобы сделать селфи на её фоне с безопасного расстояния.

— Ты же не ради вида меня позвал.

— Слышал, вещь попала в руки Второго.

— Чан Бэк Джо сам не знает, где она. Поэтому и рыщет повсюду.

В отличие от расслабленно откинувшегося на стуле Чан Хи Джо, Чан Ён Джо сохранял бесстрастное выражение лица, но не мог скрыть нервозности из-за того, что дела пошли не по плану.

Он достал электронную сигарету. Заметив гримасу отвращения на лице Чан Хи Джо, положил её на стол.

— …Для меня главное, чтобы вещь нашел тот, кто отдаст её мне.

— Разве Старший брат не потому попросил меня, что знает: идеология Чан Бэк Джо станет помехой в будущем?

Там, где есть тень, должен быть и свет.

Председатель Чан хотел контролировать и то, и другое. Чтобы расширить влияние из Чхонхана на всю страну, нужен был кто-то, кто занимался бы легальным бизнесом.

Чан Хи Джо считал Чан Ён Джо гениальным оппортунистом.

Тот вовремя урвал свой кусок от нелегальных дел отца, затем почти двадцать лет балансировал на грани закона, а в последние годы полностью отмылся от криминала.

Он быстрее всех перевел легальный бизнес под свое крыло и стал публичной фигурой. Став главой фармацевтической компании, которую они недавно поглотили, через пару лет он наверняка пойдет в политику.

Глава 25

Если Чан Ён Джо стоял на светлой стороне, то в тени за жизнь и власть грызлись братья Чан Бэк Джо и Чан Хи Джо.

Председатель Чан сам получил наследство, устранив братьев — подстроил несчастные случаи или самоубийства. И он хотел, чтобы его сыновья выросли такими же. Если есть что делить, пусть дерутся насмерть, он не станет вмешиваться.

Другие братья, не оправдав ожиданий отца, рано сошли с дистанции и затаились. Чан Бэк Джо уже убил одного из братьев, поэтому остальные, боясь стать следующими, либо прожигали жизнь бездельниками, либо сбежали за границу под предлогом занятий искусством.

Тень и свет должны быть в равновесии и помогать друг другу.

Но сейчас Председатель Чан не поддерживал второго сына, Чан Бэк Джо, потому что тот был одержим лишь расширением теневой империи.

Чан Бэк Джо был слишком опасен, чтобы вместе с первенцем, Чан Ён Джо, построить мир, о котором мечтал отец.

Для Председателя Чана младший сын, Чан Хи Джо, стал неожиданным козырем. Когда сестра его покойной матери заняла высокое положение в гонконгской Триаде, отец стал отправлять Чан Хи Джо за границу при любой возможности, прикрываясь родственными связями.

Наркотики и нелегалы, поступавшие оттуда, были очень кстати в Муравьиной норе, а также открывали каналы сбыта в Китай.

Так Председатель Чан расширял связи с Триадой через Чан Хи Джо.

Но когда Триада объявила, что будет вести дела по оружию и наркотикам только через Чан Хи Джо, Чан Бэк Джо взбесился и решил убрать младшего брата, вернувшегося в Корею на свое двадцатилетие.

Совсем еще щенок, но тигр. Надо убить, пока не вырос.

Но Чан Хи Джо выжил, проявив чудеса смекалки и жестокости, и стал настоящим козырем отца. Если правильно его воспитать, он, как хозяин Муравьиной норы, поможет первенцу осуществить мечту Председателя.

Конечно, Чан Хи Джо тоже был с характером. Но управлять им казалось легче, чем хитрым и упрямым Чан Бэк Джо, который уже стал матерым змеем.

…Легче ли?

Глядя на гладкое, почти детское лицо Чан Хи Джо, который смотрел на него прямо и не отводил глаз, Чан Ён Джо подумал, что отец может скоро изменить свое мнение.

Если Чан Бэк Джо по натуре был змеей, то Чан Хи Джо был загадкой, непредсказуемой и опасной. Была ли это юношеская бравада или за этим скрывалось нечто большее — время покажет.

К тому же Чан Хи Джо предпочитал работать с людьми из Триады и почти не использовал людей из Муравьиной норы, кроме У Тэ Гёна.

— Не думал, что ты провалишь первую же просьбу.

— Кто сказал, что я провалил?

— Сможешь найти до моей инаугурации?

Полагаясь на это, Чан Ён Джо купил небольшую фармацевтическую компанию и перенес её базу в Чхонхан. То, что он собирался объявить в день инаугурации, было связано с его будущим.

— Посмотрим.

Чан Хи Джо злился только на то, что его кинули. Сама вещь его особо не волновала. Он нанял человека из Муравьиной норы только потому, что Тэ Гён поручился: этот парень не связан с Чан Бэк Джо. А тот вздумал торговаться и украл вещь.

Вот почему людям нельзя верить. Даже родные братья предают, что уж говорить о чужаках.

Он думал, что вещь в животе у курьера, требовавшего плату за перевозку. Поймал его, отрезал язык, вспорол живот — но там было пусто.

— Чтобы снова привезти вещь, нужно время. Если Чан Бэк Джо найдет её первым, наша сделка аннулируется.

— Как хочешь.

Ответ был равнодушным, но Чан Хи Джо вдруг резко наклонился вперед, навалившись на стол. Чан Ён Джо инстинктивно отпрянул. Тело сработало на опережение, опасаясь, что из-под кожаной куртки вылетит нож.

— Чего напрягся?

Чан Хи Джо расхохотался, а затем вальяжно разлегся на столе, подперев подбородок рукой.

Как бы ни старался старший брат держать лицо, инстинктивный страх скрыть не удалось. Чан Хи Джо позабавило, что брат всё ещё помнит: родная кровь может перерезать глотку в любой момент.

— Чан Хи Джо.

Интересно, Чхве Бэк Ён уже помылась и ушла в больницу работать?

«Пойду помоюсь» — это сленг, означающий «освободи место».

Блять. Чан Хи Джо тихо выругался, пропуская мимо ушей оклик брата. Вид из окна его не впечатлил: синее море, волнорезы и красный маяк. Что тут разглядывать?

— …Брат, ты думал, что раз я ненавижу Муравьиную нору, то я лучше, чем Чан Бэк Джо?

— Почему ты так решил?

— Раз Чан Бэк Джо так любит эту дыру, логично, что я буду её ненавидеть, так?

Чан Бэк Джо ненавидел Чан Хи Джо только за то, что тот получил имя деда из-за какого-то сна о зачатии. Для Чан Ён Джо они оба были одинаковыми: и тот, кто пытался убить брата ради власти, и тот, кто выхватил нож и перебил всех нападавших.

— Так ты сможешь или нет? Отвечай.

— В конце концов, ты выбрал меня, потому что решил, что наши взгляды совпадают.

— Через несколько лет, когда Чхонхан станет центром внимания, Муравьиная нора будет первой мишенью. Сохранять её — глупость.

— Верно. Я и сам по несколько раз на дню думаю, не поджечь ли шины и не пустить ли их в эту нору.

Если Чан Ён Джо через несколько лет пойдет в политику, его первой целью станет пост мэра Чхонхана. Он уже планировал пообещать горожанам вывести Муравьиную нору из тени.

Теневой бизнес, который уже стал притчей во языцех, больше нельзя было скрывать. Но Председатель Чан, построивший империю с нуля в этой норе, никогда бы с этим не согласился.

Чан Ён Джо использовал психологию младшего брата: тот хотел разрушить всё, что хотел иметь Чан Бэк Джо. Он молод, им легче управлять, чем хитрым Вторым. В глубине души старший брат рассчитывал на это.

Но чем дальше, тем труднее было понять, что на уме у младшего.

Чан Ён Джо, издерганный выходками Чан Хи Джо, в конце концов сунул в рот электронную сигарету.

— Фух…

— Глядя на это, я думаю, что вы, братья, сдохнете раньше меня, даже если я ничего не буду делать.

— А ты сколько жить собрался?

— Дольше, чем те, кто бухает, курит и торчит.

— Наркотики — только иногда, проверенные, без привыкания…

На вечеринках или когда стресс зашкаливал, он принимал легкие наркотики, которые не вызывают сильной зависимости и не определяются тестами. Странно было бы не делать этого, выросши в такой семье.

И вот перед ним сидел этот странный тип.

Удивительно, но Чан Хи Джо не пил, не курил и не употреблял наркотики.

— Как это «без привыкания»? Раз ты снова тянешься к этому, вспоминая ощущения — это уже зависимость. Как сейчас.

Чан Хи Джо, не меняя позы, насмешливо кивнул на сигарету в зубах брата.

Семья Чан была слаба на зависимости. Глядя на старших братьев, Чан Хи Джо решил, что проживет дольше них, и не прикасался к тому, что вредит здоровью.

— Легкие наркотики принимают все.

— Те, которые тестировали на наркоманах в Муравьиной норе?

— Хватит.

— А что? Неприятно слышать? Вы же снова будете ставить опыты на торчках. Ты для этого и стал главой фармацевтической компании — главным наркобароном.

На этих язвительных словах маска невозмутимости Чан Ён Джо наконец треснула.

— Хватит шутить. Найди вещь до инаугурации. Тогда и я выполню то, о чем ты просил.

Чан Хи Джо ответил невинной улыбкой. В такие моменты он казался хорошо воспитанным мальчиком. Чан Ён Джо, почувствовав горечь во рту от осознания, что этот «мальчик» почти ровесник его сына, спрятал сигарету в карман и встал.

— Брат.

Когда он уже собирался уходить, Чан Хи Джо окликнул его.

Достав из кармана бумажник, он вытащил карту и бросил её на стол. Крутанул вращающийся центр стола, как рулетку, и карта остановилась точно перед Чан Ён Джо.

— Младший дядя должен давать племяннику карманные деньги. Передай ему.

Он готов был поспорить на всё свое состояние, что Чан Хи Джо даже не знает имени его сына. Чан Ён Джо молча сунул карту в карман к сигарете. Его наивный сын наверняка обрадуется подарку.

Дверь ресторана открылась и закрылась. Короткая встреча закончилась. Чан Хи Джо остался сидеть, глядя на недоеденный суп юккеджан.

Тук-тук.

С коротким стуком вошел Тэ Гён.

Глава 26

— В этом китайском ресторане хороший юккеджан. Заверните один с собой.

На самом деле Чан Хи Джо требовал юккеджан в китайском ресторане так настойчиво, что Тэ Гёну пришлось спуститься в фуд-корт подвала и купить его там. Достав телефон, он отправил короткое сообщение подчиненному, ждавшему снаружи.

— Что он сказал?

— Очевидные вещи. Если Чан Бэк Джо найдет вещь первым, нашей сделке конец.

— …Скажи Чхве Бэк Ён найти её. С условием, что я выполню любое её желание.

— Любое? А ты знаешь, чего она захочет? Я не хочу для неё ничего делать.

Ах, упрямец.

Тэ Гён так и знал. Поэтому и не упоминал Бэк Ён. Чан Хи Джо точно не согласился бы выполнить её просьбу.

— Она часто прятала мои вещи. И находить спрятанное она тоже умеет.

— Ты хочешь сказать, что Чхве Бэк Ён знает, где вещь, но не говорит мне?

— Если пообещаешь выполнить желание — найдет.

— А если она отнесет её Чан Бэк Джо?

Чан Хи Джо широко и невинно улыбнулся, задавая этот вопрос. Это было перекладывание ответственности. Если Тэ Гён сейчас поручится за неё, а она предаст, то он отправится в крематорий вместе с ней. Это была безмолвная угроза. Поняв предупреждение — не впутывать Бэк Ён, если нет стопроцентной уверенности — Тэ Гён отступил.

— Прости. Зря я это сказал.

— Не открывай рот, если не уверен, Тэ Гён-а. Скажешь, когда будешь готов прыгнуть за неё в огонь.

У Тэ Гёна не было такой уверенности в Бэк Ён, поэтому он замолчал.

Они выросли в одном приюте, но он не был готов рисковать жизнью ради неё после стольких лет разлуки. Чан Хи Джо слов на ветер не бросал. Если Бэк Ён предаст, он действительно без колебаний отправит Тэ Гёна в печь вместе с ней.

***

Бэк Ён вернулась в свою комнату только через два часа, проведенных в бане.

Из-за того, что он вчера тряс её за трусы, в промежности саднило при каждом шаге. Когда она мылась под душем, чуть не вскрикнула от боли.

Стоило струе воды коснуться распухшего клитора, как мочевой пузырь сжался так, словно она вот-вот обмочится. Заодно она тайком постирала мокрые трусы. Пришлось стирать несколько раз, потому что скользкая жидкость никак не отмывалась.

Он так истерзал её тело, даже не проникая внутрь. Решение не вставлять член было, пожалуй, самым правильным поступком Чан Хи Джо за последнее время.

Кто бы мог подумать, что секс без проникновения может быть таким яростным. Бэк Ён мысленно пообещала себе продержаться против угроз Чан Бэк Джо как можно дольше.

Медленно войдя в комнату, она с облегчением выдохнула, не обнаружив там Чан Хи Джо.

Развешивая трусы на сушилке, она снова вспомнила прошлую ночь. Бедра, которые он натер до красноты, его тяжесть, вдавливающая её в матрас, член, грубо тычущийся в поисках входа.

Живот скрутило от тревоги, что в следующий раз он всё-таки войдет. Вспомнив разгоряченное лицо Чан Хи Джо, сжимавшего её бедра и толкавшегося в неё, Бэк Ён поспешно отогнала эти мысли и поставила маленький стаканчик с лапшой в микроволновку.

Честно говоря, она чуть не умоляла его войти, потому что эти тычки вокруг да около были невыносимы.

От возбуждения дыхание перехватывало так, что это походило на приступ астмы. Он терся об неё в одних спущенных штанах, как животное в течке.

Но Чан Хи Джо так и не поднял руки выше пупка. Он не целовал её в губы, не шептал нежностей на ухо. В каком-то смысле это было к лучшему. Если дрогнет сердце — пути назад не будет.

Дзынь!

Достав готовую лапшу, она тупо ждала, пока та остынет. И только спустя долгое время, когда лапша разбухла и впитала весь бульон, она механически съела её.

Когда в желудок попали углеводы, мысли немного прояснились.

Сначала она просто хотела избежать Чан Бэк Джо. После случая в туалете она думала, что Чан Хи Джо легко согласится переспать. Но прошлой ночью до главного так и не дошло.

Это было самонадеянно с её стороны. Его слова о том, что он сделает это только с любимой, засели в голове.

Вспомнив своё нелепое предложение, Бэк Ён усмехнулась.

— Я думала, получится…

Потому что Чхве Бэк Ён — не та, кого любит Чан Хи Джо.

До сих пор у неё не было никаких фантазий о сексе.

В каком-то смысле она завидовала принципам Чан Хи Джо. Слово «любовь» из его уст звучало даже романтично.

Выбросив пустой стаканчик в мусор, Бэк Ён решила больше об этом не думать. Мыслей о Чан Хи Джо на сегодня достаточно.

Пора было браться за работу. Нужно снова думать о том, как выжить. Время было позднее, чем обычно, так что, возможно, осталась только работа в логове наркоманов.

Для начала стоит сходить в больницу к Ким Кван Су, спросить, есть ли дела, и связаться со знакомыми, чтобы попросить подработку.

Бэк Ён накинула поверх черной футболки огромный серый пиджак, который где-то подобрала.

Низ саднило и щипало, но благодаря тому, что она выспалась в тепле, чувствовала она себя неплохо.

Она никогда не задумывалась, каков секс. Но теперь, кажется, понимала, откуда берется привязанность к телу.

Узнав, как хорошо человеческое тепло расслабляет зажатое тело, она не могла отрицать, что Чан Хи Джо занял в её сердце чуть больше места.

Ей стало любопытно: каково это — провести с кем-то целый день, ничего не делая, просто будучи рядом?

Может, это хорошо только потому, что недолго. Если быть вместе постоянно, может стать скучно, и на следующий день захочется сбежать.

От этих фантазий на губах сама собой появлялась улыбка.

***

Бах.

Одного удара ноги хватило, чтобы фанерная дверь слетела с петель.

— Блять, и это они называют дверью, да еще и запирают.

Вернувшись, он обнаружил, что дверь заперта, а Чхве Бэк Ён нет. Неужели она и правда имела в виду «вали отсюда», как сказал Тэ Гён? Чем больше он думал об этом, тем больше злился.

Чан Хи Джо, с пакетом юккеджана на запястье, небрежно бросил его на микроволновку. И принюхался к едва уловимому запаху лапши.

Он уже несколько раз осматривал эту комнатушку размером с ладонь.

Кроме нескольких бутылок воды и стаканчиков с лапшой, здесь ничего не было, так что понять, чем питается Бэк Ён, было несложно. Чан Хи Джо пнул стоящий на полу стаканчик с лапшой, опрокинув его, и плюхнулся на матрас.

Лежа, он видел кусок унылого коридора.

Ветер, задувавший в дыры бетонных стен, был слишком сильным, чтобы назвать его сквозняком. Зима прошла, весна была на пороге, но ветер всё еще резал как нож.

О чем думала Бэк Ён, глядя в этот желтый потолок каждый день в своей тюремной камере?

Свернув её старое одеяло в валик и положив себе на живот, Чан Хи Джо уставился на открытый дверной проем.

Сколько он так пролежал?

Внезапно открылась дверь напротив. Какой-то ублюдок высунул голову в щель, встретился с ним взглядом и тут же захлопнул дверь.

— Эй.

То, как этот тип исчез, даже не оглядевшись по сторонам, словно его целью было только проверить комнату Бэк Ён, сильно покоробило Чан Хи Джо.

Он позвал соседа, не вставая, но дверь не открылась. В итоге он аккуратно положил свернутое одеяло рядом и встал.

— Эй, Глазастый.

Два широких шага — и он уже в коридоре. Он снова позвал Глазастого, но ответа не последовало. Тогда Чан Хи Джо пнул дверь.

БАБАХ!!!

— А-а! Спасите!

— Ты высунул свои зенки, посмотрел на дом Чхве Бэк Ён и спрятался. Зачем?

— А, просто шум был громкий… Я подумал, случилось что…

— И что? В полицию бы заявил?

Волосы у парня были сальными до такой степени, что слиплись в колтуны, лицо рябое. Он был косоглазым и, когда Чан Хи Джо сверлил его взглядом, не мог смотреть прямо, глаза бегали во все стороны.

Из комнаты несло зловонием. Обычный запах коридоров Муравьиной норы. Только у Бэк Ён в комнате пахло иначе.

— Нет!

— Ты всегда так пялишься на дом Чхве Бэк Ён? Проверяешь, открыта дверь или нет?

— Нет!

— Чхве Бэк Ён красивая, да?

Глаза парня забегали еще сильнее. Даже у таких ублюдков есть глаза, и они безошибочно распознают красоту. Думая о том, как Чхве Бэк Ён выжила в месте, кишащем такими тварями, Чан Хи Джо в итоге вспомнил о Чан Бэк Джо.

✨P.S. Переходи на наш сайт! Больше глав уже готово к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Страница книги Муравьиная нора в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

1 - 10

1 - 11

1 - 12

1 - 13

1 - 14

1 - 15

1 - 16

1 - 17

1 - 18

1 - 19

1 - 20

1 - 21

1 - 22

1 - 23

1 - 24

1 - 25

1 - 26

О книге