Давным-давно, в эпоху легенд, на человечество напали драконы, и оно оказалось в страшной опасности. Отважные рыцари пытались защитить людей, но силы были слишком неравны. Когда все уже отчаялись, на помощь людям пришёл другой дракон. Причиной его поступка была любовь к одному рыцарю.

Позже, когда дракон, желавший уничтожить мир, исчез, и наступил мир, тот дракон и рыцарь, что помогли людям, стали опорой нового королевства. Дракон даровал королевству благословение. Он сказал, что сила дракона будет передаваться в королевской семье из поколения в поколение.

Короли, обладавшие силой дракона, правили страной из поколения в поколение. Однако они унаследовали не только эту силу. В них также проявлялась жестокость дракона. Вот почему рядом с королём всегда находился Регас — тот, кто укрощал драконов.

Он был ближе к королю, чем кто-либо другой, и пользовался его доверием. Со временем, когда могущественная кровь стала слабее, потребность в Регасе значительно снизилась. Однако Регас уже стал символом мира и ближайшим советником при власти. Теперь они укрощали не драконов, а людей.

— Так что изначально внешность для Регаса не имела значения. Ошибкой было растить красивых и симпатичных людей, чтобы те назывались Регасами и могли понравиться королю. В чём же тогда разница между ними и шутами?!

Абель слышал это уже сотни раз, но всё равно не мог удержаться от того, чтобы выразить наставнику своё недовольство.

— Так что же нужно Регасу… э… умение лазать по скалам?

Они как раз прибыли на место. После часов карабканья по скалам его руки и ноги были вымотаны до предела. Однако наставник, ждавший наверху, не предложил никакой помощи и продолжил свои упрёки.

— То, что важнее всего для Регаса, — это умение общаться. Только тот, кто способен наладить контакт со всей природой — с деревьями, травой, птицами и ветром, — достоин приблизиться к дракону. Он должен обладать терпением, чтобы укротить дракона, и хорошим характером, чтобы выносить его мерзкую сущность. Так что изначально Регас — это спутник, который сдерживает и наставляет короля, помогает справиться с его инстинктами. А не какой-нибудь сексуальный хищник, слабак, заботящийся только о внешности!

Наставник повысил голос от злости. Гордость за то, что он воспитал настоящего Регаса, была написана у него на лице, но его потрёпанный вид и изношенная одежда выдавали жалкую реальность. В прошлом он и впрямь взрастил Регаса, ставшего духовным спутником короля, но со временем у него остался лишь один преемник — Абель. Люди давно уже считали Регаса не более чем наложником короля. Абель сомневался в полезности методов укрощения драконов. Даже если они и были необходимы, он никак не мог понять, как знание того, как взбираться по скалам может пригодиться.

— Ух… хаа, хаа, хаа…

Даже крепкий, росший в деревне Абель невольно застонал. Он едва добрался до вершины и, дрожа, повалился на землю. Однако равнодушный наставник подтолкнул его и помог подняться.

— Давай, иди за мной. Хм, нужно успеть набрать грибов до заката.

Абель со вздохом поднялся, превозмогая изнеможение. Прошло уже десять лет с тех пор, как он попал под опеку наставника. Изначально он вовсе не собирался становиться Регасом. Десять лет назад он был всего лишь восьмилетним ребёнком, едва уцелевшим в опустошённой войной деревне, и никто не хотел его принимать. Он был на грани голодной смерти.

Тот, кто протянул ему руку, был наставник, случайно проходивший мимо. Поэтому, чему бы наставник его ни учил, Абель должен был всё это принять и отплатить за добро. Но стать Регасом? Сначала это его просто ошеломило.

Что такое Регас? Разве это не духовный спутник короля, которым может стать только самый красивый человек в стране?

Его крупное телосложение и грубая внешность явно не подходили под это определение. Сейчас место, где воспитывают Регасов, называется «Сердце короля». Но наставник сказал, что и его школа — это место, где растят настоящих Регасов. Более того, это легитимная школа, давшая миру подлинных Регасов. Конечно, до короля доходили лишь единицы.

Именно поэтому здесь учили тому, что важно сердце и суждение короля. Наставник говорил, что качества Регаса исходят изнутри, а не от внешности. Хотя, глядя на характер самого наставника и его единственного ученика, в это трудно было поверить.

Тем не менее, Абель следовал за наставником, не говоря ни слова. В последнее время тренировки становились всё интенсивнее, и Абель понимал, что это связано с тревогой наставника. Восемь лет назад в королевской семье родился ребёнок, унаследовавший силу дракона.

Однако, несмотря на то, что сила дракона, казалось, угасает, поползли слухи, что на теле ребёнка есть метка дракона. Была одна вещь, которая не давала наставнику покоя. А что, если ребёнок родился не только с внешним обликом, но и с настоящей силой дракона?

Никто не знал, какая беда может случиться, если этого ребёнка не удастся обуздать.

Возможно, погибнет само королевство.

***

Королева королевства. Она занимала положение, которому все завидовали. Была дочерью обедневшего дворянина, но благодаря своей исключительной красоте привлекла внимание короля и стала королевой.

Однако, возможно, из-за способности управлять силой дракона королей больше интересовали мужчины.

Королева поняла, что она всего лишь орудие для рождения наследника, едва переступив порог дворца. Вот почему лишь один раз в месяц ей дозволялось встретиться с королём. И даже в этот день всё сводилось к постели ради соития, без единого слова.

Сначала она верила, что сможет это вынести.

В конце концов, она сама добивалась этого положения, чтобы вырваться из ужасающей нищеты, в которой ей приходилось кормить свиней, хоть она и была дворянкой лишь по титулу. Какая бы ни была у неё внешность, никто бы не взял её в жёны. Без единого медяка приданого ей пришлось бы ещё и доплатить, чтобы её забрали. Даже любовницей другого дворянина стать было невозможно, ведь благородные женщины не могли быть любовницами. Поэтому, когда подвернулся шанс стать королевой, она ухватилась за него без колебаний.

Всё было лучше, чем омерзительная реальность кормления свиней. Прежде всего, у неё было достоинство. Не было человека, которого бы не очаровала её красота. Хотя бедность стала ей преградой, она всегда получала похвалу и любовь за свою внешность. Даже король, окружённый богатствами и прекрасным Регасом, дрогнул бы, увидев её.

Возможно, он даже преклонит колени и пообещает исполнить любое её желание.

Если бы только король влюбился в неё — этот мир стал бы её. Никто бы больше не вспомнил, что она была жалкой нищенкой, пахнущей свиньёй. Все, кто насмехался над ней, кто презирал, — задрожали бы.

Скоро.

Как только король влюбится в неё.

Однако в первую же ночь после пышной свадьбы, когда нужно было проводить короля в его дворец, он так и не пришёл. Лишь спустя месяц она впервые увидела его лицо, дожидаясь короля в его покоях, в которые никто не заглядывал. Она нарядилась, уложила волосы, наложила макияж, надела самые красивые одежды, но не услышала ни смеха, ни похвалы, на которые надеялась.

Был лишь короткий половой акт ради соблюдения формальностей. Это был первый позор, который она испытала, но помочь ей было некому. Так продолжалось и дальше. Спать с королём, который появлялся раз в месяц, всегда означало одно и то же. Единственное, что ей позволялось — это лежать и принимать его.

Она не могла ни увидеть лицо короля, ни сказать ему ни слова. Таков был порядок.

Существовать лишь для того, чтобы произвести наследника.

Она пыталась несколько раз набраться смелости и заговорить с ним, но эти попытки заканчивались заключением в комнате. Её запирали, не давая ни еды, ни воды.

Это была комната, полная роскошной мебели, драгоценностей и дорогих платьев, но для королевы она стала ужасной тюрьмой. Несмотря на своё положение, ей приходилось становиться на колени перед щелью в двери, умоляя дать ей кусок хлеба. Только когда она отказалась даже от этого и полностью утратила надежду на короля, дверь открылась.

А король по-прежнему навещал её лишь раз в месяц, всегда ради соития. Такая жизнь продолжалась два года. Теперь король стал для неё источником ужаса. Её тело начинало дрожать от одного только звука его шагов и голоса, словно её пронизывал озноб. Она давно забыла о мечте завладеть его сердцем и править страной. Даже злость исчезла.

Не имело значения, что её, королеву, никогда не приглашали на официальные мероприятия, и что её место всегда занимал Регас. Единственной надеждой оставалось родить принца.

Лишь один человек в поколении наследует силу дракона. Но если она потерпит неудачу, Сердце короля лишит её звания королевы и приведёт другую. Ей нужно было как можно скорее родить достойного наследника, пока не стало слишком поздно. Терпя жизнь в заточении и насмешки окружающих, она думала только об одном.

Поэтому с нетерпением ждала ежемесячной встречи с королём. Всё изменится, как только она родит ребёнка, которому суждено стать королём. Король снова обратит на неё внимание, и никто больше не сможет смеяться над ней. И спустя два года ожидания её желание исполнилось. Ребёнок, рождённый после долгого ожидания.

Это была её последняя надежда, и теперь она не могла потерпеть неудачу. До тех пор, пока не увидела глаза новорождённого.

— Ай! Уберите это от меня!

Только так она смогла закричать в тот момент, когда впервые увидела сына после родов.

— Ах! Нет, принесите мне моего ребёнка. Моего ребёнка, а не этого дьявола!

Новорождённый тоже заплакал от её крика. Служанка, державшая плачущего младенца, поспешно повернула его спиной, но не подумала о том, чтобы успокоить ребёнка. Потому что её лицо побелело от страха сильнее, чем у кого-либо. Королева была права. Этот ребёнок был порождением зла.

Иначе как объяснить, что он родился с такими зловещими глазами?

Глазами, похожими на змеиные.

Принц был проклят.

Вздох.

Слухи о ребёнке дошли до ушей королевы. Однако она не сомневалась в их правдивости. Если это не проклятие, то как ещё объяснить весь этот ужас?

— Метка дракона видна, но силы не ощущается.

Смысл слов слуги, пришедшего навестить её, был таков: ваш ребёнок — ничтожество, родившееся с отвратительными глазами. Он добавил, что иногда способности проявляются поздно, но королева уже ничего не слышала. Даже если бы ребёнку досталось счастье, он всё равно был бы недостаточным, а вместо этого он принёс ещё большее унижение. Её дворец стал мерзостнее свинарника.

Путь прочь из этого места теперь был отрезан. Женщина, родившая проклятого ребёнка, потеряла даже право охранять покои как королева. Король больше не приходил к ней, и даже последняя надежда исчезла. А причиной всего этого несчастья стал дьявол, рождённый с ужасными глазами.

Единственным, кто понимал её чувства, был слуга. Он дал ей лекарство, чтобы успокоить разум, и прошептал.

— Вы должны направлять этого ребёнка и быть рядом. Он не должен стать настоящим дьяволом.

После того как она приняла лекарство, ей действительно стало легче, и ужас перед страшными глазами ребёнка отступил. Обязанности стали ясны. Если оставить этого ребёнка без присмотра, он действительно превратится в дьявола. С того момента королева начала сама обучать ребёнка, с его маленьким послушным телом. Каждый раз, когда ребёнок плакал, смеялся или пытался взглянуть в глаза, её начинало тошнить.

Сначала она просто щипала или плевалась, крепко сжимала его тело. Она изрыгала проклятия, глядя на ребёнка, который не понимал ни слова, полными ненависти глазами. Страх, что её сын может стать дьяволом, лишь усиливался с каждым днём, и частота приёма лекарства возрастала. Если раньше она видела ребёнка раз в неделю, то теперь — каждые два-три дня, и лёгкие ушибы, что оставляла она на его теле, стали настолько сильными, что выступала алая кровь.

Король, который не обращал на королеву никакого внимания, развлекаясь с Регасом в своих покоях, тоже подливал масла в огонь её ненависти. Даже король не приходит взглянуть на такого ребёнка.

Когда спустя месяц после рождения ребёнка король наконец навестил её, он рассмеялся и бросил королеве:

— Она говорила, что родит ребёнка, унаследовавшего силу дракона, а родила дракона только со змеиными глазами и без всяких способностей. Ха-ха-ха.

После этого король больше ни разу не пришёл во дворец, где жили королева и принц. Однако его последняя насмешка глубоко укоренилась в сердце королевы. Виноват во всём этот дьявол.

Пытаясь обуздать дьявола, королева сама превратилась в дьявола.

С каких это пор ребёнок знал, что ему нельзя делать?

Ему нельзя было смотреть людям в лицо. Ему нельзя было показывать глаза. Стоило длинным волосам хоть немного сдвинуться, стоило кому-то увидеть его взгляд, все вокруг вздрагивали и отступали с лицами, полными отвращения.

Служанок, следивших за его едой, одеждой и купанием, было немало, но ни одна из них не смотрела ребёнку в лицо. Они отводили глаза и поспешно уходили, не скрывая выражения. А те, кто обучал его, были ещё хуже. С холодными лицами они произносили сложные слова, которые ребёнок не понимал, будто говорили в пустоту, и исчезали.

Все отворачивались от лица ребёнка.

Поэтому он не мог улыбаться и не мог ни с кем говорить. Он не мог протянуть руки с просьбой обнять его, не мог выйти из комнаты. И уж точно он не мог плакать. Стоило ему сделать хоть что-то из этого — служанки начинали вздрагивать, а на их лицах появлялся страх.

Не было ни одного человека, который бы ответил на доброту ребёнка. Как только он начал понимать речь, то понял, что слова, которые они всегда шептали за его спиной, предназначались ему.

Проклятие дракона.

Рождённый с глазами, отличающимися от других, он был проклятым существом. Это чётко дала понять ему королева, его мать. Первое, что она сделала, когда пришла к ребёнку, — поставила его перед зеркалом.

— Смотри внимательно. Видишь, какой ты ужасный и отвратительный? Посмотри на свои глаза!

Королева сильно дёрнула ребёнка за волосы. Его тело задрожало от этого жеста. Она придвинула его лицо к зеркалу и прошептала на ухо:

— Поэтому ты должен быть наказан.

Ребёнок видел в зеркале себя и отражение своей матери. Свои глаза, отличающиеся от всех. И налитые безумием красные глаза матери. Но вскоре перед глазами потемнело.

Тресь!

Королева со всей силы ударила его головой о зеркало.

— Это всё из-за тебя. Потому что ты родился дьяволом.

В памяти всплыло лицо королевы с искажённой злобной усмешкой. Она резко отдёрнула его голову от разбитого зеркала. Как доказательство того, что он всё же человек, с бесстрастного лба ребёнка потекла кровь.

С самого рождения с ребёнком никто не обращался по-доброму. Однако был человек, сказавший ему тёплые слова, пусть даже из жалости. Это была его личная служанка, одна из многих, что ухаживали за детьми знати. Её вызвали потому, что не нашлось ни одного, кто бы захотел заботиться о ребёнке, который не разговаривал и был безучастен.

Тем не менее, ребёнок без проблем читал книги и писал. Хотя он не говорил, было ясно, что он не глуп. Но его бесстрастное лицо и глаза только сильнее отпугивали людей. Придворные служанки вынужденно присматривали за ним, но никто не хотел, чтобы их назначили на эту должность.

Во дворце боялись ответственности за ребёнка так, будто это был настоящий кошмар. В конце концов, личной служанкой ребёнка стала не придворная, а няня со стороны. Первое, что она увидела, оказавшись во дворце, — это насилие, которое королева обрушивала на ребёнка. И ещё больше её потрясла реакция окружающих, принимавших это как должное.

— Посмотри на его глаза. Этот ребёнок — дьявол. Пусть королева и чрезмерна, но так нужно, — говорили они.

Придворные служанки соглашались между собой и говорили это вслух. Няня была ошеломлена, но, заглянув в глаза ребёнку и испугавшись, тоже подумала, что, может, они правы. Раз все вокруг принимали это как норму и никто не возражал, то наверное, в этом нет ошибки.

Даже учитель, занимавшийся с ребёнком, и приближённые короля, время от времени навещавшие дворец, ничего не говорили, видя его раны. Однако, несмотря на всеобщую уверенность, чувство тревоги возникало само собой. Какой бы ни была его дьявольская природа, — ребёнок всё равно был маленьким и хрупким.

У него были тонкие, как палочки, руки и ноги, тело меньше, чем у сверстников, и они все были покрыты шрамами и свежими ранами. Каждый раз, меняя ему одежду, няня невольно хмурилась, глядя на его тело. Однажды, когда королева снова изуродовала ребёнка, няня ласково с ним заговорила.

Даже когда его били до крови, ребёнок не менялся в лице и не кричал. Но стоило королеве исчезнуть, он неизменно прятался под кровать. Няня наклонилась и заглянула туда, куда никто не хотел смотреть. Ребёнок лежал там, свернувшись калачиком, как кошка.

Он спит?

— Ваше Высочество, нам нужно обработать раны, пожалуйста, выходите.

Возможно, из-за мягкого голоса, каким с ним ещё никто не говорил, ребёнок среагировал медленно. Его плечи слегка дрогнули, и он чуть приподнял голову. В тот момент тело няни вздрогнуло. Жёлтые змеиные глаза ребёнка, светившиеся из-под тёмной кровати, были как у зверя. Она поняла, почему люди боятся и презирают ребёнка. Холодный пот проступил у неё на спине, но она продолжала уговаривать, её голос дрожал.

— Если оставить всё как есть, у вас может подняться температура, вы будете болеть всю ночь…

В конце концов, она отвела взгляд и с трудом закончила фразу:

— Вам нужно выйти, чтобы я могла обработать раны.

Её голос дрожал сильнее обычного, и улыбка на лице исчезла, но спустя некоторое время ребёнок всё же выбрался из-под кровати. К счастью, его глаз не было видно — их закрывала длинная чёлка. Няня старалась успокоить дрожь в груди, аккуратно обрабатывая раны ребёнка. Как и всегда, он сидел, не шевелясь, как кукла. Видя раны по всему телу, няня почувствовала жалость и, стараясь не смотреть ему в глаза, сказала:

— Ах, какой послушный и добрый. Наверняка вам было больно, но вы всё стерпели.

Спустя время, убирая инструменты после обработки, няня ощутила взгляд ребёнка. Повернув голову, она увидела, что он смотрит на неё.

— Ваше Высочество, вы хотите мне что-то сказать?

— …

Няня подождала немного, но ребёнок только смотрел на неё, никак не реагируя. Несколько дней спустя, когда королевы не было, она вновь позвала его из-под кровати. И всё повторилось: ребёнок выходил, и она каждый раз нежно с ним разговаривала, пока лечила его.

На пятый раз, когда она собиралась обрабатывать раны, вдруг вспомнила — теперь ребёнок больше не прятался под кроватью, а ждал её на месте, где его лечили. Он поднимал голову, и казалось, будто понемногу открывал своё сердце. Няня почувствовала облегчение и улыбнулась:

— Сегодня вы не прятались под кровать. Теперь я смогу быстрее обработать раны, Ваше Высочество. А значит, они быстрее заживут, верно?

Скрытый за волосами взгляд ребёнка следовал за ней. Она повернулась, ощутив, что прикосновение этого взгляда было особенно острым. И в тот момент услышала звук.

— …А?

Она вздрогнула, обернулась, и увидела, как ребёнок сжал губы.

— Я… хороший?

Услышав голос ребёнка впервые, она застыла, а потом поняла, что сегодня так и не похвалила его.

— Конечно, вы хороший. Молодец, Ваше Высочество.

Няня улыбнулась, но её глаза застыли. Возможно, это было всего лишь воображение, но внутри у неё зашевелилось тревожное чувство. На следующий день она поняла, откуда эта тревога. Хотя королева не приходила, на теле ребёнка вновь появились раны.

Он сидел на месте для обработки, с окровавленной рукой. С лицом без единой эмоции, словно у куклы, он протянул ей раненую руку. Её тревога обернулась страхом. То, что ребёнок начал открываться ей, вдруг стало слишком пугающим, и перешло в нежелание.

— Ах! Ваше Высочество… Откуда у вас эти раны?

Сколько бы няня ни спрашивала, ребёнок не отвечал. Не сумев скрыть сурового выражения, она заговорила сердитым голосом:

— Я не могу хвалить вас за то, что вы сами себе наносите раны.

Но ребёнок не протянул руку. Няня нарочно туго замотала рану бинтом и вышла из комнаты, прижимая дрожащую руку к груди. Возможно, из-за дурного предчувствия её тело пробрала дрожь, когда она почувствовала чьё-то пристальное внимание. А на следующий день ребёнок снова оказался весь в крови. В этот раз одежда была пропитана насквозь, а обе руки были полностью залиты кровью.

— Ох! Что это такое, Ваше Высочество?!

Потрясённая, няня подбежала и осмотрела тело ребёнка, но, помимо пятен крови, ран не было. Даже после того как она смыла всё водой и внимательно всё осмотрела, ни следа. Но сильный запах крови не исчезал, будто что-то осталось на этом бесстрастном лице.

— Ваше Высочество, откуда у вас эти пятна…?

Няня не успела договорить, как откуда-то раздались крики служанок. Она поспешно вышла туда, где они собрались в страхе.

— Что случилось?

— Боже… посмотрите туда.

По указанию одной из них она увидела ту же самую кровь, что была на теле принца. Уголок сада, заросший сорняками из-за плохого ухода, был залит кровью. Однако это была не просто кровь. Поверх неё, словно шевелясь, лежали разорванные куски плоти и внутренности.

— Э-это… кошка. Она иногда приходила сюда, и мы подкармливали её… Как такое могло случиться?

Слова, полные ужаса и паники, лишь сильнее сжали сердце няни. В голове вспыхнуло одно слово. Дьявол. Это должен быть дьявол! Иначе как шестилетний ребёнок мог совершить такое зверство?!

С тех пор и до своего ухода из дворца она вела себя, как и остальные служанки. Больше она не разговаривала с ребёнком, не улыбалась и не смотрела ему в лицо. Даже тогда, когда снова и снова находили трупы животных, а сам ребёнок был с ног до головы в крови.

Прошло несколько сезонов, и год сменился дважды. Повседневная жизнь Абеля оставалась прежней, но в последнее время у его наставника появились проблемы. Наставник заболел неизвестной лихорадкой на несколько дней, и, что странно, перестал говорить и часто смотрел в пустоту.

В тот день Абель съездил в город и вернулся всего за один день. В руках у него были лекарства для наставника, купленные на деньги, вырученные от продажи сушёных трав и грибов. Но оттуда, где он жил с наставником, донёсся стук копыт и голос, полных переживаний.

— Ну, если и есть кто-то, кто способен выслушать, то герцог Трюйд, мой непосредственный начальник, вполне сносный. Он недавно унаследовал титул, так что у него есть и власть, и гибкость, чтобы уладить ситуацию. Если повезёт, он может и выслушает… но, ха-а, любому подобное заявление покажется абсурдным.

Хозяином голоса был Мелмонд, слуга, служивший лишь одному человеку. После того как его наставник заболел, он отправил письмо с просьбой связаться с ним, но не ожидал, что Мелмонд явится так быстро. Подобно своему наставнику, он проходил обучение, чтобы стать Регасом после вступления во фракцию. Однако, в отличие от своего наставника, он рано поступил во дворец и стал работать в числе назначенного королём персонала Регаса.

Работа этого персонала сводилась к тому, чтобы сдувать пыль с древних книг в заброшенной дворцовой библиотеке, до которой никому не было дела. Согласно одной из фракций, его смогли нанять, потому что одна фракция не могла укомплектовать все должности. По словам его наставника, он изначально подал заявку на эту должность, потому что хотел стабильную работу. Это была коварная попытка найти обходной путь, ведь попасть в Сердце Короля было слишком трудно.

Возможно, именно поэтому, в то время как другие уходили через пару дней, уязвлённые в своём достоинстве, он проработал там уже пятнадцать лет. Вот почему наставник время от времени сердился, говоря, что тот попал во дворец без должной подготовки.

С тех пор как он поступил на службу во дворец, контактов с наставником почти не было, и Абель видел его всего раз или два в год. Однако, быть может, потому что когда-то они провели время вместе, он всегда ворчал, но тем не менее присылал письма с новостями о том, что интересовало его наставника.

— Регас уже год как находится при принце. Обычно Регас начинает помогать наследному принцу осваивать государственные дела лет с десяти, так что это определённо рано. Все помалкивают, но, кажется, с принцем что-то не так. По слухам…

Будто шепча тайну, голос стал тише, и больше ничего слышно не было. Мелмонд был слугой, но, в отличие от уже пятидесятилетнего наставника, ему было лишь около тридцати пяти. Иногда его наставник говорил, что тот скорее похож на сына, чем на слугу. Слыша приглушённый голос своего наставника Виделя, Абель задумался, стоит ли ему войти или нет.

— Жалкие дураки! Что в этом демонического?! Ну и что, если у него змеиные глаза или что-то в этом роде?! Он родился с меткой дракона, так что мы должны радоваться!

— Но у него нет никаких способностей.

— Откуда ты знаешь?! Способности могут проявиться позже!

— Но я никогда не слышал о подобном случае.

— Метка дракона никогда прежде не появлялась на теле.

— …

— Ха, да что же вы все такие невежественные? Принц может быть тем, кто возродит рушащуюся силу королевской семьи! Его способности наверняка скоро… кх-кх! Эм, кх-кх.

Когда кашель его наставника усилился, Абель без колебаний открыл дверь и бросился внутрь.

— Наставник!

Мелмонд поднял руку, словно хотел остановить Абеля, когда тот ворвался с криком. И всё же Абель заметил густой дым, распространившийся в комнате, и немного успокоился. Мелмонд направлял дым от сухой ветки на своего наставника, полулежащего на кровати. Это было дерево, хорошо помогающее при кашле.

— Твой наставник сразу не умрёт, так что не паникуй.

Проворчал Мелмонд, обращаясь к подбежавшему Абелю, и вновь уложил кашляющего наставника. Но, казалось, тот ещё не договорил. Судорожно дыша, он схватил Мелмонда за руку.

— Позволь мне встретиться с тем герцогом.

— Ха, это не так-то просто.

— Они всё неправильно понимают! Я должен их вразумить. Слушай, кх, если у принца не будет должного Регаса рядом, потом… кх-кх…

Мелмонд со скорбным выражением вытирал наставнику спину и неловко пробормотал:

— Никто не поверит в разрушение королевства, увиденного во сне.

Горы быстро темнели, и становилось холоднее. Мелмонд чувствовал, что сильно изменился, оказавшись здесь. И как бы иначе? Раньше у него не было ничего. Теперь он привык к комфортной жизни в столице, и деревенская глушь казалась неудобной.

Возможно, всё дело в том, что его тело стало тяжелее. Мелмонд тяжело вздохнул, поглаживая свой округлившийся живот. Здесь, где род сохранялся всего одним-двумя потомками, стандарты воспитания Регасов разительно отличались от тех, что были в Сердце Короля.

Говорят, в прошлом, когда только начиналась легенда о древней королевской семье, именно здесь появлялось больше Регасов, чем где-либо ещё. Так получилось потому, что они упрямо продолжали методы того времени. Место, официально признанное королевством как подходящее для воспитания Регасов, исчезло, и остались только Сердце Короля и это место.

Было бы неплохо, если бы они смогли извлечь пользу из этих особенностей и хоть немного пойти навстречу реальности. Мелмонд поднял голову, вспоминая своего наставника, который уже давно покинул этот мир. Он был таким же упрямым, как его старшие и коллеги. В отличие от Сердца Короля, где делался упор на внешность ради благосклонности короля и учили танцам и магии, здесь обучали природе.

Мелмонд тоже прибыл сюда ещё в юности, но всё, чему его учили, — это различать растения, общаться с животными и заниматься физической подготовкой. Но что толку в умении различать травы, если ты не собираешься становиться лекарем?

Более того, общение с животными… Учиться убеждать дикого кабана в горах было пустой тратой времени, особенно если при этом не хватает способностей, чтобы убедить короля, который был человеком. Ради выносливости и терпения ему приходилось ежедневно проходить чрезмерные тренировки. Мелмонд едва выдержал это, но когда появилась возможность отправиться во дворец до возвращения наставника, он ушёл без колебаний.

Причина, по которой Мелмонда отправили сюда из его бедного дома, заключалась в том, чтобы он не попал во дворец и не стал нищим. Этого же и сам Мелмонд хотел. Он вынес всевозможные тяготы во дворце и не жаловался на бесчисленные поручения, потому что был доволен тем, что мог спокойно есть и жить.

Именно поэтому он не придавал значения таким вещам, как служба Регасом, и ему было всё равно, что произойдёт с королём. Ему было достаточно просто жить и не голодать. Будь король хоть дьяволом, хоть воплощением дракона, явившимся впервые за сотни лет.

Разумеется, он слышал короткое объяснение, почему наставник отправил его во дворец, но никогда не задумывался над этим всерьёз. Однако, похоже, бесполезные годы учёбы всё же оставили след, раз уж он сейчас озабочен абсурдными тревогами знати.

***

— О, о, Мелмонд, вы здесь.

С шумом бега внизу показался Абель, обладающий внушительными габаритами. Он был единственным учеником, который стал хозяином этого места. Ему теперь, наверное, двадцать? Однако с его обветренным лицом, загрубевшей кожей и крупным телосложением он больше походил на безжалостного разбойника, способного убить четверых одним махом.

И всё же, несмотря на столь грубое первое впечатление, он был до крайности наивным парнем. Особенно его глаза были настолько чистыми, что казалось, вот оно — само воплощение невинности. Возможно, Абель сам не осознавал, что полностью соответствует учению этого места, где говорили, что важнее всего — характер.

Но с такой внешностью…

Мелмонд вспомнил фракцию Сердца Короля и Регасов, которых он видел во дворце. Они были красивее и изящнее любой женщины, а их голоса были настолько приятны, что сам по себе слух становился удовольствием. Это были такие красавцы, перед которыми Мелмонд не мог устоять. Невозможно было оторвать глаз от их ловких, искусных движений. Вероятно, в них была такая сила обаяния, что даже если бы король унаследовал жестокую природу дракона, они бы сумели его укротить. Не то что этот тип с видом горного разбойника.

— Я приготовил для вас место, где можно переночевать.

— Кто сказал, что я собираюсь спать?

Несмотря на резкий тон, Абель засмеялся, потому что такое происходило каждый раз.

— Сегодня ночью спускаться с горы опасно. Даже если вы единственный ученик покойного наставника.

— Хм, тяжко тебе, да? Когда я был в твоём возрасте, легко пересекал по два-три хребта даже в такую ночь.

Глаза Абеля широко раскрылись от удивления при виде преувеличений Мелмонда.

— Правда? Ух ты, выходит, наставник не зря говорил, что мои тренировки сейчас — ничто.

— Ха! Конечно. Тренировки у моего наставника были выдающимися.

— Вот это да, а я-то думал, что нет ничего сложнее, чем голыми руками забираться на скалу.

— Верно, скала…

Он никогда не лазал по скалам. Но в темноте выражения уверенности на лице Мелмонда всё равно не было видно, и наивный Абель продолжал восхищаться.

— Но самое трудное — это смотреть в глаза диким зверям. Стыдно признаться, но я не мог сразу их усмирить или приручить одним только взглядом. Был слишком занят тем, что убегал.

— Дикие звери?

— Да. От медведей ещё можно как-то увернуться, а вот волки ходят стаями — думал, что умру, пока удирал. Уверен, вы бы, Мелмонд, смогли сразить их взглядом, правда?

Он даже белку взглядом ни разу не усмирял.

— А, ну… эм, да, верно.

— Как и говорил наш наставник, мне ещё расти и расти. Даже стыдно говорить, но я до сих пор не могу справиться с волчьими пауками. Эти твари не плетут паутину — они вот так нападают!

— Хмм.

Когда голос Абеля стал громче, Мелмонд вздрогнул, но ничего не сказал. Знал он об этом или нет, но Абель всё продолжал с жаром рассказывать про волчьих пауков. Это было редкое зрелище — видеть его таким воодушевлённым, когда у него появлялся собеседник.

— Я до сих пор пугаюсь тварей, что охотятся, падая с деревьев. В детстве одна как-то упала мне прямо на лицо и я в обморок упал. Конечно, Мелмонд не боится пауков и прочей мелочи, правда?

Все насекомые пугали его до дрожи.

— Эм, ну, да.

Ответ Мелмонда привёл лишь к очередному притворному кашлю. Разумеется, Абель и в этот раз ничего не заметил и с печалью в голосе произнёс:

— Особенно я боюсь волчьих пауков, поэтому бывало, что наставник нарочно ловил только таких пауков и запирал меня с ними в ящике. Но, похоже, тренировка совсем не сработала.

Это же пытка! — хотелось закричать Мелмонду, но он с трудом сдержался. Он что, собирался убить своего единственного ученика? Он обернулся на освещённое здание общежития. Когда он сам проходил обучение Регаса, то лишь бродил по горам и скалам, изучая растения и животных. Теперь, оглядываясь назад, он понимал: наставник знал всё с самого начала. Знал, что Мелмонд не собирается становиться настоящим Регасом, и видел в этом только предлог, чтобы попасть во дворец.

Он, возможно, подумал, что даже если во дворце будет хотя бы один человек из этого места, это принесёт пользу, и потому принял Мелмонда. Но что толку от библиотекаря? Хотя… может, в этом и заключалась настоящая цель наставника: чтобы тот мог хотя бы иногда передавать новости из дворца. Мелмонд повернул голову на ощутивший взгляд. Это были сияющие глаза Абеля.

— Ч-что? Что такое?

— Расскажите, господин Мелмонд.

— Что рассказать?

— Про дворец. Во дворце живёт тот, кто унаследовал силу дракона, и сам король. Говорят, этот человек величественный и творит невероятную магию одним лишь взглядом.

Мелмонд вспомнил короля, которого видел издали. Образ вечно пьяного, еле стоящего на ногах человека, у которого постоянно под боком был его Регас. Для людей этой страны король был почти как бог. Он живое доказательство легенд, воплощение самой страны. Даже если он плохо правил, и народ голодал, в конце концов после всех обид оставалось только смирение.

Но раз уж он унаследовал силу дракона, все обязаны следовать за ним.

Сейчас максимум, на что способен король своим телекинезом, — это поднять лёгкое перо в воздух. Ходили слухи, что он окончательно погряз в вине и утехах.

Однако факт того, что король живёт такой прогнившей жизнью, не выходит за пределы дворца. Потому что фракция Сердце Короля, держащая власть, этого не позволяет. Для них король — основа силы. Им необходимо как можно дольше поддерживать его пустую репутацию, чтобы самим выжить. Судя по тому, как они буквально привязали короля к его собственному Регасу и управляют им через это, фракция Сердце Короля может и вовсе не быть настоящими Регасами.

— То есть… ну, да. У тебя есть ещё вопросы?

Когда Мелмонд задал вопрос, Абель наклонился ближе, а его глаза засияли.

— Я слышал, что во дворце всё ещё есть волшебное место, оставленное драконом?

— Волшебное место? А, ты имеешь в виду источник молитв. Он всё ещё находится в центре Леса Дракона. А что? Почему ты так на меня смотришь?

Мелмонд откинулся назад, когда лицо Абеля приблизилось к нему.

— Говорят, если искренне молиться, то можно оказаться рядом с тем, кого хочешь. Ух ты, это так круто. А вы были там, господин Мелмонд?

— Я…

Разумеется, он там никогда не бывал. Лес Дракона изначально был священным местом, куда могли входить только король и его Регас, тот, кому он отдал своё сердце. Однако на протяжении нескольких поколений это место заросло густыми кустами, потому что короли предавались удовольствиям со своими Регасами.

— Внутри есть небольшой источник, и говорят, у него есть особая магия. Однако нет ни одной записи о том, чтобы молитвы действительно были услышаны. Есть только одна история о короле, который, убитый горем после смерти своего любимого Регаса, молился о встрече с ним и вскоре умер.

— Источник молитв — всего лишь легенда. Не стоит об этом думать, лучше сосредоточься на тренировках. Хм. Кстати, ты слышал? О том, что увидел твой наставник во сне.

Мелмонд осторожно спросил, размышляя, как отреагирует Абель. Решит ли он, что Видель сошёл с ума, как и он сам? Или подумает, что это просто последствия ослабевшего тела? Однако ни одна из ожидаемых реакций не последовала.

Абель с серьёзным лицом уверенно кивнул.

— Да, говорят, что во сне всё королевство сгорает и исчезает. Якобы дракон изрыгает пламя и сжигает всё дотла. Мой наставник считает, что этот дракон — нынешний принц. Поэтому господин Мелмонд и пришёл в этот раз передать слова моего наставника королевской семье, верно?

— …

— Я тоже попрошу вас передать это. Пожалуйста.

Абель склонил голову. Мелмонд с растерянным лицом смотрел на него. Он что, наивен или просто дурак?

— Ты веришь словам своего наставника?

— Да.

— …

— Простите. На самом деле… я слышал, как вы говорили снаружи. Вы мне не доверяете, господин Мелмонд?

— Дело не в доверии или недоверии! Но кто вообще поверит словам, основанным на каком-то сне…

Мелмонд, чьи эмоции вспыхнули, повысил голос, но тут же перевёл дух и нахмурился.

— У тебя нет дара предвидения, как у твоего наставника, и всё же ты настаиваешь на этом, просто из-за сна. Кто тебе поверит?

— Но это не единичный случай.

Когда Мелмонд снова спросил, глаза Абеля наполнились тревогой.

— Ему снится один и тот же сон каждый день. Уже целый месяц.

— …

— Сон становится всё ярче и чётче. Каждый раз дракон с серыми глазами пролетает по небу, вспыхивает огромное пламя, и люди погибают, охваченные морем огня. И…

Когда он замялся, Мелмонд прервал его:

— И?

— Среди этих людей он видел и вас, господин Мелмонд. Вы держали за руку беременную женщину и мальчика, которому на вид было лет десять.

Мелмонд почувствовал странный озноб по спине и на мгновение не мог ничего сказать. Однако вскоре он отогнал эти мысли как бред и сухо усмехнулся.

— Похоже, вашему наставнику требуется уход. Я женился рано, но у нас нет детей. А тут — десятилетний ребёнок?

— Я тоже не знаю. Но, по словам наставника, ребёнок был вылитый Мелмонд, и Мелмонд называл его «Рой».

На этот раз он не смог вымолвить ни слова. Имя «Рой» — это имя, которое они когда-то выбрали для будущего ребёнка. Его знали только они вдвоём, но с течением времени, так и не став родителями, они похоронили его в глубине памяти. Откуда он мог знать? Просто совпадение? Пока Мелмонд молчал, Абель словно о чём-то вспомнил и заговорил снова.

— И вы сказали, что дворец — первое место, которое сгорит, и добавили кое-что странное.

— Что-то странное?

— Ну… вот это.

Абель на мгновение замер и поднял взгляд к небу.

— Во дворце были люди, которые пили чёрное зелье, пока горели, и смеялись, будто вовсе не чувствовали боли.

По спине Мелмонда пробежал холодок. Люди, смеющиеся, пока их тела сгорают… Это не более чем бред больного человека. Он попытался убедить себя, что это чепуха, но озноб не проходил.

— Ого, чего только не услышишь. Видимо, твой наставник и правда нездоров.

Мелмонд холодно поднялся, будто ничего и не случилось. Если бы он продолжал говорить с Абелем, то мог бы и сам начать верить в этот сон. Как только он поднялся, Абель тут же последовал за ним.

— Темно, вы можете оступиться. Я провожу вас.

С этими словами Абель пошёл вперёд. Увидев, как большая фигура Абеля быстро движется, Мелмонд почувствовал некоторое облегчение. Несмотря на внешность, он действительно добрый. Наставник, видимо, хорошо выбирает учеников…

Шух!

— Ай!

Тот, кто собирался быть проводником, поскользнулся и кубарем покатился вниз по крутому склону. Услышав крики, эхом разлетевшиеся во тьме, Мелмонд вспомнил, о чём упоминал наставник Абеля:

«Он добрый. Старательный. Очень настойчивый. Даже животные тянутся к нему, и обучать его легко. Но он очень неуклюжий».

Если он оступится дважды, то свернёт себе шею. Мелмонд поднял голову, широко раскрыл глаза, полные решимости не последовать за ним, и осторожно сделал шаг вперёд.

***

— Это уже тридцатый человек! Тридцать Регасов, которые не продержались с принцем и года и сбежали!

Громкий голос разнёсся по внутренней палате, глубоко в покоях Принца.

Принц по-прежнему молчит, и, как говорят, ежедневно купается в крови. Он лишился рассудка. Очевидно, он сошёл с ума.

Никто не возразил, когда было сказано, что восьмилетний ребёнок сошёл с ума. Яркий свет в комнате освещал лица пятерых человек, сидящих за большим столом. У большинства были нахмуренные брови и выражение недоумения, и вскоре из нескольких уст раздались недовольные голоса.

— Если бы с самого начала сдерживали королеву, у нас бы не было таких проблем. Посмотрите, что натворила эта женщина. Странно, что принц ещё не свихнулся окончательно.

— Зачем поднимать этот вопрос сейчас? Королева была необходима. Нам нужно думать о будущем.

— Как можно говорить о будущем, когда принц в таком состоянии? Мы не справимся с безумным королём, который не произносит ни слова и каждый день кого-то убивает — вне зависимости от того, кто перед ним!

Голоса становились всё громче, собравшиеся кричали друг на друга. В конце концов кто-то ударил по столу, чтобы привлечь внимание.

— Прошу всех успокоиться! Давайте выслушаем мнение Трюйда.

К счастью, это подействовало. Все перевели взгляд на Трюйда, который, казалось, был погружён в размышления.

— Да, пожалуйста, выскажитесь. Разве герцог Трюйд не несёт часть ответственности за то, что ситуация зашла так далеко? Почему на королеву это так повлияло, ведь раньше подобных проблем не было…

— Маркиз Норокс.

Трюйд медленно поднял глаза и открыл рот. Норокс, который уже встал и собирался что-то сказать, увидев его лицо, проглотил слова. Несмотря на добрую улыбку молодого герцога, было непросто противостоять ему. В Сердце Короля все находились в равных условиях, вне зависимости от титула.

— Если вы хотите знать, в чём заключается проблема, маркиз Норокс, я готов заняться личным расследованием.

— А… нет, я вовсе не это имел в виду…

— Если не это, то, пожалуйста, сядьте.

Приказной и твёрдый голос заставил лицо Норокса на миг застыть. Однако он не мог игнорировать силу семьи Трюйд, даже несмотря на то, что они тоже принадлежали к королевской крови. Более того, с ним было ещё сложнее иметь дело, чем с прежним герцогом. Когда Норокс замолчал, вновь заговорил человек, изначально обратившийся к Трюйду:

— Как вы думаете, в чём проблема?

— Проблема, скорее всего, в Регасе, воспитанном семьёй Норокс.

— Герцог Трюйд!

Норокс снова вскочил, буквально кипя от ярости. Трюйд поднял на него спокойный взгляд.

— Ах, я оговорился. Проблема не в Регасе, а в глазах маркиза, который этих Регасов выбирает.

— Наша семья занимается этим уже много поколений! Ваши слова — оскорбление нашей семьи!

— Именно поэтому это и проблема.

Трюйд жёстко прервал его.

— Каждый раз, когда на трон восходит новый король, Регас получает одно и то же воспитание и однотипную подготовку. Это больше неэффективно.

Наступила тишина, с этим были вынуждены согласиться все присутствующие. Через некоторое время кто-то спросил, что же следует делать, и Трюйд нехотя ответил. Его ответ совсем не обрадовал мрачного Норокса.

— Нужно найти нового Регаса. Совершенно иного, чем прежде.

***

Мелмонд, вернувшийся домой после визита к больному Виделю, вовсе не собирался идти во дворец. У него оставалось ещё несколько дней отпуска, и спешить на работу не было нужды — всё равно никому не было дела до его отсутствия. Но дома его ждала неожиданная новость.

Как только Мелмонд вошёл, жена бросилась ему навстречу и с сияющей улыбкой заключила в объятия.

— Милый, я беременна! У нас будет ребёнок. Наш долгожданный Рой появится на свет!

Мелмонд мог только стоять в оцепенении, пока жена с радостными слезами прижималась к нему. Но в его голове вновь зазвучал голос Абеля:

«Люди погибают, охваченные морем огня. И среди этих людей он видел и вас, господин Мелмонд. Вы держали за руку беременную женщину и мальчика, которому на вид было лет десять».

***

Охотиться только в пределах необходимости — вот чему всегда учил наставник, но в такие моменты колебания исчезали. Абель переводил взгляд с оленя, попавшего в ловушку, на кролика, привязанного к поясу, которого он уже поймал. Два кролика — это достаточно, чтобы прокормиться и выручить что-то за шкуру. Но всё равно было жаль.

Глухой удар!

Олень, испуганно вскинув голову, посмотрел на Абеля и задрожал всем телом, одна нога была зажата в капкан.

— Успокойся. Я тебя отпущу, не бойся.

Шёпотом произнеся это и сделав шаг вперёд, Абель увидел, как олень, который только что дёргался в панике, неожиданно затих. Однако в его глазах по-прежнему читался страх, пока он смотрел на приближающегося человека. Абель улыбнулся и снова мягко провёл рукой по его спине.

— Сейчас сниму капкан. Сегодня уже попались два кролика.

Олень не понимал этих слов, но не сводил взгляда с Абеля, когда тот опустился на колени перед ним. Постепенно страх в чёрных глазах начал утихать. И Абель, словно привыкший к подобному, неторопливо освободил зверя из капкана. Так было всегда. Животные не боялись его.

Каждый раз, когда звери подходили к нему без опаски, Абель чувствовал удивление, но он сам не знал, почему. С самого детства это было для него чем-то само собой разумеющимся. Как только капкан был снят, олень отпрыгнул в сторону. Кожа на зажатой ноге была содрана, и на ней выступила кровь, но олень быстро ускакал и спрятал своё тело в тени деревьев. Затем снова посмотрел на Абеля.

— Беги скорее.

Абель помахал рукой несколько раз, и только тогда олень, зашуршав листвой, исчез в глубине леса. Он постоял немного, провожая его взглядом, а потом развернулся. Поскольку работа закончилась раньше, чем он ожидал, он решил вывести наставника на улицу подышать свежим воздухом.

Подумав об этом, сердце забилось чаще, и он понёсся вперёд, как олень, спасавшийся бегством. После того случая его наставник сильно страдал, каждую ночь его мучили кошмары, и тело уже было не прежним. Он почти не разговаривал, больше не отчитывал его и даже не обучал быть Регасом.

Он не мог скрыть тревоги в груди, хотя пытался убедить себя, что беспокоится из-за сна. Виной всему был страх — что, возможно, худшее, а именно столкновение со смертью, уже близко. Видель был для него единственным родным человеком, он был как родитель. Поэтому, даже если он говорил что-то нелепое, вроде предчувствия, Абель хотел верить, что наставник говорит правду.

Как только он спустился вниз и почувствовал холодный ветер, ему показалось, что станет легче. Однако, когда Абель добрался до жилья, Видель уже был снаружи. Лицо Абеля порозовело, он поспешно протянул ему сумку.

***

«Я должен пойти во дворец».

Пару дней всё обдумывая, Мелмонд направился к Трюйду — лидеру другой фракции Регасов и ближайшему доверенному короля. Конечно, учитывая его положение, он не особо рассчитывал, что встреча состоится сразу же только потому, что он записался. Но, неожиданно, проводник тут же повёл его к герцогу Трюйду.

Топ-топ, топ-топ.

Гулкие шаги по мраморному полу лишь усиливали чувство сожаления у Мелмонда. «Я делаю что-то лишнее? Меня ведь только высмеют, верно? Может, стоит развернуться прямо сейчас?» Когда тревога достигла предела, дверь в нужную комнату распахнулась.

— Проходите.

Мелмонд с трудом взял себя в руки от голоса проводника и, с дрожащими шагами, вошёл внутрь. С чего начать? Как правильно сформулировать? Пока он, склоняя голову, пытался упорядочить сумбурные мысли, в уши вдруг проник успокаивающий голос:

— Что это тут делает библиотекарь?

Только услышав знакомый голос, Мелмонд понял, что в комнате был ещё один человек.

— …Здравствуйте, сэр.

Чтобы прокормиться, Мелмонд подавлял свой характер и гордость, работая во дворце, но время от времени всё же сердился. Чаще всего при встрече с этим новым служителем. Это был человек, живший ближе к Сердцу Короля, чем к самому двору. Все слухи, которые он приносил, в основном касались того, с кем король собирался провести ночь.

Разумеется, никакими настоящими откровениями тут не пахло. Но поскольку он делал всё ради удовольствия короля, ему удалось завоевать определённое доверие. Из-за такой угоднической натуры многие, кому от него не было пользы, относились к нему с презрением и пренебрежением. Мелмонд тоже оказался в числе таких, и его называли просто «библиотекарем».

— У меня есть важное дело к Вашей Светлости.

Мелмонд, с серьёзным лицом, посмотрел на Трюйда, который встал с места. Тот ответил доброй улыбкой и обратился к служителю:

— Верно. У нас есть важный разговор. У вас ещё есть ко мне дело?

Молодой герцог, хоть ему было всего за двадцать, уже был одной из ключевых фигур, определяющих курс страны. Служитель, взглянув на Мелмонда с привычно дружелюбным выражением, поклонился и вышел. Только когда дверь плотно закрылась, Трюйд заговорил:

— Теперь, когда никого нет, можешь говорить.

Он поднял записку, переданную ему с соседнего стола.

[Мне нужно рассказать вам нечто о принце. Это важное откровение, касающееся будущего королевства.]

— Важное откровение о принце и будущем королевства. Мне правда любопытно.

Он улыбался, а вот Мелмонд, напротив, оцепенел и не мог вымолвить ни слова. Он специально приукрасил сообщение, потому что иначе не считал возможным добиться встречи. Хотел уже развернуться и уйти, но вскоре собрался с силами.

Нет, а что, если сны Виделя правда?

Мелмонд начал рассказывать о том, что услышал о предвидении, стараясь унять бешено колотящееся сердце. Он пересказал всё, что знал о сне, который длился месяц. Однако часть о том, что цвет глаз дракона был серым, он опустил. Ведь от того, что у принца глаза жёлтые, пользы не будет.

Он также запнулся и не стал упоминать последнюю историю, услышанную от Абеля. Она казалась недоброй. Люди во дворце пили чёрное зелье и смеялись, пока горели в огне. И всё же, несмотря на искренность и старание в изложении, было ясно, что Трюйд не особенно впечатлился.

— Понимаю. Это всё о том, чтобы хорошо заботиться о принце до того, как королевство сгорит.

— Да, это так, но…

— Спасибо, что рассказал, но у нас тут не настолько много свободного времени, чтобы переживать из-за чужих снов.

Он пробормотал это, потянув к себе кипу дел.

— Я думал, у твоего Регаса будет что-то особенное.

Мелмонд наконец понял, зачем его вызвали. Он знал, что принадлежит к другой фракции Регасов. Но «особенное»? Мелмонд сделал полшага вперёд с долей храбрости.

— Конечно, наша фракция не достигла процветания, как Сердце Короля, но мы — подлинная группа Регасов, связанная с королевством с момента его основания. Мы с уверенностью можем сказать, что тренируемся усерднее любой другой фракции Регаса, искренне заботимся о стране и принимаем силу дракона ради королевской семьи.

— Насколько усердно вы тренируетесь?

Глаза Мелмонда дрогнули. Он сглотнул слюну и едва сумел раскрыть рот.

— Изучаем природу, развиваем душевное спокойствие для гармоничных человеческих отношений…

— Сколько Регасов проходит подготовку сейчас?

— Простите? Эм… Наша фракция очень мала, поэтому был воспитан лишь один Регас.

— Я хочу встретиться с ним.

— О, правда? Если вы сейчас встретитесь с наставником нашей фракции, то Ваша Светлость наверняка…

— Я хочу увидеть ученика.

Мелмонд удивлённо заморгал, а Трюйд улыбнулся.

— Я хочу встретиться с тем Регасом, который прошёл подготовку.

***

Это хорошо. Мелмонд продолжал бормотать про себя, выходя из комнаты герцога. В любом случае, Виделю будет трудно прийти сюда, потому что у него слабое тело.

Он беспокоился, что Абель слишком наивен и может не справиться, но если его как следует подготовить, возможно, удастся хоть немного убедить герцога.

По крайней мере, он может поставить рядом с принцем настоящего Регаса, чтобы тот не стал чем-то вроде дьявола. Настоящего Регаса, а не такого, что умеет только танцевать и петь.

Но несмотря на ободряющие мысли, выражение его лица оставалось мрачным. Он и сам это понимал. Сколько бы герцог ни помогал им, Сердце Короля не изменится.

Тем не менее, он должен попробовать. Надо срочно отправить письмо Абелю. Приняв решение, Мелмонд поспешно покинул палату министров. И новый служитель, который прятался и наблюдал за ним, быстро зашагал следом.

— Крк, крк!

Из комнаты принца вылетел человек с жутким криком. Слуги, дожидавшиеся снаружи, закричали в унисон, увидев его.

— Ааа!

— О, аааааа!

Бах, бах!

Мужчина не успел пройти и нескольких шагов, как рухнул на пол. Одна из его ног была полностью залита кровью. Он схватился за окровавленную конечность и закричал:

— Помогите… Пожалуйста, спасите меня! Этот дьявол… моя нога… у-ух!

Пока он кричал, лужа крови под ним стремительно расширялась. Единственная служанка, которая не закричала, подошла к нему, чтобы помочь. Несмотря на высокий рост, она двигалась бесшумно, словно кошка.

Однако лицо её было полно раздражения, пока она осматривала рану. Тем временем остальные слуги суетились, вызывая стражу. Хотя те, кто работал во дворце принца, видели подобное не впервые, большинство до сих пор не могли привыкнуть к виду крови.

Стражники, оцепенев, отворачивались, стараясь не смотреть в приоткрытую дверь. Казалось, стоит лишь увидеть принца сквозь эту щель, и кровь начнёт литься уже из их собственных тел. Точно так же, как из тела этого мужчины с разорванным бедром, который судорожно хватал ртом воздух. Служанка, осматривавшая его раны, с досадой пробормотала:

— Вот ещё… ещё один след.

В её поле зрения, когда она разрывала брюки мужчины, чтобы остановить кровотечение, появился маленький, но чёткий отпечаток. Кровь сочилась из-под разорванной плоти. И словно подтверждая это, тридцатый Регас, пострадавший, с дрожащими от ужаса губами прошептал:

— Этот дьявол… этот дьявол меня укусил…

Неужели это была удача, что всё шло так гладко?

***

Когда Мелмонд вернулся домой, его ждал неожиданный гость.

— Нет, как вы сюда добрались?

Перед ним, с трудом усаживаясь, были Видель и Абель. Мелмонд только сегодня отправил письмо с рассказом о встрече с герцогом, так как же они так быстро оказались здесь? Не в силах закрыть рот от удивления, он услышал краткое объяснение от Абеля.

— На следующий день после вашего отъезда наставник вдруг сказал, что хочет поехать во дворец.

Затем он взглянул на своего наставника, который тяжело дышал. Тот едва смог поднять голову и хрипло спросил Мелмонда.

— Этот проклятый… кх-кх, кх-кх… Сердце Короля примет меня?

— А, ну…

Мелмонд всё ещё не мог отойти от удивления из-за неожиданной встречи с ними обоими, но при этом вспомнил о другой проблеме. Затем, переводя взгляд с одного на другого, он нехотя кивнул.

— Да, он согласился встретиться. Но только с Абелем.

Из-за долгого путешествия и ослабленного тела, Видель провёл всё это время без сознания, лёжа в доме Мелмонда. Однако спустя несколько дней, когда Абель должен был отправиться во дворец вместе с Мелмондом, произошло нечто вроде чуда: его лицо снова порозовело, и он смог подняться.

Абель был в восторге, но Мелмонд — обеспокоен. Его тревожило, что Абель может настоять на том, чтобы идти вместе с ним. Учитывая, что Абель пришёл сюда, не дождавшись даже весточки от него, такие опасения казались естественными. Поэтому Мелмонд поспешил заявить.

— Я ни за что не возьму вас во дворец.

— …

— Даже если вы в порядке физически, только Абель может пойти. Герцог Трюйд разрешил это только ему.

Однако лицо Виделя осталось спокойным, несмотря на решительный тон Мелмонда. Казалось, у него изначально и не было намерения идти с ними. Мелмонд нахмурился и надавил снова.

— Ладно, понял.

Ну, так и есть. Наверное, Мелмонду просто показалось странным поведение Виделя в тот момент. Он вновь нахмурился и повторил:

— В любом случае, вы не пойдёте. Даже если будете настаивать, вас всё равно не впустят.

Видель на мгновение устремил взгляд в пустоту, затем нерешительно спросил:

— Ты не всё рассказал герцогу Трюйду о моём сне, да?

— Это… ну…

Мелмонд откашлялся, пытаясь скрыть смущение.

— Я не стал говорить, потому что в этом всё равно не было бы пользы. К тому же я уже сказал Абелю. Попросил его не упоминать, что у дракона во сне были серые глаза. Я слышал, что у принца жёлтые.

— Я не об этом.

— Тогда о чём?

— О чёрном зелье. О зелье, которое пили люди во дворце и смеялись, не осознавая, что горят заживо.

Когда Мелмонд не смог ответить, Видель с разочарованной улыбкой пробормотал.

— Ладно. Если Абель спросит сегодня, просто скажи ему.

— Это… важно? Как вы узнали? Я ему не стал об этом рассказывать.

— Если бы ты рассказал, он бы попросил увидеться со мной, а не с Абелем.

Мелмонд на мгновение посмотрел вниз на Виделя, который произносил непонятные слова. На лице того не было ничего особенного, но вновь возникло странное чувство. Если подумать, он действительно немного отличался от обычного. Обычно на лице всегда было строгое выражение, а в словах лишь резкость, но сейчас его тон был мягким. Да, именно из-за этого и возникло странное ощущение. Мелмонд заключил, что Видель просто ослаб после болезни. Он нарочно заговорил небрежным тоном.

— После того, как я получил ранение, мне стало сниться больше снов. Удивительно, что герцог захотел увидеть Абеля, но, думаю, это не из-за того, что я упомянул сон. Всё равно он не проявил к нему никакого интереса.

— Зато он наверняка заинтересовался тем, что ты отличаешься от Сердца Короля и остальных фракций Регаса.

— …

— Почему ты так удивлен? Это же очевидно, не так ли? Если довели принца до такого состояния, что к нему нельзя подступиться, последствия должны быть весьма серьёзными.

Мелмонд снова нахмурился и уставился на него:

— Довели принца до такого состояния?..

Однако Видель, похоже, и не собирался отвечать и вместо этого задал вопрос:

— Ты помнишь, что сказал тебе наставник, когда отправлял во дворец?

Прошло уже больше десяти лет, но стоило услышать этот вопрос, как в голове Мелмонда невольно прозвучал голос наставника. Это было время, когда он впервые узнал, зачем наставник добровольно послал его во дворец.

«Был человек, который тренировался со мной как Регас. Он отправился во дворец и стал библиотекарем. Ты тоже станешь таким, как и многие твои старшие. А когда окажешься в библиотеке, я хочу, чтобы ты продолжил то, что делали они».

Когда Мелмонд спросил, что именно они делали, наставник ответил:

«Записи. Записи, которые постепенно раскрывают, как Сердце Короля разрушает и манипулирует королём. Найди их и заверши. Эти записи в библиотеке».

Однако за более чем десять лет работы в библиотеке, даже после изучения всех книг, он так и не нашёл никаких записей. Разве не из-за прекрасного Регаса сердце короля было пленено в первую очередь? В конце концов он сдался, отказавшись от поисков несуществующих документов. Наверняка и те старшие, кто был в библиотеке до него, тоже так поступили. Потому что записей изначально не существовало. Всё это выглядело как простая отговорка для тех, кто хотел во что-то верить. Если бы они существовали, он бы их нашёл. Но он ничего не нашёл.

— Я помню. Вы про записи о Сердце Короля? Я их искал, но их не было. Даже если бы они были, содержание наверняка было бы очевидным. В Сердце Короля нет никаких тайн. Так что…

— В конце концов ты всё же найдёшь тайны и завершишь всё недостающее.

Голос Виделя был слишком мягким, и Мелмонду стало не по себе. Его наставник, теперь и Видель — почему они все такие замкнутые? В глазах Мелмонда они казались людьми, не способными принять реальность, упрямо цепляющимися за старые убеждения и в конце концов теряющимися в собственных иллюзиях. Если у Сердца Короля и есть какой-то секрет, то он только один — они просто захватили власть.

— Прямо как мой наставник. С вами невозможно разговаривать.

Когда Мелмонд покачал головой, Видель ухмыльнулся и медленно заговорил:

— Знаешь, почему твой наставник взял тебя в ученики?

— Ну… потому что я подходил.

Такой ответ ему давал сам наставник. Мелмонд всегда задавался вопросом, почему его приняли в ученики, несмотря на то, что он не особо следовал тренировкам и постоянно выражал недовольство. Но каждый раз, когда он спрашивал, наставник отвечал одно и то же. Просто чувствовал, что тот подходит. Это было абсолютно непонятное объяснение, но уже не имело значения. Даже если сейчас из уст Виделя прозвучит то же самое.

— Верно. Ты подходишь. Когда тебя попросят что-то сделать — ты сделаешь это как следует.

— Ну, я, конечно, искал, но записей не было. Я ничего не нашёл.

— Но в конце концов ты их найдёшь. Твой наставник их видел.

— Он нашёл их?! — воскликнул он, и Видель лишь улыбнулся.

— Во сне. Перед смертью он рассказал мне, как ты исполнишь свой долг.

— …

— Пойди и позови Абеля.

Когда он жестом указал ему уйти, Мелмонду ничего не оставалось, кроме как развернуться. И как только он схватился за дверную ручку, Видель добавил сзади:

— Кстати, твоя жена выглядит неважно.

Удивлённо обернувшись, он увидел, что в глазах Виделя промелькнул серьёзный взгляд.

— Отправь её туда, где она сможет спокойно отдохнуть. Если тебе дороги жена и ребёнок, сделай это.

Прошло более часа, прежде чем повозка от входа во дворец наконец добралась до самого дворца. Абель, поражённый размерами огромного здания, с широко раскрытыми глазами смотрел по сторонам, не в силах скрыть удивления.

Тресь!

— Хватит пялиться.

Когда Мелмонд хлопнул его по затылку и сказал это, Абель потер голову рукой. Но улыбка с его лица не исчезла.

— Просто потрясающе. Это же святое место, где живёт Его Величество. Вау…

Скорее, прогнившее место, чем святое. Мелмонд мысленно возразил и сменил тему.

— Но что сказал наставник?

Он так и не успел спросить, потому что пришлось срочно перевезти жену в дом знакомых. Хотя с Виделем было что-то не так, он всегда хорошо разбирался в болезнях, так что строго запретил жене возвращаться домой и велел ей отдыхать.

— Он просто велел передать, что он видел во сне. И сказал, что у меня всё получится.

— И всё?

— А ещё… если во дворце подадут что-нибудь вкусненькое, велел тайком принести. Хе-хе…

— …

Мелмонд проклинал себя за то, что вообще спросил это.

— Мне удастся попробовать что-нибудь вкусное во дворце?

— Мечтай.

— Ох, разве мне не дадут еду?

Этот парень вообще не нервничает? Мелмонд нахмурился и посмотрел на Абеля. Тот же, наоборот, прищурился и с улыбкой сказал:

— Думаю, мне хотя бы стоит подумать о еде, чтобы немного успокоиться. Всё равно, господин Мелмонд, не волнуйтесь. Пусть я и занервничаю перед герцогом, но расскажу сны, что слышал от наставника, как надо.

Трюйд, похоже, не особо горит желанием слушать эти сны. Зачем он вообще захотел встретиться с Абелем?

Неужели он действительно думает, что принц сломлен, и ищет нового Регаса, как поговаривают?

Пока Мелмонд размышлял об этом, он резко поднял голову. Возможно, есть причина, почему в сердце принца нет ни одного другого Регаса из других фракций. Как только эта мысль пришла в голову, он вспомнил нечто важное.

— Слушай, Абель. Даже если ты больше ничего не запомнишь, то запомни хотя-бы это — ты ни в коем случае не должен упоминать цвет глаз дракона. Понял?

После того как несколько раз повторил это сбитому с толку Абелю, Мелмонд объяснил причину. Настоящий цвет глаз принца — жёлтый. Впрочем, даже если это неправда, герцог вряд ли и в этот раз поверит в сон.

И Мелмонд оказался прав. Стоило Абелю произнести слово «сон», как Трюйд полностью утратил к нему интерес. Лишь служитель, присутствовавший рядом, нахмурился, и то, скорее от удивления. Так было до тех пор, пока Абель не произнёс последнюю фразу.

— Чёрное… зелье?

Мрачный голос неожиданно вмешался. Мелмонд, сидевший с разрешения Трюйд, обернулся и посмотрел на шагнувшего вперёд служителя. На лице того исчезло раздражение и появилось смертельное бледное выражение. Забыв о своём положении, он резко повысил голос на Абеля.

— Какое ещё чёрное зелье! Что за чушь ты несёшь?!

— Я всего лишь передаю то, что наставник увидел во сне.

Абель в растерянности повторил, моргая глазами.

— Королевский дворец сгорит от дракона… но те, кто выпьет чёрное зелье, могут даже не понять, что их тела горят, и будут смеяться…

— Молчи! Как ты смеешь произносить подобную ахинею про священную королевскую семью, в жилах которой течёт благородная кровь дракона, да ещё и при мне!

Служитель шагнул вперёд, в глазах сверкнула злоба.

— Ты, деревенский недоумок…

— Служитель.

Мягкий голос Трюйд остановил служителя. Тот, кто до этого смотрел на Абеля с таким видом, будто хотел его убить, повернул голову, и Трюйд медленно поднялся со своего места.

— Даже если его слова оскорбляют королевскую семью, разве есть его вина в передаче содержания сна?

— Ваша Светлость, но…

— Или у тебя есть причина злиться?

Когда герцог уставился на него, служитель отступил назад, не сказав ни слова. Однако Мелмонд не упустил, как задрожали его губы. Возможно, из-за слов Виделя он сразу заподозрил, что служитель особенно чувствительно отреагировал на слова о чёрном зелье. Но почему именно он?..

Однако размышления Мелмонда прервались. Полностью поднявшись с места, Трюйд направился к Абелю.

— Ты сказал, тебя зовут Абель? Ты проходил обучение Регаса с юных лет?

— Да. Я… я учился двенадцать лет, с восьми.

Абель поклонился так низко, что, казалось, вот-вот сломается пополам. Тогда Трюйд мягко улыбнулся и похлопал его по плечу.

— Не стоит так напрягаться.

— Сп-спасибо, Ваша Светлость.

Абель с трудом поднял голову и посмотрел вниз на Трюйда, который был ниже ростом. Тот, казалось, внимательно разглядывал лицо Абеля, после чего начал расспрашивать об обучении. Он спрашивал довольно подробно, какое именно обучение проходил Абель и как оно проходило.

Абель с энтузиазмом заговорил о тренировках, полученных от наставника. Разумеется, он не упустил возможности добавить, что они — подлинные Регасы. Однако выражение лица Мелмонда, наблюдавшего за этим из-за спины, не было радостным.

Служитель открыто выражал раздражение, а Трюйд, хоть и улыбался, выглядел скорее скучающим. Тем не менее, они продолжали слушать.

Зачем?

Тревога Мелмонда нарастала. Что-то тут было не так. С самого начала была цель, чтобы привести Абеля сюда. Его предположение подтвердилось, когда Трюйд задал служителю вопрос:

— Как ты думаешь? Абель, получивший подлинную подготовку Регаса на протяжении двенадцати лет — подходит ли он?

Служитель уставился на Абеля, не скрывая неприязни. Когда плечи Абеля вздрогнули, он презрительно скривил губы, будто остался доволен.

— Учиться двенадцать лет, чтобы понимать животных и постигать законы природы — поразительно. Но для меня это звучит как хвастовство тем, что любой деревенский житель знает с рождения.

— Служитель.

Когда Трюйд вновь его прервал, тот слегка склонил голову и извинился:

— Прошу прощения. Однако, даже если он называет себя Регасом, я не могу закрыть глаза на его внешность.

Трюйд мельком взглянул на лицо Абеля, залившееся румянцем, а затем скользнул взглядом по его крепкому телосложению.

— По-моему, выглядит вполне здоровым. По крайней мере, не убежит от испуга, едва увидев ребёнка.

Мгновенно лицо служителя застыло от стыда, но он тут же опустил взгляд.

— Понимаю. Если Вашей Светлости пришёлся по душе этот молодой человек, я не стану возражать.

— Что ж, теперь, когда у нас есть согласие служителя…

— Подождите!

Резкий голос прервал слова Трюйда. Все взгляды обратились к Мелмонду, который шагнул вперёд. С сосредоточенным выражением лица он обратился к Трюйду:

— Простите, но цель этой встречи заключалась в том, чтобы наш наставник передал увиденное им будущее. Однако, Ваша Светлость… у вас была другая цель?

Трюйд склонил голову набок и с улыбкой посмотрел на Мелмонда:

— Разумеется, обе наши цели достигнуты. Предупреждение о мрачном будущем, увиденном наставником вашей школы… возможно, это знак, что сила дракона у принца проявится с опозданием, а значит, его нужно правильно направить. Пусть настоящий Регас окажет ему поддержку.

Трюйд перевёл взгляд на Абеля:

— Отныне я доверяю принца тебе.

***

Пять знатных семей, входящих в состав Сердца Короля, обладали всей властью в стране. Пока они не обращали внимания, даже дворянин не мог приблизиться к центру. В противном случае путь ко дворцу был только один — в качестве рыцаря.

Эшлер, сын бедного провинциального лорда, был одним из таких рыцарей, прибывших во дворец. В свои девятнадцать лет он уже прославился настолько, что поговаривали: вскоре он станет капитаном стражи благодаря своим выдающимся способностям. Сам Эшлер тоже этого ждал, но внезапный вызов от высшего начальства застал его врасплох. К тому же вызвал его не кто-нибудь, а сам капитан королевской стражи — человек, стоящий сразу за командующим.

— Значит, ты — младший сын.

Капитан королевской стражи, мужчина под сорок, опустил взгляд на личное дело Эшлера и произнёс:

— Наследником земель станет твой старший брат, а судя по твоему положению, это бедная территория, откуда ты не получаешь ни гроша поддержки. Разве не так?

— …Да.

Эшлер с трудом ответил, стараясь не выдать настоящих чувств. Однако капитан королевской стражи, по какой-то причине, не прекратил язвительно говорить о его положении.

— Даже если благодаря своим способностям ты быстро выдвинулся в юном возрасте, самая высокая должность, которой ты сможешь достичь — это всего лишь капитан стражи. А, если повезёт — может, даже станешь командиром. Но с твоим уже высокомерным характером ты не станешь преклонять голову перед Сердцем Короля ради повышения. Скорее, тебя начнут презирать и вышлют на приграничную оборону, где ты быстро погибнешь на поле боя.

— Капитан, что вы хотите этим сказать?

Эшлер не сдержался и задал вопрос. Капитан скривил губы:

— Говорю тебе — воспользуйся шансом. У тебя есть немного возможности и немного удачи.

Возможность и удача? Эшлер молча уставился на капитана. Тот заговорил чуть медленнее:

— Похоже, к принцу назначают нового Регаса. Поступил запрос — отправить рыцаря, который станет тенью для них обоих. Я думаю отправить тебя.

— Почему меня?

— Ты напоминаешь мне меня самого в прошлом.

— …

— Если этот Регас сможет открыть сердце принца, то ты, кто окажется ближе всех, получишь шанс. В глазах будущего короля этой страны — это золотая возможность.

Если всё, что сказал капитан, правда, то это действительно мог быть ценный шанс… но Эшлер не верил.

— Я слышал, что Регасы у принца менялись десятки раз. В этот раз он какой-то особенный?

Эшлер тоже знал кое-какие слухи, ходившие по дворцу. Дьявол со змеиными глазами. Говорят, что с самого детства он обезумел от крови, ежедневно рвал животных в клочья, весь в крови. Пострадавших от принца было далеко не один-два человека. Все шептали, что он унаследовал безумную кровь от королевы.

Если это было правдой, никто не смог бы исправить принца.

— Ах, этот особенный.

— Простите?

Эшлер с недоумением посмотрел на капитана, на лице которого появилась странная улыбка. И слова его тоже были странными.

— Если это действительно так — значит, особенный.

Действительно так? Он хотел спросить, что именно капитан считает «действительным», но тот уже заканчивал разговор, опустив взгляд на стол.

— Раз уж тебе нечего терять, соглашайся.

Лязг, лязг. Хруст, скрежет.

По просторному залу гулко разносились звуки еды. Столовая, предназначенная только для высокопоставленных аристократов и гостей, была обставлена длинным столом, за которым могло уместиться несколько десятков человек. Сейчас за ним сидели всего двое, и ел только один.

Мелмонд мог лишь смотреть на роскошную еду перед собой, и не прикасался к ней. Конечно, это было не потому, что он был тронут таким приёмом, оказанным ему спустя пятнадцать лет после поступления во дворец. Всё было как раз наоборот. Сопровождающий, служитель, исчез, оставив их здесь вдвоём, с насмешкой. Ну, их отношение ясно говорило: вот так мы к тебе относимся, так что радуйся и дальше веди себя соответственно.

Он думал, что гордость давно уже покинула его за годы службы во дворце, но, по-видимому, это было не так. Мелмонд бросил взгляд на нетронутую еду и поднял глаза. Абель, сидевший напротив, опустошил все тарелки и теперь с интересом разглядывал еду Мелмонда.

— Хочешь поесть?

— А? Нет. Если вы не будете, может, отнести это наставнику?

Абель засмеялся, и Мелмонд снова почувствовал раздражение. Этот глупый мальчишка. Даже не осознаёт, что его игнорируют. Проблема началась с того, что он без колебаний принял предложение Трюйда.

— У тебя вообще есть мозги?

— Что?

Аккуратно заворачивая закуски в носовой платок, Абель моргнул. Мелмонд едва сдержал вздох и тихо укорил его.

— Предложение Трюйда заключалось в том, чтобы ты стал Регасом принца. Ты понимаешь, насколько это опасно? Ни один Регас не продержался рядом с принцем дольше недели. Говорят, он уже в восемь лет убивал ради удовольствия. Некоторые даже подозревают, что у него проблемы с голосовыми связками, потому что он никогда не говорил. И он явно не в своём уме, отвергает всех, кто к нему приближается. Как ты собираешься справиться с принцем, который даже говорить не может, всего за месяц?

Трюйд предложил ему стать Регасом принца и поставил срок — один месяц. Если за это время не будет видимых результатов, он должен будет отказаться. Продержаться хотя бы месяц — уже сомнительно, не говоря о каких-либо достижениях. Мелмонд нехотя вздохнул.

— Если ты провалишься, это будет проблемой не только для тебя. Наша фракция, которая с трудом произвела одного-двух Регасов и едва удерживает род, будет отвечать за это и, возможно, больше никогда не сможет войти во дворец.

На лице Мелмонда отразилась тревога, но Абель лишь слабо улыбнулся.

— Но герцог сказал правду. Если наставник хочет предотвратить бедствие, которое увидел во сне, рядом с принцем должен быть подходящий Регас. И, думаю, наставник был бы рад больше всех, если бы этим Регасом стал я.

— Ты же не всерьёз считаешь себя подходящим Регасом?

Он понимал, что не должен был задавать такой вопрос, но не смог сдержаться. Если у Абеля не получится, это отразится и на нём. Это означало, что его спокойной и устойчивой жизни придёт конец. Знал ли Абель, что творится в его душе или нет, но он аккуратно завязал узел на платке с закусками и кивнул.

— Я верю. Потому что это подумал обо мне мой наставник.

— …

— У меня всё получится. Не переживайте слишком сильно. Герцог согласился поддерживать всё, чего бы ни захотел. И он сказал, что скоро исполнит мою первую просьбу.

Мелмонд не смог больше возразить, когда Абель сказал, что с ним всё будет в порядке. Его действительно удивило, что Трюйд согласился выполнить первую просьбу Абеля.

Когда его спросили:

— Чего ты хочешь?

— Пожалуйста, позвольте мне войти в Лес Дракона, — ответил Абель.

В тот момент искажённое лицо придворного слуги было единственным освежающим зрелищем, но в то же время он обеспокоился, что герцог Трюйд рассердится.

Что такое Лес Дракона? Это было место, куда простые люди боялись идти из-за легенды, что тех, кто осмелится, постигнет проклятие. Священное место, где покоится легенда о драконе и рыцаре — истоке дворца. На деле, никто, кто входил в лес без дозволения короля, его Регаса и тех, кому они позволили, не возвращались обратно, что свидетельствовало о таинственной силе, скрытой в тех землях.

Если Абель станет Регасом принца, пусть даже он обладает для этого нужными качествами — и что с того? Какой в этом толк? Мелмонд не высказал вслух своих скептических мыслей. Хоть он и не знал, о чём думает Абель, было ясно, что ему нужен лес. Всё, чему Абель учился, было связано с этим лесом. Он попытался настроиться на позитивный лад, но тут услышал неуверенный голос Абеля.

— Эм, во сколько мне проснуться?

— А?

Обернувшись с вопросительным взглядом, он увидел, как Абель указывает на окно, за которым заходило солнце.

— Я хотел отказаться от ужина, потому что хотел передать эти новости наставнику. Но ничего не сказал, потому что у слуги было слишком страшное выражение лица.

Тарелка того, кто якобы хотел отказаться от еды, была вылизана до блеска. Мелмонд на мгновение посмотрел на пустую тарелку и поднялся со своего места. Ему хотелось как можно скорее уйти: ему не понравилось, что вдруг заговорили о слуге.

— Ладно, пошли.

Абель громко ответил, словно всё дело было именно в той новости, которую он так хотел передать наставнику. Он улыбнулся Мелмонду, затем первым повернулся, чтобы выйти.

— Я буду стараться изо всех сил. Я никогда не доставлю вам хлопот, Мелмонд.

Мелмонд тоже улыбнулся Абелю.

— Ты уже доставляешь.

Он указал на свёрток с платком, забытый Абелем на обеденном столе.

Из-за еды, которую они не доели, они вернулись домой позже обычного. Абель, который спешил как можно скорее добраться, и Мелмонд, обеспокоенный дорогой в ночной темноте, суетились туда-сюда и устали больше, чем обычно.

Тем не менее они добрались довольно быстро и сошли с повозки, чтобы передать новости наставнику. Но когда Мелмонд попытался отцепить лошадь от повозки, его насторожил привязной столб у стойла. Крюк, на который вешали поводья, всегда был слева, а теперь оказался в другом положении.

Мелмонд, дотошный до мелочей, сразу понял, что кто-то здесь копался. Дома никого не было, но это казалось подозрительным. Завершив привязку, Мелмонд уже собирался войти в дом, как заметил ещё одну странность: задняя дверь была не до конца закрыта.

Так как дом был старым, задняя дверь перекошена, и её всегда приходилось закрывать, пнув внизу ногой. Разумеется, Мелмонд всегда закрывал её именно так. Но в этот раз дверь выглядела так, словно её закрыл неплотно, как попало, кто-то другой.

Странно, не так ли? Мелмонд наклонил голову и вошёл в дом. Первым местом, мимо которого он прошёл, был сарай, так что он открыл его на всякий случай, но следов обыска или исчезнувших вещей не было. Если бы это был вор, он бы точно начал с этого места. Хорошо, что это оказался не вор, но ощущение подозрительности всё равно не покидало. Мелмонд поспешил дальше, решив, что, возможно, просто слишком уж мнителен.

Сегодня случилось слишком многое, чтобы копаться в этой проблеме, и у него не было ни времени, ни сил, чтобы вдумчиво обо всём размышлять. Больше всего Мелмонду было любопытно, как отреагирует Видель на то, что Абель стал Регасом принца. Наверняка сейчас Абель старательно объясняет, что произошло во дворце, — с этой мыслью Мелмонд вошёл в гостиную.

Однако Абель, который должен был находиться в комнате Виделя, сидел на стуле и смотрел в пустоту.

— Что ты тут делаешь? Иди скорее, расскажи наставнику новости. Что случилось, получил нагоняй и тебя выгнали?!

Мелмонд воскликнул в изумлении, и Абель медленно повернул голову. На его бесстрастном лице не было ничего необычного, но в этот миг дыхание Мелмонда перехватило. Возможно, всё дело было в голосе Абеля, который звучал так же, как всегда.

— Наставник не дышит.

Абель родился на пограничной территории, куда часто вторгались соседние государства. Люди, которые приходили туда в поисках земли, даже в такие опасные места, сражались кирками, если на них нападали во время раскопок. Так что с самого детства смерть была для Абеля привычной.

Он не раз ходил вместе с матерью, держа её за руку, провожать умерших, которых хоронили по нескольку раз в месяц. Но когда погибла вся его семья, хоронить было уже некому, и он даже не смог попрощаться с ними как следует. Но, видимо, двенадцать лет, что он провёл, тренируясь у Виделя, были по-настоящему мирными. Теперь похороны казались такими неловкими.

— Ты в порядке?

На голос Мелмонда Абель оторвал взгляд от земли, в которую до этого бездумно уставился.

— Не знаю.

Трудно было поверить. Что его наставник теперь лежит глубоко под землёй, а свежезасыпанная красная почва навсегда отделила его от мира. В этой реальности, которая совсем не ощущалась настоящей, иронично было то, что Абель жалел сейчас только об одном. Он достал из кармана свёрток с печеньем, завёрнутый в платок. Мелмонд тоже мельком заметил, что он держит в руке, и почувствовал, как на сердце стало тяжело.

— Раз уж пошёл, то стоило съесть то, что принёс с собой.

Мелмонд, говоря сухо, отвёл влажный взгляд в сторону. Абель развернул платок грязными руками и положил печенье в рот.

Хруст, хруст.

Это было странно. Звук хрустящего печенья в его рту раздавался громко, но вкуса он не чувствовал. Действительно ли, что еда во дворце такая сладкая и вкусная.

***

После того как сторона Сердца Короля начала захватывать власть, самый роскошный дворец был переименован в Дворец Регасов. Изначально он предназначался для Регасов, прошедших подготовку за пределами дворца, чтобы служить королю, но численность этих Регасов, более двухсот человек, явно свидетельствовала о том, что дворец стал не чем иным, как гаремом короля.

Мужчины, густо накрашенные и одетые в дорогие костюмы, напоминавшие женские, были настолько красивы, что невольно притягивали взгляды. Их цель заключалась в том, чтобы пленить короля, но, какими бы искусными и сладкими ни были их слова, ни один не мог удержать его внимание дольше трёх лет.

Единственной нитью для тех, кто не мог рожать, оставалось внимание короля. Чтобы не прервать эту линию, семья маркиза Норокса играла роль поставщика новых Регасов. Возможно, он и сам не осознавал, что проводит больше времени во Дворце Регасов, чем в своём поместье маркиза.

— Он просто деревенщина с неуклюжим телом и невзрачной внешностью. Заикается, не выглядит особо опасным. Продержится несколько дней и сбежит в слезах.

Норокс, которому только исполнилось сорок, обладал крепким телосложением для своего возраста. Возможно, благодаря любви к фехтованию и частым поединкам с рыцарями, на нём не было ни капли жира. Он отличался выносливостью и, несмотря на то что уже несколько раз испытал разрядку, всё ещё позволял одному из Регасов сосать его член между своих ног. Норокс не забывал при этом прикасаться к телам других Регасов, лежавших по обе стороны. Хотя они были Регасами короля, Норокс воспринимал их как объект своего «обучения».

— Трюйд дал этому Регасу месяц?

— А… да. Но…

— Чёрт. Не понимаешь? Это предупреждение от Трюйд. Он говорит: если Регасы, которых мы воспитали, бесполезны, тогда и мы сами бесполезны.

Докладывающий служитель нахмурился и ответил, что вряд ли дело обстоит именно так, но до ушей Норокса это не дошло. Семья Норокса получила земли и титулы, когда Сердце Короля начало захватывать власть. Так было со всеми, кто принадлежал к Сердцу Короля. Всё было получено благодаря Регасам — власть, богатство. И если теперь их Регасы станут бесполезны, никто не знал, когда всё это отберут.

— Может, стоит позаботиться об этом заранее?

Когда служитель услышал тихий голос, Норокс приподнялся и грубо подался бёдрами вперёд, глубже вставляя свой член в рот Регаса. Регас вздрогнул от внезапного движения, но рука Норокса уже сжала его волосы, не давая отстраниться. Регас, задыхаясь, замахал руками, но Норокс не отпускал его головы, пока тот не проглотил всю сперму до конца.

— Нет. Оставь всё как есть. Если он ничего не сможет — сбежит. А если этот ублюдок действительно сумеет вернуть принца в нормальное состояние, тогда и займёшься этим. Нет, к тому моменту это будет даже повод для радости.

Норокс искривил губы в усмешке и хмыкнул.

— Так что лучше помоги этому ублюдку.

Наконец, когда все разрешения были получены, наступило утро дня, когда Абель должен был войти во дворец как Регас. Мелмонд пришёл за ним и увидел обеспокоенное выражение на его лице. Не в силах поторопить его, Мелмонд на мгновение застыл, когда его взгляд зацепился за одну деталь. Из багажа Абеля торчала маленькая круглая деревянная табличка.

Не вся, но на деревянном подвесе, меньше ладони по размеру, была выгравирована фигура дракона. Внизу к ней была прикреплена кожаная лента. Мелмонд понял, что это предмет их школы, передававшийся от предыдущего наставника к новому. Раз уж он перешёл к Абелю, теперь тот и есть глава их школы. Осознав тем самым смерть Виделя, Мелмонд открыл рот.

— Ты волнуешься?

Ну а как тут не волноваться? Хотя это был не он, кто шёл во дворец как Регас принца, Мелмонд всю ночь не сомкнул глаз, ворочался и мучился. Внезапная встреча с герцогом, смерть наставника, Абель, ставший Регасом принца.

События, произошедшие за короткий срок, были слишком стремительными, чтобы он мог их осознать. Если он чувствовал себя так, то каково же было Абелю? Мелмонд положил руку ему на плечо и, в отличие от обычного тона, мягко утешил:

— Всё хорошо. Всё обязательно будет в порядке. Думай о хорошем.

— Правда?

— Да.

Когда Мелмонд с силой кивнул, Абель, наконец, улыбнулся.

— Да, я тоже в это верю. Я оставил грибы в сарае, не думая, что надолго покину дом. Надеюсь, они не испортятся?

— Конечно! Грибы-то точно испортятся… Грибы?

— Ха-ха, да! Грибы? Возможно, они всё ещё будут в порядке, когда мы вернёмся. Постарайся думать позитивно. А если нет, всегда можно собрать новые, верно?

— …Верно. Можем просто собрать новые.

— Вот именно!

— Ага, вот тебе по шее.

— Ай! Мелмонд, за что, зачем вы это…!

— Ты, ты, мелкий… Кто тебе разрешал быть таким раздражающе позитивным и заставлять меня волноваться!

***

Бывают ли случаи, когда слухи правдивее истины? Согласно опыту Эшлера, такого не случалось никогда. Слухи всегда склонны преувеличивать и искажать. Однако несколько дней назад он увидел принца, о котором раньше только слышал, и понял — слухи не идут ни в какое сравнение с реальностью.

Вот почему рядом с ним не будет никакого Регаса. Не то чтобы Регас, даже слуги боялись приблизиться к принцу. Этот маленький мальчик станет королём в будущем? Неужели он и правда сможет стать королём? Единственным утешением для Эшлера было то, что принц, которому он должен будет служить, по крайней мере, не дурак. Единственное, что юный принц делал целыми днями, так это читал книги.

Хотя, возможно, он и этого не делает. Может, он просто листает страницы, даже не умея читать. Эшлер злился на капитана стражи, который отправил его сюда. Хорошая возможность? Если принц и дальше будет сходить с ума в таком темпе, то через пару лет умрёт от безумия.

Вот почему Эшлер и не ждал ничего от нового Регаса. Каким бы особенным он ни был, Регас — всего лишь марионетка короля. Всё, что им оставалось — плясать, предаваться разврату и смеяться.

Поэтому, когда он пошёл поприветствовать нового Регаса, то, естественно, стал искать глазами красивого мужчину, которого видел раньше. Но, к его удивлению, навстречу вышел какой-то тип с видом разбойника, который, смеясь, его поприветствовал.

— Начальник рассказал. Вы, должно быть, тот самый рыцарь, который будет меня сопровождать.

Эшлер, пройдя мимо смеющегося разбойника, оглянулся.

— А почему вы один?

— Да? Разве нельзя приходить одному?

Ошеломлённый, мужчина с видом разбойника нервно огляделся. Эшлер, сдерживая раздражение, снова задал вопрос:

— Где вы оставили Регаса и почему пришли один?

После короткой заминки… как раз в тот момент, когда Эшлер уже собирался снова открыть рот, разбойник ответил:

— Я здесь.

— Что?

— Регас.

— …Чёрт.

Эшлер, который не терял самообладания даже в многочисленных поединках на мечах, с трудом сдержал ругательство. Чёрт возьми, это и есть новый Регас? Он даже не обратил внимания на своё ошарашенное выражение с открытым ртом. В голове глухо отдавались только слова капитана стражи. Это уж слишком, даже для чего-то «особенного».

Дворец, где пребывал принц, располагался в самой дальней части королевского комплекса. Поэтому путь туда занял много времени и его ноги гудели от усталости. Но дело было не в расположении. Первое, что почувствовал Абель в этом месте, — это мрак.

Маленький дворец, в котором жил принц, казался спокойным, словно его скрывала невидимая завеса. Место, лишённое признаков человеческой жизни. Конечно, люди здесь были. Солдаты, охранявшие принца и дворец. Однако на их лицах читались тревога и страх, и они даже не издавали ни звука.

— Служанка проводит вас в покои. Нужно ли вам что-то ещё?

Услышав вопрос Эшлера, Абель огляделся внутри дворца и опустил голову. Перед ним стояла служанка, странно на него поглядывая. Абель поспешно ответил Эшлеру:

— Я бы хотел сначала встретиться с принцем.

Однако Эшлер, находившийся с ним на одном уровне, просто смотрел на него, не говоря ни слова. Чувствуя, будто совершил какую-то ошибку, Абель неловко повёл плечами.

— Эм, мне… пока нельзя с ним встретиться?

— Как скажите, лорд Регас.

— О, да.

— …

— Эм, ну…

— Конечно, вы можете сначала встретиться с принцем. Однако не лучше ли было бы сначала услышать предварительное объяснение о принце, прежде чем идти к нему?

— Нет, не нужно.

Яркая улыбка Абеля показалась Эшлеру жалкой. Он, должно быть, прибыл сюда, ничего не зная. Он уедет отсюда через день, максимум через три. Эшлеру было всё равно, если тот сдастся так быстро.

В конце концов, было решено, что он будет просто телохранителем при этом Регасе. Если Абель быстро уйдёт, он сможет вернуться на своё прежнее место. Так что не было причин отказывать, если тот хотел повидать безумного принца. Эшлер сделал жест служанке и оглянулся на коридор слева.

— Пойдёмте прямо сейчас?

Абель с воодушевлением закивал и повернул голову в сторону коридора, на который смотрел Эшлер. Длинный коридор, у которого не стояло ни одного стражника.

— Да, я хочу как можно скорее с ним встретиться.

***

Стоило ли мне пойти с ним?

Мелмонд чувствовал себя лишь тревожным ребёнком, которого оставил Абель. Даже если этот человек и не хотел, чтобы он был рядом. Чёрт побери.

— Прямо жду не дождусь. Как же ученик библиотекаря справится с принцем?

С самого утра слуга откровенно насмехался над Мелмондом. Тот молчал, понимая, что не стоит отвечать, но в груди его всё кипело от тревоги за Абеля. Он в общих чертах рассказал Абелю то, что слышал о принце, но тот только легко рассмеялся, как всегда, и отмахнулся: «А, да ладно вам, правда?»

Глупый парень. Лишь бы не убежал от принца, ничего не сделав.

— Но он ведь не сбежит в первый же день, правда? Эй, библиотекарь. Разве не так?

Мелмонд и сам испытывал те же опасения, но услышать это из уст служителя было особенно раздражающе.

— Да. Неужели он действительно сбежит в первый день? Хотя, среди Регасов, которых выбирал служитель, и вправду хватало тех, кто сбегал уже в первый день.

На удивление, лицо служителя скривилось от такого неожиданного ответа. Мелмонд не обратил на это внимания и спокойно отпил чай, будто ничего не случилось.

Пожалуйста, пусть он выдержит хотя бы первый день.

***

Скрип.

Тяжёлая чёрная дверь распахнулась, но Абель сразу не смог разглядеть, что внутри. Снаружи было светло, а внутри — темно. Все окна были наглухо закрыты, и только два или три подсвечника слабо освещали помещение. Обстановка, озарённая этими скупыми огоньками, была поистине удручающей для комнаты принца.

Внутри, похоже, давно не убирались, было грязно, а пол и стены покрывали тёмные пятна. Но прежде всего в неясном помещении его встретил запах. Отвратительный, резкий запах, в котором отчётливо ощущался запах крови. Словно вперемешку пахло старой и свежей кровью.

— Все слуги слишком боятся заходить внутрь. Поэтому там такой беспорядок.

Абель вспомнил объяснение, которое услышал от Эшлера перед тем, как открыть дверь. Осторожно сделав шаг внутрь, он начал осматриваться. Его взгляд остановился в одном месте. Один из немногих подсвечников освещал раскрытую на полу книгу. Край книги удерживала маленькая рука. Взгляд Абеля задержался на том, что было прикреплено к запястью этой руки.

И второе объяснение Эшлера тоже оказалось правдой.

— Кстати, принц сейчас прикован цепями, чтобы не буйствовать.

Топ. Топ.

Абель вошёл в комнату и медленно подошёл к принцу. Затем остановился на небольшом расстоянии, опустился на одно колено и наклонился вперёд. По мере приближения фигура принца становилась различимой даже в темноте.

Маленький ребёнок с хрупким телосложением, действительно похожий на принца. Длинные, растрёпанные волосы, закрывающие лицо, и грязная одежда. И невыносимый запах, выдававший, что его давно не мыли.

Абель понял, что пятна на одежде принца, как и те, что покрывали всю комнату, — это пятна крови. Даже ковёр, на который он опёрся коленом, был испачкан почерневшей кровью. Возможно, кровь в этом месте принадлежала другому Регасу. С этой мыслью Абель заговорил:

— Здравствуйте, принц. Я ваш новый Регас, Абель, отныне буду рядом с вами.

Спустя некоторое время принц отреагировал. Послышался звон цепей, и маленькая рука потянулась к колену Абеля. И когда Абель почувствовал резкую боль в колене, то осознал, что осколок стекла в руке ребёнка рвёт его плоть.

Было тихо. Эшлер, прислушиваясь у двери, не слышал ни криков, ни плача изнутри. Если бы он подошёл ближе к принцу, то точно бы увидел кровь. Может, у разбойников действительно железные нервы? Раз уж самоуверенно вошёл внутрь, то, возможно, заплакать для него было бы слишком унизительно.

Эшлер отступил от плотно закрытой двери. Ну, долго это не продлится, скоро выйдут. Он прислонился к стене недалеко от двери. Когда услышал, что принц прикован, этот разбойник выглядел довольно ошарашенным.

Похоже, он долго не мог ничего сказать, только молча таращился с открытым ртом. Впрочем, когда Эшлер впервые услышал эту историю, он и сам поморщился.

Цепи для восьмилетнего ребёнка. Но слухи ходили постоянно и были едины.

— Он — дьявол. Это видно по глазам.

Эшлер уже слышал о глазах принца. Змеиные, да? Просто мерзкие, что ещё тут скажешь? Однако в тот момент, когда он случайно встретился с ним взглядом, по его телу пробежал холод, а страх пронзил всё нутро.

Эшлер с самого детства держал в руках меч. Не раз лезвие почти касалось его сердца и горла. Озноб, пронизывавший его в такие минуты, стал уже привычным. Он думал, что его больше нечем испугать и нечем удивить.

Но ведь он не мог не двигаться только из-за того, что смотрел в глаза ребёнку. Более того, тогда эти глаза лишь скользнули по его волосам. Странность заключалась в том, что когда он нарочно посмотрел в глаза принцу во второй раз, то вовсе не почувствовал страха.

Тем не менее, то ощущение, что он испытал при первом взгляде, точно не было ложным. Он до сих пор не понимает, что тогда произошло, но и не стал запечатлевать людские слова в своём сердце. Дьявол, говорят они. В это трудно поверить. Гораздо правдоподобнее было бы сказать, что легендарный дракон вновь явился миру.

Но невозможно возносить имя святого дракона в адрес принца, который одержим кровью. Если он продолжит пребывать в таком состоянии, то рано или поздно по всей стране разнесётся молва, будто он и правда дьявол. Напротив, если принц исцелится, его начнут почитать как воплощение дракона.

Была ли той самой «возможностью», о которой говорил капитан стражи, именно вторая из этих перспектив? Но трудно поверить, что такой человек, как этот разбойник с виду, может быть Регасом. Эшлер продолжал наблюдать за дверью.

Когда он услышал, что принц прикован, разбойник удивился и потребовал:

— Отдайте мне ключ.

В тот момент в его глазах было столько решимости, что Эшлер даже слегка опешил и передал ключ. Если он освободит принца, тот без единого слова ринется вперёд, и разбойник окажется весь в крови с ног до головы, но он нарочно не стал его предупреждать. Если немного подождать, дверь распахнётся, и наружу хлынет запах крови.

Ожидания Эшлера оказались недалёкими от истины. Спустя ещё несколько минут дверь открылась, и появился разбойник. Его ноги, руки и даже лицо были в ранах, и из них сочилась кровь.

Однако он был не один.

Новый Регас, Абель, поприветствовал его. В отличие от других, в его голосе не было ни капли страха. И вместо того чтобы говорить издалека, он сел прямо перед ним. В маленькой руке ребёнка был спрятан осколок стекла.

В какой-то момент кровь стала единственным способом выражения ребёнка. Это был единственный крик, на который он был способен, ведь он не мог говорить, видеть или как-то иначе реагировать. Когда разливалась алая кровь, люди начинали реагировать.

Это повторялось снова и снова, и теперь ребёнок делал это машинально — искал оружие и разрывал плоть. Так люди смотрели на него. Неважно, был ли это взгляд ужаса или отвращения. Люди всегда смотрели на него такими глазами, потому что он не знал другого способа выразить себя.

Поэтому на этот раз он со всей силой вонзил осколок стекла в колено Регаса. Вскоре потекла алая кровь, воздух наполнился резким запахом. Так как противник не двигался, ребёнок без труда рвал плоть, двигая осколок. Тогда большая рука резко подняла его руку. И только тогда ребёнок понял, что этот Регас гораздо крупнее остальных. И кричал он иначе.

— Ах! Эта кровь! Ах, Ваше Высочество, у вас ранена рука! Нет, вам нельзя держать такое, вы поранитесь.

Крик был обращён к принцу. И, вопреки испуганному голосу, большая рука, державшая руку ребёнка, осторожно вынула из неё осколок стекла. Затем из кармана он быстро достал старое полотенце и завернул в него осколок.

— Очень больно? Я позову кого-нибудь для лечения… Нет, я сам принесу лекарство и быстро смажу рану.

Услышав дрожащий голос, ребёнок протянул другую руку и схватил его за запястье. Ногти, которые уже не раз оставляли царапины на других, с лёгкостью прорезали кожу Абеля. Те, кто раньше терпел поражение, отступали и дрожали. Даже если и не отступали, в их голосах ясно звучал страх. Даже когда говорили добрые слова, в голосе слышалась дрожь. Кроме этого раза.

— Ах, точно! Цепь! Надо взять себя в руки. Я сначала её сниму. Ах, как же тяжело вам было, быть скованным вот так.

Абель придвинулся ближе и начал снимать цепи с рук и ног ребёнка. Ребёнок, не убегая, без страха, без боли, своими острыми ногтями вновь вонзался в плоть.

— О нет, остались синяки. И кожа порвана. Одну минутку, Ваше Высочество.

В тридцать второй раз он пробормотал слова, полные беспокойства, о когтях ребёнка, которые его атаковали. Затем большая рука со звуком треска разорвала его собственную одежду и осторожно обернула тканью лодыжку ребёнка. Ребёнок попытался вырвать зафиксированную ногу и когтями расцарапал широкую ладонь.

— Я обещаю, что вы больше никогда не будете скованы такими вещами.

Голос Абеля дрожал. Но это было не то дрожание, что у тех, кто был до него. Это была дрожь не страха. Это было что-то, чего ребёнок раньше никогда не слышал. Неизвестный человек вызывал у него тревогу.

Ребёнок не мог справиться с собственной силой и продолжал задыхаться, нанося себе раны. Свежая кровь всё продолжала течь, и запах становился всё резче. А Абель всё так же странно реагировал. Его поведение словно говорило, что он сам не знает, что делать.

— Простите меня, Ваше Высочество. Я на мгновение дотронусь до вашего тела.

Абель просунул руки подмышки ребёнка и ловко его приподнял. И осторожно прижал к себе. Повисший на нём ребёнок использовал своё последнее оставшееся средство. Оно было очень простым. Лишь немного приподнять голову. Тогда он сможет увидеть другого сквозь собственные волосы.

Когда они так близко, другой человек всегда реагирует сильнее и убегает. Потом снова наступает тишина. Это была истина, в которой он никогда не ошибался. Знакомый ответ, который стал его единственным решением. Поэтому ребёнок посмотрел в его зелёные глаза.

Он находил то, что обязательно должно было быть. Страх, отвращение, изумление. Это были единственные чувства, которые он знал в глазах смотрящих на него. Принц знал только это. Но на этот раз было иначе. Зелёные глаза улыбались. В них была тёплая радость, их форма была мягко изогнута, как от счастья.

— О, впервые наши взгляды встретились. Позвольте представиться ещё раз. Моё имя Абель, Ваше Высочество.

Эшлер не смог вымолвить ни слова, увидев разбойника, вышедшего из-за двери. Его лицо, руки, шея и другие видимые участки кожи были покрыты красными ранами или залиты кровью. Его колени были настолько пропитаны кровью, что одежда промокла. Но поразили его не раны. Разбойник держал принца. Принца, который с такой силой вцепился ему в шею, что с неё капала кровь.

— Ах, рыцарь всё ещё здесь. Простите, можно вас попросить об одолжении?

Эшлер не смог сразу ответить, потому что не мог поверить в то, что видел перед собой. В ярком свете принц выглядел как нищий. Спутанные волосы, одежда почернела от вони крови. А разбойник обнимал это маленькое тело, словно оно было по-настоящему драгоценно. Несмотря на то что принц боролся и с трудом дышал, он изо всех сил сжимал его шею.

— Да, лорд Регас. Пожалуйста, говорите.

Эшлер наконец ответил, словно ждал этого. Прозвучала просьба.

— Во-первых, не могли бы вы проводить меня в место, где я смогу принять ванну? Если возможно, буду признателен, если за это время вы приберёте комнату. Все оконные рамы нужно снять. И… у принца много ран на теле, поэтому нужно срочно принести лекарство.

Эшлер кивнул и перевёл взгляд в конец коридора. Там стояли слуги, которые с самого прибытия украдкой наблюдали за происходящим. Когда они встретились с ним глазами, те вздрогнули и вскочили с места. Эшлер слегка кивнул одному из них, давая знак глазами — подготовить ванну, и снова повернулся. Он заговорил как можно спокойнее:

— Если вы последуете за ними, они отведут вас к ванне. А я за это время приберусь внутри. Оконные рамы тоже будут сняты.

Эшлер замолчал и быстро окинул взглядом раненое тело Регаса.

— Я немедленно приготовлю лекарство, так что, прошу, и вы тоже примите лечение, лорд Регас.

Взгляд Эшлера задержался на кровоточащей шее Регаса. Казалось, что принц делает вид, будто ему всё равно, но с разорванной кожи уже обильно текла кровь, пропитывая одежду. Этого было достаточно, чтобы нахмуриться. Но Регас лишь улыбнулся.

— Ха-ха, я в порядке. Это ничто по сравнению с тем, как однажды дикий кабан чуть не пронзил меня насквозь, вот тогда в теле были настоящие дыры.

— Дикий кабан…?

— Ага. Ах да, и когда медведь ударил меня лапой, я взлетел в воздух и рухнул на землю, вот тогда действительно было больно.

Удивление Эшлера тоже растаяло. Теперь, глядя на него с восхищением, он услышал мягкий голос Регаса:

— Так что, вы правда думаете, что я почувствую боль от мелких ранок такого хрупкого и маленького человека, как он?

Голос был негромким, но странным образом заполнил весь длинный коридор. Эшлер тихо посмотрел на него своими потухшими глазами и спросил:

— Ему не будет неудобно принимать ванну?

Эшлер кивнул в сторону принца, у которого была перевязана шея. Регас посмотрел на принца и усмехнулся, приподнимая уголки губ:

— Хе-хе, так даже лучше, можно сэкономить воду, разом помывшись.

Усмехнувшись, Эшлер впервые за всё время улыбнулся и подал знак слугам, чтобы они повели их. Регас мягко погладил голову принца своими большими, грубыми руками, затем повернулся. Следуя за слугами, он всё так же крепко держал на руках ребёнка, вонзившего в него ногти, будто нёс самое драгоценное в этом мире.

Как будто что-то вспомнив, он обернулся к Эшлеру. Тот посмотрел в его зелёные глаза и невольно вспомнил слова капитана. Особенный. В этом большом и простом Регасе действительно было нечто особенное. Его глаза были тёплыми. Настолько тёплыми, что становилось приятно. Его грубый голос звучал в ушах.

— Кстати, просто зовите меня Абель.

***

— Принять ванну вместе с принцем, да? Я слышал, он даже убрался в логове дьявола — в покоях принца.

В голосе Трюйда, задавшего вопрос, звучала насмешка. Служитель не смог скрыть недовольства и не сразу нашёлся, что ответить.

— Более того, даже когда принц, как обычно, наносил раны, кусался, царапался и сходил с ума на Регасе, тот не издал ни звука и всё время смеялся.

— Хм, похоже, этот Регас, выросший в деревне, и правда с толстой шкурой.

Трюйд улыбнулся, увидев, что презрение служителя прорвалось наружу.

— Верно. Вот не понимаю, почему у нас раньше не было такого Регаса с толстой кожей.

— Это уже не моя вина.

— Я и не обвиняю. Если уж искать виноватого, то ответственность лежит на другом человеке.

Было очевидно, о ком говорил Трюйд, даже без уточнений — о Нороксе. Однако служитель неуверенно отвёл глаза в сторону, ведь у него были близкие связи с Нороксом, который и отвечал за выбор Регаса. В любом случае, именно он получал приказы.

— Есть ли ещё указания? — осторожно спросил он.

Трюйд на мгновение задумался, прежде чем сменить тему:

— Как поживает король в последнее время?

— Нет ничего особенного. Ваша Светлость, пока рядом с ним есть Регас и алкоголь, он ведёт себя спокойно и не доставляет…

— Подбирай выражения.

На строгое замечание Трюйда служитель быстро склонил голову. Трюйд некоторое время молча на него смотрел, затем произнёс:

— Иногда кажется, что вы с маркизом Нороксом путаетесь в приоритетах. Мы здесь не из-за Регаса. Мы здесь из-за короля, который может управлять Регасом напрямую. Без короля, каким бы выдающимся ни был Регас, он всего лишь мусор.

— Приму к сведению.

— Тогда задам вопрос ещё раз. Как поживает король?

К счастью, служитель оказался сообразительным. Он быстро понял, какой ответ ожидал услышать Трюйд, и тут же произнёс:

— Всё хорошо. Новый Регас уже неделю не выходит из спальни. Самое время ему показаться, так что в хорошем настроении он разрешит всё, что угодно.

Трюйд кивнул и перешёл к главному:

— Сегодня будет дано разрешение новому Регасу отправиться в Лес Дракона.

— В Лес Дракона?! Ваша Светлость, вы действительно хотите дать разрешение? Но разве это не место, куда могут входить только те Регасы, что унаследовали силу драконов по священной крови? Нет, если с Абелем и принцем там что-нибудь случится…

— Лес охраняет силу драконов.

Перебил Трюйд и спустя мгновение добавил:

— Такова легенда, в которую верит королевская семья. Даже если все вокруг погибают, тот, кто унаследовал силу драконов, всегда выходит из леса живым. Независимо от того, насколько он молод.

— …Но разве не было погибших?

— Ах, король, что умер у Источника Молитв.

Трюйд криво усмехнулся, вспоминая короля, жившего сотни лет назад и ставшего почти легендой.

— Наверное, он сам этого хотел. Лес заколдован. Это невозможно отрицать. Эта магия существует, чтобы охранять силу драконов. Так что, если принц войдёт в лес, ничего не произойдёт.

— Но что, если Абель, этот Регас, благополучно вернётся из леса? Что если именно его признают истинным Регасом принца?

— Тогда это хорошо.

— Что?

Служитель удивлённо переспросил, а Трюйд усмехнулся:

— Единственный и настоящий Регас в жизни короля. Были короли, что так и не нашли его, но если принцу удастся, это благословение.

— Но тогда… впоследствии…

— Это будет хорошо и впоследствии. Если у принца будет один запоминающийся Регас, даже если он безумен, его можно будет держать в узде.

Слово «узда» Трюйд произнёс с лёгким смешком, но в его глазах сгущалась тьма.

— Но чтобы удерживать узду, нужна информация. Если этот Регас и правда сможет войти в Лес Дракона вместе с принцем, если он действительно достоин, нам нужно знать, что он там делает.

— Но как…?

В лес, где можно потерять жизнь, никто не мог войти. Видя смущённое лицо слуги, Трюйд вернулся к изначальной теме:

— Раз уж Его Величество в хорошем настроении, предложи ему прогулку. В Лес Дракона нельзя войти просто так, но если король возьмёт за руку — это другое дело. Хорошо его уговори, пусть сам увидит принца внутри. Внуши интерес, о новом Регасе. Если нет никого, кто сможет войти в Лес Дракона и подтвердить, у нас остаётся только король.

И, криво усмехнувшись, Трюйд добавил:

— Король, который всю жизнь прожил, как мусор, наконец-то сделает хоть что-то полезное.

Лес Дракона.

Эшлер шёл по длинному коридору, держа в руке разрешение. Неужели Абель ждал этого?

После первого дня у Абеля почти не было дел. Возможно, его выступление в первый день было настолько ярким, что ожидания оказались слишком высокими, и Эшлер с разочарованием наблюдал, как последние несколько дней Абель просто тихо находился рядом с принцем.

Как и ожидалось, его внешний вид был единственным, что выделяло его среди других Регасов. И всё же, когда наступал вечер, он уводил принца, который оставлял кровавые следы от когтей и зубов, на омовение. Это было единственное, что он выполнял как следует. Однако, приближаясь к спальне принца, Эшлер скорректировал свои мысли.

Нет, возможно, «ничего не делать» и было именно тем, что действительно меняло ситуацию. В то время как другие Регасы демонстрировали песни и танцы, которым они научились, чтобы снискать благосклонность принца, были и такие, кто проводил весь день, читая рядом с ним книги. Никто из них не получал внимания принца и в итоге сбегал.

Но Абель был другим.

Он просто оставался в комнате, в спальне принца. И, что странно, за всё это время ничего не произошло. Принц не был прикован, все окна в спальне были распахнуты, но не было ни мёртвых животных, ни раненых людей.

Разумеется, Абель всё равно истекал кровью каждый раз, когда касался принца, чтобы искупать его. Но благодаря нескольким дням покоя атмосфера здесь изменилась. Эшлер открыл дверь и, отвечая кивком на приветствия солдат, вошёл.

Светлый интерьер, солнечные лучи пробивались сквозь большое окно. Казалось, что одно лишь это солнце полностью преобразило место, которое ещё несколько дней назад было мрачным и источало зловоние. Хотя он оглядел просторную спальню, принца нигде не было видно. Однако было ясно, где тот прятался.

Бросив взгляд под огромную кровать, Эшлер направился туда. Похоже, и сам принц почувствовал, что в Абеле что-то изменилось. Возможно, опасаясь, что его атаки больше не причинят Абелю вреда, принц забрался под кровать и не выходил, если тот находился в спальне.

Абель был рядом с кроватью, но вовсе не проявлял интереса к принцу. Он просто сидел на полу и каждый день увлечённо что-то делал. Буквально, всё, что он делал, — это просто находился поблизости. Привыкший к обработке дерева, он легко снимал ножом кору и вырезал нужную форму.

Всего через несколько дней вокруг них уже стояли округлые арочные клетки и тонкие деревянные жерди, установленные как оконные рамы, чтобы внутри всё было видно, и Абель вновь что-то мастерил…

Взгляд Эшлера упал на длинную палку в руке Абеля. Заметил он это или нет, но Абель поднялся и поприветствовал его:

— Сэр, вы пришли.

На лице Абеля было множество мелких царапин, когда он склонил голову. Тем не менее, в его глазах неизменно светилась улыбка, с которой он встречал людей. Поприветствовав Абеля, Эшлер снова посмотрел в сторону кровати.

— Принц…

— Ах, да. Видите ли, как только я зашёл сюда утром, он снова забрался под кровать.

Его невинное лицо было полно сожаления. Сначала он казался грубым, будто разбойник, но теперь Эшлеру он казался мягче и добрее всех. Однако, несмотря на те перемены, что произошли за последние дни, придворные по-прежнему насмехались над его внешностью, сравнивая с диким чудовищем, от которого даже дьявол забился бы под кровать. Но для Эшлера это не имело значения — будь он хоть чудовищем, хоть невинным, если он способен изменить принца и дать ему шанс, этого было достаточно.

— Мне нужно поговорить с вами.

— Да.

Абель кивнул с сияющими глазами. Эшлер снова посмотрел на кровать и отвёл взгляд. Он что, собирается говорить с ним прямо здесь? Будто поняв его мысли, Абель тоже посмотрел в сторону кровати.

— Ах, если трудно говорить об этом…

С этими словами он наклонился к Эшлеру и прошептал ему на ухо:

— Пожалуйста, скажите это мне тихо.

— …

— Что? Вы что-то сказали?

— Я ничего не говорил.

Почему он должен шептать что-то ему на ухо, если даже с женщиной такого не делал? Лицо Абеля приобрело растерянное выражение, и он отстранил своё большое лицо от холодного ответа Эшлера. Затем он поиграл в пальцах с палкой и на мгновение поднял взгляд.

— Ну, так что вы хотели сказать…

— Не могли бы вы выйти ненадолго?

Сказал он жалобным тоном, будто это самый простой способ, но реакция Абеля была странной. Он перевёл взгляд на кровать и молча посмотрел на неё, словно задумался, затем закрыл рот. Эшлер наконец понял: Абель не хотел покидать принца.

В конце концов, они же ничего не делали вместе, просто находились рядом. В чём проблема — выйти на минуту? Он не понимал, но вскоре раздался весёлый голос Абеля, будто тот принял решение. Он заговорил громко, с преувеличением:

— Да, господин рыцарь! Я выйду на минутку? Мне как раз нужно было кое-что протестировать. И я скоро вернусь! Немедленно! Вернусь быстро!

— …Итак, хотя разрешение на вход в Лес Дракона было выдано, есть несколько моментов, за которые вы должны взять ответственность. Не знаю, знаете ли вы, но только лицо, избранное королевской семьёй и унаследовавшее силу дракона, и один Регас, выбранный им, могут войти в Лес Дракона. Так что если Абель войдёт туда с принцем и что-то случится… Абель?

Эшлер позвал Абеля, который всё это время с пустым лицом смотрел на дверь.

— Господин Абель!

Вздрогнув от громкого голоса, Абель дёрнул плечами и повернул голову.

— А? Да? Эм… да, я понял.

— Что вы поняли?

— Что? Это… что я могу пойти в Лес Дракона?

— …

— Разве не так?

Эшлер понял, что его объяснение прошло мимо ушей. Почему он всё время смотрит на дверь, не слушая, что ему говорят? Эшлер бросил взгляд на дверь и спросил:

— Вам не нравится здесь?

Когда Эшлер указал на комнату, которую Абель временно занимал во дворце принца, тот поспешно замотал головой:

— Нет, нет, просто… я хочу скорее вернуться.

Эшлер посмотрел вниз, на длинную палку в руке Абеля.

— Вы так торопитесь, чтобы сделать удочку?

Вжух-вжух

— Я же сказал, что быстро вернусь. Поэтому, думаю, мне уже пора идти.

Эшлер наконец вспомнил, как Абель громко это произнёс. Он что, глупый? Ведь он не давал принцу никаких обещаний. Эшлер невольно нахмурился и пробормотал:

— Как и ожидалось, вы и впрямь Регас. Принц ничего не слышал, но, похоже, вы решили, что он услышал и теперь ждёт вас.

Абель покраснел и быстро замотал головой.

— Нет, я не говорил, что принц ждёт… Я просто… это…

— Всё в порядке. Я уже всё сказал, так что если вам больше нечего добавить, можете возвращаться к принцу.

И Эшлер первым открыл дверь и стал ждать. Однако вместо того чтобы нерешительно выйти, Абель открыл рот:

— Поскольку Ваше Высочество выглядит таким напуганным, мне кажется, я должен оставаться рядом.

Эшлер едва сдержал смех. Он подумал, что принц испугался, потому и спрятался под кровать. Но Эшлер считал, что дело было не в страхе — принц просто прятал когти, выжидая следующего удобного момента. Он всего лишь сделал шаг назад.

— Если боишься, то нападаешь на противника когтями и зубами?

Вопрос прозвучал с насмешкой, но Абель энергично кивнул:

— Да. Всё верно.

— Это… шутка?

Ответив так, Абель странно посмотрел на Эшлера. Будто спрашивая: почему он считает очевидное шуткой?

— Слабые животные нападают только тогда, когда боятся. Это их защитный механизм.

Слабые животные. Пока Эшлер возвращался в спальню принца, это слово не выходило у него из головы. Однако его мысли прервались, когда из открытой двери вдруг выбежал встревоженный солдат.

— Что случилось?

— Эм, ну…

Солдат не смог вымолвить ни слова и просто указал внутрь. Абель, стоявший рядом, первым бросился в комнату. Внутри всё было в беспорядке, хотя они отсутствовали всего на время, достаточное, чтобы выпить чашку чая. Пол, стены и потолок были забрызганы красной кровью, усеяны клочьями плоти и перьями. Было ясно, что существо было разорвано и разбросано по комнате.

Фигуры принца видно не было, но на полу у кровати и на ладони остались следы крови. Этого было достаточно. Тот, кто забрался под кровать, и был виновником смерти птицы. Слабое животное, да? Принц просто был одержим кровью. Пока Эшлер приходил к такому выводу, Абель, стоявший рядом, моргнул.

— Вы удивлены?

— Да.

Абель с искренним удивлением повернулся к Эшлеру и спросил:

— Вау! А как он вообще поймал птицу?

Эшлер тут же нахмурился. Это сейчас совсем не важно… А?

***

Топ-топ.

— Фух.

Топ-топ.

— Фух.

Ходил, вздыхал, ходил, вздыхал — вот всё, чем последние несколько дней занимался Мелмонд во дворце. Хотя его называли «библиотекарем», на деле он лишь смахивал пыль с книг, а теперь и этого не мог делать.

Ему не раз в день хотелось сорваться и побежать туда, где был Абель, чтобы проверить, всё ли с ним в порядке, но он с трудом сдерживался, чтобы не накричать на слуг. Он боялся, что, если станет шататься возле дворца принца, его заподозрят в чём-то странном. Он не хотел снова выслушивать упрёки о недоверии к способностям Абеля.

К счастью, Нэни, который каждый день заходил с проверкой в библиотеку, приносил новости из дворца принца. Поскольку Эшлер, бывший начальник Нэни, стал новым телохранителем принца, тот тоже проявлял к этому живой интерес.

— Хаа, хаа, Мелмонд!

Как и ожидалось, сегодня, как и каждый день, донёсся долгожданный голос, и Мелмонд бросился к входу.

— Ах, почему ты так долго?!

— Фух, я пришёл как можно быстрее. Был внезапный экстренный вызов… Нет, важнее другое: он вошёл туда сегодня утром!

— Вошёл? Куда?

— Ну, в Лес Дракона!

Лес Дракона. Неужели Абель действительно туда пошёл? Лицо Мелмонда помрачнело от тревоги. Нэни, стоявший рядом, тоже выглядел обеспокоенным.

— Господин Эшлер не должен входить туда. Боюсь, что он может пострадать, если решит зайти туда из чувства долга. Закончив сопровождение, он должен скорее вернуться к нам. Хаах.

Нэни вздохнул, но вскоре, будто вспомнив о чём-то, улыбнулся:

— Кстати, похоже, мы оба беспокоимся из-за принца. Хе-хе, чувствую, будто стал товарищем Мелмонда.

Мелмонд тоже ощущал, что Нэни стал ему товарищем, ведь он каждый день приносил вести, — поэтому мягко похлопал его по плечу.

— Да. Мы оба переживаем за них, но я уверен, что они вернутся целыми и невредимыми. Не переживай слишком сильно.

— Да, наверняка так и будет. Если господин Эшлер не появится на соревнованиях по фехтованию в следующем месяце, нашей команде придётся туго.

— Да. Туго на соревнованиях по фехтова… Что?

— Ах, у меня там столько денег поставлено. Кстати, может, и Мелмонда включить в ставки?

Подняв толстую книгу, стоявшую рядом, Мелмонд без слов ответил Нэни.

— Ай! Ай, за что вы меня книгой?! Товарищи же!

Окрестности леса всегда были окутаны густым туманом. Плотный туман, сквозь который невозможно было разглядеть даже пары шагов вперёд, не рассеивался, каким бы ярким ни было солнце. Из-за тумана, покрывающего весь лес, любой, кто входил туда, неизменно терялся и в конце концов погибал.

Его называли Лесом Дракона, но также знали как Лес Смерти. Войти туда могли только король, унаследовавший силу дракона, и его Регас. Однако говорили, что нынешний король не любил этот лес и ни разу в него не заходил. Поэтому для Эшлера, никогда прежде не видевшего его, эта история оставалась лишь неподтверждённой легендой.

— Туман?

Абель, державший принца на руках, с недоумением переспросил. Принц, как всегда, вцепился зубами в шею Абеля, оставляя на его теле новые раны. Абель, лишь крепче прижал принца к себе.

— Этот туман.

Эшлер указал на стелющийся перед ними белый туман и с любопытством спросил:

— Такой густой туман… Что вы будете делать, если случится что-то плохое, пока вы несёте принца?

Но вместо ответа Абель продолжал осматриваться и повторять одни и те же слова:

— Туман?

— Вы не видите туман? Этот туман…

Эшлер замолчал. Он прервался и в молчании посмотрел на Абеля.

— Абель. Что вы видите перед собой?

— Лес.

— …

— Но, вау, какой густой лес. Деревья такие огромные!

Абель с восхищением поднял голову и повернулся так, чтобы принц мог увидеть лес.

— Ваше Высочество, взгляните. Лес действительно прекрасен, правда?

Разумеется, принц так и не поднял голову, погружённый в свои мысли. Однако Абель, не обращая на это внимания, продолжил говорить:

— В лесу полно удивительных и интересных вещей, о которых вы даже не догадываетесь. Там можно найти самые разные диковинные растения, встретить интересных насекомых. А ещё — животных, которых вы никогда не видели во дворце. О, и есть фрукты, которые можно собрать прямо сейчас. Я всё вам покажу.

Абель мягко провёл своей большой ладонью по затылку принца. Этот жест казался таким спокойным и бережным, что Эшлер не решился заговорить. К счастью, первым заговорил Абель.

— Я никогда не сделаю ничего опасного. Я не зайду слишком далеко.

— Понял. Но…

Эшлер мельком взглянул на тропу, затянутую туманом, которую мог видеть только он.

— Я подожду здесь. Кажется, в Лес Дракона должны войти только Его Высочество и господин Абель.

Хотя его обязанностью было сопровождать принца, Эшлер вовсе не собирался рисковать своей жизнью, заходя в Лес Дракона. Капитан стражи упомянул, что этот лес исключён из зоны его задания. Абель, казалось, слегка удивился, что Эшлер не пойдёт с ними, но вскоре кивнул.

— Хорошо. Тогда сегодня я провожу только принца. В следующий раз вы обязательно должны пойти с нами, сэр рыцарь. Хе-хе.

Он совсем не слушал объяснения. Эшлер сдержал желание что-нибудь сказать в ответ на его улыбку и отступил на шаг. Ну, может, так и лучше. Казалось, будто у него не было ни капли страха перед Лесом Дракона, и он действительно не знал, вернутся ли они оттуда живыми, как сам же и сказал.

Если Абель не был Регасом, имеющим право входить в лес, то как только он отпустит руку принца внутри, его тут же поглотит туман. В таком случае Абель мог погибнуть, но дело было не в его жизни. Худший сценарий — если принц пострадает, оказавшись один.

Эшлер всё ещё не мог поверить, что король дал на это разрешение. Конечно, даже если на пропуске стояла подпись короля, решение наверняка принимали его приближённые. Им что, всё равно, умрёт ли принц? Или же этот лес и правда заколдован и защищает принца?

— Я вернусь.

Когда Эшлер отвёл взгляд от прощания, Абель уже исчез в тумане. Эшлер уставился в точку, где тот исчез, и начал своё утомительное ожидание.

С самого рождения лес был для Абеля и игровой площадкой, и домом. Каждое утро он просыпался и бежал в лес. Он гонялся за братьями, собирал хворост, срывал фрукты, ловил мышей, и день незаметно проходил. Зимой он, как медведь в берлоге, сидел взаперти дома, но стоило земле начать оттаивать и появиться первым почкам, он снова возвращался в лес.

Поскольку еды Абелю всегда не хватало, он обыскивал кусты в надежде найти сорочье гнездо. В отличие от других птиц, сороки вили гнёзда на земле, и только у них он мог достать яйца.

Однако даже проводя весь день в кустах с палкой в руках, он часто возвращался ни с чем. Тем не менее, на следующий день он снова просыпался и шёл искать яйца. Внутри гнезда из сухой травы и пуха лежало около десяти крошечных яиц с чёрными пятнышками.

Забрать все яйца он не мог. Надо было взять только часть, чтобы не вызвать подозрений. Тогда сороки не покинут своё гнездо. Если везло, можно было найти гнездо с восемнадцатью яйцами. В таком случае он мог собрать больше, и Абель в восемь лет стал лучшим охотником за яйцами в округе.

До конца лета он старательно собирал фрукты, а с наступлением осени с большим трудом заготавливал жёлуди. Дни, когда светило солнце, были слишком коротки, чтобы успеть исследовать огромный лес. По ночам он засыпал и даже видел сны, в которых бегал по лесу.

Когда Абель потерял семью и покинул родной город, он, держась за руку наставника, всё оборачивался назад. Для него лес был привлекательнее сгоревшей деревни. Лес был такой естественной частью его жизни, что он без колебаний последовал за наставником.

— С этого момента ты начнёшь изучать природу. Землю, деревья, животных.

— Лес?

— Да, лес.

Со временем Абель понял, что учёба у наставника мало чем отличалась от беготни по лесу в одиночку. Он задавался вопросом, почему Регас, такой особенный человек, учит его таким вещам. Даже сейчас, входя в Лес Дракона с принцем на руках, Абель не был уверен.

То, чему его собирался учить наставник, и то, что они делали вместе, казалось слишком обычным — настолько, что он и не верил, будто может укротить дракона, как это делал Регас. К тому же Эшлер тоже предупреждал его о Лесе Дракона. Он сказал, что если ты не настоящий Регас, то заблудишься в лесу и умрёшь.

Даже если он и мог бы, ему всё равно было страшно. Но причиной, по которой он шёл в лес без колебаний, несмотря на груз ответственности и страх, была скорбь, скапливающаяся внутри. Запах крови, не исчезающий даже после мытья. Жестокость, с которой он нападал и убивал животных, разрывая их на части. Лицо, скрытое под волосами, но без единого выражения. Он не смеялся, не плакал, не проявлял ни отвращения, ни чего-либо другого — словно бездушная кукла.

Этот принц делал сердце Абеля тяжёлым. Он опустил взгляд на ребёнка, прижавшегося к его груди. Уставший ребёнок теперь тихо свернулся калачиком. Ногти и зубы по-прежнему впивались в тело Абеля, но в них уже не было силы.

Какими бы ни были слова других, для Абеля принц был всего лишь испуганным и одиноким ребёнком. Он остановился и поднял глаза на высокий лес, тянущийся к небу. Он не знал, сможет ли что-то сделать.

Возможно, через месяц он покинет дворец, чтобы столкнуться с насмешками и укорами.

Тем не менее он хотел держать ребёнка за руку. Хотел, чтобы ребёнок почувствовал хоть немного того утешения, которое сам находил в смехе и беге по лесу. Больше ничего.

Абель прошептал принцу, доверившему себя ему:

— Ваше Высочество, слышите этот звук? Кажется, где-то рядом сорока. Болтушка ещё та, и драться умеет. Но знаете, какая упрямая — найдёт себе гнездо и никогда не покидает его. Даже если человек её поймает, всё равно возвращается обратно. Пойдёмте посмотрим на это глупое создание?

***

Когда небо окрасилось в красный цвет, Эшлер, наконец, получил ответ на вопрос, мучивший его весь день.

Топ, топ.

Абель, держащий принца на руках в том же положении, как и утром, появился в тумане.

— Сэр рыцарь! Вы всё ещё здесь. Ха-ха, я так и думал, поэтому и принёс подарок.

Он ускорил шаг, явно обрадовавшись. Эшлер ни на шаг не отходил от своего места, опасаясь, что с принцем могло что-то случиться, но не подал вида. Вместо этого он быстро осмотрел взглядом тело принца.

Он всё так же вцепился зубами в шею Абеля, ногти всё так же впивались в его кожу, как и утром. Но рука принца была испачкана. Это явно было запёкшееся пятно крови. Эшлер шагнул вперёд и холодным голосом произнёс:

— Что случилось с принцем?

— Что?

Абель моргнул, растерянно отступая назад. Он протянул Эшлеру ветку с распустившимся белым цветком, но тот лишь злее посмотрел на него.

— Я спрашиваю, что случилось с принцем?!

— М-мы ходили смотреть на сорок.

— Сорока? Принц поранился из-за этого?

Эшлер подошёл ближе и протянул руку, чтобы взять принца.

— Немедленно отпустите Его Высочество. Я займусь его ранами.

Однако Абель, выглядевший озадаченным, не собирался отпускать принца. Когда Эшлер попытался дотронуться до него силой, Абель тут же отступил.

— Господин Регас!

— Нет! Принц не ранен.

— Тогда что это за кровь?

Абель, наконец, опустил голову и посмотрел на руку принца. Кровь была не только на руке — рукав тоже пропитался и потемнел. Принц оставался безмолвен, не реагируя на происходящее.

Эшлер взглянул на него. Абель думал, что принц ничем не отличается от того, каким был утром, но это было не так. На его лице и шее появились новые раны — свидетельства того, насколько жесток он был в лесу. Тем не менее Абель говорил спокойным голосом.

— Это кровь сороки.

На лице Абеля появилось озадаченное выражение, сменившееся неловкой улыбкой, когда он начал объяснять:

— Мы пошли посмотреть на сорочье гнездо. К счастью, я нашёл одно в дыре не слишком высоко на дереве, так что залез на него. Но потом, ну…

Продолжения можно было не слушать. Видимо, принц убил птицу. Но его брови уже не сдвигались так, как раньше. Вместо этого первой возникла мысль: а как он её поймал?

— Птицу… Принц сам поймал?

Как только вопрос сорвался с губ, Абель с готовностью воскликнул, будто ждал его:

— О, точно! Это же удивительно! Принц её не ловил, но сорока не двигалась перед ним, просто сидела на месте!

Не двигалась? У Эшлера возник новый вопрос, но Абель был слишком увлечён, восхищаясь принцем:

— Ваше Высочество, это действительно поразительно! Вы теперь можете стать гением охоты! Ха-ха-ха! С этого момента вы точно никогда не умрёте от голода!

Эшлер колебался, стоит ли выхватить меч в ответ на это оскорбление королевской чести или сдержаться. Говорить, что человек может не умереть с голоду, если способен стать королём… Он был ошарашен, но Абель продолжил тёплым голосом:

— Так что, Ваше Высочество. В следующий раз, может, попробуем не убивать животных, а подружиться с ними? Животные могут появляться неожиданно, но я обязательно буду рядом.

Однако принц никак не отреагировал. На лице Абеля не появилось и тени разочарования. Напротив, с сияющим лицом он протянул Эшлеру ветку с цветком:

— Пока я искал птиц, нашёл большое озеро. И там всё ещё цвели магнолии.

Эшлер с сомнением спросил, не спеша принять её:

— Зачем вы даёте это мне?

— Потому что я благодарен.

— Что?

Он хотел переспросить, но Абель заговорил первым, с мягким смехом в глазах:

— Вы ждали нас здесь весь день.

Трюйд внимательно изучал отчёты, поступавшие каждый день в течение недели. Хотя содержание повторялось, в каждом находились незначительные различия. Какую птицу они видели, сколько яиц украли из гнезда, какие фрукты собрали с деревьев, как искали следы рядом с помётом животных, как ухитрялись поймать гусеницу и подложить её в гнездо, откуда сперли яйца, — и тому подобное.

Прочитав последний до конца, Трюйд лишь спустя некоторое время поднял голову. И тогда, будто выжидая этого момента, служитель заговорил:

— В данный момент Регас, пользующийся благосклонностью Его Величества, получил разрешение. Его Величество дал слово лично войти в Лес Дракона. Однако Его Величество не по душе этот лес, так что, похоже, он не сможет пойти туда дважды. Более того, Регас Его Величества тоже боится заходить в лес, поэтому лорд Норокс согласился уладить этот вопрос. Этот ребёнок сам хорошо понимает, что ему нужно делать, так что проблем с подтверждением правдивости отчётов Абеля не будет.

Трюйд перечитал все отчёты, но, погружённый в размышления, не поднимал глаз.

— Ты думаешь, этот отчёт ложный?

— Ну конечно же. Абелю некуда деваться — ему велено каждый день на словах описывать, чем он занимался, но ведь он не может рассказывать всю правду. Да и только посмотрите на это жалкое содержание. Ха, кто поверит, что он дошёл до Леса Дракона и просто швырял червей в птиц?

В голосе служителя звучала насмешка. Именно Трюйд первым получал отчёты и проверял их содержание. И каждый раз находил их совершенно бесполезными.

— И как же ты думаешь, что Абель делал в Лесу Дракона?

На безразличный вопрос Трюйда служитель ответил с готовностью, будто давно ждал возможности:

— Он не делал ничего. Ему было важно только то, чтобы все знали, будто он вошёл в Лес Дракона вместе с принцем. Тогда все решили бы, что он необычный человек. Он хотел похвастаться, будто зашёл в место, куда никто не решается ступить, и что он всегда возвращается оттуда живым вместе с принцем. Так что неважно, чем он там занимался, главное — держаться за принца и не заблудиться в тумане.

Трюйд слегка кивнул, соглашаясь с такой мыслью. Увидев это, на лице служителя расплылась уверенная улыбка.

— Прошла уже неделя с тех пор, как они вошли в Лес Дракона, а с принцем не произошло никаких перемен. Ясно же, что он ничего не может.

— А может, он всё это нарочно делает.

Трюйд отложил в сторону отчёт и взглянул на служителя.

— Неважно, есть изменения с принцем или нет. Пока отложи визит Его Величества в Лес Дракона. Мы не можем упустить эту возможность. Как ты и сказал, если Абель случайно отпустит руку, за которую держит принца, и тот останется один, единственный, кто сможет его спасти, — это король.

***

Топ, топ, топ.

Усердно ковыряя землю веткой, Абель не забывал объяснять принцу:

— Видите ту тенистую, влажную землю? Это хорошее место, чтобы найти следы животных. Осенью, когда листья лежат толстым слоем, их сложно обнаружить, но летом, рано утром, до восхода солнца, следы всё ещё остаются. Утренняя роса делает землю сырой. Эти следы — от полевой мыши. Потом я научу вас, как распознавать следы. Чем быстрее животное, тем меньше у него пальцев. Так что олень, у которого всего два расщеплённых копыта, — самый быстрый.

Рука, копавшая землю, на миг замерла, будто от усталости. Даже для такого выносливого человека, как Абель, носить принца на руках целую неделю было непросто. К тому же раны, наносимые принцем в течение дня, к вечеру только усугублялись, и кожа местами свисала клочьями.

На шее и плечах собралась гнойная корка, кожа почернела и умерла, словно кора на мёртвом дереве, и натянулась. Даже несмотря на то, что каждую ночь он обрабатывал раны, боль не проходила, а лицо Абеля всё больше бледнело. Однако он ни разу не разжал рук, в которых держал принца. Всё так же, стоя на коленях, он копал землю одной рукой, не отпуская другого.

В результате его дыхание стало тяжёлым, сердце колотилось. С нового укуса на плече, оставленного зубами принца, свежая кровь стекала по шее. Рана была достаточно болезненной, чтобы надолго остаться в памяти, но Абель снова поднял отдохнувшую руку и продолжил копать землю.

За спиной Абеля его называли дураком. Некоторые говорили, что он погибнет из-за принца, и откровенно насмехались. Прошла уже неделя, но с принцем не произошло никаких изменений, так что все были уверены — первым сбежит именно Абель.

То, что Абель благополучно вышел из Леса Дракона в первый же день, уже перестало быть поводом для удивления и стало предметом насмешек. Его называли жалким человеком, который вцепился в принца, пока его плоть рвётся на куски, и весь день терпит в лесу. Лишь один Абель не испытывал разочарования от того, что состояние принца не улучшалось.

— Вот поэтому поймать быстрое животное не так-то просто. К счастью, таких, как полевые мыши, можно поймать, если выкопать ямку и замаскировать её ветками и опавшими листьями. А, ну конечно, просто выкопать землю недостаточно. Полевые мыши роют землю и делают норы, так что даже если они попадутся в ловушку, выкопают себе путь наружу и сбегут. Так что как поступить? Интересно, да? Хе-хе, сейчас научу.

Абель, увлёкшись объяснением, заговорил громче.

— Главное — это мох. Помните, я вот там раньше мох собирал?

Он поднял мох, который оставил поблизости, и положил его глубоко в выкопанную ямку.

— Какими бы хорошими землекопами ни были полевые мыши, при опасности они всегда прячутся в безопасное место. А любимое их место — вот под этим мхом. Если выложить мох в уголке ловушки, попавшаяся полевая мышь обязательно спрячется под ним. А потом ты возвращаешься, приподнимаешь мох, и если там прячется полевая мышь, значит, попалась! Тогда её и хватаешь! Жареные полевые мыши очень вкусные!

Когда Абель засмеялся при мысли о полевых мышах, у него заходила грудь, и вместе с ней покачалось тело принца. Конечно, принц так и не поднял голову, но Абель с неослабевающим воодушевлением продолжал рассказывать о полевых мышах. Его наставник когда-то научил его всему этому. Впрочем, не только этому.

Когда на дереве ночи начинали поспевать плоды, он шёл в лес собирать их, чтобы добыть масло. В детстве, когда он был ещё мал и слаб, ему порой не удавалось собрать больше, чем белки, с которыми он соревновался. Но даже так, если старательно собирать, выжимать масло и запасать его, то этого хватало на целый год до следующего урожая.

Если бросить кусочек этого масла на раскалённую сковороду, сразу поднимается аппетитный аромат, и получается угощение не хуже королевского. Всё в лесу — благословение. А если однажды под старым деревом удаётся найти зелёную сетчатую сыроежку — этот день точно можно считать счастливым.

Его наставник, особенно любивший грибы, широко раскрывал глаза и начинал искать по сторонам, когда во время прогулки с Абелем по лесу замечал следы, оставленные кабанами, которые рылись в земле. Кабаны с их тонким чутьём были настоящими гениями в поиске сосновых грибов, зарытых под землёй. Благодаря этому Абель стал настоящим мастером в преследовании кабанов. Конечно же, наставник всегда подчёркивал, что всё это — часть обучения.

— Я не заставляю тебя бегать за кабанами ради того, чтобы поесть сосновых грибов. Понял?

Выглядел он при этом как человек, сходящий с ума по сосновым грибам. Тем не менее Абель смеялся и рисковал жизнью, гоняясь за кабанами ради своего наставника.

— Мой наставник особенно хорошо ловил их. Даже если я находил следы полевых мышей, всё зависело от того, куда я ставил ловушку — иногда ничего не ловилось. А вот у наставника всегда получалось. Хе-хе, я любил полевых мышей, знаешь? Ещё в детстве ел их…

Абель на мгновение замолчал, руки, настраивавшие ловушку, остановились. После долгого пути с наставником, как только они добрались до места, он несколько дней не мог уснуть. В дороге он всегда был напряжён, уставал от постоянной ходьбы и спал крепко, прижавшись к наставнику.

Но теперь, когда у них появился дом, исчез и голод, и страх перед чужаками с ножами, приходящими по ночам, юный Абель вдруг перестал засыпать. Впервые в жизни у него была своя собственная комната.

Спустя несколько дней бессонницы и усталости, его наставник молча стал приносить каждое утро приготовленных где-то полевых мышей. За всё время в пути он упомянул полевых мышей лишь однажды, и Абель не знал, помнит ли об этом наставник.

Блюдо, которое приготовил наставник, отличалось на вкус от того, что делала мать, но странным образом в ту ночь Абель уснул очень крепко. Наставник всегда был суров, не умел говорить ласково, постоянно твердил, что всё это часть тренировки, и заставлял страдать, но в памяти всплыла именно эта грубая доброта.

— Мой наставник терпеть не мог полевых мышей, но потом я понял, что он специально ловил их ради меня. Я даже не знал, что в этих краях полевых мышей не едят. А он… ловил их и ничего не говорил.

Взгляд Абеля, устремлённый в пустоту, стал ещё тише.

— В детстве зимой я никогда серьёзно не болел, но однажды весной у меня поднялась высокая температура. Живот болел, тело горело, и всё время тошнило. Наставник всё время был рядом, ухаживал за мной. Хотя я был маленьким, мне казалось, что я умру. Мне стало так страшно, что я долго плакал и заснул, а когда проснулся утром… Ха-ха, ну, рядом стояла миска, полная рагу из мышей. Их было столько. Будто специально наловили целую кучу и только для меня.

Абель тогда просто застыл с открытым ртом от удивления, а наставник вошёл с равнодушным лицом и отругал его, чтобы вставал, если хочет поесть, и велел потерпеть боль, потому что, если быстро встанет, сможет съесть всё.

Несмотря на жар и сонливость, Абель кивнул. Закрыл глаза, думая, что должен как можно скорее встать и всё съесть, как сказал наставник.

— Потому что я очень хотел это съесть… я правда проснулся на следующий день. Ха-ха, и ел вкуснятину до отвала, пока живот не лопнул…

Голос Абеля, всё ещё устремлённого в пустоту, стал тише.

Топ, топ, топ.

В какой-то момент из глаз Абеля начали течь слёзы. Он не издавал ни звука, но крупные капли катились по щекам и капали на землю. Прошёл месяц с тех пор, как его наставник умер. Всё это время ему казалось, что с ним всё в порядке.

Даже когда наставник ушёл, он не проронил ни слезинки. Но теперь, будто что-то внутри надломилось, он не мог остановить слёзы. Только сейчас он по-настоящему понял, что больше никогда не увидит своего наставника.

Он больше не услышит, как тот его ругает. Не увидит морщинистых рук, которые устраивали хаос на кухне, при этом заявляя, что всё делает лучше всех. Он стал настоящим Регасом, о чём всегда мечтал, вошёл в Лес Дракона, но счастья не было.

Абель опустил голову, уронив на землю руку, которой только что настраивал ловушки.

Из его рта вырвался сдавленный всхлип, но на фоне льющихся слёз звук был едва уловим. Плечи дрожали, и движение глотки, пытавшейся подавить рыдание, говорило о нарастающем горе. Из-за этого рука, державшая принца, ослабла, но сам Абель этого даже не заметил.

Лицо его было всё в слезах, до полной неразберихи, и он не почувствовал, как принц зашевелился. Принц поднял голову с плеча Абеля, вытащил когти, впившиеся в его тело, и медленно отодвинулся от его колен.

Принц окончательно оторвался, но Абель так и не поднял головы, он всё ещё упрямо тяжело плакал. Принц, сев на землю, молча смотрел вверх, на Абеля.

А над лесом, сквозь листву, небо постепенно наливалось красным, словно подсказывая, что пора возвращаться.

***

Первым что-то странное заметил Эшлер. Абель, который появился немного раньше обычного, всё ещё держал принца, но выражение лица у него было странным. Он выглядел потерянным, глаза опухли. Эшлер сразу понял — он плакал. Но из-за того, что заметил следом, не смог вымолвить ни слова.

— Рыцарь Эшлер, я вернулся.

Абель поздоровался слабым голосом и виновато улыбнулся, будто только сейчас вспомнил о чём-то.

— А, простите. Сегодня я не принёс ничего в подарок. Хе-хе… Зато я нашёл гриб, так что завтра обязательно сорву его для вас.

— …

Однако вместо того чтобы ответить на приветствие, Эшлер пристально уставился на Абеля с суровым выражением лица. Абель вздрогнул, отступил на шаг и пробормотал:

— Грибы вкусные…

— Что с принцем?

— Что?

Услышав строгий голос, Абель быстро склонился и обеспокоенно посмотрел на принца, будто боялся, что на его теле снова окажется кровь, как в прошлый раз. Но сегодня они не сталкивались с животными, так что крови не было. Убедившись, что никаких следов нет, Абель с облегчением выдохнул и вытер грудь.

— Сегодня никто не погиб, даже животных не было.

— Я не об этом.

Эшлер указал на принца с видом, будто говорил: «Ты серьёзно не понимаешь?»

— Разве принц больше не кусает лорда Регаса? Это ведь… хорошо, конечно, но…

Оборвав фразу, Эшлер снова опустил взгляд на принца, и теперь тот казался ещё более странным из-за своей тишины. Лишь тогда и Абель с растерянным выражением опустил голову и понял, в чём дело.

Принц просто спокойно прижимался к нему, не царапая и не кусая себя. Он явно не спал. Эшлер, глядя на Абеля, у которого удивление понемногу переходило в шок, невольно усомнился — не дурак ли он.

— Сегодня вам не нужно сразу на лечение. Тогда давайте сначала пойдём туда, где ждёт летописец…

— А-а-а-а-а-а-а-а-а!!!

От внезапного крика Абеля Эшлер резко вскинул руку к мечу. Он быстро огляделся, думая, что появился враг, но кроме солдат позади никого не было.

— Что случилось?

— А-а, нет! Принц не кусает меня! Почему, принц?! Абель же не умрёт от небольшой кровопотери! У меня кожа толстая! Я не такой слабый, чтобы свалиться от такой мелочи! Неудивительно, что чего-то не хватало! Я в порядке, так что если хотите кусать — кусайте сколько угодно!

Дурак.

Эшлер отвернулся, сдерживая порыв вытащить меч. Поэтому он не увидел лёгкое движение губ принца.

Губы ребёнка, прижатого к груди Абеля, едва заметно изогнулись.

Через несколько дней люди заметили перемены в принце. Сначала они просто подумали, что он больше не кусает Абеля. Вместо Абеля, который, как они думали, уйдёт первым, уставшим теперь выглядел принц. Некоторые находили это странным, но большинство решило, что принц просто готовится нанести ещё более страшные раны.

Однако проходил день, другой, третий, а принц лишь тихо обнимал Абеля, когда тот приходил. И только тогда люди поняли, что кукольный принц стал реагировать на слова Абеля.

— О, пожалуйста, поставьте коробку с едой сюда. Я каждый раз с удовольствием это ем. Хе-хе, кстати, мне нужно взять вот это! Сегодня я точно поймаю жука. Принц, я правда поймаю одного сегодня!

С появлением Абеля в спальне принца по утрам комната оживала.

Единственным человеком, который, кроме него, мог заходить в спальню принца, была служанка по имени Серин. Она попала во дворец ещё в юности, но из-за разных внешних причин не могла выбраться из кухни.

После того как распространился слух о безумии принца и никто не осмеливался к нему приближаться, пришла Серин, превосходившая ростом и телосложением большинство женщин. Однако, какой бы высокой и сильной она ни была, ей было так же страшно, как и остальным. Но когда все дрожали от страха перед ним, она, наоборот, начинала злиться.

Чего вы боитесь? Вам страшно перед тем, кто выглядит как вы?

Как и другие, она подошла к принцу и тут же подверглась нападению, содрогаясь от страха, когда встретилась с его жёлтыми глазами. Но она не могла это показать. Теперь она знала, что демонстрация слабости — это приглашение к насмешке.

Благодаря этому она стала почётной служанкой принца, но находила это положение скорее отвратительным. Она думала, что проведёт всю жизнь, пропитавшись запахом крови рядом с принцем, но после появления Абеля её существование в комнате принца, всегда бывшее сущим адом, изменилось.

— Не могли бы вы принести и мне такую корзинку?

Он обращался с Серин вежливее и учтивее, чем кто-либо. Он смотрел прямо ей в глаза — ей, которую она сама считала никчёмной, и ни разу не стер с лица улыбку.

— Точно, и, пожалуйста, положите ещё одну тряпку, чтобы сидеть на полу. И ещё, эм...

Абель озирался по сторонам с раннего утра, в отчаянии теребя волосы. Серин взглянула вниз на принца, сидевшего на кровати, одновременно запоминая сказанное Абелем.

Последние несколько дней принц просыпался утром и молча ждал Абеля, даже без чьей-либо помощи.

Кроме Абеля, всех, кто прикасался к принцу, он атаковал, поэтому Серин не могла как следует следить за состоянием принца. Однако когда Абель стал помогать принцу одеваться и умываться по утрам, у Серин тоже прибавилось хлопот.

Более того, у Абеля была забывчивая натура, и он всегда что-нибудь забывал перед походом в лес. И почему у него такой громкий голос? Он мог бесконечно болтать с не отвечающим принцем, не уставая. Благодаря этому даже Серин и Эшлер, помогавшие рядом, отвлекались.

— Но, может, взять ещё один комплект одежды для принца? Небо немного пасмурное. Дождя давно не было, да? О нет! А что если пойдёт дождь? Что? Мы до сих пор не нашли подходящее место, чтобы укрыться в лесу. Точно, принц! Может, построим хижину возле холма, где были вчера? Ха-ха-ха — это тоже было бы здорово. Тогда мне стоит взять топор, верёвку и брезент? Эшлер, что ещё нужно?

Эшлер, как всегда, уставился на него с ошарашенным видом.

— Вы собираетесь построить хижину?

— Да! Почему я раньше не подумал об этом? Принцу, будет же удобно, если построим хижину, правда? Не придётся каждый раз искать место, чтобы поесть, и будет где отдохнуть, когда устанем. А если пойдёт дождь, просто спрячемся там! К тому же строить хижину — это весело.

Голос Абеля становился всё громче, и казалось, что он вот-вот предложит построить вместо хижины дворец, поэтому Эшлер прервал его.

— Я не против ловли насекомых, но строить хижину запрещено.

Когда он резко высказался против, Абель тут же сник и тихо пробормотал:

— Почему… нельзя?

— Вы забыли, что ваша задача — быть рядом с принцем, Абель? А хижина? Единственный, кто может защитить принца в уже и без того опасном Лесу Дракона, — это вы. Что вы будете делать, если во время строительства произойдёт что-то, угрожающее безопасности принца?

— Если я пообещаю хорошо заботиться о принце…

— Просто не забудьте взять для него обед.

— Эм, если вы пойдёте со мной, Эшлер, и поможете построить…

— Отказываюсь.

— Тогда если мы с принцем построим вместе…

— Оскорбление королевской семьи.

Не выдержав холодного предостережения, Абель в итоге сдался и отвернулся. Возможно, почувствовав жалость к павшему товарищу, Эшлер предложил альтернативу.

— Я подготовлю палатку, которую легко установить. Это, конечно, не хижина, но укрыться в случае внезапного дождя сгодится. Если вас устроит палатка, разумеется.

— Меня устраивает! Ха-ха-ха, я тоже люблю палатки!

Скорость, с которой Абель восстанавливался, была настолько поразительной, что Эшлеру самому захотелось забыть все свои прошлые упрёки. Он колебался, не зная, стоит ли делать вид, будто ничего не произошло, и, увидев сверкающие глаза Абеля, не выдержал и заговорил:

— Но всё же, мне кажется, вам будет неудобно нести весь багаж. Вы справитесь?

С этими словами он скосил взгляд на принца, который сидел на кровати, скрестив ноги. Поскольку Абель всегда нёс принца на руках, он мог управляться только с багажом, который умещался в одной руке. Так что даже если бы они погрузили всё необходимое для палатки на лошадь, управлять ей одной рукой было бы затруднительно.

Абель тут же понял, к чему клонит Эшлер, но быстро нашёл решение. Он опустился перед принцем на колени и с улыбкой спросил:

— Ваше Высочество, вы пойдёте со мной, держась за руку? Если хотите в будущем вместе исследовать лес, вам нужно заранее набраться выносливости. Но если вам будет слишком трудно, скажите. Тогда я подниму вас на руки и понесу обратно во дворец, словно ветер.

После этого он протянул руку принцу.

Серин, стоявшая рядом с Эшлером и багажом, бездумно наблюдала за ними, уверенная, что принц не сдвинется с места от таких слов. Конечно же. Принц никогда по собственной воле не делал ничего, кроме как читал книги.

Поэтому Серин совершенно не ожидала, что принц положит свою руку на большую и крепкую ладонь Абеля. Более того, маленькая рука сама крепко сжала руку Абеля первой.

Ах.

Серин ахнула от удивления. Эшлер, широко раскрыв глаза, смотрел на Абеля, не веря своим глазам, когда тот поднялся, держа принца за руку. Абель, который держал крошечную руку принца, словно это было само собой разумеющееся, обратился к Эшлеру с просьбой:

— Не могли бы вы погрузить багаж на ослика? Крупным лошадям трудно пробираться по лесу, где нет тропинок.

***

Он всегда бурно реагировал и не жалел похвалы даже за самые мелкие вещи.

«Ух ты… Ваше Высочество, вы потрясающий! Вы правда нашли такого большого! Посмотрите на панцирь этого жука. Он не сияет, как рыцарские доспехи? Этот тоже крупный… эм… может, сделать его главой рыцарей?»

При этом он повернул трёх жуков, которых уже поймал и посадил в банку, называя их подчинёнными — рыцарями номер 1, 2 и 3. Его большая рука, ловившая насекомых, сверкала в солнечном свете, пробивающемся сквозь листву. Это был по-настоящему сверкающий свет. Ребёнок поднял голову и уставился на жуков с золотым панцирем, купающихся в солнечном луче.

— А теперь настало время для принца пожаловать рыцарский титул. Раз уж вы его нашли, сделайте своим подчинённым.

Тёплый голос приятно отозвался в ушах. Он заставил ребёнка коснуться жука напрямую. Однако ребёнок не поднял руку, чтобы прикоснуться. Если бы это увидел кто-то другой, он мог бы подумать, что принц боится насекомых. Но Абель был другим. Словно видя сердце ребёнка насквозь, он мягко произнёс самые нужные слова.

— Всё в порядке, Ваше Высочество. Даже если вы прикоснётесь, жук не умрёт. Этот малыш крепче, чем кажется. Ну что, хотите его погладить?

Ребёнок посмотрел на извивающегося жука на своей ноге и, наконец, спустя некоторое время, поднял палец. Все существа, которые попадали ему в руки, умирали. Принцу стало привычным прилагать силу, лопать их изнутри, разрывать и потому он боялся этого жука перед собой.

Потому что, если он коснётся — жук умрёт.

Смерть всегда была для него способом привлечь внимание окружающих, но с появлением Абеля это изменилось. Даже не запачкавшись в крови, Абель всегда интересовался каждым малейшим движением ребёнка и смеялся от души. Увидев его лицо, искренне сияющее радостью, сердце ребёнка начинало колотиться.

И он знал. Даже если жук умрёт от его прикосновения, Абель не рассердится. Но всё равно… он боялся разочаровать его. Хотя палец ребёнка долго не двигался после того, как поднялся, Абель терпеливо ждал.

Крупный жук, длиной всего с две фаланги пальца, шевелил своими шестью ногами. Ребёнок осторожно приблизил руку к длинной спине с чёрными пятнышками. Он чувствовал под рукой, как жук живёт, как он двигается.

— Прекрасно, Ваше Высочество. А теперь, хотите попробовать поймать ещё? Потом мы посадим его в банку с другими рыцарями и покажем сэру Эшлеру. Хе-хе, все удивятся, когда узнают, что это принц его поймал!

Он радовался так, будто произошло нечто по-настоящему великое, хотя ребёнок лишь прикоснулся к спине жука. От его похвалы сердце принца забилось сильнее. Осторожно, как он и говорил, ребёнок перенёс жука. Осторожно.

И впервые он начал думать о живых существах так:

Их нельзя убивать.

Дни, проведённые во дворце, были радостными. По крайней мере, так считал Абель. Хотя это называлось дворцом, его повседневность мало чем отличалась от прежней жизни: он просыпался каждое утро и бежал в лес с принцем. Лес, где не было ни следа человека, был более богатым и полным жизни, чем любое другое место, которое когда-либо видел Абель.

Но больше всего радость ему приносил принц. Его маленькие, но постепенно заметные реакции. Вместе ловить жуков, искать кроличьи норы на холме, копаться в полусгнивших камышах в поисках утиных гнёзд. Даже когда утки, всполошённые неожиданным визитом, начинали крякать и сопротивляться, было приятно сбежать с принцем, прихватив одно яйцо.

Если бы Эшлер узнал, это сочли бы оскорблением королевской семьи.

Абель также учил принца собирать сухие ветки и разжигать огонь. Все удивляются, когда впервые пользуются огнивом. Принц тоже много раз пытался сжать огниво своими маленькими руками и зажечь сухую солому.

И вот — с треском посыпались искры, и красное пламя охватило сухую траву. Принц не знал, как отреагировать на огонь, который сам развёл. Он всё ещё был молчалив и безучастен, но даже просто держаться за руки и идти рядом, смотреть туда, куда он указывал, — этого было достаточно, чтобы наполнить сердце Абеля счастьем.

— Видите ли, деревья — это словно маленькие королевства, каждое из них. Смотрите, у корней — бесчисленные муравьи, копающие норы и живущие в земле. Рядом с ними живут черви, они хоть и мерзкие, но на самом деле очень пугливые. На стволе мох, к которому прилипли грибы. А если снять кору, можно увидеть вот таких жучков. Эти существа не любят свет, так что нужно сразу закрыть. Видите маленькие отверстия на дереве выше? Это дырки, сделанные гусеницами. Благодаря им птицы, которые ими питаются, вьют гнёзда на деревьях. Они спрыгивают вниз, чтобы съесть жуков, и делают отверстия больше. Вот, вон та дырка — её выдолбала и оставила птица. Принц, разве это не удивительно? На одном дереве живёт столько всего. Вот почему не стоит просто так срубать дерево.

Абель опустился на колени перед принцем, глядя в его лицо, скрытое за длинными волосами.

— Принц, даже молчаливые деревья — это драгоценные существа. Как и живые, движущиеся животные. Хотя может казаться, что они убивают и поедают друг друга, за их смертью стоит важная причина — выживание. Как бы силён или свиреп ни был зверь, он не убивает без причины, кроме как утолить голод. Пусть они всего лишь животные, но даже они умеют уважать друг друга. Так что…

Он замолчал, затем понизил голос до шепота:

— Принц, с этого момента я всегда буду рядом с вами, так что, пожалуйста, дарите животным шанс на жизнь, когда встретите их. Если вдруг они нападут, я вас защищу. Вам не нужно использовать свои руки. Я обо всём позабочусь. Просто наблюдайте за животными вместе со мной. Хорошо?

Он задал вопрос, но не чтобы услышать ответ. Абель просто улыбнулся и посмотрел на принца, осторожно подняв руку, чтобы коснуться его волос.

Принц вздрогнул и покачал головой.

Абель тут же остановился.

— Всё в порядке.

Он мягко похлопал и пригладил его волосы.

Когда чёрные волосы медленно упали с его лба, показалось белое лицо с большими глазами. Абель тут же встретился взглядом с застывшими жёлтыми глазами, похожими на стеклянные шарики. Чёрные зрачки, словно заострённые лезвия, смотрели на него безо всякого выражения. В них не было ожидания. Абель улыбнулся этим глазам, в которых не было даже намёка на тепло.

— Прячете такие красивые глаза. Принц, раз уж в лесу никого нет, покажете их мне? Хехе, я не буду хвастаться и никому не расскажу.

Несмотря на просьбу и долгое ожидание, принц не проявил никакой особой реакции. Он просто некоторое время смотрел в глаза Абеля, а затем медленно отвёл взгляд. Огляделся, посмотрел на небо, затем — в противоположную сторону.

Перед ним раскинулся яркий зелёный мир. Солнечный свет ослеплял, и всё вокруг было таким ясным. И прямо перед ним были глаза, которые ждали — глаза, такие же тёплые, как и это солнце, зелёные, как окружающая природа.

Эти глаза были такими с самого первого взгляда. Не такими, как у других, пугающими и одновременно манящими. Поэтому принц начал ожидать. Совсем немного. Возможно, эти глаза не изменятся. Но ожидание — это всегда клинок, безжалостно разрезающий его сердце, чувство, которое не следовало пробуждать, но оно всплыло вновь.

Однако он не знал, как от него избавиться. Он был слишком мал и полон надежд для этого. Спустя долгое время принц так незаметно кивнул, что это было трудно уловить. В тот же миг зелёные глаза Абеля широко распахнулись от радости.

— Вау… Принц, вы дали разрешение? Хахаха. Это невероятно! Абель так счастлив, Принц!

Абель начал подпрыгивать, держа принца на руках.

— Я так счастлив, будто могу взлететь! Хахаха. Даже если сейчас появится кабан, мне будет не страшно!

Танцуя и бормоча что-то под нос, Абель закружился с принцем в объятиях, но случайно споткнулся о корень дерева и оступился. К счастью, он не упал и удержал равновесие, но громкий вскрик уже сорвался с его губ.

— Ай-ай-ай! Ох… Принц, вы не ушиблись?

Убедившись, что принц не пострадал, он снова рассмеялся, как дурак.

— Хахаха, ой, ну и глупость я сделал от счастья, прошу прощения.

Даже прося прощения, он не мог закрыть широко распахнутый рот. Он поднял принца высоко вверх, глаза его сияли, будто он был способен на что угодно.

— Хахаха, если это и правда так, то мне кажется, я и вправду смогу всё.

Благодаря тому, что Абель поднял его, принц теперь смотрел сверху вниз на его лицо. Видя, как он смеётся, задыхается, краснеет до самых ушей от восторга — сердце его вновь дрогнуло. Но внешне принц по-прежнему казался бесчувственным, словно кукла. Абель громко рассмеялся, глядя на него.

— Хехе, честно, Принц. Я и правда сейчас так счастлив, что даже если появится кабан, я встречу его с улыбкой.

Из-за частых встреч с кабанами во время сбора грибов Абель считал их самой опасной тварью в горах. Особенно после того случая, когда кабан чуть не проткнул ему задницу, он больше не шутил про кабанов. Но сейчас ему казалось, что он и впрямь сможет помахать кабану.

— Ого, я бы даже с кабаном этой радостью поделился…

Хруст.

Внезапно неподалёку раздался треск ломающейся ветки. Абель, радостно болтая, по инстинкту обернулся на звук.

— …

Перед ним появился кабан.

Шелест.

Огромный кабан, ростом выше пояса Абеля, повернул голову в его сторону.

Р-р-р!

— …А?

***

Эшлер научился коротать время в ожидании. Абель с принцем обычно заходили в лес и возвращались ближе к закату, но, несмотря на это, нужно было продолжать караулить у завесы тумана. Всё, что он мог делать, — это стоять и оттачивать своё мастерство в фехтовании. Ведь ему предстояло заранее подготовиться к грядущему рыцарскому турниру.

— Господин Эшлер! Без вас наша команда проиграет!

Он пообещал выбраться, как только появится время и возможность, в ответ на жалобы подчинённых, что приходили во дворец принца. Хотя он ни разу не проигрывал в фехтовании, ему казалось, что руки затупились — из-за того, что у него почти не было времени поднимать меч, находясь при принце.

Свист- свист-

Он рассекал мечом воздух, но взгляд его ни на секунду не отрывался от леса. С тех пор как Абель с принцем скрылись в тумане, он продолжал свою тренировку, пока солнце всё ещё стояло высоко в небе.

Из-за этого верхняя часть его одежды промокла от пота, а ворот стал темнее от влаги. Но даже тяжёлое дыхание не вырывалось из его уст. Для него было в порядке вещей раз за разом размахивать тяжёлым чёрным мечом, который он держал с тех пор, как был настолько мал, что даже не помнил этого.

Когда приближалось время обеда, который должен был принести младший придворный, наступал момент, когда можно было опустить меч. Однако звуки, что раздались, были не с той стороны, откуда обычно приходил младший придворный. Более того, это были вовсе не шаги — слышались какие-то странные звуки.

«…Угх…»

Эшлер остановился и поднял взгляд. Что это за звук? Он прислушался, но вокруг было тихо. Послышалось? Он наклонил голову и попытался снова взмахнуть мечом, но на этот раз звук стал чётче.

«…Угггх…»

Этот крик был явно голосом, знакомым его слуху. Эшлер с удивлением повернулся в сторону тумана. Неужели с принцем что-то случилось?!

Сжав меч, он сделал шаг вперёд, но из тумана быстрее него выскочила чёрная фигура. В воздухе разнёсся голос Абеля.

— Аааааааааааааааа―!!!!!!!!!!!

— Абель? Что случилось?! С принцем что-то…

Эшлер бросился к Абелю с мечом в руке, но не успел договорить, как Абель, прижимая принца к груди, закричал во всё горло:

— Господин рыцарь, в сторону!!!!!!!

— Что? Что… а?

Тудудудуду.

Ещё до того, как он что-либо увидел, Эшлер уловил дрожь земли под ногами. И, конечно, через миг зрение восстановилось, и он заметил нечто, приближающееся из тумана. Нет, проблема была в том, что, когда он это заметил, оно уже находилось слишком близко. До того, как Эшлер успел сдвинуться с места, кабан поприветствовал его первым.

Квеееек―!!!

История о кабане, ворвавшемся во дворец, осталась лишь мелким происшествием. Поэтому вскоре она стёрлась из памяти людей. Хотя это было довольно странно, ущерба не было — ведь отважный рыцарь одним ударом убил кабана.

Факт того, что кабан пришёл из Леса Дракона, также остался в секрете. В Лесу Дракона никогда прежде не появлялись дикие звери, так что это было действительно необычно, но Трюйд и слуги, получившие доклад, не придали значения. Трюйд даже расхохотался.

Он выступил против запрета на посещение леса ради безопасности принца. Причиной было то, что по недавнему докладу стало известно — принц больше не зовёт Абеля своим проводником. Если это и есть результат, останавливаться нельзя. Поэтому единственным, кто действительно разозлился, стал отважный рыцарь, убивший кабана одним ударом.

— А если бы принц пострадал, а?! Что тогда?! Если бы вы несли принца и пытались убежать, он мог бы пострадать раньше тебя, Абель!

Чем громче становился голос Эшлера, тем сильнее опускались плечи Абеля. Однако Эшлер, переживший внезапную встречу с кабаном и вынужденный её принять, не обратил ни малейшего внимания на подавленный вид Абеля.

— Если бы вы первым заметили кабана, то должны были спокойно отойти! О чём вы вообще думали, провоцируя его на погоню?! Серьёзно!

— Я его не провоцировал.

Когда Абель пробормотал это в голосе, едва слышном, как писк комара, Эшлер приподнял бровь.

— То есть вы хотите сказать, что кабан погнался за вами просто так?

— Да!

— …

— Это правда…

— Не могу в это поверить.

Эшлер твёрдо отверг его слова, прищурив глаза.

— Наверняка вы начали смеяться или шуметь в лесу и этим спровоцировали его.

Вот это и была правильная догадка. Лицо Абеля застыло от потрясения. Глаза Эшлера сузились ещё сильнее.

— П-простите. В следующий раз буду осторожнее.

Абель извинился и нервно огляделся по сторонам. В конце концов Эшлер вздохнул.

— Ладно. Раз уж вы, Абель, осознали свою вину, давайте в этот раз оставим это.

Когда его простили неохотным голосом, Абель со слезами на глазах поблагодарил Эшлера и низко поклонился. Потом замялся, будто хотел что-то сказать, и последовал за взглядом Эшлера.

— Почему вы так на меня смотрите?

— Ну, раз уж так…

— Говорите.

— А кто-то ест диких кабанов?

Звяк. Эшлер ответил, вынимая меч.

После инцидента с кабаном последующие дни вновь потекли спокойно. Эшлер возобновил своё ежедневное ожидание, глядя в туманный лес, а Абель, хоть и был немного подавлен, на следующий день снова явился, как ни в чём не бывало, и увёл принца в лес.

Кроме того, что он в очередной раз довёл Эшлера до бешенства, ничего особенного не произошло. Более того, настроение Абеля испортилось только из-за того, что он не смог съесть мясо кабана, и именно это потом окончательно довело Эшлера.

Прошло несколько ничем не примечательных дней, но Абель, уводя принца в лес, испытывал странное чувство.

Несколько дней они с принцем шли по следам животных, ориентируясь по отпечаткам и помёту. Найти следы животных было непросто, если только не было снега или влажной земли после дождя. Зато помёт находился без особого труда.

— Шарикообразный помёт оставляют в основном травоядные. Наверное, это олень.

Абель присел рядом с принцем и объяснял, что они нашли, осматриваясь по сторонам.

— Олени любят границу леса и лугов. Здесь полно травы, которая им по вкусу. Интересно, есть ли тут детёныши?

Абель снова огляделся, затем посмотрел на помёт. И, взяв в руку ветку, указал немного в сторону.

— Видите, вон там вдали тоже помёт? Видите, он серый? Такой цвет бывает у детёнышей оленей, которые ещё пьют молоко. Но олени очень осторожные и бегают быстро, так что увидеть их вблизи сложно.

Закончив объяснение, Абель встал с земли, и принц поднялся следом.

— Хм, но, наверное, самое трудное животное для встречи — это медведь. Их немного, и они в основном живут в лесах, соединённых с горами, а не в таких, как этот, на равнине. Ах, кстати, я рассказывал вам, как однажды встретил медведя? Хахаха. Это было по-настоящему страшно! У меня мурашки пошли по всему телу, как только я его увидел! Честное слово, Ваше Высочество. Он ещё и большой, вот такой―――большой… нет, даже―――больше! Размером с дом!

Абель не только поднял руку, но и встал на носки, преувеличенно размахивая руками.

— Если вы увидите такого огромного, Ваше Высочество, то, может, прямо с открытым ртом и в обморок…

Топ.

Появился медведь.

— …

Топ.

Медведь, размером с дом, сделал шаг в сторону Абеля и раскрыл пасть.

Р-р-рр―!

— А… ааа……?

***

Не пора ли уже идти на турнир по фехтованию?

Задумавшись об этом, Эшлер вспомнил своего подчинённого, что приходил с глазами на мокром месте, и ту неловкость, что пришлось пережить. Взмахнув мечом, он рассёк пустой воздух. Среди претендентов на победу был один рыцарь, с которым Эшлер никогда не ладил. Его насмешки о том, что Эшлер — деревенщина, всё ещё звучали в ушах, разжигая желание в этом турнире стереть с него самодовольную ухмылку. С мыслями о нём Эшлер замахал мечом ещё быстрее.

Свист- свист-

Звук рассекаемого воздуха звучал приятно и ясно. И он должен был продолжаться, но внезапно стих. Всё потому, что Эшлер, издававший этот звук, застыл на месте и повернул голову. Он стоял с широко распахнутыми глазами, в той же позе, в какой рассекал мечом воздух.

Ему показалось, что он что-то услышал. Похожее на крик Абеля, которого недавно преследовал кабан. Однако, прислушавшись, он не услышал ни звука. Ну, вряд ли Абеля снова преследует кабан. Эшлер счёл это излишней тревожностью и уже собирался вновь поднять меч, как вдруг…

— Аааа―!!!!!!!!!

Абель с принцем на руках появился из тумана. Когда перед глазами развернулась та же картина, что и несколько дней назад, Эшлер не поверил своим глазам. Что это?

— Ааа!!! Господин рыцарь! В сторону!!!

Абель отчаянно кричал, размахивая свободной рукой, пытаясь заставить Эшлера отойти. Тот невольно нахмурился и пробормотал:

— Что?! Опять вы…

Там был медведь.

— …

Медведь, до этого сосредоточенный только на Абеле, вдруг сменил направление и с явным воодушевлением устремился к застывшему Эшлеру.

Куооуооо―!!!!

Услышав историю о том, как за кабанами и медведями появились волки, Мелмонд предчувствовал, что этот момент настанет. Перед ним сидел ошеломлённый Трюйд с изумлённым выражением лица и служитель с хмурым видом. А также это была его первая встреча с маркизом Нороксом, который, скрестив руки, прислонился к стене и сузил глаза.

— Объясни. У ваших Регасов есть способ призвать диких зверей?

В голосе Трюйда, задавшего вопрос, звучал полусерьёзный смех. Это было к лучшему. Мелмонд вежливо ответил, стараясь скрыть своё замешательство:

— Абсолютно нет.

Он подчеркнул абсолютную правду, но служитель вмешался с сарказмом:

— Проклятие дьявола прилипло к этому Регасу?

Мелмонд быстро взглянул на служителя:

— Если это проклятие, тогда всё, что нужно служителю, — это снять его.

— Что? Да как ты смеешь…

Когда служитель с расширенными глазами сделал шаг вперёд, Трюйд протянул руку, чтобы остановить его. Затем снова задал вопрос Мелмонду:

— То есть ты хочешь сказать, что это совпадение? Что они случайно сталкивались с кабанами, медведями и волками в Лесу Дракона, каждые три дня?

В его голосе всё ещё звучало веселье, но глаза были холодны. Мелмонд хорошо знал, что этот молодой и красивый герцог — не из простых. Уже само по себе было впечатляющим, что он достиг такого уровня власти сразу после вступления в должность вместо отца. По крайней мере, судить по возрасту его не стоило. Мелмонд решительно подобрал слова и произнёс:

— Я не думаю, что это совпадение. Но и не думаю, что причина — Абель.

— Значит, причина — принц?

— Да, именно так.

Мелмонд энергично кивнул, и служитель снова повысил голос:

— Подбирай выражения! Ты пытаешься оскорбить королевскую семью?!

На этот раз Трюйд не остановил служителя и потребовал у Мелмонда объяснений:

— Ты понимаешь, насколько опасны твои слова?

Мелмонд с трудом сглотнул от его холодного тона. Однако, даже несмотря на напряжение, он с решимостью заговорил.

— Я понимаю. Но прежде чем вы накажете меня, не могли бы вы взглянуть вот на это?

Мелмонд протянул Трюйду книгу, которую нашёл после нескольких дней поисков в библиотеке. Это не была официальная летопись королевской семьи, а дневник, написанный кем-то из придворных.

— Это запись, которую я нашёл в отделе, за который отвечаю. Вот здесь говорится, что король Теарилди Седьмой в юности часто приводил с собой животных из Леса Дракона. А эта книга о короле Каприле, одиннадцатом короле.

Мелмонд указал рукой на определённое место, передавая вторую книгу.

— Здесь тоже есть похожее упоминание. А если взглянуть в эту книгу…

— Довольно.

Когда Трюйд поднял руку, чтобы остановить его, Мелмонд наконец отступил на шаг назад. На лбу у него от напряжения выступил пот, но он не имел времени на то, чтобы об этом думать — он следил за реакцией герцога. Трюйд начал внимательно изучать каждую книгу, что Мелмонд ему передал. Это заняло много времени. Однако никто не жаловался. Наконец, когда Трюйд поднял взгляд, тишина в комнате нарушилась.

— Удалось же тебе найти такое.

Это прозвучало скорее как насмешка, чем похвала, и Мелмонд слегка опустил голову, чувствуя, как она наливается краской. Но его это не заботило — пока результат был хорошим, он мог стерпеть и насмешки. Абель продержался дольше и лучше, чем он ожидал, и он не мог позволить себе терять время зря.

Если бы Абель просто сдался и ушёл, это даже было бы облегчением, но как ученик Виделя он не мог просто так уйти. К счастью, осталось всего около четырёх дней. Если с принцем не произойдёт резких изменений, возможность для Абеля закончится через неделю. Так что, даже если это было хлопотно, ничего не оставалось, кроме как помогать ему в том, в чём он мог.

— Хорошо. Давайте закроем глаза на то, что, как ты утверждаешь, причиной инцидента стал принц.

— Сп-спасибо, Ваша Светлость.

Мелмонд наконец выдохнул и склонил голову. Он также отпустил тревогу, что может пострадать, приняв сторону Абеля. В этот момент герцог как бы между делом задал вопрос, будто ему что-то пришло в голову.

— Но это странно. Он столкнулся с кабанами, медведями и волками, но при этом смог убежать, не попавшись, и даже унести на руках принца. Как ты это объяснишь?

— Ах, ну, я бы сказал, что это благодаря тренировке в нашей школе. Абель очень выносливый парень с отличной физической формой. Мы придаём большое значение физической подготовке и тренируемся, бегая по горам каждый день и лазая по скалам голыми руками. Более того, хах, это немного неловко, но для Абеля убегать от кабанов — дело вполне обычное…

— Хватит, пусть уходит.

Трюйд перебил слова Мелмонда, звучавшие с нотками гордости, будто они его раздражали. Мелмонд вышел с понурым видом, а Норокс, будто только и ждал этого, холодно произнёс:

— Жалкое зрелище. Эти люди называются Регасами? Тренируются лазать по скалам? Ха!

Он с жаром выплюнул эти слова, а Трюйд с недовольным выражением посмотрел на него.

— Герцог Трюйд. Как долго вы собираетесь продолжать эту игру? Вы действительно надеетесь, что Абель будет и дальше бродить по Лесу Дракона и в итоге станет настоящим Регасом принца?

Трюйд бросил на Норокса взгляд с задумчивым выражением, скрестив руки, и небрежно ответил:

— Маркиз, похоже, вы беспокоитесь. Если Абель станет Регасом принца, вы больше не сможете развлекаться с теми Регасами, что вам по вкусу.

— Следите за языком.

— Я не прав? Насколько мне известно, единственное, что вы делаете, приходя во дворец, — это валяетесь в дворце Регаса.

Норокс скрипнул зубами, дёрнув бровью, но Трюйд не обратил на это внимания и перевёл взгляд на служителя.

— Во дворце должны быть отдельные записи, касающиеся королевской семьи, верно? Найди их и проверь, правда ли это. Или были ли и другие подобные случаи.

Служитель осторожно спросил, глядя на книги, что Трюйд положил перед ним:

— Вы беспокоитесь о принце? Возможно, вы считаете, что он обладает способностями, как прежние короли…?

— Разумеется, он должен обладать ими.

— …

— Естественно, мы не могли бы этого обнаружить, если бы его способности скрылись от глаз змея. Так ведь, маркиз?

Трюйд повернул к нему взгляд, но Норокс ответил безразлично, словно прежние слова его не задели:

— Если мы не смогли обнаружить их, как это может быть способностью дракона?

Затем он скривил губы и посмотрел вниз, на книгу, которую оставил Мелмонд.

— Появление зверей — это скорее сила леса, а не самого принца. Магия леса иногда проявляется в формах, которые мы не в силах понять. Но если вы об этом беспокоитесь, тогда и ищите информацию как следует.

Усмехнувшись, Норокс оттолкнулся от стены и добавил:

— Кстати, некоторые из детей во дворце Регаса, похоже, хорошо знают герцога. Странно, но у всех у них светлые волосы, зелёные глаза и женственные черты лица. Герцогу следовало бы изменить такую уж слишком очевидную склонность. Это предпочтение нравится и Его Величеству — разве подчинённые должны забирать то, что принадлежит их господину?

***

В это раннее утро у входа в лес, куда направлялись Абель и принц, царила напряжённость, какой раньше не бывало. Неделей ранее появился волк, а несколько дней назад — змея длиной с человека. Проблема была в том, что Абель, даже не заметив змею, следовавшую за ним, беззаботно улыбался и приветствовал всех. С тех пор солдаты и Эшлер, ожидавшие здесь, смотрели в сторону леса, как на врага. Разумеется, только радостный и оживлённый Абель, ничего не подозревая, стоял с обедом и удочкой в одной руке, а принца держал в другой.

— Господин рыцарь, тогда я пойду. Сегодня наловим много рыбы и принесём обратно!

Эшлер хотел отказать, сказав, что в этом нет нужды, но Абель с энтузиазмом подбадривал принца:

— Ваше Высочество, давайте поймаем такую огромную рыбу, чтобы удивить господина рыцаря. Хе-хе…

Невозможно было сказать «не нужно» даже принцу, поэтому Эшлер только вздохнул и указал в сторону леса:

— Прошу вас быть предельно осторожным и не допустить, чтобы принц пострадал.

— Да! Конечно! Лес не опасное место, так что, пожалуйста, не волнуйтесь, господин рыцарь.

— А в безопасном месте встречаются кабаны, медведи, волки или змеи?

— Э-это…

Абель запнулся в растерянности, но вскоре с уверенностью рассмеялся:

— Ах, Абелю больше не попадутся такие звери. Ха-ха, сомневаюсь, что в этом лесу водятся кабаны, медведи, волки или змеи, если только не строят здесь деревню.

— Если строят деревню?

— …Прошу прощения. Я буду осторожен.

Наконец отступив, Эшлер снова предупредил быть внимательным. Абель, понимая, что тот и правда беспокоится, поднял взгляд к небу, будто задумавшись, а затем небрежно произнёс:

— Но теперь и правда всё будет в порядке. Мы больше не встретим ни кабанов, ни медведей, ни волков, ни змей.

— Почему вы так уверены?

Эшлер задал вопрос напрямую, и Абель ответил со странной улыбкой на лице. Спокойствие в его глазах было настолько глубоким, что у Эшлера на мгновение возникло чувство, будто он смотрит на другого человека. Не в силах задать ещё вопросы, он просто смотрел, как тот берёт принца за руку и делает шаг вперёд. Абель вошёл в туман, мягко задав принцу вопрос:

— Ваше Высочество, с чем новым мы сегодня встретимся?

Вскоре они оба исчезли в тумане, но Эшлер остался на месте. Странным образом, слова Абеля показались ему правдой на какое-то мгновение, но он быстро отогнал это чувство. Кто может знать наверняка, действительно ли в этом лесу живут кабаны, медведи, волки или змеи и строят ли они там деревню?

Эшлер развернулся и посмотрел на солдат, строящих поблизости ограду. Несмотря на то что им никто не приказывал, они инстинктивно начали возводить забор в ответ на появлявшихся диких зверей. Солдаты тоже были полны решимости, уверенные, что даже если на них одновременно нападут четыре вида существ, они не растеряются.

И тогда инстинкт подсказал ему: опасность скоро придёт из тумана. Эшлер сжал меч и направил его в сторону тумана. Да, пусть что угодно придёт. Он разрубил бы это одним ударом. Почувствует ли враг его ожидание? Когда солнце поднялось высоко над головой, наконец из тумана донёсся знакомый крик Абеля.

— …Угх…

— …Аааааа…

Свист! Свист! Свист!

Оно идёт!

Эшлер вместе с ближайшими солдатами быстро вытащили мечи и собрались в круг. Как и ожидалось, сегодня снова появилось нечто! В глазах всех сверкнула решимость без пощады уничтожить любое появившееся чудовище. Эшлер, как командующий, сделал шаг вперёд и стал ждать, когда появится Абель. И тогда первым донёсся отчётливый крик. Однако он был немного другим, чем обычно.

— Кьяаааааааа―!!!!!

Голос был более отчаянным и охваченным страхом. Неосознанно Эшлер крепче сжал рукоять меча и подумал, что же это за зверь, страшнее кабана, медведя или волка? Неужели это и правда стая, преследующая их? И как только он так подумал, из тумана появился Абель. Как всегда вежливый, он выкрикнул предупреждение. Но на этот раз его слова были ещё более отчаянными.

— Аааааа! Всем бежать!

Вместо того чтобы крикнуть «Уберитесь с дороги», он сказал: «Бегите»? Но времени задуматься, почему изменилось слово, не было. Что-то приближалось за спиной Абеля. И оно издавало звук.

Ууууууонг-

Уонг? Все с недоумением переглянулись и вгляделись в туман. Вскоре в белой дымке начали появляться существа в чёрных пятнышках. Звук тоже стал отчётливее.

Ууууууонг-

— …

Появился рой пчёл.

Причина, по которой Абеля никто не отругал, заключалась в том, что его самого искусали пчёлы по всему телу. Если присмотреться, принца полностью окружали пчёлы, но ни одного укуса ему не досталось. Тем не менее, солдаты не могли смотреть добрым взглядом на Абеля, который направлялся обратно в лес.

Не только глаза невозможно было нормально открыть из-за укусов, но и выражение лица у Абеля, шедшего в лес, по-прежнему было жизнерадостным. Почему-то казалось, будто во всех этих страданиях виноват именно Абель, но сам участник событий, с опухшим от укусов лицом, выглядел абсолютно счастливым. Несмотря на холодные взгляды солдат, Эшлер, который должен был смотреть на него хуже всех, казался невозмутимым. Более того, он даже тепло попрощался:

— Желаю вам хорошо провести время.

— …

— С нетерпением жду, что на этот раз поймает принц.

Топ.

Абель крепко сжал руку принца и сделал шаг назад. С растерянным видом он прошептал:

— Наверное, вам очень больно от укусов. Может, сегодня отдохнём и не пойдём?

— …Уменьшите беспокойство.

— О! Вы совсем выздоровели!

Пока Абель смеялся и поздравлял, Эшлер машинально положил руку на меч. Он едва сдержался, чтобы не вытащить его, и просто указал в сторону леса:

— Желаю вам приятно поиграть до заката.

— Да!

Абель энергично кивнул и улыбнулся. Затем он и принц бодрым шагом скрылись в тумане.

Когда Эшлер смотрел им вслед, исчезающим из виду, он вспомнил о происшествии, из-за которого его накануне вызвал капитан королевской стражи.

— С принцем не произошло никаких серьёзных изменений, верно?

Эшлер ответил хрипло, сдерживая раздражение:

— Разве не произошло много изменений? Комната принца больше не логово дьявола, на его руках больше не появляется кровь животных. Он и людей больше не ранит.

— Но ты же сам говоришь, что он всё ещё не разговаривает? Кроме чтения книг он ничего не делает. И до сих пор нападает на любого, кто к нему прикасается, если рядом нет Регаса. Не вижу большой разницы по сравнению с тем, что было раньше.

— Это так, но…

— Наверху, наверное, думают так же. Ведь нет никаких видимых результатов.

Хотя он и не собирался заступаться за Абеля, слова капитана королевской стражи задели Эшлера. Ему хотелось сказать, насколько значительными были произошедшие перемены. Принц постепенно становился похожим на человека. Это могли понять лишь те, кто видел его вблизи. Он начал надеяться, что Абель сможет сделать принца ещё более человечным. Однако следующие слова капитана королевской стражи разрушили эту надежду.

— До конца обещанного месяца осталось всего два дня. Если за эти два дня новый Регас не покажет никаких других результатов, его выгонят.

Выгонят? Эшлер с удивлением посмотрел на капитана королевской стражи.

— Наверху уже приняли решение? Абеля выгонят?

— Да. Похоже, решили, что больше прогресса не будет. Что, привязался к нему?

Капитан королевской стражи добавил с тенью насмешки:

— Жаль, конечно, что он не достиг того, на что мы рассчитывали. Но если прогресса нет, лучше всё закончить как можно скорее. И тебе больше не придётся тратить на это время.

Неужели это действительно было пустой тратой времени? В какой-то момент Эшлер не смог сдвинуться с места, с кончиком меча, загнанным в землю. Честно говоря, даже сейчас эта работа не приносила ничего хорошего. Вряд ли кто-то мог получать удовольствие от того, чтобы с утра до вечера дожидаться у входа в лес, ничего не делая.

Более того, капитан королевской стражи так и не добился желаемого результата. С самого начала было, возможно, слишком наивно ожидать, что Абель раскроет сердце принца, и, в довесок, привлечёт его внимание. Но оставив всё это в стороне — ему просто хотелось остаться ещё немного. Точнее, остаться рядом с Абелем, который находился рядом с принцем.

Кажется, в принце не было заметных изменений, но было странно, как он перестал нападать на Абеля и однажды сам первым протянул руку. Когда принц вышел из леса, крепко сжимая в ладони жука, Эшлер понял, что жук всё ещё жив, и не смог сдержать улыбку.

Когда он выбрался из леса, убегая от кабанов и медведей в объятиях Абеля, он поднял голову с его плеча и проявил любопытство. Он сражался вместе с несколькими солдатами против большого медведя, одолел его и повернул голову, чтобы встретиться с принцем взглядом.

Нет, их взгляды точно пересеклись. Глаз его видно не было, их закрывали волосы. Однако этот взгляд ощущался как взгляд ребёнка, поражённого чем-то удивительным, и снова заставил его улыбнуться. Хотя принц и не выделялся, он, без сомнения, понемногу менялся. Эшлер с трудом понял, что это странное чувство на самом деле было жалостью. Возможно, он и вправду немного привязался. Если так, то, может, действительно стоит расстаться прямо сейчас и закончить всё на этом.

***

Утром Нэни вошёл в библиотеку с улыбкой, но, увидев Мелмонда, с трудом сдержал смех. Хотя у того обычно и не было особенно много дел, он по крайней мере не сидел просто так, уставившись в пустоту.

— Мелмонд?

Когда он позвал его и подошёл ближе, Мелмонд повернул к нему затуманенный взгляд.

— …Ты пришёл.

— Почему вы такой? Радоваться надо — завтра Эшлер и Абель наконец-то будут свободны.

Нэни с энтузиазмом рассказывал, как верит в победу своей команды на соревновании по фехтованию. Но Мелмонд, который обычно ругал его за шум, на этот раз будто витал в облаках.

— Если наша команда выиграет, я внесу большой вклад. Или, Мелмонд, вы тоже можете вложиться деньгами.

— …

— Мелмонд? Мелмонд!

Позвав его несколько раз, Мелмонд наконец повернул к нему взгляд и произнёс:

— А?

— Вы переживаете? Завтра Абель покинет дворец, больше не о чем беспокоиться. Радоваться надо.

— Это правда.

Пробормотал Мелмонд, опуская взгляд. Он вспомнил прошлую ночь. Прошёл месяц с тех пор, как он навещал Абеля. Он не пошёл даже тогда, когда Абель постоянно получал травмы из-за принца, или когда медведь и кабан устроили переполох.

Но он не смог удержаться и всё же пошёл встретиться с Абелем, когда до конца обещанного срока оставалось всего несколько дней. «Ты правда собираешься всё закончить вот так?» — прямо спросил он, но Абель лишь почесал голову и рассмеялся.

Этот упрямец… Он что, правда считает, что всё как-нибудь да устроится? Мелмонд тяжело вздохнул.

Но потом этот смеющийся парень тихо пробормотал: «Я хочу остаться». Его голос был таким спокойным, что Мелмонд просто молча на него смотрел. И тогда он, наконец, понял, почему улыбка Абеля казалась ему грустной.

— Я знаю, что вы переживаете из-за меня, Мелмонд. Но я хочу ещё немного побыть рядом с принцем.

Мелмонд понял: для Абеля важна не ограниченность времени. Похоже, он пытался решить — остаться или уйти. Удастся ли добиться каких-либо заметных результатов за оставшиеся два дня? Удивлённый, он спросил об этом, но Абель лишь неясно улыбнулся.

Однако этой улыбки было достаточно. Было ясно, что какой-то способ у него есть. Просто, похоже, самому Абелю он не по душе. После короткой беседы Мелмонд до сих пор продолжал размышлять о событиях прошлого вечера.

Как именно Абель собирался внезапно изменить принца — было вопросом. Но ещё больше вопрос вызывал сам Абель. Словно Мелмонд вовсе никогда его не знал.

— Деньги… Я тоже поставлю.

Когда Мелмонд наконец заговорил после долгого молчания, Нэни с энтузиазмом кивнул.

— Ха-ха, правда? Если только Эшлер выйдет, наша команда будет непобедима, и мы точно заработаем в несколько раз больше, чем поставили…

— Нет, я на противоположной стороне. Кто ещё претендует на победу?

***

Лес был очень большим. Хотя Абель путешествовал с принцем уже несколько недель, казалось, что они увидели лишь половину. Идти дальше было трудно — приходилось возвращаться до захода солнца, но и незачем было заходить далеко: всё необходимое находилось поблизости.

В этот день они усердно бродили недалеко от входа в лес. Затем на опушке поляны они остановились, сели и достали свои обеденные коробки. Более того, погода стояла прекрасная, а небо было на удивление голубым. Густые кучевые облака медленно плыли по небу, украшая его, а прохладный ветерок раннего лета смягчал слегка жаркое солнце.

Абель опустошил коробку с обедом вместе с принцем, а затем лёг на спину. Глядя в небо, он громко воскликнул:

— Ого, Ваше Высочество, посмотрите наверх. Небо такое красивое, правда?

На его слова принц медленно лёг и тоже стал смотреть на небо. Абель пододвинулся ближе к принцу и указал пальцем на облако.

— Хаха, это облако похоже на утиное лицо. Вот это длинный клюв сбоку, а сзади — круглая голова. Правда? Похоже, не так ли?

Принц ничего не сказал, но Абель продолжал показывать пальцем на другие облака и придумывать похожие образы.

— Вон то, как лягушка, а то… Хахаха, похоже на гриб, который мой наставник больше всего любил. Ваше Высочество, вам нравятся грибы? Они полезны для здоровья и на вкус очень вкусные.

На какое-то время разговор сбился с темы, и Абель начал рассказывать принцу истории о своём наставнике. Как он лазал по скалам на тренировках, учился выслеживать зверей, прятался на рассвете у воды, чтобы ловить уток и так далее. Из уст Абеля лились спокойные слова, словно он рассказывал давнюю сказку. Среди довольно длинных воспоминаний он также упомянул, как его наставник учил его быть смелым.

— Мой наставник всегда говорил, что Регас не должен бояться ничего. Благодаря этому я постоянно скрывал то единственное, чего боялся. Но однажды меня всё же поймали. И тогда мой наставник…

Абель замолчал, уставившись в небо, и в его взгляде появилась тень. Его бодрый голос не изменился, но он на некоторое время замедлил речь, и принц с недоумением повернул голову. Тогда, словно говоря: «когда это было», Абель облокотился и выпрямился, снова улыбнувшись.

— Он заставил меня залезть в деревянный ящик и положил туда несколько вещей, которых я больше всего боюсь! Хахаха, я так испугался. Никогда в жизни мне не было так страшно — я просто раскрыл рот и потерял сознание. Интересно, принц тоже испугался бы? Правда. Хаха, Вам, наверное, уже любопытно, что это было, да?

Лицо принца оставалось бесстрастным, но Абель затрясся, словно с ума сходил от желания, чтобы тот заинтересовался.

— Ахаха. Сейчас я расскажу вам о самой страшной вещи в мире. Не пугайтесь, Ваше Высочество. Ну и бояться, что она появится, не нужно тоже. У меня на родине такие существа встречались часто, но здесь они не водятся. Поэтому моему наставнику пришлось отправиться далеко, чтобы поймать их. Хм, теперь я расскажу, что это. Это невыразимо ужасно, понимаете… Это — волчий паук…

Шлёп.

Как только он договорил, волчий паук упал с неба. И приземлился прямо на лицо Абеля. Огромный паук размером с ладонь взрослого человека полностью закрыл ему лицо. Принц не испугался его появления, но вскоре всё же отреагировал.

Шлёп.

Абель рухнул на землю и потерял сознание. Принц несколько мгновений смотрел на упавшего Абеля, а затем встал. Покачиваясь. Его маленькая рука потянулась к телу Абеля и толкнула его, но безжизненное тело не отреагировало. Впервые в глазах ребёнка появилось замешательство.

***

Хотя до конца оставался ещё один день, Эшлер чувствовал, что именно сегодня — последний. Завтра Абель попрощается с принцем и соберёт вещи, так что на поход в лес времени уже не будет. Охранять это место становилось утомительно, и сегодня был заключительный день.

Эшлер не думал, что дикие звери или рой пчёл появятся в самый последний момент, но на всякий случай пристально всматривался в туман. Он прекратил свои обычные тренировки с мечом, а позади него, словно статуи, стояли солдаты, отступившие дальше, чем обычно.

Страх перед роем всё ещё преследовал их, поэтому они прятались за забором, поставленным от нападения диких зверей. И как всегда, когда ожидание затягивалось, они начинали тихо переговариваться, ослабляя бдительность. Поэтому никто не заметил, как на входе в безмолвный лес раздался крик Абеля.

Только Эшлер дежурил впереди и услышал звук. Это был не крик, которого он ожидал, а звук лёгких шагов. Он сильно отличался от тяжёлой походки Абеля. Эшлер насторожился, шагнул вперёд, сжимая меч.

Топ, топ, топ.

Он бежал быстро, но его шаги были лёгкими и короткими…

— !

Эшлер застыл, увидев фигуру, появившуюся из тумана. Маленькое тело тяжело дышало. Почему принц был один? Эшлер собирался окликнуть его от удивления, но не успел — принц крепко схватил его за руку. А затем, ничего не объясняя, потянул в ту сторону, откуда пришёл. Эшлер, ошеломлённый, сделал шаг вперёд и открыл рот, чтобы задать вопрос.

— Ваше Высочество, что случилось?

Но вместо ответа маленькая рука потянула Эшлера ещё сильнее. Хотя силы ребёнка было недостаточно, чтобы двигать взрослого, Эшлер не мог не поддаться.

— Ваше Высочество, где Абель? Почему вы один…?

Вопрос, который он хотел задать, о том, почему тот пришёл сюда один, таким опасным путем, так и не слетел с губ. Он широко распахнул глаза. Перед ним раскинулся густой лес. Высоченные деревья будто тянулись в небо, и от этого зрелища перехватывало дыхание. Мир, погружённый в зелень.

Когда Эшлер понял, что стоит в лесу, который был скрыт за пеленой тумана, он мог только посмотреть вниз на маленькую руку, сжимающую его ладонь. Ах, точно. Говорили, что те, кто унаследовал силу дракона, могут войти в лес, если их ведут. Эшлер осознал, что это правда, и сглотнул.

Казалось, он ступил в священное место, полное великой магии, куда не стоило входить. И с этим осознанием он посмотрел на принца уже иначе.

Принц теперь бежал, тяжело дыша, с открытым ртом.

Глядя на него, Эшлер инстинктивно понял, с Абелем что-то случилось.

Стоило ему только об этом подумать, как он выпрямился, прекратив идти за ним волоком. И когда он слегка потянул маленькую руку принца в обратную сторону, тот, кто до этого уверенно вёл его, повернулся. По спине пробежал холод, когда он увидел жёлтые глаза, выглядывающие из-под волос, но, делая вид, что всё в порядке, Эшлер опустился перед принцем на колено.

— Позволите ли вы мне прикоснуться к вашему телу? Если дело срочное, я возьму вас на руки и быстро побегу.

И тогда, будто получив разрешение, Эшлер выждал мгновение и осторожно обнял принца, чьё тело слабо пульсировало в его объятиях. Он почувствовал лёгкое беспокойство — возможно, потому, что в первый раз при встрече с принцем был уколот острым сучком.

Однако принц, который без сопротивления позволил себя обнять, не причинил Эшлеру вреда, а вместо этого указал рукой в определённом направлении.

Туда? Эшлер, не медля, рванул вперёд по лесу, в сторону, которую указал принц.

Солдаты, болтавшие в ожидании обеда, заметили неладное из-за чьего-то вопроса:

— А? Куда подевался сэр Эшлер?

Тогда и остальные солдаты огляделись по сторонам. Эшлера, который всегда размахивал мечом перед туманом, нигде не было видно. Выражения лиц у всех стали серьёзными. Эшлер никогда не покидал этого места до тех пор, пока принц не выходил из леса, что бы ни случилось. Если только он сам не вошёл в туман.

— Неужели… он зашёл в лес?

Кто-то пробормотал это с сомнением, но ни один из застывших солдат не стал это отрицать. Этот туман был монстром, пожирающим людей. И никто не мог опровергнуть ощущение, что Эшлера, который каждый день стоял перед ним, теперь затянуло внутрь.

***

Эшлер знал, что Лес Дракона довольно велик, но, оказавшись внутри, был поражён ещё больше. Пройдя какое-то время по лесу, он вышел на просторную поляну, и от яркого солнечного света прищурил глаза. Однако вскоре перед ним открылось огромное поле, которое, казалось, не имело конца.

Зелёные волны, от одного взгляда на которые становилось легче, расстилались, словно море, — казалось, не могло быть места прекраснее этого. Эшлер залюбовался пейзажем и на мгновение остановился, но принц дёрнул его за одежду и повлёк за собой.

Наконец придя в себя, Эшлер опустил голову, и принц, надавив ему на плечо, начал вырываться. Он хочет, чтобы я его опустил? Эшлер осторожно поставил принца на землю, и тут же маленькая рука схватила Эшлера за руку и потянула вперёд.

Эшлер, ведомый принцем, сделал несколько шагов и заметил впереди Абеля. Тот лежал, глядя в небо. С лицом Абеля было что-то не так. Оно было покрыто чёрным существом.

Что это? Похоже на паука…

Ууугх.

Эшлер, поддавшись любопытству, непроизвольно остановился и широко раскрыл глаза. Однако как бы он ни всматривался, это был всего лишь паук размером с ладонь. Он сидел на лице Абеля, не шевелясь. Паук пошевелил ногами.

По спине Эшлера пробежал холод. А в довершение всего по рукам пошли мурашки, и Эшлер на мгновение застыл. Принц, схватив оцепеневшего Эшлера, с силой потянул его в сторону Абеля. Лишь тогда Эшлер встрепенулся и попытался оттащить принца.

— Ваше Высочество, это опасно, пожалуйста, отойдите…!

Начав говорить, Эшлер замер. Принц встал перед лицом Абеля и спокойно схватил паука своей маленькой рукой. Затем сжал его с силой и раздавил.

Хрясь.

С лёгким звуком, словно лопнула яичная скорлупа, рука принца покрылась внутренностями лопнувшего паука. Не колеблясь ни секунды, принц отбросил мёртвого паука в сторону, покрытого липкой зелёной слизью. Эшлер всё ещё не мог закрыть рот, оставшийся открытым.

Там, куда принц бросил паука, лежали ещё пять паучьих останков. Пауков было больше! Эшлер невольно огляделся. Казалось, вот-вот появится целая стая.

Однако принц всё ещё держал Эшлера за руку, подтягивая его ближе. Когда Эшлер поднял взгляд, принц посмотрел на него и потянул за руку, усаживая рядом с Абелем. Лишь тогда, наконец, осознав, что совсем забыл об Абеле, Эшлер поспешно протянул руку, чтобы проверить его состояние.

Но Эшлер не мог освободить руку из хватки принца. Принц, сидевший рядом с Абелем, как и сам Эшлер, не отпускал его руки. Раньше Эшлер подозревал, что принц, возможно, слабоумен. Он читал книги, но это были трудные книги для ребёнка, и именно это ещё больше вызывало подозрения у Эшлера.

Он слишком быстро переворачивал страницы, и иногда казалось, что ему больше нравится перелистывать бумагу, чем читать. Но если бы он и вправду был слабоумен, то не держал бы руку так настойчиво. Эшлер был уверен: если принц отпустит, он останется в тумане один.

Эшлер поднёс руку к носу Абеля, чтобы убедиться, что он дышит. Затем приподнял ему веки, приложил ухо к груди, чтобы послушать сердцебиение, и внимательно осмотрел лицо на предмет укусов паука.

Однако, судя по ровному дыханию и отсутствию следов укусов, он просто потерял сознание. Эшлер уже собирался сказать принцу, что волноваться не о чем, как вдруг его остановил другой звук.

— …Эппель.

Слабое произношение. Но это определённо был голос ребёнка. Эшлер не мог поверить, что услышал голос принца, и, затаив дыхание, посмотрел вниз. Принц держал тело Абеля своей маленькой рукой и встряхивал его, снова открывая рот.

— Эппель. Эппель.

А затем посмотрел на Эшлера, как бы прося помощи. И Эшлер понял — жёлтые глаза, встретившиеся с его взглядом, больше не казались зловещими или пугающими. Они всё ещё напоминали змеиные, но теперь в них была детская наивность.

— Ваше Высочество, Абель просто ненадолго потерял сознание. Вам не нужно так волноваться.

Однако принц, посмотрев на Эшлера, будто не поверив, медленно произнёс:

— Встать… хм.

Ты сейчас со мной разговариваешь? Эшлер застыл, не в силах поверить в происходящее, и принц снова открыл рот:

— Встать… это приказ.

В его твёрдом взгляде ощущалась такая сила, что трудно было поверить, что ему всего восемь лет.

Глоть. Эшлер склонил голову перед принцем и ответил:

— Да, Эшлер исполнит приказ принца.

Эшлер схватил Абеля за плечо одной рукой, приподнял и, развернувшись, поднял его большое тело на спину. Телосложение Абеля было схоже с телом самого Эшлера, но тот без труда поднял его и выпрямился.

И, поддерживая Абеля обеими руками, он вдруг осознал, что обе руки свободны. Подняв взгляд, он увидел принца, стоящего на шаг впереди. Тот не отводил взгляда от Абеля. Принц больше не держал Эшлера за руку, но всё вокруг по-прежнему оставалось чётким.

Эшлер выпрямил широкие плечи и понял — Абель действительно был настоящим Регасом принца. И сегодняшний день — это не день гибели Абеля. Когда они вернулись во дворец с Абелем, принц, который всё это время шёл за ними, схватил Эшлера за одежду.

Казалось, принц хотел отвести его в свою комнату. В тот момент среди собравшихся служанок и солдат пронеслись возгласы удивления от столь инициативного поведения принца. И голос ребёнка, обращённый к Эшлеру, отчётливо прозвучал:

— Моя… комната.

Эшлер поклонился принцу и повернул своё колеблющееся тело. Но на этом всё не закончилось. Принц неожиданно повернул голову к собравшимся служанкам и солдатам и поднял руку, медленно отодвигая волосы. Жёлтые змеиные глаза, которые редко удавалось разглядеть, предстали перед всеми.

— А-а!

— О господи…

Раздались крики и удивлённые вздохи, но принц не стал скрывать свои безэмоциональные, стеклянные глаза. И, убедившись, что все дрожат и отступают назад, он развернулся. Намерение принца было ясно: не приближаться.

Люди прекрасно поняли этот посыл. Даже после того, как принц вошёл в комнату вместе с Эшлером, никто и не подумал подойти к двери. Странным образом змеиные глаза принца, пробравшие до костей, долго не уходили из их памяти. Казалось, холодный озноб всё ещё сжимает сердце.

***

Принц начал выражать свои намерения, как только заговорил. Это было то, к чему стремилась королевская сторона. Однако Трюйд был единственным, кто приветствовал этот результат, тогда как Норокс и придворные не скрывали своего недовольства. Разумеется, Трюйд проигнорировал их реакцию и отдал приказы.

— Я намерен официально признать Абеля Регасом принца. Начиная с сегодняшнего дня, летописец будет следовать за Абелем и записывать каждое его действие, так что маркиз и придворные должны быть в курсе и заранее подготовиться.

Служитель нехотя кивнул в ответ, но Норокс так и не расслабил нахмуренных бровей. Тогда Трюйд с улыбкой подбодрил его:

— Есть какая-то проблема?

— Я не уверен, что стоит принимать столь поспешное решение. Если принц действительно восстановился, мы всё ещё можем назначить другого Регаса…

— Тогда принц вернётся к своему прежнему состоянию. Разве не так?

Когда Трюйд резко указал на это, Норокс плотно сжал губы. Он признавал, что Абель изменил принца, но никак не мог принять его внешний вид и происхождение. Если Абеля признают Регасом принца, то что тогда придётся делать ему самому…

Лицо Норокса снова перекосилось. Трюйд лишь презрительно изогнул губы, будто читал его мысли.

— Если не можете подготовиться, просто скажите. Есть много желающих взять на себя обязанности семьи Норокс.

Норокс злобно уставился на молодого герцога, прикусив нижнюю губу, затем молча развернулся и вышел. Громкий звук закрывшейся двери эхом разнёсся по комнате, но Трюйд только ещё шире ухмыльнулся. Служитель, внимательно следивший за происходящим, осторожно спросил:

— Тогда… разве вам тоже не следует подготовиться, Ваша Светлость?

Трюйд сразу понял, о чём речь, и кивнул.

— Не беспокойся об этом.

— Как думаете, сколько времени это займёт?

Когда служитель осторожно задал вопрос, Трюйд ненадолго задумался и коротко ответил:

— Нужно будет посмотреть на состояние принца, но, вероятно, всё завершится за месяц или два. Столько же времени понадобится и маркизу Нороксу на приготовления.

Он оборвал фразу, будто принял окончательное решение, и заключил глухим голосом:

— Лучше завершить всё как можно быстрее, даже если принц будет сопротивляться. Тех, кто помогает принцу, лучше устранить как можно скорее. А у тебя есть и другие дела.

— Да.

— Отправь Его Величество в лес. Пора точно узнать, что именно делает Абель с принцем.

Трюйд добавил это с довольным выражением в глазах, глядя на перемены в принце:

— Из него вышла польза. Даже если Абель использовал какое-то странное заклинание, теперь это уже не имеет значения.

Абель открыл глаза, когда солнце уже село. Будто долго не мог уснуть, а потом, наконец, погрузился в глубокий сон, он мирно спал в постели принца. Врач, осмотревший Абеля, тоже поставил диагноз простого обморока, как и сказал Эшлер.

Однако принц не отпускал рук Абеля, словно тот серьёзно заболел. Поскольку войти в комнату разрешалось только Эшлеру, ему пришлось неловко поднять Абеля. И пока Эшлер ненадолго вышел, чтобы принести еду для принца, Абель наконец пришёл в себя.

Морг, морг.

Он несколько раз моргнул, всё ещё чувствуя головокружение, а затем рассеянно перевёл взгляд на потолок. Но тут же увидел рядом фигуру принца. Когда Абель встретился с жёлтым взглядом принца, направленным вниз, он по привычке рассмеялся.

— Ваше Высочество, вы видели волчьего паука? Он правда страшный, да?

Хотя вопрос, заданный сразу после пробуждения, был весьма странным, принц мягко кивнул. Тогда глаза Абеля оживились, и он сел.

— Ха-ха, правда? Он ведь действительно страшный, да? Я каждый раз в обморок падаю, когда его вижу! Хотя… если я потерял сознание, то как оказался здесь…?

Только тогда Абель понял, что лежит в спальне принца, и удивлённо распахнул глаза. Но прежде чем он успел задать все вопросы, рука принца легла ему на грудь. Конечно, силы в ней не было, так что Абель не шелохнулся, но он послушно снова лёг. И, посмотрев на принца с недоумением, будто спрашивая «почему», наконец понял причину.

— Ах. Ваше Высочество, вы переживаете за меня? Не волнуйтесь. Я правда в порядке, просто на мгновение потерял сознание…

И когда он снова попытался подняться, маленькая рука остановила его.

— Нельзя… Эппель.

— Ха-ха, можно. Я уже в порядке… Чего? Что?!!!

Абель закричал, проигнорировав руку принца, и быстро вскочил. Затем, с глазами, будто готовыми выскочить из орбит, он уставился на принца и воскликнул взволнованным голосом:

— Ох! Вау, Ваше Высочество! Вы сейчас со мной разговариваете? И… если вы сказали Эппель… вы правда меня имели в виду?!!

Кивок.

Лицо Абеля покраснело, когда принц сделал едва заметный жест. Из его рта уже вырвался вопль:

— У-У-Уаааааа―――!!!!!!

И в тот же момент с грохотом распахнулась дверь, и в комнату ворвался Эшлер с мечом в руках.

— Что?! Опять медведь?!

Однако в его озадаченных глазах отражались только Абель и принц. Без сомнения, он услышал из комнаты рёв медведя. Это был рёв человеческого медведя. Но сам Абель, даже не осознавая, какой звук издал, лишь с удивлением огляделся.

— Ах! Медведь? Где?

Ты. Эшлер сдержал порыв указать на него пальцем и вошёл в комнату. Он поставил поднос, который, к счастью, не опрокинул, на ближайший стол и пересёк просторную комнату. И когда хотел спросить, всё ли в порядке, ему пришлось остановиться, встретившись взглядом с принцем.

Жёлтые глаза смотрели на него с иной, ледяной холодностью, не такой, как раньше. Холод, который он почувствовал, когда впервые увидел глаза принца, снова прошёл по его телу. Эшлер замер и сглотнул, будто это был немой запрет приближаться.

Очевидно, в глазах принца, которые он видел в лесу, не было ничего зловещего. Там была лишь настойчивость — спасти Абеля. Но сейчас он отталкивал. Казалось, принц не себя защищает от Эшлера, а наоборот — Абеля от Эшлера.

Эшлер нарочно сделал шаг назад. В ответ принц повернул маленькую голову. Принц, начавший выражать свои намерения, хорошо понимал, как пользоваться своей силой. Он знал, как использовать взгляд, которого боялись люди. Эшлеру пришлось переосмыслить своё мнение о принце.

— Ах, точно! Сэр Эшлер! Принц меня позвал! Ухахаха. Я так счастлив! С этого момента моё имя будет Эппель, по просьбе принца! Так что прошу, зовите меня, зовите сколько угодно!

Взволнованный голос Абеля раздавался в комнате, но Эшлер не отводил взгляда от принца. Леденящее чувство внутри не проходило. Не пробудил ли Абель нечто опасное, что не должно было проснуться?

К счастью, предлог о том, что Абель всё ещё не может двигаться, позволил ему удостоиться чести провести ночь в спальне принца. Кроме того, принц не отпускал его руки, а сам Абель тоже хотел остаться рядом.

Эшлер, который подошёл к нему на мгновение, пока принц ел, сказал, что с завтрашнего дня всё изменится. Похоже, они собирались взять на себя управление дворцом, который до сих пор был полностью заброшен, и использовать это как повод для перемен в жизни принца. Никто не приходил сюда, чтобы учить принца письму или этикету, поэтому Абель мог водить его в лес весь день.

Но теперь говорили, что с завтрашнего дня для принца начнётся настоящее обучение. Он должен будет получать должное образование от должных наставников, встречаться с должными процедурами и говорить с соблюдением всех манер. А ещё за ним будет повсюду следовать летописец и записывать каждое его действие.

Было ясно, что валяние в грязи в лесу, испачканная одежда, собирание фруктов и ловля жуков голыми руками не входили в понятие «должного». Было очевидно, что находиться рядом с принцем без разрешения больше не получится.

Так что эта ночь будет последней. Невежливый поступок — лежать с принцем в одной постели. Абель крепко подоткнул одеяло со стороны принца и накрыл его ещё плотнее. Тогда принц, который, казалось, спал, открыл глаза.

— А? Принц, вы не спите?

Прошептал Абель, но принц лишь высунул из-под одеяла пальчик и пошевелил им. Его лицо без выражения было похоже на кукольное, но почему-то Абелю показалось, что он похож на взволнованного ребёнка.

Хихикнув, Абель широко улыбнулся в темноте и снова натянул одеяло до шеи принца.

— Даже если не холодно, нужно укрываться одеялом, особенно живот!

Абель мягко положил свою большую ладонь на плечо принца.

— Если спать с полным желудком, на следующий день живот будет болеть. Когда я был маленьким, не послушался маму, лёг спать на полный желудок, и пролежал в постели два дня. Это секрет, но с тех пор я всегда кладу подушку на живот перед сном. Хе-хе.

На животе Абеля лежала подушка. С детства у него выработалась привычка класть что-нибудь на живот, иначе он не мог уснуть. Сейчас это кажется смешным, но когда он был маленьким, самым страшным после болезни было спать с открытым животом.

Наверное, болел он вовсе не из-за этого. Однако для маленького Абеля даже самая крошечная ошибка ощущалась как величайшая. Как бы ни была мала ошибка, для ребёнка это может быть весь его мир.

Но ребёнок, лежащий рядом с ним, испытывал на себе враждебность, с которой не справились бы и взрослые. Абель встретился во тьме с сияющими жёлтыми глазами. Несмотря на то что ему сказали спать, ребёнок держал глаза полуоткрытыми. Понимая, что он не закроет их, даже если снова сказать, Абель заговорил ещё раз.

— Вам стоит поспать, чтобы завтра мы смогли пойти искать пещеру енотов. Эти создания живут на окраине леса, так что нам придётся довольно долго идти. В полях их нет, поэтому я хочу добраться до самого конца озера. Хотя я не уверен, насколько они интересны. Когда на них нападают, они притворяются мёртвыми, и делают это так умело, что я сам поверил, когда впервые увидел.

Голос Абеля звучал без остановки, и, сам того не заметив, он полностью увлёкся рассказом. Постепенно уставая и говоря всё меньше, он всё же продолжал говорить ровно и спокойно, и вскоре принц закрыл глаза и мирно уснул. Однако Абель так и не смог сомкнуть глаз, лежа, уставившись в потолок.

Не получается уснуть. Но когда он потерял сознание и провалился в глубокий сон, ему приснился очень чёткий сон. Сон, по ощущению, ничем не отличавшийся от реальности. Зелёные глаза Абеля, тяжёлые и затуманенные, не сомкнулись до самого рассвета. Сон, такой же, как был у его наставника, не исчезал перед глазами.

***

— С этого момента помни это ясно. Регас — это благодарное существо, которое помогает святой крови драконов, но именно поэтому он может быть и опасен. Если он начнёт верить в собственную силу и затаит дурные намерения, то перестанет быть Регасом, а станет тем, кто ведёт королевство к разрушению.

Скучающий голос Трюйда продолжал без искренности, пока его глаза пробегали по документам.

— Но я слышал, что принц слушается только тебя. Твоя роль — правильно направлять принца, а не завоёвывать его любовь, разве не так?

Тук. Ручка в руке Трюйда издала звук, когда он положил её на стол. Впервые с тех пор, как Абель вошёл в комнату, он поднял голову, давая понять, что закончил с бумагами.

— Ответь мне. Я не ошибаюсь?

Абель тихо ответил на холодный вопрос:

— Вы правы.

Уголки губ Трюйда чуть дёрнулись, будто он остался доволен ответом.

— Если признаёшь ошибки — это к лучшему. Так что если ты остаёшься во дворце, то с этого момента должен начать их исправлять. Рядом с принцем появится много людей, чтобы дать ему образование, которого у него до сих пор не было. Твоя роль — помочь ему принять этих людей. А сам ты должен держаться от него подальше.

На этот раз Абель не ответил сразу. Уставившись в одну точку, он выглядел скорее ошеломлённым, чем задумавшимся. Трюйд про себя усмехнулся, решив, что этот дурак, вероятно, пытается придумать отговорку, и добавил:

— Если откажешься, не сможешь оставаться рядом с принцем, как опасный человек. Нет, я прямо сейчас вытащу тебя отсюда, за пределы дворца…

— Да.

Ответ прозвучал быстрее, чем он ожидал. Ну что ж, видно, он хочет остаться рядом с принцем во что бы то ни стало. Уйти сейчас означало бы, что все его усилия были напрасны. Трюйд внутренне усмехнулся, но его выражение сменилось, когда за этим последовал спокойный голос:

— Как вы сказали, я поступлю так, как вы просите.

Это был тревожный взгляд. В спокойных зелёных глазах Абеля, встретивших его взгляд, не было ни страха потерять своё положение, ни тревоги. Затуманенные глаза казались слишком глубокими, и взгляд Трюйда стал острым. Это была не та атмосфера, которую он ожидал.

Когда он впервые увидел Абеля спустя месяц, тот почти не изменился внешне. За исключением многочисленных шрамов на шее и лице, которых раньше не было, глупая манера речи и невинный смех остались прежними.

Однако даже дурак расстроился бы, если вместо похвалы за приложенные усилия услышал только упрёки, но на лице Абеля не было ни малейшего признака подобного. В его глазах не читалось ничего — будто он заранее знал, что всё так и будет. Трюйд слегка наклонил голову и небрежно добавил:

— Недостаточно просто выполнять мои указания. Если ты действительно заботишься о принце, ты должен активно сокращать дистанцию между ним и окружающими. И с этого момента ты больше не можешь служить в качестве официального Регаса принца.

— Да, понял.

Как и ожидалось, ответ прозвучал вежливо. Трюйд пристально посмотрел на Абеля, а потом внезапно рассмеялся.

— Разве тебе не хочется спросить, почему? Почему ты не можешь быть официальным Регасом, даже несмотря на то, что отправился с принцем в Лес Дракона?

Когда Абель не ответил, Трюйд объяснил с озорным блеском в глазах:

— Потому что ты слишком невыразительный как Регас.

— …

— Вести принца — это похвально, но не смешно ли учить будущего короля ловить жуков в лесу?

Трюйд остро взглянул на Абеля, который молча склонил голову, и добавил:

— К счастью, похоже, ты хорошо осознаёшь свои недостатки. С этого момента тебе будет позволено ходить в лес только три раза в неделю. И постепенно сокращай частоту, чтобы в конце концов принц вообще перестал туда ходить. Разве у того, кому нужно выучить гору всего, есть время разгуливать по лесу? Понимаешь?

— Да, — раздался вежливый ответ Абеля.

Однако выражение Трюйда сменилось с удовлетворённого на более заинтересованное. Почему он так покорно всё принимает? С этими мыслями он дал знак Абелю уйти. Когда тот покинул комнату, а Трюйд остался погружённым в раздумья, он позвал служителя. Как только тот появился, сам первым доложил:

— Его Величество сообщил, что сегодня собирается отправиться в лес. Я намерен сопроводить их к входу, как только принц и Абель войдут в лес.

— Раньше он ненавидел лес и дрожал от страха, а ты сумел так эффективно его убедить, — похвалил его Трюйд, и на лице служителя появилась улыбка.

— Всё благодаря той вещи, созданной великой семьёй Трюйд…

— Следи за языком, — глаза Трюйда резко сузились, и служитель склонил голову.

— П-прошу прощения, Ваша Светлость.

Трюйд с презрением посмотрел на покорно склонившегося служителя и озвучил цель, ради которой его позвал.

Стук, стук.

Он достал из ящика маленький флакон и протянул его служителю.

— Начни использовать это на Абеле с завтрашнего дня.

— Ах, это…

Служитель осторожно взял флакон и стал рассматривать жидкость с фиолетово-синим оттенком.

— Разве это зелье не просто вызывает сонливость при вдыхании ядовитой атмосферы? Разве действительно нужно его использовать?

— Зачем тратить столь ценную вещь на того, кто всё равно скоро погибнет?

Под острым взглядом Трюйда служитель снова склонил голову. Однако, всё ещё сомневаясь, он неуверенно задал ещё один вопрос:

— Но мы можем так быстро от него избавиться? Я слышал, что с принцем по-прежнему трудно справиться…

Трюйд скривил губы, когда служитель осторожно выразил своё мнение.

— Лучше, если он исчезнет побыстрее. Если он начнёт нести странные речи, прикрываясь заботой о принце, будет только хуже.

Затем он пробормотал себе под нос, вспоминая Абеля, который недавно ушёл:

— Какой-то он… слишком спокойный.

Он определённо отличался от того дурачка, каким был раньше. Трюйд инстинктивно распознавал тех, кого следует остерегаться. Любой, кто казался противоположностью такому человеку, должен был рассматриваться как враг, пока не доказано иное — за исключением его собственных подчинённых. Он поднял голову и отдал приказ ожидавшему служителю:

— Подготовь больше людей.

— О ком вы говорите?

— О королеве.

Мелмонд с самого утра не отходил от резиденции герцога, всё время наблюдая за солдатами. После бесконечных хождений туда-сюда, пока обувь не износилась, он наконец заметил здоровяка в потрёпанной одежде, выходящего из дворца.

— Абель!

Когда Мелмонд громко окликнул его по имени, Абель остановился и огляделся.

— Здесь, здесь!

Когда голос Мелмонда раздался снова, Абель подошёл с радостным выражением лица.

— Вы специально пришли сюда, чтобы увидеться со мной…

— Неважно, иди сюда.

Мелмонд схватил Абеля за руку и потянул в сторону, подальше от посторонних ушей. И только когда они дошли до библиотеки, где он работал, он наконец заговорил.

— Что сказал герцог Трюйд? Ты в итоге остался при принце? Значит, теперь ты официальный Регас принца?

— …

— Почему не отвечаешь? Это неправда?

Колеблясь, Абель опустил голову и отвёл взгляд.

— Вопросов было слишком много, я думал, с чего начать.

— Их было всего три.

Мелмонд снова задал вопросы, теперь по одному.

— Ты остаешься здесь?

— Да.

— Ого! Тебя официально признали Регасом?

— Ну, нет. Сказали, что я слишком невыразительный, чтобы быть Регасом.

Абель усмехнулся и почесал затылок, но лицо Мелмонда перекосилось от злости.

— Невыразительный? Чёрт возьми, тогда как такой невыразительный, как ты, сумел сделать то, что не смогли эти напыщенные Регасы?

Он бушевал, резко отчитывая Абеля, который только глупо смеялся.

— Ты даже ничего не ответил и просто стоял там, и смеялся?

Абель снова почесал затылок.

— Всё-таки он герцог.

— Это да. Но всё же, благодаря тебе принц так изменился, чёрт побери. В любом случае, хорошо, что ты всё ещё рядом с принцем.

— Да.

Тихо ответив, Абель добавил как бы самому себе:

— Это самое главное. Остальное не важно.

— А? О чём ты говоришь?

Абель рассмеялся и сказал:

— А, ничего.

Но Мелмонд нахмурился и с лицом, на котором всё ещё ясно читалась злость, выругал Трюйда.

Абель тихо усмехнулся и молча наблюдал за ним, а затем огляделся в библиотеке. Это место, построенное давным-давно, находилось в ветхом состоянии из-за отсутствия должного ухода. Однако полки на первом и втором этажах были забиты книгами, оставшимися здесь с давних времён. Большинство из них служили скорее украшением, никто даже не пытался их читать.

— Господин Мелмонд.

— А?

Мелмонд, всё ещё нахмуренный, поднял взгляд и замер, увидев выражение лица Абеля. Его лицо, с которым он смотрел на помещение, источало странную атмосферу — настолько, что можно было подумать, будто он вовсе не дурак. Мелмонд видел его таким уже несколько раз, но всё равно не мог привыкнуть к тяжёлому настроению, исходящему от Абеля, и прочистил горло.

— Что? Хочешь что-то сказать?

Затем на Мелмонда уставились зелёные, потемневшие глаза Абеля. Лицо у него не было особенно красивым, но глаза выделялись. Хотя они были просто зелёными, в них было нечто тёплое, что невольно заставляло продолжать на них смотреть. Даже когда в них, как сейчас, скользила тень.

— Я слышал, что здесь остались записи наших старших.

— Ну, вроде так говорили.

Мелмонд нехотя согласился, будто говорить на эту тему не хотелось, но вскоре кивнул.

— Но на деле их нет. Я здесь уже больше десяти лет, и так и не нашёл, так что считай, будто их не существует.

— Вы всё проверили?

— Да. Всё. Я просмотрел содержание каждой книги.

Хотя и не говорил об этом своему наставнику, но он пытался найти записи в течение нескольких лет. Он предполагал, что нужная запись может быть спрятана между страницами какой-нибудь книги, поэтому тщательно осматривал каждую. Однако ни записей, ни пометок внутри книг не было. Значит, должно быть, правда, что их здесь нет.

— Тогда, эм… вы не могли бы посмотреть на поверхность книг, а не на их содержание?

— Ты думаешь, я искал невнимательно?

Абель склонил голову, как будто извиняясь за повторный вопрос.

— Нет, я не это имел в виду. Просто хочу попросить вас поискать ещё раз.

И наконец, Мелмонд задал вопрос как следует:

— Что случилось? Почему ты вдруг ведёшь себя так?

Но вместо ответа Абель на мгновение посмотрел в пустоту и заговорил о совершенно постороннем:

— Чёрное зелье. Я хочу узнать, что это.

Почему вдруг? Мелмонд хотел переспросить, но, увидев, как Абель погружён в свои мысли, так и не открыл рот. Что-то определённо было не так. Мелмонд вздохнул, теряясь в догадках, что происходит.

— Ладно, понял. Давай поищем ещё раз. В этот раз осмотрим снаружи, как ты и просил.

***

Любой мог понять, что у принца было дурное настроение. Хотя он больше не выпускал когти и не скалился на людей, как раньше, но всё равно бросал взгляд, от которого дрожали те, кто приближался. И, как обычно, стоял, прислонившись к стене, уткнув голову в книги.

Причина была в том, что этот день отличался от обычных. Абель, который должен был прийти с самого утра, не явился из-за вызова от высокопоставленного лица. Вместо него перед принцем появились незнакомые люди. Большинство из них были управляющими, ответственными за дворец принца, преподавателями, которые теперь должны были его обучать, и новый летописец.

После инцидента с Абелем в лесу принц просто тихо сидел на кровати и ждал, не обращая внимания даже на то, когда в комнату заходили Эшлер или его служанка Серин. Но в это утро даже эти двое не имели права войти.

Эшлер поднял глаза и прямо взглянул на человека, выражая явное недовольство. Когда появился Абель, его голос звучал с ноткой упрёка, но и с оттенком облегчения. Конечно же, выговаривать он мог только одному человеку.

— Мне передали, что вы уже покинули дворец герцога, так почему пришли только сейчас?

Когда Эшлер задал вопрос, Абель, тяжело дыша после бега, наконец ответил:

— П-пых… Мел… пых… ходил в библиотеку… хаа, хаа… и вернулся…

Что? Хотелось схватить его за шиворот и заставить говорить нормально, но сейчас было не до того. Эшлер быстро прошептал, держась за дверную ручку спальни:

— У принца плохое настроение.

Топ. Когда Абель вошёл, прислушиваясь к предупреждению, принц вскочил с места и бросился к нему.

А затем, скользнув вперёд, крепко обнял его за ноги и уткнулся в них лицом. Эшлер никогда не забудет выражение лица Абеля в этот момент. Он мягко улыбался и большой рукой гладил чёрные волосы принца, но в его взгляде была странная, тяжёлая тень. И вскоре он всё это прикрыл натянутым смехом.

— Ыха-ха… Принц, вы волновались за меня? Ох, мне ведь некуда идти, если я не рядом с вами. Даже если я немного опоздаю, не волнуйтесь. Я обязательно приду к вам.

С этими словами он крепко обнял принца. Это ничем не отличалось от его обычного поведения, но вдруг за дверью послышался громкий шум.

— Ах ты ж, немедленно отпусти принца!

Абель вздрогнул и обернулся, один из вновь прибывших шагнул вперёд с суровым выражением лица.

— Как ты смеешь прикасаться к члену королевской семьи? Даже если ты Регас, такое поведение недопустимо… Хм!

Заговоривший поспешно отступил на шаг с озадаченным видом. Хотя он отвернул голову, будто испугался, по его реакции было ясно — он встретился взглядом с принцем. Увидев это, остальные, кто уже знал об этом зловещем взгляде, инстинктивно тоже отвернулись.

Только один человек — молодой летописец, прибывший вместе с другими, сделал шаг назад, но всё равно посмотрел на Абеля. Когда их взгляды случайно встретились, словно спрашивая, что происходит, летописец мягко обратился к принцу, как будто вновь обретя самообладание:

— Ваше Высочество, начиная с сегодняшнего дня эти люди будут обучать вас различным вещам.

Принц с бесстрастным лицом посмотрел на Абеля. Абель улыбнулся ему, затем опустился на колено и поставил принца на землю.

— Чтобы в будущем стать великим королём, нужно многому научиться. Так что…

Абель попытался отпустить его, но принц, наоборот, крепко обвил шею Абеля своими маленькими руками. А потом уткнулся лицом ему в шею, словно отказываясь отпускать.

Некоторое время стояла тишина. Затем Абель поднял взгляд на того, кто поднял шум.

— Он постепенно привыкнет. Просто он только вчера начал говорить. Так что… не могли бы вы дать ему немного времени?

Последний вопрос был адресован летописцу. Однако молодой летописец остался с бесстрастным выражением лица, а человек, начавший переполох, кашлянул и ответил:

— Понятно.

Абель снова обнял принца и повернулся к Эшлеру.

— Теперь давайте пойдём в лес, сэр рыцарь.

Обещанный енот так и не пришёл, потому что солнце почти село. Абель извинился и сел у входа на поляну, куда они с принцем часто ходили. Он усадил принца к себе на колени, объяснял, какие травы растут среди окружающей зелени, и угощал его закусками.

Он показал, как муравьи собираются вокруг крошек, упавших на землю. Абель рассмеялся, наблюдая за тем, как один из муравьёв тащит кусочек, гораздо больше самого себя, старательно шагая вперёд.

— Этот малыш очень умный. Он знает, с каким размером не справится, и даже не пытается его тронуть. Он сначала ищет то, что ему по силам. Я как-то наблюдал за муравьями целый день, и, хоть им потребовались сутки, но они всё необходимое утащили. Они уносили понемногу, не оставляя и следа, и за один день всё перенесли.

Абель неосознанно мягко поглаживал голову принца.

— Кажется, люди тоже такие. Если меняться понемногу, то в какой-то момент всё изменится сильно. Даже если это то, что вам не нравится… если это то, что рано или поздно придётся сделать.

Голос Абеля затих, и повисла тишина, но принц не отреагировал. Однако Абель знал, что принц всё понимает. Принц был умён. И дело было не в трудных книгах, которые он читал. Просто было чувство — он всегда всё понимал, даже если не показывал этого.

Так что он точно знал, почему Абель говорит об этом. Но, сидя в траве, принц упрямо скрестил руки и не подал ни малейшего признака. Обычно он хотя бы поднимал взгляд, но сейчас просто наблюдал за муравьями, неустанно двигающимися. Несмотря на это, Абель продолжил говорить.

— Пока я жив, я всегда буду рядом с вами, Ваше Высочество. Вы в любой момент сможете меня увидеть. Поэтому, пожалуйста, доверьтесь мне и понемногу открывайтесь другим. Все они хотят помочь вам, принц.

— …

— Я буду делать всё вместе с вами, принц. Если вы будете изучать трудные предметы, я тоже буду их учить. Если будете учиться этикету — я тоже. Сделаете это вместе со мной?

Он тихо задал вопрос, но ответа не последовало. Абель грустно улыбнулся и перевёл взгляд в пустоту. Из его губ вырвался лёгкий вздох, и он заговорил, словно сам с собой:

— На самом деле, принц… я вовсе не надеюсь, что вы станете великим королём, который сделает это королевство лучшим местом для жизни.

Если бы кто-то другой услышал это, он бы обвинил Абеля в оскорблении принца и разозлился. Но рассказ Абеля медленно продолжался.

— Принц умен и проницателен. Так что, если вы будете много учиться, вы станете великим королём, чьё имя войдёт в историю. Однако… я просто хочу, чтобы вы были счастливы, живя каждый день. Даже если вы будете собирать фрукты в лесу, а не обретать славу и власть во дворце. Ничего страшного, если вы проведёте весь день, лёжа на траве, ничего не делая. Если вам хорошо, просто лежа и чувствуя ветер, я хочу, чтобы вы и дальше жили такой жизнью. Я хочу, чтобы вы прожили такую жизнь, в которой действительно будете счастливы, Ваше Высочество.

После его слов воцарилась тишина. Абель, всё ещё глядя в пустоту, вдруг почувствовал, как маленькая рука схватила его за руку. Когда он поднял глаза, принц смотрел на него. Абель привычно улыбнулся и, собравшись, добавил:

— Простите, Ваше Высочество. Я забыл о вашем положении и говорил пустые слова.

Абель большой ладонью вновь провёл по голове принца и тяжело выдохнул:

— Но пусть я и не умен, я знаю, что именно вы поведёте эту страну вперёд. Если это неизбежно, то, Ваше Высочество, я думаю, вам следует принять эту реальность и найти счастье внутри неё. Даже если есть те, кто хочет использовать вас, не стыдитесь того, что вы это принимаете. Ведь вы ещё ребёнок, Ваше Высочество. Это естественно — следовать тому, что невозможно изменить. Поэтому, пожалуйста, не отворачивайтесь от того, что вы должны делать сейчас, даже если это вам не по душе. Если вы будете стараться и прилагать усилия, в конце концов вы сами направите путь туда, куда пожелаете, и тогда соберёте те плоды, которых хотели, как муравьи, что носят добычу крупнее себя и неустанно двигаются, пока не сделают все угощения своими.

Принц снова закрыл глаза и не подал никакой реакции, но Абель продолжал гладить его по голове. Даже если принц игнорировал его слова — это его не задевало. Ему самому было неприятно говорить такие вещи.

Абель был тем, кто больше всего хотел отвернуться от реальности. Он хотел сбежать вместе с принцем. Хотел спрятаться где-нибудь, жить в лесу, питаться тем, что удастся найти, быть бедным, но жить среди природы. Тогда, возможно, он бы смог услышать смех принца, которого никогда раньше не слышал.

Однако Абель подавил все эти желания и поднял взгляд к небу. Слабо послышался звук, похожий на рог. Словно стараясь сменить настроение, он повернул просветлевшее лицо к небу и стал вслушиваться. Это был крик ястреба. Блуждающий взгляд Абеля вскоре заметил, как ястреб стремительно спускается с далёкого неба, и он воскликнул с восторгом:

— Ого! Принц, это ястреб, ястреб!

Когда принц поднял голову, Абель указал рукой в небо, боясь, что тот может не найти его взглядом.

— Вон там, вон там. Смотрите, похоже, он вышел на охоту. Посмотрите на эти большие крылья.

Он стремительно снижался, расправив крылья, и вновь взмыл вверх. Наблюдая за полётом птицы с широкими крыльями, Абель открыл рот, словно вспомнив что-то.

— Кстати, вы знали? Если человек ест сырое мясо, у него может заболеть живот. Но странно, что ястребы не болеют, даже когда едят сырое мясо. Удивительно, правда?

Немного ещё понаблюдав за полётом ястреба, Абель с улыбкой объяснил:

— Хе-хе, секрет в гнезде ястреба.

Когда голос Абеля понизился, будто он собирался рассказать тайну, принц поднял голову чуть выше, проявляя больший интерес. Возможно, довольный этой реакцией, Абель широко раскрыл рот и прошептал так, чтобы только принц услышал:

— Когда ястреб приносит в гнездо особую траву. Эта душистая трава — это лекарственное растение, которое не даёт ястребу заболеть, даже если он ест сырое мясо. Удивительно, правда? Хотя это существо не живёт на земле, но как-то умудряется находить такую ценную траву. Иногда животные бывают мудрее людей. Иногда, если человек неправильно обращается с мясом, оно может испортиться. В таких случаях, говорят, если найдёшь гнездо ястреба и съешь эту траву вместе с мясом, всё будет в порядке.

Ястреб стремительно исчез вдалеке, но двое не могли оторвать взгляд от неба. Первым голову повернул принц, глядя на спокойное небо. С самого утра он старался не отходить от Абеля, но неожиданно поднялся и первым повернулся к нему спиной. Что происходит? Абель удивился и попытался встать, но прежде, чем он это сделал, его уши и глаза отреагировали первыми.

— Так что же за секрет в гнезде ястреба?

Это был хриплый голос. Лицо говорившего совсем не походило на человека, побывавшего в горах, хотя он был бледен. Он был высоким, но его худощавое тело казалось таким, будто могло рухнуть от ветра. И его пустой взгляд. Неизвестно, когда он появился, но рядом уже стоял высокий мужчина.

Однако он был не один. На его руке висел небольшой, красивый мужчина, прильнувший к нему, как женщина. И не только это — запястья высокого мужчины и красивого молодого человека были соединены верёвкой. Абель видел его впервые, но сразу понял, кто перед ним. В этом пустом взгляде чувствовалось нечто знакомое. Он был похож на взгляд принца.

— Ваше Величество.

Абель быстро склонил голову и встал. И когда собирался подойти к принцу, он понял, что его путь преградила маленькая рука. Только тогда Абель понял, почему принц повернулся к нему спиной.

Ребёнок защищал Абеля от короля. По какой-то причине принц испытывал враждебность к королю. Интересной была реакция самого короля. Несмотря на насторожённое выражение лица сына, он лишь усмехнулся. В глазах Абеля эта усмешка была искажённой.

— Жалко. Иметь такую уверенность в себе, когда не можешь даже защитить её.

Король, насмешливо глядя на принца, поднял взгляд и уставился на Абеля.

— Ах, а ты — ещё более жалкий, раз породил в принце такие ненужные мысли. Более того…

Король повернул голову и медленно огляделся.

— Из всех мест — именно здесь. Рад ли ты, что смог завладеть сердцем принца без постороннего вмешательства?

В ответ на этот язвительный вопрос Абель спокойно посмотрел на короля и спросил:

— Ваше Величество, разве вы сами не хотели быть с тем, кто завладел вашим сердцем без постороннего вмешательства?

Если бы рядом были солдаты, это могло бы показаться дерзким вопросом, за который немедленно вытащили бы меч. Именно поэтому Регас, стоявший рядом с королём с испуганным лицом, бросил на него взгляд, словно осуждая. Но вместо того чтобы разозлиться, король заговорил холодным голосом:

— Нет, не хотел. Что ты вообще знаешь? Я знал, что не смогу долго быть с этим человеком.

Вдруг король усмехнулся и уставился прямо на Абеля.

— Ты тоже долго не продержишься.

Король с удовольствием пытался уловить в глазах собеседника удивление или страх. Однако зелёные глаза, с которыми встретился его взгляд, были спокойны, будто уже всё знали. Вместо этого в них читалась тёплая жалость. Король удивился, его глаза сузились.

— Похоже, ты что-то знаешь.

Однако вместо ответа Абель положил руку на голову маленького ребёнка, который всё ещё преграждал ему путь. Словно по привычке, он мягко погладил её и дал ответ, которого король не хотел услышать.

— Я знаю только одно. Я по-настоящему знаю, какой сильный принц. То, что он сражался в одиночку до нашей встречи, и сейчас пытается меня защитить — всё это потому, что принц силён. Так что…

Он поднял голову и заговорил с королём медленно. Словно врезая каждое слово в себя.

— Даже если это будет ненадолго — это ничего. Я сделаю всё, что могу прямо сейчас, Ваше Величество. Я верю, что даже самая малая вещь обязательно поможет принцу.

— …

На мгновение воцарилась тишина. Услышав слова Абеля о том, что он долго не продержится, принц повернул голову и взял его за руку. Абель крепко сжал руку принца и с улыбкой сказал, что всё в порядке. Потускневшие глаза короля, которые на мгновение вспыхнули, снова вернулись к прежнему выражению, и он небрежно бросил:

— Дурак.

Однако, вопреки сказанному, король вдруг обратился к Регасу, который висел у него на руке:

— Видишь вон там?

— А? Что именно, Ваше Величество?

Тогда король вытянул руку и указал на одно место в лесу.

— Вон там. Сверкает, как драгоценный камень.

— Д-драгоценный камень?!

Регас сделал шаг вперёд с сияющим от возбуждения лицом, стараясь разглядеть то, на что указывал король. И тогда король, с бесстрастным лицом, развязал соединяющую их верёвку и положил руку ему на плечо.

— Да. Драгоценный камень. Тот, что тебе больше всего нравится. Его видно вон там.

— Ваше Величество, я не вижу. Пожалуйста, объясните подробнее.

— Если подвинешься ещё немного в сторону, увидишь.

Когда Регас, послушавшись, сделал ещё один шаг в сторону, король сильно толкнул его в плечо. Регас сразу закричал и покатился по земле. Его поведение было странным. Несмотря на ясный обзор и яркий солнечный свет, он дрожал от страха, словно ослеп, и ощупывал землю руками.

— О! В-Ваше Величество! Г-где вы? Да? Пожалуйста, не оставляйте меня, Ваше Величество. Ваше Величество!

Он звал короля, который находился всего в нескольких шагах от него, пока не охрип. Это было ошеломляющее зрелище для Абеля. Однако король, оставивший своего Регаса в тумане без малейшего сожаления, направился к Абелю и принцу. Первым его заметил принц и, подняв золотистые глаза, злобно уставился на короля. Король, встретившись взглядом с ребёнком, остановился и усмехнулся.

— Я же говорил. Сейчас ты не можешь ничего защитить. Даже самого себя.

Он снова двинулся вперёд и встал между принцем и Абелем, а затем, склонив голову, посмотрел на Абеля, словно собираясь прошептать ему секрет. На фоне всё ещё слышались крики Регаса, создавая шум, но слова короля, обращённые к Абелю, прозвучали чётко.

— Источник Молитв. Это максимум, на что ты способен.

Король повернулся к ним спиной, не оставив ни единого объяснения. Однако, когда он сделал несколько шагов, раздался голос Абеля:

— Ваше Величество...

***

Эшлер не мог не удивиться просьбе Абеля. Не будет преувеличением сказать, что во дворце принца изменилось абсолютно всё. Личные слуги короля сновали повсюду, дотошно записывая каждого, кто контактировал с принцем.

Особенно угрюмый летописец был явно не в духе. Эшлер видел, что его взгляд всегда сосредоточен на Абеле, а не на принце. Почему он так тщательно фиксировал всё, что касалось Абеля, а не принца, который, по сути, и был объектом наблюдения?

Хотя вопросов становилось всё больше, сам Абель, как ни в чём не бывало, вёл себя обычно. Он лучше всех знал, какое внимание приковано к нему. Более того, ещё более странным было то, что Абель действовал по воле короля.

Принц снова замолчал, но было очевидно, что он твёрдо решил прилежно получать образование рядом с Абелем. Сердце Короля, будто поощряя принца, разрешило им ходить в лес на полдня уже после нескольких совместных занятий.

Было видно, что принцу стало лучше, даже если выражение лица не изменилось. И по мере того как это повторялось, он начал проявлять признаки адаптации — то ли из-за привыкания, то ли из-за того, что рядом был Абель.

Он делал всё, что требовали учителя, не проронив ни слова. Дни принца стали гораздо насыщеннее, чем раньше. Именно поэтому Эшлер не мог понять просьбу Абеля, когда тот тайком пришёл в его комнату посреди ночи.

— Вы хотите, чтобы я обучал принца фехтованию?

Абель кивнул. Он понизил голос, словно опасаясь, что их могут подслушать.

— Я уже говорил об этом с принцем в лесу. Принц сам скажет, что хочет сначала учиться фехтованию.

Приходить ночью тайком и говорить шёпотом — всё это выглядело подозрительно. Эшлер, уловив что-то, остро взглянул в окно.

— Он и по ночам за вами следит?

Он говорил о летописце, и Абель с горькой улыбкой ответил. Будто действительно за ним кто-то наблюдает. Эшлер нахмурился, но Абель поспешно продолжил, словно времени не оставалось.

— Но принц намеренно не выберет вас, сэр Эшлер. Поэтому вам придётся что-то сделать после этого. Пожалуйста, передайте наверх, чтобы именно вы стали учителем фехтования для принца.

Эшлер склонил голову, не понимая слов Абеля.

— Разве не проще, если бы сам принц назначил меня?

— Да, это было бы проще. Именно поэтому так делать нельзя. Потому что это бы означало, что вас легко можно заменить.

— …

— Это может быть трудно, но, пожалуйста, добейтесь того, чтобы сэр Эшлер был назначен через положенные каналы. Только так вы сможете оставаться рядом с принцем дольше.

Эшлер не поверил своим глазам. Перед ним стоял тот самый Абель, но выражение лица, интонация, слова — всё было чужим. Дурачок, который раньше только и делал, что шутил, теперь смотрел на него серьёзно и говорил с прозорливостью.

— Принц ещё не до конца избавился от привычки убивать. Было бы лучше, если бы времени было больше, но сейчас обстановка неблагоприятная. Поэтому я думаю, что нужно направить эту привычку в другое русло. К счастью, кажется, принцу интересно фехтование. Я помню, как он раньше проявлял интерес к охоте на медведей и кабанов.

На последние слова Эшлер кивнул. Это было естественно. Принц, который всё ещё не оставил за собой тягу к убийству, мог заинтересоваться мечом. И если он сосредоточится на фехтовании, возможно, сможет уменьшить бессмысленные убийства. Эшлер всё понял, но всё же не мог не спросить.

— А вам обязательно это делать? Даже если время для выхода в лес сократится, если Абель и дальше будет помогать Его Высочеству…

Эшлер осёкся, внезапно поняв причину. А? Неужели…

— Вы думаете, что не сможете долго оставаться рядом с принцем?

Абель ответил горькой улыбкой. Эшлер догадался, что Сердце Короля хочет отстранить Абеля, и просто кивнул.

— Я попрошу капитана королевской стражи, который отправил меня сюда. Уверен, он тоже поддержит мою кандидатуру на роль учителя фехтования для принца, так что если поступит официальный запрос, он порекомендует меня. Так что вам не нужно волноваться по этому поводу.

Наконец, Абель с облегчённым выражением лица поднялся со своего места. Но, встав, он пошатнулся и не смог удержать равновесие, схватившись рукой за стол.

— Вы в порядке?

Эшлер поспешно подхватил его за руку, но Абель, выглядевший уставшим, улыбнулся и мягко отстранился, сказав, что с ним всё хорошо. Эшлер вспомнил, что Абель также засыпал днём. Когда он впервые услышал об этом от солдата, то подумал, что это пустяк.

— Я слышал, вы заснули, слушая уроки вместе с принцем. Вы не заболели?

Но Абель, не придававший этому значения, на мгновение уставился в воздух. Эшлер сразу понял, что это привычка Абеля. Он уже видел это раньше. Когда тот не знал, что ответить, он замирал, а потом придумывал иной ответ. И, как и ожидалось, из уст Абеля вырвались странные слова.

— Потому что подушка только одна.

— Простите? Подушка? О чём вы вообще? — нахмурился Эшлер, а Абель почесал затылок.

— Летописец спит в моей комнате. Я отдал ему одну из своих запасных подушек, но он плохо спит из-за своей обычной позы для сна.

Это было не совсем понятное объяснение, но в ушах Эшлера зацепилось кое-что другое.

— Летописец… спит в вашей комнате?

— Да. Он даже записывает всё с того момента, как я просыпаюсь. Ха-ха, иногда это немного жутковато.

Абель засмеялся, но выражение Эшлера стало холодным. Это явно выходило за рамки нормы.

— Поведение летописца зашло слишком далеко. Я подам жалобу наверх…

— Не стоит.

Абель неожиданно резко перебил Эшлера и покачал головой. Затем снова улыбнулся, но лицо Эшлера только стало ещё серьёзнее. Лицо Абеля, будто улыбающееся, уже не выглядело настоящей улыбкой.

— Я просто хочу быть рядом с принцем любой ценой. Поэтому, Эшлер…

Услышав, как его имя прозвучало таким тихим голосом, Эшлер невольно напрягся. Абель произносил эту просьбу с такой серьёзностью, какой Эшлер раньше у него никогда не видел.

— Пожалуйста, оставайтесь рядом с принцем, что бы ни случилось.

Слова, сказанные Абелем, действительно были правдой. Иногда взгляд летописца ощущался как надзор. Особенно во время еды его пристальный взгляд буквально прожигал. Так как завтрак они обычно ели в своём жилище, вдвоём в одной комнате, летописец всегда заканчивал позже, потому что наблюдал за Абелем.

Поэтому казалось, что одна из его обязанностей — убедиться, что Абель доел. Абель начал подозревать это, потому что каждый раз, когда они ели вместе, он ощущал, как из него уходит энергия и постепенно накатывает сонливость.

— Ты не собираешься есть?

На резкий вопрос летописца Абель поднял глаза от супа, от которого поднимался пар. Летописец, сидевший напротив, уставился на него острым взглядом.

— Даже если нет аппетита, прошу, ешь. Это специально приготовленные блюда для Регаса принца, и как Регас принца ты обязан правильно питаться.

Абель кивнул и зачерпнул ложку супа. Резкий вкус с большим количеством специй, щекочущих нос, наполнил рот. Тем не менее, он проглотил содержимое без гримасы. Он съел ещё несколько ложек, когда у него возник вопрос.

— Кстати, как принц тебя называет?

Абель замер, держа ложку на весу, и посмотрел вверх, а летописец пожал плечами, будто это был просто мимоходом брошенный вопрос.

— Его Высочество всё время держится рядом с тобой, и я слышал, он часто с тобой говорит. Мне просто стало интересно, не зовёт ли он тебя как-то по-особенному.

В памяти Абеля всплыл юный голос принца, зовущий его «Эппель», но он медленно покачал головой.

— Нет.

— Правда?

Вопрос прозвучал резко, не так, как ранее выраженное любопытство. Взгляд, полный подозрительности, будто он пытается поймать на лжи. Абель молча кивнул, встречаясь с этим взглядом.

— Да, правда.

***

Кив, кив.

Абель, сидевший рядом с принцем и слушавший урок, как обычно начал клевать носом. Учитель на минуту вышел из комнаты, так что нагоняй не последовал, но было очевидно, что если его застукают, его выставят вон. Было ясно, что его отругают за то, что он дремал, вместо того чтобы выполнять задание, оставленное учителем на время его отсутствия.

К счастью, рядом оказался тот, кто мог ему помочь.

Кач-кач.

Маленькая рука, что-то записывавшая, схватила Абеля за руку. Однако Абель, с приоткрытым ртом, глубоко вздохнул и не проснулся. Принц повернул голову и убедился, что в комнате никого нет, затем снова потряс руку Абеля, на этот раз окликая его.

— Эппель. Эппель.

Удивительно, но Абель открыл глаза, словно его ударила молния.

— Ох! Ох, Ваше Высочество, вы меня звали?

Кив, кив.

Абель, будто приходя в себя, тёр глаза тыльной стороной руки и застенчиво улыбнулся.

— Хе-хе, похоже, я снова задремал. Ой, подождите. Тогда учитель… Ах, его нет. Уф, какое облегчение. Благодаря вам, Ваше Высочество, я спасён. Даже страшно представить, что бы я делал без вас. Ха-ха…

Эти последние слова очень понравились принцу, и ребёнок крепче сжал руку, державшую Абеля. Он чувствовал, что незаменим для него. Сердце принца учащённо застучало в груди, но он не знал, как это выразить. В последнее время Абель часто спал, и времени для встреч стало меньше, но получить такую похвалу было приятно.

Более того, даже если Абель засыпал глубоко, стоило окликнуть его «Эппель» — он просыпался, будто по волшебству. Это тоже мог делать только он. Поэтому он не хотел, чтобы другие видели, как Абель реагирует на его голос.

Нет, он не хотел, чтобы кто-либо вообще видел Абеля. Его переполняло желание уйти в лес и быть с ним наедине, но маленький страх едва сдерживал принца. Он боялся, что Абель разочаруется. Больше всего его пугала мысль, что тот не улыбнётся, если он так поступит.

Потому что голос Абеля, когда тот говорил о будущем в лесу, звучал слишком печально. Поэтому нельзя было делать ему ещё больнее.

Даже если он очень хотел оттолкнуть и напасть на всех, кто приближался и заговаривал с ним. Принц был мал, но хорошо это понимал. Как и говорил тот человек в лесу, сейчас у него не было силы что-либо защитить.

Тук.

Со звуком открывающейся двери в комнату вошёл учитель, который ненадолго выходил, вместе с летописцем. Как только он появился, его слова о том, что сейчас будет проверка домашнего задания, моментально заставили лицо Абеля побледнеть. Абель уже приготовился к тому, что его снова отругают, и опустил голову, но услышал только похвалу.

— Хм, на этот раз всё верно.

А?

Ошеломлённый, Абель поднял глаза и увидел, что в тетради и правда были написаны правильные ответы. Только тогда он мельком взглянул на принца и понял причину. Пока он спал, принц ответил за него. Абель с благодарностью улыбнулся и незаметно показал большой палец.

Принц лучший!

Казалось, будто его голос прозвучал в воздухе, и принц сложил руки вместе. Он выглядел как застенчивый ребёнок, которого похвалили. Абель с трудом отгонял подступающий сон, глядя на принца. Он чувствовал, как взгляд летописца пронзает его спину.

Под этим холодным взглядом Абель незаметно уколол своё бедро острым шипом, спрятанным в руке. Несмотря на то, что кожа уже была в синяках и ссадинах от десятков уколов за день, он не колебался и вонзил снова. Острая боль немного рассеяла сонливость.

— Уже десять дней прошло, и, кроме редкой дремоты, никакой реакции?

Служитель переспросил, услышав доклад летописца. Хотя он выступал от лица всех, и Трюйд, и Норокс, находившиеся в комнате, были столь же любопытны.

— Да. На всякий случай я немного увеличил дозу, но, кроме как он засыпает на занятиях, с ним всё в порядке, и он по-прежнему сопровождает принца.

Тут же из уст служителя вырвался холодный голос.

— Ха! Я думал, он только внешне похож на медведя, но он и правда как медведь. Даже после увеличения дозы умудряется бороться со сном. Видели вы когда-нибудь такого монстра?

Он неловко покачал головой и посмотрел на Трюйда, выражение лица которого было полным сомнений.

— Что делать? Если этот парень не реагирует на лекарство, может, увеличить дозу…

Он замолчал, мельком взглянув на летописца, прежде чем продолжить.

— Если она приблизится к смертельной, он может умереть от отравления раньше, чем мы рассчитывали.

Трюйд не смог сразу ответить, задумавшись, но вместо него небрежно заговорил Норокс.

— Увеличь ещё.

— Что?

Служитель обернулся в удивлении, и уголки его губ изогнулись.

— Какая разница, если этот парень сдохнет немного раньше?

— Это звучит так, будто всё готово. Так ведь?

Когда вмешался Трюйд, смех Норокса стал глубже.

— Найти похожего оказалось проще простого, медвежьих морд и правда хоть отбавляй. Некоторые даже слова понимают, так что подготовка займёт недолго.

Норокс взглянул на летописца, и тот, словно ждал этого, передал ему собранные данные об Абеле. Приняв бумаги, Норокс добавил Трюйду совет:

— Слышал, у принца довольно тяжёлая форма навязчивой привязанности. Лучше поскорее избавиться от медведя, пока тот не осознал опасности и не ляпнул принцу чего лишнего. Хм, хотя, скорее всего, он идиот и даже этого не поймёт.

Трюйд не согласился с последней фразой Норокса, но согласно кивнул на остальные слова.

— Служитель. Увеличь дозу.

Отдав приказ, Трюйд тоже усмехнулся.

— И действуй по плану.

***

На следующее утро в покоях принца стояла непривычная тишина. Новый помощник, пришедший к принцу, сообщил, что Абель не может подняться из-за болезни.

— Абель не встаёт, он заболел. Хотите пойти и посмотреть сами?

Принц, наконец, сдвинулся с места и сам пошёл к постели Абеля.

Однако, сколько бы он ни отталкивал людей и ни звал Абеля, тот так и не открыл глаза. Страх сковал сердце принца.

Почему он не просыпается? Принц положил обе руки на живот Абеля.

«Я заболел, потому что не положил подушку на живот».

Вспомнив, что говорил Абель ночью, принц похлопал себя по животу маленькой ладошкой. Однако, сколько бы он ни грел животик тёплыми прикосновениями, Абель всё равно только спал. Принц, не зная, что ещё делать, сидел, как кукла, а немного спустя кто-то мягко похлопал его.

— Если вы и дальше будете просто так сидеть, Абелю потом будет грустно. Ваше Высочество, разве не стоит потом порадовать Абеля, когда он проснётся?

Абель открыл глаза глубокой ночью. Его необычно бледное лицо в тусклом свете одинокой лампы казалось ещё более зловещим. Он с трудом поднял тяжёлую голову и огляделся. К счастью, летописца рядом не было, но кто-то другой наблюдал за ним издали. Это была горничная Серин, которую он давно не видел из-за смены управляющих дворцом.

— Э? Что вы здесь делаете?

Абель удивлённо распахнул глаза, а Серин отвела взгляд в сторону и тихо, будто бормоча, ответила:

— Просто… услышала, что вы заболели.

— Ого, вы заботились обо мне? Спасибо вам, Серин.

Поклонившись, Абель слабо улыбнулся, и Серин ещё сильнее отвернула лицо. Щёки её порозовели, но Абель так и не увидел выражения её лица — в голову внезапно пришла совсем другая мысль.

— Эм… простите, но сколько времени я проспал?

Наверняка принц переживал. Даже сейчас, пусть и поздно, он думал, что надо пойти к дверям покоев принца… Но несмотря на всю срочность, тело не слушалось. Абель с трудом приподнялся, но боль в груди и головокружение мешали даже дышать. И всё же он должен был встать. И как только попытался заставить себя подняться, до него наконец донёсся запоздалый ответ Серин.

— Вы спали три дня.

Абель, уже собиравшийся приподнять голову, замер. Серин заметила, что он удивлён, и уже хотела объяснить, что всё в порядке, но тут же прикусила язык. В памяти всплыли слова летописца, который велел держать всё в секрете.

«Это лекарство, которое вылечит болезнь. Но ты ни в коем случае не должна никому говорить. Поняла?»

С тех пор как прибыл новый управляющий, её выгнали из кухни, и она стала больше следить за едой, которую приносили Абелю. Хотя он был младше её, он всегда дарил ей добрую улыбку, и она сама не замечала, как снова и снова думала о нём.

Благодаря тому, что она часто навещала Абеля, ей удалось заметить, как летописец тайком добавляет в его еду жидкость с синеватым оттенком. Даже когда его поймали, он объяснил это без всякой спешки.

«Абель слишком сблизился с принцем, из-за чего его здоровье ухудшилось. Ты ведь и сама это чувствуешь, верно? Принц излучает дурную энергию, которая вредит окружающим. Он был с ним каждый день, так что скоро свалится. Это лекарство, которое хоть немного ему поможет. Поэтому не говори Абелю. Он слишком заботится о принце и всё равно не поверит».

Серин тогда кивнула. И действительно поверила, что Абель рухнул из-за принца. А почему бы и нет?

У принца глаза, от которых бросает в дрожь, стоит только взглянуть.

Неудивительно, если от него исходит яд, что валит людей с ног.

Где же это может быть?

Неужели записи старших учеников, которые пришли первыми, всё ещё хранятся в этой библиотеке?

Мелмонд уже несколько дней не мог попасть домой и ночевал в библиотеке. Появление Абеля, который только что передал доклад, напоминало просто спящего и дышащего человека, но он выглядел бледным, как труп.

По слухам, летописец ходит за ним по пятам, как хвост, но возле постели Абеля его не было. Иногда даже Эшлер заглядывал, но находил только Серин, служанку, которую выгнали на кухню — похоже, именно она ухаживала за ним ночью.

Охрана во дворце стала настолько строгой, что Мелмонд мог увидеть лицо Абеля только на мгновение раз в день и то, если повезёт.

Казалось, его просто бросили в угол, как мусор. Использовали только тогда, когда это было нужно, а после улучшения состояния принца — избавлялись.

Он не думал, что Абеля вот так вытолкнут, хоть и всегда знал, что тот будет занозой для Сердца Короля.

Абель болен? Что за чушь. Такой крепкий парень не может болеть.

Но, увидев Абеля, лежащего как мёртвый, все мысли перевернулись. Единственным вопросом, всплывшим в голове, стало: «Почему?» Всё казалось каким-то неприятным… Будто чёрный туман окутал его. Ответ, казалось, скрыт где-то в этой библиотеке.

Мелмонд медленно шёл между тёмных книжных полок с фонарём в руке. Если он ничего не найдёт, Абель просто умрёт вот так. Он с одержимостью пересматривал полки, мимо которых проходил десятки, сотни раз. Да, может быть, если внимательно посмотреть на поверхность, что-то откроется, как говорил Абель. То, что он всегда считал очевидным, может оказаться ключом…

И вдруг.

Мелмонд остановился и пристально уставился в одну точку. На корешках всех книг было два вида номеров. Свежие номера, написанные поверх выцветших чёрных букв. Новые номера были проставлены во время переклассификации и переупорядочивания книг, а нижние — это старые классификационные номера.

Поэтому во время организации он всегда обращал внимание только на верхние номера и почти не смотрел на нижние. Но теперь взгляд Мелмонда зацепился за две книги. Одна была новая, а другая — старая и потрёпанная.

Однако на новой книге был написан старый классификационный номер, в то время как на старой книге не было никакого номера вообще. Мелмонд осторожно осмотрел старую книгу при свете фонаря. Раньше он бы просто подумал, что номер стёрся со временем, но, присмотревшись, понял — на этой книге никогда не было написано никакого номера.

Неужели этот номер что-то значит? Учащённое сердцебиение выдавало волнение, но Мелмонд заставил себя сохранять хладнокровие. Затем он вынул книгу с написанным номером и внимательно рассмотрел его.

115-17-4

115? Может быть, это номер страницы? Тогда 17-я строка на странице 115, 4-е слово...

[Я нашёл.]

Мелмонд задержал дыхание и уставился на слово. Возможно, это было бессмысленным действием, возможно, он сам кричал это в каком-то углу своего сознания, но бешено колотящееся сердце не желало это признавать. Мелмонд поспешно начал проверять другие книги поблизости. И сразу обнаружил несколько вещей.

Предыдущий классификационный номер записывался между 2 и 3 томами, а вторая цифра ни в одной книге не превышала 30, третья — не больше 10. Казалось, догадка Мелмонда была верна: вторая цифра действительно указывала на номер строки, а последняя — на порядковое слово в строке. Внезапно он вспомнил предупреждение, которое услышал в первый день.

— Никогда не меняй расположение книги.

Он поставил фонарь на пол и начал «размышлять». Перебрал книги с прежними номерами и стал проверять их содержимое.

[Я]

Я нашёл.

По спине Мелмонда пробежал холод. Он медленно поднял голову и окинул взглядом тысячи книг в комнате. Всё это пространство было одним-единственным документом.

***

— Лорд Абель будет разочарован.

— Лорд Абель каждый день сражается с болезнью, чтобы поскорее поправиться. Если принц ничего не делает, откуда ему взять силы?

Лорд Абель, лорд Абель.

Магический конь, что вёз принца, потерял силы спустя три дня. Несмотря на это, даже без Абеля, принц по-прежнему внушал страх людям, но те на какое-то время об этом забыли, потому что он покорно подчинялся их приказам. А ведь ещё совсем недавно его руки были в крови.

На четвёртый день с тех пор, как принц не видел Абеля в сознании, он впервые показал свои жёлтые глаза. Это было лицо, которое всегда слегка склоняло голову и скрывалось под чёрными волосами. Всё началось в тот момент, когда новый управляющий и летописец пришли успокоить принца. Неподвижный ребёнок медленно поднял голову и провёл рукой по волосам.

— Ох…

Управляющий задержал дыхание и отступил назад, а летописец отвёл взгляд. Впервые ясно увиденное лицо принца напоминало прекрасную королеву. Однако всё, что они увидели — это тревожащие жёлтые глаза.

Самоуверенность в том, что это просто змеиные глаза, исчезла, стоило столкнуться с реальностью. Дело было не только в зловещем взгляде. В тот момент, когда они посмотрели в эти глаза, их накрыла неописуемая тревога. Жестокость, что рвала зверей на части и нападала на людей, теперь проявлялась на бесстрастном лице ребёнка, только в глазах.

Хотя принц не проявлял никаких способностей, было ясно: он унаследовал силу дракона. Все, кто приближался под предлогом заботы о нём вместо Абеля, отпрянули после встречи с жёлтыми глазами. Принц увидел, как все пятятся, и тогда встал со своего места. Когда он сделал шаг вперёд, люди продолжали отходить.

Когда принц, наконец, вышел в коридор, остался лишь один человек, который мог остановить его. Это был маркиз Норокс, появившийся после того, как услышал доклады о том, что принц всё утро не двигался. Он взглянул в глаза принца и, на мгновение нахмурившись, встал перед ним на колени.

— Простите меня за то, что преградил вам путь, Ваше Высочество. Я пришёл сюда, получив сообщения от тех, кто обеспокоен вами. Если у вас есть какие-либо пожелания, прошу, скажите. Я исполню всё, чего вы хотите.

Хоть его голос звучал вежливо, на губах маркиза Норокса появилась насмешливая улыбка, когда он склонил голову. Однако принц, не видя выражения его лица, медленно произнёс:

— …Абель.

— Ах, Абель. Вы хотите пойти к своему Регасу, Ваше Высочество?

Норокс осторожно поднял взгляд, стараясь не встретиться глазами с принцем, и огляделся вокруг. Из его уст вырвался громкий вздох.

— Что с вами всеми? Разве вы не понимаете, чего хочет принц? Немедленно отправляйтесь к Регасу принца, проверьте его состояние и сообщите, что принц идёт к нему. Быстро!

По его приказу окружающие внезапно начали суетливо двигаться.

— А теперь, Ваше Высочество, пойдёмте к Абелю, как вы хотите. Хаха, с этого момента просто говорите нам, чего вы желаете.

Он весело рассмеялся, расчищая путь для принца, но тот почему-то не сдвинулся с места. Принц молчал, и когда тишина затянулась, маркиз Норокс наконец прекратил смеяться. И тут, словно дождавшись этого, принц поднял взгляд. Маркиз Норокс, встретившись с жёлтыми глазами, на мгновение дёрнулся, но, не отводя взгляда, заставил себя снова улыбнуться.

— У вас есть что сказать?

— В лес… я пойду.

Произношение принца прозвучало немного нечётко, но те, кто его услышал, ощутили неописуемое давление. Казалось, воздух исчез — дышать стало трудно. Однако причина, по которой с губ маркиза Норокса исчезла улыбка, крылась в другом.

— Вы имеете в виду Лес Дракона? Но разве вы не хотели увидеть Абеля?

На вопрос, в котором прозвучала растерянность, принц поднял свои жёлтые глаза и просто взглянул вперёд, прежде чем продолжить путь. Вскоре маркиз Норокс преградил ему дорогу.

— Нет, Ваше Высочество. Туда нельзя. Идти в лес в одиночку…

— То, что вы желаете.

— …

— Что бы это ни было.

— …

— Просто скажите.

Принц медленно выговаривал каждое слово. Это было самое длинное предложение, сказанное им на людях, но никто не счёл это чем-то удивительным. Это были просто слова принца. Норокс, смотревший сверху вниз, не смог скрыть искажения на своём лице.

Принц вновь пошёл вперёд, оставляя его позади. И на этот раз никто не остановил его. Когда принц в одиночестве подошёл к затянутому туманом лесу, Норокс опомнился и вновь бросился его останавливать.

— Ваше Высочество, вам нельзя заходить туда одному. Возьмите кого-нибудь за руку…

Норокс осёкся и стал оглядываться, пытаясь найти кого-то, кто мог бы пойти вместе с принцем. Все испуганно отвели глаза в сторону. Лишь один человек не отвёл взгляда и у Норокса не осталось выбора.

— Ты, подойди.

Тем, кого он указал, был Эшлер. Он чуть наклонил голову, будто понял, но на его губах уже начинала расползаться невольная улыбка. Причина вскоре прояснилась. Вокруг вдруг поднялся шум. Норокс резко повернул голову туда, куда были устремлены взгляды людей, но было уже поздно.

Принц уже прыгнул в туман. И в одно мгновение его силуэт исчез в белой мгле. Только тогда Норокс понял, насколько глупо он поступил. Теперь остался лишь один человек, способный вернуть принца, исчезнувшего в лесу. Осознав, что стал жертвой трюка ребёнка, Норокс стиснул зубы и стал искать глазами летописца.

— Приведите Абеля. Разбудите его как следует, чтобы он мог идти.

На третий день после пробуждения Абель лежал и молча смотрел в потолок, погружённый в мысли. Если бы его наставник увидел его таким, то снова отругал бы за неуместные раздумья, но Абель не мог остановиться. Всё, что он мог сейчас — это думать.

Даже такой оптимист, как Абель, не мог просто отмахнуться от происходящего словами «ну и пусть». На этот раз он действительно хотел найти ответ. Если это и есть реальность, то, как он говорил принцу, придётся её принять и искать решение в ней.

Что я могу сделать? Мысли Абеля сплелись в узел.

— Чёрт…

Однако ответа не было, и из его рта вырвался только сбитый с толку звук. Ему хотелось схватиться за голову, но даже на это не хватало сил, так что он просто моргнул.

Принц… с ним всё в порядке? Стоило этой мысли промелькнуть, как будто в ответ дверь резко распахнулась.

— Пожалуйста, проснитесь, лорд Регас.

И как раз тогда, когда ему показалось, что он слышит холодный голос летописца, тот показался на пороге, хмурясь.

— Это… кхм, если съесть, то должно немного полегчать.

В его руке был суп, от которого поднимался пар. Странным образом этот суп действительно помогал Абелю чувствовать себя лучше. Будто он выводил из тела яд.

Не выдержав ожидания, Норокс отправил за ним сразу несколько человек — так Абель, наконец, появился у входа в лес. Его бледное лицо и слабые ноги выдали, что он с трудом держится на ногах. Казалось, он вот-вот рухнет, но всё равно не переставал бежать, тяжело дыша.

Когда Норокс увидел его, он нахмурился и огляделся по сторонам. Он не мог отправить Абеля в лес одного. Решив, что нужно кого-то отправить с ним, он жестом подозвал рыцаря, с которым ранее встретился взглядом.

— Ты.

Снова указанный Эшлер без выражения подошёл и встал рядом с тяжело дышащим Абелем.

— Проводи Регаса внутрь и приведи принца.

Даже не взглянув на Абеля, Норокс резко приказал Эшлеру:

— Ни на секунду не задерживайтесь внутри. Как только увидите его — сразу возвращайтесь. Понял?!

Эшлер вежливо склонил голову и тихо спросил Абеля:

— Можете идти?

Абель кивнул и слабо улыбнулся, схватившись за руку Эшлера.

— Держитесь крепко.

Лес, в который они вошли, был ещё тише, чем раньше. Тяжёлый воздух, казалось, отражал внутреннее состояние принца. Эшлер следовал за покачивающимся Абелем, но ему хотелось остановиться и задать множество вопросов.

Почему он внезапно заболел?

Сейчас он точно в порядке?

И что значило его «Пожалуйста, оставайся рядом с принцем, что бы ни случилось»?

Однако Абель спешил, будто должен был как можно скорее найти принца, и потому Эшлер не мог остановить его.

По его тяжёлому дыханию и выражению лица было ясно, что в мыслях у него только принц. И, похоже, он знал, где тот находится — с самого начала, как только вошёл в лес, он двигался в одном направлении. В этом лесу не было троп, ведь сюда давно никто не заходил, но Абель двигался среди деревьев так легко, будто это был его собственный дом.

Вскоре перед глазами Эшлера показалась знакомая местность. Открытая поляна. Абель остановился на краю леса и огляделся. Взгляд его быстро остановился в одной точке, и Эшлер потянул его за руку.

— Идите.

Будто говоря, чтобы тот отпустил его руку, в глазах Абеля появилась растерянность.

— Но если я отпущу руку, вы заблудитесь в тумане.

— Ничего.

Эшлер, мягко ответив, тут же почувствовал смущение и нашёл отговорку:

— Лучше уж быть в тумане, чем крепко держать мужчину за руку.

Абель наконец улыбнулся и слегка наклонил голову.

— Спасибо. Я скоро вернусь.

— Не нужно возвращаться сразу.

— …

— У вас ещё есть время. Останьтесь здесь и используйте его.

Эшлер закончил говорить и отпустил руку Абеля. Тут же он перевёл взгляд в сторону тумана, но Абель не мог оторвать от него глаз. Однако Эшлер вскоре развернулся и пошёл прочь — в противоположную от принца сторону.

Летняя трава быстро растёт. С тех пор как он впервые пришёл сюда, она подросла ещё на несколько дюймов и теперь касалась коленей Абеля. В зарослях травы, щекочущей ноги проходящих мимо, казалось, прятались феи, шепчущиеся между собой и наблюдающие за людьми. Это место и вправду было волшебным. Абель остановился, оставив немного расстояния между собой и главным героем этого волшебного места.

Принц сидел на своём обычном месте за столом, пустым взглядом уставившись в стоящую перед ним посуду. В отличие от утра четырьмя днями ранее, когда Абель опоздал, а он бросился обнимать его, сейчас на бесстрастном лице принца не было и намёка на радость при виде Абеля. Хотя с их последней встречи прошло уже четыре дня, принц не проявил никакого волнения. Абель медленно согнул ноги и сел, глядя прямо в глаза принцу.

— Ваше Высочество, простите, что я опоздал. Вы долго ждали?

— …

Мягко спросив, он не дождался никакой реакции. Абель нарочно широко улыбнулся, сложил руки в замок и снова извинился:

— Мне правда очень жаль, Ваше Высочество. Это всё моя вина. Я всё время спал, пока вы ждали… Ха-ха, наверное, меня прокляла какая-нибудь лягушка. Лягушки зарываются в землю и спят месяцами, когда приходит зима. Видимо, я решил, что уже зима. Хе-хе-хе.

Он смеялся, извиняясь за свою оплошность, но принц так и не пошевелился. В конце концов, смех Абеля стал натянутым. Он на мгновение почесал затылок, затем медленно выпрямил согнутое колено и надул щёки в жалобном тоне:

— Тогда мне самому придётся подойти к вам, Ваше Высочество… Ой, у меня кружится голова…

Он не только громко воскликнул, но и нарочно замахал руками и попытался встать с преувеличенными движениями, но в итоге снова с шумом плюхнулся на пол. Тогда глаза принца широко раскрылись от удивления, и он медленно поднялся со своего места. Убедившись, что принц действительно встал, Абель снова принялся корчить нарочито нелепые движения:

— Ай-ай, у меня совсем нет сил, чтобы подойти к вам, Ваше Высочество. Ухуху.

Хотя это звучало как бред сумасшедшего, жалобный тон был очень действенным для принца.

Топ.

Ребёнок быстро подбежал к Абелю и положил руку на его упавшее тело.

— Эппель.

Когда из уст принца прозвучало имя, сказанное очень мягко, Абель широко открыл глаза и расплылся в улыбке.

— Та-да! Принц, испугались? У-ха-ха-ха, со мной всё хорошо. Я правда в порядке!

Поднявшись на ноги, Абель поднял принца и крепко обнял, обвив руками за шею. А принц уткнулся лицом в грудь Абеля и стал тереться о неё. Абель погладил его по спине и достал что-то из-за пазухи. Затем он сказал принцу, который цеплялся за него и не хотел отпускать.

— Принц, это подарок в знак моего извинения. Примете его?

Тогда принц наконец немного отстранился, но всё так же крепко держал Абеля за одежду. Абель протянул ему деревянный жетон. Он был старым, с чёрными отпечатками рук и немного расколовшимся концом. Однако вырезанный на дереве дракон по-прежнему хорошо различался. С одной стороны жетона была просверлена дырочка, в которую была продета тонкая кожаная верёвка.

— Принц, это вещь, которую дал мне мой наставник. Это то, что только наставники фракции Регасов передают друг другу из поколения в поколение, так что она для меня очень важна. Настолько важна, как сама жизнь.

Когда Абель передал жетон, принц принял его своей маленькой рукой. Услышав, что это вещь, столь же важная, как жизнь, он заинтересовался и начал вертеть жетон, разглядывая его со всех сторон. Абель указал пальцем на вырезанного дракона и терпеливо ждал, пока принц полностью осмотрит его.

— Не удивляйтесь. Говорят, этот жетон собственноручно сделал человек, который впервые основал это королевство.

Конечно, сам Абель не верил в это, когда услышал от наставника. Скорее всего, это история, передаваемая из уст в уста и с годами приукрашенная. Однако важнее было то, что это — единственная реликвия, которую он получил от наставника. Абель развязал кожаную верёвку и надел жетон на шею принцу.

— С этого момента считайте, что это — я. Ни в коем случае не теряйте его. Тогда, даже ради этой вещи, я обязательно останусь рядом с вами, принц. Если он будет при вас… я обязательно найду вас, принц.

Принц обеими руками тронул деревянный жетон и спросил:

— Эппель, куда-то уходит?

— …Нет.

Абель покачал головой и улыбнулся. Но из его уст вырвалось тихое извинение:

— Простите. Простите за то, что оставляю вас одного.

Бормоча себе под нос, Абель посмотрел в сторону поляны. Он продолжал снова и снова извиняться, не выпуская принца с колен до самого заката.

Прости.

***

Мелмонд всегда торчит в библиотеке, так что больше некому передавать новости. Нэни, чувствуя ответственность, пошёл искать Мелмонда, который всё ещё не покинул дворец. Он всё ещё был в библиотеке, но выглядел совсем не как обычно.

Нэни удалось найти его в углу у книжного шкафа. Однако он лежал на полу, а книги были разбросаны повсюду.

— Ох! М-Мелмонд!

Наверное, на него упали книги, пока он их расставлял! Нэни с тревожным выражением лица быстро подбежал к Мелмонду. Мелмонд открыл глаза от громкого звука.

— Хмм… А?

— Вы в порядке? Вы знаете, кто я? Как меня зовут?!

— Угх, как шумно.

— Угх? У вас же голова пострадала!

Нэни с жалостью добавил:

— О нет! Если вы ударились головой, вы ведь могли забыть о деньгах, которые мы поставили на нашу команду!

— Заткнись. Даже с больной головой я не забыл, на кого ставил.

— Тск.

Нэни растерянно осмотрелся, злясь, что тот поставил на команду соперников. На полу валялись не только книги, но и смятый лист бумаги с ручкой рядом, будто кто-то спешно что-то писал.

— Что это?

Нэни потянулся из любопытства, но Мелмонд тут же выхватил бумагу.

— Ничего!

Удивившись такой бурной реакции, Нэни уже собирался расспросить дальше, но Мелмонд быстро откашлялся и сменил тему, спросив, зачем тот сюда пришёл.

Нэни, быстро вспомнив цель своего визита, возбуждённо заговорил:

— Абель очнулся и ушёл в лес, где находится принц. А принц — просто невероятный, повторил слова маркиза Норокса, что тот даст ему всё, что тот пожелает…

— Абель очнулся?

Мелмонд резко поднялся с места, будто только это предложение дошло до него.

— Он уже пришёл в себя?

И прежде чем Нэни успел объяснить всю ситуацию, Мелмонд выбежал прочь, сжимая в руке тот самый листок. Нэни в растерянности смотрел ему вслед, как тот исчез, словно ветер. Лицо Мелмонда, когда он уходил, было серьёзным, будто он собирался на войну.

***

— Мальчишка уже начинает действовать.

Чистый, как день, голос раздражённо добавил:

— Он ведь недавно начал хоть как-то говорить и контактировать с людьми, а уже смотрит на меня, будто не в духе, и говорит с вызовом.

Норокс стиснул губы и бросил взгляд на Трюйда, явно раздражённый.

— Нужно внушить страх. Высокомерие надо искоренять с малых лет, чтобы потом не пришлось страдать. Прежде чем он снова вернётся в лес, мы обязательно должны его усмирить.

Трюйд просто перевёл взгляд на служителя, словно раздражённый словами Норокса. Он уже слышал, что тот пытался задобрить принца, но в итоге был обманут. Более того, Абель, который отправился в лес на его поиски, появился с принцем как раз перед закатом, что ещё больше испортило настроение Нороксу. Честно говоря, настроение Норокса не имело значения, но его слова стоило запомнить. Если принц будет беспрепятственно бродить по лесу, не испытывая страха, это станет проблемой.

— Действительно нужно вернуть ему чувство страха, — пробормотал служитель, а затем напомнил ещё об одной проблеме:

— Есть ещё вопрос с Абелем. Насколько высокомерен должен быть принц, чтобы считать, будто только он достоин сопровождения. Даже несмотря на то, что маркиз Норокс ждёт снаружи, он долго не выходит из леса. Если принц снова отправится искать Абеля, нам придётся дать ему противоядие и вернуть назад. Разве не с ним следует разобраться в первую очередь…?

— Хмф, этого медвежьего типа можно убить сразу. В чём проблема?! — рявкнул Норокс, и служитель опустил голову. Однако Трюйд встал, не соглашаясь.

— Нет, пока не время. Смерть Абеля нужно использовать как более сильный удар, когда принц останется в полной изоляции. Так нам будет проще его контролировать.

В его глазах вспыхнул огонёк, словно он придумал нечто интересное.

— Нужно лишь найти способ, чтобы принц испугался и сам оттолкнул Абеля. Служитель, выпусти её.

***

Было уже поздно, когда Абель вернулся в комнату, так как он задержался, проверяя, лёг ли принц в постель. Однако в его комнате его ждал неожиданный гость.

— Проверь, есть ли кто-нибудь за дверью.

Мелмонд, тревожно расхаживавший взад-вперёд, скомандовал сразу же, как только Абель появился. Абель удивился его присутствию, но тут же выглянул наружу и вошёл в комнату. Тогда Мелмонд, будто дожидаясь этого, схватил его за руку и усадил на стул.

— Мелмонд, вы в порядке? Что случилось?

— Да.

— …Да?

Когда Абель спросил, Мелмонд вместо ответа достал из кармана лист бумаги. Почерк, заполнивший всю страницу, был настолько корявым, написанным в спешке, что Абелю пришлось прищуриться, чтобы разобрать написанное.

— Что это?

— Запись, которую ты просил. Но я ещё не закончил её переписывать.

Абель удивлённо распахнул глаза, и Мелмонд понизил голос, предостерегающе добавив:

— Я действительно сделал копию, но не хочу верить, что это правда. Это слишком ужасно.

— Можно я прочту?

Разумеется, он должен был бы это сказать, но Мелмонду было трудно кивнуть. Внезапно в его голове закрались сомнения. Даже если всё это правда — ведь ничего уже нельзя изменить. Этот парень, который сейчас и так ослаблен, только сильнее придавит себя, если всё узнает.

Пока он колебался, Абель тихо подтянул к себе лист и медленно начал читать написанное трудночитаемым почерком. Основное содержание касалось того, как фракция, обозначенная как «они», продолжает сохранять власть внутри ближайшего круга короля. Автором был человек, занимавший пост до Мелмонда, и это была подборка записей библиотекарей, наблюдавших за несколькими поколениями королевской семьи.

[…Кажется, что они тщательно следуют методам, которые доказали свою эффективность на протяжении поколений. Их конечная цель — управлять королём. Первый шаг к этому — нанести королю сильную психологическую травму в юном возрасте, делая его слабым.

Основной метод — шок, чаще всего с использованием королевы, то есть матери принца. Её изолируют, лишив внимания со стороны мужа, и манипулируют королём так, чтобы он начал над ней издеваться. Тогда королева, в силу своей ненависти к королю, начинает воспринимать его как пугающее существо.

Когда королева рожает ребёнка, её начинают поить чёрным зельем. Это зелье делает человека ненормальным, жестоким и вызывает привыкание, заставляя его подчиняться приказам того, кто даёт зелье. Единственное, что позволено королеве, — это непрерывно издеваться над юным принцем, который станет будущим королём.

Из-за этого принц начинает ненавидеть женщин, воспринимая их как источник страха и отвращения. Причина, по которой он дорожит Регасом — мужчиной, по-видимому, кроется в этом. Причина, по которой они отвергают королеву, женщин, заключается в том, что королева, родившая принца, в будущем может легко захватить власть, став соперником короля. В качестве примера: когда на трон взошёл король XX, бывшая королева, его мать, пыталась захватить власть и устранить Сердце Короля…]

— Хаа, хаа, хаа.

Хотя не было никаких резких движений, грудь королевы тяжело вздымалась. Лежа на полу, словно собака, она не отрываясь смотрела только на руки служителя. Всё её поле зрения заполнял лишь небольшой флакон в его руках.

— Быстрее… отдай мне это…

Это было лекарство, которого она не видела уже несколько месяцев. Не в силах принять его, она валялась в углу, охваченная страхом. Всё, и даже пылинка, вызывало ужас и отвращение, не позволяя ей пошевелиться. Её тело, измученное постоянной жаждой и всевозможными галлюцинациями, уже почти стало скелетом.

Но вот она снова его увидела. Лекарство, не отличающееся от самой жизни. Когда королева протянула дрожащую руку, служитель поднял флакон выше. В глазах королевы отразилась мольба, но она не могла просто так приблизиться. Ей оставалось только надеяться, что он отдаст ей чёрное зелье, как послушному питомцу. И когда ожидание достигло предела, раздался голос служителя:

— Ты и правда думаешь, что заслуживаешь это? Оставив на свободе дьявола, которого сама создала?

Дьявол? Это одно слово резко врезалось в её сознание, наполненное тьмой. Служитель усмехнулся, увидев её удивление.

— Да, дьявол. Сейчас я отдам тебе это, так что сделай то, что должна. Ты ведь знаешь, что это?

Когда он передал королеве флакон, она с дрожащими руками открыла крышку и сделала глоток. Одного глотка было достаточно. По телу разлилось освежающее чувство, и всё внезапно стабилизировалось. Она ощутила, будто опьянела от силы, как будто всё её тело наполнилось мощью.

Эта переполняющая сила казалась неуправляемой — хотелось ломать и разрушать всё подряд. К счастью, у королевы было место, куда направить эту силу. Она осторожно спрятала остаток зелья в карман и встала. На её губах расплылась радостная улыбка.

Пора воспитать дьявола, ха-ха.

***

Содержание, переписанное Мелмондом, продолжалось от момента употребления лекарства королевой до начала истории первого Регаса принца.

[Они отправляют специально выбранного Регаса к принцу, который из-за насилия со стороны мачехи оказался в состоянии психической изоляции. Принц открывает ему сердце, тому, кто добр к нему, и принимает его как единственного Регаса. В этот момент они наносят принцу второй психический удар.

Они убивают Регаса принца и оставляют тело у входа в Лес Дракона. После этого Лес Дракона начинает восприниматься принцем как место смерти. На этом этапе их пугает возможность того, что Регас может попытаться получить власть через принца. Чтобы этого не произошло, они стремятся как можно скорее избавиться от первого Регаса принца.

После того как принц открывает сердце, все они исчезают через несколько дней, если быстро, или максимум через месяц. После этого ему представляют нового Регаса с тем же лицом, голосом и манерами, что и у прежнего.]

На этом содержание обрывалось. По дрожащему почерку было видно, что Мелмонд больше не смог писать. Он поднял голову спустя долгое молчание и глухо прошептал:

— Беги, Абель.

— …

— Они убьют тебя. Беги сейчас же. Найди хоть какой-то путь. Просто уезжай куда угодно. Мне страшно. Я… я не могу с этим справиться…

— Мне приснился сон.

Абель тихо прервал его слова. Когда Мелмонд с удивлением посмотрел на него, тот слегка улыбнулся.

— Мне тоже приснился сон о том, как горит королевство, которое видел во снах мой наставник.

— Что?

Мелмонд в изумлении затаил дыхание и едва смог прошептать:

— Такие сны… ничего особенного.

— Но я вижу его каждый день.

Голос Абеля звучал почти безразлично, но тело Мелмонда задрожало от ужаса. Он вспомнил, что Абель тоже видел один и тот же сон каждый день перед смертью своего наставника, и не смог вымолвить ни слова.

— С-с каких пор?

— С того дня, как я потерял сознание в лесу.

Ах.

Мелмонд резко поднялся, отодвинув стул с испуганным лицом.

— Тогда прошло уже больше двадцати дней! Ты… чёрт, нет. Сны — это ерунда. Это… это ничего не значит. Так что сейчас же уходи. Я могу тебе помочь.

— Всё в порядке.

— Что? Что значит — всё в порядке? Ты говоришь, что всё нормально, даже если тебя убьют, если ты останешься?!

Когда из уст Мелмонда, в конце концов, вырвался крик, Абель опустил голову, будто извиняясь. Однако, подняв взгляд, он по-прежнему говорил спокойно:

— Этот сон отличается от сна, что видел наставник, но со второго дня, как я встретил одного человека, я начал видеть другой сон. И он понемногу меняется.

— Меняется? Как?

Однако Абель неловко улыбнулся, посмотрел в пустоту и, помедлив, ответил:

— Я пока не знаю, но мне кажется, это к лучшему.

— …

— Поэтому я не могу уйти.

Голос его был твёрдым.

Мелмонд, будто задумавшись, безучастно уставился на него, а затем вновь сел. Он пробормотал тихо, словно разговаривая сам с собой:

— Если ты настаиваешь на том, чтобы остаться, я уже ничем не смогу тебе помочь. У меня будет ребёнок, и я…

— Всё в порядке. И простите. Эм, но…

Мягко извинившись, Абель словно хотел добавить что-то ещё, но замялся. Однако прежде чем он успел заговорить, раздался срочный стук. Не дождавшись ответа, дверь распахнулась, и вбежал знакомый солдат, тяжело дыша.

— Лорд Регас, случилось нечто ужасное!

У двери в покои принца Эшлер стоял с выражением испуга на лице. Казалось, он готов выхватить меч в любой момент, но не двигался. Нет, он не мог двигаться. Он получил приказ.

Однако каждый раз, когда изнутри раздавался слабый звук, его рука дрожала. Если бы это произошло два месяца назад, он, возможно, просто проигнорировал бы происходящее внутри и ушёл наружу. Может быть, поболтал бы с другими солдатами и дождался бы времени, чтобы уйти на ночлег.

Нет. Эшлер внутренне отверг эту мысль. Дело было не во времени. Если бы внутри не было никого другого, его бы не волновали дела принца, сколько бы времени ни прошло. Он не мог испытывать никаких чувств к принцу, который оставался неизменным. Но даже если всё изменилось, Эшлер всё равно не мог ничего сделать.

Грохот.

Из комнаты снова донёсся громкий звук. Внутри Эшлера вскипела злость на самого себя. Он уже слышал о королеве, прежде чем прийти во дворец принца. Он знал, что она продолжает издеваться над принцем, но успел забыть об этом, поскольку сам с тех пор не видел ничего подобного.

Но именно в эту ночь, когда принц встретился с Абелем и, наконец, смог спокойно заснуть, с конца коридора раздались тяжёлые шаги. Отвратительный запах, растрёпанные волосы, лицо, высохшее до черепа, но глаза — пылающие безумием. Эшлер попытался выхватить меч, но служанка его остановила. Его окрик сделал его бессильным.

— Ах, это королева.

Королева. Даже если звучал странный смех или поднимался шум, не было ни малейшего повода перечить приказу, в котором ясно значилось, что её нельзя тревожить. В конце коридора стояли служитель и летописец, скрестив руки, и открыто наблюдали.

Неужели действительно ничего нельзя сделать?

Когда этот вопрос вновь и вновь возникал в голове Эшлера, по коридору раздались торопливые шаги. Только когда они приблизились, Эшлер, смотревший на дверь, понял, кому они принадлежат.

— Хаа, хаа… Пожалуйста, дайте пройти.

Эшлер повернулся в сторону и оглянулся, его глаза широко раскрылись.

— Абель? Как вы…?

Бледное лицо Абеля, казавшееся готовым рухнуть в любую минуту ещё с тех пор, как он вышел из леса, теперь выглядело ещё больше похожим на мёртвое. Однако, слегка кивнув Эшлеру, он без колебаний схватился за дверную ручку. Эшлер, ошеломлённый, быстро схватил его за запястье и остановил.

— Что вы собираетесь делать? Внутри — королева. Вы не можешь вот так просто войти.

— Да, я знаю.

Эшлер не смог ответить. Лицо, которое, казалось, вот-вот осыплется, сейчас улыбалось слишком спокойно.

— Но всё равно нужно спасти принца.

— …

— Всё хорошо, я справлюсь. Подождите здесь, Эшлер.

Грохот.

Абель открыл дверь и быстро скрылся за ней. Не сделав ни шага, Эшлер мог только смотреть на дверь, через которую тот так легко прошёл.

Дышать было невозможно. Абель не мог перевести дыхание от увиденного внутри. Он знал, почему королева ведёт себя странно, благодаря записям, которые принёс Мелмонд, но всё равно зрелище оказалось слишком ужасным. Королева тащила за волосы маленького ребёнка. Её грубый, прерывистый смешок едва пробудил оцепеневшего Абеля.

— Ты же ходил с открытыми глазами, да? А? Ты ведь тоже неисправимый дьявол. На этот раз я воспитаю тебя как следует.

И она попыталась бросить тело принца, которого волокла, прямо на пол. Но прежде чем это произошло, появилось что-то большое и перехватило его на лету.

— Ха! Кто… кто ты такой?!

Королева в испуге отступила назад, но Абель, державший принца, быстро поднялся с пола и осмотрел его состояние. На лбу принца была кровь, а его маленькое лицо, которое ударили, распухло и покраснело. Под разорванной рубашкой повсюду виднелись тёмно-красные синяки.

— Вы в порядке, Ваше Высочество?

Абель, прижимая принца к себе, задал вопрос, и, к счастью, послышался слабый голосок:

— …Эппель?

— Да, Эппель пришёл. Простите, что опоздал, Ваше Высочество.

Прошептав это, Абель поднял голову, заслоняя принца своим телом, словно защищая его. Королева уставилась на Абеля с выражением, будто собиралась убить его.

— Кто осмелился встать у меня на пути?!

— Ваше Величество, прошу прощения. Но воспитывать принца таким образом — неправильно, ведь он ещё слишком мал.

— Замолчи! Как ты смеешь… как ты смеешь мешать мне!

Её крик, почти визг, раскатился по комнате. Абель закрыл уши принцу обеими руками и сжался ещё сильнее.

— Ваше Величество, прошу, послушайте. Сейчас Ваше Величество нездорова, поэтому вы принимаете неверные решения.

Однако она уже не слушала слов Абеля. Тяжело дыша ртом, она озиралась, глаза её были полны безумия. И когда что-то попалось ей на глаза, она тут же схватила это.

Это был обломок сломанного стула, валявшийся в беспорядке по комнате. Из-за отколовшегося деревянного соединения острый конец выглядел опасно — словно оружие. Королева подошла к Абелю с торжествующим видом.

— Ага, понятно. Раз ты прижимаешь к себе дьявола, значит, ты тоже грешник. Тогда я воспитаю вас обоих сразу, верно?

Королева первой подняла ногу, глаза её были широко распахнуты, а в венах, казалось, полопались сосуды. Абель поспешно прижал принца к себе и склонился до земли. Лежа на полу, он принял на себя первые удары ноги королевы. Вскоре по комнате прокатился её жуткий смех.

— Ха, ха, сдохни, дьявол! Ха-ха-ха. Сдохни! Сдохни!

Несмотря на удары, Абель напряг спину, чтобы не придавить принца своим весом. Затем он обхватил голову принца руками и зашептал ему:

— Ваше Высочество, закройте глаза и представьте лес. Пройдитесь по знакомой тропинке. В конце концов вы выйдете к поляне, правда? Помните, мы всегда обедали там. Дует ветер, и…

Голос, шептавший принцу на ухо, словно гипнотизируя, на мгновение прервался. Над ним королева продолжала неистово топтаться и вопить, но до ушей принца доносился только голос Абеля. Это было поразительно. Когда он следовал за словами Абеля, перед его закрытыми глазами действительно появлялся лес. Спокойный голос зазвучал вновь.

— Подул ветер, и тряпка, что я постелил, улетела. Тогда мы с Вашим Высочеством бежали по поляне, чтобы поймать её. Она зацепилась за дерево в лесу…

Голос Абеля, сперва слегка сбившийся, становился всё ровнее, пока он продолжал шептать принцу. Однако в спину ему вонзился обломок стула, вбитый с полной силой королевы. Тело его задрожало. По спине потекла кровь, и пинки возобновились, но голос Абеля становился лишь спокойнее.

Как только Абель прибыл, Эшлер заметил нечто странное в солдатах, только что появившихся. Это были не те, кто обычно охранял дворец принца, но они стояли здесь с мечами в руках, будто готовясь открыть дверь и войти. Казалось, будто они чего-то ждали.

— Кто вас вызвал?

Когда Эшлер задал вопрос, один из солдат понизил голос и, смутившись, взглянул за спину. За входом в коридор служитель и летописец, которых он наблюдал, уже исчезли.

— Мы были вызваны по приказу маркиза Норокса.

— По какой причине?

— Это… эм…

— Отвечай.

Когда Эшлер скомандовал низким голосом, солдат поднял на него суровый взгляд.

— Поступил приказ схватить предателя, угрожающего безопасности королевы.

Предатель?

Эшлер с трудом сдержал смех и уставился в пустую даль коридора. Вдруг он понял, почему появился Абель. Это, без сомнения, был заговор, чтобы полностью отстранить Абеля из-за инцидента в лесу днём. Перевёрнутая с ног на голову причина — глупое обвинение в измене.

— Но почему вы не заходите и не ловите предателя?

Спросил он сквозь стиснутые зубы, и солдат нахмурился, будто и сам был недоволен этим.

— Ну… мне велено было войти только спустя некоторое время. Сказали, что нужно точно подтвердить, что предатель угрожает королеве.

Его глаза были устремлены внутрь приоткрытой двери, куда вошёл Абель. Ах, значит, летописец и служитель, следившие за происходящим, ушли на перерыв. Как только Эшлер понял ситуацию, он сжал кулак. Они, вероятно, подумали, что Абель будет защищать принца, даже если ему придётся противостоять насилию королевы. Но они ошиблись.

Абель ни при каких обстоятельствах не поднимет руку на королеву, даже если это будет стоить ему жизни. Вот почему сквозь приоткрытую дверь продолжали доноситься смех и ругань королевы.

— Отойдите.

Сказал Эшлер солдатам и вошёл внутрь. За спиной он услышал их удивлённые возгласы, но ему нужно было правильно оценить ситуацию. Существовала высокая вероятность, что глупый Абель сейчас подвергается насилию со стороны королевы, защищая принца.

Конечно, не то чтобы он мог умереть просто потому, что его ударила женщина…

Думая об этом, он застыл от увиденного. В спину кого-то, лежащего на полу, был вонзён кусок дерева. Королева, не удовлетворившись этим, выдернула обломок и снова вонзила его в то же место.

— Угх, угх, сдохни! Дьявол, сдохни!!

Когда она собиралась снова ударить в то же место, чья-то рука крепко схватила её запястье. Королева резко обернулась, чтобы увидеть, кто посмел остановить её.

— Как ты смеешь прикасаться ко мне столь дерзко?

Она резко дёрнула рукой и вырвалась из захвата Эшлера. Затем подняла окровавленный обломок дерева в его сторону. В этот момент слова, которые произнёс Эшлер, заставили её остановиться.

— Вам лучше бежать.

Эшлер пристально посмотрел на королеву, вспоминая то, что когда-то слышал. Королева как-то упоминала, что ужасно боится одного человека.

— Его Величество здесь.

И это действительно подействовало. Лицо королевы вмиг побледнело, как будто она никогда не смеялась.

— Ах!

Она лишь беззвучно ахнула и начала вся дрожать.

— Я, я… э… скажу, что ничего не было. Я, я…

— Да. Но прежде позвольте проводить вас во дворец королевы.

Эшлер указал на дверь, и королева выронила обломок из рук, после чего с паническим лицом бросилась прочь. Эшлер неспешно последовал за ней и приказал двум солдатам у двери:

— Почему вы до сих пор не сопровождаете королеву как положено?

— Что? Но…

— Я слышал, что королева возвращается во дворец. Живо!

Вокруг снова воцарилась тишина. Абель слышал голос Эшлера отдалённо, но не разобрал, что именно тот сказал. Абель медленно поднял голову. Принц, которого он держал, уже наполовину уснул, приоткрыв рот. Даже при всём шуме ему удалось заснуть. В самом деле, ребёнок есть ребёнок.

Абель посмотрел на принца и слабо улыбнулся, а затем вдруг заметил что-то на полу неподалёку. Это был небольшой флакон с чёрной жидкостью. Абель протянул руку и осторожно спрятал флакон, который уронила королева, в свою одежду.

Когда Эшлер в юности прибыл в королевскую столицу и начал служить рыцарем при дворе, у него была цель. Добиться большого успеха и стать командующим лучшего рыцарского ордена. Это был наивысший успех, о котором мог мечтать сын бедного провинциального лорда.

Если бы ему чудом удалось завоевать доверие короля и получить новые земли и дворянский титул, было бы ещё лучше. Однако, увидев, что творится в королевском дворце, он отказался от этой мечты. Это было невозможно, если только не попасть в поле зрения тех, кому король действительно доверяет.

Был момент, когда у него появилась возможность, и он попытался перейти в личную рыцарскую гвардию, которой доверял король. Если бы он тогда посмотрел на себя нынешнего, то, возможно, не понял бы. Сейчас он пытался сам отказаться от выгодной позиции.

— Эшлер, я тебя неправильно понял?

Вопрос капитана королевской стражи застал его врасплох. Эшлер просто опустил взгляд и молча стоял перед ним.

— Ты хоть понимаешь, каким преступлением считается вмешательство в дела королевской семьи? Пусть даже это сумасшедшая королева, ты не должен был тогда вмешиваться!

В конце концов, капитан королевской стражи повысил голос. Он был в раздражённом состоянии после вчерашнего инцидента и последовавших за ним дел.

— Если уж ты решил действовать так безрассудно, зачем тогда просил меня о назначении тебя учителем фехтования принца? Как ты думаешь, если бы люди, которым доверяет король, узнали о том, что ты сделал в той комнате, оставили бы они тебя рядом с принцем?

— …

Эшлер продолжал стоять, как статуя, не говоря ни слова. Капитан королевской стражи тихо вздохнул и опустил голос.

— К счастью, я остановил солдата, ставшего свидетелем того инцидента, и он ничего не рассказал.

— …

— Эшлер.

Когда капитан королевской стражи позвал его, Эшлер наконец поднял глаза и ответил:

— Да.

— Пообещай мне, что это больше не повторится. Это приказ.

— Я обещаю.

Капитан королевской стражи молча уставился на него, а затем добавил спокойным голосом:

— Если хочешь добиться успеха, не вздумай привязываться к принцу и его Регасу. Как только Регаса не станет, у тебя появится отличная возможность завоевать доверие принца как его учитель фехтования. Не упусти её.

— Что вы имеете в виду под тем, что Регас скоро исчезнет?

Удивлённо спросил Эшлер, но капитан королевской стражи беззаботно объяснил:

— Это правда. Его заключили под стражу за вмешательство в дела королевы. Но поскольку он не пользуется благосклонностью короля, скоро он исчезнет.

Капитан королевской стражи поднял глаза и небрежно добавил:

— Его, скорее всего, исключат из Сердца Короля в ближайшие дни.

***

— С принцем всё в порядке. А вот… королева… слышал, что она уже несколько дней лежит в постели, залечивая раны после случившегося. Но, кажется, сегодня она поднялась и даже немного прошлась. Правда, всё ещё молчит и, как обычно, избегает людей.

Мелмонд с неохотой взглянул на Абеля, который едва мог открыть глаза, и прошептал новости.

— Ты в порядке? Говорят, у тебя серьёзные раны на спине.

— Господин Мелмонд.

Абель слабо улыбнулся и спросил Мелмонда:

— Вы случайно не узнали то, о чём я просил?

Мелмонд не ответил, потому что нашёл ответ только сегодня, впервые вернувшись с того дня, когда приходил лечить его раны. Однако он не понимал, почему Абель вдруг заинтересовался этим. Тем не менее, он отыскал информацию, как просил Абель.

На самом деле Мелмонду было страшно. Чем больше он узнавал правду, тем сильнее ощущал, что ступает в запретное место. Абель вызывал жалость, принц тоже был несчастен, но сам Мелмонд — всего лишь беспомощный библиотекарь. Для него было важно просто жить изо дня в день, как же он мог вмешиваться в столь серьёзные дела?

Эти прагматичные доводы теперь казались отговорками, и он чувствовал себя жалким. Он ведь ничего не может сделать. Повторяя это про себя снова и снова, Мелмонд осторожно озвучил единственный безопасный результат, который смог получить в ходе расследования.

— Единственное особенное в Источнике Молитв — это история о короле, которую я рассказывал тебе раньше. Ты помнишь? Король, который хотел после смерти попасть к своему возлюбленному Регасу. Но он умер, молясь у источника. Кроме этого, действительно ничего нет. Происхождение источника, похоже, связано с лесом…

В середине фразы он внезапно услышал голос, зовущий его из-за двери.

— Господин Мелмонд! Вам нужно уходить. Вас могут поймать!

Это был голос Нэни, который следил за обстановкой снаружи. Хотя Абель и находился под стражей, страха, что он сбежит, не было — его раны были слишком серьёзны, поэтому его попросту заперли в собственной комнате. Конечно, за дверью дежурили солдаты.

К счастью, Нэни, общительный по натуре, хорошо знал этих солдат, и потому Мелмонд смог пробраться внутрь вот так. Однако времени у него было в обрез. Он быстро достал из кармана сложенный лист бумаги и протянул его Абелю.

— Я с трудом нашёл упоминание о местоположении Источника Молитв в очень старой книге, поэтому грубо набросал его в виде схемы. Я сам в этом не разбираюсь, но раз ты бывал в лесу — может, поймёшь что-то.

— Спасибо.

Прошептал Абель и принял лист.

Снаружи снова раздалось настойчивое подгоняющее ворчание Нэни, и Мелмонду пришлось подняться со своего места. Но он не мог так просто отвести взгляд от лица Абеля.

Он говорил Абелю, что не верит в сны, но тревожное чувство не покидало его. Его наставник и старшие тоже в своё время видели сны. Это случалось как раз перед смертью. Поэтому он не знал — возможно, Абель скоро умрёт. Вина, которую Мелмонд всё это время отталкивал от себя, снова поднялась внутри, но он лишь молча отвернулся.

Он глубоко натянул капюшон, чтобы его не узнали, и открыл дверь.

Я ничего не могу сделать. Это всё, что я могу.

Мелмонд закрыл дверь и вышел.

Абель развернул лист и внимательно посмотрел на него. К своему удивлению, Источник Молитв находился совсем недалеко от поляны, куда он с принцем часто ходили.

На краю длинного озера стоял особенно крупный дуб, и за ним, как говорилось, находился источник. Источник Молитв. Он до сих пор толком не понимал, зачем король упомянул о нём. Может, король оказался более романтичным, чем кажется?

Может, он посоветовал поверить в легенду о том, что если искренне молиться, можно попасть к тому, с кем хочешь быть. Но даже самому себе, когда он об этом думал, эта гипотеза казалась смешной. В глазах короля, которые Абель видел, не было ни малейшего света. Эти безжизненные глаза говорили о том, что душевно он уже мёртв.

Так что было весьма вероятно, что показать Источник Молитв человеку, который уже со всем смирился, он захотел вовсе не из сострадания, а из насмешки. Потому что он презирал Абеля, который говорил, что всё равно справится, даже зная, что скоро умрёт. Но несмотря ни на что, Абель должен был пойти и увидеть всё сам.

С тех пор как он встретился с королём, его сон изменился. Сон, приснившийся в первую ночь, был точно таким, как описывал наставник, но в ту ночь, после встречи с королём, он увидел другой сон. Город по-прежнему горел, и во дворце те, кто выпил чёрное зелье, смеялись и умирали в огне, но страну сжигал вовсе не дракон.

Это был человек.

Хотя видно было лишь чёрную фигуру, будто тень, это был принц — в человеческом облике. На самом деле, до встречи с королём, Абель подумывал сбежать вместе с принцем. Однако после встречи с ним и изменившегося сна он инстинктивно понял, что должен остаться здесь.

И почему-то, выдерживая каждый прожитый день, он начал замечать, как сны понемногу меняются. Охваченная пламенем территория дворца становилась всё меньше.

Почему? Что изменило будущее?

Ответа не было, и это раздражало, но это был безусловно хороший знак. Абель рассеянно уставился в пустоту и почесал затылок.

— Всё будет хорошо.

Если бы его наставник услышал это, то, наверное, схватил бы его за шиворот со словами: «Что за чепуха?» Но даже в такой ситуации его природный оптимизм не исчез. Ему действительно казалось, что всё в итоге будет хорошо. Даже если он сам скоро умрёт, а принцу предстоит долгое и тяжёлое одиночество.

И было ещё одно чёткое ощущение. Ключом к изменению будущего, казалось, должна была стать именно его смерть.

Шорох, шорох.

Внезапно у пола раздался тихий звук.

Абель повернул голову и увидел, как по краю комнаты к кровати направляется маленькая мышь. Он протянул руку, отломил кусочек хлеба из своей доли обеда, и положил его на ладонь.

И тогда, как ни странно, мышь будто поняла его намерение и забралась ему на руку. Пока мышь ела хлеб, Абель снова закрыл глаза. Теперь, когда он знал местоположение Источника Молитв, он надеялся, что это станет поворотной точкой, способной изменить его сны.

Серин была любимицей на кухне. Она охотно взяла на себя хлопотное задание — приносить еду принцу, который был как заноза в Сердце Короля. Поэтому было естественно, что она приняла похвалу, когда летописец вызвал её отдельно. Она была прямолинейна и немногословна, но обладала скромностью, не позволявшей ей хвастаться.

— Хм, всё ещё нет прогресса? Сегодня попробуем добавить всё лекарство.

Сначала летописец передавал ей лекарство с осторожностью. Но теперь, казалось, раздражённый, он протянул руку, даже не взглянув на Серин.

— Он почти полностью восстановился, но из-за нового контакта с принцем яд снова распространился. Так что, если он примет всю эту бутылку, ему станет лучше.

Серин сразу же вылила полученное от летописца лекарство в суп, который держала в руках. Поскольку он всегда настаивал на том, чтобы лекарство добавляли при ней, она тоже привыкла к этому. Когда тёмно-синее лекарство смешалось с супом, цвет немного изменился, но Серин не обратила на это внимания и снова закрыла крышку. Затем она поклонилась и уже собиралась уходить, как вдруг задала вопрос.

— А принца так и оставите?

Летописец поднял глаза с недоумённым выражением, когда Серин произнесла грубоватым голосом. Для неё это был вопрос с колебанием, но со стороны он звучал как простая констатация.

— Мне просто интересно, неужели вы и правда оставите всё как есть, позволите ему и дальше извергать яд? Я про начальство, конечно.

Летописец усмехнулся, криво изогнув губы, и посмотрел вверх на Серин, которая, похоже, без сомнений приняла его ложь.

Она говорила, что работает на кухне, не так ли?

Возможно, это пригодится позже.

— Не беспокойся. Скоро я сам всё улажу.

Серин, наконец, с облегчением покинула летописца. Затем она поспешила в сторону комнаты Абеля, чьи раны были серьёзными. Её радовало, что Абеля отделили от принца. Когда он был с принцем, она всегда держалась рядом с ними, даже ходить толком не могла, но теперь — всё иначе.

Она помогала с едой, меняла повязки на ранах и время от времени говорила слова утешения. В ответ Абель каждый раз улыбался и благодарил её. Всегда глядя в глаза. Абель был добрым. Настолько добрым, что, наверное, даже не подозревал, что принц убивает его ядом.

Теперь, когда принца больше не был рядом, состояние Абеля должно было улучшиться. Серин беспокоилась, что дьявольский принц вновь устроит переполох, вернув Абеля. Однако её успокаивало то, что, как сказал летописец, они не оставят всё как есть.

Топ.

Проходя мимо солдат, она открыла дверь и вошла. Абель, приоткрыв рот, спал. Ему ведь двадцать лет? Но в этом сне он казался ребёнком, и Серин невольно слегка улыбнулась, сев на стул, ожидая, пока он проснётся.

***

— Что же делать? Что же мне делать…?

Королева подняла дрожащую руку и начала грызть ногти. Из-под ногтей текла кровь, но, похоже, она не чувствовала боли, продолжая их жевать. Кроме того, её постоянные хождения взад-вперёд по комнате придавали ей тревожный вид.

Она получила редкое лекарство от служителя, и должна была провести около месяца, валяясь в постели в блаженном состоянии, будто паря в небе. Но ситуация изменилась. Несколько дней назад, поспешно вернувшись после «воспитания» принца, она поняла, что лекарства нет.

В панике она обшарила всё тело, но флакон так и не нашёлся. Неужели уронила где-то? Первое, что пришло в голову — комната принца. Потом служитель отругал её за то, что она плохо воспитывает принца, но всё, о чём она могла думать — это флакон с лекарством.

Если она скажет служителю, что потеряла его, он больше никогда не даст ей лекарства. Королева знала, насколько оно для него ценно. Поэтому ей оставалось либо ждать, пока он сам не предложит его, либо найти флакон. Тёмный страх медленно охватывал её сознание.

Он дал ей лекарство несколько месяцев назад. Так что было неизвестно, когда он даст его снова. В наказание за неправильное воспитание принца Королева получила приказ не покидать дворец. Однако ей нужно было выйти, чтобы найти лекарство.

Оно должно быть в комнате этого дьявола. Где-то там — рай, который освободит её.

***

Сухость в горле разбудила его, но, как только он открыл глаза, почувствовал сильное недомогание. Несмотря на то, что лихорадка от раны всё ещё жгла тело, его пробрал холод до мурашек по позвоночнику. Приоткрыв глаза, Абель понял, что в комнате он не один, и выдохнул горячий воздух.

Скрип.

До слуха Абеля донёсся звук отодвигаемого стула.

— Я принесла немного еды.

— …

— Даже если тяжело глотать, нужно есть, чтобы поправиться.

Серин не могла встретиться с Абелем взглядом и вскоре отвернулась. Вместо этого она торопливо замахала рукой и разложила остывшую еду на столе. Абель колебался — ему стоило бы поесть ради её заботы.

Как долго он будет спать, если съест это?

А если не проснётся?

— Хотите сначала немного супа? Он лёгкий, должно быть, пройдёт легко, — предложила Серин.

Абель медленно сел, но почувствовал что-то в руке. Наполовину приподнявшись, он откинул одеяло и увидел на ладони мышь. Та шевелила длинным хвостом, словно спала. Увидев это, Серин вскрикнула, и мышь резко проснулась. Но странным образом рука Абеля ей понравилась — она снова улеглась в ладони, потирая мордочку и спину.

— Ох, мышь…

Не закончив фразу, Серин слабо улыбнулась, а Абель хрипло усмехнулся.

— Иногда попадаются сумасшедшие мыши.

Шутка, похоже, позабавила Серин, и она впервые за долгое время улыбнулась. Абель посмотрел на неё и тихо спросил:

— Вы случайно не знаете, как там принц?

Серин тут же нахмурилась.

— С ним всё хорошо. Так что, Абель, не переживайте и поешьте суп.

Она поставила перед ним миску с супом. Затем с нажимом вложила ложку в его пустую руку.

— Вам нужно поесть, чтобы быстрее поправиться.

Но Абель только смотрел на суп, не в силах пошевелить рукой.

— Если тяжело, хотите, я помогу вам поесть?

— …

— Давайте. Это нужно съесть, чтобы вывести яд… Ай!

Серин осознала свою оговорку и закрыла рот рукой. Абель посмотрел на неё с озадаченным выражением.

— А, нет, я хотела сказать…

Серин густо покраснела от смущения, но затем, словно набравшись решимости, придвинула суп ближе к Абелю.

— Я не говорила вам, чтобы не напугать, но вы отравлены. А в этом супе — противоядие. Его эффект держится только при регулярном приёме, но эффективность снизилась, когда вы снова пошли к принцу. Абель, вы, возможно, этого не замечаете из-за своей доброты, но принц источает яд, который вредит окружающим…

— Серин.

На спокойный голос Серин наконец обернулась к Абелю. В его зелёных глазах горел тёплый свет.

— Принц — просто обычный ребёнок.

— Нет! Принц — дьявол! Вот почему яд…

— Подождите.

Абель схватил её за руку и успокоил, грустно улыбнувшись.

— Лекарство в супе дал вам летописец, верно?

— …

— Я не знаю, что он вам сказал, но ни усталость, ни недомогание не имеют отношения к принцу.

— Я не могу вам поверить.

Серин отдёрнула руку и опустила голову. Абель чуть прикусил нижнюю губу. Затем он бережно переложил мышь, всё ещё игравшую у него на ладони, обратно на кровать и снова посмотрел на Серин. Как бы мала ни была жизнь, он не хотел поступать так с существом, которое ему доверяло и было рядом. Но сначала нужно было прояснить недоразумение.

— Мне плохо из-за этого.

Абель зачерпнул ложкой суп и поставил её перед мышью. Через мгновение та унюхала разбавленный суп и жадно слизала его. Серин нахмурилась, не понимая, что делает Абель. Мышь, доев, снова стала бегать вокруг Абеля, и, казалось, с ней всё было в порядке.

— Я не понимаю, что вы пытаетесь доказать… Но ведь суп должен был помочь, Абель…

Её слова оборвались. Вместо этого взгляд застыл на маленькой мыши, которая вдруг застыла и рухнула. Её тело в одно мгновение окаменело. Было очевидно для любого — мышь умерла.

Топ.

Серин затаила дыхание и отступила назад. Абель тихо открыл рот.

— Тот, кто пытается убить меня, — летописец. Приближённый короля.

— Н-но…

— Принц и правда всего лишь ребёнок.

Абель, у которого было кое-что на уме, он достал из кармана небольшой флакон и протянул его Серин. Это была часть чёрного зелья, которое уронила королева.

— Можете проверить, это то самое лекарство, что вы добавляли в суп?

Спросил Абель, но Серин всё ещё была в оцепенении и стояла, остолбенев. Абель терпеливо ждал её ответа.

— …Нет. Это… не оно… Ах! Значит… выходит… Я пыталась вас убить, Абель? Так?

Серин пошатнулась назад, дрожа, и в конце концов неловко опустилась на стул. Затем начала бормотать себе под нос, что это не может быть правдой, но, подняв глаза, ясно увидела мёртвую мышь. И также увидела Абеля, поднимающего миску с супом.

— Ч-что вы делаете?! Вы же сказали, что это яд! Зачем вы… зачем вы его пьёте…?

Вскочив, она хотела остановить его, но Абель уже успел выпить примерно половину. Затем он улыбнулся ей.

— Если мне не станет плохо, вы ведь всё равно будете заблуждаться, Серин.

Серин в оцепенении смотрела на улыбающееся лицо Абеля, затаив дыхание.

Что он сейчас говорит?

Он готов выпить яд, зная, что умрёт, только чтобы его не поняли неправильно?

— Я выпью только половину. У меня ещё есть дела, которые нужно завершить.

Затем, прикрыв глаза, Абель попросил у Серин ещё одну услугу.

— Пожалуйста, не добавляйте это в еду принца.

Поскольку была полночь, у входа стояло лишь несколько солдат, пытавшихся её остановить. Но, разумеется, они не могли остановить её, зная, что она — королева. Точно так же, как и тот наглый рыцарь, что осмелился схватить её за запястье не так давно.

Увидев её, он скривился, но всё же склонил голову и позволил ей войти в комнату принца. Если бы у королевы оставалось хоть немного здравомыслия, она бы его за это сурово отчитала, но сейчас она спешила. Без служанок, держа в одной руке подсвечник, королева вошла в комнату принца.

Где оно?

Она нагнулась и начала обыскивать пол в свете свечи. Тревога нарастала, горло всё сильнее жгло от ломки по лекарству.

Где же оно, чёрт побери?!

Она начинала паниковать. Нужно было найти это как можно быстрее. Ползая на коленях, словно собака, она вдруг подняла голову.

Вдали, из темноты на неё смотрели сверкающие жёлтые глаза. Мгновенно по телу пробежала дрожь. Дьявол смотрел на неё.

Королева сжала дрожащую руку в кулак и уставилась в ответ на жёлтые глаза. Источник всех её несчастий.

Если бы только этих жёлтых глаз не существовало…

Когда она мысленно прокляла их, её спутанный разум привёл её к очередному ложному выводу.

Ах, вот оно как. Значит, всё ясно.

Королева медленно поднялась с пола и шаг за шагом направилась к этим жёлтым глазам.

— Хе-хе.

В руке королевы, издавшей этот короткий смешок, было острое перо, взятое с ближайшего стола. Приблизившись к жёлтым глазам, она высоко подняла руку.

Избавимся от этих глаз.

***

Когда на рассвете советники Сердца Короля собрались и выслушали доклад служителя, их лица омрачили хмурые тени.

— Она выколола ему глаза?

— Да.

— Чёрт возьми. Как ты вообще ухаживал за королевой?! Ты же должен был следить за ней как следует!

Когда первым заговорил Норокс, другой человек поспешно задал самый важный вопрос:

— И каково состояние принца?

Служитель с трудом подбирал слова, сглотнул, прежде чем наконец ответить:

— Ну… оба глаза были проколоты пером… К счастью, угрозы для жизни нет, но, похоже, он действительно ослеп.

Бах.

По комнате прокатился глухой удар, кто-то с силой ударил по столу. Такого не случалось никогда. Какой бы безумной ни была королева, но до сих пор она ни разу не сделала принца слепым. На этот раз она зашла слишком далеко.

Разве не было ошибкой менять дозу лекарства, которое давали королеве?

Все взгляды обратились к Трюйду, который заведовал и выдавал это лекарство. Однако тот выглядел удивительно спокойным. И его слова прозвучали ещё более нелепо.

— В чём, собственно, проблема?

— Герцог Трюйд! Как вы можете говорить такое, видя, что произошло?! Это же касается будущего короля этой страны! Разве король для этой страны — просто король? Для народа он божественное существо. Но если такой король не может видеть…

— Лучше уж быть слепым, чем иметь глаза дьявола.

После слов Трюйда в комнате воцарилась тишина. Он обвёл взглядом притихших советников и скривил губы.

— Теперь больше не будет слухов о том, что принц — дьявол, и никто не станет зря волноваться, что он снова улизнёт в лес. Те, кто раньше не осмеливался приближаться к принцу из страха, теперь смогут служить ему без колебаний. Так что никаких проблем. Всё сложилось в нашу пользу. Разве это не повод для радости?

***

Абель узнал новости о принце только через два дня после происшествия. Потому что именно тогда он очнулся. Открыв глаза, Абель инстинктивно почувствовал, что это его последний шанс увидеть мир. Значит, нужно встать и что-то сделать. Но его уже ждала сокрушительная весть.

— Прости. Мне не следовало рассказывать тебе об этом сразу после пробуждения.

Мелмонд, поспешивший, как только услышал, что Абель пришёл в сознание, с сочувствием смотрел на растерянного Абеля. На самом деле он тоже колебался, говорить ли ему. Ведь Абель совсем не выглядел как человек, который вскоре должен умереть. Поэтому Мелмонд хотел, чтобы его последние минуты были спокойными. Но первое, что Абель сказал при встрече, было:

— Я чувствую себя странно. С принцем… что-то случилось?

Вот так, да? Откуда ты знал? Прямо как призрак угадал.

Он бы с радостью пошутил и посмеялся в такой момент. Но даже этого не смог — казалось, стоит только улыбнуться, и слёзы сразу польются. А солгать он тоже не мог.

— К счастью, из-за этого случая королеву полностью изолируют. Больше она не сможет навредить принцу.

— Почему это произошло?

— А?

Голос Абеля задрожал в ответ на этот тихий вопрос.

— В моих снах будущее становится лучше… так почему с принцем случилось такое? Я… ошибся, поверив в эти сны?

Мелмонд понял, что в голосе Абеля слышались сдерживаемые слёзы. Поэтому он не смог ничего сказать в ответ этому парню, который всегда шутил и заставлял его смеяться. Как он мог сказать, что, возможно, верить в свои сны было ошибкой?

— Абель. Это не твоя вина. Это…

— Не может быть. Если это ошибка, её нужно исправить. Ах… её нужно исправить прямо сейчас.

Абель, насильно поднявшийся, встал на дрожащие ноги, что уже не держали его. Мелмонд тут же схватил его за руку, пытаясь остановить.

— Куда ты собрался в таком состоянии?! Ты ведь всё равно ничего не сможешь сделать!

Он крикнул, чтобы вразумить его, но в глазах Абеля уже стояла решимость. Он тихо прошептал, крепко держась за руку Мелмонда:

— Пожалуйста… одолжите мне свою одежду.

Абель уже знал, где находятся стражи дворца. Поскольку там было тише, чем в других местах, никто не заметил, как он тихо двигался в темноте. А потому отвлечь стражников, которые могли помешать, оказалось нетрудно.

Он просто немного пошумел камнем снаружи, и патрульный, что был внутри, вышел наружу, зевая. Возможно, это был шанс, посланный небесами. Говорили, что из-за травмы принца переведут в другое место уже завтра. Значит, сейчас — единственная возможность увидеть его.

Абель поспешно побежал по длинному коридору, шатаясь. Казалось, раны на спине снова разошлись, и кровь струится по телу, но у него не было времени думать об этом. Будь то помощь небес или просто удача, но стражник, стоявший у двери в комнату принца, дремал, привалившись к стене.

Говорили, что после прихода Эшлера многое изменилось, но сейчас можно было увидеть, насколько охрана здесь обычно слаба. Для Абеля это была удача. Нет, это было настоящее чудо для того, кто едва мог стоять из-за поднимающейся лихорадки.

Абель, покачиваясь, подошёл к принцу, у которого глаза были обмотаны белой повязкой.

— Принц. Принц.

Он несколько раз тихо позвал, и тогда поднялась маленькая рука. Абель крепко сжал её и склонил голову, ощупывая пространство, чтобы нащупать владельца голоса. Из его уст вырвался тихий шёпот:

— Хотите пойти со мной в лес поиграть?

Из-за ослабленного тела Абель почти не мог нести принца. Однако и сам принц не мог сделать ни шага — лихорадка, вызванная травмой глаз, приковала его к месту. Абель из последних сил напрягал дрожащие руки и продолжал двигаться на подкашивающихся ногах.

Пойдём в лес.

Хоть у них и не было плана, лес пришёл на ум сам собой. Это было самое безопасное место для них двоих.

Они бежали, тяжело дыша, по знакомой дороге, по которой ходили каждый день, — к самому входу в лес. Странно, но никто не преследовал Абеля.

Однако Абель, наполовину потеряв сознание из-за ран и жара, этого не заметил. Лишь когда они миновали сад и почти подошли к стене, за которой начинался лес, он наконец понял. Кто-то помогает ему. И вдруг этот человек преградил им путь.

— Ха… ха…

Абель сделал шаг назад, крепко держа принца, чтобы его не отняли. Тогда человек, загораживавший дорогу, вышел из тени деревьев, и в слабом свете луны стало видно его лицо.

— Вы не можете пройти этим путём.

— Ах… Эшлер?

Абель изо всех сил пытался распознать голос и вглядеться вперёд, но почти ничего не видел. К счастью, другой человек подошёл ближе, и его стало видно.

— Солдаты уже разошлись по округе в поисках принца и Абеля. Если вы собираетесь в лес, этим путём нельзя.

Эшлер легко взял Абеля за локоть и повёл его спрятаться в темноте. Как он и сказал, в ту же секунду мимо пробежали солдаты с факелами, направляясь в противоположную сторону. Эшлер опустил Абеля и повёл по заброшенной тропе. Шли они долго, то останавливаясь, то двигаясь снова, но в итоге смогли добраться до другого входа в лес, не попавшись. Было темно, но глаза Эшлера различали густой туман.

— Пожалуйста, поспешите.

Когда он указал на сторону, скрытую в тумане, Абель развернулся. Но вскоре снова обернулся к Эшлеру. Тот стоял спиной, остро оглядываясь, будто кого-то ждал.

— Спасибо.

Абель обратился к нему сзади. Однако Эшлер даже не обернулся, ответив резко:

— Хотите, чтобы вас поймали? Уходите уже.

Кивнув, Абель склонил голову в знак благодарности и добавил напоследок. Ему было неловко просить больше, чем уже было сделано.

— Даже если всё пойдёт не так… пожалуйста, останьтесь рядом с принцем.

***

Когда Трюйда вызвали посреди ночи во второй раз, он, как ни был вынослив, всё же показал недовольство. Однако Норокс, которого вызвали первым, сказал это, как только увидел его:

— Почему вы только сейчас пришли?! Принца…

— Его похитили.

Трюйд велел слугам принести чаю, проводя рукой по волосам и усаживаясь в кресло. Норокс с искажённым лицом подошёл к нему, раздражённый его вальяжным видом.

— Чай? Сейчас не время неспешно пить чай! Регас принца увёл! В Лес Дракона!

При упоминании Леса Дракона Трюйд наконец отреагировал.

— Он пошёл в Лес Дракона?

— Мы обыскали весь дворец, и, раз его здесь нет, единственное место, куда он мог направиться — Лес Дракона. Или у него в голове есть другое безопасное место? Более того...

Норокс протянул Трюйду лист бумаги, который держал в руке.

— Нашли в его комнате. Здесь написано «Источник Молитв» и есть рисунок леса. Несомненно, он направился туда.

Трюйд молча посмотрел на бумагу, а затем спросил, словно только что вспомнив:

— Но разве этот Регас не должен был уже умереть?

Тон был обыденным, но взгляд Трюйда был острым. Ведь именно Норокс, через летописца королевского дворца, отвечал за контроль над ядом, который давали Абелю.

— Он точно принял яд. Но этот парень — чудовище.

Норокс стиснул зубы и пробормотал:

— Никогда бы не подумал, что у разрушенного человека хватит сил прожить так долго.

Трюйд рассеянно глянул на Норокса и пожал плечами, будто всё это больше не имело значения.

— Он ведь и раньше не засыпал, даже после принятия яда. Это упущение маркиза Норокса — не учесть этого. Но если мы его поймаем, ничего страшного не случится.

— А если не поймаем — разве это не проблема?

Услышав это, Трюйд спокойно ответил:

— Тогда почему бы просто не пойти и не найти его?

Норокс оцепенел и безмолвно уставился на собеседника.

Неужели у Трюйда что-то случилось с головой?

— У вас с головой всё в порядке? Это же Лес Дракона. Лес Дракона! А вы говорите — просто зайдём и найдём? Если бы можно было просто войти, мы бы уже давно их нашли!

Словно от безысходности, Норокс вспылил и резко развернулся. Если Трюйд продолжит нести чепуху, придётся обратиться к другим и искать способ. Но как только он направился к двери, за спиной раздался вкрадчивый голос:

— А что, если войти можно?

— Что?

Удивлённый, Норокс обернулся, а Трюйд с лёгкой улыбкой смотрел в ещё тёмное небо.

— Войти можно. Любой может.

Пройти через лес, полагаясь лишь на слабый лунный свет, было непросто. Особенно потому, что, как бы хорошо ни был знаком путь, в любой момент на дороге могли возникнуть неизвестные преграды, из-за чего приходилось двигаться медленно. Однако Абель не останавливался и, в конце концов, нашёл поле. За полем раскинулось озеро. И если найти большой дуб у левого края озера, они наконец достигнут пункта назначения.

— Хаа, хаа… Ваше Высочество, это то самое поле, где мы всегда обедали. Сегодня… хаа, мы идём в новое место. Осталось совсем немного.

Теперь он не чувствовал рук. Ноги дрожали даже в покое, а сердце с каждым ударом казалось готовым взорваться. Он сам не понимал, как смог нести принца и дойти до этого места, но Абель всё повторял себе:

Ещё немного, совсем немного.

Принц уже давно тяжело дышал, словно извергая сухой жар. Это вызывало у Абеля ещё больше беспокойства.

***

Был отдан приказ собраться у входа в лес. Эшлер, притворявшийся, что обыскивает дворец, почувствовал дурное предчувствие и направился туда. У входа уже собралось множество солдат, словно они кого-то ждали. И не прошло много времени, как стало ясно, кого именно.

Ключевые фигуры короля, включая Трюйда и Норокса, возглавляли солдат. Ночь, озарённая множеством факелов, заставляла забыть, что скоро наступит рассвет. Все взгляды были устремлены на приближённых короля, но те о чём-то совещались.

Эшлер с тревогой не сводил с них глаз. Они ведь должны знать, что в лес нельзя войти кому попало, так зачем они все здесь собрались? В этот момент он заметил нечто странное у солдат, что пришли с ними. Десятки из них держали в обеих руках большие глиняные бочки с жидкостью.

Что это?

Любопытство удовлетворилось, когда вперёд вышел Трюйд. Он указал рукой на белый туман и приказал солдату с бочкой:

— Разливай.

Солдат шагнул вперёд и вылил жидкость из бочки в клубящийся туман.

Шшш…

Хотя ничего не было видно, послышался звук жидкости, ударяющейся о землю, и солдат быстро отошёл назад. Эшлер нарочно приблизился к Сердцу Короля.

Никто не заметил его движения, потому что все были сосредоточены на действиях Сердца Короля. И как только Эшлер оказался достаточно близко, чтобы слышать, до него донёсся чей-то голос. Это звучало как смех, будто происходящее казалось забавным.

— Стоит поблагодарить Регаса за то, что он сбежал с принцем. Благодаря его измене мы наконец можем войти в лес.

Войти в лес? Как?

Не осознавая этого, Эшлер сделал шаг вперёд, но замер, увидев лицо другого из Сердца Короля. Все они улыбались. Один из них хлопнул Трюйда по плечу, и тот подал знак остальным солдатам.

— Поджечь. Если лес преграждает нам путь, мы сожжём его и расчистим дорогу.

Солдат, получивший приказ, бросил факел в область, куда была вылита жидкость. Вскоре вспыхнуло пламя, и лес начал гореть.

***

Источник Молитв.

Название звучало многообещающе, но на деле это было жалкое зрелище. Всего лишь каменная кладка по колено вокруг небольшой лужицы. Если бы не большое дерево рядом, трудно было бы поверить, что это — чудесный источник.

Но даже если это и не был чудесный источник, сейчас больше не на что было надеяться. Абель опустился рядом с источником с уставшим взглядом. Сев и присмотревшись, он заметил, что крохотный источник, освещённый белой луной, обладал каким-то очарованием. Увидев луну, само собой пришло желание загадать.

«Пожалуйста, позволь мне оставаться с принцем как можно дольше».

Загадав безнадёжное желание, Абель зачерпнул воду из родника и протёр лицо горячему от жара принцу.

— Принц, устали? Простите. Сейчас вам станет легче. Хотите попробовать эту воду?

Абель поднёс воду в ладони к сухим губам принца. Принц, у которого пересохло горло, с трудом проглотил воду. После того как он выпил ещё несколько раз, Абель, несмотря на дрожь в руках, продолжал обтирать его горячее тело. И всё это время не переставал говорить с принцем.

— Вы — принц. Сейчас вам может казаться, что у вас нет сил, но всё в порядке. Когда вы подрастёте, когда станете такого же роста, как я, вас никто не сможет победить. Это правда. Сейчас вы ещё маленький… поэтому не можете как следует использовать свою силу. Так что то, что вы не видите, что впереди, — вовсе не беда. Всё хорошо. Принц.

Он замолчал и прикрыл глаза, будто устал. Но как только он это сделал, разум помутился, будто его накрыла усталость. В затянувшейся тишине принц, одурманенный жаром, открыл рот.

— …Эппель.

Морг. Будто спрашивая, почему Абель закрыл глаза, он распахнул их широко.

— О! Вы позвали меня, принц?

Сознание принца было затуманено, и он ничего не видел перед собой, но почувствовал, как Абель открыл глаза, услышав его голос. Стоит ему позвать, и тот открывает глаза. Даже если не позовёт, он всё равно, должно быть, смотрит на него и глупо улыбается. Подтверждением тому послужил услышанный смех Абеля.

— Хехе, я на миг заснул. Ваше Высочество, вы всё поняли из того, что я говорил?

Молча кивнув, Абель с улыбкой провёл рукой по лбу принца. Было странно. Будто тело Абеля, затихшее, как догорающее пламя, обретало покой.

— Принц. Впереди могут быть тяжёлые времена. Появятся те, кто захочет использовать вас, и те, кто причинит вам вред… Поэтому никогда не сдавайтесь.

Абелю было нелегко произнести то, что он должен был сказать дальше. Нет, он не мог. Как он мог сказать, что нельзя легко доверять людям? Он учил принца лесу, о том, как животные и деревья, весь лес, живут в гармонии, а теперь должен был сказать, что людям доверять нельзя. Но, несмотря на то что казалось, будто его рот запечатан лезвием, Абель заставил себя выговорить слова.

— Никогда не доверяйте людям слишком легко.

Он спокойно посмотрел вниз на принца, затем вынул из кармана бутылочку с чёрной жидкостью. С трудом открыл крышку и дал принцу понюхать. Даже не поднося близко, стоило открыть крышку, как воздух наполнился особым зловонием, будто что-то гнилое.

— Хорошенько запомните этот запах. Это яд. Он разрушает не только тело, но и разум. Причина, по которой ваша мать сейчас в таком состоянии, — этот яд. Не потому что королева вас ненавидит. Это было не по её воле. Кто-то дал ей это зелье. Поэтому вы ни в коем случае не должны его пить. Но те, кто захочет причинить вам вред, так или иначе подмешают яд в еду. Однако запах у него настолько сильный…

Абель снова поднёс бутылочку к принцу, чтобы тот запомнил запах.

— Его будут подмешивать только в еду с резким запахом, чтобы скрыть его. Ваше Высочество, поняли? С этого момента ни в коем случае не ешьте еду с сильным запахом. Никогда не забывайте этот запах.

Абель несколько раз повторил это, затем крепко обнял принца.

— У вас всё получится и без меня. Нет, принц, быть со мной и не быть — это одно и то же. Вы помните жетон с драконом, который я вам дал?

Принц с неуверенными движениями вытащил из-под одежды жетон, словно желая показать, что всё это время он был при нём. Абель широко улыбнулся и коснулся жетона.

— Ха-ха, всё это время хранили его при себе. Стыдно, что вы носите его в кармане, принц. Но всё же, пожалуйста, берегите его…

Во время разговора Абель заметил нечто, чего раньше не было, — на жетоне было криво выцарапано ножом слово.

«Эппель»

Абель с приоткрытым ртом уставился на него.

— Ого, принц. Неужели… Это вы, Ваше Высочество, вырезали?

С дрожащим голосом спросил Абель, но принц, не поняв, слегка кивнул.

— Ах, ясно. Я испортил сокровище нашей фракции, которое передавалось сотни лет… Ха… Ха-ха-ха… Ах, вы отлично справились.

Пока он смеялся, по щекам Абеля текли слёзы. Перед ним разворачивалась мрачная загробная картина, где его ждало наказание от наставника. Ему стало по-настоящему страшно умирать. Однако он быстро вытер слёзы и положил жетон обратно в карман принца.

— Пока у вас есть этот жетон, я всегда буду рядом, принц. И… этот источник. Источник Молитв. Если искренне молиться, он приведёт вас к тому, кого вы желаете увидеть. Я молился от всего сердца. Просил, чтобы остаться рядом с вами, принц. Этот источник — волшебный источник, исполняющий желания. Это правда. Если молиться с отчаянием, желание обязательно сбудется… Я сейчас молюсь так, будто умираю, хаха, потому что хочу верить в это. Видите, в этом месте, кроме меня, раньше уже кто-то молился. И этим человеком был не кто иной, как сам король.

Голос Абеля стал тише, но он продолжал. Он рассказывал историю умершего короля у Источника Молитв, будто старую сказку. Вскоре, когда принц глубоко вдохнул и уснул, голос Абеля оборвался, вдали поднялся дым, окрашенный красным светом.

Бушующее пламя выжгло большую часть леса, оставив за собой тропу чёрного пепла.

Был рассвет, когда солдаты, ступившие на эту тропу, нашли Абеля и принца. Абель лежал мёртвый, обнимая принца, а сам принц спал в его объятиях в лихорадке. По словам первого солдата, обнаружившего их, выражения лиц у обоих были очень спокойными.

Абель мёртв.

Мелмонд, которого несколько дней назад выпустили из тюрьмы, услышал эту новость и направился в библиотеку с ничего не выражающим лицом. Когда Абель одалживал у него одежду, он крепко связал Мелмонда верёвкой, притворившись, что помогает не по своей воле, а из-за угроз. Тем не менее, Мелмонд не избежал наказания.

Возможно, именно из-за этого инцидента его скоро выгонят и из библиотеки. Однако теперь его это совершенно не тревожило. Будто сердце его онемело: ни смерть Абеля, ни изгнание из библиотеки не вызывали в нём никаких чувств. И вскоре после возвращения в библиотеку пришло ожидаемое уведомление о его выселении. Лично сообщить об этом пришёл не кто иной, как служитель.

— Эта библиотека скоро закроет свои двери. Когда это случится, здесь не останется места для таких никчемных, как ты. Я бы выгнал тебя прямо сейчас, но дам три дня на сборы. Убирайся в этот срок. Понял?

Мелмонд лишь мельком взглянул на служителя, не проявив никакой реакции. Он молча продолжил прибираться на своём рабочем месте. Почувствовав, что его игнорируют, служитель повысил голос.

— Эй, ты что, оглох? Почему не отвечаешь?! У тебя никогда не было здесь места, ты же ничтожество. Вместо того чтобы быть благодарным за то, что хоть немного пожил во дворце… И лицо у тебя… Что за выражение такое?!

Но Мелмонд даже не посмотрел в его сторону, как будто спрашивая, где тут лает собака. Лицо служителя тут же покраснело.

Топ, топ, топ.

Он с тяжёлыми шагами подошёл к Мелмонду и с размаху смахнул рукой всё с его стола.

Бах.

Несколько книг и десятки листов бумаги разлетелись по полу. Мелмонд перевёл взгляд на упавшие вещи, наклонился и стал подбирать их. Служитель сузил глаза и злобно процедил:

— Повезло же этому Абелю — привлёк внимание принца и возомнил себя кем-то великим. Но, что бы там ни было, я знаю, чего стоит то убогое место, откуда ты родом. Ваш наставник, значит, видит будущее во сне? Ха! Где ты вообще слышал такую чепуху? Дракон с серыми глазами сжигает королевский дворец…

Неожиданно Мелмонд замер и медленно выпрямился. Служитель замолчал. Поднявшись, Мелмонд посмотрел на него так, словно готов был убить.

— Ч-что?

— Откуда ты знаешь?

— Что?

— Серые глаза. Я никогда не говорил, что глаза дракона, сжигающего дворец, были серыми.

На лице служителя появилось испуганное и сбитое с толку выражение, но вскоре он справился с собой и ответил:

— Хм, да, значит, это Абель сказал, раз не ты.

— Он тоже ничего не говорил.

— …

— Ладно… Понятно. Откуда ты это услышал?

Когда в глазах Мелмонда осела леденящая холодность, служитель отшатнулся от неожиданности. Затем тут же закричал:

— Что ты вообще знаешь?!

Однако Мелмонд молчал, продолжая сверлить его взглядом. Кроме него и Абеля, был лишь один человек, который мог раскрыть содержание сна о драконе с серыми глазами. Обладатель этого сна — Видель.

В сознании Мелмонда всплыл день, когда Видель умер, и в его дом кто-то вторгся. Неужели его смерть — их рук дело? У него перехватило дыхание. Он должен был заподозрить неладное. Должен был быть осторожнее с Сердцем Короля.

Если бы он насторожился раньше, возможно, смог бы спасти Абеля.

Однако Мелмонд лишь стиснул зубы, снова наклонился и продолжил собирать бумаги с пола. Злость ничего не изменит. У него были дела поважнее.

Служитель, раздражённый молчанием Мелмонда, ещё немного покричал, а потом, не добившись ответа, раздражённо развернулся и ушёл.

Бах!

Когда дверь захлопнулась, Мелмонд прекратил прибираться и взял ручку и бумагу. Затем подошёл к книжной полке и вытащил книгу — именно ту, на которой он остановился в последний раз.

Молча он начал переписывать оставшиеся записи на бумагу. И неожиданно, пока он уже третий день подряд сидел над книгой и не возвращался домой, в библиотеку пришёл гость. Мелмонд поприветствовал её, заканчивая последнюю часть.

На колени, рыдая, рухнула служанка, с которой он иногда сталкивался, когда навещал Абеля.

— П-простите… Это моя вина… Это из-за меня он умер. Я… я его отравила.

Со слезами, текущими по лицу, служанка по имени Серин рассказала Мелмонду свою историю, словно исповедуясь. Хотя её слова были сбивчивыми, Мелмонд понял, кто убил Абеля. С мрачным лицом он слушал, а в какой-то момент перебил её:

— Ты сказала, это было чёрное зелье?

— Да. Абель дал мне чёрное зелье и спросил, это ли я добавляла в его еду.

Серин с опухшими от слёз глазами подняла взгляд и заметила, как выражение лица Мелмонда пугающе изменилось. Он пристально смотрел на лежащую рядом стопку бумаг.

— Что-то не так?

— Ты ведь работаешь на кухне, верно? Можно попросить тебя об одолжении?

— Да, — удивлённо ответила Серин, и Мелмонд поднял взгляд, в котором сгущалась тьма.

— Позже летописец или кто-то из ключевых фигур при дворе попытается добавить чёрное зелье в еду принца. Если сможешь, принеси мне немного этого блюда. А если получится достать само зелье — будет ещё лучше.

Мелмонд понизил голос и объяснил ей происходящее. Он добавил, что Сердце Короля пытается сделать из принца такого же человека, каким является нынешний король. В его голове всплывали последние строки из записей:

«Таким образом, наша задача стала ясна. Мы должны убить короля и, более того, создать противоядие к чёрному зелью, которое разрушает королевство. Мне с трудом удалось достать отравленное блюдо для экспериментов. В результате я нашёл несколько полезных трав и оставил их здесь. Однако это ещё не идеальное решение. Оно лишь предотвращает ухудшение состояния. Из-за эксперимента с ядом в собственном теле я вскоре умру. Но я верю, что тот, кто придёт после меня, завершит создание противоядия».

***

Прошла неделя с тех пор, как принц отказался есть.

Ну, кое-что он ел. Фрукты.

Странным образом принц ел только фрукты. Поскольку он отказывался от приготовленной еды, ему приходилось приносить фрукты, но жить, питаясь только ими, он не мог.

Однако принц, не видя, что находится перед ним, тянул руки и опрокидывал тарелки и миски, как только чувствовал запах еды. В результате на его руках появилось несколько ожогов от горячих блюд. Беспокоясь, но считая, что принц поест, когда проголодается, Сердце Короля даже прекратило поставки фруктов.

И когда принц голодал около двух дней, ему снова принесли еду. Все думали, что теперь он точно станет есть, но, к удивлению, принц по-прежнему отказывался от пищи.

Когда растерянные дворцовые слуги не знали, что делать, в комнату принца вошёл кто-то. Тот, кто прежде никогда не переступал порога. Он приказал удивлённым его появлением:

— Все выйдите.

Все быстро склонили головы и покинули комнату.

Потому что тот, кто отдал приказ, был король, перед которым никто не осмеливался возражать.

Когда все исчезли, он с усмешкой посмотрел на беспорядок на полу, находя забавным разбросанную еду.

— Вижу, ты неплохо поработал головой, но пока ты во дворце — придётся подчиняться их воле.

Слова короля были обращены к принцу с перевязанными глазами. Однако тот оставался безучастным, словно кукла. Король молча наблюдал за ним какое-то время, затем подошёл к полу, заваленному осколками тарелок.

— Если тебе кто-то дорог — он умрёт. Если тебе где-то хорошо — это место сгорит. Если ты отказываешься есть…

Король наклонился и поднял осколок разбитой тарелки.

— Тебе силой затолкают еду в рот.

Договорив, он медленно направился к принцу. Тот сидел за столом, на котором царил полный беспорядок — еда была разбросана повсюду. Король слегка склонил голову, усмехнулся, а затем внезапно схватил стол и опрокинул его.

Грохот!!

Стол с грохотом покатился по полу. Однако одновременно с этим хлопнула дверь за их спинами, кто-то ворвался внутрь. Без разрешения, прямо перед королём, кто-то сел перед принцем, заслоняя его собой — поступок, почти равносильный препятствию королеве.

Тем не менее, Эшлер с мрачным лицом встал перед королём и склонил голову.

— Ты осмелился встать у меня на пути. Разве ты не знаешь, что это равносильно смертному приговору?

На холодный вопрос короля Эшлер тут же опустился на колени.

— Ваше Величество, прошу о пощаде. Принц уже сильно повредил оба глаза… и с тех пор, как он встал с постели, прошло совсем немного. Пожалуйста, пощадите…

— То есть ты говоришь, чтобы я его не бил?

— …

— Ха, интересно. Очень интересно. Ха-ха-ха…

Король рассмеялся, его плечи задрожали от смеха, будто он и правда нашёл это забавным. Эшлер испуганно взглянул на него, но тут же отвёл глаза. Возможно, он умрёт за это. Капитан королевской стражи наверняка жестоко накажет его за то, что он встал на пути у короля. Однако, услышав грохот из комнаты принца, он не смог сдержаться.

Смерть Абеля что-то изменила в нём. Когда он нёс принца через лес, вспоминая лицо того, кто всегда улыбался рядом с ним, всё, что он делал раньше, казалось бессмысленным. В тот момент он просто хотел защитить принца. И потому замер, ожидая, когда из уст короля прозвучит приказ увести его. Но услышал он совсем другое.

— Закрой дверь.

— Простите?

Он поднял голову в удивлении, и король указал позади него.

— Я сказал, закрой дверь.

Лишь тогда Эшлер заметил, что та дверь, через которую он вошёл, осталась чуть приоткрытой. Но зачем этот приказ? Он не сразу смог сдвинуться с места от растерянности, но, встретившись с пустым взглядом короля, быстро пришёл в себя, поспешно захлопнул дверь и вернулся на место.

Тем временем король молча смотрел на принца. Эшлер не осмелился прервать его взгляд, поэтому теперь просто стоял рядом в тишине. Спустя долгое молчание король повернулся к нему.

— Тебе нравится деревня?

На неожиданный вопрос Эшлер снова растерялся и ответил неуверенно:

— Да. Я вырос в деревне.

— Тогда тебе стоит туда поехать.

Что это значит? Вместо казни — ссылка в деревню? Эшлер перебирал в голове разные варианты, но король снова повернулся к принцу. Несмотря на то, что его глаза были перевязаны, он наверняка слышал всё ушами, однако никак не отреагировал. Даже тогда, когда король начал говорить странные вещи.

— Пять лет. Нет, может, шесть. Вот столько времени я могу тебе выторговать. Жить или умереть — решать тебе.

Сказав это, король отступил на шаг и поднёс к своему лицу осколок тарелки, что держал в руке. Прежде чем Эшлер успел его остановить, король сам нанёс себе рану. По его щеке, там, где прошёл острый край, потекла алая кровь. Но на лице короля появилась улыбка.

— Если хочешь моего совета — не снимай повязку какое-то время.

Бах.

Король уронил тарелку и сделал ещё шаг назад, затем неожиданно громко крикнул в сторону двери:

— Эй! Кто-нибудь там есть?!

Как только в комнату вошёл человек, король тут же указал на принца и отдал приказ:

— Принц посмел угрожать мне и нанёс раны. Немедленно запечатайте эту комнату, чтобы он не сбежал, и быстро позовите всех приближённых! Немедленно!

На собрании, созванном по приказу короля, приближённые не могли скрыть растерянности. Это было первое собрание, которое он сам созвал с момента восшествия на трон. Более того, темой стало наказание виновного в нанесении ему раны.

— Это злобный заговор, направленный против королевства и против меня — короля!

Поглядывая друг на друга в недоумении, приближённые не знали, как реагировать. На лице короля были намеренно не обработанные раны, словно доказательство.

— Ваше Величество. Но… ведь это принц нанёс вам вред…?

— Так это ещё серьёзнее. Значит, он метит на мой трон.

Хотя принц был слеп и ему было всего восемь лет, как ребёнок мог что-то замышлять? Но выражение лица короля было таким, словно только что вспыхнул мятеж.

Хотя он пренебрегал обязанностями короля и проводил дни, играя со своим Регасом, приближённые хорошо его знали. Иногда, когда он действовал по собственной воле, его не мог остановить никто. И хотя раньше его упрямства касались пустяков, теперь речь шла о принце, а это было совсем другое дело.

— Ваше Величество, принц ещё так мал… Проявите великодушие…

— С великодушием смотреть, как у меня отнимают трон? Что за чушь.

Король, резко оборвав разговор, посмотрел на приближённых потухшими глазами и отдал приказ:

— Изгнать принца.

— Это невозможно, Ваше Величество.

Трюйд выступил вперёд и прямо посмотрел на короля.

— Его Высочество — благородная особа. Он единственный, кто станет следующим королём. За пределами дворца слишком опасно. Он не может находиться в месте, где не гарантирована безопасность.

— Дворец безопасен?

Когда Трюйд отозвался на насмешливый тон короля: Да?, послышался смех.

— Разве дворец действительно безопасное место, если даже священный лес, который был закрыт для людей сотни лет, может сгореть в одно мгновение?

— …

Трюйд прикусил нижнюю губу, не в силах ответить. Советники Сердца Короля переглянулись в замешательстве. Король никогда прежде не ставил под сомнение их действия. Если бы он выразил хоть какое-то несогласие, то не получил бы нужного лекарства. Но в этот раз всё было иначе.

— Пусть я и пугало на троне, но мне крайне неприятно, что Лес Дракона и часть королевского дворца исчезли без моего ведома.

Не говоря больше ни слова, он повернулся к молчащим слугам и твёрдо приказал:

— Отправьте принца в глухое место, где нет людей. С ним должен быть только один рыцарь и одна горничная, и позаботьтесь, чтобы он не получал никакой помощи. Рыцарь, не сумевший предотвратить измену принца, будет сослан вместе с ним в качестве искупления своей вины. Поняли? Принц не должен возвращаться во дворец, пока я сам не прощу его.

Король отдал приказ, но те, у кого была настоящая власть, обсуждали это часами. При необходимости они могли бы просто прекратить поставку лекарства и дождаться, пока он сдастся, но ситуация осложнилась из-за прямого упоминания Леса Дракона.

Разжечь гнев из-за того, что они подожгли лес без его разрешения, мог бы любой. Поэтому даже Сердцу Короля было трудно отказаться, если король настаивал на ссылке принца. Казалось, что он торгуется, намекая: если принц исчезнет с его глаз, он закроет глаза на уничтожение леса. Это была сторона короля, которую они никогда прежде не видели.

— Теперь, когда принц стал легко управляемым, можно и отправить его в ссылку. Всё равно, раз он ослеп, то уже ничего не сможет сделать, даже если вырастет.

Все, кроме Трюйда, согласно кивнули в ответ на чьё-то мнение. Вскоре вперёд вышел Норокс, чтобы поддержать это решение.

— Верно. Сейчас самое важное — потакать прихотям Его Величества. Мы можем пока сослать принца, умиротворить короля, а потом тихо вернуть его, когда всё уляжется. И даже в отдалённом месте, если рядом будут солдаты, ничего опасного не случится, верно?

Затем, словно вспомнив что-то, он добавил:

— К счастью, есть подходящая девушка, которая может сопровождать принца. Она уже подсыпала яд в еду Абеля и считает принца дьяволом, питая к нему злобу. Так что беспокоиться, будто она даст ему чёрное зелье, не стоит.

Хотя Норокс и предложил подходящего человека, Трюйд продолжал хранить молчание с хмурым лицом, не высказываясь.

— Но, похоже, герцог Трюйд против…

Норокс взглянул на Трюйда с явным намёком, призывая его заговорить. Трюйд наконец обвёл взглядом всех присутствующих.

— Это нехорошо — оставлять принца без присмотра. Я считаю, что он должен остаться во дворце.

— Его Величеству это не нравится, что мы можем поделать?

— Со временем Его Величество всё же смирится с этим.

— Но по прошествии времени нас будут считать теми, кто поджёг Лес Дракона. Какая бы власть у нас ни была, обвинение в уничтожении священного места не принесёт пользы.

Норокс добавил, резко возражая:

— Сейчас нам нужен король, который поддержит нас. Нам нужно должное оправдание. Когда герцог Трюйд решил сжечь лес, мы не знали, к чему это приведёт.

Хотя тогда все согласились поджечь лес, когда дело приняло неожиданный оборот, остальные начали смотреть на Трюйда с обвинением — так же, как и Норокс. Трюйд понял, что положение стало невыгодным, и нахмурился.

На этот раз ему оставалось только наблюдать, как остальные решают подчиниться воле короля. Однако причиной его дурного настроения было не это. Всё происходило гладко, но ощущение было таким, будто он срывается со скалы.

Возможно, всему виной было внезапное собрание придворных и указ о ссылке принца? Сегодня он не подмешал лекарство в еду короля, словно это было наказанием от Сердец Короля. Однако король лишь усмехнулся, даже несмотря на то, что его руки и ноги дрожали от ломки.

— Ваше Величество.

Регас, стройный, как женщина, стоявший рядом, удивлённо окликнул его, но тот не мог перестать смеяться, словно ему это казалось забавным.

Принц был отправлен далеко прочь, как он и хотел. Но из-за этого, вероятно, в ближайшие дни ему придётся немало страдать без лекарства. Тем не менее, король просто не мог перестать смеяться.

Когда он отдал приказ о ссылке и упомянул Лес Дракона, он вспомнил их удивлённые и растерянные лица. Сквозь приступы частого смеха король вспомнил того, кто заставил его так смеяться. Нет, дело было в том, что он сказал. Это была всего лишь пустяковая фраза. Он произнёс всего одно предложение.

— Ваше Величество.

Разговор о Источнике Молитв был просто попыткой подразнить. Он хотел досадить беспечному Регасу, который так близко держался возле принца. Он сделал вид, будто Источник Молитв, в котором не было ничего особенного, хранит великую тайну.

В конце концов, он надеялся, что Регас впадёт в отчаяние от напрасных усилий. Потому что Регас принца был слишком спокоен, даже зная, что умрёт. Он даже нёс чепуху о том, какой принц сильный. Но когда он договорил и повернулся, то позвал короля.

Король обернулся в предвкушении.

Какая же тайна скрыта в Источнике Молитв?

Может, ты расскажешь мне подробнее?

Он думал, что услышит мольбы и просьбы. Но человек, которого он увидел, взглянул на него тепло своими зелёными глазами и сказал:

«Ваше Величество… Ваша жизнь ещё не окончена».

Король не мог сдвинуться с места. Он не мог отвести глаз от этого безобразного лица, что улыбалось. Он до сих пор не знал, почему так поразили его те слова. Возможно, потому, что они были полной противоположностью его реальности. Его жизнь уже давно была по сути окончена.

Жить как пугало и проводить дни в оцепенении под действием лекарства — вот вся его жизнь. Но она ещё не окончена. Сначала король пришёл в неистовую ярость от слов невежественного мальчишки, но вскоре он изменился.

— Говорят, Регас принца умер.

Регас короля, передавший эту новость со смехом, добавил, что забавно — он сбежал в лес и умер, обняв принца. Прямо перед Источником Молитв. Глупый мальчишка действительно умер напрасно, как король и задумывал.

Однако, смеяться не хотелось. Это больше не казалось смешным. В ту ночь, как ни странно, даже приняв лекарство, он чувствовал ясность в голове. Будто вернулся к себе прежнему, и всё виделось отчётливо. Прогнав Регаса и оставшись наедине в своей ночи, король вдруг подумал: может, стоит попробовать пожить немного.

***

Эшлеру казалось, что это место напоминало Лес Дракона. Хотя все леса, состоящие из деревьев, в чём-то похожи, у него возникло такое ощущение. Маленький замок, куда сослали принца, не был ничем иным как разваливающимся заброшенным домом с привидениями.

Кроме него самого, одного рыцаря и одной горничной, никто не мог быть рядом с принцем. Поэтому солдаты выставили заставы на определённом расстоянии вокруг замка. Охрана была довольно строгой, так что об внешнем вторжении можно было не беспокоиться, но проблема заключалась в самом принце.

Принц, который не позволяет даже сменить повязки, чтобы нанести лекарство. С пожелтевшими бинтами, всё ещё обмотанными вокруг лица, он сидел как кукла даже на новом месте. В первую же ночь Эшлер опустился перед ним на колени и умолял:

— Прошу, разрешите обработать ваши раны.

На этот раз тоже не будет никакой реакции. Так он думал, но неожиданно принц отреагировал. Медленно подняв руку и нащупывая узел, он начал развязывать повязку. Эшлер удивился и тут же поднялся, чтобы помочь.

— Ваше Высочество, позвольте я…

— С этого момента.

Сколько времени прошло с тех пор, как он в последний раз слышал его голос? Эшлер остолбенел от голоса принца и не мог пошевелиться. Принц медленно развязывал и снимал повязки. Его голос был нетороплив, но чёткий.

— То, что ты увидишь.

Один виток, второй. Плотно обмотанная повязка спадала, словно белая змея.

— Если ты скажешь хоть слово…

Эшлер смотрел, будто загипнотизированный, в глаза принца, теперь свободные от всех повязок. На закрытых веках не было ни единой раны — только гладкая, неповреждённая кожа.

— Тогда.

Глаза, которые до этого были закрыты, медленно открылись, обнажая зрачки. Это были глаза обычного человека. Даже не жёлтые. Самые обыкновенные серые глаза.

— Ах! — Эшлер резко втянул воздух, а в следующую секунду раздался зловещий голос, с трудом верилось, что он принадлежал ребёнку.

— Я разорву тебя на куски.

Серые глаза в тот же миг превратились в лезвие, будто подчиняясь воле принца. Точно так же, как прежние змеиные глаза.

***

Это был приятный сон. Абель увидел, что дворец не горит. Мелмонд, отчётливый, как при дневном свете, счастливо улыбался рядом со своей беременной женой и ребёнком по имени Рой, держа их по обе стороны от себя. Эшлер, в сверкающих доспехах, великолепно скакал верхом и возглавлял множество солдат куда-то вперёд.

В одном из уголков столицы Серин проводила насыщенный день, управляя большим магазином, и без передышки обслуживала множество покупателей. Все выглядели счастливыми. Картины мелькали, как ветер, и вдруг перед глазами возникла охваченная огнём часть дворца. Однако среди пламени всё ещё были те, кто смеялся, выпив чёрное зелье.

Кто они? Почему они всё ещё горят?

Хотя это ощущалось тревожно, внезапно пришло облегчение, когда взгляд остановился на чьей-то спине — на человеке, наблюдавшем за пылающими зданиями и людьми. Несмотря на то, что высокого мужчину было не видно отчётливо, было понятно, что это принц.

Слава богу, принц в порядке.

Более того, принц крепко держал за руку стоящего рядом с ним человека. Он не сводил с него глаз, будто тот был ему бесценен. Хотя лица стройного человека со светлыми волосами тоже не было видно, Абель был счастлив.

Вот видишь? В будущем всё будет хорошо.

Это, должно быть, его последний сон. Он подумал, что такой глубокий сон закончится смертью. Но, как ни странно, его чувства не исчезали.

Неужели он попал в ад?

Он медленно открыл глаза в замешательстве. Перед ним появился яркий мир. И он сам всё ещё был жив.

А?

С самого утра особняк был охвачен скорбью. У единственного сына хозяина особняка остановилось сердце. В возрасте всего двадцати лет, сделав последний вдох, он ушёл, и даже после того, как его сердце перестало биться, родители долго оплакивали его.

Никто не мог их остановить. Прижимая к себе всё более холодное тело, они рыдали, что не могут с этим смириться, и лишь когда супруга хозяина почти потеряла сознание, вперёд вышел дворецкий, рыдая, и как представитель семьи взмолился хозяину и его жене:

— Прошу вас, перестаньте держать молодого господина… Х-хнык… Даже если вы продолжите держать его так, молодой господин не оживёт…

Внезапно дворецкий замолчал, и хозяин, решив, что тот не может продолжать из-за слёз, повернулся к нему:

— Ууух, мне тоже тяжело. Но позволь мне ещё немного побыть рядом с этим ребёнком… У-ух, но что случилось?

И только тогда хозяин понял, что лицо дворецкого исказилось от ужаса. Но когда он задал вопрос, глаза дворецкого оставались широко раскрытыми и неотрывными. Он смотрел не на хозяина, а на его сына. Осознав это, хозяин, ошеломлённый, обернулся.

— Что… что это я вижу…

Он повернул голову и встретился взглядом с парой зелёных глаз. Кто-то, лежавший в постели, только что поднял голову и моргнул.

— …

— …

— Я…

— УАААААААААААААААААААА!!!!!!!!!!!!

Хозяин закричал и отшатнулся, не веря в происходящее.

Его сын был жив!

Его сын был жив! Он же своими глазами видел, как у него остановилось сердце, как он стал холодным, а теперь этот самый сын смотрел на него с озадаченным выражением.

Такого не может быть! Я что, обознался?

Сколько бы он ни тер себе глаза, перед ним был именно его сын. А его жена, убедившись в этом, уже тихо падала в обморок.

— Т-ты, ты… что вообще…

И когда хозяин, наконец, смог с трудом вымолвить что-то дрожащими губами, его сын спросил:

— Простите, а вы кто?

Хозяин тут же потерял сознание, следом за женой.

***

Это было странно.

Люди называли его «молодым господином».

Более того.

— Нельзя! Молодой господин только что умер и ожил… Ах, нет, ваше тело ещё слабо, вам нельзя так двигаться!

Дворецкий и несколько человек, похожих на слуг, преградили путь к двери. Однако Абель спешил.

— Простите. Позвольте пройти. Пожалуйста, умоляю вас.

— Кх… Молодой господин… он… он извинился!

Бах.

Один из потрясённых слуг рухнул в обморок.

Абель не мог не быть ошеломлённым — люди продолжали падать в обморок из-за него. Ему нужно было попасть к принцу, но что вообще происходит? Когда он открыл глаза, какие-то незнакомые люди называли его «молодым господином» и говорили, что он слаб. Но в мире не было никого здоровее его. Абель с мольбой обратился к дворецкому, который с самого начала держался лучше остальных.

— Пожалуйста, позвольте мне пройти. Мне нужно в королевский дворец. Я должен увидеться с принцем.

Однако дворецкий отвёл взгляд и отступил, погружённый в раздумья.

— М-молодой господин. Пожалуйста, не смотрите на меня так.

Он с трудом добавил, закрывая лицо руками:

— Молодой господин, снаружи опасно. А дворец, говорите? До столицы полдня пути. Более того… принц? В этой стране нет никакого принца.

— О-он умер?!

Испуганно Абель схватил дворецкого за руку. Тот, не в силах нормально смотреть на Абеля, застонал. Он быстро отвернулся с растерянным выражением лица и ответил:

— Нет, его просто нет. Принца не существует. Его Величество не принимает спутников.

— О чём вы говорите? Принц есть. Ему уже восемь лет, и, и…

Абель запинался в замешательстве. Он оглянулся на остальных, но, странным образом, стоило их взгляду встретиться с его, как они краснели и тут же отводили глаза. Абель снова взмолился:

— Пожалуйста, отпустите меня. Мне нужно увидеть принца. Если нельзя во дворец, тогда хотя бы в столицу… Пожалуйста, отпустите меня. Мне нужно немедленно встретиться с Мелмондом.

— Хорошо. Пусть идёт.

На внезапные слова все взгляды обернулись к появившемуся хозяину. Он только что очнулся и, шатаясь, подтвердил собственными глазами, что его сын действительно вернулся. С трудом держась на ногах с поддержкой окружающих, он произнёс:

— Ты хочешь в столицу? Правда?! Я отправлю тебя куда угодно! Ты вернулся с того света, как я могу отказать тебе в желании?!

— С-спасибо.

Абель склонил голову в знак благодарности, и неустойчивый хозяин вновь потерял сознание. На этот раз — от переполнявших его чувств. Его сын… поблагодарил его! Он не просил бы ничего большего, даже если бы умер прямо сейчас. Однако взгляды остальных, обращённые к хозяину, были полны тревоги и изумления.

Именно хозяин и хозяйка способствовали тому, что у ребёнка испортился характер. Они всегда его баловали, оправдывая всё его поведение тем, что он слаб телом. Хотя вернувшийся молодой господин будто немного изменился, сам хозяин оставался всё таким же. Лучше всех это понимал дворецкий, и он тяжело вздохнул.

— Ах, молодой господин, я немедленно подготовлю экипаж.

Найти дом Мелмонда в столице не составило труда. Он ярко помнился ему, ведь Абель гостил там всего два месяца назад. Поэтому он добрался до места до захода солнца. Всё это время в его голове не было места ни для чего, кроме принца.

Было трудно найти кого-то выше его ростом, но почему-то люди вдруг начали казаться выше?

Почему они краснеют, когда его видят?

Почему его голос звучит так странно?

Голова Абеля была забита только мыслями о принце, и он игнорировал всё, что казалось странным. И вот, добравшись до дома Мелмонда, Абель с волнением постучал в дверь.

— Мелмонд! Мелмонд!

Тук, тук, тук.

Вскоре дверь со скрипом отворилась. Однако вышедшим оказался не Мелмонд. Это был мальчик лет десяти. Увидев Абеля, он тоже покраснел, как и все прочие, но Абель, наполовину потерявший рассудок, ничего не заметил.

— Это не дом господина Мелмонда?

— Да, он самый, — ответил мальчик, скрестив руки. Хотя он не встретился с Абелем взглядом, его покрасневшее лицо было поднято вверх.

— Тогда где господин Мелмонд? Я пришёл к нему.

— Ну… отец ушёл в кабинет врача, но скоро вернётся.

— Отец? Мелмонд — твой о…

И только тогда Абель понял, что лицо мальчика ему знакомо. Но это не имело никакого смысла. Это же…

— Тебя… случайно не Рой зовут?

Мальчик кивнул. Он махнул рукой и ответил Абелю, который, расширив глаза, от шока забыл, как говорить:

— Я сейчас быстро приведу отца!

— Эй, скажи мне. А? Как ты это вообще делаешь? Просто немного ингредиентов? А?

Доктор умоляюще спрашивал, но Мелмонд фыркнул и был занят тем, что пересчитывал деньги.

— Это правда так? Все с ума посходили, потому что твое лекарство так хорошо работает. Разве я не был первым, кто его у тебя купил? Так что…

— Ох! Нехорошо вот так небрежно выдавать чужие коммерческие секреты.

Мелмонд холодно оттолкнул доктора, который пытался вцепиться в него, и встал.

— В следующий раз я приеду где-то через две недели, тогда и узнаешь.

— Две недели? Да ну, это лекарство раскупят за один день, если я выставлю его завтра.

Доктор жаловался и снова попытался ухватиться за него, но в этот момент дверь кабинета врача распахнулась.

— Папа!

— А? Рой, что случилось?

Мелмонд удивлённо спросил сына, который внезапно появился, пока он собирал вещи. Однако ребёнок без объяснений схватил Мелмонда за руку и начал тянуть его.

— Папа, надо быстро идти! Скорей!

— Ох, что случилось-то?

— Домой, домой!

— А что с домом?

— Фея пришла!!!!

Мелмонд с изумлением посмотрел на сына. Да какое теперь значение имело, насколько хорошо продавалось его лекарство? Его ребёнок за полдня превратился в дурачка.

Подгоняемый настойчивостью сына, уверявшего, что появилась фея, Мелмонд поспешил домой. Ему хотелось тут же влить в ребёнка лекарство, но, к несчастью, от психических заболеваний такого средства не существовало.

— Это фея! Самая настоящая! Очень, очень красивая!

Чёрт, может, заставить его выпить то популярное слабительное? — Мелмонд всерьёз задумался, пока не дошёл до дома. И он увидел собственными глазами. Настоящую фею.

Но её облик будто сошёл со страниц сказки. Неужели в мире и правда существует такой прекрасный человек?!

Мелмонд застыл с открытым ртом, даже не замечая, как по подбородку потекла слюна.

— К-кто вы?

Мелмонд задал фее вопрос о её личности. На мгновение он даже почувствовал облегчение, что его сын не сумасшедший, но тут фея, схватив его за руку, закричала:

— Мелмонд, это же я. Абель!

Мелмонд испытал шок во второй раз за день. Что за чертовщина, неужели какая-то заразная болезнь, вызывающая безумие, распространилась, а он и не заметил?

Прошло немало времени с тех пор, как Мелмонд покинул дворец, но ещё до недавнего времени к нему домой продолжали приходить люди, посланные Сердцем Короля. Особенно активно — в течение нескольких лет после того, как принц шесть лет назад взошёл на трон. Они пытались вытянуть из Мелмонда информацию об Абеле, но он, разумеется, их игнорировал.

Однако были и другие, не от Сердца Короля. Это началось после того, как распространились слухи, что Регас из Сердца Короля больше не находится в центре внимания короля. Поговаривали, будто бы принц не может забыть Регаса, с которым встретился в детстве. Более того, говорили, что тот был даже внешне зауряден.

Это было правдой, но Мелмонда раздражало, насколько многие пытались приблизиться к королю, используя это. Среди них попадались и те, кто заходил слишком далеко. Они утверждали, будто являются реинкарнацией Абеля. Точно так же, как эта явно психически нестабильная, очень, очень красивая фея перед ним. И, более того, эта фея оказалась весьма настырной.

— Мне нечего сказать. Пожалуйста, уходите.

Мелмонд решительно, но с покрасневшим лицом мягко выдернул руку из ладони феи. Он отвёл взгляд и попытался скрыться в доме, но фея снова схватила его.

— Ай! Мелмонд, что с вами? Это же я, Абель. Я тот самый, кто прилежно карабкался по скалам под руководством наставника Виделя!

Каким бы сказочным ни был его вид, Мелмонд не смог сдержать гневного взгляда. Больше всего он ненавидел, когда кто-то использовал имена умерших.

— Послушай. Не знаю, кто ты такой, но тебе лучше не упоминать это имя. Возможно, ты сказал это не подумав…

— Что? О ком вы говорите? Я — Абель. Это правда. Вы что, не узнаете меня? Это же вы первый пришли к нам, чтобы услышать о сне наставника, а потом… как там было… вы и наставник на следующий день погнались за мной. Но мой наставник заболел и умер в тот день, когда я впервые попал во дворец.

Абель растерянно выпаливал слова. Мелмонд нахмурился, глядя на человека, который знал больше деталей, чем остальные. Раз он знает, что они с наставником пришли за Абелем уже на следующий день, должно быть, это действительно очень настырная фея.

— Ах да, печенье! Я принёс его из дворца, хотел отдать наставнику, но не смог, и в итоге съел его прямо на его могиле. Ах, и саму могилу я тоже сделал, там, сзади дома.

Абель с искренним выражением лица указал за дом, объясняя. Он не заметил, как взгляд Мелмонда стал холодным и застывшим.

— Тогда госпожа Мелмонда была где-то в отъезде, так что на похоронах наставника были только вы и я…

— Откуда ты знаешь?

— Что?

Только тогда Абель заметил холод в голосе Мелмонда и, наконец, замолчал. Мелмонд смотрел на него так, будто готов был убить.

— Откуда ты знаешь про печенье? Это знали только я и Абель. Так откуда, чёрт возьми, ты это узнал?

Абель замер, с пустым взглядом глядя на Мелмонда, прежде чем, наконец, заговорить:

— Потому что я и есть Абель.

— Эй, мне сейчас совсем не до шуток. Я не в настроении играть в твои розыгрыши.

— Мелмонд, это н-не шутка. Я — Абель. Ах, вы злитесь? Вас наказали за то, что вы помогли мне сбежать из дворца? А? Странно, я ведь специально вас связал и оставил, не сработало?

Абель извинился с виноватым выражением лица.

— Простите, если из-за меня вы пострадали. О! Вы… вы ведь нашли карту к Источнику Молитв, которую даже нарисовали для меня?

Кто вообще этот человек?

В глазах Мелмонда теперь отражалась только растерянность.

Как он знает все эти тайны?

— Эй, ты…

— Ай!

Внезапно фея вскрикнула и отступил на шаг с потрясённым лицом. Затем воскликнув с удивлением:

— Нет, господин Мелмонд! Теперь, когда я смотрю, вы стали таким высоким!

— …

Тук.

Мелмонд тоже сделал шаг назад. Хотя фея знала о Абеле гораздо больше других, он всё равно не верил. Но сейчас — это было другое. Это знакомое глуповатое поведение! Это абсурдное поведение ударило его, как гром среди ясного неба! Он не сталкивался с этим с тех самых пор… с тем парнем двенадцать лет назад. И если к этому прибавить ещё эту раздражающе жизнерадостную улыбку…

— Хе-хе, что вы ели, чтобы так вырасти?

Тук.

Шок, как будто его ударили молотком по голове, разошёлся по всему телу.

— Ты… Ты, ты… Ты и правда А… Абель?

— Да! Ахаха. Наконец-то вы меня узнали! Я — Абель. Ох, когда Мелмонд посмотрел на меня так страшно, я по-настоящему испугался. И мало того, я проснулся в каком-то странном месте, и все называли меня «молодым господином». Это был настоящий шок.

— …

— Но, Мелмонд, это странно. Я точно помню, что в последний раз закрывал глаза в лесу, с принцем… Так как же я оказался в каком-то незнакомом особняке за пределами дворца?

— …

— Мелмонд, вы в порядке? Вы такой бледный.

— Ещё бы. Ты бы на себя посмотрел.

Абель энергично закивал, а Мелмонд тихо спросил:

— Ты в зеркало смотрелся?

Зеркало?

Как и следовало ожидать, из уст Абеля вырвалось презрительное замечание. Тогда Мелмонд позвал своего сына, который подглядывал из-за угла:

— Ступай, принеси зеркало.

Однако Рою не пришлось спешить. Дворецкий, последовавший за Абелем, будто только и ждал этого момента. Он всё это время наблюдал издалека с тревогой, и стоило услышать слово «зеркало», как он тут же вышел вперёд.

— Зеркало! Если нужно зеркало — у меня есть!

Мелмонд удивлённо посмотрел на него, не понимая, почему он вмешался, но лицо дворецкого было полно облегчения.

— Наконец-то, молодой господин, вы сами попросили зеркало! Вот, это то самое зеркало, которое вы ни на секунду не выпускали из рук.

Сильно растроганный, дворецкий вручил Абелю большое зеркало и поспешно отступил. Абель вспомнил, как тот не раз спрашивал его: «Может, взглянете в зеркало?»

Что же могло быть в зеркале такого, что он всё время об этом спрашивал?

Неосознанно он поднял зеркало.

— …

Наступила тишина. Мелмонд с осторожностью первым заговорил, глядя на фею — Абеля, который после увиденного в зеркале превратился в статую.

— Абель, это… ты… а?

Бах.

Прежде чем Абель успел что-либо сказать, его хрупкое, словно у феи, тело рухнуло на землю. Мелмонд в страхе попытался осмотреть его, но дворецкий метнулся к нему молнией. Будто всё было ему знакомо, он быстро выпрямил тело Абеля и достал из кармана маленький флакон, влил его содержимое ему в рот, не пролив ни капли. После завершения лечения он тут же выплеснул своё негодование на Мелмонда:

— Что вы такое сказали нашему молодому господину?! У него слабое сердце, и даже малейший шок может привести к обмороку!

— …Я ничего не говорил.

Однако робкое оправдание Мелмонда утонуло в крике дворецкого, перемешанном с рыданиями:

— Молодой господин! Пожалуйста, проснитесь! …Вот же оно, зеркало, которое вы любите больше всего на свете!

Чувства Мелмонда были крайне противоречивы. После множества вопросов и проверок Мелмонд с большой неохотой начал допускать мысль, что фея перед ним и правда может быть реинкарнацией Абеля.

— Мелмонд, чт-что со мной происходит? Почему я так изменился?

Голос был полон растерянности, но и Мелмонд не знал ответа. Это было лишь абсурдное предположение, будто Абель возродился после долгого времени. Но даже этого он не мог сказать из-за совета, который много раз слышал от дворецкого.

«Знаете ли вы? У нашего молодого господина слабое сердце. Достаточно лёгкого потрясения и он может упасть в обморок! Он уже умер и вернулся к жизни однажды, так что если он снова уйдёт из-за вас, вы возьмёте на себя ответственность? Нет? В таком случае, пожалуйста, подумайте хорошенько, прежде чем говорить. Я вас умоляю».

Сколько же нужно мыслей, чтобы перестать удивляться? Абель, который только что очнулся, и так был достаточно потрясён, его голос дрожал.

— Что же всё-таки случилось? И к тому же прошло двенадцать лет… Я удивился, когда впервые увидел Роя в доме Мелмонда, он выглядел в точности как тот Рой из моего сна. Но я и не знал, что прошло столько времени. Кстати, Мелмонд…

Абель, сбивчиво бормотавший себе под нос, внезапно серьёзно обратился к нему. Мелмонд мельком взглянул на красивого светловолосого мальчика, который смотрел на него, и быстро отвёл взгляд, без причины покраснев, и ответил, откашлявшись:

— Кхм, почему ты спрашиваешь?

— Принц… он ведь, конечно же, всё ещё жив, да?

Вопрос о том, жив ли он, прозвучал в дрожащем голосе. Мелмонд кивнул, осознавая, насколько страшен этот вопрос для Абеля.

— Конечно.

— Ха-ха! Я… я так и знал. В тот день, когда я отвёл принца в лес, Его Величество тоже, должно быть, пришёл туда и нашёл принца вместо меня. Ах, какое облегчение. Я думал, что Его Величество направится прямо к Источнику Молитв, чтобы найти меня и принца. Знаете, хоть и поздно говорить об этом, но на самом деле о том месте мне рассказал Его Величество. Хе-хе.

Не Его Величество нашёл тебя и принца. Это Сердце Короля сожгло Лес Дракона.

Он не мог рассказать правду. Помимо того, что новое тело Абеля было слабым, он просто не мог сообщить это. Мелмонд сдержал тихий вздох и мягко спросил:

— Ты пошёл в лес, веря, что Его Величество придёт?

Абель тогда почесал голову и неловко улыбнулся. Это делал уже совсем другой человек, но это был точно Абель.

— Единственный, кто может войти в лес — Его Величество. Так что я подумал: если он придёт и увидит принца, ну… ведь он всё же его родитель, может быть, его потянет нам помочь. Конечно, ещё и потому, что нам просто некуда было больше бежать.

— Понятно.

Буркнул в ответ Мелмонд и подумал о покойном короле. В конце концов, он действительно оказался родителем, который помог своему сыну.

— Господин Мелмонд.

— Да?

— Принц… он был в порядке всё это время? Как он сейчас? У него всё хорошо?

— …

— Почему… почему вы не отвечаете?

Он просто думал, тщательно подбирая слова. Мелмонд бросил на него взгляд и коротко ответил:

— У него всё хорошо. Сейчас всё хорошо.

— О! «Сейчас»? Значит, раньше было плохо? Или, может, потом будет плохо… Ух!

Абель внезапно схватился за грудь. Мелмонд испугался и поспешно сменил тему:

— Ах, нет! Конечно, в будущем с ним всё будет хорошо. Ха-ха, он стал самым высоким человеком в стране, так что, конечно, всё у него будет в порядке.

— Самым… высоким человеком в стране…?

Абель медленно обдумал слова Мелмонда, будто не понимая их. Потом его глаза распахнулись.

— Он… взошёл на трон!

Мелмонд молча кивнул.

— Это хорошо. Правда… хорошо.

Абель с облегчением выдохнул и прошептал, дрожащим голосом:

— Он выжил. Этот маленький ребёнок, к счастью, выжил… Ха-ха, я знал, что принц будет сильным.

Мелмонд на какое-то время оставил его в покое, ведь зелёные глаза Абеля заблестели влагой. Его слова были слишком точны. Он действительно выжил. Если не использовать это слово, как бы он сам это выразил?

Шесть лет изгнания.

После восшествия на трон он добровольно вернулся туда, откуда исходил запах крови, ещё на шесть лет. Двенадцать лет — это действительно долго. Вспоминая прошлое, Мелмонд вдруг обернулся, почувствовав на себе чей-то взгляд. Абель смотрел на него с затвердевшим выражением глаз.

— Пожалуйста, расскажите мне всё. Даже если он стал королём, Сердце Короля всё равно будет пытаться управлять им, чтобы удержать власть, не так ли? И чёрное зелье… Неужели Его Высочество стал зависим от чёрного зелья?

Вместо ответа Мелмонд некоторое время молча смотрел на Абеля, а затем спросил:

— Ты так переживаешь за принца?

Абель моргнул, будто спрашивая: «А почему ты это спрашиваешь?»

— Конечно. Я же поверил в тот сон и выбрал смерть, оставив принца одного. Но это было неправильно. Вместо того чтобы верить в такие сны, я должен был послушать совет Мелмонда и, пусть даже бегством, как-нибудь остаться рядом с принцем. Я об этом жалею.

— Понятно. Значит, вот почему ты вернулся.

— Что?

Абель удивлённо переспросил, и Мелмонд слабо улыбнулся.

— Возможно, Боги послали тебя обратно, потому что устали от того, как ты переживаешь за Его Высочество.

— …

— Коротко говоря, Его Высочество не стал зависимым от чёрного зелья.

Когда Абель собирался что-то сказать, Мелмонд остановил его рукой и спокойно продолжил.

— Но это не значит, что можно расслабиться. Сердце Короля подкупило бы кого угодно, так что, как бы он ни был осторожен, в конце концов он всё равно выпьет чёрное зелье, если только не будет лично собирать ингредиенты и готовить еду сам. Если не так — избежать этого невозможно.

— Но вы же сказали, что он не зависим…

— Да. Он не зависим. Но только в этом смысле. Симптомов зависимости, тяжёлых галлюцинаций или психических нарушений нет, но он, похоже, немного… заторможенный. Ну, позже объясню. Впрочем, даже это уже помогает нам обманывать Сердце Короля, так что можно считать, нам повезло.

Абель всё ещё не понимал, о чём он говорит, и просто моргал. Но Мелмонд осторожно задал другой, более срочный вопрос:

— С твоим сердцем всё в порядке?

— Да.

Абель кивнул и прижал ладонь к груди.

— Немного тревожно, но, думаю, всё хорошо. Ах, но…

Абель наклонил голову набок и пробормотал:

— Вернуться к жизни с таким слабым телом… Ха.

В этом глубоком вздохе Абеля чувствовалось сильное разочарование. Мелмонд с трудом удержался, чтобы не сунуть ему зеркало снова. Он ведь вернулся к жизни, как фея — даже если отдать все свои богатства богам, этого было бы недостаточно. Но вскоре он понял: возможно, этого было как раз достаточно. Слабое сердце действительно могло стать большой проблемой.

Тем временем Абель продолжал откидывать назад свои длинные, струящиеся волосы и разглядывал их рукой. Взгляд Мелмонда непроизвольно переместился на его руку, державшую золотистые пряди. Они сияли, как настоящее золото, тонкие и прекрасные, словно паутина…

— Мелмонд, у вас есть ножницы? Мне нужно подстричься. Такой беспорядок.

Ты хочешь совершить грех перед богами?!

Он едва удержался, чтобы не закричать, и спросил:

— Тебе обязательно стричься? Может, просто завязать? Хм…

Сказав это, он почувствовал, что будто бы возражает против нового облика Абеля без причины, и добавил кашель, чтобы скрыть это.

Однако Абель с улыбкой ответил, ни секунды не колеблясь:

— Если волосы длинные, их мыть неудобно.

— Я завяжу их для тебя!

— …

— Кхм-кхм, тебе всё-таки нужны ножницы?

Пока Абель без колебаний подстриг свои длинные и красивые волосы, Мелмонд отвернулся. Он не мог на это смотреть и вместо этого сжал грудь рукой. Но проблема была в другом. Когда последний локон упал на пол, в дверь постучали. Появился дворецкий.

— Молодой господин, я нашёл гостиницу неподалёку. Уже поздно, вам стоит там остановиться…

Бах…

Зеркало, которое было в руках дворецкого, упало на пол. Однако, несмотря на то что это было ценное серебряное зеркало, дворецкий, ошеломлённый, даже не заметил его падения. Его взгляд, лишённый души, не ожидал, что волосы Абеля окажутся острижены. Потрясённый, он замер, а Абель, ничего не подозревая, первым улыбнулся и заговорил:

— Здравствуйте. Даже если вы не поверите, я на самом деле не тот, кого вы ждали. Я не тот молодой господин, которого вы знаете…

— Н-не может быть.

— Что?

— Эт-этого не может быть.

Голос дворецкого дрожал от всхлипов, и из его глаз потекли тяжёлые слёзы. Абель наконец растерялся и не знал, что делать, поэтому протянул руку:

— В-вы в порядке?

— Так нельзя! Подстричь… подстричь волосы! Как вы могли… Как вы могли отрезать те драгоценные волосы, которыми молодой господин так гордился и так их берёг!

Абель в изумлении уставился на человека, который, рыдая, перешёл на крик. Его длинные светлые волосы, отрезанные без всяких мыслей, лежали на полу. Он пробормотал:

— Простите, — и склонил голову. Однако даже с извинением всхлипы дворецкого не утихали.

— У-ху-ху, вы подстриглись… Как вы могли? За этими волосами так тщательно ухаживали! Их питали семнадцатью видами масел и истолчёнными тропическими семенами, варили сорок восемь часов, затем отжимали через плотную ткань, производимую только на юге, после чего на месяц выдерживали с нанесённым питательным составом, втираемым лёгкими движениями, и благодаря этому они сохраняли свой блеск… У-ху-ху-ху…

Дворецкий, как ребёнок, вытирал слёзы тыльной стороной ладони. Казалось, он плакал не только из-за волос, но и от обиды за всё старание, вложенное в создание питательной смеси, о которой они только что узнали. Пока Мелмонд с видом свысока смотрел на него, Абель с серьёзным выражением лица бережно начал собирать волосы с пола. Он тщательно осмотрел пол несколько раз, чтобы не упустить ни одной пряди, и лишь тогда поднялся. Затем он вежливо склонился перед дворецким.

— Простите. Я был неосмотрителен.

— У-ху-ху, не говорите так! Кланяться и извиняться перед другими — это не в духе молодого господина!

Абель непреднамеренно заставил дворецкого плакать ещё сильнее. Немного помедлив, он опустил взгляд, а затем обернулся к Мелмонду:

— Можете немного помочь мне?

— А? Эм, да. С чем помочь?

Мелмонд поспешно переспросил, растерянный происходящим. Абель пробормотал, глядя на светлые волосы в своих руках:

— Я хотел попрощаться как следует.

Когда Мелмонд, выкопав ямку, немного отступил, Абель шагнул вперёд. Осторожно, он положил волосы, которые всё это время сжимал в обеих ладонях, в углубление. День уже угас, и при свете всего нескольких факелов, какими бы красивыми ни были золотистые волосы, разглядеть их было сложно. Однако Абель аккуратно раскладывал их, словно это была бесценная вещь, по одному локону. Пока он долго и бережно укладывал волосы, Мелмонд и дворецкий с пустым взглядом просто наблюдали. Абель действительно прощался как следует.

— Прости. Я без разрешения занял тело того, кто уже ушёл. Я не знаю, что случилось, но… всего ненадолго. Я использую его только немного, пожалуйста. Есть человек, которого я очень хочу увидеть. Я хочу увидеть, как он станет счастлив. Я был бы очень благодарен, если бы ты позволил мне остаться до того момента.

Поклон.

Абель склонил голову перед волосами и встал. А затем мягко улыбнулся дворецкому.

— Простите за то, что бездумно отрезал его волосы. Так что, пожалуйста, больше не плачьте…

Слова «не плачьте» были сказаны, но дворецкий не мог остановить поток слёз, стекавших по щекам. Абель с растерянностью посмотрел на всё ещё незасыпанные волосы, а потом — на него.

— Ах! Может… вам это не нравится? Не стоило их закапывать?

На это дворецкий, сдерживая всхлип, опустил голову с искажённым лицом. Прошло немного времени, прежде чем он заговорил:

— Если вот так попрощаться с ним… Ух, такое чувство, будто наш молодой господин действительно умер… Пф-ф…

Он отвернулся, прикусив губу и не в силах сдержать слёзы, а его плечи сильно дрожали. Абель неловко почесал затылок, а Мелмонд хранил молчание с тяжёлым сердцем. Дворецкому казалось, что его молодой господин действительно умер, и он сожалел об этом, но Мелмонд чувствовал совсем иное.

Это казалось подтверждением того, что Абель действительно вернулся к жизни, и от этого хотелось пуститься в пляс.

Насколько же это чудесно?

Прошло двенадцать лет, и теперь осталось всего несколько мгновений до точки, увиденной во сне Виделя.

Жена Мелмонда сейчас беременна их вторым ребёнком. Согласно снам Виделя, момент, когда вся страна окажется охваченной огнём, наступит через несколько месяцев после того, как его жена родит. Поскольку сон Абеля становился всё лучше и лучше, возможно, он вернулся, чтобы всё стало как в том сне. Он прервал ход своих глубоких мыслей и поднял взгляд. Абель усердно трудился. Незаметно для всех он уже держал лопату Мелмонда и засыпал яму землёй, которую сам же и нагрёб.

— Что вы делаете?

— А? Ой, эээ… Копаю.

— Кто бы сомневался. Если будешь двигаться, кто-нибудь до смерти перепугается…

— О, нет! Молодой господин! Пожалуйста, немедленно прекратите!

Как и следовало ожидать, дворецкий был потрясён. Однако Абель, несмотря на тяжёлое дыхание, рассмеялся:

— Всё в порядке. Хаах, хаах, я с самого начала хорошо копаю лопатой.

— Дело не в этом! Наш молодой господин слаб здоровьем!

Дворецкий задрожал и попытался остановить его, но Абель покачал головой:

— Ну и что с того?

— Хе-хе, даже если тело слабое, я всего лишь… хах, хах… немного копаю…

Затем он рухнул после всего нескольких движений.

Дворецкий с криком бросился к нему и закричал на Мелмонда, который стоял растерянный:

— Зачем вы дали молодому господину лопату?!

— …Я не давал.

Мелмонд попытался оправдаться, но дворецкий сосредоточился только на Абеле, который упал во время копки. С привычной ловкостью он достал флакон другого цвета, чем раньше, и влил его Абелю в рот. А потом снова всхлипнул.

— Молодому господину с больными лёгкими нельзя копать лопатой!

Мелмонд не выдержал и задал вопрос вопящему дворецкому:

— Ты сказал, у него лёгкие больные?

— Да. Конечно, у него и сердце больное. И бронхи слабые, стоит вдохнуть немного холодного воздуха — тут же простужается. И это ещё не всё. Желудок с кишечником тоже слабые — если съест что-то не то, лежит несколько дней. А кости такие хрупкие, что при малейшем падении может быть перелом. Более того, у него и с головой плохо, даже если я объясняю одно и то же десять раз, он едва ли что-нибудь понимает…

Мелмонд остановил его, приложив руку ко лбу, охваченному болью.

— Погоди, то есть ты хочешь сказать, в его теле вообще нет здоровых органов?

Разве это не то самое разочаровывающее тело, как и говорил сам Абель?

Когда Мелмонд нахмурился, дворецкий вскочил и указал рукой на павшую фею:

— Он и таким прекрасен!

С этим странным утверждением спорить не получалось.

***

Наступил мрачный рассвет. Абель, глядя в небо, всё ещё не чувствовал реальности происходящего. Казалось, будто он движется в чужом теле. Более того, трудно было поверить, что прошло уже двенадцать лет. Даже если он сейчас ощущал холодный ветер и видел медленно светлеющее небо — это ещё не означало, что всё было по-настоящему. Казалось, будто только вчера он, сжимая принца в объятиях, бежал сломя голову к Источнику Молитв, а теперь тот стал королём.

— Тебе тоже не спится?

Абель поднялся с пола, услышав звук за спиной. Он огляделся, чтобы проверить, не пришёл ли и дворецкий — знал, что если тот узнает, то тут же взбесится и снова начнёт что-нибудь говорить. К счастью, рядом оказался только Мелмонд.

— Что собираешься делать дальше?

Когда тот задал вопрос, Абель без колебаний ответил:

— Мне нужно встретиться с принцем.

Мелмонд посмотрел на него с выражением «вот, как и ожидалось» и указал рукой за дом:

— Пойдём на минуту.

Место, куда он привёл его, было небольшим лесом, где был похоронен Видель. Проходя мимо могилы Виделя, Мелмонд углубился в лес. Будто бы он бывал здесь не раз — в тусклом свете рассвета он ловко прокладывал путь сквозь деревья, пока не достиг пункта назначения. Это была маленькая хижина. Рядом с ней располагалось небольшое поле, очищенное от деревьев.

Мелмонд достал из кармана связку ключей и стал открывать несколько висящих на двери замков. Звяканье замков, повторявшееся несколько раз, намекало, что внутри хранилось что-то важное. Наконец дверь открылась. Мелмонд вошёл первым, развёл внутри огонь и жестом подозвал Абеля. Тот мельком взглянул на поле рядом с хижиной, а потом вошёл внутрь.

Первым его встретил резкий запах лечебных трав. Внутри было не очень просторно, но всё пространство было забито вещами. Бумаги, приклеенные к стенам, книги, громоздившиеся на столах и полу, миски и дорогие стеклянные сосуды, большой аптекарский шкаф у стены, а на полу — разбросанные сушёные травы.

— Довольно беспорядочно, правда?

Хотя Мелмонд задал вопрос прямо, он выглядел смущённым и отвернул голову. Тем не менее, он начал объяснять:

— Мне было тяжело в начале, потому что я мало знал о травах. Найти их было сложно, а когда пытался выращивать сам — они всё время погибали. Благодаря этому теперь я могу вырастить даже камни, если посажу их в землю. Кхм… в общем…

Осознав, что начал говорить лишнее, Мелмонд смущённо откашлялся. Затем он порылся в ящиках стола и достал коробку, спрятанную в самом дальнем углу. Когда Абель подошёл ближе, он открыл коробку и протянул ему несколько листов бумаги. Жестом показав прочитать, Мелмонд наблюдал, как Абель с недоумением взял бумаги. Однако, едва увидев первую страницу, он сразу её узнал. Это были те самые спрятанные записи из библиотеки.

— Это…

Когда Абель удивлённо поднял глаза, Мелмонд указал рукой на последнюю страницу.

— Предыдущий библиотекарь пытался создать противоядие от чёрного зелья. Но, похоже, не смог завершить. Однако остались записи. Там очень подробно описаны использованные травы и их пропорции. У того человека не получалось, потому что он так и не достал само чёрное зелье, но мне удалось…

— Достать его? Как?

— То самое зелье, которое должно было попасть в еду принца.

Увидев, как глаза Абеля расширились от удивления, Мелмонд продолжил объяснение:

— Принц провёл шесть лет в месте, где не было ни души, с разрешения Его Величества. Под предлогом изгнания, но на самом деле это было соглашение — король специально хотел отделить его от Сердца Короля. За эти шесть лет уединения человек, служивший принцу, помог мне. Этот человек рисковал жизнью, чтобы передать мне чёрное зелье, предназначенное для еды принца.

— Какой невероятный человек.

— Ты его тоже знаешь.

Мелмонд не смог сдержать улыбку, глядя на растерянное лицо Абеля и его широко распахнутые зелёные глаза.

— Серин.

— …

— Через несколько дней после твоей смерти она пришла ко мне в слезах и сказала, что это она убила тебя.

Абель поспешно замотал головой, сбитый с толку:

— Ах, нет. Она просто добавила его, не зная, что это яд, по приказу летописца.

— Да, я знаю. В любом случае, повезло. Она стала единственной служанкой принца, а Эшлер тоже был рядом с ним.

— А противоядие сделали вы, Мелмонд?

Когда Абель тихо задал вопрос, лицо Мелмонда помрачнело.

— Я ещё не закончил.

Абель понял, что именно имел в виду Мелмонд, когда прошлой ночью винил себя. Он вспомнил, как тот говорил, что приём противоядия смягчает симптомы отравления и тяжёлые галлюцинации, но некоторая заторможенность всё равно остаётся. Однако даже с учётом этого Абель искренне восхищался достигнутым.

Нет, это ещё не всё. Усилия и страдания Эшлера, который находился рядом с принцем на протяжении последних двенадцати лет, и Серин, рисковавшей жизнью, чтобы достать чёрное зелье, — всё это было выше всякого воображения. Абель почувствовал разочарование и стыд за своё недавнее смятение и растерянность от осознания прошедшего времени.

Они все эти годы сражались и боролись, чтобы дойти до этого момента, и ему было тяжело на сердце от мысли, что он просто так присоединится к их усилиям. Он сожалел о своём детском нытье о том, как хочет увидеть принца — ведь именно тому, скорее всего, пришлось тяжелее всех. И всё же Мелмонд встретил его с неожиданной теплотой.

Абель сжал кулак. Если он вернулся к жизни в чужом теле спустя двенадцать лет — в этом должна быть причина. Он должен работать ещё усерднее и отплатить больше, чем те, кто боролся все эти годы. С такой решимостью в сердце он услышал, как Мелмонд вдруг пробормотал:

— Но я всё ещё не знаю, из чего оно сделано.

Он поднял стопку бумаг со стола.

— За последние двенадцать лет я испробовал все известные яды, но так и не смог выяснить, какие ингредиенты входят в состав этого лекарства. Надо как можно скорее найти, это поможет, когда принц вернётся во дворец и столкнётся с ними.

— Принц не во дворце?

— Да, — коротко ответил Мелмонд, на мгновение задумавшись, прежде чем продолжить. Это был наилучший ответ, чтобы не нанести Абелю дополнительного шока.

— После того как шесть лет назад он взошёл на трон, он нашёл способ уйти от Сердца Короля и покинул дворец.

— Какой способ?

— Война. Он уже шесть лет на поле боя. Ты в порядке?

Мелмонд с тревогой посмотрел на побледневшего Абеля. Казалось, он вот-вот упадёт в обморок, но тот изо всех сил удержался, прижав ладонь к груди.

— Такой добрый человек, и на поле боя…

На эти слабо прошептанные слова лицо Мелмонда заметно помрачнело.

Тот добрый человек уничтожил все соседние страны и объединил континент, став нынешним императором.

Он колебался, стоит ли рассказывать обо всей его жестокости, но в этот момент Абель внезапно схватил его за руку.

— О-он… он не ранен? Он здоров?

Скорее, он калечит здоровье других.

Он даже не смог произнести эти слова. Абель, не в силах справиться с потрясением, сел прямо на пол.

— Сражаться с другими… Принцу наверняка больно. Хаах, хаах, ведь это тот человек, который даже у жука в лесу спрашивает разрешения, прежде чем его убить…

О ком ты вообще говоришь?

Мелмонд чуть не схватился за сердце. Однако Абель его опередил, тихо вскрикнув:

— Угх!

— Ты в порядке? Так дело не пойдёт, обопрись на меня. Пойдём скорее домой, примешь лекарство.

— Н-нет…

Абель поднял голову с искажённым лицом, едва дыша, и дрожащей рукой схватил Мелмонда.

— Прошу вас… хаах, отведите меня к принцу.

— Это поле боя. Как ты собрался туда с таким телом?

С таким слабым сердцем он мог бы упасть в обморок, только завидев, каким стал принц. Он не мог позволить, чтобы Абель умер сразу после того, как переродился. Однако Абель дал довольно недвусмысленный намёк: если Мелмонд не пойдёт с ним, он отправится один. Мелмонд кивнул, решив, что сперва нужно спасти этого человека.

— Ладно. Я отведу тебя, так что успокойся.

Бах.

Как только Абель услышал ответ, он рухнул.

Мелмонд не удивился, он уже не в первый раз видел, как тот падает, но его выражение лица было мрачным. Абель верил, что принц остался добрым, но на деле он превратился в безэмоционального убийцу, которого теперь называли Королём Резни, внушающим страх всему континенту. Именно это и стало причиной тревоги, что весь континент скоро будет охвачен пламенем, как и в снах Виделя.

Дворецкий, которого Мелмонд считал самым сложным препятствием, согласился неожиданно быстро. Только после пятой попытки он уступил. Абель, рассчитывав, что придётся уговаривать его ещё как минимум пятьдесят раз, но был ошеломлён и спросил:

— Вы правда не против? Ведь я иду на поле боя. Конечно, я буду беречь себя.

Он уже решил пойти на поле боя ради встречи с принцем, но почему-то чувствовал, что обязан получить разрешение именно от дворецкого. Поэтому был готов просить и пятьдесят, и даже пятьсот раз.

— Да. Если вы этого хотите, я не стану вас останавливать.

— Ого! Спасибо. Я обязательно вернусь живым и целым!

— Однако, есть одно условие.

Дворецкий решительно прервал благодарственные слова Абеля, к которым он всё ещё не привык. Глаза Абеля дрогнули от потрясения, но вскоре он взял себя в руки и твёрдо заговорил:

— Прежде всего, пока вы живы, ни при каких обстоятельствах не раскрывайте никому, что вы — кто-то другой. Особенно нашему господину и госпоже. И пожалуйста, живите как их сын, насколько это возможно…

Дворецкий отвёл взгляд в сторону, будто у него пересохло в горле, и, наконец, с трудом продолжил:

— Пожалуйста, живите как наш молодой господин.

Это был несложный ответ, но Абель с серьёзным выражением глаз медленно кивнул:

— Да. Я обязательно так и поступлю.

Дворецкий откашлялся, затем отвёл взгляд и, наконец, заговорил:

— Я рад. Это значит, что наши господин и госпожа смогут и дальше видеть молодого господина, появлению которого столько радовались. Однако госпожа у нас очень хрупкая. Даже от небольшого потрясения она может потерять сознание, поэтому, встречаясь с нашими господином и госпожой, пожалуйста, ведите себя как можно больше как наш молодой господин.

— Да, конечно, подра...

Абель, яростно кивавший, внезапно замер и переспросил:

— Подражать?

— Да. Это не так уж сложно. Наш молодой господин был очень простым человеком.

Абель моргнул от этих слов, не вполне понимая, так ли это, но Мелмонд, до сих пор молча слушавший их разговор, не смог не вмешаться. Молодой господин, который, по словам дворецкого, больше всего любил зеркала, не казался ему уж таким простым. Скорее — капризным и самовлюблённым.

— Он и правда был таким простым?

С сомнением спросил Мелмонд, и дворецкий с уверенностью, словно это очевидно, ответил:

— Да, именно так. Наш молодой господин жил на этом свете, придерживаясь всего одного убеждения.

— Какого?

— Что он — лучший!

— …

— Хахаха, он так искренне следовал этой вере, как же он изображал своё превосходство, эгоистично думал только о себе, совсем не заботясь о других и не проявляя ни капли доброты. Он был поистине выдающимся человеком, жившим именно так.

Социальный дьявол.

Мелмонд чуть не выдал это вслух, но дворецкий с гордостью поднял один палец, чтобы продемонстрировать безупречность молодого господина. Больше всего его беспокоил Абель, которому теперь предстояло изображать такого человека. У того был рот приоткрыт от удивления. Мелмонд положил руку ему на плечо, пытаясь утешить. Это, должно быть, настоящий шок для такого добродушного человека, как он…

— Ого, он был потрясающим человеком!

Восторженно воскликнул Абель. Гордость дворецкого стала ещё сильнее.

— Хо-хо, да. В тяжёлых обстоятельствах он отказывался думать о ком-либо, кроме себя. В этом смысле он был настолько наивен, что даже не умел притворяться хорошим ради чужого мнения. Ухаха…

— Ого, он, должно быть, был человеком с твёрдыми принципами!

— Верно. Как бы его ни оскорбляли вокруг, он с достоинством игнорировал всех!

— Он и правда потрясающий!

— Хахаха… Наш молодой господин немного…

Бряк!

Мелмонд, наконец, прервал болтовню этих двоих, ударив по столу. Затем, грозно посмотрев на растерявшуюся парочку, привёл ситуацию в порядок:

— Подражание великому молодому господину — это вопрос на потом. Какие ещё есть необходимые условия?

— Кхм, похоже, я немного увлёкся.

К счастью, будучи пронырливым дворецким великого молодого господина, он тут же натянул на лицо улыбку.

— Второе условие.

— Да, — ответил Абель, нервно сглотнув.

У него было предчувствие, что дальше последуют трудные требования. И действительно, условие, прозвучавшее из уст дворецкого, казалось довольно тяжёлым для нынешнего состояния тела Абеля.

— Здоровье. Мы не можем отправить вас в опасное место без обещания должным образом заботиться о своём здоровье.

Однако Абель, напротив, радостно рассмеялся. Это было именно то, чего он сам и хотел.

— Конечно! Я обязательно постараюсь. Я уже думал о том, что нужно стать здоровее. Я даже начал усердно тренироваться. Кстати, господин Мелмонд…

Абель быстро повернулся к Мелмонду и спросил:

— Мой наставник как-то говорил, что в ячменной настойке есть особый ингредиент, очень полезный для здоровья. Вы, случайно, не знаете, что это за ингредиент?

— Змея.

— …

Абель с каменным лицом дал твёрдое обещание дворецкому:

— Я обязательно стану здоровее с помощью упражнений.

— Просто быть здоровым недостаточно. Нужно постараться соответствовать стандартам, которые я задам.

Сурово произнёс дворецкий, его взгляд стал острым. У него была своя цель. Он хотел заставить собеседника отказаться, выставив такие требования, с которыми тот никак не сможет согласиться. Это было нечто, что даже здоровому человеку показалось бы невозможным, так что дворецкий говорил это с полной уверенностью.

— Как минимум, вы должны быть способны взобраться на скалу и одолеть дикого кабана голыми руками…

— Ухахаха! Конечно!

И собеседник тоже с уверенностью ответил. Более того, он сжал кулаки и воспламенил свою решимость.

— Основа здоровья — это скалолазание и борьба с кабанами! Это вообще-то моя специализация!

— Что?

— Даже если тело молодого господина слабое, я смогу всё преодолеть с помощью усилий. Хе-хе, я буду очень стараться!

Дворецкий, ожидавший, что Абель испугается и отступит перед нелепыми требованиями, остался стоять, как скала. Мелмонд тихо произнёс слова поддержки:

— Сначала выпьем змеиного вина.

***

Путь займёт примерно месяц. Дворецкий, получив разрешение от господина всего на следующий день после того, как связался с ним, стремительно завершил приготовления. Благодаря этому на следующее утро повозка уже была нагружена багажом. Говорят, что если использовать водный путь в середине маршрута, время в пути можно значительно сократить, но всё равно это далёкое место, до которого даже на повозке ехать месяц.

Какие чувства испытывает принц в том далёком краю?

Если бы у Абеля было одно желание для принца, то оно заключалось бы в том, чтобы тот жил жизнью, которую сам пожелал, даже если ради этого придётся проливать кровь через бесчисленные смерти. Абель обернулся в ещё тёмном утреннем небе. Дворецкий по нескольку раз проверял, не забыл ли чего из багажа, а Мелмонд, сзади, прощался со своей семьёй.

— Я просто передам всё необходимое и сразу вернусь. Если в середине пути сяду на корабль, можно сэкономить неделю. Если всё пройдёт гладко, возможно, вернусь через два месяца.

Жена кивнула на его невозмутимое объяснение. Хотя она не испытывала особого восторга от того, что он уходит на «поле битвы», лицо её при этом было столь же спокойным, как и у него.

— Береги себя.

Она лишь коротко попрощалась и мягко подтолкнула мужа в спину.

Абель сразу понял, почему они такие спокойные.

Они были к этому привычны. Было очевидно, что Мелмонд проделывал этот путь уже не раз. Возможно, за последние двенадцать лет он уходил из дома десятки, а то и сотни раз, чтобы передать принцу противоядие.

— Пора отправляться?

— …

— А? Что случилось?

Мелмонд, проходя мимо, заметил, как зелёные глаза молча смотрят на него, и обернулся. Сначала он не узнал этот взгляд, но чем дольше смотрел, тем больше он напоминал ему прежнего Абеля. Дело было не в одинаковом цвете, а в том тепле, что в них ощущалось. Но лицо принадлежало незнакомой фее. Абель, с короткими волосами, казавшийся ещё более сказочным, покачал головой и слабо улыбнулся.

— Я буду стараться. Сделаю всё, что смогу.

Не умирай пока — вот-вот хотел было легко ответить Мелмонд, но, почувствовав тяжесть в голосе, закрыл рот. Он знал, что Абель чувствует вину за последние двенадцать лет. Казалось, ему было жаль, что он не смог пройти с ними через все трудности.

Глупец.

Мелмонд проворчал про себя, а вслух грубо ответил:

— Сначала позаботься о своём здоровье.

— Хаха, конечно! Я скоро поправлюсь и смогу лазать по скалам голыми руками…

— Просто заткнись и нормально иди по ровной земле.

Абель взобрался в повозку с побеждённым видом, плечи его опустились. Вчера утром он выскочил за дверь, заявив, что начнёт тренироваться прямо сейчас, но не успел пройти и десяти шагов, как потерял сознание, показав, насколько слабы у него лёгкие.

Слова дворецкого о том, что им стоит начать с обычной ходьбы, уже были шоком для Мелмонда, так что можно лишь догадываться, каким ударом это стало для самого Абеля. Хотя тот и выглядел подавленным, Мелмонд не смог сдержать лёгкую усмешку, глядя на его съёжившуюся спину. Этот парень никогда не узнает. Пусть он и вернулся с хрупким телом после двенадцати лет, само его присутствие приносило невероятную радость и облегчение.

Конечно, он не собирался это озвучивать. У него всё ещё была лёгкая обида на этого парня, который так рано умер. Поднимаясь в повозку, он подумал о том, кто, возможно, обижен на него ещё сильнее.

Пусть обида принца никогда не обернётся ненавистью.

Когда у кого-то есть господин, захват власти — это естественно; когда нет — можно открыто ею распоряжаться.

Шесть лет назад, когда принц взошёл на трон и покинул дворец под предлогом войны, всё было именно так. Власть, что он держал в руках, не изменилась, даже если новый король отсутствовал.

Всё должно было наладиться, не было причин становиться хуже, но нынешняя ситуация оказалась совсем не такой. Возможно, зловещие знаки начались шесть лет назад, во время церемонии восшествия на престол. Тот, кто становился королём, обязан был доказать силу дракона во время церемонии.

Сердце Короля заранее подготовило обман, чтобы в тот день ввести народ в заблуждение. Хитрость заключалась в том, чтобы по сигналу принца заставить предметы взлететь в воздух. Однако принц поступил иначе. Он развязал ткань, закрывавшую ему глаза. А затем, своими серыми глазами, оглядел народ.

Для тех, кто знал прежние жёлтые глаза принца, это оказалось куда более поразительным, чем любое другое чудо дракона.

Что же произошло?

Неужели это был кто-то другой, а не принц?

Сердце Короля было в смятении. Однако все, кто видел его, в один голос утверждали одно и то же.

Он стал выше ростом, его лицо стало лицом юноши, но это, без сомнения, всё ещё был принц. Даже с обычными серыми глазами он по-прежнему излучал пугающую ауру. Это было леденящее ощущение, словно змея перед ними оголила клыки и молча готовилась вцепиться в шею.

Если зрение принца действительно восстановилось, это стало бы огромной проблемой. Принц мог обладать истинной силой дракона, вопреки ожиданиям Сердца Короля. К счастью, несмотря на то что от него исходила неприступная аура, его взгляд оставался затуманенным. Это явно был симптом отравления чёрным зельем.

Благодаря постепенному отравлению на протяжении последних шести лет, даже внутри дворца он ел пищу с чёрным зельем без всякого сопротивления. Но в этом что-то было не так.

Тот, кто должен был терять ясность ума и стремиться лишь к наслаждению под действием чёрного зелья, жаждал крови. Он объявил войну.

Некоторые в Сердце Короля списали это на побочный эффект чёрного зелья, проявившийся в виде склонности к насилию, но Трюйд чувствовал тревогу. Война, из всех возможных вещей… именно война.

Принц уже шесть лет как находился вне их контроля, и теперь, став королём, снова ускользал из их рук.

Однако этот четырнадцатилетний мальчик уже шесть лет как мечтал о том дне, когда сможет окрасить меч в кровь, обучаясь фехтованию. В подтверждение тому — несколько Регасов, которых Сердце Короля отправило к нему, были выброшены перед дворцом после пыток. Голоса, требующие, чтобы он обуздал свой нрав, становились всё громче, и война началась под предлогом урегулирования мелких пограничных конфликтов.

Сначала все думали, что принц вернётся через несколько месяцев, максимум через год. Но прошло уже шесть лет.

За это время он полностью разгромил соседние государства и был даже прозван реинкарнацией дракона.

Сердце Короля, позволившее ему уйти, в самоуверенности думая, что сможет контролировать его с помощью чёрного зелья, теперь столкнулось с тем, что принц не только стал объектом поклонения народа как божество, но и превратился в прямую угрозу для Сердца Короля.

Как только он собрал под своей рукой большую часть континента, он взошёл на трон императора.

Как только его перестали называть королём, Сердце Короля утратило свою значимость, словно перерезанная нить.

Сначала в Сердце Короля не придали этому значения. Однако символизм, заключённый в названии, оказался весьма весомым.

Теперь люди больше не воспринимали императора и Сердце Короля как единое целое. В прошлом Сердце Короля считалось воплощением воли короля, но император был просто императором.

Поэтому в Сердце Короля даже пытались сменить название фракции на Сердце Императора.

Однако эти попытки вызвали лишь насмешки.

Давнюю фракцию в одно мгновение выставили посмешищем, спрашивая, станет ли Сердце Короля Сердцем Нищего, если король вдруг обеднеет, потерпев поражение в войне.

Пока император продолжал побеждать в сражениях и расширять свои земли, неожиданно возникла новая восходящая сила — те, кто переселился на завоёванные территории и начал накапливать богатство.

Они естественным образом встали на сторону императора и стали его поддерживать.

Сердце Короля, безмятежно обосновавшееся во дворцах, оставшихся без хозяев, внезапно стало встречать новых наместников, назначенных императором с полей сражений. Лишь тогда, словно пробудившись от пьяного угара, Сердце Короля осознало: их власть находится под угрозой. Дело было уже не просто в названии фракции.

Теперь на всём континенте осталась лишь одна страна, не преклонившая колени перед императором. Если падёт и она — которая, в отличие от других, продержалась больше года, — война закончится. Следующее место, куда император может направить свой меч, вполне может оказаться их собственной землёй.

Пока Сердце Короля пребывало в спокойствии, император, разросшийся подобно исполинскому дереву, явно намеревался силой захватить контроль над чёрным зельем, в отличие от своих предков.

Чёрное зелье, которое они считали всесильным, лишь сделало его опаснее. В доказательство этого — он с лёгкостью перекрыл один из источников дохода Сердца Короля: соляную шахту. Это случилось на следующий день после того, как они прекратили использовать чёрное зелье для усмирения императора. Соль стала поступать с недавно завоёванных земель и распространялась на рынке по более низкой цене. На этой торговле наживалась одна из новых сил, поддерживающих императора. Так, между императором и Сердцем Короля на протяжении нескольких лет шла невидимая, но ожесточённая битва умов.

Теперь, когда война подходила к концу, у Сердца Короля почти не осталось козырей.

— Мы должны продолжать держаться.

Равнодушный тон Трюйда исказил выражения лиц остальных членов Сердца Короля.

Один из них, чьё финансовое положение резко ухудшилось за последние год-два, высказал недовольство:

— Но вы знаете, сколько денег мы уже потратили, чтобы сдерживать врага в течение года?

Хотя все явно не горели желанием соглашаться, в последующих словах Трюйда содержалась истина, не допускающая возражений:

— Это так уж важно? Его Величество всё ещё жив.

Трюйд был единственным, кто выступал против войны. Он предупреждал, что если король уйдёт слишком далеко, он не сможет как следует принимать чёрное зелье.

Но остальные были слишком сосредоточены на решении сиюминутных проблем и не видели, что будет дальше.

Шесть лет спустя, с насмешкой на лице, он бросил смех в лицо оставшимся четырём семьям.

— Стоит ему покинуть дворец и попасть на поле битвы, то устранить Его Величество можно будет только одним способом. Чтобы это стало возможным, война должна продолжаться, не так ли?

Взгляд Трюйда обострился, когда он посмотрел на Норокса.

— И кто это у нас утверждал, что этот человек обязательно погибнет на войне с первого же раза?

— Это…

Норокс прикусил губу, встретившись с обвиняющим взглядом.

— В этот раз всё будет иначе. Какими бы чудовищными ни были ходы императора, на этот раз его горло будет перерезано. Я подготовил приманку отдельно от тени, что следует за ним, как Эшлер и рыцари. Я расставил несколько ловушек, так что он не сможет выбраться один. Даже если он дойдёт до самого конца, он всё равно умрёт там. Я могу это гарантировать.

Мрачным тоном он добавил, будто бы это и в самом деле был последний раз:

— Ну, ни один человек не сможет пережить это.

Вспышка.

Когда Абель открыл глаза, он увидел знакомый полог повозки. Перед ним возник Мелмонд с нахмуренным лбом. Судя по покачиванию, кучер подгонял лошадей. Абель улыбнулся, вспомнив момент перед тем, как потерял сознание.

— Вы видели? Мне целый час понадобился!

Мелмонд небрежно ответил на хвастовство Абеля:

— А ты очнулся всего за день.

Глаза Абеля дрогнули от потрясения.

— Ха, ха-ха… Завтра просто немного пройдусь и всё пройдёт.

— Завтра мы сядем на корабль.

— Тогда поплаваю…

— Ты не умеешь плавать.

— …

— …

— Хочешь змеиного вина?

— …Да.

— Это опасно!

Дворецкий решительно воспротивился ячменному вину со змеёй. Мелмонд недовольно нахмурился от такого отпора, ведь он припас это ценное вино на всякий случай, но Абель моргнул.

— Если я выпью алкоголь, я снова упаду в обморок?

Неожиданно дворецкий покачал головой, будто причина была вовсе не в этом.

— Не в обмороке дело!

Что за чепуха.

Мелмонд настоятельно рекомендовал — благодаря редкому змеиному вину он и сам добился второго… впрочем, он осёкся.

— Выпей. Выпьешь и тогда у тебя будет… кхм, силы прибавится.

Абель с решительным выражением кивнул и осушил бокал залпом. Но всего через несколько мгновений Мелмонд стал корить себя за то, что не послушал дворецкого.

Это и правда было опасно! Слишком опасно, даже для него!

— Хаа, хаа, так жарко. Хи-хи.

Румяные щёки, влажные глаза, вспотевший лоб и белая грудь, виднеющаяся сквозь расстёгнутый ворот.

«Ах! Это… это о-пас-но!»

Мелмонд резко отвернулся, прижимая руку к стучащему сердцу. Пьяная фея была чересчур очаровательна. Он изо всех сил вцепился в деревянную стойку в повозке, пытаясь успокоиться, но глаза предательски возвращались назад. Там Абель звал его липким, сладким голосом — словно сирена, что завлекает мужчин.

— Хаа, Мелмонд, разве не жарко, хаа?

«Угх!»

В конце концов, Мелмонд не выдержал и вскрикнув, выскочил наружу. Сколько бы он ни твердил себе, что у него есть жена и ребёнок, — сердце его всё равно было пленено этой очаровательной феей с золотистыми волосами.

Стоило ему только захлопнуть за собой дверь, как дворецкий, будто заранее всё предвидевший, похлопал его по плечу.

— При необходимости, я могу столкнуть вас в реку.

Глаза дворецкого сияли не искренностью, а безумием. Осознав, что его жизни грозит опасность, Мелмонд тут же пришёл в себя. Как-то он пережил тот день, но, к несчастью, на следующий его ждал новый кризис.

Абель продемонстрировал удивительную выносливость и смог идти больше двух часов, не упав в обморок. Больше всех был поражён сам дворецкий — его молодой господин, оказывается, прекрасно переносит змеиное вино.

После высадки с корабля и ещё нескольких дней в повозке Мелмонд понял, что настало время потихоньку начать разговор о важном. Если всё пойдёт по плану, уже завтра они прибудут в лагерь, находящийся под прямым командованием императора. Он должен был успеть всё рассказать, пока ещё оставалось немного времени. Впереди — опасные земли, разрушенные войной, кишащие остатками вражеских войск и разбойниками.

К счастью, благодаря действию змеиного вина, выносливость Абеля заметно улучшилась. Пусть для обычного человека он всё ещё выглядел слабым, но по сравнению с тем, как раньше падал в обморок от пары шагов, это было небо и земля. Конечно, это стало возможным благодаря неустанным усилиям Мелмонда и дворецкого.

— Есть кое-что, что тебе нужно знать.

Благодаря пропуску, который был у Мелмонда, им удалось пройти строгий допрос солдат, и теперь они отдыхали в пустующей деревне. Как и в других местах, что они видели за последние дни, большинство зданий здесь были полуразрушены и сожжены. Тем не менее им удалось найти строение с целой крышей, где можно было укрыться от ночной влаги. Пока дворецкий, как обычно, готовил ужин, Мелмонд осторожно заговорил с Абелем.

— Прежде всего, ты ведь знаешь, что принц почти объединил весь континент и взошёл на трон как император?

— Да. Он уже шесть лет на поле боя…

Абель хотел сказать что-то ещё, но Мелмонд остановил его жестом и добавил:

— Так как принц продолжал оставаться на поле боя даже после восшествия на трон, рядом с ним так и не появился новый Регас. Однако ещё никогда не было, чтобы у короля не было Регаса, и это всех ошеломило. Вероятно, потому, что все подумали — Его Величество не может забыть кого-то. Поэтому ко двору направили такого Регаса, которого никто прежде не видел. Он выглядел в точности как ты.

— …

Мелмонд тихо спросил:

— С сердцем всё в порядке?

Он не забыл проверить.

— Не знаю, как они узнали, но не только внешность — манера говорить, смех, даже привычка моргать глазами — всё было в точности скопировано. В тяжёлых случаях… были и такие, кто подражал тебе, повторяя твои слова и утверждая, будто они — твоя реинкарнация.

Лицо Абеля побледнело. Дождавшись, пока тот немного переварит шок, Мелмонд подвёл итог:

— Поэтому я хочу, чтобы ты скрывал своё имя, Абель. Понимаешь?

Абель слегка кивнул, показывая, что понял, но в его глазах читалась сложная гамма чувств. Он осознал, что речь идёт не просто о скрытии имени, но и о предупреждении — не быть собой.

— Мне следует скрывать всё, что связано со мной?

Когда Абель тихо задал вопрос, Мелмонд тяжело вздохнул и кивнул.

— Король ненавидит твоё имя и всех, кто пытается тебе подражать. Я знаю, ты хочешь его увидеть, но если правда хочешь… тебе придётся прятаться. Ты точно справишься? Если почувствуешь, что можешь потерять сознание — прими лекарство заранее.

Теперь Мелмонд мог по внешнему виду определить, когда Абель вот-вот упадёт. И Абель, кажется, тоже стал лучше чувствовать своё тело, он крепко держал красную бутылочку с лекарством, которое нужно было принять, если сердце начнёт слишком сильно биться. Все лекарства он уже получил от дворецкого.

— Пока всё в порядке. Мне не трудно прятать себя. Но вот…

Абель сглотнул и с трудом задал вопрос:

— А кто тогда тот, кому принц доверяет и на кого опирается? Это же, наверное, Эшлер, да? И Мелмонд — ведь вы дали ему противоядие, и ещё Серин… Он, наверное, доверял и отцу, так что принц полагался на всех, да?

Доверие и опора. Мелмонд подумал, что это очень трудные слова.

Начиная с Эшлера, служившего ему двенадцать лет, до Серин, что рисковала жизнью, чтобы украсть чёрное зелье, и заканчивая самим Мелмондом, испытавшим противоядие на собственном теле, несмотря на всю его опасность.

Все они охраняли принца, будто стояли на краю обрыва, куда легко было сорваться при малейшей ошибке. Но никто из них так и не завоевал доверия принца.

И всё же он не чувствовал обиды.

Если бы он был на месте принца, то одно лишь существование было бы настолько невыносимым, что могло бы свести с ума. Потому принц для них был существом, на которого невозможно было даже обижаться. Более того, он в таком состоянии хладнокровно и мудро сокрушал врагов.

Даже когда пил то чёртово зелье. Сжавшись, затаившись, выжидая, пока отрастут когти, и в тишине жаждал момента разорвать всех в клочья.

Разве может быть кто-то, кому такое существо могло бы доверять и на кого полагаться?

Если и может, то лишь тот, кто приручил принца ещё в детстве.

— Он — священное существо, унаследовавшее силу дракона. Он отличается от обычных людей.

— Но…

— Я понимаю. Ты помнишь только юного принца. Но теперь он стал взрослым. Это уже не тот принц, каким ты его знал.

Абелю хотелось узнать больше о том, каким стал принц, но, похоже, на сегодня его силы иссякли. Он шумно дышал ртом, а дрожащей рукой, с трудом, сделал глоток лекарства.

Мелмонд тем временем обратился к дворецкому, который дожидался издали, пока Абель придёт в себя:

— Дворецкий, скажи мне настоящее имя молодого господина?

Он думал, что если имя Абель больше использовать нельзя, то можно воспользоваться именем настоящего владельца тела.

Раз уж «Абель» всё равно под запретом, он считал, что достаточно будет использовать имя прежнего хозяина тела. Возможно, смена темы помогла — Абель обернулся к дворецкому с чуть более спокойным выражением лица. Дворецкий, сидевший у огня и помешивавший суп, повернулся к ним. На его лице читалась странная, торжествующая улыбка, словно он наконец дождался чего-то давно желанного. У Мелмонда появилось странное чувство тревоги, но Абель, будто ничего не замечая, весело спросил:

— Точно! Мне тоже было интересно. Хотел узнать, какое имя у этого прекрасного человека. Хи-хи.

Дворецкий поднялся с места, выпрямился и прежде всего объяснил:

— Наш молодой господин сам выбрал себе прекрасное имя, подходящее к его не менее прекрасной внешности.

— Он сам его выбрал?

Когда Мелмонд нахмурившись переспросил, дворецкий энергично закивал.

— Конечно. Обычные имена лишь запятнали бы красоту нашего молодого господина. Наш молодой господин хотел самое прекрасное имя. И это…

Дворецкий, изрядно подогрев интерес к имени своей пафосной подводкой, наконец, с улыбкой объявил:

— Лилаяретринхлорид.

— …Что?

— Лилаяретринхлорид.

Было совершенно ясно, что дворецкий не выдумал эти слова, повторив их дважды совершенно уверенно. Более того, он уже вошёл в режим хвастовства своим господином.

— Хо-хо, это было настоящее чудо — наш молодой господин, хоть и глуповат, запомнил имя, которое сам придумал, всего за девять попыток. Так растрогался наш господин, что даже переименовал одну деревню на своих землях в «Лилаяретринхлорид»…

На эту деревню явно обрушилось проклятие. Мелмонд мог ощутить страдания её жителей, даже не видя их.

Дворецкий, увлечённо, рассказывал разные истории, связанные с этим именем, но сейчас важнее было выбрать, какое имя будет использовать Абель.

— Абель, что будем делать? Это имя слишком дли…

— Я буду использовать Лилаяретринхлорид.

Этот парень — гений?! Мелмонд был поражён тем, что он уже выучил это имя, и спросил:

— Почему?

Абель почесал затылок.

— Мне показалось вежливым поступком по отношению к жителям деревни, которые живут с этим именем.

Вежливость, которую никто не хотел.

На следующее утро Абель и его спутники отправились к месту назначения, носящему проклятое имя. Ещё до того, как они добрались до лагеря, их путь пересекла группа раненых и истекающих кровью людей. До лагеря солдат было ещё далеко. Пройти мимо они не могли, на одежде у людей была вышивка с гербом, означающим, что это союзники.

Мелмонд поспешно остановил повозку и вышел наружу. Один из солдат ещё был жив. Абель и дворецкий сразу же присоединились, начав готовить перевязочные материалы и нужные лекарства.

— Эй, вы в сознании? — серьёзно спросил Мелмонд у солдата, который едва открыл глаза.

Это было странно. Этот район давно находился под контролем Мелмонда, здесь не должно было быть опасности. Именно поэтому он и выбрал этот путь.

Но тогда почему у них такие раны, как будто они подверглись внезапной атаке?

На этом странности не закончились. Как только солдат увидел Мелмонда, он резко вдохнул и произнёс с запыхавшимся голосом:

— Э-это з-засада… Угх! Его Величеству… грозит опасность… Угх! Я должен… сообщить…

— О чём вы говорите?! Засада? Его Величеству грозит опасность? Что за засада?

— В-внутри…

Солдат, казалось, хотел указать местоположение, но, подняв руку, тут же потерял сознание. Мелмонд сразу понял, насколько серьёзна ситуация, и резко поднялся. Колеблясь, он метался взглядом между повозкой и солдатом.

Позвать подкрепление было важно, но спасти солдата — тоже. Надо было узнать то важное, что солдат не успел договорить. Однако, судя по его состоянию, перемещать его было опасно — можно было только ухудшить раны. Не зная, что делать, Мелмонд колебался, пока Абель, находившийся вдалеке, быстро не подошёл.

— Господин Мелмонд, отсоедините лошадей от повозки и позовите солдат. Мы с дворецким останемся здесь и защитим раненых. Скорее!

— А что, если враг появится снова?

— Если бы враг собирался вернуться, они бы не оставили тела — не стали бы оставлять следы. И вы ведь сами говорили, что этот район безопасен?

Мелмонд прикусил губу, раздумывая, а затем поспешно отсоединил лошадей от упряжи.

— Я сейчас же приведу солдат!

Когда Мелмонд в спешке уехал, Абель подошёл к солдату и осмотрел его раны. Хоть он и не был специалистом, но понял, что солдат в серьёзной опасности из-за сильной потери крови. К счастью, тот был ещё в сознании и с трудом мог говорить.

— Хаа… Угх… В-во…ды…

— Дворецкий, принесите воды.

— Ах! Это…

Дворецкий поднялся с места и неуверенно ответил:

— Кувшин с водой пуст. Мы скоро прибудем в пункт назначения, а поблизости много заброшенных деревень — из колодцев там легко можно набрать воды.

Когда он заговорил, словно оправдываясь, Абель спокойно попросил:

— Простите, но не могли бы вы сходить в ближайшую деревню и принести воды?

— Нет, это невозможно! Я не могу оставить молодого господина одного.

— Я останусь здесь. Господин Мелмонд скоро вернётся с солдатами, и никакой опасности не будет.

Абель подтолкнул колеблющегося дворецкого и отправил его к колодцу, затем схватил солдата за плечо.

— Я скоро принесу воду. Потерпите ещё немного.

Оказалась ли полезной эта забота?

Солдат, который всё это время только стонал, слабо приоткрыл глаза. На мгновение, будто придя в сознание, он повторил слова, которые до этого сказал Мелмонду.

— Ловушка… хаа… опасность… хаа, хаа…

— Да, я знаю. Мы уже позвали солдат…

Топ!

Солдат схватил Абеля окровавленной рукой, будто выжимая последние силы.

— Но он… он уже ушёл… всхлип… юго-восток леса… старая крепость… остановите его… Кхе-кхе!

Солдат выплюнул большой сгусток крови и повесил голову. Последняя струя горячей крови залила лицо и тело Абеля, но тот не обратил на это никакого внимания. Кто бы ни был этот человек, было ясно, что кто-то из своих уже вошёл в лес. Принц был важен, но для Абеля сейчас было важнее это — ведь тот человек уже направился вглубь леса.

Нужно остановить его!

Приняв решение, Абель поспешно веткой нацарапал послание на земле, а затем без колебаний бросился в лес. После его ухода пролитая солдатом кровь медленно впиталась в землю, частично скрыв написанное.

***

Хаа, хаа, юго-восток леса.

Абель сжимал грудь рукой, снова и снова повторяя эти слова про себя, и пробирался сквозь деревья. В какой-то момент дорога разделилась надвое, но Абель без колебаний выбрал один путь. Хотя следов от ног не было, он заметил множество других признаков недавнего присутствия людей. И спустя какое-то время, как он и предполагал, впереди открылось пространство.

Места, где тут и там оставались следы каменных стен, говорили о том, что это старые руины. А всё открытое пространство было заполнено множеством солдат с обнажёнными мечами. Абель продолжал идти, не останавливаясь, пока не оказался совсем рядом с ними. Причиной было то, что на их доспехах были выгравированы знаки союзников.

Что это? Наши уже здесь?

— Хаа, хаа…

Прислонившись к ближайшему дереву, он с трудом пытался успокоить бешено стучащее сердце, и тут раздался резкий голос.

— Кто ты такой?!

Когда Абель поднял залитое кровью лицо, взгляды всех солдат обратились на него.

— Аа, хаа, хаа, я…

Абель хотел сообщить, что он с их стороны. Однако слова не шли с губ, а ноги, державшие его до этого момента, подкосились, не подчиняясь своей воле.

Тогда солдаты закричали.

— Быстро назовись!

Назваться?

Он опешил, распахнув глаза.

Топ.

Вдруг сзади послышались шаги.

***

Как только Эшлер осмотрел вражескую крепость, его встретила совсем нерадостная весть.

— Что ты сказал?

Солдат, передававший сообщение, замешкался, лицо его побледнело, прежде чем он смог заговорить.

— Д-дело в том, что когда мы заметили нарушителя, он уже был мёртв…

— То есть вы не заметили, что Его Величество исчез?!

Эшлер выплюнул эти слова с яростью, но ничего не мог поделать в ситуации, когда император исчез. Он просил его не действовать в одиночку. Хотя тот и был весьма самостоятельным, на этот раз всё было иначе. Вражеский шпион выдал себя за союзника, сумел проникнуть в лагерь и даже поговорить с императором.

Эшлер посмотрел на нарушителя, у которого была отсечена голова, и оставалось лишь тело.

Что привело его внутрь? Что он сказал императору?

Это определённо не было чем-то хорошим. Очевидно, это была ловушка, чтобы заманить императора. Вопрос был лишь в том, знал ли император, что это ловушка.

Нет, конечно, знал.

Глубоко вздохнув, он услышал, как вперёд выбежал рыцарь.

— Капитан Эшлер, есть человек, с которым вы должны срочно встретиться.

Эшлер нахмурился и повернул взгляд на него. Его голос прозвучал резко — для него приоритетом было найти императора.

— Скажи ему, чтобы ушёл. Сейчас важно найти Его Величество. Мы должны найти его немедленно!

— Да, именно поэтому этот человек и пришёл.

С этими словами рыцарь указал на идущего за ним человека. Эшлер посмотрел на него и сразу смягчил выражение лица.

— Господин Мелмонд! Что привело вас лично?

Однако, как только Мелмонд увидел Эшлера, он поспешно передал своё сообщение.

— Господин Эшлер, случилось нечто ужасное. Его Величество, возможно, попал в ловушку!

***

Скре-е-ежет…

Звук чего-то, скребущего по земле, заглушил приближающиеся шаги. Абель, почувствовав, что взгляды солдат, заполнивших двор, теперь устремлены куда-то за его спину, обернулся. И увидел высокого мужчину, приближавшегося к нему. Однако тот шёл медленно. Несмотря на выкрики солдат во дворе, мужчина не ускорил шаг.

— Я спросил, кто ты такой?!

Скре-е-ежет…

Абель, всё ещё сидевший на земле, понял, что источник тянущегося звука — это меч, который мужчина держал в руке. Он лениво вытянул руку, волоча меч по земле.

Он что, ранен?

Но, глядя на его дрожащую руку, не похоже было, что он травмирован.

Тогда… ему просто лень?..

Абель, задумавшись, попытался рассмотреть лицо мужчины, когда тот проходил мимо. Однако из-за яркого солнца ничего не видел толком. Он лишь успел заметить чёрные, как ночь, волосы. А ещё — нечто круглое в руке, которая не держала меч.

— Почему ты до сих пор не назвался?!

Когда солдат закричал в сторону мужчины, выходящего из тени леса, тот пошевелил рукой.

Топ.

Он бросил круглый предмет, что держал в руке, прямо под ноги солдат. Абель, ошеломлённый, схватился за грудь и наблюдал, как предмет перекатился несколько раз и остановился. Это была отрубленная голова. С открытыми глазами. Более того — улыбающаяся. Пока солдаты в изумлении расширяли глаза, мужчина с запозданием заговорил.

— …Карас.

***

— Господин Мелмонд, что это значит?

Мало того, что внезапное появление Мелмонда было удивительным, так ещё и Его Величество попал в ловушку? Эшлер поспешно подошёл к нему и тихо спросил:

— Откуда вы узнали, что Его Величество исчез?

— Что? Его Величество исчез?

Когда Мелмонд ответил вопросом, Эшлер понял, что задал не тот.

— Как вы узнали, что Его Величество попал в ловушку?

— Ах, ну… На пути сюда я встретил павшего солдата, которого кто-то атаковал. И он указал в сторону леса, сказав, что Его Величество в ловушке, и что это опасно…

Лес?

Эшлер нахмурился и спросил, где именно это было, и Мелмонд объяснил, по какому пути шёл. Это была местность, которую обычно хватало для лёгкой разведки.

Наших атаковали там?

Более того, кто-то с лёгкостью проник в лагерь союзных войск и даже говорил с императором.

Эшлер огляделся с холодной настороженностью. В какой-то момент на этой войне появился невидимый враг. Не тот, кого можно встретить лицом к лицу, скрестив мечи, а тот, кто скрытно разрушал и подрывал информационную сеть союзников.

Враг среди тех, кому ты должен доверять и с кем сражаешься плечом к плечу, — это смертельный изъян на войне. Ничто так не разрушает мораль и не ломает путь к победе, как внутренняя вражда. Потому все победы, которых они добились до сих пор, можно было назвать настоящим чудом.

Возможно, этого никогда не поймут те, кто безмятежно вертит умом, сидя в безопасном дворце вдали от поля боя. Те, кто плетёт подлые интриги и заговоры, упускают одно. Эти чудеса — не совпадение и не удача. Это то, чего не понять, не увидев и не испытав лично. Пока сам не увидишь спину человека, ведущего кавалерийскую атаку под грохот копыт.

Непобедимый воин, проливающий первую кровь, убивающий больше всех врагов, первым добирающийся до вражеского командира, чтобы отсечь ему голову, — он создаёт ужасающее восхищение. Ни один враг, столкнувшийся с ним, не выжил. Враги всегда были полностью уничтожены.

Именно поэтому всякий, кто хоть раз видел, как он сражается, склоняет голову в благоговении и клянётся в верности. Сколько бы ни было подлых козней и вмешательства за кулисами, причина их непрерывных побед кроется в этом. Все, кто идёт на врага с мечом в руке, боятся смерти. Сколько бы их ни было, если страх смерти слишком велик, они обречены на поражение.

Однако те, кто пережил встречу с этим непобедимым существом, которое не дрогнет ни при каких обстоятельствах, перестают думать о смерти. Известный как Король Резни, ставший ужасом всего континента, он стал для них богом. Солдаты, которые добровольно идут за ним, рискуя жизнями, зная вкус победы, сами становятся непобедимыми.

Так за шесть лет из них сформировались совершенные союзники. Они очистили ряды от тех, кто был близок к Сердцу Короля, и с огромным трудом собрали настоящих соратников. Те, кто однажды прошёл через смертельную грань, сразу чувствуют чужака. Пройдя через это снова и снова, теперь, при появлении новых подкреплений, все сразу настораживаются. Даже если те ведут себя дружелюбно и приветливо, их взгляд остро следит за каждым шагом новобранцев.

— Нэни!

Как только Эшлер громко позвал его по имени, тот тут же поспешил к нему. По пути он сделал вид, что рад видеть Мелмонда, но, подойдя к Эшлеру, заговорил уже вполголоса. Он был самым общительным человеком в лагере и основным источником информации. Как и ожидалось, он уже знал кое-что важное.

— Говорят, новый командир 3-го батальона сегодня утром сменил охрану западного поста на своих личных стражей.

Титул «командира» обычно присваивался детям дворян. По мере того как император продолжал набирать силу и славу благодаря победам на войне, слабые дворяне начали посылать своих отпрысков к нему. Они приезжали на роскошных лошадях с личной охраной, но большинство не выдерживало и месяца, в панике сбегая.

Те, кто всё же оставался, дрожали при мысли о том, чтобы повести войска в бой, и падали в обморок, обмочившись от страха. Порой приезжали по-настоящему искусные в фехтовании, желая расширить своё влияние, но и они не задерживались надолго. Армия императора уже была настолько сплочённой, что её невозможно было сломать никому.

Однако Сердце Короля, захватившее дворец, продолжало слать людей, не зная этого. На этот раз новый командир, похоже, действительно был хорош в бою и обладал немалым умом.

Так вот зачем его прислали? Чтобы заманить императора в ловушку, сговорившись с врагом?

Разве он не был родственником маркиза Норокса?

Возможно, стоит понаблюдать за ним немного дольше. Хорошо, что удалось остановить это вовремя.

— Оставьте командира 3-го батальона и его охрану на территории их лагеря до конца дня. Следите, чтобы новости об исчезновении Его Величества не распространились, и сформируйте поисковый отряд. Руководители каждой поисковой группы — ко мне немедленно…

Эшлер спокойно отдавал указания Нэни и его подчинённым, когда внезапно вмешался Мелмонд.

— Господин Эшлер, сейчас не время. Вы должны пойти со мной — быстро.

— Да, понял. Сначала нужно обследовать район…

— Это не всё!

Мелмонд вновь перебил Эшлера, посмотрев на него с тревогой.

— Его Величество — это, конечно, важно, но он сейчас ждёт. Если всё станет опасно… могут быть серьёзные последствия.

— Правда? Кто-то пришёл с вами?

— А, это…

Мелмонд, впервые заметно смутившись, неловко дёрнул Эшлера за руку.

— Объясню потом. В любом случае, это очень важный человек, так что нужно срочно вернуться. Пойдёмте!

***

— Карас?

Похоже, это имя было хорошо знакомо солдатам на поле боя, но Абель услышал его впервые. Их глаза мгновенно расширились.

— Карас. Мерзавец, которого только и стоит, что прожевать и выплюнуть.

Тот, кто стоял впереди, прошипел это сквозь стиснутые зубы.

— Как и слышал. Как ты посмел появиться здесь, совсем страха лишился?

Дрожащий от ярости голос ясно передавал, насколько он ненавидит стоящего перед ним. Но этим дело не ограничилось. Все, кто находился на поле, едва услышав, кто перед ними, тут же подняли мечи и были готовы атаковать в любой момент. Однако человек, спокойно назвавший своё имя перед десятками врагов, был совсем другим.

Опираясь на одну ногу, с наклонённой головой и мечом, лениво свисающим с руки, он стоял в вызывающе наглой позе, которая только сильнее раздражала солдат. Один из них шагнул вперёд, с силой сорвал знак с брони и со злостью бросил его на землю. Мало того — он наступил на него и закричал:

— Видеть тебя здесь, вот ради чего стоило терпеть эту тошнотворную службу!

Из этих слов Абель понял, что они не союзники.

Что вообще происходит? Неужели эти люди и есть та самая ловушка?

Неужели тот самый «он», о котором говорил умирающий солдат, — это Карас?

Рыцарь, что, казалось, был союзником, явно был настолько грозным, что враги его боялись. Вероятно, это означало, что он был искусен в бою и сразил немало врагов.

Если это действительно так, то, возможно, он был ценным союзником, помогавшим принцу побеждать в этой войне. Возможно, именно благодаря ему принцу удалось продержаться до сих пор.

Осознав это, Абель ощутил острое чувство тревоги.

Он укорил себя за то, что не остановил столь важного союзника, хотя прибыл первым. Его дыхание, только начавшее приходить в норму, вновь стало тяжёлым от вины. Почувствовав головокружение, Абель согнулся. Ему нужно было хоть как-то помочь. Даже столь искусному рыцарю будет тяжело справиться с таким количеством противников.

Однако мысли становились всё более туманными, а сознание угасало. Собрав последние силы, Абель достал из кармана флакон и сделал глоток, после чего повалился на землю. Несмотря на отчаянное стремление Абеля помочь, его послание, похоже, не достигло ценного союзника.

Рыцарь лишь ещё больше разозлил врагов. Окинув поле неторопливым взглядом, он вяло спросил:

— Где лысый?

— !

На лицах врагов одновременно отразилось потрясение.

— Ты! Как ты смеешь так обращаться к нашему повелителю!

Все были в ярости, но не могли отрицать, что их король действительно лысый. От этого их гнев только усилился.

— Верно, я должен разорвать тебя на месте. Ты сам вошёл в ловушку, так что, должно быть, всё слышал, верно?

Враг, вышедший вперёд, стиснул зубы, глядя вниз на отсечённую голову, катившуюся по земле. Глаза были открыты, а на лице застыла улыбка — казалось, он умер, так и не осознав, что противник перерезал ему горло во время передачи послания.

Послание, которое он хотел передать, было простым:

Если у тебя хватит смелости, приходи один в указанное место. Тогда ты найдёшь нашего короля.

Если бы их короля схватили, война бы закончилась. В качестве доказательства правдивости обещания, они согласились передать королевское кольцо. Это была опасная приманка и маловероятный план, но тот, кто сообщил о нём, был уверен: Карас обязательно появится. Он был тем, кого вела лишь жажда сражения, поэтому его легко можно было спровоцировать. И он действительно пришёл. Тот, кого называли Королём Резни.

— Багряная долина. Там обитает наш повелитель. Но прежде чем добраться до него, тебе придётся победить всех нас. Ваше Величество, Карас.

Как только насмешливые слова закончились, он сделал шаг вперёд, подавая сигнал к началу. Остальные солдаты тоже двинулись одновременно. Только тогда Карас отреагировал. Однако никто сразу не заметил его тонкое изменение. Это было всего лишь лёгкое движение в его затуманенных, пустых серых глазах.

— Умри!

Солдат, бросившийся вперёд, не увидел этих глаз.

Свист.

В одно мгновение голова солдата была отсечена и упала на землю. Из перерезанной шеи хлынула фонтаном кровь. Те, кто следовал за ним, оказались обрызганы кровью павшего товарища, и только тогда они посмотрели прямо в глаза врагу. Серые глаза сверкали безумием. Это была леденящая аура, от которой по спинам бросившихся вперёд прошёл холод.

Однако их участь ничем не отличалась от участи первого солдата. Всё, что они успели увидеть, — это вспышка света, мелькнувшая перед глазами. Когда меч блеснул на солнце, их головы уже были отсечены. Выражения лиц, с которыми они смело кричали, остались неизменными, катясь по земле.

***

Лекарства, которые дал дворецкий, были чрезвычайно эффективны. Благодаря тому, что с детства снадобья подбирались и изменялись специально под тело молодого господина, и то, которое Абель выпил незадолго до обморока, также подействовало спустя некоторое время. Абель открыл глаза, вспоминая, как рухнул на землю, и приподнял голову. Вокруг стояла тишина.

Хотя его лицо и волосы были перепачканы землёй, прежде всего нужно было оценить обстановку. Что произошло? Все ушли? Неужели наш дорогой рыцарь пал от руки врага…?

Собравшись с силами, он упёрся руками в землю, чтобы приподняться, но в ту же секунду его тревога застыла.

Вражеские солдаты всё ещё были здесь. Однако без исключения — все они превратились в обезглавленные трупы. Начиная от самого Абеля, вся открытая местность была покрыта алой кровью.

Топ. Топ. Топ.

Увидев такое количество мёртвых тел впервые, Абель застыл, словно статуя. Куда бы ни протянулась его рука, повсюду лежали башмаки павших, прямо перед ним. Снова — обезглавленное тело. Сердце забилось так громко, что стало трудно дышать. Его разум опустел, он больше не мог понять, действительно ли это реальность.

Причина была не в слабом теле молодого господина — даже прежний Абель, которого трудно было чем-то испугать, оцепенел бы от ужаса при виде подобного. Все, кто ещё мгновение назад держал в руках мечи и кричал, теперь были мертвы.

Почему?

До сих пор не оправившись от шока, Абель не мог отвести взгляда, пока не услышал поблизости голос и не понял, что кто-то ещё жив.

Ответ на свой вопрос он нашёл на левом краю груды трупов. Кто-то прислонился к дереву. Однако вскоре стало ясно, что этот человек стоит лишь потому, что его силой удерживает меч, глубоко вонзённый по обе стороны в плечи — по самую рукоять.

Клинок, пронзивший его тело, глубоко вонзился в дерево, а руки и ноги висели, как у марионетки. Перед ним стоял человек с чёрными волосами. Абель понял, что это был Карас, которого он прежде видел только со спины. Почему он знал, что это он? Потому что тот всё ещё держал меч легко, будто ему было лень даже двигаться.

Хотя его тело было прибито к дереву, ещё не умерший человек, издал мучительный стон.

— Угх… кх-кх… Пожалуйста… убей меня…

На слова, похожие на мольбу, Карас медленно поднял меч. Затем без особого усилия взмахнул им, и лодыжка мужчины была аккуратно отсечена.

— Ааах!

Повешенный на дереве человек дёрнулся и закричал. Из его лодыжки хлынула кровь, заливая основание дерева. Однако он всё ещё не умирал.

— Крр… Чего ты добиваешься… Хааак!

Очередной крик вырвался из его рта. Однако уши Абеля больше не слышали этих криков. Всё его внимание было приковано к отсечённой ступне, ударяющейся о землю. На конце обрубленной лодыжки, ставшей похожей на бревно, алая кровь текла по земле, словно ручей.

И всё же самым леденящим было то, что даже теперь этот человек всё ещё дышал. Абель поднял взгляд, затем снова схватился за грудь. Виновником того, что все солдаты на поле были убиты, а этот человек вбит в дерево, несомненно был рыцарь по имени Карас.

Однако, быть может, из-за его чуть затуманенных серых глаз на его лице не было и следа боя — только скука. Он выглядел как ребёнок, которому наскучило ждать, когда погибнет жук, после того как он вырвал ему лапки и крылья одну за другой. И он снова поднял меч.

На этот раз острие меча поднялось ещё выше.

Свист.

С коротким звуком ветра кисть мужчины была почти полностью отсечена. Он больше не мог даже кричать, боль теперь отражалась только в его глазах. Его алое мясо обнажилось, а разорванное запястье, казалось, вот-вот оторвётся окончательно, но из его рта больше не вырвалось ни звука. Только тогда Карас заговорил:

— Направление.

При этом безразличном слове затуманенный взгляд мужчины обратился к Карасу. В его глазах смешались боль и непонятный страх. Это было странно. Казалось, он уже смирился со смертью. Раз так, бояться было нечего. Однако, стоило ему увидеть эти безжизненные серые глаза, как он задрожал, словно внутри у него заползло что-то мерзкое.

В сознании этого человека вспыхнул зловещий свет безумия, который он видел во время боя. Он раскрыл рот, даже не осознавая этого. В конце концов, это место было первым капканом, чтобы заманить Караса. И прежде он слышал наставление от человека, который объяснял весь план:

«Ты понял? Если не сможешь остановить Караса, обязательно веди его к тому месту, в Багряную долину, по юго-восточной тропе. Это ключевой момент — юго-восток. Ни в коем случае не направляй его в первую ловушку, только по юго-восточной тропе. Там будут скрытые солдаты, готовые к засаде. Даже если засада провалится — не беда. В конечном счёте, в Багряной долине он умрёт. Только тогда мы сможем смеяться, находясь там, где стоим».

Когда он впервые услышал это, то подумал, что вовсе нет нужды тащить Караса в Багряную долину. Он был уверен, что сможет посмеяться над ним уже здесь. Почему бы и нет? Даже если его называли Королём Резни, разве возможно одному сражаться против десятков солдат?

У него не было другой цели, кроме как схватить Караса и как можно скорее добраться до Багряной долины, где их король уже ожидал. Но ужас, захвативший его изнутри, теперь твердил лишь одно: ни в коем случае нельзя пускать Караса в Багряную долину.

Карас не человек. Ни один человек не способен с такой скоростью разрубать тела.

Если он направит его туда, сколько бы ловушек там ни было, казалось, что в итоге погибнет их король. Именно поэтому он не мог открыть рот. Его разум парализовали затуманенные серые глаза. Рот раскрылся сам собой, помимо его воли.

— Я… м-мо… повел… т-то место… о-он… в… Багряной долине…

— Направление.

Безучастный голос повторил вопрос, но, казалось, солдат его не слышал. Все функции разума были уже отключены, и единственное, что оставалось в его голове — это бормотание фактов.

— Ч-через три дня… в-другое… место… я должен… защитить… моего повелителя… если его схватят… всё закончится… н-нет… я должен защитить повелителя…

Словно оборвалась связь, из уст солдата больше не вырвалось ни звука.

Абель, находившийся поблизости, с трудом сдерживал сердце, готовое разорваться, и изо всех сил пытался не потерять сознание вновь.

Если всё, что он услышал, правда… то их король — враг?

И он в Багряной долине? Где это?

Одна за другой начали всплывать вопросы, но больше всего Абеля волновали слова: «всё закончится». Если вражеский король будет захвачен — всё закончится. По пути сюда он слышал от Мелмонда об этой войне. Война шла уже шесть лет, и последняя оставшаяся страна держалась удивительно долго. И тогда он пришёл к выводу:

«Если короля той страны, который скрывается, словно призрак, схватят — война закончится».

Война закончится. Несмотря на шок от вида мёртвых тел, именно эта мысль всё ещё заполняла разум Абеля. Его рука задрожала — казалось, он только что нашёл способ спасти принца отсюда.

Однако он забыл об одном важном факте.

Абель поднялся на колени и посмотрел на мёртвого солдата, затем медленно перевёл взгляд.

Чёрноволосая фигура начала поднимать голову, и Абель встретился взглядом с тускло-серыми глазами. В ту же секунду его сердце, которое бешено колотилось, словно оборвалось и глухо стукнуло вниз.

Странное чувство сжало грудь — вместе со страхом. Страх был естественным — ведь он видел, что тот сделал с солдатом. Но помимо этого было что-то ещё, непонятное.

Почему ему стало так тяжело дышать? Это чувство было похоже на волну жара, поднимающуюся к горлу, как слёзы.

Почему?

В тот самый миг, когда в голове вспыхнул этот вопрос, мужчина с серыми глазами начал двигаться.

Шшух.

Под ногами зашелестела трава от его медленных шагов. А затем последовал знакомый звук.

Свист.

Чёрный меч, волочащийся по земле, теперь остановился прямо перед Абелем. А владелец меча, тот самый, чьи глаза были пустыми, как у человека, смотрящего на неодушевлённый предмет, взглянул сверху вниз на Абеля, который был так напуган, что не мог дышать. Его безразличные глаза моргнули лениво, и рука поднялась.

Со свистящим звуком меч в воздухе опустился — прямо к шее Абеля.

Во главе скачущих, поднимающих пыль лошадей был Мелмонд. Он соскочил с коня и, задыхаясь сильнее самой лошади, побежал туда, где лежал атакованный солдат. Однако раненый солдат по-прежнему лежал на земле, а человека, который должен был быть рядом с ним, нигде не было видно. Его встретил лишь дворецкий с ошеломлённым выражением на лице.

— Ха-а, Хаа… Солдат мёртв? Но почему ты один?

Он громко задал вопрос, но дворецкий только повернул побледневшее лицо и с трудом приоткрыл рот.

— …исчез.

— А? Говори нормально. Почему ты один? Тот парень снова потерял сознание?

— О-он… исчез.

Тело Мелмонда, который до этого озирался по сторонам, застыло, словно камень. Его лицо тоже побледнело, и он, как и дворецкий, раскрыл рот.

— …Исчез?

Моргнув, он не смог сразу подобрать слов, а дворецкий энергично закивал. Он тоже заикался, будто не мог выговорить ни слова.

— Я пошёл за водой… колодец пересох… я задержался… уф… молодой господин исчез…

Голос дворецкого дрожал, как будто он вот-вот разрыдается. К счастью, рядом был собеседник.

— Уф! Дворецкий пошёл… за водой… к колодцу… и тот парень… исчез…?

Мелмонд тоже едва смог произнести это хриплым голосом. Дворецкий поспешно закивал, глаза его были полны слёз. Оба замерли, уставившись друг на друга. Словно соревнуясь, кто дольше не дышит, они застыли без движения, и тогда рядом с ними вмешался Эшлер.

— Сэр Мелмонд, кто исчез?

Ошеломлённое лицо Мелмонда повернулось к Эшлеру. Тот не мог не удивиться, увидев, как лицо Мелмонда стало белым, как у мертвеца. Он до сих пор помнил день, когда впервые официально разговаривал с ним.

Он был знакомым, который иногда навещал Абеля, поэтому лицо его было ему знакомо. Именно поэтому было неожиданно, когда он явился в место ссылки принца и потребовал встречи. Причём вместе с Серин. Спокойным голосом он сообщил причину смерти Абеля.

Гнев вспыхнул в Эшлере, ведь он и так подозревал, что виновники — Сердце Короля, но по сравнению с правдой, которую он узнал позже, это казалось мелочью. Мелмонд спокойно представил записи, найденные в библиотеке, и, наконец, улыбнулся.

— Я рисковал жизнью, чтобы рассказать вам это. Так что если не можете помочь — убейте меня прямо здесь.

Его улыбающееся лицо, просящее убить его, произвело сильное впечатление. Возможно, поэтому воспоминание такое яркое. Видеть Мелмонда, обычно спокойного даже перед лицом смерти, теперь столь растерянным — это разжигало любопытство.

Кто же это, в самом деле?

Видя, что и дворецкий поражён и называет его молодым господином, можно было понять, что речь идёт о человеке высокого положения.

— …Сэр Эшлер.

— Да, говорите.

Когда Эшлер ответил, Мелмонд крепко схватил его за руку.

— …бель.

Услышав это едва различимое слово, Эшлер наклонил голову и переспросил:

— Мелмонд, о ком вы говорите?

И на этот раз имя прозвучало ясно. Но это было имя, в которое трудно было поверить.

— Абель.

Хм. Услышав имя спустя столько времени, Эшлер почувствовал, что оно звучит как-то чуждо. Он упрекнул себя за то, что удивился, сразу подумав об Абеле двенадцатилетней давности. Абель, о котором говорил Мелмонд, наверняка кто-то другой — человек, которого дворецкий называет своим господином. Людей с таким именем могло быть много.

Но из уст Мелмонда, который, казалось, совсем потерял рассудок, продолжали доноситься странные слова.

— Эшлер, мы должны найти его быстро. Перерождённый слишком слаб. Слишком слаб.

— Что вы сейчас сказали?

Теперь Эшлер сам схватил Мелмонда за руку и резко развернул его.

— Абель исчез.

— Да, я знаю. Но только что вы сказали, что он переродился… Вы ведь не имеете в виду того самого Абеля, из прошлого, из двенадцатилетней давности?

Даже после того, как сам это произнёс, Мелмонд кивнул с серьёзным выражением лица и это заставило Эшлера засмеяться.

— Да, тот самый Абель.

***

Абель считал это чудом.

Чудом было то, что меч остановился всего в пальце от его шеи. Что голос сорвался с его губ как раз перед тем, как его горло должно было быть перерезано. А самым большим чудом было то, что ужасный рыцарь действительно замер на месте, услышав его слова.

— Я… я могу найти.

Абель повторил слова, которые ему только что удалось выдавить, и прямо посмотрел в серые глаза. Ощущение чего-то знакомого, которое он почувствовал, впервые увидев эти глаза, давно исчезло. Сейчас у него была только одна цель — выжить и не быть убитым рыцарем, похожим на посланника из ада.

Чудо, позволившее жить после двенадцати лет, наверняка означало, что у него есть какая-то цель. Конечно же, ради принца. Поэтому он должен выжить, как бы то ни было, чтобы помочь принцу. Лишь с этой решимостью Абель изо всех сил удерживал сознание, несмотря на то, что казалось, он вот-вот упадёт в обморок.

— Я… я могу найти Багряную долину.

Он с трудом выдавил из себя слова и отчаянно посмотрел на другого, надеясь, что тот проявит интерес и пощадит его. Однако Карас, наклонив голову набок, безучастно посмотрел на него и не спешил вложить меч в ножны. С его губ сорвалось лишь одно слово:

— Направление.

— А… я не знаю точного направления. Но… ух!

Лезвие меча коснулось его шеи. Леденящий холод зловещего железа проник в тело, вызвав дрожь по спине. Абель старался не дрожать и продолжал смотреть прямо в серые глаза. Он казался затуманенным, будто пьян. Однако от обладателя этих глаз исходило инстинктивное ощущение жизненной силы, которое невозможно было не ощутить. Он наверняка очень сильный. Нет, возможно, даже жестокий. Именно поэтому Абель не мог отвести взгляд. Потому что так учил его наставник.

«Если встретишься с хищником, не смотри ему в глаза. Но если уж случайно встретились взглядами — ни в коем случае не отводи их первым. Некоторые особенно жестокие существа охотятся даже тогда, когда сыты. И жертвой становится тот, кто испугался. Тот, кто первым отводит глаза и пытается сбежать».

В то время ему казалось, что это совершенно бесполезный совет. С хищниками он почти не сталкивался, и тогда важнее всего было знать, как быстрее убежать от дикого кабана. Причина, по которой эти слова пришли ему в голову сейчас, была в том, что рыцарь Карас казался Абелю настоящим хищником. Он больше походил на существо, наполненное одной лишь жестокостью, а не на человека. Проблема заключалась в том, что учения его наставника не были идеальными. Тогда Абель задал ему вопрос:

«А если мы просто будем смотреть друг другу в глаза? Ведь вечно так продолжаться не может».

На что его наставник ответил:

«Надо терпеть. Побеждает тот, кто выдержит. Думаешь, если он зверь, то его нельзя вывести из себя?»

В тот день ему ужасно хотелось пропустить тренировку Регаса и всё остальное. Однако в следующий момент на его пути появился судьбоносный дикий кабан, и ему пришлось забыть о прогулах и просто бежать со всех ног. А теперь, стоя перед настоящим зверем, который пытался его убить, он понял, насколько велико было учение его наставника. Оно совсем не действовало на стоящего перед ним рыцаря.

Пришлось самому искать способ выжить.

Когда меч вновь начал двигаться, Абель поднял дрожащую руку.

— Я… я хоть и не знаю точного направления, но могу пойти по следам.

Он указал на место, где были разбросаны тела солдат.

— Если они пришли из Багряной долины, мы можем проследить, откуда именно. Мы найдём их.

— …

— Когда люди идут по лесу, они оставляют следы. Особенно если двигалось так много людей, будет легко найти. Я хорошо отслеживаю следы животных, а у людей это ещё проще, так что…

Несмотря на то, что он пытался успокоиться, голос, льющийся с его губ, был бесконечно слабым и дрожащим. Тем не менее, Абель продолжал говорить с тем, кто по-прежнему не отвечал.

— Сломанные ветки или примятая трава становятся следами. Если повезёт, можно найти даже отпечатки ног. Конечно, в отличие от животных, идущих на передних лапах, людям труднее оставлять следы, ведь они ходят на ступнях. Животные, питающиеся травой, прыгают только на передних лапах, поэтому следы у них врезаются глубже… Но всё равно, их можно найти.

Как же ещё его убедить?

Абель пытался сообразить, но не мог отвести взгляд от серых глаз напротив. В смятом сознании это было пределом его мольбы.

— Я… я правда говорю серьёзно, сэр!

Серые глаза сузились на краткий миг от слова «сэр». Абель поспешно поправился, поняв, что тому это не понравилось.

— …Капитан?

— …

— О! Капитан… или… командир? Ого, вы добились такого успеха в таком молодом возрасте!

Его поздравления не были восприняты благосклонно. Чувствуя, как меч будто сильнее прижимается к его горлу, Абель вытянул шею насколько возможно и пробормотал:

— Всё равно, принц… То есть… спасибо за помощь Его Величеству сегодня.

— …

— Ну, я точно не знаю, но, похоже, это была ловушка, чтобы подвергнуть опасности Его Величество. Солдаты, которые упали у входа в лес, говорили, что нужно было остановить… А, в любом случае, спасибо вам, сэр… то есть, командир, что разобрались с этим. Его Величество — добрый человек, и встреча с врагом могла бы его напугать и смутить. Он такой человек, что даже жука не может легко обидеть…

Абель осознал, что бормочет всё это вслух, и очнулся. Ему показалось, что серые глаза немного изменились. Помутнение исчезло, и на его месте мелькнул холодный блеск. Но прежде чем он успел точно уловить это ощущение, оно уже исчезло. После этого воцарилась долгая тишина.

Первым двинулся Карас. Его склонённая набок голова медленно выпрямилась, и затем плавным движением лезвие меча скользнуло мимо плеча Абеля.

Глоть.

Когда Абель непроизвольно сглотнул, он услышал равнодушный голос Караса:

— Найди их.

***

Наверное, это побочный эффект противоядия.

Такой была первая мысль, пришедшая в голову Эшлеру. Он должен был остановить Мелмонда, когда тот решил испробовать чёрное зелье на себе. Даже если доза противоядия была мала, двенадцать лет — это слишком долгий срок. Явно у него помутился рассудок.

— Сэр Мелмонд, я думаю, вам сначала нужно отдохнуть. Нэни!

Эшлер попытался подозвать Нэни, находившегося рядом с Мелмондом, чтобы тот увел его. Однако Мелмонд яростно сопротивлялся.

— Нет! Аб…!

Он было собрался громко выкрикнуть имя Абеля, но понизил голос, понимая, что кто-то может услышать.

— Я должен найти Абеля. Он сейчас в слабом состоянии, ведь его тело — это перерождение ослабевшего молодого господина. Я не знаю, где он мог упасть!

Эшлер кивнул, решив, что нужно сначала успокоить его.

Чёрт бы побрал это чёрное зелье.

Сердце Короля превратило этого вполне здравого человека в развалину.

— Да-да. Понял. Я сейчас же прикажу солдатам прочесать окрестности.

Эшлер подал знак солдатам и коротко отдал распоряжения, после чего снова повернулся к нему.

— Хорошо. Вам уже немного лучше? Сэр Мелмонд, вам бы сейчас лучше отдохнуть в повозке.

— Нет! Я тоже буду искать! Я должен своими глазами убедиться, что с ним всё в порядке!

Тогда и дворецкий, стоявший позади них, тоже закричал:

— Я тоже буду искать!

У Эшлера начала болеть голова. В этот момент подошедший сзади Нэни тоже выкрикнул:

— Ого, что вы ищете? Я тоже буду искать!

Состояние Мелмонда только ухудшилось от слов поддержки Нэни. Он извивался, будто действительно хотел бежать вслед за солдатами, готовыми к поискам. Эшлер снова его схватил.

— Сэр Мелмонд, оставьте поиски моим солдатам.

Сказав это строгим голосом, Эшлер увидел, как Мелмонд сжался, словно сейчас расплачется, и пробормотал:

— Но Абель…

— Абель? Вау, сколько лет я не слышал это имя. Раньше я часто слышал его от Мелмонда, лет двенадцать назад.

Нэни встрял с лёгким смешком. Эшлер метнул в него строгий взгляд, а Мелмонд замер от неожиданности. Однако Нэни, будучи человеком общительным, не уловил обстановки. Он неожиданно поприветствовал дворецкого и бодро спросил:

— Здравствуйте! Так тот, кто пропал, — это Абель? Не переживайте, мы его скоро найдём. Но это правда удивительно. Двенадцать лет назад сэр Мелмонд переживал за Абеля, и сейчас он беспокоится о человеке с тем же именем…

— Это один и тот же человек!

— Да, один и тот же… А?..

В отличие от растерянного Нэни, брови Эшлера нахмурились ещё сильнее.

Неужели и дворецкий тоже экспериментировал с чёрным зельем?

— Мы должны немедленно найти самого прекрасного молодого господина в мире! Конечно же, он не просто самый прекрасный молодой господин в мире — это тот, кто переродился спустя двенадцать лет, Абель!

Дворецкий выглядел даже более серьёзным, чем Мелмонд.

Кто бы поверил в реинкарнацию?

— Боже мой! Абель переродился! Вот это чудо!

Нэни поверил.

Несомненно, он был наивен и легковерен.

Абель, лёжа на земле, ползал по периметру поляны, словно собака, внимательно осматриваясь. Разумеется, он не сдерживал себя в объяснениях во время этого занятия.

— Ах, как жаль. Похоже, и здесь ничего. Но не стоит сдаваться. Мы обследовали всего треть территории, так что если поищем ещё немного, точно найдём, откуда они пришли. Хе-хе.

Абель повернулся лицом к тому, кто собирался его убить, сжал кулак, а затем вновь принялся старательно искать. Тем временем Карас, который и не ждал ничего особенного, наблюдал за его спиной издали. Абель не замечал этого, но его взгляд был столь же острым, как во время битвы.

Глаза, холодные и сверкающие жаждой убийства, казалось, могли разрезать тело Абеля на куски в любой момент. Однако, держа меч лениво, он не двигался. Убить его можно и позже — после того, как этот парень действительно что-то найдёт. А если даже найдёт не настоящий след, это не имело значения.

Важно было отрубить ему голову в тот момент, когда он почувствует облегчение. Нет, убить просто так — это не весело. Решив, что хочет увидеть умирающий взгляд, как у последнего солдата, Карас подошёл на несколько шагов ближе к Абелю, который прополз немного вперёд. Абель всё ещё оживлённо бормотал себе под нос.

— Вы видели обувь солдат? К счастью, к подошвам прилипли зёрна лисохвоста. Наверняка они проходили через поле. Когда я проходил этот район, всё вокруг было горной местностью, так что поле может стать большой зацепкой. Зёрна лисохвоста лёгкие и могут держаться на грязи подошв до двух дней. Обычно осыпаются через день, но…

Невысокий и худой мужчина, лицо которого было измазано кровью и грязью неизвестно откуда. Он был таким маленьким, что его легко можно было поднять одной рукой. Чем больше он говорил, тем больше это выводило Караса из себя.

Сначала эти зелёные глаза, затем — притворство, будто он его не узнаёт, и бесконечные слова о Его Величестве. Особенно — эти слова.

«Он такой человек, что даже жука не может легко обидеть…»

Произносить такую чушь с этими будто бы невинными зелёными глазами. И ещё этот раздражающий тон.

Карас остановился и медленно пошёл к фигуре, старательно осматривающей местность впереди. Абель тем временем радостно закричал:

— Эухахаха! Я нашёл, командир! Здесь есть следы. Наверняка все шли сюда.

Когда Абель поднялся с земли, Карас поднял меч у него за спиной. Однако Абель, не подозревая об этом, указал вперёд рукой и с серьёзным видом продолжил:

— Видите упавшее дерево впереди? Благодаря этому дереву стало яснее. Ах, но если посмотреть на срез, похоже, кто-то упал. Видимо, пытались расчищать путь.

Когда Карас потемнел в глазах и уже собирался нанести удар, донёсся жалобный голос Абеля:

— Эх, похоже, ещё одно королевство пало…

Пауза.

Меч Караса второй раз за день застыл в воздухе. Спустя мгновение маленькая светловолосая голова обернулась и одарила Караса неловкой улыбкой.

— Ах, ну, понимаете, одно дерево — это как маленькое королевство само по себе. В нём живёт так много существ.

***

Люди неизбежно чувствуют одиночество. Но проблема одиночества Эшлера заключалась в том, что за ним следовала головная боль. Это был побочный эффект от попыток сохранить здравомыслие среди странных людей.

— Боже мой! Это же невероятно. Абель переродился спустя двенадцать лет!

Глаза Нэни заблестели, как у орла, заметившего добычу. Это, без сомнения, была лучшая новость в его скучной жизни. Чтобы интересоваться слухами и быть любопытным к чужим историям, нужно было отложить в сторону рациональное мышление. Для Нэни, верящего во всевозможные суеверия, эта весть была абсолютно захватывающей.

— Расскажите подробнее. Если он и молодой господин, и Абель одновременно, значит, он переродился в чьём-то теле?!

— Да, да!

Мелмонд был поражён тем, как быстро Нэни понял ситуацию без всяких объяснений, и энергично закивал. Забыв удивление от того, что его поймали, он поспешно добавил:

— Тело молодого господина очень слабое.

Затем он огляделся с беспокойством. Большинство солдат уже отправились прочёсывать местность, и только двое остались, чтобы заняться телами. Мелмонд указал на лес, куда ушли солдаты.

— До такой степени, что даже немного пройдясь, он начинает задыхаться и может потерять сознание. Поэтому я должен найти его как можно скорее.

Эшлер, страдавший от головной боли, чуть не рассмеялся. Трудно было поверить, что крепкий Абель начнёт задыхаться просто от ходьбы. Конечно, говорят, что он переродился в слабом теле, но слово «слабый» никак не подходило Абелю. Эшлер, который и через двенадцать лет помнил его лицо с чертами разбойника и крепкое телосложение, едва мог в это поверить. Однако, помимо Эшлера, остальные трое уже стали единым фронтом.

— Ах нет, это серьёзная проблема! В таком случае, нам тоже нужно разделиться и начать поиски.

Когда Нэни, присоединившийся к рядам обеспокоенных, сказал это, дворецкий горячо поддержал:

— Конечно. Наш молодой господин, должно быть, упал где-то в лесу, такой же невинный, как утренняя роса. Если кто-нибудь увидит его в таком виде, тотчас станет рабом любви! Прежний молодой господин одёрнул бы такого нахала грубым словом, но Абель добрый. Это опасно.

Так раскрылась суть беспокойства, высказанного дворецким. Разумеется, Мелмонд не согласился.

— Опасно? Это уже не опасность — это кризис! Если какой-нибудь влюблённый глупец увидит фееподобную внешность Абеля и решит его похитить, это будет катастрофа. Эшлер, прошу, найдите его как можно скорее. И, пожалуйста, никогда, ни при каких обстоятельствах не доверяйте своим подчинённым.

Эшлер понял, что это уже не ситуация, над которой можно просто посмеяться. Хотя он мог поверить, что тело Абеля слабое, представить его как фееподобное, невинное создание утренней росы — нет, это он не мог принять.

— Если кто-то из ваших подчинённых найдёт Абеля, он может ослепнуть от любви и сказать, что не видел его, чтобы спрятать. Мы должны найти его сами, пока этого не произошло.

— Господин Мелмонд.

Эшлер решительно окликнул его и суровым голосом попытался убедить.

— Отдохните. Очевидно, вы плохо себя чувствуете. Мы найдём Абеля… нет, мы найдём молодого господина.

— Но…

— Даже если я ослепну от любви, я всё равно найду его. Так что прошу, доверьтесь мне.

И отдохните. Когда Эшлер твёрдо взглянул ему в глаза, позади окликнул один из его подчинённых. Когда солдат указал на землю, Эшлер поспешно подошёл. На земле было что-то написано тёмной, засохшей кровью. Но слова можно было разобрать.

«Старый восток».

Старый восток? Очень вероятно, что это написал кто-то — невинная фея, считающий себя реинкарнацией Абеля. Эшлер немедленно отдал приказ солдату:

— Передай остальным. За исключением нескольких человек, прочёсывайте восточную часть леса, в основном ищите следы старых руин или строений. И…

Он обернулся на холодный взгляд, который чувствовал у себя за спиной. Мелмонд и дворецкий смотрели на него с отчаянной мольбой. Их желание было единым. Они хотели, чтобы он предупредил своих подчинённых — не влюбляться в прекрасную, невинную фею.

Нэни, который тоже уверовал в существование прекрасной феи, присоединился к ним с таким же напряжённым взглядом, забыв про авторитет Эшлера, добавляя давления. Когда все трое вели себя так, это было действительно утомительно. Эшлер стиснул зубы и решил отложить выговор Нэни на потом. И обратился к солдатам с просьбой:

— Даже если вы наткнётесь на кого-то, кто упал…

— Да, говорите.

— Даже если вы увидите его…

— Да, капитан Эшлер.

Солдат нетерпеливо кивнул, ожидая следующих слов, но Эшлер не мог легко произнести их. Когда Мелмонд, не выдержав, громко кашлянул и прочистил горло за его спиной, слова Эшлера наконец-то с трудом сорвались с губ.

— …приведите его обратно, не влюбившись.

— Да, привести обратно… Что?

— …

— Капитан Эшлер.

Солдат, который его окликнул, сделал серьёзное предложение:

— Пожалуйста, отдохните.

Возможно, благодаря тревожным взглядам окружающих, к счастью, среди старых руин на юго-востоке леса не оказалось никого, кто влюбился бы в фею. Были только те, кто держал меч в руках.

***

— А-а, я хотел сказать, эм… там много живых существ, поэтому… эм, маленькие королевства, или как-то так…

Слова Абеля постепенно становились невнятными. Он в оцепенении, с приоткрытым ртом, смотрел на Караса. Его серые глаза, утратившие даже намёк на живость, превратились в лёд, и это остановило дыхание Абеля.

— Эй.

Абель, едва открыв рот, прошептал:

— Почему вы поднимаете меч?

Холодные, сверкающие серые глаза резко сузились. Полуоткрытый в удивлении рот, широко раскрытые зелёные глаза. Лицо в пятнах грязи, но всё ещё юное. Однако тот, кто прикидывался невинным, был лучшей фальшивкой из всех, кого Карас когда-либо встречал.

За последние шесть лет те, кто с назойливостью приближался к нему под именем «Регас». Все они пытались подражать Абелю. Были даже те, кто выглядел точь-в-точь как он. Они копировали его растерянный, но мягкий тон, преувеличенные жесты удивления, даже его простодушный смех. Подражали и часто используемым им словам.

Мерзкие ублюдки. Их игра совсем не впечатляла Караса. Напротив, внутри него скапливался холодный, как иней, гнев. Поэтому, если кто-то даже немного напоминал Абеля, он без колебаний перерезал ему горло одним точным движением.

Благодаря этому в последнее время никто больше не решался имитировать Абеля. Однако сейчас появился кто-то, кто открыто использует его интонации и несёт чепуху о природе. Более того, этот парень играл лучше всех, кого Карас когда-либо видел.

Он даже зашёл так далеко, что прикинулся, будто не знает его, так естественно. Даже услышав имя Карас. Именно поэтому Карас пощадил его на мгновение. Его нужно было убить более мучительно. Он должен был изувечить его тело и услышать, как из его рта вырываются крики, наполненные ужасом.

Однако этот парень превзошёл все ожидания. Как он посмел заговорить о разговоре в Лесу Дракона, о котором никто не знал? Откуда вообще он мог это знать? Карас медленно обнажил меч, ощущая, как леденеет сердце. Неописуемая ярость, напротив, сделала его более собранным.

Топ.

Он сделал шаг назад и открыл рот.

— Веди.

Командующий голос прозвучал властно. Однако Абель не смог сразу ответить. Его глаза, которые только что смотрели холодно и прямо, теперь будто стали чужими, затуманенными. Абель на миг усомнился, не ошибся ли он, и поспешно ответил:

— А-а, да. Я, я пойду первым.

Он заставил свои дрожащие ноги двигаться и ступил в лес без троп. Вскоре за спиной послышались шаги, но странным образом холодок по спине стал сильнее. Медленные шаги, звучащие позади, казались такими, словно за ним шли, чтобы убить.

Его руки тряслись. Зрение тоже дрожало в пелене. Нет, возможно, дрожал и сам он. Однако у него не было ни секунды, чтобы опустить голову и как следует оценить состояние тела. Даже сделать один шаг было сейчас чрезмерным усилием.

Дыхание рвалось наружу грубо, с привкусом горечи, грудь словно пронзала острая боль. С каждым ударом сердца это ощущение разливалось по всему телу. Но Абель не останавливался.

Будь это прежний хозяин тела, он бы давно рухнул после нескольких шагов. Лес, в котором не было ясной дороги, оказался куда труднее, чем равнина. К тому же приходилось искать следы, в основном нагибаясь, и усталость становилась невыносимой.

Абелю было трудно сказать, что он хочет отдохнуть первым, если Карас, шедший сзади, сам не предложит остановку. Не выдержав, он лишь раз обернулся. И когда его затуманенный взгляд встретился с глазами Караса, тот медленно потянулся рукой к мечу на поясе. И тогда послышался звук.

Свист.

Раздражающее действие, как волочение меча по земле, теперь воспринималось Абелем совсем иначе. Это был сигнал: его могли убить в любую секунду. С того момента Абель больше ни разу не обернулся. К счастью, в какой-то момент впереди появилась узкая, но длинная тропинка.

Однако к тому моменту дрожащие ноги Абеля уже были в таком состоянии, что могли подкоситься в любую секунду. Когда показалась тропинка, Карас, до этого следовавший за ним, шагнул вперёд. И тогда, к удивлению, именно он первым сел у обочины дороги. Лишь тогда, поняв, что наконец-то можно отдохнуть, Абель рухнул на землю, будто больше не мог сделать ни шага.

— Хаа, хаа, хаа…

Абелю было всё равно, как глупо он выглядит, лежа на земле. С телом, которое не могло даже поднять руку, он изо всех сил пытался просто перевести дыхание. Горло горело так, будто вот-вот пересохнет. Даже шевелить языком во рту, пересохшем до предела, было трудно. Абель порылся в карманах и нащупал пальцами самый маленький пузырёк. Это был небольшой коричневый флакончик, длиной всего с фалангу пальца, которым он и вытащил его.

«Это лекарство, которое можно принимать, только когда действительно кажется, что умираешь. Эффект очень, очень сильный, но это сильнодействующее средство, так что принимать его можно лишь два или три раза в год — нужно принимать решение осторожно».

Несмотря на предупреждение дворецкого, Абель без колебаний проглотил содержимое коричневого флакона. Пусть это были всего лишь несколько капель, лекарство наполнило рот резким, горьким запахом. Однако, несмотря на едкий аромат, разум не прояснился, и он долгое время не мог пошевелиться.

Казалось, он на мгновение потерял сознание. Когда он открыл глаза, дыхание лишь чуть-чуть успокоилось. Однако жажда усилилась. Скопившаяся усталость давила на тело, как камень. Даже само возвращение сознания казалось временным.

Тем не менее он всё же поднял голову, и тот всё ещё сидел напротив. Их взгляды встретились, словно он всё это время наблюдал за ним. На мгновение удивило то, что он не убил его и не ушёл первым. Он чуть склонил голову набок, пошевелил рукой и посмотрел на него затуманенным взглядом.

Не отводя взгляда от Абеля, он снял с пояса кожаную флягу, наполненную прозрачной жидкостью, и вынул пробку. Затем начал пить. При этом он всё равно продолжал смотреть прямо.

Хлюп, хлюп, хлюп.

Вид холодной струи, текущей в его горло, разжёг в Абеле ещё более нестерпимую жажду. Горло было таким горячим, что при каждом выдохе казалось, что воздух становится ещё теплее. Он хотел попросить напиться. Он даже попытался протянуть руку, но не смог. Ослабевшая рука больше не двигалась, а воды во фляге уже не осталось.

Бульк.

Карас вылил остатки воды на землю.

Шлёп, шлёп, шлёп.

Абель не мог оторвать взгляд от воды, проливающейся на землю, пока не упала последняя капля. Некоторое время он смотрел на землю, потемневшую от влаги, а затем поднял глаза и снова встретился с его серыми глазами. Взгляд у него всё ещё был мутный. Однако он знал — эти глаза ни на секунду не отводили от него взгляда.

Почему-то казалось, что в них таится огромное, невыраженное желание убить. Утешая себя мыслью о том, что, раз уж он однажды уже пытался его убить, то естественно, что внутри осталась какая-то доля враждебности, он услышал спокойный голос.

— Направление.

— …Прямо.

Абель слабо улыбнулся и кивком глаз указал путь, который выбрал.

— Подойдёт.

Затем он поднялся. Абель проводил его движение взглядом, чувствуя, что в этот раз действительно может умереть. Незаметно для себя он уже обнажил меч и положил его на землю. Однако на лице Абеля расцвела мягкая улыбка. Как хорошо, что такой сильный человек находится рядом с принцем. Возможно, принц справляется гораздо лучше, чем он беспокоился. Лицо Абеля озарилось светлой улыбкой.

— Хехе… Я должен провести вас до конца.

Но теперь, когда дорога появилась, командир наверняка сможет найти путь сам. Прощание слетело с его губ шёпотом, прежде чем в зелёных глазах распространилось облегчение.

— Спасибо, что помогли Его Величеству.

Лицо, не скрывающее своей бледности, хоть и растрёпанное, внезапно упало на землю. Карас тихо смотрел вниз на спокойное лицо. Этот человек точно знал, что умирает. Когда Карас вылил воду на пол, на его лице появилось отчаяние.

Тот, кто прошёл всего лишь несколько часов и рухнул, как мертвец, определённо не притворялся. Он даже пил лекарство дрожащими руками, словно действительно чувствовал боль. И когда спустя долгое время потерял сознание, в этом тоже не было игры. Его жажда была отчаянной.

Проблема заключалась в том, что даже улыбающееся лицо казалось настоящим. Несмотря на то, что он знал о своей скорой смерти, в нём не было ни страха, ни ужаса. Более того, до самого конца он делал вид, будто ничего не понимает, и говорил о Его Величестве. Его игра была настолько убедительной, что казалась правдой.

И всё же, вместо того чтобы убить его на месте, Карас развернулся и пошёл по дороге, которую указал Абель. Это был первый случай, когда он оставил в живых кого-то, кого уже решил убить. Карас не стал углубляться в причины такого поступка. Убить было бы слишком просто, и это было бы неинтересно. Вот и всё.

***

Отряд Эшлера нашёл следы противника, когда солнце уже полностью зашло. Ориентируясь по надписи на земле, они направились на восток и в конце концов вышли к открытому полю на юго-востоке. Десятки солдат с факелами окружили поляну, озарив её почти как днём, однако нужного человека нигде не было видно.

— Ах! Ч-что это вообще такое?

Дворецкий, впервые увидевший так много трупов, был в самом сильном шоке и отшатнулся. Смрад, исходящий от десятков обезглавленных тел, казалось, уже привлекал животных. Среди трупов можно было заметить движение — звери в страхе разбегались.

Шорох, топ.

Со всех сторон доносились звуки мелких убегающих шагов.

Солдаты с факелами в руках торопливо обследовали тела, надеясь найти хоть одного союзника, но, к счастью, все мёртвые оказались врагами. И тогда возник вопрос.

Кто же, чёрт побери, убил всех этих врагов?

Эшлер и солдаты, конечно, быстро поняли ответ.

У всех трупов головы были аккуратно отсечены. Среди союзников был человек, за шесть лет войны обезглавливавший исключительно вражеских солдат, и носивший прозвище «Король Резни». Ответ был очевиден, но окончательное подтверждение давали тела, висящие на деревьях.

— Его Величество.

Пока Эшлер смотрел на жестоко изуродованный труп с отрубленными руками и ногами, стоявший рядом Нэни кивнул в знак согласия.

— Да, это Его Величество. Это его способ убивать врагов, когда ему скучно.

Лицо Мелмонда помрачнело от этих слов. Он и сам раньше бывал на поле боя, чтобы доставить противоядие, но никогда не видел ничего подобного. Десятки тел были убиты одним человеком.

И что, это было результатом скуки — варварски насаживать людей на деревья?

Смешанное чувство ужаса и тревоги охватило его. Было жутко видеть, как человек, рискующий жизнью ради служения императору, мог быть таким беспощадным. На сердце у Эшлера стало тяжело. Посмотрев на выражение Мелмонда, он понял его чувства. Хотя за двенадцать лет службы Карасу он и привык к его жестокости, при виде этого ужаса всё равно охватывал холод.

— К счастью, Его Величество удалось избежать ловушки. Проблема в том, куда он направился. Похоже, он ушёл, зная, что впереди может быть ещё одна.

Когда Эшлер заговорил, Мелмонд кивнул, будто очнувшись.

— Да, к счастью… на этот раз ему удалось спастись.

Хотя даже в этом была доля сомнения. Действительно ли ему удалось спастись? Сейчас не было времени размышлять. Проблема заключалась не в императоре.

— А-а! М-Мелмонд!

Когда рядом послышался крик дворецкого, Мелмонд и его спутники поспешно бросились на голос. Дворецкий стоял на коленях, освещая факелом землю.

— Что случилось?

На вопрос Мелмонда дворецкий дрожащей рукой указал на землю. Там лежал знакомый пузырёк — тот самый, что он часто видел. Один из пузырьков с лекарством Абеля. Мелмонд тут же, как и дворецкий, опустился на колени и поднял пузырёк. Их взгляды встретились. Первым заговорил дворецкий, голос у него дрожал.

— Э-это… л-лекарство… молодого господина… н-но г-где…?

Вопрос был один: «Если это его лекарство, то где же сам молодой господин?»

Мелмонд словно по волшебству понял и воскликнул:

— А! Н-неужели… Его… Его Величество… с-случайно… н-не узнал…!

Одна только мысль о том, что они могли столкнуться здесь и не узнать друг друга, и Его Величество по ошибке убил Абеля, была ошеломляющей. Дворецкий, сразу всё поняв, пошатнулся от шока. Однако Эшлер, не имея ни малейшего понятия, о чём идёт речь, нахмурился.

— Сэр Мелмонд, о чём вы говорите?

— Сэр Эшлер! Мы должны снова осмотреть тела. Если Абель, который был перерождён, встретил Его Величество и был убит, потому что его не узнали… что тогда?

Родился настоящий языковой гений. Эшлер, всё поняв, удивлённо посмотрел на стоявшего рядом солдата и позвал его для подтверждения. К счастью, пришло сообщение: молодого господина, похожего на зачаровывающую фею, среди тел не было. Тогда у дворецкого подкосились ноги, и он осел на землю. Он с трудом задал Мелмонду вопрос:

— А… а если он его узнал? Т-то есть… он может быть жив?

Однако Мелмонд покачал головой. Он надеялся на это, но понимал, насколько маловероятен такой исход.

— Сейчас, когда ни один из них не знает, как другой выглядит, эта вероятность исключена. К тому же, я слышал, что Его Величество так ненавидит фальшивых Абелей, что готов разрубить любого даже за малейшее сходство. Эх…

Мелмонд тяжело вздохнул. Он опасался, что Абеля забрали и убили ещё более жестоко. Неожиданно раздался уверенный голос, опровергающий его догадки.

— Нет. Они обязательно узнали друг друга.

Голос был решительным, и Мелмонд с дворецким резко повернули головы. Хозяином голоса оказался Нэни.

— Что ты несёшь? Ты что-то знаешь?

Мелмонд спросил, но Нэни тут же покачал головой:

— Нет.

— Жить надоело?

— Но подумайте. У них вообще нормальные отношения? Абель переродился чудом спустя 12 лет, потому что не мог оставить Его Величество. К тому же, Его Величество всю жизнь открывался только ему. Эти двое связаны узами, гораздо более крепкими, чем мы можем себе представить. Понимаете?

Словам, звучащим весьма убедительно, Мелмонд с дворецким кивнули. Тогда Нэни улыбнулся и жестом указал на разбросанные вокруг трупы.

— Другими словами, то, что здесь нет тела Абеля, может означать только одно. Они сразу узнали друг друга!

Хмм. У Мелмонда дёрнулась бровь. Это звучало логично.

Разве реинкарнация — обычное дело? Может быть, они действительно узнали друг друга. Воссоединились, обнялись и расплакались… Хм? Что-то не так в этой картине. Император, которого знал Мелмонд, совсем не из тех, кто расплачется и будет причитать при встрече.

После восшествия на трон и официального принятия имени Карас он стал совершенно другим человеком. Он отказался от всего, что у него было, будучи принцем. Возможно, Абель поступил так же. И, может быть, Абель даже не знает имени «Карас». Они стали совершенно другими людьми. Особенно Абель — даже если бы он узнал того, он наверняка бы потерял сознание, поняв, что его принц стал таким беспощадным королём.

— Нет, не может быть.

Когда Мелмонд покачал головой, на этот раз бровь поднял Нэни.

— Я прав!

— Нет, я прав!

— Ну и ладно, раз они узнали друг друга. Ставлю месячную зарплату!

— А я ставлю месячную выручку с продажи лекарств!

Ставка была сделана. Они уже сталкивались однажды — во время турнира по рыцарскому фехтованию двенадцать лет назад. Двенадцать лет — это большой срок, но Нэни до сих пор не забыл предательство Мелмонда, который тогда поставил деньги на соперника, а сам Мелмонд до сих пор помнил, как его выгнали из дворца и он так и не получил свою долю выигрыша.

Пока дворецкий всё ещё выглядел отрешённым, единственным, кто мог бы вмешаться, был Эшлер, но он предпочёл отойти в сторону. Он совершенно не хотел ввязываться в этот разговор. Поэтому он развернулся, будто собираясь продолжить поиски тела молодого господина. И в этот момент раздался голос дворецкого.

— Т-так, наш молодой господин… ж-жив, да? Правда ведь?

Не в силах ничего ответить, Мелмонд отвёл взгляд, и только Нэни уверенно кивнул:

— Конечно! Раз они узнали друг друга, то, наверное, уже обнимаются и вспоминают прошлое. Не волнуйтесь.

— С-слава небесам. Какое облегчение, что они узнали друг друга. Правда, облегчение…

Пока по щекам дворецкого текли слёзы, Нэни, обрадованный тем, что на его стороне появился союзник, повысил голос:

— Правда? Вы ведь тоже так считаете, да, дворецкий? Ха-ха, Мелмонд, смотрите. Теперь счёт 2:1.

И как только он собрался возмутиться, что в меньшинстве, его перебил низкий голос дворецкого:

— Нет, я ставлю, что они не узнали друг друга.

Дворецкий оставался рассудительным, когда дело касалось ставок. Более того, он был отличным игроком.

— Месячная зарплата… и плюс ещё три месяца.

Когда Абель открыл глаза, первая мысль, пришедшая ему в голову, была только одна.

«Неужели я снова переродился?»

Однако, медленно приподнявшись с грязной земли, он понял, что всё ещё находится в реальности. Вокруг было темно, но он узнал тело, к которому привык за последний месяц — тело молодого господина.

Значит, я жив.

Морг. Морг.

Абель огляделся по сторонам в кромешной темноте, посидел немного, а затем встал окончательно. Когда он пошевелился, его живот заурчал. Но, странным образом, кроме чувства голода и жажды, никакой боли не было. Его тело ощущалось бодрым, словно он крепко выспался, и вся усталость исчезла.

Тут Абель вспомнил о лекарстве, которое он принял. Ему сказали пить его только в случае крайней необходимости, и оно сработало. Несмотря на то, что он рухнул у обочины ночью, к счастью, был конец лета, и не настолько холодно, чтобы простудиться.

Думая о том, как ему повезло, Абель направился к едва различимой тропинке. Без колебаний он пошёл в ту сторону, куда ушёл Карас. Он не знал, почему Карас пощадил его, но, если ещё не поздно, хотел последовать за ним и помочь.

Хотя Карас был очень, очень пугающим человеком, который пытался его убить, он был важен для принца. Если бы он добрался до Багряной долины за три дня и захватил вражеского короля, война закончилась бы. И Абель верил, что Карас действительно сможет захватить короля. Но для этого он должен был добраться туда за три дня.

Карас, должно быть, уже ушёл очень далеко, да? Пока он шёл, гадая об этом, Абель заметил вдали свет.

Человек? Подумав, что хотя бы сможет найти воду, он ускорил шаг и направился к огоньку.

Было темно, но благодаря слабому свету луны он не споткнулся и подошёл к костру, но внезапно остановился. Хозяином костра оказался Карас.

А? Почему он ушёл всего на такое расстояние?

Удивлённый, Абель широко раскрыл глаза, а затем расплылся в яркой улыбке и снова быстро пошёл вперёд.

— Ого~ Командир! Вы меня ждали! Ого~ Я правда тронут!

Не в силах сдержать восторг, Абель замахал руками и побежал к нему. Карас, жаривший что-то на ветке, поднял взгляд на громкий шум. Он заметил приближающиеся шаги ещё раньше, но и подумать не мог, что это будет тот самый парень. Даже если тот чудом выжил, Карас был уверен, что тот сбежит в противоположную сторону.

Однако он не только вернулся сам, к человеку, который пытался его убить, но ещё и пребывал в каком-то странном заблуждении.

— Как и ожидалось, Командир — хороший человек. Хахаха~ Конечно, раз вы были рядом с Его Величеством, то и быть не могло иначе! Подождите меня…

— Направление.

Холодное замечание Караса мгновенно оборвало смех Абеля. И Абель, уже слышавший эти слова не раз, удивлённо заморгал.

— А? Да?

Карас, что было для него необычно, с небольшой долей доброжелательности указал за спину в ответ на недоумённое выражение Абеля. Тот прищурился, чтобы разглядеть тёмную местность позади. С трудом, но он смог различить очертания дороги. Это был перекрёсток на три направления. Карас остановился, потому что не знал, куда идти.

Вот почему он сидел здесь, жаря птицу, размышляя над своей дилеммой. В любом случае, поймать лысого можно было в любое время. Он сам угодил в эту ловушку от скуки. Но теперь, когда путь был преграждён, и Багряная долина стала недоступной, он начал подумывать о том, чтобы вернуться к охоте на мелкого парня, которого снова нашёл упавшим.

Разумеется, при условии, что добыча сбежала. Но вместо того чтобы сбежать, тот появился прямо перед ним, словно поднесённый на блюде. И даже сейчас, осознав, что его вовсе не ждали, он всё равно улыбался.

— Хехе, вы не знали, куда идти. Тогда правильно, что подождали. Простите, что заставил вас так долго ждать, Командир.

Кивнув, парень, который даже посмеялся в приветствии, сел напротив. Сначала это вызвало жалость. Затем — злость. А теперь… раздражение. Карас, всё ещё смотревший на него, копирующего Абеля, наконец заговорил.

— Ты.

— Да?

Тёплый свет наполнил зелёные глаза, поднятые вверх.

Серые глаза Караса, утратившие былую дымку, вновь стали холодными, когда он уставился на собеседника. Абель напрягся под этим взглядом, но не отвёл глаз. Спустя некоторое время, из уст Караса медленно вырвался вопрос.

— Ты меня не знаешь?

Он подумал, что если спросит прямо, то поймает собеседника на лжи. Однако в облике Абеля не было ни следа замешательства или попытки что-либо скрыть, он просто моргнул. Вместо ответа он спросил:

— Разве вы не командир рыцарей?

— Нет.

Разве из-за отражения костра его серые глаза светились ещё более угрожающе?

Абель растерянно покачал головой.

Раз не командир… тогда капитан? Нет, командир выше.

Пока Абель колебался, Карас слегка наклонил голову набок. Казалось, в этот раз этот жест означал: «Если скажешь не то, я и правда тебя убью».

Абель, охваченный тревогой, быстро открыл рот.

Если выше командира…

— Капитан командиров!

— …

— Хаха, капитан командиров! Хахаха! Вы же капитан среди командующих! Прошу прощения. Конечно, вы должны быть сердиты!

Абель поднял большой палец в сторону Караса, который по каким-то причинам выглядел суровым, и не пожалел похвалы.

— Ох, вы и правда выглядите так молодо, но уже стали капитаном командиров! Вы потрясающий, капитан командиров!

«Капитан командиров». Чем больше он это слышал, тем отвратительнее звучали эти слова, как будто разрушало даже дух. Благодаря этому Карас снова упустил возможность убить собеседника.

***

Проведя шесть лет на поле боя, он привык всегда держать рядом меч и кинжал. Он спал с ними, и даже от малейшего шороха тут же хватался за оружие. Спать прямо на голой земле, в пыли и крови, не умываясь, для него стало таким же привычным, как и спать в постели.

Насекомые, ползущие по телу из-за запаха крови, были обыденным делом, как и пробуждение в холодной утренней росе. Несмотря на вонь, исходившую от всех, он продолжал потеть, пока двигался. Именно поэтому разбить лагерь в одном месте, да ещё и спать под навесом — считалось роскошью. Остановка означала, что впереди враг, а значит — придётся сражаться.

Их лагерь был разбит уже больше месяца. Пока что крупных сражений не происходило, но они следили за небольшим укреплением, находившимся примерно в трёх днях пути. Отражать атаки мелких вражеских отрядов было неприятно, но не слишком трудно.

В конце концов, если схватить и устранить того, кто отдаёт приказы, всё закончится. Вот почему они специально разбили лагерь здесь. Даже если им приходилось отбивать внезапные нападения, в таких действиях всё равно были свои закономерности. Отряд Караса выявлял расположение врага и постепенно прижимал его.

С виду казалось, будто они сбиты с толку и не могут двигаться из-за беспорядочных атак, но на самом деле они загоняли врага к укреплению. Они шаг за шагом отбирали у противника пространство для манёвра. Когда враги поймут, что попались в ловушку, будет уже слишком поздно. Некоторые войска уже были переброшены ближе к крепости.

Но в ситуации, которую он считал уже улаженной, возникла переменная. Неожиданно император сам проник на территорию врага. Если это станет известно, начнутся волнения внутри страны, а также возможны изменения в поведении противника. Однако самой большой проблемой был внутренний шпион Сердца Короля, который мешал ходу войны.

Они наверняка воспользуются этой возможностью и сообщат врагам о перемещениях императора. А раз Карас остался один, они сделают всё возможное, чтобы захватить его и поддержать вражеское государство.

Три дня. Эшлер считал, что у него есть три дня, чтобы скрыть исчезновение Караса. За это время он хотя бы должен был выяснить местонахождение императора.

Эшлер вернулся в лагерь той ночью, но из-за множества мыслей не смог заснуть. Казалось бы, больше всего его должны были волновать последствия исчезновения Караса, но тревоги о том, что император может быть ранен или убит, у него не возникло вовсе.

Даже если он угодил в ловушку, окружённый множеством врагов, он верил, что всё равно выстоит. Любой, услышав это, мог бы посмеяться, назвав такую веру беспочвенной. Однако у Эшлера был секрет, над которым никто не смог бы посмеяться. Даже если бы он рассказал, люди всё равно бы сочли это небылицей и смеялись бы ещё громче.

Действительно, даже сам Эшлер, единственный выживший в тот раз, иногда сомневался, было ли это на самом деле, даже спустя четыре года. Но и по сей день, стоило ему закрыть глаза — он ясно видел перед собой ту долину, однажды покрытую бескрайним морем трупов.

Изуродованные тела были до такой степени неузнаваемыми, что невозможно было отличить врагов от союзников, и земля под ними была краснее, чем багровое небо. Среди мёртвых были и их союзники, но на самом деле — это были не настоящие союзники. Когда их загнали в долину, преследуя враги, солдаты, которых они считали своими, внезапно обнажили мечи и направили их на Караса.

Эшлер тогда наконец понял — это были люди, следовавшие приказам Сердца Короля. Но когда он это понял, было уже слишком поздно. Командир, стоявший за Эшлером, рассмеялся и сказал, что если тот перейдёт на их сторону, то они пощадят его.

Позади были сотни вражеских солдат, а впереди — более сотни «союзников», вставших против них. Эшлер решил защищать Караса до конца и умереть с честью. Он вытащил меч, встал перед юным королём, преградил ему путь и попрощался.

«Для меня было честью служить вам, Ваше Величество».

Он сделал всё, что мог, чтобы проложить Карасу путь к отступлению. Но он не смог сдержать всех налетевших солдат, в итоге был ранен ударом сзади и упал с лошади. Не в силах пошевелиться, он смотрел на короля, думая, что теперь его ждёт только смерть.

И в этот момент он увидел это — во второй раз. Серые глаза Караса начали вытягиваться, словно лезвия. Глаза змеи, которые он видел в день ссылки, смотрели прямо на Эшлера. Не в силах вынести этот мимолётный ужас, Эшлер потерял сознание. Однако прежде чем его глаза закрылись, он отчётливо услышал зловещий смешок Караса.

«Тогда принеси мне ещё».

Что произошло, пока он был без сознания, так и осталось неизвестным. Почему выжил именно он, в то время как все враги погибли, — тоже тайна. Возможно, бывшие союзники, предавшие его, всё же вернулись и сражались за короля. Хоть это и не могло объяснить столько смертей, это оставалось единственной хоть как-то логичной версией.

Однако Эшлер выбрал другую гипотезу. Когда Карас, вернувшийся к своим обычным серым глазам, выбрался из груды тел и посмотрел на небо… он всё ещё был мальчиком, меньше самого Эшлера. Но Эшлер не мог отвести взгляд от его спины. Одежда и обе руки были залиты кровью. Лицо было всё больше испещрено кровавыми брызгами. Однако, глядя в небо, он спокойно заговорил с Эшлером, как ни в чём не бывало. Его взгляд был устремлён на пролетающих птиц.

«Даже если ястреб ест сырое мясо, он не болеет. Знаешь почему?»

Разумеется, он не мог сказать ни слова. Не в силах поверить в то, что остался жив, а все враги мертвы, он не мог даже нормально дышать. Ответа он, конечно, тоже не знал. Но, казалось, тот и не ждал ответа, ведь упрёков не последовало. Спустя какое-то время, когда ястребы исчезли с неба, снова раздался голос Караса.

«Пойдём обратно».

Внезапно Карас опустил голову и сделал шаг вперёд. Эшлер автоматически встал и пошёл за ним. С тех пор Эшлер больше никогда не спрашивал Караса о том дне. По официальной версии это была доблестная битва, в которой все погибли, сражаясь с врагом, а не от предательства своих.

Однако для Эшлера истину того дня знал лишь один человек — Карас. Он спас ему жизнь. Именно благодаря Карасу он мог дышать, есть и смеяться каждый день. После того чудесного дня жизнь Эшлера принадлежала императору.

Однако, думая о том день, в первую очередь ему вспоминается мальчик, который, глядя в небо, задал вопрос про ястребов. В его голосе слышался лёгкий восторг. Удивление от случайно замеченного в небе ястреба. А затем — словно радость от воспоминания, внезапно всплывшего в памяти.

Это был единственный раз за последние двенадцать лет, когда Эшлер видел, как Карас улыбается. Хотя на его лице не было улыбки, и смеха не слышно, Эшлер чувствовал, что он по-настоящему счастлив. Он не знал, какое воспоминание о ястребе всплыло в его голове, но думал, что, возможно, это связано с Абелем.

К сожалению, было обидно, что Карас мог смеяться только, погружаясь в прошлое. Тогда, как всё оставалось прежним. Даже когда Карас слышал рассказы об Абеле или появлялся Регас, похожий на него, он не проявлял никаких эмоций.

Казалось, Карас хранил единственное чувство — к Абелю. Но если эта связь завянет и исчезнет, что тогда останется? Война, ставшая утомительной, уже близилась к концу. Однако Эшлера больше тревожило то, что будет после. Он боялся поступков императора, когда исчезнет непосредственная угроза со стороны врагов.

Возможно, сейчас всё было даже хуже, чем тогда, когда он, будучи принцем, был скован цепями. Тогда появился Абель. А теперь — никого, кто мог бы сдержать его. Поэтому, с какой-то стороны, Эшлер всё чаще ловил себя на желании поверить в абсурдные слова Мелмонда.

— Поиски возобновятся на рассвете. Постарайтесь немного отдохнуть, хоть немного.

Эшлер отдал приказ осмотреть тела на поле битвы и остался ждать хоть каких-либо новостей. В этот момент он заметил Мелмонда. Тот метался взад и вперёд перед палаткой и поспешно подошёл к Эшлеру.

— Есть новости?

Когда Эшлер покачал головой, лицо Мелмонда снова омрачилось тревогой.

— Эх… Я волнуюсь, ведь Абель такой слабый, наверняка где-то упал без сил.

— …

— Было бы хорошо, если бы кто-нибудь его нашёл и помог ему… но если этим кем-то окажется Его Величество…

Мелмонд не договорил и осторожно спросил:

— Его Величество точно поднимет меч против любого, кто выдаёт себя за Абеля, верно?

— …

— Сэр Эшлер?

Когда Мелмонд окликнул его, словно почувствовав неладное, только тогда Эшлер заговорил:

— Почему вы верите, что Абель переродился?

Хотя он и задал этот вопрос, но внутри надеялся услышать определённый ответ. Доказательство, что это действительно Абель. Возможно, он упомянет что-то, известное только им, или предъявит другие подтверждения.

Но догадки Эшлера оказались ошибочными. Ответ Мелмонда был совсем другим.

— Он чувствуется как Абель.

Когда выражение лица Эшлера странно изменилось, Мелмонд смущённо почесал затылок.

— Даже если бы появился кто-то, кого я раньше никогда не видел, и предъявил мне доказательства, утверждая, что он Абель… даже если бы он сказал что-то, известное только нам двоим — я бы не поверил. Но, как оказалось, это он.

Мелмонд серьёзно посмотрел на Эшлера.

— Знаю, звучит безумно. Но, Эшлер, вы поймёте, когда встретите его. Может, не умом, но сердцем вы будете уверены. Это Абель.

— …

После короткой паузы Эшлер хмыкнул и добавил:

— Я знал только одного парня, который хихикает, смеётся и несёт чушь за чужими спинами, и это Абель.

На эти слова Эшлер едва заметно улыбнулся. В конце концов, он и сам когда-то был захвачен врасплох этим человеком. Может ли он позволить себе хоть немного тщетной надежды? Пока Эшлер размышлял об этом, к нему поспешно подошёл один из солдат, посланных на осмотр тел.

— Капитан Эшлер, я нашёл кое-что важное.

Солдат передал ему маленькую карту, сказав, что нашёл её в подошве сапога у трупа. На карте была отмечена точка, которая, по-видимому, имела значение. Эшлер крепко сжал карту и отдал солдату приказ:

— Найди кого-нибудь, кто хорошо знает местность. Немедленно!

***

В безветренные дни звуки леса слышны особенно отчётливо. Лёжа на мягком пледе, если прислушаться хоть немного, можно услышать самые разные звуки.

Шорох.

Движение насекомых. Далёкий птичий крик, похожий на свист. Звук травы, мягко колышущейся от лёгкого ветерка. Он держал его за руку и с самого раннего утра постоянно блуждал по лесу. Обед чаще всего ели на лугу, который граничил с лесом. Он раскладывал плед на маленьком холме и доставал из сумки обед.

— Ого~ Хлеб сегодня ещё вкуснее! Правда, Ваше Высочество? А! Попробуйте вот это, тоже очень вкусно!

Когда он так восторженно восклицал во время еды, казалось, хлеб и вправду становился вкуснее. Даже если он ел неаккуратно, с испачканными едой маленькими руками, его всё равно хвалили, если он доедал всё до конца.

— Ха-ха-ха, так приятно смотреть, как принц хорошо ест. Нужно хорошо есть, чтобы бодро бегать. В этом лесу ещё столько всего впереди.

От этих слов сердце начинало чаще биться. Каждый день был наполнен радостью. Просто следовать за ним делало даже самые обыденные вещи чем-то особенным. То, чему раньше не придавал значения, — насекомые, деревья, цветы, на которые раньше и не смотрел, — всё становилось необычным.

Однако, как только они заканчивали обед, усаживались рядом и начинали делиться историями, на него постепенно накатывала сонливость, и глаза сами собой закрывались. Он пытался не спать, ведь хотел и дальше идти с ним, но голова начинала клевать. Даже когда он тёр глаза руками, усталость брала верх. Тогда он укладывал его:

— Ваше Высочество, если вы поспите и проснётесь, то будете полны сил. Поэтому немного отдохните. Тогда днём можно будет ещё больше поиграть. Я всё это время буду рядом. А пока спите — держитесь одной рукой за край моей одежды.

Он, как велели, крепко сжимал в руке длинный подол его одежды и закрывал глаза. Даже во сне он держал это доказательство того, что тот был рядом, и засыпал с чувством покоя. А когда открывал глаза, в голове становилось ясно, а тело было лёгким. И всегда первым, что он слышал, был его голос:

— Ого, Ваше Высочество, вы проснулись как раз вовремя! Смотрите, я…

Его голос постепенно стих. Это было одно из запечатанных воспоминаний, которое он намеренно хранил за закрытой дверью, избегая мыслей о нём. Но теперь плотно запертая дверь, которую он не хотел открывать в сознании, приоткрылась и мягко впустила воспоминания в его сны. Карас медленно проснулся, возвращаясь в реальность.

Перед ним сидел симпатичный юноша с аккуратными светлыми волосами — гораздо чище, чем вчера. У него было мальчишеское лицо, светлая, чистая кожа, большие глаза и милая улыбка. Его глаза сияли ослепительно ярко. Однако, насколько бы он ни был красив, Караса это нисколько не впечатляло — за исключением одного. Когда тёплые зелёные глаза заметили, что Карас проснулся, юноша тут же зашевелился. В тот момент, когда их взгляды встретились, он широко улыбнулся.

— Ого, вы проснулись как раз вовремя! Ха-ха-ха~ Посмотрите! Угадайте, что я там нашёл!

Хотя всё тело ныло от сна на жёсткой земле, общее состояние Абеля было не таким уж плохим. То ли сказывался остаточный эффект сильного лекарства, которое можно было принимать лишь два-три раза в год, то ли вчерашнее переутомление полностью прошло — он не знал. К тому же обморок сыграл свою роль, позволив хорошо отдохнуть.

Может быть, поэтому, проснувшись рано на рассвете и немного размявшись, он чувствовал себя бодро. Более того, его ожидала неожиданная находка неподалёку. Абель снял с одежды всё, что успел собрать, и показал Карасу. Карас, только что открывший глаза, медленно приподнялся.

— В мире растёт столько разных грибов. Они, может, и выглядят вот так, но на вкус лёгкие и приятные. А вот это! Ха-ха-ха~ Я нашёл утиное гнездо! Вы можете в это поверить? Я взял два яйца. Посмотрите, какое большое утиное яйцо. Одного хватит, чтобы подзарядиться энергией…

Абель с восторгом хвастался своей добычей, но вдруг остановился, увидев лицо Караса. Хотя в его глазах всё ещё читалась та же пугающая сила, как и вчера, в них появилось нечто иное. Под ярким утренним солнцем серые глаза казались светлее, почти прозрачными. Возможно, именно поэтому они и выглядели иначе, чем вчера. Однако тяжесть его взгляда, неподвижно устремлённого на него, была совершенно другой. Она была настолько ощутимой, что подавила весь восторг Абеля. И тогда ему вдруг что-то вспомнилось.

— Капитан командиров, вы плохо себя чувствуете? Капитан командиров, вчера вечером вы вдруг потеряли аппетит и выбросили жареное мясо. У вас болит желудок, капитан командиров?

Точно. Карас потерял не только аппетит, но и своё смертоносное настроение, и выбросил жареное птичье мясо. А Абель поднял его и съел всё до последнего кусочка. Он считал, что у него было так много энергии из-за эффекта коричневой бутылочки, но на самом деле — из-за той птицы, которую он уплетал до тех пор, пока живот не раздуло. Однако Абель, уверенный, что Карас просто внезапно потерял аппетит по неизвестной причине, продолжал выражать своё беспокойство.

— Капитан командиров, если вы хоть немного себя плохо чувствуете, обязательно скажите. Если вам нехорошо, может, лучше прекратить преследование и вернуться в свои покои, где вы обычно принимаете лекарства? Или вы знаете, в чём дело?

Это ведь он сам виноват. Тем не менее Абель, ни о чём не догадываясь, с самого утра уже в четвёртый раз произнёс «капитан командиров», тем самым ещё больше раздражая Караса. Даже если голос звучал спокойно, само это обращение «капитан командиров» имело почти магический эффект — ситуация тут же начинала раздражать сильнее. Но в отличие от прошлой ночи, в голове Караса всё ещё оставался след от того сна. Он быстро таял, как лёд под солнцем, но чувство, оставшееся в сердце, было по-прежнему живым.

Карас сухо спросил у Абеля, сидящего напротив:

— Кто ты, на самом деле?

Морг, морг.

Абель с пустым выражением лица ответил через некоторое время:

— Я точно не знаю, но, похоже, я праздный молодой господин.

Абель ответил честно, но, заметив холодное выражение лица собеседника, тут же понял, что сказал что-то не то, и сердце болезненно сжалось. Однако объяснить как-то иначе у него не получалось. Поскольку он уже слышал от Мелмонда про фальшивого «Абеля», теперь казалось особенно важным не раскрывать ничего, особенно если этот человек — приближённый императора. К тому же, поверил бы он вообще, даже если бы Абель рассказал правду?

Он на мгновение поднял взгляд к небу, словно пытаясь подобрать слова, а затем заговорил:

— Я… не плохой человек.

Он почесал затылок, осознав, что сказал что-то внезапное и бессвязное. Но это было лучшее, что Абель мог произнести. Он посмотрел прямо в глаза Карасу и продолжил спокойно:

— Я просто… хочу помочь Его Выс… Величеству. Случайно встретил капитана командиров и оказался здесь, но я так рад, что могу хоть чем-то помочь Его Величеству. Понимаю, что капитану командиров может быть тяжело из-за моего слабого тела, но я всё равно хочу помочь, насколько смогу.

— Почему?

— А?

Удивлённый вопросом, Абель замер, а Карас холодно повторил:

— Почему ты хочешь помочь Его Величеству?

— Потому что идёт война.

Ответил Абель и добавил тише:

— Думаю, он не будет счастлив.

Лицо собеседника застыло от этих слов, но Абель этого не заметил, он уже отвернулся в сторону. Его взгляд скользнул по широкому полю, где он только что собирал грибы и нашёл утиное гнездо.

— Кажется, здесь раньше были возделанные земли. Трава быстро выросла и скрыла все следы, но можно заметить, что раньше был канал, по которому вода поступала к пруду и полям чуть дальше. Наверное, люди ушли из-за войны. Им было грустно покидать свои дома. Особенно тем, кто сражался с мечом в руках, — им не было до радости. Они видели, как умирали их товарищи, и были вынуждены убивать, пусть даже врагов. Его Величеству это не понравилось бы.

— Ты ошибаешься.

Когда Абель повернулся на резкий голос, он увидел равнодушные серые глаза.

Карас безразлично добавил, привычно чуть наклоняя голову набок:

— Его Величеству нравится война.

— …

— Потому что он не способен чувствовать печаль.

— Э-это…

— Ты хорошо знаешь Его Величество?

— …

— Тогда продолжай болтать.

Предупреждение, прозвучавшее так, будто его произнесла сама скука, словно впиталось в него, лишив Абеля дара речи. Ему нечего было возразить. Если подумать, император, которого знал Абель, провёл с ним всего несколько месяцев двенадцать лет назад. Лишь несколько месяцев из двадцати лет его жизни. Поэтому Абель не мог утверждать, что хорошо его знал. Хотя воспоминание о маленьком мальчике, который крепко держал его за руку и уходил с ним в лес, было таким же ясным, как вчера.

— Простите.

Спустя некоторое время Абель опустил голову и извинился. В серых глазах по-прежнему горел холодный свет, но Абель не отвёл взгляд. Вместо этого из его уст прозвучал спокойный голос, сопровождаемый словно печальной улыбкой.

— Понимаю. Значит, Его Величеству нравится война. Я этого не знал. Но именно поэтому я хочу помочь закончить её. Потому что, возможно, после войны он узнает, что есть вещи, приносящие куда больше радости.

Впервые с момента встречи с Абелем Карас проявил какую-то эмоцию. Хоть и очень слабо, но уголок его губ слегка скривился вверх. Он не мог воспринять такую чепуху всерьёз.

— Что может быть радостнее?

Что бы ему ни ответили, Карас был уверен, он сможет это опровергнуть. Такого просто не существует. Поэтому он подумал, что в ответ прозвучат привычные слова: любовь или наслаждение — то, что обычно считают радостью.

Но вновь закрыв глаза и открыв их, тот с растерянным лицом ответил так, будто это очевидно. Неожиданно из его уст полились простые, ничем не примечательные вещи, совсем не соответствующие ожиданиям.

— Просто лежать на траве и кататься по ней, как хочется. Собирать ягоды, ловить рыбу в лесу. А ещё приятно просто сидеть в тишине и слушать, как шумит ветер. Даже без славы и власти можно быть счастливым. Жить спокойно и свободно.

— …

— Ах, простите. Я невольно ушёл от темы.

Абель вновь склонил голову и начал очищать края гриба, который только что сорвал. Он боялся, что его снова отругают за то, что болтает чепуху, ничего не зная. Однако характерного монотонного голоса Караса не было слышно, пока Абель не закончил готовить грибы.

Слегка повернув голову, Абель подумал, что Карас, возможно, немного успокоился.

— Эм…

— …

— Пожалуйста, возьмите немного грибов…

— Хочешь помочь?

— Ах, да.

Как только Абель кивнул, Карас сухо бросил:

— Докажи это. В Багровой долине.

Больше ничего не объяснив, Карас отвернулся. Абель не осмелился спросить, что именно он должен доказать. Раз уж прозвучала Багровая долина, он решил, что они пойдут туда вместе, и сердце наполнилось облегчением, ведь там он сможет помочь принцу ещё больше. И поспешно окликнул Караса, который уже собирался уйти:

— Капитан командиров, подождите!

Когда Карас обернулся, его глаза на мгновение сузились, но Абель был слишком занят, чтобы это заметить, он торопливо протягивал то, что держал в руках.

— Попробуйте это бодрящее утиное яйцо…

Бах.

Острие меча Караса ударило по руке Абеля, и утиное яйцо упало на землю. Белая скорлупа мгновенно треснула, и содержимое растеклось по земле.

— …

Когда ошеломлённый Абель поднял взгляд, он увидел, как Карас наклонил голову набок. Вздрогнув, Абель поспешно спрятал оставшееся утиное яйцо за спину.

— Ха, ха-ха… похоже, капитан командиров не любит утиные яйца…

Когда Карас медленно поднял меч, Абель тут же замолчал и отступил на шаг.

И он ясно увидел, как Карас разворачивает тело и опускает меч.

Он привередлив в еде.

— Это Багровая долина.

Солдат, узнавший местность, изображённую на карте, произнёс уверенно:

— Вот здесь и здесь. Под утёсами, что сходятся, есть узкая тропа, по которой могут пройти лишь несколько лошадей. Это не особо известное место, местные используют его как короткий путь через горы.

Он поднял глаза на Эшлера, голос его стал тише.

— Говорят, давным-давно, когда на краю утёсов вспыхнул бой, одна из сторон устроила засаду. Название «Багровая долина» пошло от того, что тогда всё было залито кровью.

Это действительно была ловушка. Эшлер посмотрел на карту и позвал подчинённых. Он приказал отобрать надёжных солдат, сформировать поисковую группу и провести внутреннюю проверку. В этот момент один из его подчинённых мельком глянул за полог палатки.

— Эти люди тоже пойдут с поисковой группой?

Эшлер наконец вспомнил о тех, кто беспокоил его с прошлой ночи. Мелмонд почти не спал, а дворецкий всю ночь проплакал — глаза у него распухли. Если Эшлер уйдёт, эти двое точно сойдут с ума и отправятся следом. Но брать с собой того, кто не был солдатом, было опасно. Он задумался, и тут раздалось предложение с боку.

— Лучше взять с собой тех двоих снаружи. Если вдруг тот, кого они ищут, и правда с Его Величеством, они могут понадобиться — похоже, он в слабом состоянии. Этот человек может быть важен для Его Величества.

Это было серьёзное мнение, но Эшлера было не обмануть. Ведь говорил Нэни.

— Разумеется, тебе и твоя четырёхмесячная зарплата важна, да?

Хм. Нэни вздрогнул. Но вскоре прокашлялся и зашептал, будто уговаривая:

— Сэр Эшлер, это ни в коем случае не пустая ставка.

Похоже, всё-таки дело было в пари.

Когда они прибыли на место, именно Нэни, Мелмонд и дворецкий первыми рванулись в Багровую долину, чтобы проверить результат пари.

— Я делаю это только ради Абеля. Он же слабенький, знаете? Сэр Эшлер, примите решение ради общего блага.

Эшлер кивнул на его слова. Настал момент принять решение. Настал момент по-настоящему удовлетворить Нэни.

— Хорошо. Возьмём этих двоих с собой.

Как только лицо Нэни тут же просияло, Эшлер добавил условие:

— Но я тоже в деле.

Бах.

Он швырнул тяжёлый мешочек на стол и добавил.

— Зарплата за целый год. Ставлю на то, что они друг друга не узнают.

Ставки становились всё выше.

***

Если человек обливался потом, задыхался, шёл, спотыкаясь, и в итоге падал, он выглядел бы жалко. Но были исключения. Даже в изнеможении фея оставалась прекрасной.

— Хаа, хаа.

Абель шумно дышал ртом и тяжело ступал вперёд. Его влажные светлые волосы липли к белому лбу, а зелёные глаза, хоть и затуманенные усталостью, оставались влажными, создавая странную атмосферу. Более того, одежда свисала свободно, обнажая одно плечо. Потная фея была по-своему очаровательна.

Это было зрелище, способное породить опасные мысли у кого угодно, вне зависимости от возраста или пола, но только не у одного человека. Карас, считавший Абеля всего лишь мошенником, не обращал внимания, тяжело ли тому приходится. Напротив, ему даже было спокойнее не слышать этот всё более привычный голос, называющий его «капитаном командиров».

Поэтому он не останавливался, пока не дошёл до развилки, где требовалось понять, куда идти. Пройдя через равнину, он снова вошёл в лес. Абель же, уже измученный дорогой под палящим солнцем, с трудом преодолевал подъём в гору. Хотя они вышли рано утром, сейчас был только полдень.

Сколько бы он ни ел лекарств и свежего мяса, слабое тело не могло вдруг обрести выносливость. Абель выглядел так, будто вот-вот упадёт. Но до самого конца не предлагал сделать привал. Если почувствует, что совсем не выдерживает, выпьет ещё одно лекарство.

Он беспокоился, что частый приём может навредить телу, но хотел обрести силы, полагаясь на себя и думая о смелом капитане командиров, с которым он шёл этим путём. Конечно, тот в него не верил. Совсем. Напротив — собирался испытать его, а потом убить в Багровой долине.

Вот почему, несмотря на трудности, Карас не собирался отказываться от намерения довести Абеля до Багровой долины. Он не показывал этого, но на подъёме шёл немного медленнее обычного.

Разве будет интересно, если тот умрёт до того, как они доберутся?

Абель же, не зная истинных намерений, был тронут, заметив слегка замедленный шаг.

Он и впрямь хороший человек, отважный капитан командиров.

Абель твёрдо решил во что бы то ни стало не отставать. Именно в тот момент, когда он с искренней решимостью пообещал себе не доставлять хлопот и не тормозить других…

Бах.

Его пошатывающееся тело, не заметив корней, торчащих из земли у обочины, споткнулось и упало. Абель с трудом удержал верхнюю часть тела на двух руках, но дрожащие руки вот-вот могли поддаться.

Хаах, хаах…

Абель выдыхал горячий воздух, на ощупь проверяя ремень у пояса.

Красная бутылочка, красная… Дворецкий заранее подписал, какое лекарство от какой болезни, но в основном они различались по цвету. Не в силах даже читать надписи, Абель про себя твердил цвет нужной бутылки.

Однако зрение расплывалось, и он не мог с первого взгляда понять, какого цвета бутылочка в руках. Спустя долгое время, дрожащими пальцами он всё же нащупал одну. Пока он с трудом откручивал крышку и собирался выпить, заметил, что Карас, шедший впереди, остановился. Абель поднял бледное лицо и слабо ему улыбнулся.

— П-простите. Сейчас выпью и… и сразу станет лучше. Я быстро догоню…

Бах.

Вместо того чтобы пойти на поправку, он тут же потерял сознание. Пустая бутылочка выпала из его руки и покатилась, но дальше по склону укатиться не успела — путь ей преградила чья-то обувь. Карас, внезапно оказавшийся рядом, наклонился и поднял оранжевую бутылочку. Ему стало немного любопытно. Он хотел знать, от какой болезни страдает этот человек, который падает от короткой прогулки. На бутылочке была аккуратно приклеена записка от дворецкого.

«Лекарство от запора».

***

Поисковая группа, снявшая знаки отличия и переодетая в гражданское, с самого утра двигалась без остановки. К счастью, Мелмонд и дворецкий ехали в повозке, внешне достаточно правдоподобной, чтобы сойти за торговую. Даже если бы они наткнулись на врагов, их не атаковали бы сразу. Однако нападали не только враги.

С самого утра, пока повозка двигалась по широкой дороге, их уже дважды атаковали. Это были люди, ставшие разбойниками, потеряв дом и землю из-за войны. У некоторых в руках были кирки вместо оружия, а на себе лохмотья. Это было жалкое зрелище, но для жалости не оставалось места.

Те, кто бросился в погоню за Карасом как можно быстрее, погибли от рук солдат, обученных войне. Солдаты окружили повозку, поэтому Мелмонд и дворецкий не пострадали, но ужас охватил их, когда прямо перед лицом на них ринулись люди с поднятыми мечами.

Благодаря солдатам никто не получил ран, но лица тех, кто собирался снова в путь, были мрачны.

Неужели Абель тоже мог подвергнуться такому нападению?

И при следующей мысли лица двух человек одновременно побледнели.

А что, если нападавшие затаили зло после того, как увидели внешность Абеля?!

***

— …

— …

— …

Трое разбойников, обнаруживших Абеля, не могли вымолвить ни слова. Они прятались в родных краях, избегая призыва в армию, вот уже несколько лет. Даже считали себя профессионалами и образовали братство. Им ничто не мешало: они освоили всё — и жестокость, и злорадный смех, столь необходимые воровскому ремеслу. До того момента, как наткнулись на спящую фею. На существо, чьё обаяние могло заставить сердце любого, кто его увидит, вырваться из груди.

— С-старший брат…

Первым заговорил младший брат. Никто не обернулся к нему, но он всё равно задал вопрос дрожащим голосом:

— Э-э-это… это человек?

Двое старших не могли сразу ответить. Слишком трудно было признать, что такое прекрасное существо — человек. Однако фея явно дышала. Время от времени издавала слабые стоны, поворачивала голову, открывая белую кожу шеи.

Глоть.

Все трое одновременно сглотнули и сделали шаг вперёд.

— Э-это человек, — с наибольшей решимостью проговорил старший, уверенно приближаясь к фее.

Что за чепуха?! По этой дороге изначально никто не ходил. Даже если кто и проходил, то это были лишь пыльные жуки. Кроме того, лишь несколько дней назад они видели пробирающихся солдат.

Из-за этого местность не годилась для воровства. Они лишь использовали её как укрытие. И вдруг — увидеть такое прекрасное создание, лежащее на самой захудалой дороге. Нет, назвать его прекрасным — это приуменьшение. Старший не смог сдержать возбуждения и резко выдохнул.

— Хе-хе-хе… Но чтобы точно понять, человек ли это, надо… раздеть и… потрогать.

Пока он говорил, нижняя часть его одежды уже подозрительно вздулась. Двое, что шли за ним, словно братья, тоже подошли к Абелю, тяжело дыша, с понятными намерениями. Раздеть, чтобы удостовериться. Блестящая идея. А ещё и потрогать!

— А хватит ли просто потрогать, старший брат? Если что, можно и… раздвинуть ягодицы и сунуть туда своё дост…

Шух.

Резкий звук прервал их. Трое обернулись в изумлении и увидели, как сверху медленно идёт кто-то. Высокий мужчина с чёрными волосами. В одной руке у него был меч, остриё которого волочилось по земле, издавая звук.

Скрежь- скрежь-

Когда медленные шаги остановились совсем рядом, троица наконец заняла оборонительную стойку и выхватила оружие.

— Если ты просто проходишь мимо, то мы сегодня сделаем вид, что ничего не было. Так что проваливай!

Пока выпуклость под одеждой ещё не успела сойти, старший проявил небывалую снисходительность, жаждая как можно скорее заняться феей. Однако молодой человек, выглядевший лет на двадцать, безмолвно оглядел их, не меняя выражения лица, и перевёл взгляд на лежащую на земле фею.

— Эй, эй! Уходи, пока по-хорошему говорят!

Второй шагнул вперёд и заслонил собой фею, будто опасаясь конкуренции. Тогда мужчина, чей взгляд был перекрыт, снова посмотрел на троих своими затуманенными серыми глазами. На этот раз он слегка склонил голову набок. Он явно не собирался уходить.

Младший брат выступил вперёд и раздражённо заговорил. Несмотря на меч, противник был явно не бойцом, даже держал оружие так, что остриё волочилось по земле. К тому же, в другой руке у него были… две утки.

— Ты что, глухой? Если не хочешь потерять уток, которых так старательно ловил, уходи по-тихому.

— …

— Ого, ты посмотри на этого урода! Эй, ты чё, не отведёшь глаза?

В ответ глаза посмотрели ещё острее прямо на младшего.

— Да он вообще страх потерял. Эй, ты кто вообще такой, а?!

На крик младшего незнакомец сделал шаг вперёд. В тот же миг трое почувствовали странный холод. По спинам пробежал озноб. Что это было?

Прежде чем они успели что-либо осознать, раздался глухой голос противника. Это был ответ на последний вопрос младшего.

— Капитан командиров.

Из-за отсутствия повелителя дворца на протяжении шести лет, естественно, должен был пустовать и один из дворцов. Это был когда-то самый роскошный и оживлённый Дворец Регасов в пределах королевской резиденции. Хотя он должен был быть закрыт, поскольку существовал лишь для тех, кто обладал кровью драконов, он по-прежнему активно использовался.

Прекрасные Регасы продолжали поступать туда бесперебойно даже без императора. И по сей день именно они составляли основную статью расходов при дворце, а смех сотен цветоподобных Регасов не утихал. Причина, лежащая на поверхности, была проста.

Так как нет императора, Регас, называемый его второй половиной, должен защищать страну и дворец. И чтобы встретить императора в наилучшем состоянии, они обязаны постоянно тренироваться. Они украшали себя, оттачивали танцы и пение. Для тех, кто не знал, их старания выглядели возвышенно, будто невеста, хранящая целомудрие. Однако в действительности они могли выполнять лишь свою изначальную роль сексуальной приманки — даже без императора.

— Хаа! Угх.. туда! Ааайк!

Мужчина небольшого роста под Нороксом вскрикнул, перемешав стоны боли и удовольствия. Каждый раз, когда Норокс резко двигался, вставляя свой член, тот морщился, но при этом покачивал бёдрами, находя в происходящем наслаждение.

— Хаа! Ещё, ещё! Ааах! Сильнее!

Когда Регас закричал громче, движения Норокса стали ещё грубее. Ему было за пятьдесят, но он всё ещё сохранял крепкое телосложение. К тому же нижняя часть тела оставалась сильной, так что он мог активно откликаться на желания Регаса. Однако, как бы силён он ни был, по сравнению с прошлым ему неизбежно приходилось прилагать больше усилий.

— Хаа, хаа, хаа… Сильнее сожми. Ааах, делай что хочешь, только сожми сильнее.

Пот скапливался на лбу измотанного Норокса, тяжело выдыхавшего. Если вспомнить, как раньше он мог справляться с несколькими Регасами сразу благодаря своей выдающейся выносливости, то сейчас он выглядел совершенно иначе. Возможно, возраст дал о себе знать: вместо ежедневных утех с мужчинами встречи стали происходить раз в два-три дня под предлогом «управления Регасами».

Цель Регасов — император. Однако, раз уж его нет, тем, на кого они должны нацеливаться, становятся члены Сердца Короля. Особенно Норокс, который в течение последних шести лет правил как король во дворце Регасов. Тех Регасов, что ему особенно нравились, он уводил из дворца и предавался с ними всевозможными утехами в великолепном особняке, почти как с наложницами.

Норокс уже разместил Регасов в нескольких особняках, но всякий раз, появляясь во дворце, он обнимал нового Регаса. Зная, что если ночь его удовлетворит, Регас получит подарок, случалось, что некоторые заранее принимали возбуждающее средство.

Теперь, под Нороксом, Эрей был под действием наркотика, и зрачки его расширились. Он охотно отдавался удовольствию и покачивал бёдрами. Так он мог бы покинуть дворец и жить роскошной жизнью, отдавая распоряжения одним лишь движением пальца. Ведь теперь было не так много шансов заполучить деньги от Норокса.

Ходили слухи, что из-за расточительства Норокса во дворце Регасов его финансовое положение пришло в упадок. Если это правда, Эрею следовало забрать всё, что только можно, пока Норокс оставался не в себе. Первоначальной целью Эрея был герцог Трюйд. Его мальчишеское лицо, светлые волосы и зелёные глаза идеально соответствовали вкусам герцога. Однако его предпочтения были до крайности избирательными.

Были возможности оказаться рядом, но всё, что он получал — это взгляд отвращения, словно на нищего. Естественно, он не мог даже нормально заговорить. Теперь остался только Норокс. Эрей, не желавший упустить шанс, следовал за ним, пока дыхание Норокса становилось всё более прерывистым. В отчаянии с его губ сорвался удовлетворённый стон.

Сила, с которой отверстие сжимало член, кружила ему голову. Норокс поднял белые бёдра Эрея и начал двигаться. Он уже давно желал, чтобы рядом появился новый партнёр. Он хотел проводить дни, катаясь по постели в красивом особняке за пределами дворца.

Несмотря на распространявшиеся слухи о его финансах, Норокс ни о чём не беспокоился. Слухи о денежных затруднениях вокруг одного из самых влиятельных людей страны, члена Сердца Короля, были неприятны и задевали его гордость. Раньше это было немыслимо.

Однако с затянувшейся войной и появлением новых сил ситуация пошла не по плану. Слово, которое прежде не имело отношения к Сердцу Короля, контролировавшему богатства, стало звучать всё чаще. Соперники. Им понадобилось много времени, чтобы признать их противниками, ведь прежде никто не осмеливался бросить им вызов с тех пор, как они захватили власть.

Сколько бы те ни перехватывали источники дохода и ни захватывали рынки, их считали незначительными. Лишь теперь, спустя шесть лет, они осознали это. Их начинала раздражать мысль, что ту роскошь, к которой они привыкли, стало сложно позволить себе, и они начали искать способы устранить врагов.

Однако чтобы избавиться от них, необходимо было устранить и императора — любой ценой. Тогда они вернут себе всё богатство и власть, что когда-то имели. Стоит лишь убрать императора. Условие предельно простое. Поэтому не было нужды урезать расходы.

Даже если придётся занимать деньги у ничтожных людей, всё это в итоге станет его. Скоро всё наладится. Даже если сейчас ситуация выглядит хуже, они вскоре получат ещё больше богатства и влияния. После смерти императора.

Шлёп, шлёп, шлёп.

Когда движения Норокса стали сильнее, крики Эрея усилились.

— Ааа! Хааа! Аааах!

— Ах, кхе, уф!

Когда Норокс закончил, мутная жидкость вытекла из дрожащего тела Эрея. Норокс глубоко вдохнул и провёл рукой по своей груди.

— Хаах, ты хорош.

Когда он похвалил его, Эрей улыбнулся и сжал то, что всё ещё находилось внутри.

«Угх!» — выдохнул Норокс от неожиданной стимуляции, а Эрей поднял ноги и обвил ими его талию. Норокс, не испытывая отвращения к этому искушению, скривил губы, и его член снова налился кровью.

— Ха-ха, такая жадина, как ты, — редкость. У тебя вообще есть желания?

— Пока вы рядом, больше ничего не нужно.

— Ха-ха-ха… Да, да. Если хочешь, я весь твой.

Когда его губы опустились к белоснежной груди, на лице Эрея появилась жадная улыбка. Однако разум Норокса уже был занят планами на будущие наслаждения. Было бы неплохо купить новый особняк, а затем выкопать пруд.

Поскольку во дворце были наблюдающие глаза, если он хотел действительно получать удовольствие, ему нужно было увезти его за пределы. В голове Норокса был только ярко освещённый особняк — сложное финансовое положение вовсе не занимало там места.

В конце концов, император умрёт в течение нескольких дней. На этот раз он отправил надёжного человека, так что оставалось лишь ждать хороших новостей. Трюйд, этот трусливый и нерешительный, похоже, готовился к возвращению короля во дворец, но на этот раз победа была за Нороксом.

Багряная долина, так? Идеальное место, чтобы убить Караса. Более того, он послал приманку, которой Карас не смог бы противостоять, не войдя в ущелье. Даже если Карасу чудом удавалось выживать до сих пор — теперь всё кончено.

Глупец, который ошибочно полагал, будто все его победы были результатом его собственных способностей, и собирался в одиночку проникнуть на территорию врага.

Король Резни? Смешно.

Кто ж не знал, что это лишь уловка, чтобы враги тряслись от страха? К тому же, он явно был под влиянием чёрного зелья, его разум разрушался, так что он вряд ли мог нормально владеть мечом.

***

Воры не поверили своим ушам. Они не могли понять слова парня, который даже меч держать не умеет.

— Что?

Через некоторое время заговорил старший.

— Командир, что?

— Капитан командиров.

Другой человек, хоть и медленно, но снова вежливо объяснил. Однако слова всё равно звучали непривычно и странно. «Капитан» и «командир» по отдельности были понятны, но вместе звучало нелепо, будто «свинолев». На этот раз спросил второй.

— Капитан командиров… это кто такой?

— Капитан командиров.

— …

Второй тоже онемел. В конце концов, третий, оставшийся, выступил вперёд, раздражённо.

— Эй! Да что вообще за командир-капитан, чёрт возьми?!

Когда третий произнёс и перепутал всё вслух, взгляд Караса устремился на него. Пока третий растерянно смотрел, Карас чётко указал на него:

— Капитан командиров.

Ответивший голос прозвучал раздражённо. Нет, в нём чувствовалось и явное раздражение тем, что те до сих пор не поняли. Однако, несмотря на то, что они были ворами и учились мало, о такой должности они никогда не слышали. Неужели это имя того ублюдка?

Пока они на миг задумались, Карас перевёл взгляд на поверженного Абеля. Было неприятно слышать эти нелепые титулы, но стоило произнести его самому, и как будто стало понятнее. Это был идеальный момент, чтобы заткнуть противника.

Неужели тот щенок прошептал «капитан командиров» именно ради такой ситуации?

Слегка раздражённый, он прищурился, но обзор ему снова перекрыли. Второй вышел вперёд и выразил злость.

— Эй, ты! Командир-что-то-там, всё равно тебе конец. Бежать уже поздно.

В его угрожающей руке был зажат меч. Второй шагнул к Карасу и, обернувшись к двум другим за спиной, сказал:

— Я сам с ним разберусь. Нас трое, но меня одного хватит.

Вместе с тем, как голос второго затих, последовали три звука.

Свист. Хрясь. Бах.

Они были не особенно громкими, но выражения лиц старшего и младшего, наблюдавших с беззаботным видом, резко изменились. Тот самый второй, что только что шёл и говорил, теперь валялся на земле, а из перерезанной шеи хлестала кровь.

Не осознавая собственной смерти, его голова, катившаяся вниз по склону, всё ещё сохраняла самоуверенную улыбку. У оставшихся двух воров в голове крутилась одна мысль. Как это произошло? Но вскоре они поняли, откуда взялся звук «Свист», который они слышали ранее. Это был звук взмаха меча.

Сразу после этого звука шея второго была перерезана. Звук ветра и отрубленная шея — два, казалось бы, не связанных между собой элемента вдруг сложились в единое целое, и по их спинам пробежал холодок.

Но как человек мог нанести удар, если они даже не увидели, как он двинулся?

Мужчина перед ними по-прежнему лениво держал меч, кончиком волоча его по земле. Это невозможно. Разве кто-то способен с такой скоростью обезглавить человека, чтобы это осталось незаметным глазу?

— Этого... этого не может быть...

Младший отступил на шаг, дрожа. Внезапная атака была необъяснима. Ситуация перед их глазами вселяла страх во всё тело. В другое время, если бы на них напали первыми, они бы не дрожали вот так.

Но сейчас всё было иначе. Инстинкты вопили. Сердце сжалось, по венам пробежал холод. Старший, как и младший, не мог двинуться в ставшей ледяной атмосфере. В его голове была лишь одна мысль:

Что, чёрт возьми, здесь происходит?

Оба не могли вымолвить ни слова и застыли на месте, а взгляд Караса повернулся в сторону. Там, на земле, лежала фея.

В ту же секунду в голове младшего мелькнула мысль.

— П-постой… Ты, случайно, не знаком с этим человеком? Ты его защищаешь?

Наверное, фея была спутником этого мужчины. Ну, с такой внешностью, неудивительно, если его и впрямь защищали мечом. Однако догадка младшего была лишь наполовину верной.

Карас и правда защищал Абеля. Это был акт защиты, чтобы тот не погиб от чьей-то чужой руки. И это было довольно утомительно, ведь ради этого он даже поймал двух уток, чтобы как можно быстрее накормить его перед тем, как отвести в место, где его можно будет убить.

— Да.

Когда Карас без колебаний ответил, младший мысленно выругался.

Чёрт, нарвались не на того.

Увидев, как он одним ударом убил человека, было ясно, он и правда дорожит этим парнем. Нет, скорее всего, он его любит. И старший подумал о том же, когда их взгляды встретились. Хоть смерть второго и была печальна, они поняли: пора отступить. Обменявшись взглядами, старший шагнул вперёд и тихо произнёс:

— М-мы совершили ошибку, не зная, что он дорог рыцарю. Мы искренне сожалеем. Клянёмся, что не причиним ему никакого вреда.

Свист. Хрясь. Бах.

Тот же самый звук вновь разнёсся по воздуху. Вскоре за ним последовал звук, похожий на хлюпанье крови, пролившейся на землю. Единственное отличие заключалось в том, что на этот раз отрубленная голова не скатилась вниз по склону. Она застряла на каменном выступе, с широко раскрытыми глазами, уставившимися в пустоту.

— Ух!

Младший отшатнулся, тяжело дыша. В голове всплывали глаза старшего, в которых всё ещё теплилась искра жизни. Но терять время на шок он не мог.

Топ.

Медленные шаги гремели в ушах младшего. Он с трудом повернул голову, как тут же услышал продолжение.

Скрип.

И только теперь в его глазах стала различима кровь, стекающая по мечу. Это была кровь двоих, кто ещё минуту назад смеялся и болтал с ним. Поглощённый ужасом, младший почувствовал, что вот-вот умрёт.

Топ. Топ.

Приближающиеся шаги и сопутствующий звук вселяли страх до костей. Всё тело младшего задрожало, и вскоре издал резкий, кислый запах, он обмочился. Но даже собственное унижение уже ничего не значило.

Мне тоже сейчас отрубят голову, как ему.

С этой мыслью, не в силах больше пятиться, он вдруг вспомнил. Меч, двигающийся с такой скоростью, что его невозможно было увидеть невооружённым глазом. Мощь, способная с одного удара отсечь голову. Причём рассечённая часть тела была настолько ровной и чистой…

Он как-то слышал такую историю в таверне. Тогда он только посмеялся и слушал ради забавы. Слухи всегда преувеличены — смеясь, говорил он, и даже подшучивал над тем, каким же ничтожным, должно быть, был тот, о ком слагались такие скромные байки. Говорил, что прозвище «Король Резни» ему совсем не к лицу.

Взгляд младшего снова упал на отрубленную голову старшего с широко раскрытыми глазами. Ему бросилось в глаза место среза, откуда текла кровь. Разрубить человеческое тело — нелёгкое дело. Кожа куда крепче, чем кажется, мышцы — ещё плотнее, а кости — твёрдые, как камень. Разрубить всё это одним ударом — немыслимо.

Но вот он — стоит перед ним, сделав это одним движением, с невидимой скоростью.

Младший не мог дышать, накрытый новой волной ужаса. Он и представить не мог, что такое возможно. И всё же имя «Король Резни» продолжало греметь у него в голове.

— Ка, Карас?

Не осознавая этого, он произнёс это имя вслух. В тот же миг звук приближающихся шагов остановился. Туманные серые глаза уставились прямо на младшего. Под этим взглядом он судорожно вдохнул. В тот же момент он понял, что допустил ошибку. Ответ, разрушивший его уверенность в том, что это невозможно, что император, утопивший континент в крови, не может быть здесь один, — эхом отозвался в его голове.

— Да.

Другой человек ответил на своё имя с невинностью ребёнка. Это было по-настоящему. Он и вправду был тем самым Королём Резни. Всё, что оставалось младшему, — это захлебнуться в собственном дыхании. Его взгляд был прикован только к движениям Караса.

Шлёп.

Утка, что была в его руке, упала на землю, как будто он говорил: «Я и правда тебя убью», — просто выпустив её. Однако лицо того, кто собирался убить, было столь же равнодушным, как и в тот момент, когда он бросал утку.

Для него избавиться от младшего было не сложнее, чем выбросить утку. Убить его прямо сейчас не значило бы больше, чем избавиться от двух предыдущих. Причина, по которой он не взялся за дело сразу, заключалась в вопросе.

— Почему?

Топ.

Он сделал шаг вперёд и произнёс это скучающим голосом. Но младший, услышав вопрос, лишь приоткрыл рот, так и не сумев ответить. Он всё ещё не мог поверить. Что на имя «Карас» тот действительно отозвался, и это означало, что перед ним был именно он.

Но когда он увидел, как тот наклонил голову вбок, его сердце застучало так, словно готово было вырваться наружу. Он встретился с серыми глазами, мерцавшими тьмой.

— Зачем ты позвал меня?

Что мне сказать?

Даже когда мозг дал команду, телу потребовалось время, чтобы подчиниться.

— Я… я совершил преступление, заслуживающее смерти!

Младший припал к земле, склонив голову. И начал умолять без оглядки.

— Прошу прощения! Ах… за то, что доставил неудобства… Е-если вы пощадите мою жизнь… я сделаю всё. Что бы вы ни приказали, я выполню это изо всех сил. Только… только позвольте мне жить…

Заметив, что меч всё ещё не отсёк ему голову, младший осмелился приподнять дрожащие глаза, цепляясь за крошечную надежду. Карас всё ещё держал голову наклонённой.

Сердце вновь сжалось. В нём вспыхнула отчаянная мысль, что нужно что-то сделать. Иначе он постигнет ту же участь, что и старший со вторым, обезглавленные в одно мгновение. Неужели в самый отчаянный момент может прийти спасительная мысль? И тогда в голову что-то пришло.

— А! У меня… у меня есть кое-что, что я должен вам сказать!

Младший припал к земле ещё ниже и открыл рот, чтобы заговорить.

— Н-на ровной дороге на горе, немного в стороне отсюда, расположены солдаты. Там опасно, я могу отвести вас в безопасное место.

— …

— Я… я говорю правду. Нижняя тропа — это наша зона, там мы обычно действуем… Но последние дни там стояли солдаты, поэтому нам ничего не оставалось, кроме как подняться сюда.

Сквозь рыдания он начал рассказывать всё, что знал, но сверху не последовало никакой реакции. Сработало? Младший во второй раз осмелился поднять глаза, и увидел поднятую руку с мечом. Владелец этой руки снова равнодушно спросил:

— Почему?

Сжать.

Младший крепко зажмурил глаза. Теперь у него не оставалось выбора, только умереть. И в тот миг, когда он опустил голову, с ним вдруг случилось чудо.

— Ух… почему…

Ясный голос юноши, только что пробудившегося ото сна, прорезал воздух, пропитанный запахом крови. Младший поспешно повернул голову и увидел фею, с искажённым лицом приподнимающую верхнюю часть тела. Фея что-то бормотала, прижимая ладонь к животу.

— Хаа, почему у меня урчит в животе… а?

Абель, приподнявшийся наполовину, наконец заметил обстановку вокруг. Неизвестный, лежащий на земле, две отрубленные головы и знакомая фигура Караса с поднятым мечом. Он сразу понял, что происходит. Уже был похожий случай.

Тогда это были многочисленные тела, разбросанные по полю. Сейчас всего два, но и этого хватило, чтобы сердце болезненно сжалось. Однако удивляться предстояло ещё больше. Младший начал ползти к Абелю, крича:

— М-молодой господин! Простите! Я совершил тяжкий грех! П-пожалуйста, простите меня!

Внезапно прося прощения, младший вызвал у Абеля, и без того удивлённого, ещё большее недоумение — рот его раскрылся ещё шире.

Что он говорит?

Но младший развернулся всем телом к Абелю и разрыдался, всхлипывая с мольбой.

— Ухуху, пожалуйста, пожалуйста, пощадите! П-пощадите! Только жизнь… пощадите только мою жизнь, молодой господин. Ухуху, господин, умоляю…

Незнакомец, дрожащий всем телом, рыдал, умоляя о пощаде. Абель заморгал, на мгновение забыв даже о боли в животе.

— Эм… да?

Он едва выдавил из себя глупую фразу и посмотрел на того, кто, казалось, понимал всё происходящее. Карас, всё ещё державший меч на полпути в воздухе, уловил этот взгляд и перевёл глаза на него. Когда он встретился с серыми глазами, Абель почувствовал присутствие внутри них. Это был тот же взгляд, что и в их первую встречу на поле. По спине невольно пробежала дрожь, а отчаянная мольба прозвучала вновь, на этот раз с ещё более непонятными словами.

— Ух, молодой господин, прошу вас! Если вы пощадите меня, я сделаю что угодно. Я правда, правда не знал! Я не знал, что вы так важны для него!

Кто кому что?

Абель с трудом поверил своим ушам, но младший продолжил объяснение.

— П-потому что вы так прекрасны, мы и совершили грех, достойный смерти. Ухух… если бы мы знали, что вы такой важный человек для Караса, мы бы никогда не подошли к вам. Ухухуху…

Оказалось, что речь шла именно о Карасе. Однако, даже услышав имя прямо, Абель всё ещё не мог понять, что именно имел в виду младший.

Что вообще происходит?

Ошеломлённый, он снова поднял взгляд, и увидел, как Карас, сузив глаза, смотрит на него сверху вниз. И снова Карас, будто почувствовав взгляд Абеля, как призрак, сразу же отвёл глаза.

Абель задрожал от возросшего напряжения. Серые глаза, смотревшие на них обоих, были одинаково холодны, будто слова младшего были также и мнением Абеля.

Уже и так сбитый с толку после обморока, Абель почувствовал, как живот снова громко заурчал. И вдобавок ко всему, внезапная угроза смерти ниоткуда. Хотя он и не знал, в чём дело, чувство, будто он вот-вот умрёт, было слишком сильным, и Абель поспешно заговорил с мужчиной.

— Эм, ну, я… я думаю, тут какое-то недоразумение. Я хотел сказать, что, эм… я, ну, важный человек для него…

— Да! Я понял, что вы — важный человек для него! Поэтому, пожалуйста, простите меня и пощадите! Ухухухуху!

Недоразумение только усилилось. Абель не отвёл взгляда, но чувствовал, как острый, пронизывающий взгляд давит на него, будто обжигает кожу.

Топ.

Более того, он услышал шаг вперёд. Абель не знал, кто этот человек, но был уверен, что сейчас умрёт. Поэтому у него попросту не было времени, чтобы вникать в просьбы. Он поспешно склонил голову перед младшим точно так же.

— Нет! Я совсем не важный человек!

Удивлённый атакой Абеля, младший в растерянности поднял голову, но вскоре снова разрыдался ещё сильнее.

— Зачем… зачем вы так со мной, молодой господин?! Ухухууу, пожалуйста, смилуйтесь и пощадите меня! Ухухухууу…

— Это правда! Пожалуйста, поверьте и вы! Я точно не… ухух… не какой-то важный… человек!

Абель в отчаянии выкрикнул это, сжимая руками ноющий живот. И тут же раздался мгновенный отпор:

— Разве вы не сказали, что добыли это для молодого господина?

Даже лёжа лицом к земле, младший указал пальцем в сторону возле Караса. Абель и Карас одновременно повернули головы в ту сторону. На земле аккуратно лежали рядом две утки.

— …

— …

После долгой паузы взгляды двух мужчин пересеклись. Казалось, что на краткий миг Карас смотрел куда-то в пустоту, но вскоре он заговорил глухо, не скрывая своего присутствия:

— Я сам съем всё.

— А, да, конечно.

Абель быстро кивнул, добавив как само собой разумеющееся. Но всё же в его голосе проскользнуло лёгкое беспокойство. И всё же сейчас было не до этого — на кону стояла его жизнь. Хотя нет, урчащий живот требовал ещё большего внимания.

Казалось, его желудок сейчас взорвётся. Прежде чем умереть от руки Караса, Абель был уверен, что погибнет от боли в животе. Абель, бледнее мертвеца, решил, что нужно срочно положить конец этой ситуации. Он с трудом поднялся на ноги и обратился к Карасу:

— Капитан командиров. Если вы пощадите нас…

Абелю совсем не хотелось произносить эти слова, но он крепко зажмурился и всё же выдавил их:

— Я дам вам очень важную информацию, которая приведёт к будущему успеху.

Он глубоко вдохнул, открыл глаза и встретился с холодными серыми глазами. Абель прямо посмотрел в них и добавил:

— Информацию об этом человеке.

— О, когда дыхательная система ослабевает, можно использовать лимонный тимьян.

Во время короткой передышки в поисках, пока они ели, Мелмонд расспрашивал дворецкого о разных вещах. Возможно, их тревоги и напряжение немного ослабли после еды, и разговор перешёл на общие интересы. Из-за слабого здоровья молодого господина дворецкого считали сведущим в медицине, но до сих пор у них не было обстоятельной беседы на эту тему.

Мелмонд был слишком занят заботой о хрупком молодом господине и почти не уделял времени себе. А поскольку он слышал, что лекарства для молодого господина готовит кто-то другой, то и не думал, что дворецкий знает многое. Однако в процессе разговора выяснилось, что у того немалые познания в травах. Более того, он даже упомянул, что выращивает их отдельно в поместье.

— Да, лимонный тимьян несложно вырастить. Мы сажаем его до зимы и сохраняем аромат с помощью масла. Зимой дыхательная система молодого господина сильно ослабевает.

— Какое масло вы используете?

— Травяное. Ещё используем цветочное масло. Мы сами его добываем.

— Хм, добывать масло ведь нелегко, правда?

— Да, сначала было очень трудно. Но теперь все в поместье стали настоящими мастерами. Всё благодаря молодому господину. Поскольку он был таким слабым, мы испробовали все возможные способы. С рождения врачи говорили, что он долго не проживёт. Он так страдал, что едва выносил каждый день. Никто не ожидал, что он доживёт до двадцати лет. Это было настоящее чудо. Вот почему с раннего детства все потакали каждому его капризу. Так у него и сформировался эгоистичный и упрямый характер.

Глаза дворецкого увлажнились от воспоминаний. Тогда Нэни, слушавший разговор поблизости, с любопытством спросил:

— Как можно быть таким эгоистом?

Эшлер, который ещё не знал о характере молодого господина, с интересом повернулся, продолжая жевать хлеб. Мелмонд, уже слышавший эту историю, нахмурился. Отчасти потому, что знал, как сильно дворецкий гордится молодым господином. И действительно, лицо дворецкого расплылось в самодовольной улыбке.

— Хо-хо, смею утверждать, что эгоизм нашего молодого господина, который не замечает никого, кроме себя, можно с гордостью назвать лучшим в мире. Он напрочь лишён всякого такта, каждый день сыплются упрёки, и не только, его ещё и проклинают. У-ха-ха-ха!

Эшлер и Нэни, впервые слышавшие о подвигах молодого господина, застыли с хлебом в руках.

Что это вообще, это уже за гранью.

И последующее хвастовство дворецкого только подтвердило необычность деяний молодого господина.

— Но даже наш молодой господин, такой, какой он есть, однажды влюбился. Это было настоящее чудо. У него проснулось чувство к другому человеку! И наш молодой господин, который не желал даже шагу сделать сам, чтобы увидеть кого-то, не задумываясь, пустился в дальнее путешествие! С такими усилиями и неотразимой, сказочной внешностью казалось естественным, что он найдёт любовь.

Внезапно дворецкий понизил голос и в конце замолк. Все с любопытством посмотрели на него.

— Почему? Это была не любовь?

Спросил Нэни, и дворецкий тяжело вздохнул, покачал головой.

— Хоо, это была не вина молодого господина. Просто тот человек… просто взял и отверг его!

— Что?! Да это же невозможно!

Мелмонд, хорошо знавший внешность молодого господина, ахнул от удивления. Отвергнуть кого-то с такой сказочной внешностью!

— Почему же его отвергли?

Удивлённо спросил Нэни, и дворецкий отвёл грустный взгляд. Мягким, печальным голосом он поведал душераздирающую причину:

— Сказали, что он слишком невежественный.

— …

— Угх, сказали, что с плохим характером ещё можно смириться, но с пустой головой — ни за что. Ааах… невежество нашего молодого господина было столь сокрушительным, что даже его сказочная внешность не смогла это перевесить!

Пока дворецкий тихо проливал слёзы, трое остальных молчали.

Мелмонд в который раз осознал, что в этом мире нет ничего более бесполезного, чем поступки молодого господина в прошлом. Эшлер и Нэни, впервые услышавшие об этом, всё ещё держали в руках хлеб, растерянно глядя перед собой.

Мелмонд, пожалев заплаканного дворецкого, стал его утешать — совершенно без причины. И тут, ни с того ни с сего, Эшлер, медленно жуя оставшийся в руке хлеб, задал вопрос:

— Тело молодого господина и правда настолько слабое? Настолько, что каждый прожитый день был чудом?

Дворецкий кивнул. Тогда Эшлер спокойно сказал:

— Значит, выходит, что даже перерождённый Абель тоже не сможет прожить долго.

Тук.

Движения Мелмонда застыли, словно покрывшись льдом. Однако Эшлер откусил ещё кусок хлеба и добавил, словно намеренно подтверждая реальность:

— Если он и правда переродился с таким слабым телом, то это вовсе не поможет Его Величеству. Скорее станет очередной раной.

— Что вы хотите этим сказать, господин Эшлер?

Нахмурившись, спросил Мелмонд. Эшлер запихнул в рот остатки хлеба и вытер руки.

— Даже мне, просто услышавшему эту историю, всё ясно. А если он и сам знает, насколько слаб его организм, то почувствует это ещё сильнее. Если молодой господин и вправду — перерождённый Абель, то, не зная, когда умрёт, наверняка захочет сделать хоть что-то ради Его Величества, прежде чем это случится.

— …

— Кажется, нам стоит беспокоиться не о Его Величестве, а о молодом господине. Если он до сих пор не боится смерти, как и двенадцать лет назад, то всё может повториться. Ведь тогда он сам выбрал смерть.

***

Оглядываясь, младший вор то и дело бросал взгляды через плечо, шагая по узкой горной тропе. Хотя он и говорил, что будет проводником, на деле тропа была одна, так что в проводнике особой нужды не было. Поэтому он не знал, в какой момент грозный человек позади может перерезать ему глотку.

Однако младший всё время оборачивался не из-за страха, что в него полетит меч. Он смотрел на фею. В тот момент, когда погибли двое братьев, с которыми он сдружился, а он сам, стоя на коленях, молил о пощаде — это было истинное отчаяние. Поверив, что только фея может его спасти, он горячо молился, и молитвы были услышаны.

Именно тогда, по предложению феи, Карас опустил меч. Конечно, никто не сказал, что его пощадят, но прекрасная фея выглядела довольной уже этим. Схватившись за живот, он тут же убежал в лес. А вернувшаяся фея выглядела ещё более хрупкой.

Хотя у него и так было болезненно хрупкое тело, теперь он выглядел ещё тоньше, когда пошатывался на ногах. Его лицо было бледным, будто из него вытянули всю энергию. Младший сразу понял. Это был сильнейший понос. Но проблема была в другом, даже если бушует буря или тайфун, слабое, уязвимое тело этой феи выглядело настолько чарующе, что сердце невольно учащало ритм.

Пунцовые губы приоткрылись от изнеможения, вырываясь наружу редким, едва уловимым дыханием. Слюна потекла сама собой, и лёгкое покалывание разлилось внутри. Это была ошеломительно ослепительная красота, способная довести до обморока дважды. Однако, что поразительно, существовал человек, на которого эта красота не производила никакого впечатления.

Карас хладнокровно бросил фее:

— Информация.

Лишь одно слово, но никто не понял, что оно значило. Вместо того чтобы немедленно подхватить фею, которая вот-вот рухнет, Карас стоял, дожидаясь ответа, будто даже не мог, или не хотел подхватить её.

Теперь стало очевидно. Карас и правда был беспощадным Королём Резни. Фея с трудом ответила:

— Я скажу, когда проводим этого человека.

Затем с глухим звуком рухнула на землю.

Младший наконец понял — фея спасла его. Пока он со слезами благодарности склонял голову, он услышал приказ Караса:

— Подними его.

Лишь спустя долгое время он осознал: это был приказ поднять фею. Несмотря на недовольный тон, сердце младшего забилось ещё быстрее.

Он мог поднять фею! Он вскочил на ноги и подошёл к нему, не в силах скрыть эмоции. И лишь когда его дрожащая рука потянулась к фее, он узнал, что такое доброта Караса.

— Эй.

— Д-да?

— Чего ты улыбаешься?

— …

В итоге фею поднял Карас. Точнее, закинул себе на плечо, будто мешок с рисом. Из-за этого младший, шедший впереди, всё время оборачивался. Хотя он и не видел лица, прекрасная фея, спасшая его жизнь, покачивалась на плече Караса — белоснежные руки раскачивались при каждом шаге.

Из-под чуть приподнятого подола штанов мелькали щиколотки. Белоснежная кожа, словно лепестки цветов. Младший непроизвольно чуть не улыбнулся, но с трудом сдержал себя и вновь отвёл взгляд. Должно быть, он сын знатного рода. И попал в руки Караса, врага их королевства.

Король Резни пожелал, чтобы фея стала его собственностью из-за своей красоты, но чистая и невинная фея отказалась. Потому-то Карас и обращался с ним так холодно. В конце концов, фея решила отдать информацию вместо сердца и стала заложником.

Когда его грёзы закончились, сердце младшего сжалось.

Как же это подло, как и подобает беспощадному Королю Резни!

Мучить его, как капризный ребёнок, лишь потому, что не смог заполучить фею!

Он даже посмел желать завладеть его сердцем, не имея права коснуться его?!

Не замечая этого, он начал закипать от ярости, и именно в этот момент вдруг раздался холодный голос.

— Эй.

— Неужели и правда недостаточно только его тела?!

— …

Серые глаза, почти прозрачные под солнечным светом, скользнули по задумавшемуся телу младшего.

— Мне убить тебя?

— Ааа! А, нет! Почему вы, почему вы меня позвали?!

Младший тут же рухнул и забил лбом о землю. Когда он осторожно приподнял голову, ответа всё не было, он встретился взглядом с тускло-серыми глазами и тут же вновь склонился, открыв рот:

— Хах. П-прошу, говорите, господин.

— Это здесь?

— Что?

Ошеломлённый, младший поднял голову и увидел, что Карас смотрит вниз, туда, где пересекались дороги. В этот момент младший понял — это было то самое место, которое он упоминал перед уходом. По пути была развилка, и если свернуть не туда, можно было попасть на засаду, где прятались солдаты. Именно туда он и вёл. Он быстро закивал и указал рукой вниз.

— Да, сюда нельзя. Если пойдёте вниз, там будут солдаты, они… А?!

Младший замер на месте. Карас шёл прямо туда, куда он запретил идти. Младший долго не мог пошевелиться, оставался на месте, но никакого окрика сзади не последовало. Осознав, что нужно спасаться, он с трудом усмирил дрожащие ноги и направился по следу, куда ушёл Карас.

Он волновался, что фея, его спаситель, может оказаться в опасности. Увы, так и вышло. Как только Карас вышел на середину дороги, его тут же окружили солдаты.

Бах.

Он небрежно сбросил Абеля с плеча, будто мешок, и вытащил меч.

— Наконец-то я могу тебя убить.

Лишь тогда младший понял, зачем Карас пришёл сюда. Он пришёл, чтобы выплеснуть своё разочарование. Разочарование от невозможности кого-то убить.

Так всегда бывает на войне. Смерть становится неизбежной, а убийства — привычными. Даже если прямо перед тобой перерезают чью-то глотку, и кровь разливается по земле, чувство страха за свою жизнь легко заглушает жалость и печаль.

То же самое было и в смутных детских воспоминаниях. Люди умирали каждый день, их хоронили, а деревенские жители безучастно наблюдали. Только семьи погибших плакали.

Абель до сих пор помнит рассказ, который отец поведал ему, вернувшись домой после похорон одного из односельчан.

— Чёрт, у меня и так рук не хватает, а теперь ещё чужой забор на могиле доделывать!

Привыкшие к смерти люди уже не оплакивают её — только ворчат. Однако как бы ни привык кто-то к смерти, для кого-то она всё равно остаётся горем. Когда Абель очнулся, перед ним лежала уже третья по счёту груда жалких тел.

Возможно, он и правда немного привык, раз сердце уже не опускалось вниз, как раньше, но тяжесть всё равно сдавливала грудь. Вместе с ней пришло удушающее чувство — не от страха, а от чего-то иного. Десятки трупов покрывали незнакомую дорогу.

Он не понимал, почему очнулся среди груды тел, но причина вскоре прояснилась — к Абелю, медленно поднимающемуся на ноги, направился кто-то.

Топ.

Когда шаг ступил на пропитанную кровью землю, послышался влажный звук. Абель в оцепенении уставился на фигуру, стоявшую перед ним. Тот, кто всего за два дня отнял жизни у сотни человек, смотрел на него с теми же бесстрастными серыми глазами, будто ничего не произошло. На лице не отражалось ни капли эмоций.

Почему?

Абель не понимал, почему грудь сжимает и болит, когда он смотрит на него. На этот раз чувство было настолько сильным, что хотелось прижать к груди руку.

— Информация.

Ровным тоном Карас указал на одно место. Абель посмотрел туда и понял: в этот раз выжили не все, но кое-кто всё же остался в живых. Это была цена за информацию. Самый младший вор.

Он сидел в оцепенении на тропинке, спускающейся с горы. Но был жив. Карас сдержал обещание. Абель, держась за кружившуюся голову, поднялся, чтобы посмотреть ему в лицо.

На этот раз Абель смутно понял, почему болит грудь. Этот человек напоминал ему восьмилетнего принца, которому было всё равно, чью жизнь отнять. Из-за этого странного ощущения Абель медленно улыбнулся. Несмотря на то что взгляд другого становился всё холоднее, он, почему-то, не пугал — наоборот, оцепенение было сильнее страха.

— Желающие снискать благосклонность Его Величества нередко подсылают к нему кого-то, похожего на того Регаса, что был с ним, когда Его Величество ещё был принцем. Кого-то с похожей внешностью, манерой речи и поведением… на того, кого звали Абелем.

Собственное имя, вылетевшее из его рта, прозвучало неловко. Для него это было совсем недавнее прошлое, не прошло и двух месяцев, но для остальных — уже далёкая память. Наверное, и для принца тоже. И, вероятно, из-за тех, кто хотел использовать это далёкое прошлое, те немногочисленные воспоминания, что у него остались, стали запятнанными.

— Но если вы хотите добиться успеха, вам нельзя упоминать его. Наверное, Его Величество испытывает к нему сильную обиду.

— …

Хотя тот человек просто молча смотрел на него, Абелю показалось, что взгляд задаёт немой вопрос. Он неловко улыбнулся. Но продолжил говорить — голос стал почти шёпотом:

— Он говорил, что всегда будет рядом. Что с ним он может сделать всё. А потом безответственно оставил принца одного.

В памяти всплыл последний момент, когда он держал принца у Источника Молитв. Улыбка исчезла с лица Абеля. Он уставился в пустоту.

— Не имея ни власти, ни права, он настаивал, что принц сам станет сильнее, когда вырастет… тем самым перекладывая ответственность. Он говорил, что справится.

Он и правда был безответственным. Пожертвовать жизнью ради одной лишь мечты, дать пустые слова восьмилетнему ребёнку, будто тот и вправду вырастет и всё преодолеет… Вручить жетон из дерева с вырезанным драконом и сказать, чтобы тот «берёг его как самого себя».

Что бы это могло ему дать?

Он не мог утешить в одиночестве, не мог помочь, когда было тяжело. Поэтому сейчас, даже будучи перерождённым, он не должен ничего ожидать. Не должен надеяться вновь предстать перед принцем, который вырос в одиночестве, и сказать: «Я — Абель», — и быть тепло встреченным.

На самом деле, Абель считал, что помогать принцу, пусть даже издалека и не видя его, — это уже хорошо. Это хоть какой-то способ остановить войну. Потому он не боялся смерти.

Погрузившись в мысли, Абель вдруг осознал, что ответа так и не последовало. Он поднял взгляд и глубоко вдохнул. Серые глаза яростно смотрели на него.

— Ты.

Голос был низким и холодным, как лёд.

— Что ты знаешь?

Чем дольше тянулась тишина, тем сильнее Абель не мог отвести взгляда. Он должен был бы бояться этих свирепых глаз, но вместо этого в груди становилось всё тяжелее.

Судя по тому, что он видел до этого, этот человек вполне мог в ту же секунду выхватить меч и перерезать ему горло. Абель извиняющимся тоном прошептал, едва выговаривая слова, и слабо улыбнулся:

— Верно. Я ведь просто посторонний человек. А всё болтаю и болтаю…

С изменившейся внешностью принц не смог бы его узнать, а значит, он действительно был лишь посторонним. Абель глубоко вдохнул и спокойно добавил:

— Всё же, если хотите добиться успеха, лучше не упоминать человека по имени Абель. Он виделся с Его Величеством всего два месяца двенадцать лет назад, и всё, что от него осталось, — это старый деревянный жетон, так что Его Величество не может помнить…

— Угх!

Пока он рассказывал, Карас вдруг резко сжал ему руку. Абель закричал и поморщился, но тот лишь притянул его ближе. Его лицо приблизилось почти вплотную, и он спросил:

— Деревянный жетон?

Абель только тогда понял, что проговорился.

Неужели у принца до сих пор остался тот жетон?

А что, если это знание было доступно лишь немногим?

Хотя такие слова и не разоблачили бы его как перерождённого Абеля, они могли привести к странным недоразумениям. И, став жертвой ложного обвинения, он мог снова столкнуться с этим устрашающим Карасом — уже по-настоящему рискуя жизнью. Абель выдавил из себя натянутую улыбку и с тревогой взглянул в сторону.

— Д-д-деревянный жетон? Угх!

Сжатие на руке усилилось, боль была такой, будто его кости вот-вот раздавят. Абель поморщился, зажмурился и поспешно заговорил:

— П-простите. Я… я неправильно выразился.

С напряжённой шеей и зажмуренными глазами он не услышал ответа. Только когда приоткрыл глаза, другой человек наконец отпустил его руку. Однако из-за порыва ветра Абеля качнуло, и он едва удержал равновесие.

Карас какое-то время смотрел на него, будто хотел что-то сказать. Но в итоге он только пробормотал одно слово — как будто самому себе:

— Багровая долина.

Будто решив всё подтвердить, он развернулся и пошёл в том направлении. Абель смотрел ему вслед, потом будто очнувшись, поспешил за ним.

А младший вор, всё ещё сидевший вдалеке с пустым взглядом, безмолвно проводил их глазами. Только когда фигуры скрылись из виду, он осознал, что едва спасся.

Однако он не мог пошевелиться. Казалось, стоит ему двинуться и дьявол, вырезавший десятки людей в одно мгновение, тут же вернётся. Поэтому он замер на месте, как статуя, пока не стемнело, и мимо не прошла какая-то группа.

— Капитан Эшлер! Здесь есть выживший!

На чей-то крик к младшему вору бросились люди с факелами. Он, пребывая в шоке уже полдня, задрожал и сжался, когда к лицу приблизился острый меч.

— Говори. Ты видел, кто убил этих людей?

Младший поднял глаза и кивнул. Не поднимая взгляда на высокого рыцаря, задавшего вопрос, он произнёс имя дьявола:

— Ка… Карас.

***

Абель чувствовал, что Карас с самого начала был не в духе. Так как в темноте было невозможно продолжать путь, они развели костёр у дороги и устроились на ночлег. К счастью, Абель нашёл в куче трупов мешок с едой и принёс его, так что с ужином проблем не возникло.

Но, похоже, Карас вовсе не собирался есть.

Шух.

Абель придвинул ближе к нему вяленое мясо и грубый хлеб. Однако Карас продолжал смотреть в красные языки костра и не двигался.

Абель ещё больше занервничал, потому что казалось, будто он испортил ему настроение. Неужели он расстроился из-за того, что названная важной информация оказалась пустяком?

Он не знал, что сказать, и чувствовал себя неловко. Был голоден, но не мог начать есть первым, и пока он размышлял, как поступить, из его живота раздался ещё один звук.

«Бууууууууууууррррр…»

Он был не громким, но достаточным, чтобы прервать размышления человека, глубоко ушедшего в себя.

Щёлк. Карас поднял глаза.

Абель неловко схватился за живот и попытался объясниться:

— М-мой... мой живот слишком пустой.

Он и правда давно ничего не ел. Абель быстро склонил голову, решив, что Карас сейчас вытащит меч, но звона клинка или звука волочащегося по земле железа не последовало. Вместо этого он услышал совсем иное.

Тук, хруст.

Приоткрыв глаза, он увидел, как Карас отрывает кусок твёрдого хлеба и кладёт его в рот.

Увидев это, Абель удивлённо распахнул глаза, а потом заулыбался и тоже принялся есть. Между ними воцарилась тишина. Но эта тишина казалась другой, не такой, как раньше. Она была более спокойной.

Стараясь не обращать внимания на голод, он сосредоточился на еде. Не заботясь о том, как это выглядит со стороны, он спешно засовывал в рот хлеб и вяленое мясо. Из-за этого он не услышал слов Караса. Не услышал слов Караса, сказанных в этот момент.

Карас посмотрел на Абеля, который жевал с надутыми щеками, равнодушными глазами и пробормотал:

— Я не держу на него обиду.

***

Свидетельство выжившего само по себе было шокирующим.

Под тёмным небом, с изнурёнными лошадьми, в ситуации, когда двигаться дальше было невозможно, поисковая группа остановилась рядом с местом, где лежали тела. Остальные солдаты были заняты подготовкой мест для ночлега и патрулированием в поисках возможных оставшихся врагов.

Однако четверо, что раньше тормошили выжившего, превратились в каменные изваяния и не могли пошевелиться. В их головах крутилась только одна мысль.

Нет, что вообще несёт этот сумасшедший вор?

— Э-эй. К-Карас… То есть, Его Величество Император был с феей?

Когда Мелмонд наконец задал вопрос, младший кивнул:

— Да, настоящая красавица-фея. Светлые волосы, большие зелёные глаза и кожа — белее снега. А ещё такие тонкие запястья и щиколотки, кожа мелькала в вырезе одежды…

— Хватит, замолчи.

На предупреждение Мелмонда младший тут же опустил голову, словно его дух был сломлен. Но дело было не в том, был ли это дух или возбуждение — проблема крылась совсем в другом.

— Но Его Величество, он правда… дорожит этой феей? Э-это…

Мелмонд не смог закончить фразу. А младший, не уловив его растерянности, легко продолжил:

— Конечно. Да как он ей дорожит! Стоило нам хоть немного приблизиться к фее, как он тут же перерезал горло моим двум братьям… всхлип… ещё он поймал для феи двух уток. Но, странно, сказал, что этого недостаточно. Когда фея попросила его пощадить меня, он согласился без колебаний и даже понёс её на руках, когда та упала в обморок.

И пусть они слышали это уже в третий раз — поверить в происходящее всё равно не могли. Конечно же, нет. Каждое слово, выходившее изо рта вора, казалось преувеличением и выдумкой. Карас никогда не был тем, кто дарует милость или кого-либо осторожно обнимает, и всё же, по рассказам этого вора, он сейчас предстаёт воплощением заботы.

Что вообще происходит?!

Его Величество, жестокий человек, которого называют Королём Резни, и для которого человеческая жизнь легче муравья, не только исполняет просьбу о пощаде, но и лично подхватывает упавшего. По мере рассказа, в их головах начала медленно формироваться одна гипотеза.

И это было то, о чём никто не хотел бы думать — кроме Нэни.

А что, если… они узнали друг друга?

И младший вор подлил масла в огонь.

— Но похоже, Карас был немного недоволен феей. Очевидно, фея отдала ему только тело, а не сердце, и это не устраивало Караса…

— Что за чепуха!!!!!

— Что значит «тело»!!!!!

Мелмонд и дворецкий одновременно вскочили и закричали. Однако ответ младшего так и не прозвучал. Кто-то перебил его раньше. Точнее, это был смех неподалёку.

— Уахахахахахахах…

Это был Нэни. Уверенный, зловещий смех победителя окутал троих, словно заклинание.

Мелмонд побледнел, дворецкий пошатнулся, а лицо Эшлера нахмурилось.

Младший, не понимая, что происходит, снова съёжился, думая, что, может, сказал что-то не так, но никто не мог остановить мрачный хохот Нэни.

— Уахахахахах…

Молчание троих и смех одного продолжались довольно долго. И, судя по следующим словам Нэни, этот смех мог длиться до самого утра.

— Уахахахахахах! Я получу три месяца зарплаты, и к тому же — документы на чей-то дом! Укхукхукхукху!

Ставки стали ещё выше.

Бах.

Напряжённая атмосфера исчезла, но неловкость всё ещё оставалась. Абель бросил взгляд на молчаливого Караса, который, похоже, о чём-то размышлял, не отрывая взгляда от костра. Хоть Абель и почувствовал некоторое облегчение, в груди всё равно скребло беспокойство, будто во всём был виноват он. Поэтому, даже чувствуя сонливость, он не мог позволить себе лечь.

— Эм, капитан командиров.

Спустя какое-то время он, наконец, поднял взгляд, глаза были затуманены, но он всё равно никак не отреагировал. Он казался каким-то обессиленным, и Абель, испытывая вину, зачем-то извинился.

— Простите за то, что было раньше. Это из-за того, что я сказал что-то бесполезное?

— …

— А, ха-ха, вот почему я сейчас расскажу вам другую информацию!

Однако реакции не последовало и на это. К этому моменту Абелю захотелось дать ему действительно полезную информацию, чтобы тот стал ещё более высокопоставленным командиром. Он напряг память, вспоминая случай, который хоть немного заинтересовал принца.

Да, это может быть полезным для капитана командиров.

Воодушевлённый, Абель быстро подошёл к нему, не думая о том, раздражает ли его собеседник или нет.

— Это правда будет полезно. Принц, то есть Его Величество, есть кое-что, что ему нравится.

Оглянувшись, будто собирался рассказать секрет, Абель понизил голос. И прошептал ту самую вещь, что вызвала интерес у принца.

— Охота на медведей.

Щёлк.

Взгляд Караса, на которого Абель только что мельком посмотрел, наконец изменился. В его глазах ясно читалось раздражение. Но Абель, плохо различавший выражения лица в темноте, продолжал воодушевлённо.

Для Абеля это случилось всего несколько месяцев назад, так что воспоминание ещё не стёрлось. Когда он тогда убегал от зверей, принц проявил странный интерес, особенно к сцене, где Эшлер охотился на кабанов и медведей.

— Конечно, медведи — редкость, и их сложно поймать. Но если медведей нет, охота на кабана перед Его Величеством тоже очень эффективна.

— …

Абель наконец заметил холодный взгляд Караса. Осознав, что сморозил глупость, он с досадой хлопнул себя по коленке.

— А! Вы переживаете, что не сможете поймать медведя, да?!

Вместо медведей ему следовало бы волноваться за свою собственную жизнь. Конечно, Абель этого не понимал, продолжая смеяться.

— Ахахаха… Всё в порядке, всё в порядке. Если хорошо потренироваться, вы сможете их поймать.

Он с энтузиазмом похлопал Караса по руке и ободряюще сказал:

— Я знал одного рыцаря, который каждый день усердно тренировался с мечом. И в итоге смог победить медведя одним ударом.

В то время жизнь Эшлера висела на волоске — он сражался с медведем. Однако, чтобы вселить храбрость в Караса, Абель с воодушевлением преувеличивал происходящее.

— Это правда. Медведь был «вот такоооой» огромный, а тот рыцарь сразил его одним ударом. Впечатляет, правда? Я тогда был действительно поражён. Он такой замечательный. У него очень благородный голос, и он ещё красивый.

Абель на мгновение улыбнулся, вспоминая об Эшлере. Хотя он никогда этого не говорил, он всегда восхищался тем, как кто-то его возраста мог так мастерски обращаться с мечом. Пока он так думал, почувствовал на себе острый взгляд и поспешно добавил:

— А, ну, конечно, Капитан командиров тоже впечатляющий!

Он тут же похвалил, но, похоже, это не подействовало. Напротив, взгляд Караса стал ещё холоднее. Карас ощущал странную неловкость. Одних людей описывают как замечательных, благородных и красивых, а его одним сухим словом: «впечатляющий».

И к тому же — медведь?

— Медведь, значит…

Пробормотал он с досадой, а Абель широко распахнул глаза и замотал головой.

— Нет, вы что! Это же не просто медведь. Медведя очень трудно поймать. Я говорю это, потому что сам сталкивался с ними несколько раз. Медведей не каждый может поймать. Это правда. Особенно тот, которого поймал тот рыцарь, был размером с дом… просто огромный медведь…

Топ.

Воздух рассек незнакомый звук. За ним последовали шаги.

Топ!

Появился медведь. Размером с дом.

Это произошло после того, как он поймал другого зверя и устроил переполох в Лесу Дракона. Он весело смеялся перед Эшлером, но в глубине души чувствовал вину и почесал затылок, выходя из рыцарских покоев.

Мелмонд ждал его. Видимо, переживая за Абеля, он принёс несколько старинных книг и объяснил:

«Я поискал — хоть это было давно, но есть несколько случаев, когда человек благородной крови, унаследовавший силу дракона, заходил в лес и выходил оттуда с животными. Вот, смотри. Видишь? Так что это не твоя вина. Похоже, у принца есть какая-то способность».

Абель посмотрел на небо, которое сменило чёрный цвет на синий. Он вспоминал прошлое. Он только что проснулся, голова была немного затуманена, но именно об этом он думал с самого утра. События прошлой ночи были довольно удивительными.

Как такое совпадение могло произойти? Медведь и правда появился. Всё как тогда, когда он был с принцем. Абель поднялся с твёрдой земли. Хотя всё ещё было конец лета, утренняя роса ощущалась холодной.

Он перестал пытаться накинуть на себя верхнюю одежду, под которой спал, как под одеялом, когда его взгляд наткнулся на нечто. Совсем недалеко стоял медведь, уставившись на него с оскаленными белыми зубами и рычащей мордой. Конечно, нападения не могло быть, ведь медведь был уже мёртв, но встретиться с его взглядом сразу после пробуждения было жутковато.

Абель вздрогнул всем телом и полностью поднялся на ноги. Внезапное появление медведя было пугающим, но ещё страшнее был человек, который без усилий убил его одним ударом. Одним махом свалить такого громадного зверя…

Более того, как только медведь рухнул, Карас обернулся и посмотрел на Абеля с мечом, с которого капала кровь. Полутёмное лицо на фоне костра и поверженный медведь делали атмосферу ещё мрачнее. А его низкий голос лишь усиливал это ощущение.

«Ничтожный медведь».

Назвать этого медведя «ничтожным» — тут не с чем было поспорить. Этот «маленький» медведь действительно таким и стал. Абель был настолько ошеломлён, что едва не упал в обморок. Поэтому он просто поднял большой палец, даже не находя в себе сил похвалить капитана командиров за столь поразительный поступок.

Пока Абель стоял в оцепенении, Карас спокойно лёг на своё место, словно убийство медведя одним ударом было для него делом привычным. Однако Абель в таком состоянии долго не мог заснуть. Только позднее он сумел выдвинуть одно предположение.

Может, за те двенадцать лет, что его не было, популяция медведей резко выросла, и теперь встретить медведя в лесу стало так же легко, как белку? Даже придя к какому-то выводу, он смог заснуть лишь после того, как костёр потух. Но сомнения остались, особенно когда он снова увидел медведя утром.

Почему он появился?

Будто медведь сидел в чаще и подслушивал разговор, а потом явился, когда речь зашла о нём. Но такого ведь не может быть…

Ну, должно быть, совпадение. Абель почесал затылок и вскоре отбросил мысли, но воспоминание о принце и событиях в Лесу Дракона не исчезало с дальнего угла его сознания.

Подняв глаза к небу, он увидел, что скоро совсем рассветёт. Немного хлеба ещё оставалось, но Абель тихо тронулся в путь, решив сходить в лес и поискать ещё еды. Он шагал осторожно, боясь разбудить Караса, и замер, проходя мимо него.

Карас лежал, повернувшись лицом к небу, прикрыв его рукой во сне. Он был в одежде, но обнажённый живот беспокоил Абеля. Аккуратно накрыв его живот своей верхней одеждой, Абель гордо посмотрел на результат и тут же скрылся в лесу, надеясь, что, если повезёт, найдёт немного фруктов.

Спустя некоторое время, когда звук шагов Абеля совсем стих, Карас проснулся. Он приподнял голову и посмотрел на одежду, прикрывающую живот, затем обернулся к лесу, в котором скрылся Абель. Его взгляд, долго устремлённый в ту сторону, вскоре переместился на безжизненного медведя.

Вопрос, не дававший ему покоя всю ночь и мешавший уснуть, снова всплыл в сознании.

Почему он появился?

***

Как и полагается аристократу, Трюйд просыпался задолго после восхода солнца. Прошлой ночью он долго не ложился, проводя время с тем, кто ему приглянулся, и заснул уже под утро. Рядом с ним спал мужчина с длинными светлыми волосами.

На его лице всё ещё оставались следы слёз, пролитых за ночь. На коже виднелись красные следы от верёвок, а под одеялом, скорее всего, прятались рубцы от плети. Однако рука Трюйда, нежно гладившая волосы спящего, была полна ласки. Совсем не такой, как обычно, когда он просыпался по утрам с недовольным выражением лица.

— Герцог Дункан настойчиво требует аудиенции. Я сказал, что сейчас вы не можете прийти, но он был так настойчив, что я вынужден был проводить его в приёмную.

Дворецкий доложил дрожащим голосом. Он прекрасно знал, что всю ночь из комнаты Трюйда доносились звуки плетей и крики мужчины. Поэтому будить Трюйда, едва он заснул на рассвете, было строжайше запрещено.

Все в этом особняке прекрасно знали предпочтения Трюйда. Посторонний мог бы ужаснуться его садистским наклонностям, но те, кто знал, каким жестоким он был за своей доброй улыбкой, воспринимали это как должное.

Было привычным делом, что человек, всю ночь кричавший в этой комнате, наутро выносился оттуда трупом. К счастью, на этот раз спутник, казалось, соответствовал капризным вкусам Трюйда, так что жил в особняке уже несколько недель. Впрочем, это вряд ли продлится дольше месяца. Трюйд не отдавал сердце никому.

Несколько лет назад его третья жена с трудом родила наследника, но даже к столь долгожданному ребёнку Трюйд не проявлял ни капли привязанности. Конечно, он радовался рождению сына. Было приятно, что род продолжится. Продление власти — вот что для него стояло на первом месте.

Лицо дворецкого побледнело при мысли о наказании за то, что он разбудил Трюйда, но Трюйд не собирался его наказывать. С Дунканом рано или поздно придётся встретиться. В последнее время в Сердце Короля, состоящем из пяти семей, произошла серьёзная проблема.

Они и не замечали, как их финансы тихо перетекали в руки новых сил, и когда, наконец, очнулись, три семьи уже утонули в долгах. Причина, по которой Трюйд молча наблюдал за происходящим, отчасти заключалась в том, что он, как и остальные из Сердца Короля, пребывал в самоуспокоении. Новые силы не считали их врагами.

Даже если бы они получили помощь от императора, это не значило бы, что они отдали бы ему свои жизни. Это уже было подтверждено не раз, через засланных шпионов. Они не собирались превращать Сердце Короля во врагов. Вот почему он был спокоен. Единственным врагом, с которым должно было сражаться Сердце Короля, был император.

Однако вновь возникшая сила росла не ради императора, а ради усиления собственной власти. И только теперь Трюйд начал подозревать.

А вдруг император с самого начала не стремился к этому?

Выставив себя сражающимся с внешними врагами, он отвлёк внимание, позволив Сердцу Короля расслабиться перед внутренними.

Если это так, то император достиг цели. В данный момент именно Дункан оказался в самом тяжёлом финансовом положении среди членов Сердца Короля. В последнее время всё чаще ходили слухи, что война скоро закончится. И как бы ни была велика власть Сердца Короля, хозяин страны — несомненно, Карас.

Новые силы неизбежно должны были встать против него. Хотя они и не могли напрямую угрожать Сердцу Короля, но если император вернётся — у них появится новый шанс. Поэтому неудивительно, что первым под удар попал именно Дункан с его слабыми финансовыми позициями.

Возможно, только когда его особняк был отобран, он пришёл в себя и стал искать помощи. Норокс обещал уничтожить императора на поле боя, но, похоже, у Дункана не было времени ждать. Однако и Трюйд не собирался полагаться на заслуги Норокса.

Пока все приписывали победы Караса удаче и храбрости армии, лишь Трюйд начал верить, что это была заслуга самого Караса. А значит, он выживет и на этот раз. И, возможно, действительно, как гласят слухи, завершит войну.

Трюйд отбросил одеяло, обнажив лежащего ничком мужчину. Внутри его отверстия всё ещё находилась деревянная модель члена. Когда Трюйд вынул её, с его губ сорвался стон. Однако он не открыл глаз, словно был в глубоком сне. Трюйд ввёл свой собственный член в ослабленное отверстие, оставшееся после модели.

— Пусть подождёт ещё немного.

Отдав приказ дворецкому, Трюйд начал двигать бёдрами. Если борьба между новыми силами и Сердцем Короля — это план императора, пора дать ему понять, что он ошибся. Мир императора не станет единым лишь потому, что исчезнут пять семей Сердца Короля.

Трюйд усмехнулся и задвигался жёстче.

Силы, угрожающие Сердцу Короля?

Тогда я просто создам новое Сердце Короля.

Избавлюсь от ненужного Дункана.

Или вообще от всех оставшихся четырёх, если они бесполезны.

С гулкими шагами голос Абеля громко разнесся по лесу.

— А, Капитан командиров!

Это утро, как и обычно, начиналось с Капитана командиров.

Карас обернулся на звук, отвлекаясь от дуэли взглядов с медведем. Абель, выглядевший так, будто вот-вот упадет, не в силах сдержать возбуждение, бросился к нему.

— Капитан командиров, фух, фух, взгляните на это!

Абель подбежал к Карасу и сел, демонстрируя то, что прятал в складках длинного халата. Разумеется, Карас не проявил особого интереса, лишь мельком глянув, но Абель все равно с гордостью расхохотался.

— Ухахаха, вы можете в это поверить? В этом лесу растет гранатовое дерево! Я своим глазам не поверил. В нашей стране они почти не встречаются, а здесь растут из-за теплой погоды. Хахаха, посмотрите, капитан командиров! Это настоящий гранат!

— …

— Хе-хе-хе, это гранат!

— …

— Хе-хе, настоящий гранат.

— …

И только тогда Абель понял, что смеялся, как сумасшедший, совершенно один. Хотя, даже если бы понял раньше, это бы ничего не изменило.

— Ухахаха, вы совсем не удивлены из-за граната, капитан командиров! Вы действительно потрясающий!

Хотя он услышал комплименты, которых не слышал вчера, получать их из-за какого-то граната было как-то неловко. Карас смотрел на гранаты, принесённые Абелем, холодным взглядом, который был у него с самого утра.

Что за шум из-за такой ерунды? Вдруг ему пришло в голову:

— Ты собираешься его съесть?

— Ах!

Абель от неожиданности схватился за грудь и скрутился всем телом. Из-за своего чувствительного сердца, которое начинало колотиться даже от малейшего испуга, он смог заговорить только спустя долгое время, немного успокоившись.

— Конечно, чтобы есть! Если бы не для еды, с чего бы мне так радоваться?

И правда, Карас внутренне кивнул, но продолжил делать вид, что не заинтересован, лишь опустив взгляд на красный плод. Это было незначительное движение, однако Абель был доволен и с улыбкой сжал один из гранатов о ближайший камень. Когда на плоде появилась трещина, он просунул в неё палец и с усилием разломил его пополам. С хрустом показалась плотно уложенная красная мякоть.

— Есть можно вот эту мелкую мякоть внутри.

Абель протянул одну половинку, но реакции не последовало. Улыбнувшись, он положил её Карасу на колено и сам начал есть вторую половину.

— Хе-хе, попробуйте. Он сладкий и вкусный.

Затем, намеренно не глядя на Караса, Абель сосредоточился на поедании граната. В то время как он, восторженно восклицая, наслаждался вкусом, Карас спустя некоторое время тоже взял дольку, вынул зернышко и положил его в рот. С тихим хрустом во рту распространился незнакомый до того момента аромат вперемешку со сладостью.

Это было вкусно! Возможно, потому что было утро и мучила жажда, плод казался еще слаще. Взглянув в сторону, он увидел, как Абель, закрыв глаза, счастливо жует. Пока тот не смотрел, Карас быстро зачерпнул большую горсть зерен и закинул их в рот. Действительно вкусно. Теперь он понял, почему Абель устроил из этого такую суету.

Не заметив того, он тоже увлёкся поеданием граната, и вдруг ещё одна половинка плода появилась у него на колене. Подняв взгляд, Карас увидел, что Абель снова смотрел в сторону и ел лишь свою часть от оставшегося граната. Если бы их взгляды встретились, он бы, возможно, отказался, но не мог упустить возможность снова попробовать гранат. Конечно, потому что это было очень вкусно.

Приняв ещё несколько половинок, которые Абель протягивал с послушной улыбкой, Карас наконец закончил. Однако всё не закончилось лишь тем, что гранаты были съедены. Абель незаметно завернул оставшиеся два граната в носовой платок. Когда Карас заметил это, дожёвывая последний плод, Абель пробормотал, будто оправдываясь:

— Это, эм, я собираюсь отдать другому человеку.

— Кому?

Он спросил, не задумываясь, но Абель опустил глаза и покраснел. Затем неловко рассмеялся.

— Хе-хе. Ну, просто... просто одному человеку.

Тот, кому Абель хотел отдать гранат, был принц. Раз уж капитан командиров ел гранат впервые, возможно, и принц его ещё не пробовал. Абель представил, как принц, так же как и капитан командиров, с удовольствием ест гранат, и сердце наполнилось теплом. Даже если не удастся его встретить, он хотел передать этот скромный подарок.

Однако он не стал говорить, что оставил его, чтобы передать императору страны — это прозвучало бы странно. Капитан командиров всё равно, казалось, не подозревал о его настоящей личности. В разгар смущения Абеля Карас перестал жевать и сузил глаза, уставившись на него.

На душе стало неприятно — без всякой причины. Это было похоже на чувство, когда накануне его сравнили с кем-то другим и он получил всего один комплимент. Из-за этой памяти он и знал, кому Абель хотел отдать гранат. Тому самому — великолепному, благородному и красивому.

Настроение испортилось ещё сильнее. Но, чувствуя себя паршиво из-за такой мелочи, Карас первым поднялся и пошёл прочь. Позади послышался голос растерянного Абеля, тот что-то прибирал и торопился за ним, но Карас намеренно ускорил шаг. И всё же он не мог перестать думать об одном человеке. Тот, наверняка, превосходно владел мечом, обладал благородным голосом и красивым лицом.

***

Хм.

Эшлер, обдумывая слова перед отъездом, внезапно обернулся и стал оглядываться по сторонам. Его лицо напряглось, и рядом стоящий Нэни с любопытством спросил:

— Что? Что-то случилось?

Однако Эшлер, оглядевшись с тревогой, лишь пробормотал:

— Что-то жить резко тяжко стало…

— Что?

— Ничего.

Покачав головой, решив, что показалось, Эшлер направился к повозке, где находились Мелмонд и дворецкий. Дворецкий, потерявший сознание от шока из-за пари, с самого утра выглядел неважно. Разумеется, и лицо Мелмонда побледнело — он молился всю ночь. Возможно, поэтому ему было тяжело держать лёгкий управляющий камень, установленный у колеса повозки. Эшлер не смог даже спросить, всё ли с ними в порядке, но виновник всех бед без стеснения задал вопрос:

— Вы плохо себя чувствуете? На вас лица нет.

От неожиданного вопроса Мелмонд и дворецкий резко обернулись, и воздух свистнул. Лица их тут же покраснели от гнева — казалось, из глаз вот-вот вырвется пламя. Но Нэни, чьё состояние за ночь увеличилось вчетверо, был окружён сиянием счастья, словно щитом.

— Хахаха! Что такое, вы злитесь, потому что проиграли пари? Хахаха, ну и мелочность!

Мелмонд вытащил кинжал, который носил для самообороны. Дворецкий едва сдержался, чтобы не совершить убийство, но язвительные замечания Нэни продолжались.

— Почему вы такие мрачные из-за каких-то денег? Радоваться надо, что Его Величество и Абель узнали друг друга! Хахаха! Как слуга, я несказанно рад удаче, что постигла Его Величество. Ахахаха…

Не выдержав, дворецкий внезапно вырвал кинжал из рук Мелмонда и бросился к Нэни. К счастью, на этот раз Мелмонд успел его остановить и вновь спас Нэни жизнь. Если так пойдёт и дальше, казалось, с ума сойдут Мелмонд с дворецким, а не Нэни, и Эшлеру ничего не оставалось, кроме как вмешаться.

— Заткнись, Нэни. Результаты ещё не известны.

Он спокойно напомнил о суровой реальности, но Нэни лишь рассмеялся в ответ.

— Ха, что с вами, Эшлер? Вы ведь всё равно получили множество новых территорий, вам не стоит беспокоится о годовой зарплате. Не стройте из себя бедняка, а примите результат.

Скрип!

Эшлер вытащил меч. Мелмонд и дворецкий притворились, будто пытаются его остановить, и подтолкнули его к Нэни. Однако, осознав, насколько всё серьёзно, Нэни отшатнулся с приглушённым вскриком, избежав очередной угрозы для жизни. Эшлер злобно сверкнул глазами и холодно предупредил:

— Было бы разумно следить за языком. И кроме того…

Он огляделся и понизил голос:

— Не упоминай имя Абеля.

К счастью, Нэни быстро понял свою ошибку и вежливо ответил:

— Простите, господин Эшлер. Тогда как мне его называть?

— …

Взгляды двух мужчин, замолчавших на мгновение, естественным образом обратились к Мелмонду и дворецкому. Тогда Нэни, сообразив, задал вопрос, внезапно пришедший ему в голову:

— А, тогда, полагаю, подойдёт… Изначально, как звали молодого господина…

БАМ!

Всё произошло в одно мгновение. Не успел он договорить, как Мелмонд швырнул камень, который держал в руке, прямо в Нэни, и тот с глухим звуком рухнул на землю. Однако никто из присутствующих не выразил ни капли сочувствия. Эшлер и дворецкий в глубине души поняли, что Мелмонд не выдержал и бросил камень.

Причина крылась в имени. Мелмонд не хотел снова слышать это проклятое имя. Особенно из той гнусной пасти. Нэни, ничего не поняв, сжал кулаки и широко распахнул глаза.

— Ах, Мелмонд! Вы серьёзно так себя ведёте? Бросаетесь камнями только потому, что вашу никчёмную усадьбу обокрали?!

Упоминание его «никчёмной, обворованной усадьбы» заставило Мелмонда снова начать искать камень. А тем временем Нэни, всё такой же дерзкий, тут же обратился к дворецкому:

— Пожалуйста, скажите мне имя молодого господина.

На этот раз, ещё до того как Мелмонд успел его остановить, дворецкий внезапно открыл рот:

— Хо-хо, Лилаяретринхлорид!

Это действительно прозвучало, как проклятие.

***

Трюйд появился не спеша, прекрасно зная, что гость ждёт уже довольно долго. Тем не менее, никаких жалоб не последовало.

— Трюйд!

Дункан выглядел довольно неопрятно: рубашка была застёгнута кое-как, будто он провёл тяжёлую ночь. Будучи тем, кто больше всех в Сердце Короля ценил порядок и приличия, Трюйд с интересом окинул его взглядом, прежде чем занять своё место. В тот же момент Дункан, который до этого метался по комнате, сел напротив и сразу заговорил:

— Герцог Трюйд, пожалуйста, прошу, помогите мне!

Трюйд сначала дёрнул за шнур, чтобы вызвать слугу, и лишь затем неспешно задал вопрос:

— Проблема настолько серьёзная? На вас лица нет.

— Ах, ну…

Дункан с растерянным видом прикусил нижнюю губу и коротко объяснил:

— Наглые нажившиеся на войне осмелились посягнуть на мой дом и мои земли. Эти нахальные людишки, должно быть, воодушевились слухами о возвращении Его Величества — они прошлой ночью вломились в мой дом и бесстыдно унесли мои вещи!

Слово «нажившиеся на войне» было уничижительным прозвищем, которым называли новые силы. С точки зрения Сердца Короля, это были поистине ничтожные личности.

Когда дверь открылась и вошёл посыльный, Дункан прекратил говорить, но его тревожное состояние бросалось в глаза. Трюйд спокойно приказал неспешно доложить обстановку противника, будь она срочной или нет. Хотя он совершенно откровенно игнорировал его, Дункан, спешащий и охваченный тревогой, этого не заметил и, как только посыльный ушёл, снова вспыхнул:

— Только подумать — безродные провинциальные лорды или вчерашние выскочки-рыцари врываются в столицу, размахивают деньгами, потому что урвали кусок земли! Этому нельзя потакать!

Трюйд согласно кивнул, но в уголках губ появилась лёгкая усмешка.

— Но вы просто позволили этим безродным унести добро? Разве семья Дункана, с её воинской славой, не славилась храбростью?

— Э-это…

Он с неловкостью отвёл взгляд. Разумеется, Трюйд не стал придавать значения тому, что тот не ответил. Он и так знал, что Дункан уволил всех своих солдат из-за финансовых трудностей. Настоящим интересом для Трюйда было не это — он просто хотел понять, что можно выжать из Дункана, прежде чем избавиться от него.

Когда пять семей Сердца Короля впервые объединились под этим именем, они дали одно обещание: независимо от социального положения или назначенной роли, все будут иметь равные позиции. Это было сделано для того, чтобы предотвратить внутренние конфликты и раздоры, которые могли бы возникнуть, если бы каждая семья начала заявлять, что её роль — главная.

Хотя семей было пять, роли были разделены на четыре направления. Первая — изготовление зелья для контроля над королём. Вторая — обучение Регаса. Третья — хранение информации, связанной с тайной дракона. И последняя — управление храмом дракона. Поскольку управление храмом было весьма прибыльным, но и требовало больших усилий, с самого начала этим занимались две семьи. Семья Дункана была одной из этих двух.

Однако управление храмом давно пришло в упадок — всё свелось к выкачиванию денег. С точки зрения Трюйда, такие люди не могли быть по-настоящему полезны. Обещание, данное между семьями когда-то давно, он был готов отбросить при любой возможности. Тем более, что сам факт банкротства храма при огромных доходах был серьёзной проблемой.

Одной из причин, по которой Сердце Короля могла сохранять власть в стране, было то, что народ ей доверял — именно через храм. Пусть это были и бессильные простолюдины, их поддержка, как большинства, служила важной опорой Сердцу Короля. Именно поэтому Сердце Короля передавалась из поколения в поколение на протяжении сотен лет.

Однако было ясно: если бы из храма начали выжимать ещё больше денег ради пополнения казны, общественное мнение могло бы измениться. Убрать Дункана нужно было как можно скорее — не ради сдерживания императора, а ради самого Сердца Короля.

Кого же поставить на его место? Может быть, одного из нажившихся на войне?

Трюйд произнёс ободряющие слова, скрывая свои истинные намерения:

— Если они верят в Его Величество и радуются, то проблема скоро разрешится. Маркиз Норокс гарантировал, что добьётся успеха при любых обстоятельствах. Слышал, он даже приготовил весьма хитрую приманку.

— Герцог Трюйд тоже так думает?

— Нет.

Трюйд улыбнулся удивлённому собеседнику.

— Но это не имеет значения. Даже лучше, если Его Величество вернётся живым.

— Ещё лучше?

— Как вы думаете, почему Его Величество шесть лет скитается за пределами страны?

Дункан нахмурился и упомянул жестокую натуру Караса.

— Из-за любви к крови.

Однако Трюйд покачал головой.

— Нет. Из-за страха.

— Страха?

— Да. Он видел, как умер его отец, и сам стал зависим от чёрного зелья, потому он боится нас. Именно поэтому он там — набирается сил, чтобы напасть на нас. Так что если он вернётся, для нас это только радость.

Трюйд произнёс это с оттенком смеха в голосе.

— Это наш двор. Чего нам бояться, если весь дворец под нашим контролем? Если Его Величество вернётся, мы должны его поприветствовать. Среди нас найдётся тот, кто отыщет, что ему дорого, что он любит, в чём его слабости. Постепенно он преклонит перед нами колени, а мы приручим его, подбирая нужную дозу чёрного зелья. А если всё же не послушается…

Трюйд пожал плечами и небрежно добавил:

— Убьём его, и всё.

К счастью, до того как Абель упал от изнеможения, перед ним появилась Багровая долина. Дорога между скалами была настолько узкой, что разглядеть её можно было только вблизи. На первый взгляд казалось, будто тропа тянется прямо, тонкой линией, и вход с противоположной стороны был отчётливо виден.

Однако даже если не учитывать характерный рельеф долины, одного вида вражеских солдат, засевших по ту сторону, было достаточно, чтобы понять — это и есть место назначения. Как назло, у входа в долину даже стоял проводник. Увидев Караса, он закричал и побежал по узкому проходу.

— А, он пришёл!

Абель, тяжело дыша, последовал за Карасом, но от крика врага испугался и отшатнулся. А потом, взглянув на Караса, удивился снова. Должность капитана командиров, действительно, высока. Ведь и враги, которых они встретили в открытом поле, и те, что были за долиной, все знали Караса.

Ну, с его способностью уничтожать врагов, он и правда должен быть известен. Почувствовав вновь страх перед Карасом, Абель взглянул за долину. По скопившейся у узкого входа толпе трудно было оценить масштаб сил, но раз уж их вызвали сюда, значит, что-то было подготовлено.

В этот момент с противоположной стороны закричал мужчина лет пятидесяти в доспехах.

— Карас! Я ждал тебя.

Карас не ответил, а вместо этого повернул голову к Абелю.

— Это он.

— Да?

С какой стати вдруг «он»? — растерянно спросил Абель, и Карас раздражённо ответил:

— Лысый.

Лысый? Абель ещё больше смутился. Посмотрев внимательнее, он заметил, что у мужчины действительно блестела голова.

— Да, он лысый, — нехотя согласился Абель, а Карас отвёл взгляд и пробормотал:

— Если мы поймаем его, война закончится.

И тогда Абель понял, что этот лысый мужчина — король вражеской страны. Его сердце забилось чаще от осознания.

Я могу закончить войну. Я могу помочь принцу.

С трудом сглотнув из-за напряжения, он услышал сухой голос, продолживший:

— Но по этому пути наверняка расставлены ловушки.

И правда. Абель кивнул. Конечно, они бы не позвали почти непобедимого Караса без подготовки.

— Тогда как пройти сквозь ловушки?

— Всё просто. Нужно лишь узнать, в чём заключаются ловушки.

Как? Карас отвёл бесстрастный взгляд от зелёных глаз Абеля, снова расширившихся от удивления.

— Ты ведь говорил, что хочешь закончить войну ради Его Величества, верно?

Зелёные глаза Абеля распахнулись ещё шире, когда он повернулся к Карасу. Да, хочу. Даже без ответа Карас понял это и предложил способ.

— Тогда иди в ловушки. Пожертвуй собой, чтобы выяснить.

Ложь всегда выходит наружу. Потому что у каждого есть нечто ценнее обмана. Собственная жизнь. Карас ещё ни разу не встречал человека, который бы продолжал врать, рискуя жизнью. Поэтому он был уверен, что и в этот раз всё сработает. Он не верил, что кто-то будет продолжать лгать, когда его отправляют прямо в очевидную опасность.

Сейчас его лицо должно показать нерешительность. Его глаза дрогнут, лицо застынет, и на нём появится растерянность. Он будет притворяться, что не знает истинной личности Караса, и, возможно, даже встанет на колени, умоляя сохранить ему жизнь, признавая, что всё сказанное о императоре — ложь. Нет, он может даже потерять сознание от шока и рухнуть на землю.

Карас произнёс эти слова и стал ждать реакции, пристально наблюдая за его зелёными глазами, чтобы не упустить ни малейшего дрожания. Он следил за любым признаком растерянности на лице. И реакция последовала сразу же. Однако она оказалась совсем не той, что он ожидал. Его глаза чуть расширились, и на белом лице появилась улыбка. А вслед за ней прозвучал уверенный ответ.

— Да.

Абель, осмотрев долину и врагов за ней, снова поднял голову и взглянул на Караса. Его глаза не дрожали, и лицо не было напряжённым, он прямо смотрел на своего собеседника.

— Я пойду первым. Я выложусь полностью, чтобы раскрыть ловушку и помочь капитану командиров.

— …

— Не волнуйтесь. Я справлюсь очень хорошо.

Он уверенно ответил, но, обернувшись к долине, всё же показал лёгкое беспокойство.

— Надеюсь, ловушка сработает на мне быстро. Тогда капитану командиров будет проще пройти.

Хотя другой человек никак не отреагировал, Абель этого не заметил и снова повернулся к долине. Он серьёзно размышлял, внимательно изучая местность.

— Проблема в том, что цель — капитан командиров, и если я пойду первым, они могут не сдвинуться. Ну, к счастью, по пути есть несколько укрытий, которыми я смогу воспользоваться.

— Ты…

— Ну, ничего! Я их запутаю и заставлю активировать ловушку на мне.

— …

— Хаха, не хочу хвастаться, но я иногда слышал, что я человек, у которого всё хорошо получается. Конечно, только иногда.

— …

— Так что я обязательно выполню свою часть…

Абель замолчал. Лишь тогда он заметил, что другой человек смотрит на него странным взглядом. На мгновение растерявшись, Абель вновь расплылся в широкой улыбке и легонько хлопнул Караса по руке, будто стараясь его подбодрить.

— Совсем не переживайте. Я сделаю всё, что смогу, даже если придётся рискнуть жизнью.

Затем, будто что-то вспомнив, он достал два граната и протянул их Карасу.

— Вот, возьмите.

Карас лишь посмотрел на гранаты, не протягивая руки. Тогда Абель просто насильно вложил их в его ладонь. Сквозь жёлтый платок просвечивали два красных плода. Следом раздался довольный голос.

— Хе-хе, это подарок заранее. Капитан командиров, выживите и потом насладитесь ими.

Растерянность Караса достигала предела. Он наклонил голову, будто не понимал, что происходит.

Это была вещь, которую Абель оставил для кого-то дорогого. Значит, естественно, он должен был передать её тому человеку, верно? Но зачем отдавать её ему, если он собирается умереть?

— Почему?

— Да?

Абель переспросил, но тут же осознал суть вопроса. Немного задумавшись, он привычно перевёл взгляд в пустоту и с лёгкостью ответил:

— Кроме меня, найдётся много других, кто подарит ему гранаты. Когда война закончится и наступит мир, он сам сможет их собирать. Лучше, если он будет жить спокойно после войны, чем если я сам отдам ему всего два граната. Хаха, так приятно это сказать.

Его зелёные глаза сияли, будто он и вправду был счастлив. Нет, не просто счастлив, а искренне рад возможности умереть ради других. Карас никак не мог этого понять.

Абель солгал, что не знает истинную личность Караса, а значит, всё, что он делал после, тоже должно было быть ложью. Эта нелепая должность — «Капитан командиров», ребяческое стремление закончить войну и каждый взгляд, обращённый к Карасу — всё должно было быть ложью. И всё это должно было раскрыться в этот момент.

Но странным образом это лишь становилось всё более похожим на правду. Впервые Карас начал сомневаться не в другом человеке, а в себе.

Что если я ошибаюсь? Но это не имело смысла. Желать закончить войну ради императора, не узнав его — такое лицемерие явно скрывало иной умысел.

И речь, и действия были схожи с Регасом, что когда-то приблизился к Карасу. Только теперь этот был настолько безупречен, что казался настоящим Абелем и от этого Караса охватывало ещё большее раздражение. Но это уже не имело значения. То, что он использует Абеля, было доказательством, что он подошёл намеренно.

Он вернулся к началу. Ему следовало знать, что Карас — это имя императора. Но теперь всё было запутано. Подделка спокойно смотрела в лицо смерти. Будто и не было никакой лжи. Пока Карас хмурился от замешательства, другой человек обдумывал, как именно ему умереть.

— Я пойду первым. Капитан командиров, вы останьтесь немного позади и следуйте за мной. Но обязательно остановитесь у самого входа.

Абель, ещё раз настойчиво попросивший Караса остановиться у входа, принял его молчание за согласие и уверенно пошёл вперёд. Король врага поприветствовал тепло, но Карас не обратил на него внимания, пребывая в мрачном настроении.

— Карас, ублюдок! Ты припёрся сюда только затем, чтобы замереть как трус?!

Голос короля дрожал, доносившийся издалека, но, боясь, что его могут не услышать, он напряг горло ещё сильнее.

— Карас! Ублюдок! Ты пришёл сюда только затем, чтобы насмехаться надо мной, как жалкий трус?!

Король задыхался. От нехватки воздуха голова кружилась. Но всё было напрасно — его снова проигнорировали. Что бы ни говорил и ни делал король, Карас схватил Абеля за руку и развернул его. Однако он просто остановил Абеля, не произнеся ни слова. Из-за этого Абель слегка улыбнулся и открыл рот.

— Всё в порядке. У меня всё получится.

— …

— Я серьёзно.

— Не смеши меня.

От холодных слов улыбка исчезла с лица Абеля. Вместо этого его взгляд дрогнул от растерянности, а затуманенные серые глаза Караса прищурились.

— Ты так легко готов расстаться с жизнью?

Абель, который безмолвно смотрел на Караса, разозлился, взглянул на кричащего короля врага и ответил:

— Конечно, нет. Это страшно, ужасно. Это нелегко. Я... вернее, почему он так орёт? Мне пора идти первым…

— Заткнись, лысый.

Это ведь Карас требовал, чтобы он пожертвовал собой ради поимки лысого. Король врага, теперь уже поддерживаемый окружающими, снова разозлился. Казалось, он вот-вот выйдет из себя и уйдёт, и Абель всполошился.

— Нет, пожалуйста, следите за ним. Если мы потеряем его из виду, будет нехорошо. Я быстро пойду в ловушку.

Он снова повернулся, но не смог сдвинуться вперёд. Карас по-прежнему не отпускал его руку. Абель, по-настоящему растерявшись, мягко спросил:

— Эм, вы боитесь, Капитан командиров?

Не успели слова слететь с губ, как Карас резко оттолкнул его руку. Абель пошатнулся и, сделав шаг назад, с трудом удержал равновесие. Он облегчённо вздохнул, что не упал, но, восстановив равновесие, осторожно сделал шаг назад.

В глазах Караса появилось убийственное намерение. Его полуприкрытые, вялые глаза потемнели. Казалось, он может убить, ещё до того как тот сделает шаг в ловушку. Абелю стало так страшно, что он машинально выдал льстивую отговорку.

— Конечно, капитан командиров, бесстрашный, как он может бояться! Ха-ха.

Он с энтузиазмом показал большой палец, будто подчеркивая «бесстрашность». Но Карас не обратил на Абеля никакого внимания. И только тогда Абель понял — Карас смотрел не на него. Он уставился в сторону долины.

Топ.

Прежде чем успел повернуть голову, чтобы посмотреть, в чём дело, Карас сделал шаг вперёд.

Разве не я должен идти первым? — с удивлением подумал Абель и попытался поспешно последовать за Карасом. Но едва он обернулся и посмотрел туда, куда смотрел Карас, как тут же застыл, словно ледяной.

Хотя Карас уже медленно шёл вперёд, Абель не смог сдвинуться с места. Из входа с противоположной стороны долины кто-то вышел. Его руки были крепко связаны за спиной, словно у пленника, а шаги были неуверенными.

Более того, одна из его ног была скована цепью — словно чтобы не дать сбежать. Взъерошенные каштановые волосы, бледное лицо и следы крови, проступающие сквозь рваную одежду. Сзади кто-то всё время подгонял его, заставляя медленно идти к центру долины.

Абель всё ещё не мог пошевелиться и стоял, как вкопанный, пока Карас, шедший впереди, не остановился на полпути. Теперь Карас стоял на самом входе, как статуя. Хотя между ними было расстояние, измученное и бледное лицо вошедшего человека было отчётливо испуганным. А его яркие зелёные глаза нельзя было перепутать.

Хруст.

Не замечая, Абель шевельнул ногой, и под ней хрустнула сухая земля. Но в ушах чётко прозвучал только голос уставшего короля:

— Я позвал тебя сюда из-за этого человека. Узнаёшь его?

Как можно не узнать? Он стоял прямо перед ним. Это был он сам — таким, каким он был двенадцать лет назад. Леденящий холод пробежал по телу Абеля. А затем, словно подтверждая это, голос короля снова эхом разнёсся над долиной:

— Он сказал, что его зовут «Абель». И утверждает, что он — реинкарнация.

Как всегда, Норокс удовлетворял свои желания во Дворце Регасов. Проведя время с Эрейем, к которому он недавно воспылал страстью, и предавшись днём бурному акту, он теперь вяло лежал на кровати. Рядом белая рука снова начала ласкать его тело. Норокс открыл глаза и встретился с по-прежнему жадными зелёными глазами.

— Похоже, тебе хорошо?

Эрей улыбнулся и устроился между ног Норокса. Чем больше он смотрел на этого ребёнка, тем больше тот ему нравился. Иногда его интересовал его застенчивый вид, но не менее возбуждающим было то, как откровенно этот ребёнок выражал свои желания.

Норокс раздвинул ноги, чтобы Эрею было удобнее устроиться. И тогда, словно ждал этого, Эрей взял в рот полумёртвый член. Он обхватил нижнюю часть рукой, а верхнюю умело посасывал губами, отчего голова Норокса невольно откинулась назад.

— Ммм.

Изо рта Норокса вырвался приятный стон. Он не открывал глаз и проговорил:

— Аа, что-то приятное вот-вот произойдёт. Этот змеиный сопляк, должно быть, уже угодил в ловушку, даже не осознав этого.

Одна лишь эта мысль вызвала у Норокса смех. Даже император, уставший от бесчисленных Регасов, похожих на Абеля, наверняка теперь будет потрясён. Ведь и сам Норокс был в шоке, когда впервые увидел его. Каждый, кто хоть раз видел Абеля, приходил в изумление.

Особенно летописец, внимательно наблюдавший за Абелем, был настолько потрясён, что не мог закрыть рот. На этот раз всё было идеально. Человек, в точности похожий на Абеля двенадцатилетней давности. Более того, даже его голос, неуверенная речь и невинный взгляд. Даже без намеренного обучения его было достаточно, чтобы вызвать у императора подозрение. Тот и правда мог подумать, что Абель переродился.

Конечно, не имело значения, поверит ли он до конца. Достаточно было малейшего сомнения. Чтобы проверить его, он обязательно ступит в эту опасную ловушку. В этом не было сомнений. Это всегда срабатывало. Регасы всегда добивались успеха, когда дело касалось королей.

Эрей с жадностью посасывал его член, но рука Норокса, крепко сжимающая волосы, прижала голову сильнее.

— Я скоро подготовлю для тебя великолепный особняк, достойный тебя.

Его рот, будто на мгновение остановившийся от нехватки воздуха, снова оживился. Эрей глубоко втянул в глотку уже напрягшийся член, жадно посасывая, и вскоре изо рта Норокса снова вырвался довольный стон.

***

Тук, тук, тук.

Сердце колотилось так сильно, что двигаться было трудно. Этот звук гудел в ушах, и голова кружилась. Абель закусил нижнюю губу до крови, пытаясь прийти в себя.

Я не могу позволить себе упасть. Он сделал шаг вперёд и пробормотал, затем сделал ещё один.

Вибрации сердца будто трясли всё его тело, но он всё же двигался и дошёл до места. Он подошёл к Карасу, стоявшему у входа в долину. И поднял руку, чтобы схватить Караса, который всё ещё смотрел вперёд. Однако звук спереди отвлёк их внимание первым.

— Не подходите, не идите сюда!

До Караса и Абеля донёсся знакомый голос. Абель мог лишь стоять с открытым ртом, поражённый тем, что его собственный голос исходил от кого-то, кто выглядел точно как он. Карас никак не отреагировал, а Абель, ошеломлённый, не мог вымолвить ни слова, пока человек, остановившийся посередине, снова не закричал в отчаянии.

— Я… я приманка! Это лов… ах!

Стрела, выпущенная с вражеской стороны, вонзилась в ногу приманки. С глухим звуком он опустился на колени и издал болезненный стон. Тогда король врага предупредил:

— Если не заткнёшься, в следующий раз прицелюсь в сердце! Просто стой и молчи.

Даже без угрозы приманка была слишком охвачена болью от стрелы в ноге, чтобы говорить. Однако он продолжал смотреть на Караса и Абеля своими зелёными глазами. Это был взгляд, полный отчаяния. Озноб не покидал тело Абеля. Казалось, он смотрит в зеркало.

— Реинкарнация, разве это не интересно, Карас? И, к удивлению, этот человек по имени Абель очнулся и обнаружил, что прошло двенадцать лет. Он ведь точно умер двенадцать лет назад, а теперь снова жив и находится на поле битвы. И ты знаешь, какие слова он сказал, когда мои солдаты его поймали?

Голос короля врагов эхом разносился по узкой долине. В смехе, звучавшем в его голосе, теперь слышалось лишь презрение.

— Он сказал, что должен пойти к принцу. А потом, каждый раз, когда открывал рот, снова и снова звал принца.

Даже сквозь мучительную боль от раны приманка поднял взгляд с оттенком грусти, пока звучала история о нём. Хотя стояли далеко и нельзя было разглядеть выражения в глазах, сердце Абеля забилось чаще. С каждым движением приманки он по-настоящему ощущал, будто это был он сам. Нет, это и впрямь было его отражение.

Он был точной копией Абеля, даже одежда была та же. Это был точно тот же наряд, в котором он нёс принца и сбежал в лес перед самой смертью. Когда сердце Абеля бешено заколотилось, едва не доведя его до обморока, король врагов снова закричал:

— Ну, как тебе это? Я ведь специально привёл тебя сюда, чтобы ты это увидел, это же так забавно. Как думаешь, может, его слова правда?

С жестом, сопровождавшим вопрос, ещё одна стрела полетела в сторону приманки. Приманка вздрогнул и сжался от испуга. К счастью, стрела вонзилась в землю рядом, словно предупреждение. Абель почувствовал облегчение при этом зрелище, но его сердце вновь сжалось. Голос короля вновь раскатился эхом.

— Абель!

Хотя он знал, что зовут приманку, это прозвучало так, будто звали его самого, оставляя ощущение удушья. Следующий приказ короля будто пронзал его насквозь, как будто обращались именно к нему.

— Скажи ясно своими устами! Кто ты и правда ли ты переродился?!

Глаза, прежде устремлённые на короля, повернулись к приманке. Утомление было написано на его лице, когда он заговорил, едва вздохнув:

— Моё имя… Абель. Я…

Вжух!

Стрела вновь угрожающе полетела в сторону приманки, за ней последовало предупреждение короля:

— Громче!

Изо всех сил удерживаясь в сидячем положении несмотря на раны, приманка крепко зажмурился и повысил голос:

— Я, я Абель! Хах, я… я умер рядом с Источником Молитв двенадцать лет назад, но я… я снова ожил!

Над долиной разнёсся насмешливый смех. Король врагов и его солдаты захохотали, их плечи затряслись от смеха. Некоторые тыкали пальцами в приманку, другие издевательски называли его сумасшедшим. Единственными, кто не смеялся, были Карас и Абель, стоявшие вдали и глядевшие на приманку. Приманка отчаянно посмотрел на них обоих и закричал сквозь смех врагов:

— Это правда. Я сам не понимаю, как это произошло, но я точно умер, когда нёс принца и убегал в Лес Дракона, рядом с Источником Молитв. Но я снова открыл глаза. Последнее, что я помню, как держал лихорадящего принца.

Чем больше говорил приманка, тем громче становился смех. Однако никого нельзя было упрекнуть за смех. Даже враги, захватившие его как приманку, не могли не усомниться, но и не могли удержаться от насмешек. В такой ситуации странным казался как раз тот, кто не смеялся.

Но Абель не понимал, почему Карас рядом с ним не смеётся.

Он лишь ощущал, как дыхание перехватывает, будто его душат. Он знал, что слова приманки — это то, что мог бы сказать любой на его месте. Но и без того потрясённое сердце отзывается даже на малейшие фразы.

— Вам не обязательно верить. Я и сам не верю. Мне трудно поверить, что последнее желание, которое я произнёс у Источника Молитв, сбылось. Что моя молитва остаться рядом с принцем действительно исполнилась.

Казалось, будто его собственные мысли выходят из уст приманки. Он даже начал сомневаться, не был ли приманка другой версией его самого. И следующие слова прозвучали по-настоящему искренне:

— Но если вы на стороне нашего принца, прошу, не приближайтесь. Оставьте меня и уходите. Здесь ловушка…! Ух!

На этот раз стрела попала в тело приманки. Попала ли она снова в раненую ногу или в другое место, но он согнулся вперёд, прижимаясь к ноге.

— Я же говорил тебе, что будет, если будешь так бездумно насмехаться надо мной, не так ли?! Если ты так сильно хочешь увидеть принца, то закрой свой рот!

Король врагов отвернулся от приманки после угрозы, а затем перевёл взгляд на невозмутимого Караса.

— Ну, и как тебе? Разве это не по-настоящему интересно? Этот человек действительно верит, что переродился, и даже готов получать стрелы ради тебя. Ах да, я ведь не сказал ничего о настоящей личности принца, чтобы у этого человека была возможность неожиданной встречи с ним.

Он умолк, на мгновение скривив губы, глядя на Караса. А потом медленно произнёс громко, голосом, полным великодушия:

— Поэтому я даю тебе особую возможность — убедиться вблизи. Если у тебя хватит смелости, подойди. Или же убегай, как трус, туда.

Сердце Абеля, словно окатив холодной водой, замерло от провокации короля. Но по-настоящему его потряс не страх, а собственный смех. Абель только теперь понял, насколько долгими были эти двенадцать лет, которых он не прожил. Он просто считал, что время прошло, судя по рассказам об изменениях вокруг.

Вот почему для Абеля всё ещё прошло лишь несколько месяцев. Всего несколько месяцев с тех пор, как он расстался с маленьким принцем. Но вдруг его накрыла реальность. Она пришла с холодной, почти жуткой ясностью, будто произнесённой вслух.

Если подумать, слова Мелмонда были правдой. Кто-то, выглядящий точно как он, появился и заявлял, что он — Абель. Десятки, сотни Абелей подражали ему рядом с принцем в течение последних двенадцати лет. Абель закусил губу, сдерживая подступивший смех.

Вместо этого к глазам подступили горячие слёзы, и теперь он задержал дыхание, чтобы не дать им выйти. Мелмонд не объяснил этого ясно, но возможно, принц действительно был обманут теми, кто на него походил или вел себя так же, и из-за этого получил множество ран. Нет, он точно был ранен.

И это сердце, полное ран, должно было болеть все эти годы. Абель наконец понял. Его ранняя смерть стала ядом для принца на двенадцать лет. А потом он переродился. Радость от того, что он жив и снова может увидеть принца, была по-настоящему эгоистичной. Ему не следовало возвращаться к жизни.

Абель опустил взгляд на своё слабое тело, которому даже стоять было тяжело. Сначала он просто радовался, что у него есть это тело. Даже если он скоро умрёт, у него не было жадности к новой жизни — он знал, что снова сможет встретиться с принцем.

Но это было ошибкой. Что, если он встретится с принцем, окажется, что он — настоящий Абель, и он снова умрёт вот так? Тогда у врага появится ещё одно оружие, и принц вновь будет ранен. Будет ждать, надеясь, что Абель, однажды уже переродившийся, сможет переродиться ещё раз.

Абель чувствовал, как вся жизненная сила покидает его тело. Прийти сюда до встречи с принцем — казалось волей небес. Будто ему велели избавиться от того яда, что он сам породил.

Даже привыкнув к тем, кто на него похож, и храня осторожность, Абель был поражён тем, насколько приманка была на него похожа — настолько, что он сам не знал, сможет ли отреагировать естественно. Нет, он даже не знал, сможет ли удержаться от того, чтобы не поддаться на провокацию врага, зная, что это ложь. Точно так же, как и Карас, сделавший шаг вперёд рядом с ним.

Хвать!

Абель крепко схватил за движущуюся руку Караса. Медленно Карас, который до этого не отводил взгляда от приманки с самого её появления, повернул голову. Его взгляд, хоть и холодный, словно предостерегал от вмешательства, но Абель сжал его руку ещё крепче.

— Капитан командиров.

Едва раскрыв рот, чтобы окликнуть его, следующие слова дались уже легче. На самом деле — настолько легко, что слёзы, которые он думал уже остановить, снова начали жечь глаза.

— Не существует такого, как реинкарнация.

Абель стиснул зубы, крепко зажмурился, чтобы не дать слезам упасть, а затем поднял взгляд.

— Реинкарнация. Это невозможно.

Карас, который смотрел вперёд, теперь повернулся к Абелю корпусом и просто смотрел на него сверху вниз пустым, лишённым эмоций взглядом. А Абель, тем временем, продолжал, глядя на приманку, корчившуюся от боли и истекавшую кровью.

— Поэтому не стоит верить. Этот человек — не перерождённый Абель. Это просто приманка. Туда нельзя идти.

С каждым словом в горле будто застревал ком, но голос оставался ровным.

— Не существует такого, как реинкарнация.

— …

Абель перевёл взгляд на страдающую приманку, стонущую от боли. Осознав происходящее, он внезапно обрёл поразительное спокойствие.

— Поэтому вам нельзя туда. Капитан командиров должен остаться здесь, убедиться, что это действительно просто приманка, а затем вернуться и доложить Его Величеству.

Снова взглянув на Караса, Абель слабо улыбнулся.

— Не позволяйте себя обмануть. Не существует такого, как реинкарнация.

Однако другой не проявил никакой реакции. Его взгляд был затуманен, будто под действием дурмана, и по нему невозможно было понять, о чём он думает. Он просто молча смотрел на Абеля. И только когда король врагов продолжил издеваться, называя его трусом, Карас наконец заговорил.

— Я знаю. Не существует такого, как реинкарнация.

Он сказал это холодно, будто выплюнул, и добавил негромко:

— Молитвы, само собой, тоже не работают.

Вслед за бормотанием Карас медленно повернул голову в сторону врага. Несмотря на громкие крики вражеского короля, взгляд Караса странным образом устремился не на него. Хотя тот стоял впереди, окружённый солдатами, среди них явно присутствовало что-то чуждое.

Человек, чьё лицо было плохо различимо из-за глубокого капюшона, поспешно опустил голову и спрятался за спину солдата, как только понял, что Карас смотрит именно на него. Теперь виден был лишь край чёрного капюшона, но Карас не отводил взгляда. И в таком положении он отдал Абелю приказ своим обычным голосом:

— Иди.

Хотя это слово не содержало объяснений, Абель всё понял и кивнул. Без колебаний он сделал шаг вперёд и напоследок посмотрел на Караса.

— Пожалуйста, останься в живых, сэр Карас.

И, уверенно выступив вперёд, Абель закричал в сторону приманки. Это было его представление — ещё до того, как вражеский король успел задать вопрос о том, кто он. Представление, настолько поразительное, что у слушателей отвисла челюсть.

— Абель? А, понимаю, понимаю. Тогда ты должен узнать меня. Я ведь и правда твой принц!

— Существует ведь несколько видов таких ядов, не так ли?

Дворецкий, правивший повозкой, прилежно отвечал на вопросы Мелмонда о травах, но внезапно был сбит с толку этим вопросом. Мелмонд интересовался определённым ядом.

— Он вызывает симптомы отравления, галлюцинации и психические отклонения. Это яд, который может убить даже в малых дозах. Я слышал, что есть красные цветы и какие-то растения, растущие во влажных местах, которые становятся такими ядами.

Пока дворецкий говорил, стараясь вспомнить, Мелмонд поднял голову.

— Не они. Этот яд воняет, как что-то гнилое. Более того, это единственный яд, который действует на того, кто невосприимчив ко всем остальным.

Мелмонд поспешно закрыл рот, осознав, что проболтался. Однако дворецкий уже обернулся с недоумённым выражением лица.

— Кто-то невосприимчив ко всем остальным ядам? Разве бывают такие люди?

Это был невинный вопрос, но Мелмонд покачал головой с растерянным выражением.

— Нет. Таких не бывает. Я сморозил глупость, забудь.

В размышлениях Мелмонда всплыла тайна королевской семьи, которую он узнал во время исследований противоядия. Это было в самом начале, когда он обнаружил яд, похожий на чёрное зелье. Видя принца лишь раз в несколько месяцев, он подготавливал всю возможную информацию и шёл, чтобы доложить о найденном яде.

С дрожащим голосом он убеждённо объяснял, что действие яда похоже на чёрное зелье, так что, возможно, противоядие подействует. Однако произошло неожиданное — принц выпил весь яд, который он принёс в качестве доказательства, до последней капли. А доза была смертельной для обычного человека.

Насколько же поражены были тогда Эшлер и Мелмонд. Они тут же попытались влить противоядие, но поведение принца было странным. Хотя он и проглотил смертельную дозу, выглядел он совершенно нормально. И тогда, постояв немного, принц холодно произнёс:

«Это не яд».

И, не притронувшись к противоядию, ушёл. Эшлер поспешно бросился за ним, но Мелмонд тогда так и не смог подняться с пола.

Как такое возможно, что с принцем ничего не случилось?

Только после того, как это повторилось ещё несколько раз, он понял.

Почему одно лишь чёрное зелье из Сердца Короля способно подчинять королей. Потому что только оно может отравить короля. Это было оружие. Единственное оружие, способное свергнуть священных существ, унаследовавших силу драконов. И это был яд без противоядия.

Сердце Короля создало этот яд только ради того, чтобы устранить короля. Поняв это, Мелмонд осознал, с какими опасными людьми он столкнулся. Если бы он знал ингредиенты яда, это могло бы навести его на мысль о противоядии. Когда его мысли заволокли тревоги об этом, раздался голос дворецкого:

— Ах да, я раньше слышал одну историю. Есть гриб, который растёт в жарких краях, и когда там застывает прозрачная жидкость, она превращается в ядовитое вещество.

— А, это. Я тоже о нём слышал. Но это не то, что я ищу.

Мелмонд с досадой покачал головой, вспоминая яд, который он обнаружил незадолго до начала войны. Он был создан из почти неизвестного ингредиента, и Мелмонд надеялся, что, тщательно изучив всё, сможет найти решение, несмотря на отсутствие противоядия. Однако всё оказалось тупиком, что принесло немало разочарования.

И всё же, как ни странно, именно тогда Карас впервые похвалил Мелмонда, сказав: «Хорошая работа». Это была похвала, сказанная почти мимоходом, но для Мелмонда она стала моментом, в который все его прежние тяготы будто испарились. Он жаждал вновь испытать подобный миг.

Он надеялся, что настанет день, когда его похвалят за создание идеального противоядия. Раз уж произошло чудо реинкарнации Абеля, возможно, и этот день вскоре придёт. Мелмонд пристально смотрел вперёд, туда, где вился пыльный вихрь, с нетерпением ожидая прибытия к месту назначения. Сейчас было важнее убедиться в безопасности Абеля, чем ждать дня подобных чудес.

***

Долгое время в долине царила тишина. Особенно вражеский король не мог вымолвить ни слова. Его челюсть застыла, словно окаменела, и никак не поддавалась. Но, поскольку все вокруг пребывали в том же состоянии, он не чувствовал себя одиноким. Проблема была в том, что человек, приведший всех в такое состояние, без стыда продолжал бросать в них новый шок.

— Я… я император!

Сумасшедший с лицом феи теперь откровенно нёс чепуху перед врагами. Затем он внезапно подошёл к павшей приманке и спросил:

— Если ты и правда Абель, ты ведь узнаешь меня, правда? М-можешь?

Разумеется, не было ни единого шанса, что он его узнает. Приманка тоже была ошарашена. Не осознавая того, он даже оглянулся назад. Конечно, среди ошеломлённых врагов не было никого, кто мог бы ответить. В голову всем пришла одна и та же мысль. От лица всех заговорил король:

— Кто, чёрт возьми, этот парень?

Не веря своим ушам, король невольно выдохнул, в котором смешались вздох и вопрос, и тут же рядом с ним серьёзно заговорил солдат:

— Даже представить себе не могу. Нет ни малейшего шанса, что Карас прислал бы такого нелепого двойника в качестве испытания… Это откровенное издевательство над Его Величеством и над нами.

Король кивнул, соглашаясь с мнением солдата, и наконец нахмурился.

— Карас! Как ты смеешь считать меня настолько жалким… Но зачем ты прислал вместо себя вот этого… этого, похожего на прекрасную фею! Это же оскорбление!

Пока король кипел от ярости, Абель опустился на колени перед приманкой и встретился с ним взглядом. Затем он задал вопрос так, чтобы его мог услышать только он один:

— Твоё имя правда Абель?

При более внимательном взгляде он заметил, что в нём было что-то немного иное. Они были очень похожи, но различия всё же были. Возможно, это просто двойник. Абель с облегчением выдохнул, что может отбросить недоразумение о своей повторной реинкарнации. В этот момент тот ответил:

— Да, да. Я Абель. Но вы — принц?

Когда приманка спросила с подозрением в глазах, Абель энергично закивал:

— Да. Я — принц. Мы ведь каждый день ходили вместе в Лес Дракона. А перед смертью ты даже подарил мне подарок. Он до сих пор у меня.

Абель заговорил вполголоса, вглядываясь в зелёные глаза, похожие на свои, что дрожали в замешательстве:

— Ты помнишь, что подарил мне?

— Эм, то, это…

Абель тихо повторил, наблюдая, как те зелёные глаза, похожие на его собственные, дрожат в нерешительности.

— Карас, подонок! Прислать такого нелепого человека в качестве императора! Этот трусливый, подлый, мерзкий…

— Заткнись, лысый, молчи!

Это была тихая реплика, но её оказалось достаточно, чтобы король умолк. Однако сам Абель, только что это произнёсший, тоже застыл от шока. Пусть он и был вражеским королём, но оскорбить его вот так… это потрясло даже его самого. Он едва не упал в обморок от собственной дерзости. Но, пряча дрожащую руку за спиной, он кивнул подбородком в сторону Караса:

— Не смей оскорблять моего верного солдата, капитана командиров!

Сердце Абеля забилось ещё сильнее. Назвав Караса солдатом, он подумал, что тот прикончит его раньше, чем это сделают враги. К счастью, первым отреагировал стоящий перед ним вражеский король.

— Капитан чего?

— Капитан командиров!

— …Что?

— Капитан командиров!!

Теперь у короля оставалась только одна фраза:

— Откуда, чёрт возьми, взялся этот сумасшедший?

Если бы тот не выглядел так красиво, как фея, он застрелил бы его на месте. Однако бред безумной феи продолжался.

— Л-лысый! Встретившись с настоящим императором вроде меня, это ты должен бояться, о-очень бояться! Иначе зачем тебе стоять тут, как трус, э-э, ничего не делать и просто так стоять!

Провокация Абеля явно разозлила короля. Честно говоря, слово «лысый» задело его гораздо больше, чем «трус». Он тут же поднял руку и отдал приказ лучникам стрелять.

Свист- Свист-

Несколько стрел полетели в сторону Абеля и приманки. Однако Абель оказался быстрее. Почувствовав, что король подаёт команду, он схватил приманку за руку и потянул его к краю обрыва. Стрелы едва не задели их и вонзились в землю.

Когда же вражеские лучники вновь приготовились стрелять, Абель спрятался с приманкой за выступ скалы. Это место не полностью укрывало их тела, но было достаточно, чтобы хоть как-то уклониться от стрел. Приманка в замешательстве пыталась следовать за Абелем, но всё равно пыталась выглянуть в сторону врага. Не обращая на это внимания, Абель вновь закричал, называя короля лысым. После второго раза, в третий это далось особенно легко.

— Лысый! Хахаха, и это всё, на что ты способен? Ловушка, чтобы поймать меня — это просто пара стрел?

Король разъярился, стиснув зубы, но в нём всё ещё оставалась капля здравого смысла. Однако следующая реплика Абеля была способна вывести из себя даже самого рассудительного человека.

— Раз уж у тебя такие проблемы с волосами, лучше бы тебе уже побриться наголо!

Лицо вражеского короля покраснело от ярости. Он поднял руку, чтобы дать сигнал к настоящей ловушке, подготовленной для устранения Караса. Но как только он собирался отдать приказ своим воинам, кто-то внезапно остановил его сзади.

— Это невозможно!

Когда король обернулся, человек в глубоком капюшоне твёрдо добавил:

— Уничтожить нужно Караса. Вы знаете, сколько усилий стоило нам занять эту позицию? У нас не будет второго шанса. Мы обязаны использовать эту возможность.

Король сузил глаза, глядя на него. На того, кого называли Сердцем Короля. Предатели императора, которые старались больше всех, чтобы помогать врагам из тени. Однако он никогда не испытывал симпатии к их помощи. Это был всего лишь союз по совпадению целей. Естественно, у них не было причин вмешиваться. Король холодно бросил в его сторону:

— Тогда вам следовало бы создать более безупречную возможность. Разве Карас насмехается над нами вот так именно потому, что приманка, которую вы притащили, не слишком убедительна?

Фигура в капюшоне замялась, выглядя немного растерянной, но вскоре ответила мягким тоном, будто пытаясь успокоить короля:

— Я с гордостью могу заявить, что приманка, которую я привёл, безупречна. Однако Карас — очень осторожный человек, поэтому он заподозрил что-то и отправил другого человека, чтобы испытать ловушку. Вы не должны поддаться его уловке.

— Значит, есть способ?

В ответ на вопрос короля, человек в капюшоне слегка скривил уголок губ:

— Мы должны действовать по плану. Единственный, кто может заставить Караса войти в долину, — это Регас. Нам просто нужно показать, что приманка оказалась в опасности. Если Карас не двинется, значит, приманку следует убить на месте.

Король сомневался, сработает ли план, который уже однажды провалился, но человек в капюшоне ни на секунду не сомневался в том, что Карас отреагирует.

— Регас всегда действует.

— Но как заставить его двинуться, если он так хорошо прячется и уклоняется от стрел?

Услышав это, человек в капюшоне хмыкнул, будто это было проще простого.

— Потяните за цепь.

И только тогда король и остальные вспомнили, что к ноге приманки была прикреплена цепь. И всё действительно оказалось очень просто. Они потянули за цепь и вернули приманку обратно в центр долины. Нет, они не остановились на этом — они продолжали тянуть её на свою сторону.

Испуганный Абель выскочил из укрытия и попытался ударить по цепи, волочившей приманку, камнем, зажатым в руке. Вражеский король громко рассмеялся при виде его появления и в последний раз крикнул Карасу:

— Карас! Твой шанс упущен! Если ты не двинешься, то Абель станет моей игрушкой! Наверное, будет весело слушать его чепуху и смеяться! Ха-ха-ха!

Затем он отдал приказ лучникам вновь стрелять, на этот раз целясь в фею, привязанную к приманке.

— Стрелять по этому безумцу, который называет себя императором!

Свист-

Стрела полетела быстро и точно вонзилась в руку Абеля.

Бах.

Абель, стиснув раненую руку, рухнул на землю, но крепко сжал зубы, чтобы не застонать. Однако, немного поморщившись, он вдруг рассмеялся и закричал королю:

— Как и ожидалось, лысый, твоё единственное оружие — это стрелы!

— Нет, этот… этот тип! Быстрее стреляйте ещё…

Как раз в тот момент, когда разъярённый король собирался отдать очередной приказ, стоящий рядом солдат крепко схватил его за руку.

— Ваше Величество, вон там…

Король отвёл взгляд, забыв про свой гнев от напряжённого голоса подчинённого.

Карас двигался у входа в противоположную долину. Медленно. Он шёл в долину. В какой-то момент даже цепь, тянувшая приманку, остановилась, и все смотрели только на Караса. Абель, сдерживая боль, с запозданием понял, что происходит, пока ждал реакции врага. Затем, забыв о ране, он вскочил в удивлении, пытаясь его остановить. Но тот уже прошёл довольно далеко вглубь долины.

— Нет! Если вы зайдёте ещё дальше…

Крик удивления Абеля так и не сорвался с его губ. Раздался другой, незнакомый звук.

Бам, грохот.

Казалось, что громоподобный шум исходил со всех сторон долины. Он становился всё громче и громче, и Абель наконец понял его источник. Медленно он поднял голову и взглянул вверх. По обеим сторонам скал долины скапливались тёмные тени, словно собираясь хлынуть вниз, и в их силуэтах были люди, готовящиеся столкнуть вниз огромные валуны высотой с человека.

— Карас, прощай.

С последним прощанием короля Абель бросился к Карасу, чтобы остановить его. В тот же миг сотни валунов покатились вниз с обрывов.

Бах.

Раздался громоподобный звук, за ним затряслась земля. Лошади отряда Эшлера, мчавшегося во весь опор, в испуге встали на дыбы, громко заржав. Потребовалось некоторое время, чтобы их успокоить и понять, что же их напугало. Эшлер, в частности, нахмурился и уставился прямо вперёд. Место, откуда доносился звук, было без сомнений Багряной долиной.

— Не случилось ли чего с Его Величеством?

Послышался чей-то обеспокоенный голос, но Эшлер лишь продолжал смотреть вперёд в молчании. По какой-то причине ему вспомнилась долина, окрашенная кровью четыре года назад.

Похоже, пыль ещё долго не осядет. Груда камней возвышалась более чем вдвое выше человеческого роста. Куча валунов, накрывшая всю долину, говорила об одном — кто бы ни был внутри, он наверняка мёртв.

— Довольно роскошная гробница для Караса.

Король, отошедший в сторону, чтобы избежать падающих камней, взглянул на человека, стоявшего рядом, и нехотя произнёс приветствие с лёгкой улыбкой на губах:

— Ступайте и доложите. Операция прошла успешно.

Служитель, сняв капюшон и обнажив лицо, улыбнулся и склонил голову:

— Все будут довольны. Я передам новости, не забыв упомянуть об оказанной вами помощи в этой миссии.

Подбирая слова, которые король хотел услышать, и добавляя похвалу, тот вызвал на лице короля ещё одну улыбку.

— Как хорошо, что Сердце Короля не в моей стране. Радоваться тому, что их правитель мёртв…

Однако служитель остался равнодушным и даже встретил взгляд короля с улыбкой. Король, больше не желая видеть его, отмахнулся рукой.

— Ну, идите. Должно быть, не терпится поскорее поделиться хорошими новостями.

Как и пожелал король, служитель быстро попрощался и вскоре умчался прочь, покинув долину. Когда звук копыт его лошади окончательно затих, солдаты, завершившие работу на скале, собрались перед королём. На их лицах сияло возбуждение — возможно, от ощущения победы. Король тоже, голосом, в котором звучала усталость после редкой победы, громко воскликнул:

— Ну что ж! Раз уж император, запятнавший континент кровью, мёртв, мы сможем вернуть себе страну…

Бум. Бум.

Куча камней всё ещё осыпается? Звук, раздражавший слух короля, продолжался. Однако ничто не могло омрачить этот радостный момент. Он попытался продолжить речь, но теперь помехой стали его собственные солдаты, которые должны были его слушать.

Их взгляды были устремлены куда-то в сторону, но не на него. Более того, глаза у них были широко раскрыты, а лица поражённые. Король обернулся, чтобы понять, на что они так смотрят. И тут же на его лице появилось такое же выражение, как у солдат. Звук движения камней снова раздался.

Грохот! Грохот-грохот.

Казалось бы, это был звук осыпающихся камней, но ситуация была прямо противоположной. Камни поднимались вверх — один за другим. Сначала это были небольшие обломки, но вскоре и огромные валуны размером с человека взмывали в воздух безо всякого усилия. Все те камни, что покрывали долину.

Словно дождь, падающий с земли в небо, камни медленно поднимались. Все, кто смотрел на это, могли лишь недоверчиво смотреть, не в силах осознать увиденное. Как подобное вообще возможно в этом мире? Без слов и какой-либо реакции их глаза следили за тем, как камни восходят в небо.

Поэтому никто не заметил. Пока наконец не показалась земля. Только когда камни зависли в воздухе, все осознали, что происходит. На той самой земле были выжившие, погребённые под обрушившимися валунами. И их было двое.

Ах.

Очень тихий звук, чей-то резкий вдох, нарушил застывшую тишину. Затем последовали шаги, отбивающие ритм по земле. Карас появился, почти не пострадавший, лишь с лёгкой ссадиной на лбу. Он закинул обмякшего Абеля себе на плечо и яростно сплюнул:

— Чёрт, я кровью истекаю.

Камень парил в воздухе. Воздух был настолько неподвижен, что даже пылинки застыли в пространстве. Увидеть, как кто-то выходит невредимым из груды камней высотой в два этажа — откуда даже кости должны были бы превратиться в прах, — уже само по себе было достаточно, чтобы разум померк и онемел. Потребовалось много времени, чтобы осознать реальность, противоречащую здравому смыслу.

Но слова человека, вышедшего из этой могилы, были всего лишь: Я истекаю кровью.

К уже ошеломляющей ситуации просто нечего было добавить. Вернуться к жизни — само по себе невероятно, и всё же он просто жаловался на какую-то кровь? В головах застывших врагов закружился вихрь замешательства.

Они могли лишь наблюдать, как он медленно приближается.

Стук. Стук.

Звук его шагов громко разносился, будто исходил из глубокой пещеры. Спустя мгновение Карас, державший фею, остановился и медленно оглядел их. Затем тихо спросил:

— И что вы собираетесь делать?

Что?

Хотя их разум онемел от нереальности происходящего, вопросы начали всплывать. Взгляд всех одновременно скользнул по телу Караса, которое не имело ни царапины, и остановился на его лбу. И правда, кровь. От ссадины не длиннее детского ногтя. К счастью, рана была неглубокой, и кровь уже свернулась вокруг неё.

Даже если великодушно предположить, что он поцарапался, но ведь сейчас идёт война?

Люди, ежедневно участвующие в боях, не получали таких пустяковых ран. А он, будто у него внутренности вот-вот вывалятся из-за одной царапины. Вражеские солдаты даже забыли о парящих в воздухе камнях.

Что за безумец перед ними?

Тем не менее, как король, он нехотя заговорил от лица всех.

— Нет, он с ума сошёл? Если только его не ударило камнем по голове, как он может говорить такую чушь?

Его и правда ударило камнем. Король осознал свою ошибку и тут же признал это.

— …Точно, должно быть, он действительно сошёл с ума.

Как только правда была озвучена, их взгляды снова непроизвольно устремились к парящим в долине камням. Их противника ударил не один камень — он был похоронен под множеством каменных груд. Их прежде непоколебимые мысли теперь едва соединяли две половины логики.

А что, если воскресший Карас как-то связан с этими плавающими в воздухе камнями? Не может быть…!

Нелепые и безосновательные догадки всплывали в их головах. Им была известна легенда о том, что род Караса унаследовал силу драконов. Но это было очень давно, и, как они слышали, силы больше не осталось.

Но что, если всё это сделал Карас?

Они должны были заподозрить неладное ещё тогда, когда он вышел невредимым из-под обрушившейся груды камней и начал нести бессмыслицу. Но ошеломлённые умы осознали это только сейчас. Осознание пришло не сразу, зато реакция была мгновенной. Два связанных между собой чуда вызвали одну единственную эмоцию.

Страх накрыл их с опозданием. Враги дрожали от ужаса, не в силах оторвать глаз от Караса, содрогаясь от холода, пробежавшего по их телам. Это невозможно. Не существует человека, способного на такое.

Даже если унаследовать силу дракона, как можно обладать такой колоссальной мощью?

Однако, несмотря на сомнения, они инстинктивно знали ответ — так же, как мурашки расползались по их коже. Единственный, кто не удивился этому необъяснимому явлению. Сумасшедший ублюдок, который без стыда злился из-за мелкой царапины, определённо и был причиной.

— Я истекаю кровью.

Хоть жалоба и прозвучала без всякой интонации, в этот раз она была холодной, как лёд. Но теперь никто из врагов даже не удивился. Даже если бы мир погиб, этот человек всё равно выжил бы, чтобы добить последних оставшихся людей, утверждая, что он пострадал. Сейчас же сомнений не осталось — он сошёл с ума.

Карас отвёл взгляд от короля и медленно обвёл глазами врагов, вновь застывших, словно статуи. Его неспешные движения и застывшая поза слились в однообразие. Но враги, у которых даже дыхание прервалось, больше не ощущали течение времени. Уже сам факт того, что камни поднялись в воздух, а кто-то выжил под ними, был достаточным для шока. Однако то, что они увидели сейчас, превзошло и это.

Они не могли отвести взгляда, словно были заколдованы. Их тела отяжелели и онемели, будто были связаны невидимыми нитями. Всё потому, что они увидели глаза этого сумасшедшего ублюдка, которого считали человеком.

Серые глаза вдруг превратились в лезвия.

Волосы на их телах встали дыбом. Глаза змеи, зловеще прищуренные, остановились перед королём.

— К тому же, всё полностью раздавлено.

Угх!

Король с трудом перевёл дух и задрожал. Неизвестный страх охватил его тело, сгрызая кости и внутренности. Это был ужас, которого он никогда прежде не испытывал, и он болезненно сжал его сердце. Леденящий холод, стынущий в крови, словно подкашивал ноги, но он не мог упасть. Как замерзшая лягушка перед змеёй — он не мог даже осесть, ведь стоило ему пошевелиться, и его тут же бы съели. Всё было так же, когда Карас повторил ту же самую фразу во второй раз.

— Что вы собираетесь делать?

Это были несложные слова, но их смысл был непостижим. Однако, когда Карас медленно склонил голову и перевёл взгляд в сторону, король понял, что должен заставить свой застывший разум заработать. За спиной Караса вновь начали двигаться парящие в небе долины камни.

Зрелище беззвучно и медленно движущихся камней завораживало. Однако они не уносились прочь куда-то. Не успели враги осознать происходящее, как над их головами образовалась тёмная тень, заслонив небо. И когда казалось, что страшнее быть уже не может, сзади раздался слабый звук.

Топ.

Вскоре последовал топот бегущих ног. Кто-то, не выдержав страха, начал убегать, и все инстинктивно обернулись. Будто только что поняли, что отсюда можно сбежать, одна за другой замершие фигуры начали медленно приходить в движение.

Дёргающиеся плечи, поворачивающиеся торсы, дрожащие, до боли сжатые руки. Некоторые сделали шаг, чтобы последовать за солдатами, уже убежавшими на несколько шагов вперёд. Но дальше они не успели.

Тьма накрыла их прежде, чем они смогли сделать хоть сколько-нибудь значительных шагов. Тень стремительно обрушилась на головы убегающих солдат.

Стук, стук! Лязг, лязг!

Солдаты исчезли, не успев даже вскрикнуть — их мгновенно накрыла рухнувшая груда камней. На месте, где были бегущие солдаты, вдруг возникла каменная гора высотой в два этажа. Шок от того, что их завалило, длился всего миг — упавшие камни снова поднялись в воздух.

В отличие от падения, теперь они поднимались легко, почти беззвучно.

Под исчезающей могилой на земле остались ужасные трупы. Заваленные бесчисленными камнями, их тела были буквально разорваны в клочья. Изуродованные до неузнаваемости, в сгустках крови, клочьях ткани и волос, они уже не были похожи на солдат, что пытались спастись бегством.

И в этот момент раздался голос, от которого у всех по спине пробежал холод.

— Бегите.

Доброжелательная провокация Караса прозвучала ещё более жестоко из-за следующих за ней слов.

— Вот тогда убивать становится приятно.

Глухой стук.

Наконец, кто-то не выдержал и рухнул на землю, неконтролируемо дрожа. Вскоре, будто это было заразительно, зазвучали новые падения. Среди стоящих под тенью камней, заслонивших небо, лишь один человек оставался на ногах — король. Пока те, кто уже упал, потеряли сознание в предвкушении надвигающегося ужаса, он всё ещё с трудом стоял на двух ногах.

Однако как последний образ короля страны — он знал, насколько жалкой была его гордость. Он никогда не склонял голову ни перед кем и даже верил, что его деспотичный характер — движущая сила укрепления монархии. Потому он и продолжал вести войну. Даже перед лицом поражения он не испытывал сожаления.

Но перед лицом чуда, превосходящего человеческие возможности, и достоинство, и амбиции были отняты. Впервые короля охватили заботы, достойные настоящего правителя государства.

Этот человек — само бедствие. Это катастрофа, которая может поглотить мою страну. Он способен убить всех моих подданных.

От одной этой мысли по его позвоночнику пробежала дрожь, и волосы встали дыбом. Во всём был виноват он сам. Он не воспринял всерьёз имя Короля Резни, упорно настаивал на войне без компромиссов. Волна запоздалого раскаяния накрыла его. Было мучительно думать о том, как невинные люди умирают беспомощно в такой ужасной ситуации.

Теперь у короля осталась только одна цель. Он хотел спасти хотя бы одного человека. Война ведь по сути уже закончена. А значит, лучшее, что он может сделать перед смертью, — это умиротворить Караса и свести к минимуму возможные потери.

Он заставил себя вспомнить слова, сказанные Карасом.

«Всё полностью раздавлено».

Он понял, что именно это, а не царапина и кровь, вызвало ярость Караса. Кровь, возможно, просто раздражала его, но слово «раздавлено» было произнесено холодно, без каких-либо эмоций. Король перевёл взгляд на долину, ярко освещённую солнечным светом. И вспомнил слова служителя:

«Регас всегда работает».

Взору открылся залитый кровью участок земли в центре долины. Это явно был труп, разодранный в клочья, если подойти ближе, — такой же, как и солдаты, пытавшиеся сбежать. Поняв, почему Карас в ярости, король с дрожью в голосе произнёс:

— А-Абель… с ним случилось это… Мне жаль.

Он почувствовал удивлённые взгляды своих солдат. Однако король сжал дрожащую руку в кулак и склонил голову перед Карасом.

— Если погиб тот, кто был вам дорог, и вы в гневе… Я прошу прощения.

— Ваше Величество! Ч-Что вы…?!

Вместо ответа Караса раздался знакомый голос его солдата. Даже в столь отчаянной ситуации увидеть, как король склоняет голову перед врагом — неслыханно. Но извинения короля продолжались.

— Пожалуйста, скажите, как можно унять ваш гнев. Мы не можем вернуть погибшего Абеля, но...

Удар! Звон! Грохот!

Король понял источник содрогающего землю звука, даже не оборачиваясь. В отличие от предыдущих беглецов, на этот раз были слышны крики.

— Ааах!

— Аа… п-пожалуйста, пощадите…

— Угх!

Эти крики были полны не боли, а ужаса, и вскоре они затихли, но тени, нависшие над оставшимися солдатами, тяжело давили с неба. Растерявшийся король поспешно заговорил:

— П-простите. Насчёт Абеля…

Бах, бах, бах!

Снова посыпались камни, снова раздались крики. Наконец, король заставил себя поднять глаза на Караса — того самого, на чьи глаза он не решался взглянуть от страха. И, встретившись с его холодным, змеиным взглядом, он задрожал всем телом.

— П-П-Простите… простите. Абе…

Прежде чем он успел договорить имя, вновь раздался ужасающий звук. И тут король наконец понял, что задело сердце Караса. Абель.

Неужели даже упоминание ложного имени приманки причиняло ему боль?

Неужели Абель был ему настолько дорог?

И в этот момент в голове короля всплыл забытый факт.

Перед ним ведь был ещё один выживший из долины.

Кто он?

Король поспешно перевёл взгляд на фею, уютно устроившуюся в объятиях Караса. Несмотря на стрелу, пронзившую руку, он не выглядел мёртвым.

Значит, Карас его спас. Однако если приманка была настолько важна — не должен ли он был спасти сначала его?

Король снова посмотрел на Караса, в его взгляде застыло недоумение, и он спросил:

— Р-Раздавлено, говорите… Что именно?..

Мёртвая приманка явно ничего не значила для Караса. Король вновь внимательно посмотрел на фею, но, помимо стрелы в руке, на его теле не было ни царапины, которую можно было бы назвать «раздавленной».

Тогда почему он был в ярости?

И тут Карас, словно с раздражением, произнёс одно слово:

— Гранат.

— Простите?..

Невольно король распахнул глаза от удивления. Губы Караса едва заметно изогнулись.

— Мой гранат раздавлен.

Гранат? Слово всё ещё казалось непонятным, но, увидев впервые выражение лица Караса, король понял, насколько это было для него важно.

Бах. Король опустился на колени перед Карасом, забыв о своём достоинстве, и склонил голову к земле, вновь прося прощения.

— П-П-простите. Если гранат… если он раздавился и это вас расстроило, я… я предлагаю свою шею в знак извинения. Пожалуйста, успокойтесь…

— Ты не умрёшь.

Поражённый этим равнодушным замечанием, король поднял голову. Карас, вновь утративший выражение, склонил голову набок и посмотрел на него сверху вниз.

— Ты должен остаться в живых, чтобы продолжать войну.

Сначала король не понял смысла сказанного, но вскоре до него дошло, и в сердце прокрался леденящий холод. Его намерение было именно тем, чего король боялся больше всего.

— Так я смогу истребить весь твой народ.

Слёзы извинения текли из расплющенного рта короля, прижатого к земле. Оставшиеся в живых солдаты наконец поняли, что именно имел в виду король. Слово «истребление», прозвучавшее из уст Караса, сопровождалось смехом. Этого было достаточно. Один только страх, что Карас действительно может истребить весь их народ, сковал их сердца.

Люди и так уже достаточно натерпелись от многолетней войны. Они знали, что если король и они сами погибнут, то станут подданными врага и будут жить в страданиях, но даже это не шло ни в какое сравнение с истреблением. Один за другим, оставшиеся солдаты тоже падали ниц, прижимаясь к земле и моля о пощаде.

Однако Карас, будто раздражённый, сам опустился на землю и начал двигать камни в сторону более удобной цели. За исключением области над головой короля. Камни посыпались, как град, мгновенно подняв облако пыли. Земля задрожала, затряслась, и когда камни, подобно холмам, образовали груды, всё, наконец, стихло.

И Карас, словно завершив дело, повернулся к выжившему королю. Ошеломлённый дрожью земли, король так и не открыл глаз, и только услышав приближающиеся шаги, по-настоящему понял, что остался жив. Это был самый нежеланный исход. Угрюмо прикусив губу до крови, король закричал:

— Я... Я могу помочь!

Разумеется, такие слова не могли остановить Караса, однако король продолжал говорить без остановки:

— Сердце Короля пытается убить Караса. Они оказали огромную поддержку врагу, включая нас, чтобы устранить своего императора в этой войне. Даже если вы вернётесь во дворец живым, вам придётся сразиться с Сердцем Короля и начать новую войну. Но я могу помочь вам уничтожить их!

Сердце бешено колотилось, дыхание сбивалось от слов, вылетавших одно за другим. Однако король не поднимал головы, внимательно прислушиваясь. Звуков шагов не было. И, наконец, с надеждой в сердце, он приподнял взгляд. Карас стоял в нескольких шагах, наполовину повернувшись, глядя на него сверху вниз. Поняв, что привлёк его внимание, король поспешно добавил:

— У меня есть письма, которыми мы с ними обменивались. Сердце Короля думает, что я сжёг их все, но я сохранил их на всякий случай. Я предоставлю их, вместе с несколькими свидетелями... Нет, я сам дам показания перед всеми. Я заявлю, что Сердце Короля сговорилось с врагом. Народ им доверяет. Недостаточно просто убить их. Нужно показать, что они предали страну...

Не осознавая, что говорит, король продолжал изливать слова, не в силах их сдержать. Но в ответ слышал только звук отдаляющихся шагов. Карас, повернувшись, снова двинулся в противоположную сторону. Король с растерянным взглядом смотрел ему вслед.

Почему? Согласно полученной им информации, Сердце Короля нашло слабость Караса и не впускало его во дворец, используя войну как предлог, чтобы держать его снаружи. Более того, само Сердце Короля в разговорах тонко намекало, что это правда. Вероятно, они поднимали такую тему, чтобы невзначай показать своё превосходство над Карасом, но всё это казалось весьма достоверным.

Молодой король, который сразу после восшествия на престол отправился на фронт, оставив трон — это было необычно. Поэтому главным врагом Караса должно было быть именно Сердце Короля. Но, даже зная, что он может ему помочь одержать победу, Карас не проявлял ни малейшего интереса. В отчаянии король резко приподнял тело и окликнул его.

Король вспомнил рассказ, который когда-то случайно услышал. В те времена королевская семья павшего королевства, когда-то бывшего союзником, пришла просить помощи у короля. Тогда он задавал вопросы о Карасе, собирая различную информацию, и услышал несколько поразительных историй. Эти истории были настолько невероятны, что даже рассказывавшая их королевская семья с трудом могла в них поверить.

— Я слышал, вы что-то ищете!

Пусть это привлечёт его внимание.

Король горячо молился об этом, а затем, затаив дыхание, выпалил то, что знал о поиске. Через мгновение Карас остановился и полностью повернулся к королю. Король сглотнул слюну, продолжая смотреть в его змеиные глаза.

Когда король впервые услышал о предмете, который искал Карас, он был озадачен. Это не было ни драгоценным камнем, ни чем-то, что можно продать за деньги. Тем не менее, на случай, если это действительно важно, он обыскал всё королевство, чтобы найти его. Однако, обнаружив местонахождение, он потерял к нему интерес — вещь не имела ни значимости, ни пользы.

Но как же ему повезло. Король подумал, что этот бессмысленный поступок, возможно, спасёт остатки его народа. Он прямо посмотрел Карасу в глаза и произнёс:

— Эта вещь есть в нашей стране. Я скажу, где она находится. В обмен — закончите эту войну, убив меня.

***

Человек, пришедший на встречу с герцогом Трюйдом, был так называемым военным спекулянтом — одной из новых восходящих сил, прославившихся безжалостными денежными играми. Именно он обанкротил герцога Дункана, одного из Сердец Короля. Их встреча проходила во дворце.

Герцог нарочно вызвал его во дворец, чтобы продемонстрировать своё высокое положение. Также в этом был расчёт отвлечь внимание других из Сердца Короля от действий Трюйда. Проведя встречу открыто и официально, он мог рассеять лишние подозрения.

— Вы и правда не собираетесь вмешиваться в дела герцога Дункана?

Военный спекулянт, дослужившийся до звания барона и наживший состояние во дворце, с удивлением спросил Трюйда.

— Герцог Дункан уже обанкротился, и это серьёзный удар по статусу Сердца Короля. Но вы всё ещё его поддерживаете?

Этому военному спекулянту было под пятьдесят, но он выглядел куда старше и измождённее, что было следствием всех трудностей, пережитых в молодости. Однако мутные глаза теперь поблёскивали остро. После того как он около года воевал на стороне императора, ему посчастливилось получить землю с соляными шахтами — именно это и привело его к нынешнему положению.

До этого он владел бедным и бесплодным поместьем, где с трудом росли даже самые неприхотливые культуры. Говорили, что даже сам лорд едва ли ел по одному разу в день. Это был вульгарный оборванец, попробовавший богатства и теперь щеголявший новообретённой властью. Но именно это значило, что при достаточном количестве денег он мог встать на любую сторону.

Трюйд молча смотрел на его тусклые, налитые кровью глаза. Он думал о том, чтобы уговорить его и использовать, но сама мысль ему не нравилась. Мужчина напоминал пьяного игрока.

Пускай избавление от обанкротившегося Дункана и ввод новой семьи в ряды Сердца Короля казались разумной стратегией, стоило ему увидеть жалкий вид кандидата и брови Трюйда невольно нахмурились.

От осознания, что такой человек может войти в Сердце Короля, становилось только грязнее. Ущерб от этого был бы куда серьёзнее, чем от банкротства Дункана. Особенно учитывая, что Норокс, отвечавший за образование Регасов, наверняка сразу бы обнажил меч. Однако, даже если он ему не нравился, деваться было некуда — чтобы сдерживать императора, пришлось бы принять. Было уже слишком поздно, чтобы отказаться и растоптать.

Трюйд ответил своим обычным мягким тоном:

— Разве он совершал что-то незаконное?

— Нет, но...

— Тогда у меня и нет оснований его наказывать.

Трюйд улыбнулся, но военного спекулянто это не обмануло. Как может не быть оснований, если даже одного его слова бывает достаточно, чтобы оно стало законом? Каков же его скрытый мотив? Подозревая неладное, он тут же вспомнил об императоре на поле боя.

— Похоже, Его Величество и правда заботится о стране.

Когда Трюйд спросил, с чего вдруг такие похвалы, военный спекулянт лишь улыбнулся просто, по-деревенски.

— Герцог Дункан насмехался, утверждая, что Его Величество, мой покровитель, не вернётся с войны. Он издевался надо мной, говорил, что, несмотря на милость Его Величества, благодаря которой я добился всего, в итоге я потеряю всё и вернусь в деревню обычным крестьянином. Однако, похоже, вы, герцог Трюйд, верите, что Его Величество всё же вернётся.

Трюйд вздохнул, усмехнулся и, откинувшись в кресле, посмотрел на собеседника сверху вниз.

— Ах, вы хотите сказать, будто я боюсь возвращения Его Величества, а потому проявляю к вам доброжелательность?

Военный спекулянт тоже улыбнулся, но не стал подтверждать это словами. Трюйд нашёл это забавным и усмехнулся, прищурив глаза.

— В самом деле, невежественный деревенщина может мыслить только в таких рамках.

Он убедился, что лицо военного спекулянта напряглось, и продолжил:

— Слушайте внимательно. Даже если появится легендарный дракон — он не сможет победить нас. Так неужели я боюсь, что простой человек, как Его Величество, вернётся во дворец? Напротив, им даже легче управлять, не находите?

— …

— Так что подумайте хорошенько. Почему, как вы думаете, я даю вам шанс?

Военный спекулянт не смог сразу ответить. Лишь после долгого раздумья наконец заговорил:

— Вы действительно верите, что Его Величество вернётся. Вот почему вы хотите изолировать его ещё сильнее, втянув в это и меня.

Помолчав немного, он на мгновение опустил голову, а затем добавил:

— Даже если вы так говорите… Его Величество всё же не такой уж простой противник.

Такая откровенность могла бы разозлить Трюйда, но, к удивлению, он легко согласился:

— Да, это непросто. Но и Его Величество не может победить нас — это тоже факт. Однако разве не лучше, если мы сможем свести потери к минимуму, когда столкнёмся с ним?

Военный спекулянт кивнул, соглашаясь с его словами. Затем быстро задал вопрос:

— Если я соглашусь, вы хотите сказать, что в награду не станете закрывать глаза на дела герцога Дункана? Если так, то для меня нет ничего более почётного. Я всегда стремился быть рядом с Сердцем Короля. Однако… прошу прощения, разве это не слишком малая награда? Всё же я предаю Его Величество, перед которым поклялся в верности…

Трюйд знал, что этот военный спекулянт — жадный человек, но всё же был удивлён, как легко тот поддался. Улыбка презрения невольно скользнула по его губам.

— Возможно, это и мало. Но если мы увидим, на что вы действительно способны, разве не предложим вам награду получше?

— Что за лучшую награду вы имеете в виду?

На его исполненный надежды тон Трюйд ответил скривленным выражением губ:

— Что-то действительно великое… например, место в Сердце Короля.

***

Группа Эшлера прибыла в долину раньше медленно ползущей повозки Мелмонда. Первое, что бросилось им в глаза, — это был небольшой холм на противоположной стороне долины. Перейдя её и подойдя ближе, они поняли, что это груда сложенных камней, но это было неважно. Прямо перед ними оказался тот, кого они искали.

— Ваше Величество!

Эшлер спрыгнул с лошади и бросился к Карасу. Увидев на середине долины изуродованный труп, настолько обезображенный, что невозможно было определить личность, он почувствовал облегчение, лишь когда убедился, что Карас жив.

— Ваше Величество, вы ранены?

Он тут же опустился на одно колено вместе с отрядом, следовавшим за ним, и задал вопрос, на который сразу получил ответ:

— Да.

Что? Ранен?!

Эшлер опешил, и, распахнув глаза, действительно заметил раны на напряжённом лице Караса. Он ведь никогда не получал ран, даже когда сражался против сотен врагов!

Кто это сделал? Как? Разве что с неба камни сыпались?! Это казалось единственным возможным объяснением.

Однако, не зная всей правды, они могли лишь удивляться тому, что Карас ранен. Эшлер и остальные солдаты стояли с разинутыми ртами. Но вскоре их изумление стало ещё сильнее. Карас держал кого-то на руках. И этот кто-то...

— Вау! Ф-фея?

Один из солдат невольно пробормотал от удивления. Белоснежная кожа, словно фарфор, чуть приоткрытые алые губы, тонкие золотистые волосы, сверкавшие, как само золото — его внешность была поразительна. Казалось, стоит лишь раздеть это существо, и из его спины вырастут хрупкие крылышки, как у спящей бабочки. Он покоился на руках у Караса.

Все, будто зачарованные, уставились на него, разум словно отключился. Эшлер первым пришёл в себя и узнал его. Несомненно, это был тот самый человек, о котором с такой тревогой говорили Мелмонд и дворецкий. Когда он слышал эти преувеличенные описания, считал их выдумкой. Но теперь оказалось, что всё это — правда.

Вместе с потрясением в голову пришла мысль о том, что этот человек — Абель, что ещё больше усилило шок. Эшлер знал внешность Абеля лучше всех, ведь раньше он выглядел, как бродяга, и не мог поверить, что это перерождённый Абель. Но ведь император держал его на руках. Жестокий император, который не щадил ни женщин, ни детей, держал кого-то в объятиях!

Эшлер поднял взгляд на Караса с дрожащими глазами.

Значит, это правда… он действительно переродился в Абеля, и именно поэтому тот так осторожно его обнимает. Такое чудо, и оно происходит наяву.

Для Эшлера сам факт перерождения Абеля был менее чудесным, чем то, что Карас делает что-то ради другого человека.

Он был не просто холодным и жестоким.

По какой-то причине сердце Эшлера забилось чаще. Он, с трудом справляясь с дрожью в голосе, произнёс:

— Ваше Величество, этот человек…

Он не смог закончить фразу и лишь указал глазами на Абеля. Но Карас холодно посмотрел на солдат, которые уставились на Абеля так, будто тот их зачаровал. Быстро сообразив, Эшлер тут же подал знак своим солдатам опустить головы. Вспомнив, с каким же холодным взглядом Карас смотрел на окружающих Абеля ещё в детстве, ответ стал очевиден.

— Не знаю.

— Да, вы не... Что?

Эшлер был так удивлён, что забыл о вежливости, резко поднял голову и переспросил:

— Вы не знаете?

Он осторожно добавил, подумав, что Карас просто не хочет раскрывать настоящую личность Абеля:

— Если вам неудобно говорить, я сам разберусь с солдатами.

— Почему?

— Простите?

Эшлер вновь распахнул глаза, снова забыв о приличиях, но Карас раздражённо повторил:

— Я не знаю.

И тут вдруг кто-то закричал сзади, не проявляя ни капли страха:

— Ваше Величество! Почему вы делаете вид, будто не знаете?! Вы так трепетно его держали, и всё это время были с ним так добры... Ой!

Нэни, уже почти ставший нищим, осознал, что натворил, как только с восторгом выкрикнул это и встретился с ледяным взглядом императора. Ему грозило быть изгнанным из этого мира раньше, чем он станет нищим.

— Ва-Ваше Величество... То есть... Я...

Нэни пытался извиниться, дрожа и падая на землю. Однако, не успев толком заговорить, Карас заговорил первым:

— Всё это время?

Почуяв, как настроение Караса с каждым словом ухудшается, Эшлер поспешно начал оправдываться:

— Ваше Величество, мы услышали это от одного вора, который утверждал, будто видел вас по дороге сюда. Этот вор сказал, что вы дорожите неким существом, похожим на фею...

Договорив до этого места, Эшлер взглянул в серые глаза, ставшие ещё холоднее, и мгновенно понял правду. Младший вор лгал.

Глоть. Эшлер невольно сглотнул и спокойно продолжил:

— Разумеется, я не поверил в эту историю. Просто удивился, что у вас оказался спутник.

Снова бросив взгляд вверх, Эшлер заметил, что Карас выглядел раздражённым, будто его утомила вся эта тема.

— Он был проводником.

Когда Эшлер понял, что речь шла об Абеле, это показалось ему странным, но вполне возможным. В конце концов, с какой стати Карасу сопровождать незнакомца без причины? Если только это не Абель. Однако целью сопровождения был проводник. Оставалось сомнительным, как фея могла стать проводником, но, судя по тону и взгляду Караса, он, похоже, не воспринимал фею как Абеля.

— Ох! М-м-молодой господин!

— Ай! У него стрела в руке!

В этот момент дворецкий и Мелмонд, прибежавшие с опозданием, с криками и воплями бросились к Карасу. Бледные и дрожащие от ужаса, они приближались, не сводя глаз с Абеля. Казалось, они совсем забыли о присутствии Караса и лишь по прибытии в спешке склонили головы.

— В-Ваше Величество…

Когда Мелмонд с трудом разлепил губы, Карас посмотрел на лежащего без сознания Абеля, затем перевёл взгляд на них и спросил:

— Вы его знаете?

Для Эшлера даже этого короткого вопроса было достаточно, чтобы сделать вывод. Если бы Карас знал Абеля, он бы так не спросил.

— Ах! Да, конечно. Это…

Мелмонд, всё ещё не понимая, что происходит, собирался назвать имя Абеля, однако Эшлер его перебил:

— Сэр Мелмонд, возможно, вы будете удивлены, но, похоже, молодой господин был проводником Его Величества.

— А? П-проводником Его Величества? Что вы имеете в виду?

Мелмонд моргнул в растерянности, а Карас снова задал вопрос:

— Ты знаешь его имя?

Мелмонд застыл, моргая ещё чаще. Спросить имя Абеля — он испытывает его? Пока Мелмонд молчал, к счастью, человек рядом оказался другим. Привыкнув, что даже рыдая, мог произносить имя молодого господина, валясь на землю, дворецкий открыл рот:

— У-ху-ху, имя нашего молодого господина…

Хм? Мелмонд очнулся и перебил ответ:

— Лил!

Он громко крикнул, закрыв рот дворецкому, и снова ответил Карасу:

— Имя молодого господина — Лил.

Рыдающий дворецкий, чьё гордое имя молодого господина было сведено к одному слогу, тут же замолчал. Однако для Мелмонда важной была только реакция Караса. По его выражению лица было ясно, что имя не имеет значения. Затем он небрежно передал Абеля, будто тот был просто поклажей.

Мелмонд подхватил обмякшего Абеля и заметил, что его лицо стало ещё бледнее, чем прежде. Более того, рана от стрелы выглядела довольно серьёзной.

Однако всё его внимание было сосредоточено только на Карасе.

Что произошло? Они разве не узнали друг друга?

Если бы он узнал его, то не передал бы его вот так, холодно отвернувшись. Даже если бы у него оставалась обида на Абеля. Но Карас уже шёл к обезглавленному трупу позади и отдавал Эшлеру другие указания.

— М-Мелмонд, н-нам нужно срочно отнести молодого господина в повозку, чтобы оказать помощь.

Мелмонд, пребывавший в замешательстве, с трудом пришёл в себя от встревоженного голоса дворецкого и кивнул. Да, сейчас в приоритете было спасти ослабшего Абеля. С помощью дворецкого Мелмонд поспешил к повозке, держа Абеля на руках.

Карас, казалось, скользнул по ним взглядом, но тут же пнул отрубленную голову, лежащую на земле.

— Насадите её на меч и выставьте впереди. Остальное — убрать.

Эшлер и солдаты затаили дыхание, осознав, что перед ними лежала голова короля вражеского государства. Того самого короля, что долгие годы оказывал ожесточённое сопротивление, скрываясь. Теперь он лежал мёртвый перед ними. В смешанном чувстве изумления и смятения они переглянулись и начали осторожно действовать.

Однако, как обученные воины, они быстро обнажили мечи и остались настороже, чтобы пресечь возможную угрозу. Тем временем Эшлер попытался последовать за Карасом, который уже развернулся и уходил. В этот момент к Эшлеру подошёл солдат и растерянно спросил:

— Что нам делать с раненым товарищем?

Товарищ? Эшлер растерянно огляделся и действительно обнаружил раненого. Один из их союзников лежал на земле — это был Нэни, без сознания и с пеной у рта. Эшлер тут же отдал указания, как с ним поступить.

— Наступите на него, чтобы очнулся.

Отдав короткий приказ, Эшлер поспешил за Карасом. Тот сразу же дал ему задание, как только тот подошёл. Это было указание на конкретное место и чёткие инструкции.

— Иди и найди это.

Услышав приказ «найти это», Эшлер мгновенно понял, о чём идёт речь, и с изумлением посмотрел на Караса.

Как он догадался? Однако это был такой вопрос, который он не осмеливался задать, пока тот сам не заговорит об этом.

— Понял. А что вы сделаете, когда я найду это?

На вопрос о следующем шаге он получил небрежный ответ. Однако, несмотря на тон, серые глаза потемнели.

— Я вернусь во дворец.

***

Шестилетняя война наконец подошла к концу.

Возможно, из-за отсутствия влажности вечерний ветер был прохладным и освежал дневной зной. Но Эшлер торопливо шагал вперёд, не замечая прохлады. В голове у него крутились разные доклады, которые он должен был представить императору, когда перед ним преградил путь ветвистый сучок.

Позднее лето здесь отличалось от его родного края. Местность изменилась — повсюду росли деревья с крупными, пышными листьями и незнакомыми плодами. Ветвь, свисавшая перед ним, была увешана листьями больше ладони и мелкими фруктами. Он мог бы легко отодвинуть мешающую ветку или чуть наклониться, чтобы пройти под ней.

Обычно он так бы и сделал, но почему-то именно в этот день его взгляд привлекли эти листья. Однажды он уже собирал подобные, на первый взгляд бесполезные листья. Точнее, ему их дарили. Это было тогда, когда Абель начал исследовать лес вместе с принцем.

Со временем Абель начал приносить с собой мелкие подарки каждый раз, когда он и принц возвращались из леса. Хотя он называл их «добычей», это были самые обычные жёлуди, маленькие фрукты, цветы, листья и даже камни, которые можно было найти где угодно. И всё же глаза Абеля всегда сияли от восторга, будто он находил нечто невероятное.

— Принц, пожалуйста, скорее передайте это сэру Эшлеру! Я нашёл это первым!

Когда Абель громко подгонял, принц с бесстрастным лицом протягивал свою маленькую руку. В ней оказывался крошечный цветочек размером с ноготь и стебелёк, давно завядший и поникший. Эшлеру казалось, что принц относится ко всему этому с неудовольствием, но Абель рядом с ним не мог сдержать радости.

— Ахаха, сэр Эшлер, посмотрите! Мы даже сделали кольца из этих цветов. Конечно, мы сделали одно и для вас, сэр Эшлер. Хаха, и знаете что, это кольцо сделал сам принц. Удивлены, да?

Восторженная болтовня Абеля почти оглушала, но в ней было что-то заразительно жизнерадостное. Цветочное кольцо, неуклюже сделанное детскими руками, уже разваливалось и едва ли напоминало кольцо. Цветок завял от тёплой ладони. Но голос Абеля передавал живое чувство счастья.

— Мы сделали несколько таких колец. Принц и я надели их на все десять пальцев, но боялись, что они упадут, поэтому ходили с растопыренными пальцами. Это было так утомительно, что я думал, что умру.

Ты что, дурак?

Чувство было настолько заразительным, что казалось, он и сам стал дураком. Но, услышав, что даже принц ходил с растопыренными пальцами, чтобы кольца не упали, он не мог не похвалить его за старание. Тогда глаза Абеля засверкали, и он сразу же сделал просьбу:

— Сэр Эшлер, вы тоже попробуйте!

Никогда прежде терпение Эшлера не развивалось так стремительно. В ту ночь, когда он носил кольцо унижения, Эшлер не выдержал и пошёл вызывать Абеля на поединок. Однако в итоге он лишь услышал от него:

— Сэр Эшлер, пожалуйста, будьте счастливее. Ах, вы должны отреагировать поэнергичнее, чтобы принц, который вам дарит подарок, чувствовал себя гордым и радостным. Всё это ради принца, знаете ли. Хе-хе, вы же сделаете это, правда?

Когда Абель заговорил о принце, Эшлеру нечего было возразить. Со стороны Эшлера казалось, что принц терпел всё это, хоть и с неохотой, потому что Абель слишком радовался. Было непонятно, для чьей пользы всё это затевалось, но Эшлер не мог перечить Абелю, который с такой серьёзностью подчёркивал, что это ради принца.

На следующий день он твёрдо решил изменить своё отношение и показать реакцию. И вот появились Абель и принц, которых он ждал. Как и в прошлый раз, в их руках что-то было, и Абель, увидев Эшлера, сразу же начал хвастаться.

— Сэр Эшлер! Посмотрите на этот лист. Ух ты, он такой потрясающий, правда?

Это был просто лист. Что в нём потрясающего?

Тем не менее, Эшлер кивнул, как и решил заранее. Потрясающий, ответил он, и Абель, будто только этого и ждал, тут же подтолкнул принца вручить лист. А затем с сияющими глазами спросил:

— Хе-хе, мы с принцем вместе дали этому листу имя. Угадайте, какое?

Как я должен это знать?

Терпение Эшлера вновь прошло суровую проверку. Он хотел было задать вопрос, но, посмотрев на обычный кленовый лист, так ничего и не придумал. Тогда Абель посмотрел на него с разочарованием, словно напоминая о вчерашнем наставлении — реагировать живее.

Но что, по его мнению, Эшлер должен был сказать про прозвище для листа? В конце концов, Абель дал подсказку:

— На что он похож, раз у него пять концов? Ну? На что он похож?

Эшлер немного посмотрел на него, а затем наконец открыл рот:

— На лист.

— …

— …

— Ха, ха-ха… Ха, Эшлер, вы и шутить умеете. Правда, принц? Эм, Эшлер. Он похож на подошву, правда ведь?

— Чью подошву?

— Лягушки!

После этого он получил ещё несколько листьев в подарок. Каждый раз была какая-то причина. Одни были особенно крупные среди всех листьев с того же дерева, другие — отличались по цвету, а некоторые напоминали что-то ещё. У каждого было своё прозвище. Иногда он даже приносил камни.

Среди них особенно запомнился камень, напоминающий утку — даже ему самому стало интересно, потому что действительно было небольшое сходство. Это был единственный раз, когда он заинтересовался камнем, по которому обычно просто проходил и пинал. Всё потому, что он встретил этого человека по имени Абель.

Эшлер поднял лист, размером больше его ладони.

Если бы Абель увидел его, то сказал бы, что он похож на медвежью лапу, и начал бы весело скакать. Эшлер на мгновение разглядел лист, а потом напомнил себе, что нужно идти к императору. Уже не было юного принца, который дарил бы ему такие листья. Был только император, отдающий приказы.

И всё же, когда он направлялся к покоям императора, в его мыслях всплыла та самая фея, о которой говорили как о реинкарнации Абеля. А что, если бы он принёс этот большой лист тому, кто ещё не очнулся? С лёгким предвкушением он положил лист в карман. Порой ему действительно не хватало тех дней, когда он получал в подарок камни и листья от принца.

— У него спал жар.

Доктор снова наклонил голову. Он долго путешествовал вместе с солдатами, оказывая помощь по дороге. В отличие от ошеломлённых Мелмонда и дворецкого, он ловко занялся лечением пациента. Он заранее предсказал повышение температуры и прописал лекарство, эффект которого был заметен за последние дни. Но, несмотря на то что жар спал, а рана от стрелы, казалось, заживала, тот всё ещё не просыпался.

Кив, кив.

Когда доктор вновь склонил голову, дворецкий, глаза которого распухли от слёз, вцепился в его руку.

— Ухухух, прошу, спасите нашего молодого господина!

— Нет, я тоже хочу его спасти.

Мелмонд взмолился с противоположной стороны:

— Но почему же он не просыпается?!

— Это и мне кажется странным.

— Ух, молодой господин, пожалуйста, откройте глаза!

— Да, прошу, скорее открой глаза!

Не дети, а взрослые мужики умоляли его очнуться, сбившись в толпу. У доктора разболелась голова, он с трудом сдержал порыв сбежать. Если бы не настойчивые мольбы Эшлера, он бы уже махнул мечом в сторону Мелмонда и дворецкого.

Кто же, чёрт возьми, этот молодой господин? Даже при теле, которое вот-вот могло рассыпаться от слабости, он преодолел опаснейший кризис, но так и не очнулся. Более того, его спокойное дыхание делало его похожим на человека, просто уснувшего. Доктор никак не мог избавиться от тревожного предчувствия, что тот может не проснуться ещё долго.

Наверное, поэтому в голову невольно пришли детские сказки. Как та история о принце, разбудившем спящую принцессу поцелуем, разрушив тем самым проклятие ведьмы. Пусть молодой господин и был мужчиной, но с такой необычайной красотой мог бы сойти и за принцессу…

— Нет, я же прошу вас вылечить его, а вы зачем на него такими странными глазами смотрите?! Быстрее разбудите его!

— Ух, молодой господин, прошу, проснитесь!

А рядом с принцессой стояли два господина, способных спугнуть даже ведьму. В голове у доктора помутилось, и он неосознанно выкрикнул:

— Ах, тогда приведите принца!

— !

— !

— Нет, я хотел сказать, я не это имел в виду.

Доктор, наконец, понял, что лица обоих застыли от шока.

Почему они так отреагировали?

— Простите. Я просто…

— Действительно, надо привести принца.

— Верно, дворецкий. Возможно, он не может очнуться от шока из-за того, что не увиделся с принцем.

Они оба с серьёзным видом восприняли слова доктора, будто вовсе не злились и не раздражались до этого. Впервые, получив признание от них, доктор отступил на шаг назад, глядя на них. Впрочем, вылечить безумца — это и правда была задача ему не по силам.

***

— Капитан Эшлер.

Кто-то окликнул его перед покоями императора. Эшлер прищурился, узнав в человеке командира 3-го батальона. Это был шпион Сердца Короля. Эшлер и Карас намеренно возвели его в высшие чины, прекрасно зная его истинную личность. Верил ли он искренне в то, что император погиб в ловушке врага или нет, но когда несколько дней назад увидел его живым, на его лице появилась поистине ироничная гримаса.

Последние дни он явно не находил себе места, зная, что завтра отправится во дворец. Причина была в том, что Эшлер дал ему и его солдатам другое задание, не позволив продвинуться ни на шаг вперёд. Увидев Эшлера, он сразу же выразил своё недовольство — ведь ему нужно было сообщить Сердцу Короля, что император жив.

— Почему мы должны работать с этими дикарями из 1-го батальона? Они постоянно следят за нами и лезут во всё подряд.

— …

— И это ещё не всё. Даже несмотря на то что я их начальник, они открыто смеются надо мной и не слушаются приказов прямо у меня на глазах. Командир 1-го батальона делает вид, будто ничего не замечает! Разве это армия, если в ней царит такой бардак в командовании? Капитан Эшлер, накажите их и дайте мне с моими людьми другое задание. Я просто не могу находиться рядом с этими невежественными и бесполезными людьми.

— Понял.

— Прошу прощения?..

Мгновенный ответ Эшлера ошарашил командира 3-го батальона. Затем Эшлер усмехнулся и указал на покои императора.

— Кажется, вы как раз собирались доложить об этом Его Величеству. Его Величество тоже хочет поручить вам подходящее задание.

— Е-Его, Его Величеству?

Командир 3-го батальона побледнел, будто за ним числилась какая-то вина. Видя это, Эшлер улыбнулся ещё шире и велел стоящему у покоев солдату сообщить о визите. Вскоре солдат вышел и проводил их внутрь.

Покои императора были чуть просторнее остальных, но в них не было ни роскоши, ни чего-то особенного. На самом деле, покои командира 3-го батальона выглядели даже лучше. Если бы не стоящие снаружи солдаты и знамя, символизирующее власть императора, это место приняли бы за покои одного из высокопоставленных командиров. Однако сам хозяин обладал присутствием, более внушительным, чем кто-либо другой.

Ах. Когда командир 3-го батальона впервые попал сюда и увидел императора, он почувствовал то же самое необъяснимое оцепенение. Несмотря на жару снаружи, внутри покоев было зябко до мурашек. И чем дольше он находился там, тем сильнее становился холод.

Пока Эшлер продолжал зачитывать разные доклады сбоку, взгляд императора был неотрывно направлен на командира 3-го батальона. Затуманенные, прищуренные глаза не изменились даже после того, как Эшлер закончил говорить. Как будто ожидая приказа, Эшлер на короткое время замолк, и в помещении повисла ощутимая тишина.

Наконец, командир 3-го батальона поднял глаза и встретился с взглядом императора, от чего его дыхание застыло, будто его парализовало. Несмотря на то что это были всего лишь мутно-серые глаза, они вселяли ужас, словно он повстречал в ночи красные глаза хищника. Почуяв озноб, который ощущал только он один, командир поспешно опустил взгляд и спрятал дрожащие руки за спину.

В голове у него разгорелась ярость по отношению к Сердцу Короля, которое его сюда отправило. Ему говорили, что стоит немного потерпеть и его вознаградят большой территорией за участие в войне и устранение императора, как было приказано.

Но что это такое? Император, которого он считал уже мёртвым, вернулся живым из ловушки, казавшейся смертельной. Более того, настоящая проблема заключалась в личности императора. В Сердце Короля уверяли, что император — лишь марионетка, а настоящая заслуга в победе принадлежит рыцарю по имени Эшлер. Однако тот, кого он увидел своими глазами, был совершенно другим.

Он не видел его в бою, но чувствовал это инстинктивно. Прозвище «Король Резни» вовсе не было преувеличением. Командиру 3-го батальона не терпелось скорее передать всё это Сердцу Короля. Но сейчас и он, и его солдаты находились под наблюдением и были ограничены в передвижении. Им нужно было как можно скорее выбраться отсюда. Им нужно было раскрыть истинную сущность императора.

— Что же вы стоите? Его Величество ждёт вашего ответа!

После резкого оклика Эшлера командир 3-го батальона осознал, что упустил момент для ответа. Он смущённо посмотрел на Эшлера, но тот метнул в его сторону презрительный взгляд.

— Его Величество дал вам новое задание. Вы выдвигаетесь отсюда завтра. Вы и солдаты 3-го батальона покинете лагерь утром раньше всех. Ваша задача — отправиться во дворец, объявить об окончании войны и подготовить встречу Его Величества.

— То есть… мы уходим первыми?

Командир 3-го батальона удивлённо распахнул глаза, будто не мог в это поверить, а затем с облегчением на лице кивнул. Это было именно то, чего он добивался. Он был настолько рад, что даже не обратил внимания на последующее предупреждение Эшлера:

— Будьте осторожны в пути — могут остаться вражеские остатки.

Несмотря на несколько холодный тон, командир 3-го батальона, не заметивший этого, поблагодарил императора и поспешно покинул покои. Когда он ушёл, Эшлер начал негромко докладывать Карасу.

— Я уже отдал приказ 1-му батальону — завтра утром последовать за ними и разобраться.

Затем он усмехнулся, представляя себе, как Сердце Короля будет в замешательстве от отсутствия вестей.

— Сердце Короля, наверное, сходит с ума, ожидая сообщения, которое так и не придёт.

— Нет, всё наоборот.

Что бы это значило? Эшлер недоумённо взглянул на Караса. Карас, прищурившись, пробормотал, вспоминая фигуру в чёрном капюшоне, которую он увидел в ущелье.

— Их посланник уже ушёл. Вероятнее всего, они уже распространяют слухи о моей смерти.

— Что? Кто мог бы взяться за такое бесстыдное дело?

Однако Карас молчал, будто ему даже лень было отвечать. Привыкший к подобному, Эшлер припомнил одно место, где Карас мог увидеть посланника.

Долина? Неужели среди вражеских войск был кто-то из Сердца Короля?

Звучало невероятно, но если это действительно были люди Сердца Короля, то всё возможно. Они с самого начала подозревали, что те действуют заодно с врагом. Эшлер задумался и спросил Караса:

— Может, стоит пощадить командира 3-го батальона, чтобы он потом смог засвидетельствовать против Сердца Короля?

Карас наклонил голову в сторону и посмотрел на него.

— Ты говоришь, как тот лысый.

Эшлер замер, поняв, что под «лысым» имелся в виду погибший вражеский король.

— Ваше Величество, что вы имеете в виду?

— Зачем нам свидетель?

— Теперь, когда вы вернётесь во дворец, следующим врагом станет Сердце Короля. На войне недостаточно лишь отнять жизни и земли, а в борьбе за власть…

— Всё бесполезно, если народ отвернётся, верно?

— …Да.

— Лысый говорил что-то подобное.

Карас добавил это небрежно, будто вспоминая, глядя в пустоту.

— Поэтому я убил его особенно жестоко. Потому что он был глуп.

— …

— Свидетели не нужны. Они сами заговорят.

Хотя план, озвученный так внезапно, на первый взгляд мог показаться безрассудным, для Эшлера он таким не был — если хоть немного понимать, что задумал Карас. Единственное, что его тревожило — действительно ли этот план увенчается успехом. Однако сочувствовать было не к чему: именно Сердце Короля само навлекло на себя беду.

Впереди ожидала ещё одна долгая битва, но его император непременно одержит победу и на этот раз. После того как Эшлер доложил ещё несколько пунктов, касающихся предмета, который искал Карас, он замер в ожидании дальнейших распоряжений.

Однако Карас, похоже, не собирался ничего говорить — он даже не приказал ему уйти. Обычно, если ему было неприятно чьё-то присутствие, он сразу же делал жест, велящий удалиться. Но в этот раз он странно молчал, уставившись куда-то в сторону. Эшлер даже заподозрил, что, может, пропустил момент, когда Карас подал знак.

— Ваше Величество, есть ли ещё указания?

— Нет.

И вновь — тишина. Эшлеру редко приходилось теряться, но на этот раз он был в растерянности. Если сказать больше нечего, почему же его не отпускают…? Подумав об этом, он вдруг кое-что понял. Возможно, сказать и вправду было нечего — но, может, было что-то, что Карас хотел услышать. И тогда в голове всплыла одна мысль.

С тех пор как они вернулись из Багряной долины, Карас ни разу не упомянул Абеля. Эшлер решил, что Карас просто не узнал его и потому не обратил внимания. По мнению Эшлера, молодой господин с внешностью феи ничем не напоминал перерождённого Абеля.

Но что, если Карас всё-таки беспокоился?

Эшлер заговорил медленно, глядя на Караса, который по-прежнему с каменным лицом смотрел в сторону.

— Ах, ещё кое-что… Я хотел бы доложить об одном. Есть один молодой господин по имени Лил, который провёл Ваше Величество к Багряной долине.

На этих словах глаза Караса внезапно повернулись к Эшлеру.

Вот как? Даже если он не верит, что это Абель, интерес всё же проявился. Скрывая удивление, Эшлер продолжил доклад кратко, как будто речь шла о пустяке.

— Я распорядился разместить Лила в лагере и назначить ему лечение как человеку, оказавшему содействие Вашему Величеству. Однако…

Эшлер нарочно затянул паузу, сделав серьёзное лицо.

— Хм… рана от стрелы на руке не опасна, но, странное дело, он до сих пор не очнулся. У других подобное лечится легко, а для этого молодого господина это, похоже, вопрос жизни и смерти.

— …

— Ах, простите, что отвлёк Ваше Величество пустыми речами. Тогда я откланяюсь…

— Продолжай.

Голос был всё таким же, как обычно, но Эшлер уловил лёгкую скованность в тоне Караса. Он продолжил передавать услышанное от дворецкого.

— По словам дворецкого и Мелмонда, этот молодой господин настолько слаб, что даже после часа ходьбы может терять сознание на несколько дней. Так что, помимо раны от стрелы, они подозревают, что его тело сильно истощено, возможно, до предела. Говорят, он просто накопил слишком много усталости.

— …

— Разумеется, я предупредил их, чтобы они больше не говорили таких вещей. Провести Ваше Величество по дороге — это почётная обязанность и повод для благодарности. А упасть от переутомления — это уже чрезмерно. В конце концов, Ваше Величество ведь не угрожал ему мечом и не заставлял сопровождать себя, верно?

— …

— Ваше Величество?

— …Да.

Однако и на этот раз Эшлер не пропустил: пусть и на долю секунды, но Карас отвёл взгляд. Эшлер продолжил, не меняя ровного тона.

— Разумеется, я ясно дал понять, что Ваше Величество никак не причастны к его состоянию. Так что вам не о чем беспокоиться — очнётся он или умрёт. Скорее, я хотел бы сказать пару слов по поводу оставшихся фракций в королевстве, которые нужно обезвредить…

— Он умрёт?

Эшлер, уже перешедший к следующей теме, наивно переспросил, делая вид, будто не понял.

— О ком вы говорите?

Но по какой-то причине Карас отвернул лицо, как будто не хотел на него смотреть.

Эшлер узнал это чувство. Оно напоминало первую реакцию принца, когда Абель только появился: он впивался ему в шею и за первую неделю нанёс не один десяток ран, будто сильно ненавидел его. Хотя на самом деле просто не знал, как вести себя с Абелем, который был добр к нему.

Даже сейчас он чувствовал упрямство, похожее на детскую веру в то, что проявлять интерес к кому-то нельзя. Возможность того, что господин Лил и вправду Абель, становилась всё более реальной. Не раскрыв своей личности, он всё же сумел привлечь внимание императора. Эшлер подумал, что теперь его обязательно нужно спасти, и вновь повысил уровень своего актёрского мастерства.

— Ах, вы о молодом господине Лиле. Ну, если он не очнётся в таком состоянии… боюсь, надежды нет. Разумеется, Вашему Величеству не стоит волноваться.

Карас снова отвёл взгляд. За двенадцать лет наблюдений за Карасом Эшлер стал настоящим экспертом и уловил это своим взглядом ястреба. Он сильно обеспокоен. До такой степени, что, казалось, если бы он сказал, будто Лил — это перерождённый Абель, Карас бы поверил. В этот момент его мысли прервал сухой вопрос.

— Ты веришь в реинкарнацию?

— Да?

Эшлер так удивился, что непроизвольно повысил голос, а затем поспешно вернулся к своему обычному тону.

— В реинкарнацию, вы имеете в виду?

Он осторожно уточнил, и Карас с бесстрастным лицом заговорил:

— В долине была приманка. Кто-то нес чушь о том, что он реинкарнация Абеля.

— !

— Он действительно выглядел так же. Я почти поверил.

Эшлер не смог ничего ответить. Однако Карас продолжил медленно и равнодушно:

— Но потом тот, кто вёл меня, схватил. И он сказал:

— …

— Реинкарнации не существует.

— …

— А ты?

Что думаешь ты? Эшлер понял короткий вопрос, но не смог сразу ответить от потрясения. Его разум был охвачен хаосом. Он и представить не мог, что нечто подобное произошло в долине.

Более того, неужели это сам Абель сказал, что реинкарнации не существует?

Что вообще здесь происходит?

— Эшлер.

Холодный голос Караса окликнул его по имени, требуя ответа. Эшлер с трудом сглотнул и открыл рот, чувствуя странное давление, будто от его слов зависит будущее.

— Я не верю в реинкарнацию.

Как только Карас услышал ответ, он раздражённо махнул рукой, давая понять, что Эшлеру пора уходить. Однако Эшлер впервые ослушался и продолжил:

— Но, Ваше Величество, я понял, что в этом мире могут происходить вещи, в которые мы не верим.

Эшлер поднял взгляд и чётко произнёс:

— Так что, даже если кто-то не верит в это, вполне может существовать человек, который действительно переродился. Кто бы это ни был.

***

На следующий день бесчисленное множество солдат начало путь домой. Среди них находилась повозка, перевозившая человека, чьё присутствие держалось в строжайшем секрете. Хотя это была обычная гражданская повозка, никто не обратил на неё особого внимания.

Двое мужчин средних лет охраняли повозку, рыча, как псы из ада, на каждого, кто осмеливался приблизиться. Один из солдат, выполнявший роль их подручного, даже укусил человека, который подошёл слишком близко, словно в него вселилась собака. Имя этого солдата было Нэни. Несколько дней он избегал реальности, словно украшая голову цветами, но вскоре, последовав совету Эшлера, принял действительность.

В попытке спасти хотя бы часть своего заработка, Нэни посвятил себя выполнению приказов Мелмонда и дворецкого. Обещание, что у него не отнимут годовую зарплату, если он будет держаться за них, стало для Нэни стимулом охранять повозку и её пассажира, Абеля, с неослабевающей преданностью.

Однако в течение десятидневного пути, пока они не добрались до места, откуда можно было отправиться на корабле, слухи о фее неизбежно распространились. Они циркулировали тихо, но уверенно среди солдат.

Говорили, что внутри прячется фея!

Причиной стало то, что Абель всё ещё не приходил в сознание и ни разу не покинул повозку. По ночам его, под покровом темноты, переносили в палатку, установленную как временное жильё.

— В таком темпе он проспит больше полумесяца, — пробормотал Мелмонд, глядя на Абеля, который лежал с закрытыми глазами, словно кукла. Дворецкий, вероятно, где-то вытирал слёзы, и, по правде говоря, самому Мелмонду хотелось найти уединённое место и поплакать. Жар от ранения стрелой уже давно спал.

Рана заживала без серьёзного воспаления. Её ежедневно обрабатывали и перевязывали, тщательно заботясь о лечении. Однако Абель всё так и не очнулся. Они опасались, что он мог получить травму головы, но никаких признаков ушибов или повреждений не было.

Невозможность установить причину его бессознательного состояния вызывала у них тревогу и беспокойство. Завтра, когда они доберутся до места, где можно будет сесть на корабль, они планировали отделиться от основной группы и отправиться вперёд. По словам дворецкого, в поместье молодого господина есть несколько врачей, знакомых с состоянием Абеля. План заключался в том, чтобы как можно быстрее доставить его туда для полноценного обследования.

Поскольку от Эшлера они уже слышали, что в долине использовался фальшивый Абель в качестве приманки, оставаться рядом с Карасом не было смысла. Если бы они не узнали друг друга, всё можно было бы прояснить после пробуждения Абеля.

Однако… очнётся ли он вообще?

— Ху… Пожалуйста, проснись и встреться с принцем, — пробормотал Мелмонд, словно жалуясь, и вышел из палатки, сдерживая слёзы.

«Он всё ещё не очнулся. Врач не смог найти причину, поэтому завтра они собираются отправиться во дворец на корабле. Кажется, он надеется, что с более детальным лечением дома станет лучше».

Слова Эшлера, которые раньше звучали как рутинные сводки, становились всё серьёзнее. В сегодняшнем докладе они прозвучали даже со вздохом. Сначала передавались без особой тревоги, но теперь Эшлер, казалось, и сам был удивлён, что Абель до сих пор не пришёл в себя, и в его голосе звучало беспокойство.

Он не понимал, почему Эшлер так тревожится, но больше всего его волновали не сами слова, а то, что за ними скрывалось.

***

Десять дней. Скучное и утомительное путешествие верхом, однако все, казалось, были возбуждены от мысли о возвращении домой.

Пока светило солнце, они продолжали путь, а после заката начинались напряжённые дни — Эшлера и других командиров вызывали на обсуждения, касающиеся недавно занятых территорий. Однако, несмотря на передвижения и совещания о грядущих решениях вместе с подчинёнными, тот человек по-прежнему странным образом не выходил у него из головы.

Проблема крылась в тех словах, что напоминали Абеля. Несмотря на его твёрдое заявление, будто реинкарнации не существует, именно эти слова всплывали всё ярче и отчётливее.

И теперь Эшлер понимал — всё было похоже на тот момент, когда он пошёл в долину, чтобы спасти его.

***

Карас медленно шёл сквозь лагерь, освещённый факелами.

Он ведь не настоящий Абель.

Где-то внутри звучал голос, который твёрдо утверждал, что это очевидная подделка и не стоит обращать на него внимание. И всё же, необъяснимо, его тело двигалось само по себе.

Очнувшись, он понял, что направляется к нему. Но даже осознав это, не захотел останавливаться. Всё было отвратительно — словно все его разумные мысли были отрезаны. Караса это раздражало, и он шёл, руководствуясь чувством «ладно, давай просто посмотрим».

Повозку охраняли солдаты Эшлера, так что найти её было несложно. Никто не обернулся, когда Карас шёл в одиночку сквозь темноту. Солдаты были слишком измотаны — кто лежал на земле, кто спал в бараках, храпя. Двигаясь быстро и стирая своё присутствие, он остался незаметным даже для самых внимательных. У костра варили еду и время от времени делились историями о родных краях.

Когда Карас подошёл ближе к месту, где, как предполагалось, находился Абель, его шаги остановились от неожиданного звука, донёсшегося до его ушей.

— Фея? Ты правда её видел?

— Ах, правда видел. Видишь ту палатку? Туда перенесли кого-то из повозки. Той самой, которую с самого начала охраняют элитные солдаты сэра Эшлера.

Солдат, указывавший на барак, внезапно понизил голос, будто спохватился, а затем снова заговорил с воодушевлением:

— Мне случайно удалось заглянуть… и, господи… там правда была фея!

— Что? Не ври.

— С какой стати там быть фее?

Двое других, услышав рассказ, сразу возразили, но тот, кто настаивал, лишь решительно покачал головой и широко распахнул глаза:

— Это правда! Я всё время гадал, что же сэр Эшлер так тщательно скрывает, и, оказывается, это была настоящая фея. Иначе откуда в этом мире взяться такому прекрасному созданию! Сэр Эшлер, должно быть, поймал фею где-то. И теперь они собираются доставить пленённую фею во дворец и заточить её…

Ш-шух.

Костёр, который до этого горел спокойно, вдруг взметнулся, будто в него плеснули масло.

— А-а-а!

Пламя стремительно охватило волосы и одежду беседовавших.

— Ч-что происходит?!

— Это что ещё такое?!

Люди, чьи тела мгновенно запылали, впали в панику и закричали. Услышав их вопли, окружающие проснулись и бросились к ним. Карас же, вместо того чтобы присоединиться к собравшейся толпе, направился к одной конкретной палатке.

Когда Карас добрался до места, перед палаткой никого не было. Солдаты, которые должны были её охранять, поспешили на пожар, чтобы потушить вспыхнувшее пламя. Несмотря на присутствие императора, в палатке, где стояли четыре походные кровати, царила тишина. Внутри находился лишь один человек, лежащий на одной из кроватей с закрытыми глазами. Карас остановился у входа, внимательно вглядываясь в фигуру и сделал шаг внутрь.

Его лицо стало ещё бледнее, чем раньше. Он едва дышал, и если бы не бинты, обмотанные вокруг левой руки, можно было бы подумать, что перед ним мёртвый. И всё же, когда Карас подошёл ближе, ему почудилось, что вот-вот он откроет рот, усмехнётся и позовёт:

— Хе-хе, Капитан командиров!

И странным образом, чем ближе он подходил, тем чаще начинало стучать его сердце.

Тук.

Стоя перед Абелем, Карас наконец смутно понял, что хотел подтвердить. «Реинкарнации не существует» — так сказал тот, кто сейчас лежал здесь.

Карас тоже не считал его реинкарнацией Абеля. Но слова Эшлера не выходили у него из головы.

А что если… он и правда переродился, просто сам того не зная?

Конечно, всё это казалось глупостью. Карас чувствовал себя идиотом за то, что так зациклился на нём. Но теперь, стоя перед ним, всё раздражение словно исчезло. Вместо этого сердце билось всё быстрее, заполняя его мысли. Карас протянул руку и мягко провёл пальцами по светлым, мягким волосам.

Все нахваливали его внешность, называя феей, но в глазах Караса он не казался привлекательным. Однако если бы из его уст вдруг прозвучали слова, которые мог сказать только Абель, если бы он засмеялся или поступил так, как только Абель мог поступить — тогда, независимо от внешности, сердце Караса всё равно откликнулось бы. Будто сердце знало то, чего не знал разум.

Но реинкарнация?.. Карас убрал руку с его волос и перевёл взгляд на ту часть талии, что уже давно привлекала его внимание. Возможно, из-за ночной жары, одеяло прикрывало только нижнюю часть бёдер. Карас рассеянно положил ладонь ему на живот и нежно провёл по нему, будто согревая. И тихо пробормотал:

— Эппель.

Нежно произнесённое имя. Грудь спящей феи дёрнулась при звуке его шёпота. Будто он задерживал дыхание, а теперь выдохнул. И медленно, очень медленно, его веки приоткрылись. Он моргнул. Ещё раз моргнул. Его затуманенные, тускло-зелёные глаза, не находя фокуса, уставились вниз, и на лице невольно появилась улыбка.

Казалось, он вот-вот заговорит, но, не имея сил, лишь тихо хихикнул:

— …Хе-хе… э-э…

Его глаза снова закрылись, но на губах Абеля по-прежнему оставалась слабая улыбка, а дыхание стало спокойным. А другой человек напротив перестал дышать. Незаметно его зрачки стали змеиными.

Он говорил немного, и произношение его было неясным, с запинками. Голос звучал, как у ребёнка, который зовёт его.

Эппель.

В тот же миг внутри всё содрогнулось. Принц! Но несмотря на зов, глаза не открывались, будто связанные невидимыми нитями. И тело не двигалось, словно туго обмотано верёвками.

Что? Этого не должно быть. Принц зовёт меня.

С невыразимой тревогой Абель втянул в себя воздух.

Он должен был ответить. Он не мог снова стать жалким ребёнком на цепи. Он не должен больше жить с этим пустым взглядом.

Вставай. Он должен был дать принцу знать, что всегда есть кто-то, кто откликнется на его зов. С усилием пытаясь подняться, он наконец сумел открыть глаза.

Размытое зрение. Перед ним кто-то стоял. Он не мог разглядеть ясно, но знал.

Ха-ха, это же принц. Он назвал меня Эппелем, значит, это точно принц.

Не осознавая этого, Абель рассмеялся.

Хе-хе… Принц, звал меня?

Он не знал, произнёс ли он эти слова вслух или нет.

Абель почувствовал, что даже открыть глаза оказалось слишком утомительно — на большее он был просто не способен. Едва ему удалось удержать взгляд чуть дольше, как зрение тут же снова померкло.

Надо немного отдохнуть, а потом снова открыть глаза. Совсем чуть-чуть…

Сознание погрузилось во тьму, словно утонуло в болоте.

И сколько времени прошло? Казалось, лишь мгновение. Но пусть и короткий, этот отдых восстановил его измученный разум — как если после тяжёлого подъёма остановиться на камне, передохнуть и вдруг почувствовать, как возвращаются силы. Первым отозвался слух. Вокруг слышались взволнованные голоса.

— Нет, раз уж пообещал охранять, так охраняй! А ты просто стоял и смотрел на огонь?!

— Точно! А если бы в шатёр пробрался какой-нибудь волк в человеческом обличье и навредил нашему молодому господину?!

За возмущёнными голосами двоих раздался робкий ответ.

— Я думал, один из вас внутри. Сэр, вы ведь тоже просто смотрели! Мы все там мирно стояли!

Хах! Угх! — послышался возглас, за которым последовал звук сглатывания. Услышав знакомые голоса, Абель с усилием приподнял тяжёлые веки, чтобы убедиться.

Как и ожидалось, это были Мелмонд и дворецкий — оба с суровыми выражениями лиц. Напротив них стоял солдат лет тридцати, невысокого роста, но коренастый, и почему-то казался знакомым. После короткой паузы Мелмонд прочистил горло.

— Кхм. Ну, я ведь не просто стоял. Пламя было завораживающее, понимаете. Кхм. Но важнее другое — Абеля оставили одного! А если бы он пришёл в себя, ему бы точно не понравилось, что рядом никого нет! Посмотрите, он лежит совсем беззащитный, кто угодно мог бы…

Мелмонд указал рукой на Абеля, подчёркивая, насколько опасно было оставлять шатёр без присмотра. Но вдруг он встретился с чьим-то взглядом. Наполовину открытые зелёные глаза, с трудом, но всё же глядящие прямо на него.

— …

— …

Мелмонд повернул голову. И, осознав, что только что увидел, тут же снова посмотрел на него. На этот раз ясно: глаза были полностью открыты и даже моргали.

— Ах! Абель…

Однако, прежде чем он успел хоть как-то выразить своё удивление, кто-то выскочил вперёд, оттолкнув его в сторону.

— М-молодой господин!!!!!

Дворецкий закричал так, что, казалось, палатку вот-вот снесёт ветром, и тут же разрыдался.

— Абель, ты в порядке? А? Ты проснулся? Узнаёшь меня?

Абель кивнул и посмотрел то на дворецкого, то на Мелмонда.

— Подождите? Принц… он же был здесь, прямо здесь.

— Принц? Ты был без сознания больше десяти дней после того, как тебя ранили стрелой в Багряной долине.

Пока Мелмонд объяснял, Абель наконец вспомнил момент, когда потерял сознание.

Багряная долина. Да, тогда ведь обрушились камни… Стоп? Вдруг стало нечем дышать. Воспоминание всплыло с пугающей чёткостью. Оглушительный грохот сверху и дрожащая под ногами земля.

Вот-вот соскользнули с обрыва, а точнее — камни уже падали. И, разумеется, он сам тоже должен был погибнуть. Но он был жив. С раной от стрелы и только. Абель мог думать лишь об одном объяснении. Когда шок от осознания отразился на его лице, Мелмонд тут же встревоженно спросил:

— Что такое? Где болит? А?

— …Господин Мелмонд.

— Да. Что?

— Я…

— Что ты?

Не в силах больше сдерживаться, зелёные глаза Мелмонда задрожали. Все вокруг остолбенели от слов, прозвучавших из уст Абеля.

— Я… я, кажется, снова переродился!

***

Сознание Эшлера было в смятении, пока он лежал. Даже если это был не Абель, даже если он не был его перерождением — сам факт того, что кто-то появился, чтобы помочь Карасу, но до сих пор не пришёл в себя, вызывал беспокойство. Он переживал, что если Абель умрёт, это только усугубит настроение Караса. После того, как ему столько раз показывали фальшивого Абеля, внутренний мир Караса стал сухим, как пустыня.

Там уже не оставалось ран, которые можно было бы перенести.

А если Абель снова подойдёт к нему… и просто умрёт?

Мысль о том, что это может быть последний шанс изменить Караса, вызывала тревогу.

Но почему же он до сих пор не просыпается? Рана на руке ведь заживает.

— Капитан Эшлер!

Внезапно он услышал, как его зовут. Эшлер тяжело вздохнул про себя. Затем медленно приподнял тело, которое наполовину лежало на кровати. Был только один человек, кто мог его так называть. На самом деле, он уже знал, что Нэни придёт. Недавно один из солдат доложил, что костёр вдруг вспыхнул сильнее обычного, и из-за этого поднялась суматоха.

Нэни наверняка видел всё сам. Значит, пришёл сообщить об этом… бесполезном известии.

— О-он проснулся!

Рука Эшлера, уже готовая метнуть в Нэни кинжал, остановилась.

Проснулся? Был только один, к кому могло относиться это слово.

Неужели?.. Он выпрямился, и в этот момент возбужденный Нэни вбежал в палатку.

— О, о… Эшлер, он проснулся! Он… молодой господин пришёл в себя.

Нэни уже собирался выкрикнуть, что это фея, но к концу фразы поспешно понизил голос. Затем, с лицом, полным неудержимого смеха, замахал рукой.

— Ну же, я серьёзно, капитан Эшлер!

— Что такое?

Разве есть какая-то проблема в том, что он очнулся? Эшлер уже начал беспокоиться, как тут же прозвучал ответ:

— Он… он просто невероятно, невероятно, невероятно красив!

— …

— Когда он двигается и говорит, это, это, вау, у меня аж сердце замирает! Хехе, такое чувство, будто я влю…

Вжух.

Эшлер наполовину вытащил меч из ножен. К счастью, сообразительный Нэни быстро сменил выражение лица и отступил назад.

— Кхм, эээм, я пришёл доложить, что фея наконец-то очнулась.

Эшлер бросил на него короткий взгляд и направился к выходу. Наконец-то он сможет убедиться сам. Действительно ли это перерождённый Абель, или мошенник, сумевший обмануть даже Мелмонда. Однако стоило Эшлеру сделать шаг, как Нэни поспешно добавил:

— Кстати, он сказал, что переродился.

— Знаю.

— Нет-нет, он сказал, что снова переродился. Вау, разве это не поразительно? Умер и тут же реинкарнация. Похоже, у него конституция для перерождений.

Что за ещё конституция? Надежда Эшлера обернулась тревогой.

***

Мелмонд никак не мог ответить на вопрос Абеля. Всё, что он смог, — это переспросить:

— Кто?

— Капитан командиров.

— …

— Я ясно видел, как капитан командиров тогда вошёл в долину. С ним всё в порядке?

Мелмонд никогда не считал себя человеком, лишённым сообразительности, но сейчас у него не находилось слов.

— …Кто?

Абель, явно раздражённый, произнёс снова, чётко и отчётливо:

— Капитан командиров.

Когда Мелмонд снова не смог ничего ответить, лицо Абеля потемнело.

— Значит, он и правда умер? Только я один переродился. Угх…

Со взволнованным лицом Абель вдруг схватился за грудь и сгорбился, еле удерживая верхнюю часть тела в сидячем положении. Услышав слова «капитан командиров», Мелмонд наконец пришёл в себя.

Дворецкий тут же принялся осматривать Абеля и вытирать пот, успокаивая его уверенными движениями. Он сверкнул глазами на Мелмонда и закричал:

— Не шокируйте нашего молодого господина!

Мелмонд чувствовал себя несправедливо обвинённым — непонятно же, о каком «капитане» или «командире» вообще шла речь. Однако здоровье Абеля было важнее. Учитывая его ослабленное тело после ранения стрелой, его психоэмоциональное состояние требовало ещё большей осторожности. Мелмонд решил отложить сомнения и просто подыграть в разговоре. Он смутно чувствовал, что под «капитаном командиров» Абель имеет в виду Караса.

А если император и правда был там… разве Абель не мог его узнать?

— Нет, выжившим был не только ты.

Абель резко поднял голову. Удивлённые зелёные глаза быстро наполнились надеждой.

— Значит, капитан командиров тоже переродился!

Реинкарнация звучала как нечто более обыденное, чем дворовая собака. У Мелмонда встал ком в горле. Видя эту абсурдную наивность, он остро осознал — Абель действительно вернулся.

— Это не перерождение. Когда мы прибыли в долину, кто-то… кто-то, о ком ты говорил, держал тебя. Возможно, он и спас тебя?

— Что? Но ведь камни падали прямо мне на голову!

Когда Абель в замешательстве возразил, Мелмонд тоже удивился.

Камни падали сверху? Он наклонил голову, вспоминая долину.

— Нет… если бы в долине действительно падали камни, от них остались бы следы, но мы не нашли ни малейших признаков обвала после нападения.

Тук, тук.

Абель снова прижал ладонь к груди и тяжело задышал. В этот момент дворецкий резко посмотрел на него с упрёком. Мелмонд поспешно открыл рот, чтобы сгладить ситуацию.

— Ха-ха, ну что ты переживаешь? Наверное, просто привиделось, когда ты потерял сознание. Тебя ведь ранили стрелой. При сильной потере крови нередко случаются галлюцинации. Наверное, ты просто ошибся.

Вот как? Абель всё ещё не понимал, но дворецкий подтвердил, что видел то же, что и Мелмонд.

— Понятно. Значит, я всё-таки ошибся… выходит, я не переродился снова. Хехе.

Хотя он и улыбнулся, в его облике чувствовалась какая-то вялость.

— Ты расстроен из-за того, что не переродился снова?

Спросил Мелмонд в замешательстве, но Абель покачал головой с улыбкой.

— Нет, я подумал, что если выжил уже во второй раз, то должен пойти и увидеться с принцем.

— Принц уже… Хм, ну, сейчас его ещё можно увидеть.

Он собирался сказать, что тот капитан командиров, которого встретил Абель, и есть принц, но, увидев бледное лицо Абеля, нахмурился. Если бы это был кто-то другой, тот бы сразу кивнул и сказал, что пойдёт к нему. Но этот парень снова просто улыбнулся, ничего не сказав. Мелмонд вспомнил, как Абель всегда смеялся, когда попадал в трудное положение.

— Ты не собираешься с ним встретиться?

— Нет.

Мелмонд потерял дар речи от такого лёгкого ответа.

Разве не этот человек бросился на поле боя, крича только о принце? Ему с трудом удалось спросить:

— Почему?

Абель по привычке бросил взгляд в пустоту.

— Вместо того чтобы вызывать лишнюю путаницу, появившись как будто перерождённый, я бы хотел просто помочь, не встречаясь с ним.

— Это ты так решил, увидев в долине фальшивого Абеля?

Вдруг раздался чужой голос с вопросом. Все вздрогнули и обернулись — у входа стоял Эшлер.

Абель с радостью узнал его — впервые с момента своего перерождения.

— Сэр Эшлер! Я так рад снова вас видеть. Рад нашей новой встрече.

Абель тепло поприветствовал его. Но Эшлер в ответ смотрел строго.

— То есть ты хочешь сказать, никакого перерождения не было?

Вопрос прозвучал резко и с нажимом. Абель опешил, но вскоре кивнул.

— Да. Если станет известно, что я переродился, люди из Сердца Короля будут ещё сильнее мучить принца. Они назовут меня самозванцем и заявят, что настоящий перерождённый — это тот, кого представят они. Тогда принцу станет ещё труднее.

— Он больше не принц. Теперь он — Император.

Эшлер произнёс холодно, преднамеренно жёстко.

— Это действительно единственная причина? А не убегаешь ли ты от страха, что Его Величество может не признать тебя за Абеля и прогнать? Или же…

Эшлер внимательно всмотрелся в лицо Абеля ледяным взглядом и добавил:

— Ты вовсе не настоящий Абель.

Мелмонд, слушавший с края, уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но Абель заговорил первым — с улыбкой, будто рад был видеть Эшлера.

— Ого, вы выглядите так же, как в самый первый раз, когда я вас увидел. Тогда вы были такой суровый, сразу спросили, почему я один и где лорд Регас.

Эшлер смутно вспомнил, что действительно было что-то подобное в словах Абеля. Но воспоминания, оставшиеся с тех времён, уже потускнели, поэтому сомнения всё ещё оставались. Тогда Абель почесал затылок.

— Для меня события двенадцатилетней давности — это как воспоминания всего лишь нескольких месяцев назад. Поэтому всё ещё ярко в памяти. Когда мы пошли в лес искать принца, когда вы отпустили мою руку, чтобы я не заблудился вместе с вами в тумане… вы ведь сделал это нарочно. А потом вы вели меня, когда я нёс принца на руках, убегая.

— …

— Кстати, я тогда так и не поблагодарил вас как следует. Даже когда всё пошло не так, я без стыда попросил вас остаться рядом с принцем.

Кивнув, Абель склонил голову и выразил благодарность за то, что раньше не успел поблагодарить Эшлера как следует.

— Спасибо. Спасибо, что продолжаете оставаться рядом с принцем.

Смотря на его сказочно прекрасное лицо, Эшлер понял, что доказательства не важны. Мелмонд был прав. Это было нечто, что он чувствовал сердцем, ещё до того, как осознал разумом. То, что он раскрыл секреты, известные только им двоим, было уже следующим.

Каждое чувство в его теле говорило: он настоящий. Поэтому он никогда не переживал о том, узнает ли его принц. У него не было тревоги, потому что он был подлинным. Но в этом-то и была проблема. Само это ощущение означало, что даже если принц не узнает его — это не имеет значения.

Лишь бы принц был счастлив, не важно, что случится с ним. В этом и заключался смысл. Наблюдая за ним в тишине, Эшлер вдруг задал вопрос, сам не зная, почему он пришёл ему в голову.

— Ястреб не заболевает, даже если съест гнилое мясо. Знаете почему?

В начале войны, когда союзники обратились во врагов, и Эшлер был готов пожертвовать жизнью ради Караса… именно тогда, в тот чудесный момент, внезапно возникший посреди хаоса, Карас спросил его об этом. Он не смог тогда ответить. Он просто не мог отвести взгляд от Караса, смотревшего на ястреба, высоко в небе.

Среди моря бесчисленных трупов он казался существом из совершенно иного мира, глядящим на ястреба в небе. Эшлер думал, что только Абель может рассказать Карасу о ястребе. Поэтому, если человек перед ним действительно был Абелем, он должен был знать ответ. Человек, совершенно не похожий на Абеля, удивлённо распахнул глаза и с улыбкой заговорил:

— Вы тоже это знаете, сэр Эшлер? Ого, как удивительно. Этому я научил принца. Ястребы приносят в гнездо траву. Это трава, которая защищает их, даже если они едят гнилое мясо.

Мелмонд, казалось, заинтересовался разговором и вмешался, словно слышал это впервые:

— Правда? В гнезде ястреба бывает такая трава?

Абель кивнул, глядя на Мелмонда:

— Да, меня научил мой наставник. А его учил его наставник.

— Что? Что ты несёшь? Меня такому не учили!

Когда Мелмонд с удивлением закричал, Абель как будто о чём-то вспомнил и добавил:

— Точно. Наставник так и говорил. Мелмонд всё выучил как попало, его цель была — получить стабильную работу, так что он притворился, будто у него болит живот, и пропускал занятия на свежем воздухе.

— …

— А ещё на занятии Регаса вы вечно жаловались, так что в один день вас ужалила пчела, пока вы босиком стояли снаружи…

— Хватит уже!

Мелмонд снова повысил голос и повернулся к Эшлеру. Внутренне он проклинал Абеля за его дешёвую болтовню, но Эшлеру ответил уверенным голосом:

— Да, это и правда Абель. Я могу поручиться.

Однако подтверждение Эшлера не требовалось. Он и так был потрясён. Неужели реинкарнация — это правда? Но в словах Абеля было кое-что, чего он не мог понять.

— Я понимаю ваше намерения, Абель. Но разве решение не появляться перед Его Величеством уже не потеряло смысл? Его Величество уже встретил…

— Эй!

— Кхм!

Искусственный кашель Мелмонда и дворецкого внезапно раздался, прервав слова Эшлера. Когда Эшлер удивлённо и с недоумением посмотрел на них, Мелмонд крепко схватил его за плечо и сообщил правду:

— Сэр Эшлер. Абель до сих пор не знает, кто пошёл с ним в долину.

Что?

Эшлер удивлённо обернулся к Абелю. Даже если это был Карас — если внешность другого человека изменилась, логично было бы, что он его не узнает… Однако Абель… Конечно, и внешность Караса изменилась, так что и это было бы логично.

Он принял это объяснение, но что-то всё равно казалось странным.

— Он действительно не знает?

Эшлер снова спросил у Мелмонда и обратился к Абелю:

— Тогда кто, по-вашему, вёл вас к Багровой долине?

— Капитан командиров.

— …

— Вы ведь уже слышали от капитана командиров, да? То, что я сказал в долине… Он знает, что я сказал, будто не верю в реинкарнацию.

Конечно, он знает, ведь сам это слышал. Но… капитан командиров?

— Капитан командиров?

Абель кивнул. Затем быстро добавил объяснение:

— Да, Капитан командиров. Я благодарен ему за то, что он спас мне жизнь, но… эм, он правда очень страшный. Он убивает людей мечом… Он правда-прямо-таки страшный.

На лице Абеля проступила тень, когда он вспомнил трупы, устилавшие землю.

— Сначала я тоже чуть не умер от руки капитана командиров, но смог выжить, потому что нашёл следы врагов. Тогда мне было очень страшно.

Подозрения насчёт того, кто был проводником, развеялись. Однако вместо облегчения у всех лишь нарастало чувство растерянности. Не зная об этом, Абель продолжал рассказывать, какой страшный капитан командиров.

— Конечно, и после этого он всё равно пытался меня убить, но, к счастью, в какой-то момент передумал, и я чудом выжил. В первый день я ему так не понравился, что он просто оставил меня лежать. Ах да, хе-хе, ещё был случай, когда он рассердился и вытащил меч. В общем, я, наверное, раз пять чуть не умер.

Абель теперь улыбался так, словно с облегчением вспоминал, что всё уже в прошлом, но лица слушателей становились всё более мрачными. Почувствовав, что, возможно, наговорил лишнего, Абель поспешно добавил, словно пытаясь сгладить сказанное о капитане командиров:

— Но я правда очень благодарен ему за то, что он спас мне жизнь. Искренне. Когда мы встретимся, я обязательно поблагодарю его за то, что он спасал меня несколько раз.

С лёгким смущением он добавил почти шёпотом, как будто это не должен был услышать никто:

— Но всё же, так как он такой страшный человек, я рад, что он не принц.

Эшлер, Мелмонд, дворецкий и Нэни обратились в статуи. Абель, поняв, что, возможно, сказал слишком грубо, стал судорожно искать, что бы хорошего ещё добавить:

— Кстати, его верность принцу… нет, Его Величеству, кажется, очень глубока. Он даже пытался устранить вражеского короля в Багровой долине. А ещё он добровольно позволил использовать меня как приманку, чтобы выявить ловушки. Он даже подбодрил меня умереть за Его Величество.

Это было не просто оскорбление — это было величайшее оскорбление. Абель с гордой улыбкой произнёс это как похвалу:

— Хоть он и жестокий, и страшный, но как-то даже надёжно осознавать, что он на стороне Его Величества. Благодаря этому война ведь и закончилась. Похоже, капитан командиров многое делает для Его Величества.

Конечно, это было вполне ожидаемо. В конце концов, он же и был этим человеком. Однако никто не осмелился произнести это вслух. Устав от столь длинного рассказа, Абель слабо улыбнулся, как будто ему не хватало дыхания:

— Простите. Кажется, я ещё не до конца восстановился. Фух. Ах, сэр Эшлер, вы что-то хотели мне сказать?

Все разом повернулись к Эшлеру. Под давлением чужих взглядов он с трудом выдавил из себя:

— …Ничего.

Тут же, словно ждал этого, Мелмонд обратился ко всем, кроме Абеля:

— Пойдёмте, обсудим всё снаружи.

— Итак, давайте ещё раз подведём итог. Эти двое встретились, но не знают, кто есть кто.

Нэни нарисовал на полу круги вокруг Абеля и Караса.

— Его Величество считает Абеля всего лишь проводником, а Абель думает, что Его Величество — это капитан командиров. Однако проблема в следующем!

Нэни постучал веткой по земле и мельком взглянул на троих, сидящих на корточках возле факела.

— Капитан командиров не может раскрыть, что он император, потому что Абель может упасть в обморок от шока. А так как сам Абель сказал, что реинкарнации не существует, даже если он передумает, Его Величество всё равно не поверит.

Объяснение Нэни оказалось неожиданно чётким. Особенно Мелмонд посмотрел на него с новым восхищением — в голове прояснилось, будто сквозь туман. Он всегда считал Нэни лишь безрассудным игроком, который проиграл дом в пари, а теперь… совсем другое дело…

— Сэр Мелмонд.

На зов Эшлера Мелмонд вышел из задумчивости и обернулся. Увидев серьёзные глаза Эшлера, он понял, что тот собирался сказать.

Тем не менее, им всё же нужно было узнать о личностях друг друга.

Мелмонд согласился с этим, но проблема заключалась во времени.

— Думаю, однажды нам придётся сказать правду. Но сейчас не время. Я достаточно хорошо знаю состояние Абеля.

Он перевёл взгляд на палатку, где находился Абель.

— Если раскрыть правду сейчас, сердце Абеля действительно может остановиться.

Рядом стоявший дворецкий согласно кивнул. Тогда Мелмонд указал на проблему, связанную с Карасом:

— Его Величество проявляет интерес к Абелю, но насколько глубоко? Что думаете, сэр Эшлер?

— Да, интерес есть, но он ни разу об этом не говорил. Однако скоро мы отправимся во дворец. Разве мы не должны рассказать, прежде чем столкнёмся с Сердцем Короля?

Мелмонд снова выразил противоположное мнение:

— Нет, если так, тогда лучше вообще не раскрывать.

Эшлер удивился неожиданно твёрдой позиции Мелмонда и посмотрел на него. Мелмонд заговорил сухим голосом:

— Это те самые, кто уже однажды пытался убить Абеля. Если они узнают, что он снова рядом с Его Величеством, разве не станет вдвое проще избавиться от него?

Эшлеру нечего было возразить, и он молча согласился. Да, это был весомый аргумент. Те, кто неустанно мучил Абеля, уже ушедшего из этого мира, используя это как слабость Караса… если узнают, что Абель снова появился, вполне возможно, что на этот раз действительно убьют.

— Тогда, пока что, давайте сохраним это в секрете между нами четырьмя…

В этот момент откуда-то раздался громкий голос, зовущий Эшлера. Эшлер и Нэни рефлекторно схватились за мечи и вскочили. Вскоре солдат нашёл Эшлера и с тревожным голосом передал весть.

— Его Величество пропал.

***

Снаружи, казалось, царил хаос. Те четверо сказали, что им нужно провести собрание, и ушли, но после долгого ожидания без каких-либо новостей, Абель начал тревожиться.

Не случилось ли чего?

Он медленно поднялся с постели, на которой лежал, и опустил ноги на пол. Стоя босиком, он даже не успел почувствовать дискомфорт — волна головокружения накрыла его и заставила покачнуться.

Тем не менее, с каждой минутой он чувствовал себя чуть увереннее и подумал, что, наверное, сможет пройтись. Одна рука была перебинтована и мешала, но он осторожно и медленно сделал шаг назад. Абель приподнял заднюю часть палатки и выглянул наружу. Если Мелмонд или дворецкий узнают, что он встал, они точно будут в ярости.

Поэтому он хотел узнать, что происходит, так, чтобы никто об этом не узнал. Он действительно только собирался выяснить, что случилось, и снова лечь. Но за палаткой оказался лес, и поблизости не было никого, у кого можно было бы спросить. Помедлив немного, Абель наклонился и проскользнул сквозь разрез в ткани палатки.

Камни и грязь под ногами болезненно кололи его нежные, без мозолей, босые стопы. Он раньше не знал такой боли, но всё же сделал ещё один осторожный шаг. Затем, из конца палатки показался свет, и на глаза попался солдат.

— Я пойду в ту сторону, посмотрю!

Солдат, громко обращаясь к кому-то, сделал шаг в сторону, где стоял Абель, и тут же замер.

— Кто здесь?!

Он быстро выхватил меч и выставил вперёд факел. И тогда за палаткой смутно обозначилась фигура. Это была фея с белыми волосами, одетая лишь в белый халат до колен.

— Ох!

Солдат ахнул и заморгал, будто увидел мираж. Но фея тепло улыбнулась ему и, сделав шаг вперёд, заговорила красивым голосом, будто искренне рада встрече:

— Как хорошо. Что-то случилось? Похоже, снаружи довольно неспокойно.

— А, ну… это потому, что Его Величество пропал…

Солдат, застигнутый врасплох, ответил, и глаза феи широко распахнулись от удивления. Увидев, как эти прекрасные зелёные глаза стали ещё больше, солдат почувствовал, будто у него случился сердечный приступ.

Звяк.

Он уронил меч, даже не осознав этого, и схватился за грудь. Фея с обеспокоенным выражением спросила:

— Его Величество пропал? Разве враги напали?

Солдат яростно затряс головой, не в силах говорить, и лишь указал в сторону, откуда пришёл:

— Я… я пойду и… уточню, что случилось…

Думая лишь о любопытстве феи, он стремглав умчался, будто вот-вот упадёт. Когда его силуэт скрылся, Абель сделал ещё один шаг вперёд, опираясь на слабые ноги.

А вдруг это действительно вторжение? Что, если хрупкий принц пострадал…?

Шорох.

Из леса донёсся звук. Абель собирался было пойти вслед за солдатом, но повернулся к лесу. Однако в тёмной чаще не было видно ничего. И всё же чувствовалось, будто кто-то там есть. Абель замешкался, затем тихо двинулся в ту сторону. Если это действительно враги, он должен был сам убедиться и сообщить остальным. Один шаг, ещё один. Он сошёл с тропинки, ступая по веткам и корням, и вдруг из темноты выстрелила рука.

Со свистом «вжух» рука обвила тело Абеля за мгновение, и тут же исчезла вместе с ним в темноте. Через какое-то время, в сопровождении шагов и шелеста, вернулся тот самый солдат, ведя за собой другого.

— Вот, вот здесь! Здесь была фея…

Солдат с волнением указал за палатку, выкрикивая, но там уже никого не было. Другой солдат, стоявший рядом, посмеялся, спросив, не привиделось ли ему, но первый так и не смог отвести взгляд от пустого места. Это было странно — он был уверен, что видел фею.

***

Ха!

Абель затаил дыхание, но это мало помогло. Рука, обхватившая его талию сзади, была такой сильной, что дышать становилось трудно, а другая рука закрывала ему рот. Абель изо всех сил пытался освободиться свободной рукой, царапая и хватая стальной захват.

Его схватили внезапно, и от стремительности движения он на мгновение потерял сознание. Он пришёл в себя только тогда, когда остановились. Хотя ноги его всё ещё висели в воздухе, он был сжат рукой и прижат к спине. Он заёрзал, и босые ступни ударили по ногам человека, стоявшего позади.

Это точно был враг. Должно быть, это остатки армии противника напали! В панике Абель забил ногами, стараясь ударить захватившего его. Однако его слабые удары лишь слегка щекотали противника. Более того, человек даже не воспринял попытки Абеля сорвать с себя его руку как сопротивление.

Он просто ждал, пока Абель устанет и прекратит любые попытки вырваться. Когда сопротивление ослабло, он сделал шаг назад. Абель вздрогнул от движения и снова пнул, ударив похитителя ногой рядом с его ухом.

— Тсс.

Это прозвучало, словно лёгкое дуновение ветра. Однако он знал — не бывает ветра с таким тёплым дыханием. И звук этот не мог быть таким мягким. Хотя тот, кто держал его, не произнёс ни одного осмысленного слова, Абель, словно заколдованный, внезапно замер.

Человек, крепко удерживавший его сзади, наклонил голову вниз. Даже не видя его лица, Абель почувствовал — он знал, кто это.

Когда Абель успокоился, большая рука, закрывавшая ему рот, медленно отпустила. Абель повернул голову, чтобы глазами подтвердить свою догадку. Мужчина всё ещё был склонившись, глядя на Абеля сверху. Его лицо находилось так близко, что даже в темноте Абель ясно видел его серые глаза.

Когда Абель успокоился, большая рука, закрывавшая ему рот, медленно отпустила. Абель обернулся, чтобы снова подтвердить личность другого человека. Мужчина всё ещё был наклонён, глядя на Абеля сверху. Его лицо находилось так близко, что даже в темноте были отчётливо видны серые глаза.

— Капитан командиров?

Ночь была с тусклым полумесяцем. Только тем, кто не знал дорогу, пришлось бы идти с факелом. Однако глаза, привыкшие к темноте, помогали. Абель прислушивался, ощущал кожей и снова подтверждал, кто это, по биению собственного сердца. Он открыл рот и позвал, но ответа не последовало.

Руки, крепко державшие его, не давая опуститься на землю, и лицо, находившееся совсем рядом. Хотя он не мог ясно видеть, он понял, что мужчина склонил голову набок — как делал это обычно. Они провели вместе всего три дня, но для Абеля это было как три года, и он мог угадать выражение лица, которое находилось настолько близко, что он слышал его дыхание. Оно, вероятно, было таким же бесстрастным и пустым, как всегда.

Но зачем он внезапно схватил его и привёл в лес? Что-то случилось? Или враг действительно вторгся? Это было странно. Ему было не то чтобы страшно, но язык стал каким-то тяжёлым, и он не мог снова открыть рот. Казалось, его заворожил взгляд этого человека. Забавно, ведь он даже не мог ясно видеть его серые глаза сейчас.

— Эм...

Абелю наконец удалось заговорить, но тут он понял, почему это было так трудно. Они находились так близко, что он слышал дыхание мужчины, а значит, и его собственное дыхание тоже могло до него дойти. И действительно, как только он произнёс слово, он почувствовал, как его дыхание коснулось лица мужчины. Из-за этого его ранее ровное дыхание внезапно оборвалось. Осознав заново, насколько они близки, Абель внезапно смутился и прошептал едва слышно:

— Простите.

По-прежнему тишина. Абель, вновь затаивший дыхание после сказанного, хотел бы остаться в этом положении как можно дольше, если бы не срочная необходимость. Его раненая рука была зажата так сильно, что боль становилась невыносимой.

— Мне... немного больно в руке.

Неожиданно ответ последовал сразу. Давление на его раненую руку тут же исчезло, а лицо, находившееся так близко, быстро отдалилось. Когда он пришёл в себя, то понял, что его ноги стоят на твёрдой земле. Неожиданно встав на ноги, он пошатнулся, но большая рука схватила его за руку, удерживая. Она держала крепко, почти до боли.

Абель не решился попросить держать его помягче, просто испытал облегчение от того, что его раненая рука теперь свободна. Теперь, когда он оказался лицом к Карасу, его лицо из-за разницы в росте находилось далеко. Просто наличие дистанции уже немного успокаивало. Он молча затаил дыхание, но тут прозвучал вопрос:

— …больно?

Конечно, больно. Особенно в совершенно здоровой руке, которую Карас сжимал так крепко. Но, разумеется, он не собирался этого говорить. К тому же он всё ещё не мог понять вопрос Караса. Он прозвучал почти как забота.

Забота? О нём?

Наверное, проблемы со слухом. У него тело хрупкое, как стекло, так что глупо было бы надеяться на исключительный слух. Да, скорее всего, он ослышался. Пока Абель стоял в оцепенении, пытаясь прийти к какому-то выводу, взгляд Караса переместился на его раненую руку.

— Болит?

Хм. Абель был поражён, узнав, что не ослышался. Почему он спрашивает? Неужели его раненая рука мешает в передвижении, и теперь он собирается избить его, чтобы тот забыл о боли?!

— Я-я в порядке!

Громкий голос, вырвавшийся от неожиданности, эхом разнёсся по тихому лесу. Когда Абель, испугавшийся даже собственного голоса, замер в изумлении, в голове у него что-то вспыхнуло. Карас ведь совсем недавно его предупреждал.

«Тсс».

Ах! Он же велел быть тихо! А теперь он закричал!

Я труп!

Он уже представил, как Карас вынимает меч и сверлит его холодным взглядом. Почему бы и нет? Он всегда так делал. В результате из уст Абеля автоматически вырвалось извинение.

— П-простите! Я испугался и случайно закричал! А-а, извините! Я не хотел! Но, но правда, мне хорошо…

Ноги Абеля задрожали сами по себе, а тело, только начавшее восстанавливаться после болезни, вновь потеряло силы. Он всё ещё с трудом держался на ногах, но потрясение не проходило, и ноги продолжали дрожать. Однако в этот раз он не упал.

Вопреки собственной воле, он словно повис в воздухе, когда две руки обняли его. Абель, и без того достаточно удивлённый, стоял с приоткрытым ртом и расширенными глазами. Первая мысль, пришедшая ему в голову — раз уж тратить силы на меч слишком утомительно, он просто поднимет и швырнёт его на землю!

Он крепко зажмурился, готовясь к падению, но ничего не произошло.

Почему?

Абель досчитал в уме до пяти и осторожно открыл глаза. Он ожидал увидеть свирепые серые глаза, сверлящие его взглядом, но вместо этого те глаза смотрели в другую сторону. Казалось, Карас медленно осматривал окрестности, затем остановил взгляд на определённом месте и, всё ещё держа Абеля на руках, зашагал вперёд.

Абель, находившийся в его объятиях, чувствовал себя крайне неловко — словно сидел на подушке из шипов.

Нет, что происходит? Он собирается отвести меня в укромное место, чтобы наказать?

Смешавшиеся в голове страх и замешательство лишили Абеля способности двигаться до тех пор, пока Карас не поставил его на землю у камня. Поэтому он даже не заметил, с какой осторожностью тот его опустил.

Место было удобное — можно было прислониться к камню, но Абель так и застыл в той же позе, в какой его оставили.

Теперь, когда мы пришли в подходящее место, он отрубит мне голову?!

Абель, затаив дыхание, уставился вверх, широко раскрыв глаза. Но вместо того чтобы вытащить меч, Карас опустился на одно колено перед ним. Оказавшись с ним на одном уровне, он взглянул на его руку и снова спросил:

— Болит?

Голос был таким же сухим, как всегда, но сам вопрос всё ещё был непривычен. К тому же он не вытащил меч. Абель, растерянный, наконец, покачал головой. Только тогда Карас отвёл взгляд от его руки. Их глаза встретились, и вновь наступила тишина.

В голове Абеля только прибавилось смятения. Он был уверен, что сделал что-то ужасное. Иначе зачем Карас схватил его так внезапно и закрыл рот, словно собирался похитить?

Но сейчас, сидя перед ним, он, похоже, не собирался его убивать. Скорее, он будто хотел… поговорить?

Поговорить?

Это слово вызвало мысль. Да, он собирается допросить его! Что бы он там ни натворил, сначала его собираются допросить, а потом убить. Воображение Абеля разыгралось ещё ярче, пока другой человек продолжал хранить молчание. Пытаясь понять, в чём он провинился, он вспомнил кое-что.

Багряная долина. Ему было велено найти там ловушку, даже ценой жизни, но разве его не подстрелили стрелой, и он не потерял сознание? Он не знал, что случилось потом, но был уверен, что ничем не помог, и Карасу пришлось справляться в одиночку.

Позднее чувство вины накрыло его. Услышав объяснение Мелмонда, возможно, именно Карас нёс его, быть может, даже спас ему жизнь. Верно, нужно начать с извинения. Обретя решимость, Абель быстро заговорил.

— Капитан командиров.

— Ты.

Карас заговорил одновременно с ним. После короткой неловкой паузы Абель натянуто улыбнулся и предложил:

— Ах, вы хотели что-то сказать?

— Ты сначала.

— Ха-ха, нет, капитан ком…

— Сначала.

— Да, конечно, я должен говорить первым. Отличное решение.

Хотя он и не знал, о чём пойдёт речь, Абель поднял большой палец вверх, решив, что пока стоит просто подыгрывать. В этот момент Карас пошевелился.

О, нет, он опять собирается меня ударить?!

Абель рефлекторно дёрнулся, но Карас всего лишь чуть сменил положение, в котором сидел. Смутившись, Абель опустил взгляд и увидел, что Карас придвигается к нему ближе. Казалось, он ясно давал понять, что не пропустит ни слова из того, что скажет Абель. У того от волнения перехватило горло. Если он скажет что-то не то, его ведь и правда могут убить. Сжавшись, он сначала просто кивнул.

— Спасибо за то, что спасли меня в Багряной долине. Я благодарен. Наконец-то могу поблагодарить вас как следует. Похоже, после того как меня ранило стрелой, у меня случился краткий провал. Я помню... или скорее, мне казалось, что я видел только падающие с обрыва камни. Естественно, я решил, что умер, и был поражён, увидев, как вы входите в долину. Похоже, это было просто недоразумение.

Абель почесал затылок, неловко усмехнулся и понизил голос.

— Как бы там ни было, прошу прощения за то, что не нашёл ловушку и потерял сознание. Я вошёл с таким шумом, а толку было ноль. А вы даже спасли меня. Огромное спасибо.

Он снова склонился в поклоне, а потом поднял голову, услышав хриплый голос:

— Ещё что-нибудь?

Ещё что-нибудь? Не поняв смысла, Абель поднял глаза, но в ответ получил только сухой вопрос:

— Это всё?

Это было всё. Однако, поскольку другой человек продолжал смотреть на него в ожидании, Абель стал судорожно перебирать в голове. Что ещё? Разве было что-то, за что он не извинился? Но за эти два дня, что он провёл с Карасом, казалось, было слишком много моментов, когда он вёл себя неправильно. Так и не найдя ничего конкретного, он неловко рассмеялся.

— А… Ха-ха, н-ну, конечно, есть ещё…

— …

— В день нашей первой встречи… простите за то, что… съел всю вашу драгоценную утку сразу.

— Кроме этого.

Раз это не оно, Абель наконец заговорил о том, что давно терзало его, но что было трудно произнести.

— Простите, что тогда, когда мы говорили на горной тропе, я исчез… нужно было уладить кое-что. Хаа, я просто накануне слишком поспешно съел ту утку. О, конечно, я ни в коем случае не виню утку капитана командиров! Утка, которую вы приготовили, была действительно вкусной. Ха-ха, если немного постараться, вы вполне сможете стать мастером по запечённой утке. Я гарантирую!

— …

— …Это тоже не то?

— Нет.

— Это потому, что у меня слабая выносливость, и я всё время теряю сознание…?

— Нет.

— Потому что я дал вам слишком мало граната…?

Вздох. Карас наклонил голову набок. Он всегда так делал перед тем, как кого-то убить. Абель тут же замолчал и снова покачал головой. Что же его так задело? К счастью, тот подал ему намёк.

— Реинкарнация.

При внезапно прозвучавшем слове на этот раз Абель умолк, а Карас мягко спросил:

— Ты правда не веришь?

Абель всё ещё помнил шок, который испытал, когда увидел кого-то, кто выглядел точь-в-точь как он. Даже сейчас сердце тяжело сжималось при мысли о том потрясении, которое принц, должно быть, переживал снова и снова — десятки, сотни раз. Так что на этот вопрос он точно мог ответить. Он не знал, почему Карасу это было важно, но этот ответ он дать мог.

— Да. Я не верю в реинкарнацию.

Повторив это, он вдруг почувствовал, как сердце сжалось. Но Абель добавил твёрдо, серьёзным тоном:

— Особенно в реинкарнацию Абеля, который якобы появился в Багряной долине. Не верьте в это, капитан командиров. Обязательно передайте это Его Величеству.

Поскольку этот разговор уже состоялся у входа в долину, не было нужды ждать ответа. Тогда он ясно сказал, что никакой реинкарнации нет. Но сейчас всё было иначе.

— А если ты ошибаешься?

Медленный голос всё ещё звучал с его немного наклонённой вбок головой. Поэтому нельзя было понять, насколько весомыми были эти слова. В каком-то смысле это выглядело как небрежно брошенный вопрос. Да, лёгкий вопрос. Абель пришёл к такому выводу и покачал головой.

— Нет. Реинкарнации не существует.

Хотя, возможно, со временем это и могло бы стать привычным, каждое слово, отрицающее самого себя, кололо сердце, словно игла. Он попытался выглядеть невозмутимым, будто ничего страшного не происходит, и напряг тело, чтобы собраться, но тут услышал едва различимый шёпот:

— Разве что ты и правда не знаешь о собственном перерождении.

Недоумевая, что тот имел в виду, Абель колебался, а затем спросил:

— Да?

Но Карас, казалось, был погружён в собственные мысли, уставившись в землю. Пока он ждал, когда тот договорит, до Абеля вдруг дошла забытая реальность.

Если подумать… Разве солдат не говорил, что принц пропал? Неужели что-то случилось?

Абель встревоженно обернулся. Он лишь немного приподнялся, чтобы оглядеться. Но как только пошевелился, рука Караса схватила его за плечо.

— Ах!

Прежде чем Абель успел удивиться, раздался резкий голос:

— Куда собрался?

Мгновенно по спине Абеля пробежал холодок, и он судорожно сглотнул, прежде чем, наконец, открыть рот.

— А… Я никуда.

— Ты пошевелился.

Вслед за низким голосом последовало крепкое сжатие на плече. Уф, вскрик чуть не вырвался сам собой, но Абель изо всех сил натянуто улыбнулся.

— Я… Я просто хотел осмотреться.

— Зачем?

В ответ на холодный голос, звучавший пугающе, будто на допросе, Абелю ничего не оставалось, кроме как честно ответить:

— Я слышал, что Его Величество пропал. Подумал, может, он где-то поблизости…

Слова повисли в воздухе, а Абель с тревогой огляделся. Просканировав окрестности взглядом, он заметил, что хватка на его плече ослабла. Рука теперь просто лежала на нём. Озадаченный, он повернулся к Карасу. Но что-то было не так. Было странно, как человек, только что холодно придавивший его за то, что он слегка пошевелился, вдруг смягчился и мягко спросил:

— Ты волнуешься о Его Величестве?

— Конечно. Это же Его Величество.

Как только он это сказал, рука вновь сжалась, и раздался едва слышный щелчок.

— Тс.

Абель был в замешательстве и уже начал волноваться, не ослышался ли он. Казалось, с капитаном командиров сегодня было что-то не так. Настроение металось туда-сюда, будто на качелях — то плохо, то хорошо. Абель даже начал подозревать, не свалился ли с горы камень и не ударил ли Караса по голове. Не зная, что творится в голове Абеля, Карас вновь спросил, голосом, который показался чуть мягче:

— Ты хочешь увидеть Его Величество?

Для него это, вероятно, был простой вопрос — на счёт раз-два-три любой солдат примчится по зову. Но для Абеля он значил нечто совсем другое.

— А? Вы знаете, где Его Величество? Ничего не случилось?

Кивок.

— Ух, как хорошо!

Абель широко улыбнулся, с шумом опустился на землю и добавил:

— Я уж подумал, солдаты ищут Его Величество, потому что враги напали или ещё что. Рад, что ничего не случилось. Он в порядке?

Чтобы ещё раз убедиться, Карас кивнул и спросил:

— Хочешь его увидеть?

— Нет.

Взгляд Караса стал холодным из-за столь немедленного ответа, но вскоре смягчился, увидев выражение Абеля. Абель опустил взгляд, будто ему стало неловко, и улыбнулся. Это была явная, искренняя улыбка, и вместе с ней прозвучал честный голос:

— Всё нормально. Потом издалека увижу. Мне достаточно знать, что с ним всё хорошо.

Так и было. Главное — чтобы он был в порядке. Конечно, ему тоже было очень любопытно. Абелю до сих пор не верилось, что принц, который ещё несколько месяцев назад был всего лишь восьмилетним ребёнком, стал взрослым. Трудно было представить, как тот добрый малыш, молчаливый и не умеющий улыбаться, но старающийся выражать свои чувства, вырос.

Для Абеля он всё ещё оставался восьмилетним ребёнком. Он был меньше и слабее сверстников. Более того, жил в изгнании в тот период, когда должен был расти, так что, возможно, и не мог вырасти как следует. Но если он был здоров, то это уже было большим счастьем. Абель вновь улыбнулся Карасу, давая понять, что с ним всё в порядке. Тогда губы Караса чуть приоткрылись.

— …Ты…

Пробормотал Карас и поднял руку, что до этого лежала на плече Абеля. Рука вскоре потянулась к его лицу. Абель вздрогнул от неожиданности и отпрянул назад. Карас, заметив его реакцию, остановил руку всего в нескольких сантиметрах от лица. Затем, словно удивившись собственному намерению коснуться его, медленно отдёрнул руку и сжал кулак.

Абель тихо затаил дыхание, недоумевая, что же он сделал не так, а Карас с едва нахмуренными бровями уставился на свою руку. Внутри него всё ещё оставалась часть разума, не верившая в реинкарнацию. Ледяная глыба, что оставалась холодно замороженной вот уже двенадцать лет, не треснув ни разу.

Однако тот, кто снова и снова мешал ему, привлекал его внимание и невольно заставлял двигаться, медленно растапливал эту глыбу льда. Проблема была в том, что вместе с ней оттаивало и сердце, всё это время остававшееся замерзшим и неподвижным. Стоило ему протянуть руку, как сердце забилось сильнее. Он почти схватил голову другого и притянул к себе.

Карас намеренно сосредоточился на ещё сохраняющемся холодном рассудке. Пока он не найдёт больше доказательств. Нужно что-то, чтобы быть уверенным. Упрекая себя за слабость, он холодно заключил, что пока рано делать выводы, но сердце, склоняющееся в одну сторону, уже почти всё решило за него.

Возможно… это и есть Абель.

Настоящий Абель. Одна только мысль об этом заставляла сердце Караса учащённо биться. Он впервые за долгое время почувствовал волнение. Предвкушение — получится ли дойти до нужного ответа. Он сможет убедиться, если останется рядом и продолжит наблюдать. Пока тот ещё не знает, что он — Император, он сможет скрывать свою личность и узнавать о нём больше. И если Абель в какой-то момент сам поймёт, что переродился, даже не осознавая этого…

Стоп. Карас резко вспомнил нечто важное. Двенадцать лет назад Абель был убит. Сердцем Короля. И эти люди до сих пор мчались к нему, сверкая глазами в поисках слабых мест, чтобы растерзать.

Скорее всего, даже в армии были их шпионы, незаметно следящие за ним. Так же, как когда они создали фальшивого Абеля, они дотошно записывали всё, что можно было обернуть против него. Всё, что Карасу было дорого, становилось для них оружием.

Да. Сначала надо избавиться от них. Возможно, лучше всего будет отправить этого парня подальше и спрятать на время.

Погрузившись в эти мысли, Карас поднял голову и встретился взглядом с широко распахнутыми зелёными глазами. В этот момент все холодные доводы, которые он только что выстроил, рассыпались. Он с трудом удержался, чтобы снова не протянуть руку, а Абель, ничего не подозревая, осторожно заговорил, уловив удобный момент:

— Но, капитан командиров…

Почувствовав, что Карас, возможно, сжал кулак, Абель чуть откинулся назад и спросил:

— Так вы привели меня сюда, чтобы снова спросить, верю ли я в реинкарнацию?

— Нет.

— Правда?

— Просто так.

— …

Карас вышел из палатки, услышав приближающиеся шаги. Он будто не мог покинуть это место, колебался… но ведь он сам привёл с собой Абеля. Он осознал, что действительно сделал это просто так. Карас не чувствовал необходимости что-либо объяснять, но всё же коротко добавил:

— Потому что увидел тебя.

Проявив доброту, которую обычно не показывал другим, Карас испытал лёгкую гордость за самого себя. А внутри Абеля росло изумление.

Что это такое? Это предупреждение не лезть ему на глаза?

Дрожащий, он поклялся больше никогда не попадаться Карасу на глаза, но почувствовал чей-то пристальный взгляд. Это был необычно тёплый взгляд, и он попытался его избежать, но услышал, как тот прошептал:

— Чёрт… Не хочу тебя отпускать.

Отпустить? Что?!

Абель уставился на странного капитана командиров с решительным выражением.

Что-то случилось? Его повышение провалилось? Ах, вот оно что.

Абель посмотрел на другого с сочувствием. Нет, ну он же даже убил вражеского короля и положил конец войне — разве его не должны были утвердить в должности, хотя бы как главного капитана командиров?

Он попытался успокоить своё слабое сердечко, размышляя о ситуации Караса.

Да, он, наверное, расстроен не из-за меня.

Но этот эффект длился недолго. Карас уже озвучил своё решение:

— С этого момента никому не говори обо мне ни слова.

После предупреждения он добавил причину:

— Если не хочешь умереть.

Потому что нельзя, чтобы его обнаружили люди из Сердца Короля. Самая важная причина осталась не произнесённой, а лицо Абеля заметно помрачнело. Всё это звучало для него как: «Сотрудничай или я тайком тебя убью».

— Ответь.

— А? Д-да, да.

— И не делай вид, что знаешь меня, когда увидишь. Даже тогда — умрёшь. Понял?

Абель с бледным лицом отчаянно закивал. В самом деле, его похитили просто потому, что он не хотел видеть, как тот небрежно ведёт себя с ним! Абель в который раз понял, насколько страшен капитан командиров.

Карас остался доволен тем, как тот воспринял его слова, и, отворачиваясь, небрежно добавил:

— Но я сам буду навещать тебя. Когда встретимся… можешь радоваться.

Ответа не последовало. Карас только тогда заметил, насколько тревожно тихо стало. Он нахмурился и повернулся, только чтобы увидеть перед собой распростёршуюся фею с открытым ртом и без сознания. Он выругался про себя и, поднимая бесчувственное тело Абеля, проклинал лысого короля, из-за которого всё это произошло.

Чёртов лысый, стрелять стрелами только ради того, чтобы заставить его страдать?

Даже умерев, вражеский король, похоже, так и не смог закрыть глаза на несправедливость.

***

Исчезновение императора само по себе уже было проблемой, но возникла и более серьёзная. Абель тоже пропал. Группа Мелмонда стояла в оцепенении, с пустыми головами, перед пустой палаткой. Сколько бы они ни протирали глаза и ни осматривались, палатка оставалась пустой. Все четверо тут же выбежали наружу и начали обыскивать окрестности, но Абеля нигде не было. Кто-то утверждал, что видел фею за палаткой, и поиски продолжились в лесу за ней, но и спустя долгое время не продвинулись ни на шаг.

Куда же он мог деться среди ночи?

Они не могли позволить, чтобы слухи о фее разошлись, поэтому не могли звать на помощь других. Пока четверо в панике прочёсывали лес в поисках, возможно, потерявшего сознание Абеля, его вернул человек, которого они никак не ожидали.

— В-Ваше Величество!

Император появился из леса, а Абель был в его объятиях — точно так же, как это уже было в Багряной долине. Учитывая, что Абель совсем недавно оправился и его силы могли ещё не восстановиться, было не так уж удивительно, что он потерял сознание.

Но почему Карас держал его на руках? Он ведь сам уже пропал, и солдаты начали поиски. Эшлер, первым бросившийся к ним, удивлённо спросил:

— Ваше Величество, вы были с этим молодым господином?

Не заподозрил ли он что-то? Он сомневался, но ответ был прост:

— Я нашёл его.

С недовольной интонацией, словно он подобрал на дороге камень, Карас произнёс это так, что все на мгновение онемели. Абель обладал такой внешностью, что каждый, кто его видел, невольно восхищался. Хотя… это ли было просто восхищение? Его ослепительная красота оставляла людей в изумлении, превосходя любые похвалы.

Однако императора, казалось, не волновала внешность феи — ни тогда, в Багряной долине, ни сейчас. Это было даже печальнее, чем то, что он не узнал в нём Абеля. Более того, они начали подозревать, что у их императора, возможно, проблемы с чувством прекрасного.

Особенно сильным шоком это стало для Нэни и дворецкого молодого господина, чьи сердца учащённо билось каждый день при виде Абеля. Оба на мгновение забыли, что перед ними император, и хотели было возразить, но первым заговорил Эшлер, и этим спас им жизни.

— Мы искали его, потому что он исчез. Ваше Величество спас его, — произнёс он, и, поклонившись, осторожно протянул руки, чтобы принять Абеля.

Однако император просто уставился на Эшлера, не проявляя ни малейшего намерения отдать его. Эшлер опустил голову, а затем чуть поднял взгляд, не дождавшись ответа.

— Я позабочусь о нём.

Но Карас начал пристально осматривать Эшлера, не говоря ни слова. Он внимательно изучал его с головы до ног, будто видел впервые. Особенно долго задержался взглядом на его красивом лице, которое прежде как будто не замечал.

— Ваше Величество? — озадаченно позвал Эшлер, вновь подняв взгляд, и только тогда Карас наконец заговорил:

— Не ты.

— Простите?..

Эшлер остался стоять с вытянутой рукой, издав невольный звук. В это время Нэни, который уже давно мечтал прикоснуться к фее, тут же выскочил вперёд:

— Ваше Величество! Тогда, может, я…?

— Убирайся.

Нэни был отвергнут даже без взгляда. После этого взгляд Караса упал на дворецкого, который, похоже, не имел никаких скрытых намерений.

— Ты.

Избранный дворецкий с радостью принял молодого господина, но ощутил что-то странное. Это было дело привычное, и он не мог понять, в чём дело. Быстро развернувшись, чтобы унести Абеля, он был уже на пути, когда Мелмонд, поприветствовав императора, поспешил за ним. Однако император остановил его.

— Мелмонд.

Карас окликнул его, и, бросив короткий взгляд, Эшлер повернулся. Это был знак — ему тоже следовало идти следом.

Они оба корили себя за то, что на мгновение заподозрили императора. Им казалось, что он намеренно выбирал, кому именно передать Абеля.

Возможно, их исключили потому, что император хотел что-то сказать им лично.

Особенно сильно винил себя Эшлер. Он наблюдал за Карасом так долго и всё же неправильно его понял. Уверенность в том, что император не узнал Абеля, лишь крепла.

Когда Карас подозвал его, Мелмонд уже догадывался, что он собирается сказать. Скоро ему предстояло войти во дворец, где он окажется полностью под воздействием чёрного зелья. Дворец фактически находился под контролем Сердца Короля. Они могли пристально следить за Карасом и увеличить дозу чёрного зелья.

Проблема заключалась в том, что если они действительно увеличат дозу, противоядие Мелмонда потеряет эффективность. Поэтому нужно было как можно скорее найти настоящее противоядие. Это не позволяло Мелмонду даже поднять голову. Они ещё даже не нашли ни одной зацепки, которая вела бы к созданию полноценного противоядия. Однако слова, которые прозвучали от Караса, оказались неожиданными.

— Это больше не нужно.

Брошенные как бы между делом слова, к которым чуть позже он медленно добавил:

— Противоядие.

Мелмонд не сразу понял, что имеет в виду Карас. Он не знал, означает ли «не нужно» полноценное противоядие или речь шла о текущем средстве, которое он давал. Но в любом случае он не мог понять, почему противоядие вдруг стало ненужным. Мелмонд предположил, что речь идёт о первом, и, хотя понимал, что это невежливо, всё же решился спросить:

— Ваше Величество, но ведь вы собираетесь вернуться во дворец? Они могут увеличить дозу чёрного зелья, и это будет опасно. Я не знаю, насколько моё нынешнее лекарство сможет это сдержать.

— Это не имеет значения.

— …

— Твоя миссия окончена.

Мелмонд резко вздохнул и уставился на Караса.

Что это вообще значит?

Как это — моя миссия окончена?

— Но Ваше Величество, если не будет полноценного противоядия, вас могут отравить…

Пока он говорил, его тут же осенила надежда, и он с ожиданием спросил:

— Неужели… вы нашли противоядие?

— Нет.

Мелмонд с трудом сдержал разочарование. И тут он заметил что-то странное. Карас с самого начала не проявлял интереса, а Эшлер выглядел спокойным. Мелмонд скользнул взглядом мимо Караса и взглянул на Эшлера, словно спрашивая глазами:

Почему?

Эшлер, словно дожидаясь разрешения, посмотрел на Караса, а затем кратко пояснил:

— Мы думаем использовать другой способ вместо противоядия.

— Другой способ?

— Нужно просто избавиться от самого яда.

Избавиться от яда…

— Мы уничтожим всех, кто владеет ядом. Тогда в нём просто не будет нужды.

Мелмонд в растерянности уставился на Эшлера, не в силах подобрать слова. Конечно, он понимал, что в будущем им всё равно придётся столкнуться с Сердцем Короля. Это будет тяжёлое и долгое сражение. Но тон Эшлера был необычно спокойным, будто всё это было запланировано заранее и давно стало для него привычным. Эшлер добавил, будто подтверждая это:

— Раз уж это битва, которую нам предстоит принять, мы, разумеется, должны победить. А цель — полное уничтожение противника.

Мелмонд никогда прежде не слышал, чтобы слово «разумеется» звучало так чуждо. В этот момент он осознал, насколько огромна пропасть между теми, кто прошёл через войны, и им — человеком, жившим в мире. Мелмонд тревожился уже от самой мысли о столкновении с Сердцем Короля, а они… они уже говорили об истреблении. Если подумать иначе…

— Если мы не победим, то мы будем уничтожены?

Мелмонд спросил тихо, едва слышно. Эшлер кивнул, глядя на него спокойно:

— Да. Они с самого начала удерживали власть, уничтожая своих противников.

Мелмонд молча смотрел на Эшлера. Это потому, что Эшлер привык к войне, где смерть всегда рядом? Или потому, что он давно был готов к такому развитию событий? Что бы ни было причиной, Мелмонд не мог не чувствовать стыда. Пока он дрожал от страха, как трус, опасаясь встречи с Сердцем Короля, Эшлер уже давно принял неизбежность сражения.

Но принять слово «уничтожение» было всё ещё трудно. Невозможно просто искоренить тех, кто долгие годы держал власть в стране, одной лишь решимостью. Особенно если учесть, что они не только захватили королевский дворец, но и заручились доверием народа через множество храмов.

Разумеется, в последнее время начали появляться те, кто разбогател на войне, и это стало угрозой для Сердца Короля. Сбор денег через храмы усилился, и сопротивление тоже возросло. Однако избавиться от них не так просто. Гораздо проще — просто убить.

Повести армию в бой и обезглавить — куда прямолинейнее. Но самое важное — это иметь законный повод. Нужна причина, которую все смогут принять, чтобы оправдать такие действия. Без весомого предлога даже император, унаследовавший силу Дракона, не получит всеобщую поддержку. Напротив, его назовут тираном, будут бояться и ненавидеть. Мелмонд был уверен, что император это прекрасно понимает.

Война за легитимность может затянуться. Возможно, она займёт столько же времени, сколько и завоевание континента. Однако чем дольше затянется процесс, тем больше это сыграет против императора. Сердце Короля уже обладает средствами, чтобы убить или подчинить его с помощью чёрного зелья.

С этой мыслью Мелмонд не смог удержаться и снова задал вопрос — хоть ему уже и говорили, что это не нужно. На этот раз он обратился к Эшлеру, который, в отличие от Караса, был более склонен к ответам.

— Когда Его Величество вернётся во дворец, они тут же попытаются подчинить его с помощью чёрного зелья. Они будут подсыпать его во всё, что он потребляет. Тогда Его Величество может начать действовать полностью по их воле…

Разве это не сражение, которое займёт много времени? Эшлер, казалось, уловил скрытый смысл слов Мелмонда, снова взглянул на Караса и осторожно заговорил:

— Мы должны закончить всё до того, как это случится.

До того, как что случится?

Мелмонд задумался, действительно ли они собираются всё закончить, просто убив приближённых Сердца Короля. В сомнении он услышал продолжение от Эшлера.

— Довести их до самоуничтожения.

— Самоуничтожения?

Не поняв, переспросил он, но в этот раз ответа не последовало. Эшлер лишь слегка опустил голову, в глазах потемнело, словно он и сам не знал всех деталей. Похоже, только Карас знал весь план. Мелмонд машинально посмотрел на него. Он понял, что принц умен, ещё с первой встречи в изгнании.

Значит, он бы не стал строить безрассудных планов.

Однако сейчас его тревожило не то, что план может провалиться. Возможно, из-за унаследованной силы дракона Карас временами проявлял жестокость, будто лишённую человеческого сострадания. И Мелмонд боялся, что эта жестокость может стать реальностью.

Когда Мелмонд замолчал, Карас, до этого раздражённо смотревший в сторону, вдруг неожиданно произнёс имя:

— Лил.

Стоило услышать это имя, как все тревоги о чёрном зелье мигом исчезли. Мелмонд с напряжённым взглядом поспешно склонил голову перед Карасом. Однако даже после того, как он произнёс это имя, Карас некоторое время молчал, и только когда Мелмонд не выдержал и поднял взгляд, он задал вопрос:

— Кто он?

Скорее всего, это был простой вопрос — о его связи с Мелмондом. Но сердце у Мелмонда ушло в пятки. Он бросил взгляд на Эшлера, у которого тоже застыло лицо. Солгать перед императором было бы преступлением. И хотя он поклялся скрывать истинную личность Абеля, его сердце дрожало, пока он подбирал слова. Тем не менее, он смог произнести заранее подготовленное объяснение:

— Я искал противоядие и случайно встретил этого человека. У молодого господина Лила слабое здоровье, а их семья хорошо разбирается в лекарственных травах, и нам посчастливилось пересечься.

Полагая, что этот ответ должен быть приемлем, он поднял взгляд и у него перехватило дыхание. По спине пробежал холод, когда он увидел прищуренные, затуманенные серые глаза.

А следующий вопрос был уже настоящим допросом:

— Почему слабый молодой господин оказался на поле боя?

Мелмонд снова бросил взгляд на Эшлера. Он не знал, что мог сказать Абель во время своего пребывания с императором, и потому придумывать ложь о причинах появления было бы слишком рискованно — легко можно было быть уличённым. Однако сказать правду и раскрыть личность Абеля тоже означало вызвать лишь недоверие. Оказавшись в тупике, Мелмонд промолчал, и тогда Эшлер вмешался, дав чёткое объяснение:

— Это было из-за Вашего Величества.

Мелмонд в изумлении уставился на Эшлера. Неужели он собирался рассказать правду?

Взгляд Мелмонда, полный удивления, и острый взгляд Караса — между ними Эшлер медленно добавил:

— Этот человек глубоко уважает и предан Вашему Величеству. Если он может хоть как-то помочь вам, то готов был отправиться на поле боя, несмотря на своё слабое тело. Похоже, Мелмонд не мог ему отказать. Конечно же, как подданный Вашего Величества.

Разве не так? — сказал он взглядом. Мелмонд быстро кивнул:

— Да, это правда. Молодой господин Лил — верный подданный, который искренне беспокоится о Вашем Величестве и всё время думает только о вашей безопасности…

В целом, это было правдой. И не ложь — то, как он, даже находясь рядом с Карасом, не скрывал тревоги за принца. К счастью, Карас принял этот ответ. Он сразу ответил одним словом:

— Действительно.

Хотя его реакция прозвучала словно небрежное подтверждение, Эшлер и Мелмонд всё равно были немного удивлены.

Воспринимать как само собой разумеющееся существование подданного, который ринулся на поле боя из-за беспокойства за него… Они подумали, что выражение «болезнь принца» не так уж и бессмысленно. И Эшлер добавил:

— Молодой господин Лил завтра утром отправится в путь на корабле вместе с сэром Мелмондом, так что теперь вам не о чем беспокоиться, Ваше Величество.

До этого момента император делал вид, что ему всё равно, поэтому было естественно ожидать, что он примет этот план. Однако на этот раз он задал вопрос, чего никто не ожидал:

— Почему?

— А? Ну, потому что изначально мы собирались добираться морем…

— Но это было ещё до того, как он очнулся.

Теперь Эшлер в замешательстве посмотрел на Мелмонда. К счастью, на этот раз Мелмонд выступил вперёд и мягко объяснил:

— Конечно, он очнулся, но его тело ослабло из-за ранения, так что лучше будет вернуть его домой для восстановления…

— А он этого хочет?

— Что?

— Он пришёл из-за меня.

— Да, ну, то есть…

— Ты сам сказал, что он любит меня настолько, что готов умереть за меня.

Я никогда такого не говорил. Но он никак не мог сказать это вслух перед императором — что всё это лишь его собственные домыслы.

Однако сейчас важнее всего было как можно скорее отправить Абеля на корабль. Если он узнает правду, в своём нынешнем состоянии он не выдержит этого удара. Мелмонд поспешно добавил ещё одну причину:

— Конечно, здоровье молодого господина Лила очень важно, но среди солдат начали распространяться слухи о появлении феи. Так что… эм… если он не вернётся домой, а солдаты, которые приходят на него посмотреть, влюбятся в него, это может вызвать разлад в их семьях и, эээ… далее это может отрицательно сказаться на стране, и в итоге поставить под угрозу весь континент.

Это была чушь, которую он сам не мог вынести, даже произнося. Особенно — под сочувствующим взглядом Эшлера, стоящего рядом. Мелмонд поспешил было извиниться и отозвать свои слова. До тех пор, пока не увидел, как в глазах Караса вспыхнул тёмный блеск.

— Действительно.

Карас что-то коротко пробормотал, в голосе прозвучали редкие нотки жизни.

— Это поставит страну под угрозу.

Император принял этот бред за чистую монету. Лица Мелмонда и Эшлера тут же стали серьёзными. Казалось, страна действительно в опасности.

Однако Карас, уловив в словах Мелмонда только одно — «влюбятся», с яростью приказал, словно собирался проглотить клинок:

— Казнить изменников, распространяющих слухи о феях.

Эшлер сразу же склонил голову, по спине пробежал холод. Мелмонд задрожал и не решился даже поднять глаза.

Неужели из-за одной неосторожной фразы солдаты лишатся жизни?

Пока он об этом думал, послышался голос Караса:

— Отправление — на рассвете.

— А… да, Ваше Величество.

— Когда никто не будет смотреть.

— Да.

— Полностью закройте ему лицо.

— Д-да… Что?

Мелмонд вздрогнул и широко распахнул глаза, а Карас, напротив, сузил взгляд.

— Ты действительно не беспокоишься, что страна будет опасности?

Проклятие, вырвавшееся из его собственных уст, теперь обрушилось на него самого. После того как он пообещал как можно тщательнее закрыть лицо Лила, холодная атмосфера, наконец, рассеялась. Мелмонд, дрожа, пошёл прочь, едва держась на ногах, а Карас в это время отдал Эшлеру приказ:

— Созови всех.

Это должен был быть приятный вечер, но неожиданный визит нарушил личную жизнь Трюйда. В этот день он собирался вернуться в особняк, почти отказавшись от званого вечера, который обычно посещал. Он отменил все свои планы, услышав новость о том, что его верный подчинённый, которого можно было бы назвать доверенным лицом, достал игрушку получше прежней.

Он должен был сразу поехать домой, но появилось одно препятствие. Проблема заключалась в жене, которую под предлогом восстановления отправили поближе к столице. Он оставил под её присмотром их маленького ребёнка, и теперь она продолжала предъявлять требования, прикрываясь ребёнком. Хотя она никогда не переступала границ, это было невыносимо раздражающе и утомительно.

Он подумал, что речь снова идёт о ребёнке, но это оказалось не так. Уже с порога стало ясно, в чём дело. Огромные дары заполнили парадный зал. Роскошная мебель и украшения, великолепный шёлк, экзотическая керамика, драгоценности и разноцветные фрукты. Даже высококачественная соль в коробочке из слоновой кости. Проблема заключалась в том, что никто не знал, кто прислал эти подарки. Однако герцог сразу узнал отправителя, едва взглянув на соль, поставленную впереди всех даров.

— Тот, кто её принёс, сказал, что это очень ценная соль, и её следует показать вам в первую очередь, Ваша Светлость.

Герцог с трудом сдержал смех на слова слуги. Ни открытки, ни письма не было, но лишь один человек мог ассоциироваться с такой солью. Военный спекулянт, разбогатевший на соляных шахтах. Трюйд ухмыльнулся, окинув дары взглядом.

После того как Трюйд намекнул, что поддержит его, этот человек взлетел, финансовым давлением раздавив две фракции Сердца Короля. Обе семьи, которые из поколения в поколение управляли храмами, оказались в положении, когда даже их унаследованные земли были отняты. В результате последние две недели были наполнены их жалобами, и у Трюйда звенело в ушах.

Однако эти фракции всё ещё верили, что император не вернётся живым, и продолжали громко хвастаться, ополчаясь на Трюйда, который не предложил им помощи. Поскольку судьба Караса ещё не была окончательно ясна, Трюйд не предлагал остальным членам Сердца Короля привлекать к делу военного спекулянта.

Если Карас вернётся живым, не будет нужды унижаться перед этими людьми. Однако было неожиданно, что военный спекулянт первым прислал подарок. Возможно, он нервничал, не будучи уверенным, действительно ли Трюйд на его стороне.

Вспоминая его беглый взгляд, Трюйд пришёл к выводу, что манипулировать им будет легче, чем он думал. Нетерпение всегда раскрывает слабости и ведёт к ошибкам.

— Отправьте всё обратно.

Представив, как военный спекулянт придёт в шок от отказа принять его подарки, Трюйд добавил ещё одно распоряжение:

— Соль оставьте.

Так он даст понять, что его не впечатляют всякие драгоценности. А раз соль принята, военный спекулянт, если у него есть хоть немного мозгов, подготовит подарок ещё щедрее. Скорее всего, он станет шпионить за Карасом, скрывая свою верность Трюйду.

Он знал, что его ребёнок стоит рядом с матерью вдалеке, но не бросил в их сторону и взгляда, покинув особняк. Понимая, что ничего серьёзного не случилось, он ускорил шаг, чтобы заняться тем, что планировал. Его мысли уже были заняты новой игрушкой.

***

Когда Карас произносил слово «все», собрались четверо. Командиры 1-го и 2-го батальонов, Эшлер и капитан королевской стражи, который в данный момент отсутствовал, выполняя приказ императора что-то отыскать. Всех их объединяло то, что Карас когда-то спас им жизнь. Поэтому они безоговорочно подчинялись приказам императора. Именно они и были среди немногих, кто знал о планах Караса.

Интересным было то, что Карас дал каждому из них конкретные указания, касающиеся Сердца Короля, но при этом не сообщил об этих указаниях остальным. В результате никто не знал, чем занимаются другие, и не мог полностью понять общий замысел императора. Поэтому даже когда они собирались все вместе, объём информации, который они могли узнать, оставался ограниченным.

— Два месяца.

Произнеся срок, Карас скользнул полуприкрытым, затуманенным взглядом по троим и добавил:

— Всё закончится тогда.

Краткое заявление не требовало объяснений. Оно означало, что за это время Сердце Короля будет уничтожено полностью. В этом не было сомнений. Даже если бы их император сказал «два дня», они всё равно бы поверили. После того как Карас выразил свою мысль, его взгляд задержался на командире 1-го батальона.

— Связь?

Он не уточнил, с кем именно, но командир 1-го батальона сам собой назвал нужного человека.

— Я отдал указания нашим людям среди военных спекулянтов — пусть готовятся поддержать Ваше Величество. Также слышал, что они оказывают финансовое давление на ключевых фигурантов, близких к Сердцу Короля. Похоже, справляются даже лучше, чем ожидалось.

Эшлер, слушавший рядом, уловил в голосе командира 1-го батальона твёрдую уверенность и с трудом сдержал слова, которые чуть было не сорвались с языка. Он тоже знал, кто такой этот военный спекулянт. Это был тот самый человек, который в самом начале войны добровольно возглавил солдат и помогал Карасу целый год.

Благодаря этому он получил в награду новые земли, но Эшлеру он не нравился. Тот скрывал свою жадную натуру. К тому же он уже несколько лет не появлялся на поле боя. То, что он сумел накопить достаточно богатств, чтобы соперничать с Сердцем Короля и сдерживать его, было, конечно, кстати, но это также вызывало тревогу. Кто мог гарантировать, что за эти годы он не изменился? Однако командир 1-го батальона, отвечавший за связь с ним, был настолько уверен, что Эшлер не мог озвучить свои сомнения.

— Если он поможет, мы точно уложимся в два месяца, — сказал он уверенно, но Карас, казавшийся безразличным, на этот раз обратился к Эшлеру:

— Предметы?

— Да, мы получили весть от капитана императорской стражи, что это было найдено. Предмет уже доставлен, и они должны присоединиться к нам в лагере до прибытия во дворец.

Карас не ответил, лишь взглядом указал на командира 2-го батальона.

— Передай им предметы.

Эшлер считал, что о содержимом знают только он и капитан королевской стражи. Или он ошибался?

Он с удивлением посмотрел на командира 2-го батальона, но тот молча хранил спокойствие, не проронив ни слова. Это показалось Эшлеру странным, и он задумался: что же за план строит Карас?

Зачем собирать всех сейчас, чтобы обсудить это, если дело не казалось срочным?

Пока он размышлял, прозвучал новый приказ Караса, теперь командиру 1-го батальона:

— Пусть командир 3-го батальона отправляется как есть.

Изначально он был послан Нороксом, и командир 1-го батальона должен был проследовать за ним и устранить его. Если он отправится первым, то может узнать, что Карас жив, и вмешается в дела Сердца Короля.

— Ваше Величество, если свидетель не нужен, будет выгоднее устранить командира 3-го батальона сразу по прибытии. Так мы застанем их врасплох, не дав понять, живы вы или нет…

— Так и поступим.

Но как они могут застать их врасплох, если командир 3-го батальона должен выдвинуться первым?

— Тогда, может, ускорим передвижение войск?

— Нет. Только ты…

Только я? Эшлер навострил уши, ожидая, какой приказ последует. Однако Карас вдруг замолчал, словно что-то вспомнив, и пристально уставился на Эшлера. Он оглядел его с ног до головы. Взгляд становился всё холоднее.

— Ваше Величество, вы хотите что-то мне сказать?

Не понимая, почему на него так внимательно смотрят, Эшлер осторожно спросил, но Карас неожиданно сузил глаза и произнёс:

— Ты довольно красив.

Неожиданный комплимент. Эшлер опешил, попытался принять это за шутку и натянуто улыбнулся. Но комплименты продолжились.

— Ты хорошо владеешь мечом.

— С-спасибо…

— У тебя ещё и голос изумительный.

Хотя слова явно были комплиментами, атмосфера становилась всё напряжённее. Более того, во взгляде Караса сквозила явная враждебность.

Хм. Эшлер, сам того не замечая, удивился, отшатнулся и чуть было не сделал шаг назад. Однако двое его коллег, не понимая ситуации, бросили на него завистливые взгляды, ощущая себя обделёнными — ведь только Эшлеру сыпались похвалы, что только усиливало его неловкость.

— Ваше Величество, это чересчур лестные слова.

— Кстати… ты ведь ещё и убил медведя.

Затем последовало брошенное вполголоса замечание:

— Мы с тобой похожи.

Я правильно услышал? Что именно похоже — и с кем? И при чём тут медведь?

Хотя смысл сказанных слов оставался непонятен, одно было ясно: Карас смотрел на Эшлера холодно, будто убитый медведь был его близким другом.

Что это вообще значит?

Сбитый с толку, Эшлер не смог ничего ответить, и тогда Карас перевёл взгляд на командира 1-го батальона, которого в отряде считали образцом дисциплины.

— Готовься.

На следующее утро, пока Эшлер прогонял сон с командира 3-го батальона, он наконец понял, зачем Карас так просто отпустил того, а командиру 1-го батальона велел кое-что подготовить.

— Передай Нороксу. Я с нетерпением жду его Регаса. Особенно — с его светлыми волосами, зелёными глазами и внешностью, как у феи.

Услышав это поблизости, Эшлер вздрогнул, и прежде чем успел его остановить, командир 3-го батальона кивнул, сел на коня и вместе с солдатами скрылся из виду. Когда он уехал, Карас, будто только этого и ждал, двинулся куда-то.

— Ваше Величество, внешний вид, который вы только что описали…

Когда Эшлер, следуя за Карасом, заговорил с тревогой в голосе, тот сразу ответил:

— Это вкус Трюйда.

В ответ на сухой тон Караса Эшлер промолчал. В самом деле, Карас был прав. Он собирал информацию о фракции Сердца Короля, и единственной слабостью Трюйда была его собственная склонность.

Почему он сам об этом не подумал?

Когда он увидел перерождённого Абеля, следовало быть осторожнее. Значит ли это, что Карас не знал настоящую личность Абеля и просто собирался использовать его по-другому?

Пока он сомневался, донёсся приглушённый голос:

— Значит, надо его спрятать. В лесу.

Лесу?

Однако подумать над возникающим вопросом он не успел. Незаметно для себя они добрались до окраины лагеря, где не было видно ни одного солдата, и впереди стоял командир 1-го батальона. Увидев его, Эшлер невольно расширил глаза.

***

Из-за настойчивых требований Мелмонда скрыть лицо Абелю пришлось натянуть капюшон плаща и не снимать его до тех пор, пока они полностью не покинут лагерь. Лишь услышав, что они вышли за его пределы, он смог наконец сделать глубокий вдох. Однако чувство удушья в груди было вызвано не только невозможностью нормально дышать.

Абель подполз к краю повозки и слегка приподнял полог, чтобы выглянуть наружу. Кроме пустынной дороги, как только они оказались за пределами лагеря, вокруг больше ничего не было видно. Когда они доберутся до места, откуда отплывает корабль, им придётся вернуться тем же маршрутом, по которому они приехали. Абель это знал.

Он знал, что чувство этой душной тоски вызвано тем, что он не увидел принца.

Хотя он и понимал, что это эгоистично — хотеть встречи, чувство обиды и печали всё равно не исчезало. Тем не менее, война закончилась, и это было утешением. По крайней мере, теперь он мог уйти с пропитанного кровью поля боя. Он пробормотал: «Слава богу», — но не смог сдержать вздох.

По крайней мере, он был теперь далеко от батальонов. Теперь он мог последовать пугающему предупреждению капитана командиров. Если он больше не будет попадаться ему на глаза, то, возможно, у него появится шанс выжить… и когда-нибудь увидеть принца, пусть даже издалека. Эта мысль немного приободрила Абеля, но в этот момент повозка внезапно резко остановилась.

— Ах!

— Кх!

За вскриками Мелмонда и дворецкого последовали крики «И-я!» Абель постарался не покатиться по повозке и прижался к её стенке, затем, восстановив равновесие, подошёл к сиденью кучера. Лошади, казалось, успокоились, так как движение прекратилось, но странно было то, что от Мелмонда и дворецкого больше не доносилось ни звука. Должны были бы последовать хоть какие-то реплики о внезапной остановке, но их не было.

— Мелмонд, что случилось?

Он откинул занавеску повозки и поднял голову и кое-что сразу бросилось Абелю в глаза. Первое, что он увидел, — это Мелмонд и дворецкий, застывшие, словно статуи. А прямо перед повозкой стоял мужчина лет сорока с пронизывающим взглядом. На нём была поношенная дорожная одежда, и он стоял, раскинув руки, словно пытаясь остановить повозку. Из его уст раздался хриплый, но уверенный голос:

— Поедем в повозке.

Из-за его угрожающего вида и низкого голоса это прозвучало как попытка захвата повозки. Однако ни Мелмонд, ни дворецкий не испугались его грозного облика. Абель тоже застыл, но по иной причине.

Топ, топ.

И действительно, с обочины вышел ещё один человек в поношенной одежде, и тот, кто требовал повозку, указал на него, добавив к своему требованию:

— И мой спутник тоже.

Когда спутник представился, все взгляды обратились к нему. Он слегка склонил голову вбок и коротко сказал:

— Карас.

О чём только думает Его Величество?

Даже наблюдая за входом охраны императора, Эшлер не мог избавиться от сомнений. Когда он пришёл в себя, император уже исчез, забрав с собой лишь одного подчинённого. Однако времени остановить его уже не было.

Стоит ли сейчас броситься за ними? На сердце было неспокойно, словно у родителя, оставившего ребёнка у реки. Он знал, насколько силён Карас, и доверял командиру 1-го батальона, отправившегося с ним. Но всё же — что, если что-то случится?

Погружённый в раздумья, Эшлер заметил Ростера, командира 2-го батальона.

Командир 1-го батальона был старше и обычно не отличался красноречием из-за своей грубости, но он был близок с Ростером и капитаном королевской стражи, который сейчас отсутствовал. Пережитая вместе смерть на поле боя крепко связала их. Хотя, конечно, не только дружба связывала их между собой.

— Ростер.

Позвав по имени, Эшлер поспешно подошёл к нему. Ростер взглянул на него с более холодным выражением лица, чем обычно. Однако Эшлер, поглощённый беспокойством о Карасе, не заметил этого.

— Его Величество ушёл вместе с командиром 1-го батальона. Они переоделись и тайно направились ко дворцу. Так что позаботься, чтобы об этом никто не узнал.

Новость была достаточно неожиданной, чтобы Ростер удивлённо вскинул брови. Но удивление его имело другую причину.

— Он опять сообщил только тебе?

Хотя слово «опять» прозвучало с явным нажимом, Эшлер кивнул, не придавая этому значения.

— Я проводил Его Величество на рассвете. Очень удивился, потому что он не предупредил заранее. Просто… он ушёл лишь с одним человеком.

Эшлер высказал своё беспокойство, но Ростер отмахнулся от него как от пустяка.

— Его Величество умен и рассудителен. С тех пор, как шесть лет назад он вернулся во дворец, он наверняка выходит к людям, чтобы услышать мнение народа. И если с ним командир 1-го батальона — не о чем волноваться. Сейчас трудные времена, торговля людьми растёт, но Его Величество никто не схватит. Так что не стоит считать большим делом то, что ты не пошёл с ним. Это просто заблуждение.

— Ага… заблуждение — считать, что это большое дело, если я не пошёл с ним…

Кивнув, Эшлер наконец уловил скрытую интонацию в словах Ростера и нахмурился.

— Что ты вообще хочешь этим сказать?

Спросил он серьёзно, но Ростер широко раскрыл глаза.

— Ты помнишь сражение у Барсучьей реки, ровно год назад?

— Что? С чего ты это вдруг вспомнил?

— Я тогда командовал арьергардом. Но, чёрт побери, Сердце Короля снова слило информацию, и враг обрушился всей силой на наш тыл. Если бы нас прорвали, мы бы все были уничтожены. В тот момент мои люди и я, движимые чувством долга, сражались до последнего, даже если бы нам пришлось рассыпаться в пыль!

Голос Ростера становился всё более возбуждённым. У Эшлера тоже росло подозрение.

Что на него нашло?

Однако, погружаясь в воспоминания, Ростер всё больше поддавался эмоциям, и в его глазах заблестели слёзы.

— Я тогда был уверен, что умру. Столько врагов… в голове пронеслось всё, что только возможно…

— Ну и что?

Раздражённо перебил его Эшлер, и Ростер резко обернулся к нему.

— Но я выжил. До прибытия Его Величества с подкреплением я удерживал ту позицию. Ты знаешь, что сказал Его Величество, когда увидел меня? Он сказал лишь одно слово. «Встань». Ха-ха, конечно, я и не ждал никакой похвалы от Его Величества, так что не чувствовал обиды. Напротив, приказ встать придал мне ещё больше сил. Ведь за последние шесть лет я не видел, чтобы Его Величество хвалил хоть кого-нибудь. До вчерашнего дня.

Только тут Эшлер понял, к чему он клонит.

А-а, вот оно что. Этот всё ещё дуется.

Из-за похвалы, которую Карас бросил вчера в адрес Эшлера. Но ведь как раз Эшлер чувствовал себя пострадавшим. Хоть слова и звучали как похвала, для него самого они больше походили на угрозу.

— Эй, ты, похоже, расстроился из-за того, что Его Величество сказал мне вчера. Хочешь верь, хочешь нет, но это не была похвала. Честно, было довольно странно…

Свист!

Ростер выхватил меч, и в его глазах вспыхнуло пламя.

— Эшлер! Ты, получивший любовь Его Величества, смеешь нести чушь! Что?! Это не похвала?! Ты отказываешься от слов Его Величества?!

Эшлер понял: если он ещё хоть раз получит расположение Его Величества, его, скорее всего, убьёт первым вовсе не враг, а собственный товарищ. Хотя больше всего раздражало, что он ведь и не получал никакого особого благоволения. Если бы получил, Его Величество взял бы с собой его, а не командира 1-го батальона. Этого уже и так было достаточно, чтобы разозлиться, но его ещё и не поняли.

Свист!

Подавленный, Эшлер тоже вытащил меч.

— Ростер! Какую чепуху ты несёшь? В конце концов, не существует в мире никого, кто мог бы получить всю любовь Его Величества. А даже если бы такой был… а?

Если бы и был — то это Абель. Именно он уехал сегодня рано утром. Карас отправился следом сразу после. Эшлер, уже вытащивший меч, замер, когда его вдруг осенило.

А что, если император действительно пошёл за Абелем? Может, он что-то заметил?

Однако развить догадку он не успел — яростный крик Ростера прервал его мысли.

— А если и есть такой — ты хочешь сказать, что это ты?! Я доложу обо всём капитану королевской стражи!

А ведь капитан королевской стражи, хоть и самый верный Его Величеству, был тем, кто больше всех ревновал к Эшлеру. Ходили слухи, что он, возможно, влюблён в него. Если он узнает, что император похвалил Эшлера, он наверняка вызовет его на дуэль. Или даже попытается его устранить.

Эшлер нехотя бросил Ростеру приманку.

— Чёрт возьми, конечно, не я. Если пообещаешь не докладывать капитану королевской стражи, я открою тебе один секрет. Есть человек, у которого действительно есть шанс получить любовь Его Величества. Возможно, Его Величество как раз сейчас с ним встречается.

***

— …

— …

— …

Все трое в повозке замерли, услышав произнесённое имя. В голове — пустота. Всё, что они могли, — это смотреть на человека, который с уверенностью его назвал. Хотя имя было им всем знакомо, какая от этого польза? Почему он вдруг появился? И почему на нём такая потрёпанная одежда?

Но нашёлся тот, кто объяснил только ненужное, оставив важное без внимания.

— То, что вы услышали ранее, — это имя вот этого человека.

Тот, кто остановил повозку, указал на Караса и пояснил. Все три пары глаз разом обратились к нему. Однако суровый командир 1-го батальона, совершенно серьёзный, не обращал внимания на их реакции и продолжил, озвучивая только то, что считал нужным.

— Но есть обстоятельства, поэтому впредь вам нельзя называть этого человека по имени.

— Тогда как нам его называть?

Когда Мелмонд наконец пришёл в себя и задал вопрос, командир 1-го батальона коротко ответил:

— Капитан командиров.

Теперь мысли всех троих окончательно отвлеклись от вопроса, почему Карас вдруг появился. Их головы заполнило только одно: настойчивое напоминание командира 1-го батальона.

— Поняли? С этого момента этот человек — капитан командиров. Обращайтесь к нему строго так. Кстати, если хотите использовать его полное звание, можете называть его капитаном командиров батальона капитана командиров, то есть тем, кто возглавляет батальон капитана командиров, находящийся непосредственно под его командованием.

Он хотел умолять, чтобы ему разрешили называть его по имени.

Мелмонд был человеком с быстрым умом. Он лучше всех понимал, что нужно делать в этот момент, который мог стать самым неловким на свете. Он притворился спящим.

***

Тррях. Тррях.

Повозку, которую, как он заявил, должен вести сам, командир 1-го батальона буквально отобрал у кучера, и, естественно, Мелмонду и дворецкому, сидевшим на месте возницы, пришлось пересесть назад.

Однако, как бы сильно дворецкий ни оберегал молодого господина, сидевшего за его спиной, он толкнул Мелмонда в спину, будто совсем не хотел подходить близко к Карасу, от которого веяло холодом.

Трое человек, с неохотой забравшихся в трясущуюся повозку, были Мелмонд, Абель и Карас. Несмотря на то что они ехали вместе, атмосфера внутри повозки была невыносимо напряжённой. Всё из-за Караса, который, сев, не отрывал пронизывающего взгляда от одного человека. Абелю казалось, будто взгляд Караса может проткнуть его кожу — настолько тот был неподвижным, будто не упустит даже вздоха.

Однако сейчас Абель до боли натянул шею, лишь бы избежать этого взгляда, даже если кожа и правда будет пронзена.

Ведь он совершенно точно получил страшное предупреждение накануне ночью. Если притворится, будто знает его — умрёт. Для Абеля это было всё равно что испытание, посланное самим дьяволом.

Он так боялся случайно встретиться с ним взглядом, потому что чувствовал: другой вытащит меч и нападёт просто за то, что он осмелился узнать его. Этот взгляд и впрямь был ужасен.

Абелю ничего не оставалось, кроме как повернуться к Мелмонду, который будто бы спал, и попросить помощи, но тот даже не думал просыпаться.

Что неудивительно. Он и так уже не спал.

Из всех, кто был там, больше всех был растерян именно Мелмонд. У него так путалось в голове, что даже началась головная боль. Что, если он нечаянно скажет что-то не то, и между двумя людьми, не знающими о существовании друг друга, раскроется правда?

Нет, на самом деле нельзя доверять Абелю.

Тот ведь верит, что перед ним вовсе не император, а что, если он вдруг скажет: «Хехе, я переродился», и случайно во всём признается?

Так что всё, что ему оставалось, — это продолжать притворяться спящим. Но даже он чувствовал, как будто взгляд Абеля сверлит в его коже дырки — отдохнуть не получалось совсем.

Даже Карас, из-за которого всё это началось, должен бы чувствовать себя спокойно, но, к несчастью, и ему было не по себе.

Почему он не смотрит на меня?

На самом деле он хотел поговорить с ним ещё, чтобы выяснить, действительно ли он — реинкарнация Абеля. Если тот сам не осознаёт этого, Карас надеялся, что в обыденных разговорах или действиях всё равно проявятся черты прежнего Абеля.

Но чтобы заговорить, нужно было встретиться взглядом. А он всё это время смотрел только на Мелмонда.

Почему? Почему он не радуется, увидев меня, и смотрит только на Мелмонда?

Настроение Караса ухудшалось. Он сузил глаза и уставился на Абеля с ещё большей жёсткостью, но тут в голове промелькнула мысль:

Ах, возможно, ему неловко при посторонних.

Карас сузил глаза и перевёл взгляд прямо на виновника — Мелмонда.

Вставай немедленно и исчезни из повозки.

Под тяжестью взгляда, который теперь ещё и будто насылает проклятие, давление на Мелмонда удвоилось. Он изо всех сил продолжал притворяться спящим. Однако чем больше он это осознавал, тем сильнее дёргалось тело, и чем усерднее он сдерживал себя, тем больше сводило ноги. Не выдержав боли, Мелмонд вот-вот собирался открыть глаза… и тут случилось чудо.

Тук.

Повозка остановилась, и послышался знакомый голос дворецкого.

— Мы прибыли к реке. Всем нужно выйти, чтобы пересесть на корабль…

Дворецкий, подняв занавес и высунув лишь голову, замолчал и с недоумением спросил:

— Мелмонд, почему вы плачете?

Это были слёзы радости — оттого, что боль в ногах утихла, и от облегчения: наконец-то можно покинуть эту повозку. Однако Мелмонд тут же притворился, что зевает, и обманул всех. Затем, прихрамывая, попытался первым выбраться наружу. Абель, быстро последовавший за ним, был остановлен одним словом Караса:

— Закрой лицо.

Мелмонд, испытывая чувство вины и утверждая, что одним только своим видом Абель может навлечь беду на страну, снова уговорил его закрыть лицо. Из-за настойчивости Караса, потребовавшего закрыть каждый сантиметр, Абель едва не задохнулся и чуть не умер ещё до того, как успел сесть на корабль. В конце концов они сошлись на том, чтобы ограничиться капюшонами, но неодобрительный взгляд Караса продолжал преследовать его.

Мелмонд подумал, что умрёт от сердечного приступа раньше Абеля, и отправился к месту посадки. Однако и там его ждала новая проблема. Похоже, слухи о скором окончании войны уже распространились — на берегу реки собралось немало людей, чтобы сесть на корабли.

Это место раньше находилось у самой границы. Оно никогда не было зажиточным, но, даже несмотря на то, что граница исчезла после того, как Карас захватил соседнюю страну, никаких особых благ не прибавилось. Напротив, из-за необходимости поставок для затяжной войны, вести здесь стало ещё труднее.

Особенно за шесть лет войны многие мужчины, которые должны были работать, постоянно забирались, и потому позже было немало тех, кто сбегал. Тем не менее, быть пойманным армией всегда было уделом бедняков. Те, у кого были деньги, обычно избегали этого, либо скрываясь в других местах, либо заплатив за то, чтобы кто-то пошёл вместо них.

Так среди тех, кто собрался, услышав слухи о завершении войны и желая вернуться домой, оказалось немало тех, кто до этого скрывался и появился лишь в хаосе войны, совершая всевозможные злодеяния. Однако даже если таких и ловили, до тех пор, пока у них было дворянское происхождение и деньги, им не грозило никакое наказание. Для них конец войны скорее был досаден.

Среди толпы у пристани, пытающейся сесть на корабль, находилась группа примерно из двадцати человек, особенно недовольных окончанием войны. Все они были из низшего дворянства, и, проведя вместе несколько лет в скитаниях, поняли, что лучшая маскировка — выглядеть как солдаты.

У каждого из них было по три-четыре подчинённых, и все вместе они разъезжали, притворяясь частью настоящей армии Караса, совершая любые преступления, включая мародёрство. Война была для них временем наслаждения. Вернуться домой с добычей тоже было не так уж плохо.

Когда они проталкивались сквозь очередь людей, ожидавших посадки на корабль, было очевидно, что они изображают победоносных солдат императорской армии. Поэтому никто не осмеливался им что-то сказать, а только наблюдал за ними с уважением, перемешанным со страхом. Даже без этого уже ходили слухи, что поблизости движется большая армия Караса, так что их появление выглядело естественным.

— Прочь с дороги! Как смеете преграждать путь командиру 1-го батальона, всегда стоящему на передовой в армии Его Величества?!

Раздался громкий голос, и светловолосый мужчина в сверкающих доспехах безжалостно пнул тех, кто пытался сесть на корабль. Его голос был настолько громким, что даже группа Караса, стоявшая в самом конце очереди, невольно обратила внимание. Настоящий командир 1-го батальона особенно прищурился и незаметно положил руку на меч. Увидев это, Мелмонд поспешно напомнил ему о его маскировке, опасаясь, что тот натворит чего-нибудь.

— Командир 1-го батальона в подчинении капитана командиров.

Одно только произнесение титула вызывало усталость, но эффект был достигнут. Командир просто сильнее сжал рукоять меча, сдержав себя. Пока Мелмонд с облегчением вздыхал, один из людей из банды насмешливо оглядел перепуганных.

— Жалкие трусы. И подумать только, что Его Величество, так называемый Король Резни, и я сражались ради такого сброда, как вы.

Глаза самого Короля Резни тоже прищурились. Хотя он не пошевелил рукой, исходящая от него убийственная аура была ощутима — казалось, он может забыть обо всём вокруг и просто уничтожить их всех. Маскировка была под угрозой провала уже через полдня. И к нарастающему напряжению добавился Абель, который, похоже, утратил чувство самосохранения после перерождения, подначивший Караса:

— Ого, капитан командиров, наверное, так рад — встретить боевого товарища в таком месте!

Все взгляды тут же обратились к Абелю. Однако он, не понимая, что сказал не так, с невинным выражением посмотрел на спутников, словно спрашивая: «Что не так?» А потом вздрогнул, осознав свою ошибку.

Учитывая характер Караса, у него просто не могло быть никаких близких товарищей! Вспомнив его отвратительный нрав, Абель понял, что допустил ещё одну оплошность. Он забыл о предупреждении Караса и вёл себя так, будто знает его первым. Абель поспешно замахал руками в сторону Караса, давая понять, что всё не так.

— Я точно не делал вид, что знаю вас! Это была просто реплика, да! Просто восклицание!

Благодаря этой отговорке, в которую не поверила бы даже проходящая мимо собака, Карас остановился. Однако взгляд его всё ещё был прикован к разбойникам. Один из них, услышав голос Абеля, повернулся в их сторону. В этот момент, когда Абель покачал головой, его капюшон немного съехал, приоткрыв лицо.

Мелмонд тут же натянул капюшон обратно, но тот разбойник, успевший разглядеть лицо Абеля, резко сузил глаза. Вскоре он начал что-то шептать другим, указывая в их сторону. Единственным, кто это заметил, был Карас, и, не говоря ни слова, он продолжил наблюдать за ними. А тем временем к ним в спешке подошёл хозяин корабля, которому уже заплатили заранее, чтобы сообщить плохую новость.

Группе Мелмонда требовался большой корабль, способный перевезти их повозку и лошадей, так что выбор был ограничен. Проблема заключалась в том, что на этом корабле оставались только две доступные каюты. Одна — одиночная, а другая — третьего класса, где спали десятки человек.

— Те солдаты внезапно поднялись на борт и сказали, что займут и одиночную, и двойную каюты. Так что осталась только одна одиночная, да и та в плохом состоянии. Простите. Понимаете, я в таком положении, что в первую очередь должен заботиться о солдатах Его Величества императора.

В результате возник риск, что настоящий император не сможет сесть на корабль, но владелец судна, настаивая на скором отплытии, торопил их с решением. Однако Мелмонд, выступивший от лица всей группы, не мог так просто ответить.

Кому отдать одиночную каюту? По статусу, разумеется, в ней должен был разместиться император Карас, но с другой стороны, было невозможно отправить Абеля, у которого была травмирована рука, в помещение, где спят вперемешку с десятками других.

С другой стороны, император тоже не мог уступить одиночную каюту. Мелмонд задумался, но вывод пришёл довольно быстро. Возможно, лучше вовсе отказаться от этого корабля и сесть на другой, пусть даже придётся остаться ещё на день. Тем более, ему и без того не нравилось присутствие тех фальшивых солдат, что появились недавно.

Однако решение, к которому он с таким трудом пришёл, рассыпалось в прах прямо у него на глазах. Командир 1-го батальона уже погрузил повозку на корабль. Вскочив, Мелмонд в спешке подбежал к нему.

— Разве вы не слышали? Разве хозяин не сказал, что осталась только одна одиночная каюта?

— Слышал.

К лаконичному ответу он добавил то самое объяснение, которого ждал Мелмонд:

— Человек с раненной рукой, разумеется, займёт одиночную каюту, как и сказал капитан командиров.

Слова эти не только успокоили Мелмонда, но и тронули. Подумать только, тот, кого все считали жестоким и помешанным на мести, заботится о раненом.

Я недооценивал нравственность Его Величества.

С таким чувством Мелмонд поднялся на корабль — настолько гордым, что жаль было, что поделиться этим он мог только с дворецким.

Однако, когда судно тронулось, Мелмонд понял, что и впрямь недооценил Караса. После посадки он поужинал пораньше. А когда начал перетаскивать багаж в каюту, Абель стал возражать, настаивая, что не может занимать хорошую комнату в одиночку.

Но, несмотря на его протесты, его буквально затащили в одиночную каюту, ссылаясь на то, что он ранен. Проблема была в том, что внутри уже кто-то находился.

Разумеется, это был Карас. Не говоря ни слова, он сидел на кровати и смотрел на Мелмонда и дворецкого.

— Вон.

Нравственность Его Величества была переоценена.

Однако Абель, ошеломлённый поступком Караса, замер и сделал шаг назад. Тогда Карас сам встал, схватил Абеля за руку, втащил его внутрь и с грохотом захлопнул дверь. Мелмонд и дворецкий, уставившись на закрытую дверь, наконец поняли нечто.

А? Там только одна кровать?

***

Абель оказался в серьёзной дилемме. Ситуация была почти как в повозке, только без Мелмонда. Карас пристально смотрел на него, а сам Абель сидел на кровати и уставился в стену перед собой.

Он колебался, стоит ли сказать, что хочет отдохнуть один, но опасался, что это снова прозвучит так, будто он делает вид, что знает его. Также он подумал просто встать, ничего не говоря, но тут же отказался от этой идеи, вспомнив, как в лесу его схватили за плечо — поэтому, только мельком оглядевшись, остался на месте.

В тот момент, когда Карас схватил его за плечо и спросил, куда он идёт, было немного страшно. Но сейчас он был настолько уставшим, что если бы просто остался сидеть и продолжал смотреть в стену, то, казалось, рухнул бы первым. Не зная, что делать, Абелю ничего не оставалось, кроме как впервые за несколько часов, прошедших с момента входа в комнату, открыть рот.

— Эм…

Он прошептал это тихо, но ответа не последовало. Абель скосил глаза на человека, сидящего в углу.

Неужели он спит?

На мгновение у него промелькнула такая надежда, но тут их взгляды встретились — мутные серые глаза были полуоткрыты. Абель вздрогнул и уже хотел отвернуться, как услышал ответ.

— Что?

Его взгляд был таким пронзительным, что казалось, стоит ему вдохнуть и его задушат, но, поскольку он не сказал, что убьёт его, Абель испытал лёгкое облегчение. Собравшись с духом, он посмотрел обратно на Караса. Хотя тот занимал только половину кровати, казалось, он целиком заполнял своим присутствием узкую комнату.

По привычке, Абель чуть улыбнулся и попытался сделать комплимент. Комплименты — лучший способ сблизиться с человеком.

— Хехе, Капитан командиров и правда…

Но хвалить было не за что. С кем угодно другим слова бы нашлись сами собой, но когда дело касалось Караса — в голову не приходило ничего, кроме того, какой он страшный. Всё, что он видел от него до сих пор — это умение убивать людей и разрубать медведей одним махом.

Но ведь будет странно вдруг начать говорить, какой он искусный охотник на медведей. Пока Абель пытался подобрать слова, Карас отстранился от стены и подошёл ближе. В его взгляде мелькнул неожиданный интерес, словно он говорил: «Ну?»

Абель, смутившись, выдал самый безопасный комплимент, какой только смог придумать:

— Вы, эм… вы очень красивый!

Выпалив это с бешено колотящимся сердцем, он вдруг осознал — Карас и впрямь красив. Однако в его облике было что-то холодное. Особенно в серых глазах, в которых не было ни капли тепла, и от всей его фигуры исходила ледяная аура, куда сильнее, чем внешняя привлекательность. Тут же последовал ответ Караса:

— Знаю.

Почему-то Абель почувствовал, что этот ответ приведёт к новым вопросам. В голосе прозвучала суровость, когда Карас продолжил:

— Моё лицо для тебя важно?

— Нет.

Абель ответил без колебаний. Хотя он не понимал, почему комплимент вызвал у Караса недовольство, в душе стало немного легче, когда прозвучал вопрос, на который можно было ответить честно.

— Всё равно, даже если вы страшный. То есть, даже если у вас один глаз и два носа — это тоже нормально.

Абель бросил слова с лёгкой шуткой и мягко улыбнулся, представив кого-то с жёлтыми змеиными глазами.

— Правда, даже если у капитана командиров другой облик, не такой, как у всех, это не имеет значения. Все люди разные, и что с того? Ну, отличаешься немного, или наоборот — лучше других. Какая разница? Всё равно мы все одинаковые. Вообще-то я сам раньше был страшненький… кхм, в любом случае, я сказал, что вы красивый, потому что подумал, что это будет приятно услышать.

После короткой паузы Карас кивнул, заглядывая в зелёные глаза Абеля.

— Да. Хорошо.

Абель снова улыбнулся с облегчением, но его улыбка замерла, когда он заметил взгляд Караса, который всё ещё молча смотрел на него. В груди стало странно. Сердце дрогнуло, будто волной накрыло. Он уже чувствовал нечто подобное, когда смотрел на Караса.

Странно. Почему у меня опять так бьётся сердце?

Абель отвёл взгляд, словно пряча это непонятное чувство. Задумавшись, не выпить ли таблетку, которую давал дворецкий, он вдруг услышал лёгкий шорох возле уха. Не успев осознать, как обернулся, он увидел, как Карас мягко соскользнул с кровати и подошёл к нему, сидящему на краю.

Абель, прислонившийся к стене у края кровати, от неожиданности резко дёрнулся назад, инстинктивно отпрянув. В этот момент Карас без труда преградил ему путь, присев перед ним. Этого оказалось недостаточно — он ещё и навалился на стену, фактически зажав Абеля с обеих сторон руками.

Затем, слегка склонив голову вбок, будто собирался что-то сказать, Карас замер и опустил взгляд на руку. Там по его руке карабкался чёрный жук — один из тех, что часто встречаются на кораблях. Выражая раздражение из-за такой помехи, Карас потянулся второй рукой, чтобы схватить жука и раздавить его пальцами.

Однако Абель рефлекторно протянул руку и остановил его.

— Просто… пожалуйста, отпустите.

Абель сам удивился, что дотронулся до Караса, и тут же отдёрнул руку, но взгляд его остался твёрдым.

— Этот жук же не причинил вам вреда… Разве нельзя просто отпустить его?

Если вдуматься, это было странное вмешательство. Он даже остановить Караса не мог, когда тот убивал людей, но сейчас просил пощадить обычного жука. Однако Абель с самого начала чувствовал, что в Карасе было нечто странно схожее с принцем.

Поэтому он решил использовать тот же способ, которым убеждал принца. Его наставник говорил такие вещи: травинка, муравей — те, кто учится ценить малые жизни, со временем начинают ценить и человеческую.

Нельзя пренебрегать мелочами. Те, кто разрушает и легко относится к мелкой жизни, со временем начнут так же относиться и к жизням больших людей. Мысли подобны привычкам. Когда правильные мысли повторяются, они начинают естественно применяться и к другим людям, и к другим поступкам.

Хотя всё это казалось немного нелепым, Абелю хотелось начать с малого — остановить Караса от уничтожения совсем маленькой жизни. Всё, что он делал раньше, можно было оправдать войной. Проблема была в тревожном предчувствии, что даже если война закончится, всё останется по-прежнему.

Конечно, вмешаться, чтобы спасти жука — риск, ведь Карас мог убить и его самого. Абель натянуто улыбнулся, когда Карас замер, а затем осторожно раскрыл наполовину сжатую ладонь. Абель аккуратно взял жука. Его рука дрожала, что делало его ещё более нелепым, но он изо всех сил пытался сохранять храбрость и рассмеялся ещё громче.

— Ха-ха, э-этот жук, если приглядеться, он даже немного милый. Ну, даже если не милый… эм! Давайте, пожалуйста, представим, что это, э… подчинённый капитана командиров, и простим ему жизнь. Я официально назначаю это существо Рыцарём-жуком номер один капитана командиров. Если присмотреться, у него панцирь как броня. Ну как? Разве это не делает его хоть чуточку милым? Хе-хе, хех…

— …

— ……М-милый же?

Когда смелость стала покидать его, голос Абеля тоже стал тише. Тем не менее, он не забыл дать маленькому жуку возможность выбраться и убежать с его руки. Возвышаясь над Абелем из-за значительной разницы в росте, взгляд Караса завис над его головой. Более того, по мере того как плечи Абеля опускались всё ниже, Карас выглядел всё угрожающее.

Не в силах выносить его взгляда, Абель опустил глаза и едва поднял их, когда не услышал ни звука.

Он точно злится на меня, да?

С замиранием сердца он ожидал увидеть смертельный, полный ярости взгляд, но его не было. Карас стоял с закрытыми глазами, совершенно неподвижный и молчаливый.

Казалось, он что-то сдерживает, и Абель мог лишь зачарованно смотреть на него. Его сердце бешено заколотилось. Абель тоже затаил дыхание, и, медленно, серые глаза Караса открылись. Однако это были те же глаза, что и всегда, без всяких изменений. Прежняя атмосфера внезапно рассеялась, и равнодушный вопрос прозвучал от него.

— Ты любишь насекомых?

Я что, всё неправильно понял?

Не в силах приспособиться к его обычному тону, Абель запнулся в ответ:

— На-насекомых? Да, я, я их люблю. Эм, они все такие трудолюбивые существа. Хотя… есть одно, чего я очень боюсь. Хаха, смешно, да? Бояться насекомых.

— …

— Кхм, впрочем, я отпускаю их не поэтому. Конечно, Капитан командиров, наверное, ненавидит насекомых.

— Ненавижу.

С пониженным голосом, от которого пробежал холодок, глаза Караса пронзительно уставились на него.

— Особенно того, что за тобой.

За мной?

Абель собирался обернуться, как вдруг услышал шёпот у самого уха.

— Волчий паук.

Аа!!

Абель затаил дыхание, и сердце его рухнуло в бездну. Затем по спине пробежала дрожь. Жуткое, мерзкое ощущение, будто волчьи пауки ползают по всему телу, заставило его закричать против воли.

— А-а-а!

Абель бросился вперёд, словно обезумевший. Конечно, прямо перед ним был Карас, так что в итоге он влетел прямо в его объятия, но для Абеля, который действительно был наполовину не в себе, перед глазами ничего не существовало. Всё, что он мог — это кричать, с сердцем, будто готовым остановиться в любой момент.

— А-а! В-волчий паук!

Он яростно замахал своей неповреждённой рукой. Это был жест вперёд, но тело, уже схваченное кем-то, не могло пошевелиться. Его сжали так крепко, что он едва мог дышать. Он понял это по губам, коснувшимся его уха. Тёплое дыхание, проникшее внутрь, донесло до него шёпот:

— Это ложь.

Л-ложь? П-правда? Однако Абель уже был в таком страхе, что не мог дышать, и не смог сразу понять смысл этих слов. Тем не менее, его борющаяся рука остановилась. Едва он успел почувствовать облегчение от того, что волчьего паука не было, как сознание внезапно оборвалось.

Странно, но другой человек долго держал его обмякшее тело, не отпуская. На миг уткнувшись лицом в его шею, он затем медленно отстранился. Обнажив зубы, он вонзил их в белое плечо. Когда из разорванной плоти потекла кровь, его серые глаза потемнели, приняв змеиный, зловещий оттенок.

То, что принадлежит мне, вернулось.

***

— Всё будет хорошо. А, просто присядь на минутку.

Мелмонд пытался успокоить дворецкого, который нервно ходил туда-сюда. По правде говоря, сам Мелмонд тоже хотел побежать к одиночной каюте, распахнуть дверь и проверить, что там происходит.

Что вообще задумал Карас, находясь в одной комнате с Абелем?

Более того, там была всего одна кровать!

Именно этот факт особенно не давал ему покоя.

Учитывая поведение императора до этого, не казалось, что он особенно заботится об Абеле или узнал его истинную личность, а значит, вероятность того, что между ними что-то произойдёт, была невелика. Карас был одним из тех, кто проявлял наименьший интерес к внешности перерожденного Абеля из всех, кого знал Мелмонд. И всё же… это не выходило у него из головы. Там была всего одна кровать.

— Мелмонд, а вы не переживаете из-за того, что они вдвоём на одной кровати?

Когда он услышал вопрос дворецкого, Мелмонд поспешно ответил. Похоже, он был не единственным, кого это тревожило.

— Вообще-то, я тоже немного переживаю. Если они вдвоём на одной кровати, это неизбежно.

Не в силах прямо выразить свои мысли, Мелмонд сцепил руки, намекая на свою обеспокоенность. Дворецкий кивнул с серьёзным лицом.

— Верно. Если они лежат вместе, места мало, и я волнуюсь, что рука молодого господина может подвернуться, и рана ухудшится.

— …

— Значит, Мелмонд, вы тоже подумали об этом.

— …Да.

Пока Мелмонд размышлял о своей испорченной натуре, в каюте третьего класса внезапно раздался чей-то громкий голос.

— Ах, это была невероятная битва. Его Величество отдал приказ уничтожить врагов без пощады, так что даже тем, кто сдавался, перерезали глотки без колебаний.

Пьяный голос, судя по всему, из-за опьянения был настолько громким, что разбудил спящих пассажиров. Он принадлежал одному из головорезов, которых Мелмонд видел перед посадкой на корабль. Судя по тому, что он находился здесь, он, вероятно, был не главарём, а подчинённым, хотя его высокомерный тон ничем не отличался от тона его хозяина.

Группа головорезов, насчитывающая более пятнадцати человек, уже заняла более половины лучших мест и создавала проблемы, распивая спиртное и мешая другим пассажирам. Их громкие разговоры только усиливали хаос, но никто не осмеливался вступить с ними в конфликт. В конце концов, кто станет противостоять солдатам императора?

В результате всем приходилось терпеть громкие хвастливые рассказы пьяных мужчин, даже простолюдинам, напуганным и загнанным в угол.

— Особенно в нашем батальоне мы были так облиты кровью с головы до пят, что под конец уже не узнавали друг друга. Мы столько людей перебили, что я уже не понимал, убиваю людей или свиней! Хахаха!

Его смех подхватили товарищи, сидевшие позади с выпивкой и болтовнёй. Щуплый мужчина, вынужденный слушать его рассказы, однако, не смог даже улыбнуться — он дрожал от страха. Отсутствие реакции раздражало пьяного солдата, и тот резко сменил тон на агрессивный.

— Почему молчишь? Не хочешь слушать? Или обмочился от страха?

Он грубо толкнул щуплого мужчину рукой, скривившись в гримасе.

— Что, либо обоссался, либо слушать не хочешь? Как ты смеешь вести себя так высокомерно, когда я делюсь своими драгоценными воспоминаниями!

Бах! Грохот!

Пьяный солдат, в конце концов, со всей силы пнул щуплого мужчину. Тот несколько раз перекатился по полу, сжимая место удара и стонал. Солдат и его товарищи расхохотались при виде этого.

— Ха-ха-ха, только посмотрите на этого жалкого ублюдка. И ради такого сброда я рисковал жизнью в бою. Я — солдат самого доблестного 1-го батальона, прошедший через бесчисленные смертельные схватки! Понимаешь? Это я всегда первым бросался в ряды врага, из 1-го батальона!

Мелмонд и дворецкий, слушавшие происходящее издалека, молча повернули головы. В углу каюты сидел мужчина лет сорока с грубоватыми чертами лица и в аккуратной позе читал молитвенник. Его полная неподвижность и сосредоточенность на молитвеннике ясно говорили о том, как часто он его открывает. Он, казалось, вовсе не замечал пьяного солдата и его бредни.

Если правда, что он всегда держал меч в одной руке, читая молитвы, то сейчас это явно проявлялось — вены на его руке вздулись от силы сжатия.

Мелмонд и дворецкий одновременно отступили на шаг и выругали пьяницу про себя. Почему он обязательно упомянул 1-й батальон? Ведь есть ещё и 2-й, и 3-й, не так ли? Они злобно посмотрели на него, думая, что если бы только можно было заткнуть этого пьяного болтуна, напряжение хоть немного бы спало. В этот момент с другой стороны раздался восхищённый голос.

— Вау! Значит, вы знаете того самого командира 1-го батальона, который, как говорят, не колеблясь пускает в ход меч при встрече с врагом?

— Хмпф, ещё бы! Он не просто не колеблется — он устрашающий человек, который немедленно срубит любого, кто осмелится встать у него на пути. А самое паршивое — в последнее время какие-то идиоты выдают себя за него, сеют хаос и обманывают людей, м-м, да? Но если командир 1-го батальона сталкивается с такими, он просто беспощадно их вырезает. Он не такой дурак, чтобы позволить пятнать свою честь.

Командир 1-го батальона опозорил свою честь и стал посмешищем.

Мелмонд и дворецкий отступили ещё дальше, как только могли. Командир 1-го батальона с глухим стуком закрыл молитвенник. Пока на одной стороне каюты ощущался холод зимнего воздуха, на другой жар от пьяного разгорелся с новой силой. Получая всё больше внимания, он хвастался ещё громче.

— Более того, он сейчас на этом корабле!

Тот, кто держал меч, приподнялся. Мелмонд и дворецкий не могли не почувствовать давление исходящей от него энергии и, сжав руки вместе, прижались к стене. По каюте разнёсся шёпот — весть о том, что на корабле находится знаменитый командир 1-го батальона, начала расходиться.

Говорили, что командир 1-го батальона убил больше людей, чем сам Король Резни. На самом деле среди людей ходили слухи, будто император не умеет сражаться, а истинным Королём Резни является именно командир 1-го батальона. Люди, сами того не замечая, начинали приукрашивать истории о командире, в то время как кто-то в углу, с мечом в руке, медленно поднимался, отбрасывая от клинка тень.

В этот момент командир 1-го батальона потянулся за мечом. Однако пьяный солдат, пребывая в ещё лучшем настроении, неожиданно выпалил важную информацию о командире, которому служит.

— А ещё скажу, насколько знатна его семья. Они связаны с семьёй герцога Трюйда, с Сердцем Короля! Предки командира 1-го батальона служили рыцарями в семье герцога, и благодаря их важному сотрудничеству в некоторых делах, им пожаловали титулы и даже земли!

Шумный пьяница вдруг умолк, осознав, что проговорился лишнего.

— А-а, нет, я неправильно сказал. Забудьте! В общем, наш командир 1-го батальона такой храбрый…

Пьяница в замешательстве поспешно сменил тему, но были и те, кто не забыл сказанное.

Командир 1-го батальона, уже опустивший меч и снова севший на своё место, и Мелмонд, лицо которого помрачнело, — оба это услышали.

Герцог Трюйд, важные дела?..

Мелмонд обдумывал слова пьяницы и встретился взглядом с командиром 1-го батальона. Он также понял, что командир знает о чёрном зелье.

Будучи самым близким человеком к императору, он ведь должен знать хотя бы часть правды, так?

Пока он размышлял, раздался низкий голос командира:

— Я расскажу. Утром.

Ах, да. Сейчас же ночь.

Мелмонд повернул голову и посмотрел на дверь каюты, за которой ничего не было видно. Забытое было беспокойство снова всплыло в сознании.

Они ведь спали вместе на одной кровати?

***

Было душно. Абель попытался сделать глубокий вдох, но грудь словно что-то сдавливало, и лёгкие не наполнялись воздухом.

Что это? Почему так душно?

Он машинально попытался повернуться, чтобы избежать этого ощущения, но тело не двигалось, будто на него положили камень.

Наконец, Абель с трудом приоткрыл всё ещё сонные глаза.

Он увидел грязный деревянный потолок, потемневший от копоти. Место было незнакомым, но вскоре он вспомнил, что они сели на корабль. И точно — опустив взгляд, он узнал стену той самой одиночной каюты, в которой ночевал накануне.

Следом он попытался понять причину удушья. К счастью, это оказалось несложно. На самом деле, почти всё тело Абеля было придавлено чем-то. Точнее, кем-то.

А? Что это такое?

Повернув голову, он увидел у своей шеи чёрные волосы.

Тот, чьё тело как минимум вдвое превышало размер Абеля, лежал на нём по диагонали, придавив его рукой и ногой. Маленькое тело Абеля полностью оказалось под ним, и лишь его голова была на свободе. К счастью, повреждённая рука не оказалась раздавленной, и это хотя бы немного успокаивало.

Оценивая своё положение, Абель также понял, что обладателем чёрных волос был никто иной, как Карас.

Ах да. Я вчера упал в обморок. Из-за волчьего паука … Ааах!

Одна только мысль об этом заставила его снова задрожать всем телом.

Абель дёрнулся, как будто его трясло в судорогах. Его разум снова заполнился образом волчьего паука, и он даже не заметил, как медленно приподнялись серые глаза вместе с чёрными волосами. Всё, что он мог — это ответить на шёпотом заданный вопрос.

— Почему?

— В-в-волчий п-паук. Ах, вот почему.

С широко раскрытыми от страха глазами он наугад подбирал слова, пока не вспомнил последние слова, которые услышал перед тем, как потерять сознание.

«Это ложь».

Карас снова произнёс, словно подтверждая:

— Нет волчьих пауков.

Наконец, в глазах Абеля воцарилось спокойствие, и с его губ сорвался вздох облегчения.

— Хаах, д-да? Вы сказали, что это была ложь. Ух, я так испугался. Я только когда вижу волчьего паука в обморок падаю… точнее, хахаха, н-не то чтобы я вчера из-за насекомого в обморок упал, эм, я просто у-устал.

Он тараторил бессвязно, стараясь избежать неловкости из-за того, что потерял сознание из-за насекомого. Хотя он уже показал своё состояние и упал в обморок, и вздрогнул просто от упоминания волчьего паука, — он всё равно настаивал, чтобы сохранить хоть каплю достоинства.

— Я не из тех, кто просто так в обморок падает.

Если бы Мелмонд и дворецкий услышали это, это стало бы шуткой, над которой они бы смеялись на корабле две ночи и три дня. Но сам Абель, сделавший обмороки своим хобби, не забывал о временах, когда он был здоров, и даже хвастался этим.

— Я даже с дикими кабанами наперегонки бегал и в упор на них смотрел, знаете. Правда!

— …

— Хаха, так что, эм, я не из-за в-волчьего п-паука упал в обморок…

Речь Абеля оборвалась, когда он понял, что по-прежнему прикрыт телом другого человека, и только его голова выглядывает наружу. Мало того, рядом были серые глаза, пристально глядевшие на него почти до неприятного. Но странно, его глаза выглядели так, будто он ещё не проснулся.

А вот тело — другое дело. С самого начала твёрдый предмет, давивший ему на бедро и причинявший боль, оказался тем самым признаком пробуждения у мужчин. Сначала он был настолько большой и длинный, что Абель подумал, будто это кинжал.

Но это было не так.

Он был горячим.

Абель никогда раньше не видел такого толстого кинжала.

Разумеется, это было естественным утренним явлением, и среди мужчин в этом не было ничего постыдного, но всё равно было неловко. Абель заёрзал, чтобы избежать контакта, но в итоге только сильнее прижался к горячему предмету, и ему стало трудно дышать.

Напротив, из-за того, что он ёрзал, это начинало двигаться и тереться о его тело.

Это из-за этого?

Серые глаза, смотревшие на него сверху, потемнели.

Глоть. Абель почувствовал жжение в горле и невольно заговорил:

— Эм, Капитан командиров. Если бы вы могли немного сдвинуться…

В тот же миг глаза Караса сузились, и он спросил глухим голосом:

— Почему?

Почему? Потому что твой, эээ… стоящий член давит на меня, и это… некомфортно?

Но Абель ни за что не смог бы сказать такие слова капитану командиров. Он лишь натянуто улыбнулся и ответил:

— Думаю, и капитану командиров неудобно лежать вдвоём на такой узкой кровати.

— Мне нормально.

— К-конечно, к-конечно, нормально! Хаха, но… уже утро, так что вам бы, эм, встать.

— Нет.

— Т-точно! Хаха, ведь нет же правила, что утром обязательно надо вставать. Хаха. Эм, но… вы же должны позавтракать?

— Не буду есть.

А Абель был голоден. Это было естественно — он ведь не ел всю ночь. К тому же, ему хотелось поскорее избавиться от этого удушающего ощущения. Решив, что скажет прямо, даже если перед ним сам капитан командиров, Абель попытался заговорить с улыбкой на лице.

Однако человек, всё ещё глядящий на него сверху, вдруг медленно задал вопрос. Голос его был сухой, лишённый эмоций.

— …Я тебе не нравлюсь?

Абель не понял, почему его сердце так резко отреагировало на этот вопрос. Но одно он знал точно: нельзя было отвечать отрицательно, даже в шутку. Причина была не в том, что перед ним кто-то страшный — просто… так не должно было быть.

— Нет.

Он с трудом выдавил эти слова, а затем неловко рассмеялся.

— Конечно, нет. Я ведь вчера тоже говорил — мне совсем не неприятен капитан командиров. Даже если у вас будет один глаз и два носа.

Но всё равно было страшно. Эта штука, которая, казалось, стала ещё больше, тоже становилась всё страшнее.

Но правда ли это то, о чём я думаю? Он слишком большой, разве нет?

Сомневаясь, Абель проглотил слова, которые хотел добавить, и заметил едва уловимое изменение в выражении лица Караса.

Даже Абель, называвший это «едва уловимым», почувствовал некоторую неуверенность, но всё же показалось, что тот слегка улыбнулся. Тогда в сердце Абеля, в котором уже смешались испуг и неуверенность, будто вспыхнуло тепло — такое же, как и то чувство гордости, что он испытывал, когда принц интересовался каждым его словом. Это было странно, но приятно, и потому Абель улыбнулся ещё шире.

— Раз уж на корабле делать нечего, может, просто ещё поспим? Хаха, медведи ведь зимой по несколько месяцев спят, а люди так не могут! Вот именно. Но если хотите победить медведя, лучше спать одному на мягкой кровати…

Пока он с серьёзным видом нёс чепуху, уговаривая собеседника встать, ему неожиданно на помощь пришёл звук.

Скрип!!

Дверь вдруг с грохотом распахнулась, и ввалился мужчина, от которого пахло алкоголем. Один из тех ублюдков, что переодевались в солдатскую форму, выдавая себя за людей императора. Видимо, попойка, начавшаяся накануне вечером, продолжалась до самого утра. Блондин не мог толком стоять, пошатываясь и озираясь затуманенными глазами.

— А-а, извиняюсь, извиняюсь. Кажется, я не в ту комнату вошёл.

С этими словами он шагнул назад, но не забыл окинуть острым взглядом Караса и Абеля, лежащих на одной кровати. Особенно его позабавил вид Караса, словно готового наброситься на Абеля.

— Ха, кто-то тут весело проводил время.

Он сузил затуманенные глаза и небрежно махнул рукой.

— Эй, подвинься. Хочу увидеть лицо парня, которого ты прикрываешь.

Голос его всё ещё звучал пьяно, но произношение стало чётче. Более того, в глазах сверкнул огонёк, будто он наконец-то нашёл то, что искал. Тогда Карас, до этого не подававший признаков движения, медленно поднялся. Он освободил Абеля из охвата рук и ног и выпрямил верхнюю часть тела.

Движения были медленными, пока он полностью не встал с кровати, но блондин почему-то не мог оторвать от него взгляда. Даже в самых обыденных жестах Караса чувствовалось нечто внушительное, что приковывало к себе без всяких слов. А когда Карас повернулся к нему лицом, у нарушителя буквально перехватило дыхание.

Красивый, но с холодным выражением. Белая рубашка до бёдер и чёрные штаны. Ничего особенного, но атмосфера, исходившая от него, оказывала сильное давление. Карас наклонил голову набок и сделал шаг к нарушителю. И в тот момент, когда их взгляды встретились, внутри блондина внезапно поднялась необъяснимая дрожь.

Он вдруг почувствовал, будто алкоголь выветрился, и нерешительно отступил назад.

Что происходит?

В нём поднялся страх, но одновременно нахлынуло и чувство стыда.

Ты кто такой вообще? Соберись!

Противник ведь безоружен, даже меча при нём нет. Нарушитель с усилием открыл рот, стараясь не замечать дрожи внутри себя.

— Ты что, решил такого красавчика себе оставить? Если ты… если ты прямо сейчас его отдашь, то… твоя… твоя жизнь…

Хвастливые слова дрожали тонкой струйкой, совсем не так, как он ожидал. И, ведомый инстинктом самосохранения, он больше не смог произнести ни слова.

Топ.

Шаг приближающегося противника прозвучал в ушах, как удар барабана.

Что за чёрт?

Нарушитель не мог игнорировать эту непонятную дрожь, несмотря на замешательство. Она вновь наполнила его изнутри и только усиливалась, чем ближе подходил человек.

Казалось, будто тот наложил на него заклятие и добавил к этому ледяную воду страха.

— Наверное, я просто слишком пьян, — пробормотал он и попытался снова отступить, словно спасаясь бегством. Но тут внезапно раздался голос. Он разрезал замерший воздух и в одно мгновение разрушил ледяное напряжение между нарушителем и Карасом.

— Капитан командиров, этот человек — важная фигура для Его Величества императора.

Топ, топ.

В комнату быстро вошёл командир 1-го батальона, нарушивший покой двух человек. Он намеренно встал перед нарушителем, загораживая Карасу обзор. Неподвижные серые глаза Караса повернулись к командиру 1-го батальона, а сам он спокойно указал на нарушителя.

— Этот человек — командир 1-го батальона. Более того, он из очень знатной семьи.

Командир 1-го батальона, на мгновение замолчав, взглянул на нарушителя и продолжил объяснение:

— Он даже связан с герцогом Трюйдом, одним из Сердец Короля. Говорят, его предки когда-то помогли герцогу в важном деле, и именно так он получил свои земли и титул.

Нарушитель, отрезвевший благодаря Карасу, сузил глаза на слова командира 1-го батальона.

— Ты кто такой? Откуда ты это знаешь?

— А кто не знает прославленного командира 1-го батальона? Или я, может, сказал что-то неточное?

— Что? Нет, не в этом дело.

Нарушитель растерялся, и его лицо покраснело. Однако вскоре он осознал, что ситуация складывается не в его пользу, и отступил, натянуто сделав суровое выражение лица. При той зябкой дрожи, что всё ещё оставалась, и появлении нового противника, лучше было просто сбежать.

— Кхм, я просто отпускаю вас сейчас, чтобы не опозорить имя своей семьи, но в следующий раз я не буду таким снисходительным!

До самого конца он не забыл наговорить чепухи и, одарив беглым взглядом командира 1-го батальона и Караса, стремительно покинул комнату. Как только нарушитель исчез, будто сбежав, командир 1-го батальона тут же склонил голову перед Карасом.

— Прошу прощения. Я посчитал, что будет лучше пощадить этого человека.

Карас взглянул на него своими холодными серыми глазами и медленно спросил:

— Ради одного герцога?

Хотя его голос звучал лениво и обыденно, у командира 1-го батальона внутри всё оборвалось, а вдруг он допустил ошибку? Даже самый верный подчинённый видел, как из-за малейшей оплошности гибли люди. А если его нынешнее решение задело гордость Караса, и он выступил вперёд зря?

Командир в смятении поднял глаза и заметил Абеля, стоявшего за Карасом. Фея, босиком стоявшая на полу с широко раскрытыми глазами, будто жаждущая присоединиться к разговору, тут же заговорила, как только их взгляды встретились:

— У этого человека есть связь с герцогом Трюйдом? К тому же, если он помогал в важных делах и получил за это титул и земли, возможно, у него есть важная информация о герцоге Трюйд.

Командиру 1-го батальона хотелось кивнуть на слова Абеля. Именно так: предстоящая битва с Сердцем Короля — по сути, это битва с Трюйдом. Так почему бы не собрать как можно больше сведений?

Однако вместо похвалы на командира обрушилась аура убийственной ярости от Караса, не сумевшего добить нарушителя. Абель тоже уловил это напряжение и осторожно подошёл к Карасу, стараясь его переубедить:

— Простите за дерзость, но вы поступили очень правильно, пощадив командира 1-го батальона. Если мы изучим этого человека, то, возможно, найдём что-то полезное для Его Величества.

Когда холодные серые глаза уставились на него, Абель натянуто улыбнулся.

— Ха, хаха. Н-не то чтобы решение капитана командиров было неправильным. Хе-хе. Просто… если этот человек исчезнет…

Он должен был назвать выгоду от устранения человека… но какая может быть польза от убийства? Мозг Абеля лихорадочно искал ответ, и он выпалил первое, что пришло в голову:

— Если он исчезнет… Точно! Освободится ещё одна отдельная комната! Тогда капитан командиров сможет спать с большим комфортом. Ну, это же даже хорошо, правда?

Абель вдруг забеспокоился, что его слова прозвучали слишком убедительно.

Он же не станет убивать человека просто ради ещё одной комнаты, правда?..

Вопреки его тревогам, реакция Караса оказалась немного странной. Его глаза расширились, будто он был поражён словами Абеля.

Но почему он вообще удивился из-за того, что я сказал?

Абель решил, что, наверное, просто ошибся, но Карас теперь с сузившимися глазами задумчиво смотрел в пространство, что было на него совсем не похоже. Будто бы вдруг осознал нечто неожиданное. Подумав, что Карас обиделся на его чепуху, Абель поспешно извинился:

— Простите. Конечно же, капитан командиров не стал бы убивать кого-то только ради того, чтобы получить ещё одну комнату. Ни в коем случае, вы же не такой человек.

Он и правда не был таким человеком. Скорее наоборот — скорее бы уменьшил число комнат, чем увеличил.

Карас, долго молчавший, наконец заговорил. И что было особенно странно — в ушах командира 1-го батальона его голос прозвучал крайне неловко:

— Если это связано с Трюйдом… нужно оставить его в живых.

Война закончилась. Слухи о её завершении разнеслись по столице быстрее всего остального. Люди шептались о возвращении императорской армии при каждой встрече. Правитель страны вернулся спустя шесть лет. Однако слова, слетавшие с их уст, разнились.

Император лично вел все сражения к победе и вернулся. Нет, император погиб. Вот почему война закончилась. Армией изначально командовали его полководцы. Император всего лишь марионетка, а звание Короля Резни принадлежит другому. И так далее.

Со временем ложь покрыла столицу плотнее, чем правда. Будто кто-то заранее злобно распустил эти слухи. А во дворце, откуда эти слухи и начали распространяться, среди неловкой атмосферы раздавался гневный голос.

— Император мёртв? Ты утверждаешь, что видел смерть императора собственными глазами? Как ты смеешь?!

Грохот!

Декоративная тарелка, сдвинутая рукой Норокса, разлетелась с пронзительным звуком, будто разрывающим барабанные перепонки. Осколки тарелки рассыпались во все стороны и даже отскочили от ног служителя, который только что прибыл во дворец. Он с растерянным видом посмотрел на Норокса, который срывал злость на принесённом докладе.

— Да, я своими глазами видел, как императора завалило грудой камней. Он попался на приманку, выглядевшую точь-в-точь как Абель, и шагнул прямо в ловушку. Никто не мог выжить… Ух!

Служитель, продолжавший говорить, не успел увернуться от летящего подсвечника и вскрикнул. Хотя он и отвернул голову, чтобы избежать удара, лоб у него рассекло, и по лицу потекла кровь. Прижимая руку к ране, он осторожно задал вопрос взбешённому Нороксу:

— Зачем вы… так поступаете…

— Зачем? Спроси об этом у своего идиотского выражения лица!

Со вскриком по комнате вновь прокатился грохот падающих и разбивающихся предметов. Норокс не мог сдержать ярость и шагнул к служителю, кипя от злости. В руке у него было важное письмо, полученное тем утром. Отправителем был сын его родственника, которого он назначил командиром 3-го батальона.

— Император, которого ты якобы видел раздавленным камнями, сейчас во главе своей армии возвращается сюда. Живой и невредимый.

Норокс процедил слова сквозь стиснутые зубы, и лицо служителя побелело, как полотно. Он не мог в это поверить. Он определённо видел, как с утёса обрушились бесчисленные камни, и видел императора под ними. Даже если бы тот попытался спастись, он уже находился слишком глубоко в ловушке и не мог избежать обвала. Вражеский король даже пошутил, глядя на гору камней, что это — могила Караса. Служитель с трудом покачал головой, всё ещё глядя на разъярённого Норокса.

— Э-этого не может быть. Я был не один — вражеский король тоже видел, как Карас погиб.

— Тот самый король, что стал экспонатом после того, как ему отрубили голову?

Ему… отрубили голову?! Глаза служителя расширились от шока, дыхание перехватило. Он мчался без отдыха из Багровой долины, чтобы лично принести радостную весть о смерти императора. Он нарочно не послал вестовых птиц, думая, что его заслуга померкнет, если он сообщит заранее. Разумеется, он ожидал, что во дворце его встретят с великим вознаграждением. Но вместо этого он столкнулся лишь с яростью Норокса.

— Как ты, чёрт побери, вообще вёл дела?! Карас жив и здоров. Более того, он убил вражеского короля и выиграл все сражения!

Несмотря на то что Норокс вновь повторил те же слова, служитель по-прежнему не мог в это поверить. Однако вскоре появился кто-то ещё, чтобы подтвердить их правдивость.

— Сейчас они, должно быть, уже неподалёку от прежней границы.

Спокойный голос от входа добавил пояснение.

— Весть о возвращении императора уже распространилась по столице.

Трюйд, который стоял в дверях уже некоторое время, вошёл в комнату и пересёк заваленный обломками пол. Он посмотрел на Норокса и криво усмехнулся.

— К счастью, благодаря твоей быстрой уверенности в смерти императора, теперь по столице распространяются грязные слухи о нём.

Затем Трюйд снова взглянул на служителя и, словно с удивлением, задал вопрос:

— Но ты действительно видел, как императора придавило камнями?

— Да, я точно видел это своими глазами.

— А тело ты тоже видел?

— Ну, это…

— Значит, ты с радостью прибежал сюда с вестью о смерти императора, даже не убедившись в том, что его тело найдено.

Хотя голос Трюйда был тише, чем у Норокса, укор в нём ощущался куда сильнее. Он скользнул взглядом по дрожащему служителю сверху донизу и усмехнулся.

— Ты, кажется, думаешь, что Карасу просто везло выживать все эти шесть лет. Однако, прежде чем прийти с такими словами, тебе следовало бы убедиться, что ему действительно отрубили голову.

И только тогда служитель осознал всю реальность происходящего и опустился на колени.

— Я… Я совершил преступление, достойное смерти.

Вопрос о том, как император остался в живых, больше даже не приходил служителю в голову. Его рассечённый лоб больше не болел. Сейчас была ситуация, в которой его голову могли снести в любую секунду. Однако, как бы он ни склонялся в поклоне, ярость между двумя мужчинами не утихала. Особенно Норокс, который всё ещё не мог совладать с гневом, швырнул письмо, что держал в руках, на пол.

— Чёрт возьми! Как ты мог облажаться так сильно, что Карас до сих пор жив?! И он ещё приказывает мне подготовить Регаса?! Ты вообще понимаешь, что это значит? А?! Это насмешка. Он прямо в лицо тычет нам нашим поражением, хвастается! Чёрт побери, и он ещё специально просит Регаса со светлыми волосами и зелёными глазами? Это пустой приказ, цель которого — унизить меня! Это всё из-за тебя!

Наконец, Норокс вытащил меч. Однако остановился, услышав отчаянные слова служителя.

— Е-если это кто-то со светлыми волосами и зелёными глазами… это он!

— Что?

Норокс сузил глаза, требуя объяснений, и служитель отчаянно закивал.

— Т-там был кто-то, кто пришёл вместе с Карасом в ту ловушку. Очень красивый человек, со светлыми волосами и зелёными глазами, он первым прыгнул в ловушку, чтобы отвлечь нас. Будто Карас специально бросил его вперёд, как приманку, будто знал о ловушке заранее.

— Приманка? Ты уверен, что Карас был не один?

Пока Трюйд проявлял интерес, служитель взглянул на него с мольбой в глазах.

— Да, я уверен. Я тоже удивился, что Карас привёл с собой кого-то… Ах, того блондина тоже завалило камнями. Это… это правда.

Трюйд резко перевёл взгляд на Норокса. Тот, нахмурившись, слушал слова служителя с суженными глазами.

— Возможно, это не такой уж и бесполезный приказ, — сказал Трюйд.

На эти слова Норокс снова злобно уставился на служителя.

— Карас, которому никогда никто не был интересен, привёл с собой красивого человека с зелёными глазами и светлыми волосами…

Бормоча себе под нос, Норокс резко прогнал служителя резким голосом:

— Убирайся из дворца. Лучше не показывайся поблизости, пока я сам не позову. Ясно?

Служитель, облегчённо осознав, что ему сохранили жизнь, выбежал прочь, будто ползком спасаясь с поля битвы. Трюйд, заметив, что Норокса явно что-то беспокоит, спросил о блондине, что якобы был рядом с императором.

— Разве не стоит узнать больше о том блондине, который был рядом с императором?

— Хм, зачем говорить о приманке, которую завалило грудой камней? Куда важнее истинные намерения императора. Неужели он и правда кем-то заинтересовался? Или просто насмехается? Или же…

Норокс ухмыльнулся, глядя на Трюйда.

— Возможно, это такая мелкая месть — отобрать игрушку, которая по вкусу герцогу Трюйду.

Глаза Трюйда сузились, но Норокс продолжил уже спокойным голосом:

— Ни для кого не секрет, что за последние шесть лет почти всех молодых блондинов с зелёными глазами собрали те, кто стремился привлечь ваше внимание — ведь вы, по сути, истинная власть страны. Даже среди тех, кто поступает к Регасам, теперь не найти блондина с зелёными глазами. Так что вполне возможно, что даже император, находясь на далёком поле битвы, заинтересовался, что же такого особенного в Регасе с такими чертами.

Выражение лица Трюйда на мгновение стало холодным, но вскоре сменилось мягкой улыбкой.

— Особенность, говорите. Лорд Норокс, вы это нашли? Недавно я слышал, что один из Регасов, которого вы так цените — блондин с зелёными глазами. Ах, точно. Раз вы не смогли его представить, значит, ничего особенного в нём и не нашли. Или… у вас просто не хватает денег, чтобы его представить?

На этот раз глаза Норокса наполнились яростью. Однако он мог лишь стиснуть зубы, услышав следующие слова Трюйда. Спокойный голос, прозвучавший после этого, затронул слабое место, которое Норокс пытался скрыть в последнее время.

— Не до поиска чего-то особенного, когда вы не можете позволить даже дом для себя, не говоря уже о подарке для любимого Регаса. Верно? Ведь вы вот-вот потеряете и свой собственный дом.

— Откуда вы слышали этот бред…?

— Это действительно бред — утверждать, что скоро среди Сердца Короля окажется сразу две обанкротившиеся семьи? Особенно теперь, когда император вернулся целым и невредимым, а ты, жалкий дурак, ничем не можешь остановить военных спекулянтов?

При внезапной смене тона Норокс поднял меч, намереваясь ударить в ответ. Он скрипел зубами, но не мог скрыть дрожи от унижения.

— Как ты смеешь…

— Да, я к тебе обращаюсь. Зачем мне проявлять уважение к тому, кто, очевидно, вот-вот обанкротится?

— Трюйд, ты, ублюдок!

Звяк! Норокс больше не смог сдерживаться и выхватил меч с громким криком. Однако смех Трюйда только стал громче, даже когда острое лезвие было направлено прямо на него.

— Ты хочешь убить меня? Меня — своего единственного спасителя?

Трюйд сделал шаг вперёд, понизив голос, будто угрожая.

— Слушай внимательно. С возвращением императора у тебя не останется ни единой поддержки. Остальные из Сердца Короля будут слишком заняты защитой собственных интересов, так что даже не мечтай просить их о помощи. Понимаешь? Твой единственный шанс выжить — это я. Только я могу убить императора.

Норокс, по-прежнему стиснув зубы, свирепо смотрел на Трюйда. Но тот, казалось, совсем не беспокоился и продолжал улыбаться.

— Я дам тебе один шанс. Преклонись передо мной прямо сейчас. Тогда я хотя бы оставлю тебе крышу над головой, чтобы укрыться от ночной росы.

Норокс не двигался, сжимая меч, словно застывший, но Трюйд ясно видел, как тот дрожит. На самом деле его зрачки дрожали, как волны. Трюйд сдержанно усмехнулся, наблюдая за ним. Равновесие власти между пятью семьями, стоящими на равных, вскоре окончательно рухнет. И именно он будет тем, кто растопчет всех павших. Одной рукой — держа императора, другой — Сердце короля.

Бах.

Меч Норокса упал на пол, а сам он рухнул следом. Трюйд довольно сузил глаза и улыбнулся.

***

Абель слушал неловкие объяснения Мелмонда, пока дворецкий обрабатывал его раны и накладывал свежую повязку. Он выслушивал, почему Карас не позволял ему выходить без капюшона, даже на корабле.

— Эм, ну… Понимаешь, так получилось, что твоя внешность как-то всплыла в разговоре с капитаном командиров, и упомянули, что твоя красота привлекает слишком много внимания со стороны солдат, а это может мешать их службе.

У Абеля приоткрылись губы. Он уже привык к своему хрупкому и слабому телу. Но когда его называли «красивым», ему всё ещё казалось, что речь идёт о ком-то другом. Человеку, который всю жизнь прожил легко и беспечно, сама мысль о том, что его внешность может мешать выполнению заданий и миссий, казалась чуждой. Он даже не был привычен к своему лицу и редко смотрелся в зеркало. Но следующие слова Мелмонда оказались ещё более неожиданными.

— Более того, твоя внешность…

Более того?

Мелмонд, удивлённый реакцией Абеля, смущённо отвёл взгляд в сторону.

— Если тебя кто-то увидит, у них… возникнут ожидания, и это может вызвать разлад в семье… и, гхм, в итоге серьёзно повлиять на развитие страны.

Даже произнеся это во второй раз, он всё равно чувствовал стыд. Мелмонд завершил речь натужным кашлем и, глядя на Абеля, подвёл итог:

— В любом случае, твоя внешность несёт в себе такую угрозу. Так что ты всегда должен её скрывать.

Дворецкий уже перевязал повязки, но Абель, держа руку на весу, рассеянно пробормотал:

— Вы шутите, да?

— Нет.

— …

— Ха-ха, ха-ха-ха. Да ладно, вы ведь шутите, правда?

Оцепеневший Абель вдруг расхохотался, не в силах поверить в ответ Мелмонда. Однако ни дворецкий, ни сам Мелмонд не поддержали его смех. Напротив, их выражения стали ещё серьёзнее.

— Я о тебе говорю. Это совсем не повод для смеха.

Когда Мелмонд сказал это, дворецкий тоже добавил:

— Именно так. Молодой господин, вам следует относиться к своей внешности серьёзнее. Ходить с открытым лицом — опасно.

Абель снова впал в ступор.

Опасно ходить с открытым лицом. Он уже слышал такое до реинкарнации. Тогда это было опасно — в прямом смысле. Но он всё равно продолжал ходить с широкой улыбкой. В конце концов даже дети, которые сначала плакали при виде него, начинали улыбаться в ответ.

А теперь — он слышит то же самое, но из-за того, что он красив? И единственное решение — это скрывать лицо? Это вызывало в нём ещё большее неудобство.

По крайней мере, тогда ему не приходилось прятать лицо.

Когда плечи Абеля поникли от разочарования, Мелмонд и дворецкий обменялись тревожными взглядами.

— Тебе не нравится закрывать лицо? Потому что душно?

Спросил Мелмонд от имени их обоих. Абель слабо покачал головой.

— Нет. Просто… я всё больше получаю помощи.

Затем он поднял взгляд и едва заметно улыбнулся. Для других это больше походило на печальное выражение, чем на улыбку.

— Я уже привык к слабому телу и постоянным обморокам. Настолько, что в какой-то момент начал воспринимать помощь как должное. Более того, я стал считать себя слабым. Даже в мыслях.

Мелмонд и дворецкий не смогли ничего сказать в ответ. Они не могли просто так сказать ему — игнорируй слабость тела и действуй иначе. Абель, похоже, понял, что из-за него атмосфера стала неловкой, и поспешил добавить с лёгким смешком.

— Но теперь, когда воспаление уходит, мне просто нужно выпить змеиное вино и поправиться, да?

— Да, выпить змеиное вино и…

Мелмонд, который уже кивнул в знак согласия, вдруг замолчал, будто его что-то осенило. Само по себе питьё змеиных настоек не представляло проблемы, но если Абель действительно выпьет… Разве человек, который делит с ним комнату, не увидит это соблазнительное зрелище?

И тут он вспомнил вчерашний вопрос. Кровать!

— Ах! Как ты вообще спал прошлой ночью?!

Мелмонд резко вскочил, схватил Абеля за плечи и затряс его.

— Н-не говори, с тобой что-то случилось?!

— Что случилось?

Абель, наоборот, с недоумением посмотрел на него, и Мелмонд, запнувшись, понизил голос.

— Нет, ну... Я подумал, что, эм, вам, наверное, было неудобно... всё-таки вы вдвоём спали в узкой кровати.

— Ах, да, было неудобно. Ужасно неудобно, до такой степени, что мне едва удавалось дышать.

Абель, будто только и ждал, выразил своё раздражение, и дворецкий кивнул, словно разделяя эти чувства.

— Верно. Такое бывает, когда двое взрослых мужчин спят в узкой кровати.

— Ага, было очень тесно. Меня чуть ли не наполовину придавило, и было трудно дышать.

Дворецкий сочувственно подбодрил Абеля, но Мелмонд зацепился за слово «придавило». Он с подозрением спросил:

— Придавило? И больше ничего не произошло?

— Больше ничего?

И дворецкий, и Абель с недоумением уставились на него. Под взглядами двух невинных лиц Мелмонд лишь беспомощно покашлял.

— Кхем... Ну, я имею в виду... касались ли ваши... важные части?

— Да, касались.

— Ч-что?!

Неужели и правда? Лицо Мелмонда застыло от потрясения, но дворецкий и Абель продолжали разговор так, словно это было ничего не значащее событие.

— Кровать же узкая, так что ваши важные части неизбежно должны были касаться, верно, молодой господин?

— Да. Было довольно неловко. Но с такой маленькой кроватью — что поделаешь?

— Именно. Когда кровать узкая — это неизбежно.

— Хаха, мне было действительно неловко, но я хорошо выдержал. А у капитана командиров действительно всё большое.

Абель поднял большой палец вверх и воскликнул с восхищением, а дворецкий добавил, что как-то этого ожидал. Мелмонд окончательно растерялся, слушая их разговор.

Разве это нормальная реакция? Неужели я настолько испорчен, что только и могу представлять себе иное?

Одно было точно. Сейчас точно не время восхищаться большим членом капитана командиров. Однако этот наивный парень и вправду мог бы заявить, что заплакал не из-за большого члена капитана командиров, а потому что кровать была слишком узкой.

Раздосадованный, Мелмонд решил выйти из каюты и проверить, как там Карас. Но тут его взгляд зацепился за кое-что. Когда Абель убрал руку с его плеча, одежда слегка сдвинулась, и обнажились маленькие красные следы.

Более того, казалось…

— А? Абель, у тебя что-то на плече.

Когда Мелмонд указал на его плечо, Абель повернул голову и наконец сам увидел своё плечо. Там уже было несколько мелких ранок с пятнами крови. Казалось, будто его кто-то укусил.

Мелмонд сразу понял — это были человеческие укусы.

Неужели это сделал император?

Когда его глаза снова широко распахнулись от потрясения, одновременно с этим раздались крики Абеля и дворецкого.

— Ай! Похоже, меня укусил какой-то жук!

— Фу! Здесь столько всякой насекомой гадости!

Мелмонд молча смотрел на них и тихо вышел, не сказав ни слова. Его внезапно охватило чувство одиночества.

***

На палубе корабля собралось много людей — они вышли из душных кают, чтобы насладиться солнечным светом. Там Карас ждал настоящего командира 1-го батальона, который только что куда-то исчез, чтобы собрать сведения о самозванце.

Однако Караса это нисколько не интересовало, и оттого ему было не по себе, он хотел поскорее вернуться в комнату и поговорить с Абелем. Он прислонился к перилам, собираясь повернуть назад, мысленно отсчитывая от одного до десяти, как вдруг подслушал разговор поблизости. Трое мужчин, рядом с которыми стоял большой багаж, выглядели как торговцы. Они возвращались в родные края после долгого отсутствия и увлечённо делились историями о доме. Среди них тревоги самого молодого из мужчин привлекли внимание Караса.

— Чёрт, я так долго её не узнавал. Откуда мне было знать, что она та самая старшая сестра, которая мне нравилась в детстве? А я, не зная этого, вёл себя перед ней так самодовольно. Эх…

Когда юноша вздохнул, средних лет мужчина с бородой покачал головой с сочувствием.

— Это не просто самодовольство. Ты что, не знаешь, как женщины чувствительны к внешности? К тому же, первое впечатление — самое важное! Ты для неё теперь, скорее всего, безнадёжный тип.

— Серьёзно? Ай, ну всё, мне конец.

Пока молодой мужчина хныкал, другой мужчина средних лет кивнул, соглашаясь с бородатым.

— Ага, первое впечатление — это важно. Я вот тоже долго не мог жениться, потому что был чересчур резким, когда впервые встретил свою жену. До сих пор иногда вспоминает, как это её задело. Если первое впечатление испорчено, будет тяжело. Чувства не возникнут, уж точно. Разве что повезёт.

— Правда?

— Ну да… а?

Мужчина кивнул в ответ на внезапный вопрос и обернулся в изумлении.

Там стоял высокий молодой человек, которого они прежде никогда не видели. Более того, его лицо без всякого выражения производило настолько сильное впечатление, что мужчина средних лет невольно отступил на шаг. Остальные тоже вздрогнули и подняли на него взгляды, но тот проигнорировал их напряжённые реакции и задал вопрос:

— Правда?

Хотя он вдруг заговорил неформально, в его голосе была какая-то необъяснимая сила, и возразить ему сразу никто не решился. Мужчина средних лет неловко кивнул.

— Д-да. Если первое впечатление плохое, потом сложно продолжать.

— Почему?

— …Потому что оно плохое?

Мужчина средних лет, растерянно щурясь, старался разглядеть молодого человека. Тот стоял спиной к солнцу, так что лицо было видно неясно. Всё же можно было понять, что ему около двадцати. В этот момент бородатый мужчина сделал знак молодому человеку присесть.

— Эй. У тебя тоже был случай, когда ты произвёл плохое первое впечатление? Садись, поговорим.

После пары уговоров молодой человек медленно опустился рядом. Вблизи лицо у него оказалось довольно красивым, но холодное и резкое выражение перекрывало его привлекательность.

Наверное, именно поэтому бородатый мужчина собрался с духом и начал разговор. Несмотря на внешность, молодой человек казался по-настоящему наивным, раз уж так волновался, какое впечатление мог произвести на того, кто ему нравится.

— Хахаха, у тебя, парень, взгляд суровый. Может, именно поэтому ты произвёл плохое впечатление на того, кто тебе нравится?

Молодой человек задумался на мгновение, а потом покачал головой.

— Нет. Причина в другом.

— А что ты сделал при первой встрече?

— Попытался убить.

Хотя палубу заливало тёплое солнце, троих мужчин вдруг пробрал озноб.

— Ты правда пытался убить?

Кивок. За ним последовало короткое пояснение с лёгким наклоном головы.

— Многократно.

Все трое одновременно вздрогнули и отодвинулись назад. Однако молодой человек, который на миг погрузился в воспоминания, прищурившись, вдруг вспомнил ещё один случай с плохим первым впечатлением.

— Когда он упал без сил от жажды, я нарочно не дал ему воды.

Это уже не просто проблема первого впечатления. Если бы они не стали врагами, это было бы куда более странно. Но и это было ещё не всё.

— Потом он всё же принес мне утиные яйца и отдал… а я их разбил.

Ты демон, что ли?!

Все трое одновременно закричали про себя. Он не только пытался убить и нарочно не дал воды, когда кто-то умирал от жажды, но ещё и разбил утиные яйца, которые ему принесли.

Один из них не выдержал и спросил, на всякий случай:

— Ты же, надеюсь, потом больше не пытался убить?

— Пытался. Я толкнул в ловушку.

— …

— В итоге его подстрелили стрелой, и он едва выжил.

Вокруг троих мужчин воцарилась зима. Это была не лёгкая беседа о любовных делах, а ситуация, при которой следовало вызывать армию и подавать рапорт. Однако, в отличие от окаменевших от ужаса собеседников, вывод, к которому пришёл молодой человек, прозвучал до смешного легко.

— Вот и всё.

Что значит «вот и всё»?!

Хоть все трое снова подумали одно и то же, противник у них был не из тех, кого легко спугнёшь.

— Как мне это исправить?

Это было бы невозможно даже через тысячу лет. Повезёт, если род этого человека не станет мстить из поколения в поколение. Но трое так и не смогли честно ответить. Как-то особенно холодные серые глаза вновь обвели их взглядом, и он пробормотал:

— Способ?

Хм. Мужчина средних лет, невольно поёжившись, сглотнул и, пересилив себя, заговорил:

— Н-н-ну, способ — это… эм… произвести хорошее впечатление в будущем. Но, эээ… главное — не давить, поэтому нужно привыкать к тому, чтобы оставлять хорошее впечатление, эм… как бы… просто быть рядом и молчать. Важно, чтобы тебя видели, и тогда, возможно, этот человек сам к тебе подойдёт… ну, что-то вроде такого.

Он поспешно взглянул на соседа, и бородатый мужчина подхватил:

— Д-да! Надо, чтобы человек привык к т-твоему х-хорошему впечатлению. Н-например… если ты будешь слушаться, эээ… это понравится.

Он вспомнил ворчание своей жены, которая всегда говорила ему, чтобы он её слушал, и быстро добавил:

— И-и ещё им нравится, когда им дарят подарки! Да, подарки. Завоевать расположение лучше всего, если подарить что-то, что нравится этому человеку.

— Точно. Подарки всегда работают. Причём, чем больше, тем лучше.

К счастью, похоже, этот способ пришёлся ему по душе. Молодой человек опустил взгляд и пробормотал:

— …Ждать. И дарить большие подарки.

***

Мелмонд вышел на палубу, чтобы найти Караса, но вместо этого оказался рядом с командиром 1-го батальона, который смотрел в одну точку.

— Что вы здесь делаете?

Тот указал глазами на определённое место на палубе. Мелмонд перевёл взгляд туда и увидел Караса. К удивлению, тот разговаривал с потрёпанного вида торговцами. Мелмонд растерялся от неожиданного зрелища и спросил у командира 1-го батальона:

— Вы их знаете?

— Нет.

Командир покачал головой и ответил вполголоса:

— Кажется, он сейчас исполняет настоящую цель этого путешествия.

— Настоящую цель?

Мелмонд непонимающе переспросил, и командир повернулся к нему.

— Господин Мелмонд, как вы думаете, зачем он отправился во дворец один, под видом капитана командиров?

— Без понятия. А вы знаете?

— Да.

Командир кивнул снова. Свою догадку он озвучил тихо, но с твёрдостью.

— Он хотел увидеть страну своими глазами. Став правителем континента, он шесть лет не управлял напрямую, так что, естественно, ему было интересно. Он хотел узнать, как всё изменилось за эти годы, и как Сердце Короля влияет на королевство с самого основания.

— Какая глубина замысла!

Мелмонд был тронут. Он и не думал об этом. Карас казался человеком, интересующимся лишь войной. Но он действительно был императором. Он хотел лично изучить страну, которой будет править, с самых низов. Общение с торговцами, которые ездят по разным местам, действительно было лучшим способом для этого.

Действительно, любой бы согласился с догадкой командира 1-го батальона. Убедившись в истине, сердце Мелмонда наполнилось восторгом.

Он так вырос. Он был не просто Королём Резни.

И подумать только, он сомневался, не замышляет ли Карас что-то странное по отношению к Абелю.

Просто на палубе было много жуков. И кровать была узкой!

Абель широко раскрыл глаза, изо всех сил стараясь не заснуть. Он твёрдо решил, что бы ни случилось этой ночью, он не потеряет сознание и не уснёт. Усевшись на краю кровати, Абель вновь и вновь давал себе это обещание. Но ситуация странным образом напоминала прошлую ночь. Карас, сидевший напротив, вытянул ноги в сторону Абеля и снова пристально на него смотрел.

Абель ощутил, как по левой стороне тела, туда, где задержался взгляд Караса, пробежало покалывающее онемение. Если всё продолжится в том же духе, Карас опять станет ждать, пока он уснёт, разрушая весь его план. В конце концов Абель не выдержал и бросил взгляд в сторону. В тот же миг он встретился взглядом с серыми глазами Караса, как будто те ждали именно этого.

— Ха, ха-ха. Опять ночь, да?

— …

— Эм, а вы не сонный?

— Нет.

Абель снова неловко рассмеялся и уже хотел отвернуться к стене, как вдруг кое-что вспомнил.

— Ах! Капитан командиров, берегитесь насекомых!

С этими словами Абель придвинулся ближе к Карасу, сменив позу на кровати. Затем он потянул ворот рубашки, оголяя плечо и показывая следы от укусов. Абель обеспокоенно продемонстрировал своё плечо.

— Смотрите. Я даже не заметил, что меня так сильно покусали. Я не чувствовал укусов, потому что, эм, спал. Не потому что потерял сознание. Капитан командиров, вас не покусали?

— …Нет.

— Всё равно будьте осторожны. Они могут появиться снова этой ночью.

Пока он серьёзно предупреждал, Карас склонил голову набок и посмотрел на него с немного сонным взглядом.

— Они снова появятся.

— А?

Абель удивлённо переспросил, однако Карас снова закрыл рот и просто молча на него уставился. Тишина вновь заполнила комнату, но на этот раз Абелю было трудно отвести взгляд от Караса. Стоило их взглядам встретиться, как уже невозможно было отвернуться. Пытаясь придумать, о чём бы заговорить, Абель решил просто рассказать что-то из детства — про лес.

— Кстати о насекомых, хе-хе… это напомнило мне, как я был маленьким. Рядом с нашим домом был огромный лес. Мы с братьями каждый день ходили туда играть. Один знатный господин, не из нашей деревни, а откуда-то издалека, собирал бабочек. Он платил деньги за бабочек с необычными узорами. Поэтому мы целый месяц рыскали по полям в поисках таких. По ночам мне снились бабочки, ведь я же целыми днями на них смотрел. Каждую ночь. Но самое удивительное — однажды мне приснилась бабочка с фиолетовым узором. А на следующий день я и правда увидел такую бабочку! Прямо как во сне! Разве это не невероятно?

Начав рассказывать, он не заметил, как увлёкся — размахивал руками и без умолку тараторил. В детстве это казалось ему таким чудом, будто он стал волшебником. Он с гордостью рассказал об этом родителям и братьям, что увидел это во сне. Но им было всё равно, и тогда он расплакался.

В детстве он был послушным ребёнком — не устраивал истерик, не был жадным. Но в тот раз почему-то громко плакал, расстроенный тем, что ему не поверили. Сейчас это казалось мелочью. Но тогда — это было настоящее чудо, которое никто не захотел признать.

Возможно, если бы хоть кто-то тогда хоть немного обрадовался и согласился с ним, он бы был счастлив, даже если бы так и не поймал ту бабочку. Погрузившись в воспоминания о прошлом, Абель вдруг осознал, что говорит всё это капитану командиров, и очнулся. Он слишком громко разговаривал.

Он обернулся, опасаясь, что Карас рассердился, но увиденное оказалось неожиданным. Карас, прислонившись к стене, сидел с закрытыми глазами. Казалось, он не спал, а просто прикрыл веки. Подумав, что, возможно, был слишком шумным, Абель тихо попытался встать. Однако рука Караса крепко схватила его за запястье. И, всё ещё с закрытыми глазами, он негромко пробормотал:

— Продолжай.

Хотя Абель и понял, что Карас хочет, чтобы он продолжал болтать, ему почему-то стало трудно говорить — взгляд непроизвольно притягивался к лицу Караса. С закрытыми глазами тот выглядел на удивление спокойно.

— Ах, ну… эм, я не поймал ни одной бабочки. Но я так сильно хотел поймать ту, из сна, и показать семье, что пошёл на поле один, на рассвете.

Всё ещё заворожённый Карасом, Абель продолжил рассказ более спокойным голосом.

— Я пробирался сквозь траву, покрытую росой, и намочил брюки. Странно, но, несмотря на то, что я был совсем маленьким, я до сих пор отчётливо помню то утро. Солнце ещё не взошло, и всё вокруг было окрашено в красивый оттенок синего. Тёмно-синего. Я пришёл на то самое поле, где раньше бегал с братьями и ловил бабочек. Хотя был рассвет, и бабочек не было видно, я подумал, что они, наверное, ещё спят. А спящих бабочек, наверное, легче поймать. Так что я передвигался очень осторожно, стараясь их не разбудить, внимательно рассматривая цветы. Я думал, что бабочки спят, сложив крылья вокруг цветка, с которого пили нектар. Мне казалось естественным, что если укрыть цветок лепестками, бабочкам будет спаться лучше. Я также помнил, что роса сделала лепестки влажными. Лепестки были мягче, чем листья…

Карас, не открывая глаз, слушал голос Абеля, который мягко проникал в его уши и постепенно оседал внутри. Лишённый зрения, он слышал только его голос и с течением времени различать становилось всё труднее. Словно заклинание, нежный и красивый голос стал постепенно превращаться в более глубокий, тёплый звук. Это был голос Абеля, которого он не слышал последние двенадцать лет. Слившись с голосом, который всё это время был запечатан в его памяти, новая история вплелась в сердце Караса. Впервые за двенадцать лет он погрузился в глубокий сон.

— С тех пор, каждый раз, когда я вижу бабочку, сперва проверяю, не фиолетовая ли она.

Закончив рассказ, Абель замолчал и прислушался к дыханию другого. Он долго смотрел на Караса, немного склонив голову. Его грудь равномерно поднималась и опускалась во сне. Когда он слегка опустил взгляд, то увидел большую ладонь, всё ещё державшую его за руку.

Однако хватка немного ослабла. Абель задумался, что делать, и попробовал аккуратно высвободить руку. Но стоило ему пошевелиться, как крупная ладонь снова крепко сжала запястье. Покрытая мозолями и грубая от многолетнего обращения с мечом, эта рука не отпускала его.

Однако Карас не проснулся. Он сжимал руку, находясь всё ещё во сне. Абель долго смотрел на эту руку. Внутри снова разлилось смутное чувство. Затем он перевёл взгляд в пустое пространство и тихо вздохнул. Прижав руку к груди, Абель попытался унять стук сердца.

— Снова странно…

***

Прошло несколько дней с тех пор, как Трюйд получил известие о том, что Карас жив и возвращается во дворец. И вот в последнем докладе Трюйд наткнулся на неожиданную информацию.

[Император и командир 1-го батальона не обнаружены. По полученным данным, они плывут отдельно на другом корабле.]

Путешествуют отдельно с командиром 1-го батальона. Отправителем был шпион, находящийся внутри императорской армии. Трюйд не смог сдержать улыбку, как только прочёл сообщение. Карас, приведший армию к победе, был полон уверенности.

Возможно, скорбь, с которой он бросился в войну, чтобы избежать Сердца Короля, уже обратилась в клинок мести. Всё, что ему оставалось, — вернуть себе дворец. Трюйд с трудом сдерживал смех, сжимая в руке маленький клочок бумаги, присланный с передовой.

Даже смотреть было не нужно. Молодой император, горящий амбициями, очевидно, осматривал земли, которые вскоре должны были стать его, сопровождаемый лишь несколькими солдатами, без капли страха. Вероятно, он не мог скрыть волнения от мысли, что станет тем самым славным императором, который сокрушил Сердце Короля. Какой безрассудный. Трюйд находил забавным это заблуждение Караса.

Он, должно быть, думал, что Сердце Короля ослабло из-за военных спекулянтов. И действительно, одна из семей, входивших в Сердце Короля, полностью пала. Это потрясло людей даже больше, чем весть о прибытии императора. Две другие семьи едва держались, так что заблуждение Караса вполне могло перейти в уверенность.

Но он не знал. Падение прочих семей лишь укрепило Сердце Короля, теперь сосредоточенное вокруг Трюйда. Оставалась ещё одна семья среди сторонников Сердца Короля, что не поддерживала Трюйда, но это было делом времени. Норокс уже стал слугой Трюйда, а остальные семьи оказались у него в подчинении из-за финансового давления.

— Ха-ха.

Трюйд не смог удержаться и рассмеялся. И в без того тихой комнате его негромкий смех эхом отразился, словно резкий плеск холодной воды. Все взгляды, давно устремлённые на Трюйда, не вызывали у него ни малейшего интереса. Он спокойно дёрнул за верёвку, вызывая слугу, велел позвать своих людей, а затем снова изогнул губы в насмешливой усмешке. Наконец, кто-то нарушил молчание.

— Герцог Трюйд, вы чему-то радуетесь?

Громкий голос прорезал просторную комнату. Гнев в нём был очевиден для всех, но улыбка на лице Трюйда не исчезла. Оглядев комнату, он остановил взгляд в одной точке. В зале, где обычно проходили совещания Сердца Короля, теперь было заметно отличие.

Там, где раньше сидели пятеро, теперь были только четверо. Дункан, что пал и исчез в одно мгновение, отсутствовал. Ходили слухи, будто он потерял всё — даже лошадей и повозки, что раньше использовались в храме, — всё отдано нажившемуся на войне спекулянту. То ли из-за стыда, то ли по другой причине, сегодня он не пришёл.

В любом случае было очевидно, что в этой комнате он больше не появится. Оставшиеся четверо уже отказали ему в прежней просьбе о помощи. Лишь один человек дал ему пару монет, словно нищему, у которого ничего не осталось. Это был тот самый человек, что сейчас обращался к Трюйду с гневом в голосе.

— В ситуации, когда Сердце Короля находится в кризисе, надеюсь, вы воздержитесь от личных развлечений.

Вслед за холодным голосом добавился угрожающий взгляд. Это был маркиз Ян — единственный представитель Сердца Короля, чья семья, помимо семьи Трюйда, осталась цела. Маркиз с белыми волосами, которому было уже под семьдесят, уединился в своём доме и не вмешивался в дела Сердца Короля после того, как его единственный наследник погиб из-за несчастного случая.

Однако даже старик, оплакивавший смерть сына, пришёл в себя, услышав, что одна из семей Сердца Короля исчезла, а император возвращается. Он возложил вину за нынешнее положение дел на Трюйда. Как единственный среди них, кто не испытывал финансовых затруднений и по сути обладал реальной властью, он мог бы предотвратить подобную ситуацию.

Вот почему маркиз, явившийся сегодня, с самого начала нацелился на Трюйда с твёрдым намерением. Однако, как бы силён он ни был духом, он видел, что ситуация развивалась странным образом. Норокс, который всегда противостоял Трюйду, теперь склонял голову, словно слуга, а оставшийся человек поступал так же.

Только тогда маркиз понял, почему Трюйд позволил ситуации дойти до этого. Было ясно, что тот нарушил хрупкое равновесие пяти семей, которое держалось столько лет, и питал амбиции стать единственным правителем. Если бы его непутёвый сын не погиб, маркиз, возможно, уже испытывал бы финансовые трудности и склонил голову перед Трюйдом, как остальные.

Осознав абсурдность того, что ему приходится быть благодарным за смерть собственного сына, маркиз уставился на Трюйда тяжёлым взглядом.

Даже если все остальные склонятся — я нет.

Этот испепеляющий взгляд передал всё без слов, и Трюйд дёрнул уголком губ и будто извинился:

— Похоже, я действительно слишком предавался своему веселью. Прошу прощения, маркиз Ян. Но если вы утверждаете, что Сердце Короля не в кризисе, то всё в порядке? Тогда я могу продолжать смеяться, как сейчас.

— Не говорите так легкомысленно!

Несмотря на громкий окрик маркиза, Трюйд ответил спокойно:

— Легкомысленно? Я лишь констатирую факты. Разве Сердце Короля сейчас не в кризисе, а, наоборот, перед лицом новых возможностей?

— Возможностей? Каких ещё возможностей? Один из нас пал, разве нет?

— Не пал, а был правильно устранён.

Трюйд без всякого выражения прервал слова маркиза.

— Разве не следует отсечь гнилую ветвь, что запятнала имя Сердца Короля, не выполнив как следует своей роли по защите храма? Разумеется, маркиз, вы и сами это знаете, не так ли? Дункан использовал храм, чтобы вершить всякие тёмные дела ради решения своих личных проблем. Если так будет продолжаться, мы потеряем доверие народа, которое снискали благодаря храму. А ведь это — главная опора Сердца Короля.

— Мы могли бы тихо разобраться с проблемой Дункана.

— Маркиз, а вы предлагали помощь?

После насмешливого замечания Трюйда брови маркиза дёрнулись, выдавая раздражение.

— Верно. Я тоже сожалею. Вместо того чтобы допустить вмешательство грязных денег военных спекулянтов, мне следовало помочь ему самому, пусть даже ценой собственного краха.

Взгляд маркиза резко скользнул по Нороксу и другому человеку. Он прекрасно знал, что их финансовое положение внезапно улучшилось. Это была цена, которую они заплатили за то, что склонили головы перед Трюйдом. И это же было доказательством того, что Трюйд вступил в союз со спекулянтом.

На самом деле, всего несколько дней назад маркиз получил подарок, который заполнил весь его дом. Имя отправителя указано не было, но среди прочего выделялся один необычный предмет — высококачественная соль в роскошной коробке. Такая вульгарная попытка снискать расположение деньгами могла исходить только от военного спекулянта.

Маркиз высыпал соль на пол и вернул остальное, но другие с радостью бы приняли такой дар. Если так пойдёт и дальше, военный спекулянт может ступить в ряды Сердца Короля. Однако у него не было сил, чтобы этому помешать. Он считал, что врагом является лишь император, и только позже понял, что настоящий удар наносит Трюйд, стоящий у него за спиной с кинжалом в руках.

Было уже слишком поздно защищаться. Более того, поскольку он однажды встал на сторону Трюйда, у маркиза почти не осталось вариантов в противостоянии с Сердцем Короля. Настоящий враг — император. И он скоро прибудет. Чтобы противостоять ему, Сердце Короля должно объединиться. А для этого нужно либо склонить голову перед Трюйдом и подчиниться, либо вступить с ним в борьбу за власть, даже ценой собственной жизни.

— Я понимаю ваши сожаления, маркиз. Однако уже слишком поздно. Чтобы вернуть Дункана на эту должность, вам пришлось бы отказаться от всего своего имущества. Вы готовы на это? Сейчас не время сосредотачиваться на Дункане. Есть враг важнее.

Трюйд уговаривал, будто убаюкивая ребёнка. Благодаря этому глаза маркиза стали ещё холоднее, но улыбки на лице не появилось.

— Я только что услышал кое-что очень любопытное. Хотите послушать?

Маркиз по-прежнему не отвечал, но Норокс, наблюдавший со стороны, проявил интерес к словам Трюйда.

— Мне любопытно, о чём речь.

Трюйд нарочно улыбнулся шире и раскрыл новость маркизу.

— Император и командир 1-го батальона отделились от войска и движутся отдельно.

Когда он озвучил это, казалось, он вот-вот расхохочется. Однако никто не мог понять, почему эта новость вызывает у него столько удовольствия. Трюйд оглядел всех и добавил короткое объяснение.

— Похоже, император планирует присоединиться к основной армии недалеко от столицы.

— К основной армии? Хм, если армия императора войдёт в столицу, его популярность только возрастёт. Все дурные слухи развеются.

Когда Норокс, нахмурившись, выразил недовольство, Трюйд кивнул.

— Верно. Поэтому этот шаг императора может стать для нас возможностью.

— Возможностью? Ах, вы имеете в виду возможность устранить императора, который движется отдельно?

Когда взгляд Норокса стал острее, Трюйд кивнул.

— Да, возможностью устранить его. Даже если нам не удастся найти его, это также может быть шанс остановить основную армию императора.

Все с любопытством ждали, каким образом он собирается остановить армию, но Трюйд лишь перевёл взгляд на стоящих рядом людей.

— Разделите солдат на несколько групп и отправьте их в окрестности причала возле столицы. Замаскируйтесь и поднимите там как можно больше шума.

Намерение, стоящее за переодеванием, было очевидным. Кто-то должен был стать козлом отпущения. Когда его люди спросили, кто именно станет целью, ответ последовал незамедлительно:

— Его Величество и командир 1-го батальона.

Трюйд произнёс это и рассмеялся.

— Поднимите шум, чтобы слухи дошли до дворца к моменту прибытия армии императора. А сами тайно найдите настоящего. Как только найдёте — ликвидируйте фальшивок под предлогом уничтожения подделок.

На лице Трюйда всё ещё не исчезала улыбка, которую он не мог стереть уже долгое время, это был знак предвкушения грядущих событий.

***

Время в пути на корабле шло без особых происшествий, но казалось долгим и скучным для всех. Ещё через два дня они могли бы добраться до столицы, выйдя на берег и проехав на повозке всего один день. Однако, несмотря на кажущееся отсутствие проблем, за исключением Караса, вся группа пребывала в напряжении.

Причиной была банда разбойников, с которой им неизбежно пришлось столкнуться в тесном пространстве корабля. Хотя из них они встречались лишь с самозванцем — поддельным командиром 1-го батальона, который притворился пьяным и утром первого дня нарочно вошёл в комнату Абеля, тем не менее все ощущали тревогу.

Когда Абель время от времени выходил из своей комнаты и прогуливался, его со всех сторон пронизывали взгляды, несмотря на то, что он старался скрыть лицо, низко натянув капюшон. За этими взглядами неизменно следовал приглушённый смех.

Даже если его спутники не воспринимали это слишком остро, было ясно, что зачинщики нацелились на Абеля как на жертву. Однако они, похоже, не спешили устраивать что-либо на тесном корабле. Всё, что они делали, — нарочно задевали Абеля плечом и смеялись, проходя мимо.

Но теперь, когда до прибытия оставалось два дня, разбойники начали откровенно пялиться на Абеля. Липкие взгляды прилипали к нему, как будто они уже что-то задумали и собираются осуществить свой план до высадки. В результате Мелмонд и дворецкий стали буквально прирастать к Абелю, не отходя от него ни на шаг. Это невольно раздражало кое-кого на корабле, хотя сам Абель оставался в неведении.

— Эти ублюдки точно что-то задумали.

Мелмонд снова выругался, как делал это последние несколько дней. И, как всегда, дворецкий ответил тем же тоном:

— У них хватает наглости смотреть на нашего молодого господина такими грязными глазами.

Разъярённый дворецкий сжал кулак и добавил.

— Более того, из-за их постоянной слежки даже настроение капитана командиров, который делит комнату с нашим молодым господином, стало напряжённым!

Мелмонд энергично закивал.

— Именно! Представь, насколько ему не по себе, если он каждый раз так холодно смотрит на нас, когда мы сюда приходим, а потом уходим. И всё из-за этих ублюдков!

Это было естественно. Ни на кого, кроме этих хулиганов, Карас не мог так смотреть. Карас был не просто тем, кто делил комнату с раненым Абелем, но и вдумчивым человеком, который сам проявлял инициативу, чтобы понять настроение своего народа.

В сердцах Мелмонда и дворецкого Карас уже давно закрепился как мудрый и великий император. Более того, он был замечательным человеком, который по-настоящему беспокоился о том, что внешность Абеля может стать угрозой для страны. Абель, всё это время молча слушавший, серьёзно спросил:

— Но всё же, если среди них есть люди, знающие о делах герцога Трюйда, разве не стоит использовать эту возможность для расследования? То есть, эм…

Абель осторожно продолжил, переводя взгляд с Мелмонда на дворецкого и обратно.

— Если они захотят, мы можем притвориться, будто попались…

— Ни в коем случае!

— Это запрещено!

Как и ожидалось, оба сразу же отвергли эту идею. Абель тихо вздохнул, будто заранее знал, что услышит именно такой ответ, и опустил глаза. Однако, несмотря на его расстроенный вид, Мелмонд ещё раз поставил точку в разговоре.

— Даже не думай использовать себя как приманку. Ты ещё не оправился. Для такого слабого тела, как у тебя, это слишком тяжело.

Дворецкий кивнул в знак согласия и добавил, что само по себе уже чудо, что он дошёл до этого места. Когда Абель слабо улыбнулся, принимая их заботу, Мелмонд наконец с облегчением выдохнул и сменил тему.

— Оставь этих разбойников капитану командиров. Он с ними разберётся. К тому же, Абель, ведь из-за них страдаешь только ты. Ты практически заперт в своей комнате из-за них, и теперь ещё вынужден терпеть напряжённую атмосферу из-за капитана командиров.

На слова утешения от Мелмонда Абель тут же поднял голову.

— На самом деле, не так уж и напряжённо.

Разумеется, Мелмонд и дворецкий решили, что Абель просто вежливо говорит. Несмотря на то что Карас был уважаемым императором, его суровый нрав нельзя было игнорировать. Однако последующие слова Абеля прозвучали искренне.

— Сначала было немного неловко и страшно, ведь он почти не разговаривает. Но потом я привык, и всё стало не так уж плохо. К тому же он очень внимательно меня слушает. Уже можно вытерпеть, что каждую ночь я оказываюсь под ним. Конечно, я до сих пор не могу поверить, насколько огромная у капитана командиров… штука.

Абель прищурился, вспоминая прочную и массивную форму Караса, которую ощущал каждое утро. Казалось, с каждым разом она становилась всё больше, и у него начинало закрадываться подозрение, что тот и правда мог положить в штаны деревянную биту для защиты.

Раньше у Мелмонда, возможно, возникли бы нечистые мысли, но теперь он только кивал с гордой улыбкой.

У императора и это — по-королевски!

Он не мог сдержать чувство гордости. Рядом с ним дворецкий прикрыл рот рукой и прыснул в кулак, будто думая о том же. Однако Абель, неверно истолковав их смех, поспешил объяснить:

— О, но это не просто бита или кинжал — на ощупь похоже на настоящее. Иногда даже шевелится и горячий, эм…

Не только размер, но и функция!

Мелмонд уже собрался рассмеяться ещё громче от гордости, но вдруг замер, с вопросом в глазах.

Шевелится? Горячее?

Однако прежде чем он успел спросить, послышался голос Абеля:

— В любом случае, напряжённая атмосфера всё ещё ощущается. До сих пор немного страшно, когда наши взгляды встречаются. Но… я не знаю.

Абель на мгновение уставился в пустоту и рассеянно пробормотал:

— Похоже, он меня не ненавидит.

На самом деле, это было даже больше, чем просто отсутствие неприязни. Особенно когда они разговаривали перед сном. Теперь для него стало естественным каждый вечер садиться на кровать и вспоминать детство. А Карас, закрыв глаза, молча слушал и со временем засыпал.

В такие моменты Абель чувствовал, будто Карас опускает свою защиту, будто он безоружен перед кем-то, кому доверяет. Конечно, возможно, ему это просто казалось, но каждый раз, глядя на лицо спящего Караса, у него сжималось сердце.

Он уже испытывал это чувство. Когда становишься для кого-то особенным.

Вот почему в последнее время Абель всё чаще видел в лице спящего Караса черты маленького принца. Того слабого ребёнка, который ничего не знал и отталкивал всех, кто приближался, боясь быть раненым, — столь непохожего на Караса. Подумав о нём, Абель грустно улыбнулся.

— Разве это не приятно — знать, что тебя не ненавидят?

— Ну… и это тоже. Но когда я смотрю на капитана командиров, вспоминается кто-то другой.

— Кто?

— Принц.

Мелмонд и дворецкий затаили дыхание и замерли, но Абель этого не заметил, он всё ещё смотрел в пустоту.

— Это странно. Нет ни единого шанса, что капитан командиров — это принц. У них даже взгляды разные.

Он замолчал, а потом с неловкой улыбкой обернулся к ним:

— Думаю, повзрослевший принц, наверное, стал бы более тёплым человеком.

— …

Увидев, что Мелмонд по-прежнему молчит, Абель поспешно замахал рукой:

— О, я не это имел в виду. Я же не сказал, что хочу увидеть принца. Правда, не сказал.

— …

— Господин Мелмонд?

— Тогда…

На зов Абеля Мелмонд, наконец, открыл рот. Во рту пересохло, словно от засухи посреди лета, но слова всё-таки вырвались:

— Если бы принц оказался таким же, как капитан командиров, ты бы разочаровался?

— Хе-хе, разве такое возможно…

— А если он настолько холодный, что ты бы даже боялся подойти к нему?

Дворецкий встревоженно взглянул на Мелмонда, но тот не остановился, едва начав.

— А если он ещё труднее открывает своё сердце, чем тот маленький принц, который тогда укусил тебя до крови? Даже если всё так… ты всё равно не встретишься с ним? Даже если он сейчас нуждается в тебе ещё больше, чем тогда?

Вопросительный взгляд Мелмонда наконец остановился на бледном лице Абеля. Тот, словно уже всё понял, всё же продолжил говорить, будто с тяжестью на сердце, выдохнув прерывисто:

— А как… как вырос принц?

— Н-ну, он хорошо вырос. Ха-ха… Тебе не о чем беспокоиться. Не принимай мои слова близко к сердцу. Эм, это просто… болтовня.

— Я был несправедлив к принцу и совершил ошибку.

Абель прошептал, прервав Мелмонда. Сердце Мелмонда глухо упало вниз, едва он услышал эти слова. До этого момента он был уверен, что мысли Абеля о принце исходят лишь из жалости и чувства долга как Регаса.

Но ошибка?

— Какая ошибка?

Мелмонд с трудом выдавил из себя вопрос, охваченный тревогой. Абель пристально посмотрел на него.

— Я, возможно, посеял в голове принца неправильные мысли перед самой смертью.

Абель не отводил от него взгляда.

— Не доверять людям.

— …

— Так что, если с Его Величеством что-то не так… это всё из-за меня.

Если бы зелёные глаза, смотрящие на него, не были такими тёмными, Мелмонд бы расхохотался. Это было абсурдное заявление.

Какая разница, что он посоветовал ему не доверять людям двенадцать лет назад?

И только-то?

Но, глядя в спокойные глаза Абеля, полные вины, Мелмонд не смог засмеяться. Тем не менее, он открыл рот, чтобы возразить.

— Приди в себя. Что за вина за пару слов? Советы не доверять людям — это то, что любой, кто заботится о принце, мог бы сказать.

— Да, ты прав. Если только он не единственный, кому принц открыл своё сердце.

Голос его был спокоен, но в нём будто не осталось сил.

— А я бросил эти слова и умер безответственно. Я бросил принца на двенадцать лет.

— …

— Поэтому я не хочу снова совершать ту же ошибку. Особенно сейчас, когда я тот, кто всё время нуждается в чьей-то защите.

Похоже, Абеля переполняли чувства, и он снова опустил взгляд в пол. Дворецкий с тревогой обхватил его за плечи и начал искать лекарства. Мелмонд рассеянно наблюдал за их движениями и вновь осознал это.

Вина Абеля была слишком глубока, чтобы он мог вмешаться.

Но самой серьёзной проблемой было слово «защита», которое прозвучало из уст Абеля. Оно прозвучало обыденно, и потому не привлекло внимания. Но для Абеля, возможно, это было всё равно что выплюнуть горящий уголь страдания. Хотя сейчас ситуация, в которой он принимает помощь, казалась естественной, для него это могло быть не так.

На лице Абеля не было ни стыда, ни смущения, когда он покорно принимал помощь дворецкого. Даже когда его мнение, чтобы стать приманкой для разбойников было проигнорировано, он лишь с улыбкой отреагировал.

Но это было неправильно. Он не понял этого только потому, что Абель никак это не выражал. В нём смешивалась вина, терзавшая его, как шип.

Возможно, внутренние переживания парня, который теряет сознание от малейшего прикосновения, а проснувшись, смеётся как дурачок, становились всё сложнее по мере того, как он принимал помощь от других.

Мелмонд рассеянно поднял взгляд. Если всё так и продолжится, даже если Карас его узнает, Абель будет скрывать свою истинную сущность до самого конца.

В таком случае, кто окажется более жалким?

***

— Похоже, связь с герцогом Трюйдом действительно есть.

Командир 1-го батальона указал на самозванца, прислонившегося к борту палубы, и продолжил докладывать Карасу.

— После того как мы напоили подчинённого этого человека и выудили немного информации, выяснилось, что их семья раньше служила рыцарями герцога Трюйда. Они до сих пор поддерживали связь, так что им были известны точные сведения о герцоге. Более того, хоть владение и небольшое, если бедный рыцарь получил титул и стал лордом, должна быть на то причина. Время получения владения тоже совпадает с моментом, когда король пришёл к власти.

По этой причине командир 1-го батальона счёл необходимым провести дальнейшее расследование самозванца. И он надеялся, что Карас будет того же мнения, но с самого начала тот смотрел куда-то в сторону с бесстрастным лицом, как будто ему было скучно. Однако так он себя вёл последние шесть лет, и командир не обратил на это внимания, продолжая доклад.

— Более того, мы выяснили, что целью был молодой господин Лил, они намерены передать его герцогу Трюйду. Это не впервые. Всякий раз, как видели юношу со светлыми волосами и зелёными глазами, они хвастались, что собираются его похитить. На этот раз, конечно, они тоже, похоже, рассматривают похищение, но, вероятно, не решатся действовать на таком узком корабле при нас и при капитане командиров.

Последующий доклад касался молодого господина Лила — вернее, Абеля.

— Поэтому, скорее всего, они попытаются что-то предпринять, когда мы сойдём на берег. Я подозреваю, что скоро они сделают вам предложение, капитан командиров. Похоже, они считают молодого господина Лила вашей собственностью. Однако, если вы прикажете, я могу ликвидировать всех, кроме подставных лиц, уже сегодня ночью.

Голос командира 1-го батальона стал ниже, но Карас снова никак не отреагировал. Командир терпеливо ждал ответа, но заметил, что Карас был немного не таким, как обычно. Он не просто рассеянно слушал, раздражённо качая головой. Его взгляд был устремлён в землю, будто он о чём-то глубоко задумался. Командир несколько раз проверил, что поблизости никого нет, и тихо обратился к нему.

— Ваше Величество.

Возможно, из-за того, что он услышал своё настоящее звание, глаза Караса медленно отреагировали.

— Вас что-то тревожит?

— Кин.

Карас обычно не называл его по имени, поэтому командир 1-го батальона выпрямил плечи и расправил спину.

— Да. Прикажите.

— Я хочу вонзить.

— …Прошу прощения?

Кин, которого не могли застать врасплох даже смертельно опасные битвы, впервые в жизни переспросил. К счастью, Карас, казалось, был слишком погружён в свои мысли, чтобы заметить дерзкий вопрос подчинённого.

— Хочу вбить.

— Что… вы имеете в виду гвозди?

— …

— Кол?

Голова Караса медленно наклонилась вбок, и в его глазах появился опасный блеск. Кин напрягся, поспешно пытаясь осмыслить услышанное. Если бы это сказал обычный человек, значение было бы очевидным. Речь о сексе. Но перед ним — Карас.

Он никогда не проявлял ни малейшего сексуального желания, даже во время войны. После ожесточённых сражений командиры зачастую с трудом успокаивали возбуждение, вызванное боем. Кто-то снимал напряжение через плотские удовольствия, кто-то через алкоголь. Так что на протяжении шести лет в батальоне воздерживались только двое — Кин и император.

Кин придерживался воздержания по вере, ради обещания жене. А император, находящийся в расцвете сил, и вовсе не проявлял интереса к сексуальным вопросам. Даже командиры иногда тревожились за его репродуктивную функцию. Было даже свидетельство Эшлера, что до начала войны Карас лично обезглавил всех Регасов, входивших в его покои во дворце. Поэтому командиры решили, что он девственник.

Однажды командиры даже тянули жребий, чтобы с риском для жизни проверить, бывают ли у императора утренние эрекции. Несчастный командир 2-го батальона, которому всегда выпадал короткий жребий, своими стараниями и со слезами подтвердил: Карас не импотент. Но это лишь усилило тревогу. Он был способен, но не заинтересован.

Так что Кин не мог понять, что именно сейчас сказал Карас.

Вонзить? Вбить?! В этом смысле?!

Несмотря на нависшую угрозу смерти, Кин не мог не испытать волнения.

Император нормален! Он и вправду мужчина!

Несмотря на то что обычно Кин был немногословным и серьёзным, сейчас сердце его переполняли чувства, и ему с трудом удавалось сохранять хладнокровие.

Стоило только сойти с корабля, как он хотел тут же отправить гонца в передвигающееся подразделение батальона, чтобы сообщить эту радостную весть. Он ощущал гордость, словно родитель, наблюдающий, как взрослеет император, которого раньше считал всего лишь ребёнком. Именно поэтому, несмотря на исходившее от Караса убийственное намерение, в глазах Кина разлилось тепло.

— Такие чувства естественны для мужчины. В этом нет ничего, о чём стоило бы беспокоиться.

Сказав это, чтобы успокоить Караса, Кин, с привычно суровым выражением лица, на всякий случай осторожно уточнил:

— Разумеется, вы говорите о сексуальном желании, так ведь?

— Да.

Карас, теперь уже избавившись от убийственной ауры, послушно ответил. С лицом, ставшим ещё более каменным, чтобы скрыть улыбку, Кин кивнул.

— Это хороший знак. Доказательство того, что вы здоровы. Если нужно, я могу прямо сейчас найти кого-нибудь, кто удовлетворит ваше желание.

Если бы подходящего человека не оказалось, он был готов нарушить свой обет воздержания, данный жене, и даже сам подставить задницу. Но в ответ на эту преданность Карас коротко спросил:

— Зачем?

Что значит «зачем»?

Кин, не понимая смысла вопроса, с замешательством открыл рот и осторожно произнёс:

— Разве ваше желание не причиняет вам неудобств?

— Да.

Карас сразу же ответил и, словно с раздражением, снова задал вопрос. В его коротком «зачем» скрывался следующий смысл:

— Я могу просто вонзить, не сдерживаясь?

— Да, как Ваше Величество, разумеется…

Кин кивнул, но в следующую секунду его осенила тревожная мысль, и он замер.

Карас сейчас был словно ребёнок, только что осознавший, что такое секс. Он воспринимал любой совет буквально. Что, если подбодрить его действовать по желанию без раздумий?

Кин, воплощение воздержания и самообладания, распахнул глаза. Этого нельзя допустить. Если бы сейчас рядом оказался необузданный командир 2-го батальона или капитан королевской стражи, Карас мог бы стать невиданным развратником.

То, что именно он сейчас рядом, было шансом. Даже если он — император, и даже если может делать всё, что угодно, сначала его нужно научить морали и самоконтролю.

— Нет. Даже если вы Его Величество, действовать импульсивно, поддаваясь желанию, неправильно. Так вы сможете сохранить ясность ума, когда вернётесь во дворец. Враги наверняка попытаются использовать Регасов как приманку, чтобы манипулировать вами через плотские соблазны. И если вдруг появится кто-то, кто вам понравится… нехорошо будет навязываться первым.

Последние слова вырвались неосознанно, но глаза Караса чуть сузились.

— Вот как?

— Да. Умеренность — это очень важно.

Кин решительно кивнул. Однако реакция Караса была немного странной. Его лицо оставалось бесстрастным, но лёгкий поворот взгляда выдал будто бы разочарование. У Кина екнуло сердце. Велеть Карасу, который только что впервые испытал влечение, просто его сдерживать — это почти пытка.

— Кхм, но безусловное подавление желаний тоже вредно. Если во дворце вас будут соблазнять своим телом Регасы, вам может быть труднее сопротивляться. Поэтому полезно научиться управлять своими желаниями через реальные переживания. Разумеется, с сохранением меры.

Подчёркивая важность умеренности, Кин понизил голос и добавил особенно важное:

— Если всё делать правильно, Ваше Величество, вы сможете даже манипулировать Регасами. Они могут пасть в удовольствие и подчиниться вам.

После этих слов Кин задумался, не вселил ли он слишком большую надежду. Но, вспомнив свидетельство командира 2-го батальона о внушительных размерах императора, понял — это вполне возможно. Карас, похоже, обдумал предложенный план, прикидывая, насколько он ему подходит, а затем внезапно спросил:

— Эффективнее, чем подарки?

На мгновение Кин ощутил восторг. Вот ведь — император по-своему всё обдумал. Он размышлял, как поступить с Регасами, которые будут подходить к нему после возвращения во дворец. Похоже, он был настроен убеждать их подарками. Кин слегка улыбнулся.

— Подарки — это хорошо, но Регасы куда более уязвимы к плотским желаниям. Конечно, если использовать оба подхода, вы точно сможете сделать их своими.

Карас отвернулся и тихо пробормотал себе под нос:

— Точно моим.

***

Он знал, что не должен жаловаться на духоту и удушье в комнате. Конечно, он не должен был чувствовать разочарование из-за слабого сердца, которое теряет сознание при малейшем волнении, или из-за того, что ему постоянно нужна чья-то помощь. Он понимал это головой, но не мог не чувствовать подавленности.

Абель попытался вновь вспомнить благодарность за то, что ему довелось жить второй раз, как он делал раньше, но в этот раз это не сработало. Увидев свою руку, всё ещё обмотанную бинтами, он вновь ощутил безысходность. Если бы его рука уже зажила, он бы не доставил столько беспокойства Мелмонду и дворецкому.

Воспаление уже прошло — может, попробовать выпить змеиного вина?

Пока Абель один обдумывал разные варианты, он наконец поднял голову спустя долгое время. И тогда понял, что капитан командиров так и не вошёл…

— Ай!

Он стоял прямо перед ним. Абель от неожиданности подскочил и отпрянул назад.

— К-капитан командиров. К-когда вы вошли?

— К-капитан командиров… К-когда вы вошли?

— Ранее.

Если он вошёл раньше, почему всё ещё стоит тут?

Конечно, не было смысла возражать.

Прежде чем он успел что-либо сказать, увидел, как тот медленно поднимает руку.

Поднимает руку?

Абель, всё ещё полулежа на кровати, распахнул глаза. Рука Караса, державшая что-то, остановилась в воздухе, а затем раскрылась.

Бам.

Чёрный предмет, выпавший из его руки, упал на тело Абеля.

Чёрные жуки размером с палец. Увидев это, Абель снова широко раскрыл рот.

Ик!

Крик, звучавший внутри него, должен был вырваться наружу, но на этот раз он был так ошеломлён, что даже не смог издать ни звука.

Жуки быстро зашевелились по телу Абеля, перебирая своими мохнатыми лапками. Сами по себе они были не такими уж страшными, но видеть, как они падают на него и ползают целой кучей, вызвало в нём страх, который он никогда прежде не испытывал.

И тут раздался медленный голос Караса.

— …Я их не убивал.

В его голосе чувствовалась лёгкая гордость, но Абель, пребывавший в шоке, не смог это заметить. Он был слишком занят, пытаясь понять, что тот имел в виду.

Услышав, что Карас сказал, будто не убивал их, Абель снова посмотрел на жуков. И как только понял, что это тот самый вид, которого он спас в этом помещении в первый день, в голове сразу сложился вывод.

Это — предупреждение!

Предупреждение за его дерзость, когда он посмел вмешаться и помешать Карасу убить жуков. И вдобавок нападение в такой коварной форме, когда он был в расслабленном состоянии.

Да, капитан командиров — ужасный человек.

Абель с дрожащими руками стряхнул жуков со своего тела и сел.

Карас наблюдал за ним, ожидая его реакции.

Тот ведь тогда, в первый день, выглядел так, будто жуки ему понравились. Поэтому он нарочно бродил по кораблю и аккуратно ловил их пригоршнями. На самом деле он поймал их гораздо больше, но, не сумев сдержаться, случайно передавил часть из них, оставив только тех, кто остался в живых.

Тем не менее, Абель явно был доволен. Как и ожидалось, на его лице появилась улыбка.

Карас не заметил, что лицо у него побледнело, а улыбка выглядела натянутой и неестественной.

— Эм, ну… я хотел сказать…

Абель, наконец, сумел заговорить, и Карас слегка склонил голову набок. Услышав дрожащий голос, он решил, что тот и правда тронут. Похоже, подбирает слова, чтобы выразить чувства, но Карас вполне мог подождать.

Он не до конца понимал это, но последние несколько дней каждый раз, когда видел Абеля, у него ныло внизу живота. И лишь после разговора с Кином понял причину. Его тело реагировало так, потому что Абель принадлежал ему. Потому что он должен был полностью сделать Абеля своим.

Его совсем не волновало, причинит ли боль другому из-за своей неопытности, ведь именно сейчас он собирался сделать шаг вперёд и вложить своё разгорячённое тело в Абеля…

И тут Абель нашёл нужные слова и закричал.

— А-а, с этого момента я больше не буду прикасаться к капитану командиров!

— Что?

Вместе с холодным вопросом, вырвавшимся изо рта Караса, по полу корабля прокатился глухой удар. Судно тряхнуло, будто оно столкнулось с чем-то, а затем через мгновение полностью остановилось. Однако тишина длилась недолго. Вскоре снаружи послышались шаги нескольких человек. За этим последовали крики людей и чей-то приказ, перемешанный с руганью.

«А! Зачем, зачем вы так делаете?»

«Молчать! Быстро на палубу!»

Испуганный шумом снаружи, Абель вскочил на ноги.

— Похоже, снаружи что-то происходит.

Затем, когда он попытался пойти к двери, чтобы выйти, большая рука схватила его за руку и развернула.

— Что ты имеешь в виду?

Холодный голос мгновенно привёл его в чувство, несмотря на всю срочность. Абель с напряжёнными глазами посмотрел на Караса.

— Похоже, снаружи случилось что-то плохое, поэтому я собирался проверить.

Произнеся это, он доброжелательно указал рукой в сторону двери. Разумеется, взгляд другого человека сузился ещё сильнее. Абель быстро понял, что сказал что-то не то, и понизил голос.

— Вместо того чтобы выходить, может, нам стоит спрятаться?

Даже если бы взгляд Караса не стал холоднее, Абель всё равно бы понял, что снова ляпнул не то. Схватившая его рука сжалась так сильно, что он едва не закричал. Абель с трудом сдержал стон, и вслед за этим прозвучал сердитый голос Караса.

— Почему?

— Я-я подумал, что будет лучше спрятаться, а потом выйти, когда всё утихнет.

— Почему ты больше не собираешься прикасаться ко мне?

Карас, обычно не выражавший эмоций, на этот раз ясно показал свою ярость. В результате его рука, сжимавшая руку Абеля, и без того тонкую, словно без всякого раздумья собиралась переломить её. Снаружи всё ещё гремели звуки, однако глаза и уши Караса были сосредоточены лишь на побледневшем человеке перед ним.

Абель расширил глаза от боли, когда хватка усилилась, и Карас сжал руку ещё сильнее. Казалось, кости вот-вот треснут, но он не мог осознать раздражение, затуманившее его разум. Вместо этого он приложил ещё больше силы и с силой выплюнул:

— Говори.

Вместе с этой командой Карас резко притянул тело Абеля к себе. Маленькое тело Абеля задрожало, как слабый тростник, под действием его движения. Как только потемневшие серые глаза Караса начали сужаться, раздался растерянный вопрос.

— А, значит, можно прикасаться к вам?

Вопрос был произнесён тихо, почти шёпотом, но Карас услышал его отчётливо. Неожиданность этих слов на мгновение лишила его дара речи.

Что?

Затем ещё более мягкий голос спросил:

— Вы не разозлитесь, если я дотронусь?

— …

— То есть нельзя?

— …Можно.

Как только Карас дал разрешение, в больших зелёных глазах Абеля, смотревших на него снизу вверх, расцвело тёплое сияние. Затем глаза медленно изогнулись в приятной улыбке. Было очевидно, что он обрадовался и почувствовал облегчение от того, что теперь может дотронуться до него. Тьма, заполнившая разум Караса, рассеялась в тот же миг, будто её смыло волной.

Внезапно в голове прояснилось. Он даже задумался, а был ли он вообще в плохом настроении. Возможно, это была его ошибка — не дать разрешение раньше.

Карас прикрыл немного затуманенные серые глаза, снова открыл их и на всякий случай подтвердил:

— Да. Можешь.

— Хе-хе, я рад, что можно.

— Да.

— Хе-хе.

Кто-то другой, возможно, упрекнул бы его за то, что он смеётся, как глупыш, однако для Караса это было иначе. Этот смех, честно выражавший радость, был не только приятен на слух, но и заставлял сердце трепетать. А ещё он напоминал ему прошлое. Кого-то с большими, добрыми глазами, кто раньше был невероятно счастлив каждому его действию, когда он был ребёнком.

И тогда его сердце билось так же. Особенно, когда он смотрел в эти зелёные глаза. Карас поднял одну руку и прикоснулся к улыбающемуся лицу Абеля. А потом, не осознавая того, склонился, будто собирался поцеловать его, но громкий шум сзади прервал этот момент.

«Эта комната!»

Снаружи раздался грубый голос, и вслед за ним — громкий грохот: дверь распахнулась с силой после удара ногой. Вошёл поддельный командир 1-го батальона вместе с тремя мужчинами, похожими на его подручных. Тот, что уже однажды появлялся в этой комнате, усмехнулся, вытягивая вперёд меч.

— Я так и думал, что вы снова тут развлекаетесь. Какая жалость, не застал вас голыми и извивающимися. Оба — живо на палубу! Сейчас же!

Палуба превратилась в поле битвы. Там подручные фальшивого командира 1-го батальона размахивали мечами и грабили всё подряд. На полу лежали несколько тел, и по крови было ясно, что они уже убили тех, кто пытался сопротивляться.

Освещённые яркими факелами тела мёртвых послужили другим очевидным предупреждением. Несмотря на то что разбойники действовали, будто всё принадлежало им, десятки людей лишь дрожали и съёжились на полу. Единственные, кто ещё не оказался на полу, были Карас и его спутники, только что поднявшиеся на палубу.

Абель, сбитый с толку происходящим вокруг, понял, что корабль остановился у берега. Разбойники уже спустили шлюпку и загружали в неё награбленное. Мелмонд и дворецкий тоже стояли за спиной фальшивого командира с пустыми выражениями лиц, будто их вытащили из постели.

Фальшивый командир, похоже, собирался что-то сказать группе Абеля и подошёл ближе. Он усмехнулся и кивнул подбородком в сторону награбленного.

— По моему родному городу уже поползли слухи, что я вернусь как командир 1-го батальона. Но ведь я, якобы приближённый императора, не мог вернуться домой с пустыми руками, правда? Император, жадина какой есть, хотел всё оставить себе. Хотя мы и сражались насмерть, толку от этого было мало. Так что не хмурься, красавчик.

Он подмигнул Абелю и повернулся к Карасу. Перенеся вес на одну ногу, он огляделся безразличным взглядом.

— Эй, ты. По твоему мечу видно, что ты умеешь сражаться. Если пойдёшь со мной, я не только пощажу тебя, но и дам долю от своих богатств. Видишь ли, как только я вернусь домой, я стану лордом. А когда стану лордом, с помощью герцога Трюйда добьюсь большого успеха. Ну как тебе?

Карас не проявил никакого интереса, будто всё это было ему в тягость, но на его слова откликнулся другой.

— Получить помощь от герцога Трюйда? Как это возможно?

Абель, колебавшийся, стоит ли вмешиваться, осторожно задал вопрос, наблюдая за ситуацией, и самозванец усмехнулся.

— Есть одна вещь. Мои родители — трусы, так что у меня есть ценная информация, которой они не умеют пользоваться. Как только я стану лордом, она попадёт ко мне в руки.

— Это информация — тайна семьи герцога Трюйда?

— Да, тайна герцога…

Самозванец, уже собиравшийся ответить, перестал улыбаться и нахмурился, глядя на Абеля.

— Тайна герцога? Что ты хочешь этим сказать?

В этот момент раздался ещё один звук.

Скри-и-п.

Звук, будто что-то заскребло по полу. Все взгляды обратились к Карасу. Неожиданно в его вытянутой руке оказался меч. Он остановил взгляд, до этого скользивший по окружающему, на самозванце и заговорил.

— Это значит, что я могу уничтожить всех, кроме тебя.

Низкий и сухой голос заполнил тишину. Будто под действием заклинания, все оцепенели от слов Караса и не могли пошевелиться. Даже спрашивая себя: «почему?», они не находили ответа. Они лишь чувствовали, как по телу расползается странный холод. А затем эта тишина, словно огонь, распространилась, парализуя всех вокруг.

Палуба, ставшая теперь тихой, как мышь, нарушила тишину звуком вынимаемого меча. Настоящий командир 1-го батальона, Кин, спокойно опустил руку после того, как извлёк клинок, точно так же, как Карас. Между ними не ощущалось ни капли напряжения. Более того, Кин с искренним видом обратился к Карасу с просьбой.

— Прошу, позвольте мне разобраться с этим.

Карас ответил, даже не поворачивая головы:

— Нет.

Одного этого слова хватило, чтобы Кин больше ничего не спрашивал. Тем не менее, он не мог не почувствовать разочарование из-за того, что не сможет сам перебить их всех. Он сильно зажмурился, а затем открыл глаза, в которых мелькнуло сожаление. Конечно, те, кто это увидел, были ошеломлены. Особенно самозванец, который уже пришёл в себя, выглядел ошарашенным.

Что они такое творят? И собираются убить всех, кроме него?

Самозванец обернулся и пересчитал своих подручных — их было больше двадцати.

— Эй, вы считать не умеете? Не видите, сколько нас? И к тому же вы…

Он бросил взгляд на Абеля, Мелмонда и дворецкого.

— Вы забыли, что у нас есть заложники?

Мелмонд и дворецкий тоже хотели задать этот вопрос. Они знали, что Карас и Кин сильны, но ни разу не видели, как те сражаются, поэтому испытывали тревогу. Если начнётся бой, они сразу окажутся в роли заложников, но двое этих даже не казались обеспокоенными. Впрочем, вскоре они поняли, почему Карас не проявлял ни малейшего беспокойства.

— Зачем тебе заложники?

Он даже не понимал саму концепцию. К счастью, Кин, стоявший рядом, объяснил, будто это было для него привычно.

— Иногда обычные люди берут товарищей противника в заложники, чтобы угрожать во время боя. Конечно, это приём, который используют только трусы среди простолюдинов.

Таким образом, самозванец стал трусом, который даже в категорию обычных людей толком не вписывается. Однако даже после такой «жертвы» Карас всё равно не понял.

— Зачем?

Зачем? Конечно же, чтобы победить!

Кому-то очень хотелось закричать от досады, но Кин спокойно продолжил объяснение:

— Потому что они слабы.

А затем указал пальцем:

— Эти ребята такие слабые, вот почему они трусы, несмотря на численность.

Карас кивнул и, наконец, перевёл взгляд на застывших от страха людей.

— Трусы.

После этого безразличного замечания трусы высоко подняли мечи. Особенно самозванец, услышавший слово «трус» прямо перед собой, задрожал от ярости. Он даже начал подозревать, что их провоцируют нарочно, чтобы не дать ему взять заложников. Однако, если это так, то тем более он не мог этого стерпеть.

— Я хотел дать тебе шанс выжить, но ты — надменная мразь. Смотри внимательно перед смертью. Смотри, как твоего заложника разорвут у тебя на глазах. Схватить их!

Когда самозванец громко закричал, к ним подошли шестеро головорезов с мечами. Хотя Абель, Мелмонд и дворецкий застыли от страха при виде людей с мечами, двое, стоявшие впереди, оставались невозмутимыми, продолжая разговор, словно оторванный от происходящего напряжения.

— Тогда позвольте мне хотя бы пятерых взять на себя.

Возможно, из-за отчаянности в голосе Кина, Карас неохотно разрешил ему часть противников.

— Одного.

Чувствуя несправедливость, Кин разозлённо прикусил губу и поднял меч. Противник, уже приблизившийся к нему, замахнулся, и, казалось, что сейчас его голова будет рассечена надвое, но в следующий миг меч Кина отразил удар стремительным движением.

Это была такая быстрая реакция, что невозможно было разглядеть её невооружённым глазом. Однако никто и не заметил, как Кин это сделал. Вместо этого внимание всех привлёк звук с противоположной стороны — лёгкое дуновение ветра и звук чего-то разрезаемого. Хоть звук был и тихим, люди запомнили именно его, потому что их глаза не смогли уследить за движением.

Они не увидели, как у человека, нападавшего на Караса, грудь разошлась надвое, или как у другого, приближавшегося сбоку, была отсечена голова. Только услышав звук тел, падающих на землю, они поняли, что двое погибли мгновенно. Однако даже это заслонил следующий шаг Караса.

Вжух.

Звук воздуха, рассечённого мечом, прозвучал в ушах Абеля, словно гром. Причина, по которой этот звук был особенно громким для него, стоявшего в оцепенении, заключалась в том, что тело Караса, казалось, повернулось в его сторону, и в этот момент меч, как будто, прошёл прямо над его головой.

Нет, это только показалось. Видна была лишь тень меча, нависшая над ним. Со стороны казалось, что меч прошёл так близко, будто вот-вот отсечёт Абелю шею. Между лезвием и кожей оставалось не больше ширины пальца. Но меч рассекал не только воздух.

Что-то, висевшее на кончике длинного меча, разорвалось и вылетело прочь. Это была наполовину перерезанная шея одного из головорезов, который потянулся к Абелю. Из неё хлынул водопад крови. Однако благодаря руке, внезапно дёрнувшей его в сторону, Абелю удалось не попасть под кровавый дождь.

Его оттолкнули, и он пошатнулся, не успев заметить, как Карас прошёл прямо перед ним. Только когда ему удалось снова устоять на ногах, он услышал чьё-то прерывистое дыхание и понял, что Карас размахивает мечом в сторону Мелмонда и дворецкого. Конечно, это снова было лишь видимостью.

Как и в случае с Абелем, Мелмонд и дворецкий остались целы. Они лишь увидели, как меч скользнул мимо их ушей, или услышали, как он взвился возле их рук. И лишь потом поняли, что зловещий миг унёс жизнь того, кто собирался напасть на них сзади.

Однако у них не было времени осознать, что тёплая жидкость, стекавшая по шее и спине, была кровью их противников. Их тела заполнил грохот собственных сердец, настолько громкий, что даже дыхание остановилось. Они должны были бы испытывать облегчение от того, что остались живы, но шок от того, как меч Караса прошёл прямо у них перед носом, не отпускал. Более того, была одна вещь, которую они не могли понять.

Как Карас мог двигаться так быстро?

Казалось, будто он заранее знал, куда направить меч, и с точностью наносил удары по местам, где находились враги. И каждый раз он разил их одним движением. Было трудно поверить, что пятеро головорезов пали за несколько вдохов.

Люди, наблюдавшие поблизости, чувствовали то же самое. Почему пятеро нападавших, бросившихся в атаку одновременно, в одно мгновение рухнули на землю с перерезанными глотками и рассечёнными грудями? Что, чёрт возьми, произошло?

Они снова и снова повторяли единственный вопрос, способный родиться в их застывших умах, и тогда осознали, что бой ещё не окончен.

— Угх!

Залитый кровью человек рухнул на землю, испуская стон. Покрытый ранами, за исключением руки, сжимающей меч, он был одним из тех, кто сражался с Кином. Настоящее чудо, что он всё ещё был жив — его кровь залила весь пол. Однако, несмотря на его состояние, говорившее, что он вот-вот умрёт, был один, кто не желал ему смерти.

— Вставай.

Кин коротко приказал, поднеся кончик меча к подбородку разбойника. Тот, казавшийся при смерти, задрожал и поднял взгляд.

— П-пощадите…

— Вставай и сражайся дальше. Ты — всё, что у меня осталось.

Тон Кина был привычно суров, но группа Абеля уловила скрытую в нём обиду. И также поняли, что он намеренно оставляет противника в живых. Все онемели, наблюдая, как Кин буквально подбадривает врага, считая его смерть пустой тратой.

Если бы Карас не выступил вперёд, Кин, вероятно, сам поднял бы его силой.

— Кин.

Кин вздрогнул и обернулся, услышав, как Карас раздражённо произнёс его имя.

— Моя доля — это едва ли проценты.

Было ли это оправданием или протестом, но Карас, наконец, указал на остальных разбойников, которые застыли, словно статуи, и, казалось, начали его раздражать.

— Одну треть.

— Благодарю.

Кин склонил голову в радости из-за того, что его доля значительно увеличилась. Разговор между ними был похож на прежний, но теперь никто не смеялся. Как только Кин поднял голову, он вонзил меч вертикально в тело упавшего на землю разбойника.

Тук.

Глухой звук пронзаемой плоти отчётливо отозвался в ушах всех присутствующих. Головорез, которому вонзили меч в живот, несколько раз дёрнулся с расширенными глазами, а затем замер. Как он до самого конца не мог поверить в собственную смерть, так и свидетели не могли поверить своим глазам.

Если бы никто не вмешался, казалось, что все продолжили бы смотреть только в одну точку. Однако второй звук, прозвучавший следом, заставил глаза зрителей повернуться в сторону. Сначала они его не заметили, но со второго раза этот звук пробрал до мурашек. Реальность, перевернувшая с ног на голову их прежний, неосознанный страх.

Шух.

Карас шагал вперёд, волоча за собой кончик меча.

На палубе всё ещё оставались десятки живых. Однако, судя по звуку, казалось, что живы только двое. Карас и Кин — только они дышали по-настоящему, с окровавленными мечами в руках. Рассечённые тела, кровь, заливающая палубу, запах крови, наполнивший воздух.

Такая повседневность, одинаковая для них двоих последние шесть лет, была чуждой для всех остальных. Даже те, кто раньше бывал в боях, не могли привыкнуть к виду людей, которые ещё мгновение назад дышали, а теперь стали бесформенными кусками мяса.

Среди зрителей был лишь один, кому подобное было знакомо. Самозванец, выдававший себя за командира 1-го батальона, как и сказал Карас — единственный выживший.

Однако сейчас он дрожал, как ветка на ветру зимой, и выглядел более потрясённым, чем Абель. Ведь они всегда были теми, кто создавал привычные сцены бойни. Выдавая себя за командира 1-го батальона, он с энтузиазмом махал мечом вместе с остальными. Их противниками были простые люди, неспособные даже толком сопротивляться.

Стоило лишь поднять меч и те, охваченные страхом, убегали. А они гнались за ними, как за добычей, и вонзали мечи им в спину. Возможно, им просто «везло», что за последние несколько лет им не встретился ни один достойный противник, и потому они были преисполнены самоуверенности.

Мы сильны. Армия императора, ведущая настоящие войны, ничем от нас не отличается.

Иногда, подогретые вином, они даже хвастались, что, может быть, они даже сильнее. Потому-то и не могли поверить в то, что произошло у них на глазах. И всего лишь двое… Это было невероятно.

Несмотря на то, что у них было во много раз больше людей, они не смогли даже по-настоящему взмахнуть мечом ни разу. Казалось, будто те заранее знали, откуда последует атака, и заранее двигались, чтобы уклониться.

И даже если удар удавалось нанести, мечи отбрасывали так легко, словно отмахивались от ребёнка. Среди собственного растерянного «А? А?» он, наконец, осознал, что остался один. В руке он сжимал дорогой меч, инкрустированный драгоценными камнями, но не мог даже поднять его вверх.

Лица товарищей, с которыми он вместе убивал, грабил и совершал всевозможные злодеяния, теперь были отделены от тел и катались по полу. Когда он увидел трупы тех, кого они сами лишили жизни, его охватила удушающая досада. Ещё мгновение назад в его голове была одна лишь растерянность, но теперь остались лишь неопределённость и вопросы.

— Ты… кто, кто ты такой…

Не могло существовать человека с такой силой. Разве возможно, чтобы кто-то мог так владеть мечом?

— Ты должен знать.

Отозвался Кин глубоким голосом и добавил:

— Ты называешь себя командиром 1-го батальона, но не знаешь меня.

Самозванец поспешно проглотил застрявшее в горле изумление, но не смог скрыть расширившихся глаз.

Может ли этот человек быть связан с армией императора?

Он отчаянно принялся соображать. Нет, если бы он знал настоящего командира 1-го батальона, то уже давно бы действовал. А может, он просто испытывает его. В такой ситуации единственный способ спастись — скрыть свою личность. Ведь тот, кто убивает солдат императора, ничем не отличается от предателя. С дрожащим голосом самозванец ответил на его слова:

— Ну, эм, вы… вы раньше воевали в армии Его Величества?

Несмотря на то, что ему хватило смелости вымолвить это, внутри всё сжималось от тревоги. Если ложь раскроется, он станет преступником и его потащат в настоящую армию императора. И тогда заплатит не только он, но и вся его семья. Но самозванец поспешно подавил в себе страх.

Нет, этот тип просто проверяет меня. Надо держаться уверенно, чтобы выжить.

Поэтому он спокойно бросил, презрительно глядя на него:

— Не знаю я тебя. Я не обязан помнить каждого ничтожного солдата.

Кин молча усмехнулся, впервые за долгое время позволив себе проявить эмоции в самоуверенных словах. Это было зрелище, которого не доводилось видеть даже его товарищам, словно ожила статуя, но, к несчастью, в этот момент рядом не было никого, кто мог бы этим удивиться. Вместо этого группа Абеля лишь поспешно отступила, исподтишка бросая взгляды на Кина. Хотя они путешествовали вместе совсем недолго, его смех показался им зловещим.

— Ну и кого же ты тогда помнишь? Если ты не помнишь солдат, которые верили только в тебя и шли за тобой в бой, тогда кого ты вообще помнишь?

— Что? Это тебя не каса…!

Бах!

Кин с силой вонзил меч в лежащий перед ним труп. Он всё так же указывал на него мечом, продолжая улыбаться.

— Этот тоже один из твоих ничтожных солдат, так что, думаю, ты и его не помнишь.

С этими словами он провернул меч и вытащил его. Грудь уже наполовину обезглавленного мертвеца была разрезана этим восхитительным лезвием. Вскоре вместе с алой плотью из раскрытой груди вытекли внутренности. Большинство зрителей поспешно отвернулись, но только самозванец с трудом удержался, оставаясь с застывшим лицом.

Однако он не смог сдержать гримасу, увидев, как Кин вытащил сердце мечом. Он швырнул окровавленные внутренности мертвеца прямо под ноги самозванцу.

Сердце с глухим стуком упало на палубу, и самозванец вздрогнул, отскочив в сторону.

— Это сердце человека, которого ты даже не помнишь. Почему бы тебе не поднять его и не бросить рыбам?

Тук, тук, тук.

Один за другим другие органы падали перед самозванцем.

Тук.

В конце концов, самозванец, побледнев, отшатнулся ещё на несколько шагов и закричал:

— П-прекратите! Это же варварство…

— Ты, должно быть, наблюдал такие варварские сцены бесчисленное количество раз. Враги расчленяли твоих товарищей и скармливали их животным. Всё это делалось у тебя на глазах, не так ли?

— …

— Ну, даже если ты видел, как тела твоих товарищей разрывают заживо, ты не запомнил, ведь они были всего лишь ничтожными солдатами, так? Тогда, может, ты это помнишь?

С лица Кина исчезла улыбка, и он тихо пробормотал:

— Когда ты, рискуя жизнью, ворвался в ряды противника, чтобы спасти захваченного товарища. Был тот, кто пришёл вытащить такого дурака, как ты. Ты не забыл, правда? Это был человек, который спас тебе жизнь.

— Я… я…

— Жадный Его Величество, который ничего тебе не дал. Это он! Тот, кто спас тебе жизнь, — это Его Величество, которому тогда было всего семнадцать лет!

Кин теперь смотрел на самозванца с яростью в глазах. Тот задрожал и попятился к самому краю корабля, не в силах выдержать этот взгляд. Кин, крепко сжав рукоять меча, казался готовым наброситься на него, но сдержался.

— Неважно, являешься ты командиром 1-го батальона или нет. Но оскорблять Его Величество и павших на поле боя солдат — непростительно.

Его глубокий голос прокатился по палубе, пробирая слушавших до костей. Конечно, были и те, кто не слушал как следует. Карас смотрел только на одного человека, ведь свою долю он уже прикончил. Убив всех ублюдков, которых хотел убить, он естественно перевёл взгляд на него.

Для него был виден только Абель — с лицом, побелевшим от ужаса перед происходящим. Абель казался готовым вот-вот рухнуть, но всё же дышал и не терял сознание. Он просто в оцепенении смотрел на Кина, говорящего об императоре.

Слегка приоткрытые губы едва заметно двигались при каждом вдохе. Его короткие светлые волосы, словно обрезанные наспех, дрогнули от удивления при словах Кина. Зелёные глаза внизу широко распахнулись. Несмотря на то что стоял немного в стороне, Абель был виден так отчётливо и выражение лица, и едва уловимые движения.

Особенно трудно было отвести взгляд от его красных губ. Чем дольше он смотрел, тем сильнее внизу живота нарастало пульсирующее ощущение. Где-то рядом Кин что-то говорил о нём, но слова не доходили до сознания. Он видел только Абеля. Это чувство отличалось от желания, которое он испытывал, когда делил с Абелем постель.

Желание более глубокое. То, что заставляло сердце биться ещё быстрее. Но не было времени разобраться в этом различии. Как только взгляд Абеля, казалось, скользнул в сторону, он вдруг с открытым ртом ахнул от удивления. Карас, наконец, повернул голову туда, куда были устремлены взгляды остальных.

Самозванец, что стоял напротив Кина, добрался до конца корабля, где лежали люди. Он схватил одного из них и, угрожая мечом, прикрылся им как щитом.

— Э-эй, не двигайтесь! Иначе я убью всех здесь!

Глаза самозванца метались туда-сюда, будто он подумывал прыгнуть в реку и сбежать, и при этом он отчаянно кричал:

— Не подходи, не подходи! Ещё хоть шаг…

Топ, топ.

Предупреждение самозванца оказалось напрасным — Карас шагал к нему. Самозванец закричал, сильнее прижимая меч к шее заложника:

— Стой! Стой, слышишь?! Из-за тебя он и правда умрёт!

Однако вскоре голос самозванца затих. Потому что Карас направился в совершенно другую сторону. Он остановился перед людьми, что лежали, дрожа от страха.

Почему он встал перед ними, а не передо мной?

Вопрос, мелькнувший у самозванца в голове, быстро сменился шоком.

Вжух, шлёп!

Карас без колебаний взмахнул мечом, и голова человека перед ним слетела. Все, кто лежал, закричали разом и попятились. Хотя Карас и внушал ужас, они видели в нём своего спасителя, но в глазах их застыл страх. И, конечно, не только в их глазах.

Группа Абеля, наблюдавшая издалека, тоже ахнула от неожиданного убийства. Мелмонд особенно резко обернулся к Абелю, испугавшись, что тот мог потерять сознание от шока. И если он сам надеялся бы, чтобы Абель упал в обморок и не видел этого зрелища, то Абель, наоборот, смотрел на действия Караса с широко раскрытыми глазами. Меч Караса снова стремительно взмыл в воздух.

Свист.

На этот раз чья-то шея была перерезана без единого крика, и тело забилось в судорогах на полу. Только после того, как погибли двое, Карас полуприкрытыми серыми глазами обернулся к самозванцу.

— Убей.

Сухой приказ заставил самозванца судорожно вздохнуть. Несмотря на отсутствие злобы в глазах Караса, в отличие от яростного взгляда Кина, страх парализовал его, и он не мог пошевелить даже дрожащими пальцами. Именно отсутствие эмоций делало происходящее ещё страшнее.

Самозванец вдруг понял, что этот человек убивал не ради справедливости. Если бы это было так, он бы не лишил жизни невинных столь равнодушно. Самозванец тоже без колебаний убивал слабых, но у него всегда была причина — грабёж или ради удовольствия.

А этот человек размахивал мечом без тени эмоций, словно давил насекомое. Казалось бы, разница невелика, но от этого по спине самозванца побежали ледяные мурашки.

— Убей его.

Звяк!

Вопреки словам Караса, самозванец выронил меч. Рука дрожала так сильно, что он уже не мог его держать. Затем он резко отступил назад и, разинув рот, заговорил:

— Угх… П-простите…

— Убей.

Карас взглянул на самозванца и поднял меч.

— Иначе эти люди погибнут из-за тебя.

Те самые слова, которыми раньше угрожал самозванец, теперь прозвучали из уст Караса, и его меч вновь рассёк воздух.

Вжух, шлёп.

Третий человек погиб, и меч переместился к тому, кто лежал рядом. Однако в отличие от других, этот человек попытался взмолиться Карасу.

— П-пожалуйста, пощади. Ты… ты ведь говорил с нами на палубе…

Средних лет мужчина с бородой был тем, кому Карас тогда открылся. Он дрожащими руками словно молил о пощаде и вновь заговорил:

— У м-меня в р-родном городе семья ждёт… Пожалуйста… Я всё сделаю, что ты скажешь. Только… только оставь мне жизнь…

Свист.

На этот раз не раздалось даже шума ветра. Вместе со звуком разрезаемой плоти голос бородатого исчез. Хотя в его глазах и на лице застыло мольбы, он уже не мог произнести ни слова — голова была отделена от тела. Карас взглянул на самозванца и спокойно бросил:

— Это ты их убил.

— Угх, э-т-это же абсурд…

Он затряс головой, словно обезумев. Слова, которыми он сам ещё недавно угрожал убить человека, теперь вернулись к нему эхом, и от них бросало в дрожь. Мгновенно исчезла даже капля храбрости, с которой он надеялся сбежать, и он стал трусом. Противник уже не казался человеком. И тогда Карас вновь поднял меч и с раздражением приказал.

— Убей.

— О… Я, я…

Страх, что из-за неумения самозванца толком ответить погибнут все, кто находился на палубе, медленно, но верно распространился. И, как и следовало ожидать, Карас вновь повёл мечом. Хотя за ним наблюдали бесчисленные люди, он ощущал себя единственным на этом корабле. Пока не раздался едва слышный, как дыхание, голос.

— Ж-жуки…

Никто по-настоящему не расслышал этот нейтральный, мягкий голос. Но, как ни странно, он заставил меч Караса, уже готовый отсечь шею стоявшему перед ним, замереть. Карас повернул голову. Среди разбросанных по палубе тел он встретился взглядом с парой зелёных глаз и переспросил:

— Жуки?

Кивок. Абель натянуто улыбнулся на побледневшем лице.

— Вы… вы спасли жуков. Так что, пожалуйста, спасите и этих. Они не причинят вреда.

Карас наклонил голову набок и сухо ответил:

— Это неважно. Погибнут ли они как жуки, или нет.

Абель вздрогнул и быстро поднял голову.

— Нет, пожалуйста! Это другое. Если вы их спасёте, будет много людей, которые обрадуются. Правда?

Он торопливо оглянулся и обратился к окружающим. Те с растерянными лицами один за другим кивнули.

— В-вот видите! Есть те, кто ждёт, чтобы они остались живы. Если вы их пощадите — они будут счастливы.

Но в глазах Караса по-прежнему не было и следа эмоций, словно он не понимал, о чём говорит Абель. Почувствовав, что Карас может отвернуться и снова взмахнуть мечом, Абель поспешно добавил:

— Я… я тоже буду счастлив!

На мгновение в глазах Караса мелькнуло замешательство, но Абель этого не заметил и, ища поддержки, указал пальцем на Мелмонда и дворецкого.

— И мистер Мелмонд с дворецким тоже будут счастливы! Правда?

Мелмонд и дворецкий, на которых внезапно указали, вздрогнули и лишь бросили взгляд на Караса. Они хотели остановить Абеля, чтобы тот не вмешивался и не разозлил Караса ещё сильнее, но вместо этого он только усугубил ситуацию.

— Конечно, в награду за то, что вы всех обрадовали, эм… я подарю вам подарок! Верно, мистер Мелмонд?

Замолчи! — Мелмонд едва сдержал крик. Почувствовав, как холодный взгляд Караса обратился на него, он изобразил дрожащую улыбку.

— Э-это… ну, по поводу подарка…

— Что это?

— …

— Какой это подарок?

Карас повернулся к Мелмонду всем телом, держа в руке меч. Мелмонд в страхе обернулся к Абелю. Конечно, Абель произнёс это, не подумав, и теперь смотрел на него с растерянным выражением.

Что же нам теперь делать, Мелмонд?

Мелмонд ответил взглядом, полным решимости:

Было бы лучше, если бы ты просто умер и переродился снова.

Однако Абель, приняв взгляд, полный негодования, за поддержку, распахнул глаза и воскликнул:

— Ах! Подарок — это…

Он широко улыбнулся Карасу.

— Змеиное вино!

— …

— Я пробовал, оно очень полезно для здоровья!

Подарок не казался хоть сколько-нибудь привлекательным. Карас, похоже, заскучал и снова начал отворачиваться, но Абель отчаянно закричал, добавляя другие достоинства змеиного вина:

— Эм, оно ещё хорошо для выносливости!

— …

Когда молчание стало уж слишком тягостным, все посмотрели на Абеля с жалостью в глазах. Да он же не сможет завоевать расположение Караса всего лишь бутылкой змеиного вина…

— Ладно. Я их пощажу.

Ему удалось завоевать расположение. Понадобилось время, чтобы окружающие это осознали. Напряжение и страх, сковывавшие палубу, исчезли — всего лишь благодаря бутылке змеиного вина.

Самозванец не понимал, почему он всё ещё жив. Вроде бы это как-то касалось секрета семьи герцога, о котором он упомянул, но он не мог это точно подтвердить. Когда они направлялись обратно домой той ночью, у него было множество возможностей сбежать — его не связывали и даже не особо за ним следили. Всё, что нужно было, — это убежать, пока все спят. Но невидимый страх сковывал его. Стоило лишь увидеть Караса поблизости — ноги тут же подкашивались от ужаса.

Дрожа, он продолжал двигаться вместе с ними, и прежде чем осознал это, они оказались неподалёку от его родного города. Теперь его волновало лишь одно, что с ним сделают, когда он вернётся домой. Хотя отец всегда вмешивался в его дела раздражающе навязчиво, он всё же испытывал тревогу.

Они и правда хотят узнать секрет герцога?

А что они сделают, когда узнают?

Но больше всего его мучило любопытство — кто же они на самом деле? Казалось, что они из армии императора, но, поскольку он сам притворялся самозванцем, просто так говорить было нельзя.

Наконец, он собрался с духом — это произошло спустя несколько дней в пути, когда они остановились в небольшой постоялой гостинице. Видимо, потому что это была единственная гостиница поблизости, ресторан на первом этаже оказался почти полным. Лишь с трудом они нашли столик, и когда еда была подана, все тут же начали быстро уплетать хлеб и горячую кашу.

Но самозванец, слишком нервничая, не мог съесть ни кусочка и продолжал выжидать подходящий момент.

Если не сегодня — шанса уже не будет.

Они должны были добраться до места уже завтра утром. Он должен был выяснить их намерения раньше них. Однако вмешательство оказалось неожиданным.

— Как вообще человек, называющий себя командиром 1-го батальона, может творить такие жестокие вещи и разгуливать себе спокойно, это же возмутительно!

Все, кроме Караса, перестали есть, услышав громкий голос поблизости. И тут же все взглянули на самозванца.

Ты, ты, маленький ублюдок, сколько же мерзостей ты успел натворить, разгуливая по округе?

Самозванец резко поднял голову, будто в ответ на обрушившееся на него осуждение.

Нет! Я не настолько известен!

К несчастью, прежде чем он успел оправдаться, человек рядом с ним продолжил высказывать недовольство.

— Разве мы не должны остановить этого мясника, пока он не превратил всю округу в кровавое месиво? Это место — не поле битвы. А какой-то самозванец, выдающий себя за командира 1-го батальона, ведёт за собой людей и сжигает деревни!

Когда его голос стал громче, сидящий рядом предостерегающе прошептал, чтобы тот был поосторожнее. После этого выражений недовольства больше не раздавалось, но, за исключением Караса, группа Абеля уже не могла спокойно продолжить трапезу.

— Странно. Как самозванец может вызывать такой шум? — пробормотал Мелмонд вполголоса, обращаясь к Кину.

Тот коротко кивнул и посмотрел на Караса, который почти доел.

— Расследовать?

Однако Карас встал из-за стола и сказал с явным раздражением:

— Зачем?

Он уже собирался подняться наверх в комнату на втором этаже, но вдруг повернул голову и посмотрел на Абеля. Тот, уставившись в стол, был погружён в мысли, переживая за фальшивого командира и слухи о императоре. Почувствовав на себе пристальный взгляд, он поднял голову и столкнулся с глазами Караса.

За последние дни Абель уже начал привыкать к тому, что всякий раз, как он поднимает взгляд, Карас смотрит на него. Но всё равно это оставалось неловким. Более того, если не реагировать сразу, другой, казалось, начинал злиться. Наученный предыдущими случаями, Абель быстро вскочил со своего места.

— А, вы что-то хотели сказать?

— …

— Ха-ха, значит, да.

Абель сам додумал за Караса, истолковав молчание по-своему, и энергично закивал. Что Карас мог ему сказать? Внезапно в голове всплыла одна мысль.

Ах да, я же ещё не вручил ему подарок.

Абель улыбнулся и поднялся со своего места.

— Кстати, я ведь собирался кое-что вам подарить.

Разумеется, это была собственная интерпретация Абеля, но Караса устроило, что тот пошёл за ним, поэтому он тут же повернулся и пошёл вперёд. Почему-то спина Караса показалась ему даже… довольной, хоть это и было глупо, но Абель быстро поспешил за ним.

Мелмонд с тревогой наблюдал, как двое исчезают бок о бок. Возможно, из-за всего, что им пришлось пережить на корабле, они немного сблизились. И это, казалось бы, радостно. Учитывая, что после всего, что Карас натворил на палубе, Абель не потерял сознание — это выглядело почти как чудо. Но то, что после этого они продолжали общаться, как ни в чём не бывало, вызывало у Мелмонда тревогу.

С другой стороны, казалось, будто Абель начал привыкать к жестокости Караса и это было ещё более тревожно. Благодаря болтовне Абеля о змеином вине, всё тогда обошлось малой кровью. Однако Мелмонд не мог забыть выражение лица Абеля, когда тот смотрел на Караса после всего случившегося.

В глазах Абеля, устремлённых на Караса, была забота. Но при этом смешанная с опасением. И от этого Мелмонд никак не мог избавиться от беспокойства. Он задавался вопросом, отступит ли Абель, если однажды увидит ещё более жестокую сторону Караса.

Он лишь утешал себя тем, что Абель не знает, что он на самом деле принц.

Когда Мелмонд наконец очнулся от долгого волнения, Кин уже держал самозванца и расспрашивал его обо всём, что касалось дома, в котором они должны были остановиться завтра. С тех пор как они были на корабле, тот отвечал на всё от страха, но, сколько бы раз его ни спрашивали, казалось, он ничего не знал о секрете герцога Трюйда.

Мелмонд тяжело вздохнул и, слушая их разговор, сделал глоток пива со стола. Сегодня он планировал выпить и спокойно лечь спать…

А?

Мелмонд пил, когда вдруг понял, что кое-что упустил.

Подожди, а что Абель собирался ему подарить?

Грохот!

Мелмонд с шумом опрокинул стул и резко вскочил. Все удивлённо спросили, что случилось, но Мелмонд уже мчался на второй этаж.

Абель, тебе нельзя пить змеиное вино!

***

— Хехе.

Его пылающие щёки выглядели так заманчиво, словно спелый фрукт. Из приоткрытых губ вырывалось тёплое дыхание, а затуманенные зелёные глаза блестели от жара. Через распахнутую рубашку, которую он расстегнул, говоря, что ему жарко, были видны покрасневшие соски. Главное заключалось в том, что его обмякшее тело сидело на бёдрах Караса, лицом к нему.

— Ха-а, вот так, теперь у нас одинаковый уровень глаз. Хехе.

Горячее дыхание Абеля коснулось его лица. Карас застыл, словно статуя, медленно переводя взгляд с змеиного вина, стоящего рядом, на Абеля. Как только они вошли в комнату, Абель извинился за то, что поздно вручил подарок, и налил ему змеиного вина.

Он выпил не потому, что вино якобы полезно для выносливости, просто подумал, что можно глотнуть, и опрокинул всё залпом. Только сейчас он вспомнил, как Абель сказал, что стал здоровее после этого напитка, и налил ему бокал — вот и всё. Карас всего лишь хотел воспользоваться возможностью, пока они пьют вино.

Возможностью обнять Абеля. Он собирался уговорить Абеля, когда никого не будет рядом, и тогда вручить ему подарок.

Тем не менее, так как он сегодня ничего не подарил, не ожидал, что сможет его обнять. Но тут Абель, выпивший змеиного вина, стал тяжело дышать и в итоге оказался в таком состоянии.

— Я всегда смотрел снизу… Ах, мм, теперь у нас одинаковый уровень глаз, ах, жарко…

Абель сонно моргнул и качнулся, будто собирался снова упасть. Карас быстро схватил его за талию и резко притянул к себе. Ягодицы Абеля прижались к набухшему паху Караса. В тот же миг серые глаза Караса потемнели и сузились.

— Жарко?

Карас прошептал мягко, сжав затылок Абеля оставшейся свободной рукой. Он запустил пальцы в мягкие светлые волосы, а другой рукой крепко притянул Абеля за талию. Абель нахмурился, будто ему стало трудно дышать, и медленно кивнул.

— Да, ах, жарко…

— Вам не жарко? — спросил Абель, но Карас склонил голову набок и мог видеть только одно место, так что не услышал. Из потрескавшихся красных губ вырывалось горячее дыхание. Эти губы, которые в последнее время всё чаще приковывали взгляд Караса, теперь были прямо перед ним.

Они были самыми обычными, как у всех, но Карас не мог отвести глаз, будто был загипнотизирован. И он хотел что-то сделать. Он сам не знал, что именно, но инстинкт вёл его в правильном направлении. Карас медленно придвинул губы к этой точке.

Сердце колотилось, как никогда, когда он преодолел это короткое расстояние. Когда их губы слегка коснулись, показалось, будто время остановилось. Не только сердце, но и всё вокруг — даже само время. Однако это затишье длилось недолго. Сердце снова забилось, и Карас с силой прижал губы, которые только что соприкоснулись. И начал исследовать Абеля, будто собирался поглотить его.

***

Это было из-за радости возвращения в родной край?

Несмотря на то что они двигались в быстром темпе с предрассветных часов и спали всего несколько часов на холодном полу, лица солдат были светлыми. Боевой дух был выше обычного, так что казалось, они прибудут в пункт назначения раньше, чем ожидалось.

Такой быстрый марш был отчасти заслугой Эшлера, который командовал вместо императора. Вместе с командиром 1-го батальона он был известен как хладнокровный и рациональный человек, но сейчас вел себя нетерпеливо, словно лошадь с горящим хвостом. К счастью, солдаты хорошо ему подчинялись, потому что усталость не мешала их стремлению вернуться домой.

Так слухи, распространившиеся во время марша, быстро сошли на нет по мере приближения к старой границе.

Император исчез.

Ходило множество мнений по поводу того, что тот, кто всегда должен быть впереди, перестал выходить из повозки. Распространялись и странные слухи: будто он был ранен, или будто в стране врага нашёл настоящую фею, попал под её чары и теряет рассудок.

Большая часть — чушь, но Эшлер не мог не тревожиться. Если распространится слух, что император пропал, шпионы внутри армии сразу передадут Сердцу Короля весть об отсутствии Караса.

Именно поэтому беспокойство Эшлера росло с каждым днём — вдруг с Карасом, который отделился от них, что-то случилось. Но больше всего Эшлера тревожило то, что от командира 1-го батальона, Кина, не поступало никаких известий. Хотя он и просил его написать, когда тот отправился вместе с Карасом, письма так и не было.

Эшлер знал, что Кин не стал бы выходить на связь, если бы дело не было срочным, но даже так он не мог просто смириться с отсутствием новостей. И вот, наконец, пришло долгожданное известие. Оно было настолько срочным, что гонец скакал без отдыха несколько дней, лишь бы доставить письмо. Эшлер, не сомкнувший глаз от тревоги, как раз размахивал мечом и поспешно принял письмо, хотя уже на рассвете они должны были продолжить путь.

На запечатанном письме было написано имя «Кин», и бросалось в глаза то, что подпись была сделана в спешке.

Кин, который никогда не моргнёт глазом, если только дело не срочное?!

Что же там случилось?

Когда Эшлер с дрожащими руками уже собирался вскрыть письмо, поспешно прибежал командир 2-го батальона, Ростер, услышавший о прибытии гонца.

— Эшлер! Ты получил сообщение от господина Кина?

Эшлер кивнул, даже не взглянув на него, и разорвал печать. Он быстро развернул бумагу, в то время как Ростер, тяжело дыша, подходил всё ближе.

Неужели Сердце Короля уже заманило их в ловушку?

Их преследуют посланные ими люди?

Охваченный дурными предчувствиями, он поспешно пробежался глазами по краткому содержанию. Прежде чем прочитать, Эшлер был готов сдержанно принять любые новости. Как капитан, он за шесть лет войны привык скрывать свои эмоции.

И он даже не думал, что случится худшее, что приходило ему в голову. Даже если Сердце Короля нашло Караса и послало убийцу, их император отнюдь не тот, кто так просто падёт. Конечно, это оказалось не теми вестями, которых он опасался. Но именно в этом и была проблема. Это было совершенно неожиданно. Письмо было коротким:

[Его Величество проявляет сексуальные желания. Похоже, он готовится к встрече с Регасом, которая состоится во дворце. Необходимо подготовиться к обучению Его Величества.]

— !

— !

Они оба потеряли дар речи от потрясения. Позднее летнее дуновение прошло мимо, но они его не ощутили. Точно по старой легенде, что увидевшие чудовище со змеями вместо волос обращались в камень, они окаменели с лицами, полными изумления.

Шесть лет опыта на поле боя научили их скрывать истинные чувства. Но всё это исчезло в одну секунду. Они были так потрясены, что даже не заметили, как к ним кто-то подошёл, и лишь таращились на письмо Кина, с расширенными глазами.

Они не могли в это поверить.

Император, который всегда казался таким невинным, проявляет сексуальные желания?!

Если бы письмо прислал не Кин, они бы просто отмахнулись и назвали это ложью.

Но разве Кин когда-нибудь говорил неправду?

О, боже… Император больше не невинен! Он ведь… мужчина!

Проблема, о которой они тревожились не как подданные, а как мужчины, наконец-то была решена. Протирая глаза, они попытались перечитать содержимое ещё раз, когда прямо перед ними раздался вопрос:

— С Его Величеством ничего не случилось?

Резкий голос был знакомым, но Ростер, всё ещё пребывавший в прострации, ответил первым, даже не посмотрев, кто это был:

— Случилось. Боже мой, Его Величество, он…

— Что с Его Величеством? Что происходит?!

Ростер, бормотавший в забытьи, нахмурился и поднял голову на громкий голос.

— Разберись, в чём дело.

— А ты что собираешься с этим делать? — саркастичное замечание, которое должно было последовать, так и не сорвалось с губ, когда он увидел, кто перед ним. Перед ними стоял молодой человек лет двадцати с небольшим, покрытый пылью, словно только что прибыл. Высокий, со стройной фигурой, светлыми волосами и красивым лицом, из-за этого его нередко принимали за хрупкого. Однако по боевым навыкам он входил в пятёрку лучших в армии императора.

Это был никто иной как капитан королевской стражи, который не знал преград, когда дело касалось императора.

Почему этот ублюдок вдруг явился именно сейчас?

Ростер с растерянным выражением посмотрел на него и локтем толкнул Эшлера, всё ещё пребывавшего в прострации. После нескольких решительных толчков Эшлер наконец поднял хмурый взгляд, и, увидев перед собой ворчащего капитана королевской стражи, его выражение мгновенно стало серьёзным.

— Ты только приехал?

— Что с Его Величеством?! Он же с вами? Что это за письмо, чёрт побери?!

Капитан королевской стражи, что мчался сломя голову, чтобы догнать армию и увидеть императора, обрушил на них поток вопросов. Он пришёл с робкой надеждой услышать похвалу за добросовестное выполнение порученной Карасом миссии, но императора и след простыл.

Более того, Эшлер и Ростер стояли бок о бок, явно потрясённые чем-то. Было очевидно, что произошло нечто неладное.

— Господин Эшлер!

Не в силах сдерживаться, он закричал, и Эшлер откровенно нахмурился. Его всё ещё трясло от содержания письма, радоваться он явно не был в состоянии, а тут ещё и этот тип объявился. Хотя для верного подданного преданность — дело естественное, в преданности капитана королевской стражи было что-то… не совсем чистое.

Он даже был замечен в том, что выразил разочарование, когда его не выбрали для проверки, функционирует ли нижняя часть у императора во время жеребьёвки. Трудно было указать на что-то конкретное, но он вызывал неприятное ощущение.

— Господин Ростер! Прошу, скажите мне!

Нетерпеливый капитан королевской стражи теперь обратился к Ростеру. Тот бросил взгляд на Эшлера и осторожно открыл рот:

— Его Величество путешествует отдельно с командиром 1-го батальона.

— Что?! Это же абсурд!

— Тише. Хочешь, чтобы все узнали об отсутствии Его Величества?

Когда Эшлер выступил вперёд, чтобы предупредить его, Ростер раскрыл остальную часть содержания.

— Но мы только что получили весточку от командира 1-го батальона.

— Что там было сказано?

— …

— Не говори, что с Его Величеством случилось что-то плохое?

— Нет. Совсем наоборот.

— Тогда что?

— …

— Господин Ростер! Если ты не скажешь, я сам отберу письмо и прочту его!

— Ха, там сказано, что Его Величество… ощутил сексуальное желание.

— Что? Секс…!

На лице капитана королевской стражи, который до этого щурился в недоверии, отразился шок. Однако следующая перемена, которая произошла с ним, заставила двух наблюдавших за ним мужчин исказить лица. Лицо капитана королевской стражи покраснело, как спелое яблоко.

— Его, Его Величество ощутил сексуальное желание? Хм, на, насколько сильно?

Он даже начал заикаться. Эшлер и Ростер чуть не схватились за мечи одновременно.

Этот ублюдок действительно неприятен.

Если бы не его утверждение, что у него дома есть любимая невеста, они бы уже давно с ним разобрались. Эшлер твёрдо решил по возвращении в столицу проверить, существует ли эта невеста на самом деле.

— Насколько сильно? Зачем тебе это знать? Важно то, что Его Величество хочет подготовиться к встрече с Регасом в будущем. И для этого мы должны помочь…

— Я помогу!

— …

— Я, я могу помочь!

Капитан королевской стражи вызвался добровольцем с румянцем на лице и смущённой улыбкой, глядя в пол. Лица Эшлера и Ростера стали ещё холоднее.

Этот ублюдок и правда опасен.

— Ты отстраняешься от этого дела.

Когда Эшлер отдал приказ, капитан королевской стражи с отчаянием поднял глаза.

— Почему? Я же правда хочу помочь…

Свист, свист!

Эшлер и Ростер выхватили мечи. Вид их смертельной решимости заставил капитана королевской стражи отступить назад в испуге, и только тогда они с трудом убрали оружие в ножны. Однако не забыли оставить предупреждение.

— Даже не думай вмешиваться в это дело, — холодно произнёс Эшлер.

Стоявший рядом Ростер кивнул и решительно добавил:

— Да, если Его Величеству потребуется кто-то для обучения, я предложу свою собственную задни…

Свист! — Эшлер снова обнажил меч.

В их рядах оказалось двое врагов, куда страшнее, чем Сердце Короля.

Пока многие изо всех сил старались удовлетворить сексуальные желания Караса на расстоянии, рядом был кто-то, кто тоже волновался.

Топ-топ-топ.

Мелмонд взлетел на второй этаж, едва не проломив лестницу. Не оглядываясь по сторонам, он распахнул первую попавшуюся дверь. Но она оказалась пуста. Мгновенно он открыл следующую. Шурх, дверь распахнулась с порывом ветра, но и там никого не было.

Оставалась последняя. Поскольку все три двухместные комнаты на втором этаже должны были быть заняты ими, не должно было быть никого постороннего. Мелмонд рванул к последней двери и протянул руку. Как только он собрался схватиться за ручку.

Бах!

Чья-то сильная рука схватила его за запястье.

— Что вы делаете?

За голосом Кина последовал вопрос дворецкого, только что подоспевшего:

— Сэр Мелмонд, что вообще происходит?

Самозванец, притащенный сюда Кином, чтобы предотвратить побег, моргнул в замешательстве, но у Мелмонда не было времени спокойно всё объяснять.

— Отпустите меня. Это срочно. Я должен немедленно остановить это.

Несмотря на вмешательство Кина, Мелмонд снова потянулся к дверной ручке. Но Кин, прекрасно знавший, кто находится внутри, ни за что не позволил бы Мелмонду открыть дверь.

— Придите в себя. Вы забыли, кто там внутри?

— Нет, не в этом дело! Там… внутри Лил! И он, возможно, уже выпил это!

Когда Мелмонд в панике повысил голос, Кин тоже закричал:

— Внутри не только молодой господин Лил, но и капитан командиров!

Громкий крик командира подействовал. Мелмонд, казалось, пришёл в себя, и на его лице появилось растерянное выражение. Он наконец осознал присутствие капитана командиров, а не только Абеля, отвлечённый змеином вином. Кин, глядя на него, торжественно добавил:

— Вы не должны беспокоить столь важного человека, так что скорее спускайтесь. Не поднимайте здесь шум.

Хотя именно Кин и шумел больше всех, Мелмонд не мог возразить и отступил. Однако, помедлив, не желая спускаться, он был остановлен дворецким, который подошёл и спросил:

— Почему вы вдруг так себя повели?

— Вот.

Мелмонд вздохнул, указал рукой на дверь и ответил:

— Дело в том, что, когда Лил поднимался, он сказал, что у него есть кое-что, что он хочет передать капитану командиров.

— Да?

— Ты же знаешь, что это? Это змеинное вино.

— …

— Дворецкий, вы в порядке?

Он точно был не в порядке. Дворецкий, затаив дыхание, как будто окаменел от шока, а затем бросился к двери.

— Нееет!! Молодой господин!!!!!!!

— Ах! Дворецкий!

— Эй!

С закатившимися глазами дворецкий попытался схватиться за дверную ручку, чтобы войти. Однако, прежде чем он успел её повернуть, Кин и Мелмонд быстро перехватили его, не дав ему открыть дверь. Вместо этого все трое одновременно впечатались в дверь, и по всему зданию прокатился грохот. К счастью, они вовремя отпрянули назад, так что дверь лишь слегка перекосило и она не открылась. Немного облегчённо вздохнув, Кин повернулся к ним с сердитым лицом.

— Что за поведение, вы что творите, шумите так?! Не понимаете, что мешаете человеку внутри?!

Сам Кин поднял больше всех шума, но был слишком зол, чтобы это осознать. Дворецкий с закатившимися глазами тоже был не в себе.

— Но он выпил змеиное вино! Наш прекраснейший молодой господин Лил превращается в самого соблазнительного мужчину в мире, когда выпьет змеиное вино, и ни один мужчина не может устоять перед ним! Даже капитан командиров потеряет голову, стоит ему увидеть его таким, и у него встанет член!

На висках у Кина вздулись вены — его выдержка, закалённая шестью годами всевозможных искушений, треснула.

— Что?! У меня не встаёт просто так когда попало!

— Вы этим гордитесь, что ли, импотент?!

— Импотент…? Ты, ублюдок! Кого ты называешь импотентом?!

Кин, не терявший самообладания даже перед смертью товарищей, напрочь забыл о шести годах ментальных и физических тренировок, стоило лишь упомянуть импотенцию. Тогда Мелмонд, окончательно растерявшись, попытался остановить Кина, не дав тому вытащить меч, и одновременно принялся уговаривать дворецкого скорее извиниться.

— Эй, ты перегнул с выражениями. Быстро извинись.

— Перегнул? Вы не слышали? Он сам сказал, что у него не встаёт, значит, он импотент!

— Заткнись! Я не импотент!

— Раз вы импотент, вот я вас так и называю. Импотент!

— Тогда я сделаю тебя импотентом силой!

Так разгорелся спор об импотенции. А когда Кин и вправду вытащил меч, Мелмонд бросился его останавливать, чем устроил ещё больший переполох. И в самый разгар этого хаоса вдруг раздался чей-то голос. Это был фальшивый командир, прижавшийся к стене и дрожащий.

— Эм, извините...

Услышав перепуганный голос, трое разъярённых мужчин одновременно заорали:

— Проваливай!

— Сам проваливай!

— Заткнись!

Самозванец, вздрогнув, ещё сильнее вжался в стену и вместо слов шевельнул пальцами. Указав прямо на дверь напротив. Все трое одновременно перевели взгляд в том же направлении и застыли на месте. Дверь была распахнута. За ней был кто-то.

Первым делом в глаза бросился Абель — он сидел на полу и смеялся, щеки его были залиты румянцем.

Было странно, что его волосы растрёпаны, а одежда частично снята, оголяя одно плечо, но никто этого не заметил. Как и говорил дворецкий — фея действительно превратилась в соблазнительный образ, способный околдовать любого мужчину. Однако перед ним находился кто-то ещё. Тот, кто обладал силой дракона и излучал тёмную ауру.

— Что…

Тук.

Он вцепился в дверную раму и напрягся.

— Продолжай.

Его глухой голос, в сочетании с хрустом, обрушился на всех тяжёлой волной. Карас начал рвать дверную раму голыми руками.

Скрип. Бух! Треск!

Хотя не казалось, что он приложил много силы, рама, крепко вмонтированная в стену, порвалась, будто бумага. И это было ещё не всё. Толстый столб, за который они схватились вместе, треснул в руке Караса. Затем задрожала вся стена, и с потолка посыпалась пыль.

Дррр-рррр!

Все инстинктивно отпрянули, потеряв дар речи. Перед лицом такой немыслимой силы, в которую невозможно было поверить, что она принадлежит человеку, все затаили дыхание и подняли взгляд. Карас бросил вырванную дверную раму на пол и шагнул вперёд. Его приподнятые руки в глазах остальных были страшнее любого оружия. Более того, он крепко сжимал кулак.

Ах!

Все одновременно завопили… про себя.

На лице Караса не было ни тени выражения, но оно выглядело ещё более безжалостным, чем тогда, когда он невозмутимо убивал людей на корабле. Даже не заглядывая в его застывшие серые глаза, по жуткой атмосфере, от которой волосы вставали дыбом, было ясно одно: этот кулак вот-вот полетит прямо в них. И с одного удара — жизни их не станет.

Его приоткрытые серые глаза слегка наклонились вбок. Этот взгляд они уже не раз видели перед тем, как он убивал. Одна лишь эта деталь заставила всех задрожать от ужаса.

Я правда сейчас умру!

Мелмонд, стоявший ближе всех, крепко зажмурился. И, съёжившись, вдруг услышал звонкий голос, совершенно не вписывающийся в напряжённую атмосферу вместе со смехом.

— Хе-хе! Попались!

Напряжение, висевшее в воздухе, вдруг лопнуло и исчезло. Будто дверь в подземелье распахнулась и в комнату хлынул ослепительный солнечный свет. Сознание мгновенно застопорилось, а страх отступил, словно прилив.

Все подняли глаза и посмотрели на того, кто произнёс этот пьяным голосом. Абель сидел на полу, качаясь и смеясь с полуприкрытыми глазами, и тянул руку к дворецкому. Затем повернулся и снова закричал в сторону Мелмонда, стоящего рядом.

— Мелмонг!

Наверное, он узнал знакомое лицо и попытался назвать имя. Однако язык заплёлся, и произношение получилось невнятным. Но никто не засмеялся над ошибкой Абеля. Они лишь тупо смотрели на него, пока он, всё ещё смеясь, не указал на Кина.

— Командир… ээм, баталь… эм… эм…

Абель постепенно замолкал, словно не в силах выговорить длинное звание в своём пьяном состоянии. Покачав головой, он вдруг широко улыбнулся, будто что-то вспомнил, и закричал:

— Командир свиней!

Даже несмотря на недавний страх, все сразу уставились на Кина. Никто ничего не сказал — это было лишним.

«Командир свиней», как будто он предводитель какого-то скотского полка.

Все, кроме Караса, следили за реакцией Кина.

Разве не позорно быть названным командиром свиней?

Как и следовало ожидать, брови великого командира 1-го батальона Кина дёрнулись. Однако он не мог выразить своё недовольство — Карас всё ещё сжимал кулак. Хотя тёмная атмосфера рассеялась с голосом Абеля, лицо Караса всё ещё оставалось гневным.

Придётся приготовиться к паре переломов от этого кулака, — мысленно решил Кин, но тут Абель внезапно снова указал пальцем на последнего из них.

Он указал прямо на Караса, стоящего у двери. Но по какой-то причине не мог сразу заговорить. Абель, будто клюя носом, покачал головой и с трудом приоткрыл глаза. И только когда все уже устали следить за реакцией Караса, Абель наконец слабо заговорил, улыбаясь глазами:

— Карас.

— …

— Карас, Карас. Хе-хе, красивое имя… Карас.

Имя Караса несколько раз мягко сорвалось с его губ и тут звук оборвался. Шлёп. Он завалился набок. Похоже, заснул, но все всё равно продолжали смотреть на него, затаив дыхание. И лишь когда кто-то подошёл к Абелю, и прозвучала короткая команда, все наконец осознали, что остались живы.

— Починить.

Когда Карас произнёс эти слова, все поняли, что он говорит о дверной раме и столбе, которые он только что разнёс. Но по сравнению с тем, чтобы умереть от его удара кулаком, даже построить новый дом было бы не жалко. Так что все с облегчением выдохнули и не заметили, как Карас, обняв Абеля, едва заметно улыбнулся. Это была чуть неуклюжая, но искренняя улыбка.

***

Те, чью жизнь спас Абель, произнеся имя Караса, не забыли выразить благодарность на следующий день.

— Спасибо за вчера.

— Благодаря вам я остался жив.

Абель, только что спустившийся вниз и проснувшийся после долгого сна, удивлённо моргнул от внезапных слов благодарности от Мелмонда и дворецкого. Даже фальшивый командир почтительно склонил голову. Конечно, один человек совершенно не чувствовал благодарности.

Причина, по которой комплимент Караса в адрес своего имени оказался таким действенным, была в том, что он звучал на фоне унизительного прозвища, которое прозвучало до этого. А человек, которого назвали командиром свиней, Кин, лишь бросил на Абеля взгляд и тут же отвернулся.

Кто-то приветствовал его, а кто-то смотрел злобно. Сбившись с толку, Абель спросил Мелмонда:

— Что вчера произошло?

— Ты не помнишь?

— Кажется, я вчера пил змеиного вина с капитаном командиров. Так ведь?

— Да. Но перед тем, как ты лёг спать, произошла одна проблема.

— Да? Ах? Я какую-то чушь наговорил?

Абель быстро спросил, вспоминая что-то смутное.

— На самом деле мне приснился сон, как будто появилась армия свиней и начала войну. И командиром этих свиней был… Ахх..!

Хотя Мелмонд поспешно закрыл ему рот, Кин уже наполовину вытащил меч. Улыбаясь неловко, Мелмонд ответил его взгляду и быстро затащил Абеля в повозку.

— Тебе повезло, что вчера всё обошлось. Но больше никогда не пей змеиное вино. Понял?

Видимо, из-за страшного предупреждения Абель кивнул, даже не спросив, почему. Было очевидно, что он вчера что-то натворил.

Вслед за ними в повозку молча сел и Карас. Он не встретился с Абелем взглядом. Обычно он сразу же пронзал его холодным взглядом, от которого у Абеля перехватывало дыхание, но в этот раз, едва сев, он отвернулся, сохраняя каменное выражение лица.

Абель слегка удивился, что Карас не стал смотреть на него. Видя, как Кин злится, а Карас ведёт себя странно, Абель решил, что явно допустил большую ошибку. Он стал напрягать память и среди туманных обрывков вдруг всплыло смутное воспоминание: лицо Караса, очень близкое. Настолько близкое, что он сам закрыл глаза.

Щёлк.

Когда повозка тронулась, Абель оставил попытки вспомнить то, что ускользало. Он решит, стоит ли расспросить Мелмонда позже. Сейчас важнее было другое — скоро им предстояло встретиться с человеком, который, возможно, знал секрет герцога. Главное — это Сердце Короля, с которым им предстояло сразиться.

Секрет, который знала семья самозванца, должен был чем-то помочь. Однако, вопреки ожиданиям Абеля, сам самозванец, сидевший рядом с Карасом и скорчившийся, начал заметно дрожать, лицо его побелело. Абель заметил это состояние, но нарочно отвёл взгляд.

Иллюзия запаха крови уже тяжело давила на сердце.

Появились новости, что блудный сын лорда скоро вернётся. Невилл, солдат, охранявший поместье, был не в восторге от его возвращения. Небольшое имение, в котором осталось лишь несколько солдат.

Кому будет в радость, что обратно едет никчёмный человек, вечно устраивавший драки и создававший проблемы?

Тем не менее, казалось, что сам лорд был взволнован известием о том, что его единственный сын возвращается.

Более того, ходили слухи, будто тот получил довольно высокую должность в императорской армии и был щедро награждён. Это казалось подозрительным: как мог человек, который только и делал, что хвастался и пренебрегал тренировками с мечом, чего-то добиться на войне? Как бы там ни было, мысль о его возвращении вызывала лишь головную боль.

Невилл прожил здесь всю жизнь, и всё, что у него было, находилось именно здесь. Каким бы паршивым ни был нынешний лорд и каким бы паршивым ни был будущий — ничего уже не изменить.

Даже сейчас его вызвали с утра, чтобы готовить приём по случаю возвращения сына.

Лорд всерьёз верил, что сын всё уладит, принесёт свою прочную долю, и потому занял денег и тратился без раздумий. Невилла раздражало, что ему пришлось ехать на далёкий рынок за вещами, которые заказал лорд. Он ворчал про себя и направил лошадь к въезду в деревню, где заметил подъезжающий экипаж, которого раньше не видел.

Кто это?

— Это вон там поместье лорда?

Когда коротышка, сидевший на месте кучера, задал вопрос, Невилл не ответил, а вместо этого пристально на него посмотрел. Он выглядел кротким, но лицо было бледным, словно он болен. Это резко контрастировало с тем, кто сидел рядом.

— Так это оно?

Когда прозвучал второй вопрос, Невилл скользнул взглядом на мужчину рядом и кивнул. В отличие от тревожного коротышки, мужчина лет сорока с каменным лицом смотрел только вперёд. Одежда на нём была потрёпанной, но от него исходило ощущение силы, присущее солдату.

Однако, прежде чем он успел выяснить, кто они такие, экипаж проехал мимо, и Невилл обернулся, глядя на исчезающую повозку. Видимо, лорд действительно вызвал гостей в честь возвращения сына.

Чёрт побери, деревенские с голоду умирают, а они тут пир устраивают.

Но Невилл лишь сильнее разогнал лошадь.

И всё действительно оказалось так, как он думал — лорд встретил гостей у ворот поместья. Потому что среди них был его сын, которого он так ждал.

Однако на лице лорда, который заранее получил весть о возвращении сына, читался не восторг, а страх. Там не было ни капли радости от предстоящей встречи.

Весть, которую получил лорд, была перстень с родовым гербом, доставленный к воротам прибывшим экипажем и переданный на посту охраны. Это было то самое кольцо, которое он когда-то отдал сыну.

Однако проблема заключалась не только в самом кольце. Вместе с ним пришёл и отрезанный палец, на которое оно надевалось.

— Кто, чёрт побери, вы такие?! Немедленно отпустите моего сына!

Лорд закричал в сторону группы, с которой пришёл его сын. Его сын всё ещё находился в руках мужчины лет сорока, из раны на руке продолжала течь кровь. Однако тот не угрожал ему и не размахивал мечом. Он лишь поддерживал его пошатывающееся тело, не давая ему упасть.

Кроме него и высокого молодого мужчины лет двадцати, остальные трое, вошедшие в поместье, съёжились, словно в страхе.

Хотя лорд и был потрясён, когда получил палец сына, внешний вид прибывших людей вызывал не меньшее изумление.

Кто они, чёрт возьми, такие?

— Окружить этих ублюдков!

Лорд в спешке отдал приказ солдатам, которых срочно созвал. Хотя численно их было немного, они явно превосходили пятерых незнакомцев.

Однако, как бы они ни окружали их, атаковать вслепую не могли.

Разве сын лорда не был в плену?

Пока они переглядывались, трое из похитителей тоже обменялись взглядами.

Если уж они изначально собирались прийти сюда с самозванцем, можно было бы просто тихо показать его лорду. Затем незаметно выведать нужную информацию до прибытия солдат.

Но, когда они добрались до ворот поместья, Карас неожиданно отрубил самозванцу палец с кольцом. Трое не понимали, зачем Карас выбрал такой шумный способ. Всё, что они могли, — это сбиться за его спину и, затаив дыхание, ждать с замиранием сердца.

— Вы все хотите умереть?! Немедленно отпустите моего сына!

Лорд снова закричал в отчаянии, и тогда Карас, до того скучающе оглядывавшийся, наконец заговорил:

— Это все?

Все?

Один и тот же вопрос мелькнул в мыслях у всех, но вскоре они поняли, что он говорил о собравшихся солдатах. В тот же миг Карас обратился к лорду:

— Позови остальных. Я закончу сразу.

И только тогда Абель и его спутники поняли, почему Карас устроил такой шумный приход. Всё было просто: ему было лень бродить по поместью и убивать солдат поодиночке.

Однако никто, кроме Абеля и его группы, не воспринял слова Караса всерьёз.

— Это что значит?

— Он хочет убить нас всех сразу?

Среди солдат послышался сдержанный смешок, но только лорд, чьего сына держали в заложниках, не мог смеяться.

Бледный сын, истекавший кровью, смотрел на него широко раскрытыми, полными ужаса глазами. Он будто что-то передавал этим взглядом. Предупреждение.

Однако времени спросить, что он имел в виду, не было.

Карас, над которым только что посмеялись солдаты, уже двинулся.

Шух.

Его меч, незаметно извлечённый из ножен, зазвенел, волочась по холодному каменному полу поместья.

Новое тело, к сожалению, было досадно слабым, но медленно, с черепашьей скоростью, крепло. Однако радости в этом было мало: сердце стало работать чуть лучше, тело больше не падало в обморок и теперь приходилось до конца чувствовать запах крови, видеть разорванные тела, привыкать к резне.

Хотя он и видел, как Карас сражался всего пару раз, этого было достаточно, чтобы понять — тот сильнее всех. Разница в силе была столь подавляющей, что противники казались беспомощными, как дети.

Наоборот, Карас выглядел так, словно издевался над слабыми, как настоящий злодей. Безжалостные взмахи меча делали его неотличимым от чудовища. Особенно жутко было осознать, чего именно ему не хватало.

Сострадания и сочувствия. Карас их не имел.

— Это все?

Тот же вопрос снова сорвался с уст Караса, но на этот раз за ним не последовало ни смеха, ни насмешки.

Те, кто всего минуту назад смеялся, теперь лежали окровавленными трупами, окрашивая пол в багровый цвет, а те, кто только что прибыл, лили слёзы вместо смеха.

Большинство из них были женщинами и пожилыми.

Рядом с женщиной в роскошной одежде, которую можно было принять за жену лорда, прятались три девочки, крепко вцепившись в неё. Даже сам лорд, который ранее, бросившись с мечом, получил лишь пару лёгких ран, теперь смотрел на Караса иным взглядом.

Таким же, каким на него смотрел его сын всего мгновение назад. Взгляд, переполненный страхом. Лорд оглянулся на собравшуюся на первом этаже семью.

Бегите!

Он молча пытался передать им предупреждение, ведь не мог произнести его вслух. Но жена и дочери уже пребывали в ступоре, опустившись прямо на пол.

Остались лишь двое.

Карас убил всех солдат, а Кин, словно прогуливаясь, собрал всех оставшихся.

Кроме Невилла, которого отправили за покупками, внутри поместья либо уже все погибли, либо были на грани смерти.

И тут снова прозвучал страшный вопрос. Теперь было ясно: смерть не за горами.

Тем больше причин было не открывать рот.

Если им всем суждено умереть, он должен молчать, чтобы спасти хотя бы одного. Своего отсутствующего ребёнка.

— Это все?

Голос прозвучал равнодушно, но от него по телу лорда побежали мурашки. Он взглянул на своего сына, которого привели сюда.

Тот, хоть рядом с ним и не стояло ни одного стража, не попытался ни бежать, ни как-то защититься — лишь трясся, как дурак, охваченный ужасом.

Что же ты натворил?

— Э… это всё.

Лорд отчаянно пытался придумать, что сказать, а затем обернулся к своей ошеломлённой жене и дочерям, словно стараясь предупредить их.

Не говорите ни слова.

Жена, встретившись с его взглядом, расширила глаза и задержала дыхание. Инстинктивно она поняла: нужно спрятать дочь, которую ещё не обнаружили.

Неосознанно она обернулась, посмотрев за свою спину.

Однако нашёлся тот, кто заметил это малейшее движение.

— Кин.

Когда Карас позвал, стоявший позади него Кин поднял глаза.

— Да, прикажите.

— Кто-то остался.

От этих слов лорд и его жена вздрогнули и с испугом вскинули головы.

— Н-нет! Т-то есть… все, кто мог, уже здесь!

Лорд закричал, заметно растерянный, но Карас обратился к его жене:

— Где они?

— Ч-что? О чём вы…

— Кин.

Хотя Карас произнёс лишь имя, Кин сразу понял, что нужно делать, и склонил голову:

— Проведу тщательный осмотр.

— А-а! Нет, никого нет! Здесь все, кто остался в поместье!

Увидев, что Кин разворачивается, жена лорда закричала. Но Карас и Кин будто не слышали её слов, и ни один не отреагировал. Однако, когда Кин направился к лестнице, его остановил другой голос.

— Н-не ходите!

Карас, который даже при убийстве солдат не выражал никаких эмоций, обернулся на звук нейтрального голоса. Абель, глубоко надвинувший на себя капюшон, оттолкнул Мелмонда и дворецкого, пытавшихся его остановить, и снова обратился к Кину:

— Не… идите.

— У тебя нет права приказывать мне.

— Да, я понимаю.

Кивнув, Абель опустил голову, а затем перевёл взгляд на Караса. Его голос был спокоен, но в нём звучала мольба:

— Пожалуйста… прикажите ему не идти.

Все почувствовали, что Карас едва заметно прислушивается к словам Абеля, но никто не верил, что он выполнит такую просьбу. Как и ожидалось, вместо кивка Карас ответил с непроницаемым выражением лица:

— Почему?

Мелмонд и дворецкий взглянули на Караса, голос которого стал холодным — не таким, каким был немного раньше, когда он выглядел скучающим. Он утверждал, что проявляет снисхождение к своим спутникам, но это не означало, что он позволит кому-то просто так прерывать его действия.

И тут прозвучал неожиданный ответ.

— Я… я попробую найти.

Глотнув, Абель сглотнул слюну и поднял дрожащую руку, указывая вверх:

— Я тоже… хочу помочь. Если нужно найти пустое помещение, я тоже смогу, поэтому я… сделаю это. А кто-то должен остаться и присматривать здесь.

Абель указал на Кина как на того, кто должен остаться на месте, и сделал ещё шаг вперёд.

— Я сам пойду и найду.

Когда Карас продолжал просто молча смотреть на него, Абель поспешно добавил:

— Конечно, со мной пойдут Мелмонд и дворецкий. Втроём мы справимся быстрее. Так что мы… мы сделаем это.

— …

— Капитан командиров.

— Идите.

Когда Карас, наконец, дал разрешение после затяжной паузы, Абель поспешно увёл Мелмонда и дворецкого наверх.

Благодаря этому Кин, вернувшийся на своё место и ощутивший некоторое облегчение, решил простить примерно десятую часть обиды, связанной с тем, что его однажды назвали командиром свиней.

А Карас тем временем с полуприкрытыми холодными глазами смотрел на лестницу, по которой скрылся Абель. В этот момент раздался вопрос лорда:

— Чего вы на самом деле от нас хотите?

Ответ на этот вопрос дал не Карас, а самозванец, до сих пор молчавший.

— Отец… уф… пожалуйста… пожалуйста, скажи им это.

— Это?

Лорд переспросил в изумлении, и самозванец, со смазанным взглядом и дрожащей отрубленной рукой, посмотрел на него:

— Секрет Трюйд.

— О чём ты, чёрт возьми, говоришь?!

Лорд закричал в замешательстве, но самозванец, вместо того чтобы замолчать, стал торопить отца:

— Им нужно только это. Пожалуйста, скажи скорее. Отец, ты же сам говорил. Наш… наш род получил эти земли, потому что служил рыцарями у герцогского дома и помог в важном деле. Хаа, прошу, скажи!

Лорд с изумлением посмотрел на сына, вернувшегося спустя несколько лет, и обратился к Карасу:

— Если я расскажу… ты пощадишь нас?

Вопрос, в котором теплилась слабая надежда, был беспощадно уничтожен ответом.

— Нет.

Карас посмотрел на лорда сверху вниз и медленно добавил:

— Вы все умрёте.

— Это безумие! Если я всё равно умру, тогда я ничего не скажу!

— Отец! — вскрикнул сын, но лорд смотрел на Караса с выражением решимости.

— Я не знаю, зачем тебе тайна герцога, но я ничего не скажу.

— Вот поэтому ты и должен говорить.

— Что?

— Если скажешь — я убью тебя сразу. А если нет…

Карас обернулся к дрожащей жене и дочерям лорда.

— Я вырву вам глаза, отрежу руки и запру вас всех в подвале, чтобы вы медленно и мучительно умирали.

Он снова посмотрел на лорда и, словно что-то вспомнив, объяснил:

— Некоторые жили целую неделю, пока их по кускам не сожрали крысы. Как думаешь, сколько продержится твоя семья?

***

Топ-топ-топ.

Мелмонд и дворецкий спешно следовали за Абелем, который бежал по коридору.

— Абель, о чём ты, чёрт возьми, думаешь?! — с тревогой спросил Мелмонд, но Абель был слишком занят, осматривая всё вокруг, чтобы ответить.

— Быстро, ищите, не прячется ли здесь кто-нибудь!

— Что? Ты и правда собираешься найти их и увести?!

Мелмонд поспешно спросил, догоняя Абеля, который после второго этажа уже поднимался на третий. Однако Абель, едва отдышавшийся после поисков на втором этаже, лишь покачал головой, побледнев:

— Нет. Хаах… хаа… я имею в виду, мы ищем, но…

Абель оглядел богато украшенную комнату, которая, судя по обстановке, принадлежала женщине, и, убедившись, что внутри никого нет, развернулся, чтобы уйти.

— Мы ищем… но не для того, чтобы их нашли.

Он сделал паузу. Уже собираясь выйти, Абель вдруг замолчал и повернул голову.

Мелмонд и дворецкий, следовавшие за ним с тревогой, недоумённо переглянулись — в комнате явно никто не прятался.

— Чтобы их не нашли? Абель, что ты пытаешься сделать?

— Подождите немного.

Прикрыв рот Мелмонду, Абель осторожно вошёл в комнату и подошёл к кровати с задёрнутыми шторами.

А затем остановился и замер, словно статуя.

Когда Мелмонд и дворецкий подошли ближе и тихо спросили, в чём дело, Абель наконец заговорил:

— Капитан командиров и правда собирается убить их всех?

Двое переглянулись, не зная, что сказать. Карас ни слова не сказал, но все и так понимали — он убьёт их.

— Абель. Тебе, возможно, трудно всё это видеть, но у капитана командиров тоже есть свои причины и мысли.

— Да, я понимаю.

Абель кивнул и протянул руку к кровати. Следя за его движением, взгляды двоих скользнули за штору, скрывавшую дальний угол. И тут прозвучал голос Абеля, всё тише:

— Для капитана командиров, привыкшего к войне, убийство — естественное дело. Я знаю, что не имею права его останавливать.

В его шёпоте слышалась почти обречённость, словно он отказывался от Караса. У Мелмонда сжалось сердце, но некогда было предаваться печали. Абель держал на руках новорождённого ребёнка, мирно спавшего под одеялом.

— Но… я всё равно хочу спасти ребёнка.

На его лице появилась лёгкая улыбка, будто он вот-вот расплачется.

— Уже поздно. Может, мне подняться и проверить?

Осторожно спросил Кин у Караса, который пристально смотрел на лестницу. Карас, перенеся вес на одну ногу, молчал, словно не собирался ничего предпринимать до тех пор, пока Абель и его спутники, ушедшие на второй этаж, не спустятся обратно. Однако эта затянувшаяся тишина возникла, потому что лорд всё ещё не сделал выбор.

Умереть сразу или мучительно.

Сначала он был настолько охвачен страхом, что не мог ни о чём думать, но когда Карас стал просто смотреть на лестницу, не торопя его, в лорде вдруг проснулась любознательность.

Кто же этот человек и зачем он пытается докопаться до тайн герцогства?

Однако вскоре любопытство сменилось злобой и возмущением.

— Думаешь, убив нас всех, ты сможешь замести следы своих грехов?

Лорд тихо пробормотал, глядя вверх на Караса, который медленно повернул к нему взгляд.

— За эту жестокость, за вторжение на чужую территорию ты получишь по заслугам. Если убьёшь мою невиновную семью, даже из могилы я тебя не прощу!

Когда лорд со злобой выпалил это, Кин выступил вперёд с мечом.

— Заткнись! Ты умираешь потому, что виновен. Благодари, что можешь искупить свою вину смертью.

— Виновен? В чём? В каком таком преступлении?!

Закричал лорд так, что у него вздулась синяя жила на лбу. Тогда Кин указал на его сына:

— Это твой сын?

Лорда внезапно охватило дурное предчувствие, но он всё же кивнул. Тогда Кин коротко ответил:

— В этом и состоит твоя вина.

Он затем отвернулся от лорда, который застыл в шоке, и посмотрел на его жену и трёх дочерей.

— То, что он ваша семья, и есть ваш общий грех.

Глаза всех членов семьи лорда устремились на дрожащего самозванца. Лорд вскоре с отчаянием в голосе закричал, требуя от сына объяснений, но тот, охваченный страхом, только повторил уже сказанное:

— Что тебе даст эта правда? Всё, всё уже кончено, осталась только смерть! Так хоть расскажи ему всё, что знаешь, и пусть мы умрём спокойно!

Стиснув зубы, лорд уставился на сына, а затем вновь поднял глаза на Караса.

— Что бы он там ни сделал — это не повод убивать всю мою семью! Я не знаю, кто ты такой, но…

— Заткнись! Этот человек…

Кин попытался рассказать о Карасе, но тот остановил его движением руки. Он с насмешкой посмотрел на лорда и сухо произнёс:

— Пусть умрёт несправедливо.

С этими словами он повернулся к женщинам.

Шух.

Он волоком тащил меч по полу и встал перед женой лорда и его дочерьми. Карас медленно поднял меч и поднёс его к лицу одной из дочерей, которую женщина прижимала к себе.

— Открой глаза.

— А-а! Нет, прошу… П-пощадите.

Жена лорда закричала, пытаясь заслонить дочь собой. Однако Карас с мечом не выказывал ни малейшей реакции, будто у него вовсе не было сердца. В этот момент кто-то вмешался.

— Ха-а, ха-а, там никого нет!

Абель, спрыгнувший со второго этажа, закричал в сторону зала, тяжело дыша, плечи его тряслись. Потом, заметив, как Карас держит меч, направленный на одну из дочерей, он расширил глаза. Он сразу понял, что поза была не для того, чтобы перерезать горло. Острие меча было направлено так, словно он собирался воткнуть его во что-то.

Осознав, что клинок нацелен в глаз девушки, Абеля пробрала дрожь. Он взглянул на Караса, но тут же понял: остановить его взглядом, полным безразличия, не получится. Те умные доводы, что раньше срабатывали, вроде слов о жуках, больше не помогут.

Это неизбежно. Как говорил Мелмонд, убийства, совершаемые Карасом, — это нечто неизбежное. Но сердце Абеля не могло этого принять. Он перевёл взгляд на мать девушки, жену лорда. Та с потрясённым видом смотрела на него сквозь слёзы, оглушенная криком Абеля. В её глазах читалась растерянность, неужели он и вправду не нашёл новорождённого ребёнка?

Абель заговорил вновь, на этот раз более спокойным голосом:

— Там никого нет. Мы осмотрели всё до спальни, но никого не нашли.

Жена лорда уловила правду в зелёных глазах Абеля. Её ребёнок был спрятан в безопасном месте.

Но у другого, кто помогал ей, в глазах стояла вина. Казалось, из его больших глаз вот-вот польются слёзы. Горло женщины сжало от подступившего жара. Затем, будто приняв решение, она подняла голову к Карасу и прошептала:

— Я расскажу. Я тоже знаю ту тайну о герцоге Трюйд, что известна этой семье.

Глаза Караса, до того смотревшие на Абеля, резко вернулись к жене лорда. Лорд закричал, чтобы та ничего не говорила, но женщина, будто решившись, заговорила с Карасом:

— В обмен на то, что я расскажу, позвольте нам с детьми умереть спокойно.

— Хорошо.

С его согласием жена лорда, дрожа, начала говорить:

— Говорят, предок моего мужа служил рыцарем в семье герцога. Он выполнял опасные поручения для рода герцога. Герцог изготавливает особый яд, и только наследник герцога может знать рецепт и добывать ингредиенты.

Абель и его спутники напряжённо вслушивались в её слова. Неужели наконец-то удастся узнать информацию о яде? Однако всё, что она сказала дальше, оказалось совсем другим.

— Однако герцог всегда испытывал страх. Потому что было одно место, где можно было раскрыть тайну, известную только герцогу. Поэтому он тайно поручил рыцарям расследовать это место. Именно этим и занимался предок моего мужа.

— Где находится это место?

Когда Кин спокойно спросил, жена лорда тяжело вздохнула и назвала имя одной семьи:

— Это маркиз Ян. Одна из семей, входящих в Сердце Короля.

***

В отличие от других аристократов, маркиз Ян относился к тем, кто встаёт рано. Он уже давно перестал посещать званые вечера и предаваться ночным удовольствиям. Однако в последнее время его одолевали тревожные мысли, из-за чего он почти не спал. В результате он отказывался от редких визитов, но находился один навязчивый гость, изрядно досаждавший его слугам.

Это был Дункан, тот самый, кому ранее маркиз дал несколько монет и прогнал. Получив весть, маркиз велел слуге отослать его, не слушая.

— Но герцог Дункан сказал, что вы обязательно должны это увидеть.

После слов слуги, Ян всё же взял записку из рук. Содержимое было коротким, но он долго всматривался в неё, прежде чем велел привести гостя. Тем временем он вновь посмотрел на записку, сидя в кресле.

[Трюйд намерен прибрать Сердце Короля к рукам. Следующим падёт дом маркиза Яна.]

Спустя некоторое время слуга вновь появился со словами:

— Он пришёл.

Перед Яном предстал Дункан, выглядевший теперь как настоящий нищий.

Он был так истощён и постарел, что трудно было поверить, будто человек может измениться до такой степени. Если бы не голос, его легко можно было бы принять за кого-то другого. Настолько убогим стало его обличье. И с вежливостью, которой прежде у него не водилось, он открыл рот:

— Не волнуйтесь. Я пришёл не просить у вас денег.

Сердце Короля всегда придерживалось принципа равенства, независимо от ранга. По крайней мере, на поверхности. Но сейчас Дункан вёл себя с унижением, будто признавая свою низшую позицию, и у маркиза Яна не было причин его останавливать. Тот и так уже пал на самое дно. Под пристальным взглядом Яна Дункан заговорил с неподдельной серьёзностью:

— Я пришёл предупредить вас — берегитесь Трюйда.

— Из-за того, что он хочет прибрать к рукам Сердце Короля?

Ян поднял записку и Дункан кивнул.

— Да. Он уже делает это. Конечно же, маркиз, вы и сами это заметили, правда? Это он нарочно устроил моё падение.

Дункан скрежетал зубами, выплёвывая слова, и одна мысль об этом вызывала у него вспышку ярости.

— Храму нужны припасы для проведения молитв. Мы зарабатывали на этих поставках. Они менялись в зависимости от случая. Мы даже обманывали людей, продавая испорченное зерно под видом насыщенного дыханием дракона, и выдавали обычную воду за святую. Но знаете, чем это заменили сейчас? Солью. Солью!

При слове «соль» глаза маркиза прищурились. Соль ассоциировалась только с военными спекулянтами. Следующие слова Дункана это подтвердили.

— Тот, кто снабжает солью, конечно же, военный спекулянт. Но знаете, куда идёт прибыль, маркиз?

Губы Дункана искривились в подобии улыбки, но глаза потемнели.

— К Трюйду. Он заявил, что этот проклятый спекулянт посвятил ему свою соляную шахту.

— …

— И это ещё не всё. Всё моё имущество, что у меня отобрали, тоже досталось Трюйду! Разве этого недостаточно, чтобы понять, что он использует военных спекулянтов, чтобы уничтожить нас?

Разъярённый Дункан предупредил молчаливого маркиза:

— Следующим будете вы, маркиз. Император возвращается, но именно вас Трюйд будет бояться больше всего.

— Вот как?

Спокойно отозвался маркиз, хотя его глаза заметно потемнели. Увидев это, лицо Дункана стало холодным.

— Я пришёл сюда потому, что только вы проявили ко мне доброту. Не относитесь к моим словам легкомысленно. Следующая цель Трюйда — вы. И не только потому, что он уже держит Сердце Короля в своих руках.

— Значит, есть и другая причина?

— Да. Не только Трюйд вас боится. Вы и сами это знаете, не так ли? У каждой из семей Сердца Короля своя роль. Но единственная цель семьи Ян — хранить записи для королевской семьи. Много слухов ходит о тайне дракона, но я всегда подозревал одно. Что то, что вы храните, напрямую связано с нашим Сердцем Короля.

Хотя голос Дункана стал тише, в его глазах сверкнуло безумие мести. Маркиз долго смотрел на него, прежде чем встать. Дункан, потерявший всё в одночасье, словно жаждал втянуть маркиза в осуществление своей жажды возмездия. Он смотрел на него с ожиданием в глазах, выжидая реакцию. Но, не дождавшись ответа, начал подталкивать его:

— Трюйд удерживает свою власть благодаря оружию, способному убить императора. Никто не знает, в чём его секрет. Но разве вы не исключение, маркиз?

— …

— Тогда, когда он падёт, будет уже слишком поздно. Не колеблясь, воспользуйтесь этим секретом, чтобы справиться с Трюйдом прямо сейчас.

— В таком случае, думаю, мне останется только пасть.

Маркиз равнодушно добавил, глядя на Дункана:

— Я не знаю секрета герцога Трюйда. Записи, которые хранит наша семья, не имеют никакого отношения ни к тайне дракона, ни к Сердцу Короля.

— Не может быть.

Дункан недоверчиво распахнул глаза и уставился на маркиза:

— Этого не может быть! Я слышал это от своего отца. Только маркиз может раскрыть секрет Трюйда! Если вы меня обманываете…

— Какой смысл обманывать нищего вроде тебя?

Спокойно спросил маркиз и повернулся к окну.

— То, что я храню, не принесёт нам пользы.

Он смотрел наружу и тихо добавил слова, которых Дункан не смог понять:

Кроме одного человека.

***

— Как маркиз может знать секрет Трюйда?

Вновь спросил Кин у жены лорда, но та покачала головой:

— Они пытались выяснить, но не смогли. Единственное, в чём были уверены, у маркиза есть нечто скрытое, и если это использовать, можно узнать всё, что произошло в прошлом.

— Что это за «нечто»?

Жена лорда вновь покачала головой, будто и сама не знала. Тогда заговорил Абель:

— То есть это значит, что с его помощью маркиз может узнать всё, что произошло в прошлом?

Жена лорда снова покачала головой.

— Нет. Маркиз не может воспользоваться этим. Поэтому герцог Трюйд и спокоен. Говорят, что есть только один человек, кто может это использовать, даже если никто не знает, что именно это такое.

— Один человек? Кто?

Жена лорда ответила, глядя прямо на Абеля:

— Это настоящий Регас.

***

Невилл вернулся в поместье лорда, когда солнце уже почти село, доставив всё необходимое, как было велено. Прибыв туда в изнеможении, он сразу заметил странность с самого входа. Открытая дверь и тьма внутри. Обычно в это время уже горели факелы, но поместье погрузилось в темноту и молчание, словно в нём не было ни души.

Охваченный тревогой, Невилл слез с лошади и вошёл в ворота, осматриваясь по сторонам.

Куда все подевались?

Обычно даже старый слуга из конюшни выходил забрать лошадь, но сейчас и его не было видно.

Не имея иного выбора, Невилл сам повёл лошадь в конюшню. Заводя животное на привычное место, он заметил, что повозка гостя, прибывшего ранее, исчезла.

Как странно?

Та же мысль промелькнула вновь, и в тот момент, когда он собирался привязать лошадь, он услышал звук, который никак не должен был раздаваться здесь.

— Уа-а, уа-а

Слабый, но чёткий плач новорождённого. Невилл вздрогнул и поспешил в сторону, откуда доносился звук. В углу конюшни было небольшое помещение, где конюх обычно убирал. И там, завернутая в одеяло, лежала малышка. Узнав её с первого взгляда, Невилл поспешно взял её на руки.

— Нет, моя леди, как же вы оказались здесь?

Прошлое можно узнать. А значит, естественно, и тайна Трюйда тоже может быть раскрыта. Ведь эти тайны тоже часть прошлого. Более того, это раскроет последние мгновения его наставника, которого он в итоге не сумел защитить, и то, как жил принц последние двенадцать лет.

Со временем Абель понял, как многого он всё ещё не знал, пока жена лорда не рассказала им. Однако возможность узнать всё о прошлом казалась ложью. Сначала он подумал, что это могут быть какие-то записи, но у любых записей есть предел. Невозможно оставить после себя абсолютно всё. И если бы это действительно были записи, странно, что читать их может только один человек.

Тогда, может, это магия?

Но и это не имело смысла. Император был тем, кто унаследовал силу дракона. У него самого была сила, похожая на магию. А теперь оказывается, что видеть прошлое может Регас. Абель посмотрел на свою перевязанную руку, которая всё ещё не заживала. Казалось, у него совсем нет никакой силы.

— Боишься?

Абель поднял взгляд на осторожный вопрос. Мелмонд смотрел на него с тревогой в глазах, из-за костра.

— Тебя тяготит то, что только ты можешь узнать прошлое?

— Нет, — пробормотал Абель и покачал головой. — Я просто не могу в это поверить.

— Что ж, я тоже до сих пор не могу поверить. Что-то, что может узнать всё о прошлом...

Мелмонд взглянул вниз, на храпящего рядом дворецкого, и заговорил:

— Сначала я подумал, что это может быть книга с записями прошлого, но ведь не может же там быть «всего» прошлого. В конце концов, невозможно записать всё, что происходит в этом мире.

Мелмонд, размышлявший так же, как и Абель, затем слегка наклонил голову.

— Так что даже если это книга, может, в ней есть какая-то магия. Что-то такое, что может читать и видеть только Регас? Как и то, что только Регас может войти в Лес Дракона.

Ах, Лес Дракона.

Только тогда Абель слегка согласился.

— В этом есть смысл. Это не я обладаю магией, а сам предмет заколдован. Я всего лишь условие для его действия.

— Вот именно. И если это предмет, его проще найти, чем пытаться раскрыть тайну чёрного зелья у Трюйда. Конечно, маркиз Ян тоже опасный человек, так что лучше не давать ему знать об этом.

— Это возможно?

— Я слышал, что маркиз Ян с тех пор, как несколько лет назад умер его сын, ведёт затворнический образ жизни. Как тигр без клыков. С ним будет нелегко справиться, но если у Трюйда есть ещё слабости, возможно, мы сумеем тайно украсть этот предмет.

— И мы узнаем то, что нам ещё нужно.

— Что ты имеешь в виду под «что нам нужно»?

Спросил Мелмонд, когда Абель добавил это.

Прежде чем ответить, Абель посмотрел в сторону, чуть поодаль. Кин и Карас, уступившие костёр Абелю и его спутникам, беседовали. В основном говорил Кин, а Карас выглядел безразличным и смотрел в другую сторону. Последние несколько дней Кин всё время разговаривал только с Карасом.

Что-то происходит?

Абель чувствовал тревогу с тех пор, как они покинули поместье лорда. По плану, они должны были встретиться с армией императора неподалёку от столицы, но до назначенной даты ещё оставалось время. Тем не менее путь оказался более изнурительным, чем когда они направлялись в поместье лорда. Поэтому, когда выпадали редкие часы отдыха, все буквально валились с ног.

Особенно тяжело было слабому Абелю, тряска в повозке была настоящим мучением. Вот почему с Мелмондом он не разговаривал толком уже несколько дней. Казалось, они находятся в бегах. Никто не говорил этого вслух, но спутники Абеля подозревали, что за ними кто-то гонится.

Причиной были солдаты, которых они увидели в трактире после отъезда из поместья лорда. Солдаты с эмблемой императорской армии смотрели на Караса и Кина как-то странно.

Однако в последующие дни ничего не происходило, и они просто продолжали двигаться вперёд быстрым темпом. Несмотря на раздражение из-за отсутствия объяснений со стороны двух мужчин, ничего не оставалось, кроме как терпеть. Но сегодня было иначе. Несмотря на то, что рядом была деревня и солнце ещё не зашло, они остановились у входа в лес.

Так что у них оказалось чуть больше времени на отдых, чем обычно, и завязалась беседа, но это только усилило тревогу.

Может, за ними и не гнались с самого начала?

Или они решили, что всё в порядке, раз скоро встретятся с армией императора?

В голове было множество вопросов, но Абеля тревожило совсем другое.

Человек, из-за которого ему было тоскливо все эти дни. Карас, который сейчас безразлично слушал рассказ Кина. Каждый раз, глядя на него, Абель ощущал в груди тяжесть, будто камень. На нём было то же выражение лица, что и тогда, когда он убил младшую дочь лорда. Лицо, лишённое каких-либо эмоций.

Пусть ему и говорили, что самозванец заслуживал смерти, а значит, убийство семьи лорда и слуг было оправдано, грусть всё равно осталась. И дело было не только в сочувствии к семье лорда. Всё из-за Караса. Его лицо в момент убийства было не только жестоким, но и пустым, словно он вообще ничего не чувствовал, и это угнетало Абеля.

— Какое прошлое ты хочешь узнать?

Мелмонд, устав ждать, снова задал вопрос, и Абель, придя в себя, повернул голову.

— Например, как принц провёл эти двенадцать лет.

Мелмонд нахмурился, будто обеспокоен, а Абель слегка улыбнулся, глядя на него.

— Просто… я переживаю, что принц слишком привык к войне.

Хотя он это сказал, на самом деле ему хотелось увидеть прошлое совсем другого человека. Его стало интересовать прошлое Караса. Раньше он напоминал ему принца, когда Абель смотрел на него, но теперь он волновался о нём, даже если он больше не напоминал ему принца. И это была большая проблема.

Пока они продолжали путешествие вместе, Абель пытался оправдать растущий интерес тем, что они просто рядом, но его реакция была слишком сильной. Неосознанно он всё чаще думал о нём, краем глаза следил за ним. Вот как сейчас, когда почувствовал его взгляд. Абель поспешно отвернулся, но тут же, встретившись с серыми глазами, удивлённо опустил голову.

Спереди Мелмонд что-то сказал немного растерянным голосом. Кажется, он говорил, что с принцем всё хорошо. Однако Абель не слишком вслушивался в его слова, он всё ещё чувствовал на себе взгляд.

Почему он продолжает беспокоиться о капитане командиров, даже когда и так достаточно волноваться о принце?

Абель поднял глаза только после того, как сам себе задал этот упрёк.

— Когда мы прибудем во дворец, я пойду в дом маркиза Яна.

Мелмонд удивлённо посмотрел на Абеля и бросил взгляд на Караса.

— Давай подумаем об этом как следует. Лучше принимать решение, когда увидим, что к чему, а не бросаться с головой. Маркиз Ян не обязательно станет нам помогать только потому, что мы его найдём.

— Но если принц войдёт во дворец, ему придётся сразу сразиться с Сердцем Короля. Нет, его отравят ещё до этого.

— Да, нам нужно быть осторожнее. Его Величество тоже считает, что всё должно быть завершено в течение месяца после входа во дворец. Это уже явный знак, что он воспринимает ситуацию серьёзно.

— В течение месяца? Это принц так сказал? Но, Мелмонд, вы же сделали противоядие. С ним он сможет выдержать, даже если окажется во дворце, верно? Вы же потому и сказали, что с ним сейчас всё хорошо?

Мелмонд тихо вздохнул на наводящий вопрос.

— Да, до сих пор всё было в порядке. Что бы ни говорили, поле боя было территорией Его Величества. Даже если Сердце Короля подсыпало яд в еду, его количество было небольшим. Я проследил, чтобы всё выглядело так, будто он отравлен лишь в той степени. Но противоядие, которое я сделал, способно нейтрализовать только такое количество яда.

Абель понял это и без следующих слов Мелмонда. Даже не глядя на его лицо, ставшее мрачнее.

— Во дворце его раскроют сразу. А Трюйд увеличит дозу чёрного зелья до такой степени, что моё противоядие станет бесполезным. Что меня беспокоит, так это почему Его Величество назначил крайний срок именно в месяц. Я думаю, возможно, это предел, сколько он может выдержать.

Предел, сколько он может выдержать.

Абель несколько секунд смотрел на Мелмонда, потеряв дар речи, а затем прошептал:

— Значит, принц готов сражаться, поставив на кон свою жизнь?

— Хм, похоже на то.

— Это… это безумие.

Абель попытался понизить голос, который невольно становился всё громче, и приблизился к Мелмонду.

— Это… это слишком опасно. Раз уж мы знаем, что у маркиза есть слабость, нужно сначала её найти, прежде чем входить во дворец. В любом случае, Его Величеству нельзя идти туда. По крайней мере, пока мы не найдём способ остановить чёрное зелье.

— Я тоже это понимаю. Но он так решил.

— Мелмонд, пожалуйста, остановите его. Сейчас он ничего не знает. Завтра, когда вы встретитесь, попробуй уговорить его, расскажите про маркиза.

— Абель.

Мелмонд схватил Абеля за руку, когда тот запаниковал, и тихо прошептал:

— Нет никого, кто смог бы его переубедить.

— …

— Он никого не слушает.

Они молча смотрели друг на друга. Однако эта тишина лишь подтверждала: они думали об одном и том же. Хотя он никого не слушает, может быть, есть один человек, который составляет исключение. И этим человеком, несомненно, был Абель. Но никто из них не осмелился произнести это вслух.

Абель боялся ран, которые может нанести, если он снова умрёт. А Мелмонд чувствовал, что возлагает на него слишком тяжёлую ношу. Его и так тревожило, что он уже обременил его, но фея, сидевшая перед ним, всё ещё была тем же Абелем, который двенадцать лет назад всегда ярко улыбался.

— Мелмонд прав.

Спустя некоторое время, когда Абель заговорил, Мелмонд вопросительно взглянул на него. Абель посмотрел в пустоту, словно задумавшись, а затем улыбнулся, будто хотел изменить настроение. При виде этой улыбки Мелмонд вспомнил прошлое. Того парня, что умел смеяться, даже зная, что умирает. И сейчас он был таким же.

— Идти к маркизу без плана не лучшая идея.

— Да, это плохая идея.

— Да, сперва мне нужно встретиться с принцем.

— Верно, принц… Что?

Мелмонд нервно сглотнул и дрожащим голосом переспросил при неожиданных словах.

— Но ты же говорил, что не собираешься раскрывать Его Величеству, кто ты на самом деле, Абель.

— Да. Я не собираюсь это делать.

Абель кивнул и, понизив голос, внезапно задал Мелмонду вопрос:

— Господин Мелмонд, вы знаете, почему я родился именно в теле юного господина Лила, а не в чьём-то другом?

Разумеется, Мелмонд не имел ни малейшего представления. Пытаясь скрыть своё беспокойство, он покачал головой, а Абель с лукавой улыбкой сжал кулак.

— Это было нужно, чтобы соблазнить принца этой внешностью. Мне дали возможность убедить его, скрывая свою личность!

Брови Мелмонда дёрнулись от его негромкого восклицания. Вроде бы звучало правдоподобно.

В конце концов, кто бы устоял, если бы он просто милашничал? Более того, раз уж император мужчина, то он, естественно, поддастся, не так ли? С такой мыслью Абель добил:

— И к тому же, если он просто оставит меня рядом из-за моей внешности, то вскоре ему надоест, и он меня оттолкнёт. Конечно, даже если он разозлится и захочет меня наказать, моё хилое тело всё равно не выдержит, и я рухну, прежде чем он успеет хоть что-то сделать. А как только он увидит, как я падаю, забудет о наказании.

Глаза Мелмонда дрогнули. Это звучало как полный бред, но в то же время в этом что-то было. В конце концов, даже несмотря на то что слабое тело Абеля порой раздражало, оно не вызывало злости, скорее недоумение.

Это просто невероятно.

Этот парень что, гений?

— Ладно. Давай пока действовать с расчётом на твою внешность, а получится или нет, посмотрим. А когда завоюешь его сердце, сможешь его переубедить.

— Да. Я добьюсь, чтобы он меня полюбил.

— Ага, с твоей внешностью он с радостью тебя обнимет…

Мелмонд запнулся. Он наконец осознал, что есть одна серьёзная проблема. Абель всё ещё не знал, что принц — это тот самый страшный Карас. А если идти напролом, полагаясь только на внешность, в итоге это значит… что ему придётся переспать с ним.

— Господин Мелмонд, с вами всё в порядке?

— Т-ты… ты всё ещё не знаешь, кто такой принц. Нет, что ещё важнее, ты вообще понимаешь, на что идёшь?

— Что вы имеете в виду?

Увидев невинный взгляд Абеля, Мелмонд сглотнул. Как он и думал.

— Ты хоть понимаешь, что значит «действовать через внешность»?

— Конечно!

Абель энергично кивнул и с улыбкой будто сказал: не волнуйтесь.

— Это значит сблизиться, став хорошими друзьями, благодаря моей внешности!

— …

— А если не получится… ну, будем просто друзьями.

— Эй, помолчи.

Мелмонд резко оборвал его и с сожалением опустился обратно на своё место, чувствуя, что зря потратил на этот разговор столько времени. Рядом с ним сбитый с толку Абель спросил:

— Почему?

Но он просто не мог сказать это вслух.

Что ему пришлось бы терпеть и принимать горячий член Караса, который, как он подозревал, каждое утро на корабле был не хуже дубинки.

Гений, ну да. Дурень он, а не гений.

Эшлер прибыл за день до встречи с Карасом недалеко от столицы, как и было условлено. Однако, не позволив себе ни минуты отдыха, он сразу вызвал своих помощников и командиров. Спустя минуту в палатку Эшлера стремительно вошли командир 2-го батальона и капитан королевской стражи. Их тревожили одни и те же мысли.

По пути в столицу они несколько раз слышали один и тот же слух. Говорили, что император и командир 1-го батальона убивают людей и сжигают деревни, где бы ни появлялись. Разумеется, Карас и Кин никогда бы не сделали подобного.

Очевидно, что Сердце Короля боится, что популярность императора может взлететь. Однако без Караса они не могли бездумно двигать войска, чтобы схватить самозванцев. Карас, должно быть, тоже слышал эти слухи, но так и не связался с ними, что лишь усиливало тревогу. Прошло уже несколько дней, и они начали всерьёз беспокоиться, что с ним могло что-то случиться. Остальные чувствовали то же самое.

— Мы должны его найти.

С настойчивостью сказал капитан королевской стражи, и Эшлер кивнул.

— Он уже должен был быть здесь. Странно, что он опаздывает без причины.

Эшлер согласился, а Ростер нахмурился, словно не мог понять.

— Странно? Ты хочешь сказать, что с Его Величеством могло что-то случиться? Это из-за группы, выдающей себя за Его Величество и командира Кина?

— Возможно, они столкнулись с ними.

— Но зачем Сердцу Короля делать такое? Даже если репутация Его Величества пострадает, это ведь временно. Да, могут пойти дурные слухи, но разве этого достаточно, чтобы свергнуть его с трона?

— Зато это лучше, чем позволить Его Величеству стать ещё популярнее среди народа, не так ли?

На ответ капитана королевской стражи Ростер покачал головой.

— Они это понимают. Просто способ слишком уж громоздкий. Зачем доходить до реальных происшествий? Если бы цель была только в слухах, их можно было бы распустить по сарафанному радио. Ты ведь тоже так думаешь, Эшлер?

Это и впрямь чрезмерный способ.

Эшлер отвёл взгляд от Ростера и на мгновение задумался. Это выглядело как чрезмерный план ради простого распространения слухов. Всё казалось подозрительным, как будто за этим стояло нечто большее.

— Никогда не знаешь наверняка. Возможно, это уловка, чтобы распространить самозванцев и избавиться от Его Величества.

Дав Ростеру указание охранять лагерь, Эшлер повернулся к капитану королевской стражи.

— Ты идёшь со мной. Сейчас же начинаем поиски Его Величества.

***

Когда вечеринка в особняке Норокса перешла в более глубокую фазу, атмосфера стала накалённой. Внутри было светло как днём, а мужчины и женщины, скрытые масками, смотрели друг на друга, не зная, кто перед ними. Разумеется, поскольку хозяином был Норокс, обучавший Регасов, он привёл с собой «развлечения», которые вились вокруг гостей, прижимаясь к ним нижними частями тела.

Особенно в специально подготовленной комнате Трюйд, не надевший маску, вальяжно принимал услуги от светловолосого мужчины, державшего его член во рту. Молодое лицо и приоткрытые зелёные глаза делали его почти похожим на мальчика. Помимо него, снаружи ждали ещё несколько светловолосых парней с зелёными глазами, которых Норокс подготовил для Трюйда.

Оставшаяся ночь была длинной, и не нашлось ни одного смельчака, который осмелился бы прервать развлечения Трюйда.

Он только что кончил глубоко в горло первому мужчине. Пнув того, кто на мгновение потерял сознание от удушья, Трюйд подозвал следующего. Однако в дверях появился не светловолосый парень с зелёными глазами.

Вошёл маркиз Ян, его волосы стали белыми, хотя когда-то были другого цвета. Он медленно прошёл вперёд и встал перед Трюйдом, словно ему было всё равно, что тот сидит с обнажёнными гениталиями. Трюйд с интересом посмотрел на него снизу вверх. Прошло немало времени с тех пор, как он видел маркиза на приёмах.

— Рад вас видеть, маркиз Ян. Приятно знать, что вы ещё в добром здравии.

Спросил он, даже не думая прикрыться одеждой.

— Если у вас есть какие-то желания насчёт игрушек, могу вызвать кого-то?

Маркиз был в ярости от его дерзости.

— Что вы творите, когда император привёл армию к самому вашему порогу?

— Разве не видно? Это вечеринка в честь радостного события — прибытия правителя нашей страны.

— Радость? Армия императора вот-вот займёт дворец, который мы считали нашей территорией, а вы несёте такую чушь?

Даже после упрёка маркиза Трюйд ответил с ленивой, почти насмешливой улыбкой.

— Не беспокойтесь так насчёт армии императора. Они не займут дворец, как вы боитесь. По крайней мере последние шесть лет страной правило Сердце Короля, и в основе всего лежит закон. Даже император не сможет это проигнорировать.

Маркиз невольно нахмурился от таких оторванных от реальности слов Трюйда, будто тот рассуждал о каком-то утопическом мире.

Какими средствами ты собираешься это остановить?

Но услышать подробного объяснения он не успел, Трюйд насмешливо проговорил медленным тоном:

— Неужели вы так испугались, что пришли сюда, когда все нормальные люди спят?

— Следите за языком.

— Следить за языком? А вы ожидали благодарности за то, что испортили чужие удовольствия?

Глаза маркиза расширились от возмущения, он уставился на Трюйда, чей тон вдруг резко изменился.

— Что это за дерзость?

— Ничто по сравнению с вашей наглостью ворваться сюда и мешать мне.

Вместе с переменой в тоне изменился и взгляд Трюйда. Те самые глаза, что всегда смотрели с мягкой улыбкой, теперь резко уставились вверх, прямо в лицо собеседника.

— Скажите, вы набрались смелости прийти сюда после сговора с падшим Дунканом?

— Откуда вы об этом знаете?

Голос маркиза дрожал от гнева, а Трюйд скривил губы в усмешке, словно всё происходящее его забавляло.

— Я не отвечаю на скучные вопросы. Включи голову, старик.

Следующим будет маркиз.

Предупреждение Дункана, произнесённое в жалком состоянии, снова всплыло в памяти маркиза. Он думал, что всё ещё обладает властью, но, похоже, это была всего лишь иллюзия. Для Трюйда он уже был старым, беспомощным пугалом.

Более того, в уверенности Трюйда явно чувствовалось, что он знает не только о самой встрече с Дунканом, но и о её содержании.

С тех пор о местонахождении Дункана ничего не было слышно, неужели это дело рук Трюйда?

Сдерживая нарастающий гнев, маркиз прищурился и медленно заговорил, словно проверяя почву:

— Похоже, вы меня совсем не боитесь. А что, если я раскрою тайну вашего яда, которым вы так гордитесь?

Трюйд усмехнулся и склонил голову, губы изогнулись.

— Впечатляет. Сам заговорил об этом. А что, если моё единственное оружие будет раскрыто?

Он всё-таки кое-что знает.

Маркиз стиснул зубы и резко парировал:

— Ваше оружие не так уж и сильно, как вам кажется. Разве не сам тот факт, что император действует отдельно от своей армии, доказывает, что он вне зоны действия вашего красивого яда? Вы же знаете, правда? Возможно, он невосприимчив к яду.

— И что?

Беспечно отозвался Трюйд и заключил:

— Даже так, всё закончится, как только он войдёт во дворец. Потомок дракона может быть неуязвим для любого яда, но чёрное зелье другое. Просто подождите месяц. За это время вы увидите труп императора.

Маркиз с насмешкой прокомментировал его уверенность, словно решив, что тот переоценивает себя:

— Хотите сказать, что вы лично будете поить императора ядом в течение месяца?

— Да.

Трюйд без колебаний согласился и ухмыльнулся:

— Откуда вы узнали? Я действительно собираюсь лично поить его чёрным зельем. Планирую смотреть, как он ест, своими глазами. Каждый день, без исключения, император и Сердца Короля будут сидеть за одним столом. Так что и вы, как одно из Сердец, должны будете покорно участвовать в трапезах с императором целый месяц.

Когда эта острая реплика, которую он воспринял как шутку, прозвучала до конца, маркиз снова нахмурился, на миг забыв даже о своём гневе.

Есть вместе целый месяц?

Император ведь поймёт, что его открыто травят. Как же он собирается усадить его за один стол? У маркиза были сомнения, но он не решился задать вопрос. На этот раз сам Трюйд потребовал ответа:

— Вот мой яд, которым я так горжусь, наконец-то будет использоваться как следует. А вы когда собираетесь показать миру тайны своего рода?

Когда маркиз промолчал, Трюйд усмехнулся с насмешкой:

— Ах да. Каким бы сильным ни было ваше знание всей истории прошлого, вы не можете его использовать.

— …

— Если только вы не Регас.

Трюйд задрожал от смеха, плечи у него затряслись. Маркиз, стоявший неподвижно, словно окаменев, только усилил его смех.

— Наш дом знал это уже давно. Знаете, почему мы убили королевского Регаса ещё в начале? Не просто чтобы контролировать короля, но и чтобы вашей семье не хватило времени раскрыть наши секреты. Ваша семья, вечно стоящая в стороне, как дураки, всё это время пользовалась властью за просто так. Пора вернуть её обратно.

Хотя голос Трюйда становился всё резче, лицо маркиза, напротив, вновь обрело обычное спокойствие. Он не кричал от ярости и унижения, он выглядел как человек, у которого ещё остался последний козырь. Чувствуя это, Трюйд постепенно перестал смеяться. В этот момент маркиз посмотрел куда-то в пустоту, будто вспоминая давние события, и заговорил:

— Вы правы. Пока нет Регаса, мы никогда не сможем использовать то, что передавалось в нашей семье. Вот почему мои предки пытались сами стать Регасами или сделать кого-то из семьи им.

В глазах Трюйда мелькнуло замешательство, словно он услышал это впервые.

— Никто из вашей семьи никогда не становился Регасом.

— Да. Верно. Как бы мы ни старались привлечь внимание короля, ничего не вышло. Мы не сосчитать, сколько раз под видом Регаса тайно отправляли в семью Норокс кого-то из наших. Забавно, но все мы потерпели неудачу. Зато король нет.

— Что вы хотите сказать?

— Все из нашей семьи, кто пытался стать королевским Регасом, без исключения влюблялись в короля.

Этот, казалось бы, абсурдный рассказ лился из уст маркиза легко и спокойно. Именно поэтому на лице Трюйда застыло выражение неверия, но маркиз говорил дальше, безмятежно:

— После бесчисленных попыток мы, наконец, поняли. Это проклятие. Наказание за то, что осмелились посягнуть на принадлежавшее королю и его тайны. Мы никогда не сможем использовать эти знания.

Маркиз на мгновение замолчал, а затем небрежно задал Трюйду вопрос:

— Ну а разве с вашим родом не то же самое?

***

Похоже, он ненадолго заснул. Абель проснулся от лёгкого сна, потому что что-то щекотало уголки его губ. Не открывая глаз, он сначала дёрнул губами и отчётливо почувствовал, как прикосновение тут же исчезло. Затем, в расплывчатом поле зрения, только что открывшихся глаз, появилось нечто. Это была чья-то рука.

А? Рука?

Абель не поднял головы, но слегка повёл глазами, чтобы посмотреть на удаляющуюся руку. Длинные пальцы, выступающие суставы, натруженная кожа.

Морг, морг.

Он уставился на замирающую руку, а потом медленно перевёл взгляд выше, чтобы увидеть её владельца. Костёр всё ещё тлел, давая достаточно света, чтобы разглядеть лицо сидящего напротив человека.

— Капитан командиров.

Абель произнёс это с улыбкой, будто по привычке. Тот замер, удивлённый тем, что Абель проснулся, а затем медленно опустил руку. Абель проследил за её движением и понял, от чего именно он проснулся. Он поднялся и с невинным видом спросил Караса:

— Вы трогали мои губы?

Карас будто застыл, но Абель не заметил, он тёр глаза, сдерживая зевок. А потом вдруг что-то вспомнил и сам же испугался:

— Ой! Я что, слюни пустил?!

Он быстро провёл тыльной стороной ладони по губам, но они были сухими.

Неужели капитан командиров сам это стёр?

Закралась тревожная догадка, но и теперь ответа не последовало. Наконец он посмотрел на Караса и их взгляды встретились. Он увидел его потемневшие серые глаза.

Абель затаил дыхание. Он мгновенно попал в плен этих глаз, в которые посмотрел не думая. Это было странно. Он не успел подготовиться, словно попался в ловушку. Глаза — это удивительно. Они не говорят, как рот, и не выражают, как руки, но порой передают гораздо больше.

Даже если это лишь воображение того, кто смотрит — сила, вызывающая это воображение, была несомненна. Чувствуя, как перехватывает дыхание, Абель твердил себе, что это просто фантазия. Но не мог отвести взгляда. В тусклом свете серые глаза, казавшиеся темнее обычного, будто звали его к себе. Как бы невероятно это ни было, казалось, что он слышит, как Карас шепчет его имя прямо у него в голове.

Абель.

Он вздрогнул. Собственное имя ударило его внутри, как молот.

Тук.

Абель отступил на шаг и отвернул голову. Почему ему вообще пришло в голову такое нелепое воображение? Он ведь не мог знать его настоящее имя и уж тем более произнести его.

— Эм, ну…

Под взглядом, всё ещё пристально направленным на него, Абель растерянно огляделся, пытаясь подобрать хоть какие-то слова, чтобы уйти от темы.

— А где командир батальона?

К счастью, из его уст вырвался вполне подходящий вопрос, несмотря на смятение в голове. Возможно, Карас сам тоже об этом думал?

Он бросил взгляд на лес и тихо пробормотал:

— Развлекается.

— А, понятно, раз…влекается…

Постой. Развлекается?

Абель вдруг вспомнил, что сейчас глубокая ночь, и повернул голову в сторону леса, куда смотрел Карас.

Развлекаться ночью в лесу? Зачем, чёрт возьми?

Он уже собирался задать этот вопрос, как вдруг Карас пошёл в сторону леса. Любопытный, Абель сделал шаг следом, но тот тут же остановил его.

— Останься.

— А вы куда?

— Развлекаться.

Даже обычно мягкому Абелю захотелось спросить: Он что, меня за дурака держит?

— Эм… Тогда, может, мне тоже пойти развлекаться вместе с вами?

Однако Карас сразу остановил его жестом. А затем, будто прикасаясь к щеке, легко скользнул пальцами, прежде чем отдёрнуть руку. Но в этом коротком касании его большой палец задел губы Абеля, будто стирал что-то. Это было мимолётно, но ощущение от прикосновения оказалось даже ярче, чем когда он проснулся раньше.

Наверное, из-за неловкости Абель бессознательно облизал губы. Однако вскоре он пожалел об этом. Карас откровенно уставился на его движение. Щёки Абеля вспыхнули от смущения. Он тут же отступил назад с того шага, что уже начал делать вперёд. Карас жестом глаз указал в противоположную от себя сторону.

— Кин скоро придёт.

Сказав это, он без колебаний шагнул в тёмный лес. Его шагов не было слышно, словно у кота, и вскоре он исчез, как призрак. Только когда Карас скрылся из виду, Абель осознал, что всё это было странно.

Что происходит? Почему он пошёл в лес?

Абель постоял немного, не зная, что делать. Его сердце рвалось следом, но слабое тело не давало решимости. Он не хотел быть обузой, когда у него нет никаких способностей. Однако лес в темноте — это опасно. Вдруг там враги, и даже Карас может оказаться в опасности.

В конце концов, не выдержав, он повернулся в сторону, куда ушёл Карас, но тут его окликнули сзади.

— Куда собрался?

Он обернулся, Кин шёл к нему оттуда, куда указывал Карас. Его одежда и меч были забрызганы кровью.

— …Что вы имеете в виду, говоря, что у нашего рода то же самое?

Спросил Трюйд, впервые за долгое время отвечая на слова маркиза. Однако с его лица уже исчезла улыбка, а глаза зловеще сверкнули. Маркиз скривил губы в ответ, глядя на него.

— Вы спрашиваете, потому что и правда не знаете? Ваш род тоже проклят.

— Это нелепо.

— Да, нелепо. Абсурдно, что все ваши предки были одержимы кем-то, кто выглядит точь-в-точь как Регас короля.

— …

— Я и сам сперва не мог поверить. Но мои предки, как и ваши, не прекращали слежки. И оставили подробные записи. Некоторые из ваших предков пытались скрыть это, но в итоге были все такими же. Жалко одержимы Регасом короля.

Трюйд не мог больше возразить и замолчал. Он злобно уставился на маркиза, но тот ответил лишь холодными словами.

— Но ваши предки, сколько бы ни находили похожих, не могли утолить жажду и в конце концов сходили с ума. И вы не сможете избежать этого. Если это не проклятие, то что?

— Это не про меня.

Трюйд, несмотря на гневный взгляд, спокойно сказал, глядя вниз на упавшую игрушку.

— С чего вы взяли, что эта внешность похожа на того Регаса, который умер двенадцать лет назад?

Однако, стоило Трюйду, уверенно произнёсшему это, взглянуть на выражение лица собеседника, как он тут же застыл. На лице маркиза застыла молчаливая улыбка.

— Да, вот оно. Благодаря вашему проклятому вкусу, то, в чём я сомневался, стало более очевидным. Истинный Регас императора ещё не появился. Тот, кто имеет облик, от которого вы так без ума.

Маркиз направился к двери и, бросив взгляд на оцепеневшего Трюйда, попрощался напоследок.

— Интересно, кто первым найдёт настоящего Регаса. Теперь мне ещё интереснее, в чём же секрет чёрного зелья.

***

У Абеля похолодело в груди при виде Кина, заляпанного чужой кровью. Значит, за ними действительно кто-то гнался. Его взгляд вновь устремился в сторону леса, куда скрылся Карас.

— Капитан командиров пошёл туда.

Абель подбежал к Кину и в спешке указал на лес. Он думал, если скажет это, Кин тут же бросится следом, но тот только кивнул без особого выражения на лице.

— Похоже, атакуют и с тыла.

— Атакуют? Кто?

Абель в изумлении спросил, и Кин кратко ответил:

— Подделки.

Было ясно, что это фальшивки, притворяющиеся императором и командиром 1-го батальона.

Но почему они атакуют их? Если нападать, то ведь Карас и Кин, подданные императора, должны быть нападающими?

Абель в замешательстве запнулся:

— Но ведь это странно, правда? Почему они нападают на нас?

Кин посмотрел в сторону леса, где исчез Карас, а затем перевёл взгляд на Абеля. Мелмонд и дворецкий громко храпели на земле, и только они двое оставались бодрствующими. По приказу Караса они договорились притворяться, но с рассветом должны были присоединиться к основным силам.

Подумав немного, Кин ответил обеспокоенному Абелю:

— Скорее всего, потому что они знают, что мы настоящие.

— …Настоящие?

— Да. Настоящие.

Кин медленно добавил, указывая на лес:

— Потому что Карас истинный император этой страны.

— …

Кин не считал, что его объяснения были неполными. Любой мог бы понять, что на них нападают именно потому, что они настоящие, а не фальшивки. Однако ответ от собеседника так и не последовал. Можно было бы и проигнорировать это, просто сесть на место, но, увидев кукольно застывшее лицо Абеля, Кин решил проявить немного вежливости.

Он что, не понял?

— Похоже, за теми подделками стоит Сердце Короля. Только они могли бы нарочно распространять гнусные слухи как раз в тот момент, когда Его Величество возвращается в столицу. Конечно, возможно, они хотят напасть на Его Величество, не привлекая лишнего внимания.

— …

— Как вам, наверное, известно, в армии есть люди, которых внедрило Сердце Короля. Видимо, они довольно быстро узнали, что Его Величество отделился от основных войск. Наверняка тщательно прочесали эту местность.

Пока Кин говорил, его взгляд вновь обратился в сторону, откуда он пришёл, и с новой силой вспыхнул гнев.

— Это наглядный пример того, до какой степени могут дойти те, кто порабощён властью. Они забыли, что для сохранения своей власти нельзя прикасаться к тому, к кому прикасаться не дозволено. А ведь именно они лучше всех знают, что эту страну основал дракон.

Он выпустил наружу гнев, которого не показывал даже во время войны. Когда сражаешься с другими странами, легче выражать эмоции, потому что враги видны. Всё, что нужно — это идти на них с мечом. Но борьба с Сердцем Короля совершенно не соответствовала прямолинейной натуре Кина.

Сначала стать подданным, а затем пытаться убить короля. Более того, довести дело до того, чтобы убить истинного императора, прибегая к грязным уловкам с подделками и распространением слухов. Но что злило его сильнее всего — это те, с кем он только что сражался. Солдаты родной страны, которые за шесть лет войны ни разу его не поддержали.

Мало того что им не доставляли должным образом боевые припасы, так ещё и первые два года, даже при нехватке солдат, никакой поддержки не было. А если кто и приходил, то это были трусы, убегавшие с плачем и в мокрых штанах. Лишь после того, как в тяжёлых условиях он одержал несколько побед, поддержка начала поступать сперва от местных лордов.

Когда тех, кто получил новые земли за участие в войне, отправили в столицу в качестве примера, все захотели быть такими же. Все захотели стать военными спекулянтами.

Так иногда и возникают вопросы. Некоторые спрашивают, как же так несправедливо, они разбогатели, пробыв на войне всего один-два года.

Но те, кто пережил первый год войны и два последующих, никогда не задавали таких вопросов. То время было полным страха и тревоги. Казалось, что их бросили в собственной стране. Это было темнее, чем сама безрадостная война без побед. Потому что кто прошёл через тот период, тот уже никогда не оставит императора, что бы ни случилось.

За исключением военного спекулянта, которого нарочно выслали с целью сдержать Сердце Короля.

Ходили подозрения, что он мог переметнуться на сторону Сердца Короля, вкусив власти и денег, но Кин не придавал этому значения. Тот, кого он знал, не имел причин их предавать.

Кин верил, что он поведёт всё в том направлении, которого хотел Карас, и ни в чём не сомневался. Напротив, его больше беспокоили мысли самого Караса.

Почему он оставил подделку как есть?

Слухи об императоре, несомненно, уже распространились среди народа, и это никак не могло быть выгодно Карасу.

Кин отвёл взгляд от своих затянувшихся размышлений и посмотрел в сторону леса, куда скрылся Карас. И только тогда он понял, что вообще-то говорил с кем-то. А собеседник всё это время молчал так, словно совсем забыл о своём существовании.

— Но всё же, раз Его Величество вернулся, то скоро всё вернёт себе…

Кин подумал, что сказал лишнее. Он собирался закончить разговор на позитивной ноте и уже поворачивал голову, но слова застряли в горле. То, что он раньше принял за кукольно-застывшее выражение, оказалось заблуждением. Это было скорее похоже на мертвеца, из которого ушла вся жизнь: лицо побелело, дыхание почти не ощущалось. Если бы он не стоял на ногах, можно было бы усомниться, жив ли он вообще.

Кин нахмурился и сделал шаг ближе.

— Вы в порядке?

— …Глаза.

Он услышал еле слышный шёпот, настолько слабый, что пришлось напрягать слух, чтобы уловить его.

— Глаза?

Он переспросил, но собеседник замолчал на мгновение, а потом тихо задал вопрос:

— Глаза… другие. В детстве… у него… глаза… травмированы. Но как…

Застенчиво сбивчивые слова прозвучали так, будто их произносил ребёнок, только начавший говорить. Но вскоре Кин понял, что речь идёт о Карасе. Он и сам слышал об этом раньше. Карас повредил глаза в детстве и полностью ослеп.

Разумеется, позже он чудом восстановил зрение. Это был известный случай, когда император открыл глаза во время коронации. Тогда это стало доказательством, что он унаследовал силу дракона.

Это история, которую знает каждый в этой стране, так как же он мог её не знать?

— Вы говорите о глазах Его Величества? Это было настоящее чудо, он открыл глаза на церемонии коронации. Он не видел, но снял повязку и открыл глаза. Эм, вы в порядке?

Кин не стал продолжать объяснение, он был куда больше удивлён выражением лица собеседника. Он не придавал большого значения его бледности, просто подумал, что тому опять нездоровится. Казалось, он может упасть в обморок в любую секунду.

Наверное, именно поэтому Мелмонд и дворецкий, что были с ним, ухаживали за ним, как за младенцем.

Сначала Кин поморщился от мысли, что иметь слабое тело для мужчины — это позор, но вскоре это мнение исчезло, когда они провели вместе немного времени.

Он старался, как мог.

Даже в тесном помещении корабля он маршировал на месте, говоря, что наращивает выносливость. Напротив, это были именно двое рядом с ним, кто останавливали его попытки. Каждый раз, как он немного уставал, они останавливали его, но фея всегда с улыбкой убеждала их, не злясь, что всё в порядке.

И всё же, Кин ощущал, будто его несколько раз подавляли, по одному лишь выражению лица. Позже он понял, что человек, который ни разу не пожаловался за всё путешествие, на самом деле был куда более разочарован своей ситуацией, чем кто бы то ни было. Теперь ему было жаль его, он не мог делать то, чего хотел, из-за своего слабого тела.

Так что, хоть он и простил лишь десятую часть обид за то, что его назвали свиньёй, он всё же не хотел, чтобы тот рухнул у него на глазах. Но сейчас его глаза становились всё больше, будто собирались лопнуть, а дыхание прерывистым, как у задыхающегося. Это был плохой знак. Кин растерялся, он никогда раньше не видел его в таком состоянии.

— Вам нехорошо?

— Тогда… глаза… он может… видеть?

— Конечно. Вы ведь видели его серые глаза? Говорят, цвет его глаз изменился с детства.

— …

— Вам лучше сесть. Вы сейчас совсем бледный.

Глухой стук.

Когда Кин потянулся, чтобы усадить пошатывающуюся фею, тот первым схватил его за руку. Силы в хватке почти не было, боли не ощущалось, но Кин посмотрел на его руку. Тот дрожал так сильно, что даже его собственная рука, которую держали, дрожала. Его тонкий голос, сорвавшийся наружу, тоже дрожал.

— Его Высочество, то есть, Его Величество… он же сам участвовал в войне, так ведь?

Что это за вопрос?

Если бы собеседник был в нормальном состоянии, Кин бы просто расхохотался. После всего, что тот видел, путешествуя рядом с Карасом, и задавать такой вопрос. Но, заглянув в его глаза, Кин уже не мог смеяться. Большие зелёные глаза блестели. Кин понял, в чём дело, и ответил.

— Да. Конечно, он сражался сам. Про Его Величество ходит множество ложных слухов, но за последние шесть лет войны никто не убил больше врагов и не сражался храбрее него. Эти шесть лет были для него чертой между жизнью и смертью.

Сказав это, Кин понял, что тот дрожит уже какое-то время. Всё из-за того, что в его глазах собирались слёзы, которым он так и не дал пролиться.

А? Слёзы?

Кин удивился. Он был так сосредоточен на том, чтобы другой не потерял сознание из-за слабости, что совсем не заметил.

— Вы в порядке?

Снова ответа не последовало. Однако рука, державшая Кина, ослабла и медленно соскользнула вниз, а за ней и тело обмякло. Он осел, будто тая, и даже голова опустилась на колени. Кин тут же обернулся, было очевидно, что тому нехорошо.

Кин вспомнил, какие лекарства дворецкий и Мелмонд давали фее, когда тому становилось плохо. Проблема была в том, что бутылочек было слишком много и все разного цвета. У костра, чуть поодаль, Мелмонд и дворецкий по-прежнему спали бок о бок, громко храпя. Кин поспешно подошёл к ним и первым делом потряс за плечо Мелмонда.

— Эй.

Но сколько бы он его ни тряс, Мелмонд, крепко заснувший, только сильнее раскрыл рот и стал ещё громче храпеть.

Не добившись результата, Кин перешёл к дворецкому и решительно потряс его за плечо.

— Эй, дворецкий! Проснись. Дворецкий!

Хотя его голова тряслась во все стороны, накопившаяся усталость не позволяла дворецкому легко открыть глаза. Кин смотрел то на него, то на Мелмонда, с явным раздражением на лице. Затем, будто приняв решение, он сел рядом с дворецким и снял верхнюю одежду.

Кин помнил, как дворецкий наполнял кожаный пояс бутылочками с лекарствами и пристёгивал его к талии. Поэтому он решительно снял с дворецкого верхнюю одежду, но никакой аптечки при нём не оказалось.

Может, на поясе?

Кин стал ощупывать пояс дворецкого рукой.

Сначала спереди, затем сбоку, но ничего не нашёл. Тогда, ведомый любопытством, он сунул руку в пространство между полом и спиной дворецкого. Подсунув руку под тело, он наклонился вперёд. В результате лицо его оказалось почти впритык к нижней части живота дворецкого.

Где же, чёрт возьми, это лекарство?

И вот, стоило ему с досадой попытаться вытащить руку, как она с лёгкостью соскользнула, совсем без сопротивления.

И это было не единственное странное.

Живот дворецкого оказался прижат к его лицу.

Прижат?

И только тогда Кин повернул голову и встретился взглядом с дворецким, который смотрел на него с выражением ужаса, будто увидел призрака. И тут до него дошло. Его собственная поза. Он снял верхнюю одежду со спящего мужчины, наклонился к его нижней части тела и обнимал его за талию.

— Эй, я просто…

— Аааа! Немедленно убери свои лапы от моего тела, ты, свинья!

Разумеется, Кин тут же отпрянул. Но при слове «свинья» вместе с самообладанием из него вылетел и здравый смысл.

— Заткнись! Назовёшь меня так ещё раз, не прощу!

Кин зарычал и пригрозил, но дворецкий, чья честь едва не пострадала, не собирался сдаваться.

— Я называю тебя свиньёй, потому что ты и есть свинья! А как тебя ещё назвать?! Извращённая свинья!

Свист!

Кин выхватил меч.

— Извращённый?! Ах ты ублюдок!

Свист!

Когда Кин взмахнул мечом, воздух расчертила свистящая дуга. Дворецкий от неожиданности отшатнулся, споткнулся и шлёпнулся на землю.

— Ай! Извращённая свинья хочет меня убить!

— Заткнись! Я тебе голову отрублю!

Разъярённый, Кин поднял меч, чтобы нанести новый удар, но, к счастью, в последний момент кто-то схватил его за руку сзади.

— Прекратите! Что тут вообще происходит?!

Проснувшийся от шума Мелмонд с озадаченным лицом попытался успокоить Кина.

— Успокойтесь! Что вы творите, размахивая мечом посреди ночи?!

Мелмонд тянул его за руку, но тот не спешил опускать меч.

— Отпустите. Если я не убью этого человека, оскорбившего меня, то больше не достоин быть командиром 1-го батальона.

— Оскорбил? Ха-а… Подожди. Дворецкий, с чего ты вообще так сорвался?

На этот раз Мелмонд обратился к дворецкому, а тот, глядя на Кина со слезами на глазах, как ребёнок, искавший защиты у взрослого, жалобно воскликнул:

— Потому что этот тип… пока я спал… не только снял с меня одежду, но ещё лапал меня и сунул лицо прямо к моим гениталиям!

— А?

Мелмонд тут же отпрянул от Кина. Затем с презрением уставился на него, а Кин поспешно стал оправдываться.

— Чепуха. С чего бы мне набрасываться на этого человека? Я просто искал лекарство.

— Лекарство?

— Лекарство молодого господина Лила. Когда он был на грани обморока, он пил какое-то снадобье, чтобы успокоиться, разве не так?

— Точно.

Кивнул Мелмонд, но тут же резко обернулся.

— А?

— Что, Лил нездоров?

— Да, он сидел там, ему было плохо…

— Я его не вижу?

— …

— Где он тогда?

Мелмонд оглядел пустое поле несколько раз и снова спросил Кина. Но Кин, похоже, тоже удивился, моргнул, глядя на опустевшее место.

— Он только что был здесь.

— А? Только что? Что вы имеете в виду?

Стук. Кин опустил меч, который держал в руке, с растерянным лицом. Когда клинок коснулся земли, раздался лёгкий звук, но никто на это не отреагировал. Лила, который всего минуту назад сидел на земле, нигде не было. Ярость, захлестнувшая голову, испарилась в один миг, и её место заняла ледяная тревога.

— Он выглядел так, будто вот-вот рухнет от шока… Но куда он подевался?

Пробормотал Кин, и Мелмонд тут же накинулся на него.

— Шок? Какой ещё шок посреди ночи?!

Мелмонд в замешательстве огляделся и понял, что не хватает ещё одного человека.

— Где капитан командиров?

Услышав это, у Кина что-то мелькнуло в памяти, и он с острым взглядом осмотрел лес.

— Неужели он пошёл за ним?

— За ним? Объясните, чтобы я понял.

На настойчивый голос Мелмонда Кин нехотя указал на лес, куда исчез Карас.

— Кажется, молодой господин Лил пошёл следом за капитаном командиров. Он сильно удивился, узнав, кто он такой.

Кин отвёл взгляд от леса и добавил, обращаясь к Мелмонду, который почему-то побледнел.

— Похоже, молодой господин Лил понятия не имел, что капитан командиров настоящий император этой страны. Он был потрясён, когда я сказал ему… Эй, вы в порядке?

На этот раз уже Кин задал вопрос. Мелмонд пошатнулся. Казалось, его колени вот-вот подогнутся, но он с трудом устоял и поднял взгляд, в котором застыла немая от шока решимость.

— Ах… нет… То есть, Лил… Лил узнал? Кто настоящий император этой страны?

— Да.

Как только Кин кивнул, изо рта Мелмонда вырвался вопль, похожий на крик.

— Проклятая свинья!!!

***

Ха-а, ха-а, ха-а.

Бежать по тёмному лесу было невозможно, но идти как можно быстрее вполне получалось. Хотя Абель ничего не видел, он вытягивал руки вперёд и пробирался сквозь грубые деревья. Полагаясь на тусклый лунный свет, он продолжал двигать ослабевшими ногами. Сердце вот-вот могло лопнуть, но причина была не в поспешности его движений.

Однако он также чувствовал, что именно из-за того, что идёт так поспешно, задыхаясь, сердце начинает биться ещё сильнее. Он шагал, не в силах отдышаться, с каждым шагом грудная клетка будто готова была разорваться, а сердце лопнуть, пролив наружу алую кровь. Раньше он бы остановился, чтобы перевести дух, подумав о своём слабом теле.

Но сейчас Абель не ощущал страха смерти. Единственное, что казалось неотложным, — идти вперёд. Отталкивая шершавые стволы дрожащими пальцами, ступая в пустоту, поднимаясь после того, как споткнулся о корни деревьев, он просто продолжал двигаться.

Пусть он и не знал, куда идёт, в какой-то момент ветер донёс до него слабый запах. Почувствовав, что это запах крови, Абель вдруг услышал звон в ушах. Было ясно, что где-то рядом идёт сражение.

И там… был он. Карас.

Знакомый, хоть и тусклый, лунный свет озарял пейзаж между деревьями. Запах крови становился всё насыщеннее, крики умирающих раздавались среди ветра, разрезаемого мечом. А в самом центре — стремительные движения человека, разрубающего врагов, сияли, словно мираж.

Несколько солдат всё ещё атаковали, но по сравнению с ним казались замедленными, будто замершими. Их глотки были перерезаны, и кровь била в воздух фонтаном. Отрубленные головы, превратившись в тени под лунным светом, катались по земле.

Ха-а, ха-а, ха-а.

Грубое дыхание, вырывавшееся изо рта Абеля, уже поутихло. Однако сердце, которое продолжало наблюдать за битвой, прижавшись к дереву, всё не унималось.

Тук, тук, тук.

Постепенно звук наполнял грудную клетку всё больше, и каждый удар отзывался в ней, словно молот. Тук, боль расползалась, будто кто-то сжимал его сердце мучительно крепко. Снова тук, сердце билось без пощады, на этот раз сдавив даже горло.

Рот сам собой приоткрылся от удушья, словно не хватало воздуха, но дело было не только в слабом сердце, готовом разорваться.

Казалось, нечто тяжёлое, как камень, давит на его горло, грудь и сердце. Это было одновременно болью, печалью и радостью. Однако теперь, когда он смотрел, как Карас размахивает мечом, оставив последнего противника, радость, заполнившая всё его сознание, куда-то исчезла.

Когда тот вонзал меч глубоко в грудь последнего врага, его лицо, слегка освещённое луной, стало видно. Даже когда кровь противника брызнула на него фонтаном, Карас оставался безмятежным, не моргнув и глазом. Для него вонзить меч в человеческое тело и пролить кровь было делом обыденным, а самой естественной эмоцией была жестокость.

Словно маленький ребёнок, для которого убивать животных обычный способ выразить себя. Невзирая на годы, перед Абелем стоял тот же самый, не изменившийся принц.

Абель открыл рот, не в силах издать ни звука, горячий ком стоял в горле. То, что должно было вырваться наружу, вспыхнуло в глазах.

Слёзы всё ещё дрожали на ресницах, но не стекали. Взгляд, полный упрямства, не позволял глазам сомкнуться. Он не мог отвести взгляда.

Мужчина, стоящий среди тел, окружённый жестокостью, в какой-то момент вдруг стал для Абеля восьмилетним мальчиком.

С длинными волосами, закрывающими глаза, с руками и ногами, скованными цепями, принц не знал ничего, кроме нападений.

Тот момент, когда из уст молчаливого принца, который ни с кем не говорил, впервые прозвучало его имя, до сих пор ярко жил в памяти Абеля.

Колебание в янтарных глазах, милое лицо, поднятое к нему, даже маленькие руки, цеплявшиеся за его одежду, и тонкие руки, обнимавшие за шею — всё казалось, будто это было вчера.

Он думал, что хоть немного научил того ребёнка, что такое любовь, дал ему почувствовать вкус жизни, которой наслаждаются все. В конце концов, он ошибался. Это была его собственная, безответственная ошибка. Он не должен был так уйти.

Не должен был оставлять принца одного.

Он сам…

Глаза затуманились, и что-то горячее, жгучее покатилось по щекам. Но и тогда мучительный ком в горле не смог вырваться наружу.

Шлёп.

Он бессильно опустился на землю, зная, что не должен издать ни звука, и просто опустил голову. Хотя дыхание было сбивчивым, а плечи невольно дрожали, он не мог плакать.

Его нельзя было заметить.

Эта жалкая фигура, эта глупость — это и был Регас двенадцатилетней давности.

Он кричал внутри себя: «Поднимайся и возвращайся», но на этот раз слёзы, бесконечно падающие на землю, поглотили всё его тело. Тело, дрожавшее от каждого удара сердца, теперь тряслось в такт текущим слезам. Каждый раз, когда плечи вздрагивали, а грудная клетка сотрясалась, казалось, что крик, застрявший в горле, вот-вот растает и вырвется наружу.

Стараясь сдержать рыдания, Абель прикусил нижнюю губу. Подавленные всхлипы сотрясали грудь. Он попытался унять плач, прижав руку к ноющему сердцу, но это было бесполезно. Всё, что он мог, это заглушить звук. Он не мог встать, не мог сбежать.

И даже тогда, когда с опозданием понял, что кто-то приближается, он остался на месте.

Лишь спустя какое-то время он наконец поднял голову. Однако слёзы, казавшиеся утихающими, полились с новой силой, когда он увидел стоявшего перед ним человека.

Карас смотрел на него с бесстрастным лицом.

***

Прежде чем прикончить последнего солдата, он почувствовал чьё-то присутствие где-то в лесу. Там явно пряталась крыса. Карас нарочно с особой жестокостью провернул меч в сердце последнего врага, чтобы показать это спрятавшемуся. Хотя кровь брызнула ему на лицо, вкус едкой крови был ему уже привычен.

Он вытащил меч из тела, что теперь стало трупом, и повернулся в ту сторону, откуда доносился звук. К счастью, крыса пряталась как раз в направлении лагеря. Нужно было просто избавиться от неё и вернуться назад.

В мыслях Караса уже плескались зелёные глаза, смотрящие на него у костра.

Когда взойдёт солнце, он присоединится к своей армии. Но до этого он хотел сказать.

Кто он такой.

И ещё раз назвать своё имя — Карас.

Одна эта мысль уже будоражила.

Как он удивится? Какие перемены вспыхнут в этих больших, чистых глазах?

Но в чём он был уверен — это в том, что в конце концов он улыбнётся. Он представлял, как тот радуется, узнав его истинную сущность, и шагал вперёд.

Хруст, глухой стук.

Под его ногой хрустнула ветка. Карас, с мечом в руке, приблизился к чёрному силуэту, похожему на человека, не обращая внимания на шорохи вокруг. Он был меньше, чем представлялось, но это не имело значения. Так даже легче убить. Просто быстро отсечь голову и…

Стук.

Рука с мечом, нога, что уже собиралась сделать шаг, и дыхание, готовое вырваться наружу, всё остановилось в один миг. Вместо этого Карас распахнул глаза, чтобы яснее разглядеть фигуру в темноте. Человек, сидящий на земле и прячущийся, оказался вовсе не маленькой крысой.

Абель?

Его лица не было видно из-за опущенной головы, но с первого взгляда он понял — это Абель.

Почему он здесь?

Карас, ошарашенный, как никогда прежде, замер, затем заметил, как дрожат плечи Абеля. И он услышал всхлипы, которые тот не сумел подавить. Всё потому, что лес был пугающе тих. Сквозь плотно сжатые губы вместе с задавленными рыданиями текли слёзы.

Карас, впервые в жизни растерявшись, не знал, что делать, и просто стоял на месте. Он видел множество плачущих людей. Кто-то умолял со слезами на глазах перед смертью, кто-то безмолвно проливал слёзы. Но никогда раньше чужие слёзы не трогали его настолько. До сих пор он считал плач чем-то досадным, всего лишь назойливым шумом.

Однако, осознав, что плачет именно Абель, он вдруг почувствовал, как сердце медленно сжимается от боли.

Почему он плачет?

Этот вопрос раз за разом вспыхивал в голове.

Карас не знал, что делать, и запоздало почувствовал беспомощную досаду. Только тогда он осторожно опустился на колени перед Абелем. Когда он наклонился вперёд, то смог немного разглядеть лицо. С него нескончаемо капали слёзы.

Абель, затаив дыхание, чтобы не издать ни звука, прижимал ладонь к груди. И казалось, что именно эта рука давит и на сердце Караса.

Вдруг он вспомнил, когда ещё чувствовал себя так же растерянно. Это было очень давно, когда он впервые встретил Абеля. Тогда он тоже плакал в лесу. В тот день, когда Абель рассказал ему о своём наставнике.

Почему-то его плач раздражал, и он перестал покусывать плечо. Казалось, будто он вернулся в то время. Он не знал, что делать, чувствовал себя растерянным ребёнком. В этот момент первым поднял голову Абель. Когда их взгляды встретились, сердце Караса сжалось оттого, как сильно были наполнены слезами его зелёные глаза.

— Почему ты плачешь?

Когда он мягко спросил, казалось, Абель понял. Тот слегка приоткрыл рот. Похоже, он пытался сдержать слёзы и что-то сказать, но тут же снова опустил голову, словно это было слишком тяжело. Проглотив слёзы, он вновь приоткрыл губы. Причина, прозвучавшая вперемешку с рыданиями, была слишком похожа на ложь.

— Просто… хы… Я споткнулся… и больно.

Карас не мог в это поверить, но и не мог отвергнуть. Абель начал смеяться, всё ещё весь в слезах.

— Я упал. Хы. Я… я такой дурак, правда? Упал и больно… просто… больно.

Абель пытался смеяться, но для Караса его смех звучал громче любых рыданий.

Светлые волосы, зелёные глаза, миниатюрная фигура и красивое лицо. Со временем такая внешность прочно утвердилась как определённый вкус Трюйда. Когда он это осознал, в нём всякий раз, как он видел кого-то с такой внешностью, просыпалась жажда, которую он не мог подавить. Трюйд точно знал, когда изменились его предпочтения.

Точнее говоря, это произошло после одного события, а позже он узнал, что его отец и дед испытали то же самое. Явление навязчивой тяги к определённой внешности. Всё началось после того, как он стал самостоятельно создавать чёрное зелье. Это можно было бы списать на совпадение, но внутри всё равно жила тревога.

Полным спусковым крючком, заставившим его забыть об этом, стал парень по имени Абель, появившийся в качестве Регаса принца двенадцать лет назад.

Да, это было всего лишь неприятное совпадение.

Он обнимал тех, кого желал, без малейшего беспокойства или сомнений. Но с течением времени жажда становилась только сильнее. Сколько бы он ни окружал себя людьми, подходящими под его вкус, он не чувствовал удовлетворения.

В последнее время число погибших во время полового акта ради усиления наслаждения увеличилось. Однако радость от семяизвержения на мёртвом теле была лишь мгновенной, за ней следовал тягостный, всё охватывающий дискомфорт.

От дрожащих рук до горящего горла — всё становилось только хуже.

Чтобы избавиться от этого, он каждый раз брал кого-то нового. Более того, найти мужчин со светлыми волосами и зелёными глазами в пределах империи становилось всё труднее. Однако маркиз описал этот порочный круг, поглотивший его тело, одним словом.

Это проклятие.

— Этого не может быть, — процедил Трюйд сквозь стиснутые зубы.

Регасом принца несомненно был Абель. Разве он не вошёл в Лес Дракона без принца двенадцать лет назад? Достаточно было взглянуть на принца, который тогда последовал за ним, и всё становилось ясно. Никто не сможет отрицать, что тот безобразный тип, погибший спустя месяц, и был Регасом принца.

Может, раз уж это проклятие, существует и настоящий Регас?

Это должна была быть история, над которой стоило бы посмеяться, но вместо смеха кулаки только крепче сжались. Трюйд с яростью уставился на дверь, за которой исчез маркиз. Это могло быть обычной провокацией.

Если настоящего Регаса нет, остальные козыри маркиза бесполезны, так что он вполне мог пойти на блеф, решив минимизировать потери. Однако была одна зацепка. Император, который вскоре должен был прибыть, просил Регаса со светлыми волосами и зелёными глазами. Подобно прежнему насмешливому тону Норокса, император мог нарочно упомянуть его предпочтения, чтобы ударить по Трюйду.

Однако слово «проклятие», сказанное маркизом, сидело в его голове занозой. Маркиз произнёс это так, будто был абсолютно уверен. Будто он и вправду верил, что настоящий Регас ещё не появился.

— Нет. Регас мёртв.

Трюйд снова прошептал, словно стараясь убедить самого себя, и позвал своего слугу. Если маркиз хотел придать своему оружию ценность, у Трюйда не оставалось иного выбора, кроме как соответствующим образом ответить. Он отдал приказ негромким голосом, чтобы никто лишний не услышал.

— Отправь кого-нибудь тайно в дом маркиза Яна.

— Для наблюдения?

На вопрос слуги Трюйд безразлично покачал головой.

— Нет. Чтобы при необходимости устранить маркиза.

Нужно было быть готовым к тому, что настоящий Регас может появиться. Вдруг и правда проклятие, что-то нелепое вроде перерождения. Тот самый Абель, уродливый и громоздкий, двенадцать лет назад.

***

Сердце колотилось до опасного предела. Слёзы уже почти прекратились, но Абель чувствовал, как последствия шока постепенно разъедают его тело. Это состояние было ему знакомо. Ощущение, будто голова онемела, дышать тяжело, сердце вот-вот остановится, как раз перед тем, как потерять сознание.

Абель научился распознавать это, когда привыкал к своему новому телу. Он знал, когда надо принять лекарство и когда нельзя себя перенапрягать. И сейчас он переступил обе эти границы. Сердце будто горело и болело так, словно охвачено огнём. Он впервые испытывал такую боль.

Инстинкт уже несколько раз закричал изнутри:

«Хватит. Перестань плакать».

Нарастающие эмоции опасно колыхались на самом краю. Если он переступит эту черту, это будет уже не просто лёгкий обморок. Вернуться назад было слишком поздно, да он и не мог.

Дрожь зародилась глубоко внутри, словно его засасывало в темноту. Онемевшее сознание, казалось, не почувствует даже, если в следующую секунду просто отключится. То, что он вообще держался после того, как превысил предел, само по себе было чудом, но радости это не приносило. Он сожалел, что по-глупому заранее не побеспокоился о своём теле.

Лишь оказавшись на грани обморока, он осознал, что стал заложником собственных чувств. Причём именно перед тем человеком. Рыдания прекратились, но слёзы по-прежнему стекали по щекам. Глаза отеками почти не раскрывались, но он всё равно увидел: тот приближался.

Рука, запятнанная кровью. Она замерла в воздухе, прежде чем приблизиться к коленям Абеля. В отличие от неуверенного жеста, как только он заметил кровь, голос его звучал безучастно.

— Сильно болит?

Голос, как всегда, был безэмоциональным, сухим и отстранённым. Пока он не знал, кто тот человек на самом деле, он только пугал. Был кем-то чужим, кого следовало задабривать и ни в коем случае не злить, поэтому даже если он вызывал тревогу, Абель его игнорировал. Каким бы жестоким и пугающим он ни был.

Он был тем самым человеком, которого Абель так долго искал, но, как дурак, даже не осознал этого. Внезапно на плечи обрушилось тяжёлое чувство вины. Абель с трудом поднял взгляд, чтобы посмотреть ему в лицо. Пока его рука всё ещё колебалась в воздухе, рука Абеля сама собой потянулась.

Маленькая, дрожащая белая ладонь коснулась лица Караса. Как только он его коснулся, серые глаза Караса чуть расширились, тело будто напряглось, но Абель уже не мог это заметить.

Он должен был узнать его раньше.

Как он мог не узнать человека, который повзрослел, пусть и только на словах заявив, что будет служить принцу?

Мысль о том, что он недостоин быть Регасом, пронзила грудь, словно лезвие.

— Ка-Карас, вы в порядке?

Его дрожащий голос, прерываемый дыханием, всё же был достаточно отчётлив, чтобы Карас его понял. Однако тот только моргнул, будто не совсем понял вопрос, и медленно ответил:

— Я не упал.

Услышав этот наивный ответ, Абелю снова захотелось расплакаться, поэтому он нарочно рассмеялся сильнее.

— Хе-хе, да, я знаю. Просто хотел убедиться, что вы в порядке.

В порядке… с чем? Он говорит про ту драку?

Странное выражение лица Абеля, в котором смех смешивался со слезами, привлекло внимание Караса, но тот пока лишь кивнул.

— Да.

Однако Абель, будто не веря, сжал руку покрепче и пробормотал:

— Наверное, было тяжело.

Всё нормально. Отнять чью-то жизнь было так же легко, как раздавить жука и на этот раз тоже.

Но Карас проглотил слова, уже готовые сорваться с губ. Его рука начала так сильно дрожать, что это стало ощутимо, и он отдёрнул руку Абеля.

Вместо этого он крепко сжал его ладонь.

Он и сам не заметил, но Абель выглядел странно. Дыхание было прерывистым, взгляд становился всё более расфокусированным. Замешательство, на миг утихшее, вновь нахлынуло. Даже беглого взгляда было достаточно, чтобы понять — Абель в крайне опасном состоянии, несмотря на его попытки улыбаться.

Такая ситуация была Карасу крайне непривычна. Впрочем, не только ему, вокруг не было ни одного человека, кто страдал бы так сильно просто потому, что споткнулся. Карас переводил взгляд с Абеля на окружающее пространство, не зная, что делать, и открыл рот:

— Я понесу тебя.

Ему показалось, что это хорошая идея, но тут он услышал слабый шёпот Абеля:

— Прости.

Карас не стал задумываться, за что тот извиняется. Главное сейчас — поймать тело Абеля, которое вот-вот должно было рухнуть. Проблема была в том, что маленькое тело, прижатое к его груди, едва дышало.

***

После выхода из комнаты Трюйда маркиз медленно зашагал по тихому коридору, идущему вдоль зала. В отличие от шумного зала, где всё ещё продолжался пир, тёмный и безмолвный коридор казался другим миром.

Топ, топ.

Звук шагов маркиза раздавался в длинном, казалось бы, бесконечном коридоре.

Шаги должны были звучать до самого конца, но странным образом прервались на середине. Маркиз остановился на полпути и повернул голову. За ним никого не было, но он всё равно заговорил в пустоту коридора:

— Я жду с нетерпением.

Голос маркиза отозвался эхом в тёмном коридоре, где, помимо дрожащих теней от свечей, не было ничего, кроме мрака. Ответа не последовало, но глухой голос маркиза продолжил:

— Наконец-то вы сможете сыграть достойную роль. Найти настоящего Регаса. Разве не так, Норокс?

Спустя мгновение в темноте возникла длинная тень, и фигура, скрытая в ней, наконец ответила на слова маркиза:

— Поиск Регаса всегда был моей задачей, так что особого повода для предвкушения нет.

Это был лёгкий укол, но маркиз слабо улыбнулся.

— Нет, вы должны с нетерпением ждать этого. В нынешней ситуации, возможно, именно вы находитесь в самом выгодном положении.

— Не понимаю, о чём вы.

— Знаете ли вы, о чём думал ваш предок, когда строил этот дом?

Маркиз задал неожиданный вопрос, и Норокс замолчал, оглядывая тёмный коридор.

— Было множество способов правильно использовать многочисленных Регасов. Не только чтобы пленить короля, но и чтобы захватить других соперников и получить нужное. А способ подтвердить полученную информацию был через Регаса.

Он на мгновение замолчал, сделал пару шагов вперёд и постучал по стене коридора. Раздался гулкий звук, будто изнутри было пусто. Лицо Норокса на миг напряглось, но маркиз беззаботно, словно говоря о чём-то пустяковом, раскрыл секрет:

— Если подслушивать напрямую, двумя ушами, из этого тайного прохода.

— Откуда вы это знаете?

Сменив тон, Норокс холодно спросил. Секретный проход особняка был тайной, передаваемой только наследникам. Он и представить не мог, что кто-то посторонний, особенно маркиз Ян, знает о нём. Но маркиз ответил так же легко, как и раньше — как тогда, когда без колебаний выдал тайну дома Трюйда.

— Мои предки не были дураками. Они считали, что, обладая лишь королевскими секретами, невозможно выжить в Сердце Короля. По крайней мере, они считали, что стоит знать о тайном проходе в этом особняке, чтобы подслушивать, как крыса. Радуйтесь, что семейные тайны у вас лишь такие.

Норокс приподнял брови от насмешки маркиза, но возразить не смог. Маркиз первым добавил холодно:

— Если бы было нечто большее, вы тоже получили бы удар в спину, как самоуверенный Трюйд, уверенный в своей победе. Чем больше тайна, тем больнее падение.

Норокс молчал, не проронив ни слова. Его молчание само по себе подтверждало, что он слышал разговор маркиза и Трюйда незадолго до этого.

Маркиз слегка улыбнулся.

— А теперь признайте. Вы ведь с нетерпением ждёте, когда найдёте настоящего Регаса. Если вы знаете только секрет Трюйда, разве не можете отплатить ему за унижение, когда он заставил вас встать на колени у его ног? В любом случае, поиски Регаса — это ваша роль.

— Верно.

Норокс наконец заговорил после долгой паузы, бросив взгляд за спину.

— Вы действительно верите, что настоящий Регас ещё не появился?

— Да.

Маркиз ответил без колебаний, и в глазах Норокса сгустилась тень.

— Но двенадцать лет назад Абель, который был Регасом императора, свободно вошёл в Лес Дракона. И он явно погиб. А вы говорите, что существует ещё один настоящий Регас?

— Именно так.

— Я не могу поверить вашим словам без доказательств.

— Тогда поверьте Трюйду. Вы ведь ему верите.

— Это… проклятие?

Голос Норокса прозвучал с сомнением. Когда он впервые подслушал их разговор, то подумал, что маркиз лжёт, как последний жест отчаяния. Поэтому тогда он даже посмеялся. Один якобы проклят любить короля, став Регасом, другой любить Регаса короля.

Кто в это поверит?

— Значит, вы считаете эту историю нелепой.

Выражение лица Норокса не изменилось, но маркиз уловил его насмешку и спокойно ответил:

— Если мы, те, кто поколениями использовал яд, чтобы держать короля под контролем, разрушим его разум с помощью его собственного Регаса и в конце концов убьём его, разве это не было бы ещё более нелепым, если бы не существовало проклятия?

— …

— Даже если вы не верите в проклятия — это неважно. Я всё равно намерен найти настоящего Регаса.

— Я знаю Регасов лучше всех. Так что если и я найду настоящего Регаса, вы протянете мне руку?

— Присоединиться к вам не имеет значения.

— Не имеет значения?

Маркиз, глядя в тёмный коридор, на который только что смотрел Норокс, спокойно произнёс:

— Имеет значение только время.

— Время?

— Да. С этого момента Трюйд сделает всё, чтобы уничтожить меня и мою семью.

— …

— Успею ли я до этого встретить настоящего Регаса, передать ему то, что хранила наша семья, и раскрыть секрет Трюйда? Не знаю.

Когда маркиз холодно произнёс «не знаю», Норокс поспешно зашептал:

— Тогда почему бы вам не поручить мне эти важные вещи заранее?

— Вы должны сосредоточиться на поисках настоящего Регаса императора. Трюйд будет пытаться устранить не только меня, но и самого Регаса.

Услышав это предупреждение, Норокс прищурился и, не сказав ни слова, развернулся. Слова маркиза казались неправдоподобными, но для Норокса, которому некуда было больше идти, это могло стать шансом. Если он сможет раскрыть секрет Трюйда, всё можно будет перевернуть в один миг.

Он решил прочесать всю страну и собрать всех, у кого светлые волосы и зелёные глаза.

Когда он исчез в темноте, маркиз, долго наблюдавший за ним, медленно развернулся, на лице было холодное выражение. Он не хотел объединяться с Нороксом, но теперь у него не было выбора.

Лучше это, чем позволить одной семье полностью подчинить себе Сердце Короля. Пришлось смириться. Сделав шаг в темноту, он сжал плечи, преисполненный решимости к предстоящей борьбе.

Так Норокс и забыл о самом главном враге.

Император, которого они столько лет считали врагом и пытались контролировать, приближался.

Топ.

Мелмонд, споткнувшись о корни деревьев и даже не почувствовав боли, тут же поднялся с земли. Его разум, носившийся по лесу, где исчез Абель, был таким же пустым, как и побледневшее лицо.

Абель пошёл навстречу Карасу, зная о нём всю правду. Что должно было произойти дальше было за гранью воображения.

В голове всплывал лишь худший сценарий, и он насильно заставлял себя не думать. Вдруг сердце Абеля остановилось? Или Карас, ничего не зная, неправильно всё поймёт и замахнётся на него мечом?

Если бы случился страшный конец, казалось, сердце Мелмонда остановилось бы раньше, чем у Абеля. То же самое было с дворецким, бежавшим рядом и выглядевшим ещё хуже.

Пусть бы Абель потерял сознание до встречи с Карасом.

Они впервые возлагали надежду на слабое тело Абеля.

Поэтому, даже сломя голову мчась вперёд, они не забывали оглядываться в поисках тела, лежащего на земле.

Более того, по словам Кина, виновника всего произошедшего, Абель и так уже выглядел так, будто вот-вот рухнет. Так что если ему повезёт, и он потеряет сознание до того, как встретится с Карасом…

Стоп.

Взметнувшаяся надежда, на мгновение заслонившая тревогу, оборвалась вместе с их шагами. Абель, похоже, действительно лежал без сознания — всё так, как они надеялись. Вероятно, это был он. Хотя его лицо было плохо видно, а разум в оцепенении не позволял понять, что происходит.

Быть обнятым и поцелованным кем-то явно не входило в список их худших опасений. Особенно если этот кто-то — Карас. Мелмонд и дворецкий одновременно резко вдохнули. Но, как и их застывшее сознание, дыхание тоже застыло.

Что, чёрт возьми, происходит?

Они волновались, что Карас может разозлиться и замахнуться мечом, но он вдруг поцеловал его? Всё идёт слишком гладко. Это что, Абель сам схватил Караса, открылся ему, и Карас, без всяких недоразумений, принял всё с радостью? И затем они тут же горячо обнялись и поцеловались, как будто их сердца мгновенно соединились?!

Глаза Мелмонда расширились до слёз. Это было не просто неожиданно — это было шокирующе. Однако потрясение дворецкого, который всю жизнь прислуживал молодому господину, не шло ни в какое сравнение.

Топ.

Дворецкий рухнул на землю, будто тоже собирался упасть в обморок вслед за Абелем. Но прежде чем его глаза закатились, вперёд шагнул Кин и мягко пробормотал:

— Всё серьёзно.

Разумеется, серьёзно. Дворецкий, схватив Кина за ногу, с обидой пробормотал:

— Свинья, это всё из-за тебя…

— Лекарство?

Когда Кин, который обычно сразу злился, услышав «Свинья», на этот раз спросил всерьёз, дворецкий наконец пришёл в себя.

— А, лекарство?

Когда и Мелмонд посмотрел на него с тем же выражением, Кин кивнул подбородком. В сторону, где Карас только что оторвался от губ, чтобы снова поцеловать.

— Это то самое лекарство, которое дают, когда трудно дышать.

После краткого объяснения Мелмонд и дворецкий одновременно повернулись к Карасу. В тот момент, когда Карас, оторвавшись от губ, глубоко вдохнул, он снова поцеловал Абеля. Только тогда они поняли. Карас вовсе не целовал его, он пытался спасти ему жизнь, делая искусственное дыхание.

Топ.

Дворецкий вскочил с земли и поспешно начал шарить по карманам в поисках бутылочки с лекарством.

Если он не может дышать — это худшее, что могло случиться.

Голова у дворецкого закружилась, а руки затряслись. Пытаясь найти лекарство, он, охваченный паникой, никак не мог сосредоточиться. Тогда к нему с серьёзным лицом подошёл Мелмонд.

— Такое уже случалось?

— Да, всего один раз. Очень давно…

Дворецкий прошептал, не в силах продолжить фразу:

— Он внезапно перестал дышать и упал. Врачи сказали, что ничем помочь не могут… сказали, лучше бы ему просто уйти.

— Но как он тогда выжил?

На настойчивый вопрос Мелмонда дворецкий растерянно перевёл взгляд.

— Просто… господин пришёл и стал молиться…

Если уж молитва от господина, то всё ясно. Настоятели храма, которым покровительствовало Сердце Короля, называли себя «господами» и проводили молитвы, беря за это большие деньги. Конечно, никакого настоящего эффекта от этого не было.

— Постарайся вспомнить. Кроме этого должна была быть ещё одна мера. Возможно, особое лекарство, которое дали только тогда.

Когда Мелмонд настаивал, дворецкий прикусил губу, словно не мог припомнить ту давнюю ситуацию. Мелмонд, ждавший ответа, в конце концов сдержал вздох и сделал шаг вперёд. В этот момент Карас только поднял голову. Затем молча посмотрел на Абеля и разомкнул губы.

— Лекарство.

Мелмонд, уже собираясь шагнуть вперёд после этих повелительных слов, застыл, словно статуя. Лекарства не было.

Что теперь делать?

Когда он обернулся к дворецкому с этой мыслью, тот тоже смотрел на него, погружённый в раздумья. Пока они растерянно обменивались взглядами, раздался медленный голос Караса.

— Его нет?

Они не ответили, и взгляд Караса переместился на застывших в оцепенении людей. Одного только его взгляда хватило, чтобы по их коже пробежал холодок. Отсутствие лекарства перед ним ощущалось как тяжкий грех.

Холодок быстро превратился в страх и усилил их тревогу.

Была только одна причина, по которой Карас пытался спасти другого человека.

Он понял. Он знал, кого держал на руках — это был Абель.

Однако важнее было то, почему Карас был не в духе.

Нельзя было понять, злился ли он просто из-за того, что Абель потерял сознание, или потому что тот успел что-то сказать перед этим. Мелмонд сглотнул и сделал шаг назад. В этот момент вперёд вышел Кин, хорошо знакомый Карасу. Он внимательно следил за Абелем и заметил, что дыхание у того понемногу восстановилось.

— Ваше Величество.

Он окликнул Караса и затем резко обернулся, метнув взгляд за спину. Хоть вероятность была мала, он всё же осторожно спросил, не забывая сохранять бдительность на случай оставшихся врагов:

— С молодым господином Лилом… что-то не так?

Мелмонд и дворецкий, услышав этот вопрос, напряглись ещё больше и уставились на Караса. Ожидание ответа тянулось, словно вечность. В конце концов Карас поднялся, всё так же держа Абеля на руках. Но то, что он сказал, делая шаг вперёд, ответом не являлось.

— Посторонитесь.

Мелмонд и дворецкий, услышав этот сухой приказ, оба поспешно отступили. Даже Кин, вздрогнув, немного отошёл в сторону. Когда между тремя людьми образовалось достаточно пространства, Карас с Абелем на руках направился прочь. Однако дворецкий, уже было отступив, неожиданно сам загородил путь Карасу, не осознавая этого, он не мог отвести взгляд от бессильно свисающей спины Абеля. И прежде чем Мелмонд успел его остановить, из дрожащего горла дворецкого вырвался голос:

— Я… я только посмотрю, где молодой господин Лил ранен… А-а!

Голос оборвался стоном, совпав с глухим ударом.

Бах!

Это был звук того, как дворецкий, отлетев после удара ногой Караса, врезался в корни дерева и покатился по земле. Он застыл от боли и, кажется, не мог пошевелиться. Из его уст в ночной тьме раздались стоны, будто сдавленные крики. Карас не обратил на него ни малейшего внимания и вновь зашагал по открывшейся тропе.

Топ.

Странным образом Мелмонду показалось, что шаг Караса звучит у него в ушах как барабанный бой. Лишь когда тот скрылся из виду, он понял, что это билось его собственное испуганное, сбивчивое сердце. Но он всё равно не мог пошевелиться. Только когда услышал вопрос Кина, наконец вспомнил о дворецком.

— Кто он?

— Кто он?

Мелмонд поспешно бросился к дворецкому, стараясь скрыть дрожь в голосе. Тот трясся и кашлял кровью. Из-за боли во всём теле он не мог толком дышать, лишь хрипел и стонал. Мелмонд попытался спросить, всё ли с ним в порядке, но не получил ответа. Вместо этого вновь раздался голос Кина, на этот раз резкий.

— Молодой господин Лил. Кто он на самом деле?

Мелмонд поднял голову с серьёзным видом, стоя на одном колене рядом с дворецким. Кин прищурился, глядя в темноту, куда скрылся Карас, а затем быстро опустил взгляд.

— Что вы скрываете?

— …

Мелмонд, всё это время молчавший, так же, как и Кин, посмотрел в ту сторону, куда исчез Карас. Поведение Караса и впрямь показалось достаточно странным, чтобы Кин что-то заподозрил.

Конечно.

Если бы Карас знал, кто на самом деле такой Абель, он бы не повёл себя по-прежнему.

Однако Абель сам сказал, что не будет раскрывать свою личность.

Или он, может быть, сказал что-то непроизвольно, будучи не в себе?

Мелмонд больше не мог ни о чём думать. Он пробормотал, пытаясь приподнять тело дворецкого:

— Потом… эм… я расскажу.

Кин посмотрел на него холодным взглядом, будто говоря «только попробуй не сдержать слово», и бросился в сторону, где скрылся Карас. Мелмонд тихо вздохнул, слушая, как шаги Кина постепенно стихают. Затем он обратился к дворецкому, который с трудом пытался подняться.

— Эй, ты в порядке?

Удар пришёлся настолько сильно, что, возможно, у дворецкого были сломаны кости, он не мог как следует выпрямиться. Но даже в таком состоянии он прежде всего подумал о молодом господине.

— Нужно, кхе-кхе, нужно догнать молодого господина… уф…

Он не смог продолжить из-за боли в груди. Мелмонд нахмурился и попытался его успокоить.

— Я понял, так что пока не говори. Сначала позаботься о себе.

— Угх! М-Мелмонд!

Дворецкий, опиравшийся на Мелмонда, будто бы что-то вспомнил и снова обрёл силы, чтобы говорить.

— Т-а, та коричневая бутылочка… ах, вот…

Коричневая бутылочка?

Мелмонд попытался припомнить и вскоре вспомнил, что говорил дворецкий раньше. Когда он раскладывал лекарства молодого господина и всё объяснял, он особенно выделил одну бутылку.

«Это очень опасное лекарство, его дают только в тяжёлых случаях. Препарат рискованный и при неправильном применении может стать ядом. Его можно принимать лишь два-три раза в год, но он способен мгновенно восстановить силы. Дозировку нужно строго соблюдать, и ни в коем случае не принимать повторно в короткий срок. Между приёмами должно пройти минимум три месяца».

Да, если речь об этом лекарстве, оно может сработать.

Мелмонд понял, что имеет в виду дворецкий, и быстро обыскал его, вытащив коричневую бутылочку.

— Ты про это лекарство?

Кивок. Дворецкий слабо кивнул и добавил:

— Да, если дать его молодому господину… уф…

— Я понял. Дальше я сам.

Мелмонд поднял дворецкого на спину, не дав ему договорить. Он направился по следу Кина, сжимая в руке коричневую бутылочку.

***

Кин с гордостью говорил, что хорошо знает Караса, ведь последние шесть лет он служил ему лично. Когда он впервые встретил его, от юного короля, почти ровесника и скорее похожего на сына, никто не ждал многого. Тем не менее, он всегда храбро сражался на передовой со своими солдатами.

Это была не слепая преданность королю и не жажда выгоды, как у большинства лордов, участвовавших в войне. Жизнь бедного провинциального дворянина была хоть и тяжёлой, но терпимой. Однако Кин не хотел передавать эту бедность, длившуюся веками, своему сыну и внуку.

Управление территорией должно было быть обязанностью рода Кин, но, как и везде, власть фактически принадлежала храму, основанному Сердцем Короля. У Кина был всего один враг — Сердце Короля. Единственный способ свергнуть их — это вернуть власть королю. Поэтому ему было безразлично, что тот молод и выглядит бесстрастной куклой.

Он хотел предстать перед сыном с гордостью за то, что пытался изменить страну.

Но король, которого он считал бессильным, продолжал одерживать победы в войне. Проведя годы в хаосе военных действий, Кин понял о Карасе ещё одну вещь.

Он был не просто жаждущим крови человеком, которому нравилось сражаться. Некоторые из военных спекулянтов, которых он отправил в столицу в назидание, со временем превратились в силы, сдерживающие Сердце Короля. Власть, державшая народ через сеть храмов, разбросанных по всей стране, внезапно ослабла перед лицом территорий, увеличившихся в несколько раз.

Теперь, если смотреть на страну в целом, тех, кто не верил в Сердце Короля, стало гораздо больше. Более того, Сердце Короля было слишком занято внутренними конфликтами с военными спекулянтами и борьбой за власть, чтобы расширять влияние храмов.

Это вселило в Кина надежду. Его сердце дрожало не от радости скорого возвращения домой после войны, а от предвкушения — быть может, он действительно сможет сокрушить Сердце Короля.

Под бесстрастным лицом Караса скрывалась острейшая проницательность, с которой не мог сравниться никто. Так Карас стал для него всем. Даже несмотря на то, что ни разу не похвалил и не утешил. Даже тогда, когда Эшлер, самый надёжный из всех, был тяжело ранен на грани смерти, всё было по-прежнему.

Сейчас он спас жизни четырёх командиров, ставших его доверенными лицами, но и это казалось случайностью, в нём будто вовсе не было чувств. Конечно, никто не жаловался. Все знали: Карас — король, которому нужно служить. Его намерения и эмоции, это не то, что им позволено обсуждать.

Они лишь надеялись, что он хотя бы немного раскроет перед ними сердце, искренне признает их своими людьми.

Наверное, именно поэтому они все чрезмерно реагировали и вели себя, как дети, вцепляясь друг в друга за его похвалу, даже за случайно обронённую им фразу. Им было не важно, если король и считал их просто инструментами.

Но теперь… он вдохнул жизнь в другого человека, чтобы его спасти. Он даже ударил ногой дворецкого, который хотел помочь, будто не желал, чтобы кто-либо забрал молодого господина Лила у него из рук.

Это потрясло Кина. Карас — человек без эмоций.

Кин вдруг вспомнил, что однажды сказал Эшлер:

— Да, у Его Величества нет чувств. Поэтому он и кажется более жестоким. Но это не жестокость из-за жадности, эгоизма или самодовольства. Это… как бы сказать, чисто, словно у новорождённого ребёнка. Будто он совсем пустой. Но я знаю, было время, когда эта пустота была заполнена. Пусть и ненадолго. Всего два месяца. Но именно поэтому я не могу потерять надежду. Я верю, что в нём всё ещё осталось человеческое сердце.

Кин не знал многого о детстве Караса, но слышал, что Регас, которому тот доверял, погиб менее чем за два месяца. Это был единственный человек, которому он открыл своё сердце. С тех пор Карас с усталостью наблюдал, как из храма один за другим приходили люди, внешне похожие на Регаса.

Он никогда не проявлял к ним интереса. Но на Лила, чья внешность была полной противоположностью, отреагировал необычно сильно.

Кин собирался узнать у Мелмонда, в чём причина.

Хотя сейчас у него был другой, более важный вопрос.

— Хаах, ха… где, где он?

Мелмонд, неся дворецкого, подбежал к костру и, задыхаясь, спросил. Костёр, у которого отдыхала их группа, теперь представлял собой лишь пепелище с несколькими тлеющими угольками. Те светились красным в серой золе, словно звериные глаза, но не указывали, что именно искал Мелмонд.

— Г-где Его Величество?

Мелмонд продолжал дрожащим голосом спрашивать, оглядывая пустую местность с пустым взглядом.

— М-молодой господин Лил?

Впервые с тех пор, как оказался здесь, Кин повернул своё до сих пор неподвижное тело.

— Не знаю.

— Н-не знаете?

Не только Мелмонд, но и дворецкий, стонущий у него на руках, удивлённо переспросили.

— Вы хотите сказать, что не знаете, где наш молодой господин?

Кин медленно обвёл взглядом пустое поле и рассеянно пробормотал:

— Похоже, он ушёл куда-то в другое место.

— Куда?

— Не знаю.

Ответ прозвучал снова, но теперь двое выглядели ещё более потрясёнными. Кин пристально посмотрел на них.

— Меня волнует не то, куда ушёл Его Величество, а почему он забрал с собой молодого господина Лила.

Свист.

Кин вытащил меч и шагнул к ним. Он заговорил тихим голосом, но намерения его были очевидны: если они не заговорят, он пустит меч в ход.

— Ну, говорите. Что такого я не знаю?

***

Оно того стоило, рискнуть и продолжить поиски ночью. Эшлер разделил стражу и прочёсывал окрестности в поисках следов императора. Однако с рассветом они обнаружили более десяти тел у входа в лес. Эшлер поспешил и подошёл поближе заметив следы боя.

— Это работа сэра Кина.

Когда Нэни, также бежал за Эшлером, подтвердил это, тот кивнул.

— Они погибли недавно. Значит, Его Величество и сэр Кин должны быть где-то рядом.

Эшлер снова вскочил в седло и въехал в лес. Как он и ожидал, вскоре он заметил Кина на небольшом поле. Однако увиденное оказалось совсем не тем, чего он ожидал. Караса нигде не было видно, а Кин направлял меч на кого-то. И этим кем-то оказались…

— О? Да это же сэр Мелмонд и дворецкий?

Услышав крик Нэни, Эшлер с удивлённым лицом подошёл ближе, и Кин обернулся к нему с суровым взглядом.

— Сэр Кин, что здесь происходит?

— Как раз вовремя. Раз уж пришли, может, вы мне и скажете?

Кин опустил меч, направленный на Мелмонда и дворецкого, и задал Эшлеру тот же вопрос:

— Кто на самом деле такой молодой господин Лил?

Глаза Эшлера, округлившиеся от удивления, постепенно приняли серьёзное выражение. Он на мгновение посмотрел на Мелмонда, а затем вместо прямого ответа спросил Кина:

— Вы всё это время путешествовали с группой молодого господина Лила?

— Это важно?

— Да, в зависимости от обстоятельств.

Когда Эшлер твёрдо произнёс это, Кин кивнул:

— Понятно.

— Но почему в письме об этом не было ни слова?

— Потому что Его Величество приказал сохранить это в тайне.

Кин ответил столь же решительно и вернулся к своему изначальному вопросу:

— Но разве приказ Его Величества мешает сказать мне, кто такой на самом деле молодой господин Лил?

— …

— Сэр Эшлер.

Кин развернулся к нему всем телом, не убирая меч. Люди Эшлера, находившиеся чуть поодаль и увидев, как тот направил оружие на союзника, в замешательстве потянулись к своим клинкам. Однако Эшлер первым поднял руку, остановив их, и заговорил:

— Ты всё равно не поверишь.

— Поверю или нет, решу после того, как услышу.

— Хорошо. Я расскажу.

Эшлер кивнул, словно приняв решение, а Мелмонд с тревогой посмотрел на него. Однако, вопреки опасениям Мелмонда, Эшлер не спешил раскрывать подлинную сущность Абеля.

— Но прежде чем рассказать, я должен знать одну вещь. Где именно находятся Его Величество и молодой господин Лил?

Хотя рассвет уже разгонял темноту над открытым полем, двух важных человек нигде не было видно. Следуя за Эшлером, Кин тоже огляделся и безразлично ответил:

— Не знаю.

Не знает?

Эшлер резко повернул голову и пристально посмотрел на него, но интонация Кина осталась прежней. Однако выражение его лица было мрачнее, чем у кого-либо другого.

— Они исчезли.

***

Так как Норокс был хозяином пира, длившегося до глубокой ночи, с утра к нему не должен был прийти никто. Однако Трюйд всё же вызвал его к себе, несмотря на то что сам не спал всю ночь. Казалось бы, он должен был быть не в настроении, но выражение лица Норокса было совершенно иным, рот его будто скривился, сдерживая смех.

На самом деле он и правда с трудом сдерживал смех, готовый вот-вот вырваться наружу. Утренний визит Трюйда был доказательством того, что слова маркиза Яна прошлой ночью оказались правдой. Если проклятие, согласно которому он влюбится в Регаса короля, действительно работает, значит, настоящий Регас ещё не появился перед Карасом.

Даже если это и неправда, столь нервная реакция Трюйда стоила того, чтобы её использовать. По правде говоря, в слова маркиза Яна было трудно поверить. Стерев с лица улыбку, Норокс шагнул внутрь, в распахнутую слугой дверь. Несомненно, Трюйд вызвал его по этому поводу.

— Регас, о котором упоминал император, готов?

Небрежно спросил Трюйд, не отрывая взгляда от документов. От такого отношения у Норокса вся радость моментально испарилась.

— Если речь о Регасе со светлыми волосами и зелёными глазами, у нас их достаточно. Есть и такие, что обучены и готовы к немедленному использованию.

— Отлично. Подготовьте нескольких из них к немедленному использованию.

— К немедленному… Вы собираетесь сразу отправить их императору?

— Да. Я намерен отправить их заранее в подарок императору, который завтра прибудет ко дворцу. Кстати говоря…

Трюйд поднял голову и холодно посмотрел на Норокса.

— Вы встретите императора.

Будучи Сердцем Короля, обладающим почти той же властью, что и сам император, лично встречать его было ударом по гордости. Однако Норокс был тайно доволен. В нынешней ситуации встретить императора первым было выгодно. Более того, если он возьмёт с собой Регасов, то сможет заранее оценить вкусы императора. А если повезёт, среди них может оказаться и настоящий Регас.

— Да, понял. Я устрою шоу с Регасами до того, как император войдёт во дворец. После того, как он всегда видел только своих покрытых кровью подчинённых, даже император заинтересуется, завидев красивого Регаса. В отличие от прежних лет, сейчас он в возрасте, когда желания нужно удовлетворять. Если всё пойдёт хорошо, Регасы смогут даже отдалить его от ближайших соратников.

С этими словами Норокс уверенно начал расхваливать своих Регасов. Трюйд слушал его с лёгкой улыбкой, а затем ответил:

— Регас, который заинтересует даже равнодушного императора. Похоже, в этот раз вы действительно основательно подготовились. Но кто вам позволял использовать Регасов, как вздумается?

От этого насмешливого вопроса выражение Норокса застыло.

— Разве вы не сказали взять Регасов с собой?

— Сказал. Только повезёте их не вы.

Кто-то другой?

Норокс не мог скрыть раздражения, наблюдая, как Трюйд отдаёт указания своим подчинённым. Вскоре кто-то вошёл. Трюйд указал на вошедшего и прямо объяснил:

— Передай своих Регасов этому человеку. Пока что он будет управлять ими.

Человек, на которого указал Трюйд, узнал Норокса и склонил голову в знак приветствия. Однако лицо Норокса, глядящего на него, выражало не просто ярость, оно побледнело от гнева. Этим человеком был не кто иной, как тот самый военный спекулянт.

— Как ты смеешь… ты…

Норокс прошипел сквозь стиснутые зубы, сделав шаг вперёд. Сжатый кулак в любой момент мог схватиться за меч, но военный спекулянт только ещё ниже поклонился и приветствовал его:

— Как поживаете? Для меня большая честь помогать в делах, касающихся Регасов.

Он взглянул на Норокса глазами, ставшими ещё более маслянистыми и пронзительными, чем прежде.

— Для меня было честью помочь маркизу, когда вы были на грани банкротства. Хотя я всего лишь немного соли вам отправил.

Норокс, уже собиравшийся вытащить меч, злобно посмотрел на него и убрал руку. Этот взгляд всё ещё вызывал у него беспокойство.

Неужели потому, что этот деревенщина теперь так стремительно поднимается вверх и даже опережает остальных на пути к высшей власти, его безмерная жадность стала столь очевидна?

На него было тошно смотреть, и потому он с отвращением отвернулся.

Сражаться с таким человеком было бы унижением. А теперь к тому же ему поручили Регасов. Однако сейчас у него не было иного выбора. Норокс сжал кулак с такой силой, что ногти впились в ладонь, и отступил назад. Если всё будет продолжаться так, придётся объединиться с маркизом Яном. Трюйда нужно было устранить как можно скорее.

— Понял. Я передам Регасов этому человеку.

Когда Норокс сквозь зубы выговорил это, Трюйд вместо ответа свирепо уставился на него.

Маркиз Ян явно пытался перетянуть Норокса на свою сторону, и ему нужно было опередить его. Даже если для этого придётся использовать мерзкого спекулянта. Трюйд мельком посмотрел на него, а затем встретился взглядом с военным спекулянтом.

Холодные и пошлые глаза.

От них у него было настолько неприятное ощущение, что возникло сильное желание отказаться от всего плана. Однако он быстро отбросил это чувство и отдал Нороксу следующий приказ.

— Когда встретите императора, у вас будет другое задание.

Когда Норокс спросил, что именно, Трюйд протянул ему заранее подготовленные документы.

— Не впускай армию императора во дворец. Отрежь императору все конечности.

***

— Быстро прочесать окрестности!

По приказу Эшлера солдаты, пришедшие с ним, рассыпались в разные стороны.

Куда пропал император вместе с потерявшим сознание Абелем?

Момент назад Кин спокойно и кратко изложил ситуацию. Эшлер был потрясён. Если император с самого начала путешествовал с Абелем, это могло быть частью тщательно продуманного плана. Возможно, он держал его рядом под предлогом совместного пути, чтобы выяснить, действительно ли он тот самый.

Более того, теперь Абель знал, что этот человек принц. По правде говоря, Эшлер до этого думал лишь о столкновении с Сердцем Короля, ведь столица была уже совсем рядом. Никто не мог предсказать, что произойдёт, если Карас узнает, что Абель переродился. Однако непредсказуемые события уже начались. Эшлер с укором обратился к Мелмонду:

— Мелмонд, вы совсем не заметили, о чём думает Его Величество?

Мелмонд, сидевший с Нэни и ухаживавший за потерявшим сознание дворецким, неловко поднял глаза.

— Ну, Его Величество настолько молчалив и бесстрастен, что я не думал, будто он что-то подозревает.

— Что вы имеете в виду? Его Величество что-то заподозрил?

Кин, до этого спокойно стоявший в стороне, пока Эшлер раздавал указания подчинённым, вдруг вмешался. Эшлер и Мелмонд тут же осознали, что всё ещё не объяснили ему происходящее. Кин перевёл взгляд с одного на другого и потребовал:

— Похоже, теперь настало время мне всё узнать.

Наступила короткая пауза, и Эшлер повторил то, что уже говорил ранее:

— Ты не поверишь.

— Я же сказал: решать мне.

— …

— Эшлер.

— Молодой господин Лил — это настоящий Регас Его Величества.

Настоящий Регас?

Кин нахмурился и слегка склонил голову набок.

— Но ты же говорил, что настоящий Регас Его Величества умер двенадцать лет назад.

— Верно. Молодой господин Лил — это и есть тот человек.

— Что ты несёшь вообще?

— Я же говорил. Это то, во что ты не поверишь.

Эшлер медленно добавил, глядя на Кина, который замер в изумлении:

— Регас Его Величества, умерший двенадцать лет назад, переродился.

Все, кто был здесь, кроме Кина, уже знали эту историю. Однако даже прозвучав из уст Эшлера, эти слова по-прежнему поражали. Нет, даже если услышать это сотни раз, это всё равно будет шоком.

Мёртвый, который вернулся к жизни.

Тем не менее Кин, который, казалось бы, должен был удивиться больше всех, неожиданно не выглядел потрясённым. Хотя его глаза и расширились на миг от удивления, лицо быстро стало бесстрастным и холодным. Эшлер с удивлением резко спросил:

— Что-то не так, сэр Кин?

— Его Величество, Регас…

Кин пробормотал себе под нос, не отвечая на вопрос Эшлера. Затем он перевёл взгляд, огляделся и заговорил. Голос его, как и лицо, был в какой-то степени холоден.

— Мы должны найти Его Величество до завтрашнего дня. Сердце Короля не впустит Его Величество и главную армию в замок без боя, так что кто-то точно попытается помешать. Но если узнают, что Его Величества нет, это могут воспринять как слабость и попытаться этим воспользоваться.

Эшлер сжал губы, понимая, что Кин прав.

— Я тоже отправлюсь на поиски Его Величества. Сэр Кин…

Топ.

Эшлер уже было повернулся, чтобы уйти, когда Кин внезапно схватил его за руку и остановил.

— Если искать вслепую, на это уйдут недели.

— Есть идея получше?

Когда Эшлер с надеждой поднял на него взгляд, последовал ответ:

— Как только он нас увидел, он сразу попросил лекарство. Но в ситуации, когда даже дыхание, казалось, остановилось, подходящего лекарства не нашлось, и ему ничего не дали.

Кин мельком взглянул на Мелмонда, словно для подтверждения, и продолжил:

— Значит, осталось только одно место, куда он мог пойти, верно?

Только тогда Эшлер понял, что из-за своей поспешности не подумал о самом очевидном.

— Он наверняка пошёл к доктору.

Эшлер снова развернулся, пробормотав. В этот момент Мелмонд поспешно окликнул его:

— Эшлер, возьмите это с собой!

Мелмонд передал коричневую бутылочку, который всё это время крепко сжимал в руке, и передал слова, сказанные дворецким:

— Возможно, это подействует.

Когда Эшлер кивнул и протянул руку за бутылочкой, Кин опередил его и убрал флакон в складки своей одежды.

— Я доставлю его.

Бросив эти короткие слова, Кин двинулся прочь, словно собирался присоединиться к поискам. Эшлер нахмурился, почувствовав в его поступке что-то странное, но вскоре последовал за ним.

Спасти Абеля сейчас это было важнее всего.

Он не мог позволить ему умереть дважды на глазах у Караса.

Пульс был слабым. Его дыхание едва уловимо и можно было услышать только, если прислушаться совсем близко. Кожа бледная и холодная, как снег. Слабое дыхание, за которое он едва цеплялся, могло прекратиться в любую секунду. Карас, будто веря, что Абель останется жив, пока находится в его объятиях, не разжимал рук, крепко сжавших тело. Он распахнул ногой дверь второго дома врача, который ему попался.

Бам!

Дверь разлетелась, будто сделанная из бумаги, и в комнату ворвался облако пыли. Вздрогнув от громкого шума, люди внутри выбежали наружу, но быстро поняли, что сломанная дверь наименьшее из бед.

Высокий мужчина с юношей на руках медленно окинул взглядом собравшихся. Его взгляд точно остановился на враче. Тот застыл, задержав дыхание, руки начали дрожать. И дело было не только в том, что перед ним стоял человек с окровавленным мечом в одной руке.

Нет, он даже не заметил, что меч направлен прямо на него. Тело охватило липкое ощущение, будто вся кровь вытекла до последней капли. Так было с того момента, как он увидел глаза незнакомца. Мужчина с глазами, как у змеи, равнодушно приказал:

— Спаси его.

***

Нороксу было непросто подавить в себе желание выжить. Управление Регасами испокон веков было святилищем, принадлежавшим только его семье. Среди множества кандидатов отбирали подходящих, обучали их месяцами, а то и годами, и теперь им приказывали отдать плоды своей работы другим. Причём кому? Грязному, вульгарному военному спекулянту.

— Те, кого впервые представят Его Величеству как Регасов, будут со светлыми волосами и зелёными глазами. Я уверен, что Норокс сделал правильный выбор, но хотел бы увидеть их заранее.

Военный спекулянт уже нес чушь, в глазах которого пылало безумие.

Он что, возомнил себя начальником?

Как он смеет говорить так высокомерно, даже не зная сути?

Хотя в мыслях он уже сотни раз подвергал того пыткам, Норокс нехотя сделал шаг назад. Поскольку Трюйд пытался сдерживать его, Норокс должен был скрывать свои истинные намерения как можно дольше. У него не было иного выбора, кроме как терпеть, пока не объединится с маркизом Яном и не раскроет тайну Трюйда. Однако просто так смотреть, как военный спекулянт забирает его Регасов, он не собирался. Если он сможет доказать, что только он умеет обращаться с Регасами должным образом, тот сам отступит.

— Хочешь увидеть их заранее, смотри. Но времени, чтобы осмотреть всех, у тебя не будет. Я собираюсь отправляться в путь, как велел герцог. Разве тебе не стоит поспешить тоже? Сможешь увидеть лица своих боевых товарищей.

При упоминании слова «товарищи» лицо военного спекулянта моментально побледнело. Норокс не упустил, как тот отвёл глаза. Что ж, неудивительно, встречаться с ними ему не хотелось. Никто из них и подумать не мог, что этот человек предал императора и переметнулся на сторону Сердца Короля. Хотя Норокс и хотел бы ещё немного насладиться его замешательством, вскоре его начал раздражать голос, сменивший тему.

— Благодарю. Раз вы проявили такую любезность, покажите мне и Регасов. Я всего лишь хочу запомнить их лица, это займёт немного времени.

— Это твоё мнение. Как только увидишь их всех лично, желание просто запомнить их лица улетучится.

С холодным, насмешливым взглядом сказал Норокс.

— Как насчёт того, чтобы как следует взглянуть хотя бы на одного? Всё-таки понять истинную ценность Регаса можно только, если убедиться в этом на собственном теле.

При словах «убедиться на собственном теле» глаза военного спекулянта засверкали ожидаемой жадностью.

— Т-тогда я сперва проверю одного.

Увидев, как у того перехватило дыхание, едва представив это, Норокс отвернулся. О таком дураке и волноваться не стоило.

***

Был уже поздний полдень, и небо окрасилось в красноватые тона, когда люди Эшлера наконец нашли следы Караса. Тело врача было аккуратно обезглавлено, рядом несколько других, убитых просто за то, что были рядом. Это было жуткое зрелище. Второе и третье найденное тело были в таком же состоянии.

— Что с остальными врачами?

Спросил Эшлер одного из солдат, глядя на пол, залитый кровью. Солдат, проверивший местоположение других врачей в округе, дал неудовлетворительный ответ:

— Похоже, что это всё в этом районе. Ближайшее место отсюда — столица.

— А травники?

— Пара есть, но, насколько я проверил, к ним он не обращался.

Столица… Неужели император направился туда?

Но странным образом взгляд Эшлера устремился в противоположную сторону, на гору, скрытую густым лесом. Тёмно-зелёная гора виднелась за краем поля зрения. Хоть туман, стелившийся с утра, уже давно рассеялся, лес с раскидистыми деревьями всё так же казался щитом, отгораживающим от любого, кто посмеет приблизиться.

— Послать кого-нибудь в столицу?

Спросил солдат и Эшлер после долгой паузы кивнул, наконец оторвав взгляд от горы, и отдал несколько распоряжений.

Если вдруг Карас устроил переполох во дворце и его подлинная личность раскрылась, это было бы крайне нежелательно. Сердце Короля уже однажды вызвало беспорядки, выдав поддельного императора и свалив на него вину.

Слухи о кровожадном императоре уже распространились по столице, заставляя людей тревожиться. Если правда о настоящей резне, устроенной Карасом, всплывёт, то и все действия самозванца пришьют ему. Этого было более чем достаточно — ведь император, который шесть лет вёл войну и принёс победу, должен был вернуться под ликование толпы. А теперь, на фоне злых слухов, он и вовсе пропал.

Хотя Эшлер должен был сосредоточиться на этих неотложных делах, его мысли были рассеянны. Раз за разом в памяти всплывала одна сцена, как и его взгляд вновь и вновь возвращался к далёкому лесу. Давным-давно уже был похожий случай. Принц, который никогда не двигался по собственной воле, вышел из тумана и, схватив его за руку, повёл за собой.

Маленький ребёнок вёл Эшлера через лес, тяжело дыша. Казалось, сила, с которой он тянул за собой, до сих пор ощущалась в кончиках пальцев. Хотя выражение лица оставалось кукольным, с теми жуткими жёлтыми глазами змеи, в его действиях явно читались паника и страх. Было видно, как он испугался и растерялся.

Хотя Карас уже давно не был ребёнком, Эшлер никак не мог отделаться от чувства, что всё происходящее похоже на тот случай. Маленькая рука принца, которая в одно мгновение оборвала жизни этих людей, теперь, казалось, отчаянно пыталась спасти Абеля, испугавшись и не зная, что делать. Образ Караса, покрытого кровью и держащего Абеля на руках, всё время накладывался на тот давний, когда мальчик тянул его за руку сквозь туман. Даже если все отвернутся и будут видеть в нём лишь жестокость императора.

— Капитан Эшлер, кто-то жив.

Донёсся взволнованный голос одного из солдат. Эшлер очнулся от мыслей и поспешил туда. Как и было сказано, на полу лежал мужчина, еле приоткрывший глаза. Однако раны были слишком серьёзными, он потерял так много крови, что казалось, его глаза вот-вот закроются вновь. Эшлер схватил его за плечо и поспешно спросил:

— Что, чёрт возьми, тут произошло?

Глаза мужчины, который, казалось, был уже на грани смерти, слабо отреагировали на вопрос Эшлера.

— Он сказал, что человек, которого он привёл, умирает… что спасти его нельзя…

Нельзя спасти?

Словно что-то оборвалось в груди, сердце Эшлера гулко екнуло.

— Что значит «нельзя спасти»? Он был в таком ужасном состоянии?

Но теперь ответа не последовало. Мужчина бормотал слова, будто уже потеряв рассудок.

— …Нет.

Эшлер хотел было спросить, что он имел в виду под этим «нет», но не смог, язык не повернулся. Глаза умирающего наполнились ужасом, и он пробормотал последние слова:

— Не… человек… эти глаза…

Бух.

Голова мужчины безвольно опустилась, дыхание оборвалось. Эшлер медленно выпрямился и вновь посмотрел на лес, видневшийся перед ним. Небо, прежде окрашенное в красный, стремительно поглощала тьма, но тот лес, что он видел мгновение назад, всё ещё был различим. Когда Эшлер сделал шаг в том направлении, рядом раздался решительный голос:

— Я тоже пойду во дворец.

— Сэр Кин.

Кин, появившийся совершенно незаметно, коротко огляделся и подошёл ближе к Эшлеру, добавив:

— Мы должны найти Его Величество раньше других. Если пойдём слишком большой группой, это привлечёт внимание. Тебе лучше остаться в лагере.

— Я не хочу.

— Сэр Эшлер. Если вы весь день будете слоняться здесь и попадётесь в руки Сердца Короля, всё может всплыть.

Кин нахмурился, пытаясь остановить его, но в ответ вновь прозвучали решительные слова Эшлера:

— Я не пойду. И ты тоже, Кин.

— Что ты несёшь? Разве не понимаешь, что нам нужно немедленно найти Его Величество?

Кин нарочно понизил голос, будто учитывая присутствие солдат поблизости. Однако Эшлер произнёс ещё одно непонятное утверждение:

— То, что нам нужно сделать сейчас, это спасти молодого господина Лила.

— Чтобы его найти, нам в первую очередь нужно найти Его Величество.

Поняв что-то, Кин, до этого говоривший наспех, уставился на Эшлера молча.

— Ты знаешь, куда направился Его Величество.

Возможно.

Эшлер пробормотал это себе под нос и вспомнил ещё один эпизод. Впервые принц заговорил с людьми тогда, когда привёл обессиленного Абеля во дворец. Он специально показал свои глаза, чтобы никто не подошёл к больному Абелю.

Он не хотел, чтобы кто-то приближался к его драгоценному Абелю. Это было началом и теперь всё происходило точно так же. Туда, куда никто не сможет подойти. Он направится туда. Эшлер бросил краткий взгляд на окрестности, уже погружённые во тьму, и, не выдавая своих мыслей, протянул руку:

— Я возьмусь за это. Так что теперь передай мне.

— Что ты имеешь в виду?

— Лекарство. Коричневая бутылочка.

— …

— С этим лекарством молодой господин Лил, возможно, выживет.

— …

— Сэр Кин.

Эшлер окликнул его и сделал шаг ближе. Он тихо спросил, пытаясь разглядеть истину в глазах Кина:

— Почему ты хочешь, чтобы Абель умер?

***

«Следи за Регасами. Не спускай с них глаз. Если какой-то Регас привлечёт внимание императора, выведи его из лагеря ночью. Что бы ни случилось. Понял?»

Что, чёрт возьми, задумал Норокс?

Эрей, Регас с зелёными глазами и светлыми волосами, сейчас был в дурном настроении. План прижать Норокса и отщипнуть себе долю рухнул, тот слишком быстро обанкротился.

Пусть и с трудом, но Норокс сумел сохранить своё достоинство, подчинившись Трюйду. Однако теперь у него не было ни возможности, ни пространства, чтобы отдать Эрею особняк и несметные сокровища, которые он когда-то обещал. Даже если бы он попытался соблазнить Трюйда сейчас, это было бы трудно, его уже однажды отвергли.

Опасаясь, что он впустую потратил молодость во дворце Регасов и в любой момент может быть вышвырнут, Эрей на данный момент делал всё, что прикажет Норокс.

Тем не менее сосать этому военному спекулянту в повозке было отвратительно. Одного лишь взгляда на его сальные глаза хватало, чтобы ощутить отвращение.

— Угх! Ха-а, хорошо, соси сильнее. Хах!

Горячее дыхание, столь же мерзкое, как и его вонючие гениталии, ощущалось у него над головой. Хотелось тут же оттолкнуть военного спекулянта и сбежать прочь, но он терпел мерзкий член у себя во рту ради обещания Норокса.

«Если ты найдёшь настоящего Регаса императора, я смогу заставить Трюйда пасть передо мной. Но прежде нужно избавиться от этого спекулянта, который покушается на мою территорию. Понял? Сделай всё, чтобы завоевать его благосклонность. Добейся, чтобы он искал тебя даже ночью в лагере императора. Если сделаешь, как я сказал, я позже отдам тебе одну из земель Трюйда. Ты будешь жить там, как император».

Жить как император.

Одно лишь это выражение заставляло сердце бешено колотиться. К тому же голос Норокса звучал с такой уверенностью, будто он точно верил, что сможет подчинить себе Трюйда. Эрей не до конца понимал, что значит «найти настоящего Регаса императора», но было очевидно, у Норокса есть крупный замысел.

Поскольку Эрею не на кого больше было полагаться, кроме как на Норокса, ему было всё равно, даже если это означает участие в свержении Трюйда. А если императору и правда теперь по вкусу светлые волосы и зелёные глаза, у Эрея есть шанс получить ещё больше став Регасом императора.

Он не знал, кто именно должен был встретиться с императором как Регас, но был уверен: все они хуже его. Норокс приказал наблюдать за ними внимательно, но Эрей не верил, что хоть кто-то из них сможет затмить его в глазах императора. Осталось только одно — заставить спекулянта влюбиться в него.

Гр-р-рох.

Повозка резко остановилась, и в тот же момент военный спекулянт кончил ему в рот. Похоже, они прибыли к постоялому двору, где должны были провести ночь, снаружи доносились звуки суеты и движения.

Ночь была ещё длинной. Эрей был уверен: он сумеет превратить спекулянта в своего раба ещё до того, как они доберутся до лагеря императора. Он облизал губы, испачканные спермой, своим алым языком и поднял на него вызывающий взгляд.

— Можем продолжить в комнате.

Когда он распахнул глаза и соблазнительно улыбнулся, от спекулянта донеслось прерывистое дыхание.

— Да, давай продолжим. Но сначала мне нужно набить живот.

Что?

Эрей невольно нахмурился. Он ожидал, что спекулянт немедленно бросится в комнату, но тот вдруг захотел есть.

Эта свинья.

Однако, несмотря на презрительный взгляд Эрея, военный спекулянт, словно не в силах сдержать голод, вытащил из-за пазухи кусок солёного вяленого мяса и начал жевать.

Даже сейчас, имея достаточно денег, чтобы позволить себе что угодно, он не мог расстаться со старыми привычками. Носить такую еду в кармане — вульгарная манера, типичная для бедняков, и всё же его это, похоже, совсем не смущало.

Грязная свинья.

Пока Эрей мысленно его проклинал, спекулянт в порыве великодушия вытащил ещё один кусок этого мерзкого мяса и протянул ему.

— Тебе тоже стоит поесть.

Эрей с трудом сдержал порыв помотать головой и положил мясо в рот.

— Давайте закончим с этим поскорее и пойдём в комнату.

Он натянуто улыбнулся, чувствуя во рту солоноватый вкус пищи для бедноты.

В лесу не было ни одного одинакового места. Деревья, образующие лес, всегда были разными, как и существа, что называли его своим домом. И всё же находились уголки, что казались похожими. Лес, наполненный возвышающимися деревьями, такими высокими, что, казалось, пронзают небо.

Тишина здесь напоминала ему Лес Дракона. На самом деле, он был совсем другим, но ощущался знакомым из-за человека, с которым он был. Карас держал Абеля в объятиях, безучастно глядя в тёмный лес.

Маленькое тело в его руках всё ещё хранило тепло. Хотя и слабое, но Абель всё ещё дышал. Карас сосредоточился на этом едва слышном дыхании. Однако сидел он, как кукла, не шевелясь, с равнодушным выражением лица. Это почти заставляло думать, что ему скучно.

«Он… он скоро умрёт».

«Он на грани смерти. Его сердце еле бьётся…»

«Если не найти легендарную траву, что возвращает сердца к жизни, надежды нет».

Все врачи, что видели Абеля, говорили одно и то же. Сколько бы разных докторов он ни обходил, слышал одни и те же слова. Поняв это, Карас перестал искать уже после третьего.

Зачем они все несли этот бред? Не может быть, чтобы он умер.

Карас заглушил всех, кто гудел, словно жуки, и направился в лес. Нет, он уже был глубоко в лесу. Держа Абеля в объятиях, Карас шагал всё дальше. Когда он убедился, что их никто не найдёт, перед ним появилась заброшенная охотничья хижина.

Полуразбитая дверь, потолок с дырами, сквозь которые было видно небо. Он начал ждать там. Он сам не знал почему, но инстинкт подсказывал ему, что он не позволит Абелю умереть. Однако он не знал, как его спасти.

Всё, что он мог — это сидеть и слушать дыхание Абеля до рассвета. Когда голубой свет медленно начал вытеснять тьму, тело, что он держал, больше не дышало. Карас опустил голову и посмотрел на Абеля. И тогда что-то изменилось.

На мгновение его глаза стали жёлтыми, как у змеи — такими же, как в детстве. Но это длилось лишь миг, прежде чем снова вернулся привычный серый цвет. Однако именно в этот момент вокруг него произошло значительное изменение.

Плотный туман, густой, как дым, мгновенно окутал всё вокруг, делая невозможным увидеть даже на дюйм вперёд.

Это было похоже на Лес Дракона.

***

— Откуда ты знаешь, что Его Величество в лесу?

Кин, который не мог отправиться во дворец на поиски, следовал за Эшлером и уже в который раз задавал один и тот же вопрос. Однако Эшлер молча продолжал прочёсывать лес до самого рассвета, не сказав Кину ни слова. В конце концов, Кин не выдержал, остановился и закричал:

— Если ты так уверен, что Его Величество в лесу, разве не стоит хотя бы отправить солдат на поиски?!

Эшлер, который искал по всей горе без плана, почувствовал жалость к себе и досаду.

Это было из-за крика Кина?

Эшлер остановился, не отрывая взгляда от одной точки. Кин подошёл к нему и твёрдым голосом подтолкнул его:

— Ты понимаешь, что у нас мало времени?

— Что-то здесь очень странно.

Пробормотал Эшлер, всё ещё глядя в сторону, затем медленно перевёл взгляд на Кина.

— Твоя обеспокоенность Его Величеством кажется искренней, Кин.

Оскорблённый Кин ответил низким голосом:

— Я думаю только о Его Величестве. Ты сомневаешься в моей преданности?

— В какой-то момент я так думал. Меня насторожило, что ты так безоговорочно доверился военному спекулянту.

Глаза Кина вспыхнули, словно ему не было чем возразить. Эшлер продолжил, словно не намеревался дальше обсуждать это:

— У тебя, должно быть, есть свои причины, сэр Кин. Но..

— Но ты не можешь не обратить внимания на то, что я отказываюсь отдать коричневую бутылку?

Кин перебил его, вслух озвучив подозрение Эшлера. Тот кивнул, даже не пытаясь скрыть, что ожидал этого.

— Да. Не укладывается в голове, как можно хотеть убить того, кто дорог Его Величеству, и при этом заявлять о своей верности.

— …

— И сейчас ты тоже не отрицаешь. Что хочешь смерти Абеля.

Эшлер смотрел на молчащего Кина и тихо заговорил:

— Как ты и сказал, у нас мало времени. Весть о том, что армия Его Величества подошла к дворцу, наверняка уже распространилась. И, скорее всего, уже завтра Сердце Короля кого-нибудь отправит. Мы должны найти Его Величество до этого, верно?

Голос Эшлера был спокоен, но для Кина он прозвучал как предупреждение. Это значило: если Кин не объяснит, почему желает смерти Абеля, Эшлер не станет искать Его Величество. Подтверждая это, Эшлер снова протянул руку:

— Отдай лекарство.

Однако Кин лишь посмотрел на протянутую руку Эшлера и вместо этого отступил на шаг назад. Это было явным знаком, он не собирался отдавать лекарство. Глаза Эшлера сузились.

— Сэр Кин.

— Я готов пожертвовать своей жизнью ради Его Величества в любой момент. Но есть одно условие.

Низким, но отчётливым голосом Кин озвучил это условие:

— При условии, что Его Величество победит Сердце Короля и по-настоящему восстановит эту страну.

Шесть лет он проводил бессонные ночи на земле и терпел мучительные морозы военных зим ради этого момента. Сейчас Сердце Короля наконец-то дало трещину, начались внутренние распри. Это был шанс, за который бесчисленные солдаты отдали свои жизни в течение последних шести лет.

Теперь император должен воспользоваться этой возможностью, войти во дворец и полностью искоренить врагов. Настоящая война только начиналась.

— Сейчас, в далёком месте, есть солдаты, которые сражались шесть лет, полагаясь только на Его Величество, и ждут его. Все они хотят получить вознаграждение за свои тяжёлые битвы. Но это станет возможным только в том случае, если Его Величество выступит против Сердца Короля и полностью вернёт себе власть. Они с самого начала сражались в тени рядом с Его Величеством, веря, что однажды он уничтожит Сердце Короля, даже если рядом умирали их товарищи.

Сейчас, пока Сердце Короля не успело оправиться и усилить свои позиции, император должен действовать. Кин протянул руку в сторону столицы:

— Но Его Величество, который думал только о победе над Сердцем Короля, исчез куда-то из-за этого одного человека. Я не могу забыть тот момент, когда он прошёл мимо меня, держа на руках молодого господина Лила. В его глазах тогда существовал только тот, кого он держал. В тот миг я понял, что даже Сердце Короля исчезло из мыслей Его Величества.

Закончив свою длинную речь, Кин задал вопрос молчаливому Эшлеру:

— Ты сможешь сказать всем тем солдатам, что ждут императора в лагере? Что император может не вернуться, потому что помешался на одном человеке и уже забыл обо всех остальных? Сможешь сказать это тем, кто шесть лет каждый день стоял на пороге смерти?

Челюсть Эшлера напряглась от пронзительного вопроса. Он тоже думал об этом. Он знал, как Карас следовал за Абелем в детстве и как реагировал только на него, и предполагал, что, если примет его снова после возвращения, то может увлечься им до одержимости.

Возможно, он даже предполагал, что Карас может забрать Абеля и исчезнуть. Единственной причиной, по которой Карас пытался уничтожить Сердце Короля, была смерть Абеля, и если Абель вернётся, он может потерять интерес к мести.

Однако это поведение казалось ему слишком по-детски, и он отбросил такую мысль. К несчастью, Кин оказался прав. Сейчас Карас видел только Абеля. Тем более, если тот был на грани смерти.

— Я надеюсь, что Его Величество примет верное решение. Я хочу, чтобы он использовал свои способности и власть ради страны. И как его подданный, я считаю своим долгом направить его на правильный путь.

Услышав решительный голос Кина, Эшлер тихо спросил:

— Даже если ради этого Его Величество потеряет кого-то кто дорог ему?

— Да. Если иного выхода нет. Более того, его смерть может направить гнев Его Величества на Сердце Короля и ускорить их уничтожение. Разве сам Абель не говорил, что думает только о Его Величестве? В таком случае, он, возможно, даже согласился бы со мной.

Это правда. Абель бы с ним согласился.

Глупец Регас, думавший лишь об императоре, именно поэтому и решил не раскрывать свою личность. Если бы император сам не догадался, Абель хранил бы свою тайну до самого конца.

Но даже так, он не мог согласиться со словами Кина.

— Пожалуйста, отдай лекарство. Я скорее поддержу, чтобы Абель остался жив и сбежал вместе с Его Величеством, чем стану смотреть, как Его Величество скорбит о потере дорогого ему человека.

Конечно, зная характер Абеля, он никогда бы не сбежал. В любом случае, Абель бы не допустил худшего. Эшлеру самому казалось нелепым, как сильно он верил в Абеля. Внезапно его мысли пронзил резкий голос Кина.

— Ты хочешь сказать, что превращаешь шестилетнюю войну с множеством жертв в ничто?

— Это не имеет значения. Если Его Величество действительно того желает, упустить шанс сразиться с Сердцем Короля не проблема.

— Очнись же!

— Сэр Кин, я ненавижу Сердце Короля больше всех. Знаешь, почему я всё ещё так поступаю?

Эшлер горько усмехнулся и равнодушным тоном произнёс:

— Если мы сделаем так, как ты говоришь, то ничем не отличаемся от Сердца Короля.

— …

— В конце концов, мы станем такими же, как те, кто использует Его Величество ради своих целей.

Эшлер посмотрел на молчаливого Кина и, стиснув зубы, продолжил:

— И ты ошибаешься в одном. Думаешь, если Абель умрёт, Его Величество направит гнев на Сердце Короля и скорее уничтожит их? Ничего подобного. Если Абель умрёт у него на глазах во второй раз, Его Величество уничтожит всю страну.

Он закончил тихим голосом, но с отчётливым предупреждением:

— Поэтому нам остаётся только надеяться, что чудо произойдёт прямо сейчас.

***

Он мягко приложил ладонь к груди. Его сердце было неподвижно, как и тишина леса. Он безучастно смотрел на безжизненного Абеля и чуть склонил голову. И медленно начал говорить:

— …Эппель.

Магические слова, которые должны были заставить другого открыть глаза, наконец, прозвучали, хоть и неохотно. Однако ответа не последовало. Карас сильнее прижал руку к груди Абеля и с отчаянием позвал вновь:

— Эппель.

На второй зов туман вокруг них начал закручиваться, будто обрёл собственную жизнь. Но Карас этого не заметил, он был полностью сосредоточен на Абеле.

Поскольку он не отпустил, Абель не мог умереть.

Поскольку он не позволил, тот не смел уйти.

А значит, дыхание Абеля должно было вернуться, сердце снова забиться, а зелёные глаза открыться.

Ты не можешь умереть.

Свет в глазах Караса становился всё темнее, а лицо на его фоне всё бледнее.

Он спасёт его.

Прямо сейчас, в этот самый миг, должно появиться решение.

Он безмолвно закричал внутри себя и снова открыл рот.

И как раз в тот момент, когда собирался произнести имя третий раз, рядом его прервал незнакомый звук.

Шурх-шурх.

За звуком приближающихся шагов из белого тумана вдруг вышел человек.

— А?! Что это за внезапный густой туман?! Где я, чёрт побери?!

Мужчина лет тридцати с лишним, с грубоватыми чертами лица, озирался в замешательстве, держа в одной руке небольшую кирку, а в другой странного вида растение. Растение в его руке всё ещё имело на корнях прилипшую землю, словно его только что выкопали.

Он вздрогнул от тумана, но тут же застыл, заметив, что кто-то смотрит на него. Встретившись с серыми глазами Караса, по его спине пробежал холодок. Однако мужчина не отвёл взгляд, наоборот, уставился на него в ответ.

— Кто ты такой?

— А? Ах, я поднимался на гору за общежитием ради утренней зарядки и случайно наткнулся на редкие, драгоценные травы. Так обрадовался, что выкопал их, а потом заблудился в этой чёртовой мгле и наткнулся на вас.

Испуганно заговорил мужчина, выкладывая всё в деталях, хоть его и не спрашивали, и к концу осёкся. Он заметил Абеля, находившегося в объятиях Караса, и моргнул. Затем выражение его лица едва уловимо изменилось.

— Это вы меня, случайно, позвали?

Он поднял траву в руке, а в его глазах блеснуло удивление.

— Я пришёл за этой травой, которая может вернуть к жизни человека с остановившимся сердцем.

Трава? Глаза Караса сузились при словах мужчины. Однако тот, уже внимательно осматривавший Абеля, ничего не заметил и поспешно добавил:

— Судя по тому, что в лице ещё остался цвет, нам повезло, мы не слишком опоздали. Нужно спешить.

Когда мужчина сделал шаг вперёд, Карас снова спросил:

— Кто ты?

— Я? Хахаха, вы спрашиваете, кто я. Вы удивитесь, когда узнаете. Хе-хе, если говорить обо мне, то мне тридцать пять, но выгляжу я, как будто мне чуть за двадцать. Более того, я известен как человек с лучшим характером в этих краях. Насколько хорош мой характер, спрашиваешь? Ну, слушайте…

Мужчина, выглядевший ровно на свой возраст, с гордой ухмылкой продолжил:

— Я даже сдружился с парнем, которого тут все называют конченным ублюдком.

— Заткнись.

— А, хорошо, заткнуться…

Мужчина расхохотался на приказ Караса, но с обидой пробормотал:

— Но ведь вы спросили…

Однако, встретившись с яростным взглядом Караса, быстро пришёл в себя. Понимая, что перед ним кто-то в критическом состоянии, он протянул траву, которую держал.

— Скорее дайте ему это.

— …

Когда Карас только смотрел на него с подозрением, мужчина, расстроившись, просто положил траву перед ним.

— Вы же меня ради этого звали, правда? Давайте, поторопитесь.

— Я тебя не звал.

— Вот как. Значит, вы меня не звали, да? Но это же вы меня звали в тумане? Я точно что-то слышал. А! Значит, это был призрак!

Мужчина умел обращать любую серьёзную ситуацию в шутку.

— Неудивительно, что у меня последнее время ноги такие тяжёлые! Это призрак сидит у меня на плечах!

Это просто лишний вес.

— И это, наверное, причина, по которой женщины меня последнее время избегают?!

Они всегда избегали. Однако холостяк средних лет, убеждённый, что выглядит молодо, не осознавал реальности. Вместо этого он ухватился за возможность свалить всё на призрака.

— Вспомнил! Вчерашний ужин был на редкость безвкусным. Я думал, это из-за плотного обеда! Подумал даже, что хозяйка пытается меня выжить, а оказывается, это призрак притупил мне вкус!

На лице мужчины, до этого несущего чушь, будто он безумен, теперь отразился страх. Он забрался на тёмную гору на рассвете, случайно нашёл редкую траву, возбудился от находки, выкопал её, затем внезапно угодил в туман. И в этот момент встретил того, кому была нужна именно эта трава, но напрочь забыл об этом невероятном совпадении, полностью погрузившись в собственные байки о призраках.

— Вот оно что! Вот почему я, идеальный человек, до сих пор не женат! Проклятый призрак! Зачем ему цепляться к такому совершенству, как я, который даже сдружился с парнем с отвратительным характером?

Мужчина продолжал валить вину на призрака, пока вдруг не осёкся, увидев движение Караса. Карас положил в рот траву и тщательно её разжевал. Затем наклонил голову и передал пережёванную траву Абелю. Он придерживал ему челюсть, мягко надавливая и массируя, чтобы тот проглотил.

Карас разделил траву на несколько частей и продолжал, пока не скормил Абелю всё. Мужчина, казалось, тихо наблюдал, не вмешиваясь, но его глаза были полны любопытства, пока он следил за происходящим. Затем, будто вдруг что-то вспомнив, он огляделся по сторонам, на туман, который всё ещё окутывал их. Плотный белый туман был настолько густым, что, казалось, его можно было зачерпнуть рукой.

Это был туман, который редко удавалось увидеть, однако мужчина окинул его взглядом так, будто видел уже не раз, а затем снова посмотрел на Караса. Карас, закончив кормить Абеля, теперь ждал реакции. Увидев, как Карас, не двигаясь, смотрит вниз на Абеля, мужчина мягко улыбнулся.

— Вы, должно быть, очень о нём заботитесь.

Хотя Карас ничего не ответил, мужчину это не смутило, и он продолжил. Раз он так о нём заботится, значит…

— Он ваш младший брат?

Карас поднял глаза, холодные и безмолвные. Мужчина вздрогнул под его взглядом, но задал вопрос снова:

— А, может, наоборот, больной старший брат, а вы младший?

— Заткнись.

При втором предупреждении мужчина отступил на шаг, но всё же не удержался от тихого бормотания:

— Сколько же он у него украл, чтобы так вымахать?

— Ты.

— А, ну конечно, в любой семье самый младший всегда самый здоровенный. Ха-ха… эм, а почему вы на меня так смотрите?

Спросил мужчина, пожимая плечами. Но Карас знал — этот человек его совершенно не боится. В его глазах с самого начала не было ни капли страха. Он был спокоен, как гладь тихого озера. Даже говоря такую чушь, он оставался всё таким же. Карас в третий раз задал один и тот же вопрос:

— Кто ты?

— Ха-ха, если можно так выразиться, мне тридцать пять, но…

— Я спросил, кто ты.

На тихий голос мужчина наконец сбросил дурашливое выражение с лица. Он посмотрел на Караса и ответил спокойно, совсем не так, как прежде:

— Ты всё равно не поймёшь, даже если я скажу. Разве недостаточно знать одно? Каким бы странным ни было это совпадение, я тот, кто тебе нужен.

Странно, но Карас не стал опровергать эти слова. Вместо этого его глаза сузились, словно спрашивая, откуда он это знает. Карас знал, что сам создал этот туман своей силой. Он также инстинктивно понял — тот, кто вышел из-за него, хоть и был таким вот типом, но был ему нужен. В то время как Карас смотрел пристально, мужчина вовсе не обращал внимания и опустил взгляд на Абеля.

— Трава, которую он съел, — это ядовитое растение, которое убьёт обычного человека. Но для того, у кого болезнь сердца, она как чудодейственное лекарство. Если дать её сразу после остановки сердца, можно вернуть человека к жизни. Просто добыть её невероятно трудно. Слишком уж особенные условия нужны для её роста.

Он пробормотал это небрежно, словно что-то объяснял, и чуть улыбнулся, меняя атмосферу:

— Но есть на свете и настоящие везунчики. Раз уж тот, кто тебе дорог, съел эту траву, то скоро он проснётся. Ну, после пробуждения будут кое-какие побочные эффекты, он будет чувствовать, как сердце горит, но не стоит об этом волноваться, потому что после боли он станет сильнее всех.

Мужчина, до этого говоривший с полной уверенностью, вдруг усмехнулся и пробормотал:

— Например, сможет обогнать дикого кабана и победить?

— Когда?

— А? Ну… как только проснётся.

— Когда?

Только тогда мужчина наконец понял, что с Абелем ничего не происходит, и запаниковал.

— А? Он же должен был проснуться сразу после того, как съел траву, да? Эй, ты точно положил её ему в глотку, а не просто в рот?

Карас протянул руку и схватил меч, лежавший поблизости. Мужчина вздрогнул, его плечи задрожали, и он вытянул руки вперёд.

— Погоди! Он… он вот-вот очнётся! Посчитай до трёх и он проснётся. Смотри, раз, два, три!

— …

— Ха-ха, я слишком быстро считал. На этот раз точно. Раз—два—три————а, ааа!

После напряжённого отсчёта, который длился почти как тридцать, вновь наступила тишина. Абель по-прежнему не шевелился. Но сказать, что ничего не проснулось, было бы неправдой. Пробудилось убийственное намерение Караса. Мужчина, по-настоящему растерявшись, поспешно заговорил:

— Нет, правда, если подождать ещё чуть-чуть, он… а?

Он вдруг о чём-то догадался, и его глаза резко расширились. Затем, словно ошарашенный, он пробормотал:

— Значит, дело было не в траве…

— …

— Что же нам теперь делать?

Карас тут же дал ему ответ.

Свист.

В одно мгновение он уложил Абеля на землю, встал и с обнажённым мечом пошёл к мужчине. В его глазах сверкала такая отчётливая жажда убийства, что это было видно любому. Он поднял руку, будто собирался одним ударом перерезать мужчине горло.

— Умри.

— Угрх! Эй, братишка! Давай сначала поговорим! Аааааа!

Крик мужчины эхом разнёсся по лесу, пока он не скрылся в тумане. Карас последовал за ним, растворившись в белой дымке, и тишина вновь воцарилась. Но длилась она недолго.

Шурх.

Когда пальцы Абеля едва заметно дрогнули, из его рта с силой вырвался воздух.

— Кх-кха!

Грудная клетка медленно начала подниматься, и вскоре дыхание выровнялось. Спустя некоторое время веки медленно приподнялись, и открылись ясные зелёные глаза.

***

Жив ли Абель? Куда император его увёл?

Хотя рассвело и прошёл день в лагере, где останавливалась армия императора, тревоги Мелмонда, державшие его без сна всю ночь, никуда не исчезли. Если бы он знал, что всё обернётся так, то сказал бы ему заранее готовиться понемногу. Даже он сам мог бы не выдержать, узнав, что воспитываемый им ребёнок стал Королём Резни. А уж слабый Абель тем более.

— Уф…

В который раз тяжело выдохнув, Мелмонд услышал утешение от Нэни, который тоже помогал заботиться о дворецком.

— С молодым господином Абелем всё будет хорошо. Небеса не могли бы забрать столь прекрасного человека.

— Хотелось бы верить, но состояние у него… ах.

Вздохнув ещё раз, Мелмонд опустил плечи. Увидев это, Нэни с жалостью посмотрел на него, положил руку ему на плечо и осторожно спросил:

— Нет. Он обязательно вернётся живым и невредимым. Хотите поспорить?

— …

— Я поставлю свою зарплату за следующий месяц.

Слова Нэни подействовали. Мелмонд расправил сгорбленные плечи и уставился на него. Намерение Нэни, заставить человека бессознательно заключить пари, проявилось в дрожащем голосе, когда он упомянул «зарплату». Однако он не терял надежды и снова предложил:

— Я поставлю год вперёд всей своей будущей зарплаты, что он вернётся живым. А вы, Мелмонд?

— Я поставлю всё своё состояние, что нет.

В глазах Нэни вспыхнуло волнение при мысли о возвращении в родной дом. Он переспросил дрожащим голосом:

— В-вы не шутите?

— Разумеется. Я готов поставить всё своё состояние, что он умрёт.

— Простите.

— Если понял, убирайся.

На этот раз Нэни опустил плечи и сел на корточки у входа в палатку. Как только он отошёл, Мелмонд снова тяжело вздохнул. Почувствовав себя виноватым, Нэни попытался вновь вселить надежду и заговорил:

— Он правда вернётся живым. Чудеса ведь случаются, правда. Кто знает? Может, он нашёл какую-нибудь чудодейственную траву, которая может воскресить мёртвого.

— Чудодейственную траву?

Когда Мелмонд переспросил, будто впервые слышал о таком, Нэни, обладающий обширными, хоть и поверхностными знаниями, начал объяснять:

— Да, говорят, есть такая трава. Она может заставить биться даже остановившееся сердце.

— Правда? Где она растёт?

На настойчивый вопрос Мелмонда Нэни приоткрыл рот, пытаясь вспомнить:

— А, эм…

— Где?

— Ну, говорят, это очень редкое место. Где же это было?..

В этот момент проявилась обратная сторона широких, но неглубоких знаний. Мелмонд почувствовал, как из него ушли все силы, и, указывая рукой наружу, сказал:

— Можешь просто уйти?

***

Где я?

Абель поднялся, чувствуя тяжесть в теле, и огляделся. Но всё, что он мог увидеть, это густой туман, сквозь который не было видно и на шаг вперёд. Странно, но в небольшом пространстве, где находился Абель, тумана не было вовсе. Казалось, будто туман окружал это место, словно барьер.

Он безучастно уставился на завесу тумана, пытаясь вспомнить, почему потерял сознание.

Ах, точно. Я узнал, что Карас — принц, и побежал в лес… О нет! Принц!

Абель поспешно вновь осмотрелся. Было логично, что он всё ещё в лесу, но где же принц?

Кроме того, утренний свет уже наполнял округу, пробиваясь сквозь туман. Это явно значило, что он пролежал в лесу всю ночь. Абель тут же понял, в чём дело.

Принц, наверное, ушёл, потому что я стал обузой.

Учитывая, что его уже бросали раньше, когда он впервые встретил Караса, ему было одновременно и привычно, и горько.

Мог бы хоть листьями меня накрыть. Он же был таким добрым и милым, когда был маленьким.

Пока в нём вновь оседало осознание, кто такой Карас, Абель сел у дерева рядом и тихо позвал его:

— Принц.

Хруст.

Будто в ответ на его зов, в тумане раздался звук. Из него вышел человек и это был Карас, который крайне редко ругался.

— Чёрт… эта мелкая крыса…

Впервые в жизни Карас промахнулся, и, выйдя на поляну с мрачным выражением лица, встретился взглядом с кем-то. Ясные зелёные глаза с удивлением смотрели на него снизу вверх. И этот кто-то даже заговорил с ним.

— О?! В-ваше Высочество Карас! Вы всё-таки не бросили меня!

Абель вскочил, глядя на застывшего на месте Караса. Было очевидно, что его доброта из детства всё ещё осталась. Где-то внутри, несмотря на устрашающий облик, в нём по-прежнему жил чистый и добрый человек.

Сердце Абеля затрепетало, словно он услышал обещание от заблудшего сына, который наконец образумился. Не в силах сдержать переполняющую радость, Абель подошёл к Карасу и схватил его за руку.

—Я знал, что вы вернётесь. Ха-ха, конечно же, Его Высочество Карас не такой человек! Я верил в вас!

Слова, сказанные человеком, который буквально только что утверждал, что его бросили, прозвучали бесстыдно нагло. С другой стороны, Карас никак не отреагировал, даже когда Абель радостно тряс его за руку. Он лишь безучастно смотрел на Абеля с каким-то отрешённым выражением. И только тогда Абель опомнился, заметив состояние Караса.

— Что случилось? Что-то не так?

Хотя проблема заключалась в самом Абеле, он, не подозревая об этом, огляделся, ощущая свою обязанность разобраться в трудностях принца.

— Те, кто преследовал нас, снова появились? Если так, Ваше Высочество Карас, пожалуйста, спрячьтесь за меня, быстро!

Когда Абель с силой потянул его за руку, Карас наконец открыл рот.

— …Не больно?

Возможно, из-за бессмысленного вопроса, произнесённого с бесстрастным лицом, Абель принял его вполне спокойно, не придавая большого значения.

— Конечно, нет. Хе-хе, обычно, когда я теряю сознание и немного посплю, то просыпаюсь полным энергии.

— …

— Видите, я в полном порядке.

Абель взмахнул рукой, показывая, что с ним всё хорошо, но тут же замолчал, встретившись взглядом с Карасом. Угасшие серые глаза странно задели его за живое. И только тогда Абель спросил, догадываясь, что, возможно, тот волновался.

— Вы волновались за меня?

— Да.

Абель был наполовину удивлён, наполовину тронут, он не ожидал, что тот скажет «да», и в его глазах выступили слёзы.

Как и ожидалось, добрый принц совсем не изменился!

Только подумать, он волновался за него, простого спутника. Абель отвернулся, чтобы скрыть охватившее его волнение от возвращения к родительским чувствам. И как раз в тот момент, когда он с трудом сдерживал слёзы, услышал вопрос Караса.

— Больно?

— Нет, не больно! Ха-ха-ха, мне совсем не больно! Мне кажется, я и скалу голыми руками сейчас покорю!

После преувеличенного смеха он добавил с мягкой улыбкой, словно пытаясь успокоить:

— Я часто теряю сознание. Не стоит волноваться.

— Ты перестал дышать.

— Да, я перестал ды… что?!

Глаза Абеля распахнулись от шока, а Карас с безучастным выражением лица медленно кивнул.

— Ты перестал дышать. Поэтому я…

Карас поднял руку и обхватил лицо Абеля. Тепло его большой ладони, коснувшейся кожи, будто проникло прямо в сердце. Из-за этого он не мог сосредоточиться на словах, которые Карас прошептал ему. Даже если бы не это, он всё равно не смог бы ничего сделать, лицо приближалось слишком быстро.

— Я сделал вот так.

Последнее слово исчезло на губах Абеля. Карас прижался губами к его губам, показывая, что именно он сделал, когда у Абеля остановилось дыхание. Это было лишь лёгкое прикосновение. Вскоре их губы разъединились, и Карас, склонив голову, посмотрел в распахнутые зелёные глаза Абеля.

Увидев, как шок явно отразился в этих глазах, Карас вновь прижался к его губам. Его собственные глаза, в противоположность зелёным, смягчились от облегчения. Жар быстро наполнил его изнутри. Он усилил хватку, раздвигая губы Абеля. На этот раз, в отличие от прежнего, его мягкий язык проник в рот Абеля.

Жар словно застыл на мгновение. Однако язык медленно продолжал исследовать рот Абеля, а затем отступил. Хотя их губы не разошлись, они сместились и снова прижались друг к другу. Казалось, он слышит их дыхание. Но в жаре, вторгшемся в рот, Абель не мог различить, чьё оно.

Замёрзшее рассудком сознание не могло ничего осмыслить. Он мог лишь признать одно. Хотя ему не хватало воздуха, это удивительным образом не вызывало отвращения. Напротив, с течением времени по телу расползалась странная сонливость.

Если бы другой не поддерживал его, обхватив за талию, ноги, вероятно, задрожали бы, и он мог бы рухнуть на землю. Нет, он лишь осознал, в каком состоянии находится, когда их губы, наконец, разошлись. При разъединении раздался влажный звук «чвак».

Наконец, из приоткрытых губ вырвался неглубокий вдох. Однако он всё ещё не мог полностью расслабиться и дышать свободно. Губы другого всё ещё были рядом, а взгляд неотрывно в него вонзался. Абель приподнял веки, сам не замечая, что закрыл их, и встретился с этим пронзительным взглядом.

Он оказался лицом к лицу с серыми глазами, настолько прозрачными, что они казались почти голубыми. Пугающе спокойный, холодный цвет. Трудно было поверить, что это те же глаза, что когда-то, будучи жёлтыми, раскрыли ему всё в детстве. Свет, который однажды сиял эмоциями и робостью в жёлтых глазах мальчика, открывшего перед ним сердце, теперь, казалось, исчез, словно его нарочно скрыли за щитом.

— Ты понял?

После внезапного вопроса Абель, до этого просто смотревший на серые глаза после поцелуя, пришёл в себя.

— А? Что?

— Погоди, что? Что я должен понять?

Абель не мог осознать смысл слов Караса, его разум всё ещё был пуст после поцелуя. Вместо этого с опозданием в голове вспыхнуло смущение. Если подумать… разве их губы не соприкасались? И более того, разве язык Караса не двигался у него во рту?

Да, его язык…

Абель задохнулся от шока и глубоко вдохнул, его глаза расширились. В тот же момент сердце с глухим стуком ушло в пятки. Инстинктивно по телу пробежал холодок в ответ на внезапное учащение сердцебиения. С его слабым сердцем он мог и не выдержать такого.

А? Но это странно. С сердцем всё было в порядке. Всё ещё растерянный, Абель был ошеломлён дважды, обнаружив, что сердце у него просто колотится без боли. Карас вновь задал ему вопрос, наблюдая за ним, но мысли Абеля метались, и он снова не смог уловить смысла сказанного.

— Как тебе?

Как «что»? Абель едва сумел переспросить, разинув рот, словно дурачок.

— Ч-что вы имеете в виду?

На нерешительный вопрос серые глаза Караса опустились. Он медленно взглянул на губы Абеля и, не отвечая, коснулся их рукой.

Вздрог. Когда палец прижался к его полным губам, внутри Абеля распространилось покалывающее ощущение.

— Вот это.

За низким голосом, звучавшим будто равнодушно, снова встретился его взгляд.

— Как тебе?

Пальцы едва коснулись внутренних краёв приоткрытых губ Абеля. Даже если бы не этот жест, он всё равно не смог бы ответить, что-то внутри него начало разливаться, дыхание сбилось. Но не из-за боли в сердце. Скорее, внутри груди будто собирался комок жара, который потом распадался на щекочущее чувство.

Это было странное ощущение, которое он никогда раньше не испытывал. Но он точно знал — всё это от действий другого, от его взгляда, от его низкого голоса. Если бы он сейчас выдохнул, казалось, из его горла вырвался бы слишком неловкий, срывающийся вздох. Поэтому, изо всех сил сдерживая дыхание, он пытался успокоиться, но другой продолжал требовать ответа.

— Я же сказал. Как тебе?

Сказал? Услышав это, Абель смутно вспомнил, с чего всё началось.

Точно, я потерял сознание. И, раз я не дышал, он попытался оживить меня с помощью дыхания рот в рот.

Но было странно. Даже поняв, почему их губы соприкоснулись, он не мог остановить жар, охвативший лицо.

Палец, который всё ещё не покинул его губы, напоминал о случившемся. Сейчас и этот жест ощущался как продолжение того момента, когда их губы соприкоснулись. Даже если в этом был понятный смысл, почему-то от этого становилось ещё более неловко.

Как от поцелуя.

Поцелуй? Ах!

Глаза Абеля снова распахнулись.

По-по-поцелуй?!

Не может быть. Я… я поцеловал принца?!

Абель со всей силы оттолкнул плечо другого и поспешно отступил назад.

— Я-я-я в полном порядке!

Хотя он выкрикнул это, будто стараясь утвердиться, его лицо уже пылало, будто готово взорваться. Более того, как только он осознал, что только что сделал с принцем, сердце начало бешено колотиться. Тело, привыкшее к слабому сердцу, тут же послало предупреждение в мозг.

Это опасно. Если ты сейчас снова разволнуешься, потеряешь сознание.

Нет, сердце и вовсе может остановиться.

…Но ничего не произошло. И на этот раз с сердцем всё было в порядке. Абель положил ладонь на колотящуюся грудь и, неожиданно для себя, с удивлённым выражением лица замер, словно проверяя, действительно ли тело в порядке. Ему показалось это странным, и, подняв взгляд, он снова был потрясён, столкнувшись с серыми глазами, пристально смотрящими на него.

Как я посмел поцеловать принца!

Абель отступил на шаг и вытянул перед собой руку, воскликнув:

— Простите! Я не хотел!

Хотя не он был инициатором поцелуя, Абель чувствовал, что это полностью его вина.

Зачем я потерял сознание и заставил чистого принца целовать себя?

Более того, чистый, как снег принц казался совершенно невозмутимым, в то время как он, Абель, такой нечистый, был единственным, кто покраснел и у кого бешено билось сердце!

Однако в данный момент принц был самым нечистым человеком в мире. Но Абель, не подозревая об этом, был слишком занят тем, чтобы корить себя и привести мысли в порядок. Ему также следовало прислушаться к мозгу, который продолжал отслеживать состояние его слабого тела.

Осторожно! Если разволнуешься, упадёшь в обморок!

Он был совершенно здоров. Ни малейших признаков болезни или усталости. Странно, подумал он, но каждый раз, когда смотрел на Караса, на него накатывали волны вины и потрясения.

Я поцеловал принца! Надо беречь сердце! …А? Опять всё в порядке… Ах! Я его поцеловал! Нет, если я снова разволну… А? Всё спокойно…

Удивление, спокойствие и растерянность сменяли друг друга без конца. Родился настоящий безумец, не имеющий себе равных. Даже человек с крепким здоровьем мог бы потерять сознание в таком состоянии. Тем временем Карас начал проявлять недовольство.

— Это было неприятно?

— Что? Н-нет?! Нет, мне не неприятно! Наоборот, опасность в том, что мне не неприятно!

Карас уже собирался разозлиться, но тут же замер в замешательстве. Он никак не мог понять, что имел в виду Абель под тем, что это «опасно, потому что не неприятно». Он тихо посмотрел на него и снова задал вопрос:

— Опасно для кого?

— Для вас, Ваше Высочество Карас!

— …

— А теперь, отойдите от меня!

Абель настаивал, отмахиваясь рукой и заставляя его отступить. Затем другой рукой он прижал грудь, пытаясь успокоить сердце, которое могло стать опасным, если бы он разволновался. Карас, всё это время наблюдавший за ним, подошёл на шаг ближе. Склонив голову, будто не понимая, как ребёнок, он снова спросил:

— Если тебе не неприятно, то это опасно?

— Конечно!

— Почему?

В голосе Караса послышалось лёгкое раздражение, он по-прежнему не мог понять. Но Абель, всё ещё воспринимая Караса как восьмилетнего принца, услышал в его вопросе лишь чистое неведение. Он не понимает, почему это опасно.

И правда, у него всё такая же чистая, прозрачная душа, не ведающая взрослого мира.

Хотя он и пытался защищать его, в итоге сам краснел. Абеля охватило чувство вины, но, глядя на то, как принц вырос правильно, он был растроган и снова отвернулся, чтобы скрыть слёзы. Пусть он и жесток, но это было из-за влияния силы дракона, а значит, строго говоря, он был в этом не виноват.

Сам по себе тот факт, что человек с таким прошлым мог вырасти настолько чистым, был почти чудом. Невежество Абеля в этом отношении тоже было чудом. Однако Абель, погружённый в иллюзию о принце, лишь почувствовал щемящее чувство в носу. Вдруг его захлестнули горькие эмоции.

Даже такой, как я, должен защищать невинность принца. Значит, я не должен быть честным.

Абель, едва сдерживая слёзы, сжал кулаки, словно что-то решив, и обернулся. Там он встретился с взглядом Караса, раздражение исчезло, а серые глаза стали серьёзными.

Карас начал искренне волноваться за Абеля.

Неужели это из-за того, что я дал ему не ту траву?

Может, стоит сейчас же отправиться в горы и поймать того странного болтливого типа?

Ошибкой было ему доверять, только потому что он чем-то похож на Абеля?

Пока он терзался этими мыслями, Абель внезапно улыбнулся и сказал:

— Ваше Высочество Карас, это опасно, потому что у меня колотилось сердце. Однако это очень плохо, и вы можете легко заразиться, Ваше Высочество. Поэтому вы ни в коем случае не должны меня целовать или, кхм, трогать.

— У тебя колотилось сердце, и тебе было плохо?

— Нет. Это не было плохо.

— Тебе было хорошо?

— Да, я почувствовал… эм, хорошо, кхм, то есть, но это не суть!

Абель поднял сжатый кулак и настойчиво подчеркнул:

— Главное, что ваше сердце в порядке, Ваше Высочество Карас! И оно должно таким и остаться в будущем!

— …

Карас молча отвернулся и, не говоря ни слова, оглянулся назад.

Всё же это из-за трав. Надо поймать того парня.

Хотя внутри него вспыхнуло жгучее желание убивать, Абель, почувствовав, что срочная проблема наконец решена, снова огляделся. Плотный туман, который ощущался как тюрьма, теперь постепенно рассеивался.

Близлежащие деревья наконец начали проступать сквозь туман. Подняв голову, он увидел, как небо постепенно окрашивается в голубизну. Осознав, что наступило утро, он резко вспомнил о реальности, забытой в панике. Наверняка все уже волнуются. Сейчас Мелмонд и дворецкий, услышавшие всё от Кина, должно быть, были в шоке и, возможно, даже лишились чувств.

Он знал, что те скрыли правду ради его же здоровья. Он действительно потерял сознание и перестал дышать. Он сам не понимал, как смог очнуться. Нет, наверняка это было благодаря принцу, который вдохнул в него жизнь.

Не могло быть, чтобы обычное дыхание рот в рот полностью его исцелило, но он не мог избавиться от ощущения, что именно принц спас его. Спас кого-то, чьей истинной сущности даже не знал. Из-за этого ему было трудно предложить вернуться, зная, что его ждут. Вместо этого он с запозданием произнёс слова благодарности.

— Спасибо.

Карас, всё это время наблюдавший за его спиной, обернулся с бесстрастным лицом. Абель улыбнулся ещё теплее, его сердце теперь было спокойно.

— Спасибо, что спасли меня.

— Это был не я.

Ответил Карас сухо, но Абель лишь решил, что тот скромничает, и кивнул.

— Нет, именно вы спасли меня. Я даже не знаю, как отплатить вам.

При слове «отплатить» Карас на миг заинтересованно приподнял бровь и равнодушно спросил:

— А если есть способ?

— О, правда? Просто скажите. Конечно, я сделаю.

— Тогда пойдём со мной.

Абель по-своему истолковал лёгкую просьбу Караса. Он подумал, что тот хочет, чтобы они вместе отправились во дворец. Что бы Карас о нём ни думал, казалось, он просит о помощи в предстоящей битве с Сердцем Короля. Абель с жаром закивал, выражая полную готовность.

— Да, я пойду с вами.

— А тебе не интересно, куда?

Наверное, во дворец.

Абель проглотил слова, которые уже были на языке, и сделал вид, что не знает.

— А куда?

— Не знаю.

— А?

Вместо ответа Карас отвёл взгляд в сторону. Белый туман стремительно рассеивался, словно тающий снег, и сквозь него начал проступать силуэт горы. По мере того как туман исчезал, на тело опустилась непривычная тяжесть усталости. Тьма стремительно накрыла его, в глазах закружилось. Он знал, что это из-за чрезмерного расхода сил, но проигнорировал и заговорил:

— В место, о котором никто не знает.

Место, о котором никто не знает?

Абель удивился и подошёл ближе.

О чём он говорит?

Императорская армия уже прибыла поблизости, и все, должно быть, просто ждали появления императора. Однако он не мог задать такой вопрос. Он просто слушал слова, которые звучали медленно, словно бормотание.

— …Место, где можно лечь на траву и спокойно поваляться. Где можно собирать фрукты и ловить рыбу. Уютное место, где можно спокойно сидеть и слушать, как ветер шумит в лесу.

Низкий голос Караса напомнил Абелю чей-то голос из прошлого, отчего тому стало трудно дышать.

«Просто лежать на траве и кататься по ней, как хочется. Собирать ягоды, ловить рыбу в лесу. А ещё приятно просто сидеть в тишине и слушать, как шумит ветер. Даже без славы и власти можно быть счастливым. Жить спокойно и свободно».

Это были слова, сказанные им самому юному принцу всего несколько месяцев назад. Абель распахнул глаза и уставился на другого. И даже когда осознал, что тот спас ему жизнь, он с опозданием вспомнил подозрение, которое давно не давало покоя.

Почему он так хорошо ко мне относится?

Следующая мысль была столь внезапной и сильной, что сердце Абеля чуть не остановилось. Он задал вопрос, сам не заметив как.

— Почему… почему вы хотите взять меня с собой?

Его дрожащий голос был похож на всхлип. Однако сам Абель не замечал своего состояния — всё его внимание было приковано к губам Караса. Он даже не заметил, как голос другого стал тише.

— Потому что ты мне сказал.

Тук.

Стук сердца был подобен землетрясению, сотрясающему всё тело Абеля. Его глаза расширились ещё сильнее, словно он не мог поверить в невероятный, совершенно неожиданный факт. Карас, истолковав реакцию Абеля просто как удивление, добавил:

— Ты, наверное, не помнишь.

В его голосе не было ни упрёка, ни обиды. Но Абелю показалось, будто ему в сердце вонзили иглу. Он должен был немедленно открыть рот и рассказать правду. Должен был сказать «нет», что он знал принца и помнил всё, что произошло в прошлом. Но он упустил момент. Свет исчезал из его серых глаз, наполненных сожалением.

Карас тяжело закрыл глаза, затем открыл их вновь и задал последний вопрос:

— Пойдёшь со мной?

На этот раз вопрос, прошептанный тихо, прозвучал ясно. Но он не услышал ответа. Потому что Абель не успел его дать. Не потому, что не хотел, а потому, что Карас рухнул на землю раньше, чем смог услышать его.

— Принц!

Абель, вскочив в испуге, подбежал и поймал его, но Карас больше не открыл глаз, словно провалился в глубокий сон.

***

Густой туман собрался в одном-единственном месте у подножия леса. Казалось, будто одна-единственная кучевая туча упала с неба. Но это можно было заметить только с высоты, и даже если бы кто-то увидел, то просто подумал бы: «Странно», и прошёл мимо.

Однако для Эшлера это было иначе. Густой лес и странный туман. Это напоминало ему Лес Дракона. Там туман был такой же плотный. Белая тюрьма, в которой не видно собственной руки, если её поднять. Туман, что он видел, следуя за Абелем, был точно таким же.

— Действительно густой.

Пробормотал Кин, глядя на туман с удивлением. Он стоял на его краю, не решаясь войти, протянув руку вперёд.

— Ты правда думаешь, он там?

— Не уверен.

Эшлер пробормотал это в ответ и отвернулся, его холодный взгляд остыл ещё сильнее.

— Разве тебе нечего мне передать?

Не нужно было уточнять, о чём речь. Коричневая бутылка с лекарством, способным спасти Абеля. Ради неё они оба молчали всё это время по пути сюда. Кин взглянул на него тяжёлым взглядом. На этот раз он смотрел, не говоря ни слова, но это уже отличалось от прежнего. Его взгляд колебался, словно он всё ещё не мог решиться.

Эшлер, решив, что тот ещё не принял решения, заговорил твёрдо.

— Отдай его. У сэра Кина нет права распоряжаться жизнью Абеля, как нет у него и права вмешиваться в счастье Его Величества.

— …

— Напомнить тебе снова? То, что ты делаешь, ничем не отличается от Сердца Короля.

Стиснув зубы, Кин протянул коричневый флакон, избегая смотреть в глаза. Эшлер выхватил лекарство так, будто вырвал его.

— Если ты ещё хоть раз причинишь Абелю вред, я устраню тебя первым.

— А будет ли у тебя такая возможность? Если Его Величество исчез вместе с Абелем, мы станем лёгкой добычей для Сердца Короля. У тебя не будет шанса отрубить мне голову.

Это был не столько выпад, сколько голос, потерявший всю силу. Но Эшлер не отвёл угрожающий взгляд.

— Если Его Величество не вернётся после исчезновения, я посвящу свою жизнь борьбе с Сердцем Короля. И даже если они легко одолеют меня, я не пожалею.

— Мечтатель.

— Это ты мечтатель, Кин. Разве не ты пытаешься осуществить свои мечты через Его Величество?

Кин больше не отвечал. Он опустил глаза и уставился на руку Эшлера. Хотя коричневого флакона было не видно из-за того, как крепко тот сжимал его в руке, Кин долго смотрел туда, а затем, наконец, заговорил:

— Что бы ты ни говорил, я не могу отказаться от Его Величества. Но…

Он уже собирался добавить что-то ещё, как вдруг его глаза широко распахнулись от удивления. Эшлер, уловив перемену в его выражении лица, тоже обернулся, и его реакция была такой же. Густой туман исчезал. Неестественно быстро, будто его всасывала земля.

Эшлер и Кин переглянулись, наблюдая, как туман окончательно рассеивается. И никто ничего не сказал, оба одновременно рванули в сторону леса. Небо, очищенное от тумана, постепенно светлело, но двоих охватило странное предчувствие. Они быстро поняли, в чём причина тревоги, когда побежали по узкой тропинке в лесу.

Им навстречу шли двое. Однако они едва держались на ногах и шли очень медленно. Вскоре они разглядели: это был Абель, несущий Караса на спине. Ноги Абеля дрожали, будто вот-вот подкосятся, а бледное лицо было покрыто потом. И всё же он крепко держал Караса, не позволяя его ногам волочиться по земле.

— Ха… хах… Сэр Эшлер…

Услышав осипший от дыхания голос, двое поспешно подбежали. Кин тут же снял Караса с Абеля и сам взвалил его на спину. И лишь тогда Абель рухнул на землю. Его дрожащая фигура вызывала жалость, но всё внимание двоих было приковано к потерявшему сознание Карасу.

— Что, чёрт возьми, произошло?

Эшлер спросил с тревогой, но Абель, задыхаясь, не мог толком ответить.

— Ха… ха… он… он вдруг… упал… ха… ха…

Словно больше нечего было слышать, Кин вновь бросился бежать по той дороге, откуда пришёл, неся Караса на спине. Эшлер тоже хотел последовать за ними, но вместо этого опустился на колени рядом с Абелем, он понимал, что сейчас должен помочь ему.

— Вы в порядке? Вы потеряли сознание в тяжёлом состоянии, как вы очнулись? Нет, не важно. Сейчас я вас понесу.

Тук.

Абель прервал его, схватив за руку дрожащей рукой.

— Ха… принц… он узнал меня… он узнал меня.

Пауза. Рука Эшлера, пытавшаяся помочь ему подняться, застыла.

— Как я и думал.

— Вы знали?

Шок отразился в широко распахнутых зелёных глазах Абеля, однако в них куда сильнее читалась самоуничижительная вина. Он винил себя за то, что именно он — тот, кто первым должен был узнать его, так и не узнал. Эшлер молча кивнул, сохраняя дистанцию и глядя в его дрожащие глаза.

— Это был первый раз, когда Его Величество лично обошёл всех лекарей, чтобы спасти кого-то.

Обходил всех лекарей?

Только тогда Абель осознал, что времени прошло куда больше, чем он думал. Солнце над головой уже давно поднялось — это было не утро после его обморока.

Есть ли в этом мире ещё такие идиоты, как я?

— Хах…

Абель горько рассмеялся.

Что он вообще делал с тех пор, как переродился?

Говорил, что служит принцу и при этом не узнал его. А потом довёл Караса до обморока, когда тот пытался спасти его.

— Лорд Абель…

— Всё в порядке.

Абель оттолкнул руку Эшлера и, напрягая всё ещё дрожащие ноги, попытался встать.

— Я сам… могу идти. Почему-то сердце… уже не болит, как раньше… Угх!

Но договорить он не успел — задыхаясь, он согнулся пополам. Внезапно по груди разлилось пламя, словно внутри него вспыхнул огонь. Это была чудовищная боль, от которой всё поплыло перед глазами, будто сердце пожирали языки пламени. Он не смог больше вытерпеть и рухнул на землю.

Кажется, Эшлер что-то спросил сбоку, в порядке ли он, но тепло добралось до самых уст, мешая говорить. Эта боль, словно всё тело сгорала заживо, была чем-то, чего он никогда прежде не испытывал.

Чёрт… опять…

Проклиная себя, Абель потерял сознание.

— Абель! Быстрее, скорее, лекарство!

Эшлер крепко прижал его обмякшее тело и в спешке принялся рыться по карманам. Нащупав маленький коричневый флакон, он сорвал крышку зубами и без колебаний влил лекарство Абелю в рот.

Пожалуйста, пусть не слишком поздно.

Даже если его тело вот-вот развалится от слабости, пусть он выживет. Пусть будет рядом с Карасом.

Даже если это будет значить, что Карас заберёт Абеля и исчезнет.

Несмотря на то что ехал в самом удобном экипаже, дорога всё равно утомляла. Сидеть неподвижно и терпеть тряску было и так тяжело, а теперь ему приходилось сосать грязный член, который даже не мог как следует встать, и это было до безумия раздражающе. Однако он не мог выплюнуть член изо рта, потому что должен был потакать прихотям военного спекулянта по приказу Норокса. К счастью, в этот раз, казалось, спекулянт вот-вот должен был кончить.

— Ух! Ах!

Спекулянт хрипло застонал, его тело затряслось. Его мерзкая на вкус сперма наполнила рот Эрея. На мгновение его чуть не вырвало, однако Эрей улыбнулся спекулянту, словно по привычке. С тех пор как он вошёл в Сердце Короля как Регас, он постоянно держал мужские гениталии во рту.

Благодаря тем урокам, что он получил тогда, под побоями, он научился улыбаться, кем бы ни был человек перед ним. Это всегда срабатывало, и другой человек каждый раз в это верил. Верил, что Эрей действительно испытывает к нему симпатию.

Эрей проглотил всю сперму спекулянта и, словно смутившись, улыбнулся.

— Удивительно. На вкус сладко.

Прошептал он нежно и лёгким движением белой руки провёл по бедру спекулянта. Тот тяжело дышал, уставившись в пустоту, а потом опустил взгляд на Эрея, сидящего между его ног. Его глаза, налитые кровью, жёлтые и мутные, смотрели расфокусировано, однако он понял слова Эрея сразу и скривил губы.

— Хе-хе, все с ума сходят, как только попробуют мой член.

Эрей едва сдержал гримасу.

С ума, тьфу ты. Это я от отвращения с ума схожу.

Хотелось выплюнуть слова, уже подступившие к самому кончику языка, но он сдержался и лишь мысленно выругался.

Никчёмный ублюдок.

Даже не понимает, что с ним будет, когда мы доберёмся до лагеря императора, поистине жалкий.

Норокс уже что-то замышлял, чтобы избавиться от этого спекулянта, стоящего прямо перед ним. Как смеет какой-то выскочка пытаться управлять Регасом из Сердца Короля? Даже Эрею это казалось нелепым, так что Норокс точно не потерпит подобного. Особенно учитывая, что он приказал ему покидать покои Регаса по ночам.

Это вызывало некоторое беспокойство, если кто-то из Регасов приглянется императору, его нужно было вывести наружу.

Но почему, чёрт возьми, все Регасы блондины с зелёными глазами?

Размышляя об этом, Эрея внезапно что-то коснулось губ. Вздрогнув, он резко отпрянул назад и увидел, что это был солёный вяленый кусок мяса, который он ел ранее.

— Ешь. Это награда.

Военный спекулянт протянул ему руку, сам громко жуя такой же кусок, подгоняя его. Это была дешёвая еда, пища бедняков. Эрей с трудом удержал на лице улыбку и открыл рот, чтобы принять мясо. Один укус и рот наполнился солёным вкусом, перемешанным с отвратительным запахом. Вкус был едва ли не так же омерзителен, как и гениталии спекулянта. В этот момент сверху донеслось его рассеянное бормотание:

— Если я найду Регаса императора и заслужу награду, попрошу герцога вытащить тебя. Тогда перейдёшь ко мне.

Ха, будто кто-то может решать за меня.

Промелькнуло у Эрея, пока он жевал мясо, но тут до него внезапно дошло нечто странное.

Подожди, что он сейчас сказал?

— Регас императора? Разве он не умер давным-давно? Он ведь был большим и уродливым.

Из-за этого его самого, Регаса, выбранного за внешность, игнорировали и обращались с ним, как с холодным рисом. Но слова, прозвучавшие из уст спекулянта, были иными.

Съев кусок мяса, тот сунул в рот следующий и потупил мрачный взгляд.

— Нет. Настоящий Регас императора ещё не появился. Поэтому герцог Трюйд и доверил мне эту должность. Я должен найти Регаса императора раньше всех. Он должен быть среди блондинов с зелёными глазами, к которым проявляет интерес император. Ах, ну, конечно, это секрет.

Хотя спекулянт и поспешно велел держать это в тайне, Эрей уже ничего не слышал.

Настоящий Регас ещё не появился?!

Шок быстро перерос в возбуждение, и сердце Эрея забилось чаще.

Если настоящего Регаса ещё не существует, значит, им могу стать я.

От этой мысли солёное мясо во рту внезапно показалось сладким. На этот раз по-настоящему сладким.

***

Он не мог поверить, пока не увидел своими глазами. Нет, даже когда примчался и убедился лично, принять это было трудно.

Император потерял сознание? Не уснул, а именно потерял сознание?

Командир 2-го батальона Ростер молча смотрел вниз на Караса.

Рядом с ним стояли Кин и Эшлер, доставившие императора, с суровыми лицами, однако Ростер был настолько ошеломлён, что даже не мог спросить, что произошло.

Кто такой был император?

После ожесточённых боёв именно он вёл войска вперёд, не показывая и тени усталости. Во всей армии это было очевидно, как то, что небо голубое — никто не мог сравниться с выносливостью Караса.

А теперь он потерял сознание? Что, чёрт возьми, произошло?

К счастью, слова, которые не могли сорваться с его губ, произнёс кто-то другой.

— А-а! Почему, почему, почему Его Величество рухнул?! Почему, ради всего святого?!

Громкий голос, способный воскресить мертвеца, внезапно разнёсся по комнате. Все трое одновременно широко распахнули глаза и уставились на капитана королевской стражи. Однако тот видел только Караса и, почти в истерике, выкрикнул ещё один вопрос:

— Кто за это в ответе?! Кто это сделал с Моим Величеством?!

Эшлер нахмурился и собирался немедленно велеть ему понизить голос. Однако первыми выступили Кин и Ростер и резко осадили его:

— Моим?

— Что значит «Моим Величеством»?

Причина их возмущения оказалась совершенно неожиданной.

Эшлер наблюдал, как те двое смотрели на него с недоверием, и вмешался, прежде чем капитан королевской стражи успел снова открыть рот:

— Тише. Ты хочешь, чтобы Сердце Короля узнало, что Его Величество рухнул?

Капитан королевской стражи хотел что-то сказать, но замолчал. Однако, глядя на Караса, не смог сдержаться и снова заговорил:

— Но Его Величество... Он никогда не показывал признаков усталости, даже после нескольких дней погони за врагами без сна. За шесть лет, что я его знаю, он ни разу даже не болел.

Капитан королевской стражи, говоря это, с отчаянием отвернулся, и его слова сошли на нет. Потом он моргнул. Когда он внезапно замолчал, все обратили взгляд туда, куда смотрел он сам.

Неподалёку от места, где лежал Карас, стояла маленькая походная кровать, и кто-то лежал на ней. Лица видно не было, одеяло было натянуто почти до глаз, но можно было разглядеть, что человек был невысок и светловолос.

— Кто это?

Резко спросил капитан королевской стражи. Ростер тоже наконец заметил это и с недоумением взглянул на Эшлера и Кина.

— Кто посмел лечь в покоях Его Величества?!

Голос капитана снова повысился, но на этот раз Эшлер не стал вмешиваться. Прежде чем ответить, он коротко переглянулся с Кином, а затем открыл рот:

— Тебе необязательно знать.

Капитан королевской стражи резко обернулся, глаза расширились, но Ростер, стоявший рядом, остановил его рукой. Он кивнул подбородком в сторону Абеля, словно что-то вспомнив.

— Это тот самый человек, о котором ты упоминал раньше?

Когда Карас ушёл из части вместе с Кином, он что-то слышал краем уха. Будто бы Карас проявил интерес к кому-то и отправился за ним. Тогда Эшлер, который об этом говорил, не был уверен, а Ростер не поверил, так что он не придал этому значения.

Однако, увидев человека, лежащего в тех же покоях, что и император, он невольно вспомнил ту историю. И правда, выражение лица Эшлера немного напряглось. Капитан королевской стражи снова попытался вмешаться сбоку, но первым заговорил Ростер.

— Значит, это он. Но почему это держат в секрете?

Ростер понял, что что-то здесь происходит, переводя взгляд между Эшлером и Кином, и потому понизил голос:

— Не связано ли падение Его Величества с этим человеком?

Капитан королевской стражи удивлённо приподнял брови.

— Что вы хотите этим сказать…

— Помолчи.

На этот раз вперёд шагнул Кин, вставая между ним и остальными. Он обернулся к Эшлеру и кратко пояснил:

— Мы точно не знаем правду. Известно лишь одно, Его Величество дорожит этим человеком.

Услышав слово «дорожит», лицо капитана королевской стражи побледнело.

— Что за…

— Молчи.

Капитана снова остановили. Ростер, сделавший это, пристально посмотрел на Кина.

— Я сам решу, насколько это достоверно. Так что прошу, расскажи всё, что тебе известно, сэр Кин. Мне нужно знать, что произошло, пока вы были с Его Величеством.

Капитан королевской стражи, которому не давали вставить ни слова, тут же закивал, соглашаясь с Ростером.

— Верно. Ты обязательно должен…

— Не лезь.

На этот раз его прервал Эшлер. Он мягким голосом попытался уговорить Ростера:

— Подробности мы ещё успеем услышать от сэра Кина. Сейчас самое главное — не допустить, чтобы Сердце Короля узнало о состоянии Его Величества. Эти ублюдки и так мечтают избавиться от него, и кто знает, что они устроят, если узнают, что он лежит в таком виде? Честно говоря, если мы будем оставаться здесь слишком долго, это вызовет подозрения.

Ростер согласно кивнул, но указал на Абеля:

— Однако его присутствие здесь тоже может стать проблемой. За последние шесть лет никто ни разу не был в покоях Его Величества. Если этот человек действительно дорог ему, нужно перенести его в другое место, прежде чем Сердце Короля что-нибудь заподозрит.

— …

— Эшлер.

— Но если Его Величество очнётся, первым делом он обязательно станет искать этого человека.

Он бросил взгляд на Кина в поисках мнения, но тот лишь отвернулся, словно по-прежнему не одобрял присутствие Абеля. Эшлер тяжело вздохнул, а затем кивнул.

— Хорошо. Перенесём его. Вместо этого отнесём в комнату прямо рядом с этой. Тогда Его Величеству будет достаточно лишь открыть глаза, чтобы его увидеть.

— Но у меня тоже есть условие. После того как мы перенесём этого человека, я хочу услышать все подробности.

Эшлер и Кин переглянулись и с мрачными лицами кивнули. Убедившись в их согласии, Ростер добавил:

— Тогда решено. Уходим отсюда…

— Нет! Я останусь рядом с Его Величеством!

Кто-то резко возразил. Все трое одновременно попытались успокоить разозлённого капитана королевской стражи:

— Заткнись.

— Вон.

— Закрой рот и убирайся.

У Кина, произнёсшего последнее, лицо было суровым. Капитан королевской стражи почувствовал, как в груди поднимается обида, смешанная с горечью, от столь холодного отношения.

— Почему вы так со мной обращаетесь?! Именно я должен быть рядом с Его Величеством, лежать тут, чистый и трепетный! Почему вы так легко игнорируете моё прекрасное сердце, искренне преданное Его Величеству?!

Игнорировать это и правда было несложно. Лица всех троих перекосило, но капитан королевской стражи лишь повысил голос ещё больше:

— Я буду держать Его Величество за больную руку и ухаживать за ним, пока он не проснётся. Даже если вы обнажите мечи, чтобы меня остановить…

Звяк! Звяк! Звяк!

Все трое вытащили мечи и преградили ему путь. Даже их охватило беспокойство от столкновения с человеком, который порой был страшнее самого Сердца Короля, и Кин не сдержал гнев:

— Этот чертов бесполезный тип, до безумия помешанный на Его Величестве.

***

Норокс прибыл с личными солдатами в роскошных доспехах как раз к закату. Он и не ждал тёплого приёма, всё же это была территория врага, но и не ожидал, что его встретит такая незначительная персона, даже не командир.

— Для вас подготовлены отдельные покои. Пожалуйста, оставайтесь в отведённом месте и ожидайте приказов Его Величества.

Несмотря на резкий тон, офицер, одетый в запылённую и грязную форму, сидя верхом, смотрел Нороксу прямо в глаза. Слабо улыбнувшись, Норокс произнёс:

— Я должен немедленно увидеть Его Величество.

— Сейчас вы не можете его увидеть.

Улыбка Норокса стала шире, он оглядел лагерь, где один за другим зажигались факелы.

— Не могу увидеть его? Значит, вы предлагаете мне провести день в этом грязном и вульгарном месте?

Офицер из 1-го батальона нахмурился от слов Норокса, но спокойно повторил то же самое:

— Подготовлены самые чистые покои. Если Его Величество даст приказ в течение нескольких дней…

— На колени.

Норокс внезапно перебил, отдав приказ. Офицер молча уставился на него, затем нехотя опустился на колени. Над ним голос Норокса прозвучал, как милостивый указ:

— Я позволяю тебе закрыть глаза.

Глаза?

Офицер в замешательстве поднял взгляд, и в этот момент Норокс дёрнул поводья. Лошадь, затормозившая перед препятствием, приподнялась на передние ноги, но Норокс сильно ударил её ногой в бок. Передние копыта лошади с грохотом опустились прямо на офицера. Всё произошло в одно мгновение.

Нижняя часть тела офицера, пытавшегося отскочить в сторону, была растоптана копытами. И этого было мало, когда тот попытался отползти, Норокс проехал по нему верхом ещё раз. Офицер потерял сознание, даже не успев закричать, а крик лошади разнёсся по воздуху. На лицах наблюдавших солдат отразился шок, но в голосе Норокса звучал смех:

— Вы называете себя великой армией, которая вела шестилетнюю войну к победе, и при этом не можете увернуться от лошадиных копыт?

Несколько солдат хотели броситься вперёд в гневе, но другие удержали их. Над ними повисла тяжёлая тишина, и только тогда Норокс снова заговорил, теперь уже холодным голосом:

— Передайте это Его Величеству. Я должен увидеть его немедленно. Что встали? Живо скажите ему, что прибыло великое Сердце Короля!

После того как Абеля переместили в другое место, не привлекая внимания, командиры собрались в том доме, где остановился Мелмонд, чтобы обсудить ситуацию. Так как они находились в самом дальнем конце отряда, им не о чем было беспокоиться, даже если Сердце Короля прибудет в ближайшее время.

Однако сейчас было не до знакомств между незнакомыми друг другу людьми, и те, кто виделся впервые, не были в настроении представляться или приветствовать друг друга. Один человек, а именно Нэни, был особенно напряжён. Было естественно для него нервничать, перед ним находились четверо командиров самого высокого ранга, уступающих лишь императору.

Тем не менее, понимая, что предстоит важное обсуждение, он молча слушал, делая вид, что ухаживает за прикованным к постели дворецким. Первым заговорил Эшлер, предварительно напомнив двум другим строго хранить тайну, касающуюся личности Абеля. Лишь после того как оба серьёзно пообещали никому не раскрывать правду об Абеле, он наконец заговорил.

— Его Величество заинтересовался молодым господином Лилом, который пришёл с господином Мелмондом. Похоже, он привлёк его, потому что у него схожий характер с Абелем, который был его прежним Регасом.

На лице Ростера появилось подозрение, будто он счёл, что тут кроется нечто большее, но капитан королевской стражи поверил сразу же.

— Чёрт, у меня тоже хороший характер.

У троих одновременно дёрнулись руки от тяжёлого вздоха. Мелмонду, не знавшему всей ситуации, показалось, будто все трое собираются вытащить мечи, но он быстро отвлёкся, когда Эшлер продолжил объяснение.

— Но дело не только в его характере. Совершенно естественно, что Его Величество заинтересовался молодым господином Лилом по очень веской причине.

— По какой причине?

Эшлер тёмным взглядом посмотрел на Ростера, задавшего вопрос.

— Потому что молодой господин Лил — это настоящий Регас, который служил при Его Величестве двенадцать лет назад.

— О чём ты говоришь? Внешность этого молодого господина Лила с первого взгляда совершенно не похожа на того прежнего Регаса.

— Да. Внешность другая. Но это он. Эм… он переродился.

Он понимал, как слово «переродился» прозвучит для них. Даже если это не отразилось на их лицах, он мог предположить, что они ни капли в это не верят. Все чувствовали то же самое. Особенно Ростер, который с подозрением смотрел на Эшлера, будто тот сошёл с ума, а потом обернулся к Кину.

— Господин Кин, вы с этим согласны?

Эшлер и Мелмонд посмотрели на него напряжёнными взглядами. Однако Кин долго молчал, а затем медленно ответил:

— Я не знаю. Я не знал прежнего Регаса. Но я вижу, что молодой господин Лил стал для Его Величества самым важным человеком. Прямо как настоящий Регас.

Повисло тяжёлое молчание. Ростер и капитан королевской стражи не могли возразить Кину, чьё мнение вызывало больше доверия, чем у кого-либо. Однако вопрос, почему оба потеряли сознание, всё ещё оставался. Когда Ростер спросил об этом, заговорил Мелмонд.

— Абель изначально не раскрывал свою личность перед Его Величеством. Все хранили это в тайне. Поэтому Его Величество никогда не подозревал, кто он на самом деле.

Рассказ Мелмонда продолжался до той ночи, когда оба исчезли.

— Но Абель узнал настоящую личность Караса. Однако, как я уже говорил, сейчас Абель находится в очень ослабленном состоянии, так что даже малейший шок…

— Подождите.

Ростер перебил слова Мелмонда и небрежно спросил:

— Как Абель узнал истинную личность Его Величества?

— …

Вместо ответа Мелмонд только мельком взглянул на Кина. Кин хранил молчание с непроницаемым лицом, и Мелмонду было трудно объяснить. Хотя это и была его вина, он сделал это не специально, и в каком-то смысле сам оказался жертвой. Поэтому он попытался замять ситуацию, но ничего не подозревавший капитан королевской стражи остановил его.

— Точно. Мне тоже любопытно. Как человек, который столько времени не узнавал Его Величество, вдруг всё понял?

— Ну, это…

На этот раз Мелмонд с мольбой посмотрел на Эшлера. Эшлер тоже не хотел без нужды раскрывать ошибку Кина и попытался увести разговор в сторону. Однако Кин заговорил первым, преградив Эшлеру путь:

— Всё в порядке. Я скажу. Абель узнал, кто такой Его Величество, из-за меня…

— Это всё твоя вина!

Внезапный голос прервал слова Кина. Будто облитые холодной водой, все внутри обернулись в одну сторону. Дворецкий, пришедший в себя благодаря гневу, открыл глаза, как воин, вернувшийся из ада. Он с пламенным взглядом указал пальцем прямо на Кина.

— Этот человек проболтался нашему молодому господину! Ты, распущенная свинья!

Было шокирующим услышать обвинение в адрес Кина — человека, считавшегося самым молчаливым во всём отряде. Однако Эшлер, Ростер и капитан королевской стражи были потрясены по другой причине.

Свинья?

Все трое одновременно уставились на Кина. Кин метнул в дворецкого не менее яростный взгляд.

— Ублюдок! Да как ты смеешь!

— Ты не просто извращенец, но у тебя ещё и язык грязный. Тебе должно быть стыдно, свинья!

…Извращенец?

Суровые лица троих сменились ошеломлёнными. Но откровения дворецкого на этом не закончились. Когда разъярённый Кин попытался подняться, дворецкий повысил голос ещё громче.

— Что? Снова хочешь меня лапать?! Ты, извращённая свинья!

Так родился дворецкий, охотник на свиней. Трое, теперь уже не просто ошеломлённые, синхронно откинулись назад. Капитан королевской стражи даже отодвинул свой стул далеко назад.

Возможно, всё из-за той ужасающей мысли: символ воздержания в их отряде последние шесть лет на самом деле оказался кастрированным извращенцем? От этой мысли у них голова пошла кругом, и никто не заметил, как Кин вытащил меч и бросился на дворецкого.

— Я сейчас же отрублю голову этому ублюдку!

К счастью, благодаря тому, что Мелмонд схватил Кина за талию, когда тот уже собирался кинуться вперёд, шея дворецкого осталась цела. Однако в процессе попыток остановить внезапно взбесившегося Кина даже Эшлер, старающийся успокоить его, моментально превратил внутреннее пространство в хаос.

Если бы Ростер и капитан королевской стражи вмешались, чтобы остановить Кина, ситуация легко бы уладилась, но оба с трудом сдерживали смех из-за этой охоты на свиней. Всё, что они могли сделать — это отвернуться, стиснув зубы и подавляя хохот, в то время как Эшлер один пытался справиться с ситуацией.

— Успокойтесь, господин Кин! Пусть слова влетают в одно ухо, а вылетают из другого. Давайте сделаем вид, что ничего не слышали. Я прослежу, чтобы об этом больше никто не говорил.

Пока Эшлер уговаривал Кина, его взгляд упал на кого-то, сидящего рядом с дворецким. Это был Нэни, самый большой сплетник в отряде. Глаза Нэни уже сияли, как звёзды, от предвкушения того, как он разнесёт эту новость по всему миру. Будущее Кина казалось мрачным.

Эшлер на мгновение замешкался. А может, и вправду стоит отпустить Кина? Пока он на секунду колебался, к счастью, кто-то другой вмешался, чтобы остановить неистовство Кина.

— Командир!

Солдат, ворвавшийся в палатку, отчаянно окликнул Кина и стал искать его глазами. Когда Кин, всё ещё злой, обернулся и увидел, что это солдат из 1-го батальона, тот прошептал ему что-то на ухо. Лицо Кина в тот же миг стало холодным. Он не обернулся и сразу же выскочил из палатки, а Эшлер схватил солдата за руку и спросил:

— Что, чёрт возьми, произошло?

— Наш офицер серьёзно ранен.

— Почему?

Солдат сжал нижнюю губу и со злостью процедил:

— Кто-то из Сердца Короля переехал нашего офицера лошадью. Просто потому, что тот ему не понравился.

***

Норокс получил интересные новости от подчинённых, которые тщательно расследовали обстановку в отряде.

— Император болен и лежит?

— Да. Сейчас все командиры собрались вместе из-за этого инцидента. Мы не знаем, чем он болен, но ходят слухи, что его принесли откуда-то. Единственное, в чём мы уверены — это то, что он лежит в своих покоях и не просыпается.

— Не просыпается…

Неужели он пострадал от подставного, которого отправили устранить Караса?

Должно быть, так и есть. Он бы не смог нормально сражаться, выйдя из-под защиты сотен, а то и тысяч своих солдат. Честно говоря, у него возникло сильное желание воспользоваться этой возможностью, чтобы покончить с ним окончательно.

Однако, с другой стороны, он был ему ещё нужен. Император — это фигура, которую можно устранить и манипулировать ею в любой момент. Сейчас главным врагом был Трюйд, так что использовать ослабевшего императора, а затем избавиться от него не слишком поздно. В противном случае никогда не знаешь, когда вновь появится такой же, как он, пронырливый выскочка, жаждущий наживы и власти.

Для Норокса на первом месте стояло возвращение своего состояния. Ему нужно было выкупить заложенные земли и вернуть проданный лес. А также восстановить права на поместья в провинциях, передававшиеся в его семье из поколения в поколение. Всё это оказалось в руках выскочки, сдиравшего с него непомерные проценты. Даже если Нороксу и удалось избежать банкротства, его положение мало чем отличалось от нищенского.

Именно поэтому этой ночью он собирался ясно обозначить своё положение перед военным спекулянтом. Ему нужно было показать своё истинное лицо тем низким созданиям, что осмелились лезть наверх, не зная своего места. Более того, если ему удастся грамотно использовать ослабевшего императора, эффект будет куда сильнее. С ухмылкой Норокс рассмеялся и отдал приказ подчинённым:

— Идите к военному спекулянту и передайте ему: раз он взял на себя ответственность за Регасов, то должен немедленно отправить одного к королю служить и исполнять свой долг подданного. Пока Регас здесь, само собой разумеется, что он должен охранять короля. Если он не в состоянии справиться даже с такой простой задачей, пусть отходит в сторону.

Удивлён будет не только этот военный спекулянт. Норокс был уверен, что и подчинённые императора, отчаянно скрывавшие его болезнь, окажутся в замешательстве. Норокс откинулся в кресле с видом полного удовлетворения и отдал ещё один приказ своим людям, поднявшим головы:

— Отправьте кого-нибудь к императору. Я, как Сердце Короля, хочу немедленно с ним встретиться.

***

Покои Караса были обветшалыми и выцветшими для резиденции императора. До такой степени, что если бы не развевающийся высоко императорский флаг, никто бы и не поверил, что внутри находится император. Однако за последние шесть лет это никогда не становилось проблемой.

Во время войны роскошь и пышность только вредили, особенно с учётом боевого духа солдат. Но почему он не осознал, что теперь это может стать причиной, по которой враг перестанет воспринимать его всерьёз?

Когда Эшлер смотрел на покои Караса, он повернул голову. Вдали сиял Норокс, сверкающий так ярко, как разгар дня.

В его покоях, столь роскошных, что и не скажешь, кто тут император, переливалась золотая вышивка с эмблемой Сердца Короля. Более того, в сопровождении, которое Норокс привёл с собой, были даже трубачи, будто это армия, возвращающаяся с победой. Однако всё это было не главной проблемой. Незадолго до этого Норокс сказал нечто внутри тех покоев:

«Почему Его Величество не хочет встретиться со мной? Если у вас нет убедительной причины, я могу лишь предположить, что император игнорирует Сердце Короля. А если это так, то и я не могу просто сидеть сложа руки. Хотя Его Величество и является правителем страны, страной управляет закон. Согласно закону, Сердце Короля — это советник императора и представитель народа. Пренебрежение нами — это неуважение к народу, а значит, и к самой стране Его Величества. Так ли это? Значит, Его Величество не уважает собственный народ и собственную страну!»

В глазах Норокса, кричавшего эти слова, ясно читалась насмешка. Было очевидно, что он знает о состоянии Караса и намеренно пытается загнать императора в угол. Эшлер разжал стиснутый кулак.

Сегодня он позволил этому сойти с рук, сославшись на то, что уже слишком поздно, однако с наступлением утра Норокс вновь будет кричать о Сердце Короля. Эшлер не боялся столкновения с Нороксом. Проблема была в другом, когда проснётся Карас?

Нет, проснётся ли он вообще?

Врач говорил, что он, похоже, просто спит, но тревога не отпускала. Тело Караса отличалось от тела обычного человека. А что если даже такой простой сон может нанести вред тому, в ком течёт сила дракона?

Более того, был ещё один человек, который до сих пор не очнулся.

— Эшлер.

На зов, прозвучавший негромко из темноты, Эшлер обернулся. Это был Ростер, отправившийся на встречу с военным спекулянтом. Среди всей свиты Норокса самым неожиданным оказался именно он. Хотя на поле боя они провели вместе всего около года, все знали его, ведь они вместе заглядывали в лицо смерти.

Более того, теперь он стал силой, способной противостоять Сердцу Короля, и это лишь усиливало радость от встречи. Однако в этот раз он прибыл с миссией управления Регасом. Он потребовал, чтобы регас Сердца Короля немедленно оказался рядом с императором. Это было вполне ожидаемо от Норокса, так что оставалось ясно, кто за этим стоит на самом деле, но Эшлер всё равно нахмурился.

— Он сам признался, что проник в Сердце Короля.

Ростер кивнул в сторону палатки, где находился тот самый спекулянт.

— Он специально попросил, чтобы я всё подробно объяснил сэру Кину, чтобы не возникло недоразумений.

Голос, произнесший это шёпотом, звучал спокойно, но под поверхностью скрывалось недоверие. Ростер всё ещё смотрел в темноту, глаза сузились, взгляд стал острым. Эшлер проследил за ним и тоже уставился в темноту, прежде чем мягко спросить:

— А что с сэром Кином?

— Он всё ещё в палатке офицера. Пока ничего не говорит, но кто знает, что у него внутри? На его месте я бы уже схватил меч и бросился к Нороксу, но сэр Кин держится изо всех сил.

— А меня больше тревожит, что он просто держится.

Пробормотал Эшлер, и Ростер тут же спросил, что он имеет в виду, но тот только покачал головой. Кин был самым верным подчинённым, но именно поэтому он был самым опасным. Он не мог не беспокоиться, ведь часть этой верности шла от его ненависти к Сердцу Короля.

Сейчас, когда офицер отряда был ранен, а ненависть Кина достигла предела, он вполне мог сойти с пути. Особенно теперь, когда узнал, что император, его единственная надежда, возможно, оставит все свои цели ради Абеля.

Неужели он решится действовать в одиночку?

Размышления Эшлера прервал продолжившийся голос Ростера.

— Если Его Величество не очнётся завтра, ситуация станет намного сложнее.

— Что сказал военный спекулянт?

— Он говорил о том, чтобы просто всё замаскировать, просил разрешить оставить Регаса при императоре. Сказал, что если он не справится, то потеряет расположение Трюйда.

Добавив это, Ростер нахмурился, вспоминая его.

— Но, хотя он и назывался внедрённым агентом, никакой толковой информации у него не было. Подозрительно, как ни посмотри. Почему сэр Кин так верит этому человеку? Просто потому, что они из одного родного города?

Эшлер кивнул, соглашаясь с мыслями Ростера.

— Да, они из одного края. Возможно, именно поэтому сэр Кин с самого начала поручился за него перед Его Величеством, говоря, что хорошо его знает.

— Честно говоря, всё, что он делал — это прятался за спинами батальона сэра Кина, проведя год на поле боя только потому, что его заставили рисковать жизнью. Он с самого начала мне не понравился, но я тоже не стал возражать, потому что его рекомендовал сам сэр Кин.

Эшлер чувствовал то же самое. Ему не нравился военный спекулянт, но раз его рекомендовал не кто иной, как сэр Кин, он не стал перечить.

— В любом случае, если Его Величество не очнётся завтра, мы уже не сможем скрывать его состояние. Чёрт, мы шли к Сердцу Короля шесть лет, преодолевая всё это.

Низкое ругательство Ростера было словно обращено к небесам, создавшим всю эту ситуацию, однако Эшлер с упрёком взглянул на него, лицо стало серьёзным.

— Следи за словами. Та победа, которая провела нас через эти шесть лет тягот, — всё это благодаря Его Величеству.

— Знаю я. Просто… ха-а, просто тяжело.

Сказав это, Ростер направился к Кину и исчез в темноте. Эшлер тоже повернулся в ту сторону, куда тот ушёл. Если бы он стал слоняться возле покоев императора без причины, это только усилило бы подозрения Норокса.

Он знал, что нужно делать вид, будто всё в порядке, но чем дальше он отходил от покоев императора, тем тяжелее становилось на сердце. Почему-то казалось, что эта ночь будет долгой.

Надеюсь, оба вскоре проснутся.

***

Дёрг. В тусклом свете первой пошевелилась рука. Вскоре затрепетали ресницы, и веки медленно приподнялись. За ними открылись глаза — всё ещё сонные, зелёные. Однако, когда глаза распахнулись полностью, они тут же широко раскрылись, словно что-то осознав.

Что? Принц?

— Всё равно от них толку нет. Собрал лишь кучу никчёмных болванов с крашеными фальшивыми светлыми волосами, у которых ни капли таланта. Но на всякий случай, пойди и проверь сам. Вдруг есть кто-то, кто может понравиться императору.

Наверное, он хотел проверить, не окажется ли среди них настоящий Регас, а не кто-то, кто просто приглянется императору.

Эрей медленно двинулся вперёд, вспоминая приказ Норокса. В отличие от покоев Норокса, покои Регаса, где он оставался, располагались недалеко от императорских.

Регасов разместили близко к императору, но истинной целью было держать их подальше от покоев Норокса. Так, если бы возникли проблемы, подозрение не пало бы на него. А вот покои военного спекулянта находились как раз рядом с покоями Регасов, ведь он отвечал за их управление.

Было ясно, что, если случится что-то плохое, вся вина ляжет на военного спекулянта. Оставалось только дождаться, пока ночь станет ещё глубже. Но до того, как это произойдёт, Эрей должен был, следуя приказу Норокса, ещё раз проверить Регасов и убедиться, что внутри всё в порядке.

Однако Эрей прошёл мимо места, где находились Регасы. Солдат, шедший следом, с недоумением окликнул его, но Эрей не замедлил шаг и продолжил идти куда-то дальше. Не было нужды самому проверять Регасов в покоях.

В конце концов, эти новички, чьи лица он даже не видел, наверняка оказались такими же отбросами, как и говорил Норокс. Тот всё ещё опасался, что среди них может оказаться Регас императора, но сам Эрей нет. Если бы и был Регас, в которого влюбился бы император, то это определённо был бы кто-то вроде него.

Чтобы привлечь внимание императора…

Для этого ему сперва нужно было предстать перед ним. Поэтому, даже когда следовавший за ним солдат снова позвал его, Эрей не остановился. Он и не предполагал, что перед покоями императора, окружёнными несколькими рядами охраны, окажется соперник. И что этот соперник — Регас, прекрасный, как фея, с идеальными светлыми волосами и зелёными глазами.

— По-по-пожалуйста, впустите меня. Я умоляю. Мне нужно увидеть Его Величество. Прошу, позвольте мне его увидеть.

Фея в белом халате до колен и босыми ногами умоляла стражников. Эрей остановился и уставился на него. Он считал, что все Регасы, которых сюда привели, — мусор. А вот один такой крысёныш прятался.

На губах появилась холодная усмешка, и он сделал шаг вперёд.

***

Как только он проснулся, не успев осознать, где находится, тут же выбежал наружу.

Что с принцем? Где сэр Эшлер?

Стоило понять, что покои императора прямо рядом, Абель сразу схватил ближайшего солдата и начал умолять.

— Если это невозможно, тогда позовите сэра Эшлера. Или хотя бы командира батальона.

— Сэр Эшлер — ещё куда ни шло, а вот командир батальона? Что?

Стражник нахмурился и посмотрел на него с ещё большим подозрением. Абель с трудом сдерживал волнение и вновь заговорил:

— Меня зовут Лил. Пожалуйста, просто позовите сэра Эшлера. Стоит только упомянуть моё имя, он поймёт. Нет, я просто хочу убедиться, что с Его Величеством всё в порядке.

— Лил, я везде тебя искал.

Вдруг кто-то дружелюбно окликнул его сбоку. Абель, вздрогнув, обернулся и увидел блондина в роскошной одежде. Мужчина был незнаком, но времени на вопросы не было.

— Вы звали меня?

Кивнув, Эрей повторил имя «Лил», будто знал его с самого начала, услышав его из уст Абеля всего мгновение назад.

— Да, Лил. Я так долго тебя искал. Тебе нельзя здесь находиться. Я же говорил, что Его Величество не тот, с кем можно просто так встретиться.

— Что? О чём вы вообще… Ай!

Эрей внезапно схватил Абеля за руку и слегка выкрутил её, не дав договорить. Лицо Абеля исказилось от боли, но Эрей лишь сильнее сжал хватку и улыбнулся.

Вблизи лицо Лила оказалось ещё прекраснее, чем Эрей мог себе представить. Возможно, даже красивее его собственного. Эта мысль выворачивала нутро, однако улыбка Эрея лишь расползалась шире. А в глазах засиял злобный блеск.

— Раз уж Регас Его Величества исчез, конечно, нам нужно его найти.

При слове «Регас» зелёные глаза резко распахнулись. Именно так, он явно испугался, потому что что-то скрывает. Эрей, всё ещё сжимая руку другого, развернулся.

Норокс оказался прав. Среди всего этого мусора действительно оказался кто-то полезный. Хотя Норокс об этом никогда не узнает. Потому что скоро он умрёт.

Пальцы, впившиеся в белую руку так сильно, что остались синяки, не ослабли. Однако, когда его внезапно потащили за собой, он даже не успел ощутить боль. Нужно было понять, почему этот человек притворяется, будто знает его, и называет Регасом. Однако все вопросы, которые он задавал, пока его тащили, каждый раз встречали лишь:

— Сам всё узнаешь, когда придём.

К счастью, место, куда его вели, было недалеко. В середине лагеря императора выделялась некая «островная» территория. Даже в темноте можно было различить роскошные покои, возле которых стояли на страже лишь несколько человек, совсем не похожих на солдат императора.

Стражники сидели чуть поодаль, распивая что-то. Абель наконец начал осознавать происходящее. С тех пор как он потерял сознание, прошло какое-то время, и кто-то прибыл в лагерь императора, расположенный возле столицы. Он также обратил внимание на внешность мужчины, сжимающего его руку. Тот был накрашен, облачён в вышитую шёлковую одежду, от него исходил сильный аромат.

И вдруг…

Абель резко остановился, вцепившись ногами в землю, прямо перед входом в покои. Эрей, уже собравшийся приподнять полог, резко обернулся. Он собирался спросить, почему тот остановился, но Абель заговорил первым:

— Вы… Регас?

— Чего?

Что за нелепый вопрос?

Сначала Эрей счёл это полной бессмыслицей, но затем решил, что тот, возможно, просто не узнаёт его. В конце концов, он сам не знал лица ни этого парня, ни кого-либо из остального мусора в покоях. Эрей развернулся к нему, по-прежнему не отпуская руку. Он решил проявить последнее снисхождение к этому бесполезному парню, который вот-вот умрёт.

— Да, я Регас. Такой же, как ты. Удивлён, что впервые видишь моё лицо? Но ты бы мог догадаться, если бы хоть немного подумал. Есть Регас, прибывший сюда вместе с лордом Нороксом, а не из числа вас, которых сюда притащили оптом, как товар. И это я.

При упоминании Норокса глаза Абеля дрогнули. Эрей воспринял эту реакцию просто как испуг и усмехнулся, обнажив зубы.

— Я и есть настоящий Регас Сердца Короля.

Голос, пропитанный чувством превосходства, прозвучал низко, словно желая ещё сильнее запугать собеседника. Однако яркие зелёные глаза, на миг распахнувшиеся, наоборот, спокойно сузились. И, словно впервые увидев это место, он медленно огляделся и пробормотал:

— Сердце Короля.

Голос Абеля прозвучал тихо, словно шёпот, но в восприятии тех, кто его слышал, он впитывался, как холодное дыхание. Возможно, именно поэтому одного лишь звука оказалось достаточно, чтобы по спине Эрея пробежал озноб. Настолько сильный, что он даже на мгновение ослабил хватку на руке Абеля.

Эрей, словно загипнотизированный, не мог вымолвить ни слова, пока лицо Абеля, с которого исчезло всякое замешательство, спокойно не повернулось к нему. Только когда Абель задал новый вопрос, он пришёл в себя. Вопрос был снова нелепым.

— Тогда почему это вы? Регас императора должен быть выше ростом и выглядеть грубее.

— Что за чушь ты несёшь?

Эрей повысил голос в раздражении, но солдат Норокса, шедший за ними, остановил его:

— Нет времени, — торопливо сказал он, и Эрей вновь сжал руку Абеля.

— После того, как ты увидел тот мусор, с которым пришёл, ты ещё смеешь спрашивать? Или только сейчас понял, что я, настоящий Регас, тоже со светлыми волосами и зелёными глазами? Теперь ясно, почему вы были выбраны как расходный материал?

Расходный материал?

Любопытство Абеля тут же исчезло, когда Эрей внезапно потащил его внутрь покоев. Это место было настолько просторным, что там могло уместиться с десяток человек, и повсюду горели фонари, заливая помещение светом.

Как только они вошли, их накрыл резкий запах, однако то, что увидел Абель, потрясло его куда сильнее.

Внутри действительно лежало с десяток мужчин. За спиной послышался звук. Солдат, шедший за ними, закрыл вход в покои. Внутри находились ещё двое, одетых так же, как и он. Однако взгляд Абеля был прикован только к тем, кто лежал.

Все эти мужчины, будто мёртвые, были с прекрасными светлыми волосами. Смех Эрея, вперемешку с объяснением, зазвучал рядом с Абелем, который не мог оторвать от них глаз.

— Удивлён? Ну, это понятно. Когда ты пришёл сюда, наверное, обрадовался, что вкусы Его Величества наконец изменились, и даже у такого мусора, как ты, появилась надежда. Вот почему ты втихаря пошёл к Его Величеству один, лелея глупую мечту стать настоящим Регасом.

Голос его стал резким, но смех всё не исчезал. Эрей уловил в глазах Абеля отражение изумления и улыбнулся, будто победил.

— Но ты, ты даже нормального обучения Регаса не прошёл. Ты правда думал, что годишься? Ха, обойти старших, которые куда опытнее тебя? Слушай внимательно, самоуверенный щенок.

Эрей приблизил лицо к Абелю, вглядываясь в него глазами, полными ярости, словно давал понять, кто из них главный.

— Ты не более чем средство, чтобы уничтожить военного спекулянта, занявшего место лорда Норокса. Просто ляг здесь и сдохни. Понял?

Абель не ответил, словно перестал дышать. Но Эрей, думая, что напугал его, удовлетворённо отпустил руку и отступил на шаг. Даже если бы это было не так, внутри послышалось предупреждение от одного из солдат.

— Лорд Регас, у нас нет времени на лишние разговоры. Пожалуйста, решите, стоит ли избавляться от приведённого вами Регаса.

Эрей метнул на солдата угрожающий взгляд, явно раздражённый.

— Как ты смеешь приказывать мне?! Мне, на которого взирает милостью сам лорд Норокс?

Солдат, будто испугавшись одного упоминания имени Норокса, поспешно склонил голову и принялся оправдываться.

— Это не приказ. Я не это имел в виду.

— Не смеши меня. Всё это случилось потому, что ты не выполнил свою работу как следует.

Внезапный допрос ошеломил солдата, и он растерянно переспросил:

— Что?

Эрей кивнул подбородком в сторону Абеля.

— Этот парень посмел назначить встречу с Его Величеством и стоял снаружи. Всё из-за таких, как вы, идиоты, которые даже считать не умеют, он смог ускользнуть отсюда!

Солдат снова ошеломлённо спросил:

— Что?

Он и стоявший рядом солдат в замешательстве оглянулись, после чего один из них заговорил:

— Нет, это неправда. Вы, возможно, неправильно поняли?

— Заткнись. Если не хочешь сдохнуть прямо здесь.

Солдат прикусил губу, но молча отступил назад. Эрей ещё мгновение сверлил его взглядом, затем повернулся. Он проверил Абеля, который всё ещё пребывал в шоке, уставившись в пустоту, и отдал приказ стоявшему позади солдату:

— Усыпите его, быстро.

Топ.

Абель схватил Эрея за руку, когда тот говорил. Эрей нахмурился, почувствовав, как его руку крепко сжали, но Абель заговорил первым, серьёзным голосом:

— Настоящий Регас Его Величества?

— Отпусти меня!

Раздражённый, Эрей дёрнул рукой, пытаясь освободиться от захвата. Однако Абель, будто внезапно обрёл силу, наоборот, притянул его ближе.

— Настоящий Регас Его Величества умер двенадцать лет назад. Так что вы имеете в виду под «настоящим» Регасом?

— Ай, больно! Эй, что вы встали, уберите этого парня, быстро!

Когда Эрей закричал, растерянный солдат схватил Абеля за плечо. Однако Абель, не отпуская руку Эрея, вновь задал тот же вопрос:

— Значит, настоящий Регас ещё не появился?

Подталкиваемый солдатом, Абель был вынужден разжать руку, но продолжал смотреть на Эрея, словно ожидая ответа. Эрей, потирая схваченную руку, с яростью поднял её к Абелю.

Шлёп!

Раздался резкий звук, и лицо Абеля от пощёчины повернулось в сторону. Его светлая кожа тут же покраснела и распухла, но он лишь молча нахмурился и спросил Эрея:

— Кто вам это сказал?

— Надменный.

Шлёп! Шлёп!

Эрей без разбора размахивал рукой, ударяя Абеля, которого удерживал солдат. Голова Абеля качалась из стороны в сторону, будто по ветру. Однако, несмотря на распухшие щёки и растрёпанные светлые волосы, Абель спокойно смотрел на него.

Этот потрёпанный вид делал Абеля ещё более уязвимым, пробуждая в сердцах наблюдавших за ним странное волнение. Заманчивое притяжение, щекочущее любопытство. В результате солдаты, смотревшие на происходящее спереди, незаметно сглотнули слюну, и в их глазах вспыхнул огонёк, чего Эрей не заметил. Но сам Эрей, всё ещё злой из-за того, что Абель прямо смотрел на него, сузил глаза от ярости.

— Зачем тому, кто скоро умрёт, знать такие вещи?

— Неужели лорд Норокс?

— Что?

Эрей от неожиданности опешил, а Абель, задержав дыхание, прошептал:

— Вы правда услышали это от лорда Норокса?

Хотя Эрей прямо не ответил, было ясно по его затвердевшему взгляду и без слов. И это лишь сильнее сбивало Абеля с толку.

Откуда Норокс это знает?

Что настоящий Регас ещё не появился. Он даже знал о появлении меня, как реинкарнации.

Другими словами, это значит, что он знает и о том, что я переродился?

Однако этот последний вопрос быстро показался маловероятным. То, что тот настаивал на различии, называя «настоящим», означало, что он считает прежнего себя фальшивым Регасом. Следовательно, он бы не подумал об этом как о перерождении. Если бы подумал, он бы сказал, что настоящий Регас «вновь появился».

Тогда как же?

— Зачем тебе это знать, если ты всё равно умрёшь?

Голос Эрея, полный насмешки, прервал размышления Абеля.

— Раз уж я всё равно умру, тебе не составит труда сказать.

Это было странно. Даже если бы он снова ударил его за дерзость, удовлетворения бы не было. Но спокойный голос сбил его с толку. Нет, сначала он подумал, что дело в голосе, но на самом деле в этих завораживающих зелёных глазах. Таких же тихих, как спокойное озеро, не тронутое звериными следами.

Несмотря на то что он называл его человеком, который вот-вот умрёт, в нём не чувствовалось ни капли тревоги. Вокруг витала такая странная атмосфера, что злость, которая должна была бы вспыхнуть, осела, и Эрею потребовалось время, чтобы заговорить.

— Д-да. Неважно. Потому что ты всё равно скоро умрёшь.

Последние слова он пробормотал как бы самому себе, а потом ядовито добавил:

— Скоро ты будешь кричать и умирать в агонии, когда твоё тело загорится.

С его словами Абель понял, что запах, который он почувствовал, войдя в помещение, — это был запах масла. Дешёвое масло, вылитое на тела Регасов, лежавших словно мёртвые, источало зловоние. Но, даже осознав это, сейчас это было неважно. Всё внимание Абеля было сосредоточено на человеке, который, приподняв его подбородок, возвышал голос, будто стараясь утвердить своё превосходство.

— Я услышал это не от лорда Норокса. Хотя он и знает. Я услышал это от…

Эрей слегка нахмурился, не желая упоминать имя военного спекулянта, и с высокомерием выплюнул:

— Я услышал это от герцога Трюйда. Теперь ты понимаешь, что я говорю правду, да?

Технически это не было ложью, ведь торговец и правда слышал это от Трюйда. К тому же упоминание Трюйда должно было бы напугать этого наглого выскочку. Но вместо удивления зелёные глаза Абеля стали ещё спокойнее.

Что с этим парнем не так?

— Эй, ты.

— Лорд Регас. Маркиз Норокс ждёт вас. Вы должны немедленно вернуться со мной.

На этот раз, услышав имя Норокса, Эрей не смог больше возражать. Он опустил наполовину поднятую руку и отступил назад. Солдат, подумав, что Эрей снова собирается тянуть время, поспешно передал Абеля двум солдатам внутри.

Однако Эрей не покинул помещение вместе с солдатами. Приказав держать Абеля, он куда-то ушёл, а затем вернулся с кувшином. И прежде чем кто-либо успел что-то сказать, он вылил его содержимое на Абеля.

Плеск.

Под звуки выливающейся жидкости Абель оказался промокшим с головы до пят. Один из стоящих рядом солдат, увидев это, нахмурился и сказал:

— Лорд Регас, это же…

— Я знаю. Это вода.

Ответив первым, Эрей добавил, глядя на Абеля, который поднял голову:

— Он проживёт дольше в огне, если будет мокрым. Привяжите его к центральной колонне. Пусть страдает в пламени.

После этого на его губах появилась сладкая улыбка, и он вышел из помещения.

***

Эшлер как раз собирался лечь и попытаться заставить себя уснуть, когда получил неожиданного гостя.

— Сэр Кин.

Когда он назвал имя и поднялся со своего места, Кин, стоявший у входа, шагнул вперёд.

— Ты спал?

— Нет.

Эшлер покачал головой и жестом пригласил его войти. Однако Кин замешкался и остался у входа, не двигаясь.

— Это ненадолго.

Эшлер встал рядом с Кином, показывая, что выслушает его стоя. Он ждал, когда Кин снова заговорит, но тот продолжал молчать, не встречаясь с ним взглядом. Заинтересовавшись, что же тот хотел сказать, Эшлер заговорил первым.

— Я подумал, что ты, вероятно, плохо спишь из-за тревоги за Его Величество.

— Верно.

Кин поднял глаза, в которых читалась иная, неожиданная тревога.

— Конечно, я волнуюсь за Его Величество. Но я верю, что он очнётся.

— Да, я тоже так думаю.

Эшлер уверенно кивнул, выражая свою веру, и с заминкой добавил:

— На самом деле, Его Величество выглядит так, будто просто погрузился в глубокий сон. Кажется, он пытается восстановить силы.

Хотя это было всего лишь предположение, ведь ничего подобного прежде не случалось, эта мысль помогала ему немного унять тревогу. Кин, долго наблюдавший за ним, тихо согласился:

— Лицо у него было спокойное.

И вновь наступила тишина. Поняв, что Кин хотел поговорить не об императоре, Эшлер сменил тему:

— С офицером подразделения всё в порядке?

— Нет. У него плохи дела.

Понятно. Эшлер кивнул с мрачным выражением. Его тревожила не только рана офицера 1-го батальона, но и необычно спокойный голос Кина. То, что он не выражал ни капли гнева, хотя явно был охвачен им, казалось ещё опаснее.

Однако эта тревога не затянулась. Кин снова отвёл взгляд в сторону, будто хотел сказать ещё что-то. И сейчас, казалось, он заговорит, но вновь промолчал. Бессильный в этой тишине, Эшлер сам заговорил, наугад предположив причину его визита:

— Ты встречался со спекулянтом?

Кин лениво кивнул, равнодушно глядя перед собой. Он ответил сухо, будто этот вопрос вовсе не имел для него значения.

— О нём не стоит беспокоиться.

Эшлер чуть было не выпалил в ответ то, о чём говорил с Ростером.

Почему он так доверяет этому спекулянту?

Разве он не думает, что тот может быть пешкой Трюйда, посланной управлять Регасами?

Если он взял на себя обязанности Норокса, вполне возможно, что он обманывает их, втайне сотрудничая с Трюйдом.

Однако вопрос так и не прозвучал. Доверие к Кину было слишком велико, чтобы высказывать подобные подозрения. За последние шесть лет Кин доказал себя на войне, и усомниться в нём, высказать предположение о возможном предательстве со стороны спекулянта казалось равносильным предательству по отношению к нему самому.

Он всегда брал на себя самые трудные задачи и шёл вперёд. Подвергать сомнению его решения — это значит предать доверие к тому, кто молча рисковал жизнью только ради Караса. И хотя Эшлер, возможно, пожалеет об этом решении в будущем, в тот момент он выбрал отринуть свои сомнения.

И по той же причине он не мог осуждать его за то, что он сделал. За тот случай, когда Кин пытался не дать лекарство Абелю. Даже если бы он узнал, что верность Кина вызвана его стремлением уничтожить Сердце Короля, он всё равно не смог бы его винить.

С другой стороны, он мог это понять. Если бы он не знал Абеля двенадцать лет назад, то, возможно, думал бы так же, как и Кин. Поэтому он никогда не поднимал эту тему.

Но не терзает ли это всё ещё Кина?

Трудные слова, которые Кин не решался произнести, могли касаться только Абеля. Тогда он так же колебался и избегал взгляда, когда вручал лекарство перед туманом.

— Ты говоришь о лорде Абеле?

Будто подтверждая догадку Эшлера, Кин словно оцепенел, подняв взгляд. Встретившийся с ним взгляд слегка дрожал. Эшлер ощутил горечь во рту, думая, что, возможно, тот чувствует вину.

— И мне, и сэру Кину лучше забыть об этом инциденте. Вместо этого, если подобное повторится, я буду считать сэра Кина врагом. Так что, пожалуйста, просто забудь.

— Коричневая бутылка.

Тяжёлые слова сорвались с губ Кина, прервав речь Эшлера. Затем он надолго замолчал. Когда Эшлер с недоумением посмотрел на него, Кин с трудом заговорил:

— То лекарство.

— Да, продолжай.

Эшлер уловил его тревогу, и взгляд у него стал острее. Кин, уже готовый заговорить, встретился с его глазами, вздрогнул, а затем тихо спросил:

— Что случилось с тем лекарством?

— Прости?

Вопрос оказался совершенно неожиданным, и Эшлер расслабил плечи, кивнув. Ах, вот в чём дело.

— Понимаю, ты хочешь дать это лекарство офицеру подразделения.

Хотя Кин ничего не ответил, лицо его оставалось напряжённым, и Эшлер заговорил с извиняющимся видом, будто всё понял:

— Я слышал, что состояние офицера плохое. Прости, что не позаботился об этом раньше.

— …

— Лекарство из коричневой бутылки, которое пьёт Абель, было бы полезным, но, похоже, оно подобрано специально под его физическое состояние. Поэтому я подыщу другое средство.

— Это…

— Кстати, что сказал врач насчёт офицера?

Лицо Кина побледнело, он напрягся ещё сильнее. Эшлер тут же это заметил и с тревогой спросил:

— Его состояние настолько тяжёлое, что ты даже не можешь о нём говорить?

— Нет, дело не в этом.

— Что? Тогда с офицером всё в порядке?

— Нет, состояние офицера серьёзное. Но я хотел поговорить не о нём. Это…

Кин глубоко вдохнул, будто приняв решение, затем достал что-то из кармана и протянул Эшлеру.

— Просто возьми.

— Что это?

Спросил Эшлер, принимая вещь, но Кин и на этот раз не встретился с ним взглядом, ответив уклончиво:

— Просто, эм… хорошее лекарство. Особенно для лорда Абеля, так что обязательно дай ему.

— Сэр Кин.

Кин поднял голову с тревожным выражением на лице, услышав строгий голос Эшлера. Тот подошёл ближе, глядя на него так же пристально, как и говорил. Когда плечи Кина напряглись, послышался низкий, но взволнованный голос Эшлера.

— Ты волновался за Абеля. Я благодарен тебе за то, что ты специально раздобыл для него это лекарство. Честно говоря, я всё ещё был зол из-за того случая с коричневой бутылкой. Поэтому решил, что нужно приглядывать за тобой. Но ты доказал, что я ошибался. Ты по-прежнему тот самый сэр Кин.

Эшлер был искренне тронут, в его глазах мелькнула влага. И сердце Кина тоже сжалось. От тревоги и вины.

Та коричневая бутылка, которую он отдал перед туманным лесом, была настоящей, но содержимое — нет. До того, как поругался с Эшлером, он счёл, что Абель слишком опасен, и решил избавиться от лекарства. Поэтому он сменил содержимое. Просто заменил его водой.

— Это та самая коричневая бутылка, которую я тебе отдал.

Как только Кин, наконец, начал признаваться, он сделал шаг вперёд. Но вход в помещение внезапно распахнулся, и раздался громкий голос Нэни:

— Сэр Эшлер! Срочно! Вы должны пойти туда, где сейчас господин Мелмонд!

Срочно?

Эшлер тут же обернулся к Нэни, забыв о том, что собирался сказать Кин.

— Что случилось?

— Дело в том, что сэр Мелмонд что-то услышал от дворецкого, побледнел и настаивал, чтобы я немедленно привел сэра Эшлера. Ах, командир-свин, то есть… кхм, сэр Кин тоже здесь.

Нэни поспешно поправился с «командира-свиней», но Кин уже нахмурился. Одного только воспоминания о словах «командир-свиней» и «дворецкий» было достаточно, чтобы вызвать у него раздражение, поэтому он махнул рукой, показывая, что поговорит с Эшлером позже. Эшлер слабо кивнул в знак благодарности и поспешил вслед за Нэни из помещения.

Кин тоже должен был уходить, но на мгновение замер, глядя в сторону, куда ушёл Эшлер, будто с сожалением, и пробормотал себе под нос:

— Вряд ли лорд Абель умрёт только потому, что не выпил лекарство из коричневой бутылки, да?

Чтобы он мучился в пламени. По приказу Эрея двое оставшихся солдат потащили Абеля к колонне. Абель не собирался применять силу, чтобы оттолкнуть их и сбежать, но хватка, сдерживавшая его, казалась непреодолимой, даже если бы он изо всех сил попытался вырваться.

Однако его тревожило не столько отчаянное осознание возможной смерти, сколько информация, полученная через Эрея.

Что могли знать Норокс и Трюйд?

Неужели им известно о его существовании?

Но как? Нет, казалось, о его перерождении они всё же не знали.

Мысли внезапно прервались от леденящего ощущения на бедре. Абель понял, что этот холод исходил от чьей-то руки, что ощупывала его. И только тогда он заметил, что просто прислонился к колонне, а не был ещё привязан. А двое солдат уже прикасались к нему и с мрачными ухмылками смотрели сверху вниз. В их взгляде было столь откровенное вожделение, что даже наивный ребёнок бы понял.

— Почему я тебя не видел, когда пришёл сюда?

— Ага, я тоже. С такой внешностью ты бы сразу бросился мне в глаза, даже издалека.

Не дожидаясь, пока кто-то решит, кто начнёт первым, они одновременно потянулись к телу Абеля. Прилипшая от сырости одежда обрисовывала его фигуру, подстёгивая тех, кто это видел. Абель дёрнулся, но эта реакция только сильнее разожгла блеск в глазах обоих.

— Ого, какая у тебя мягкая кожа.

— Ага, всё-таки Регас — это что-то другое. Жалко убивать. Ах, настоящая потеря…

Звук, с которым один из солдат облизывал губы, пробежал у Абеля по коже мурашками. Ему хотелось крикнуть, чтобы они немедленно отвалили, но он проглотил эти слова, как горькое лекарство. Более того, он даже не поднял рук, чтобы оттолкнуть их, просто сжал кулаки и остановился. Вместо этого из его уст вырвалось предложение, полностью противоположное намерению.

— Если вам жаль, тогда… делайте.

Хотя конкретных слов не прозвучало, реакция последовала.

Что ты несёшь?

Когда один из них спросил, Абель лишь поднял на него спокойный взгляд, совершенно не соответствующий ситуации.

— Всё равно собираетесь убить меня. Так сделайте, что хотите, а потом избавьтесь от меня.

— Что?

— Думаете, у вас будет ещё шанс в жизни заполучить Регаса императора?

Сухой, спокойный вопрос заставил обоих замереть.

Заполучить Регаса императора?

Одна лишь его ослепительная внешность уже была соблазнительна, а теперь и слова только сильнее разжигали их желания. Это было нечто, на что они и осмелиться не смели. Однако один из солдат тут же покачал головой.

— Вижу, ты пытаешься включить голову, чтобы сбежать…

— Боитесь, что я сбегу? Боитесь, что не сможете поймать меня.

Хотя слова звучали вызывающе, медленный, спокойный голос Абеля на самом деле немного охладил пыл двоих солдат. Они переглянулись, будто что-то поняли, и приняли сказанное Абелем.

— Вряд ли такой мелкий и слабый, как ты, сможет сбежать. Но слова твои подозрительные. Зачем тебе предлагать себя?

— Потому что это пустая трата.

Абель опустил глаза, зелёные как трава, и взглянул на других без сознания лежащих Регасов.

— Просто вот так умирать…

Съедаемый виной за то, что не смог никого спасти, он не мог позволить себе умереть, не предприняв ничего. Абель и вправду так считал, бормоча это словно про себя. И продолжил:

— Нужно использовать преимущества этого тела.

До сих пор он лишь раздражался на своё слабое тело и ни разу не задумывался о том, что его внешность может быть хоть каким-то достоинством. Он жалел об этом ещё больше, потому что в прошлой жизни вообще не считал внешность силой. Однако солдаты, услышав слова Абеля, поняли их иначе.

Разве он не имеет в виду, что хочет насладиться напоследок перед смертью?

— Но здесь мне не нравится. Пожалуйста, отведите меня наружу.

В голосе не было ни капли соблазна, но солдаты были полностью покорены. Твёрдый голос, идущий от феи, звучал даже благородно, как будто перед ними недосягаемое существо. Именно поэтому им ещё больше захотелось заполучить это тело. Оба приняли решение, схватили Абеля за руки и оттащили его от колонны. Затем один из них резко сорвал белую мантию, единственную одежду, что была на нём.

— Но на всякий случай, нужно снять одежду, чтобы ты не сбежал.

Белые одежды, отброшенные солдатом, пролетели по воздуху и упали на одного из Регасов неподалёку. Ткань, укрывшая лицо, мерцала, словно вуаль.

***

Эшлер с тревогой следовал за Нэни в покои. Раз уж Нэни пришёл за ним так поздно, дело явно было срочным. И действительно, стоило ему появиться, как Мелмонд, пребывавший в панике, тут же заговорил:

— Сэр Эшлер! У-ужасное случилось!

Явно растерянный, Мелмонд схватил Эшлера за руку и забормотал:

— Я… я допустил ошибку. Отдал это сэру Эшлеру, не проверив…

— Сэр Мелмонд, успокойтесь. Расскажите, что случилось, спокойно.

Эшлер попытался унять побледневшего Мелмонда. Следуя его словам, Мелмонд глубоко вдохнул и уже собирался говорить медленно, как вдруг вмешался кто-то другой.

— Нет! Это я виноват! Я… я не предупредил господина Мелмонда заранее. Ух!

Дворецкий, выкрикнувший это, прижал руку к перебинтованной груди и скривился от боли. К счастью, у Мелмонда и дворецкого был верный слуга — Нэни, который быстро подскочил и поддержал его. Эшлер, до конца не понимая, что вообще произошло и почему они так извиняются, обратился к Мелмонду:

— Что случилось?

— То, то лекарство…

Какое лекарство?

Однако, не успев задать вопрос вслух, Эшлер услышал, как Мелмонд нервно продолжил:

— Дворецкий, который очнулся благодаря сэру Кину, вдруг понял, что лекарства нет, и спросил меня, где оно. И тут же кое-что вспомнил.

Так какое же лекарство?

И в этот раз повторный вопрос не успел сорваться с губ. Словно по сигналу, как только Мелмонд договорил, дворецкий вскричал сквозь боль:

— Хнык… Простите. Я не счёл это достаточно важным, чтобы сказать… Вы же ещё не дали это лекарство, правда?!

Так какое же это лекарство?

Эшлер сдержал подступающее раздражение. И хотя ему это совсем не нравилось, он посмотрел на того, кто мог бы объяснить.

«Ты скажи», — подумал он, глядя на Нэни, который, как всегда, всё поняв, быстро заговорил:

— Дворецкий вспомнил что-то, что он слышал от лорда Абеля. Есть одно очень важное лекарство для лорда Абеля, но оно настолько сильное, что принимать его можно только два или три раза в год. Если принять его с небольшим перерывом, оно становится смертельным ядом. Однако лорд Абель уже принял это лекарство, когда был с Его Величеством. А сэр Мелмонд об этом не знал.

На этот раз слова Нэни были вполне понятны. Хотя он и не пояснил, что это за лекарство, Эшлер уже почувствовал тревогу.

— Неужели это то самое…

Только бы не коричневая бутылочка…

— Это коричневая бутылочка!

— …

— Сэр Эшлер, это лекарство у вас? Вы… вы же не отдали его Абелю, правда? Скажите, что нет?

Он отдал. Он взял его у Кина и сразу же передал Абелю. Эшлер, ошеломлённый, не смог ответить. Увидев его выражение, лицо Мелмонда стало ещё бледнее.

— А-а! Я так и знал…

Глухой звук.

Когда Мелмонд пошатнулся назад, дворецкий резко выпрямился:

— «Так и знал»?! То есть… вы хотите сказать, что наш молодой господин может умереть из-за этого лекарства?! Ух!

Дворецкий, прижимая руку к груди, сам был не в состоянии заботиться о других. Однако, движимый решимостью, даже если он сам умрёт, не может позволить своему молодому господину умереть, он схватил Нэни и поднялся на ноги.

— Я должен увидеть молодого господина. Хнык, это всё моя вина. Я должен как можно скорее добраться до него.

Слёзы текли по его лицу, когда он сделал шаг вперёд, и Мелмонд тоже стал настаивать, чтобы Эшлер немедленно их отвёл. Даже Мелмонд, который до сих пор нарочно избегал приближаться к Абелю, чтобы не попасть под наблюдение Норокса, теперь рвался к нему. Эшлеру ничего не оставалось, кроме как молча повести их туда, где находился Абель. Сейчас глубокая ночь, так что, вероятно, собаки Норокса их не заметят.

Однако это беспокойство оказалось напрасным. Стоило им выйти наружу, как издалека донеслись крики. Они пошли на звук и перед ними предстала картина: в небе высоко вздымались языки пламени. Хотя все были потрясены внезапным пожаром, никто не остановился. Никто даже не подумал, что этот пожар может иметь отношение к Абелю. Даже тогда, когда они увидели, что комната Абеля пуста.

***

Каждый раз, когда кожа тёрлась о грубый мешок, надетый на голову, было больно. Однако Абель, не издав ни звука, переносил боль, ехав на лошади, как поклажа. Солдаты, очевидно, опасаясь поимки Нороксом, направлялись куда-то далеко от лагеря.

Ещё до того, как они слезли с лошадей, двое солдат уже были возбуждены, и по прибытии тут же начали спорить, кто займётся Абелем первым. Особенно, когда из мешка показалось его обнажённое белое тело, их голоса стали громче. В темноте, которую освещала лишь одна маленькая лампа, обнажённое тело Абеля сияло в глазах двоих, словно драгоценный камень.

Кроме того, Абель вовсе не стыдился наготы. Он принял решение использовать свою внешность, но, казалось, за пределами этого ничего не осознавал и лишь озирался вокруг. Его естественные движения, словно он с самого начала был обнажён, ещё больше подстёгивали солдат.

— Эй, к чёрту всё, я первый.

Один из солдат, не выдержав, подошёл к Абелю, расстёгивая штаны. Тогда другой, который собирался поставить лампу на землю, уставился на него и дёрнул Абеля к себе.

— Не неси чушь. Я его первым заметил, он мой.

Пока солдаты по-детски ссорились у него над головой, Абель осматривал освещённое лампой пространство. Он должен был бы отчаянно искать путь к бегству, но, странным образом, страха не было. Последнее, что он видел до того, как на голову натянули мешок, — это были покои, из которых валил дым и поднимались языки пламени. Двое солдат подожгли их издалека, весело смеясь.

— Армия нищего императора сбежится туда, решив, что это запах мяса. Хе-хе.

Он не чувствовал особого сочувствия или скорби. У него не было времени думать об этом, он просто держался на лошади, терпя тряску. Более того, он не мог жалеть тех, кто сгорел, если даже не был в силах им помочь. Ещё недавно он днями чувствовал себя ничтожным, когда Карас уничтожил семью самозванца, выдававшего себя за командира 1-го батальона.

Образ умирающих перед ним людей не мог так просто исчезнуть из памяти. Но теперь он понял. Дело было не в сочувствии, которое он к ним испытывал. А в вине — в бессилии, в том, что он был слишком слаб и не мог ничего сделать. Он не должен закрывать на это глаза, оправдываясь, будто ничего не мог поделать.

Иначе он не сможет вырасти. Если привыкнуть к жестокости, сочувствие со временем исчезнет. Поэтому измениться должен был он сам — стать тем, кто способен хоть на что-то. Хотя сейчас он даже о себе толком позаботиться не мог.

Возможно, именно осознание, пришедшее после увиденной жуткой сцены, и принесло не страх, а хладнокровие.

Если бы не это, он бы так и не смог найти то, что искал, оглядываясь по сторонам. Лёгкий ветер, пронёсшийся сквозь лес, поднял по коже мурашки. Он сжал руки от холода, но не упустил из виду листья, что время от времени опадали рядом, подгоняемые ветром.

Это был конец лета, и дневное солнце всё ещё грело, однако по ночам становилось прохладнее. Ветер, проносящийся сквозь лес, будто возвестил о приближении осени, он был холоднее, чем когда-либо, и уносил листья, всё лето висевшие тяжёлой массой на ветвях. Они ударялись о тело Абеля и падали на землю.

Большинство из них были тонкие и продолговатые, как перья. С первого взгляда они напоминали листья метасеквойи. Подняв взгляд, он увидел, что деревья поблизости вздымались ввысь, словно стены дворца. Было трудно определить высоту в темноте, но можно было понять, что чёрные силуэты поднимались весьма высоко.

А, значит, это не метасеквойя. Метасеквойи не вырастают такими высокими. Тогда, возможно, это болотный кипарис — довольно распространённый в болотистых местностях. Абель вспомнил, что неподалёку от столицы было большое озеро.

Разве оно не где-то рядом?

Но важнее, чем угадывать, где он находится, был сам факт: деревья — это кипарисы. А если так, то они могут оказаться очень полезными. Шанс сбежать из их рук стал выше. Абель и изначально провоцировал их, намереваясь убежать.

«Боитесь, что я сбегу? Боитесь, что не сможете поймать меня».

На эти слова солдаты только рассмеялись и стали подшучивать. Он знал — ему повезло, что они так беззаботны. Он ведь понимал: противники гораздо сильнее его физически, и разница в скорости будет значительной. С таким слабым телом, которое с трудом могло бежать без риска остановки сердца, его бы наверняка поймали.

Однако, к счастью, сегодня на небе не было луны, чтобы осветить землю. Всё вокруг погрузилось во тьму, даже звёзды были закрыты облаками, скрывавшими лунный диск, который так и не показал своего холодного света ни разу. Если лампа у солдат погаснет, разве он не сможет пробежать чуть дальше в темноте?

И был ещё лес из кипарисов. Это дополнительно увеличивало шансы не быть пойманным. По крайней мере — добраться до озера. Абель сосредоточил взгляд в одну точку. Чтобы попасть туда, где росли кипарисы, нужно было пройти через другие деревья. Маленькая лампа едва освещала открытое пространство, и леса за ним видно не было.

Тем не менее Абель пристально всматривался в очертания и расположение деревьев, выступающих как более тёмные тени среди мрака, словно врезая их себе в память. Передвигаться по лесу в ночь без луны — чрезвычайно опасное дело. Даже Абель, который почти всю жизнь провёл в лесах и горах, редко выходил ночью, когда не было света.

Даже человек с отличным чувством направления колебался бы в полной темноте, не в силах запомнить новый путь. Поэтому, если нужно было попасть в лес без лунного света, он заранее запоминал путь всем телом. Просто держать в памяти бесполезно. Ступни, ощущающие землю, и всё тело, воспринимающее преграды перед собой, именно они должны помнить путь.

Возможно, и эта память будет неполной. Тем не менее, это было всё, что он мог сделать на данный момент. Он просто запомнил в уме путь для побега.

Рядом с ним, похоже, ссора подошла к концу, один из солдат грубо швырнул тело Абеля на землю. Его штаны уже были расстёгнуты, а гениталии торчали наружу.

— Ложись. Быстро подними зад.

Прежде чем Абель, лежавший на земле, успел перевернуться, один из солдат опустился на колено. У другого на лице читалось раздражение, но в глазах сверкала жадность. Абель, как ему велели, начал медленно ложиться, но внезапно остановился и повернул голову к ним.

— Что это за звук?

— Что?

Солдат позади, уже протянувший руку к Абелю, нахмурился и спросил. Однако вскоре понял, что Абель, вероятно, тянет время, и раздражённо рявкнул:

— Какой ещё звук? Заткнись и быстро…

— Вы не слышите? Это точно что-то рассекает воздух.

Когда Абель заговорил серьёзно, солдат, тянувшийся к нему, замер и прислушался. Другой, стоявший рядом, тоже сосредоточился, но слышен был только шелест листьев на ветру. И всё же, когда они почти уже махнули рукой, Абель тихо добавил:

— Я знаю этот звук. Это такой же, как у рыцаря, когда он рассекает мечом кусты на ходу. Он совсем не похож на ветер.

Два солдата с сомнением посмотрели на Абеля, но не смогли не прислушаться вновь.

Разве это действительно был звук рассекающего меча?

Они сосредоточились, но по-прежнему различали лишь шум ветра. Однако снова донёсся сдавленный возглас Абеля.

— А, вот он, этот звук!

Солдат позади с досадой схватил Абеля за руку.

— Какой ещё звук? Перестань выдумывать. Думаешь, я тебя отпущу из-за этого?

— Потише. Вы правда не понимаете?

Серьёзным тоном Абель повернул верхнюю часть тела и схватил солдата за руку. Он посмотрел ему в глаза и прошептал:

— А если нас преследуют?

— Что?

Солдат слегка вздрогнул и поднял голову. Стоявший рядом тоже начал внимательнее вслушиваться в шум ветра, будто задумался над словами Абеля. Видя это, Абель поспешно добавил:

— Пожалуйста, погасите лампу. Если за нами кто-то идёт, я не хочу, чтобы меня поймали и пытали. Я лучше умру здесь.

Солдаты переглянулись. Оба выглядели слегка растерянными, и солдат, державший Абеля, поднялся, всё ещё удерживая его. Однако в спешке он не заметил, как Абель поднял с земли небольшой камень и спрятал его в руке.

— Потуши огонь.

Солдат, державший Абеля, отдал приказ, и другой, с лампой в руках, кивнул. Он бросил взгляд на Абеля, которого удерживали, и наклонился, чтобы погасить лампу. Мимолётная мысль о том, как голый Регас пытается сбежать, пока другой его держит, тут же растворилась во тьме.

Когда исчез свет, освещавший поляну, их поле зрения мгновенно заволокло мраком. Однако теперь они могли лучше сосредоточиться на звуках. Сквозь слабое дуновение ветра они пытались уловить любые признаки присутствия посторонних. И вдруг где-то вдалеке послышался едва уловимый звук.

Тук.

Что-то упало на землю. Вздрогнув, два напряжённых солдата одновременно выхватили мечи. Они уже забыли, что держали Абеля, и двинулись вперёд — туда, откуда донёсся звук. Вскоре один из них крикнул угрожающе:

— Кто здесь?!

Однако вместо ответа с той стороны донёсся другой неожиданный звук.

Глухой удар. Лязг.

На этот раз что-то явно упало и прямо у них за спиной. Они с испугом обернулись, но в полной темноте не могли разглядеть, что произошло. Тем не менее они уже догадывались, кто стал источником этого звука.

— Чёрт, поймать Регаса!

— Быстрее, разжигай огонь!

Замешательство длилось лишь мгновение, и только тогда оба осознали, что упустили Абеля, и закричали друг на друга. Солдат, отпустивший Абеля, бросился на звук удаляющихся шагов, в то время как другой нагнулся туда, где стояла лампа. Однако ухватиться было не за что. Абель пнул лампу ногой и потушил её.

— Чёрт возьми!

Громкое проклятие разнеслось по воздуху. Оно прозвучало не от того, кто не нашёл лампу, а от солдата, вытянувшего руку и нащупавшего лишь пустоту. На самом кончике его пальцев он едва коснулся тела Абеля. Но в следующий момент, когда он вновь потянулся вперёд, ухватиться было уже не за что. Хотя он ощущал, что Абель где-то рядом, тот то ли сменил направление, то ли просто увернулся — поймать его было непросто.

— Разжигай огонь!

— Чёрт, я не могу найти лампу!

Ругаясь, солдат, гнавшийся за Абелем, зарычал, как зверь, и стал размахивать руками в темноте.

— Паршивая крыса!

Свист, свист.

Он бросился вперёд, размахивая руками, следуя за звуком. Он слышал шаги и тяжёлое дыхание прямо перед собой. Инстинктивно чувствуя, что близко, он снова вытянул руки вперёд. Но на этот раз он ухватился лишь за дерево, с которым едва не столкнулся.

Он резко остановился, но, разогнавшись, не смог избежать удара плечом о дерево и послышался глухой стук. Сдержав проклятие, сорвавшееся с губ, солдат сменил направление и снова побежал. Однако его скорость упала, и вытянутая рука теперь служила не для поимки, а чтобы проверять путь на препятствия.

У него не было времени задумываться, как Регас может бежать сквозь темноту, ни обо что не спотыкаясь, тогда как он сам буквально наощупь пробирается вперёд. Нет, казалось, впереди послышался лёгкий стук. Будто кто-то упал, но вскоре шаги снова продолжились.

Он чувствовал, как преследуемый уходит всё дальше, и нетерпение нарастало. Солдат торопливо ускорил шаг, но вскоре вновь сбавил темп. Теперь ветки деревьев задевали обе его руки. Это значило, что он полностью покинул открытую поляну и оказался в лесу.

Всё его тело напряглось от опасений перед препятствиями, которые вот-вот возникнут перед ним в полной мере. А ещё сильнее тревожило то, что он всё ещё слышал звуки бегства впереди. Даже не видя этого, он ощущал, что тот ушёл дальше, углубившись в лес.

Однако, судя по звуку, тот был не так уж далеко. Солдат со злостью стиснул зубы и взмахнул мечом. Свист, и он убедился в пустоте перед собой по звуку рассечённого воздуха. Солдат ринулся вперёд. В ушах эхом отдавалось дыхание.

Вот он!

Он вонзил меч в темноту.

***

Было важнее предотвратить распространение пламени, чем потушить огонь, который стремительно охватил огромные покои. Из-за силы пламени было трудно приблизиться, а покои императора находились неподалёку, поэтому все командиры во главе с Эшлером вышли лично руководить солдатами.

От сгоревших покоев резко пахло горящим маслом, что сразу указывало на поджог, но никто не осмеливался сказать это вслух. Это были покои Регасов из Сердца Короля. Если возникнет подозрение в поджоге, первым, кого обвинят, станут войска императора, выступающие против Сердца Короля.

К тому же подчинённые Норокса стояли поодаль, заложив руки за спину, и наблюдали за пожаром как за зрелищем. Они перешёптывались между собой и время от времени бросали взгляды в сторону, будто кого-то ждали.

Кого они ждут?

Эшлер огляделся, но не мог себе позволить над этим долго размышлять.

Если они ждали Караса, важно было скрыть, что он всё ещё не пришёл в себя. К счастью, огонь больше не распространялся и был почти полностью локализован, так что не было необходимости в срочной эвакуации императора.

Но что, если им покажется странным, что император не появился при столь крупном пожаре?

— Неужели псы Норокса что-то задумали?

Ростер, приблизившийся к нему, тихо спросил. Похоже, он подумал о том же, что и Эшлер, и теперь тоже смотрел на подчинённых Норокса.

— С какой стороны ни посмотри, это явно поджог, а эти ведут себя слишком спокойно. Значит, это их рук дело. Но зачем им убивать Регасов, которых они сюда притащили?

— Кто знает, — тихо пробормотал Эшлер, но тут заметил, что внимание всех было сосредоточено в одной точке. Проследив за их взглядами, он увидел кого-то, неистово бегущего издалека. Это был военный спекулянт, выглядевший так, будто только что проснулся: плохо одетый, с растрёпанными волосами. В голове у Эшлера внезапно промелькнула догадка.

Неужели они пытались сдержать спекулянта?

— Что происходит? Неужели это внутренний конфликт?

Прошептал ошеломленно Ростер, по-видимому, подумав о том же. Он нахмурился, глядя, как спекулянт мчится в их сторону, и добавил:

— Видимо, спекулянт и впрямь выполнил свою задачу. Настолько, что Норокс считает нужным его удерживать.

Однако проблема была не только в том, что он мог вызвать внутренние разногласия. Если он полностью вкусит власть и окончательно перейдёт на сторону Трюйда, они потеряют того, кого шесть лет воспитывали как противовес. Поэтому даже если Норокс действительно пытался его сдержать, беспокойство не исчезало. Более того, Эшлера тревожили и слова Ростера.

— Глаза этого человека стали ещё мутнее, чем несколько лет назад. Это действительно отталкивающе.

Эшлер хотел ещё что-то сказать Ростеру, но его позвал Нэни. В отличие от прежнего, его голос звучал серьёзно и приглушённо.

— Господин Эшлер. Пойдёмте со мной.

Увидев необычное выражение лица Нэни, Эшлер сразу понял, что случилось что-то серьёзное. И когда он пошёл за ним, то обнаружил побледневшего Мелмонда и дворецкого. Эшлер огляделся, опасаясь, что кто-то из людей Норокса может узнать Мелмонда.

— Господин Мелмонд, вам лучше не подходить ближе. Если Норокс или кто-то из его людей узнает вас, могут неправильно всё понять.

— Но Абель…

— Я найду господина Абеля. Понимаю, вы встревожены его исчезновением, но он, скорее всего, где-то рядом.

Закончив, Эшлер с укором взглянул на Нэни, будто спрашивая, зачем тот привёл этих двоих сюда. Однако Нэни, лицо которого было таким же бледным, как у них, произнёс нечто неожиданное:

— Я нашёл господина Абеля.

— Что? Где он?

— …

— Я спрашиваю, где он?

— Ну…

С трудом заговорив, Нэни с сочувствием посмотрел на Мелмонда и дворецкого, а затем с усилием добавил:

— Солдат, охранявший покои императора, доложил, что видел человека, в точности похожего на господина Абеля. Говорил, он упоминал имена господина Мелмонда и господина Эшлера и настаивал, что должен увидеть Его Величество. Но потом кто-то пришёл и увёл его. Точнее… почти утащил силой.

Что?

Эшлер с трудом сдержал поднявшийся было голос и тихо спросил:

— Кто это был?

— Говорят, это был Регас императора.

Взгляд Нэни, полный тревоги, скользнул в сторону от Эшлера и остановился где-то вдали.

— И он увёл его туда.

Его палец указал на покои Регасов, откуда теперь поднимался только дым.

***

Глухой удар!

Боль от раны, в которую вонзился меч, разлилась по телу, и за ней потекла кровь. Однако раньше пришёл удар о землю. Голое тело Абеля и без того было исцарапано ветками, повсюду сочилась кровь, так что он даже не обратил внимания на новое ранение.

Всё его внимание было сосредоточено на выступающем предмете, из-за которого он споткнулся и упал. Препятствие, чуть выше щиколотки, имело деформированную форму с округлой поверхностью. Казалось, оно было покрыто грубой корой, но верх был гладким, как будто кора в этом месте отслоилась.

Как только Абель понял, на что наткнулся, он сразу же сменил направление и начал двигаться. Однако, возможно, из-за удара при падении он не смог сразу подняться, даже услышав приближающиеся шаги солдата. Он встал на колени, как зверь, и стал наощупь пробираться вперёд руками. С такой скоростью было ясно, что его поймают, как бы темно ни было.

— Чёрт возьми, паршивая крыса, я знаю, что ты где-то тут.

Ругательства солдата донеслись сверху, глухим эхом. А затем знакомый звук ветра. Солдат рассёк воздух мечом. Вскоре раздался звук, как будто лезвие пронеслось в том месте, где находился Абель. Тот, медленно ползший вперёд, оказался в пределах удара и был на грани того, чтобы быть рассечённым. И в тот момент, когда зрение уже начало мутнеть, раздался грохот.

— Чёрт! Что это, блять, было?!

Солдат упал с такой силой, что задрожал даже грунт, и вновь выругался. Несмотря на звук, Абель продолжал ощупывать землю и медленно двигался вперёд, не обращая на него внимания. В темноте, где не было видно ничего, он руками нащупывал выпирающие из земли округлые выступы и продирался между ними, полагаясь лишь на осязание.

Препятствия, переплетённые друг с другом, словно лианы, тянулись от места его падения до самого горизонта, куда только дотягивались руки. Это были воздушные корни болотных кипарисов, выступившие над поверхностью земли. Лес, в котором росли эти кипарисы, был испещрён вздыбленными, как холмы, корнями.

Природные преграды теперь стали союзниками Абеля. В темноте эта местность была слишком опасной, чтобы кто-то мог свободно по ней передвигаться, и дарила ему последний шанс на побег. Несмотря на то, что солдат наверняка гнался за ним, он пытался успокоиться и, сжав зубы, продолжал ощупывать почву.

Ладони, исцарапанные землёй и корнями, саднили и постепенно немели, осязание притуплялось. Кожа на них облезала, между ногтями застревала кора, из ран сочилась кровь, но он сосредоточился на движении вперёд, как на дыхании. И, когда почувствовал ветер, дувший ему в лицо, сделал глубокий вдох.

Он уловил запах сырости, с привкусом рыбы. Осознав, что озеро где-то рядом, он занервничал. Ему хотелось ускориться. Когда услышал, что ругань позади стала отдаляться, он захотел воспользоваться моментом и увеличить дистанцию. Срочность пересилила страх перед препятствиями, и его шарящая рука вдруг наткнулась на пустоту — сухое пространство.

Его колени кровоточили, намокли и перепачкались в грязи. Чем больше разрастались раны, тем сильнее становилась жгучая боль от каждого нового касания земли. Тем не менее Абель ускорился. Он задыхался, дыхание срывалось прерывистыми, тяжелыми выдохами. Одного лишь ползка хватало, чтобы сбиться с дыхания.

К счастью, сердце всё ещё выдерживало. Он почти был благодарен за то, что способен выносить такое. Но, возможно, из-за мгновенной неосторожности, вытянутая вперёд рука соскользнула с корня, за который он держался. Утратив опору в верхней части тела, Абель, который всё это время продвигался вперёд, повалился на землю.

Глухой удар эхом отдался в ушах. Затем всё тело содрогнулось от боли. Его подбородок сильно ударился, а лицо зацепилось за какое-то препятствие. Удар, пришедшийся на подбородок, отозвался в голове, на мгновение лишив его сознания. Однако даже в этом затуманенном состоянии он напряг сломанную руку и приподнял верхнюю часть тела.

Когда боль от удара в подбородок дошла до сознания, он уже двигался вперёд. Земля под ладонями и ногами вдруг стала немного мягче. Это была влажная почва. Озеро было прямо перед ним.

Всё сильнее становился запах воды, а в руках ощущались тонкие стебли камыша. Абель поднял упавшее тело и побежал. С каждым шагом мокрая земля под ногами казалась вот-вот превратится в плещущееся озеро. Однако прежде чем это произошло, нечто другое встало у него на пути.

Швак!

Стрела пронеслась у него сбоку с глухим ударом и вонзилась прямо перед ним. Вздрогнув, он обернулся и увидел сквозь деревья приближающийся красный свет. Перед ним солдат, почти срываясь на крик, сжимал ещё одну стрелу.

— Ублюдок, думаешь, сможешь сбежать?!

Увидев, как солдат снова натягивает тетиву, Абель изо всех сил бросился вперёд. Вскоре за спиной послышался лёгкий свист ветра, и его ступни коснулись холодной воды.

Швак!

Когда стрела, выпущенная солдатом, пронеслась в воздухе, Абель прыгнул в тёмную воду. Однако стрела достигла цели быстрее, чем двигался Абель. Тёмная фигура в мраке резко ушла под воду. А затем вскоре раздался звук.

Плюх.

Когда солдаты подошли с лампами, ни стрелы, ни тела Абеля видно не было. Только рябь на поверхности озера говорила о том, что что-то погрузилось вниз.

***

— Всем отойти!

Солдаты, расчищавшие обгоревшие обломки, тут же отступили от громкого, яростного крика. Эшлер, редко показывавший гнев, сейчас выглядел достаточно устрашающе, чтобы любой невольно вздрогнул. Он решительно вошёл в ещё дымящиеся развалины с непривычно взволнованным видом.

Место, где раньше стояли жилые помещения, теперь наполнял едкий запах. Хотя обгоревшие постройки и тела были залиты водой, от них всё ещё исходило тепло, поднимая тонкие струйки дыма. Эшлер поморщился от дыма, но аккуратно осматривал каждое обугленное тело. В одной руке он держал факел, в другой наполовину сгоревшую палку, переворачивая тела одно за другим.

Однако большинство тел были настолько обуглены, что трудно было поверить, что это когда-то были живые люди, не говоря уже об их опознании. Тем не менее он не сдавался и продолжал осмотр. В этот момент он услышал шаги, приближавшиеся к месту, в которое он сам велел никому не заходить.

— Уф, вонь...

Нэни, первым застонал и быстро прикрыл нос полотенцем. Рядом с ним, даже опираясь на руку, пошатывался дворецкий. Опираясь на Нэни, он оглядел пепелище, лицо у него было бледным.

— Молодой господин, кх, вы не можете быть... нет, не может быть, чтобы вы были здесь...

Дрожащий голос дворецкого приглушался тканью, но Эшлер, осматривавший тела, поднял голову. Он повернулся к Нэни с немым вопросом, зачем тот привёл сюда дворецкого. Встретившись с взглядом Эшлера, Нэни вздрогнул и поёжился, но быстро нашёл отговорку.

— Нет, он сам настаивал, что должен всё увидеть своими глазами.

Дворецкий кивнул, подтверждая слова Нэни.

— Да, я должен убедиться. Я служу ему с самого рождения, мой господин. Я узнаю его в любом состоянии.

Сказал он дрожащим голосом, поворачивая к ним влажный взгляд. Эшлер некоторое время смотрел на него, затем холодно спросил:

— Как ты собираешься опознать молодого господина среди этих полностью сгоревших тел? Не видишь, что они все обуглены до неузнаваемости?

Он кивком указал наружу, словно говоря Нэни вывести дворецкого, а сам снова принялся осматривать тела. Несколько человек лежали на одной кровати, и под обугленными телами находились и такие, чьи очертания ещё можно было различить.

Однако остальные тела были лишь останками, кожа на лицах у них была уродливо искажена, что делало их ещё страшнее. Осматривая их, Эшлер всё сильнее хмурился. По тому, как они лежали, казалось, будто умерли тихо, не просыпаясь, прямо в своих кроватях, и сгорели заживо.

Они были уже мертвы?

Если это так, значит, поджог действительно был спланирован Нороксом. Даже если это было сделано ради сдерживания военного спекулянта, вот так вырезать Регасов, которых с таким трудом выращивали, — это уже перебор. Пока Эшлер думал об этом, он понял, что переоценил Норокса.

Нет, они бы не убили Регасов, которых с таким трудом растили, только ради того, чтобы сдержать спекулянта. Это были поспешно выращенные Регасы. Эшлер нахмурился, глядя на обугленное тело.

Значит, они приняли Абеля за одного из Регасов?

Возможно, всё было настолько плохо организовано, что они даже не знали, какие Регасы прибыли.

Чёрт... тогда Лорд Абель действительно может быть здесь.

— А! М-Молодой господин!

Крик дворецкого прозвучал почти как вопль. Эшлер тут же рванулся вперёд к месту, где тот стоял на коленях.

— Что случилось?

Спросил он, поднеся лампу ближе, чтобы рассмотреть тело перед дворецким. Возможно, это было место, куда огонь добрался в самую последнюю очередь, тело не успело полностью превратиться в уголь. Однако оно всё равно было настолько обожжено, что опознать его было невозможно, поэтому Эшлер на всякий случай осмотрел его снова.

Он надеялся, что дворецкий заметил какие-то характерные черты. После недолгих поисков Эшлер заметил, что тот держал в дрожащих руках обрывок ткани — остаток обгоревшего рукава. Несмотря на то, что форма его ещё сохранялась, ткань была настолько пожелтевшей и обугленной, что без внимательного взгляда её легко было не заметить.

Тем не менее дворецкий держал её обеими руками, как нечто бесценное, дрожа. Эшлер опустился на одно колено рядом и осмотрел лоскут.

— В нём есть что-то особенное?

Он задал вопрос, но дворецкий, бледный, будто лишившийся рассудка, не ответил. Нэни, стоявший рядом, сочувственно повторил вопрос, и лишь тогда дворецкий приоткрыл рот.

— Это...

Он указал пальцем на внутреннюю сторону рукава. Хотя определить исходный цвет ткани было невозможно, всё уже выгорело и пожелтело, дворецкий прошептал, будто отчётливо видел то, что скрывалось от других.

— З-Здесь.

Эшлер и Нэни наклонили головы, внимательно осмотрели ткань и, наконец, нашли то, на что указывал дворецкий. Это был шов на одежде. Голос дворецкого, едва слышный, продолжал:

— Я… Я сам шил эту одежду.

Эшлер и Нэни одновременно затаили дыхание. Кто-то мог бы сказать, что по обгоревшему клочку ткани невозможно ничего доказать, но если это говорил именно этот дворецкий, всё иначе.

Разве он не был тем самым дворецким, что всю жизнь служил своему молодому господину с преданностью?

Если он такой человек, то должен был узнать шов на одежде, сшитой своими руками.

Трое застыли, будто во льду. Лишь Эшлер с трудом пошевелился. Он автоматически перевёл взгляд на лежащее перед ним тело. Хоть и нельзя было опознать лицо, из-за ожогов, телосложение примерно соответствовало Абелю. Более того, на обугленной голове виднелись светлые волосы.

Когда Нэни и дворецкий последовали за взглядом Эшлера и тоже посмотрели вверх, вскоре плач дворецкого эхом разнёсся по залу. Но на этот раз Эшлер уже не мог остановить его. Всё, что он мог, — это встать с выражением полной беспомощности.

Это невозможно.

Он не мог поверить. На этот раз была сила, чтобы защитить его, и всё же он терял его так бессмысленно. Это не укладывалось в голове.

Как же он умер двенадцать лет назад?

Более того, было немыслимо, чтобы тот, кто чудом переродился, исчез вот так. Это было настолько невероятно, что Эшлер даже горько рассмеялся.

Если бы его схватили Сердце Короля и он снова сражался бы с ними насмерть, это хотя бы не казалось бы таким бессмысленным.

Как, как всё могло обернуться вот так?

Эшлер невольно выдохнул и вспомнил того, о ком должен был подумать в первую очередь. Карас.

Как мне теперь смотреть в глаза Его Величеству?

Накрывшее с опозданием отчаяние и вина заставили его крепко зажмуриться. От дыма по-прежнему трудно было дышать, но камень, давивший на грудь Эшлера, мешал куда сильнее. В этот момент рыдания дворецкого рядом казались почти завидными.

Но времени на чувства не оставалось. Послышалась возня, и один из солдат поспешно вошёл в груду пепла и доложил Эшлеру:

— Прибыл маркиз Норокс.

***

Что же на самом деле произошло?

Неужели Абель действительно был в том сгоревшем помещении?

С тяжёлым сердцем Мелмонд крепче закутался в плащ и продолжал кружить поблизости. Даже несмотря на то что рядом не было Норокса, он старался держаться в тени, чтобы его не заметили люди Норокса.

Пусть они видели Абеля всего несколько раз двенадцать лет назад, всё равно стоило быть предельно осторожным. Однако ноги сами по себе несли его к месту пожара.

Нет, Абель не мог быть там. Солдат, должно быть, ошибся.

Мелмонд одёрнул себя и надеялся, что худшее не подтвердится. Хотя даже без того всё и так было ужасно. С тех пор как Эшлер, не зная, дал Абелю коричневое лекарство, его состояние должно было стать невообразимым. Но если он жив, если он всё ещё дышит, тогда есть шанс спасти его, чего бы это ни стоило.

Лишь бы он не умер.

Значит, Абеля не может быть в этой куче угля. Мелмонд сжал дрожащую руку и сделал шаг, чтобы заглянуть внутрь. Однако, заметив группу людей с ярким светом, он поспешно отступил.

— Прибыл маркиз Норокс!

Человек в пёстром, почти клоунском наряде, держа в руке знамя, громко объявил о прибытии того, кто стоял позади. Мелмонд быстро опустил голову и повернулся спиной, чтобы не попасться на глаза. Однако в этот момент, уже собираясь уйти, он краем глаза уловил нечто странное. Среди свиты Норокса был низкий светловолосый мужчина.

Он был так похож на Абеля, что у Мелмонда на мгновение застыло сердце. Но у мужчины в яркой одежде были приподнятые глаза, придававшие его лицу более острое выражение, чем у Абеля. На первый взгляд он выглядел как Регас. Значит, не все Регасы, которых привёл Норокс, были внутри.

Мелмонд почувствовал облегчение, но вместе с тем тревога за то, где может быть Абель, никуда не исчезла. Его нужно было найти как можно скорее, чтобы успеть вывести яд.

Беспокойный взгляд Мелмонда заметил Эшлера, который стоял поодаль. Однако по его неподвижному лицу невозможно было понять, что он нашёл в пепелище. Ему хотелось немедленно подбежать и расспросить, но первым вперёд шагнул другой человек.

— О, разве это не знакомое лицо?

Норокс, ожидавший, что Эшлер проявит гнев, заговорил с надменной усмешкой. И добавил:

— Как тебя звали, напомни?

Эшлер добился высокой должности благодаря заслугам на войне и уже мало чем уступал Нороксу. Умалять его значимость было грубо, но он спокойно произнёс своё имя, не меняя выражения лица. В ответ Норокс кивнул.

— Да, Эшлер. Вспомнил. Ты ведь тогда пошёл в Лес Дракона с тем громилой-Регасом, двенадцать лет назад, чтобы вытащить принца, который в одиночку туда влез?

Он, казалось, вспомнил, как Эшлер и Абель тогда отправились спасать принца. Когда Эшлер безмолвно подтвердил, Норокс скривил губы.

— Прошло столько времени, а ты всё ту же роль играешь. Что стоишь без дела? Случилось чрезвычайное происшествие! Все Регасы Его Величества сгорели заживо, а ты до сих пор не пошёл сообщить об этом Его Величеству?

Вместо ответа Эшлер мельком взглянул за спину Норокса и задал встречный вопрос:

— Раз вы говорите, что все погибли, значит, тот человек у вас за спиной не Регас?

Взгляды всех обратились к Эрею, стоявшему позади с не менее высокомерным выражением лица, чем у Норокса. Тот на мгновение растерялся, но вскоре усмехнулся и ответил Эшлеру:

— Я тоже Регас. Но среди тех, кто прибыл, я занимал представительское положение. Поэтому находился в другом месте и докладывал.

Эрей сразу же поспешил объясниться, однако в глазах Норокса сверкнул холод, ему явно не понравился вызывающий тон Эшлера.

— В такой тяжёлой ситуации, когда все Регасы Его Величества погибли в результате несчастного случая, ты всерьёз подвергаешь сомнению мои слова? И это мне, кто прибыл как представитель Сердца Короля?

Когда Норокс недовольно высказался, Эшлер чуть наклонил голову. Его лицо не изменилось, будто изначально было застывшим под маской, так что о мыслях нельзя было судить. Но следующий вопрос прозвучал остро и безжалостно:

— С чего вы решили, что это был несчастный случай? Возможно, кто-то специально устроил поджог.

Слова Эшлера вызвали тревогу у окружающих. Если бы Норокс сказал, что это был несчастный случай, это было бы удобно для всех. Однако если бы выяснилось, что это был поджог, их могли бы заподозрить безосновательно.

Удивительной была реакция самого Норокса. Вместо того чтобы закричать, что это дело рук тех, кто охотится на Сердце Короля, он всего лишь один раз злобно посмотрел на Эшлера, а затем спокойно ответил. Его слова лились плавно, словно он заранее их подготовил.

— Это действительно был несчастный случай. Регасы, которых я обучал, каждую ночь наносят на тело мазь — это их повседневная рутина. Поэтому мы всегда должны быть осторожны с огнём, ведь используется масло. Пока я отвечал за них, я всегда подчёркивал это — снова и снова. И никогда не было ни одного инцидента. Но стоило только мне передать руководство…

Норокс холодно произнёс это, оглядывая руины.

— И вот случается такая трагедия. Это однозначно вина управляющего.

Намерение Норокса подчеркнуть, что это был именно несчастный случай, было очевидно каждому. Ответственность должна была пасть на управляющего, военного спекулянта. Эрей вышел вперёд, словно поддерживая Норокса, и дал показания.

— Я собирался упомянуть это новому управляющему, но…

Эрей сделал вид, что ему жаль, и прикусил нижнюю губу.

— Он казался невменяемым, возможно, был пьян, так что я не смог как следует доложить.

Затем он тыльной стороной ладони вытер выступившие в уголках глаз слёзы.

— Я говорил им быть осторожнее, а они все трагически и жалко погибли…

— Сколько же всего этих жалких Регасов?

— Простите?

— Раз уж вы скорбите до слёз, значит, вы прекрасно знаете. Сколько человек сгорело внутри?

На неожиданный вопрос Эшлера Эрей в замешательстве замямлил.

— Я-я, конечно, знаю…

— Сколько?

— Это…

Откуда ему знать, сколько именно отбросов собрались, чтобы подставить военного спекулянта?

Эрей с беспокойством перевёл взгляд на Норокса, словно ища у него поддержки. К счастью, Норокс, недовольный тоном Эшлера, вмешался в разговор.

— Зачем тебе знать такие мелочи? Посчитай трупы и сам всё узнаешь!

Однако Эшлер холодно ответил на его выпад:

— Я уже посчитал. Там было шестнадцать тел. Действительно ли внутри было шестнадцать Регасов?

— Ну. Раз ты посчитал, значит так и есть, не так ли?

Норокс бросил в ответ, будто это было пустяком, и Эрей подтвердил:

— Да, их было 16.

Однако взгляд Эшлера стал ещё мрачнее, когда он посмотрел на них обоих. Было ясно: они даже не знали, сколько человек погибло в тех помещениях.

Таким образом, они, вероятно, примут это число как должное, включая Абеля. Нет, скорее всего, они с самого начала даже не удосужились как следует рассмотреть его лицо. Просто приняли Абеля за одного из своих Регасов и унесли, думая, что им нужен всего лишь один жертвенный человек, которого можно за одну ночь превратить в груду пепла. Эшлер невольно сжал кулак, в этот момент он услышал голос Норокса.

— Сейчас тебе нужно привести военного спекулянта, ответственного за этот бардак, и призвать его к ответу. Чего ты ждёшь? Живо доложи Его Величеству…

— Все, кто умер внутри, лежали спокойно в своих постелях.

Эшлер перебил слова Норокса и холодным голосом сказал:

— То, что они не попытались выбраться, даже когда собирались сгореть заживо, означает, что они либо были без сознания, либо уже мертвы. Разве не так?

Норокс сузил глаза при этом вопросе. И только тогда он наконец понял, что Эшлер вовсе не просто подтверждает факты.

Этот наглый ублюдок. Он что, собрался помочь военному спекулянту?

— Нет, они, должно быть, крепко спали. Это несчастный случай. У тебя есть что-то ещё? Если это поджог и убийство, я, кажется, даже знаю, кто виноват.

Норокс обвёл взглядом солдат императора. Его угроза была очевидна.

Он собирался обвинить их.

На этом этапе противник должен был бы склонить голову и отступить, отдав им военного спекулянта, именно так считали и другие командиры, в том числе Мелмонд, наблюдавший издалека. Эшлер должен был подчиниться намерениям Норокса.

— Если ты знаешь виновного, я буду признателен. Если есть хотя бы малейшая вероятность поджога и убийства, я хочу найти преступника ради безопасности Его Величества.

Однако от Эшлера прозвучал совершенно неожиданный ответ. Удивлённый, Норокс поднял брови, но Эшлер стиснул зубы и отчётливо произнёс:

— Я сам найду того, кто убил Регасов Его Величества, и лично отрублю ему голову.

***

Бреньк!

Когда серебряный кубок, брошенный Нороксом, ударился о пол, красное вино разлилось, оставив пятно.

— Эшлер, наглый ублюдок.

Норокс, не в силах сдержать злость, несколько раз с силой ударил по столу сжатым кулаком.

«До тех пор, пока безопасность внутри подразделения не будет подтверждена, мы выставим вокруг вас охрану, маркиз. Просим воздержаться от лишних передвижений. Разумеется, вам также не разрешается встречаться с Его Величеством».

Он что, действительно собирается помочь военному спекулянту и не дать ему встретиться с императором?

Норокс кипел от ярости, потому что не сумел должным образом отреагировать на слова Эшлера. На миг он поддался заблуждению. В словах Эшлера о том, что он сам отрубит голову убийце, скрывалась настоящая ярость.

Он не заметил последующих атак Эшлера, потому что размышлял, почему тот так отреагировал на смерть каких-то Регасов. Из-за этого только военный спекулянт в итоге провёл ночь в комфорте, напившись. План с использованием Эрея, чтобы напоить его намеренно, полностью провалился.

Норокс не мог сдержать ярость до самого рассвета, а затем поднялся. Он должен был проучить Эшлера. Тот, опираясь на многочисленных солдат, стал слишком самоуверенным, нужно было разбить его иллюзии.

Норокс сжал в руках бумаги, полученные от Трюйда, и встал со своего места. Ему хотелось увидеть разочарованное лицо императора, когда он представит их, но сейчас было важнее усмирить Эшлера. Он должен был немедленно заставить этого ублюдка пасть к его ногам.

Норокс был не единственным, кто не сомкнул глаз этой ночью. В помещении, превратившейся в траурное место, дворецкий и Мелмонд сидели, как безжизненные куклы, с пустыми выражениями лиц. Нэни тоже стоял неподалёку, охраняя их с отсутствующим взглядом.

Помимо них, здесь находились Эшлер, Ростер и Кин. Их серьёзный разговор, начавшийся ранее, давно уже прервался. Ещё вчера их потрясла новость о реинкарнации Регаса императора и вот теперь выяснилось, что он снова погиб.

Ростер, не знавший Абеля, был потрясён меньше всех, но не осмелился расспрашивать о деталях. Кин, с лицом, в котором смешались вина и печаль из-за смерти Абеля, крепко сжал губы, а Эшлер с холодным выражением, которое прежде за ним не замечали, смотрел в пустоту.

— Похоже, даже если Его Величество очнётся, это станет проблемой.

Когда снаружи появился голубоватый свет, Ростер наконец заговорил после долгого молчания и задал вопрос Эшлеру:

— Ты собираешься сообщить об этом Его Величеству?

Эшлер не успел ответить, но Кин рядом с ним уверенно вмешался:

— Мы обязаны сообщить.

— Тогда Его Величество разгневается на Сердце Короля и будет сражаться с ними до конца?

С оттенком упрёка спросил Эшлер, и Кин повернулся к нему с спокойным взглядом. Он когда-то сам желал смерти Абеля, так что что бы он ни сказал, всё звучало бы как оправдание. Тем не менее он медленно покачал головой.

— Нет. Даже если он в ярости откажется от всего и уйдёт туда, где его никто не знает — это не важно.

Когда Эшлер взглянул на него с подозрением, Кин добавил буднично:

— Я просто не хочу стать таким же, как эти ублюдки из Сердца Короля.

— …

— Независимо от последствий, он должен знать. Если это был кто-то по-настоящему кто дорог ему, он тем более должен узнать правду.

— Даже если это приведёт к результату, которого сэр Кин не желает?

Это был вопрос, чтобы проверить искренность Кина. И вновь Кин кивнул:

— Да. Даже если моя надежда будет разрушена, не важно.

Однако в голосе Кина, когда он это сказал, Эшлер почувствовал что-то странное. Казалось, он нашёл иной путь, не смирение и не отказ, а нечто другое.

Что бы это могло быть?

Пока Эшлер размышлял, вход открылся, и внутрь хлынул голубоватый свет рассвета.

— Маркиз Норокс желает вас видеть.

Эшлер холодно ответил на сообщение солдата.

— Скажи ему, что я приду, когда рассветёт.

Однако солдат подошёл к Эшлеру с неловким выражением и тихо прошептал:

— Он ждёт прямо перед входом.

Перед входом?

Тот, кто обычно вызывал других к себе по собственному желанию, сам явился сюда? Эшлер с горечью подавил раздражение и встал. Похоже, Норокс был сильно задет тем, что его проигнорировали возле сгоревших помещений. Хотя было неясно, что именно он собирался сказать, придя так рано, ясно было одно, если Эшлер не выйдет, Норокс станет настаивать на встрече с императором. Эшлер поднялся и обратился к остальным:

— Встречусь с Нороксом и вернусь. Что бы он там ни…

— Сэр Эшлер.

Солдат осторожно перебил и бросил неловкий взгляд на Кина и Ростера.

— Он велел, чтобы вы пришли со всеми командирами. Особенно он настаивал, чтобы пришёл командир 1-го батальона.

Особенно командир 1-го батальона?

Все посмотрели на Кина, но ни у кого не возникло конкретной причины, по которой Норокс выделил именно его. Что за глупость он задумал? Эшлер поднялся, намереваясь отговорить Кина от похода.

Он встал и попытался остановить Кина:

— Лучше тебе не идти.

Кин хотел возразить, но вмешался и Ростер, тоже пытаясь его остановить:

— Норокс, скорее всего, пытается найти в тебе какую-то вину, раз так настойчиво настаивает. Лучше сначала послушать, что он скажет, и только потом действовать. Сейчас лучше не показываться.

Кин недовольно нахмурился, но, похоже, понял и сделал шаг назад. Однако он не забыл добавить:

— Я спрячусь и буду наблюдать.

Норокс никогда лично не встречался с Кином. Даже если и наводил справки, учитывая низкое происхождение Кина до войны, вряд ли он знал его лицо. Этого должно быть достаточно. Эшлер и Ростер согласились с его словами и покинули помещение.

По пути на встречу с Нороксом группа Эшлера ожидала не более чем продолжения вчерашних обвинений: якобы пожар, в котором погибли Регасы, вина военного спекулянта. Значит, нужно было призвать его к ответу за преступление. Однако Норокс, взирая на группу Эшлера с высоты своего коня, произнёс совершенно иные слова.

— Вы нашли виновного в поджоге?

— Нет. Мы всё ещё ведём поиски.

Ответил Эшлер, сверля Норокса взглядом. Тот прочитал эмоции в глазах Эшлера, но лишь усмехнулся вызывающе.

— Если понадобится помощь, скажи. Если это действительно поджог, я тоже хочу во что бы то ни стало поймать виновного. Но…

Он прервался, а затем стёр с лица усмешку.

— Думаю, я знаю, кто виновен.

— В таком случае, просветите нас.

Эшлер тихо пробормотал это, сдерживая гнев. Вполне возможно, что следующие слова Норокса будут именно тем, чего они ожидали. Тот поднял руку и указал на группу Эшлера.

— Виновник среди вас.

— …

— Вы не расслышали? Я сказал: виновник среди вас.

Ростер выглядел так, будто готов выхватить меч, но, к счастью, сдержался, крепко стиснув зубы. Тем временем Эшлер сделал шаг вперёд, и на его лице появилось убийственное выражение.

— Мы все рисковали жизнью на поле боя ради Его Величества. И это было возможно только потому, что мы поклялись служить лишь Ему одному. Так что, если нет чётких доказательств, обвинять нас — это всё равно что обвинять всех. Это вы сейчас хотите сказать?

Топ, топ, топ.

Стоявшие поблизости солдаты шагнули вперёд в сторону отряда Норокса, будто соглашаясь с Эшлером. Солдаты Норокса в роскошной форме вздрогнули от их движения, словно испугались, но сам Норокс был иного сорта. Он высокомерно вскинул подбородок и уставился на отряд Эшлера.

— Вы рисковали жизнью ради Его Величества… Как смеешь ты хвастаться своей преданностью передо мной? Перед Сердцем Короля, которое жертвовало собой ради королевской семьи и нации сотни лет! Слушай внимательно, Эшлер. Несмотря на то, что ты оскорбил меня со всей своей наглостью, я прощу тебя на этот раз, в знак уважения к твоим стараниям в поиске виновного. Так что найди того, кто это сделал, среди вас и пусть он преклонит колени передо мной до вечера.

— Маркиз, пожалуйста, представьте доказательства, прежде чем делать такие заявления.

— Доказательства? Вот они!

Норокс бросил в Эшлера бумаги, что держал в руке. Тот с подозрением посмотрел на Норокса, затем наклонился и поднял свёрнутые в кожаный тубус документы. Хотя развязать шнурок и развернуть бумаги заняло всего мгновение, для наблюдавших это показалось вечностью.

Когда взгляд Эшлера медленно побежал по строчкам, все устремили взгляды на его лицо. Его выражение постепенно каменело, а в глазах вспыхнуло нечто яростное. Подняв взгляд, он не проронил ни слова, и тогда Норокс озвучил содержание всем присутствующим.

— В последнее время неподалёку от столицы некая группа, прикрываясь чужим именем, занимается грабежами и убийствами. Причём они действуют от имени Его Величества. Но…

Норокс снова острым взглядом обвёл собравшихся солдат.

— Эти грабители были не только жестоки, они были настолько сильны, что даже столичные войска не смогли их сдержать. Словно кто-то оказывал им поддержку из тени, и поймать их было невозможно. Все выжившие солдаты давали одни и те же показания. Все они говорили, что грабители — это мужчины, недавно вернувшиеся с войны. Они говорили: «Раз мы страдали, сражаясь с врагом, вы, кто жил в комфорте, должны исчезнуть». Все они несли знамёна армии императора, которой ты, Эшлер, так гордишься. Эшлер, теперь ты понимаешь? Среди тех, кто поклялся служить только Его Величеству, есть безумный убийца, истребивший невинных людей!

Челюсть Эшлера дрожала, пока он стиснутыми зубами сдерживал себя. Те, кто помогал убийце из тени, были несомненно Сердцем Короля, стоящим за этим заговором. Но теперь они сваливали всю вину на других. Однако солдаты, не зная истинного положения дел, слушали рассказ Норокса в потрясении, с тревогой переглядываясь.

Среди нас есть убийца?

— На это обвинение нужны доказательства.

С трудом выговорил Эшлер, и тогда Норокс приподнял уголок рта.

— Доказательства? Десятки сожжённых деревень и убитых людей — вот доказательства. Но если ты хочешь чего-то более точного, я приведу нескольких выживших свидетелей, чтобы они указали на виновного среди вас. Если, конечно, вы сами не найдёте его.

Все с тревогой следили за его ухмылкой.

Кто знает, были ли эти выжившие свидетели на самом деле, или их просто подстроило Сердце Короля?

Нет, без сомнения, это было именно так. И тогда резкий голос Норокса снова разнёсся в воздухе.

— Или вы специально его прячете? Кстати, где командир 1-го батальона? Я точно помню, что велел привести его.

Оглядевшись в поисках, Норокс уставился на Ростера. Тот шагнул вперёд и сообщил о том, что Кина нет. Норокс усмехнулся, будто это подтверждало, что они действительно укрывают преступника.

— Будет разумно найти виновного до вечера, прежде чем вы опозорите себя. А я пока отправлюсь за свидетелями, которые укажут на преступника среди вас.

Снова искривив губы в ехидной усмешке, Норокс вместе со своими солдатами развернулся и ушёл, оставив им чёткий срок. Среди солдат началось тревожное шептание, но Эшлер не обращал на это внимания, поглощённый изучением бумаг. Вместо него их успокоил Ростер, который подошёл ближе.

— Похоже, нам нужно немедленно вызвать капитана королевской стражи. Эй, а ты что там смотришь?

Не получив ответа от Эшлера, он опустил взгляд. Подошедший с серьёзным лицом Кин тоже взглянул на ту часть документа, на которой остановился Эшлер.

[С целью устранения предателей, что причинили вред народу, запятнали имя империи и поставили страну под угрозу, настоящим постановляется в соответствии с законами, которые на протяжении сотен лет поддерживали величие этой нации: армия императора, приютившая этих предателей, отныне ни при каких обстоятельствах не имеет права войти в священную столицу.]

И только тогда группа Эшлера поняла, почему Норокс явился сюда, хотя и не отвечал за управление Регасами. Вот какова была его истинная цель — распустить их армию прямо здесь. Ростер и Кин тоже изменились, как и Эшлер.

Не в силах оторвать взгляд от документа, застыв, они не сразу заметили, как к ним подошёл один из подчинённых Кина и прервал тишину, повисшую между ними. Его голос прозвучал особенно глухо, когда он сообщил новости:

— Офицер только что скончался.

Эшлер и Ростер повернулись к Кину, лицо которого оставалось без выражения. Тот молча кивнул на слова подчинённого и развернулся, уходя прочь. Обвинение в убийстве и теперь смерть офицера, никто не смог его остановить.

Эшлер и Ростер чувствовали тревогу, глядя на удаляющуюся фигуру Кина, но сейчас у них не было возможности гнаться за ним. Эшлер поднял взгляд к небу. Оно снова начинало светлеть, окрашиваясь в привычный голубой цвет.

Из-за пожара капитан королевской стражи провёл всю ночь, сидя рядом с Карасом, охраняя покои императора. Сначала его щёки разрумянились от волнения — он смотрел, как спит Карас, но, когда Эшлер и Ростер вошли с мрачными лицами, он тут же побледнел. О произошедшем на рассвете он узнал от них, пришедших проверить состояние Караса.

— Что теперь с нами будет? Все хотят пройти через столицу и отпраздновать победу у дворца Его Величества. Это значит, мы даже не сможем войти в столицу?

Капитан королевской стражи спросил, дрожащими руками рассматривая документы. Но Эшлер и Ростер молчали. Раздражённый, капитан повысил голос, забыв о спящем императоре за спиной.

— Нет, дело не в этом. Предатель среди нас? Это же невозможно. Как мы сражались на поле боя шесть лет? Мы не можем просто так распуститься. Сэр Эшлер, сэр Ростер, скажите хоть что-нибудь.

Когда капитан обратился к ним, Эшлер нехотя пробормотал:

— Это моя вина. Вчера, когда Норокс обвинил военного спекулянта в пожаре, мне следовало просто согласиться.

— Не неси чушь в такой ситуации.

Резко оборвал его Ростер, а затем тихо добавил:

— Норокс с самого начала пришёл сюда с намерением разогнать нас. Что бы ты ни сказал, результат был бы тем же. Чёрт, проклятые ублюдки из Сердца Короля.

Капитан кивнул, соглашаясь с ругательством Ростера, а потом с яростью спросил:

— А почему бы нам не уничтожить их прямо сейчас? По численности у нас преимущество. Давайте воспользуемся этим и сметём их всех разом.

— Смести их всех? Кого именно?

Холодно спросил Эшлер, и командир нахмурился.

— Конечно, Сердце Короля.

— А что насчёт людей в столице?

— …

— И не только в столице. Пока мы не уничтожим всех, кто верит словам Сердца Короля, мы даже не сможем приблизиться к ним. И если начнём сражаться с Сердцем Короля внутри страны, как думаешь, сколько солдат пойдут за нами?

— Но…

— Народ не наш враг. Это семьи солдат.

Капитан королевской стражи опустил взгляд с мрачным лицом, словно ему больше нечего было сказать. Но желание возглавить армию и ринуться к дворцу, даже ценой начала войны, всё ещё тлело в его сердце. Ростер взял обвисшие в руках капитана бумаги и вновь начал их изучать.

Действия предателей, описанные в документе, изображали их так, будто они были самыми гнусными демонами и чудовищами в мире. Было очевидно, что весь нанесённый ущерб был намеренно преувеличен. Пока Ростер оглядывался, пытаясь найти, за что можно зацепиться, чья-то рука выхватила у него бумаги. Он мгновенно раздражённо поднял голову.

— Эй, я же читал!

Он не успел договорить, дыхание перехватило. Однако его реакция ничто по сравнению с тем, как широко распахнулись глаза у Эшлера и капитана королевской стражи. Тот, кто забрал документ, мельком глянул на его содержание и тут же небрежно бросил его на пол, будто это был мусор. Затем он медленно обвёл взглядом окружающих, и его глаза остановились на Эшлере. Спустя короткую паузу Карас задал короткий вопрос:

— Где он?

***

Что-то влажное коснулось плеча, а потом исчезло.

Шурк, шурк.

Что-то лёгкое двигалось по земле.

Потом послышался слабый звук.

Свист, свист.

Лёгкий предмет быстро удалился, а затем вновь приблизился. На этот раз влажное коснулось области возле глаз, слегка защекотав.

Абель с трудом приоткрыл веки, не желавшие подниматься. В узком поле зрения дрожала вода. Вздрогнув, он поднял голову, и капля воды, коснувшаяся лица, скатилась вниз.

Что это?

Абель собрал остатки сил и приподнялся.

На этот раз вода плеснулась сильнее. Лишь тогда он понял, что лежал на границе воды и суши. Точнее, его тело было переброшено через что-то, выступающее с берега в сторону воды. Прошлой ночью он попытался спрятаться от солдат, долгое время оставаясь под водой.

Он плыл вглубь, боясь, что его заметят, если он будет двигаться в мелководье. Постоянно твердил себе: «Ещё немного, ещё чуть-чуть», надеясь, что те поверят, будто он был поражён стрелой. Он всплыл только тогда, когда голова уже начала кружиться, и, к счастью, огней солдат поблизости видно не было.

Но в кромешной тьме он не мог отыскать берег. Он метался в воде, хватаясь руками и ногами, надеясь нащупать хоть что-то. Потерять ориентиры в огромном озере, у которого даже не видно конца, — это был иной, пугающий страх.

Когда силы окончательно иссякли, его тело наткнулось на что-то твёрдое, и он, похоже, потерял сознание прямо там. Наверное, это было последним облегчением — знать, что он в безопасности. Сейчас же над головой раскинулось чистое небо, без единого облака, будто и не было ночи. Абель повернул голову, чтобы осмотреться.

Перед ним раскинулся лес высоких деревьев, словно устремлённых в небо, они вздымались, как крепостная стена. Но сквозь густую листву, в её крохотных просветах, струился солнечный свет. Бесчисленные золотистые нити тянулись с небес к самой земле. Сверкающий изумрудный лес. Даже пребывая в состоянии растерянности, он на мгновение замер, заворожённый этой картиной.

Но затем он понял: он видит всё это слишком ясно. У него не болело сердце. Обычно, даже немного пошевелившись, а затем придя в сознание, он задыхался. Но сейчас совсем не так. Он глубоко вдохнул и не ощутил ни малейшей тяжести, будто воздух не может войти полностью.

Теперь, когда он наполнял грудь воздухом и вдыхал до конца, свежесть проникала до самой макушки. Всё было так, как когда тело было здоровым. Хотя всё его тело было покрыто ссадинами, синяками и порезами, самое важное — сердце было спокойно, лёгкие работали. И не только это. Его тело, которое всегда оставалось вялым и тяжёлым, несмотря на хорошее питание и отдых, теперь было полно сил.

Абель резко вскочил на ноги и, не осознавая, стал ощупывать себя руками.

Я всё ещё молодой господин Лил, верно?

Он повернул голову и посмотрел на своё отражение в воде по колено. Красивое лицо с золотистыми волосами.

Что? Почему мне хорошо?

Больше, чем радость от того, что он жив, его поразило осознание, что с телом всё в порядке и он раскрыл рот от изумления.

Боже… неужели из-за этого?

— Хахаха, уа-хахаха—! Действие змеиного вина наконец-то проявилось!

Правда же, змеиному вину приписывали укрепление жизненных сил!

Мелмонд ведь не зря смог завести второго ребёнка после змеиного вина!

Эффект змеиного вина напрочь свёл Абеля с ума. И вот этот простофиля, переполненный радостью, воспевал змеиному вину хвалу, двигаясь в сторону леса. Пока человек, уверенный, что стал сильнее благодаря змеиному вину, вызывал беспорядки в природе, солнце в небе понемногу клонилось к западу.

***

«Где он?»

Хотя сам вопрос был неясен, никто не посмел переспросить.

О ком вы спрашиваете?

Кто мог бы осмелиться задать такой вопрос?

Было очевидно: он узнал реинкарнацию Абеля.

— В-Ваше Величество, вы… в порядке?

Перед ним стоял Эшлер, еле выговаривая, голос дрожал. Он был единственным, кто осмелился заговорить, в то время как остальные так и стояли с открытыми ртами. Все были настолько сосредоточены на взгляде вверх, на пробудившегося Караса, что даже не осознавали, что осмелились сидеть в присутствии императора.

— Ваше Величество. Где у вас болит?

— Где он?

Повторившийся вопрос пробежал по спине Эшлера холодным током.

Как он мог ответить на это? Когда Эшлер не смог заставить себя говорить, глаза Караса, два разных по цвету, резко сузились.

— Ты. Почему не спрашиваешь, кого я ищу?

Глоток. Эшлер с трудом сглотнул пересохшее горло и, наконец, выдавил из себя:

— Кого… вы ищете?

Хоть он и задал вопрос с опозданием, Карас уже понял, что что-то не так. Он перевёл взгляд на Ростера и капитана королевской стражи, которые только что поднялись.

— Вы все знаете, кого я ищу. И зачем я его ищу.

В воздухе повисла леденящая тишина. Даже без того, чтобы Карас встретился с ними взглядом, по их побледневшим лицам было ясно: они знали, кто такой Лил. Однако сказать это вслух было невозможно.

Это равнялось бы признанию, что они обманули императора. Казалось, вот-вот разразится леденящая ярость Караса. Ростер и капитан королевской стражи не смели даже поднять глаза. Но ожидаемого немедленного наказания не последовало. Для Караса было нечто куда важнее, чем их обман.

— Абель. Где он?

Из его уст прозвучало чёткое имя. Давление, вызванное именем «Абель», словно разрезало воздух вокруг троих. Казалось, было бы легче, если бы он закричал или рассердился. Тогда хотя бы можно было бы упасть на пол и умолять, а не стоять, неспособным пошевелить и пальцем.

Однако в сухом голосе Караса не ощущалось никаких эмоций. Что делало его ещё страшнее. Он так буднично спрашивал, где находится Абель, прекрасно зная, что они в курсе его существования. С виду он оставался спокойным, но все чувствовали себя так, будто идут по канату над пропастью.

— Где Абель?

— …Ваше Величество.

— Абель. Скажи, где он.

— Ваше Величество, лорд Абель…

Эшлер не смог договорить и сильно прикусил нижнюю губу. В итоге его лицо исказилось, он не мог поднять глаза на Караса. Карас медленно наклонил голову набок и пробормотал:

— Твой отец ещё жив, верно?

Когда Эшлер с удивлением распахнул глаза, равнодушный голос продолжил:

— Если не можешь ответить, убей своего отца собственными руками.

— !

— Тогда следующим будет твой брат.

Эшлер в спешке открыл рот, однако его запинающаяся речь была совсем не похожа на него.

— Ваше Величество, лорд Абель проснулся прошлой ночью в покоях и пришёл к Вам, но…

— О-он сгорел заживо!

Внезапный крик заставил лица Эшлера и Ростера побледнеть от шока.

Шурх, шурх.

Они оба резко обернулись к капитану королевской стражи, откуда и доносился голос. Его лицо тоже побелело, но он, казалось, принял решение говорить и повернулся к Карасу.

— Лорда Абеля приняли за одного из Регасов кто-то из Сердца Короля и схватили. Однако Сердце Короля, чтобы держать в узде военного спекулянта, собрали всех Регасов в одном месте и сожгли заживо, чтобы убить их всех. О-хмф…

Капитан королевской стражи внезапно весь задрожал и отступил назад, будто ему не хватало воздуха, хотя его никто не трогал. Карас лишь встретился с ним взглядом, его серые глаза теперь были похожи на змеиные.

— …Кто умер?

***

На месте пожара всё ещё пахло гарью. За исключением одного участка, тела были убраны, и территория постепенно очищалась, но земля оставалась покрыта чёрной копотью. И на том самом месте, которое Эшлер велел не трогать, кто-то с самого утра сидел перед ним и без остановки всхлипывал.

Тем, кто вызывал имя молодого господина из совершенно иссякшего горла, был дворецкий. Рядом с ним Мелмонд лишь безучастно смотрел в небо с пустым выражением лица. Нэни, полный жалости, не мог заставить себя сказать, что им пора уходить.

Солдаты поблизости то и дело бросали взгляды в их сторону, как будто находили происходящее странным. Хотя он и привёл их сюда тайком, поддавшись их настойчивым просьбам, Эшлер не давал разрешения. Но, видя, как горе приковало их к месту, он не смог велеть им уходить. Нэни с трудом подошёл к Мелмонду, который хотя бы не плакал, и осторожно заговорил.

— Господин Мелмонд, если мы пробудем здесь слишком долго, другим солдатам это может показаться подозрительным. К счастью, люди Норокса покинули лагерь сегодня утром, но нам всё ещё следует быть осторожными.

— Быть осторожными?

Мелмонд слабо переспросил, а затем перевёл взгляд на Нэни.

— В этом больше нет смысла. Какая теперь осторожность?

— Господин Мелмонд…

— Без Абеля я просто бесполезное существо. Просто человек, что сидит дома и торгует дешёвыми лекарствами, пытаясь найти противоядие. Я даже не нашёл противоядие. Меньшее, что я мог сделать — это защитить Абеля.

Бесцветный голос Мелмонда звучал как-то печальнее, чем рыдания дворецкого. И когда Нэни уже собирался сказать слова утешения, он ощутил чьё-то присутствие позади, одновременно с шёпотом Мелмонда. Быстро встав и обернувшись, они увидели, как в руины с пустым выражением лица вошёл император. Нэни в ужасе поклонился, вспоминая недавний шёпот Мелмонда.

«Как мне смотреть ему в глаза?»

Однако этот вопрос казался тем, что можно отложить на потом. Мелмонд расплакался, как только увидел Караса, дворецкий рухнул на землю и начал неудержимо рыдать, а перед ними лежал обгоревший труп. Карас медленно перевёл взгляд на троих и, в конце концов, задержал его внизу, глядя некоторое время.

Все взгляды устремились на Караса, словно даже ветер замер в ожидании его реакции. Тяжкое молчание наполнило пустоту времени тьмой. Через мгновение мир вновь начал двигаться. Подавленные рыдания дворецкого возобновились, в пустые глаза Мелмонда вернулась осознанность. Потому что Карас просто отвернулся от тела и ушёл.

Командиры, следовавшие за ним, переглянулись в замешательстве и поспешно направились следом. Они не ожидали вспышки гнева, но и того, что он просто бросит взгляд на тело и уйдёт, тоже никто не ждал. Более того, его выражение лица ничем не отличалось от обычного, в нём даже сквозила скука.

«Он не верит?..»

Подозрение, зародившееся у Эшлера, когда он следовал за ним, изменилось, когда они прибыли в его покои. Карас поднял документ Сердца Короля, валявшийся рядом со столом, и вновь его изучил. Его поведение было таким же, как всегда, из-за чего Ростер и капитан королевской стражи переглянулись в недоумении, а у Эшлера внутри возникло смутное предчувствие.

Он вспомнил ребёнка, что молча исполнял приказы, будто ничего не произошло. Ребёнка, что, с завязанными глазами, следовал чужой воле словно марионетка, и единственное, чему он отказывал — это еда. Еда, в которую Сердце Короля подмешивало яд. Ребёнка, что закрыл сердце всему и откликался только на Сердце Короля, он наслаивался на образ стоящего перед ним Караса.

То, что сделало это необъяснимое чувство отчётливым, внезапное пламя на столе. Разложенные на столе документы вдруг вспыхнули и взметнулись вверх, будто хотели достичь потолка покоев. Испуганные Ростер и капитан королевской стражи бросились тушить огонь, но Эшлер не мог оторвать глаз от Караса.

Карас, смотревший на горящие документы с прищуром, заметил взгляд Эшлера. Когда их глаза встретились, сердце Эшлера сжалось, и по телу прошёл лёгкий озноб. Ребёнок, изгнанный в ссылку двенадцать лет назад и лишь дышавший, словно живая кукла, посмотрел на него и отдал приказ:

— Приведи военного спекулянта и Кина.

***

Кин подтвердил, что цель, за которой он гнался, остановилась в маленькой гостинице. Он спрятал лошадь в лесу и подошёл пешком, чтобы не быть замеченным. Похоже, Норокс выгнал всех из гостиницы после того, как вошёл сам, потому что из уст проходивших мимо торговцев доносились раздражённые жалобы.

— Ну нет, это уже перебор! Выгонять нас вот так внезапно. Мы же просто хотели поесть.

— Нам ещё повезло, что только есть хотели. А тот путешественник, что привёл мужчину, весь в ранах, с опухшим лицом? Их тоже выгнали.

— А, точно. Тот самый. Он, похоже, и правда серьёзно пострадал, вид у него был не сказочный.

— Похоже, они просто случайно встретились, но мужчина едва добрался до гостиницы, чтобы отдохнуть. Бедолаги. Нам ещё повезло.

Голоса двух удаляющихся людей всё ещё слабо доносились. Если бы точно знать, что в гостинице находится только группа Норокса, задача упростилась бы. Кин намеревался уничтожить всех людей Норокса. Он положил руку на меч и свирепо уставился на далёкую гостиницу.

Даже если этот метод был не лучшим, сейчас не оставалось иного выбора. Если бы он ждал, как Эшлер и остальные командиры, то даже в следующем поколении им не удалось бы покончить с Сердцем Короля. В таком случае, лучше уничтожить хотя бы одного. Просто отрубить им всем головы. Тогда всё закончится.

Кин присел и затаился в кустах вокруг гостиницы. Шесть или семь солдат Норокса стояли на страже спереди и сзади. Однако они сидели прямо на земле, беззаботно болтая, что казалось вопиюще небрежным. Поскольку у Норокса изначально было гораздо больше солдат, Кин тщательно осмотрел заднюю часть гостиницы.

Хотя изнутри доносился шум, вряд ли внутри было так много солдат, верно?

Однако, глядя издали, он заметил, что в конюшне стало меньше лошадей — возможно, остальные куда-то уехали. Норокс ведь говорил, что собирается привести свидетеля, так что остальные, возможно, и вправду ушли за ним. Кин некоторое время прятался у чёрного входа в здание, а затем двинулся вперёд, чтобы подобраться ближе. Подойти к задней части гостиницы было проще, она находилась ближе к лесу, в отличие от открытого пространства перед входом.

Особенно трое стражников, что сидели, привалившись к стене и выпивая, смеялись и явно наслаждались временем. Кин, стараясь не издавать ни звука, крепче сжал меч и шагал медленно, шаг за шагом. Однако, сосредоточившись на стражниках и приблизившись почти вплотную, он вдруг застыл, не сделав ещё один шаг.

В следующее мгновение по его спине пробежал холод. Инстинкты, не раз спасавшие ему жизнь на поле боя, подняли тревогу. Опасность! Кин немедленно отступил. Сделав шаг назад и внимательно осмотрев землю, он заметил нечто поблёскивающее. Среди травы по щиколотку он увидел острое наконечника копья. Только тогда Кин понял, что вокруг гостиницы расставлены ловушки. И его догадку тут же подтвердил голос.

— Маркиз был прав. Эти невежественные дураки умеют только махать мечами — конечно, они ринутся за нами без раздумий.

Из леса донёсся голос, и показался подчинённый Норокса, что до этого таился в засаде. Похоже, он был доволен тем, что приманка наконец сработала после долгого ожидания, он оскалился и рассмеялся, глядя на Кина.

— Раз уж ловим, было бы неплохо, если бы ты оказался командиром.

— Сэр Кин здесь?

— Нет.

Ответил капитан королевской стражи, стоявший на страже у входа в покои, и Ростер, который до этого смотрел в другую сторону, тоже покачал головой.

Эшлер, запыхавшийся от поисков, нахмурился. Он думал, что Кин просто уединился на время, услышав о смерти офицера отряда, но поблизости его нигде не было. Его тревожила лошадь Ростера.

— Лошадь сэра Кина тоже пропала. Слуга, отвечающий за конюшню, сказал, что он забрал и лук, с которым обычно выходил на битву.

Ростер взглянул на Эшлера, который застыл в молчании, и после короткой паузы спросил:

— Ты тоже так думаешь? В конце концов, Кин решил действовать один.

Эшлер не кивнул, лишь ответил мрачным выражением лица. Им следовало понять это раньше. Когда Кин сказал, что не станет таким, как Сердце Короля, он уже принял решение. Надо было подождать чуть дольше. Раньше, когда Карас не пришёл в себя, и думать не стоило о сопротивлении Сердцу Короля, но теперь у них было законное основание.

Разве существует причина сражаться с Сердцем Короля, весомее, чем долг служения императору?

Именно благодаря Карасу они смогли зайти так далеко. Вот она — настоящая правда. Как бы ни было жестоко Сердце Короля, без оправдания те, кто встаёт против него, ничем не отличаются от обычных предателей.

Вот почему в прошлом те немногие, кто осмеливался пойти против Сердца Короля, разыскивали потомков королевской крови, чья родословная была настолько далека, что её сложно было отследить, и выставляли их в противовес. А теперь сам император освободился от влияния Сердца Короля и готов бороться с ним — это чудо, которого не случалось столетиями.

Эшлер подумал: если он упустит эту возможность, если не сможет избавиться от Сердца Короля сейчас, у него больше не будет другого шанса. Поэтому он должен был быть осторожен до последнего, пока не завершит все приготовления. Он с трудом заполучил этот шанс после шести лет войны.

Он укрепил ряды противников, и у Караса, казалось, тоже имелись планы. Сердце Короля ещё не сковало ни императора, ни армию. Эшлер чувствовал стыд и сожаление, что не может противостоять им в полную силу прямо сейчас, но также воспринимал это как возможность. Потому что именно тогда противник начнёт терять бдительность.

Теперь, когда Карас очнулся, всё должно идти по изначальному плану. Он пока не мог понять, какие изменения и потрясения принесла Карасу смерть Абеля, но сейчас было важнее продолжить борьбу против Сердца Короля.

Эшлер внезапно осознал, что не так уж сильно отличается от Кина. Вместо того чтобы беспокоиться о Карасе, он тревожился, что отсутствие Кина может повлиять на борьбу с Сердцем Короля. Он слегка тряхнул головой, отгоняя лишние мысли, и обернулся к Ростеру.

— Возьми с собой несколько проверенных людей и отправляйся туда, куда держал путь Норокс. Найди сэра Кина. Пока он не совершил чего-то необдуманного.

Ростер кивнул, но капитан королевской стражи быстро вмешался:

— Я пойду.

— Ты?

— Да. Я должен передать Его Величеству послание, как только встречу сэра Кина.

Послание Его Величества?

Глаза Ростера и Эшлера на миг вспыхнули. Они подошли к капитану королевской стражи, и один из них негромко спросил:

— Ты получил приказ от Его Величества?

— Да.

— Что?

— Это секрет.

Выражения лиц двоих, которые до этого напряжённо вслушивались, вдруг на мгновение исказились, но преданный капитан королевской стражи, который не проронил бы и слова, даже если бы к горлу приставили меч, расправил грудь, словно говоря, что больше ничего не скажет.

— Я могу рассказать только сэру Кину. Более того, мне было приказано помогать ему. Так что не спрашивайте больше об этом.

— Это связано с предметом, который ты принёс?

Резко спросил Эшлер. Капитан королевской стражи быстро покачал головой:

— Нет. Этот предмет уже передан сэру Ростеру… Ах.

Он стремительно прикрыл рот, осознав, что проговорился. А потом, будто опасаясь, что Эшлер задаст ещё вопросы, поспешно сказал всё, что хотел, и ушёл:

— Возможно, какое-то время мы не увидимся. Пока меня не будет, прошу защищать Его Величество вместо меня.

Эшлер, глядя в спину уходящему капитану королевской стражи, с недоумением спросил у Ростера:

— Ты уже получил предмет от капитана королевской стражи?

— Да.

— Тогда почему ты…

— Потому что это секрет.

Хотя ответ был тем же, что и у капитана королевской стражи, на этот раз Эшлер не смог даже удивиться. С самого начала Карас давал каждому командиру разные поручения, не раскрывая им всего плана. Эшлер знал лишь общую картину.

Это было обидно — то, что им не доверяли. Но как подданные они не имели права жаловаться.

К тому же Эшлер смутно догадывался о плане Караса, потому что знал, что это за предмет. И именно это вызывало в нём ещё большее беспокойство.

Он задавался вопросом, не приближается ли тот самый худший сценарий, которого он опасался. Этот страх глубоко засел в нём.

— Ты знаешь, что это за предмет?

— Нет. Но если бы мне нужно было знать, Его Величество сказал бы мне ещё тогда.

— Тогда?

— Да. Когда я вернулся, не найдя сэра Кина, я ненадолго встретился с Его Величеством.

Ростер говорил спокойно, но затем поднял взгляд к небу и добавил:

— Похоже, он действительно собирается вести войну с Сердцем Короля всерьёз. Позже ты всё поймёшь, но я завтра ухожу на задание.

И капитан королевской стражи, и Ростер покинули свои посты.

Что же замышляет император?

В этот момент Ростер легонько коснулся плеча Эшлера и прошептал:

— Вместо меня тебе стоит больше поинтересоваться, что скажет тот военный спекулянт.

— Военный спекулянт внутри?

Резко спросил Эшлер и Ростер кивнул. Он на мгновение посмотрел на покои и пробормотал:

— Выглядел он ужасно, будто накануне крепко выпил. Надеюсь только, Его Величество не станет ему слишком доверять.

Как только он закончил говорить, дверь покоев открылась, и военный спекулянт вышел с напряжённым выражением лица. Едва переступив порог, он тяжело выдохнул, будто пережил серьёзное испытание, и Эшлер нахмурился.

Неужели он обманул Караса, изобразив преданность?

Военный спекулянт, уловив угрожающий взгляд, поднял глаза, налитые кровью. Сначала он, казалось, испугался, но тут же сделал вид, что рад встрече.

— А-а. К-кто это у нас? Как вы тут?

Ростер промолчал, как будто даже не собирался его приветствовать, а Эшлер слегка наклонил голову:

— Давненько. Слышал, у тебя сейчас всё очень хорошо. Управляешь, говорят, Регасами Сердца Короля. Я был весьма удивлён.

— Кхм, всё это лишь прикрытие.

Он пробормотал это, отводя взгляд, а затем поспешно развернулся, сказав, что ему нужно идти. Но даже уходя, не забыл снова взглянуть в сторону покоев Караса.

— У него тревожный взгляд. Его Величество не должен ему слишком доверять.

Ростер повторил те же слова, будто и правда был обеспокоен. Однако на этот раз Эшлер с ним не согласился. Он обвёл взглядом тихие покои Караса, будто внутри никого не было, и тихо сказал:

— Но, возможно, в глазах Его Величества мы ничем не отличаемся. Раз уж он даже не дал нам ни единой зацепки о существовании Абеля.

Словно с самого начала он вообще ничего не ждал от Эшлера и его людей.

***

— Ух!

С последним криком пал пятый солдат Норокса. Однако, падая, он вцепился в меч Кина, не давая тому вытащить его. Кин попытался выдернуть клинок, ударив по телу ногой, но раньше, чем он успел это сделать, другой противник метнул в него меч. Кин инстинктивно отклонился назад.

Чтобы уклониться от удара на волосок, Кину пришлось отпустить свой меч. Воспользовавшись этим, ещё один солдат атаковал с другой стороны, и Кин, пошатываясь, отступил назад, всё дальше отдаляясь от своего оружия.

Но, уже испытав подобные ситуации на войне, он не растерялся. Кин вытащил кинжал, который был у него на поясе, и пошёл в ответную атаку.

Он резко наклонился, уклоняясь от меча, и вонзил кинжал противнику в живот. Он хотел выбить меч из рук врага, но и в этот раз всё пошло не по плану. Кинжал вошёл недостаточно глубоко, и противник отшатнулся, всё ещё сжимая меч. Кин не успел перевести дыхание, как тут же услышал за спиной ледяной звук. Он инстинктивно понял, что на него обрушивается удар, и резко скрутил корпус.

Звяк!

Кин едва успел отбить меч коротким кинжалом, но от удара кинжал вылетел из рук, и он покатился по земле. В тот же миг с левой стороны на него бросился ещё один солдат. Кин резко повернул голову в поисках оружия. При таком раскладе ему придётся принять удар, жертвуя рукой.

И в этот момент, будто по сигналу, прямо в его руку бросили меч. Его собственный, знакомый до мелочей меч. Не выясняя, кто именно его метнул, Кин тут же схватил рукоять, идеально ложащуюся в ладонь, и с размаху взмахнул клинком.

Глухой удар!

Пронзив живот надвигающегося солдата, Кин приподнял колено. Теперь, когда оружие снова было у него в руке, пятеро оставшихся были для него пустяком. Выдернув меч, с которого капала кровь, Кин поднялся, словно дьявол из преисподней, и оставшиеся солдаты отпрянули, судорожно сглотнув слюну.

Но Кин не дал им и секунды на раздумья, он бросился вперёд, оскалившись, как хищный зверь. Спустя мгновения земля уже пропиталась запахом свежей крови. Не успели они даже отпить чай, как все испустили последний вздох.

Только после этого Кин, тяжело дыша, обернулся, чтобы узнать, кто бросил ему меч. Из-за дерева, будто скрываясь, медленно поднялся человек.

Это был он?

Из-за глубоко натянутого капюшона лица видно не было, и Кин, не снижая настороженности, осторожно подошёл и спросил:

— Кто ты, чтобы помогать мне…!

Договорить он не смог. Когда незнакомец медленно снял капюшон и показал лицо, Кин застыл с открытым ртом, не в силах пошевелиться от шока. А тот, напротив, сиял от радости.

— Как и ожидалось, это вы, командир 1-го батальона!

<Конец 4-го тома.>

Тук.

Меч Кина, который до этого не мог отобрать ни один враг, бессильно выпал из его руки. Однако упал ли он на землю или взлетел в небо, всё поле зрения Кина заполнила лишь фигура приближающегося человека.

Какого чёрта? Что это вообще? Что происходит?

Перед ним стоял мертвец!

Кин был ошеломлён, глядя на стоящего перед ним Абеля. Возможно, его лицо было слишком красноречивым, потому что Абель на мгновение неловко улыбнулся, будто заметив это.

— Хаха, вы испугались, увидев моё лицо, да?

Слова были сказаны не просто так. Его лицо действительно шокировало. Левая щека распухла вдвое, всё лицо было покрыто красными царапинами, а правый глаз потемнел от синяка до почти чёрного цвета. С такими травмами обычный человек выглядел бы, как орк, но даже в этот момент Абель всё равно сиял, словно фея.

Его красивые глаза и милый нос оттесняли уродство ран и вызывали вместо того жалость у тех, кто его видел. Благодаря этому Абель, сбежавший из леса голым, смог получить одежду и еду от встреченного по пути странника. Однако шок Кина затянулся настолько, что уже начал беспокоить Абеля.

Неужели он не узнаёт меня из-за травм?

— Хе-хе, командир батальона капитан-майор, это я.

Ах. Глаза Кина распахнулись вдвое. Да, единственный, кто мог так беспечно выговорить «командир батальона капитан-майор», стоял прямо перед ним.

Это и вправду был он. Он действительно был жив.

Пока Кин осознавал это чудо, Абель понизил голос и огляделся по сторонам.

— Кстати, если мы останемся здесь, нас найдут люди Норокса. Если вы не против, не могли бы вы пойти со мной в укрытие, где я прятался? На самом деле я кое-что подслушал и хотел дослушать остальное. К счастью, они сейчас молчат, но, эм... кхм, в общем, могут заговорить снова, так что мне нужно вернуться.

Что бы он там ни услышал, Абель внезапно покраснел, но Кин не мог позволить себе обращать на это внимание.

— Подождите.

Кин с трудом смог заговорить, пока Абель тянул его за собой. Но тот, словно боясь, что кто-то появится, снова дёрнул его за руку.

— Давайте сначала сбежим, потом поговорим.

— Я не собираюсь сбегать.

— А? Почему?

Потому что я пришёл, чтобы уничтожить их всех. Кин нахмурился, но тут же понял, что это сейчас не главное, и быстро покачал головой.

— Важнее, почему вы здесь?

Ведь все в отряде были потрясены известием о смерти Абеля, не так ли?

— А, все, наверное, испугались, потому что я пропал.

— …

— Я собирался сразу вернуться, но случайно увидел здесь группу Норокса. Но может, мы всё-таки потом это обсудим?

— Нет, не потом.

Кин с трудом пошевелил языком, онемевшим от потрясения. Однако, увидев растерянное выражение Абеля, он почувствовал ещё большее раздражение и прежде чем заговорить, был вынужден перевести дух.

— Я должен знать, почему вы здесь. Разве вас не утащили в горящие покои Регаса?

— А! Откуда вы это знаете?

— Сейчас не важно, откуда. В отряде все уверены, что лорд Лил сгорел вместе с другими в тех покоях…

— Тсс!

Абель внезапно схватил Кина за руку и пригнулся. Услышав приближающиеся шаги, он замер на месте и прошептал:

— Похоже, идут солдаты маркиза Норокса. Сэр Кин, вам лучше уйти. У меня ещё есть дела.

— Что значит «дела»? И я не уйду.

Несмотря на решимость в голосе Кина, Абель покачал головой с серьёзным выражением лица.

— Нет. Вы должны уйти. Если здесь поднимется шум, маркиз Норокс может спуститься со второго этажа. Тогда я больше не смогу подслушивать.

Подслушивать? Вспомнив, Кин понял, что Абель и правда упоминал, что у него есть дела. Однако прежде чем он успел спросить подробнее, Абель молча двинулся первым, пригнувшись. Он направился к лесу рядом с постоялым двором. Кин на мгновение замешкался, но всё же пригнулся и пошёл за ним. Услышав, как сзади бегут солдаты, он понял, что, если они не спрячутся как следует, их быстро обнаружат.

Кин сжал меч и направился к толстому дереву, за которым только что исчез Абель. Он не знал, что тот задумал, но сейчас нужно было сначала помочь ему укрыться…

А? Кин прошёл несколько шагов за дерево, и остановился. Абеля нигде не было. Он начал резко вертеть головой, ища его взглядом, как вдруг услышал голос.

— Командир батальона капитан-майор, пожалуйста, уходите быстрее.

Шёпот, доносившийся с ветки прямо над головой, заставил Кина вздрогнуть. Он поднял взгляд и увидел Абеля, который уже забрался высоко на дерево и выглядывал из-за веток.

— Спускайтесь. Там опасно!

Кин негромко окликнул его, но Абель лишь рассмеялся.

— Всё нормально. С конца этой ветки я их слышу. Так что, пожалуйста, уходите первым.

Сказав, что хотел, Абель вновь скрылся в густых ветках. Кину не оставалось ничего другого, кроме как осмотреться и полезть на дерево.

Чего же он там подслушивает?

Он подумал об этом и с трудом вскарабкался на толстую ветку, осторожно двигаясь в ту сторону, куда исчез Абель.

Вскоре он его увидел, но приблизиться не смог. Ветка, за которую держался Абель, прогнулась и казалась готовой вот-вот сломаться. Это было опасно. Нужно было немедленно вернуться и предупредить его, но взгляд Кина зацепился за одну деталь. Прогнувшаяся ветка касалась окна второго этажа постоялого двора.

Абель подслушивал, что происходило внутри. Хоть окно было занавешено, и нельзя было увидеть, кто именно там находился, Кин и так понял, что это Норокс. И только тогда он наконец осознал, что Абель воспользовался удачной возможностью.

Возможно, Норокс замышлял нечто против императора.

Судя по всё более искажённому выражению лица Абеля, было ясно, что услышанное им было крайне важно…

«Ах! Ещё! Жёстче!»

Ничего важного в этом не было. Кину не нужно было видеть источник стонов, которые доносились до него, чтобы всё понять. Он сузил глаза и посмотрел на Абеля, будто спрашивая, зачем тот вообще это подслушивает. Однако Абель, опасно висящий на ветке, выглядел куда более смущённым, чем Кин, и нахмурился.

Поняв, что именно Абель был тем, кто меньше всех хотел это слышать, Кин промолчал. Возможно, с того места, где находился Абель, ему удавалось видеть что-то сквозь щель в занавеске. Именно поэтому он не знал, куда смотреть, и уставился в пустоту. Тем не менее, уши он не закрывал, чтобы не упустить чего-то действительно важного.

Когда за окном раздался очередной громкий стон, Абель обернулся к окну с застывшим лицом. Кин, заметив его выражение, непроизвольно напрягся. Взгляд Абеля стал серьёзным.

***

Как и следовало ожидать, с Нороксом ему было лучше. Эрей сдавленно выдохнул от редкого ощущения насыщения после такой близости и приподнял бёдра, которые до этого дрожали на теле Норокса. Благодаря семени, что изверглось уже несколько раз, гениталии Норокса легко вышли наружу.

Эрей отодвинулся и наклонился вперёд. Член, ослабший после трёх извержений, только что вышел из тела Эрея и был покрыт белой спермой. Но тот, не колеблясь ни секунды, взял его в рот.

Норокс, должно быть, изрядно облегчился после двух дней накопленного воздержания, закрыл глаза и с удовлетворением предался ласкам Эрея. Раздражение, вспыхнувшее из-за дерзкого Эшлера, постепенно угасало.

— Я доставлю этого Эшлера во дворец к императору. Пусть оба страдают.

На эти слова Норокса Эрей, державший член во рту, поднял взгляд. Он знал, что Норокс становился разговорчивее, когда пребывал в хорошем настроении, и потому ещё сильнее сжал губы вокруг члена. Если повезёт, можно будет услышать что-то полезное. Более того, возможно, его даже наградят каким-нибудь важным поручением. Эрей начал сосать ещё усерднее, и из уст Норокса вырвался негромкий стон. Он открыл глаза и крепко схватил Эрея за затылок.

— Да, вот так. Соси сильнее.

Норокс сжал в кулаке светлые волосы Эрея и надавил ему на голову. Член проник глубоко в горло, но Эрей выдержал и попытался дышать. Каждый раз, когда член заходил глубже, нос Эрея утопал в лобке Норокса, отчего у него кружилась голова.

Тем не менее он не переставал вслушиваться в слова Норокса. Кто знает, вдруг тот нечаянно проговорится о чём-то важном? Эрей гадал, почему Регас императора вновь появился и почему Норокс был уверен, что с его помощью сможет свергнуть герцога.

— После того как распустим армию и сделаем из императора марионетку, приведём его во дворец. А потом настанет черёд Трюйда. Ха-ха, этот дурак. Неужели он думал, что проклятие любви к королевскому Регасу на протяжении поколений никогда его не настигнет? А оно вернулось, чтобы укусить его. Ха-ха-ха…

Проклятие?

Эрей, внимательно наблюдая за выражением лица Норокса, обхватил рукой основание его вновь затвердевшего члена. Норокс, наслаждаясь самой мыслью о том, как он уничтожит Трюйда, просто откинулся назад и рассмеялся. А затем, содрогнувшись, вновь кончил. Эрей по привычке проглотил семя и облизал губы языком.

— Как странно. Почему у Вашей Светлости оно такое… сладкое?

Эрей произнёс те же самые слова, что когда-то говорил тому военному спекулянту, и привычно улыбнулся. Сладкие слова под сладкую улыбку. Норокс с полуопущенными, сонными глазами посмотрел на него. Полезный был парень. Смышлёный, хоть и немного жадный, но действовал раньше, чем его начальство успевало отдать приказ.

Он ещё и хорошо знал, как соблазнять своей внешностью, и в постели. Однако его полезность была ограниченной. Теперь, когда он засветился перед Эшлером и другими приближёнными императора, во дворце использовать его больше нельзя. Эшлер будет первым, кто насторожится.

Тем не менее он был не совсем бесполезен. Если не во дворце, то в другом месте. С лёгкой наживкой можно будет использовать его ещё раз. Хватит на то, чтобы подставить Трюйду подножку.

— А ты. Не хочешь стать Сердцем Короля?

На внезапный вопрос Эрей застыл. Он только что слез с тела Норокса и доставал что-то из рубашки, которую перед этим снял и оставил у постели. Сжимая это в руке, он с удивлением обернулся. Норокс же скривил губы в полуулыбке.

— Такому красавцу, как ты, куда лучше управлять Регасами, чем какому-то мелкому военному спекулянту.

Управлять Регасами? Но ведь этим занимался сам Норокс. С удивлением посмотрев на него, Эрей задал немой вопрос. Норокс спокойно объяснил:

— Да, всё верно. Ты займёшь моё место. Став Сердцем Короля, ты получишь величайшую честь в стране.

— Тогда, Ваша Светлость…

— А я займусь другим местом. Ха-ха, точнее, местом Трюйда.

Норокс сел и посмотрел на то, что Эрей сжимал в руке. Под этим взглядом лицо Эрея напряглось, он понял, что держит.

— А, я просто… проголодался.

Эрей в замешательстве пробормотал первое попавшееся оправдание. В руке у него было вяленое мясо, которое военный спекулянт как-то насильно ему всучил. Он ел его всякий раз после очередной близости за последние дни, и теперь, по привычке, достал снова. Тем более что тот дал его в подарок.

Но кто бы мог подумать, что он к этому привыкнет.

Чёртов спекулянт.

Эрей выругался про себя и спрятал руку за спину. Однако выбросить мясо не смог. Еда, которую он когда-то считал кормом для простолюдинов, становилась всё вкуснее с каждым разом. Привыкнув, он даже перестал замечать излишнюю солёность. Впрочем, сейчас это было неважно. Он должен был дослушать, что скажет Норокс.

— Ваша Светлость, вы и правда собираетесь занять место герцога Трюйда? Тогда ведь у вас окажется в руках не только Сердце Короля, но и вся страна?

Эрей нарочно повысил голос, чтобы вернуть разговор к началу. Норокс, заметив его удивлённое лицо, усмехнулся и кивнул:

— Да. Я стану правителем этой страны. Но для этого тебе нужно кое-что сделать.

— Только скажите. Я сделаю всё, что угодно.

Глаза Эрея вспыхнули, а пальцы крепче сжали то, что он держал в руке. Удовлетворённый такой реакцией, Норокс заговорил:

— То, что тебе нужно сделать, — просто. Отправляйся к маркизу Яну. Забери предмет, который тот спрятал.

— Предмет, который спрятал маркиз Ян?

Что бы это могло быть?

Но Норокс лишь вскользь упомянул цель, будто собирался объяснить подробности позже.

— Это то, что уничтожит Трюйда. Однако маркиз Ян покажет его только одному человеку. Поэтому ты должен будешь выдать себя за этого человека. Словно сбежал от Трюйда и его взгляда.

— Кто этот человек?

— Настоящий Регас импера…

Однако договорить Норокс не успел.

Тук, тук, тук.

В дверь резко и громко постучали, и тут же снаружи раздался крик подчинённого:

— Ваша Светлость, бегите! На нас напали!

— Ха... ха... Кажется... кажется, мы всё-таки оторвались.

Тяжело дыша, Абель согнулся и оглянулся назад. В той стороне, куда они с Кином бежали, не было видно никакого движения, но Абель ещё долго оставался настороже. Хотя не так сильно, как Абель, Кин тоже тяжело дышал, опираясь рукой на дерево.

Однако в отличие от Абеля он не беспокоился о преследовавших их солдатах Норокса. Он мог попросту расправиться с ними мечом. То, что действительно его сейчас поражало — это Абель.

Нет, как он вообще так бегает?

Разве он не был настолько хрупким, что во время путешествия в столицу его оберегали с особой тщательностью и дворецкий, и Мелмонд?

Сначала Кин хмурился, считая такую опеку излишней. Но по ходу пути, когда он видел, как Абель падал в обморок от малейшего прикосновения, ему стало жаль тех двоих. А потом Абель, наравне с ним, нет, в какой-то момент даже быстрее него побежал.

И при этом был в полном порядке!

— Фух... фух... Может, они подумали, что нас всего двое, и не стали гнаться?

— …

— Командир батальона капитан-майор, вы в порядке?

Удивление от происходящего с Абелем отступило на второй план, как только он услышал это длинное обращение.

— Это мне надо спрашивать. Вы в порядке?

Абель моргнул и кивнул.

— Да. Я не ранен.

— Нет, не это! Как вы вообще в порядке после такого бега…?

Слова Кина оборвались, когда он увидел выражение лица Абеля. У того задрожали уголки глаз и рта, и внезапно он расхохотался.

— Хахаха, да! Точно! Я в порядке! Хахаха, и сейчас всё в порядке! Моё сердце! Мои лёгкие! Мои ноги!

Но в психическом плане в порядке он явно не был.

Тем не менее Кин молча наблюдал, как Абель выплёскивает всё, что накопилось.

Что, чёрт возьми, вообще происходит?

Раньше его слабость точно не была притворством. Если он поправился, это хорошо, но Кин совершенно не понимал, как. Однако времени на размышления больше не было. Он взглянул на небо, где солнце уже ощутимо клонилось к западу, и пришёл в себя.

— Впрочем, нужно возвращаться. Вы знаете, как все перепугались из-за лорда Абеля?

Уже услышав от Кина, что его сочли мёртвым, Абель перестал смеяться и опустил глаза.

— Простите. Для меня самого всё произошло слишком внезапно.

— Поэтому вы должны немедленно вернуться и дать всем знать, что живы.

Голос Кина прозвучал как приказ. Он первым развернулся, чтобы идти. Его не радовала смерть Абеля, но, по правде говоря, и жизнь его тоже. Кин всё ещё чувствовал, что воспринимает того как помеху, но намеренно старался сохранять спокойствие.

Даже если бы всё пошло по худшему сценарию, и Абель встретился с Карасом и сбежал вместе с ним, это уже не имело значения. Пусть даже так, он всё равно намеревался поднять меч против Сердца Короля. Укрепившись в своём решении, Кин огляделся, пытаясь вспомнить, где оставил лошадь.

Похоже, в сторону, противоположную оттуда, где были лошади, так что если они отправятся сейчас, то до лагеря доберутся к полуночи. Но, тронувшись, он не услышал позади себя никаких шагов. Обернувшись на всякий случай, он увидел, что Абель только наполовину развернулся в сторону, откуда они пришли. Когда Кин окликнул его, Абель повернул лишь голову, чтобы посмотреть на него.

— Они знают, что настоящий Регас Его Величества жив. И ещё они знают, что он красивый, со светлыми волосами и зелёными глазами.

Кин удивлённо приподнял брови, и Абель снова перевёл взгляд в ту сторону, откуда они пришли.

— Когда прошлой ночью меня отвели в покои Регаса и рассказали всё это, я не мог понять. Откуда им знать, что настоящий Регас жив? И к тому же, как он выглядит?

— Возможно, потому что Его Величество заранее отдал такой приказ. Когда война закончилась и мы выдвинулись в столицу, Его Величество приказал Сердцу Короля подготовить Регаса, внешне похожего на вас. Так что, возможно, они подумали, что такая внешность нравится Его Величеству.

— Даже так, это не доказывает, что настоящий Регас существует. Все двенадцать лет они действительно верили, что тот, прежний я, и был настоящим Регасом.

Отказаться от двенадцати лет веры из-за одного приказа Караса не имело смысла. Кин не смог возразить на слова Абеля.

— Тогда как вы думаете, откуда они это узнали?

— В словах маркиза Норокса было кое-что странное. Он сказал, что в доме герцога Трюйда из поколения в поколение передаётся проклятие.

— Какое проклятие?

Абель не сразу ответил, опустил взгляд в землю, а затем поднял глаза.

— Проклятие — влюбляться в Регаса Короля.

— !

— Я уверен, что двенадцать лет назад герцог Трюйд не любил меня. Значит, они решили, что настоящий ещё не появился.

Кин онемел от шока. Действительно, вкус Трюйда явно совпадает с нынешней внешностью Абеля.

Просто ли это совпадение? Или же абсурдное проклятие действительно существует?

Но разве возможно, чтобы такое проклятие было на самом деле?

Погружённый в мысли, Кин вдруг вспомнил о невероятной вещи, находящейся прямо перед ним — реинкарнации. Если возможна реинкарнация, значит, возможно и проклятие.

А если это и правда проклятие?

Судьба Абеля, перерождённого с внешностью, которая идеально соответствует вкусу герцога, по-настоящему пугающая.

Нет, неужели это перерождение было предопределено с самого начала?

Что, если именно такая внешность всегда была предпочтением Трюйда?

Однако, в отличие от потрясённого Кина, Абель спокойно продолжал делиться сведениями.

— И, кажется, они знают ещё кое-что. Помните, что сказала хозяйка того самозванца, когда мы были в их поместье? Она сказала, что у маркиза Яна есть предмет, и только настоящий Регас может с его помощью видеть прошлое. Маркиз Норокс тоже об этом знал.

— Норокс?

— Да. Он намерен забрать тот предмет у маркиза Яна, раскрыть тайну герцога Трюйда, а затем занять его место.

Пока Абель говорил, в голове Кина возник один вопрос. Почему проклятие Трюйда и секрет маркиза Яна внезапно всплыло внутри Сердца Короля? Будто там начался внутренний конфликт…

Военный спекулянт!

Кин нахмурился, вспомнив причину их конфликта. Когда он встретился с ним прошлой ночью, тот ничего не сказал. А ведь как приближённый Трюйда он должен был что-то знать.

Неужели он специально всё скрыл?

Как он посмел… от меня?

Кин сузил глаза, уставившись в пустоту, пока слова Абеля продолжались:

— Я не знаю всех подробностей, но, похоже, внутри Сердца Короля отчаянно ищут настоящего Регаса, то есть меня. Если у них внутренний конфликт, то обладание мной будет для них важнее, чем Его Величество. Поэтому они внимательно следят за Его Величеством и насторожены ко всему, что его интересует. Им нужно найти настоящего, прежде чем враг воспользуется мной. Они либо используют меня, либо убьют.

Кин едва заметно изменился в лице, услышав эти слова. Абель говорил о том, что его могут убить, словно обсуждал погоду.

— Если они поймают меня, всё повторится. Снова будут держать на веселящем препарате и использовать, пока не умру. Поэтому до того, как они меня схватят, я хочу первым найти предмет маркиза Яна. Пожалуйста, позвольте мне ещё немного побыть так.

Так?

Как только у Кина зародилось беспокойство, спокойный голос Абеля продолжил:

— Я останусь мёртвым.

Это было странно. Слова Абеля закончились, а голос всё ещё звучал у Кина в голове. Остаться мёртвым. Возможно, потому, что это было именно то, чего он втайне желал. Хотя он и решил, что существование Абеля больше не имеет значения, в глубине души он всё равно не мог о нём не думать.

Но почему, когда тот впервые сам произнёс то, что Кин хотел услышать, вместо радости в груди появилась тяжесть?

От этого было неловко, словно его дурные намерения, те, что он сам считал безобидными, вдруг оказались чем-то подлым и были раскрыты. Кин взглянул на него колеблющимся взглядом. Мгновение затаив дыхание, он будто провалился в темноту, где исчезли все звуки.

Однако, глядя в зелёные глаза, что встретили его взгляд, дыхание вернулось само собой. Он почувствовал облегчение от того, что другой не заметил его тьмы, и в то же время не поддающуюся описанию вину, накрывшую его с головой.

Абель был искренен.

Его спокойный голос и ясный, твёрдый взгляд говорили, что это были не просто слова. И потому… возможно, для Кина, который до сих пор не раскрыл своих истинных чувств, это был шанс.

«Хорошо. Делай как хочешь». Нужно было всего лишь кивнуть.

Но с губ слетело совсем другое:

— Нет, так нельзя. Этого не будет.

Кин сделал шаг вперёд к Абелю с суровым лицом и выдал чувства, которых даже сам в себе не осознавал.

— Лорд Абель, вы единственный, на кого Его Величество когда-либо откликнулся. Вы ведь понимаете, что значит ваше присутствие для него, не так ли? За всё время, что я служу Его Величеству, я ни разу не видел, чтобы он пытался спасти чью-то жизнь. Я до сих пор не могу забыть, как Его Величество нёс вас, лорд Абель, без сознания, исчезая в лесу. И как он потом искал врача, чтобы вас спасти. Вы знаете, сколько людей погибло от его руки только потому, что они не смогли дать ему то, чего он хотел?

Абель серьёзно слушал Кина. Тот, сдерживая волнение, продолжил вполголоса:

— Я был ошеломлён поведением Его Величества. Когда он исчез, всецело поглощённый одним человеком, забыв даже о Сердце Короля, мне показалось, будто небо рухнуло. Поэтому ваше существование, лорд Абель… было мне не в радость. Если честно, пока я искал Его Величество, я надеялся, что вы уже мертвы.

— …

— Но что бы я ни чувствовал, я не вынесу этого. Не вынесу, если увижу, каким станет Его Величество, узнав, что лорд Абель мёртв.

Кин тихо усмехнулся, сам находя свои слова абсурдными.

— Странно. Месть Сердцу Короля для меня была важнее, чем горе Его Величества. Но, глядя вам в лицо, я думаю только о боли, которую он испытает.

— …

— Поэтому этого не должно произойти. Хотя бы Его Величество должен узнать, что вы живы. Чтобы он…

Слова Кина оборвались, будто он не смог продолжить. Но вскоре он твёрдо договорил:

— Пусть даже он исчезнет вместе с лордом Абелем туда, где их никто не найдёт.

Абель, всё это время молча слушавший, впервые отреагировал. Он поднял взгляд, и в памяти на миг всплыл голос Караса, говорившего то же самое:

«Тогда пойдём со мной. В место, о котором никто не знает… место, где можно лечь на траву и спокойно поваляться. Где можно собирать фрукты и ловить рыбу. Уютное место, где можно спокойно сидеть и слушать, как ветер шумит в лесу».

— Лорд Абель.

Голос Кина прервал его мысли. Абель повернулся к нему и медленно спросил:

— Зачем я переродился?

Кин приподнял бровь, будто спрашивая, о чём это он. Абель же прошептал, не ожидая ответа:

— Сначала я думал, что будет достаточно просто снова увидеть принца. Потом я захотел помочь ему выиграть войну с Сердцем Короля, которая до сих пор не окончена. Я думал, что не будет страшно умереть, когда всё закончится. Но теперь… моё желание стало больше.

«Чего ты теперь хочешь?». Будто спрашивал Кин, и Абель улыбнулся.

— Хочу долго жить рядом с принцем. И беззаботно лежать в лесу. Пусть даже в месте, где нас никто не найдёт.

— …

— Но если мы сейчас спрячемся, Сердце Короля будет гнаться за нами до конца, правда? Даже если я останусь рядом с принцем, я всё равно буду постоянно тревожиться, не смогу уснуть, боясь, что они нас найдут. Буду бояться, что однажды они подсыплют яд в еду. Чтобы делать то, чего я хочу прямо сейчас, придётся терпеть это беспокойство. Однако, я кое-чему научился благодаря реинкарнации. Лучше, чем рисковать жизнью, чтобы преодолеть немедленную опасность — это выжить. Даже если придётся встать на колени, подождать подходящего момента и действительно заполучить то, чего ты по-настоящему хочешь. Пусть сейчас трудно. Лучше пережить унижение, чтобы потом ухватить шанс и добиться желаемого.

Абель снова слабо улыбнулся.

— Наверное, именно для этого я и переродился. Чтобы понять, что, рискуя жизнью, ничего не добьёшься, кроме удовлетворения собственного эго. Чтобы осознать, насколько наивна вера в то, что самопожертвование приведёт к лучшему будущему.

Равнодушный тон и даже улыбка. Всё это было нацелено на то, чтобы ввести слушателя в заблуждение. Однако Кин понял, насколько сильно Абель сожалеет о своей прошлой жизни. Возможно, именно Абель сильнее всех хотел сразу сообщить Карасу, что жив. Но он удивительно терпелив.

— Хорошо. Тогда я пока сохраню в тайне то, что вы живы. Когда вы собираетесь предстать перед Его Величеством?

Когда Кин резко задал вопрос, Абель опустил взгляд и задумался, будто его что-то тревожило.

— Хотя бы после того, как найду предмет маркиза.

— У вас есть конкретный план?

Что вообще он собирается делать один?

Кин нахмурился, словно был недоволен. Он знал: оставить его одного нельзя, и не верил, что Абель, не обладая никакой силой, способен что-то сделать. Но Абель, будто речь шла о чём-то пустяковом, вдруг сказал странную вещь:

— Видите ли… однажды я случайно потревожил логово выдры, пока искал наживку на берегу реки. Внутри были детёныши, и выдра, испугавшись, спрятала их глубже. Я не знаю, сколько раз извинялся, даже рыбу ей ловил.

Что за бред?

Кин уставился на него с недоумением, но Абель с полной серьёзностью продолжил, вспоминая тот случай:

— Я правда умолял их на коленях, с обеими руками. Потому что в том месте было удобно ловить рыбу, и я каждый раз просил разрешения. Но однажды появился медведь!

— Ха, сейчас совсем не время для сказок о приключениях.

— Подождите, — попросил Абель, а Кин тяжело вздохнул. Абель продолжил рассказывать, какой большой был медведь, как он залез на дерево, как испугался, когда тот полез за ним. Только после долгого рассказа он наконец подвёл итог:

— Когда я, наконец, спустился с дерева, то увидел, как пара выдр перетаскивает спрятанных детёнышей.

Абель улыбнулся ещё шире, будто на этом всё. Будто спрашивал, понял ли Кин теперь.

У Кина лицо стало таким хмурым, будто брови могли срастись в одну. Он сделал ещё шаг вперёд.

— Вам срочно нужно к врачу.

Он твёрдо это заявил, но сумасшедший только рассмеялся и отмахнулся:

— Ха-ха, рана на лице уже почти прошла. Скоро заживёт.

Нет, у тебя с головой проблема.

Сдержавшись, чтобы не сказать это вслух, он с трудом собрался и снова задал вопрос.

— Помните, я спрашивал о ваших планах на будущее?

— Да.

Абель кивнул и снова заговорил о выдрах.

— Я понял одну вещь, когда увидел, как выдры перетаскивали детёнышей. Нам просто нужно сделать то же самое.

— Что вы имеете в виду, говоря «сделать то же самое»?

Значит, это была не просто безумная реплика?

Абель спокойно ответил удивлённому Кину:

— Когда я потревожил их логово, они просто отнесли детёнышей подальше внутрь. Но когда появился более опасный медведь, они решили унести их совсем. Люди такие же. Если появится серьёзная угроза, как тот медведь, маркиз Ян вытащит что-то важное. Чтобы защитить это от опасности. К счастью, маркиз Норокс отправил фальшивого Регаса, чтобы создать отвлекающий манёвр. Так что мне просто нужно следовать за ним и наблюдать за ситуацией.

Кин почувствовал, будто его сознание ударило чем-то тяжёлым. Это был настоящий план. И вовсе не безумный. Он задал вопрос внезапно серьёзным тоном:

— Вы думаете, та угроза, которая заставит маркиза Яна действовать, — это Норокс?

— Нет. Человек, которого пошлёт Норокс, всего лишь Регас. Маркиз не попадётся на это. Но другие — возможно. Даже если они не поверят, они наверняка почувствуют угрозу.

— Кто?

— Герцог Трюйд.

Трюйд? Кин знал, что звучит глупо, просто задавая вопросы, но ничего не мог с собой поделать. Ответы Абеля были простыми и ясными, но до того, как он их услышал, он ни за что бы сам не додумался. К счастью, Абель понимал даже те вопросы, которые Кин не успевал задать, и охотно отвечал.

— Если секрет маркиза Яна полностью раскроется, кто больше всех начнёт его остерегаться?

— Это будет Трюйд… А, вы думаете, Трюйд уже поставил наблюдателя за маркизом.

Кин с радостью повысил голос, впервые догнав ход мыслей Абеля.

— Даже если человек, посланный Нороксом, не повлияет напрямую на маркиза, наблюдатель наверняка почувствует это и сообщит. Тогда Трюйд начнёт действовать. А если это станет угрозой для маркиза…

— Да. Маркиз Ян попытается переместить спрятанный предмет.

— Но что, если они заметят, что маркиз его перемещает?

— Надеюсь, что нет. У них есть нечто поважнее прямо перед глазами. Дело о том, кто на самом деле является настоящим Регасом Его Величества. Зачем, по-вашему, Норокс посылает к маркизу всего одного Регаса?

Кин высказал единственный ответ, который смог придумать, и посмотрел на Абеля, словно прося объяснения. Абель посмотрел в пустоту, будто раздумывая, а потом заговорил.

— Цель Норокса, скорее всего, просто отвлечь внимание Трюйда на маркиза. Чтобы самому найти настоящего Регаса, не попадаясь ему на глаза.

— …

— Момент, когда они вступят в конфликт, — это мой шанс. Мне нужно лишь проследить за ситуацией и коснуться этого предмета, пока маркиз потеряет бдительность.

Тогда он сможет увидеть прошлое. Долгожданное прошлое дома Трюйда. Настанет момент, когда он узнает состав чёрного зелья. Кин наконец понял, почему Абель ввязывается в такую запутанную ситуацию. Его цель была краткой. Всего лишь на тот мимолётный момент, когда он сможет коснуться вещи маркиза.

Враги хотят завладеть предметом маркиза, но в то же время им нужно найти настоящего Регаса, который сможет его использовать. Кин вдруг осознал, насколько важен Абель. Его лицо было в беспорядке, с синяками под глазами и опухшей челюстью.

До недавнего времени он считал его бесполезным человеком, который рухнет от малейшей провокации. Думал, что всё, что умеет Абель — это глупо улыбаться. Но на самом деле Абель был тем, кто мог пожертвовать настоящим ради далёкого будущего, точно понимая, что нужно сделать сейчас, уловив внутренние конфликты врагов.

Господи, этот человек и есть настоящий Регас императора. Кин едва сдержал восхищение. Такой и должен быть настоящий Регас. Не просто тот, кто любим императором, а мудрый человек, помогающий ему процветать и укреплять государство.

Эта мысль ударила Кина, как обухом по голове.

Я впервые за сто лет встречаю настоящего Регаса, который по-настоящему исполняет свою роль.

Кин глубоко вздохнул, поднял глаза и в изумлении отшатнулся.

Почему вокруг Абеля внезапно сияет ореол?!

На самом деле, он просто стоял, а солнце светило у него за спиной. Однако в глазах Кина это казалось благородным светом.

Оказалось, эта обычно глупая улыбка и манера говорить — всего лишь тактика, чтобы скрыть его мудрость!

Хотя изначально он действительно был глупым человеком.

Однако Кин, который уже вступил в мир иллюзий, не мог выбраться.

И он пытался убить такого человека… По спине пробежал холодок, и он сглотнул. Впервые Кин искренне склонил голову.

— Прошу, дайте мне указания, что я должен делать, лорд Регас.

Абель, поражённый резкой переменой вежливого тона Кина, замахал руками.

— Нет-нет, не надо! Командир батальона капитан-майор, вам просто нужно сохранить в секрете тот факт, что я жив.

— Называйте меня Кин.

В ответ на настойчивую просьбу Кина Абель испуганно отступил на шаг.

— Х-хорошо, К-Кин, сэр.

— Без «сэр»!

Когда Кин, с глазами, пылающими преданностью, закричал, у Абеля съёжились плечи. Он испугался.

Почему этот человек внезапно так себя ведёт?

Тем более, звание «Командир батальона капитан-майор» было таким хорошим.

— Лорд Регас.

— А-ага. Ки, Ки, Кин.

— Пожалуйста, зовите меня, когда понадоблюсь. И я сохраню в секрете, что вы живы, как вы и просили.

— Спасибо.

— Пустяки! Для меня это естественно!

Кин смотрел на Абеля с такой глубокой, почти обременительной преданностью. Когда человек вдруг меняется, это значит, что до его смерти осталось недолго. Абель осторожно отошёл в сторону, обеспокоенный продолжительностью жизни Кина. Пронзительный взгляд Кина тут же последовал за ним. Будто спрашивал, куда он собрался. Абель нервно сглотнул.

— Эм, мне пора идти. Регас Норокса, должно быть, уже направляется в дом маркиза.

— Даже такое вы предсказываете… вы действительно мудры.

Да даже семилетний мог бы это предсказать.

Абель сдержал желание возразить на чрезмерную похвалу и осторожно предложил:

— Может, вам всё-таки стоит показаться врачу?

— Не стоит. Сражаться с ничтожным подчинённым Норокса легче, чем дышать. Я даже не получил ранений.

Но ведь ты только что уронил меч, разве нет?

Абель сглотнул возражение и кивнул. Он уже собирался предложить Кину вернуться в отряд в здравии, как тот заговорил первым:

— Простите, что отнял ваше время. А теперь, давайте скорее догоним Регаса Норокса.

Вместе? Абель поднял брови в замешательстве.

— Вы пойдёте со мной?

Кин быстро отвел взгляд, полный преданности.

— Разумеется.

— Но вам же нужно вернуться в отряд?

— Я могу отправить письмо.

Письмо? И всё?

— Если я отпущу лорда Регаса одного в столь опасное место, как же я потом посмотрю в глаза Его Величеству?

Его решимость была очевидна, но судорожно дёргающиеся ранее глаза как-то не способствовали передаче этой самой преданности. Абель с каменным лицом едва смог кивнуть. Он тут же понял, почему Кин так резко изменился.

Он собирается следить за мной!

Ясно было, что он намерен наблюдать за Абелем, чтобы тот не натворил глупостей. Абель сделал шаг вперёд, дрожа под бдительным присмотром Кина. Почему-то ему казалось, что выносить присутствие Кина будет труднее, чем найти предмет маркиза.

***

Когда солнце село и пришло известие о возвращении Норокса, Эшлер всё ещё не сдвинулся с места.

— Маркиз Норокс желает встретиться с Его Величеством. Он велел передать, что привёл свидетеля.

Эшлер оглядел покои Караса после слов солдата. Уже стемнело, но изнутри не доносилось ни малейшего света. Представив его, погружённого в сгущающуюся тьму, Эшлер не смог уйти от двери. Когда наступили сумерки и слуга, как обычно, попытался разжечь огонь и прибраться внутри, он тут же выбежал обратно в страхе. На вопрос, что сказал Его Величество, слуга лишь покачал головой.

«Я не смог даже ступить внутрь».

С самого детства Карас пугал людей своими жёлтыми глазами, похожими на змеиные. Хотя теперь он умел их прятать, страх, который он внушал, никуда не исчез. Он распространял своё настроение, словно невидимую угрозу. Эшлер сдержал вздох, сказал солдату, что понял, и вошёл в покои.

Эшлер думал, что Карас хоть немного изменился после появления Абеля в прошлом. Даже если природу не изменить, он верил, что из-за воспоминаний об Абеле в его сердце осталась хоть капля тепла.

Может, он слишком полагался на это?

А что, если Карас совсем не вырос?

Эта тишина казалась Эшлеру мучительно тревожной.

— Ваше Величество, маркиз Норокс просит аудиенции.

Найти силуэт Караса во тьме оказалось несложно. Эшлер извинился, что до сих пор не нашёл Кина, и сообщил, что Норокс привёл свидетеля. Однако не последовало ни малейшего ответа.

Норокс пытался разогнать армию и утверждал, что среди солдат есть предатели, приведя свидетеля. Эшлеру хотелось узнать, как император собирается поступить в этой ситуации, но он не осмелился спросить. Нарушить эту тишину казалось непростительным грехом.

Прошло много времени в ожидании ответа. И тогда чёрная фигура, стоявшая, как статуя, повернула голову. В этот миг Эшлер едва удержался, чтобы не выбежать из покоев вслед за слугой. В темноте на него смотрели серые, светящиеся и предвещающие беду змеиные глаза. Прозвучал приказ:

— Приведи его.

***

Маркиз Норокс сидел небрежно в кресле, подняв золотой кубок. Он пил ароматное вино, дожидаясь Эшлера.

Скоро он так занервничает, что прибежит сам, не так ли?

— Ты понимаешь? Даже если тебе приставят нож к горлу, ты должен свидетельствовать, что видел командира 1-го батальона.

Перед Нороксом его подчинённый продолжал угрожать привезённому свидетелю, говоря низким голосом:

— Раз уж ты всё равно умрёшь за воровство, пожертвуй жизнью и соври. Тогда хотя бы твоя семья будет жить в достатке.

— П-правда? Моя семья… правда будет жить хорошо?

Мужчина, чьи ноги сильно дрожали, поднял полные страха глаза. Тогда один из подчинённых Норокса со всей силы ударил его по лицу. Раздался звонкий звук, и мужчина, потеряв равновесие, покачнулся и упал набок.

— Как ты смеешь поднимать голову?!

Подчинённый крикнул и выхватил меч, но Норокс его остановил:

— Довольно. Я могу убедиться в этом несколько раз. Слушай внимательно. С этого момента твоя семья будет жить в достатке, ни в чём не нуждаясь.

— С-спасибо…

— Взамен ты должен точно указать на командира 1-го батальона. Ты ведь уже слышал, как он выглядит, да?

Мужчина рассеянно кивнул. Норокс сделал ещё один глоток, глядя на свидетеля, который уже был готов умереть.

Командира 1-го батальона звали Кин?

Он ещё ни разу его не видел, но слышал множество слухов. Большинство описывали его как молчаливого человека, немногословного и принципиального до строгости.

Однако прославился он вовсе не этим. Командир 1-го батальона всегда первым шёл в атаку.

Каким можно считать человека, который бросается в бой раньше всех?

Должно быть, за его внешней сдержанностью горел пылающий внутренний огонь, сильнее, чем у кого-либо. И такие люди, разъярившись, чаще других теряют разум и действуют импульсивно.

Он был идеальной фигурой, чтобы встряхнуть императора.

Как отреагирует этот гордый человек, если на него публично укажут как на предателя перед лицом императора?

И как отреагирует сам император?

Пока предвкушение разрасталось, кто-то пришёл за Нороксом. Как он и ожидал, Эшлер, пришедший за ним лично, появился перед ним.

— Его Величество ждёт.

Услышав немного натянутый голос, Норокс неторопливо поднялся со своего места.

Ну что ж, пора вручить подарок императору, с которым я не виделся шесть лет.

Выходя из покоев, Норокс почувствовал лёгкое волнение. Всё-таки он собирался увидеть знакомое лицо, которого не встречал так давно.

И вот, наконец, он оказался перед императором. Мальчик, которого он знал, вырос так сильно за эти шесть лет, что его было не узнать. Он знал, что внешность могла измениться. Но ожидал увидеть хрупкую фигуру, скрытую за спинами командиров.

Однако его ожидания были обмануты. В реальности всё было совершенно иначе. Исчезли и ощущение слабости, и невинность.

Двадцатилетний Карас источал запах крови, который невозможно было смыть, как и его меч, вобравший в себя множество капель крови. На мгновение Норокс ощутил озноб — знак, что следует быть начеку. Карас лишь смотрел в сторону с полуопущенными, сонными глазами.

Норокс с острым взглядом оценил этот образ, не совпадающий с ожиданиями, и с улыбкой на губах вежливо поприветствовал:

— Прошло много времени, Ваше Величество.

Он опустился на одно колено. Не дождавшись приказа, лишь спустя долгое время он поднял голову. Серые глаза, встретившиеся с его взглядом, не выражали ни единой мысли.

Наверняка он обдумывает, как поступить после услышанного?

Желая узнать, какое решение принял Карас, Норокс первым заговорил о сути.

— Ваше Величество, в этом отряде скрывается предатель, который обманывает вас. И подозрение падает не на какого-то простого солдата, а на самого командира 1-го батальона.

Норокс бросил взгляд на Эшлера, стоявшего рядом с императором. Странно, но Эшлер смотрел не на Норокса, а на Караса. Будто сам был не менее любопытен, как ответит император.

Что? Даже его правая рука не знает?

Похоже, он не слишком надёжен.

Норокс снова посмотрел на Караса, который по-прежнему никак не реагировал, и продолжил, теперь медленно:

— Сердце Короля желает наказания для тех, кто угрожает государству. Это нужно и для подданных Вашего Величества, которые дрожат от страха из-за этого человека. Если вы доверяете Сердцу Короля, вы должны немедленно найти предателя.

— …

— Ваше Величество. Хотя тяжело сомневаться в своих подчинённых…

— Свидетель?

Впервые Карас издал глубокий, низкий звук. Словно ждал этого ответа, Норокс указал наружу.

— Свидетель ждёт прямо снаружи. Однако, если пожелаете, сначала можем выслушать объяснение командира 1-го батальона.

— Позови свидетеля.

Сухой и короткий приказ оборвал слова Норокса. Тот приподнял бровь в замешательстве от столь быстрой решимости Караса.

Что он задумал?

Однако, даже когда он посмотрел на него с подозрением, на бесстрастном лице Караса отражалась лишь скука. Будто и в самом деле раздражённый, он также отдал приказ Эшлеру.

— Приведи его.

***

Хотя расстояние было коротким, путь занял много времени. Они шли по потемневшей лесной тропе, полагаясь на один лишь фонарь. Хотя у него не было лошади и он шёл следом за Кином, Абель чувствовал себя тревожно. Причина была проста. Кин, шедший впереди, вдруг остановился и обнажил меч. Затем, вытянув назад другую руку, он преградил путь Абелю, словно защищая его.

— Стойте за мной.

Он и так всё время шёл у него за спиной. Однако Кин излучал такую ярость, словно из-за шороха впереди прятались десятки тысяч врагов.

— Какой ублюдок там?!

Хруст!

Ветви, срезанные мечом Кина, упали на землю. И виновник шума предстал перед ним. Это была маленькая и милая белочка. Белочка застыла в ужасе. Не только из-за того, что ветки срезали прямо перед её носом, но и потому, что путь к отступлению исчез. Однако Кин не забыл и смерить её яростным взглядом, будто она пустила в него отравленную стрелу, а затем повернул голову к Абелю.

— Теперь безопасно.

Зато безопасность белки была разрушена. Это уже в который раз он так настороженно реагировал, размахивая мечом при малейшем звуке. Абель с трудом открыл рот, и на его губах появилась дрожащая улыбка.

— Кажется, мы оторвались ото всех, кто нас преследовал.

Так что теперь не обязательно быть настолько настороже. К счастью, Кин понял, что хотел сказать Абель, однако тут же возразил.

— Дело не в них. Сам лес опасен.

Опаснее всех был Кин. Он оглядывался вокруг, испепеляя всё вокруг убийственным взглядом в спокойном лесу, и пристально следил за обстановкой. Абель, не совершивший никакого преступления, вздрогнул и попытался взять себя в руки. Он уже проходил через этот лес во время их путешествия.

Тогда Мелмонд и дворецкий оберегали Абеля с двух сторон, даже отодвигая руками ветки. Абель до сих пор помнил, как Кин смотрел на них троих с жалостью. Однако теперь он был ещё более агрессивен, чем дворецкий и Мелмонд.

Абель мог истолковать действия Кина лишь одним образом. Наверняка, это для того, чтобы следить за ним ещё пристальнее. Видимо, тот всё ещё не доверял ему. Ну, хоть он и называл это планом, всё было довольно расплывчато. Абель понял, что ему нужно завоевать доверие Кина.

— Эм, насчёт проникновения в поместье маркиза. Я подумал и решил переодеться и войти туда как слуга маркиза. Регас Норокса знает моё лицо, но если немного изменить внешность, он меня не узнает. Никто ведь не смотрит толком на лицо слуги. Так что можете не волноваться.

Кин, уже собиравшийся идти вперёд, повернул к нему своё бесстрастное лицо. На мгновение Абель испугался, что Кин может быть против, но, к его удивлению, тот согласился.

— Вы правы. Нет ни одного дворянина, который по-настоящему смотрел бы на лицо слуги.

— Да, так что если я стану слугой маркиза, вы сможете спокойно отправиться к Его Величеству…

— Но вы не можете этого сделать, лорд Абель. Быть слугой маркиза — это слишком опасно.

Ты ведь только что сам сказал, что это правильное решение, не так ли?

Абель почувствовал раздражение, но тут же изменил мнение после следующих слов Кина.

— Пожалуйста, пойдите со мной как мой слуга. Я войду как рыцарь. Вероятно, они будут набирать рыцарей, чтобы защититься от Трюйда и Норокса.

Это была неплохая идея, но почему-то раздражение только усилилось. Однако Кин, похоже, считал свой план безупречным.

— Если вы замаскируетесь под моего слугу, Сердце Короля никогда не догадается, что вы благородный лорд Регас. Ах, кто там?!

Во время разговора Кин с яростью взмахнул мечом по ветке, раскачивающейся от ветра. Но и этого ему показалось мало. Только полностью ободрав листву с густого дерева голыми руками, он, наконец, повернулся к Абелю, словно почувствовав облегчение.

— Теперь безопасно, лорд Регас.

Маскировку, казалось, разоблачат уже в первый же день. Абелю только и оставалось, что изо всех сил надеяться скорее выбраться из леса, подавляя смутное чувство дурного предзнаменования. Такими темпами они точно не доберутся до места, если только Кин не вырубит весь лес. К счастью, вскоре они нашли лошадь Кина. Однако там была не только лошадь.

***

«Приведи его».

Когда Карас отдал этот приказ, Эшлер машинально переспросил:

— Кого вы имеете в виду?

Холодная напряжённость, исходившая от него, заставила забыть даже о докладе касательно Норокса. Только после того, как он повторил вопрос, до него дошло, что он допустил ошибку. Конечно же, речь шла о Нороксе. Он уже собирался немедленно извиниться, однако ответ Караса оказался неожиданным.

«Кина».

Кина?

Разве он не говорил, что его ещё не нашли? Эшлер собрался доложить снова, подумав, что, возможно, ослышался. Однако слова, которые уже были на кончике языка, он едва сдержал. В тот миг, когда увидел, как Карас возвращает себе прежний серый взгляд, он понял.

Он всё знал, и всё же отдал такой приказ.

Тогда привести Кина… значит, кого-то, кто выдаст себя за Кина?

Словно подтверждая его догадку, Карас отдал ещё один приказ:

«Троих».

Трое Кинов. Эшлер подготовил перед Нороксом троих человек, не зная, что именно задумал Карас. Он на всякий случай выбрал солдат с похожей внешностью, но их напряжённые лица перед императором и Нороксом выглядели как лица самых обычных солдат, если бы кто взглянул на них со стороны.

Норокс подозрительно посмотрел на Эшлера, глядя на трёх солдат.

Какую игру ты задумал?

Его взгляд был леденящим, но Эшлеру нечего было сказать. Он и правда ничего не знал. Он не мог предугадать, как теперь будут развиваться события. Нороксу ничего не оставалось, кроме как перевести взгляд на императора.

— Ваше Величество, кто эти люди?

— Свидетель?

Когда его вопрос остался без ответа, Норокс стиснул зубы, но вскоре подвёл свидетеля к себе. Дрожащий свидетель, выглядевший словно преступник, глубоко склонил голову. Карас посмотрел на него и наклонил голову, задавая вопрос.

— Ты. Ты видел командира 1-го батальона?

— Д-да, Ваше Величество.

Свидетель ответил дрожащим голосом, не поднимая головы. Тогда Карас указал на трёх солдат, стоящих перед ним.

— Среди них, кого ты видел?

Ах. Свидетель поднял голову с испуганным выражением лица, плечи его задрожали. В его глазах, обращённых к трём людям, явно читалась смесь замешательства и страха, что мог заметить каждый. Лишь тогда Норокс наконец понял, что что-то не так. Однако прежде чем он успел подумать, свидетель поднял дрожащую руку.

— Вот, вот он.

Человек, на которого он указал, был мужчиной около сорока, наиболее похожий на Кина. Он был не менее озадачен, чем сам свидетель. Тогда Норокс понял, что настоящего командира 1-го батальона среди этих троих нет. Ни один из них не обладал достоинством, присущим командиру.

Но и он сам не знал, как тот выглядит.

Чёрт, вот оно?

Они пытались его обмануть, зная, что он не сможет вмешаться, даже если свидетель укажет на подставного. А воспользовавшись этим подставным, император заявит, что никакого предателя нет. Более того, очевидно, что его целью было найти виновного в роспуске армии.

Как коварно для столь юного человека.

Норокс выругался про себя и уставился на Караса с мрачным выражением лица. Если они собираются играть в это, он тоже будет вызывать подставных свидетелей, пока не добьётся своего.

Карас, возможно, думает, что выкрутился разок, но он покажет ему, что это только начало. Раз уж он принял решение, он собирался действовать. Он вышел вперёд, встал перед свидетелем и громко выкрикнул:

— Ты что, не можешь нормально указать?! Это тебе не воришку на базаре ловить! Речь идёт о поиске предателя страны! А ты зачем поднял руку, даже не разглядев их толком?!

Свидетель посмотрел на Норокса лицом бледным как полотно. Он выбрал того, кто был больше всех похож, но ошибся? Возможно, командир 1-го батальона кто-то другой? Норокс повернул свидетеля лицом к трём людям снова.

— Сейчас, посмотри ещё раз внимательно. Среди них, кого ты на самом деле видел…

— Замолчи.

Скучающий тон Караса оборвал громкий голос Норокса. Хотя это было лишь бормотание, не слишком громкое, но этого хватило, чтобы все разом обратили взгляд на Караса. Норокс, не скрывая недовольства, повернулся и увидел, как Карас поднимается со своего места. Затем он указал на солдата, которого назвал свидетель, и произнёс:

— Верно. Этот человек и есть командир 1-го батальона.

Что?

Норокс и Эшлер одновременно уставились на Караса с потрясённым выражением.

Что за чушь?

Мысль, одновременно пришедшая в головы всем присутствующим, вскоре была объяснена. Когда Карас сделал шаг вперёд, раздался звук.

Свист, свист.

Только Эшлер, знавший, что означает этот звук, напряг лицо. Карас встал перед солдатом, на которого указал свидетель, и, обернувшись к Нороксу, неожиданно произнёс похвалу:

— Хорошая работа.

Свист.

Глухой удар.

В одно мгновение меч рассёк воздух и отсёк солдату голову. Лишь когда голова покатилась по полу, все поняли, что сделал Карас. Карас, наполовину залитый кровью солдата, продолжал смотреть на Норокса. Не имело значения, что он обезглавил человека, даже не глядя. Важно было то, какие слова, обращённые к Нороксу, услышали все:

— Даже предателя нашёл. Как и ожидалось от Сердца Короля.

Однако Норокс не был из тех, кто радовался бы подобной похвале.

Что он задумал?

Норокс быстро оценил обстановку, глядя на растекающуюся по полу кровь. Неужели император, вопреки его предположениям, решил уладить всё проще? Расправиться с предателем, объявить, что всё улажено, и пощадить настоящего командира 1-го батальона?

Чёрт.

— Благодарим за доверие. Однако, Ваше Величество…

Норокс прищурился.

— Действительно ли человек, которого вы только что казнили, был командиром 1-го батальона?

Карас, одна сторона лица которого была залита кровью, полностью повернулся к Нороксу. Это зрелище было зловещим, словно на его бесстрастное лицо надели красную маску. Когда Норокс нахмурился, прозвучал медленный вопрос:

— Разве нет?

Свист, свист.

Карас двинулся вперёд к дрожащему свидетелю. Он поднёс острие меча к его шее и уставился на Норокса.

— Норокс. Я доверился свидетелю, которого ты привёл.

А ты осмеливаешься усомниться во мне? Вопрос был ясен, даже если не произнести его вслух. Норокс скосил взгляд на свидетеля, осознавая, что теперь у него нет права возражать. Он кричал о доверии к Сердцу Короля, а теперь сам сомневался в императоре. Он бросил взгляд на солдат и Эшлера, наблюдавших за ним, и тихо цокнул языком.

Тск, ничего не поделаешь.

Он сделал шаг назад и склонил голову.

— Прошу прощения, Ваше Величество. Я лишь хотел проявить осторожность при поимке предателя, ведь речь идёт о безопасности Вашего Величества.

Норокс взглянул на труп на полу, а затем на Эшлера и продолжил твёрдо:

— Однако совершенно ясно, что где-то здесь всё ещё есть остатки или сообщники предателя. Прошу, примите это во внимание, Ваше Величество. Единственные, кто ставит безопасность Вашего Величества превыше всего — это мы, Сердце Короля.

Этим взглядом он словно говорил: абсурдно думать, что казнь подставного командира 1-го батальона предотвратит роспуск армии. Проблема была в том, что он совсем не мог прочитать намерения Караса. Его лицо, залитое кровью, словно красная маска, оставалось бесстрастным.

Что он замышляет?

Пока Норокс невольно хмурил брови, Карас медленно ответил:

— Верно. Те, кто заботится обо мне больше всех, — это действительно Сердце Короля.

Его сухой голос звучал, словно он читал книгу. Норокс не мог до конца понять слова Караса, ведь и в голосе не читалось ничего.

Он насмехается?

В этот момент Карас перевёл взгляд на Эшлера. И на этот раз голос, полный скуки, отдал приказ:

— Немедленно распусти эту армию, полную предателей.

Внезапно.

Кин, остановившись как вкопанный, не поверил своим глазам.

Нет, почему этот парень здесь?

Неосознанно он крепче сжал рукоять меча. Даже зная, что перед ним союзник, такая реакция была неизбежной.

— Сэр Кин! Значит, это и правда была твоя лошадь!

Мужчина, стоявший рядом с лошадью, закричал от радости. Он подошёл к Кину, сжав кулак в восторге от того, что оказался прав.

— Почему ты вдруг исчез, заставив всех волноваться? И зачем ты оставил здесь свою лошадь?

Он тараторил без остановки, пока не заметил, что за Кином кто-то стоит. Бросив настороженный взгляд на Абеля, он резко спросил:

— Сэр Кин. Кто этот человек позади тебя?

Кин с бессильным вздохом нехотя повернулся к Абелю.

— Этот человек…

— …Этот человек?

Брови мужчины поднялись. Стиснутая челюсть Кина дрогнула.

Что ему сказать?

На мгновение он потерял дар речи, но Абель быстро шагнул вперёд.

— Я слуга сэра Кина.

— Ах, вот как. Значит, ты и слугу с собой взял. Но эй, ты!

Вдруг он закричал и злобно уставился на Абеля.

— Как ты посмел заставить сэра Кина нести факел?! Как слуга мог не отдать это ему…!

— Заткнись!

Кин встал перед ним, перекрывая голос ещё более громким криком.

— Кто ты такой, чтобы указывать, кто должен нести факел, а кто нет?!

— Но ведь ты сам сказал, что он слуга.

— …

— Разве не так?

— …Да.

Кин с застывшим лицом нехотя ответил, и мужчина бросил на него подозрительный взгляд.

— Тогда почему ты не даёшь ему нести факел?

Воцарилась неловкая тишина. Кин с нахмуренным лбом и Абель, выглядевший растерянно, смотрели друг на друга, пока Кин, наконец, не заговорил:

— Кхм, это потому, что мне самому нравится нести свет.

— Сэру Кину нравится?

Он по-прежнему смотрел с подозрением, но Кин, наоборот, взглянул строго и приподнял подбородок.

— Да. Мне нравится.

Есть возражения? Под этим угрожающим взглядом, мужчина вздрогнул и отступил на шаг. Лишь тогда Кин с облегчением выдохнул и задал вопрос, который собирался задать при их первой встрече. Человеку, само существование которого было зловещим.

— Это важнее. Почему капитан королевской стражи пришёл искать меня?

***

Распустить армию.

Было очевидно, что этот приказ стал неожиданностью даже для Эшлера. Внутри палатки, окутанной тишиной, первым на Эшлера взглянул Норокс. Затем, заметив колебание в его глазах, он снова перевёл взгляд на Караса.

Почему? Казалось, это было решение, принятое им в одиночку.

Почему?

Конечно же, он не верил, что Карас сделал это потому, что действительно доверяет Сердцу Короля, как сам и сказал. Должна быть какая-то скрытая причина.

Норокс чувствовал тревогу, а не радость от того, что добился своей цели здесь слишком легко. Даже когда Эшлер с запозданием ответил, что подчинится приказу, это не принесло ему облегчения. Однако времени на дальнейшие размышления не было. Странное поведение Караса ещё не закончилось.

— Тогда, нам стоит найти другого виновного?

Норокс не сразу понял, что тот имеет в виду, говоря о другом виновном. К счастью, Карас любезно напомнил.

— Того, кто сжёг моего Регаса заживо.

Норокс замер.

Он напрочь забыл о пожаре в покоях Регаса. Потому сразу не уловил, насколько холодными были слова «моего Регаса».

Поскольку изначальной целью было усмирение военного спекулянта, не оставалось причин перекладывать вину на предателей, теперь, когда цель распустить армию была достигнута. Норокс быстро прикинул.

Что, если он просто обвинит этого спекулянта, как планировал изначально?

Пока Норокс завершал короткое обдумывание, Карас наклонил голову в сторону, словно дожидаясь ответа.

— Ваше Величество, похоже, пожар был скорее случайностью из-за плохого управления, чем делом рук предателей. Регасы часто используют особое масло, которое легко воспламеняется, поэтому мелкие возгорания время от времени случаются. Таким образом, если и следует кого-то наказать, то, думаю, тех, кто допустил халатность.

Честно говоря, маловероятно, что Карас снова с ним согласится.

Карас всё ещё считал, что спекулянт на его стороне. А рядом был и Эшлер, сверливший Норокса взглядом так, словно готов был в любой момент наброситься и обвинить его в том, что тот снова меняет показания. Однако и на этот раз ожидания не оправдались.

— Понятно. Масло загорелось.

Карас и на этот раз легко согласился.

Он что, действительно мне верит?

Когда Норокс усомнился, Карас велел Эшлеру привести спекулянта, ответственного за случившееся. Затем посмотрел на Норокса и спросил:

— Это масло действительно так легко загорается?

— Да, Ваше Величество.

Это же масло, конечно, загорается.

Какой глупый вопрос для человека, который уже не ребёнок.

Так подумал Норокс, усмехнувшись про себя, но тут же прозвучал приказ.

— Докажи. Тогда я поверю тебе.

Норокс едва удержался, чтобы не поморщиться. Доказывать нечто столь очевидное, как то, что солнце встаёт на востоке. Однако Карас настаивал, словно говорил всерьёз.

— У тебя есть масло?

— Да, есть.

Стоило Нороксу в замешательстве ответить, как Карас развернулся и вышел наружу. Норокс, нахмурившись, последовал за ним, и даже когда они подошли к его покоям, выражение на его лице не изменилось. В этот момент он начал подозревать, что дело не в любопытстве — возможно, Карас просто дурак.

Карас, остановившись перед покоями, велел Нороксу принести масло. Когда тот отправил одного из своих людей внутрь, за спиной послышалась суматоха. Обернувшись, Норокс увидел, как военный спекулянт в панике бежит к ним. Почувствовав тревогу, он спросил Караса:

— Ваше Величество, если вы всё ещё мне не верите…

— Я верю тебе.

После короткого ответа Карас добавил ещё что-то. Однако Норокс уже отвернулся, пропустив его слова мимо ушей. В этот момент другой звук заглушил и голос Караса, и шум вокруг. Это был крик, полный боли, пронзивший воздух так, будто хотел разорвать барабанные перепонки каждому.

— Аааргх!

Подчинённый, державший масло, зашатался и закричал. Однако никто не подошёл к нему — наоборот, все отступили. Внезапно из масла вырвалось пламя, будто собираясь поглотить всё его тело. Огонь взметнулся выше человеческого роста в одно мгновение, полностью охватив подчинённого Норокса.

Он был ещё жив. Охваченный пламенем, подчинённый звал на помощь, и его ужасающие крики парализовали всех, кто наблюдал за происходящим. Некогда было даже подумать, как именно он загорелся. Вскоре случилось нечто, от чего все усомнились в собственных глазах.

Пламя, охватившее подчинённого, начало распространяться по земле. Сначала это были всего лишь тонкие нити, но в одно мгновение их стало десятки. Они расползались, подбираясь ко всем, кто стоял на пути.

— Угх! П-пожар!

— Всем отойти!

Окружающая обстановка погрузилась в хаос, солдаты начали разбегаться, стараясь избежать пламени, которое будто преследовало их живым существом. Они толкались, спотыкались друг о друга в отчаянной попытке спастись. Крики и вопли смешались с жаром пламени, ещё больше усиливая суматоху. Пламя распространялось во все стороны быстрее, чем успевали убежать люди.

И тогда оно настигло тех, кто стал целью, замкнувшись вокруг них и обращая в чёрный пепел.

В месте, наполненном запахом горелой плоти и невыносимым жаром, Норокс отступил назад в потрясении. И тут он заметил нечто странное. Среди людей, сгоравших в огне, Эшлер не двигался.

Почему он не убегает?

В этот момент глаза Норокса расширились. Он поспешно осмотрел людей, горящих в огне. Умирали только подчинённые Норокса.

Неужели… неужели Эшлер стоит за всем этим?

Разозлившись, он снова уставился на Эшлера, но вскоре понял, тот даже не осознаёт хаоса, творящегося вокруг.

С потемневшим взглядом он прикусил губу и смотрел на кого-то. И тогда Норокс с запозданием понял, кого ему следовало проверить в первую очередь. Он проследил за тем, куда был направлен взгляд Эшлера, и увидел Караса, стоящего посреди дыма.

Заметив взгляд Норокса, Карас медленно повернул голову. На мгновение Нороксу показалось, что его глаза сузились, как у змеи, но это быстро рассеялось, будто мираж. Вместо этого равнодушный голос Караса полностью захватил его внимание.

— Я с нетерпением жду.

От этих необъяснимых слов выражение лица Норокса исказилось, став угрожающим. Эти слова связались в его голове с вопросом Караса, который он совсем недавно счёл детским и глупым.

«Во дворце тоже много масла?»

***

Новые покои были грязными и дурно пахли. Конечно, для императорской армии, здесь не было ни слёз, ни пятен крови, так что их считали практически новыми. Императорские покои мало чем отличались от этого места. Однако для Норокса это было всё равно что войти на свалку.

Нет, он никогда раньше не испытывал такого отвращения, поэтому всё это время сжимал зубы, стараясь думать о чём-то другом, лишь бы забыться. Из всей свиты, что прибыла с Нороксом, размахивая великолепными знамёнами, выжили меньше десяти человек. Кроме самого Норокса, выжили только те, кто находился далеко от места происшествия.

Однако даже выжившие до сих пор дрожали от страха. Осознав, что погибли лишь подчинённые Норокса, они боялись, что следующими станут они, и постоянно оглядывались по сторонам. Один только Норокс смотрел в воздух с убийственным взглядом. В его голове с самого начала засела одна-единственная догадка, словно вбитый кол:

«Императора не отравили».

Если император сжёг его подчинённых заживо, значит, иного объяснения быть не могло. Сила дракона, передающаяся по крови императоров.

Считалось, что эта сила со временем ослабла. То, что показал Карас, могло быть сродни чуду.

Но только не для Норокса. Для него это было не чудо, а ошибка. Потому что настоящая цель чёрного зелья заключалась не только в подавлении разума императора, но и в нейтрализации силы дракона.

Особенно если принять чёрное зелье до взросления, сила практически исчезала. Именно поэтому с раннего возраста королей пропитывали этим зельем, не давая им проверить свои способности, и те легко становились послушными рабами. Провалов никогда не было.

Даже после нескольких приёмов его привыкание делало невозможным сохранить ясность ума, так что он никогда не подозревал, что Карас вовсе не пил зелье. Это было самодовольство, слепое доверие к чёрному зелью.

Когда же он успел избавиться от зависимости?

С начала войны? Но как?

Внезапно в голову пришла мысль.

А что, если он изначально не был зависим?

А если он избегал дворца не ради войны, а чтобы выиграть время?

Даже задав себе этот вопрос, он не мог найти подходящего ответа.

Если у него была такая сила и он не был отравлен, то почему он не выступил против Сердца Короля напрямую, вместо того чтобы собирать сторонников через войну?

Чего он ждал…?

Подождите, ждал?

В одно мгновение глаза Норокса потемнели. Императору было двадцать лет. Хотя по возрасту он уже считался взрослым, существовало ещё одно событие, известное как второе пришествие зрелости. Его называли Днём Дракона. Считалось, что человек становился настоящим взрослым, получив благословение дракона в этот день.

А если именно этого он и ждал?

Неужели… вот оно?!

До смешного простой ответ едва не заставил Норокса рассмеяться. Причина, по которой Карас странствовал вдали, избегая взгляда Сердца Короля, была предельно простой. Настолько простой, что даже ребёнок смог бы додуматься, если бы задумался хоть немного. Поскольку он унаследовал кровь дракона, момент, когда он обретёт настоящие силы, — именно этот день. До тех пор его сила была неполной.

Чёрт, вот почему он молча ждал. Чтобы накопить силу.

Мелкий крысёныш!

***

Скрип.

Норокс поднялся. На его лице уже не было гнева. С холодным, пробирающим взглядом он обернулся и позвал стоявшего рядом подчинённого. Быстро написав два коротких письма, он передал их ему и тихо приказал:

— Ты должен доставить их до завтрашнего утра, чтобы никто не заметил.

Когда подчинённый ушёл, Норокс снова сел в кресло и, как прежде, уставился в пустоту. Если сегодняшний инцидент был объявлением войны со стороны императора, то как Сердце Короля он не мог не принять его. Вскоре тот поймёт, что слишком рано похвастался своей силой.

До Дня Дракона оставался ещё месяц. До этого времени он должен успеть влить чёрное зелье в глотку императору.

Посмотрим, сможет ли он тогда ещё играть с огнём.

Норокс снова стиснул зубы.

— Его Величество очнулся?

Капитан королевской стражи принёс благую весть, но Кин выглядел скорее обеспокоенным, чем обрадованным. Его взгляд упал на Абеля, лицо которого было мрачным. Кин на мгновение замолчал, словно пытаясь прочитать его мысли, но капитан, стоявший перед ним и продолжавший говорить, уловил этот взгляд.

Взгляд, обращённый к слуге, был необычным. Однако проницательный капитан быстро понял, что имел в виду Кин. Он резко повернулся к Абелю и выплюнул слова, которые Кин не решался сказать.

— Ты. Простой слуга, и смеешь слушать разговор своего господина? Немедленно убирайся!

Он взмахнул рукой, выгоняя его, а затем снова посмотрел на Кина с видом, будто спрашивал: «Я хорошо справился?». Но в ответ получил убийственный взгляд. В глазах Кина даже сверкнула угроза. Капитан застыл, услышав шёпот Кина:

— Мне избавиться от тебя?

— А-а, зачем так резко? Я просто сказал это за тебя, ведь сэр Кин не мог выгнать слугу сам…

Почему это я должен уходить?

Лицо капитана было полно недовольства, но Кин не мог его простить. Сказать Абелю, который и так мучается от того, что не может увидеться с императором, чтобы тот ушёл — это было чересчур.

— Ты. Вон.

Кин уверенно указал на выход, и Абель, смутившись, попытался его остановить.

— Хаха. Всё в порядке. Я побуду рядом.

Когда Абель попытался приподняться, Кин схватил его за руку, чтобы удержать.

— Тебе нельзя! …Лорд.

Абель вздрогнул от неожиданного перехода с официальной речи на неформальную и поспешно взглянул на командира. К счастью, капитан королевской стражи, надувшись после слов «Ты. Вон», похоже, ничего не заметил. Указав на стоявшего рядом Абеля и на себя, капитан неловко спросил Кина:

— Сэр Кин, кто важнее — этот слуга или я?

— Слуга.

Капитан явно опешил, а Кин хладнокровно добавил:

— Он мой доверенный человек.

Доверенный? Это было совсем уж нелепо.

— Но я его ни разу не видел за последние шесть лет. С каких пор он стал твоим слугой?

— …Сегодня.

Капитан королевской стражи потерял дар речи, но Кин с уверенностью подтвердил свои слова, будто нашёл родственную душу в слуге, которого встретил лишь сегодня.

— Так что можешь не волноваться и говорить.

Однако вместо облегчения тревога капитана лишь усилилась. Он искренне начал сомневаться в здравом уме Кина.

Неужели он так потрясён смертью офицера отряда?

И всё же называть доверенным слугу, с которым он познакомился сегодня, — это чересчур. Капитан с неодобрением взглянул на Абеля и мысленно цокнул языком.

Почему у него такое хрупкое тело, словно он и меча не держал, всё в синяках и ссадинах?

Он не понимал, почему Кин выбрал такого человека в доверенные лица, но, не имея возможности продолжать расспросы, нехотя заговорил:

— Его Величество дал отдельные приказы каждому командиру. Вдобавок, он велел мне найти господина Кина и передать сообщение.

Можно ли вообще говорить приказы Его Величества в присутствии слуги?

Капитан вопросительно приподнял брови. Кин, как будто раздумывая, снова взглянул на Абеля, а затем задал другой вопрос:

— Каково состояние Его Величества? Когда он очнулся… он кого-нибудь спрашивал?

— Да. Как только открыл глаза, сразу спросил, где он. Но не уточнил, кого именно ищет, это было жутко.

Капитан покачал головой, будто вспоминая тот момент.

— Я впервые видел сэра Эшлера таким потерянным. Он не мог вымолвить ни слова, даже когда Его Величество пригрозил убить его семью. Тогда я и вмешался.

— Что ты сказал?

— Я сказал, что Регас по имени Абель сгорел заживо.

— …

— Но это было странно. Он ещё до того, как спросить, сразу начал искать место, где был пожар, а потом, проверив тело, ничего не сказал. Ни гнева, ни скорби. Просто…

Капитан слегка нахмурился и понизил голос.

— Просто молчал с пустым выражением лица.

Он говорил так, будто отсутствие эмоций у Караса показалось ему странным, но это прозвучало опасно. Как будто он вот-вот взорвётся, как вулкан. Кин на этот раз не смог повернуться к Абелю. Он чувствовал, что стоит ему это сделать, и тот немедленно потребует встречи с императором.

«Я найду предмет маркиза и принесу его тебе, так что ты должен быть рядом с Его Величеством».

Но он не мог произнести это вслух, потому что сам был согласен с решением Абеля. Как тот и говорил, возможно, важнее было как можно скорее раскрыть тайну чёрного зелья. И всё же, стоило подумать об императоре, который в глазах Кина всё ещё выглядел таким юным, и эмоции брали верх.

Император нуждался в нём.

— Разве ты не считаешь, что этот Регас поступил по-настоящему безответственно?

Гневный и раздражённый голос капитана королевской стражи прервал мысли Кина.

— Как он мог умереть вот так просто? Разве он не переродился? Он хотя бы должен был заставить Его Величество улыбнуться перед смертью. Перерождение — это не просто пробуждение после сна, а он просто так внезапно умер? Его Величество, скорее всего, слишком потрясён, чтобы что-то чувствовать. Ты ведь тоже так думаешь, Кин?

— Нет.

Глаза капитана королевской стражи заметно дрогнули. Однако, поскольку его игнорировали уже не первый день, он быстро восстановился.

— Неужели, сэр Кин, встал на сторону этого бесполезного Регаса?

Увидев, как глаза Кина мрачно сузились, капитан окончательно утвердился в своих подозрениях.

— Так значит, правда? Я слышал, вы путешествовали вместе. Привязался к нему? Армию уже распустили. Его Величество вот-вот войдёт во дворец один, а ты защищаешь Регаса, который переродился лишь для того, чтобы сгореть заживо и всё испортить. Я разочарован, сэр Кин!

— Заткнись.

— Нет, не хочу.

Быстро оправившись, он стал дерзким. Пока капитан сверлил Кина взглядом и огрызался, глаза Кина, напротив, сузились. Взгляд его был предупреждающим, словно спрашивал: «Ты хочешь проблем?»

Однако капитан не отступил и задрал подбородок.

— У меня тоже есть, что сказать.

— Ах, вот как?

Кин резко парировал и насмешливо скривил губы.

— В таком случае, полагаю, мне тоже придётся говорить всё. Кстати… ты ведь даже не представился моему слуге как следует. Начнём, пожалуй, с твоего настоящего имени.

Когда Кин особо выделил слово «имя», лицо капитана побледнело. Затрепетав от страха, словно вся его наглость испарилась, он открыл рот:

— С-сэр Кин… не стоит говорить моё имя какому-то слуге…

— Это моё решение.

Кин холодно оборвал его и быстро повернулся к Абелю. Он собирался вслух назвать имя капитана, который вёл себя так грубо, даже не зная, кто перед ним. Однако Абель не был готов услышать имя капитана, известного как обладателя самого красивого имени во всей армии. Он, казалось, совершенно не обращал внимания на оскорбления, погрузившись в свои мысли и глядя в пустоту.

Кин подавил раздражение и спокойно спросил:

— Что-то беспокоит?

Абель, словно очнувшись от голоса Кина, повернул голову.

— Армию распускают?

Прежде чем кивнуть, Кин сначала посмотрел на капитана королевской стражи. Он знал лишь о требованиях Сердца Короля, но не о решении императора. Потому считал, что роспуска не будет. Однако слова, прозвучавшие из уст капитана, оказались иными.

— Он сказал, что распустит её.

— Что? Это Его Величество так сказал?

Капитан с мрачным лицом кивнул и нахмурился, словно сам не мог понять этот приказ.

— На самом деле, мне стало странно уже тогда, когда Его Величество велел мне найти тебя и помогать тебе. Поэтому я и спросил, правда ли он собирается исполнить волю Сердца Короля. А он просто сказал: «Да».

Кин почти слышал в ушах недовольный голос Караса. Если армию распустить, во дворце почти не останется сил для охраны Караса. Входить во дворец с ослабленным войском — это глупо. Капитан, судя по всему, был того же мнения и тихо спросил:

— Я не понимаю, что задумал Его Величество. Разве он не собирал силы на протяжении шести трудных лет войны, чтобы сразиться с Сердцем Короля? Зачем же тогда он идёт во дворец один, вместо того чтобы сражаться?

Кин тоже не знал ответа и молчал. Капитан, наблюдая за его реакцией, заговорил о том, что давно подозревал:

— Мне уже давно так казалось, но, похоже, у Его Величества есть особая сила. Разве он не унаследовал силу дракона? Это видно по его боевым способностям. Сражается ли он один или в армии, враги всё равно терпят сокрушительное поражение. Я думал, это и есть сила дракона.

Когда Кин поднял голову, капитан осторожно спросил, будто ища подтверждение:

— Сэр Кин, ты ни разу не видел её сам?

— Почему ты спрашиваешь?

Голос Кина обострился, но капитан не отступил и небрежно пожал плечами.

— Просто подумал, что ты можешь знать. Разве Его Величество однажды не спас тебе жизнь? Ты ведь тогда мог увидеть, какую силу он использовал?

Этот вопрос был лишь проверкой. Капитан ожидал, что Кин опровергнет или отчитает за лишние слова. Но, к его удивлению, Кин промолчал. И это молчание лишь укрепило подозрения капитана. В его голосе прозвучало лёгкое возбуждение:

— Значит, у него действительно есть сила дракона. Вот почему он может войти во дворец один, без армии.

Как и ожидалось, император поистине велик, воскликнул он с восхищением. Однако лицо Кина почему-то не просветлело. И лицо его доверенного рядом с ним тоже. Капитан, недовольно буркнув, глядя на их реакцию, спросил:

— Сэр Кин, тебе не радостно, что Его Величество обладает такой потрясающей силой? Если это так, то он может войти во дворец один, убить Сердце Короля, и всё закончится.

— Кто это сказал? Кто сказал, что на этом всё закончится?

Кин холодно ответил, и капитан королевской стражи заморгал.

— А кто ещё? Разве наша цель не в том, чтобы убить Сердце Короля?

— Нет.

— Что?

На этот раз капитан действительно удивился и переспросил. Кин посмотрел на него с презрением и пробормотал:

— Наша цель — не просто устранить Сердце Короля, но и искоренить храмы, где в них верят, и мысли людей, что поклоняются этим храмам. Мы должны вырвать всё с корнем.

— …

— Ты хочешь, чтобы Его Величество всё закончил, просто уничтожив их одним махом? Тогда Ему придётся уничтожить всю страну. Как ты думаешь, зачем мы шесть лет вели войну, расширяли территорию и наращивали силу? Если всё действительно так просто, как ты говоришь, и достаточно просто убить Сердце Короля, зачем нам было шесть лет копить силы, чтобы им противостоять?

Кин вздохнул тихо, будто подводя итог:

— Потому что это — правильный путь. Его Величество не сможет один устранить Сердце Короля и убедительно оправдать это перед народом, если не соберёт людей с теми же намерениями и не укрепит собственную силу. Даже если мы убьём всех, захлопнем двери храмов и назовём их грешниками, кто нам поверит и последует? Вместо этого они уйдут в тень и создадут новое Сердце Короля. У них снова появится чёрное зелье, угрожающее жизни Его Величества.

Именно поэтому нужно уничтожить не только Сердце Короля, состоящее лишь из пяти семей, но и веру, что держала под контролем людей сотни лет. Даже если это казалось злым планом, Кин следовал приказам императора, веря, что небольшие жертвы неизбежны. Большая жертва — это как раз всех убить. Именно поэтому метод, которого Кин хотел избежать больше всего, — это простое решение. Убить всех и превратить страну в пустошь. Однако...

— Тогда почему Его Величество внезапно говорит, что войдёт во дворец один? Он должен сражаться с нами. Если мы действительно должны использовать плоды шести лет, чтобы воплотить сказанное тобой, сэр Кин, то и во дворец должны войти вместе и сразиться с Сердцем Короля. Разве не так?

Когда капитан спросил с отчаянием в голосе, Кин тяжело кивнул.

— Верно. Я тоже так думал. И я, и Эшлер, и Ростер верили, что эти шесть лет были подготовкой к битве с ними во дворце.

Но почему Его Величество…? Капитан, собиравшийся снова спросить, наконец понял, почему лицо Кина помрачнело при известии о том, что император собирается войти во дворец один. Такого не ожидал никто, и это не был тот путь, о котором говорил Кин.

— Сэр Кин.

Капитан королевской стражи тихо позвал его и с тревогой спросил:

— Неужели Его Величество изменил своё мнение настолько, чтобы поменять весь план… из-за того Регаса?

Взгляд Кина невольно обратился к Абелю. Тот смотрел в небо. Однако в его взгляде не было ни капли упрёка. На самом деле, страх, терзающий сердце Кина, заключался в другом.

А что, если император вовсе не изменил план внезапно, а изначально всё это задумал?

Шесть лет он верил, что собирается сразиться с Сердцем Короля как положено, но что, если всё было не так? Что, если итог, к которому стремился император с самого начала, был совершенно иным? А вдруг все эти годы войны были лишь способом скоротать скуку, и теперь, как человек, потягивающийся после долгого сна, он начинал выпускать наружу спрятанную злобу?

Эти мысли было невозможно остановить.

Для Караса Сердце Короля было добычей, которую он загонял в угол двенадцать лет. Он наблюдал, как его предков и отца унижали эти люди, и потому не мог убить их легко. Нет, он не должен был убить их легко. Даже сейчас они оставались врагом, угрожающим ему с помощью чёрного зелья. Самое большое удовольствие от уничтожения такого врага приходит только после терпения и выносливости.

Как ребёнок, который, отрывая по одному крылу у пойманного насекомого, долго смотрит, как оно беспомощно корчится, прежде чем раздавить его последним нажатием ногтя. Поэтому он не стал бы сразу раскрывать свою силу, даже войдя во дворец в одиночку.

Важен был результат. Было бы неплохо, если бы он не прибегнул к банальному способу истребить всех в конце. Хотя император казался более устрашающим, чем Сердце Короля, с которым предстояло столкнуться, Кин изо всех сил старался подавить это чувство. Абель, всё ещё глядевший в небо, повернул голову, будто почувствовал, что Кин смотрит на него.

Он всё выслушал, и, должно быть, многое обдумал, но его зелёные глаза были настолько спокойны, что любой, кто встречался с ними взглядом, чувствовал себя умиротворённым. Словно он хотел утешить: «Всё в порядке. Я рядом». В ушах Кина прозвучал голос Абеля.

— Если вы не слишком устали, поедем сейчас к маркизу? Нам нужно как можно скорее найти его.

***

Хотя он толком не спал больше двух суток, Эшлер не мог сомкнуть глаз. Он сидел неподвижно в темноте своих покоев, пока её не прорезал свет рассвета. Если бы не неожиданный гость, пришедший ранним утром, он бы и не заметил, как прошло время.

— Пожалуйста, позаботься о Его Величестве.

Ростер, собравшийся в дорогу, вошёл в палатку, не зажигая света. Когда Эшлер поднял голову на его голос, тот насмешливо сказал:

— Жаль, что женщины не видели твоего лица за последние несколько дней. Сейчас я, пожалуй, могу претендовать на звание самого красивого мужчины в армии.

Обычно на это последовал бы фыркающий звук Эшлера, но на его месте воцарилась тяжёлая тишина. Ростер стёр улыбку с лица и подошёл ближе.

— Жалкое зрелище. Ты вот-вот будешь сопровождать Его Величество во дворец, а выглядишь как на похоронах. Боишься ехать во дворец, так и скажи. Я поеду вместо тебя.

Возможно, строгий тон всё же подействовал, потому что Эшлер наконец заговорил. Он не говорил долгое время, и потому его хриплый голос выдал мучавший его вопрос:

— Мы обязаны безоговорочно верить в Его Величество, да?

Ростер не ответил сразу, но вскоре пожал плечами.

— Конечно. Он же наш император.

— Даже если он ведёт всех к гибели?

— …

Ростер сделал шаг назад и посмотрел вниз на Эшлера, который сидел, сгорбившись.

— Ты сильно испугался вчерашнего пожара? Ты ведь с самого начала знал о его особой силе. Жаль, конечно, что мы показали её первыми Сердцу Короля, но если это Его Величество, который до сих пор мудро с ними расправлялся, то и на этот раз справится. Он ведь не стал бы расширять территорию и наращивать власть без причины.

Не беспокойся.

Хотя Ростер и подбадривал его, тьма в глазах Эшлера не рассеялась. Тогда Ростер добавил ещё одно.

— Так что, если всё пойдёт плохо, будет не поздно начать беспокоиться тогда. А пока я буду исполнять приказы Его Величества.

Спустя некоторое время Ростер покинул палатку. Наблюдая, как он уходит по приказу Караса, Эшлер тоже медленно поднялся. Будто приняв решение, он вышел, чтобы заняться подготовкой к роспуску армии. Утром ему предстояло отправиться во дворец вместе с императором, а значит, до того было много дел.

Да, всё в порядке. Даже если лорд Абель мёртв, с Его Величеством всё будет хорошо.

Эшлер громко окликнул подчинённых и начал отдавать приказы, возвращаясь к своему обычному строгому, высокомерному виду, будто ничего не произошло. Возвращение во дворец спустя шесть лет. Его сердце дрожало не от предвкушения, а от напряжения.

***

Слуга, не сомкнувший глаз, чтобы доставить письмо Норокса, лично передал его Трюйду и только после этого с облегчением отступил. Не зажигая света, Трюйд подошёл к окну, за которым всё ещё царила тьма, и развернул письмо. Его содержание было очень простым.

[Император вовсе не отравлен.]

Хотя это была всего одна строка, в ней скрывалось многое. Трюйд долго смотрел на неё, прежде чем дёрнул за шнур, чтобы позвать слугу. То, что император не был отравлен, означало, что он продемонстрировал это. А раз Норокс поспешно отправил письмо, значит, это была сила дракона. Трюйд перевёл взгляд на тёмное окно, за которым скоро должен был взойти рассвет.

Император прибудет во дворец к вечеру. Если он показал им столь поразительное зрелище, разве не следует преподнести ему достойный подарок в ответ? И Трюйд знал, что именно будет уместным подарком. Даже если он надменен, увидев это, он тут же отступит.

Щёлк.

Когда слуга вошёл под звук открывающейся двери, Трюйд отдал ему приказ:

— Приведи служителя.

***

Повозка Эрея, мчавшаяся всю ночь, прибыла к особняку маркиза на рассвете. Однако, прежде чем войти в поместье, Эрей встретил подчинённого, поспешно прибывшего туда по приказу Норокса.

— Это письмо, которое вы должны передать маркизу.

Пена у рта лошади говорила о том, как отчаянно он спешил. Эрей принял письмо, протянутое ему в повозку, и передал то, которое изначально сам должен был вручить маркизу.

Что же всё-таки происходит?

Желание вскрыть письмо Норокса и прочесть его было огромным, но следующие слова подчинённого заставили его сглотнуть с трудом.

— Это послание от маркиза Норокса. Он сказал, что задание нужно выполнить как можно скорее. А если вы провалитесь, маркиз Норокс лично отрежет голову лорду Регасу.

Наблюдая, как тот снова скачет прочь, Эрей облизал сухие губы. Должно быть, вмешалась какая-то непредвиденная переменная. Когда Норокс отправлял его, его лицо было спокойным, словно у него были и другие варианты на случай неудачи. А теперь он заявил, что собственноручно отрубит ему голову. Эрей приказал остановленной повозке снова двигаться и стал грызть ногти. У него было дурное предчувствие. Объект маркиза нужно найти. Во что бы то ни стало.

***

Из-за густого тумана, сдерживавшего утренний свет, казалось, что всё ещё ранний рассвет. Эшлер, услышав, что император проснулся, вошёл в его покои.

— Ваше Величество, мы готовы к отбытию.

Подождав немного, и не получив ответа, он наконец поднял взгляд. Карас смотрел вниз на свою руку с закатанным рукавом.

Что происходит?

Эшлер внимательно вгляделся в руку Караса, на которую тот смотрел, но ничего странного не увидел. Всё тот же шрам, что был у него с детства. Ребёнка, что постоянно покрывал себя и других кровью, больше не было, но вид этого шрама омрачил настроение Эшлера.

— Ваше Величество.

Он вновь позвал, не в силах скрыть тревогу, и Карас медленно поднял глаза. Его безжизненные, словно кукольные глаза наложились на взгляд жёлтой змеи. Неосознанно Эшлер сделал шаг вперёд.

— Вы больше не пострадаете. Я обязательно вас защищу.

Карас едва заметно скривил губы в ответ на слова Эшлера. Лишь уголок его рта чуть приподнялся, но у Эшлера от этого пробежал холодок, и он задержал дыхание.

Карас сухим голосом пробормотал:

— Ты мне не нравишься.

Глаза Эшлера задрожали и широко раскрылись, но Карас вновь опустил взгляд на свою руку.

Красная кровь.

Люди всегда на это реагировали. Возможно, именно поэтому. Тот, кого он больше всего желал, снова появился перед его глазами. Благодаря множеству людей, которых он убил, и крови, что пролил за последние шесть лет.

Он понял это тогда. Когда няня, первая, кто обратила на него внимание в детстве, испугалась при виде крови и стала относиться к нему добрее. Так что теперь он должен зайти дальше. За короткое время ему просто нужно окрасить всё вокруг в кровь ещё большего числа людей.

Тогда, возможно, он вернётся снова.

На этот раз он прольёт и свою кровь.

***

Капитану королевской стражи не нравился этот план. Нет, ему не нравилось рвение Кина, который хотел выполнить его немедленно. Конечно, были поручения от императора, но по какой-то причине Кин настаивал, что это дело куда важнее. Конечно, когда слушаешь, всё вроде бы так и есть, но всё же… нельзя откладывать приказы Его Величества.

Считая это недопустимым, он подошёл к Кину, стоявшему на страже у ручья. Тот внимательно следил за округой, в то время как его слуга чем-то занимался у воды.

Нет, где это видано, чтобы слуга чем-то занимался, пока хозяин охраняет местность за него?

— Чем занимается слуга Кина?

Спросил он с полным недовольством, и Кин ответил, даже не обернувшись:

— Тебе знать не нужно.

— Мне нужно знать.

Возможно, из-за дерзкого тона, Кин только повернул глаза в сторону. Однако капитан королевской стражи не отступил и продолжил с нажимом, сверкая глазами:

— Что, чёрт возьми, ты с самого утра получил из деревни? Что ты готовишь перед особняком маркиза? Если уж это нужно сделать раньше приказов Его Величества, может, тогда и ворвёмся туда немедленно? А?

Гораздо более молодой капитан королевской стражи продолжал давить, повторяя: «А? А?» Это добросердечная дерзость, напоминала Кину о ребёнке, которого он не видел уже шесть лет.

— Может, мне воткнуть тебе меч в глотку и тогда ворваться?

Капитан королевской стражи вздрогнул от мягкого предупреждения. Однако, так как он не собирался двигаться, пока не получит ответа, Кин выдвинул условие.

— Хорошо. Я скажу тебе. В обмен.

В обмен?

Капитан королевской стражи наклонился, чтобы внимательнее выслушать, и Кин мягко убедил его:

— Уходи.

— Сэр Кин, сейчас не время шутить со мной.

Свист.

Кин вытащил меч, выражая всей своей позой искренность. Лишь тогда капитан королевской стражи понял, что Кин зол, и отступил на шаг.

— Ты правда хочешь, чтобы я ушёл?

— Да.

— Но…

— Иди и выполни приказы Его Величества вместо меня.

Кин спокойно пояснил, убирая обратно наполовину обнажённый в угрозе меч.

— Если оба дела важны, почему бы не заняться ими одновременно? Здесь я сам всё улажу.

Капитан королевской стражи моргнул, поражённый словами Кина, и переспросил, словно хотел убедиться в его серьёзности:

— Если это приказ Его Величества, ты хочешь сказать, что я должен один следить за военным спекулянтом?

— Следить? Нет. Ты должен помогать ему. Разве Его Величество не велел тебе вместе с ним собирать средства храма? В любом случае, сейчас Сердце Короля отчаянно пытается собрать деньги из-за внутренних конфликтов. Поэтому они наверняка попытаются выжать из народа побольше денег через свой основной источник дохода — храм. Тогда доверие к Сердцу Короля понемногу начнёт рушиться.

Однако на это уйдёт много времени.

Капитан королевской стражи тоже предвидел подобный исход, когда получил приказ от императора. Если притеснение со стороны храма усилится, опора Сердца Короля ослабнет. Метод был неплохим, но храм и раньше был жесток, так что для людей это не станет чем-то новым.

Они верят в Сердце Короля, но при этом его же и ненавидят.

А что, если и в этот раз просто стерпят боль и промолчат?

Если только не случится нечто значительное, что заставит их окончательно отвернуться от Сердца Короля.

Погружённый в раздумья, капитан королевской стражи вскоре покачал головой.

Несомненно, Его Величество, как всегда, предусмотрел и это. Наверняка у него есть ещё какой-то план.

Разве он не был поражён каждый раз, когда раскрывались скрытые намерения императора? Но больше всего его тревожило другое. Ему не нравилось, как Кин стал серьёзен, когда речь зашла о наблюдении за спекулянтом, будто он его защищал.

— Сэр Кин. На самом деле, я уже давно хотел это сказать, но мне кажется, ты слишком доверяешь этому военному спекулянту. Разве не поэтому ты ищешь предмет маркиза первым? Он и без наблюдения сэра Кина справится.

— Да.

Капитан королевской стражи говорил с беспокойством, но ответ Кина прозвучал слишком просто. Затем он будто действительно не видел повода для волнений и небрежно добавил:

— Благодаря Его Величеству он занял это положение и сумел проникнуть в Сердце Короля. Так что он не предаст Его Величество.

— Но сэр Кин, у него глаза нехорошие. Очень мутные. Неприятные, словно вся его жадность прямо через них вытекает. Как ты можешь быть уверен, что у него нет каких-то других замыслов? Поэтому, согласно приказу Его Величества, нам и нужно за ним следить… то есть, помогать, но при этом наблюдать.

Кин на мгновение взглянул на него, понимая, что капитан королевской стражи говорит серьёзно, а затем медленно открыл рот:

— Я хорошо знаю его с юности. У него и правда много жадности, как ты и говоришь. Именно поэтому он и есть самый подходящий человек для этой задачи. Сражения в столице, где можно заработать, подходят ему куда больше, чем поле боя. Если ты волнуешься, я могу поручится. Он нас не предаст.

Слепая вера Кина вызвала у капитана королевской стражи ощущение сдавленности в груди. Из-за своей прямоты Кин никогда не менял решения, если уже отдал сердце. Даже на поле боя, если подчинённый ошибался, он строго его наказывал и порой до жестокости, но никогда не бросал. Он наказывал, исправлял, и всё равно держал при себе до конца. Хотя вслух он не мог сказать этих мыслей, которые чесались на языке, Кин добавил, будто пытаясь убедить:

— Я сам напишу письмо военному спекулянту, а ты замаскируешься под его рыцаря и останешься при нём. Тогда, может, у тебя появится шанс попасть во дворец и увидеть Его Величество.

Как и ожидалось, глаза капитана королевской стражи засияли при упоминании Его Величества.

— Я немедленно поеду.

— …

— Пожалуйста, пиши письмо скорее. Пожалуйста.

— …

— Почему ты хмуришься?

— Просто…

Потому что мне тревожно.

Хотя сам и предложил это, теперь он хотел взять слова обратно. Кин твёрдо решил: в письме он обязательно добавит просьбу никогда не приводить капитана королевской стражи во дворец.

— А когда будешь уезжать, я скажу тебе кое-что важное о военном спекулянте, чтобы ты больше его не подозревал.

Что-то важное?

Он уже собирался задать вопрос, как вдруг слуга, отправившийся к ручью, вернулся с легким шелестом.

— Всё готово.

Если бы не его прерывистое дыхание, выдавшее поспешность, капитан королевской стражи мог бы и не обернуться, решив, что перед ним совершенно другой человек.

— А? Что с твоими волосами?

Капитан королевской стражи с недоумением указал на волосы Абеля, ставшие чёрными.

— На всякий случай, чтобы не узнали.

Лицо Абеля, ярко улыбающегося, было вымазано копотью. С чёрными волосами и пятнами, скрывающими внешность, он в один миг превратился в неприметного мальчишку на побегушках. Кин внимательно всмотрелся в него и, казалось, удовлетворённо кивнул.

— Очень хорошо сде…

— Хмпф, действительно хорошо!

Капитан королевской стражи снова перебил.

— Слуга, маскирующийся, чтобы его не поймали? Думает, он что, Регас Его Величества?

Он был прав.

Неожиданное разоблачение лишило Абеля и Кина дара речи. Особенно Кин выглядел потрясённым.

Он всегда был таким проницательным?

Затем, будто активировав всё своё жизненное чутьё, капитан королевской стражи тут же уловил перемену в поведении Кина.

— Сэр Кин, что происходит? Почему вдруг замолчал? Ты что-то скрываешь от меня?

— Кхм, ничего подобного.

— Нет, что-то есть.

Капитан королевской стражи отступил на шаг назад, переводя прищуренный взгляд с Кина на Абеля.

— Сэр Кин, ты продолжаешь пытаться защитить этого человека. И то, что он должен маскироваться на всякий случай для этого задания… Будто стараешься спрятать кого-то дорогого от чужих глаз. Сэр Кин, скажи честно.

Глоть.

Кин взглянул на Абеля и сделал шаг вперёд.

— Слушай, ты слишком надумываешь…

— Не думай меня обманывать! Кто он такой? Мне что, самому сказать, чтобы ты признал?!

— Потише. Я не обманываю тебя.

— Ты меня обманул! Как смеет человек с женой разгуливать с любовником рядом так открыто!

…Что, любовник?

Абель уставился на Кина, будто на его лице появились непонятные письмена. Но для капитана королевской стражи искажённое выражение Кина только сделало его похожим на хитрого мужчину средних лет с намного более молодым возлюбленным.

— Всё-таки совесть у тебя есть, раз ты подумал, что если изменить внешность, это хоть немного сгладит ситуацию?

— Эй.

Кин наконец заговорил, выдав лишь одно слово:

— Уходи.

— Что? Если я иду к военному спекулянту, ты должен отдать мне письмо.

— Нет. Просто возвращайся домой. Пожалуйста.

***

[Ситуация очень плохая. Император не отравлен. Похоже, он скрывал это под предлогом войны, пока его сила не завершится в День Дракона. К счастью, до этого дня остался ещё месяц, но опасность всё та же. Как думаете, кого первым он устранит, когда доберётся до дворца? Пока герцог Трюйд не пал от руки императора и тайна чёрного зелья не исчезла, мы должны раскрыть эту тайну первыми. Человек, посланный с этим письмом, — это Регас, которым заинтересовался Его Величество. Мы отправим его раньше, чем Трюйд его обнаружит и устранит. Обязательно убедитесь, что он сможет увидеть прошлое. Имейте в виду, что я единственный, кто на стороне маркиза.]

Имейте в виду?

Маркиз Ян скривил губы, слушая грохот удаляющегося экипажа.

Самый ненадёжный среди Сердца Короля — это ты, Норокс.

И всё же он не мог разорвать письмо, присланное Нороксом. Он также не мог прогнать того, кого тот прислал.

Человек с золотыми волосами и зелёными глазами, идеально подходящий под вкус Трюйда, дрожал от страха и всё это время держал голову опущенной. Даже если он только притворялся Регасом императора по приказу Норокса, его нельзя было сразу разоблачить, усомниться в нём и выгнать. Как и сказал Норокс, ситуация действительно ухудшилась.

Император не был отравлен. Это было похоже на то, как если бы, увлечённые борьбой друг с другом, они не заметили, что за спиной подкрался монстр. Он должен был собственными глазами увидеть императора, который прибудет во дворец вечером, чтобы понять, что следует ставить в приоритет. В худшем случае это означало бы необходимость объединиться со всем Сердцем Короля.

Однако если это не худший случай, всё было не так уж плохо. Возможно, появится шанс с удовольствием понаблюдать, как император расправится с Трюйдом. Норокс, испугавшись, подумал, что если Трюйд падёт, то они падут все, но это был бред. Важно было чёрное зелье. Не Трюйд.

И даже в худшем случае — это всего лишь худший сценарий. Такой, при котором сила императора настолько велика, что даже чёрное зелье не сможет с ней справиться, и им придётся объединиться. Однако маркиз отмёл эту мысль. Если бы чёрное зелье не действовало, император не провёл бы двенадцать лет в бегах от него.

Это значило, что зелье по-прежнему действует. Следовательно, первым делом император постарается устранить Трюйда, и можно будет насладиться этим зрелищем. Но до этого нужно узнать рецепт чёрного зелья.

Это был Эрей? А что, если вдруг этот парень и правда настоящий Регас?

Маркиз решил, что после возвращения из дворца испытает его в некоторых моментах, и на мгновение закрыл глаза. Пока его экипаж выезжал из особняка, с заднего двора зашли трое человек, утверждавших, что пришли подать заявки на вступление в рыцари. Их провели к задней двери и усадили ждать.

— Среди них могут быть люди Трюйда…

— Да, это возможно. Я смогу подобраться к слугам, так что всё внимательно проверю.

— Ладно… Но это опасно, так что не подходи слишком близко…

Кину всё ещё было непривычно говорить с Абелем неформально, поэтому голос у него звучал скованно. Однако нашёлся тот, кто с презрением отнёсся к этим старания Кина.

— Заботишься о слуге, будто он твой любовник.

Кин злобно взглянул на капитана королевской стражи, и тот, с самодовольной выражением лица, поспешил добавить:

— А, да-да. Я знаю. Он не твой любовник, ты просто замаскировал его, потому что он слишком выделяется, и ты боялся, что кто-нибудь в него влюбится.

Это была именно та отговорка, которую Кин повторял ещё до приезда сюда. Капитан королевской стражи последовал за ними, чтобы проинформировать Эшлера, с которым должен был встретиться во дворце, о ситуации в доме маркиза. А по дороге лишь продолжал цепляться к нему.

Для капитана королевской стражи слова Кина звучали как сплошные оправдания. В конце концов, у Абеля было опухшее и в синяках лицо. Кому он мог приглянуться в таком виде?

— Именно поэтому и нужно остерегаться таких, как ты.

— Таких, как я?!

Когда капитан королевской стражи выкрикнул это, Кин метнул в него острый взгляд. Тот осмотрелся и всё же сел, но продолжал чувствовать себя несправедливо обвинённым и злобно глянул на Абеля.

— Не беспокойся. Я скоро уеду, но даже до этого момента я бы ни за что не влюбился в слугу сэра Кина. К тому же у меня дома есть невеста. И вообще, он же мужчина. Думаешь, мне нравятся мужчины?

— Да.

— …

— Тебе нравится Его Величество.

Кин открыто озвучил подозрение, которое разделяли и другие командиры. Тогда Абель, до этого молча слушавший разговор, мягко вмешался. Он уже давно считал, что Кин как-то особенно жёстко обращается с капитаном королевской стражи, и ему показалось, что только что сказанное могло быть тому причиной.

Но почему?

— Эм, а разве подданному нельзя, чтобы ему нравился Его Величество?

Кин слегка нахмурился от невинного вопроса Абеля. Как ему это правильно объяснить? Пока он размышлял, первым не выдержал капитан королевской стражи.

— Вот именно. Это естественно, чтобы подданному нравился Его Величество. Даже слуга сэра Кина это понимает.

— Может, и так, но в тебе есть что-то нечистое.

— Во мне? Что ты имеешь в виду?

— Ты краснеешь, стоит Его Величеству просто с тобой заговорить.

— П-потому что у меня трепещет сердце!

Капитан королевской стражи опустил взгляд в пол. Лицо Абеля тоже побледнело.

М-моё сердце тоже трепещет?..

Однако Кин был слишком занят тем, что отчитывал капитана королевской стражи, чтобы заметить это.

— Более того, стоит тебе хоть немного прикоснуться к Его Величеству, ты не моешь это место и потом днями хихикаешь наедине. Это отвратительно.

— П-потому что то место, к которому он прикоснулся, покалывает…

Покалывает!

Сознание Абеля оборвалось. Когда он поцеловал Караса — разве не то же самое пронзило всё его тело, вызывая трепет?! Пока Абель пребывал в шоке, в его ушах продолжали звучать гнев Кина.

— Покалывает? Как ты смеешь открыто признавать такие постыдные желания перед ним?

Постыдные желания!

Абеля охватило чувство вины.

Да, если подумать, принц был ни при чём, а я сам один возбудился и полностью утонул в поцелуе.

Дрог.

Если подумать, это и правда было постыдно. Я такой грязный человек!

Конечно, Карас в тысячу раз грязнее. Но бедный Абель, не зная этого, терзался поздним и совершенно ненужным самоанализом. Тем временем Кин, отчитывая капитана королевской стражи ещё суровее, чем обычно, резко повернулся к Абелю.

— Вот оно. Вот эта нечистота в его…

Он собирался подтвердить, насколько грязны мысли этого человека, как вдруг столкнулся взглядом с лицом, побледневшим до цвета мертвеца.

— Простите за мою нечистоту!

— Прошу прощения?

Кин был так ошеломлён, что ответил вежливо, но Абель, однажды охваченный постыдными желаниями, в итоге опустился на колени.

— Мне жаль. Простите меня.

— Нет, ты о чём вообще…?

Когда Кин опешил и попытался поднять его обратно, капитан королевской стражи, всхлипывая рядом после разноса, тихо прошептал:

— Похоже, у него постыдные чувства к тебе, сэр Кин?

Что?!

Кин в шоке уставился на Абеля.

У лорда Регаса постыдные ч-чувства ко мне?!

…Ну, впрочем, я ведь до сих пор вполне привлекателен. И дерусь хорошо, и вообще, я крут.

Нет, быть такого не может.

Кин быстро взял себя в руки и покачал головой.

Однако где-то внутри него начали зарождаться подозрения.

Если подумать… разве Абель не посматривал на него с самого вчерашнего дня?

Кин считал, что тот просто приглядывает за ним. Но как только появилась малейшая подозрительность, ему стало казаться, что за ним и правда наблюдают… с чувствами.

Конечно, у Абеля были чувства. Внезапная доброта Кина пугала его, он и сам боялся, не сошёл ли с ума. Однако всё это сейчас только подливало масла в огонь недоразумений Кина. Ну… может, у него и правда немного дрогнуло сердце…

Нет-нет! Этот человек — Регас Его Величества!

Кин поспешно взял себя в руки и усадил Абеля обратно.

— Кхм, мне кажется, здесь произошло недоразумение. Кхм… обсудим это позже.

Абель с поникшей, как у грешника, головой послушно кивнул, но по какой-то причине Кин так и не смог взглянуть на него прямо и встал со своего места. К ним уже приближался человек из дома маркиза, который должен был принять Кина в рыцари, но сам Кин почему-то не мог оторвать мысли от Абеля.

Неужели… ему правда нравлюсь я? Кхм… это было бы… проблемой.

Словно напоминая, что людям нужно спать, когда они устали, его бредовые фантазии, подпитанные бессонными ночами, прорвали защиту разума и расползлись по всему телу. Несмотря на то, что он твердил себе, что это было бы проблемой, перед его мысленным взором всё чаще всплывала красота Абеля, которую он раньше и не замечал как следует.

Нет, так думать нельзя. Отныне мне предстоит скрываться в доме маркиза под видом рыцаря и выполнять важную миссию. А чтобы это сделать, мне придётся полагаться на этого человека и… проводить с ним время вдвоём…

А?..

Вдвоём?!

Лицо Кина на мгновение слегка покраснело. И как раз в этот момент послышался голос человека, который должен был его принять.

— Ты хочешь стать рыцарем здесь? Ха, катись отсюда, старик.

Кина отвергли.

План изменился. Впрочем, он и изначально не был надёжным, так что это не стало большим потрясением. Однако трое, стоявших у боковых ворот особняка маркиза, уже некоторое время молчали. Точнее, двое из них наблюдали за реакцией одного.

Капитан королевской стражи скользнул взглядом по Кину. Выражение лица у него было как обычно, но в глазах, устремлённых в пустоту, сквозила какая-то отрешённость. Он был таким с тех пор, как им отказали в особняке маркиза. К счастью, хоть Кину и отказали, самого капитана королевской стражи приняли. Он даже не подавал заявку, но его взяли просто потому, что он молод.

В итоге их роли разделились против их воли. Капитану королевской стражи предстояло остаться здесь, а Кину помогать военному спекулянту. Вернуться к прежней роли для Кина было неплохо, но, казалось, стоило бы его утешить. Однако сделать это открыто означало бы оскорбить его, поэтому он сделал вид, будто всё в порядке.

Но это только усилило неловкость и молчание. С течением времени и Абель, и капитан королевской стражи начали ощущать давление. Нужно было разрядить обстановку. Не выдержав, первым заговорил капитан. Единственная мысль в голове была — не выдать, что ему не всё равно. Он должен вести себя как обычно.

— С-сэр Кин. Сегодня хорошая погода, не правда ли?

Небо было затянуто облаками. К тому же, за последние шесть лет он ни разу не спрашивал о погоде. Это было всё равно что прошептать Кину на ухо, что он очень за него переживает. Сам говорящий понял это слишком поздно и побледнел.

Абель, стоявший рядом, тоже вздрогнул и бросил на капитана тревожный взгляд.

Скажи что-нибудь другое, быстро!

Капитан королевской стражи поспешно добавил, чтобы как-то исправить ситуацию:

— Эм, раз это приказ Его Величества, думаю, сэру Кину стоит немедленно отправляться. Оставь это место молодым… Ах, я не хотел сказать, что я молод… То есть, я не хотел сказать, что сэр Кин стар… Ах!

Ситуация ухудшилась. Когда Кин медленно поднял голову, капитан и Абель одновременно отступили на шаг. Они боялись, что его вспыльчивость приведёт к тому, что он выхватит меч, но Кин всего лишь спокойно открыл рот.

— Да. Я оставляю это место тебе. Позаботься о нём.

Удивлённые неожиданно спокойным голосом, оба облегчённо выдохнули.

— Фух, да, пожалуйста, оставь это мне.

— Именно так я и считаю. Ведь ты не старый, а очень молодой.

Слова «старый» и «молодой» пронзили их уши, словно острые мечи. Особенно это чувствовал капитан королевской стражи, допустивший промах. Он хотел извиниться, но язык не слушался. Абель, наблюдавший за ним, ещё больше растерялся и, расширив глаза, поспешил помочь.

— А, нет. Капитан королевской стражи тоже не такой уж и молодой. Если бы он был собакой, то уже стал бы дедушкой. Ха-ха.

Если бы Кин был собакой, то уже дважды бы переродился, прожил бы долгую жизнь и покоился бы в земле. Однако Кина беспокоило не это. Его больше угнетало то, что Абель ёрзал и переживал из-за него. Мысль о том, что он заставил Абеля тревожиться, внушала жалость к себе и раздражение.

Но он не сердился. Потому что знал: всё это — из-за доброго сердца Абеля. Конечно, это не относилось к капитану королевской стражи. Убедившись в понимании Абеля, Кин окликнул капитана, стоявшего в нескольких шагах.

— Ты.

Кин позвал его тихим голосом, и капитан ответил с готовностью принять любые упрёки:

— Да, сэр Кин.

— Я поручаю тебе это задание, но при одном условии.

— Условии?

— Да. Если ты его не выполнишь…

Кин беззаботно положил руку на рукоять меча и добавил:

— Я покажу тебе, на что способен старик, когда выходит из себя.

— Ха-ха, ты… ты же шутишь, да?

— Я не шучу перед молодыми.

— …Я сделаю всё, что ты скажешь.

Лишь тогда Кин немного смягчил взгляд и незаметно указал на Абеля, который до сих пор стоял напряжённый.

— Условие простое. В особняке маркиза ты безоговорочно подчиняешься решениям моего слуги.

Кого?!

Капитан королевской стражи уставился на Абеля с потрясением, затем снова повернулся к Кину.

— Сэр Кин! Это невозможно. Как я могу подчиняться решениям какого-то слуги?!

— Если не устраивает, можешь сразиться с этим стариком.

Свист.

Меч со звоном выскользнул из ножен, пробирая до мурашек. Увидев убийственное выражение в глазах Кина, капитан королевской стражи не мог не кивнуть.

— А, понял, только… пожалуйста, убери меч.

— Поклянись. Дай клятву, что во всём будешь следовать решениям моего слуги и защитишь его жизнь, что бы ни случилось.

Клятву? И защитить его жизнь любой ценой?

На этом моменте ему уже хотелось всё поставить под сомнение, даже если придётся сражаться. Однако тихий голос Кина, прозвучавший вслед, остановил его.

— Всё это ради Его Величества.

— Его Величества?

Он удивлённо переспросил, но Кин лишь на мгновение взглянул на Абеля и сказал:

— Всё объясню позже. Так что поклянись.

Капитан королевской стражи несколько секунд растерянно смотрел на Кина, а затем всё же произнёс то, что тот хотел услышать. Клятва рыцаря была приравнена к обету, за который платят жизнью. Это было обещание, данное именем и честью, и обращаться с ним легкомысленно было нельзя.

Капитан нахмурился, глядя на Кина, заставившего его поклясться, но тот спокойно дал ещё пару распоряжений. Затем Кин уже собирался повернуться к Абелю, чтобы попрощаться, как вдруг дверь, возле которой они стояли, распахнулась, и кто-то громко заорал, изрыгая злость.

— Чёрт возьми! Я старался терпеть, потому что у него такое красивое лицо, но всё, больше не могу! Что за характер у этого типа?!

Видимо, это была дверь, которой обычно пользовалась прислуга. Мужчина, похожий на работягу, проходил мимо группы Кина вместе с товарищем. Не скрывая ярости, он повысил голос, не обращая внимания на присутствующих.

— Ведёт себя высокомерно, а ищет вяленое мясо, которое мы, простолюдины, едим каждый день?!

Когда его товарищ что-то спросил, тот снова взорвался:

— Я же принёс ему! Он сам попросил мясо из дешёвого сырья, которое знать даже в руки не берёт, так я и дал! А он заявляет, что не то! Ну ладно, не то, бывает, но зачем тогда кидаться едой и бить нас?! Чёрт, какого такого великолепного мяса он, по его мнению, достоин?!

Кин молча смотрел им вслед, пока те не скрылись совсем. Потом он обернулся и замер. Выражение лица Абеля было странным.

— Что-то… случилось?

— Эм, ну, кажется, тот, про кого говорил этот слуга, — это он. Тот Регас, которого прислал Норокс.

Регас от Норокса?

Кин резко посмотрел в сторону, где скрылся слуга, затем подошёл к Абелю. Когда он взглянул на него с молчаливым вопросом, не возникло ли проблем, Абель слегка наклонил голову.

— Как и сказал слуга, у него, похоже, странные предпочтения вяленого мяса. Знаете, такое, что носят с собой бедные путешественники. Когда он был с Нороксом… э-э, то есть, после того как закончил… кхм, свои дела с Нороксом, он ел его, и Норокс тогда поморщился.

Кин понял, почему лицо Абеля покраснело. Есть такое после завершения дел с Нороксом… Действительно странно. Однако для Кина в этом был иной повод для беспокойства. Чтобы устраивать такую сцену и требовать это даже в особняке маркиза, где следовало бы быть осторожным…

— Этот Регас ведь тот, кто пришёл туда, где был Его Величество, верно?

— Да. Именно он отдал приказ сжечь остальных Регасов.

— Он контактировал с военным спекулянтом?

Кин пробормотал себе под нос, затем перевёл взгляд на капитана королевской стражи.

— Похоже, это дело может решиться быстрее, чем я думал.

— Что ты имеешь в виду? Это как-то связано с тем, что сказал слуга?

Когда капитан спросил, Кин кивнул и сухо произнёс, наблюдая за реакцией Абеля:

— Судя по всему, еда, которую Регас требует у слуг, — это деликатес из наших краёв.

Деликатес? Какой ещё деликатес?

Озадаченный, капитан королевской стражи с трудом понял, к чему ведут дальнейшие слова Кина.

— Так что тебе стоит достать это и отдать Регасу. Если использовать это как повод, чтобы сблизиться с ним, это может принести больше пользы. Не так ли?

— Но чтобы достать, мне надо знать, что именно искать.

— Ты уже знаешь.

— Что? Что значит, я знаю?

— Ты знаешь.

Капитан хотел снова спросить, что именно он, по мнению Кина, знает, но на этот раз сдержался. Пока они переглядывались в тишине, Кин решил, что тот понял, и добавил:

— Просто достань это и отдай Регасу. Уверен, ты не ошибёшься.

Сказав это твёрдо, Кин смягчил взгляд и повернулся к Абелю.

— Теперь беспокоиться не о чем. Мы получим помощь от Регаса, посланного Нороксом.

Получить помощь от человека Норокса?..

Неужели этот деликатес и правда настолько особенный?

Абель не мог понять, но, видя решительное выражение лица Кина, не стал задавать вопросов.

Вдобавок к этому, вдруг ставшее серьёзным лицо капитана королевской стражи тоже сбивало с толку. И всё же, когда он уже собирался уходить, Абель подошёл к нему и тихо попросил:

— Если будет время, не могли бы вы передать Мелмонду и дворецкому, что у меня всё хорошо?

— Да.

— И если вы окажетесь во дворце, эм, если не затруднит…

Заметив, как Абель колеблется, Кин кивнул, будто уже понял, о чём тот хочет сказать.

— Если что-то случится с Его Величеством, я сразу сообщу.

— Спасибо.

Абель склонил голову. Пока он склонялся, капитан королевской стражи, наблюдавший за их шёпотом, подошёл с серьёзным выражением лица.

— Сэр Кин. Скажи… если этот спекулянт…

— Ты. Уже выбрал себе имя?

Кин намеренно перебил капитана. К счастью, того отвлёк сам факт упоминания об «имени».

— Что ты имеешь в виду под именем?

— Если хочешь скрыть свою личность в особняке маркиза, тебе нужно будет использовать вымышленное имя.

— Понятно. Вымышленное имя… Ах!

Капитан королевской стражи вдруг отшатнулся, будто его что-то потрясло.

— Это значит, я… я могу выбрать любое имя, какое захочу?!

Это был не испуг, а восторг. Абель моргнул, не понимая, отчего тот так разволновался, но выражение Кина стало раздражённым, словно он ожидал такого исхода.

— Ух ты, использовать имя, которое я сам выберу! Не чтобы меня называли моим настоящим именем!

— Хватит. Просто выбери что-нибудь. Так я смогу обращаться к тебе по нему, если понадобится.

— Что угодно? Нет, так не пойдёт.

По выражению лица капитана становилось ясно: на выбор имени у него могут уйти дни. Кин тут же уставился на него острым взглядом.

— Быстро решай.

— Не беспокойся. Ха-ха, я давно уже придумал имя.

Кин ощутил странное предчувствие. Лицо капитана покраснело, будто он вспоминал что-то важное. Абель, ничего не подозревая, невинно спросил:

— А какое имя?

В этот момент на лице Кина проявилось мрачное предчувствие, а лицо капитана засветилось от радости.

— Гарасу!

— …

— Ха-ха-ха! Отныне зовите меня Гарасу, похоже на имя Его Величества…

— Заткнись. Ты — Том.

Кин мгновенно присвоил ему самое заурядное имя и повернулся, тем самым завершив разговор. Оставив Абеля и Тома с застывшими лицами.

***

Небо, затянутое тучами, стало ещё темнее, и пошёл мелкий дождь. Дворец, готовящийся к торжественной церемонии встречи своего повелителя после шести лет, не излучал радости. Напротив, звук дождя, стучащего по зданиям, усиливал ощущение уныния.

Словно намекая, что это вовсе не настоящая церемония приветствия, непрерывные капли с неба с глухим стуком ударялись о стены. Сколько бы ни было огней во дворце, они не могли рассеять эту тьму. Эхо шагов, разносившееся по коридору, сливалось с тяжёлым, влажным воздухом, ещё больше приглушая атмосферу.

Щёлк. Щёлк.

Медленные шаги.

По обе стороны коридора выстроились придворные, склоняя головы и прислушиваясь к звукам. Их поза выражала готовность встретить вернувшегося господина, однако в их глазах не было и следа уважения, соответствующего этим жестам. Даже не видя их взглядов, это чувствовалось ясно. Большинство в этом дворце — влиятельные фигуры, приближённые к Сердцу Короля, с нетерпением и тревогой ждали, когда шаги остановятся.

И они ждали первых слов, которые он скажет, сев на трон, оставленный им много лет назад. Он вернулся как завоеватель континента, но распустил армию и вошёл в столицу без единого приветственного крика. Ситуация мало отличалась от той, что была шесть лет назад, когда он вернулся из изгнания, чтобы взойти на трон после смерти прошлого короля.

Нет, сейчас это было ещё жалобнее. Единственным звуком, приветствовавшим его, был дождь.

Так что же он скажет?

Первые его слова многое расскажут о том, каким императором он станет теперь. Если он проявит гнев, это даже обрадует придворных. Гнев значил бы, что им будет легче им манипулировать.

Однако, вопреки ожиданиям всех собравшихся, Карас, сев на трон, лишь огляделся по сторонам с видом раздражения. Молчание затягивалось, и тогда вперёд выступил Трюйд, представляющий Сердце Короля. Он первым выразил слова приветствия и добавил:

— Мы подготовили для Его Величества пир. Прошу, разделите с нами этот ужин, вместе с Сердцем Короля.

На лице Трюйда появилась улыбка, когда он предложил первую трапезу во дворце. И Эшлер, лучше всех понимающий, что именно означал этот ужин, посмотрел на Трюйда с таким взглядом, словно готов был убить. Было ясно, что в эту еду они подмешали. Трюйд ждал ответа Караса, не позволяя улыбке сойти с лица.

Сила зажигать пламя?

Если он снова хотел использовать эту силу, сейчас был момент для выбора. Либо отказаться от еды, как трус, и тут же сжечь всех присутствующих, либо сохранить достоинство и принять первую трапезу.

Однако долгожданный ответ прозвучал вовсе не от Караса.

— Думаю, будет лучше отложить ужин на потом, Ваше Величество.

— Ваше Величество вернулись на своё законное место после шести лет. Сейчас важнее всего отдохнуть в комфорте. Впереди ещё будет достаточно времени для ужинов с Сердцем Короля, не так ли?

Трюйд сразу понял, что Эшлер хочет лишь немного выиграть время.

— Как и ожидалось от слуги, что находился при Вас шесть лет. Ваша внимательность лишь заставляет нас стыдиться за устроенный ужин. Однако, сэр Эшлер...

С усмешкой в глазах Трюйд заговорил тихо.

— Вы ведь понимаете, что мы, как и вы, желаем служить Его Величеству как можно лучше? Мы хотим провести время с Его Величеством как можно скорее. Разве что вы намерены помешать нам?

— Помешать? Я не это имел в виду.

— Или вы опасаетесь нас, Сердце Короля? Боитесь, что мы займём место, которым вы наслаждались рядом с Его Величеством шесть лет?

— Это чепуха.

— Тогда отойдите.

— …

— Если вы действительно заботитесь о Его Величестве, не следует мешать возможностям для сближения с подданными. К тому же, мы приготовили особый подарок для Его Величества.

Трюйд перевёл свою улыбающуюся голову на Караса. Хотя разговор шёл о нём, Карас безразлично восседал на троне, словно всё происходящее его тяготило. Трюйд внимательно посмотрел на него и предложил другое.

— Ваше Величество, я был недальновиден. Если банкет слишком обременителен, я провожу Вас на более скромную трапезу. Примете ли Вы наш подарок там?

Он отступил и, слегка склонившись, поднял голову. В ответ Карас поднял свои серые глаза и встретился с ним взглядом. И тогда, впервые, император заговорил.

— Хорошо.

— Ваше Величество, позвольте мне лично сопроводить вас…

— Если примешь и мой подарок.

Подарок?

При этих неожиданных словах улыбка Трюйда померкла, и он обернулся к императору. Карас медленно поднялся с трона, прошёл мимо Трюйда и добавил:

— Продолжай улыбаться. Будет весело.

***

Это была знакомая комната. Местом, куда Трюйд и другие ключевые фигуры Сердца Короля привели Караса, оказался Дворец Принца, который он не видел вот уже двенадцать лет. Целью было помещение, где Карас когда-то жил. Казалось, время в этом месте остановилось и всё осталось таким, как было прежде.

Единственным отличием был стол, стоявший посередине комнаты, и два бокала на нём. Остановившись перед ними, Карас оглянулся на вход. Никто не последовал за ним. У широкого проёма по обе стороны стояли члены Сердца Короля, оставив проход в центре. За исключением втиснувшегося между ними военного спекулянта, все смотрели на Караса с расслабленными выражениями лиц, будто точно знали, что будет дальше.

— Ваше Величество, вам понравился наш подарок? Мы сохранили это место в точности, чтобы помочь вам вспомнить прошлое.

Слова Трюйда не казались ложью. Карас проверил пространство у кровати. На ковре всё ещё оставались чёрные пятна неизвестного происхождения. Это были следы крови, пролитой Абелем, когда он прикрывал маленького принца спиной. После смерти Абеля единственным приказом, отданным принцем, было оставить ковёр как есть.

Хотел похвастаться тем, что сохранил этот приказ в течение двенадцати лет?

Голос Трюйда прозвучал с уверенностью:

— И мы привели того, кого Ваше Величество больше всего хотел увидеть.

Как только Трюйд договорил, кто-то, будто только и ждавший этого, прошёл между ними. Сначала их было двое. Однако один из них, будто просто проводник, остановился у входа и не зашёл внутрь, как и остальные из Сердца Короля. Служитель с торжественным выражением лица мягко подтолкнул того, кого привёл.

Шурх, шурх.

Каждый шаг сопровождался звуком ткани, скользящей по полу. Пустой взгляд, кожа бледная, как у мертвеца, белые волосы, по которым было невозможно определить возраст. Однако было кое-что, что не изменилось. Шелест остановился прямо перед Карасом, и налитые кровью глаза уставились на него.

Единственное живое на её пустом лице — безумие в глазах. Королева, увидев сына, крепко схватила Караса за руку. В другой руке она держала бокал и прошептала, как будто приветствуя его:

— Выпей скорее и сдохни, ты, дьявол.

Королева.

Увидев, что она всё ещё жива и проходит мимо него, Эшлер ощутил, как у него перехватило дыхание. Пусть она постарела и теперь послушно следовала за служителем, как марионетка, он не мог отделаться от зловещего предчувствия.

Зачем, чёрт побери, они привели сюда королеву?

Какой бы пугающей она ни была для Караса, это всего лишь воспоминание из детства. Какой бы безумной ни была его мать, она не могла причинить вред взрослому Карасу. Всё, на что она была способна — испортить ему настроение.

Сердце Короля не могли быть дураками. Тогда зачем они это сделали?

Будто хотели, чтобы Карас открыто столкнулся с Сердцем Короля, спровоцировали его… спровоцировали?!

Мысль оборвалась на зловещем слове. Будто в ответ, в поле зрения попали и движения Караса. Он медленно убрал с себя материнскую руку. В отличие от детства, её ногти, когда-то вонзавшиеся в его кожу, теперь легко отлипли. Пока обычные серые глаза смотрели на неё, она всё равно глядела на него с той же ненавистью, будто он был монстром.

— Бесполезно прятаться. Я тебя вижу. Ты монстр.

Её шёпот резал по ушам, будто грубый металлический скрежет. Но Карас по-прежнему стоял, как кукла, как в момент, когда она только вошла. Он молча слушал её шепчущие слова, не отводя взгляда от её ядовитых глаз.

— Монстр должен исчезнуть. Правда?

Её рука, которую Карас всё ещё держал в воздухе, сжалась, будто снова пыталась вцепиться в его плоть. Но, вероятно, поняв, что уже не может удержать его, она подняла бокал в другой руке к губам и вылила его содержимое. Отвратительный запах распространился вокруг, даже без необходимости приближаться. Она так одержимо смотрела на Караса, что пила, даже не запрокидывая голову.

Жидкость стекала по уголкам рта, словно у ребёнка, и капала на пол.

А потом — глухой стук.

Даже когда бокал упал из её рук на пол, её безумные глаза не отпускали противника. Её пронзительный голос, которого никто, кроме Караса, не слышал, будто вонзался ему в уши, как когти в плоть, которую она не могла схватить.

— Выпей. Или мама тебе поможет?

Красные сосуды в её глазах вздрагивали, будто вот-вот лопнут. Её безумный взгляд был словно бездна. Эта бесконечная чёрная пустота была настолько же пугающая, насколько и завораживающая, что невозможно было отвести взгляд. Но серые глаза Караса были немного иными.

Он смотрел не из страха. Эшлер уловил едва заметное изменение в его лице и вздрогнул. Это была улыбка, столь мимолётная, что никто другой не заметил.

— Прекрасный подарок.

Карас по-прежнему не отрывал взгляда от налитых кровью глаз, но обратился к Сердцу Короля. И свободной рукой потянулся к бокалу на столе. Эшлер, ошеломлённый, попытался броситься вперёд, но Норокс удержал его за руку.

А тем временем Карас, с бокалом в руке, медленно повернул взгляд. Он выпил жидкость, не сводя глаз с тех, кто наблюдал за ним. Члены Сердца Короля сузили глаза, с довольными лицами, наблюдая, как молодой император охотно принимает их приманку.

Единственный способ действительно противостоять им — выпить это зелье и победить. Это была идеальная провокация для юного, гордого мужчины. Даже если он победит, он навсегда останется трусом, если откажется принять напиток от своей матери. Это никогда не будет победой. Это будет похоже на бегство. Бегство из страха быть накормленным собственной матерью.

Глоть, глоть.

Кадык Караса несколько раз дёрнулся. Проглотив всю жидкость из бокала, он, как и королева, уронил его на пол, будто подтверждая, что опустошил его до дна.

Он выпил это!

Пока ощущение победы стремительно распространилось внутри Сердца Короля, Карас безразличным тоном спросил:

— Теперь моя очередь дарить подарок?

***

Смешаться со слугами было несложно. Сначала все с настороженностью смотрели на опухшее, покрытое синяками лицо Абеля, но вскоре молчаливого и спокойного конюха забыли, увлечённо беседуя между собой. Благодаря рассеявшейся настороженности, на вопросы новенького отвечали без всяких подозрений.

Что за человек этот маркиз?

После вопроса Абеля слуги один за другим начали рассказывать. Говорили, что после смерти сына маркиз несколько лет вёл затворнический образ жизни. Только совсем недавно он вновь стал принимать гостей и вести активную жизнь. Большинство слуг, работавших при особняке, занимались делами снаружи, так что немногие видели маркиза лично.

Однако в одном все были единодушны — маркиз был чрезвычайно чувствителен к малейшим изменениям. Однажды садовник был серьёзно отчитан лишь за то, что немного сдвинул стул у входа в сад, а привратника высекли на месте за крошечную ржавчину на двери.

Даже слуги, ежедневно занимающиеся уборкой, не могли избежать его пристального взгляда, указывавшего на ошибки, которых они сами не замечали. Из-за этого работать было крайне тяжело. А раз так было у тех, кто трудился снаружи, то внутри особняка было и вовсе хуже. Один из слуг, ненадолго зашедший с поручением, с воодушевлением присоединился к живому разговору:

— В отличие от таких ничтожных людей, как мы, у маркиза превосходная память. Стоит хоть чуть-чуть изменить расположение тарелок за ужином и он тут же злится. Всё должно быть на своих местах. И это ещё не всё. Он замечает даже малейшее вмешательство, если мы к чему-то прикоснулись. Поэтому есть комнаты, в которые слугам вообще нельзя заходить.

Осознав, что слишком разошёлся, тот слуга неловко переменил тему:

— Кхм… В любом случае, маркиз — благородный человек, так что он совсем не такой, как мы.

Он посмотрел на новенького, будто спрашивая, всё ли понятно, но Абель, погружённый в мысли, лишь рассеянно кивнул.

Комнаты, куда нельзя входить слугам...

Может, там что-то спрятано?

Погрузившись в раздумья, Абель открыл дверь и вышел наружу.

Поскольку он пришёл как слуга капитана королевкой стражи, то оставался рядом с ним под предлогом служения, деля с ним жилые покои. Здание, где располагались рыцари, находилось ближе к особняку, чем это. Им предстояло пройти сквозь кромешную тьму, но на улице шёл дождь.

Промокнуть под дождём не было проблемой.

Однако Абель не смог сделать ни шага и поднял голову к небу. Несколько холодных капель упали на его лицо.

Принц, должно быть, уже добрался до дворца… а вдруг он весь промок?

Он должен был бы беспокоиться о предстоящей первой встрече с Сердцем Короля, но вместо этого переживал, не простудится ли принц под дождём.

Не будет ли ему некомфортно оставаться во дворце после стольких лет?

Не почувствует ли он себя одиноко в большой комнате, где больше никого нет?

Почему-то, когда Абель думал о дворце, в его голове возникал только один образ — ребёнок, свернувшийся клубком под кроватью в просторной комнате. Его больше волновало, как чувствует себя Карас, чем само Сердце Короля.

Даже если ему было грустно, он ведь не мог заплакать. Он был тем самым ребёнком, который не умел плакать. Абель, сам того не замечая, шагнул в дождь, направившись не к покоям, а к дворцу. Он хотел пойти туда. Забыть о Сердце Короля и обо всём остальном — просто побыть рядом в этой большой комнате, взять его за руку и остаться с ним.

Кап-кап…

Дождь быстро промочил одежду Абеля, но он этого не замечал и продолжал идти. Может, он просто проверит, в порядке ли тот? Просто взглянет, как он там…

— Эй! Эй, ты!

На звук чьего-то голоса Абель обернулся, будто проснувшись от реальности. Слабый свет мелькнул со стороны покоев туда, куда вышел Абель, и вскоре быстро приблизился. Человек, что прибежал, раздавая брызги по мокрой земле, тут же разозлился.

— Я уж начал волноваться, чего ты не идёшь, вот и вышел проверить. Куда собрался?

Капитан королевской стражи поднял фонарь выше и сердито уставился на него. Абель безучастно посмотрел на него, а затем снова повернул взгляд в сторону, куда направлялся. Но отвести глаза было непросто, в сердце всё ещё оставалось сожаление.

— Простите.

Абель опустил голову, и голос капитана королевской стражи смягчился. Возможно, ему стало жаль мальчишку.

— Ну, раз понимаешь, тогда ладно.

Он сказал это грубо, но его взгляд задержался на лице Абеля. Хотя из-за тусклого света и дождя было плохо видно, Абель выглядел печальным.

Может, он расстроен, что его разлучили с дорогим сэром Кином?

— Эй, если есть кто-то, кого ты хочешь увидеть — увидишь. Так что не переживай.

Сказав это, он мельком взглянул на него, и пара больших зелёных глаз, хорошо различимых даже в темноте, посмотрела на него. Казалось, внутри них разливался тёплый свет, и его опухшее, в синяках лицо озарилось улыбкой.

— Спасибо.

Это было странно. Ему казалось, что это просто лицо, сплошь покрытое ранами, но, увидев эту улыбку, сердце на мгновение сжалось. Капитан королевской стражи поспешно ответил грубее, чтобы скрыть свои чувства:

— Да не за что тут благодарить.

Когда он нарочно отвёл взгляд, кто-то подбежал к ним со стороны покоев, откуда пришёл Абель, и громко закричал, обращаясь к капитану королевкой стражи:

— Ах! Сэр Том! Это же точно сэр Том!

Капитан королевкой стражи тут же скривился, но другой человек этого не заметил и с радостью начал говорить приветственным голосом:

— Сэр Том, огромное вам спасибо! Всё прошло гладко только благодаря вам. Это действительно всё благодаря вам, сэр Том.

С каждым повторением имени, лицо Тома всё сильнее искажалось. Однако слуга, искренне радостный, этого не замечал и рассмеялся:

— О, понимаете, еда, которую дал мне сэр Том, оказалась именно тем, что искал гость маркиза! Уф, я волновался, что этот вспыльчивый гость снова устроит сцену, но благодаря нашему рыцарю, сэру Тому, я спасён. Ха-ха! Так что, если это не слишком затруднит, не могли бы вы дать мне ещё немного той еды… А? Почему, почему вы вдруг так себя ведёте?

Слуга, который до этого возбуждённо говорил, внезапно моргнул в удивлении. Однако капитан королевкой стражи, крепко схвативший его за руку, ответил только строгим голосом, каким они никогда раньше его не слышали:

— Ты хочешь сказать, что вяленое мясо, которое я тебе дал, — именно то, что искал этот гость?

— Д-да, всё верно. А в чём дело?

Слуга с обеспокоенным выражением лица подумал, что допустил ошибку, но капитан королевкой стражи лишь молча отпустил его руку.

— Нет. Всё в порядке. Просто это вяленое мясо очень трудно достать. Скажи гостю, что если ему нужно ещё, пусть приготовится заплатить за него кругленькую сумму.

***

Изначально план Сердца Короля был прост. Как и говорил Трюйд, они собирались усадить императора за стол, чтобы видеть его и накормить пищей с примесью зелья. Проблемой было организовать такую ситуацию.

Шесть лет император вёл войну на землях варваров, и, вероятно, это делало невозможным для него контролировать свирепую природу дракона. Это и должно было стать их оправданием. Ни один король прежде не обходился без Регаса, так что факт того, что он был один в течение шести лет, был поводом для любых нападок.

Однако ситуация изменилась. Император обладал куда большей силой, чем они думали, и не был зависим от чёрного зелья. При невозможности контролировать его этот план казался трудноосуществимым. Хотя им и удалось однажды заставить его выпить зелье, использовав королеву как приманку, не было никакой гарантии, что им удастся это снова, верно?

Поэтому все в Сердце Короля надеялись лишь на одно, глядя на Караса. Что чёрное зелье, которое он выпил до дна, окажется смертельным. Ведь у императора не было немедленного повода перебить всех членов Сердца Короля. Пока у него не было причины открыто противостоять им, время играло на руку Сердцу Короля.

Дворец был их территорией, и они могли найти любой повод, чтобы усадить императора за свой стол. Однако все их запутанные мысли вдруг исчезли. Из-за неожиданного замечания Караса.

«Теперь моя очередь делать подарок?»

Какой подарок?

Но прежде чем кто-либо успел отреагировать на слово «подарок», Карас высказал еще одну жалобу:

— Я голоден.

Слова, почти прошептанные себе под нос, отчётливо донеслись до членов Сердца Короля, напряжённых и настороженных. Их нервы, натянутые после упоминания о «подарке», растаяли, как воск. Пока никто не находил слов, чтобы ответить, первым заговорил Трюйд:

— Ваше Величество, может, нам пересесть и поесть где-нибудь ещё?

Однако Карас не успел сразу ответить. Воспользовавшись моментом, когда он отвернулся, королева вонзила ногти в тыльную сторону его ладони. Ногти скользнули вниз, разрывая кожу. Алая кровь быстро закапала, но Карас, казалось, не чувствовал боли, он просто повернул лицо с прежним, ничего не выражающим выражением. Когда её сын вновь посмотрел на неё, в глазах королевы сверкнул огонёк.

— Ты умрёшь. Точно как твой отец, ты скоро сдохнешь. Монстр.

На этот раз она не шептала. Металлический звук её голоса донёсся до всех, кто наблюдал с порога, и заставил их нахмуриться. Странным было поведение Караса, объект её проклятия. Несмотря на её слова, которые могли бы оскорбить кого угодно, он скривил губы в презрительной усмешке.

— Недостаточно.

Никто до конца не понял произнесённого ровным тоном. Однако королева, смотревшая на Караса как на добычу, была иная. Она прекратила царапать его руку. В воздухе между ними уже витал лёгкий запах крови, когда Карас медленно повторил:

— Этого недостаточно.

Он разорвал на себе рубашку, обнажив грудь. Схватив руку королевы, он крепко прижал её к своей груди. Преднамеренно прижал её ладонь. Прямо к сердцу.

— Нужно больше, Мама.

Произнося это обращение, Карас вдруг посмотрел на неё так, словно хотел воскресить в ней глубокие воспоминания. И лишь на одно мгновение только королева, стоявшая напротив него, увидела, как его глаза стали острыми, будто лезвия. Одновременно с этим невыразимый холод, пробирающий до костей, охватил её. Королева резко вздохнула и закричала:

— А! Эти… эти глаза…

В следующее мгновение серые глаза Караса вернулись к обычному виду, но она уже указывала на них пальцем.

— Смотрите! М-монстр! Он окончательно превратился в монстра! Быстро, быстро, убейте его! Ха, ха-а, убейте его сейчас же!

Она кричала истерично, отступая в панике, запуталась в юбке и упала на пол. Даже лёжа, она пыталась отползти назад, прикрывая глаза руками и продолжая вопить, чтобы его убили. Наблюдавшие за этим члены Сердца Короля не могли скрыть своего замешательства.

Особенно Трюйд — его выражение стало холодным, словно рухнувшая карта, которую он надеялся использовать ещё несколько раз, обрушилась слишком легко. Он злобно посмотрел на служителя, а тот, побледнев, поспешно подбежал к королеве и оттащил её.

Как только кричащая королева исчезла, в комнате воцарилась тишина, будто только что прошёл шторм. Карас стоял, глядя в пол, наполовину с обнажённой грудью, с несколькими каплями крови, всё ещё стекавшими с тыльной стороны руки. Пока все гадали, какие мысли проносятся в его голове, тот самый звук прозвучал вновь.

— Я голоден.

В отличие от прошлого раза, сейчас его голос прозвучал рассеянно, как будто он читал книгу. Трюйд сразу понял: яд чёрного зелья начал распространяться внутри него.

Всё как и ожидалось.

— Ваше Величество, может, нам переместиться в другое место, чтобы поесть…?

— Подайте сюда.

Хотя в его голосе осталось лишь половина силы, спокойствие, с которым он это сказал, делало ситуацию только сложнее. Члены Сердца Короля переглянулись, и от их имени вперёд шагнул маркиз Ян.

— Ваше Величество, однако, в другом месте уже подготовлен банкет.

— И что?

Карас только слегка повернул голову в сторону Сердца Короля. Его серые глаза, затуманенные, словно у пьяного, обвели их всех взглядом.

— Это вы дали мне это место.

— …

— Я буду есть здесь.

Хотя его интонация напоминала ребёнка, закатившего истерику, выражения лиц членов Сердца Короля тут же изменились, будто они напряглись. Карас склонил голову набок и добавил:

— И вы тоже.

***

Кин, наконец нашедший в дождь постоялый двор, попросил еду для своей лошади и завалился на кровать, чтобы немного поспать. Чем дальше он уходил от столицы, тем слабее становился дождь, но одежда уже пропиталась настолько, что стала тяжёлой, как свинец, что лишь усиливало усталость. Однако он должен был выехать, как только взойдёт солнце. Внезапная смена планов тревожила его, и хотя он закрыл глаза, мысли оставались спутанными.

Изначально он должен был направиться в столицу. Чтобы помочь военному спекулянту, как приказал Карас, нужно было поехать в столицу, скрыться под его прикрытием и наблюдать за делами при дворце. Однако направление изменилось из-за слов капитана королевкой стражи, который преследовал его. Хотя первоначальная причина для погони не имела смысла.

«Сэр Кин! Подожди! Том? Это же… совсем не имеет смысла!»

Он хотел проигнорировать и уехать, но почувствовав, что тот будет гнаться за ним до конца, тут же отреагировал. Мгновенно выхватил меч с лёгким свистом. Капитан королевкой стражи, не ожидавший, что Кин сразу же обнажит оружие, остановился в удивлении и раздражении.

«Сэр Кин, да что такого плохого в Гарасу… Ух! Как ты мог и вправду замахнуться на меня мечом?!»

Капитан королевкой стражи, у которого воротник был чуть порезан, воскликнул в изумлении, но Кин лишь фыркнул и повернулся спиной. Он не забыл и предостережение на всякий случай.

«Если я отправлю письмо, адресованное Тому, и ты его не получишь, я последую за тобой даже в ад и лично тебя казню».

И, как и ожидалось, в ответ прозвучал полный обиды возглас:

«Если на то пошло, я лучше развезу ароматное масло по всей стране, чтобы сэр Кин остался здесь…»

«Ароматное масло?»

Когда Кин, удивившись, перебил его, капитан королевкой стражи проворчал в ответ:

«Да, ароматное масло. Масло, которое военный спекулянт смог монополизировать на захваченных территориях и на котором заработал деньги».

«О чём ты говоришь? Военный спекулянт, с которым мы сейчас сотрудничаем, разбогател на соляных шахтах».

«Что? Но Его Величество велел нам помочь военному спекулянту и распространить ароматное масло, чтобы оно досталось всем. Сказал, что нужно сделать это как можно скорее. Так что я, само собой, решил, что именно этот спекулянт владеет ароматным маслом».

«Нет. Ароматное масло принадлежит другому военному спекулянту».

И только тогда Кин понял, что приказ императора отличался от первоначального плана.

Распространить ароматное масло.

Даже если владелец ароматного масла не тот спекулянт, с которым они сотрудничают, он всё равно подчинится приказу, ведь тот разбогател благодаря Карасу.

Проблема заключалась в другом: почему вдруг речь зашла об ароматном масле?

Засыпая, он продолжал думать об этом, но внезапный приказ императора уже принёс с собой новые дела, оттеснив вопрос на второй план. Если нужно было быстро распространить ароматное масло, он должен был действовать незамедлительно.

Он решил, что сможет выяснить причину позже. Но ему стало жаль Абеля. На выполнение этого задания уйдёт какое-то время, и он не сможет быстро вернуться во дворец. Абель, скорее всего, ждёт новостей о Его Величестве. Значит, нужно будет попросить кого-то о помощи.

***

Вид стола, накрытого в спальне, мог бы показаться смешным постороннему. Однако никто из сидящих в комнате не смеялся. Все слуги, включая даже Эшлера, были отпущены, и в помещении остались только члены Сердца Короля и император.

Атмосфера в комнате была напряжённой, как двенадцать лет назад, когда здесь всё было залито кровью, и никто не осмеливался войти. Единственным, кто чувствовал себя неловко в этой ситуации, был военный спекулянт, оказавшийся втянутым в дела Сердца Короля. Он всё это время вертел в руках пальцы и бегал глазами по сторонам, явно выражая своё беспокойство.

Тем временем остальные члены Сердца Короля пристально наблюдали за Карасом, будто изучали его.

Насколько действенным окажется зелье?

Что, чёрт возьми, он мог задумать, устроив такой спектакль?

Более того, всем было любопытно, что за подарок он имел в виду, но так и не озвучил.

Хотя он и велел подать еду, потому что был голоден, на стоящую перед ним аппетитную, ещё дымящуюся еду он никак не отреагировал. Только когда аромат полностью наполнил большую комнату, Карас наконец поднял взгляд. Его серые глаза стали ещё более пустыми, чем раньше. Речь тоже замедлилась.

— Вам любопытно?

Будто точно знал, почему они так на него смотрят, Карас спросил. Норокс ответил с улыбкой:

— Ваше Величество, о чём вы? Лучше будет, если вы сначала поужинаете.

Когда Норокс предложил еду, Карас лишь перевёл глаза на неё. Еда, от которой шёл вкусный запах, несомненно содержала ещё больше чёрного зелья. Все члены Сердца Короля безмолвно подгоняли его глазами:

Ешь быстрее.

Губы Караса снова изогнулись в улыбке. На этот раз он удерживал её довольно долго, прежде чем заговорить с Сердцем Короля:

— Мне очень нравятся ваши подарки. Так что я бы хотел получать их и дальше.

Хотел бы получать их?..

Те, кто не понял смысла, переглянулись.

Неужели он хочет сказать, что будет склонять голову и продолжать пить чёрное зелье?

Однако следующие слова Караса шли вразрез с их ожиданиями. Это была неожиданно хорошая новость.

— Я и дальше буду ужинать здесь. С вами.

То, что они планировали, Карас произнёс так легко, что это показалось абсурдным. Поэтому они были скорее озадачены, чем обрадованы.

Почему?

Они обменялись недоумёнными взглядами, но никто не знал причины. Норокс, не в силах больше сдерживаться, обратился к Карасу, словно желая всё подтвердить.

— Вы серьёзно, Ваше Величество? Если вы отобедаете с нами, Сердцем Короля, для нас это будет честью.

Ты же знаешь, что умрёшь, правда?

Невысказанная правда читалась в его острых глазах. Лично став свидетелем силы Караса, Норокс был насторожен больше других. Однако он всё ещё твёрдо верил в чёрное зелье. Если они смогут пообедать вместе, то смогут прямо добавить зелье в его еду и держать его под наблюдением. В таком случае он будет никем.

— Если это ваше желание, Ваше Величество, мы, разумеется, останемся рядом.

— Остаться? Вы мне нужны только на месяц.

Карас говорил, смотря каждому в глаза, словно подтверждая.

— В течение следующего месяца вы должны сидеть здесь в это время каждый день.

Месяц. Это был ровно тот срок, который им был нужен.

Почему Карас сам добровольно отдаёт им именно то, чего они хотят?

— Ответ?

Когда Карас потребовал ответа, они нерешительно согласились. Только Трюйд молчал, но Карас это заметил и уставился на него.

— Если боишься, уходи.

— Нет, Ваше Величество.

Трюйд слегка склонил голову и не упустил из виду руку военного спекулянта под столом. Та дрожала ещё сильнее, чем прежде.

Этот парень что-то знает?

Внешне казалось, что всё идёт по их плану, однако тревожное предчувствие только усиливалось.

— Ваше Величество, тогда позвольте приступить к трапезе…

— До этого.

Перебив в скучающем тоне, Карас вынул что-то из кармана и бросил на стол.

Стук. Грохот.

Небольшой флакон, толщиной примерно с два пальца, покатился по столу и остановился в одном месте. Он замер прямо перед Сердцем Короля, который управлял храмом. Все взгляды устремились на него, и тот в растерянности оглядел остальных, молча прося кого-нибудь другого поднять его. Однако напряжённая атмосфера заставила всех проигнорировать его. Более того, Карас надавил.

— Возьми. Это мой подарок.

Поочерёдно глядя то на Караса, то на маленький флакон, ответственный за храм осторожно поднял его.

— Ваше Величество, что это?

— Открой.

Он снова оглядел остальных, нервно сглотнул и открыл флакон. Сильный аромат, перебивший запах еды, наполнил комнату. Осторожно поднеся флакон к носу, он понюхал содержимое, проверяя. С любопытством в голосе он спросил, не замечая, как лицо Норокса побледнело.

— Разве это не ароматическое масло?

Увы, ответа он так и не получил. Как только он это сказал, из его руки внезапно вырвалось пламя, будто выжидало именно этот момент. Ярко-красное пламя, вспыхнувшее из руки с флаконом, быстро охватило его всего.

Грохот! Грохот!

Стул опрокинулся, стол задрожал, и тарелки с громким звоном упали на пол. Однако те, кто в шоке отступил от пламени, не заметили этого беспорядка.

— Аааа!

Красное пламя, будто живая змея, вползло в раскрытый рот участника Сердца Короля, который кричал. Крики вскоре стихли. Однако он продолжал беспорядочно размахивать руками и кататься по ковру. Никто не мог подойти и помочь. Странным было то, что пламя никуда не распространялось.

Оно пожрало лишь одного человека, и в итоге полностью его сожгло. Когда комната наполнилась едким запахом горелой плоти, потрясённые участники Сердца Короля не могли отвести от него глаз. В этот момент голос, который они считали затуманенным от приёма зелья, донёсся до них предельно ясно.

— Через неделю я преподнесу вам ещё один подарок.

Когда оставшиеся четверо повернулись к нему, Карас поочерёдно посмотрел на каждого и медленно произнёс:

— А затем ещё через неделю, и ещё через неделю после. Всего четыре раза, до последней недели. Я передам его вам здесь. Следующий, кто его получит…

Все затаили дыхание в ожидании завершения этих туманных слов. Однако ответ Караса оказался до смешного простым.

— Решите сами.

Теперь никто не обманывался его наигранно небрежным тоном. Они отлично понимали, какое влияние окажет на них открытый им метод.

А что, если через неделю здесь действительно должен будет умереть кто-то из них?

Как, как вообще можно выбрать нечто подобное?

Норокс, чья сила ослабла после утраты богатства, стиснул зубы и взглянул на остальных.

Это безумие.

Он должен был немедленно это остановить. Однако внутреннее предупреждение, которое он ощущал, рассыпалось в прах от следующих слов Караса. Его голос прозвучал настолько пугающе, что никто не посмел высмеять его.

— У вас нет выбора. Я принял участие в вашей игре, как вы хотели, так что если кто-то захочет сбежать как трус, я закончу эту игру прямо сейчас.

Глаза Караса вновь обрели свой змеиный облик, а на губах появилась улыбка.

— Захватывающе, не правда ли? Умру ли я первым от вашего подарка, или вы все погибнете от моего?

***

Маркиз Ян вернулся поздно ночью. Все слуги уже спали, но в рыцарских покоях рядом с особняком было слышно, как подъехала большая повозка маркиза. Абель вскочил со своего места и подошёл к окну. Через стекло ничего не было видно, но он всё равно вытянул шею, надеясь хотя бы мельком увидеть маркиза.

Он хотел понять, что произошло во дворце, по состоянию маркиза.

Он должен был встретиться с Карасом. Как всё прошло?

Вскоре гул повозки, разносившийся в темноте, стих, и вновь воцарилась тишина. Тем не менее, не в силах унять любопытство, он ещё долго стоял у окна.

Прохладный ночной воздух проникал сквозь кожу. Хотя тело слегка вздрагивало изнутри, холода он не чувствовал. Он сосредоточился на звуках и продолжал всматриваться в тьму, пока его не прервали сзади.

— Холодно.

Абель вздрогнул от внезапной реплики и поспешно закрыл окно.

— Простите. Я вас разбудил?

Вместо ответа капитан королевской стражи сел в кровати и провёл рукой по волосам.

— Напротив. Я всё пытался уснуть.

— Понимаю… Я мешал вам. Сейчас замолчу.

Абель быстро склонил голову, как будто искренне раскаивался, и вернулся на своё место. Стараясь ступать неслышно, он прошёл по комнате, но капитан королевской стражи, глядя на него, спросил:

— Кто ты на самом деле?

— Простите?

— Ты открыл окно из-за звука повозки маркиза. Хотя говоришь, что помогаешь сэру Кину, ты слишком много волнуешься. Для обычного слуги.

Абель, который как раз присаживался на свой коврик на полу, неловко усмехнулся.

— Хаха, ну, я ведь должен делать всё, что в моих силах, вот и волнуюсь. Разве вы тоже не хотите скорее всё найти и вернуться во дворец, сэр Том, то есть, капитан королевской стражи?

— Это верно. Кстати, как тебя зовут?

— Меня зовут Лил…

— Лил?

Капитан королевской стражи приподнял брови, словно где-то уже слышал это имя. Увидев это, Абель поспешно добавил:

— …лая. Моё имя Лилая.

— Лилая? Хм, что за парень с таким именем?

Насмешливое выражение на лице капитана вдруг померкло. Будто вспомнив о своём собственном настоящем имени, он побледнел, но быстро сменил тему.

— Значит, Лилая, как давно ты знаешь сэра Кина?

Будто надеясь услышать объяснение, которого не получил от самого Кина, он пересел на край кровати.

— Сэр Кин дал тебе указания, что делать дальше? Раз уж мы теперь скрываемся здесь?

Поскольку никаких указаний он не получал, сказать было нечего. Однако капитан королевской стражи уставшим взглядом смотрел на Абеля так, словно требовал компенсации за недосып.

— Услышав унизительный приказ, что я должен подчиняться тебе во всём, мне нужно объяснение. Говори.

— Ну… я служу сэру Кину примерно месяц. А что касается дальнейших планов…

— Планов?

— Просто… хорошо делать свою работу?

— …Ты издеваешься?

— Нет! Совсем нет.

— Тогда почему не говоришь?

Потому что планов нет.

Однако лицо капитана королевской стражи уже исказилось, будто он сам додумался до причины.

— Чёрт возьми, ты что-то скрываешь, да?

Тук.

У Абеля, который и впрямь кое-что скрывал, екнуло сердце.

— Простите? С-скрываю? Нет, ничего такого.

Со стороны капитана он выглядел так, словно прятал что-то всю свою жизнь. И его острое чутьё, которое проявлялось всего во второй раз в жизни, не поверило ему. Он резко вскочил, будто вот-вот взорвётся.

— Не смеши меня.

В голосе, потемневшем от ярости, чувствовалась угроза вынудить Абеля раскрыть своё истинное лицо. Не собирается ли он обвинить его в том, что он и есть якобы погибший Регас?

Охваченный паникой, Абель вытянул руки, пытаясь остановить его, но тот выпалил то, что давно копилось в душе:

— Сэр Кин велел тебе не говорить мне, да?! Это снова тот случай, когда меня игнорируют, да ведь?!

Его острое чутьё снова промахнулось. Более того, казалось, он вспомнил все обиды, которые получил от своих товарищей. Его глаза заблестели от слёз.

— Чёрт, даже в отряде меня всегда исключали и шептались за спиной. Никогда ничего не рассказывали о Его Величестве, а я всегда узнавал последним. Да что за ерунда, я же капитан, но надо мной всегда издеваются.

— …

— Даже сейчас, даже сейчас не дали использовать псевдоним, который я годами придумывал, и заставили взять «Том». Хнык, Хнык.

Оказалось, что корнем его скорби было имя Том. Стоило ему начать плакать, как он плотно сжал губы и начал сдерживать рыдания, будто больше не мог сдержать нахлынувшую печаль. Он долго стоял, всхлипывая и утирая слёзы.

Абель, чувствуя неловкость, неуверенно подошёл и похлопал его по дрожащему плечу.

Хлоп, хлоп.

Однако это проявление заботы только высвободило сдерживаемую печаль капитана. Абель всего лишь хотел сказать, что «Том» — это нормально, но внезапно капитан развернулся и крепко обнял его, уткнувшись лицом в его плечо и громко зарыдав.

— Хнык, я ненавижу Тома! Хнык, я ненавижу Тома. Я хочу быть Гарасу, хнык…

***

Маркиз Ян, отпустив всех слуг и оставшись один в комнате, сидел в кресле и смотрел на мерцающую свечу. Ему хотелось выпить крепкого алкоголя, которого он давно не пробовал, чтобы забыть своё нынешнее жалкое состояние. Условия, предложенные двадцатилетним императором, и чёрный труп, извивающийся в огне, не выходили у него из головы.

Если честно, будь он не частью Сердца Короля, он был бы счастлив как преданный подданный.

Как же дерзко и хитро поставить на кон самого себя в такой безрассудной игре?

Он, возможно, гордился бы тем, что служит такому выдающемуся императору. Если бы только не был частью Сердца Короля.

На первый взгляд, игра Караса могла показаться спонтанной выходкой. Благодаря этому они успешно уязвили его гордость и заставили выпить чёрное зелье.

Но почему же тогда казалось, что победителем остался именно Карас?

Он знал — всё дело в том сожжённом теле.

Оно оказало на Сердце Короля абсурдно сокрушительное воздействие. То, что он бросил так небрежно, было вовсе не лёгкой стрелой. Это был золотой слиток, метко брошенный взрослым, которые смотрели на своего противника как на ребёнка и пренебрегали им.

Взрослые, уже готовые перегрызть друг другу глотки из-за жадности, увидев это золото, станут ещё более по-детски жадными, чем Карас.

Это золото жадности, если умело им распорядиться, давало возможность перебить всех соперников и в итоге завладеть всей страной. Именно поэтому, даже понимая, насколько опасна эта игра, никто не смог отказаться. А мысль объединиться против общего врага вновь была разбита предложением Караса.

На этот раз все понимали: никакой клей не сможет скрепить их снова. Потому что никто не сказал, что игра императора опасна и что нужно искать иной путь.

Когда они покидали покои принца, члены Сердца Короля лишь обменялись настороженными взглядами и никто не проронил ни слова.

Со своей стороны, казалось, что Трюйд был доволен предложением императора, тогда как Норокс выглядел встревоженным, боясь оказаться первой жертвой. Военный спекулянт, который внезапно ввязался в это, просто с ужасом смотрел на Трюйда и, казалось, готов был безоговорочно следовать его мнению. Забавно, что даже в таком положении он продолжал думать лишь о низменной жадности к деньгам.

«Что теперь будет с храмом?»

Поскольку управляющий храмом погиб, он, похоже, до сих пор жаждал занять это место. Даже Трюйд посмотрел на спекулянта с отвращением.

Как вообще можно узнать, кто займёт этот пост в такой ситуации?

Тем не менее, спекулянт, дрожа, продолжал смотреть на остальных троих, будто выискивая в их взглядах желанный для себя ответ.

Разумеется, он надеялся, что храм достанется ему, но об этом не могло быть и речи. Управление могли бы поручить высокопоставленному служителю, а остальное уладить позже.

Трюйд холодно ответил за всех и отвернулся. Он больше не хотел видеть эти мерзкие, налитые кровью глаза. Сейчас для него имело значение только предложение императора.

А вот маркиз Ян испытывал внутреннюю борьбу. Он метался между страхом и жадностью, и не мог принять решение. Было очевидно, что если всё сделать правильно, это станет отличной возможностью. Искушение было настолько сильным, что оттеснило страх. Он обернулся на дворец принца, который они только что покинули.

А что, если всё это было частью замысла императора?

Что, если за его готовностью рискнуть собственной жизнью скрывался другой, тайный смысл?

Они уже оказались на игровой доске. Сердце Короля стало фигурами, ослеплёнными собственной жадностью. Несмотря на тревожное ощущение, будто император будет водить их за ниточки, маркиз Ян не смог отказаться от своей алчности. Поддавшись искушению избавиться от всего ненужного вокруг, он отдал свой голос в поддержку.

Норокс до последнего не давал ответа, но вскоре, поняв, что не сможет отвертеться, стиснул зубы и кивнул.

Оставалось два вопроса. Умрёт ли император в течение месяца? И кто станет следующей жертвой?

Ответ нашёлся удивительно быстро.

Трюйд уверенно заявил, что император непременно умрёт раньше, чем пройдёт неделя. А даже если нет — он, в любом случае, станет беспомощным, так что им стоит ему довериться.

Все смотрели на Трюйда с подозрением, но тот убеждал, что это отличная возможность раз и навсегда избавиться от императора, и что им нужно действовать заодно.

Однако маркиз полностью ему не верил. Поэтому, когда это произошло, он не был особенно удивлён. Как только его повозка покинула дворец, кто-то бросился вдогонку.

Человеком, запрыгнувшим в остановленную повозку, оказался Трюйд. Он заговорил прямо.

«Император не умрёт за неделю».

Этим он сам признал, что солгал.

Когда его спросили о причине, Трюйд ответил, глядя тёмным взглядом:

«Чёрное зелье, которое я дал Карасу сегодня, было в той же дозировке, что и для убийства предыдущего короля».

Учитывая, что бывший король страдал от многолетней зависимости, для него это была смертельная доза, однако на Караса она вовсе не подействовала, что шокировало Трюйда.

«Проблема в том, что мы не можем достать большое количество чёрного зелья сразу. Сегодня использовали столько, сколько можно добыть раз в две недели. Более того, это зелье вообще нельзя хранить».

Это был момент, когда маркиз наконец услышал о чёрном зелье, которое долгое время держали в секрете, но выражение его лица потемнело, как и у Трюйда.

Что за ингредиент не даёт возможности хранить зелье? Более того, было шокирующим, что смертельная доза не возымела никакого эффекта на Караса.

Это означало, что он мог не умереть даже через месяц.

Однако Трюйда это не беспокоило. Насколько бы силён ни был Карас и даже если он не умрёт в течение месяца, Трюйд был уверен, что тот станет зависимым от яда, а значит, больше не сможет использовать свою силу.

Маркиз поинтересовался, зачем он говорит ему об этом. Ответ Трюйда был прост.

«Потому что первой жертвой станет Норокс».

Трюйд предложил избавиться от Норокса, который уже был обречён, и от военного спекулянта, который не был настоящим участником Сердца Короля. Тогда было бы ясно, что остались лишь он и маркиз, чтобы объединить силы. Конечно, маркиз и этому не поверил. Однако если первой жертвой станет Норокс, это даст ему немного времени.

Пора раскрыть секреты Трюйда. Маркиз вышел из долгих раздумий и поднял голову. Снаружи уже светало. Начиная с сегодняшнего дня, Норокс наверняка будет отчаянно искать тайны через Эрея, которого он послал. Будучи самой невыгодной стороной, Норокс будет в отчаянии и поручит всё Эрею.

Поэтому маркиз не собирался сразу же проверять, является ли Эрей настоящим Регасом. Это можно будет сделать и после того, как Норокс умрёт через неделю. Лишь тогда маркиз наконец собрал свои мысли и закрыл глаза. В любом случае, предстояла долгая неделя.

***

Капитан королевской стражи проснулся утром с заплаканными глазами и с облегчением обнаружил, что в комнате никого нет. Всю ночь он позорно рыдал, вцепившись в слугу. Он долго держал того парня и плакал, но тот ничего не сказал и до самого конца лишь похлопывал его по спине.

Если бы слуга сказал хоть слово утешения, это бы задело его гордость, но в молчаливом сочувствии он смог поплакать ещё свободнее. Вполне возможно, что этот парень оказался лучше, чем он думал. Раз он так сильно любит сэра Кина, то, пожалуй, стоит обращаться с ним получше, — с такими мыслями он вышел наружу. Было ещё раннее утро, и он направился на тренировочную площадку, слегка окутанную туманом, как вдруг сзади его окликнул проверяющий.

— О, ты рано встал. Раз уж не спишь, проверь охрану у особняка, Гарасу.

— Да, я осмотрю…

Капитан королевской стражи застыл на месте и расширил глаза, не веря своим ушам.

Что, что он только что сказал?

Увидев его выражение, проверяющий похлопал его по плечу, будто всё понял.

— Я всё слышал от твоего слуги. Твоё настоящее имя — Гарасу, но из-за того, что оно было слишком выдающимся, тебя дразнили те, кто завидовал? Поэтому ты нарочно использовал обычное имя Том? Ха-ха, не волнуйся об этом здесь. Твоё настоящее имя не просто выдающееся, оно уморительное… кхм, в любом случае, здесь никто тебе завидовать не будет, так что не стесняйся и используй его — Гарасу.

Пока проверяющий уходил с выражением лица, будто только что услышал самое смешное имя на свете, капитан королевской стражи ошарашенно смотрел ему вслед. Затем он как будто стал что-то искать взглядом, повернул голову и встретился глазами с Абелем, который подслушивал из-за ближайшей колонны.

Как только Абель увидел его, он широко улыбнулся и показал большой палец, словно говоря: «Всё прошло хорошо, да?»

Поскольку было ещё раннее утро, лицо Абеля было чистым, без грима. Хотя синяки под глазами всё ещё оставались, отёк на подбородке почти спал. Его глаза, изогнутые от улыбки, фарфорово-белая кожа и красиво очерченные губы… капитан королевской стражи на мгновение задержал дыхание. Он выглядел как ангел.

Тук.

Звук собственного сердца эхом отдавался в ушах капитана королевской стражи. Шум был настолько оглушительным, что он поспешно отвернулся в смущении. И всё же, быстро уходя прочь, он невольно улыбнулся. Он по-настоящему подумал, что Абель — действительно хороший человек.

***

Карас вернулся во дворец, и казалось, будто он перенёсся на двенадцать лет назад.

Возможно, потому что он находился в том же самом месте?

Эшлер стоял перед дверью спальни и смотрел на неё, всё точно так же, как и двенадцать лет назад. Слуги, напуганные при виде обугленного трупа, не осмеливались даже приблизиться.

Даже несмотря на то, что комнату уже убрали, а её хозяин больше не набрасывался на людей с когтями и зубами, страх всё так же окутывал покои принца, как и тогда. Трудно было винить слуг за то, что они испугались всего лишь трупа.

«Убирайтесь».

Одно-единственное слово, небрежно брошенное Карасом каждому вошедшему, заставляло их содрогнуться. Вероятно, дело было в стойком запахе сгоревшей плоти, в копоти… и в хозяине комнаты, которого это не трогало вовсе. Карас сидел на полу, с рассеянным взглядом уставившись в одну точку. Его отрешённое выражение лица ясно говорило о воздействии чёрного зелья.

Видя его таким, Эшлер чувствовал, как сердце рвётся на части. Ему хотелось умолять Караса отменить пари, пообещав, что сам расправится со всеми из Сердца Короля. Однако он едва сдержал эти слова и вместо этого бросился к другому человеку.

Он совершенно не понимал. Почему нужно было использовать такие крайние меры? Зачем Карас принял их провокацию и поставил свою жизнь на кон? Эшлер знал, что уже был другой план по противостоянию Сердцу Короля.

Пусть Карас дал командирам разные задания, о которых они не знали, но он мог догадаться. Всё вращалось вокруг предмета, о котором им сообщил последний вражеский король.

Так зачем же рисковать своей жизнью?

Человек, к которому Эшлер отправился за подтверждением, был военный спекулянт, как раз собирающийся покинуть дворец.

Остальные члены Сердца Короля уже уехали, и он был последним. Он дрожал и побледнел от страха, поднимаясь в повозку. Если он и не предал их, как сказал Кин, то именно он должен был лучше всех знать, что задумал Карас, поскольку сидел рядом с ним.

«Ты ведь знаешь, да? Что Его Величество изменил план».

Этот зондирующий вопрос заставил спекулянта оглянуться в страхе. Он ничего не ответил, но одними своими действиями всё подтвердил.

«Каков новый план? Ты тоже был там, так что должен знать план Его Величества».

Однако на этот раз военный спекулянт покачал головой. Эшлер схватил его за ворот и пригрозил низким голосом:

«Если ты не расскажешь мне всё, что знаешь, я сдеру с тебя шкуру прямо здесь и скормлю тебя диким псам».

«Я просто выполняю своё изначальное задание. И всё».

Охрипший голос военного спекулянта, будто забитый мокротой, заставил Эшлера остановиться.

Моё изначальное задание?

Это значит… он всё ещё выполняет поручение, данное ему давным-давно?

Он не предал их?

Эшлер растерялся, и в то же время его взгляд стал колким.

«Как я могу тебе поверить? Что ты, как член Сердца Короля, не предал нас».

Военный спекулянт, словно опасаясь, что за ним наблюдают, метнулся взглядом по сторонам и поспешно ответил:

«Я никого не предавал».

«Докажи».

«…»

«Покажи доказательство».

Он ещё сильнее сжал ворот спекулянта, заставляя говорить. И тогда, наконец, с хрипом тот выдавил из себя слова:

«Я-я кое-что узнал о чёрном зелье. Похоже, основной ингредиент невозможно добыть в больших количествах сразу. И хранить его тоже непросто. Поэтому, когда чёрное зелье отправляли на поле боя, его смешивали с другими веществами и превращали в твёрдую форму, из-за чего эффективность снижалась. Но то количество исходного раствора, что сегодня дали Его Величеству, — максимум, который можно было собрать. Вот почему все в панике. Его Величество, по крайней мере внешне, остался без изменений.

Кто знает, что творится у него внутри… — пробормотал спекулянт.

Эшлер, ошеломлённый его словами, ослабил хватку. Спекулянт, который мог бы сразу отступить, наоборот, резко схватил Эшлера за руку. Больной рывок заставил того поморщиться, но он не отвёл внимания от голоса, который приковал всё его внимание. Эти слова вырывались словно в последний раз, как и сила в его руке.

«Приведите Кина. Если не приведёте его в течение двух недель, я сам найду способ выжить. И тогда, может быть, я действительно вас предам. Так что п-приведите… К-Кина, приведите его ко мне до этого».

С этими словами военный спекулянт забрался в повозку и уехал из дворца. Эшлер не мог оторвать взгляда от повозки, пока та не скрылась во тьме. Отчаянная мольба спекулянта продолжала звучать в ушах, будто смятая ткань в том месте, где он схватил его, всё ещё хранила ту хватку. Всё из-за отчаяния в его последних словах.

Эшлер понял, что именно в этом и заключалось настоящее намерение спекулянта, которое нельзя было подделать. Пусть он и не предал их, а что, если он не встретится с Кином в течение двух недель? Стоп. Это ведь значит, что он не станет жертвой через неделю? Как бы то ни было, в его словах прозвучало кое-что важное.

Он действительно был напуган настолько, что мог бы их предать. Эшлер немедленно позвал подчинённого, хорошо владевшего искусством слежки, и приказал ему найти Кина. А затем вернулся к Карасу. Он хотел остановить Караса, из-за которого даже военный спекулянт дрожал от страха.

Однако, когда он вошёл в комнату посреди ночи, несмотря на свою грубость, он не смог сделать и шагу вперёд. В комнате мерцал слабый огонёк. Свет свечи освещал Караса, сидевшего рядом, склонившего голову над раскрытой книгой, лежащей на полу.

В тот момент Эшлер словно услышал еле слышный звон цепей. Перед его глазами возник тот самый принц, каким он был двенадцать лет назад, к которому никто не смел приблизиться. Карас, делающий то же самое, в том же самом месте. Тогда Эшлер смутно осознал, что у него нет права его останавливать.

Он до сих пор не знал, что чувствует Карас. Но одного лишь этого вида было достаточно, чтобы разорвать сердце.

Как он мог не заметить?

Карас, в тишине и холодной ярости, всё ещё был полон Абеля.

То, что он не скорбел открыто и не плакал, не значило, что с ним всё в порядке.

Его разум рухнул и обратился в руины. Единственное, что удерживало его, — это обломок воспоминания. Именно поэтому казалось, что он застыл, вернувшись во времени к тому моменту, когда ещё не встретил Абеля. Следовало быть благодарным уже за то, что он не сошёл с ума и до сих пор держался вот так. Эшлер даже представить не мог, как он встретился с Сердцем Короля с такой леденящей хладнокровностью.

Покидая комнату, он стиснул зубы от бессилия. Как и двенадцать лет назад, он не мог подойти к Карасу. Но в отличие от того времени, теперь он больше не был в неведении. У него была сила, которую дал ему Карас, и теперь были вещи, которые он мог сделать.

Если Карас решил играть с Сердцем Короля, Эшлер мог только помочь ему настолько, насколько возможно. Всё, что он должен был сделать — это убедиться, что Карас продержится дольше, чем Сердце Короля.

Как только взошло солнце, Эшлер сел на коня и выехал из дворца. Он знал, что лекарство Мелмонда не может полностью нейтрализовать чёрное зелье и что при большом количестве его эффективность снижается.

Но кто знает, вдруг оно всё же поможет?

Если слова военного спекулянта правдивы, Трюйд не сможет ввести большое количество чёрного зелья сразу, а значит, лекарство Мелмонда может сработать. Ведь оно уже защищало Караса последние двенадцать лет.

Он понёсся в сторону дома Мелмонда, как сумасшедший. Ему было всё равно, разозлится ли потом Карас. Если в новом плане Караса было уничтожить Сердце Короля и при этом пожертвовать своей жизнью — Эшлер не собирался ему в этом потакать.

Теперь всё, что ему оставалось — это тайком влить императору лекарство Мелмонда и найти Кина, чтобы не допустить предательства со стороны военного спекулянта. Первая задача была достаточно простой, стоило лишь встретиться с Мелмондом у него дома. А вот вторая представлялась более проблемной.

Однако и эту проблему удалось неожиданно легко решить. Когда он вернулся во дворец, его уже ждало письмо.

Оно было от Кина.

«Ну, тогда… э-э, капитан королевской стражи, пожалуйста, проверь рыцарей».

«А что мне делать?»

Когда капитан королевской стражи задал прямой вопрос, Абель неловко улыбнулся, а затем, уже с серьёзным выражением лица, добавил:

«По словам слуг, за последний месяц не нанимали новых людей. Иногда приходят посторонние, чтобы помочь, но это нерегулярная работа. Однако я слышал, что недавно шёл набор рыцарей. Более того, они отвечают и за безопасность внутри особняка, так что могут легко заходить. Думаю, среди них может быть шпион, посланный Трюйдом. Пока капитан королевской стражи ищет среди рыцарей подчинённого Трюйда, я поищу спрятанную вещь маркиза. К счастью, у меня хорошие отношения с горничной, к которой я ходил по поручению, так что, возможно, я смогу пройти внутрь под предлогом помощи с работой в особняке».

Это был не особенно выдающийся план, но у капитана королевской стражи не было лучшей альтернативы, так что он кивнул в знак согласия. Он провёл день, проверяя рыцарей и солдат, как предлагал Абель. Было нетрудно представить это любопытством новичка. На самом деле день прошёл настолько спокойно, что он даже начал чувствовать нетерпение. Однако вечером, когда маркиз покинул особняк, кто-то пришёл к нему.

— Это ты? Решил поднять шум из-за этого дешёвого куска мяса?

В голосе звучало раздражение. Не отвечая сразу, капитан королевской стражи оглядел человека по имени Эрей. Сияющие светлые волосы, красивые черты лица, маленькое телосложение. Кожа такая бледная, что казалась женской. Будучи Регасом Норокса, он, вероятно, обладал навыками, чтобы развлекать мужчин.

С такой внешностью даже тот, кто не интересуется мужчинами, мог бы проявить любопытство. Однако в глазах капитана королевской стражи он не казался привлекательным вовсе. Напротив, Лилая с подбитым глазом казался куда более…

А?

Капитан королевской стражи вздрогнул от собственных мыслей, а голос Эрея продолжал:

— Блять, ты с ума сошёл? Где это видано — продавать такую дешёвую еду по высокой цене?

Капитан королевской стражи очнулся от фантазий и посмотрел на него с бесстрастным лицом. Эрей, приняв это за игнорирование, заговорил ещё агрессивнее:

— Ты, похоже, не знаешь, кто я. Если я расскажу тому, кто обо мне заботится, ты умрёшь, и никто даже не узнает. Понял? Твоя жизнь ничего не стоит… Эй! Эй, ты куда собрался?!

Капитан королевской стражи, направлявшийся к двери, остановился и обернулся:

— Я не хочу умирать из-за такой дешёвой еды, так что ухожу.

Он вновь пошёл к двери, а Эрей в замешательстве крикнул ему вслед:

— П-подожди! Ты должен отдать мне это!

— Отдать? У меня нет дешёвых кусков мяса, которые можно было бы вручить лорду Регасу.

— Что? Н-но это же ты мне его дал!

— Единственная еда, что у меня есть, стоит дороже любых денег. Но разве лорд Регас не сказал, что хочет чего-нибудь дешёвого? К тому же, у меня точно нет ничего, из-за чего можно умереть, и никто не узнает.

Эрей так сильно прикусил нижнюю губу от злости, что пошла кровь. Однако его сжатые кулаки не могли оставаться спокойными, он всё время ёрзал. Капитан королевской стражи ещё немного посмотрел на него, затем вновь повернулся.

Щёлк, щёлк.

Стоило ему дотянуться до ручки, как сзади раздался оклик:

— Ладно! Чёрт, сколько ты хочешь?!

Капитан королевской стражи сдержал насмешку и спокойно выдвинул требование:

— Мне не нужны деньги. Мне нужна информация.

— Информация? Какая информация?

— Всё, что делает лорд Регас. Вы ведь шастаете по особняку?

— …

Поняв, что перед ним не простой рыцарь, Эрей с побелевшим лицом закричал:

— Кто ты такой? Маркиз Норокс послал тебя шпионить за мной?!

Но потом, будто вспомнив что-то важное, замотал головой:

— Нет, ты ведь сам сказал, что новый рыцарь. Тогда кто ты? Кто тебя послал?!

— Это вам и предстоит выяснить. Раз уж вам не нужна вяленая еда от меня, то и знать вам ни к чему, верно?

— …

Эрей не смог ответить и, сжав дрожащие кулаки, уставился на него враждебно. Капитан королевской стражи оставил его и мысленно прикинул сроки.

Через два-три дня он узнает всё.

Нет, с учётом отсутствия терпения — возможно, уже завтра.

Он ускорил шаг и вышел из особняка. Нужно было как можно скорее сообщить Лилаю.

***

Подмешать лекарство Мелмонда в еду императора было несложно. Поскольку сам Эшлер приносил блюда, прикрываясь предлогом присмотра за едой, он просто прятал бутылочку в руке и посыпал ей дымящуюся еду.

Второй ужин после гибели одного из членов Сердца Короля был поразительно странным.

Все слуги покинули зал, не осталось никого, кто бы обслуживал стол, однако изнутри не доносилось ни единой жалобы. Казалось, они были удовлетворены лишь тем, что лично подсыпали чёрное зелье в еду императора. Более того, их вовсе не волновало отсутствие слуг — им хотелось смотреть, как император ест.

Последнее, что увидел Эшлер, закрывая дверь, — это нелепая сцена, где все, кроме Трюйда, сами приправляли еду. Сидя на своих местах, они делали то, чего никогда не делали в жизни, лишь бы видеть, как ест император.

Когда он вернулся в свои покои с тяжёлыми мыслями, его ждало письмо. Адресат не был указан, но печать на конверте принадлежала семье Кина. Он поспешно развернул письмо.

Где же они были всё это время и что делали?

Однако содержание письма оказалось вовсе не тем, что его интересовало.

[Свяжитесь с сэром Томом из дома маркиза Яна.]

Том?

Эшлер нахмурился и быстро прочитал остальное.

[Точно сообщите нам об обстановке во дворце. Если вы считаете, что Его Величеству угрожает опасность, отправьте письмо с просьбой о помощи Тому. Подробности будут позже. Обязательно свяжитесь с Томом.]

Ах, так кто же такой этот Том?!

***

На следующий день кто-то прибыл в рыцарские покои дома маркиза с срочным сообщением. Он спросил первого попавшегося рыцаря:

— Здесь есть рыцарь по имени Том?

— Том? Кажется, слышал это имя. Эй, ты!

Рыцарь окликнул проходящего мимо коллегу:

— У нас есть рыцарь по имени Том? Разве он не новичок?

Тот уверенно покачал головой:

— Нет. Это Гарасу.

Рыцарь подтвердил посланцу:

— У нас нет рыцаря по имени Том.

Письмо было возвращено.

***

Кину не составило труда найти другого военного спекулянта. Недалеко от столицы находилось место, недавно прославившееся производством ароматного масла. В деревне, где более половины жителей сбежали из-за бедности, из-за этого производства снова начали собираться люди, и вскоре она стала самым богатым поселением в округе.

Тот, кто совершил это «чудо», был вовсе не лорд деревни, но его все так называли. Настоящий лорд давно обанкротился и сбежал, что и сделало всё возможным. Поскольку спекулянт выкупил всю землю лорда, неудивительно, что его теперь называли хозяином.

Когда Кин прибыл поздно ночью, спекулянт принял его как родного и выделил место для отдыха. Благодаря этому Кин, который несколько дней не смыкал глаз, всё время был в дороге, смог впервые спокойно поспать в удобной постели. Он хорошо выспался и на следующий день был готов снова отправиться в путь.

— Запасов не хватает для всех?

— Да. Мы только в этом году начали расширять плантации душистых растений. Чтобы получить нужное количество, нам не хватит сырья до конца года.

Однако лицо лорда не омрачилось. Напротив, он улыбнулся, будто находя это занятным.

— Но это довольно странно. Район, который недавно занял Его Величество, тёплый и богат сырьём для ароматного масла. Ходят слухи, что война закончилась, и один торговец вышел на связь со мной. Он сказал, что намерен переработать большое количество ароматного масла именно в том районе.

— Вы купили его?

Лорд снова кивнул и спокойно ответил:

— Сейчас они плывут вверх по реке.

Это действительно удача.

Кин с облегчением вздохнул про себя и расспросил о месте, где ароматное масло будет разгружено с корабля, решив отправиться туда сам. Был отдан приказ быстро распространить масло, и Кин чувствовал, что уложиться нужно хотя бы в месяц. В конце концов, было неизвестно, как долго Карас сможет выдержать действие чёрного зелья. Он коротко обсудил с лордом, как как можно быстрее распределить масло, и стал готовиться к отъезду.

— Вы собираетесь уезжать сразу?

— Я должен.

Он ответил коротко, а затем лаконично добавил:

— Спасибо.

Это было простое «спасибо», но оно было ничтожным по сравнению с тем, чем жертвовал лорд. По сути, он без жалоб отдавал всё накопленное богатство. Лорд вновь улыбнулся в ответ на благодарность Кина.

— Нет. В конце концов, всё, что у меня есть, было даровано Его Величеством, так что и использоваться должно по Его воле. Да и я жил слишком спокойно по сравнению с тем человеком. Скорее, я благодарен, что у меня есть чем заняться.

Кин сразу понял, о ком он говорит. О спекулянте, скрывающемся в рядах Сердца Короля.

— Это интересно. Я слышал, у него не очень хорошая репутация.

— Все думают, что он их предал.

— А вы?

Лорд прищурился и с улыбкой посмотрел на Кина, который когда-то был его начальником.

— А я доверяю ему. Ведь именно сэр Кин рекомендовал его.

Хотя это по сути была похвала, Кин недовольно нахмурился.

— Не говори таких лишних вещей. Капитан королевской стражи, который должен доверять мне и поддерживать, только и делает, что спорит… а?

Вдруг Кин прищурился и резко уставился в пустоту. Лорд удивлённо спросил:

— В чём дело?

Кин некоторое время оставался неподвижен, а затем пробормотал себе под нос:

— Вдруг стало очень тревожно.

— Что?

Вопрос лорда прозвучал снова, но Кин только покачал головой, будто стараясь отогнать дурное предчувствие. Тогда лорд вернулся к прежней теме и заговорил серьёзно:

— Если он не предатель, то, я верю, он сыграет решающую роль в уничтожении Сердца Короля. Но я боюсь, что даже если мы сокрушим верхушку, простой народ может не пойти за нами.

Он посмотрел в окно, и взгляд его внезапно потемнел.

— Когда я впервые приехал сюда, это место было настолько бедным, что половина жителей сбежала. И всё равно храм Сердца Короля продолжал выжимать из них последнее. Это было похоже на зрелище, как умирающему зверю откачивают последние капли крови. Когда здесь начали выращивать душистые растения и пришли мастера, деревня ожила. Несколько лет я вкладывал все силы, чтобы наконец изменить образ мыслей людей.

Его голос понизился, словно он вспоминал прошлое.

— Я убеждал их больше не давать деньги храму. Говорил, что храм всего лишь инструмент, а не бог. Даже построил отдельное место для молитв в деревне и предостерегал их, что в противном случае снова наступит бедность. Но мы не смогли преодолеть проклятие, которое Сердце Короля насылает на тех, кто не приходит в храм. Благодаря храму, который столетиями доминировал повсюду, люди приняли проклятие как нечто равное самой смерти. Просто слова, а сила невероятная.

Лорд хрипло усмехнулся, вспоминая те времена.

— Так что кое-кто упорно сопротивлялся и отказывался работать на меня. Знаете, что интересно? Даже они понимают, что Сердце Короля — зло. Они знают это, но не могут вырваться. Я уже оставил надежду на них. Остаётся только ждать, что однажды они сами всё поймут и начнут действовать. Даже сейчас больше половины по-прежнему отдают храму деньги, как им велено.

Кин, похоже, понял, о чём беспокоится лорд.

— Его Величество мудр. Он наверняка тоже думал об этом.

— Да, я знаю. Но я всё равно немного боюсь.

Чего именно?

На немой вопрос Кина лорд колебался, а затем опустил взгляд.

— Народ теперь привык к страданиям. Если посмотреть на историю, они терпели до самого конца, и лишь понеся огромные жертвы, наконец выражали гнев. Просто чтобы выжить. Сердце Короля их грабит, но чтобы они отвернулись, ситуация должна стать ещё ужаснее. Я просто надеюсь, что план Его Величества не окажется самым худшим сценарием.

Эрей не выходил на связь уже три дня. Хотя он держался лучше, чем ожидалось, капитан королевской стражи не испытывал тревоги. Вечером слуга доложил, что Эрей был раздражительным и неуправляемым. Завтра он точно не выдержит и сам выйдет на связь.

Куда больше беспокоило другое — Лилаи уже три ночи подряд не было. Сначала он появился как слуга капитана королевской стражи, но из-за своего дружелюбного характера его звали работать с самого утра. А ночью он дожидался, пока все уснут, и снова ускользал.

Сначала казалось, что он просто ходит в уборную, но он возвращался только под утро. И всегда в грязном виде, покрытый землёй. Потом сразу шёл работать. Странно было то, что он, похоже, радовался возможности работать в особняке, но только в первый день.

После этого всё своё время он проводил на побегушках у садовника.

Что у него на уме?

Капитан королевской стражи, который уже несколько дней как не разговаривал с Лилаем по-настоящему, чувствовал лёгкое раздражение.

Как он может что-то замышлять за моей спиной?

Сегодня он, чего бы это ни стоило, собирался его поймать и выяснить, в чём дело. Он лег, повернувшись к нему спиной, намеренно притворившись спящим, и не сомкнул глаз, дожидаясь, пока тот проснётся.

Он заснул сразу, как только лёг, вероятно, из-за хронического недосыпа. Однако, странным образом, ровно в полночь, когда весь дом погрузился в сон, он вдруг проснулся и начал выбираться наружу. И в эту ночь, как обычно, зашуршал и встал. Капитан королевской стражи поднял верхнюю часть тела, будто ждал этого.

— Куда ты собрался?

От неожиданного вопроса Абель, крадущийся на цыпочках, обернулся.

— Вы не спите?

— Я спросил, куда ты идёшь. Я знаю, что ты уже несколько ночей тайком уходишь.

— Вы знали?

— Конечно.

Капитан королевской стражи полностью приподнялся и задрал подбородок, прижимая его вопросом ещё сильнее.

— Куда ты идёшь? Что ты замышляешь в одиночку посреди ночи?

От грозного голоса Абель поспешно замотал руками и головой одновременно.

— Нет, я ничего не замышляю. Я просто ищу вещь маркиза.

Вещь маркиза?

Капитан королевской стражи с недоумением склонил голову и спросил. Первое, что пришло ему в голову, — конечно, комната, которую маркиз держал в секрете.

Неужели...

— Ты пробираешься в особняк каждую ночь?

Однако ответ Абеля оказался другим. Он покачал головой и нерешительно указал в темноту за пределами здания.

— Я осматривал территорию вокруг особняка.

— Зачем? Комната, где маркиз прячет свои вещи, находится внутри.

— Да, но особняк очень большой.

И что с того?

Заметив, как взгляд капитана королевской стражи стал свирепым, Абель поспешно добавил сбивчивое объяснение.

— А, то есть, каждый слуга, с которым я разговаривал, рассказывал, что его отчитывали. И каждый раз это происходило после того, как в особняке что-то менялось. Разве это не странно?

— Может, у маркиза просто отвратительный характер, и он известен своей сварливостью.

Капитан королевской стражи ответил пренебрежительно, но Абель слегка покачал головой.

— Это часть причины, но, как я уже сказал, особняк очень большой. Как один человек может всё запомнить и на всё реагировать? Особенно учитывая, что сад просто огромен.

— Хм...

Капитан королевской стражи попытался возразить, но слов не нашлось. Абель, погружённый в свои мысли, продолжил, почти не обращая на него внимания.

— Более того, по словам садовника, с которым я сблизился, его отчитывали чаще других. Сначала я подумал, что это из-за дотошности маркиза. Служанка, с которой я поговорил в особняке, сказала то же самое. Что маркиз очень чувствителен к любым изменениям в доме. Но она добавила, что всё началось после того, как умер его сын. С тех пор он стал редко выходить и всё время проводил в особняке, всё чаще отчитывая слуг.

Абель замолчал, словно обдумывая сказанное, а затем поднял глаза.

— Но от садовника я такого не слышал. Он не знает, каким маркиз был раньше. Потому что работает здесь меньше года.

— И? Что же тебя так беспокоит?

— Садовник сказал мне, что скоро ему придётся покинуть особняк. Он сказал, что садовников всегда меняют перед обрезкой в ноябре.

— …Всегда меняют?

Капитан королевской стражи тоже уловил в этом нечто странное и пробормотал. Абель кивнул и снова перевёл взгляд наружу.

— Эта традиция появилась ещё до того, как маркиз замкнулся в доме из-за потрясения. Так что мне стало интересно, а вдруг вещь маркиза спрятана снаружи? Комната в доме, в которую никто не может войти, может быть лишь отвлекающим манёвром. Если честно, всё в ней так явно притягивает внимание, что будто нарочно заманивает.

Действительно. Ведь не только они искали вещь маркиза. Стороны Трюйда и Норокса, вероятно, тоже уже проникли в особняк, чтобы найти это.

Так что эта комната всего лишь ловушка, а настоящее спрятано снаружи?

— Но где снаружи это может быть спрятано? Ты хочешь сказать, он закопал под землёй?

— Вполне возможно. Он мог выбрать дерево как ориентир и закопать под ним.

Что? И как мы должны это найти?

Как он и сказал, сад настолько огромен, что они не могли просто взять и перекопать его весь. Однако Абель ответил на, казалось бы, невыполнимую задачу с удивительным спокойствием.

— К счастью, думаю, нам нужно выкопать только под двадцатью тремя деревьями.

Как он мог так точно назвать число?

Капитан королевской стражи уставился на него, потеряв дар речи, и Абель, решив, что объяснения недостаточно, поспешил продолжить:

— Это из-за обрезки. Мне показалось, что на то, как маркиз относится к этому, есть причина. Если при обрезке ветвей могло бы что-то открыться, он непременно стал бы менять каждого, кто этим занимался. И я задумался, почему.

Когда Абель замолчал, капитан королевской стражи, начиная терять терпение, спросил:

— Ты нашёл причину?

— Причина в том, что сад невероятно велик.

Казалось, они вернулись к началу. Сначала капитана королевской стражи задевало, что он не уловил ход мыслей какого-то слуги, но теперь им овладело любопытство.

Почему это и есть причина?

К счастью, другой человек охотно всё ему разъяснил.

— Если бы важные предметы были закопаны где-то в таком огромном саду, маркиз волновался бы. Однако проверять каждый день — слишком очевидно, значит, ему нужен способ следить за этим, не подходя близко. Это можно сделать из собственной комнаты.

— Комнаты? Внутри особняка?

— Да. Комната, которой маркиз пользуется чаще всего, находится на втором этаже. Я подумал, если деревья поблизости разрастутся, он не сможет увидеть то, что хочет.

С этим объяснением капитан королевской стражи наконец уловил его мысль и воскликнул:

— Так вот почему он так следит за обрезкой!

Потому что ему нужно видеть определённое дерево.

— Да. К счастью, в первый день, когда маркиза не было, мне удалось пробраться в ту комнату. Интересно, что оттуда отчётливо видны корни деревьев в одном направлении.

— …

— А, и всего их ровно двадцать три.

Поспешно добавил Абель, решив, что, возможно, его объяснение показалось недостаточным, но капитан королевской стражи просто молча смотрел на него. Трюйд и Норокс, вероятно, приложили все усилия, чтобы это выяснить. Маркиз хранил этот секрет сотни лет. И всё же какой-то обычный слуга разгадал его всего за несколько дней.

Что это за слуга такой умный? Более того, он каждую ночь ускользал тайком, в одиночку раскапывал землю в поисках того, о чём сам толком не знал.

Он даже не задумывается, что может случиться, если его поймают.

А если его милое лицо пострадает…

А? Милое?

Вздрогнув, капитан королевской стражи поспешно одёрнул себя за собственные мысли. К счастью, тьма в комнате скрывала его покрасневшее лицо, но проблема была во взгляде. Словно желая подтвердить свою недавнюю мысль, он невольно уставился на хрупкую фигуру перед собой.

Лицо с большими зелёными глазами, моргающими перед ним, теперь полностью избавилось от отёков, синяки почти исчезли, и выглядело оно действительно красиво. У Кина были веские причины, чтобы заставить его носить маскировку. Иногда по утрам, когда он ещё не успевал вымазать лицо сажей, капитан королевской стражи ловил себя на том, что невольно смотрит на него.

Но дело было не только во внешности. Он метался, как белка, без устали разыскивая вещь маркиза. Даже более усердно, чем сам он, близкий человек императора.

Почему?

Сглотнув подступающие вопросы, капитан королевской стражи сделал шаг вперёд.

— Пойдём вместе. Я помогу тебе.

Однако Абель, выглядевший так же смущённо, как и в первый раз, когда заговорил об этом, добавил с улыбкой:

— Вам не стоит вмешиваться, капитан королевской стражи. Это всего лишь моя догадка, что настоящая вещь может быть внутри особняка.

— Нет. Я согласен с твоей догадкой. Вреда от поисков не будет. А сам дом может осмотреть кто-нибудь другой.

— Кто-нибудь другой?

— Да. Кто-то, кто должен связаться со мной к завтрашнему дню.

Капитан королевской стражи пробормотал, думая об Эрее. Возможно, это будет хорошей возможностью проверить, верна ли догадка Лилая о деревьях.

— Я подумываю о том, чтобы тот человек немного подначил маркиза. Но маркиз ведь каждый день ездит во дворец, так что…

Капитан королевской стражи не договорил, склонив голову с любопытством. Абель тоже находил это странным.

— Да, мне это тоже кажется подозрительным. Даже если Его Величество вернулся во дворец, ездить туда каждый день и возвращаться глубокой ночью — это ненормально. Не случилось ли чего во дворце? Вы не получали писем от сэра Кина?

— Да, что вообще происходит во дворце? Я ещё не получал от сэра Кина ни одного письма. Ну, даже если он пошлёт под именем Том, проверяющий знает мою ситуацию и расценил бы это как моё письмо…

— Что случилось?

Абель почувствовал внезапное напряжение, исходящее от капитана королевской стражи, и спросил с тревогой. Однако капитан королевской стражи, будто в шоке, в ответ сам задал вопрос:

— Н-неужели кто-то другой получил письмо… и просто его вернул? Правда ведь?

— Ха, ха-ха, не может быть…

— П-правда ведь? Ха-ха.

— П-правда…

— …

— …

Наступила долгая пауза.

— Я сейчас же пойду и всё проверю.

— Пожалуйста.

Забыв, что сейчас глубокая ночь, капитан королевской стражи бросился будить других рыцарей, в голове у него был только один человек. Он думал лишь о том, какой будет реакция Кина, когда тот узнает, что письмо не дошло. Одна только мысль об этом пробегала холодом по спине, и он задрожал.

И без того находясь в шатком положении, он не мог позволить себе дать кому-то повод снова его упрекнуть, когда его и так уже запугивали. В отчаянии капитан королевской стражи мчался по длинному коридору и распахнул дверь комнаты, где спали остальные рыцари. В отличие от его комнаты, которую он делил только со слугой, в этой размещались сразу несколько рыцарей — все, как он думал, должны были крепко спать. Но ему было всё равно.

Грох!

— Это срочно! Кто-нибудь для Тома…

Он закричал, входя внутрь, но тут же замер. Комната была пуста.

Капитан королевской стражи, озадаченный, прошёл в тёмную комнату и проверил каждую кровать, но ни на одной никто не лежал.

Куда все подевались?

Тревога и страх быть отруганным Кином внезапно улеглись. Его сердце успокоилось, как и пустая, безмолвная комната. Капитан королевской стражи ещё раз огляделся и вышел обратно в коридор. На этот раз он, ступая на цыпочках, открыл поочерёдно двери в комнаты рыцарей и проверил их. Когда он закончил и вернулся в свою комнату, Абель, ждавший его, встревоженно спросил:

— Вы проверили?

Вместо ответа капитан королевской стражи сказал совсем другое и втянул Абеля глубже в комнату.

— Думаю, сегодня ночью лучше не выходить.

— Что? Но я проверил всего десять деревьев.

— Если мы столкнёмся с другими, кто тоже ищет вещь маркиза, ситуация может ухудшиться.

Капитан королевской стражи подошёл к окну и злобно уставился на особняк, стоящий во тьме, как чудовище. Абель, не понимая, с любопытством посмотрел на него, но капитан королевской стражи мало что мог объяснить.

Пока это было всего лишь предчувствие. Все рыцари исчезли, кроме проверяющего, который крепко спал.

— Думаю, я нашёл слуг, которых подослал Трюйд. Похоже, они решили нанести удар первыми.

На следующее утро крики горничных эхом разнеслись по особняку маркиза. Хотя ночью не было слышно ни звука, в особняке побывал незваный гость. Однако, вместо того чтобы что-то украсть, он поступил странно. Просто поменял местами все вещи. Ничего не было разбито или опрокинуто — всё просто оказалось не на своём месте.

Ещё более странной была реакция самого маркиза. Вместо того чтобы разозлиться, он холодно приказал вернуть всё на свои места. Несмотря на спокойное выражение лица, в голове у него бушевал хаос.

Кто мог это сделать?

Трюйд, который пообещал объединиться?

Или Норокс, который, вероятно, уже на грани отчаяния?

Оставалось всего три дня до получения следующего подарка от императора. Но по мере того как мир заливался дневным светом, любопытство только росло. Кто-то пришёл к нему.

— Вам нужно объединиться со мной.

Норокс прошептал маркизу, выглядя нервным и тревожным.

— Трюйд выбрал вас следующей жертвой.

***

Когда капитан королевской стражи услышал, что гостем, пришедшим к маркизу ранним утром, был Норокс, он понял: Эрей скоро свяжется с ним. И правда, слуга поспешно вызвал его и отвёл в место, похожее на склад. Там Эрей, стоявший в напряжении, как только увидел капитана королевской стражи, сразу схватил его за руку.

— Ладно. Я расскажу всё, что ты хочешь знать. Просто отдай мне это. Пожалуйста?

Когда напряжённая атмосфера наконец улеглась, Эрей взглянул на капитана королевской стражи умоляющим взглядом.

— Я сейчас очень спешу. Есть человек, с которым мне нельзя встречаться в таком состоянии. Спрашивай, что хочешь. Я всё расскажу. Правда.

Эрей вцепился в капитана королевской стражи, и в его глазах выступили слёзы. Затем он незаметно прижался своим телом к его нижней части и распахнул глаза. С большими глазами, устремлёнными прямо на него, он изобразил жалобное выражение.

Такой щенячий взгляд всегда срабатывал. Стоило только так сделать и он получал желаемое. Это было настолько привычно, что вошло в тело на уровне инстинкта. Неважно, кто перед ним — это выражение всплывало само собой. Даже в состоянии безумия от непонятной жажды.

— А? Что ты хочешь, чтобы я рассказал?

Эрей ещё сильнее прижался к нему. Однако капитан королевской стражи только равнодушно посмотрел на него сверху вниз. Вместо ответа он схватил Эрея за плечо и оттолкнул. Тот пошатнулся, недоумённо подняв глаза.

Почему это не сработало?

На его вопрошающий взгляд капитан королевской стражи наконец заговорил:

— Отойди. Это неприятно.

— Что?

— Я сказал: это неприятно.

Капитан королевской стражи повторил, отряхивая одежду рукой. Эрей в смущении сильно прикусил губу. Обычно в такой ситуации он бы уже вспыхнул, заорал, может, даже пустил бы в ход ногти. Но сейчас жажда полностью затмила разум.

— Тогда… что мне делать?

— Комната, в которую маркиз Ян никого не пускает. Ты был там?

Эрей долго колебался, прежде чем кивнуть и поспешно добавить:

— Н-Но я не смог понять, что там важно. В комнате были только дорогие украшения и маленькие статуэтки.

— …

— Это правда. Поверь мне.

На этот раз он не притворялся. Эрей правда чувствовал отчаяние, и готов был расплакаться. Не замечая, как губа кровоточит от укуса, он смотрел на капитана королевской стражи, тот медленно пошевелил рукой. Затем достал кусок вяленого мяса. Эрей, словно голодный зверь, бросился вперёд, чтобы схватить его. Однако, как будто ожидая этого, капитан королевской стражи поднял руку вверх, не давая дотянуться.

— Назад.

По его приказу Эрей испуганно отступил.

— Это правда. Я ничего не нашёл.

— Маркиз ещё не проверял, настоящий ли ты Регас?

Кивок.

После ответа Эрея капитан королевской стражи на мгновение замолчал, словно размышляя, а затем заговорил:

— Когда маркиз станет тебя проверять, сделай, как я скажу. Тогда я сразу отдам тебе это.

— Ч-что мне нужно сделать?

— Если он попытается проверить тебя, давая предметы из той комнаты, скажи, что ни один из них — не тот. И добавь вот это: может быть, это связано с деревьями?

***

Маркиз с самого начала наблюдал за страстной речью Норокса.

— Подумайте. Из всех оставшихся вы — наибольшая угроза для герцога Трюйда. Значит, он естественно постарается избавиться сначала от вас! Единственный способ выжить — объединиться со мной.

Только тогда маркиз задал свой первый вопрос:

— Вы хотите, чтобы я объединился с вами и сделал герцога следующей жертвой?

Норокс покачал головой и сел перед маркизом.

— Первой жертвой должен быть военный спекулянт. Трюйда нельзя уничтожить одним ударом. Мы не сможем его убить, пока не добудем ингредиент для чёрного зелья. Так что сейчас жертвой должен стать именно он. Этот глупец стал прислужником Трюйда, как марионетка пляшет под его дудку. Надо избавиться от него первым. Он даже отдал Трюйду соляную шахту, словно золотую, лишь бы попасть в Сердце Короля. Он сделает всё, что прикажет Трюйд, так что, если мы убьём его первым, это сыграет нам на руку.

— …

Норокс, охваченный тревогой, выкрикнул в ответ на молчание маркиза:

— Чего вы колеблетесь? Всё просто! Давайте подставим никчёмного спекулянта!

— Или мы можем сделать жертвой вас.

Теперь уже Норокс замолчал. Но его молчание отличалось от молчания маркиза. С налитыми кровью глазами и стиснутыми зубами он злобно уставился на него.

— Это герцог сказал? Что следующей жертвой стану я?

— Кто знает.

Маркиз сухо ответил, но Норокс тут же понял, что это правда. Он сжал кулаки так сильно, что вздулись вены, и заговорил вполголоса:

— Не верьте. Это ложь, которую Трюйд сказал, чтобы вас успокоить. Поверьте мне.

— Почему я должен вам верить?

— Чёрт, потому что я единственный, кто на вашей стороне!

— Это же и герцог сказал.

— …

— Убедительнее.

Маркиз откинулся в кресле и неторопливо скрестил ноги, показывая, что может подождать. Норокс, вместо того чтобы кричать, тихо предупредил:

— Придите в себя. Без меня вы окажитесь в изоляции. Трюйд делает меня следующей жертвой? А что будет после моей смерти? Вы сами найдёте настоящего Регаса? Бесполезно просто держать конфету в руке. Её нужно положить в рот. Хотите, я скажу, какой способ лучший?

Голос Норокса стал тише.

— Поделитесь этой конфетой прямо сейчас. Даже если Трюйд убьёт вас, кто-то другой сможет ею воспользоваться. Вы ведь верите, что следующим стану я, да? Тогда не важно. Просто расскажите мне про предмет и, если я умру, вы сможете использовать его сами.

— Если вы всё равно умрёте, в предосторожностях нет смысла.

Грох!

Не в силах больше сдерживать гнев, Норокс вскочил, опрокинув стул. Видя, как он теряет самообладание, маркиз бросил ему лучшее предложение из возможных.

— Принесите мне что-то, что сможет изменить моё мнение за три дня. Если вы докажете свою полезность до того, как я получу подарок от императора, я поделюсь, как вы сказали. Я покажу вам, что это за предмет. Но сначала, как знак моей искренности, я испытаю того бесполезного Регаса, которого вы прислали. Так что даже не думайте снова переворачивать мой дом вверх дном в поисках предмета.

— Переворачивать ваш дом вверх дном? О чём вы…

Норокс, уже начав говорить, вдруг замер, будто до него что-то дошло. Маркиз не упустил этого и холодно посмотрел на него.

— Если вы действительно хотите моей помощи, прекратите действовать тайно.

— Подождите… наверное, это мой Регас.

— Разговор окончен.

Маркиз оборвал слова Норокса и указал рукой на дверь.

— Убирайся с глаз моих.

***

Рука была твёрдой. Так же, как сердце обрело покой после того, как он съел вяленое мясо, полученное от рыцаря, больше не дрожали и пальцы. Состояние тела было странным, но волноваться было некогда. Был человек, которого нужно было встретить, даже если казалось, что он едва пришёл в себя.

Эрей возлагал большие надежды, отправляясь сюда. Он думал, что сразу встретится с маркизом Яном и найдёт то, что Норокс хотел от него. Притворяться настоящим Регасом было несложно. Однако маркиз лишь мельком взглянул на него в первый день и с тех пор полностью игнорировал. Более того, из-за странного состояния тела Эрей даже не думал первым подойти к маркизу. Всё, что он сделал, — это прокрался в комнату, куда никому не разрешалось входить.

Странно, но дверь открылась легко, и Эрей тогда не смог сообразить, что это подозрительно. Теперь же, собираясь встретиться с Нороксом, он с нетерпением ждал возможности преувеличить этот случай и похвастаться, как много он сделал, лёжа в постели. Однако первое, что сделал Норокс, когда пришёл к нему, — это было не вожделение к его телу.

Шлёп!

Тело Эрея вздрогнуло, как опавший лист, и покатилось по полу. Норокс с размаху ударил его ладонью. От силы удара губы лопнули, и по ним потекла кровь.

— З-за что вы… ах!

Грох! Грох! Грох!

Вместо ответа Норокс несколько раз со всей силы пнул его в живот.

— Угх! Кхе, кхе.

Эрей скорчился, тяжело кашляя. Удары были настолько сильными, что он не мог поднять голову, его тело сильно дрожало. Слюна, перемешанная с кровью, стекала изо рта, пока он пытался дышать. Норокс смотрел на него сверху вниз с налитыми кровью, безумными глазами.

— Бесполезный дурак. Даже маркиза не смог соблазнить? А если уж что-то делаешь, будь осторожен!

Грох! Грох!

Не насытившись, Норокс начал топтать Эрея ногами. Только когда дыхание стало тяжёлым от изнеможения, он наконец отступил. Затем отдал приказ Эрею, лежавшему неподвижно, будто в обмороке:

— Маркиз скоро тебя испытает. Даю тебе три дня. Найди что-нибудь полезное за это время. Иначе пожалеешь, что остался жив.

Слова Норокса оказались правдой. Эрей, пролежавший весь день в постели, получил вызов от маркиза глубокой ночью. Хотя тело было настолько избито, что он не мог пошевелить даже пальцем, он стиснул зубы и поднялся. Он чувствовал — упустить этот шанс нельзя.

С каждым шагом к месту, куда велел прийти маркиз, внутри всё переворачивалось от страха и решимости. Его пугал Норокс. Но ещё больше — рыцарь, который не дал ему вяленого мяса. Ему нельзя было просто так уйти, ни сказав ни слова.

Он должен был заставить маркиза заинтересоваться им.

Бормоча себе под нос, будто под действием заклятия, Эрей вошёл в ту самую комнату, в которую раньше прокрался. Почти всё помещение занимал шкаф-витрина, простиравшийся вдоль всей стены. Как книжная полка внутри были видны сотни безделушек, статуэток и медалей размером с ладонь.

Все они были богато украшены золотом и драгоценностями. В прошлый раз, когда он сюда заходил, кроме этих предметов в комнате ничего не было. Но теперь в центре стоял стол. На нём свеча и около десятка предметов, взятых из витрины.

Неужели настоящий среди них? Испытание — найти тот самый?

Эрей, затаив дыхание, не мог отвести взгляд от предметов. В полумраке комнаты, при свете свечи, вещи на столе сияли особенно ярко.

Я должен найти настоящий.

Он стал внимательно рассматривать каждый предмет, у каждого была своя форма и он надеялся, что найдёт хоть какую-то подсказку. Тем временем маркиз наблюдал за ним холодным взглядом. С момента его появления он заметил: шаги у Эрея были с лёгкой хромотой, щека распухла, а губы покрыты коркой.

Не нужно было звать слугу, чтобы подтвердить, кто его ударил. И так было ясно. Конечно же, Норокс. Это было ещё одним доказательством, что Эрей не настоящий Регас. С настоящим бы так не обошлись. Маркиз, цокнув языком от глупости Норокса, наконец заговорил:

— Один из этих предметов — сокровище, передающееся со времён эры драконов. Оно может проявить свою магию только в руках настоящего Регаса.

— М-магию?

— Да.

— Какую именно магию?

Эрей с трудом сглотнул и задал вопрос, но в ответ получил лишь холодные слова:

— Если ты и вправду настоящий Регас — узнаешь сам.

Эрей снова опустил взгляд на предметы.

Что мне делать? Как определить, какой из них настоящий?

Пока он терзался сомнениями, в нём теплилась крошечная надежда.

А вдруг? А вдруг я и правда настоящий Регас? Тогда, если я прикоснусь к нему… возможно, я действительно смогу использовать магию.

Взгляд Эрея стал решительным.

Я обязательно найду его.

— Мне просто нужно прикоснуться к нему?

Увидев перемену в его глазах, маркиз ответил безразлично:

— Нет. Ты должен прикоснуться и дважды назвать имя его изначального владельца, дракона.

Имя дракона. Его знали все, ведь оно чаще всего использовалось в заклинаниях храма Сердца Короля. Эрей сначала взял в руки первый предмет и тихо прошептал имя дракона:

— Адоре Ангис, Адоре Ангис.

Он крепко зажмурил глаза и замер в ожидании хоть какого-то ощущения. Однако золотая статуэтка в его руке лишь согрелась от температуры тела, и никакой магии не произошло. Эрей скрывая разочарование, взял следующий предмет. Затем следующий, и ещё один.

Проверка заняла довольно много времени, он прикасался к каждому из них, но маркиз молча наблюдал. С резким взглядом он внимательно следил за выражением лица Эрея. Хотя тот старался ничего не показывать, когда он положил последний предмет, на лице всё же промелькнула тень разочарования. Маркиз с трудом сдержал насмешку.

— Скажи мне, какое из них настоящее сокровище?

Как и ожидалось, Эрей поднял на него растерянный взгляд. Маркиз, не давая времени на раздумья, резко бросил:

— Ты хочешь сказать, что ни один из них не отреагировал?

— Ну, это…

— Отвечай! Это так или нет?

Эрей вздрогнул от внезапного окрика и поднял глаза, полные отчаяния.

Что же делать?

Просто выбрать что-то наугад?

Но что, если я ошибусь?

Если так пойдёт и дальше, кто знает, какое наказание меня ждёт от Норокса. Нет, меня тут же отвергнет рыцарь, у которого я получаю вяленое мясо за эту жажду.

В тот момент Эрей вспомнил указание, которое тот дал ему. Чтобы получить мясо, нужно было делать, что велено.

— Жалкий. И я позволил такому фальшивке, как ты, прикасаться к этим сокровищам. Немедленно убирайся из моего особняка!

— П-подождите, маркиз!

Эрей поспешно окликнул его и быстро добавил:

— Да, правда, я ничего не почувствовал от этих предметов. Но… было одно странное ощущение.

— Если ты собрался нести чепуху…

— Деревья!

Эрей выпалил это и продолжил дрожащим голосом:

— Почему-то у меня ощущение, что сокровище как-то связано с деревьями.

Это было сказано без особой надежды. Ему нужно было выполнить указание рыцаря, чтобы получить вяленое мясо, и сообщить, как отреагирует маркиз. Однако реакция маркиза оказалась неожиданной. Тот внезапно замолчал и уставился на Эрея пугающим взглядом. В этот момент что-то мелькнуло в сознании Эрея.

— Маркиз, возможно ли, что настоящего сокровища среди этих предметов нет?

— Убирайся.

— Что? Но если настоящего здесь нет…

— Немедленно убирайся!

Маркиз закричал, лицо его покраснело от ярости. Эрей, испуганный, вышел из комнаты, но, оглянувшись на закрытую дверь, прикусил губу.

Что? Рыцарь был прав?

Место, связанное с деревьями?

Где это может быть?

И откуда рыцарь это знает?

Эрей поспешно направился в свою комнату, в голове крутилась куча вопросов. Первым делом он написал письмо Нороксу. На самом деле, ему хотелось немедленно покинуть это место и лично передать новость Нороксу. Его внешность всегда привлекала внимание и восхищение, но здесь он был ничем иным, как обузой.

Он больше не хотел здесь оставаться, но жадность удерживала его. Должно быть, здесь можно было узнать больше. Если не от маркиза, то от того самого рыцаря. Хотя ему придётся сообщить о реакции маркиза, чтобы получить мясо от рыцаря, это было неважно.

Если я действительно постараюсь, то легко смогу одолеть этого рыцаря.

Успокаивая себя, Эрей записал, что сокровище связано с деревьями. Он намеренно умолчал о рыцаре и сделал вид, что сам до всего додумался.

Прошли сутки с тех пор, как он в последний раз ел мясо, и руки уже начинали дрожать. Тогда Эрей попытался позвать слугу, чтобы тот отправил письмо. Но, открыв дверь, увидел, что кто-то подошёл, будто поджидал его.

— В чём дело?

Рыцарь, которого он прежде не видел, спросил любезно и тут же мягко настоял:

— Мы сейчас проводим осмотр внутри из-за вчерашнего проникновения в особняк. Это опасно, так что прошу вас вернуться в комнату.

— Нет. Позовите слугу. Мне срочно нужно отправить человека.

Когда Эрей решительно покачал головой, рыцарь снова доброжелательно улыбнулся:

— Все слуги сейчас спят. Им приказано не покидать своих комнат по соображениям безопасности. Вам придётся подождать до утра. Я не знаю, в чём дело, но могу ли я вам чем-нибудь помочь?

Эрей на мгновение замешкался, но, уже ощущая тревогу и жажду, не стал долго раздумывать.

— Передайте это маркизу Нороксу. Если вы выйдете прямо сейчас, то получите великую милость от маркиза Норокса.

Когда Эрей передал письмо, рыцарь на мгновение взглянул на него, затем кивнул:

— Понял. Если я выйду сейчас, то прибуду к рассвету.

Эрей поторопил его уходить и вернулся в свою комнату. Рыцарь убедился, что дверь плотно закрыта, прежде чем пойти по коридору. Не колеблясь, он вскрыл письмо и быстро пробежал глазами по его содержанию. После короткой паузы он действительно оседлал коня и покинул тёмный особняк, как и обещал. Однако направился он вовсе не в дом Норокса, а в особняк, где в данный момент находился Трюйд.

***

Оставалось ещё много деревьев, которые нужно было проверить. Однако и этой ночью Абель не смог продолжить осмотр. Прошлой ночью ему помешал капитан королевской стражи, но на этот раз причиной стал кто-то другой. Абель даже не смог приблизиться к своей цели и, спрятавшись за деревом, наблюдал за определённым местом.

Это была настоящая удача — найти его. Также помог яркий лунный свет, впервые появившийся за последние несколько дней. Подходя к дереву неподалёку от особняка, Абель заметил что-то краем глаза. Это было нечто неясное, что легко было бы упустить, но он остановился и сосредоточился.

Капитан королевской стражи, следовавший за ним, собирался спросить, в чём дело, но Абель приложил руку к его губам. Затем он указал пальцем на одно место.

Окно на втором этаже особняка.

Сначала капитан королевской стражи не заметил ничего необычного. Однако вскоре он понял, что за окном кто-то есть.

— Это комната маркиза.

Значит, человек за окном — маркиз?

Капитан королевской стражи осторожно попытался приблизиться, чтобы удостовериться, но было слишком темно, чтобы разглядеть лицо. Однако одно было ясно: этот человек наблюдал за садом, будто на страже. Абель, подошедший ближе, с тревогой спросил:

— Он что, узнал о том, что я делал каждую ночь?

Капитан королевской стражи на мгновение подумал о том же, но вскоре покачал головой. Если бы это было так, кто-то уже вышел бы, чтобы схватить Абеля. И маркиз не стоял бы так открыто у окна. Так почему же маркиз внезапно стал осторожным?

Ах, точно. Был кто-то, кто мог рассказать маркизу о деревьях.

— Жди в своей комнате.

Капитан королевской стражи отдал приказ Абелю, а затем скрылся в тени, направляясь к особняку. Было очевидно, что Эрей встретился с маркизом.

***

Два дня подряд в особняк маркиза наведывался важный гость. Несмотря на то, что вскоре они должны были встретиться во дворце, Трюйд нарочно пришёл в дом маркиза. Маркиз, проведший бессонную ночь из-за необъяснимой тревоги, встретил его с натянутыми нервами.

Но, может быть, он был слишком взвинчен?

Стоило ему открыть дверь, как в его глазах вспыхнула настороженность при виде Трюйда. Трюйд пристально смотрел на сад за окном.

— Теперь, когда я смотрю, это действительно красивый сад.

Бах!

Вместо ответа маркиз захлопнул дверь и сразу задал вопрос:

— Зачем вы пришли?

— Убедиться.

— В чём?

— Убедиться, что вы мне доверяете, а не плетёте заговор за моей спиной.

Маркиз нахмурился, явно выражая недовольство. Однако Трюйд улыбался, казалось, совершенно расслабленно.

— О чём вы говорили с Нороксом? Планируете объединиться с ним и свергнуть меня?

Видя, что маркиз всё ещё не отходит от дверного проёма, Трюйд облокотился на подоконник.

— Значит, это правда.

— Ну…

Маркиз дал Трюйду неопределённый ответ — такой же, какой дал Нороксу. Конечно, Трюйд тоже понял его намерения. Однако, в отличие от Норокса, который разозлился, Трюйд просто тихо посмотрел на него.

— Как я могу вам доверять, если вы лишь просите верить и следовать за вами на основе одних только слов?

Удивительно, но Трюйд кивнул в знак согласия.

— Вы правы. На вашем месте я бы тоже не доверял одним словам. Особенно учитывая наши… странные отношения.

Слово «странные» прозвучало с лёгкой усмешкой. Однако прежде чем маркиз успел отреагировать, Трюйд уже продолжил серьёзным тоном.

— Знаете, что говорят люди во дворце о Сердце Короля? Шепчутся, что мы, как дураки, грыземся между собой, игнорируя императора. Они боятся, что в итоге мы сами себя погубим. Я даже слышал слухи, что некоторые готовятся перейти на сторону императора. Как бы неприятно это ни звучало, думаю, они правы. Мы можем в конце концов уничтожить самих себя, а не настоящего врага. Если не сможем доверять друг другу.

— …

— Мы используем слабого и бесполезного Норокса как жертву. Затем — военного спекулянта. Так мы выиграем себе пару недель. Сейчас важен не я, а Сердце Короля.

Однако маркиз всё ещё смотрел на Трюйда с недоверием. Трюйд, будто ожидая этого, внезапно указал пальцем в окно.

— Если бы вы хотели что-то спрятать, разве лучшим местом не был бы сад? Кто бы догадался, что вы спрятали фамильную реликвию прямо на виду?

При упоминании «сада» сердце маркиза болезненно сжалось. Однако он постарался не выдать себя и небрежно спросил:

— Правда?

— Да.

Трюйд легко ответил, отошёл от подоконника и подошёл к маркизу.

— Я дам вам доказательство, чтобы вы могли мне доверять.

— Вы собираетесь рассказать мне состав чёрного зелья?

— Именно так.

Маркиз не поверил своим ушам от такого простого ответа. Однако Трюйд продолжил:

— Есть одно травяное растение, которое играет важную роль в создании чёрного зелья.

Трюйд снова посмотрел в окно и пояснил лёгким голосом:

— В середине леса, что тянется от моего особняка, есть гробница нашего предка. Того, кто первым открыл чёрное зелье. Его могилу построили внутри каменного здания. Вокруг этого здания растёт редкая трава, на вид словно сорняк.

— Это и есть ингредиент для чёрного зелья?

С удивлением спросил маркиз, но Трюйд лишь скривил губы в уклончивом ответе:

— Кто знает. Я расскажу вам, когда мы убедимся в смерти Норокса завтра ночью. Ну так что, вы мне теперь доверяете?

Маркиз молчал, словно размышляя. Трюйд не торопил его, спокойно выжидая реакцию, а затем небрежно спросил:

— Но я прав?

— Что вы имеете в виду?

— Сад — хорошее место, чтобы спрятать что-то.

— Ну…

Маркиз во второй раз дал тот же расплывчатый ответ, но Трюйд лишь усмехнулся и направился к двери. Однако, прежде чем уйти, он не забыл оставить важное предупреждение.

— Ах да, не забудьте. Причина, по которой я согласился объединиться с вами — это объект, которым вы владеете. Так что держите секрет при себе. Если продержитесь до завтра, вас ждёт неожиданный подарок.

Глухой стук.

Дверь закрылась, и маркиз с растерянным взглядом посмотрел в окно. Если он решит довериться Трюйду, то не должен будет говорить Нороксу, с которым встретится сегодня во дворце. Также он не должен будет, как советовал Норокс, оставлять объект кому-то на случай своей смерти. Однако, если Норокс до завтрашнего дня принесёт ему нечто важное, он оставит себе возможность пересмотреть решение.

Кто знает? Возможно, Норокс действительно приведёт настоящего Регаса. До момента, когда император вручит подарок, оставался ещё один день. Время принять решение ещё было. Однако в ночь накануне этого дня маркиз понял, что время выбора прошло. Среди ночи пламя охватило весь огромный особняк.

Первыми, кто заметил пожар, были не обитатели особняка, а Абель и капитан королевской стражи, которые не спали. Они вышли чуть позже той же ночью, чтобы продолжить поиски, прерванные накануне. Их беспокоило, что маркиз может быть ещё не спит, но это оказалось бессмысленным. На этот раз чёрный дым преградил им путь. Из нескольких окон особняка, словно по сигналу, начал подниматься дым.

— Кажется, там пожар!

Абель в испуге бросился к особняку, но капитан королевской стражи быстро схватил его за руку.

— Подожди. Там опасно.

— Но внутри же могут быть люди! А как же слуги?

— Уже бы кто-то закричал или попытался выбраться наружу.

Но никто не выбежал. Только тогда Абель понял, насколько серьёзен взгляд капитана королевской стражи, направленный на особняк. Чёрный дым клубился, и появились красные языки пламени, но здание оставалось беззвучным. По спине Абеля пробежал холодок.

Неужели они все мертвы?

— Кто мог сделать такое?

— Рыцари маркиза, которых поставил Трюйд. Скорее всего, заранее устранили всех, кто мог бы помешать.

Абель с пустым взглядом посмотрел на капитана королевской стражи.

— А как же мы?

Почему мы всё ещё живы?

У капитана королевской стражи был на это чёткий ответ.

— Потому что я выгляжу слишком грозно. Если бы они попытались избавиться от нас первыми, им самим бы грозила смерть, так что у них не осталось выбора, кроме как оставить нас в покое.

— …

Абель замолчал по совсем другой причине. Однако вскоре пришёл в себя и вспомнил о чём-то важном.

— А! Думаете, они и маркиза убили?

Спросил Абель, не в силах в это поверить, но капитан королевской стражи нахмурился и покачал головой.

— Нет, не думаю. Если бы им нужно было узнать, где спрятан предмет, им пришлось бы оставить маркиза в живых… Эй! Подожди!

Но, проигнорировав слова капитана королевской стражи, Абель побежал к особняку. Он должен был встретиться с маркизом раньше, чем его схватят поджигатели, и рассказать ему правду.

Это нельзя отдавать!

Громкий голос, звучащий внутри него, заглушил слова капитана королевской стражи, пытающегося его остановить.

Абель думал лишь о том, чтобы добраться до маркиза раньше всех. Ему хотя бы нужно было не допустить, чтобы другие его опередили. Однако особняк уже дымил из каждой щели, и приблизиться к нему было непросто. Даже от одного приближения он закашлялся и с трудом дышал.

Но это было не главной проблемой. Внезапно он заметил людей, стоявших вокруг особняка, прикрывающих рты одеждой и держащих факелы. Казалось, они только что выбежали изнутри и теперь перекрикивались между собой.

— Чёрт, и с этой стороны маркиза нет! Вы двое, проверьте вон там!

Мужчина, судя по всему, лидер, указал рукой, и двое человек бросились в противоположную сторону здания. Ослеплённые дымом и сосредоточенные на поисках маркиза, они не заметили Абеля, скрывавшегося поблизости.

— Чёрт, нам нужно захватить его живым! Нам есть что из него вытянуть, так что прочешите каждый угол! Он наверняка ранен, далеко не уйдёт! Быстро!

Вскоре, с топотом спешащих ног, факелы разошлись в разные стороны. Когда кто-то обернулся в сторону Абеля, он быстро спрятался поближе. К счастью, он прижался вплотную к стене, и его не заметили.

Глаза жгло так сильно, что он едва мог их открыть. Достаточно было вдохнуть дым всего на мгновение, чтобы ощутить удушье, а застрявший в горле кашель угрожал вырваться наружу. Однако Абель изо всех сил старался не издать ни звука, согнулся и, держась ближе к стене, направился в сторону, где рыцари только что искали маркиза.

По их словам, он был ранен и не мог уйти далеко. Однако поблизости его не нашли, что, похоже, вызвало у них замешательство. Они решили расширить зону поисков, но Абель думал иначе. Когда что-то ищешь, первое место, что приходит в голову, часто и оказывается верным. Просто спешка может сузить поле зрения.

Абель хорошо знал об этом слепом пятне. Когда он бегал по лесу с наставником и охотился, терпение и привычка не забывать о таких слепых зонах всегда были важны. Поэтому Абель без колебаний направился туда, где те уже отказались искать.

Внутри особняка непрерывно раздавался грохот обрушивающихся, охваченных огнём предметов. Пламя высовывало алый язык из разбитых окон, и от жара Абель натянул плащ на голову и опустился к земле, почти ползя. Впереди ничего не было видно из-за дыма и темноты, так что полагаться можно было только на слух.

Так как факелоносцы ушли, если маркиз действительно где-то прятался, он точно должен закашляться больше не в силах сдерживаться. Абель сосредоточился, стараясь уловить хоть малейший звук. Сколько времени он уже так двигался?

И как раз в тот момент, когда терпеть дальше было невозможно, и он собирался вырваться из дыма, это произошло.

— Ух…

Он услышал слабый стон. Абель резко ускорился и побежал на звук. Не успел он сделать и нескольких шагов, как в темноте заметил что-то шевелящееся. Маркиз, упав на землю, пытался выбраться из-под рухнувшей оконной рамы.

— Не двигайтесь. Сначала я уберу раму.

Абель, произнеся это, изо всех сил попытался сдвинуть оконную раму, прижавшую маркиза. Тот, возможно, был ошеломлён внезапным появлением Абеля, но, казалось, был слишком измотан, чтобы ответить, лишь тихо стонал от боли. Над ним и сам Абель застонал, с трудом пытаясь хотя бы немного сдвинуть раму. Однако, похоже, она за что-то зацепилась — рама, выше человеческого роста, никак не поддавалась.

— Пожалуйста… хоть немного…

Пробормотав, он собрал все силы, и наконец оконная рама сдвинулась в сторону. Вслед за этим раздался укор.

— Я же говорил, что это опасно!

Капитан королевской стражи, сказав это приглушённым голосом, выглядел по-настоящему рассерженным. Однако Абель, закашлявшись, прежде всего обратил внимание на маркиза, лежащего на земле.

— Кх, это маркиз. Нужно срочно унести его, пока другие не пришли.

— Отойди.

Капитан королевской стражи поднял маркиза с земли, закинул его на плечо и быстро осмотрел окрестности. Он тут же определил направление и пошёл вперёд.

— Сюда. Иди за мной.

— Угх, кх… а-а!

Пока они двигались, закашлявшийся маркиз вдруг вскрикнул от боли и снова уронил голову. Из глубокой раны в боку всё ещё текла кровь. Плоть была рассечена так, будто его ударили мечом, и Абель разорвал одежду, чтобы остановить кровотечение.

Рядом с ним капитан королевской стражи, тяжело дыша, словно охраняя периметр, внимательно следил за обстановкой. Хотя они и отошли от группы с факелами, всё ещё находились на территории поместья маркиза, а значит, опасность сохранялась. Однако дальше двигать истекающего кровью маркиза было нельзя. Им нужно было услышать то, что знал он — тот, кто стонал, будто был на грани смерти.

— Придите в себя. Скажите, где вы спрятали предмет, который ваша семья хранила поколениями.

При упоминании чего-то, передававшегося по наследству, маркиз слабо открыл глаза и взглянул на Абеля. А потом, будто отказываясь слушать, снова их закрыл. Однако, стоило Абелю задать следующий вопрос, как глаза маркиза распахнулись вдвое шире.

— Скажите. Под каким деревом он спрятан?

— К… как ты узнал об этом?!

Лицо, и без того побледневшее от ран, стало мертвенно-серым, словно он увидел призрака.

— Кто ты?! Кто тебе сказал?!

— Никто не говорил. Я сам всё понял. От какого по счёту дерева, начиная от вашего окна?

Хотя Абель снова задал вопрос, маркиз лишь пробормотал в неверии:

— Этого… не может быть. Никто… никто из тех, кто за все эти годы пробирался в мой дом, не смог этого понять. А ты… узнал? Кто ты, чёрт побери?

— Тот, кто был отчаяннее всех.

Тихим голосом Абель добавил:

— Я был в таком отчаянии, что не пропустил ни единого слова, сказанного хоть кем-то.

Ошеломлённый маркиз смотрел на него с недоверием. И второй человек рядом с ним выглядел так же потрясённым. Капитан королевской стражи не мог понять, почему такие слова исходят от слуги сэра Кина. Тем временем Абель вновь задал вопрос:

— Сейчас нет времени. Прежде чем герцог Трюйд, сжёгший ваш особняк, завладеет этой тайной или уничтожит её.

— Трюйд? Т-Трюйд, говоришь?! Угх… кх, ах!

Маркиз, приподнявшись с земли, снова закричал от боли и сгорбился. Однако он крепко вцепился в руку Абеля и удерживал сидячее положение, не ложась.

— Неужели Трюйд действительно поджёг моё поместье и напал?

Ответ на этот вопрос дал капитан королевской стражи:

— Именно так. Жалко, что вы даже не знали, что Трюйд подчинил всех ваших рыцарей. Вы смеете идти против Его Величества, не способный даже управлять собственным домом. Смехотворно.

Несмотря на презрение в этих словах, маркиз был слишком потрясён, чтобы даже подумать о гневе. Он смотрел в одну точку, стиснув зубы, словно погружённый в тяжёлые мысли.

— Норокс был прав… Трюйд, ублюдок, замыслил всё это, чтобы не дать мне передать предмет Нороксу…

Слова Норокса действительно оказались правдой. Трюйд выбрал маркиза следующей жертвой. Он всё спланировал так, чтобы тот до самого конца не доверял Нороксу. Даже убил его «с благими намерениями» на день раньше, избавив императора от хлопот с вручением дара.

— Значит, вот он какой, этот неожиданный дар, Трюйд?

Пробормотав, будто спрашивая самого себя, маркиз вновь дрожащим взглядом посмотрел на Абеля.

— К-кто ты такой? Ты на стороне Трюйда? Притворяешься, что помогаешь, чтобы украсть предмет для него?

Когда Абель покачал головой, маркиз тут же спросил:

— Тогда… тебя послал Норокс?

Абель замешкался и взглянул на капитана королевской стражи. Не вызовет ли ещё больше ярости маркиза признание в верности императору? Он боялся, что это вызовет отрицательную реакцию, но капитан королевской стражи, уловив колебания Абеля, решил всё за него:

— Нет. Мы вообще совсем с другой стороны.

— Совсем с другой?.. Что ты имеешь в виду? Неужели… неужели тогда…

Маркиз несколько раз повторил «неужели», прежде чем наконец заговорить:

— Его… Его Величество вас послал?

— В каком-то смысле. Мы делаем это ради Его Величества.

Глухой звук.

Рука маркиза, до этого державшая Абеля, безвольно упала на землю. Видя, как лицо маркиза внезапно помутнело, Абель занервничал. Не стоило ли им прикинуться стороной Норокса — другого Сердца Короля? Но вскоре эти сомнения были вытеснены новой проблемой.

Пламя, до этого заметное лишь у особняка, вдруг вспыхнуло сразу в нескольких местах. Рыцари подожгли весь сад. Глаза маркиза потемнели, когда он понял их замысел. Если найти предмет не удастся — сожгут всё до тла.

— Почему они вдруг поджигают сад?

Неужели они тоже знали, что предмет был спрятан в саду?

На вопросительный взгляд Абеля капитан королевской стражи нахмурился:

— Возможно. Может, они хотели выманить маркиза наружу.

— Я нашёл его!

Громкий крик прервал слова капитана королевской стражи. Все трое повернули головы — четверо рыцарей с факелами быстро приближались. Видимо, они заметили маркиза, пока разводили огонь, и их глаза загорелись от жадности.

— Это он! Ха-ха! Награда моя!

Один из рыцарей, не в силах сдержать смех, возможно, из-за назначенной награды, подошёл с мечом вместе с остальными. Когда капитан королевской стражи встал у них на пути, они, похоже, узнали его и с кривой усмешкой перекосили губы.

— А кого это мы тут видим? Да это же Гарасу! Хе-хе-хе.

Пока он издевался, остальные рыцари тоже скривились в насмешливых ухмылках. Капитан королевской стражи собирался убить их всех без колебаний, но остановился, услышав, как они продолжают глумиться.

— А всё-таки хорошо, что мы тебя тогда пощадили. Кто там ставил, что этот парень сбежит?

Капитан королевской стражи, поняв, что те устроили на него пари, спросил сдавленным голосом:

— Вы… осмелились заключить пари на мой счёт?

На это рыцарь вдруг схватился за живот и расхохотался:

— Хахаха, осмелились, говорит, осмелились! Ну, с таким пафосным именем, как Гарасу, конечно, так и говоришь. Эй, знаешь, почему мы тогда тебя не прикончили?

Рыцарь, с трудом сдерживая смех, взмахнул мечом перед лицом капитана королевской стражи.

— Да всё из-за имени. Имя у тебя такое смешное, что никто не мог убить тебя, не расхохотавшись. Теперь понял, Гарасу? Хе-хе-хе

Не в силах сдерживаться, он расхохотался, и смех мгновенно передался остальным рыцарям — их плечи задрожали от смеха. Но что удивительно — капитан королевской стражи, глядя на них, медленно приподнял уголки губ.

Однако в глазах Абеля он казался сейчас яростнее, чем когда-либо. Даже несмотря на последующие слова.

— На смех я могу закрыть глаза. Но насмехаться над этим именем я не прощу. Этим священным именем, которое я взял в честь Него.

С этими словами капитан королевской стражи обнажил меч — ради священного имени. Абель, поражённый внезапным поворотом, повернул голову к нему… и почувствовал, как кто-то тянет его за руку. Обернувшись, он услышал, как маркиз зашептал:

— В лесу семьи Трюйд, в самой середине, стоит каменное здание. Внутри гробница предка Трюйда, того, кто создал чёрное зелье. И вокруг этого здания растут редкие травы, которые, как говорил Трюйд, играют важную роль в создании чёрного зелья. Однако когда я спросил, являются ли они основным ингредиентом, он не дал ясного ответа.

Абель затаил дыхание, ловя каждое слово маркиза. Его сердце бешено колотилось.

Разве это не… информация о чёрном зелье?

Он про себя повторил всё услышанное, чтобы не забыть, и маркиз заговорил ещё тише:

— Это всё. Больше я не могу сказать. Пока я — Сердце Короля.

Что это значит? Но прежде чем Абель успел осмыслить услышанное, маркиз внезапно оттолкнул его и побежал. Абель не мог понять, откуда в умирающем человеке взялась такая сила, но маркиз, почти спотыкаясь, быстро скрылся во тьме. Он направился в сторону сада перед особняком.

Абель, упав на спину, с опозданием поднялся и бросился вдогонку, но маркиз уже оказался далеко впереди. А больше всех были ошеломлены внезапным движением этих двоих рыцари, увлечённо насмехавшиеся над капитаном королевской стражи.

Куда, чёрт возьми, они бегут?

Рыцари, только что занятые издёвками, уставились с раздражением, будто у них вырвали добычу. Они явно не ожидали такого поворота. Когда они поспешили в погоню, на их пути возникло препятствие. Гарасу бесшумно встал перед ними, готовый к удару.

— Чёрт, отойди, пока я с тобой по-хорошему...

Глухой удар.

Рыцарь, кричавший, рухнул на землю с рассечённой грудью. И только тогда остальные, собиравшиеся проигнорировать капитана королевской стражи и бежать вперёд, с удивлением обернулись.

— Лучше бы тебе...

И второй не успел договорить. В одно мгновение он тоже рухнул на землю — его шея была перерезана. Оставшиеся рыцари, потеряв двоих товарищей в один миг, нахмурились.

Дураки. Где были их головы, если так легко пали?

Оставшиеся двое, молча проклиная павших, переглянулись и одновременно ринулись в атаку. Они верили, что победят, ведь не допустят такой беспечности. Однако дело было вовсе не в этом. После нескольких перекрёстных ударов мечей их руки начали дрожать от явной разницы в силе.

Противник перед ними был не тем, над кем следовало смеяться.

Зачем маркиз сам бросился в опасность?

Его движения, когда он бежал прямо через сад, сразу привлекли внимание других рыщущих поблизости рыцарей. Кто-то закричал, и к маркизу потянулись шаги. Однако он казался безразличным и остановился у дерева, из-за раны на боку у него всё ещё текла кровь.

Это было дерево, которое Абель ещё не проверял. Его ветви уже полыхали, яркие языки пламени лились, как дождь, на землю. Естественно, огонь обрушился и на маркиза, когда он подошёл к дереву. Однако он не обратил внимания даже на то, что за его спиной падали раскалённые ветки.

Он просто опустился на колени у корней дерева и стал отчаянно рыть землю голыми руками. Всё дерево уже охватило пламя, и соседние деревья тоже начали загораться, поэтому даже заметив его, рыцари не могли сразу подойти. Лишь крики раздавались среди них.

Спустя мгновение он вытащил из земли маленькую железную шкатулку окровавленными руками. Она была чуть больше ладони. Маркиз крепко сжал её и рухнул на землю. Его голос, хриплый и напряжённый, прозвучал достаточно громко, чтобы все услышали:

— Ха, хах… нельзя, чтобы это досталось императору!

Услышав эти слова, Абель затаил дыхание от отчаяния и горя. Маркиз бросился в огонь, несмотря на своё состояние, чтобы не позволить этот предмет забрать союзникам императора.

Как же так?

Трюйд, один из Сердец Короля, предал и попытался убить маркиза, чтобы уничтожить этот самый предмет.

Но маркиз до самого конца выбрал врага, а не императора. В доказательство он использовал кольцо, что носил, как ключ, чтобы открыть шкатулку, и достал что-то изнутри. В этот момент Абель ясно увидел его выражение лица.

Огонь, охвативший его тело, сжигал одежду и плоть, но он позволил пламени пожрать себя, вытянув руку вперёд. И он позволил предмету в своей руке сгореть вместе с собой. На его лице читалось лишь одно чувство.

Удовлетворение от исполнения долга как Сердце Короля. Однако не это заставило сердце Абеля опуститься на самое дно. Он увидел предмет в руке маркиза, вот-вот исчезающий в пламени. Что-то размером с ладонь.

Глухой звук, заглушивший все остальные, раздался в ушах. Капитан королевской стражи, уже расправившийся со всеми рыцарями, собирался рвануть к пылающему маркизу. Нет, он смотрел на предмет, который вот-вот должен был сгореть.

С другой стороны кто-то спешил к маркизу, следуя за продолжающимися криками. Увидев это, капитан королевской стражи стал ещё более тревожным и стиснул зубы. Однако кто-то удержал его. Капитан королевской стражи обернулся к Абелю с отчаянным выражением лица и закричал:

— Нет! Разве не тот предмет у маркиза в руке? Надо хотя бы кусочек его спасти!

Когда он снова попытался сделать шаг вперёд, его остановила ещё более сильная сила. Капитан королевской стражи, не понимая происходящего, метнул яростный взгляд и увидел выражение лица Абеля. В оцепенении от шока тот едва слышно пробормотал:

— …Есть ещё.

Хотя он с трудом понял эти слова, капитан королевской стражи не мог уловить их смысла. Он хотел было спросить, что тот имеет в виду, но Абель заговорил уже более чётко:

— Та вещь, есть ещё одна.

— Что? Что, что ты имеешь в виду? Ты знаешь, что это за предмет?

— Да.

Рассеянно ответил Абель, а затем добавил:

— Я также знаю, где это.

— Где?

Только тогда Абель повернул глаза, полные растерянности.

— У Его Величества.

***

Шурх.

Звук переворачиваемой страницы спустя долгое время разнёсся в ночном воздухе. Владелец этого звука сидел неподвижно, словно кукла, с затуманенными глазами, но при ближайшем рассмотрении в его теле было движение. Его рука. Он машинально перебирал в пальцах нечто. Это был небольшой деревянный жетон с выгравированным драконом, а на обороте тускло виднелись символы, будто бы написанные от руки.

Эппель.

***

Чёрный обугленный кусок. Однако примерно четверть его осталась нетронутой огнём. Трюйд держал его в руке, не в силах оторвать взгляд, смешав недоверие и изумление.

Просто кусок дерева?

И это должно было быть тем самым магическим предметом, способным раскрыть тайну чёрного зелья?

Внутри него поднялся горький смех.

Кто бы мог подумать, что всё настолько ничтожно.

Даже его предки, как и он сам, прилагали столько усилий, чтобы найти это, и в итоге оказалось, что это никчёмный кусок дерева. Более того, магия этого предмета могла быть активирована только одним человеком. Сейчас он стал бесполезным, и всё же Трюйд чувствовал укол сожаления.

Ему и впрямь было любопытно, содержал ли этот деревянный жетон хоть какую-то магию. Ведь именно из-за него его семья долгое время не могла захватить власть в Сердцах Короля. Под правдоподобным предлогом, будто власть делится между пятью семьями поровну, семья Трюйд была принесена в жертву. Несмотря на то что у них был самый важный объект — чёрное зелье.

Будто выдернули надоевший зуб, но ощущение беспокойства не уходило. Старый деревянный жетон и выгравированный дракон.

Почему казалось, что он уже где-то это слышал?

Трюйд напряг память, стараясь выудить слабые воспоминания, но в голову ничего не приходило.

Если это так трудно вспомнить, значит, было давно. Возможно, он где-то это подслушал или мельком прочитал в каком-то документе, который счёл неважным.

Где же это было?

Деревянный жетон с выгравированным драконом.

Деревянный жетон, который испокон веков был связан с королевской семьёй.

А королевская семья связана с Регасом.

Регас?

Трюйд прищурился и отдал приказ стоявшему рядом подчинённому:

— Приведи служителя.

Как только подчинённый удалился, взгляд Трюйда переместился на рыцаря, всё это время ожидавшего.

— Последние слова маркиза были: «Нельзя, чтобы это досталось императору», верно?

— Да.

Ответил рыцарь, подосланный в дом маркиза.

— И ты притащил это, даже не подумав, что стоило бы проверить?

Рыцарь опустил голову, в глазах мелькнуло напряжение.

— Если я допустил ошибку, прошу простить меня.

Он извинился, сам не зная, в чём был неправ, но Трюйд, погружённый в раздумья, всё так же смотрел на предмет у себя в руке.

Почему маркиз сказал такое?

Более того, почему он вышел из укрытия только ради того, чтобы сжечь этот предмет?

Причина, по которой Трюйд не мог просто посмеяться над всей ситуацией, крылась в этом. Поведение маркиза было тревожным.

Трюйд перебирал возможные причины, по которым маркиз не мог поступить иначе. Даже если он был ранен и скрывался — пока он жив, он мог бы позже вернуть предмет и отомстить. Однако, выбрав уничтожение объекта, лишь бы его не получил злейший враг, маркиз, значит, столкнулся с угрозой куда более серьёзной.

«Нельзя, чтобы это досталось императору».

В этот момент глаза Трюйда прищурились.

Значит, тот, кого послал император, скрывался там.

Это означало, что император уже знал секрет маркиза.

Но почему люди императора не остановили маркиза от того, чтобы сжечь этот предмет?

Рыцарь, стоявший перед ним, хотя бы принёс обугленные остатки в расчёте на деньги.

Разве слуги императора не должны были быть куда более отчаянными в попытке заполучить этот предмет?

— Кто выжил в особняке маркиза?

Рыцарь нервно сглотнул и тревожным голосом ответил:

— Недавно принятый рыцарь и его слуга.

— Я же приказал уничтожить всех.

Рыцарь с поникшей головой склонился от стыда. Кто бы мог подумать, что он перебьёт четырёх рыцарей и сбежит? Его считали всего лишь напыщенным дурачком с нелепым именем. Пока рыцарь в страхе ждал решения Трюйда, тот отдал приказ:

— Найди его. И выясни, кто он на самом деле.

Почувствовав возможность загладить свою вину, рыцарь поспешно вышел, и как раз в это время вернулся ранее ушедший подчинённый.

— Служитель?

— Он бродит по территории особняка, так что скоро вы его увидите. И ещё…

Подчинённый передал письмо, которое держал в руке, Трюйду, полагая, что это новое распоряжение.

— Пришло письмо от герцогини.

Трюйд с непривычно нахмуренным лицом принял письмо и резко разорвал его. Женщина, которая должна была спокойно воспитывать ребёнка и жить своей жизнью, уже в четвёртый раз за месяц прислала ему письмо. Сначала он удивился, что происходит, но содержание сводилось к жалобам и нытью — что хочет его увидеть, что хочет жить светской жизнью, соответствующей её положению герцогини, и так далее.

В начале её несвойственное поведение было настолько сбивающим с толку, что он подумал, будто она сошла с ума, но теперь он просто злился. Естественно, Трюйд игнорировал её. При внутренних разногласиях между Сердцем Короля и возвращении императора во дворец у него и так хватало головной боли. Трюйд разорвал письмо, даже не удосужившись прочитать его.

— Отныне не приносите мне больше писем от этой женщины.

Подчинённый кивнул, и Трюйд вновь вернулся мыслями к деревянному жетону и отдал ещё одно распоряжение. Если его хоть что-то беспокоило, он должен был разобраться до конца.

— Принесите мне все документы летописца, который двенадцать лет назад вёл записи в резиденции принца.

***

Капитану королевской стражи хотелось насильно заткнуть ему рот. Иначе казалось, что он засыплет его бесконечными вопросами.

Откуда ты знаешь о предмете маркиза?

И откуда ты знаешь, что другой находится у Его Величества?

Он ведь всего лишь слуга рыцаря.

Он мог бы не придать этому значения, если бы тот сказал, что случайно увидел императора, когда был слугой у сэра Кина, и случайно заметил у него этот предмет. Однако проблема заключалась в его потрясённом лице.

Почему он, чёрт побери, так удивился?

С вчерашнего дня он словно сам не свой.

Когда капитан королевской стражи вывел его из особняка маркиза, он просто шёл за ним, как кукла. Даже когда они остановились в постоялом дворе и утром наняли экипаж, его состояние не изменилось. Всё, что он сделал — это назвал улицу в столице и попросил отвезти его туда.

Его рассеянный и слабый голос мешал задавать лишние вопросы, но ощущение тревоги не проходило, и капитан королевской стражи всё продолжал смотреть на него. Сначала из любопытства, а теперь уже с беспокойством. Когда до места назначения оставалось немного, он не выдержал и окликнул его:

— Лилая.

Он позвал несколько раз, и только тогда его затуманенные зелёные глаза встретились с его взглядом. Однако и сейчас он казался отрешённым.

— Всё в порядке?

— …Что?

Нет, не в порядке.

Он даже не понимал, что ему говорят. Капитан королевской стражи с озабоченным выражением на лице заговорил медленно, как с ребёнком:

— Лилая. Ты. Ранен?

К счастью, на этот раз он понял и покачал головой. Но лицо Абеля было бледным, и он выглядел измождённым. Как кто-то мог поверить, что с ним всё в порядке, видя такое выражение?

Пока капитан королевской стражи смотрел на него с тревогой, экипаж внезапно резко тряхнуло. Из-за этого Абель, погружённый в свои мысли, на миг подался вперёд. Капитан королевской стражи, сидевший напротив, быстро схватил его за плечо и спросил:

— Ты в порядке…?

Он уже собирался повторить тот же вопрос, но последние слова застыли на губах. Когда Абель поднял голову, его лицо оказалось слишком близко. Настолько, что стоило вдохнуть и другой бы это почувствовал.

Тук.

Хотя повозку больше не трясло, капитан королевской стражи услышал в ушах громкий звук, как и раньше. Он даже не понял, что это биение его собственного сердца. Его затянуло, будто он проваливался в зелёные глаза, так близко смотревшие на него. К счастью, в этот момент Абель уже пришёл в себя.

— Спасибо, что поймали меня.

— А?

Капитан королевской стражи, потерявшись в лице Абеля, даже не заметил, как тот дёрнулся, пытаясь отстраниться. Он просто не мог отвести от него взгляд.

Тук, тук, тук.

Сердце теперь грохотало открыто, будто барабан. В голове капитана королевской стражи вертелась лишь одна мысль:

Каждый раз его лицо кажется всё прекраснее.

А теперь, глядя на него с такого расстояния, он чувствовал, как в нём нарастает желание приблизиться ещё сильнее, прикоснуться к этим алым губам…

— Капитан королевской стражи, вы в порядке?

Голос, прекрасный, как пение птиц, окликнул его.

Ах, неужели его голос всегда был таким сладким?

Капитан королевской стражи почувствовал, как сердце сжалось от волнения от этого нового открытия.

— А?

Он рассеянно ответил, взгляд его был прикован к губам Абеля.

Глоть.

Тёплое чувство разлилось по груди, вызывая щемящее покалывание. Казалось, его тело и разум плавали в облаках, омытые прекрасным солнечным светом. Однако в реальности он тяжело дышал носом, уставившись на Абеля с жаждущим выражением лица, будто собирался его проглотить. Потеряв рассудок от одного прикосновения, теперь ему был нужен лишь один человек. И, как по совпадению, именно его упомянул Абель.

— Как и ожидалось, капитан королевской стражи, похоже, вы переживаете за сэра Кина.

— Да, сэр Кин… Сэр Кин!

Упоминание Кина подействовало лучше всего. С внезапным движением капитан королевской стражи оттолкнул Абеля обратно на его место и прижался к дверце повозки.

— П-почему именно сэр Кин?

Капитан королевской стражи спросил дрожащим от страха голосом, и Абель, теперь немного пришедший в себя, кивнул, словно понял.

— Я тоже немного волнуюсь за сэра Кина. Раз Трюйд внезапно напал, значит, во дворце что-то случилось, а от сэра Кина никаких вестей.

Это было из-за Караса.

Однако капитан королевской стражи, не знавший об этом, побледнел при одной только мысли о Кине — благодаря Абелю.

Если подумать, разве он не был тем самым слугой, которого сэр Кин особенно выделял?

А ведь он едва не позволил себе неподобающее поведение с его слугой. Капитан королевской стражи с трудом сохранял самообладание.

Тем не менее в нём зародилось лёгкое чувство протеста. У сэра Кина ведь была жена и взрослые дети, разве нет?

Разве его семья была бы рада, если бы он стал замешан в неприличной связи с Лилаем?

Тем более Лилая со своей красотой совершенно не подходил старику вроде Кина. Напротив, ему больше подошёл бы кто-то молодой, красивый, разбогатевший на войне и искусный в бою, вроде него самого. Покосившись на Абеля, капитан королевской стражи неловко спросил:

— Кхем, с-сэр Кин наверняка в порядке. Кстати… что Лилая думает о сэре Кине?

— Сэр Кин? Он добрый и хороший человек.

Добрый и хороший?

Капитан королевской стражи с особым вниманием уловил эти слова и мягко переспросил:

— Лилая, может быть, ты получил от сэра Кина большую услугу?

Поскольку тот и правда много помогал, Абель кивнул. Глаза капитана королевской стражи сузились.

Что это?

Неужели он испытывает к нему привязанность только из благодарности?

И сэр Кин использует эту благодарность, чтобы сделать Лилая своим?!

Подобные ненужные подозрения всё разрастались. Только он один мог спасти Лилая из дьявольских лап Кина.

— Лилая. Лилаю больше не о чём волноваться. Отныне я буду защищать тебя.

— Спасибо.

Абель немного опешил от его внезапного обещания, но в первую очередь выразил благодарность. Затем он поколебался и добавил:

— И-извините. На самом деле, меня зовут не Лилая.

С этими словами Абель, казалось, окончательно пришёл в себя и попытался рассказать ему правду.

— Что? Тебя зовут по-другому? Тогда почему ты сказал, что ты Лилая?

Не зная, с чего начать, Абель с обеспокоенным выражением открыл рот:

— Это потому, что имя Лилая произошло от имени этого тела.

Этого тела?

Его взгляд ясно спрашивал, что он имеет в виду, и Абель произнёс проклятое имя:

— Лилаяретринхлорид

— …

Абель знал, что на это имя обычно реагируют не слишком хорошо, поэтому неловко улыбнулся. Однако, прежде чем он успел сказать, что его имя звучит немного странно, другой человек уже отреагировал.

— Какое убойное имя! Просто потрясающее!

Глаза капитана королевской стражи сверкнули от искреннего восхищения.

Кто бы мог подумать, что существует такое классное имя!

Он был по-настоящему впечатлён, но восторг быстро угас, стоило ему вспомнить своё собственное имя.

— Чёрт, хочу сменить имя на что-то настолько крутое.

Понимая, что капитан не любит своё настоящее имя, Абель воспользовался случаем, чтобы задать давно интересовавший его вопрос:

— Почему вы так не любите своё настоящее имя?

— Потому что оно женское.

— Понятно.

Абель кивнул с пониманием, и капитан королевской стражи с раздражением воскликнул:

— Но я никогда не смогу его сменить! Чёрт побери.

— Почему?

Удивлённо спросил Абель, и капитан королевской стражи мрачно пояснил:

— Когда я был маленьким, я был очень слабым. Я не помню, но, похоже, несколько раз был на грани смерти. Тогда один мастер из храма молился за меня и дал мне своё имя.

Отдать кому-то своё имя — значило многое. Это означало разделить с ним свою жизнь. Поэтому при рождении ребёнка никогда не давали имя живого члена семьи. Особенно — имя императора, которым не мог называться никто во всей стране.

Это считалось изменой, ведь такое имя подразумевало разделение жизни с императором. Когда рождался наследник трона, ему давали несколько имён. Считалось, что множество имён обеспечит лучшее здоровье. А когда он вырастал и восходил на трон, он выбирал себе подлинное имя. Вот насколько важны были имена, ведь они были тесно связаны с самой жизнью.

— Если так, то я думаю, что это очень хорошее имя для вас, капитан королевской стражи.

— Я знаю! Но оно же женское!

— И всё же, капитан королевской стражи мужественнее и внушительнее всех. Это то обаяние, которое никакое имя не может затмить.

У Капитана командиров перехватило дыхание.

Обаяние?

Неужели он в меня влюбляется?

Пока он тонул в своих мечтах, представляя, как они с Кином теперь настоящие боевые товарищи, повозка остановилась.

Они прибыли к обычному дому. Капитан королевской стражи никогда раньше не видел это место, но Абель, похоже, его узнал и первым вышел из повозки, поспешив к двери.

Следуя за ним, капитан королевской стражи спросил:

— Где мы?

Абель, который стучал в дверь, обернулся.

— Да, это Мел…

Щёлк.

Прежде чем он успел договорить, дверь открылась, и появился маленький мальчик. Сначала он с опаской посмотрел на высокого капитана королевской стражи, но вскоре узнал Абеля.

— О? Это же фея!

От тихого восклицания ребёнка Абель смутился, а капитан королевской стражи сузил глаза, глядя на мальчика.

Такой маленький, а уже ценит внешность.

Однако, несмотря на его выражение лица, мальчик не сводил глаз только с Абеля. Он быстро вышел наружу, огляделся по сторонам и понизил голос:

— Вы пришли к моему отцу, да? Вообще-то, я никому не должен говорить, но…

Щёки мальчика покраснели, и он застенчиво указал в одну сторону.

— Я скажу вам, фея. Папа сейчас в лаборатории в том лесу. Но это секрет, туда нельзя, если не знаешь.

Затем он пристально посмотрел на капитана королевской стражи. Тот, будто пугая, зарычал на ребёнка с ещё более свирепым выражением.

— Ты со мной разговариваешь? Ты хоть знаешь, кто я такой?

— Нет. А как вас зовут, дяденька?

— Моё имя…

— Да, имя.

— …

— Какое оно?

Мальчик с лёгкостью победил.

***

Документы летописца двенадцатилетней давности были сильно потрёпаны, должно быть, их за эти годы просмотрело множество людей. Всё это было результатом усилий по созданию фальшивого Абеля, чтобы обмануть императора. Трюйд тоже когда-то их видел. Обычно Регас его не интересовал, ведь это были владения Норокса, но тогда ему стало любопытно.

Почему этот огромный, уродливый тип по имени Абель завладел сердцем принца?

Однако одних записей было недостаточно, чтобы понять это, поэтому Трюйд быстро пролистал их и отложил в сторону, запомнив тот момент. Он не знал, почему сейчас вдруг вспомнил об этом.

Трюйд начал просматривать записи с самого начала, пытаясь найти источник своего раздражения. Примерно на середине чтения дверь открылась, и вошёл служитель с тревожным выражением глаз. Даже когда тот подошёл, Трюйд не оторвал взгляда от бумаг и лишь спустя долгое время наконец заговорил.

— Деревянный жетон с изображением дракона. Ты слышал о нём?

Служитель думал, что после инцидента с королевой у него больше не будет шанса. Однако Трюйд снова вызвал его. Поэтому он не мог упустить эту возможность. Он сосредоточился изо всех сил, лихорадочно перебирая в памяти.

Деревянный жетон с изображением дракона?

Он точно где-то его видел.

Где же это было…!

— Ах! Да, знаю. Деревянный жетон с изображением дракона. Я точно видел его в записях.

Когда острые глаза Трюйда устремились на него, служитель не смог скрыть волнения и начал говорить. Изучив записи о Абеле больше всех ради исследования, он дал точный ответ:

— В записях, составленных летописцем, есть раздел, описывающий содержимое комнаты и тела Абеля, когда он находился под действием зелья.

Не дожидаясь конца фразы, Трюйд быстро пролистал страницы.

[Внутри одежды: мешочек с несколькими монетами, льняной платок и потрёпанный деревянный жетон с изображением дракона, размером с ладонь.]

Трюйд перечитывал эту запись снова и снова, словно хотел прожечь бумагу взглядом.

Потрёпанный деревянный жетон с изображением дракона.

Беспокойство накатывало, как будто дурное предчувствие было уже совсем близко.

Что это?

Неужели это тот же самый жетон?

Однако за сомнениями скрывался ещё более серьёзный вопрос.

А что, если таких было несколько?

— Где эта вещь?

Служитель задумался, пытаясь вспомнить, затем с обеспокоенным видом поднял взгляд.

— В то время я осматривал его тело, но, насколько помню, этой вещи при нём не было. Все одежда и вещи Абеля были тщательно сохранены — на случай, если вдруг понадобятся.

— Тогда кто был последним, кто видел Абеля?

— Вероятнее всего, тот, кто помог ему выбраться из комнаты — человек из той же фракции. Его звали Мелмонд, библиотекарь.

— Мелмонд.

Трюйд пробормотал это имя себе под нос, вспоминая его лицо.

Неужели это он взял жетон?

— Немедленно приведи его ко мне.

***

Мальчик не хотел пускать капитана королевской стражи в лес, но в конце концов уступил уговорам Абеля. Не желая, чтобы ребёнок передумал, Абель поспешно повёл капитана королевской стражи к лаборатории Мелмонда, в которой бывал прежде.

Однако всю дорогу капитан королевской стражи, пребывая в смятении, даже не спрашивал, куда они направляются. Он только начал приходить в себя, когда Абель постучал в дверь небольшой хижины, и на пороге появилось знакомое лицо. Лишь тогда он понял, что ещё не до конца осознал весь шок.

— Рой, ты! Если ты ещё раз сюда придёшь, у тебя точно будут неприятности!

Мелмонд, распахнувший дверь и закричавший, застыл на месте. Его глаза расширились, рот приоткрылся. Лицо побледнело, будто он увидел привидение. Однако Абель, охваченный радостью, не заметил его состояния и первым поздоровался:

— Господин Мелмонд, как вы поживали?

— …

— Извините, что так поздно. Наверное, вы переживали, а я даже не смог связаться с вами.

— …

Мелмонд всё ещё молчал. Казалось, душа покинула его тело. Капитан королевской стражи, недоумевая, почему этот человек здесь и почему Лилая так с ним знаком, тихо прошептал:

— Эй, этот человек себя как-то странно ведёт, не так ли?

— А? Ах, господин Мелмонд! Вам нехорошо?

Абель схватил его за плечи и сильно потряс. К счастью, от резкой тряски Мелмонд пришёл в себя и, наконец, заговорил:

— Т-ты… ты… э-э… А-Абель?

Абель?

Капитан королевской стражи нахмурился при этом имени. Где-то он уже его слышал… Но прежде чем успел вспомнить, изнутри хижины раздался ещё один голос:

— Господин Мелмонд, Рой опять пришёл?

С этими словами за Мелмондом появилось ещё одно знакомое лицо. К счастью, этот человек отреагировал сразу, как только увидел Абеля.

Глухой удар!

Дворецкий упал в обморок.

***

— Простите, простите меня…

Слово «простите» срывалось с уст Абеля столько раз, что их уже невозможно было сосчитать. Однако Мелмонд, всё ещё охваченный негодованием, вновь и вновь повторял одно и то же, словно его гнев не утихал:

— Ты должен был связаться с нами! Мы все думали, что ты умер. Его Величество… Его Величество тоже был уверен, что ты мёртв!

— Простите. Я должен был сказать вам в первую очередь, но срочные дела казались важнее… Я заставил вас волноваться. Мне действительно жаль.

— Сейчас не время просто извиняться. Ситуация сейчас… ха…

Мелмонд, не в силах подобрать слов, тяжело выдохнул. Ему хотелось сказать многое, но в разговор вмешался капитан королевской стражи, побледневший не меньше, чем упавший дворецкий:

— П-погоди минутку. То есть… твоё имя, э… Абель?

Капитан королевской стражи всё ещё пребывал в замешательстве.

Абель?

Разве это не имя Регаса Его Величества, который переродился?

Но ведь он считался мёртвым.

Почему же Мелмонд зовёт его Абелем и отчитывает?

— Да, моё настоящее имя — Абель. Простите, что не сказал вам раньше, капитан королевской стражи.

— Нет, дело не в этом. Если твоё имя — Абель, тогда твоё настоящее…

Мелмонд, недовольно нахмурившись от неформального тона капитана королевской стражи, перебил его:

— Следите за словами перед Регасом Его Величества.

— Его Величества…

Капитан королевской стражи переводил растерянный взгляд с Абеля на Мелмонда и обратно.

— Регас?

— Да. Регас Его Величества. Перерождённый Регас Его Величества.

— …

— Так что с этого момента обращайтесь к Абелю уважительно, хорошо?

Глухой удар.

Капитан королевской стражи, который всего несколько минут назад мечтал о сладком медовом месяце с Лилаем, рухнул на пол, доказав, что с детства был слабым. Абель хотел извиниться и сел рядом с ним, но Мелмонд схватил его за руку.

— Что, чёрт возьми, произошло? Объясни быстро.

— Простите. Но я просил сэра Кина связаться с вами, так что думал, что господин Мелмонд в курсе.

Капитан королевской стражи, пребывавший в прострации, вздрогнул при упоминании имени Кина и поднял голову. Чтобы привести его в чувство, Мелмонд нарочно повторил имя громко:

— Сэр Ки... ин?! О чём ты говоришь? Я не получал никаких вестей от сэра Кина!

— Что? Но сэр Кин сказал, что сообщит вам обо мне и отправится во дворец.

Абель опешил, а Мелмонд яростно замотал головой.

— Ни в коем случае. Он не отправлялся во дворец. Сэр Эшлер уже вне себя из-за этой истории. Всё, что мы получили, — это единственное письмо от сэра Кина с нелепым сообщением, в котором он велел связаться с кем-то по имени Том.

— Т-Том?

Абель дрожащим голосом переспросил, и Мелмонд нахмурился:

— Да, Том. Сэр Эшлер отправил письмо, но его вернули обратно! В доме маркиза Яна заявили, что у них нет рыцаря по имени Том. Сэр Эшлер, который крайне редко злится, был в ярости и поклялся, что не спустит это сэру Кину с рук.

Глухой звук.

Слабосильный капитан королевской стражи в конце концов потерял сознание. Абель в испуге хотел было подойти, но Мелмонд в этот раз снова схватил его.

— Быстро объясняй. Где ты был и чем всё это время занимался?

— Это…

Абель с тревогой посмотрел на капитана королевской стражи, распластанного на спине, и на дворецкого, всё ещё лежавшего без сознания в углу. Однако, под давлением Мелмонда, объяснение произошедшего стало приоритетом.

О том, как он едва не погиб после встречи с Эреем и потом сбежал, как выжил в лесу и случайно встретил Норокса, узнал, что тот пытается вернуть некий предмет у маркиза Яна, и как всё это время он сам искал эту вещь в поместье маркиза. Мелмонд пришёл в ярость оттого, что Абель пытался справиться со всем один.

— О чём ты думал, безрассудно шагая вперёд с таким слабым телом? А если бы ты потерял сознание?

— О, со мной всё в порядке. Но важнее другое — я видел вещь маркиза.

— Что?

Гнев Мелмонда мигом улетучился, глаза распахнулись от удивления.

— В-видел, ты видел её? Где этот предмет сейчас?

— Он сгорел вместе с маркизом, когда тот умер.

Разочарование тотчас отразилось на лице Мелмонда.

Какой тогда в этом смысл?

Значит, теперь уже нет надежды?

Однако Абель спокойно его заверил:

— Всё в порядке. Есть другой такой же предмет. Один, о котором я знаю. И вы тоже знаете его, Мелмонд.

— Что?! Что, что это?

Дыхание Мелмонда сбилось, вновь вспыхнувшее волнение заполнило его грудь.

Что это может быть?

Что-то, с чем я знаком?

Известно ли оно публике?

В те несколько секунд в его голове промелькнули десятки мыслей, но он никак не мог предугадать следующий ответ Абеля.

— Это деревянный жетон, который передал мне мой наставник.

Деревянный… жетон?

Будто его ударили по затылку, в голове внезапно стало пусто. Абель, обеспокоенный, что Мелмонд не вспомнит, уточнил:

— Это тот самый деревянный жетон, который из поколения в поколение передавался наставнику. С выгравированным драконом.

— А… понятно.

Мелмонд еле смог ответить, пошатнулся, будто стоять было тяжело.

Конечно, он знал. Он знал это слишком хорошо!

Но как он может быть тем же самым предметом, что и у маркиза?

Что?!

И вдруг, будто его озарило, Мелмонд воскликнул в потрясении:

— Что?! Так это было правдой?!

— Простите? Что вы имеете в виду?

— Этот деревянный жетон… Мой наставник говорил, что он передаётся только по наследству, и даже мне не разрешал на него взглянуть. Когда я жаловался, что он жадничает из-за какого-то деревянного жетона, он сказал, что когда-то дракон отдал его легендарному рыцарю, а рыцарь передал его нашей фракции. Я, естественно, считал, что это чушь, но…

Оборвав себя, Мелмонд потрясённо пробормотал:

— Боже мой, это была не бредовая фантазия моего наставника.

Но вскоре, придя в себя, он крепко схватил Абеля за руку.

— Подожди! Неужели деревянный жетон у Норокса? Когда ты умер, я пытался забрать твои останки, но люди Норокса не позволили. Я тайком обыскал твою комнату, но жетона не было. Ха-а, мой наставник и Видель так его ценили, что я просто хотел убедиться, что он в безопасности.

Чем больше Мелмонд выказывал свою привязанность к деревянному жетону, тем сильнее его значимость разрасталась в сознании Абеля, наполняя его тревожным предчувствием.

— Но он правда у Норокса?

— …Нет.

— Тогда где он? Куда ты его спрятал? А, понятно! Ты спрятал его, потому что это ценность нашей фракции! Я помню, как однажды умолял Виделя показать мне его, и когда наконец коснулся, уронил на пол, оставив царапину с муравья. Он так рассердился, что месяцами не подпускал меня к себе. Это было мелочно, но раз уж это единственная реликвия фракции, то, наверное, у него не было выбора. Я до сих пор раскаиваюсь в том случае.

Абель не мог заставить себя рассказать Мелмонду, который уже десятки лет раскаивался из-за царапины с муравья. А теперь на деревянном кулоне были вырезаны буквы.

— Так где ты спрятал наше бесценное сокровище?

Чем настойчивее Мелмонд подчёркивал «бесценное», тем мрачнее становилось лицо Абеля. Не заметив этого, Мелмонд продолжал настаивать, и в конце концов Абель, у которого не осталось выбора, с трудом произнёс:

— Я… я не прятал его.

— Не прятал?

— Н-ну… я отдал его принцу.

— Принцу?

— …В подарок.

— А, в подарок…

Глухой звук.

К Мелмонду тоже пришёл обморок.

***

В маленькой хижине Мелмонда, служившей лабораторией, происходила радостная встреча, но в воздухе витала мрачная атмосфера.

— Молодой господин! О, наш молодой господин снова переродился!

Проснувшийся дворецкий схватил Абеля и зарыдал. Абель пытался объяснить, что он не перерождался, но переполненный эмоциями дворецкий ничего не слышал. Было бы неплохо, если бы кто-нибудь помог Абелю, но двое других, распластанные на полу, с трудом приходили в себя.

Пока Абель отдал сокровище, к которому даже прикоснуться не мог, Мелмонд утешал себя хотя бы тем, что деревянный жетон не попал в руки Норокса. Однако будущее выглядело мрачно для капитана королевской стражи, сидящего с пустым выражением лица. Разумеется, никто на него не обращал внимания.

Мелмонд подошёл к Абелю, который был занят тем, что успокаивал дворецкого, и сказал:

— Мы должны немедленно связаться с сэром Эшлером и попросить его прийти сюда.

Послышался «ах», и, повернув головы, они увидели капитана королевской стражи, погружающегося в ещё большее отчаяние. Абель кивнул, но затем с тревогой спросил:

— Но действительно не было никакой вести от сэра Кина? Я волнуюсь, вдруг с ним что-то случилось.

С ним ничего не случилось. Он просто забыл. Единственным, кто страдал, будто стоял на краю гибели, тревожась о забывчивости Кина в среднем возрасте, был капитан королевской стражи.

— Ну, сэр Эшлер сейчас ищет сэра Кина, так что скоро всё прояснится. А главное — не думай ни о чём другом. Когда сэр Эшлер прибудет, сразу отправляйся во дворец и сосредоточься только на встрече с Его Величеством.

— Да. Но есть одна вещь, которая меня беспокоит.

Абель опустил взгляд, словно задумался, и затем повторил слова, оставленные ему маркизом. Редкая трава, которая якобы росла в лесу Трюйда.

— Когда маркиз спросил, является ли она ингредиентом для чёрного зелья, он не дал прямого ответа, и это немного насторожило. Но всё равно, похоже, она важна. Думаю, нам нужно её найти.

Мелмонд согласно кивнул, но затем решительно добавил:

— Но ты ни в коем случае не пойдёшь. Я не могу отправить тебя на такое опасное задание в поместье Трюйда. Место, где ты можешь погибнуть… должен пойти кто-то другой.

— Я пойду!

Доброволец выступил вперёд. Все трое удивлённо повернулись и увидели капитана королевской стражи с широко раскрытыми глазами и сжатыми кулаками.

— Я отправлюсь в это опасное место!

— Капитан королевской стражи, но это же поместье герцога Трюйда. Там вы можете погибнуть.

— Именно! …то есть…

Он поспешно добавил вежливую частицу под острым взглядом Мелмонда и умоляюще посмотрел на него:

— Я и иду, потому что это опасно. Так что, пожалуйста, позвольте мне. Но взамен…

Капитан королевской стражи понизил голос, выдвигая условие:

— Вы должны сказать сэру Эшлеру и сэру Кину, что я пошёл туда, подвергнув себя огромному риску. Поняли? Раз уж я добровольно взялся за опасное дело, на которое никто другой не решился, то любые мелкие ошибки следует простить.

Дело было не в том, что никто не хотел идти. Он просто оказался первым, кто вызвался. Абель забеспокоился, что тот пойдёт один, и попытался его остановить, но Мелмонд тут же кивнул. Нужно было отправить этого человека, пока Абель сам не вызвался.

— Хорошо. Если вы принесёте редкую траву из поместья Трюйда, я скажу всё, что вы пожелаете.

С этими словами Мелмонда в глазах капитана королевской стражи вспыхнула искра надежды.

— Я вырву с корнем каждую травинку в лесу Трюйда!

Сжав кулак, он выскочил прочь, полон решимости стать легендарным травником. Когда вопрос с травами был решён, Мелмонд наконец повернулся к Абелю, чтобы обсудить нечто важное.

— Ты ведь не знаешь, в каком сейчас состоянии Его Величество, да?

Опасаясь наихудшего, Абель тёмным взглядом посмотрел на Мелмонда и спокойно спросил:

— Он сражается с Сердцем Короля?

— Да. И самым худшим способом.

Глаза Абеля дрогнули, но Мелмонд не остановился:

— Он каждый день сидит с ними за одним столом и ест пищу, в которую подмешано чёрное зелье, прямо у них на глазах.

— Зачем он это делает?

— Он пообещал, что пока жив, каждую неделю будет убивать по одному участнику Сердца Короля. Ха-а, он поставил на карту собственную жизнь в этой борьбе.

Глаза Абеля расширились от шока, но он быстро взял себя в руки. Мелмонд уже видел это раньше, когда под угрозой была сама жизнь Абеля. В самых отчаянных ситуациях он становился удивительно спокойным. Поэтому Мелмонд колебался, не желая нарушать это равновесие. И в этот момент тишину неожиданно прорвал голос его сына.

— Отец!

Ребёнок, распахнув дверь и вбежав внутрь, запыхавшись, закричал:

— Отец, тут пришли страшные люди, ищут тебя!

Страшные люди? Кто бы это мог быть?

Ответ на вопрос Мелмонда прозвучал быстро.

— Они сказали, что из дома герцога Трюйда.

***

Когда Мелмонд вошёл во дворец, где его ждал Трюйд, он почувствовал что-то странное. Впервые за двенадцать лет он снова переступил порог дворца, призванный Трюйдом. И что удивительно — он отчётливо помнил длинный коридор, ведущий к Трюйду, хотя бывал там всего несколько раз.

Небольшая библиотека, в которой он трудился каждый день, уже стёрлась в памяти, а это место, хоть и знакомое ему по редким визитам, казалось таким, будто он был здесь всего вчера. К счастью, напряжение и страх, которые он испытывал в прошлом, теперь исчезли. Внутри, как и тогда, его ждали Трюйд и служитель.

— Давненько не виделись, Мелмонд.

Трюйд первым признал его присутствие, и Мелмонд безмолвно склонил голову. Затем он почувствовал на себе острый взгляд Трюйда. Сначала, когда его вызвали, он боялся, что Трюйд узнал об Абеле, но следующий вопрос оказался иным. Трюйд спросил прямо:

— На самом деле, я ищу одну вещь. Предмет, который был у Абеля, когда он умер двенадцать лет назад. Думаю, ты можешь знать, где он.

Мелмонд, одновременно ощущая облегчение и холод в груди, опустил взгляд, чтобы скрыть эмоции, и спросил:

— О каком предмете идёт речь?

— Ну же, неужели я настолько пугаю? Если даже взглянуть мне в глаза не можешь — это наводит на мысль, что тебе есть что скрывать, не так ли?

Насмешливый тон Трюйда звучал легко, но его взгляд жёг кожу. Мелмонду ничего не оставалось, кроме как поднять глаза. Двенадцать лет назад он бы и подумать не посмел солгать Трюйду, но теперь всё было иначе. Человек перед ним больше не был благородной фигурой, он стал врагом.

— Прошло так много времени с тех пор, как я видел кого-то столь высокого, как Ваша Светлость, что я не осмелился даже поднять взгляд. Что именно вы ищете?

Трюйд на мгновение внимательно посмотрел на Мелмонда, будто пытаясь прочитать его мысли, а затем коротко ответил:

— Деревянный жетон с выгравированным драконом.

Мелмонд сделал вид, что размышляет, затем заговорил:

— А, знаю. Тот деревянный жетон. Абель получил его от своего наставника. Но с момента смерти Абеля я его не видел. Возможно, он остался вместе с его останками.

Мелмонд повернул взгляд к служителю и с лукавым выражением спросил:

— Теперь, когда я думаю об этом… разве не вы занимались останками Абеля? Тогда жетон должен быть у вас.

— Что? Следи за словами. Его нет у меня. Если бы я тогда знал, что это ценная вещь, я бы…

— Ценная вещь? Вы хотите сказать, что деревянный жетон, который был у Абеля, был ценным?

Мелмонд тут же зацепился за оговорку, и на лице служителя появилось испуганное выражение. Увидев это, всё стало ясно. Очевидно, сторона Трюйда поняла, что жетон маркиза и жетон Абеля — один и тот же предмет. Мелмонд хотел продолжить давить, но Трюйд перевёл разговор в другую сторону.

— Значит, ты не знаешь?

— Да. Я не знаю, где он.

На этот раз он прямо посмотрел Трюйду в глаза, отвечая. Трюйд на мгновение уставился на него с подозрением, а затем приказал уйти. Он наблюдал, как Мелмонд поворачивается и выходит из комнаты, пробормотав себе под нос:

— Он действительно не знает?

Если так, то где же тогда этот деревянный жетон?

Его отдал Абелю наставник, так что вряд ли Абель просто носил его с собой и потом внезапно выбросил где-нибудь. Значит, он должен был передать его кому-то…

В этот момент глаза Трюйда сузились. Он забыл.

Кто был последним, кого встретил Абель?

Неужели это был император?

— Немедленно вызовите Норокса во дворец Регасов.

Если жетон действительно оказался у императора, ему нужен был кто-то, кто сможет завоевать его расположение.

Пора было использовать Регаса Норокса.

Мелмонд, несколько раз оглянувшись, чтобы убедиться, что за ним никто не следит, прибыл в жилые покои рыцарей низшего ранга. Встретиться с Эшлером во дворце было непросто, ведь в любое помещение можно было попасть только по пропуску. Однако был человек, который мог немедленно передать Эшлеру сообщение.

— Мелмонд? Что вы тут делаете во дворце?

Как только увидел его, Нэни тут же оттащил Мелмонда в угол и прошептал:

— А если вас заметит Сердце Короля?

— Нет, меня вызвал герцог Трюйд. Но мне нужно немедленно увидеться с сэром Эшлером. Это срочно.

При упоминании герцога выражение лица Нэни стало серьёзным, и он спросил:

— Это из-за лекарства, которое вы сделали? Вам что-то угрожает?

Мелмонд снова покачал головой:

— Мне нужно срочно увидеться с сэром Эшлером.

— Сэр Эшлер сейчас во дворце принца, где пребывает Его Величество. Но туда вот-вот придёт Сердце Короля, так что он не уйдёт. С тех пор как он прибыл во дворец, он не отходил от Его Величества. Что происходит? Если сообщение срочное, я передам его.

Мелмонд слегка прикусил губу, затем схватил Нэни за руку и прошептал:

— Скажи сэру Эшлеру, чтобы как можно скорее пришёл в мою хижину в лесу. Пусть следит, чтобы за ним не следили. Если он спросит почему, передай ему следующее. Абель жив.

***

Эшлер не мог отдышаться после услышанного от Нэни.

Абель жив?

Неужели это правда?

Неужели Мелмонд ошибся?

Он сомневался, но собирался убедиться сам — ночью пойти к Мелмонду и увидеть всё своими глазами.

Однако как бы он ни думал об этом, в это невозможно было поверить. Если бы Абель действительно был жив, разве Карас продолжал бы действовать столь неосторожно? Эшлер сдержал порыв немедленно рассказать Карасу. Сначала нужно было подтвердить правду.

Тем не менее сердце у него колотилось. Он не мог сосредоточиться, потому что не выходило из головы выражение лица Сердца Короля, которое прошло мимо него в коридоре всего мгновение назад. К полудню он узнал, что маркиз Ян сгорел заживо. Он удивился, что Сердце Короля выбрало своей первой жертвой именно маркиза, но вскоре понял.

Трюйд устранил того, кто представлял для него наибольшую угрозу. Хоть это и означало, что один из врагов императора исчез, и в каком-то смысле это была радостная весть, Эшлер не мог обрадоваться. Смерть маркиза означала и исчезновение предмета, которым тот владел.

Трюйд не мог оставить этот предмет просто так. Это была ключевая вещь, способная раскрыть тайну Трюйда, и теперь она исчезла навсегда. Тайна чёрного зелья, казалось, ускользала всё дальше, оставляя тревожное ощущение. Однако казалось, что и другим членам Сердца Короля, кроме Трюйда, это тоже не понравилось.

Норокс, шедший за Трюйдом, выглядел как человек, потерявший рассудок. Исчезла привычная ему надменность и уверенность, с которыми он всегда держался как член Сердца Короля. Остались лишь опущенные плечи, пустое выражение лица и тусклый взгляд. Казалось, вместе со смертью маркиза угасла и вся его надежда.

Позади всех медленно шёл военный спекулянт. Хоть он и выглядел таким же ошеломлённым, как и Норокс, проходя мимо Эшлера, он намеренно встретился с ним взглядом. Это был всего лишь миг, но Эшлер понял послание.

«Где Кин?»

Однако он пока не мог дать ответа. Кин исчез, словно провалился сквозь землю. Единственной зацепкой оставался некий Том из дома маркиза, но после того как особняк полностью сгорел, эта нить тоже оборвалась. В Эшлере вскипела новая волна гнева.

Кто, чёрт побери, этот проклятый Том?

— Сэр Эшлер. Ужин готов.

Услышав голос слуги, Эшлер обернулся. Он увидел выстроившихся в ряд слуг с серебряными подносами.

— Где еда Его Величества?

По привычке Эшлер сам взял еду Караса. Возглавив процесс, он добавил в блюдо противоядие Мелмонда. Когда дверь открылась, Эшлер медленно вошёл. Это был единственный момент, когда он мог внимательно следить за едой, поэтому он постарался как можно пристальнее наблюдать за членами Сердца Короля.

Он внимательно смотрел, не произойдёт ли чего-то странного, но, кроме Трюйда, все выглядели так же, как и раньше. Лишь Трюйд, как обычно, наблюдал за императором. Нет, Карас тоже был таким же, как всегда.

Эшлер сообщил ему о смерти маркиза, но Карас не проявил к этой новости никакого интереса. Он не ответил и, казалось, не интересовался ничем. И всё же, мысль о том, что он собирается бороться против Сердца Короля, отягощала сердце Эшлера.

Лорд Абель жив.

Эшлер сдержал слова, которые вертелись у него на языке, и поставил перед императором еду.

Глухой стук.

Когда Эшлер отступил после того, как расставил блюда, раздался голос, наполненный тревогой.

— А-а, нет! Это еда маркиза.

Дрожащий голос принадлежал военному спекулянту.

Когда Эшлер обернулся, чтобы понять, что произошло, он увидел, что слуга поставил еду маркиза перед Трюйдом, так как самого маркиза не было. До Эшлера дошло, что он забыл сказать слугам приготовить всего четыре порции.

Однако, поскольку меню было одинаковым, это не имело большого значения. Военный спекулянт, заметив, что все смотрят на него, пробормотал объяснение:

— Маркиз ведь не придёт, так что было странно, что приготовлено лишнее блюдо.

Военный спекулянт, и без того склонный к тревожности, сегодня казался особенно нервным и не мог усидеть спокойно, его глаза и руки постоянно двигались. Трюйд с отвращением взглянул на него, а затем обратился к Карасу:

— Ваше Величество, вы забыли, что сегодня тот самый день, когда вы обещали подарить нам подарок?

Вместо ответа Карас лениво поднял полуприкрытые глаза. Трюйд, уже привыкший к таким его реакциям, продолжил говорить, озвучив необходимые подробности:

— Мы решили, что получателем подарка будет маркиз Ян.

— А где маркиз?

Когда Карас медленно задал вопрос, Трюйд, будто только и ждал этого, подозвал кого-то. Через некоторое время вошли несколько человек, по виду слуги Трюйда, неся большой деревянный сундук. По его приказу крышку открыли, и комнату наполнил зловонный запах гнили, смешанный с гарью. Внутри лежал обугленный труп маркиза.

— К несчастью, маркиз Ян не сможет присоединиться к нашему ужину.

Трюйд притворно выразил печаль, глядя на пустующее место маркиза. Однако Карас, будто ему было безразлично, кто умер, просто взял ложку.

Приняв это за сигнал, Норокс и военный спекулянт тоже подняли свои ложки, но Трюйд не сводил глаз с императора. Он едва притронулся к своей еде, пристально наблюдая, пока Карас не доел. И как только Карас закончил, Трюйд заговорил лениво, будто ждал этого момента:

— Ваше Величество, сегодняшняя трапеза тоже пришлась вам по вкусу?

Но Карас лишь уставился на Трюйда в ответ. Его взгляд стал ещё более затуманенным, чем прежде. Трюйд знал эти глаза. Точно такие же были у предыдущего короля. Хотя Карас, казалось, верил, что сможет продержаться месяц, Трюйд был уверен, тот рухнет меньше чем за две недели.

Через месяц я смогу убить его окончательно.

Трюйд с трудом сдерживал возбуждение от близящейся победы. Император был теперь полностью зависим. С уверенностью Трюйд открыл рот:

— Прошла уже неделя с тех пор, как Ваше Величество вернулись во дворец, но вы до сих пор не занялись государственными делами, что вызывает большое беспокойство. Более того, ваше продолжительное пребывание здесь тоже вызывает тревогу.

Трюйд нарочно огляделся по сторонам, прежде чем продолжить мягким тоном:

— Мы, как и все во дворце, верим, что причиной тому отсутствие настоящего Регаса рядом с Вашим Величеством. Поэтому надеемся, что Вы как можно скорее найдёте Регаса, который заполнит Ваше сердце.

Как только он договорил, пятеро Регасов, приведённых из дворца Регасов, словно подготовленные заранее, как и тело маркиза, неуверенно вошли в зал. Еда уже остывала, но Трюйда это не волновало. Сохраняя на губах мягкую улыбку, он метнул в сторону Караса острый взгляд.

— Как Вам, Ваше Величество? Кто-нибудь пришёлся по душе?

Однако Карас даже не посмотрел на вошедших Регасов. Вместо этого он оглядел Трюйда и двух других: военного спекулянта, который, нервно нахмурившись, поспешно ел, и Норокса, доедавшего свою долю с пустым взглядом. Наконец взгляд Караса остановился на тарелке Трюйда.

— Почему не ешь?

Только тогда Трюйд опустил глаза на свою тарелку, которая была наполовину пуста, и при внезапном вопросе Караса натянуто улыбнулся:

— Думаю, мне пора остановиться. Я сыт. Вы простите?

Ответа не последовало. Карас, с невыразительным лицом, уставился на Трюйда и бросил:

— Нет.

На мгновение Трюйд не понял, к чему это относится, но потом сообразил, он ответил на предложение насчёт Регасов.

Чёрт, он даже не взглянул на них и сказал «нет».

Трюйд, который всеми силами пытался выудить у него хоть какую-то реакцию, чтобы понять, при нём ли деревянный жетон, с трудом сдержал раздражение.

— Привести других?

— Как хочешь.

Ответ всё так же был обращён только Трюйду. Того раздражал этот взгляд, но он всё же обернулся к Регасам.

— Остальные могут уйти…

— Ароматное масло.

— Простите?

Трюйд перевёл взгляд на внезапно заговорившего Караса, но тот обращался к Регасам. Наклонив голову вбок, он заговорил равнодушным голосом:

— Вы наносили ароматное масло?

Те, кто находился в зале, вздрогнули от, казалось бы, безобидного вопроса. Причиной была, вероятно, догадка о том, каким будет ответ Регасов.

Да, наносили. Кто-то попытался открыть рот, но ответ был ясен и без слов. Внезапно из тел всех пятерых Регасов вырвались языки пламени.

Они открыли рты, чтобы закричать от боли, но не смогли издать ни звука. Пламя влезло в их раскрытые рты раньше, чем вырвался хоть один крик, сжигая их алые языки и обугливая изнутри ротовые полости. Стол снова был опрокинут, по залу прокатились громкие крики о помощи, и внутри начался настоящий хаос.

Эшлер первым бросился вперёд, встав перед императором, чтобы защитить его, однако не мог приказать ему уйти. Посреди хаоса были и те, кто остался неподвижен. Трюйд, поняв, что сила Караса по-прежнему с ним, застыл на месте. Карас пристально смотрел на Трюйда.

— Верно. Причина моего состояния в том, что рядом со мной нет Регаса.

Трюйд не смог скрыть вспыхнувшего в глазах бешенства, когда Карас спросил:

— А ты думал, что это из-за твоего лекарства?

***

В покоях Караса вновь стоял запах гари, копоти и воды, пропитавшей пол. Даже если распахнуть двери, невозможно было избавиться от запаха обугленных тел. Эшлер, казалось, в сотый раз умолял Караса покинуть эту комнату.

— Ваше Величество, прошу, переберитесь в другое место.

Однако Карас в который раз проигнорировал его, сидя на полу с книгой в руках. Эшлер знал, какие слова способны вызвать у него реакцию. Но за всю прошедшую неделю ни разу не произнёс их. Из страха, что тем самым нанесёт ему рану, о которой тот, возможно, и не догадывается.

Однако теперь всё изменилось.

Если слова Мелмонда — правда, если Абель действительно жив?...

— Ваше Величество. Лорд Абель не хотел бы, чтобы Вы оставались здесь.

И действительно, Карас отреагировал на эти слова. Он медленно поднял голову и посмотрел на Эшлера исподлобья. Однако ответ, который прозвучал, лишь разочаровал его.

— Всё равно.

— Нет, Ваше Величество, не всё равно. Если лорд Абель жив… и узнает о нынешнем состоянии Вашего Величества, ему станет больно.

Карас лишь уставился на него в ответ, словно не понимал. Эшлер замешкался, подумав, что, возможно, сказал не то, но это была не его вина. Карас медленно поднялся на ноги и сделал шаг к нему.

— Почему ему должно быть больно?

Ленивый голос звучал скорее раздражённо, и было трудно понять истинные чувства Караса. Смущённый, Эшлер попытался объяснить как можно проще.

Потому что лорд Абель дорожит императором. Однако Карас опередил его:

— Он должен бояться.

— Простите?

В тот самый момент, когда Эшлер задал вопрос, рука Караса сжала его горло. Внезапное холодное прикосновение пробежалось ледяной волной по коже, а острые ногти, впившиеся в плоть, заставили его ахнуть. Карас, держа Эшлера за шею, безразлично пояснил:

— Абель вернётся. Он не сможет вынести ужаса, когда все умрут. Не волнуйся, тебя я оставлю напоследок.

Что за…!

Карас полностью вонзил ногти в шею Эшлера, наблюдая, как у того широко распахиваются глаза от шока. Между ними повис запах крови, а лёгкий голос Караса разнёсся в воздухе:

— Я обязательно покажу тебе, как он окажется в моих руках. Даже если Абель меня ненавидит, я всё равно его поймаю.

И только тогда до Эшлера дошло, с глухой тяжестью в груди. Для Караса существовала лишь одна причина смерти Абеля.

Потому что он его возненавидел.

Будь то бегство или смерть — для него это было одно и то же.

Проблема была в том, что ему было всё равно.

Грохот-лязг!!

Посуда на столе рухнула на пол, столкнутая чьей-то рукой. Затем раздался крик.

— Что-нибудь другое, принесите что-нибудь другое!

Когда рассерженный голос Норокса сотряс особняк, несколько дрожащих слуг выбежали, будто спасаясь бегством. Несмотря на то что во дворце еда была не из приятных, Норокс приказывал приносить еду так, будто умирал от голода. Так продолжалось уже несколько дней. Никто не мог справиться с Нороксом, который ел как безумец, не взирая на всё произошедшее во дворце. Лишь когда ему наконец приносили еду по вкусу, в особняке воцарялось хоть какое-то подобие спокойствия.

Лязг, чавк, чавк.

Раньше, как бы ни была срочной ситуация, для него на первом месте было сохранение достоинства. Однако стоило слуге поставить еду, как он утыкался в неё лицом и ел ещё более вульгарно, чем военный спекулянт, которого презирал. После долгой трапезы, в течение которой он безостановочно набивал рот, Норокс наконец встал из-за стола, выглядя довольным.

Слуги, наблюдавшие за ним с ужасом в глазах, тут же расступились. Не один и не двое из них получали от него безжалостные побои просто за то, что оказались у него на виду. К счастью, утолив голод, Норокс был хоть немного способен к разумному разговору. Подчинённый, всё это время стоявший неподалёку, подошёл и доложил о визите. Тот утверждал, что он Регас, и прибыл в изрядно потрёпанном виде.

— Он сказал, что его зовут Эрей.

Эрей?

Норокс фыркнул, вспомнив того, кто не справился с поручением в доме маркиза.

— Хмпф, выгоните его.

Он махнул рукой, отмахиваясь, но тут же передумал и отдал новый приказ.

— Нет, приведите. Я хочу послушать, какие он приведёт отговорки.

Именно из-за этого бесполезного дурака Трюйд застал его врасплох.

Как он мог находиться рядом с маркизом и ничего не заметить?

Придурок.

Пока Норокс ждал Эрея, он подошёл к камину и взял кочергу.

Вскоре дверь открылась, и Эрей вошёл, сопровождаемый подчинённым. Его облик был настолько потрёпан, что никто бы его не узнал, не назовись он сам по имени. Половина лица и часть волос были ужасно обожжены, он выглядел уродливо изувеченным, и как только увидел Норокса, в его глазах выступили слёзы.

— М-маркиз Норокс, почему вы не пришли за мной?

Как только из уст Эрея вырвались упрёки, Норокс скривил губы и подошёл к нему, сжимая кочергу.

— Я не пришёл?

Норокс тихо спросил, и Эрей с трудом приоткрыл единственный глаз.

— Я… я ждал. Я посылал вам весточку… ах!

Бах!

Кочерга, которой Норокс взмахнул, с силой ударила Эрея по плечу. Тот сразу повалился на пол и, подняв голову, испуганно посмотрел наверх.

— Почему… почему вы… Ай!

Не успев даже спросить «почему», Эрей оказался под градом ударов. С бесстрастным лицом Норокс избивал изуродованного Эрея до тех пор, пока тот не превратился в окровавленное месиво.

Именно из-за этого ничтожного идиота он оказался в такой ситуации.

Бесполезный!

Во всём были виноваты подчинённые, которые не умели выполнять свою работу. Норокс продолжал избивать Эрея, пока не запыхался, и только когда рука у него устала, остановился. Эрей лежал неподвижно, словно мёртвый, но стоило Нороксу отвернуться, как раздался слабый голос.

— …Почему… Я же отправил письмо…

— Какое письмо?

Норокс обернулся и спросил, но Эрей, потеряв сознание, не ответил. Тогда Норокс снова взмахнул кочергой.

Свист.

Тонкий железный прут рассёк воздух и резко ударил по телу Эрея.

Вздрогнув, тот с усилием приоткрыл один глаз и приоткрыл рот.

— С-сокровище маркиза связано с… деревьями… поэтому я ждал… Но на следующий день пришёл… герцог Трюйд…

Трюйд?

Эрей отправил ему письмо, а в особняке маркиза появился Трюйд?

Чёрт, он перехватил письмо.

Норокс стиснул зубы, вспоминая, как Трюйд вбил клин между ним и маркизом, наверняка насмехаясь над ними как над дураками. И тут вновь раздался едва слышный голос Эрея.

— Когда маркиз умер… я видел. Он достал деревянный кусок размером с ладонь… из земли… сказал, что его нельзя отдавать императору… и сжёг. Но люди герцога Трюйда… забрали оставшийся кусок.

Бам.

Голова Эрея бессильно упала — он больше не мог говорить, но Нороксу было всё равно. Услышанного было достаточно. Как и ожидалось, смерть маркиза дело рук Трюйда. А значит, следующим будет он. Ведь военный спекулянт был всего лишь верной шавкой Трюйда.

Норокс стиснул зубы так сильно, что раздался треск. Какой бы ни была причина, маркиз глупо отдал жизнь ради Сердца Короля, но он нет. Для него важнее выжить, чем Сердце Короля. Если понадобится, он сделает Трюйда своим врагом.

Но как? Осталась всего неделя.

— Что прикажете делать с этим… он ещё жив.

Норокс безразлично ответил на вопрос подчинённого, выходя из комнаты:

— Выброси его куда-нибудь.

***

Он думал, что Эшлер рассердится. Думал, что Эшлер хотя бы тихо его отчитает, даже если не станет кричать и рыдать, как это сделали Мелмонд и дворецкий. Однако, вопреки ожиданиям Абеля, Эшлер, пришедший поздно ночью, лишь серьёзно посмотрел на него. По мере того как тяжёлое молчание затягивалось, окружающие становились всё более тревожными. И, конечно же, Абель чувствовал наибольшее беспокойство.

— Сэр Эшлер, простите. Мне правда очень жаль.

Абель склонил голову, повторяя извинения, которые уже не раз произносил. Мелмонд, всё это время наблюдавший со стороны, не выдержал и вмешался.

— Сэр Эшлер, я понимаю, вы злитесь, но Абель вот так склоняет голову, пожалуйста, простите его.

— Да, сэр Эшлер. Мы ведь просто счастливы, что наш молодой господин вернулся живым.

Подхватил дворецкий, вытирая слёзы. Абель уже рассказал, что нашёл сокровище маркиза в его поместье и что это был деревянный жетон, который он отдал принцу. Однако, вместо того чтобы удивиться, Эшлер сохранял суровое выражение лица. Молчание продолжалось.

Поскольку Эшлер не отвечал, Мелмонд и дворецкий с укором перевели взгляд на Нэни, пришедшего вместе с ним. Они смотрели на него так, словно говорили: «Ну скажи хоть ты что-нибудь!» Нэни, чувствовавший за собой долг, поспешно вмешался:

— Сэр Эшлер, насколько мне известно, лорду Абелю пришлось очень тяжело…

— Лорд Абель.

Эшлер впервые заговорил, прервав Нэни. Его голос был спокойным, словно он долго обдумывал свои слова. Однако сказал он совсем не то, чего ожидали.

— Я не думаю, что сейчас вам стоит встречаться с Его Величеством.

Что он сказал?

Абель и все окружающие распахнули глаза, решив, что ослышались. Все думали, что Эшлер, как только увидит Абеля, немедленно отведёт его к императору, а он вдруг говорит, что им не стоит встречаться?

— Сэр Эшлер, вы так говорите, потому что злитесь?

— Нет. Я не зол.

Эшлер покачал головой и внимательно посмотрел на Абеля. Окрашенные в чёрный волосы, потрёпанная одежда. Он не знал всех подробностей, но если речь шла об Абеле, то у того наверняка была причина, по которой он появился только сейчас. Он явно не скрывался из удобства. Он точно что-то делал ради императора.

— Встреча с Его Величеством сейчас будет опасна для вас, лорд Абель.

— О-опасна для меня?

Это было непонятно. Абель посмотрел на Эшлера, ища объяснений, но тот не спешил говорить. Лишь когда все вокруг уже явно начали проявлять любопытство, он наконец начал говорить.

— Вы знаете, в какую игру сейчас играет Его Величество с Сердцем Короля?

Когда Абель с тревожным выражением лица кивнул, Эшлер холодно продолжил:

— Я думаю, Его Величество резко изменил свои планы после того, как вас посчитали мёртвым.

Хотя это не звучало как упрёк, Абель на мгновение опустил голову.

— Да, в этом определённо моя вина. Поэтому я и хочу как можно скорее встретиться с принцем и всё объяснить.

— Изменились не только планы Его Величества. Некоторое время назад он сказал нечто весьма тревожное.

Эшлер посмотрел в напряжённые зелёные глаза Абеля и как можно спокойнее повторил слова Караса.

— «Абель вернётся. Он не сможет вынести ужаса, когда все умрут». Вот что он сказал. Для Его Величества уже не имело значения, жив лорд Абель или нет. У него был способ заставить вас вернуться.

Все умрут?

Сначала все, кроме самого Абеля, застыли, а затем в их глазах мелькнул страх.

Что же он задумал?

Как смерть всех может стать способом?

И кого он имел в виду под «все»?

Неужели — всех?

Эта леденящая мысль промелькнула в их головах, однако Эшлер ещё не всё сказал.

— Но настоящая проблема была в том, что он сказал после. Он сказал мне, что непременно покажет, как лорд Абель окажется у него в руках. И назвал вас так. «Тот, кто меня ненавидит».

— …

— Что заставило меня почувствовать отчаяние в тот момент — это то, что в его голосе не было ни капли печали. Он верил, что отсутствие Абеля объясняется лишь тем, что тот его ненавидит. Без тени сомнения, он считал это естественным.

Эшлер на мгновение замолчал, а затем с его губ сорвался горький смешок, словно он что-то вспомнил.

— Вспоминая, я понимаю, что должен был понять это ещё в первый день, когда мы вошли во дворец. Когда он встретился с королевой, он нисколько не смутился от всех проклятий, что она ему выкрикивала. Но тогда я не придал этому значения. Подумал, что он её просто игнорирует. Но это было не так. Причина, по которой он смотрел на мать, называвшую его монстром, без малейшего волнения, заключалась в том, что он сам верил в это.

Это также объясняло, почему он тогда улыбался. Слова, произнесённые матерью, не могли его ранить. Думая точно так же, он даже провоцировал её, считая, что она недостаточно постаралась. Его сила не была чем-то, что он получил, преодолев и подавив всё. Он просто принял это как есть и сам стал монстром.

— Даже если лорд Абель сейчас предстанет перед Его Величеством, изменить его будет очень трудно.

Эшлер очнулся от воспоминаний и снова холодно подчеркнул:

— Скорее, это станет доказательством, ещё сильнее закрепляющим его убеждённость.

Абель понял, что имел в виду Эшлер. Однако не мог просто кивнуть в ответ.

— И всё же я пойду к нему. Я скажу ему, что притворился мёртвым не потому, что ненавидел его, а потому что хотел помочь.

— Он правда в это поверит? А если подумает, что это просто отговорка?

— Но если я искренне скажу ему…

— Его Величество тоже искренне верит. Он уверен, что лорд Абель исчез потому, что ненавидел его. Сейчас невозможно предсказать действия Его Величества. То, что вы Абель, ещё не значит, что вы сможете сразу его изменить. В теле Его Величества накапливается яд. Сейчас не время слепо терпеть рядом с ним, как двенадцать лет назад, держать его за руку и вместе собирать листья.

На резкие слова Эшлера обеспокоенно возразил Мелмонд:

— Но разве только Абель не может остановить Его Величество?

— Жизнь лорда Абеля может оказаться в опасности.

— …

— Как вы думаете, что сделает Его Величество, когда найдёт лорда Абеля, в котором уверен, что тот его ненавидит?

Хотя вопрос был адресован Мелмонду, взгляд Эшлера был прикован к Абелю.

— Он будет так счастлив, что сразу всё прекратит? Или он запрёт Абеля, пугая его ещё сильнее, лишь бы больше никогда не потерять? И по пути убьёт ещё больше людей.

Никто не смог ответить, выбрав первый вариант. Все, включая Эшлера, осознали, что ситуация куда безнадёжнее, чем они могли представить, и выражения их лиц потемнели. Узкая комната наполнилась молчанием, тяжёлым, как сдерживаемый вздох. Эшлер, ощущая тяжесть на душе, тоже взглянул в потолок, а затем снова опустил взгляд.

Император был важен, но важен был и Абель, способный его сдерживать. Поэтому, если Абель не мог изменить Его Величество прямо сейчас, Эшлер решил не вести его во дворец, пока они не найдут решение. Даже если это огорчит Абеля.

Однако Абель, стоящий перед ним, вовсе не выглядел огорчённым. Он смотрел в пустоту, но выглядел не растерянным, а глубоко задумавшимся. Эшлер, который ожидал, что Абель расплачется от услышанного, в замешательстве окликнул его:

— Лорд Абель. Вы согласны с моими словами? Лорд Абель?

Когда он позвал его ещё несколько раз, Абель моргнул и наконец повернул взгляд. А затем выразил всё происходящее в одном предложении:

— Принц, нет, Его Величество, он просто стесняется.

Если его целью было перевернуть атмосферу, то ему это удалось. Группа Мелмонда, известная своей выразительностью, и даже сам Эшлер — все застыли с выражением лиц, будто их ударили по затылку.

Что за чушь?

Наибольшее чувство предательства испытал Эшлер, который только что с такой серьёзностью рассказывал о состоянии Его Величества, его брови взлетели до небес.

— Вы только что сказали… застенчивый? Его Величество?

Абель с энтузиазмом закивал и принялся вспоминать прошлое.

— Всё было похоже, когда принц ждал меня один в лесу. Он так хотел меня увидеть, что остался в лесу один, а когда увидел, то просто холодно смотрел. Тогда я понял. Ах, он очень застенчивый человек, который не может подойти первым, если к нему самому не подойдут. Поэтому я чуть-чуть притворился раненым, и он в испуге сразу подбежал ко мне. Хе-хе.

Абель тихо усмехнулся, словно вспоминая те дни, но выражения лиц слушателей лишь сильнее окаменели.

И в чём же здесь схожесть?

Как восьмилетний ребёнок, который не мог подойти первым, может быть тем же самым, что и взрослый, жаждущий убийств, человек, готовый истребить всех?

Мелмонд с обеспокоенным видом подошёл к Абелю и приложил ладонь к его лбу.

— Эй, кажется, ты в сильном шоке. Всё в порядке?

Нет, с его головой явно что-то не так. Иначе как ещё объяснить, что он несёт такую чушь? Однако Абель просто улыбнулся и сказал, что с ним всё хорошо.

— Значит, в этот раз я должен первым подойти к нему.

Человек, стоящий перед ними, был точно тем же Абелем, что и двенадцать лет назад. Эшлер изо всех сил сдерживал раздражение, вспоминая, как не раз чувствовал похожее бессилие в прошлом. Перед ним был всё тот же, что и тогда, но теперь уже взрослый мужчина, прошедший через все эти годы.

Да, возможно, всё дело в том, что у него до сих пор остались тёплые воспоминания о юном принце.

Пытаясь понять, он вновь попытался уговорить Абеля:

— Пожалуйста, подумайте ещё раз. Его Величество больше не тот, кем был раньше. Вы говорите так, потому что не знаете, каким он был последние двенадцать лет.

— Я знаю, что он не монстр.

— …

Эшлер на мгновение замер и, сдерживая злость, посмотрел на Абеля.

— Но те, кто не знает Его Величества, могут назвать его монстром. Если он сожжёт человека заживо у них на глазах, кто угодно назовёт его монстром. А если вы продолжите настаивать на встрече с Его Величеством любой ценой, убийства с его стороны лишь участятся. Вы хотите, чтобы из-за вас все называли Его Величество монстром?

Абель промолчал, опустив глаза. Однако казалось, что он скорее снова размышляет, чем подавлен. Видя их обоих, Мелмонд осторожно заговорил с Абелем.

— Да, как сказал сэр Эшлер, если ты встретишься с Его Величеством сейчас, ситуация может ухудшиться, так что…

— Значит, всё в порядке, если план не безрассудный?

Когда Абель внезапно спросил, словно всё обдумал, Мелмонд кивнул, мельком взглянув на Эшлера.

— Ну… у тебя есть какой-то план?

Вместо ответа Абель посмотрел на Эшлера, словно спрашивая разрешения. Эшлер, как и Мелмонд, кивнул и спросил:

— Какой план?

Как ты вообще собираешься вернуть императора в нормальное состояние?

Однако Абель сначала тяжело вздохнул. Затем, словно нехотя, поднял взгляд к небу и с трудом заговорил:

— Это немного дешёвый метод.

Дешёвый?

Эшлер тут же нахмурился. Абель затем пробормотал, будто оправдываясь:

— Но раньше сработало, так что сработает и сейчас.

И что же это за дешёвый метод?

Прежде чем он успел спросить, из уст Абеля прозвучал новый план.

— И во дворце есть безопасные укрытия, так что лучше туда.

— Где именно?

Когда Мелмонд спросил, озадаченно нахмурившись, Абель улыбнулся, будто удивляясь, почему тот не знает.

— Лес Дракона.

— …

— Я же Регас, могу приходить и уходить, когда захочу.

Когда он оглянулся на остальных, все, кроме дворецкого, были с напряжёнными лицами. Лишь тогда Абель перестал улыбаться и с недоумением спросил:

— Что случилось? А, я не могу войти, если переродился?

— Нет. Можешь войти.

Мелмонд поспешил ответить и с тяжестью добавил:

— Но теперь туда могут войти все, не только ты.

Абель всё ещё не знал, что случилось после его смерти. Он думал, что прежний король сам пришёл за сыном, но как же он будет потрясён, если узнает правду?

Особенно с его и без того слабым телом. Лес Дракона, который он так любил, был сожжён. Мелмонд коротко объяснил, что произошло тогда, а затем с трудом заговорил, глядя на затрепетавшие глаза Абеля.

— Но странно то, что, хотя прошло уже двенадцать лет с момента пожара, деревья и трава так и не выросли на том опустошённом месте. Возможно, из-за этого исчез и туман.

— Туман, лес исчезли?

— Да.

Как и ожидалось, Абель выглядел потрясённым. Возможно, потому что он проводил большую часть времени с принцем именно в лесу. Однако никто не смог утешить его, когда его лицо побледнело. Магия леса тоже исчезла, но, что странно, никто так и не попытался туда войти.

Так как это стало доказательством того, что люди разрушили силу легенды, это место теперь внушало ещё больше страха, чем раньше. Бесплодная, почерневшая земля, где ничто не растёт. Оно и правда ощущалось как проклятие. Мелмонд и дворецкий опасались, что Абель снова потеряет сознание, но тот с трудом взял себя в руки и поднял взгляд.

— А, понятно. Эм… ну хорошо тогда.

Абель с трудом пришёл в себя и обернулся к Эшлеру.

— Есть ли во дворце место, где я смогу быть, не попадаясь на глаза Сердцу Короля? И должность, при которой будет естественно встретиться с Его Величеством?

Эшлер не смог сразу ответить на внезапный вопрос, но с Мелмондом было иначе.

— Конечно! Безусловно!

Мелмонд с воодушевлением воскликнул и поспешно спросил Эшлера:

— Вы помните? Я ведь когда-то был библиотекарем во дворце.

— Да, я помню.

— В то время, хоть меня и выгнали после смерти Абеля, я всё равно остался в библиотеке, ведь рядом с Его Величеством могла быть лишь одна фракция Регаса. Но кроме Сердца Короля, только наша фракция официально продолжала существовать. Так что теперь, когда Его Величество вернулся, я ведь могу тоже вернуться и снова открыть библиотеку, правда?

Если это библиотека, туда никто не заглядывает, и даже если император её посетит, это не будет выглядеть странно. Особенно для Караса — это может показаться воспоминанием о былых временах. А ещё, поскольку это низкопоставленная должность в углу дворца, никто не обратит внимания на то, что Мелмонд вернулся в роли библиотекаря. Воодушевлённый своим планом, Мелмонд быстро добавил:

— Конечно, разрешение не выдадут сразу, но если сэр Эшлер постарается, вы же сможете устроить меня туда, да? К тому же, если я возьму Абеля своим помощником, я смогу приглядывать за ним, если что-то случится. Я смогу сразу дать Его Величеству противоядие. Или даже продолжу там исследования настоящего противоядия — это ведь отлично.

Как тебе такое?

Мелмонд с надеждой посмотрел на Эшлера, но тому было важно совсем другое.

— Да, идея неплохая, но сейчас меня больше волнует, какой у лорда Абеля план…

— Если это ради исследования, я пойду с вами!

Дворецкий оттолкнул Эшлера и шагнул вперёд.

— Я же всё это время учился с вами с тех пор, как мы сюда пришли, так что буду помогать до конца.

Любой бы понял, что дворецкий просто хочет быть рядом и заботиться о своём молодом господине. Эшлер нахмурился от такого поворота событий и попытался возразить, что простым людям нельзя входить во дворец.

— Подождите, дворецкий обычный человек, так что…

— Ого! Дворецкий! Спасибо, что поможете господину Мелмонду с исследованием противоядия. Давайте обязательно пойдём во дворец вместе!

Абель дал разрешение. Лицо Эшлера стало ещё мрачнее, но тут даже Нэни шагнул вперёд и присоединился к их оживлённой беседе.

— Тогда я возьму на себя охрану библиотеки. Ха-ха! Всё это напоминает мне старые добрые времена, правда, господин Мелмонд?

— Ага, точно? Хе-хе, ты ведь тогда постоянно ошивался в библиотеке и бездельничал.

— Ха-ха-ха! Там было так солнечно и тепло, что я всё время засыпал. Сэр Эшлер, помните? Вы тогда застали меня спящим и выхватили меч…

Свист.

Нынешний Эшлер тоже вытащил меч. Так он оборвал слова Нэни, а затем, используя этот момент, чтобы успокоить всех, спросил Абеля:

— Что именно вы задумали?

— Эм, я собираюсь войти в библиотеку вместе с господином Мелмондом.

— Не это. Я про ваш план.

Однако на этот раз Абель на мгновение задумался, уставившись в пустоту, а потом заговорил.

— Если на вход в библиотеку уйдёт несколько дней, тогда проблема в промежутке. Я хочу, чтобы Его Величество немедленно прекратил пить чёрное зелье, и это единственный способ.

— Что вы имеете в виду?

Эшлер не понял простого ответа Абеля. Если бы был способ, он не чувствовал бы себя таким беспомощным. Никто не мог остановить Караса.

— Если Его Величество не прекратит, тогда мы должны заставить остановиться Сердце Короля.

Это прозвучало немного ошеломляюще. Слова Абеля, произнесённые почти небрежно, были абсурдными и совершенно неожиданными.

Но сказать одно, а как он на самом деле собирается остановить Сердце Короля в их игре?

На этот раз вопрос прозвучал без вздоха.

По какой-то причине появилась надежда, что Абель предложит разумное решение. Пусть даже оно снова окажется нелепым.

— Если у Сердца Короля не будет оружия против Его Величества, они прекратят игру или отложат её.

— Под оружием вы имеете в виду чёрное зелье?

— Да. Я слышал об этом от господина Мелмонда. Они не могут производить его в больших количествах, верно? Поэтому если запасы закончатся, они естественно попытаются выиграть время, чтобы приготовить новое.

— Но как заставить зелье исчезнуть? Кто это сделает?

Сердце Короля точно не станет делать это своими руками. Но чёткий ответ прозвучал прямо из уст Абеля.

— Сердце Короля.

Увидев удивление Эшлера, Абель добавил простое объяснение:

— Мы заставим следующую жертву сделать это. Сейчас именно они больше всего хотят остановить игру.

Следующая жертва… Норокс?!

Эшлер вспомнил его побелевшее лицо, как будто он лишился рассудка. Если это будет Норокс, который постоянно получал чёрное зелье от Трюйда, возможно, удастся выкрасть часть зелья. Пусть хотя бы на несколько дней.

— Но проблема в том, кто сможет передать это Нороксу, не вызвав подозрений?

Эшлер быстро поднял взгляд на встревоженный голос Абеля.

— Не беспокойтесь об этом. Я сам всё улажу.

Военный спекулянт тоже хотел остановить игру. Пока Кин не найден, он согласится использовать Норокса. В конце концов, у них и так всё рушится из-за внутренних конфликтов — стоит немного подтолкнуть, и они окончательно развалятся. Эшлер, почувствовав стыд за то, что не додумался до такой простой идеи и поблагодарил Абеля.

— Спасибо, что предложили такой хороший способ.

Абель быстро замахал руками, будто ничего особенного не сделал.

— Да нет, это даже не великая идея. К тому же, всё это возможно только благодаря Его Величеству — ведь именно он дал нам такую возможность управлять ими.

Они когда-то были грозным врагом, но теперь, один за другим, их столпы рушились, и оставался лишь уродливый скелет. Те, кого раньше страшились под громким именем Сердце Короля, теперь рассыпались сами собой, и прежний страх казался необоснованным. Эшлер знал, что, как сказал Абель, всё это заслуга Караса. И, скорее всего, он обрушит даже этот скелет. Всё шло, как по плану.

— Тогда, эм… осталось только одно — мне войти во дворец и встретиться с Его Величеством.

Неуверенный голос Абеля выдал колебания, будто он всё ещё сомневался, стоит ли реализовывать свой, как он сам считал, дешёвый план. Однако, когда взгляды всех обратились к нему, он почесал затылок и огляделся.

— Итак, в этом плане нужна помощь от всех. Особенно…

Абель сделал акцент, глядя на напряжённого Эшлера.

— Сэр Эшлер, у вас будет много реплик.

***

Проведя ночь без сна, Эшлер с измождённым лицом прибыл во дворец и первым делом направился в дворец. Хотя Эшлеру ещё не была официально назначена особая должность, кроме охраны императора, он мог просить о помощи нескольких людей из окружения императора. Все они были теми, кто обрёл богатство благодаря войне.

Эшлер попросил их открыть двери библиотеки, которая была закрыта двенадцать лет, чтобы Мелмонд смог туда войти. На поверхности это казалось пустяковым делом, но так как оно было связано с Регасом, требовалось одобрение многих. Эшлер подумал, что на это уйдёт время. В конце концов, большинство из тех, кто имел право голоса на совете, были на стороне Сердца Короля.

Однако неожиданно всё пошло гладко. Сразу после того как он отправил сообщение военному спекулянту с предложением встретиться во дворце, в его покои пришёл кто-то. Это был человек из Сердца Короля, с которым Эшлер прежде не обменялся ни единым словом. Тот оглядывался с опаской, будто боялся быть замеченным, а затем с улыбкой заговорил с Эшлером.

— Я всегда хотел поговорить с сэром Эшлером и вот, наконец, представилась возможность.

Эшлер с каменным лицом смотрел на человека, который тепло его поприветствовал. Это был один из тех, кто смотрел на него с презрением, когда он вернулся во дворец в жалком состоянии после роспуска армии. А теперь он заявлял, будто всегда хотел поговорить. Безмолвие Эшлера, казалось, смутило собеседника, и тот, прокашлявшись, перешёл к сути.

— Кхем, услышав, что сэр Эшлер хочет открыть закрытую библиотеку, я и другие дворяне сразу решили дать разрешение. Конечно, нужно ещё отдельное одобрение от Сердца Короля, и это будет довольно сложно, но если мы вмешаемся, они не смогут отказать. Кхем, так что, пожалуйста, помните, что мы учитываем положение сэра Эшлера и стараемся помочь.

Хотя юридической проблемы изначально не было, он подчеркнул своё намерение помочь и внимательно наблюдал за выражением лица Эшлера.

— Если вам когда-нибудь понадобится наша помощь, не стесняйтесь обращаться ко мне. Хорошо?

Он продолжал улыбаться Эшлеру, который по-прежнему не отвечал, и поспешно покинул помещение, всё так же озираясь по сторонам. Похоже, после смерти двух членов Сердца Короля в их рядах начались внутренние конфликты.

Те, кто был поумнее, похоже, уже пытались заранее встать на сторону императора — на случай, если Сердце Короля рухнет.

Эшлер прекрасно знал о нынешней смуте внутри дворца. Все, кто был осведомлён об их борьбе, дрожали от страха, но в то же время их терзало любопытство.

Сможет ли император продержаться до конца?

Они гадали. Эшлеру хотелось ворваться туда и немедленно расправиться с теми, кто взвешивал жизнь императора на весах.

Однако это могло подождать до того момента, как император победит. Сейчас важнее всего было переманить Норокса. Получив письмо от Эшлера, военный спекулянт, пришедший во дворец чуть раньше назначенного времени, подошёл с ещё более настороженным видом, чем обычно.

— Где Кин?

Он сразу понизил голос и задал вопрос о Кине.

— Если это не о Кине, я уйду, пока меня никто не увидел.

— Речь не о сэре Кине, а о твоём выживании.

Это была реплика, сказанная с расчётом на то, что военный спекулянт, разумеется, хочет прожить дольше. Но тот неожиданно усмехнулся.

— Выжить подольше? Слушайте, не тратьте остаток моей жизни на такую чушь.

Когда он попытался уйти, Эшлер схватил его за руку.

— Если ты дашь нам всего несколько дней, я приведу тебе сэра Кина за это время.

Упоминание имени сэра Кина, казалось, подействовало — он замер и обернулся.

— Выиграть время?

— Мы собираемся приостановить игру на несколько дней.

— Это… это невозможно! Его Величество ни за что, никогда этого не позволит.

Военный спекулянт вдруг задрожал от страха и резко замотал головой. Эшлер крепче сжал его руку и понизил голос, словно пытаясь успокоить.

— Останавливать будет не Его Величество. Мы должны заставить остановиться Сердце Короля.

— Сердце Короля? К-как?

Увидев, что у военного спекулянта проснулся интерес, Эшлер кратко изложил план, что держал в голове.

— Мы используем Норокса. Скажи ему вот что.

Он хотел вернуться назад. Норокс несколько раз порывался приказать разворачивать повозку. Раньше он каждый день приезжал во дворец Регасов, чтобы предаваться удовольствиям, даже без императора. А теперь это место казалось ему адом. Каждый день ощущался как шаг к смерти.

Следующим буду я.

Следующей жертвой буду я.

Эта мысль не выходила у него из головы.

Если бы у него не осталось последних крупиц гордости как у Сердца Короля, он бы и правда сбежал куда-нибудь и спрятался. Но за ним следили слишком многие. Знать, что ещё недавно лебезила перед Сердцем Короля, сменила отношение всего за две недели. Их взгляды, особенно направленные на Норокса, теперь таили насмешку. Будто смотрели на обречённого. Однако он ничего не мог с этим поделать.

К тому же, в последнее время его всё сильнее мучила жажда. Норокс жевал вяленое мясо, которое выпросил у своего повара. Солёный и прогорклый вкус заполнил рот, но он начинал чувствовать тревогу, если ничем не занимал зубы. Он даже не успел осознать, как дошёл до такого состояния. Гонимый отчаянным желанием выжить, он жадно вслушивался в слова военного спекулянта, который тайно пришёл к нему.

— Нужно лишь продержаться несколько дней.

Военный спекулянт понизил голос, акцентируя внимание на «несколько дней».

— Всего несколько дней, и мы поймём, каковы истинные намерения Трюйда.

— Истинные намерения?

При одном только упоминании имени Трюйда голос Норокса стал резким. Военный спекулянт огляделся по сторонам, прикрыл рот рукой и сказал:

— Вы и правда не знаете, зачем Трюйд внезапно приставил Регаса к Его Величеству?

Регас?

Да, это и правда было странно. Его неожиданно вызвали во дворец Регасов и велели выбрать людей, а потом он лично отобрал их и отправил к императору. Это было определённо подозрительно. В этот момент военный спекулянт предложил правдоподобную версию.

— У Трюйда нет намерения убивать императора.

— Что?

— Иначе зачем ему было бы посылать Регасов, чтобы найти того, кто сможет угодить императору? Он говорит нам, что собирается его убить, но на деле хочет использовать нас как жертву, чтобы подавить силу императора, а затем подчинить его при помощи зелья, как он поступил с покойным королём, буквально положив его под ноги. Он не собирается убивать.

Услышав это, Норокс почувствовал, что всё действительно сходится. Трюйд, известный тем, что всегда плетёт интриги за кулисами, вполне мог поступить именно так. Даже обладая всей властью, без императора всё было бы напрасно. Ведь у императора ещё не было наследников, и даже если позднее появится самозванец, это вызовет споры о законности. Поэтому выгоднее держать императора в живых и подсадить его на чёрное зелье.

Норокс стиснул зубы и спросил военного спекулянта:

— Что мне нужно сделать?

— Это нужно подтвердить. Тайно похитив чёрное зелье. Если Трюйд и правда собирается убить императора, он сделает всё возможное, чтобы изготовить новое зелье, каким бы сложным это ни было. Но если он просто хочет сохранить его зависимым…

— Он даже не обратит внимания на то, что зелья не хватает. Наверняка сначала попросит императора временно приостановить игру. Ведь если он не собирается его убивать, то и спешить незачем.

Норокс сжал кулаки и встал.

— Нужно всего лишь избавиться от чёрного зелья, которое сейчас у Трюйда.

Военный спекулянт, пряча смешливую улыбку, наигранно испуганным тоном спросил:

— Вы знаете, где оно? Я пытался найти, но безуспешно.

— Хм, он делает то же, что и его отец десятилетиями. Каждое лето он держит запас чёрного зелья на несколько дней в специальном сейфе у себя в комнате, будучи уверенным, что никто не сможет его открыть. Но этот дурак. Одно знает, а другое — нет.

— Вы сможете его украсть?

— Украсть? Нет. В этом нет нужды. Достаточно просто сделать его бесполезным. Сейчас ведь ещё жарко, значит, зелье точно там.

Норокс сжал кулак так сильно, что побелели костяшки, а в глазах зажегся злобный огонь.

Я сделаю с тобой то же, что ты сделал с маркизом Яном.

Когда он покинул комнату, военный спекулянт с облегчением выдохнул, и на его губах появилась дрожащая улыбка.

— Хех, похоже, поживу ещё пару дней.

***

Когда Трюйд прибыл во дворец, первым, что он увидел, был дым, поднимающийся от дворца. Зловещее предчувствие, охватившее его ещё издалека, сменилось яростью, когда он понял, что источник пожара — его собственная комната.

Несмотря на попытки подчинённого остановить его, он ворвался в комнату, которую только что потушили и которая теперь представляла собой груду пепла. Его приближённый сразу побежал к одному конкретному месту. Трюйд направился к секретному сейфу, установленному внизу стены за железной дверцей. Деревянный пол сгорел, но, к счастью, железная дверь уцелела, несмотря на пламя. Не было никаких признаков того, что её кто-то открывал.

— Сейф цел.

Несмотря на то что это была хорошая новость, выражение лица Трюйда стало ещё мрачнее. Его волновала не сохранность сейфа. А жара. Он хранил чёрное зелье в сейфе, потому что оно легко изменяется под воздействием высоких температур. Им было трудно управлять, если становилось слишком жарко или слишком холодно.

Сейф был размещён в подвале именно для поддержания стабильной температуры.

Но пожар разгорелся прямо над ним?

Что тогда с содержимым сейфа?

Если это было сделано намеренно, значит, преступник многое знал о чёрном зелье. Это дело рук кого-то из своих.

— Виновник?

Глаза Трюйда сверкнули, но стоящий рядом солдат покачал головой.

— Когда вспыхнул огонь, поблизости никого не было. Однако…

Солдат замялся и добавил:

— Поблизости чувствовался сильный запах ароматного масла.

Глаза Трюйда сузились, когда он перебирал в уме возможных сообщников среди своих.

Ароматное масло? Император?

***

Ужин в тот вечер почти не отличался от предыдущего. Трюйд, похоже, не был настроен на еду и отложил ложку, съев лишь треть. Его взгляд, неотрывно следивший за императором, оставался таким же, хотя он время от времени косился на Норокса с подозрением.

Кто мог устроить пожар?

Если это сделал император, то зачем?

Ответ на второй вопрос был только один. Если император обнаружил деревянный жетон маркиза — это было возможно. Чтобы спровоцировать. Трюйд решил пойти прямо и подтвердить подозрения. Когда Карас вернулся, он с удивительной покладистостью реагировал на все его обращения и разговоры.

— Ваше Величество.

На зов Трюйда Карас даже не поднял глаз, но Трюйд продолжил мягким голосом:

— Вы верите в реинкарнацию?

На этот раз ответ последовал. Когда Карас поднял свои тускло-серые глаза, Трюйд улыбнулся:

— Я верю. Особенно в последнее время всё чаще думаю, как было бы прекрасно, если бы Регас Вашего Величества переродился.

— Продолжай.

Карас, проявив интерес, полностью поднял голову и посмотрел на Трюйда. Норокс и военный спекулянт тоже повернулись к нему, заинтересованные тем, о чём он говорит. Трюйд с лёгкостью спросил:

— В таком случае, разве Ваше Величество не покинули бы это место и не стали бы настоящим императором?

Это была откровенно насмешливая реплика, направленная на императора. Даже для члена Сердца Короля это было смело. Однако Трюйд, с проницательным взглядом, продолжал следить за реакцией Караса и говорил дальше:

— Как вы думаете, Ваше Величество? Вы верите, что ваш Регас переродился?

— Говори, что хочешь.

Карас безразлично пробормотал, и Трюйд с улыбкой кивнул:

— Да, я и хочу сказать, что желаю найти перерождённого Регаса Вашего Величества. Но это нелёгкая задача. Особенно при нынешнем состоянии Леса Дракона.

Он нарочно запнулся и холодно посмотрел на Караса:

— Я считаю, правильнее всего установить личность по вещам, оставленным Регасом Вашего Величества.

Норокс и военный спекулянт, слушая его слова, могли подумать лишь одно — Трюйд сошёл с ума.

Реинкарнация из ниоткуда?

О чём он вообще?

Однако император проявил ещё больший интерес к следующим словам Трюйда:

— Например, идеально подойдёт жетон из дерева, размером с ладонь. У Вашего Величества ведь есть такой предмет, верно?

Жетон из дерева, размером с ладонь?

Пока они пытались вспомнить, где слышали об этом, роясь в памяти, Карас ответил:

— Да.

На мгновение глаза Трюйда остро сверкнули, но он тут же скрыл это за улыбкой.

— В таком случае, позвольте нам использовать его, чтобы найти вашего настоящего Регаса. Дайте нам несколько дней — мы соберём людей со всей страны. С теми самыми светлыми волосами и зелёными глазами, которые Вам нравятся, Ваше Величество. Среди них точно окажется перерождённый Регас.

Реинкарнация — это было всего лишь слово, которое он бросил наугад. Мысль пришла к нему, когда он задумался над тем, что у императора может быть ещё один Регас. Он ожидал, что идея покажется смешной, но император не засмеялся. Напротив, он с готовностью принял предложение Трюйда.

— Хорошо.

— Ваше Величество, тогда… сначала жетон…

— Ты не ешь?

Карас прервал Трюйда, глядя на его миску, словно продолжать разговор ему было лениво. Когда Трюйд взглянул на свою почти полную тарелку и нахмурился, Карас ответил:

— Если соберёшь людей, тогда я скажу, где жетон.

***

Эшлер считал, что ситуация принимает странный оборот.

Кто бы мог подумать, что Трюйд заговорит о деревянном жетоне?

И о реинкарнации?

Откуда ему вообще известно об этом?

Чёрт.

Теперь оставалось только одно — впустить Абеля во дворец раньше, чем император передаст жетон Трюйду. Эшлер нервно проводил каждый день, и лишь через четыре дня ему разрешили открыть библиотеку.

За это время он подумывал пробраться с Абелем внутрь раньше, но каждую ночь был занят подготовкой к запланированным мероприятиям в доме Мелмонда. И вот, наконец, в то утро, когда Абель и группа Мелмонда вошли во дворец, Эшлер, с трудом успокоив бешено колотящееся сердце, постучал в двери покоев Караса.

Бах.

Звук закрывшейся за ним двери и его собственные шаги громко отдавались в ушах. На самом деле он даже слышал, как громко дышит. Нервы были напряжены, ведь он не знал, как Карас отреагирует на то, что он собирался сказать.

— Ваше Величество.

Хотя он уже привык к тому, что Карас не отвечает на его обращения, Эшлер тяжело сглотнул и заговорил:

— Пожалуйста, выслушайте меня до конца.

Волосы Караса, которые отросли довольно сильно, теперь слегка спадали ниже плеч, полностью закрывая глаза, как в детстве. Однако в отличие от тех времён, он больше не скрывал свой взгляд. Когда его холодные серые глаза повернулись к нему, Эшлер начал говорить заготовленные слова.

— Ваше Величество, лорд Абель жив.

По его телу внезапно распространился леденящий холод. С тех пор как Карас начал принимать чёрное зелье, он никогда не внушал страха одним лишь взглядом, но, похоже, его сила всё ещё оставалась. Нет, казалось, она даже усилилась. Этот пронизывающий до костей ужас невозможно было понять, пока не испытаешь на себе.

— …Где он?

На безразличный вопрос Караса Эшлер стиснул зубы и попытался выдержать.

— Пожалуйста, сначала выслушайте меня.

— Где он?

Прежде чем он успел осознать, Карас уже встал с места и сделал шаг к нему. Холод, пробегавший по телу, превратился в острые лезвия, вонзающиеся изнутри. Эшлер впервые ощущал такую боль и был растерян, но не отводил взгляда от Караса.

— Ха… Прежде чем Вы встретитесь с Абелем, Ваше Величество должны кое-что пообещать. Он еле выбрался из лап Сердца Короля. Поэтому, прошу, сохраните существование Абеля в тайне. И, что важнее, у него… кх!

Эшлер внезапно согнулся пополам, изо рта у него хлынула кровь. Всё тело дрожало, и стоять было трудно, но в этот момент он услышал одно-единственное слово:

— Где?

Он понял: если сейчас не ответит, Карас и правда может убить его. Однако, с трудом подняв голову, Эшлер сначала произнёс другие слова:

— Абель потерял память. Поэтому, Ваше Величество, прошу, спасите его.

<Конец 5-го тома.>

Старое рабочее место, куда он вернулся спустя двенадцать лет, ничуть не изменилось. Оно стояло закрытым так долго, что покрылось пылью и пропиталось затхлым запахом. Перо, оставленное им на столе, всё ещё лежало там. Однако времени предаваться воспоминаниям у Мелмонда не было. С напряжённым выражением лица он стоял, как статуя, не отрывая взгляда от двери. Нэни, заметив его поведение, тихо предостерег:

— Господин Мелмонд. В-вы слишком неестественно себя ведёте.

Голос Нэни дрожал, словно у козлёнка. Единственным, кто выглядел хоть немного спокойным, был дворецкий.

— Всё будет хорошо. Мы так долго готовились к этому моменту…

Но закончить он не успел. Дверь открылась, и раздались звуки нескольких шагов. Мелмонд, побледневший до предела, будто вот-вот рухнет в обморок, шагнул вперёд. Повзрослевший Карас был пугающей фигурой, сколько бы раз он его ни видел. А теперь ему ещё и предстояло солгать ему. Он гордился хотя бы тем, что не потерял сознание.

— Ваше Величество, благодарю вас за визит.

Мелмонд низко склонил голову и быстро начал говорить заученный текст:

— Абель, которого мы с таким трудом нашли, потерял память и не хочет ни с кем общаться. Он всё время прячется, и мы страшно за него беспокоимся. Но я верю, что Ваше Величество сможет спасти его. Потому что Абель особенно дорожит вами…

— Где он?

Карас повторил тот же самый вопрос. Мелмонд взглянул на него, пытаясь уловить хоть какие-то эмоции, но лицо Караса оставалось непроницаемым. Не имея иного выбора, Мелмонд указал на угол библиотеки на втором этаже.

— Он прячется вон там. О-он не выходил, даже когда мы звали его. Но с В-вашим Величеством ведь будет иначе, правда?

Несмотря на дрожащий голос, Карас услышал его ясно. Но ничего не ответил и просто двинулся вперёд. Лишь когда он исчез между книжными полками на втором этаже, остальные, наблюдавшие за ним, наконец выдохнули, сдерживаемое дыхание.

Теперь Абель должен был хорошо сыграть свою роль.

Нет, император должен был поверить.

Только тогда он поймёт, что Абелю нужен он.

***

Может, мне просто отказаться от всего?

В дальнем конце книжного стеллажа. Сидя, уткнувшись головой, Абель сотни раз менял решение, разрываясь между противоречивыми мыслями. Этот план казался ему слишком подлым.

А вдруг принц поймёт его истинные чувства, если он просто скажет всё честно?

Но ведь все так старались ради этого.

Пока Абель колебался, погружённый в раздумья, он услышал позади себя звук.

Топ, топ, топ.

Звук медленных шагов. Время от времени скрипел деревянный пол. Приближающиеся шаги наконец остановились. Даже когда наступила тишина, Абель знал, кто это, не поднимая головы. В голове снова пронеслись десятки мыслей.

План Абеля был вовсе не особенным.

Он должен был притвориться, будто потерял память, и отвергнуть всех. Не узнать даже Караса, но инстинктивно следовать только за ним. Это был детский план, но что ещё он мог сделать? Абель должен был показать Карасу, что тот — самый важный человек для него, пусть даже и таким способом.

Если слов было недостаточно, нужно было показать это на деле. Иногда человек осознаёт свою значимость лишь тогда, когда оказывается кому-то необходим. Только тогда он задумывается о том, что важен для другого. Как маленький принц, который бежал к нему, стоило Абелю только прикинуться больным, когда он был ребёнком.

Поэтому Абель подготовил много слов, чтобы сказать их, когда увидит Караса. Однако, когда после долгой тишины он медленно обернулся, все слова исчезли из его головы.

Увидев стоящего там Караса, словно бесстрастную куклу, Абель не смог сделать ничего, кроме одного.

Тёплое чувство поднялось внутри, и на глаза навернулись слёзы. Увидев Караса, его переполнили горечь, радость и счастье. И даже если тот просто молча смотрел на него, на губах Абеля сама собой появилась глупая улыбка.

— Хе-хе.

Спустя какое-то время Карас медленно двинулся. Он направился к человеку, который, став комком из слёз, ярко улыбался, увидев его.

***

Прошло уже немало времени, но ни крика, ни шума не было слышно, и все начинали всё больше тревожиться.

Что произошло?

Неужели император, как только поймал Абеля, пробил стену?

Когда в головах начали мелькать самые разные странные мысли, кто-то глубоко вдохнул.

— Ах…!

В тот же момент все взгляды обратились ко второму этажу. Так же, как он поднялся, Карас появился снова с привычно бесстрастным лицом. А следом за ним — Абель. Крепко держась за протянутую ему руку Караса.

Пока все застыли, словно статуи, один лишь Эшлер с напряжённым взглядом пристально наблюдал за Карасом. Его лицо по-прежнему не выражало ничего.

И всё же… раз он спустился, держа Абеля за руку… Неужели этот план, который казался таким наивным, действительно сработал?

Он на мгновение начал надеется на это, но вскоре понял, что есть проблема.

Карас продолжал идти мимо всех, направляясь к выходу. Более того, Абель, которого он вёл за собой в полубессознательном состоянии, был с красными, распухшими глазами, словно недавно плакал. Пока все пребывали в шоке, Карас подошёл к двери, и Эшлер, опомнившись, быстро преградил ему путь.

— Ваше Величество, куда вы направляетесь?

— Отойди.

Из уст Караса вырвалась лишь короткая команда. Прежде чем исполнить её, Эшлер взглянул на Абеля. Увидев, как тот лишь растерянно моргает, он принял решение и шагнул вперёд.

— Если вы собираетесь забрать лорда Абеля с собой, прошу, скажите нам, куда именно. Конечно, я верю, что Ваше Величество не станет держать его открыто при себе, под носом у Сердца Короля. Он ведь — тот, кто следует за вами, ничего не зная.

В его спокойном голосе звучал острый упрёк. Не зная, в каком состоянии сейчас Карас, такие слова могли показаться опасной провокацией, однако Эшлер ясно дал понять, что не отступит, пока не получит ответа. Под напряжёнными взглядами окружающих Карас слегка склонил голову и уставился на Эшлера. Словно спрашивая: «И что ты сделаешь?»

Поняв, что Карас действительно намерен не скрывать присутствие Абеля, Эшлер заговорил ещё более решительно.

— Ваше Величество, дворцом всё ещё управляет Сердце Короля. Для лорда Абеля нахождение здесь — всё равно что оказаться в самом центре вражеской территории. Это место единственное, где он может укрыться от их глаз. Но теперь, после визита Вашего Величества, никто не знает, когда он окажется у них на виду. Как вы думаете, что произойдёт с лордом Абелем, если вы покинете это место?

Эшлер сделал паузу, словно придавая вес своим словам, а затем с нажимом произнёс главное:

— Разве лорд Абель вам не дорог?

Даже Карас, до этого никак не реагировавший, при этих словах прищурился. Однако разозлиться он не успел. Три спутника, собравшиеся поблизости, один за другим вступились за Эшлера.

— Подумать только, наш молодой господин вовсе не важен для Вашего Величества! Хмф.

— Это возмутительно! Значит, лорд Абель для вас ничего не значит! Это слишком жестоко, Ваше Величество! Всхлип!

— Ах! Как Ваше Величество может так не любить единственного лорда Регаса!

Будто демонстрируя, насколько быстро могут разрастись слухи, к тому моменту, как трое договорили, Карас уже превратился в человека, который больше всех в мире ненавидит Абеля. Это пробудило эмоцию даже в холодном сердце Караса.

Несправедливость.

Это неприятное чувство, которого он никогда прежде не испытывал, вызвало в нём перемену.

Дёрг.

Когда Карас пошевелил бровью, показывая своё недовольство, Мелмонд быстро подмигнул Абелю.

Эй, ты тоже что-нибудь скажи, а?

— Э-э, разве Его Величество… н-не любит меня?

Все уставились на Абеля с яростными взглядами. Пока остальные рисковали жизнями, провоцируя Караса, он один говорил вещи, звучащие как похвала.

И что тогда выходит? Мы тут кто такие?

Ты один тут притворяешься хорошим?

Абель вздрогнул, ощутив на себе гнев окружающих.

— Я… я просто думаю, что Его Величество не… н-не ненавидит меня. О-он ведь даже держал меня за руку.

Он попытался оправдаться перед окружающими, но взгляды в ответ стали ещё холоднее.

Ты что, думаешь, хорошо вот так делать вид, будто тебе одному небезразличен Его Величество?

Конечно, в этом и заключалась часть плана, но те, кому угрожала смерть от руки Караса, от этого легче себя не чувствовали. Почувствовав надвигающуюся угрозу, Абель сразу же предпринял попытку исправить ситуацию. С глазами, по-настоящему влажными от отчаяния, он поднял взгляд на Караса и спросил:

— П-правда ведь? Вы же н-не ненавидите меня?

Скажи, пожалуйста, что не ненавидишь.

Абель неосознанно крепче сжал руку Караса. Четверо остальных повернулись к Карасу с такой скоростью, будто раздался хлопок. Карас, всё ещё чувствуя неприятную несправедливость, выглядел немного смущённым под искренним взглядом Абеля.

— Н-нет.

Он ответил с запозданием, а потом, решив, что этого недостаточно, медленно покачал головой.

— Я не н-не ненавижу тебя.

Он подчеркнул это и не забыл метнуть острый взгляд в сторону четырёх человек. Те одновременно откашлялись и отвели взгляд. Когда Карас сузил глаза ещё сильнее, от Абеля донёсся облегчённый выдох.

— Хе-хе, как хорошо.

Когда Карас вновь посмотрел на него, Абель смотрел вниз, на руку, которую держал. Он шевельнул своей маленькой рукой, выглядевшей рядом с рукой Караса почти детской, и пробормотал, будто вспоминая, как недавно всё было наоборот.

— Почему-то это тепло кажется знакомым. Хочется держать и держать.

Абель, на мгновение растерявшись, словно очнулся и вскоре поднял взгляд. В его глазах ещё жила память о юном принце, но он старался сосредоточиться на большой фигуре перед собой.

— Было очень приятно держать вас за руку. К-конечно, это потому, что я был потерян и испугался из-за потери памяти.

Голос дрогнул, когда он солгал про амнезию, но в следующих словах ложь была уже не нужна. Там оставалась только правда.

— Держать вас за руку было спокойно. Наверное, потому что Вы очень важный для меня человек.

— …

— Так что… я думаю, смогу подождать здесь. Если Вы придёте в следующий раз и снова подержите меня за руку…

— Нет.

Грубый ответ сорвался с губ Караса. Затем он крепко сжал руку Абеля.

— Никакого «в следующий раз» не будет. Ты идёшь со мной.

— Нельзя, Ваше Величество!

Эшлер тут же встал на защиту. Карас раздражённо посмотрел на него, но и в этот раз Эшлер не отступил.

— Раз уж и сам лорд Абель сказал, что подождёт, прошу вас ещё раз обдумать, что будет наилучшим решением. Сейчас — не время. Пусть и трудно отпустить эту руку, ради безопасности лорда Абеля вам стоит отступить. Особенно если он вам действительно небезразличен, то тем более стоит поступить так.

Последнюю фразу Эшлер произнёс с особым нажимом. Потому что если другой тебе дорог, именно поэтому ты должен отойти в сторону. Это было не только ради безопасности Абеля. Абель, спланировавший всё это, говорил:

«Его Величество никогда не жертвовал собой ради другого. Поэтому ему и в голову не могло прийти, что я мог притвориться мёртвым из-за него. Для него уход означает, что тебя больше не любят. Как те многочисленные няни и Регасы, что покидали его в детстве. Вот почему этот абсурд так важен. Надеюсь, он сам почувствует, что такое бывает. Хотя… вопрос в том, действительно ли я для него достаточно дорог, чтобы он сделал то, чего никогда не делал раньше».

В этом был смысл. Карас — император. Для человека, рождённого со всем, слово «жертва» не имело смысла. Естественным было то, что все безусловно подчиняются его приказам. Нравится им это или нет.

И как сказал Абель, нынешняя ситуация, возможно, унизительна для Караса. Его заставляют сделать то, чего он прежде не делал. Однако сейчас для Эшлера это был решающий момент. Он должен был произнести заготовленные слова без колебаний.

— Дорог ли лорд Абель Вашему Величеству? Если да, прошу, подумайте сейчас сначала о нём, а не о себе. Ваше Величество ведь не захочет, чтобы кто-то дорогой вам оказался даже под малейшей угрозой, верно?

Эшлер опустился на одно колено перед Карасом и склонил голову. Вслед за ним трое остальных также встали на колени, добросовестно исполняя свои роли.

— Сделайте выбор ради Абеля. Мы умоляем вас, Ваше Величество.

— Мы растроганы до слёз тем, что Ваше Величество желает защитить нашего молодого господина от опасности. Хнык.

— Как и ожидалось от Вашего Величества! Вы хотите спрятать лорда Абеля здесь ради его безопасности! Мы тронуты такой глубокой добротой! Шмыг.

И вот снова, стоило словам пройти через уста этих троих, как Карас вдруг стал самым добрым ангелом в мире. Однако, поскольку Карас всё ещё не двигался, троица подняла градус похвалы. Это и называлось тактикой «раздувания пламени».

— Подумать только, какое великодушие у Вашего Величества!

— Несомненно! С сердцем, способным заботиться о других, Ваше Величество станете мудрым правителем, который приведёт объединённую империю к великому будущему!

— Ах, Ваше Величество станете величайшим императором в истории. Я всегда знал, что вы — лучший!

Говорят, даже собака начнёт плясать, если её хвалить. Это и правда подействовало. Карас наконец открыл рот.

— Хорошо. Заткнитесь.

План сработал. Похвала не произвела ровным счётом никакого впечатления, а вот раздражение — на все сто. Троим пришлось заткнуться, поэтому они лишь внутренне порадовались, а Эшлер быстро уточнил:

— Вы только что сказали «хорошо», Ваше Величество? Можно ли это понимать так, что вы обеспечите безопасность лорда Абеля здесь?

Взгляд Караса, в котором теперь промелькнул отблеск убийственного намерения, повернулся к нему. Он уставился на Эшлера, затем слегка склонил голову, будто что-то понял.

— Эшлер.

Произнеся его имя, Карас приподнял уголок губ.

— Ты мне не доверяешь.

— Ваше Величество, что вы имеете в виду? Разумеется, я доверяю вам.

Однако Карас не стёр с лица слабую усмешку, которая больше походила на презрительную, и произнёс равнодушно:

— Если бы доверял, ты бы не подмешал лекарство Мелмонда в мою еду.

Внезапная смена темы заставила Эшлера лишь молча уставиться на Караса с застывшим взглядом. Конечно же, он знал, что Карас поймёт. Он сам почувствует. Поэтому, в каком-то смысле, эти слова даже принесли облегчение. До этого он опасался, что лекарство Мелмонда вообще может не подействовать.

И всё же вздрогнул и испугался не Эшлер, а Мелмонд.

— Это было не из-за недоверия к вам, Ваше Величество. Простите, но я доверяю и действию чёрного зелья. Я видел собственными глазами, как оно свалило предыдущего короля.

— Ты считаешь, что я такой же, как он?

— Ваше Величество, я не это хотел сказать…

— Как ты смеешь.

Карас медленно прервал слова Эшлера и обвёл взглядом всех четверых.

— Вы хотите мне помочь? Никчёмные.

Его голос звучал лениво, но все застыли, словно скованные льдом, и не могли поднять глаз. Карас затем перевёл равнодушный взгляд на Абеля. В его зелёных глазах, устремлённых на Караса, читалась тревога.

— Ваше Величество, они не это имели в виду…

— Если у тебя нет воспоминаний, оставайся здесь.

Карас поднял свободную руку и откинул тёмные волосы Абеля назад. Несколько секунд он просто перебирал пряди пальцами, затем, спустя время, добавил:

— Медленно. Я помогу тебе вспомнить меня.

Прости, я всё помню. Ты принц.

Слова нависли на кончике языка, но он не смог их произнести из-за следующих фраз Караса, вновь скользнувшего взглядом по всем четырём.

— Но если ты сейчас все помнишь, я перережу им глотки прямо здесь в наказание за то, что помешали мне.

Глоть.

Абель сжал руку Караса обеими своими руками и искренне воскликнул:

— Я ничего не помню!

В глазах Караса зажегся мрачный огонёк, как будто он погрузился в размышления, но вскоре он кивнул и учтиво ответил:

— Хорошо.

Показав, что понял, он опустил взгляд на свою руку. Абель проследил за ним глазами и поспешно отдёрнул ладонь.

— Ох, пожалуйста, идите скорее. Я смогу спокойно спрятаться и подождать здесь.

Карас с недовольством посмотрел на то, как Абель отпустил его руку, но приподнял глаза, услышав следующие слова:

— Но, эм, перед тем как вы уйдёте…

Абель замялся, не зная, куда смотреть, и запнулся. То, что он собирался сказать дальше, было самой важной частью плана. Несмотря на сковывающее присутствие Караса, четверо за его спиной жестами подгоняли Абеля, подсказывая, чтобы он скорее говорил. Прокашлявшись, Абель выдавил дрожащую улыбку и обратился к Карасу, который смотрел на него с лёгким недоумением.

— Не могли бы вы, Ваше Величество, оставить мне какую-нибудь важную вещь, пока я здесь один?

Важную вещь.

Конечно же, это должен был быть деревянный жетон. Все они знали со слов Эшлера, что Карас не придаёт значения никаким вещам. Поскольку первым слово «важная» произнёс Абель, единственное, что тот мог ему дать — это был деревянный жетон.

Попался ли Карас на эту уловку или нет — это уже не имело значения. Они обязаны были заполучить жетон в этой ситуации, поэтому все взгляды вновь обратились к Карасу. Тот, не колеблясь, засунул руку в карман и что-то достал. В глазах всех вспыхнула надежда.

Неужели это жетон?!

…Нет. Это был кинжал.

Старый, ничем не украшенный кинжал, совершенно не подходящий императору.

Карас одной рукой собрал волосы, спадавшие через плечо, и срезал прядь кинжалом. Затем протянул её Абелю.

Шокированный, Абель застыл с открытым ртом, даже не пытаясь принять это. Тогда Карас с безучастным выражением лица спросил:

— Не хочешь?

Абель не смог ответить и лишь крепко сжал руку Караса обеими своими руками. Это было всё, что он мог сделать.

***

После того как Карас ушёл с Эшлером в библиотеку, снова раздался знакомый глухой звук.

Тук. Тук. Тук.

Мелмонд, дворецкий и Нэни, рухнувшие на пол от изнеможения, наконец перевели дух, тяжело дыша.

— Фух! Я думал, нас раскрыли!

— Да, господин Мелмонд. Я тоже думал, что Его Величество всё понял.

— Ух! Когда он сказал, что мы пытаемся помочь, я чуть не описался. Но он поверил! Вот уж не думал, что Его Величество действительно поверит, будто лорд Абель ничего не помнит.

Трое, всё ещё приходя в себя после пережитого ужаса, с опозданием насладились облегчением. Однако, несмотря на то, что Карас так легко согласился и отступил, была вещь, которая беспокоила сильнее.

— В любом случае, я думал, он даст жетон, а он прямо там отрезал свои волосы.

Пока Мелмонд качал головой, глаза Нэни загорелись, и он понизил голос:

— Всё потому, что мы создали идеальную атмосферу рядом с ними.

— Хахаха! Точно, мы отлично сработали с похвалой!

Их самодовольные похвалы продолжались, но для Абеля их громкий смех звучал, как далёкий стук барабанов, гулко отзывавшийся где-то на фоне.

Это было странно.

Он не получил тот самый деревянный жетон, который хотел, но то, что он сейчас сжимал в руке, наполняло сердце настолько тёплой радостью, что все тревоги отступили.

Это было похоже на тот момент, когда он глядел на Караса с балкона библиотеки на втором этаже и глупо улыбался. Тогда он даже не понял, что плачет. Он просто начал улыбаться, как только увидел Караса. Забыл, что должен притворяться потерявшим память, и просто вот так улыбнулся. Карас, остановившийся на некотором расстоянии, долго-долго молча смотрел на него, а потом неспешно спросил:

«Почему ты плачешь?»

Почему он действительно плакал?

Вопрос прозвучал с детским любопытством, и, несмотря на слёзы, Абель ответил ему взглядом, полным улыбки. Он знал, что выглядит глупо, но ни остановить слёзы, ни перестать улыбаться не мог.

«Хаха, я и сам не знаю. Хе-хе».

Он вытер слёзы рукавом и шмыгнул носом, а потом снова поднял взгляд. Размытое от слёз зрение снова наполнилось образом Караса. Высокий, красивый юноша. Он должен был произнести заранее заготовленные слова, но в голове не было ни одной мысли. Однако вот это он всё же смог сказать:

«Но почему я улыбаюсь… думаю, я понял. Просто потому что счастлив».

Он широко открыл рот и беззвучно рассмеялся, как будто хотел развеять напряжённую атмосферу.

Хе-хе, хе-хе.

Когда этот дурашливый смех на мгновение прервался, губы Караса чуть приоткрылись… и тут же снова сомкнулись. Вид Абеля, смеющегося сквозь слёзы, почему-то заставил и его захотеть улыбнуться вместе с ним. Но так как он не знал, что такое смех, губы не повиновались.

Абель не заметил, как губы Караса едва заметно дрогнули, и снова вытер слёзы. Вместо этого он попытался подняться, уперевшись в землю. Но, может, потому что слишком долго сидел на корточках, одна из ног вдруг подкосилась, и он неуклюже свалился на спину, сев на попу.

— Ой, — вырвалось у него само собой.

Он поспешно попытался сохранить достоинство и встать, но не успел. Карас уже стоял прямо перед ним, опустившись на одно колено.

В этот момент Абель почувствовал, будто вернулся на несколько месяцев назад. Тогда он тоже притворился, что поранился, и стонал от боли, чтобы принц, ждавший его в лесу, подбежал к нему. И вот теперь, в похожей ситуации, принц снова бросился к нему с тревогой — точно так же, как двенадцать лет назад.

Вот видишь, принц совсем не изменился.

«Больно?»

Хотя голос звучал холодно, в ушах Абеля он был полон детской заботы.

Нет, он покачал головой. Но Карас, пристально глядя на него, тихо спросил:

«Видеть меня… делает тебя счастливым?»

Да.

Хотя наставник наверняка бы отругал его за то, что, будучи взрослым мужчиной, он плачет, как маленькая девочка, Абель с жаром закивал.

«Хе-хе. Да. Просто… просто от того, что вижу вас, я чувствую себя счастливым. Очень счастливым».

«…»

«Хе-хе, шмыг».

«…»

«Хе-хе, м-можно мне… э… подержать вас за руку?»

Ответа не последовало, но через некоторое время к Абелю потянулась большая, шершаво-мозолистая рука. Однако её хозяин, протянув её, отвернул голову в сторону, не глядя, как Абель с нетерпением схватил её. В груди у него тоже что-то шевельнулось.

Карас тоже чувствовал себя счастливым. Очень счастливым.

***

Эшлер с подозрением наблюдал за тем, как Карас медленно удаляется.

Почему он поверил, что Абель потерял память, если, казалось, что-то заподозрил?

Разумеется, по плану Карас должен был поверить, и, возможно, Эшлер просто заблуждался. Однако, даже после стольких лет рядом с ним, он ни разу не чувствовал, что полностью понимает, что творится в голове у Караса.

Вот и теперь, странно, что тот отпустил Абеля так легко и без лишних слов. Эшлер нахмурился и заметил, что Карас идёт вовсе не в сторону дворца принца. Он поспешно догнал его.

— Ваше Величество. Куда Вы направляетесь?

Чтобы никто не догадался, что он направляется в библиотеку, Карас вышел без свиты, с одним лишь Эшлером. Стража у дворца принца даже не заметила, что император исчез. Поскольку Карас почти никогда не выходил из своих покоев, никто не заподозрил его отсутствие.

Тем не менее, следовало быть осторожным, ведь вокруг дворца принца могли быть шпионы, подосланные Сердцем Короля. Более того, Карас, покинув библиотеку, выглядел рассеянным и отсутствующим, как и раньше во дворце принца. Это был явный признак зависимости, которая не проявлялась, когда он был рядом с Абелем.

Рядом с Абелем всё было иначе. Глаза Караса, каждый раз когда он на него смотрел, сияли чистым разумом, словно само присутствие Абеля излечивало его.

— Ваше Величество.

Обеспокоенный Эшлер снова позвал его, но Карас продолжал молча идти. Эшлер жестом приказал отступить солдатам, которые в растерянности начали сбегаться, и уже собирался снова окликнуть его…

Однако, осмотревшись по сторонам, он замер, не произнеся ни звука. Они шли по тропе, ведущей к окраинам дворца, и в конце этой дороги находилось место, до боли знакомое Эшлеру. Это был Лес Дракона. Туда Абель водил юного принца за руку каждый день, когда тот шёл на работу, двенадцать лет назад.

Неужели, увидев Абеля, Карас вспомнил то время?

Из-за этой догадки Эшлер больше не стал его останавливать. Однако на сердце стало тяжело, ведь лес уже был не тем, что прежде. Он остался на своём месте, но был выжжен дотла и обращён в руины.

Эшлер видел это, когда шесть лет назад впервые пришёл во дворец. Деревья были обуглены, вытянутыми силуэтами торча в небо. Земля почернела. Всё выглядело зловеще, словно место смерти.

Почему же на этом месте так ничего и не выросло с тех пор, как оно сгорело?

До того, как увидеть его, он ещё мог задаваться этим вопросом, но, глядя на почерневшую землю перед глазами, не находил в себе сил спросить.

Эта безжизненная земля, тянувшаяся без конца, будто предупреждала.

Словно напоминание людям о том, чем заканчивается посягательство на нечто священное.

Хотя теперь это место больше не было затянуто туманом, люди боялись леса сильнее, чем прежде.

Ходили слухи: всякий, кто ступит в этот лес, где нет ни малейшего признака возрождения, будет проклят.

Но всё же был человек, готовый войти в этот лес без колебаний.

Если раньше границей леса был туман, то теперь лишь слой чёрного пепла.

Карас ступил на эту землю.

Эшлер хотел было последовать за ним, но Карас, остановившись, приказал:

— Жди здесь.

Он собирался войти в лес один?

Эшлер, склонив голову, сам того не осознавая, задал вопрос. Хотя и понимал, что это дерзко, слова сами сорвались с языка:

— С вами все будет в порядке?

Даже шесть лет назад, когда Карас на короткое время вернулся во дворец, чтобы принять трон, он ни разу не посещал лес. И этот раз не стал исключением.

Эшлер полагал, что всё дело в том, что лес изменился.

Пусть это и было место, хранящее прекрасные воспоминания, выжженная чёрная земля лишь напоминала о последних мучительных событиях.

Даже несмотря на то, что Абель снова был жив, лес всё равно вытаскивал наружу старые раны. Это немного его тревожило.

Карас, услышав этот тихий вопрос, полуобернулся и переспросил:

— Что?

— По поводу входа в выжженный лес…

Карас смотрел на него непонимающе, как будто совсем не улавливал смысла.

Эшлер почувствовал себя неловко из-за того, что вдруг поднял такую тему, и извинился:

— Простите. Это меня не касается…

— Потому что Абель умер здесь?

— …

— Или потому, что это место — доказательство моего поражения перед Сердцем Короля?

Карас медленно огляделся, затем вновь перевёл взгляд на Эшлера.

— Для тебя это место — символ поражения.

Эшлер не мог этого отрицать.

Весь тот период, когда умер Абель, был сплошным поражением.

Карас оказался бессилен, и никто не смог ему помочь. Всё, что мог тогда Эшлер — это изо всех сил оставаться рядом с юным, слабым принцем.

И даже сейчас его временами одолевает сожаление.

Что, если бы он лично вывел Абеля за пределы дворца, когда тот пытался сбежать вместе с принцем?

Разве всё не сложилось бы иначе, если бы Абель прожил хоть немного дольше?

Он понимал, что сожалеть о прошлом бесполезно, но лес, не изменившийся за двенадцать лет, словно продолжал насмехаться над тем жалким положением, в котором они тогда оказались.

И он думал, что сильнее всех именно Карас, взглянув на нынешний вид леса, вспомнит ту злость и ярость того времени. Ведь их единственное убежище было растоптано.

Однако слова, которые он услышал от него, оказались совсем другими.

— Для меня это знак победы. Дарованный Абелем.

Неужели он имел в виду, что теперь, когда Абель вернулся живым, он вскоре уничтожит Сердце Короля и превратит это место в символ победы?

Он ведь не собирался устроить ловушку в Лесу Дракона?

Хотя Эшлер чувствовал раздражение, он всё же испытывал некое облегчение от того, что Абель заставил его думать в положительном ключе, независимо от смысла.

— Да, я тоже верю, что это станет местом победы.

Он склонил голову и начал отступать, но вопрос Караса его остановил.

— Какой победы?

— Простите?

Он переспросил в удивлении, но, увидев уверенность в ленивом взгляде Караса, твёрдо ответил:

— Конечно же, победы над Сердцем Короля и установления должного порядка в стране. Мирной страны, в которой народ больше не будет страдать от гнёта развращённого Сердца Короля. С минимальными жертвами.

Мирной страны.

Карас пробормотал эти слова себе под нос, а затем безразлично спросил:

— А что, если именно я разрушу этот мир?

— Ваше Величество.

— Тогда ты попытаешься меня остановить.

Голова Караса привычно наклонилась набок.

— Разве ты уже не пытался меня остановить? Испугавшись моих слов о полном уничтожении, ты спрятал Абеля.

Эшлеру было трудно даже сглотнуть от напряжения.

По опыту он знал, что не стоит доверять его небрежным, случайным замечаниям. Понимая, насколько трудно угадать, о чём он думает или что чувствует, важно было не терять бдительности. Поэтому он опасался, что Карас вдруг попадёт в точку и обвинит его в инсценировке вместе с Абелем.

Он просто испытывает его?

Эшлер решил сохранить самообладание и доиграть свою роль до конца.

— Как бы я мог осмелиться остановить Ваше Величество? И, конечно же, я не прятал лорда Абеля.

Эшлер поднял взгляд на Караса и ясно и твёрдо продолжил свои слова.

— После того как он потерял память, ему понадобилось много времени. Как Ваше Величество могли видеть, он стал настороженно относиться ко всем. Так что это большая удача, что он пришёл во дворец и встретил вас. Это оказало положительное влияние.

Он снова бросил взгляд, пытаясь уловить хоть какую-то реакцию, но полуприкрытые, ленивые глаза не выдавали ничего. Ожидая ответа Караса, Эшлер в итоге заговорил первым.

— Разве это не порадовало и Ваше Величество? Несмотря на потерю памяти, лорд Абель откликался только на вас.

— Да.

Хотя Караса было трудно понять, временами он удивлял своей прямотой. Услышав этот наивный, почти детский ответ, Эшлер наконец смог выдохнуть. Похоже, сработало. Как и говорил Абель, Карасу, возможно, действительно был необходим личный опыт.

— Несомненно, лорд Абель искренне привязан к Вашему Величеству.

Он снова подчеркнул это с улыбкой, но Карас перенёс вес на одну ногу и склонил голову.

— Это важно?

— Простите? Конечно, это важно. Разве вы сами не сказали, что это вас порадовало?

— Да. Это было приятно.

Снова прямой ответ, но последовавшие за ним слова напрочь стёрли улыбку с лица Эшлера.

— Даже если это ложь, это не имеет значения.

Эшлер поспешно покачал головой.

Нет, это не ложь. Абель правда к тебе привязан.

Раздражение от того, что Карас этого не чувствует, подступило к горлу, и тогда он вспомнил ранний вопрос Караса.

«Это важно?»

Этот вопрос был связан со сказанным им ранее — о том, что Абель подошёл к нему из страха. Он как бы намекал: пока Абель остаётся рядом, неважно, ложь это или правда, раз это приносит удовольствие.

Неужели одного поступка недостаточно?

Пока Эшлер размышлял над этим, он услышал, как Карас что-то бормочет себе под нос.

— К тому же, это хорошая возможность использовать это. Даже без змеиного вина.

Услышав слова «змеиное вино», Эшлер задумался, что он имел в виду, но Карас уже ушёл в свои мысли.

— Вот я и вернулся в скучную реальность. Чтобы сделать так, как ты хочешь. Избавиться от Сердца Короля.

Его монотонный голос передавал искреннюю скуку, но для Эшлера это стало облегчением. Он опасался, что после того как Карас найдёт Абеля, тот может буквально сорваться с цепи, забыв о мести, которую вынашивал двенадцать лет. На самом деле это тревожное, затяжное беспокойство всё ещё не покидало его.

С бесстрастным лицом Карас всегда выглядел так, будто стоит на краю пропасти. В этот раз Абель едва ли не в последний момент схватил его и вернул в обыденную реальность, однако казалось, что одна его нога всё ещё находится в пустоте.

Потому Эшлер боялся. Если Карас узнает, что Абель вернул память, он может лишь рассмеяться и потащить Абеля за собой в бездну.

Сколько времени потребуется, чтобы он полностью доверился Абелю?

Эшлер надеялся, что это не займёт много времени, как двенадцать лет назад, когда принц сжал руку Абеля всего через пару недель.

— Спасибо. Когда лорд Абель восстановит память, он обязательно обрадуется. Потому что Ваше Величество приняли эту скучную реальность.

Когда Эшлер спокойно сказал это, губы Караса едва заметно приподнялись.

— Не заблуждайся.

Эшлер подавил охвативший грудь холод и спокойно спросил:

— В чём я заблуждаюсь?

— В том, будто я обязательно сделаю что-то, что сделает Абеля счастливым.

Эшлер и сам знал, что это маловероятно. Когда он ничего не ответил, Карас посмотрел прямо ему в глаза.

— Разве это не хорошо? Иначе все бы суетились, стараясь использовать Абеля в своих целях. К примеру, прикрываясь созданием мирной страны.

Услышав, как его собственные слова были приведены в пример, Эшлер поспешно покачал головой.

— Ваше Величество, нет. Я не собираюсь использовать лорда Абеля.

— А если я сожгу всю страну дотла?

— …

Глаза Эшлера расширились от шока, он не смог ответить, и Карас, будто ожидая этого, медленно усмехнулся.

— Если бы у меня была такая сила, ты бы создал новое чёрное зелье, чтобы остановить меня.

— Нет. Прошу, не говорите так.

Эшлер в растерянности отрицательно ответил, но Карас, как будто ему было всё равно, спросил в ответ:

— Почему? Потому что ты ничего не хочешь от меня?

Когда Эшлер не ответил на этот проверочный вопрос, Карас безразлично пробормотал:

— Тогда, полагаю, я могу отдать деревянный жетон Трюйду.

Вздрог.

Плечи Эшлера дёрнулись.

— Ваше Величество. Вы не можете этого сделать. Деревянный жетон — это…

— Что за жетон?

— …

— Почему он нужен Трюйду? И почему вы все тоже его хотите?

Даже если Карас понял, что Трюйд интересуется жетоном, было поразительно, что он заговорил и об их собственном интересе.

— Что вы имеете в виду, говоря, что мы его хотим?

— Когда я отдал Абелю свои волосы, выражения твоего лица и лиц остальных были поразительными.

Эшлер про себя выругался. Они явно выдали своё разочарование, когда Карас отрезал волосы вместо того, чтобы вручить жетон. Ведь все были уверены, что он сделает именно это.

— Что это за жетон?

Когда голос Караса стал холоднее, Эшлер слегка прикусил губу, стараясь ответить так, чтобы не выдать лишнего об Абеле. Он уже знал, что позже придётся договориться с военным спекулянтом, чтобы их слова совпадали. Эшлер начал с лжи, сказав, что узнал это от него, и коротко объяснил:

— Хотя реликвия покойного маркиза сгорела, кажется, Трюйд выяснил, что это было. Это был деревянный жетон с выгравированным драконом. И, похоже, Трюйд узнал, что у Вашего Величества есть подобный предмет, поэтому внезапно и заговорил о Регасе.

Наблюдая за невыразительным лицом Караса, Эшлер твёрдо добавил:

— Так что если жетон Вашего Величества действительно совпадает с реликвией маркиза, то, согласно предположениям Трюйда, его нужно как можно скорее отдать лорду Абелю. Тогда лорд Абель, настоящий Регас, сможет увидеть прошлое и узнать ингредиенты чёрного зелья…

— Нет.

Эшлер почти забыл, что говорит с императором, и едва не выкрикнул.

Нет? Что это вообще значит — «нет»?

— Ваше Величество, вы только что сказали «нет»? Вы хотите сказать, что отказываетесь узнать ингредиенты чёрного зелья?

Хотя он и не собирался звучать обвинительно, поспешные слова Эшлера прозвучали именно так. Он сам этого не заметил, но собеседник — заметил, и Карас снова приподнял уголок губ.

— Я же сказал. Это скучная реальность для меня.

Карас моргнул своими тускло-серыми глазами, напоминая Эшлеру о сказанном ранее.

— Единственное, что действительно забавно, — это моё пари с ними. Не мешай.

— Но, Ваше Величество! Разве это пари не ставит вашу жизнь под угрозу? Уже с завтрашнего вечера вам придётся снова пить чёрное зелье от Сердца Короля. Мы должны как можно скорее найти ингредиенты и сделать противоядие, разве нет?

— Эшлер.

Карас произнёс его имя, чтобы его остановить, и прямо посмотрел в его встревоженные глаза.

— Когда я вообще вёл с тобой такой долгий разговор?

Лишь тогда Эшлер осознал, что говорил с Карасом так, словно перед ним был кто-то другой. Когда Карас увидел, как выражение его лица застыло, он заговорил монотонным голосом:

— Если бы не этот нелепый случай с потерей памяти у Абеля, я бы давно уже не сдерживался и сделал бы то, что хотел.

Он оглядел обугленную местность вокруг, указывая на то, что имел в виду под своими желаниями.

— Сердце Короля, от которого ты так отчаянно хочешь избавиться, исчезло бы в одно мгновение, и все остальные преграды сгорели бы дотла. Включая тебя.

Эшлер был в замешательстве. Почему слова Караса не звучали как пустой блеф?

Уничтожить Сердце Короля в одно мгновение.

А то, что он назвал его помехой, напомнило Эшлеру гипотетическую ситуацию, которую Карас ранее озвучил:

«А если я сожгу всю страну дотла?»

Но это невозможно. Какая бы сила ни превосходила человеческую, даже сила дракона не способна уничтожить целую страну. Значит, он, вероятно, имел в виду, что мобилизует армию. В худшем случае им с другими командирами придётся остановить его. Эшлер заставил себя стряхнуть охватившее тело беспокойство.

Но только подумать, что он всерьёз рассматривает гражданскую войну...

Неужели чёрное зелье ещё сильнее исказило и без того странную личность?

Проклятые ублюдки из Сердца Короля.

Увидев настоящие намерения Караса, Эшлер осознал, что деревянный жетон стал ещё более срочной необходимостью. Нужно было покончить с Сердцем Короля до того, как Карас начнёт действовать.

— Значит, даже если сам лорд Абель попросит жетон, вы ему его не отдадите? Хотя лорд Абель беспокоится о Вашем Величестве...

Эшлер прервался, глядя в ленивые глаза Караса.

Ах да. Карасу ведь, возможно, как раз нравится, когда о нём беспокоятся.

Будет ли Абель дрожать от страха или проливать слёзы из-за беспокойства, для него важно лишь одно: чтобы на него обратили внимание.

Он и в самом деле… извращенец.

Эшлер с трудом сдержал вздох, когда услышал распоряжение Караса:

— Вызови военного спекулянта завтра утром. У меня сейчас очень хорошее настроение, так что давай немного пораньше избавимся от Сердца Короля.

Карас говорил медленно, словно даруя награду, и повернулся. Эшлер склонил голову, будто выражая благодарность, но не смог стереть беспокойство с лица. Уверенность Караса внушала уважение, но радоваться было рано. У них ведь до сих пор нет противоядия.

Карас не должен, уверившись в себе, передать деревянный жетон Трюйду.

Неужели он и вправду не отдаст его, даже если Абель сам попросит?

В этот момент Эшлер не мог не вспомнить, как Сердцу Короля удалось манипулировать императором.

Регас всегда работает.

Эшлеру оставалось только верить в это. Абель уже сумел сделать это двенадцать лет назад. И теперь тоже сумеет изменить его. Но проблема была во времени. Нужен был план, чтобы укрепить их связь.

— Пошли подарок.

Когда Эшлер вновь услышал голос Караса, думая, что тот уже ушёл в лес, он очнулся от мыслей и поспешно поднял взгляд.

Подарок?

— Вы имеете в виду, лорду Абелю?

Конечно, речь шла об Абеле. Карас не кивнул, но Эшлер быстро всё понял и спросил:

— Какой подарок отправить?

Воображая драгоценные камни или шелка, он услышал ответ Караса:

— Утиные яйца.

— Да. Утиные… яйца? Вы имеете в виду настоящие утиные яйца?

Кив, кив.

Увидев потрясённую реакцию Эшлера, Карас кивнул и, глядя в пустоту, будто что-то вспоминая, равнодушным тоном добавил ещё один пункт:

— Гранат.

— …Понял. Гранат.

Пока Эшлер снова мысленно проклинал чёрное зелье из-за неожиданного списка подарков, Карас внезапно повернул голову, будто о чём-то вспомнил.

— Медведь.

Медведь? Подарить медведя?

Эшлер уже собирался решительно отговорить от идеи подарить медведя, считая это крайне неподходящим, но взгляд Караса был странным. Его глаза сузились, словно лезвия, и он пристально смотрел на Эшлера.

— Точно. Ты ведь поймал медведя прямо перед Абелем.

Эшлер вспомнил события, что произошли на этом самом месте двенадцать лет назад.

— Да, верно.

Как только он в замешательстве признал это, голос Караса стал зловещим.

— Теперь, когда думаю об этом… ты тогда выглядел чуть симпатичнее.

— …

Хотя по содержанию это был комплимент, тон и взгляд Караса были такими, будто он смотрел на врага. Эшлер мгновенно понял, он уже сталкивался с этим прежде. Как и в его воспоминаниях, комплименты Караса следовали по той же схеме. Прищурившись, Карас внимательно осмотрел его с ног до головы.

— Впечатляющий. И даже… крутой.

— С-спасибо.

— Спасибо?

Щёлк.

Стоило Эшлеру инстинктивно отступить на шаг, как за этим последовал леденящий голос.

— Чёрт, это действительно был ты.

Что теперь?!

Просто слегка симпатичный, немного впечатляющий и вроде как крутой человек?

Это тоже побочный эффект чёрного зелья?

Пока его проклятия в адрес Сердца Короля становились всё яростнее, Карас произнёс пугающее предупреждение:

— Никогда больше не лови медведей.

Служитель уже несколько часов беспокойно расхаживал по комнате.

Что ему делать?

Что он может сделать?

Сердце готово было разорваться от тревоги и злости.

Чёртов Норокс.

Всё из-за него.

Из-за того, что он дал себя одурачить, он упустил шанс заслужить доверие Трюйда.

Хотя… пока ещё нет, но страх быть пойманным сводил его с ума. Ведь именно он поджёг комнату Трюйда. Служитель прикусил губу, вспоминая встречу с Нороксом несколько дней назад.

«Ты знаешь, что сейчас творится во дворце? После смерти двух из Сердца Короля хитрецы уже начали подмазываться к императору. Те самые, кто всю жизнь кормился с руки Сердца Короля. А Трюйд только и делает, что сражается с императором, совсем не обращая внимания на предателей в своих рядах. Эти уже стараются урвать всё, что могут, пока Сердце Короля не падёт, и набивают себе карманы через храм».

Служитель тоже слышал об этом. Трюйд и правда совсем не следил за храмом, и те, кто был связан с Сердцем Короля, в сговоре с храмом обирали и без того измученное население ради собственной выгоды. Тем более, что всё это подогревалось недавними слухами.

Рассказывали, будто бы людей исцеляют святые реликвии из храма. Сначала это был слух, пошедший из столицы около месяца назад, но теперь он, казалось, молниеносно распространился по всей стране. Из-за силы слухов или из-за реальных свидетельств, утверждавших, что их исцелили, повсюду стали появляться очевидцы. Поэтому, несмотря на отвращение к поборам со стороны храма, люди ещё больше туда тянулись.

Вдобавок к этому алчные люди, желавшие урвать последнюю прибыль, способствовали этим поборам. Казалось, как только вскроется, что реликвии неэффективны, терпению народа мгновенно придёт конец, но это наихудшее развитие событий не так волновало служителя.

Больше всего он сожалел о том, что сам не оказался в числе тех, кто обогатился. Нет, было ощущение, будто у него отнимают деньги, которые он сам должен был получить, и это вызывало горечь. Поэтому он и не мог не слушать слова Норокса.

«Но я не могу просто так смотреть, как дисциплина рушится. Если Трюйд не видит ничего дальше императора, нужно использовать это, чтобы он наконец пришёл в себя. Мы должны заставить его почувствовать, что всё под угрозой».

Как именно? На этот вопрос глаза Норокса, налитые кровью, зловеще блеснули.

«Поджечь его комнату».

«Что? Но как?»

«Просто подожги с ароматическим маслом, чтобы всё выглядело как дело рук императора, и готово. Тогда он поймёт, что из него делают дурака, и придёт в себя. Это ничего серьёзного, просто предупреждение».

Но одними только словами служителя было не убедить. Понимая это, Норокс дал ему одну вещь.

Зелёный драгоценный камень, что теперь лежал в руке служителя.

Стоило ему увидеть, как тот сияет, как он тотчас поддался чарам и не смог отказаться от просьбы Норокса. Всё действительно шло, как тот и сказал — вину свалят на императора.

Однако всё не закончилось простым поджогом комнаты Трюйда. Когда разъярённый Трюйд сказал, что из-за пожара чёрное зелье стало бесполезным, служитель, наконец, понял настоящую цель Норокса. Тот, кто мог стать следующей жертвой, пытался лишь продлить свою жизнь.

И если Трюйд об этом узнает, то не только исчезнет с таким трудом восстановленное доверие, жизнь самого служителя окажется под угрозой.

Но настоящая проблема началась, когда Норокс пришёл позже. В порыве ярости служитель пригрозил рассказать всё Трюйду, но в ответ услышал только насмешку.

«Давай, рассказывай. А я скажу, что ты всё на меня свалил. Как думаешь, кому Трюйд поверит. Тебе или мне?»

Служитель дрожал от злости, но не мог вымолвить ни слова. Тогда Норокс с пугающим выражением лица открыл истинную цель своего визита. Он хотел лишь одного — узнать, почему Трюйд вдруг стал отправлять Регасов к императору, и о деревянном жетоне, который находится у императора.

Когда служитель вздрогнул, Норокс это тут же заметил и надавил:

«Ты что-то знаешь. Что это?»

Норокс сжал в руке ещё один драгоценный камень, глядя на него в упор.

Ладно, я хотя бы получу эти драгоценности.

С этой мыслью служитель ненадолго заколебался, а затем рассказал всё, что знал. В глазах Норокса вспыхнул безумный блеск.

«Следи за императором. Сообщай мне обо всём раньше, чем Трюйд узнает».

Вспоминая слова Норокса, служитель принял решение и направился к двери. В нынешней ситуации у него просто не было другого выхода, кроме как урвать как можно больше, пока жив.

Сжав камень у груди, он направился к дворцу принца.

***

Кин получил сообщение как раз в тот момент, когда заканчивал дела и собирался возвращаться в столицу.

— Один из людей сэра Эшлера пришёл сюда, разыскивая сэра Кина повсюду. Он говорит, что это крайне срочно, и просит немедленно с ним связаться.

Срочно? Что бы это могло быть?

Он задумался, но куда больше его зацепило другое. То, что тот искал его повсюду, лишь бы найти.

Почему?

Если бы они связались с капитаном королевской стражи, разве бы не узнали сразу, что он отправился к лорду, изготавливающему ароматическое масло?

Стоило этой мысли прийти ему в голову, как поднимающееся, словно волны, тревожное предчувствие стиснуло сердце.

Неужели капитан королевской стражи и правда осмелился использовать «Гарасу» без колебаний?

Кин инстинктивно сжал рукоять меча, но тут же взял себя в руки.

Нет, должно быть, какое-то недоразумение.

Как бы безрассуден ни был капитан королевской стражи, он не мог так открыто проигнорировать его приказы.

Да, всё верно, так и есть.

Он пытался убедить себя, но на тыльной стороне его сжатой руки чётко выступили жилы.

Будущее капитана королевской стражи застилала туча.

***

Поздно вечером, выбравшись в библиотеку, Эшлер был радушно встречен четырьмя людьми.

— Эухахаха! Сэр Эшлер, добро пожаловать!

— Хаха! Почему вы только сейчас пришли? Мы уже чуть было не начали вечеринку без вас, да?

— Хе-хе-хе, долго пришлось уговаривать Его Величество, раз он сегодня в таком хорошем настроении?

После весёлых вопросов троицы Абель застенчиво улыбнулся и указал на стол. На нём были груды утиных яиц и гранатов.

— Мы получили подарки от Его Величества. Хе-хе, как и ожидалось, принц добрый, так что наш замысел удался на славу…

— До успеха ещё далеко.

— Да, до полного успеха ещё далеко… Что?

Абель удивлённо переспросил, а трое, продолжавшие смеяться, тоже с недоумением посмотрели на него.

— Сэр Эшлер, вы же видели, как император смягчился при виде Абеля? Он сразу же одарил нас этими подарками. Разве это не успех?

Мелмонд посмотрел на него, словно тот что-то не понял. Эшлеру не хотелось портить радостную атмосферу, но он должен был сказать правду.

— Я сказал Его Величеству, что деревянный жетон может быть похож на реликвию маркиза. Конечно, я не упомянул, что это Абель это выяснил.

— Раз уж Его Величество теперь знает правду, он наверняка сразу отдаст нам жетон. Разве нет?

Мелмонд, озадаченный, начал отвечать, но умолк, увидев серьёзное выражение лица Эшлера.

Неужели…

— Нет, не отдаст.

Эшлер кивнул и спокойно посмотрел на всех четверых.

— Его Величество сказал нет.

Все четверо одновременно замерли с открытыми ртами, будто по команде.

Нет… почему?

— Он сказал, что это помешает его весьма забавной игре с Трюйдом.

В голосе Эшлера слышалась тяжёлая усталость, а на лицах слушающих застыло отчаяние.

Что за безумие?

Он не хочет жертвовать своим развлечением, даже когда на кону стоит жизнь?

Шок быстро сменился ужасом. В голове у всех всплыла одна и та же мысль.

Чёрное зелье свело его с ума!

Даже Абель, испуганный, поспешно заговорил:

— Н-но если я сам попрошу… разве он не отдаст мне? Ведь наш план сработал, и теперь он больше не думает, что я к нему плохо отношусь.

Он говорил дрожащим голосом, с тревогой в глазах, и все остальные уставились на Эшлера с проблеском надежды.

Да, ведь всё получилось!

— Он всё ещё глубоко заблуждается.

Провал.

Разочарованные вздохи и звуки опускающихся на пол тел эхом разнеслись по комнате. Особенно у тех троих, кто до последнего верил, что их восторженная похвала смягчила Его Величество, и не мог принять реальность.

Разве их слова не были настолько трогательны, что могли бы растопить даже небеса?

На самом деле проблема как раз в похвале. Эшлер, видимо, испытывая к ним жалость, спокойно утешил отчаявшихся:

— Тем не менее, уже большое достижение, что прежняя суровая атмосфера Его Величества смягчилась.

Затем он повернулся к Абелю с выражением мольбы в глазах и добавил:

— Лорду Абелю придётся приложить ещё немного усилий. Пока Его Величество не сможет полностью вам доверять.

И, как двенадцать лет назад, на этот раз тебе тоже удастся.

Хотя Эшлер верил в него, Абель всё ещё не мог избавиться от беспокойства.

— Но у нас ведь мало времени, да? С завтрашнего дня он снова начнёт принимать чёрное зелье.

— Да, меня это тоже тревожит. У нас нет времени, чтобы постепенно менять Его Величество. Так что, может, есть какой-то другой способ? Что-то более действенное, чтобы завоевать доверие?

Все посмотрели на Абеля, как всегда, в ожидании ответа. Но в этот раз Абель покачал головой.

— Не знаю. Для меня Его Величество всё ещё тот же принц, что и двенадцать лет назад. Я верю, что он не изменился. Так что, если подойти к нему по-старому, возможно, это сработает… но на это нужно время.

Может быть, теперь, когда принц стал взрослым, нужен уже совсем другой подход?

— Простите…

Пробормотал Абель, опустив плечи. У Эшлера сжалось сердце. Он снова осознал, что за последние двенадцать лет так ничего и не сделал. Его снова захлестнуло сожаление, точно такое же, как в тот день, когда он увидел выжженный лес.

Что если бы тогда ему удалось защитить тех двоих, что бежали, и благополучно их вывести?..

— Нет. Именно потому, что вы вернулись, лорд Абель, мы и смогли добиться хотя бы этого. Его Величество даже подарки сделал, он никогда раньше такого не делал…

Эшлер попытался немного смягчить атмосферу, но воспоминание о смертоносном взгляде Караса всплыло в голове, и едва начавшая появляться улыбка тут же исчезла.

Кто бы мог подумать, что его могут наказать за то, что он слишком красивый, впечатляющий и крутой?

Разве его привлекательность могла представлять угрозу для императора?..

— Сэр Эшлер?

Голос Абеля вырвал Эшлера из мыслей, и он тут же вернулся в реальность.

— Ничего. К тому же есть и хорошие новости. Мы нашли сэра Кина, которого все это время не могли отыскать.

При этих словах лицо Абеля помрачнело. Но Эшлер, не заметив этого, с недоумением наклонил голову.

— Сэр Кин не из тех, кто вот так исчезает без предупреждения. Я не понимаю, почему он не связался с нами. Он просто передал сообщение, чтобы связались с кем-то по имени Том. Кстати, вы ведь были с ним у дома маркиза, верно? Он тогда ничего странного не говорил?

Говорил.

Особенно когда строго инструктировал капитана королевской стражи.

— Пожалуйста, постарайтесь не сердиться на то, что я скажу. Это насчёт Тома…

Понизив голос, Абель объяснил, как капитан королевской стражи из-за него самого сменил псевдоним Том на другой, и как это привело к тому, что тот отправился в поместье Трюйда, чтобы искупить свою вину. Из-за пронизанного виной тона Абеля у Эшлера несколько раз дёрнулись брови, но он только тяжело вздохнул, не поддавшись гневу.

— Хах… Капитан королевской стражи опять натворил дел. Ладно, раз он пошёл в такое опасное место намеренно, не буду уж слишком злиться.

— Спасибо.

Как и ожидалось, Эшлер был добрым человеком. Рассудительным, с широким сердцем, умеющим прощать. Абель с облегчением выдохнул и улыбнулся. В этот момент Эшлер вдруг вспомнил кое-что и небрежно спросил:

— Кстати, а какой псевдоним был ему настолько дорог, что он пренебрёг именем, которое дал ему сэр Кин?

— А, он сказал, что это имя он давно хранил в своём сердце.

Абель с невинной улыбкой посмотрел на добродушного Эшлера и произнёс псевдоним:

— Это… «Гарасу»…

Бах!

Поздняя ночь.

Солдат, стоявший на страже у дворца принца, был уверен, что, как и в любую другую ночь, всё пройдёт спокойно, и на рассвете его сменят. Когда его только назначили сюда, у него было много тревог, но с тех пор как император вернулся во дворец, он ни разу не покидал свою комнату, так что ничего не происходило.

На самом деле, всё было даже скучно. Ходили слухи, будто император становится похож на предыдущего короля и всё время пребывает в забытьи, еле держась на ногах.

Что ж, значит, для него всё и дальше будет просто. Сейчас его больше всего волновало, как пережить ещё одну длинную ночь. Поэтому, когда он почувствовал чьё-то присутствие за спиной, он без всякой тревоги обернулся. Он решил, что это его напарник, который некоторое время назад пошёл проверить какой-то слабый шум внутри дворца принца.

— Что такое? Опять тот, что внутри, уронил копьё, пока спал... А?

Солдат, бормотавший себе под нос, замер с широко открытым ртом. Приближавшийся человек был не его напарником.

Высокий рост, серые глаза, сверкающие, как у хищника, сквозь чёрные волосы.

Это был император.

Однако причиной, по которой солдат замер и отступил назад, была его одежда. Вся его одежда была полностью залита кровью. С каждым приближающимся шагом воздух всё больше наполнялся запахом свежей крови, словно её только что пролили.

Ах!

Солдат в панике сделал несколько шагов назад.

Почему император был в таком виде?

Откуда вообще столько крови... неужели?

Глаза солдата расширились от ужаса. Не может быть, чтобы стража внутри дворца позволила императору пройти в таком виде.

Но вот он шёл один, не издавая ни звука. Будто вокруг никого и не было.

А может, правда никого не осталось?

Солдат сделал глубокий вдох. Карас не торопясь прошёл мимо по тропинке, которую солдат сам перед ним открыл, словно просто вышел на вечернюю прогулку. Солдат, затаив дыхание, проводил его взглядом и в этот момент услышал тихий звук.

Кап. Кап. Кап.

Солдат опустил взгляд на меч, который держал Карас. С кончика меча капала густая жидкость, цвет которой было трудно различить — такая она была тёмная.

— Ха...

На этот раз солдат не смог сдержать потрясённого выдоха. А затем, испугавшись собственного звука, снова отступил назад.

Клац.

Именно ли звук привлёк его внимание?

Карас остановился и повернул голову. Последний раз, когда солдат видел Караса, его глаза были столь же пустыми, как у покойного короля. До этого самого момента они всё ещё казались такими. Но теперь, стоило лишь взглянуть в эти затуманенные серые глаза, как по спине побежали мурашки, словно кто-то скрёб ногтями по позвоночнику. Солдат не сразу даже понял ленивый вопрос Караса.

— Ты… видишь меня?

Вижу ли я его?

Стоя перед ним, источая запах крови, он спрашивал, вижу ли я его?

Солдат, парализованный страхом и замешательством, мог только молча хлопать ртом, словно рыба. Он едва держался на подгибающихся от ужаса ногах. Когда он не ответил, Карас повернулся уже не только головой, но и корпусом. Солдат, сделав вдох на инстинкте, неосознанно замотал головой.

— Н-нет… я не…

Его дрожащий ответ даже не был толком произнесён. Он был настолько напуган, что едва мог дышать, но вскоре понял, что это было лучшее решение в его жизни. Карас уже исчез в темноте, и перед ним больше никого не было.

Лишь лёгкий запах крови, такой слабый, что начинало казаться, будто Карас ему просто померещился, доказывал, что его ужас был настоящим.

***

Эшлер никак не мог заснуть, поэтому заставил себя закрыть глаза. Даже с закрытыми глазами разум метался, обдумывая, как Абелю справиться с непредсказуемым Карасом. Поэтому, когда в комнату с настойчивым стуком вошёл солдат, он сразу же вскочил.

— Что случилось?

Увидев, что это солдат из ночной стражи у дворца принца, Эшлер мгновенно схватился за меч.

— С Его Величеством что-то случилось?!

Но солдат, белый как полотно и покрытый холодным потом, только заикался:

— И-и-мператор, Его Величество…

— Что с ним?!

Эшлер закричал и подошёл к солдату, грубо схватив его за руку. Не дожидаясь ответа, он потащил солдата за собой, мчась к покоям императора. И пока его тащили, из солдата с трудом вырывались слова:

— О-он… он ушёл.

Эшлер резко остановился и в изумлении обернулся к солдату.

— Ушёл? Куда?

Но солдат, всё ещё охваченный страхом, покачал головой:

— Я-я не знаю… Но Его Величество… в-видимо, убил всю стражу…

Убил?

На лице Эшлера отразилось недоверие, пока солдат шептал:

— А потом о-он… он спросил меня. Вижу ли я его.

Солдат продолжил, что остался жив, потому что ответил «нет», но Эшлер уже его не слушал.

Чёрт. Я же сказал ему действовать незаметно, а он просто убил всех.

Он идёт к Абелю.

Эшлер нахмурившись посмотрел в тьму за окном.

Уж не сделает ли он с Абелем чего-то ужасного?

Хотя хотелось всё немедленно проверить, Эшлер направился внутрь, туда, где лежали тела.

Абель справится.

Наверняка не сомкнул глаз за всю ночь, волнуясь, и уже придумал хороший план.

Он ведь настоящий Регас.

***

В этот момент, вопреки ожиданиям Эшлера, Абель мирно спал. Трое его спутников в соседней комнате тоже были в глубоком сне, храпя так, что казалось крыша вот-вот слетит. Абель, спавший так крепко, что не заметил бы и падающих с неба огненных шаров, вдруг проснулся, почувствовав щекотку на лице.

Однако спать хотелось ещё. Поэтому, когда что-то щекотало его лицо, он просто повернул голову в сторону.

Бесполезно.

На этот раз что-то нежно скользнуло по его подбородку и сбоку шеи, прямо под ухом. От этого по телу пробежала лёгкая дрожь, и Абель сонно открыл глаза.

Что за… а?

В темноте показалась размытая фигура. Это было не насекомое, как он ожидал, поэтому Абель несколько раз моргнул, пытаясь прояснить сознание. Но прежде чем он окончательно проснулся, его губы инстинктивно произнесли, кто перед ним.

— Принц?

Рука, лежавшая у основания его шеи, в ответ поднялась к его щеке.

— Да.

Только принц мог ответить с такой мягкостью. Всё ещё полусонный, Абель слабо рассмеялся.

— Не спится?

Сухой, сонный вопрос повис в воздухе, но на этот раз ответа сразу не последовало. Вместо этого раздался шорох, и затем на Абеля навалился тяжёлый вес.

Что происходит?

Прежде чем он успел что-либо осознать, лицо Караса оказалось прямо над ним, склонившись так близко, что тот смотрел на Абеля сверху вниз. Лишь когда Карас опёрся одной рукой о кровать, приподняв лишь верхнюю часть тела, он с запозданием ответил:

— Ага.

А, не спится.

Абель потёр глаза рукой и, подавляя зевок, проговорил:

— Зев… Тогда спите со мной.

— Мне обязательно спать?

Обязательно? Не то чтобы.

Абель покачал головой, так и не вставая.

— Нет. Если не можете уснуть, можете и не спать.

Абель улыбнулся, обнажив белые зубы, всё ещё не до конца проснувшись.

— Хе-хе, мне с вами посидеть?

— Ага.

— Хорошо тогда.

Что бы нам поделать?

Он уже собирался спросить и попытался сесть, но только в этот момент понял, что Карас его удерживает. Это была не лёгкая опора. Стоило Абелю попробовать приподняться, как Карас с силой прижал его рукой. Настолько сильно, что стало больно. Лишь тогда Абель по-настоящему взглянул на Караса.

— Ваше Высочество, почему?

— Ты был моим Регасом.

Ну, это-то я знаю. Чуть не сказал Абель, но вовремя вспомнил, что должен притворяться, будто потерял память. Он пробормотал:

— Да, я слышал об этом.

Карас слегка склонил голову вбок.

— А ты знаешь, кто такой Регас?

— Примерно.

Пока он удивлённо размышлял, зачем тот вдруг это спрашивает, раздался низкий голос, почти шёпот:

— Регас всегда занимался любовью с императором. Конечно, и ты тоже.

Хм… заниматься любовью в смысле — давать любовь? Или это было взаимно?

Абель, с затуманенным сознанием, пытался в этом разобраться, но следующие слова было ещё труднее понять:

— Особенно… тебе нравилось принимать то, что моё.

Что-то было не так. В голосе Караса звучала откровенная самоуверенность, и когда он произнёс «принимать», в его тоне слышался какой-то странный жар.

Что именно я принимал?

Пока Абель об этом размышлял, шёпот Караса приблизился ещё ближе.

— Я помогу тебе вспомнить. Всё.

Прежде чем его губы коснулись губ Абеля, склонив голову ниже, Карас раскрыл свои истинный намерения.

— Открой.

***

Была глубокая ночь, когда подчинённый, следивший за поместьем маркиза, вернулся.

Трюйд, который провёл несколько дней в подвале, создавая чёрное зелье, выбрался на поверхность с мертвенно-бледным лицом.

Едва он вышел, как схватил ближайшего, невысокого и светловолосого мужчину. Даже задыхаясь, он тут же кончил, оказавшись сверху, услышав о возвращении подчинённого, и, не колеблясь ни секунды, поднялся.

Этот человек был одним из самых приметных среди потенциальных Регасов, которых он собирался отправить императору, но теперь в нём не было надобности.

Маркиз Ян тогда только усмехнулся и назвал это проклятием, не так ли?

Но именно благодаря этому так называемому проклятию ему первому удалось распознать настоящего Регаса.

Трюйд приказал слуге разобраться с обмякшим мужчиной, после чего выслушал доклад подчинённого в гостиной. Раз прервал его посреди ночи, значит, дело действительно срочное. Он посмотрел на подчинённого, лицо которого блестело от пота после ночного бега, и спросил:

— Нашли рыцаря, исчезнувшего из поместья маркиза?

— Мы пока не нашли его. Однако мы нашли экипаж, на котором он уехал сразу после ухода из поместья.

— Куда он направился?

— К дому человека по имени Мелмонд.

Брови Трюйда вздрогнули от искреннего удивления.

Он был уверен, что тот человек послан императором, но Мелмонд?

С каких пор он работает на императора?

Более того, разве не он был тем, кого Трюйд совсем недавно вызывал, чтобы расспросить о пропавшем деревянном жетоне?

Трюйд вспомнил спокойное выражение лица мужчины, утверждавшего, что ничего не знает о жетоне.

Какой обман.

Неужели он притворялся, зная о жетоне?

Нет, если бы это было так, к делу был бы причастен и сам император. Если бы Мелмонд знал, что жетон маркиза и жетон императора одно и то же, он бы непременно рассказал об этом императору.

Но ведь сам император охотно согласился на его предложение, не так ли?

Возможно, он до сих пор не знает истинного назначения деревянного жетона.

Пока Трюйд был погружён в мысли, доклад подчинённого продолжился.

— В ходе расследования этого человека по имени Мелмонд выяснилось, что он жил как травник с тех пор, как покинул дворец двенадцать лет назад.

— Травник?

Голос Трюйда заострился, он почувствовал что-то неладное. Подчинённый кивнул и сообщил примечательную информацию, собранную среди местных жителей:

— Он сам готовил и продавал лекарства, и одно из них пользовалось особенно большим спросом. Оно было довольно известно даже во дворце.

— Какое именно лекарство?

— Эм, слабительное.

Лицо Трюйда стало холодным. Подчинённый поспешил добавить:

— Кхм… помимо этого, люди постоянно упоминали ещё одно лекарство.

— От поноса?

Когда Трюйд усмехнулся, подчинённый в замешательстве покачал головой:

— Это было противоядие. Он будто специально находил всех, кто отравился, чем бы то ни было, и исцелял их.

Противоядие.

Одно это слово моментально развеяло несколько давно терзавших сомнений Трюйда.

Почему император до сих пор не был отравлен.

Почему он вдруг, вернувшись во дворец, с такой уверенностью принял участие в их пари.

Теперь всё стало ясно.

Так вот оно что?

Ха-ха, он готовил противоядие?

Трюйд подавил готовый вырваться смех, сменив его на улыбку, а в его глазах вспыхнул хищный блеск.

Судя по пустому взгляду императора — противоядие было несовершенным.

А значит, шанс на победу всё ещё был.

Нет, теперь он был уверен в победе.

Ведь в этот раз Трюйд заперся в уединении, чтобы приготовить чёрного зелья в несколько раз больше, чем прежде.

Посмотрим, удастся ли тебе снова поиграть с огнём, Карас.

***

«Открой».

Прежде чем разум успел взвесить, что правильно, а что нет, его губы уже послушались приказа. Он лишь чуть-чуть разомкнул их, как в следующую секунду сила, толкавшаяся в них, превратилась в обжигающий жар, вторгшийся в его рот.

Дыхание, до того задержанное, застыло под тяжестью, навалившейся на его грудь.

Нехватка воздуха была проблемой, но ещё большей то, что разум не мог полностью осознать происходящее. Поэтому он не заметил ни того, как большая рука Караса провела по его волосам, ни того, как его колено вклинилось между ног Абеля.

Сначала это был односторонний поцелуй, в котором Карас грубо прижимал его и вторгался языком. В голове Абеля царила одна лишь путаница.

Однако по мере того как время шло, ощущение их соприкасающихся губ постепенно начало пробиваться сквозь оцепенение.

Даже в затуманенном состоянии он начал постепенно осознавать действия Караса.

Жар от их губ, ощущение при соприкосновении языков, всё это понемногу растапливало замёрзшее внутри него.

Словно на поверхности покрытого льдом озера в тёплый день начали появляться тонкие трещины. Сердце Абеля стало отзываться.

Когда Карас наклонил голову и поменял угол поцелуя, в ушах Абеля громко стукнуло сердце.

Стоило только уловить этот звук, как язык Караса коснулся мягкой внутренней стороны его рта, и сердце тут же забилось в бешеном ритме.

Тук, тук, тук.

Сердце стало отправной точкой. Когда в груди всё задрожало, а возбуждение с лёгким жаром разлилось по телу, он, неосознанно, начал отвечать на поцелуй.

Его прежде неподвижный язык робко коснулся языка Караса в тот момент, когда тот чуть отстранился.

На секунду движения Караса остановились, но затем он шумно выдохнул и прижал его с ещё большей силой.

Хаа.

Звук дыхания Караса, хоть и не был услышан ушами, отозвался внутри самого Абеля.

Карас, будто теряя самообладание, грубо запустил руку в его волосы. Он повернул голову Абеля в нужную ему сторону и на этот раз уже сам издал более отчётливый стон из глубины горла.

Рычание, словно звериное, сопровождало его прерывистое дыхание. Однако Абель не мог понять, чьё это быстрое сердцебиение — его или Караса. Голова шла кругом. Влажные звуки, раздававшиеся каждый раз, когда они касались друг друга, застревали в ушах, будто подтверждение произошедшего, и инстинктивно вызывали стыд.

Странным образом, этот стыд делал поцелуй ещё более напряжённым. Если всё будет продолжаться так, бешеный пульс и тяжёлое дыхание могут просто разорвать сердце. Он даже подумал, что и правда может умереть так, но вдруг снова смог дышать.

— Ха, ха, ха…

Он тяжело выдохнул через приоткрытые губы, грудь судорожно вздымалась. Он пытался сосредоточить взгляд, полный паники, но лицо, смотревшее на него сверху, терялось во тьме. И всё же одно он понял точно. Хотя не слышал ни звука, дыхание Караса было таким же тяжёлым и частым, как у него самого.

Это осознание вызвало в нём странное покалывание. Ему стало стыдно, дыхание грозило снова сбиться, но Абель заставил себя взять себя в руки. Он пытался осознать ситуацию.

Так я только что снова поцеловал принца?

Поцеловал? Ох! Снова?!

О нет!

Осознав, что это был уже второй поцелуй, он вспомнил слова Караса, сказанные ранее.

Неужели он так пытается помочь мне вспомнить?

Вспомнить тот поцелуй, что был у нас в лесу?

Наверняка!

Тогда Карас показал ему, как спас его. Сейчас он делает то же самое.

Конечно же, он делает это только ради того, чтобы Абель восстановил воспоминания. Не может быть другой причины. Принц — чистый и добрый человек. А вот он сам — позорно выдал своё возбуждение. Хотя, разумеется, Карас в этот раз был взволнован в сто раз сильнее. Его затвердевший, налитый возбуждением член прижимался к бедру Абеля, но Абель, погружённый в чувство вины, даже не заметил этого.

— Пр-Принц. Я… мне жаль. То есть, это…

— Ты вспомнил?

Чувство вины напомнило Абелю о лжи, которую он сказал, и немного вернуло ему разум.

— А, нет.

Он ответил рассеянно, и в этот момент чья-то рука вновь медленно провела по его волосам. Движение было неторопливым, таким осторожным, что Абелю показалось, будто ему и шевелиться нельзя. Затаив дыхание, он посмотрел на Караса. Было темно, но он почему-то почувствовал, что Карас сосредоточен только на этом прикосновении.

Он словно был полностью поглощён тем, чтобы трогать волосы Абеля и подтверждать его существование своими глазами, будто в этом весь смысл мира. Где-то в груди разлилось тёплое покалывание.

Это ощущение отличалось от того, что он испытал во время поцелуя.

Может, потому что сейчас не было звуков?

Странно, но только сейчас он понял, насколько тихой была ночь.

В этой тишине время будто растягивалось в бесконечность, как глубокая бездна. Хотя Карас всего лишь несколько раз медленно провёл рукой, казалось, будто прошли целые дни. Его выдохи были долгими и тонкими. В этот момент их взгляды встретились. Карас смотрел прямо вниз, на него.

Его серые глаза вдруг блеснули, как лезвие. Но это длилось лишь миг, словно иллюзия. Возможно, это показалось из-за того, что Карас пошевелился, и их взгляды разорвались. Его верхняя часть тела, до этого приподнятая на вытянутых руках, вновь опустилась к Абелю. Тот напрягся, когда лицо приблизилось, но на этот раз оно направилось в сторону.

— А? — пробормотал Абель, и в этот момент рука Караса вновь крепко сжала его волосы и повернула голову вбок. Его бледная шея, светящаяся даже в ночи, оказалась открыта. То самое, что только что согревало его рот, коснулось кожи. Когда красный язык лизнул его шею, Абель вздрогнул и содрогнулся.

— Э-Э… Ваше Высочество?

Дрожащим голосом позвал он, но в ответ Карас впился губами в его шею. Абель дёрнулся снова. Карас, будто проверяя его реакцию, на миг остановился. Спустя короткую паузу, его губы опустились к плечу и впились в кожу с такой силой, что у Абеля по спине побежали мурашки.

С каждым движением губ и языка по коже покалывание усиливалось. Не выдержав, Абель заёрзал и попытался оттолкнуть его руку, но та, что всё ещё держала его за волосы, прижала голову сильнее. Испуганный, Абель крепко зажмурил глаза и открыл рот.

— Эм… т-то, что вы сейчас делаете…

Что ты вообще делаешь?

Вопрос так и не был задан. Всё потому, что он вдруг осознал ещё один источник жара, которого не заметил раньше. Его внимание было полностью захвачено губами, впивавшимися в шею. Точнее, он ощутил это потому, что та горячая, крупная масса внезапно пошевелилась, и он не мог не заметить. Жёсткий и большой, словно деревянное полено, тяжёлый вес с силой прижимался к его бедру и начал медленно двигаться, будто трётся о него.

В одно мгновение в голове у него всё оборвалось. Даже такой наивный человек, как Абель, понял, что это значит.

Чистый и невинный принц сейчас был возбужден. Он был полностью возбуждён и прижимался к разведённым бёдрам Абеля.

Каждое медленное движение его бёдер ощущалось всем телом. Мысли Абеля, не в силах найти объяснение, запутались ещё сильнее.

Что вообще происходит?

Если упростить, Карас был возбуждён. Но Абель, не зная даже самой простой причины, впал в панику и не мог закрыть рот.

Почему?

Его сознание заело на этом вопросе. Отчасти потому, что он действительно не знал ответа, а отчасти из-за невыносимой неожиданной стимуляции, не дававшей думать.

Пока он пытался хоть как-то осмыслить происходящее, Карас уже расстегнул его верх и коснулся губами груди.

Однако плечи Абеля дёрнулись вовсе не от этого. Карас зубами прикусил его маленький, напряжённый сосок. Резкое, прежде неведомое ощущение молнией пронеслось по телу.

— Ах!

Небольшой звук прозвучал в полной тишине почти как крик. Стоны, с гнусавым звуком, прозвучали вызывающе непристойно. Абель поспешно прикрыл рот ладонью, надеясь, что Карас не услышал, но тот уже медленно поднимал голову.

Стыд и смущение, смешавшись со страхом, заставили Абеля в панике выдать первое попавшееся оправдание.

— Э-это не я!

Даже он сам испугался этих слов, в которые не поверил бы даже дурак. Он поспешно добавил:

— Я, то есть, звук вышел из моего рта, но я его не издавал!

Нет, не так… Я его издал, но не специально.

Он так торопился объяснить, что это был нечаянный стон, но слова лишь больше путались.

Но Карас не стал его слушать, он снова опустил голову и вновь прикусил его сосок.

— А…

Неожиданная атака заставила Абеля содрогнуться, плечи вздрогнули сами собой. Он с трудом стиснул зубы, чтобы не застонать снова, но Карас тут же заметил дрожь его тела.

Он снова поднял голову и прошептал:

— Тебе нравится здесь?

— Ч-что? Н-нет, нет, не знаю…

Мне нравится?

Он хотел заплакать. Абель резко затряс головой, но Карас ему не поверил и вновь задал вопрос. На этот раз ещё более дерзко.

— Раньше тебе это нравилось.

Кто? Что? Мне?

Мои соски?!

На лице Абеля отразился шок, и Карас, заметив это, добавил:

— И ты кричал, чтобы я продолжал.

К-кто?! Что?!

Он хотел показать, как звучит настоящий крик. Но, похоже, люди и правда каменеют от шока. Рот Абеля был широко открыт, но он не мог издать ни звука. Однако настоящая проблема началась дальше.

— Я больше не могу сдерживаться.

Пробормотав это, Карас полностью выпрямился, встав на колени между его ног, и протянул руки. В одно мгновение свободные штаны в его большой руке были сдёрнуты. Нет, если быть точным — разорваны.

Грубая, дешевая ткань с треском порвалась, когда её резко сорвали. Холодный воздух обдал обнажённые ноги. Но прежде чем Абель успел среагировать, между его ног вклинилось колено, не давая их сомкнуть. И, разумеется, вместе с ним пришло и кое-что ещё.

— Ха…

Сдерживаемый вскрик вырвался изо рта Абеля. Большая, мозолистая рука уже сжимала его наполовину вставший член. Абель попытался приподняться, но Карас другой рукой надавил на его плечо, не давая пошевелиться.

Сила была такой, что Абель поморщился от боли, но Карас и не думал ослаблять хватку. Он был полностью поглощён происходящим, его глаза блестели любопытством, как у ребёнка, нашедшего интересную игрушку, пока он пристально смотрел на член Абеля.

Он вертел его маленький член, идеально умещавшийся в ладони, потом спустился к висящим яичкам. Абель, плотно прижатый Карасом, не мог даже пошевелиться, не то что встать. Лицо пылало от стыда, пока Карас разглядывал и трогал его самые интимные места.

— В-Ваше Высочество. Подождите, это неправильно… Ах!

То ли случайно, то ли намеренно, ноготь Караса задел участок между яичками и отверстием. Абель застонал и инстинктивно повёл бёдрами, отчего Карас бросил на него взгляд и провёл ногтем по этому месту ещё несколько раз.

— Ты не помнишь?

Даже говоря этот бред, его пальцы продолжали двигаться, всё глубже исследуя плотно сомкнутые морщинки внизу.

— Ик!

Неожиданное прикосновение вызвало дрожь, пробежавшую по спине Абеля. Хотя ему с трудом удалось сдержать крик, тело не смогло скрыть своей реакции.

Его тонкая талия непроизвольно дергалась от щекочущей стимуляции. Карас внимательно наблюдал за каждой реакцией Абеля, не желая упустить ни малейшего движения, и в это время расстегнул свои штаны.

Его большой, уже вставший член, который казался готовым прорвать одежду, стал ещё твёрже, когда он увидел, как реагирует Абель. Карас, который до этого сдерживал дыхание, чтобы лучше слышать его голос, больше не мог сдерживаться и глубоко выдохнул, когда эрекция оказалась на воздухе.

— Ха… блять.

Он стиснул зубы, чтобы удержаться от нетерпеливого движения, когда жар разлился по его нижней части. Инстинктивно он знал, как снять это напряжение. Всё, что нужно было сделать, — вонзиться в ту морщинистую точку, которая только что заставила тело Абеля дёргаться.

Он хотел широко развести его ноги, схватить обеими руками округлые ягодицы и притянуть к себе. Он хотел двигаться так яростно, чтобы бледное, светящееся даже в ночи тело Абеля содрогалось. Всё, что оставалось, — это протянуть руку и схватить его за талию. Приняв решение, он потянулся вперёд.

Но, вновь стиснув зубы, он вместо этого схватил руку Абеля.

Оставаясь в полубессознательном состоянии, Абель вновь пришёл в себя, когда понял, что держит в руке большой член Караса. Он в растерянности поднял взгляд. Прежде чем успел что-либо сказать, Карас отдал приказ.

— Двигайся.

Грубым, хриплым голосом Карас направил его руку. На деле именно рука Караса двигала его рукой, но это уже не имело значения. Уже напряжённый член становился всё горячее, словно горел, только от прикосновений Абеля.

Жар мгновенно распространился по телу Абеля, вытесняя все прочие чувства. Он больше не мог думать ни о чём другом. Только большой член в его руке, горячее дыхание, вырывающееся из груди другого каждый раз, когда он двигался. Это полностью заполнило его сознание.

В темноте, где не было слышно даже стрекота насекомых, движения его руки на эрекции и хриплое дыхание наполняли воздух.

Сначала слышно было только дыхание Караса. Однако когда его рука, до этого прижимавшая плечо Абеля, начала двигать член Абеля в том же ритме, дыхание стало доноситься уже от обоих. Липкие, влажные звуки сопровождали движения, как будто придавая им ещё больше интенсивности.

Словно лошадь, неспособная остановиться, жар и звуки становились всё быстрее и быстрее. Спустя какое-то время прерывистое дыхание Абеля достигло пика и всё внезапно остановилось. Но в воздухе тут же появилось нечто новое.

Резкий рыбный запах спермы смешался с ночным воздухом.

Почувствовав этот запах, Карас, только что завершивший разрядку, взглянул на Абеля с заново вспыхнувшим желанием.

***

Эшлер стоял молча, глядя на груду тел солдат, погружённый в раздумья. Хотя местность уже была очищена, слух о том, что здесь были жертвы, неизбежно распространится и дойдёт до ушей врага. Эшлер принял решение, что нужно поставить в приоритет.

Если это дойдёт до других, все сочтут, что солдаты погибли из-за чёрного зелья. Это будет выглядеть так, будто Сердце Короля управляет Карасом, как и предыдущим королём, а значит, может обернуться против них. Однако на данный момент важнее всего было скрыть местонахождение Караса.

Пока никто не узнает, что Карас отправился к Абелю, всё будет в порядке. Более того, возможно, даже лучше, если правда о том, что Карас убил солдат, всплывёт наружу. Эшлер прекрасно знал, какая информация вызывает у людей наибольший интерес.

— Никому не говорить об этом.

Резко произнёс Эшлер, обводя взглядом собравшихся солдат и слуг.

— Тот факт, что Его Величество убил солдат, должен оставаться в строжайшей тайне. Понятно?

Эшлер убедился взглядом, что остальные смертельно напуганы, и направился к выходу из дворца. Как только он свернул за угол, послышались шёпоты.

Секреты, если их так называть, распространяются быстрее. Теперь все будут говорить только о том, что Карас убил солдат. Никто не задумается, куда он ушёл.

Глядя на всё ещё тёмное ночное небо, Эшлер ждал возвращения Караса.

В любом случае, с лордом Абелем ведь всё будет в порядке, правда?

Мелмонд пошатывался, поднимаясь на ноги. Нет ничего раздражительнее, чем необходимость сходить в туалет посреди ночи. Хотелось спать, но пришлось проснуться и выйти из комнаты. Он держал глаза полуприкрытыми, чтобы не проснуться окончательно, и на ощупь направился к двери, выйдя в коридор.

Надо побыстрее вернуться под тёплое одеяло.

В голове была лишь эта мысль, и он не обращал внимания на свои неуверенные шаги. Однако всё изменилось, когда он внезапно натолкнулся на препятствие.

Щелк.

С раздавшимся звуком закрывшейся двери посреди коридора появилась тёмная фигура. Мелмонд, двигавшийся вперёд, опираясь на стену, на мгновение подумал: «Это Абель?»

Но фигура была слишком большой. Хотя ведь это была комната, где спал Абель…

Что, кто-то другой?!

Полностью проснувшись, Мелмонд резко вдохнул и распахнул глаза.

Это враг?

Неужели Сердце Короля узнало о существовании Абеля?

Внезапный страх охватил его, и он сильнее вцепился в стену. Но затем рука, державшаяся за стену, медленно соскользнула.

Это был не враг.

Стоило ему встретиться взглядом с теми глазами, обернувшимися к нему, как он сразу всё понял. Только один человек обладал такими холодными, серыми глазами, выделяющимися даже во тьме.

— В-Ваше Величество?

Вопрос сам слетел с губ Мелмонда, но другой человек, не сказав ни слова, развернулся и вышел наружу.

Лишь когда звук шагов по деревянному полу окончательно стих, Мелмонд закрыл приоткрытый рот и моргнул.

Почему Его Величество был в комнате Абеля в такое время…?

А?

Абель?

Мелмонд вздрогнул и поспешно распахнул дверь в комнату Абеля.

— Абель! Почему Его Величество пришёл к тебе среди ночи!!!

Шок в коридоре был лишь прелюдией. То, что ждало Мелмонда в комнате, потрясло его куда сильнее. Момент, о котором он ещё долго вспоминал с изумлением. Он подумал, что даже если бы вся комната была залита кровью, он не был бы так поражён.

Кто бы мог представить?

Что он застанет полуголого, ошеломлённого Абеля в комнате.

Более того, в воздухе стоял густой запах спермы. Такой сильный, будто тут можно было бы родить сразу десятерых!

***

Когда все ещё крепко спали, с одной стороны библиотеки сиял яркий свет. Однако никто из присутствующих не произносил ни слова. Абель, с пустым выражением лица, будто лишённый рассудка, всё ещё выглядел так, словно не вернулся в реальность. Мелмонд, всё ещё прижимая руку к груди от потрясения, вызванного увиденным, обернулся к Нэни, который сохранял хоть какое-то самообладание. Но и он был не в лучшем состоянии. С отвисшей челюстью он едва мог отреагировать.

— Ты, ты иди, иди и позови сэра Эшлера.

— А? Да?

Когда Нэни лишь глупо пробормотал в ответ, Мелмонд глубоко вздохнул, будто ему было трудно повторить.

— Ха-а, просто иди и, ах…

Он не смог договорить, снова прижав ладонь к груди.

Что вообще происходит?

Карас пришёл к Абелю посреди ночи, пришёл к нему, пришёл к нему…

— А-а-а!

Он даже не хотел представлять, что было дальше. Схватившись второй рукой за волосы, Мелмонд застонал в отчаянии.

Неужели… неужели всё было совсем плохо?

Нет, судя по состоянию Абеля — несомненно, всё так и было. Именно поэтому он выглядел таким потерянным. Как только Мелмонд пришёл к такому выводу, он осознал, что совсем забыл об одном человеке. О том, кто был бы потрясён этим сильнее всех. О том, для кого молодой господин был центром вселенной.

Ах! Дворецкий?!

— А, дворецкий, ты в порядке…?

Мелмонд резко обернулся с громким звуком, но договорить не успел. Нэни, который тоже был потрясён и выкрикнул: Дворецкий!, тут же замолчал, как и Мелмонд. Любой, кто увидел бы выражение лица дворецкого, поступил бы так же. Его лицо было на удивление спокойным.

Его тело, сидящее с идеально прямой осанкой на стуле, смотрело прямо перед собой без малейшего дрожания. Казалось, будто ничего не произошло. Привычное поведение, от которого у Мелмонда и Нэни на глазах навернулись слёзы.

Он потерял рассудок!

Когда один уже сошёл с ума, Мелмонд снова обернулся к Нэни и сказал:

— Иди и приведи сэра Эшлера.

***

Вернётся ли он с восходом солнца?

Вопреки ожиданиям, Карас вернулся во дворец, пока было ещё темно.

«Я… я совсем не слышал звука, п-прямо как призрак».

Как и рассказал дрожащий солдат, Карас появился из темноты совершенно беззвучно, и если бы не ярко горевшие лампы, его возвращения бы никто не заметил. Эшлер, в одиночку дежуривший на пути без сопровождения солдат, подошёл к нему, когда тот медленно шёл.

— Ваше Величество.

Склонив голову, он окликнул его, но, как всегда, Карас проигнорировал его и прошёл мимо. Эшлер, привыкший говорить сам с собой, всё равно почти рефлекторно задал вопрос, с тревогой в голосе.

— Вы ходили к лорду Абелю?

Хотя он заранее убедился, что поблизости никого нет, на всякий случай говорил тихо, почти шёпотом. Конечно, он и не ожидал услышать ответ. Однако едва он задал вопрос, Карас, который уже собирался пройти мимо, вдруг остановился.

А?

Эшлер, посчитав это странным, повернул голову, чтобы рассмотреть лицо Караса.

— Вы не ходили к лорду Абелю?

— …Да, верно.

В голосе Караса, когда он ответил, не было ничего необычного. Но странным было то, что он не посмотрел на Эшлера, а отвёл взгляд в сторону. Подозрения Эшлера только усилились.

Неужели он, правда, обнажил меч на Абеля или что-то в этом духе?

Подумав, что это возможно, он обратился к Карасу, который снова тронулся с места:

— Вы… приятно провели время с лордом Абелем?

Карас снова остановился. На этот раз он неловко опустил ногу обратно на пол, остановившись на полушаге. После долгой паузы он ответил:

— Да.

Странно. Что-то здесь не так.

Сузив глаза, Эшлер проследил за его взглядом — за спину Караса. Однако Карас, почувствовав это, обернулся и быстро сказал:

— Я иду спать.

Так что не следуй за мной и не мешай.

Эшлер, служивший Карасу много лет, конечно же, сразу понял, что тот имел в виду. Однако его брови непроизвольно нахмурились ещё сильнее.

Это из-за мигающих ламп?

Щёки Караса казались слегка покрасневшими.

Нет, должно быть, показалось.

Эшлер резко покачал головой, мысленно отругав себя за подобные мысли, но вскоре и вовсе забыл о них. Через мгновение прибежал Нэни, тяжело дыша и со слезами на глазах воскликнул:

— Б-большая беда!

— Что? Кто-то пострадал? Ах, неужели Аб…

Прежде чем Эшлер успел закончить свою догадку, Нэни закричал:

— У всех большая беда! Особенно у дворецкого!

***

Нэни был прав. Когда он услышал, что Карас приходил и что Абель был найден в странном состоянии, первая мысль, конечно, была об Абеле. Однако, стоило им войти в библиотеку, всё стало ясно с первого взгляда. В самом тяжёлом состоянии оказался дворецкий.

Он смеялся.

— Хе-хе-хе, когда наш молодой господин впервые сам написал все буквы в девять лет, мы устроили трёхдневный праздник в особняке. Хе-хе-хе, но, несмотря на это, за всю свою жизнь он ни одной книги как следует не прочитал, сохранив чистоту ума. Когда ему было десять…

Шурх, хрясь, шурх.

Дворецкий, бормочущий себе под нос и разрывающий книги голыми руками, вызывал уже не жалость, а искреннее сострадание. Эшлер не смог больше на это смотреть и подошёл к Мелмонду, который хоть немного сохранял разум. Однако тот всё ещё держался за грудь.

— Что случилось? Неужели…

Он не смог закончить фразу и посмотрел на ошеломлённого Абеля. Свободная рубашка, сползшая с плеча из-за расстёгнутого ворота, и одеяло, которое Мелмонд поспешно обернул вокруг его бёдер, как юбку. А рядом лежали разорванные штаны, дававшие простор бесчисленным догадкам.

Угрожающая атмосфера, к которой никто не осмеливался приблизиться.

Грубо разодранные штаны.

Этого одного было достаточно, чтобы всё стало ясно.

Неужели Карас набросился на Абеля, как зверь, разорвал его одежду, а затем…?

Нет, нет!

Эшлер яростно затряс головой.

— Это абсурд. Е-Его, Его Величество не такой человек. Он чист, он никогда в жизни не спал ни с кем, он ни разу даже не проявил малейшего интереса к сексу. О-он именно такой человек…

Он воскликнул дрожащим голосом, и тут Мелмонд с трудом поднял взгляд.

— Но взгляните на Абеля! Очевидно же, Его Величество напал на него!

Глухой стук.

В комнате раздался звук упавшей книги. Однако никто не осмелился обернуться к дворецкому. Никто не мог опровергнуть слова Мелмонда. Кроме одного человека.

— Что значит «напал»?

Оцепеневший голос Абеля заставил всех вздрогнуть и тут же броситься к нему.

— Абель! Ты приходишь в себя? Узнаёшь меня?

— Да. Вы господин Мелмонд.

Когда Абель ответил хриплым голосом, у Мелмонда перехватило горло от нахлынувших чувств.

— Да, это я, Мелмонд. Но ты… ты, ты…

Пока Мелмонд заикался, кто-то другой не выдержал и с яростью вмешался, втиснувшись между ними.

— Молодой господин! Что же, в конце концов, произошло?!!!

Не дав никому остановить себя, он схватил Абеля за плечи и закричал:

— Как могло такое ухоженное тело утратить свою чистоту?! Всхлип. Вы мечтали о волшебной первой ночи, о прекрасном соитии под аккомпанемент оркестра и аплодисменты публики, а в итоге вашу чистоту грубо отняли! Хнык, и как же должна была болеть ваша и без того страдающая от запоров, нежная, маленькая попка?!

Невозможно было назвать уместными те слова, что прозвучали в этой сцене, но никто не осмелился осудить выбор выражений дворецкого, до боли отчаянно вопящего. Он выразил то, что никто не решался озвучить. Конечно, никто не стал говорить, что «волшебная первая ночь молодого господина» прозвучала особенно извращённо.

Так все снова обернулись к Абелю с мрачными взглядами, будто заранее оплакивая его грядущий ответ. Однако Абель, всё ещё находясь в прострации, словно не поняв смысла сказанного, спросил:

— А почему у меня должна болеть попа?

Он всё ещё не в себе.

Пусть окружающие и растерялись, дворецкий в этот момент вновь оказался храбрее всех.

— Потому что в задний проход лорда Абеля вошёл большой и злой член Его Величества!

В глазах трёх уже и без того ошеломлённых людей теперь смешались изумление и почтение к дворецкому. Однако даже после столь прямого удара Абель только моргнул.

— Большой член принца? А, он не вошёл.

— Ха, молодой господин, вы, должно быть, всё ещё в шоке. Большой член Его Величества… Подождите, не вошёл?

Дворецкий был потрясён, его глаза распахнулись, и Абель кивнул. Остальные трое тоже округлили глаза от удивления.

А как же тогда разорванные штаны?

— Нет, он не… вошёл.

Голос Абеля внезапно стал таким тихим, что его едва можно было расслышать. Тогда Нэни, славившийся своей сообразительностью, тут же уловил суть.

— «Не вошёл»? То есть не вошёл, но что-то всё же было?

Лицо Абеля вспыхнуло красным до самого шеи. Ему было так неловко, что это передалось даже наблюдавшим за ним. Эшлер отвернулся, прокашлявшись, а Нэни и Мелмонд тоже покраснели. И вновь дворецкий оказался самым стойким. Он поднял руку и указал на разорванные штаны Абеля и его тело.

— Под «что-то было» вы имеете в виду, что ваши члены так возбудились, что вы излили столько семени? Вы использовали руки или терлись друг о друга?

Для всех присутствующих дворецкий в этот момент стал не менее сильным, чем сам Карас. Лицо Абеля было на грани взрыва. Технически, руками пользовался только Карас, а Абель лишь держался, но по сути дворецкий был прав. А сам дворецкий удовлетворённо кивнул, убедившись, что большой член не вошёл в отверстие молодого господина.

— Слава богу. Молодой господин всё ещё может пережить ту волшебную первую ночь, о которой мечтал.

Дворецкий оказался даже опаснее, чем Карас. Трое ошеломлённо смотрели на него, пока Мелмонд не пришёл в себя и не спросил:

— Что вообще произошло? Т-ты… ты раньше тоже так общался с Его Величеством?

— А-а, н-нет, ни в коем случае!

Смущённый, Абель яростно затряс головой, выкрикнул это и тут же опустил робкий взгляд в пол.

— Думаю… тут какое-то недоразумение. Ну, мы однажды поцеловались.

— Вы целовались?

— А, ну, это тоже был не совсем поцелуй, то есть… он просто пытался меня спасти, и это само собой случилось…

Спутанное объяснение Абеля было трудно понять. Однако его слезное признание произвело мгновенное впечатление на слушателей.

— В этот раз принц снова поцеловал меня, сказал, что это поможет мне вспомнить… а потом он делал другие… вот такие… такие вещи…

Такие вещи?

— Но и тогда, и в этот раз… я в итоге… почувствовал… Ох! Только подумать, что я возбудился от прикосновений чистого принца, даже несмотря на то, что он лишь пытался вернуть мне память! И это произошло три раза подряд! Я ужасен!

Абель схватился за голову обеими руками и начал раскачиваться взад-вперёд, переполненный виной. Остальные были слишком потрясены услышанным, чтобы вмешаться.

Постой… выходит, Карас ни при чём, а виноват Абель, который сам воспылал похотью?

Все растерянно переглянулись, но никто не решился заговорить. Эшлер с трудом нашёл слабое место в логике Абеля и спросил:

— Если Его Величество только поцеловал вас в прошлый раз, почему вы сказали, что тогда тоже… гм… были другие… такие вещи?

Абель снова поднял глаза, полные слёз. Щёки у него были красные, как яблоки, а большие глаза блестели от влаги. Его лицо, поднятое вверх, выглядело настолько трогательно, что Эшлер откашлялся и отвернулся. В этот момент прозвучал ответ Абеля:

— Я и сам этого не понимаю. Принц сказал, что мы, как Регас и принц, раньше занимались любовью… и потом он тронул меня, и… ах! Я начал странно стонать и возбудился! Но это были не мои стоны! Они вырывались изо рта, но я их не издавал! Честно, это правда!

Абель снова вцепился в голову и продолжил раскачиваться. Однако остальные четверо были слишком поглощены происходящим, чтобы заметить, что Абель окончательно сошёл с ума.

Одно было ясно: Карас солгал Абелю.

Четверо собрались и, сблизив головы, стали обсуждать происходящее.

— Почему Его Величество сказал такие вещи?

Спросил Мелмонд. В ответ Нэни выдвинул одну из возможных версий:

— Это всё чёрное зелье. Наверняка это проклятое чёрное зелье что-то сделало с его головой.

Он сжал кулак от злости. Остальные трое согласно кивнули.

— Если подумать, покойному королю тоже нравилось спать с Регасами из-за чёрного зелья. Ха-а, похоже, один из побочных эффектов этого зелья — галлюцинации с сексуальными позывами. Вот почему он вспомнил то, чего не было. Всё из-за этого проклятого зелья!

Чёрное зелье было несправедливо обвинено. Но вслед за Мелмондом даже Эшлер теперь проклинал его.

— И чёрное зелье, и это грёбаное Сердце Короля. Вот кто заслуживает божественного наказания за то, что делают людей такими. Это источник всего зла!

На самом деле, несправедливым было лишь Сердце Короля. И всё же среди них остался кто-то, кто сохранил немного здравого смысла. Дворецкий осторожно выдвинул ещё одну догадку:

— А что, если Его Величество просто солгал… потому что ему понравилась внешность нашего молодого господина, и он захотел переспать с ним?

Это было ближе всего к правильному ответу. Однако никто не кивнул на слова дворецкого. Особенно Эшлер, лицо которого моментально помрачнело, будто от злости.

— Следи за словами. Ты хоть знаешь, насколько чист Его Величество? За всё то время, что я его знаю, он ни разу не проявлял ни малейшего сексуального желания. Он чище святого! Командиры всё время беспокоились о его равнодушии ко всему, что касается тела и плотской стороны. Пока юноши его возраста заняты похотливыми мыслями, Его Величество думал только о том, как отвоевать страну у Сердца Короля. Командиры даже желали, чтобы Его Величество хотя бы немного почувствовал влечение!

Их желание уже сбылось. Однако Эшлер, который всегда вместе с командирами переживал за невинность Караса, никак не мог этого принять. Для него виновато было только чёрное зелье. Пока Эшлер мрачно хмурился, дворецкий склонил голову и извинился.

— Прошу простить мои опрометчивые слова. Я просто испугался, что если всё оставить как есть, в следующий раз целомудрие молодого господина действительно окажется в опасности.

Хотя на самом деле его больше тревожила перспектива первой ночи молодого господина без оркестра и публики, в качестве оправдания он сослался на целомудрие. Взгляды снова обратились к Абелю. Он больше не тряс головой, но всё ещё вцеплялся в волосы, охваченный отчаянием.

Однако теперь в глазах остальных появился лёгкий оттенок сомнения.

Пусть и из-за чёрного зелья, но не развил ли Карас особую одержимость Абелем?

Когда Эшлер украдкой взглянул вбок, Мелмонд встретился с ним взглядом. Одного лишь этого обмена взглядами было достаточно, чтобы Мелмонд понял, о чём думает Эшлер. Он сделал шаг дальше и подошёл к Абелю.

— Успокойся, Абель. Ты, наверное, сильно шокирован, но… разве не может быть так, что Его Величество сделал… э-э-э… такие вещи из-за чёрного зелья?

— Чёрное зелье?..

Абель поднял в изумлении глаза, и Мелмонд энергично закивал.

— Точно. Всё из-за чёрного зелья. Оно и сбило Его Величество с толку, исказив воспоминания и усилив сексуальное влечение.

— П-понятно!

Когда до Абеля дошло это осознание, Мелмонд мягко приободрил его.

— Его Величество сейчас в опасной ситуации, и ты, как его Регас, не можешь просто сидеть сложа руки. Тебе по-прежнему нужно продолжать притворяться, будто у тебя амнезия. Более того, ты можешь воспользоваться этой возможностью, чтобы не только открыть его закрытое сердце, но и добиться, чтобы он исполнил любую твою просьбу.

— Ч-что же мне делать?

— Всё просто.

Мелмонд взглянул на выражение лица дворецкого, а затем решительно произнёс:

— Предложи ему свою задницу.

***

Эшлер, не сомкнув глаз за всю ночь, смог вернуться во Дворец Принца только утром. Причиной тому было не только прибытие военного спекулянта, вызванного Карасом, но и важное поручение, доверенное ему группой Мелмонда.

«Проблема Абеля в том, что он чувствует вину за то, что всё ещё видит в Его Величестве маленького принца… Но, более того, он просто не знает ничего о сексе».

Мелмонд точно проанализировал ситуацию.

«Даже если Его Величество и проявил сексуальный интерес к Абелю, как Абель сможет правильно направить Его Величество в таком состоянии? Мы как-нибудь уговорим Абеля. А пока, сэр Эшлер, пусть это и будет обременительно, прошу, посоветуйте Его Величеству не спешить с нападением на Абеля».

Хотя слова были сформулированы так, по сути речь шла о том, чтобы Карас не причинил Абелю вреда. Естественно, Эшлер согласился.

Разве командиры не обсуждали бесчисленное количество раз, как проводить половое воспитание Караса?

Это была практически заготовленная инструкция. Если бы Кин или Ростер позже узнали об этом, они могли бы расстроиться, что упустили такую возможность.

Слишком поглощённый своей задачей, Эшлер не сразу заметил, как из комнаты Караса вышел военный спекулянт.

— Сэр Эшлер.

Когда спекулянт сам окликнул его, Эшлер очнулся от мыслей и тут же обернулся.

— Вы быстро закончили разговор.

Военный спекулянт бросил взгляд на дверь в комнату Караса покрасневшими глазами и пробормотал:

— Он говорит только то, что необходимо. Часто не говорит вообще ничего.

Эшлер понял, что тот имеет в виду. Возможно, Карас отдал приказ, не объясняя своих намерений, и спекулянт теперь сбит с толку, не зная, чего ожидать. Это можно было понять по лёгкому замешательству на его лице. Тем не менее, Эшлер не мог не думать, что именно этот человек, как никто другой, обладает самым точным пониманием общей ситуации. Он невольно почувствовал зависть.

— Наверное, это значит, что он доверяет вам настолько, чтобы быть уверенным, что вы всё исполните как надо.

Хотя это был комплимент, на лице спекулянта появилась горькая усмешка.

— Хех, вы не понимаете. Думаете, Его Величество мне доверяет? Конечно, такому, как вы, кто всё время рядом с ним, неведомо такое. Или вы, может, ревнуете?

— Следи за языком.

Предостерёг Эшлер, и усмешка тотчас исчезла с лица собеседника. Он наклонился ближе к Эшлеру и тихо прошептал:

— Это тебе стоит следить за языком. Ты дурак, который даже не знает, что самый дорогой для Его Величества человек — он сам.

Эшлер нахмурился, собираясь спросить, что тот имеет в виду, но спекулянт сделал шаг назад и сменил тему.

— Вы нашли Кина?

Услышав немного поникший тон, Эшлер сдержал подступающую злость и кивнул.

— Ты просил срочно связаться, письмо должно прийти через несколько дней. Оно уже в пути, но займёт немного времени. Если хочешь, могу сначала показать тебе само письмо.

— Не нужно.

Ответ прозвучал совсем иначе, чем в тот раз, когда он срочно разыскивал Кина. Когда Эшлер посмотрел на него с недоумением, тот пробормотал:

— По какой-то причине Его Величество изменил планы… теперь от меня чуть больше пользы. Думаю, смогу продержаться, пока не придёт Кин.

Пустота в его голосе вызвала у Эшлера странное ощущение. Он всегда подозревал военного спекулянта. Думал, что его жадность в конечном итоге приведёт к предательству, и он встанет на сторону Сердца Короля. Как бы Кин ни доверял ему, сомнения Эшлера никогда не исчезали. Но сейчас, впервые, ему показалось, что он видит настоящего этого человека. Скрывая сочувствие, Эшлер резко спросил:

— Тогда почему ты не радуешься?

Слова, похоже, подействовали. Губы спекулянта снова изогнулись в усмешке.

— Нет, я рад. У меня появилось больше времени… чтобы докопаться до последней тайны.

— Какой тайны?

— Тайны Его Величества.

— Что? Что ты хочешь этим сказать?

Неужели действительно существует какая-то такая важная тайна Караса, что даже этот человек проявил к ней интерес? Эшлер хотел задать ещё вопросы, но спекулянт лишь насмешливо ухмыльнулся и сделал ещё шаг назад.

— Лучше держитесь рядом с Его Величеством. Тогда и узнаете. Но, что важнее…

Он замолчал, нахмурившись, и снова взглянул на закрытую дверь.

— С Его Величеством что-то случилось? Это из-за чёрного зелья?

— Почему ты так думаешь?

— Он какой-то не такой, как обычно. Вдруг ни с того ни с сего сказал странную вещь.

— Что он сказал?

Военный спекулянт поднял глаза и посмотрел на Эшлера. Затем, непривычно серьёзным тоном, повторил слова, сказанные Карасом:

— Я очень добрый.

***

Хотя Сердце Короля, вероятно, вернётся к вечеру вместе с чёрным зельем, Эшлера сейчас куда больше волновало текущее состояние Караса.

Теперь речь шла не только о повышенном сексуальном влечении и галлюцинациях, создающих ложные воспоминания, он ещё и нес бессмысленную чушь?

Раньше, из-за отсутствия других заметных симптомов, Эшлер не считал ситуацию серьёзной. Но не был ли Карас уже настолько зависим и умственно разрушен, что помочь ему невозможно?

Его глаза, полные тревоги, должно быть, были слишком явными для другого. Потому что именно в этот момент, когда Карас собирался войти в Лес Дракона один, он вдруг остановился и оглянулся на стоящего на границе Эшлера.

— Что такое?

— Простите?

Погружённый в тревожные мысли, Эшлер вздрогнул и переспросил. Карас наклонил голову набок.

— С самого начала у тебя был вид человека, которому есть что сказать.

Хотя Эшлер и раньше часто выглядел так, будто хочет что-то сказать, Карас никогда не обращал на это внимания.

Неужели разум Его Величества и правда пострадал от чёрного зелья?

Эшлер скрыл волнение и кивнул. Действительно, он хотел многое сказать.

— Да. Во-первых, я хотел спросить… планируете ли вы навестить лорда Абеля сегодня ночью и хорошо провести время.

— …Зачем спрашиваешь?

Он выглядел слегка растерянным, но нельзя было сказать наверняка. Эшлер, желая узнать больше, ответил прямо:

— Потому что я слышал, что прошлой ночью вы разорвали одежду лорда Абеля и насильно схватили его за гениталии, несмотря на его потерю памяти.

В тот же миг глаза Караса сузились.

— И что? Хочешь сказать, я поступил неправильно?

Эшлер опустил голову, но не отступил.

— Ни в коем случае. Лорд Абель — Ваш Регас, и если вы желаете, вполне естественно взять его тело. Однако…

Он на миг замолчал, будто колеблясь. Карас не выдержал:

— Однако?

Эшлер поднял глаза с обеспокоенным выражением, словно по команде.

— Однако… мне было интересно. Сегодня ночью… воспользуетесь ли вы методом, позволяющим достичь наивысшего удовлетворения в соитии.

Наивысшее удовлетворение?

Яростные серые глаза быстро потускнели, как бы безмолвно спрашивая: «Что это такое?» Эшлер, делая вид, что не замечает смятения Караса, мягко улыбнулся.

— Разумеется, Ваше Величество, вы наверняка уже об этом знаете.

— …

— Вы собираетесь использовать его этой ночью?

— …Да.

Это была ложь, в которую не поверил бы даже ребёнок. Однако Эшлер с мягкой улыбкой не сдержал похвалы.

— Как и ожидалось от Вашего Величества. Знать все десятки поз и эрогенных зон, способных удвоить удовольствие, даже без предварительного обучения.

Глаза Караса дрогнули от шока.

Десятки?..

А от следующих слов Эшлера у него даже дёрнулись брови.

— Более того, Ваше Величество также владеете «абсолютным» методом ласки, полностью растапливающим партнёра и дарящим высшую степень удовлетворения — это действительно впечатляет.

Абсолютным?.. Высшая степень удовлетворения!

Эти два слова заполнили разум Караса. Эшлер воспользовался моментом и осторожно продолжил:

— Конечно, чтобы достичь такого, нужно и самому получать удовольствие от реакции партнёра. Разве не так, Ваше Величество, ведь приятно, когда партнёр испытывает наслаждение?

— Хм.

Ответ прозвучал с молниеносной скоростью.

Всю прошедшую ночь в голове Караса чаще всего всплывали стоны и прерывистое дыхание Абеля в момент кульминации. Эшлер, наблюдая за его реакцией, добавил:

— А когда партнёр, задыхаясь, первым начинает умолять «войти»... О, это невыразимое чувство. Гордость, которую испытываешь, глядя сверху, как он просит ещё… Ха, словами не передать. Разве не так, Ваше Величество?

— М-м…

Ответ на этот раз прозвучал медленнее, но в глазах Караса появилось выражение спешки и серьёзности. Его губы дрогнули, словно он хотел что-то спросить, но, возможно, из-за гордости — промолчал.

Эшлер сделал шаг назад, будто бы больше нечего было сказать, но Карас остался стоять, плотно сжав губы. Тогда Эшлер снова обратился к нему:

— Ваше Величество, Вы что-то хотели сказать?

— Это.

— Простите? Что именно Вы имеете в виду под «это»?

— …Абсолютный.

— Абсолютный? Ах, Вы про абсолютный метод ласки. Ха-ха, как же это волнительно — осознавать, что Ваше Величество знаете всё безо всякого обучения.

— …

— Если пожелаете, я бы мог поделиться личным опытом, но ведь у вас уже есть все знания, не так ли?

— …Разумеется.

В голосе Караса теперь слышалось раздражение. Очевидно недовольный, он резко развернулся и ушёл в лес. Однако даже глядя ему вслед, Эшлер оставался спокойным.

Ровно через несколько минут Карас вернулся, старательно сохраняя безразличный вид, и сказал:

— Я немного послушаю.

***

Император сошёл с ума и среди ночи перебил солдат.

Слухи разнеслись быстро и дошли до ушей служителя, однако ему удалось получить и другие новости.

— Он спросил: «Ты меня видишь?» Солдат, который ответил «нет», выжил.

Эту информацию удалось получить, подкупив одного из слуг дворца принца.

Зачем он задал такой вопрос?

Даже если он действительно сошёл с ума, было странно, что Карас, исчезнув, больше нигде никого не убил. Вот почему служителю стало любопытно то, на что никто не обратил внимания.

Куда он ушёл посреди ночи?

Чувствуя, что происходит что-то странное, служитель направился следить за дворцом принца. Однако его внимание привлекла другая группа. Он увидел дворцовую стражу, двигающуюся построением куда-то по приказу Сердца Короля.

Возможно, это шанс, данный небесами — увидеть их в этом огромном дворце. Служитель развернулся, чтобы пойти следом. К счастью, среди них оказался один знакомый человек, спешащий за стражей, и он смог расспросить его.

— Эй, что происходит?

Летописец, который давно не видел служителя, слегка нахмурился при его приближении. Раньше он бы поклонился низко, но теперь — больше нет. С тех пор как распространились слухи о том, что служитель впал в немилость у Сердца Короля, он утратил влияние. Однако, поскольку не был окончательно свергнут, летописец с раздражением ответил:

— Поступила информация о заговоре. Идём расследовать.

— Куда?

— В библиотеку.

Библиотеку?

— Эй, но ведь там Мелмонд. Какой ещё заговор он мог совершить?

Он попытался расспросить подробнее, но вдруг сзади раздался голос:

— Почему ты тут крадёшься, как крыса?

***

Мелмонд был уверен, что сможет убедить Абеля. К тому же у них же есть красноречивый дворецкий и Нэни. Так что исход был очевиден.

— Всё идёт своим чередом. После душевной связи следует связь физическая — в этом нет ничего постыдного. Это так же неизбежно, как зима сменяется весной. Разве не так, дворецкий?

Когда Мелмонд спросил, дворецкий, скрестив руки, кивнул:

— Именно. Молодой господин, вам не стоит беспокоиться об этом. Если вы сблизились с Его Величеством физически — это замечательно. Разве это не шанс стать ближе к Его Величеству и понять его как настоящему Регасу? Учитывая, что вы переродились в теле самого прекрасного человека в мире, быть любимым самым могущественным человеком — тоже часть неизбежной судьбы.

Хотя в конце он добавил и лишнее, но, выслушав одно и то же от троих людей в течение нескольких часов, Абель начал путаться.

Это правда… нормально?

Быть в физической близости с принцем?

Рот Абеля приоткрылся, глаза затрепетали.

— Н-но мой наставник всегда говорил… Что настоящий Регас ни в коем случае не должен использовать свою внешность или тело, чтобы соблазнить Его Величество. Мы всегда должны быть рядом, чтобы поддерживать его морально и направлять на верный путь. Никогда нельзя прибегать к сексуальному возбуждению, как это делает Сердце Короля.

Чёрт, старомодный старик.

Мелмонд дёрнул бровью при мысли о Виделе.

Какой смысл учить таким жёстким принципам?

Ну, учитывая прежнюю внешность Абеля, он мог позволить себе подобные заявления, поскольку ему не приходилось сталкиваться с сексуальным возбуждением. Но именно поэтому у Абеля и развились такие предубеждения. Поэтому Мелмонд не мог не винить Виделя.

— Это, конечно, верно.

Мелмонд кивнул, но вскоре его голос стал серьёзным.

— Но сейчас, из-за чёрного зелья, сексуальные желания Его Величества неосознанно обострены. Сердце Короля это обязательно заметит. Тогда как думаешь, они поступят? Попытаются навязать своего Регаса Его Величеству. Хочешь, чтобы Его Величеством снова манипулировали телом, как это было с предыдущими королями, а?

— Н-нет, я… не этого хочу…

Абель забормотал, явно расстроенный, а Мелмонд продолжил давить:

— Если это не то, чего ты хочешь, тогда ты должен смириться. Если ты настоящий Регас, ты должен добровольно отдать своё тело, чтобы защитить Его Величество, который сейчас в опасности!

Абель с трудом сглотнул и крепко сжал губы.

В глазах троих наблюдавших за ним ясно читалось удовлетворение.

Он почти был убеждён. Как только вина исчезнет, обучить его сексу не составит труда. Особенно с дворецким, способным говорить о таких вещах без тени смущения — это внушало невероятное спокойствие. И словно по очереди, дворецкий сам выступил вперёд.

— Итак, молодой господин. С этого момента я научу вас, как уберечь вашу нежную попку от…

И как раз в тот момент, когда он собирался перейти к самой важной части, Нэни внезапно поднял руку и остановил его, другой рукой выхватывая меч. Его выражение стало непривычно серьёзным.

— Что такое?

Растерянный Мелмонд спросил, но Нэни лишь приложил палец к губам и двинулся в сторону зала, где находился главный вход. Затем он обернулся к левому окну с напряжённым лицом.

Оттуда доносился лёгкий звук — будто кто-то кидал камешки в закрытое окно.

Можно было бы не придать этому значения, но лицо Нэни в тот же миг побледнело.

— Бегите.

Оставшиеся трое с растерянными лицами не понимали, что происходит, но первыми прозвучали срочные слова Нэни:

— Лорд Абель, скорее бегите через чёрный ход. Идут те, кто нам не союзник.

Словно подтверждая его слова, снаружи послышались десятки шагов, вперемешку со звоном оружия. Первым вскочил Мелмонд, он схватил Абеля за руку и бросился к задней двери. Как только он потянулся к дверной ручке, с громким грохотом распахнулась парадная дверь. Сердце его упало, но он заставил себя поверить, что время ещё есть, и сжал руку крепче.

Однако дверь, которую он пытался открыть, распахнулась раньше, чем он успел это сделать. Первым сквозь щель проник звон оружия солдат, но взгляд Мелмонда был устремлён не на них, преграждавших путь. За их спинами, не спеша шагая сквозь ряды, появился кто-то и, глядя на Мелмонда, улыбнулся.

— Куда это ты собрался, Мелмонд?

От вопроса Трюйда лицо Мелмонда побледнело, но он инстинктивно сместил ногу в сторону, надеясь, что стоящий прямо за ним Абель не попадётся тому на глаза.

***

Лекция Эшлера, замаскированная под рассказ о личном опыте, продолжалась уже довольно долго. Единственный ученик был настолько сосредоточен и внимателен, что Эшлер сам не заметил, как всё больше увлекался.

— Подводя итог, важно, чтобы и руки, и рот постоянно были в действии. Даже во время поцелуя руки должны прикасаться к чувствительным зонам, о которых я упоминал.

На полу была нарисована фигура для учебных целей, с отмеченными номерами чувствительных зон. Эшлер указывал на несколько из них деревянной указкой.

— Зоны под номерами 1, 3 и 4 — хорошие участки для поцелуев и стимуляции руками. Однако новички часто ошибаются, пытаясь дотронуться до них с самого начала.

Пока он постукивал по указанным участкам, глаза Караса внимательно следили за концом указки.

— А вот зоны 5, 6 и 7 следует трогать только примерно на третьем этапе. Прелюдия — это как кузнечное дело. Нужно начинать медленно и аккуратно, разжигая огонь небольшими искрами, чтобы в момент кульминации он горел долго. Вряд ли вы хотите, чтобы всё вспыхнуло и сразу погасло, не так ли?

Кив, кив.

Мгновенный ответ обрадовал Эшлера, и он добавил, почти автоматически:

— Хотя, разумеется, Ваше Величество наверняка и так всё это уже знаете.

— Мм.

Карас также отреагировал автоматически. Он давно забыл, зачем вообще шёл в лес. Вместо этого он уже несколько часов сидел с Эшлером на полу, увлечённый беседой. Однако они всё ещё были только на начальном этапе прелюдии, и даже целой ночи было бы мало, чтобы пройти всё. Поэтому Эшлер вновь повторил предупреждение, которое уже не раз озвучивал:

— Однако если перескочить через этапы и поторопиться, не освоив всё как следует, то просто выжмешь всю энергию из партнёра, так и не добравшись до самого главного. Нужно знать и пройти всё до конца.

Чтобы не дать Карасу унести с собой обрывочные знания, поспешно выученные и недоосмысленные, Эшлер с особым нажимом произнёс «до конца». В этот момент в глазах Караса вспыхнул яркий огонь. Почувствовав его решимость, во что бы то ни стало изучить всё до самого конца. Эшлер ощутил прилив энтузиазма и снова поднял деревянную указку.

А затем, неожиданно для самого себя, проявив неведомый ранее талант к живописи, Эшлер быстро набросал на полу несколько поз для прелюдии. Изображения, будто ожившие под его рукой, были настолько реалистичны, что даже самые прославленные художники того времени позавидовали бы и расплакались.

— Положение между ногами партнёра с приподнятыми и разведёнными ногами — это абсолютная основа. Вот её вариация. Область под коленями. В такой позе легко приподнять ноги партнёра и дотянуться до тыльной стороны коленей. Если в этот момент облизывать языком глубоко внутрь и одновременно ласкать бёдра и ноги руками — эффект удваивается. Если у партнёра это в первый раз, он может прикрыть лицо руками или закрыть рот от смущения, но это как раз отличная возможность помочь ему расслабиться и разжечь возбуждение. Хорошее начало.

Его голос был серьёзнее, чем во времена войны, когда он планировал атаки.

И как раз в момент, когда он почти закончил второй рисунок, по коридору послышались торопливые шаги — один из немногих подчинённых, которых он привёл во дворец, подошёл к нему с мрачным выражением лица.

— С-сэр, чрезвычайная ситуация…

Эшлер, заранее запретивший беспокоить его без веской причины, нахмурился, встал и подошёл ближе:

— Что случилось?

— Пришло сообщение от людей, дежуривших у библиотеки. Только что герцог Трюйд ворвался туда с солдатами, утверждая, что ищет предателя.

— Сам Трюйд?.. На каком основании?

Голос его дрогнул от тревоги, но времени разбираться не было. Не дождавшись ответа, он поспешно задал ещё один вопрос:

— А лорд Абель?!

— Он сначала попытался сбежать через заднюю дверь, но герцог разделил солдат, и часть пошла в обход. В итоге его схватили вместе с остальными…

Подчинённый, с трудом докладывавший, вдруг вздрогнул, а лицо его побледнело. Эшлер сразу понял, что тот смотрит не на него, а за его спину, и быстро обернулся.

— Ваше Величество…

Он поспешно окликнул Караса, но тот уже прошёл мимо них быстрыми шагами.

Бах! Бах!

Топ-топ-топ.

Бум, бум, бум.

По библиотеке, где всегда царила тишина, разнесся грохот. Солдаты грубо сбрасывали вещи на пол, тщательно обыскивая каждую комнату, включая книжные полки на первом и втором этажах. От книг, падавших на пол, поднималась пыль, но никто не обернулся и не покинул своего места.

Это было потому, что Трюйд, лично возглавлявший солдат, стоял на страже. Незваный служитель особенно затаился в углу, затаив дыхание, наблюдая за происходящим в страхе, что Трюйд может заметить его. Несколько солдат вынесли из комнаты Мелмонда немного лекарственных трав, пузырьков с лекарствами и книги о ядовитых растениях и отнесли их к Трюйду.

Однако тот всё это время сидел в кресле, казавшись скучающим, и не отводил взгляда от одного места. Перед ним на полу стояли на коленях четверо, плечи которых были прижаты солдатами. Поначалу он, казалось, смотрел на Мелмонда, стоявшего впереди, но затем его взгляд скользнул чуть дальше. Хотя Мелмонд и дворецкий старались сесть перед Трюйдом, чтобы хоть немного закрыть обзор, это, похоже, не дало никакого результата.

Абель тоже лежал ничком на полу, низко опустив голову, чтобы не показывать лицо, но именно это и привлекло внимание Трюйда. Его тонкая, бледная шея была обнажена из-за опущенной головы. Даже когда подбежал летописец и стал докладывать, Трюйд не отвел взгляда от Абеля.

— Это все подозрительные предметы, которые мы нашли. Я уже приказал солдатам разобрать стены и пол, если там окажется тайник.

— Хватит.

Перебив его, Трюйд наконец перевел взгляд на собранные перед ним улики. Там был эликсир, приготовленный Мелмондом как противоядие к черному зелью, травы, использованные в качестве ингредиентов, и инструменты для их обработки. Осмотрев всё взглядом, Трюйд добавил:

— Этого достаточно. Для обвинения в государственной измене и заговоре с целью отравления Его Величества.

Мелмонд, потрясенный абсурдным обвинением, поднял голову. Увидев выражение изумления в его глазах, Трюйд вместо этого строго отругал его:

— Чего ты так удивляешься? Разве ты не знаешь, сколько ни в чем не повинных солдат Его Величество убил прошлой ночью? Из-за этого ходят слухи, будто Его Величество сошел с ума. Всё это из-за…

Трюйд кивнул на вещи Мелмонда.

— …яда, который ты сделал и который сводит людей с ума.

Губы Мелмонда раскрылись, словно он собирался немедленно возразить, но слов не последовало. Его глаза, теперь устремленные на Трюйда, были полны одновременно гнева и чувства несправедливости. Однако Мелмонд крепко сжал губы. Все и так знали, что именно Сердце Короля давало императору яд.

Но использовать это как предлог?

Хотя он не знал, почему Трюйд вдруг ворвался сюда, в одном он был уверен: тот пытался возложить на Мелмонда вину за побочные эффекты черного зелья. Однако это было бессмысленно. У Мелмонда не было ни власти, ни влияния.

Проще говоря, он был настолько незначительной фигурой, что Трюйд не стал бы даже связываться с ним. Вряд ли ради этого стоило возводить такие ложные обвинения. Сначала Мелмонд подумал, что целью был Абель, но понял, что ошибался, когда солдаты принесли зелья из его комнаты.

Тогда, быть может, причина была в том, что…?

Когда Мелмонд стиснул зубы от тревоги, Трюйд протянул руку. Он поднял небольшой флакон размером с ладонь. Внутри находилось противоядие, созданное Мелмондом. Убедившись в худшем, чего он опасался, Трюйд скривил губы в ухмылке.

— Это зелье ты дал Его Величеству?

Мелмонд не смог унять дрожь в челюсти. Для постороннего слушателя могло показаться, что речь идет о яде. Однако, встретившись взглядом с Трюйдом, Мелмонд ясно понял его настоящий замысел.

Трюйд знал.

Он точно знал, что именно создал Мелмонд.

— Отвечай, Мелмонд. Разве я не спрашиваю, это ли зелье ты дал Его Величеству?

Мелмонд с трудом прошептал:

— Нет, не оно.

Однако в глазах Трюйда уже плясало развлечение. Он поднялся с места и подошёл к Мелмонду, а затем выпустил флакон из руки.

Звяк!

По библиотеке разнесся звон разбитого стекла, содержимое флакона разлетелось во все стороны. Мелмонд, находившийся прямо перед бутылочкой, особенно сильно пострадал: осколки стекла вонзились в его обнажённую кожу, оставив порезы.

— Совершил ли ты измену или нет, выяснится в ходе расследования. Немедленно бросьте этих людей в темницу.

По приказу Трюйда несколько солдат поклонились и начали поднимать по одному всех, кто лежал на полу. Однако вывести их сразу не получилось. Когда проходила одна фигура, Трюйд внезапно велел остановить её. Это был черноволосый юноша, который всё это время держал голову опущенной, скрывая лицо.

Слуга Мелмонда?

Трюйд медленно направился к нему и сказал:

— Подними голову.

По его приказу Абель вздрогнул, но вместо того чтобы подчиниться, опустил голову ещё ниже, словно не услышал. Однако Трюйд не рассердился, а лишь с лёгкой улыбкой протянул руку. Когда он коснулся бледной шеи Абеля, на которую давно заглядывался, кожа под пальцами напряглась.

Увидев такую реакцию, Трюйд прищурился и слегка наклонил голову. Он хотел разглядеть лицо яснее. Из-под нависших волос угадывались очертания профиля, и они возбуждали в нём редкое волнение.

Хотя раньше ему всегда нравилась светлая, чистая кожа, он никогда не интересовался черными волосами. Но в этот раз всё было иначе. Трюйд запустил пальцы в его мягкие, словно щенячья шерсть, черные волосы и снова отдал ласковую команду:

— Подними голову.

Слуга Мелмонда и на этот раз не подчинился, но Трюйду это было неважно. Он уже был готов поднять его голову силой. Если бы не помешали.

— Ха.

Короткий смешок мгновенно смыл всё нарастающее удовольствие Трюйда. Он резко повернул взгляд, чтобы найти, кто осмелился засмеяться. Тот уже смотрел прямо на него, словно подтверждая, что именно он смеялся.

— Это ты сейчас засмеялся, Мелмонд?

Трюйд, поражённый открытым взглядом Мелмонда, спросил с оттенком веселья и недоверия. Мелмонд энергично кивнул.

— Да, Ваша Светлость. Ваше поведение напомнило мне один любопытный слух, и я не смог сдержать смех.

— Поведение?

Абель, удивлённый словами Мелмонда, поднял голову, но Трюйд этого не заметил. Он уже убрал руку от Абеля и направился к Мелмонду. Для Трюйда это, возможно, было досадно, но для Абеля к счастью.

— Говори. Какой слух обо мне тебя так рассмешил?

В голосе Трюйда звучало развлечение, но взгляд говорил об обратном. Мелмонд, стоявший напротив, не мог этого не заметить, но лишь подлил масла в огонь.

— Ходят слухи, будто ваша милость настолько обожает красивых юношей со светлыми волосами, что они практически исчезли. И, похоже, слухи оказались правдой. Раз уж вы потянулись даже к моему ничтожному слуге с чёрными волосами… кх!

Звяк!

С громким звуком тело Мелмонда рухнуло на пол. Когда он застонал и попытался приподнять голову, Трюйд, пнувший его, не дал ни единого шанса. Подойдя с бесстрастным лицом, он вдавил подошву в лицо Мелмонда.

Топ! Топ! Топ!

Пока двое солдат, подошедшие незаметно, удерживали Мелмонда копьями, чтобы тот не мог увернуться от ударов, Трюйд продолжал наносить удары с убийственным взглядом. Абель, стоявший позади, больше не мог выносить происходящее и уже было бросился вперёд, но кто-то схватил его за ворот.

Он с потрясением обернулся и увидел, как Нэни слегка качает головой с мрачным выражением лица. Словно напоминая ему, ради кого Мелмонд нарочно вышел вперёд.

Но что, если он просто умрёт вот так?

С широко раскрытыми от отчаяния глазами Абель смотрел, как на пол падают капли крови. Ему пришлось сжать кулаки так сильно, чтобы не сорваться и не кинуться на помощь Мелмонду.

Лишь когда дрожь, начавшаяся с его рук, распространилась по всему телу и стала неконтролируемой, избиение, наконец, прекратилось. Только когда Мелмонд, больше не способный сопротивляться, лежал, залитый кровью, и лицо его стало неузнаваемым, Трюйд отнял ногу. Посмотрев на распростёртого на полу, едва дышащего Мелмонда, он отряхнул рукой одежду.

— Пыли-то сколько.

Проворчав с раздражением, он отдал приказ солдатам:

— Всех бросить в темницу.

Как только он обернулся после того, как отдал приказ, спутники тут же окликнули Мелмонда, словно только и ждали этого момента. Однако среди всех голосов один особенно выделился и громко зазвучал в ушах. Даже не оборачиваясь, он понял, что это голос черноволосого слуги.

Он нравился ему даже больше, чем он мог себе представить. Поэтому Трюйд не смог не повернуть голову. Ему было любопытно, окажется ли внешность юноши такой же достойной, как и голос. Однако это было всего лишь простое любопытство, а не какое-то особенное ожидание.

Возможно, именно поэтому?

Он подумал, что даже если тот окажется божественно красивым, превосходящим всех на свете, его это не удивит. Но эта самоуверенность вскоре рассыпалась.

Глаза — огромные, зелёные, словно вот-вот прольются, белая кожа и алые губы. Как и ожидалось, внешне он был не так уж отличен от других Регасов, которых Трюйд видел много раз.

Однако в то же время — совершенно иной.

Совершенный.

Ощущение, что раньше чего-то едва уловимо не хватало, теперь полностью заполнилось этим видом. Удивлённый внезапно охватившим его чувством, Трюйд нахмурился.

Что это?

У него чёрные волосы?

Чёрные волосы.

Это была единственная черта, которую Трюйд презирал больше всего. Как бы ни соответствовал человек остальным его вкусам, если у него были чёрные волосы, он никогда не чувствовал к нему влечения.

Но этот слуга был другим. Вместо отвращения он почувствовал сожаление.

«Если бы он был блондином…»

Пока он наблюдал, как слуга борется в руках солдата, пытаясь подойти к Мелмонду, Трюйд отдал новый приказ:

— Этого не бросать в темницу. Я…

— В-Ваше Величество!

Резкий крик солдата сзади внезапно оборвал слова Трюйда. Недовольно поморщившись из-за грубого вмешательства, он уже хотел обернуться с раздражением, но на лице быстро появилась улыбка. Эта улыбка мягко перешла в глаза, когда он увидел входящего в разгромленную библиотеку императора.

Тот факт, что император, которого, как говорили, ничто не заставляло покидать дворец принца, явился сюда в спешке, окончательно подтвердил его подозрения. Было ясно, что противоядие Мелмонда помогло императору противостоять эффектам чёрного зелья.

Полностью забыв о слуге, что так недавно завладел его вниманием, Трюйд уставился на стоящего рядом императора и слегка склонил голову:

— Что привело вас сюда, Ваше Величество?

Не удостоив его вопроса ответом, Карас лишь мельком окинул взглядом хаос, царящий внутри. Следя за его взглядом, Трюйд начал говорить тихо, будто объясняя ситуацию.

— Это место — база тех, кто замышлял измену против Вашего Величества. Я получил срочные сведения и не успел отдельно уведомить вас, поэтому немедленно повёл сюда солдат. Но меня очень интересует, как Ваше Величество узнало и пришло сюда.

Отведя взгляд от Караса, он посмотрел на Эшлера, последовавшего за императором.

— А, вы, похоже, поспешили привести Его Величество, так как дело касалось его безопасности?

Услышав насмешку в голосе, у Эшлера дёрнулся уголок брови.

— Да, мы обнаружили признаки заговора и срочно прибыли сюда. А то, что солдаты действовали без какого-либо доклада, поступившего мне, разве это не и есть измена?

Окинув окружающих солдат холодным взглядом, Эшлер произнёс, а Трюйд в ответ скривил губы.

— Дело было столь срочным, что я сам повёл солдат после короткой встречи с несколькими дворянами. Что может быть важнее, чем вопрос, касающийся безопасности Его Величества? Или вы злитесь по другой причине? Может, вы связаны с этими людьми?

Бросив взгляд вниз на Мелмонда, Трюйд получил ответ сдавленным голосом:

— И что, если да?

— Опасное заявление. Если вы связаны с этими людьми, значит, вы тоже — предатель, пытающийся причинить вред Его Величеству.

— На каком основании вы делаете такие заявления?!

— Основание? Для кого-то, кто так близок к Его Величеству, жалко слышать подобный вопрос. Вы и правда не знаете? Что кто-то замышляет отравить Его Величество?

Голос его был строгим, будто упрёк, но в глазах сверкала насмешка, ещё более язвительная, чем прежде. Будто он заранее знал, что даже обычно спокойный Эшлер не найдёт, что сказать. И, как и ожидалось, даже всегда уравновешенный Эшлер оказался не в силах ответить.

Человек, который на самом деле травил императора, дерзко говорил об отравлении прямо перед Карасом — это было вопиюще. Все знали, что именно Трюйд давал Карасу чёрное зелье со времён их пари. Скрипя зубами, Эшлер злобно уставился на него, но Трюйд лишь сильнее прижал:

— Эшлер, вы ведь не скажете, что не знали об этом?

— Нет. Я знаю. Я знаю, что кто-то пытается отравить Его Величество. Но тот, кого знаю я, — не он.

Эшлер с жалостью посмотрел на лежащего на полу Мелмонда, после чего снова взглянул на Трюйда с ненавистью.

— Как человек без власти, который совсем недавно оказался во дворце, может дерзнуть отравить Его Величество?

— Ну что ж, мы выясним в ходе расследования. Посмотрим, что именно он добавил в пищу Его Величества.

Эшлер мог только сверлить Трюйда убийственным взглядом, не в силах сказать ни слова. А Трюйд, словно уже переключив цель, сделал шаг к Карасу.

— Ваше Величество, этот человек по имени Мелмонд подозревается в том, что занимался здесь исследованиями ядов и подмешивал неизвестное вещество в вашу еду. Я всего лишь обеспокоен, не нанесло ли это вреда вашему здоровью.

Карас, всё это время смотревший в одну точку, медленно перевёл взгляд, но его реакция отличалась от реакции Эшлера.

— Вот как?

Безразлично произнёс он, затем взглянул на лежащего на полу Мелмонда и отдал приказ:

— Запереть его и сообщников здесь.

— Ваше Величество, их следует немедленно отправить в темницу…

— По какой причине?

Когда Карас задал вопрос, настолько очевидный, что даже дурак понял бы его, раздражение заменило насмешку в глазах Трюйда.

— Что ж, вполне естественно сажать в темницу тех, кто совершил преступления.

— Тогда пусть это место станет темницей.

— …

— Я не могу обращаться с теми, кто угрожал моей жизни, как с обычными преступниками.

Карас начал двигаться вперёд, осматривая солдат, занявших помещение.

— Охраняйте их снаружи.

За этим не слишком громким приказом последовал раздражающий слух звук, царапнувший всех по ушам.

Любой, кто знал Караса, узнал бы этот жутко знакомый звук.

Лязг.

Почему мы слышим этот звук?

Пока Эшлер и группа Абеля пребывали в замешательстве, знакомый шум раздался вновь.

Вжух. Глухой удар! Грохот!

Солдат, стоявший рядом с Карасом, в одно мгновение был обезглавлен. Голова солдата, с широко раскрытыми глазами, покатилась по полу, словно до самого конца так и не осознав, что поразило его. Все напряглись от внезапного убийства, но лишь Трюйд прищурился.

Что он, чёрт возьми, замышляет?

Сначала он ослабляет бдительность своими ребяческими, абсурдными вопросами, а потом вдруг приводит всех в напряжение такими неожиданными действиями. Его уже не раз ловили на этом, потому что невозможно предсказать его перемены, и всё же он снова попадается.

Заметил Карас взгляд Трюйда или нет, но он потащил меч по полу, вновь издавая скрежещущий звук, и сделал несколько шагов вперёд. Медленно оглядев лица солдат одного за другим, он открыл рот:

— Если хотя бы один из них исчезнет…

— Аа! В-Ваше Величество…

Глухой удар. Топ.

Меч, точно пронзив сердце, провернулся и расплескал кровь, словно дождь, по всему окружению. На этот раз алая кровь забрызгала всё вокруг, будто заменяя крик, так и не сорвавшийся с губ мёртвого солдата, заливая стоявших рядом. Однако никто не мог сдвинуться с места.

Особенно Абель, которого до этого держал погибший солдат, стоял с широко раскрытыми глазами, не в силах пошевелиться. Он всё ещё чувствовал хватку солдата, сжавшего его руку так крепко. Тёплая, влажная жидкость, покрывшая его лицо и всё ещё сохранявшая тепло тела, даже не воспринималась им как кровь.

Всё, что он мог, как и остальные — это наблюдать за единственным человеком, двигавшимся в комнате. Его затуманенные серые глаза медленно скользили по оставшимся солдатам. Каждый, кто встречался с ним взглядом, бледнел до цвета мертвеца.

— Вы все исчезнете.

Слова, прозвучавшие как лёгкое предупреждение, гремели в ушах солдат, как гром. Сказав всё, что хотел, Карас развернулся, оставив после себя комнату, погружённую в такую глухую тишину, что казалось, не слышно даже дыхания. Тишину подчёркивал звук, сопровождавший его шаги, когда он возвращался на своё место.

Шарк. Шарк.

Меч в руке Караса, волочившийся по земле, словно обуза, оставлял на полу след крови, подобный следу змеи. Эта извивающаяся алая змея остановилась перед Трюйдом.

— Хорошая работа.

Похвала, прозвучавшая с бесстрастного лица Караса, сделала взгляд Трюйда ещё холоднее. Однако он не мог прочесть никаких мыслей в затуманенных глазах Караса, притуплённых действием зелья.

Разве он не рвался сюда изо всех сил, будто что-то скрывая?

Он и правда хочет закончить всё вот так?

Я этого не допущу.

Глаза Трюйда оставались холодными, даже когда на его губах появилась улыбка.

— Благодарю. Однако, Ваше Величество, меня беспокоит действие яда, который, как предполагается, Мелмонд тайно вам дал. Возможно, у него были сообщники.

Нужно воспользоваться случаем и избавиться от всех, кто мешает.

Трюйд уже собирался указать глазами на свою цель. Однако Карас произнёс имя первым.

— Эшлер.

Не отводя взгляда от Трюйда, Карас обратился к Эшлеру, подошедшему сбоку:

— Кто привёл Мелмонда во дворец?

— Я.

Голос Эшлера, хоть он и пытался подавить замешательство, прозвучал напряжённо. Вместо этого тревога, которую он не мог выразить словами, была очевидна для стоящего рядом Трюйда, прищурившего глаза.

Он задаёт вопрос, на который и так знает ответ?

Но Карас пошёл ещё дальше, отдав солдатам приказ:

— Заключите Эшлера вместе с ними.

— Ваше Величество!

Эшлер, поражённый, шагнул вперёд и заговорил полушёпотом:

— Это заговор герцога Трюйда. Мелмонд никогда не создавал яд, способный навредить Вашему Величеству. Разумеется, он никогда не подсыпал ничего в вашу еду.

Это был такой очевидный факт, что его даже не стоило упоминать. Карас знал это лучше всех, и потому Эшлер решил, что тот просто разыгрывает спектакль, чтобы выбраться из ситуации. Однако неожиданный приказ не оставил Эшлеру иного выбора, кроме как выступить вперёд.

Но тут Карас опроверг его слова.

— Тогда он, должно быть, добавил что-то другое.

— !

На чьей ты стороне?

Эшлер был настолько ошеломлён этим возмутительным обвинением, что не смог вымолвить ни слова. Его глаза дрожали, беззвучно спрашивая «почему?», но Карас, похоже, не желая отвечать, вновь обратил взгляд на Трюйда. Улыбка исчезла с лица Трюйда, и он, пристально глядя на Караса, уточнил:

— Вы действительно готовы отбросить приближённого, служившего Вашему Величеству двенадцать лет?

— И что? Я воспользуюсь возможностью избавиться от помех.

Эшлер, внезапно ставший «помехой», не находил слов, и даже Трюйд замолчал.

Что он, чёрт побери, задумал?

Карас, уловив в глазах Трюйда явный вопрос, добавил с раздражением, будто давая пояснение:

— Так ты не будешь ныть.

— Я?

Когда Трюйд усмехнулся, Карас наклонил голову вбок.

— Ставки почти завершены. Было бы проблематично, если бы ты попытался сбежать, верно?

— …

Трюйд продолжал улыбаться, глядя на Караса, но не ответил сразу. Похоже, он сдерживал смех. Уголки его губ дёрнулись несколько раз, прежде чем он опустил голову.

Это всего лишь юношеская самонадеянность?

Уверенность, что он сможет преодолеть эффект чёрного зелья без какой-либо помощи?

Несмотря на ощущение, что кое-что скрывается, Трюйд быстро пришёл к простому выводу. Сам факт того, что Карас пришёл во дворец, был доказательством его безрассудной уверенности, так что и в этот раз, возможно, всё не иначе.

— Раз уж Ваше Величество сам решает этот вопрос, я обещаю, что больше не стану ни жаловаться, ни пытаться сбежать. Пока не доведём всё до конца.

Он пообещал с ухмылкой, а затем бесстыдно добавил.

— Так сдержит ли Ваше Величество своё прежнее обещание? Обещание отдать мне деревянный жетон, чтобы я мог найти Регаса Вашего Величества?

Эшлер, всё ещё стоявший, словно окаменев, быстро повернулся к Карасу.

Это то, что ни в коем случае нельзя отдавать им.

Его глаза умоляли Караса, но и на этот раз надежда была разрушена.

— Хорошо. Забери его.

Все, кроме поверженного Мелмонда, были потрясены, а в глазах Трюйда вспыхнул живой интерес.

— Где он?

— Где Регас?

Когда Карас сначала уточнил, Трюйд расплылся в улыбке, будто это было незначительно.

— Сотни, тысячи Регасов уже готовы и ждут. Среди них наверняка найдётся истинный Регас Вашего Величества, тот, кто был перерождён. Тот, кто узнает деревянный жетон, принадлежащий Вашему Величеству.

— С нетерпением жду.

Карас, с лицом, на котором не было и следа предвкушения, бросил слова и повернулся к двери. Позабыв обо всех, кто остался позади, Трюйд поспешно пошёл за ним, чтобы услышать ответ.

— Ваше Величество, где деревянный жетон?

Он вновь спросил тихим голосом, однако Карас заговорил лишь тогда, когда они полностью вышли из библиотеки.

— Лес Драконов.

Топ.

Послышался звук остановившихся шагов Трюйда сзади, но Карас продолжил медленно идти.

— Если есть настоящий Регас, он будет знать, где он спрятан.

— …

— Ты ведь тоже с нетерпением ждёшь. Чтобы узнать, действительно ли этот деревянный жетон откроет тайну чёрного зелья из прошлого.

Топ.

Карас наконец остановился и обернулся, посмотрев на Трюйда. Убедившись в убийственном намерении в его глазах, он вновь заговорил с раздражением:

— Я же сказал не ныть. Я делаю всё, что ты хочешь.

— …Да.

Трюйд стиснул зубы и натянуто улыбнулся.

— Я глубоко признателен за доброту Вашего Величества, причину которой мне неведомо.

— Не знаешь причину?

Карас скривил уголок губ, будто и впрямь не понимал.

— А зачем же ещё? Если ты в слишком невыгодном положении, это неинтересно.

Затем, будто и впрямь раздражённый, он подошёл к нему с расслабленными руками. Волоча меч, издающий скрежещущий звук.

— Или ты хочешь умереть прямо сейчас?

***

«Бах!»

Громкий звук захлопнувшейся двери эхом прокатился внутри, когда солдаты стремительно вышли. Но тишина длилась недолго, её сменил оглушительный стук молотков, разносившийся повсюду, пока двери и входы заколачивали. Солдаты, которые пришли арестовать группу Абеля, сильно напуганные предупреждением Караса, окружили библиотеку так плотно, что туда бы и муравей не проскользнул.

В каком-то смысле ситуация стала абсурдной: они оказались под защитой собственных преследователей. Однако ни у кого из них не было ни времени, ни душевных сил думать о стражниках, которых назначил Карас. Состояние Мелмонда было тяжёлым. Дворецкий оказал ему базовую первую помощь, но его нос был раздроблен, он сильно истекал кровью, и прийти в сознание ему было трудно.

Однако те, кто находился внутри, не могли сделать больше. На лицах всех застыла тревога, но один человек особенно выделялся своей подавленностью. Дворецкий, встав рядом с Мелмондом, тяжело вздохнул и незаметно взглянул в его сторону.

Абель стоял неподвижно, глядя на Мелмонда, и с каждой минутой выглядел всё более отягощённым виной. За время путешествия дворецкий понял, что Абель был куда более чутким и добрым, чем его господин. Возможно, именно из-за этого он и не мог по-настоящему злиться за то, что кто-то воспользовался телом его господина.

— Это не ваша вина, молодой господин.

Дворецкий тихо произнёс это, но взгляд Абеля по-прежнему был прикован лишь к Мелмонду.

— Но я в долгу перед ним.

Сначала дворецкий не понял бормотания, но затем последовавшие слова прозвучали ясно.

— До нескольких месяцев назад Мелмонд был для меня просто учеником моего наставника. Он хотел вести скромную жизнь библиотекаря, как можно дальше от опасностей. Но всего за несколько месяцев он без колебаний поставил на кон всё, чтобы помочь мне, несмотря на те двенадцать лет, что я не мог быть с ним. Мелмонд, и все остальные… я в долгу перед ними за эти двенадцать лет.

Абель умолк и поднял взгляд на дворецкого, будто стараясь его успокоить.

— Я не сделаю ничего глупого. Это шанс, который Мелмонд сумел защитить.

Дворецкий хотел сказать, что имел в виду не это, но его перебил голос Эшлера.

— Дворецкий.

Эшлер, который до этого разговаривал с Нэни на расстоянии, подошёл ближе и спросил:

— Как Мелмонд?

Дворецкий покачал головой, давая понять, что больше ничего не могут сделать. Эшлер серьёзно посмотрел на Мелмонда и пробормотал:

— Хаах, тогда нам нужен врач.

Однако из-за приказа, запрещающего вход и выход, они не могли ни вынести Мелмонда наружу, ни вызвать врача. Даже если намерением Караса было защитить Абеля, заперев всех здесь, подобная изоляция была чрезмерной. А может, он действительно хотел разом избавиться от всех, кого считал помехами.

Почему-то именно эта горькая мысль казалась наиболее правдоподобной. Это было абсурдно. Внезапно без предупреждения быть обвинёнными в предательстве, но Эшлер больше беспокоился о Карасе. Чтобы защитить Абеля от Трюйда, Карас отказался от всей помощи, что была вокруг него.

Пусть даже они и не были особо полезны, зелья Мелмонда хотя бы поддерживали его до сих пор. Казалось, Карас устроил всё это не потому, что у него был другой план, а потому, что просто не хотел проиграть Трюйду, и именно это чувство вызывало ещё больше тревоги. Впрочем, прямо сейчас на первом месте стояла забота о Мелмонде.

— Нам нужен врач.

Сказал Абель, и Эшлер повернулся к нему. Абель, не отводя глаз от Мелмонда, продолжил:

— Если так и продолжится, из-за ран у него начнётся сильный жар, а у нас нет здесь никаких лекарств.

— Я достану лекарство. Нэни сейчас шантажирует... кхм, уговаривает некоторых солдат, так что пронести что-нибудь внутрь не должно быть сложно.

В этот момент Нэни вернулся от окна с торжествующим видом, будто только что успешно кого-то припугнул.

— Теперь беспокоиться вообще не о чем. Я сказал им, что сбегу, если не будут сотрудничать, и теперь они готовы на всё.

Нэни, широко улыбаясь, говорил с энтузиазмом, но, глянув на Мелмонда, снова стал серьёзен. Вскоре он поспешно прошептал Эшлеру кое-что важное:

— Снаружи хаос из-за деревянного жетона.

— Его Величество отдал его Сердцу Короля?

Нет, Нэни покачал головой и пояснил.

Карас спрятал его в месте, которое сможет найти только настоящий Регас.

Где это может быть?

Этот вопрос отразился в глазах всех, пока Нэни не взглянул на Абеля.

— Они сказали, что это Лес Драконов.

Все взгляды обратились к Абелю. После краткой паузы Эшлер заговорил от имени всех:

— Вы знаете, где именно он может быть?

Абель на мгновение уставился в пустоту, будто вспоминая, а затем ответил:

— Есть несколько мест, которые я могу предположить.

Эшлер кивнул с облегчением:

— Это хорошо. Если назовёте нам эти места, я отправлю людей на поиски деревянного жетона. Раз уж мы не можем дать господину Мелмонду лекарства, всё, что нам остаётся — попытаться раскрыть тайну чёрного зелья с помощью жетона.

Абель хотел было сказать, что пойдёт сам, но сдержал себя. Он не мог позволить, чтобы его жадность привела к новой жертве.

— Я нарисую вам карту. Но важнее другое — нам нужно, чтобы сюда пришёл врач. Если мы приведём такого, у которого не останется выбора, кроме как войти, разве это не сработает?

Все удивлённо переглянулись, но, выслушав последующее объяснение, один за другим кивнули. Эшлер тут же подозвал подчинённого и отдал ему несколько указаний. Спустя некоторое время, как и предложил Абель, появился врач, которого солдаты буквально втащили внутрь, и он возмущённо кричал:

— Ах! Я не готовил никакого яда! Я просто врач!

Ошибочно обвинённый врач начал лечение Мелмонда, временно разрешив этот вопрос, однако всё пошло не так гладко, как хотелось бы. Подчинённый, отправившийся на поиски деревянного жетона, вернулся с мрачным лицом и доложил:

— В лесу возникла проблема.

Деревянный жетон находился в Лесу Дракона.

Хотя половина леса выгорела и превратилась в бесплодную землю, чтобы обыскать такие огромные просторы, потребовались бы тысячи людей. Более того, из-за дурной славы леса многие не решались туда входить.

Однако никто не мог ослушаться приказа Сердца Короля, чья власть всё ещё сохранялась. Стремясь как можно скорее найти деревянный жетон, Трюйд отправил солдат в лес ещё до того, как был найден настоящий Регас. Сотни солдат начали масштабные поиски, а сам Трюйд тем временем оставался с Карасом.

К вечеру стало совсем темно. Хотя комната была ярко освещена свечами, ощущение мрака никуда не исчезало. Тишина, нарушаемая лишь звоном посуды, только усиливала гнетущую атмосферу. Однако, несмотря на то, что все слуги были отпущены, ужин, впервые за почти неделю, проходил безо всяких изменений.

Норокс и военный спекулянт были слишком увлечены едой, склонившись над тарелками. Они ели, как голодные звери, не обращая внимания ни на звяканье, ни на беспорядок, который устраивали, когда еда разлеталась в стороны. Норокс, сам того не замечая, стал точно таким же вульгарным, как военный спекулянт, которого он раньше презирал.

Не было никого рядом, кто мог бы сказать ему: «Ты ведёшь себя странно». Единственным подходящим человеком для этого был Трюйд, но тот почти не прикоснулся к своей еде и всё внимание сосредоточил на Карасе.

Ты всё это время держался за счёт противоядия, принимаемого у нас за спиной.

Эта твоя безрассудная самоуверенность в итоге и станет твоей гибелью.

С насмешкой в душе, Трюйд наблюдал, как Карас молча доедает еду, в которую было подмешано чёрное зелье. Спустя долгое время, когда на тарелке осталось лишь немного еды, Карас поднял голову. Его серые глаза были пустыми и расфокусированными, словно его разум блуждал где-то далеко.

Было непонятно, связано ли это с тем, что в еде было больше чёрного зелья, чем обычно, или с тем, что он не принял противоядие Мелмонда, но на этот раз чёрное зелье определённо оказывало на него сильное воздействие. Откинувшись на спинку стула и слегка покачивая головой, словно пьяный, он уставился в одну точку.

— Снова оставил немного.

Трюйд понял, что Карас говорил о своей собственной тарелке, но ему было всё равно. Главное — чёрное зелье, наконец, начало действовать. Не было нужды обращать внимание на бессмыслицу, сказанную под её влиянием. Поэтому он равнодушно ответил:

— У меня нет аппетита.

Однако кто-то другой вздрогнул и замер.

Это был военный спекулянт, который с самого первого дня вёл себя тихо, словно мышь, и оставался незамеченным. Почему-то он поднял взгляд на замечание Караса, глядя на него с испуганными глазами, и начал дрожать. Разумеется, и на этот раз никто не заметил его перемены.

Как раз когда ужин подходил к концу, дверь распахнулась, и один из подчинённых Трюйда вбежал с тревожным выражением лица. Вежливо поклонившись императору из формальности, он поспешил к Трюйду.

Будучи ответственным за поиски в Лесу Дракона, Трюйд резко спросил:

— Нашли?

Однако лицо подчинённого побледнело и напряглось, что явно говорило — новость была не той, какую он ожидал услышать.

— Возникла проблема.

— Какая?

— Те, кто вошёл в лес, не вернулись.

Подчинённый замолчал на мгновение, словно пытаясь справиться с дрожью в голосе, а затем прошептал так, что Трюйд невольно бросил тревожный взгляд на Караса:

— Те, кто пошёл искать их, тоже не вернулись.

Он добавил, что и от следующих поисковых отрядов нет никаких вестей, но Трюйд не отводил взгляда. Напротив, он с улыбкой смотрел на Караса, который, пошатываясь под действием настойки, клевал носом.

— Какие же тайны хранит лес?

Вопреки своей улыбающейся маске, его вопрос прозвучал холодно, как лезвие ножа. Карас едва приподнял веки, изо всех сил пытаясь сохранить рассудок под действием зелья. Зная это, Трюйд вновь спросил жёстким тоном:

— Вы знаете что-нибудь о магии леса?

Но эффект от зелья был слишком силён, и вскоре Карас крепко зажмурился и уронил голову. Он долго не двигался, словно уснул, и Трюйд уже начал было подниматься со своего места. Однако в тот момент, когда он отодвинул стул, послышался ответ:

— Да.

Вздрог.

Трюйд, уже повернувший голову, резко обернулся и взглянул на Караса острым взглядом, тот всё ещё не открывал глаз.

— Можете рассказать, что именно?

Кивок.

Карас едва шевельнул опущенной головой. Однако, словно его закружило, он снова закрыл глаза, прежде чем с трудом приоткрыть их наполовину. Он попытался взглянуть на Трюйда, ожидавшего ответа, но его расфокусированные серые глаза блуждали в пустоте.

Трюйд наблюдал за ним с затаённым ожиданием, несмотря на то, что Карас казался настолько отключённым, что оставалось сомнение — понял ли он вообще вопрос. Но он знал это по опыту с покойным королём. В таком состоянии люди были особенно честны и послушны. А значит, всё, что сейчас скажет Карас, будет правдой. Как бы абсурдно это ни прозвучало.

— Ты. Ты — самая великая тайна леса.

Затуманенные серые глаза уставились прямо на Трюйда.

***

Хотя библиотека была превращена в тюрьму, солдаты, охранявшие её, не ощущали, будто стерегут заключённых. Главная причина заключалась в том, кто именно находился внутри.

Топ. Топ.

Услышав лёгкие шаги поблизости, несколько солдат, охранявших чёрный вход, нервно обернулись.

— Кто идёт?!

Один из солдат вытащил меч и спросил, но, увидев фигуру, вышедшую из темноты, поспешно опустил оружие с напряжённым выражением лица. Это был мужчина, чьё звание стояло выше их, хотя и не настолько, чтобы полностью ограничить их действия. Однако он был подчинённым Эшлера — того самого, что сейчас находился в заключении.

С точки зрения иерархии, Эшлер стоял на вершине армейской лестницы, настолько высоко, что обычные солдаты едва ли осмеливались поднять на него взгляд. Несмотря на то, что во дворце он был прижат к стенке властью Сердца Короля и сейчас находился под стражей по обвинению в измене, обращаться с ним небрежно всё равно было недопустимо. Тем более что обвинение ещё не было доказано.

А что, если его освободят?

Он знал: если сейчас проявить дерзость по отношению к нему, потом нельзя будет предугадать, какое наказание его настигнет. Похоже, человек, который появился, прекрасно понимал это и уверенно приказал солдатам:

— Позовите сэра Эшлера.

Один из солдат колебался, но затем подошёл к чёрному входу, убрал препятствия, загораживавшие проход, и вошёл внутрь. Эшлер вскоре появился, но не вышел за пределы приоткрытой двери. Казалось, он пытался соблюсти приказ Караса и не переступать порог, поэтому подчинённый подошёл ближе.

— В чём дело?

— Есть человек, который хочет вас видеть, сэр.

С этими словами подчинённый оглянулся, и фигура, скрытая в тени, выступила вперёд, издавая шорох. Этот человек с капюшоном, натянутым низко на лицо, последовал за Эшлером в небольшую комнату внутри библиотеки и лишь тогда, похоже, почувствовал себя достаточно спокойно, чтобы приоткрыться.

Однако он всё ещё озирался с беспокойством, словно боясь, что его кто-то заметит. Эшлер молча наблюдал за ним некоторое время, а затем первым заговорил.

— Разве ты не говорил, что нет нужды выходить на связь с сэром Кином?

Военный спекулянт вздрогнул от резкого вопроса и поднял глаза. Его желтоватые глаза, всегда вызывавшие отвращение, сколько бы раз ни видел их, в последнее время стали ещё более кровавыми и мутными.

— Это так, но…

Бормоча себе под нос, он колебался, а потом спросил:

— Деревянный жетон… он действительно может раскрыть тайны семьи герцога Трюйда? Но ведь нам нужно найти настоящего Регаса, верно? Вы что-нибудь знаете о настоящем Регасе?

— Почему ты об этом спрашиваешь?

Голос Эшлера стал настороженным, но спекулянт, похоже, был погружён в собственные мысли, продолжая бормотать себе под нос:

— Я допустил ошибку. Нет, я не делал ничего такого. Но Его Величество может подумать, что я сделал… и тогда…

Эшлер уловил в его голосе страх.

— Что-то произошло за ужином с Сердцем Короля?

— Это не моя вина. Это с Трюйдом что-то не так. Нужно выяснить, почему.

— Хорошо, расскажи, что произошло.

— Но что, если Его Величество неправильно поймёт?

Эшлер понял, что в таком состоянии трудно будет добиться от него внятного ответа. Наблюдая за его тревожным видом, он решил сказать что-то ободряющее:

— Ты прав. Ты ни в чём не виноват.

Впервые военный спекулянт поднял на Эшлера внятный взгляд.

— П-правда?

— Да.

Эшлер кивнул и холодно добавил:

— Так что даже не думай встать на сторону Трюйда из-за страха.

Не задел ли он что-то?

Тревожное тело спекулянта внезапно застыло. Он отвёл взгляд в сторону и пробормотал в оправдание:

— Это было всего на мгновение. Такая мысль. Я… Я не могу предать Его Величество.

— Тогда зачем ты пришёл ко мне? Хочешь, чтобы я сказал Его Величеству, что ты не сделал ошибки?

Но спекулянт пробормотал.

— Нет.

А затем добавил.

— Если я и правда ошибся… тогда… тогда я стану бесполезным.

Бесполезное существо.

Эшлер понял, с возобновлением ужинов кто-то должен умереть в течение недели.

Неужели военный спекулянт боялся, что погибнет именно он?

Нет.

Эшлер покачал головой про себя. Военному спекулянту, вероятно, просто хотелось услышать слова утешения — так же, как и ему самому когда-то.

— Сэр Кин не прибудет во дворец в течение недели.

Лицо спекулянта побледнело, что подтвердило: он действительно хотел увидеть Кина. Однако Эшлер счёл это положительным. В отличие от того, когда спекулянт лишь насмехался над ним, теперь у него появился шанс вырваться из состояния невежества, даже находясь рядом с Карасом.

— Я займусь этим вместо него. Обещаю исполнить всё, что ты захочешь.

— Вы?

— Да. Я защищу тебя ценой своей жизни. Но взамен ты должен рассказать мне всё, что знаешь. Что именно приказал тебе Его Величество? Что он планирует?

Военный спекулянт будто перестал дышать. Но вскоре глубоко выдохнул и повернулся к двери. Эшлер, испугавшись, схватил его, но тот, в ужасе, резко сдёрнул его руку и прошептал:

— Я не могу вам сказать. Вы не такой, как я.

— В чём же мы разные?

— Совесть.

Горькое выражение проступило в мутных глазах спекулянта.

— У вас есть совесть, которая способна остановить Его Величество.

***

Где он его видел?

Даже спустя долгое время после того, как он сбежал обратно в свои покои, разум служителя был переполнен этим вопросом.

Где же он его видел?

Наблюдать, как Трюйд избивает Мелмонда, было приятно. Затем внезапно ворвался император, и атмосфера резко сменилась на полную страха. Однако смеяться он перестал ещё до этого момента.

После того как Мелмонд рухнул, словно мёртвый, его взгляд случайно скользнул в сторону и он увидел его. Слугу, который по какой-то причине привлёк интерес Трюйда, несмотря на чёрные волосы. Его необычная красота была невероятной для человека, занимавшегося грязной работой в библиотеке, но поразило вовсе не это.

Это было знакомое лицо.

Однако он не мог вспомнить, где именно его видел. Сколько бы он ни ломал голову, воспоминание не возвращалось. Но одно было ясно: он знал, что видел его в каком-то ключевом моменте. И чувствовал, если он сумеет вспомнить, его ждёт большая награда. С этими мыслями он мерил комнату шагами, нахмурив лоб.

Где же это было?

Бах!

Его мысли прервал звук захлопнувшейся двери — той самой, которую он даже не заметил открытой. Затем послышались тяжёлые шаги, и, даже не оборачиваясь, он сразу понял, кто это. Этот человек в последнее время был особенно вспыльчивым и непредсказуемым, из-за чего служитель всегда старался держаться настороже. Иногда он врывался в ярости, крича и ведя себя так, словно лишился рассудка, но на этот раз удача покинула служителя. Как только он в страхе обернулся, на него обрушилась тяжёлая рука.

Шлёп!

— Ух… Лорд Норокс…

Служитель зажал рукой окровавленный нос и попытался удержаться на ногах.

— Ч-чем обязан вашему визиту?

— Идиот. Ты до сих пор ничего не выяснил?

Голос Норокса был на удивление спокойным по сравнению с его обычными криками. В его интонации даже сквозила некая лень. Как и ожидалось, когда служитель осторожно поднял голову, он увидел в его глазах вялое выражение. Спешка и раздражение исчезли, и от этого становилось ещё тревожнее. Служитель решил быть предельно осторожным, ощущая странную атмосферу.

— П-простите. Я планирую расследовать дело Мелмонда и его окружения по обвинению в измене…

— После того как Трюйд уже всё раскрыл?

Бам!

На этот раз Норокс выбил у него из-под ног опору. Когда служитель рухнул на пол, Норокс подошёл ближе и принялся топтать его, свернувшегося калачиком, как мяч.

— Трюйд уже знает, что Мелмонд сделал противоядие, так чем ты вообще занимался?! Идиот! Бесполезный ублюдок!

После града оскорблений и ударов ногами, он наконец отступил назад, переводя дыхание. С глазами, сверкающими безумием, Норокс откинул назад растрепанные волосы.

— Я мог бы без колебаний убить бесполезное насекомое вроде тебя. Зачем мне тебя держать в живых, если от тебя нет никакого толку, а?

Служитель, корчась от боли, с трудом открыл рот.

— Н-не только противоядие…

— Что?

— У М-Мелмонда, кажется, было ещё что-то, кроме противоядия…

Его черноволосый слуга.

Служитель подумал о нём, когда, дрожащим от страха голосом, продолжил:

— Г-герцог Трюйд проявил интерес к слуге М-Мелмонда. Я точно помню, что видел его где-то раньше… на каком-то важном событии… Ах! Пожалуйста, пощадите!

Норокс лишь сделал шаг вперёд, и служитель тут же сжался, вновь прикрывая голову руками. Однако Норокс не обратил внимания на его состояние.

— Трюйд проявил интерес к слуге Мелмонда?

— Д-да. Хотя у слуги были чёрные волосы, поэтому, кажется, герцог быстро потерял интерес… но там точно что-то есть. Дайте мне десять дней, нет, неделю и я обязательно всё выясню.

— Пять дней. За это время принеси мне что-нибудь полезное — хоть слугу Мелмонда, хоть Трюйда. Если покажешь хоть малейшую попытку сбежать, убью на месте.

Во дворце не осталось никого на стороне императора. Эшлер, которого Карас привёл с собой, теперь был заперт в библиотеке вместе с Мелмондом, а министры и знать по-прежнему подчинялись Трюйду, не представляя никакой угрозы. Однако всё продолжало идти наперекосяк — одно за другим.

Не сумев убить императора на поле битвы, он радостно принял его здесь, наконец получив возможность разобраться с ним вблизи. Однако, хотя император и пострадал от действия чёрного зелья, зависимость развилась не так сильно, как он рассчитывал. Более того, магическая сила Караса оказалась неожиданно мощной. И всё же на этом этапе он ещё не паниковал.

Он верил, что стоит Карасу как следует принимать чёрное зелье каждый день, и вскоре тот встанет перед ним на колени.

Но всё снова пошло не так.

Карас не только не отверг требования Сердца Короля, но даже повысил ставки, словно играя в азартную игру. Когда он понял, что происходит, Сердце Короля уже полностью разрушилось, и в живых остался только он.

Ужин, предложенный изначально Сердцем Короля, стал их общей могилой. На самом деле именно этого он и хотел с самого начала. Так он мог бы единолично забрать все плоды победы. Теперь оставалось только наблюдать с улыбкой, как Карас погибает от зависимости, но и здесь возникла новая проблема.

Деревянный жетон, который Трюйд изначально просил, теперь стал преградой на его пути. Сначала он всегда одерживал верх в атаках, но в итоге оказался пойман в ловушку. Не успев опомниться, он уже чувствовал, как кончик меча упирается ему в горло.

Это было не просто раздражающе — это бесило.

Почему всё шло так?

На этот раз чёрное зелье действительно разрушало Караса. Вид Караса, целыми днями одурманенного и сидящего в своей комнате, не в силах ничего сделать, напоминал покойного короля. Высокомерный язык, когда-то бросавший: «Ты хочешь умереть прямо сейчас?», оказался всего лишь пустым бахвальством, и всё, что оставалось — это насмехаться над ним.

Но этот чёртов Лес Дракона.

За три дня туда вошли сотни людей, и никто не вернулся. А Карас, будто знавший причину, лишь нес бессвязную чушь и ни в чём не помогал.

Тайна леса, причина, по которой люди заходили туда и не возвращались, что же это было?

Жетон у него прямо перед глазами, а он всё равно не может его заполучить. Ничто не шло по его плану. Поэтому чувство тревоги никак не уходило. Хотя сейчас он держал ситуацию под контролем, Трюйд опасался, что в конце концов снова угодит в ловушку Караса и окажется загнанным в угол. Чтобы стряхнуть с себя это чувство, Трюйд сжал кулаки.

Нет. Пока существует чёрное зелье — этого не случится.

Чёрное зелье было единственным ядом, способным уничтожить королевскую семью. Будучи кровным родственником покойного короля, Карас также не мог избежать действия этого яда. Его силы никогда не хватит, чтобы преодолеть его. Поэтому не стоило беспокоиться о его странных речах. Секрет леса, скорее всего, заключался в самом Карасе.

Хотя волшебный туман, как считалось, исчез вместе с пожаром, с возвращением хозяина дворца это место вновь стало непроходимым — точно так же, как двенадцать лет назад. Если деревянный жетон находился внутри и никто не мог его найти, нужно было сменить подход. Стряхнув с себя проблему, терзавшую его несколько дней, он отдал приказ вошедшему подчинённому:

— Расследуй кое-кого для меня.

Кого мне расследовать?

В ответ на вопрос подчинённого Трюйд назвал того, кто наряду с остальными тревожил его мысли последние несколько дней. Он видел этого человека всего один раз, но тот оставил необъяснимо сильное впечатление.

— Слуга с чёрными волосами, который сейчас заперт с Мелмондом.

Если лес и в самом деле вернулся к тому состоянию, в каком был двенадцать лет назад, то был лишь один человек, способный вернуть его обратно. Нужно было просто найти настоящего Регаса.

Странным образом ему пришла в голову мысль, что этот человек и есть Регас.

Тем более что и тогда, двенадцать лет назад, он тоже был связан с Мелмондом, не так ли?

***

Несколько дней, проведённые в заточении в библиотеке, показались годами тем, кто находился внутри. Они ни на шаг не отходили от Мелмонда, не сомкнув глаз, и лишь когда тот, миновав несколько критических моментов, стабилизировался, смогли немного вздохнуть. Однако даже несмотря на улучшение состояния Мелмонда, с лиц Абеля и остальных не сходили тени. Причиной тому были одни и те же новости, которые изо дня в день приносили подчинённые Эшлера о Карасе:

«Сообщается, что ему трудно нормально двигаться, и он не выходит из своей комнаты. Как и в первый день во дворце, он проводит время, сидя на одном месте и читая книги, а по вечерам ужинает с Сердцем Короля».

Без лекарства Мелмонда, которое его поддерживало, было очевидно, что он окончательно пал жертвой яда. А без самого Мелмонда лекарство невозможно было изготовить, поэтому отправить кого-либо с ним тоже не представлялось возможным. Хотя состояние Мелмонда улучшилось, он так и не пришёл в сознание.

На фоне всего этого Лес Дракона был единственным, что приносило хоть какое-то облегчение. По какой-то причине никто из вошедших в очищенный от тумана лес не вернулся обратно. Так главной темой новостей во дворце на несколько дней стала весть о пропаже сотен людей. Со временем распространился слух, будто лес их поглотил, и они умерли.

Туман, исчезнувший двенадцать лет назад, вновь обернулся страхом, окутывающим людей с головой. Сначала в лес отправляли солдат, но когда они не вернулись, Трюйд начал посылать туда выбранных им Регасов. Те, кто приглянулся ему, дрожали, делая шаги под прицелами мечей солдат.

Дворец Регасов, всегда наполненный красивыми людьми, даже в отсутствие императора, опустел всего за несколько дней. Однако несмотря на то, что так много людей ступило на выжженую землю, лес по-прежнему хранил молчание.

Неужели они все и правда погибли?

Никто не мог найти ответа, и только на пятый день Трюйд прекратил посылать людей в лес. Частично причиной было то, что во дворце больше не осталось Регасов. Хотя отовсюду слышались вздохи облегчения, Абель и его группа не верили, что Трюйд так просто сдался.

— Он наверняка приведёт новых Регасов снаружи и снова погонит их в лес.

Эшлер, не отходивший от Абеля ни на шаг, высказал своё мнение, сидя напротив него.

— Трюйд не из тех, кто отпускает слабые места, находящиеся прямо перед ним. Пусть жаль тех, кого приносят в жертву, но для нас хорошо, если он будет отвлечён ими.

Несмотря на слова, призванные успокоить, Эшлер осторожно наблюдал за Абелем. Однако тот не отвечал и лишь безмолвно смотрел в пространство.

— Лорд Абель.

Услышав своё имя, Абель словно очнулся от мыслей, повернулся к Эшлеру и ответил:

— Да?

Понимая, что Абеля тревожат Карас и деревянный жетон, Эшлер мягко утешил его:

— Его Величество не настолько слаб. И он не из тех, кто оставит лорда Абеля одного.

Хотя поступки Караса часто казались непонятными и безрассудными, Эшлер понемногу привык к ним. Карас неизменно влезал прямо в ловушки врагов, и неизменно выходил победителем. Благодаря этому, наряду с тревогой, в Эшлере начала зарождаться вера.

А вдруг у Караса действительно есть какой-то план?

К тому же он никак не мог выбросить из головы слова военного спекулянта.

Тот говорил, что у императора есть тайна.

Это оставляло Эшлера относительно спокойным на фоне остальных. Он предположил, что отторжение людей Лесом Дракона, как и двенадцать лет назад, может быть как-то связано с этой тайной. Казалось правдоподобным, что тайна Караса касается леса.

Возможно, это было что-то, передаваемое лишь преемнику Дракона. Это могло бы объяснить, почему он первым вошёл в лес и провозгласил его местом победы. Однако, не имея никаких достоверных фактов, Эшлер мог лишь убеждать Абеля не волноваться. Но тот кивнул довольно спокойно. Казалось, он меньше тревожится, чем думал Эшлер.

— Да. Его Величество выдержит.

— Рад это слышать. Пока оставайтесь здесь в безопасности, лорд Абель. Я оценю ситуацию и разработаю план для Его Величества.

— А если здесь небезопасно?

Когда Эшлер посмотрел на него, словно спрашивая, что он имеет в виду, Абель на мгновение поднял глаза к потолку, а затем заговорил:

— Меня беспокоит, что герцог Трюйд может вспомнить события прошлого, если уж он дошёл до того, чтобы приводить Регасов извне.

События прошлого?

В голове Эшлера всплыл вопрос, но вскоре он вспомнил, что случилось двенадцать лет назад. Абель заговорил так, будто хотел это подтвердить.

— Когда ни один Регас не смог добраться до принца, герцог сменил подход и стал искать среди других фракций Регасов. Благодаря этому я и смог встретиться с принцем.

И вот теперь, двенадцать лет спустя, возникла аналогичная ситуация.

Тогда, не начнёт ли герцог с другой фракции?

Эшлер сразу понял, к чему клонит Абель, и с серьёзным выражением лица заговорил вполголоса:

— Он может вспомнить о Мелмонде и прийти за вами, лорд Абель, учитывая то, что он увидел несколько дней назад.

Кив.

Когда Абель кивнул, Эшлер тут же вскочил на ноги.

— Однако Его Величество оставил меня здесь не просто так. Что бы ни случилось, я вас защищу.

На искреннее обещание Эшлера Абель неловко почесал затылок.

— Спасибо. Но есть способ получше.

— Получше?

— Да.

Ответил Абель, переводя взгляд на закрытое окно.

— Я уйду и спрячусь в более безопасном месте. В очень надёжном месте, куда даже герцог не сможет войти.

— …Вы хотите сказать, что собираетесь войти в Лес Дракона?

Спросил Эшлер твёрдым голосом и, не дожидаясь ответа, покачал головой:

— Пока ещё не подтверждено, тот ли это лес, что был двенадцать лет назад. Сейчас в лесу нет тумана. В прошлом те, кто заходил туда, попадали в ловушку тумана и не могли двигаться, но мы не знаем, какие изменения произошли в лесу теперь. В такой ситуации, если вы войдёте бездумно — это может быть опасно, лорд Абель.

— Вы же сами говорили, что принц вошёл и вышел, верно? Тогда и меня лес примет.

Наверное.

Добавил он с ноткой неуверенности, но тут же продолжил уже гораздо твёрже:

— И если я войду, то смогу найти деревянный жетон и раскрыть тайну чёрного зелья. У меня есть достаточно причин, чтобы пойти туда.

Слова Абеля были почти безупречны. Однако Эшлер снова покачал головой:

— Его Величество приказал вам оставаться здесь, лорд Абель. Более того, если Его Величество узнает, что вы исчезли, десятки солдат, которые охраняли это место все эти дни, погибнут. От руки Его Величества.

Лицо Абеля помрачнело при мысли не столько о гибели самих солдат, сколько о том, что принц сам их убьёт. Видя, как он уныло опустил голову, Эшлер тяжело вздохнул, будто больше не может возражать, и предложил условие:

— Однако если лорд Абель окажется в опасности и сбежит в лес ради своей безопасности — Его Величество поймёт. Поэтому, пожалуйста, подождите хотя бы до завтра.

Эшлер добавил, словно что-то ещё обдумывая, и тихо пробормотал:

— К вечеру, возможно, я узнаю, что думает Его Величество.

Абель хотел спросить, что он имеет в виду, но Эшлер, занятый последние несколько дней без передышки, уже повернулся к новому посетителю. Оставив Нэни рядом с Абелем, Эшлер быстро скрылся в глубине помещения. Вместо того чтобы выйти наружу, он направился к задней двери, где не было никого, кроме него и подчинённых. На этот раз он ждал важную весть.

И правда, подчинённый, показавшийся за полуоткрытой дверью, был тем самым, кого ждал Эшлер. Как только он увидел Эшлера, тут же передал ему что-то. Это был небольшой свёрток бумаги, размером с фалангу пальца, который доставила птица. Но даже так он узнал герб кольца, оттиснутый на внешней стороне бумаги.

Эшлер поспешно развернул письмо от Кина, который спешил во дворец. Услышав о военном спекулянте, Эшлер был уверен, что нужно надавить на него, чтобы узнать планы Караса. Поэтому той же ночью он связался с Кином.

[Времени мало. Подскажите, как можно успокоить военного спекулянта, чтобы он нас не предал.]

То, что могло успокоить спекулянта, могло также стать и самым мощным оружием для давления на него. Эшлер быстро пробежался глазами по ответу, записанному на маленьком клочке бумаги. К счастью, Кин написал то, что он хотел, но Эшлер всё равно нахмурился.

Неужели это и правда лучший способ успокоить алчного военного спекулянта?

***

Служитель, несколько дней прикованный к постели из-за побоев, нанесённых Нороксом, с трудом пытался восстановить воспоминания. Однако срочность задачи, требующей от него найти что-то важное, будто блокировала его мысли. В конце концов, он даже начал сомневаться, видел ли он вообще того слугу.

Несмотря на слабость, он несколько раз пытался пробраться в библиотеку, чтобы увидеть слугу, но каждый раз его разворачивали солдаты. Однако теперь он больше не мог просто сидеть и в отчаянии ждать, когда в голову придёт нужная мысль. Завтра Норокс придёт.

Похоже, он был не единственным, кто пострадал от рук Норокса. В последние дни всё чаще ходили слухи о других, которых тот избивал или на ком срывался. Внезапные перепады настроения Норокса вызывали у многих недоумение, но большинство находили иные причины для объяснения его поведения.

Ходили слухи, что на ужине на следующей неделе один из членов Сердца Короля умрёт, и этим человеком будет Норокс. Император, от которого все ожидали смерти в течение первой же недели после начала пари, продержался уже почти месяц, и многие считали, что на этот раз кто-то точно умрёт.

Хотя в последнее время император был слишком отравлен зельем, чтобы что-либо делать, кто знает, осталась ли у него ещё сила, чтобы кого-то убить?

По этой причине все сходились во мнении, что Норокс раздражён и психически нестабилен. Люди за его спиной насмехались над ним, но служитель не мог себе этого позволить.

Он всё время чувствовал, будто за ним следят. Казалось, что стража, посланная Нороксом, наблюдает за каждым его шагом. Он подумывал сбежать и спрятаться на несколько дней, пока Норокс не умрёт, но мысль о том, что тот может выжить, приковывала его ноги к земле.

Стоило только представить это, и казалось, что тот снова придёт и изобьёт его. Поэтому служитель в который раз направился в библиотеку.

Где же он мог его видеть?

Слуга Мелмонда был настолько красив, что, увидев его хоть раз, он бы точно не забыл.

Так почему же не мог вспомнить?

Он остановился у библиотеки, окружённой солдатами. Его всё равно и в этот раз не впустят.

Побродив немного поблизости, он дождался наступления ночи и был вынужден вернуться в свои покои.

Что он скажет, когда завтра придёт Норокс?

Одна только мысль об этом заставляла всё тело дрожать, и он резко застыл, услышав громкие крики вдалеке. Подняв голову, чтобы понять, что происходит, он понял, что звуки доносились со стороны Дворца Регасов — оттуда, что был недалеко от его покоев.

«П-Пожалуйста, спасите!»

«Я не настоящий Регас! П-Пожалуйста, только не заставляйте меня идти в лес!»

Этот голос, полный мольбы, ничем не отличался от тех, что он слышал в последние дни. Все они становились жертвами и исчезали в Лесу Дракона. Но, похоже, ещё оставались те, кого не успели отправить.

Может быть, это был последний.

Ему больше не суждено будет видеть тех прекрасных юношей с золотыми волосами, за которыми он так любил наблюдать…

…А?

Застыл.

Служитель остановился и обернулся в сторону Дворца Регасов.

Почему же его сердце вдруг сжалось от ужаса от мысли, мелькнувшей всего секунду назад?

Он вновь перебрал в голове то, о чём только что думал, пытаясь понять, что именно его так испугало.

Прекрасные юноши с золотыми волосами, за которыми он любил наблюдать. Золотые волосы?

Ах!

Глаза служителя распахнулись в изумлении. В памяти всплыла определённая сцена. Место, где однажды стоял тот самый светловолосый слуга Мелмонда.

Багровая долина.

Именно там появился тот безумец, назвавшийся императором вместо Караса, и ошеломил всех присутствующих.

— Слышал слух, что император сошёл с ума?

— Он не безумный, а больной. Говорят, с тех пор как вошёл во дворец, не выходит из своих покоев.

— Больной? Я слышал другое. Будто бы он обезумел и стал убивать всех подряд, вот Сердце Короля и заточило его.

Когда до его ушей донёсся этот шёпот, Ростер, командир 2-го батальона, уже собирался сесть, но остановился и бросил взгляд в ту сторону. Солнце давно зашло, и большинство столов в таверне пустовали. Вероятно, именно поэтому голоса троих мужчин, похожих на крестьян, отчётливо доносились до Ростера и его спутников, сидевших за несколькими столами от них.

Однако ни Ростер, ни два подчинённых, сидевших перед ним, не отреагировали на оскорбления в адрес императора. За более чем месяц скитаний по стране они слышали подобное не раз. Тем не менее, что бы они ни слышали, была причина, по которой им приходилось сдерживаться.

Император приказал не задавать вопросов и не реагировать ни на что до завершения миссии. Задание, возложенное на Ростера, было слишком трудным для выполнения в одиночку, поэтому он разделил подчинённых на несколько групп и отправил их в разные части страны.

Примерно через месяц начали поступать доклады от подчинённых, завершивших свои миссии. У самого Ростера оставалось только последнее задание, и в тот день он испытывал некоторое облегчение. Возможно, поэтому он и прислушался к ещё одному слуху, доносившемуся от крестьян.

— Но с ума сошёл не только император. Вы же слышали новости из столицы? Говорят, много где начали сходить с ума, в одночасье начинали буйствовать.

— Много где? Где именно?

На вопрос кто-то раздражённо ответил:

— А где же ещё? Храм. Все эти безумцы молились или лечились в храме. Да и не только в столице, говорят, это безумие уже распространилось, как чума, и до окрестностей столицы дошло.

Последние слова были произнесены вполголоса, со страхом. Хотя Ростер и не услышал всего, он мог понять смысл по обрывкам фраз.

Этот слух он тоже слышал везде, куда бы ни приезжал.

Ростер знал, почему именно этот слух не давал ему покоя. Потому что он чувствовал, всё это связано с ним. И словно подтверждая его догадку, подчинённый напротив негромко произнёс:

— Командир… возможно ли, что то, что мы делаем, это…

— Не думай об этом. Мы просто выполняем приказ.

Холодно оборвав, Ростер встал из-за стола. Осталось только одно — отправиться в последнее место. В самый крупный храм страны.

***

Хотя он и был командиром 1-го батальона, Кину не пристало спать в чужом хлеву. Однако чтобы как можно быстрее добраться до столицы, ему приходилось спать где придётся. Это была первая возможность отдохнуть с тех пор, как он последний раз дремал на корабле почти два дня назад. Торопился он не только из-за послания Эшлера, но и из-за слов, сказанных лордом, которого он встретил по пути.

«В Сердце Короля явно что-то не так».

Лорд, готовивший для него крепкого скакуна, сказал это шёпотом.

«Если мы продаём ароматическое масло по низкой цене, доступной каждому, храм, само собой, должен бы давить на нас. Ведь они продают его по высокой цене под видом священных реликвий. Однако жалоб, которые мы получали до сих пор, на удивление мало — настолько, что это даже кажется незначительным. Словно их вовсе не интересует это масло».

Кин не понял, к чему он клонит. Он слышал, что после смерти члена Сердца Короля, ведавшего храмом, в начавшемся хаосе все бросились с жадностью скупать, урвать, заработать как можно больше. Беспокойство из-за возвращения императора в столицу и его возможного противостояния с Сердцем Короля толкало их на всё новые поборы. Но никто не высказывал возражений?

Лорд выдвинул предположение в ответ на замешательство Кина.

— Наверное, они слишком заняты тем, чтобы набивать собственные карманы, чтобы заботиться ещё и об ароматическом масле. И, похоже, всё там наверху полностью вышло из-под контроля. Ведь в Сердце Короля осталось только два настоящих члена, а если оба заняты другим…

Лорд не договорил, но Кин уловил его мысль. Оставшиеся двое — Трюйд и Норокс. Скорее всего, они забросили разваливающийся храм и сосредоточились на борьбе с императором.

Не приближается ли эта невидимая битва к своей развязке?

Даже засыпая, Кин не отпускал меч из рук. Он должен был добраться до императора до того, как случится что-то непоправимое.

***

То, что он несколько дней был заперт в библиотеке, вовсе не означало, что он утратил связь с внешним миром. Напротив, Эшлер, сидя на одном месте и выслушивая донесения подчинённых, начал видеть целостную картину, которую раньше не замечал. Другие проблемы, на которые он не обращал внимания, сосредоточившись на противостоянии Трюйда и Караса.

Когда место члена Сердца Короля, управлявшего храмом, оказалось вакантным, туда хлынули всевозможные дворяне и чиновники, пытаясь урвать как можно больше денег. Трюйд, поглощённый своей борьбой с Карасом, не обращал внимания на дыры в казне Сердца Короля, через которые ползли паразиты.

Возможно, Трюйд рассчитывал разобраться со всем после окончания битвы с императором, но некоторые новости, поступавшие из-за пределов дворца, казались тревожными даже для Эшлера.

— Говорят, что на несколько храмов в столице было совершено нападение. Служители храма пытались замять дело и скрыть произошедшее, чтобы новости не разошлись, но в некоторых местах, пострадавших особенно сильно, храмы были полностью сожжены. Нападавшие даже нападали на крестьян, так что солдатам было сложно их поймать. Однако, по словам самих солдат, эти люди вели себя странно. Они теряли рассудок и буйствовали даже после того, как их заключали под стражу. Проблема в том, что это происходит не только в столице. Ходят слухи, что подобные случаи происходят и в других регионах. Словно началась эпидемия сумасшедших, нападающих на храмы.

Сумасшедшие, нападающие на храмы.

Что-то, немыслимое в прошлом, теперь происходило — и происходило руками тех, кого называли «безумцами». И, словно эпидемия. Эшлер всегда считал, что как бы сильно ни угнетали и ни эксплуатировали людей, они никогда не отвернутся от храма.

Они боялись умереть от проклятия храма сильнее, чем умереть с голоду. Он думал, что даже если Карас свергнет Сердце Короля и полностью захватит власть, ему придётся оставить храм в неприкосновенности. Он думал, что на то, чтобы изменить веру народа, потребуется очень много времени.

Однако появилось нечто неожиданное. Безумцы, потерявшие разум, не боялись проклятия храма. Согласно объяснению подчинённого, эти безумцы были фанатичными верующими, прошедшими лечение в храме.

Почему же они внезапно обезумели и напали на храм?

Новости из-за стен дворца были странными, но и внутри самого дворца происходили тревожные события.

«Случился инцидент, в котором Норокс убил нескольких слуг во дворце. Всё произошло перед ужином с Его Величеством, и говорят, он кричал и бесновался, будто стал другим человеком».

Услышав это, Эшлер понял, что всё это время упускал нечто важное.

Норокс давно уже перестал быть угрозой. И было бы недостаточно сказать, что он просто выбыл из борьбы за власть. Он всегда был человеком хитрым и безжалостным.

И всё же Норокс, которому оставалось жить всего несколько дней, терял рассудок и буйствовал, не строя никаких планов и не вынашивая схем.

Почему я не понял этого раньше?

Конечно, он знал ответ. Потому что всё это время был слишком близок к Карасу, пренебрегал всем остальным, сосредоточившись только на отношениях с Абелем.

И потому, когда он наконец взглянул на общую картину, которую раньше игнорировал, у него начало складываться смутное ощущение. Эти, казалось бы, несвязанные события ощущались как связанные невидимыми нитями. И как только эта мысль возникла, по его шее пробежал холод, спустившись по позвоночнику.

Казалось, что все концы этих нитей, тянувшиеся в разные стороны, вели к Карасу. Однако это было лишь смутное впечатление, недостаточное, чтобы сложить точную картину. К счастью, был человек, который мог бы помочь увидеть всё яснее.

— Я всё ещё официально остаюсь человеком герцога Трюйда. Если герцог узнает, что я навещаю вас, это будет катастрофа.

Как обычно, военный спекулянт стоял у двери с низко надвинутым капюшоном, не удосужившись даже сесть, и смотрел на Эшлера, как будто подгоняя его говорить скорее. Однако, в отличие от него, спешащего уйти, Эшлер спокойно наблюдал за ним.

— Довольно неожиданно. Ты ведь человек, которому важны только деньги, шпион, внедрившийся в Сердце Короля, и всё же ты так тщательно накапливаешь богатство.

Что ты несёшь?

Спекулянт нахмурился, но Эшлер, сидя в одиночестве на стуле, не обратил на него внимания.

— Я думал, ты просто жадный человек. Но я ошибался.

— Ошибался?

Спросил спекулянт, но Эшлер не ответил и вместо этого сменил тему.

— Ты ведь слышал, за что был заключён господин Мелмонд, верно? Он создал противоядие от чёрного зелья. Ну, это не полноценное противоядие, но всё же ценное лекарство, которое удерживает Его Величество от полной зависимости от чёрного зелья.

Военный спекулянт был озадачен внезапной темой, но Эшлер продолжал смотреть на стол, погружённый в воспоминания.

— Господин Мелмонд пытался создать противоядие для Его Величества ещё двенадцать лет назад. Он приносил ему самые разные яды, чтобы определить состав. Поскольку Его Величество невосприимчив к ядам, он таким образом пытался выявить ингредиенты чёрного зелья. Годы не приносили результатов, но в итоге господин Мелмонд нашёл вещество, очень похожее на чёрное зелье. Когда он обнаружил тот белый кристаллический яд, даже я подумал, что это может быть ключевой компонент чёрного зелья. Знаешь почему?

Хотя Эшлер задал вопрос как бы между прочим, спекулянт с мрачным лицом не ответил. Однако Эшлер, не придавая этому значения, сам дал ответ.

— Симптомы были почти идентичны. Симптомы зависимости от чёрного зелья и от этого яда были одни и те же. Более того, это был крайне редкий яд, который почти невозможно было достать. Это была наша последняя надежда… но на Его Величество он не подействовал. Это был не тот. Но знаешь, Его Величество впервые похвалил господина Мелмонда за усилия, несмотря на провал. Мелмонд думал, что это благодарность за последнюю попытку. Я тоже так считал. Но когда война продолжилась, и мы продвинулись дальше в южные земли, где становилось всё жарче, я понял, что Его Величество что-то ищет. Как думаешь, что именно?

— …

— Тот яд. Единственный яд, чьи симптомы совпадали с чёрным зельем.

Эшлер понизил голос, глядя на молчаливого спекулянта.

— Он был настолько редким, что находили лишь крошечные количества. Я смутно подозревал, что Его Величество хочет скормить его Сердцу Короля в отместку. Ну, если бы он не сделал этого, я был готов сделать это сам.

Эшлер тихо усмехнулся, снова взглянув на спекулянта. Однако в его глазах не было и следа веселья, он неотрывно смотрел на собеседника.

— Ты дал его им?

С каждым днём всё ближе подходила неделя, когда кому-то предстояло умереть, однако Норокс всегда пребывал в отличном настроении после трапезы с императором. Всякий раз, находясь во дворце, он ощущал тревогу, жажду и такую ярость, что не мог здраво мыслить, но стоило ему закончить еду, а вернее, даже во время самой трапезы, всё раздражение словно смывало волной.

Настроение у него было столь приподнятым, что порой всё вокруг казалось дрожащим, как мираж. Особенно в тот день, и было даже хуже. Он был так окрылён, что даже забыл зайти к служителю и проверить, не узнал ли тот чего-нибудь, прежде чем покинуть дворец. Он парил от счастья, тело его стало вялым, словно у пьяного, и ему пришлось опираться на слугу, чтобы добраться до повозки.

Когда он прибыл в своё поместье в этом благостном состоянии, слуги встретили его с ещё более испуганными взглядами. По опыту последних дней они знали — хорошее настроение не продержится до следующего утра. Обычно уже к рассвету поместье вновь наполнялось его бранью.

Если ему быстро не приносили то, что он хотел, в любой момент чья-то голова могла слететь с плеч. В такие минуты все дрожали и начинали давить на одного повара. По странной причине Норокс признавал только еду, приготовленную этим конкретным поваром. Даже если кто-то другой готовил то же самое блюдо, Норокс сразу это замечал и в ярости опрокидывал еду.

Сначала он прощал те редкие попытки обмана. Но в итоге Норокс пришёл с мечом сам, и с тех пор подобные уловки прекратились. В последнее время повар стал необычно молчалив и склонен к внезапным вспышкам гнева, но никому не было до этого дела.

Единственным, что имело значение, было усмирение непредсказуемого нрава Норокса. Поэтому никто не обращал внимания на повара. К тому же они отобрали у него все деньги, практически всё состояние, чтобы не дать ему сбежать, если он вдруг больше не сможет этого выносить.

Однако когда, несмотря на необычно хорошее настроение, Норокс начал устраивать истерику снова с самого утра, все поняли, что-то пошло не так.

Грохот!

Одна из множества тарелок покатилась и разбилась об пол.

— Это не то! Идиоты, вы не можете принести мне хоть одно нормальное блюдо?!

Свист. Грохот!

Норокс взмахнул мечом, ударил по шкафу и с грохотом опрокинул его на пол.

Грохот.

Когда украшения рухнули с громким звоном, несколько слуг, находившихся в комнате, съёжились от страха.

Учитывая, что меч Норокса мог в любой момент обернуться против них, лица слуг, подслушивавших снаружи, тоже побледнели.

— Что стоите? Немедленно принесите мне нормальное блюдо!

Когда Норокс закричал, сверкнув налитыми кровью глазами, один из дрожащих слуг с трудом сделал шаг вперёд.

— В-Ваша Светлость, возникла проблема.

— Какая ещё проблема?

Норокс зарычал, как зверь, оскалившись. Слуга, шагнувший вперёд, выглядел так, будто вот-вот потеряет сознание, и открыл рот, когда меч Норокса указал в его сторону.

— П-повар, тот, кто готовил еду… сбежал.

— Сбежал? Тогда просто пусть кто-нибудь другой готовит!

— Всю е-еду, приготовленную другими, Ваша Светлость отвергали…

Это означало, что сейчас не было еды, способной удовлетворить Норокса. Осознав ситуацию, Норокс посмотрел на разбитые тарелки и разлетевшуюся по полу еду. Его слуги дрожали от страха, но руки самого Норокса тоже дрожали.

Значит, нет способа утолить эту жажду и голод?

Прямо сейчас нет возможности?

— Тогда найдите повара. Притащите его сюда. Сейчас же.

***

Военный спекулянт молчал в ответ на вопрос Эшлера. Однако Эшлер не стал настаивать. Он спокойно смотрел в тусклые глаза собеседника и просто озвучил известные ему факты.

— Сегодня я получил весточку от сэра Кина. Я просил его сказать, как можно тебя успокоить.

Колеблющийся взгляд военного спекулянта остановился на руке Эшлера. В ней находилось письмо от Кина, полученное ранее в тот же день, как будто оно было у него всё это время. Эшлер нарочно приподнял его. Хотя маленький клочок бумаги, не больше пальца, не раскрывал своего содержания, спекулянт не мог отвести глаз.

— Способ, которым меня собирались успокоить, оказался слишком неожиданным?

Несмотря на насмешливый тон, в голосе его слышалась лёгкая дрожь.

— Да. Это было неожиданно. Как я уже говорил, я думал, что ты присоединился к Сердцу Короля исключительно из корысти. Я был уверен, что, рискуя как шпион внутри Сердца Короля, ты действовал только ради наживы.

— Верно. Именно поэтому.

Военный спекулянт перебил слова Эшлера, выплюнув их, словно хотел поскорее покончить с этим, а затем добавил:

— Когда я согласился стать шпионом, Его Величество пообещал пожаловать мне самые ценные земли. К тому же, даже будучи шпионом внутри Сердца Короля, мне поручали лишь мелкие дела, так что риска быть раскрытым почти не было. Всё богатство, что я накопил как шпион, принадлежало бы только мне. Всё было ради денег. Поэтому я сейчас один из самых богатых людей в столице…

— А другие условия ты тоже принял ради денег?

— …

Эшлер смотрел на налитые кровью глаза спекулянта так, будто видел их впервые.

— В какой-то момент я начал чувствовать себя не по себе, глядя тебе в глаза. Сначала я думал, что дело в том, что они какие-то затуманенные, будто ты пьян, или в том, что этот мутный, воспалённый взгляд отличается от обычных людей. Но потом я понял — дело не только в этом. Настоящая причина, по которой твои глаза вызывали у меня беспокойство, в том, что они были мне знакомы.

— Знакомы?

— Я уже видел кого-то с такими же глазами.

— Кто это?

На прошёптанный вопрос Эшлер ответил без колебаний.

— Бывший король.

— …

— Твои глаза похожи на глаза бывшего короля, который шатался по дворцу весь день, глубоко подсев на чёрное зелье двенадцать лет назад.

— …

— Ты ведь зависим, да?

Хотя он всё ещё не говорил, застывшее выражение его лица уже служило ответом. Эшлер вновь взглянул в его мутные глаза и вспомнил прошлое. Он видел такой же взгляд, когда стоял перед бывшим королём, пришедшим искать принца после смерти Абеля. Затуманенные глаза, в которых не было ничего, кроме безумия.

Однако под этим безумием оставалась последняя крупица здравого смысла, которую даже Сердце Короля не смогло обнаружить. Возможно, именно поэтому он сумел найти способ укрыть своего сына от наблюдения Сердца Короля. Никто бы не поверил, что тот, кто каждый день предавался удовольствиям с Регасами, опьянённый чёрным зельем, принёс последнюю жертву ради своего ребёнка.

Эшлер понял, что тогда произошло, лишь гораздо позже. Значит, мог быть ещё один такой человек. Эшлер опустил взгляд на письмо в своей руке и вслух произнёс его содержание:

— Я обеспечу, чтобы твоя семья и земли оставались в безопасности и здравии, что бы ни случилось.

Это было простое послание. Учитывая положение военного спекулянта как шпиона, неудивительно, что там содержалось обещание защитить его семью на случай, если что-то пойдёт не так. Но если бы не слово «здравии», Эшлер не заподозрил бы подвоха.

— Больше всего ты боялся, что твою семью заставят принять тот же яд, от которого ты стал зависимым?

Он озвучил свою догадку уже не как вопрос.

— Твою семью держали в заложниках.

— …

— Как ты и сказал, ты жаден, но у тебя есть слабость. Ты дорожишь своей семьёй. Именно поэтому ты и подходил на роль шпиона. Вот почему сэр Кин, твой земляк, хорошо тебя знающий, и порекомендовал тебя. Однако есть кое-что, что меня тревожит.

Эшлер заговорил о настоящей причине, по которой позвал его сюда, и в его глазах сгустилась тьма.

— Если ты боялся, что сэр Кин, хорошо знающий твою семью, может отравить их, почему бы просто не держаться от него подальше? Или не спрятать свою семью? Я не понимаю. Есть что-то ещё, чего ты действительно боишься?

Военный спекулянт теперь смотрел на Эшлера с холодным выражением, скривив губы.

— Вы и правда хотите знать?

— Да.

— Даже если это не ваша роль?

Упоминание о «роли» заставило Эшлера нахмуриться.

— Моя роль — просто оставаться рядом с Его Величеством, ничего не зная?

Хотя Эшлер спросил резко, военный спекулянт не перестал насмехаться.

— Разумеется. Вы ведь его самый любимый подчинённый.

Раньше он уже слышал подобные слова, но в этот раз они звучали не как комплимент, а как насмешка, и выражение Эшлера стало холодным.

— Не болтай бездумно, если ничего не знаешь.

— По сравнению с вами, который знает лишь половину, я, пожалуй, знаю всё.

Половину?

Заметив, как в глазах Эшлера появилась растерянность, военный спекулянт продолжил говорить холодным голосом.

— Яд с теми же эффектами, что и у чёрного зелья. Вы знаете, что это, но не знаете, как его используют.

— Это для Сердца Короля…

— Как.

Военный спекулянт перебил его, выделяя каждое слово, и тихо спросил:

— Как вы думаете, как я их отравил? Неужели вы правда думаете, что я навещал их каждый день и кормил ядом?

— Тогда каким способом ты это сделал?

— Я дарил им подарки. Пока ещё пытался втереться в доверие к Сердцу Короля, я отправлял им всевозможные украшения и ценности, в которых он был замешан.

Острота в его голосе исчезла, уступив место горькому смешку, когда он вспомнил результат.

— Но маркиз Ян отказался от подарков. Остальные приняли их, но пострадали лишь двое. Один обанкротился, а другого Его Величество сжёг в первый же день. Я задавался вопросом, почему подарки не подействовали на Трюйда и Норокса, и тогда понял, что была только одна причина. Слуги, решив, что подарки ценные, должно быть, использовали их сами. В конце концов, у гнилого хозяина — гнилые слуги.

***

Слуга тут же опустил голову, услышав приказ Норокса найти повара. Опасаясь, что Норокс может окончательно выйти из себя и пустить в ход меч, он поспешно добавил:

— Мы уже отправили слуг в погоню. Он, вероятно, далеко не ушёл, всё равно прихватил с собой только ненужный хлам.

Из-за жажды и тревоги разум Норокса не работал как следует. Поэтому он не уловил странную интонацию в голосе слуги и рассеянно переспросил:

— Ненужный хлам?

***

— Если это не подействовало на Норокса и Трюйда, значит, это полностью бесполезно, да?

Эшлер покачал головой сразу после вопроса.

— Нет, поведение Норокса в последнее время достаточно странное. Значит, ты отравил его отдельно? Как?

Военный спекулянт, похоже, нашёл его вопрос забавным, его плечи задрожали от сдержанного смеха.

— Ты ещё больший дурак, чем я думал.

Хотя лицо Эшлера исказилось от злости из-за насмешки, он лишь сузил глаза в потрясении от следующих слов спекулянта:

— Вы когда-нибудь задумывались, почему Его Величество каждый вечер ел вместе с Сердцем Короля?

Эшлер, никогда об этом не думавший, застыл и резко вдохнул. В памяти всплыла картина. Каждый раз, когда он покидал их во время ужина, он видел одно и то же. Без слуг, которые могли бы им прислуживать, все, кроме Трюйда, тянулись к бутылочкам с приправами, посыпали ими еду и жадно ели, уткнувшись лицом в тарелки. Тогда он думал, что те просто смирились с дискомфортом, делая то, к чему не привыкли, лишь бы наблюдать за императором.

А что, если это, на первый взгляд, незначительное поведение, которое казалось всего лишь странностью, на самом деле имело иную причину?

— Бутылочки с приправами? Ты их подменил? Заменил содержимое на яд?

— Да, бутылочки с приправами. Но на самом деле, то, с чем я возился за кулисами, — это еда. За исключением герцога Трюйда. Нет, точнее, я убрал яд из его еды. Чтобы он его не принял.

То, что он говорил в прошедшем времени «убрал», вызывало беспокойство, но времени, чтобы это обсудить, не было.

В любом случае, разве это не значит, что Трюйд был исключён?

Почему?

В голове возникли вопросы, однако их прервал следующий комментарий военного спекулянта.

— Остальные были вынуждены сами посыпать яд, без моего участия.

— Как?

— Я делал еду безвкусной.

— Это соль.

— Соль?

Норокс не мог понять слова своего слуги.

О чём вообще шла речь?

Повар прихватил с собой соль, когда сбежал?

Он и так закипал от раздражения и жажды, и теперь, услышав такую нелепость, чувствовал, как теряет последний остаток рассудка. Казалось, его голову разорвёт, если он не даст выход своей ярости, и он поднял руку сжимавшую меч. Однако на полпути движение замерло. Слуга, не заметив, что тот остановился, испуганно отшатнулся и, дрожащим голосом, продолжил объяснение:

— Это не обычная соль, это высококачественная соль, но она не стоит больших денег, так что он не мог уйти далеко. Мы скоро найдём его и немедленно приведём обратно…

Слуга продолжал говорить, но до Норокса, который застыл на месте, больше ничего не доходило. Сильная жажда, казалось, сушила даже его сердце, заставляя его глухо стучать в груди. Однако мысли его были далеко. Спустя почти месяц он наконец понял, чего жаждал.

Соли.

Да, всё это время он тосковал по солёному вкусу.

По вкусу, настолько солёному, что его уже трудно было различить.

Но почему?

С каких пор я стал таким?

***

— Значит, Его Величество ужинает с Сердцем Короля каждый вечер и ежедневно принимает чёрное зелье, чтобы они тоже принимали яд?

— Кто знает.

Военный спекулянт пробормотал это без выражения и добавил:

— Кто вообще может понять все его мысли?

Сказав это, он скривил губы и взглянул на Эшлера.

— Даже я сам просто глупо усмехнулся, когда впервые получил в распоряжение соляную шахту, думая, что это просто куча денег.

С этими словами он громко рассмеялся, но затем голос его стих, словно он заговорил сам с собой:

— Даже когда стал зависим от яда, я не знал, что делать со стремительно растущим богатством. И не осознавал, насколько опасной может быть эта соль. Знаете…

Военный спекулянт поднял налитые кровью глаза и посмотрел на Эшлера.

— Вы ведь спрашивали, чего я на самом деле боюсь, верно? Тогда взгляните ещё раз внимательно на содержимое, что прислал вам Кин.

Он кивнул подбородком в сторону письма, и Эшлер опустил глаза на маленький клочок бумаги в своей руке. Однако ничего необычного не бросалось в глаза. Несмотря на насмешливый взгляд военного спекулянта, Эшлер сдержал стыд и поднял глаза, в которых всё ещё читалось замешательство. Увидев это, военный спекулянта с неожиданной доброжелательностью объяснил:

— Вы сказали, что Кин единственный, кто знает о моей семье, и спросили, почему я не стал её от него прятать? Нет, прятать — ещё опаснее. Потому что нет безопасного места. Вот почему я и попросил его охранять мои земли тоже.

— От чего?

На губах военного спекулянта уже не было и следа насмешки. Вместо этого он устало сказал:

— От чего же ещё? От соли, конечно.

***

Последнее место.

Как только он разместит здесь порученный предмет, все его задания будут завершены. Для Ростера проникновение стало уже почти рефлексом. К тому же, поскольку большинство мест имели схожую структуру, найти нужное было несложно.

Обычно искомое находилось рядом с алтарём. Хотя его считали священным, он охранялся слабо, что лишь делало эти утверждения пустыми. Ростер бесшумно подошёл к алтарю и приподнял крышку круглой керамической банки. Затем он аккуратно достал кожаный мешочек и высыпал его содержимое внутрь.

Шур-шур.

Когда мелкие крупинки посыпались, словно песок, Ростер достал заранее приготовленную палочку и тщательно перемешал новое вещество с тем, что уже было в банке. Стоило закрыть крышку и задание будет завершено.

Щёлк.

Этим последним действием Ростер завершил всё, что ему приказал Карас, и его миссия была окончена. Он впервые тихо выдохнул. Теперь он собирался без остановок ехать верхом в столицу. Ему хотелось как можно быстрее добраться до дворца и доложить императору, потому что он хотел задать ему один вопрос.

Причина этой необъяснимой миссии.

Почему им пришлось проникать в храмы Сердца Короля по всей стране, за исключением нескольких мест, и подмешивать неизвестное вещество в соль?

***

Соль.

Соляные шахты, Сердце Короля, святые реликвии храмов и яд.

Как он мог так легко не заметить связи между ними?

Когда на лице Эшлера мелькнула тень угрызения совести, военный спекулянта дал ответ:

— Его Величество дал каждому из вас, командиров, лишь часть истины. Капитана королевской стражи, который закупил большое количество яда и знал факты, отправили на другие задания, чтобы он ни на что не обратил внимания. Кина, который тоже знал об этом, тоже заняли в другом месте. Вас, знавшего лишь о существовании яда, держали рядом с Его Величеством, чтобы вы не могли ни о чём думать. Остаётся командир 2-го батальона, верно? К этому моменту он, вероятно, уже распространил яд, ничего не подозревая. А я… я знал больше всех, но отдал за это жизнь.

Военный спекулянта замолчал, бессмысленно уставившись в пространство, а затем опустил глаза на Эшлера.

— Но знаете, что самое тревожное?

Его голос, охрипший и потрескавшийся после долгой беседы, донёсся до ушей Эшлера. Он перешёл в полный страха шёпот.

— Самая важная истина в том, что никто не знает подлинных намерений Его Величества.

***

Прислонившись к стене, он сидел на полу с обмякшим телом. На коленях, поднятых к груди, лежала раскрытая книга, но ни одного шелеста переворачиваемой страницы за всю ночь не было слышно. Было странно, что его тело, будто опьянённое, не рухнуло полностью.

Если бы не приоткрытые глаза, Караса, не двигавшегося ни на дюйм, можно было бы принять за спящего. Однако его затуманенные, расфокусированные глаза так и не сомкнулись. Почти догоревшая свеча трепетала, заставляя тени плясать, словно в последней борьбе.

С тех пор как он выпил новое чёрное зелье Трюйда, он находился в этом состоянии, не в силах пошевелиться. Из-за этого люди начали перешёптываться.

На ужине через два дня, говорили они, Карас не сможет убить одного из Сердец Короля.

Шепот быстро распространился повсюду.

Император теперь стал марионеткой, неспособной ни на что.

Свидетельства из дворца принца наполнили весь дворец. И правда, он всё это время только и делал, что сидел вот так.

Однако перед самым рассветом в его теле произошло небольшое изменение.

К несчастью, последняя свеча полностью догорела, оставив после себя лишь дым, и это изменение скрылось во тьме. Поэтому, когда первые лучи рассвета начали наполнять комнату, его внешний вид ничем не отличался от того, каким был мгновение назад. Однако прежде затуманенные глаза внезапно заострились, сверкая, будто змеиные. На краткий миг в них промелькнула сосредоточенность.

Будто он наконец удовлетворился тем, что нечто, на чём был сосредоточен последние дни, разрешилось.

***

Когда к Нороксу вернулось сознание, обе его руки были залиты сочащейся алой кровью. В доме царил хаос — ярко-красная кровь, изуродованные трупы. Словно пробуждаясь от сна, реальность медленно проникала в сознание Норокса, но он всё ещё не мог понять, что происходит.

Жар, охвативший всё его тело, на миг отступил. Однако грохот сердца и горящая жажда подсказывали, что этот жар желания вскоре снова захлестнёт его.

Поэтому время, на которое к нему вернулся рассудок, долго не продлится. И Норокс знал это лучше всех. Но даже при этом его сознание оставалось заторможенным, словно и глаза скользили по окружающему слишком медленно.

Будто память его была полностью стёрта.

Именно в этих утраченных воспоминаниях крылись причины того, почему его слуги лежали мёртвыми по всей комнате и в коридоре. Нет, на самом деле ответ можно было легко понять, просто взглянув на меч в его руке.

Проблема была в том, почему он не помнил.

Сам факт убийства не был столь пугающим, как осознание, что был момент, когда он вообще ничего не помнил.

Оцепеневшие мысли естественным образом вернулись к последнему воспоминанию, которое он мог извлечь.

«С каких пор я стал таким?»

Вопрос, пришедший ему в голову тогда, до сих пор не исчез и продолжал кружиться в его сознании.

И солёный вкус. Соль, с которой сбежал повар. В этой соли было нечто. Нечто, что сводило его с ума.

Симптомы ломки, от которых руки дрожали в жажде, а в горле жгло…

Ломка?

Глаза Норокса налились кровью и широко раскрылись.

Как же он раньше не понял?

Всё это походило на симптомы зависимости от какого-то наркотика. Смешивая ярость с новой волной жара, охватившего его тело, Норокс стиснул зубы.

Трюйд, ублюдок. Как ты посмел напоить меня чёрным зельем.

Однако к тому моменту, как он начал шататься к выходу, ярость уже была вытеснена жаждой.

Я должен попасть во дворец.

Если яд подмешивали в императорские ужины, то во дворце должно быть то, что мне нужно.

Я должен попасть во дворец.

Не замечая, что ступает по лужам крови и трупам, он двинулся вперёд, снова потеряв рассудок.

***

Доклад подчинённого оказался разочаровывающе скудным.

— До того, как Мелмонд попал во дворец, никто никогда не видел его рядом. Никто не знал, откуда он появился. Он просто возник рядом с Мелмондом, словно из-под земли вышел.

Трюйд, опираясь подбородком на руку, искоса смотрел на своего подчинённого. Его молчание лишь усиливало нервозность подчинённого, с которого градом катил холодный пот, и тот нервно прочистил горло. Несмотря на то что на расследование окружения Мелмонда было брошено множество людей, о том слуге не удалось выяснить ничего. Однако завершить доклад на этом… кто знал, какое суровое наказание за этим последует. Подчинённый прикусил нижнюю губу и опустил голову ещё ниже.

— Сейчас мы тщательно прочёсываем район вокруг дома Мелмонда. Если вы позволите нам всего один день…

— Уходи.

Трюйд холодно прервал его слова и посмотрел вниз на подчинённого, который с удивлением поднял глаза.

— Я сказал, вон.

Напряжённый подчинённый с трудом сглотнул и поднялся, распрямив колени, на которых стоял. Ожидая суровой кары, он был поражён тем, что получил лишь приказ уйти, и склонил голову в благодарности.

— Благодарю вас, Ваша Светлость.

Затем он поспешно исчез за дверью, опасаясь, что Трюйд передумает. Трюйд с пустым выражением лица наблюдал, как закрывается дверь, а затем отдал приказ оставшемуся подчинённому:

— Избавьтесь от этого парня немедленно. Ну, а у тебя что за доклад?

Оставшийся подчинённый нервно сглотнул, бросив взгляд на дверь.

— От герцогини не поступало никаких вестей уже больше недели. Мы послали человека, но и с ним пропала связь. Однако в последнем письме, которое герцогиня прислала перед этим, она написала, что прекратит всякие контакты, если герцог не явится лично.

Колеблющийся подчинённый не знал, как поступить. Ранее Трюйд приказал не докладывать о сообщениях от жены, поэтому и этот отчёт он делал с особой осторожностью. Как и следовало ожидать, Трюйд тут же нахмурился, услышав о герцогине.

— Она посмела мне угрожать?

Её покорность была её единственным достоинством, и теперь даже оно исчезло. Трюйд решил избавиться от неё без колебаний.

— Немедленно приведи моего сына. А эту женщину запереть, чтобы не сделала ни шага из особняка.

В иной ситуации он бы сам отправился за своим драгоценным сыном, но сейчас он не мог спускать глаз с императора даже на мгновение. Завтра был тот самый день, когда император должен был вступить в своё ребяческое пари. Это будет возможностью увидеть, насколько сильно подействовал яд.

Так что у него не было времени разбираться с женой, которая упрямо требовала, чтобы он явился сам. В конце концов, её цель завершилась в тот момент, когда она родила ему сына. Пока подчинённый принял приказ и поднялся со своего места, мысли Трюйда уже были заняты другим.

Тем слугой с необычными чёрными волосами. Вспоминая, как широко раскрылись те ярко-зелёные глаза, он почувствовал, как вниз по телу устремился жар. Это было определённо странно. Трюйд решил удостовериться. Он узнает, как только возьмёт его в объятия. Исчезнет ли это томление или станет лишь глубже.

— Но знаете, что самое тревожное?

Голос военного спекулянта всё ещё звучал в ушах. И дрожащая улыбка, не сходившая с его губ, когда он задал этот вопрос, всё так же ясно стояла перед глазами. Однако после того, как Эшлер узнал, что на самом деле было самым тревожным, он больше не мог сохранять то же спокойствие, что и тот человек.

Кто бы мог смеяться над тем, что никто по-настоящему не понимает истинных намерений Караса, даже в этой ужасной ситуации?

Спекулянт, ожидавший своей смерти, похоже, заботился только о сохранении своей семьи и богатства, равнодушный к тому, сколько людей могло быть отравлено.

Пожалуй, он и был подходящей фигурой для этой роли, но Эшлер, узнавший правду слишком поздно, не мог просто так это принять. В тот самый момент, когда он услышал те слова, он настолько оцепенел, что не мог пошевелить и пальцем. Он не знал, сколько яда было получено от последнего враждебного государства.

Но он знал: даже небольшого количества, меньше монеты, хватило бы, чтобы моментально отравить почти сотню человек.

Сколько же людей тогда?

Если Ростер, как подозревал спекулянт, действительно разбросал яд по храмам по всей стране, то число жертв было бы невообразимым.

«Я изначально получил немного яда. Так что смог отправить отравленную соль лишь в несколько мест в столице. Вы слышали об атаках на храмы? Всё началось со столицы, верно?»

Спекулянт безумно захохотал, словно хвастаясь своими достижениями. Его ненормальное поведение напоминало безумие, охватившее жителей столицы. Пока спекулянту удавалось держаться, непрерывно потребляя яд, запасов всё равно было ограничено.

Если тысячи, десятки тысяч людей сойдут с ума от ломки, что тогда станет со страной?

Эшлер был настолько потрясён, что даже не заметил, как спекулянт вышел, пошатываясь. Он не заметил и внезапное изменение в его лице, и бормотание вполголоса:

«Но герцог Трюйд странный. Это не моя вина».

Хотя спекулянт уже говорил это ранее, у Эшлера не было времени гнаться за ним, чтобы выяснить, что он имел в виду. Даже бессонная ночь не помогла избавиться от шока, и он не мог сосредоточиться на странностях спекулянта. Даже когда наступило утро, и всё вокруг осветилось, он так и не сдвинулся с места. Если бы не услышал, как его зовут, возможно, он остался бы неподвижным ещё на несколько дней.

— Сэр Эшлер, сэр Эшлер.

Абель, не получив ответа, осторожно коснулся плеча Эшлера, наконец привлекая его внимание. Однако взгляд того, всё ещё затуманенный от потрясения, был рассеянным.

— Вы в порядке? Плохо себя чувствуете?

Эшлер покачал головой, словно возвращаясь в себя, отвечая на обеспокоенный вопрос Абеля.

— Нет. Вы хотели что-то сказать?

— А, господин Мелмонд очнулся. Но вы точно в порядке? Вы плохо выглядите.

Несмотря на тревогу в глазах Абеля, Эшлер коротко ответил, что с ним всё в порядке, и перевёл разговор на состояние Мелмонда. Услышав, что Мелмонд пришёл в сознание и узнаёт всех, хотя пока и с трудом говорит, Эшлер с облегчением кивнул. На самом деле он волновался больше за Абеля, чем за Мелмонда.

Возможно, из-за чувства бессилия и невозможности хоть чем-то помочь, Абель всё это время занимался расстановкой книг в библиотеке, говоря, что ему нужно что-то делать. Сколько бы его ни отговаривали, он продолжал двигаться, словно верил, что, если вернуть библиотеке прежний вид, Мелмонд обязательно очнётся, поэтому его больше не останавливали.

И теперь, когда библиотека наконец приведена в порядок, Мелмонд действительно проснулся. Пока Эшлер поражался этому совпадению, Абель неуверенно заговорил:

— Эм… Я слышал, что сэр Эшлер встречался с военным спекулянтом прошлой ночью. Он что-нибудь сказал? Вы же говорили, что после вчерашнего поймёте намерения Его Величества.

Так что же вы услышали?

Невысказанный вопрос ясно читался в отчаянном взгляде, устремлённом на него.

Он переживал за императора, который уже несколько дней принимал чёрное зелье без лекарства Мелмонда. Карас заточил своих приближённых в библиотеке, назвав их помехой, поэтому казалось, что у него был какой-то план.

Однако новости, которые услышал Абель, тревожили. Говорили, что Карас не выходит из комнаты, не может пошевелиться и просто смотрит в одну точку. Хотелось верить ему, но услышав, что его состояние не меняется уже несколько дней, Абель всё больше тревожился, ожидая ответа Эшлера.

Он тоже хотел знать, каков был план Караса. Однако лицо Эшлера побледнело ещё сильнее от этого вопроса.

— Нет. Спекулянт тоже многого не знал.

— Понятно. Тогда, похоже, никто не знает, что у Его Величества на уме.

Тон Абеля, прозвучавший со вздохом, заставил Эшлера в конце концов отвести взгляд. Не заметив этого, Абель продолжил с подавленным голосом:

— Я просто надеюсь, что это не план, требующий большой жертвы.

Большая жертва уже началась — эти слова он едва сдержал. Вместо этого, словно по привычке, с его губ сорвались слова в защиту Караса:

— Это не будет напрасной жертвой. Даже если были принесены большие жертвы… если это план Его Величества, он не обязательно окажется бесполезным…

Эшлер не смог договорить.

Не напрасная жертва?

Если множество людей погибнет от яда, а страна погрузится в хаос, то расформирование всей армии окажется бессмысленным. Если с самого начала требовалась большая жертва, он бы не стал выступать против применения силы для свержения Сердца Короля.

Эти мысли всплывали от отчаяния, но на самом деле Эшлер понимал: метод Караса куда действеннее, чем война.

В гражданской войне пострадали бы не только Сердце Короля, но и их союзники, а яд, напротив, не вёл к таким побочным жертвам.

Те, кто пострадал от яда, распространявшегося через храмы, были людьми, искренне верившими в Сердце Короля и поддерживавшими его до конца. Даже если бы Сердце Короля было уничтожено, оставшиеся упрямые остатки и корни, которые могли бы стать проблемой, устранялись теперь неожиданным образом. Это также вызвало бы раскол в самом основании Сердца Короля. Они первыми обратились бы против него.

С точки зрения стратегии то, что сделал Карас, было поразительно. Это было нечто, о чём он, Эшлер, даже представить себе не мог, а если бы и смог, никогда бы не решился исполнить. Как и говорил спекулянт, совесть до сих пор терзала его.

— Да, это необходимая жертва. Это жертва, без которой невозможно вырвать с корнем глубоко укоренившееся Сердце Короля.

Эшлер произнёс это твёрдым голосом, будто пытаясь убедить самого себя, но Абель посмотрел на него странным взглядом.

— О какой жертве вы говорите?

— А? Ну, это жертва множества людей…

Эшлер замолчал, осознав, что слегка неправильно понял вопрос, и закрыл рот. Абель спокойно наблюдал за ним, а затем продолжил.

— Когда я говорил о большой жертве, я имел в виду, что беспокоюсь, не пострадает ли сильно здоровье Его Величества.

— Извините. Я на мгновение задумался.

— Вы боитесь, что будет ещё одна большая жертва?

Он должен был сказать «нет», но, глядя в спокойные зелёные глаза Абеля, не смог солгать. Его молчание было воспринято как согласие, но, к счастью, Абель не стал расспрашивать дальше, а лишь отступил. Он посмотрел вдаль, словно о чём-то задумался, а затем решительно улыбнулся.

— Я постараюсь не волноваться.

Нет, от стараний это не зависит, это ответственность императора. Подумал Эшлер, но следующие слова Абеля вытеснили эту мысль.

— Чтобы не волноваться, мне, думаю, нужно сперва выйти наружу.

— Господин Абель, если вы собираетесь пойти в лес искать деревянный жетон, сейчас не время. Мы не можем отпустить вас туда, пока не убедимся, что это безопасно.

Эшлер твёрдо остановил его, и Абель, удивлённый внезапной сменой темы, быстро кивнул.

— Да, я знаю, что в лесу опасно. Поэтому я подумал о другом…

— Сэр Эшлер!

Громкий голос Нэни прервал разговор, и Эшлер тут же встал, не дослушав Абеля.

— Что случилось?

На его срочный вопрос Нэни, прибежавший в спешке, быстро указал рукой на чёрный ход.

— Он… он пришёл!

Кто пришёл?

Когда Абель резко повернул голову вместе с Эшлером, до них донёсся взволнованный голос Нэни.

— Один из наших союзных командиров наконец прибыл.

Неужели Кин уже приехал?

Эшлер почувствовал прилив радости и поспешил вперёд, но следующие слова Нэни заставили его резко остановиться. В голосе Нэни звучала растерянность.

— Эм, но он настаивает, что ни за что не войдёт внутрь.

Шаги Эшлера, на мгновение замершие, вновь ускорились, но теперь в движение пришла и рука. С мрачным выражением лица он вытащил меч и направился навстречу к капитану королевской стражи.

***

Служитель не мог уснуть всю ночь от волнения. Как и ожидалось, слуга Мелмонда оказался важной фигурой. Хотя подробностей он не знал, сам факт, что кто-то, находившийся с императором во время войны, проник во дворец под видом слуги Мелмонда, был значим.

Какие же у него отношения с императором?

Если он также знаком с Мелмондом, неужели Мелмонд снова нашёл нового Регаса и отправил его к императору?

Да, точно так же, как и 12 лет назад, возможно, Мелмонд вновь отыскал настоящего Регаса. Именно поэтому император нарочно приказал собрать Регасов со светлыми волосами и зелёными глазами, чтобы скрыть своего настоящего Регаса.

Эшлер, ближайший советник императора, как раз в это время вызвал Мелмонда во дворец впервые за 12 лет. Чем больше он размышлял об этом, тем отчётливее всё вставало на свои места, и возбуждение не утихало. То, что он это обнаружил, и то, что только он один знает — наполняло его восторгом.

Никто не узнает.

Что он новый Регас императора.

Не может быть двух настоящих Регасов, но судя по тому, как тщательно его прячут, он, должно быть, очень дорог императору. Это была невероятно ценная информация, которая, наконец, оказалась у него в руках. Он ходил по комнате взад-вперёд, обдумывая это.

Слишком ценно, чтобы отдавать Нороксу. Это было бы огромной потерей — вручить такую информацию тому, кто всё равно скоро умрёт. Естественно, он должен сообщить всё Трюйду и вернуть его доверие. С такой значительной информацией, даже если Норокс расскажет про поджог, Трюйд, возможно, простит его. Может, даже защитит от Норокса. Он почти пришёл к выводу после долгих размышлений, но, к несчастью, похоже, немного опоздал.

Скрип.

За спиной медленно отворилась дверь, и раздался голос, от которого у служителя дёрнулась спина.

— Что тебе удалось узнать?

Голос был медленнее и спокойнее обычного, и служитель попытался подавить тревогу, оборачиваясь.

Да, мне просто нужно выдержать это.

Думая, что нужно просто придумать какое-нибудь оправдание и пока избегать встречи, служитель уже готов был что-то сказать. Однако, когда он обернулся, не смог вымолвить ни слова. Норокс, тихо стоявший у двери, был весь в пятнах, по которым невозможно было прочесть выражение его лица.

Только когда он, впервые за долгое время, увидел обнажённые белые зубы Норокса, он понял, что тот улыбается. Лицо и тело, покрытые густой, липкой кровью от недавних убийств, всё ещё капали. Однако в глазах Норокса сверкал радостный блеск. Для служителя, стоявшего напротив, этот блеск был не чем иным, как знакомым безумием. Те же самые глаза были у прежнего постоянно ухмылявшегося короля, утратившего рассудок под действием чёрного зелья.

***

Нэни и Абель уже знали о глубокой преданности Эшлера, но в нынешней ситуации всё равно не могли не впечатлиться ещё раз.

— Подойди сюда.

Голос не был ни громким, ни высоким, но человек напротив отшатнулся от слов Эшлера. Брови Эшлера дёрнулись, и он тут же выдал предупреждение:

— Лучше иди, пока я добрый.

Но это было скорее угрозой, чем предупреждением, ведь рука, сжимающая меч, ясно говорила: если тот приблизится хоть на шаг, он без колебаний отсечёт ему голову. Естественно, человек вновь отступил назад, на этот раз качая головой. Хотя он и отступил, расстояние между ними и Эшлером составляло всего несколько метров.

Эшлер мог бы легко поймать его, стоит только рвануть вперёд, но он не мог сделать ни шага. Всё из-за приказа Караса, он был заперт в библиотеке. Для Эшлера выйти из неё означало ослушаться императора, и потому он мог лишь стоять на самом пороге, сжатые кулаки дрожали.

И всё же он сдержался.

Присутствующие находили поразительным, как он удерживал себя, но спустя почти час такого противостояния они начали уставать. Лишь один человек оставался по-прежнему напряжённым. Капитан королевской стражи был всё ещё готов в любой момент сбежать на край континента.

— Я… я лучше останусь здесь!

Брови Эшлера поднялись как можно выше, прежде чем лицо вновь приняло обычное бесстрастное выражение. Он разжал кулаки и, согнув палец, жестом подозвал.

— Подойди. Это приказ.

Капитан королевской стражи, явно подчинённый Эшлера, вздрогнул от этих слов. Ему ничего не оставалось, кроме как сделать шаг вперёд — медленнее, чем ползёт червь. Брови Эшлера снова дёрнулись.

— Живо иди сюда!

Когда он наконец закричал, капитан королевской стражи, едва успевший сделать шаг вперёд, снова отпрянул, будто спасаясь бегством. Затем он спрятался за деревом, которое едва могло прикрыть половину его тела, и с заплаканными глазами спросил:

— Почему, почему ты злишься?!

— Что? Ты правда спрашиваешь, не понимая почему? Я уже слышал о твоих безрассудных выходках в особняке маркиза!

При упоминании особняка маркиза капитан королевской стражи съёжился, прижав к груди огромный свёрток, достигающий ему до груди. Затем он бросил взгляд на Абеля, стоящего за Эшлером с растерянным лицом. Он же обещал замолвить за него словечко. Когда на него обрушился укоризненный взгляд, Абель поспешно схватил Эшлера за руку и объяснил:

— Сэр Эшлер, это неправда. Это я настоял на том, чтобы пойти в особняк маркиза, и это из-за моей недальновидности мы не нашли деревянный жетон первыми. Более того, я виноват в том, что не получил письмо от сэра Кина. Капитан королевской стражи так много помогал мне. Он абсолютно ни в чём не виноват.

Эшлер коротко ответил, не отводя глаз от капитан королевской стражи:

— Я знаю.

— Р-раз ты знаешь, ты теперь перестанешь на меня так смотреть?

— Нет. Не перестану.

Эшлер твёрдо ответил, рыча и ставя ногу вплотную к краю порога:

— Потому что есть одна вещь, которую я никогда не прощу.

Что же он не мог простить?

Ответ пришёл сам собой, в яростном голосе Эшлера, будто объясняющем всё:

— Ты! Как ты посмел использовать это имя в качестве псевдонима в доме маркиза?! Негодяй!

Эшлер не мог заставить себя произнести имя «Гарасу», но капитан королевской стражи был другим.

— А что не так с «Гарасу»?!

— Что?!

— Какое благородное имя, истинно отражающее мою любовь к Его Величеству!

Ситуация перевернулась с возмущённым криком капитана королевской стражи. Эшлер, настолько ошеломлённый, что перехватило дыхание, пошатнулся. Хотя Нэни и Абель быстро подхватили его с обеих сторон, дрожащие руки Эшлера остановить не удалось. Капитан королевской стражи, по-прежнему прячась за деревом, выставив только лицо, посмотрел на Эшлера. Возможно, почувствовав лёгкую вину, он пробормотал:

— Всё это потому, что господин Эшлер не понимает моего чистого сердца.

Гнев Эшлера только усилился.

— Чистого? У тебя?

— Да. Как я мог бы осмелиться питать какие-то иные чувства к Его Величеству? Я просто хотел стать единым с Его Величеством, пусть даже лишь по имени.

Когда он произнёс «единым с», он изогнулся и покраснел, демонстрируя поистине непорочную чистоту. Атмосфера «чистого извращенца» мгновенно заполнила всё вокруг.

Вздрог.

Проницательный Нэни ясно это уловил и задрожал.

— Сэр Эшлер, это… довольно жутко.

К счастью, теперь у Эшлера был союзник, однако его гнев всё ещё не утих. Видя, как капитан королевской стражи продолжает настаивать, что ни в чём не виноват, и при этом не выходит даже после того, как его позвали, Эшлер понял, что так больше продолжаться не может. Он глубоко вздохнул, будто принял решение, и сделал шаг назад.

— Ладно. Тогда слушай оттуда. Прежде всего, ты же знаешь, почему мы здесь заперты?

Капитан королевской стражи кивнул с серьёзным выражением лица. Разумеется, он всё ещё прятался за деревом, выставив только голову. Кулак Эшлера, казалось, вновь задрожал, но он ослабил напряжение при ответе капитана королевской стражи.

— В столице распространяются слухи, что Его Величество заперт в своих покоях и не может ничего делать из-за Сердца Короля. Когда я вошёл во дворец, большинство солдат меня не узнали, поэтому я замаскировался под одного из твоих подчинённых, сэр Эшлер, и прошёл без проблем.

При упоминании того, что он не раскрыл свою настоящую личность, Эшлер кивнул:

— Хорошо. Пока не время распространять слух, что один из капитанов вошёл во дворец.

— Пока не время? А ты знаешь, когда оно настанет?

— Да. Скоро.

Пробормотав это, Эшлер опустил взгляд на свёрток, который капитан королевской стражи крепко сжимал в руках, будто что-то вспомнил.

— Поэтому ты и пришёл во дворец?

— Да.

Ответил капитан королевской стражи и, повернув голову к Абелю, ярко улыбнулся.

— Я собрал всё, ничего не пропустив.

Он с гордостью попытался сделать шаг вперёд со свёртком в руках, но как только его взгляд снова встретился с Эшлером, выражение его лица сразу застыло, и он вновь спрятался за дерево. Кулак Эшлера снова сжался, и на нём проступили вены.

Подавляя гнев, Эшлер поднял глаза к небу, а затем отдал приказ капитану королевской стражи:

— Пока что покинь дворец.

Даже говоря это, Эшлер не рассчитывал, что капитан королевской стражи послушается так просто. Было очевидно, что тот поднимет шум, раз уж попал во дворец и захочет остаться рядом с обожаемым Его Величеством.

Однако, несмотря на паузу, капитан королевской стражи лишь серьёзно выслушал приказ с сосредоточенным лицом. И тогда удивился уже сам Эшлер — тот, кто отдал приказ.

— Ты правда сейчас покинешь дворец?

— Ты же приказал.

— Приказал. Но разве ты не волнуешься за Его Величество?

— Конечно, волнуюсь. Но Его Величество не звал меня во дворец. Пока он не нуждается во мне, я должен помогать издалека. Просто…

Эшлер был на мгновение тронут его неожиданно спокойными словами, подумав, что капитан королевской стражи наконец-то пришёл в себя. Ведь он ожидал, что тот будет беспокоиться из-за невозможности защищать Его Величество внутри дворца. Однако, как и следовало ожидать, капитан королевской стражи вскоре проявил беспокойство. Но беспокоился он совсем не о том человеке.

— Я переживаю из-за того, что не могу помочь сэру Эшлеру с делами. То есть… в защите лорда Регаса. Кхм.

Кашлянув, он взглянул на Абеля, а затем наполовину спрятал лицо за деревом, будто ему стало стыдно. Поэтому, когда его уши покраснели, этого никто не заметил. Эшлер был ещё сильнее тронут его заботой о себе.

— Всё в порядке. У меня есть подчинённые во дворце, которые помогут мне на данный момент. А если ты задержишься во дворце, Сердце Короля может распознать тебя и насторожиться.

Эшлер огляделся, будто собирался поделиться чем-то важным, затем понизил голос:

— Собери своих людей тайно в столице. И…

— Сэр Эшлер.

— Хм?

— Плохо слышно, пожалуйста, говорите чуть громче.

Даже Нэни и обычно несообразительный Абель почувствовали исходящую от Эшлера в этот момент убийственную ярость. Он даже сделал шаг за пределы порога, но затем взял себя в руки и громко отдал капитан королевской стражи приказ, как тот и просил. Приказ получился немного иным, чем он изначально собирался отдать.

— Скоро в одну из гостиниц столицы прибудет человек. Передай ему письмо, которое я тебе вручу.

— Кто прибудет? Как я его узнаю?

— Не беспокойся об этом. Он сам узнает тебя.

Эшлер подтвердил это с мягкой улыбкой на лице. Эта улыбка, идущая от самого сердца, не исчезла, даже когда он писал письмо, которое собирался передать капитан королевской стражи.

[Сэру Кину.

Капитан королевской стражи осмелился использовать псевдоним «Гарасу» в доме маркиза.]

***

Первой новостью, которую Трюйд услышал по прибытии во дворец, была весть о Нороксе.

— Похоже, даже солдаты не смогли с ним справиться. Некоторые пытались его остановить, но маркиз Норокс…

Докладывающий подчинённый с трудом сглотнул, будто вспоминая ту сцену, затем продолжил прерванную речь:

— Он перерезал всех вокруг себя мечом, так что никто не смог к нему приблизиться.

— И он кричал, как сумасшедший?

— Да. И не только это, его глаза тоже были странными.

Трюйд опустил взгляд, будто погрузившись в раздумья, а затем задал вопрос.

— Его глаза были странными, как именно?

— Это…

Подчинённый замялся, будто не знал, как сформулировать, однако под холодным взглядом Трюйда ему не оставалось ничего другого, кроме как заговорить.

— По словам очевидцев, он выглядел так, будто был не в себе. Особенно странным было его состояние после выхода из кухни. Хотя вошёл он туда, словно обезумев, вышел вдруг совершенно спокойным, почти как другой человек, и зловеще улыбался, прямо как…

— Как?

— …

— Говори.

Получив приказ, подчинённый нервно сглотнул и повторил слово в слово то, что сказал один из свидетелей:

— Сказали, будто смотрели на покойного короля.

Покойного короля, умершего шесть лет назад?

Глаза Трюйда мгновенно сузились. Норокс был тем, на кого он вообще не обращал внимания. С Карасом, устрашающим противником прямо перед ним, слабый Норокс, стоящий на грани банкротства, казался неспособным на что-либо значительное.

Даже если бы он пошёл на уловки в отчаянии, Трюйд не думал, что это произведёт хоть какой-то эффект. Однако это было совершенно неожиданно. Нет, всё было с точностью до наоборот. Вместо неуклюжих трюков сам факт того, что ухудшение его состояния стало переменной, был ошеломляющим.

Это напоминало, как колесо повозки резко подскакивает, налетев на незамеченный камень во время стремительного бега. Пусть присутствие Норокса не больше, чем галька, но если повозка наедет даже на небольшой камень, её может опрокинуть, если не повезёт.

Вот почему Трюйд не мог скрыть беспокойства по поводу проблемы, всплывшей в таком неожиданном месте. Симптомы Норокса были безошибочно похожи на ломку — любой, кто видел это, сказал бы то же.

А значит, он был зависим?

И если он напоминал покойного короля… чёрное зелье?

Нет.

Трюйд решительно отмёл эту мысль. Только он один мог получить ингредиенты для чёрного зелья.

Тогда что это было?

Когда?

Как?

И кем?

Трюйд понял, отчего его особенно тревожил последний вопрос.

— Ты сказал, что Норокс выглядел нормально после выхода с кухни? С какой именно кухни? Из пищеблока какого дворца?

Когда он задал вопрос в резкой форме, подчинённый в панике поднял глаза. Его голос стал тише, словно у ребёнка, который боится, что за правду его снова будут ругать.

— П-простите. На самом деле… это место, где готовят еду для дворца принца…

Бах!

Трюйд прервал слова подчинённого, ударив кулаком по столу. Во дворце принца Сердце Короля ужинало вместе с императором каждый вечер. Если Норокс пришёл в себя после еды, всё становилось очевидным. Что-то в пище, которую он разделял с императором, свело Норокса с ума. Тогда возник ещё один вопрос.

Если Норокс сошёл с ума, почему остальные не пострадали?

Трюйд холодно посмотрел на подчинённого.

— Военный спекулянт уже прибыл во дворец?

— Думаю, пока нет. Однако до ужина с Его Величеством осталось немного времени, так что он должен скоро появиться.

— Как только он войдёт во дворец, прикажи ему немедленно явиться ко мне. Назначь людей, чтобы не допустили, чтобы до него дошли слухи о Нороксе. Каково состояние императора на данный момент?

— Никаких изменений по сравнению с прошлыми днями. Просто сидит и молча смотрит в книги.

— Есть ли у него на что опереться?

Не связано ли это «опора» с состоянием Норокса?

Трюйд стиснул зубы. Если тот не только сумел создать противоядие, но и отравить Сердце Короля — за это почти хотелось аплодировать. Как бы там ни было, он должен выяснить это и уничтожить до основания, чтобы не осталось даже следа, и тот оказался на коленях.

— Усиль охрану вокруг дворца принца. Чтобы даже муравей не мог приблизиться. Император не должен сделать ни шага за пределы. А ты — возьми солдат и…

Трюйд, раздавая приказы один за другим, внезапно понял, что упустил нечто важное, и поспешно спросил:

— Куда направился Норокс после этого?

— Следующее место, где видели Норокса после выхода с кухни, — там, где сейчас находится служитель. Однако его точное местонахождение после этого мы пока не подтвердили.

Он пошёл к служителю… То, что первым человеком, которого он нашёл, придя в себя, оказался именно служитель, означало, что они действовали заодно.

Пусть они оба и бесполезные дураки, но если соединить их головы…

— Немедленно приведи сюда служителя. И кто-нибудь знает, где Норокс находится сейчас?

— Мы потеряли его из виду, потому что он заметил слежку. Однако нам известно направление, в котором он исчез. Судя по тому, что он направился к окраине дворца, остаются два возможных места.

— Какие?

— Лес Дракона или библиотека.

Как только он это услышал, Трюйд скривил губы в улыбке.

Как интересно.

Ситуация, и без того запутанная, стала ещё сложнее из-за неожиданной вести о Нороксе, которую он услышал сразу по прибытии во дворец. Ему пришло в голову, что это может быть той самой единственной ниточкой, потянув за которую, можно будет распутать всё.

Причиной, по которой Трюйд рано прибыл во дворец, был слуга Мелмонда. Однако Норокс направился в библиотеку в ненормальном состоянии сразу после встречи со служителем.

Если эти два случая связаны, как они отреагируют на появление Норокса?

Хотя Норокс считался всего лишь пустой оболочкой, его одно лишь присутствие представляло серьёзную угрозу.

А значит, настоящий Регас попытается сбежать… Сбежать?

Выражение Трюйда резко изменилось, когда он мысленно просчитал действия врага на несколько шагов вперёд, словно играя в стратегию.

— Немедленно отправляйтесь в библиотеку, схватите Норокса и проверьте, не исчез ли кто-то оттуда. Затем мобилизуйте солдат и перекройте им все пути.

— Вы имеете в виду библиотеку, Ваша Светлость?

Нет. Трюйд решительно покачал головой и выплюнул ответ:

— Лес Дракона.

Нашлись те, кто видел, как Норокс выходил из покоев служителя, но самого служителя никто не видел. Поэтому тот, кому Трюйд велел разыскать служителя, без колебаний направился прямо к его покоям.

Солдат, получивший приказ немедленно привести его, вошёл в здание без стука, но был вынужден остановиться перед полуоткрытой дверью. Помимо явных следов крови на дверной ручке, под приоткрытой дверью растекалась тёмно-красная лужа.

Шух.

Солдат бесшумно толкнул дверь мечом и увидел служителя недалеко от входа. Его лицо было распухшим от побоев, а все пальцы срезаны, как будто он подвергся пыткам. Однако лужа крови, в которой он лежал, начиналась с рассечённой груди.

Из груди, словно разрезанной ножом, наружу вывалились органы, и было ясно, что он уже не дышит. Солдат, потрясённый этим ужасным зрелищем, попятился и не заметил предмет, лежавший рядом с телом служителя. Маленький камень, выпавший из изрезанной одежды, мерцал даже в кровавой луже.

***

Хотя капитан королевской стражи и поспособствовал сокращению жизни Эшлера, свёрток, который он принёс, заслуживал похвалы. И правда, стоило только перевернуть свёрток, как оттуда высыпалась куча трав, будто он собрал всё, что только смог найти.

Связанные в маленькие пучки, чтобы не перемешаться между собой, травы к тому моменту уже успели высохнуть, но определить их всё ещё было возможно.

Проблема заключалась в том, чтобы определить, какая из этих трав была связана с чёрным зельем, но Мелмонд, единственный, кто мог бы в этом разобраться, снова заснул. Он был слишком слаб, чтобы просить его о проверке. Вместо него дворецкий и Абель, которые немного разбирались в травах, сели на корточки и начали их осматривать.

Однако, в отличие от Мелмонда, который долго изучал их, они не были такими сведущими, поэтому с обеспокоенными лицами начали отделять известные травы от неизвестных. С течением времени куча неизвестных только росла. Внезапно дворецкий поднял одну из трав и произнёс серьёзным тоном:

— Трюйд действительно пугающий человек.

Все одновременно повернулись к дворецкому.

— Дворецкий, что ты имеешь в виду?

Неужели он нашёл подозрительную траву?

Пока все смотрели на него с замиранием сердца, дворецкий поднял глаза от трав.

— А вот эта трава.

— Да, что с ней…?

— Я вообще не знаю, что это.

Он и остального, оказывается, тоже не знает.

Что за бред?

Нэни и Эшлер уставились на него с одинаковым выражением недоумения, но дворецкий снова повторил ту же чушь:

— Как, скажите, Трюйду удалось подобрать только такие неизвестные травы? Особенно вот эту. На первый взгляд она кажется обычной, но если присмотреться — она другая. Если ты не действительно опытный специалист, будет очень трудно определить, что это. Хотя… запах у неё странный. Хм? Молодой господин, что такое?

Дворецкий, ворча с досадой, заметил, что взгляд Абеля прикован к его руке, и тоже опустил глаза. Поняв, что Абель смотрит на ту самую траву, которую он только что поднял, он уже собирался спросить, в чём дело, как Абель протянул руку первым.

— Кажется, я знаю, что это.

Возможно, из-за удивления в голосе Абеля Эшлер с интересом спросил:

— Она связана с чёрным зельем?

Однако Абель не смог ответить на этот вопрос и покачал головой.

— Ну… судя по назначению этой травы — думаю, нет.

Проговорив это, он снова взглянул на траву с озадаченным выражением и пробормотал:

— Это очень редкая трава. Одна из лечебных растений, о которых учил меня мой наставник, но я видел её всего один раз. Однако запах у неё настолько особенный, что забыть его невозможно.

Абель понюхал траву и уверенно кивнул.

— Да, это точно она.

— Что это за трава?

Эшлер задал вопрос, и Абель, помедлив, ответил вопросом:

— Помните, вы как-то спрашивали меня, почему ястребы не болеют, даже если едят гнилое мясо?

Абель не заметил странного выражения, мелькнувшего на лице Эшлера в этот момент.

— Всё из-за этой травы. Она предотвращает болезни.

Ответив, Абель опустил взгляд на траву, а затем покачал головой, словно собираясь с мыслями.

— Но это не ингредиент для яда.

Его мнение о том, что, возможно, она не связана с чёрным зельем, потонуло в другом звуке. Глухой удар и громкий грохот снаружи отразились эхом внутри библиотеки. Эшлер и Нэни одновременно вскочили, схватившись за мечи. Даже не приближаясь, они поняли, что звук доносится с главного входа на первом этаже.

Казалось, кто-то снаружи срывает деревянные доски, преграждавшие вход. Однако если кто-то пытался войти, солдаты снаружи должны были бы остановить его. А если бы это делали сами солдаты, без шума, то это мог быть только тот, кто имел право входить.

Либо Император, который приказал запечатать дверь, либо Сердце Короля.

— Нэни.

Эшлер сделал шаг к передней двери и приказал:

— Уведи лорда Абеля через чёрный ход.

— А вы, сэр?

— Думай только о лорде Абеле. Отведи его в безопасное место и потом доложи Его Величеству. Понял? В безопасное место.

Хотя Эшлер не указал конкретное место, по его взгляду Нэни всё понял и кивнул:

— Да. Я обязательно отведу его туда.

Грохот! Грохот! Бах! Бах!

Передняя дверь снова затряслась с оглушительным шумом. В тот же момент Эшлер обернулся, поторапливая взглядом, и Абель сделал шаг вперёд.

— Я… я не могу просто убежать один. Если это Сердце Короля, оставшиеся могут пострадать только потому, что я сбежал. Мы должны уйти вместе.

— Лорд Абель, ваша задача — выжить, несмотря ни на что. Откажитесь от гордости и совести.

Произнеся этот холодный совет, Эшлер вновь повернулся к Нэни и крикнул:

— Что ты медлишь, почему ещё не увёл его!

***

Военный спекулянт прибыл во дворец за несколько часов до привычного ужина с императором, однако на этот раз его настроение было иным. Проблемы и вопросы, терзавшие его последние дни, казалось, обступили со всех сторон, не оставляя ни единой зацепки. Одно было ясно. Сколько бы он ни размышлял, он не сделал ни одной ошибки.

Нет, я не ошибся.

Поглощённый мыслями о том, как бы убедить себя, что он добросовестно выполнил капризный приказ императора, он даже не заметил, что в его покои вошёл не обычный слуга, а кто-то другой. Более того, как только он прибыл, ему тут же передали сообщение, будто ждали его прихода.

— Герцог Трюйд ждёт вас.

При упоминании имени Трюйда военный спекулянт подскочил со своего места, будто обжёгся.

Он вовсе не обращал на него внимания с тех пор, как вошёл во дворец, так почему вдруг теперь?

Хотя сначала это вызвало у него тревогу, с другой стороны, он воспринял это как шанс. Возможность доказать, что он не ошибся.

Император несколько дней назад приказал ему снова начать солить еду, однако, похоже, на Трюйда яд не подействовал.

Тот, кто вошёл внутрь, не встретив препятствий со стороны солдат, оказался именно тем, кого подозревал Эшлер. Человеком, которого солдаты боялись не меньше, а может, даже больше, чем императора. Хотя его сила уже рушилась, одного взгляда на Норокса, покрытого кровью, хватило, чтобы солдаты всё позабыли и оцепенели от страха. Даже Эшлер нахмурился и насторожился, увидев его жуткий вид.

Что с ним, чёрт побери, случилось?

Эшлер преградил вход, чтобы Норокс не зашёл дальше, и заговорил:

— Это место, куда по приказу Его Величества никому нельзя входить.

Стараясь сохранять спокойствие, Эшлер скрестил руки и осмотрел Норокса взглядом.

— Или ты тоже пришёл сюда как обвинённый в государственной измене, Норокс?

Он пытался выиграть время, задавая вопросы, но Норокс поначалу лишь молча осматривал помещение, полностью игнорируя Эшлера. Лишь когда не нашёл того, что искал, он наконец посмотрел на него.

И тогда Эшлер понял, что глаза Норокса были не в порядке.

— Хе-хе… Где ты его спрятал?

Неприятный смешок Норокса заставил лицо Эшлера похолодеть.

— Спрятал что?

— А что ещё? Регаса.

Норокс перестал смеяться, но в его мутных глазах теперь плясало развлечение.

— Настоящего Регаса, которого император спрятал здесь.

— Разве Регас не в вашем дворце? Тогда идите в дворец Регаса.

Эшлер ответил, не меняя выражения лица, но вместо того чтобы рассердиться, собеседник лишь дёрнул плечами в смешке.

— Конечно, конечно. Ты ведь охранник, которого сюда приставил император, так что обязан всё отрицать.

— Прекрати нести чушь.

Когда Эшлер резко отрезал, выражение Норокса внезапно исказилось, и он закричал, словно в нём сменилась личность.

— Чушь? Как ты смеешь говорить такое в моём присутствии?! Ты всего лишь рыцарь, вылезший из грязи, привыкший валяться в пыли, всего несколько лет рядом с императором, и ты смеешь смотреть на меня свысока?! Такой, как ты?!

Грох!

Норокс, не в силах сдержать внезапную ярость, опрокинул стоящий рядом стол.

— Если я приказываю тебе привести Регаса императора, ты должен его привести! Думаешь, я не знаю?! Что император привёл его с поля битвы и переодел в слугу Мелмонда, просто изменив цвет волос?! А?!

Бах, бах!

Стол, который пнул ногой Норокс, с грохотом упал на пол, и звук вновь прокатился по комнате. Однако Эшлер слышал лишь его слова.

Откуда, чёрт возьми, он всё это знает?

Эшлер не смог скрыть потрясения и застыл, но, к счастью, Норокс этого не заметил.

Нет, с выпученными глазами, мечущимися в разные стороны, он вообще ничего вокруг не видел. Держа меч в одной руке, он закричал:

— Где он?! Выходи! Немедленно выходи!

Топ, топ.

Когда он с тяжёлыми шагами пошёл внутрь, Эшлер не стал его останавливать, а лишь злобно посмотрел ему вслед.

Если Норокс знает, значит ли это, что и Трюйд знает?

В этот момент Эшлера волновал не стоящий перед ним Норокс, а Трюйд.

Однако если бы Трюйд знал, он бы не стал нарочно посылать одного лишь Норокса.

Значит, Норокс пришёл, зная это в одиночку?

Это означало, что если избавиться от Норокса, ситуация разрешится. В глазах Эшлера появился убийственный блеск, и он тихо приблизился к Нороксу, который всё ещё кричал.

Норокс как раз прошёл мимо раскиданной библиотеки и собирался свернуть в сторону покоев, где лежал Мелмонд. Шаг за шагом. Эшлер, подобравшись к нему вплотную, крепко сжал меч и сосредоточил всё внимание на противнике. Затем, словно для подтверждения, задал последний вопрос:

— Эй, вместо того чтобы так орать, почему бы тебе не привести своего покровителя, Трюйда?

Хотя голос его был холоден, в ушах Норокса, чьё сознание было наполовину разорвано, он прозвучал лишь как насмешка. Он тут же обернулся, оскалившись, будто зарычал:

— Покровителя? Этот дурак Трюйд не мог бы знать столь важную информацию, как я…

Громкий голос Норокса внезапно оборвался посередине, без всякой внешней причины. Он застыл, наполовину обернувшись, и лишь спустя мгновение отреагировал на происходящее перед ним. Перед ним стояли те, кто беззвучно подошёл совсем близко.

— Кто вы такие?

Вежливый голос ответил на вопрос Норокса:

— Показалось, что Вашей Светлости грозит опасность, поэтому герцог Трюйд послал нас.

Вполне подходя к слову «опасность», Эшлер стоял с поднятым мечом у горла Норокса, будто готовясь нанести удар. Однако и к его собственной шее уже был приставлен меч.

Эшлер выругался про себя за то, что слишком сосредоточился на Нороксе, ослабил бдительность и не заметил приближение другого человека со спины. Целиться в спину противника, не зная, кто у тебя за спиной… Глупейшая ошибка.

Замечая выражение лица Эшлера, подчинённый Трюйда с усмешкой схватил его за волосы одной рукой и с силой швырнул на пол. С глухим ударом тело Эшлера рухнуло, и подчинённый Трюйда жестом велел другому солдату увести его, прежде чем снова повернуться к Нороксу.

— Ваша Светлость, похоже, вы кого-то ищете. Если скажете мне, я помогу вам.

Хотя он улыбался приветливо, глаза его остро следили за Нороксом. Почувствовав на себе откровенно изучающий взгляд, Норокс сузил глаза. Даже в затуманенном состоянии в нём взыграла настороженность.

Этот человек послан Трюйдом. Ему нельзя доверять.

— Нет, всё в порядке. Я никого не ищу. Но… почему вы пришли сюда?

Первая мысль, что пришла ему в голову, нужно скрыть, кого он ищет.

Трюйд не должен узнать.

Однако его торопливый голос и дрожащие глаза делали его намерения прозрачными для любого.

— Герцог Трюйд ищет вас, Ваша Светлость.

— Трюйд ищет меня? Зачем? С какой целью?

В тот момент в голове Норокса всплыло чёрное зелье, и голос его стал резким.

Да, именно Трюйд пытался подчинить меня с помощью зелья, разве не так?

С чёрным зельем он…

— Он просто сказал, что хотел обсудить с вами некое лёгкое дело.

— К-какое обсуждение?

Значит, он знает?

Он знает всё?

С момента приёма лекарства прошло совсем немного времени, и, казалось, всё только начало стабилизироваться, но из-за внутреннего беспокойства тревога вновь накрыла его с головой. Руки задрожали, возникло ощущение, что выхода нет. В его голове звучала только одна мысль:

Регас под запретом. Он мой.

Подчинённый Трюйда что-то говорил перед ним, но он не слышал. Он даже не заметил странного взгляда, обращённого на него.

— Хорошо. Тогда мы пока отступим. Здесь больше нечего смотреть.

Однако подчинённый Трюйда бросил взгляд внутрь.

— Но я думаю, нам стоит проверить, нет ли каких-либо проблем.

— Нет нужды! Всем, всем отступить!

Показные жесты и выражение лица Норокса явно были направлены на то, чтобы отвлечь подчинённого Трюйда. Однако тот даже не обратил внимания на его поведение и продолжал смотреть внутрь. Спустя мгновение звук тяжёлых шагов возвестил о приближении солдата.

— Слуга Мелмонда нигде не найден.

Первым отреагировал Норокс, его глаза вылезли из орбит, будто вот-вот выпрыгнут.

— Э-это неважно, если какой-то жалкий слуга пропал. Так что не утруждайте себя… Ух!

Вдруг, с глухим стоном, тело Норокса рухнуло на пол, словно марионетка с перерезанными нитями. Подчинённый Трюйда, только что ударивший Норокса по шее, пнул его тело в сторону, будто это был мусор.

«Если слуга Мелмонда исчез, найти его становится приоритетом. Если Норокс помешает, устранить».

Подчинённый закричал солдатам, глаза его сверкали яростью:

— Немедленно перекройте вход в лес!

Ха, ха, ха.

Схватив за руку Нэни, они добрались до места, не остановившись ни на мгновение. Абель понял по ходу бега, куда они направляются, но времени уточнить это у Нэни не было. Игнорируя солдат, которые сначала преградили им путь, Нэни устремил взгляд вперёд и, не отвлекаясь, обходил или устранял охрану, вставшую у них на пути.

Благодаря помощи подчинённого Эшлера, прятавшегося неподалёку от библиотеки, им удалось зайти так далеко, но всё ещё не было закончено. В голове у Нэни была только одна мысль — доставить Абеля в безопасное место, и он не задумывался о том, с какой целью звучали вопросы у него за спиной.

— Ха, ха, погодите минутку. Мы сейчас правда идём в Лес Дракона?

Остановившись у входа в лес, Нэни укрыл себя и Абеля за низкой каменной стеной. Со звуком беспорядочных шагов появилась заметная группа солдат.

— Да. Лес Дракона — самое безопасное место для вас, лорд Абель.

Нэни не отрывал взгляда от того, что было впереди, и нахмурился.

Им нужно просто пройти. В любом случае, они трусы, так что как только пересекут границу леса, никто не станет их преследовать. Главное — отвлечь их в другую сторону. Пока не пришло больше солдат, он должен доставить Абеля в то укромное место.

— Простите, что поднимаю эту тему сейчас, но самое безопасное место ведь...

— Тсс, говорите тише.

Нэни прервал Абеля, пригнулся, чтобы их не заметили, и указал тому на определённое место.

— Можете обойти и попасть вон туда? Сейчас я отвлеку солдат перед нами в противоположную сторону. Пара человек может остаться, но они слишком боятся Леса Дракона, чтобы подойти к нему. Так что всё, что нужно сделать вам, лорд Абель, — это пробежать мимо них. Доверьтесь мне. Вас никто не поймает. Справитесь?

Волосы Нэни комично прилипли ко лбу от пота. Рубашка потемнела от влаги после боёв и бегства от преследовавших их солдат. Видя искренний взгляд Нэни, Абель сжал губы и отвёл взгляд. В тот момент, как Нэни поспешно заговорил, вдалеке стали видны всё новые и новые солдаты, сновавшие в спешке.

— Не стыдитесь того, что убегаете.

Возможно, неправильно поняв колебания Абеля, Нэни заговорил мягко, но твёрдо.

— Как сказал сэр Эшлер, в этом и состоит роль Регаса, лорд Абель. Остаться невредимым и быть рядом с Его Величеством. Поэтому вы не должны ранить себя, беспокоясь о других.

— Даже если это заденет мою гордость?

— Да.

Нэни ответил уверенно, но Абель, глядя куда-то вдаль, будто задумавшись, пробормотал:

— Мне просто нужно остаться в безопасности.

— Не волнуйтесь. Это займёт недолго.

Нэни внимательно следил за обстановкой и пригнулся ещё ниже.

— Как только я сообщу Его Величеству, он сразу же придёт к вам в лес. Так что вам нужно только подождать.

С этими словами Нэни поднялся на полпути, готовый в любой момент среагировать на передвижение солдат.

— Я должен быстрее отвлечь их, пока они не добрались сюда. Лорд Абель, пожалуйста.

Справитесь?

Абель кивнул с колебанием и пополз в том направлении, которое указал ему Нэни. И, уходя, он сказал на прощание слова, совсем неуместные для подобного момента.

— Да, я вернусь, так что подождите меня.

***

Хруст.

Когда Трюйд откусил закуску, раздался негромкий треск, и крошки упали ему на одежду. Однако Трюйд, казалось, не обратил на это ни малейшего внимания и положил оставшийся кусочек в рот, разжёвывая с хрустом. Его взгляд оставался прикован к военному спекулянту, который принёс угощение.

Тот, кто принёс закуски, также не мог отвести глаз от Трюйда.

Сопровождая угощение словами вроде: «Это особенный вкус, которого вы никогда не испытывали, ведь это местный деликатес». Разве он не хотел узнать его реакцию?

Трюйд взял ещё несколько штук и, съев их, поделился впечатлением:

— Солёно.

На это короткое замечание спекулянт вздрогнул и слегка опустил глаза.

— Не по вкусу? Но, хотя сначала может показаться солёным, позже появляется сладость, и многие привыкают к этому вкусу.

— Правда? Тогда попробовать ещё?

Услышав слова Трюйда, военный спекулянт тут же поднял глаза.

— Да, если съесть ещё немного, вам обязательно понравится.

Налитые кровью глаза были прикованы к движущейся руке Трюйда.

Сколько он уже съел?

Он считал про себя, не мигая, чтобы не упустить ни одной реакции Трюйда. Странным образом, хотя именно Трюйд первым позвал спекулянта, всё это время он занимался только тем, что ел принесённые закуски. Спустя какое-то время слышался лишь звук разжёвываемого печенья, и вдруг Трюйд небрежно спросил:

— А ты сам есть не будешь?

— Мне не нужно.

— Тогда хоть чаю выпей.

То, на что Трюйд указывал взглядом, была чашка с уже остывшим чаем. Удивительно, но её приготовили ещё до прихода спекулянта. Однако тот не обращал внимания на остывший чай, он был слишком занят наблюдением за состоянием Трюйда.

Глоть.

Прохладный чай, который легко шёл в горло, спекулянт выпил почти наполовину одним глотком. Он словно замер на мгновение, но, не желая упустить ни одного момента, допил оставшееся залпом. Затем он поспешно поставил чашку и протянул Трюйду ещё печенье.

— Ваша Светлость. Если вам нравится это печенье, я могу специально подготовить его в большом количестве… очень много…

Слова спекулянта, до этого звучавшие с воодушевлением, вдруг начали сбиваться. Он больше не мог издать ни звука, даже с открытым ртом, оставаясь в таком положении, будто замер. Хотя он выглядел нелепо с открытым ртом, никто не обратил на это внимания. Его глаза стали совершенно расфокусированными, он был слишком подавлен, чтобы осознать своё состояние, а наблюдавший за ним просто улыбнулся, будто всё это было ожидаемо.

Глухой удар.

Военный спекулянт вдруг не смог больше удерживать своё обмякшее тело и осел в кресле. Его тело обвисло, как кусок мяса, но глаза оставались открытыми. Сладкая дремота и сильное наслаждение растекались по кончикам пальцев рук и ног, и его тело невольно подёргивалось, словно в судорогах.

Та же самая волна накрыла и разум. Не в силах напрячь ни одну мышцу, спекулянт чувствовал, будто его несёт сквозь туман блаженного оцепенения, и он забывает, где находится. И всё же, как ни странно, голос с другой стороны прозвучал в его ушах отчётливо, словно звон колокольчика.

— Как ощущения?

Тр… Трюйд. Это был голос Трюйда.

Однако разум отказывался работать дальше. Вместо этого его рот открылся сам по себе.

— Приятно. Такое… впервые.

— Впервые? Ах, значит, ты действительно не баловался чёрным зельем.

Хотя он и предполагал, что это не оно, всё равно хотел убедиться, ведь симптомы Норокса были похожи на вызванные чёрным зельем. Видя, как быстро спекулянт пал под действием чёрного зелья, Трюйд сделал вывод, что в прошлый раз это мог быть более слабый яд. Но главное было ещё впереди.

— Так что это за яд? Тот, что ты подсыпал в печенье?

Хотя голос Трюйда не звучал с нажимом, военный спекулянт покорно открыл рот. Действие яда было настолько сильным, что слова выходили медленно и с запинками, но сказанное оказалось настолько неожиданным, что Трюйд выслушал его терпеливо.

— Яд… с симптомами… похожими на чёрное зелье… я… получил приказ… что Сердце Короля…

— Кто отдал приказ?

В отличие от прежнего тона, вопрос Трюйда прозвучал резко и холодно.

— …Его Величество.

Чёрт побери, Карас.

Трюйд сжал кулак и с силой ударил по подлокотнику.

Он думал, что Карас — просто дурак, знающий только сражения. Поэтому не ожидал, что за спиной будут использовать лекарства Мелмонда и прибегать к таким грязным приёмам.

С каких пор?

Скольких людей?

В голове начали появляться самые элементарные вопросы. Однако Трюйд не успел их задать, он всё ещё слушал сбивчивую речь спекулянта.

— …Странно… почему вы… не отравлены… я не ошибся…

Спекулянт не успел договорить, его голова бессильно опустилась вбок. Однако Трюйд, глядя на обмякшее тело, коротко ответил, обнажая зубы от раздражения:

— Да, это не твоя вина. Я не отравлен. Сколько бы ты меня этой дрянью ни пичкал.

Тук.

Не в силах скрыть ярость, Трюйд резко оттолкнул тарелку с угощением.

А что, если у Караса есть ещё такие грязные схемы?

Или еще хуже, что, если он скрывает что-то большее?

Когда глаза Трюйда сузились, раздался стук в дверь, и вошёл его подчинённый с ещё более раздражающей новостью.

— Он сбежал в лес? В Лес Дракона?!

Чёрт, он действительно был Регасом?

Невероятно.

Как такое вообще могло случиться?

Когда смутные подозрения обрели форму, Трюйда охватили досада и ярость. Он должен был прижать его к себе ещё в тот самый первый день их встречи. Если бы он сделал это, то наверняка узнал бы, что тот — Регас. Он не должен был поддаваться сладким речам Мелмонда и поворачиваться к нему спиной. Лицо Трюйда исказилось необычайно свирепым выражением.

— Я же ясно сказал тебе остановить их, разве нет?

— Прошу прощения. Они вошли в лес ещё до того, как солдаты смогли добраться до входа.

— Заткнись! Если он настоящий Регас, вытащите его из леса любой ценой. Хоть всех солдат туда отправьте — найдите его! До рассвета завтрашнего дня приведите его во Дворец Регаса. Понял?! Если он не окажется передо мной целым и невредимым, вместо него расплатишься своей шеей.

Сквозь стиснутые зубы Трюйд яростно отдал приказ, и подчинённый, напрягшись, поклялся найти его любой ценой. Однако гнев Трюйда так просто не утих.

— А Норокс?

— После того, как мы помешали Эшлеру его убить, мы доставили его сюда. Сейчас он без сознания, но скоро очнётся.

— Приведите его.

С этими словами Трюйд поднялся и аккуратно достал чёрное зелье, которое хранил в ящике.

Что же именно знает Норокс?

***

Библиотека снова превратилась в тюрьму. Но в отличие от прошлого раза, теперь это была настоящая тюрьма, и ни один солдат не собирался помогать.

— Сэр Эшлер, пожалуйста, откройте глаза.

Дворецкий тряс окровавленное тело Эшлера, оставленное на полу. Подчинённые Трюйда, по-видимому, не считали статус Эшлера значительной угрозой. Возможно, завидуя его высокому положению как приближённого к императору, они избили его всем составом, пока он был связан и не мог сопротивляться.

Хотя он не издал ни единого стона во время избиения, крови было больше, чем у Мелмонда, и даже к закату он всё ещё не подавал признаков пробуждения. Единственного врача, находившегося там, прогнали, когда выяснилось, что он не тот, кого изначально заключили.

В результате единственным, кто оставался в сознании внутри, был дворецкий, но и его состояние было ужасным. Его безжалостно избивали за то, что он упорно отрицал любую информацию о местонахождении Абеля. Его лицо и тело были распухшими и покрыты тёмными синяками.

— Сэр Эшлер, сэр Эшлер...

Дворецкий позвал его ещё несколько раз, но, не услышав ответа, тяжело вздохнул и сел рядом. На ближайшей койке лежал Мелмонд с забинтованным лицом и закрытыми глазами.

Когда их было пятеро, даже при появлении пугающего императора здесь ощущался дом. А теперь всё напоминало подземную темницу, погружённую в тьму и тишину. Поэтому даже тихое бормотание звучало особенно отчётливо.

— Надеюсь, молодой господин добрался до безопасного места. Нэни, должно быть, сбежал, ведь он не мог войти в лес... тогда Его Величество его спасёт, правда?

Дворецкий едва слышно вздохнул и встал. Тем не менее, он оглядел тёмное помещение, надеясь найти хоть что-то полезное. Даже свечи забрали, поэтому он сначала протянул руку вперёд, а затем, превозмогая боль, двинулся вперёд.

Однако, сделав всего несколько шагов, он вдруг ослеп от вспыхнувшего света, ворвавшегося с грохотом. К несчастью, в распахнутом дверном проёме стоял один из подчинённых Трюйда с яростным выражением лица.

***

Это был по-настоящему выжженный мир. Деревья обуглились до черноты, а земля была покрыта их останками. Бесплодная равнина тянулась до самого горизонта, не оставляя ни малейшего намёка на зелень. Огромные деревья, некогда образовывавшие над головой крышу, заслоняя небо своими густыми ветвями, сгорели до самых пней.

Иногда наполовину сгоревшие стволы не падали, а застывали в уродливых формах, разбросанных по чёрной земле. Он побывал во многих местах, следуя за своим наставником, но никогда прежде не видел ничего подобного. Давным-давно он и его наставники провели месяцы в пути, добираясь до пустыни в поисках редкой травы.

Пустыня, лишённая дождей, растрескалась и казалась мёртвой. С каждым вдохом его нос и рот наполнялись сухой пылью. И всё же даже в таком безжизненном месте были существа, отчаянно цеплявшиеся за жизнь, вытягивая свои колючие тела и ветви. Но здесь — ничего.

Ожоги, покрывавшие более половины леса, казались ранами, которые уже никогда не затянутся.

Сколько он шёл?

Звук шагов Абеля вдруг оборвался. Вдалеке показались зелёные деревья. Убедившись, что часть леса ещё жива, Абель наконец глубоко вдохнул.

Казалось, будто иллюзорный запах гари, всё ещё витавший в воздухе, исчез. С этим вдохом тревога утихла, и разум прояснился. Пока облегчение приходило от вида уцелевшего леса, в голове возникала и другая мысль — о том, кто мог войти сюда раньше.

Увидел ли Карас ту же зелень?

На входе всё казалось мёртвым, но если пройти дальше внутрь, там всё ещё оставались живые участки.

Хорошо бы, если он не развернулся сразу, увидев лишь выжженную землю.

Абель повернулся и пошёл обратно, оставив позади зелёную надежду.

Была вещь, которую он должен был срочно найти.

Где Карас спрятал деревянный жетон?

У него было несколько догадок. Холм, где они всегда обедали вместе, берег озера, где они ползали, чтобы подглядывать за утками и искать яйца, большое дерево, на котором он учил Караса лазать, и прочее.

Однако первым местом, куда направился Абель, был тот, где он побывал с юным принцем лишь однажды. Первый и последний визит к Источнику Молитвы. Хотя все места, связанные с воспоминаниями, сгорели дотла и исчезли, остатки источника, выложенного из камня, всё ещё были видны.

Поскольку небо уже начинало темнеть, ему нужно было поспешить.

Абель без колебаний опустился на колени у источника и начал шарить руками по сухой земле. Спустя некоторое время, как и ожидалось, он нащупал что-то, завернутое в маленький мешочек. Хоть из-за темноты было трудно что-либо разглядеть, он развязал шнурок и достал изнутри деревянный жетон.

Шорх.

Он на ощупь провёл пальцами по узору дракона. Как только убедился, сердце сжалось от нахлынувшего волнения. Это была вещь, которую он с таким трудом нашёл, пожертвовав всем. Абель оттолкнул нахлынувшее желание утонуть в эмоциях и попытался припомнить детали. Была одна информация, которую капитан королевской стражи узнал в доме маркиза.

«Когда маркиз испытывал Эрея, он сказал: после того как выберешь предмет, дважды назови имя дракона».

Имя дракона. Абель дважды произнёс имя дракона, которое использовали в храме, молясь изо всех сил.

Покажи мне хоть что-то. Позволь раскрыть тайны дома Трюйда, чтобы я мог спасти принца и остальных.

Он крепко зажмурился, но несмотря на искреннее желание, даже спустя долгое время вокруг ничего не изменилось.

— А? Не сработало?

Он что, назвал не то имя?

Абель в панике повторил его несколько раз, но, как и прежде, перед закрытыми глазами была только темнота, как в выжженной лесной пустоши. Магия, которая должна была показать прошлое, не сработала. Абель прикусил губу и открыл глаза, не желая принимать случившееся.

Он посмотрел на деревянный жетон в руках, и в груди разлилось разочарование. Этот жетон настоящий. На обороте была точно та самая надпись «Эппель», вырезанная принцем.

Но почему?

Может быть, потому что я переродился, и меня больше не признают настоящим Регасом?

Или это просто вещь, похожая на предмет маркиза, но без всякой силы?

Однако вскоре Абель покачал головой. Нет, раз этот деревянный жетон так долго хранился в их фракции, в нём должна быть причина. Возможно, в более поздние времена, когда во дворец уже нельзя было попасть, об этом перестали знать, но его роль должна быть той же, что и у жетона маркиза.

Тогда почему ничего не произошло, когда я назвал имя дракона?

Честно говоря, когда он вошёл в лес, главной целью было найти жетон и раскрыть тайны дома Трюйда. Также он остро ощущал необходимость спасти принца и нейтрализовать влияние Трюйда, чтобы спасти остальных. Он верил, что, найдя жетон, сможет решить всё, но теперь появилась новая проблема.

Абель изо всех сил пытался сохранять спокойствие, сопротивляясь желанию упасть, когда ноги начали подкашиваться. В сложившейся ситуации нужно было понять, что ещё можно сделать. Он вновь посмотрел на жетон. Жетон был настоящим, и он был настоящим Регасом, но ничего не происходило.

Значит, в чём-то ошибка?

Информация, полученная в доме маркиза, была неверной?

Речь шла не о том, чтобы дважды назвать имя дракона… подождите, что?

В тот самый миг Абель понял, в чём была проблема.

Имя дракона.

Имя, которое он произнёс, было тем, что использовали в храме. Это было имя, данное позже, означавшее «Огненный дракон». Абель бездумно уставился на деревянный жетон и вспомнил слова своего наставника, который с такой гордостью повторял их снова и снова, что они буквально врезались в память.

— Это сокровище нашей фракции, передаваемое с момента основания королевства.

Когда было основано королевство, драконы ещё существовали. Следовательно, человек, создавший тогда деревянный жетон, назвал настоящее имя дракона. Осознав это, Абель глубоко вдохнул, задержав дыхание. Перед ним возникла новая проблема, но вместо отчаяния в сердце проскользнул лёгкий трепет.

Деревянный жетон и дракон.

Казалось, он сможет узнать всю правду, если преодолеет ещё одну вершину. Однако для этого ему нужно было выбраться наружу и искать в библиотеке. Пока же он не мог использовать жетон прямо сейчас. Вспоминая о своих спутниках, сражающихся снаружи, Абель развернулся.

Должно быть, я могу что-то сделать.

Если ничего не получится — буду сражаться мечом.

Пришло время думать о последнем средстве. Он рассеянно обернулся, и вдруг что-то попало ему в поле зрения. Как зачарованный, Абель не мог оторвать взгляд от этого, прежде чем медленно перевёл глаза. Глядя на обширную, почерневшую землю на горизонте, он с запозданием задался вопросом:

Почему здесь так пусто?

***

Как только крышка была открыта, повсюду распространился зловонный запах. В тот день перед императором поставили не тарелку с едой, как обычно. Это был сосуд размером с ладонь, наполненный густой чёрной жидкостью.

— Его Величество поистине сильный человек. Поэтому я решил, что подобающее лекарство необходимо.

Трюйд был первым, кто произнёс такие наглые слова. Поставив чёрное зелье прямо перед императором, он как бы требовал его жизни, хоть и не держал нож у горла. Затем он осклабился, обнажив зубы.

— Выпейте, Ваше Величество. Выпив это, вы станете истинным правителем этой земли, как и все великие короли прошлых поколений.

Карас, откинувшись на спинку кресла, долго смотрел на зелье, а затем наконец поднял затуманенный взгляд. Прежде чем посмотреть на Трюйда, он мельком взглянул на военного спекулянта и Норокса, но, похоже, не заметил ничего странного и просто скользнул по ним глазами.

Однако, если присмотреться, было видно, что двое, сидевших с опущенными глазами, выглядели как куклы. Всё ещё под действием яда, они казались готовыми покорно выполнить любую команду хозяина. Но голос, отдававший приказы, обращался не к ним.

— Простите меня за то, что не дал это раньше. Я был слишком слаб, чтобы понять вашу обеспокоенность тем, что игра подходит к концу. Завтра — день, когда вы, Ваше Величество, продемонстрируете свою силу, не так ли? Вот почему я приготовил это. Чтобы вы не победили слишком легко и не потеряли интерес. Это, вместе с тем, что вы выпьете завтра, наверняка удовлетворит вас.

На самом деле, для завтрашнего дня не нужно было ничего. Всё оставшееся чёрное зелье он вылил в этот флакон. Если даже это не сработает, отступать Трюйду было уже некуда. Так что этого должно было хватить, чтобы насытить его. Похоже, почувствовав это, Карас наконец произнёс слово, протягивая руку за бутылкой.

— Доволен?

Трюйд с острым взглядом проследил за рукой Караса и произнёс клятву:

— Да, клянусь своей семьёй. Если вы выпьете это, завтра вы точно будете удовлетворены.

Жаль, что у него не будет ни минуты, чтобы почувствовать удовлетворение, ведь он станет живым мертвецом, который больше не проснётся. А если чудом и откроет глаза — Трюйд планировал собственноручно перерезать ему горло. Это был его шанс положить конец этой утомительной борьбе. Он представил, как алая кровь хлестнёт из шеи Караса, и спровоцировал его в последний раз. Мягким голосом, будто всё понимая, он задал вопрос:

— Ах, вы ведь не боитесь пить потому, что боитесь проиграть, правда?

Ответ на вопрос дала рука Караса. Затаив дыхание, Трюйд наблюдал, как остатки чёрного зелья приближаются к губам Караса. Он сам создал противоядие, пытался отравить его в ответ, спрятал настоящего Регаса и деревянный жетон. Наверное, он считал себя победителем.

Однако в глазах Трюйда император был лишь глупцом, пьющим яд, зная, что это яд. Бесполезный человек, как и короли до него.

Хочешь игры?

Что ж, я её закончу.

Пей!

Когда бутылка коснулась губ Караса, раздался спокойный вопрос:

— А если я не буду доволен?

А если я всё равно легко выиграю?

Детский вопрос Караса заставил Трюйда искривить губы в усмешке.

— Тогда мы закончим игру. Я отдам свою жизнь.

Получив ответ, Карас взглянул Трюйду в глаза и медленно выпил всё зелье.

***

Пламя, разгоревшееся у входа в лес, было достаточно ярким, чтобы его можно было увидеть издалека. Рядом были установлены высокие шесты, на каждом из которых красовалась свежеотрубленная человеческая голова. Это были головы солдат, которые в течение нескольких дней охраняли территорию у библиотеки.

— Быстрее! Лейте больше масла в костёр, чтобы беглец мог их увидеть!

Подгоняемые криком подчинённого Трюйда, солдаты ускорились. Хотя пламя уже взметнулось высоко и выбрасывало чёрный дым, подчинённый хотел, чтобы огонь был ярче дневного света. Так, даже издалека, беглец, привлечённый этим светом, пришёл бы сам.

Словно пламя, качающееся на ветру, он тоже сгорал от нетерпения. Он должен был во что бы то ни стало вытащить человека, сбежавшего в лес, до восхода солнца. Иначе Трюйд сам бросит его туда.

Подчинённый Трюйда считал, что сбежавший в лес мёртв, но, вспоминая лицо разгневанного Трюйда, понимал — нужно вернуть кого-то, пусть даже того, кто уже не существует. Если беглец всё-таки жив, он испугается и выйдет. В таком случае, показать ему голову кого-то, кто имел к нему прямое отношение, будет куда действеннее, чем головы обычных солдат.

— Приведите этого.

По его приказу двое солдат потащили вперёд дворецкого. Увидев насаженные на шесты головы, дворецкий задрожал, но, стиснув зубы, попытался подавить страх. Подчинённый Трюйда, заметив выражение его лица, усмехнулся с насмешкой.

— Жалкое зрелище. Ляг ничком и умоляй, как собака. Может быть, тогда я продлю тебе жизнь ещё на немного.

Однако дворецкий хранил молчание и не поднимал взгляд. Раздражённый его тихим упрямством, подчинённый Трюйда с яростью выхватил меч.

— Скоро и твою голову отрубят и насадят на шест, как остальных. Так что умоляй. Я даю тебе время пожить.

— …

— Ха! Похоже, тебе нужно немного крови, чтобы прийти в себя.

Подчинённый Трюйда подал знак стоявшему рядом солдату, и спустя некоторое время кого-то ещё притащили, как и дворецкого. Его сильно избили, он не мог идти самостоятельно, и его поддерживали солдаты с обеих сторон, голова его безжизненно свисала. Поэтому даже когда его бросили на землю, дворецкий не смог разглядеть его лица.

Однако вскоре глаза дворецкого распахнулись от шока.

— Н-Нэни!

Дворецкий воскликнул в ужасе и попытался подойти к нему, но державшие его солдаты не отпустили. К счастью, услышав его голос, Нэни с трудом приподнял своё избитое лицо.

— Ах, дворецкий…

Нэни с трудом шевелил губами и с гордостью пробормотал:

— Он сбежал… в безопасный лес. Не волнуйтесь… Ух!

Нэни закричал посреди фразы и подчинённый Трюйда ударил его ногой. Дворецкий был бессилен что-либо сделать. Но подчинённому Трюйда было мало одного удара, он также приложил остриё меча к шее Нэни. Когда лезвие рассекло кожу, дворецкий ахнул. И только тогда подчинённый Трюйда удовлетворённо обнажил зубы в ухмылке.

— Теперь становится интереснее. Смотри внимательно, как я отрежу этому голову. С рассветом то же самое случится с тобой.

Увидев, как колеблется взгляд дворецкого, он высоко поднял меч. Огонь горел ещё недолго, так что беглец мог и не заметить пламя. Нет, если он спрятался глубоко, то точно не видел. Впрочем, если он не дурак, то, скорее всего, и правда ушёл вглубь леса.

Тем не менее, подчинённому Трюйда ничего не оставалось, кроме как использовать костёр и угрозу человеческой жизни, чтобы выманить его. Так или иначе, он должен был показать Трюйду, что сделал всё возможное.

А вдруг?

Может, беглец всё же увидит этот яркий свет.

А если их сюда приведёт любопытство, то лучшей приманкой, способной выманить их до конца, станет знакомое лицо. Сжав меч обеими руками, подчинённый Трюйда поднял его высоко. Как раз в тот момент, когда дворецкий собирался крепко зажмуриться, раздался тревожный крик солдата:

— А! Он, он вышел!

Вышел?

Подчинённый Трюйда обернулся, и даже Нэни, который едва мог приоткрыть опухшие глаза, поднял голову. В том направлении, куда были устремлены взгляды, действительно появилось нечто. Двигающаяся чёрная фигура. Вытянутый силуэт вскоре дал понять, что это человек, а не зверь.

Спустя мгновение, в свете костра показалось лицо. Подчинённый Трюйда не мог поверить, что это действительно тот, кто сбежал в лес, и не отрывал от него глаз. Однако чьё-то присутствие, о котором он на мгновение забыл, подтвердило догадку.

— А, нет! Не выходите, молодой господин!

На крик, словно вырвавшийся из горла, подчинённый Трюйда злобно обернулся.

— Заткнись!

С этими словами он поднял меч, который выронил от неожиданности. Однако с другой стороны раздался новый голос.

— Не трогайте его! Если тронете, я не выйду!

Он замер.

Подчинённый Трюйда нахмурился и снова повернулся к Абелю. Теперь тот стоял прямо у границы выжженного леса, полностью освещённый огнём. Указав на дворецкого и Нэни, Абель потребовал:

— Отпустите их.

— Не неси чушь. Если ты не выйдешь… Подожди, просто подожди!

Когда Абель повернулся, чтобы уйти, охваченный паникой подчинённый Трюйда закричал, и тот снова обернулся, повторив:

— Сначала отпустите их целыми.

Подчинённый Трюйда бросил взгляд на дворецкого и Нэни, раздумывая. Им был нужен Абель. Он мог сделать вид, что отпускает тех, кого тот использовал как приманку, а потом приказать солдатам снова схватить их.

— Хорошо. Отпустите их.

С перекошенным от злости лицом он жестом велел солдатам развязать дворецкого и Нэни. Как только они освободились, дворецкий помог Нэни подняться. Убедившись, что оба стоят, Абель снова заговорил:

— Дайте им оружие.

— Что? Да это же бред, я… Ладно! Подожди!

Когда Абель снова повернулся к лесу, подчинённый Трюйда остановил его и с ещё более мрачным выражением лица повернулся к солдату.

Быстрый на соображение солдат тут же передал оружие дворецкому и Нэни. Как только они получили его, последовало ещё одно требование.

— Ещё дайте им еды.

— Бросьте им хлеба!

— И чистую верхнюю одежду тоже.

— Чёрт, кто-нибудь, отдайте свою верхнюю одежду!

— И золотых монет тоже дайте.

— Что? Эй! Чёрт побери. Вот, держи!

С искажённым лицом подчинённый Трюйда вытащил из-за пояса мешочек с деньгами и швырнул его Нэни. Тот, ошеломлённый, неуверенно поймал его, а подчинённый Трюйда, стиснув зубы, спросил Абеля:

— Тебе ещё что-нибудь нужно?

— Хм, аксессуар на пояс?

— …Ты просто просишь всё подряд?

— Нет, не просто так.

Лицо подчинённого Трюйда уже готово было взорваться, но он с усилием сдержал злость и отвернулся. Обычно, чтобы шнурок пояса не развязывался, к его концу прикрепляли тяжёлый аксессуар, так что он огляделся и кивнул ближайшему солдату:

— Ты. Сними украшение со шнурка…

Только он собрался отдать приказ, как голос Абеля его перебил:

— Эй, этот не подойдёт. Что-нибудь другое.

— Не будь идиотом! Тогда выходи сам и выбирай! Выходи прямо сейчас!

Когда подчинённый Трюйда, наконец, взорвался от ярости, двое солдат рядом с ним едва удержали его. Абель спокойно наблюдал за его вспышкой, а затем слегка наклонил голову и извинился:

— Простите. Тогда пусть будет этот аксессуар.

С этими словами он отвязал тот, что был у него на поясе, и бросил его перед дворецким. Подчинённый Трюйда и солдаты нахмурились, поражённые его слишком вежливыми извинениями.

Конечно, больше всех были удивлены дворецкий и Нэни, которые уже давно наблюдали за происходящим. Абель указал на предмет, упавший перед дворецким, в то время как подчинённый Трюйда оставался в оцепенении.

— Ничего особенного, но вполне пригодится, так что возьмите. А как только я увижу, что вы в безопасности, сразу выйду.

Он, наконец, упомянул, что собирается выйти, но его остановил другой человек. Нэни, с потрясённым лицом, с негодованием закричал на Абеля:

— Уходите! Скорее спрячьтесь в лесу! Вам нельзя выходить! Мы же сказали, не думайте о нас, думайте только о своей безопасности!

Голос Нэни, эхом разносившийся по воздуху, словно окутал стоящего в одиночестве Абеля. Но тот лишь почесал затылок и неловко улыбнулся.

«Сколько бы я ни думал, прятаться — это уж слишком удар по самолюбию».

***

Поле битвы.

Особенно то сражение, когда он сражался с королём последней вражеской страны. То, что он услышал тогда от Норокса, принявшего чёрное зелье, было поистине ошеломляющим.

Когда же император успел создать ещё одного Регаса?

Император с двумя Регасами.

В это трудно было бы поверить, если бы дело не касалось реинкарнации. Однако даже одного этого факта хватало, чтобы всё происходящее стало ясно. Это объясняло, почему император велел собирать блондинов с зелёными глазами, подобных Регасу. Он думал, что тот просто хочет позлить его, отбирая юношей, что ему по вкусу, но всё оказалось не так.

Император, возможно, пытался спрятать настоящего среди подделок. В этом смысле он и согласился подставить Мелмонда за измену в библиотеке и оставил Эшлера в качестве телохранителя. Всё это была схема Караса, чтобы увести его глаза в сторону.

— Ты, мелкий ублюдок, осмелился провернуть всё это.

Чем больше он думал, тем отвратительнее казался ему император. Как и предсказывал Трюйд, тот выпил большое количество чёрного зелья, закрыл глаза и рухнул. Он всё ещё дышал, но не проснётся ни завтра,

ни послезавтра.

Император уже никогда не проснётся.

И даже если вдруг он и откроет глаза, Трюйд всё равно перережет ему горло, так что это не имеет значения. Он мог бы убить его прямо сейчас, но намеренно ждал до завтра, как последний оставшийся верный подданный. Всё-таки нужно как следует посмеяться над императором, который был так уверен в своей победе в пари, но в итоге рухнул, как дурак, не успев применить ни капли силы.

Теперь Трюйд уже не думал об императоре. Его мысли занимал слуга Мелмонда. После того как он понял, что тот и есть настоящий Регас, при одном только воспоминании о нём внизу разгорался жар.

Если он овладеет им, утолит ли это жажду, которую не смог утолить никто другой?

Только от одной этой мысли Трюйд чувствовал возбуждение и был готов ждать сколько угодно. Тот сбежал в лес. Пусть даже он больше никогда не выйдет оттуда — Трюйд не волновался. У него был способ, который никому больше не известен.

Тук-тук.

Раздался стук, и в покои Трюйда во дворце, где он оставался глубокой ночью, вошёл солдат. Он всё ещё тяжело дышал, будто прибежал бегом, и доложил нечто совершенно неожиданное.

— Тот, кто сбежал в Лес Дракона, сам вышел оттуда.

Впервые за весь день Трюйд безмолвно улыбнулся, оскалив зубы.

Да, наконец всё становилось на свои места.

***

«Не может быть, чтобы сэр Эшлер пал».

Нэни, который сначала сбежал из леса, чтобы спрятаться, несмотря на попытки дворецкого его остановить, вновь побежал ко входу в лес. Дворецкий даже отвёл за собой всех солдат Трюйда, преследовавших их, чтобы обеспечить им безопасность. И только спустя долгое время, всё ещё дрожащими ногами, он выбрался из укрытия и направился к библиотеке.

«Попросите помощи у сэра Эшлера. Я не смог сообщить Его Величеству, потому что меня схватили. Обязательно встретьтесь с Его Величеством вместе с сэром Эшлером. А я оторвусь от солдат и выясню, куда увозят лорда Абеля».

Как можно просить помощи у человека, который всё это время лежал без сознания?

Дворецкий рассказал Нэни, что Эшлера избили подчинённые Трюйда, но тот, вместо того чтобы встревожиться, лишь подтолкнул дворецкого вперёд, сказав, что это пустяки. Эшлер не из тех, кто станет стонать от такой ерунды.

Однако его избили так сильно, что он не мог не хромать. Направляясь к библиотеке, дворецкий не мог избавиться от тревожных мыслей об Абеле.

Куда они могли увезти молодого господина?

Для того, чтобы вывезти его за пределы дворца, уже было слишком поздно.

Может, ему стоит искать молодого господина, вместо того чтобы идти в библиотеку, как сказал Нэни?

Погружённый в мысли, дворецкий не заметил, как оказался в пределах видимости библиотеки и тут же спрятался за стеной.

Даже если Эшлер, как утверждал Нэни, очнулся, у библиотеки стояли солдаты. Как же ему войти и попросить о помощи?

Нет, получит ли он её вообще?

Мрачные мысли сковали дворецкого, как цепи. Просидев за стеной некоторое время, он, наконец, собрался с силами, приподнялся и вновь сделал несколько шагов. Всего лишь несколько шагов, но этого оказалось достаточно. Главный вход в библиотеку был распахнут настежь.

Неужели всех схватили?

Ошеломлённый, дворецкий бросился к библиотеке, даже не заметив, что у входа не было ни одного солдата. Точнее, ни одного живого. Тела солдат, скрытые во тьме, всё ещё истекали ярко-красной кровью, как будто были убиты совсем недавно.

Но даже когда дворецкий добрался до открытой двери библиотеки, у него не было времени обратить на это внимание. Внутри неосвещённого здания громко раздавалось тяжёлое дыхание.

— Ха… хаа…

К-кто там?

Дворецкий замер, не в силах сделать ни шага вперёд, и в этот момент к нему приблизилась чья-то фигура, едва различимая в темноте. В тот самый миг, когда перепуганный дворецкий уже собирался убежать, громкий звук и вспыхнувшее пламя озарили внутренность библиотеки. То, что он увидел, повергло его в ужас: изуродованные тела были разбросаны по полу библиотеки, где совсем недавно он жил спокойно и счастливо.

— Где… где он?

К дворецкому подошёл человек с факелом, голос которого звучал хрипло и был словно рассечён. Его лицо было настолько опухшим и окровавленным, что его невозможно было узнать. И всё же, в следующий миг дворецкий, потрясённый, услышал, как Эшлер повторил тот же самый вопрос.

— Где Абель?

***

Грох!

Дверь с силой захлопнулась, и тут же послышался звук замка снаружи. Абель потёр запястья, к которым до этого были привязаны верёвки, и оглядел богато обставленную комнату. Он и представить себе не мог, что окажется здесь.

Дворец Регаса.

Неужели они знают, что я настоящий Регас?

На дворе уже стояла глубокая ночь, почти рассвет, но с самого момента, как он вошёл, здесь царила пустота и безжизненность. Видимо, правда, что всех Регасов загнали в Лес Дракона. Похоже, даже слуги, которые должны были его встретить, сбежали, оставив в помещении лишь Абеля и солдат, приставленных охранять его.

Взгляд Абеля блуждал по интерьеру, пока не остановился на большой кровати, расположенной в центре комнаты. В пышно украшенном зале она выделялась особенно — кровать была покрыта красным. Красные занавеси и постельное бельё, вышитое золотыми нитями, слепили глаза.

Быть заточённым в спальне, а не в приёмной. Уже само прибытие во дворец Регаса казалось странным, но вид этой комнаты всё прояснял. Тот, кто его схватил, не просто хотел завладеть им. Это было выражение уверенности, провозглашение себя императором.

Глоть.

Абель с трудом сглотнул и глубоко вдохнул, стараясь подавить страх. На самом деле, у него не было никакого великого плана. Изначально он хотел использовать деревянный жетон, чтобы раскрыть секреты дома Трюйда и шантажировать его, но теперь этот план был неосуществим. Так что ему оставалось полагаться лишь на то, что он увидел в лесу. Он только надеялся, что это сможет заинтересовать Трюйда.

Скрип.

Тихий звук открывающейся двери отозвался в комнате, будто удар барабана. Ещё до того как Абель успел повернуться с напряжённым лицом, в помещении раздался неспешный голос.

— Расскажи. Как именно ты соблазнил императора?

Хотя голос принадлежал Трюйду, эхо, отражающееся от просторной комнаты, делало его чужим. Возможно, поэтому Абель не смог сразу повернуться, его тело дрожало от напряжения, и он колебался, прежде чем обернуться.

— Я не знаю.

Абель постарался ответить спокойно, стараясь встретиться с ним взглядом. Трюйд, похоже, и не ожидал внятного ответа, он лишь скривил губы, не продолжая допрашивать.

— Ну, с такой внешностью, император, вероятно, заинтересовался тобой и безо всякого соблазна.

Хотя он говорил об императоре, жадный блеск в глазах Трюйда, когда он смотрел на Абеля, звучал так, будто речь шла о нём самом. Даже с чёрными волосами Абель обладал привлекательной внешностью, способной заворожить. Видя его вживую, прямо перед собой, интерес мгновенно вспыхнул жаром, и внизу уже ощущалось нарастающее возбуждение. Если это и было доказательством проклятия, то возбуждение подходило пугающе точно.

— Хотя я думал, что император не мог забыть прежнего Регаса.

Топ, топ.

Он шагал, медленно оглядывая всё тело Абеля.

— Наверняка у тебя есть что-то общее с тем парнем. Мелмонд, который тебя послал, рассказал тебе какие-то его секреты, которых мы не знали?

Топ, топ.

— Так ты обманул императора? Сказал ему, что ты реинкарнация Абеля?

Когда звук шагов Трюйда, гулко отдававшихся в помещении, затих, Абель нервно сглотнул. Он посмотрел на остановившегося рядом Трюйда и покачал головой.

— Я не обманывал. Можете думать, что хотите, но я действительно переродился.

Трюйд наклонил голову набок и, будто находя это забавным, усмехнулся.

— Ну, называть себя так — твоё дело. В конце концов, само выживание в Лесу Дракона доказывает, что ты и есть настоящий Регас. А теперь скажи, Абель. Зачем ты сам вышел оттуда? Если бы остался спрятан, мог бы выиграть время и не попасться.

— Нет, там нельзя было выиграть время.

Абель на мгновение уставился в пространство, словно обдумывая, а затем честно ответил:

— Я вышел и встретился с герцогом вот так, потому что только так можно хоть немного вас остановить.

Трюйд хрипло рассмеялся, будто был поражён неожиданным ответом.

Что он, идиот или безумец?

— Остановить меня? Ты не понимаешь, что это возможно только если ты победишь меня?

Он тут же сам себе ответил:

— Аа…

Увидев, как зелёные глаза спокойно смотрят на него в ответ, Трюйд всё понял.

Он, как дурак, ждал, что кто-то придёт и спасёт его.

— Забавно. Думаешь, если я подержу тебя здесь, кто-то придёт тебя спасать? Эшлер? Его неумёхи? Или, может быть…

Улыбка Трюйда исчезла, и голос стал холодным:

— Император?

Топ.

Он сделал шаг вперёд, протянул руку и провёл пальцами по волосам Абеля. Движение было мягким, но голос резким.

— Дурак. Император больше никогда не проснётся. Опьянённый чёрным зельем, он всего лишь умирающий человек, жизнь которого вот-вот угаснет. Думаешь, этот наивный глупец, который выпил яд после пары моих слов, придёт тебя спасать? Человек, который даже себя не может спасти?

Трюйд выплюнул слова, а рука, сжавшая волосы Абеля, усилила хватку.

— Он не сможет тебя спасти. Ни двенадцать лет назад, ни сейчас.

Трюйд резко запрокинул его голову назад, но Абель сдержал стон. Стараясь сохранять спокойствие, он заговорил.

— Это не важно. Я и не надеялся, что кто-то придёт меня спасать.

— Что?

С этими словами хватка Трюйда ослабла. Абель неловко опустил голову и глубоко вдохнул.

— Я хотел помочь остальным. Хоть немного выиграть времени, чтобы они смогли убежать и набраться сил, задержав герцога хотя бы ненадолго.

— И как же ты собираешься меня задержать? Какая у тебя есть сила…

Насмешливый тон Трюйда вдруг запнулся, будто он о чём-то догадался. Он отпустил волосы и отступил на шаг назад.

— Ты знаешь проклятие нашей семьи. Влюбляться в Регаса короля.

Трюйд отвёл взгляд, скривив губы, будто все его вопросы наконец получили ответ. Теперь он понимал, почему император тогда поспешил в библиотеку, чтобы остановить его. Чтобы скрыть Абеля от его глаз. Трюйд отвёл глаза и протянул руку. Затем вновь мягко провёл пальцами по чёрным волосам Абеля.

— Окрашены.

— …

— Ты пытался обмануть мои глаза. Они же изначально светлые, верно? Хм?

С этими почти ласковыми словами рука Трюйда снова сжала волосы Абеля. От натяжения голова откинулась назад, и Абель с трудом сдержал приглушённый стон. Однако глаза Трюйда только ярче вспыхнули от выражения боли на его лице.

— Скажи. Ты нарочно сдался в плен, надеясь, что я влюблюсь в тебя? Подумал, что я настолько глуп, что с первого взгляда попаду под твоё обаяние? Так ведь? Хм?

Когда Абель не ответил, Трюйд сильнее оттянул его голову назад. Лишь тогда у Абеля наконец разомкнулись губы.

— А… нет.

Хотя это слово едва сорвалось с губ из-за трудности говорить, Трюйд задал вопрос мягким голосом, не ослабляя хватки:

— Что значит «нет»?

— Я… так не думаю.

— Нет? Тогда что именно ты думал, когда пришёл ко мне?

Грохот!

Абель, оттолкнутый рукой Трюйда, с шумом покатился по полу. Трюйд смотрел на него сверху вниз, как будто наслаждаясь тем, как тот сдерживает стон.

Когда Абеля оттолкнули, часть его волос осталась в руке Трюйда. Убедившись, что на концах выдранных волос — светлый, Трюйд стряхнул их с ладони.

— Лучше не врать передо мной. Проклятие — правда, но моя любовь совсем не такая, как ты думаешь.

Когда Абель поднялся и приподнял голову, Трюйд широко улыбнулся.

— Ты и правда волнуешь меня.

Он развернулся и пошёл к шкафу. Открыл ящик, будто хорошо знал обстановку комнаты, и достал что-то оттуда.

— Я уже ною внизу, так хочу войти в тебя. В голове ничего, кроме этой мысли.

Хотя голос звучал лениво, глаза пылали желанием, подтверждая его слова. Трюйд не мог оторвать взгляда от белой кожи Абеля, который ещё полностью не поднялся, и снова направился к нему. Абель тоже мельком глянул на предмет в руке Трюйда. В его чуть расширившихся зелёных глазах мелькнул страх, от чего уголки губ Трюйда изогнулись ещё сильнее.

— Знаешь ли ты? Прежде чем попасть к королю, тех, кто вступает во дворец Регаса, берёт себе другой человек, ради обучения. Этот кто-то — Сердце короля. А эта комната принадлежит только мне. Её из поколения в поколение передают в нашей семье, и ни один король не имеет на неё права. Я обнимал здесь бесчисленное количество Регасов. Но те, кого я обнял, никогда не попадали к королю. Знаешь почему?

Как только он закончил свой вопрос, воздух прорезал резкий звук.

Свист. Треск!

Плеть в руке Трюйда взвилась и ударила по мраморному полу, проносясь мимо тела Абеля. Хотя плеть его не задела, Абель вздрогнул, испуганный тем, как она пронеслась перед глазами. Трюйд усмехнулся, увидев, как тот напрягся, и вновь поднял руку с плетью.

— После ночи со мной они все ломались настолько, что становились непригодны.

Свист.

На этот раз, когда плеть Трюйда полетела к нему, Абель инстинктивно дёрнул головой в сторону. Но плеть была быстрее.

— Аах.

Хлыст ударил по плечу Абеля, словно змея, а затем опустился. Место, куда пришёлся удар, быстро опухло, оставив красный след. Когда Абель попытался дотронуться до раны рукой, хлыст ударил по руке.

Абель прикусил губу, сдерживая стон, но дрожащая рука пострадала сильнее, чем плечо. Красный след оказался не просто ссадиной: кожа была разорвана, и тонкая струйка крови потекла вниз. Тем не менее он лишь нахмурился, не желая показывать боль.

Взгляд Трюйда, скользнувший по лицу Абеля, оказался холоднее, чем удары плети. Глаза Трюйда становились всё более жадными, пока он наблюдал за ранами и страданиями Абеля. Его напрягшийся член уже отчётливо выделялся под одеждой.

— Да, терпи сколько сможешь. Мне особенно нравится, когда ты прикусываешь губу и держишься до конца. Это восхитительно. Даже в таком ты точно соответствуешь моему вкусу. Мне ещё больше хочется обнять тебя.

Трюйд сделал широкий шаг вперёд и хлестнул плетью Абеля, который пытался отступить назад. Когда плеть снова обвилась вокруг тела, Абель прекратил двигаться и согнул верхнюю часть туловища. Вслед за этим раздался насмешливый смех Трюйда.

— Если больно, кричи. Возможно, твой крик тронет моё сердце, и я исполню твою просьбу?

Свист. Треск!

Хлыст снова ударил по тому же месту, в конце концов разорвав одежду и скользнув по голой коже. Трюйд тяжело выдохнул от возбуждения, увидев рану, обнажившуюся сквозь порванную ткань.

— Ха, сейчас у тебя единственный шанс. Скоро ты сможешь только кричать, так что скажи, чего хочешь. Попробуй соблазнить меня, как ты это сделал с императором.

Словно действительно давая шанс, Трюйд перестал хлестать и заговорил неторопливо, но руки его по-прежнему крепко сжимали плеть. Однако даже без звука рассекающей воздух кожи боль от ран, нанесённых хлыстом, не ослабевала. Абель прищурился от боли, поднял взгляд и с трудом разомкнул губы.

— Похоже, вы ошибаетесь. Причина, по которой я смог прийти к вам по своей воле в том, что у меня есть оружие.

— Оружие?

Когда улыбка Трюйда померкла, Абель нахмурился и поправился:

— Нет… назовём это переговорами.

Абель ненадолго опустил голову, будто ему было трудно говорить из-за боли, а затем заставил себя поднять взгляд на Трюйда.

— Я нашёл деревянный жетон, который Его Величество спрятал в лесу.

Улыбка полностью исчезла с губ Трюйда, словно он вдруг вспомнил о чём-то важном.

— Ты принёс деревянный жетон?

— Нет.

— Тогда почему я должен верить, что ты его нашёл?

— Место, где я нашёл жетон, — это Источник Молитв. Всё сгорело, но каменная выкладка источника осталась. Он был там внутри. Так что если вы подтвердите у того, кто его прятал, вы поймёте, что я не вру.

Трюйд сузил глаза и посмотрел на Абеля, затем приподнял подбородок.

— Ты довольно умен. Раз знаешь, что император, который мог бы это подтвердить, никогда не проснётся, — это хорошее начало.

При упоминании того, что император больше не проснётся, взгляд Абеля дрогнул. Трюйд внимательно проследил за его реакцией и холодно спросил:

— Значит, ты заглянул в прошлое с помощью жетона? Пытаешься шантажировать меня этим?

Когда он задал вопрос ледяным тоном, Абель, опираясь рукой о пол, поднялся. Он посмотрел куда-то в пространство, будто раздумывая, и наконец ответил:

— Сначала у меня и правда было такое намерение. Я хотел найти жетон, заглянуть в прошлое и раскрыть тайну чёрного зелья. Но…

— Но?

Когда Трюйд спросил, снова сузив глаза, Абель вновь поднял на него взгляд.

— Но магия не сработала так, как я узнал в поместье маркиза Яна.

— …

— Он сказал, что всё получится, если дважды назвать имя дракона, но ничего не произошло. Я начал думать, в чём может быть проблема, и, кажется, дело в самом имени. Имена драконов, которые мы знаем, — это имена, данные им позже. А значит, должно быть настоящее имя. То, которым его называли тогда. Если бы я знал его…

Абель бормотал, словно забыв, что Трюйд его враг. Однако, в отличие от Абеля, который явно утратил бдительность, Трюйд смотрел на него с недоверием, полным подозрений.

— Зачем ты мне это рассказываешь? Если жетон бесполезен, ты должен был бы его скрыть.

— Как я уже сказал, это ради переговоров. Найдите настоящее имя дракона, чтобы я мог использовать жетон. И отпустите всех, кто сейчас в библиотеке, из дворца.

Трюйд едва мог поверить своим ушам от такой нелепой просьбы. Несмотря на то, что временами морщился от боли из-за ран, Абель продолжал нести этот бред. Трюйд сдержал смех, готовый вырваться от изумления, и открыл рот.

— Почему я должен делать что-то подобное? Я тот, кто больше всех хочет избавиться от этого деревянного жетона. Я хочу предотвратить раскрытие тайн нашей семьи через прошлое. Ради этого я могу убить тебя прямо сейчас. Но ты предлагаешь это как условие для переговоров? С какой стати?

— Если я скажу, что это ради прошлого, которое можно увидеть через жетон… этого будет достаточно?

Абель на мгновение замолчал, колеблясь, а затем поднял взгляд.

— Ответ, который вам нужен, может быть в прошлом, герцог. Я покажу его вам. Как вы сами сказали, вы можете убить меня в любой момент. Раз так, разве не стоит использовать меня, чтобы найти то, что вам нужно?

Это звучало убедительно, но не было достаточно веской причины, чтобы Трюйд поддался. Прошлое. Это было не то, что он хотел бы узнать заново.

— Мне это не нужно. Мне ничего не любопытно.

— Даже насчёт леса?

Лес Дракона?

Брови Трюйда приподнялись, и Абель кивнул.

— Разве вам не интересно, почему сотни людей, вошедших в Лес Дракона, так и не вышли, и что произошло внутри?

— Это из-за тумана.

Однако Абель тут же покачал головой.

— Сначала я тоже так думал. Но когда увидел, как место превратилось в выжженную землю, понял кое-что. Если бы их сдерживал туман, я должен был бы встретить хоть кого-то, блуждающего внутри. Но я не увидел ни одного человека. Даже трупа.

***

После того как Абель самостоятельно вышел из леса, стража у его входа потеряла прежнее значение. Однако хаос той ночи ещё не закончился — нужно было поймать Нэни и дворецкого. В итоге приказ об отводе солдат, которые практически разбили лагерь у входа в лес, был отдан около полуночи.

Хотя рассвет должен был наступить через час-два, все были рады даже кратковременной передышке. Поэтому солдат, отправленный с приказом, спешил как можно скорее передать весть и лечь спать. В конце концов, это было просто — передать распоряжение.

На самом деле всё шло гладко, пока он не сообщил об этом тем, кто охранял тропу, и не направился прямо ко входу в лес. Однако, когда он увидел линию факелов, освещающую вход, как днём, ситуация изменилась. Там, где стояли факелы, которые должны были освещать вход, не было ни души.

Будто солдаты исчезли бесследно, словно их поглотила земля. Единственным звуком был треск пылающих факелов, не чувствовалось даже ветра. Вокруг царила глубокая тишина. Солдат, пришедший передать приказ, вздрогнул и поспешно пошёл вперёд, чтобы найти остальных.

Однако, сделав несколько шагов вперёд, он вдруг остановился. Вокруг было нечто странное, чего он раньше не заметил, пока искал остальных. Расположение факелов казалось неправильным. Они стояли в ряд, но на местах, где они были установлены, не было ничего. Ни деревьев, ни травы, ни земли, ни грубого щебня, который обычно покрывал вход в лес. Факелы стояли посреди выжженной земли.

Почему?

Кто передвинул факелы?

Потрясённый, он снова огляделся и затаил дыхание, когда в голову непроизвольно закралась одна мысль.

А что, если факелы никто не двигал?

Что, если выжженная земля расширилась и поглотила солдат?

Солдат с усилием опустил затёкшую голову вниз и посмотрел под ноги. Земля под ним была покрыта чёрным пеплом.

***

Трюйд долго не проявлял никаких эмоций. На его лице, безучастно смотрящем на Абеля, не отражалось ни удивления, ни подозрения.

— Это не из-за тумана.

Абель повторил те же слова, с трудом сдерживая боль.

— Если бы, как раньше, причиной того, что люди не выходили из леса, был туман, должны были бы остаться следы. Туман только задерживал людей. Он не заставлял их исчезать. Но тот факт, что сотни людей исчезли без следа на пустой, разрушенной земле, где нет никаких преград, — это определённо странно. В лесу должно было произойти какое-то изменение после пожара. Всё началось двенадцать лет назад, когда он сгорел.

— …

— Разве не вы тогда сожгли лес, герцог?

Последний вопрос был задан лишь для того, чтобы ещё сильнее привлечь интерес Трюйда. Но вдруг Трюйда охватил озноб. В голосе Абеля, словно эхом, прозвучал чужой голос. Это были слова Караса, произнесённые под действием чёрного зелья, когда тот извергал правду:

«Ты. Ты — самая великая тайна леса».

Это был ответ, который он получил, когда спросил, в чём заключается магия леса. Тогда он посчитал эти слова бредом, каким бы ни было количество чёрного зелья, выпитого Карасом. Однако он не понимал, почему именно сейчас эти слова вдруг всплыли в памяти. Между тем Абель продолжал говорить серьёзным тоном, но Трюйд уже не мог его нормально слышать.

— Сначала я подумал, что мне показалось. Что я ошибаюсь. Но когда я отступил и огляделся…

— Замолчи.

Трюйд больше не хотел слушать его.

Изменения в лесу?

Тайна?

Такого не существует. Всё это — уловки Абеля, чтобы сбить его с толку. Глаза Трюйда сверкнули, он сжал плеть и сделал шаг вперёд.

— Сколько бы ты ни пытался обмануть меня подобной ложью, я не попадусь, как глупый император. Думаешь, мне нужно знать какую-то тайну леса? Дай угадаю твой план. На самом деле ты никогда не находил деревянный жетон. Поэтому выдумал всю эту историю, чтобы нервировать меня.

— Нет, я говорю только правду… Аа!

Резкий свист. Плеть снова ударила по телу Абеля. Только после того, как он заставил Абеля снова и снова истекать кровью, Трюйд опустил руку. Абель, свернувшись клубком, лежал, а по его спине, сквозь порванную одежду, стекали длинные полосы крови.

Приблизившись к его окровавленной спине, Трюйд, в глазах которого пылали злость и желание, посмотрел на него сверху. Маленькие плечи едва заметно дрожали, а сам он с трудом дышал, пытаясь выстоять сквозь боль.

— Ты говорил, что хочешь выиграть время? Я исполню это твоё желание.

Рука Трюйда грубо схватила окровавленное плечо Абеля. Когда Абель попытался приподняться, чувствуя, как раненая спина прижимается к полу, вес Трюйда вновь придавил его. Затем другой рукой Трюйд схватил его за рубашку и разорвал её, усмехнувшись.

— Я буду держать тебя до тех пор, пока не взойдёт утреннее солнце и не начнётся последний банкет с императором. Конечно, если ты сумеешь продержаться так долго.

Потрясённый этими словами, Абель дёрнулся, пытаясь вырваться. Однако под тяжестью руки, прижимающей плечо, он мог лишь застонать и зажмуриться.

— Открой глаза.

Трюйд схватил Абеля за волосы и отдал приказ:

— Открой глаза и смотри в лицо реальности, в которой никто тебе не поможет. Реальности, в которой даже ты сам не сможешь себя спасти.

Как только он договорил, его губы впились в губы Абеля. Это был не поцелуй — это было болезненное действие, когда его белые зубы впились в нежную плоть. Наполненный одной лишь болью, этот акт усилил удушье, навалившееся на Абеля. Боль была настолько тяжёлой, что он почти забыл, каково это быть избитым плетью.

Он знал, что не должен поддаваться действиям другого, но язык Трюйда и его прерывистое тяжёлое дыхание, врывавшееся в рот, лишь усиливали отчаяние. Внутри него распространялась мысль, что, как сказал Трюйд, он действительно ничего не может сделать.

Соприкосновение возбуждённых гениталий Трюйда с его животом заставило Абеля вздрогнуть. К тому же каждый вдох наполнял его нос запахом Трюйда. Это делало само дыхание невыносимым.

Внезапно тело Абеля, которое до этого сопротивлялось, утратило силу. Его движения остановились, а тело застыло, будто окаменело. Трюйд тоже заметил перемену и медленно приподнял голову. В его глазах смешались жар и жадность, он с удовлетворением ощущал вкус крови Абеля на языке.

— Что такое? Уже сдался? Думаешь, если будешь лежать смирно, как кукла, то…

Но насмешливые слова так и не были сказаны. Абель, в адрес которого они были предназначены, делал странное выражение лица, несмотря на сказанное. Его большие зелёные глаза были полны замешательства, совершенно неуместного для происходящего.

Почему он смотрит так, будто сейчас должен плакать и умолять?

Почувствовав отвращение от такой неожиданной реакции Абеля, Трюйд выпрямился и потянулся за плетью. Однако первым заговорил Абель. Его голос звучал всё так же отстранённо, будто он до сих пор не оправился от шока.

— Ястребы не болеют, даже если едят гнилое мясо. Знаете почему?

— Что ты вдруг несёшь?..

— Из-за особой травы. Сейчас я чувствую этот запах от вас, герцог.

<Конец 6-го тома.>

ДРАКОН

Что-то было не так. Он не мог свободно двигаться. Никто его не прижимал, но спекулянт не мог пошевелить телом. Даже когда он с трудом приоткрыл глаза, всё вокруг колыхалось, будто он находился под водой. Несмотря на тошноту и помутнённое сознание, он понимал — что-то не так.

Когда всё пошло не так?

На самом деле, если подумать, проблема началась с того момента, как он стал военным спекулянтом по приказу императора. Нет, возможно, всё началось ещё раньше, с самого рождения, когда он появился на свет как сын в бедной стране. Когда вспыхнула чума, его отец, потеряв троих детей, во всём обвинил нищету.

И тогда он попытался выдать сына, который должен был унаследовать владения, за женщину с большим приданым. Однако он ослушался отца и выбрал бедную женщину. Это был единственный благородный поступок в его жизни, и он до сих пор о нём не жалеет.

Он погрузился ещё глубже в нищету, став таким же, как отец, которого когда-то презирал. Он верил, что у него не было иного выхода. Во время засухи, длившейся несколько лет, снова разразилась чума. Болезнь можно было вылечить при должном уходе, но во времена голода это было всё равно что приговор.

В то время, когда все бедствовали, единственным местом, откуда доносился запах сытной еды, был храм Сердца Короля. Однако, как и все остальные, спекулянт не мог злиться на них. Он считал их слишком могущественными, такими же неизбежными, как сама чума.

И потому до самой смерти отца он глупо ничего не делал. Когда он потерял двух своих детей, которым не исполнилось и пяти лет, он не проронил ни слезинки. Ему оставалось лишь горько усмехаться над жизнью, что повторялась, как зеркало судьбы его отца. Однако, разбирая останки умершего отца, он нашёл кое-что.

В одежде, которую отец всегда носил, он нашёл две золотые монеты, спрятанные, зашитые в несколько слоёв ткани. Деньги, которые отец держал при себе до самого конца. На эти деньги можно было купить зерно и спасти жизни. Если бы он просто отдал эти деньги, можно было бы купить зерно, и люди могли бы выжить. Отец не отдал их даже тогда, когда голодали его сын и невестка, когда умирали внуки. Не отдал, даже перед смертью.

Спустя несколько дней дождь, ознаменовавший конец засухи, пролился на иссушенную землю. Однако даже этот дождь не смог проникнуть внутрь пересохшего спекулянта. После засухи рождались новые дети, но его истерзанное сознание так и не восстановилось. Даже когда он копил богатство, как когда-то его отец, засуха желаний внутри него не исчезала.

Ещё. Нужно было собрать ещё. Любой ценой.

«Попробовав это однажды, ты уже не сможешь остановиться. Всё равно хочешь?»

Он оскалился в усмешке на предупреждение своего давнего друга Кина. Если не сможет остановиться, тем лучше. Значит, не дрогнет и не сдастся. Ему было всё равно, даже если им будет управлять император с помощью яда, лишь бы он смог стать самым богатым человеком в стране, как было обещано. Поэтому он без колебаний выполнял приказы императора.

Но почему же, в самом конце, когда всё почти завершилось, он не мог избавиться от сомнений?

«Не давай это Трюйду».

Во время трапезы с Сердцем Короля император приказал не давать яд Трюйду. Он не понимал причины, но подавил любопытство, решив, что у императора есть свои соображения. Он всего лишь марионетка, слепо исполняющая волю императора. Однако после смерти маркиза Яна Трюйду случайно досталась еда с ядом.

«Ах, нет! Это еда маркиза!»

Он воскликнул в ужасе, но никто не обратил внимания. Все дрожали от страха из-за смерти маркиза. Один только спекулянт беспокоился о том, что еда, предназначенная для маркиза, была отдана другому. Он боялся, что если Трюйд съест отравленную пищу и заболеет, ему придётся за это отвечать.

В тот день Трюйд почти не притронулся к еде. Большинство людей чувствовали бы эффект уже после нескольких ложек, но Трюйд оставил еду нетронутой. Спекулянт с облегчением подумал, что в еде было меньше яда, чем обычно. И тогда он услышал вопрос императора:

«Ты не ешь?»

Возможно, всё началось именно тогда. Оглядываясь назад, казалось, что именно тогда император начал его подозревать. После этого приказ императора изменился. Теперь следовало отравлять и Трюйда. И снова спекулянт без вопросов исполнил приказ.

Он думал, что если повезёт, то доживёт до конца. Он верил, что сможет увидеть и, наконец, понять непостижимые намерения императора. Возможно, даже надеялся пожить немного дольше, чтобы увидеть семью. Он мечтал о будущем, в котором построит на своих землях самый величественный дворец в стране, став предметом зависти всех, уже став самым богатым человеком в стране.

Даже понимая, что всё это тщетная иллюзия, он не хотел терять надежду. Эта тонкая нить надежды подавляла ненужное любопытство. Он всегда представлял, как его семья и его земли богаты. Что теперь его дети не будут помнить его, как когда-то своего деда.

Это было единственное, что поддерживало его, но в итоге он не смог подавить своё собственное любопытство.

Почему же яд не действовал на Трюйда?

Сначала он думал, что это его собственная ошибка. Спекулянт проводил больше половины дня в состоянии, вызванном ядом. Он пытался обрести хоть немного ясности, выбраться хоть чуть-чуть из трясины, в которую погрузился. Однако иногда, открыв глаза, он понимал, что прошло уже несколько часов, которых он совсем не помнил.

Наверное, я ошибся.

Он даже не допускал мысли, что яд, который разрушил его самого до такой степени, может не подействовать на Трюйда. Но каждый раз, когда тот ел, он слышал вопрос императора.

«Ты не ешь?»

Каждый раз, услышав, как этот вопрос обращён к Трюйду, сердце спекулянта сжималось. Казалось, будто император обвиняет его в ошибке. А он не имел права ошибаться. Стараясь оставаться хоть немного в сознании, он в конце концов прекратил принимать яд, на который полагался каждый день в течение многих лет. И тогда внезапно понял: он не ошибался.

Трюйд не отравлен. Это осознание терзало спекулянта, который давно уже отказался от всякой надежды из-за яда.

Как такое возможно?

Почему Трюйд не погружается в ту же бездну отчаяния?

Он хотел проверить это в последний раз своими глазами. Он протянул солёную закуску и стал наблюдать, как Трюйд её ест.

Даже после того как тот проглотил её, в его взгляде не произошло ни малейших изменений — это окончательно подтвердило догадку. Но на этом всё и закончилось. Поглощённый своим любопытством, он не заметил, как Трюйд в ответ дал ему что-то. Яд, в несколько раз сильнее того, что он принимал раньше.

Скорее всего, это было чёрное зелье. Он и так знал, что его отравленное тело долго не продержится, но препарат, который дал Трюйд, сократил это время ещё больше. С последним остатком сил спекулянт с трудом приподнял веки. Было ещё раннее утро. Скорее всего, он уже не увидит восход солнца.

Грохот, бах!

Громкие звуки, что доносились ранее, усилились, к ним прибавился грубый голос.

— Тьфу, чёртов Трюйд! Ха, ты дал мне чёрное зелье? Пытаешься мной управлять?!

По-прежнему пошатываясь от действия яда, Норокс кричал и крушил мебель в комнате, не в силах нормально идти.

— Регас мой! Я тебе его не отдам! Ха… нет, я не позволю!

Грохот, бах!

Норокс, не в силах сдерживать ярость, пинал всё подряд, пока не споткнулся о перевёрнутый стол и не рухнул на пол. Даже катаясь по разгромленному полу, он всё же поднялся, несмотря на кровь — возможно, благодаря действию яда. Однако, как ни странно, никто не пришёл его остановить.

Возможно, стража решила, что в ней нет нужды, раз он под действием чёрного зелья. Или, может быть, даже если стража была поблизости, она не восприняла его буйство всерьёз. В любом случае, это было на руку спекулянту, который едва держал глаза открытыми.

Бах! Бах! Бах!

Норокс начал колотить по двери длинным железным канделябром. Хотя дверь была крепко заперта, она вздрагивала при каждом ударе. Когда тяжёлое дыхание Норокса достигло предела, он наконец опустил руку, оторвавшись от не поддающейся двери.

— Хаа, хаа, хаа.

В комнате вновь воцарилась тишина, нарушаемая только его хриплым дыханием. Спустя долгое молчание, в тусклом свете нескольких мигающих свечей раздался шёпот.

— Регас уже в руках Трюйда.

Норокс, опиравшийся лбом о дверь, обернулся. В его глазах, налитых безумием, сверкнул огонь. И тогда он заметил спекулянта, который съёжился в углу, словно мёртвый. Он даже не осознал, что тот был в комнате.

— Нет, Регас мой!

Он говорил, словно ребёнок, отстаивая своё право. Это говорило о том, что чёрное зелье всё ещё управляло им. Но странным образом спекулянт, выпивший то же зелье, был другим. В его взгляде светилась ясность, почти присущая нормальному человеку. Это был самый вменяемый взгляд за всё время с тех пор, как он начал принимать яд.

— Ты всё потерял из-за Трюйда.

Слабо произнёс спекулянт, и лицо Норокса исказилось, как у зверя.

— Заткнись! Регас мой!

— Тогда забери его.

На миг показалось, будто время остановилось, и даже дыхание Норокса прервалось. После короткой тишины голос спекулянта снова прозвучал, пронзив разум Норокса, словно кол.

— Да. Это твой Регас. Хочешь, я скажу, где он?

Это было в тот раз, когда он лежал распластанный в комнате Трюйда после того, как выпил чёрное зелье. Он принял более сильный яд и не должен был ничего помнить, но почему-то слова Трюйда, обращённые к его подчинённым, остались в памяти. Он пригрозил, что либо они отдадут ему свои головы, либо вернут сбежавшего Регаса обратно во дворец Регаса.

Конечно, он помнил и другое. Он помнил, как отвечал Трюйд на все вопросы без малейшего колебания. До самого конца он хранил всё в тайне, но в итоге всё же запятнал императорский приказ. Поэтому умирать вот так, не завершив начатое, казалось несправедливым. В роли пешки Трюйда спекулянт успел услышать немало слухов от людей герцога.

Один из слухов касался Норокса, который приходил и уходил из дворца Регаса, будто в собственный дом. Среди Регасов, которых он обожал, был один особенно ревнивый. Этот Регас запирал дверь и прятал ключ, чтобы не дать Нороксу встречаться с другими Регасами. Он даже выставлял стражу у двери.

Но на следующее утро Норокс вышел из той запертой комнаты.

Когда спекулянт впервые услышал об этом, он подумал о тайном проходе. Поскольку род Норокса поколениями управлял дворцом Регаса, возможно, существовал ход, известный только им. Ещё один слух гласил, что Норокс исчезал во время приёмов, которые устраивал у себя в особняке, а затем внезапно появлялся в другой комнате.

Если тайный проход действительно существовал, возможно, Норокс ещё не был окончательно сломанным мечом.

— Дворец Регаса.

Спекулянт повторил, заметив, как в глазах Норокса вспыхнул огонь.

— Дворец Регаса. Иди… и забери своё обратно.

Голос был совсем слабым, как шёпот, но спекулянт не испытывал беспокойства. Как только слова были сказаны, вновь раздался грохот ударов по двери. Норокс начал бить по ней с ещё большей яростью, чем раньше.

Благодаря этому вскоре он всё-таки сумел её выбить и выскочить наружу, словно обезумевший. К сожалению, спекулянт этого уже не увидел. Как и предсказывал, он не дожил до нового рассвета. Однако на его лице застыла слабая улыбка в момент последнего выдоха.

***

Абель пребывал в замешательстве. Если бы ему нужно было описать своё состояние, он бы сказал, что это похоже на стрелу, выпущенную без прицела, вдруг попавшую точно в цель. Проблема заключалась в том, что он сам не понимал, как попал. Причиной, по которой он упомянул траву, было обычное любопытство.

Почему от Трюйда пахло этим запахом?

Возможно, если бы Трюйд проигнорировал его, это любопытство вскоре бы рассеялось. Он бы посчитал это странным совпадением. Однако в тот момент, когда Абель увидел выражение лица Трюйда после этих слов, такой вариант стал невозможен. Он выглядел так, будто увидел призрака.

Глаза, в которых недавно плескались уверенность и вожделение, теперь отразили шок и страх. Его лицо побледнело в одно мгновение. Трудно было поверить, что это тот же человек, что и минуту назад. Абель до сих пор ясно помнил выражение потрясения и растерянности на лице Трюйда.

Трюйд продолжал вести себя неожиданно до самого конца. Не в силах скрыть панику, он просто встал и вышел. Хотя именно благодаря этому Абель избежал опасности, он не имел ни времени, ни душевных сил, чтобы испытать благодарность.

Стрелой, поразившей Трюйда, оказалась трава. Она определённо была связана с чёрным зельем. Однако он не мог понять, в чём именно.

Разве эта трава могла быть ингредиентом чёрного зелья?

Иногда, если трава используется неправильно, она становится ядом. Чаще всего это случается, когда употребляется в избыточных количествах, особенно если трава обладает сильными детоксицирующими свойствами. В этом и заключалась странность: у этой травы не было ярко выраженных детоксицирующих свойств. Поэтому он не считал её возможным противоядием от чёрного зелья.

Так в чём же могла быть её связь?

Командир 2-го отряда внутренних войск дворца изо всех сил держал глаза открытыми, борясь со сном, с нетерпением ожидая рассвета. Этот чёртов подчинённый Трюйда забрал всех оставшихся солдат, оставив их без людей.

А ведь во дворце столько мест, которые нужно охранять!

В результате он, будучи лишь номинальным командиром отряда, сам патрулировал дворец.

На небе была луна, но её закрывали тучи, и вокруг стояла темнота. Стояла зловещая тишина, не было слышно ни звука ветра, ни стрекота насекомых, что создавало тревожную атмосферу. По какой-то причине ему казалось, что случится ещё что-то плохое. Поэтому, когда один из стражников подбежал с докладом об убитых солдатах, он даже не удивился.

— Его Величество снова вышел и всех поубивал?

Ему было неспокойно с самого начала, как только Трюйд приказал выставить усиленную охрану у дворца принца. Поговаривали, что возникли проблемы с императором, и он боялся, что ситуация ухудшилась. Однако, вопреки ожиданиям, стражник яростно замотал головой.

— Нет, не он. Это не он.

Стражник тяжело дышал и с трудом говорил, указывая рукой в определённую сторону.

— Там, ха… Проблема у дворца, где размещены гости.

Дворец, где размещены гости?

Разве им обычно не пользовались только люди из Сердца Короля?

В тот момент глаза командира отряда сузились. Тот, кто в последнее время устраивал беспорядки во дворце, как раз этой ночью находился там. Он лично его сопровождал, потому что тот едва стоял на ногах, будто был пьян.

Чёрт, опять этот маркиз Норокс.

— Куда он пошёл?

Стражник, нахмурившись так же, как и он, покачал головой.

— Он молниеносно убил солдат и скрылся во тьме, так что я не успел рассмотреть. Но слышал, как он смеялся, как сумасшедший, и говорил: «Регас мой».

***

Трюйд смотрел на свои всё ещё дрожащие руки. Он попытался сдержать это ужасное дрожание, выдавшее его волнение, сжав кулаки изо всех сил, но не смог полностью его подавить. Ему казалось, что эти зелёные глаза всё ещё смотрят прямо на него. Глаза, которые казались ему настолько ясными и чистыми, что хотелось их испачкать.

Однако теперь они казались острием, протыкающим его собственные тайны. Ему стало душно, и по телу пробежал озноб. Казалось, что тайна его рода, которую скрывали сотни лет, вот-вот будет раскрыта обладателем этих зелёных глаз. Будто неприступная стена рухнула, обнажив всё скрытое.

Но настоящей причиной гнева Трюйда было другое. Он продемонстрировал своё потрясение в полной мере, его лицо выдало всё. Он знал, каким глупцом и идиотом он должен был выглядеть. И он знал, что должен был убить его прямо здесь и сейчас. Нет, он должен убить Абеля немедленно, пока тот не заметил чего-то ещё.

Он должен это сделать, пока Абель не начал подозревать и не рассказал кому-то. Несмотря на то что он уже пришёл к ясному выводу, Трюйд не мог сдвинуться с места и лишь смотрел на свой кулак. Его руки всё ещё дрожали. Его тело, не привыкшее к утрате достоинства, не поспевало за рассудком.

Не волнуйся. Этот парень ничего не знает.

Он взаперти в комнате под охраной солдат. Просто иди и перережь ему горло, и всё закончится.

Бормоча это себе под нос, чтобы успокоиться, он медленно выдохнул, и, к счастью, это помогло. Его разум прояснился, и мысли вновь стали холодными. Завтра всё окажется у него в руках. Высокомерный Карас умрёт, так и не проснувшись, а Сердце Короля, оставшееся без соперников, полностью станет его.

Он будет править всем континентом, который Карас расширил, выставив на трон нового фальшивого императора. Колоссальная власть была уже на расстоянии вытянутой руки. Ничто не могло его остановить. Так что даже если Абель что-то заподозрил, это не имело значения.

Тук-тук.

До тех пор, пока не раздался стук и дверь в спешке не распахнулась, Абель был единственной проблемой Трюйда. Но появившийся с бледным лицом подчинённый сообщил ему нечто совершенно неожиданное.

— Ваша Светлость, в лесу… проблема.

Лес Дракона?

***

Ноги дворецкого так сильно дрожали, что казалось, он вот-вот упадёт, но он всё же из последних сил шёл за идущим впереди человеком. На протяжении почти двадцати лет он служил самому требовательному молодому господину на свете и считал, что готов ко всему. Однако всё, что он пережил за последние два месяца, превзошло те двадцать лет. И нынешняя ситуация ничем не отличалась.

Честно говоря, он до сих пор не мог в это поверить.

Как такое вообще возможно?

Ещё недавно это был человек, который даже пальцем пошевелить не мог. А теперь он, весь в ранах, с лёгкостью отражал нападавших на него солдат. Чем больше он это делал, тем сильнее дворецкого охватывало беспокойство.

Он ужасался тому, с какой лёгкостью Эшлер сражается, и в то же время дрожал от страха, что тот может в любую секунду свалиться от изнеможения. Он несколько раз пытался уговорить Эшлера подождать Нэни, который отправился на поиски Абеля, но тот словно его не слышал.

Абель попал в руки Трюйда, и оставалось неизвестным, был ли пойман Нэни, отправившийся за ним. А тем временем Эшлер размахивал мечом без оглядки, будто человек, сжигающий последние остатки сил перед смертью. Вся ситуация казалась дворецкому слишком опасной. Он боялся, что если с Абелем что-то случится, всё рухнет, словно домино.

— Ах, сэр Эшлер. Нэни узнает, где находится молодой господин. Опасно так нестись вперёд. И потом, Нэни говорил, что пока не передал никаких вестий и не сообщил Его Величеству.

Впервые Эшлер, всё это время решительно двигавшийся вперёд, обернулся при упоминании «Его Величества».

— Военный спекулянт так и говорил. Что я — самый любимый подчинённый Его Величества.

Его голос, ниже обычного, звучал как чужой. Однако куда тревожнее было то, что дворецкий никак не мог понять, к чему это внезапное, бессвязное высказывание. Не зная, что сказать, он лишь наблюдал, как Эшлер продолжает бормотать себе под нос, словно разговаривая с кем-то невидимым.

— Я всегда думал, что он надо мной смеётся. Думал, что издевается, что я стою без толку, словно украшение, ничего не зная. Потому что меня держали подальше от всего опасного, и всё, что требовалось, — это находиться рядом с Его Величеством. Украшение… Да, я тоже так думал. Что меня исключили из планов Его Величества. Поэтому, считая, что должен хоть что-то сделать, я всё время искал возможность проявить себя, переживал из-за планов Его Величества. Как и сказал Его Величество, я не мог ему доверять.

Эшлер опустил померкшие глаза, а затем вновь посмотрел на дворецкого.

— Я и правда дурак. Был так поглощён наблюдением за ситуацией, что допустил ошибку в самом главном. Когда Его Величество поручил мне задание, с которым никто, кроме меня, не справился бы, я этого не понял. Самое важное было защитить лорда Абеля. Это была единственная задача, которую я должен был выполнить.

Даже несмотря на сухой голос Эшлера, в нём чувствовалось глубокое отчаяние.

— Вы сделали всё, что могли, сэр Эшлер. Вы обеспечили молодому господину возможность сбежать. К-кто же знал, что он снова выйдет из леса?

— Нет. Я должен был всё предугадать ещё до этого и защитить его. Заранее отправить в безопасное место.

Эшлер холодно выплюнул эти слова и крепко сжал меч. Из стороны, куда он устремил взгляд, донёсся шорох, и внезапно появилась чёрная фигура.

— Хаа, хаа… Сэр Эшлер.

Нэни, тяжело дыша, быстро заговорил, подбегая к Эшлеру после поисков у библиотеки.

— Лорд Абель… его увезли во дворец Регаса…

Не успев договорить, Нэни увидел, как Эшлер бросился бежать. Дворецкий снова последовал за ним, но его тревога только усилилась. С каждым шагом Эшлера за ним тянулась струйка крови, вытекавшая из его ран.

***

— А-ах!

Абель со стоном скрипнул зубами и изо всех сил навалился на шкаф.

Скрип, скрип.

Тяжёлая мебель медленно, но верно двигалась, скользя по простыне, которую Абель постелил под неё. Когда шкаф оказался полностью на ткани, Абель ухватился за край простыни и потянул. Возможно, из-за уменьшения трения, шкаф двигался куда легче, чем когда он просто толкал его.

Понадобилось много времени, чтобы переместить его к двери, и хотя лицо Абеля покраснело так, будто вот-вот лопнет, он не остановился. Ближе к стене у двери стоял ещё один шкаф, но тот никак не удавалось сдвинуть. Из-за этого ему пришлось тащить тот, что был дальше, и он вымотался ещё сильнее.

Но даже после этого он не мог отдохнуть. Он не знал, когда вернётся Трюйд, поэтому должен был как можно быстрее использовать это время. Абель с усилием подвинул шкаф к самой двери и подпер его снизу. Он не толкал его сразу, а понемногу наклонял, пока тот не оказался на грани падения.

Он устанавливал ловушку. Он связал дверную ручку с наклонённым шкафом, чтобы тот упал, как только кто-то откроет дверь. Так как в комнате не было окон, выбраться можно было только через дверь, но самому ему её не открыть. Поэтому он собирался дождаться момента, когда кто-то войдёт, чтобы сбежать.

Чтобы всё получилось с первого раза, нужно было установить ещё одну-две ловушки на случай, если тот каким-то образом увернётся от падающего шкафа. Абель глубоко вдохнул и поспешил к кровати. Он разорвал одеяло на длинные полосы, чтобы сделать натяжную верёвку, о которую мог кто-нибудь запнуться, когда войдёт. В голове он перебирал разные ловушки, которые мастерил в лесу для охоты на зверей.

Вспоминая те пригодные варианты, он схватил одеяло. С самого начала он и не рассчитывал, что ему кто-то поможет. Было слишком самонадеянно надеяться, что кто-то внезапно появится и спасёт его после того, как он сам пошёл в пасть опасности. Поэтому он никогда и не думал, что сумеет сбежать благодаря чьей-то неожиданной помощи.

Щелк.

За звуком щелчка последовал скрип открывающейся двери.

Ах!

Трюйд уже вернулся?

Тогда как же шкаф?

Постойте, он ведь ещё не успел установить остальные ловушки. В панике и тревоге он обернулся и увидел, что шкаф не сработал.

Он стоял на месте, не двинувшись ни на дюйм. Причина была в том, что дверь так и не открыли. Абель, наконец, осознав это, начал оглядываться в поисках источника звука. И увидел, что другой шкаф — тот, который он не смог сдвинуть из-за тяжести, начал двигаться. Не так, как прежде, когда он пытался его толкать, а слишком легко.

Он двигался… как дверь.

Что это?

Неужели… потайной проход?

Прежде чем Абель успел даже распахнуть глаза от удивления, он инстинктивно отступил назад. Из скрытого пространства за шкафом появился человек с мечом в руке.

— Ты.

Как только он увидел Абеля, Норокс шагнул вперёд, в глазах его блеснуло безумие.

— Это ты. Настоящий Регас императора.

Норокс, с головы до ног залитый кровью, сделал ещё один шаг вперёд, его глаза метались, словно катились по кругу. По этим безумным глазам было ясно — он не в себе. Его взгляд, полный помешательства, пробрал Абеля до костей совсем иным холодом, чем Трюйд. Абель глубоко вдохнул и с трудом выдавил:

— Нет, это не так.

— …Не так?

— Да.

Наступила короткая тишина. Но вскоре глаза Норокса полыхнули гневом.

— Нет. Ты Регас. Это же комната, которую использует Трюйд! Бесполезно пытаться меня обмануть. Ты мой Регас! Настоящий Рег…

— Нет, это не так. Я… я…

Абель указал рукой на наклонённый шкаф рядом с дверью.

— Я пришёл передвинуть шкаф.

На этот раз повисла долгая пауза.

— Похоже, вы ошиблись комнатой.

Абель, набравшись храбрости, вежливо добавил объяснение. Это лишь сильнее разозлило Норокса.

— Чёртов Трюйд! Где он его прячет?!

К счастью, он выругал Трюйда вместо Абеля, а затем, с безумным блеском в глазах, вышел из комнаты.

Абель, избежавший опасности благодаря случайной лжи, на мгновение застыл в растерянности, прежде чем прийти в себя. Ах… Норокс невольно помог ему.

Он исчез, оставив потайной проход открытым.

Земля, которую он внимательно осматривал с факелом, и правда была чёрной. Она была полностью выжжена, словно всё сгорело дотла. Хотя именно Трюйд двенадцать лет назад превратил Лес Дракона в пепелище, к этому новому почерневшему участку он не имел никакого отношения. Было очевидно лишь одно, что лес расширился, как и сообщалось.

Нет, это всё ещё называли лесом, но здесь не было ни одного дерева, ни единой травинки, что делало это место совершенно бесполезной землей.

Место, которое полностью мертво, но при этом продолжает разрастаться, будто живой организм?

Трюйд не мог в это поверить, даже увидев своими глазами. Он специально пришёл к краю дворца, чтобы взглянуть на вход в лес, и даже сейчас продолжал качать головой в недоверии.

— Кто-то должен был это сделать.

Он произнёс с уверенностью, и его подчинённый бросил взгляд на окружающих солдат.

— Но кто мог такое сотворить?

— Ты хочешь сказать, что земля изменилась сама по себе?

Подчинённый замолчал, но выражение его лица по-прежнему оставалось смущённым. Он понимал, что всё это странно и тревожно, но не ожидал, что Трюйд лично прибудет всё проверить. Именно поэтому серьёзность происходящего ещё сильнее ощущалась среди солдат.

— Изначальная граница была там?

Трюйд указал на отдалённое пламя, едва различимое, не больше ладони. Как только подчинённый подтвердил, он тут же отдал приказ.

— Отправьте туда одного солдата.

Хоть голос его был негромким, солдаты сильно переполошились. Хотя никто не зашептался, в глазах у всех читался страх, и каждый сделал шаг назад. Они одновременно опустили головы, опасаясь встретиться с ним взглядом. Трюйд окинул солдат взглядом и поднял подбородок.

— Идиоты. Вы даже не можете отличить настоящее от подделки? Эту землю сожгли намеренно, чтобы вызвать замешательство.

Он холодно выплюнул это и тут же обернулся к подчинённому, подгоняя его. Тому ничего не оставалось, как силой вытащить вперёд первого, кто обнаружил это место, и приказать войти на почерневшую землю. Однако приказ не был сразу исполнен, и лишь когда ему пригрозили мечом, солдат, дрожа, вошёл на выжженную землю.

Тем не менее, он, должно быть, слишком боялся заходить далеко, потому что остановился всего в трёх-четырёх шагах от остальных. Он опустил голову и зажмурился, словно молился от страха. Видя его в таком состоянии, будто он умолял о жизни, все затаили дыхание и наблюдали.

Если с ним ничего не случится, как и говорил Трюйд, значит, земля действительно фальшивая, кем-то сожжённая специально, чтобы их запутать. Бесчисленные взгляды были прикованы к солдату. Если эта почерневшая земля и впрямь была частью Леса Дракона, солдат исчез бы, как и другие до него.

Однако даже спустя долгое время, достаточное, чтобы напряжение спало, с солдатом, стоявшим с опущенной головой, ничего не происходило. Из вежливости Трюйд подождал ещё немного, после чего повернулся к солдатам.

— Видели? Эта земля ненастоящая.

Он заявил это с уверенностью, бросив на солдат презрительный взгляд. Однако это длилось недолго. Все взгляды тут же обратились к чему-то за спиной Трюйда. Более того, на всех лицах застыло одинаковое выражение. Трюйд заметил это, прежде чем обернулся. В его широко распахнутых от изумления глазах распространился тот же страх.

Что за...?

***

Тайный проход Норокса был запутан, как лабиринт, и потребовалось время, чтобы найти выход. К счастью, выход вёл к уединённой стене дворца Регаса, и Абелю удалось сбежать, не привлекая внимания стражи. Дворец Регаса, который он впервые увидел случайно двенадцать лет назад, тогда был местом, где светились все комнаты, и доносились музыка и смех. Сейчас же он погрузился в полнейшую тишину.

Оставив за собой пустое здание, где больше не осталось хозяев, Абель спрятался между кустами и стеной. Была одна вещь, которую он не сказал Трюйду, когда рассказывал о лесе. То, что он заметил первым, и что заставило его задуматься, почему в лесу никого не видно.

Это был уголь. Пробираясь через лес, он не раз натыкался на него. Сначала он подумал, что это просто остатки деревьев, сгоревших давно. Однако, когда случайно перевёл взгляд, он заметил длинную тень, отбрасываемую останками на фоне закатного солнца. Она принимала форму человеческой фигуры. В тот самый миг по телу Абеля пробежал холодный озноб.

Одновременно в голове всплыл вопрос.

Если погибло так много людей, где тогда тела?

Спустя долгое время Абель оторвал взгляд от останков, едва доходивших ему до груди, и огляделся. На бесконечно почерневшей земле, простиравшейся до горизонта, кое-где стояли обгорелые останки, такие же, как те, что он видел раньше.

Он просто подумал, что это сгоревшие деревья.

Но что, если это были не они?

Подавив пугающую мысль, он снова отвёл взгляд, и на этот раз заметил кое-что другое. С наступлением темноты и заката внутри останков появился красный огонёк. Слабое красное свечение, не видимое при дневном свете, теперь различалось. Это был не погасший уголёк, указывавший на то, что останки сгорели совсем недавно.

***

Шшрр.

Хотя звука на самом деле не было, казалось, будто все услышали его одновременно. Звук оседающего песка. Солдат, стоявший на почерневшей земле с опущенной головой, начал оседать, и этот образ навсегда врезался в память каждого. На его коже и одежде появились трещины, словно паутина, и он раскололся.

Изнутри просочился ярко-красный свет. Он ослепил всех всего на миг, а потом исчез, и солдат рассыпался в чёрный пепел прямо на глазах у всех. Живое существо с мягкой кожей и алой кровью в одно мгновение превратилось в неузнаваемую часть почерневшей земли.

Топ, топ.

Услышав несколько шагов, солдаты бросились врассыпную. Они были так напуганы, что даже не закричали. Подчинённый Трюйда растерянно попытался их остановить, но никто не стал ему помогать. Сам Трюйд, тот, кто должен был командовать, застыл, словно статуя, глядя на солдата, ставшего прахом.

«Ты. Ты — самая великая тайна леса».

Топ.

Трюйд сделал шаг назад, прикусив дрожащую губу, точно так же, как и бегущие солдаты. В голове грохотом разносились слова Караса.

Чёрт… Что за…?

Это действительно из-за меня?

Из-за меня лес изменился и был проклят?

— Герцог!

С громким криком подчинённый схватил Трюйда за руку и резко дёрнул. Когда Трюйда потащили назад, он метнул на него яростный взгляд, но тот с дрожью в голосе прошептал:

— Посмотрите… посмотрите под ноги!

Место, где ещё секунду назад стоял Трюйд, тоже стало почерневшей землёй.

***

Дрог.

Кончики пальцев едва заметно пошевелились. Это был первый признак жизни тела, лежащего на кровати, словно мёртвое. Движение, начавшееся с кончиков пальцев, медленно распространилось на всю ладонь, руку, плечо, ногу, ступню и голову, словно замёрзшее тело постепенно оттаивало.

Тело, которое было настолько неподвижно, что казалось, будто не дышит, вдруг глубоко вздохнуло, и всё его напряжение растворилось. Грудь вздымалась несколько раз, дыхание выравнивалось. Наконец, точно пробуждаясь от глубокого сна, веки Караса начали дрожать.

Посреди леса останки, которые видел Абель, всё ещё слабо светились угольками в темноте. Эти угольки, которые могли погаснуть в любой момент, не имели способа вновь разгореться. Однако крошечная красная точка в чёрном пепле вдруг чудом вспыхнула, пламя взвилось и снова ожило.

Огонь начал медленно распространяться, ползя по земле вглубь леса, как живое существо, пожирающее своего хозяина. В тот самый миг, когда пламя вырвалось наружу в самой середине леса, где никто не мог его увидеть, где-то в совершенно противоположном дворце внезапно распахнулись чьи-то глаза.

Серые, змеиные глаза светились, как пламя во тьме.

***

Дворец Регаса, самая великолепная часть дворцового комплекса, когда-то был местом, куда все стремились попасть и остаться. Даже слуги самого низшего ранга, выполнявшие самую грязную работу, источали приятный аромат и ели самую вкусную еду во всём дворце. Однако всего за несколько недель это место превратилось в дом с привидениями, куда никто больше не хотел заходить.

Бесчисленное количество Регасов были уведены солдатами в Лес Дракона и больше не вернулись. Когда дворец опустел, новых Регасов стали приводить снаружи, но их уводили, даже не дав распаковать вещи. В этом дворце больше не осталось прежних красивых и обаятельных Регасов.

Некоторые Регасы, испугавшись смерти, пытались бежать, но обмануть пристальный взгляд солдат, охранявших дворец Регаса, было непросто. Тогда кто-то пробовал сбежать, подкупив или соблазнив стражу. Были и те, кто выжил, переодевшись в одежду слуг. Однако большинство были пойманы или не смогли выбраться.

Но немногим всё же удалось выжить, оставаясь незамеченными. Для них дворец Регаса стал местом ужаса, на которое невозможно было даже взглянуть.

За исключением одного.

Он едва выжил, выдав своего слугу за себя и отправив его в лес. Однако покинуть дворец он не смог.

Прошло два года с тех пор, как он попал в дворец Регаса. Избегая внимания Норокса, он время от времени отдавал своё тело министрам и приезжим аристократам, чтобы хоть как-то задержаться во дворце. Он терпел, думая, что не может уйти, пока не займёт значимое положение. Но понимал, что вскоре его выгонят из-за отсутствия популярности.

Возможно, поэтому ему и достался немой слуга.

Какая же это была неудача.

Стиснув зубы, он подбадривал себя: нужно потерпеть ещё немного. Однако после прибытия императора ситуация резко изменилась, и когда стало ясно, что все Регасы погибнут, ему едва удалось сбежать, сохранив лишь своё тело.

Слуга, которого он считал несчастьем, оказался его спасением. Он почувствовал огромное облегчение, когда сумел обманом передать немого слугу солдатам как Регаса. Тот глупец, возможно, понял, что происходит, и кричал, когда его уводили. Однако никто не смог понять его слов, ведь он даже одного нормального звука произнести не мог.

Так он спас себе жизнь. Ему следовало бы просто убежать как можно дальше, но он не смог. Все деньги, что он скопил, оставались во дворце Регаса. Подкупив стражу, он вновь проник внутрь, решив, что сегодня последний шанс. Он знал, что битва между Трюйдом и императором завершится завтра.

Разумеется, победит Трюйд. Если так, он, возможно, снова наполнит дворец Регаса новыми Регасами. Он не мог позволить кому-то занять комнату, которой пользовался всё это время, и найти спрятанные им деньги. Поэтому он пробрался обратно во дворец глубокой ночью, переодетый слугой. Его маскировка была безупречной. Он даже перекрасил волосы в чёрный цвет.

Грох, грох.

При свете маленькой свечи он с трудом снимал двойное дно в ящике. Нужно было спешить и уйти до рассвета. Особенно неспокойно ему было из-за того, что этой ночью вокруг дворца Регаса было непривычно много солдат.

Вот почему, когда крышка наконец с щелчком открылась, он был так переполнен радостью, что не заметил присутствия позади.

Ха-ха, получилось.

Все красивые и популярные Регасы умерли в лесу, а он, тот, кем все пренебрегали, — победитель.

Когда я благополучно покину дворец, смогу есть и жить в своё удовольствие…

— Хе-хе.

Внезапный зловещий смешок разбил его мысли, словно стекло. Одновременно по его спине до самой макушки пробежал холод. Резко обернувшись, он увидел, как кто-то стоит прямо позади него и смеётся.

— Это ты. Ты. Настоящий Регас.

— Ух! М-маркиз Норокс?

Он был слишком сосредоточен на том, чтобы разглядеть лицо другого, и не заметил, что Норокс назвал его настоящим Регасом. Всё, что он услышал, — это слово «Регас».

Как он меня узнал?

Разве они когда-либо встречались взглядом за последние два года?

В панике от того, что его разоблачили, он инстинктивно развернул тело. Он даже не задался вопросом, откуда Норокс появился. Нужно было просто бежать. Он бросился к двери, но Норокс оказался быстрее.

Грохот!

С оглушительным звуком Норокс повалил его на пол, и он услышал шёпот. Раньше ему, возможно, было бы приятно привлечь внимание Норокса, но теперь эти слова лишь наполняли его леденящим ужасом.

— Ты мой. Хе-хе. Никому тебя не отдам.

***

Ближе к рассвету, когда кто-то из патрулирующих дворца Регаса услышал странные звуки. В месте, где не должно было быть никого, раздавался слабый голос. Хотя он был совсем тихим, от него по коже пробежал холодок, и солдат остановился на месте.

Что это?

Он приоткрыл дверь и тут понял, в чём дело. Это был смех Норокса.

— Хах, хах, ты мой. Хе-хе-хе! Ик! Ха-а, ха-а, ха-а.

Он тяжело дышал, захлёбываясь от смеха, его бёдра двигались без остановки. С закатившимися глазами, он выглядел совершенно безумным. Сначала солдат оторопел, узнав второго человека, но затем, осознав, что тот делает, пришёл в ужас и сделал шаг назад.

Норокс с жадностью вжимал свой член между маленькими ягодицами обнажённого мужчины. Однако застывший в шоке взгляд солдата заметил состояние тела, беспомощно дрожащего под ним. С каждым толчком Норокс с силой бил голову мужчины с чёрными волосами о пол.

Глухой стук. Глухой стук. Глухой стук.

С каждым ударом неузнаваемое лицо, прижатое к полу, размазывало по нему красную кровь и белое мозговое вещество.

***

— Ваша Светлость! Вы должны немедленно бежать!

Отчаянный голос подчинённого продолжал звать, но Трюйд и не думал двигаться. В конце концов, подчинённый, желая спасти хотя бы себя, в спешке отступил, оставив его позади. В последний раз он крикнул Трюйду:

Пожалуйста, уходите скорее!

Теперь в его голосе звучало отчаяние.

Трюйд скоро обратится в пепел и рассыплется на землю, как и солдат до него. Один выдох казался длиннее целого часа. Конец этого затянувшегося напряжения должен был стать смертью Трюйда. Однако он не упал на землю, а медленно поднял голову.

Он посмотрел в сторону леса, словно заворожённый, и постучал ногой по чёрной земле. Подчинённый, который до этого кричал неподалёку, больше не звал его, а выражал немой ужас всем телом. Трюйд был жив, и уголки его губ скривились в усмешке.

— Да. Похоже, я и в самом деле могу войти в Лес Дракона.

Он произнёс это так, будто разрешил давно мучившее его сомнение, и наконец пошёл туда, где стоял его подчинённый. Затем он долго и пристально разглядывал землю, словно проверяя границу. В свете было видно, как меняется почва. Земля смерти расширяла свою территорию медленнее детской походки. Пока Трюйд смотрел на неё, будто загипнотизированный, раздался голос подчинённого:

— Вы в порядке? Как так, Ваша Светлость…

Как вы остались невредимы?

Слова, которые он не осмелился озвучить, передавались дрожащими глазами. Даже заметив его реакцию, Трюйд не дал ответа, а отдал приказ:

— Дай мне свой меч.

Что?

Подчинённый переспросил, не понимая, но всё же протянул меч, в то время как взгляд Трюйда был устремлён в лес.

Он собирается войти в лес с мечом?

И эта догадка осталась без ответа. Прежде чем он успел опомниться, меч уже летел в его сторону.

— Угрх!

Меч, который вонзил Трюйд, точно пробил сердце. С коротким криком подчинённый потерял свет в глазах и рухнул.

Глухой стук.

Трюйд схватил поваленное тело за руку и с силой швырнул его на почерневшую землю. Убедившись, что тело лежит на чёрной земле, он немного подождал. Как и солдат, что обратился в пепел, тело подчинённого тут же рассыпалось в чёрную пыль. Затем Трюйд поднял взгляд и снова заговорил в сторону леса.

— Сколько бы ты ни злился, ты не избавишься от меня.

Но разве всё не закончится, если исчезнет владелец леса, который пытается защитить это проклятие?

Если император, вернувшийся спустя двенадцать лет, умрёт завтра, Лес Дракона непременно прекратит это буйство.

Тогда что случится, если родится новый император?

Хе-хе.

Словно ему пришло что-то в голову, его глаза блеснули радостью.

Повернувшись спиной к лесу, Трюйд направился прямиком во дворец Регаса. Нужно было как можно скорее устранить Абеля, который знал его тайну. Однако проблема, которую следовало бы решить незамедлительно, разрешилась неожиданно легко.

***

Скрип.

Когда дверь открылась без предупреждения, стража не смогла скрыть растерянности и стала оглядываться. Дверь не должна была открыться. Не один человек видел, как император упал, будто мёртвый, после того как выпил чёрное зелье. Некоторые даже говорили, что у него остановилось дыхание. А подчинённый Трюйда лично передал солдатам указания:

«Всё закончится к завтрашнему вечеру. Так что если вдруг Его Величество проснётся раньше, ни в коем случае не выпускайте его отсюда. Поняли? Его Величество должен быть здесь, когда герцог Трюйд придёт завершить игру».

Даже если бы император и проснулся, он не должен был быть в состоянии нормально ходить. Страже велели обеспечить полную безопасность и не допустить никакого нарушения. Однако император, вышедший из распахнувшейся двери, вовсе не выглядел слабым. Обычно в его глазах будто стоял туман, но сейчас этот туман рассеялся.

Нет, дело было даже не в этом.

— Вы.

Карас оглядел застывших солдат и сухо бросил:

— Сегодня вас больше, чем обычно.

Щёлк.

Когда он сделал шаг вперёд, выражение его лица не изменилось, но из лиц солдат ушла вся краска. Будто мысль остановить его даже не пришла им в голову. Десятки солдат, увидевших Караса, не могли даже дышать. Естественно, они не могли и преградить ему путь.

Всё, что они могли — это с трудом удерживаться на дрожащих ногах. Но с холодящей изнутри тревогой они ничего не могли поделать. Это было чувство, которое они испытали впервые. Их охватил такой ужас, будто разум и нервы сдирали крюком. И всё это потому, что они взглянули в его серые, змеиные глаза.

***

Эшлер, побледневший, как мертвец, и потерявший много крови, стиснул зубы, наблюдая за происходящим перед собой. Пока они обсуждали, как войти во дворец Регаса, он заметил какое-то волнение. Внутри заметно прибавилось огоньков, и вскоре с грохотом выбежало несколько солдат и куда-то направились.

Было очевидно, что внутри происходило нечто важное. Один из солдат крикнул: «Скорее, доложите герцогу!»

— Нужно узнать, что случилось с лордом Абелем. Нэни, за мной. Мы выманим двух стражников с тыла и уберём их, а затем… ха-а, ха-а… войдём.

Он запыхался и ненадолго остановился. Тогда Нэни, лицо которого было ещё более распухшим и израненным, чем у Эшлера, остановил его.

— Сэр, вы должны остаться. Я пойду первым… А! Сэр Эшлер!

Нэни внезапно понизил голос и окликнул его, но Эшлер даже не стал слушать и шагнул вперёд. Не имея выбора, Нэни быстро поднялся, и дворецкий, с тревогой на лице, попытался пойти за ними.

Хаос во дворце Регаса вызывал сильное беспокойство.

Только бы с молодым господином ничего не случилось…

Нэни резко произнёс, преградив дорогу дворецкому рукой, лицо которого было таким же бледным от тревоги, как у Эшлера:

— Если мы не сможем спасти лорда Абеля, оставайтесь здесь. Кто-то должен будет сообщить об этом Его Величеству.

Не дав дворецкому возразить, Нэни с Эшлером скрылись во дворце Регаса. Внутри явно что-то происходило, но оба молчали, не озвучивая зловещих предположений. Казалось, если сказать их вслух, они непременно сбудутся.

Пожалуйста, пусть он будет жив.

Цепляясь за эту единственную надежду, они схватили солдата внутри и приставили к его горлу меч.

— Где лорд Регас, захваченный в лесу?

— Ух, э-это…

— Говори быстро!

Когда лезвие меча ранило солдата в шею, он задрожал и указал на одно место.

— Он всё ещё там…

Как только он договорил, оба двинулись вперёд, однако слова солдата на этом не закончились.

— Его труп.

***

— Я не понимаю, как господин Норокс проник во дворец. Более того, комната, где держали господина Регаса, ни разу не открывалась — это подтвердили и стражники. Но…

— Регаса нашли в другой комнате вместе с Нороксом?

Вставил Трюйд, прервав доклад подчинённого.

— И этот безумец Норокс осквернял его после убийства, ты это хочешь сказать?

— Да.

Подчинённый кивнул с застывшим выражением лица, снова прокручивая в голове ту сцену. Он был готов к немедленному наказанию, ведь Трюйд приказал охранять и следить за Регасом. Возможно, за это он даже лишится жизни.

Однако слова, прозвучавшие из уст Трюйда, шедшего впереди, оказались неожиданными:

— Ты уверен, что он мёртв?

Почувствовав отсутствие гнева в голосе, подчинённый, выждав немного и наблюдая за ним, осторожно ответил:

— Да. Даже без тщательной проверки было ясно, что он мёртв. У него была размозжена голова. Даже когда мы нашли маркиза Норокса, он утверждал, что это настоящий Регас, и отказывался отдать тело. Разумеется, сейчас он находится под арестом в другом месте.

Разобраться с телом было сложно даже без Норокса. Солдаты, узнав, что это настоящий Регас, боялись проклятия. Поэтому никто не решился к нему прикоснуться. Когда подчинённый добавил это, Трюйд скривил губы.

— Проклятие? Пустяки.

Он пробормотал это и быстро вошёл во дворец. Однако внутри уже началась неразбериха из-за проникновения посторонних. Подчинённый поспешил было сопроводить Трюйда в безопасное место, но тот вместо этого узнал человека перед собой и усмехнулся.

— Эшлер. Как ты сюда добрался в таком состоянии?

Тон был восхищённым, но для любого, кто слышал, это была очевидная насмешка. Эшлер посмотрел на него с такой яростью, будто хотел убить взглядом. Но больше внимания Трюйд уделил телу, накрытому верхней одеждой. Спутанные чёрные волосы и лицо, искалеченное до неузнаваемости.

Судя по крови, проступающей сквозь одежду, раны на теле были очень серьёзными. Хотя лицо нельзя было опознать, телосложение было определённо похоже на Абеля. Тем более, что эти двое так отчаянно охраняли труп, с такими злобными лицами.

Что ещё могло быть более точным доказательством?

— Трюйд. Ты и Сердце Короля непременно заплатите за совершённые вами грехи.

Голос Эшлера дрожал от шока и ярости, каждое слово он будто выталкивал из себя. Он сделал шаг вперёд с мечом в руке, словно намеревался убить Трюйда прямо сейчас.

— Даже если я умру, я прокляну тебя.

В глазах Эшлера вспыхнула ядовитая решимость, но улыбка Трюйда лишь стала шире.

— Проклятие? Это ничто.

Пробормотал Трюйд, бросив взгляд на рассвет, озаривший небо синеватым светом, и кивнул подбородком в сторону тела.

— Хочешь забрать труп? Забирай.

Солдаты, которые уже готовились атаковать по его приказу, растерянно переглянулись, увидев его реакцию. Казалось, будто он действительно позволял им уйти с телом. Эшлер и Нэни тоже не могли в это поверить.

— Если это ловушка, чтобы заманить нас, не утруждайся. Нападай сейчас.

— Хе-хе, ловушка? Думаешь, мне нужна ловушка, чтобы схватить таких, как вы, уже почти мёртвых? Слушай внимательно, Эшлер. Милость, которую я сейчас проявляю, — это первый и последний раз. Если не заберёшь тело Регаса и не уйдёшь, я позволю тебе умереть прямо здесь, как ты и хочешь.

Он действительно даст нам уйти?

Сомнение всё ещё читалось в их глазах, но времени на размышления не оставалось. Трюйд, которому, похоже, наскучило ждать, повернулся.

— Уничтожить их вс…

— Подождите!

Эшлер перебил команду Трюйда криком и, с трудом подавив гордость, задал вопрос:

— Почему вы просто так отпускаете нас?

— Не вас. Я отпускаю только Регаса.

Трюйд бросил взгляд на тело и добавил щедрым тоном:

— Его следует вернуть туда, где ему место. Вы ведь преданные, похороните его вместе с императором, который скоро умрёт.

— Что за бред ты несёшь!

Эшлер снова выставил меч вперёд и шагнул вперёд, но тут остановился от слов Трюйда.

— Если не заберёшь тело, я разрублю его на куски и скормлю зверям. Хочешь сразиться? Сражайся. Если хочешь увидеть, как драгоценный Регас Его Величества окажется в таком виде, тогда иди и дерись.

— …

— Или отступи. Склони голову и поблагодари за мою милость.

Приказ сложить оружие и склонить голову вызвал у стоявшего позади Нэни искажение лица от ярости. Солдаты смотрели на Эшлера с насмешками, ожидая, признает ли тот милость после всех своих проклятий и вызовов. Однако спустя мгновение Эшлер склонил голову перед Трюйдом.

— Благодарю за милость.

Безэмоциональное лицо и ровный голос не выражали ничего. У Нэни, наблюдавшего за этим, от ярости выступили слёзы, но сам Эшлер, в отличие от прежней злости, теперь был спокоен. Он подошёл к окровавленному телу, чтобы поднять его, и снова склонил голову.

— Мне жаль, лорд Абель.

— Правда можно просто так их отпустить?

Спросил один из подчинённых Трюйда, когда тот уже собирался сесть в повозку. Он никак не мог понять, почему Трюйд так снисходительно отпускает Эшлера. Хоть тот и выглядел так, будто вот-вот умрёт, он ведь даже проклял Трюйда? Однако Трюйд не обратил внимания на его слова.

— Солдаты слишком боялись тронуть труп Регаса, не так ли?

С сарказмом спросил он, а затем начал отдавать куда более важные приказы.

— Заблокируйте дворец. Никто не должен входить и выходить. Если кто-то попытается сбежать до моего возвращения сегодня днём, обезглавьте на месте.

Подчинённый, и без того напряжённый из-за слухов о расширении леса, нервно глянул в ту сторону.

— Но если люди узнают, что лес расширяется, начнётся хаос.

— Именно поэтому нужно заблокировать дворец. Неважно, сколько людей погибнет. Чем больше хаоса, тем лучше. Распустите слух среди тех, кто уже напуган. Безумие императора разозлило лес.

Трюйд холодным взглядом уставился на испуганного подчинённого.

— Но Сердце Короля откроет врата дворца и войдёт, чтобы разрешить всё.

На губах Трюйда появилась широкая улыбка, словно он уже предвкушал наступающий день. Он убьёт императора достойно и займёт его место. Докажет, что лишь он один способен безопасно войти в лес.

***

Дворецкий не мог поверить в это. Даже когда Эшлер вышел, держа на руках завернутое в ткань тело, он всё ещё считал это невозможным.

Не может быть.

Молодой господин не мог умереть.

Сколько же им пришлось пройти, чтобы дойти до этого момента?

Как им удалось выжить в таком состоянии, чтобы всё-таки сюда добраться?

— Сэр Эшлер, что произошло? Где молодой господин?

Несмотря на множество вопросов, Эшлер лишь молча шёл вперёд. Хотя с каждым шагом с его бледного лица ручьём стекал холодный пот, он так и не позволил никому взять тело. Возможно, потому что считал, что должен лично донести его в безопасное место, он не обращал внимания на обеспокоенные попытки Нэни его остановить.

Когда они добрались до библиотеки, сам Эшлер выглядел не иначе как труп.

Может быть, из-за того, что прошлую ночь он бежал и боролся, только чтобы всё закончилось таким ужасным исходом?

Никто из них не заметил ничего необычного по пути в библиотеку. Ни один человек во дворце не попытался их остановить. Более того, ни стражников на посту, ни слуг, снующих с утра пораньше, видно не было.

Библиотека ничем не отличалась. Там тоже ничего не было. Даже тела солдат, которые должны были лежать вокруг здания и у входа после нападения Эшлера прошлой ночью, куда-то исчезли. Однако то, что можно было бы заметить при внимательном взгляде, оказалось затмевалось другими тревогами и шумом и не привлекло внимания ни Нэни, ни дворецкого.

Топ.

Эшлер, который почти чудом шёл к библиотеке уверенными шагами, рухнул прямо перед входом. Даже падая, он не выпустил из рук тело, что нёс на плече, но оно скатилось в сторону, и ткань, которой оно было укрыто, частично сползла.

— Сэр Эшлер!

Первым закричал и подбежал Нэни, но дворецкий, увидев тело, застыл в таком шоке, что не смог двинуться с места. Первое, что он увидел, были чёрные волосы. Затем, ужасно изуродованное лицо и покрытое ранами тело. Ошеломлённый, он даже не слышал крики Нэни и не заметил, как упал Эшлер.

Он только моргал, открывая и закрывая глаза, не в силах поверить. Он был так потрясён, что не понимал — это реальность или нет. Он знал молодого господина настолько хорошо, что мог распознать каждую родинку на его теле. Однако у лежащего перед ним тела торс был длиннее, а суставы пальцев более выраженные, чем у молодого господина…

Что?

С пустым взглядом дворецкий поднял глаза, когда в голове всплыла мысль. Пока его всё ещё затуманенное сознание пыталось прийти к выводу, он увидел, как от входа в библиотеку к ним медленно приближается кто-то. И тут же вернулся в реальность. Чувство, мгновенно затмившее шок и скорбь, было леденящим страхом.

— А-а! В-ваше Величество…

***

Бам!

Тяжёлые ворота дворца захлопнулись. Хотя это было не в первый раз, когда закрывались все ворота дворца, в этот раз они были наглухо забаррикадированы снаружи. Высокие стены и толстые створки предназначались для защиты от врагов снаружи, а не для того, чтобы удерживать людей внутри.

Глядя на закрытые ворота, подчинённый Трюйда нервно оглядывался по сторонам. Лишь немногие знали, что лес расширяет свою территорию, превращая всё в пепел. Однако оставалось всего лишь делом времени, когда слухи об этом дойдут и до остальных.

Как же нам удержать тех, кто захочет сбежать?

К счастью, по словам солдат, лес расширялся медленно. Значит, нужно было лишь продержаться немного. Император, отравленный ядом, умрёт сегодня, и как только Трюйд захватит власть, ему самому тоже что-нибудь достанется. Солнце поднималось, пора было менять императорскую стражу. Хотя день и обещал быть хаотичным, подчинённый Трюйда особо не переживал. Единственное, о чём ему стоило позаботиться, — это лес.

— Ещё раз напоминаю. Если кто-либо во дворце попытается уйти, вы должны остановить его любой ценой.

Подчинённый Трюйда, собиравшийся вновь отдать приказ солдатам, поморщился и направился к источнику шума, доносившегося с одной стороны.

— Что происходит?

— Эм, у нас небольшая проблема.

В голосе слышалась лёгкая неловкость, но, как он и сказал, это действительно была мелочь. По сравнению с лесом, медленно расширяющим свои границы, это была сущая ерунда.

— Факел не гаснет.

***

— В-ваше Величество. К-как вы сюда попали?

Нэни, вместо дворецкого, который даже дышать не мог, испуганно всхлипнул. Чем дольше он смотрел в эти холодные, змеиные серые глаза, тем больше по телу пробегали мурашки, будто когти скребли по сердцу. Ему было трудно даже стоять.

Даже в таком состоянии он заметил, как взгляд Караса скользнул мимо них и упавшего Эшлера, а затем остановился на теле. В тот миг Нэни подумала, что всё кончено. Поэтому крепко зажмурилась.

Но в этот момент заговорил дрожащий дворецкий:

— Э-это не… не молодой господин.

Что за чушь ты несёшь?!

Нэни в шоке распахнул глаза, но дворецкий, дрожащими, будто вот-вот подогнутся, коленями вновь повторил Карасу:

— Это… не молодой господин…

— Я знаю.

Сухой ответ Караса заставил Нэни расширить глаза от потрясения. Он резко повернулся к телу.

Что он имеет в виду?

Это тело не лорд Абель?

Тогда кто это?

И где настоящий Абель…?

Нэни в ту же секунду вспомнил, как уже было нечто похожее. Тогда они тоже думали, что Абель мёртв, но он сбежал живым.

Неужели и на этот раз всё так же?

Однако его догадки были прерваны.

Свист.

Привычный звук вынимаемого меча заставил его поднять глаза. Карас с бесстрастным лицом готовился нанести удар. Тот факт, что тело не принадлежало Абелю, похоже, его совершенно не волновал. Ведь Абеля не было в библиотеке, где он должен был находиться.

Он их наказывает?

Клинок направился к шее лежащего Эшлера.

— В-ваше Величество!

Нэни, поддавшись инстинкту, бросился на колени и закрыл собой Эшлера, в панике закричав.

— В-ваше Величество. Это… всё произошло из-за внезапных обстоятельств…

Однако Карас, похоже, и не собирался слушать, и в этот раз направил меч на Нэни.

Свист.

И Нэни, и дворецкий подумали, что теперь точно всё кончено. Никто не мог остановить Караса. Но в этот момент кто-то, кого они вовсе не ожидали, во второй раз остановил его движение.

— Абель будет ждать вас, Ваше Величество.

Хриплый и надтреснутый голос было трудно разобрать, но этого оказалось достаточно, чтобы Карас отвёл взгляд. Прихрамывая и опираясь на деревянную палку, приблизился Мелмонд. Половина его лица была закутана бинтами, и он едва мог открывать рот, чтобы говорить.

— Если Абель сбежал, то единственное место, куда он мог пойти — это туда, где Его Величество.

***

Сколько бы ни лили воды, факелы не гасли. Даже когда пытались полностью погрузить их в воду, всё было бесполезно. С наступлением яркого утра огни во дворце, которые давно должны были потухнуть, продолжали гореть, пугая людей, заставляя их держаться подальше от пламени.

Пламя просто горело, не причиняя вреда, не было ни нужды убегать, ни причин для криков. Но именно это ещё сильнее усиливало страх. Мерцание постепенно утихало. Неприятное предчувствие приковывало взгляды к пламени. Спокойные движения огня ощущались как тишина перед взрывом.

Все во дворце, как и надеялся Трюйд, были охвачены страхом. Но вместо хаоса воцарилась тишина.

Словно прелюдия к крику, который вот-вот вырвется наружу.

***

— М-Мелмонд, а что, если лорда Абеля там не окажется?

Дрожащим телом Нэни упёрся руками о землю и с трудом приподнял голову, задавая вопрос. Мелмонд, тоже доведённый до предела, опустился на землю, тяжело дыша и не в силах сразу ответить.

— Тогда Его Величество рассердится ещё сильнее… ха-а…

Испуганно пробормотал Нэни, и тут дворецкий, всё это время пребывавший в оцепенении, вдруг открыл рот, будто что-то вспомнил, и поспешно заговорил.

— А! Это… это может быть не то место. Если молодой господин пытался сбежать, он мог направиться в самое безопасное место.

От дрожащего голоса дворецкого Нэни вздрогнул, а затем с готовностью согласился:

— Д-да, точно. Самое безопасное место.

Он повернул голову и с тревогой посмотрел на лес позади них.

— Лорд Абель, должно быть, сбежал в лес. Господин Мелмонд, что нам теперь делать?

— Не волнуйся…

С трудом выговорил Мелмонд и с усилием добавил:

— Это было бы самым безопасным местом для Абеля.

***

Топ, топ, топ.

Звук одиноких шагов эхом разносился по пустому коридору. Хозяин дворца вернулся, но слуг и солдат, которые должны были встречать его и охранять это место, нигде не было видно. Остался лишь чёрный пепел, рассыпавшийся по мраморному полу в конце длинного, гробовой тишиной охваченного коридора.

Карас открыл знакомую дверь и вошёл внутрь. Это была та самая комната, в которой он пробудился и вышел совсем недавно, так что она не показалась ему незнакомой. Однако, открыв дверь и медленно оглядев просторную комнату, он ощутил, будто видит её впервые. Хотя комната осталась точно такой же, какой он её покинул.

Пустая комната, в которой не было никого. Карас, как и само помещение, застыл на месте, уставившись внутрь, прежде чем повернулся. Его лицо по-прежнему оставалось бесстрастным, но серые глаза были настолько холодны, что по спине пробегал озноб.

Топ, топ.

Раздались ещё два шага, но звук не распространялся по коридору.

Карас снова повернулся и взглянул назад, словно что-то вспомнив, и направился вглубь комнаты. Шаги на ковре не издавали звука, но он ускорил шаг. Он остановился у стены, рядом с которой обычно сидел, и с недоумением посмотрел вниз.

Одна из книг, что раньше лежала там, исчезла. Он сузил глаза и огляделся, повернув взгляд направо. Большая кровать с четырьмя столбами, та самая, которой он пользовался в детстве. Несмотря на то что на ней могли разместиться несколько человек, он никогда не придавал ей особого значения. За исключением одного особенного назначения, которое она имела в его детстве.

Карас опустился на колени и медленно нагнулся. Когда он был маленьким, чаще всего он проводил время не на кровати, а под ней. Молча, затаив дыхание, он приподнял свисающее до пола покрывало.

«Если Абель сбежал, то единственное место, куда он мог пойти — это туда, где Его Величество».

Мелмонд оказался прав.

Под тёмной и узкой кроватью было свернувшееся в клубок спящее тело. Он крепко прижимал к себе книгу Караса.

— О?! Пламя снова движется!

Крик солдата нарушил гнетущую тишину. Люди начали собираться у факелов, будто желая убедиться в его словах. Пламя, которое не колыхалось даже на ветру, действительно вновь стало колебаться, как обычно.

Когда огонь, долго служивший зловещим знаком, наконец вновь пришёл в движение, по толпе пробежал вздох облегчения.

Почему оно вообще перестало двигаться?

Может, это правда значит, что случится нечто дурное?

Неужели проклятие Леса Дракона всё ещё продолжается?

Подобные страхи и тревоги начали рождаться и вслух высказываться один за другим. Тогда кто-то, будто озарённый внезапной мыслью, сказал:

— Эй, попробуйте потушить огонь.

Но никто не захотел подходить к факелам, поэтому воду начали плескать издалека.

Пш-ш-ш.

С освежающим звуком пламя погасло и рассыпалось дымом. Огонь гаснет от воды. Это было ожидаемо, но люди всё равно смотрели на происходящее с недоверием. Один человек озвучил чувства всех:

— Слава богу.

***

Он чувствовал себя удивительно отдохнувшим. Несмотря на то, что не спал всю ночь, носился, пытаясь сбежать, и даже получил плетью, тело ощущалось свежим. Конечно же, первым делом после побега из дворца Регаса он помчался туда, где должен был быть принц. Однако, к его удивлению, дворец оказался пуст. Ни души.

Даже если солдаты ушли, куда делись все слуги?

Даже самый важный человек, принц, отсутствовал. Сначала Абель хотел снова выбежать и искать принца, но быстро передумал. Если он выскочит бездумно и его поймают, это может вызвать проблемы для других.

Что бы ни происходило, оставаться здесь было точно безопаснее. Принц обязательно вернётся в эту комнату. С этой мыслью он забрался под кровать и стал ждать принца… а потом уснул. Это был редкий, глубокий сон без снов. Проснувшись и потянувшись, он на мгновение забыл, где находится.

— Фа-а-ав… Ай!

Зевая и вытягиваясь, он больно ударился рукой. Вскрикнул, но тут же зажал рот, быстро осознав, где он.

Ах да. Я же под кроватью принца. Я ждал его…

Вспомнив об этом, он повернул голову, и сердце оборвалось. Там, на полу возле кровати, кто-то лежал и пристально смотрел на него обычными серыми глазами.

— Ах?! Принц, ой!

Глухой удар!

От переизбытка чувств он так сильно ударился головой, что вся кровать задрожала.

— Уф, Ваше Величество, когда вы пришли? Ай, голова… Хе-хе, я хотел сделать сюрприз, когда вы вернётесь, но заснул…

Даже признавая Караса, мучаясь от боли в голове и радуясь до хриплого смеха, Абель не забыл о самом главном.

— С вами всё в порядке? Вы не заболели из-за чёрного зелья?

— Да.

— Ого, какое облегчение. А! Вы ведь не говорите, что не болен, только чтобы я не волновался, да?

— Да.

— Ха-ха, тогда я спокоен.

По-настоящему успокоившись, Абель пригнулся в тесном пространстве и лёг на бок так же, как и Карас, чтобы видеть его лицо. Было бы проще просто вылезти, но он колебался, думая, что Карас может встать, если он это сделает. Почему-то сейчас Карасу казалось комфортно.

— Я слышал, что последние дни вы не могли толком использовать силу из-за чёрного зелья Трюйда. Более того, когда я сюда пришёл, во дворце никого не было. Я так переживал, потому что не видел вас… Но куда все делись?

Абель хлопал глазами, совершенно сбитый с толку, когда вдруг услышал вопрос:

— Почему ты здесь?

— А? Ах, почему я под кроватью? Ха-ха, ну… я подумал, что лучше спрятаться и подождать здесь. И… раньше принц тоже прятался здесь…

— Ты же говорил, что потерял память.

— Ха, ха-ха… Я просто хотел почувствовать… присутствие Вашего Величества в детстве.

Даже несмотря на то, что это прозвучало извращённо, Карас не отреагировал на его ответ.

— Почему ты не сбежал в лес?

— Ну как же, конечно, я должен был прийти сюда.

Абель ответил просто:

— Я просто хотел быть рядом с вами. И подумал, что рядом с вами будет безопаснее, чем в Лесу Дракона. Вы же сильный. Хе-хе.

На это невинное признание Карас отвернулся. Его взгляд бесцельно скользнул в сторону от Абеля. Хотя выражение лица не изменилось, он выглядел как смущённый ребёнок. Конечно, Абель, лишённый всякой наблюдательности, этого не заметил и, наоборот, стал серьёзен, вспомнив про Трюйда.

— Ваше Величество, насчёт чёрного зелья…

Когда голос Абеля стал тише, Карас, на мгновение отвёл взгляд, вновь посмотрел на него. Абель, колеблясь под тёмной кроватью, заговорил твёрдым голосом:

— Мне как-то удалось узнать кое-что о чёрном зелье. Говорят, что оно связано с одним травяным растением, но я точно не знаю как. Всё равно, я подумал, что стоит рассказать.

— Какое это растение?

— О, это трава, которую едят ястребы.

— Трава ястреба?

— Да, она такая, от которой ястребы не болеют, даже если едят гнилое мясо.

— …

— Но хоть она и редкая, я не думаю, что это противоядие или ингредиент чёрного зелья. Эм, простите. Это, возможно, бесполезная информация… или… я просто не уверен.

Абель, который уже начал извиняться, замолчал, глядя Карасу в глаза. Казалось, в серых глазах, на которые он на мгновение взглянул, промелькнула слабая улыбка, и тут же исчезла.

Почему?

Пока Абель недоумевал, Карас сам дал ответ.

— Это было полезно.

— А? Но ведь этого недостаточно, чтобы раскрыть секрет чёрного зелья.

— Нет. Я уже нашёл его.

Нашёл?..

Карас ответил на незавершённый вопрос на губах Абеля. На этот раз в его взгляде ясно читалась улыбка.

— Я точно понял, что такое чёрное зелье.

***

Все были тяжело ранены, и никому не стало лучше, но те, кто был в сознании, выглядели ещё хуже из-за новой тревоги.

— Может, пойти во дворец Принца? Уже почти рассвело, а вестей нет. Уф, это так раздражает.

Нэни, который ещё мог двигаться, поднялся со своего места, и дворецкий последовал за ним.

— Я тоже пойду! Мне нужно самому убедиться, что с молодым господином всё в порядке.

Когда они вдвоём собрались идти, их остановил Мелмонд.

— Подождите ещё немного. Если бы Его Величество не нашёл Абеля, он бы уже давно убил нас всех.

— Тогда тем более надо пойти и проверить.

— Стойте.

Мелмонд снова покачал головой и охрипшим, треснувшим голосом сказал:

— Если мы сейчас вмешаемся без причины, это может навлечь на нас ещё большую беду, понимаете?

Пытаясь продолжить, Мелмонд вдруг замолчал, заметив нечто на дворецком, который уже поднялся. Дворецкий, заметив, что тот смотрит на его пояс, с недоумением спросил:

— Господин Мелмонд, что такое?

— Эй, эта штука у тебя на поясе…

Когда Мелмонд дрожащей рукой указал на пояс, дворецкий поднял его.

— А, это мне бросил лорд Абель, когда вышел из леса. Сказал, чтобы я носил как украшение на поясе. Нэни, ты помнишь, как тогда лорд Абель подшутил над людьми Трюйда?

— Ха-ха, конечно, помню. Хоть я и не смог это показать, потому что был в замешательстве от внезапного появления лорда Абеля… это было так восхитительно… Э? Господин Мелмонд?

Нэни засмеялся вместе с дворецким, вспоминая тот момент, но вдруг заметил, как у Мелмонда сильно дрожат пальцы.

— Господин Мелмонд, с вами всё в порядке?

—Э-э-это…

— Да?

Дворецкий, на которого указали, протянул поясной аксессуар Мелмонду, который застыл в потрясении. Это был круглый деревянный жетон, с трещиной по краю. Однако только Мелмонд заметил выгравированного на нём дракона. К несчастью, прежде чем он успел что-либо сказать, его тело осело.

— Абель, ты… негодяй… Ух!

Глухой стук.

Деревянный жетон выпал из его руки на пол, когда он потерял сознание. На драгоценном сокровище, передававшемся из поколения в поколение сотни лет, теперь можно было разглядеть чёткие каракули.

***

Разгадал секрет чёрного зелья?

Как?..

Абель, не веря услышанному, вновь приподнял голову. Однако, возможно, из-за того, что недавно он сильно ударился, поднял её совсем чуть-чуть, ровно настолько, чтобы не стукнуться вновь, и с волнением спросил:

— В-Вы… Вы узнали? Секрет чёрного зелья?

Однако вместо ответа рука Караса потянулась к нему. Это выглядело как знак: «вылезай». Абель пополз к нему и взял его большую ладонь. Мощное движение тут же вытянуло Абеля из-под кровати.

— Правда? Тогда, может, вы знаете и противоядие? Хотя, даже если нет, у нас ведь есть лекарство господина Мелмонда… Ваше Величество?

Абель поднял взгляд, почувствовав что-то странное. Рука, которая тянула его, вдруг остановилась. Его тело уже больше чем наполовину было снаружи, но на этом всё застыло. Карас не отпускал его ладонь. Он просто смотрел на него сверху вниз.

Впервые с начала их встречи сегодня Абель увидел, как серые глаза Караса изменились и стали, как у змеи. И впервые услышал, как его голос прозвучал леденяще, словно мороз.

— Что это за раны?

***

Когда приблизился полдень, про факелы, не потухшие на рассвете, постепенно начали забывать. Вместо этого все в дворце заговорили о слухах, что лес медленно расширяет свою территорию, привлекая всеобщее внимание. Поэтому никто не заметил, как в уже потушенных факелах вновь зажглись угли.

Кто бы мог знать?

В одно мгновение эти угли превратятся в огромное пламя, поглощающее людей, будто живое существо.

Огонь охватил людей не только в чёрном лесу, но и по всему дворцу.

Постоялый двор, где остановился капитан королевской стражи, находился недалеко от дворца. Его хозяином был солдат, в прошлом служивший в отряде Эшлера, так что это место стало естественным пунктом сбора без всяких договорённостей. Капитан королевской стражи должен был ждать здесь человека, которому передаст письмо по приказу Эшлера, но и сам он не собирался задерживаться надолго.

Он планировал подождать около дня, затем оставить письмо и вернуться во дворец. Он подчинился приказу, поскольку избежать встречи с Эшлером тогда было необходимостью, но, покинув дворец, он только сильнее заволновался. Его тревожил император, который заключил пари с Сердцем Короля, употребив чёрное зелье, и Эшлер, оказавшийся почти один на стороне императора, с несколькими подчинёнными.

Но больше всего его волновал Абель. Нет, это было даже больше, чем просто беспокойство, он не мог выбросить из головы лицо Абеля. Милое выражение с большими зелёными глазами, которые метались из стороны в сторону рядом с сэром Эшлером. Теперь, когда маскировка, которую он носил в доме маркиза, была снята, его белоснежная кожа ярко сияла на солнце.

Он вспоминал каждую деталь его прелестных губ, улыбки и растерянных жестов, когда тот пытался успокоить разъярённого Эшлера.

Ах, сейчас не время для этого.

Капитан королевской стражи мысленно отругал себя, вспомнив новость, которую услышал утром от хозяина постоялого двора.

«Похоже, во дворце проблемы. Все ворота, ведущие туда, закрыли ещё на рассвете. Говорят даже, что причина в том, что император сошёл с ума».

Из-за безумного императора.

Новость о закрытии дворца была серьёзной, и слухи начали стремительно распространяться. Причиной, конечно, называли безумного императора. Не нужно было и гадать, кто распускает такие слухи. Сердце Короля, точнее — Трюйд. Уже и так безумцев во дворце становилось всё больше, так что начало восстания было бы неудивительно. Но подобные слухи об императоре могли иметь непредсказуемые последствия.

И всё же, несмотря на беспокойство, он сдерживал себя, ведь действовать без точного понимания происходящего было опасно. Но, не в силах усидеть на месте, он метался взад-вперёд, в надежде, что время пройдёт быстрее. Вскоре пришла весть, что ожидаемый гость наконец прибыл.

— Он сказал, что поднимется сразу, узнав, что капитан королевской стражи здесь.

Слова Эшлера, что человек узнает его без труда, оказались правдой. Однако, наблюдая за тем, как хозяин двора обращается к нему с почтением, капитан подумал, не офицер ли это из отряда Эшлера. С этой мыслью он достал письмо Эшлера из кармана и начал собирать вещи, готовясь уйти как можно скорее. Услышав, как открылась дверь, он даже не обернулся, а сразу отдал указания:

— Здесь письмо от сэра Эшлера для вас. Поскольку во дворце сейчас неспокойно, мне нужно срочно вернуться, но вы должны остаться и следовать приказам сэра Эшлера.

— Что ты имеешь в виду «во дворце неспокойно»?

Глухой звук.

Капитан королевской стражи, наклонившийся, чтобы собрать вещи, застыл. Голос, прозвучавший холодно и отчётливо, был настолько знакомым, что показался ему голосом из ночных кошмаров.

— С-с-сэр Кин?!

Голос капитана, срывающийся на три части, приветствовал Кина. Однако тот, ожидавший подобной реакции, проигнорировал его потрясённое лицо и просто протянул руку.

— Сэр Эшлер дал тебе письмо?

— А, да. Это…

Капитан королевской стражи поспешно протянул письмо, которое держал, и по привычке отступил назад. Близость к Кину ничем не сулила. Он ушёл на войну, чтобы сбежать от пугающего отца, и в итоге шесть лет терпел издевательства Кина, который оказался ещё страшнее. Пока Кин вскрывал письмо, капитан незаметно продвигался к двери. К счастью, Кин был слишком увлечён, чтобы заметить его движения.

— Что значит, во дворце сейчас неспокойно?

Когда Кин поднял голову, капитан замер, будто и не двигался вовсе, и рассказал, что произошло. По мере его рассказа лицо Кина мгновенно помрачнело.

— Когда ты встретил сэра Эшлера во дворце, он не сказал ничего странного?

— Да, хотя он тогда был заперт в библиотеке, его, похоже, волновало только одно — защита лорда Абеля.

При упоминании имени Абеля рука Кина, готовая открыть письмо, замерла. Он бросил взгляд в сторону и небрежно спросил:

— Кхм, а с лордом Абелем всё хорошо?

— Сэр Эшлер оберегал его, так что проблем не было. Хотя он выглядел несколько подавленным. Но даже в таком состоянии он оставался по-прежнему прекрасен. Кхм.

— П-правда?

— Да, его кожа стала ещё светлее, и он сиял на солнце. Хаа.

— Кхм, ясно.

— Да.

Между ними повисла пауза: каждый был погружён в собственные фантазии. Первым пришёл в себя Кин. Он откашлялся и опустил взгляд на вскрытое письмо. Капитан королевской стражи смотрел на него с неожиданно спокойным выражением. Ненадолго, пока они говорили об Абеле, он ощутил с Кином нечто вроде товарищества. Поэтому на этот раз спросил тише обычного:

— Что написал сэр Эшлер?

— …

— Сэр Кин?

— …

— …Сэр Кин?

Свист.

— Ах! Сэр Кин! Зачем ты вдруг вытащил меч… Угх!

Вжух.

Меч Кина едва не задел нос капитана королевской стражи. Лишь на волосок избежав смерти, тот не сдержал возмущения, даже несмотря на то, что это был Кин.

— Что ты, чёрт возьми, творишь!

Разумеется, злость не продержалась и трёх секунд. Он увидел на полу письмо Эшлера, которое Кин уронил. Обычно он не смог бы разобрать мелкий почерк, но одно слово сразу бросилось ему в глаза.

Гарасу.

Ааа!

Капитан, спасаясь, со всех ног бросился к двери. Сзади раздался гневный крик Кина.

— Подонок, Клара!!!!

***

— Вы предлагаете возложить всю вину на императора?

С недовольством спросил один из министров, и Трюйд, кивнув, ответил:

— Разве не вы сказали, что если никто не примет вину и не принесёт себя в жертву, вспыхнет восстание?

— Ну, да, но…

Министр, произнесший это, взглянул на остальных и лишь потом заговорил:

— Гнев народа направлен сейчас на храм, которым управляет Сердце Короля. Мы до сих пор не выяснили, почему те, кто преданно верил в храм, сошли с ума. Если мы безоговорочно возложим вину за это на императора, поверит ли народ? Причина, по которой храм сейчас атакуют, тоже в Сердце Короля.

— Тогда возьмите ответственность на себя.

На слова Трюйда министр уже не мог возразить. Трюйд обвёл взглядом остальных, будто проверяя, не выскажется ли кто ещё. Но, разумеется, никто не открыл рта. Трюйд, парализовавший императора с помощью чёрного зелья, теперь не имел соперников. По его словам, как только закончится сегодняшний день и всё уляжется, этот мир станет его.

— Если даже сейчас кто-то ещё против моего мнения, можете уйти. В противном случае…

Он сделал короткую паузу, словно давая шанс отступить, но, когда никто не поднялся, продолжил:

— Заткнитесь и идите со мной во дворец, чтобы стать свидетелями конца императора.

Наглый приказ Трюйда вызвал заметное напряжение на лицах министров. Один из них, в конце концов, не выдержал и спросил:

— Если мы уничтожим императора без каких-либо мер, это может вызвать ещё большие проблемы. Эта страна держалась благодаря династии, унаследовавшей силу дракона. Если эта линия будет прервана, то и Сердце Короля, существующее благодаря Регасу, тоже станет ненужным.

Он имел в виду: «Вам же это тоже не выгодно, если вы убьёте его». Однако Трюйд дал неожиданный ответ.

— Разве недостаточно просто того, кто обладает силой дракона? К примеру, кто способен войти в Лес Дракона. Мы можем посадить этого человека на трон.

— Кто это?

Впервые за весь разговор глаза Трюйда сузились в улыбке.

— Я. Я взойду на трон.

***

Когда солнце пересекло зенит и стало клониться к западу, Трюйд, министры и бесчисленное множество солдат выстроились в длинную процессию у закрытых ворот дворца. Это было шествие ещё более пышное, чем у самого императора, который вел страну к победе шесть лет.

Почему дворец закрыт?

Не происходит ли там чего-то ужасающего?

Неужели император и правда сошёл с ума?

Взгляд толпы был прикован к великолепному шествию Трюйда, и их любопытство только росло. Всё прояснится, когда ворота откроются. Но уже распространились слухи о проклятии, охватившем закрытый дворец, что вселяло ещё больший страх. Лишь Трюйд уверенно смотрел на распахивающиеся ворота.

Он полностью представлял себе, что его ждёт внутри. Там будет настоящий ад, крики и хаос. Священный Лес Дракона стал проклятым местом, пожирающим людей, и это стало шансом для Трюйда. Чем больше страха испытают люди, тем лучше. Тогда, когда он ступит на почерневшую землю смерти, все будут восхищаться им.

Бум.

С гулким звуком, прокатившимся по небу, ворота, простоявшие закрытыми полдня, распахнулись. Верхом на безупречно белом коне, Трюйд первым въехал внутрь, отодвинув в сторону испуганных солдат.

Он ожидал, что испуганные люди вскоре сбегутся к нему. Он должен был услышать их мольбы и вопли. Однако, войдя во дворец, он услышал только цокот копыт.

Цок-цок, цок-цок, цок-цок.

Громкий звук разносился по просторному дворцу. Он продолжался долго, пока не стих вместе с улыбкой на лице Трюйда. Когда он остановил коня, внутри вновь воцарилась тишина. Ожидаемых криков и воплей так и не было. И лишь тогда он понял.

Нигде не было людей. Никого.

Не было ни единого человека, кого можно было бы запугать перед лицом толпы.

Куда все исчезли?

Трюйд снова тронул коня с места в поисках ответа. Те, кто следовал за ним, тоже с серьёзными лицами гадали о том же, но ответа так и не находилось. Вплоть до того момента, как они достигли самого центра дворца.

И только тогда в головах людей промелькнула мысль:

Неужели… исчезли все?

Однако ушли не все. В центре дворца, куда они направились, чтобы увидеться с императором, наконец, появился кто-то живой. В просторном тронном зале, увешанном горящими факелами на всех стенах, он восседал на троне.

— Что вы делаете? Увидев своего господина, вам следует пасть ниц, как псам.

Приказал их император.

***

Почему здесь никого нет?

Куда все подевались?

Эти вопросы вновь и вновь всплывали в голове Абеля, но больше всего его терзали тревога и беспокойство. Дворец, где царила зловещая тишина всю дорогу до библиотеки, ощущался не просто странным, он пугал до дрожи.

Куда же все делись?

Он хотел свернуть с дороги и пойти искать их, но Карас, крепко держа его за руку и ведя вперёд, вовсе не собирался останавливаться. Более того, его слова только усилили тревогу.

«Они мешали, я убрал их».

Убрал?

Он имел в виду, что собрал всех в одном месте?

Беспокойство, появившееся в тот момент, до сих пор не проходило. Хотя то, что император вскоре столкнётся с Трюйдом, волновало ещё сильнее. И было кое-что, что им срочно нужно было найти.

***

— Угх! Вот, это последние книги о драконах. Ха, ха.

Нэни, положивший на пол охапку книг, тяжело дыша, опустился на пол. Там уже была целая куча других книг, которые остальные методично перебирали.

Даже дворецкий, потрясённый тем, что Абель бросил ему драгоценный деревянный жетон, и Мелмонд, всё ещё не оправившийся от шока после увиденной на жетоне каракули, — все искали имя дракона. Но сколько бы книг они ни пролистали, настоящее имя дракона так и не было найдено.

— Но, молодой господин, если Его Величество уже понял состав чёрного зелья, разве нам обязательно копаться в прошлом с помощью деревянного жетона?

Когда дворецкий осторожно задал вопрос, Нэни, тяжело дыша от переноски книг, тут же вмешался:

— Вот именно! Все наши мучения были из-за чёрного зелья, а если его тайна раскрыта, то в этом больше нет смысла. О, вы думаете, Его Величество солгал?

— Нет, дело не в этом.

Абель покачал головой и, помедлив, поднял глаза от книги, которую читал, — ему было сложно ответить. Тогда Мелмонд, до сих пор молчавший из-за недавнего недомогания, наконец заговорил:

— Что-то тебя беспокоит? Но даже если Его Величество выяснил состав, он ведь уже освободился от яда чёрного зелья. Мне тоже любопытно, как это вышло.

Когда Мелмонд замолк, Нэни, усмехнувшись, сказал:

— Ах, ну конечно же, это всё благодаря лекарству господина Мелмонда! Иначе с чего бы Его Величеству так хорошо поправиться?

— Но моё лекарство тогда ведь всё было уничтожено герцогом, так что я ничего не успел передать Его Величеству.

— Э-это верно, но…

Пока Нэни запинался, на этот раз слово взял дворецкий:

— А что, если то лекарство, которое Его Величество принял раньше, просто подействовало с опозданием? Иначе объяснения нет.

— Мы не смогли найти ответ, но, возможно, Его Величество нашёл другой способ.

— В любом случае, если с Его Величеством всё в порядке, разве этого недостаточно?

Нэни согласно кивнул словам дворецкого, будто и правда не понимал, в чём проблема. Однако Мелмонд, лицо которого ещё оставалось припухшим, слегка нахмурился. Он тоже понимал: раз Карас освободился от действия чёрного зелья, этого должно было быть достаточно. Но всё равно что-то не давало покоя.

— Звучит странно, но меня не отпускает какое-то чувство. Даже если результат у нас хороший, мне кажется, нужно проверить, как мы к нему пришли. Абель, ты тоже так думаешь?

Кивнув, Абель оторвал взгляд от книги и тихо добавил:

— И мне тоже любопытно. Почему трава ястреба связана с чёрным зельем?

— Хм, и правда интересно.

Ответил Мелмонд, а Нэни с недоумением спросил:

— А точно ли трава ястреба не была ингредиентом? Если нет, то какое у неё может быть отношение?

— Вот именно поэтому мне и любопытно.

Грубо ответив, Мелмонд вновь опустил глаза в книгу.

— Как Его Величество смог сразу определить состав, просто услышав название вроде бы не связанной травы?..

— Ах! Я нашёл!

Резкий крик Абеля прервал Мелмонда. Однако никто не разозлился, наоборот, все тут же бросились к нему.

Он нашёл настоящее имя дракона?

— Что это? Это имя дракона?

— Вы нашли настоящее имя дракона, молодой господин?

— Ого! Неужели и правда существует настоящее имя?

Абель, заметив, как все вокруг оживились, уверенно показал пальцем на строчку в книге, которую держал.

— Это сборник народных сказаний и неофициальной истории времён основания королевства. Вот здесь говорится о рыцаре, который спас страну и говорил о драконе.

На радостный голос Абеля глаза всех засияли в предвкушении. Нэни, представляя остальных, поспешно прочёл отрывок, на который он указал.

— Храброму рыцарю вовсе не было страшно перед драконом. Его смелость проявлялась даже в прозвище, которым он звал дракона. Он всегда называл его так. Неукротимая псина… Чабан.

Наступила тишина. В то время как остальные были потрясены, Абель всё ещё лелеял слабую надежду.

— Как думаете? Может, его просто звали прозвищем, а не настоящим именем, правда ведь?

От лица всех решающий ответ дал Мелмонд:

— Может, мне звать тебя Кэчабаном?

(п.п: слово 개차반 (кэчабан) — это грубое ругательство в корейском языке. Буквально оно означает «рис, перемешанный с собачьим кормом»).

Абель опустил глаза на книгу. Мелмонд, едва не схватившийся за шею после недавней болезни, тоже посмотрел на книгу. Однако спустя какое-то время Абель всё же не сдержался и с сожалением в голосе спросил:

— А вдруг… вдруг настоящее имя дракона и правда Кэчабан?..

— Кто-нибудь, выбросьте эту книгу!

— Соберите солдат как можно скорее.

Увидев, как группа Трюйда входит в раскрытые ворота дворца, Кин отдал приказ хозяину постоялого двора и поспешно спросил:

— Если мы соберём солдат, скрывающихся в столице, сколько человек мы сможем набрать?

Хозяин на пальцах прикинул и сообщил число, которое можно собрать к сегодняшнему вечеру. Клара, стоявший чуть поодаль, возмутился:

— Мы должны идти прямо сейчас, а не ждать. Посмотри, у дворца не видно ни одного стражника. Внутри наверняка произошло что-то серьёзное. А что, если что-то случилось с Его Величеством и лордом Регасом?

— Нет.

Резкий ответ Кина заставил Клару вздрогнуть, и он инстинктивно отступил назад. После того, как в тот дождливый день его жестоко избили, Клара напрягался каждый раз, когда Кин хоть немного повышал голос.

— Нет?

— Да. То, что никого не видно, не обязательно плохой знак. В конце концов, солдаты во дворце не на нашей стороне.

— Но если внутри была схватка, с Его Величеством может быть всё плохо.

Говоря с тревогой, он посмотрел в спокойные глаза Кина, и наконец понял. Такое уже бывало на поле боя. Когда становилось известно, что император один проник в лагерь противника, и они следовали туда с опозданием, их встречала лишь тишина. И тогда перед их глазами простиралось бескрайнее море трупов.

— Да, всё может быть плохо.

Кин произнёс спокойно и, снова посмотрев на дворцовые ворота, добавил:

— Для тех, кого могли убить.

***

Бум!

Без чьего-либо участия распахнутые ворота с грохотом захлопнулись. Звук был похож на запоздалый удар сердца.

Скрежет.

Ах!

Кто-то отпрянул, кто-то резко вдохнул. Эхо прокатилось по всё ещё окутанному молчанием залу. Но никто не обратил внимания на этот звук. В головах у всех крутился лишь один вопрос.

Почему?

Почему император сидит там?

И почему он выглядит совершенно нормально?

Эта мысль была решающей.

Совершенно нормально.

Трюйд непроизвольно расслабил стиснутую челюсть и обратился к нему:

— Ваше Величество.

Трудно было поверить, что перед ним действительно Карас. Реальность казалась иллюзией, настолько, что даже голос Караса звучал нереально. Однако дрожащие руки ясно давали понять: эта невероятная ситуация была реальна.

Чёрное зелье не подействовало на Караса.

Но это не имеет смысла.

Это невозможно!

— К счастью, Ваше Величество, похоже, в добром здравии.

Трюйд не замечал, как у него дрожит голос, пока он пристально смотрел на человека перед собой. Мысль о том, что это невозможно, снова и снова всплывала в голове. Тот факт, что он очнулся. Что он просто сидит там, как ни в чём не бывало.

Неужели это только видимость?

Может быть, на самом деле он не может даже встать?

Эти мысли сливались в вопрос, который он хотел задать, чтобы проверить его.

Так не бывает.

Ты не можешь вот так просто освободиться от действия чёрного зелья!

Его громкие мысли, казалось, достигли другого человека. Карас слегка наклонил голову набок и дружелюбно подтвердил:

— Я велел тебе пасть ниц, как пёс.

На сухой голос позади Трюйда послышались испуганные реакции. Кто-то задержал дыхание, кто-то осел на пол, а кто-то даже не заметил, как обмочился. Лишь Трюйд оставался неподвижным перед взглядом Караса, похожим на змеиный.

Нет, точнее, он не мог пошевелиться.

В тот момент, когда их взгляды встретились, холод и страх пронзили всё его нутро, но эти ощущения не могли перебороть шок.

— Это… невозможно. Нет. Этого не может быть…

Трюйд, побледнев как полотно, покачал головой и сжал кулаки.

— Ты выпил чёрное зелье прямо у меня на глазах, ты выпил всё до капли, так ведь?! Ты точно рухнул, как мертвец, после этого!

Когда его крик, полный невыносимой ярости, разнёсся по залу, воздух внезапно стал удушающе горячим. Первое, что бросилось в глаза, — яркий свет, но тепло, коснувшееся кожи, сразу выдало свою истинную природу. Пламя, всё это время горевшее в факелах вдоль стен, взметнулось, словно тени, и покрыло весь потолок.

Испуганные министры, увидев, как пылающее пламя взбирается по стенам и поглощает потолок, в конце концов, пали ниц, как псы, по приказу императора. Пляшущие над головой языки пламени вот-вот могли обрушиться вниз.

— Аа, ух!

— А-Ах! П-Пощадите нас, Ваше Величество!

Крики и наполненные страхом мольбы заполнили весь зал. Этот хаос и ужас были именно тем, чего Трюйд так долго ждал, входя во дворец. Но теперь всё, что он мог — это дрожать, едва удерживаясь на ногах.

— Нет, ты ведь точно выпил его. Ты выпил чёрное зелье.

Повторяя одни и те же слова с растерянным выражением лица, он отступил на шаг назад. Карас поднялся с трона и медленно направился к Трюйду.

— Да, я выпил его. Я поверил, когда ты сказал, что будет весело, и выпил всё до капли.

Даже когда Карас подошёл вплотную, Трюйд не смог больше отступать. Незаметно для себя, он оказался окружён пламенем, охватившим всё вокруг, словно вьющиеся лозы. Когда он вздрогнул и попытался отступить, холодный голос Караса продолжил:

— Удручающе скучно.

В этой ситуации слова жалобы могли бы показаться Трюйду абсурдными. Однако фраза, прозвучавшая следом, заставила его на мгновение забыть о шоке и отчаянии.

— Но я потерплю... до твоего последнего шанса.

Шанс?

Да, он мог заставить его выпить чёрное зелье ещё раз. Сегодня был последний день их пари, а значит, оставался ещё один шанс. На мгновение в его отчаянии мелькнул проблеск надежды, но тот тут же поглотила тьма.

Чёрного зелья больше не осталось. Или… было.

Но чтобы использовать его…

— Чего ты колеблешься? Всё равно придётся пожертвовать жизнью.

Голос Караса, звучавший будто издалека, донёсся до Трюйда, разрываемого между шоком и сомнением. Он был прав. Если Карас по-прежнему может использовать свои силы, Трюйд точно погибнет. Значит, единственным выходом было приготовить чёрное зелье ещё раз, даже ценой жизни.

Нет.

Жадность, всё ещё оставшаяся в сердце Трюйда, заставила его покачать головой.

Он мог не умереть.

Даже если он в последний раз сделает чёрное зелье, он может выжить. В хаотичном взгляде постепенно начала рождаться решимость.

— Да. У меня осталось последнее. Но, к несчастью, я оставил его в другом месте.

Трюйд твёрдо поднял глаза и произнёс пониженным голосом:

— Так что… не могли бы вы, Ваше Величество, немного подождать? Я вовсе не пытаюсь сбежать. Напротив, я принесу то чёрное зелье, которое вскоре удовлетворит Ваше Величество…

— Зачем?

— Разве вы не сказали, что у меня остался последний шанс?

Трюйд процедил, его глаза наполнились ядом:

— Ты должен выпить его ещё раз! Тогда на этот раз я точно выиграю!

— Принеси его. Сейчас.

Карас оборвал его, проговорив так, будто ему скучно, и медленно окинул взглядом тело Трюйда. Под этим взглядом Трюйд ощутил необъяснимое беспокойство.

— Чёрное зелье находится где-то в другом месте.

Глаза Караса, скользившие вверх, наконец, остановились на лице Трюйда. Хотя лицо императора оставалось бесстрастным, Трюйд ясно это увидел. Его зловещие змеиные глаза… улыбались.

Вздрог.

По спине побежал холодок, тревога обернулась мелкими мурашками, пробежавшими вверх по позвоночнику.

— Похоже, ты не можешь отравиться.

Это было резкое изменение темы, но Трюйд сразу понял, о чём он говорит. Он уже знал от военного спекулянта, что его ужин был отравлен. Поэтому ему нужно было отрицать. Он должен был сразу отмахнуться, спросить, о чём тот несёт. Но губы не двигались.

Всё из-за этих змеиных глаз. Казалось, он добыча с отрубленными конечностями перед жестоким хищником. Однако этот страх был лишь началом.

— Сначала я подумал, что это случайность. Может, ты выпил противоядие. А если нет…

— …

Трюйд изо всех сил старался сдержать дрожь, но его глаза, уже пойманные на себе взгляд Караса, дрожали и выдавали волнение. Карас, сделав короткую паузу, произнёс своё последнее предположение:

— Ты такой же, как я.

***

— Его Величество не может отравиться никакими ядами. Может быть, за то долгое время, что он пил чёрное зелье, у него выработался иммунитет, и он сам себя очистил?

Когда вновь зашла тема о том, почему с Карасом всё в порядке, Нэни быстро высказал своё мнение, словно только и ждал возможности. Однако Мелмонд решительно покачал головой.

— Если бы это было так, покойный король тоже должен был бы хоть немного выдержать чёрное зелье. Но он не выдержал вовсе. Наоборот, скончался даже раньше.

Мелмонд помедлил, прежде чем осторожно выдвинуть свою гипотезу:

— Думаю, причина, по которой Его Величество сейчас смог выдержать чёрное зелье, в том, что он сильнее других королей обладает силой дракона. Возможно, потому что в детстве, благодаря покойному королю, он не выпил слишком много чёрного зелья, и теперь смог полностью раскрыть эту силу.

Однако всё это было лишь догадками. Мелмонд узнал от Абеля, что внутри дворца никого не видели. Тревога и страх, охватившие его тогда, вероятно, были порождены именно этим предположением.

Неужели сила императора превосходит всё, что они могли себе представить?

А если это именно он устроил что-то ужасное внутри дворца?

Одна только эта мысль заставила настроение Мелмонда резко испортиться, и он попытался снова сосредоточиться на книге. Однако заметил, что Абель задумчиво смотрит в окно.

— Ты переживаешь за Его Величество?

Мягко спросил он. Абель моргнул и обернулся к нему.

— И это тоже… но есть ещё кое-что, что не даёт покоя.

— Что именно?

Когда остальные подняли глаза, Абель на мгновение посмотрел в пустоту, приводя мысли в порядок.

— Почему у герцога была трава ястреба? Как ни посмотри, это не ингредиент и не противоядие от чёрного зелья.

— Ну, может, это никак не связано.

Мелмонд легко отмахнулся, будто это не имело значения. Однако Абель, по-прежнему сбитый с толку, наклонил голову и заговорил с ноткой сомнения в голосе:

— Но всё равно это странно. Если подумать, то факт, что у герцога была трава ястреба, может означать только одно.

***

Глухой удар.

Словно сердце провалилось сквозь пол. В ушах Трюйда громко отдавалось собственное дыхание, как стук копыт. Он не должен был реагировать на слова императора. Стиснув зубы, Трюйд из последних сил удерживал себя в руках.

— Что… вы имеете в виду? Вы хотите сказать, что я унаследовал кровь дракона?

— Даже если не унаследовал, должно быть, у тебя есть часть крови дракона.

Шаг.

Карас сделал шаг вперёд и спросил Трюйда:

— У тебя ведь есть трава ястреба, не так ли?

Откуда он это знает?!

Заметив, как глаза Трюйда расширились от шока, Карас скривил губы.

***

— Что «одно»?

Когда кто-то спросил, Абель поднял глаза и взглянул на всех, а затем задал встречный вопрос. Самую очевидную причину, по которой у герцога могла быть трава ястреба:

— Зачем герцогу есть гнилое мясо?

***

Лицо оказалось всего в ладони от него. С такого расстояния, где можно было почти ощутить дыхание, шёпот Караса достиг Трюйда, с трудом сдерживающего смех:

— Ты… ты съел моего отца, да?

— Герцог ест гнилое мясо?

Все, кто услышал слова Абеля, застыли с одинаково растерянным выражением лиц. Они так сосредоточились на связи между травой ястреба и чёрным зельем, что даже не подумали об этом. Хотя именно это стоило бы заподозрить в первую очередь.

— Да, всё верно. Причина, по которой у Трюйда может быть трава ястреба, возможно, в том, что он ест гнилое мясо.

Первым пришёл в себя Мелмонд и вновь заговорил, выражая сомнение:

— Но почему он ест гнилое мясо?

Он задал этот вопрос Абелю, но, поскольку сам же его и озвучил первым, ответа сразу не ожидал. Однако Абель задумался немного глубже.

— Ну, если герцог действительно ест гнилое мясо, возможно, это как-то связано с чёрным зельем.

— Молодой господин, а какая в этом может быть связь?

Дворецкий, явно сбитый с толку, тут же задал вопрос, но Абель промолчал, ему было трудно сразу объяснить свою догадку. Для остальных Трюйд, гнилое мясо и чёрное зелье казались совершенно несвязанными вещами. Поэтому они просто молча ждали ответа, глядя на Абеля. А взгляд Абеля тем временем был прикован к книге, которую он читал с самого начала. Через некоторое время он неожиданно сказал:

— Эта книга всё-таки отличается от остальных.

Когда он поднял книгу, лицо Мелмонда мгновенно перекосилось.

Это было то богохульное произведение, где дракона называли псиной.

— Отдай. Я её сожгу.

Он протянул руку, чтобы вырвать её, но Абель в панике поспешно раскрыл книгу на определённой странице. Немного поискав, он поднял голову.

— Вот, посмотрите. На самом деле, этот отрывок говорит не только о драконе, но и о рыцаре, который спас страну. Это написано иначе, чем мы знали.

Абель протянул книгу, чтобы все могли увидеть, но никто даже не подумал заглянуть в неё.

Если ты обманул меня однажды, виноват ты. Если обманул снова, виноват уже я.

Во взглядах всех читалось твёрдое нежелание, но Абель не отступил и начал зачитывать вслух фрагмент о рыцаре.

— Хм, рыцарь известен своим крайне наглым и бесстыдным лицом. Благодаря этому он единственный мог выносить холодные оскорбления и угрозы дракона. В итоге он упорно навещал дракона, досаждая ему, и в результате разбогател так, что у дракона не осталось иного выбора, кроме как ему помочь. Более того, благодаря своей беспочвенной уверенности в собственной внешности, несмотря на то, что ему было за тридцать, он бесстыдно утверждал, что выглядит на ранние двадцать. Его единственным положительным качеством был добрый характер.

Дочитав до этого места, Абель медленно поднял глаза, наконец ощутив на себе напряжённый взгляд, и тихим голосом спросил:

— Разве это не похоже на нечто написанное довольно правдоподобно?

— Нет.

Нэни с яростью покачал головой. Для него легендарный рыцарь был храбрым и прекрасным человеком, укротившим дракона.

— Рыцарь, спасший страну, был прекрасен, как цветок, и храбрее всех на свете, к тому же он был лучшим фехтовальщиком на всём континенте! Даже дракон влюбился в него и не мог не любить! Он был настолько совершенен, что кучка завистников оклеветала его, распустила грязные слухи, и из-за этого он не получил никакой награды, хотя спас страну! Нельзя верить таким вещам! Даже если это вы, Абель, если вы оскорбляете рыцаря, я и правда разозлюсь!

Когда Нэни вдруг вскочил на ноги, Абель поспешно захлопнул книгу и виновато пробормотал извинение. Только тогда Нэни, всё ещё сердясь, проворчал что-то себе под нос и снова сел, отвернувшись от Абеля, будто обиделся.

Пока дворецкий похлопывал Нэни по спине, Абель тихонько достал что-то из кармана. Хотя он уже должен был отказаться от идей, связанных с содержанием книги, он молча сжал в ладони деревянный жетон и уставился на него. Заметив это, Мелмонд нахмурился.

— Ты действительно собираешься поверить в эту книгу и попробовать?

— Эм, ну, даже если не сработает, ничего ведь не теряю, правда?

Абель пробормотал, неловко поглядывая на выражение лица Нэни, а затем, крепко сжав деревянный жетон в обеих руках, добавил:

— Если жетон из дерева передавался в семье Регасов из поколения в поколение, то, думаю, первым, кто им пользовался, был не Регас Короля, а Регас Дракона, тот самый рыцарь. И он произносил имя дракона, держа его в руках. Но я не думаю, что это обязательно должно быть имя. Возможно, это было прозвище, которое рыцарь использовал, чтобы звать дракона в то время.

Его слова звучали довольно логично, но в глазах троих, смотрящих на Абеля, читалось полное недоумение.

То есть «Кэчабан»?

Однако, несмотря на всеобщее неверие, Абель искренне позвал дракона, сжимая в руках деревянный жетон. Он произнёс прозвище, которое, как говорилось, рыцарь использовал для дракона.

— Неукротимая псина, чабан. Неукротимая псина, чабан.

Повисло напряжённое молчание. Однако, как и ожидалось, ни с Абелем, ни с жетоном ничего не произошло.

Разумеется, это было вполне естественно.

Пока все были поглощены одинаковыми мыслями, вперёд вышел Мелмонд, чтобы от имени остальных утешить Абеля. И в этот момент Абель и деревянный жетон вдруг начали становиться прозрачными, словно вода.

***

У Трюйда было одно воспоминание из детства, запомнившееся особенно отчётливо.

Тогда ему было около пяти лет.

Отец, которого он до этого почти не видел, взял его за руку и повёл в лес, где находились могилы их предков. Там он протянул ему кусок мяса размером примерно с два пальца и приказал:

«Съешь».

Хотя Трюйд был мал, он сразу понял, что есть это нельзя. Дело было не только в том, что чёрное сырое мясо, источавшее тухлый запах, вызывало отвращение. Он просто чувствовал это. Никто ему не говорил, но всё его существо наполнилось ужасом. Он знал, что ни в коем случае нельзя это есть. Он задрожал.

Я не хочу есть.

Он покачал головой и попытался отступить, но рука отца потянулась к нему. Грубая ладонь крепко сжала тонкую детскую шею.

— Кха!

Не в силах дышать, он инстинктивно раскрыл рот, и отец впихнул ему в рот мясо. Мальчик задохнулся, пытаясь выплюнуть эту отвратительную гадость. Тогда отец другой рукой с силой сжал его маленькую челюсть.

— Жуй и глотай. Только съев это, ты станешь наследником рода Трюйдов.

Холодный, лишённый всяких эмоций голос врезался в его сознание даже посреди происходящего кошмара. Гнилое мясо заполнило плотно сжатый рот, и его стошнило бы, если бы он мог. А потом вновь раздался приказ отца:

— Ешь.

И в тот же миг рука на шее сжалась ещё сильнее. Ребёнка охватил страх. Если он не съест, отец убьёт его. Надо было есть. Когда он попытался пошевелить челюстью, рука, державшая его лицо, отнялась. С каждым разом, как он жевал, вонючий вкус распространялся по телу, кружил голову, и он в итоге сглотнул, почти не пережёвывая.

Убедившись, что он проглотил, отец отпустил его и отступил, но ребёнок слишком был занят кашлем и рвотными спазмами, чтобы это заметить. Однако передохнуть долго не дали.

Отец схватил его за руку и рывком поднял, потащив к каменной конструкции возле могил. Пока он рылся в кустах в поисках чего-то, он грубо дёрнул ослабшего ребёнка.

— Внимательно смотри на это растение. Запомни форму листьев, как раздваивается стебель, и его особый запах.

Заставив ребёнка рассмотреть траву, он вырвал её с корнем и протянул мальчику.

— Съешь.

На второй приказ ребёнок уже не подумал сопротивляться и дрожащими руками затолкал траву в рот. Это было куда легче, чем есть гнилое мясо. Как и говорил отец, у травы был отчётливый запах.

— Запомни это. С этого дня, после мяса, которое я тебе дам, ты должен съедать эту траву, чтобы не заболеть.

Не заболеть?

Когда ребёнок слабо переспросил, отец расхохотался. В голосе звучала злая насмешка, направленная как будто в пустоту.

— Было бы верхом абсурда, получить расстройство желудка от гнилого мяса, когда ты уже стал невосприимчив ко всем ядам.

Хотя ребёнок всё ещё не до конца понимал происходящее, он, казалось, уже знал, что должен съесть эту траву. Он положил оставшуюся в руке траву в рот, тщательно разжевал и проглотил.

***

Хотя отец говорил, что трава предотвратит болезнь, после того как Трюйд съел мясо, которое ему дал отец, он провалялся в постели с сильным жаром целую неделю. Казалось, всё тело рвёт на части. Жар был настолько невыносим, что, казалось, вот-вот прорвётся сквозь кожу, сотрясая всё внутри. Всё было из-за этого мяса.

В бреду от жара ребёнок лепетал бессвязные слова и разрыдался, уверенный, что мясо убьёт его. Несколько раз он терял сознание под натиском невыносимой боли, и только спустя неделю жар спал, будто растворившись в его теле. В ту неделю отец запер больного ребёнка в комнате и запретил кому-либо входить.

Когда ребёнок, наконец, пришёл в себя, отец вошёл в комнату с небольшим кинжалом в руке. Увидев блестящее лезвие, ребёнок задрожал от страха. Но отец грубо схватил дрожащего сына за руку и заговорил мягким голосом. Словно сказка, из его уст зазвучал секрет их рода.

— Давным-давно жил король, который слишком рано потерял своего любимого Регаса. Король этой страны унаследовал силу дракона, чтобы защищать страну, но вместе с ней он унаследовал и его свирепость и жестокость. Так родился злой дракон в человеческом обличье. Чтобы сдерживать свою ярость, ему был необходим Регас. Проблема была в том, что только один Регас мог укротить короля. Если Регас умирал раньше короля, тот терял всё и выбирал смерть. Потому что Регас был для него всем. И вот однажды Регас короля умер слишком рано. Тогда ещё молодой король обратил своё огромное горе в ярость и направил её наружу. Вместо того чтобы покончить с собой, он начал уничтожать всё вокруг. Он без разбора отнимал жизни, как людей, так и животных. Даже человеческая цивилизация, в том числе и здания, не уцелела. Эта тёмная эпоха продолжалась несколько лет.

Ребёнок, забыв, что всё ещё находится в отцовских объятиях, с интересом слушал рассказ.

— Тогда разве не нужно было избавиться от короля?

На этот дерзкий вопрос отец усмехнулся, искривив губы.

— Верно. Чтобы все выжили, король должен был исчезнуть. Но он обладал силой дракона и был невосприимчив к ядам. К тому же у него была такая мощь, что обычные люди не могли даже подойти к нему. В конце концов, король сошёл с ума и умер, не в силах больше выносить своё безумие, но к тому моменту страна уже лежала в руинах. Если бы это повторилось, если бы следующий король столкнулся с тем же, страна могла бы исчезнуть. Тогда единственный, кто остался рядом с королём, Регас, наш предок, принял великое решение. Он решил создать силу, способную контролировать короля, если с ним что-то случится.

— Что это за сила?

— Яд. Яд, который может сдержать короля даже без настоящего Регаса.

Ребёнок вспомнил, что отец говорил ранее, и вновь спросил:

Но ты же сказал, что король невосприимчив к ядам?

Отец снова искривил губы в усмешке.

— Да, но наш предок нашёл единственный яд, который подействует на короля. Если другие яды были бессильны, то он решил превратить саму силу дракона в яд. Будь то по воле небес или по чистой случайности, но выбранный предками способ оказался действенным. Он пожертвовал собственным телом ради создания этого яда. Ради страны. Он сам стал ядом.

Подчёркивая жертву и патриотизм, отец поднёс лезвие к тонкой детской руке. Лёгкого нажатия хватило, чтобы рассечь кожу, и кровь начала сочиться из раны.

— В твоей крови содержится яд, оставленный нашими предками.

Ребёнок вздрогнул от боли из-за раны, но отец не отпускал его руку, крепко удерживая её.

— Я, мой отец, его отец и тот, кто был до него… В нашей семье по венам текла одна и та же кровь. Но этого было недостаточно. Обычных людей наша унаследованная кровь могла отравить, но она не могла сдержать короля. Чтобы создать более сильный яд, нам приходилось его поглощать.

Ребёнок понял, что речь идёт о мясе, которое отец скормил ему в лесу, и тихо спросил:

— То… мясо?

— Да. Единственное мясо, способное сдержать короля, мясо, содержащее его силу.

Какое же это мясо?

Ребёнок хотел вновь задать вопрос, но его отвлёк странный запах. Он был ещё тошнотворнее, чем у тухлого мяса. Поймав этот запах, он машинально опустил глаза к своей руке, из которой сочилась кровь. Запах исходил из-под разорванной кожи. Вместе с алой кровью.

— Смотри. Теперь ты стал совершенным ядом. Твоя кровь самая ценная в мире. Но запомни. Чтобы сохранять эффективность яда, ты должен время от времени потреблять небольшое количество мяса. Мясо трупа мёртвого короля.

Поскольку тело Трюйда само по себе было чёрным зельем, поедание бывшего короля, пропитанного чёрным зельем, не оказало на него никакого эффекта. Однако, как ни иронично, как и говорил его отец, от гнилого мяса у него часто болел живот. Не опасаясь никакого яда, он никогда не забывал принимать траву ястреба.

Если он действительно умрёт от боли в животе, это будет по-настоящему смешно. Но именно эта предусмотрительность его и подвела. Сначала это заметил Абель, а теперь Карас раскрыл все его секреты на этом основании.

— Значит, ты съел моего отца и сам превратился в чёрное зелье?

Трюйд, теперь полностью разоблачённый, не смог ответить и побледнел, как мертвец, затаив дыхание. Карас, не ожидая ответа, отступил на шаг. Затем он снова опустил взгляд и внимательно осмотрел тело Трюйда.

— Тогда и твоё мясо, и кровь — яд. Но ведь ты не мог отрывать своё собственное мясо.

— …

— Кровь.

Добавил Карас, поясняя, глядя Трюйду прямо в глаза.

— Вот оно что. Причина, по которой ты не мог производить чёрное зелье в неограниченном количестве и не мог создать его повторно сразу после первого раза. Ах, вот почему ты всегда боялся, что оно испортится. В конце концов, это зелье с запахом гнили, и это ещё и кровь. Значит, со временем она теряет силу?

Трюйд по-прежнему не мог раскрыть рта. Его затянувшееся молчание становилось всё более явным признанием. Однако Карасу не было дела до его реакции. Напротив, он выглядел разочарованным, что разгадал его тайну.

— Использовать силу дракона, невосприимчивого к яду, чтобы победить того же дракона… Я это уже предполагал. Поэтому и надеялся на большее. Я думал, что в чёрном зелье, которым ты меня напоил, хотя бы был труп моего отца. А оказалось, просто твоя кровь.

Слова о том, что его собственного отца поглотили, небрежно слетели с его губ. Истина о чёрном зелье, которая бы шокировала любого другого, для него оказалась всего лишь скучным фактом, не оправдавшим ожиданий. Трюйд, глядя в безэмоциональные змеиные серые глаза Караса, вспомнил слова своего отца.

«Так родился злой дракон в человеческом обличье».

Существо чистого разрушения, состоящее лишь из жестокости и злобы. Подобное иногда можно было увидеть и у предыдущего короля, но, пропитанный чёрным зельем, он был лишь насекомым, которое можно было раздавить. Однако он так и не понял, что значит быть потомком дракона.

***

Казалось, его тело парит в воздухе. Нет, оно действительно поднималось в воздух. Абель в панике замахал ногами, но тело продолжало подниматься всё выше, не обращая внимания на его движения.

А?

Я поднимаюсь?

Когда прозвище «Кэчабан» неожиданно активировало магию, Абель не знал, что делать.

Он посмотрел вниз, чтобы попросить помощи, но с остальными происходило что-то странное. У всех были открыты рты и вытянутые в удивлении руки. Однако никто не двигался. Особенно Мелмонд, который всё ещё плохо себя чувствовал, с трудом стоял и застыл на полусогнутом колене.

Все застыли, словно картины. Абель перестал махать ногами и, ошеломлённый, уставился на них, а затем посмотрел вверх. В какой-то момент и его тело тоже перестало подниматься, а вокруг начала медленно сгущаться густая белая мгла. Не видя и на шаг вперёд, Абель протянул руку к туману и по инстинкту шагнул вперёд.

В этот момент его тело резко двинулось вперёд. Испуганный, Абель замер на месте, но затем снова медленно двинул ногой. Несмотря на то, что его тело всё ещё парило в воздухе, он понял, что может продвигаться вперёд, стоит лишь пошевелить ногами, будто он идёт.

Однако туман был слишком густой, чтобы что-то разглядеть, и куда он мог идти?

И разве он не был в библиотеке?

Абель растерянно огляделся и дрожащими губами открыл рот. Он по-прежнему крепко сжимал деревянный жетон в руке, чтобы не потерять его.

— Эм, я хочу увидеть, как семья Трюйда начала создавать чёрное зелье, из чего оно делается и с чего всё началось.

Сделав запрос жетону, Абель тревожно огляделся по сторонам.

Сработает ли?

Покажет ли мне действительно прошлое?

Ведь это должно быть очень далёкое прошлое.

Повернув голову в тревоге, Абель увидел красный свет. Его ноги сами по себе двинулись вперёд, увидев этот свет, мерцавший в тумане, словно глаза зверя.

Затем, будто подхваченный ветром, его тело быстро понеслось к свету. Сначала он попытался снова замахать ногами, но его скорость только возросла, и движение стало бессмысленным. В ушах завыл ветер, и всё, что он мог — это удерживать равновесие, чтобы не потерять контроль.

В тот момент, когда казалось, что его сейчас унесёт, как мячик, давление ветра внезапно исчезло. Хотя тело всё ещё парило, туман рассеялся. Он больше не был в библиотеке.

Вокруг царила кромешная тьма. Где-то далеко внизу под ногами мерцали факелы, словно звёзды.

Страх от того, что он парит так высоко в воздухе, длился всего мгновение, прежде чем Абель понял, где находится. По разбросанным очертаниям больших зданий внизу он понял, что это дворец. Похоже, он действительно оказался в дворце из прошлого.

Сильно забившееся сердце подсказало, что это не сон. Он сглотнул. Однако внезапно ветер снова толкнул его тело, и оно начало быстро опускаться, направляясь прямо к стене.

Ах!

Прежде чем он успел закричать, он осознал, что прошёл сквозь стену без всякого сопротивления.

Тук, тук, тук.

Сердце бешено колотилось.

Что это такое?

Он парил в воздухе и проходил сквозь стены, словно призрак. Сколько бы он ни моргал, всё оставалось реальным. Он знал, что всё это магия, вызванная деревянным жетоном, но всё равно не мог до конца в это поверить.

Абель огляделся и сделал шаг. В коридоре, слабо освещённом редкими факелами, никого не было. Насколько он помнил, это крыло дворца должно было быть покоями короля, но не было видно ни солдат, ни слуг. Он направился на звук шагов, который привлёк его внимание.

Стук, стук, стук.

Кто-то спешил по кафельному полу. Заинтересованный происходящим, он приблизился, но инстинктивно остановился, опасаясь, что тот может заметить постороннего и обернуться. Однако он тут же вспомнил, что он больше не часть этого мира.

Парящий в воздухе, проходящий сквозь стены, он действительно был для них как призрак. Собравшись с духом, он двинулся вперёд, чтобы рассмотреть лицо мужчины. Тот, кто казался высоким и статным сзади, на деле оказался юношей лет двадцати с небольшим, худощавым и невысокого роста.

Его лицо, бледное от напряжения, со стиснутой от злости челюстью, было покрыто ранами. Увидев его, Абель замер, даже когда тот прошёл мимо. Но вскоре он последовал за ним, в его взгляде появилась решимость. Черты молодого человека напоминали Трюйда.

— Это правда? Его Величество?..

Предок Трюйда спросил дрожащим голосом, резко схватив за руку высокого худого мужчину, стоявшего у двери. Абель посмотрел на высокого мужчину и подумал о маркизе Яне. Хотя их лица были не особо похожи, общее впечатление было схожим. Это подтвердилось и его голосом.

— Да.

Предок маркиза кивнул и повернулся к закрытой двери перед собой.

— Его Величество… скончался.

Голос был приглушённым, но в нём не звучало ни скорби, ни печали.

Если он говорит «Его Величество», значит, король умер?

Почему же он не скорбит?..

Напротив, в его голосе слышалось горьковатое облегчение. Абель странно посмотрел на него, а затем заметил, что, как и у предка Трюйда, его лицо было покрыто шрамами. От старых до свежих, ещё покрытых коркой. В отличие от предка маркиза, сохранявшего спокойствие, предок Трюйда начал дрожать всем телом, потрясённый услышанным.

— Э-э… К-как?..

— Не знаю. Он последние дни и глотка воды не пил. Просто… уснул и не проснулся.

— Это… невозможно.

Глаза предка Трюйда мгновенно наполнились слезами, он замотал головой.

— Нет, не может быть… Он не мог… вот так… Нет… Нет!

Его крик разнёсся по пустому коридору. Однако никто не прибежал.

Казалось, что во всём дворце остались лишь они вдвоём. И когда замешательство Абеля только усилилось, предок маркиза усмехнулся, глядя на предка Трюйда, проливавшего слёзы.

— Плачь, сколько хочешь. Все остальные будут праздновать смерть жестокого короля, так что тебе хотя бы раз можно поплакать. Но приведи себя в порядок. Король мёртв. Тот, кого ты так любил, но кто никогда даже не взглянул в твою сторону, больше не с тобой.

Предок Трюйда, с лицом, искажённым слезами, метнул на него гневный взгляд.

— Не неси чушь. Когда-нибудь моя любовь обязательно бы дошла до него. Если бы он не умер, он был бы моим!

— Приди в себя. Настоящий Регас короля умер много лет назад. Разве ты не знал, что король держал в сердце только одного Регаса? Вот почему страна пришла к такому концу! Подумай, сколько людей убил этот безумец после смерти Регаса, когда он потерял рассудок. Дворец уже давно заброшен, и только жалкие остатки Сердца Короля ещё остаются здесь. А ты всё ещё не оставил надежду? Хорошо запомни. Это не ты. Сколько бы ты ни был рядом с ним, ты никогда не станешь его Регасом. Нет, даже если бы ты служил ему сотни лет, как думаешь, он бы хоть запомнил твоё имя?

— Замолчи.

Предок Трюйда вцепился ногтями в руку, за которую держался, и с налитыми кровью глазами злобно посмотрел на него.

— Мне всё равно, сколько ничтожных людей умрут и исчезнут. Если бы гнев Его Величества можно было бы унять смертью всех людей в этом мире, разве это не было бы прекрасно? Несчастный… Я… Я мог бы спасти Его Величество. Я мог бы стать его Регасом.

Абель, забыв, что наблюдает за ними втайне, попятился. В глазах предка Трюйда отражалась непонятная злоба, и он выглядел так, словно сошёл с ума. Однако предок маркиза, привыкший к его состоянию, грубо стряхнул с себя его руку и усмехнулся.

— Единственный способ стать настоящим Регасом — это стать Регасом молодого принца, который унаследует трон. Ах да, но разве не этот принц расплакался, когда впервые увидел тебя, сказав, что ты ему не нравишься? Тогда живи подольше. Кто знает, может, когда ты станешь дедом, ты станешь Регасом следующего наследника трона.

Предок Трюйда впал в отчаяние и снова зарыдал, услышав эти слова.

— Но ведь именно я любил Его Величество больше всех на свете. Даже тот идиот, которого он любил, не мог сравниться с моей любовью.

— Ты не понимаешь, что именно благодаря тому идиоту мы смогли остаться во дворце?

Предок маркиза бросил взгляд на дверь за спиной и тяжело вздохнул.

— Мы смогли создать первого Регаса, рождённого от Сердца Короля. Мы обучаем Регасов в наибольшем масштабе, но нас всегда затмевали эти медвежьи дикари, что бегают по горам. И вот, наконец, мы получили возможность стоять рядом с королём. Но теперь, когда он умер, нам конец. Мы с трудом вытеснили сторонников противоположной фракции, но как только они узнают о смерти короля, они снова придут во дворец и займут место Регаса. Ха-а, чёрт. Мы изо всех сил держались рядом с этим безумным королём, чтобы хоть как-то укрепить свою основу, пока он был жив.

— Тогда давай сделаем вид, что он жив.

От слов, сказанных будто бы случайно, Абеля пробрал необъяснимый холод. Глаза предка Трюйда всё ещё были влажными, но теперь в них не было ни капли эмоций.

— Что ты имеешь в виду?

— Мы просто должны скрыть смерть Его Величества на время. А за это время… мы что-нибудь придумаем.

— Что именно? Даже если скрывать, всё равно рано или поздно всё откроется.

— Но ведь знаем только мы, правда? Как ты и сказал, во дворце едва ли осталось пятеро.

Когда собеседник не смог ничего ответить, предок Трюйда продолжил, убеждая его:

— Мы знаем, что Его Величество больше не может ничем управлять, но те, кто не знает, всё ещё будут прятаться, боясь выйти наружу. Мы можем воспользоваться этим и поставить кого-нибудь из Сердца Короля ближе к принцу. Более того, возможно, мы найдём кое-что получше.

— Кое-что получше?

Раздался вопросительный голос, но предок Трюйда лишь долго пристально смотрел на закрытую дверь, прежде чем наконец вымолвить что-то двусмысленное:

— Нового короля с силой дракона.

Что?..

Предок маркиза спросил в замешательстве, но предок Трюйда уже открыл ранее закрытую дверь и вошёл внутрь. Затем, словно собираясь войти один, захлопнул дверь перед лицом предка маркиза и сказал:

— Я рассказал тебе план, так что о теле Его Величества позабочусь сам. Теперь Его Величество принадлежит мне.

Бах!

На мгновение казалось, что звук захлопнувшейся двери продолжает эхом разноситься по коридору. Абель знал, что может пройти через эту дверь, но замер, не в силах сдвинуться с места. Даже если предок Трюйда не мог его видеть, вмешиваться казалось неправильным. Однако ему всё же нужно было проследить за предком Трюйда, чтобы узнать, из чего сделано чёрное зелье.

Только он собрался с духом и попытался двинуться, как вдруг заметил знакомый предмет.

— Ладно, забирай Его Величество. А это возьму я. Нашёл на теле Его Величества.

В руке у предка маркиза был деревянный жетон, похожий на тот, что держал Абель, только без трещин. Предок маркиза положил жетон на ладонь и с любопытством его осмотрел. Умерший король сжимал его в руке, будто это было самое ценное, что у него было.

Чтобы забрать жетон, предок маркиза разжал застывшие пальцы короля. Он знал, что это был подарок, который королевский Регас преподнёс королю. Предок маркиза пробормотал, будто разговаривая с жетоном:

— Я как-то подслушал, о чём говорил мой покойный господин. Существовал волшебный предмет, передававшийся только тому, кто был предназначен быть истинным Регасом. Когда Регас умер, я первым бросился на поиски, и нашёл его. Но первым о нём заговорил король. Он просил похоронить его с ним? Ха.

Он глубоко спрятал жетон в складки своего одеяния и, бросив взгляд на дверь, пробормотал:

— Мы не можем похоронить такое сокровище. Истинный Регас должен быть из нашей семьи. С этим я хотя бы узнаю, что замышляет тот парень.

С этими решительными словами он исчез. Абель долго смотрел, как он полностью скрывается в конце коридора, прежде чем приблизиться к двери. Проверив, он протянул руку, и она прошла сквозь дверь без сопротивления. Сделав шаг вперёд, он легко проскользнул внутрь.

Пытаясь привыкнуть к движению быстрее обычной ходьбы, Абель слегка покачнулся в воздухе, но вскоре застыл на месте, ошеломлённый открывшейся перед ним картиной. Его глаза расширились от ужаса и недоверия. Он пошатнулся в воздухе, всё ещё не освоившись с новой скоростью движения, но замер, поражённый увиденным.

— Ке-ке-ке, Его Величество теперь мой.

Предок Трюйда рассмеялся, оскалившись от радости, и с глотком проглотил что-то. Затем тыльной стороной ладони вытер кровь с уголка рта. Он обнял залитое кровью тело покойного короля и произнёс:

— Аа, как тепло. Его Величество входит в моё тело? Даруй мне силу Его Величества. Я уничтожу мир как Его Величество. Я… я съем всего Его Величество.

Абель, забыв, что парит в воздухе, отпрянул в шоке. Он не мог ни о чём думать. Однако его тело не слушалось. Вместо этого всё вокруг закружилось, словно в вихре. В одно мгновение перед глазами замелькали восходы и закаты, и вновь перед ним появился предок Трюйда.

Это было совершенно другое помещение. Однако человек, находящийся в комнате, был знаком. Предок Трюйда сидел на полу, бессильно опустившись, и с жутким выражением глаз смотрел на свою руку. Похоже, он пытался покончить с собой, нож был уже поднесён к запястью, но он не мог оторвать взгляд от крови, стекающей из раны.

Затем он сделал нечто странное. Потянул за шнур, вызывая слугу, и приказал тому выпить каплю его крови. Слуга поморщился от этого приказа, но подчинился и выпил.

Вскоре тело слуги задрожало, и он рухнул на пол, захлёбываясь пеной у рта. Предок Трюйда медленно улыбнулся при виде этого. Его рот растянулся в беззвучной широкой ухмылке, обнажая зубы, и он прошептал:

— В самом деле, Его Величество даровал мне силу. Ха-ха, верно. Я стал ядом, созданным только из силы дракона. Даже король, обладающий той же силой дракона, не сможет меня одолеть, верно?

Затем он резко поднял взгляд в воздух. В тот же миг сердце Абеля сжалось. Эти глаза, полные восторга и безумия, совершенно случайно смотрели прямо на него.

— Теперь я могу управлять королями с помощью своего яда.

Шшух.

С порывом ветра тело Абеля, парившее в воздухе, упало на пол.

Тук.

Он упал с лёгким звуком, высота была незначительной, так что сильного удара не случилось. Однако Абель не смог подняться с пола. Ему едва удалось приподнять бледное лицо и замахать рукой в сторону подбегающих к нему людей.

Не подходите.

Почему?

Этот вопрос одновременно всплыл в мыслях троих. И в тот момент Абель начал блевать, хотя желудок у него был пуст.

***

«Только кровь нашей семьи способна подавить короля, унаследовавшего силу дракона. Только наша кровь может усмирить их и спасти мир. Гордись своей кровью».

Слова отца, повторявшиеся каждый раз, когда он ел гнилое мясо, оказались правдой. Именно поэтому он скармливал то же мясо своему маленькому сыну, повторяя те же слова.

Но почему?

Забытый в шоке первый вопрос вновь всплыл в сознании Трюйда.

Почему Карас не отравился?

— Почему?..

На едва слышный вопрос Карас слегка склонил лицо без всякого выражения. Он понял скрытый смысл, но, похоже, не собирался легко давать ответ.

— Спроси что-нибудь другое. Теперь, когда твоя тайна раскрыта, наверняка есть что-то, что тебе ещё интереснее.

— Меня интересует только одно… Почему ты не отравился. Больше ничего.

Голос Трюйда был по-прежнему тихим, почти шёпотом. Однако, продолжая говорить, он начал преодолевать охвативший его страх, и в глазах постепенно закипала злоба. Ему нужно было понять, как тот нейтрализовал яд. Только тогда он мог прибегнуть к последнему способу, о котором упоминал Карас. Даже если умрёт, утащит Караса с собой в могилу.

Однако слова, прозвучавшие из уст Караса, были лишь давно известными и бесполезными фактами.

— Я нашёл яд, похожий на чёрное зелье. Я велел военному спекулянту скормить его тебе.

Он знает. Он уже слышал это от самого спекулянта. Этот идиот Норокс даже подозревал, что это было чёрное зелье. Одно было ясно точно — чёрное зелье было куда токсичнее, и яд Караса оказался против него бесполезен.

Где он вообще достал такой слабый яд, чтобы подсунуть его им?

Трюйду не нужны были эти бессмысленные объяснения, он хотел знать лишь одно.

— Хватит чепухи. Ты же не нашёл противоядие от чёрного зелья, да? Даже лекарство Мелмонда не настоящее противоядие.

Благодаря поднимающейся злобе голос его не дрожал. Разумеется, другой человек всё так же не придавал значения его словам.

— Яд — это маленький белый кристалл. Я велел смешать его с солью, чтобы замаскировать. Потом приказал военному спекулянту подсыпать его тебе.

— Я знаю. Такие разговоры…

— Сначала это был подарок.

Впервые Трюйд вслушался в слова Караса.

Подарок?

— Военный спекулянт, притворившийся вульгарным выскочкой, мечтающим попасть в Сердце Короля, отправил тебе подарок. Ему было велено заполнить комнату всевозможными драгоценностями и украшениями.

Трюйд смутно припомнил то, что произошло. Когда он ещё не решил, использовать ли военного спекулянта, тот действительно прислал подарок. Огромное количество, способное заполнить целую комнату, как и сказал Карас.

Но что же он тогда сделал?

Прежде чем Трюйд смог вспомнить, Карас заговорил первым.

— Но маркиз Ян ничего не принял. В то время как остальные жадно загребли всё сразу, разве нет? Хотя нет, ты кое-что всё же взял. Только соль высшего качества, которую военный спекулянт отправил как свой знак.

Точно. Всё остальное он велел вернуть, оставив лишь соль в коробке, усыпанной драгоценными камнями. Смысл был прост: его нельзя купить за деньги, но дверь для дальнейших переговоров открыта.

Подожди… соль?

Внезапное, необъяснимое чувство тревоги распространилось в сознании. Не обращая внимания на меняющееся выражение лица Трюйда, Карас продолжил равнодушным тоном:

— Из тех, кто получил соль, двое в итоге были отравлены и либо умерли, либо стали нищими, прежде чем кто-то успел заметить. Норокс не был отравлен, и это очевидно почему. Вероятно, его слуга всё забрал. А теперь остался только ты. Ах да, ещё кое-что.

Он ненадолго замолчал, будто о чём-то вспомнил, слегка склонив голову.

— Я изначально вовсе не собирался тебя травить. Поэтому и велел отправить подарки, предназначенные для тебя, туда, где была твоя семья.

Глаза Трюйда, едва успевшие обрести спокойствие, вновь широко распахнулись от шока. Равнодушные слова Караса вонзились ему в уши, как жестокое лезвие.

— В отличие от Норокса, твои подчинённые и слуги, похоже, были довольно преданны.

— !

— Соли, как бы экономно её ни использовали, не хватило бы больше чем на два месяца. Как ты думаешь, что сделает человек, впавший в зависимость, когда она закончится?

Карас отвёл взгляд в сторону. Он ненадолго замер, будто смотрел куда-то за стену, а затем вновь повернулся к Трюйду. В его глазах играла улыбка.

— Я знал одну женщину, которая, когда эффект зелья проходил, всегда набрасывалась на своего маленького сына, ведь он был самой лёгкой жертвой. Она хватала его за голову, вдавливала в зеркало, била кнутом, резала кожу ножом и вымещала на нём всю свою злость. Она думала, что во всём виноват сын, ведь муж больше не обращал на неё внимания.

То, что сказал Карас, несомненно, касалось королевы. Королева, находясь под действием чёрного зелья, ежедневно избивала юного принца. Однако, слушая эти слова, Трюйд почему-то думал совсем не о ней.

«Пришло письмо от герцогини».

«Эм… герцогиня снова прислала письмо…»

«От герцогини нет известий уже больше недели».

Голоса слуг, приносивших эти сообщения, всплыли отовсюду. Сквозь них прорезался голос Караса.

— Изначально я ожидал, что твой сын пострадает так же, как и я. Но благодаря вашей родовой крови всё стало куда интереснее. Как думаешь, что будет, если твоя жена, обезумевшая от ломки, вдруг попробует кровь вашего сына?

В тот миг глаза Караса, и без того узкие, словно у змеи, сузились до тонких лезвий.

— Твоя жена найдёт вкус сына изысканным и сожрёт его.

***

— Кх… кхх, тьф-у…

Хотя изо рта выходила только прозрачная жидкость, рвота у Абеля не прекращалась. Те, кто подбежал к нему, растерянно замерли, не зная, чем помочь, но Абель лишь махал рукой, прося держаться подальше.

— Что вообще произошло? Ты взмыл в воздух, потом вдруг рухнул, а теперь внезапно начал блевать.

Мелмонд сказал с тревогой в голосе, и дворецкий согласно кивнул.

— Я точно видел, как молодой господин парил в воздухе. Нэни, ты ведь тоже видел, да?

Но Нэни был не в состоянии ответить.

— Дракон… это псина… мой герой, легендарный рыцарь… абсурден и бесстыден…

Бормоча себе под нос, он выглядел самым нуждающимся в срочной помощи из всех. Поняв, что толку от него нет, дворецкий быстро переключился обратно на Абеля и продолжил гладить его по спине.

— Ох, молодой господин. Вы в порядке? Должно быть, вы так перепугались, что взлетели в воздух…

Когда дворецкий задал вопрос, Мелмонд, подошедший к Абелю, несмотря на свой дискомфорт, кивнул.

— Верно. С нашей стороны казалось, будто ты просто взмыл в воздух, а потом упал… но для Абеля, может, всё было иначе, а?

Мелмонд внезапно замолчал и распахнул глаза, заметив деревянный жетон, упавший рядом с Абелем. Похоже, он свалился вместе с ним, но дело было не в этом. Трещина в старом деревянном жетоне, которая уже была раньше, теперь стала ещё шире и гораздо заметнее. Казалось, он вот-вот сломается пополам.

— А! Самое ценное сокровище нашей фракции!

Тук.

Его и без того слабое давление не выдержало. Теперь стоял только дворецкий, и то с трудом, изрядно растерявшись. Абель, пошатываясь, поднялся и направился к выходу. Его лицо было таким бледным, что на него было больно смотреть. Дворецкий в спешке схватил его за руку.

— Молодой господин, куда вы?

— Герцог Трюйд не должен оставаться рядом с принцем. Герцог очень опасный человек. У него чёрное зелье…

— Да, мы все это знаем.

Дворецкий ответил, будто не понимая, что в этом нового, но Абель резко замотал головой.

— Дело не в этом. Герцог на самом деле — чёрное…

— Простите?

Абель замялся. Он начал говорить, но, увидев непонимающее выражение лица дворецкого, тут же закрыл рот.

Как он мог объяснить то, что видел?

Ведь это было не просто ужасное происшествие из прошлого, оно продолжалось прямо сейчас. Дворецкий вновь спросил, что случилось, но Абель лишь рассеянно уставился в окно. Он был сбит с толку.

Значит… принц действительно знает об этом?

О том, что Трюйд съел покойного короля?

— Мне нужно к принцу.

Абель снова пошатнулся, пытаясь добраться до двери. Дворецкий подхватил его, чтобы тот не упал, и попытался отговорить.

— Его Величество справится. Он знает всё о чёрном зелье, и его не отравили. Вам не стоит волноваться за Его Величество. Более того, он приказал вам оставаться здесь, так что, думаю, будет лучше подождать. Иначе у нас будут неприятности.

Пока дворецкий тревожно его удерживал, Абель отвёл потускневший взгляд в сторону.

— Но мне кажется, я должен это остановить.

— Остановить Трюйда?

Нет. Абель покачал головой, убрал руку дворецкого и двинулся вперёд. Тот должен был его остановить, но не смог, Абель уже бежал к входной двери. Прошептанные Абелем слова застряли в ушах дворецкого, и в них было что-то такое, что сразу было трудно осознать.

«Нет. Принца».

Остановить Его Величество?

Миг… другой…

Он не понимал, почему слова Абеля внезапно вызвали в нём необъяснимый страх. Может быть, из-за тех свирепых змеиных глаз, которые не выходили у него из головы с самого утра, с того момента, как он вышел из библиотеки, как дурное предзнаменование.

Дрожь.

Дворецкий вздрогнул и окликнул Нэни.

— Н-Нэни, быстро, иди за ним!

Он даже не успел толком объясниться и сразу же побежал за Абелем. Однако далеко гнаться не пришлось. Абель, уже открывший дверь, стоял, не делая ни шага вперёд.

— Молодой господин, если Его Величеству действительно грозит опасность, тем более нельзя…

Слова дворецкого, который пытался остановить Абеля, оборвались. Он, как и Абель, застыл на месте перед распахнутой дверью. Третьим подошёл Нэни, и с ним произошло то же самое.

— А-эй, куда вы…

Нэни, закричавший было, тоже застыл, рот его остался открытым. Он точно находился в библиотеке, но, стоило ему взглянуть наружу, как в его голове вспыхнуло сомнение.

— Ч-что происходит? Почему… почему Лес Дракона здесь?

Никто не мог ответить на растерянный вопрос Нэни.

Почему перед их глазами раскинулась почерневшая земля?

Казалось, будто гигантский дракон изверг пламя, испепелив всё на зелёной земле, и теперь чёрная земля тянулась далеко-далеко, разветвляясь в десятках направлений. Странно было то, что только библиотека осталась нетронутой.

Тук.

Испуганный дворецкий потерял опору в ногах и упал на землю.

— Э-то же тот самый Лес Дракона, что пожирает людей, да? Молодой господин, неужели… из-за этого вы и сказали, что нужно остановить Его Величество?

В ответ на вопрос дворецкого, звучавший как стон, откликнулся кто-то другой, не Абель.

— Остановить Его Величество?

Услышав охрипший голос за спиной, все трое одновременно обернулись и увидели человека, пошатывающегося и опирающегося на стену. Это был Эшлер, который, казалось, спал как мёртвый. Он посмотрел на испуганных людей и остановился, узнав Абеля.

— Абель?

Ты правда жив?

На этот раз он хотел спросить с удивлением. Однако, взглянув в открытые двери, снова закрыл рот. Почерневшая земля прорезала длинную полосу перед библиотекой.

Лес Дракона расширился?!

Его глаза на мгновение застыли от шока, а затем задрожали, прежде чем он снова перевёл взгляд на Абеля. Взгляд, полный запутанных мыслей, выдавал его внутренние колебания.

— Вы встречались с Его Величеством?

— Да.

— Каково состояние Его Величества? Есть ли какие-то последствия от чёрного зелья?

— Сэр Эшлер, нет. Его Величество выглядел вполне нормально. Наоборот, казалось, что силы к нему вернулись, а глаза… эм, стали пугающе острыми.

Когда вместо Абеля ответил Нэни, Эшлер тяжело задышал и сделал шаг вперёд, будто это было ему не по силам.

— Тогда почему Лес Дракона расширяет свою территорию? Ха… Лес Дракона стал таким, потому что герцог поджёг его. Лес зол. Но…

Эшлер, с трудом говоривший, так и не закончил предложение, но всем всё стало ясно. Лес был проклят. Люди уже давно шептались о бесплодной земле, на которой не росло ни единого стебелька. Но теперь лес злился ещё сильнее и расширял свои владения.

Неужели Трюйд снова замышляет нечто ужасное?

Он что, навредил императору?

Нэни и дворецкий, задумавшись над тревогами Эшлера, снова посмотрели наружу и тоже тяжело вздохнули.

— Может, это и не проклятие.

Голос Абеля раздался, развеивая тревоги остальных. Он начал выходить наружу, глядя на почерневшую землю потухшими глазами. Сзади раздавались крики, пытавшиеся его остановить, но Абель их проигнорировал и продолжил идти к почерневшей земле. На самом деле, это мучило его всё это время.

Карас, оправившийся от яда, сказал, что избавился ото всех, кто мешал ему. Это связывалось с тем, что предок маркиза сказал в прошлом.

«Подумай, сколько людей убил этот безумец после смерти Регаса, когда он потерял рассудок. Дворец уже давно заброшен».

Король, убивший множество людей, и дворец, ставший руинами. Хотя он знал, что это было не о Карасе, в нём поднималось необъяснимое беспокойство.

Я должен убедиться сам. Мне нужно увидеть собственными глазами, что сделал принц и что он собирается делать.

Как только Абель ступил на почерневшую землю, позади него раздался голос Эшлера.

— Я тоже пойду.

***

Снаружи дворца толпа постепенно увеличивалась.

Должно быть, внутри что-то случилось.

Говорят, император сошёл с ума?

Люди шептались. Слухи о пышном шествии Трюйда и закрытии дворца с рассвета быстро распространились, привлекая всё больше зевак.

Однако, несмотря на растущее число людей, внутри не происходило ни малейшего движения. И тогда, в какой-то момент, плотно закрытые ворота дворца начали медленно открываться. Люди наблюдали с любопытством и тревогой. Но это было всё.

Хотя ворота и были открыты, никто не вышел. Ни те, кто вошёл, ни солдаты, что изначально были внутри, ни даже тень. Лишь зловещая тишина витала в воздухе, способная вселить страх в наблюдающих. Кин решил возглавить десяток солдат, наспех собранных хозяином постоялого двора, и войти во дворец.

Число солдат, вошедших с триумфом вместе с Трюйдом и министрами, было огромным, не говоря уже о прочих людях. Если внутри началась битва, Эшлер не справится в одиночку. Более того, учитывая собравшуюся толпу, пришедшую убедиться, действительно ли император сошёл с ума, нужно было не допустить, чтобы ситуация ухудшилась.

Явно те, кто был внутри, не знали, что происходит снаружи. Кин подал знак рукой, что они собираются войти. Сделать это было легко, ведь никто не мешал. И как только он собрался приступить к решительному плану, долгожданная реакция донеслась изнутри.

Оттуда выбежала группа солдат. Это были те, кто вошёл внутрь, неся знамя семьи Трюйда, как будто собирались захватить власть. Однако прежде чем они появились, до слуха зевак донеслись их крики ужаса. Крики, полные страха.

— А-а-а! Земля смерти! Все бегите! Лес Дракона пожирает людей!

***

С каких пор это началось?

Под его ногами образовалась глубокая, бесконечная ловушка.

Почему он был так неосторожен?

Он не заметил, как под ветвями, едва державшими его тело, разверзлась чёрная бездна. Трюйд, глядя на стоящего перед ним Караса, подумал.

Демон.

Этот ублюдок — демон.

Даже если это будет стоить мне всей плоти и крови, я должен уничтожить его.

— Это месть?

Даже говоря это, он не мог избавиться от мыслей о том, что сделал Карас. Возможно, как и говорил Карас, всё действительно обернулось таким образом в главном доме, с которым он потерял связь. Ужасы трагедии, что могла там разыграться, ярко запечатлелись в его сознании. Однако Карас безразлично ответил на вопрос Трюйда, полный боли.

— Месть?

— Ты делаешь то же самое, что когда-то сделали с тобой, когда ты был ребёнком.

На это Карас наклонил голову, будто не понимал.

— Значит, то, что ты сделал со мной, тоже было местью? Нет. Для тебя я был всего лишь куском мяса, который можно использовать и потребить. Так почему ты думаешь, что то, что делаю я, — это месть?

Детская наивность в его вопросе резко контрастировала с ужасом происходящего.

— Теперь ты просто гнилой, вонючий мусор. Даже если бы я съел тебя, это бы ни на что не повлияло, и вкус был бы отвратителен.

Трюйд смотрел на него в полном неверии, забыв даже про гнев.

— Это не месть? Для тебя я просто гнилой, вонючий мусор? Ха, хахаха… куа-ха-ха!

Неожиданно из уст Трюйда вырвался смех. Не в силах сдерживать дрожь в теле, он рухнул на колени, его плечи затряслись.

— Хе-хе, я… для тебя просто гнилой мусор с отвратительным вкусом. Хахаха…

Слёзы катились по его лицу, но, внезапно прекратив смех, он поднял глаза. Наполненный ядом, он словно безумец выплюнул проклятие.

— Не строй из себя того, кто стоит выше всего. Ты едва сумел выжить, всё это время отравленный моим мусором. Я не знаю, как ты нейтрализовал чёрное зелье, но тебе не одолеть наше Сердце Короля. Думаешь, если убьёшь меня, всё решится? Думаешь, если меня не станет, весь мир станет твоим? Ха, не может быть.

Трюйд встал, протянул руку и указал наружу.

— Большинство людей в этом мире принадлежат нашему Сердцу Короля. Если не убьёшь их всех, не сможешь смеяться как победитель. Так что давай, используй своё великое пламя и сожги всех дотла. А? Перебей всех и прокричи, что победил! Потому что только так у тебя это получится.

Глаза Трюйда действительно выглядели безумными, когда он кричал. В нём не осталось ничего, кроме ядовитого намерения утащить противника с собой, если уж нельзя победить. Он продолжал насмехаться над Карасом, пытаясь любым способом задеть его и украсть у него победу.

— Уже пошёл слух, что император сошёл с ума. Как ты думаешь, что скажут люди, когда узнают, что умерли не только жалкие слуги внутри дворца, но и те, кто пришёл со мной? Они отвернутся от тебя ещё сильнее, скажут, что безумный император устроил бойню и убил всех. В конце концов, ты никогда не сможешь выбраться из тени нашего Сердца Короля.

Карас должен был бы воспылать гневом от насмешек Трюйда и испепелить всех своим пламенем, но всё произошло с точностью до наоборот. Зал, наполненный невыносимым жаром и пламенем, обжигавшим кожу, вернулся в прежнее состояние, словно ничего и не было. Пламя, что окружало Трюйда, словно клетка, внезапно исчезло.

На стенах остались лишь тихо пылающие факелы.

Десятки министров, последовавших за Трюйдом, дрожали, уткнувшись лбами в пол огромного зала, и только спустя долгое время поняли, что мучившее их пламя наконец исчезло. Один за другим они начали поднимать головы и смотреть на Караса.

Более половины из них стонали от боли, обожжённые, с опалёнными частями тела, но, почувствовав, как исчез огонь, сдержали крики. Воцарившаяся в зале тишина была настолько гнетущей, что казалось: стоит поднять голос, и гнев вспыхнет вновь.

Так что, хотя огонь и исчез, страх только усилился.

Почему?

Что произошло?

Они несколько раз оглянулись, чтобы убедиться, что вокруг действительно нет пламени, и затем все взгляды устремились в одну точку. Там стояли Трюйд, повернувшийся спиной, и Карас, с бесстрастным лицом.

Трюйд стоял прямо перед Карасом?!

В сердцах наблюдавших вспыхнула надежда.

Неужели Трюйд что-то сделал?

Он остановил императора с помощью чёрного зелья?

Все затаили дыхание, не двигаясь, наблюдая за двумя фигурами напротив друг друга. И когда их глаза уже начали слезиться от напряжения, раздался чей-то голос.

— Чёрное зелье.

Вяло прозвучало слово из уст Караса. Трюйд продолжал смотреть на него, усмехаясь с насмешкой.

Что бы ты сейчас ни делал, ты никогда не вкусишь победу.

В его глазах всё ещё плясало безумие и издёвка, но следующие слова Караса заставили его отреагировать так же, как и остальных министров.

— Принесите чёрное зелье. То чёрное зелье, что принёс Трюйд, — бесполезный мусор, и на вкус отвратительное.

Карас положил руку на плечо Трюйда и взглянул на него, словно спрашивая: «Разве не так?»

Трюйд, охваченный яростью, перестал смеяться и с силой выплюнул:

— У меня есть ещё один шанс. Аааргх!

Бах.

Трюйд, вскрикнув, рухнул на колени и задрожал. Плечо, которого коснулась рука Караса, почернело. Нет, его плоть продолжала гореть, издавая шипение. Воздух наполнился запахом жареного мяса и гнили.

— Видите? Даже пахнет отвратительно.

Карас чуть надул губы, как ребёнок, а затем обернулся к министрам.

— Такой яд меня совсем не удовлетворяет. Так что принесите мне что-нибудь.

Принести?

Министры впали в растерянность, расширив глаза.

Разве не только Трюйд знал ингредиенты чёрного зелья?

И тогда Карас добавил:

— Подойдёт всё, что похоже. Переверните всю страну, если нужно, и найдите яд, который сможет меня удовлетворить.

Несмотря на содержание сказанного, голос его звучал откровенно раздражённо. Однако министры не успели это заметить. Пламя снова поползло по стенам и полу, точно змеи.

Мимолётное спокойствие обернулось ещё более жутким страхом, когда перед ними вновь появилось пламя. Уже испытав его обжигающее дыхание, теперь они видели в нём язык демона, готового их поглотить.

— А-а! Мы найдём! Принесём всё, что вы захотите!

— Мы добудем! П-поэтому, пожалуйста, пощадите нас!

Не дожидаясь, пока кто-то начнёт, они с грохотом ударились лбами об пол, моля о пощаде.

Неужели их мольбы подействовали?

Приближающееся пламя исчезло. Но не полностью.

Кто-то поднял голову, чтобы оглядеться, и ахнул, увидев оставшееся пламя. Это было всего лишь крошечное пятнышко, не больше ногтя.

— А-а! Ваше Величество.

Кто-то в страхе окликнул Караса. Министры медленно начали вставать один за другим, но всё, на что они были способны, — это дрожать.

Все они смотрели на маленькое пламя.

Оно порхало над их грудью, словно бабочка. Но в отличие от бабочки, его было невозможно так просто потушить.

Оно чернило одежду, прилипало к коже и причиняло невыносимую боль.

— Неделя. За это время прочешите всю страну и принесите яд, который будет продолжать сводить меня с ума. До того, как пламя проберётся в ваше сердце.

Как только он закончил говорить, ранее закрытая дверь распахнулась с грохотом.

За открытой дверью тянулся длинный коридор.

Не дожидаясь приказа Караса уйти, министры один за другим рванулись к двери. По тому самому коридору, по которому они гордо шли следом за Трюйдом, теперь они ползли на четвереньках, спотыкаясь и толкая друг друга в жалкой попытке выбраться первыми.

Когда шумный поток отступления стих, по углу зала разнеслись стоны Трюйда, прежде заглушённые звуками бегства. Карас уже давно убрал руку с его плеча, но, странным образом, плечо Трюйда всё ещё продолжало шипеть, а плоть и кровь — гореть.

— Уф, это твоя последняя отчаянная попытка? Ха, как только министры выйдут, всё станет еще очевиднее. Все поймут, что ты окончательно слетел с катушек и убиваешь людей.

Даже сквозь боль в глазах Трюйда сверкала победная искра, когда он смотрел на Караса. Однако, встретившись с его взглядом, это сияние тут же померкло. В равнодушном взгляде Караса таилась такая же насмешка, что и в глазах самого Трюйда.

— Знаешь, почему я шесть лет скитался по полям сражений и покинул страну?

Неожиданный вопрос ошарашил Трюйда. Все знали, что Карас сбежал на поле боя, чтобы избавиться от Сердца Короля. Трюйд, обливаясь холодным потом от боли в раненом плече, постарался изобразить усмешку.

— Чтобы показать всем, что ты трус?

— Нет. Чтобы показать всем, что ты идиот.

— Теперь ты оправдываешься…

— Твоя тупость не знает границ. Объяснять тебе становится всё раздражительнее, ведь ты так ничего и не понял.

Ничего?

Что именно я не понял?

Трюйд попытался отмахнуться от слов Караса, решив, что тот несёт чушь в попытке спасти своё достоинство. Теперь, когда у него появилась сила, он просто хотел прикрыть своё постыдное прошлое беглеца. Однако этот поток чепухи продолжал исходить от Караса всё тем же раздражающе скучающим тоном.

— Даже если я был лишь номинальным королем, я думал, что твоё Сердце Короля станет ещё менее контролируемым без моего присутствия. За эти шесть лет ты превзошёл все мои ожидания, эксплуатируя народ. Неудивительно, что простолюдины, разорённые Сердцем Короля, добровольно шли в армию, чтобы заработать денег.

— Хм, так ты надеялся, что мы будем ещё больше мучить людей шесть лет? Надеялся, что они восстанут и нападут на нас?

Жалкая отговорка.

Трюйд фыркнул, услышав слова Караса, считая их вполне ожидаемыми. Но Карас просто кивнул.

— Верно. Я и сам мог бы уничтожить всех, как ты сказал, но это было бы слишком просто, правда? Если те, кто на самом дне, отвергнут и нападут на тебя, хотя бы смотреть на это будет интересно.

— Никто не сможет напасть на Сердце Короля.

— Сколько бы мы ни эксплуатировали их, Сердце Короля для них как бог. Думаешь, хоть один человек осмелится поднять меч на бога?

— Нет, не осмелится.

Легко согласился Карас и медленно добавил:

— Человек в здравом уме — нет. Поэтому я создал тех, кто не в здравом уме.

Тех, кто не в здравом уме?

В тот момент в голове Трюйда всплыли донесения, которые он в последнее время часто слышал.

«Безумцы разбушевались. Все они проходили лечение в храме, из-за этого даже на некоторые храмы в столице напали…»

Это была информация, которую он не раз слышал, но всегда отмахивался. Управлять храмами могли и другие, даже без его участия. Его насущной заботой было выиграть пари с Карасом, используя чёрное зелье, и избавиться от него. Внутренний протест всё ещё шептал, что это неважно. Однако растущую тревогу было уже не остановить.

Разве его уже однажды не застали врасплох?

Игнорируя донесение слуги о жене, он получил катастрофу. Опасаясь, что Карас снова приведёт его к непредсказуемому концу, Трюйд не смог ответить. Его выражение лица помрачнело, а Карас, будто утомившись от объяснений, небрежно произнёс:

— Соль. Храмы Сердца Короля продают соль как святую реликвию за высокую цену, так ведь?

Без всяких пояснений одно только слово «соль» вызвало целый поток мыслей. Он уже знал о выходках Караса, вроде отравления ключевых фигур Сердца Короля и уничтожения его собственной семьи, когда яд был подмешан в соль.

Значит, и в храмах он использовал соль?

Разумеется. С тех пор как военный спекулянт примкнул к Сердцу Короля, он взял на себя поставки соли. Ни один храм не отказался бы от взятки в виде почти бесплатных поставок от внезапно разбогатевшего военного спекулянта с огромными соляными шахтами.

— Неужели вся соль?

— Не вся. Ровно столько, чтобы при отказе вызвать ломку и свести их с ума. В любом месте, где есть храм, найдутся и безумцы.

— …

— Как только они поймут, что нужную им соль можно получить только в храме, эти безумцы с радостью поднимут на тебя меч.

— Это всего лишь горстка людей. Мы уже подавили их в столице и бросили в тюрьму. Остальных легко можно…

— Но теперь никто не будет покупать соль в твоих храмах.

— Что такого важного в этой соли?!

— Ты бы сказал то же самое, если бы сам был её источником?

Из глаз Трюйда полностью исчезла насмешка.

О чём он говорит?

— Почему я источник?

— Ты и правда идиот. Военный спекулянт отдал тебе соляные шахты. А, ты, наверное, подумал, что это была просто дань с его стороны. Точно так же, как твоя жена, сама того не зная, ела отравленную соль.

— …

— Теперь именно ты свёл людей с ума.

Трюйд понял, что ловушка под его ногами оказалась куда глубже, чем он думал.

Я стал виновником?

Но ведь это император свёл людей с ума с помощью соли.

Лицо Трюйда исказилось в безобразной гримасе. Карас, не проявляя ни капли сочувствия, посмотрел в сторону открытой двери и продолжил объяснение:

— Но, как ты сам сказал, даже тогда люди не так-то просто нападут на храмы. Им нужен был более весомый мотив. И ты сам помог им с этим.

Помог?

— Ты же сам распространил слух, что я сошёл с ума. Министры, покинувшие дворец, теперь начнут искать соль, вызывающую симптомы, схожие с чёрным зельем. Они будут нести чепуху о том, что нужно удовлетворить безумного императора. Нет лучшей мотивации, чем обезумевший император, творящий что вздумается.

На губах Караса мелькнула лёгкая усмешка.

— Хоть ставь пари. Через неделю все твои храмы будут атакованы. Не из-за зверств Сердца Короля, которое даже императора отравило. Нет. Из-за безумцев, отчаянно стремящихся отобрать соль у безумного императора. Это только начало.

Карас стер с лица усмешку и сухо закончил:

— Этому я научился на войне. Жестокость человека заразительна. Как только разграбят один храм, даже нормальные люди обретут храбрость. Ах, можно ведь грабить это место. В храме есть куда больше ценного, чем соль.

Челюсть Трюйда начала дрожать. Дрожь прокатилась от плеч до колен, согнувшихся на полу. Казалось, его тело вот-вот рухнет.

Нет. Всё не должно так закончиться.

— Совпадение ли, что с безумным императором теперь невозможно как следует наказывать тех, кто нападает на храмы?

— …

— Если раньше Сердце Короля были как бог, то теперь это просто свинарник, кишащий мясом.

— Ты всё это с самого начала спланировал?

— Мне стало скучно ждать.

— Ж-Ждать чего?

На вопрос, вырвавшийся, будто с последним дыханием, Карас опустил глаза. Он посмотрел на сжатый кулак, словно вспоминая прошлое.

— Ждал, когда моя сила полностью завершится. Раньше я мог свободно пользоваться ею только тогда, когда злился.

Ждал Дня Дракона? Ждал, когда достигнет совершеннолетия?

— Значит, теперь она завершена?

Кивок.

Трюйду сжало грудь, когда он увидел, как Карас нехотя кивает. Надо было избавиться от него, пока он был ребёнком. Надо было перерезать ему горло, пока он был слаб. Но теперь… что он может противопоставить? Все его попытки оказались тщетны. Ни чёрное зелье, ни язвительные насмешки, призванные задеть гордость и привести к поражению, — ничего не сработало. Оставалась лишь одна возможность.

— Как бы ты ни был силён, даже ты не справишься с Лесом Дракона. Лес расширяет свои границы, превращается в землю смерти. Думаешь, ты сможешь его остановить?

— Нет.

Это был тот ответ, которого Трюйд ждал, но никакого удовлетворения он не принёс. В глазах Караса, произнесшего «нет», блестело развлечение.

— У меня и не было намерения его останавливать.

***

Лес Дракона пожирает людей?

Солдаты, сбежавшие в панике, не могли как следует объяснить это любопытствующим. Они лишь вопили как безумцы, стараясь как можно быстрее покинуть дворец.

— Н-Надо бежать! Иначе нас сожрут!

Кин схватил одного из солдат, чтобы расспросить, но так и не получил внятного ответа.

— З-Земля нас проглотит. Не подходите туда. Лес Дракона… он по-настоящему проклят.

Оставив солдата, который лишь твердил одно и то же, Кин направился внутрь. Он чувствовал, что должен всё увидеть собственными глазами, чтобы убедиться. Те, кто пошёл за Кином, явно нервничали и были напуганы словами солдата, но, к счастью, среди них нашёлся один, кто не испытывал такого страха.

— Здесь правда никого нет. Куда же все делись?

Клара спросил спокойным, низким голосом. Кин, шедший впереди и осторожно оглядывавший окрестности, поднял палец, давая знак сохранять тишину. Клара раздражённо отвернулся, сдерживая желание первым сжать кулак, но всё же промолчал и пошёл дальше.

Так как все сбежавшие солдаты говорили одно и то же, вероятность лжи была мала. Внутри находилось нечто, убивающее людей. Поэтому, хотя они и пробыли во дворце уже некоторое время, далеко продвинуться не удалось. Когда Клара, потеряв терпение, попытался пройти вперёд, они, наконец, наткнулись на кого-то живого внутри дворца.

Подобно солдатам, человек бежал в панике, но, увидев его, Кин и остальные замерли и нахмурились. Одежда, волосы, даже кожа — всё было обожжено и обуглено, словно он побывал в огне. Он хромал, тяжело дыша, и, увидев отряд Кина, закричал, отдавая приказ:

— Эй, в-вы, вытащите меня отсюда! Ха… ха… Чёрная земля расползается вокруг дворца. Мы не знаем, когда всё будет поглощено! Быстро, несите меня!

Услышав командующий голос, Кин понял, что перед ними один из министров, что следовал за Трюйдом. Не колеблясь, он вытащил меч и схватил его.

— А-Ах! Зачем вы достаёте меч на меня…?

— Чёрная земля расползается? Что это значит?

Министр задрожал, когда холодный клинок оказался под его подбородком, и, дрожащей рукой, указал за спину.

— Чёрная земля превращает всё в пепел. Она расширяет свою территорию.

— Чёрная земля?

— Д-Да. Проклятый Лес Дракона. Лес явно в гневе.

Лес в гневе?

Тогда… что с Его Величеством?

— С Его Величеством что-то случилось?

— Нет, нет.

Министр замотал головой и заговорил снова. Кин увидел страх, заполнивший его глаза, стоило упомянуть императора.

— У Его Величества невероятная сила. Даже Трюйд не смог его остановить.

Трюйд не смог его остановить?

Ошеломлённый, Кин уставился в пустоту перед собой. Воспользовавшись этим, министр оттолкнул Кина и бросился бежать. Никто не стал его преследовать. Все застыли на месте, потрясённые услышанным. Первым заговорил Клара.

— Значит, Его Величество победил.

В его голосе слышалось замешательство, но не радость. Зловещая атмосфера, окутавшая всех вокруг, была слишком тяжёлой, чтобы это можно было назвать победой. Проклятый Лес Дракона — это уже совсем другое.

Кин сделал шаг вперёд и тихо отдал приказ солдатам.

— Как только мы подтвердим наличие чёрной земли, сразу возвращаемся.

— Сэр Кин! Но что насчёт Его Величества и лорда Абеля…?

— В первую очередь нужно эвакуировать людей снаружи.

С мрачным взглядом Кин снова быстро оглядел окрестности и ускорил шаг. Он не мог избавиться от чувства, что победа императора предвещает гибель всего.

***

Это было похоже на переход по узкому мосту, подвешенному между обрывами. Шагать по длинной, узкой полоске безопасной земли среди чёрного пепелища, пожирающего всё, было страшнее, чем идти по краю пропасти. Но Эшлер, погнавшийся за Абелем, шёл по этой тропе, словно по обычной дороге.

Когда путь оказывался преграждён, он без колебаний перепрыгивал на следующий безопасный участок, пусть даже всё ещё слабый и пошатывающийся. На деле он двигался быстрее Абеля. Хотя Абель мог ступать на чёрную землю без вреда, он задыхался от волнения за него.

— Сэр Эшлер, вы в порядке?

— Да.

Коротко ответив, он бросил взгляд на небо, вот-вот готовое потемнеть, и снова ускорился. Только тогда Абель осознал, что Эшлер не сможет различать безопасную землю, когда стемнеет.

— Ах, если стемнеет, я понесу вас на себе.

Услышав глупость от Абеля впервые за долгое время, Эшлер на мгновение остановился, чтобы перевести дух. Но вскоре он вновь ускорил шаг и покачал головой.

— Дело не в том, что я боюсь темноты. Я боюсь, что мы можем опоздать.

Сделав паузу, Эшлер задал вопрос:

— Лорд Абель, вы как-то говорили, что это может быть не проклятие, верно?

Когда Абель, шедший позади, остановился, Эшлер, шедший впереди, тоже остановился и обернулся. Теперь они были достаточно близко, чтобы увидеть дворец невооружённым глазом, но Эшлер всё равно стоял, ожидая ответа.

— Могу я спросить, что вы имеете в виду?

— Ну, я не уверен.

— Если это касается Его Величества, любые ваши мысли важны, лорд Абель.

Абель немного поколебался, затем взглянул на дворец, где должен быть Карас, и, будто приняв решение, начал говорить. Возможно, всё равно вскоре им придётся узнать правду.

— Я считаю, что Лес Дракона — это место, созданное, чтобы защищать принца. Он помогает и оберегает тех, кто обладает силой дракона.

— Да, поэтому я и не понимаю. Если с Его Величеством ничего не случилось, то почему лес выглядит так… Ах, нет, если бы Трюйд изначально не совершил кощунство по отношению к лесу, всего этого бы не случилось.

Вспоминая события двенадцатилетней давности, Эшлер прикусил нижнюю губу. В ту трагическую ночь, когда Абель погиб, принц остался один, а лес был разрушен. Однако слова, вырвавшиеся из уст Абеля, были странными.

— Нет, именно из-за того, в каком состоянии он сейчас, я ещё больше уверен. Лес помогает Его Величеству.

Он и не собирался останавливать лес. Услышав ответ Караса, Трюйд вздохнул, будто наконец всё понял. Истинная жестокая натура дракона проявлялась наружу.

— Ты ведь наслаждаешься этим. Проклятием Леса Дракона.

— Проклятием?

Когда Карас переспросил, Трюйд резко выплюнул слова:

— Проклятие леса, который я сжёг дотла, превратив его в землю смерти! Ты назвал меня идиотом, но сам не видишь, как проклятый лес распространяется во все стороны? Ты сам это сказал, разве нет? Что секрет леса — это я. Ты знаешь, что это проклятие возникло из-за меня!

От его плеча исходил гнилой запах, плоть продолжала гореть. Теперь, когда всё плечо было обуглено до белой кости, Трюйд больше не мог стоять на коленях и рухнул. Он всё ещё пытался держать спину прямо из гордости, но боль мешала ему поднять голову. И всё же он сумел поднять взгляд и встретиться с глазами Караса.

— Что, до сих пор не понимаешь, почему я всё это время так любезно объяснял?

— Любезно? Ты просто хвастался.

Из последних сил выговаривая слова, он тяжело дышал и сжал своей второй рукой изуродованное плечо. Видя, как лицо Трюйда искажается от боли, Карас лишь покачал головой.

— Нет. Ты заслужил это услышать.

— Заслужил?

Да, мягко ответил Карас, опускаясь перед ним на одно колено.

— Лес стал таким полностью из-за тебя.

— Если ты говоришь о проклятии…

— Это действительно странно.

Карас наклонил голову набок, будто и правда не понимал, и задал вопрос:

— Почему за последние двенадцать лет никто из вас не задался самым важным вопросом?

— Самым важным?

— Мои глаза.

Карас снова склонил голову в сторону.

— Во всех королевских летописях нет ни одного случая, чтобы часть тела утерялась, а потом снова выросла. Мои глаза были полностью уничтожены, их пронзила женщина, которую вы называли моей матерью. Но когда вы увидели, что мои глаза исцелились, вы просто приняли это.

— Потому что ты обладаешь силой дракона.

— Я был просто ребёнком, способным вызывать лишь мелких животных.

Что?

— Тогда за счёт какой силы…

— Благодаря невероятной удаче.

Карас замолчал на миг, затем вынул меч и разрезал горящую плоть на плече Трюйда.

— Аааааааргх!!!

Трюйд закричал от невыносимой боли и повалился на землю, но Карас не обратил на это никакого внимания. Он поднёс обугленный кусок плоти к губам и засунул его в рот. Трюйд, обезумевший от боли, спустя какое-то время поднял глаза и увидел, как Карас ест его плоть.

Хлюп.

Медленно пережёвывая, Карас слизнул кровь с уголка губ. Его глаза вскоре помутнели от действия чёрного зелья.

— Ха… кх…

Трюйд выдохнул сквозь рот, корчась от боли, не в силах отвести взгляда от Караса. Пусть казалось, будто он отдал лишь часть своей плоти, он подумал, что, возможно, этого будет достаточно, чтобы повалить Караса.

Да, если нужно, ешь меня всего.

Продолжай!

Он смотрел с отчаянной мольбой, но противник не падал. Напротив, Карас моргнул затуманенными глазами и продолжил с того места, на котором остановился:

— В лесу нет никакого проклятия.

Карас сжал кулаки, будто сосредоточившись, и пробормотал:

— Лес просто остановился.

Остановился?

— Да, остановился. Двенадцать лет назад, когда ты поджёг лес, я впитал в себя его силу. Невообразимую, огромную силу.

Как только он произнёс это, из тела Караса начала струиться чёрная дымка, похожая на туман. Запах был Трюйду до боли знаком. Он пах точно так же, как его собственная кровь. Когда дым рассеялся, Карас посмотрел на Трюйда своими холодными серыми глазами, вернувшимися в прежнее состояние.

— Всё благодаря тебе. Именно так я смог самостоятельно обезвредить чёрное зелье.

***

— Лес помогает Его Величеству? Этот лес?

Эшлер с недоверием указал на почерневшую землю. Абель вышел вперёд, будто собираясь объяснить всё на ходу.

— Вы помните, когда я впервые встретил принца, у него всегда были в крови руки?

Конечно, он помнил. Ребёнок, что прятал свои жуткие жёлтые глаза за волосами и отвергал всё вокруг. Эшлер кивнул, следуя за ним.

— Да, я знаю, он раньше убивал мелких животных.

— Трупы этих животных как-то нашли в комнате принца. Тогда я подумал, а не может ли он вызывать тех зверей, которых сам желает.

Когда они приблизились к дворцу, Абель ускорил шаг, почти переходя на бег. Он знал, что должен бы оглянуться на Эшлера, шедшего за ним, но все его мысли были сосредоточены только на Карасе, который, вероятно, уже находился во дворце.

Нужно как можно скорее добраться туда.

Его слова тоже ускорились, словно отражая растущую тревогу.

— Но потом я снова почувствовал это в лесу. Когда я был с принцем в лесу, я описывал ему животных, которых мы не могли сразу увидеть. Особенно крупных зверей, я немного преувеличивал их описания...

Абель замолчал и оглянулся на Эшлера. Тот встретил его взгляд и продолжил:

— Вы выбежали из леса, и за вами бежал медведь.

Разве это был только медведь?

Дикие кабаны, волки, даже змеи. И это ещё не всё, когда появилась самая пугающая стая пчёл, он даже подумывал сдаться и вернуться обратно.

Но была ли это врождённая способность Караса?

Абель добавил:

— Он мог вызывать только крупных зверей в лесу. Поэтому я подумал, может, сила принца становится сильнее, когда он входит в лес. Словно лес помогает ему, позволяя почувствовать силу, которую он обретёт, когда станет взрослым.

Голос Абеля дрогнул, скорее всего, от того, что он запыхался. Даже без дополнительных пояснений Эшлер понял, насколько важно то, что Абель говорил о помощи леса. Он вспомнил тот лес, в который они вошли, держась за руку принца. Настоящий лес, скрытый в тумане, был священной землёй, наполненной деревьями выше самого дворца. Загадочный лес, нетронутый человеческой ногой, по-настоящему казался царством богов.

Но этот лес сгорел. Лес, в котором была сила, исчез, оставив лишь почерневшую землю, какой она стала двенадцать лет назад. Только тогда Эшлер наконец осознал, насколько важны были слова Абеля.

Таким, каким он был тогда, двенадцать лет назад.

Если это не было проклятием, как предполагал Абель, то куда делась сила леса после того, как он сгорел?

Тот священный туман… туман?

Что-то резко пронзило Эшлера, и он застыл на месте, его глаза расширились от шока. Однако Абель, уже достигший распахнутых ворот дворца, этого не заметил и продолжил говорить:

— Если в лесу заключалась сила дракона и он помогал принцу, что произойдёт с этой силой, если лес исчезнет? Я считаю, что причина, по которой лес так и не восстановился за двенадцать лет после пожара, в том, что сила исчезла. Когда леса не стало, сила не могла остаться там, поэтому она перешла к тому, кто мог её принять.

Абель повернулся у входа и неуверенно добавил:

— Всё это лишь мои догадки. Вполне возможно, что лес и впрямь был проклят, и именно это изменило его силу и сожгло всё.

— Нет.

Эшлер быстро взглянул под ноги, а затем с решительным лицом прыгнул вперёд, перекрывая путь Абелю.

— Я видел тот туман. Тот же самый, что был в Лесу Дракона.

Когда?

Спросил Абель, и прозвучавший ответ оказался тем, что он и сам знал. Это было тогда, когда он пришёл в себя после обморока, вызванного шоком от раскрытия истинной личности Караса. Именно в том месте, где он, считавшийся мёртвым, открыл глаза.

— Туман, отталкивающий людей, скрывающий даже ближайший шаг, был тем же самым туманом из Леса Дракона. Но я уверен, что этот туман создал Его Величество.

***

Стоны Трюйда, вызванные болью в плече, начали утихать. Его глаза, теперь мутные и пустые, больше не выражали жизни. Шок был настолько силён, что он стал похож на безжизненную куклу, лишённую каких-либо реакций.

Сжечь Лес Дракона было опрометчивым решением, он хотел уничтожить убежище ненавистного короля. Хотя Абель сбежал в лес вместе с принцем, в этом не было необходимости. С королём, способным войти в лес, они могли бы использовать его, чтобы найти беглецов.

Но он разозлился. Ему хотелось доказать Абелю, сбежавшему с принцем, что Лес Дакона не безопасное место. Как он посмел, всего лишь инструмент, предназначенный, чтобы заставить принца заговорить, забыть своё место и остаться рядом с принцем?

Его раздражало даже само предположение, что принц может поддаться влиянию и потерять дисциплину. Никто не может победить Сердце Короля. Он должен был показать ему, насколько пугающим может быть Сердце Короля. Лес Дракона, окутанный мистическим туманом? Его вполне можно было уничтожить.

Когда выжженный лес оставался неизменным, не восстанавливался все эти двенадцать лет, все вокруг начали шептаться, что это проклятие. Но и это казалось смешным. Лес, что так легко сгорел, не представлял ничего особенно, так и проклятие тоже не представляло. Это было просто... постоянство. О Лесе Дракона все забыли.

Трюйд, тот, кто сжёг лес, считал Лес Дракона незначительной вещью, которая никогда не мешала его жизни. Его решение было правильным, и потому всё шло по плану. Двенадцать лет ничего не происходило. За всё это долгое время лес никак на него не повлиял.

Но сейчас… это осознание полностью разрушило разум Трюйда.

Сила Леса Дракона…

Перешла в Караса?

Из-за меня?

Всё это случилось из-за меня?

Из-за решения, которое я считал правильным на протяжении двенадцати лет?!

— Нет, нет.

Едва слышимое отрицание сорвалось с его губ, слишком тихо, чтобы кто-то заметил. Невыносимый шок заставил Трюйда чувствовать, будто он постарел на десятки лет.

— Из-за меня? Потому что я... я сжёг лес.

Его расфокусированный взгляд уставился в пустоту, направленный на Караса.

— Этого не может быть.

Слова, произнесённые без воли, снова и снова срывались с уст Трюйда. Он не мог поверить, что его действия действительно даровали силу противнику. Однако на самом деле голос Караса беспощадно разрушил всё.

— Нет, всё это из-за тебя. Ты сам отдал силу своему врагу и превратил себя в бесполезный кусок мусора.

Слова, которые Трюйд когда-то считал простой провокацией, теперь с ледяной ясностью пронзили до костей.

Дрог.

Его тело с опозданием отреагировало и задрожало. Он действительно стал сгнившим, бесполезным ядом.

— Ты всё это время всех обманывал, не будучи отравлен?

— Я же говорил. Моя сила не была полностью завершена.

Это было утомительное время. Чтобы вытерпеть его, он ушёл на войну и прибегал к различным уловкам с помощью военного спекулянта. Однако его победа была слишком очевидной, и потому не доставила ни капли интереса. Даже вид того, как Трюйд потерял лицо от шока, не приносил ему удовлетворения. Ведь единственное, что имело значение для него, — это обрести силу.

Карас поднялся на ноги и снова посмотрел на свои руки. Его силы едва хватало, чтобы сдерживать симптомы отмены. Он не мог свободно использовать свою силу, разве что когда был в ярости. Всего один раз был бы достаточен. Если бы он смог хотя бы один раз полностью высвободить всю силу, плотно заключённую внутри, дальше было бы проще. Но он не знал как, а времени было мало. И тут появилась возможность.

— Мне нужно было что-то. Так я и понял, как вызвать свою силу.

Он должен был призвать нечто, чего по-настоящему жаждал. Если это означало спасти задыхающегося Абеля, подойдёт что угодно. Он думал, что потерпел неудачу, когда из ниоткуда появился сумасшедший. Потратив всю свою силу впервые, он пролежал в постели несколько дней и был вынужден слушать бред о том, что Абель мёртв.

— Я довёл метод использования силы до совершенства, когда вошёл во дворец. Чем быстрее я выгонял чёрное зелье из тела, тем сильнее становился.

Это звучало так, будто он благодарил Трюйда за помощь, и Трюйд стоял с открытым ртом, как дурак.

Неужели весь смысл пари заключался в том, чтобы выпить чёрное зелье лишь ради усиления собственной силы?

Он считал, что Карас просто стал зависимым и прятался у себя в покоях, а тот всё это время тренировался?

— Что ты собираешься делать с этой силой?

Трюйду казалось, что после всего, что он услышал, уже ничто не сможет его поразить. Но и это оказалось не пределом. Карас опустил глаза и посмотрел вниз, на сломанного Трюйда.

— Я оставлю всё как есть.

Оставить всё как есть?

Что?

Вопросы, которые неизбежно начали подниматься, мгновенно исчезли, когда Трюйд поднял глаза и увидел взгляд Караса. Вокруг начала собираться густая туманная завеса, но для Трюйда всё было предельно ясно. Это зрелище заставило его задрожать от страха, пока сознание не померкло. Теперь, когда Карас мог в полной мере использовать силу леса, он высвободил её всю. Доказательством тому были его глаза, вернувшиеся к своему изначальному состоянию. Жуткие жёлтые глаза, похожие на змеиные, зловеще сверкали.

— Туман. Кажется, Его Величеству и правда помогает лес.

Когда Абель кивнул, Эшлер рассеянно пробормотал:

— …Туман.

— Да, туман.

— Вы не видите туман?

Когда Эшлер поднял руку и указал вглубь дворца, Абель удивлённо обернулся.

Туман?

— Что? Я его не вижу. Там туман?

Эшлер сделал шаг назад и тихо пробормотал:

— Сейчас он распространяется. Выходит из дворца.

Он прикусил нижнюю губу, злобно глядя в сторону, скрытую туманом.

— Если Его Величество использует силу, значит, там что-то происходит. Лорд Абель, прошу прощения, но не могли бы вы взять меня за руку и отвести к Его Величеству? …Лорд Абель?

Эшлер поспешно обратился с просьбой, и только тогда понял, что Абель был так же ошеломлён, как и он минуту назад. Однако Абель смотрел в другую сторону. Он застыл, уставившись на ту часть снаружи дворца, откуда они пришли.

Что он мог там увидеть?

Эшлер обернулся, и, как и Абель, замер на месте.

Туман медленно приближался к ним. Срочность выяснить, что случилось с Карасом, исчезла. Небо, сгущавшееся, уже окрасилось в красный, и вместе с ним менялась земля. Чёрная почва исчезла.

Словно желая показать, что обратило всё в пепел, чёрная корка осыпалась, обнажая ярко-красную лаву. Река огня безмолвно текла по следу выжженной земли. Она двигалась к дворцу с устрашающей скоростью, намного большей, чем прежде.

***

— Хочешь, расскажу тебе кое-что интересное?

Голос Караса донёсся до Трюйда, затерянного в тумане, где он даже не мог разглядеть собственного тела. Ленивый голос доносился сверху, но внутренний озноб, вызванный видом тех жёлтых глаз, заставил Трюйда ещё сильнее сжаться.

Образ могущественного человека, некогда сидевшего на вершине, делающего всё, что хочет, и отдающего приказы, бесследно исчез, оставив после себя лишь труса. Ожог на его плече распространился на грудь и руки, причиняя ещё более мучительную боль, но он мог только дрожать, как загнанная в угол крыса. Его разум окончательно раскололся и едва мог уловить суть слов, но Карасу было всё равно.

— Когда я полностью сделал силу, полученную от леса, своей, я кое-что обнаружил.

Это был первый раз, когда он вошёл в Лес Дракона после прибытия во дворец. Пытаясь сделать хоть что-то на земле, казавшейся сплошным чёрным пеплом, он случайно это нашёл. Карас не смог скрыть удовольствия и скривил губы точно так же, как и тогда.

— В Лесу Дракона существует ещё одна сила, помимо той, что есть у меня.

***

Отряд Кина столкнулся с жуткой картиной как раз в тот момент, когда приблизился к вратам дворца. Один из солдат воскликнул почти на грани крика:

— А! Командир Кин! П-посмотрите туда!

Солдат закричал, обернувшись назад, и все остановились, повернув головы в ту же сторону. Благодаря сгущающемуся небу огненная масса была отчётливо видна. Это была река огня, стремительно поглощавшая всё на своём пути.

Никто не мог пошевелиться, они даже затаили дыхание, не в силах поверить своим глазам.

Почему, чёрт возьми, нечто подобное течёт внутри дворца?

Сначала говорили, что почерневшая земля пожирает людей, а теперь вот это…

Это безумие.

Застывших словно вкопанных людей привёл в чувство крик Кина:

— Эй, идиоты! Что вы стоите?! Быстро эвакуируйте людей!

***

Хлюп, хлюп.

Пока перепуганный Нэни не мог перестать плакать, дворецкий, тоже со слезами на глазах, взял его за руку. Огненные массы, текущие по обеим сторонам библиотеки, казалось, вот-вот поглотят здание.

— Пока рядом Абель, Его Величество как-нибудь с-сможет защитить это место…

Мелмонд пытался их успокоить, хоть и дрожал сам, но слова Нэни заставили его опустить голову.

— А что, если даже Его Величество не справится? К тому же, лорд Абель только что пошёл к Нему… Уаааах! Дворецкий, я ведь ещё даже не женился! Бууу.

— Ыыыы, я ведь ещё девственник.

Даже шокирующее признание дворецкого, за которое его дразнили бы сто лет, не могло вызвать смеха в этот момент. Мелмонд вздохнул, глядя на двух обнявшихся и рыдающих, а потом посмотрел в небо.

Что вообще происходит?

Почему лес, некогда окутанный мистическим туманом и бывший местом забав короля, вдруг превратился в разливающийся огненный океан?

***

Тук, тук, тук.

Каждый раз, когда эхом в ушах отдавался громкий стук сердца, вместе с ним дрожали и ноги. Он слышал, как Эшлер несколько раз звал его спереди, но Абель не мог оторвать взгляда от раскалённой земли. Сон, что он видел перед смертью, снова и снова всплывал в памяти. Его наставник тоже видел во сне мир, превращающийся в море огня.

— Лорд Абель!

Лишь когда вновь раздался отчаянный крик, Абель наконец отвёл взгляд. Эшлер, уже полностью окутанный туманом, тянул руки вперёд, наугад ощупывая пространство.

— Лорд Абель, вы там?

— Да.

Напряжённый ответ вызвал у Эшлера облегчённый вздох.

— Я сейчас в тумане и ничего не вижу. Лорд Абель, прошу прощения, но не могли бы вы отвести меня во дворец…

Эшлер умолк и повернул голову. В тот миг, когда он почувствовал что-то в своей руке, перед глазами неожиданно всё прояснилось. Точно так же, как в Лесу Дракона, когда он держал Абеля за руку и мог видеть всё. Но сейчас Абель держал не только руку Эшлера. В другой руке у него был круглый деревянный жетон.

— Подождите немного. Прежде чем встретиться с Его Величеством, я должен понять, почему лес ведёт себя так.

Понять?

Как он мог это знать?

Когда возник этот вопрос, туман снова заполнил всё вокруг. Лицо Эшлера вновь заполнилось растерянностью, но времени на объяснения не было. Абель сделал несколько шагов назад и поднял деревянный жетон.

Трещина на жетоне оказалась больше, чем он думал. Если каждый раз, когда он видел прошлое, он расплачивался этим, то на этот раз жетон мог треснуть окончательно. Однако сейчас это не имело значения. Он должен был узнать. Самое начало, что именно сделал дракон. В отличие от благоговейного тона, с которым он обычно произносил имя, теперь в голосе Абеля слышались спешка и гнев.

— Неукротимая псина, чабан. Неукротимая псина, чабан.

Когда тело взмыло в воздух, Абель озвучил свою цель, и знакомый ветер закружил его в воздухе.

***

Чистое голубое небо, ни облачка, свежий ветерок. Лёжа на траве, он закрыл глаза, а потом снова открыл, убеждаясь, что это и правда реальность. Радость покоя была чем-то, чем он никогда не мог по-настоящему насытиться. Для него это было лишь продолжением привычной жизни — бегать по лесу. Но воспоминания о прошлом, в котором он мог бы лишиться этой жизни, не забывались так легко.

Прошло всего несколько месяцев с тех пор, как дракон — абсолютное существо, стоящее выше человеческой силы, пытался уничтожить всё. Поэтому для него всё стало бесценным: трава, что вновь проросла, прохладный ветер и небо, раскинувшееся в своей синеве.

Но люди были не такими, как он.

Они проявляли лишь недовольство и жадность, забыв о том, что произошло всего несколько месяцев назад. Когда издалека стали приближаться шумные голоса, он понял, что явились надоедливые гости, и нехотя поднялся. И тут в его голове прозвучал знакомый голос:

«Что я говорил?»

Жадность людей никогда не закончится.

Высокомерный тон этого голоса напоминал ему, что те слова были правдой, и был полон раздражения. Поэтому он не мог злиться. Если бы не он, дракон ни за что не оказался бы втянут в такую назойливую ситуацию, какой бы скверной ни была его натура.

Прости.

Рыцарь, спасший страну, извинился, зная, что его не услышат, и посмотрел на приближающиеся фигуры. Лорды и рыцари, управлявшие страной. Каждый их визит сопровождался всё большими требованиями. Они просили основать королевство во имя дракона, и он согласился.

Но перед народом появился не уродливый рыцарь, а красивый заменитель. Это не имело значения. Ни рыцарь, ни дракон всё равно не собирались что-либо делать. Но те, кто раньше уверяли, что им нужно лишь имя, чтобы даровать величие, теперь начали требовать и силу дракона.

— Чтобы защитить страну, нам нужна сила дракона. Пожалуйста, поделитесь с нами хоть немного этой силы. Позвольте будущим поколениям узнать, что эта страна родилась под покровительством дракона.

Они вновь склоняли головы, повторяя знакомые мольбы. В этот раз они даже привели с собой детей.

— Пожалуйста, даруйте благословение этому ребёнку!

Они снова просили хором, будто заранее отрепетировали. Это называлось благословением, но на деле было всего лишь просьбой возложить на их ребёнка трон. Разумеется, у них находилось и оправдание. Они утверждали, что с помощью силы дракона смогут продолжать защищать и укреплять страну. Однако рыцарь ясно видел их истинные намерения.

Поглотившее всё стремление и жадность обладать божественной силой дракона. Хотя он и не жалел, что уговорил дракона спасти мир, реальность заставляла его понемногу жалеть об этом. Рыцарь отвернулся от людей, пристально глядевших на него. Позади, прислонившись к большому камню с закрытыми глазами, сидел человек.

Человек с короткими чёрными волосами казался обычным, но на самом деле он был драконом, во много раз превосходившим человеческий облик. Поскольку он так и не открыл глаз, люди перевели взгляд на рыцаря, которого до этого даже не удостоили вниманием.

Ты с ним говоришь.

Ты — друг дракона.

Он всегда слушает твои просьбы.

Безмолвное давление их взглядов обжигало кожу. Однако люди ошибались. Дракон не исполнял все его просьбы, да и другом его не считал. Он просто был надоедлив, но не настолько, чтобы захотеть его убить. И это было всё.

«Ты почти не кажешься человеком».

Возможно, из-за того, что он вырос в горах, дракон именно это в нём и ценил. Так он однажды спросил в ответ:

Тогда на кого я похож?

«На говорящего дикого кабана».

Вот так. Для дракона рыцарь был просто забавным человеком, чем-то вроде дикого кабана, умеющего говорить. Поэтому рыцарь до сих пор не мог понять, почему дракон встал на сторону людей и сражался с другим драконом, который хотел уничтожить человечество.

Он и правда встал на сторону людей?

Возможно, его просто всё раздражало.

Раздражал шумный мир, устроенный обезумевшими другими драконами. Поэтому рыцарь был уверен: дракон ни за что не исполнит просьбу людей и не поделится с ними своей силой. Уже собираясь сказать им, чтобы уходили, кто-то шагнул вперёд и неуверенно заговорил:

— Мы слышали, что вы собираетесь оставить часть своей силы в этом лесу, Дракон. Мы знаем, что вы уже ограничиваете доступ людей с помощью густого утреннего тумана. Пожалуйста, дайте нам шанс. Мы будем защищать священный лес, что вы оставите, из поколения в поколение. Поэтому, прошу, поделитесь хотя бы частью этой силы с одним человеком — тем, кто станет нашим королём и символом леса.

Услышав это, рыцарь с печалью посмотрел на дракона. Казалось, люди даже чувствовали облегчение от того, что дракон оставит свою силу и исчезнет. Существование того, кто мог разрушить мир, вызывало у них тревогу и страх, несмотря на то, что он пришёл не разрушать, а помогать.

Но рыцарь не хотел терять своего единственного друга. Как и говорили люди, он заметил, что в какой-то момент вокруг леса начал подниматься густой туман.

Странно, но сам туман был невидим для глаз рыцаря, и именно поэтому он без труда мог входить в лес. Но только недавно он понял: это была подготовка дракона к уходу.

Он исчезнет навсегда.

[Вы защитите лес?]

Голос дракона прозвучал в сознании каждого. Рыцарь знал, что в нём таится насмешка, но люди, обрадованные ответом дракона, торопливо склоняли головы и с жаром клялись. Они заявляли, что готовы отдать жизни за защиту леса, чтить священный лес как короля и так далее.

Так умрите, но сначала разделите силу.

В глазах дракона на мгновение мелькнула холодная улыбка, и он на секунду взглянул на них, прежде чем исчезнуть.

[Теперь, когда лес окутан туманом, моя сила проникнет в каждый листок травы и в каждое дерево здесь. Вы хорошо их защитите?]

— Да!

Все громко закричали в унисон. Что может быть трудного в том, чтобы защитить лес? Особенно если взамен можно получить желанную силу.

[Хорошо. Я оставлю свою силу вам, людям.]

— С-спасибо! Как и ожидалось, дракон добр к людям…

[Если вы сможете справиться с моей силой.]

Люди, ещё мгновение назад ликующие, переглянулись, услышав это запоздалое условие.

Справиться?

[Унаследовать мою силу, значит унаследовать и мои инстинкты. Например, я нахожу всех людей раздражающими. Кроме вот этого одного.]

Шёпот.

Люди сбились в кучу и начали перешёптываться. Рыцарь с беспокойством наблюдал за ними, а затем снова посмотрел на дракона. Поза дракона не изменилась, но теперь его глаза были открыты и следили за остальными. Он изменил их, придав им обычный серый цвет.

— Дракон, но ведь это значит, что хотя бы один человек тебе нравится? В таком случае всё в порядке. У нас будет тот, кто сможет сдерживать инстинкты дракона.

[Лишь один человек.]

С утомлённым тоном подчеркнул дракон, но люди всё равно кивнули, не задумываясь.

Да, одного будет достаточно.

Рыцарю не нравилось, что дракон согласился исполнить их просьбу. Люди не знали, каков на самом деле этот дракон. Даже проведя с ним столько времени, рыцарь до сих пор иногда ужасался его жестокости и эмоциональной холодности.

А теперь человек с такими же инстинктами?

Какой толк от такого человека, даже если он будет обладать силой дракона?

Каким человеком он будет?

Но остановить это он не мог. Люди ликовали, услышав решение дракона, и вновь и вновь обещали защищать лес.

— Хорошо тогда, Дракон, пожалуйста, выберите ребёнка, который вам по душе.

Однако дракон передал это решение другому.

[Того, кто унаследует мою силу, выберет вон тот.]

Рыцарь нахмурился, неожиданно получив такую задачу, но, к счастью, люди были слишком подавлены присутствием дракона и ушли, больше не настаивая. В глазах рыцаря невидимый туман начал расстилаться по округе. Когда все ушли, рыцарь обратился к дракону, который уже закрыл глаза.

— Зачем ты это сделал?

Дракон повернулся к нему с полуприкрытыми глазами, будто спрашивая, о чём он говорит, и рыцарь опустился на землю перед ним.

— Почему ты решил поделиться своей силой с людьми?

[Потому что они так отчаянно её хотели.]

Однако редкая нотка веселья в его голосе вызвала у рыцаря ещё большее беспокойство. Когда дракон временами находил что-то забавным, это часто приводило к плохим последствиям. Потому что обычно это означало, что он предвкушает трагический исход, о котором знает только он. Рыцарь считал, что людям не стоит обладать силой дракона. Пока он размышлял об этом, голос дракона продолжил:

[Но решение за тобой.]

Я?

Ошеломлённый, рыцарь поднял глаза и увидел, как дракон достаёт что-то светящееся с той стороны, где было его сердце. Когда он вытащил это, сияние было ослепительным, но как только предмет оказался у него в руке, свет исчез. Осталась лишь маленькая серая бусина размером не больше большого пальца. Дракон передал её рыцарю и объяснил:

[Отдай это тому, кого выберешь. Человек, который впитает её, унаследует мою силу на поколения вперёд.]

Ты хочешь, чтобы я выбрал?

Рыцарь колебался, не в силах просто так протянуть руку, но дракон насильно вложил бусину ему в ладонь. Он ожидал, что рыцарь откажется и скажет, что не может этого сделать. Однако рыцарь только с удивлением посмотрел на него и сказал:

— Значит, это означает, что родится ребёнок, унаследовавший твою силу… А, подожди! Тогда… это что, твоя сперма?!

Дракон вдруг понял, почему так и не смог убить этого человека. Он был настолько абсурден, что заставлял дракона забывать даже о собственном намерении убить.

— Невероятно! Шмыг-шмыг, вау, так вот как пахнет драконья сперма! Ах, но ты можешь произвести только такое крошечное количество? У тебя, должно быть, крохотный перчик…

[Заткнись. Пока я на самом деле не забрызгал тебя своей настоящей спермой.]

Когда дракон рявкнул в ярости, рыцарь с трудом сдержал смех и пробормотал:

— То, что ты злишься, доказывает, что у тебя действительно крошечный…

Дракон отвёл взгляд, изо всех сил стараясь подавить подступающую злость. Он не мог позволить себе снова поддаться на проделки этого человека. К счастью, рыцарь на мгновение замолчал, уставившись на бусину и погружённый в раздумья. Дракон, с недовольством наблюдая за ним, снова заговорил.

[Если не хочешь отдавать это человеку, просто закопай в этом лесу. Никто не узнает. Всё зависит от тебя].

Всё в моих руках.

Рыцарь серьёзно посмотрел на свою ладонь, не заметив, что дракон теперь смотрел на него с насмешливым выражением.

[Решай.]

На настойчивый голос рыцарь замер в нерешительности и спросил:

— Если появится человек, рождённый с твоей силой, он сможет войти в этот лес, верно?

[Да. И те, кого он выберет, тоже.]

— Тогда, поскольку сила леса — тоже твоя сила, сможет ли этот человек использовать силу леса?

Понимая, что рыцарь спрашивает, сможет ли тот получить такую же силу, как у него самого, дракон покачал головой.

[Нет. Сила леса принадлежит лесу. Но может быть исключение.]

— Что ты имеешь в виду под исключением?

[Если лес будет разрушен, и эту силу поглотит человек с похожей силой.]

— …

[Но это при условии, что родится человек, способный принять мою силу.]

— Человек, который сможет принять твою силу?

В этот момент, словно в ответ, глаза дракона на мгновение вновь приняли свой изначальный облик. Холодные, светящиеся, змеиные.

[Ребёнок, рождённый с сильнейшими драконьими инстинктами. Это почти невозможно.]

Почти невозможно. Слава богу.

Рыцарь почувствовал облегчение, но в глазах дракона всё ещё таилась улыбка. Люди, из-за своей короткой жизни, слишком легко находят утешение. Они не способны предвидеть, что мир — это не только те несколько десятилетий, что они проживут.

Они относятся легкомысленно к тому, что за сотни, тысячи лет даже почти невозможное в конце концов может случиться. Эта крошечная возможность может привести всё к краху. Несмотря на всё, что он услышал, рыцарь молчал, размышляя, что делать с силой дракона.

[Скоро лес будет полностью окутан туманом. Если хочешь скрыться от людей, можешь жить здесь.]

Пока дракон говорил это, закрывая глаза, рыцарь с удивлением посмотрел на него. Он знал, что это означает исчезновение дракона, но всё равно был ошеломлён. Стараясь скрыть потрясение, он задал вопрос как ни в чём не бывало:

— А что будет с лесом? Сила леса останется навсегда?

[Нет. Она исчезнет однажды.]

— Когда?

[Когда выполнит своё предназначение.]

Невысказанный вопрос рыцаря о том, каково же это предназначение, повис в воздухе, но в ответ раздался лишь звук его падения. Рыцарь не услышал последнего ответа, упав, словно погрузился в глубокий сон.

Дракон нарочно уложил спящего рыцаря рядом с собой и продолжил объяснение медленно, зная, что тот уже не слышит.

[Я ещё не достиг конца своей естественной жизни. Поэтому, даже если я исчезну сейчас, моя сила останется. Вся моя сила будет заключена в этом лесу и будет существовать до конца моего естественного срока. И эта сила…]

Хотя некому было это услышать, дракон поднял взгляд в воздух, ясно смотря куда-то вдаль. На мгновение уголки его губ изогнулись в слабой улыбке.

[И эта сила не позволит пробудиться тому, что запечатано в земле. Силе другого дракона, чья физическая оболочка исчезла, как и моя. Дракона, который однажды пытался уничтожить мир.]

***

Глухой удар.

— Ха-а, ха, хаа…

Хотя его тело, как и в прошлый раз, не получило серьёзных повреждений после падения с воздуха, Абель лежал на земле, тяжело дыша. Последний дракон посмотрел прямо на него и заговорил так, будто точно знал, кто он, откуда он и зачем пришёл, с насмешливой улыбкой в глазах.

Однако больше всего Абеля сейчас смущала узнанная истина. Истинная причина существования Леса Дракона заключалась в том, чтобы запечатать другую силу.

Значит, если почерневшая земля снаружи стремится поглотить всё… это означает, что сила того дракона, который пытался уничтожить мир, вырвалась наружу?

Нужно остановить это!

Абель шатаясь поднялся. Каждый его шаг вскоре перешёл в бег по длинному коридору.

Карас, унаследовавший силу леса, возможно, сможет это остановить. Даже если лес был разрушен, если Карас обладал этой силой…

Внезапно Абель резко остановился посреди коридора, широко распахнув глаза.

А это ведь означает и обратное.

Если Карас способен остановить это, значит, он также может эту силу высвободить.

Намеренно…

***

Дракон с серыми глазами, сжигающий весь мир. Мелмонд никогда не забывал сны Виделя, умершего 12 лет назад. После смерти Абеля он часто вздыхал от страха, задаваясь вопросом, не наступит ли и в самом деле такой мир. Но Абель вернулся живым.

Значит, теперь всё будет в порядке.

Даже если Его Величество Император превратится в дракона с глазами серой змеи, всё будет хорошо, пока Абель здесь. Мелмонд не мог выразить, насколько он был счастлив.

В глубине души он боялся Караса больше, чем Сердце Короля. Поэтому даже в этот момент, когда происходила абсурдная катастрофа, Мелмонд не мог отпустить надежду.

Он верил, что Абель сможет остановить дракона, разрушившего мир в снах Виделя. Поэтому, в отличие от дворецкого и Нэни, Мелмонд не мог плакать. Он должен был верить. Дрожащими руками он продолжал смотреть в окно, думая об Абеле, бегущем к императору.

***

Сила, спавшая под лесом, была совершенно иной, чем та, которой он обладал. Что-то зловещее, свернувшееся во тьме. Когда он понял, что может свободно её выпускать, первой мыслью было облегчение.

Слава богу.

С этим ему больше не придётся утруждать себя использованием собственной силы.

Не нужно было больше применять ароматическое масло, которое он распространил по всему миру через Кина. Понадобится время, но ему оставалось лишь наблюдать, как всё рушится. Это не будет скучно, ведь теперь у него был тот, с кем можно наблюдать.

— Ха… ха… принц!

Карас поднял жёлтые глаза и с безразличием уставился на приближающуюся фигуру.

Почему он здесь?

Ах, понятно.

Карас спокойно наблюдал, как к нему бежит Абель весь в поту. Хотя тот ещё не сказал ни слова, он уже мог догадаться, зачем пришёл. Должно быть, увидел, что происходит снаружи, и пришёл остановить его.

Однако, даже если Абель попросит, на этот раз он не собирался его слушать.

— Я велел тебе подождать.

Сухо сказал Карас и наблюдал, как Абель, тяжело дыша, пытался восстановить дыхание, а затем кивнул.

— Простите. Я старался, правда, но…

Карас уже мог предугадать, что скажет Абель.

Помоги нам. Пожалуйста, спаси людей.

Он думал, что Абель снова попросит о чём-то нелепом. И не было никакой причины исполнять такие просьбы. Даже если это Абель. Но именно потому что это Абель, придётся выслушать всё, даже если это скучно.

Однако, когда Абель начал говорить, а потом резко замер, уставившись на Караса с широко раскрытыми глазами, слова, которые сорвались с его губ, оказались самыми неожиданными.

— Что? О! Ого, у принца снова его настоящие красивые глаза!

Совершенно неожиданно Абель сначала выразил радость.

Это же действительно глаза принца из детства!

Он воскликнул, его лицо осветилось яркой улыбкой. Это была чистая, неподдельная радость. Хотя внешность изменилась, улыбка была точно такой же, как двенадцать лет назад. Тогда, когда все боялись и сторонились этих глаз, только Абель, даже в этом аду, был единственным, кто встречал его взгляд с улыбкой, а не страхом.

Цепи жестокости и безжалостности, сковывавшие сердце Караса, в один миг разлетелись от одной этой улыбки. Так же, как в тот самый первый раз, когда он встретил Абеля — первого, кто освободил его от этих цепей.

Это было, когда он шёл по лесу, держась за руку маленького принца, который ещё не умел говорить. В лесу не нужно было беспокоиться о завтрашнем дне. Даже если ты оказывался в одном и том же месте, лес каждый день был другим. В таком месте скучать было невозможно.

Однако его беспокоило то, что принц не понимал ценности жизни. Сколько бы раз он ни говорил, что каждая жизнь бесценна и отнимать легкомысленно её нельзя. Если принц по-настоящему не прочувствует это в сердце, всё так и останется пустыми словами, пролетающими сквозь разум.

Когда Абель был маленьким, его наставник всегда сначала позволял ему самому столкнуться с ситуацией, а уже после ошибок объяснял, как нужно было поступить.

«Лучше всего ты учишься тогда, когда сам начинаешь ощущать, что тебе чего-то не хватает».

Поэтому Абель решил изменить подход. Вместо того чтобы говорить о ценности жизни, он решил показать принцу ситуации, в которых убить животное действительно необходимо. Поняв, почему порой это приходится делать, принц также поймёт, почему нельзя делать это без надобности.

Но какая же ситуация заставит убить?

Абель нарочно уронил тщательно упакованный обед из дворца в озеро, сделав вид, что это была случайность.

— Ах, нет! Теперь нам нечего будет поесть! Но не волнуйтесь, принц! Если мы объединим усилия, поймать зверя для обеда, сущий пустяк. Хаха! Стыдно признаться, но в деревне все знают, какой я мастер охоты. Хахаха!

Охота в тот день закончилась провалом. Пришлось утолять голод фруктами и птичьими яйцами, и Абель дал принцу обещание:

— Не расстраивайтесь, принц! Завтра вы и я обязательно вместе поймаем жирного оленя.

Но не удалось поймать даже кролика, не говоря уж об олене. После нескольких таких дней, чувствуя, что его гордость страдает больше, чем принц получает уроков, Абель решил пойти другим путём. Он смутно чувствовал, что лес помогает принцу. Будто показывал ему животных, которые вызывали у него интерес. Поэтому Абель начал специально возбуждать любопытство принца преувеличенными рассказами об олене.

— Оленье мясо — это нечто! Конечно, этот вкус по-настоящему раскрывается только тогда, когда сам поймаешь оленя после изнурительной, потной погони. Олени не только быстрые, но ещё и очень осторожные, к ним трудно подойти. Они чувствуют приближение хищников по запаху, так что подкрасться можно только с подветренной стороны. Лучше всего загонять их в угол всей стаей, как это делают волки, но если ты хорошо стреляешь из лука, то и один сможешь свалить огромного оленя. А есть такие олени, которые больше меня ростом! Просто гиганты! И бегают молниеносно! Зато мясо у них объедение. Особенно если зажарить заднюю ногу до румяной корочки, ммм…

Может, он слишком увлёкся и даже начал облизываться от этих живописных описаний?

Как только он договорил, поблизости послышался шорох. Абель тут же обернулся.

Олень?

Нет, это была стая волков. Причём не обычных, а огромных. Та охота снова закончилась провалом.

Взгляд в жёлтые глаза Караса вызвал воспоминания о тех месяцах.

Неужели его рассказы об охоте, ни разу ничем не завершившиеся, лишь пробудили в Карасе охотничьи инстинкты?

Вместе с воспоминаниями поднялось и чувство вины. Возможно, самой большой ошибкой было то, что он умер, оставив Караса одного. Погружённый в воспоминания, Абель, только что сиявший от радости, внезапно ощутил прилив вины и почесал затылок.

— Извините. Просто, когда увидел глаза принца, сразу нахлынули воспоминания…

Пауза.

Пока говорил, он вдруг понял нечто очень важное. Ему же нужно было продолжать притворяться, будто он потерял память.

Но что теперь делать?

Он уже так бурно обрадовался, увидев глаза принца.

— А! Я… я не это имел в виду, не воспоминания, то есть… я просто слышал, как об этом говорили. Ха-ха. В-все говорили, что у принца когда-то были очень красивые жёлтые глаза. И вот, когда я увидел, что они снова стали жёлтыми, сразу вспомнил, что тогда слышал. Ха-ха.

— …

— Я столько раз это слышал, что как-то само собой… назвал вас принцем. Если позволите, можно я и дальше буду так обращаться?

Он играл ужасно, но Карас лишь молча смотрел на него сверху вниз.

Абель нервно сглотнул, надеясь, что его притворство сработало, и поспешно добавил:

— В-в любом случае, я всё ещё не восстановил память.

— Да.

На вялый ответ Абель выдохнул с облегчением.

Фух, слава богу.

— Кстати, принц…

Он сменил тему и на секунду огляделся. В отличие от внешнего мира, превратившегося в ад, здесь царила жуткая тишина. И вдруг он заметил кого-то, кого раньше не увидел. Человек с тяжёлой раной на плече, свернувшийся калачиком и дрожащий. Хотя лица не было видно, с первого взгляда было ясно, что это Трюйд.

Тот, кого он считал величайшим врагом, пал столь жалко, что его и не сразу можно было заметить, тогда как тот, кого следовало бы спасти, наоборот, подверг опасности всех. Абель отвёл взгляд от Трюйда, снова посмотрел на Караса и неловко улыбнулся.

— На самом деле, я нашёл кое-что, что принц когда-то спрятал в лесу.

Абель протянул руку, в ней был деревянный жетон. Хотя концы уже едва держались вместе, он всё ещё не был расколот полностью.

— В лесу, там, где раньше был колодец, осталась яма. Я нашёл его там. А! Конечно, я узнал об этом от… другого человека!

Игра была настолько неубедительной, что даже хотелось рассмеяться, но Карас, похоже, не придавал этому значения. Напротив, его заинтересовало, как Абель так легко показал деревянный жетон и прошлое, которое он с его помощью увидел.

— Так что я использовал его, чтобы взглянуть в прошлое и понять, почему изменился лес. Я хотел узнать, какая сила скрыта в этом месте.

Абель вспомнил то, что видел совсем недавно, и начал объяснять. О том, как дракон запечатал нечто, и какова цель леса. Среди объяснений было и то, что произойдёт с силой леса, если тот будет уничтожен. Это делало совершенно очевидным, какая сила теперь находится у Караса. Тем не менее, Абель не спешил, подробно рассказывая всё, что видел, и лишь затем задал вопрос:

— Принц, почему вы выпустили запечатанную силу?

Когда Карас промолчал, Абель оглянулся. Внутри тихого дворца внешний мир на мгновение словно перестал существовать. А там, снаружи, люди, возможно, уже погибали. Огненные массы, уничтожающие всё на своём пути, вполне могли уже медленно захватывать мир за стенами дворца.

Это была пугающая реальность, настолько ошеломляющая, что в неё трудно было поверить. Пока Абель коротко думал о том, что творится снаружи, Карас наконец заговорил. И его ответ был тем самым, который Абель уже когда-то слышал:

— Чтобы избавиться от того, что мешает.

Абель замер, как раз собираясь повернуться к Карасу.

«Они мешали, я их убрал».

Эти будничные слова, объяснявшие пустоту дворца, с тех пор засели у него в голове. И теперь он наконец понял почему. Причина была такой лёгкой и простой, что в ней даже не ощущалось страха перед жестокостью. Карас просто следовал инстинктам. Парадоксально, но в изменившемся за двенадцать лет мире, возможно, именно Карас оставался самым чистым.

Абель снова посмотрел на Караса и мягко обхватил его за руку одной ладонью. В отличие от прошлого, в глазах Караса теперь читался холод. Он внимательно наблюдал за Абелем, пытаясь понять, как тот отреагирует, теперь, когда всё стало ясно. Его мысли вернулись к ожиданиям.

Будет ли он умолять?

Заплачет?

Но, как всегда, Абель первым ответил яркой улыбкой, словно по привычке.

— Понимаю. Если что-то мешает, надо от этого избавиться.

Хлоп, хлоп.

Абель похлопал по руке Караса, которую держал, и даже попытался его успокоить. Карас чуть склонил голову набок в замешательстве от такой неожиданной реакции.

— Разве ты не собираешься меня остановить?

Напрямую спросил Карас, но Абель беспомощно пожал плечами, будто у него не осталось других вариантов.

— Если принц действительно этого хочет, даже если я остановлю вас сейчас, вы всё равно сделаете это снова.

Он мог бы остановить его сейчас, но это было бы лишь временной мерой. Абель знал, что просто остановить Караса недостаточно. Умолять его как прежний Абель не изменит результата. Надо было изменить само желание принца. Вместо того чтобы устранять то, что мешает, Карас должен был увидеть ценность в том, чтобы сохранить это рядом. Надо было показать, что это не всегда плохо.

— Эх, но всё равно жаль.

Абель вздохнул, казалось, искренне разочарованный, и перевёл взгляд в пространство, будто вспоминая что-то.

— Знаете, принц, если честно… после того как Сердце Короля было уничтожено, я хотел путешествовать с вами. Хе-хе, я ведь раньше много путешествовал с наставником! Есть столько мест, которые я хотел бы вам показать. Есть гора с таким захватывающим видом, что просто не поверишь глазам, река, в которой вкуснейший лосось сам выпрыгивает прямо к тебе, а ещё… море! Вы ведь никогда не видели море, да? Ха-ха-ха-ха, кхм, вообще-то… я тоже его никогда не видел. Но говорят, оно безумно огромное и прекрасное.

Он не забыл поднять вверх большой палец, несмотря на то, что сам ни разу его не видел.

— Принц, говорят, в море водятся рыбы такие огромные, что ими можно накормить сотни человек, и ещё останется! Трудно поверить, да? Ха-ха-ха-ха, но это правда. Ммм, и говорят, на вкус они просто невероятные.

Вывод был очевиден: «Хочу их попробовать».

Абель, увлёкшись рассказами о кулинарных приключениях, словно забыл, с чего начал разговор, и его глаза радостно засветились.

— Но если говорить о вкусах, то ничего не сравнится с фестивалем! Еда на фестивале — это лучшее. В такие дни всё что угодно насаживают на шампуры и жарят на огне. Не только телят, кроликов и свиней, но ещё и птиц, и лягушек, и всё это безумно вкусно. Весь переулок наполняется восхитительным дымом! И это ещё не всё! Финиковое и ореховое желе такое мягкое, прямо тают во рту. Хе-хе, а пироги! В каждом регионе — свои фрукты, и потому в каждом городе пироги со своим вкусом. А если уж говорить о фестивалях, то и про медовое вино нельзя забыть! Ха-ха-ха, если выпить его с выдержанной колбасой, сразу начнёт кружиться голова, и звуки вокруг начинают жужжать. Хе-хе.

— …

— Хе-хе, всё это на самом деле очень вкусно.

Абель почесал затылок и продолжал улыбаться, несмотря на то, что Карас оставался безучастным.

— В детстве, на фестивалях, я всегда боялся потеряться, поэтому крепко держался за руку наставника. Но стоило мне увлечься запахами еды или какими-нибудь магическими шоу, и я сам того не замечая, отпускал руку. Тогда мне было так страшно, что я даже не мог заплакать, но как только находил наставника, то слёзы сами начинали литься. Наставник всегда как-то сразу находил меня. Он говорил, что даже в огромной толпе я всегда бросался ему в глаза. Тогда я не понимал, что он имел в виду. Но теперь, кажется, понимаю.

Губы Абеля дрогнули в лёгкой улыбке, пока он смотрел в воздух, словно представляя себе что-то.

— Если бы мы с принцем пошли на фестиваль, мне кажется, я бы сразу нашёл вас, даже если мы потерялись бы в толпе. А как только нашёл бы, то обязательно крепко взял бы за руку, чтобы больше не потеряться. Поскольку это был бы ваш первый раз, я бы стал вашим проводником. На кукольные представления очень важно занять место на первом ряду, и я в этом настоящий мастер. Я бы втиснул туда свою задницу, хе-хе, и сел бы рядом с принцем. Ах, но сначала мы обязательно набрали бы сладостей — столько, сколько влезет в обе руки, и ели бы их по одной, глядя на представление.

Во время кульминации, если главный герой вдруг допустит ошибку, все вокруг сразу начинали бы хохотать, «Ха-ха-ха». И когда все смеются одновременно, держась за животы, — это как-то странно передаётся, и ты сам начинаешь смеяться вместе с ними.

Миг, миг.

Абель моргнул, будто хотел ещё немного побыть в этом воображаемом мире, а потом перевёл полный радости взгляд на Караса. Бесчисленные люди, чьи голоса гремели в ушах и чьи тела проходили мимо него мгновение назад, оказались лишь плодом воображения и исчезли, возвращая его в тихую реальность.

Реальность, в которой, возможно, навсегда останутся только они двое.

— Это не только фестивали. Есть ещё так много мест, куда я хочу пойти с принцем. Даже если это не фестиваль, мы могли бы гулять по многолюдным улицам, останавливаться в трактирах, полных гостей, а потом отправиться в тихое место собирать легендарные трюфели размером с моё предплечье. Мы нашли бы огромный, от одного вида которого мой помешанный на грибах наставник упал бы в обморок от восторга. Потом мы бы гордо вернулись, хе-хе, и все бы восхищались нами и хвалили, какие мы замечательные.

Хотя идея о том, что император собирает трюфели, обычно не произвела бы особого впечатления, когда об этом говорил Абель, это почему-то звучало как нечто необычайное. Все находили радость и очарование в простых вещах. Найти огромный трюфель казалось таким же впечатляющим, как победить дракона. Для Абеля ценность важного, казалось, исходила из него самого.

«Пока я счастлив, этого достаточно».

Словно говорили его глаза.

— Я всё вам покажу. Есть так много весёлого, что мы можем сделать вместе с принцем. Скрывать наши личности среди людей будет захватывающе. Нас могут выгнать из трактира, потому что мест нет, и даже если нам достанется одна неудобная комната, которую мы еле-еле раздобудем, мы всё равно заснём счастливыми, думая о приключениях, которые ждут нас завтра. И будет так забавно наблюдать за лицами людей, когда они узнают, что принц на самом деле император. Они обомлеют! Представьте, как они воскликнут: «Наш император собрал легендарный трюфель!» Это заставит почувствовать такую гордость и удовлетворение. Разве это не звучит волнительно?

Его глаза сияли, пока он говорил, и впервые Карас отреагировал.

— Одна комната, которую мы еле раздобыли?

Из всех вещей, что упомянул Абель, его заинтересовало только это?

Абель уже собирался спросить, не беспокоится ли он из-за неудобств. Однако следующий вопрос Караса подсказал обратное.

— Как на корабле, делить одну кровать?

Корабль?

Абель тут же вспомнил то время, когда они плыли в столицу. Тогда он сильно боялся, думая, что тот человек устрашающий капитан командиров. И как раз, как и в вопросе Караса, мест не было, и они спали в одной комнате, на одной кровати.

Вспоминая, насколько грозным выглядел Карас тогда, Абель почувствовал лёгкую тревогу.

Ему было неудобно из-за этого?

Абель неловко улыбнулся.

— Да, ну, возможно, будут случаи, когда придётся делить тесную комнату и спать вплотную, как тогда. А, но в этом ведь и есть прелесть путешествий…

— Да.

— Что?

— Мне нравится.

Нравится?

Абель широко раскрыл глаза, глядя на Караса, не в силах до конца понять, что только что услышал. Он ведь пытался сказать, что, несмотря на то, что люди могут быть утомительными, не всё так плохо. Он говорил о радости фестивалей, о вкусной еде, которая становится ещё вкуснее, когда ею делишься с кем-то, и так далее. И всё же из всех этих вещей Карас нашёл какую-то неожиданную причину. Его глаза сузились, будто он что-то вспоминал.

— Да, если людей будет много, возможно, получится взять только одну комнату.

— Ну, если будет неудобно, всегда можно найти способ снять отдельные комнаты…

— Я понял.

Понял что?

Когда Карас, который до этого так зациклился на идее общей комнаты, наконец подвёл итог, Абель не мог не растеряться. Он смотрел на Караса в замешательстве, и тот небрежно проговорил:

— Пока что потерплю неудобство.

И вот так, по такой абсурдной причине, мир снова обрел покой. Хотя Абель и услышал ответ, которого так хотел, он был настолько ошеломлён, что только моргнул, не понимая.

Потерпит неудобство?

Ради чего?

Карас не проявил особого интереса ни к одному из упомянутых Абелем моментов, за исключением жалобы на маленькую комнату.

— Принц, вы правда…?

…серьёзно?

Вопрос так и не сорвался с губ Абеля. Карас уже закрыл глаза и, казалось, на чём-то сосредоточился. Это выглядело как нечто, чему нельзя мешать, поэтому Абель затаил дыхание и молча наблюдал. Через несколько мгновений он понял, что делает Карас, — благодаря приближающимся шагам сзади.

— Хафф, хафф, Ваше Величество! Лорд Абель!

Услышав голос Эшлера, Абель понял, что туман рассеялся. Хотя он и не видел, что снаружи, но знал: бедствие, которое пугало весь мир, тоже прекратилось. Спустя мгновение Карас открыл глаза, посмотрел на Абеля своими жёлтыми глазами и рухнул.

Даже когда он подхватил тело Караса, Абель не мог вымолвить ни слова. Эшлер подбежал к ним и, позвав императора, спросил, что случилось. Но Абель лишь оставался неподвижным, поддерживая Караса.

— Лорд Абель? С вами всё в порядке? Что случилось с Его Величеством?

— Он, должно быть, вернул это.

Вернул?

На этот вопрос Абель проглотил уже готовый ответ. Он, должно быть, вернул силу леса, чтобы вновь её запечатать. Это значило, что мир снова в безопасности, но Абель не мог улыбнуться. Ведь Карас отказался от своей силы.

Тот факт, что Карас выслушал его и без колебаний отдал такую великую силу, тяжёлым грузом лёг на сердце.

Кто в этом мире захочет стать слабым после того, как был сильным?

Более того, потеря этой силы означала…

— Абель, позвольте мне понести Его Величество. Нам нужно отнести его в безопасное место. Лорд Абель?

Заметив, что Абель, передавший ему императора, пристально смотрит в одну точку, Эшлер обернулся. На полу лежал человек, дрожащий всем телом.

Кто это?

Когда он попытался разглядеть получше, Абель заговорил первым, обратившись к нему с просьбой.

— Одолжите это на минуту.

Что?

Прежде чем вопрос успел улечься в голове, рука Абеля уже вытащила меч Эшлера. Тяжёлый клинок издал холодный металлический звук, двигаясь вперёд вместе с Абелем. Прежде чем Эшлер успел остановить его, рука Абеля молниеносно пришла в движение.

Бах! Глухой удар!

Подняв острый меч обеими руками высоко над головой, Абель с силой опустил его, с одного удара отрубив голову дрожащему человеку. Кровь растеклась по полу, словно подол алой юбки, а голова покатилась по ней с затуманенным выражением лица. Несмотря на дряхлый и старческий вид, это несомненно был Трюйд.

Пока Эшлер в изумлении наблюдал за происходящим, Абель, видимо, решив, что одного обезглавливания недостаточно, взял факел, висящий на стене, и поджёг тело. С мрачным выражением лица, глядя, как горит труп, Абель повернулся к Эшлеру.

— Беспокоиться о Лесе Дракона больше не нужно. Сэр Эшлер, прошу, сперва уведите Его Величество.

— А вы не пойдёте с нами, лорд Абель?

— Я пойду, когда полностью удостоверюсь, что тело уничтожено.

Абель попытался изобразить слабую обнадёживающую улыбку, но для Эшлера это не выглядело как улыбка. Опустив плечи, он стоял в тишине, глядя на горящий труп. Было ясно, что он не испытывал ни радости, ни удовлетворения от случившегося, только усталость и опустошение от завершения столь тяжёлого дела. Эшлер ещё немного смотрел на него, а потом развернулся и ушёл, оставив Абеля одного.

***

Когда-то почерневшая земля, уничтожавшая всё на своём пути, теперь стала безвредной даже для человеческой ноги. Несмотря на это, все по-прежнему страшились обугленной тропы, проложенной огненными потоками. Люди опасались, что она может снова пробудиться в любой момент. Однако со временем на почерневшей земле начали прорастать маленькие листья.

Через неделю туман снова стал наполнять лес. Во дворце вновь стало многолюдно. Однако Дворец Министров и Дворец Регаса по-прежнему оставались пустыми. За одну неделю в стране изменилось многое. Как и предсказывал Карас, министры попытались заполучить лекарство из храма Сердца Короля, что стало отправной точкой перемен.

Слухи распространились быстро: говорили, что Сердце Короля пыталось отравить императора, но потерпело неудачу. Якобы министры обыскивали храмы в поисках яда, чтобы использовать его против императора. И вместе с этими растущими слухами разрасталась и злость.

Только подумать, они и правда пытались отравить императора.

В то же время в столице произошло масштабное происшествие, которое едва не стоило жизни множеству людей. Свидетели утверждали, что Лес Дракона превратился в реку огня, пытавшуюся уничтожить всё на своём пути. Люди быстро поняли: за всем этим стояло Сердце Короля. Из-за тех, кто пытался убить императора, священный лес в конце концов достиг предела и взорвался.

Даже самые ярые последователи храма задрожали от этих новостей.

А что если проклятие леса падёт и на тех, кто верил в Сердце Короля?

Наиболее фанатичные из них первыми отвернулись от храма. Те, кто, как и предсказывал Карас, был отравлен, употребляя соль, начали нападать на храм.

Храмы, охваченные хаосом, потеряли в глазах народа всякое подобие власти. Их стали воспринимать как не что иное, как кладовые, полные еды и сокровищ, спрятанных Сердцем Короля. Тогда начались грабежи. Количество атакуемых храмов стремительно росло, и один за другим они начали закрывать двери.

Те, кто когда-то клялся в верности Сердцу Короля, теперь спасались бегством, чтобы сохранить свою жизнь. Императорская армия, ранее расформированная, восстановила порядок в охваченной беспорядками стране. Дворяне, не связанные с Сердцем Короля, объединились и заняли вакантные места во Дворце Министров. Тем временем изгнанные члены Сердца Короля оказались в холодных камерах подземных темниц. Всё встало на свои места без малейших затруднений.

Ещё несколько месяцев назад те, кто держал в руках бразды правления страной, в одно мгновение оказались на самом дне. Имя «Сердце Короля» теперь стало проклятием. Поскольку сам народ первым отверг Сердце Короля, не возникло никакого сопротивления, и власть страны сосредоточилась в одном месте — в руках императора. Однако Его Величество не пробуждался уже неделю.

Бам, бам, бам.

По всему дворцу эхом разносились звуки молотков — возводились новые здания, укреплялись постройки. Туман, медленно начинавший возвращаться в лес, воспринимался как знак того, что лес возвращается к своему прежнему состоянию. Так люди обрели уверенность и начали возвращаться во дворец.

Пока люди во дворце суетливо двигались, подчинённые Караса тоже были заняты делами. Они хотели представить императору идеально подготовленную страну в тот момент, когда он пробудится. Сердце Короля было полностью изгнано, и теперь это место стало целиком и полностью для Караса.

— Эшлер.

Когда Эшлер спешил по коридору, он обернулся на звук, услышав, как его имя окликнули сзади. Это был Ростер, прибывший во дворец несколько дней назад. Он внезапно подошёл и сразу отругал его.

— Ты ещё не восстановился до конца, а опять бродишь по дворцу?!

Эшлер ответил, не отступая.

— А ты сам? Разве ты не должен был поехать с сэром Кином и помогать в очищении отравленных?

Ах, это.

Ростер пожал плечами и заговорил о другом человеке.

— Клара пошёл с ними.

— Клара? Добровольно?

Если это был Кин, Клара, как правило, до смерти боялся его, так что Эшлеру было трудно в это поверить, и он скептически переспросил. Однако Ростер кивнул.

— Правда. Словно у него внезапно проснулась любовь к сэру Кину после того, как они вместе побывали на грани смерти. Он сам настаивал на том, чтобы пойти с ним. Удивительно, но, похоже, они хорошо ладят. Они кивали друг другу и выглядели довольно дружелюбно, пока говорили о лорде Абеле. Но…

Голос Ростера начал затихать, и он добавил с лёгким недовольством на лице:

— Видеть их вместе почему-то вызывает у меня странное беспокойство.

— Что ты имеешь в виду?

Когда Эшлер спросил, Ростер покачал головой и сменил тему. Его взгляд скользнул по Эшлеру, который был почти весь перемотан бинтами, и он цокнул языком.

— Если кто-то тебя сейчас увидит, подумает, что ты ходишь только благодаря чёрному зелью.

Хотя это было скорее поддразнивание, Эшлер нахмурился, явно не в восторге от упоминания чёрного зелья.

— Ты пришёл за мной следить?

— Ну, отчасти. Но есть ещё кое-что, что мне любопытно.

Любопытно?

Эшлер переспросил, и Ростер понизил голос, осмотревшись по сторонам.

— Как ты думаешь, когда Его Величество проснётся? Люди начинают волноваться. Боятся, что если Его Величество не очнётся, Лес Дракона снова превратится в ад.

— Ну… Но он сказал, что с лесом теперь всё в порядке.

Эшлер не уточнил, кто это сказал, но Ростер понял, что речь о Абеле. Сначала его поразила внешность Абеля, но после пары фраз у него сложилось ощущение, будто он разговаривает с жизнерадостным стариком, только что спустившимся с гор и улыбающимся после удачной охоты на дикого кабана.

— Лорд Абель снова ушёл в лес?

Было общеизвестно, что Абель каждый день ходит в лес, неся с собой всевозможные семена. Как Регас, он должен был оставаться рядом с королём и заботиться о нём до его пробуждения, но вместо этого только почесывал в затылке и сбегал в лес.

Каждый вечер по дворцу разносились крики дворецкого, когда Абель возвращался, весь в пыли и грязи, с измазанным прекрасным лицом. Упомянув Абеля, Эшлер перевёл взгляд в сторону леса. Ростер заметил его мрачное выражение и вслух озвучил то, что давно чувствовал.

— Что-то тебя беспокоит?

Что?

Эшлер оглянулся на него, и Ростер, увидев его реакцию, улыбнулся.

— Всё вроде бы закончилось благополучно, а будто только ты один до сих пор носишься с тревогами. Расскажи. Я умею хранить тайны.

От Эшлера ожидали, что он ответит: «Ничего, всё нормально», но вместо этого он вновь посмотрел в сторону леса. Абель ничего об этом не говорил, но Эшлер уже сам догадался о правде. Сила Караса исходила из леса, и тот факт, что лес вернулся в своё прежнее состояние, означал, что Карас также вернул силу обратно лесу.

Хотя казалось бы, стоило радоваться тому, что кошмарное пламя наконец-то угасло, Эшлер не чувствовал облегчения, глядя на без сознания лежащего Караса. Когда Кин вернулся и рассказал ему, что произошло, Эшлер онемел от ледяного ужаса, окатившего всё его тело.

Ароматическое масло.

Это что, Карас действительно собирался всех убить?

С тех пор он не мог избавиться от сомнений.

Неужели Карас и впрямь собирался сжечь весь мир силой леса?

Слова Кина не оставляли сомнений. Даже несмотря на то, что лес вновь стал обычным, невозможно было почувствовать полное облегчение. Честно говоря, он всё ещё боялся Караса.

Того, кто столь хитро разрушил Сердце Короля, он считал способным превратить мир в ад, даже не опираясь на силу леса. Однако только Эшлер оставался встревоженным. Остальные чувствовали себя спокойно. Возможно, потому что верили в одного человека.

Абеля.

Они верили, что, что бы ни случилось, он остановит Караса. И Эшлеру тоже ничего не оставалось, кроме как положиться на Абеля. Он стряхнул с себя тягучие сомнения и возложил на него свои надежды.

Абель изменит опасного Караса.

На этот раз он ответил Ростеру с лёгкой ноткой в голосе.

— Всё в порядке. Есть кто-то, кто может развеять мои тревоги.

***

Жизнь действительно непредсказуема.

Никогда не знаешь, к чему приведут поступки, совершённые сейчас, через несколько месяцев или даже лет. Мелмонд внезапно осознал это с удивительной ясностью. Несмотря на всё своё упорство в исследовании чёрного зелья, ему так и не удалось создать идеальное противоядие.

К счастью, казалось, что император сумел справиться с действием чёрного зелья самостоятельно, и это вызывало у Мелмонда одновременно и радость, и лёгкую горечь.

Было ли это ощущение, будто император его просто использовал?

Нет, ему даже не хватало уверенности в себе, чтобы чувствовать себя настолько жалким.

В конце концов, смириться с неудачей было непросто. Больно было признавать, что двенадцать лет его усилий прошли впустую. Однако совершенно неожиданно его лекарство начало действовать. Именно Абель первым об этом заговорил.

«Если симптомы похожи на те, что вызывает чёрное зелье, может, подействует противоядие Мелмонда? Говорят, этот яд слабее чёрного зелья».

Сообщалось, что люди сходят с ума. Эшлер колебался, не решаясь рассказать все подробности, но Мелмонд и так смог догадаться, о каком яде речь. Это был тот самый яд, который он сам когда-то открыл. А значит, и тот, кто его распространил, был тоже ясен. Карас, который сейчас лежал без сознания.

Единственный раз, когда Карас похвалил его, был связан с этим открытием. А теперь оно погрузило мир в безумие. Это пугало. Его не покидала тревога из-за того, что именно его находка привела к хаосу.

Но что, если двенадцать лет, которые казались потраченными впустую, всё же могли принести пользу?

Будто в забытьи, он приготовил противоядие и передал его Эшлеру. Он сделал его мягким, чтобы никому не навредить, даже если оно окажется бесполезным, и вскоре получил ответ от Эшлера.

«Мужчина, который бесновался в безумии, вскоре после приёма лекарства успокоился. Он всё ещё был не в себе, но средство подействовало. Благодаря вам, господин Мелмонд, нам удалось спасти многих».

Оно подействовало. Оно спасёт множество людей. Это лекарство.

То, что он считал бесполезным доказательством двенадцати напрасных лет, теперь расцветало совсем в другом виде. Мелмонд безучастно уставился на травы перед собой, не в силах поднять руку, чтобы по просьбе Эшлера приготовить ещё. Он просто смотрел вперёд, снова и снова прокручивая в голове ту же мысль.

Жизнь действительно непредсказуема.

— Господин Мелмонд, вы в порядке?

Мелмонд поднял глаза на знакомый голос и увидел обеспокоенное лицо дворецкого.

Я в порядке.

Он ответил, и дворецкий, глубоко вздохнув, сел напротив него.

— Ах, боже, ну почему молодой господин целыми днями в том лесу? Теперь, когда лес стал нормальным, трава и деревья будут расти сами. Что он будет делать, если его хрупкое тело снова не выдержит?

Мелмонд хотел возразить, что тело Абеля уже больше нельзя назвать хрупким, но для дворецкого он всегда останется слабым молодым господином. Поэтому он проглотил ответ. Задумавшись, он понял, что и в этом случае жизнь проявляла свою непредсказуемость. Мелмонд с любопытством посмотрел на дворецкого.

— У тебя ведь тоже жизнь полна неожиданностей. Служил упрямому молодому господину, потом вдруг стал помогать Абелю, который переродился в теле молодого господина и пережил несколько смертельно опасных моментов. Ни о чём не жалеешь?

Дворецкий, похоже, опешил от резкой смены темы, но вскоре улыбнулся и покачал головой.

— Жалеть? Вовсе нет. Скорее…

Он понизил голос, будто испытывая вину перед прежним молодым господином, и ответил:

— Мне стало легче.

— Когда я служил прежнему молодому господину, просто выполнял свою работу. Но служить лорду Абелю — это как быть частью большого приключения. Это заставляло меня чувствовать себя важным человеком, как будто я сам главный герой истории. Это было куда более насыщенно.

Смутившись после своих слов, он отвёл взгляд, а Мелмонд понимающе кивнул.

— Понимаю. Главный герой, который девственник.

— Ух! А-а, господин Мелмонд, умоляю, пусть это останется в тайне.

Дворецкий, почти со слезами на глазах, сложил руки в мольбе, но Мелмонд мог только сочувственно вздохнуть.

— Это невозможно. Раз уж Нэни знает, значит, слух уже разлетелся по всей стране.

Это было правдой. Нэни уже давно распространил всё, что знал. Видя, как дворецкий поник, Мелмонд похлопал его по плечу, чтобы его утешить.

— Но всё же, как ты сам сказал, в этом есть какое-то удовлетворение. Если подумать, ты ведь действительно проделал потрясающую работу. Хотя Абель и не настоящий твой молодой господин, ты всё равно так много ему помог. На твоём месте я бы, может, затаил обиду, ведь он занял тело молодого господина, которому ты служил всю жизнь, и при этом притворялся им.

— Сначала я и правда испытывал подобные чувства… но стоило мне узнать лорда Абеля поближе, я уже просто не мог его ненавидеть.

Дворецкий, похоже, вспоминал прошлое, и его голос наполнился лёгкой тоской.

— К тому же, я уже знал, что наш молодой господин долго не протянет, так что это не стало для меня большим потрясением.

— Из-за слабого тела?

— Да. Разве что он бы съел какое-нибудь легендарное растение. Спасти его было невозможно.

Легендарное растение?

Мелмонд слегка склонил голову, будто где-то уже слышал об этом. Дворецкий, заметив это, рассмеялся и заговорил как ни в чём не бывало:

— Но, как и положено легенде, оно растёт в совершенно особом месте. Говорят, появляется всего на один месяц — там, где умер дракон. Если съесть его, сердце, однажды остановившееся, снова забьётся, и тело станет здоровым. Такая чепуха, что мне хотелось закопать того, кто мне это рассказал, на месяц.

И только тогда Мелмонд вспомнил, что Нэни как-то рассказывал ему нечто подобное. Правда, он не мог припомнить, где именно растёт то самое легендарное растение, и это, пожалуй, было к лучшему, а то он и его мог бы закопать за такие бредни.

— В любом случае, молодой господин был крайне слаб. А больше всего людей пугало то, что он сменил имя.

Такое имя, говорили, может принести только несчастье.

Мелмонд уже собирался что-то ответить, но следующая фраза дворецкого была совсем иной.

— Настоящее имя молодому господину дал один мастер. Когда он был ещё совсем ребёнком и находился при смерти, мимо проходил добрый человек и помог ему.

Мелмонд смутно припоминал, что когда-то слышал эту историю. Что мастер за него молился. Но, оказывается, он ещё и дал ему имя. Подарить кому-то своё имя, значит поделиться жизненной силой, и такое делали лишь ради по-настоящему дорогих людей.

Даже если храмы давно сгнили, тот мастер, которого встретил молодой господин, должен был быть хорошим человеком.

Но зачем же менять такое имя?

Тот молодой господин сам отринул свою удачу. Мелмонд молча цокнул языком, но дворецкий тут же поспешил встать на защиту молодого господина.

— Но имя у него и правда было слишком старомодным. Оно совсем не подходило нашему прекрасному молодому господину, так что когда он решил его сменить, мы подумали, что наконец-то пришло время, и никто его не остановил.

Насколько же старомодным оно могло быть?

Когда Мелмонд спросил об этом, дворецкий кивнул, будто это и впрямь неоспоримо.

— Оно было и правда неуклюжее. Не такое, чтобы прям совсем распространённое, но какая от этого польза, если звучит оно неуклюже? Такое имя совсем не подчёркивало красоту молодого господина. Но я верю, именно это имя и поддерживало его жизнь до тех пор. Если вдуматься, это довольно удивительно. Стоило молодому господину вдруг решить сменить имя, и через несколько недель он умер. И как раз в тот самый момент лорд Абель переродился в его теле. Ах, точно. Вы ведь, наверное, хотите узнать, что это было за неуклюжее имя? Имя, которое дал мастер, — Видель. Видель… ну разве оно не звучит ужасно по-старомодному? Красоте нашего молодого господина куда больше подходило имя, которое он сам себе выбрал — Лила… Э? А, господин Мелмонд, с вами всё в порядке?

Дворецкий растерялся, обращаясь к Мелмонду, который будто окаменел и не мог вымолвить ни слова. По его лицу тихо текли слёзы.

Боже, что происходит?

Ошарашенный, дворецкий попытался его утешить, но Мелмонд не мог перестать плакать.

***

Грязная одежда, ногти в земле. Абель боялся, что его снова отругает дворецкий за неряшливый вид, поэтому заранее искупался и осторожно вошёл в покои императора. Однако, вопреки опасениям, дворецкого нигде не было видно.

«Фух, хе-хе», подумал он и, хихикнув, подошёл к кровати, где спал Карас. Хотя все вокруг переживали из-за того, что Карас уже больше недели не приходил в себя, сам Абель ничуть не волновался. В его глазах Карас просто глубоко спал, восстанавливая силы после того, как выпустил силу, что носил в себе двенадцать лет.

Абель верил, что он скоро проснётся.

Ему лишь хотелось вместе войти в Лес Дракона, когда Карас откроет глаза. Люди говорили, что туман в лесу снова стал таким же густым, как и прежде, скрывая всё из виду. Однако внутри по-прежнему оставалась пустошь. Хотя под солнечными лучами быстро прорастали новые ростки и сорняки, лесу ещё предстоял долгий путь к восстановлению.

Но исчезновение почерневших земель, разве это не повод для радости?

Абель сел рядом с Карасом и с воодушевлением начал болтать о том, что сделал за день. Сегодня он отправился туда, где раньше было озеро, и увидел, как в высохшую впадину постепенно снова начинает поступать вода.

Через несколько недель озеро снова наполнится прозрачной, голубой водой, как и раньше. Когда оно вернёт своё прежнее состояние, камыши на его берегах вскоре вырастут выше человеческого роста. В них вновь появятся насекомые, а за ними потянутся птицы и звери, чтобы охотиться. Мысли о том, как скоро изменится лес, наполняли Абеля радостью.

— Когда озеро наполнится, вода начнёт стекать поблизости. Тогда там тоже начнёт образовываться болотце. Я даже мох сегодня там увидел. Скоро появится чёрная грязь, и вы увидите, как в воде укореняются удивительные растения. Среди них много лекарственных трав. Ха-ха, теперь в лесу даже падать безопасно! Помните, принц? Я учил вас, как находить улей и осторожно к нему подбираться, а сам в итоге споткнулся о камень и грохнулся. Ха-ха-ха, меня тогда пчёлы гнали, я в озеро прыгнул, а вы уже успели спрятаться. Честно говоря, тогда мне было немного обидно. Ха-ха-ха, вы даже не предупредили меня, просто затаились. Тогда я и подумал: «Вау, этот человек точно станет великим!» Ну, главное, что от тех пчёл в итоге удалось сбежать. Хотя, хм, всё же чувствую вину за то, что они в итоге набросились на сэра Эшлера. Ах, в лесу уже начали расти цветы и трава, так что пчёлы скоро вернутся. Деревьев для ульев пока немного, но ничего. Они тоже скоро вырастут.

Вспоминая опустошённую землю, Абель заговорил мягче, в более спокойном тоне:

— Так наставник мне говорил. Семена деревьев умеют ждать. Они могут пролежать в земле сотни лет. Даже если их засыпает земля, и они не могут прорасти из-за других деревьев, они не гниют, а ждут подходящей почвы и солнечного света, чтобы дать росток. Все деревья в лесу сгорели, но это не беда. Мы сможем увидеть те, что ждали очень долго. А вы знали? Первые деревья, что прорастают после лесного пожара — это берёзы. Ух, представь только, подождём немного, и Лес Дракона станет белым берёзовым лесом! Ах, может, и орехи вырастут! Фундук такой сытный и вкусный! Ах, я правда очень жду этого. А вы?

— …Ага.

— Ха-ха, ну конечно, я знал, что принц тоже ждёт… а?!

Услышав неожиданный ответ, Абель в изумлении повернулся к кровати. Медленно открылись и снова закрылись пара жёлтых глаз. Абель застыл от неожиданности, не в силах вымолвить ни слова, пока Карас не произнёс одну фразу, и выражение Абеля тут же изменилось. Он всё ещё молчал, но в следующую секунду расплылся в широкой, сияющей улыбке, глаза его радостно сморщились. Карас сказал всего одну фразу, но в этот момент оно значило очень многое.

— Я голоден.

<Конец основной истории.>

Экстра 1.

— Ха-а, ха-а…

Чёртов дракон.

Ругаясь, рыцарь прочесал весь лес, и спустя почти месяц бесплодных поисков с измождённым видом плюхнулся на землю. Сегодня с самого утра у него было хорошее предчувствие. Поэтому он забрался на холм на рассвете в поисках растения, но так ничего и не нашёл.

Тот чёртов дракон, он что, нарочно заставляет меня так мучиться?

А, точно. Учитывая, какой он, вполне возможно.

Рыцарь лёг на травянистое поле, и мысли его естественным образом вернулись к последней встрече с драконом.

***

— Исчезнешь? Ты хочешь сказать, что умрёшь? Как такое возможно?! Драконы же живут очень долго!

Закричав от недоверия, он получил ответ от дракона, будто тот испытывал раздражение.

— Я уже прожил достаточно. Просто пришло время умереть.

— Что? Значит, ты встретил меня прямо в конце своей жизни? То есть ты дожил до конца срока?

— Да.

Его твёрдый ответ лишил рыцаря дара речи.

Что за…

Разве это справедливо?

Обида и чувство потери оказались сильнее, чем он предполагал. С течением времени он даже начал ощущать некую несправедливость.

Ты же можешь всё, почему не можешь пожить подольше?

— Тогда оставь мне способ увидеть тебя, когда захочу. Иначе никуда не пойдёшь.

Требуя ответственности, он устроил настоящую истерику, и дракон взглянул на него с раздражением.

«Что ещё, сопляк?», словно говорили его глаза.

Однако рыцарь не уступил и свирепо уставился в ответ.

— Из-за тебя все мои друзья разошлись кто куда! Так что теперь ты обязан развлекать меня, когда мне скучно!

Весь мир знал, что рыцарь и сам прекрасно умел себя развлекать. Брови дракона дёрнулись от злости, но вскоре он сдался, положил руку на поваленное дерево рядом и, вспыхнув лёгким светом, уронил перед рыцарем деревянный жетон. На лицевой стороне жетона был вырезан дракон.

— Это что ещё такое?

— Если он у тебя есть, ты сможешь видеть прошлое. Сможешь увидеть меня таким, каким я был прежде. Просто позови меня дважды.

Дракон уже собирался повернуться спиной, решив, что теперь рыцарь больше его не побеспокоит, но тот, радостно оживившись, тут же начал проверять жетон.

— Неукротимая псина, чабан. Неукротимая псина, чабан.

Разозлённый, дракон едва не оправдал обидное прозвище. Однако, увидев улыбку на лице рыцаря, уставившегося в прошлое, он лишь расслабился и поправил позу. Спустя некоторое время рыцарь, посмотрев на прошлое и увидев в нём дракона, широко ухмыльнулся и снова спустился на землю.

— Ого, правда. С этим действительно можно видеть прошлое… Подожди! Ах, он треснул!

Показав дракону треснувший жетон, он получил равнодушный ответ.

— Когда жетон полностью треснет, просто выбрось его.

— Что? То есть… его можно использовать всего несколько раз? Эй, ну сделай ещё!

Брови дракона снова дёрнулись.

— Мне сделать тебе пару сотен?

Он спросил саркастично, но рыцарь с серьёзным лицом покачал головой и ответил:

— Нет, одного будет достаточно.

Посмотрев на треснувший жетон, он небрежно добавил:

— Я скоро за тобой последую, так что ещё одного хватит.

Хотя слова были сказаны как ни в чём не бывало, выражение лица дракона странно похолодело. Он тоже знал. Знал, что рыцарь долго не проживёт. Мужчины в его роду испокон веков рождались с больным сердцем, и ни один не доживал до тридцати. То, что этот рыцарь до сих пор был жив, уже считалось чудом.

— Кстати, а кто-нибудь ещё может им пользоваться?

Спросил рыцарь, с интересом переворачивая жетон. Дракон ответил:

— Нет. Только ты.

А потом, словно что-то вспомнив, добавил:

— Если кто-то унаследует мою силу, возможно, тогда да. Те, кого они выберут, смогут видеть.

— Только выбранные? А те, кто унаследовал твою силу? Они не смогут?

— Верно.

— Почему?

— Потому что они унаследовали мою силу. Для них то, чего они желают больше всего, никогда не может быть получено с помощью этой силы.

— Не понимаю.

Рыцарь недоумённо склонил голову, а дракон, прищурившись, посмотрел на него сверху вниз и объяснил:

— Это просто факт. Драконы, несмотря на то что обладают силой разрушить весь мир, не могут использовать её, чтобы получить то, чего желают больше всего. Те, кто унаследует мою силу, столкнутся с тем же. Если у них будет кто-то дорогой, даже если этот человек будет умирать прямо у них на глазах, они не смогут спасти его своей силой. Даже если смогут призвать любое существо, они не смогут призвать именно этого человека.

— Тогда пусть призовут кого-нибудь другого. Если кто-то важный умирает у них на глазах, почему бы просто не призвать кого-то, кто может его спасти? Вроде врача.

Рыцарь предложил решение, однако дракон равнодушно ответил:

— В мире нет такого врача, который мог бы спасти умирающего. Разве что он тот, кто нашёл легендарную траву.

Рыцарь снова возразил:

— Тогда пусть призовут того, кто нашёл легендарную траву.

— Невозможно. Человеком, который найдёт легендарную траву, будешь ты. Чтобы призвать тебя в будущем, нужна сила, намного превышающая мою. Такой человек никогда не появится.

Тон дракона был явно пренебрежительным, но в его словах было нечто, что зацепило рыцаря.

— Почему я должен быть тем, кто найдёт легендарную траву?

Дракон посмотрел в дрогнувшие глаза рыцаря и холодно ответил, будто говорил об очевидном:

— Потому что ты найдёшь её здесь, в месте моей смерти.

— …

— Так что пообещай мне. Найди её в течение месяца. Это хоть немного снимет моё раздражение.

Раздражение из-за чего?

В ответ на вопрос рыцаря дракон пробормотал себе под нос, едва слышно:

— Раздражение из-за того, что я не могу спасти тебя своей силой.

***

Чёртов дракон.

Оставил мне это задание и просто исчез.

Прошёл почти месяц, как он пообещал дракону, но легендарную траву он так и не нашёл. Хотя, если честно, было не так уж важно, найдёт он её или нет. В конце концов, он прожил уже на пять лет больше.

И эти пять лет стали самыми яркими в жизни рыцаря.

Встреча с драконом, спасение мира.

И всё же, именно дракон подтолкнул его прожить ещё немного дольше.

Пытаясь подняться с влажной травы, рыцарь сперва приподнял голову. И тогда он увидел нечто прямо перед собой.

А?

Рыцарь поспешно сел, чтобы получше рассмотреть растение. Среди высокой травы, едва различимой, он заметил необычную форму листьев. Затаив дыхание, он всмотрелся, затем дрожащими руками обхватил стебель и осторожно выкопал корни другой рукой.

Ах, это оно!

Это действительно легендарная трава!

Ха-ха-ха-ха-ха.

Так хотелось пуститься в пляс от радости.

Я же знал, что сегодняшний день ощущается по-особенному!

Он вскочил и начал прыгать от возбуждения, когда внезапно вокруг него начал подниматься туман. В тот момент, как он это осознал, мир стал совершенно белым.

Туман был настолько густым, что он не видел и шага перед собой. Радость мгновенно сменилась замешательством. Он растерянно озирался по сторонам и вдруг заметил, как откуда-то струится свет. Это ощущалось так же, как тогда, когда он использовал магию дракона, чтобы увидеть прошлое.

Магия дракона?

Но я ведь даже не доставал жетон?

И дракон мёртв.

Однако вскоре в голове рыцаря мелькнула другая мысль. Он посмотрел на легендарную траву в своей руке, а затем сделал шаг к источнику света. На его лице заиграла любопытная улыбка.

Кто же это?

Тот, кто унаследовал силу дракона, и его дорогой человек.

Экстра 2.

— Все министры схвачены. Поскольку Сердце Короля уже было признано виновным в измене, не возникнет особых трудностей с наказанием министров, имевших с ними связь.

Первый доклад пробудившемуся императору прозвучал в тронном зале, который ещё не был полностью восстановлен. Доклад делали только четверо командиров. Остальные, не осмелившиеся даже взглянуть императору в глаза, ждали своей очереди снаружи.

Карас, едва проснувшись, оказался лицом к лицу с горой дел, и можно было бы ожидать, что он будет раздражён, но он спокойно выслушал каждый доклад. Его глаза, хоть и оставались жёлтыми, теперь казались глазами обычного человека. Это означало, что сила леса, которой он обладал, вернулась на своё место. Четверо командиров были одними из немногих подданных, кто понимал смысл изменившихся глаз императора.

Хотя сила императора ослабла, угроза со стороны семьи Трюйда, их врагов, была устранена вместе с опасностью чёрного зелья. Теперь в стране ничто не угрожало ему. Лес тоже вернулся в нормальное состояние. Однако, когда четверо командиров завершили доклады, Карас напомнил о чём-то, что один из них упустил.

— Кин.

Когда Карас позвал его, Кин выступил вперёд с «Да, Ваше Величество», но поскольку приказ долго не следовал, он осторожно поднял голову.

— Ваше Величество, вы хотите что-то сказать...?

— Ты кое-что упустил.

Он с неуверенностью подумал о ароматическом масле. Четверо командиров одновременно переглянулись. Хотя опасность прошла вместе с исчезновением силы Караса, они всё ещё опасались его истинных намерений. Упомянуть чёрное зелье означало бы признать, что Карас по-прежнему может желать уничтожить их всех.

— Прошу прощения, Ваше Величество. Что касается ароматического масла, мы распределили его по большинству домов, как вы приказывали. Оно есть не у всех, но мы скоро добудем ещё...

Пока Кин колебался в своём докладе, трое других командиров с недоумением смотрели на него. Однако Кин как будто застыл, глядя на Караса.

Что с ним такое?

Когда они повернулись к нему, раздался голос Караса.

— Продолжайте поставки.

Он отдал приказ, но ни Кин, ни остальные командиры не смогли ответить. Они стояли, бледные как смерть, слушая приказ императора.

— Никогда не знаешь, когда станешь Сердцем Короля.

Карас встал с трона, его глаза сверкнули, как у змеи. С холодным, серым взглядом он равнодушно добавил:

— Если хочешь это отрицать, заткнись и будь преданным, как пёс.

***

«Для меня это знак победы. Дарованный Абелем».

Слова, которые он сказал Эшлеру перед тем, как войти в лес, превратившийся в выжженные земли, были правдой. Эшлер, казалось, беспокоился о том, что Карас впервые с возвращения во дворец собирается войти в лес, но он ничего не знал. Возможно, он ошибочно подумал, что Карас собирается спрятать в лесу деревянный жетон.

На самом деле это было частью плана. Деревянный жетон, который он собирался отдать Трюйду, действительно будет спрятан здесь. Было только одно место, которое он мог узнать в этой земле, оставшееся неизменным с того момента, как двенадцать лет назад всё сгорело. Это были останки каменной стены, где когда-то был источник. В ту ночь здесь всё изменилось. Сила леса была дарована Абелем.

Если бы не Абель, который вошёл в лес, чтобы спасти его, он бы не получил этой силы. Однако Карасу нужно было убедиться в одном. Двенадцать лет он не возвращался во дворец, а даже когда был там, не приближался к лесу, уцепившись за слабую надежду.

Если сила встретится с лесом, не вернётся ли она туда, откуда пришла?

Теперь, когда сила почти полностью принадлежала ему, Карас хотел это проверить. Он намеренно положил руку на землю и позволил своей силе течь. Сила быстро впиталась туда, куда должна была. Спустя какое-то время Карас встал, посмотрел на свою руку и скривил губы, словно всё прояснилось.

— Да, похоже, я могу забрать её обратно, когда захочу.

***

Все думали, что теперь не о чем беспокоиться. С исчезновением Сердца Короля, гнилой сердцевины мира, даже если возникнут проблемы, они будут не слишком серьёзными или неразрешимыми. Ничто не могло быть хуже войны с Сердцем Короля. Более того, у них был Абель.

Существование Абеля было единственной спасительной нитью, за которую могли держаться командиры. Зная, что сила Караса может вернуться, они поклялись хранить это в секрете между собой, по крайней мере до тех пор, пока больше не смогут контролировать Караса. Этот момент настанет, когда Абель умрёт.

Они могли полностью представить хаос, который начнётся, если Абель умрёт. Весь мир превратится в море пламени. Сам факт того, что столь колоссальное существо является их правителем, был ужасающим, но они поклялись не искать других способов удерживать его, кроме как через Абеля. По какой бы причине ни было, они не хотели стать следующим Сердцем Короля. Они не могли этого допустить. Их методы уже потерпели неудачу и лишь породили короля с ещё более подавляющей силой после многих лет манипуляций.

Поэтому им нужно было сосредоточиться на изначальном способе. Абель мог это сделать. Присутствие Абеля не только могло успокоить короля, но, возможно, даже изменить его. Вот почему всё, на что они могли надеяться, — это Абель, единственный, кто мог предотвратить разрушение мира.

— Ах, теперь я всё вспомнил, принц. Хе-хе.

Внезапное признание Абеля вырвалось с ярким смехом. За столом царила тишина. Хотя за огромным обеденным столом сидело несколько человек, слышен был только звон столовых приборов и ни одного разговора.

В конце концов, разве не сам император обедал с ними?

Тем вечером за ужином присутствовали четверо командиров, Мелмонд, дворецкий, и Нэни. Официальной причиной было желание отметить их заслуги, но на самом деле всё началось с невинного предложения Абеля: «Давайте поедим все вместе». Однако за всю трапезу только Абель по-настоящему наслаждался едой.

Хотя с момента пробуждения Караса прошло уже несколько дней, Абель всё ещё пребывал в возбуждённом состоянии. Конечно, он был единственным, кто выглядел так. С тех пор как принц очнулся, он настаивал на том, чтобы как можно скорее восстановить Лес Дракона в его изначальном виде, с утра пораньше исчезая в лесу и возвращаясь только с заходом солнца.

Тем временем Карас сталкивался с горой дел. В первый день он выполнял свои обязанности без жалоб, но когда, закончив работу, пришёл поздно ночью к Абелю, выражение его лица стало несколько холодным. Абель, который перебрался в комнату рядом с Карасом, чтобы ухаживать за ним, уже раскинулся на кровати и крепко спал.

На второй день лицо Караса стало ещё холоднее, пока он работал. Однако после краха Сердца Короля, главного столпа страны, нужно было решить множество дел и занять освободившиеся должности. И все они требовали решений императора.

Эшлер и остальные командиры с трудом, но всё же сумели уговорить Караса закончить работу. Закончили они раньше, чем в предыдущий день, но на этот раз опоздал Абель. Более того, Абель настоял, чтобы Карас пока не входил в лес, так что ему не оставалось ничего, кроме как ждать без дела.

Абель вернулся поздно, весь в грязи. Он только рассмеялся и бросил пару слов, прежде чем снова упасть на кровать и мгновенно уснуть.

На следующий день Эшлер заранее предупредил Абеля, так что тот вышел из леса пораньше. Однако, когда Карас закончил работу и вернулся, он застал Мелмонда, дворецкого и Нэни в комнате Абеля, они громко болтали и смеялись.

Каждый день что-то шло не так. Эшлер начал чувствовать беспокойство. Когда одно и то же повторилось несколько раз, безмолвие и неподвижность Караса за работой стали заметны. Все обернулись, когда он внезапно пробормотал:

«Раздражает».

Командиры одновременно затаили дыхание с одной мыслью:

Это конец света.

Поэтому они в спешке подготовили приятный ужин для Караса и Абеля, чтобы поднять настроение императора. Однако ничего не подозревающий Абель пригласил всех.

Теперь раздражение Караса было столь явным, что понять это можно было просто взглянув ему в лицо. В результате все, кроме Абеля, были так напряжены, что невозможно было понять, действительно ли они ели или просто делали вид. И именно тогда Абель внезапно бросил бомбу. На самом деле, пока Абель не произнёс эти слова, никто и не подумал, насколько взрывными они окажутся.

Единственным, кто это заметил, был проницательный Мелмонд. Он уже обсуждал этот вопрос с Абелем вместе с дворецким и Нэни. Хотя это было сложно назвать настоящим обсуждением. Проблема заключалась в том, что Карас всё ещё верил, будто Абель не восстановил свои воспоминания. Один из них небрежно предложил:

«Просто скажи, что память вернулась внезапно, с хлопком. Теперь, когда всё уладилось, он ведь не рассердится только потому, что ты вспомнил всё, верно? Ха-ха»

Он разозлился.

Звяк.

После слов Абеля Карас положил вилку. Однако другой рукой он сжал нож ещё крепче. Затем, опасно холодным тоном, он спросил:

— Вернулись?

В тот момент все, кроме Абеля, почувствовали, что что-то не так. Прежде чем они успели бросить ему предупреждающий взгляд, «Скажи нет!», Абель уже с воодушевлением кивнул.

— Да, всё вернулось. Ха-ха, я всё помню — всё, что было между нами, принц!

Карас, пристально глядя на Абеля, добивался подтверждения.

— …Всё?

— Да!

— Даже те ночи, когда ты спал со мной как мой Регас?

Резкий вдох.

Все расширили глаза от шока и уставились на Караса.

Что он несёт?

К счастью, Мелмонд кое-что вспомнил. Это были те же слова, что Карас говорил, когда напал на Абеля. Тогда все посчитали, что искажённые воспоминания Караса были побочным эффектом чёрного зелья, и сильно сожалели об этом.

Может быть, побочные эффекты всё ещё сохраняются?

И тогда последовал ответ Абеля.

— Ха-ха, конечно, помню.

Что?!

Все одновременно повернули головы к Абелю.

Что, чёрт возьми, он такое говорит?!

— Вы про те вечера, когда мы разговаривали, пока не засыпали, да? Конечно, я этого не забыл.

Бессмыслица.

Только Ростер, который ещё плохо знал Абеля, подумал: «Господин Регас идиот?» Однако остальные, хорошо зная его, не были удивлены. Проблема была в том, что Карас, которому наивность Абеля могла не понравиться, заговорил с явным раздражением.

— Нет, не это. Когда я раздвинул тебе ноги и вогнал в тебя свой член.

— …Прошу прощения?

И только тогда Абель, ошеломлённый, открыл рот в изумлении, а Карас, склонив голову набок, как будто остальных не существовало, продолжил:

— Тебе понравилось, и ты умолял меня продолжать. Ты даже плакал, говоря, что тебе так хорошо, потому что я делаю это так умело. Разве не помнишь?

Было бы ещё страннее, если бы Абель действительно помнил бредовые фантазии Караса. Абель настолько растерялся, что не мог ни о чём думать, он только покачал головой, пытаясь отрицать, что такое вообще случалось.

— Э-этого не…

— Он не помнит!

Мелмонд внезапно громко перебил. Затем он неловко рассмеялся и пнул Абеля под столом.

— Просим прощения, Ваше Величество. Мы должны были сказать вам заранее, но Абель думает, что всё помнит, хотя на самом деле ещё не восстановил все воспоминания. Ха-ха-ха.

— Но, господин Мелмонд, я ведь помню все…

— Ой!

Мелмонд пнул Абеля ещё сильнее. Абель, слишком ошеломлённый болью, чтобы закричать, только беззвучно открыл рот, а Мелмонд посмотрел на Эшлера, прося о помощи. Возможно, благодаря времени, проведённому вместе за оттачиванием актёрского мастерства, Эшлер сразу понял ситуацию, лишь взглянув на Мелмонда.

— Ваше Величество, господин Мелмонд прав. Лорд Абель ещё не полностью восстановил память. Мы не хотели вас тревожить, поэтому не упоминали…

Эшлер специально замялся, говоря с сожалением, и одновременно переглянулся с дворецким и Нэни, подмигнув им. Те, словно поражённые молнией, сразу пришли в себя.

Эта ситуация казалась до жути знакомой!

Разбудив обоих, Эшлер продолжил обращение к Карасу:

— К сожалению, похоже, лорд Абель не помнит самых драгоценных моментов, которые провёл с Вашим Величеством. Поэтому мы как раз собирались обратиться к вам с просьбой. Мы надеялись, что Вы лично поможете ему вспомнить. В своей особенной манере, разумеется.

Хотя лицо Караса оставалось бесстрастным, Эшлер остро уловил едва заметное изменение в его взгляде. Воспользовавшись моментом, дворецкий поспешно вмешался с поддержкой:

— Ах, действительно, никто, кроме вас, не сможет помочь лорду Абелю вспомнить такие воспоминания. Лорд Абель принадлежит только вам, Ваше Величество.

Не желая остаться в стороне, Нэни тоже добавил, ещё больше возвышая Караса:

— Я даже боюсь представить, что было бы, если бы вас не было в этом мире. Лорд Абель не смог бы вспомнить свои воспоминания без вас, тем более такие важные… физические… хных.

Окрылённый этой поддержкой, Эшлер надавил на Караса ещё больше:

— Ваше Величество, возможно, это причинит вам неудобства, но, пожалуйста, помогите. Если понадобится что-либо, я сделаю всё возможное. Конечно, тот самый абсолютный метод, о котором я упоминал ранее, уже известен Вашему Величеству. Верно ведь, Ваше Величество?

Абсолютный.

Одного слова оказалось достаточно. Глаза Караса блеснули острым интересом, безразличие исчезло.

— Да.

Он кивнул, ясно показывая свою решимость дослушать всё, что тогда осталось незавершённым.

— Я всё знаю, но выслушаю.

Как наставник, Эшлер с удовлетворением улыбнулся, видя жажду познания в Карасе.

— Да. Благодарю вас, Ваше Величество. Для меня честь — то, что вы согласны выслушать даже то, что уже знаете. Тогда, может, стоит дать лорду Абелю немного времени, чтобы восстановить воспоминания? Разумеется, я имею в виду… морально подготовиться.

Хотя он и сказал «морально», взгляд Эшлера на Мелмонда ясно передавал: «физически!» Теперь, умея общаться взглядами без слов, Мелмонд тут же схватил Абеля за руку, поднялся и поклонился Карасу.

— Ваше Величество, я немедленно подготовлю Абеля.

Прежде чем Карас успел что-либо сказать, Мелмонд молниеносно увёл Абеля, за ними поспешно последовали дворецкий и Нэни. Будто буря промчалась, за столом снова воцарилась тишина. Однако только Карас и Эшлер, казалось, наслаждались этим спокойствием, в то время как трое оставшихся командиров только моргали в недоумении.

Что, чёрт возьми, сейчас вообще произошло?

— Ух, господин Мелмонд, зачем вы вдруг так поступаете?

Когда Абель, которого затащили в комнату, растерянно задал вопрос, все трое одновременно скривились с одинаковым выражением раздражения.

Разве может быть в мире более жалкий вопрос?

Тук.

Мелмонд положил руку на плечо Абеля и задал встречный вопрос:

— Ты правда спрашиваешь, потому что не знаешь? Ты не понимаешь, чего хочет Его Величество? Ты ведь уже проходил через это! Помнишь, когда Его Величество тайком пришёл в библиотеку, чтобы… сделать это с тобой!

«Сделать это».

Дёрг.

Хотя выражение было предельно обобщённым, глаза Абеля расширились, будто он осознал истину.

— А! Понял! Точно! Как тогда, когда Его Величество пришёл ко мне…

Прервавшись на полуслове, он с тревогой посмотрел на Мелмонда.

— Значит, Его Величество до сих пор страдает от искажённых воспоминаний из-за побочных эффектов чёрного зелья!

Да нет же, болван!

Он просто ищет повод переспать с тобой.

Мелмонд был настолько ошеломлён, что даже не смог сразу ответить.

— Нет, Его Величество просто…

— Именно так, молодой господин! К несчастью, Его Величество всё ещё страдает от побочных эффектов чёрного зелья.

— Да, наш бедный Его Величество, наш жалкий император. Неужели он всё ещё под влиянием зла Сердца Короля. У-у-у.

Что?

Мелмонд был ошарашен, посмотрев на дворецкого и Нэни. Оба уже держали Абеля за руки, разделяя скорбь по поводу состояния Караса. Мелмонд вновь ощутил знакомое чувство одиночества.

— Послушай, на самом деле Его Величество просто хочет переспать с Абелем.

— Господин Мелмонд! Кто бы вы ни были, я рассержусь, если вы будете говорить такие вещи. Неужели вы и правда думаете, что Его Величество способен на такие вульгарные мысли?

Хотя это была правда, Мелмонд, сказавший её вслух, теперь встречал презрительные взгляды дворецкого и Нэни, будто он был человеком с крайне грязным воображением. Смутившись, он прочистил горло.

— Кхм, забудьте. В любом случае, Абель, ты теперь понимаешь, в чём дело, да? Его Величество собирается съесть… кхм, воссоздать прошлое, чтобы ты вспомнил.

После слов Мелмонда Абель судорожно сглотнул, наконец осознав серьёзность происходящего.

— П-понимаю. Тогда что мне нужно подготовить?

— Просто подготовься морально. Всё остальное мы возьмём на себя.

Всё остальное?

Прежде чем Абель успел спросить, дворецкий достал кое-что, что заранее приготовил исключительно для этого дня.

— Это масло высшего качества. Оно не только прекрасно пахнет, но и может сделать что угодно невероятно скользким.

Когда дворецкий протянул масло, Абель заморгал и стал переводить взгляд с масла на троих перед собой.

Почему они дают это мне?

Увидев его невинное выражение, Мелмонд, слишком смущённый, чтобы что-либо объяснять, откашлялся и отвернулся, а Нэни весь покраснел. Однако у них был дворецкий.

— Вам понадобится это масло, потому что большому и злому члену Его Величества, потребуется помощь, чтобы войти в вашу заднюю дырочку, лорд Абель.

И снова дворецкий не подвёл. Но теперь взгляды, обращённые к нему, были смешаны с восхищением и жалостью. Для девственника его теоретические познания были безупречны. Однако главной задачей дворецкого было помочь Абелю всё понять. Он должен был успокоить Абеля, который остался стоять с открытым ртом после столь прямолинейного объяснения.

— Ты понимаешь? В этот раз, когда Его Величество придёт к тебе, он введёт свой… рассерженный член… кхм… то есть мужское достоинство Его Величества… кхм… внутрь тебя… кхм.

Даже Мелмонду пришлось трижды откашляться, чтобы сказать хотя бы это. Нэни, слушая со стороны, покраснел ещё сильнее при виде пылающего лица Абеля и отвернулся.

— З-з-значит… я должен… вступить в половую связь с принцем?

Абель спросил почти неслышно. Мелмонд снова начал откашливаться, а Нэни полностью отвернулся. Только девственник-дворецкий кивнул в подтверждение.

— Да, половую связь. Это однополая связь, но беспокоиться не о чем. Хотя, возможно, сначала будет больно, когда злой член Его Величества войдёт в вас, вскоре это принесёт вам удовольствие. Когда член Его Величества коснётся определённой точки внутри вашей задней дырочки, вы закричите от радости и экстаза.

Объяснение дворецкого имело странный эффект. Оно будто удваивало стыд слушателей. С раскрытым ртом остался не только Абель. Мелмонд и Нэни тоже чувствовали, будто их раздели догола.

— Кхм. Так что, Абель, тебе просто нужно подготовиться… кхм. Всё остальное мы возьмём на себя… кхм.

Мелмонд закончил с несколькими покашливаниями. Абель, опустив голову и покраснев до ушей, молчал. Все подумали, что он слишком смущён, чтобы ответить, но после долгой паузы его тихий голос раскрыл совсем другое.

— Н-но… я не думаю, что смогу это сделать.

Не сможешь?

Неужели он всё ещё воспринимает Его Величество как маленького принца?

Мелмонд поспешно вмешался:

— Принц больше не ребёнок. Сейчас он взрослый человек, который испытывает желание, как и все остальные. Не стоит воспринимать это как нечто странное. Ты должен понять, что Его Величеству ты нравишься и физически, Абель.

— …

— Ты понимаешь, о чём я?

Трях, трях.

Абель покачал головой, не поднимая её. Мелмонд, решив, что, возможно, нужно быть жёстче, заговорил строже:

— Даже если тебе неловко или это не по душе, у тебя нет выбора. Сейчас только ты можешь удержать Его Величество под контролем, и он хочет тебя. В таком случае, как Регас, ты обязан исполнить волю Его Величества. Даже если мысль об успокоении его своим телом тебе неприятна…

— Дело не в этом.

Абель снова покачал головой, всё ещё не поднимая лица, и пробормотал тихо:

— Не поэтому я не могу.

Если не поэтому, то почему?

Все с недоумением уставились на него, но Абель так и не поднял голову. Тем не менее, они всё увидели. Лицо, уши и даже шея, видневшиеся из-за опущенной головы, были ярко-красными.

— Просто у меня сердце слишком сильно бьётся.

***

После того как он закончил вторую лекцию с Карасом, Эшлера практически утащили силой, словно похищая.

Бах!

Дверь захлопнулась, и Клара встал перед ней, скрестив руки. В то же время Кин и Ростер усадили Эшлера в кресло, каждый держал его за плечо. Обстановка была напряжённее, чем при допросе остатков Сердца Короля. Первым заговорил Ростер:

— Эшлер. Если ты нам сейчас не расскажешь всё, что знаешь, живым отсюда не выйдешь.

Рядом с ним Кин обнажил меч, выглядя предельно серьёзно. Однако вместо страха Эшлер лишь нахмурился.

— Ростер, что ты творишь? Сэр Кин, уберите меч. Клара, ты… просто стой там.

Проигнорированный, Клара сверлил взглядом, но никто не обратил на него внимания.

— Что я делаю? Эшлер, ты правда думаешь, мы не заметили, как ты переглядывался с господином Мелмондом и остальными за ужином? А потом Его Величество вызвал тебя одного!

Кин с грохотом ударил мечом о пол, поддерживая возмущённый выпад Ростера. Даже Клара, которого оставили в стороне, подошёл ближе, фыркнул и скрестил руки ещё выше. Однако несмотря на действия троих, Эшлер остался невозмутим, будто не понимал, зачем из этого поднимать шум. Он ожидал такой реакции.

Он прекрасно знал, какими пронзительными взглядами сверлили затылок всякий раз, когда он заходил в комнату с императором. Именно поэтому он держал голову высоко. Наслаждаясь чувством победы, он спокойно объяснил:

— Всё, что произошло за ужином, было небольшим спектаклем с моей стороны, чтобы развеять недоразумение Его Величества после прибытия лорда Абеля во дворец.

Он подробно пересказал события. Разумеется, особенно подчеркнул, сколько усилий потратил на актёрскую игру и как благодаря этим стараниям Карас без колебаний принял Абеля. Конечно, те, кто его слушали, не смогли скрыть подозрений.

— Ты обманул Его Величество?

— Его Величество не такой, чтобы поверить в это.

— Сэр Эшлер, должно быть, ошибается.

Холодные отклики троицы заставили Эшлера почувствовать неловкость. Он демонстративно скрестил ноги и поднял взгляд.

— Если вы мне не верите, давайте закончим разговор.

Дёрг.

Кин попытался поднять меч, но Ростер и Клара прижали его руки с двух сторон.

Ещё не время.

Они остановили его взглядами, и Ростер натянуто улыбнулся.

— Ладно, опустим это. Значит, ты смог так просто одурачить Его Величество?

— Да, но…

Эшлер наклонил голову и неожиданно серьёзным тоном, совсем не таким, как прежде, заговорил об инциденте, когда Карас напал на Абеля. Кин и Клара особенно сильно отреагировали, затаив дыхание. Однако Эшлер не заметил их реакции и продолжал озвучивать свои подозрения.

— В тот момент мы думали, что это побочный эффект чёрного зелья, возможно, оно усилило его сексуальное влечение и породило ложные воспоминания. Но теперь мы уверены, что он полностью свободен от действия зелья, и это странно.

Он снова наклонил голову. Пока Эшлер не находил ответа, Ростер, внимательно слушавший, тут же предложил свой:

— Что в этом странного? Его Величество просто хочет переспать с лордом Абелем. Все мужчины одинаковые…

— Они совсем не одинаковые!

— Заткнись, Ростер!

Клара и Кин, преданные фанаты Караса, направили мечи на Ростера более умеренного фаната.

— Его Величество не из тех, кто стал бы использовать подобные вульгарные методы только ради того, чтобы с кем-то переспать.

— Да, Клара прав. Ты что, забыл, какой Его Величество чистый?

Эшлер добавил к словам двоих:

— Его Величество занимает такое положение, при котором ему не нужно прибегать к таким вещам. Он ведь император. Если он хочет лорда Абеля, он просто получит его. Нет причин опускаться до вульгарности, верно?

Однако, будучи императором, он как раз и использовал вульгарные методы.

Ростер, самый рациональный из присутствующих, сейчас не пользовался авторитетом. Поэтому его точка зрения тут же изменилась.

— Вот как? Ну, в самом деле, императору не нужно прилагать усилия, чтобы получить желаемое. Так что это всё из-за чёрного зелья? Тск, чёртовы Трюйды.

После слов Ростера комната наполнилась проклятиями и ругательствами в адрес ныне уничтоженного рода Трюйд. Только выговорившись, Ростер наконец вспомнил и спросил:

— Так что там насчёт информирования Его Величества? Ты ведь был с ним наедине. Я слышал что-то про «абсолютный метод». Это что такое?

— А, ничего особенного. Я просто поделился…

Эшлер поднял взгляд на троих и небрежно ответил. Однако для них это совсем не было «ничего особенного».

— Абсолютный метод ласки.

Звяк! Звяк! Звяк!

Трое одновременно выхватили мечи, глаза вспыхнули настоящим убийственным намерением. Комната наполнилась гневом от того, что их исключили из столь важной роли, но Эшлер не дрогнул. Он уже ожидал этой зависти и, игнорируя их, продолжил размышлять вслух:

— Но сколько бы я ни обучал Его Величество, если вторая сторона испугается и откажется, всё будет бесполезно.

Упоминание «второй стороны» заставило Кина и Клару остановиться и опустить мечи.

— Что ты имеешь в виду?

Спросил Кин, и Эшлер слегка пожал плечами.

— Всё так, как я сказал. Каким бы умелым ни стал Его Величество, если лорд Абель испугается и попытается уклониться, это может плохо закончиться.

Лица Кина и Клары тут же помрачнели. Единственное, что приходило на ум — это то, как разгневанный Карас может силой овладеть Абелем, и тот останется сломленным.

— Значит, ты хочешь сказать, что лорду Абелю тоже нужно… что-то?

Клара смело озвучил суть, и Эшлер кивнул:

— Как и Его Величество проходит обучение, лорду Абелю тоже нужно подготовиться. Господин Мелмонд должен был заняться этим, но оказалось, что и он, и Нэни на удивление стеснительны в таких вопросах. Дворецкий подходит лучше всех, но…

Эшлер замолчал, выглядя неуверенно, и за него договорил Клара:

— Он девственник.

Он озвучил общеизвестный секрет о дворецком, который уже разлетелся по всей стране, и Кин согласно кивнул.

— Обучение от девственника не подойдёт.

Полагаться на дворецкого было нельзя. Пока трое делились своими мыслями, Ростер, всё ещё державший меч, вмешался:

— Проблема тут вовсе не в лорде Абеле. Проблема в том, что Эшлер в одиночку монополизировал сексуальное образование Его Величества.

— Нет, дело Абеля важнее.

— Ситуация с лордом Абелем приоритетная.

И снова Кин с Кларой загородили ему путь. В тот день Ростер впервые ощутил такую острое одиночество. Пока он дрожал от предательства, Эшлер кивнул, будто наконец пришёл к какому-то выводу.

— Похоже, кто-то из нас должен вмешаться и помочь лорду Абелю с подгото…

— Я пойду!

— Я займусь этим!

Как и ожидалось, Кин и Клара одновременно подняли руки и шагнули вперёд. Затем они бросили друг на друга раздражённые взгляды, и Эшлер невозмутимо вмешался:

— Я планировал пойти.

Звяк! Звяк!

Кин и Клара снова выхватили мечи, в который уже раз за сегодняшний день. И как только они были готовы броситься вперёд, Ростер, не в силах больше сдерживаться, воскликнул сбоку:

— Ха, почему бы просто не решить это голосованием?!

Так началось бесконечное голосование века. Каждый упрямо писал своё имя, сжигая ночь напролёт в огне эгоистичной решимости.

Сколько бы он ни находился под солнцем, кожа у него оставалась бледной. Даже если на мгновение она чуть краснела, обеспокоенный дворецкий тут же что-то наносил на неё, и на следующий день покраснение сходило. Но больше, чем белая и мягкая кожа, он никак не мог привыкнуть к своим маленьким рукам.

Раньше он мог обхватить предмет одной рукой, но теперь даже половину удержать не получалось. Дело было не только в размере, они стали заметно слабее. Стоило чуть крепче сжать пальцы, как руки начинали дрожать. И не только руки. Слабые руки и ноги не могли нормально нарастить мышцы, а тонкие волоски липли к коже от малейшего пота.

Он думал, что уже привык к этому, но каждый раз, когда пытался делать то, что делал раньше, а тело не слушалось, ему снова напоминали, что он больше не прежний. И ещё — это сердце. Сидя на земле в лесу, где всё ещё оставались участки почерневшей земли, Абель положил руку себе на грудь.

Разговаривать с Карасом и смотреть ему в глаза было нетрудно. Хотя с момента пробуждения Караса прошла уже неделя, времени вместе они проводили немного. Карас был занят реорганизацией страны, а Абель хотел восстановить лес в прежнее состояние, чтобы преподнести его в подарок.

Разумеется, это была задача на долгие годы, и сам Абель мало что мог сделать. Однако настоящая причина, по которой он приходил в лес с восходом солнца, была другой.

Он и правда немного избегал Караса.

Точнее, с момента пробуждения он избегал его всё это время. Из‑за этого чёртова сердца. Абель тихо вздохнул и поднял взгляд к небу.

Возможно, всё началось с «Я голоден».

Первые слова, сказанные Карасом, когда он открыл глаза.

***

— Я голоден.

Карас не только, наконец, очнулся, но и его первые слова были такими обыденными, что радость Абеля удвоилась. Он так широко улыбнулся, что глаза почти исчезли, и яростно закивал.

Да, да, пойдём есть. Поедим чего-нибудь вкусного до отвала, принц.

Он был так счастлив, что не мог вымолвить ни слова; лишь беззвучно улыбался. Его рот расплылся в широкой глуповатой ухмылке, и в уголках глаз собрались слёзы от нахлынувшей радости. Пока все остальные волновались, он всё это время был занят в лесу, внушая себе, что с принцем всё будет в порядке, но, похоже, он и сам не был так спокоен, как ему казалось.

Не осознавая, что слёзы вызваны неизбежным облегчением, он даже не заметил, как всхлипнул, смеясь. Лишь один человек это заметил. Жёлтые глаза молча наблюдали за ним. Змееподобные глаза, что казались пугающими другим, пристально смотрели на него какое-то время, а затем пришли в движение.

Карас сел и потянулся к затылку Абеля, который наполовину смеялся, наполовину плакал. Абель понял, что происходит, только когда почувствовал обжигающее тепло у своих губ. Это было по-настоящему горячо, как будто должно было обжечь. Губы такие жаркие и мягкие, что вызывали дрожь, мягко прижались к его губам.

Владелец этих губ некоторое время не двигался, будто ставя на нём клеймо. К счастью, это дало Абелю время привыкнуть к жару. Однако, пока губы привыкали к теплу, разум, всё ещё находившийся в оцепенении, ничего не мог осознать. Да и времени на это не было.

Когда рука Караса, поддерживавшая затылок, усилила нажим, верхняя часть тела Абеля резко наклонилась к нему.

Что... сейчас произошло?

Не дав ему ни секунды на осмысление, между губ Абеля скользнуло что-то горячее и влажное. Мягкое, влажное вторжение оказалось ещё более обжигающим, чем прикосновение губ.

В тот миг, когда язык Караса проник внутрь, во рту Абеля распространился жгучий жар. Дышать стало тяжело. Крупная рука, удерживавшая его голову, не позволяла пошевелиться, требуя только принять происходящее. Каждый раз, когда язык, будто пожирающий, покидал его рот, губы Караса вбирали в себя его дыхание.

Влажный звук слипающихся от слюны губ заполнял пространство каждый раз, когда они ненадолго отрывались друг от друга. Затем губы вновь меняли угол и с жадностью устремлялись внутрь, сопровождаемые прерывистыми вдохами, полными желания. Эти отчаянные вдохи, в которых явно ощущался инстинкт, заставляли тело Абеля содрогаться.

Вздрог.

Дрожь, начавшаяся в сердце, мгновенно разошлась по всему телу, вызывая мурашки по коже.

Хах, хаа.

Он задыхался.

Тук, тук, тук.

Сердце гремело в ушах. Сжав сильные руки, что поддерживали его, Абель инстинктивно вцепился в Караса, не замечая, насколько неудобной была его поза, как он висел, вцепившись в его руки и плечи. Иначе казалось, что его и впрямь поглотят. Стоило отпустить, и он точно бы рухнул, как безжизненное желе.

Беспрестанно охватывающая его дрожь была незнакома, никогда прежде не испытанная, и потому внушала страх.

Что?

А?

Из‑за собственного сбивчивого дыхания предостережение, внезапно вспыхнувшее внутри, исчезло вместе с оторвавшимися губами. Поцелуй закончился прежде, чем он успел это осознать.

Снова перед глазами появился Карас, но дыхание Абеля так просто не успокаивалось. С полуприкрытыми глазами Карас смотрел на влажные, чуть приоткрытые губы Абеля, а затем резко поднял взгляд. В тот момент, когда их глаза встретились, Абель резко вдохнул.

Будто его состояние выдало его с головой, и, смутившись, он почувствовал, как к лицу приливает жар, и попытался отвернуться. Однако другой по-прежнему удерживал его за шею и руки. Карас, наоборот, с ещё большим вниманием наблюдал за его состоянием.

Он изучал влажные губы, нос, из которого с трудом вырывалось дыхание, дрожащие зелёные глаза, избегающие его взгляда, покрасневшую от жара кожу, даже тонкие волоски, прилипшие к нежной коже. Не в силах этого вынести, Абель снова попытался отстраниться, но Карас лишь усилил хватку и мягко зарычал:

— Нельзя.

Только когда Абель зажмурился, с трудом ловя воздух, Карас, наконец, отпустил его. И то с каким‑то недовольным выражением, будто почувствовал, что отголоски поцелуя пропали только потому, что Абель закрыл глаза. Затем он снова заговорил спокойным голосом:

— Я голоден.

***

Я голоден.

После этих слов Абель понял, что в нём что‑то изменилось. Раньше Карас уже целовал его. В лесу, где он очнулся после обморока, и глубокой ночью, когда Карас навалился на него. Даже тогда его тело реагировало на поцелуй. Сердце учащённо билось, и, пусть неосознанно, но нижняя часть тела слегка напрягалась.

Но в этот раз было иначе. Реакция та же, а ощущения — нет. Дрожь в груди сопровождалась каким‑то покалыванием. Словно нечаянно ударился локтем, и странная боль расползлась вверх по руке. Ощущение, которое можно почувствовать только в тот самый миг. Именно такое чувство разлилось по всему телу.

Боже мой, что это такое?!

Это было настолько неожиданно и страшно, что хотелось закричать. Реакция не ограничилась одной лишь дрожью в теле. Он и сам не понимал, как ему удалось провести остаток вечера рядом с Карасом. Пусть снаружи он всё ещё глупо улыбался, в мыслях и в сердце было одно, чтобы Карас побыстрее доел, чтобы всё скорее закончилось, чтобы он мог остаться один.

Как только Карас закончил есть, Абель сразу же встал и, будто ждал этого момента, быстро ушёл. К счастью, командиры, сбежавшиеся к только что очнувшемуся Карасу, принялись обсуждать кучу дел, и это дало ему шанс сбежать. Лишь когда он вернулся в свою комнату и остался один, он осел на пол, опираясь спиной о дверь.

В голове крутилась только одна мысль:

Слава богу. Похоже, он не заметил.

Абель уткнулся раскрасневшимся лицом в ладони. Между разведёнными ногами в штанах всё ещё заметно выпирал наполовину вставший член. Хотя он был один, и его никто не мог увидеть, Абель снова и снова натягивал длинную верхнюю одежду, пытаясь прикрыться.

Если бы дело было только в возбуждённой эрекции, такое он уже испытывал ранее. Он даже однажды кончил в руку Караса. Однако на этот раз было иначе: даже если бы он попытался облегчиться рукой, жар, скапливающийся внизу живота, никуда бы не делся. Невыносимое покалывание, смешанное с щекочущим ощущением, от которого он непроизвольно ёрзал и приподнимал бёдра, — всё это ощущалось совсем по-другому, и от этого он только больше терялся.

Боже, что вообще со мной творится?

Почему я такой?

Абель не мог поднять голову, всё повторяя себе: «Что же мне делать?», всю ночь напролёт. И так прошла неделя. Он изо всех сил избегал Караса, чтобы тот ничего не заметил. Каждый раз, когда они встречались, он намеренно болтал без умолку, не давая Карасу ни секунды свободного времени.

Нет, казалось, что если появится даже крошечная возможность, он окажется в опасности. Жар, терзавший его в ту ночь, будто только и ждал, чтобы он ослабил бдительность. Стоило отвлечься, и он снова разгорится внутри, и тогда Абель, дрожа, мог выдать перед Карасом своё постыдное возбуждение. А если так и случится, то Карас снова уставится на него тем же взглядом.

Проблема была в том, что стоило только представить этот взгляд, и он возбуждался ещё сильнее.

Что с ним не так? Он ведь не извращенец, но чувствовал себя жалким и отвратительным. Хотелось провалиться сквозь землю. Ну… он действительно зарывался в землю. Сейчас, лёжа на земле, Абель был окружён множеством ямок, которые вырыл, чтобы посадить маленькие саженцы, принесённые из леса.

Он просто делал короткий перерыв, но нужно было сильнее себя вымотать. Иначе в голове снова и снова всплывали бы эти пошлые образы той ночи.

Абель закрыл глаза, затем снова открыл и уставился на медленно плывущие по небу облака. Глядя в пустоту, он постепенно начал клевать носом. Он сказал Карасу, чтобы тот не заходил в лес, потому что хочет его удивить, и, похоже, это было правильное решение.

Хотя лес всё ещё напоминал выжженную землю, ему хотелось хотя бы в одном месте посадить такие маленькие деревья и похвастаться Карасу их зелёными листочками. После двух недель упорной работы по перевозке и посадке деревьев стало хоть немного видно результат. Он ещё не знал, что эта работа станет для него убежищем. Вспомнив совет Мелмонда, Абель, измотанный, крепко уснул.

«Что? Сердце колотится? Тогда срочно нужно принять лекарство молодого господина! Дворецкий!»

А поможет ли лекарство?

***

Новоиспечённые аристократы и военные спекулянты, ставшие министрами, снова шумно пререкались перед ним, но Карас, сидевший на троне, был погружён в свои мысли. Он думал о другом. Абель снова его избегал.

Сначала он подумал, что это совпадение, но теперь был уверен. По вечерам он словно зачарованно слушал непрекращающуюся болтовню Абеля, пока тот внезапно не валился и не засыпал.

Лишь тогда Карас приходил в себя и тряс его, но Абель спал так крепко, что не просыпался.

Это казалось ужасно несправедливым. Почему?

Хотя надоедливое Сердце Короля исчезло, и министры уже наперебой болтали о наступающей эре мира, раздражение Караса не проходило.

Каждый день гора изматывающей работы, и Абель, запретивший ему вход в лес, исчезал с глаз на весь день.

А вдруг Абель его избегает?

Чтобы подтвердить это неприятное подозрение, он нарочно пришёл к Абелю ещё до восхода солнца. Абель, собиравшийся и уже почти выходивший в лес, замер, увидев его, и выглядел так, будто его ударило током.

Потом быстро натянул на лицо улыбку, но явно избегал смотреть в глаза. Карас почувствовал неладное в тот самый момент.

Он точно что‑то скрывал.

Внимательно наблюдая за Абелем, Карас предложил помочь донести вещи до леса. Разумеется, Абель замахал руками в отказ.

— Ха-ха, сп-спасибо. Я сам справлюсь. Я ведь даже скалы голыми руками покоряю.

Хотя он стоял лицом к Карасу, глаза были опущены в землю. Когда Карас ничего не ответил, Абель, поколебавшись, спустя долгое молчание осторожно поднял взгляд. Их глаза встретились, но Абель тут же резко отвернулся и громко воскликнул:

— Принц, я пошёл!

Словно голос его раздвоился на троих, он схватил вещи из рук Караса и бросился прочь, будто сбегал.

Да, именно сбегал.

Глаза Караса сузились — он понял, что подобрал точное слово.

Абель убегает от меня?

— Как он смеет.

— А? В-Ваше Величество! Я совершил тяжкий проступок!

Услышав грохочущий шум в ушах, Карас повернул голову и увидел одного из дворян, что говорил ранее, тот рыдал и упал ниц перед ним.

— Ваше Величество, я больше никогда не подниму этот вопрос! Пощадите меня!

Недоумевая, в чём дело, Карас окинул взглядом зал и заметил, что все присутствующие наблюдают за ним с напряжёнными лицами. Стоило их глазам встретиться с его, как они тут же вздрагивали. Лишь тогда Карас вспомнил, что речь шла о предложении сделать что-то для поднятия боевого духа народа.

Дворянин, что осмелился первым высказать своё мнение, теперь обливался слезами после услышанного от Караса «как он смеет». Он поклялся, что больше никогда не заговорит первым. Учитывая, что всех, кто имел хотя бы малейшее отношение к Сердцу Короля, уже казнили или вот-вот собирались, одно лишь слово Караса действительно могло быть вопросом жизни и смерти. Видя, что тот дворянин не может остановиться от рыданий, Эшлер осторожно шагнул вперёд.

— Ваше Величество, неужели вас тревожат неразрешённые остатки влияния Сердца Короля? Однако, я считаю, что мрачная атмосфера, оставшаяся после подавления Сердца Короля, может пагубно сказаться на всём. Поэтому мы хотели предложить…

— Фестивали.

Карас перебил одним словом, вставая с трона. Все вздрогнули и подняли на него взгляды, а он обвёл их всех холодным взглядом и снова заговорил.

— Устроить фестивали повсюду.

Тут же послышались одобрительные шёпоты, глаза загорелись: решение было признано мудрым. Даже Эшлер с удивлением посмотрел на Караса, но тот не закончил.

— Поддержите их так, чтобы туда стекались люди, и чтобы они чувствовали радость.

— Да, Ваше Величество!

— И позаботьтесь, чтобы в городе из-за наплыва зрителей осталась только одна свободная комната в гостинице.

— Да, одна комната… Простите?

Осторожно оглядываясь, Абель вышел наружу, предварительно убедившись, что Карас где-то далеко. Встретиться с Карасом вечером было ещё терпимо. Можно было весь день готовиться, продумывая, что сказать, поговорить с ним до изнеможения, а потом заснуть.

А вот столкновение с ним с утра, без какой-либо моральной подготовки, снова заставляло сердце бешено колотиться. К счастью, сегодня он крепко держал в руках лекарство, которое дал ему дворецкий, утешая себя мыслью, что даже если он и наткнётся на Караса, ничего страшного не произойдёт.

Да, всё будет в порядке.

Абель вышел в темноте, ещё до восхода солнца. Проходя мимо стражи, он приложил палец к губам, молча прося их о молчании, и бесшумно пересёк двор. Отлично, сегодня он снова будет усердно сажать деревья…

— Кого ищешь?

— Да, прин… Ай!!

Абель уже собирался ответить на вопрос за спиной, как вдруг человек, о котором шла речь, появился прямо перед ним, и он от неожиданности потерял равновесие. Его тело пошатнулось, но крепкая рука схватила его за руку.

— О-ого, принц. Ха, ха, вы рано встали?

Не в силах толком посмотреть Карасу в глаза, Абель неловко рассмеялся. Карас не отпустил его руку даже после того, как тот уже восстановил равновесие, и сухо спросил:

— Ты?

— Да?

Абель с недоумением поднял глаза на Караса.

Я?

Увидев, как в его больших зелёных глазах плещется недоумение, Карас чуть смягчил голос и повторил вопрос:

— Почему ты так рано проснулся?

— А, я просто… шёл в лес.

Абель снова отвёл взгляд и пробормотал в ответ:

— Б-быстрее, мне надо больше работать, чтобы показать принцу лес.

Он говорил тихо, но достаточно чётко, чтобы это можно было понять. Однако, когда долго не последовало никакой реакции, Абель осторожно поднял взгляд. Он увидел, как Карас сжатыми губами смотрит на него с каким-то недовольством. Лишь когда заметил, что Абель на него смотрит, наконец заговорил:

— Мне не нужно видеть лес.

На мгновение это прозвучало, как детская жалоба, и Абель не смог сдержать широкую улыбку.

— Хехе, но всё же, пожалуйста, приходите и посмотрите. Может, изменений и немного, но это правда удивительно.

Удивительно?

Карас проявил интерес, и Абель кивнул.

— Цвет почвы меняется с каждым днём. Большая часть почерневшей земли уже исчезла. Это правда интересно увидеть. Медленно, но верно, земля оживает. Всё благодаря принцу.

Абель снова заговорил, словно что-то пустяковое было чем-то из ряда вон выходящим. Однако Карас никогда не чувствовал разочарования. Для него сам Абель был исключительным. Его взгляд, его радость, никогда не надоедали. Тем утром Карас собирался остановить Абеля от похода в лес, но так и не сказал ему «не ходи». Вместо этого он взял его за руку и повёл обратно во дворец.

— А, принц, мне нужно в лес…

— Завтрак.

Приказав сначала поесть, Карас стремительно зашагал вперёд. Затем, обернувшись, добавил причину, от которой Абель не смог бы отказаться:

— Я голоден.

Он знал, что Абель всегда думал больше о Карасе, чем о себе, и потому был уверен, тот без слов последует за ним. И Абель знал это ещё лучше. Однако, стоило ему услышать эти слова, как он замер, словно статуя, не в силах двинуться, и остановился. Даже когда Карас, который тянул его за руку, почувствовал неладное, остановился и обернулся, Абель не мог совладать со скованным телом. Им управляло абсурдное воспоминание о словах Караса.

«Я голоден».

Это были первые слова, которые Карас сказал после пробуждения, и те же слова, что он произнёс после их поцелуя. Эти слова были для Абеля нежеланным ключом.

Щёлк, дверь его сердца распахнулась, и захлестнувшее биение, которое он так старательно отгонял и игнорировал, вырвалось наружу, как прорывшаяся плотина. Неожиданно столкнувшись с Карасом, Абель пытался не замечать своих чувств, но всё рухнуло с пугающей лёгкостью.

Тук-тук, тук-тук, тук-тук.

Сердце колотилось так громко, что грудная клетка вздымалась, будто он вот-вот начнёт икать. Он отвернул взгляд, чтобы не показать Карасу покрасневшее лицо, но осознание его присутствия лишь усиливало жар. Этот жар питал замкнутый круг, в котором сердце билось всё сильнее.

Что же делать?

Что, если принц поймёт, что со мной что-то не так?

Смущённый и снова охваченный волнением, он попытался выдернуть руку из захвата Караса.

— Н-нет, дело не в этом. Просто я не голоден.

Абель запнулся, голос дрожал, и он снова попытался освободиться. Однако рука, державшая его, сжалась сильнее и потянула ближе.

— Почему?

Холодный, резкий вопрос рассёк воздух, но Абель был не в состоянии его осмыслить. Он просто хотел, чтобы дрожь в сердце и покалывание, расходящееся по всему телу, прекратились. А если уж не прекратятся, то хотя бы остались незамеченными.

Он должен вести себя нормально.

Он должен что-то сказать.

Хоть что-нибудь.

Следуя паническому велению разума, он открыл рот:

— Ч-что? П-почему спрашиваете? Ха-ха, потому что… потому что я не голоден…!

Другая рука Караса грубо схватила его за лицо и заставила посмотреть прямо на него. Настроение у него явно было плохое. В глазах, которые он прятал под обычной маской, вновь проступили змеиные щели, сузившиеся холодно и злобно, когда он вглядывался в Абеля.

Ааа! Он всё поймёт!

Абель заорал внутри себя и крепко зажмурился. Он не мог взглянуть на Караса в таком состоянии. Карас, заметив, Абель закрыл глаза, разозлился ещё сильнее, и в воздухе сразу похолодало. Но Абель ничего не мог с этим поделать. Единственное решение, которое пришло ему в голову, было одно.

Лекарство!

Нужно принять лекарство, которое дал дворецкий. Сердце ведёт себя странно. Возможно, если он примет лекарство, всё пройдёт. Пока Абель на ощупь искал флакон в руке, Карас снова задал тот же вопрос, но тише:

— Почему?

Тот же вопрос, но теперь в нём звучал другой смысл. Он был пропитан сдержанной, но явной яростью. Его глаза на мгновение вспыхнули серым, стоило ему увидеть, как Абель его отталкивает. Дрожащими пальцами Абель кое-как открутил крышку с флакона и поднёс его к губам.

— П-прости. Ха, мне просто нужно выпить лекарство, принц.

Он пробормотал это как оправдание и залпом влил горькую жидкость в рот. Проглотил всё сразу, пытаясь убедить себя:

Теперь всё будет хорошо.

Наверное, с сердцем снова стало плохо. Он думал, что здоров, но, видимо, переоценил себя. Решив, что впредь нужно быть осторожнее, Абель глубоко вдохнул. И как только он наконец открыл глаза, собираясь взглянуть на Караса, возникла ещё более серьёзная проблема.

— Ау! Аргх.

Абель схватился за грудь и согнулся. Вместо того чтобы почувствовать облегчение, боль только усилилась после приёма лекарства. Он ведь всего лишь хотел успокоить бешено колотящееся сердце, а теперь грудь болела так сильно, что он едва мог дышать.

— Ай!

С тихим стоном Абель в конце концов рухнул. Карас в панике подхватил его и огляделся на стоящих поблизости солдат. Один из них, увидев жуткие жёлтые змеиные глаза Караса, от страха обмочился и рухнул на землю, но даже он услышал холодный приказ, обжигающий, как мороз:

— Немедленно приведите врача.

***

— Теперь с ним всё будет в порядке. Он уже принял противоядие.

Только после того, как он тщательно осмотрел Абеля и убедился, что его состояние стабилизировалось, врач повернулся и начал объяснять. В руке он держал флакон с лекарством, которое принял Абель.

— Это может быть лекарством для людей с ослабленным сердцем, но для здорового человека — это яд, способный вызвать сердечный приступ.

Бах.

Раздался звук, как дворецкий упал на пол в шоке, но внимание всех оставалось приковано к врачу. Он держал голову опущенной, избегая взгляда Караса от страха.

— К счастью, доза, которую принял лорд Регас, была небольшой, а поскольку у него от природы крепкое телосложение, процесс дезинтоксикации прошёл быстро. Никаких последствий не осталось.

Бах.

На этот раз рухнул Мелмонд, чьи ноги подкосились от облегчения. Врач, никак не отреагировав на это, продолжил:

— Однако это лекарство больше нельзя принимать ни в коем случае.

В чьих-то устах застрял сдавленный всхлип, но вскоре наступила тишина. Врач быстро добавил, что Абель скоро придёт в себя, и удалился.

Карас не сводил глаз со спящего Абеля с самого начала разговора. Хотя по его бесстрастному лицу невозможно было понять, о чём он думает, все ясно чувствовали, он тревожится. Более того, командиры, прибежавшие в смятении, только теперь облегчённо выдохнули, услышав слова врача. Им и самим было нехорошо от новости, что Абель упал от внезапной болезни.

Мысль о мире без Абеля пугала их до глубины души.

Без Абеля в будущем останется лишь одно.

Гибель мира.

Одна лишь мысль о такой катастрофе заставила всех броситься сюда в панике, но, к счастью, всё оказалось не так серьёзно. Однако они не могли перестать бросать взгляды на Караса, стараясь уловить хоть малейший признак его настроения.

Если он зол из-за того, что Абель потерял сознание…

— Эшлер.

Когда Карас наконец заговорил после долгого молчания, его голос был настолько холодным, что по спинам всех, кто его слышал, пробежал мороз. Эшлер быстро шагнул вперёд и коротко ответил:

— Да.

Но слова, что прозвучали дальше, оказались неожиданными.

— Что на сегодня в расписании?

Ошеломлённый, Эшлер растерянно взглянул на остальных командиров, а затем поспешно перечислил обязанности Караса на этот день. Все они требовали его личного участия, но в конце Эшлер добавил предложение:

— Но, Ваше Величество, полагаю, было бы лучше, если бы вы остались сегодня рядом с лордом Абелем.

Однако Карас лишь отвернулся.

— Сообщите мне, если с ним что-то изменится.

С этими словами он направился к двери, оставив всех в комнате в изумлении.

Абель потерял сознание, разве не логично было бы выгнать всех и остаться с ним?

Тем более, учитывая, как Карас обычно ненавидел и постоянно жаловался на свои обязанности?

Когда Карас вышел за дверь под их недоумённые взгляды, за ним тут же поспешил Ростер. Повернув голову, он тихо спросил других командиров, которые должны были последовать за ним:

— Может, он ведёт себя как обычно, потому что настолько зол?

Шаг.

Ростер, задавший этот вопрос, тут же остановился, ведь никто не пошёл за ним.

Что происходит? Почему никто не идёт?

Он растерянно обернулся к комнате, но реакции троих были совершенно не такими, как он ожидал. Эшлер даже не взглянул на него, Кин просто махнул рукой, будто говоря: «Иди уже», а Клара хоть и подошёл к двери, лишь затем, чтобы закрыть её прямо перед его лицом.

— Что встал? Быстрее иди уже!

Бам!

Дверь захлопнулась, и вид перед ним исчез. К счастью, Ростеру не понадобилось много времени, чтобы осознать эту невероятную ситуацию.

Его снова оставили в стороне.

Почему такие испытания выпадают на долю такого красивого, как я?

После того как Карас ушёл, комнату наполнили сдерживаемые рыдания дворецкого.

— Ху-ху-у-у! Я пытался убить молодого господина! Уаааа! Я злодей, покусившийся на жизнь самого прекрасного молодого господина в мире! Уааа! Я заслуживаю смерти!

Когда дворецкий бросился к окну, угрожая выброситься с первого этажа, Нэни и Мелмонд в слезах вцепились в него, стараясь остановить. Количество плачущих утроилось. Эшлер не обращал на них внимания, ведь их реакция была вполне объяснима. Однако его беспокоили двое других, которые не плакали.

— Почему вы двое всё ещё здесь?

Эшлер искренне не понимал. Он остался, потому что Карас велел сообщить, когда Абель проснётся, но зачем здесь остались Кин и Клара?

На его вопрос оба одновременно вздрогнули и ответили, понизив голос.

— Здоровье лорда Абеля напрямую связано с судьбой страны. Мы не можем уйти, пока лично не убедимся, что он благополучно проснулся.

Первым уверенно ответил Кин, хотя и избегал взгляда Эшлера. Клара тут же подхватил с похожим оправданием:

— Всё верно. Есть вероятность, что мир погрузится в хаос, поэтому мы не можем уйти, пока не услышим от самого лорда Абеля, что с ним всё в порядке.

Врач уже сказал, что он поправится.

Эшлер сдержал желание возразить. Было подозрительно, что они ведут себя так, хотя Карас, которому больше всех следовало бы беспокоиться, ушёл работать. Тем не менее Абель был в приоритете. Эшлер повернулся к всё ещё рыдающим дворецкому и Мелмонду.

— Он впервые принял старое лекарство?

Мелмонд поспешно кивнул.

— Да. Ха-а, до сих пор не было никаких проблем, так что я подумал, что всё обойдётся. Но он недавно жаловался, что с сердцем стало как-то нехорошо… Наверное, он просто без раздумий выпил старое лекарство. С-слишком легкомысленно… Если бы только я не сказал ему принять его!

Мелмонд тоже начал корить себя, хватаясь за голову в отчаянии. Эшлер, чувствуя, что не стоило задавать вопрос, склонил голову, всё ещё не понимая.

— Но это странно. Раньше лорд Абель был очень слабым. Он регулярно принимал десятки разных лекарств. А потом внезапно в какой-то момент стал здоров.

Эшлер прищурился, пытаясь точно определить, когда именно это произошло. Когда Абель снова появился после того, как его считали погибшим в пожаре, он уже был здоров.

Тогда, возможно, это случилось, когда он вышел из тумана вместе с Карасом?

Эшлер повернулся к человеку, который мог бы это подтвердить.

— Сэр Кин. Когда ты преследовал Норокса в лагере и столкнулся с лордом Абелем, как он выглядел в плане здоровья?

— Когда я встретил Абеля?

Кин повторил, вспоминая тот момент. Он вспомнил, как был потрясён, увидев Абеля за гостиницей, где останавливался Норокс, с распухшим лицом, покрытым синяками. Несмотря на жалкий вид, Абель тогда смог вскарабкаться на дерево и собрать информацию у Норокса. Пока всплывали воспоминания о времени, что они провели вдвоём, на лице Кина мелькнула слабая улыбка.

— Сэр Кин?

— Ах, кхм. Он выглядел раненным, но был в хорошей форме. Учитывая, что я знал его как хрупкого человека, его состояние было на удивление хорошим.

Эшлер кивнул, услышав ответ Кина.

Значит, действительно, это произошло сразу после того, как он и Карас вышли из тумана.

А это значит…

— Сэр Эшлер, вы что-то знаете?

Когда Мелмонд спросил, Эшлер коротко объяснил свои догадки, прежде чем добавить:

— Помните? Вы как-то говорили, что лекарство, которое я по ошибке дал лорду Абелю, когда он потерял сознание, на самом деле не должно было быть использовано.

К счастью, дворецкий первым вспомнил тот случай.

— Коричневая бутылка! Вы имеете в виду ту самую коричневую бутылку, да?

Тогда он подумал, что это лекарство вызвало у Абеля проблемы, и бросился прочь, но обнаружил, что Абель исчез, и был потрясён, узнав, что тот якобы погиб в пожаре. На деле же он был жив. Сейчас, вспоминая это, казалось странным, что после приёма того лекарства с Абелем всё было в порядке.

— Конечно, помню. Тогда была критическая ситуация, и если бы молодой господин принял лекарство из «коричневой бутылки» ещё раз, он мог бы умереть. Всхлип, всхлип… Но я чуть не убил молодого господина, который выжил даже после того, как снова принял это лекарство из «коричневой бутылки»… Он пережил ту ядовитую «коричневую бутылку», и всё равно…

Когда дворецкий при каждом упоминании «коричневой бутылки» с отчаянием вспоминал Абеля, выжившего после неё, кто-то другой неожиданно едва заметно дёрнулся. Хотя выражение его лица не изменилось, Кин побледнел до мертвенной белизны.

— Как сказал дворецкий, если бы Абель снова принял лекарство из «коричневой бутылки», это должно было бы навредить ему. Но, раз он в порядке, может, это лекарство на самом деле сделало его здоровее?

На вопрос Эшлера Мелмонд энергично закивал.

— О! Это имеет смысл. Мы волновались, потому что оно было ядовитым, но если оно помогло Абелю и укрепило его здоровье, может, оно подействует и в следующий раз! Ха-ха, правда ведь?

— …Нет.

Ответ прозвучал с неожиданной стороны. Все с недоумением повернулись к Кину, который произнёс это.

— Сэр Кин, ты только что сказал «нет»?

Эшлер задал вопрос от имени всех, но Кин с мертвенно-бледным лицом не спешил открывать рот. Когда Эшлер уже собирался спросить ещё раз, Кин, наконец, заговорил.

— Это было не из-за… коричневой бутылки.

— Не из-за коричневой бутылки? Сэр Кин, ты что-то знаешь?

— Это…

Кин замялся и не мог говорить, что было на него не похоже, и потому любопытство остальных только усилилось. Давление, которое он ощущал, удвоилось.

— Сэр Эшлер. Ты помнишь, как я отдал тебе коричневую бутылку перед туманом?

Да, он помнил. Тогда дело едва не дошло до драки, когда Кин отказался отдать ему лекарство. Пока Эшлер кивал, Кин всё ещё колебался. Когда Эшлер начал терять терпение, наконец, тишину прервал твёрдый голос Кина.

— Тогда в коричневой бутылке было не настоящее лекарство.

— Что ты имеешь в виду? Если это было не настоящее лекарство, то что же тогда?

— …Вода. Я просто подменил настоящее лекарство на обычную воду.

А! Это была вода.

Однако прежде чем кто-либо успел почувствовать облегчение, все ощутили, что что-то не так. Первым отреагировал дворецкий, вскочив на ноги.

— Сэр Кин! Вы хотите сказать, что дали нашему молодому господину поддельное лекарство? Вы не только тогда изводили меня, но и пытались убить нашего молодого господина?!

Кин вздрогнул от слова «изводили», вспоминая несправедливое обвинение в нападении, но следующие слова Мелмонда полностью лишили его дара речи.

— Боже мой! Вы тогда перехватили то, что я должен был передать сэру Эшлеру? Вы сделали это нарочно? Объяснитесь, сэр Кин!

Пока их голоса росли от возбуждения, Кин с виноватым видом опустил голову.

— Тогда… я думал, что лорд Абель представляет угрозу для Его Величества, и… я ошибся…

Ошибся…?!

Не только Мелмонд и дворецкий, но и Эшлер широко распахнул глаза от шока. Однако голос, полный ярости, прозвучал совсем с другой стороны.

— Кто бы ты ни был, я не могу тебя простить!

— …

— Ты пытался убить лорда Абеля, который прекрасен, как цветок! Ты вообще человек?!

— …

Кин молча смотрел на охваченного гневом Клару. Эшлер, Мелмонд, дворецкий и даже Нэни смотрели на Клару с одинаковым выражением.

Что с ним?

Почему он-то злится?

К тому же, когда дворецкий называл Абеля «прекрасным, как цветок», это звучало естественно, но в устах Клары — совершенно неприлично.

— Сэр Кин, я и правда сомневаюсь в твоём здравомыслии! Нет, как ты, как человек, мог подумать о том, чтобы убить кого-то настолько красивого и милого, как Абель…?

— Заткнись, Клара.

Имя обладало поистине таинственной силой. Даже в порыве гнева, услышав своё настоящее имя, всё яростное возмущение утихало. Клара, в который раз напомнив себе о собственном имени, был потрясён и не смог продолжить. К счастью, хоть он и потерял дар речи, нашёлся другой, кто мог сказать хоть слово.

— А? Лорд Абель?

На голос Эшлера все повернули головы к большой кровати. И правда, Абель уже открыл глаза и приподнялся. Первым к нему кинулся дворецкий, с глазами, полными слёз.

— Молодой господин! Вы очнулись! Уааа!

Он проснулся лишь из-за шума. Однако дворецкий, слишком обрадованный пробуждению Абеля, задал первый пришедший в голову вопрос:

— Молодой господин, вы голодны?

Сердечное состояние молодого господина снова ухудшилось.

***

Жизнь казалась бессмысленной.

Несмотря на высокую должность, признание за заслуги, огромные земли и колоссальную награду, пустоту в сердце Ростера было невозможно заполнить.

Я изгой.

Почему я, такой красивый и популярный, оказался изгоем?

Самое шокирующее предательство пришло от Эшлера.

Они сблизились с Эшлером из-за схожего возраста и семейных обстоятельств, спасали друг другу жизни на поле боя, и стали почти как братья. Конечно, бывало, что они соперничали в преданности императору, но их ссоры никогда не длились долго.

А он, оказывается, сговорился с теми двумя, чтобы исключить меня!

Это предательство!

Чем больше он об этом думал, тем меньше чувствовал пустоту и тем больше злость, настолько, что хотелось выругаться.

Чёрт возьми.

— Блять.

Ростер с удивлением повернул голову на ругательство, которое прозвучало рядом.

Это что, сам император, который ехал рядом со мной, выругался?

Они спешили вернуться во дворец до заката, завершив кое-какие дела за его пределами. Несмотря на тревогу из-за состояния Абеля и желание как можно быстрее разобраться с работой, Карас сохранял скучающее выражение лица, как будто ничего не случилось.

С учётом его репутации устрашающей силы, чуть не погубившей весь мир, усердие Караса в работе вызывало и уважение, и спокойствие. Однако казалось, что внешнее хладнокровие было отчасти притворным. Ростер оглядел охрану впереди и позади, затем натянул поводья и подвёл лошадь ближе к Карасу.

— Ваше Величество, вы о чём-то задумались?

Вопрос был излишним. Ругательство Караса, без сомнений, вызвано тревогой за Абеля. Но вместо того чтобы делать вид, будто он всё понял, было вежливее сначала напрямую спросить, пусть даже и получить нагоняй за тупость.

— Он не смотрит мне в глаза.

Беспокойство прозвучало сразу. Однако Ростер был так ошеломлён, что ему понадобилось несколько секунд, чтобы осознать услышанное.

— Эм, вы про лорда Абеля?

Разумеется, это должен был быть Абель. Ростер уже приготовился получить нагоняй за ещё один бесполезный вопрос. Однако Карас спокойно ответил:

— Да.

Карас даже кивнул, словно подчёркивая сказанное. Ростер, всё ещё немного сбитый с толку, несколько раз моргнул и уставился на Караса. Как всегда, его лицо не выражало эмоций, а взгляд был устремлён вперёд, но с лёгкой примесью злости, словно он дулся на то, что Абель избегает его взгляда.

Ростер понял, что стал свидетелем редкой, почти детской стороны Караса, которую вряд ли когда-либо увидел бы при других обстоятельствах. Такой он бывал только перед Абелем и почти никогда перед остальными.

— Наверняка есть причина. Но есть одна вещь, которой это точно не является.

Что за вещь?

Увидев в глазах Караса любопытство, Ростер улыбнулся, словно смотрел на младшего брата.

— Это точно не потому, что он вас не любит, Ваше Величество.

Карас снова перевёл взгляд вперёд, но спустя долгое время ответил:

— Да.

Карас, энергично закивав головой, казалось, обрел уверенность за то короткое мгновение тишины.

Да, Абель меня не ненавидит, подумал он.

Ростер с трудом подавил подступившую волну смеха.

— Проблема в том, чтобы Лорд Абель сам сказал вам причину. Однако вы ведь предпочли бы, чтобы он признался добровольно, а не вытягивать из него силой, верно? Иначе это ранит вашу гордость.

Похоже, Ростер попал в точку. Карас вновь кивнул, глаза его были полны доверия.

Какой же он чистый.

На мгновение Ростер ощутил радость, подумав, что Карас как наивный младший брат. Но как только он предался этим мыслям, Карас внезапно и прямо заявил о выбранном методе.

— Я применю абсолютный метод ласки, чтобы он заговорил.

Абсолютный метод ласки?

Брови Ростера взлетели так высоко, как только было возможно. Он понял: это выражение он уже слышал от Эшлера.

Что?

Значит, он всё-таки собирается вытянуть ответ из Абеля силой?

К тому же, кто вообще сказал, что так называемая «абсолютная ласка» Эшлера подействует на Абеля?

Ростер быстро покачал головой.

— Ваше Величество, это может быть слишком рискованно. Лорд Абель может испугаться ещё больше и не получить от этого никакого удовольствия.

Несмотря на искренний совет, Карас выглядел озадаченным и возразил:

— Но говорят, абсолютная ласка действует на всех.

Чёртов Эшлер.

Что за чепуху он вбил в голову императору?

Ростер мысленно выругался, проклиная самоуверенность Эшлера. Только потому, что тот был высоким, красивым и пользовался популярностью у женщин, у него, похоже, появилась ненужная самоуверенность. А для Ростера, который раз за разом проливал слёзы от разочарования, когда его избранницы выбирали Эшлера, это было невыносимо.

Как и следовало ожидать, наглость предателя не знала границ.

— Да, возможно, это сработает. На обычных людях, которых можно покорить лишь внешностью.

Сказанное намеренно небрежным тоном, кажется, подействовало. Карас проявил интерес. Ростер, внутренне усмехаясь вниманию, серьёзно добавил:

— Но Лорд Абель особенный. Есть одна вещь, которую вы обязательно должны проверить, прежде чем пытаться использовать какую-либо абсолютную ласку. Когда вы в этом убедитесь, она вам даже не понадобится.

— Что именно?

Под взглядом Караса, полный расспрашивающего интереса, Ростер широко улыбнулся и поднял руки в каком-то направлении.

***

Хотя Абелю пришлось провести весь день в постели из-за якобы болезни, в этом было и нечто хорошее. Он мог притворяться спящим, когда Карас приходил к нему вечером. К счастью, Карас просто немного наблюдал за ним, а потом уходил пораньше.

Раньше Карас оставался рядом даже после того, как Абель засыпал, так что это было неожиданным изменением. Когда Карас сразу уходил, Абель скорее удивлялся, чем испытывал облегчение.

Возможно, Карас злится, потому что он продолжает его избегать?

Несмотря на беспокойство, в памяти всплывали неловкость и стучащее сердце, которые он испытывал при встрече с Карасом, и он снова ложился на кровать.

Лекарство дворецкого, похоже, не помогало. В таком случае, избегать Караса, пока ему не станет лучше, казалось единственным выходом. Считая, что так обретёт душевное спокойствие, Абель на следующий день проснулся ещё раньше и сбежал в лес. Всё утро он провёл, выкапывая ямки и сажая принесённые с собой саженцы, стараясь забыть о Карасе.

К обеду он наконец сел и с гордостью оглядел маленький лес, который создавал последние две недели. Хотя большая часть почерневшей земли исчезла, на её месте всё ещё лежала голая почва без травы. Однако земля стала желтовато-коричневой, а редкие саженцы с голыми ветками начинали расти — точно так, как он рассказывал Карасу.

Земля оживала.

Первые посаженные ростки уже выпустили зелёные листочки. Абель не мог отвести глаз от маленьких листьев и нащупал рукой что-то рядом с собой.

Где-то тут должен быть хлеб, который он принёс на обед. Как только рука потянулась в воздух, он, наконец, нащупал хлеб. Абель уже поднёс его к рту, когда внезапно осознал нечто важное.

Он повернул голову. Однако первым донёсся голос.

— Я голоден.

***

Громкий звук!

Дверь с грохотом захлопнулась, и Клара встал перед ним, скрестив руки на груди. В тот же момент Эшлер и Кин нажали на плечи Ростера, усадив его в кресло. Недавно оказавшись в такой же ситуации, как Эшлер, Ростер отреагировал похоже: высоко поднял голову и окинул всех взглядом, будто говоря: «А что тут такого?»

Бровь Кина дёрнулась от дерзости Ростера.

— Ростер.

Ещё до начала допроса Кин прошипел его имя сквозь зубы с презрением в голосе. Его рука уже легла на рукоять меча. Эшлер спокойно остановил его и обратился к Ростеру.

— Что, чёрт возьми, происходит?

— Что?

— Почему дневной график Его Величества был полностью отменён? Почему только ты один знаешь об этом, и куда ушёл Его Величество?

— Ой, ничего важного.

Ответ Ростера был похож на предыдущий ответ Эшлера, только с такой дозой высокомерия, что с лёгкостью его превзошёл.

Свист!

Кин, наконец, выхватил меч.

— Ростер! Ты не можешь нормально ответить?!

— Хмф.

— !

Кин онемел от дерзости Ростера. Клара, стоявший за ним, вставил слово:

— Сэр Ростер, тебе лучше ответить, пока мы ещё говорим по-хорошему…

— Заткнись, Клара.

— !

Оба замерли от неожиданности. Однако тот, на кого Ростер злился больше всего, по-прежнему стоял перед ним, продолжая допрашивать.

— Просто скажи, что происходит. Мы должны знать, куда ушёл император, не так ли?

Услышав вопрос с раздражением в голосе, Ростер наконец фыркнул ещё раз, а затем ответил:

— Он пошёл в Лес Дракона.

— Но Лорд Абель просил Его Величество пока туда не заходить! Ты хочешь сказать, что он пошёл туда сам, без разрешения?!

Когда Эшлер воскликнул в шоке, Ростер кивнул:

— Всё верно. Но это ещё и потому, что я сам ему посоветовал. Раз уж с Лордом Абелем ничего не продвигалось, я предложил Его Величеству сделать первый шаг.

Ростер терпеливо ждал, когда Эшлер начнёт его ругать. Он ожидал, что тот закричит: «Как ты мог дать такой опасный совет!» и вытащит меч, дав Ростеру повод вызвать предателя на дуэль.

Ну же, скажи хоть что-нибудь.

— Отличная идея.

— Что?

Удивлённый, Ростер переспросил, а Эшлер даже похлопал его по плечу.

— Честно говоря, это уже начинало раздражать. Лорд Абель, похоже, действительно его избегает. В такие моменты правильнее, если Его Величество проявит инициативу. Ты молодец, Ростер.

— …

— Вау, ты и правда сделал что-то полезное впервые. Эй, ты что, плачешь?

Дёрнувшись, Ростер поспешно отвернулся и проворчал:

— П-Плачу? С чего бы! Я просто зевнул, вот и всё. Ааа…зеваю.

Это был фальшивый зевок, в который никто бы не поверил, но для растроганного Ростера это уже не имело значения.

Эшлер, ты и правда хороший человек.

Ещё мгновение назад его называли предателем, а теперь Эшлер казался самым понимающим и великодушным человеком в мире.

— Ну, я просто сделал то, что должен был. Кхм, Его Величество мудр, и непременно убедит Лорда Абеля, опираясь на мой скромный совет. Ведь применение этой грубой, так называемой абсолютной ласки только ранит Абеля, верно?

Произнеся это, Ростер вздрогнул и поднял взгляд на Эшлера. Но тот уже успел похолодеть, и, источая леденящую ярость, обнажал меч.

— Ты назвал мою абсолютную ласку грубой?

***

Я голоден.

Снова Карас сказал, что голоден. У Абеля не получалось нормально открыть рот от бешено колотившегося сердца. Однако Карас, ничего не замечая, с небрежной уверенностью опустился рядом. Настолько близко, что наклонился к хлебу в руке Абеля.

Ах.

С большим укусом Карас оторвал кусок хлеба и поднял глаза, чтобы встретиться взглядом с Абелем. Тот замер от неожиданности, уставившись на него. Их взгляды пересеклись. Увидев змеиные жёлтые глаза, Абель задержал дыхание. Карас не сводил с него взгляда, медленно пережёвывая хлеб.

Одна его щека вздулась от хлеба, но Абель не мог вздохнуть до тех пор, пока Карас не закончил жевать. Его взгляд невольно был прикован к движущейся челюсти Караса и к слегка разомкнутым губам при каждом жевательном движении. И вот это началось снова. Покалывание.

Бешено стучащее сердце разносило покалывающее ощущение по всему телу, наполняя его жаром. Этот жар, как само собой разумеющееся, притянул за собой воспоминания о поцелуе, который последовал за прошлым «Я голоден», и растаял вместе с ними. Наблюдая, как Карас жуёт хлеб, Абель невольно вспоминал ощущения от тех самых губ и челюсти, касавшихся его собственных, двигавшихся точно так же.

По его лицу стремительно распространился нежеланный жар. Кожа покраснела настолько явно, что это сразу бросалось в глаза, но Карас просто продолжал смотреть на него. Этот взгляд ещё сильнее заставлял Абеля смущаться. Он инстинктивно попытался отвести глаза, но его остановил вопрос.

— Тебе настолько неприятно смотреть мне в глаза?

Абель, только что отвернувший взгляд в сторону, поспешно замотал головой.

— Н-Нет, совсем нет!

Несмотря на слова, он всё равно не мог смотреть прямо в глаза. А если бы посмотрел, то увидел бы, что вопрос был задан не всерьёз. Карас спросил, уверенный в том, что Абель, конечно же, не ненавидит его взгляд.

Но когда Абель снова и снова избегал его взгляда, отворачивал голову, Карас, даже зная это, всё же начал раздражаться.

До такой степени, что из его уст вырвались слова, которых он вовсе не хотел.

— Всё равно, даже если и так.

А?.. Нет, это неправда.

Абель снова покачал головой, на этот раз гораздо энергичнее.

Нет, всё не так.

Он пробормотал это себе под нос и чуть приподнял глаза, чтобы украдкой взглянуть. Но как только его взгляд встретился с холодными жёлтыми глазами, сердце сжалось уже по другой причине, и нежеланный стук сердца только усилился. Он вновь поспешно отвёл взгляд и, зажмурившись, проговорил с мольбой:

— Правда, всё не так, принц. Мне очень нравятся ваши глаза. Очень. Я не из-за этого.

— Тогда почему?

Безразличный, но острый вопрос заставил Абеля прикусить нижнюю губу. Он ещё сильнее отвернулся в сторону и незаметно отодвинул бёдра назад.

— П-просто... просто так. Никакой причины... просто…

— Значит, ты не любишь их без всякой причины.

— А! Нет, это не так, я... я прошу прощения! Я объясню потом!

Едва прокричав это, Абель подскочил, как кузнечик, и бросился бежать. Пока Карас на мгновение замешкался, Абель успел убежать, но глаза Караса сузились от ярости.

Чёрт, он правда думает, что я его отпущу?

Поднимающийся гнев вышел из-под контроля.

«Сначала просто спросите у него причину. Это точно не заденет вашу гордость».

Совет Ростера оказался полной чепухой. Его гордость была задета, и он едва сдерживал кипящую ярость.

Как только Абель побежал, Карас резко рванул за ним и схватил его за руку. Пойманный Абель вскрикнул от неожиданности и дёрнул свободной рукой, пытаясь вырваться. Карас перехватил и вторую руку, рывком притянув Абеля к себе.

Плечи Абеля напряглись, он зажмурился, лишь бы не смотреть на Караса. Карас, стоявший за его спиной и удерживавший его, резко повёл руками, заметив, как всё тело Абеля отвергает его. Он прижал обе руки Абеля одной рукой и другой вцепился в его тонкие волосы, заставив голову откинуться назад.

Лицо Абеля оказалось повернуто к Карасу, но, как последняя линия обороны, глаза оставались крепко зажмуренными, на веках собрались складки.

Хорошо. Не хочешь смотреть, не смотри.

Но когда закричишь от боли, тебе придётся увидеть, кто я такой.

Карас сильнее сжал тонкие светлые волосы. Услышав тихий стон, он приблизил губы к уху Абеля и предупредил:

— Даже если ты ненавидишь меня, ты всё равно мой.

— Я-я... я не ненавижу вас. Просто когда смотрю на принца…

Просто когда смотришь на меня… что?

Карас терпеливо ждал, но продолжения не последовало. Когда он уже не выдержал и собирался приподнять Абеля, вдруг раздался едва слышный голос.

Его лицо вспыхнуло от стыда. Всё тело залилось жаром.

— М-моё сердце слишком сильно колотится!

ДРАКОН (2)

Тук.

Ростер улыбнулся и положил руку на левую часть груди.

— Сердце. Сердце — это то, что имеет значение. Если сердце тронуто, нет нужды в каком-то абсолютном методе ласк, человек уже принадлежит вам, Ваше Величество. Если кто-то полностью влюблён в вас, гордость Вашего Величества не имеет значения. Так что вам нужно сначала подтвердить это у лорда Абеля.

Карас всё ещё не до конца понимал слова Ростера. Его окончательный вывод тоже был неясен.

— Вам нужно лишь проверить, бьётся ли сердце лорда Абеля каждый раз, когда он видит Ваше Величество. Если да, то все его действия имеют лишь одну причину. Потому что он слишком сильно любит Ваше Величество.

***

Тук, тук.

Сердце Абеля теперь грохотало, словно барабаны на поле боя. Напряжение стремительно разливалось по всему телу, как отчаяние перед началом битвы. У него не было даже мгновения, чтобы осознать, насколько постыдным было его невольное признание. Оставалось лишь верить, что всё закончится. Вот, на что он мог надеяться — это выдержать беспомощную дрожь, пока она не пройдёт.

Поэтому он не сразу заметил, что человек, державший его так крепко, в какой-то момент перестал двигаться. Большая рука, сжимавшая его волосы, ослабла, став неподвижной, словно статуя. Руки, грубо державшие его за спину, тоже, казалось, потеряли силу. Теперь Абель мог бы вырваться, если бы захотел, но никто из них не двигался.

Хаа, хаа, хаа.

В какой-то момент его собственное дыхание стало звучать громче ударов сердца. По мере того как тишина затягивалась, чувства Абеля одно за другим начинали возвращаться к реальности. Он ощущал крепкое тело, прижатое к его спине, словно стена, руки, удерживавшие его и проходившие через грудь, и руку, всё ещё касавшуюся его волос. Он ощутил тело Караса, соприкасавшееся с его собственным.

Морг, морг.

Он очень осторожно открыл глаза и увидел руку, сжимавшую его предплечье. Увидев это собственными глазами, он сильнее ощутил всю реальность происходящего. Его дыхание всё ещё звучало в ушах сильнее, чем прежде, но не потому, что сердце успокоилось. Оно всё ещё билось стремительно.

Убедившись, что тело Караса всё ещё прижато к его собственному, сердце забилось ещё сильнее, словно объявляя, что он всё ещё здесь. Места, где их тела соприкасались, были настолько чувствительными, что кожу покалывало от прикосновения. Всё в нём сейчас ощущалось неестественно. Последним к реальности вернулся разум Абеля.

Постепенно рациональность настигла его, и он заметил, что Карас не двигается. Абель осторожно перевёл взгляд. Совсем немного. Повернув шею, он увидел совершенно другую картину. Как только его глаза встретились с жёлтыми глазами Караса, он инстинктивно попытался отвернуться.

— Сердце.

Одно единственное, безразличное слово снова заставило его замереть, когда он пытался отвести взгляд. Хотя оба они оставались неподвижны всего лишь несколько вдохов, услышав голос Караса, он ощутил, будто прошли часы.

— Твоё сердце так сильно бьётся потому, что ты так сильно меня любишь?

Вопрос вновь разжёг жар, о котором он уже забыл. Уши в одно мгновение покраснели.

Ещё более унизительным было то, что Карас видел, как он краснеет. Осознав, что оказался полностью раскрыт, Абель попытался вырваться. Но снова другой оказался быстрее.

— Насколько?

Вопрос был прошептан прямо в ухо. Внезапно сильные руки, вернувшие себе силу, притянули тело Абеля ещё ближе. Абель оказался в ловушке, не в силах пошевелиться, и почувствовал губы, задавшие вопрос, прямо на затылке у шеи.

Лизь.

Жаркое и мягкое ощущение заставило его волосы встать дыбом.

Будто заметив это, тело Абеля было сжато ещё крепче двумя руками, обвившими его. Одна рука медленно скользнула по его груди и остановилась на левой стороне. Хотя Абель так и не дал прямого ответа на вопрос, Карас сам нашёл ответ.

Он чувствовал биение сердца под своей ладонью. Сердце Абеля и в самом деле билось быстро. Будто заразившись, это ощущение передалось через руку Караса к его собственному сердцу, заставив и его биться чаще. Однако, в отличие от Абеля, Карас с радостью принял волнение, разливавшееся вместе с биением сердца.

Он больше не сердился на то, что Абель всё время отворачивался и пытался избегать его. Вместо этого он снова повторил тот же вопрос, уже зная ответ. Его губы, прижатые к самому уху Абеля, сами собой изогнулись в улыбке.

— Насколько сильно ты меня любишь?

***

— Как думаете, с молодым господином всё будет в порядке?

Когда дворецкий с тревогой спросил, Мелмонд кивнул.

— Да, сейчас он здоров. Кажется, он слишком старается быстро восстановить лес, но держится хорошо. Кроме того, что вчера потерял сознание, никаких физических проблем не видно. Врач тоже сказал, что он здоров. Настоящая проблема в том, как он будет спать рядом с Его Величеством в будущем.

Когда Мелмонд запнулся, дворецкий на этот раз отозвался с одобрением.

— Ну, у нас ещё есть время. Я тоже волнуюсь, ведь молодой господин так невинен, но, к счастью, Его Величество, похоже, очень терпелив. Ха-ха, кто бы мог подумать, что Его Величество окажется таким внимательным?

Терпение императора было тоньше бумаги.

Однако те, кто верил, что Карас и сегодня усердно трудится ради страны, переглянулись с удовлетворением.

— Да, благодаря терпению Его Величества у нас предостаточно времени, чтобы многому научить Абеля.

Этого было совершенно недостаточно.

— Да, ещё нужно рассказать о сильной боли, когда вход разрывается, и о естественных дыхательных техниках для принятия… Обо всём этом не поздно будет сказать, когда он будет готов морально.

— Ха-ха, верно? Кроме того, благодаря стараниям сэра Эшлера Его Величество уже многое знает, так что он не набросится на Абеля сразу. Конечно, это один из тех планов, который сработает для нас идеально.

***

«Угх».

Придавленный навалившимся на него телом, Абель издал беззвучный стон. Он не упал полностью на землю, но Карас прижал его собственным весом так, будто не оставлял ему шанса на побег. Абель не мог думать ясно. Ему было так неловко, что хотелось сбежать.

Если уж это было невозможно, то хотя бы хотелось закрыть бесконечно пылающее лицо руками. Но он не мог сделать ничего. Его раскрасневшееся лицо было полностью открыто, и все пути отступления были перекрыты, увеличивая его смущение во много раз.

Хлюп.

Влажный звук у самого уха послал новый толчок покалывающего ощущения глубоко внутрь. И хотя он изо всех сил старался подавить свои реакции, тело непроизвольно дёрнулось. И каждое движение Абеля передавалось прямо Карасу, что прижимал его сверху.

Когда он посасывал мочку уха Абеля и опускал губы к его шее, то легко возбуждался от маленького тела, извивавшегося под ним. Он не боялся разливающихся ощущений и покалывания, пробегающего по всему телу. Он никогда не испытывал подобного наслаждения, даже когда победа в войне была в шаге от него.

Более того, он был уверен, что это возбуждение будет лишь нарастать. Ему хотелось достичь вершины как можно скорее.

До какой степени может дойти это волнение и как долго оно продлится?

Возбуждение было похоже на шар, что постепенно надувается. И Карас, вместо того чтобы бояться, что шар раздуется и вскоре лопнет, хотел довести это до конца. В его глазах сверкало детское любопытство.

Не имело значения, если он лопнет. Напротив, он надеялся, что возбуждение будет расти до тех пор, пока наконец не взорвётся.

Бах!

И ничего страшного, даже если оно разорвётся с громким звуком. Казалось, он насладится этим даже в тот миг, когда оно лопнет. Прижимая своё пульсирующее тело к ноге Абеля, он снова спросил:

— Ты любишь меня?

— Хгх.

Абель задрожал, испустив стон, верхняя часть его тела тряслась. Когда рот Караса сомкнулся на маленьком, затвердевшем соске, покалывающее ощущение тут же разлилось по нижней части живота. Стимуляция была ошеломляющей. Его грудь уже была вся в слюне и скользила, а он едва сдерживал стоны.

Однако когда зубы Караса мягко начали покусывать его сосок, дыхание Абеля сбилось, и тело непроизвольно выгнулось.

Что мне делать?

Как я вообще могу с этим справиться?

Его разум боролся, чтобы справиться с неконтролируемыми реакциями тела. Его верхняя одежда уже была разодрана руками Караса и безжизненно висела по бокам, но Абель даже не мог этого осознать.

Большая рука безостановочно блуждала по его телу, поднимая его руки вверх и скользя по чувствительной коже под ними и вдоль внутренней стороны рук. С руками, отведёнными в стороны, он не мог закрыть лицо. Всё, что оставалось — крепко зажмурить глаза, не в силах вынести жгучего стыда, от которого казалось, он вот-вот взорвётся.

Однако закрытые глаза лишь усилили ощущения, что касались кожи и всё ярче разливались по всему телу. Губы Караса дразнили его соски, заставляя его неконтролируемо дёргаться, в то время как одна рука скользнула вниз по его боку, а твёрдое нижнее тело медленно тёрлось о его бёдра.

Даже шорох одежды, скользящей друг о друга, звучал в его ушах предельно ясно. С закрытыми глазами слух и осязание стали ещё более обострёнными, неизбежно заставив рот Абеля приоткрыться.

— Хаа, хаа, а, п-принц. П-пожалуйста, прекратите.

Его мольба, смешанная с прерывистым дыханием, для Караса прозвучала скорее как отчаянная просьба о большем. Он на миг оторвал губы от груди Абеля, и его взгляд, потемневший от желания, скользнул вниз.

— Ещё.

Низкий приказ снова заставил рот Абеля раскрыться.

— Хаа, остановитесь. Пожалуйста?

Произнося последнюю мольбу, он невольно раскрыл глаза, и резко втянул дыхание. Жёлтые глаза, смотревшие на него сверху, были полны неистового желания и жестокой улыбки. Теперь он был переполнен неудержимым наслаждением, доведённый до безумия просьбой Абеля остановиться.

Остановиться?

Это невозможно.

Карас смотрел сверху вниз на Абеля, грубо стягивая собственный верх, и в его голосе звучало томное удовлетворение.

— Почему? Тебе ведь нравится.

Затем он ухмыльнулся. Видя, как лицо Абеля стало ещё краснее от смущения из-за его слов, он испытал вдвое большее удовольствие.

— Ты уже встал здесь.

Рука Караса грубо сжала затвердевший член Абеля сквозь одежду.

— Хнгх! Угх, ха, отпустите, отпустите. Угх.

Рука Караса лишь сжала его член, но тело, до предела чувствительное к любым прикосновениям, ответило предельно честно. Его бёдра дёрнулись, и он кончил мгновенно. Липкая горячая жидкость пропитала штаны и попала даже на руку Караса.

Абеля накрыла такая волна стыда, что хотелось заплакать. Закрытие глаз руками не помогало облегчить смущение.

Что мне делать?

Я хочу убежать.

Пожалуйста, отпусти меня.

И даже пока эти отчаянные мольбы проносились в голове, он чувствовал всё предельно ясно. Глаза, что пристально смотрели на него сверху, и губы, что улыбались с наслаждением.

— Видишь? Тебе и правда должно нравиться.

Карас стянул с Абеля штаны, схватив его маленький член, уже влажный от жидкости. Он провёл указательным и средним пальцем по его длине, размазывая липкую влагу по рукам.

— Ты возбужден из-за меня.

Теперь в его голосе звучало то же прерывистое дыхание, что и у Абеля. Ухмылка на губах исчезла, сменившись жадным взглядом, полным желания.

— Хаа, раздвинь ноги.

Хотя холодный приказ и прозвучал, руки двинулись первыми, не в силах ждать медленных движений Абеля. Карас чуть отстранился, схватил его бёдра и раздвинул их широко в стороны. Несмотря на то что он уже переживал это однажды, на этот раз безжалостная сила, прижимающая ноги, была ещё сильнее. Поэтому Абель почувствовал сначала страх, а уж потом боль.

Однако в неудобной позе, с разведёнными и удерживаемыми ногами, он не мог как следует приподнять верхнюю часть тела. Его бёдра приподнялись, когда Карас расположился между разведённых ног, втиснувшись внутрь.

Абель опустил руки с лица и в шоке распахнул глаза. Первое, что он увидел, был Карас, наклонившийся над его головой и торопливо пытавшийся стянуть собственные штаны. Когда шнурок не поддавался из-за поспешных движений рук, он выругался.

— Блять.

Вскоре последовал звук рвущейся ткани. Передняя часть штанов превратилась в лохмотья, и возбуждённый член Караса вырвался наружу. Глаза Абеля ещё сильнее округлились при виде полностью вставшего, налившегося, устремлённого к его животу члена. В тот же миг рука Караса схватила Абеля за талию, притянув ближе.

Голова Абеля запрокинулась от рывка, и его взгляд встретился со взглядом Караса. Жёлтые, змеиные глаза были полны столь сильного желания, что сердце Абеля упало от страха.

Когда его едва приподнятая голова откинулась назад из-за того, что тело было притянуто, их взгляды снова встретились. При виде жёлтых, змеиных глаз, наполненных страстью, сердце, что громко билось, провалилось вниз.

Что?

Необъяснимое чувство тревоги расширило глаза Абеля.

В его дрожащих зелёных глазах росли смятение и страх, но Карас, увидев это, нарочно протолкнул палец между его ягодицами. Он размазал липкую влагу по плотно закрытому узкому входу. Вернее, он лишь притворялся, что делает это.

Это было высшей мерой заботы, на которую он мог решиться в тот момент. Однако, видя, как в глазах Абеля всё больше растёт страх, даже эта видимость заботы оборвалась и исчезла.

Страх и стыд.

Чем сильнее Абель ощущал эти чувства, тем твёрже становился член Караса.

Всё, чему учил его Эшлер, вылетело из головы. Остались лишь инстинкты. Карас прижал головку члена к сморщенному входу и резко толкнул бёдрами. Его толстый ствол прорвался в тесное, неподготовленное отверстие одним стремительным движением.

— Аааа!

Абель закричал, его голова откинулась назад от невыносимой боли. Вход не только разорвался и кровоточил, но и присутствие огромного члена, едва прошедшего внутрь, оказывало чудовищное давление на поясницу. Он вошёл даже не наполовину.

Дрожь пробежала по всему телу, от рук и ног до подбородка. Абель мотнул головой. Он сильно прикусил губу, чтобы выдержать боль, но давление, будто кости дробились, не спадало. Жаркий, твёрдый стержень внутри ощущался так, словно заполнял весь желудок.

— Хууу, угх… хаа, больно, принц. Угх.

Абель не смог сдержать жалобы. Карас, наполовину погрузившийся, не двигался. Его тяжёлое дыхание на миг выровнялось, грудь вздымалась и опускалась. На слова Абеля глаза его слегка прищурились, и он мягко спросил.

— Больно?

Но вопреки вопросу, он снова толкнулся вперёд. Его член полностью вошёл вглубь Абеля, плотно прижавшись всей плотью.

— Хнгх! Ааааах.

Абель, обычно способный терпеть боль, не смог сдержать слёз, они выступили в уголках глаз и скатились по лицу. Он задержал дыхание, чтобы хоть немного облегчить боль, а затем медленно выдохнул.

Но чудовищное давление, словно внутренности должны вырваться наружу, и боль от того, что его так глубоко заполнил огромный член, не отступали. Всё, что он мог — это проглотить всхлипы, готовые сорваться с губ. И потому он не заметил, как другой стиснул зубы и грубо подавил собственные стоны в горле.

Сжатие было ошеломляющим. Мягкие внутренние стенки, обхватившие его целиком, были настолько тугими, что возбуждение оказалось немыслимым. Его гениталии, впервые ощутившие тепло чужого тела, дёргались без остановки, и сознание пустело. Он нахмурил брови и стиснул зубы.

«Угх!»

Вместе с подавленным стоном из его губ член выплеснул горячую жидкость внутрь тела Абеля. Когда низ живота Караса дёрнулся в наслаждении, даже это малое движение вызвало у Абеля новую волну боли, и он зажмурился изо всех сил. После нескольких тяжёлых вдохов Карас наполовину вытащил кончивший член.

По распухшему стволу, готовому снова лопнуть, стекала густая сперма. Благодаря этому сухой прежде вход стал скользким, но Карас всё равно не двигался. Один раз кончив, он на миг утолил жгучий пожар внутри, хотя угли по-прежнему пылали ярко.

Даже после семяизвержения его член лишь стал твёрже и крупнее, снова сбивая дыхание. Он положил руку на тело Абеля. Абель, едва сохранявший рассудок от жуткой боли, тяжело дышал с приоткрытым ртом.

Поэтому он не заметил, как большая рука медленно скользнула по его дрожащему, бледному телу, и не уловил взгляда, что двигался вслед за этой рукой. Тонкое терпение, которое Карас кое-как сумел собрать, грозило рухнуть в любую секунду. Его глаза всё больше застилало желание.

Несмотря на это, Карас ждал, пока Абель перестанет дрожать и сможет перевести дыхание, грудь его поднималась и опускалась, и только тогда он двинул руками. Одна рука схватила Абеля за талию, другая приподняла одно колено, и он, вывернув позу, снова вогнал член внутрь.

— Хннгх!

— Хаа.

Крик боли и стон наслаждения вырвались одновременно. Тело Абеля задрожало от ощущения, что внутренности снова заполнили, в то время как Карас, стиснув зубы, едва сдерживал себя от ошеломляющего удовольствия, грозившего сорвать остатки самоконтроля. Ему хотелось двигаться. Его бёдра, словно помимо воли, дёрнулись, уже жаждая толчков.

Он знал, что не сможет сдерживаться дольше. Он и не собирался ждать, пока Абель привыкнет к вторжению. Даже если Абель будет плакать, кричать или потеряет сознание, Карас был готов беспощадно вбиваться в него.

Потому что он знал, после такой муки придёт ещё большее наслаждение. Карас не мог забыть лицо Абеля, пылающее румянцем, избегающее взгляда и тяжело дышащее от смущения. Ему хотелось слышать голос Абеля, умоляющий и стонущий от стыда, пока он будет входить в него. Карас снова двинул рукой.

— Угх!

Абель резко распахнул глаза и судорожно вдохнул. Его грудь ходила тяжело, тело, что пыталось привыкнуть к боли, ощутило резкую перемену. Зелёные глаза, затуманенные страданием и болью, пытались уловить, что происходит. Инстинктивно он приподнял голову, чтобы понять изменения в теле, но тут же снова уронил её от нового ощущения.

— Хннгх.

Абель прикусил губу и попытался изогнуться в талии, но не смог пошевелиться. Не только потому, что Карас держал его крепко, ведь даже малейшее движение делало теперь уже знакомое присутствие внутри совершенно иным.

Когда-то грубое и болезненное вторжение теперь ощущалось невыносимо горячим, заполняющим низ живота. Он обострённо осознал огромный член внутри себя из-за неожиданной стимуляции. Рука Караса сжала вялый член Абеля и начала его трясти.

Постепенно к телу, знавшему лишь боль, стали возвращаться другие ощущения. От грубых прикосновений Караса низ живота медленно начал покалывать и напрягаться. Ощущение пробежало к кончику члена, делая его горячим и твёрдым.

— Хаа, хаа, хаа.

Медленное дыхание, с которым Абель пытался вынести боль, снова стало прерывистым из-за стимуляции. Огромный член сзади продолжал мучить его, но теперь уже не полностью подчинял себе. Более того, возбуждение спереди заставило растянутый вход ещё сильнее сжаться, что вырвало из Караса тяжёлый, хриплый выдох.

— Угх.

Уже и без того тесное пространство сжимало его член, словно живая плоть, и в голове будто вспыхивали искры. Не в силах сопротивляться, Карас снова вогнал наполовину вытащенный член глубоко внутрь. Благодаря прежнему семяизвержению вход теперь был смазан, и проникновение давалось легче.

Хлюп!

Нижняя часть тела Караса ударилась о разведённые ноги Абеля. Жёсткие лобковые волосы оставили следы на нежной коже от резкого столкновения. Абель не смог откатиться назад, потому что Карас крепко держал его за талию.

— Ещё.

Карас простонал, снова тряхнув член Абеля.

— Сделай это снова.

Было ли это потому, что он привык к приказам?

Хотя казалось, что он вовсе не в сознании и слышит лишь собственное тяжёлое дыхание, наполняющее уши, Абель мгновенно понял приказ Караса. Он знал точно, чего тот хотел. Однако это было не то, чем Абель мог сознательно управлять. В панике он снова открыл глаза. Он сделал это непроизвольно, даже не осознавая.

Не обращая внимания на стыд от стимуляции спереди, его отверстие дёрнулось и сжалось вокруг горячего вторжения. И даже в этот момент его лицо вспыхнуло от смущения, щеки горели жаром. Пытаясь скрыться, он вновь поднял руки, чтобы закрыть лицо, но Карас не позволил. Одним толчком он вытащил член, оставив лишь головку, а затем вогнал всё до конца.

Шлёп!

На этот раз в воздухе разнёсся непристойный звук ударяющейся плоти. Абель, не сумевший поднять руки, потому что Карас крепко держал и двигал его талию, мог лишь смотреть на него глазами, полными слёз.

— П-принц, пожалуйста, хаа, остановитесь…

Шлёп!

— Хнгх!

Каждый раз, когда член Караса вонзался в него, казалось, тело раскалывается надвое. Хотя стимуляция спереди всё ещё оставалась, боль от того, что твёрдый член Караса начал двигаться, захлестнула всё. Более того, Карас продолжал отдавать команды.

— Делай. Хаа, так же, как прежде.

Шлёп, шлёп, шлёп!

Глаза Караса блестели от желания, пока он снова и снова двигал бёдрами.

— Сожми покрепче, мм?

Шлёп, шлёп, шлёп!

— Угх, угх, а!

Когда слёзы от боли снова скатились по лицу Абеля, самообладание Караса тоже достигло предела. Он больше не мог сдерживаться. Что бы ни случилось, ему нужно было сначала удовлетворить жгучую потребность. Поэтому он изменил движения, двигаясь короткими, мощными толчками, входя и выходя лишь наполовину, вместо медленных заходов и выходов. Схватив Абеля за талию, Карас сосредоточился лишь на том, чтобы вбиваться в него, и его бёдра всё быстрее отскакивали в яростном ритме.

Ха, ха, хаа.

Его дыхание вырывалось рваными вдохами, и ритм начал учащаться. Подстраиваясь, он закинул колено Абеля себе на руку, приподняв его бёдра выше. Когда головка члена вошла в Абеля и задела изнутри, вдруг пришло ожидаемое ощущение.

— Хнг!

В тот момент, когда из уст Абеля сорвался гнусавый стон, низ живота дёрнулся, а отверстие судорожно сжалось вокруг Караса.

«Угх!»

Карас внутренне застонал. Сжатие было таким сильным, что он едва не кончил во второй раз. Это оказалось столь мощным, что на миг его толчки остановились. И дело было не только в сжатии, ритмичные спазмы вокруг члена заставляли его с трудом сдерживать эякуляцию.

— Блять.

Едва удержавшись, Карас выругался. Тянущее покалывание от прежней стимуляции всё ещё звенело в теле. Он глубоко вздохнул, содрогнувшись, и медленно вытащил член, оставив лишь головку внутри. Под ним Абель ещё не пришёл в себя и, так же как Карас, задыхался. Его грудь тяжело вздымалась с каждым вдохом.

Карас окинул взглядом происходящее, затем посмотрел на зад Абеля, куда уже излил семя, и облизнул губы. Потом, словно отыскивая то самое место, что заставило Абеля дёрнуться раньше, он вновь медленно вогнал член. Его взгляд поднялся выше.

Он уставился на приоткрытый рот Абеля, на красный язык внутри и на зелёные глаза, в уголках которых собирались слёзы от внезапного наслаждения. Его лицо полностью выдало инстинкты, без тени стыда. Покрасневшие щёки Абеля и влажные губы источали опьяняющее очарование, что почти заставило Караса кончить снова лишь от одного вида. Прищурившись, Карас наблюдал за этой непристойной картиной и снова прижал головку члена к тому самому месту.

Хаа!

Вместе с широко раскрытым ртом Абеля его заднее отверстие снова судорожно сжало член Караса.

Сначала была только боль. Боль была такой сильной, что он умолял остановиться. Казалось, его тело раскалывается надвое, а горячий ком, заполняющий живот, вот-вот вырвется наружу через рот. Слёзы текли сами собой, и каждый вдох приносил страдание.

Поэтому он лишь ждал конца. Даже когда Карас стимулировал его рукой, заставляя кончить, или отдавал унизительные приказы попытаться снова. Единственное, чего он хотел, — это чтобы всё скорее закончилось. Но затем возникла проблема.

— Унг, угх! Хаа!

Каждый раз, когда член Караса прорывался в его отверстие, изнутри начинало разливаться наслаждение. Казалось, будто оно собиралось в комок и под толчками Караса рассыпалось, как песчинки, искрясь и впитываясь в него. Это ощущение заставляло тело не слушаться рассудка.

Шлёп.

Когда Карас двигал бёдрами, их тела громко сталкивались. Теперь каждое такое движение стало символом для Абеля. Его тело дрожало от наслаждения, а с губ сами собой срывались стоны.

— Аааах! Хаа, да!

Он пытался прикусить губу, чтобы подавить звуки, но каждый раз, когда член Караса входил в него, это намерение рушилось. Влажные звуки плоти непристойно смешивались с их дыханием. Карас раздвинул ноги Абеля ещё шире, приподняв его бёдра. Ускоряя ритм короткими, резкими толчками, он вбивал в сознание Абеля сверкающие осколки наслаждения. Теперь его стоны превращались в нечто похожее на всхлипы.

— Хууугх, угх… хаа, хаа, ик!

Покалывание, бегущее по всему телу, появлялось и исчезало в такт движениям Караса. Не в силах контролировать дрожь тела, он инстинктивно схватился за руку Караса. Тогда тот, двигавший бёдрами в одной позиции, резко дёрнул его за руку и поднял наверх.

Вжух.

Когда верхняя часть тела Абеля поднялась так стремительно, что раздался звук ветра, он услышал хриплый приказ:

— Держись.

Но даже без приказа Абелю пришлось вцепиться в плечи Караса, чтобы не упасть, оказавшись прижатым к его груди. Вскоре он понял, что этого недостаточно. Карас, стоя на коленях, потянул его вперёд и толкнул бёдрами вверх.

Абель, едва успевший опустить голову на плечо Караса, снова задрожал, когда горячий член снизу пронзил его, и стиснул руки ещё крепче. Даже несмотря на то что руки Караса поддерживали его ягодицы и разводили бёдра, он не мог контролировать трясущееся тело.

Инстинктивно он обвил руками шею Караса, прижавшись к нему. Карас продолжал двигать бёдрами и вбиваться снизу, каждый раз притягивая его ягодицы вниз своими руками.

Было ли это из-за того, что к толчкам прибавился вес его тела?

Член Караса проникал ещё глубже в Абеля, чем тогда, когда он входил в него один.

— Угх! Хаа, п-подождите… хаааа!

Его тело, уже привыкшее к наслаждению, тряслось ещё сильнее от усилившейся стимуляции. Чем яростнее становились реакции Абеля, тем мощнее Карас вбивался снизу.

— Сердце так быстро бьётся. Хаа, тебе настолько нравится?

Не слушая просьб Абеля, Карас прошептал унизительный вопрос прямо в ухо. Абель сумел на миг проглотить стоны, но вскоре они вырвались безудержно.

— Аааа!! Ах! Ах! Аах!

— Хаа, хаа, хаа, приятно ведь, да? Мм?

Шлёп! Шлёп! Шлёп! Шлёп!

Непристойные звуки разжигали возбуждение Караса. Он крепко схватил Абеля за бёдра, сильнее притягивая его вниз, и с ещё большей силой толкал вверх. Больше, больше, ещё больше. Наслаждение раздувалось, как шар, готовый лопнуть. С нарастающей скоростью дыхание Караса становилось всё рванее. Чем быстрее двигались его бёдра, тем больше он терял контроль над дыханием.

— Хаа, хаа, хах.

— Унгх, угх! Аах! Аааах!

Голос Абеля срывался, его стоны становились всё громче вместе с нарастающим наслаждением внизу живота. И в тот момент, когда руки Караса сжали его тело так крепко, что стало больно, из глубоко погребённого члена разлилось горячее ощущение.

В то же время Абель снова кончил, его член не смог выдержать стимуляции. Низ живота и бёдра дёргались беспрестанно, пока он изливался. Держась за Абеля изо всех сил, Карас тоже содрогнулся, вонзая зубы в его плечо.

Моё.

***

Жжёт, жжёт.

Жгучая боль заставила Абеля нахмуриться даже в полусонном состоянии. Жжение на миг стихло.

Пора снова заснуть.

Снова жжёт. Кто-то трогал его рану. Нет, не просто трогал, но ещё и прикладывал что-то холодное.

Просто оставь, это больно.

Даже сквозь сон он ощутил раздражение и перевернулся. Но тёплая рука мягко вернула его плечо в прежнее положение.

Жжение продолжалось. В конце концов боль взяла верх над сном. Прежде чем открыть глаза, постепенно возвращающееся сознание подсказало источник боли. Почему его ноги были неловко разведены, и почему между ними болело…!

— Угх, угх!

Абель раскрыл глаза со вскриком. Он попытался приподняться, но сил не хватило, и он снова упал, подняв лишь плечи. К счастью, голова не ударилась о землю, чья-то рука уже подхватила её и поддержала.

Хаа, хаа, почему я такой слабый?

Он чувствовал себя таким измотанным и разбитым, словно весь день бегал по горам. Абель моргнул и, наконец, сумел поднять взгляд. Его встретила пара жёлтых змеиных глаз, терпеливо ожидавших его.

— Ах, это принц…!

К Абелю полностью вернулось сознание. Недолго думая, он понял, что должен был сказать «Ах, это и вправду вы, принц», а не «Это принц». Вместе с этим осознанием в памяти вспыхнули бесчисленные унизительные и постыдные сцены, и ему захотелось провалиться сквозь землю. Абель ахнул, глубоко вдохнул и тут же закрыл лицо руками.

Даже подняв одну руку, его тело дрожало и истощало его, но он чувствовал, что должен немедленно спрятаться от стыда, даже если для это придётся закрыть лицом ступнями.

— Ах, принц, пожалуйста, не смотрите.

Абель пробормотал это, спрятав горящее лицо за руками, но вместо ответа на его руку легла другая. Большая ладонь легко отодвинула руку Абеля, обнажив лицо, красное, как яблоко. Те глаза уставились прямо на него. Абелю хотелось умереть от смущения. Он крепко зажмурил глаза и приоткрыл рот, пробормотав.

— Простите, я сделал что-то не так. Я ведь не ненавижу принца, так что…

— Ага, нет.

Ответ, который было невозможно понять, прозвучал в тишине. Абель нехотя приоткрыл глаза.

«Что это значит?»

Он увидел, что Карас смотрит так же озадаченно, как и он. Карас просто не мог понять Абеля.

Они уже переспали. Абель кричал во время этого, кончал несколько раз и даже плакал от удовольствия. Так почему он снова смутился, проснувшись?

Более того, даже если Абель пытался закрыть лицо, его тело оставалось обнажённым, и эта поза лишь делала его ещё более возбуждающим. Ну, хотя Карас уже возбуждался, глядя на спящее тело Абеля, и даже однажды кончил, зажавшись между его бёдер, видеть, как тот снова краснеет, невольно снова всколыхнуло его тело.

Однако, поскольку он уже обработал рану лекарством, то решил, что сегодня стоит сдержаться. Пусть они сделали это всего пять раз, он решил подождать до завтра. Абель же, ничего не подозревавший о мрачных мыслях Караса и не осознававший своей наготы, начал задавать лишние вопросы.

— «Ага, нет»?

— Ага, я знаю, что ты не ненавидишь меня. Так что нет, я буду продолжать смотреть на тебя.

Лицо Абеля снова вспыхнуло, словно его облили краской, и он зажмурился. Теперь это было не просто желание скрыть смущение. Он на мгновение погрузился в мысли. Как, ну как он вообще должен вынести это смущение?

Стоило Карасу узнать, что его сердце начинает так бешено колотиться каждый раз, когда он смотрит на него, он уже несколько раз кончил, и он… ну, он даже издавал крики наслаждения!

«Угх!»

— Ха, да. В-верно. Ха-ха.

Абель попытался отмахнуться и дал расплывчатый ответ, затем снова попытался сесть. Как и ожидалось, его тело задрожало, едва он пошевелился, но он стиснул зубы и кое-как поднял верхнюю часть. И тогда заметил, что совершенно голый.

Значит, он лежал обнажённый, с раздвинутыми ногами, прямо перед принцем?

Он был так ошеломлён, что на миг забыл о смущении и снова посмотрел на раздвинутые ноги. Тут же вспомнил и то, почему вообще проснулся. В одной части его тела определённо жгло от боли…

— Ах! Не может быть, п-принц трогал м-меня… там внизу?

— Да, я нанёс немного лекарства.

Абель был в ужасе от невинного ответа Караса, но тот, как ни в чём не бывало, продолжил:

— Сегодня я не буду делать этого.

Разумеется, учитывая, насколько это было болезненно.

Даже если это был принц, Абелю хотелось рассердиться из-за такого. Однако Карас лишь уставился на него, словно ждал похвалы за своё безграничное, широкое как океан, великодушие. Абель, уже готовый безнадёжно вздохнуть, заметил что-то странное во взгляде Караса и нерешительно согласился.

— Да, я понял.

Когда он неловко ответил, выражение Караса едва заметно изменилось. Его глаза слегка прищурились, и от него будто повеяло холодом.

«Почему он такой?»

Пока Абель недоумевал, Карас спросил одним словом:

— Сделать?

— Нет!

Абель ответил рефлекторно и только тогда понял, что Карас расстроился, потому что не почувствовал признательности за «доброту», которую проявил. По сути, именно Абель должен был злиться, ведь его практически вынудили к этому, но он лишь неловко улыбнулся и сказал то, что Карас хотел услышать.

Это было не потому, что Абель был Регасом и обязан принимать всё. Скорее, дойдя до предела стыда и позора, он понял, что может смириться почти с чем угодно.

— Спасибо, принц, что сегодня не сделали этого, учитывая, что мне больно.

Поклон. Когда он опустил голову, Карас наконец успокоился и ответил.

— Хорошо. Мы сделаем это завтра.

Это было недоразумение. Абель ещё не дошёл до предела. Он посмотрел на Караса ошеломлённым взглядом, не в силах принять неожиданное заявление, с которым невозможно было согласиться.

— Вы же шутите?

— Нет.

«Почему я должен шутить на такую тему?»

Под вопросительным взглядом Караса Абель потерял дар речи. В голову пришло лишь одно: насколько сильным было чёрное зелье. Даже после того как яд вывели, побочные эффекты оставались. Абель взглянул на Караса, внезапно захваченного похотью, полным жалости взглядом.

Сколько он ещё будет страдать от этих побочных эффектов?

Всю оставшуюся жизнь.

Однако Абель, не знавший этого, снова проклял семью Трюйд и решил подумать о том, как найти лекарство, позже. Сейчас же нужно было в первую очередь одеться, чтобы хоть немного отодвинуть от себя накатывающий стыд.

Но вскоре он понял суровую правду. Надеть одежду, изодранную в лохмотья, было ещё постыднее. И когда он уже решил, что лучше всю жизнь скрываться в лесу, чем выйти наружу в таком виде, Карас задал вопрос:

— Почему здесь?

— А?

Абель ответил, оглядываясь вокруг того места, где был Карас. Он увидел маленькие саженцы, посаженные за последние несколько недель, которые собирался показать принцу, и зелёную траву, быстро покрывшую почерневшую землю. Посаженные деревья всё ещё были очень маленькими, но это было единственное место на огромной равнине, где ещё ощущался лес.

Вопрос Караса, наверное, касался именно этого.

Почему он решил посадить деревья именно здесь?

В центре участка, где Абель посадил деревья, находилось единственное место в лесу, где ещё сохранялись остатки прежнего облика. Остатки того места, которое когда-то называлось Источником Молитв.

Абель до сих пор ясно помнил его первоначальный вид. Для него это было воспоминанием всего нескольких месяцев назад и одновременно местом, где он встретил свой конец. Ему хотелось начать всё заново именно там, где всё закончилось. Однако он не сказал этого и лишь неловко усмехнулся.

— Сам не знаю. Наверное, потому что здесь ещё что-то сохранилось. Кажется, это единственное место, которое всё ещё похоже на лес.

— И это ещё и место, где ты умер.

То, о чём Абель не решался заговорить, Карас произнёс легко. Абель так удивился, услышав это, что даже задержал дыхание. Честно говоря, ему до сих пор было тревожно. Он был благодарен уже за то, что мог жить, заняв чужое тело после смерти, но всё равно задавался вопросом, заслуживает ли он по-настоящему счастливо дожить до конца.

Ощущая, что просить большего будет слишком эгоистично, Абель даже не мог этого пожелать. Пока он молчал, Карас пробормотал что-то. Это было бормотание, которое он не понял.

— Возможно, и моё место смерти.

— Простите?

Удивлённо переспросил Абель, но Карас вскоре отвёл взгляд от источника и посмотрел на маленькие саженцы.

— В этом нет необходимости.

Это прозвучало так, будто он обесценивал все старания Абеля, но тот лишь улыбнулся.

— Да, но если они будет здесь, станет веселее.

«Что?»

Абель указал рукой на ближайший саженец, заметив вопросительный взгляд.

— Пусть они сейчас маленькие, но к осени дадут плоды. Конечно, плоды будут такими же маленькими, как деревья, и, может, даже не хватит на один укус, но однажды, когда увидите их висящими там, это всё равно сделает вас счастливым. Ах, и вон тот тоже.

Абель оживлённо жестикулировал пальцем, рассказывая, что это за деревья и чем они станут, а потом обернулся с широкой улыбкой.

— Всё будет расти и меняться каждый день. Разве это уже не делает вас счастливым?

— Да.

Его ответ прозвучал медленно, но взгляд Караса был прикован к Абелю, пока тот говорил. Деревья не имели значения. Пока человек, улыбающийся перед ним, был счастлив, он тоже чувствовал себя счастливым. Когда-то тёплые зелёные глаза, вновь ставшие такими, как прежде, долго сияли улыбкой, а затем успокоились. Заметив медленно разливающийся жар во взгляде Караса, Абель неловко отвёл глаза, слегка смутившись.

— Ах, принц, остальные, должно быть, ждут снаружи.

Он уже собирался предложить выйти, когда следующие слова Караса заставили его замереть.

— Я голоден.

Это было небрежное заявление, произнесённое неосознанно. На самом деле Карас и правда был голоден и даже приготовил немного хлеба рядом, собираясь поесть вместе с Абелем, когда тот проснётся. Но, протянув руку к хлебу, он остановился на полпути. Лицо Абеля снова вспыхнуло ярко-красным, и он опустил голову, не зная, что делать.

Карас, наконец уловив что-то необычное, уставился на него пристально, но Абелю было некуда бежать. Он понимал, что снова будет раскрыт. На этот раз казалось неизбежным, что его реакция на фразу «Я голоден» выдаст всё, включая то, почему он не может поднять глаза. Собственное тело предавало его, невольно откликаясь после того, как уже познало, что такое наслаждение.

Теперь он понял истинный смысл того, что раньше считал лишь учащённым сердцебиением. Его низ живота уже пульсировал. И, к несчастью, Карас это прекрасно заметил.

Может ли эта фраза быть магическим триггером, пробуждающим возбуждение Абеля?

Карас ухмыльнулся и повторил:

— Я голоден.

Дрог.

Когда Абель с испугом поднял глаза, губы Караса опустились к нему, будто готовы поглотить. Абеля повалило силой, и в уши вкрался жестокий шёпот:

— Я снова нанесу лекарство.

Император исчез. Слухи тихо распространились по дворцу, потому что император, вошедший в лес вслед за Абелем, той ночью так и не вышел. Пока все волновались и стояли у входа в лес, неторопливо появился Ростер и с улыбкой сказал.

«Не волнуйтесь. Когда я провожал Его Величество, я отправил с ним еду, палатку и даже лекарства от ран, нагруженные на лошадь».

Дворецкий, уже потрясённый тем, что лишь поздно узнал причину ухода императора в лес, рухнул, так как его ноги подкосились. Остальные командиры обвиняли Ростера в том, что он так поздно заговорил, но тот только звонко смеялся, уверенный, что всё будет хорошо. Однако даже спустя три дня ни император, ни его Регас не вернулись. Раздражённые командиры вновь надавили на Ростера, и тогда он, наконец, добавил.

«Ах, ну, я ведь упаковал довольно много еды. Хм, примерно на три дня?»

После этого прошло ещё три дня. Когда дворецкий, не выдержав, засунул Ростеру в рот сырой чеснок, пока тот спал, лишь тогда все наконец узнали всю правду. Император взял с собой в лес еды на целую неделю. Все были в ярости. Однако Ростер лишь возражал, что это произошло только потому, что у него слишком большие руки, и поэтому он положил так много еды.

— У меня от природы большие руки, поэтому я проигрываю втрое больше других, когда играю в азартные игры!

Все отвели взгляд от его чепухи. Только Нэни, однажды потерявший всё своё состояние из-за азартных игр, слушал его слова со слезами сочувствия. Поэтому он не вмешался в разгоравшийся спор, и именно поэтому первым заметил это. Кто-то выходил из тумана.

— А? Э-это?!

Поражённый, Нэни смог лишь заикаться и указывать пальцем в сторону леса. К несчастью, его слова так и не достигли остальных. Все были слишком заняты тем, что нападали на Ростера. Особенно Кин и Клара, яростно осыпавшие его оскорблениями вместе с дворецким. Позади них Эшлер нахмурился, а Мелмонд выражал тревогу. Несмотря на драку в соотношении пять к одному, Ростер, державший императора за спиной, не отступал.

— Это Его Величество так хотел! Почему бы вам не спросить Его Величество напрямую?!

— Но Его Величества здесь нет!

— Е-Есть он здесь!

— Да, он… Что?

Кин, рычавший на Ростера, резко повернул голову на голос, внезапно прервавший спор. Те, кто тоже посмотрели, застыли в шоке. Император действительно был здесь, и они могли спросить его напрямую. Более того, на его спине кто-то лежал.

— Ах! М-молодой господин!

Абель, которого Карас нёс на спине, поначалу казался совершенно неподвижным, словно мёртвым. К упавшему на землю дворецкому присоединился Мелмонд, чьи ноги невольно задрожали от ужаса. Вид Абеля, вынесенного в таком состоянии, вызвал жуткую мысль.

Неужели в лесу произошло худшее из всего, что мы могли вообразить?

Неужели жестокий император силой надругался над Абелем и в итоге оставил его холодным и безжизненным от сильнейшего кровотечения…?

— Замолчите. Он просто спит.

На суровое предупреждение Караса дворецкий поспешно прикрыл рот обеими руками. Однако все невольно смотрели на Абеля с подозрением в глазах.

В самом ли деле с ним всё в порядке?

Не был ли он на грани смерти?

Возможно, из-за пристального внимания стольких людей Абель, который должен был спать, едва заметно дёрнулся. Это было почти неуловимое движение, оставшееся незамеченным всеми, кроме одного человека.

— Ах! Молодой господин вздрогнул.

Правда?

Взгляд всех ещё сильнее сосредоточился на Абеле. Карас заметил, что Абель, лежавший у него на спине, перестал дышать.

Почему он притворяется спящим?

***

— Мы не можем выйти в таком виде!

Абель, обхватив голову руками, пытался спрятаться за деревом. Но так как «дерево» больше походило на тонкий ствол, оно мало что могло скрыть. Тем не менее Абель, насколько возможно, съёжился, изо всех сил желая провалиться сквозь землю.

— Ах, если мы выйдем так, все узнают, все поймут.

Карас молча наблюдал за состоянием Абеля. Красные от слёз глаза, опухшие от поцелуев губы и множество любовных отметин, видневшихся сквозь его теперь уже изодранную в лохмотья одежду. Когда взгляд Караса медленно скользнул по съёжившейся фигуре Абеля, его глаза сузились. Одного только вида было достаточно, чтобы вновь вызвать возбуждение, и глаза его потемнели от желания. Тем временем Абель, не подозревая об угрозе, что была прямо перед ним, беспокоился о будущем.

— Все поймут, чем мы с принцем занимались в лесу. Ах, дворецкий ведь спросит меня прямо в лоб!

И он оказался прав. Дворецкий, ждавший снаружи, был полностью сосредоточен лишь на том, в порядке ли задница молодого господина. Абель не мог понять, почему мысль о том, что все узнают об их близости с Карасом, казалась ему такой унизительной. Карас, разумеется, не мог постичь его смущения, но это было и неважно. Ведь благодаря этому они могли оставаться в лесу дольше.

— Нам не обязательно выходить.

С этим ответом Карасу уже удалось провести в лесу целую неделю. Его нисколько не тяготило пребывание там. Наоборот, он даже предпочитал это. Никто не мешал, никаких утомительных дел, и Абель всегда рядом.

Удовлетворение от того, что Абель принадлежал только ему, не поддавалось описанию. На этот раз Абель, казалось, тоже поддался на предложение Караса, но затем снова начал рвать на себе волосы.

— Э-это звучит хорошо, но нельзя. Уже неделя прошла, как мы начали избегать их, и из-за этого стало ещё труднее выйти. Так что если мы будем продолжать избегать, это станет бесконечным кругом! Ах!

Абель в отчаянии схватился за голову и замотал ею.

Надо было выйти ещё в первый день, даже если я едва мог ходить.

Разумеется, и сейчас он всё ещё не мог нормально ходить. Но человеческое тело удивительно адаптируется. Несмотря на изначальную мучительную боль и чувство, будто его разрывают пополам, со временем боль постепенно утихала благодаря невероятному процессу привыкания.

Под постоянным напором Караса, днём и ночью, он не мог не привыкнуть и не приспособиться. Даже сейчас Карас уже был наполовину возбуждён. Его взгляд скользнул по округлым ягодицам Абеля и его изогнутой спине, когда он заговорил.

— Верно. Уже прошла неделя. Остаться ещё на день не даст большой разницы.

Ещё немного. Он был уже так близко, готовый наброситься на беззащитного Абеля, но вдруг услышал его бормотание, заставившее его замереть.

— Но это неправильно.

Неправильно?

Быть со мной?

Выражение Караса на миг похолодело. Он не хотел слышать слов отказа. Абель дрожал вместе с ним от удовольствия. Если он не понимал, можно было доказать это снова и снова. Но как раз когда его вот-вот должно было захлестнуть не возбуждение, а гнев, Абель продолжил говорить сам с собой.

— Настоящий Регас должен быть тем, кто направляет Его Величество на правильный путь, а я вот так мешаю ему выполнять его работу. Тем более таким образом… своим телом! Нет, это неправильно, я должен помогать Его Величеству исполнять его обязанности как следует.

— Нет.

Карас резко прервал его, и Абель повернул голову. Карас встретил его взгляд и сухо повторил:

— Это не твоя роль.

Карас перевёл взгляд на бескрайние поля и вспомнил слова, которые Абель как-то раз сказал.

— «Просто лежать на траве и кататься по ней, как хочется. Собирать ягоды, ловить рыбу в лесу. А ещё приятно просто сидеть в тишине и слушать, как шумит ветер. Даже без славы и власти можно быть счастливым. Жить спокойно и свободно». И именно так я сейчас себя и чувствую. Потому что ты рядом со мной.

— …

— Так что твоя роль — быть рядом со мной. Никогда не покидать этот лес до конца своей жизни.

Глаза Абеля расширились от удивления, но Карас добавил это небрежно, словно это было самым естественным.

— Иначе я снова уничтожу мир. Ведь я рождён с жестокой природой дракона.

Абель некоторое время молчал, услышав слова Караса, затем перевёл взгляд в пустоту. Прошлое, которое он увидел через деревянный жетон, переплелось в его мыслях. Люди, проигнорировавшие предупреждение дракона и обретшие власть. Дворец, ставший руинами из-за короля, потерявшего контроль после смерти своего Регаса, и создание Сердца Короля из-за этого.

Король, который рухнет, если Регас исчезнет. Карас говорил, что Абель исполнил свою роль, но он всё равно чувствовал, что ничего не достиг. Он не должен был становиться для него всем. Если бы стал, то Карас, возможно, и вправду попытался бы снова разрушить мир после его ухода, как сам сказал.

Поэтому он не мог довольствоваться настоящим. Даже если Карас находил счастье, лёжа на траве, как Абель изначально хотел, его всё равно нужно было вытолкнуть в мир ради этого. Ему нужно было приспособиться к миру, понять людей и научиться понимать, что лежать на траве в одиночку, даже без него, тоже было весело.

— Да, принц прав. Я и вправду счастлив сейчас.

Абель улыбнулся и согласился, затем почесал затылок и добавил:

— Но всё же я хотел бы увидеть мир вместе с принцем. Я хочу путешествовать, видеть красивые места, есть вкусную еду и ходить на фестивали, о которых я говорил раньше.

Он не хотел, чтобы радость Караса ограничивалась только им самим. Абель верил в это. Каким бы ни был темперамент жестокого дракона, унаследованный Карасом, он всё же оставался человеком. Несомненно, где-то внутри него должны были быть сострадание и сочувствие к другим людям. Возможно, на то, чтобы раскрыть их, уйдёт много времени, но Абель чувствовал, что именно в этом и заключалась его роль.

— К тому же, подумайте о всех чудесных вещах, которые только Его Величество может сделать! То, чего не смогут командиры, ждущие снаружи, Его Величество может внезапно появиться и всё решить, и тогда почувствует гордость и удовлетворение.

— Нет.

Карас сразу же это отрицал. Всё, что было снаружи, для него было лишь обузой. Он просто хотел быть с Абелем, и лес, куда никто больше не мог войти, был для этого идеален. Абель почувствовал его искренность и ощутил сильное желание исполнить его желание. Однако вскоре пришёл в себя. Что бы там ни было, ради людей, которые ждали снаружи, им сегодня нужно было выйти.

Но как его убедить?

— Н-ну, я бы всё равно гордился. Моё сердце билось бы быстрее от предвкушения. Особенно если… э-эм, э-эм…

В спешке убедить Караса выйти наружу, Абель выпалил первое, что пришло в голову.

— …в мягкой постели.

— Постель?

Это сработало. Карас приподнял бровь, проявив интерес. Абель энергично закивал, забыв о смущении.

— Да, я буду ждать в постели. Честно говоря, у меня так болела спина от того, что всё время приходилось делать это на жёстких поверхностях. Вот поэтому я и не мог нормально двигаться. Эм, и ещё, ну…

— Ты будешь нормально двигаться в постели?

— Ха-ха, конечно! Я буду двигаться нормально… подождите, что?

Слишком поздно Абель осознал смысл своих слов и побледнел. Глаза Караса мрачно блеснули, он стремительно поднял Абеля на руки и предупредил:

— Держись крепко. Мы побежим.

И вот они, наконец, вышли из леса после недели. Абель, не способный встретиться с людьми с ясной головой, попросил Караса об одолжении. Он хотел притвориться спящим. Карас, который никогда в жизни не испытывал стыда, не понимал этого, но согласился, решив, что так даже будет лучше.

Если бы Абель был бодр, люди, что слетелись бы вокруг, наверняка ещё сильнее задержали бы их. Однако он недооценил своих подчинённых. Даже если Абель выглядел спящим, они всё равно сумели задержать их достаточно надолго. Особенно выделился дворецкий, неожиданно умело заводя разговор о спящем молодом господине.

— Он вздрогнул! Неужели это судорога? Может быть, боль в его дырочке от чрезмерной близости вызывает подёргивания даже во сне?

На этот раз смущение охватило всех слушателей. Мелмонд и Нэни отвели головы и неловко откашлялись, Эшлер и Ростер не могли прямо смотреть на Абеля и украдкой отвели взгляд. Кин и Клара тоже отвернулись, в их глазах смешались шок и смятение. Однако сильнее всего было стыдно самому Абелю, отчаянно притворявшемуся спящим. Он невольно вздрогнул, и это все увидели.

— Ах нет! Молодой господин снова дёрнулся! Несмотря на удивительное терпение при тяжёлых запорах, похоже, он не удержался, и его дырочка надорвалась, причинив боль…

— Я намазал мазью.

Раздражённый громкой болтовнёй, Карас прервал его, и дворецкий наконец расслабился и с облегчением вздохнул. Когда шум затих, Карас собрался уходить. Но в этот раз дорогу ему преградил Эшлер.

— Ваше Величество, если с Абелем всё в порядке, не могли бы вы немедленно встретиться со знатью? Многие уже неделю ждут аудиенции с Вашим Величеством. Из-за вопроса о распоряжении Сердцем Короля возникли трения среди аристократов, и они ожидают вашего решения. Кроме того, подготовка к фестивалю, который вы приказали устроить, тоже завершена.

Эшлер продолжал говорить, идя рядом с Карасом, который не обращал на него внимания и просто шёл вперёд.

— Это задачи, с которыми может справиться только Ваше Величество, так что у нас нет иного способа их решить. Если бы вы уделили лишь минуту…

Пауза.

Карас остановился и наконец обернулся к Эшлеру. По правде говоря, Эшлер не ожидал положительного ответа. Единственной причиной, по которой Карас оставался в лесу неделю, был исключительно Абель. Даже если он с неохотой согласился выйти, Эшлер опасался, что тот всё равно не станет должным образом заниматься государственными делами. Однако ответ Караса оказался неожиданным.

— Если это то, с чем могу справиться только я, то ладно.

В конце концов, он будет с нетерпением ждать его с учащённым сердцем. Да ещё и в мягкой постели. И хотя в его прищуренных глазах уже расползалось тёмное желание, тот, кто притворялся спящим у него на спине, проливал слёзы от отчаяния.

***

— Фестиваль?

— Да, я слышал, скоро будет фестиваль.

Нэни кивнул, передавая слова, услышанные от Эшлера. Фестиваль планировался, чтобы поднять дух народа, подавленного Сердцем Короля и безумцами. В конце своего длинного объяснения Нэни возбуждённо добавил:

— Говорят, он будет проходить везде, где есть рынок, так что это будет грандиозно. Уже распространился слух, что в тот день будут также раздавать еду и товары, конфискованные у храма. Все очень ждут этого.

— Похоже, радуешься только ты?

Со смехом спросил Мелмонд, на что Нэни усмехнулся, не скрывая своих истинных намерений.

— Хе-хе, раз будет фестиваль, значит, повсюду будут азартные игры, и на этот раз я собираюсь сорвать крупный куш.

Лица Мелмонда и дворецкого исказились, услышав это, но Нэни уже строил планы, как привлечь Ростера к себе в компанию. Мелмонд цокнул языком и затем спросил у дворецкого.

— Ах, почему бы тебе заодно не навестить дом? Тем более что работа здесь в основном завершена.

Когда Мелмонд взглянул на Абеля, лежавшего в постели, плечо того дёрнулось, хоть он и притворялся спящим. К счастью, никто этого не заметил, так как его укрывало одеяло. Убедившись, что Абель всё ещё спит, Мелмонд продолжил:

— Теперь, когда Абель разделил постель с Его Величеством, проблем не осталось, так что ты можешь отлучиться ненадолго. Ну, ты, может, переживаешь о том… э-э, что его заднице потребуется лечение, но это можно оставить врачу.

— Да, я тоже думаю, что можно доверить это врачу. Однако…

Дворецкий осёкся, напряжённо глянув на Абеля. Возможно, заметив, что выражение его лица потемнело, Мелмонд и Нэни спросили, в чём дело. Дворецкий тяжело вздохнул и заговорил:

— Мне несложно съездить домой, но становится жаль, когда я думаю о хозяине и хозяйке, ждущих молодого господина. Как думаете, когда молодой господин сможет вернуться домой?

Дом Абеля?

Мелмонд и Нэни переглянулись, удивлённые вопросом, о котором не задумывались. Теперь, когда они вспомнили, их драгоценный сын, вернувшийся к жизни, не возвращался домой уже несколько месяцев и даже не отправлял весточки.

— Молодой господин, должно быть, был хрупок, я подумал, что он, наверное, нечасто путешествовал. Но разве не тревожно, что он так долго не выходил на связь?

— Разумеется, тревожно. Однако я время от времени отправлял письма, описывающие каждое движение молодого господина, так что они спокойны.

— Понимаю… каждое движение? Подожди, так ты писал всё, что делал Абель, включая противостояние Сердцу Короля и его поиски деревянного жетона?!

Вопрос, который отчаянно хотел задать притворявшийся спящим Абель, вырвался из уст Мелмонда. Но скрупулёзный дворецкий лишь спокойно улыбнулся и покачал головой.

— Разумеется, нет. Я писал так, чтобы хозяин и хозяйка не волновались. Ах, на самом деле, у меня сохранились копии писем, позвольте показать вам.

Всем стало любопытно, зачем вообще оставлять копии писем, и дворецкий быстро отправился к себе в комнату, а затем принёс огромную кипу бумаг. Да, кипу бумаг. И весьма большую. Как только он её увидел, Мелмонд ощутил недоброе предчувствие. Абель, наблюдавший из-под полуопущенных век с кровати, почувствовал то же самое.

Что же он написал такого, что письма получились такими толстыми?

Громых!

Тяжёлая стопка бумаг опустилась на стол, и дворецкий с улыбкой пригласил их:

— Прошу, читайте. Это прекрасно адаптированные письма, передающие личность нашего молодого господина и представляющие реальность в изящном свете.

***

Как и говорил Эшлер, множество дворян выстроились в очередь в ожидании императора. Большинство из них были те, кто хотел вернуть себе земли и владения, изъятые Сердцем Короля, или же утверждавшие, что их территории граничат с землями храма и потому принадлежат им. Были и те, кого интересовали торговые права, ранее принадлежавшие храму.

Поскольку храм пал, они являлись с драгоценностями и деньгами, прося торговые права. Сердце Короля и храм, что пили кровь людей, больше не существовало, но новые претенденты уже ждали своей очереди. Карас пока не решил, кому вернуть земли или кто получит права на рынки.

Он лишь слушал речи дворян и наблюдал, как груда драгоценностей, золотых монет, тонких тканей и роскошных мехов, что они приносили, всё росла. После того как многие изложили свои желания и отошли в сторону, вошёл человек, который, в отличие от остальных, явился с пустыми руками. Более того, цель его встречи с императором отличалась от целей других.

— Я слышал добрые слова о том, что Его Величество намерен устроить фестиваль. Однако я пришёл сюда из-за слухов, что фестиваль состоится лишь на рынках и что сокровища храма будут распределены тогда же. Прошу прощения, Ваше Величество, но я считаю, что сокровища храма должны быть возвращены тем, у кого они были отняты. К счастью, в храме сохранились записи о тех, кто жертвовал своё состояние. Умоляю вас распределить их справедливо, даже среди тех, кто не сможет прийти на фестиваль.

От говорившего исходил запах духов. Это был тот самый спекулянт, что прежде помогал Кину. Ароматическое масло теперь стало дешёвым, но когда-то он нажил на нём огромное состояние. Однако из-за приказа Караса распространить его по всей стране цена резко упала, и он понёс серьёзные убытки. Тем не менее его первой заботой были другие.

Завершив просьбу, спекулянт улыбнулся Кину, которого мельком увидел при входе. Кин слегка кивнул и тревожно посмотрел на Караса. На первый взгляд, его слова можно было счесть дерзкой критикой приказов Караса, способной вызвать его гнев.

Однако Карас остался безразличным, как всегда. Но впервые за этот день он заговорил с трона.

— Соберите всех.

Тех, кто уже ушёл, вызвали обратно, и вскоре огромный зал заполнился людьми. Все смотрели на Караса глазами, полными ожидания, пытаясь угадать, что скажет император.

Получим ли мы обширные земли и богатства, принадлежавшие Сердцу Короля?

— Мы не вернём ничего из того, что было изъято у храма, его прежним владельцам.

Неожиданное заявление вызвало переполох среди собравшихся, на их лицах ясно проступило разочарование. Карас медленно обвёл взглядом всё более недовольные выражения дворян.

— Зерно и богатства будут использованы для строительства нового храма на месте, где когда-то стоял храм Сердца Короля. Будь то свободные простые жители, арендаторы или рабы…

Карас сделал паузу и снова обвёл взглядом дворян, прежде чем продолжить:

— Дворяне и простолюдины одинаково будут получать плату согласно их труду. Новый храм не станет принимать пожертвований, а всем, кто имел отношение к прежнему Сердцу Короля, будет запрещён вход. Храм будет управляться общиной деревни, и всякий, кто будет пойман на хищении средств нового храма, будет публично казнён. Новый храм будет управлять землями прежнего храма, но прежним землевладельцам будет позволено арендовать их бесплатно на пять лет. Однако по прошествии пяти лет они получат первоочерёдное право на покупку земли.

Всего лишь пятилетняя бесплатная аренда?

Один из рассерженных дворян больше не смог сдержаться и шагнул вперёд.

— Ваше Величество, почему вы не возвращаете земли, что были отняты у нас? К тому же, всего лишь аренда на пять лет? Это несправедливо!

Остальные дворяне закивали в знак согласия с возмущённым дворянином, а командиры напряжённо смотрели на Караса. Карас, небрежно восседавший на троне, поднялся и скривил уголок губ.

— Твои земли?

Дворянин, выскочивший в ярости, понял свою оговорку при этом вопросе Караса.

— Ваше Величество, эти земли находились во владении моей семьи на протяжении поколений…

— Эшлер.

Карас лишь скользнул взглядом вниз, и Эшлер тут же выступил вперёд.

— Разве я не стал владельцем всего этого континента?

— Так и есть, Ваше Величество.

— Тогда почему кто-то утверждает, что мои территории принадлежат ему?

Эшлер метнул холодный взгляд на дворянина вместо ответа на раздражённый тон Караса. Лишь тогда дворянин понял, что ситуация обернулась не в его пользу, и попытался извиниться, но слова Караса прозвучали раньше.

— Похоже, я не знал, что враг остался прямо перед нами.

— В-Ваше Величество. Прошу прощения. Я не это имел в виду.

Звяк.

Иной звук прервал слова дворянина. Звук, с которым меч волочился по полу, заставил тех, кто следовал за Карасом на поле боя, вздрогнуть и отступить назад. Дворянин поднял глаза в замешательстве, не понимая, что это значит. Держа меч опущенной рукой, он что, хотел его запугать?

— Ваше Величество, прошу, давайте не будем недо…

Свист.

Глухой удар.

Дворянин не успел договорить и на этот раз. Его голова, с чистого удара отсечённая одним взмахом, упала с тела и покатилась по полу. Его рот всё ещё оставался открытым, будто он пытался что-то сказать. Карас вонзил меч в разинутый рот.

Хлюп.

Рот, всё ещё открытый, был рассечён и изуродован, словно чтобы показать последствия неосторожных слов. Некоторые дворяне, впервые столкнувшиеся с жестокостью Караса, прикрыли рты от ужаса и в страхе отступили назад.

— Кин. Отправь командира 1-го батальона на земли врага. Верни мои территории, что ещё не были полностью завоёваны, и сотри врагов в прах.

— Да, Ваше Величество!

После того как Кин стремительно исчез, ответив на приказ, Карас окинул дворян равнодушным взглядом.

— Ещё кто-нибудь?

Все затаили дыхание, не в силах ответить, и лишь уставились на Караса, когда он повторил:

— Кто ещё осмелится утверждать, что мои земли принадлежат ему?

Зал оставался безмолвным, не слышно было ни звука. Карас наконец вернулся на трон и с явной скукой велел Эшлеру:

— Всё, выгони их всех.

Как только приказ был отдан, дворяне начали выходить из зала сами по себе, даже прежде чем Эшлер успел их разогнать. Однако один человек не ушёл.

— Ты.

Карас указал на спекулянта, велев тому остаться. Тот, опасаясь, что его могут наказать за сказанное ранее, нервно выступил вперёд. Но слова, которые прозвучали из уст Караса, оказались совершенно не тем, чего он ожидал.

— С этого момента ты — министр финансов.

— А? …Прошу прощения?!

Спекулянт был настолько ошеломлён, что не смог связно ответить, но Карас, похоже, желая немедленно завершить этот вопрос, указал на драгоценности и золотые монеты, которые дворяне принесли и сложили в комнате.

— Начни с того, что раздай это людям во время фестиваля.

— А, да, да.

— Я буду смотреть.

— Да, смотреть… да?!

Лорд, не в силах ясно мыслить, мог лишь подтверждать всё одним «да». Ростер подошёл и поддержал его, уводя прочь, в то время как Карас быстро поднялся.

Теперь посмотрим на Абеля…

— Ваше Величество.

Низкий оклик остановил его. Карас знал, что всякий раз, когда он слышал низкий голос Эшлера, это обычно означало новые хлопотные дела, и потому он обратил на него холодный взгляд. Но Эшлер, проигнорировав этот взгляд, быстро изложил то, что должен был сказать.

— Вам предстоит увидеть ещё одного человека. Это лорд из далёкого северного региона, почти не связанного с королевством. Причина, по которой он пришёл, совершенно иная, чем у других дворян.

Карас остановился. Должна была быть веская причина, если Эшлер нарочно оставил его напоследок. Краткого объяснения Эшлера, когда он поднял голову, было достаточно, чтобы оправдать это.

— Он пришёл просить вас избавиться от силы, оставленной драконом.

В последовавшей долгой тишине был слышен только звук переворачиваемых страниц.

Шелест.

Когда дрожащая рука Мелмонда переворачивала страницу письма, Абель с такими же дрожащими руками взял её и начал читать. Пока они вдвоём читали письма, дворецкий сидел и неторопливо пил чай. После того как Нэни ушёл вслед за Эшлером, который его подозвал, Абелю не оставалось ничего иного, кроме как перестать притворяться спящим. Из уст Мелмонда всё время вырывались самые разные восклицания, когда он начал читать письма.

«Ах!»

«Не может быть!»

«Э-это…!»

Когда подобные возгласы прозвучали уже в четвёртый раз, Абель вскочил и присоединился к Мелмонду, чтобы читать письма вместе. И он тоже не мог не воскликнуть подобным образом. Слова дворецкого оказались правдой. Письма были тщательно написанными путевыми заметками, идеально передающими образ прежнего молодого господина.

Большая часть содержания сводилась к тому, что он пользовался своей красотой, чтобы соблазнить бесчисленное количество мужчин. Каждый мужчина, встречавший молодого господина, без исключения влюблялся в него, и неудивительно, что он даже пленил сердца четырёх знаменитых командиров императора и сделал их своими рабами. Однако нелепая история о том, как он якобы воспользовался своей красотой, чтобы очаровать бывшее Сердце Короля, выудить из них информацию и уничтожить, вызывала лишь вопросы.

— Зачем же вы написали такую ложь?

Абель редко кого упрекал, но на этот раз не смог сдержаться. Дворецкий же, похоже, не считал, что сделал что-то плохое, и спокойно спросил в ответ:

— Я лишь немного приукрасил правду.

— Немного? Это немного?!

Мелмонд воскликнул в полном недоумении, тряся письмом, что держал в руках.

— Вот здесь написано, что герцог Трюйд в конце концов преклонился перед красотой молодого господина, рыдал и умолял лишь раз лечь с ним. А когда его просьба не была исполнена, он якобы пытался покончить с собой, уколовшись шипом розы, думая о молодом господине. Да ведь даже воробья шипом розы не убьёшь! Где же тут правда?!

— Ну, герцог ведь умер, разве нет?

— …И всё?

Кивок.

Мелмонд не смог больше возразить и с досадой отложил письмо. Однако было то, с чем Абель никак не мог смириться.

— Даже если всё остальное опустить, а как насчёт этого? Здесь написано, что молодой господин, то есть я, и принц разделили любовь, пока…

Лицо Абеля побледнело, он с трудом выдавливал слова и, наконец, выкрикнул сдавленным голосом:

— …п-пока вокруг кровати играл оркестр, а толпа зрителей аплодировала каждый раз, когда я стонал… Ух!

Абель схватился за голову, потрясённый ужасной выдумкой. Удивительно, но Мелмонд не выглядел так уж шокированным этой частью. Он лишь подумал, что дворецкий просто изложил на бумаге фантазии молодого господина. Тем не менее это чудовищное сочинение было совершенно неприемлемым.

— Тогда хозяин и хозяйка действительно верят, что Абель пережил всё… всё это? И они даже не знают, что он переродился?

— Хе-хе, именно так. Оба они так гордятся молодым господином. Не могут поверить, что их когда-то эгоистичный и невежественный сын в итоге спас мир! Они сгорают от желания увидеть его. Так что прошу вас, отправьтесь со мной в особняк как можно скорее, молодой господин.

Абель застыл с открытым ртом, затем наконец спросил:

— Я?

— Да, вы должны пойти. Разве не помните обещание, которое дали мне вначале? Вы согласились играть роль молодого господина перед нашим хозяином и хозяйкой, отправляясь на поле битвы в теле молодого господина.

Ах, точно.

Абель вспомнил обещание, которое дал, когда впервые посетил дом Мелмонда после перерождения, и нехотя кивнул. Дворецкий улыбнулся с удовлетворённым выражением.

— Прошу вас, я умоляю. Я помогу с репетицией. Мы подготовим сценарии для разных ситуаций, и если вы заранее их выучите, проблем не должно возникнуть.

Мелмонд и Абель вздрогнули.

— Эй, а это и правда нужно так репетировать?

— Разумеется. Наша хозяйка очень слаба, так что даже малейший шок может вызвать у неё обморок. Если лорд Абель проявит хоть малейшее отличие от молодого господина, её жизнь окажется под угрозой.

Холодное предупреждение показалось странно знакомым. Вспоминая прежнее слабое состояние Абеля, Мелмонд твёрдо решил для себя. Он никогда не посетит этот дом, чего бы это ни стоило. Рядом с ним Абель тоже принимал решение. Нужно было тянуть время как можно дольше.

— Я, мне жаль, но я думаю, что пока не могу покинуть дворец. Ха-ха, мне нужно оставаться рядом с Его Величеством. Пока Его Величество не уйдёт…

Его планы вытолкнуть Караса в мир мгновенно отодвинулись в сторону. Абель уже собирался объяснить дальше, почему ему следует оставаться во дворце, как вдруг дверь распахнулась, и вернулся Нэни. С волнующей новостью.

— Вау! Я слышал, Его Величество собирается сам пойти на фестиваль! И он даже планирует путешествовать по разным местам!

***

Лорд с севера заявил, что он впервые посетил столицу. Северный регион находился так далеко, что путь в столицу был чрезвычайно тяжёлым из-за коварных гор и леденящего холода.

Поэтому даже когда Сердце Короля правило страной, они не смогли распространить своё влияние на этот регион. Естественно, он не знал, что Сердце Короля пал. Лишь прибыв в столицу, он узнал, что император изгнал их и реорганизует страну. И потому его визит был не связан с Сердцем Короля.

— Я слышал, что Ваше Величество стал хозяином всего континента благодаря непрерывным победам в войнах и мощи дракона. Поэтому я пришёл сюда, веря, что Ваше Величество сможет решить ужас, что творится на нашей земле.

Лорд был одет в поношенную одежду, совсем не подобающую его статусу, но его голос звучал серьёзно. В его глазах была отчаянная мольба, словно Карас оставался его единственной надеждой. По его словам, он много лет посылал письма в центральное правительство с просьбами о помощи.

Однако ответа он так и не получил. И, по правде говоря, даже когда отправился сюда лично, почти не надеялся. Он считал удачей хотя бы встретить одного из ближайших помощников императора, но, увидев лицо Караса напрямую, был так переполнен чувствами, что едва мог говорить.

— На самой северной границе региона, которым я управляю, есть гора, выходящая к Ледяному морю. Это место с четырьмя вершинами круглый год покрыто льдом, таким холодным и суровым, что туда никто не мог войти. И всё же несколько людей умудрялись пройти через горы. Внутри находилась большая равнина, окружённая зелёным лесом. Говорили, что там живёт много людей, и уже давно ходила легенда о великом волшебнике, правящем тем местом. Но в какой-то момент лёд на горе, куда никто не мог ступить, начал таять.

Лицо лорда стало серьёзным, когда он вспомнил о своей родине. С того момента, как Ледяная гора начала таять, не прошло и десяти лет. Лёд, что не таял даже в середине лета, стал медленно превращаться в воду, и вскоре открылась равнина, а одна из гор начала зеленеть.

С каждым годом лёд продолжал таять, и почти одна вершина растаяла до самого низа. Летом на той горе не осталось ни следа льда или снега. Когда гора растаяла, появилась дорога, по которой могли ходить люди. Количество тех, кто наведывался в некогда мифическую равнину, стало понемногу расти. Но это было ещё не всё. Люди из округи начали ходить в горы на охоту и за едой.

Однако с ростом потока людей жители равнины вынесли предупреждение.

Они сказали, что, даже если Ледяная гора растаяла, туда нельзя ходить. Они утверждали, что сила злого дракона, некогда запечатанного во льду, теперь выходит наружу по мере того, как лёд тает. Но так как лёд ещё не растаял полностью, предупреждали, что сила злого дракона может вырваться ещё сильнее. Однако люди им не поверили.

Гора, лишённая льда, казалась сокровищницей. Летом она была полна фруктов, а зимой там хватало деревьев для дров. Несмотря на предостережения жителей равнины, число поднимавшихся на гору не уменьшалось. Почти десять лет подряд несколько человек исчезали каждый год и не возвращались, но это считали просто несчастными случаями. Однако несколько месяцев назад возникла настоящая проблема. Все люди, поднявшиеся на гору, исчезли бесследно.

Так как никто не вернулся, была отправлена поисковая группа, но и она не вернулась. По мере того как тревога и жалобы людей росли, лорд тоже начал беспокоиться. Было ясно, что исчезновение всех, кто вошёл в гору, не было естественным. Единственным местом, где жили люди поблизости, оставалась равнина внутри четырёх вершин.

Лорд заподозрил, что именно жители равнины в этом виноваты, и повёл туда своих солдат. Но пропавших людей они внутри не нашли. Вместо этого они столкнулись с волшебником, о котором среди людей равнины ходили лишь легенды. Волшебник, разгневанный их неспровоцированным нападением, обратил солдат в пепел прямо на глазах у лорда.

— Он и впрямь был волшебником. Все мои солдаты, ступившие на его земли, обратились в пепел в одно мгновение. Но при этом он всегда был снисходителен к тем, кто не переступал его границ. Он снова предупредил нас о Ледяной горе и велел остерегаться тумана. Я понял, что он имел в виду, лишь за неделю до отъезда из своих земель. Вдруг среди ночи деревню накрыл густой туман, такой плотный, что впереди не видно было ничего, и… дети деревни исчезли в одно мгновение.

Лорд с трудом сдержал подступающее отчаяние и добавил:

— В том числе и мои пятеро детей.

— Неужели это действительно дело Ледяной горы?

Недоверчиво спросил Эшлер, слушавший рядом. Лорд глубоко вдохнул и с трудом открыл рот:

— Да, по словам волшебника, так и есть. Он сказал, что многие люди из его деревни также исчезли из-за тумана. Он утверждал, что его сила может защитить только равнину. Он объяснил, что угасающая сила дракона делает последнюю отчаянную попытку поглотить людей. Единственное решение — ждать, пока лёд растает полностью. Но мы не можем этого сделать. Эта земля — наша жизнь, в ней всё, что у нас есть. Мы не можем её оставить. А туман продолжает расширять свои владения и пожирать людей каждый раз.

Страх в глазах лорда был очевиден для всех слушателей. Затем он раскрыл истинную цель своего визита.

— Волшебник сказал, что есть ещё один способ… Если кто-то, обладающий силой другого дракона, поможет ему, они смогут растопить лёд горы мгновенно и погасить силу злого дракона.

Лорд с отчаянным взглядом поднял глаза на Караса.

— Ваше Величество, прошу, спасите нас. Прошу, избавьтесь от силы злого дракона.

***

Слова лорда потрясли всех. Мысль о том, что сила злого дракона пожирает людей через туман, пробирала до костей. Уже испытав туман дракона на себе, присутствующие не могли не поверить, что слова лорда правдивы.

Поэтому Эшлер ожидал, что Карас заинтересуется словами лорда и предпримет какие-то действия. Однако, выслушав всю историю, Карас обернулся к Эшлеру с усталым выражением лица и спросил:

«И всё?»

Звучало так, словно он говорил: «Я сделал своё, так что перестань надоедать». Смысл был ясен, и Эшлер лишился дара речи. Это было по-настоящему удивительно. Почему? Казалось бы, узнав, что может существовать кто-то ещё, подобный ему, он должен был хотя бы насторожиться. Как минимум проявить любопытство.

Однако Карас быстро покинул дворец, не задав лорду больше ни единого вопроса. Эшлер, бросившись за ним, запоздало спросил, не смущает ли его столь удивительная история и не думает ли он, что лорд может лгать. Карас холодно ответил:

«Это раздражает».

Эшлер остановился, больше не в силах преследовать его.

В конце концов, всё, чего они могли ожидать от Караса, — это лишь того, что он не уничтожит мир?

Надежда на то, что он захочет помочь кому-то, казалась пустой мечтой, и эта мысль тяжким грузом легла на сердце Эшлера.

Топ, топ, топ.

Когда Карас шёл по коридору, его шаги ускорились, пока он приближался к двери вдалеке. В тот момент он думал только об одном. Абель, лежащий на мягкой постели. Прошло всего полдня с их последней встречи, но казалось, будто пролетели годы, оставив его иссохшим от желания.

Даже одного лишь вида двери, за которой был Абель, хватило, чтобы его возбуждение вспыхнуло. Его мысли были заполнены лишь тем, как он взберётся на Абеля и раздвинет его ноги, едва войдя внутрь. Он представлял, как его руки скользят по мягкой коже и как он прижимает свой член к морщинистому входу Абеля.

Тогда Абель, несмотря на смущение, очень чувствительный к прикосновениям, покраснел бы до кончиков ушей и забормотал, чтобы тот остановился.

Лизь.

Карас облизнул губы, грубо распахивая дверь. Его не волновало, кто окажется внутри, он думал только о том, чтобы наброситься на Абеля.

Если бы были чужие глаза, наблюдающие за ними, Абель смутился бы ещё сильнее, а это было бы только лучше. Ничто не стояло у него на пути.

Пока Абель был там…

Пауза.

Казавшийся неудержимым Карас внезапно остановился и прищурил глаза, глядя на происходящее внутри и на Абеля. В тот же миг Абель поспешно отвернул голову и всхлипнул.

— Принц! Это катастрофа! Я ни за что не смогу произнести эти реплики, они слишком неприятные!

Перед Абелем лежало множество сценариев, которые положил дворецкий. Проблема была в том, что там были и реплики Караса.

***

Карас, как обычно, был бесстрастен, но все не могли не заметить, что он был не в духе. От него исходила холодная атмосфера, к которой никто не решался приблизиться. Все могли думать лишь об одном. Он и прошлой ночью не смог сделать это как следует.

Император, чьим грандиозным планом было провести время с Абелем в мягкой постели после выхода из леса, потерпел крах из-за того, что Абель вымотался чрезмерной актёрской практикой. Между тем сам Абель стал идеальным примером того, как умственное переутомление легко истощает человека.

Однако любой, кто видел сценарий Абеля, мог всецело понять и посочувствовать. Достаточно было прочесть несколько строк, чтобы по коже пробежали мурашки. Даже Кин, известный как самый стойкий из командиров, не смог вслух дочитать и одной страницы. Но как бы тяжело это ни было, это было то, что Абель пообещал сделать.

Он даже решился притвориться их ребёнком перед хозяином и хозяйкой дворецкого. Он считал, что это как минимум выражение благодарности за то, что он занял это тело. Когда он объяснил это Карасу, упомянув, что без этого тела он бы не существовал таким, какой есть, Карас мог лишь мрачно сжать губы и промолчать.

В результате он был в отвратительном настроении. Вот уже четыре дня он не мог войти в Абеля. Это раздражение подтолкнуло его к решению поскорее закончить с делом. Так внезапно началось их путешествие, вызванное раздражённым решением Караса. Официально оно должно было быть поездкой на фестиваль, но истинной целью было облегчить бремя Абеля и, наконец, заняться с ним сексом.

Конечно, никто, кроме Караса, этого не знал. Все остальные просто верили, что заботливый Карас впервые ради Абеля навещает дом семьи молодого господина.

Но кто бы мог подумать?

Это было самой сложной частью всего путешествия.

***

«Вы понимаете? Наша хозяйка очень слаба. Она теряет сознание даже от малейшего шока, а в тяжёлых случаях может быть прикована к постели на месяцы. Ни при каких обстоятельствах она не должна узнать, что наш молодой господин — это реинкарнация лорда Абеля, или что то, что молодой господин делал в прошлой поездке, было ложью. Поняли? Да?»

Дворецкий передал путевой дневник молодого господина, который он написал сам, с яростным предупреждением. Он велел всем тщательно прочитать его заранее и ознакомиться с содержанием. Все прочитали дневник, собрав всё терпение, накопленное за всю жизнь. Однако, дойдя до той части, где все четверо командиров были отвергнуты молодым господином, но всё равно стали его рабами, они едва не выхватили мечи одновременно.

Ещё больше их разозлило то, что это ужасное содержание они узнали только по прибытии на место. Все они точили мечи в жажде отомстить дворецкому, но в данный момент ничего не могли сделать, так как слабая хозяйка только что прибыла.

— Ах! Моё дитя! Лилаяретринхлорид!

Одного лишь имени хватило, чтобы кого угодно утомить. Хозяйка, действительно выглядевшая хрупкой и миниатюрной, едва держалась на ногах и залилась слезами, едва увидев Абеля.

— О! Мадам, прошу, успокойтесь!

Глава дома, знакомый с подобными сценами, поддержал её, одновременно глядя на Абеля глазами, полными слёз.

— Добро пожаловать домой, Лилаяретринхлорид! Я прочёл в письме дворецкого о твоём блестящем подвиге по спасению страны. Шмыг, ты… ты так замечательно вырос, Лилаяретринхлорид!

— …

— Хм? Почему же ты ничего не говоришь, Лилаяретринхлорид? Ты плохо себя чувствуешь, Лилаяретринхлорид? Так ведь? Лилаяретринхлорид?

От крика главы дома лицо хозяйки побледнело.

— Ах! Моё, моё дитя, Лилаяретринхлорид! Тебе нехорошо, Лилаяретринхлорид?

У всех, кроме дворецкого и Караса, началась сильная головная боль. Дворецкий, привычный к этой сцене, лишь выглядел довольным, а Карас, равнодушно сидящий на чужом подоконнике, не обращал на ситуацию никакого внимания.

Абель, вновь поражённый тем, какое поразительное это имя, скрывая смущение, попытался заговорить. Он по привычке склонил голову и начал приветствие.

— Ах, надеюсь, у вас всё было хорошо… Угх.

Но стоило Абелю начать приветствие, как дворецкий ткнул его пальцем в бок.

«Это не наш молодой господин!»

С предупреждением в глазах Абель неловко выплюнул свои реплики.

— Б-болею я или нет, э-это… это не ваше дело! Вы, вы старые пердуны.

Какие дерзкие слова для родителей. Исполненный вины, Абель не мог заставить себя встретиться с ними взглядом, но тогда прозвучал голос хозяина.

— Этот заносчивый тон — это точно мой сын!

Отец был тронут. Его глаза засверкали, когда он с ожиданием посмотрел на Абеля, надеясь услышать ещё. Абель неохотно произнёс ещё одну заготовленную реплику.

— Я-я… я не сын такого урода, как ты. Я… я сверкающая радуга… фея, рождённая из росы между лепестками цветов.

Угх.

Ростер, со своим слабым желудком, едва не блеванул блёстками. Однако хозяин был полностью очарован. Он был так впечатлён языковыми способностями своего сына, что поднял большой палец вверх.

— Верно! Ты — принц из страны фей, сошедший, чтобы озарить мир блистательным радужным светом!

Карас, который был настоящим принцем, бросил взгляд, словно говоря: «Что за чёрт тут происходит?»

Однако, поняв, что на этом ещё не всё, он снова с раздражением уставился в окно. Некоторое время в комнате обсуждали яркие цвета света, исходящие от Абеля, и ослепительную атмосферу от невидимых крыльев на его спине.

Разумеется, взволнованы были только дворецкий и его родители. С того дня все ясно осознали, что родители могут погубить ребёнка. Особенно Кин и Клара наблюдали за Абелем с тревогой, несмотря на собственную тошноту. Только подумать, что ему приходилось говорить и слушать такие вещи, будучи в здравом уме.

Нет, он не был в здравом уме. Душа Абеля давно покинула тело. Его глаза опустели, и он лишь автоматически произносил реплики всякий раз, когда дворецкий тыкал его пальцем. Тогда мать заметила нечто и невинным голосом спросила:

— О, боже, кто этот юноша? Он выглядит таким обеспокоенным и с самого начала так и не смог должным образом насладиться блистательным светом нашего сына.

Все в тот же миг напряглись и посмотрели на обеспокоенного юношу. Карас, медленно повернув голову, не выражал ничего на лице, но раздражение в его глазах затмевало любой блистательный свет. Тёмное чувство тревоги распространилось в сердцах всех.

Неужели он один разрушит все их усилия?

Возможно, их отчаяние достигло его, ведь Карас завершил ситуацию уместным ответом.

— Я? Я тот, кто трахается с вашим сыном.

***

Щёлк.

— Абель, ты в поря…

Мелмонд осторожно открыл дверь и вошёл, но так и не смог договорить свой вопрос. Абель, сидевший в прострации на кровати, выглядел как угодно, только не в порядке. Ну, было бы страннее, если бы он был в здравом уме после всего этого. Всё же было к счастью, что они решили уехать ранним утром. В каком-то смысле, за это стоило поблагодарить Караса.

После того как Карас прямолинейно сообщил, что он тот, кто «трахает» Абеля, хозяйка с пронзительным «Иик!» упала в обморок. Её лицо так покраснело, что оставалось лишь гадать, что именно она вообразила, чтобы вызвать такую реакцию. Важно было то, что из-за её ослабленного сердца хозяин позволил всем уехать ранним утром.

Так, пережив адские полдня, они уже собрали чемоданы и были готовы не спать всю ночь, лишь бы отправиться в путь, как только взойдёт солнце. Мелмонд тоже ждал утра с нетерпением, но всё изменилось после визита Эшлера немного раньше.

— Абель, ты в порядке?

Мелмонд тряхнул Абеля за плечо, и тот повернул к нему свои пустые глаза.

— Я правда фея?

Осознав серьёзность ситуации, Мелмонд стукнул Абеля по затылку.

— Очнись! Ты не фея! У тебя нет крыльев, и ты не сияешь ослепительными радужными цветами!

Дёрг.

Резкая правда ударила Абеля, словно луч света, возвращая его в реальность, и в его глазах выступили слёзы.

— Господин Мелмонд.

— Да, да. Ха, мы завтра утром уезжаем из этого дома, который страшнее чем Сердце Короля, так что пока успокойся.

При упоминании об отъезде ранним утром Абель поспешно начал собирать вещи.

— Нам нужно собрать наши вещи.

— Да, собрать — это важно, но, Абель, есть кое-что, что я должен тебе сказать.

Что такое?

Когда Абель моргнул и обернулся, Мелмонд замялся, прежде чем заговорить о том, что услышал от Эшлера. Это не выходило у него из головы с того самого момента, как он это услышал.

Запечатанная сила другого злого дракона?

***

«Запечатанная сила слабеет, и по мере того как лёд тает, кажется, что часть злой силы просочилась наружу. Говорят, туман пожирает людей».

Мелмонд, пересказывая эту историю, выглядел испуганным. Абель подумал, что понял, что вспоминает Мелмонд. Всё может начаться с тумана, но внутри могла скрываться сила куда страшнее. Масса огня, таившаяся в туманном лесу.

Хотя волшебник сказал, что злая сила исчезнет, как только растает весь лёд, а что если она вырвется наружу раньше?

Он не мог не вспомнить сцену, где всё сгорело и исчезло в огне. Те, кто пережил это, наверняка испугаются и будут так же тревожиться, как Мелмонд, услышав об этом. За исключением одного человека — того, кому было совершенно всё равно, наступит конец света или нет.

Топ.

Звук шагов привлёк внимание Абеля, и когда он повернул голову, тот, о ком он только что думал, появился, словно по волшебству. Возможно, это было потому, что в ту ночь ярко светила полная луна, благодаря чему легко было различить лицо другого, но почему-то он почувствовал его присутствие ещё до того, как обернулся. Несмотря на утомительный день, он не мог заснуть.

Прекрасный сад, наполненный всевозможными цветами и декоративными деревьями, даже имел в центре мраморный фонтан, делая его очень роскошным. Он был настолько изысканным, что входить туда следовало осторожно, но по крайней мере это место напоминало ему лес. Лес Дракона, который постепенно становился всё зеленее, мог выглядеть удивительно иначе, когда они вернутся после поездки.

Одного лишь этого ожидания хватало, чтобы поднять ему настроение. А теперь, увидев перед собой Караса, стало ясно, что тот пришёл с той же мыслью — найти утешение здесь в бессонную ночь.

Он не мог уснуть. Он не мог уснуть из-за раздражения и неудовлетворённого желания.

«Я-я сделаю всё, что ты хочешь!»

Именно это сказал Абель, прося его о помощи в доме хозяина дворецкого.

Было так много того, чего он хотел, и Абель пообещал исполнить всё?

Одна лишь мысль об этом была в каком-то смысле захватывающей. Поэтому он сдерживался в этом доме, но поднимающийся гнев заставлял его хотеть выплеснуть всё своё раздражение и сжечь всё дотла.

Тогда в нём вдруг возник вопрос.

Но ведь я уже всё сделал правильно, не так ли?

Я сделал это так хорошо, что даже заставил хозяйку упасть в обморок, но это не имело значения.

Я уже выполнил просьбу Абеля, так почему же должен сдерживаться?

Ответ на его вопрос пришёл сразу же. Нет нужды сдерживаться. Нужно действовать прямо сейчас.

Поскольку они решили скрывать его личность во время этой поездки, с ними не было солдат. В группу входили только четверо командиров, Мелмонд, дворецкий и Нэни. Как только он открыл дверь и вышел, он увидел, что Ростер стоит на страже сам. Карас приказал ему не следовать за ним и направился к комнате Абеля.

Как же разбудить спящего Абеля?

К счастью, об этом не стоило беспокоиться. Он заметил его через окно в коридоре. Абель был в саду. Карас тихо вышел из особняка, где все спали, и подошёл к Абелю, который был в саду. Услышав звук его шагов, Абель повернул голову. Увидев Караса, его глаза широко распахнулись, и он ярко улыбнулся ему.

В тот миг всё раздражение и гнев Караса растаяли. По-настоящему счастливое и радостное лицо при виде его.

Ах да, вероятно, и Абель тоже не мог уснуть, испытывая то же самое.

Карас почувствовал, как его сердце забилось быстрее, и поспешил к нему, готовый исполнить своё желание и войти в него, как он того хотел.

***

— Ох, с таким грубым мужчиной.

Хозяин утешал жену, которая только что проснулась.

— Но он, похоже, хорошо заботится о нашем ребёнке. К тому же, кажется, и нашему сыну он тоже нравится.

— Но он выглядел так иначе рядом с нашим чистым сердцем ребёнком. А что, если наш ребёнок пострадает?

Лицо хозяйки снова покраснело от мыслей о том, что могло бы произойти. Хозяин, казавшийся уставшим от того, что его разбудили, лишь сонно кивнул.

— Всё будет в порядке. Может быть, наш ребёнок на самом деле тянется к его грубости?

— О боже, к грубости? Ты так думаешь?

— Конечно. У нашего ребёнка такие высокие стандарты, так что можешь не волноваться. Если тебе грустно, выйди подышать свежим воздухом.

Хозяин предложил прогулку и добавил:

— Цветы в саду будут сегодня прекрасны при лунном свете.

***

Большой фонтан, бивший водой только днём, ночью стоял неподвижный и спокойный. Высотой почти до пояса и окружностью, которую едва могли обхватить четверо или пятеро крепких мужчин, он был довольно большим. Абель сидел на краю фонтана, его ноги болтались в воздухе, когда Карас подошёл к нему.

Для невысокого Абеля край фонтана доходил почти до груди, и его ноги свободно качались в воздухе. Более того, возможно из-за слегка приподнятого вида, лицо Караса казалось ближе, чем обычно, когда он стоял перед ним. На самом деле Карас и вправду подошёл ближе. Однако Абель, так радовавшийся его появлению, не заметил, как Карас постепенно приблизился к нему.

— Принц тоже не смог заснуть? Я тоже не смог. Ха, хоть я и много тренировался, всё равно оказалось так трудно произносить эти реплики вслух. А к тому же, каждый слуга, которого я встречал, не переставал хвалить меня, а некоторые даже падали в обморок, говоря, что я ослепительно сияю.

И это было не всё. Всякий раз, когда Абель проходил мимо, слуги спешно вытаскивали зеркала из карманов и старались, чтобы он мог увидеть своё отражение. Комната и без того была наполнена зеркалами до тошноты, и всё же каждый встречный совал ему зеркало. Вот почему Абелю ничего не оставалось, кроме как выйти в сад.

— И, принц, вы хорошо справились раньше. Хотя хозяйка и упала в обморок, вам не стоит слишком об этом беспокоиться.

Слово «беспокоиться» само по себе не существовало в словаре Караса. Всё, что у него было в голове, — это тёмное желание раздвинуть ноги Абеля и войти в него. Он уже начал разводить болтавшиеся колени Абеля и проскальзывать между ними. Даже когда Карас приблизился, Абель всё ещё ничего не замечал, так как был занят другими мыслями.

— Дворецкий сказал, что это был лёгкий шок. Подумать только, возможно, прежний хозяин этого тела был таким слабым, потому что пошёл в мать. Хм, но почему же я вдруг стал таким здоровым…

Вопрос Абеля оборвался, когда его взгляд случайно встретился со взглядом Караса. Его глаза были прямо перед ним, и Абель смотрел вниз с такой близости, что слышал его дыхание. Как будто этого было мало, Карас наклонился, опираясь одной рукой рядом с Абелем, а другой отодвигая длинный халат, закрывавший его бедро.

Глоть.

Вздрогнув, Абель с трудом сглотнул, когда нижняя часть тела Караса плотно прижалась между его ног. Рука, что двигалась от бедра, медленно скользнула к талии, крепко прижимая к себе. Жар, что до этого лишь касался его, теперь ясно давил тяжёлым присутствием между ног. Ах, Абель глубоко вдохнул и тревожно приоткрыл рот.

— Э-э, э-это же с-наружи, правда?

Он даже задумался, считался ли «внутренним» лес, где они кувыркались целую неделю. Однако Карас знал способ получше, чтобы заставить его замолчать, вместо того чтобы давать утомительные объяснения.

— Сделай то, что обещал.

В тот миг Абель вспомнил своё обещание, и его рот раскрылся от шока.

— В-вы имеете в виду… п-прямо сейчас?

Ответа не требовалось. Карас уже опускал голову, словно собираясь поцеловать его. Ошеломлённый, Абель инстинктивно положил руку на грудь Караса. Это был жест, чтобы сохранить хоть какое-то расстояние, но бессильная рука не могла остановить приближавшегося Караса. Когда губы Караса скользнули по мочке его уха, он прошептал одно слово.

— Я голоден.

И снова ключ легко провернулся, отпирая внутреннее «я» Абеля. Жар, до этого скрытый в тревоге, был освобождён одним словом, стремительно спустившись туда, где твёрдый предмет давил на его низ. Часть жара поднялась и к лицу, заставив его ярко покраснеть. Пусть была ночь и пылающее лицо не так бросалось в глаза, Карас всё равно ощущал смущение Абеля, наклоняясь для поцелуя.

Абель, вероятно, заморгал бы и опустил голову в растерянности, не зная, что делать. Даже с закрытыми глазами образ этой реакции возникал у Караса в голове сам собой, срывая последние остатки его сдержанности. Желание, копившееся несколько дней без выхода, вырвалось наружу в грубом поцелуе.

— Ммпф! Хаа.

Губы Караса, сосавшие так, будто хотели поглотить его, и язык, вторгавшийся внутрь без колебаний, скользили, касаясь языка Абеля. Абель вцепился руками в плечи Караса, чтобы не опрокинуться назад, ведь настойчивый поцелуй лишал дыхания и толкал его вперёд с силой.

Когда их губы сместились и на миг разошлись, влажный звук сверкающей слюны наполнил воздух. Яростное движение губ будто крало у Абеля все чувства. Несмотря на то что губы уже онемели, его чувствительность не притупилась, а напротив стала только острее. Когда горячий язык коснулся нежной внутренней стороны его рта, из уст Абеля вырвался низкий стон.

— Мм…

На этот звук Карас тяжело выдохнул и опустил ниже руку, державшую талию Абеля на его ягодицы, притянув его ближе. Другой рукой он поспешно задрал халат Абеля, пытаясь стянуть короткие штаны под ним. В спешке снять штаны Абель едва не потерял равновесие, чувствуя, как наклоняется назад.

Как только Абель, вздрогнув, ухватился за шею Караса, чтобы не упасть, его тело было поднято. В одно мгновение его штаны соскользнули с одной ноги, и Карас притянул эту же ногу к себе, закинув её себе на руку. Абель, пытаясь удержать равновесие, одной ногой цеплялся за фонтан и крепче сжал руку, которой держался за Караса.

Тревога в его голове от ситуации, с мыслями «А? Что?», быстро рассеялась с поцелуем. Всё, что он слышал, — это тяжёлое дыхание Караса, и единственное, что чувствовал — это жар от своей до сих пор не тронутой нижней части. Карас раздвинул ноги Абеля и потянулся снять с него штаны. Даже без соприкосновения обнажённой кожи ожидание того, что Карас окажется между его ног, учащало дыхание Абеля.

— Хаа, держи свою одежду.

Раздражённый тем, что халат Абеля всё время сползал, Карас приказал, стянув наконец его штаны. Как только его член выскользнул наружу, он провёл головкой между ягодиц Абеля. Возбуждение мешало легко войти в узкое отверстие.

Абель задержал дыхание, когда горячий, большой член Караса прижался между его ягодиц. Одного лишь присутствия его эрекции хватило, чтобы ожили яркие воспоминания о том удовольствии, что она приносила, и он почувствовал себя будто под заклинанием. Его обнажённый низ слегка дрожал, зачарованный мыслью о том, что будет дальше.

Когда Карас неловко водил округлым кончиком по узкому входу, по позвоночнику Абеля пронеслось резкое ощущение. Необъяснимое чувство ожидания затуманило его разум. Будто поспешность другого передалась ему, дыхание Абеля тоже стало прерывистым. Когда Карас не смог легко войти в тесное, узкое отверстие, он пробормотал низкое ругательство.

— Ах, блять.

И всё же он хотел действовать немедленно, поэтому, двигая бёдрами, провёл стволом члена между ягодиц Абеля. Освободив руку, что поддерживала спину Абеля, он вложил пальцы ему в рот.

Смочи их.

Абель подсознательно отозвался на приказ, посасывая его пальцы, и в тот же миг всплеск жара пронзил кончик члена Караса. Даже малейшие действия Абеля отзывались волнами возбуждения, сводившими его с ума. Не в силах больше ждать, Карас вынул пальцы и снова прижался губами к Абелю.

— Ммпф! Ммм!

Милые стоны Абеля вновь зазвучали в его горле. Карас скользнул влажными пальцами между раздвинутыми ногами Абеля, отыскав отверстие и вдавив их внутрь. Горячая, бархатистая мягкость внутри обволокла кончики двух пальцев. Карас двигал ими, ища нужное место. Долго искать не пришлось. Для нетерпеливого Караса каждая секунда тянулась, как часы, но награда того стоила.

— Ммм, нгх.

Из уст Абеля вырвался стон, тут же заглушённый поцелуем. Его тело, прижавшееся к Карасу, дрожало, а внутренности, обхватившие пальцы Караса, подрагивали. Убедившись в этом, Карас вытащил пальцы и широко развёл дрожащие бёдра Абеля, прижимая кончик своего члена к входу. Теперь полностью вставший, его член легко вошёл внутрь на этот раз без ошибки. Карас резко толкнул бёдрами.

— Ааах!

Когда Абель, разрывая поцелуй, жадно втянул воздух, из его груди вырвался громкий вздох. Он уткнулся лицом в плечо Караса, пытаясь привыкнуть к огромному присутствию внутри себя, тяжело дыша грудью. Хоть он и думал, что привык за неделю, всего несколько дней воздержания заставили его ощущать всё так, словно они начинали заново.

Абель крепко зажмурил глаза от давления, что входило в него. Его внутренности, всё ещё подрагивавшие от стимуляции пальцами Караса, теперь раздвигались под твёрдым, горячим присутствием, делая его беспомощным. Однако Карас отлично помнил, как плотно этот мягкий проход сжимал и обвивал его член. Конечно, у него не было времени ждать, и он медленно гладил своего партнёра.

Шлёп! Толк!

С самого начала Карас стал резко вталкивать свой член. Стиснув зубы и нахмурив брови, он сосредоточился лишь на самом действии, пытаясь подавить тяжёлое дыхание. Как только он оказался внутри Абеля, жар его желания полностью овладел им. Хотя Абель вцеплялся в него, стонал при каждом толчке, это лишь подстёгивало возбуждение, заставляя его ускоряться.

Хотя изначально было тесно, отверстие постепенно становилось более скользким от влажности, вытекавшей с кончика члена Караса, облегчая его движения. Но и этого ему было недостаточно, видя, как тело Абеля двигалось при каждом толчке. Он обвил вокруг себя ноги Абеля, до этого лежавшие у него на руке. Затем схватил его за талию обеими руками и потянул вниз на себя.

— Аах!

Когда Карас вонзился в него с силой, несравнимой с прежней, Абель запрокинул голову и закричал. Толстый член, входящий грубо, теперь бил в чувствительное место Абеля.

Более того, Карас толкал всё глубже и сильнее именно в ту точку, с нарастающей мощью. Неистовый жар, проникающий глубоко внутрь, заставлял его чувствовать, будто весь живот наполняется. Покалывающее удовольствие, исходящее снизу, устремлялось к дёргающемуся члену Абеля.

— Хаа, хаа, аах! Ааах!

Он не мог сдерживать стоны, вырывающиеся с каждым толчком, сотрясавшим его тело. Толстый член, прорывавшийся внутрь, уже был покрыт скользкой влажностью, от чего движения становились ещё быстрее. Наслаждение, накапливавшееся в нём, росло, готовое взорваться в любой миг. Карас, сжимая ягодицы Абеля с такой силой, поднял его выше и вошёл ещё глубже.

Низ живота Абеля казался наполненным обжигающим жаром, готовым разорваться. Член, ещё больше налившийся, безжалостно вбивался внутрь, будто хотел сломать его изнутри. То, что сперва было болью, теперь дарило невыносимое удовольствие, когда оно терлось о его чувствительную точку, сводя с ума сладостным насыщением. Покалывающее наслаждение, давящее на то место, наконец достигло пика. Последний, мощный толчок пронзил глубоко, изливая всё внутри него.

— Унг, ах! Аах! Хаа!

— Хаа, хаа, блять, нгх!

В последний момент руки Караса сильнее сжали ягодицы Абеля, резко потянули вниз и удержали его на месте. Горячая жидкость несколько раз вырвалась внутрь его тела. Абель, цепляясь за него, содрогнулся весь в спазмах.

Хотя Карас уже кончил и тяжело дышал, его глаза потемнели от ещё большего желания. Его член, покрытый спермой, медленно вышел наружу, но, похоже, даже не уменьшился в размере и был готов вновь затвердеть.

***

Слова мужа оказались верны. В ту ночь луна сияла ярко, и цветы встречали её прекрасным видом. Цветы сияли, как её сын, подобный фее.

— Сегодня луна так ярко светит, что видно всё.

Горничная, последовавшая за ней на улицу, согласилась и подстроилась под её настроение. Она кивнула и улыбнулась, жестом приглашая пройти дальше.

— Давайте пройдём глубже в сад. Ночью так свежо и красиво.

Она рассмеялась и пошла в сад лёгкими, словно бабочка, шагами, чувствуя себя невинной девушкой. И как раз в тот момент, когда она собиралась обогнуть большое дерево, направляясь к фонтану…

— Было бы чудесно, если бы фонтан работал и ночью. Тогда прекрасные струи воды сверкали бы в лунном свете и издавали чудесные звуки…

— Ааахн!

На самом деле от фонтана раздавался звук. Однако это был вовсе не прекрасный звук, а скорее смущающий. Хозяйка и её горничная замерли в изумлении и широко распахнули глаза.

Что это за шум?

Она повернула голову, задумавшись. Хотя дерево заслоняло вид, стоило лишь наклониться под нужным углом, и можно было увидеть. С помощью яркого лунного света, которым она восхищалась, картина открылась ясно. Мужчина, согнувшийся над фонтаном, и другой мужчина, вталкивающий бёдра в его спину. Звук доносился от согнувшегося мужчины.

— Аах! Ааах! Хаа, хаа!

С каждым толчком бёдер мужчины стоны вырывались в такт. Хозяйка тоже ахнула. Потому что это был её сын.

— О боже!

Со слабым криком она пошатнулась. Горничная, стоявшая рядом с открытым от шока ртом, поспешно поддержала её, чтобы та не рухнула на землю. Среди стонов донёсся ещё один звук, на который они раньше не обратили внимания. Это был ритмичный хлопок от ударов бёдер мужчины о другого.

Две женщины застыли, их лица побелели от ужаса, превысившего простое удивление. Они не знали, что сказать, отвести ли взгляд, уйти ли или упасть в обморок, ведь разум был парализован от вида соития, происходившего прямо посреди сада. Более того, мужчина, входивший сзади в её сына, тяжело дышал сквозь стиснутые зубы и произносил непристойные слова.

— Ха, ха… Тебе настолько нравится мой член? Хаа, ты так крепко сжимаешь. Тебе это нравится? А?

На звук низкого, хриплого голоса, задающего эти вопросы, лица обеих женщин, уже застывших от ужаса, вспыхнули, будто вот-вот взорвутся. Хозяйка снова пошатнулась, и звук листьев под её ногами раздался шорохом. К счастью, её сын, лежавший лицом вниз и почти плачущий в стонах, этого не услышал. Однако мужчина, выгнувший спину и толкавший бёдрами, резко поднял голову и встретился взглядом прямо с глазами хозяйки.

«Ах!»

Хозяйка застыла и не смогла издать ни звука, глядя на его губы. Его губы двигались беззвучно, формируя слова. Странным образом обе женщины ясно поняли, что он сказал, будто слова были прошептаны прямо им в уши.

«Убирайтесь».

В тот же миг его глаза на миг сверкнули, как у змеи, и хозяйка с горничной одновременно потеряли сознание. С исчезновением непрошеных зрителей, звук ударов плоти о плоть у фонтана продолжался до самого рассвета.

***

— Первое место, где будет проходить фестиваль, — это крепость, куда мы прибудем сегодня вечером. Согласно приказу Его Величества, никто не знает, что Его Величество туда направляется.

Остановившись ненадолго у дороги, чтобы поесть и отдохнуть, Эшлер развернул карту и объяснил пункт назначения. Он продолжил подробно рассказывать о том, кто является хозяином города и как будет проходить фестиваль, но, как всегда, Карас не слушал.

Обычно на его лице было скучающее, бесстрастное выражение, словно всё было в тягость, так что отсутствие реакции не было чем-то необычным. Но на этот раз было иначе. Он пристально смотрел в одну точку. Любой, кто не был дураком, мог понять, на кого был направлен его взгляд. Проблема заключалась в том, что в нём читалось явное похотливое желание.

Не прикрытое стремление сделать что-то с Абелем заставляло наблюдавших людей чувствовать неловкость и отводить глаза. Но больше всего это касалось, конечно, самого Абеля. И без того оказавшись в ситуации, где он не мог показать лицо после случившегося в доме хозяина дворецкого, он готов был расплакаться всякий раз, когда Карас смотрел на него так целый день.

Когда он узнал, что хозяйка дома упала в обморок, увидев интимную сцену с участием своего сына и покраснев от этого до корней волос, Абель больше всего хотел провалиться сквозь землю и исчезнуть. Смущение в тот момент было настолько сильным, что его нельзя было загладить даже притворяясь спящим. Остальные, отправившиеся с ними, старались вести себя так, словно ничего не знали, избегая встречаться с Абелем глазами, но их заботливость только усиливала его стыд.

К счастью, спустя день-другой стало немного легче, но они забыли об одной важной детали. Главная причина проблемы находилась прямо среди них. Карас не обращал внимания на чужие взгляды и при каждом удобном случае приставал к Абелю. Его откровенные действия, схватить Абеля за промежность или потянуть его за ягодицы на глазах у всех, лишали остальных всякого понимания, куда девать глаза.

Однако, поскольку все знали причину происходящего, они испытывали больше печали, чем возмущения, видя, как император превратился в похотливого извращенца.

То чёртово чёрное зелье. Кто бы мог подумать, что оно оставит такие глубокие последствия.

Они могли лишь сожалеть о том, что Сердце Короля больше нельзя наказать.

Более того, позже чёрное зелье проявило ещё один побочный эффект. Карас часто странно повторял Абелю: «Я голоден». Ну, учитывая, сколько энергии он тратил, было понятно, что после этого он чувствовал голод. Все это великодушно понимали, но стоило подчинённым принести ему еду, как он бросал на них холодный взгляд и говорил: «Что это?», чем приводил своих преданных слуг в смущение.

И всё же недовольство в глазах Караса сейчас было немного иным, чем обычно. Эшлер заметил это и посмотрел назад на Абеля и группу дворецкого, что беседовали между собой.

Что же могло так расстроить Караса?

Как только он прислушался повнимательнее, чтобы найти причину, он тут же всё понял.

— Что?! У молодого господина был кто-то, кто ему нравился?!

Неизбежно громкий голос Ростера привлёк к нему и к дворецкому внимание всех. Те, кто уже испытал поведение молодого господина в особняке, уставились на дворецкого с глазами, полными недоверия.

«Этого не может быть, это ложь».

Подумали они. Однако дворецкий энергично закивал.

— Да. У нашего молодого господина действительно был кто-то, кто ему нравился.

Грох.

Клара, поражённый, выронил хлеб, который ел. Ростер, не замечая, как из его рта выпало мясо, уставился с отвисшей челюстью. Даже глаза Кина расширились. Дворецкий, Нэни и Эшлер, которые уже слышали эту историю однажды на поле боя, были чуть более сдержанны. Но и они были одинаково потрясены, услышав это снова. С другой стороны, Абель, который услышал это впервые и находил рассказ занимательным, моргнул и попросил подтверждения.

— Правда? Ого, я думал, молодой господин дворецкого любил себя больше, чем кого бы то ни было в мире.

— Разумеется.

Дворецкий поднял два пальца, показывая, что молодого господина нельзя недооценивать.

— Человек, который ему нравился, был вторым после него самого. Он любил себя больше всех, и этот человек был для него вторым.

В самом деле. Все внутренне поаплодировали молодому господину за то, что он их не разочаровал. И всё же им было любопытно.

Неужели действительно был кто-то, кто ему нравился, пусть даже он оказался лишь вторым?

В тот момент Мелмонд вспомнил кое-что, что слышал раньше.

— Верно, но ведь тот человек отверг молодого господина? Разве причина не была чем-то вроде…?

— Потому что он был невежественным.

Когда Нэни быстро добавил подробности, в глаза трёх командиров вернулось хоть какое-то спокойствие.

Точно, этот человек, стоявший на втором месте, должен был быть более-менее нормальным. В конце концов, если он отверг кого-то лишь за то, что тот был невежественным, то каким бы красивым он ни был…

— Да, но это была лишь поверхностная причина.

Скрытая правда вырвалась из уст дворецкого. Его облик стал серьёзным, когда он вспомнил ту ситуацию, и всех наполнило необъяснимое беспокойство. Они не могли точно понять, в чём дело, но чувствовали, что им не стоит слушать дальше. Однако, как говорится, любопытство сгубило кошку. Не выдержав, Нэни с подёргивающимися губами спросил:

— Тогда, какая же была настоящая причина?

— Вздох… Ну, правда в том, что…

Дворецкий поднял взгляд к небу, его глаза слегка увлажнились.

— Это было потому, что наш молодой господин был не красивее того человека. Для него молодой господин был лишь на третьем месте. Первым он ставил себя, а вторым…

Дворецкий, мучительно вспоминая, со слезами назвал того, кто вытеснил молодого господина. Казалось, он до сих пор не мог в это поверить.

— Это было зеркало. У того человека «синдром принца» был ещё хуже, чем у нашего молодого господина! Всхлип.

Все невольно прониклись торжественностью момента. Молодой господин был побеждён неодушевлённым предметом. Дворецкий, ощущая несправедливость того, что его молодой господин проиграл из-за «синдрома принца», проливал горячие слёзы.

— Добрый молодой господин даже признал, что тот человек красив! А тот лишь фыркнул!

Это было поистине несправедливо. Быть названным невежей было меньшим ударом по самолюбию. Все они про себя проклинали этого «злобного человека», не подозревая, как это отразится на всей их дальнейшей поездке.

***

Абель, страдавший физически из-за Караса, который всё время навязчиво был рядом, был занят мыслями о другом. Он хотел подтвердить правду слов, услышанных от Мелмонда. О силе злого дракона, заточённой во льду.

Так как из краткого рассказа невозможно было понять всей сути, он хотел сам пойти и проверить. Не все драконы злые. В конце концов, он знал о драконе, спасшем мир ради одного рыцаря. Если это и вправду злая сила, возможно, только Карас сможет её победить.

Хотя Карас, казалось, и не проявлял интереса к спасению других, Абель всё равно верил в него. Дракон спас мир ради одного человека, но Карас мог бы сделать это ради многих. Абель надеялся, что не только он сам, но и другие смогут повлиять на Караса.

Жестокость не должна была взять над ним верх. В прошлом драконы смеялись над мыслью, что тот, кто наследует их силу, будет любить лишь одного человека, возможно, не осознавая, что именно в этом и заключался ключ к пробуждению человеческого сердца. Поэтому, прежде чем отправиться осматривать фестиваль, Абель тайно попросил Эшлера об одолжении.

Он спросил, можно ли встретиться с лордом, просившим о помощи. А затем, не объясняя дальше, отправился на фестиваль вместе с Карасом. Однако Эшлер с облегчением вздохнул лишь от этих слов. Карас же насмешливо сказал Эшлеру после того, как услышал рассказ лорда:

«Бесполезно говорить об этом Абелю».

Это было сказано с ожиданием, что Эшлер тут же бросится к Абелю. Слова подразумевали, что даже если Абель попросит его, ничего не изменится, и Карас всё равно не станет слушать. Но Эшлер не мог сдаться.

Он не мог броситься к Абелю, как насмехался Карас, поэтому рассказал всё Мелмонду, и, когда Абель узнал об этом, он проявил интерес. Этого было достаточно. Карас мог и не слушать просьбы Абеля, но Абель каким-то образом изменит его решение.

Эшлер оставил остальных трёх командиров присматривать за Карасом и направился в другое место. Готовясь к подобной ситуации, он специально выбрал для фестиваля северную столицу. Он велел лорду ждать там. Эшлер быстро зашагал к постоялому двору, где тот должен был его ожидать.

— Ваше Вели… нет, я хотел сказать, лорд Карас. Вон там, вон там, это тот самый шашлык, о котором я говорил. Ахахаха!

Абель потянул Караса за руку, ведя его сквозь толпу. Нэни, охранявший их неподалёку, быстро пошёл следом, не желая потерять их из виду. Позади них Мелмонд и дворецкий неторопливо шли, наслаждаясь фестивалем так же, как Абель и Карас, оглядываясь по сторонам.

Однако трое командиров, смешавшихся с толпой, внимательно наблюдали за окружением, готовые к любой возможной угрозе. Формально это не было их обязанностью, учитывая их высокие должности. Даже когда Карас покидал дворец, чтобы посмотреть фестиваль, вовсе не требовалось, чтобы они сопровождали его.

Если бы появилось дело, их долг заключался бы в том, чтобы оставаться во дворце и управлять государственными делами вместо императора. Но они никак не могли доверить кому-то другому следовать за Карасом. Это было пугающе и тревожно. Они были среди немногих, кто знал, что Карас мог свободно владеть силой леса.

Это означало, что однажды мирная жизнь могла быть перевёрнута с ног на голову по прихоти Караса. Поэтому им необходимо было находиться рядом с ним, чтобы предотвратить подобную катастрофу. Единственным человеком, способным повлиять на Караса, был Абель, и без Абеля их могло постичь ужасное несчастье. Следовательно, лишь эти четверо, знавшие правду, могли по-настоящему охранять Караса.

Ко всему прочему, известие от северного лорда ещё больше усилило их тревогу. Они надеялись, как предлагал Эшлер, что Абель сможет убедить Караса, но оставались сомнения, удастся ли это. Более того, хотя Абель и был ценным человеком, способным тронуть сердце Караса, он также был и потенциальным источником опасности. Как и сейчас.

Бам!

— Ай.

Абель случайно задел плечом молодого человека, проходившего мимо, и уронил шашлык, который собирался съесть. Было бы лучше, если бы на этом всё закончилось, но рядом с молодым человеком находился тот, кто, по виду, был его стражем. Судя по мечу у пояса, он, вероятно, был обычным рыцарем низкого ранга. Когда молодой человек нахмурился, рыцарь низкого ранга тут же начал ругаться на него.

— Куда, черт возьми, ты смотришь, грязная свинья?!

В переулке, наполненном дымом от очага, людским гомоном и звуками песен, доносившихся откуда-то, ругань рыцаря словно никого не беспокоила.

Подобные мелкие стычки были обычным делом в переполненных местах. К тому же, как и намекала ругань рыцаря, Абель действительно выглядел несколько грязным. Он был в простой одежде, с чёрными волосами и закопчённым лицом, очень похожий на то, каким был, когда работал в доме маркиза.

Хотя было неприятно, что шашлык упал на землю, сам Абель не придал этому значения. Лишь Мелмонд и Нэни, находившиеся рядом, слегка удивились. Естественно, трое командиров, охранявших их, инстинктивно потянулись к мечам одновременно, но это была не та ситуация, где они могли бы обнажить оружие среди толпы.

Всё, что Кин и Клара собирались сделать, — это запомнить лицо рыцаря и устроить ему незабываемую встречу в подворотнях. Однако их решимость оказалась ненужной. В тот самый момент, когда Абель наклонился, чтобы поднять упавший шашлык, и хотел сказать: «Хаха, если смахнуть грязь, его ещё можно съесть!», вдруг раздался пронзительный крик, разорвавший воздух и прокатившийся эхом.

— Кьяя!

Неожиданный, резкий крик подействовал словно невидимая преграда, и толпа мгновенно рассеялась. Всего через несколько мгновений шумное место превратилось в пустое пространство, усыпанное брызгами алой крови, будто прошёл кровавый дождь. В центре стоял рыцарь низкого ранга с ошарашенным выражением, а его господин лежал на земле. Торс мужчины был точно рассечён надвое.

Даже в последние мгновения, словно не осознавая приближающуюся смерть, на его лице застыла усмешка. Рыцарь низкого ранга, весь в крови, ошеломлённо смотрел на своего уже мёртвого господина, затем поднял глаза. Помимо криков женщины, наблюдавшей рядом, воцарилась зловещая тишина.

Все взгляды от жуткого зрелища изуродованного трупа устремились к одному человеку. Глаза рыцаря низкого ранга тоже остановились на нём. Это был Карас, который уже каким-то образом выхватил меч и держал его так низко, что лезвие волочилось по земле. Рядом с ним Абель стоял окаменев, всё ещё с шашлыком в руках и в полусогнутой позе.

— Ты, ты, ублюдок, кто ты такой?! Думаешь, что всё обойдётся, и ты сбежишь?! Просто так убить человека ни с того ни с сего! Ты хоть знаешь, кто этот человек…?

Скрип.

Со звуком скрежета меча о землю Карас сделал шаг вперёд. Этот звук, для тех, кто знал его, означал приближение смерти. Мелмонд и дворецкий побледнели и отпрянули, инстинктивно отступив назад. С бесстрастным лицом Карас сделал ещё шаг к рыцарю и произнёс:

— Карас.

— Ааа!

Рыцарь низкого ранга закричал и в ужасе посмотрел на плечо, где его руки больше не было.

Стук.

Он даже не успел заметить, когда был нанесён удар, и лишь услышав, как что-то упало на землю, понял, что его руку отсекли.

Когда же он успел взмахнуть мечом?

Другой по-прежнему стоял с опущенной рукой, держа меч так, что кончик касался земли.

— Угх.

Когда кровь хлынула на землю, боль обрушилась на него, словно запоздалая волна удара, и он сгорбился. Однако его тело не выдержало и рухнуло на землю. Одна из ног, отсечённая от бедра, больше не могла удерживать его вес.

— Угх!

На этот раз, осознав своё состояние куда быстрее, чем раньше, рыцарь низкого ранга испустил ужасающий крик. Он корчился в луже крови, дёргая тело, оставаясь без одной руки и одной ноги. Рот Караса снова открылся.

— Да, со мной всё будет в порядке.

Лишь тогда Абель и остальные поняли, что это был ответ Караса на вопрос рыцаря низкого ранга, прозвучавший ранее. Чтобы подчеркнуть свои слова, Карас на этот раз медленно поднял меч так, чтобы все могли увидеть, и шагнул вперёд.

Чавк, чавк.

Он сделал два шага вперёд по пропитанной кровью земле. Он приставил кончик меча к шее побледневшего рыцаря низкого ранга и дал свой окончательный ответ.

— Кто этот человек?

Меч медленно вошёл в горло рыцаря. С широко распахнутыми глазами тот трепетал от боли до последних мгновений жизни, а затем, наконец, рухнул. Когда Карас выдернул меч, убив двух человек в одно мгновение, свидетели содрогнулись от ужаса и отшатнулись назад.

Единственным, кто не сдвинулся с места, был Абель. Он смотрел на покрытого кровью Караса во все глаза, полных сложных эмоций, а Карас, не выказывая ни малейшего волнения, спросил:

— Что-нибудь ещё?

Абель, всё ещё пребывая в шоке, смог только пробормотать невнятное:

— А?

Карас медленно огляделся вокруг, напомнив ему, зачем они сюда пришли.

— Фестиваль.

Ах, точно.

Причина, по которой он пришёл сюда с Карасом, заключалась в фестивале. Совсем недавно они бежали через переулок, Абель возбуждённо держал Караса за руку, и это было совсем рядом. Именно здесь Абель гордо показал Карасу деревянную игрушку, полученную от ребёнка. На фестивале всё ещё оставалось множество развлечений.

Однако Абель не мог ответить, лишь глядя вниз на шашлык, теперь испачканный в грязи. Когда он стоял в нерешительности, не в силах что-либо сказать, Карас схватил его за руку и повёл вперёд. С самого начала Карас не проявлял интереса. Он просто следовал за Абелем, потому что тот был в восторге, не ожидая испытать радость сам.

Напротив, в его глазах даже сквозила скука, когда он смотрел на людей. Но сам факт, что он был здесь и смешивался с толпой, уже был облегчением. По крайней мере рядом с Абелем Карас мог до такой степени быть частью людской массы. Тем, о ком они беспокоились, был Абель. Он должен был быть в шоке.

Видеть, как Карас пользуется мечом, для него было не впервой, но наблюдать, как из-за него кого-то так бессмысленно расчленяют, наверняка было ужасно. Его жалели, но это чувство жалости рождало и другую тревогу.

А что, если он испугается и сбежит?

Трое командиров, следовавшие за Карасом и Абелем, думали об одном и том же, и их лица мрачнели. Вид Абеля, беспомощно тащимого за собой Карасом, словно подтверждал его отчаяние. Равнодушный голос Караса, звучавший в их ушах, ещё сильнее закреплял эту мысль.

«Кто этот человек?»

Слова, сказанные легко, не несли в себе никакого веса. Казалось, они отражали обычные мысли Караса.

Неужели единственный способ удержать Караса под контролем — это то, чтобы Абель оставался рядом с ним до самой смерти Караса?

Тяжёлая тишина окутала тех, кто следовал за Карасом, и взгляды обратились к Абелю.

Он шёл, опустив глаза в землю, всё ещё не оправившись от потрясения. Если решение было только одно, возможно, стоило немедленно вернуться в безопасный дворец. Но как раз в тот момент, когда все думали об этом, Абель внезапно остановился, уперевшись ногами в землю, и схватил Караса за руку.

— Шашлык.

Все усомнились в том, что правильно расслышали, и посмотрели на Абеля. Но Абель лишь осмотрелся вокруг, пока не нашёл то, что искал, затем показал куда-то и сказал Карасу:

— Я ведь так и не съел шашлык.

Даже если из-за упавшего шашлыка погиб человек, он всё равно хотел его попробовать?

Это было непостижимо, даже раздражало, но Абель потянул Караса за собой.

— П-попробуйте, пожалуйста. Вы удивитесь, какой он вкусный.

На его лице была улыбка, но напряжённая, словно вынужденная. Более того, его руки дрожали, даже когда он доставал деньги, чтобы расплатиться с торговцем. Поэтому вид Абеля, державшего в руках несколько шашлыков, с натянутой улыбкой оборачивавшегося к Карасу, был жалок.

Ему не нужно было вести себя так радостно. Возможно, он делал это только ради Караса. Мелмонд и дворецкий едва удержались, чтобы не вздохнуть. Не зная, что остальные смотрят на него с такими мыслями, Абель продолжал свою притворную радость.

— Это действительно, действительно вкусно. Каждый раз, когда я прихожу на фестивали, первым делом покупаю их.

Говоря это, Абель внезапно повернул голову в сторону и показал куда-то ещё.

— Ах! Вон то тоже очень вкусное.

Держа шашлыки, которые не мог съесть все сразу, Абель направился в противоположную от Караса сторону, будто собирался взять ещё еды. Но, не успев сделать и двух шагов, он споткнулся.

Все испугались, воскликнув: «О? О?», но Абель каким-то образом удержался на ногах и не упал. Вместо этого он попытался продолжить идти вперёд, запутавшись в собственных ногах. Именно тогда началось представление Абеля. Сначала он пошатнулся и врезался в стену дома.

Бам.

— Аа…!

Бам.

Один из шашлыков упал на землю, а Абель снова пошатнулся и на этот раз ударился головой о выступающий столб. Очередной удар.

— Аа!

Бам.

Упали ещё два шашлыка. Все чуть не закричали хором: «Дурак, да брось уже эти шашлыки!» Даже Ростер, который подозревал, что Абель и вправду может быть идиотом, невольно пробормотал «Иди…», прежде чем успел остановить себя. И даже в этой ситуации Абель, похоже, не понимал, что шатался ещё сильнее именно потому, что не отпускал шашлыки. На этот раз он развернулся и прямо лицом врезался в флагшток фестиваля, установленный для объявления празднества.

Бам.

— Угх!

С коротким стоном казалось, что вместе с ударами падал и его ум. И точно, ещё два шашлыка снова упали на землю. Не успев кто-либо вмешаться, Абель, который уже трижды подряд врезался и развернулся после ударов, снова пошатнулся, запутался в ногах и повалился на землю. Хотя кто-то мог бы броситься ему на помощь, все были слишком ошеломлены нелепостью происходящего, чтобы среагировать.

— Ай, больно.

Наконец, когда все шашлыки оказались на земле, Абель пробормотал это, поднимаясь, опираясь на руки. Дворецкий, который наконец пришёл в себя, быстро попытался подбежать, но Мелмонд резко схватил его за руку.

Почему, что случилось?

Дворецкий обернулся, но, увидев серьёзное выражение лица Мелмонда, промолчал.

Лишь один человек смотрел на Абеля, которого все остальные считали дураком, холодным взглядом. Даже когда Абель отряхивал одежду и подходил к нему с глуповатой улыбкой, глаза Караса не изменились. Тогда люди поняли, что за кажущейся глупостью Абеля стояла цель.

Возможно, Абель просто хотел показать ситуацию, где он снова во что-то врезался. Показать, что Карас не может убивать всё, во что врезается Абель. Карас, уловив намерение Абеля, лишь холодно наблюдал за ним.

Люди думали, что попытка Абеля была неплохой, но жаль, что она не возымела эффекта.

Разве это не разозлит Караса ещё больше?

И как будто подтверждая их тревогу, Карас холодно обратился к Абелю, когда тот подошёл:

— Мне уничтожить и стены, и столбы для тебя?

Его насмешка была очевидной. Но Абель лишь неловко почесал затылок и ткнул пальцем в землю.

— Нет, пожалуйста, купите мне новые шашлыки.

— …

— Это всё, что я потерял.

На губы Абеля вернулась лёгкая, спокойная улыбка.

Этого будет достаточно.

Боль скоро исчезнет, и если он снова сможет держать в руках шашлыки, то вернётся к прежнему весёлому настроению. Даже малейшее изменение могло восстановить всё в исходное состояние. Те, кто видел его улыбку, тоже чувствовали её скрытый смысл. Спустя некоторое время Карас наклонил голову набок, словно отвечая на эту улыбку.

— Всё, что тебе нужно, — это шашлыки. Тогда я просто убью торговца шашлыками.

«Если быть точным, всё началось двенадцать лет назад. Помню, именно тогда Ледяная гора начала таять».

Двенадцать лет назад.

Мог ли этот период, о котором говорил лорд, быть как-то связан с выгоранием Лесa Дракона?

Эшлер не мог не задуматься, связано ли пришедшее в голову с этим. И когда он с тяжёлыми шагами прибыл в постоялый двор, случайно встретил Ростера, который пришёл раньше остальных. Интересуясь тем, как прошло посещение фестиваля, Эшлер весело подошёл к нему.

— Эй, как фестиваль… а?

И только тогда Эшлер заметил, что Ростер был глубоко погружён в мысли, его взгляд был слегка рассеян. Когда он подтолкнул его, Ростер наконец узнал Эшлера.

— Эшлер, возможно, ты был прав.

— Мои слова всегда правдивы. Но какие именно слова?

Обычно Ростер первым выхватил бы меч и сказал ему не зазнаваться, но в этот раз было иначе. Он продолжал смотреть в пустоту, всё ещё погружённый в мысли. В конце концов торговец шашлыками не был убит. Пока Абель широко раскрытыми глазами удивлённо смотрел, Карас просто бросил несколько золотых монет и скупил все шашлыки.

Ростер воспринимал это как разговор только между ними. Абель пытался убедить другого измениться, а Карас отверг это. Но вместо того чтобы действительно убить, он купил шашлыки. Этот исход вселял надежду.

— Кажется глупым, но это не так.

О ком это?

Когда Эшлер, раздражённый, уже собирался выхватить меч, Ростер наконец встретился с ним взглядом.

— Возможно, просто возможно, лорд Абель действительно сможет изменить Его Величество.

— Что произошло на фестивале?

Резко спросил Эшлер, а Ростер пожал плечами.

— Это могло быть чем-то, а могло быть ничем.

— Что это, чёрт возьми, значит?

— Для нас, кто давно видел Его Величество, это обычно ничто, но сегодня это стало чем-то необычным.

То, что для них было привычным. Эшлер легко уловил смысл слов Ростера.

— Его Величество убил кого-то?

Да, Ростер кивнул.

— Но возможно, просто возможно, в следующий раз он не обнажит меч из-за упавшего шашлыка.

На лице Ростера появилась странная улыбка, но Эшлер не ответил ему улыбкой.

— Упавшего шашлыка недостаточно.

Даже если Абель что-то сделал, этого было недостаточно. Абель должен был изменить мысли Караса и направить его, чтобы устранить любую возможную катастрофу. У Караса был Абель. Но одного Абеля пока было недостаточно, чтобы усмирить жестокость Караса. Вспомнив лорда, с которым он встретился, Ростер посмотрел на выражение Эшлера.

— Кажется серьёзным? Честно говоря, я думаю, что можно просто подождать, пока Ледяная гора растает.

— Не говори так. Кто знает, какая ещё опасность возникнет, если знать об угрозе и оставить её без внимания? Хорошо, что волшебник Ледяной горы согласился помочь нам. Но всё равно мы должны проверить своими глазами. Нужно увидеть и оценить серьёзность ситуации и заметить любые мелкие детали, которые мог упустить лорд. Мы не можем быть слишком осторожными. Никто не знает, что ждёт впереди.

Никто лучше них не знал, насколько бесполезными могут быть уверения о будущем. Кто бы мог подумать? Беспомощный ребёнок мог уничтожить Сердце Короля, возвышавшееся, словно гора, а Лес Дракона, выгоревший и ставший бесполезным, превратится в катастрофу, переворачивающую мир. Ростер кивнул на слова Эшлера.

— Верно, мы не можем быть слишком осторожными. Кстати, ты говорил с хозяином постоялого двора? Чтобы убедиться, что останется только одна комната.

На лице Ростера появилось напряжение, когда он сделал ударение на «одна комната». Лицо Эшлера было столь же серьёзным, и он кивнул. Да, они пришли в постоялый двор первыми, чтобы всё перепроверить. Чтобы убедиться, что для Караса и Абеля действительно останется только одна комната.

Перед тем как войти во дворец, Карас небрежно спросил у командиров:

«На постоялом дворе будет тесно, да?»

На мгновение командиры чуть не рассмеялись над этим наивным вопросом. Это был первый фестиваль, и, видимо, он переживал, что из-за толпы не останется комнат. Эшлер успокоил его от лица всех:

«Да, может быть и так, но не беспокойтесь. Мы уже отправили сообщение, чтобы зарезервировать весь постоялый двор, так что вы сможете пользоваться им спокойно, без посторонних…»

Договорить он не успел. Взгляд, резко брошенный на него, был полон убийственного намерения. Тогда он спросил снова:

«На постоялом дворе будет тесно, и останется всего одна комната, так ведь?»

И только тогда командиры поняли. Он хотел использовать предлог, что осталась только одна комната, чтобы остаться с Абелем. Тогда они вздохнули все вместе.

Насколько же наивен наш император?

Ведь он мог бы просто приказать как император, но вместо этого собирался разыграть перед Абелем, будто осталась только одна комната. Таким образом, он мог бы без стеснения предложить разделить её.

Хотя для Абеля это было печально, видеть молодого человека лет двадцати, который хотел сохранить гордость, но одновременно утолить желание, было даже трогательно. Раз уж этого хотел император, у них не оставалось иного выбора, кроме как занять оставшиеся комнаты и подыграть в этой игре. Оба поспешили внутрь, чтобы схватить хозяина постоялого двора и ещё раз всё подтвердить.

— Вы всё сделали, как было указано в письме, верно? Ах, а кто отправил письмо?

В постоялом дворе было довольно оживлённо, несколько гостей уже пили и шумели. Казалось, хозяин постоялого двора выполнил указания в письме, оставив умеренное количество постояльцев, чтобы не было слишком пусто или слишком тесно. Он показал им большой палец, словно говоря, что можно не волноваться.

— Хо-хо, никаких проблем. Согласно письму от анонимного отправителя «К.Л.Л.», мы устроили так, чтобы в каждой комнате проживали по два-три человека. В особенности одна комната была подготовлена наилучшим образом.

Кем бы ни был этот анонимный отправитель, очевидно, что это был Клара. Как только хозяин постоялого двора с уверенностью их успокоил, дверь открылась, и остальные из группы наконец вернулись. Воспользовавшись моментом, Эшлер шагнул вперёд перед Карасом и продемонстрировал свои всё более отточенные актёрские навыки.

— Прошу прощения, но из-за фестиваля в постоялом дворе осталось всего несколько комнат. Поэтому, даже если будет неудобно, боюсь, вам двоим придётся разделить одну комнату.

Искреннее сожаление и сочувствие в голосе Эшлера заставили Абеля быстро кивнуть.

— Да, конечно. Уже то, что мы нашли комнату при таком наплыве людей, — удача. Эм, принц. Из-за меня кровать будет тесной, вы сможете потерпеть?

Просто потерпеть? Он был вне себя от счастья. Хотя Абель и Карас занимались любовью бесчисленное количество раз, это была их первая ночь в кровати. И Карас тоже помнил это ясно. Абель сказал, что спать в кровати будет удобнее, чем в лесу, и что он сам уступит место, если что.

— Да.

Вместе с этим ответом Карас энергично кивнул. Однако все, кроме восторженного Абеля, заметили, как глаза Караса блеснули, словно у зверя, увидевшего добычу. Пока они молча молились за благополучие Абеля, они также благодарили его за жертву, которая могла улучшить настроение императора. Более того, Абель, ничего не подозревавший, сделал обстановку ещё светлее.

— Ах, я так наелся вкусной еды на фестивале, что мне даже не нужен ужин. Я пойду первым. Карас, поешьте и приходите позже.

— Я не голоден.

Это было впервые. Тот, кто всегда выкрикивал «Я голоден», теперь сказал, что не голоден. Абель удивлённо моргнул, услышав это, но затем понимающе кивнул. Следуя за хозяином постоялого двора, он поднялся по лестнице. Остальные из группы также последовали за ним, чтобы оставить вещи в своих комнатах.

Это было лишь воображением или нет, но шаги Караса казались легче, когда он шёл по длинному коридору второго этажа? Их напряжённые умы, всё ещё потрясённые недавним насилием на фестивале, приятно расслабились, когда хозяин постоялого двора открыл специально подготовленную комнату и провёл их внутрь.

— Вот она. Мы постелили новое постельное бельё, так что вы сможете спать с комфортом.

Гордая улыбка хозяина постоялого двора соответствовала чистому, только что выстиранному белью в комнате, обещавшему спокойный сон. В отдельных кроватях, то есть. Там было две кровати.

Бах!

— Ты, ты ублюдок! Ты решил приблизить конец света?!

Разъярённый Ростер схватил хозяина постоялого двора за шею. Когда тот захрипел и задыхался, Эшлер вцепился в руку Ростера и оттащил его. Хозяин постоялого двора, едва выживший, посмотрел на них с обиженным взглядом.

— Простите. Но в письме лишь говорилось подготовить одну комнату.

Просто ошибка с распределением комнат, и вот уже конец света?

Это было несправедливо. Однако был кто-то, кто чувствовал себя ещё более обиженным. Клара закричал в ярости:

— Эй, вы издеваетесь надо мной?! Я же ясно написал в том письме не просто про одну комнату! Какая польза, если там две кровати?! А если из-за вас мир рухнет?!

И почему мир должен рухнуть из-за одной комнаты?

Чувство несправедливости у хозяина постоялого двора достигло предела, но под их убийственными взглядами он съёжился. Он сделал последнюю попытку оправдаться.

— Но, но послушайте. В письме лишь было сказано, что они должны провести время вместе комфортно и счастливо.

Когда он протянул письмо, Клара жадно выхватил его и ткнул пальцем в конкретное место.

— Вот именно, это я и написал! Вот, смотрите, слово «счастливо» большими буквами! Очевидно же, что «счастливо» означает провести время счастливо в одной, одной кровати! Вы что, не понимаете? Разве это не так?!

Клара, теперь уже растерянный, обратился к остальным, будто в отчаянии. И действительно, слово «счастливо» было написано большими буквами, как он сказал. Мелмонд, дворецкий и Нэни кивнули и отошли назад. Остальные знали, что трое командиров разберутся с этим.

Звяк, звяк, звяк.

В тот же момент трое командиров обнажили мечи и направились к источнику проблемы, к Кларе.

— Я всегда знал, что однажды именно ты приведёшь мир к концу.

Кин, от лица всех, пошёл вперёд с давлением, поддержанный Ростером.

— Даже если мир рухнет, я сделаю так, чтобы первым ушёл ты.

Эшлер тоже не сдержал ярость.

— В этот раз ты не сможешь спрятаться за деревом.

Лишь их угрожающее присутствие уже делало вид Клары таким, словно он находился в другом мире. Хотя им и хотелось дать ему то, что он заслужил, Мелмонд всё же считал, что сначала нужно найти решение. Он поспешно обратился к дрожащему хозяину постоялого двора:

— Нет ли другой комнаты? Можно поменять на ту, где только одна кровать?

— Н-нет, нету. Простите. Я просто подумал, что им должно быть удобно, поэтому поставил две кровати и ещё кое-что оставил для удовольствия. Шмыг.

Для удовольствия?

Когда дворецкий рядом спросил, хозяин постоялого двора открыл рот, сам того не осознавая, что только что спас мир от возможной гибели.

— Я оставил бутылку медового вина.

***

— Хе-хе. Хе-хе.

Мир кружился. Вместе со смехом, который всё вырывался. Он чувствовал себя невероятно хорошо, словно тело парило над полом. Но человек, сидевший напротив него, не смеялся.

Ах, почему он не смеётся?

Абель поднял руку, чтобы налить и ему хорошего вина. Однако, хотя он потянулся к кувшину, ухватить ничего не смог и лишь закачался. Тогда человек напротив схватил его за плечи.

— Хе-хе, алкоголь не действует, хе-хе.

Абель вцепился в руку Караса, продолжая пьяный бред.

— Если выпьешь это, тебе станет очень хорошо. Настолько хорошо, что, ха-а, жарко.

Он перестал говорить и начал торопливо снимать одежду. Но даже сняв её, жар не утихал.

Почему?

Тогда он понял.

Ахх! Это потому, что я снял не всё.

— Жарко, значит, нужно снять всё. Хе-хе, тебе ведь тоже жарко? Правда?

Абель нащупывающими руками стал возиться со шнурками на одежде другого, пытаясь их развязать, но у него плохо получалось. Нет, он даже толком не видел их. Раздражённый, Абель придвинулся ближе, чтобы разглядеть шнурки на груди. С трудом забрался на крепкие колени и плюхнулся сверху.

Только тогда Абель почувствовал себя достаточно близко, чтобы быть довольным, и снова попытался развязать шнурки. Но странным образом ему стало ещё жарче. Особенно между ног, где он сидел. Там поднимался обжигающий жар, прижимавшийся к его бёдрам. Он бросил развязывать шнурки на полпути и опустил руки вниз, чтобы коснуться горячего.

Прямо там, где он сидел, что-то выпирало.

Что это?

Он удивился, испытывая странное удовольствие и щекочущее ощущение. Когда он снова коснулся руками твёрдого, выступающего сквозь одежду предмета, он услышал шёпот у самого уха.

— Попроси меня вставить.

Его лицо всегда краснело от смущения, заливая румянцем до самых ушей. Даже содрогаясь от удовольствия, он закрывал лицо руками, а если кто-то был рядом, то зажимал рот обеими ладонями, чтобы приглушить стоны. Карас пробовал каждое из абсолютных ласк, которым его научил Эшлер, но даже когда он терял рассудок и отдавался возбуждению, другой всё равно быстро смущался.

Ну, это не имело значения. Даже в такие моменты он возбуждался. Если и была жалоба, то только на то, что ему хотелось, чтобы выносливость Абеля была лучше. Раньше Абель мог выдерживать целыми днями, и это было немного досадно.

Сейчас же, казалось, Абель доходил до предела после трёх раз подряд. После этого он погружался в глубокий сон, не реагируя ни на какую дальнейшую стимуляцию. Однако неожиданная правда открылась. Абель мог кончить и четыре раз.

— Хаа, хаа, угх, ах!

Пронзительный стон, обычно неслышный, вырвался надломленным голосом. Реагируя на этот звук, Карас сильнее толкнул бёдрами.

Шлёп!

Яички Караса ударились о широко разведённые ягодицы Абеля, раздав громкий шлёпающий звук.

— Ааа! Ух, больно.

Видимо, оттого что он был пьян, Абель вёл себя как ребёнок, жалуясь на малейшую боль. Однако Карас лишь вдавил сильнее в ответ на эти слова.

Бах!

— Врёшь. Ты так сильно сжимаешь меня и при этом весь дрожишь?

Шлёп, шлёп.

— Ах! Ах! Хаа, да, это, это приятно.

— Насколько?

— Угх, не знаю. Хаа, каждый раз, когда что-то горячее входит в живот, такое чувство, будто внутри что-то заполняется, угх!

То, что он старался честно ответить на вопрос, было ещё одной формой возбуждения. Карас поднял верхнюю часть тела Абеля, который лежал, держа в себе его член. Тело Абеля, обмякшее от алкоголя, прильнуло к плечу Караса. Казалось, он вот-вот рухнет, но когда вставший член, выскользнув изнутри, снова с силой вонзился, позвоночник выгнулся дугой, а голова запрокинулась назад.

— Ааах!

Абель вскрикнул, его грудь вздымалась. Под тяжестью его тела член проник глубже, и он тяжело выдохнул ртом. Усиленная стимуляция лишь подогрела ожидание. Казалось, если войдёт глубже, щекочущее и колющее удовольствие станет ещё сильнее. Однако горячая плоть внутри не двигалась. Вместо этого прозвучал высокомерный приказ.

— Двигай бёдрами.

Бёдрами?

Абель выпрямил верхнюю часть тела, которая на мгновение обмякла, и начал покачивать бёдрами, как было приказано. При движении то, что было внутри, слегка выскальзывало. Хотя это было не так сильно, как когда двигался другой, но всё же необходимо. Его отверстие, уже дёргающееся и сжимающееся вокруг члена, нетерпеливо шевельнулось само, когда непрерывное удовольствие прервалось.

— Хаа, хаа, угх. Ах!

Несколько движений вперёд-назад показались недостаточными, и он собрал силу в ногах, приподняв ягодицы. Затем он начал двигать бёдрами вверх и вниз, поглощая и отпуская горячий, твёрдый член. Когда он входил, то упирался в точку наслаждения, а когда выходил — оставлял щекочущее, настойчивое жжение, от которого сводило бёдра.

После того как он плавно выскользнул, Абель не удержался и выдохнул, жадно втягивая воздух. Оказавшись сверху на лежащем Карасе, он откинул руки назад и ухватился за крепкие мышцы его бёдер. Так двигаться телом стало легче. Абель, стоя на коленях, покачивал бёдрами. Теряясь в своём первом опыте быть ведущим, он запрокинул голову так, что шея изогнулась дугой.

— Хаа, хаа, ах! Ах! Хорошо, приятно. Хнгг, ах!

Его голос, не обращавший внимания на окружение, звучал так громко, как только мог, а стоны напоминали крики. Его выносливость, не подававшая признаков упадка, не ослабевала даже тогда, когда он двигался сверху. Всё это было невыносимо сильным возбуждением. Карас, ловя каждое движение Абеля, с шумом выдыхал сквозь стиснутые зубы.

Он не хотел упустить эту редкую картину, как Абель, двигает бёдрами в порыве страсти. Ему едва удавалось сдерживать себя, чтобы не вонзиться снизу, зная, что вскоре потеряет контроль. Его руки, против воли, уже крепко держали талию Абеля. В какой-то момент он подстроился под его движения и с силой толкнул бёдрами вверх.

Шлёп!

***

Благодаря хозяину постоялого двора мир был спасён, но были и побочные эффекты. Изначально комната предназначалась для трёх человек, но теперь в ней теснились семеро. Дело было не в том, что других комнат не было. Хозяин приготовил ещё две комнаты на четверых каждая. Однако проблема заключалась в том, что они находились по обе стороны от комнаты Караса. Лучше уж ночевать на улице, чем остаться там.

«Ааах!»

Чувственные стоны, отдающиеся эхом сквозь стены, заставили всех семерых, собравшихся вместе, одновременно дёрнуться от дискомфорта. Хотя они укрылись в самой дальней комнате, громкие стоны Абеля, потерявшего самообладание, всё равно были отчётливо слышны. Обычно он изо всех сил старался не издавать ни звука, поэтому никто не ожидал такого шума. Особенно когда послышались такие слова.

«Хаа! Д-да, приятно! Ах! Сильнее, да, ещё, ещё!»

Стук!

Кто-то, не выдержав, первым поднялся, и вскоре все вышли из комнаты, неловко шагая, скрестив руки, чтобы прикрыть нижнюю часть тела. Остались только Кин и Мелмонд, рыдавшие, читая молитвенники. Эти двое женатых мужчин провели адскую ночь, выдержав её силой молитвы до рассвета, но предотвратить собственное преждевременное старение на десять лет не смогли.

***

«Утром приходите в постоялый двор, где мы остановились. Человек, что сейчас рядом с Его Величеством, единственный, кто способен изменить его мнение. Если это тот человек, он найдёт способ. Однако Его Величество редко отходит от него, так что у вас будет лишь короткий миг, чтобы поговорить. После завтрака мы отведём Его Величество в другое место, так что встретьтесь и поговорите с ним тогда. Запомните, вы должны вести себя так, будто пришли случайно, и не дайте Его Величеству заметить вас первым».

Лорд, глубоко врезав слова Эшлера в память, всю ночь ворочался, не в силах уснуть. Боясь опоздать, он с раннего утра занял место перед постоялым двором. Когда настало назначенное время, он осторожно открыл дверь и вошёл. Главное, чтобы он не попался на глаза императору, тогда всё будет в порядке.

Пожалуйста, пусть сэр Эшлер или другие командиры заметят меня первыми.

Оглядевшись у входа в столовую, он встретился взглядом с кем-то. Это был единственный человек в столовой, кто выглядел нормально.

***

С наступлением утра люди собрались в столовой постоялого двора. Однако, кроме одного, все выглядели несчастными. Абель повалился головой на стол, мучаясь от похмелья, головной боли и непонятной ломоты в теле. Он пытался вспомнить, почему тело так болело, особенно нижняя часть, но ничего не приходило в голову.

Ему хотелось спросить Караса на всякий случай, но язык не поворачивался.

Что он вообще мог бы спросить?

Мы что, всю ночь этим занимались?

Абель проглотил вопрос, так и не решившись его произнести, потому что с самого утра на него смотрел липкий, напряжённый взгляд Караса, и от этого казалось, будто кожа прожигается насквозь.

Пока Абель стонал и мучился, остальные сидели с пустыми лицами, ещё более измождённые. Остальные выглядели так, будто прошли через великое сражение. На поле боя они часто обходились всего одним-двумя часами сна и подолгу скакали верхом по нескольку дней.

То ли преследуя врага, то ли загоняя его в угол, то ли отчаянно отступая. Шесть лет они жили так, что в любой момент нужно было быть готовыми сорваться и бежать. Но даже тогда они не чувствовали себя настолько уставшими, как сейчас.

И потому все забыли, что этим утром кто-то должен был прийти в постоялый двор. Они поняли, что кто-то должен встретиться с Абелем, не дав Карасу заметить, только после того, как это заметил уже кто-то другой.

Скрип.

Звук отодвинутого стула сменился знакомым звуком, который вырвал всех из усталости.

Звон.

Увидев, как Карас обнажил меч, Эшлер поспешно повернул голову, и только тогда вспомнил о лорде, заметив его застывшим на месте.

Чёрт, я забыл о нём.

Карас сделал ещё шаг к лорду, словно намереваясь убрать источник раздражения, и отдал командирам приказ.

— Решайте. Один из вас умрёт…

Не успел Карас договорить, как командиры и Нэни зажмурились. Они много раз испытывали это на поле боя. Если не выполнить приказ Караса, даже малейшая ошибка оборачивалась тем, что с плеч летела голова. Возможно, было бы даже лучше, если бы погиб только один, лишь бы утолить ярость Караса. Склонив головы в отчаянии, они ждали конца, но Карас так и не успел закончить свои слова. Его перебил кто-то, страдавший от похмелья и не ведавший ничего вокруг.

— Ай, голова… Ох, клянусь, больше никогда не буду пить.

Стоп.

Тот, кто собирался убить лорда, замер в шоке от этих слов.

Зачем отказываться от такого хорошего вина?

К счастью, кто-то сообразил вовремя. Мелмонд быстро положил руку на плечо Абеля и крикнул.

— Ха-ха. Не стоит говорить такие вещи только потому, что алкоголь тебе тяжело даётся. Забыл, Абель? Ты слаб, так что тебе нужно пить змеиное вино. Ха-ха-ха. Эй, дворецкий. Откуда ты говорил, берётся лучшее змеиное вино?

Сообразительный дворецкий ответил немедленно.

— С севера! Особенно если поймать змей на Ледяной горе и сделать из них вино, говорят, оно прекрасно для выносливости!

И так жизнь лорда была спасена, всё это время выдерживая напряжённый взгляд Караса.

***

Повторять то, что он уже сказал, для лорда не составляло труда. На самом деле, он мог повторить это сотни раз, если бы нашёлся кто-то готовый слушать. Так что найти решение было лишь делом времени. Однако, повторяя всё то же, что он говорил Карасу, он то и дело бросал взгляды по сторонам.

— Ледяная гора, которая неуклонно тает вот уже двенадцать лет, теперь имеет одну вершину полностью растаявшей, а другую наполовину. Конечно, зимой она снова покрывается снегом, но без льда туда теперь можно попасть.

Лорд всё время оглядывался, пока говорил. К счастью, нашёлся тот, кто слушал его внимательнее всех, хоть от него и слегка пахло алкоголем.

— Значит, народ равнин был заперт в Ледяной горе сотни лет?

— Да, за исключением немногих, кто осмелился пересечь коварную гору, большинство оставались там.

— Но теперь, когда путь открыт, почему жители равнин не покидают Ледяную гору?

Неожиданный вопрос Абеля на миг смутил лорда.

— Покинуть родину никогда не просто. Они не могут просто оставить свою землю и стать арендными земледельцами в неизвестном месте. К тому же нет никакой гарантии, что их примут как арендаторов где-то ещё. Естественно, для них лучший вариант — оставаться на своей безопасной земле. Вот почему мы не можем бросить её, даже если туман пожирает людей.

Говоря твёрдо, лорд высказывался уверенно, но Абель, пробормотав: «Понятно», не перестал задавать вопросы.

— Тогда разве волшебник не может перейти через гору и наложить заклинание на вашу землю, пусть даже ненадолго?

— Народ равнин никогда этого не позволит. Их земля в безопасности только благодаря волшебнику.

Что он говорит?

Лорд посмотрел на него слегка раздражённо, но Абель продолжил ход своей мысли.

— То есть вы говорите, что волшебник никогда не покидает то место?

— Да, я слышал, что волшебник никогда не уходит с равнин внутри Ледяной горы.

Абель затем снова уставился в пустоту.

— Что тебя тревожит?

Спросил Мелмонд рядом, но Абель, похоже, упорядочивая мысли, лишь небрежно ответил:

— Просто думаю.

Тем временем лорд добавил больше подробностей к своим словам.

— Люди с равнин, которые спускаются за припасами, говорили, что волшебник так долго использует свою силу, чтобы защищать землю, что фактически стал единым целым с равнинами. Вот почему он не может покинуть её и помочь где-то ещё.

Выражение «так долго» привлекло чьё-то внимание. Один из командиров спросил, сколько именно, но лорд странно замялся и не ответил сразу. Другой подтолкнул его.

— Если волшебник защищает место уже долгое время, значит, это должно было передаваться из поколения в поколение. Разве он не мог взять больше учеников, чтобы обучить других с подобными силами? Это не обязательно должен быть один человек.

— Ну, это должен быть один человек.

Неужели только один человек может родиться, чтобы унаследовать магию, как в королевской семье?

Пока все пребывали в замешательстве, лорд дал поразительный ответ, разрушивший все ожидания.

— Говорят, с древних времён был только один волшебник. Этот единственный человек охранял равнины сотни лет, не старея.

Это было чем-то невероятным.

Жить сотни лет, не старея и не умирая?

Эшлер, услышав это впервые, надавил на лорда, требуя подтверждения, и тот с обеспокоенным выражением лица объяснил, почему не упомянул об этом раньше.

— Никто бы не поверил. Я боялся, что если расскажу такую невероятную историю, вы даже не станете рассматривать наше положение на этот раз.

Слова «на этот раз» говорили о том, что их просьбы уже не раз отвергались.

— Вы просили помощи у соседних лордов, и никто не откликнулся?

Когда кто-то спросил, лорд с жалким выражением лица покачал головой.

— Сначала они тоже отправили солдат. Но когда солдаты не вернулись, а туман распространился и туда, где они были, они плотно заперли свои ворота и сосредоточились лишь на защите собственных земель. Всё же туман редко распространяется далеко.

Он обратился к молчавшим людям с отчаянным тоном.

— Мне самому трудно в это поверить, но Ледяная гора действительно пожирает людей.

Услышав это, Кин больше не смог сдерживаться и обратился к Карасу.

— Ваше Величество, прошу, отправьте солдат, чтобы подтвердить правду. Даже если слова волшебника окажутся ложью, если туман и правда поглощает людей, это серьёзное дело. Если вдруг освободится злая сила, это может привести к ещё большему бедствию.

Кин опустился на одно колено перед ним, но ответ Караса был холодным.

— И что сделают солдаты против злой силы?

— Н-но…

— В конце концов, ты просишь, чтобы пошёл я, не так ли?

Карас медленно оглядел людей безразличным взглядом, и все отвели глаза. Заключение столь долгой истории сводилось лишь к одному — к просьбе, чтобы он отправился и всё разрешил. Однако был один человек, кто избегал его взгляда с самого начала. Абель, который всё ещё был погружён в свои мысли.

— Ты тоже хочешь, чтобы я пошёл и уничтожил злую силу, запечатанную в Ледяной горе?

Абель не понял, что вопрос обращён к нему, пока Мелмонд, сидевший рядом, не ткнул его пальцем. Абель повернул голову.

— О, простите. Я задумался и не слышал разговора… Что-то случилось?

Все удивились, как его притуплённые чувства умудрились не заметить холодной атмосферы, витавшей в зале. Мелмонд тихо объяснил ему вопрос Караса. Абель кивнул, произнеся «А».

— Да, Ваше Величество, я хотел бы, чтобы вы туда отправились. А ещё…

Абель посмотрел на Караса и ярко улыбнулся.

— Хотите вместе со мной сходить на Ледяную гору?

Эта живая, радостная реплика заставила всех, включая лорда и тех, кто хорошо знал Абеля, усомниться в собственных ушах.

Не могло быть такого, чтобы Карас кивнул только из-за этого.

Кто бы ни сказал подобное, даже Абель, не следовало говорить так, словно поход на Ледяную гору был его давней мечтой.

— Говорят, на северной Ледяной горе водятся чисто-белые белые медведи! Вы можете поверить? Кроме ступней и лап, весь медведь белый! Белый медведь! Лорд, это правда?!

Застигнутый врасплох неожиданным вопросом, лорд в замешательстве кивнул.

— А, да. Действительно, есть чисто-белые белые медведи.

— Ого! Правда существуют чисто-белые медведи! Ого — ого!

Одного лишь упоминания о белом медведе оказалось достаточно, чтобы затмить силу злого дракона и поставить его на первое место. Пока все были слишком ошеломлены восторгом Абеля, чтобы вмешаться, лорд, смутившись, попытался урезонить его.

— Нет! Как можно любоваться медведями в такой опасной горе?! Особенно учитывая, что лорд Регас так молод и красив, это ещё опаснее. Гора настолько коварна, что в ней даже пропал виконт Чарминг, самый красивый мужчина в наших краях…

Скрежет, бух!

Внезапный звук отодвинутого, а затем упавшего стула привлёк всеобщее внимание. Лорд, который говорил, тоже удивлённо повернул голову, чтобы увидеть, кто встал. Дворецкий, бледный как призрак, дрожал.

— Ч-что вы сказали? В-виконт Чарминг?!

Лорд, не понимая, не сказал ли он чего лишнего, нервно огляделся, а затем кивнул.

— Да, виконт Чарминг. Вы его знаете?

— Конечно знаю! Это тот негодяй, который отверг нашего молодого господина, подобного цветку! Хмф, он осмелился назвать нашего молодого господина третьесортным. Наш молодой господин, с лицом прекрасным как цветок, впервые в жизни покраснел, почувствовав смущение! Этот подлец даже не оценил чести быть единственным, кто заставил нашего молодого господина покраснеть, всхлипнуть, и ещё назвал его уродливым и прогнал! Этот бессердечный человек! Всхлип.

Горестные слова дворецкого тронули всех слушателей, распространив по залу слёзы сочувствия. Этот отвратительный ублюдок был Чармингом. Все единогласно прокляли его, несмотря на то, что он давно исчез. Но вдруг голос прорезал эмоциональную атмосферу, вновь сделав её холодной.

— Он был единственным, кто заставил его покраснеть?

На сухой вопрос дворецкий кивнул, по щекам у него текли слёзы.

— Да! Виконт Чарминг, тот бессовестный ублюдок, который отверг молодого господина, увидев, как он впервые в жизни покраснел!

Глаза Караса опасно сузились в тот же миг. Наконец, он раздражённо произнёс:

— Мы идём на Ледяную гору.

И так, один отправился увидеть белого медведя, а другой — на север, разобраться с тем, кто увидел то, чего видеть не должен был.

***

— В-волшебник!

С громким голосом девочка, ухаживавшая за комнатой, подбежала к юноше внутри.

— Т-туман стал гуще. Ха, ха, сейчас он сильнее, чем когда-либо.

Хотя в голосе девочки слышался страх, юноша лишь равнодушно взглянул в окно, а затем опустил взгляд.

— Не волнуйся. Как бы ни была зла эта сила, она не может войти сюда.

— Да, всё благодаря волшебнику.

Девочка облегчённо кивнула, затем вспомнила, зачем пришла.

— Ах, тот, кто вышел за гору, вернулся. Лорд, отправившийся искать помощь в столице, вернулся.

Волшебник быстро поднял голову и с нетерпением спросил:

— Он привёл императора?

— Да! Говорят, он прибыл с императором. И несколько императорских солдат тоже пришли. Волшебник?

Девочка думала, что волшебник подпрыгнет от радости при этой вести. Она слышала от других взрослых, что волшебник ждал кого-то с силой дракона, кто сможет растопить Ледяную гору. Это означало бы свободу для него, так долго связанного деревней. Однако вместо радости волшебник лишь отвёл застывший взгляд в окно, услышав эту добрую весть.

Спустя долгое молчание он повернулся к девочке и жестом подозвал её ближе. Когда она подошла, волшебник мягко положил руку ей на голову и тихо пробормотал:

— Я боюсь, что если совершу ошибку, Ледяная гора может не исчезнуть.

— Это неправда. Волшебник не совершит ошибок. Император тоже поможет вам.

И только тогда волшебник улыбнулся девочке.

— Да, я надеюсь.

***

Несмотря на то что они были закутаны в меховую одежду, холодный ветер, заставлявший тела дрожать, делал крепость ещё более мрачным. Тем более что внутри не было видно ни души. Территория внутри стен крепости, призванных защищать деревню от внешних нападений, должна была бы кипеть людьми, но по дороге к дому лорда они никого не встретили.

Хотя деревня была тихой, как мышь, в каждом доме горел яркий свет с раннего вечера. Дом лорда не был исключением. Огни пылали чрезмерно в каждом углу, и этого было мало. Все носили большие тяжёлые факелы. Когда люди спустились с экипажей и лошадей, лорд лично вручил им факелы и дал совет.

— Держите огонь близко. Единственное, что может хоть немного отогнать туман — это огонь.

На слова лорда Нэни первым схватил факел, но его оттеснили назад, наградив недовольными взглядами. Пока дворецкий и Мелмонд насмехались над ним, лорд, держа факел, указал на едва различимую в темноте гору.

— Это Ледяная гора. С заходом солнца начинает подниматься туман, скрывая вершины, но утром вы сможете увидеть её невооружённым глазом.

— Значит, туман поднимается каждую ночь?

В ответ на вопрос Эшлера лорд оглянулся на стоящего рядом слугу, словно ища подтверждения. Слуга ответил голосом, полным страха.

— Последние недели туман постоянно окутывает крепость. Особенно в последние дни он был настолько густым, что даже факелы не могли его рассечь, и несколько детей исчезли в этом тумане.

Дрожь в его голосе ясно передавала, насколько силён здесь страх. Никто не сказал ни слова, но лорд стиснул зубы и повёл группу дальше.

— Пожалуйста, заходите. Завтра мы отправимся к безопасным равнинам за пределами тумана. Нужно лишь продержаться эту ночь…

Лорд говорил, когда вдруг заметил одного человека, не обращавшего внимания, и осёкся. Все проследили за его взглядом и повернулись к Карасу. Его лицо было безучастным, но он смотрел на гору так, словно прожигал её взглядом.

Что происходит?

Он что-то почувствовал на горе?

Все задержали дыхание и долго следили за Карасом, пока он наконец не опустил взгляд. Затем он повернулся к лорду и низким голосом спросил:

— Там и правда есть белый медведь?

***

Карас и Абель были единственными, кого не было в комнате, но остальные, хотя и выглядели спокойно, внутри были напряжены и полны тревоги. Каждый держал огонь близко, зная, что в любой момент их может поглотить туман. Несмотря на страх, который должен был лишить сна, неожиданно оказались двое, кто первым уснул и начал храпеть.

— Хррр, храп! Хрр, хрр! Хррр…

— Хррр, храп, кхе! Хррр, храп…

Никогда прежде они так не завидовали громкому храпу дворецкого и Клары. Особенно дворецкому, который был простым гражданским и должен был бы больше всех бояться, но спал спокойно, заставляя остальных чувствовать поражение. Наблюдая за этим, Ростер спросил:

— Они что, отказались от жизни?

Предположение звучало правдоподобно, но Нэни покачал головой.

— Скорее, они вышли за пределы жизни. Столкнувшись с таким количеством потрясений и пережив столько смертельных ситуаций в бою с Сердцем Короля, они, кажется, уже не колеблются ни от чего, если только меч буквально не у горла.

Кин добавил объяснение насчёт Клары.

— Этот просто слишком туп, чтобы задумываться о жизни.

Замечание заставило всех усмехнуться, и напряжение немного спало. Тогда Мелмонд добавил о дворецком:

— Ну, учитывая, что он служит такому выдающемуся молодому господину, думаю, он выжил бы даже тогда, когда дракон дышал бы ему в затылок.

Все энергично закивали. Было ощущение, что даже если мир рухнет и все остальные погибнут, дворецкий каким-то образом доживёт до конца вместе с домом своего господина. На их лица легла тень, когда они на миг вспомнили кошмар первого дня путешествия. Но вскоре Эшлер вновь сменил настроение, призвав всех:

— Завтра на рассвете мы должны выступить к равнинам. Ехать верхом не получится, так что путь будет тяжёлым. Всем отдохнуть.

Однако Нэни быстро вмешался:

— Но ведь неважно, если только мы встанем рано. Что если Его Величество и лорд Абель всю ночь не будут спать и проснутся поздно?

— Почему это они двое должны всю ночь не…

Эшлер начал отвечать, но не смог договорить. Судя по тому, что они видели до сих пор, было очень вероятно, что Карас и правда не сомкнёт глаз. Но он всё же удержался за слабую надежду.

Уж в таком месте, куда подступает смертоносный туман, он точно не станет спать с Абелем… правда?

Он был занят именно этим.

— Ах! Хаа, н-не там, пожалуйста…

Когда Абель извивался, Карас прижал его верхнюю часть тела, не позволяя вырваться. Затем он начал целовать и посасывать его шею, бормоча слова, которые всегда действовали.

— Я голоден.

В ту же секунду кожа Абеля вспыхнула жаром там, где коснулись губы Караса. Абель испытал это уже десятки раз, но его реакция всегда оставалась прежней. Сколько бы раз они это ни делали, он так и не привык до конца, и его смущение никогда не исчезало. Карасу нравилось, как Абель становился более раскрепощённым и свободным после выпивки, но именно эта застенчивая, смущённая его сторона всё равно оставалась лучшей.

Однако мысль о том, что кто-то другой увидел эту сторону первым, вызывала у Караса раздражение, пусть это и был не сам Абель. К утру Карас твёрдо решил обыскать всю Ледяную гору и найти труп этого человека, чтобы собственноручно разорвать его на куски. А заодно он даже воспользуется возможностью взглянуть и на белого медведя.

— Угх!

Когда рука Караса мягко скользнула по маленьким гениталиям Абеля, тот проглотил стон. Затем, задыхаясь, он попытался остановить Караса.

— П-принц, нам завтра рано вставать, чтобы идти в гору, так что нам стоит… хаа… лечь спать… мф.

— Ага.

Губы Караса прикусили слегка выступивший сосок. Абель вздрогнул, резко втянув воздух. В ответ на эту реакцию Карас отпустил его член и начал тереть промежность, двигая руку ниже. Морщинистый вход, уже ожидавший происходящего, подрагивал в предвкушении. Карас слегка поцарапал вокруг ногтями, чтобы возбудить его.

— Хнгг! Хаа, ах, нам не стоит… Н-найти белого медведя займёт много времени.

— Хм.

Даже отвечая, Карас ввёл палец, смазанный жидкостью Абеля, лишь чуть внутрь. Абель инстинктивно раздвинул ноги шире и глубоко вдохнул.

— Если там и правда есть белый медведь… хаа, нам стоит ещё узнать… настоящую причину, почему гора замёрзла.

Пауза.

В этот момент рука Караса, дразнившая Абеля, наконец остановилась. Он поднял глаза от его груди и посмотрел на лицо, раскрасневшееся с детской наивностью. Абель, даже не осознавая, что говорит, тяжело дышал, пока не заметил, что рука Караса замерла, и открыл закрытые глаза. Карас, всё ещё молча глядя на него, вновь начал двигать рукой.

— Что ты такое говоришь?

Без предупреждения палец Караса, дразнивший вход, внезапно вонзился глубоко внутрь. Абель снова резко втянул воздух, его грудь заходила ходуном.

— Ааах! Э-это…

Абель едва успел выдавить слово, но два пальца, вошедшие в него, быстро нашли чувствительное место и начали тереть его, лишая сил продолжить. Он всхлипывал и дрожал, тело не слушалось, а Карас лишь с интересом наблюдал за ним.

Карас посмотрел на член Абеля, который уже был на грани извержения без всякого прикосновения, а затем перевёл взгляд. В щель двери просачивался белый туман. Однако, будто наткнувшись на невидимый барьер, он не мог распространиться вокруг Караса.

Туман, словно живое существо, быстро собрался вокруг них, но не мог приблизиться, хотя становился настолько густым, что серел. Внутри комнаты, куда туман не проникал, Карас в этот момент вынул пальцы и вошёл в Абеля сам.

— Ааах!

С резким стоном Абеля Карас начал двигать бёдрами.

***

«Это туман!»

Услышав чей-то крик, те, кто было задремал, вскочили, только чтобы обнаружить, что густой туман полностью скрыл обзор. Придя в себя, они быстро схватили факелы, как учил лорд, и замахали ими в сторону тумана.

Назад!

Сражаясь словно с невидимым врагом, они чувствовали, как по спинам стекает холодный пот. Однако туман лишь на мгновение рассеивался, коснувшись огня, и вскоре стремительно возвращался, словно собираясь поглотить их целиком. Ноги, окутанные туманом, будто погружались в воду, становясь тяжёлыми.

Они знали, что стоит только на миг ослабить бдительность, и всё тело может действительно быть утянуто в туман. Это была отчаянная схватка, которую каждый вёл в одиночку. Когда с приближением рассвета туман наконец начал редеть, те, кто махал факелами до полного изнеможения и промокшего от пота тела, рухнули на пол от усталости.

Их конечности неудержимо тряслись. Все тяжело дышали, затем подняли взгляд.

А если кто-то не сумел выдержать?

Их глаза быстро обвели комнату, очищенную от тумана, и остановились на одном месте. Дворецкий, Мелмонд и Нэни исчезли. Странным образом Клара всё так же безмятежно храпел, ничуть не потревоженный.

Почему же туман унёс Мелмонда, дворецкого и Нэни?

Когда первый шок от исчезновения улёгся, оставив их без слов, в головах начали рождаться вопросы. Они не могли избавиться от ощущения, что туман выбирал людей намеренно. Лорд, похоже, подтвердил это, хотя его объяснение немного отличалось.

— Это странно. Обычно туман забирает только маленьких детей, особенно тех, у кого есть родители. Словно специально уводит тех, кого любят. Но почему он унёс наших гостей…?

Он умолк, но мысль была ясна. Это и вправду было странно — туман унёс троих взрослых. Тогда вмешался Абель.

— Тогда это из-за меня.

Когда командиры обернулись к нему, Абель объяснил с мрачным выражением лица:

— Это те, кто всегда был рядом со мной и заботился обо мне во время этой поездки. Для любого другого будет казаться, что именно этих троих я ценю больше всего.

Теперь, когда он это сказал, всё стало на свои места. Пусть Карас и был важен для Абеля, но обычно рядом всегда находились именно эти трое.

Значит, туман прошлой ночью хотел забрать Абеля, но не смог, и тогда унёс их троих вместо него?

Но почему именно Абель?

— Так значит, их настоящей целью был Его Величество.

Когда Кин пробормотал это, остальные посмотрели на него. Эшлер кивнул в знак согласия.

— Возможно, так и есть. Если туман не смог захватить дорогого Его Величеству лорда Абеля, он мог утащить этих троих, чтобы выманить его. Лорд Абель, вам следует оставаться на равнинах, пока всё не закончится. Вы не должны приближаться к горам. Мы сами поймаем белого медведя и доставим его вам.

Он сказал это твёрдо, чтобы Абель больше не сделал импульсивных попыток отправиться смотреть на медведя. Однако Абель не ответил и лишь посмотрел на Караса, стоявшего чуть поодаль. Карас, как и днём ранее, пристально глядел на Ледяную гору, теперь полностью видневшуюся.

Как и говорил лорд, две из четырёх её вершин растаяли, обнажив смесь серых скал и зелёных лесов. Абель последовал его взгляду, глубоко вдохнул и произнёс:

— Я верю, что они все ещё живы.

— Есть причины так думать?

— Ну, потому что это гора, где даже белые медведи живут!

Эшлер впервые за долгое время почувствовал желание выхватить меч.

***

Так как больше не было нужды поддерживать маскировку, Абель стёр копоть с лица и начал подниматься в гору. Не только Абелю, но и всем остальным тоже приходилось трудно в холоде, и они надели тяжёлые меховые плащи, из-за которых походили на переваливающуюся стаю медведей. Лорд беспокоился, смогут ли они вообще идти в таком виде, но в конце концов это были ветераны, прошедшие шестилетнюю войну.

Карас, четверо командиров и даже Абель двигались так уверенно, что сам лорд едва переводил дыхание. Он присел и, воспользовавшись случаем, чтобы отдохнуть пораньше, стал объяснять окрестности. Путь через долину имел форму буквы U, изгибаясь так резко, что было трудно разглядеть даже недалёкий отрезок дороги.

— Из-за такого изгиба многие по ошибке взбираются на соседние горы. Белого медведя, которого вы ищете, лорд Регас, недавно видели на этой горе, где снег уже растаял.

Лорд указал на одну гору, и все взгляды устремились туда. Затем он показал в противоположную сторону.

— А та гора таяла уже давно, но там всё ещё остались острые ледяные образования, которые не растаяли, и это делает её опасной.

Свист.

Все быстро повернулись к противоположной горе. Странно, но обе вершины выглядели почти одинаковыми, словно близнецы. Неудивительно, что, свернув не туда, легко можно было перепутать дороги, ведущие к двум горам. Все закивали в знак согласия, следуя за пальцем лорда, который теперь походил на их гида.

— А чуть дальше находится место, где в последнее время часто появляются разбойники.

Разбойники?

Было удивительно слышать, что разбойники существуют в столь суровой местности, и все, с хлебом во рту, посмотрели в сторону, куда указал лорд. И тут за их спинами раздался громкий голос.

— Эй, подонки! Хотите сохранить жизни, то отдавайте всё, что у вас есть!

Появились разбойники.

***

Разбойники онемели. Завидев добычу у входа в долину, они не смогли сдержать смех. После столь долгого времени без посетителей они были в восторге. Среди них оказался даже сам лорд. К тому же, кроме лорда, остальные выглядели как глупые чужаки, закутанные в меховые плащи с головы до ног.

То, как они осторожно шли за лордом, буквально кричало: «Мы лёгкая добыча». Это было как найти деньги, валяющиеся на земле. Они были взволнованы, наткнувшись на столь крупную добычу лишь спустя годы разбоя.

Группа из десятка разбойников едва сдерживала смех.

Раз уж этих людей привёл сам лорд, значит, они богачи.

Увидев, что нас вдвое больше, они наверняка обмочатся от страха и встанут на колени, верно?

Так думая, разбойники вышли именно в тот момент, когда группа собиралась отдохнуть. Однако реакция оказалась совсем не той, на которую они рассчитывали.

Чавк, чавк.

Кроме лорда и юноши с цветочным, почти сказочным лицом, все остальные продолжали жевать хлеб, лишь лениво наблюдая за разбойниками.

В этой нелепой ситуации тот, кого можно было считать главарём, известный под кличкой «Хромой», выступил вперёд, стоя на кривых ногах, как и подсказывало прозвище.

— Эй, вы что, оглохли? Я сказал: если не хотите сдохнуть, отдавайте всё, что у вас есть!

Свист… Свист… Свист…

Хромой зловеще раскрутил цепной железный кистень, звякнувший, когда он завертел его над головой. Оружие было явно хорошо знакомо его руке, кружась несколько раз, прежде чем точно упасть на землю перед ним. Поскольку на конце цепи был тяжёлый железный шар с шипами, удерживать его в движении становилось всё труднее, и на лбу выступила испарина, хотя это была всего лишь демонстрация. Его старания наконец вызвали реакцию у добычи.

— Вау! Это как мельница!

Юноша с цветочным лицом захлопал в ладоши от восхищения. Хоть реакция и была благодарной, остальные, кроме него, почти не проявили интереса.

Что за чёрт?!

— Ублюдки! Вам что, нужно, чтобы кому-то башку раскроили, прежде чем вы начнёте умолять о жизни на коленях?!

Эта угроза, похоже, возымела хоть какой-то эффект, и трое командиров с досадой посмотрели на одного человека.

— Иди уже и заткни их.

— Чего ты там возишься, младший?

— Клара.

Последний командир, Кин, просто произнёс имя, и Клара вскочил на ноги. Поднимаясь, ворча о надоевшей уборке, сваленной на него только потому, что он был самым младшим, Клара поднялся именно в тот момент, когда хромой бандит продолжал свои угрозы.

— Что? Думаешь, сможешь драться с нами один? Ха-ха-ха, если бы нам было суждено умереть от руки одного человека, мы бы не рискнули жизнями, убегая с равнин…

Глухой удар.

Вдруг смех Хромого резко оборвался, когда он рухнул на землю с широко раскрытым в ухмылке ртом. Его смеющуюся голову, напрочь отделённую от тела, покатило по земле. Всё произошло так стремительно, что растерянность взяла верх над страхом. Это случилось раньше, чем Клара, поднявшийся разобраться с Хромым, успел хоть что-то сделать.

Что, чёрт возьми, произошло?

Почему Хромой, ещё секунду назад смеявшийся, теперь лежал на земле без головы?

Однако, пока они пытались осознать ситуацию, перед их глазами развернулось другое событие, которое объясняло всё сразу. Карас, обезглавивший бандита по имени Хромой, поднял с земли упавший кистень. Он легко, словно игрушкой, раскрутил его в воздухе, а затем с силой опустил точно на отрубленную голову Хромого.

Шлёп!

Звук лопнувшей головы был как звук расколотого арбуза. Кровь и серое мозговое вещество брызнули во все стороны, словно дождь. От останков на земле не осталось ничего целого, и если бы не клочья волос, невозможно было бы понять, что это когда-то была человеческая голова. Разбойники, которые сами хотели нагнать на них ужас, теперь дрожали в ногах, уставившись на фигуру перед ними. Его холодные жёлтые глаза обвели их, и он открыл рот.

— Вы пришли с равнин?

«Он — драгоценная фигура, которая остановит ужасные зверства Ледяной горы. Доставь его сюда в безопасности».

Юноша, выполняя важную миссию, возложенную на него, бежал с потом, стекавшим по спине, несколько раз повторяя в уме слова волшебника о «безопасности». Согласно письму лорда, они выехали ранним утром, так что, возможно, уже добрались до середины долины.

Хотя говорили, что император обладал силой дракона, слухи из прошлого утверждали, что он был не более чем номинальной фигурой, а победы в битвах одерживались благодаря его способным подчинённым.

Неужели он на самом деле не так силён?

Со смешанным чувством ожидания и беспокойства юноша двигался по извилистой тропе долины, пока вдруг не остановился.

Перед ним предстала неожиданная сцена. Лорд с суровым выражением лица был окружён группой людей в меховых плащах. А перед ними на земле стояло множество людей на коленях, склонив головы.

Кто они?

Приблизившись, он внезапно заметил лежавший на земле труп и в ужасе ахнул.

На этот звук ближайший к нему человек внезапно выхватил меч и развернулся к нему. Он был одним из тех, кто носил меховой плащ, и, вопреки нелепому виду, его взгляд был острым. Юноша вздрогнул, дрожа, сделав шаг назад.

— Кто ты?

Голос и глаза человека, который выглядел ненамного старше его, источали неоспоримую власть. Юноша, дрожа, открыл свою личность.

— Я… я пришёл с равнин. Волшебник послал меня, чтобы провести Его Величество императора на равнины.

В напряжённой атмосфере, из-за которой ему самому казалось, что он должен опуститься на колени, глаза юноши метались по сторонам, пока наконец не остановились на знакомом лице. Узнав лорда, юноша почувствовал облегчение, когда тот подтвердил его личность.

— Верно. Этот юноша с равнин. Он не раз был моим проводником.

Лишь тогда человек, обнаживший меч, вернул его в ножны. Юноша едва успел с облегчением выдохнуть, как другой голос снова заставил его напрячься. Голос принадлежал высокому мужчине с чёрными волосами, стоявшему над трупом. Его выражение было пустым, почти скучающим, а голос безэмоциональным и сухим. И всё же, каким-то образом, он звучал ещё более страшно, чем предупреждение человека, державшего меч.

— Ты знаешь этих людей?

Глаза юноши расширились, когда он понял, что этот пугающий мужчина указывал на мужчин, лежавших ниц, склонив головы к земле. Чувствуя, что попадёт в серьёзные неприятности, если ответит неверно, он осторожно всмотрелся в группу. Однако долго смотреть не пришлось. Это были печально известные нарушители спокойствия, которых уже давно изгнали с равнин.

— О? Эти люди, которых выгнали с равнин…

— Нас не выгнали! М-мы сами убежали!

Один из разбойников поспешно возразил словам юноши, но его голос быстро ослаб. Юноша нахмурился и покачал головой на жалкий протест мужчины.

— Их действительно выгнали с равнин за то, что они доставляли неприятности. Эти бесстыдные люди не имели ни капли благодарности за защиту волшебника и шатались по равнинам, воруя всё, что могли. А теперь они дошли до того, что грабят путешественников.

— За что тут быть благодарным?!

Тот же разбойник снова поднял голову и выпалил, но, заметив атмосферу, понизил голос, продолжая оправдываться.

— Правда, мы благодарны волшебнику за то, что он защищает землю, но абсурдно, что он управляет равнинами так, словно это его собственность, и делает всё, что пожелает. Зачем ему вообще нужно забирать детей…

— Замолчи! Если бы не волшебник, мы бы все были мертвы! Деревня была бы стёрта с лица земли сотни лет назад! Даже рискуя жизнями, мы не смогли бы отплатить за ту благодарность, которую ему должны! А вы только и делаете, что жалуетесь по пустякам, совершенно не понимая великой жертвы волшебника…

— Великая жертва, говоришь.

Страшный мужчина снова прервал его слова. Юноша сразу же замолчал, нервно сглотнув. Холодный озноб пробежал по его спине, когда жёлтые глаза мужчины устремились на него, и мороз сковал всё тело.

Он увидел, как мужчина слегка склонил своё безэмоциональное лицо набок. Лишь по последующим словам он понял, что тот развеселился.

— Мне любопытно. Интересно, перед кем вы, жители равнин, склоните колени — передо мной или перед волшебником.

***

Эшлер слегка беспокоился за Абеля. С тех пор как они столкнулись с разбойниками, Абель пребывал в раздумьях и выглядел глубоко встревоженным. Это было понятно. Решение Караса пощадить остальных разбойников оказалось неожиданным, но потом он внезапно раскроил голову, а теперь, похоже, намеревался бросить вызов волшебнику, чтобы выяснить, кто сильнее, и всё это только из-за слов проводника.

Хотя Абель прикрылся предлогом, что хочет увидеть белого медведя, Эшлер понимал, что Абеля беспокоила Ледяная гора. Ведь именно Абель сумел привести Караса сюда. Поэтому, прежде чем войти на равнины, Эшлер пошёл рядом с ним и осторожно предложил:

— Раз уж вы зашли так далеко, почему бы не вернуться завтра? Я рискую жизнью, но обыщу всю Ледяную гору, чтобы найти господина Мелмонда и остальных.

Абель поднял на него чуть удивлённые глаза. Его губы приоткрылись, словно он хотел что-то сказать, но потом снова сомкнулись, и он опустил взгляд. Эшлеру показалось, что тот хочет сказать ещё что-то, но он быстро забыл об этом, когда Абель наконец произнёс:

— Я останусь рядом с принцем. К тому же, когда господин Мелмонд и остальные вернутся, им будет приятно, если я встречу их здесь.

Увидев его слабую улыбку, Эшлер не смог произнести, что трое уже, возможно, мертвы.

Что же заставляло его верить, что они всё ещё живы?

Он сам испытал туман, пожирающий людей.

Даже если это было не здесь, разве люди не погибали, попав в туман Леса Дракона?

Эшлер заключил, что Абель просто отказывался принять реальность, и кивнул в знак согласия.

— Да, ну, если вы когда-нибудь измените своё решение, пожалуйста, скажите мне в любой момент. Я лично провожу лорда Абеля отсюда…

Эшлер замолчал, когда человек впереди внезапно остановился. Равнины резко делились на участки, покрытые зелёной травой, и на те, где её не было. Граница была настолько чёткой, что казалась почти неестественной. Земля была столь плодородной, что можно было легко различить равнину. Густая, пышная трава росла там, словно стояло разгар лета.

Карас, только что ступивший на границу, застыл, глядя вниз на землю. Удивляясь, что случилось, все поспешили на равнины, но земля ничем особенным не выделялась. Даже спустя какое-то время Карас не двигался, и Абель попытался спросить от лица всех:

— Всё в порядке?

— Кажется, он немного удивлён.

На внезапный голос, раздавшийся неподалёку, все обернулись. Мужчина лет двадцати с небольшим, одетый в простую одежду, приблизился к ним с улыбкой. Отвечая на любопытные взгляды окружающих, он говорил, не отрывая глаз от Караса. Глядя прямо в медленно поднимающиеся жёлтые змеиные глаза, он продолжил:

— Похоже, Его Величество не знал, что в этой земле сила дракона не действует.

***

В земле, где даже глаза, которые он обычно скрывал, не могли сохранить свою силу, Карас стоял в молчании. В результате люди равнин, собравшиеся взглянуть на Караса, не смогли скрыть своего шока и страха и поспешно отвели взгляд. Даже Эшлер, который видел эти глаза не раз, нашёл их непривычными, так что для тех, кто видел их впервые, испуг был вполне естественным.

Но, пожалуй, больше всех это потрясло самого Караса. Даже без силы дракона он оставался грозным человеком, но ощущение утраты этой силы было невыразимым. Возможно, поэтому Карас, мельком взглянув на появившегося волшебника, наклонился и положил руки на голую землю.

Для наблюдавших это выглядело так, словно он проверял, вправду ли не может воспользоваться своей силой, и от этого зрелище становилось ещё более жалким. Спустя долгое время Карас, похоже, сдался, поднял руки и медленно выпрямился, однако в его выражении не было разочарования. Вместо этого он обратился к волшебнику лишь одним словом:

— Интересно.

Невозможно было понять истинный смысл безэмоциональных слов Караса, но волшебник склонил голову и вежливо поприветствовал его.

— Ваше Величество, я искренне благодарен, что вы проделали такой путь. Я волшебник, охраняющий это место.

— На колени.

Волшебник прервал речь и поднял голову, чтобы взглянуть на Караса, который, не скрывая раздражения, сказал:

— Как смеет нечто более ничтожное, чем насекомое, смотреть на меня так?

Не только волшебник, но и люди, пришедшие приветствовать императора, командиры и даже Абель, были потрясены, глядя на него. Карас, человек, которому всё казалось в тягость, редко обращал внимание на формальности. Напротив, для него было необычно открыто оскорблять кого-то. Особенно если тот не сделал ничего дурного.

Жители равнин, потрясённые, поспешно тоже склонились на колени, но их взгляды на Караса уже не были доброжелательными. Приказывать волшебнику, который был для них подобием короля, склониться без всякого предупреждения — это было возмутительно. Но на этом дело не закончилось. Когда волшебник послушно и вежливо опустился на колени, не выказывая недовольства, и даже склонил голову, Карас подошёл к нему.

— Ваше Величество, прошу простить меня за то, что первым не оказал должного почтения…

Тук.

Карас поставил ногу на плечо волшебника. Затем грязной подошвой сапог начал тереть его плечо. Каждый раз, когда он сильнее давил, плечо волшебника дрожало.

— Вот, теперь ты хоть немного полезен.

Лишь после того как вытер обе ноги, Карас наконец оглядел собравшихся людей.

— Будьте благодарны за то, что я, ваш господин, лично пришёл в это место. Достаточно благодарны, чтобы быть готовыми отдать свои жизни.

Закончив слова, он перевёл взгляд на юношу, который вёл их. Юноша, побледневший и застывший от шока из-за унижения волшебника, задержал дыхание, когда их глаза встретились с глазами Караса.

— Да, ты подойдёшь.

— Простите? Ч-что вы имеете в виду?

Юноша, не выдержав змеиных глаз Караса, опустил взгляд и нерешительно спросил. Однако ответ Караса оказался столь неожиданным, что он невольно снова поднял глаза.

— С этого момента ты — глава деревни в этом месте. Ты будешь принимать все решения, судить, что правильно, а что нет, и представлять мнение всех.

Ч-что?! Это абсурд!

Юноша яростно замотал головой, будто говоря, что это бессмыслица, но внятные слова так и не сорвались с его губ. Карас проигнорировал его и обернулся к лорду.

— Я устал.

Хотя на лице не было ни малейших признаков усталости, лорд сразу понял. Нужно было проводить их туда, где они смогут отдохнуть. Местом, которое Карас избрал для отдыха, оказалось здание в центре деревни, использовавшееся как Центральный зал.

— Ваше Величество, мне сообщили, что для вас приготовлены покои в самом большом здании деревни, в Центральном зале.

— Сделайте это домом вон того.

Карас указал на волшебника, который всё ещё лежал лицом вниз на земле, весь в грязи. Люди, услышав слова Караса, в смятении обернулись к волшебнику. Однако тот так и остался на месте, не в силах поднять голову по приказу. Смущённый лорд, оказавшийся в затруднительном положении, с тревогой посмотрел на юношу.

Юноша, который всё ещё отказывался от мысли стать главой деревни, молча беззвучно возразил, снова качая головой.

Ни за что.

Мы ни в коем случае не можем войти в дом волшебника.

Вспомнив одно из деревенских запретов, он уже собирался возразить ещё раз, когда до его ушей донёсся мягкий голос волшебника.

— Глава деревни, пожалуйста, немедленно проведи Его Величество и его спутников в мой дом.

Несмотря на унижение, волшебник сумел тепло улыбнуться, кивнув, словно давая своё разрешение. Юноша, нервно сглотнув от страха, не имел иного выхода, кроме как шагнуть вперёд.

— Э-э, з-здесь.

С этими словами он повёл вперёд, а император, его прекрасный Регас и их подчинённые последовали за ним, проходя мимо склонённых голов жителей равнин и исчезая из их поля зрения. Лишь когда они ушли, жители деревни наконец подняли головы, лица их исказились от ярости и досады. Единственным, кто оставался без выражения, был волшебник, который молча смотрел в ту сторону, куда исчез император.

Была ли задета его гордость?

У командиров, ожидавших в зале, у всех возник один и тот же вопрос, но никто не осмелился произнести его вслух. Поведение Караса походило на поведение ребёнка, закатывающего истерику после проигрыша в драке. Если им это так показалось, то другим уж тем более должно было быть очевидно. Особенно лорд всё сильнее тревожился, беспокойно поглядывая наружу.

— Волшебник ведь не откажется помочь нам из-за обиды?

Волшебник и жители равнин были в безопасности, пока оставались на этой земле, так что полное таяние Ледяной горы не было для них большой заботой. Они могли просто вытерпеть и дождаться, пока гора растает естественным образом. Единственным отчаянным и тревожным был лорд. Он проделал путь до столицы, чтобы привести сюда императора, а теперь тот вёл себя столь высокомерно, и это только усиливало тревогу лорда.

Что, если волшебник совсем отвернётся от нас?

— Ну, лучше уж если так.

На внезапный ответ все сидевшие командиры вскочили. Появился Абель, вышедший со стороны покоев Караса, хотя никто и не заметил, когда он пришёл.

— Что вы имеете в виду? Думаете, будет лучше, если волшебник откажет?

Резко спросил Эшлер, но Абель поколебался и покачал головой.

— Не то чтобы я думаю, что так будет лучше. Но если волшебник продолжит всё терпеть и попытается довести это до конца… хм.

Абель осёкся, слегка склонив голову набок. Казалось, он тщательно обдумывает слова, не решаясь пока выговорить остальное. Пока остальные недоумевали, Эшлер слегка нахмурился, хорошо зная манеру Абеля.

Что он имеет в виду?

— Лорд Абель, вы слышали что-то от Его Величества? Что значит, волшебнику придётся всё терпеть?

Другой командир спросил, вырвав Абеля из раздумий.

— Принц только что вызвал нового главу деревни.

Нового главу деревни?

— Н-но ведь он должен был сначала встретиться с волшебником?! Зачем ему игнорировать такую важную фигуру и вызывать кого-то другого?

Лорд, не выдержав, повысил голос, отчего другие командиры метнули на него предостерегающие взгляды. Хотя лорд прикусил губу, сдержав слова, на лице его ясно читалось сожаление.

Было ли ошибкой привести сюда императора?

Что, если это действительно вызовет гнев волшебника?

В конце концов, эта земля принадлежала волшебнику. Лорд собственными глазами видел, как тот мог сжечь человека в одно мгновение, оставив после лишь пепел. И хотя казалось маловероятным, что он применит магию против императора, а если решит убить кого-то и сделать из него пример в гневе?

Для лорда император и его Регас выглядели слишком уж расслабленными, даже безрассудно. Особенно когда другие командиры так высоко отзывались о Регасе, называя его добросердечным и единственным человеком, способным обуздать императора.

Но что он на самом деле делал?

Просто стоял там, словно украшение рядом с императором?

Не в силах больше скрывать своё недовольство, лорд с мрачным лицом вышел прочь.

— Лорд Абель.

Эшлер подошёл к нему и спросил:

— Вы знаете, что Его Величество намерен приказать главе деревни?

Абель, смотревший в сторону, куда ушёл лорд, с тревожным выражением, кивнул и перевёл взгляд. Однако прежде чем он успел ответить, дверь, из которой Абель вышел ранее, снова открылась, привлекая внимание всех. Вышел новоназначенный глава деревни, бледный, и взглянул на командиров пустым взглядом.

— В-вы командиры?

— Да.

Когда Клара шагнул вперёд и ответил, глава деревни с трудом сглотнул и дрожащим голосом произнёс:

— С-завтра вы должны помогать мне и обходить равнины.

— С какой целью?

Лицо главы деревни исказилось, он снова открыл рот, теперь уже на грани слёз, и ответил:

— Его Величество приказал нам раскрыть преступления волшебника.

***

Здесь и вправду не было тумана. Пока командиры и глава деревни обсуждали дела, Абель вышел из дома, где они остановились. Хотя четыре огромные горные вершины, окружавшие равнины, из-за ночи не были ясно видны, при свете луны было очевидно, что они окутаны густым туманом.

Зелёный луг посреди Ледяной горы. Какое удивительное место. Несмотря на тяжёлые обстоятельства, Абель на миг очаровался этой картиной, но звук приближающихся шагов вывел его из задумчивости.

— Ваше жильё чем-то неудобно?

Узнав волшебника, Абель слегка склонил голову в знак приветствия.

— Нет, всё в порядке.

Зная, что «жильё» — это дом самого волшебника, Абель не мог сказать, что ему некомфортно, даже если бы это было так. Более того, волшебнику было приказано покинуть свой дом и не входить в него. Это несомненно была ситуация, оскорбительная для любого, и всё же казалось, что его больше заботило удобство гостей, остановившихся в его доме, поэтому он пришёл осмотреться. Однако, не имея права войти, он мог остановиться только у входа.

— Если есть хоть малейшее неудобство, пожалуйста, скажите мне. Вы проделали такой трудный путь, и я хочу, чтобы ваше пребывание здесь было максимально комфортным.

— Да, спасибо.

Абель вежливо пробормотал ответ, а затем, поколебавшись, добавил:

— Если Его Величество чем-то оскорбил вас…

— Нет, совсем нет.

Волшебник тут же прервал его, покачав головой.

— Всё, что сказал Его Величество, верно. Он ведь император. Он может говорить и приказывать что угодно. К тому же…

Он умолк, потом слегка улыбнулся, словно что-то понял.

— Я всё понял, лишь взглянув ему в глаза. Возможно, он скрывал их снаружи, но как только вошёл в эту землю и его настоящие глаза раскрылись, стало ясно, что он действительно унаследовал силу дракона. Пусть у него нет огромной силы, но сам факт, что на его теле появилась метка дракона, уже примечателен.

Не обладает огромной силой?

Пока Абель с недоумением смотрел, волшебник опустил голову, словно осознав, что проговорился.

— Прошу прощения. Я не хотел принизить достоинства Его Величества.

— Могу я спросить, как вы это поняли? Как вы узнали, что Его Величество не обладает огромной силой?

— Всё дело в цвете глаз. Похоже, вы этого не знали. Силу дракона можно определить по цвету глаз. Дракон, владеющий огнём, имеет глаза цвета пепла — серые. Дракон, повелевающий льдом, — голубые. Дракон, управляющий лавой, — красные. А жёлтые глаза…

Волшебник не закончил фразу, но его смысл был ясен.

Жёлтые глаза означают отсутствие какой-либо настоящей силы.

Поражённый этим знанием о глазах, которого он раньше не знал, Абель услышал, как волшебник вновь извинился.

— Простите. Похоже, я снова был груб.

На это Абель махнул рукой, будто говоря, что всё в порядке. Затем он улыбнулся, вспомнив жёлтые глаза Караса.

— Ну, если жёлтые глаза указывают на бессилие, то, с другой стороны, разве они не могут означать потенциал вместить в себя все силы?

Когда Абель рассмеялся, волшебник на мгновение посмотрел на него с любопытным выражением.

— Да, вы совершенно правы. Потенциал вобрать в себя и свободно владеть всеми силами — это другой взгляд на вещи. Услышав слова лорда Регаса, я понимаю, насколько удивителен Его Величество. Но в то же время мне становится жаль его ещё больше. Драконы, независимо от цвета глаз, по своей природе жестоки и свирепы. Его Величество, возможно, унаследовал силу дракона, но, к сожалению, вместе с ней он унаследовал и жестокую натуру дракона. Поэтому поступки Его Величества — это всего лишь отражение этого неизбежного инстинкта.

Сначала Абель застыл от его слов, но вскоре заморгал глазами в замешательстве.

— Откуда вы это знаете?

Возможно, именно выражение Абеля, похожее на любопытного ребёнка, заставило волшебника улыбнуться глазами.

— Потому что я хорошо знаю драконов.

— Вы… видели дракона раньше?

Тихо спросил Абель, и, к его удивлению, волшебник кивнул.

— Да, видел. Очень злого дракона. У него были голубые змеиные глаза.

Взгляд волшебника на миг устремился к окутанной тьмой Ледяной горе. Лицо его было безмятежно, словно у куклы, но потом он улыбнулся и снова повернулся к Абелю.

— Это было ужасное существо, не знавшее других эмоций, кроме жестокости.

Лишь тогда Абель понял, что волшебнику, вероятно, сотни лет. Он взглянул на Ледяную гору, куда смотрел тот, и спросил:

— Вы говорите о драконе, заточённом в Ледяной горе?

Кив, кив.

Его глаза, полные доброты, словно у деда, глядящего на любопытного внука, резко контрастировали с его молодой внешностью человека лет двадцати с лишним. Абель несколько раз моргнул, а затем тихо прошептал следующий вопрос:

— А как насчёт других драконов? Могут ли быть и добрые драконы?

— Если бы они были, я бы хотел увидеть их сам. Но здесь был только злой дракон с голубыми глазами.

Волшебник, сказавший это с уверенностью, словно что-то вспомнил. На его губах мелькнула лёгкая улыбка, и он пробормотал:

— Ну, возможно, в самом начале они были другими. Даже детёныши самых свирепых зверей слабы при рождении.

Его слова прозвучали как шутка, но Абель не рассмеялся. Вместо этого он собирался задать ещё вопросы. У него было так много, что он хотел узнать от того, кто видел дракона собственными глазами. Однако волшебник отступил, пообещав продолжить разговор позже.

— Если у вас будут ещё вопросы, я отвечу в другой раз. Для меня было честью встретить вас, лорд Регас. Я чувствую себя спокойнее, зная, что рядом с Его Величеством есть такой прекрасный и добрый человек, как вы.

Он вежливо склонил голову и повернулся, чтобы уйти, но Абель поспешно задал последний вопрос:

— Вы действительно готовы продолжать?

Когда волшебник обернулся с вопросительным взглядом, Абель сделал шаг ближе и поднял взгляд прямо на его тёмные глубокие глаза. Затем он задал вопрос, от которого господин этих земель задрожал бы, узнай он его.

— Вам вовсе не нужно терпеть такие унижения от Его Величества только ради того, чтобы растопить Ледяную гору. Дальше всё станет только труднее. Вы всё равно поможете до конца? Даже если речь идёт о людях вне этого места, которые к вам не имеют никакого отношения?

— Да.

Ответ прозвучал сразу, без колебаний. Уверенный кивок и решительный взгляд в глазах ясно показывали его непоколебимую решимость.

— Я не могу просто стоять в стороне и позволять злой силе дракона, мучившей это место, вредить другим. На этот раз, что бы ни случилось, я прослежу, чтобы она была уничтожена.

***

В течение нескольких дней равнины были наполнены недовольством и хаотичным шумом. Объектом жалоб был император, прибывший несколько дней назад и перевернувший равнины вверх дном. Было ясно, что высокомерный человек не только оскорбил волшебника, который был для них практически богом, но теперь, похоже, намеревался настроить людей против него и загнать его в угол.

— Это возмутительно! Император, должно быть, забыл, зачем он сюда пришёл изначально!

Собравшись в чьём-то доме поздно ночью, люди с жаром продолжали изливать своё недовольство императором.

— Слышали? Он целыми днями запирается в священном доме волшебника со своим Регасом. Боже мой! Вы можете в это поверить? Они вообще понимают, что это за место?! Священное место волшебника, куда даже нечистая душа не могла войти, оскверняется императором и его Регасом!

Да-да, правильно.

Люди зашептались в согласии. Но это было лишь частью их гнева. Вскоре кто-то другой поднял то, что они считали самым оскорбительным.

— И почему именно эти командиры и глава деревни всюду снуют? Что наш волшебник сделал не так? Они даже не учитывают сотни лет его тяжёлого труда, которые он вложил в защиту этого места. Они только и делают, что ищут повод обвинить его во всём! Но они не найдут ни единой пылинки вины за волшебником, сколько бы ни искали.

— Конечно. Всё, что делал волшебник, было ради блага этого места. Как же тут может быть хоть малейшая вина?

Подхватил другой, и все снова закивали. Естественно, когда глава деревни и командиры приходили, их встречали холодом и равнодушием. И хотя они объявили, что расследование, продолжавшееся несколько дней, с завтрашнего дня будет завершено, все уже были глубоко оскорблены.

— Всё это лишь потому, что император чувствует себя ничтожным рядом с нашим великим волшебником. Он просто закатывает истерику! Он в положении, когда должен просить о помощи, но он даже не встретился с волшебником!

Пока разгорячённая критика императора продолжалась, кто-то спросил о нынешнем положении волшебника. Другой, нахмурившись, ответил:

— Волшебник фактически заточён в хижине у Ледяной горы, не имея права вмешиваться в дела деревни по приказу императора. Ха, будто он совершил какое-то преступление — нелепо.

Сказав это, он словно о чём-то вспомнил и окинул взглядом толпу в поисках определённого лица, а затем спросил.

— Разве не очередь твоей дочери ухаживать за волшебником?

Окликнутый мужчина вдруг выглядел обеспокоенным и опустил глаза, словно внимание заставляло его чувствовать себя неуютно.

— Д-да, верно.

— Ну так ты убедился, что отвёл её в хижину в целости?

— Видите ли, волшебник отказался, сказав, что слишком далеко, и ему не нужен никто, кто бы ухаживал за ним.

— Что? Ты должен был настоять и оставить там дочь, чтобы убедиться, что ему удобно!

Когда со всех сторон на него посыпалась критика, он вздохнул и пробормотал тихое оправдание:

— Учитывая, как тяжело должно быть волшебнику, я подумал, что отправка маленького ребёнка может доставить ему ещё больше неудобств.

— Тем более нужно было уделить этому больше внимания! Если бы не волшебник, ни тебя, ни твоей дочери вообще бы здесь не было!

На чьи-то укоризненные слова мужчина склонил голову ещё ниже и пробормотал согласие. Однако тревога за маленькую дочь так и не исчезла с его потупившегося лица.

— Хаа, это просто…

Ростер вздохнул, пролистывая упорядоченные документы, и откинулся на спинку стула. Клара, который сидел рядом с ним с нахмуренным лицом, сразу воспользовался возможностью задать вопрос, давно вертевшийся у него на языке.

— Сэр Ростер, ты тоже ничего не нашёл, да? Жители деревни все крепко держат язык за зубами, так что записывать абсолютно нечего. Мы не только не можем найти никаких проступков или изъянов у волшебника, мы даже не можем услышать, чтобы кто-то о нём говорил.

Он тоже выглядел измотанным после нескольких дней бесплодной работы и откинулся на стуле, как и Ростер, запрокинув голову назад. К тому же, куда бы они ни пошли, их встречали глаза, полные враждебности. Подумать только, человек, который когда-то возглавлял гордую армию императора, теперь унижен до того, что ходит с бумагами и выискивает чужие ошибки.

— Если честно, я не вижу никаких проблем с волшебником. Уже одного того, что он защищает эту землю от силы злого дракона, достаточно, чтобы понять, почему люди почитают его как бога. Разве не так, сэр Ростер?

— Ну, он кажется достойным человеком.

— Именно. Говорят, он живёт уже сотни лет, и при этом в нём нет ни капли высокомерия. Хаа, тогда зачем же, чёрт возьми, Его Величество отдал нам такой приказ?

— Если не знаешь, то просто заткнись и работай.

Кин, который усердно трудился, словно примерный ученик, резко одёрнул его. Клара, с искажённым лицом, уже было собрался немедленно возразить, но, зная характер Кина, пока сдержался. Всё же хотелось поделиться своим раздражением хоть с кем-то, поэтому он повернулся к Эшлеру, который обычно был более доступным, и спросил:

— Сэр Эшлер, ты ведь тоже этого не понимаешь, да? Правда?

— …

— Сэр Эшлер?

Когда Клара снова окликнул его, Эшлер, до этого тупо уставившийся в стол, наконец поднял затуманенный взгляд. Его странное поведение привлекло внимание и остальных, что побудило Ростера любопытно спросить:

— Что случилось?

Эшлер поднял лежавший перед ним лист и спросил:

— Значит, вы тоже не нашли никаких проступков у волшебника?

Все трое кивнули в знак согласия. Только тогда Эшлер поднял глаза и оглядел их.

— Думаю, я кое-что нашёл.

***

Тем утром Эшлер должен был вместе с другими командирами последовать за главой в деревню. Нужно было закончить эту нудную и бесполезную работу, тянувшуюся уже несколько дней. Однако перед уходом он хотел встретиться с Абелем. Дело в том, что накануне ночью он стал свидетелем кое-чего странного.

Не в силах уснуть, он бродил вокруг здания и в итоге поднялся на холм за домом. Луна сияла особенно ярко, и поскольку на небе не было ни облачка, чтобы её скрыть, он легко мог несколько раз подряд взойти на знакомый холм без всякого света.

Дом волшебника находился на окраине, в стороне от деревни, так что, стоило пересечь холм, он сразу оказывался у границы между равниной и Ледяной горой. Зная, что ночью эта граница окутана туманом, он, разумеется, и не думал заходить так далеко. Поэтому, дойдя до вершины холма, он повернул обратно, но тут услышал звук.

— Аа!

Это был знакомый крик Абеля.

Или стон?

Эшлер в шоке обернулся.

Неужели Карасу оказалось мало делать это в доме, и он, в конце концов, вывел Абеля наружу ради таких утех?

В последние несколько дней ночью никаких особых звуков не было, так что он решил, что они, наверное, занимаются этим днём, когда никого нет рядом, но, оказывается, всему виной был свежий воздух.

Чёртово чёрное зелье.

Эшлер снова проклял Сердце Короля и уже собирался уйти, когда голос Абеля раздался снова.

— О-ого, вы и правда сильный.

Ну конечно, он сильный. У Караса не только размеры впечатляющие…

— Фух, чуть не попались.

Что?

— Попались?

Осознав, что разговор, подслушанный им, отличался от того, что он себе вообразил, Эшлер снова повернул голову. Окинув взглядом окрестности, он заметил тёмное движение вдалеке. Он на мгновение замялся, а затем бесшумно приблизился.

Это действительно были Абель и Карас. Однако они стояли у самой границы между равниной и Ледяной горой. Абель крепко держал Караса за руку, тяжело дыша, и, подняв взгляд, спросил:

— Вы видели это, да? Это реально, правда?

Что именно реально?

На вопрос Эшлера ответили следующие слова Абеля.

— А теперь, принц, попробуйте сами.

С этими словами Карас послушно кивнул и выставил ногу в сторону Ледяной горы.

Та область была окутана густым туманом, настолько плотным, что он был виден даже в темноте. Эшлер был поражён и уже хотел броситься вперёд, но то, что он увидел в следующий миг, остановило его.

Как только Карас выставил ногу, туман разошёлся по сторонам, словно разрубленный мечом. Абель сразу же шагнул на землю, где туман рассеялся, будто только и ждал этого момента. Вокруг туман пришёл в движение. Казалось, он стремился поглотить Абеля, но не мог приблизиться из-за Караса, вновь и вновь собираясь и рассеиваясь странным образом.

Словно туман имел собственную волю и нацелен был именно на Абеля. Эшлер, затаив дыхание, в шоке наблюдал за происходящим. Исчезновение Мелмонда и других точно не было совпадением. Возможно, их и правда утащили, чтобы заманить Абеля.

Абель тоже, словно проверяя эту догадку, вернулся на равнину и наклонился. Затем, показав кролика, которого каким-то образом поймал, он развязал полотенце, обмотанное вокруг его лап, и поставил животное в туман. Поскольку Карас уже убрал ногу из тумана, Эшлер не мог разглядеть кролика со своего места, но голос Абеля передал результат.

— Ого, этот кролик и правда хорошо бегает, несмотря на холод. А, этот кролик ведь изначально спустился с Ледяной горы, правда, принц? Ха-ха! Как и ожидалось, принц действительно прирождённый охотник, который никогда не умрёт с голоду!

Пока Абель рассыпался в похвалах, даже подняв большой палец вверх, Карас слегка отвёл взгляд в сторону. Хоть в темноте и было трудно различить, казалось, что Карасу неловко от такой чрезмерной похвалы. Услышать, как кому-то говорят, что император, у которого есть всё в этом мире, «никогда не умрёт с голоду», сжало грудь Эшлера от абсурдности этих слов. Однако он быстро взял себя в руки и сосредоточился на важной детали, которую только что узнал.

Эшлер наконец понял значение слов Абеля. Тот факт, что кролик, спустившийся с Ледяной горы, не пострадал от тумана, означал, что туман не влияет на животных. Эта догадка навела его на ещё одну мысль.

«Ну конечно, это же гора, где даже белые медведи живут!»

Слова Абеля, сказанные с уверенностью, что Мелмонд и другие всё ещё живы, эхом прозвучали в голове Эшлера. В тот момент он отмахнулся от них как от бреда человека, свихнувшегося от чрезмерной сексуальной активности, но теперь они обрели новый смысл.

— Если туман и правда обладает силой злого дракона, то он не пощадил бы ни одно живое существо. Для такого существа вся жизнь, будь то человеческая или животная, была бы одинаково ничтожной.

В этом был смысл. В подтверждение тому — Карас одинаково смотрел на любую жизнь. Он не видел причин щадить людей и не видел причин щадить животных. Эшлер чувствовал, что находится на грани разгадки чего-то важного, но всё ещё оставалось неясным. Вот почему он искал Абеля тем утром. Абель несомненно знал что-то больше.

И Карас тоже.

— Лорд Абель?

Сославшись на то, что кое-что забыл, Эшлер вернулся в дом, в то время как остальные направились в деревню. Обыскивая дом в поисках Абеля, он в конце концов вышел наружу. Однако из комнаты не доносилось никаких звуков, и вокруг дома тоже не было никаких следов Абеля. Когда он уже собирался подняться на холм, решив, что тот может быть там, он столкнулся лицом к лицу с Абелем, спускавшимся вниз.

Абель замер, увидев Эшлера, его глаза широко раскрылись от шока. Его рот открылся в беззвучном крике, складываясь в несомненное «Аа!».

Почему он так испугался?

Эшлер бросил взгляд на вершину холма, и в голове промелькнуло подозрение.

Неужели он действительно всю ночь пробыл там и только сейчас спустился?

Нет, не может быть.

Какой смысл так долго наблюдать за туманом?

И ведь ничего другого они там делать не могли… правда?

— Кхм, эм, вы гуляли, лорд Абель?

Эшлер прокашлялся и задал единственный вопрос, пришедший в голову. Абель, слишком явно шокированный, поспешно кивнул.

— Д-да! Г-гулял. Я гулял!

Чем громче он настаивал, что всего лишь гулял, тем больше это придавало веса подозрению о «других занятиях». Эшлер не выдержал смотреть Абелю в глаза и отвёл взгляд, но тут услышал осторожный вопрос.

— Сэр Эшлер, разве вы не должны были отправиться в деревню? Зачем вы вернулись?

— Да, я вернулся, потому что кое-что забыл, а ещё хотел задать вам вопрос. Кстати, где Его Величество?

Эшлер огляделся и внезапно задумался, почему Абель один, и потому спросил:

— Его Величество внутри?

— …

— Лорд Абель?

Показалось странным, что Абель не ответил, и Эшлер снова спросил, только чтобы увидеть, что тот смотрит ему за спину. Почувствовав неладное, Эшлер шагнул вперёд, но Абель быстро остановил его.

— Он спит, так что, думаю, лучше сейчас его не тревожить.

— Спит? Почему там?

— Ну, эм, кажется, он был, ну, довольно уставшим.

Уставшим?

Что, чёрт возьми, могло так его утомить…?

— Кхм, понятно. Полагаю, можно и устать от, эм, прогулки.

Эшлер снова прочистил горло и отвёл взгляд, затем предложил Абелю разбудить Его Величество позже. Абель послушно кивнул и спросил, о чём Эшлер хотел поговорить.

— Ну, я пришёл спросить вас кое о чём, лорд Абель.

Начав так, Эшлер описал сцену, которую случайно стал свидетелем прошлой ночью. Абель сперва выглядел удивлённым, но вскоре задал вопрос с серьёзным выражением лица.

— Вы не видели ничего после этого?

— Нет. После этого Его Величество обнял вас и поцеловал… кхм, больше я ничего не видел. Я сразу же ушёл, клянусь.

Когда Эшлер даже потянулся к мечу, словно готов поклясться кровью, Абель поспешно остановил его, а затем смущённо почесал затылок с улыбкой.

— Нет, всё в порядке. На самом деле, даже если бы вы и видели, это бы ничего не изменило.

Глоть.

Неужели его вкус изменился после столь долгого времени, проведённого с Карасом?

Отбросив тревожные догадки, Эшлер решительно отверг их.

— Нет, я абсолютно не собираюсь ничего видеть. И, разумеется, в будущем тоже ни за что не стану смотреть.

В ответ Абель заморгал в замешательстве, выглядя растерянным.

— В-вы вовсе не обязаны…

— Достаточно! Эта тема, кхм, неприятна, так что давайте её закроем. Вместо этого, лорд Абель, могли бы вы объяснить то, что упомянули вчера? Я подслушал, как вы сказали, что туман может быть не силой злого дракона.

Эшлер извинился за подслушивание, но выражение лица Абеля стало странным. В его глазах мелькнул сложный взгляд, и он повернул лицо в сторону, откуда пришёл. Нет, на самом деле он смотрел на Ледяную гору, которая ещё не растаяла. Лицо Абеля было непривычно серьёзным. Эшлер подавил любопытство и долго ждал, пока Абель, похоже, собрал свои мысли и начал говорить.

— Я кое-что понял, сражаясь с Сердцем Короля. Легенды, которые люди принимают за истину, на самом деле могут не совпадать с реальностью. Поэтому я и осторожничаю. Боюсь, что из-за предвзятого представления мы можем совершить ошибку.

Эшлер знал, что Абель видел прошлое через деревянный жетон. Абель никогда ни с кем не делился тем, что увидел. Но если он узнал что-то важное, то непременно хранил бы это в тайне. Возможно, именно поэтому он стал осторожнее, и Эшлер понимающе кивнул.

— Да, в осторожности нет ничего плохого. Думаете, поэтому Его Величество приказал нам расследовать волшебника?

Эшлер ожидал, что Абель кивнёт в знак согласия. Однако Абель поджал губы, его выражение стало серьёзным, и затем он осторожно произнёс:

— Это может быть из-за меня.

— Из-за вас? Вы сами попросили об этом, лорд Абель?

— Нет, дело не в этом. Думаю, он пытается найти что-то плохое в волшебнике ради меня.

Эшлер не мог понять, что имеет в виду Абель, но тот, похоже, колебался и не хотел объяснять дальше, поэтому он сам сменил тему встречным вопросом:

— Вы что-нибудь нашли?

Нет, совсем ничего.

Эшлер с трудом удержался от тяжёлого вздоха, отвечая столь разочаровывающим образом.

— С самого начала складывается впечатление, будто все заранее условились не говорить ничего плохого о волшебнике. Они почти не отвечают на наши вопросы, а если и отвечают, то только хорошее. Честно говоря, мы не нашли ничего, что могло бы соответствовать ожиданиям Его Величества.

Пока Эшлер говорил в подавленном тоне, Абель тоже задумался с тревогой на лице. Затем он предложил:

— Тогда попробуйте сделать наоборот.

— Простите?

— Если жители равнины искренне верят, что волшебник не сделал ничего плохого, то вы не найдёте у них ответа. Значит, нам, как посторонним, нужно искать его в другом. Задайте противоположный вопрос.

Абель улыбнулся, давая совет.

— Спросите у них, что хорошего сделал волшебник.

Правильное и неправильное, добро и зло. Эшлер считал, что это очевидно для любого человека. Он верил, что у людей в целом есть совесть, которая подскажет им, даже без обучения, если что-то неправильно. Конечно, они должны были понимать: «О? Это неверно?» Именно поэтому поначалу Эшлер скептически отнёсся к предложению Абеля.

«Они почитают волшебника как бога, так что могут ошибаться. Возможно, они приняли его дурные поступки за добрые дела».

Такого не может быть.

Сомневаясь, Эшлер начал спрашивать людей о хороших делах волшебника. Те, кто жаждал прославить его, не могли дождаться момента, чтобы заговорить, и один за другим начали рассказывать. Бумага, которая обычно оставалась пустой из-за отсутствия ответов, быстро заполнилась, и её не хватало, чтобы вместить бесконечный поток слов от тех, кто наперебой хотел высказаться.

Всего за полдня расследования Эшлер понял, что то, что он искал, всё это время находилось прямо в словах этих людей. Придя в себя после долгих раздумий, Эшлер протянул заполненный лист трём командирам, которые ждали его объяснений.

— Вот что я сегодня узнал о волшебнике.

— Что? Ты нашёл столько его проступков? Люди действительно рассказали тебе всё это?

Ростер, самый раздражённый из всех, первым выхватил лист в шоке. Вместе с остальными двумя он быстро пробежал глазами первую строку. Однако начиналась она совершенно неожиданно.

«Добрые дела, которые волшебник сделал для жителей равнины».

Уже прочитав один только заголовок, трое сразу подняли глаза.

— Но ведь Его Величество не это велел нам делать, верно?

Заметил Клара, но Эшлер жестом велел продолжать читать.

Трое нехотя продолжили разбирать аккуратный почерк Эшлера. Однако начало всё так же было наполнено похвалами волшебнику, отчего лица их хмурились. И только когда они почти уже хотели сдаться, наткнулись на особую строчку.

«Благодаря чудесной магии волшебника люди здесь могут продолжать иметь детей. Волшебник лично использует свою магию на молодых девушках, которые собираются стать взрослыми, чтобы сделать их способными рожать».

Сделать их способными рожать?

У всех, кто читал это, сразу появилось чувство, что что-то не так. Дальше шло ещё одно объяснение.

«Девочки по очереди прислуживают волшебнику. Это метод, который волшебник придумал ради блага деревни. Из-за силы злого дракона с Ледяной горы женщины здесь уязвимы к холоду. Поэтому волшебник лично осматривает каждую девочку, позволяя им с юных лет испытать его энергию, чтобы выработать сопротивляемость. Затем, когда девочка вырастает, он отправляет её домой. Какая же это удача для нас!»

В тот же миг по спинам трёх командиров пробежал холодок. Когда они в неверии подняли глаза, Эшлер с пустым выражением лица указал на лист.

— Те, кто рассказывал об этом, говорили со слезами на глазах, выражая благодарность за то, что их дочери получили благословение волшебника.

— Неужели… неужели способ, которым волшебник дарует своё благословение, это то, о чём я думаю?

Спросил Клара с ужасом в глазах, но тут же осёкся. Второй собеседник кивнул в ответ.

— Да. Но даже если предположить, что волшебник действительно лечил детей, как верят жители, есть ещё кое-что…

— Это не может быть лечением! Они правда считают, что этот бред — правильно? Эти люди сумасшедшие?

Ростер, переполненный гневом, перебил и начал тяжело дышать.

Однако Эшлер оставался спокоен.

— Эти люди не сумасшедшие. Посмотрите на остальное. Всё зерно и пища, производимые на равнинах, принадлежат волшебнику. Всё хранят в общих амбарах, и именно волшебник каждый месяц решает, сколько кому достанется. Те, кто получает больше всего, — обычно родители, отправившие дочерей служить волшебнику. И это не только еда. Даже браки решает волшебник. Они могут жениться только на тех, кого выберет он. Разбойники, которых мы встретили, были как раз из тех, кто отверг такие условия. Знаете, что самое интересное? Люди благодарны волшебнику за то, что он каждый год «избавляется» от тех, кто работает плохо, словно это просто мусор.

Те, кто работает плохо?

Ответ на возникший в их головах вопрос тут же последовал.

— Старики, слишком дряхлые и немощные.

На них опустилась странная тишина. Невыразимый холод тяжело лег на плечи.

— Кто-нибудь видел стариков, пока мы ходили по деревне?

На вопрос никто не ответил. Все просто предполагали, что старики сидят у себя дома.

— Когда приходит зима и еды не хватает, слабых и бесполезных стариков по приказу волшебника выгоняют на Ледяную гору. Благодаря мудрым решениям волшебника деревня переживает эти кризисы. Но вот что удивительно, даже после того как Ледяная гора растаяла и открылся путь наружу, позволяющий добывать всё необходимое, они всё равно ежегодно поступали так со стариками. Люди даже шутят, что мудрость волшебника позволяет им легко избавляться от тех, кто бесполезен. А самое шокирующее? Старики сами уходят на Ледяную гору, даже не думая о том, чтобы отправиться в другой мир.

Это было место, где безумие считалось нормой.

— То, что для нас кажется безумием, для них выглядит справедливым и естественным. Вот почему мы не могли найти у волшебника ни одного проступка. Они искренне не понимают, что волшебник делает что-то неправильно.

Эшлер обвёл взглядом остальных, потрясённых и не в силах вымолвить ни слова, и озвучил свой вывод.

— Всё становится праведным, если это ради их волшебника, которого почитают как бога.

***

— К-конечно, как и ожидалось, жители не сказали ни слова против волшебника.

Глава деревни стоял на коленях на холодной земле перед домом, докладывая достаточно громко, чтобы волшебник внутри услышал.

— Даже когда люди императора обыскали всю деревню в течение нескольких дней, чтобы найти хоть какую-то вину за волшебником, они не нашли ничего. Они даже задавали нелепые вопросы с намерением очернить его репутацию, но никто не поколебался. В конце концов, они сдались и перестали пытаться найти хоть какой-то проступок у волшебника. У них не было выбора. Ведь как можно найти что-то плохое у такого великого волшебника…

— Довольно.

Волшебник перебил его и мягко добавил:

— Проведя всего несколько дней в роли главы деревни, ты уже начал говорить так, будто и вправду являешься их представителем.

Глава вздрогнул, поднял напряжённое лицо и уставился на закрытую дверь.

— В-волшебник, нет, это не так. Я никогда не хотел этой должности. А чтобы быть п-представителем деревни — нет, никогда. Я бы никогда не предал вас.

— Конечно, ты не предашь меня. Если и захотел бы, не смог бы. А теперь ступай.

Больше волшебник ничего не сказал, но глава сбежал, лицо его побледнело, как у привидения. Когда отчаянный звук его убегающих шагов стих, волшебник с бесстрастным лицом перевёл взгляд на окно. Из этого нового дома, такого же, как тот, в котором он жил прежде, он мог видеть Ледяную гору, возвышающуюся под тёмным ночным небом, словно чудовищный силуэт.

Ледяная гора, некогда окружавшая равнины со всех сторон, теперь была наполовину растаявшей, и всё же туман, казалось, стелился по горе, дотягиваясь до самой деревни.

Неужели это последняя отчаянная попытка?

Если так, то это означало бы, что скоро всё может исчезнуть окончательно, но волшебник не мог быть уверен. На протяжении сотен лет Ледяная гора держала его здесь в заточении.

А если, несмотря на надежду, что на этот раз всё закончится, она всё равно не исчезнет?

Если придётся ждать ещё сотни лет — он сможет. Он готов был ждать и тысячи лет, если понадобится. Но волшебник знал, что у него осталось не так много времени. И это знание ввергало его в отчаяние. Но затем, словно чудом, гора начала таять, и появился император с сильной силой дракона. Прежние короли владели лишь малой, незначительной магией, так что даже если сила этого императора была велика, вряд ли в ней было что-то необычное. В этом смысле император был идеален.

Он был не слишком слаб, но и не сильнее его. Наконец появилась надежда. Мысль о том, что он может потерять эту надежду, за которую цеплялся с того момента, как гора впервые начала таять 12 лет назад, была невыносима. Если Ледяная гора делает последнюю отчаянную попытку, у него не останется иного выхода, кроме как ответить на неё должным образом.

Ему удалось манипулировать лордом, чтобы тот привёл нужного человека. Император, действительно обладавший силой дракона, имел глаза, как у змеи — глаза, знакомые волшебнику. Увидев его лично, он понял, что тот оказался ещё более подходящим, чем ожидалось. Эти жёлтые глаза, лишённые какой-либо силы.

Его Регас как-то сказал, что это может быть знаком потенциала, возможностью использовать любую силу. Слова Регаса оказались верны. Император был пустым сосудом. Оставалось лишь наполнить этот сосуд чем-то одним и отправить его на Ледяную гору. Тогда гора растает полностью и исчезнет.

Но теперь, когда момент, которого он ждал так долго, оказался почти в его руках, император доставлял лишь проблемы.

Разве его имя не Карас?

Возможно, раздражённый тем, что не может использовать силу на этой земле, он вёл себя по-детски, устраивая истерики. Волшебник не видел от него даже следа уже несколько дней. Говорили, что он заперся в доме и целыми днями не вылезает из постели с тем красивым Регасом. Волшебник уже слышал слухи. Он знал, что для императора Регас был не более чем сексуальной игрушкой.

Один разговор с Регасом оставил у него впечатление, что тот несколько наивен, так что, вероятно, он лишь подстраивался под характер императора и удовлетворял его сексуальные желания.

Всё было почти готово. Человек, который ему был нужен, наконец оказался в его руках, но он не мог его использовать. После сотен лет ожидания его терпение, казалось, иссякало на самом последнем этапе, и неприятное беспокойство начинало пробираться внутрь.

Будь император умён или глуп, если он продолжит так будоражить деревню, несомненно, возникнет что-то неприятное. Это нужно было остановить сейчас.

Как ещё можно использовать самого тревожного лорда?

Волшебник подумал о другом человеке, которым будет легко управлять.

Да, о Регасе.

— В-волшебник, я закончила мыться.

Услышав детский голос, волшебник перевёл взгляд. Маленькая девочка, глаза которой были опухшие от слёз и страха, смотрела на него. Волшебник мягко приказал:

— Сегодня нет нужды больше прислуживать мне, так что иди в свою комнату.

Однако её глаза, обращённые к окну, оставались холодными, как лёд, лишённые каких-либо эмоций.

***

— Принц всё ещё спит.

Эти слова они слышали раз за разом с тех пор, как прибыли сюда. Четверо командиров ждали с самого утра, чтобы доложить то, что узнал Эшлер, но всё, что они получали в ответ, — виноватое лицо Абеля.

— Должно быть, он очень устал.

Хотя Абель наивно дал такое объяснение, взрослые не могли не подумать об одной-единственной причине такой усталости.

Кхм.

Кто-то громко откашлялся, и все отвели глаза. Абель, неверно поняв их реакцию, с беспокойством спросил:

— Ах, это из-за плохих дел волшебника? Они правда настолько ужасны?

Клара кивнул в знак согласия, но остальные трое сочли вопрос Абеля странным. Будто он спрашивал не о том, нашли ли они что-то плохое у волшебника, а как будто уже был уверен, что тот творит зло.

Неужели он уже что-то знает о волшебнике?

Любопытство росло, но Клара уже передавал документы Эшлера Абелю.

— Лорд Абель, прошу взглянуть. Волшебник и правда злой человек.

Абель, словно лишённый слов, несколько раз открыл и закрыл рот, потом снова опустил глаза на бумаги, будто подтверждая то, что прочитал.

— Неужели люди и правда верят, что всё это — правильно?

— Да, верят.

Ответил Эшлер, бросив взгляд в сторону комнаты Караса.

— Нам остаётся лишь надеяться, что Его Величество сразу же увидит это и покарает волшебника должным образом.

— Он ничего не сделает.

На унылый голос Абеля Эшлер резко обернулся к нему с удивлением на лице.

«Простите?»

Что это значит?

Когда он вопросительно посмотрел на него, Абель вздохнул и поднял глаза.

— Похоже, у него нет намерения менять это место или наказывать волшебника за его проступки.

Командиры переглянулись, в их глазах читалось смятение.

Тогда зачем он вообще велел нам искать вину за волшебником?

В тот момент Эшлер вспомнил слова, сказанные Абелем.

«Думаю, он пытается найти что-то плохое в волшебнике ради меня».

Неужели император просто хотел подтвердить Абелю, что волшебник и правда плохой человек?

Чтобы всё, что он делает, могло быть оправдано?

Эшлер внезапно понял, что изначальной целью Караса было вовсе не уничтожение Ледяной горы, а что-то другое. Однако времени расспрашивать Абеля дальше не было. С тяжёлым, гулким топотом в комнату ворвался взволнованный лорд.

— Его Величество, прошу, позвольте мне встретиться с Его Величеством!

Клара и Ростер быстро преградили ему путь и спросили:

— Что, чёрт возьми, происходит?

— Чем занимается Его Величество? Волшебник передал, что, возможно, больше не сможет помочь мне! Вы разве не понимаете? Для волшебника нет разницы, сделает он это или нет! Но если Его Величество и дальше будет его игнорировать и отказываться встречаться, то даже я, будь я волшебником, отказался бы. Прошу, позвольте мне встретиться с Его Величеством. Я должен… Ваше Величество, Ваше Величество!

Отчаянные крики лорда заставили всех, кто наблюдал за ним, обернуться в шоке. Карас, похоже, только что проснувшийся, стоял там, полусонный, едва открыв глаза. Лорд, судорожно пытавшийся пробиться вперёд, вновь закричал:

— Ваше Величество, прошу, встретьтесь с волшебником! Встретьтесь с ним и растопите Ледяную гору, чтобы спасти нас.

— Замолчи.

Одним раздражённым приказом Карас заставил лорда умолкнуть, затем перевёл взгляд по комнате и остановился на Эшлере.

— То, что я просил?

— Ах, всё в этом отчёте.

— Просто скажи вывод.

Эшлер замялся, думая, как лучше подытожить, и дал краткое объяснение.

— Многое. И большая часть довольно шокирующая.

Карас, словно уже ожидая подобного ответа, равнодушно выслушал и снова посмотрел на лорда.

— Передай волшебнику. Если он не хочет этого делать, значит, забудем.

— Ваше Величество!

— Я сказал замолчи.

Лицо лорда снова исказилось, но он закрыл рот. Казалось, у него осталось ещё много слов, но Карас уже смотрел на Абеля.

— Три дня. После этого я поступлю, как захочу.

Три дня?

Командиры не могли понять, что он имел в виду, но, не давая никаких дальнейших объяснений, Карас вернулся внутрь. Остались лишь отчаявшийся лорд и взгляды, теперь устремлённые на Абеля. Абель обернулся к ним и спокойно сказал:

— Не могли бы вы помочь мне кое в чём?

***

Лорд, прибывший с утра, лежал ниц на полу, умоляя волшебника передумать. Волшебник слушал это надоедливое нытьё с мягким выражением лица, но внутри чувствовал совсем другое.

Он и вправду сказал — просто забудь, если я не хочу этого делать?

Он и раньше считал императора незрелым ребёнком, но не ожидал, что тот окажется настолько безответственным.

Он думал, что, проделав весь этот путь, император хотя бы попытается что-то предпринять. Если бы в нём было хоть какое-то чувство долга как у императора, он бы не стал просто стоять в стороне и смотреть, как землю его народа пожирает туман. Но, возможно, он переоценил его. Император оказался настолько уязвлённым потерей силы, что отбросил всякую ответственность лишь из-за того, что была задетая его гордость.

— Мой лорд, я понимаю. Прошу вас, встаньте. Причина, по которой я сказал, что не сделаю этого, была отчасти в том, чтобы спровоцировать Его Величество. Ведь именно я первым предложил это, а вы приложили столько усилий, чтобы привести сюда Его Величество, так что я никак не могу сдаться сейчас.

Лорд поднял заплаканные глаза и снова и снова благодарил его. Однако настоящая проблема заключалась в императоре. Когда лорд снова впал в отчаяние, его слух уловил следующие слова волшебника.

— Думаю, я смогу уговорить Его Величество. Однако есть одна маленькая проблема.

— Какая проблема? Я сделаю всё, что в моих силах.

Услышав ответ, которого ждал, волшебник улыбнулся.

— Я собираюсь ещё немного спровоцировать Его Величество. Для этого мне нужно, чтобы те, кто помогает Его Величеству, на время отсутствовали. Можете найти способ отвлечь четырёх командиров на несколько дней?

***

«Похоже, у принца есть лишь один возможный исход для этого места, и меня тревожит мысль, что это может быть худший вариант».

Хотя он не объяснил в деталях, командиры легко могли представить, каким будет этот худший исход. Проблема заключалась в том, что они прибыли сюда, чтобы уничтожить злую силу Ледяной горы, а между тем беда, похоже, распространялась и на равнины. Даже если волшебник и был неправ, в этой ситуации всё выглядело как-то странно.

Трое командиров, кроме Эшлера, не могли понять происходящее, но Эшлер был другим. Проведя долгое время рядом с Карасом, он понял одну вещь. Даже если поступки Караса казались импульсивными, их цель становилась ясна позже. Чтобы это понять, им оставалось лишь ждать три дня. Эти три дня, которые Карас дал им, что для него было необычно щедро, казались проявлением его внимания к Абелю, который, похоже, собирался использовать это время с умом.

«Я хочу увезти людей отсюда, пока не случилось чего-то плохого. Но сколько бы мы ни говорили им, что во всём виноват волшебник, они не поверят нам. Особенно если это исходит от таких чужаков, как мы».

Абель умолк и обвёл взглядом командиров.

«Поэтому у меня есть просьба. Я подумал, что, возможно, они будут более готовы слушать, если это прозвучит от кого-то из равнин. Не могли бы вы привести сюда тех разбойников, которых мы встретили, когда только прибыли?»

Просьба Абеля не была особенно трудной, но четверо долго совещались, сбившись в кружок.

Стоит ли им следовать предложению Абеля, не зная наверняка намерений Караса?

Абель успокоил их, сказав, что если они уйдут, он сам всё объяснит Карасу, так что им не стоит беспокоиться. Однако их тревожило не то, что Карас их отругает. Настоящая проблема заключалась в том, станут ли жители равнин вообще слушать разбойников, даже если их приведут.

— Они скорее проигнорируют разбойников, чем нас, чужаков. Ведь этих разбойников сами же жители и изгнали, не так ли?

Ростер высказал сомнение, намекая, что всё может оказаться бессмысленно, и Клара кивнул в знак согласия.

Однако Кин, похоже, был иного мнения и встал на сторону Абеля.

— Всё же им могут поверить больше, чем нам. Важно то, что если хотя бы один или два человека услышат их и задумаются, этого будет достаточно. Если изменится мнение даже одного-двух человек, не пройдёт много времени, как за ними последуют остальные.

Кин был прав. Особенно на войне, когда предстоит встретиться с врагом и рискнуть жизнью, крайне важно, чтобы ни у кого не дрогнула решимость. Если даже один-два солдата испугаются, этот страх будет распространяться, словно чума, и быстро заразит сердца других.

Когда все уже собирались согласиться с планом Абеля, дверь заскрипела, и вошёл лорд с суровым выражением лица.

— У меня есть важное сообщение. Волшебник решил отступить.

— Волшебник согласился отступить?

Кто-то спросил, и лорд кивнул.

— Волшебник поставил условие. Раз уж вы проделали весь этот путь, если вы захватите разбойников, которые причиняют людям беспокойство, он обещает, что непременно поможет, независимо от того, что решит Его Величество. Так что прошу, пойдёмте со мной поймать этих разбойников. Умоляю вас. Это займёт всего полдня.

А затем, заметив растерянные лица четверых, он твёрдо добавил:

— Я был бы крайне признателен, если бы все четверо помогли мне.

***

Нет ничего, что сдерживало бы действия человека сильнее, чем привычка. Глава деревни пришёл к дому, где остановилась группа Караса, но, вместо того чтобы войти, просто застыл перед ним. Старые воспоминания мешали переступить порог. Волшебник всегда ненавидел, когда кто-то входил в его жилище.

Даже несмотря на то, что император уже несколько раз входил сюда после того, как занял это место, главе всё ещё было трудно переступить внутрь. Его удерживал старый запрет, предупреждавший не заходить. Но, помня о прямом приказе волшебника, он глубоко вздохнул и наконец вошёл.

«Четверо командиров отсутствуют. Они не вернутся ещё несколько дней. Император всегда спит днём, так что его Регас будет один. Поэтому приведи его ко мне без всяких помех. Даже если придётся ходить за ним сутками и настойчиво умолять. Ты должен привести его сюда до возвращения командиров. Понял? И не забудь следить за Регасом повсюду, куда он пойдёт. Смотри, куда он ходит, что делает, с кем разговаривает, и держи его под постоянным наблюдением».

Когда глава открыл дверь и вошёл, он сразу увидел Регаса в зале. Тот читал какой-то листок с серьёзным выражением лица и был так поглощён, что не заметил прихода главы. Хотя он видел его уже несколько раз, каждый раз главу поражала его ослепительная красота. Особенно зелёные глаза, которые одним лишь взглядом словно наполняли сердце таинственным теплом.

— О? Глава деревни.

Только тогда Регас заметил его и улыбнулся.

Глоть.

Глава поспешно опустил голову, чтобы скрыть румянец, заливающий лицо, и заговорил:

— Лорд Регас, волшебник желает поговорить с вами, если вам удобно.

Он осторожно поднял взгляд, заранее приготовив несколько ответов на случай, если Регас спросит: «Зачем?» Одним из них было оправдание, которое волшебник специально велел ему передать, поэтому глава осторожно открыл рот первым:

— Ну, волшебник хотел бы поделиться знаниями о драконе, которого видел, а также…

— Да, я пойду.

Вопреки опасениям главы, Регас согласился легко, без малейшего подозрения, и поднялся с места. Однако он добавил условие:

— Но я навещу его только завтра.

Он на миг посмотрел внутрь и добавил:

— Зато завтра я обязательно приду. Может ли волшебник подождать ещё один день?

Волшебник сказал, что будет достаточно, если Регаса приведут до возвращения командиров, так что завтра должно быть приемлемо, верно?

После долгих раздумий глава кивнул в знак согласия. Тогда Регас сделал ещё одну просьбу:

— В таком случае, не могли бы вы сегодня показать мне деревню?

***

— Сюда.

Лорд немного прошёл по извилистой тропе долины, ведущей к равнинам, и остановился. Он указал на узкую тропинку, поднимавшуюся по горе рядом.

— Это гора, где обосновались разбойники.

— Это та самая гора, которая первой начала таять?

Эшлер задал вопрос, и лорд кивнул. Хотя его лицо по какой-то причине казалось напряжённым, четверо командиров этого не заметили, они были слишком заняты осмотром окрестностей. Для них пики по обе стороны выглядели одинаково, и без подтверждения лорда они бы не смогли отличить одно место от другого.

— Вы говорили, на поиски уйдёт полдня?

Ещё один кивок. Лорд ответил с преувеличенными жестами:

— Здесь не так много мест, где они могут спрятаться. Следуйте за мной в гору.

Не дожидаясь ответа, он быстро зашагал вверх по склону, делая длинные, быстрые шаги. Те, кто до этого спокойно осматривали окрестности, поспешили следом с выражениями, будто говорящими: «Что на него нашло?», когда он внезапно скрылся из виду. Они решили, что лорд просто спешит закончить всё за полдня.

Однако лишь спустя долгое время, когда они почти бегом поднимались в гору и уже задыхались, они поняли, что их обманули. В какой-то момент подол одежды лорда, мелькавший впереди, исчез, и звуки его шагов больше не доносились. Когда они, наконец, остановились и осознали это, то оказались потерянными посреди горы, покрытой ослепительно белым снегом.

Внезапная прогулка по деревне.

Неужели ему наскучило каждый день бездельничать вместе с императором в доме волшебника?

Глава деревни, испытывая беспокойство, повёл Абеля по деревне. Его тревога была связана не с тем, что Абель был Регасом императора. Всё дело было в том, как отреагируют люди, увидев его.

Некоторые застывали в изумлении, когда вслед за главой шёл прекрасный Регас, но большинство видели в нём лишь сексуальную игрушку императора и человека, осквернившего священный дом волшебника. Как бы красив он ни был, для них он оставался союзником императора, досаждавшего волшебнику.

Командиры всколыхнули деревню, а теперь они ещё и пытаются использовать внешность Регаса, чтобы чего-то добиться?

Когда они шли по деревне, на них смотрели взглядами, полными настороженности и отторжения. Глава начал жалеть, что не повёл более длинным и обходным путём, нервно наблюдая за Регасом, не проявит ли он признаков недовольства.

Что если он рассердится и решит вернуться?

Но, вопреки его опасениям, Абель проявлял куда больше любопытства к деревне, увлечённо исследуя и разглядывая всё вокруг так, словно находил всё удивительным. Он либо был крайне наивен, либо напрочь глуп. Как бы то ни было, это не имело значения, пока он не создавал проблем. Всё, что он делал во время прогулки, это задавал самые разные вопросы.

У Регаса, казалось, не было конца вопросам. Увидев козу возле одного из домов, мимо которых они проходили, он поинтересовался, не горная ли это порода, делая вид, что знает. Затем спросил, возвращаются ли животные сами, если их отпустить в горы. И действительно, как он сказал, животные, выпущенные в горы, часто возвращались, не подвергаясь воздействию тумана.

На это Регас снова и снова восклицал: Ого, ого. Он был столь же поражён видом крыш, перетянутых верёвками, чтобы их не сдуло сильными горными ветрами, и спрашивал, зачем так делают. Ему также хотелось узнать, бывают ли осенью праздники, стирают ли люди весной бельё сообща у ручья, протекающего через равнину, и гоняют ли мужчин, которые пытаются подсматривать за ними, и многое другое.

Глава деревни считал все эти вопросы совершенно бесполезными. Сначала он отвечал коротко, но вскоре сам увлёкся восторгом Регаса и в итоге с жаром объяснял даже то, о чём его не спрашивали. Особенно Регаса интересовала планировка деревни, и чтобы объяснить это, главе пришлось сначала рассказать о четырёх вершинах.

— Говорят, что эти земли не всегда были так богаты зелёной травой. Прежде чем четыре вершины стали Ледяной горой, это было просто бесплодное место. Тогда здесь жило немного людей. Но благодаря этим четырём горам у нас появилось изобилие пищи, и горы даже считались священной горой.

— Священной горой?

— Да, я точно не знаю, но слышал краем уха, что сюда приходило много монахов, потому что это место считалось священным. Ах да, и тогда каждая вершина имела своё название.

***

Что самое важное, когда заблудился?

Карта?

Компас?

Нет, тишина.

— Аргх! Этот проклятый лорд!!! Попадётся он мне, я сверну ему руки и ноги и повешу его на скале!!!

Громкий вопль Клары эхом разнёсся вокруг.

Повешу на скале — на скале — на скале —

Слушать, как раздражающий голос Клары повторяется четырежды, было мучением. Они уже какое-то время блуждали по горе. Никто пока не нашёл путь вниз, поэтому все берегли силы, но самый младший, которому было чуть за двадцать, выплёскивал свою лишнюю энергию ртом. Было шумно. Трое, шедшие впереди, конечно же, уже дали ему наставление по-старшинству, чтобы он замолчал, но это продлилось недолго. Не выдержав злости от того, что их обманули, Клара снова закричал:

— Как только я его найду, повешу вниз головой, сниму обувь и буду щекотать, пока он не взмолится о смерти!

Щекотать — щекотать — щекотать —

Наконец потеряв терпение, Ростер рявкнул, повторяя то, что говорил уже несколько раз:

— Эй, закрой свой…

— Но я зол, что мне делать?

— …

— Сэр Ростер?

На озадаченный тон Клары Эшлер и Кин, шедшие впереди, тоже обернулись.

Что ещё?..

Когда двое других, обернувшись, замерли так же, как и Ростер, именно Клара встревожился.

— Что случилось? Вы все выглядите так, будто увидели привидение! За мной что-то есть?

Было. Действительно что-то приблизилось к ним беззвучно, словно призрак. Оно было примерно ростом с Клару, но то, что ошеломило группу, был его цвет.

— Б… белый медведь?

Будто откликнувшись на чей-то шёпот, белый медведь поднял передние лапы, словно приветствуя их. Он оскалил острые зубы, будто готовый разорвать их в любую секунду.

— Роааааррр…!

Будто одного оглушительного рёва было мало, белый медведь рассёк воздух передними лапами в угрожающем жесте. Однако, несмотря на его устрашение, все четверо были слишком потрясены, чтобы двигаться, парализованные видом этого чисто белого медведя, которого никогда прежде не видели. Он был по-настоящему белым.

Как мог медведь быть белым, как платье невесты, и с мехом мягким, как у щенка?

Им хотелось его потрогать. В этот момент первым пришёл в себя Клара, находившийся ближе всех к медведю.

Свист!

Он яростно выхватил меч и бросился на зверя.

— Хахаха! Я захвачу тебя и преподнесу Его Величеству!

Когда Клара, словно обезумев, рванул к медведю, трое позади него вздрогнули от неожиданности.

— Стой!

— Прекрати!

— Эй!

Однако Клара, решив, что они пытаются помешать ему забрать себе славу, ещё больше возбудился и атаковал белого медведя. Как только зверь издал «Ррр!» и «Уаааа!» одновременно, все трое нахмурились.

Чёрт, этот идиот Клара…

— Остановись! Ты не должен трогать этого медведя! Это ведь…

Прежде чем Ростер успел договорить, кто это был, реальность, которой они все боялись, обрушилась на них.

Топ! Топ!

С грохочущим звуком появился ещё один белый медведь. Он был вдвое больше того, с которым дрался Клара.

— Это ведь… всего лишь детёныш.

Ростер закончил свою фразу с запозданием, почти в отчаянии, но было уже слишком поздно. Медведица, которая, казалось, была матерью, с яростью бросилась на нарушителя, напавшего на её детёныша.

Чёрт!

Все они выругались и бросились отбиваться от медведицы. Медведица, вдвое больше человека, была настолько огромной, что даже Кину и Ростеру вдвоём было трудно с ней справиться.

Каждый раз, когда медведица взмахивала передней лапой, воздух пронзал ужасный свист ветра. Кин и Ростер стиснули зубы, понимая, что одного удара этой лапой хватило бы, чтобы их убить, и тогда они осознали:

Почему нас только двое?

Посреди яростной схватки они обернулись и увидели Эшлера, стоявшего сзади и просто наблюдавшего.

— Эшлер! Чёрт, что ты делаешь? Иди сюда и помоги нам атаковать медведя!

— Я не могу. Мне не разрешено.

Что за чушь такая?

Они чуть было не бросили медведицу и не набросились на Эшлера, но, к сожалению, у него была веская причина.

— Это приказ Его Величества. Мне не позволено убивать медведя.

На мгновение показалось, что даже медведица, нападавшая на них, тоже стихла. Но вскоре Ростер и Кин снова оказались втянуты в яростную схватку с ней. Двое стиснули зубы и закричали:

— Что ты несёшь?! Забудь сейчас о приказах Его Величества и…

— Нет. Приказы Его Величества столь же абсолютны, как божественное повеление, которые я не смею ослушаться.

Это было совершенно бесполезное проявление верности. Пока все трое переводили дыхание после изнуряющей схватки, за их спинами раздался зловещий звук.

Топ! Топ! Топ! Топ!

Земля задрожала от тяжёлых шагов. Не одного, а сразу нескольких. Даже Клара, яростно сражавшийся с медвежонком, с ужасом обернулся. Три белоснежных, словно невесты, медведя величаво приближались к ним.

— Ааа! Почему здесь так много медведей?! Это что, какая-то Медвежья гора?

***

— Это и есть Медвежья гора.

Глава деревни спокойно поднял руку и указал на наполовину растаявшую вершину.

— Эта вершина была известна тем, что на ней водилось много медведей, ещё до того как она стала частью Ледяных гор. Поэтому её называли Медвежьей горой.

Услышав о медведях, глаза Регаса загорелись, и он воскликнул: — Оооо!

— Тогда там жили и белые медведи?

— Да. Они жили в основном на этой вершине, и им было свойственно передвигаться группами. Поэтому люди редко туда ходили ещё до того, как это стало Ледяной горой. Белые медведи не любят шум, и говорят, что если они слышат человеческие голоса, то нападают группой и разрывают когтями. Даже существует слух, что особенно они ненавидят эхо.

Глава изобразил лапу медведя, согнув пальцы наполовину. Регас драматично отреагировал, снова громко воскликнув: Аааа! А затем вдруг что-то вспомнил и спросил:

— О, тогда теперь, когда большая часть снега растаяла, белые медведи снова там живут?

— Я слышал, люди говорят, что видели белых медведей. Но, как я уже упоминал, белые медведи — крайне опасные животные. Лишь немногие выжили после встречи с ними. Так что ни при каких обстоятельствах не приближайтесь к ним, даже просто чтобы посмотреть. Понятно?

Глава деревни говорил твёрдо, и Регас, который, казалось, серьёзно подумывал об этом, помедлил, а затем огляделся.

— Ну, если я буду смотреть только издалека, может быть…

— Нет! Вы ни в коем случае не должны идти на ту Медвежью гору.

Глава лишь тогда облегчённо выдохнул, когда увидел, как Регас согласно кивнул, и на его лице появилась улыбка облегчения.

Слава богу.

Если такой любопытный человек, как он, вздумает подняться на Медвежью гору… А?

Но какое мне вообще дело, даже если он и пойдёт?

Глава деревни с удивлением понял, что на самом деле беспокоился о Регасе, и его лицо помрачнело. Ему стало интересно, не связано ли это с тем, что по дороге в дом волшебника они слишком много разговаривали, и он невольно привязался к нему.

Даже если и не в этом дело, в Регасе всё же было что-то такое. Возможно, его неловкая манера держаться или тёплая улыбка, благодаря которой люди чувствовали себя спокойно. Несмотря на высокий статус, он не казался недосягаемым. Поэтому, когда Регас сделал странную просьбу, глава замешкался, но в конце концов уступил. Регас хотел лично поговорить с некоторыми жителями деревни и даже указал, с кем именно.

— Я слышал, что у волшебника в слугах только маленькие дети. Честно говоря, я немного боюсь завтра встречаться с волшебником один на один. Ха-ха. Могу ли я встретиться с ребёнком, который сейчас служит волшебнику, или, может, с его родителями?

— Да, в этом нет ничего сложного.

Глава кивнул без особых раздумий на просьбу Регаса.

Неужели он и правда боялся завтрашней встречи с волшебником?

Отведя Регаса в дом нынешнего слуги и ненадолго отлучившись по другим делам, глава вдруг вспомнил то, что велел ему волшебник.

«Следи за Регасом, куда бы он ни пошёл. Смотри, куда он идёт, что делает, с кем разговаривает, и наблюдай за каждым его шагом».

Неужели кто-то такой наивный, как Регас, который больше интересуется козами и верёвками на крышах, может сказать что-то подозрительное?

Глава так не думал, но на всякий случай подошёл к окну дома, куда вошёл Регас, и стал наблюдать. К счастью, окно было приоткрыто ровно настолько, чтобы можно было просунуть руку. Но даже без этого он мог отчётливо слышать разговор изнутри благодаря громкому и взволнованному голосу отца.

— Что вы говорите? Вы предлагаете нам предать волшебника? Если вы пришли с таким предложением, то, пожалуйста, уходите!

После голоса мужчины послышался голос женщины, предположительно его жены, пытавшейся его успокоить.

— Потише. Лорд Регас не просит нас предать волшебника.

— Как это не просит? Уйти с равнины — это предательство! Волшебник связан своей магией, чтобы защищать наши равнины, а ты говоришь, что мы должны оставить его? Как мы можем так поступить?!

— Но я думаю, что слова лорда Регаса могут быть верны…

Грохот.

За звуком чего-то разбившегося последовал женский крик. Глава деревни придвинулся ближе к окну и заглянул внутрь. Казалось, взбудораженный мужчина швырнул тарелку на пол. Белые осколки были разбросаны повсюду. Он стоял, тяжело дыша, и предупреждал заплаканную жену, которая теперь рыдала от страха.

— Не говори таких вещей. Если об этом дойдёт до волшебника, нас вызовут в с-сельский совет.

Голос мужчины дрожал, когда он произносил последние слова, смешиваясь с рыданиями жены. Сердце главы колотилось, когда он попытался наклониться ещё ближе, чтобы лучше рассмотреть происходящее.

Что именно сказал им Регас?

Действительно ли он пытался убедить их предать волшебника?

В этот момент Регас, до этого стоявший спокойно, шагнул вперёд. Мужчина, всё ещё пылавший гневом, уставился на него, но Регас произнёс спокойно:

— Простите, если я вас расстроил. Но, пожалуйста, подумайте об этом серьёзно. Если настанет день, когда вам придётся выбирать между волшебником и вашей семьёй, пожалуйста, подумайте прежде всего о своей семье. О пути, который обеспечит выживание всем.

Регас оставил после себя какие-то непонятные слова, ещё раз извинился и затем отступил. Глава деревни, который прятался, последовал за Регасом, когда тот вышел из дома. Шагая в сторону, очевидно направляясь к жилью, его плечи были заметно опущены, даже со спины.

Главе хотелось подбежать и спросить.

Что же ты сказал родителям ребёнка?

Трудно было поверить, что тот же человек, который казался таким наивным и весёлым, мог пытаться склонять людей к предательству волшебника.

Не потому ли волшебник так его опасался?

Однако даже когда он наблюдал, как Регас вошёл в дом и просил их уйти, глава деревни, странным образом, не мог испытывать к нему ненависти. Если бы кто-то другой сказал такое деревенским жителям, он бы немедленно бросился к волшебнику и возмущённо донёс, но вместо этого его шаги казались тяжёлыми.

Когда он отвернулся, глава обдумывал причину этого и пришёл к одному выводу. Всё дело было в выражении лица Регаса незадолго до того, как он вошёл в дом, когда вдруг обернулся и посмотрел на деревню. Он выглядел крайне печальным. Словно вот-вот разрыдается.

Только почему?

Когда глава деревни сообщил волшебнику об инциденте с Регасом, он умолчал об одном важном моменте.

— Он пошёл к родителям ребёнка-слуги и пытался убедить их уйти?

— Да, но родители пришли в ярость и отказались. Они решительно заявили, что никогда не предадут волшебника.

— Зачем же он пытался их уговорить?

Главе на ум пришло лишь одно.

«Если настанет день, когда вам придётся выбирать между волшебником и вашей семьёй, пожалуйста, подумайте прежде всего о своей семье».

Неужели он думает, что здесь должно случиться что-то плохое?

Глава на миг заколебался, затем натянуто улыбнулся и сказал:

— Ну, возможно, не найдя никаких изъянов в самом волшебнике, Регас теперь пытается использовать свою внешность, чтобы склонить людей отдалиться от вас.

Даже сам глава не понимал, почему пытался защитить Регаса, скрывая определённые детали. К счастью, казалось, волшебник принял его объяснение. Из его губ вырвался холодный смешок, за которым последовала команда.

— Арестовать родителей слуги. Завтра созовём сельский совет.

Глава с удивлением поднял голову, но тут же опустил её, не в силах что-либо сказать. Прикусив губу, он услышал удовлетворённое бормотание волшебника.

— Я всё искал способ их спровоцировать, и вот они сами подставились.

***

Командиры, которые говорили, что вернутся через полдня после поисков разбойников, не появились даже спустя целый день. Абель с лёгкой тревогой поднял взгляд на гору.

Неужели они наткнулись на медведей?

Но тут он вспомнил объяснение главы деревни со вчерашнего дня и отбросил свои опасения.

Медведи жили только на Медвежьей горе, так что вряд ли они могли столкнуться с ними на горе, где, как говорили, скрывались разбойники. Даже если они по ошибке пошли на Медвежью гору, пока они нарочно не стали бы громко кричать, создавая эхо, медведи не появились бы.

Значит, с ними всё должно быть в порядке, подумал Абель, проверяя Караса, который заснул. Казалось, Карас изо всех сил старался подавить то, что его тревожило. Возможно, поэтому он теперь был таким уставшим, раскинувшись и глубоко спав, словно ребёнок. Абель был благодарен за то, что хоть раз Карас не набрасывался на него, и с нежностью посмотрел на него, прежде чем отвернуться.

Свист!

Вздрог!

Внезапно сзади вытянулась рука и схватила Абеля за руку, дёрнув назад.

Свист! И прежде чем он успел что-либо понять, его тело подняли в воздух, а когда он пришёл в себя, то обнаружил, что оказался сверху на Карасе.

Неужели он собирался…?!

Абель в испуге широко распахнул глаза, но тут услышал, как Карас во сне пробормотал:

— Живот пустой…

С этими словами Карас снова погрузился в глубокий сон, полуоткрытый рот тихо приоткрылся. Что ж, трудно уснуть, если желудок пуст. Абель посмотрел на него и попытался улыбнуться, но улыбка так и не появилась и угасла. Казалось, прошло уже несколько дней с тех пор, как он видел Караса спящим так спокойно.

А что, если причина, по которой Карас так крепко спал, заключалась в том, что он наконец сделал то, что намеревался?

Абель коротко посмотрел вниз на принца, который вырос настолько, что теперь был выше его, затем закрыл глаза. Сейчас было лучше всего просто отдохнуть так хотя бы немного. Когда Абель снова открыл глаза, солнце уже перевалило за полдень и клонилось к закату.

***

Глава деревни, который с утра ждал возле дома, наконец увидел Регаса только далеко за полдень. Однако, когда Регас выскочил наружу, глава вместо раздражения почувствовал укол сожаления. Было бы лучше, если бы он вовсе не вышел.

Он не понимал, почему снова чувствует это, и отвернулся от Регаса, который без конца извинялся за опоздание. Решив избежать разговора, глава зашагал впереди широкими шагами. Регас, стараясь поспевать за ним, слишком запыхался, чтобы болтать, как накануне.

Самым быстрым путём к дому, где жил волшебник, было пройти через деревню, но глава нарочно повёл обходной дорогой. Был ещё и приказ не показывать Регасу то, что было подготовлено в деревне, но больше всего он просто хотел оттянуть их приход как можно дольше.

Ему было тревожно по какой-то причине. Хотя он не понимал всей ситуации, казалось, волшебник пытался использовать Регаса, чтобы убедить императора растопить Ледяную гору. Раз это план волшебника, значит, так и должно быть. Так думал он сам и так верили жители деревни. Всё, что делал волшебник, всегда считалось правильным. Но он никак не мог понять, почему оттого, что это собирались показать чужаку, Регасу, ему становилось стыдно.

— Вот это место. Я не могу войти, но волшебник велел, чтобы лорд Регас вошёл, как только вы прибудете.

Регас, тяжело дыша и переводя дыхание, не забыл поблагодарить главу, даже поклонился ему. Глава нарочно отвернулся, избегая взгляда, и затем ушёл, не сказав больше ни слова. Несмотря на холодное поведение главы, столь отличавшееся от вчерашнего, Регас лишь почесал голову и посмотрел ему вслед, прежде чем открыть дверь.

Когда он услышал за спиной звук открывающейся двери, глава наконец обернулся, и посмотрел на Регаса. Он сдержал странное желание остановить его и направился к деревне, где собрались все.

***

Одним только своим видом он поистине поражал. Волшебник молча восхищался Регасом, впервые как следует увидев его при ярком свете. Он слышал, что во дворце Регаса в столице собирают только самых красивых людей страны. Кожа Регаса была настолько белой, что казалось, она сияет, а маленькие пухлые красные губы мило изгибались в уголках, словно готовы улыбнуться в любую минуту. Неудивительно, что он завоевал благосклонность императора, обойдя всех соперников.

— Спасибо, что пришли сюда.

Волшебник провёл Регаса в гостиную с большим окном. Там уже был накрыт стол с чаем и лёгкими закусками. Регас с любопытством огляделся, затем сел на стул, который для него отодвинул волшебник. Когда тот предложил ему чаю, Регас покачал головой и спросил:

— Вы действительно позвали меня, чтобы рассказать о драконе? Нет другой причины?

Даже если он был недалёк, он мог понять хотя бы это. Волшебник горько усмехнулся про себя и перешёл к делу.

— Вы догадались. На самом деле я хотел попросить вас убедить Его Величество.

— Вы имеете в виду — растопить Ледяную гору.

Регас перевёл взгляд к окну и долго смотрел наружу, прежде чем медленно кивнул.

— Да, я тоже хочу, чтобы Ледяная гора растаяла, так что я поговорю с Его Величеством.

— Спасибо. Я не мог бы быть спокойнее, чем с поддержкой лорда Регаса.

Слишком просто, не так ли?

Волшебник поднёс чашку чая, чтобы скрыть улыбку, заигравшую на губах. Однако это было его ошибкой.

— Взамен, окажете ли вы мне услугу, когда я уйду отсюда?

— Какую услугу?

В резком тоне волшебника слышалось подозрение, что у Регаса есть скрытый умысел, но Регас лишь спокойно улыбнулся и пробормотал:

— Я скажу позже.

Что он может от меня хотеть?

Несмотря на странность, он отмахнулся от сомнений, так как Регас задал следующий вопрос.

— Ах, вы говорили, что расскажете мне о драконе, которого видели раньше. Это тот дракон с голубыми глазами, чья сила запечатана под Ледяной горой?

— Да, всё верно.

Волшебник уверенно поднял подбородок и добавил:

— Я собственными глазами видел, как сила того злого голубоглазого дракона была запечатана после его смерти.

***

Кролик без колебаний прыгнул в туман. Указывая на него, Абель заговорил с Карасом, словно доказывая, что кролик прекрасно двигается даже в холоде. Затем, когда Карас подозвал кролика обратно, Абель поднял большой палец, похвалив его. Карас, похоже, почувствовал себя чуть лучше после комплимента. Последние дни он был подавлен, вероятно, из-за того, что тщетно бился над чем-то и проводил большую часть времени в сне.

Однако они не могли вечно оставаться взаперти. Если волшебник привёл Караса сюда с определённой целью, то он не останется бездействовать слишком долго, прежде чем предпримет шаг. Поэтому, несмотря на то что Карас выглядел немного уставшим, Абель вывел его наружу посреди ночи, намереваясь обсудить свои подозрения о тумане и поделиться тем, что он хотел сделать.

— Если в тумане и правда заключена сила злого дракона, он бы не пощадил ни одно живое существо. Для него жизнь, будь то человек, животное или что-то ещё, была бы одинаково незначительна.

Карас, смотревший вниз, внезапно притянул Абеля к себе, крепко обняв и наклонив голову. Затем прошептал ему на ухо:

— Значит, ты собираешься войти?

Ха-ха, прямо в точку.

Абель смущённо усмехнулся, оставаясь в объятиях Караса. Опасаясь, что Абель безрассудно бросится в туман, если его отпустить, Карас ещё сильнее сжал его руки. Абель же, в ответ обняв Караса, мягко похлопал его, словно стараясь успокоить.

— На самом деле у меня появились сомнения ещё с тех пор, как я услышал, что Ледяная гора была запечатана. Если сила злого дракона была запечатана внутри горы, значит, должен быть и добрый дракон, который её запечатал? И потом, как сказал лорд, злая сила превратилась в туман и уносит людей, но мне он не показался таким уж злым.

Потому что он не вредит животным?

Услышав этот вопрос, Абель кивнул, всё ещё уткнувшись лицом в грудь Караса.

— Да, и ещё потому, что туман словно обладает собственной волей. Если это не злая сила, то, возможно, это сила доброго дракона, который его запечатал. Самое главное — слова волшебника были очень странными.

«А как насчёт других драконов? Не могли ли быть и добрые драконы?»

«Если бы они существовали, я бы сам захотел их увидеть. Но здесь был лишь злой дракон с голубыми глазами».

Эти слова противоречили тому, что подозревал Абель. И всё же туман вовсе не ощущался злым. Напротив, когда он позволял окутать себя густому туману, казалось, что тот мягко понесёт его туда, куда нужно. Пока другие лишь боялись тумана, Абель знал одного доброго дракона.

Дракона, который, несмотря на то что считал людей в тягость, в конечном счёте помог им выжить и даже сделал деревянный жетон для друга, называвшего его неукротимой псиной.

Погружённый в эти мысли, он услышал безразличный голос Караса.

— Этот парень — лжец.

— Волшебник?

Да.

Карас слегка кивнул, и Абель, ошарашенный, поднял на него взгляд.

— В чём он соврал?

Карас чуть нахмурил брови, словно вспоминая что-то неприятное, и затем безучастно ответил:

— Сила на этой земле принадлежит не ему.

— Тогда чья же сила…

Как только Абель собрался спросить, он понял, что именно этот вопрос и раздражал Караса. Его глаза свирепо сверкнули, он сердито уставился на землю. Однако, в отличие от яростного взгляда, голос его оставался лёгким, будто эта проблема не имела особого значения.

— Бесполезный кусок дерьма.

Должно быть, ситуация действительно непростая, подумал Абель, кивнув сам себе и сделав полшага назад от Караса.

— Благодаря принцу я теперь уверен.

— Нет.

Карас тут же возразил, даже не дослушав его, но Абель лишь улыбнулся, воспользовавшись моментом, чтобы его уговорить.

— Хе-хе, тогда почему бы вам не пойти со мной, принц?

Хотя голос Абеля звучал игриво, поступки его были серьёзными. Он крепко схватил Караса за руку и без колебаний первым прыгнул в туман. Туман быстро окутал тело Абеля, и, пробормотав под нос «Блять», Карас последовал за ним в туман, который поглотил Абеля.

Там они встретили её.

Туман, густой и удушающий, окружил Абеля и, казалось, намеревался увести его куда-то, но не мог этого сделать, потому что Карас держал его за руку, мешая туману свободно двигать им. Странно было то, что Карас мог бы легко рассеять туман вокруг Абеля, но нарочно позволял туману пытаться утащить его. Для такого, как Карас, кто мог в полной мере контролировать свои силы теперь, когда он находился вне равнин, это было лёгкой задачей, но и он тоже испытывал любопытство.

Кто управлял туманом?

Абель был прав, что-то было не так. Если эта сила обладала собственной волей, было трудно поверить, что это сила мёртвого дракона. Карас, который лучше всех знал, как использовать чистую силу дракона, считал ситуацию всё более затруднительной. Если тот, кто управлял туманом, и впрямь был…

Глухой удар.

Внезапно туман рассеялся, и тело Абеля, до этого парившее в воздухе, упало на землю. Благодаря тому, что Карас держал его за руку, он не рухнул лицом вниз, но всё же ощутил удар согнутыми коленями.

— Ух.

Абель вздохнул, упираясь руками в землю, чтобы удержаться. По крайней мере, он не рухнул полностью…

— Чёрт, если это будет продолжаться, я сваливаю отсюда.

Грубый голос Караса раздался над его головой.

О чём это он?

Абель, испуганный, поспешно поднял взгляд, но прежде чем смог что-то осмыслить, Карас схватил его за руку и поднял. По правде говоря, боль от того, что Карас чуть не вырвал ему руку своей силой, была хуже, чем удар от падения.

На мгновение в глазах Абеля выступили слёзы, но его чувства мгновенно обострились, когда он заметил кого-то перед собой. Там действительно кто-то был. На большом камне сидела красивая женщина, выглядевшая на двадцать с небольшим лет, с белыми волосами. Однако Абель сразу понял, что она не человек. У неё были ярко-голубые, змеиные глаза, сверкавшие даже во тьме.

Ах!

Это дракон!

Настоящий дракон!

Словно услышав мысли Абеля, женщина едва заметно повернула к нему взгляд. В тот же момент Карас прижал Абеля к себе, обняв его и холодно предупредил:

— Он мой.

Хотя женщина наверняка услышала слова Караса, она не отреагировала. Её выражение было таким же безжизненным, как у куклы, а глаза двигались туда-сюда тревожным образом. Когда она наконец заговорила, её голос не прозвучал в ушах, а отозвался прямо в их головах.

[Ты похож на того рыцаря.]

Того рыцаря?

Однако Абель не смог ответить, словно голос в его голове обладал силой, лишавшей его речи. Затем она снова, словно кукла, перевела взгляд, теперь на Караса.

[Я ждала тебя.]

— Это не моё дело.

Карас ответил безразлично, но голос, обратившийся к нему, был столь же холодным.

[Точно так, как сказал тот рыцарь. В самом деле существует человек, обладающий полной силой дракона. Стоило медленно пробудиться после того, как я ощутила присутствие движущегося дракона двенадцать лет назад.]

Полной силой?

Абеля смутили слова дракона, особенно потому, что он был уверен, что Карас уже вернул силу лесу. Но Карас не стал отрицать её утверждение, он лишь смотрел на неё усталым взглядом, словно уже знал, что она скажет дальше.

[Помоги мне. Если сделаешь это, я верну твоих спутников.]

— Нет.

Карас отказал мгновенно, без колебаний. Однако у Абеля было другое мнение. Ему нужно было спасти Мелмонда, дворецкого и Нэни.

— Я-я помогу тебе!

Как только Абель сумел заговорить, женщина снова обратила глаза на него. На этот раз в её голосе прозвучала тень эмоции, словно она была заинтригована, и она повторила свои слова.

[Всё так, как сказал тот рыцарь. Если я буду просить о помощи, то должна просить тебя.]

Кто же этот рыцарь?

Хотя Абеля переполняло любопытство, дракон заговорила снова, предлагая информацию, о которой он даже не спрашивал.

***

— Это было так давно, что я не помню точное время. Однако я помню, что это было тогда, когда появился красноглазый дракон и стал угрожать континенту.

Волшебник сделал паузу и на мгновение уставился в пустоту, будто вспоминая те события, а затем продолжил.

— Изначально я пришёл на эту гору, чтобы тренироваться. Все верили, что эта гора наполнена священной силой.

Спокойный и тихий голос волшебника достиг ушей Абеля. Однако в его сознании куда яснее отзывались слова дракона, услышанные несколько дней назад.

[Он был тем, кто пришёл научиться владеть силой дракона.]

— И тогда я случайно обнаружил, что здесь есть дракон. Разумеется, я был слишком напуган, чтобы даже подумать о том, чтобы искать его. Люди почитали драконов как богов, поэтому я и помыслить не смел, что такой, как я, может встретить одного из них. Даже проведя на горе несколько лет, я так и не увидел дракона.

[Он перевернул всю гору в поисках меня. Он не сдавался два года подряд. И тогда мне стало любопытно. Зачем человеку идти на такие крайности, чтобы найти меня? Именно поэтому я явилась ему.]

— Затем некоторые люди, бежавшие сюда с континента, принесли мне новости. Красноглазый дракон появился и превращал всё в пепел. Дракон был настолько огромен и летал на таких громадных крыльях, что за несколько недель мог преодолеть расстояния, на которые людям понадобились бы месяцы. Все дрожали от страха, не зная, когда он доберётся до этого места.

[В какой-то момент я смогла ощутить присутствие силы другого дракона, даже отсюда. Он сказал мне, что это великий дракон, способный уничтожить всё. Он был в восторге от существования такого могущественного дракона.]

— Но я не тревожился, потому что здесь уже был дракон. С голубыми глазами. Люди здесь, включая меня, приносили ему жертвы каждый сезон, надеясь его умилостивить. Однако дракон был жадным. Если подношения ему не нравились, он приносил холодный мороз среди лета или замораживал все реки. В конце концов нам пришлось даже приносить детей в жертву. И всё же мы верили, что пока этот дракон здесь, красноглазый дракон не нападёт на это место.

[Он был первым человеком, которого я встретила. Люди даже не знали, что я существую на этой горе, но он слушал даже малейшие слухи и сумел меня отыскать. Он хотел чему-то у меня научиться. Его пылкое желание учиться было настолько забавным, что я решила научить его тому, что знала сама.]

— Но наше беспокойство росло, и я решил взобраться на гору, готовый пожертвовать жизнью, чтобы найти голубоглазого дракона. Чудом я встретил дракона и умолял его защитить деревню и её жителей.

[Когда красноглазый дракон появился на континенте и начал уничтожать всё, он снова пришёл ко мне и попросил защиты.]

— Я пообещал сделать всё, что захочет дракон, в ответ. Даже если это будет стоить мне жизни.

[Он пообещал дать мне всё, что я захочу взамен, даже если это будет стоить ему собственной жизни.]

Впервые слова волшебника в точности совпали со словами дракона. Абель перевёл взгляд на Ледяную гору. После этого история волшебника продолжилась. Безжалостный голубоглазый дракон действительно потребовал его жизни, и волшебник был готов отдать её без колебаний.

Но в какой-то момент красноглазый дракон, нападавший на континент, исчез, и голубоглазому дракону не нужно было ничего делать. Однако голубоглазый дракон всё равно хотел ту жизнь, что ему пообещали. Более того, он потребовал жизни всех жителей деревни. Тогда волшебник использовал все свои силы, чтобы наложить на это место заклятие и защитить деревню.

— Голубоглазый дракон был в ярости. Он утверждал, что я нарушил обещание. Однако из-за магии, которой я напитал эту землю, он не мог войти сюда, и в своём неукротимом бешенстве в итоге заморозил всю гору. Но это только усугубило положение для самого голубоглазого дракона. Огромная сила, которую он выплеснул, превысила его собственные пределы и в конце концов заперла его самого во льду.

Абель отвёл взгляд от горы и спросил волшебник:

— Так вот почему вы сказали, что видели здесь только одного дракона. Его запечатала не чужая сила, а он сам себя.

— Верно.

Волшебник решительно кивнул и тихо вздохнул.

— В каком-то смысле во всём этом моя вина. Вот почему я остаюсь здесь, охраняя деревню и ожидая, когда гора растает, чтобы увидеть это собственными глазами. Но я не могу покинуть это место. Однако Его Величество — другое дело. Он может полностью владеть силой, что я ему передал, как своей собственной. Он единственный, кто способен растопить Ледяную гору.

Абель молча наблюдал за ним какое-то время, а затем спросил:

— Вы, кажется, необыкновенный человек, волшебник. Прожили так долго, защищали целую деревню своей магией сотни лет и даже могли делиться своей силой с другими.

— Ха-ха, нет, я не настолько замечателен…

— Вы почти как дракон.

Смех мгновенно исчез с уст волшебник. Его взгляд стал холодным, и он уставился на Абеля.

— Довольно неприятное замечание, даже от вас, лорд Регас. Дракон, говорите? Я и вправду похож на одно из тех созданий, способных лишь на жестокость?

— Нет.

Абель покачал головой. Однако то, с чем он не соглашался, было другим.

— Драконы не только жестоки. Но будь то жестокость, любопытство или любая другая эмоция, я думаю, они выражают её чисто, без искажений. Они сосредотачиваются исключительно на этом чувстве до такой степени, что становятся чистыми. Именно поэтому их жестокость не знает пощады.

Их жестокость ведёт их к тому, чтобы уничтожать всё без колебаний. Их любопытство заставляет их учить всему, что они знают. А если им дорог кто-то, они помогают тем, кого считают всего лишь игрушками, ради рыцаря, который думает о них как о неукротимой псине. Всё это — чистая правда.

— Вы говорите так, словно сами видели дракона.

Резкие слова волшебника вывели Абеля из раздумий, и он смущённо улыбнулся.

— Нет, я просто представляю, что это могло бы быть так.

— Извините, что разочаровываю вас, но вы ошибаетесь, лорд Регас. Чистые, говорите? Да, возможно, их эмоции и могут быть чистыми, но проблема в том, что эти эмоции ничто иное, как жестокость. Вот почему даже Его Величество обладает ужасающей жестокостью, не так ли? Сколько бы он ни любил вас, лорд Регас, с этим ничего нельзя поделать.

— Вы тоже не сможете его изменить, верно?

Безжалостно точное замечание волшебника стерло улыбку с лица Абеля. Волшебник внутренне усмехнулся его подавленному выражению и поднялся со своего места.

— Кстати, как Его Величество? Я слышал, он совсем не выходит из своей комнаты. Он ведь не болен?

— Нет, просто в последнее время Его Величество много спит, возможно, от усталости после долгого пути.

— Он спит и сейчас?

Абелю показался странным этот вопрос. Он посмотрел на него так, словно спрашивал, зачем тот интересуется, а волшебник, лукаво улыбнувшись, пробормотал:

— Ну, по сути, не важно, здесь он или нет.

— Простите?

— Ах да, есть кто-то, кого я хотел бы вам представить.

Игнорируя вопрос Абеля, волшебник позвал кого-то по имени. Из двери, ведущей на кухню, неуверенно вышел ребёнок лет восьми-девяти. Её тело было напряжено, а взгляд устремлён в пол. Ребёнок выглядел напуганным, но волшебник естественно положил ладонь ей на плечо и мягко подтолкнул к Абелю.

— Давай, поприветствуй его. Это Регас Его Величества.

Когда Абель, ошарашенный, поздоровался с ребёнком простым «Привет», волшебник, довольный, продолжил с удовлетворённой интонацией:

— Я подумал, вам может быть интересен этот ребёнок. Я слышал, вы вчера встречались с её родителями?

— Да, ну, это…

— Поистине похвально. То, что лорд Регас лично заботится о каждом подданном Его Величества, вызывает в нас искреннюю благодарность. В знак признательности лорду Регасу родители этого ребёнка приготовили для вас нечто.

— В этом нет необходимости. Мне не нужно никакой благодарности.

— Вы должны это увидеть.

Хотя голос волшебник оставался мягким, лицо Абеля стало серьёзным. Волшебник крепко сжал плечо ребёнка, словно мог раздавить его. И всё же ребёнок даже не вскрикнул, лишь поморщился и молча вынес боль. Казалось, она привыкла к такому обращению.

— Это подарок, приготовленный специально для вас, лорд Регас. Вы собираетесь разочаровать всех тех людей, которые ждали?

Всех тех людей?

Глаза Абеля удивлённо расширились, а волшебник улыбнулся. Затем, вместо того чтобы посмотреть в окно, он повернул голову к двери и жестом пригласил Абеля следовать за собой.

— Ах, должно быть, уже всё готово. Пойдёмте со мной.

Когда Абель последовал за волшебником за дверь, солнце только начинало садиться. Хотя красноватый свет заката всё ещё освещал окрестности, каждый человек держал в руках пылающий красный факел. Казалось, что все жители деревни собрались здесь, неисчислимое множество людей окружало дом волшебника.

Когда волшебник появился, все в унисон склонили головы. Эта безмолвная демонстрация покорности была настолько подавляющей, что дух захватывало от её тишины. Волшебник принял их приветствие как нечто само собой разумеющееся, шагая вперёд, словно король. Однако Абель не мог заставить себя двинуться.

Шокировало его не количество людей и не их поведение. Перед домом волшебника, на пустом месте, два человека были привязаны к высоким крестам, с заткнутыми ртами. Казалось, их жестоко избили. Одежда была разодрана, а в разных местах проступала кровь.

Один, похоже, был без сознания и совсем не двигался, тогда как другой поднял голову, когда появился волшебник. Он посмотрел на толпу, и только глаза выдавали в нём хоть какие-то эмоции. Увидев волшебника, он наполнился страхом. Однако, когда его взгляд упал на Абеля, стоящего позади волшебника, этот страх мгновенно сменился ненавистью. Казалось, будто он кричал ему.

«Это твоя вина!»

Когда взгляд Абеля встретился с глазами отца ребёнка, он сразу всё понял. Он точно знал, что собирается сделать волшебник и чего он потребует от него. Хотя это было мучительно, Абель молча выдержал обвиняющий взгляд отца. В тот момент волшебник громко воскликнул:

— Начать сельский совет!

И тогда оглушительный рёв эхом разнёсся по всей горе, наполняя небо радостью. Казалось, что вспыхнул праздник. Люди бегали и прыгали от восторга, высоко поднимая факелы. Где-то забили барабаны усиливая возбуждение толпы. Тихий и мирный облик деревни исчез без следа.

Напряжение их криков было настолько ужасающим, что казалось, они сошли с ума. Абель, поражённый их дикой одержимостью, упустил момент, чтобы остановить волшебника. Когда волшебник, каким-то образом уже получивший факел, высоко поднял его в воздух, шум толпы внезапно смолк.

— Этот человек воспользовался приходом чужака и попытался украсть наш урожай.

Волшебник указал пальцем на мужчину без сознания и твёрдо крикнул:

— Виновен!

После приговора волшебника странное напряжение заполнило воздух. Все люди ринулись вперёд, стараясь рассмотреть мужчину без сознания. Их глаза теперь горели фанатизмом. Под темнеющим небом их взгляды сверкали ярче, чем факелы, и это заставило спину Абеля покрыться холодом.

Это было похоже на детей, уставившихся на сладости, выставленные перед ними. Эти взрослые дети с бешено колотящимися сердцами ждали следующей сцены. И тогда вспыхнуло пламя. Даже без того, чтобы кто-то поднёс к нему факел, тело мужчины, привязанного к кресту, внезапно само собой охватили высокие языки пламени, взметнувшиеся к небу.

Толпа, затаившая дыхание, разразилась криком, настолько оглушительным, что, казалось, воздух разрывался. Смех, прыжки от радости, насмешливые жесты были направлены на горящее тело. Всё это заставило Абеля почувствовать, будто он внезапно оказался в другом мире.

Звуки радости людей обвили его, словно цепи, крепко связывая руки и ноги, оставив парализованным. Смех огромной толпы был леденящим. Но то, что наконец вывело его из оцепенения, — это внезапная тишина. Волшебник снова подал сигнал.

Оглушавшие его уши крики мгновенно прекратились. Однако эхо звука витало в воздухе, словно не желая угаснуть. Волшебник вновь поднял факел, на этот раз указывая им на отца ребёнка-слуги.

— Этот человек поддался искушению чужака, чтобы предать меня, и попытался покинуть деревню!

— Н-Нет, это неправда!

Абель поспешно шагнул вперёд и закричал, но люди игнорировали его, будто по какому-то негласному соглашению. Они даже не бросили на него взгляда, словно он не существовал. Сбитый с толку, Абель схватил волшебника за руку.

— Это неправда. Этот человек…

— Виновен!

И снова крики людей наполнили небо. Этот звук вновь словно душил Абеля, но в этот раз кое-что было иначе. С такой силой, что трудно было поверить, будто у него есть подобная мощь, Абель вцепился в руку волшебника так крепко, что тот обернулся от боли. Дрожащая рука Абеля не отпускала, пока он говорил волшебнику:

— Я сделаю то, что вы хотите. Так что, пожалуйста, сдержите своё обещание и исполните мою просьбу тоже.

Волшебник, услышав неожиданно спокойный голос Абеля, медленно поднял факел в руке. Когда толпа снова затихла, он мягким тоном спросил Абеля:

— И чего же вы думаете я хочу?

— Убедить Его Величество отправиться к Ледяной горе.

— Думаете, простая просьба будет достаточна? Его Величество выглядит довольно упрямым.

Хотя Абель понимал, что нужен определённый ответ, ему было трудно передать истинный смысл своих слов.

— Через несколько дней…

— Немедленно.

— …

— Или я сожгу этого человека прямо сейчас.

Голос волшебника не был громким, но в тишине он разнёсся далеко среди собравшихся людей. Казалось, они понимали разговор между волшебником и Абелем. Это осознание пробудило среди них насмешку и презрение.

Эти люди — те, кому нужна помощь, но они бессовестно игнорируют волшебника. Так им и надо!

Казалось, Абель даже слышит смешки среди толпы. Волшебник, видя колебание Абеля и его неспособность ответить, отвёл от него взгляд.

— Что ж. В таком случае этот человек…

— Чего вы ждёте? Сожгите его.

Насмешливый голос, обращённый к волшебнику, донёсся откуда-то из толпы. Вскоре все обернулись, чтобы найти источник голоса. И тогда начались крики.

«Аа! Змеиные глаза!»

«Ааа! Все, отойдите! Э-эти глаза…»

«Это глаза дьявола!»

В одно мгновение среди толпы открылся проход, и в конце его показался кто-то. С жёлтыми глазами, похожими на змеиные, Карас шагал к Абелю с раздражающе медленной походкой, словно его ничуть не заботил хаос вокруг. Дойдя до Абеля, он схватил его за плечо и оттащил от волшебника. Затем обернулся к волшебнику и снова заговорил.

— Что ты медлишь? Разве ты не собираешься его сжечь?

— Нет! Принц, не надо. Пожалуйста, не делайте этого.

Абель вцепился в одежду Караса, снова и снова повторяя одни и те же слова. Карас, никогда прежде не видевший, чтобы Абель так настойчиво умолял, с любопытством посмотрел на него сверху вниз.

— Почему?

Потому что это моя вина.

Абель хотел сказать именно это, но вместо этого прошептал другое.

— Я уронил шашлык. Он был не мой. Но хозяин всё равно хочет назад тот самый шашлык, даже если он упал.

Абель мельком взглянул на ребёнка-слугу, стоявшего позади волшебника. Ребёнок уткнулся лицом в руки матери, рыдая и дрожа от ужаса перед всем, что происходило вокруг.

— Даже если он покрыт грязью, я хочу поднять его и вернуть. Но наклониться не так просто. И всё же я предпочёл бы быть в долгу у кого-то особенного, чем у кого-либо другого. А чтобы расплатиться за этот долг, я должен буду оставаться рядом с этим особенным человеком всю оставшуюся жизнь.

Оставаться рядом с ним и расплачиваться за долг всю оставшуюся жизнь.

Похоже, эти слова пришлись ему по душе. Как бы он ни оправдывался, Карасу этого оказалось достаточно, чтобы принять их как причину для того, чтобы Абель оставался при нём. Одним из редких случаев Карас изогнул губы в подобии улыбки. Затем он перевёл взгляд на ожидавшего волшебника и небрежно сказал:

— Хорошо. Я поднимусь на гору. Прямо сейчас.

***

Подготовка волшебника не заняла много времени. Возможно, опасаясь, что Карас может потерять терпение и передумать, волшебник вышел из дома вскоре после того, как зашёл внутрь. Толпа затаила дыхание в ожидании, внимательно следя и за волшебником, и за Карасом.

— Возьмите это.

Сказав так, волшебник протянул очень маленький серый шар. Волшебник, выглядевший немного бледным, начал объяснять дальше, когда заметил, что Карас просто смотрит на шар.

— Это кристаллизация моей силы. Как только вы возьмёте это и приложите к груди Вашего Величества, сила впитается в ваше тело.

Краткая улыбка мелькнула в глазах Караса, когда он без лишних вопросов принял серый шар, но волшебник этого не заметил. Когда Карас взял шар и прижал его к груди, как велел волшебник, раздалась короткая вспышка света, и шар исчез. Убедившись, что Карас поглотил силу, волшебник протянул руку в сторону Ледяной горы.

— Теперь вы должны подняться на Ледяную гору. Поднимитесь как можно выше, туда, где лёд самый толстый, и поднимите обе руки надо льдом. С силой, что я даровал вам, Ваше Величество сможет растопить Ледяную гору пламенем. Вам не нужно растапливать её всю. Даже если растопите лишь часть, печать и сила дракона, заключённая внутри, потеряют равновесие и будут поглощены пламенем. Помните, Ваше Величество должно проникнуть так глубоко, как только возможно.

Волшебник настойчиво повторял, что Карас должен зайти глубоко в гору, а затем отступил назад. Карас, как обычно, мало обращал внимания на его слова и двинулся вперёд без колебаний. Он даже не удосужился попрощаться с Абелем, но оставил одно замечание.

— Завтра на рассвете.

Словно сообщая, когда вернётся, Карас произнёс эти слова, и его фигура вскоре исчезла во тьме. Волшебник, держа факел, проследовал за Карасом, когда тот пересёк границу Ледяной горы, убедился, что он вошёл, и только тогда вернулся. Хотя волшебник ничего не сказал, Абель понял, что тот был взволнован. Его зрачки были расширены, дыхание сбивчиво. Уставившись в землю, волшебник пробормотал себе под нос, словно обращаясь в пустоту:

— Пока не взойдёт солнце. Пока я не увижу это собственными глазами, всё ещё не окончено.

И вот волшебник вместе с множеством людей начал ждать восхода солнца прямо на этом месте.

Когда взойдёт солнце, действительно ли они увидят растаявшую Ледяную гору?

Среди них были те, кто бодрствовал всю ночь, те, кто садился и дремал прямо там, и те, кто жался друг к другу от холодного ночного ветра и разжигал костры, чтобы согреться.

А были и такие, как волшебник, кто стоял на месте, не двигаясь ни на дюйм. Накрыв ребёнка-слугу своим плащом, Абель присел и смотрел на отца ребёнка, который всё ещё висел высоко наверху. Он надеялся, что тот сможет выдержать ещё чуть-чуть. И тогда, наконец, небо начало меняться, становясь бледно-голубым, когда забрезжил первый свет рассвета.

***

— Чему хотел научиться у вас волшебник?

Когда спросил Абель, голос дракона отозвался в его разуме.

[Как обрести силу.]

Впервые дракон, который сидел неподвижно, словно кукла, пошевелился, будто сочтя лучше показать, чем объяснять. Она едва пошевелилась, лишь слегка протянула руку ладонью вверх. Над её ладонью возник маленький свет, вскоре оформившийся в крошечный голубой шар. Абель уже видел нечто подобное прежде. Дракон, спасший страну, передал это рыцарю.

[Наша сила связана с природой. Мы можем естественным образом делать эту силу своей и также извлекать её вот так.]

— Волшебник этому научился?

[Да. После нескольких лет тренировок он сумел поглотить совсем небольшое количество силы. Однако, в отличие от нас, он не мог черпать силу из природы. Сила в природе была слишком слаба, так что он мог поглощать силу только из того, где она была сосредоточена в большом количестве. И даже если он поглощал эту силу, она быстро ускользала из его тела.]

То, где сосредоточено большое количество силы?

Пока Абель размышлял об этом, рядом послышался насмешливый голос Караса.

— Он нацелился на драконов.

[Именно. Вот почему он был и в ужасе, и в восторге, когда на континенте появился красноглазый дракон, уничтожавший всё на своём пути.]

— Но ведь не может быть, чтобы тот дракон добровольно отдал свою силу.

Даже если красноглазый дракон и не был безжалостным, разрушительным существом, каким его описывали, какой дракон станет снова и снова отдавать свою силу человеку?

Разве только если её отобрали силой…

Пауза.

Абель не мог поверить подозрению, внезапно возникшему в его сознании, и всё же тихо спросил:

— Он не пытался отнять её силой, ведь так? Даже если он узнал, как обрести силу через тренировки, он не смог бы победить дракона. Разве что это был бы дракон, который оставался бы покорным, даже если у него отобрали силу.

Но ведь такого дракона не существовало.

Голубоглазый дракон перед ним, должно быть, понял намёк Абеля, но не ответил. Она лишь смотрела на Абеля бесстрастными глазами. Казалось бы, Абель не должен был ничего чувствовать, но странным образом у него перехватило дыхание. В этот момент он ощутил, будто нашёл ответ. Лишь услышав другой вопрос в своём разуме, он понял, в каком состоянии находится.

[Почему ты плачешь?]

Не знаю, — пробормотал Абель самому себе.

Затем дракон обратила взгляд на Караса и продолжила речь. Она упомянула, что даже не подозревала, насколько отчаянно волшебник хотел стать сильнее. А потом возникла проблема. Однажды красноглазый дракон, наводивший хаос по всему континенту, появился на этой горе.

Тот дракон, словно вызывая волшебника на поединок, наложил на равнину мощное заклинание. Оно было настолько сильным, что ни один другой дракон не мог войти туда, а даже если и смог бы, то не смог бы использовать свою силу. Кроме того, кто оказался в ловушке внутри. Однако, обладая силой, он не мог двигаться.

[Красноглазый лишь хотел спровоцировать меня на бой. Вот почему он не уничтожил то, что было для меня дорого. Но когда я отправилась, чтобы встретиться с ним, всё уже было кончено. Подумать только, тот, кто, казалось, был безразличен к разрушению мира, всё же двинулся… и ради рыцаря, к тому же.]

Дракон, говоря так, словно вспоминая прошлое, поведала заключение этой истории.

[Когда я вернулась сюда, я сказала единственному человеку, которого знала, войти на равнину и принести мне то, что я хотела.]

На этом всё закончилось. И волшебник так и не вернулся. Лёд, покрывавший гору, скорее всего был гигантской ловушкой, устроенной драконом, чтобы поймать волшебника, когда тот выйдет наружу. Дракон, вероятно, провёл сотни лет, подавляя своё сознание, чтобы узнать в тот самый миг, когда волшебник ступит на замёрзшую территорию.

Однако появился кто-то, кто снял эту ловушку и помог волшебнику. Хотя дракон не объяснил, что же такого важного было на равнине, Абель думал, что знал. Не отдавая себе отчёта, он спросил:

— Вы хотите, чтобы мы заманили волшебника на Ледяную гору?

[Нет. Наоборот.]

Наоборот?

Карас ответил:

— Ты собираешься привести Ледяную гору к нему.

***

Привести Ледяную гору.

Абель вспомнил слова Караса, наблюдая, как туман медленно рассеивается с горы, теперь озарённой светом рассвета.

Он и правда смог это сделать?

По крайней мере, казалось, ему удалось убрать лёд, который некогда покрывал гору.

— А! Г-гора… лёд на горе исчез!

Громкий крик кого-то разнёсся в утреннем воздухе. Вскоре со всех сторон послышались восклицания радости и изумления. Одно, что все высказывали единогласно, — это благодарность волшебнику.

Как и ожидалось от волшебника!

Он победил силу ледяного дракона, что терзала людей сотни лет!

Протирая глаза несколько раз в недоумении и обнимая друг друга от радости, люди видели, как волшебник стоял с приоткрытым ртом, ошеломлённо глядя на гору. Казалось, именно ему труднее всего было поверить в это. Его сердце билось всё громче, будто его могли услышать стоящие рядом. Затем в его глазах постепенно отразилась та же радость, что и у остальных.

— Всё кончено. Всё… действительно всё кончено… Ха-ха.

Волшебник, бормотавший тихо, наконец согнулся, не в силах сдерживать смех.

— Пухаха! Ха-ха-ха! Всё кончено! Всё кончено! Ха-ха-ха! Эта проклятая Ледяная гора исчезла! Ха-ха-ха! В конце концов я победил!

Взрыв смеха волшебника, смешанный с его криками, эхом разнёсся в воздухе. Он смеялся так сильно, что не мог даже поднять голову, его тело дрожало от смеха. Люди, которые ещё недавно праздновали, теперь наблюдали за ним с любопытством и удивлением, словно впервые видели эту сторону волшебника.

Что ж, было естественно, что счастливее всех должен быть именно волшебник. В конце концов, он так долго нёс бремя защиты равнины. Однако улыбки исчезли с лиц гордых людей, когда волшебник наконец поднял голову, чтобы вытереть слёзы, выступившие от слишком громкого смеха.

— Хехехе! Глупый дракон. Что? Ты сказал, что поймаешь меня, если я когда-нибудь выйду наружу? Пухаха! Попробуй подождать ещё пару сотен лет! Посмотрим, сможешь ли ты поймать меня тогда! Хехехе!

Волшебник, смеявшийся как безумец, наконец, похоже, заметил людей, которые теперь замерли в шоке. Однако ничто не могло остановить его смех. Он продолжал хихикать, его плечи тряслись, пока он обращался к людям:

— Что? Мои глаза кажутся вам странными?

Глаза волшебника превратились в серые змеиные глаза.

***

После многих лет тренировок он наконец смог поглощать силу. Радость, которую он испытал, когда сумел извлечь даже малую часть энергии из тела голубоглазого дракона, послужившего для него испытательным объектом, была неописуема. Однако возбуждение волшебника длилось недолго.

«Хочешь собирать силу из природы, как дракон? Если ты будешь тренироваться очень долго, возможно, это получится».

Сколько же ему придётся тренироваться?

Он спрашивал отчаянно, и лишь тогда голубоглазый дракон холодно открыл суровую правду своим привычным бесстрастным тоном.

«Если проживёшь тысячи лет».

Это было сокрушительное отчаяние. Всё, чего он достиг до этого, — лишь лёгкость в теле. По сравнению с той силой, которую он желал, это было не более чем пылинка.

И всё же, чтобы обрести эту силу, мне понадобятся тысячи лет?

Почему ты не сказала мне этого с самого начала?

Ты всё это время насмехалась надо мной?

Но в глубине души он знал правду. Дракон говорил ему с самого начала, что результаты не будут такими значительными.

И всё же он не мог не злиться. А ещё его переполняла зависть к дракону, который мог так свободно распоряжаться такой огромной силой — тем, чего он сам никогда не смог бы достичь. Нет, его поглотила ревность до такой степени, что хотелось умереть, завидуя существам, рождённым с такой подавляющей мощью. Его зависть превратилась в ярость, и пока волшебник оставался рядом с драконом, он тщательно, тайно взращивал эти чувства.

Однажды я повергну это существо.

Я заставлю его склонить голову к моим ногам и превозносить меня как великого волшебника.

Однако его реальность была жалкой по сравнению с мечтами. Он был слабым человеком, которому суждено умереть через несколько десятков лет. Для дракона, жившего сотни лет, его существование вскоре было бы забыто. Но затем представился шанс.

«Сдержи обещание пожертвовать своей жизнью. Принеси мне ту вещь с равнины».

Волшебник сдерживал рвущийся наружу смех, держа голову опущенной. Однако у него было удивительное самообладание. Он не позволял веселью вырваться наружу до тех пор, пока дракон не назвал ему точное место и он не оказался в безопасности внутри равнины. Лишь когда он ступил на землю, над которой красноглазый дракон наложил заклятие, волшебник позволил себе разразиться смехом.

И когда он наконец нашёл то, о чём говорил голубоглазый дракон, он рухнул на землю, смеясь так сильно, что катался по грязи, не в силах остановиться. Потому что это было реально. Ни один дракон не мог использовать свою силу внутри равнины, и всё же это существо, заточённое внутри равнины, всё ещё обладало силой. Даже когда волшебник высасывал из него силу, оно не могло сопротивляться. Волшебник тогда произнёс те же самые слова, что и теперь, когда впервые поглощал эту силу.

Я победил!

***

Люди с неверием смотрели на волшебника.

Почему глаза волшебника имели тот же змеиный облик, что и у императора?

Почти как у дракона.

Шепчась и перешёптываясь между собой, люди колебались, неизвестный страх пробирал их, и они осторожно отступали назад.

— Волшебник… почему… почему ваши глаза… почему они выглядят так…

Когда кто-то наконец набрался смелости спросить тихим голосом, волшебник скривил губы в усмешке.

— Это всегда были мои глаза.

Всегда были его глаза?

Что это значит?

Звуки замешательства усиливались в толпе, но быстро стихли после следующих слов волшебника.

— Ваш принц справился со своей ролью очень хорошо. Гораздо лучше, чем я ожидал. Но держу пари, в конце концов он сильно пожалел об этом. Ведь он взобрался на эту Ледяную гору лишь затем, чтобы умереть ради таких, как вы. Хехехех!

Волшебник посмотрел на него сверху вниз и усмехнулся, но Абель не ответил злостью. Вместо этого он посмотрел на него с жалостью. Не замечая этого, волшебник гордо поднял подбородок и обратил взгляд к горе.

— Жаль было потерять силу, которую я ему дал, но она выполнила своё предназначение. Благодаря ей ваш принц оказался замаскирован моей энергией. Те ледяные ловушки, что так долго ждали моего возвращения на гору, должно быть, накинулись на принца в тот же миг, как только ощутили его присутствие. Ха-ха-ха! Это просто смешно. Ваш глупый принц и тот дракон, который не в состоянии отличить одного человека от другого, оставивший лишь ловушки изо льда. Хехехе!

Слова волшебника повергли людей в смятение.

Ледяные ловушки?

Он говорил о принце. Он имел в виду императора?

Неужели император вошёл в Ледяную гору, замаскированный энергией волшебника, только чтобы быть убитым?

Что же всё это значит?

— Ах, значит, на самом деле ты не волшебник, защищавший равнину, а трус, который прятался, чтобы избежать Ледяной горы.

Глубокий хриплый голос раздался откуда-то из толпы. Сразу вслед за ним прозвучал другой.

— И притом ещё и огромный лжец.

Узнав знакомый голос Ростера, Абель с облегчением обернулся. С окраины, но с другой стороны, нежели та, куда исчез Карас, приближались четверо командиров. Их тела были покрыты мелкими ранами, словно после тяжёлой битвы, но все они выглядели невредимыми. А позади них, нерешительно плетясь следом, шла группа напряжённых и настороженных разбойников.

— Лорд Абель, идите сюда.

Из группы, что стояла против толпы, Эшлер быстро подошёл к Абелю, схватил его за руку и потянул назад. Это была попытка увеличить расстояние между ним и волшебником, но волшебник лишь усмехнулся, находя их действия забавными.

— Хотя император мёртв, вы всё ещё пытаетесь защищать Регаса? Хм, но одной лишь такой дистанции будет недостаточно. Разве что вы спрячете его где-то на другом конце континента, где я не смогу его найти.

Говоря это, волшебник небрежно поднял руку. Вдруг тело отца ребёнка-слуги, пережившего прошлую ночь, вспыхнуло пламенем.

— А! Нет, прекратите!

Абель вскрикнул от шока, пытаясь броситься вперёд, но Эшлер снова крепко схватил его за руку. Абель смотрел, как тело мужчины поглощает огонь, и с отчаянием закричал волшебнику:

— Что вы делаете?! Вы же обещали! Вы сказали, что пощадите его!

— Я давал такое обещание?

Волшебник усмехнулся, скользнув взглядом по людям вокруг.

— Что вы все стоите? Разве это не ваше любимое развлечение? Я достаточно потакал вашим прихотям. Разве вам не должно быть весело сейчас, когда я в таком хорошем настроении?

Волшебник снова пошевелил рукой, и ещё несколько человек из толпы внезапно оказались объяты пламенем. Истерически смеясь, волшебник наблюдал, как они горят. Толпа разразилась криками. Одни в ужасе бросились бежать, другие повалились на землю, дрожа. Глаза Абеля наполнились отчаянием, когда он смотрел на бегущих людей, затем он повернулся к волшебнику и произнёс:

— Уходи.

Волшебник, который смеялся, поднял взгляд, и Абель указал рукой на растаявшую Ледяную гору.

— Ты получил свободу, как и хотел, так что покинь эти земли сейчас же.

В ответ смех волшебника стих, осталась лишь лёгкая улыбка, когда он полностью поднял голову.

— Всё не так просто. Видишь ли, в этой земле сокрыта огромная сила. Я ещё не извлёк её. Свобода? Хех, конечно, я собираюсь насладиться ею, но только после того, как удостоверюсь, что всё станет немного безопаснее.

С лица волшебника полностью исчез смех, выражение стало холодным, и он сделал шаг ближе к Абелю.

— Благодаря вашему императору гора, похоже, растаяла, по крайней мере на поверхности, но где-то внутри лёд, вероятно, ещё остался. Я не настолько глуп, чтобы броситься наружу, не удостоверившись в этом сначала. Ты и вправду думаешь, что я так безрассудно выкину возможность, которую ждал сотни лет?!

Абель не мог скрыть нарастающее беспокойство, прикусывая нижнюю губу от отчаяния. Заметив это, волшебник прищурился и спросил:

— Ты выглядишь так, словно отчаянно хочешь, чтобы я ушёл прямо сейчас. В чём дело? Ты что-то знаешь?

Однако Абель проигнорировал его слова и вместо этого повернулся к Эшлеру.

— У нас мало времени. Заставьте разбойников убедить людей покинуть равнину, быстро.

Эшлер кивнул и подал знак дрожащим разбойникам. По его сигналу они вышли вперёд, выкрикивая имена хорошо знакомых им людей.

— Брат, скорей уходи с равнины!

— Дядя! Ты не должен верить волшебнику! Что-то ужасное вот-вот случится на равнине! Уходи отсюда сейчас же!

Они каждый выкрикивали своим оставшимся семьям и друзьям, срывая голоса, умоляя не слушать волшебника. Те, кто оставался, пришли в замешательство, не зная, что делать. Некоторые даже начали подниматься, готовые уйти, оглядываясь то на волшебника, то на кричавших разбойников. Однако слова волшебника мгновенно заморозили их колеблющиеся сердца.

— Вы смеете предать меня?

Стоп.

Те, кто уже начал двигаться, резко остановились, их тела застыли от страха. Волшебник обвёл толпу взглядом, подняв руку наполовину, словно решая, кого именно сжечь первым. Когда люди так и остались неподвижными от ужаса, он снова повернул взгляд к Абелю.

— Что ты задумал? Если не раскроешь свои истинные намерения, я начну жечь тех людей, что стоят позади тебя, одного за другим.

В тот момент Абель принял отчаянное решение. Он шагнул вперёд, словно заслоняя собой командиров, выбрав худший и окончательный вариант. Правда сорвалась с его губ.

— Если ты останешься здесь, умрёшь. Единственный шанс выжить — это покинуть это место и как-то спастись…

— Не будь смешным. Нет места безопаснее, чем здесь. Ты пытаешься выгнать меня? Что-то с тобой не так. Что ты на самом деле замышляешь?!

— Всё именно так, как он сказал.

Вмешался знакомый голос. В голове волшебника мелькнул единственный человек, кто мог говорить с такой властью, но он не мог поверить, пока не обернулся. Это было невозможно.

Разве император не должен был взойти на гору и умереть вместо меня?

Однако, когда он обернулся, его глаза расширились от шока.

Человек, шагавший уверенной поступью, был несомненно император. И он был совершенно невредим. Люди, уже пребывавшие в замешательстве, задрожали от ужаса при внезапном появлении Караса. Даже Эшлер, всё ещё не понимающий всей ситуации, наклонился к Абелю и тихо спросил.

— Нам стоит снова попробовать использовать разбойников, чтобы убедить их?

Однако Абель покачал головой. Он выдавил слабую улыбку, но его лицо выглядело так, будто он вот-вот заплачет, когда он ответил:

— Когда Ледяная гора полностью растает, у неё не останется много времени, чтобы бодрствовать. Она скоро будет здесь.

Она?

Эшлеру было любопытно, кто такая «она», но времени спрашивать не было. Карас встал между волшебником и Абелем, начав странный ритуал. Он опустился на одно колено и положил руку на землю, точно так же, как в тот раз, когда впервые появился здесь. Волшебник прищурился на его действия и поднял руку, намереваясь сжечь его, прежде чем тот успеет сотворить что-нибудь глупое. Однако Карас оставался невозмутим и начал говорить.

— Дракон, который наложил заклятие на равнину, сказал так. Ни один дракон, кроме того, что заточён здесь, не мог использовать свою силу. Вот почему только ты мог ею владеть в этом месте, потому что у тебя была сила дракона, что был заточён.

Карас слегка поднял глаза, глядя на волшебника.

— Полагаю, тот дракон не мог сопротивляться, даже когда у него отняли силу. Даже такой дурак, как ты, мог справиться с этим. В конце концов, это было всего лишь яйцо, ещё даже не пробудившееся полностью.

Треск.

Волшебник, тайна которого была раскрыта, задрожал, и рука, которую он поднял, затряслась от шока.

— Как ты…? Как ты мог…?

— Хочешь услышать кое-что интересное? В этом месте можно использовать не только силу яйца, которую ты украл и полностью высосал, но и силу другого дракона.

— Нет! Это невозможно! Из-за заклятия, наложенного на эту землю, сила другого дракона не может быть использована!

Внезапно волшебник, почти впав в истерику, закричал и взмахнул рукой. В одно мгновение Карас оказался окутан ярко-красным пламенем.

— Ваше Величество!

Потрясённые командиры попытались броситься вперёд, но Абель удержал их.

Почему?

Они с удивлением посмотрели на Абеля, и он сказал:

— С принцем всё будет в порядке.

— Но он не может использовать здесь никакой силы…

Слова одного из них оборвались, когда они увидели, как пламя начало угасать. Вместо того чтобы поглотить Караса, оно будто втягивалось, всасывалось в его тело. Всё ещё сосредоточенный на чём-то, Карас держал руку на земле и процедил:

— Дурак, подумай своей головой. Чья сила дракона, как ты думаешь, может использоваться здесь свободнее всего?

Бум.

Вдруг из-под земли прогремел громкий гул, сотрясая почву. Люди, испуганные толчком, вскочили на ноги. Однако дрожь длилась лишь мгновение, и единственное, что осталось, — это низкое гудение, зловещая вибрация под землёй. Волшебник, пошатнувшийся от толчка, опустил голову и взглянул вниз, и тогда услышал продолжение объяснения Караса.

— Это сила красноглазого дракона, который наложил заклятие на эту землю.

«!»

Глаза волшебника расширились от ужаса, когда он уставился на Караса. К тому времени Карас уже выпрямился и поднялся, медленно открыв глаза. Когда он это сделал, ярко-красные, змеиные глаза стали отчётливо видны.

— Ах! Э-этого не может быть! Как… как это возможно?!

Волшебник задрожал и отступил назад, не в силах поверить в увиденное. Он был не единственным. Все остальные тоже застыли в шоке при виде изменившихся глаз Караса.

Красные глаза?

Почему?

Однако тот, кто всех ошеломил, лишь недовольно пробормотал:

— Чёрт, я не смог удерживать тебя несколько дней, пытаясь вытянуть силу, спящую под землёй.

Даже в этот момент лицо Абеля вспыхнуло, но, к счастью, никто не обратил на него внимания. Все были слишком потрясены силой, проявленной Карасом, силой, в которую даже волшебник не мог поверить.

— Л-ложь! Ты утверждаешь, что можешь использовать силу дракона, который наложил заклятие на это место? Как? Ты человек! Даже я, трудившийся сотни лет, не смог этого достичь! Этого не может быть!

Волшебник, не в силах принять слова Караса, в своём безумии, похоже, забыл одну важнейшую вещь. Он забыл то, чего Карас только что добился.

— Такой дурак, как ты, мог бы пытаться тысячи лет и всё равно потерпел бы неудачу.

Карас пренебрежительно выплюнул эти слова, а затем отдал приказ людям позади себя.

— Убирайтесь за границу.

После этого, посмотрев на перепуганных людей, он обратился к Абелю:

— Я не могу купить все эти шашлыки.

— Да, я… я понял.

Абель, сначала растерянный, кивнул и закричал людям:

— Бегите за пределы равнины! Это единственный способ выжить!

Хотя крик был обращён ко всем, взгляд Абеля был устремлён лишь на одного человека — мать, державшую ребёнка-слугу. Когда их глаза встретились, она словно перестала дышать на мгновение, затем, крепко прижав ребёнка к себе, поднялась и побежала без колебаний.

Это стало началом. Как только один человек пустился в бегство, другие быстро последовали за ним, спасаясь за пределами равнины. Абель, Эшлер и остальные тоже направились прочь. Однако, даже несмотря на то что многие бежали, около половины людей остались, до конца глядя на волшебника.

Волшебник что-то сделает. Мы не можем его предать, — думали они.

Даже когда истинная сущность волшебника раскрылась, они не могли отказаться от доверия и веры, укоренившихся в них с течением времени. Однако объект их веры — волшебник, возможно, наконец почувствовав неладное после крика Абеля, начал медленно отступать, шаг за шагом. Но его конечности так сильно дрожали, что он едва мог двигаться.

— Неужели, неужели… ты снял заклятие с этой земли…

— Да, я снял.

Завершая слова волшебника, ответил Карас.

— Ах да, есть кое-кто, кто отчаянно хотел встретиться с тобой. Она настояла, чтобы встретиться здесь, именно в том месте, где погиб её ребёнок, рождённый с силой огня.

Когда Карас произнёс это, белый иней начал стремительно распространяться по земле.

Вскоре со всех сторон раздался треск льда, когда иней превратился в твёрдый лёд, медленно покрывая землю, захватывая всё и всех на своём пути. Естественно, лёд поднимался по всему, к чему прикасался, включая ноги волшебника. Оставшиеся люди начали кричать, но их вопли вскоре стихли, когда и они оказались заключены в ледяные оковы. Всего за несколько минут равнина оказалась полностью поглощена льдом.

Только две фигуры оставались способными двигаться. Волшебник, которого лёд сковал по пояс, и Карас, стоявший свободным ото льда. Волшебник, не в силах понять, что происходит, в отчаянии оглядывался по сторонам, пока его взгляд не остановился на Карасе. Под ногами Караса земля всё ещё оставалась покрыта зелёной травой.

— П-помоги мне.

Карас склонил голову набок, словно говоря: «Что за чушь ты несёшь?» Увидев это, глаза волшебника сверкнули отчаянной решимостью.

— Если ты пощадишь меня, я расскажу тебе кое-что очень важное. Неважно, сколько силы у тебя есть, всё это бесполезно. Твоё тело человеческое, и даже с той великой силой, что у тебя есть сейчас, ты всё равно умрёшь в соответствии с человеческой жизнью. Но я знаю способ жить дольше, как жил я. Если ты последуешь тренировкам, которым я научился у дракона…

— Нет.

Карас перебил его твёрдым, решительным ответом, совершенно не заинтересованный в том, что хотел сказать волшебник. Затем он отвёл взгляд в сторону, будто нетерпеливо ожидая чего-то.

— Зачем мне жить долгую, скучную жизнь? Особенно когда Эппель не здесь.

Когда взгляд Караса, блуждавший по сторонам, остановился на определённом месте, волшебник последовал за ним глазами. К ним приближалась женщина. Её длинные белые волосы и бледная кожа бросались в глаза, а голубые змеиные глаза, острые как ножи, были заключены в снежно-белые зрачки. Волшебник ахнул при её виде. Он замотал головой, приоткрытый рот дрожал от неверия.

— Т-ты должна быть мертва. Ты использовала слишком много силы… Я не смог уловить ни следа твоей энергии…

[Я думала, что за всё это время твои способности хоть немного улучшились.]

В её голосе не было ярости матери, чей ребёнок был убит, напротив — в нём звучало раздражение учителя, которому всё ещё приходится иметь дело с глупым учеником.

[Похоже, я в долгу перед тобой.]

Дракон признал Караса кивком, но тот лишь отвернулся, словно его дела уже были закончены.

— Больше не беспокой меня.

[Хочешь, я скажу тебе что-то важное взамен? Например, как долго проживёт твой дорогой человек?]

Карас замер на месте и слегка повернул голову, но прозвучал только холодный отказ.

— Занимайся своими делами и просто позаботься о себе.

После того как он исчез, дракон подошла ближе к перепуганному волшебнику, встретившись с ним взглядом.

[Ты проживёшь очень, очень долго, как и хотел. Но остаток своей жизни проведёшь в ледяной темнице, корчась в муках.]

***

Когда они вернулись во владения лорда, приведя его с собой после того, как он пал на колени перед командирами, умоляя о пощаде, их встретили знакомые лица.

— Молодой господин! Хнык!

— Абель!

— Уа-а-а, лорд Регас!

Казалось, дракон вернул тех, кто исчез в тумане, обратно на их места. Трое, ждавшие с тревогой, встречали своих спутников с огромным облегчением. Абель искренне обрадовался, увидев дворецкого и Мелмонда, но непонятно было, почему именно Нэни первым выкрикнул его имя, бросаясь вперёд. Тем не менее Абель был по-настоящему счастлив от трёх человек, устремившихся к нему.

Тем временем остальные почувствовали себя обделёнными вниманием. Они тоже пережили тяжёлые испытания, но, казалось, никто не собирался признавать их усилия. Особенно трое командиров, сражавшихся с медведем. Они чувствовали себя наиболее подавленными и поспешно доложили ситуацию Карасу.

— Ваше Величество, мы подтвердили существование белых медведей. Если вы отдадите приказ, мы захватим их всех…

— Нет нужды.

Карас прервал их, резко схватил Абеля за руку и быстрым шагом потянул внутрь. Лишённый этого несколько дней, он считал каждую минуту и каждую секунду бесценной.

Их воссоединение не продлилось и минуты.

Страница книги Регас в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

1 - 10

1 - 11

1 - 12

1 - 13

1 - 14

1 - 15

1 - 16

1 - 17

1 - 18

1 - 19

1 - 20

1 - 21

1 - 22

1 - 23

1 - 24

1 - 25

1 - 26

1 - 27

1 - 28

1 - 29

1 - 30

1 - 31

1 - 32

1 - 33

1 - 34

1 - 35

1 - 36

1 - 37

1 - 38

1 - 39

1 - 40

1 - 41

1 - 42

1 - 43

1 - 44

1 - 45

1 - 46

1 - 47

1 - 48

1 - 49

1 - 50

1 - 51

1 - 52

1 - 53

1 - 54

1 - 55

1 - 56

1 - 57

1 - 58

1 - 59

1 - 60

1 - 61

1 - 62

1 - 63

1 - 64

1 - 65

1 - 66

1 - 67

1 - 68

1 - 69

1 - 70

1 - 71

1 - 72

1 - 73

1 - 74

1 - 75

1 - 76

1 - 77

1 - 78

1 - 79

1 - 80

1 - 81

1 - 82

1 - 83

1 - 84

1 - 85

1 - 86

1 - 87

1 - 88

1 - 89

1 - 90

1 - 91

1 - 92

1 - 93

1 - 94

1 - 95

1 - 96

1 - 97

1 - 98

1 - 99

1 - 100

1 - 101

1 - 102

1 - 103

1 - 104

1 - 105

1 - 106

1 - 107

1 - 108

1 - 109

1 - 110

1 - 111

1 - 112

1 - 113

1 - 114

1 - 115

1 - 116

1 - 117

1 - 118

1 - 119

1 - 120

1 - 121

1 - 122

1 - 123

1 - 124

1 - 125

1 - 126

1 - 127

1 - 128

1 - 129

1 - 130

1 - 131

1 - 132

1 - 133

1 - 134

1 - 135

1 - 136

1 - 137

1 - 138

1 - 139

1 - 140

1 - 141

1 - 142

1 - 143

1 - 144

1 - 145

1 - 146

1 - 147

1 - 148

1 - 149

1 - 150

1 - 151

1 - 152

1 - 153

1 - 154

1 - 155

1 - 156

1 - 157

1 - 158

1 - 159

1 - 160

1 - 161

1 - 162

1 - 163

1 - 164

1 - 165

1 - 166

1 - 167

1 - 168

1 - 169

1 - 170

1 - 171

1 - 172

1 - 173

1 - 174

1 - 175

1 - 176

1 - 177

1 - 178

1 - 179

1 - 180

1 - 181

1 - 182

1 - 183

1 - 184

1 - 185

1 - 186

1 - 187

1 - 188

1 - 189

1 - 190

1 - 191

1 - 192

1 - 193

1 - 194

1 - 195

1 - 196

1 - 197

1 - 198

1 - 199

1 - 200

1 - 201

О книге