Первым вернулось чувство слуха. Ровный цокот кожаных ботинок, звуки дыхания, лёгкий шорох соприкасающейся ткани… звуки накладывались один на другой, один за другим. Его уши дёрнулись инстинктивно.

Следом вернулось осязание. Ощущения медленно возвращались в тело. Затылок ныл от странной скованности, а ноги свободно болтались в воздухе. Было ощущение, будто его несут, схватив за шкирку.

Потом пришло обоняние — слабый запах дерева смешивался с резким, почти обжигающим ароматом роз, который ударил в нос. Расплывчатое зрение постепенно прояснялось.

Пол двигался. Всё ещё с затуманенным сознанием, он тупо уставился вниз.

— Он не болен?

— Нет, с ним всё в порядке.

— Отлично. Диана любит кошек, так что просто брось его где-нибудь. Где угодно, лишь бы я его не видел.

— Понял.

О чём, чёрт возьми, они говорят? Он моргнул, пытаясь осмыслить услышанное. Затем, с внезапным грохотом, распахнулась дверь и его тело поднялось над полом.

Нет, его бросили.

Инстинкты сработали. Он извернулся в воздухе и мягко приземлился на деревянный пол. Никогда в жизни он не чувствовал себя таким лёгким. Оттолкнувшись лапами, он грациозно сел, словно кошка.

— Кьяяях!

Он заорал на того, кто его бросил. Но в ответ послышался только громкий хлопок двери прямо перед его мордой.

Тьма тут же его поглотила. Он остался один в тусклой, тихой комнате, куда едва пробивался тонкий луч света.

Слишком потрясённый, он даже не заметил странный звук, сорвавшийся с его губ вместо слов.

Что, чёрт возьми, происходит?

Он открыл и закрыл рот, как рыба, хватая воздух.

Подведём итоги: он очнулся по пути куда-то, его кто-то нёс, потом его выкинули, как мусор, и теперь он заперт в каком-то незнакомом помещении.

Похищение? Судя по всему, это было самым логичным объяснением. Он резко повернул голову и окинул взглядом комнату. Даже при слабом освещении тусклого света хватило, чтобы разглядеть обстановку. Запылённый воздух и хаотично сваленные вещи намекали, что это старое, давно неиспользуемое кладовое помещение.

И тут он понял, что что-то здесь серьёзно не так.

Всё было… слишком большим.

Коробки, полки, даже дверь, преграждающая путь… всё казалось гигантским. Настолько, что ему пришлось запрокинуть голову, чтобы увидеть верх. Будто он попал в мир великанов.

И стоило ему опустить взгляд вниз, как правда обрушилась на него, как кирпич.

Ничего не стало больше — это он уменьшился.

— …Мя?

Лохматый мех песочного цвета. Белая лапка, испачканная пылью. Мягкие розовые подушечки. Острые когти, выдвигающиеся при движении. Это… это было тело кошки. Без сомнений, он смотрел на тело кошки.

— Мяяяаау…!

Он закричал в панике, но вместо этого раздалось милое кошачье мяуканье.

Какого чёрта?! Почему, чёрт возьми, он теперь кот?!

Нет — это наверняка сон. Галлюцинация. Что угодно, только не реальность. Уцепившись за эту мысль, он крепко зажмурился, а затем снова открыл глаза. Попробовал прижать лапу к стене. Даже набрался смелости и боднул её головой. Ничего не изменилось. Всё, что он получил это боль.

Ах… ааах…

Из него вырвался долгий, безнадёжный вздох. Последняя капля надежды ускользнула. Его жалкий всхлип тонко отозвался в тишине комнаты.

Да хотя бы говорить дайте, чёрт побери!

***

Мысли уносились в вихрь, а хвост сам собой начал биться об пол. Взметнувшаяся пыль защекотала нос. Апчхи! Он резко дёрнул головой, чихнув.

Ладно. Это не сон.

Он не знал, сколько времени прошло, но точно не мало. Он пытался насильно заснуть, но не проснулся. Он всё ещё был заперт в той же самой тесной кладовке. В какой-то момент он заметил, что взволнованно лижет переднюю лапу, а потом с ужасом одёрнул себя.

Чёрт.

Будто инстинкты вжились в его новое тело. Чем сильнее он думал, тем больше тело двигалось само по себе. Казалось, его медленно, но неумолимо поглощает эта кошачья сущность. Мысль об этом пугала.

Чтобы избавиться от тревоги, он заставил себя мыслить логически. Что он делал до того, как очнулся здесь?

Вроде ничего необычного...

Он встал рано, чтобы собраться на работу, пробивался через толпу в офис, утонул в переработке и смог уйти только поздно ночью. А потом вырубился, уставившись в телефон. Все как обычно. Он был почти уверен, что всё было именно так.

Сколько бы он ни вспоминал, не находилось ни причин, ни даже намёка. В голове постепенно сгущался туман раздражения.

И вдруг уши дёрнулись. Шаги.

Он почувствовал, как кто-то приближается издалека. Шаги становились всё ближе и ближе, пока —

Со скрипом, словно сопротивляясь, наконец распахнулась старая деревянная дверь.

В комнату хлынул яркий свет, ослепив его.

Вздрогнув, он инстинктивно зажмурился. И в тот же миг его снова схватили за шкирку.

Лапы беспомощно повисли в воздухе.

Он всё ещё не привык к кошачьему телу и не мог толком сопротивляться. Всё, что он мог — это заорать изо всех сил, требуя, чтобы его поставили на землю.

— Мяааак!! Мяуууурк! Мррргх!

— Уф, что за бешеная кошка? Он ещё и в ванной скандал закатит, что ли? Эх… может, стоило это на Лину спихнуть…

Ванна?

Он яростно извивался в ответ на грубую хватку женщины, но как только услышал слово «ванна» тут же затих и решил позволить ей делать что хочет.

— …Что за… Почему он вдруг стих?

Женщина пробормотала это в замешательстве, но, похоже, решила, что не стоит задаваться лишними вопросами, и поспешила дальше.

Покачиваясь в её руке, он не мог не вспомнить, в каком отвратительном состоянии он себя увидел ещё в кладовке. Шерсть была грязная, свалявшаяся от жира и пыли, будто он бродяжничал по подворотням. После кувырканий в пыльном складе он весь покрылся налётом грязи. Когда он прижимал нос к телу, вонь была такая, что аж голова шла кругом.

Кошки ненавидят воду?

Да ну. То, что он застрял в теле кошки, не значит, что он расстался с человеческим достоинством. А человеческое достоинство это, как минимум, базовая гигиена.

Ему было омерзительно до глубины души, но у него не было ни единой возможности привести себя в порядок, поэтому он лишь стиснул зубы и терпел — до сего момента.

Если кто-то предлагал его выкупать? Чёрт возьми, конечно да. Он был за. Время вести себя смирно.

Или… таков был план.

До тех пор, пока всё не пошло к чертям.

***

— АЭЭЭЭЭООООООУ!!!

— Кьяаа! Эмма! Я же сказала держать его крепче!

— Я стараюсь! Но он всё время выскальзывает! И куда ты льёшь воду, чёрт тебя дери?! Я вся мокрая!

Полный хаос.

Пронзительное визжание разъярённого кота перемешалось с криками двух женщин, отражаясь от кафельных стен ванной в полноценную какофонию беспорядка.

Изначально Эмма собиралась искупать кота самостоятельно. Но после пары жалких неудач она окликнула Мари, которая как раз проходила мимо. Справиться одной было невозможно.

Кот, который секунду назад казался покладистым, превратился в дикого зверя, стоило воде коснуться его шерсти. Будто его ударило током он подскочил в воздух, словно горел.

Они пытались его удержать, но он был слишком быстрым и скользким. Всё, чего они добились — это сами промокли до нитки, гоняясь за ним по ванной.

А даже если и удавалось схватить его? Стоило только попытаться облить водой или намылить он ускользал, как дым сквозь пальцы.

Подумав, что вдвоём будет проще, Эмма позвала помощь и только всё испортила. Теперь Мари выглядела как мокрая крыса, промокшая до кожи и дрожащая от злости.

Почему маркиз вообще притащил сюда ЭТО?

Он ведь никогда не проявлял интереса к животным. Наоборот, все в поместье знали, насколько он ненавидит всё грязное. А тут вдруг, без предупреждения, приводит в дом грязного уличного кота и приказывает обращаться с ним, будто с каким-то благородным гостем.

Мари пришла сюда служить дворянам, а не заниматься уборкой за животными. От такой несправедливости у неё наворачивались слёзы.

Это всё из-за той женщины…!

Жрица, что в последнее время часто навещала поместье маркиза… она была настолько ослепительно красива, что её невозможно было забыть.

Все в усадьбе уже знали: маркиз Марилон влюбился в неё с первого взгляда и теперь открыто ухаживал. Может, она любит кошек? Вот и всё объяснение?

Эмма, теперь уже совершенно отчаявшаяся, яростно терла жёлтую шерсть кота. С таким темпом она больше никогда не захочет видеть ни одного кота в своей жизни.

Но погодите, кто-нибудь вообще собирался спросить его мнение?

Когда он впервые увидел таз с водой, особых мыслей не возникло. Ну, может быть, ленивое: «Э, вроде не так уж и страшно».

Ему не хотелось это признавать, но порой тело двигалось само, ведомое инстинктом. Он даже немного волновался, а вдруг вид воды вызовет у него панику?

Но нет, всё было нормально. До тех пор, пока женщина без единого слова не вылила весь таз воды ему прямо на голову.

— КЬЯАААААААООООУ!!!

Как же холодно!

Словно ему на ногу вылили лед, он вскочил в панике. Казалось, будто ведро ледяной воды плеснулось прямо на голову. Стоило только отскочить подальше, как холод начал впиваться в кости.

Вот к чему приводят все эти уклонения от попыток облить его водой.

— Уф, да что с тобой?! Почему ты всё время убегаешь?!

«Ты серьёзно не понимаешь? Даже человек бы сбежал, если б на него вылили ледяную воду.»

Если бы он мог говорить, именно это и рявкнул бы в ответ.

Но он уже и не человек. Он — кот. И даже тот, кто никогда не держал кошек, знает, что их мыть нужно аккуратно. Но где там… Это не «аккуратно», это натуральное варварство.

Тело Ягодки трясло, он дрожал мелкой дрожью. Вода, вылитая прямо на голову, затекла даже в уши. Когда к делу подключилась ещё одна пара рук, он оказался полностью в их власти: его намыливали, как тряпку, полоскали, будто бельё, и выжимали с такой силой, что он чувствовал себя насквозь промокшим шваброй.

Он был как ожившее грязное бельё. Цепляясь когтями за юбку женщины, он издал жалобный вопль:

«Полегче! Да не так же!»

— Мяаааурргх!

— Да стой ты уже спокойно! Честное слово, если бы могла — шлёпнула бы тебя!

Мало того, что он проснулся в теле животного, так с ним еще так обращаются… издеваются, тискают, мучают. Первая ванна в кошачьей жизни? Нет, это не ванна. Это был ад. Даже хуже ада.

…Особенно в тот момент, когда добрались до места между лап.

Но и на этом пытки не закончились.

Едва он вырвался из ванной, как его снова схватили и начали яростно вытирать полотенцем. Когда он только начал приводить в порядок взъерошенную шерсть, его взяли за загривок и унесли снова.

В голове всплыло выражение, с которым он в прошлой жизни всегда охотно соглашался.

«Кошачья жизнь — лучшая жизнь», да?

Вот дурак.

Раньше он так думал: тебя балуют просто за то, что ты есть, кормят деликатесами, дают тёплое местечко для сна… Звучало завидно. Но теперь?

Теперь он должен извиниться перед каждым котом в мире. Те просто везунчики, родились в хороших домах с заботливыми хозяевами.

«А я? Я нищий уличный кот. Чёрт бы побрал.»

Его несли, как багаж, и в конце концов принесли в комнату такую огромную и роскошную, что челюсть отвисла.

Пол словно зеркало. Вышитый ковёр глушит шаги. Огромный диван под балдахином как для троих-четырёх взрослых мужчин. Над головой люстра, будто из звёзд, вырванных с неба.

— Маркиз, я принесла его.

— Оставь и уходи.

Но всё это меркло перед фигурой мужчины, сидящего в центре комнаты. Хозяина этого дворца. Он развалился на кожаном диване с видом человека, которому принадлежит весь мир, и смотрел на Ягодку без малейшего интереса в глазах.

Резкий запах роз обжёг нос.

— Хоть не выглядишь, как полное отребье.

Этот голос. Этот запах. Он их помнил.

Сознание вспыхнуло, он вспомнил утро, когда впервые очнулся. Тогда всё было размыто, но теперь он был уверен: это был тот самый мужчина.

«Стоп… Маркиз?»

Он не ослышался — точно. «Маркиз». Это ведь титул.

Всё, что он пытался игнорировать, всплыло с новой силой. Форма горничных. Манера обращения к мужчине. Вся эта чрезмерная обстановка…

«Нет. Только не это. Это что, Средневековье?!»

Ему мало было того, что он стал котом… так он ещё и во времени переместился? Будущее, и так безнадёжное, будто залили чёрными чернилами.

Но что котёнок в отчаянии? Мужчине было всё равно. Он цокнул языком:

— Даже как следует мяукнуть не можешь? Бесполезное существо.

— …Мяу.

Слово вырвалось само собой. Тихое, жалобное. Мужчина отреагировал тут же, голос стал ледяным:

— Запомни. Если хоть царапина появится на Диане — скормлю тебя диким псам.

Что-то животное внутри вздрогнуло. Это был не просто угрозой. Это было обещание. Он точно это сделает.

Ягодка медленно подполз в поле зрения мужчины, свернулся клубком и лёг. С таким человеком лучше не спорить, он может и правда прикончить.

Пока в комнате стояла напряжённая тишина, наконец вошёл кто-то ещё.

— Маркиз Марилон! Я не заставила вас ждать?

Голос был лёгким и нежным, как лепестки на ветру. Ягодка машинально повернулся и замер.

Он никогда не видел никого прекраснее.

Золотые волосы, сияющие, как солнечные лучи. Глаза цвета весенних цветов. Лицо, будто вырезано из чистого очарования. Если бы кто-то попросил его показать, как выглядит воплощение слова милый, он бы просто указал на неё.

— Я же говорил, зови меня просто Джастин. И нет, я недолго ждал.

Даже голос мужчины изменился. Стал мягче, теплее. Похоже, он тоже это видел.

Женщина улыбнулась, сияя от радости. Он уставился на неё, полностью заворожённый. До тех пор, пока она вдруг не обернулась, будто ощутила на себе его взгляд. Их глаза встретились. Щёки девушки вспыхнули розовым, и она дёрнулась, вздрогнув от неожиданности.

— О боже, Маркиз! Вы завели кота? С каких это пор?

— Совсем недавно, — спокойно ответил Джастин. — Возможно, потому что ты упоминала кошек… Когда я случайно увидел одного брошенного котёнка по пути, не мог перестать о нём думать. Вот и принёс домой.

…Он уткнулся мордой в пол. В один момент он чуть не выдал себя, на лице готова была появиться совсем не кошачья гримаса.

— Как мило с вашей стороны. Жаль, я ничем не могу помочь.

— Достаточно просто заходить и играть с ним время от времени. Хотя ты ведь понимаешь, о чём я на самом деле говорю, верно? Я хочу, чтобы ты навещала меня почаще, Диана.

И вот так, едва начав обретаемое спокойствие, которое ему удалось собрать по крупицам, рассыпалось в прах.

На этом этапе даже самый глупый человек — или кот — уже бы всё понял.

Джастин и Диана. Они флиртовали. Используя его, бедного кота, как предлог.

***

Они сидели рядом на огромном диване, негромко беседуя. Хотя диван был достаточно длинным, чтобы взрослый мужчина мог вытянуться во весь рост, они сидели слишком близко — почти вплотную. Никакой тонкости.

— Кис-кис-кис, иди сюда, — пропела Диана.

Будто им было мало собственного мирка. Но Диана явно не потеряла к нему интерес. Или, точнее, к милому котику, которого приютил Маркиз Марилон.

Её бледные пальцы заиграли у него перед глазами, маняще извиваясь. Инстинктивно он проследил за движением и тут же дёрнулся. Рука оказалась куда ближе, чем он ожидал, прямо перед носом.

Незнакомый аромат захлестнул его. Лапа так и чесалась шлёпнуть её по руке. Но…

Он украдкой взглянул на маркиза Джастина. Пока взгляд Дианы был устремлён в другую сторону, лицо мужчины снова стало холодным и он следил. Внимательно.

— Ах, какой он послушный, — сказала Диана.

В итоге он подавил своё желание. Одна ошибка, одно случайное царапание и кто знает, что будет потом?

Диана начала осторожно гладить его по голове. Её пальцы мягко прошлись между ушами, потом медленно скользнули вниз по спине. Ласка была лёгкой, почти завораживающей…

Пока рука не направилась к хвосту.

«О нет. Только не задница.»

Он резко дёрнулся прочь. Её ладонь прошла мимо, схватила лишь воздух. На лице Дианы отразилось явное разочарование.

И к его ужасу, бровь Джастина приподнялась. Шерсть на спине встала дыбом от холодного пота. Внимание Дианы уже перестало быть просто неловким, оно стало опасным.

К счастью, вскоре она оставила затею. Наклонив голову, она повернулась к маркизу:

— Маркиз, у этого котика есть имя?

— …Имя?

На этот раз в холодном поту оказался не он.

Хотя на лице Джастина всё ещё играла привычная лёгкая улыбка, в ней на миг промелькнуло сомнение — тонкое, едва заметное, но всё же настоящее.

И в этом был смысл. С тех пор как он очнулся в этом особняке, его ни разу не назвали по имени. Только — «кот», «зверь», «этот». Имя? Такая роскошь ему не полагалась.

«Так тебе и надо», — самодовольно фыркнул он про себя.

И тут, совершенно внезапно…

— Ягодка.

Случайное слово вылетело из уст маркиза.

И вот, человек, который когда-то вёл самую обычную, уважаемую человеческую жизнь, теперь официально стал… Ягодкой. Он моргнул медленно, переваривая катастрофу.

— Ягодка? Ах, ну как же тебе идёт это имя! Просто идеально, Ягодка!

Диана сияла, продолжая гладить его по голове, совершенно очарованная. Её рука снова подозрительно приблизилась к его хвосту, но он был слишком ошеломлён, чтобы среагировать.

Он уставился на Джастина. Точнее, на стоящую перед ним фруктовую вазу. И на лежащие в ней спелые, ярко-красные ягоды.

Вот оно как.

«Тебе было так лень подумать, да?»

Одна только мысль о том, что теперь его будут звать «Ягодкой» всю оставшуюся жизнь, заставила его душу сжаться. У него же было настоящее имя. Нормальное имя…

Разве нет? Какое же…?

Он сморщил нос, раздражённо напрягая память. Оно где-то было, прямо под поверхностью, но слишком блеклое, слишком размытое, чтобы дотянуться.

«…А имеет ли это теперь значение?»

В конце концов он сдался. Даже если и вспомнит, что это изменит? Он теперь кот. Хочет он того или нет, но отныне его зовут Ягодка.

И его никто не спрашивал.

Было странное, тревожное ощущение. Будто нечто важное выскользнуло у него из лап. Навязчивое беспокойство скребло изнутри, цеплялось за грудную клетку, словно когтистая лапа.

Но это ощущение продлилось недолго.

— Кьяаа!

— Ах! Прости!

Это была рука Дианы, она не удержалась и схватила его за попку. Он подпрыгнул на месте и тут же уставился на неё настороженным взглядом.

— Ты просто выглядел таким мягким и круглым… Я не смогла удержаться. Ягодка, у тебя и правда чувствительная попа, да? Больше не буду трогать, честно. Простишь меня?

Глаза Дианы потупились, как у щенка, которого отругали. Его сердце почти дрогнуло… почти. Но нет. Он и так уже отчаянно мечтал сбежать из этого ада поглаживаний.

К несчастью, Диана обладала убийственным чутьём, когда дело касалось уговоров. Она медленно протянула руку:

— Вот. Я дам тебе это. Ну, повеселел чуть-чуть?

— …!

На кончиках её бледных пальцев висела сочная, спелая клубника. Фрукт. Он тут же сел по стойке смирно.

Если подумать, с момента пробуждения в этом незнакомом месте, в чужом теле, он так ничего и не поел. Как только он это осознал, голод ударил, будто кулаком в живот. Желудок буквально прилип к позвоночнику.

Он даже не стал задумываться, можно ли котам есть клубнику. Не колеблясь ни секунды, метнулся к руке Дианы и вцепился в ягоду с жадным удовольствием.

Пушистый хвост задрожал, из горла вырвался довольный мурлыкающий звук.

Вкусно…!

Фрукты, подаваемые Маркизу, и правда были на другом уровне. Такие сладкие, что всё остальное, что он ел до этого, казалось жалкой пародией.

— Ааа, ты такой милый.

Не успел он проглотить первую, как Диана уже подносила вторую. Кисло-сладкий вкус взорвался во рту, зёрнышки приятно похрустывали на языке, наполняя его блаженством, которого он не чувствовал целую вечность.

Всё раздражение, все подозрения растаяли, как снег под солнцем. Она и правда, должно быть, ангел.

Съев вторую ягоду, он боднул её ладонь лбом и потерся о неё. Ещё. Хочу ещё. Диана засмеялась и поддалась его жадным, маленьким требованиям.

— Ты что, правда был такой голодный? Вот, держи ещё.

— Мяаанг.

Одна, вторая, третья… он ел и ел, пока в животе не исчезло уже семь ягод. Причём остановился он не сам, его остановили.

— Диана. Ему нельзя так много фруктов. Пора остановиться.

— Ой… я уже дала ему семь… с ним всё будет в порядке?

— Думаю, да.

Он бы точно съел больше. Облизываясь, он поднял на Диану большие круглые глаза, но она уже отвлеклась.

— И ещё…

Чесиф легко сплёл пальцы с её пальцами. Щёки Дианы вспыхнули.

— Я бы хотел, чтобы ты немного больше внимания уделяла и мне тоже.

— …Ты сейчас ревнуешь к Ягодке?

— Да.

— …

Ну всё. Конец. Ягодка безропотно сдался и начал вылизывать вокруг рта, смакуя остатки вкуса.

***

Диана ушла, сославшись на вечернюю молитву, а кота давно унесла служанка. Оставшись один, Чесиф провёл рукой по волосам.

— Неплохо.

Сегодня всё прошло на редкость удачно. Диана, которая всегда балансировала на грани, не отстранилась на этот раз. И не ушла раньше времени. Уже само это большой шаг вперёд.

В следующий раз, может быть, он пригласит её на ужин. Она выглядела не очень-то желающей уходить, может, и согласится.

Всё шло гладко. Только на его губах появилась уверенная улыбка.

— …

Он заметил на краю рукава жёлтую шерстинку. Улыбка мгновенно исчезла.

Чесиф встал и оглядел себя. Не только рукав, вся его одежда была в шерсти. А на чёрной ткани каждый волос был как под лупой.

И не только одежда. Диван. Пол. Ковёр. Вся комната была покрыта кошачьим пухом.

Чёрт побери. Вот почему он ненавидел животных. Чесиф стиснул челюсть и резко позвонил в колокольчик.

***

— Вот, еда.

Миска с грохотом упала на пол. До краёв наполненная остатками: обмякшими овощами, крупными кусками грубо нарезанного мяса, раздавленными остатками рагу и размокшим хлебом, всё это было свалено в одну неаппетитную кучу. Чья-то рука просунула её сквозь приоткрытую дверь и тут же резко убралась обратно.

Громкий стук. Дверь захлопнулась, как гильотина.

— Уф, возиться с этим — одно мучение. Нам обязательно так заморачиваться?

— А что поделаешь? Забыл, что в прошлый раз было? Он сбежал во время кормления и перевернул весь дом вверх дном. Украшения разбил, горшки — в дребезги… хаос полный.

— Угх, не напоминай. Я думала, сдохну, пока всё это разгребала.

Голоса стихли за дверью. В тёмной комнате, оставшись в одиночестве, кот — теперь по имени Ягодка — с непростым выражением уставился на миску.

— …

Выглядело это как мусор. Буквально пищевые отходы. Всё, что не доели, скинули в одну кучу.

Он сунул в это морду. Вкус значения не имел. Понятно, что невкусно. Всё перемешалось — приправы перебивали друг друга, ни рыба ни мясо, просто ужас.

Но всё же.

«Хочешь жить — придётся есть.»

Прошёл… ну, примерно месяц, с тех пор как он оказался заперт в этом кошачьем теле. Точно сказать трудно, он теперь спал так много, что день и ночь сливались в одно. Но примерно месяц.

Судя по всему, в этой средневековой глуши кошек вообще за живых не считают. Его кормили остатками один раз в день, если вообще вспоминали.

Иногда забывали. Мог пройти целый день без еды. Если совсем не повезёт и два.

Так что со временем любая съедобная подачка стала казаться благословением. Иногда смесь даже оказывалась на удивление ничего. Редко, но бывало.

Он давно уже перестал думать, пригодно ли это вообще для кошачьего пищеварения.

«Это и есть бонус попаданца?»

Он даже не отравился, когда сожрал те самые клубники. Может, и правда бонус. Абсурдный, почти бесполезный — даже не рассмешил.

Живот наполнился быстро. Он отодвинул миску, облизал лапу и вытер рот. Пару раз провёл шершавым языком по лохматой передней лапе и вуаля, чисто.

Теперь он уже привык к кошачьему телу. Умываться не казалось странным. Он продолжал, пока не остался доволен, и, наконец, рухнул на пол.

Вокруг него взвился пыльный дымок. Апчхи. Он чихнул и лениво почесал грязный пол лапой.

Он ведь пытался сбежать. Всё было так, как говорили служанки — провал с треском.

«Этот чёртов особняк слишком большой.»

После недели в этом помещении, по сути, кладовке, где его кормили помоями раз в день, у него сдали нервы, и он рванул на свободу.

Заблудился в закрученных коридорах, разбил пару цветочных горшков, получил по башке веником и снова был пойман. Достаточно было вспомнить — шерсть сама вставала дыбом.

С тех пор он тут и сидел. Даже кормёжка выглядела вот так, рука через дверь и хлоп. Единственный свет он видел только тогда, когда приходила Диана.

«Им что, жалко окно вставить?»

Окна тут не было. Только стены, пыль и плесень. Давящая теснота. Уныло. Ягодка свернулся клубком и закрыл глаза, нос поёжился от затхлого, тяжёлого воздуха.

У этих людей вообще нет уважения к жизни. Бормоча ругательства про себя, он устроился поудобнее. Спать единственный способ скоротать время.

Слава богу, кошки по природе своей отлично умеют спать.

***

На следующее утро, определив время по узкой полоске света, просачивающейся сквозь щель под дверью…

В комнату ворвалась горничная, закутанная с головы до ног в плотную одежду. Ягодка даже не сопротивлялся. Она без усилий подняла его на руки.

Уже этот день?

Единственный день, когда его выпускали из кладовки: день Дианы.

В этот день его тщательно мыли, взбивали шерсть, стараясь придать презентабельный вид, и доставляли туда, где бы ни отдыхал Маркиз Марилон. Ягодка тут же вскарабкался на диван и начал кататься по обивке.

Он буквально чувствовал, как раздражение Чесифа зашкаливает. С величайшей заботой Ягодка втерся в каждый уголок дивана и издал громкое, невинное мяуканье.

— Мяу~

А ты что мне сделаешь?

Это был единственный момент, когда у него было хоть какое-то преимущество перед этим ублюдком. С тех пор как Ягодка понял, что Чесиф ненавидит кошачью шерсть, он превратил линьку в акт любви. Щедрой, искренней любви.

Он знал, что Чесиф не посмеет ничего сделать. Диана вот-вот появится.

— Тц…

Чесиф раздражённо цыкнул — и как раз в этот момент появилась долгожданная гостья.

— Ягодка! Как же давно мы не виделись!

Диана вошла с привычной солнечной улыбкой. Подойдя ближе, она пахнула по-другому. Теплее, слаще, чем обычно. Жареные орешки? Или шоколад?

Длинная, изящная рука мягко погладила его по спине. Окутанный сладким ароматом, Ягодка уступил быстрее, чем обычно, и потерся головой о источник запаха. Еда. Дай еду.

— Ммм. Ягодка, ты всё такой же очаровательный. Я так скучала по этому мягкому, бархатистому меху.

Была лишь одна причина, по которой Ягодка радовался визиту Дианы: он означал, что его наконец выпустят из кладовки, а главное, что его накормят вкусной едой.

Он весь день не съел ни крошки, дожидаясь её. Честно говоря, Ягодке казалось, что Чесиф специально морит его голодом, только потому что Диане нравится его кормить.

Он решил великодушно её простить. В конце концов, лучше пропустить один приём пищи и получить вкусняшку, чем набивать живот той безвкусной бурдой, которую обычно подают.

Но не все были рады этой встрече.

— Диана. А разве я не заслуживаю тёплого приёма?

— Фуфу, Чесиф, ну что ты такой ревнивый?

— Тебе не нравится?

—…Н-но мне это даже немного… мило.

Рука, что только что ласково гладила Ягодку, исчезла. В какой-то момент Диана пересела ближе и уселась рядом с Чесифом, застенчиво улыбаясь. Их руки медленно потянулись друг к другу и переплелись пальцами. Потом она склонила голову и осторожно прижалась к его плечу. Между ними, казалось, всё засветилось розовым.

— Почему ты ничего не написала в этот раз?

— Работа навалилась. Совсем не было времени… Ты скучал по мне?

— Да. В следующий раз хоть письмо пришли.

— Обязательно. …Только никому не говори, но я тоже скучала. Очень. Кхм.

— Я польщён.

Ургх. Серьёзно? Ягодка с раздражением наблюдал за их романтической сценкой.

— Ах! Ягодка, иди сюда!

Как будто только сейчас вспомнив о нём, Диана похлопала себя по коленям. Ему совершенно не хотелось лезть между этой влюблённой парочкой… пока она не достала еду. Тогда всё переменилось.

Он тут же прыгнул к ней на колени. Где-то сбоку он ощутил прожигающий взгляд, но наплевать. Черника была слишком хороша, чтобы сопротивляться.

Он набивал рот по три-четыре ягоды сразу, наслаждаясь тем, как сладкий сок взрывается на языке.

Вот это… вот это вкус смертного мира. Если бы он был собакой, а не котом, то хвост давно бы бешено вилял.

— Он так хорошо ест, но всё никак не наберёт вес. Он слишком худенький.

— Очень активный парень. Не о чем волноваться.

Ягодка пропустил их глупости мимо ушей. Вместо того чтобы тратить силы на ругань, лучше съесть ещё одну ягодку. Он сосредоточенно продолжил трапезу.

— О! Я и тебе подарок принесла, Чесиф.

— Это…

— Шоколадное печенье. Я сама испекла. Не уверена, что тебе по вкусу, но…

— Уверен, понравится. У тебя руки золотые. Спасибо. С удовольствием попробую.

Уши Ягодки дёрнулись. Шоколадное печенье? Одно только слово заставило его рот наполниться слюной.

Он сделал вид, будто полностью поглощён черникой. На самом деле он выжидал, когда они отвлекутся друг на друга.

Диана развернула пакет и поднесла печенье к губам Чесифа. Тот послушно открыл рот. Маленькое печенье скользнуло внутрь. И в тот момент её пальцы слегка коснулись его губ.

— Ах!

Её лицо вспыхнуло от смущения при этом мягком прикосновении… но тут же сменилось шоком.

— Я-Ягодка! Тебе это нельзя!

Ягодка успел выхватить пакет и уже жевал печенье, расправившись с ним за пару жадных укусов. Всё произошло в одно мгновение.

Ого. Какое же оно сладкое.

Даже среди этой суматохи он спокойно оценивал вкус. Слаще, чем ожидал. Вряд ли Чесиф вообще любил сладости, скорее всего, совсем не по его вкусу.

Диана с испугом подбежала и вырвала у него пакет. В её розовых глазах заблестели слёзы.

— Кошкам нельзя шоколад…! Ягодка, ты в порядке? Ты не поранился? Нет? Ах! Сейчас не время паниковать…

Она засуетилась, дрожащими руками потянулась к нему.

Ягодка прекрасно знал, что шоколад опасен для кошек. Но раз уж он спокойно ел фрукты до отвала и без последствий заглатывал острые и солёные блюда, то и с этим, наверное, всё будет в порядке.

А если и нет… у него ведь есть страховка.

— Ты должен пообещать, что больше никогда не станешь это есть. Ладно?

Из ладони Дианы засиял мягкий голубой свет. Прохладный, нежный, с едва уловимым солоноватым запахом. Он не болел, но чувствовал, как к нему возвращаются силы, как внутри разливается энергия.

Вот она — божественная сила…

Заворожённый, он не мог оторвать взгляда от мистического, священного сияния. И вместе с этим светом в нём окончательно укрепилось то подозрение, что он давно скрывал даже от самого себя.

Как я и думал.

Первая искра сомнений вспыхнула ещё после их самой первой встречи и ничего не произошло.

Розовые? Это вообще натуральный цвет глаз?

Он не сразу насторожился. Конечно, он слышал, что в современном мире существуют редкие оттенки радужки, но чтобы такие… такие яркие, такие прозрачные, такие… розовые? Он никогда не видел и даже не слышал о подобном.

Он пытался отмахнуться. Ну, может, в этом псевдосредневековом мире так и должно быть. Но чем больше он узнавал, тем сильнее становилось ощущение чуждости.

Жрица. Божественная сила. Церковь Морского Бога. Империя Астот. Проклятый Герцог…

Каждый раз, встречаясь с Дианой, он собирал крохи того, что в этом мире считается нормальным. И из этих обрывков стала складываться теория.

Их встречи накладывались одна на другую, и теперь — наконец, сегодня — он больше не мог отнекиваться от вывода, которого так старательно избегал.

Это место не Земля.

***

— Ты точно в порядке? Если что-то заболит, обязательно скажи мне, Ягодка.

— Мяу.

Её пальцы едва касались макушки — лёгкие, как перышки. Он понятия не имел, как она ожидает, что обычный кот ей что-то сообщит, но всё равно ответил. Её лицо тут же просветлело.

Желая её утешить, он забрался к ней на колени и свернулся клубком. Окинул взглядом миску в поисках остатков фруктов, но она была пуста. Похоже, он уже всё доел.

— Прости. Это было слишком внезапно, да?

— Не извиняйся. Это мой кот устроил беспорядок, это мне следовало бы просить прощения. И ведь это ещё был подарок… жаль печенья.

Чесиф нагнулся и поднял скомканный пакет с пола. Внутри всё рассыпалось в крошки.

Диана покачала головой, не придавая этому значения.

— Всё нормально. Я просто испеку ещё.

— Тогда заранее благодарю. И не только за печенье, ты ещё и моего кота вылечила. Я не могу оставить это без награды. Есть что-нибудь, чего ты хочешь?

— Хочу…? Уже то, как вы ко мне относитесь, это больше, чем я заслуживаю. Для кого-то вроде меня, простой жрицы, это слишком…

— Диана. Я никогда не встречал жрицу более достойную, чем ты. И…

Шорох. Их разговор оборвался, когда в воздухе раздался тихий звук, ткань задела ткань.

— Человек, которым я так восхищаюсь, просто не может быть обычным. Разве ты так не считаешь?

— Я-я…

…Ягодка резко дёрнул ушами и немедленно спрыгнул с её колен. Нет. Это ад.

Диана даже не посмотрела на кота, ловко сбежавшего прочь. Она была слишком занята тем, что краснела с опущенными глазами. Немного поколебавшись, она первой протянула руку и взяла Чесифа за руку.

— Спасибо… за эти слова.

— Не за что. Ты сегодня выглядела подавленной, я просто хотел тебя немного подбодрить. Получилось?

— …Было так заметно?

— Ага. У тебя вся тревога на лице была написана. Это из-за Герцога Лауфе?

Ягодка уже собирался улизнуть куда-нибудь в угол, чтобы не слушать их романтические перешёптывания, но слова Чесифа остановили его как вкопанного.

Герцог Лауфе. Имя, которое Диана как-то обмолвилась мимоходом. Также известный как…

— Ты действительно всё видишь насквозь, Чесиф. Да. Проклятие Герцога усилилось.

Проклятый Герцог.

Даже несмотря на то, что Ягодка уже смирился с тем, что это другой мир, такие слова, как «боги» и «проклятия», всё ещё казались ему чуждыми. Наверное, поэтому из всех знатных имён, которые упоминала Диана, только Лауфе крепко засел у него в памяти.

— Я не могу снять проклятие в одиночку. Всё, что мне остаётся, это пытаться сдерживать его, не давать ему распространяться… Но даже это уже не помогает.

Лицо Дианы исказилось тревогой. На него было больно смотреть, так сильно сжималось сердце.

— Диана.

— Как служительница Талассы, я не могу закрыть глаза на его страдания. Это мой долг — моё предназначение. Но… но я…

И с этими словами её выражение полностью разрушилось.

Ягодка медленно моргнул, просто наблюдая, как она рассыпается на глазах.

Если он не ошибался, Диана определённо сказала:

— …Мне страшно рядом с ним.

Она выглядела по-настоящему напуганной.

— Ох, дорогая…

Уловив её страх, Чесиф мягко обнял её, прижав к себе. Глаза Дианы округлились, когда её лоб коснулся его груди.

— Герцог Лауфе, конечно… может показаться пугающим. Я понимаю, почему тебе тревожно.

Его мягкие, слегка опущенные брови излучали сочувствие. А его осторожные, бережные руки держали её так, словно она была чем-то хрупким и драгоценным. Лицо Дианы постепенно расслабилось.

— Ты явно через многое прошла. Для человека, который приехал сюда только чтобы лечить его, он должен был бы осыпать тебя благодарностями, а не доводить до слёз. Если хочешь, я сам подам официальную жалобу Герцогу Лауфе.

— Что? Нет, я...

— Ради тебя я бы без колебаний вступил в конфликт с его семьёй.

— Чесиф…

Ягодка, который с большим интересом подслушивал, дёрнулся. Атмосфера начала становиться подозрительно странной.

И это предчувствие не подвело.

— Эм… подождите, Ягодка смотрит…

— Что кот может понять? Честно говоря, ты сейчас должна думать только обо мне.

И без того сидящие в обнимку, они прижались друг к другу ещё крепче. Их лица сблизились настолько, что носы почти соприкоснулись и, наконец, их губы встретились без малейшего промежутка.

— …

А потом последовали звуки. Те самые, ни с чем не спутаешь. И уж точно не детские.

С недовольной мордой Ягодка поднялся и ушёл прочь.

Его выражение лица было слишком уж человечным для обычного кота, но парочка, с головой ушедшая в страстный поцелуй, не заметила ничего.

Он с самого начала знал, что это к этому идёт. Все эти «случайные» прикосновения, когда они гладили его, подростковые покраснения — всё было слишком подозрительно. Кто-то явно всё это планировал.

А с кошачьим слухом… скрыться от чавкающих поцелуев в этой комнате было невозможно. Ягодка крался прочь, решив найти самое дальнее от этого безобразия место.

Он юркнул под тяжёлую штору, которую давно уже приметил. Возле окна было, к счастью, достаточно далеко, чтобы мерзкие звуки приглушались.

Он прижал пушистую лапку к оконному стеклу и уставился наружу. Его челюсть медленно отвисла.

«Вот это да. Вот это шик.»

Холод стекла говорил, что на улице вовсе не тепло, но сад за окном был весь в цветах, будто заколдованный.

Он ничего не знал о садоводстве, но даже ему было ясно: на всё это ушло безумное количество денег и рабочей силы.

Он не мог отвести глаз. Будто загипнотизированный, он просто сидел и смотрел, снова и снова впитывая этот вид.

А потом в отражении стекла появилось маленькое пушистое существо. Ярко-жёлтая шерсть, ни следа человека. Только кот.

Говорят, кошки любят смотреть в окно.

Может, это просто потому, что он стал котом? Он попытался отмахнуться — посмеяться, будто это ничего не значит. Но… шутка не сработала.

…Потому что он знал. Глубоко внутри он знал: дело не в этом. Он просто скучал по внешнему миру.

Он уже давно застрял в этом особняке, и ничего в его распорядке дня не менялось. Заперт в маленькой кладовке, весь день грызет объедки. Принаряжается и строит из себя милого, когда приходит Диана.

Как будто проснуться в теле кота было недостаточно унизительно. Этот проклятый дом даже не делал вид, что ему не наплевать. Ни на человеческие, ни на кошачьи права.

То, что он до сих пор не свихнулся — настоящее чудо. Он мысленно поаплодировал своей стойкости… и всё равно чувствовал горечь.

«Сколько ещё мне предстоит так жить?»

Он уже знал ответ. Один и тот же скучный круг, снова и снова.

— Ягодка, ты где? Я думала, ты пошёл сюда…

Погружённый в мысли, он едва услышал голос, который его звал. Похоже, их маленькая сессия поцелуев наконец закончилась. Он лениво мяукнул:

— Мяу.

— А вот ты где.

Бледная рука мягко подняла его. Ягодка бросил последний тоскливый взгляд в окно.

— Тебе нравится на улице, да?

— Мррр.

— Погоди, ты только что мне ответил? Какой ты умничка.

Мягкий смех Дианы делал её раскрасневшееся лицо ещё краснее. Губы у неё тоже были немного припухшие. Ну да, хорошо повеселилась, нечего сказать.

Он невольно скривился.

Когда она потянулась, чтобы погладить его между бровей, он отдёрнул голову, извиваясь и вертясь у неё в руках.

Похоже, Диана растерялась от того, как легко он выскользнул — его тело буквально стало жидким — и не успела поймать его обратно.

Но он уже бодро трусил прочь, а она поспешила за ним с неловкой улыбкой:

— Ягодка, ты злишься на меня?

— …

Злится? Он? Слишком уж милое слово для того, что он сейчас чувствовал. Он просто не хотел смотреть на эти тошнотворные поцелуйчики у себя перед носом, вот и всё.

— Прости, ладно? Обещаю, в следующий раз буду осторожнее. Ты простишь меня… хотя бы в этот раз?

— …

— Ты правда настолько обиделся?

Но Диана, похоже, восприняла это куда серьёзнее, чем он рассчитывал. Её лицо омрачилось виной, и она, понурив плечи, шла за ним. Что начинало его понемногу раздражать.

— Хм… Тогда как тебе такое: я принесу в два раза больше угощений в следующий раз. Черничные снеки, помнишь? Или твои любимые клубнички? А может, те сушёные сладкие бататы, что тебе так понравились на днях?.. В общем, всё принесу?

Уши дёрнулись раньше, чем он успел себя остановить.

— Или мы могли бы пойти на прогулку вместе? Ты так долго смотрел в окно… Не говори, что тебе интересно, что там снаружи?

— Мрр?

А потом — бам. Ещё более заманчиво, чем еда. Её следующее предложение ударило точно в цель, и в глазах Ягодки вспыхнул интерес.

— Мяу!

Будто и не дулась вообще, он тут же кинулся к ногам Дианы. Мог бы поспорить на что угодно: его сияющий взгляд сейчас мог бы посоперничать с самим Котом в сапогах.

Диана, явно в восторге, повернулась к Чесифу с широкой улыбкой:

— Чесиф! Мы можем погулять с Ягодкой?

— …Прогуляться?

Чесиф — который даже бровью не повёл, пока она бегала за котом по особняку — наконец открыл рот.

Суженные голубые глаза Чесифа метнулись от неё к коту и обратно, оставаясь непроницаемыми. Затем, после долгой паузы, его выражение немного смягчилось, будто он нехотя уступил.

— Только в саду.

— Ура!

— Но не сегодня. Солнце уже садится.

— О… Ты прав. Ягодка, тогда погуляем в следующий раз, ладно? Обещаю.

Она протянула мизинец с игривой улыбкой. Ягодка лениво ткнул по нему лапкой и наклонил голову.

Странно. Почему Чесиф так легко согласился? Это же тот самый тип, что держал его взаперти в кладовке весь день. А теперь вдруг разрешает прогулку? Это было на него не похоже.

Но беспокойство длилось недолго.

Стоило Диане выйти из комнаты, как выражение лица Чесифа резко сменилось. Стало холодным, будто кто-то щёлкнул выключателем.

— Избавьтесь от него.

— Да, Маркиз.

— Тц. Клянусь, этот мерзкий комок шерсти сведёт меня с ума.

Он даже сморщился с откровенным презрением. Его уже таскали, как мешок с картошкой, но эта гримаса? Это было уже перебором.

Возможно, поэтому он и сорвался. Обычно он молча терпел грубое обращение. Но не сегодня. Не после такого отношения.

Он выпустил когти и дал отпор.

— Аааргх!

Слуга вскрикнул, когда Ягодка полоснул его по руке. Тот выругался и выронил кота, а другой слуга тут же кинулся подхватить его, но было уже поздно.

— Ах ты мелкая тварь…!

— Подожди!

Разъярённый мужчина отпрянул и ударил.

В голове взорвалась боль.

— Мррроу-у-у-у!

Из него вырвался сдавленный вскрик, и тело обмякло. В глазах вспыхнули звёзды, вокруг раздался тревожный гул голосов.

— Ты с ума сошёл?! Ты его ударил?!

— Тц. Я ж не со всей силы! Просто взбесился, ясно? Шлёпнул слегка.

— А если маркиз узнает—?!

— И что? Все знают, как он ненавидит эту тварь. Он держит её только ради той миленькой жрицы. Пока нет видимых повреждений всем плевать, ударил я его раз или два.

Голоса становились всё чётче. Боль притуплялась. Голова, ещё недавно полная тумана, начинала проясняться.

Но всё, что мог сделать Ягодка, это моргать в полном недоумении.

«Стоп. Меня сейчас ударили? Серьёзно? Настоящий удар? В голову? В мою крошечную, пушистую, мягкую кошачью голову?!»

Ладно, он, конечно, не был примером послушания. Он поцарапал этого типа. Но всё равно разве это не слишком?

оспоминания мелькали перед глазами: как он давился тухлыми объедками, лишь бы выжить, как его таскали туда-сюда, словно тряпичную куклу, как его запирали в душной кладовке и как его колотили метлой каждый раз, когда он пытался сбежать.

И тут же в мыслях всплыло лицо Дианы — её наивная, сияющая улыбка, врезавшаяся в память. Но больше всего эхом отзывались не выражение лица, а её слова:

«Хочешь пойти на прогулку?»

Вся ярость, что он копил в себе, нахлынула разом, и его словно молнией поразило внезапное, отчётливое осознание.

Вот оно. Может быть, единственный шанс за всю жизнь.

Он с трудом сглотнул.

И тогда Ягодка решил — он снова сбежит.

***

Три дня спустя…

— Ну что, Ягодка! Пойдём на прогулку!

— Мяяяаанг!

Диана сдержала слово. Величественный, пышный сад — тот самый, на который он прежде мог только глядеть издалека, — теперь раскинулся прямо перед ним.

Сердце бешено колотилось в груди, настроение взлетело ввысь, хвост так и торчал, словно он никогда больше не опустится. Половина его нутра замерла в благоговении от долгожданной свободы, а вторая дрожала от возбуждения. Вот оно. Момент, которого он ждал всё это время.

Ну… почти.

— Ц-ц, Ягодка, туда нельзя. Знаю, неприятно, но потерпи ещё немного, ладно?

Поводок. Этот проклятый поводок на шее.

Он незаметно заскрёб когтями у застёжки, но тут же был пойман. С твёрдым «нельзя» от Дианы пришлось остановиться. Но Ягодка уже поджидал идеальный момент, чтобы избавиться от этой нелепицы.

Хотя самому снимать не обязательно. Он бросил взгляд на Диану.

Поводок крепко сжимали её бледные руки. Стоило ей самой его выпустить и он тут же сорвётся. Лёгкая задача.

Сначала нужно решить, куда бежать.

Ягодка носился по саду, делая вид, что в восторге, а сам осматривал территорию. Лёгкий укол вины мелькнул в груди, когда он оглянулся на Диану, шедшую следом с радостной улыбкой. Но он тут же отогнал эту мысль.

Да, она единственная относилась к нему по-доброму. Но она всё равно чужая. Он не собирался оставаться в этом проклятом месте только из-за одного нормального человека.

Разве что случилось бы чудо, и он вдруг заговорил бы человеческим голосом: «Помоги! Семья Марилон надо мной издевается!» — но нет, такого не произойдёт.

И нужно забыть про главные ворота.

Он не знал дороги наружу, а даже если и наткнётся случайно охрана всё равно его схватит.

Лучший вариант дыра в стене. Но… ни одной не видно. Разве что…

Ягодка медленно поднял голову.

«Я смогу туда?...»

Его взгляд упал на высокую беломраморную стену. Она была не просто высокой — по верху густо тянулись колючие кусты, словно естественная защита.

Если он не перепрыгнет их, то превратится в огромный колючий клубок. Совсем не лучший исход. От этого варианта лучше отказаться.

…И всё же, почему у него чувство, что он справится?

Рядом росло дерево, прямо у самой стены.

Если взобраться и прыгнуть в нужный момент… может быть, у него получится перелететь стену, не задев шипов.

Ягодка всё обдумал и решил оставить этот план как запасной. Пока что лучше поискать маленькую дырку, через которую можно протиснуться.

…Но, конечно же, ничего не пошло по плану. Он оббежал весь сад, заглянул в каждый уголок и ничего. Ни малейшей щели.

— Ягодка, может, пойдём обратно?

Хуже всего было то, что прогулка, похоже, заканчивалась.

«Нет, только не это!»

В панике Ягодка стал искать хоть что-то, что могло бы задержать Диану. И тогда заметил тонкую веточку. Можно было почти услышать, как хрустит последний осколок его человеческого достоинства… но неважно. Отчаянные времена требуют отчаянных мер.

Он схватил веточку зубами и подбежал к Диане. Та удивлённо округлила глаза.

— Ты… мне это даёшь?

«Нет, не то—«

— Подожди. Ты хочешь, чтобы я бросила?

«ДА! ИМЕННО!»

Немного неуверенно Диана взяла ветку и кинула её. Ягодка тут же сорвался за ней и вернул обратно.

Её растерянность сменилась восхищением. Розовые глаза засияли.

— Ягодка, ты такой умный!

Чистая, сияющая похвала вызвала внутри странное чувство, но сейчас это был лучший ход. Главное, что Диана сама выпустила поводок из рук. Огромная победа.

— Ладно, беги за палочкой!

…Ему, конечно, не слишком нравилось, что с ним обращаются как с собакой. Он едва удержался, чтобы не поморщиться.

Мчась за веточкой, он думал только об одном.

Осталось два пути.

Либо вернуться в особняк и ждать следующего шанса… либо рискнуть и прыгнуть через стену. Никакого промежуточного варианта.

Из этих двух первый был куда безопаснее и надёжнее. Если он продолжит гулять с Дианой, вполне возможно, что со временем наткнётся на надёжный путь к побегу. Чем чаще будет шанс — тем выше вероятность выбраться.

Но…

«Вернуться?»

Нет. Он не мог. Он не хотел.

Его сердце уже сделало выбор.

Он никогда не был азартным игроком, ненавидел неопределённость, ненавидел перемены. Стабильность всегда была его зоной комфорта.

Но если взглянуть на реальность… Ягодка уже давно сделал шаг в бездну. Очнулся в чужом мире, превратился в кота, терпел побои и издёвки на каждом шагу, он давно сорвался с края.

Короче говоря, будь то вперёд или назад — оба пути вели в ту же пропасть.

И всё же…

«Я смогу.»

Странная, тихая уверенность вспыхнула внутри. Он искренне верил, что перелетит через ту стену.

— Может, остановимся здесь? — мягко предложила Диана.

Она и не подозревала, но этими словами окончательно подтолкнула его к решению.

— Мууунг.

С веточкой всё ещё в зубах Ягодка склонил голову набок, включил весь свой кошачий шарм и вложил в один-единственный взгляд всю отчаянную милоту. Диана не устояла и обречённо вздохнула.

— Ладно, только в последний раз.

Она бросила палочку изо всех сил — та полетела в воздух. Но в тот же миг, как только её пальцы разжались, Ягодка сорвался с места. И побежал не за веткой, а к дереву, которое приметил заранее.

— Подожди! Ягодка! — в панике крикнула Диана.

Позади раздались её торопливые шаги, по земле потянулся поводок… но все эти звуки быстро стихли.

Дерево было прямо впереди. Не сбавляя скорости, он вонзил когти в ствол и начал карабкаться. Впервые в жизни он лез по дереву: раз поскользнулся, второй… но быстро поймал ритм и добрался до верха.

До стены оставалось всего ничего. Даже отсюда она всё равно возвышалась гигантской глыбой, увитая колючими зарослями, которые теперь выглядели ещё более угрожающими.

Но страха не было. Ни ужаса, ни сомнений. В голове звенела только одна мысль — свобода. Он выберется. Обязательно.

Ягодка выровнял дыхание и прикинул расстояние. Голос Дианы становился всё ближе — это был его последний шанс.

«Сейчас.»

Он выбрал ветку: прочную, длинную, под нужным углом. И изо всех сил рванул по ней. В последний момент оттолкнулся задними лапами и прыгнул.

Золотистое тело взмыло в воздух, перелетая не только стену, но и колючие заросли.

Высота, ветер, невесомость… всё это было похоже на полёт. А за спиной неслась огромная волна освобождения.

«Наконец-то!»

Мир за пределами поместья раскрылся перед глазами. Сердце колотилось, рот приоткрылся в изумлении. И тут началось падение.

Казалось, время замедлилось.

Ягодка посмотрел вниз.

Высоко. Слишком высоко.

Неудивительно, он прыгнул ведь с верхушки высокого дерева. Но даже понимая это, он ощутил, как холодный пот стекает по спине.

«…Я же не продумал, как приземляться.»

Ягодка закричал изо всех сил:

— Уи-и-и-иоооонг!

***

— Это всё моя вина… Я не должна была выводить его на улицу… Я не хотела, чтобы всё так вышло…

В комнате царил полумрак. Шторы были плотно задернуты, единственный свет исходил от слабого огонька свечи в углу. В этом тусклом свете Диана тихо плакала.

Чесиф сидел рядом, мягко похлопывая её по спине.

— Ты ведь… не злишься на меня?

— Я? На тебя? С чего бы?

— Но из-за меня… Ягодка…

— Ах.

Её глаза, влажные и бледно-розовые, смотрели на него с виной. Чесиф выдавил маленькую, горько-сладкую улыбку. Его обычно холодное лицо чуть дрогнуло, словно он пытался сдержать собственную печаль.

— Я и правда заботился об этом коте. Но о тебе я забочусь тоже. Ты для меня дороже всего. Связь, ценнее золота, её я ни на что не променяю.

Он поднял руку и осторожно стёр слезы с её щеки. Влажность была неприятной, но он не обратил на это внимания.

— Чесиф…

— Он не мог уйти далеко. Я пошлю людей прочесать окрестности. Не волнуйся, мы скоро его найдём.

— …Спасибо.

Диана едва заметно кивнула. Но её плотно сжатые губы и мрачное выражение нисколько не изменились. Чесиф понял: дальше утешать её бесполезно.

— У меня есть дела. Я пропустил трапезу, так что скажи, пусть принесут что-нибудь лёгкое.

Не дождавшись ответа, он развернулся и вышел из комнаты. Слуга поспешил следом.

Когда они отошли подальше от покоев Дианы, Чесиф негромко отдал приказ, даже не поворачивая головы:

— Повезло. Сам исчез. Сделайте вид, что ищете, но по-настоящему стараться не нужно.

— Понял.

Губы Чесифа тронула едва заметная ухмылка. Наконец-то он мог попрощаться с этим грязным комком шерсти.

Может, если когда-нибудь они ещё пересекутся, он даже бросит ему кусок хлеба. В конце концов, пользы от него всё же было много, именно он помог сблизиться с Дианой.

***

К счастью, Ягодка не промахнулся с приземлением и не повредил себя, разве что чуть подвернул лапу.

Оказавшись на свободе, первое, что он сделал, сдёрнул с шеи ненавистный ошейник. Это была долгая и изнурительная возня, от которой он едва не сбился с дыхания, но результат стоил того: он выбрался целым и невредимым, а больше ему ничего и не нужно было.

После этого он принялся бродить по округе, будто заворожённый. Улицы напоминали средневековый город, и исследовать их оказалось удивительно увлекательно. Может, дело было в том, что рядом находилось дворянское поместье, но центр города выглядел куда оживлённее и чище, чем ожидалось.

Единственным минусом было то, что наслаждаться этим долго он не мог. Кто-нибудь ведь мог отправиться его искать. С этой мыслью Ягодка прибавил шагу.

Даже у вымощенных улиц есть свои тёмные закоулки, и именно туда он и направился.

«Нужно найти где спрятаться.»

Солнце ещё стояло высоко, но когда настанет ночь, ему понадобится надёжное место для сна. Он собирался обследовать район до самого заката.

Но от этого плана пришлось отказаться, едва он столкнулся лицом к лицу с тёмной стороной города.

Три огромных кота встали у него на пути, отбрасывая тень на его морду. Их тела были покрыты шрамами — явные следы тяжёлой жизни. Ягодка сглотнул, нервно напрягаясь.

— Мяаурргх.

Может, это прозвучит как обычное кошачье мяуканье.

— «Эй. Это наша территория. Сделаешь ещё шаг и считай, что вторгся».

Голос был низким, хриплым и слишком понятным.

«Стоп… Я понимаю кошек?»

Это было благословение или проклятие? Запутавшись, он крепко зажмурился.

Тот, кто сказал, что побег из дома это одна лишь боль, был прав. Теперь Ягодка понимал это на собственной шкуре.

***

И чем же всё закончилось? Его выставили вон.

Невероятно.

Никогда в жизни он не думал, что его прогонят какие-то кошки. Но поделать он ничего не мог.

Их было трое. А когда дело доходило до когтей и зубов в настоящей кошачьей драке… у него не было никаких шансов. Привыкнуть к телу кота — это одно, а вот драться, как кот, — совсем другое.

К счастью, побродив немного, он нашёл местечко, куда, похоже, другие кошки не заглядывали, временно безопасную зону. Но настоящая проблема началась на следующий день.

«Нет еды.»

Будь то человек или кот, основа всегда одна: еда и кров. Ну ладно, одежда коту не требовалась, так что только еда и кров. В любом случае, добыть еду было не менее важно, чем найти место для сна.

Честно говоря, когда он только сбежал, у него теплилась наивная надежда.

«Может, по дороге найду какие-нибудь ягоды?»

Ага, как же.

Ничего.

Улицы были настолько ухожены, что тут почти не росли ни деревья, ни кусты. В лучшем случае пара уличных деревьев с зелёной листвой, но без плодов. А после того, как один человек прогнал его, когда он попытался что-то найти, стало ясно: нужна другая стратегия.

И вот появился План Б.

«А что, если порыться на помойке?»

Волна стыда накатила, но, похоже, это был единственный шанс.

Если город такой чистый, то ведь должно быть место, где собирают мусор. Может, там и попадётся что-то съедобное. С его острым кошачьим нюхом отыскать это было несложно.

Но затем—

— Мяуууу! ШШШШ!

— «Убирайся! Это наша территория!»

Перед ним стоял кот с жёлтыми, горящими глазами и взъерошенной шерстью.

«…»

«И тут тоже?» — вздох застрял в горле.

«Но если он один… Может, у меня есть шанс.»

Он украдкой огляделся. Если бы их было трое — без шансов. Но один? Может, он бы и справился.

Эта робкая надежда рассыпалась почти мгновенно. Из теней стали выходить новые силуэты. Один, два, три, четыре… по меньшей мере пятеро.

Ну конечно, не один. Эти коты прекрасно знали, что свалка настоящий золотой рудник. А тот, что стоял на страже, оскалился мерзкой, злой ухмылкой.

В конце концов, Ягодка попытался договориться.

— «Дайте хоть один мешок. Ну же, не жадничайте!»

— «Три крысы за мешок. Берёшь или проваливай.»

Примерно так это и выглядело. Опустив плечи, он был вынужден отступить от помойки, полностью поверженный.

Пора думать дальше. Где можно найти место, где еда буквально падает с неба?

…На самом деле, да.

Это же центр города, оживлённый торговый район. Лавки с едой повсюду.

«Украду что-нибудь.»

В голове он шёпотом извинился перед неизвестным торговцем. Но он ещё не знал, что воровать — это совсем не так просто, как звучит.

Иными словами, он провалился. С треском.

***

Четвёртый день его великого побега и забастовки.

Ягодка наконец-то начал мириться с реальностью. Он был слишком оптимистичен насчёт жизни за пределами имения. А главное — у него вообще не было никакого плана.

«Может, стоило просто остаться там.»

То место, которое раньше казалось адом, теперь выглядело… терпимым. По крайней мере, там не нужно было беспокоиться о еде и крыше над головой.

В первый день всё было ещё ничего, в животе оставалась еда. Но на второй день он голодал. На третий нашёл кусочек хлеба меньше своей лапы, что совершенно недостаточно, чтобы насытиться.

Он даже пытался поймать крысу, но — разумеется! — когда они нужны, этих хитрых тварей нигде нет.

А теперь?

«…Я умираю от голода.»

Без преувеличения живот будто прилип к позвоночнику. Голод сделал голову ясной, но эта «ясность» имела цену: он больше не мог толком соображать. Именно поэтому он снова собирался воровать…

После того как в прошлый раз его чуть не пнули прочь с мостовой, он старался избегать людей. Но вот он снова крался к очередной лавке. Голод довёл его до безумия или почти до него…

Прижавшись к углу здания, Ягодка замер, затаил дыхание, стараясь не издавать ни звука. Вчера он разведал обстановку, у этой лавки был идеальный путь отхода прямо за углом.

«Нельзя действовать напролом.»

У пекарни хлеб выставляли прямо у входа, но сверху его всегда прикрывали крышкой — видимо, специально от таких, как он. Когда покупатель делал выбор, хозяин доставал хлеб, заворачивал и отдавал.

Значит, шанс появлялся только в момент покупки.

— Какие сегодня самые хорошие?

Идеальный момент. К прилавку подошла женщина, гружённая сумками. Ягодка пригнулся ещё ниже, прячась.

— Ах, мадам, вы это каждый раз спрашиваете! Всем я горжусь, но если выбирать, то советую картофельный хлеб. Мы только что купили большую партию картошки — пухленькой, сладкой даже на пару. Вам понравится.

— Тогда дайте один такой… и ещё два этих сэндвича.

— Всего двадцать донхва.

Монеты звякнули в её руке, пока хозяин упаковывал заказ. Аромат свежего, мягкого хлеба ударил Ягодке в нос. Он стиснул челюсти, сдерживая себя.

«Не сейчас. Главное — момент.»

И вот бумажный пакет, набитый выпечкой, оказался в руках женщины…

«Сейчас!»

Он рванул вперёд, высоко подпрыгнул и врезался прямо в пакет, выбив из него весь хлеб, который взлетел в воздух.

— Кьяаа!

— Проклятый кот! Опять?!

Крики и ругань смешались в шумный хаос. Пока хозяин лавки замер в растерянности, Ягодка нырнул вперёд и успел схватить булочку прямо в полёте.

— Эй, мелкий ворюга! Вернись сюда!

«Простите. Но я тоже хочу жить…»

Он стрелой понёсся в переулок, оставив извинение, которое никто никогда не услышит. Он сдерживал желание съесть добычу прямо на месте. Сначала — добраться до укрытия.

«Этого хватит минимум на два дня.»

А если экономить, то и на три.

Он вспомнил, как хозяин расхваливал ту картошку. Если хлеб хотя бы наполовину такой же хороший, его рот ждёт настоящий праздник. От одной мысли текли слюнки.

Но мгновение длилось недолго. Ягодка резко остановился и с испугом отпрянул назад.

— Мряяяяя.

— «Эй, это же выглядит чертовски вкусно, да?»

Четверо облезлых уличных котов с мерзкими ухмылками медленно окружали его, словно шайка гопников. Пара морд показались знакомыми — среди них был тот самый чёрный кот, что когда-то преградил ему путь у мусорки.

Но сейчас это было неважно. Ягодка сжал челюсти и вцепился в хлеб ещё крепче.

Сзади раздался хор зловещего рычания.

— «А ну-ка будь умнее, брось это, а?»

— «Давненько у нас не было нормального пира, босс!»

— «Похоже, он спер это у большого человека. Как он вообще провернул такое?»

— «Чистая удача. Слабак, который даже крысу поймать не может, в жизни не справился бы с настоящей охотой.»

Они болтали так, будто он уже сдался. Будто дело решённое: бросит хлеб и сбежит.

Это были не просто бродяги, самые настоящие уличные хулиганы.

Будь он в своём уме, Ягодка ни за что не рискнул бы выступить против четверых. Но сейчас он был доведён до предела голодом и сорвался.

Его глаза сверкнули острым блеском, он зарычал — хотя с хлебом во рту получилось какое-то глухое мычание.

— Мррргггхх!

«Да пошли вы к чёрту!»

Бросив проклятие, он ударил лапами о землю и сорвался с места.

— Мряяягг!!!

— Шшш!

Их рык и грохот лап за спиной пробирали до костей.

При других обстоятельствах он ни за что не сунулся бы на главную дорогу. Но сейчас рванул туда без колебаний.

Вокруг раздались визги. Люди вскрикивали при виде кота, выскакивающего прямо в поток прохожих.

Он лавировал между ногами, проскальзывал под скамейками, пока не нырнул в переулок на другой стороне. Сердце едва не остановилось, когда кто-то чуть не пнул его. Усилием воли он заставил себя дышать ровнее и рискнул обернуться.

«…Они всё ещё гонятся?»

Совсем недалеко за ним чёрные коты всё ещё мчались следом. Ягодка похолодел. Он думал, что они давно отстали. Но нет, они гнались изо всех сил. Гораздо упорнее, чем он ожидал.

Он снова сорвался на бег, петляя по лабиринту переулков, карабкаясь на стены, перепрыгивая через окна. Он хватался за любой путь к спасению.

Пока, наконец, не врезался в тупик.

— Кьяаагх!

— «А ну давай сюда, как миленький!»

Невероятно. Хлеб упал с глухим стуком, а его захлестнула новая волна ярости. Больше всего на свете ему хотелось стереть эти самодовольные ухмылки с их морд.

«Что, чёрт возьми, в этом хлебе? Мёд? Наркота?»

Эти психи просто не отставали.

К тому же, похоже, он слишком перенапрягся, когда прыгал вниз. Каждая попытка ступить на правую переднюю лапу отзывалась болью.

Выражение их морд говорило само за себя: самоуверенные, наглые, будто победа уже у них в лапах. Внутри у него всё кипело.

«Снова бежать?»

Бесполезно. Они перегородили единственный выход, поймают в два счёта.

Даже если каким-то чудом удастся улизнуть, они всё равно снова выследят. А теперь, когда лапа повреждена, на скорость рассчитывать бессмысленно.

«…Сражаться?»

Он покачал головой. Нет, это было бы ещё глупее. Он прекрасно представлял, чем всё закончится: его изобьют до полусмерти, а хлеб всё равно отнимут.

Тогда что? Просто… отказаться?

Он уже был готов сделать этот жалкий выбор, когда—

Топ. Топ.

С другой стороны переулка донёсся тяжёлый шаг. Не только Ягодка, все четверо котов синхронно насторожили уши.

Гулкие, размеренные шаги. Определённо крупный мужчина. Шерсть встала дыбом у всех, пока звук приближался ближе и ближе.

И вот, наконец, он появился.

— Шшсс!

Один из котов зашипел, выгнув спину. Ягодка его прекрасно понимал.

Мужчина был пугающе чёрен — чёрные волосы, чёрная одежда, чёрные ботинки. Даже чёрные перчатки — ни намёка на кожу. Живая тень.

Мало того, его лицо полностью скрывала чёрная маска. С головы до ног он был окутан сплошным мраком.

От него буквально веяло подозрительностью. Стоило ему сделать шаг ближе и четверо уличных хулиганов рванули прочь, будто от их жизни это зависело.

«Серьёзно?! Они меня бросили и сбежали?!»

Теперь он остался совсем один. Ягодка судорожно сглотнул, едва удержав сухой комок в горле.

В этом душном тупике оставались только три вещи: один перепуганный кот, измятый кусок хлеба и человек, похожий на ожившего ворона.

Тишина давила, шаги мужчины звучали всё ближе и ближе — медленно, размеренно.

А Ягодка… не побежал. Не потому, что был смелым, совсем наоборот.

«…Т-так страшно.»

Он не мог пошевелиться. Тело застыло, парализованное страхом.

В тупике перед ним возвышался человек, облачённый во всё чёрное, с головы до ног.

Даже обычный человек был бы ужасающе страшен. Но для крошечного кота разница в размерах выглядела абсурдной. Шансов не было.

Лапы отказались слушаться. Мозг перестал отвечать на команды. А пока он стоял, дрожа, мужчина шёл всё ближе и ближе, пока не оказался прямо перед ним.

Ягодка инстинктивно зажмурился.

Но… ничего не произошло.

— …?

Он осторожно приоткрыл глаза. Мужчина, который ещё мгновение назад выглядел готовым схватить его, уже отвернулся.

Он уходил прочь, в руке держа маленький батончик хлеба — рваный, грязный, перепачканный.

Он выглядел… до боли знакомым.

Ягодка медленно повернул голову.

— …

Хлеб исчез.

Тот самый хлеб, за который он цеплялся изо всех сил, даже когда за ним гнались эти бешеные уличные гопники. Тот, ради которого он рисковал получить по голове метлой.

Пропал.

Он был настолько ошеломлён, что даже не смог заплакать. Просто стоял и смотрел, не веря глазам, на холодную, пустую улицу.

До него дошло только с задержкой. Волна реальности накрыла и он пошатнулся.

«Человек… украл хлеб у кота…?»

Это было настолько абсурдно, до онемения нелепо, что Ягодка даже не мог пошевелиться. Он просто стоял, ошеломлённый, будто прирос к месту.

А потом — чьё-то присутствие вернулось.

Уши Ягодки тут же дёрнулись. Это снова он. Тот мужчина.

Узнав запах мгновенно, Ягодка взъерошил шерсть, хвост распушился, как метёлка. Этот тип официально перешёл из разряда «страшный и подозрительный» в категорию «страшный, подозрительный и окончательно сумасшедший».

Каждый инстинкт вопил — будь настороже.

И тут фигура, похожая на ворона, появилась вновь, но теперь в руках у него был не грязный клочок хлеба, а аккуратный коричневый бумажный пакет.

Ягодка напрочь забыл про осторожность. Глаза впились в пакет, словно он попал под заклинание.

— …Вот.

Мужчина подошёл бесшумно. Из пакета он достал свежий, тёплый хлеб, от него ещё шёл лёгкий пар. Осторожно положил на землю и отступил назад.

Ягодка затрясся.

«Ты… Ты хороший парень!»

Не колеблясь ни секунды, он вцепился зубами и сделал огромный кусь.

Корочка золотистая, маслянистая. Внутри нежное, мягкое пюре из картофеля, солоновато-сладкое, сливочное. Тепло, мягкость, воздушность — каждая крошка пробирала его крошечное тело до самой души.

Не успел опомниться, как половины буханки уже не было. Только тогда он заметил, насколько сыт его желудок.

«Аааа…»

Глаза защипало. Он так давно не чувствовал этого ощущения — наполненности.

Медленно Ягодка поднял взгляд.

Мужчина всё ещё стоял рядом, молча наблюдая. Возможно, остался, чтобы убедиться, что еду снова не отберут. Но с такого расстояния Ягодка впервые смог как следует рассмотреть его лицо или хотя бы то немногое, что было видно.

На нём была сплошная чёрная маска, закрывающая всё лицо. Только два отверстия для глаз. Но этого хватило, чтобы заметить кое-что.

Красный.

Его глаза — радужка была глубокого, яркого алого оттенка. На фоне тотальной чёрноты, словно у жнеца, это был единственный проблеск цвета.

Если бы Ягодка увидел это раньше, он наверняка бы застыл в ужасе. Но теперь? После хлеба?

Шкала симпатии давно зашкалила. И всё, что он видел сейчас, это их красота.

Как драгоценные камни. Как… рубины, может быть.

Но восхищение длилось недолго. Мужчина пошевелился, явно намереваясь уйти.

«Нет!»

Ягодка рванул вперёд. Он жил на улице недолго, но именно этот человек — странный, подозрительный, молчаливый — стал первым, кто купил ему еду.

Да какая разница, что он выглядит мрачно? Кому какое дело? Важно то, что он потратил деньги, приложил усилия… ради бездомного кота. Значит, у него доброе сердце.

«Я тебя не отпущу.»

Может быть… может, это его шанс наконец-то выбраться с улицы.

Ягодка решился. То самое, что люди называли «выбрать себе человека».

— Ня-аанг.

Он выпрыгнул перед мужчиной и потёрся о его ногу. И впервые в жизни выдал самый милый «мяу», на какой только был способен.

Он думал, что хотя бы получит поглаживание. Но как только их тела соприкоснулись, мужчина застыл, будто статуя.

— Ня-аанг?

— …

Он слышал, как тот пытался выровнять дыхание. И только спустя вечность мужчина наконец заговорил — голосом хриплым, сухим, словно его не использовали годами.

— Нет.

Голос прозвучал твердо, неожиданно уверенно после минутной заминки. Мужчина даже отступил на шаг, словно нарочно избегал любого прикосновения.

Ягодка поднял на него свои большие круглые глаза. В щели маски алыми зрачками метался растерянный, неопределенный взгляд. Он явно находил кота милым. Но, несмотря на это, мужчина по-прежнему собирался уйти. Тогда Ягодка сменил тактику.

Он резко метнулся вперед и вцепился когтями в брюки.

— Мяяаанг!!

«Возьми меня с собой!» — кричал он изо всех сил.

Мужчина застыл. Красные глаза смотрели на кота так, будто перед ним оказалось что-то нелепое и непостижимое. Рука нерешительно зависла над его головой. Он мог бы просто оттолкнуть его ногой, но, похоже, боялся причинить вред — пальцы дрожали, не решаясь коснуться.

«Знал! Я сделал правильный выбор!» — глаза Ягодка загорелись уверенностью.

Но маленький кот не мог тягаться со взрослым человеком. После короткой паузы мужчина поднял его и аккуратно отставил в сторону.

— Нет.

Голос был еще тверже.

«Думаешь, это меня остановит?» — Ягодка тут же снова бросился на него.

Мужчина вздрогнул, явно растерявшись.

— …Ты ранен.

Ах да. Лапа. Он хромал, даже не замечая. Думал, что это просто неудача, а оказалось — почти удача.

Мужчина присел. Ягодка сразу почувствовал возможность.

— Няаанг. Ньянг.

Он прижался головой к его ноге. Бело-желтая шерсть пачками липла к черным брюкам, но ни кот, ни человек не обращали на это внимания.

— Ты не боишься меня? — пробормотал он тихо, словно сам к себе.

Бояться? Чепуха. Ягодка обнял его ногу передними лапами и даже принялся вылизывать маленькие дыры, которые сам же и проковырял когтями — будто «чиня» их.

— Мянг!

«Возьми меня, человек! Теперь ты мой слуга!»

Но ответа не было. Мужчина молчал долго. И только когда дремота снова начала затягивать кота, он наконец пошевелился.

Он снял свой плащ и разложил его на земле. Ягодка сразу понял намек и прыгнул на ткань.

Осторожно, мужчина завернул его в черную ткань, оставив наружу только мордочку. Смотрелось нелепо, но было уютно, и коту это понравилось.

Он поднял сверток на руки. Движения оставались неловкими, но прикосновения были удивительно мягкими.

— …Здесь тебе оставаться нельзя. Ты побудешь со мной только пока заживает лапа.

В его низком голосе прозвучало предостережение. Но Ягодка даже не сделал вида, что слушает. Он дернул ушами и глубже устроился у него на груди.

Тепло. Мягкий плащ. Ровное качание. Все было идеально. Сон, отступивший ненадолго, снова накрыл его.

Спустя короткое время…

Мужчина посмотрел вниз. Котенок уже крепко спал в его руках, чуть приоткрыв пасть, с лицом совершенно спокойным.

Он и так был маленьким, слабым и мягким. А теперь еще и спал без всякой заботы.

— Хм…

Тихий вздох сорвался с его губ.

«Еще сколько… еще сколько раз я куплюсь на это?»

***

Глаза приоткрылись медленно, сонно. Под ним было что-то мягкое. Вокруг — тепло. Осознав это, он резко подскочил.

— Ай!

Пол под ним будто прогнулся, и он чуть не скатился набок. Он быстро глянул вниз.

Подушка…

Бледно-желтая подушка лежала прямо под его лапами. Мягкая, упругая. Он надавил сильнее и посмотрел, как она моментально принимает прежнюю форму. Должно быть, дорогая вещь.

И тут он заметил что-то белое, обмотанное вокруг передней лапы. Поднял ее повыше, чтобы разглядеть.

Бинт?

Похоже, кто-то перевязал его, пока он спал. По ощущениям ткань была жесткой, но выглядела точь-в-точь как те перевязки, что он помнил. Он машинально потянулся языком, чтобы слизнуть, но вовремя остановился.

«Чертова кошачья натура…»

Стоило только отвлечься, как инстинкты брали верх.

Он осторожно выбрался с подушки. Из-за раненой лапы движение получилось неловким, но снимать повязку, ради которой кто-то постарался, было бы неправильно. Придется потерпеть, пока не заживет.

Ковер под лапами был мягкий, густой. Судя по большой кровати, дивану, тумбочке и камину, это, скорее всего, была чья-то спальня.

Не такая роскошная, как особняк маркиза Марилона, но уютная и обставленная со вкусом. Деньги в это место вложили немалые.

«Он что, дворянин?»

В воображении снова возник тот человек. Мрачный, весь в черном. Дворянин? Или просто богатый чудак? Все равно образ не особо совпадал.

Да и какая разница. Каким бы титулом он ни обладал, теперь это не важно. Главное — Ягодка официально закончил бродяжью жизнь.

Человек сказал, что кот останется у него только до тех пор, пока не заживет лапа, но то предупреждение уже давно было выброшено из головы.

«Я покорю его раньше, чем вылечусь.»

Он сделает так, чтобы тот и сам не захотел отпускать.

Будто в ответ на мысль, за дверью раздались тяжелые шаги, а затем скрип петель.

— …Ты проснулся.

Взгляд мужчины скользнул по Ягодке, сидевшему смирно на подушке, потом остановился на аккуратно перевязанной лапе. Он присел, но сохранил дистанцию.

Ягодка вскинул голову, разглядывая его. Все так же в черном, все так же укутанный в мрак.

Кажется, одежду он сменил, но стиль остался прежним: мрачный, закрывающий тело до последней детали. Маска тоже не изменилась, скрывая все, кроме глаз.

Их взгляды встретились — глубокие, ярко-красные против его собственных. Ягодка медленно моргнул, намеренно.

— …

Молчание затянулось. Казалось, прошли минуты. Мужчина колебался… или просто не находил, что сказать. Его губы так и остались сомкнутыми.

И наконец он заговорил.

— …Раз уж нам предстоит жить вместе, думаю, стоит представиться. Я Джастин Лауфе.

Неважно, что он представлялся коту. Челюсть Ягодки отвисла.

«Джастин… Лауфе?»

Имя, которое он никак не ожидал услышать.

Лауфе. Это имя он не раз слышал еще в особняке Маркиза Марилона.

Проклятый Герцог. Человек, о котором говорили, что его свело с ума проклятие крови. Единственный, кого оставил Фаласс, Бог Моря. Диана всегда упоминала его с оттенком страха и долга.

Ягодка всегда представлял себе «Герцога Лауфе» как нечто ужасающее — мрачное, беспощадное, нечеловеческое.

А это?..

Совсем не совпадало с образом.

Да, он носил черное с головы до ног даже при дневном свете. Да, скрывал каждую часть тела и лицо под маской. Все это идеально укладывалось в слухи о проклятии.

Но Джастин Лауфе был также человеком, который заботился о бездомном коте: накормил его, отнес домой и аккуратно перевязал лапу. Страшным он не казался вовсе.

Пока Ягодка тихо наблюдал за ним, Джастин вдруг пробормотал:

— Это выражение…

Голос его был негромким, будто очарованным. В красных глазах сверкнул огонек любопытства. Ягодка поспешно изменил выражение мордочки.

«Ах да. Я же смотрел слишком открыто.»

Он таращился во все глаза, с приоткрытой пастью — прямо-таки вопил: «Я в шоке!»

Он с опаской посмотрел на Джастина, но, к счастью, тот лишь выглядел заинтригованным, а не подозрительным.

«Надо быть осторожнее», — строго напомнил он себе.

Мысль продержалась всего пару секунд пока он не заметил, что рука Джастина неловко зависла в воздухе.

«Он… хочет погладить меня?»

Тот явно делал вид, что нет, но это было слишком очевидно. В восторге, Ягодка незаметно потянул голову к протянутой руке.

Но сколько он ни ждал, рука так и не приблизилась. Приподняв взгляд, он заметил, что она застыла в том же положении.

Он посмотрел на закрытое маской лицо. В глазах, словно драгоценных камнях, сверкала какая-то мысль, которую хозяин так и не решался озвучить. А потом блеск погас.

«С ним… правда все в порядке?» — закралась тень сомнения.

Когда молчание стало тянуться слишком долго, Джастин наконец пошевелился. Медленно, будто что-то мешало изнутри.

— …Ты и вправду не считаешь меня страшным.

Те же слова, что и раньше. Но теперь это был не вопрос. Тихое, растерянное признание. Скорее для себя, чем для кого-то еще.

«Я боялся», — беззвучно признался Ягодка.

Особенно в самом начале. Его вид одного только хватил бы, чтобы обратить кого угодно в бегство.

Но сейчас? Уже нет.

Снаружи он и вправду казался пугающим. Но то, что Ягодка увидел за это время, говорило об обратном: Джастин был в сотню раз добрее, чем Маркиз Марилон. Вспомнить хотя бы, как они оба обращались с ним… разница была колоссальной.

— Мяу.

Он тихо пискнул и подошел ближе. Обошел Джастина раз, другой. Хвост мягко скользнул по его сапогам каждый раз, когда он проходил мимо.

Это была его собственная смелая попытка проявить привязанность. Когда он встретился взглядом с человеком, чтобы оценить реакцию, в алых глазах мелькнул слабый отблеск.

Получилось?

Джастин немного замялся, а потом наконец заговорил:

— Как только ты полностью поправишься, я верну тебя туда, откуда ты пришёл.

Надежда, которая только начинала распускаться, рухнула в одно мгновение. Ягодка раздражённо хлестнул Джастина по ноге хвостом.

В этот момент по комнате разнёсся внезапный стук. Ягодка, слишком сосредоточенный на Джастине, чтобы заметить приближение кого-то ещё, подпрыгнул от испуга и тут же юркнул за его спину, чувствуя себя чуть безопаснее, прикрытый широкой фигурой человека.

— Войди.

По приказу Герцога дверь открылась и вошедший замер в удивлении. Перед ним стоял Джастин, слегка наклонившись вперёд, а из-за его спины осторожно выглядывал кот. Близость между ними выглядела совершенно естественной.

— Похоже, вы уже подружились.

— Он довольно привязан к людям.

Разговор тек непринуждённо, а Ягодка только закатил глаза. Судя по тону, этот человек явно был подчинённым Джастина. Ягодка внимательно оглядел его.

Тусклые серые волосы, тёмные глаза, глубокие круги под ними и бледная кожа. Человек выглядел изнурённым. В его усталом облике было что-то жалкое.

Но Ягодка не стал тратить много времени на разглядывание. Всё его внимание мгновенно привлекла небольшая тарелка в руках незнакомца.

«…Еда?»

Когда до него дошло, что это такое, у него сразу потекли слюнки. Вот откуда исходил этот манящий аромат. Почувствовав напряжённый взгляд Ягодки, человек присел на корточки, чтобы оказаться с ним на одном уровне.

Он щёлкнул языком и протянул блюдо. Ягодка едва не бросился к нему, ведомый только запахом.

— Кажется, он особенно привязан к Вашей Светлости.

С величайшим усилием Ягодка резко дёрнул головой и снова отступил за Джастина. Человек недовольно прищурился на такую холодность.

Смотри, что я для тебя делаю.

Классика. «Видишь, как я тебя люблю? Так оставь меня себе». Упрямо Ягодка ткнулся лбом в спину Джастина.

— …

Но как всегда, объект его привязанности не выказал ни малейшей реакции. Ни слова. Полная невозмутимость.

Ягодка уже готов был надуться, но тут Джастин взял блюдо из рук подчинённого и поставил его прямо перед ним. Вся обида растаяла в одно мгновение.

— Ня-а-аанг!

Он тут же набросился на тарелку. На белой посуде горкой лежала щедрая порция мелко нарезанной курицы.

Сердце Ягодки забилось сильнее. Мясо, настоящее мясо. Нежная курятина была приготовлена идеально и источала богатый, сытный аромат, от которого дёргался нос.

Он широко раскрыл пасть и жадно набил её до отказа. Приправ было совсем немного, но температура была в самый раз, а вкус курицы раскрывался во всей полноте. Текстура была божественной. Волны блаженства прокатились по его телу.

Тем временем человек, доставивший еду, получил возможность лицезреть кошачий мукбанг в лучших традициях.

Кетир Риботе, главный управляющий дома Лауфе, с любопытством наблюдал, как лохматый жёлтый кот с жадностью уплетает еду.

Аппетит у него был что надо — каждую новую порцию он отправлял в рот, распахивая маленькую пасть так широко, будто втягивал курицу в чёрную дыру. Завораживающее зрелище.

И всё же во всём этом чувствовалось какое-то спокойствие. Увидеть подобное в спальне Герцога… Кетир и представить бы не смог. Но перемена оказалась приятной.

Он тихо спросил:

— Вы уже дали ему имя?

— Нет. Как только лапа заживёт, я верну его туда, откуда он пришёл.

Иными словами, называть его он не собирался. Но несмотря на твёрдый ответ, взгляд Джастина оставался прикован к маленькому коту.

Необычный интерес. Кетир не стал обращать на это внимание. Советовать Герцогу «слушать сердце» звучало бы слишком легкомысленно, когда на его плечах лежали такие тяжёлые бремена.

Но уши Ягодки были наготове. Даже набивая пасть курицей, он услышал каждое слово.

Возмущённый до глубины души, он вцепился в мясо с ещё большим рвением. Вкусная еда, тепло, хозяин с нормальным характером, да он ни за что не отдаст это место!

Я вцеплюсь в него, пока он сам не устанет от меня.

Имя он всё равно получит. Ягодка поклялся себе в этом торжественно. …Сразу после еды.

Вскоре на дне тарелки остался только бульон. Он тщательно все вылизал. Победа.

Сытый и довольный, он уже собирался снова приклеиться к Джастину, как вдруг…

— Уа-а-э-о-онг!

Не успел он и шаг сделать, как Кетир подхватил его и унёс в ванную. Ягодка мрачно сощурился на поднимающийся пар. Он не хотел выпускать когти в того, кто принёс еду… но теперь? Выбора не осталось.

Он напрягся, готовясь к грубым рукам.

Тёплая вода сначала скользнула по лапам, потом потекла по спине. Казалось, человек нарочно даёт привыкнуть к температуре. А потом мягко опустил его в наполненный таз…

— …!

Мокрый хвост дёрнулся в конвульсии. Все силы разом испарились. Ягодка тут же обмяк, превратившись в бесформенную тряпочку из пушистого меха.

Так тепло…

Пенящиеся руки осторожно намыливали его тело. Мыло явно выбрали с заботой, без едких запахов и раздражающих добавок, чистое и мягкое. Даже нос не возмутился.

— Он… любит воду? — в голосе сверху звучало искреннее сомнение. Человек прекрасно знал, что большинство котов ненавидят купания.

Но внутри этого тела жил тот, кто привык мыться каждый день. Ненавидел он баню до сих пор вовсе не потому, что стал котом, а потому что вода всегда была ледяной, а руки — грубыми, почти болезненными. Но сейчас? Тёплая вода, нежные движения, мыло без запаха…

Это роскошь.

Практически курорт: ванна с подогревом, пенная массажная процедура, полный курс расслабления. Ягодка бессознательно начал мурчать.

Без сомнений. Это место рай.

Вскоре блаженная баня закончилась. Высушенный и свежевычесанный, Ягодка прервал умывание и осторожно коснулся Кетира лапкой.

Тот слушал. Это уважительное внимание, даже к коту, подняло его в глазах Ягодки невероятно высоко.

— Мя, мяанг.

Он ткнул лапкой в пол, потом в закрытую дверь. Кетир приподнял бровь и неуверенно спросил:

— …Хочешь, чтобы я отнёс тебя обратно к Герцогу?

— Мя.

Точно! Ягодка подпрыгнул на лапках, хвост заметался от радости. На лице мужчины, и без того растерянном, появилось ещё большее недоумение от столь ясного ответа.

Не до конца веря в происходящее, Кетир поднял его на руки. Он и так собирался вернуть кота после купания.

Тот самый зверёк, что минутами раньше вырывался и царапался, теперь висел в его руках как мягкая игрушка, совершенно расслабленный. Стоило Кетиру задержаться на шаге,

Ягодка поворачивал голову с выражением: «Ну и чего мы стоим?» Чем больше он наблюдал за эти котом, тем страннее и… умнее тот казался.

Когда они вернулись в спальню—

— Вернулись.

Герцог, сидевший за столом над документами, поприветствовал их, даже не поднимая головы.

Ещё миг назад Ягодка болтался как мокрая тряпка. Но стоило услышать этот голос и лапы заёрзали. Как только Кетир опустил его на пол, он стрелой рванул к Джастину.

— Хм…

Джастин прищурился на пушистый комок, несущийся к нему, хвост метался из стороны в сторону. Кетир сразу узнал этот взгляд. Это был тот самый: «Сейчас я оставлю тебе проблему и исчезну».

— У меня ещё дела, так что я оставлю вас, Ваша Светлость.

И, не дав Герцогу вставить ни слова, Кетир ловко ретировался. Дверь за ним захлопнулась.

Бух. Джастин и не подумал его остановить. Его взгляд опустился вниз.

Там, прямо перед ним, сидел кот. Глаза распахнуты, сияют, словно отполированные самоцветы.

— …

— Мвуо-о-онг.

И вот они снова остались вдвоём.

Ягодка и не думал упускать такую возможность. Хочет хозяин хмуриться или нет — не его дело. В одно движение он запрыгнул на колени к Джастину и устроился поудобнее.

— …!

Джастин вздрогнул, будто его ударило током. Маленькое тёплое тело, свернувшееся на его коленях, заставило его застыть. Он не оттолкнул кота, но и погладить не решился. Сидел неподвижно, словно камень.

Под Ягодкой напряжение в мышцах бедра было ощутимым. Словно камень. С недовольным звуком Ягодка вдавил передние лапы в его ногу.

«Расслабься, ну.»

Дерзкий приём сработал. Постепенно мышцы начали расслабляться.

«Вот так». Довольный Ягодка растёкся по его коленям. Тело мужчины источало тепло, согревая его снизу.

Тепло. Уютно.

Идеально.

Живот был набит досыта, купание позади, а в качестве подушки — идеально тёплое человеческое тело. И самое лучшее, что это дом, где не нужно было постоянно настораживаться и кого-то опасаться! Когда остатки напряжения наконец растворились, это стало идеальными условиями, чтобы сонный кот погрузился в глубокий сон.

Ягодка не стал сопротивляться тяжелеющим векам и позволил себе уплыть в дремоту.

— …

Джастин тихо смотрел вниз на кота, свернувшегося клубком и мирно уснувшего у него на коленях. Минуты тянулись. Потом десятки минут. А он всё не двигался.

Стопка документов на столе оставалась почти нетронутой. Герцог боялся, что малейшее движение разбудит кота.

Его следовало переложить. Он понимал это. Но… странным образом, делать этого совсем не хотелось.

Тук-тук. Аккуратный, вежливый стук вывел его из задумчивости. Джастин дёрнулся и повернул голову.

— Ваша Светлость?

— …Войди.

И только тогда его осенило, речь шла не о минутах. Прошли часы. Небо за окном давно потемнело.

Кетир вошёл и моргнул в удивлении. Несмотря на прошедшее время, бумаги на столе остались нетронутыми.

Он осторожно спросил:

— Вам нехорошо, Ваша Светлость?

— …Нет.

Ответ был коротким и твёрдым. Но Джастин выглядел почти смущённым, глаза его сомкнулись.

Тут Кетир заметил ещё кое-что — новый обитатель дома куда-то подевался.

— Где кот?

— …

Ответа не последовало. Вместо этого Джастин просто опустил голову. Кетир проследил за его взглядом, подошёл ближе и увидел. Кот, крепко спящий на коленях хозяина, блаженно отрешённый от всего мира.

— …

Он умолк.

Животные спят только там, где чувствуют себя в безопасности. Значит, кот последовал инстинкту, выбрав это место.

И всё же… из всех возможных мест он выбрал колени человека, которого только что встретил. Как иронично. И не простого человека, а Джастина Лауфе.

Большинство существ чувствовали проклятую ауру, которую тот носил в себе, и обходили его стороной. Но этот зверёк вёл себя ласково и спокойно, свернувшись у него на коленях, будто это было естественно. Такое неожиданное зрелище, что Кетир не знал, как к нему относиться.

И всё же, если отбросить эту странность, картина была неплохой. Впервые за долгое время глаза хозяина выглядели… живыми.

— Я отнесу его.

Ночь стремительно приближалась. Взяв заботу на себя, Кетир осторожно поднял кота с коленей.

Резкое движение разбудило Ягодку. Полусонный, он вытянул задние лапы и завозился, выражая недовольство.

«Надо держаться рядом весь день, чтобы он привык ко мне…»

Но как он ни скрипел и ни вырывался, руки, державшие его, не дрогнули. Сознание постепенно прояснилось.

— Проснулся.

— Мрроу-ооу.

Уютная спальня исчезла. Её сменила длинная, тусклая галерея. От самой атмосферы казалось, будто температура упала на несколько градусов.

Неловкое чувство подкралось.

«Он же не собирается запереть меня в какой-нибудь кладовке?»

Даже если так, Ягодка ни за что не вернётся к жизни бродяги. И всё же… яркие и тёплые места были куда приятнее.

К счастью, опасения не оправдались.

Они миновали несколько дверей и остановились у спальни скромного размера. Аккуратной и явно жилой.

Топ. Ягодка выпрыгнул из рук Кетира и с любопытством осмотрел новое помещение. Оно было меньше предыдущей комнаты, мебель попроще, но раз это не мрачная кладовка, то сойдёт.

Пока он обследовал комнату, рядом раздалось шуршание ткани. Обернувшись, Ягодка увидел, как Кетир переодевается. Значит, это была его комната.

Глаза Ягодки тут же сузились в щёлки.

— Мррррр! МРРРРРР!

«Верни меня немедленно!» — завопил он, вцепившись когтями в пол. Кетир, выглядел скорее раздражённым, чем удивлённым, и тяжело вздохнул.

— Утром я верну тебя Его Светлости. Перестань царапаться.

Сколько бы Ягодка ни орал, Кетир больше не отвечал. В конце концов, устав от истерики, он прекратил скрести пол.

«Ну и ладно, останутся новые отметины».

Хотя было уже поздно, Кетир и не думал ложиться. В тёплом свете свечи он тихо перекладывал бумаги, и мягкое шуршание наполняло комнату.

Ягодка забрался на зелёную подушку — явно приготовленную специально для него — и некоторое время смотрел на спину Кетира, прежде чем закрыть глаза.

Это была не комната хозяина, но как временное укрытие сгодилась.

«Завтра я обязательно лягу спать рядом с тем человеком.»

Он пообещал это себе, но представить не мог, что его снова и снова будут утаскивать в эту комнату.

***

Прошло несколько дней.

Еда была отличная, атмосфера приятная, люди вокруг вполне терпимые… но вот со спальным местом всё было плохо.

«Почему?!»

Днём человек не возражал, даже если Ягодка всё время вертелся рядом. Но едва наступала ночь, его неизменно выгоняли.

Несколько последних ночей Кетир появлялся точно по расписанию — как только солнце садилось, он неизменно уносил кота к себе.

Это начинало тревожить. Они же не собирались снова выставить его на улицу?

Лапа почти зажила. Его могли выгнать в любой момент.

Но даже с этим неприятным чувством распорядок Ягодки не менялся. Раз ночью нельзя быть рядом с Джастином, значит, днём надо быть рядом вдвойне.

Когда Джастин ел — он ел рядом. Когда шёл в туалет — Ягодка ждал его у двери. Когда Джастин работал — он либо сворачивался клубком на коленях, либо занимал место на столе, чтобы наблюдать за ним.

Сегодня он выбрал стол. Не колени: он уже понял, что с ними герцогу сложнее сосредоточиться.

«Сработало. Определённо сработало.»

Вот, только слегка потерся головой о руку и человек дёрнулся.

Всего лишь небольшая реакция, но это ведь считалось за поглаживание. Два зажатых пальца скользнули по его голове. Формально — погладил.

Конечно, первым Джастин никогда не тянулся. Но иногда, как сегодня, даже получалось получить робкое прикосновение, почти похожее на настоящее.

«Он ко мне привыкает».

Это был прогресс. А прогресс означал привязанность. А привязанность могла вырасти в настоящую любовь, не так ли?

«Пусть только успеет привязаться до того, как лапа заживёт полностью».

Он свернулся «калачиком» на широкой поверхности стола. Вскоре его внимание привлекло элегантное движение пера Джастина. А за пером тянулись каракули, похожие на извивающихся червей…

«Хмф».

Интерес тут же улетучился. Читать он кое-как мог, но море цифр рядом с текстом начинало кружить голову.

«Лучше посплю».

И вырубился он почти сразу, как только эта мысль мелькнула в его голове.

Разбудил его шелест бумаги. Уши дёрнулись, глаза медленно приоткрылись. Ягодка сонно моргнул в сторону окна.

Шторы были задернуты, но он чувствовал — ещё день. Он потянулся всем телом и поднялся.

Джастин уже закончил работу? На столе было пусто. Судя по звукам, человек всё ещё был в комнате.

— Мррр.

Он тихо окликнул и пошёл искать своего хозяина. Далеко идти не пришлось — всё та же комната.

— …?

Чёрная одежда всё так же. Но что-то было иначе. Ягодка склонил голову набок.

Удивительно, но всё время, что они жили вместе, человек носил только чёрное. И всё же Ягодка уже научился различать: даже в одном цвете были нюансы.

Этот наряд выглядел особенно удобным для движения — свободным, почти домашним. Почти как будто он собирался размяться или заняться чем-то активным.

«Собрался выходить?»

Уши Ягодки настороженно встали. Он обязан был следовать за ним. Без колебаний он заскользил за Джастином.

Тот, конечно, всё заметил. Стоило понять, что за ним крадётся маленький хвост, как всё его тело застыло.

Ягодка уже знал сценарий. Это странное молчаливое противостояние случалось не раз. Обычно оно тянулось минут десять.

— Подожди здесь.

Неожиданно Джастин пришел в себя куда быстрее. Он повернулся и подошёл к боковому столику, порывшись в ящике.

Глаза Ягодки округлились.

«Это же… ошейник!»

Гладкий кожаный ошейник алого цвета. В центре поблёскивал серебристый колокольчик, а рядом было выгравировано изящное имя курсивом.

Это имя. Чьё-то имя. И не просто имя — Джастин Лауфе! Такая новость, что хотелось носиться по комнате, переполняемый дикой радостью.

— Если ты будешь носить это, то никто в особняке не выгонит тебя, даже если увидит, — сказал Джастин, но его руки замерли. Взгляд всё время ускользал в сторону, будто ему неловко надевать ошейник… словно он должен чувствовать вину!

Скорее надевай уже!

Он понимает, что значит ошейник? Это значит принадлежать кому-то. А этот? На нём выгравировано «Джастин Лауфе».

Что ещё это могло значить? Это официальное признание его хозяином.

Где-то глубоко внутри он услышал, как все накопившиеся тревоги взлетели в небо и исчезли вдали.

— Мя-яу!

Скорее, скорее! Ягодка громко замурлыкал и с энтузиазмом лизнул кожаную перчатку Джастина. Подумать только, он специально подготовил для него такой подарок — какой заботливый хозяин!

Нежный блеск кожи явно был не обычной выделки. Должно быть, дорогой. Ошейник совсем не давил, мягко облегал шею так, что, если не думать о нём, легко можно было забыть, что он там вообще есть.

А колокольчик с каждым шагом издавал кристально чистый звон, как капли воды, падающие в озеро. Ясно, что это не просто украшение.

Такое точно не делают за день-два.

Будь он человеком, его лицо исказилось бы нелепой, счастливой улыбкой. Вот настолько он был в восторге.

Значит, он заранее это заказал?

Высокий мрачный мужчина казался сейчас почти… милым. Если бы Ягодка мог говорить, он бы утопил его в похвале, пока тот не покраснел.

Но, увы, он был заперт в теле кота, так что оставалось лишь раздуться от гордости, тронуть лапкой ошейник и с важным видом прохаживаться по комнате.

Выглядело это так, что осколки человеческого достоинства могли бы рассыпаться в пыль — но достоинство было роскошью для тех, у кого есть спокойная жизнь и тёплая постель.

А если ношение ошейника означало тёплый кров и безопасность, то никаких жалоб тут быть не могло.

Полностью свыкшийся со своей кошачьей жизнью, Ягодка не колебался ни секунды.

Как и ожидалось, Джастин вышел из комнаты, и Ягодка двинулся следом. Его шаг был размеренным, без спешки — легко было поспевать.

Они прошли по длинному тёмному коридору, спустились по тенистым лестницам и вышли через тихие парадные ворота. Снаружи небо было тусклым и пасмурным.

Хм. Жутковато.

Лианы, оплетающие каменные стены, заброшенная тропинка, давно высохший фонтан — всё излучало уныние.

Когда-то бывший сад теперь представлял собой лишь ломкие, высохшие ветви.

Под таким небом мрачное настроение удваивалось. Если бы он был один, то, наверное, уже рванул бы обратно в дом, поджав хвост.

Но Джастин шёл по дорожке так уверенно, словно проходил здесь сотни раз. Сухая растрескавшаяся земля, наполовину сохранившаяся каменная тропа, полупустой пруд… он миновал всё это и направился к задней части особняка.

О-о.

Это место выглядело… прилично. Земля была ровно утрамбована, а мечи на стойке явно хорошо содержались. Тренировочная площадка?

Джастин, молча шедший до этого, резко остановился и обернулся.

— Жди здесь.

Значит, собирался тренироваться? Пока Ягодка усаживался, Джастин выбрал меч и вышел в центр площадки.

И начал двигаться.

«…Ух ты.»

Челюсть Ягодки отвисла сама собой. Настолько завораживающим было зрелище. В этот миг мрачный особняк и вся его призрачная атмосфера полностью исчезли из сознания.

Даже новичок понимал — Джастин не просто умел обращаться с мечом. Он был на совершенно другом уровне.

Каждый взмах рассекал воздух со свистом, и время от времени ветер от клинка касался мордочки Ягодки, шевеля его усы.

Вскоре плавные движения подошли к концу, это больше походило на танец, чем на тренировку. Если бы мог, Ягодка хлопал бы изо всех сил.

Но Джастин не опустил стойку. Значит, ещё не закончил?

Ягодка замер, не зная, стоит ли двигаться, и тут по серебряному клинку пробежало странное красное сияние.

Что это ещё такое?

Ягодка уставился в немом шоке.

Меч, засветившийся зловещим светом, пронёсся по воздуху и земля перед ним разверзлась глубокой расселиной. Огромной, невероятной, словно её создал один-единственный удар.

«Аура мечника» — вот самое подходящее название. В мире, где существуют боги и Божественная Сила, подобное не казалось чем-то невозможным. Будь это роман, он наверняка получил бы тег «фэнтези».

Он спокойно обдумывал это, когда вдруг в голову пришла мысль.

…Постой. А это вообще точно роман?

Проклятый герцог, жрец, способный его исцелить, и навязчивый маркиз, вмешивающийся между ними, звучит ровно как завязка любовного треугольника в веб-новелле.

Но мысль продержалась недолго.

«Да я ведь вообще ничего не знаю.»

Даже если это и роман, для него это ничего не меняло. Всё, что происходило, было его новой, странной и слишком напряжённой реальностью.

Человек, который в итоге сменил хозяина и осел в доме котом.

Он снова обратил внимание на происходящее. Алое сияние вспыхивало, дробилось и разлеталось, устраивая зрелище, радующее глаз.

Время текло.

…Это вообще когда-нибудь закончится?

Тренировка с мечом не показывала признаков завершения, и в Ягодку закралась скука. Он поднялся, потянулся, чувствуя, как затекли лапы от долгого сидения.

Сколько ещё ждать? Может, пойти и немного исследовать окрестности? Но нет — место было слишком жутким, чтобы бродить одному.

Пока он раздумывал, вдруг что-то привлекло его взгляд.

Среди унылого серого пейзажа один-единственный красный бутон колыхался на ветру.

Цветок!

Такое уж точно нельзя было проигнорировать. Лапы сами понесли его вперёд, лёгкие, как перышко, сердце наполнилось радостным волнением.

***

Джастин, потерявшийся в ритме, размахивал мечом с полной концентрацией — пока не заметил перемену. Воздух, недавно плотный от движения, ощутимо похолодел.

— Чёрт.

Только теперь он понял, сколько времени прошло. Обычно это не имело значения. Но сегодня он был не один. Джастин резко обернулся, взгляд метнулся к месту, где он оставил кота.

…Пропал.

Только что сидел там — тихий, послушный. А теперь даже следа не осталось.

Челюсть Джастина напряглась.

Не колеблясь ни секунды, он отбросил меч и двинулся. Оставлять его одного он не мог. Да и не хотел.

Надо было найти его до заката. До того, как случится хоть что-то, что заставит маленькое существо бояться его.

— Ах.

В этот момент неподалёку тихо зашуршал куст. Узел тревоги в груди мгновенно распался.

Из-под разбросанных листьев высунул голову тот самый, кого он искал. Жёлтый кот с листиком на голове и красным цветком в зубах — яркое, живое существо среди холодного, безжизненного поместья.

И всё же, глядя, как он подходит, помахивая хвостом, казалось, будто всё становится на свои места.

Маленький кот весело зашагал на мягких лапках и вытянул шею вперёд, предлагая цветок как подарок. Джастин замер на долгий миг, а потом всё-таки протянул руку и взял его.

Хрупкий, но яркий. Как тот, кто принёс его.

Только тогда Джастин понял, что всё это время задерживал дыхание.

— Ха.

Он тихо выдохнул — в этом смешались восхищение, тревога и неохотное принятие. Может быть, так должно было случиться с самого начала.

Скованными пальцами он потянулся вперёд. Неловко, почти жалко, он наклонился и осторожно погладил мягкую шерсть над сияющими серыми глазами.

Как признание, Джастин шепнул:

— Ты разве не боишься меня?

Он смотрел на маленькую, хрупкую жизнь перед собой взглядом, похожим на застывшую воду.

Но ответ был прежним.

Как и в первый раз, когда они встретились. Как в тот день, когда он принёс его в этот дом. Ягодка прижался к нему мордочкой, мурлыча без малейшего намёка на страх.

Джастин крепко зажмурился. Это… это должно быть его первым и последним желанием. Единственное яркое, прекрасное, что он допустит в такой тёмный и проклятый мир.

Благодаря этому маленькому созданию Джастин вкусил то, чего никогда не знал — с тех пор, как родился проклятым.

Привязанность.

И тогда, не подумав, поддавшись порыву — решению, о котором он мог пожалеть — он произнёс это вслух:

— Райс.

— …?

— Твоё имя Райс.

Глаза кота распахнулись, словно он понял. Словно знал, что это теперь его имя.

— Мяу!

Он радостно подпрыгнул, его шаги стали лёгкими и игривыми. Серые глаза засияли, будто в них были звёзды.

Джастин горько улыбнулся под маской.

Он не знал, что имя это дал самый жалкий, проклятый человек на свете. Но это не имело значения.

Потому что теперь, когда он решил оставить это маленькое создание рядом с собой — он не собирался его отпускать.

Весь мир казался прекрасным.

Даже мрачное поместье, словно сошедшее с первых кадров фильма ужасов, и кромешная тьма внутри с выключенным светом — теперь он мог принять всё это. Может, в каждой вещи была своя прелесть?

«У меня наконец-то есть дом!»

Больше не нужно бояться, что снова станешь бездомным. Теперь он был настоящим домашним котом, с домом и с человеком.

В памяти всплыли все унижения, которые он пережил в кошачьем теле: запертые клетки, шлепки, голод, погони со стороны чужих котов…

Эти дни остались позади.

А теперь у него даже было имя.

«Мне нравится».

Это не было случайное имя, данное без раздумий. Райс без секунды колебаний отбросил грубое прозвище, которое ему дал капризный бывший хозяин.

— Я сниму это сейчас.

— Мррррау.

— …

Но когда Джастин потянулся к ошейнику, Райс отпрянул. Перчатка замерла в воздухе.

— …Ваша Светлость?

— …

Как по сигналу, в комнату вошёл Кетир, и Райс гордо поднял голову. Увидев ошейник, Кетир отреагировал так, будто давно этого ждал.

— Значит, всё-таки надели.

— …Да.

Джастин, наконец, словно пришёл в себя. Он неловко выпрямился и кивнул.

Райс подошёл и легко коснулся его ноги лапкой, будто подталкивая. Даже в растерянности Джастин откликнулся.

— Райс?

— …Так вы дали ему имя?

— А.

Всё сложилось: виляющий хвост, гордая поза, вытянутая шея — и Кетир, который с тихим удивлением смотрит на него.

Джастин заговорил медленно:

— …Да. Похоже, он хотел показать тебе ошейник.

— Похоже на то. Я думал, вы назовёте его, как только решите оставить рядом.

— М-м.

Джастин снова потянулся к ошейнику, и на этот раз Райс не дёрнулся. Напротив, вытянул шею, будто ждал этого, а потом лапкой почесал место, где был ошейник.

Тревога, копившаяся в нём, рассеялась. Джастин слабо улыбнулся под маской и неловко погладил его.

Потом сказал:

— Кетир. Забери его пока.

— Слушаюсь.

Кетир привычным движением поднял Райса на руки. Тот, наслаждавшийся мягкими поглаживаниями, вдруг застыл.

Подождите, что?

Он уставился на Джастина в замешательстве. Джастин после короткой паузы помахал ему.

Он теперь ещё и машет на прощание? Этот крошечный жест казался почти милым при его росте. Райс моргнул от удивления, потом мотнул головой.

Сейчас не об этом.

— Мяу!

— Опять ты. Я же говорил, что верну тебя утром.

«Подождите, а разве мы не должны спать вместе?»

Он отказался от этой идеи. Как бы крепко он ни вцеплялся в дверную ручку, его всегда удавалось оторвать и унести прочь. Райс уже выучил до дрожи неумолимую хватку Кетира.

«Ладно. Как угодно.»

Но в отличие от прошлого, он не волновался. С тех пор как он получил новое имя, внутри стало спокойнее. Более устойчиво.

Прошла примерно неделя с того дня, как он официально стал котом Джастина. С тех пор его повседневная жизнь вошла в привычный ритм.

Когда Кетир просыпался и начинал собираться, Райс тоже вставал и приводил себя в порядок. Как только открывалась дверь, он пулей мчался к комнате Джастина и царапал дверь.

Вскоре она открывалась изнутри. Он приветствовал Джастина маленьким проявлением ласки, а затем запрыгивал на свежезастеленную кровать и катался по ней, словно на троне.

Завтрак он делил с Джастином, благодаря Кетиру, а как только Джастин принимался за работу, Райс сворачивался клубком где-нибудь поудобнее и наблюдал за ним всё утро.

Сегодня было то же самое.

— Мяу.

Райс запрыгнул к Джастину на колени и разок прижался к нему. К чёрным брюкам тут же прилипли золотисто-белые шерстинки.

Почувствовав странную гордость, он довольно мяукнул и запрыгнул на стол. Нога у него уже зажила, повязки сняли, и больше ничто не мешало.

— …

В такие моменты Джастин обычно смотрел сперва на шерсть, облепившую штаны, а затем переводил взгляд на пушистого виновника — тихо наблюдая за ним, после чего возвращался к работе.

Мягкое царапанье пера по бумаге щекотало Райсу уши. Есть, когда голоден, спать, когда хочется, кувыркаться, когда вздумается… только теперь он понял, насколько хороша может быть жизнь.

Как давно он по-настоящему отдыхал?

Когда был человеком, он всегда был занят — учёба, поиски работы, жизнь в обществе — и даже в минуты передышки ему никогда не удавалось по-настоящему расслабиться. Вспоминая то далёкое прошлое, он широко зевнул, пока не щёлкнула челюсть.

«Может… быть котом не так уж плохо.»

Да, развлечений не хватало, но пока ему не было скучно. А даже если бы стало, дел хватало, например, исследовать особняк.

Теперь это место было по сути его территорией. И, как кот, он обязан был исследовать её полностью.

А теперь, если подумать…

Мысль внезапно кольнула его. Райс моргнул. Здесь не было людей. Кроме комнат Джастина и Кетира.

Он лишь раз выходил за их привычные пределы, но увиденное врезалось в память. Внутри или снаружи, всё, что он видел, отпечаталось в голове.

Тёмное, жуткое, безжизненное. Ни одного цветка в цвету. А хуже всего полное отсутствие людей. От этого было по-настоящему жутко.

Не может быть, чтобы здесь жили только они двое.

Спальни всегда были безупречно чистыми, а еда, которую приносил Кетир, выглядела так, будто её готовили с заботой.

У мужчины с кругами под глазами глубже, чем у панды, не могло быть ни сил, ни времени готовить.

Значит, кто-то делал это за него.

Так где же они? И почему он ни разу их не видел? Вопрос зажёг искру любопытства.

Как только мысль укоренилась, от неё невозможно было избавиться. Хвост Райса дёрнулся и мягко стукнул по столу. В конце концов он встал.

— Райс?

Игнорируя голос Джастина, он спрыгнул и направился к тумбочке — той самой, где хранился ошейник. Упорно начал её царапать.

Как и подобает хорошему хозяину, Джастин подошёл и открыл ящик. Райс сунул туда голову так глубоко, что чуть не свалился внутрь, и Джастину пришлось вытаскивать его, прежде чем он достал сам ошейник.

— Хочешь выйти наружу?

— Мрррау.

— Хм…

Его противоречивые мысли читались явно. Даже несмотря на то, что лицо было скрыто маской, это каким-то образом всё равно проявлялось.

Джастин бросил взгляд на свой стол, всё ещё заваленный бумагами. С такой горой незаконченной работы идти с ними он точно не мог. Поэтому он предложил компромисс.

— …Прогулка, значит.

— Ага. Проследи, чтобы он не заблудился.

— ……

Так бедняга Кетир и оказался втянутым.

Вызванный без предупреждения, Кетир сжал переносицу в молчаливых муках. Было ясно, что ему хотелось выругаться, но он сдерживался, потому что это просил герцог.

И всё же у Джастина не оставалось особого выбора. Кетир был одним из немногих, кому он мог доверять.

«…Это моя вина?»

Райс невольно стал причиной внезапных переработок Кетира. Сделав вид, что ничего не замечает, он принялся спокойно умываться.

— …Я возьму часть твоей работы на себя. Принеси мне половину того, что осталось.

— …! Сейчас вернусь.

Не успел Райс даже закончить облизывать лапу, как поведение Кетира полностью изменилось.

Будто кто-то щёлкнул переключателем. Тёмная муть в его чёрных глазах начала рассеиваться, уступая место чему-то подозрительно похожему на надежду.

…Лучше было не вглядываться в это слишком пристально.

И всё же все в итоге получили то, что хотели, не так ли? Значит, это был счастливый конец. Самодовольно подумал Райс.

Он получил прогулку. Кетир сбросил половину нагрузки. Что же до Джастина… ну, ему досталось больше работы…

Хм.

Может, это всё же не счастливый конец. Выглядело так, словно один человек взял на себя все последствия. Давно забытая совесть Райса слегка кольнула его.

Пока Кетир ушёл за бумагами, Райс не сводил глаз с Джастина, но тот выглядел совершенно невозмутимым. А это уже было подозрительно.

Так не пойдёт.

Он теперь, конечно, кот и помочь с настоящей работой не мог, но одно дело питомец точно умел — давать эмоциональную поддержку.

Не раздумывая, он снова запрыгнул к Джастину на колени. Проверил, сколько осталось места на его бёдрах, прикинул идеальный угол, чтобы не свалиться, и…

Он ловко оказался у Джастина на коленках. Перевернулся на спину, выставив живот.

Перед глазами предстал мягкий, снежно-белый животик. Благодаря тому, что Ягодка всякий раз требовал у Кетира купание, как только они встречались, его пушистая шерсть была идеально чистой — ни единого пятнышка.

— …

Джастин не сказал ни слова. Он даже не поднял руку, чтобы погладить его.

С виду это выглядело полным безразличием. Но Райс, который всё это время молча наблюдал за ним, без труда читал его чувства.

Вот так он проявляет привязанность.

Когда Райс впервые решил соблазнить Джастина, он ошибочно принял эту каменную холодность за ненависть к животным.

Но чем больше времени они проводили вместе, тем больше трещин он замечал в этой ледяной оболочке.

То, как напрягалось тело, когда шерсть касалась его. То, как взгляд не отрывался ни на секунду. Неуверенная рука, которая тянулась вперёд и тут же отдёргивалась, стоило их глазам встретиться.

Как и сейчас. Может, дело было в том, что Ягодка впервые показал живот, но впечатление это произвело вдвое сильнее.

Воодушевлённый ошеломлённым молчанием, Райс заёрзал на спине, перекатываясь туда-сюда. И продолжал, пока Кетир не вернулся с документами, лицо у него было слегка покрасневшим.

— Ваша Светлость?

— …Ах. Ты вернулся.

Только тогда Джастин наконец расслабил скованное тело. Голос прозвучал странно отстранённо, будто мысли его витали где-то далеко. Кетир прищурился, услышав эту неловкую реплику.

И, конечно, сразу заметил Райса, растянувшегося у герцога на коленях, с животом напоказ.

Посмотрите только на эту позу: передние лапки аккуратно сложены, задние вытянуты. Кетиру всё настойчивее казалось, что внутри этого кота сидит человек. Впрочем, это не имело смысла… и всё же.

Даже так Джастин не мог отвести глаз от кота. Тогда Кетир небрежно пояснил:

— Коты показывают живот только тем, кому доверяют. Похоже, он к вам привязался, Ваша Светлость.

— …Вот как.

И всё. Всего лишь сухой ответ. Но Кетир слишком давно служил этому человеку, чтобы не понять, что это значит.

У него хорошее настроение. Лучше не спугнуть, не стоит акцентировать.

Тем временем Джастин аккуратно застегнул ошейник на шее Райса. Котик слегка тряхнул головой, один раз лизнул перчатку герцога и изящно спрыгнул на пол.

Ягодка рванул к двери, любопытно обнюхивая все вокруг. Кетир подхватил его и вынес наружу.

Оставшись один в кабинете, Джастин опустил взгляд. Прошло немало времени, прежде чем его рука снова начала двигаться, пальцы медленно обхватили перо.

Почему-то в груди ощущалась странная пустота.

***

Впервые в жизни выведя кота на прогулку, Кетир оказался в непривычном положении.

Куда вообще его вести?

Бродить долго времени не было. Да и смотреть особо не на что, поэтому оставалось лишь обойти имение по кругу.

Но начать он так и не успел — Ягодка вовсе не собирался покидать пределы усадьбы.

— Хочешь осмотреть всё внутри?

— Мяу.

Ответ последовал так быстро, что казалось, будто он понял вопрос. И уже лёгкими шагами Ягодка сбегал по лестнице вниз. Кетир нехотя, но смирившись, последовал за ним.

Ну и ладно. Кот, который падает как человек, любит купания, выпрашивает прогулки… Почему бы ему ещё и на вопросы не отвечать? Он отогнал странное чувство.

Но испытания дня на этом не закончились.

— …Ха.

Кетир тяжело выдохнул. По спине скатилась холодная капля пота. Он его потерял.

…Куда он делся?

Ягодка оглянулся назад, широко раскрыв глаза.

Пусто.

Кетира, который ещё мгновение назад шёл следом, нигде не было видно.

Наверное, он слишком расслабился в этом жутком особняке. Чужое присутствие, которое он почувствовал раньше, напугало его настолько, что он рванул вперёд и теперь потерял единственного спутника. Он даже представил себе, как сейчас, должно быть, паникует Кетир.

Впрочем, дорогу обратно он помнил. Извиниться можно будет позже.

— Котик?

Сейчас у него был кто-то другой, с кем следовало разобраться. Ягодка повернулся к стоящей перед ним девушке, любопытство вспыхнуло в его глазах.

Судя по одежде и корзине с бельём в руках, она, вероятно, была служанкой поместья.

Её глаза были мягкими, а щёки украшали едва заметные веснушки. Смутившись, она поставила корзину на пол и поспешила к нему.

— Ты пробрался сюда? Нет… У тебя есть ошейник. Значит, ты чей-то.

Как только она заметила ошейник, тревога с её лица исчезла. Может, дело было в её юном виде, но впечатление от неё становилось ещё более наивным и светлым.

— Давай посмотрим, как тебя зовут…

Её лицо тут же сморщилось. Радость сменилась огорчением за секунду.

— Прости… Я не умею читать. О! Одна из старших служанок умеет, хочешь пойти со мной? Если мы прочитаем твоё имя, сможем сразу найти хозяина.

Одно было ясно — сердце у неё доброе.

Сам факт, что она пыталась вернуть хозяину кота, которого впервые видела, говорил сам за себя. Ягодке это нравилось.

— Мяу~.

Он мягко, благодарно мяукнул и потерся о её руку в знак благодарности.

— О боже, ты такой милый…

Лёгкий румянец выступил на её круглых щёках. Она не удержалась — сначала неуверенно, а потом с нарастающей нежностью погладила его по голове. Ягодка нашёл её прикосновения приятными… а её реакции забавными.

Если бы только и мой хозяин гладил меня вот так же.

Отогнав эту безнадёжную мысль, он сосредоточился на игре со служанкой. Он ласково мяукал, крутился вокруг её ног, выхватил кусок белья и ускакал прочь, будто они играли в салочки…

Но в какой-то момент до него дошло — как капля пота по позвоночнику.

…Я не слишком ли увлёкся?

Он словно услышал где-то далеко долгий, усталый вздох того, кто всё ещё его ищет.

Видимо, он слишком забылся. Почувствовав вину, Ягодка выпустил изо рта ткань и уронил ее на пол.

— Мяу.

Спасибо за игру. Я пошёл.

Он удовлетворил своё любопытство и вдоволь наигрался. Пора было возвращаться. Он не исследовал весь особняк, но на сегодня прогулки хватит.

Он повернулся и зашагал по коридору — и тут за его спиной послышались быстро приближающиеся шаги.

— Котик, подожди! Куда ты идёшь?!

Он обернулся. Служанка бросила корзину с бельём и теперь бежала за ним во весь дух, явно задыхаясь.

— Ты заблудишься, если будешь бродить один! Давай я помогу найти твоего хозяина!

Это было милое предложение… но совершенно ненужное.

Ягодка не терял хозяина, он жил в этом особняке.

Его беспокоило не то, что его поймают. Его тревожила поднявшаяся вокруг шумиха.

С таким темпом Кетир мог услышать шум и прийти первым — раньше, чем у него получится тихо вернуться.

А вот это было бы действительно раздражающе.

Ему стало немного жаль добрую горничную, но поделать ничего нельзя, он прибавил шагу.

Только вот он не учёл двух вещей. Во-первых, у горничной оказалось куда больше выносливости, чем он думал. Во-вторых, она оказалась безжалостно настойчивой.

В итоге она гналась за ним до самого этажа, с которого он сбежал изначально.

— Ах!

И прямо там врезалась в хозяина особняка.

Увидев его, она замерла, словно загнанный зверёк в свете факела. Лицо перекосила паника, и чувство вины кольнуло Райса в грудь.

Я же говорил, не следуй за мной…

Он посмотрел на неё с тихим сочувствием, но её реакция пошла совсем другим путём. Из лица мгновенно ушла вся краска, она стала мертвенно бледной.

А затем рухнула на колени.

Нет — опустилась в коленопреклонении. Как человек, умоляющий о жизни.

— П-простите… я так виновата, простите…

— …

— Я больше никогда сюда не приду, клянусь! Пожалуйста, умоляю… просто оставьте меня в живых!

Она ударилась лбом об пол с глухим стуком. Реакция была настолько чрезмерной, что даже Райс вздрогнул, его хвост встал дыбом от шока.

Оставить её в живых?

Кто вообще убивает за то, что кто-то поднялся не по той лестнице? Ну, может, где-то и водятся такие безумцы, но Джастин точно был не из их числа.

Райс поднял голову и посмотрел на него, точнее, на единственное, что было видно за маской: глаза.

Они были пустыми. Холодными, безжизненными, отстранёнными. Словно он вовсе не принадлежал этому миру.

Райс двинулся, даже не думая. Подошёл, вцепился крошечным когтем в край брюк Джастина и дёрнул изо всех сил.

И только тогда взгляд Джастина скользнул к нему.

— Ах.

Понемногу в этих холодных стально-серых глазах проступила эмоция. Стало лучше.

К несчастью, горничная восприняла это совсем иначе. Уже дрожавшая, теперь она тряслась, будто живой колокольчик, звенящий от ужаса.

Да… о спокойном разговоре можно было забыть. Если бы Райс умел говорить, он бы, возможно, её успокоил, объяснил… но всё, что он мог издать — это «мяу».

И всё же, даже когда ситуация казалась безнадёжной, выход находился всегда. И как раз вовремя пришло их спасение.

— Ха… Ридель. Что ты делаешь на полу? Вставай. Немедленно.

— Г-главный управляющий!

Из конца коридора показался Кетир, и выглядел он ужасно. Лицо осунулось, волосы растрёпаны, дыхание сбивчивое, будто он пробежал марафон. Было ясно: весь день он носился по особняку в поисках. И нетрудно догадаться, по чьей вине. Райс поспешно захлопнул пасть и отвёл глаза в сторону, избегая взгляда Кетира.

— Этот этаж закрыт. У тебя нет допуска сюда, и я доложу об этом старшей горничной. Уходи немедленно и проследи, чтобы подобного больше не повторилось.

— Д-да! Спасибо! Огромное спасибо!

Получив молчаливое разрешение Джастина и прямое указание Кетира, горничная вскочила на ноги и принялась кланяться снова и снова. Честно говоря, её поведение выглядело до крайности странным.

Зато теперь, когда нарушительницу выставили, воздух в коридоре словно прояснился… хотя, как оказалось, не до конца.

Кетир даже не стал поправлять волосы, прежде чем склонить голову.

— Простите. Я прослежу, чтобы она получила должное наказание и подобное больше не повторилось. И…

Он замялся, с трудом сглотнув. Что, ещё что-то?

— …Я упустил Райса из виду, пока был отвлечён.

Райс напрягся. Он и за это извиняется?

Он метнул быстрый взгляд на Джастина. Надеялся, что это не закончится выговором — ведь убежал он сам, и если уж кто виноват, так это он.

— Он вернулся целым, вот что имеет значение.

К счастью, Джастин не собирался искать виноватых. Фух. Райс облегчённо выдохнул и потерся головой о его ногу.

В ответ вниз опустилась перчатка. Пальцы легко скользнули между ушами, настолько бережно, что это даже сложно было назвать поглаживанием. Будто он прикасался к фарфору. Нет, ещё нежнее.

Джастин наклонился. В нос ударил знакомый горьковато-травяной запах, который всегда тянулся от его чёрного пальто.

Коридор стих. В какой-то момент Кетир незаметно ушёл, не сказав ни слова.

— …Ты…

Низкий шёпот вытолкнул одно слово. Джастин помедлил, затем закончил вопрос.

— …не боишься меня?

Опять это? Он спрашивал через день, неизменно. Ответ никогда не менялся, и всё же он всё ещё сомневался.

В его глазах было слишком много печали, чтобы злиться. Поэтому Райс, на редкость великодушно, ответил честно.

— Мяу.

…Ну ладно, не совсем честно. Но в компенсацию он мягко лизнул перчатку. Не грусти.

— Спасибо.

Рука Джастина мягко провела по его шерсти, от головы до спины. По сравнению с тем временем, когда он даже коснуться его не мог, это был огромный прогресс.

Райс закрыл глаза, наслаждаясь теплом этого прикосновения. В памяти вспыхнули: мрачный особняк, пустой коридор, испуганное лицо той горничной.

И источник её страха стоял прямо перед ним.

Джастин был самым высокопоставленным дворянином в этом имении. Он был герцогом. И всё же горничная смотрела на него, словно на чудовище.

Мысль всплыла в голове Райса.

«Почему?»

Нет — он и так знал ответ.

«Проклятие.»

Именно из-за него люди называли Джастина «Проклятым герцогом». Чесиф любил твердить, что это доказательство — боги отвернулись от Джастина.

Райс до сих пор помнил, как искажалось лицо Чесифа от отвращения каждый раз, когда он это произносил. Реакция, идущая из самых глубин инстинкта, чистое отвращение.

Отвращение, страх, как бы это ни называлось, в итоге всё сводилось к одному: изоляции Джастина от всех прочих.

Может, именно поэтому он так неловко относился к физическим прикосновениям. Может, он просто слишком долго жил без тепла другого человека и уже забыл, каково это на самом деле.

Ну что ж, если так…

Значит, придётся приучить его заново.

Ладно. С этого момента я не отлипну от него ни на шаг.

С мрачной решимостью Райс принял решение. Пусть сейчас он и в теле пушистого зверька, но когда дело касалось обмена теплом, он был в себе уверен.

И времени он даром не терял. Как только рука Джастина начала отдаляться, Райс обхватил её передними лапами и удержал. Вздрогнувшая ладонь дёрнулась, затем неловко заёрзала в его хватке.

Их взгляды встретились. За этой связкой взглядов он заметил проблеск в алых глазах Джастина — ярче редчайшего рубина, и уголки глаз чуть заметно изогнулись.

Совсем немного. Но это была улыбка.

«Знал же. Я знал, что тебе понравится.»

Райс самодовольно замурлыкал.

***

Кетир метнул на него взгляд, полный немого раздражения. Одного взгляда на гору бумаг на столе было достаточно, чтобы всё понять.

Джастин, который до этого лишь тихо вздыхал и смотрел куда угодно, только не на него, наконец сдался.

— Я закончу к утру.

— Пожалуйста. Я вас умоляю.

Учитывая, что Кетир был на грани, Джастин решил, что в этот раз действительно постарается сдержать слово.

Но едва он принял решение, как взгляд сам собой скользнул вниз, будто притянутый невидимой силой. Перед глазами и умом полностью завладел мягкий, снежно-белый животик.

В последнее время Райс обзавёлся привычкой забираться к нему на колени, едва тот садился за стол. А потом демонстрировал живот, словно это было само собой разумеющимся.

Для того, кому и так было тяжело сосредоточиться в его присутствии, это стало последним ударом.

Глаза сами собой скользнули к животику. Он явно стал пухлее.

Благодаря регулярным порциям качественной еды Райс заметно округлился с тех пор, как появился в особняке. Особенно живот стал заметно круглее.

И этот вид — такой мягкий, такой упругий — вызывал в Джастине странное желание протянуть руку и ткнуть в него пальцем. Мысль настолько чуждая, что даже само её появление сбивало с толку.

Он насильно оторвал взгляд. На этот раз на спящую мордочку Райса.

Треугольник…

Рот был плотно сомкнут, образовывая маленький, идеальный треугольничек. Джастин видел его каждый день, но оторваться так и не мог.

А иногда этот ротик чуть приоткрывался.

И тогда мелькали крошечные, словно зёрнышки риса, белые зубки и розовый язычок.

Снится ему что-то?

Уши дёргались, губы шевелились, а время от времени он втягивал носом воздух. В такие моменты Джастину приходила в голову нелепая мысль, а что если осторожно сунуть палец в этот маленький приоткрытый рот…

Нет. Стоп.

Джастин резко зажмурился.

Он снова отвернулся.

— …

Но теперь его зацепила поза Райса.

Задние лапы были вытянуты, как у человека. До встречи с ним Джастин и не подозревал, что кошки так могут спать.

Только вот лапы у него были чуть длинноваты. Одна задняя лапка едва касалась его бедра, другая свисала в воздухе. Он не шевелился, и в этой неподвижности крошечного тела было что-то завораживающее.

Джастин вдруг вспомнил книгу, которую недавно дал ему Кетир — руководство по кошачьим повадкам. На удивление полезное, надо признать.

Он вспомнил о мягких розовых подушечках на лапках.

…Потрогать одну?

Прежде чем он успел опомниться, рука уже потянулась вперёд, но замерла. Почему все его мысли сводились к тому, чтобы мешать сну Райса? Джастин сжал перо крепче, пытаясь отрезвить себя.

Если бы Кетир увидел это, он, наверное, рухнул бы от отчаяния. Ведь он так просил Джастина сосредоточиться.

Райс приоткрыл один глаз. Он чувствовал этот взгляд — горячий, почти колючий.

Что происходит?

Он посмотрел прямо перед собой. Там и был источник жара — Джастин, слегка наклонив голову, выглядел совершенно погружённым в мысли.

Недолго пришлось гадать, куда именно он смотрел.

Райс пошевелил задней лапкой. Голова Джастина двинулась следом, словно зачарованная. Ах, вот оно — удовольствие дразнить человека.

Воодушевившись, Райс пошевелил лапой сильнее, пока их взгляды не встретились.

Попался.

Не находя оправдания, он медленно убрал лапу.

— …

— …

Последовавшая тишина была удушающей. В воздухе густо повисло смущение.

Райс перевернулся, спрятав обнажённый живот. Затем, используя бедро Джастина как трамплин, легко вспрыгнул на стол.

Сегодня бумаг было особенно много. Он нашёл свободное место и устроился.

Самое время заняться умыванием. Сделав вид, что не замечает неловкости, он принялся вылизывать переднюю лапку.

Но первым руку протянул Джастин.

— …Извини, что разбудил тебя.

«Какой добрый хозяин», — подумал Райс, великодушно принимая извинение. — «И меня прости, что дразнил тебя».

— Мяу.

Напряжение в воздухе растаяло, уступив место тёплому, спокойному ощущению.

Джастин, машинально потиравший лоб, перевёл внимание на работу. Перо в его руке скользило по бумаге с пугающей скоростью.

Райс тихо сидел рядом, просто наблюдая за ним. Обычно от этого его быстро клонило в сон. Но, может, потому что он уже хорошенько выспался, сон не шёл.

Зато начало подкрадываться другое ощущение.

«…Я хочу есть.»

Не полноценно, а перекусить. Это проклятое кошачье тело слишком хорошо привыкло к новому рациону. Как по часам, оно посылало сигналы, когда приходило время.

Он облизнулся и спрыгнул на пол. Мягкий ковёр приятно промялся под лапками. Побродив рядом, он стал переминаться с места на место и, как и ожидалось, Джастин отреагировал.

— Ты, наверное, голоден.

К этому моменту Джастин уже отложил перо. Он поднялся, выпрямился и вышел за дверь.

Райс терпеливо ждал его возвращения. Откуда-то снаружи, казалось, доносился чей-то радостный вой на ветру…

— Вот.

Вскоре Джастин вернулся, держа маленькую тарелку с фруктами. Сладкий цитрусовый аромат ударил Райсу в нос.

Яблоко!

Порция была небольшой — наверное, Джастин осторожничал — но Райс всё равно был благодарен. Он тут же набросился и принялся хрустеть яблочными дольками.

Когда он был человеком, яблоки ему особенно не нравились. Так почему же теперь они казались такими абсурдно сладкими и вкусными?

Сок взрывался на языке с каждым укусом. Он едва успевал проглатывать, прежде чем он переполнял рот, и снова тянул морду к тарелке…

— …

Только чтобы уткнуться носом в пустое дно. Всё? Уже? Так себя, наверное, чувствует енот, который пытается вымыть сахарную вату в воде.

— …Похоже, я дал тебе слишком много.

И Джастин пробормотал такое, забирая тарелку.

«Что?»

Эта нелепая фраза мгновенно отпечаталась в мозгу Райса. Тихо копившаяся внутри печаль вырвалась наружу разом.

— МяяяААААК!

— Р-Райс?

Добрый хозяин? Тёплая постель? Регулярные приёмы пищи? Всё это прекрасно. Порой Райс даже думал, что мог бы умереть счастливым, имея лишь это.

Но люди — нет, коты — существа жадные. Получив всё, что, казалось, нужно, он начал хотеть большего.

С момента, как он оказался здесь, почти вся еда была одной и той же: отварное мясо, картофель, сладкий картофель, тыква, овощи, рыба… Да, забота и усилия в этих блюдах чувствовались. Да, сначала он был искренне тронут простым теплом свежеприготовленной еды.

Но каждое блюдо подавалось строго порционно и почти без приправ. Недолго прошло, прежде чем начались и раскрутились по спирали настоящие «ломки».

Он хотел есть досыта. Он хотел вкуса — настоящего, яркого. Солёного, сладкого, острого — чего угодно. Хотел просто ощутить вкус.

Единственное, что держало его рассудок в порядке, была эта крошечная порция фрукта раз в день. Но, судя по словам Джастина, даже это завтра могли урезать.

Ни за что!

Даже представить это было ужасно.

На самом деле Райс всегда серьёзно относился к еде. Его инстинкт выживания до сих пор удерживал его в рамках. Если бы еда была безвкусной, он, честно говоря, лучше бы голодал.

Глядя на растерянное выражение Джастина, мозг Райса заработал на пределе. Нужен был выход. Если бы только он мог говорить. Это был бы идеальный вариант. Но кот, говорящий на человеческом? Исключено. Он мгновенно отложил эту мечту в сторону.

Вместо этого он придумал второй способ.

Шоковая терапия.

Я просто это съем.

План был прост: сначала поесть, потом разбираться с последствиями. Конечно, Джастин мог запаниковать но, увидев, что Райс поел и с ним всё в порядке, он бы успокоился.

«Я попробую настоящую еду», — поклялся Райс, растягиваясь в хитрой ухмылке.

***

Тем вечером, незадолго до заката, за ужином.

Райс привёл свой план в действие. Сделав вид, что увлечён собственной миской, он внезапно запрыгнул на обеденный стол Джастина.

Кетир, который как раз ставил блюдо, и Джастин, отвлёкшийся всего на миг, не успели среагировать. Хотя… технически Джастин мог бы успеть. Но он явно не ожидал такой катастрофы.

Именно поэтому Райс сумел насладиться настоящей едой.

«Это… это и есть счастье…!»

Нежная картошка. Идеально подсоленная жареная курица. Брокколи. Всё это танцевало на его языке в идеальной гармонии.

Но больше всего суп возвышал бульон, насыщенная луковая основа придавала ему тонкую сладость и глубокий, многослойный вкус. Это было по-настоящему божественно.

Хрум-хрум-хрум-хрум.

Звуки жадного поедания наконец вывели обоих мужчин из оцепенения. Джастин вскочил со стула.

— Райс! Прекрати!

Впервые он повысил голос.

Он прозвучал так громко, что у Райса хвост встал дыбом. В панике он выдернул морду из супа.

Момент бунта подходил к концу. Слово «сожаление» было слишком слабым, им овладела чистая тоска, тянущаяся, как отчаянная рука, не желающая отпускать. Он инстинктивно осмотрел комнату, глазами ища шанс.

«Я хочу ещё.»

Говорят, даже призрак, умерший от переедания, выглядит довольным — так что жалеть уже не о чем. Если наказание неминуемо, то уж лучше по полной.

Не дав Кетиру и секунды на реакцию, Райс сорвался с места, словно молния, и ухватил кусок фрукта.

— Подожди, Райс!

Позади раздался крик. Но виновник даже ухом не повёл.

Медлить было нельзя, каждая секунда на счету. Он вгрызся в украденный фрукт без малейшего раскаяния. Сладость была такой сильной, что казалось, сейчас слетятся мухи: взрыв аромата прилип к носу и переполнил рот.

Мгновенно чья-то твёрдая рука схватила его за загривок. Но уже было поздно. Несколько виноградин благополучно оказались в желудке. Райс обмяк, абсолютно довольный.

«Давно я не ел виноград. Совсем забыл, какой он вкусный.»

После долгих недель мелких подачек возможность по-настоящему наесться переполняла его радостью. Если продолжать такие трюки, они наверняка поймут, какой он особенный. Может, тогда и еда станет лучше.

Но, подняв глаза на лицо Джастина, Райс понял, что влип. Серьёзно влип.

Из-под маски были видны только глаза и этого хватило. Они были полны ужаса.

— Коты… — голос Джастина сорвался, каждое слово будто царапало ему горло. — Если кот съест виноград… он ведь умрёт?

У Райса перехватило дыхание.

«Что? Коты могут умереть от винограда?»

Он знал, что шоколад опасен. Но виноград тоже?

Хотя чувствовал он себя прекрасно. Но он ведь не собирался так всех напугать, этого не было в плане. Он не хотел доводить их до такой паники.

Он украдкой взглянул на Джастина. Даже под маской было ясно, его лицо побледнело до мертвенной белизны.

Вина обрушилась на Райса, словно удар кулака в живот.

— Это не всегда смертельно, — мрачно сказал Кетир, его голос был натянут, словно струна. — Но да. Виноград может быть смертельным. Я немедленно свяжусь с ветеринаром и священником.

Тяжесть в его тоне обрушилась, как приговор. Вся комната превратилась в похоронную процессию.

Стоит ли мяукнуть? Сделать хоть что-то, чтобы показать, что он в порядке?

Он ещё колебался, когда Джастин сделал нерешительный шаг вперёд и тут же остановился, медленно оседая на стул, будто все силы покинули его.

— Верно. Я только помешаю. Позаботься о Райсе за меня.

— Да, сэр.

Но то лицо…

Одних лишь глаз Джастина хватило, чтобы передать отчаяние. Это было почти искусство. Даже если бы весь мир отвернулся от него, Райс не смог бы представить себе худших чувств, чем эти.

Эта чистая боль и разочарование были такими сильными, что у любого сжалось бы сердце. Райс не смог даже открыть рот. Не смог мяукнуть. Не смог двинуться.

«…»

Он замер, не шевелясь.

Выдержать осмотр и потом извиняться, как будто от этого зависела его жизнь — это был единственный оставшийся вариант.

***

Ветеринар прибыл на всех парах, явно потрясённый, и начал осмотр дрожащими руками. То ли из-за гнетущей атмосферы особняка, то ли из-за репутации его хозяина, мужчина выглядел так, будто вот-вот упадёт в обморок.

Но вскоре его самообладание рухнуло.

— О-он съел девять виноградин? Полчаса назад?

— Примерно так, — ответил Кетир. — Это серьёзно?

Шок. Паника. Смирение. Мрачная решимость. Всё это промелькнуло на лице ветеринара за считанные секунды.

— В-вы, возможно, уже знаете, но даже одна виноградина может быть крайне токсична для кошек. Он съел девять, так что… В-в любом случае, я сделаю всё возможное, чтобы его спасти!

— Лучше бы вам так и сделать.

— Д-да, сэр!

Ветеринар вздрогнул. Ему не следовало приезжать сюда в отпуск.

Перед глазами промелькнули его славные дни.

Не так давно среди знати распространилась мода — держать редких и экзотических питомцев. Воспользовавшись этим трендом, он начал карьеру ветеринара и сколотил состояние, о котором раньше даже не мечтал.

Он думал, что ему повезло. Но сейчас казалось, будто всё это было тщательно подстроено… только ради того, чтобы привести его к этой катастрофе.

«Если я облажаюсь, могу лишиться головы.»

Кто такой герцог Лауфе?

Человек, про которого говорили, что он обезумел от жажды крови и убил собственных родителей, бывших герцога и герцогиню. Слухов было бесчисленное множество — о слугах и вассалах, погибших от его руки.

Если такой человек был недоволен тобой, быстрая смерть считалась бы самым милосердным исходом. Гораздо вероятнее было получить что-то куда хуже.

Так что, чего бы это ни стоило, этот кот должен выжить…!

На первый взгляд симптомов не наблюдалось. Кот выглядел бодрым и здоровым.

Но настоящая проблема всегда скрывалась внутри. При необходимости следовало дать травы, чтобы вызвать рвоту. С напряжённым лицом он достал инструменты для осмотра.

Он тщательно проверял кота довольно долго.

И вдруг…

— Ах!

Ветеринар вскрикнул и выронил стетоскоп от шока. Кетир тут же шагнул вперёд.

— Что-то не так?

— Н-нет, нет… я хотел сказать… э-э, никаких проблем. Он совершенно здоров.

— …Здоров?

Само по себе это заикание уже выглядело подозрительно. А тут ещё и никаких проблем вовсе?

Обычно формальный вызов священника занимал время. Именно поэтому и пригласили ветеринара, чтобы быстро оказать помощь коту и поддерживать его до приезда священника.

Другого плана у них не было. Поэтому уверенное заявление ветеринара застало Кетира врасплох и вызвало сильное подозрение. Мужчина уже выглядел так, будто держится из последних сил, а теперь и вовсе побледнел, словно увидел привидение.

— Д-да, конечно! То есть… есть же коты, которые едят виноград и остаются в полном порядке, верно? Думаю, он просто один из таких счастливчиков!

— …

Кетир прищурился. Он никогда не слышал о подобном. Но всё же…

Он посмотрел вниз.

Как только ветеринар отпустил его, Райс выскользнул на свободу с ловким взмахом лапы.

Он вовсе не выглядел больным. Наоборот — играл с болтающимся рукавом, абсолютно как обычно. Если уж на то пошло, он выглядел даже довольным.

Кетир заколебался. А что, если заставить кота выплюнуть еду, когда на самом деле ничего плохого нет? Это могло причинить больше вреда, чем пользы.

Если и правда ничего страшного, возможно, лучше просто дождаться священника и оставить всё как есть.

В конце концов он кивнул.

— …Понял. Однако, так как вероятность появления симптомов позже всё ещё существует, прошу вас оставаться в поместье до конца дня. После завершения лечения вы получите вознаграждение.

— Разумеется! Нет проблем!

Лучшего выхода не было.

Ветеринаров было крайне мало. Только знать могла тратить такие деньги на животных, поэтому профессия сама по себе была редкой.

А теперь ещё и наступила ночь, искать кого-то другого было практически невозможно.

Особенно здесь, в доме Лауфе.

Из-за своей печальной репутации привести сюда кого-то незаметно было делом небыстрым. Слишком небыстрым. Лучше держать этого человека под рукой до приезда священника.

— Ах да, и так как уже темно, прошу вас не бродить по поместью.

— Я-я понял.

— Если вам что-то понадобится, используйте колокольчик возле кровати. И ни при каких обстоятельствах не поднимайтесь наверх.

— …

Кетир оставил его с суровым предупреждением на случай, если мужчина испугается и попытается сбежать.

Капля цвета, вернувшаяся было в лицо ветеринара, тут же исчезла. Должно хватить. Кетир больше не удостоил его взглядом и бережно поднял Райса на руки.

Пора возвращаться.

«…Сегодня я не смогу навестить герцога.»

Солнце уже зашло.

Но герцог наверняка переживал, поэтому, прежде чем уйти к себе в комнату, он собирался подложить под дверь записку с результатами осмотра.

После этого всё его внимание будет сосредоточено только на Райсе. Даже если бы он попробовал заняться чем-то другим, сосредоточиться всё равно не смог бы.

А тем временем тот, вокруг кого и закрутились все эти заботы…

«Что с ним?»

Благодаря острым ушам Райс слышал то, чего не уловил даже Кетир, и замер на полпути.

Это был голос — наполовину в панике, наполовину в истерике. Голос ветеринара, звучавший ясно и громко из комнаты, где они только что были.

— Клянусь, я слышал шум волн. Это точно был шум волн!

«Волны?»

Эта бредовая болтовня всё решила. Ветеринар, который, несмотря на страх, выглядел ещё относительно вменяемым, теперь официально понизился до безумца.

И всё же… Райсу стало любопытно. Он незаметно навострил уши. Голоса теперь были слабыми, но ему удалось уловить несколько обрывков сквозь расстояние и преграды.

— …точно… древний текст… пульс… волны…!

Райс умолк.

Он понятия не имел, о чём тот бормотал. Сначала, услышав «пульс», решил, что речь о нём, но затем посыпался поток совершенно несвязанных слов, и всякая логика тут же улетучилась.

«Не подслушать ли завтра?»

Он запомнил, где комната ветеринара. Если тот не уедет, может, заглянет, если не забудет.

Но на следующее утро выяснилось, что ветеринар уехал ещё на рассвете. Говорили, он даже успел провести последний осмотр, пока Райс спал.

Шустрый, ничего не скажешь.

***

— Слава богу…

Джастин наконец выдохнул, убедившись собственными глазами, что с Райсом всё в порядке. Его дыхание вышло длинным и дрожащим, полным сдерживаемых чувств.

Райс приготовился к нагоняю — резким словам, лекции, хоть чему-нибудь.

Но ничего не последовало.

Ожидания рухнули. Вина, которая тихо точила его изнутри, стала ещё тяжелее, словно камень в груди.

Осторожно Райс придвинулся ближе и сел у ноги Джастина. Большая рука протянулась и нежно почесала его за ушком. Легко, будто перышко коснулось шерсти.

— Мяу.

Казалось бы, Джастин уже должен привыкнуть к нему, но всё равно обращался так, словно Райс был хрупкой мягкой игрушкой.

Ну что ж, кто-то должен сделать первый шаг и это будет он. Ошибку ведь допустил он сам. Значит, именно Райс решил протянуть лапу первым.

Он упёрся задними лапами и начал карабкаться по ноге Джастина, словно по стволу дерева. Рука, которая только что гладила его, застыла в воздухе.

Может, дело было в том, как вытянулось его длинное тело, это явно застало Джастина врасплох. Его глаза моргнули медленно, словно в полусне, взгляд застыл на Райсе.

— Мрррау~

Райс мягко коснулся его лапкой. «Подними меня!» Понял Джастин намёк или нет, но неловко подался вперёд и протянул руки.

Поддерживая Райса под передними лапками, он осторожно поднял его. Вскоре передние лапы Райса легли на плечи Джастина.

— Ну что ж…

Пока всё шло хорошо, до момента с задней частью тела. Джастин, похоже, не имел ни малейшего понятия, как правильно его держать, и руки беспомощно зависли, не зная, куда пристроиться.

«Неудобненько».

Райс уже собирался спрыгнуть и попробовать другой способ, когда Джастин двинулся. Он направился к кровати.

— Ня~!

Совсем другое дело.

Когда Джастин сел на кровать, подняв колени и слегка откинувшись назад, получилось почти идеальное место, где могли удобно устроиться задние лапы.

Ладно, пусть не идеально, но вполне сносно. Райс решил закрыть глаза на неловкую позу Джастина. Тот со временем научится.

Пора воплощать план.

«Это твоя награда».

Мурчание и топтание лапками — идеальная комбинация для любого хозяина кота.

Сладкий, ласковый комочек меха, прижавшийся к груди и словно говорящий: «Я люблю тебя, я чувствую себя рядом с тобой в безопасности!» — какой хозяин тут не растает?

Мурчание нельзя всегда вызвать по желанию, но топтание лапками? Это Райс умел.

Он распластался, чтобы касаться Джастина как можно плотнее, и начал ритмично давить передними лапками на его грудь и ключицу. Первые движения вышли немного неловкими, но вскоре он уловил ритм.

— …Райс?

Сверху донёсся растерянный голос.

«Нет, не порть момент».

Райс сильнее прижался и вернулся на место, будто ничего не произошло.

Была лишь одна причина, почему он это делал — он хотел помочь хозяину успокоиться.

В общем и целом всё закончилось не так уж плохо.

Да, сцена вышла шумной: ветеринар, священник… Но в конце концов доказали, что с ним всё в полном порядке.

Даже ветеринар в итоге сказал, что ему можно иногда перекусить человеческой едой. Честно говоря, тот парень оказался настоящим молодцом.

Когда Кетир наконец сдался и прислушался к совету ветеринара, казалось, будто в небе разорвался праздничный салют. Вот настолько счастлив был Райс.

Но что насчёт Джастина?

Райс всё ещё не мог забыть выражение его лица сразу после того, как он проглотил виноградины.

Он выглядел напряжённым. Беспокойным. Измученным тревогой.

«Я возьму ответственность».

Как тот, кто всё это устроил… нет, как кот, который всё это устроил, Райс решил взять полную ответственность на себя.

Он ведь не мог всю жизнь питаться скучной полезной едой, как хотел Джастин, значит, оставался другой путь.

Он старательно мял лапками его грудь. Ощущение, как крепкие мышцы под подушечками лап слегка прогибались, оказалось на удивление притягательным…

— …Этот звук.

Пурррррррр.

Райс, до этого мурлыкавший беззаботно, вдруг застыл. Его рот приоткрылся от шока.

«Подождите… с каких пор я…?»

Он был уверен, что мурлыкание нельзя вызвать по желанию. И всё же сейчас он выдавал полноценную симфонию.

— Прости. Не останавливайся.

— …

Джастин мягко похлопал его по спине. В какой-то момент его рука нашла идеальный ритм и место. Одного этого хватило, чтобы Райс хотел возмутиться, но звука не вышло.

Лицо Джастина оказалось куда ближе, чем он ожидал. Его глаза сверкали, словно тщательно отполированные рубины, яркие и чистые.

Ни страха. Ни тревоги. Ни грусти. Всё так, как Райс и хотел.

С таким взглядом, устремлённым на него, как он мог остановиться?

В итоге Райс мурлыкал, пока горло не стало саднить, и мял лапками, пока они не заныли.

Ни платы, ни справедливости. Настоящая переработка и он точно кому-нибудь это припишет в счёт…

— …Я правда рад, что ты здесь.

…Ладно, чёрт с ним. В этот раз он закроет глаза. Но в следующий? Ни за что.

***

Время пролетело незаметно.

С того момента, как он поселился в особняке герцога, прошло почти два месяца. Даже Райс, который по-прежнему держался за Джастина, как репей, завёл себе новый распорядок.

— Ого!

Он прыгнул на метлу, что скользила туда-сюда прямо перед ним. Слуга, подметавший коридор, взвизгнул от испуга.

— Чт… откуда этот кот… ах.

Реакция всегда была одинаковой. Сначала шок от его внезапного появления, затем тишина, когда замечали ошейник у него на шее.

Или же делали вид, будто его вовсе нет. В любом случае, очень быстро поворачивались и сбегали.

Слухи, видимо, уже разлетелись, что кот герцога бродит по залам. Райс довольно дёрнул хвостом.

А знаете, что одно из главных инстинктивных желаний кота?

Охота.

— А-а-а! Почему ты меня преследуешь?!

— Мя-я-яу!

Если ты бежишь — я обязан гнаться. Увы, извиняться не буду.

Прогулки Райса были… своеобразными.

Если он достаточно упрашивал Джастина, тот надевал на него особый ошейник, который всегда держал под рукой. После неохотного прощания дверь открывалась, и прогулка начиналась.

Но его вылазки всегда ограничивались пределами особняка. Всего по одной причине:

здесь правил Джастин.

Он был герцогом. И Райса опекал именно такой человек. Никто не смел к нему лезть. Это был самый безопасный вариант.

Как только он достаточно нагулялся, за ним приходил Кетир. Судя по всему, ошейник после прошлого происшествия усовершенствовали — теперь в него встроили еще и какой-то местный GPS.

Вообще-то, это было здорово. Жаловаться не стоило. По крайней мере, можно было не переживать, что заблудится.

А теперь, когда он привык к мрачной готической атмосфере особняка, всё стало проще простого. Он гулял чаще. И… подобные вещи стали случаться куда чаще.

Он заметил, как мужчина несётся по коридору в панике. Тот так тяжело сопел, что стало почти жалко — поэтому Райс решил этого отпустить.

Пора найти новую жертву. Он быстро окинул взглядом окрестности.

Эта странная игра в кошки-мышки имела два плюса. Во-первых, она не давала ему скучать. …Ну ладно, в такой формулировке он звучал слегка психованно, но изначально всё так не задумывалось.

Каждый раз, когда он выходил на прогулку, люди вели себя так, будто уворачиваются от чего-то мерзкого. Из чистого упрямства он начинал за ними гоняться. Потом это стало ежедневным делом. Потом — весёлым.

Второй плюс? Он получал шанс исследовать части особняка, которых раньше не видел.

Прямо как сейчас. Похоже, это этаж, где обычно обитают слуги.

Этаж был явно веселее остальных. Яркое освещение, солнечные лучи, льющиеся в коридоры, и крошечные искорки пыли, плавающие в воздухе.

Планировка почти не отличалась, но пространство казалось теплее, уютнее. Тихие голоса за стенами и торопливые шаги создавали ощущение живого, наполненного энергией места.

От этого он чувствовал себя… странно. Всего несколькими этажами выше его хозяин, наверное, работал в тишине — в одиночестве, в месте, неподвижном, словно сама смерть.

Но эта мысль задержалась ненадолго. Райс заметил открытую дверь и скользнул туда с привычной ловкостью. Заглянув внутрь, он увидел горничную с каштановыми волосами. Она закатывала рукава, меняя постельное бельё.

— Ах, я забыла одеяло.

Две скромные деревянные кровати, должно быть, это были комнаты для слуг. Её бормотание стихло, вместе с мягким шелестом ткани.

Райс отступил за дверь.

Послышались шаги. Он собирался проскользнуть за ней, как только та пройдёт, но вдруг его подстегнуло странное искушение. Желание прыгнуть на неё, когда она подойдёт ближе.

И в итоге инстинкт победил.

Он присел, дёрнул бёдрами… и прыгнул.

— Мя-я-а-а!

— Кья-а-а!!

Горничная отшатнулась и упала от испуга. Судя по звуку, ударилась сильно. Даже хвост Райса встал дыбом от неожиданности.

«Я её слишком напугал?»

Он забеспокоился, не ушибла ли она себе копчик. Пока он с тревогой крутился возле стонущей девушки, за спиной ощутилось знакомое присутствие и его тут же схватили за шкирку.

— Хааах… Райс.

Это был Кетир.

В этом вздохе смешалось минимум пять разных эмоций. И Райс, прекрасно понимая причину, покорно застыл у него на руках.

— Пожалуйста, перестань уже донимать присслугу?

— Мррроу.

— Не строй из себя невинного.

— …

— Ты замолкаешь только тогда, когда понимаешь, что виноват.

Выговор набирал обороты, но, к счастью, на этом и закончился.

Горничная начала подниматься. Её глаза расширились от замешательства, когда она увидела, что главный управляющий держит на руках того самого кота, который только что прыгнул на неё… словно прижимал к себе бесценное сокровище.

— Г-главный управляющий?!

— Прошу прощения. Он упрямец. Ты не пострадала?

— Н-нет! Я довольно крепкая, такое меня даже не задевает!

Поясница всё ещё ныла, но она ответила автоматически.

Постепенно до неё дошло. Этот кот — тот самый кот, о котором в последнее время все шептались. Кот герцога.

Кровь отхлынула от её лица. Всего вчера её предупреждали держаться подальше от любых неприятностей, связанных с ним.

Райс заметил перемену в её выражении. С лёгким прыжком он выбрался из объятий Кетира. Он почти чувствовал её предательский взгляд в спину, но решил пока не обращать внимания.

Он подошёл и мягко коснулся её лапкой. Она вздрогнула, когда сквозь ткань почувствовала его мягкое прикосновение.

— Мяаанг. Мяаанг.

О, сработало. К её побледневшему лицу постепенно возвращался цвет.

Издав тихое, нарочно ласковое мяуканье, Райс смотрел, как она крепко зажмурилась. Казалось, внутри неё боролись инстинкт и здравый смысл.

Инстинкт победил.

— Уууу…

Наконец она протянула дрожащие пальцы и осторожно погладила его золотистую шерсть. Каждый раз, когда она касалась его ушей, острые треугольнички дёргались и смешно подрагивали. Слишком мило, чтобы устоять.

— Ах… он… такой милый…

Она прикрыла рот рукой и тяжело вздохнула, будто потерпела поражение. Это была самая искренняя реакция, какую он видел. Довольный, Райс медленно лизнул её ладонь и отошёл.

— Райс. Достаточно.

Кетир снова поднял его, будто специально поджидал удобный момент. На этот раз Райс не сопротивлялся. Управляющий развернулся и вышел из комнаты.

За ними донеслось сбивчивое прощание горничной. Наконец-то пора было возвращаться домой.

Мягкий золотистый луч солнца лёг ему на нос. Когда они вернутся и он поест досыта, солнце уже будет клониться к закату.

И Джастин снова останется один.

Завтра никаких прогулок. Он останется рядом с ним.

Райс устроился в руках Кетира, зарывшись мордочкой в сгиб его локтя.

Бродить по особняку, встречать людей было весело. Но стоило этим мгновениям пройти, его всегда охватывала странная пустота.

Спрятав мордочку у Кетира, он тихо пробормотал вопрос:

— Мрр… Мраау…

Кетир… почему все так боятся Джастина?

Джастин ведь тоже был человеком. Он мог провести всю ночь, переживая из-за кота, и когда оставался один слишком надолго, становился заметно одиноким.

Это ведь даже не была какая-то заразная болезнь, правда? Судить такого человека, как Джастин, только по этому признаку было жестоко.

Если только…сВсё ли дело только в этом?

Чем дольше Райс находился рядом, тем больше вопросов у него появлялось о Джастине.

Но как бы ни было видно, что Джастин о нём заботится, он же не поднимет кота на руки и не начнёт изливать ему душу. Если Райс хотел узнать ответы, придётся искать их самому.

Как будто это возможно.

Взять хоть то, что случилось только что. Вопрос, который он задал с полной искренностью, для Кетира, скорее всего, прозвучал как обычное «мяу-мяу». И действительно, Кетир ответил голосом, приторно-сладким до неестественности:

— Сегодня на ужин стейк из лосося.

Ответ, специально созданный для того, чтобы его неправильно поняли. Любой, кто это услышал бы, решил, что он просто канючил еду.

…И всё же, одних только слов хватило, чтобы у него потекли слюнки. Так что спорить он не стал.

***

Ужин, как всегда.

Особенно аппетитный стейк из лосося занимал центр тарелки. Хрустящая корочка и идеально прожаренное розовое мясо моментально заставляли сглотнуть слюну.

Каждый кусочек таял во рту, нежное мясо смешивалось с нежирным сливочным соусом, оставляя насыщенный вкус.

Вкусовая гамма была довольно мягкой, и именно поэтому натуральная сочность лосося раскрывалась ещё ярче.

Это было совершенство. Райс с жадностью уплетал угощение. Оставить такое остывать было бы преступлением.

Но стоило ему съесть примерно две трети, как он резко вскинул голову от тарелки.

— Хх—!

Первое, что он услышал, был мучительный стон. Стул с грохотом упал, тарелки и приборы рассыпались по полу.

Он замер, всего на мгновение, пока резкий скрежет по столешнице не прорезал пелену паники.

Райс сорвался к Джастину. Что-то было не так. Тревожное предчувствие заставило его шерсть встать дыбом, он не мог сидеть на месте.

— Кх… Хнн… Ра… Райс…

Джастин качался, крепко вцепившись рукой в грудь — нет, прямо в сердце. Одежда смялась от его хватки, а единственный открытый глаз налился кровью и исказился от боли.

И всё же… сквозь страдание Райс увидел кое-что ещё. Отчаяние. Безмолвный зов о помощи.

Он почувствовал инстинктивно, Джастин тянется к нему.

— Каах!

Прежде чем он понял к чему именно, Джастин резко выдохнул и обмяк, повалившись поперёк стола.

— …!!

Глаза Райса распахнулись.

Сквозь маску брызнули густые тёмные капли. Воздух наполнился металлическим запахом крови, которая растекалась по полу.

Это был не стон. Джастин… захлебнулся собственной кровью.

Яд?

На этом мысль Райса оборвалась.

Он раскрыл пасть, и из неё вырвался отчаянный вопль:

— МяААААА! МяаАААНГ!!

Он всё ещё был котом. Он ничего не мог сделать… Нет — было кое-что.

Он мог кричать так громко, как только получится, и надеяться, что Кетир, где-то на этом этаже, услышит.

Он рванул к закрытой двери и в отчаянии заскрёб лапами по дереву. Когти оставляли длинные царапины.

— Уиоооонг!!

Он не смел обернуться. Одна мысль о том, что за спиной лежит Джастин, повергала в новый приступ ужаса. В его жизни почти не было места насилию, он не привык видеть, как кто-то истекает кровью.

Нет.

Этого не может быть.

Он только-только начал считать это место домом. Джастин только-только начал становиться для него важным…

Вдруг дверь распахнулась.

Снаружи?

Нет. Она открылась изнутри. Со скрипом он обернулся —

Джастин всё ещё был там, тяжело дыша.

— …Райс. Тебе пора вернуться.

— …?

Райс застыл, уши звенели.

Что… он только что услышал?

Это было настолько нелепо, настолько не к месту, что всепоглощающий страх начал спадать. Он всмотрелся в Джастина внимательнее.

Кровь всё ещё текла. Глаза, налитые кровью, блестели от боли, а пряди чёрных волос, выскользнувшие из-под маски, были мокрыми от пота и липли к лицу.

Будь он человеком, он бы закричал: «Да как ты можешь говорить мне возвращаться в таком состоянии?!»

Джастин сделал шаг вперёд, словно подталкивая его к двери. Райс сразу прижал уши и зашипел.

— ХхААК!!

Он гулко ударил хвостом по полу, выражая чистое раздражение. Это был откровенный отказ. Он знал, что сейчас бесполезен, что помочь не в силах. Но быть выгнанным? Это совсем другое. Дело было не в пользе. Дело было в доверии.

Видимо, Джастин понял, что Райс не сдастся так легко, потому что вдруг остановился. И медленно опустился на пол.

Запах крови был невыносим. Настолько резкий, что кружилась голова. Хриплое дыхание, срывающееся на мучительные стоны, снова пробуждало тот самый страх, который он с трудом задавил.

Он снова скажет что-то ужасное…

Райс взъерошился, подняв хвост дыбом.

— Хааф… хааф… Райс…

Джастин сделал несколько неглубоких вдохов, затем произнёс голосом, таким низким, что он полз по коже:

— …Пожалуйста.

И в тот миг всё сопротивление выветрилось. Хвост перестал дергаться, лапы — двигаться. Он просто застыл.

— Просто… вернись сегодня… Кх… нгх… Завтра увидимся. Завтра.

И тогда Райс понял. Вот чего добивался Джастин, вот эта тихая просьба. Чтобы его оставили одного. Хотя бы этой ночью.

Ещё одна капля крови упала на пол. Тело дрожало, будто могло рухнуть каждую секунду. Но дрожащая, обескровленная рука потянулась и провела по шерсти Райса.

Он ясно почувствовал — эти пальцы, которые тряслись без остановки. Боль, которую Джастин испытывал… он всё ещё держал в себе.

И всё же его голос оставался спокойным:

— …Всё будет хорошо. Как всегда.

«Как всегда».

Почему-то эти слова вонзились в грудь Райса, как шип. Джастин снова подтолкнул его… и на этот раз Райс не сопротивлялся.

Именно тогда тишину прорвал хаос. В комнату ворвался Кетир, запыхавшийся и в поту.

— Ваша Светлость!

Его взгляд мгновенно охватил всё: распахнутую настежь дверь, Джастина, стоящего прямо перед ней, и Райса, съёжившегося у его ног.

Выражение Кетира стало жёстким, когда он сопоставил факты. Затем, бросив осторожный взгляд на Джастина, он спросил:

— Вы ещё не приняли лекарство, правда?

— …Нет.

— …Я заберу Райса с собой. Пожалуйста, отдохните.

Кот между ними отчаянно пытался всё осмыслить.

Лекарство… как всегда… Эти слова эхом отозвались в голове. И вдруг — как удар молнии — его озарило.

Это был не яд?

Значит, всё объяснялось только одним.

Проклятие, от которого страдал Джастин, то самое, что каждый день заставляло его корчиться в муках, никуда не делось. И единственное, что держало его в узде, это лекарство.

Тогда почему?

«Почему он оттолкнул меня?»

Теперь всё стало ещё непонятнее. Но, прежде чем Райс успел распутать мысли, стиснувшие его разум, Кетир подхватил его на руки.

Очевидно, он и не собирался позволять кому-то ещё быть свидетелем этого. Отступая, он всё дальше уносил Райса от Джастина.

Криии. Дверь пронзительно заскрипела, начиная закрываться.

И за ней — силуэт Джастина.

Нет. Это неправильно.

Прямо перед тем как дверь закрылась окончательно, Райс рванулся изо всех сил. Одной лапой он упёрся в руку Кетира, другой потянулся вперёд настолько, насколько хватило тела. И каким-то чудом коснулся двери.

И в тот миг…

Джастин обернулся.

— …!

Чёрные волосы. Алые глаза. Лицо, впервые открытое — без маски, обнажённое. Образ выжёгся в памяти Райса с ослепительной ясностью.

Оттуда, где раньше была маска, кровь текла дождём, обнажая бледную кожу. Но эта кожа…

Вздутые чёрные вены оплетали лицо. Они тянулись от шеи, изгибаясь по линии челюсти, расползаясь по щекам и глазам. Густые, рваные, словно живая паутина.

Они уже захватили половину лица, шевелясь, пульсируя — будто были голодны. Будто были живыми.

Это… это и было проклятие. Иного слова не существовало.

И внезапно Райс понял. Почему Джастин сражался с болью. Почему так настаивал, чтобы его прогнали.

«Он не хотел, чтобы я увидел его таким.»

Проклятие, что поглотило половину лица, придавало Джастину облик, который инстинктивно вызывал отвращение и страх у других.

Джастин прекрасно это понимал, возможно, лучше всех. Он знал, как именно люди реагируют в тот миг, когда видят его лицо, его тело, само проклятие.

Именно поэтому он так отчаянно скрывал его.

«Потому что боялся, что я сбегу.»

Слабые лапы кота едва смогли толкнуть закрывающуюся дверь. Всё, чего удалось добиться Райсу, крошечная щель. Почти ничего.

И всё же дверь быстро захлопывалась. Кетир, вероятно, так и не успел как следует взглянуть внутрь.

А для Райса время вдруг замедлилось. Из-за кошачьих рефлексов?

Может, и нет. Ведь именно в этот миг человек внутри повернулся к нему и их взгляды встретились.

Глаза Джастина расширились от шока.

Тук.

Дверь захлопнулась.

— …

Повисла тишина. Кетир тяжело выдохнул. Его встревожило лишь резкое движение Райса. Он явно не понял, что Джастин был внутри, и уж точно не догадался, что они встретились глазами.

— Пойдём обратно.

На этот раз Райс не сопротивлялся. Он прижался к груди Кетира и тихо закрыл глаза, не пролив ни одной слезы.

Возможно, именно эта непривычная сдержанность заставила Кетира сказать то, что он обычно не говорил.

— Проклятие усиливается ночью. Иногда у него случаются припадки.

Глаза Райса распахнулись. Он посмотрел на Кетира, тот выглядел необычно серьёзным.

— Но если он вовремя принимает лекарство, то стабилизируется. Так что не переживай слишком сильно.

Райс взглянул в сторону окна. Шторы были плотно занавешены, снаружи ничего не было видно, но было ясно, что за окном всё ещё день.

Наверное, именно поэтому, хоть Кетир прямо и не сказал, в его лице проступала настоящая тревога.

И вдруг Райсу пришёл в голову вопрос: знает ли он, как выглядит Джастин под этой маской?

— Эх… Что я вообще делаю, разговариваю с котом…

— Мяу!

В ответ Райс услышал лишь ироничное бормотание. Немного грубовато, учитывая, что он ведь слушал.

Раздражённо мяукнув, Райс ударил лапой по руке Кетира. Это была вообще-то важная информация, конечно, он был заинтересован и хотел слушать.

Но Кетир никогда не был простым собеседником. Он не относился к тем, кто делится тем, что ты хочешь услышать. Значит, единственный выход — доставать его.

— …Чем больше я на тебя смотрю, тем страннее ты кажешься.

Слова прозвучали с оттенком подозрения.

— Ты же не человек, а?

Райс замер, лапа повисла в воздухе. Кетир прищурился. Конечно, это была шутка… и всё же холодный пот выступил у него на затылке.

Он неловко облизал лапу, стараясь вести себя непринуждённо. Внутренний дзен… внутренний дзен…

К счастью, похоже, Кетир не воспринял это серьёзно. Вскоре он отвёл взгляд, избавившись от подозрений. И всё же Райс надеялся, что подобные шутки больше не повторятся, его сердце этого не выдержит.

Молчание вернулось. Кетир явно не собирался больше говорить. Райс медленно закрыл глаза.

Мне стоит лечь пораньше.

Он чувствовал, что ночь будет долгой.

***

— МЯЯЯЯУУУУУУУ!

Следующее утро.

С первыми лучами рассвета Райс направился прямо в комнату Джастина. Он решительно заскрёб лапами в дверь, и вскоре внутри послышалось движение.

В это время он уже должен был открывать.

Но реакция оказалась вялой. Дверь, которая обычно распахивалась без колебаний, оставалась закрытой.

«Он же не всерьёз меня игнорирует… верно?»

Прищурившись от раздражения, Райс заскрёб сильнее. В конце концов дверь со скрипом приоткрылась. Из щели выглянуло замаскированное лицо.

Хотя «выглянуло» — это слишком громко сказано. Для человека щель и правда была бы небольшой, но для кошачьего тела — тем более такого гибкого, как у Райса — это было практически открытое пространство. Он мог бы проскользнуть даже с закрытыми глазами.

Не раздумывая, он скользнул внутрь. Над головой раздался удивлённый вздох Джастина.

Райс даже не посмотрел назад. Он направился прямиком к кровати, запрыгнул на неё и тут же принялся кататься по простыням.

Шерсть сыпалась комьями, покрывая постель. Сегодня постельное бельё выглядело чуть более растрёпанным, чем обычно, но какая разница? Главное сохранить рутину, показать, что ничего не изменилось со вчерашнего дня.

Джастин помедлил, потом медленно подошёл ближе. Райс остановился и поднял взгляд. В тот же миг, когда их глаза встретились, Джастин вздрогнул.

Честно говоря, любой сторонний наблюдатель решил бы, что именно он маленькое нервное животное.

Совсем не подходило к его размеру, но лучше слова и не подберёшь.

Между ними повисла тишина. В любой другой день Джастин первым бы поприветствовал его утром. Но не сегодня. Он явно всё ещё возвращался мыслями к прошлой ночи.

Эта неловкая пауза… Она напоминала самые первые дни их знакомства. Та нерешительность, та дистанция снова ожили в воздухе.

— Мяу~

Ну, кто-то же должен был нарушить тишину. Райс издал мягкий, мелодичный звук и помахал аккуратно сложенными лапками.

Будто заворожённый, Джастин наклонил голову. Его голос дрогнул, словно он был на грани слёз.

— Ты…

В какой-то момент лапа Райса мягко опустилась на маску Джастина. Прямо туда, где прежде проступали уродливые вены.

Джастин держал эту маленькую лапку так, словно она была сокровищем, прижимая к лицу. Пустяковый жест, но он казался достаточно сильным, чтобы защитить от всего мира.

И вслед за этим прозвучал тяжёлый голос. Не вопрос, не сомнение — лишь тихая уверенность.

— Ты не боишься меня.

Райс, до этого лежавший на спине, сел и прижался к нему. Это было похоже на похвалу: «Верно». И впервые Джастин рассмеялся, по-настоящему рассмеялся.

Когда-то он говорил себе, что Райс станет первой и последней прихотью, которую он позволит себе в жизни.

Но теперь — нет.

Это маленькое создание было сияющим чудом. Чудом, ради которого он готов был отдать всю свою жизнь и даже этого было бы мало.

***

Если бы нужно было назвать одно-единственное желание Райса в последнее время, оно было бы такое: спать рядом с хозяином.

Каждую ночь, без исключений, его забирали и относили в комнату Кетира. С самого первого дня в особняке он тихо добавил «спать рядом с хозяином» в свой внутренний список желаний.

Он пробовал задерживаться то тут, то там, но Джастин всегда был непреклонен. Райс почти сдался.

Но теперь...

Сегодня утром они открылись друг другу. Они поговорили по-настоящему. Да, не идеально, но всё же это был разговор.

А теперь, когда солнце уже клонилось к закату, мягкий красноватый свет пробивался сквозь занавески, окрашивая комнату в тёплые тона.

Обычно в это время он уже готовился уйти. Но сегодня Райс сидел тихо, глядя на Джастина снизу вверх, с выражением, которое сам считал своей самой неотразимой версией «Кота в сапогах».

— …

Глаза Джастина дрогнули, в них читалась внутренняя борьба, но всего лишь на миг.

Как только Кетир вошёл в комнату, Джастин принял решение. Посмотрев на уставшего управляющего, он заговорил с неожиданной твёрдостью:

— Сегодня не нужно его забирать.

— Вы позволите ему остаться?

Кетир замер. Ни кивка, ни слова. Только отвисшая челюсть и широко раскрытые глаза, уставившиеся на Райса так, будто тот только что сотворил колдовство.

А затем лицо Кетира, словно распустившийся цветок, озарилось улыбкой такой яркой, что её невозможно было вынести. Никогда прежде Райс не видел, чтобы он улыбался вот так.

Не хотелось портить момент, но…

— Похоже, вы стали ближе.

— Можно и так сказать.

— Замечательно. Я настоятельно советую продолжать. Совместный сон отличное средство для укрепления доверия и связи.

…Он всегда был таким восторженным?

Райс всерьёз боялся, что улыбка Кетира вот-вот разорвёт его лицо надвое. Между тем Джастин, похоже, и правда проникся.

— Укреплять связь, значит?

— Да. Говорят, чем больше времени проводишь вместе, тем это полезнее.

— Понятно.

Райс промолчал.

Звучало разумно. Но то, как говорил Кетир — словно с облегчением перекладывал на других какую-то обязанность, — немного раздражало. Хотелось специально повести себя назло.

Но стоило взглянуть на Джастина и это желание исчезло.

Из-за маски видны были только глаза, но в них мерцала едва сдерживаемая радость. Не заметить было невозможно.

***

В итоге ему позволили остаться. Кетир уже ушёл, явно довольный сложившейся ситуацией.

Эта кровать и правда хороша.

Райс подошёл к изголовью и начал мягко мять лапками простыню. Упругая, но при этом мягкая. Настоящее качество, без сомнений.

Когда Райс посмотрел на него, Джастин уже переоделся. Услышав приближающиеся шаги, он повернул голову и увидел хозяина — всё так же с ног до головы в чёрном, но теперь в более удобной одежде.

«Наверное, это его пижама.»

Ценный вклад в постоянно пополняемую коллекцию гардероба Джастина. Настоящее открытие.

Хотя одна деталь сразу бросалась в глаза.

«Он что, спит в перчатках?»

И действительно, на руках всё ещё были те самые чёрные кожаные перчатки. Маска ожидаемо. Но перчатки, надетые с домашней одеждой, смотрелись странно. Райс моргнул, уставившись на него с лёгким недоумением.

Будто предвидя эту реакцию, Джастин на мгновение замялся, а затем медленно снял перчатки. Его руки были покрыты тёмными, похожими на вены узорами. Менее выраженными, чем раньше, но всё ещё заметными.

Видно было, что он опасался, вдруг этот вид отпугнёт Райса. Но беспокойство оказалось лишним.

Подбежав, Райс мягко лизнул кончики его пальцев. Только тогда Джастин чуть расслабился.

— Не обязательно это делать, — пробормотал он.

Несмотря на мягкое замечание, было ясно: Джастину по-прежнему тяжело позволять кому-то прикасаться к местам, поражённым проклятием.

Свет погас, и они легли в кровать.

Точнее, Джастин устроился прямо посередине, а Райс свернулся рядом. Время было куда раньше его обычного сна, но от исходящего от хозяина тепла становилось так уютно, что казалось, он уснёт мгновенно.

Тут его осенила мысль. Разве проклятие не усиливается ночью? Ему точно хорошо?

Райс с беспокойством посмотрел на маску Джастина.

— Мяу-у-у.

— Райс?

Котёнок осторожно ткнул лапкой туда, где должны были проходить вены. Джастин тихо усмехнулся, быстро всё поняв.

— Похоже, сегодня ночью всё в порядке.

— Мя-а-ах.

Отличные новости. Райс довольно протянул длинный, довольный звук, а потом широко зевнул.

Ничто не могло сравниться с теплом человеческого тела и мягкостью настоящей кровати. Бок, прижатый к руке Джастина, был не просто тёплым — он жёг.

В груди поднялось довольное урчание. Всё было идеально для крепкого сна.

Постепенно урчание стихло, уступая место дремоте, и вскоре совсем прекратилось.

— Спокойных снов, Райс.

— Мр-р…

С этим тёплым пожеланием Райс окончательно заснул. Когда он снова откроет глаза, будет утро. Их первое общее утро. Эта мысль наполняла его дыхание покоем, а на губах появлялась довольная, едва заметная улыбка.

И правда, это ощущалось как самая уютная ночь на свете.

Но вопреки ожиданиям, Райс проснулся снова — ещё до рассвета, задолго до первых лучей.

Всё ещё сонный, он пытался понять, что его разбудило. В полузатуманенном взгляде различил нахмуренный лоб Джастина за маской.

— …Ух.

Если прислушаться, можно было уловить глухие, едва слышные стоны.

«Определённо кошмар.»

Пошатываясь, Райс поднялся.

От кошмаров лучше всего помогает что-то тёплое и мягкое, именно к такому выводу пришёл его сонный, едва работающий мозг.

Он забрался на тело Джастина и — плюх — растянулся прямо на его груди.

Тепло.

Широкая грудь ощущалась точь-в-точь как электрическое одеяло, оставшееся в его прошлом мире…

И без того тяжёлые веки налились ещё большей тяжестью. Нет, только не засыпать сейчас. Чтобы прогнать сонливость и, возможно, немного утешить Джастина, он потерся головой о его грудь.

Не помогло. Сон всё равно настойчиво тянул его к себе.

Он заставил сонный мозг думать.

Кошмары — это страшно. Когда кому-то страшно, нужно утешение. Утешение значит уход, вылизывание. Разумеется.

Совсем не осознавая, насколько сбились его мысли, Райс перешёл к делу.

— Ньнг… ньнг…

Маленький розовый язычок выглянул из пасти, потянулся к коже Джастина… но промахнулся, облизывая только воздух.

Сонные глаза едва держались открытыми.

Крошечный язык ещё какое-то время дёргался в воздухе, потом постепенно замедлился… и совсем остановился.

Сон победил.

Райс отключился, язык всё ещё торчал наружу.

***

Райс задумался всерьёз о своих привычках во время сна.

«Почему я всё время просыпаюсь на груди Джастина?»

В первую ночь, когда они спали вместе, он проснулся в точности так же — раскинувшись поверх хозяина. И до сих пор помнил неловкое выражение на лице Джастина, когда тот пробормотал «доброе утро».

Глупый хозяин так и не решился сдвинуть кота, растянувшегося на нём словно на кровати, и даже после пробуждения остался лежать неподвижно, боясь разбудить Райса.

Тогда кот решил, что это случайность. Но на следующее утро — и на утро после него — он проснулся в точности на том же месте.

В конце концов, может, кто-то мажет грудь Джастина мёдом?

Тот факт, что его тело само тянется туда каждую ночь, начинал его тревожить.

«Помню, я просыпался ненадолго среди ночи… Вот только понятия не имею, что делал перед тем, как снова уснуть. Скорее всего, именно тогда и перебрался на грудь Джастина.»

Может, стоит попробовать спать в другом месте…?

Он перебирал варианты, когда…

— Райс.

Джастин позвал его по имени. Лёгкое касание пальцев и мягкость во взгляде сделали все его сомнения абсолютно бессмысленными.

— Мя-а-аанг!

Ну вот и всё. Решено.

Очевидно, хозяину это нравится.

Райс рванул к нему, вернее, к миске у его ног. Она была доверху наполнена нарезанной котлетой.

«Вот бы ещё чуть больше соуса…»

После виноградного инцидента его питание серьёзно изменилось. Меньше соли, почти никакого соуса. И всё же, учитывая, что он теперь ел настоящую человеческую еду, жаловаться было грех.

Он с жадностью раскрыл пасть, готовясь сделать первый кусь и вдруг застыл, резко подняв голову.

Его взгляд встретился со взглядом Джастина.

Хозяин замер, держа в руке столовый прибор на полпути ко рту.

Райс уставился на него, не мигая. Пойманный с поличным, Джастин медленно опустил руку. Он тяжело вздохнул, в его голосе прозвучал мягкий укор.

— Райс…

— Пррр.

Райс невинно замурлыкал, делая вид, что ничего не произошло.

Если честно, он почти никогда не смотрел на Джастина во время еды.

Вернее, никогда.

Из-за маски, которую носил Джастин, приём пищи неизбежно обнажал нижнюю часть лица. Если бы Райс хотел украдкой разглядеть его черты, это был бы идеальный момент. Но он не делал этого.

В конце концов, маска означала, что человек хочет что-то скрыть. А Райс был не тем котом, который бесцеремонно лезет в чужую личную жизнь.

«А теперь?»

Ну, причин отводить взгляд больше не было. Так почему бы не взглянуть?

— Райс. Еда остынет.

— Мя?!

«Чёрт!»

Он быстро сунул морду в миску. Мясо было вкуснее всего горячим — сочным, с ярким вкусом в каждом кусочке.

Через несколько минут миска была вылизана дочиста. Похлопав лапкой по раздувшемуся животику, Райс довольно замурлыкал. То, что надо.

Он поднял глаза — Джастин тоже закончил есть. Отлично.

Райс спрыгнул и подошёл к тумбочке. Зубами потянул нижний ящик и заглянул в свою сокровищницу.

Сегодня выберем вот это.

Без особой причины, но взгляд зацепился за небесно-голубую вещицу. Подхватив её, он вскочил на диван. Рядом раздался низкий смешок Джастина, и ушки Райса тут же дёрнулись.

— Мяак!

— Сейчас иду.

Джастин подошёл и взял предмет у него изо рта, ракушкообразную голубую щётку.

Райс едва успел устроиться поудобнее, как щётка скользнула по его спине длинными, ровными движениями.

— Няаанг… Ньооооу…

Было приятно, но слишком легко. Он недовольно заскулил, и Джастин усилил нажим.

«О да, вот так. Именно там. Совершенно идеально.»

Раньше он избегал расчесывания, думая, что будет больно. Но после вынужденной сессии с Кетиром подсел на эти ощущения.

Да, у Кетира техника лучше, но по ощущениям ничто не сравнится с тем, когда тебя расчёсывает твой собственный хозяин.

Растаяв от заботы и нежности в каждом движении, Райс буквально расплылся.

В этот момент вошёл Кетир, чтобы забрать посуду, и застыл на месте.

Он… заставляет герцога работать.

Глядя на происходящее, управляющий выглядел так, будто ещё секунда и его хватит удар.

Райс, растянувшись, медленно перевернулся и открыл живот. Щётка, остановившаяся было на миг, снова заскользила мягко и размеренно.

— Прр-р-р.

Довольный звук вырвался сам собой. Щётка находила каждое чешущееся местечко — даже те, о которых он и не подозревал, — и это было удивительно приятно.

Но открыть живот он решил не только ради этого. Он снова заставил себя распахнуть тяжёлые глаза. Джастин, в чёрной маске, двигался перед ним ритмично, полностью сосредоточенный на расчесывании.

Райс смотрел на него. Нет, пронзал взглядом. И не было шансов, что Джастин, такой чувствительный к чужому вниманию, этого не заметит.

— Что тебя так заинтересовало? — спросил он, ведя щёткой медленно и мягко.

Могло показаться, что Райс пытается подсмотреть под маску, но это было не так. Даже близко.

В тот день, когда он впервые заметил проклятие под этой маской… с тех пор Райс иногда видел там нечто.

Он сосредоточил всё внимание на маске, особенно на левой стороне, где когда-то проступали чёрные прожилки проклятия.

И если он смотрел достаточно долго, достаточно напряжённо… то на краю маски мелькало что-то. Тёмное мерцание, едва заметное…

— Мяу?!

Концентрация рухнула в один миг. Он дёрнулся и глянул вниз. Когда успела чёрная перчатка Джастина соскользнуть с щётки и мягко лечь ему на живот?

Стало щекотно, тяжеловато… и тепло, будто могло обжечь. Незнакомое ощущение заставило Райса вздрогнуть, тело напряглось, хвост встал торчком.

Джастин тоже удивился и с широко раскрытыми глазами уставился на свою руку. Явно он не ожидал такой реакции. Затем тяжело вздохнул и тихо простонал, сдаваясь.

Да ну его. Сдаюсь.

Размышлять после еды всё равно было глупо, сон только сильнее подступал. Райс расслабил тело, сделал вид, что не заметил прикосновения, и позволил руке остаться.

И только тогда она снова двинулась, мягко массируя живот. Это было новое, «разрешённое» место, поэтому движения Джастина были чуть неуверенными, но неожиданно умелыми. Честно говоря, Райсу хотелось похлопать его в знак одобрения.

— Мяаанг…

«Я таю. Совсем таю…»

С одной стороны, Райс получал массаж живота. С другой — Джастин наслаждался мягкостью кошачьего пузика. Разве это не идеальная выгода для обоих?

В комнате было тепло. Живот сытый. Прикосновения лёгкие, ласковые. Всё совпало, и Райс быстро задремал.

Жизнь не могла быть лучше. В последние дни каждый миг казался счастьем.

***

Как обычно, Райс потрусил на ежедневную прогулку, а Джастин провожал его взглядом.

Хотелось напевать. Видеть, как Джастин стал спокойнее и умиротворённее, делало его ещё счастливее.

Раньше, даже в эти минуты прощания, в выражении Джастина всегда таилась тень тревоги. Теперь её не было.

С этой мыслью Райс ускорил шаг. Куда бы отправиться сегодня? Лапы двигались легко, почти подпрыгивая.

Но вскоре возникла проблема.

«Где все?»

Странно, не было видно ни души.

А для Райса, который обычно выбирал направление, просто следуя за другими, это была настоящая дилемма.

«Может, пойти в знакомое место?»

Например, на этаж, где жили слуги. Даже если сейчас там пусто, кто-нибудь рано или поздно появится. Скучно не будет.

«Нет.»

Он потерял интерес почти сразу. Там только напомнит о мрачном прошлом Джастина. А сегодня явно не тот настрой. Эту идею можно вычеркнуть.

Сегодня пойду туда, куда лапы сами приведут!

Иногда и такие дни нужны.

Если бы его будущее «я» увидело его сейчас, то, наверное, умоляло бы не делать этого. Но Райс, счастливое неведенье во плоти, лишь ускорил шаг.

Вверх и вниз по лестницам, до конца коридоров и обратно, он бродил по особняку довольно долго, полностью увлечённый исследованием.

И вдруг уловил запах приключений. В самом конце второго этажа он наткнулся на нечто, что буквально кричало: «секретное место».

«Стена… открыта?»

Он проходил мимо ряда пустых, неиспользуемых комнат, когда заметил это. Это была не дверь. Настоящая стена, и она была чуть приоткрыта.

Будто магнитом потянуло, Райс шагнул внутрь. Сначала там царила кромешная тьма, не горел ни один огонёк. Но стоило ему переступить какой-то порог, как вся комната вспыхнула светом.

Огни разгорелись, словно падающие звёзды, ослепительные, заливающие всё пространство. В тот же миг массивная красная занавесь, закрывавшая целую стену, с громким шорохом разошлась в стороны.

«Портреты?»

За ней оказались портреты незнакомых ему людей.

Челюсть Райса отвисла от изумления. Он не мог даже представить, сколько труда вложили художники в каждое полотно.

Каждая картина словно дышала, жила своей жизнью. Казалось, художник вложил душу в каждый мазок. Выстроенные в ряд, они производили поистине величественное впечатление.

Он подошёл ближе к одному. Он висел ниже, чем он ожидал, так что надпись внизу можно было легко прочитать.

Эдлер Лауфе.

Знакомое имя. Он перевёл взгляд на следующий.

Ленус Лауфе.

Потом на следующий. И ещё один. Каждый портрет заканчивался одной и той же фамилией: Лауфе.

К тому моменту он уже начал понимать.

Это место… это, должно быть, портретная галерея прежних герцогов Лауфе.

Райсу стало жутко не по себе. Он только что залез туда, куда ему явно не стоило. Медленно начал пятиться назад.

«Чёрт, и почему это вообще было открыто?»

Конечно, вломиться без приглашения — это его вина, но настоящая проблема ведь в том, кто оставил стену настежь? Кем бы они ни были, это верх беспечности.

Даже ворча про себя, он продолжал пятиться. Давненько его так не пробирал страх, крохотное сердце колотилось, будто вот-вот выскочит.

«Когда вернусь, обязательно потребую, чтобы Джастин меня погладил», — решил он, поворачиваясь к выходу.

И тут взгляд зацепился, совершенно против его воли.

— …

Все осторожные шаги к выходу потеряли смысл. Тело само собой двинулось вперёд.

В дальнем левом углу, в самом конце ряда портретов, висела одна-единственная рама отдельно от остальных. И Райс уже стоял прямо перед ней.

Он опустил глаза вниз, чтобы прочитать выгравированное имя.

Сефиут Лауфе.

Райс наклонился ближе, чтобы рассмотреть лицо мужчины.

…И замер на месте.

«Святые кошачьи боги. Он великолепен.»

Краска поблекла сильнее, чем на других портретах. Наверняка от того, что он самый старый. Но даже потускневшие краски не могли скрыть его красоту.

Это было не просто «красивый» — это было неестественно.

Высокий, чётко очерченный нос, резкие, словно высеченные черты. Будто мастер-скульптор вырезал его из мрамора, а потом кто-то превратил это в живопись. Художник точно вложил в работу всю душу.

Но не только это не позволяло Райсу отвести взгляд.

«Эти глаза… они в точности как у Джастина.»

В частности, глаза были того же самого ярко-алого цвета. Глубокие, сияющие красным, почти гипнотические, словно втягивали его в себя какой-то странной, непреодолимой силой.

И тут же в голове всплыла мысль:

«Разве Джастин не такой?»

Райс попытался представить лицо Джастина под чёрной маской… но если честно, вспомнить толком ничего не смог. Проклятие всегда было настолько всепоглощающим, что закрывало половину лица и не оставляло почти ничего для памяти.

Но теперь любопытство не отпускало.

Он никак не мог перестать думать о том, как выглядел бы Джастин, если бы это проклятие наконец исчезло.

Он простоял там долго, уставившись на портрет, пока мысли не закрутились вихрем.

«Чёрт.»

Словно выйдя из тумана, Райс вдруг очнулся.

«Не за этим же я сюда пришёл.»

Он резко потряс головой, пытаясь вытряхнуть ненужные мысли.

«Разве я не говорил, что собирался уходить?» — со вздохом издал тихое пиюнг — высокий, непроизвольный писк, чуть отозвавшийся эхом в тишине.

Он повернулся к портрету спиной. Честно говоря, куда лучше было бы вернуться и свернуться клубочком рядом с Джастином, чем тратить время на эти странные, бессмысленные грёзы.

«…»

Но потом, без всякого предупреждения его охватила зловещая мысль.

Что-то было за его спиной.

Это было не просто чувство — это был инстинкт. Чистая, до костей пробирающая интуиция. Он точно знал: здесь больше никого не должно быть. За его спиной только старый портрет на стене. И всё же…

Он не мог избавиться от ощущения.

В мозгу тревожно зазвенели сигналы. Шерсть встала дыбом. Дыхание перехватило.

Что-то было не так.

Он не хотел оборачиваться. Ему не следовало оборачиваться.

Но тело предало его.

Словно сломанная машина, голова Райса медленно повернулась вбок.

И там, прямо за его спиной, что-то стояло.

— Ну-ну.

Это было… лицо.

Человеческое лицо.

Только… процентов на восемьдесят прозрачное.

Сознание споткнулось и застыло. Как вообще назвать настолько полупрозрачного человека?

Призрак.

«Призрак?!»

Нет. Нет, нет, нет.

«Это что, звук того, как жанр внезапно сменился?!»

Пока Райс стоял, оцепенев от ужаса, призрак открыл рот и прошептал жутким, хриплым голосом:

— Ты… видишь меня.

«Аааааргх…»

Райс застыл, внутренне застонал. Он судорожно вдохнул и затем выдал полноценный крик.

— АААААААААААААААААААААААА!!!

Он вырвался наружу, дикий вопль, замаскированный под кошачье завывание.

— КЬЯАААААК!!!

Не думая ни секунды, он развернулся и рванул прочь. Дальше всё превратилось в смазанное пятно.

— Постой, подожди. Я…

Возможно, он услышал чей-то голос за спиной, может, кто-то даже попытался его остановить, но кто знает. Даже если бы он понял слова, ни за что на свете он бы не остановился просто потому, что это сказал призрак.

Уши отключились. Зрение сузилось. Разум опустел. Он не имел ни малейшего понятия, по какому пути бежал, как далеко, и сколько это длилось.

Когда он пришёл в себя, то уже отчаянно царапал дверь Джастина. Потревоженный ранним шумом, Джастин открыл дверь и сразу попал в водоворот хаоса.

— МЯУУУУУУОНГ! МЯЯЯУРРК!!

— Райс? …Погоди. Твои когти застряли. Ты поранишься. Успокойся, эй— ай!

— МЯЯЯЯЯЯАКК!!!

Райс метнулся прямо в объятия Джастина и завыл так, что стены задрожали. Он вцепился всеми четырьмя лапами, когти глубоко вонзились, лишь бы не соскользнуть. Спокойный голос Джастина пытался его унять, но Райс не собирался останавливаться. Не в ближайшее время.

«Хозяин. Ты вообще знаешь, что я сегодня видел? Призрак! Настоящий чёртов призрак!»

Призрак, который ещё и выдал самую клишированную фразу в мире — «Ты… видишь меня» — как ни в чём не бывало!

«Аааа. Нет. Нет-нет-нет. Этого просто не может быть».

Райс кричал внутри себя.

Да, он думал, что особняк выглядит жутковато. Да, он шутил, что всё похоже на начало фильма ужасов. И да, он даже подумал, что появление призрака не было бы уж таким странным…

Но чтобы по-настоящему появился?! Это совсем другое дело!

Почему всегда так? Только жизнь вроде бы начинает идти своим чередом и вдруг выскакивает призрак, рушит всё подчистую?

…Может, в этом вообще весь смысл призраков?

Он жалобно всхлипнул, прокручивая эту горькую шутку в голове. Кажется, посреди всего этого у него действительно скатилась пара слёз.

Пока Джастин осторожно освобождал его когти по одному, Райс уткнулся мордочкой в грудь мужчины и всхлипывал.

«Я больше никогда не выйду гулять. Никогда.»

***

Говорят, у кошек есть особая сила.

Что они видят призраков и даже могут их прогонять.

Картина: жаркая летняя ночь. Кот, напряжённо глядящий в пустоту, уши дёргаются от тревоги. А рядом человек, гадающий, что, чёрт возьми, видит его кот…

Райс лежал, растянувшись и мрачно надувшись. Тот интернет-слух, который когда-то казался ему забавным? Оказался прав только наполовину.

Только наполовину.

Прогонять их? Ага, как же. Тот призрак заговорил с ним будто бы в порядке вещей.

Он передёрнулся от воспоминания. Как он произнес: «Ты видишь меня», — с той жуткой улыбочкой… Нет, если честно. Больше всего врезалось в память не лицо, а то, как само тело призрака просвечивало, словно с прозрачностью 25%, едва прикрывая собой портрет позади.

Тело было настолько пугающе отчётливым, что лицо он и не запомнил. Может, это и было благословением.

А может, нет. Одна только мысль об этом заставляла его хотеть заорать и закрыть морду лапами…

— Райс.

Над ним раздался тёплый голос. Райс поднял взгляд и встретился глазами с говорившим.

За маской глаза Джастина светились тревогой. Его сердце, до этого бешено колотившееся, наконец начало успокаиваться.

— Как ты себя чувствуешь?

— Ня-а-а…

— Всё ещё не очень, да.

Джастин понял его без труда и мягко похлопал по спине. Райс закрыл глаза и прижался к этой успокаивающей руке.

Что бы я делал, если бы его не было рядом? Честно говоря, скорее всего, просто заперся бы и не выходил неделю.

Даже сегодня всё началось с кошмара, настолько страшного, что Джастину пришлось утешать его с самого утра.

И это показывало, насколько серьёзна ситуация.

«У меня даже в поместье маркиза Марилона не было кошмаров!»

Вот уж действительно.

Там, когда он жил в особняке маркиза, Райс терпел всяческие издевательства. Его запирали в тёмных, тесных помещениях. Его били, игнорировали. И всё же он всегда спокойно спал.

Скучно? Ложился спать.

Голоден? Спал.

Даже если был в ярости — засыпал.

Сон был его способом выжить в те ужасные дни.

А теперь? Кошмары приходили через ночь. Стресс не отпускал.

И рушился не только он сам.

— Хааах…

Глядя на всё более вялого кошачьего спутника, Джастин сам всё больше погружался в тоску.

— Сегодня тоже не пойдём гулять?

— Мррроу.

— Ладно. Если не хочешь, не стоит себя заставлять. Отдохни сегодня.

Пятый день бойкота прогулок. Голос Джастина — мягкий, ослабевший, полный тревоги.

И, конечно же, это ввергло Райса в водоворот вины. Он колебался. Может, всё-таки стоит пойти? Или нет?.. В итоге он остался при своём решении.

Рисковать нельзя.

«А вдруг я снова наткнусь на того призрака…?»

Одна эта мысль уже была топливом для кошмаров. В прошлый раз он едва живым добрался до своей комнаты. Если это повторится? Он не был уверен, что выдержит.

Тем временем Джастин всё ещё размышлял над своими догадками.

— Я переживаю. Ты в последнее время ешь меньше… Может, ты похудел.

— …?

С чего он это взял?

Он вылизал миску с обедом дочиста, до последней крошки. Может, Джастину померещилось?

А насчёт веса…

Вес, говоришь…

Райс скосил взгляд вниз. Его пузико — мягкое, упругое — сложилось пополам. Сегодня оно выглядело особенно круглым.

Он быстро отвернулся.

«Похудел», — говорит. Удивительно, правда.

Ну, если человек так считает, значит так и есть. И никакой вины чувствовать не нужно. Он перевернулся в руках Джастина, отбрасывая прочь назойливые сомнения.

И, если честно… всё было не так уж плохо.

Оставаться дома тоже имело свои плюсы.

Коты ведь территориальные существа, не так ли? Да, тело стало чуть скованным, но в целом такой образ жизни нельзя было назвать плохим.

Жаль только, что Джастин видел это иначе.

Ко второй неделе его лицо стало по-настоящему мрачным, и он обратился к Кетиру:

— Думаю, Райс болен.

Райс, лениво растянувшийся на пушистом ковре, мгновенно распахнул глаза.

«Я не болен!»

Наоборот, кошмары начали отступать, и он наконец-то начал получать удовольствие от жизни в доме. Он даже стал подумывать о долгосрочном «отдыхе без выхода».

Он резко повернул голову к Кетиру. Ну уж он-то наверняка опровергнет это, правда? Но вместо этого Кетир разбил все его надежды.

— Теперь, когда вы сказали… он и правда выглядит необычно вялым в последнее время. Вызвать ветеринара?

— Он ещё и ест меньше.

— …Понял. Я всё устрою.

Что?! Райс вскочил на лапы, сбитый с толку скоростью, с которой разговор стремительно уходил в сторону без единой паузы.

Конечно, снижение активности и нехватка энергии могли выглядеть тревожными признаками здоровья питомца. Но он не болен!

— Мя-а! Мя-я-я!

Нехватка энергии? Это из-за кошмаров.

А сидение дома? Это из-за того, что он не хотел снова столкнуться с призраком. Но никто его не понимал.

— Всё в порядке, Райс. Ветеринар не страшный, он поможет тебе чувствовать себя лучше.

И, что ещё хуже, теперь Джастин думал, будто он боится ветеринара.

Конечно, винить человека, который искренне волновался, было невозможно. Глаза Джастина были полны тепла и заботы, настолько, что даже чуть блестели.

«У-у-ух…»

Как человек вообще может так смотреть? Такие глаза должны быть у кота в сапогах. Райс, конечно, и не догадывался, что просто проецировал свои мысли.

Но всё же в нём загорелась искра надежды.

Прошло уже две недели с тех пор, как он выходил наружу. Может, если избегать того места, всё будет безопасно? Может, он вообще ничего не увидит.

— Мя-онг…

Ладно. Попробуем. Дадим этому шанс.

Но он не собирался идти один.

Он подкрался к Кетиру и потянул его за штанину. Тот удивлённо посмотрел, но позволил увести себя.

Райс привёл его к входной двери, всё ещё плотно закрытой. Осторожно поскрёб коготками, ясно показывая, что хочет выйти. Кетир моргнул, всё ещё не до конца понимая.

— …Похоже, он хочет погулять?

— …! Верно. Сейчас.

Лицо Джастина тут же осветилось. Видно были только глаза за маской, но Райс почему-то точно понял, он был в восторге.

На секунду Райс усомнился, не совершил ли ошибку. Но Джастин уже с энтузиазмом пристёгивал ошейник, и отступать было поздно.

Дверь со скрипом распахнулась. Райс тяжело сглотнул, выглянув наружу.

Пусто. Как и ожидалось, никого.

— Вперёд. Возвращайся, как только устанешь.

— …Мя-онг.

Сейчас или никогда, да?..

Он сделал шаг наружу всё ещё держась лапой за штанину Кетира. Бедный мужчина, вытащенный без предупреждения, выглядел ошарашенным.

— Похоже, он хочет компанию.

— …Понял.

Джастин ответил за него.

Отлично.

Один человек и один кот — технически два спутника. А это в два раза безопаснее.

По крайней мере, он очень, очень надеялся на это.

Если разделить людей на два типа — тех, кто пугается легко, и тех, кто нет, — Райс определённо попал бы в первую категорию.

И всё же единственная причина, по которой он сумел выжить и приспособиться к этому странному миру, заключалась в его отчаянной жажде жить. За это ему, безусловно, стоило отдать должное. Так почему же вселенная так настойчиво испытывала его?

— Райс?

Прогулка с Кетиром.

Сначала он почувствовал настоящее облегчение. Как бы широко он ни таращил глаза и ни осматривал окрестности, призраков видно не было.

Похоже, тот и правда застрял в том месте.

Если это так, то, может быть, он снова сможет гулять один, как раньше. Главное держаться подальше от второго этажа, и всё будет в порядке.

…Так он думал, пока вдалеке не появилась расплывчатая белая фигура.

«Нет. Мне показалось. Я что-то не так увидел.»

Он всеми силами цеплялся за это отрицание. Но даже так не мог остановить свой хвост, который в тот же миг встал торчком, ощетинившись от напряжения.

И что произошло дальше? А что ещё? Если бы он и правда всё вообразил, то не стоял бы сейчас здесь, сокрушаясь о судьбе и божественных испытаниях.

— А вот ты где!

«ААААААААААААА!!!»

Если бы Кетир не стоял рядом, Райс бы точно разрыдался на месте. Вместо этого он вцепился в его правую ногу, прилипнув, как цикада к старому дереву.

Прозрачная человеческая фигура летела прямо к ним. В тот миг Райс испытал мощнейший прилив зависти к Кетиру. Почему я не могу быть тем, кто не видит призраков?!

Он крепко зажмурился.

— Хммм.

Но дальше произошло то, чего он никак не ожидал. Он уже приготовился к тому, что призрак сунет лицо прямо к нему, как тогда, в галерее. Но тот остановился на приличном расстоянии и просто уставился.

Райс осторожно приоткрыл глаза. Призрак не приближался, слава богу, и это дало ему крошечную искру облегчения.

«Я ведь не говорил, что не боюсь…!»

Ему было страшно. Ноги дрожали так, что вот-вот подкосились бы. Но он всё равно не мог отвести взгляд от призрака. А вдруг тот кинется, как только он отвернётся?

Лучшее, что он мог сделать, это не моргать и продолжать пялиться на его туманные, полупрозрачные ноги.

Со стороны человека сцена выглядела так: кот, замерший на полпути, прижался всем телом к твоей ноге. А если прислушаться, можно даже ощутить дрожь его лап.

При этом Райс продолжал упорно смотреть в пустоту. Кетир прищурился и попытался разглядеть то же самое, но сколько бы ни напрягался, ничего там не было видно.

И всё же что-то глубоко внутри подсказывало ему — там действительно кто-то есть. Холодок начал ползти от пальцев ног вверх по позвоночнику.

Кетир нерешительно окликнул:

— Р-Райс?

Тот вздрогнул. Услышал, без сомнения. Но взгляд так и не оторвал от того, на что всё это время смотрел. Словно был абсолютно уверен, что стоит ему отвести глаза и призрак тут же нападёт.

— Райс. Что происходит?

Кетир осторожно подтолкнул его ногой, пытаясь сдвинуть с места. Бесполезно — Райс не шелохнулся.

Сделав глубокий медленный вдох, Кетир попытался взять себя в руки. Это было тревожно, да. Но он не мог позволить себе поддаться тому, чего даже не видел.

Опираясь на весь хладнокровный опыт, накопленный за годы службы у герцога, он постарался собраться…

— ШШШШШШШШШШ!!!

…Или хотя бы попытался.

В тот самый момент, когда Райс, до этого не издавший ни звука, внезапно зашипел, словно дикий зверь, в голове Кетира загремела тревога.

Не колеблясь, он подхватил Райса на руки и бросился прочь.

«…»

Пора бежать. Кетир решил, что хватит делать вид.

Он всей душой ненавидел подобную призрачную дрянь!

***

— Кетир? Ты вернулся рано.

Джастин удивлённо приподнял бровь, заметив, что двое вернулись раньше ожидаемого.

Но вскоре его внимание сместилось, точнее, на лицо Кетира, которое из бледного стало прямо-таки мертвенно-синим.

— Ты выглядишь ужасно. Всё в порядке?

— …Ваша Светлость.

Побледневший, словно сам призрак, и едва переводя дыхание, Кетир наконец нашёл слова. Он аккуратно опустил Райса на пол.

Едва его лапы коснулись земли, Райс тут же бросился к Джастину. Будто так и должно быть, Джастин присел, и Райс вскочил к нему на руки, не переставая издавать поток беспокойных кошачьих звуков.

Со стороны это выглядело как обычное радостное приветствие кота, соскучившегося по хозяину.

Но если знать контекст… то больше походило на отчаянные попытки передать: «Это было ужасно. Я так испугался!»

Неужели… именно поэтому он перестал гулять…?

В памяти Кетира всплыло прошлое: как он думал, что Райс просто приболел.

Но если Райс столкнулся с тем самым существом, бродя один… если именно это так напугало его, что он заперся… если все его просьбы «пойти вместе» были лишь от страха выходить одному…

Тогда всё становилось на свои места.

Он был умён — настолько, что иной раз казалось, будто в этом маленьком теле скрывается настоящий человек. А значит, всё вполне могло оказаться правдой. И от этого становилось только страшнее.

Глоток. Кетир с сухим горлом раз за разом сглатывал, пока наконец не заговорил мрачным тоном:

— Думаю, в этом особняке есть призрак.

— Призрак?

Джастин повторил незнакомое слово ровным голосом, но в его выражении мелькнула тень раздражения.

Его взгляд скользнул от плотно закрытой двери к сжатым губам Кетира, затем к Райсу — всё ещё тихо мяукающему у него на руках, — и снова вернулся назад.

Ненадолго задумавшись, он слегка кивнул.

— …Хорошо. Я понял.

— Д-да… Спасибо, что поверили.

Фух. Только тогда Кетир с облегчением выдохнул. Ответ Джастина звучал скорее как «Я верю, потому что это сказал ты», но этого было более чем достаточно.

В конце концов, Кетир и представить не мог, что когда-нибудь сам произнесёт: «Здесь есть призрак».

Не в этой жизни.

Конечно, он слышал истории. Мол, когда человек умирает, его душа должна пересечь реку в загробный мир и переродиться. Но если кто-то цепляется за что-то из прошлой жизни с отчаянной силой, то может упустить этот шанс и застрять, блуждая среди живых.

И порой такие застывшие души начинают влиять на людей странным, пугающим образом…

Но он никогда в это не верил. Никогда ничего подобного своими глазами не видел. Да и разве не важнее жить настоящим?

…Ну, это было до сегодняшнего дня.

Теперь, испытав всё лично, он решил, что стоит быть благодарным хотя бы за то, что ему не дано видеть подобное.

И всё же он не удержался и тихо пробормотал, с долей сочувствия и заботы, в адрес бедного Райса, которому довелось узреть нечто страшное:

— …Наверное, лучше какое-то время не выпускать его на прогулки. Его это явно потрясло.

— …!

Глаза Райса засияли, словно звёзды — так ярко, что казалось, будто они вот-вот посыплются с его ресниц.

«Ты сказал это ради меня? Я так тронут!»

Именно это безмолвно кричали его широко распахнутые, блестящие глаза. Взгляд был настолько пронзительным, что Кетиру пришлось отвернуться.

— …Я и не понял, насколько ты был напуган. Больше не стану заставлять тебя выходить.

— Мяаак! Мяаанг!

Джастин выглядел ещё более убеждённым. Возможно, им следовало сразу показать ему, как сильно был напуган Райс.

В комнате находились лишь человек и кот, но почему-то воздух будто пронизывал холод. И почему ощущение этой стужи так стремительно рассеивалось?

***

— …Честно говоря, я думал, всё позади.

Голос Кетира звучал вымотано, он сжимал в руках несколько стопок бумаг.

— Призраки — явление редкое. В тот день я заметил неладное только потому, что рядом был Райс. Если бы я был один, то, скорее всего, даже ничего не почувствовал. Потому я и решил, что всё в порядке.

Но нет.

Он покачал головой, голос его потемнел от тревоги.

— Похоже, меня как следует «пометили». Когда рядом кто-то есть — всё тихо. Но стоит мне остаться одному, словно это нечто сразу понимает. Его присутствие ощущается слишком явственно — впрочем, оно ведь и есть призрак. В любом случае, странности не прекращаются.

Он вытянул руку и начал загибать пальцы один за другим, перечисляя:

— Падают вещи, которые не должны падать; стук, хотя никого нет; занавеси сами собой открываются; ощущение, будто кто-то кладёт руку на плечо; и потом…

Господи. Райс, сидевший у Джастина на коленях и слушавший с широко раскрытыми глазами, выглядел абсолютно ошеломлённым.

Так вот почему Кетир в последнее время выглядел таким измученным. Его явно без конца терзал этот призрак. Райс почувствовал странное чувство вины, словно именно он их «познакомил», и совесть неприятно кольнула.

— Так что я хотел бы остаться здесь какое-то время. Если я рядом с Вашей Светлостью, призрак не проявляется. А даже если появится Райс наверняка заметит первым и закричит. Этого будет достаточно, чтобы предупредить. Когда это случится, пожалуйста… просто вырубите меня.

Так Райс официально превратился в «детектор призраков». А его хозяин… был только что объявлен чем-то вроде талисмана против нечисти. Райс наклонил голову.

«А ведь… это может оказаться правдой?»

Пока он держался рядом с Джастином, не появилось ни малейшего намёка на призрака. Может, Джастин и вправду был чем-то вроде оберега. Да, стоит прижаться к нему ещё крепче.

Осознавал ли он, что его используют как средство от призраков, или нет — Джастин, как всегда, оставался спокоен, когда открыл рот:

— …Дай мне бумаги. Можешь занять диван. Отдохни.

— Я не могу себе позволить.

— Это не просьба.

…Он, наверное, даже не стал бы возражать, если бы знал. Он и сам прекрасно понимал, что Кетир сейчас не в своём уме.

— …Я просто делал вид, что не хочу. Но всё равно спасибо за вашу доброту.

Секунд пять колебания и Кетир, вежливо поклонившись в благодарность, свалился на диван так, будто готов был тут же упасть в обморок. Райс осторожно подкрался к нему, стараясь не издать ни звука.

«…Он уснул. Не прошло и тридцати секунд.»

— Должно быть, полностью вымотался.

Пока Райс оглядывался по сторонам, его подхватил Джастин. Кот послушно устроился в объятиях, слегка вильнув хвостом. Одна лишь мысль о том, сколько Кетир, должно быть, натерпелся — как он, наверное, до сих пор толком не спал — вызвала у Райса волну сочувствия.

…Если честно, часть его думала: «А ведь я был в одном шаге от того, чтобы оказаться в таком же состоянии». От этой мысли его пробрал холодок. Слава Богу, не оказался.

Он поспешно зарылся в грудь Джастина.

«Мой драгоценный талисман… нет, мой хозяин. Я больше никогда не отпущу тебя.»

Он повторял эту клятву в голове снова и снова, а в ответ длинные пальцы мягко почесывали ему голову. Шея сама собой обмякла от блаженства.

— Ты испугался?

— Мяу.

— Не переживай. Всё будет хорошо.

Пусть бы это оказалось правдой. Райс заурчал громче, полностью соглашаясь.

Но всего три дня спустя, на рассвете, беда обрушилась без всякого предупреждения.

— Ты, дерзкое маленькое создание.

Райс мирно спал рядом с Джастином, когда чужой голос выдернул его из сна.

Всё ещё сонный, с едва работающим мозгом, он заметил источник: слабо светящаяся, синеватая фигура мужчины.

И стояла она прямо перед ним.

— Кяонг!

Он подпрыгнул от чистой паники. Инстинкт сработал, и он метнулся к самому безопасному месту — на Джастина. Просыпайся, просыпайся! Он отчаянно хлопал его втянутыми когтями.

— Мяааак!

Никакой реакции.

Он повернул голову и глянул на другого.

— Если речь о проклятии, мне всё равно. Я хоть маску на глаза надену. Просто… дайте поспать.

…Это был Кетир, который буквально выпрашивал разрешения остаться здесь. Но даже он спал, не шелохнувшись.

Сигнализация орёт! Просыпайтесь уже!

— Хмф. Пытаешься их разбудить? Они не откроют глаза. Это я их усыпил.

Пока Райс проверял Кетира, его передняя лапа застыла в воздухе. Холод прокатился по всему телу.

То есть он имел в виду…

Он собирается держать их так всегда…?

— ЭЙ! Я такого не говорил!

Ужасно! Призрак продолжал что-то бубнить, но Райс был слишком напуган, чтобы это слушать.

Он юркнул под одеяло. Надо спрятаться там, где эта светящаяся штука его не увидит.

Хозяин не просыпался, сознание у него ещё полусонное, а страх был слишком велик, чтобы думать. Всё это вместе вымело из головы самую простую вещь:

Призраки проходят сквозь стены, но не сквозь одеяла!

— Кехаха! Думаешь, что это меня остановит?!

Он завернулся в одеяло как мог крепко, но светящееся синее лицо выскочило прямо перед ним. Он окаменел, слишком испуганный, чтобы даже закричать.

И тут…

— Так что просто сдайся и поговори со…?

— ...

— Подожди. Малыш? Эй, малыш? Ты что, только что вырубился? От того, что меня увидел? Серьёзно?! Как можно упасть в обморок, глядя на такое красивое лицо?!

Он отключился.

***

Честно говоря, потерять сознание тогда казалось лучшим вариантом… Именно об этом подумал Райс, проваливаясь в бессознательное состояние.

Но, конечно, жизнь не бывает такой простой. Райс очнулся — неважно, был ли это сон или обморок от шока — и обнаружил себя в слегка другом месте.

«Это не сон.»

В тот момент, как он оглядел новые окрестности, его словно пронзило. Он медленно поднял голову.

— Эй.

Всё поле зрения залило голубым светом. По инстинкту он зажмурился.

— Открой глаза. Ты хоть понимаешь, сколько моего времени ты уже потратил? А?

…Ни за что. Стоило ему решить, что глаза он не откроет, как призрак цокнул языком и заговорил дьявольским голосом:

— Если не откроешь, я их двоих не разбужу.

Теперь призраки ещё и заложников берут? Серьёзно? Это уже жалко.

В итоге Райс нехотя разлепил веки. Глаза привыкли и вот он: лицо так близко, что занимает весь его обзор.

«…Я уже видел это лицо.»

Галерея, куда он как-то раз забрёл случайно. Портреты на каждой стене. Среди них особенно выделялся один, удивительно красивый мужчина.

Да. Точно такой. Если бы кто-то оживил ту картину, вот что получилось бы.

«Не может быть…»

— Немного синеват по краям, конечно, но всё равно лучше, чем на портрете. Считай честью увидеть мое лицо вживую.

…Это было как удар молнией. Пока он пытался осознать, призрак продолжил:

— Сефиут Лауфе. Это моё имя. Я тот, кто начертал это проклятие на роду Лауфе. В общем, у меня к тебе предложение.

Его светящиеся голубые глаза сверкнули. На миг Райсу показалось, что в них мелькнул красный отблеск.

— Ты последний из племени Мё, дитя. Сними проклятие с моего потомка.

Да… проклятие — подожди, что?! Племя Мё?

Это уж точно не то, как называют обычного бездомного кота. Значит, тело, в котором он сейчас живёт… не такое простое.

Это тревожило. Снаружи он выглядел как самый обычный уличный кот, дремлющий на солнце.

И всё время, что он жил в этом теле, он никогда не чувствовал ничего странного. Он ни секунды не сомневался, что он — кот.

А теперь внезапно какая-то тайная история происхождения?!

Мысли у него закрутились вихрем. Между тем призрак, Сефиут, наклонился ближе, выглядя почему-то растерянным.

— Не говори мне… что ты не знаешь?

— Ааэнг…

«Не знаю чего?»

— Как превращаться! Ну, то самое, чем ваше племя знаменито! Превращаться в человека!

Ещё минуту назад Райс дрожал от страха, а теперь смотрел на призрака совершенно ровным взглядом.

— Уиооонг.

«Ты серьёзно, старик? Я впервые вообще слышу про племя Мё.»

Подождите, я что, всё это время мог превращаться в человека?! Это пробило сильнее всего. Вся его прошлое вспыхнуло в голове как трагическая драма.

«Я и правда… из племени Мё?»

Этот вопрос становился всё больше и больше. Огромный поток информации просто жарил ему мозг. Тем временем Сефиут, казалось, переживал совершенно другой шок.

— Старик? Ты меня только что назвал стариком?!

…И с этим вся напряжённость Райса испарилась. Он даже начал думать, что всё это — просто какой-то глупый сон.

«Постой.»

Он понял, что, возможно, упустил что-то важное. Медленно снова поднял взгляд.

— Старик… ну да. В моём возрасте, наверное, справедливо. Хахахаха…

Призрак крутился в воздухе, всё ещё приходя в себя от комментария. Но дело было не в этом.

«Он меня понял.»

Он бы так не отреагировал, если бы не понял.

— Мяаак.

«Эй, ты.»

Райс глубоко вдохнул и снова окликнул его.

— Хм? Что такое?

«Он и правда понимает!»

Хвост Райса заметно дрогнул. До этого он полагался только на интонации и жесты. А тут его понимают? Это… даже удивительно.

…Или нет? Он ведь призрак. От этого всё снова стало казаться странным.

— Подожди-ка. Ты что, правда говоришь, что впервые слышишь о племени Мё?

— Ааэнг.

Он кивнул. Наступила короткая пауза, прежде чем Сефиут с горечью пробормотал:

— …Вот же.

За этим последовал сухой, хриплый смешок. Райс немного замялся, а потом задал ещё один вопрос:

— Унгняанг. Аэаэнг?

«Так… я и правда из племени Мё?»

— Конечно.

Ответ прозвучал без тени сомнения. Сефиут вытянул длинный палец и указал на него:

— Таласса — Мать Моря. А море любит жизнь и гармонию. Поэтому такие, как ты, зверолюди, символы сосуществования, всегда привлекали взор Морского Бога. Твоё сердце — доказательство.

«Сердце?»

— Если прислушаешься, услышишь, как из него звучат волны.

Звук волн. Эта фраза… Райс вдруг вспомнил ветеринара, которого когда-то встречал. Тот, глядя с широко раскрытыми глазами, пробормотал: «Это звук океана, тут не может быть ошибки!»

«Нет, сосредоточься!»

Он резко потряс головой.

С такими доказательствами спорить было уже невозможно. Он и правда из племени Мё. Теперь проблема была в другом…

— Мяяяк?

«Окей, а как мне тогда превратиться?»

Сефиут скрестил руки и приподнял бровь. А потом вдруг взорвался:

— ТЫ ХОЧЕШЬ СКАЗАТЬ, ЧТО ТЫ ДАЖЕ ЭТОГО НЕ ЗНАЕШЬ?!

— Я человек, идиот! С чего бы мне знать такие вещи?!

«….»

Его рот открылся, губы беззвучно шевельнулись.

«Думай.»

Среди племени Мё есть те, кто не может превращаться в людей. Снаружи? Ну, что тут скажешь? Они выглядели бы как обычные кошки.

Тогда… какая разница между Мё, который не может превратиться, и самой обычной кошкой?

Маленькая искорка надежды, только что вспыхнувшая, погасла с шипением. Уши Райса прижались, хвост бессильно опустился.

Что бы ни подумал Сефиут, видя эту реакцию, он быстро вмешался, чтобы успокоить его:

— Но мне всё равно нужна твоя помощь, и это не изменилось. Просто выслушай меня, ладно? Ты ведь хочешь жить счастливо до конца своих дней рядом с хозяином, моим потомком? У тебя есть всё, что нужно!

— Увааэнг…

«Ладно, пока послушаю…» — пробормотал он сдавшимся тоном. Сефиут дважды откашлялся, а затем заговорил:

— Начнём с того, как появилась эта печать.

Да. Верно.

Сефиут представился как «тот, кто наложил это проклятие на род Лауфе».

Значит… он знает, как его снять? Райс тут же выпрямился.

— Дом Лауфе служил хранителем печати одного существа с самого основания империи. Если сравнить это с жизненным циклом человека, то это существо было уже мёртвым, но следы его воли были такими упрямыми, искажёнными и опасными, что требовали заключения.

«…?»

Вопросительный знак словно повис над головой Райса.

Неважно, насколько это звучало внезапно и грандиозно, можно ли вообще подобные вещи вслух произносить? Райс в оцепенении уставился на него, но губы Сефиута, раз начав, больше не останавливались.

— У него не было имени, но если бы пришлось назвать, я бы сказал «демон». Тот самый, что в древние времена бесконечно противостоял богам.

Сефиут прервался на полуслове и прищурился, в его взгляде мелькнуло предупреждение.

— Если разболтаешь это кому-то, я буду преследовать тебя до смерти. Так что держи язык за зубами.

Угроза прозвучала холодно и жестоко, но… Райс даже не дрогнул. Ну а что ему теперь делать, паниковать? Он ведь и так уже был мёртв, разве нет?

Сефиут продолжил, не обращая внимания на возможные возражения в голове Райса:

— В любом случае, по записям, тот демон питался страданиями живых существ — несчастьями, болью, отчаянием. И самым мощным источником была разумная жизнь, созданная с любовью богами. Иными словами люди.

Его лицо постепенно мрачнело. Глаза, устремлённые далеко в прошлое, были полны мучительного сожаления.

— Демон был уничтожен, но души, которых он терзал, не исчезли. Они оказались слишком испорченными, чтобы куда-то вернуться, и остались скитаться в этом мире. Печать, которую хранит семья Лауфе… была создана, чтобы удерживать эти остатки злобы.

Он глубоко вдохнул и медленно выдохнул.

— И мне… нужна была эта сила.

«Не может быть.»

Райс ошарашенно уставился на него, с трудом удерживаясь от того, чтобы не бросить взгляд на Джастина.

— Я знаю, как это звучит. Но в то время заимствовать эту силу было единственным выходом. Император был слаб. Века мира сделали оборону империи рыхлой. Люди были невежественны. А Таласса…

Голос Сефиута стал горьким.

— Таласса не ответила на отчаянные молитвы своих жрецов.

Он медленно повернул голову. Вокруг была лишь тёмная комната со занавешенными окнами, но его взгляд был далёким, словно он смотрел на весь мир сразу.

— Я взвешивал варианты. Тысячи жизней, сметённых катастрофой, или моя собственная. Я выбрал второе. Я одолжил эту проклятую силу и использовал её. В итоге империя выжила. А я заплатил цену.

Он раскинул руки, как бы говоря: «Посмотри на меня теперь». Но жест быстро угас. Будто из воздушного шара выпустили воздух, Сефиут осел вперёд, опустошённый.

— …Я и представить не мог, что мои потомки будут расплачиваться и дальше. Видимо, одной души оказалось мало.

Вот почему люди говорят: никогда не заключай сделку легкомысленно. Он горько усмехнулся.

Райс, который до этого молча слушал, начал постепенно складывать картину. Эти тёмные жилы, сейчас оплетающие половину лица Джастина…

Это была цена. Его предок — Сефиут — потянулся за силой, к которой никогда не должен был прикасаться, и вот результат.

— Но эти ублюдки…

Пока Райс осмысливал услышанное, Сефиут вдруг выплюнул слова, как яд. Его глаза, искривлённые яростью, вспыхнули чёрным пламенем.

— Тогда они называли меня героем, а теперь обращаются с моими потомками, будто они чума? Эти трусливые крысы, прячущиеся по норам… как они смеют?!

Напряжение, казалось, давно исчезнувшее, снова вспыхнуло. Хвост Райса резко встал торчком от этого резкого тона Сефиута.

— Уф…

К счастью, он довольно быстро успокоился. Но сожаление в его глазах осталось — тёмное, глубокое и неподвижное.

— Вот и всё, если коротко. Я и сам не смог до конца избавиться от проклятия……

И тут он вдруг широко улыбнулся, словно пытаясь отшутится. С такой внешностью не втянуться в его харизму было невозможно.

— Ну? Ты теперь меня ненавидишь?

«…Мяак?»

Райс склонил голову набок. С чего это этот тип внезапно такое несёт? Видя его вялую реакцию, Сефиут, похоже, решил подлить масла в огонь и заговорил ещё активнее:

— Это проклятие, под которым твой хозяин? Его наложил я. И, судя по тому, как ты предан моему потомку…

А. Вот о чём он.

Райс понял, но выражение лица стало ещё более кислым. Он уже видел подобный сценарий.

«Ага. Прямо как каждый другой Лауфе, с которым я встречался.»

Они что, по сценарию живут? Почему эти Лауфе так жаждут, чтобы их ненавидели?

Он почесал лапой за ухом, источая раздражение: «Хватит тянуть, переходи к сути уже».

Вред был нанесён, а Сефиут явно действовал из лучших побуждений. Он и не подозревал, что проклятие перейдёт по его крови. Райс не собирался вываливать обиду на того, кто и так об этом сожалел. Мысли снова вернулись к словам, которые Сефиут произнёс раньше.

Он ведь сказал, что хочет снять проклятие.

А значит, должен быть способ. Этого уже достаточно.

— Кухахахаха!

Сефиут разразился диким, почти истеричным смехом, будто всё это было дико забавно. Райс ждал. Он не перебивал. Просто смотрел, пока смех наконец не стих и в комнате не воцарилась тишина.

И тогда он задал вопрос, который держал внутри:

— Мяак. Мяаанг. Уэонг?

«Ты сказал, что я могу снять проклятие. Так как его снять?»

И ответ?

— Я не имею ни малейшего понятия.

«…вот как.»

Райс не выдержал. Он крепко зажмурился от раздражения. Может, стоило просто свернуть это всё прямо сейчас? Неприязнь к этому призраку стремительно росла.

Сефиут почесал затылок, глаза метались по сторонам в панике. Было даже забавно видеть, как он смущённо оправдывается перед котом, который помещался бы в корзине для белья — и всё же в его лице читалась настоящая вина.

Хотя, надо признать, в его словах был смысл.

— Эй, откуда мне было знать, что ты Мё, который даже не знает, что он Мё? Я думал, ты просто какой-то эксцентричный комочек шерсти, которому нравится притворяться питомцем.

«Это еще что за бред…»

Райс опасно прищурился.

— Я решил, что ты слишком ленив, чтобы превращаться в человека, и просто предпочёл быть котом на коленях у хозяина. Племя Мё ведь знаменито своей нелюбовью к работе и любовью ко сну, знаешь ли…

Если подумать… оно даже как-то сходится.

— Я в книге прочитал.

«….»

И тут же искра согласия погасла. Голова начала раскалываться. Он даже почувствовал себя виноватым за то, что раньше сравнил этого парня с Джастином.

— У племени Мё от природы есть силы направлять души, отгонять проклятия и притягивать удачу. Проклятие, цепляющееся за моего потомка — духовное, такое, что реагирует на подобные вещи. Так что я подумал… может, ты сможешь его очистить.

— …Уэок?

«Ты тоже это из книги взял?» — сухо спросил Райс.

Но на этот раз Сефиут покачал головой.

— Нет. К этому… Я пришел сам.

Его голос стал твердым, серьезным, таким, что прорезал привычную расслабленность. Даже его улыбка на мгновение треснула, уступив место чему-то тяжелому, личному.

Это явно было неприятное воспоминание.

И все же для Райса, который едва знал хоть что-то о собственном племени, это была именно та история, что ему нужно было услышать. Он открыл рот, чтобы расспросить дальше…

— Ах, время вышло.

— Мяак?!

Одна из рук Сефиута полностью исчезла.

Его и без того прозрачное тело теперь стремительно таяло, едва удерживая форму. И всё же призрак выглядел совершенно спокойным, будто так и было задумано.

Теперь начинала исчезать нога. Рука пропала, нога растворялась, а он всё ещё стоял прямо.

Это было… отвратительно. Иного слова не подобрать. Призрачное тело, остающееся безмятежным, пока распадается по частям, такая картина могла преследовать кого угодно.

Райс зажмурился, не раздумывая.

— О-хо? Смотри-ка. Уже притворяешься мертвым?

— МяяяАААК!

Райс взвыл, и звук разнесся по комнате. Он был слишком слаб к подобным вещам. Хоть бы предупредил!

Он кричал, с трудом проглатывая возмущение, но даже не открыл глаза и так было ясно: Сефиут его не слушал.

— Тц… Ладно, выбора нет. Приходи ко мне в ночь полнолуния, на то место, где мы впервые встретились. Там и продолжим разговор.

— Уа-аах…?

«Самому?»

Вопрос вырвался прежде, чем он успел остановиться. Сефиут приподнял бровь.

— Что, хочешь привести того моего потомка? Или, может, того трусливого юнца?

— …

Нет уж. Определённо нет.

Он нехотя кивнул. Никогда в жизни не выходил на улицу ночью. Даже представить это — и ноги тут же начинали дрожать.

«Ладно. Остальное спрошу, когда встретимся снова.»

Он уже собирался попрощаться с Сефиутом, как вдруг в голове щёлкнуло, тот самый «трусливый юнец».

Райс приоткрыл глаза. Руки Сефиута уже исчезли, теперь растворялась и нога.

Но времени хватало ещё на один вопрос. Он сглотнул и спросил:

— Эууунг. Мяаак?

«Зачем ты связался с Кетиром?»

То выражение лица Кетира врезалось так глубоко, что даже панда бы заявила: «Мы больше не друзья!»

Сефиут замер, словно обдумывая, потом мягко «ахнул», будто понял, и резко обернулся, глянув за спину.

— Ты про того юнца?

Райс слегка кивнул.

— Потому что он был достойным. Вот и всё.

«Д…достойным?»

У него отвисла челюсть. Такой ответ был настолько неожиданным, что он онемел.

— Насколько я видел, людей, избегающих его из-за проклятия, хватает. Но этот парень? Ни разу не дрогнул. Ещё и о моём потомке заботился. Умный. Мне он понравился, вот я и подшутил немного. Безобидно.

Прежде чем Райс успел что-то ответить, Сефиут вздохнул.

— Ах, ну всё, теперь моё время точно вышло. Полнолуние. Не придёшь — получишь нагоняй.

И с этими словами он исчез словно мираж, растворившийся в воздухе.

Несказанные слова повисли у Райса в горле.

«Подожди, Мастер… Что это вообще должно было значить?»

Он даже не заметил, как мысленно повысил Сефиута до «Мастера». Вся ситуация напоминала забавного деда, который дразнит внука, а потом тут же сдается, стоит тому расплакаться.

Странная жалость всколыхнулась в груди.

«Бедный Кетир…»

Если он когда-нибудь узнает, что призрак подкалывал его из симпатии, то, пожалуй, свалится с пеной у рта — не от страха, а от чистой ярости.

Отбросив сочувствие, Райс огляделся. Зловещая тишина, накрывшая комнату, исчезла.

— Нннгх.

Низкий стон прорезал воздух. Кетир, что-то бормочущий во сне.

Совсем недавно он лежал так неподвижно, что было жутко. А теперь? Ну конечно, вовремя, как всегда.

«Ну… да. Очевидно.»

Мысль заставила Райса хмыкнуть и устало фыркнуть. Он потер мордочку обеими передними лапами.

Ещё не прошло и часа, а он уже узнал столько нового. Голова казалась переполненной, готовой вот-вот взорваться.

«Я никогда не засну в таком состоянии.»

Но если Джастин увидит его бодрствующим, то может начать волноваться. Поэтому Райс решил пока просто прилечь. Он забрался в постель и прижался всем телом к хозяину.

Мысли продолжали кружиться по кругу… но рядом с тёплым телом Джастина…

Как-то вдруг стало спокойнее.

***

Райс растянулся поперёк кровати, широко зевая. Солнце уже стояло высоко, а он всё ещё толком не проснулся.

Иными словами, проспал до безобразия.

Он оглянулся на себя прежнего, переживавшего, что от волнения не сможет заснуть, и едва не рассмеялся.

«Похоже, мне больше никогда не придётся переживать за сон.»

Где угодно, когда угодно, что бы ни происходило, стоит только положить голову, и бац, вырубился. Честно говоря, настоящее благословение.

Он мысленно похвалил себя и решил наслаждаться остатком ленивого утра.

Трон на сегодня: прямо по центру стола Джастина. Идеальный обзор на всю комнату. Он впитывал в себя привычные, но при этом как будто новые детали.

Ветерок, скользящий сквозь приоткрытое окно. Чёлка Джастина, колышущаяся на сквозняке. Груда документов, сдвинутая в сторону.

Каждый раз, когда Райс взмахивал хвостом и задевал бумаги, сверху доносился мягкий смешок и сердце у него подпрыгивало.

«Вот оно, спокойствие.»

Но стоило кому-то постучать и войти в комнату мирная картина рассыпалась.

Это был Кетир, с бумагами, сложенными в такую высокую стопку, что и двумя руками не обхватишь.

«Точно.»

Разговор с Сефиутом тут же всплыл в памяти. Сефиут застрял в галерее. Иными словами, призраков, дразнящих Кетира, больше нет.

«Сказать ему? Но… как?»

Райс был котом, который не мог говорить на человеческом языке. Единственный выход — выйти самому, показать Кетиру, что всё в порядке.

«…»

На душе вдруг стало тоскливо.

Поднявшись, он шатко перебрался и забрался на колени к хозяину, уткнувшись мордочкой в бедро Джастина. Лапкой мягко постучал по его руке.

В ответ Джастин начал гладить его медленными, аккуратными движениями. Как всегда, хозяин понимал его идеально — внимательный, ласковый.

Такой замечательный хозяин… и всё же…

«Я не могу ничего для него сделать.»

Он принадлежал племени Мё, но не умел принимать человеческий облик. Способ снять проклятие существовал, но он не имел ни малейшего понятия, с чего начать.

Любая попытка действовать только всё усугубит. Вот почему он чувствовал себя таким вымотанным и беспомощным.

— Прррр…

…И всё равно тело само откликалось. Прикосновения Джастина были раздражающе точны, пальцы всегда находили лучшие места.

Он уже чувствовал, как отпускает. Ему совсем не хотелось быть тем котом, который перестаёт грустить, как только его погладят по животику… но в итоге Райс сдался.

— Пррр, пррр, пррр…

Ровное урчание вибрировало глубоко в его горле. Рот расслабленно приоткрылся, он потянулся навстречу ласке и в конце концов перевернулся на спину.

«Погладь животик тоже.»

Вот какой был посыл.

Джастин чуть ослабил давление, не так сильно, как при поглаживании по спине, но именно в самый раз. Он уже здорово наловчился в этом деле. Теперь ему даже не нужны были подсказки, он инстинктивно подбирал идеальное усилие.

«Уууух. Как же это приятно.»

Райс таял от прикосновений, словно расплавленный сыр.

«Постой-ка.»

Мозг вдруг включился обратно.

«Я же не кот. Я из племени Мё.»

Сейчас он не мог принимать человеческий облик, но однажды, возможно, вернёт себе человеческую форму.

Медленно он приподнял голову.

Там… было его достоинство.

Когда-то он уже начал привыкать к жизни в роли кота. Но теперь глубоко зарытая человеческая гордость кричала изнутри:

«Не забывай, кто ты есть!»

Он быстро прикинул в уме. Если его человеческая форма соответствует возрасту, то сейчас он взрослый мужчина. А он тут… урчит, как безумный, только потому что ему погладили живот?

«Фу. Просто… нет.»

Райс аккуратно вывернулся в сторону.

«Прости, Джастин. Но если я хочу сохранить хоть крупицу достоинства, придётся немного дистанцироваться.»

— Райс…?

«…»

Он вздрогнул. Оглянувшись, он заметил выражение Джастина, вернее, взгляд единственного глаза, видимого сквозь прорезь маски.

В этом взгляде читалось то же чувство, что и у хозяина, когда любимый кот вдруг заявляет, что уходит из дома и будет жить самостоятельно.

Ургх.

«…Ладно. Тут уж ничего не поделаешь.»

Райс вытянулся, сделав вид, что зевает, и снова скатился под зависшую ладонь Джастина.

— Ньяаанг.

Что поделать? Джастину это нравилось.

Он был хорошим хозяином — кормил, давал крышу над головой, играл с ним. Райс был ему обязан.

Не то чтобы он делал это потому, что самому нравилось…

— Пррр-пррр-пррр-пррр-пррр.

Пусть уж пока будет так.

Как бы он ни ломал голову, ответы от этого не появятся быстрее. Оставалось одно: дождаться следующей встречи с Сефиутом.

Ему нужны были новые зацепки. Если удастся понять, как вернуть человеческий облик, если узнать, как снять проклятие…

Он сможет исцелить Джастина. Конечно, валяться котом было удобно, но иногда совсем неплохо было бы принять человеческий облик, сесть рядом с Джастином и поговорить.

Цель: мягкая, роскошная жизнь Мё!

***

Шлёп. Кати-и-ись…

Удочка, едва державшаяся на краю стола, соскользнула и упала на пол. Это было грубоватое изделие — длинная гладкая палка с привязанной ниткой и бумажной рыбкой на конце.

Джастин сделал её сам несколько недель назад и подарил ему. Причина? Совершенно очевидна. Наверняка где-то в книге он прочитал, что кошки обожают охотничьи игры.

Он и не собирался подражать коту настолько тщательно, но всё же в этом была своя прелесть. Удочка, подаренная хозяином, быстро стала самой любимой игрушкой Райса.

Единственный минус?

Он пропустил это. Он не видел процесс её создания собственными глазами.

Просто представить, что этот мужчина с большими, умелыми руками бережно мастерит такую крошечную, милую игрушку? Это была сцена, за которую и гору золота отдашь.

Именно поэтому Райс поклялся не пропустить рождение второй игрушки, чего бы это ни стоило.

Впрочем, сейчас это было не главным.

— …!

Он тупо уставился вперёд. Он же ясно видел — Кетир вздрогнул, когда удочка мягко глухо ударилась о пол. А теперь будто ничего не произошло, словно он не имеет к этому никакого отношения.

Вот почему Сефиут назвал его «трусливым юнцом». Райс почти согласился, но тут же поправил себя.

Честно говоря, любой бы испугался, если бы к нему привязался такой призрак.

На самом деле именно Кетир, скорее всего, больше всех страдал всё это время. Джастин даже не догадывался о присутствии призрака, а Кетир всё время находился у него под боком.

Наконец Райс поднялся и потянулся, медленно, беззаботно.

— Райс?

— Мя-аанг. Уэ-нг.

Он, словно по привычке, прошёл к прикроватной тумбочке и начал скрести нижний ящик. Джастин следил за ним глазами, а потом едва заметно улыбнулся.

— Давненько.

Джастин быстро открыл ящик. Ощущение, будто что-то мягко легло ему на шею, оказалось удивительно знакомым и тёплым. Райс лизнул его в перчатку один раз, а затем мягко зашлёпал к двери — тап, тап, тап.

Вслед за ним раздался обеспокоенный голос:

— Хочешь, я пойду с тобой?

— Эонг.

— …Ладно. Если испугаешься — сразу возвращайся. Не перенапрягайся.

Райс не ответил, лишь взмахнул хвостом. Призрак снова ушёл на покой, никакой реальной опасности не было.

Хотя и говорил «не перенапрягайся», Джастин явно выглядел довольным. Призрак или нет, но наблюдать, как Райс день за днём сидит на одном месте, его, похоже, сильно тревожило.

А жаль. Райсу-то нравился этот образ жизни… есть, валяться, позволять себя заботливо расчёсывать и засыпать.

Но, видимо, придётся снова начинать прогулки.

Скорее это было представлением. Маленький кошачий спектакль для единственного зрителя: «Смотри, я больше не боюсь выходить на улицу!»

И, конечно, Кетир таращился на него в шоке, глаза распахнуты до предела. Казалось, он не мог поверить, что Райс решил выйти на прогулку один, без сопровождения.

Райс посмотрел на него жалостливо.

«Бедняга Кетир…»

Он и правда изрядно натерпелся.

Не в той же степени, что Джастин, конечно, но всё же именно он всегда купал Райса, и за это кот был ему искренне благодарен.

Тогда-то он и решил, что даст Кетиру немного надежды. Скоро.

***

Прошла неделя.

За это время Райс гулял каждый день. Даже Кетир, сначала колебавшийся, стал понемногу выходить наружу.

— Я ухожу на день.

Видите? Сегодня он закончил раньше обычного. Конечно, это вряд ли был настоящий отдых — наверняка дома его ждала работа, — но всё же.

Своё убежище он, конечно, бросить не смог. По-прежнему каждый вечер без исключений заходил в комнату Джастина. Но даже это уже было ощутимым прогрессом.

Хорошо. Значит, Райсу больше не придётся гулять каждый день.

«Завтра весь день буду валяться.»

Он тихо составил план в голове. Столько времени он был примерным, что теперь был готов вновь принять свою истинную сущность ленивого домоседа.

«Скоро полнолуние…»

Судя по срокам, день, который он обещал Сефиуту, был уже близко.

У него было сильное чувство — скоро начнётся суматоха. И дело было не только в том, что он думал: именно этот день станет поворотным моментом в его кошачьей жизни.

Райс чуть склонил голову, чтобы взглянуть на Джастина. Ш-шш. Над маской заклубился чёрный туман.

— …

Теперь это было видно гораздо отчётливее. Недавно ещё приходилось так напрягать зрение, что начинала болеть голова, лишь бы уловить проблеск.

— Райс.

И, конечно, был один минус — каждый раз Джастин замечал. Скрыть это было невозможно.

Не заметить такой пристальный взгляд просто нельзя. Поэтому Райс и не пытался больше притворяться.

«Раз всё равно поймает меня на том, что я пялюсь, лучше уж делать это открыто.»

Беззастенчиво? Может быть. Но коты от природы беззастенчивы. Да и хозяину, похоже, нравилось его внимание, так что всё было в порядке.

— Если тебе нужна маска, я подарю тебе одну.

«…Нет, совсем не в этом дело. Почему он всё время всё так неправильно понимает?»

Прикинувшись равнодушным, Райс вытянул заднюю лапу и начал тщательно вылизывать её. Вскоре взъерошенная шерсть пригладилась. Он уже собирался перейти на другую лапу, как вдруг…

— Ня?

Что-то тёмное мелькнуло в поле зрения.

Глаза сами собой распахнулись.

Он резко повернул голову в ту сторону. Что-то размером с его лапу трепетало в воздухе.

Насекомое. Несомненно.

Он мгновенно насторожился, складывая картину: большое, чёрное, летает…

И тут его осенило.

Вернулось то ужасное, яркое воспоминание о тварюге, которая цеплялась за стену, будто хозяйка дома, и нагло бросала вызов: «Ну-ка, поймай меня, если сможешь». Стоило протянуть салфетку, как она расправляла крылья и мчалась в атаку, словно миниатюрный демон, всегда на шаг быстрее…

Таракан.

— МРРРРРРРРРРРРРЕЕЕЕЕЕЕЕООООООУУУУ!!!

Как только он понял это, Райс пронзительно завопил и метнулся за спину Джастина. Кетир выронил бумаги от испуга, но Райсу было плевать.

В мире хватало страшных вещей, но если выбирать самую-самую? Вот она.

Раньше он не всегда их боялся. Но однажды столкнулся лицом к лицу с тараканом, который влетел в дом через открытое окно.

Видимо, тот жил сытно, потому что был огромный — жирный, медлительный, но неумолимый. Их война длилась полдня и закончилась победой Райса, но дом остался в руинах.

А хуже всего было то, что у таракана был характер. Он действительно расправил крылья и бросился на существо в десять раз больше себя, словно какой-то берсерк.

Тот день стал одним из худших в его жизни. Настоящая травма. С тех пор одно только подобие этого вида заставляло его шерсть вставать дыбом.

Как и сейчас.

А с его нынешним телом это чудовище выглядело ещё вдвое больше.

— МЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯК! АЭООООРРРРРРРРРРК!!!

Большинство насекомых он ещё мог стерпеть. Но только не это.

Вцепившись в грудь Джастина, Райс всем телом дрожал от ужаса, словно пытаясь слиться с его крепкими, надёжными мышцами. Хозяин обязательно его защитит. Нужно лишь уткнуться носом и не видеть…

— Райс? Что случилось?

— …Аэнг?

Неужели исчез? Это был бы худший вариант. Он осторожно приподнял голову.

— …!

Нет. Всё ещё там.

И теперь оно стало ближе.

Крик застрял в горле. Всё тело окоченело.

«Ты что, этого не видишь?!»

Райс в ужасе посмотрел на Джастина. В ответ красные глаза моргнули непонимающе.

«Стоп… может, это не таракан?»

Мысль всплыла сама собой. Если бы это было обычное насекомое, Джастин заметил бы. Оно ведь огромное. Невозможно, чтобы он его пропустил.

«Неужели… это призрак-таракан?!»

Нет-нет-нет. Только не думать об этом. Райс отчаянно замотал головой.

Но ясно было одно: ни Джастин, ни Кетир его не видели.

А значит, всё ещё хуже. Терпеть его рядом просто невозможно. Что, если люди решат открыть дверь, надеясь, что оно улетит, а оно останется? Тогда он окажется взаперти с этим чудищем — днём и ночью.

Слишком большое. Слишком заметное. Слишком живое.

И с таким реалистичным обликом оно могло свести его с ума просто самим фактом своего существования.

«Нужно убить.»

Райс принял решение. Повторяя про себя снова и снова: «Если не я, то кто?» — он глубоко вдохнул и двинулся.

Он выскользнул из рук Джастина, шерсть встала дыбом, хвост вытянулся, словно копьё. Двигаясь почти неслышно, он приближался к цели.

Прижавшись к полу, задержал дыхание. Ударит в тот миг, когда оно замедлится.

Ему было всё равно, как среагируют люди за спиной — это война.

И вдруг…

— КЯООООНГ!!!

Он рванулся вперёд, лапа метнулась молнией.

Шлёп. Попал точно в цель.

Он уже готовился услышать отвратительный хруст, который всегда издают раздавленные насекомые. Но тишина. Никакого мерзкого треска, никакого влажного звука.

С облегчением он посмотрел вниз.

Толстое чёрное насекомое должно было быть там…

Но его не оказалось.

То, что он принял за твёрдый блестящий панцирь, растворялось, исчезая в воздухе.

Оно рассыпалось в клочья густого чёрного тумана. Того самого, что всегда вился вокруг маски Джастина.

А когда туман окончательно развеялся, под ним…

— Комар.

Это оказался комар.

Незаметно Джастин оказался рядом и теперь вместе с ним внимательно рассматривал пол. Комар, сбитый с толку ударом кошачьей лапы, дёргался на полу.

Комар? В такую погоду? Более того, здесь вообще водятся комары? Райс мирно размышлял об этом, пока вдруг не щёлкнуло в голове.

«Стоп… это был комар? То самое чудище?»

Да с какой стороны на него ни посмотри, он вовсе не походил на комара. И эта странная чёрная дымка раньше…

Ничего не складывалось. Мозг отказывался связывать факты. После мучительных кругов мысли он ухватился лишь за один вывод.

«Ну… по крайней мере, это был не таракан…»

Бесполезный вывод, но всё же утешающий.

Тем временем Кетир облегчённо вздохнул.

Видеть, как Райс бросился в боевую стойку против пустого воздуха, было по-настоящему жутко. Он всерьёз решил, что в спальню герцога пробрался призрак, и едва не схватил сердечный приступ.

К счастью, это оказалось всего лишь насекомое. Почему Райс так испугался одного комара, он не понимал, но, учитывая, что это был не первый его странный поступок, решил не придавать значения.

В этот момент рядом заговорил хозяин.

— Впечатляет. Ты выглядел напуганным, но всё же решился драться. И уложить такую мелкую букашку одним ударом… разве это не поразительно?

— …Да. Полагаю, так и есть.

Сегодня он был разговорчивее обычного. Глаза сияли, голос полон гордости.

Умный слуга знал, когда стоит без колебаний поддакнуть хозяину. Кетир тихо кивнул.

С тех пор прошло три дня. Похожих насекомых больше не появлялось.

Ну… поправка.

После трёх дней упорной охоты Райс нашёл одну мошку и одну моль. Но у них не было того странного чёрного тумана, что клубился вокруг комара.

Так в чём же разница? Райс задумался. Скосив голову набок, он почувствовал, как длинный палец скользнул под подбородок и начал нежно почесывать.

— Пуррррр…

Голова сама собой откинулась назад, из горла вырвался довольный звук. Мысли тут же разлетелись в стороны.

Он хотел было вывернуться, но мысль об этом растаяла, как снег под солнцем. Навыки Джастина выросли настолько, что у Райса не оставалось ни единого шанса сопротивляться.

Почёсывание под подбородком перешло в медленные движения по макушке, затем за ушами.

Дальше вдоль спины, до самого основания хвоста. Рука двигалась гладко, уверенно, словно прекрасно знала своё дело. Райс упивался вниманием и в конце концов перевернулся на спину, выставив живот.

И Джастин, обращаясь с ним как с самым драгоценным существом, слегка погладил и его. Щекотно, но приятно.

Глаза прикрылись наполовину, веки налились тяжестью. Сон подкрадывался мягко и тепло…

«Нет. Я не должен заснуть.»

Он резко распахнул глаза. Чуть не уснул.

Может, его усилия показались трогательными, потому что Джастин мягко сказал:

— Если тебе хочется спать, можешь вздремнуть.

В голосе слышалась готовность в любой момент предложить свои колени в качестве подушки. Но вместо того, чтобы принять предложение, Райс уставился прямо ему в лицо.

Определённая мысль вновь прокралась в его голову. Та, что раньше казалась настолько нелепой, что он не решался её проверять. Догадка, рождённая в тот момент с комаром.

Как ни крути, тёмный туман, окружавший того комара, выглядел в точности как аура, сочившаяся сейчас из-под маски Джастина.

Он понятия не имел, как это передаётся, но факт оставался фактом: он ударил комара, и туман исчез.

«…Значит, Джастин может быть…?»

Попробовать?

Мысль о том, чтобы ударить хозяина, казалась ужасающей, но на это была веская причина.

Скоро наступит полнолуние. Это значило, что он снова увидит Сефиута.

Но настоящая проблема начиналась после. Если что-то пойдёт не так, ему придётся ждать следующего полнолуния. Целый месяц.

Без Сефиута ему будет не с кем посоветоваться. А учитывая, как мало он знает, это серьёзная проблема.

Значит, до следующей встречи нужно испытать всё возможное — проверить любые варианты и донести их до Сефиута.

«Но почему все мои идеи такие…»

Райс скосил взгляд на свою переднюю лапу. Он до сих пор ясно видел того комара, которого смял одним смелым ударом.

Потом снова поднял глаза на Джастина. Тот, ни о чём не подозревая, смотрел на него с любовью и нежностью. Совесть Райса болезненно дёрнулась.

«У-у-ух…»

Но это нужно сделать. Он собрался с духом. Да, сейчас будет мучительно, но в долгосрочной перспективе это может оказаться важно.

Райс медленно напряг правую переднюю лапу. Не сильный удар, всего лишь лёгкий тычок.

— …Райс? — Джастин, наконец, понял, что что-то не так. Его взгляд метался между чуть приподнятой лапой и острыми, сузившимися глазами кота. На лице промелькнуло замешательство.

— Мяу.

«Прости, хозяин. Это ради тебя.»

Сначала извинение. А потом, как тогда, когда он сразил того комара, Райс резко рванул вперёд и полоснул лапой по воздуху.

— Угрх!

Удар пришёлся точно — прямо по правой щеке Джастина. Несмотря на мягкий и пушистый вид лапки, звук вышел резкий, словно звонкая пощёчина.

«…О?»

Райс моргнул.

Сработало.

Тёмный туман, плотно обвивавший половину маски, начал расползаться, растворяясь с места удара. Ему даже показалось, что вдалеке пронёсся пронзительный, нечеловеческий визг.

— …?

Джастин тоже это почувствовал?

Застыв от неожиданного удара, он даже не поднял руку. Просто стоял, ошарашенный.

Эффект был очевиден, как круги по воде от брошенного камня. В сердце Райса зародилась надежда.

«Неужели действительно исчезает? По-настоящему?»

С бешено колотящимся сердцем он всматривался. Несколько секунд туман растворялся, отступая, словно изгнанный… но вскоре снова собрался, густой, липкий, упрямый.

— …

Да. Конечно, всё не могло быть так просто. Он загордился, решив, что всё пойдёт гладко.

И всё же этого хватило. Он подтвердил: его лапа — именно лапа! — способна нарушать проклятие. Это было огромным открытием.

Пусть и с некоторыми осложнениями.

Кот, который ломает проклятия лапой?..

Звучало нелепо до абсурда.

И тут — вдруг мысль.

Он ударил один раз, и туман почти сразу вернулся.

«А если попробовать несколько раз подряд…?»

Взгляд Райса скользнул вниз, глаза загорелись. Он застыл на полпути к вылизыванию лапы, кончик языка всё ещё касался шерсти, и задумчиво посмотрел вверх.

«Проклятие дрогнуло. И Джастин точно отреагировал.»

Значит, если продолжить… может, Джастин поймёт? Может, позволит?

Райс даже не заметил, насколько смелыми стали его мысли. В глазах росло волнение и азарт.

Он задержал дыхание и внимательно изучил лицо Джастина. Наверняка он уже всё понял…

— …

Или нет.

Почему он выглядит так, будто ему только что наступили на сердце?

Под лапами Райса проступил липкий пот. Но он не шевельнулся. Не мог.

Наконец Джастин нарушил молчание.

— Райс.

Голос дрожал — хрупкий, будто он с трудом сдерживал что-то внутри. Уши Райса дёрнулись сами собой.

— Я… сделал что-то не так?

И тут всё стало ясно.

Джастин застыл не из-за проклятия. А потому что его любимый кот впервые в жизни ударил его лапой.

Райс так сосредоточился на реакции проклятия, что даже не подумал об этом. И теперь весь план рушился на глазах.

Если ударю снова, это обернётся катастрофой.

Только взглянуть в его глаза — дрожат, как у щенка на грани слёз. Если Райс ударит ещё раз, он и правда разобьёт бедняге сердце.

Нужно срочно исправить.

— Мя-я-у-у… Мрря-яу~

Встав на задние лапы, он облокотился о колено Джастина, чтобы взглянуть ему прямо в глаза.

А потом стал вылизывать то самое место, куда ударил раньше. Ту странную проклятую энергию, что всё ещё ощущалась на языке? Всё равно. Он терпел.

— Мррр… ньян-нян…

Голос выходил приглушённым из-за вытянутого языка. Надеялся, что так звучит ещё милее.

Он бросил взгляд на глаза Джастина, тревожные, но уже не дрожащие. Работает.

На этот раз Райс наклонился ближе и коснулся носом уголка его глаза. Лёгкое касание ресниц щекотало его мордочку. Джастин закрыл глаза.

Мягко, словно поцелуй, Райс прижался.

Резкий вдох.

— …Райс.

Вот оно. Райс облегчённо вздохнул.

Волна вины и тяжести? Исчезла. Стерта.

На смену пришло тихое, благодарное изумление. Казалось, Джастин напрочь забыл, что его только что ударили по лицу.

Он бережно подхватил вытянувшееся тельце Райса. Опустив взгляд, с явным смущением пробормотал:

— …Ещё раз, наверное, будет перебор… да?..

Райс охотно согласился.

Да, отчасти из чувства вины. Но в основном потому что… будем честны: кто вообще может устоять перед кошачьими поцелуями?

И снова Джастин, тающий, как масло, прошептал себе под нос:

— …Ты слишком милый.

Его голос, ставший таким мягким и тягучим, добил окончательно. Хвост Райса самодовольно качнулся из стороны в сторону.

Говорят, кризисы сближают людей и Райс с Джастином теперь были почти неразлучны. Между ними витала только сладость, как мёд, стекающий с ложки.

А тот, кто оказался зажатым между ними и тихо страдал, был Кетир.

«Что, чёрт возьми, произошло, пока меня не было всего один день…?»

Нет, нет смысла гадать. Кетир тут же отогнал мысль и выпрямил выражение лица.

Из горы жалоб, крутящихся в голове, он выбрал всего одну фразу.

— Ваша Светлость.

— Мгм.

— Вы ведь уже знаете, что я сейчас скажу?

— …Примерно.

— Пожалуйста, завтра сосредоточьтесь на работе. Серьёзно. Если так пойдёт дальше, я сам сдохну.

— …Я учту.

То, что Джастин весь день не отходил от Райса, означало, что работой он не занимался. И, как подтверждение, на его столе громоздилась гора нетронутых бумаг.

С тяжёлым вздохом Кетир начал собирать документы.

— Я прикрою вас только в этот раз. Считайте это расплатой за всё, что вы сделали. Но на следующий раз не рассчитывайте.

— Спасибо.

— Хаа…

Снова тяжело вздохнув, Кетир наконец вышел.

Райс проводил его взглядом, потом посмотрел в окно.

Край неба постепенно темнел, и на нём висела полная круглая луна.

Сегодня ночью встреча с Сэфиутом. Как только ночь окончательно вступит в силу и Джастин уснёт, Райс собирался ускользнуть сам, используя отработанные снова и снова приёмы побега.

На пути стояло лишь одно препятствие.

— …

— Хм? Хочешь, я ещё немного расчешу?

Этот человек так сосредоточен на том, чтобы чесать шерсть, что не замечал ничего вокруг.

Райс вспомнил, как Джастин владеет мечом. Такой уровень ловкости и точности был выше даже его кошачьих глаз.

С такими навыками он не мог не быть чувствительным к движениям. Даже малейший промах наверняка его разбудит.

Райс нахмурился в раздумье, затем тряхнул головой.

«Я что-нибудь придумаю.»

Он прошёл уже слишком далеко, чтобы замереть сейчас. Было бы глупо остановиться только из-за страха разбудить Джастина.

Речь шла о будущем его хозяина. Если Джастин не будет в мире с самим собой, то и Райс — его кот-спутник — никогда не узнает покоя.

Видеть, как Джастин каждые три дня мучается в припадке и вынужден принимать лекарства…

«Я ненавижу это.»

Он ненавидел это больше всего на свете.

Этот человек умел находить счастье в мелочах. Вроде того, чтобы расчёсывать кота. Такой не заслуживал страдать за грехи, которых не совершал.

Джастин теперь был семьёй. Райс даже не мог представить себе жизнь без него.

Значит, он обязан разрушить проклятие любой ценой. И ключ к этому находился прямо здесь, в его собственных лапах.

***

Сердце колотилось.

Солнце уже давно село, и тепло тела Джастина сделало постель уютной и мягкой. Как всегда. Обычно в это время он уже спал бы без задних ног, но сон никак не приходил.

Райс крепко зажмурился. Когда зрение исчезло, все чувства сосредоточились на звуке его собственного сердца.

Но вместо того, чтобы стихнуть, биение становилось всё громче, словно кто-то вынул сердце из груди и поднёс прямо к уху.

Он приоткрыл один глаз и встретился взглядом с Джастином. Их глаза были на одной линии.

— Не спится, да?

— …Мррр.

Значит, он всё это время наблюдал? Неужели он так сильно ворочался? Смутившись, Райс ткнулся головой в грудь Джастина.

Тот мягко почесал его между бровей. Напряжение мгновенно спало. С закрытыми глазами, под этим успокаивающим прикосновением, казалось, он мог уснуть в любую секунду.

— …

Но он не заснул. И не собирался — ведь на эту ночь у него было назначено обещание.

Тем не менее, нельзя было дать Джастину понять, что он бодрствует. Его добрый хозяин был из тех людей, кто скорее всю ночь не сомкнёт глаз, чем уснёт один.

Поэтому Райс держал глаза закрытыми и представлял: одна овечка прыгает через забор. Потом вторая. Потом третья…

Когда через забор перескочило уже столько овец, что сбился со счёта, он тихонько приоткрыл глаза. Рука, что гладила его по голове, давно остановилась.

Райс осторожно отстранил голову и вгляделся в Джастина. …Никакой реакции.

На этот раз он подобрался ближе к его лицу. Глаза Джастина были плотно закрыты, ни малейшего движения под веками. Задержав дыхание, Рис навострил уши и сосредоточился.

«Раз, два… раз, два…»

Дыхание было медленным и ровным. Минуты шли, ничего не менялось.

Этого хватило, чтобы быть уверенным.

«Он спит.»

Первая цель: выполнена. Осторожно переставляя лапы, он беззвучно спрыгнул с кровати.

Мягкий ковёр смягчил приземление. Ни скрипа. Теперь настоящая проверка — дверь.

Он видел сотни раз, как её открывали Джастин и Кетир. К тому же Райс сам когда-то был человеком. Открыть дверь пустяки.

Он подкрался к ручке, присел и прыгнул. Передние лапы зацепили её.

Щёлк.

Ручка провернулась под его весом и с тихим щелчком отпустила замок.

Теперь сердце билось уже по другой причине. Райс нервно сглотнул и оглянулся.

«…Он ведь не проснулся?»

Задержав дыхание, он уставился на спящую фигуру на кровати. К счастью, ни малейшего движения. Подавив облегчённый вздох, он плечом приоткрыл дверь. Закрыть до конца он не решился, слишком рискованно.

«И всё же… нельзя же допустить, чтобы он простыл.»

Поэтому он оставил дверь чуть приоткрытой. А вдруг подует холодный воздух, и Джастин заболеет — что тогда?

Кетир наверняка закатил бы глаза и сказал, что это лишняя тревога. Но Райс не мог иначе.

Он крался по коридору, лапы едва слышно касались пола. В остальном особняк утонул в мёртвой тишине. Даже слишком.

Сегодня ночью воздух в тусклом коридоре казался тяжелее обычного…

«…»

Его шаги ускорились. Часть его отчаянно хотела развернуться и потянуть Джастина за собой.

«Уф. Эта атмосфера…»

Место было таким жутким, что неудивительно было бы, если бы прямо сейчас выскочил призрак.

Райс резко тряхнул головой.

«Очнись. Если привидение появится, я либо заору и дам дёру, либо снова рухну в обморок, как в прошлый раз.»

Он зажмурился. И вот именно сейчас ему вспомнилось, как он встретил Сефиута и окончательно убедился, что призраки реальны. Почему именно теперь? И, конечно же, воображение разыгралось не вовремя, подсовывая самые яркие и жуткие картинки.

Каждая следующая страшнее предыдущей.

Выход был один: двигаться, пока на самом деле ничего не появилось. Достаточно отдалившись от комнаты Джастина, Райс сорвался на бег.

Он промчался по коридору, стремглав скатился по лестнице…

И вдруг.

— Мяу?..

Темнота начала рассеиваться.

Но никакой свет не зажёгся. Райс остановился, словно мотылёк, тянущийся к пламени, и повернул голову к источнику сияния.

На дальнем конце коридора второго этажа — за углом — виднелось окно. Штора была чуть отодвинута.

Оттуда и лился свет. Райс привстал и обеими лапами потянул ткань. Немного помучившись, он справился и мир залило…

«Ах.»

Лунный свет.

Яркий, серебряный лунный свет.

После столь долгой темноты он показался почти ослепительным. Райс заморгал, глаза заслезились от интенсивного сияния, а затем замер, впитывая этот холодный поток.

Тук. Тук. Тук. Сердце вновь забилось, громче прежнего. Грудь сжала странная тяжесть.

Уши звенели.

Ему хотелось убежать.

А если Джастин проснётся?

Зная его, стоило ему заметить пропажу любимого кота, он бы всё бросил и перерыл особняк, пока не нашёл.

Надо идти дальше. Но будто кто-то прибил лапы к полу. Тело не слушалось.

Тук. Тук. Тук. Тук. Тук.

Сердце грохотало так, что казалось — барабанные перепонки не выдержат…

А взгляд всё равно был прикован вперёд. Лунный свет лился потоками: ослепительными, бесконечными.

Пока всё вокруг не стало белым.

А потом…

Бззт. Странный треск пробрался в уши. Снова бзззт.

И в тишину просочился слабый женский голос, искажённый, далёкий, будто призрачный.

— Я благословляю тебя… В покаянии за твой ■… ■■ воздастся ■■ и дарует тебе ■■…

Райс не мог разобрать слов. Он раскрыл пасть, чтобы позвать, ответить, но словно погружаясь на дно океана, не смог издать ни звука.

Он медленно закрыл глаза. Большинство фраз растворялось в треске и искажении, но сам тембр женского голоса… звучал кристально чисто, как колокол.

Это ощущение было как обливание ледяной водой и при этом парадоксально тёплым.

Более сострадательным, чем любое существо, будто оно могло обнять весь этот мир безмерной нежностью…

Райс открыл глаза.

— Ах!

Он глубоко вздохнул, грудь содрогалась от тяжести воздуха.

«Неужели... я не дышал?»

Его зрение помутилось, а голова закружилась. Судя по головокружению, он был без сознания долго. Уставшее тело потеряло равновесие и с глухим стуком упало на пол.

— Кха…

Он сделал несколько глубоких вдохов. Постепенно, как только его чувства возвращались, боль начинала вспыхивать в тех местах, где он ударился о землю.

С лёгким стоном он поднялся на одну руку. Что, черт возьми, только что случилось...?

«…?»

И тут он замер. Бледная, гладкая рука лежала на отполированном деревянном полу. Пять длинных, тонких пальцев — одновременно странных и необыкновенно знакомых.

«Почему... у меня рука?»

Он слегка сжал её в кулак, а потом снова открыл. Снова и снова, как ребёнок, восхищённый собственными пальцами. Каждое движение было ярко реальным.

«…???»

Он сжал сильнее. Его аккуратные ногти врезались в ладонь, посылая резкий импульс в руку.

...Это не был сон.

Он резко вскочил. Его взгляд упал вниз и вот они. Человеческие ноги.

Райс уставился, чуть не уронив челюсть.

«Я... стою на двух ногах!»

Его глаза медленно поднялись вверх — стройные икры, подтянутые руки, подтянутое, твёрдое тело. Несомненно человеческое. Наконец, он взглянул прямо вперёд.

Отражение в прозрачном окне показало лицо молодого человека.

— …Ха!

Золотистые волосы. Кожа белая, как снег. И глаза точно такие же серебристо-серые, как когда он был котом.

Он сжал щеки, потянул их, пока не появились слезы. Красивое лицо в отражении, такое аккуратное, что казалось, его вылепил скульптор, искривилось под его пальцами.

Тем не менее, смех вырвался наружу. Райс накрыл лицо обеими руками, плечи затряслись от мягкого смеха.

«Я думал, что привык… но, похоже, нет.»

Если бы он привык, не чувствовал бы себя так дико счастливым, оказавшись вне этого тела кота. Он выдохнул и несколько раз потер лицо.

Волнение постепенно улеглось.

А что дальше?

«…»

Райс вздрогнул, снова заметив своё отражение. Вот почему было так холодно, человек в зеркале был полностью, без всяких сомнений, голым.

Если бы у него ещё была шерсть, он бы не чувствовал этого холода. Он отогнал мысль и инстинктивно протянул руку.

Сначала шторы. Он не мог ходить по особняку вот так. Ему нужно было что-то, чтобы прикрыться.

Если он встретит кого-то, будучи голым... да, единственное будущее, которое он мог себе представить, это моментальное заключение в темницу.

Он схватил тяжёлую занавеску из тёмно-зелёного бархата и завернулся в неё. К счастью, она была легче, чем казалась.

Время идти туда, куда он изначально планировал. Теперь, когда он мог ходить нормально, он доберётся до галереи за пару минут. А вот почему его тело изменилось так внезапно... или что это был за голос... эти вопросы подождут.

Лунный свет мягко омывал его спину, как будто тихо провожая его.

***

Галерея была абсолютно чёрной, свет не проникал внутрь. Единственное, что находилось там — это торжественные ряды портретов, стоящих молчаливо и неподвижно.

Затем раздался скрежет, стена медленно отворилась.

Сефиут, который висел в воздухе, поднял голову. Он ожидал маленького, безвредного гостя.

Но вместо этого в галерею вошёл нелепо выглядящий молодой человек, завернутый с головы до ног в огромную занавеску.

— Хм?

Лицо было незнакомым, но ум Сефиута сработал быстро. Это был тот самый гость, которого он ждал.

Он сказал, разочарованно:

— Ну вот, оказывается, ты всё-таки можешь стать человеком.

Он всё продолжал тараторить о том, как не может превратиться — да, конечно. В конце концов, справился с этим прекрасно сам. Типичные представители племени Мё, подумал он, закатывая глаза.

Но кое-что его беспокоило — это выражение лица. Парень выглядел так, как будто на его плечах лежит вся тяжесть мира.

— Мастер…

Голос едва вырвался как шёпот. Затем Райс опустился прямо там, где стоял.

— Что такое?

Сначала он поправил осанку. Неужели что-то случилось с его потомком? Сефиут сначала отреагировал с лёгким недовольством, но тяжёлая атмосфера вокруг Райса заставила его беспокойство тихо вернуться.

Затем Райс, голосом, полным тяжести и пустоты, выложил все свои переживания.

— …Вы думаете, Джастин всё ещё будет меня считать милым?

Сефиут замолчал на мгновение. Наверное, он неправильно расслышал.

— Что?

Но Райс не колебался и продолжал.

— А если всё станет неловким теперь, когда я человек? Ух... Быть милым — это была моя основная стратегия выживания.

— …

Да. Этот мир по-прежнему полон безумных людей. С драматическим вздохом Сефиут лег прям в воздухе, как ленивый призрак.

Это скучное, безразличное выражение лица говорило само за себя — он потерял всякий интерес. Райс почувствовал, как медленно начинает разгораться раздражение.

Он не был так расстроен, когда стал человеком. Конечно, он провёл месяцы в теле кота, но по сути был человеком. Даже если большинство его воспоминаний всё ещё оставались туманными.

Возвращение в форму, о которой он так мечтал, должно было стать радостным моментом.

Даже если он выглядел как нелепая зелёная гусеница, завернутая в занавеску, он шёл лёгким шагом.

Но затем, словно громом с ясного неба, в его голове ударила одна мысль.

«...Что я буду делать, когда вернусь?»

Он представил себе лицо Джастина, когда тот спит. Тревожный страх обрушился на него.

Тот, кто выбрал защищать его, принять и дать имя — делал это для кота. Теперь, как человек, Райс был всего лишь незнакомцем. Ничем не лучше, ничем не хуже.

Если бы это было наименьшее из его беспокойств...

Его взгляд опустился. Зелёная занавеска трепетала вокруг его ног, скользя по полу. Она никогда не выглядела более абсурдно.

Он заставил себя взглянуть на это объективно.

Голый человек врывается в особняк, крадёт занавеску, заворачивается в неё и ходит здесь, как будто ему всё здесь принадлежит… Абсолютный незнакомец…

Он зажмурил глаза. Нет. Не хотел больше думать об этом.

Даже если он сможет доказать, что это он, Райс, Джастин всё равно не выгнал бы его. Он не был бы таким жестоким.

Но всё равно… всё равно.

«…Милый».

Он вспомнил этот голос. Спокойный на поверхности, но с лёгкой дрожью. Он был переполнен нежностью.

Будет ли Джастин всё ещё использовать этот голос? Будет ли он смотреть на Райса так же, как раньше?

Что если он начнёт держаться на расстоянии?

Честно говоря, Райс думал, что большая часть их близости была основана на его миловидном внешнем виде. Чем больше он об этом думал, тем серьёзнее это становилось.

Он уже мог представить себе: Джастин смотрит на него, как на какое-то инопланетное существо. Не просто держится подальше, но избегает его вовсе. Одна только эта мысль заставляла его живот сжиматься в узел.

Он сжал кулаки без единого слова.

Хорошо. Время столкнуться с этим. Райс дал имя этому чувству, которое закипало внутри него.

Это было неуверенность.

И это сводило его с ума. Он хотел броситься на пол и кататься от отчаяния. Пнуть эту проклятую занавеску. Кричать в пустоту.

«Я взрослый мужчина… и я дуюсь, потому что больше не милый.»

Это ощущение было как пересечение линии, которую нельзя вернуть назад.

Честно говоря? Если бы роли были наоборот, он бы тоже, вероятно, держался на расстоянии. Ты думаешь, что принес домой кота, а это — человек? Да, это топливо для кошмаров. Но всё же… они провели столько времени вместе. Это должно что-то значить.

Он сильно потряс головой. Это что-то значит, чёрт возьми.

Но даже когда он пытался оправдать это, другой голос в его голове привёл контраргумент, пункт за пунктом.

Это не было преднамеренно, конечно, но Джастин думал, что привел домой кота. А теперь он узнаёт, что всё это время было что-то другое? Если посмотреть со стороны, это почти как мошенничество.

...Когда он достиг галереи, заблудившись в этом вихре мыслей, его лицо выглядело так, как будто перед ним пнули его щенка.

— Я серьёзно.

Но призрак, парящий перед ним, совсем не воспринимал это всерьёз.

Лежа, как лентяй, глядя на него, как на короля сумасшедших, Сефиут совершенно не излучал эмпатию. На фоне паники, вся эта атмосфера только раздражала Райса.

Он уставился на Сефиута с такой силой, как будто пытался поджечь кого-то взглядом.

Сквозь воздух проскользнуло насмешливое «тц-тц».

— Ты серьёзно это говоришь?

Его голос был пропитан разочарованием. Как только Райс почувствовал, как его раздражение начинает закипать,

— Ты идиот. Ты же из племени Мё, так? Просто вернись обратно в кота! Чёрт возьми, почему ты мучаешься из-за этой чепухи?

— …!

Пшш. Вот так, его мысли стали пустыми.

Весь тот страх и беспокойство — пшш — исчезли, как простое решение.

«Почему я не подумал об этом раньше?»

Племя Мё. Существа, способные свободно менять форму между человеком и кошкой.

Если бы он только смог вернуться в свою кошачью форму, вся эта путаница перестала бы быть проблемой.

Конечно, Райс не собирался скрывать это от Джастина навсегда.

Но не сейчас.

Ему нужно было время, чтобы подготовиться. Он не хотел, чтобы их отношения изменились так резко и без предупреждения.

— Тц, уже теряешь уверенность в своём возрасте…

Он легко проигнорировал ворчливый голос.

Непреднамеренная трансформация сначала обеспокоила его, но теперь, когда он пытался вернуться обратно, оказалось, что это гораздо проще, чем он ожидал. Он сосредоточился на звуке своего сердца, представляя, как его кровь начинает пульсировать, спиралью устремляясь в центр груди…

— Эй, один вопрос.

— …Что теперь?

Его хрупкая визуализация мгновенно разрушилась, когда он услышал голос Сефиута.

Райс закатил глаза и посмотрел на него. Сефиут, который ещё несколько мгновений назад плавал в воздухе, теперь стоял прямо.

— Ты проверил, что парень спит, верно?

— …? Да. Я проверил.

— Хм. Так вот как.

Сефиут несколько раз моргнул, и его выражение было далеко от довольного.

Что-то в его тоне, осанке и взгляде, который казался устремлённым вперёд — или, может, за пределы видимого — вызвало у Райса медленно нарастающий страх.

Он даже не успел спросить, что не так.

Рык…

— …!

Стена — только что закрытая — теперь начала открываться.

Тяжёлые, решительные шаги эхом разнеслись по воздуху. Райс точно знал, чьи это шаги.

Больше не могло быть никого другого.

— …Райс?

Он инстинктивно обернулся. За приоткрытой стеной, из кромешной тьмы, сверкали алые глаза — молчаливые, одиночные и безошибочные.

Тук. Его сердце врезалось в ребра.

Разве… они только что встретились взглядами?

— Хик.

Как только мысль пришла в голову, из него вырвался смешок и весь мир будто провалился вниз. Тяжёлое одеяние упало на его голову с приглушённым свистом.

Он посмотрел вниз.

Мягкая белая шерсть, маленькие передние лапки и знакомая розовая подушечка, выглядывающая из середины, это тело он видел бесчисленное количество раз. Слёзы облегчения навернулись в глаза.

…Но это не была основная проблема.

«Он... он видел меня?»

Он даже не подумал двигаться. Он затаил дыхание, застыв на месте.

Единственные звуки, что оставались в коридоре, — кошачья икота, эхом разносящееся по воздуху.

Его голова кружилась.

Это была всего секунда, но он был уверен, что их глаза встретились. Мысли, которые он отогнал, теперь обрушились на него, как волна.

«…Что мне делать?»

Он зажмурил глаза. Должен ли он что-то сказать? Может, будет лучше сразу признаться, вместо того чтобы прятаться и надеяться, что всё само собой исправится.

Но он не мог найти в себе силы встретиться с этими глазами снова. Парализованный, застрявший между решениями, он совершенно не двигался.

— Ну, вот и всё.

Джастин подошёл к нему несколькими быстрыми шагами и откинул занавеску. Свет вернулся в его тёмный взгляд.

Инстинктивно Райс посмотрел вверх. Лицо Джастина — спокойное, нечитаемое, неизменное — заполнило его зрение.

— …Ты внезапно исчез. Я переживал.

Его руки потянулись вниз и аккуратно подняли Райса. Прикосновение было таким же, как и раньше, как будто он держал нечто ценное и хрупкое.

Голые руки. Без перчаток. Он что, выскочил прямо так? Райс почувствовал лёгкое покалывание в груди.

— Ночные прогулки не лучшая идея. Уже довольно холодно.

— …Мяу.

Он выпустил мягкий, неохотный звук. Джастин рассмеялся и погладил его голову с привычной лёгкостью, явно довольный ответом.

Райс без раздумий наклонился к руке, потом мгновенно вернулся в реальность. Его щеки вспыхнули, когда он понял, что теперь он свернулся в клубок, как кукла, в руках Джастина.

Он украдкой взглянул вверх. Джастин был всё таким же, как всегда. Нежный. Спокойный. Баланс в мыслях Райса начал возвращаться к норме.

«…Может быть, он меня не видел?»

Он думал, что их глаза встретились… но теперь?

В его голове спорили две версии самого себя — одна кричала: «Он точно увидел!», другая спорила: «Если бы увидел, разве был бы таким спокойным?»

Но прежде чем кто-то из них смог победить, Джастин огляделся по сторонам и, не колеблясь, развернулся и ушёл.

Вдруг Райс вспомнил, зачем вообще пришёл сюда.

«Сефиут!»

Райс мгновенно ухватился за одежду Джастина, почти цепляясь за него, как за воротник.

Это было не элегантно, но ему не было до этого дела. Это было срочно.

Там вдалеке, он увидел Сефиута. Как-то так получилось, что расстояние между ними увеличилось. Их глаза встретились, и Сефиут лениво помахал рукой...

Сообщение было ясным, как день: «Разберись сам. Я не вмешиваюсь.»

Райс замолчал.

— …

Джастин нежно погладил его по спине плавными, успокаивающими движениями. Его голос, как всегда, был мягким и добрым.

— Ты можешь прогуляться днём.

Райс даже не нашёл, что ответить. Вот так вот он был вынесен из зала, мимо окна, где была сорвана занавеска, вверх по тихим ступеням и обратно в комнату, которую они делили.

Только когда его аккуратно положили на кровать, он понял — он держался за Джастина всю дорогу. Стеснённо он расслабил свои маленькие лапки.

Но внутри его мысли были в беспорядке.

«Что… вообще только что произошло?»

Зачем звать меня, если всё заканчивается так? Его смятение быстро сменилось раздражением. Фрустрация вспыхнула, и так же вспыхнули его когти, которые выступили наружу.

— Шшш. Спокойно.

…И вот, они снова в спальне. Спокойные, нежные слова Джастина вытянули всё сопротивление из его тела.

Зачем сопротивляться теперь? Он уже вернулся.

Он упал на бок, синхронизируя своё дыхание с медленным, нежным ритмом поглаживаний Джастина. Тепло ушло, но кровать всё ещё оставалась уютной и знакомой.

Он закрыл глаза.

«Смогу ли я вообще заснуть?»

Он проснулся среди ночи, и так много всего произошло за раз.

Сначала он случайно стал человеком. Затем, когда он думал, что трансформация окончательна, понял, что он голый. Он сорвал занавеску, израсходовал всю свою силу, переживал за будущее до такой степени, что стало дурно…

И ничего из этого не решилось. Он чуть не был пойман Джастином. А тот, кто устроил весь этот беспорядок? Совершенно проигнорировал его.

Тревога снова начала подниматься.

«…Он не видел меня, правда?»

Потому что если бы он видел, вся эта ситуация не имела бы смысла. Но всё равно, что-то в этом продолжало терзать его — как зуд под кожей, до которого не дотянуться…

— Спокойной ночи, Райс.

Нежный голос Джастина мягко позвал его, и все эти беспокойства растворились, как будто их никогда и не было.

— …Мррр.

Когда спокойствие охватило его, сон тихо подкрался. Райс ответил из привычки — это был его способ сказать «Спокойной ночи, хозяин.»

Не прошло и полчаса, как он полностью погрузился в сон.

***

Утром.

Он не только хорошо поспал, он снова проспал. И это уже не удивляло его.

Прохладный ветерок щекотал его нос.

Что-то скользнуло по его мордочке, и Райс открыл глаза с сонным взглядом.

Он потер нос лапкой, вздёрнул уши и зевнул на полную катушку. Именно в этот момент пришло привычное утреннее приветствие…

— Доброе утро.

— Мяк.

Голос был тёплый и бархатистый. Райс счастливо мяукнул в ответ и слез с кровати.

Похоже, Джастин уже давно встал. Кетир уже успел прийти? Гора бумаг на столе была прямо враждебной. Райс смутно помнил, что где-то слышал, что кошки просыпаются на рассвете, чтобы побеспокоить своих хозяев…

«Да, это не про меня.»

Раннее пробуждение? Да ни за что. Он слишком увлёкся сном. Наверное, это что-то от зверочеловеков, а не обычных кошек.

Эта абсурдная мысль витала некоторое время, пока не исчезла. Райс полусонно вылизывал свою лапку, вытянув заднюю ногу, потом он вдруг замер, прекратив лизать.

Что-то… не так. Как будто он что-то забыл?

Он посмотрел вниз на свои пушистые белые лапки, затем наверх на Джастина, который всё ещё был поглощён бумагами.

И тут до него дошло.

Правильно. Прошлой ночью. Он почти поймал меня, да?

«…»

Подождите. Почти поймал?

Он быстро завершил вылизывание и сел прямо.

Он ведь чувствовал то же самое беспокойство прошлой ночью, прямо перед тем, как уснул. Джастин так нежно погладил его, что он заснул без сопротивления, но не в этот раз.

Сузив глаза в кошачьи щёлочки, Райс начал наблюдать за Джастином. Будь то работа, еда или поглаживание Райса во время перерыва,он наблюдал за ним всё время.

Он был так поглощён этим, что…

— Наверное, ты сегодня не настроен на прогулку.

— …МРРРООО!

Он почти забыл о прогулке. С визгом Райс вскочил и побежал к ящику с ошейником, царапая его в панике.

В конце концов, Джастин сдался и достал ошейник. По какой-то причине в его глазах, выглядывающих из-за маски, был слабый намёк на сожаление.

Обычно Райс просто повалился бы обратно на кровать и притворился, что ему всё равно.

— Хорошо. Я подготовлю все через минуту.

«Не сегодня.»

Тук, тук. Райс постучал передней лапкой по Джастину, подталкивая его встать. У него были незавершённые дела.

Прозрачный образ чьей-то спины всё ещё оставался в его памяти — кого-то, кто холодно проигнорировал его, как будто он не имел значения.

«Сефиут.»

Он собирался отыскать этого призрака, который его подвёл, и разобраться с ним, пока тот не получил то, что заслуживал. С твёрдой решимостью Райс дал себе торжественное обещание.

***

— МЯЯЯЯЯУ!!!

«Выходи, ты, чёртов призрак!»

Как только Райс вошёл в галерею, он издал оглушительный вопль. Звук был достаточно громким, чтобы Сефиут появился, закрывая уши обеими руками.

— Ты чёртово чудовище!

— Мяурк!

«Чудовище? Это первое, что ты говоришь, когда видишь меня?!»

Райс сузил глаза, его взгляд стал резким от раздражения. Он не пришёл сюда за извинениями, но эта бессовестная манера? Невероятно.

Он сразу же набросился на него с жалобами.

Если они могут встретиться днём, зачем он заставил его красться ночью? Он вообще понимает, через какое унижение ему пришлось пройти? После всех этих усилий, как Сефиут может просто притворяться, что не узнаёт его?

Пока Райс сердито мяукал, Сефиут оставался совершенно спокойным, скрестив руки на груди.

— Кто думаешь, сделал так, чтобы ты научился превращаться в человека?

— …Мяу?

«Что это вообще должно значить?»

Райс моргнул, полное недоумение застыло на его лице.

Пару секунд прошло и тут до него дошло. То лицо. То самодовольное, важное лицо.

«Он пытался присвоить себе всю заслугу.»

Райс замешкался. Стоит ли просто играть по его правилам и послушать его серьёзно или же засмеяться ему в лицо и уйти?

Сефиут сузил глаза, как будто мог читать его мысли.

— О? Ты мне не веришь?

— Мрроу.

Райс выбрал второе. У него не было слов для призрака, который уже нарушил его доверие.

Сефиут пробурчал что-то тихо. Он не знал, что кошки могут выражать так много раздражения.

— Тц. У тебя, оказывается, характер.

Вздохнув, он начал вытаскивать полузабытую легенду из глубин своей памяти.

— Я ведь рассказывал тебе о богах, не так ли?

Райс насторожился, уши поднялись. Его лицо всё ещё было угрюмым, но напряжение в его позе выдавало интерес.

— В наши дни единственный бог, что следит за этим континентом, это Таласса. Но давно это было не так. В те времена одной из самых известных богинь была Луяна, богиня Луны.

Хвост Райса медленно начал покачиваться. Он сохранял равнодушное выражение, но было видно, что он зацепился за разговор.

— По легенде, Таласса, богиня моря, и Луяна, богиня Луны, были сёстрами. Связь между ними была настолько сильной, что всякий раз, когда Луна светила ярче всего, море танцевало от радости.

Сефиут поднялся в воздух с насмешливым танцем. Глаза Райса следили за ним, как магнит.

— Ха, теперь ты заинтересовался, да? Этот танец не видели с тех пор, как Луяна погрузилась в глубокий сон, но одно место всё ещё хранит её след.

Он снизил голос, как будто делился секретом.

— Великий храм Талассы. В ночи полнолуний море перед ним светится, как кровать из драгоценных камней. Говорят, это потому, что благословение Талассы особенно сильно касается этого места. Если когда-нибудь будет возможность, помучай моего потомка и сходи посмотреть.

«Ого...»

Глаза Райса засветились удивлением, он совершенно не замечал, что призрак перед ним ухмыляется, наслаждаясь тем, как легко он попался на приманку.

— Эмм. В общем, суть в том, что луна и море тесно связаны. Бестии, на которых сильно сказывается благословение Талассы, часто говорят, что у них есть связь и с Луяной. Поэтому я выбрал ночь полнолуния.

Он не добавил ничего нового, но Райс уже понял, что он имеет в виду. Та самодовольная ухмылка, драматичное пожатие плечами и раздражающе сверкающие полупрозрачные глаза.

— Видишь? Я же говорил, что всё это благодаря мне.

Сефиут явно наслаждался моментом.

— Мрррр...

В конце концов, Райс сдержанно мяукнул, признавая это. Если то, что он сказал, правда, то да... Райс понял, что мог стать человеком благодаря Сефиуту.

Но это самодовольное выражение заставило его шерсть встать дыбом.

— МРАООООООВ!!!

«Так почему бы не сказать мне об этом раньше?!»

Хаотичная ночь пронеслась перед глазами, как психологический хоррор.

«Ну, может, это и не изменило бы ничего, но хотя бы можно было бы морально подготовиться!»

— Тц, что я должен был сделать? Это не было гарантировано. Да и времени объяснять не было.

— …

«Это потому, что ты был слишком занят мучением какого-то бедного кота…»

Райс чуть не выпалил это, но прикусил язык.

С таким бессовестным лицом было очевидно, что Сефиут всё равно бы сыграл дурака.

Райс долго вздохнул. Пфеее.

Сефиут щёлкнул языком.

— Тц, тц. Что, пытаешься себе могилу выкопать таким вздохом?

Это так раздражало, что кровь закипала. Но всё равно, трудно игнорировать единственного, с кем можно поговорить. Поэтому Райс, неохотно, но подробно, выложил всё, что произошло в тот день.

— Хмммм. Это так? Похоже, он не увидел тебя.

Это всё, что он получил в ответ.

Райс не знал, что с этим делать. Обрадоваться? Или всё-таки насторожиться? Он даже не успел принять решение, как Сефиут добавил:

— Наверное, ты этого не осознаёшь, но информации о зверолюдях катастрофически мало. Даже в мои времена мне приходилось заводить различные связи, чтобы заполучить пару древних книг. А теперь, когда они вымерли? Все записи можно считать потерянными.

— …Мяак?

— Да-да. Я тебе говорю — в лучшем случае подумают, что ты какой-то необычно умный дух-зверь или что-то в этом роде.

«…Стоп, а это на самом деле звучало правдоподобно.»

Райс вспомнил, что Сефиут когда-то остановил катастрофу при своей жизни. Такая сила, наверное, действительно заслуживала уважения.

А теперь этот призрак говорил об этом с такой уверенностью, что Райс опять почувствовал, как в нём начинает зарождаться надежда.

— Эм.

К сожалению, он был так поглощён своими мыслями, что не заметил, как уголок губ Сефиута изогнулся в ухмылке.

Сефиут посмотрел вниз на маленькую голову, глубоко задумавшуюся, и внутренне похвалил себя за свою невероятную щедрость.

«Похоже, он всё-таки увидел, но решил сыграть дурачка… Ну, он же мой потомок, наверное, у него есть свои причины. Поддержу его ради достоинства предка. Ха… поистине, какой я образец сострадания.»

Если бы Райс знал, какие глупости творятся в голове этого призрака, он бы устроил настоящую бурю. Но, увы, у него не было способности слышать внутренние монологи призраков.

Сефиут фыркнул, стер самодовольную ухмылку с лица и повернул глаза к ошарашенному коту, готовясь выдернуть его из мыслей.

— Хватит хандрить. У нас ещё гора вопросов, которые надо обсудить.

Ему было много чего хотелось узнать у этого маленького Мё.

***

— Мяя…

«Вот как всё обстоит.»

Райс быстро пришёл в себя и детально рассказал обо всём, что случилось. Проклятая букашка, как проклятие передалось и как они смогли его снять.

Когда Райс дошёл до того момента, где он шлёпнул Джастина по лицу лапой, Сефиут рассмеялся, катаясь в воздухе. Всё-таки, сколько бы он не смеялся, это был довольно ценный случай.

— Хм. В любом случае, это значит, что я был прав. Теперь никаких сомнений, ты ключ к снятию этого проклятия.

— Мяааак…

Но это прорыв был единственным достижением, которое они сделали. Уши Райса опустились, тревога снова подкралась. Сефиут, однако, не выглядел обеспокоенным ни на секунду.

— Давай. Проклятие вроде этого не сломается так легко. Это глубокое зло, передаваемое по крови из поколения в поколение…

Он замолчал и сменил тему, игривое сверкание в его глазах исчезло. Лицо стало необычно серьёзным.

— Тем не менее, не скажи, что мы ушли с пустыми руками. Теперь мы знаем, что у проклятия есть корень. Если будем потихоньку разбирать его по кусочкам, мы реально сможем его полностью разрушить.

— Мяу.

Это имело смысл. Райс кивнул, восприняв это как ободрение. В таком случае, оставалось только одно.

— Сейчас мы ждём.

Как и в тот день с проклятым жучком, им нужно было подождать, пока не проявится следующий фрагмент проклятия.

На самом деле, ничего особо не изменилось. Райс всё ещё должен был притворяться обычным котом перед Джастином. Всё, что он мог сделать — это ждать. Столько, сколько понадобится.

И всё же, тяжесть на груди стала немного легче. Бремя, которое он так долго носил молча, немного уменьшилось.

Беспокойство не стоит держать в себе, с ним нужно делиться. И тем лучше, когда тот, с кем делишь, умён, сдержан и обладает мудростью.

Если к тому же он надёжен, то это вообще идеально... или так он думал. Но Райс запнулся. А он действительно надёжен?

— Ты опять о чём-то странном думаешь.

... Всё же, у этого парня была невероятная способность улавливать такие вещи. Игнорируя острый, знающий взгляд, брошенный в его сторону, Райс мысленно добавил ещё один балл в копилку Сефиута.

Он мчался по длинному коридору. Только зная, что у него есть кто-то, с кем можно поделиться грузом, его шаги стали легче.

— У меня есть, конечно, кое-какие догадки...

Это было последним, что сказал Сефиут.

Райс так и не услышал, что за «догадки» у того были, но Сефиут пообещал рассказать, когда точно будет уверен. Этого было достаточно... пока.

Единственное, что его раздражало, это насколько упёрто молчалив был этот призрак.

Но всё-таки Сефиут сказал, что Джастин ничего не видел, разве не так? Райс даже не мог подумать, что какой-то давно умерший предок может солгать, чтобы встать на сторону своего потомка. Решив, что больше не стоит ходить вокруг да около, он принял решение вести себя как обычно.

Трагичное решение, которое будущий Райс отметил бы как «Я был дураком, что доверился ему». Но, конечно, настоящий Райс об этом не знал.

В любом случае, они договорились встречаться чаще, под предлогом прогулок. Так что, по крайней мере, он смог вернуть себе кусочек спокойствия.

«Надо быстрее вернуться.»

Прошёл всего лишь час, но казалось, что он не видел своего хозяина целую вечность. Наверное, потому что всё это время был на нервах, переживая, что его поймают.

Как только он собрался ускорить шаг, он столкнулся с знакомым лицом.

— О! Это ты, котик.

Он несколько раз видел её раньше.

Похоже, она тоже узнала его, на лице бледной горничной медленно появилась краска.

Она сделала несколько шагов назад, но теперь подошла ближе, оглядываясь, чтобы убедиться, что рядом никого нет.

— Как ты? Давно не виделись.

Она наклонилась и прошептала, как будто делала тайное признание.

Затем, почти как в трансе, она протянула руку и нежно погладила его по голове. Один раз, второй, третий — пока вдруг не вздрогнула и не отдернула руку.

— Ах, не стоило мне этого делать…

Её когда-то яркое лицо исказилось виноватым выражением. Райс поморщил нос и отступил.

Ему на самом деле понравилось, как его гладили, так что был немного разочарован.

С того момента, как стало известно, что он принадлежит Джастину, большинство слуг от него бегали.

Он понимал. Они боялись Джастина. Ему это не нравилось, но он это понимал.

Но люди существа привычки. Чем больше они видели одного-единственного кота, бродящего по коридорам, тем более смягчались их реакции.

Они больше не могли гладить его, как раньше, когда думали, что это просто бездомная кошка, но хотя бы теперь они признавали его существование.

Конечно, теперь он не мог играть в «догонялки», но Райс был доволен.

Наверное, быть маленьким, белым и пушистым действительно помогает.

Мягкие, безобидные животные умели снижать настороженность людей.

Тем не менее, всё ещё были моменты, как этот — когда люди инстинктивно гладят его, а потом пугаются. Райс тихо поднял лапку.

— Мя.

Он вытянул аккуратно сложенные задние лапки. Он сказал привет, а теперь время было возвращаться.

Но потом что-то неожиданное заставило его остановиться. Горничная начала рыться в своём кармане и вытащила что-то.

— Вот. Это тебе. Шитьё моё хобби, и я сделала это, думая о тебе. Я всё время носила это с собой, не зная, когда увижу тебя снова… так что я так рада, что мы встретились сегодня.

Она улыбнулась и что-то протянула ему. Между её пальцами был маленький кролик, явно сшитый вручную с заботой, даже меньше её ладони.

Райс смотрел на него.

...Его грудь вдруг наполнилась теплом.

— ...Тебе не нравится?

Её широкая улыбка исчезла, и лицо стало неловким. Он сразу протянул лапку к её руке.

С облегчением она передала ему игрушку. Райс осторожно взял её зубами.

Он постарался не кусать слишком сильно. Не стоит прокалывать дырку в подарке, который только что получил.

— О, и, эм... давай сделаем так, чтобы этот подарок остался нашим маленьким секретом, хорошо?

Как ответ, Райс потерся лбом о край её юбки. Мягкий, счастливый смех раздался сверху.

— Мрррф.

На этот раз Райс попрощался с ней должным образом. Он медленно подмигнул, а потом, с лёгкими шагами, ушёл.

Он почувствовал, как его хвост поднялся и начал покачиваться из стороны в сторону. Это было даже лучше, чем он ожидал — когда кто-то, кто раньше держался на расстоянии, сам подошёл к нему с улыбкой.

Когда-нибудь, он надеялся, Джастин тоже почувствует это. Как только проклятие будет снято, он обязательно это почувствует. Райс позаботится об этом.

С новой решимостью глаза Райса засверкали.

***

— …Райс.

Он ворвался в комнату, жаждущий увидеть того, кто рад будет его возвращению. Но встретил лишь пару странно любопытных глаз.

— Ня?

Кроличья игрушка выпала из пасти Райса с мягким стуком, когда он посмотрел вверх.

Единственная часть лица Джастина, которую Райс мог видеть, это глаза за двумя дырочками его маски. Но с каждым днём, чем больше они проводили времени вместе, тем лучше Райс начинал читать его настроения, просто глядя в эти глаза.

И вот теперь он знал, Джастин не просто рад был его видеть дома.

«…Я что-то не так сделал?»

Нет, это не имеет смысла. Он не наделал беспорядка, не заблудился и не опоздал.

Пока он наклонял голову в замешательстве, пытаясь разобраться в этом, Джастин медленно подошёл ближе и присел.

Затем он протянул руку. Райс думал, что сейчас получит поглаживание по голове, но это не было так.

— …

Вместо этого игрушка, которая упала на пол, была осторожно поднята и положена на чёрную перчатку Джастина. Уже маленькая игрушка выглядела ещё меньше на его большой руке.

Джастин долго смотрел на неё, его выражение было нечитаемым.

— Похоже, кто-то подарил тебе подарок.

Его голос был спокойным, почти безэмоциональным, когда он пытался сложить всё в голове.

— Рад слышать, что слуги хорошо с тобой обращаются.

На первый взгляд слова были добрыми. Такими, как обычно говорят с тёплой улыбкой.

— …Мня?

Но глаза за маской говорили другое. Они были беспокойными. Тревожными.

«Возможно, даже... слегка обиженными?»

Райс сильно напрягался, пытаясь понять, как на это реагировать. Пока он искал ответ, Джастин, казалось, принял решение. Он опустил руку с игрушкой. Райс чётко услышал, как он проглотил.

— Есть какая-то кукла, которую ты хочешь? Я куплю её для тебя — нет, я сам её сделаю.

— …?

Райс не успел даже отреагировать.

Если бы у него был зеркальце, он бы увидел себя с широко раскрытыми глазами, с отвисшей челюстью, с самым глупым выражением удивления, которое только можно себе представить. Он знал это. Но его лицо не слушалось.

«Так стоп…»

Он мысленно перемотал разговор, шаг за шагом. И вот — бам. Осознание пришло.

«...Он ревнует?»

Райс уставился на Джастина. Этот человек только что с полной искренностью заявил, что сам сделает для него куклу, а его рубиновые глаза — как отполированные красные жемчужины — двигались из стороны в сторону, как у виноватого ребёнка.

Райс едва сдержал желание поцарапать пол. Казалось, бабочки порхали у него в животе.

Он позволил хвосту свободно покачиваться позади, поднял голову высоко и уверенно шагнул вперёд.

«Ты слишком милый.»

Это то, что могло бы показаться нелепым, если бы речь шла о взрослым мужчине, да ещё и в чёрном, с маской, но Райс не заботился об этом. Или, точнее, у него не было сейчас ни сил, ни разума об этом думать.

Он прыгнул на диван и слегка дёрнул игрушку с удочкой, аккуратно положенную на верх.

Гладкая деревянная палка с ниткой, на конце которой болталась бумажная рыбка, которая уже почти не развалилась.

Края уже изнашивались, вероятно, Джастин подумает, что пришло время переделать её.

Райс снова задел её лапой, а затем оглянулся через плечо.

— Рыбка? Понял. Я сделаю тебе новую прямо сейчас, подожди немного.

Кроличья игрушка исчезла из руки Джастина, не оставив следа. Он, должно быть, положил её на стол.

Райс почувствовал немного вины за горничную, которая подарила её ему... но раз хозяин так радуется, разве можно просить её обратно?

«В следующий раз поблагодарю её ещё больше.»

Пока что он решил держаться рядом со своим чрезмерно воодушевлённым хозяином.

И, как и следовало ожидать, обещание Джастина «скоро» так и не сбылось. Создание куклы оказалось куда более изнурительным занятием, чем можно было предположить.

Ну правда, как человек, который в жизни толком иголку в руках не держал, мог надеяться сшить куклу за один день?

Райс с самого начала не питал особых ожиданий, но вот Джастин… явно был иного мнения. Он даже отправил Кетира за книгой по изготовлению кукол, а потом сидел и хмурился, будто ничего страшного не произошло.

Но всё же не сдался.

— Я научусь.

Если не умеешь — учись. Честно говоря, подход был похвальный, до боли добропорядочный.

Поэтому Райс решил поддерживать его со стороны… заодно мысленно прикидывая шансы.

Сколько времени на это уйдёт? Месяц? Может, два?

Опоры для сравнения у него не было, сам он никогда ничем подобным не занимался, но одно было ясно: быстро это точно не закончится.

Вот только он не учёл одного — упорства и одержимости Джастина.

Тот с головой погрузился в шитьё с безжалостным усердием. Сосредоточенность как лезвие, и странная способность растворяться в одном-единственном деле.

Во время перерывов, перед едой, после еды, перед сном… Он даже перестал тренироваться с мечом — чем обычно никогда не пренебрегал дольше пары дней — лишь бы сосредоточиться на шитье.

Одержимость зашла настолько далеко, что даже Кетир, проходя мимо, выглядел ужаснувшимся. Райс почувствовал укол вины, поймав на себе его взгляд в духе «он что, с ума сошёл?»… потому что, если честно, он сам с этим согласился бы.

«Я ведь не хотел, чтобы он настолько увлёкся…»

Кто бы мог подумать, что маленький кролик вызовет столько хаоса?

Райс лежал, растянувшись на письменном столе Джастина, наблюдая за ним. Его хвост мерно постукивал по дереву в унисон с настроением.

— Прости. Дай мне только это закончить, и я поиграю с тобой.

Ага, конечно. Этот парень настолько увлёкся шитьём, что времени на них двоих стало катастрофически меньше.

Какой смысл быть в одной комнате, если его больше не гладят, не обнимают и не балуют, как раньше? Их ленивые, уютные минуты вдвоём сократились вдвое!

Он понимал, что в нём всё ещё осталось слишком много человеческого, но всё равно дулся, как ревнивый кот, лишившийся внимания.

Волна недовольства накатила, но даже чувство вины не могло заглушить лёгкое жжение разочарования, время от времени вспыхивавшее внутри.

«…А.»

Он прищурился и шумно выдохнул через нос и в ту же секунду Джастин тихо вздохнул.

Райс быстро опустил взгляд.

Вот она рука, на которой выступили тёмные прожилки, а на кончике пальца блестела крошечная капля крови.

Все недовольства мигом испарились. Вздохнув, Райс спрыгнул со стола и запрыгнул к нему на колени.

— Эй, подожди, осторожно…

— Мяа.

Отмахнувшись от руки, пытавшейся его остановить, Райс наклонился и слизал каплю. Слегка солоноватая. На вкус кровь.

В первый раз это вышло случайно — сделал, не подумав. Но реакция Джастина оказалась такой забавной, что Райс не удержался и повторил.

Не его же вина, что тот постоянно колол пальцы.

То, что началось как случайность, постепенно стало их шуткой, а потом превратилось в привычку. Всё из-за того, что Джастин перестал носить перчатки, говорил, что они мешают чувствовать пальцами.

Вернувшись на стол, Райс снова растянулся на животе, глядя на Джастина блестящими глазами.

— …Спасибо.

Так всегда и происходило. Джастин замолкал на секунду, потом тихо благодарил. Но выдавали его пальцы чуть подрагивающие от смущения.

«Он что, смущён? Даже смятён?»

Совсем не в его духе… и в то же время удивительно ему подходило.

И именно эти мелкие моменты снимали раздражение Райса. Возможно, потому что он знал: всё это — каждая строчка, каждый стежок — ради одной-единственной куклы. Только для него.

Джастин отодвинул в сторону обрывок потрёпанной ткани, видимо, выкройку, и снова взялся за дело.

Та же рука, которую уже не раз колол иглой, мягко почесала Райса под подбородком, затем скользнула за ухо. Плавно, не спеша, как змея, скользящая вдоль стены. Райс закрыл глаза, наслаждаясь прикосновением.

Голос Джастина прозвучал мягким шёпотом:

— Райс. Делать такое ты можешь только со мной. Понял?

Райс снова открыл глаза. Джастин смотрел на него и, протянув палец, легко ткнул в нос будто ожидая ответа.

— Мр-р.

Звук вырвался сам собой. Тихий, низкий, с глазами, всё так же устремлёнными на лицо Джастина. Но, похоже, этого оказалось достаточно. Джастин выглядел вполне довольным.

Он один раз провёл ладонью по его спине, потом убрал руку и снова занялся своими швейными принадлежностями. Движения были плавными, уверенными, без малейшего следа усталости или боли.

И вот тут до Райса наконец дошло. Он уставился на Джастина с непонятным выражением, потом быстро мотнул головой.

Похоже, у его хозяина всё же была лёгкая форма тревоги.

«Ну… что поделаешь. Придётся побаловать его.»

Хотя быть тем, на кого кто-то может опереться, оказалось удивительно приятно.

***

Не прошло и месяца.

Если честно, Райс просто недооценил ловкость рук Джастина.

— Вот. Тебе нравится?

Перед самым носом покачивалась пухлая кукла-рыбка.

Наружная ткань нежно-голубая с лёгким серым оттенком. Круглые бусинки-глазки, розовый рот, крошечный хвост, пришитый сзади. Каждая деталь была до нелепости очаровательна.

Для первой попытки результат просто абсурдно хороший. Честно говоря, звучало глупо, но ради такого изделия стоило и пальцы поколоть.

А ведь сделал он её за такой короткий срок, да ещё так аккуратно! Даже отделка безупречна.

Райс едва сдерживал дёргающийся рот, представляя, как Джастин весь день сидит, согнувшись над куклой, с тем самым серьёзным лицом, возясь с тканью.

Пришлось собрать всю выдержку, чтобы не перекосить кошачью морду в нечто странное.

— …Не нравится?

Голос Джастина понизился, неуверенный. Не успела секунда пройти, а он уже надулся.

Райс поднял лапу и пару раз шлёпнул по кукле.

— Мя-аа~ Няаак.

Джастин осторожно поставил игрушку на пол.

Не раздумывая, Райс схватил рыбку передними лапами и перекатился по полу, словно пушистый комочек.

Мягкая, упругая, идеально подходящая для обниманий, она полностью заполняла его лапы. Да, он немного переигрывал, но ощущение тепла внутри было самым настоящим.

— Хорошо, что тебя понравилось.

Лицо Джастина смягчилось, глаза изогнулись в тёплой улыбке. Он смотрел на Райса, как на нечто бесценное.

От этого взгляда тёплого, нежного, слишком сосредоточенного у Райса запылало внутри.

Щекотно. Горячо. И лицо, если бы не шерсть, наверняка полыхало бы алым.

Он поспешно отвёл глаза и попытался заполнить голову другими мыслями лишь бы не зациклиться на Джастине.

Например, как лучше использовать эту куклу.

Нужно показать, что она ему действительно дорога.

То, что начиналось как отвлекающий манёвр, быстро стало искренним намерением.

Просто радостной реакции было мало.

Отчасти из благодарности, отчасти из странного желания порадовать Джастина, Райс стал обдумывать всерьёз.

«Так… Играть с ней хотя бы два раза в день. Может, подвесить на удочку? Или попросить Джастина бросать?»

Ему ведь, кажется, нравилось играть в «принеси».

Человеческая гордость давно уже куда-то улетучилась.

***

С тех пор пухлая рыбка официально стала любимой игрушкой Райса.

Сначала он собирался лишь притворяться, будто играет, чтобы порадовать Джастина. Но не успел заметить, как всё стало по-настоящему.

Когда Кетир увидел готовую куклу, сшитую меньше чем за месяц, он коротко высказался:

— В самом деле… впечатляет.

На первый взгляд похвала. Почтение. Удивление.

Но нет.

Выражение лица выдавало иное не восхищение, а скорее… неверие. Может, даже лёгкий ужас: «он и вправду это сделал».

И всё же Кетир выглядел не совсем недовольным. Скорее наоборот почти удовлетворённым.

Видимо, причина крылась в том, что аура Джастина заметно изменилась: стала мягче, спокойнее, теплее.

А это только подстегнуло Райса. Уж точно не остановило.

Так что теперь он даже стал приносить свою очаровательную рыбку с собой за обеденный стол.

«Похоже, немного запачкалась.»

Райс подумал об этом, уплетая сочные, туго скатанные котлетки из измельчённых креветок и прихлёбывая лёгкое томатное рагу.

Наверное, слишком часто волок игрушку по полу. Пора бы постирать. Хотя, казалось, носил-то её всего пару дней.

Закончив еду, он легонько тронул лапой свою игрушку. Если нажать чуть сильнее, она приминалась, а через секунду форма возвращалась, забавно, даже мило. И на ощупь приятная.

Но взгляд Райса незаметно снова повернулся к Джастину. Точнее, к его еде.

Знакомое желание вспыхнуло.

«Хочу острого.»

Или хотя бы солёного. Да и сладкое тоже не помешало бы. Было бы здорово расставить острое, солёное и сладкое рядом и чередовать…

Ещё чуть-чуть и потекла бы слюна.

Вот она, человеческая жадность, конца ей нет. Когда-то он был счастлив просто тем, что больше не ел сырые кошачьи корма, а теперь вот тянуло уже и на пряное, острое.

— Райс?

Поймали.

Райс тут же вздыбил хвост. Похоже, слишком уж пристально смотрел. Он поспешно отвернулся, делая вид, что ничего не было, и лишь краем глаза наблюдал за Джастином.

— …Хм.

Тот будто задумался. Красные глаза метнулись от тарелки с едой к пустой миске Райса.

Затем Джастин слегка постучал по столу словно приглашая: «давай, поднимайся».

Не успел Райс опомниться, как уже запрыгнул на стол. Джастин тем временем переложил немного еды в маленькую тарелку и подвинул к нему. Очевидно, предлагал попробовать.

— …Мяк?

— Всё в порядке. Давай.

Когда Райс замешкался, Джастин мягко подтолкнул к действию. И тот, будто загипнотизированный, наклонился к тарелке.

Дальше всё было предсказуемо.

Каждый раз, как Джастин подкладывал ему немного, Райс с аппетитом всё съедал. В итоге, с сытым животом, он растянулся прямо на столе.

Когда Кетир вошёл, чтобы убрать посуду, и увидел эту сцену, то не удержался:

— …Вы только что накормили Райса едой, приготовленной для вас, герцог?

— Да. А что?

— …

На лице Кетира отразилось мучительное замешательство, с чего бы начать? Морщась, он потер переносицу: выглядел так, будто ему вдруг остро не хватило терпения.

— Конечно, я знаю, что он может есть человеческую пищу без вреда, но всё же… я ведь ослабил приправы специально. Если что-то случится…

— Ничего не случится. Можешь не волноваться.

На длинную тираду тревог последовал короткий, твёрдый ответ. Кетир прищурился. Взгляд у него был такой, будто ему ужасно хотелось заглянуть в голову герцога.

— …Хм. Понятно. Раз герцог так говорит, значит, пусть будет так.

Спустя секунду он собрался, принял привычно-смирённый вид.

Кетир вообще часто так реагировал, когда дело касалось Райса: будь что будет. Проще говоря — смирился.

Он начал складывать посуду с края стола на поднос. Естественно, в этот момент его взгляд пересёкся со взглядом Райса, растянувшегося на столешнице.

— …

С чего бы начать? Сказать, что на стол запрыгивать нельзя? Что нельзя есть еду герцога? Или что валяться на столе тем более?

После коротких раздумий из уст Кетира вылетело совсем другое замечание:

— …Ты, кажется, немного поправился.

— …!

Щёлк. Райс замер, не меняя позы. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы переварить услышанное и осознать смысл сказанного.

«Толстый? Я толстый?»

Он медленно опустил взгляд. Круглый, будто холмик, живот мешал обзору.

Хотя вроде бы он и не думал об этом раньше… но теперь, после слов Кетира, живот действительно казался слишком выдающимся, даже с учётом того, что он только что слопал порцию Джастина.

«Ты, кажется, потолстел. Потолстел. Потолстел…»

Слова Кетира застряли в голове, как заезженная пластинка, и крутились без конца. Райс даже не заметил, как раскрыл пасть от потрясения. Только когда лицо Кетира стало казаться странно искажённым, до него дошло, что стоило бы хотя бы закрыть рот.

«Вот и зачем было такое говорить?»

Он чувствовал себя ужасно обиженным. Просто лежал себе спокойно и вдруг ни с того ни с сего получил словесную пощёчину. Что сам он при этом развалился прямо на столе, приковав к себе взгляд Кетира, напрочь вылетело из головы.

И снова мысли вернулись к тому же месту.

«Так я и правда… потолстел?»

Он снова посмотрел на мягкий, округлый животик. Да, это уже замкнутый круг, невозможно оторваться.

А Кетир тем временем замер, держа поднос с посудой, и уставился на Райса.

По выражению кота можно было без труда понять, что он прекрасно понял слово «поправился». Круглые глаза, широко раскрытая пасть — весь его вид кричал: «Я в шоке!»

И именно в этот момент…

— Кетир.

Голос Джастина, до этого молчаливого, прозвучал низко и спокойно, но в нём чувствовалось раздражение.

Он не выглядел просто недовольным, он был явно, совершенно, глубоко раздражён. А ведь обычно герцог свои эмоции почти не показывал.

Кетир на секунду потерял дар речи и вынужден был повернуться к хозяину.

Как и следовало ожидать холодный взгляд. Он невольно сглотнул и начал в уме перебирать, что же сделал не так.

«…Не понимаю, в чём я провинился.»

Он ведь вёл себя как обычно. Что же могло вызвать такую реакцию?

Ответ стал ясен, когда Джастин добавил:

— Извинись.

— Простите?

— Извинись перед Райсом. Говорить при нём, что он потолстел, чересчур. Похоже, он обиделся.

Кетир моргнул, ошеломлённо кивнул. Да… пожалуй, обиделся. По лицу видно было.

— И кстати, Райс вовсе не потолстел. Он просто стал немного упитанным.

— …

— Когда я впервые привёз его в особняк, он был слишком тощим. Сейчас в самый раз. Даже если наберёт ещё немного, будет только милее.

Когда разговор дошёл до этого места, голова Кетира наконец начала работать настолько, чтобы попытаться возразить.

Он вспомнил, каким видел Райса впервые. Да, пожалуй, не тощим, но и не сказать, чтобы прямо упитанным.

Однако было одно, чего он не мог не отметить:

«Если наберёт ещё — это уже будет ожирение.»

Он вспомнил тот самый живот. Круглый, выпирающий вперёд так, что в это трудно было поверить.

Судя по тому, как его начальник души не чаял в Райсе, сомнений не было. Джастин смотрел на него сквозь розовые очки. Если тот ещё хоть немного прибавит в весе, это уже будет настоящим ожирением.

С этой мысли в голове Кетир стал по цепочке вспоминать недавний разговор и с чего вообще началась эта абсурдная ситуация. Его брови резко сошлись на переносице.

— Минутку. Вы… хотите, чтобы я извинился?

— Да.

Он крепко зажмурился.

Речь ведь идёт даже не о человеке, а о животном. Его «вина» лишь в том, что он сказал правду. И всё же дело было не в том, что ему велели извиниться перед зверем. Сказать простое «прости» он мог бы сколько угодно раз.

Проблема в другом: его начальник, с самым серьёзным видом, потратил столько слов — редкое, почти историческое событие — исключительно ради того, чтобы заставить его извиниться перед Райсом.

Пока Кетир молчал, Джастин добавил:

— Он наверняка обиделся. Без сомнений.

— …

Кем бы он ни был, даже если между ними не существовало той субординации, что с другими, всё равно Джастин оставался его господином. А значит, перечить тому, кто говорит с такой решимостью, он не мог.

Вместо ответа Кетир медленно повернул голову. Перед ним сидел кот с видом существа, потерявшего веру в жизнь.

Райс приподнялся, опершись на передние лапы, почти как человек.

— …

Пасть по-прежнему была приоткрыта, взгляд опущен вниз, словно он изучал собственный живот.

Что ж, отрицать бессмысленно. Как бы это ни выглядело странно, кот явно понял, что его назвали толстым, и страшно этим шокировался.

Кетир, наконец решившись, осторожно коснулся застывшего Райса и, пару раз открыв рот без звука, выдавил:

— Это была шутка, Райс. Ты не потолстел.

Блеск вернулся в кошачьи глаза.

Только тогда эта странная сцена подошла к концу. Райс поднялся, неторопливо спрыгнул со стола и скрылся под ним.

— Мя-я-яу! — возмущённо донеслось оттуда, сопровождаясь лёгким ударом белой лапки, за который Кетир, пожалуй, не стал бы держать зла.

Главное было не это, а то, как его господин, стоявший рядом, сиял от удовольствия, не пытаясь даже скрыть довольной улыбки.

— Спасибо. Рад, что работаю с тобой.

Слова, которые в другой ситуации могли бы растрогать до глубины души ведь в них звучало признание его ценности.

Но признание, полученное за то, что он извинился — и перед кем? перед котом, — вызывало у Кетира редкое чувство глубокой самоуничиженности.

Убирая со стола посуду, он думал, что герцог оказался куда более безумно одержим своим котом, чем он предполагал…

А потом: «Нет, всё-таки это странно.»

Слабое подозрение, зреющее на дне сознания, вспыхнуло ярким пламенем.

Он мысленно прокрутил все моменты, проведённые с Райсом.

Когда тот безошибочно находил дорогу или понимал человеческую речь, Кетир думал, что это просто смышлёное животное.

Но теперь?...

«…Не знаю, что и думать.»

Слишком уж он умен. Словно внутри него кто-то другой.

Это странное чувство несоответствия не давало Кетиру покоя, грызло изнутри, как мышь дерево.

***

Тихо, осторожно, он двигался по коридору, затаив дыхание.

Чтобы скрыть своё присутствие, пришлось идти так медленно, что даже черепаха его бы обогнала, но иначе впереди идущий мог заметить.

В нескольких метрах впереди покачивалась поникшая, пепельно-серая голова.

Цель была ясна: место, куда тот направлялся, библиотека поместья.

«Если это библиотека герцогского дома, там может быть стоящая информация.»

Он не собирался искать редкие древние книги, о которых говорил Сефиут. Райсу нужна была информация. Больше сведений, чтобы понять проклятие Джастина.

Поэтому он и решил пробраться в библиотеку.

К счастью, Кетир как раз направлялся туда, чтобы вернуть книги, которые Джастин недавно читал: «История шитья», «Шитьё для начинающих», «30 самых изысканных выкроек Империи Астот» и тому подобные.

Проблема была лишь одна:

«Он постоянно на меня смотрит.»

Взгляд Кетира становился всё настороженнее.

Как любой кот, Райс был чувствителен к вниманию, и ему не составило труда заметить, что Кетир стал слишком часто и слишком пристально его разглядывать.

«Почему?»

Он задал себе этот вопрос и тут же оставил без ответа. Причина была очевидна: его поведение вызывало подозрение. Слишком уж хорошо он понимал человеческую речь.

«Может, стоит поискать книги о духах?»

Если всё пойдёт плохо, он воспользуется советом Сефиута и притворится умным магическим существом.

Чтобы разобраться и с проклятием, и с духами, нужно было лишь одно — попасть в библиотеку.

Лучше в одиночку: если пойдёт с Кетиром, тот лишь сильнее насторожится.

Следить за ним оказалось легко.

Кетир вошёл в комнату в конце коридора, и Райс, запомнив её расположение, поспешно юркнул прочь.

***

На следующий день он стоял один перед дверью библиотеки.

Открыть её было проще простого.

Он проскользнул внутрь через слегка приоткрытую щель и густой запах старой бумаги окутал его.

Подняв взгляд, он чуть не замер от ошеломления: стены, потолок, всё пространство — сплошные книжные полки, заполненные до отказа.

На глаз тысяч десять томов, не меньше.

«И всё это мне перерыть?..»

Будущее выглядело мрачно.

Перед тем как начать, он быстро огляделся. Он знал, что в библиотеке никого нет, но всё равно проверил.

Вдохнул поглубже, закрыл глаза. Представил, как его зрение поднимается выше, как ноги вытягиваются, шерсть исчезает, уступая место гладкой коже.

Так же, как в ту ночь, когда лунный свет мягко обвил всё его тело.

— Фух…

Когда он снова открыл глаза, его взгляд действительно стал выше, как он и хотел.

Опустив глаза, он увидел пять аккуратно вытянутых пальцев… и абсолютно голое тело, без единой нитки одежды.

— …Вот бы хоть с одеждой что-нибудь придумать.

Он невольно крепко зажмурился, но уже по другой причине.

Райс быстро подскочил и схватился за занавеску у окна. До чего же знакомая уже ткань.

Похоже, в следующий раз придётся украсть одежду и спрятать где-нибудь заранее.

Каждый раз проходить через это ужасное испытание ему совсем не хотелось.

Сначала он туго завернулся в сорванную занавеску. Кто-нибудь может войти в любую минуту, значит, нужно действовать как можно быстрее.

— Это не то… это тоже не то…

Он молниеносно пробегал глазами названия книг.

К счастью, нужное попалось почти сразу:

«Почему бог отвернулся от нас — история падения Астотской империи».

Бог, отречение, гибель империи — ключевые слова подходили идеально.

Он поспешно положил книгу на пол и вернул себе звериный облик. Если бы его застали читающим в человеческом виде всё было бы кончено.

Использовав сползшую занавеску как подушку, он раскрыл книгу. Страницы, пожелтевшие от времени, пахли долгими годами.

[После того как первый император, благословлённый Талассой, основал Астотскую империю, страна вступила в эпоху великого процветания под её взором. Море было бесконечно милостиво…]

[…но однажды море изменилось. Волны, способные поглотить пятерых взрослых мужчин разом, обрушились на города. Десятки домов исчезли без следа, сотни людей пропали бесследно.]

[Верховный жрец молил её о пощаде, но богиня не ответила.]

[Таласса отняла благодать, дарованную святой. «Вы нарушили наш завет». Святая передала голос матери и вернулась в её объятия.]

[…и тогда Таласса низвергла кару. Море поглотит империю.]

Листать страницы лапами было мучительно трудно, но он упрямо продолжал читать.

В основном речь шла о хрониках бедствия.

«Неужели именно это бедствие имел в виду Сефиут?»

Судя по описанию, катастрофа началась с моря.

«Таласса была единственным божеством империи. Неужели она сама захотела уничтожить её?»

Райс недовольно сморщил нос. Чтобы понять всё до конца, придётся дочитать книгу.

Он как раз вновь вернулся к абзацу, где упоминалось нарушение завета, когда…

Послышался странный звук. За ним — испуганный выдох.

Райс резко поднял голову.

И встретился взглядом с одним из слуг.

— …

— …

«…С какого момента он меня видел?»

Повисла мёртвая тишина. Райс закатил глаза, стараясь осмыслить ситуацию.

Мужчина стоял, вытаращив глаза и разинув рот, у его ног лежала мокрая тряпка.

Он отчаянно пытался уложить в голове происходящее.

«Как? Когда?»

Он же точно закрыл дверь.

Похоже, слуга пришёл убрать комнату, но если открыл дверь, должен был издать звук.

Однако Райс ничего не услышал. Почему? Хотя сейчас это не так важно…

Книга, раскрытая перед ним, казалась каменной глыбой, придавившей сердце.

«Может, он подумает, что кот просто играл с книгой?» — мелькнула слабая надежда.

Но он тут же отказался от неё.

Чтобы «играть», не листают страницы одну за другой — аккуратно, вдумчиво, будто читают всерьёз.

Судя по выражению его лица, тот всё прекрасно видел.

Итак, вопрос:

«…с какого момента он это видел?»

Когда Райс обернулся человеком? Когда метался по комнате в поисках книги? Или когда уже начал читать принесённую?

От напряжения вся шерсть на теле встала дыбом.

Хвост, подчиняясь инстинкту, обвился вокруг туловища. Райс медленно попятился.

«Бежать.»

Переполненный паникой мозг не мог выдать ничего умнее.

Он старался сохранять внешнее спокойствие, не отводя взгляда от человека, и осторожно отступал — шаг за шагом.

Но мужчина вдруг двинулся к нему.

— ХААААК!!!

— И-и!

Райс выгнул спину, резко прижал уши и зашипел.

Хвост, распушившись, встал дыбом и задрожал в воздухе. От такой явной враждебности мужчина испуганно вскрикнул и отпрянул.

Вот сейчас!

Поняв, что момент подходящий, Райс сорвался с места. Прежде чем человек успел хоть как-то среагировать, он уже достиг двери библиотеки.

Вот только выбежать сразу не получилось.

«Закрыто?»

Дверь действительно была закрыта.

Он подпрыгнул, ухватился за ручку, под его весом она провернулась, и дверь мягко приоткрылась.

Протиснуться через щель оказалось проще простого.

Но разобраться с роем мыслей в голове было куда труднее.

Топ-топ-топ — звук его лап стремительно удалялся по длинному коридору.

«Если дверь была закрыта…»

Может, он просто зашёл, чтобы убрать комнату, и потом снова её прикрыл. Но воображение Райса упрямо уводило в мрачную сторону.

«А если дверь изначально не открывалась вовсе?»

То есть… если этот мужчина всё это время был там, вместе с ним?

Жуткая мысль. Но не лишённая вероятности.

Ведь он не слышал вообще никаких звуков. Ни открывающейся, ни закрывающейся двери.

«Надо было с самого начала как следует осмотреть библиотеку…»

Тогда не пришлось бы так волноваться. Но теперь всё уже случилось.

Он собрал разбросанные мысли, как ветви, растущие в разные стороны, и перестал прокручивать в голове события последних минут.

…Теперь оставалось беспокоиться о будущем.

Он крепко зажмурился. Не знал, с какого момента и до какого всё видели, но слухи всё равно расползутся.

А до ушей Джастина они дойдут, вопрос лишь времени.

Райс только надеялся, что в этом мире духи действительно умеют читать книги.

***

В тот день, после прогулки, Райс весь день пребывал в тревоге.

Зрачки, расширившиеся до предела, так и не возвращались к норме, и Джастин уже начал волноваться.

Он то прижимал уши, то сворачивался в клубок, а при малейшем звуке подпрыгивал, словно поражённый током.

И всё это время не сводил глаз с двери. Ведь Кетир мог в любую минуту прийти к Джастину и рассказать всё, что услышал.

И вот, на следующий день, опасения сбылись.

Кетир вошёл после вежливого стука — хмурый, с морщинами на лбу глубже обычного. Райс сразу понял: момент настал.

«Чёрт, как же быстро-то?»

Он ожидал, что слухи будут передаваться от одного к другому, но складывалось впечатление, будто у них были ноги.

Райс стремглав метнулся к Джастину, уткнулся мордочкой ему в живот, повернувшись спиной к Кетиру.

Джастин, не заподозрив ничего, ласково провёл ладонью по его спине.

— Герцог.

Сзади раздался сдержанный голос. Следом тяжёлый вздох, будто нарочно, чтобы тот услышал.

— Я слышал любопытный слух, — продолжил Кетир. — Говорят, в библиотеке Райс в одиночку читал книгу.

Как и ожидалось. Ничего неожиданного. Единственное утешение, что пока этим всё и ограничивалось.

Но времени на размышления не было. Рука, гладившая спину, внезапно замерла.

Маленькое сердце с глухим ударом рухнуло куда-то вниз.

Дыхание перехватило.

«Он… рассердился?»

— Понятно, — тихо произнёс Джастин.

— …Это всё, что вы скажете?

— Да. А нужно что-то ещё?

— …Всего один вопрос. Вы нарочно так говорите?

— Не понимаю, о чём ты.

Тон Джастина оставался спокойным, словно ничего не произошло. И ладонь вновь заскользила по спине.

Райс выдохнул с облегчением.

— Мяу-у-у.

Он ткнулся головой в живот хозяина, заливаясь преданным мурлыканьем.

«Вот он — лучший человек на свете.»

Постепенно мозг, который до сих пор действовал примитивно и в панике, начал соображать.

«Похоже, он не видел, как я обернулся человеком.»

Редкое везение.

С этой мыслью Райс медленно повернул голову и встретился взглядом с Кетиром — тем самым, полным недоумения и подозрения.

«Вот же гад…»

Глаза Райса запылали обидой. Он, между прочим, пожертвовал собой, чтобы доказать: никаких призраков тут нет!

А в ответ только подозрительные взгляды!

Хотя, если уж быть честным, призрак в доме всё ещё водился. Просто Кетира он пока не навещал…

Но ведь Райс хотя бы спас его от того, чтобы тот ползал по коридорам, дрожа от страха!

Позабыв, что сам когда-то тащил его прямо туда, где и обитал дух, Райс лишь безмерно возмущался своей «несправедливой судьбой».

В этот момент взгляды пересеклись. Кетир прищурился, а кот поспешно отвернул голову.

Позади послышался его приглушённый вздох.

— Среди слуг уже ходят слухи, что Райс — священное существо. Если дело получит дальнейший огласку, это не пойдёт на пользу и вам, милорд.

— …Священное существо, говоришь.

Голос Джастина прозвучал протяжно. На этот раз он не ответил сразу.

Райс поднял взгляд, чтобы наблюдать за ним, с этого угла он не мог рассмотреть его выражение, но по тому, как он замер, было ясно: он о чём-то размышляет.

— Хорошо. Проследи, чтобы разговоры не вышли за стены поместья.

— …Понял.

— Ах, и ещё.

Он добавил:

— Принеси мне книгу.

— Книгу? Зачем… Эх. Да, сейчас принесу. Какую именно вы хотите?

— Любую.

…Кажется, запросов становится всё больше?

Разговор продвигался без участия Райса, и он только хлопал глазами. Тогда Джастин медленно наклонился.

— Для проклятого герцога священное существо слишком высокая честь. Просто… я хотел, чтобы ты оставался рядом со мной.

Он говорил спокойно, будто был уверен, что я всё пойму.

В его движениях, когда он провёл рукой под глазами и осторожно коснулся уха, чувствовалась теплая привязанность.

— А книгу…

Наши взгляды встретились, и в его глазах появилась мягкая улыбка.

— Хочу, чтобы ты читал её передо мной.

Райс обмяк.

«Не знаю, как он дошёл до такого вывода, но понял одно — он явно умилялся мной.»

Он вытер вспотевшую лапу о его брюки.

— Няу.

Стукнулся лбом ему в грудь и принялся тереться. На чёрной ткани остались клочки жёлтой шерсти и это почему-то доставило Райсу удовольствие.

В тот вечер Райс закончил день, слушая, как Джастин вслух читает принесённую Кетиром детскую сказку.

Для существа, тайна которого раскрылась, всё закончилось на удивление спокойно.

***

— Хм-хм. А я ведь говорил. Что бы ты теперь ни сделал, все будут считать это проделками священного зверя.

Так отозвался Сефиут, узнав новости. Вполне ожидаемо.

«Но всё равно… что-то в этом меня тревожит.»

Особенно эта его улыбка, когда он приподнимает только один уголок губ…

Райс мысленно нарисовал прозрачное лицо Сефиута — кривоватое, как всегда, — но мысли прервались, когда издалека показалась знакомая фигура.

— Господин Райс…!

Уф. Кот поморщился. Сколько бы раз он это ни слышал, всё равно неловко.

Не зная этого, парень с воодушевлённым лицом подбежал к коту, встав на колени, протянул вперёд миску. Внутри нарезанные кубиками яблоки.

— Ха-ха, попросил у шеф-повара и принёс одно! Надеюсь, вам понравится?

— Мяу.

Стоило Райсу только ответить, как его лицо озарилось.

Райс сунул нос в тарелку и принялся хрустеть яблоком.

По кошачьим меркам, порция была как раз подходящая.

Райс медленно облизал губы, слизывая сок, и снова поднял взгляд на мужчину.

Тот, будто только этого и ждал, заговорил сбивчиво и с жаром. Его руки, сложенные на груди, выглядели почти молитвенно.

«Кажется, его звали Тео?»

Ну, раз уж он принёс угощение, можно и послушать.

— Есть одна девушка, которая мне нравится, — начал он с жаром. — Кхм, она очень красивая. И добрая! У неё неподалёку цветочный магазин. В прошлый раз, представляете, она даже приготовила цветок заранее, чтобы подарить мне, когда я приду…

Он всё говорил и говорил, не замолкая.

Постепенно блеск в глазах Райса угасал. Хвост, раздражённый от скуки, начал бить по полу.

— Мя-аау!

Он шлёпнул Тео по бедру. Похоже, тот понял намёк и тут же замолчал.

— Эм, так вот, что я хотел спросить…!

Наконец добрался до сути. И даже если бы Райс не догадывался, то после всей этой болтовни про девушку вопрос был очевиден.

— Думаете, у меня получится признаться ей в любви?!

Эхо его громкого голоса разнеслось по пустому коридору: получится, получится, получится…

— Няа.

Райс коротко ответил и небрежно кивнул.

Лицо Тео тут же озарилось счастьем.

«Ну, наверное, получится. Если она уже приготовила для него цветок — это ведь почти свидание.»

Это была всего лишь догадка, та самая, что мог бы сделать любой.

Но Тео воспринял её совсем иначе.

— Спасибо! Спасибо вам огромное! Благодаря вам, господин Райс, я набрался смелости!

Он поблагодарил с лицом, полным восторга, будто получил благословение богов, и, сияя, умчался прочь.

Бежал так быстро, что Райс даже невольно подумал — не споткнётся ли.

Он устало покачал головой. Как же всё дошло до такого?

С момента, как поползли слухи о «священном звере», прошло две недели.

И вот теперь Райс окончательно превратился в легендарного «кошку из бамбуковой рощи, которая даёт мудрые советы».

Как он докатился до подобного?

Чтобы понять, нужно вернуться немного назад.

Священные звери…

Издавна их считали существами божественными, наделёнными таинственной силой и необычайным умом.

Если коротко, то животные, способные на чудеса.

Пролистав несколько книг, Райс с облегчением убедился: нигде не говорилось, что священные звери не умеют читать.

Повезло хоть в этом.

Но вот подробностей о них почти не существовало, случаев их появления было крайне мало.

— Значит, если это священное существо… оно и будущее предсказывает? — пробормотал кто-то.

Иными словами, никто толком не знал, что именно могут священные звери.

Похоже, и этот парень пришёл к нему, наслышанный лишь о слухах.

«Наверное, из-за них и заявился…»

Сначала он просто застыл на месте.

Шёл навстречу Сефиуту, но решил, что минутная задержка ничего не решит.

Мужчина перед ним мялся, озираясь по сторонам. Долго-долго проверял, нет ли поблизости других людей, а потом осторожно наклонился и почти шёпотом спросил с видом человека, который и сам не уверен, что говорит.

— У моей жены скоро роды. Я хочу, чтобы родился сын, а она мечтает о дочке. Как ты думаешь, кто будет?

«…Что это вообще такое?»

Райс не сразу смог ответить — просто от шока.

Он что, принимает «священного зверя» за какого-то чат-бота, вроде Chat-GPT? Думает, можно просто задать вопрос и получить ответ?

Мужчина, похоже, даже не замечал, что кот смотрит на него с выражением глубочайшего презрения.

Иначе не стоял бы так глупо, хлопая глазами.

— Пф-ф… — выдохнул Райс.

— Э-э? Ты сейчас вздохнул? — удивился тот.

«Бинго.»

Райс выдохнул ещё раз и решил ответить хоть как-нибудь, чтобы отвязались.

Он медленно подошёл и мягко ткнул лапкой мужчину в ногу. Тот сначала не понял, а потом лицо его просветлело.

— Значит, сын?! Ура!

— …

— Спасибо! Спасибо, что сказал! Ну, не знаю, правда ли это, но всё равно спасибо!

На этом разговор закончился. Мужчина залился громким смехом и ушёл прочь.

Видимо, спрашивал он это просто ради забавы.

Райс только покачал хвостом.

Вот уж действительно странный тип. Недавно все обходили его стороной, ведь все знали, что он кот герцога, а теперь вот смело подходят и разговаривают.

«Хотя, в последнее время стало немного лучше…»

Но чтобы вот так, без малейшей осторожности, такого ещё не было.

Похоже, слухи о «священном звере» сделали своё дело, и любопытство разрушило прежнюю дистанцию.

А через несколько дней Райс встретил его снова.

Мужчина сиял и сообщил:

— Ты был прав! Родился мальчик! Не думал, что всё это правда, но теперь верю! Можно я в следующий раз тоже спрошу? Точнее, можно, господин кот?!

Слова вежливые до абсурда, но Райс не стал обращать внимания.

Вероятность-то пятьдесят на пятьдесят: сын или дочь. Такое и наугад угадать несложно.

Реакция прислуги тоже оказалась предсказуемой: им было любопытно, но не более того. Большинство посчитали всё это простым совпадением.

Однако вскоре Райс полностью опроверг их сомнения.

— Мя-а-а-у!!!

Он подпрыгнул от испуга, едва не столкнувшись с одной из горничных.

Дело было не в ней самой.

«Привидение! Привидение, привидение…»!

Рядом с женщиной кружилось нечто, и если глаза его не обманывали, это было самое настоящее привидение!

Он задрожал, боясь даже поднять голову.

До этого он думал, что в этом особняке лишь один дух Сефиут, но, выходит, ошибался?

Он упрямо глядел в пол, лишь бы не видеть, когда вдруг услышал незнакомый голос:

— Милый, подними голову.

Голос был мягкий и добрый, настолько, что вывел его из ступора.

— Э-э, котик? Господин кот? Что с ним? Н-не может быть, чтобы с ним было плохо?.. — растерянно проговорила горничная, дрожащим голосом.

Райс медленно поднял голову.

Первое, что он увидел, лицо девушки-служанки.

Она была напугана.

— В-всё… всё в порядке? Фух, я уж подумала, что что-то не так.

— Мр-р…

Стоило Райсу хоть как-то ответить, как её лицо постепенно вернуло естественный цвет.

Похоже, прозвища вроде «священный зверь» и «кот, которого так любит герцог» — пугали её не меньше самого кота.

Служанка поспешно сказала, что ей нужно перенести бельё, и отошла. А на том месте осталась лишь одна пожилая женщина-призрак.

― Эта девочка моя внучка, — заговорила старуха. — Рано потеряла мать с отцом, так что я взяла её на воспитание. Пусть мы не связаны кровью, но я ни разу не считала её не родной.

Ненужная, но тяжёлая правда посыпалась как снег, и Райс не смог просто уйти.

― Биби всегда любила мои маффины. Сколько я ни говорила, чтобы дала им остыть, она упрямо ела их горячими и потом всё нёбо себе обжигала. Такая милая она была тогда…

Голос дрожал от нежности и боли.

Морщинистое лицо, взгляд, полный любви, которым призрак следил за уходящей служанкой, не позволили Райсу отвести глаз.

Пока старуха рассказывала, казалось, она даже немного счастлива, вспоминая прошлое.

Но вскоре её лицо омрачилось горькой тоской.

― Но теперь… я больше не могу быть рядом с ней…

— Мя-а… — мягко отозвался Райс.

― Как и говорят, ты добрый ребёнок. Послушай, не мог бы ты исполнить одну просьбу?

Он прищурился. Сочувствие — одно, помощь — совсем другое. Он внутренне провёл границу.

Однако старуха лишь слабо улыбнулась, будто от его холодности стало даже теплее.

― Понимаю… Тогда хотя бы выслушай меня. Примешь или откажешься решать тебе.

Просьба оказалась такой:

― Сделай так, чтобы Биби вернулась домой. Если, когда она вернётся, увидит моё тело гниющим и разложившимся, сердце её разобьётся. Я не хочу, чтобы она видела меня в таком виде.

Это было невозможно отвергнуть.

Райс не смог найти слов, только смотрел на старуху.

Она, будто зная, что он не сможет сказать «нет», улыбнулась устало, с оттенком горечи, и её лицо стало почти прозрачным.

В конце концов Райс бросился прочь. К той, кого призрак назвала Биби. Он вцепился зубами в подол её юбки и повис, не желая отпускать.

— К-котик? Господин кот? Я что-то не так сделала? Пожалуйста, отпусти, ладно?

Она не решалась ни оттолкнуть, ни вырваться. Райс был драгоценным существом в этом доме, если с ним что-то случится, герцог точно поднимет весь особняк на уши.

Так что Биби, на грани слёз, умоляла его отпустить, но кот не сдавался.

Тогда её напарница, ставшая свидетелем сцены, вмешалась с небрежным тоном:

— Может, он чего-то от тебя хочет? Или хочет тебе что-то показать? Говорят, этот кот настоящий провидец.

— Провидец? Да он просто угадал пол ребёнка! Это же пятьдесят на пятьдесят! Я бы тоже угадала!

— Эй, ну пойди уж за ним, хуже не будет. А твою часть работы я сделаю сама.

— …Ты обещала, да?

И всё же, уступив уговору, Биби нехотя пошла за котом.

Тот вывел её за пределы особняка. Не успела девушка осознать, куда направляется, как побледнела.

— Т-тебе нужно, чтобы я ушла? Из дома?..

Может ли кот вообще уволить человека? Разбежавшиеся мысли рисовали один страшный сценарий за другим.

Она перестала накручивать себя, лишь когда Райс вытянул когти и начал чертить что-то на земле.

Крыша, труба, стены — маленький домик. Биби смотрела на рисунок и вдруг прошептала:

— Хочешь, чтобы я пошла домой?

— Мяу-мяу!

Кот утвердительно кивнул. Она впервые в жизни видела, чтобы кот не только рисовал, но и кивал головой.

Биби ощутила сильное притяжение, которому не могла сопротивляться. Может, всё из-за того, что этот кот священное существо?

Тем же вечером она взяла отпуск и впервые за долгое время вернулась домой, где и обнаружила тело недавно умершей бабушки.

Вернувшись, она выглядела ошеломлённой. Затем низко поклонилась крохотному коту, который был меньше её в несколько раз.

— Благодаря вам, уважаемый кот, я смогла спокойно похоронить бабушку. Спасибо, что позволили проститься с ней, пока её лицо ещё сохраняло жизнь… правда, спасибо.

Вежливость была чрезмерной. Всё, что сделал Райс, это передал слова.

История Биби быстро разнеслась по особняку, и это только подтолкнуло прислугу относиться к коту с ещё большим усердием.

Ему стали приносить вкусную еду, дарить забавные игрушки, молиться, сложив ладони.

А когда изредка что-то спрашивали — достаточно было выбрать подходящий ответ. Даже если бы он ошибся, никто бы не обиделся… но, как оказалось, всё сказанное им неизменно сбывалось. От такой точности по коже бежали мурашки.

О переменах вскоре узнал и Джастин. Похоже, Кетир уже успел донести до него слухи.

— Всё в порядке? — спросил он, прижимая Райса к себе.

Сначала тот не понял, что именно имеет в виду герцог. Но потом осознал Джастин спрашивает, как он себя чувствует.

Райс распахнул глаза и посмотрел на него снизу вверх.

«В порядке… разве что устал до смерти».

Он действительно устал. Устал слушать чужие истории только потому, что его считали священным зверем; устал от того, что его называли «уважаемый кот» и «господин Райс» с излишним почтением.

Но высказать это он не смог. Стоило лишь увидеть внимательные, сияющие глаза Джастина и раздражение растаяло само собой.

«Так значит, герцога выбрало священное существо?» — всплыл в памяти чей-то голос, произнесённый с лёгким удивлением.

Райс вытянул передние лапы и мягко надавил ими на грудь Джастина.

Прошло уже немало времени с тех пор, как он делал это в последний раз, но знакомое ощущение по-прежнему казалось удивительно приятным.

— Гм…

Джастин запнулся. Уголки его глаз, едва заметно покрасневшие, почти сливались с цветом радужки.

Райс уставился на него пристально. Он не понимал почему, но Джастин выглядел по-настоящему счастливым. Поэтому он стал двигать лапами ещё усерднее.

— Мяа. Мяк.

Он передумал.

Да, это утомляло и немного тяготило, но в целом всё было нормально. Пока он рядом — Джастина будут видеть чаще. Быть хозяином, которого выбрало священное существо… разве не звучит неплохо?

Райс хотел, чтобы люди в особняке узнали, каким на самом деле был Джастин. Чтобы они видели, какими глазами он смотрит и какими словами говорит.

Он заслуживал этого.

Что такого просто немного послушать?

Райс уткнулся мордочкой в грудь Джастина.

И на нем расцвела улыбка слишком человеческая для кота.

***

Каждое утро Кетир сталкивался с Райсом в немом противостоянии.

Кот стоял напротив, глядя прямо, не моргая, с самым серьёзным видом, но со стороны это выглядело просто умилительно.

Кетир попытался вспомнить, с чего всё началось. С того дня, как он рассказал герцогу, будто кот — священное существо? Или ещё раньше, когда наблюдал за ним тайком?

Одно было ясно:

«Похоже, он меня невзлюбил.»

Очевидно, что-то в его поведении задело маленькое создание.

Хотя и раньше кот казался странным. Настолько, что порой казалось, будто в нём живёт человек.

Когда простое беспокойство переросло в подозрение, Кетиру ничего не оставалось, как наблюдать за ним чаще.

Похоже, Райс это почувствовал и обиделся. Ну конечно. Очень чувствительное создание.

Тем не менее, хоть Райс и вёл себя с ним холодно, он всё же признавал его нужным. А точнее активно пользовался им.

То требовал еду, то чтобы ему почистили зубы, то возмущался, когда герцогу поручали лишнюю работу. Настоящий хозяин, а не питомец.

Теперь Кетир не понимал, почему раньше сомневался.

С таким вниманием, с каким кот следил за своей миской, иначе как священным существом его и не назовёшь.

Но сожаления он не испытывал.

Пусть не так, как ожидалось, но этот маленький кот сумел полностью изменить атмосферу в особняке.

То, чего не смог никто. Разве это не чудо, достойное священного зверя?

Да, иногда он доводил до белого каления, но если всё будет идти так и дальше, Кетир готов был закрыть глаза на его коварство.

— Обиделся? — спросил он лениво.

— Кяоооон! — возмущённо рявкнул кот.

Но это вовсе не значило, что он собирался уступить.

Кетир ловко увернулся от ударов маленьких лап и подошёл к своему начальнику. Прищурившись, он оценил состояние герцога.

К счастью, тот выглядел лучше, чем когда-либо.

Вот сейчас, например, сидит и сияет глазами, наблюдая, как его кот резвится. Любой, кто знал Джастина Лауфе, был бы потрясён этой сценой.

Кетир чуть нахмурился, тяжело вздохнув.

Он знал, что весть, которую ему предстояло сообщить, разрушит эту хрупкую идиллию.

— Из храма пришло сообщение. Они прибудут через три дня.

— …Хм.

Лицо Джастина сразу помрачнело. Выражение говорило само за себя — известие было ему крайне неприятно.

Райс, который лежал на спине, вытянув задние лапы в воздухе и лениво вылизывая себя в странной позе, тоже заметил перемену в лице Джастина.

«Храм?»

А, точно.

Он ведь слышал об этом от Сефиута… что-то вроде недовольного ворчания, сказанного между делом.

— Похоже, он регулярно получает лечение от жреца, но всё без толку. И вообще, я того жреца терпеть не могу.

Это он запомнил чётко. Впечаталась не сама информация, а то, как внезапно Сефиут добавил личное мнение.

С его слов, священная сила могла хоть немного сдерживать проклятие Джастина. Но излечить его — нет.

Иными словами, лучшее, чего можно было добиться, это удержать состояние.

Мягко говоря, неутешительно.

А значит, тот, кто должен был приехать из храма, скорее всего…

«Диана.»

Он вспомнил её лицо впервые за долгое время. Женщина с сияющими, как солнце, золотыми волосами и розовыми глазами. Нежными, будто только что распустившийся бутон.

Райс тут же перестал вылизываться и грохнулся на бок.

Хвост, выражая настроение, ритмично стучал по постели.

Когда он жил при маркизе, еще в качестве нахлебника, он не относился к Диане плохо. Пусть и держала дистанцию, но благодаря ей жизнь в доме маркиза хоть как-то была сносной.

«Она ведь плохо отзывалась о Джастине.»

Он до сих пор помнил её дрожащий голос. Как она, повиснув на Чесифе, плакала и жаловалась, что Джастин пугает её, что от него веет чем-то зловещим.

Чуть было не позволил себе предвзятость… хорошо хоть, узнал, каким человек на самом деле был Джастин, раньше чем имя Дианы всплыло вновь.

Райс вытянул передние лапы, выпустил когти и стал царапать пол будто набираясь решимости.

Если она попробует сказать хоть слово поперёк, он покажет ей, что к чему.

Один раз, из уважения к прошлому, он ещё мог простить.

А если после этого посмеет повторить?

«Придётся выгнать.»

Устраивать погромы он умел отлично.

— Рррр…

— А?

Кетир, уже собиравшийся уходить после доклада, вздрогнул.

Он обернулся на источник звука и наткнулся на Райса, с мрачным видом точащего когти.

И подумал с растерянным лицом:

«Стоп… разве так не собаки рычат?»

***

Прошло три дня после получения вестей из храма.

Джастин впервые за долгое время спустился на другой этаж не в свои покои.

На руках у него устроился пушистый кот.

— …Райс, — позвал он тихо.

Тот, словно нарочно, резко отвернул голову, делая вид, что не слышит. Их «холодная война» началась по до смешного глупой причине.

Джастин хотел оставить его дома, а Райс, напротив, пойти с ним.

И, как водится, хозяин не смог победить питомца.

Сдался первым: сказал, что можно идти, но только если будет вести себя спокойно.

Райс радостно закивал.

Тем не менее, тревогу он так и не смог до конца отбросить.

Потому Джастин то и дело бросал на него полные заботы взгляды: классический пример человека, который без ума от своего питомца.

Когда они вошли в гостиную, Райс выскользнул из его рук и юркнул под диван.

— Можешь и на диван забраться, — мягко сказал Джастин.

— Мрр-у.

— Не хочешь?

— Мяк.

На этот раз он не мог выполнить желание хозяина. Сейчас, когда было велика вероятность, что Диана появится, он не хотел показываться без необходимости, если только она не станет обращаться с ним несправедливо.

«Ягодка!»

Стоило лишь представить, как она позовёт его этим ужасным именем, будто они близко знакомы... Уф. Одна мысль об этом вызывала усталую досаду.

Джастин несколько раз похлопал по месту рядом с собой, уговаривая своего кота, но всё безуспешно. Он вновь уступил ему.

Спустя некоторое время, когда Райс устроился под диваном поудобнее, раздался чёткий, вежливый стук.

Дверь открылась, и женщина вошла, цокая каблуками. Из его положения Райс видел лишь её ноги, но этого хватило, чтобы понять, кто перед ним.

— …Давно не виделись, герцог Лауфе. Как вы поживали?

Тонкий, напряжённый голос выдавал волнение. Лицо, смутно всплывавшее в памяти, постепенно становилось всё отчётливее.

Без сомнений, это была Диана.

Она села напротив Джастина. По ключицам спадали светлые волосы; выше сжатые губы и бледное лицо.

Диана неуверенно заговорила:

— Тогда… то есть, лечение…

Так началось исцеление. Райс не отрываясь наблюдал за происходящим, собственно, спрятавшись под диваном, он всё равно ничем иным заняться не мог.

Может, в процессе столкновения проклятия и святой силы он сумеет уловить подсказку для снятия заклятия… так он думал. Но нет.

Несмотря на всё внимание, с которым он следил за ситуацией, за десять минут лечения ничего особенного не произошло.

Джастин просто снял маску, Диана испуганно выдохнула, и мягкий свет заполнил комнату.

Впечатление было до банальности простым: ничего примечательного. Разве что одно обстоятельство привлекло внимание…

«Эта энергия показалась немного знакомой».

Хотя и в этом не было ничего удивительного. По слухам, Диана принадлежала к храму Морского Бога Талассы. Её сила, естественно, происходила от нее.

А тело, в котором обитал Райс, было так или иначе связано с той же Талассой. Возможно, силы просто отозвались друг на друга.

Однако…

«…Мне страшно, когда я рядом с ним.»

«Герцог Лауфе и правда… в этом плане немного пугающий. Понимаю, почему ты сторонишься его.»

Это не могло быть достаточным объяснением для таких слов.

Глаза Райса вспыхнули пламенем.

Что Джастин ей такого сделал? Всё, что он сделал, — это спокойно сидел и позволял себя лечить!

Да, атмосфера в особняке и правда может показаться жутковатой, и, конечно, кто угодно может немного испугаться, увидев лицо Джастина без маски. Но разве это даёт кому-то право его осуждать?

«Ничего ведь не знаешь…!»

С тех пор как пришлось жить в этом маленьком теле, мысли, кажется, стали проще и прямолинейнее. Иначе откуда бы взялась такая злость?

Фыркнув, Райс уставился на Диану, зло сверкая глазами. В голове тут же послышался внутренний голос, подзуживающий — мол, бросься на неё, хоть разок ударь, сразу полегчает.

Но воплотить это порывистое желание в действие он не успел.

— …!

Чёрный туман. То, что открылось взгляду Райса, стоило ему выглянуть из-под дивана, невозможно было забыть.

Диана. Её тело было оплетено чёрным туманом.

Думать было некогда — лечение уже закончилось, и если медлить, она уйдёт. Райс рванулся вперёд, сорвавшись с места.

— Кьяаааа!

Реакция оказалась бурной. Видимо, сердце у неё упало прямо в пятки, она завизжала так, будто увидела призрака.

Даже Джастин, что бывало редко, от неожиданности вздрогнул. Не от того, что Райс выскочил из-под дивана, а от оглушительного визга Дианы.

Она осознала присутствие маленького кота только после того, как дверь в гостиную открылась и снова закрылась.

Снаружи послышался голос святого рыцаря, сопровождавшего её в особняк, он явно пытался выяснить, что происходит, но Диана не обращала внимания.

— Ягодка!!

Полуподнявшись, с дрожащими ресницами и влажными глазами, крепко сжимая руками подол платья, она выглядела до боли трогательно. На лице читались восторг и радость от долгожданной встречи. Белые пальцы потянулись вперёд, будто ей не терпелось схватить кота в объятия.

Райс резко дёрнулся, увернувшись от её руки. На лице Дианы отчётливо проступила обида, но это его мало волновало.

«Фу…»

Он содрогнулся.

Это проклятие, прилипшее к её лицу, выглядело куда неприятнее, чем он ожидал. Казалось, будто на месте черт лица зияют чёрные дыры.

Впрочем, даже если бы не это, он всё равно бы увернулся. Ведь настроение Джастина для него было куда важнее.

Диана же не думала сдаваться после одного отказа. Сделав глубокий вдох и немного успокоившись, она произнесла уже более уверенным тоном:

— Просто… мы так давно не виделись, вот ты и испугался, да? Я, я правда очень скучала по тебе. Мне казалось, ты убежал из-за меня… Чесиф тоже всё это время волновался.

Райс фыркнул. Если про Диану ещё можно было поверить, то про Чесифа — ни за что. Можешь голову отдать на отсечение, но услышав, что он сбежал, тот внутри себя только обрадовался.

Скорее всего, устроил тихий праздник, радуясь, что надоедливое создание наконец исчезло само по себе.

— После твоего исчезновения я долго тебя искала. Сейчас, правда, думаю, что всё это было напрасно… Но, может, вернёшься со мной? Чесиф наверняка будет рад!

Она продолжала говорить, наполненная надеждой. Чем больше Райс слушал, тем отчётливее всплывали воспоминания о прошлом.

Дни, проведённые с ней, были одними из немногих приятных моментов в доме маркиза. За это он даже был ей немного благодарен.

«Но только за это.»

Если бы она проявила хоть чуть больше внимания, то, возможно, заметила бы странность в поведении Чесифа.

Если бы всего чуть-чуть, совсем чуть-чуть присмотрелась, поняла бы, что её «милый котик», которого она так берегла, жил в условиях, мало чем отличающихся от жестокого обращения.

Но Диана этого не заметила.

Любовь и забота только пока он перед ее глазами. За эти пределы она никогда не выходила, и потому Райс от неё ничего не ждал.

Прошло время и вот настал сегодняшний день. У Райса уже есть хозяин. Самый надёжный, самый тёплый, самый… милый человек на свете.

И самое главное:

«Как она посмела оскорбить Джастина?»

Он прекрасно помнил, как они с Чесифом мило перешёптывались за его спиной. Какая чудесная парочка, прямо одно целое.

А теперь ещё эта наглость: пытаться забрать его, даже не спросив у хозяина разрешения!

Крошечные остатки симпатии давно обнулились. Райс презрительно фыркнул и, гордо подняв хвост, запрыгнул Джастину на колени.

— А… — Диана, похоже, только теперь заметила, что Джастин всё это время находился рядом. Щёки на мгновение порозовели, но тут же побелели до мелового оттенка.

Самое забавное — лицо Джастина побледнело не меньше. Без маски такие перемены были особенно заметны.

«…Что с хозяином?»

Рука, поглаживавшая его спину, дрожала до такой степени, что можно было подумать о болезни. Если прислушаться, то даже дыхание было нервным, дрожащим от тревоги.

Райс растерялся.

«Неужели…? Он и правда подумал, что я брошу его и уйду с этой женщиной?»

Они же столько всего пережили, неужели он способен так подумать?

Если бы сейчас он был в человеческом облике, то не удержался бы и прямо спросил. А если бы Джастин ответил «да»… что ж, стоило бы приготовиться к тому, что его схватят за воротник.

К счастью, Джастин даже не подозревал, насколько близок был к опасности, и кризис миновал.

Тем временем Диана вдруг выкрикнула:

— Г-господин герцог! Пожалуйста… пожалуйста, позвольте мне забрать Ягодку! Прошу вас!

Она зажмурилась, выкрикивая эти слова с героическим отчаянием. Райс только моргнул, ошарашенный.

Куда подевалась та дрожащая от страха женщина, что трепетала перед Джастином? Должен ли он, выходит, оценить её смелость… ведь ради этой просьбы она переборола свой страх?

— Нет.

Ответ прозвучал мгновенно. Лицо Джастина застыло, и он даже не взглянул на Диану.

— И к тому же, его зовут не Ягодка. Его имя Райс.

— Н-не может быть… но! Но Ягодка кот, которого я и маркиз вместе воспитывали!

Она, кажется, не рассчитала громкость, слова прозвучали слишком резко, и она тут же осеклась, бросив на Джастина настороженный взгляд.

— Я… благодарна, что вы заботились о нём, но теперь он нашёл прежнего хозяина. Думаю, будет правильно, если он вернётся домой со мной. Его место там.

Она всё сказала, но голос дрожал, как натянутая струна.

Слово «маркиз» заставило Джастина мгновенно нахмуриться. От выражения его лица Диана инстинктивно попятилась.

Джастин, всё так же глядя на Райса, сидящего у него на коленях, провёл рукой по его спине. От этого лёгкого движения в воздухе будто стало спокойнее. Затем он надел маску, тяжело выдохнул и заговорил.

Голос, преломлённый через маску, прозвучал холодно, как лёд:

— Этот кот — моя семья. Я не собираюсь его отдавать. И если будешь говорить о Райсе как о вещи…

Он не договорил. Но предупреждение и не требовало продолжения, достаточно было одного взгляда.

Диана задрожала, а потом обессиленно опустилась на пол.

Райс, слушая это, довольно прищурился.

«Вот так. Вот теперь правильно.»

Он должен был сказать твёрдо: «нельзя, это мой кот, моя семья!»

Стоило услышать эти слова, и вся обида, накопившаяся от его прежней тревоги, мигом рассеялась.

Зато теперь… Райс закатил глаза и внимательно уставился на Диану, сидевшую напротив.

Чёрный туман закрутился вихрями. Он стал гуще, чем в прошлый раз. Раньше окутывал только её лицо, а теперь сползал уже на плечи.

Он собирался просто немного понаблюдать, но понял — хватит. Пора действовать.

Райс прищурился, оценивая расстояние и выбирая момент для прыжка.

Зад быстро предал его: кошачий инстинкт победил рассудок, и хвост начал предательски подрагивать. Когда Джастин заметил странность, было уже поздно.

— Мяааааууурк!!

С коротким боевым воплем Райс метнулся вперёд, словно пушечное ядро.

Цель — голова Дианы.

Он уже занёс лапу, чтобы нанести удар, но в последний момент, собрав остатки жалости, изменил траекторию.

Раз туман дошёл до плеч, значит, можно бить туда.

Он вложил всю силу и ударил передней лапой.

— Кьяк!

Для ничего не понимающей Дианы это был просто внезапный, но не сильный удар. Она вскрикнула, моргнула и только потом осознала, что произошло.

Её лицо медленно исказилось, когда она поняла, что… её ударил кот.

Тем временем Райс уже снова сидел у Джастина на руках, будто и не двигался.

Джастин, быстро оценив происходящее, спокойно произнёс:

— Кажется, он сказал, что против.

Райс раскрыл рот, ошеломлённый. Если он не ослышался, в голосе хозяина звучала едва уловимая усмешка. Настоящее, тонкое издевательство.

«Не ожидал, что ты окажешься таким язвительным?»

Хозяин… вырос.

Если бы Диана услышала его мысли, наверняка взорвалась бы от злости и закричала во всё горло:

— Как ты можешь так со мной обращаться?! Я думала, мы… семья!

А сама вела себя так, будто получила страшную душевную травму. Наверное, вот она — разница между людьми и животными.

Диана снова резко вскочила. Сжатые кулаки дрожали, в розовых глазах стояли слёзы, теперь уже не от страха, а от обиды.

Конечно, не это привлекло внимание Райса.

«Пропало.»

Он внимательно осмотрел её плечи и грудь. Чёрный туман, который он задел лапой, исчез, будто его и не было.

«Сработало. Отлично.»

Хотя он уже однажды видел результат, всё равно не мог до конца поверить. Райс поднял лапу, которой ударил Диану, и лениво облизал её. Затем поднял взгляд на Джастина.

Он сосредоточился, нахмурив брови и прищурив глаза. Наверняка сейчас выглядел странно, но это было не важно.

Вокруг лица Джастина клубился мягкий, но зловещий чёрный туман. Тот самый, липкий и холодный, который он видел раньше. Только на этот раз…

«Он уменьшился.»

Да, несомненно. Проклятие стало слабее. Всё то, что мучило Джастина, ослабло. Казалось, где-то далеко замаячила точка, конец этого бесконечного пути. Райс не смог сдержать нахлынувшее волнение.

Его мордочка изменилась, и Джастин, глядя на него, невольно замер.

В серебристо-серых глазах хозяина отразился мягкий свет. Не ослепительный, но такой, что невозможно было отвести взгляд, будто он стал свидетелем чуда рождения новой жизни.

Эти чувства, обращённые к нему, казались невероятными. И, как это часто бывает, время между ними застыло. Они просто смотрели друг на друга, будто весь мир исчез.

Диана, наблюдая за этой сценой, задрожала от унижения.

— …

Даже самый глупый человек понял бы, что между человеком и этим животным есть глубокая связь. Диана закусила губу до крови.

Этот особняк всегда был таким — полон вещей, которые невозможно понять… и которые не хотелось понимать.

Отвратительный, мрачный, пропитанный тяжёлым воздухом. И герцог Лауфе тоже часть этого.

Он должен был бы стоять на коленях перед ней, умоляя о прощении. Но этот мрачный мужчина оставался непоколебимым, как будто даже милосердный Бог, что принимает всё живое, отвернулся от него.

«Почему? Я ведь его лечу. Я спасаю ему жизнь. Разве не должна я быть для него особенной? Он должен ценить меня!»

Она ненавидела это. Ненавидела до тошноты.

Эту мерзкую половину лица, искажённую проклятием. Эти высокомерные глаза, что даже сейчас не знали страха. Эту тупую гордость, как будто он не понимал, от кого зависит его жизнь.

Плечи задрожали, не выдержав переполняющей ненависти.

«Я не заслуживаю такого обращения! Я не какая-то тряпка, чтобы меня так унижали…»

В голове всплыло лицо одного человека. Того, кого она действительно хотела увидеть.

Она вскочила.

— Я всегда прощала вам, даже когда вы пренебрегали мной! Всё терпела ради вашего лечения! Но я не ожидала, что вы оскорбите меня! Разве так поступают с тем, кто спасает вам жизнь?!

Только после её крика и человек, и кот повернули головы в её сторону. Этот совместный взгляд показался ей ещё более унизительным, и лицо Дианы вспыхнуло красным.

— …Я подумаю, продолжать ли лечение, герцог Лауфе.

Это был её последний ультиматум. Не скрывая ярости, она топнула ногой и вышла из комнаты.

Когда дверь закрылась, в комнате остались только двое.

Через мгновение в комнату вошёл Кетир. Судя по выражению лица, он всё слышал.

На лице перемешались удивление, растерянность и лёгкое раздражение.

— …Не понимаю, что у этой женщины в голове? Говорит всё, что в голову взбредёт, не думая, стоит ли.

— Мяу.

Райс полностью согласился с ним. Возиться из-за одного кошачьего удара — мелочность.

Джастин провёл рукой по шерсти кота, приглаживая её по направлению роста. Райс стоял, уперевшись задними лапами в его ногу, и всё ещё выглядел довольным.

Он просто был счастлив, увидев, что проклятие наконец дало реальную трещину. Но со стороны Кетиру это показалось чем-то иным — целым калейдоскопом чувств, мелькнувших между человеком и его котом.

Он вдруг ощутил себя лишним, чужим в их мире. И, пожалуй, теперь хоть немного понимал, почему Диана так разозлилась.

Джастин, не отрывая взгляда от своего спутника, тихо произнёс:

— Не обращай внимания.

Голос Джастина прозвучал так спокойно, что любому слушателю стало бы неловко — слишком холодно, будто без эмоций. Однако следующие слова оказались совсем иными.

— Райс. Я хотел бы задать тебе много вопросов. Я допускал, что до нашей встречи ты мог побывать в человеческих руках… но не думал, что жил с этой женщиной.

Он выглядел задумчивым. Райс насторожился.

Похоже, масса непонятных вещей в его голове сложилась в непонятный клубок. Но что поделать? Он ведь кот, говорить не может.

На секунду ему даже стало грустно, но тут Джастин, тщательно подбирая слова, спросил:

— …Ты, может быть, хотел пойти за ней?

— …?

— …?

Даже Кетир, который до этого благоразумно молчал, не сумел скрыть изумления и уставился на герцога. Райс тоже застыл, приподняв уши.

«Конечно, замечательно, что он стал лучше выражать свои мысли… но не настолько же!»

Когда-то, в первые дни, Джастин почти не говорил. Максимум одно короткое слово или кивок.

Со временем, проводя больше времени вместе, он стал понемногу открываться. Но, похоже, вместе с этим выросло и количество… странных, саморазрушительных предположений, от которых Райс то и дело терял дар речи.

Кетир думал примерно о том же. Просто раньше осознал, что это разговор, в котором ему не место.

«Опять они вдвоём, в своём мире.»

Он тихо попятился к двери, потом бесшумно вышел. Зная Джастина так давно, Кетир действовал быстро и мудро — это был лучший из возможных решений.

И вот они остались вдвоём.

Понял ли Джастин, что его преданный помощник позорно сбежал? Вряд ли. Он лишь внимательно ждал ответа от своего питомца.

«Кто бы вообще за ней пошёл?»

Райс не мог понять, с чего вообще такая тревога. Если бы мог, он бы сейчас влез в голову Джастину и хорошенько там прибрался.

— Мяу.

Он уже не просто отказался, он ударил Диану лапой! А Джастин всё ещё сомневается?

Откуда такие мысли вообще?

Вся досада смешалась с нежностью, и Райс уткнулся лапой в область маски. Туда, где должны быть губы.

«Даже если отпустишь, никуда не пойду. Я ведь с самого начала решил остаться.»

Если бы он мог говорить, он бы добавил:

«Дал имя — теперь отвечай за меня.»

К счастью, Джастин, при всей своей тревоге, выглядел человеком, который ни за что не отпустит. Так что Райс решил больше не дразнить его.

Когда он медленно убрал лапу, Джастин, до этого застывший как вкопанный, наконец пошевелился.

Его красные, как рубины, глаза смягчились, губы под маской улыбнулись. Это была та самая тёплая улыбка, которую Райс любил больше всего.

— Спасибо, что остался рядом со мной.

Лапа, которую он убрал, тут же была поймана. Джастин осторожно направил её обратно — прямо к области губ.

Хвост Райса встал колом.

Он не видел, но был уверен: его мордочка вспыхнула, как костёр.

Он не мог даже моргнуть, глядя на хозяина, и чувствовал себя… странно. Слишком странно.

«Это ведь… флирт?»

Как иначе объяснить эту мягкую, спокойную интонацию, от которой пробегали мурашки? Если бы можно было ставить оценки за эффект — сто из ста.

Конечно, коту польстить невозможно, но его глупые мысли понемногу начали проясняться. Когда он окончательно пришёл в себя, понял, что Джастин уже поднял его на руки.

«С каких это пор я оказался у него на руках?..»

В голове всё будто обнулилось, и Райс даже не понял, что произошло. Он чуть подался назад, но руки Джастина только крепче и удобнее устроились вокруг него.

Теперь смотреть на него стало проще. Видно было лишь чёрную маску, но по лёгкому движению плеч и спокойствию дыхания он понял, что Джастин доволен.

Когда тело и мысли постепенно пришли в равновесие, разум, как всегда, начал блуждать. Райс вспомнил их последнюю встречу с Дианой.

Точнее, то, что трудно было назвать разговором, скорее, холодным односторонним заявлением:

«Я подумаю, стоит ли продолжать лечение.»

Если он не ослышался, то именно это она и сказала. Стоило вспомнить её наглый тон, как у него тут же напрягся лоб.

«В конце концов даже в вопросе жизни и смерти она умудрилась устроить сцену. Как ловко выбросила последние крохи сочувствия!»

Но, перебирая все мысли, он всё равно пришёл к одной.

«А может, не стоило её так просто отпускать?»

Да, именно она первая начала с нелепыми требованиями и с тем, как грубо пыталась забрать его, словно вещь.

И всё же…

Ему стало немного грустно.

***

— О боже, жрица!

Едва Диана переступила порог особняка, её встретил испуганный возглас. Служанка, увидев покрасневшие глаза и заплаканное лицо, бросилась к ней, протягивая белоснежный платок.

— Что случилось?! Ваше прекрасное лицо… кто посмел довести вас до такого состояния?!

Стоило другим служанкам заметить, как побледнела госпожа, как они со всех сторон окружили её. Со всех сторон посыпались встревоженные возгласы.

Пока Диана слушала этот хор сочувственных голосов, в дверях появился Чесиф. Он шёл быстрым шагом, лицо напряжено, полное беспокойства.

Диана всегда любила этот момент — когда в его безупречном лице проступали тревога и забота о ней.

— Диана, твоё лицо… Мне сказали, ты сегодня ездила к герцогу Лауфе. Там случилось что-то неприятное?

— Чесиф…

— Прости, я слишком долго держал тебя там одну. Пойдём, я помогу тебе, тебе нужно отдохнуть.

— …Спасибо.

Его аккуратные пальцы легли ей на плечо, и она позволила увлечь себя вперёд. На них обращали взгляды — полные тревоги, любопытства, а кое-где и зависти.

«Вот так. Именно так.»

Роскошный особняк, будто из сказки. Люди, старающиеся снискать её расположение. И мужчина — знатный, красивый, любимый ею и любящий в ответ.

Идеальная картина, о которой она мечтала с детства.

А за спиной шёпоты:

— Она ведь была в доме того проклятого герцога, да?

— Бедняжка… что же ей пришлось пережить?

— Уверен, он опять творил свои мерзости! Как он смеет плохо обращаться с той, кто его исцеляет? Госпожа Диана такая несчастная!

Одни и те же фразы, но слушать их можно было бесконечно. Пока их шёпот не растворился вдали, Диана с упоением наслаждалась каждым словом.

Но когда Чесиф отвёл её в свой кабинет и она опустилась на диван, это чувство постепенно растаяло. Настроение снова померкло.

Он сел напротив и мягко спросил:

— Так что же произошло сегодня, Диана? Можешь рассказать?

Диана, словно только и ждала повода, сразу выложила всё, что произошло сегодня:

о холодном, надменном поведении герцога Лауфе, о его насмешке и о том, как она нашла потерянного Ягодку.

Чесиф молча слушал, поддакивая в нужных местах, пока не прозвучало имя кота.

— Ягодка? — нахмурился он.

— Потерянный кот, — поспешно пояснила Диана.

— Ах, этот. И не подумал бы, что герцог Лауфе забрал его к себе. — Ответ прозвучал сухо. И неудивительно: когда-то живший в его доме кот был для Чесифа просто раздражающим, грязным животным.

Но Диана думала иначе. Увидев, как глаза её снова наполнились слезами, Чесиф сразу понял — сейчас начнётся что-то утомительное.

— …Я хочу его вернуть.

— Что?

— Я хочу забрать Ягодку обратно. Ведь именно он связал нас с тобой, Чесиф. Наш долг позаботиться о нём.

Впервые Диана заговорила с ним настойчиво, даже упрямо. Чесиф заставил себя удержать мимику под контролем, хоть мышцы лица и предательски дёрнулись.

— Диана…

— Если он и дальше останется в том опасном особняке, с ним может случиться что угодно! Да, он, возможно, на меня рассердился, но ведь это всё потому, что мы так давно не виделись! Стоит только забрать его обратно и всё станет как прежде.

Эта уверенность продержалась недолго. Часть её лица дрогнула, и Чесиф быстро прикрыл нижнюю половину рукой, будто скрывая гримасу.

Можно было бы усмехнуться — уж слишком наивно.

Но стоило встретиться с её розовыми глазами, в которых сверкала одержимость, стало ясно: всё куда серьёзнее.

«Я знал, что с ней что-то не так… но не думал, что настолько.»

Он едва не скривился от отвращения.

«Из всех существ ей нужен этот грязный кот?»

Возможно, это просто врождённое — та самая грязная крови, что не даёт подняться выше своей природы.

«Использовать, а потом выбросить.»

Эта мысль встала в сознании особенно чётко, и он, смягчив выражение лица, мягко произнёс:

— …Хорошо. Я понимаю твоё беспокойство. Попробую передать герцогу Лауфе послание.

— Правда?!

— Конечно. Всё, чего хочешь ты, — это и моё желание. Не могу обещать, что всё получится, но постараюсь принести хорошие вести.

— Хх… Спасибо, Чесиф…

Её влажные розовые глаза снова засияли, на губах появилась счастливая улыбка. И, признаваясь себе, Чесиф не стал сдерживать внезапный порыв.

«Ну хоть в этом она хороша…»

Её безумие хотя бы красиво. К тому же, чтобы вытравить из головы неприятное воспоминание, лучше создать новое.

«Прости, но ничему я у тебя не научусь.» — всплыл в памяти холодный мужской голос.

Чесиф стиснул зубы.

«Проклятье. Из всех мест — именно логово этого чёртова герцога. И этот гадкий зверёныш, в котором нет ничего, что можно было бы полюбить!»

Он схватил Диану за плечи и притянул к себе.

Она покорно последовала за его движением, смиренная, послушная, как кукла.

А на её лице застыла счастливая, почти блаженная улыбка.

«Ах… Какая сказка.»

Прекрасный принц, что её любит. Кот, словно фея, соединивший их судьбы. Прекрасный, уютный особняк.

Именно такую концовку маленькая, наивная Диана когда-то мечтала увидеть, прежде чем стала жрицей. Она улыбнулась, вся сияя от восторга.

***

— Тьфу! Эта сумасшедшая баба снова пришла?!

— Мяу?

Слова прозвучали настолько резко, что Райс даже растерялся. Он склонил голову набок, но Сефиут явно не собирался брать свои слова обратно.

— Я ведь немало времени провёл в этом особняке. Думаешь, не видел её ни разу? Видел раз шесть, может, семь. Глаза у неё бешеные. Смотреть противно, вот и обходил стороной.

— Ууурр… — недовольно протянул Райс.

— И вообще, мне не нравится, как она обращается с моим потомком! Будь у меня тело, я бы её как следует проучил!

«Глаза бешеные», значит…

Райс вспомнил розовые глаза Дианы.

…Если подумать, теперь он начал понимать, что именно имел в виду Сефиут.

В её взгляде было что-то странное — чрезмерная уверенность, фанатичная убеждённость, что всё идёт по её воле.

Ожидание, что все вокруг согласятся, вера, что так и должно быть… почти навязчивая идея.

«Так вот почему она вызывала такое отвращение.»

Конечно, свою роль сыграли и высокомерие.

Впрочем…

Райс вытянул передние лапы, ровно сложенные вместе. Была ещё одна вещь, которая не давала покоя.

— Мяа? Мя-яа?

«Как это — не можешь её проучить, потому что нет тела?»

А Кетира-то он как раз дразнить умудрялся! Райс недовольно прищурился. Сефиут сухо откашлялся.

— Эм… я же говорил. Не мучил я его. Просто пару раз подшутил. Парень неплох, вот и решил развлечься немного.

Бедный Кетир. Похоже, предок его начальника всё никак не мог отказаться от старых привычек.

— А вообще, твой дворецкий и эта жрица совсем разное дело. Против обладателя святой силы мои трюки не сработают. Я ведь призрак, у нас несовместимость полная. Какое уж там «проучить»!

— Мяу… — протянул Райс с разочарованием.

Жаль. Он даже посочувствовал Сефиуту.

После этого продолжил рассказ, подробно излагая всё, что произошло: как проклятие перекинулось на Диану, как она заявила, что хочет его забрать, как объявила забастовку и отказалась лечить Джастина.

Если подумать, всё это случилось меньше чем за час, а событий хватило бы на целый день.

— Подожди, — вдруг перебил Сефиут. — Ты хочешь сказать, ты раньше жил с этой жрицей?

Райс недовольно покосился на него.

«Вот ведь, нашёл, за что зацепиться… сейчас совсем не об этом речь!»

К счастью, Сефиут понял намёк и после короткой паузы хмыкнул.

— Хм. Ясно.

Ответ найден. Глаза Райса заблестели, хвост стал ритмично двигаться из стороны в сторону.

— Раньше я уже говорил тебе, помнишь? Проклятие, передающееся по крови герцогов Лауфе из поколения в поколение, это не что иное, как воплощение злобы блуждающих душ.

— Мя-ор?

— Иными словами, суть проклятия — злоба. Если удастся вызвать хоть какую-то реакцию, значит, речь идёт о чём-то, что также несёт в себе злость.

«Что это значит?» — Райс резко поднял голову.

— Если человек, ставший целью проклятия, затаит в себе злобу, часть проклятия перейдёт к нему… Самое вероятное объяснение выглядит именно так.

Он вспомнил лицо Дианы, охваченной проклятием. Если судить по её поведению, неудивительно, что проклятие выбрало её.

— Но проклятие — это сплетение множества злых чувств, скреплённых между собой. Можно сказать, там действует своего рода сила притяжения. Если эмоции угасают или тот, кто заразился осколком проклятия, удаляется от его «корня», всё возвращается в исходное состояние.

Райс задумчиво кивнул, но один момент остался непонятным. Он поднял лапку.

— Няу-у? Няа-анг?

«А как же тот комар?»

Он прекрасно помнил мерзкое насекомое, чьё тело исказилось, когда к нему прилип осколок проклятия.

Сефиут почесал подбородок и пробормотал:

— Можно выдвинуть гипотезу. Возможно, проклятие не ограничивается лишь злостью, что живёт в сердце. Может, оно использует другой критерий для разделения. Например — намерение причинить вред жертве проклятия.

— Мяа?

«Комар-то?» — удивился Райс. Но ответ последовал почти сразу:

— Он ведь пьёт кровь.

Ну… с этим не поспоришь. Хоть возразить и хотелось, но аргументы закончились.

Райс с минуту помялся, почесал голову и решил просто поверить. Другого объяснения всё равно не находилось, да и кто-кто, а Сефиут знал о проклятии Лауфе лучше, чем кто бы то ни было.

К тому же именно от него он узнал множество других вещей.

— Ты говоришь, видел призрака? Разумеется, я позволил ему показаться. Пока я тут, ни одна тварь без моего разрешения и головы не высунет. А у той женщины ситуация, сам знаешь, была тяжёлая. Раз всё закончилось хорошо, то и ладно.

— Пф-хахаха! Глядишь, у тебя и последователи появятся! Что, разве я не был прав? В лучшем случае тебя воспринимают как священное существо — и всё равно не верят.

Хотелось бы, чтобы он хотя бы раз предупреждал о своих «инициативах», а не ставил перед фактом…

— «Нарушил клятву», — говоришь? Не знаю, о какой клятве идёт речь. Но одно я знаю точно — ту катастрофу вызвала сама Таласса. Так что молиться ей бессмысленно. Если бы не я, не осталось бы даже записи о произошедшем, всё бы кануло в небытие. Вот поэтому я и не верю в богов.

Зато узнал я тогда немало полезного. Например, о той самой катастрофе, что когда-то накрыла Империю.

— Хм… возможно, это связано с полулюдьми. Помню, тогда ходили слухи, будто кто-то охотился на них. О них вообще известно мало, я сам ни разу не встречал ни одного, вот и считал слухи пустыми. Но если всё было именно так, может, в этом и крылась причина той катастрофы.

Были и другие истории, от которых у любого из племени Мё сердце бы замерло. Слушая их, Райс подумал: а вдруг та «клятва», о которой говорилось в книге, была как раз связана с полулюдьми?

Нет. Сейчас не время утопать в воспоминаниях. Он усилием воли прервал поток мыслей.

Гипотеза готова. Осталось только проверить. Если проклятие действительно переходит на тех, кто питают злость к Джастину…

Но, додумав это, он тяжело вздохнул.

Чтобы снять проклятие, герцогу придётся сталкиваться с людьми, что питают к нему злобу, снова и снова. Какая уж тут радость… Даже если он не покажет, боль всё равно останется.

Мысль об этом вызвала у Райса уныние.

И всё же была ещё одна тревога.

— Мууу…

Это Диана — та самая, что с таким напором заявила, будто лечение стоит пересмотреть, и ушла, хлопнув дверью.

Несмотря на то, что Диана постоянно вела себя грубо, показывала неприязнь и даже страх, она всё равно приходила на лечение. А значит, оно действительно было необходимо Джастину.

Но теперь Диана отказалась и ушла. Формально она сказала, что «ещё подумает», но на деле это была очевидная форма отказа.

Райс уныло замяукал. Тогда, охваченный злостью и возбуждением, он не осознал, но теперь ясно — всё произошло из-за него.

Если бы он не забрался в гостиную без спроса, ничего бы этого не случилось. Конфликт начался ведь именно после того, как Диана увидела его и выкрикнула своё пресловутое «Ягодку мне!».

«Нет, стоп. Если бы я туда не зашёл, то не смог бы исцелить Джастина».

…И всё вернулось на круги своя. Настоящий замкнутый круг.

Сефиут, стоявший перед ним, быстро понял, о чём тот думает. Ну а кто бы не понял, если кот уткнулся мордой в пол, обхватив голову передними лапами и жалобно стонет?

— Из-за лечения переживаешь?

— …Ррр-ррр.

Из его горла вырвалось лишь слабое урчание.

Сефиут присел перед ним и легонько коснулся усов, выглядывающих между лап. Настоящего касания не было, но Райсу этого хватило — он осторожно высунул голову.

— Эй, ну чего ты так переживаешь? В конце концов, святая сила лишь сдерживает развитие проклятия, но не ослабляет его. Думаешь, я зря просил тебя быть рядом с потомком? На деле куда полезнее, что ты рядом с ним.

И без того круглые глаза Райса распахнулись ещё шире. Сефиут тихо усмехнулся и сделал вид, будто гладит его по голове.

— К тому же ты ведь уже частично взял на себя часть проклятия, не так ли? Уверен, состояние этого парня сейчас лучше, чем когда-либо. И так будет дальше. Всё это твоя заслуга, так что можешь собой гордиться сколько хочешь.

Райс разжал лапы и медленно поднялся. Только что он был мрачнее подвала, но теперь грудь наполнилась радостью.

Он сел ровно, глядя на Сефиута. Бывает, этот призрак бывает ужасно занудным и раздражающим, но в такие моменты чувствовалось, что он действительно старше и мудрее.

Хорошо умеет утешать, хоть и притворяется, будто просто болтает. Райс чуть повёл носом, подбирая слова.

И вдруг…

— Ладно, хватит об этом, негодный котёнок. Как ты мог не позвать меня, когда происходило такое веселье?!

— Мя?

Райс широко раскрыл рот. Что он сейчас услышал?

Сефиут, любезно пояснил:

— Я бы тоже хотел посмотреть, как мой потомок ставит на место заносчивую жрецу! Да ещё и ты всё это видел, а я нет! Эх, вот бы я сам своими глазами увидел, как он дёргается от тревоги! Ну, было смешно хоть?

— …

Ответить было невозможно.

«Верни мой момент умиления обратно…»

Он только что размышлял, как поблагодарить Сефиута, и теперь чувствовал себя глупо.

— Мяааак…

— Что? — Сефиут вздрогнул.

«Вы же можете выйти… старейшина…»

С этими словами в голосе звучала целая гамма чувств.

— Эй, старейшина?! — Сефиут едва не поперхнулся. — Зови уж лучше «дядя»! Кто меня старейшиной назвал, будто я уже давным-давно умер от старости!

Реакция была именно такой, какой и должна быть у человека, впервые услышавшего, что его назвали «стариком». И на этом он не остановился:

— И что значит «вы же можете выйти»?! Эй, парень, если уж проявляешь уважение, делай это по-человечески! Думаешь, я тут сижу, потому что мне нравится?! А если я уйду, и ты вернёшься, а меня не окажется на месте, что тогда?!

А. Райс застыл. Об этом он как-то не подумал.

Он с опаской взглянул на Сефиута. Тот, хоть и ворчал, выглядел почему-то грустно.

Эта мысль не покидала Райса даже после того, как он покинул зал. Он извинился, Сефиут принял извинения, но в голове у Райса всё крутилась одна и та же сцена: призрак, остающийся в пустом зале, где больше никого нет…

— Мя…

На сердце стало тоскливо.

Было бы хорошо, если бы у Сефиута было тело, куда он мог бы вернуться. Эта случайная мысль повисла в воздухе, растворяясь где-то в тишине коридора.

***

Райс молча смотрел на Джастина. Если бы взгляд имел физическую силу, лицо герцога давно бы превратилось в лепёшку.

Причин хватало — и убедиться, действительно ли проклятие ослабло, и просто потому, что было приятно наблюдать за ним, и чтобы прикинуть, когда оно наконец исчезнет полностью.

Может, поэтому смотреть на него не надоедало. Хоть целый день мог бы сидеть и любоваться.

Он подложил под живот мягкую игрушку-рыбку, подаренную Джастином. Наполненная плотным пухом, она приятно пружинила под лапами.

Так, теперь лечь на живот прямо на стол — идеально. Удобно и как раз на нужной высоте, чтобы наблюдать, как Джастин работает.

Наверное, его взгляд оказался слишком настойчивым. В тот самый миг, когда Райс прищурился, их глаза встретились.

— Ррр-ррр.

Джастин ничего не сказал, просто в перчатке тихонько провёл пальцами за его ухом. Мурчание само сорвалось с губ.

Смотреть, как Джастин работает, встретиться взглядом, получить свою порцию ласки.

Три этапа, которые повторялись снова и снова, и время пролетало незаметно.

Между плотно занавешенных штор виднелось потемневшее небо, значит, скоро появится Кетир. Как только Райс подумал об этом, послышался вежливый стук, и тот вошёл.

Заметив аккуратно разложенные бумаги, Кетир просиял. Хотя сияние это было сомнительное. С кругами под глазами до подбородка он скорее напоминал панду.

— Дел было немало, но вы справились быстро. Отличная работа.

Обычно на этом он бы поклонился и ушёл, но сегодня — нет.

— Я направил в храм просьбу прислать другого жреца. Следовало сделать это раньше… Простите, что проявил упрямство.

С тех пор, как Диана без предупреждения покинула особняк, Кетир не находил себе места.

Диана с самого первого визита недолюбливала его господина. Как и большинство, она, вероятно, не могла спокойно смотреть на внешность и ауру, что сопровождали герцога из-за проклятия.

Но её антипатия была особенно сильной. Джастин уже подумывал о замене, чтобы избежать лишних конфликтов и не вынуждать Диану к встречам, которые были ей неприятны.

Однако вмешался сам Кетир. Он настоял, что Диана выдающаяся жрица: её святая сила велика, а способности к исцелению одни из лучших.

Восходящая звезда Церкви Морского Бога Фаласса, претендентка на звание следующей святой, её имя звучало всё громче.

«Она непременно поможет герцогу», — так тогда думал Кетир.

Джастин, как обычно, уважил его выбор.

И вчера все изменилось. И без того хрупкое равновесие окончательно рухнуло. Чем больше он об этом думал, тем сильнее начинала болеть голова.

Каждый раз Диана получала огромную плату за лечение и при этом позволяла себе такое. Она прекрасно осознавала, что держит всех в зависимости от себя.

Надо было прекратить это раньше. Всё это время потрачено впустую.

Теперь оставалось лишь надеяться, что следующий жрец, пусть и уступающий Диане в силе, хотя бы будет знать, как вести себя должным образом…

— Не нужно. Думаю, от храмового лечения можно отказаться.

Такого ответа он точно не ожидал.

Кетир ошеломлённо уставился на своего господина. Бросив такую фразу, Джастин выглядел совершенно спокойным словно речь шла о чём-то обыденном.

Кетир задумался. Хотелось залезть пальцем в ухо — не от невежества, а просто чтобы убедиться, что не ослышался.

Но, как и всегда, его господин сам завершил размышления.

— Моё состояние заметно улучшилось.

— …Да.

Это значило, что услышанное не бред, не шутка. Он крепко зажмурился, сделал глубокий вдох и попытался собраться.

Хорошо. Теперь можно рассуждать здраво.

— Тогда, может, стоит продолжить лечение именно у Дианы? — осторожно спросил он.

Даже одно воображение этого сценария вызывало ужас, но если лечение действительно помогало, выбора не было.

Однако ответ Джастина вновь оказался совершенно неожиданным.

— Проклятие сняла не она.

Сказав это, Джастин повернул голову. Туда, где на столе, растянувшись во всю длину, наслаждался отдыхом один довольный кот.

— Верно?

— …Мр?

Поймав на себе взгляд, Райс неловко замер.

А стоящий позади Кетир и вовсе остолбенел. На этот раз он даже потряс головой, будто пытаясь вытряхнуть из ушей услышанное, но ничего не изменилось.

Шерстяная макушка, мягкий округлый зад, торчащий вверх хвост — Кетир тупо разглядывал кота сзади.

Пусть и священное существо, но с виду самый обычный кот.

Вот этим милым созданием снять проклятие? Как? Лапкой взмахнул и изгнал зло?

Абсурдная мысль чуть не вызвала у него нервный смешок. Он и представить не мог, что, сам того не зная, попал в самую точку.

Даже если здравый смысл мешал поверить, интуиции его господина стоило доверять — она никогда не ошибалась. Вывод, выстраданный годами опыта.

«И всё же, неужели это священное животное действительно на такое способно?»

Кетир невольно вспомнил всё, что происходило с тех пор, как Райс появился в особняке.

Да… пожалуй, это возможно… кое-как он заставил себя с этим смириться.

А в это время Джастин спокойно добавил:

— Ты ведь и сам замечал, Кетир. С тех пор как Райс появился, приступы стали случаться гораздо реже.

— Хмм…

Конечно, он это знал. День Кетира начинался с проверки состояния герцога, и скрыть подобное было невозможно.

Ни храмовые жрецы, ни святой свет не помогали — приступы оставались прежними.

А теперь они почти исчезли. Это было огромным достижением и для Джастина, и для Кетира.

— Моё состояние сейчас лучше, чем за последние несколько лет.

— Ха… Понимаю.

Слова кончились. Сомнения, что метались между «продолжить лечение» и «прекратить», вдруг растаяли.

И дело было не только в упрямстве герцога.

Когда он видел, как Джастин гладит Райса, с какой мягкостью и теплом смотрит на него, Кетир понял, что не может возражать.

Он решил рискнуть вместе со своим господином. Он наконец начал ощущать вкус счастья, разве можно было лишать его этого?

— Ах да. Я думаю, пора спуститься в герцогство.

Но, как и всегда, его господин, чья нежность распространялась только на кота, снова обрушил очередную бомбу.

Руки Кетира бессильно опустились.

Папки и бумаги, что он держал, рассыпались по полу, кружась, словно снег.

— Кетир. Бумаги упали.

Знаю. Конечно, знаю. Но он даже не двинулся, не в силах отвести взгляд от герцога.

— Вы… серьёзно?

— Угу.

— В герцогство?

— Да. Для Райса там будет куда лучше.

— …

Кетир натянуто улыбнулся.

Поскольку лечение в храме больше не требовалось, момент действительно был подходящим.

Вот только… его господин остался самим собой. Будь всё по-прежнему, он бы и пальцем не пошевелил, продолжая жить в этой столичной резиденции.

Значит, решение это принято исключительно ради одного кота. Что ж, любовь и правда бывает тяжёлой.

С совершенно обессиленным лицом, Кетир всё же задал вопрос, который обязан был задать как дворецкий дома Лауфе:

— Когда вы планируете отправиться в герцогство?

— Как можно скорее.

— …Герцог…

Конец фразы растянулся необычно долго. Стоило представить гору предстоящей работы и перед глазами потемнело.

В ответ он получил лишь непонимающий взгляд, будто Джастин вообще не осознавал, что только что сказал.

«Аааааа!» — Кетир беззвучно закричал.

***

Сегодня Кетир выглядел особенно жалким.

Райс с сочувствием посмотрел в ту сторону, где только что стоял дворецкий. Тем временем Джастин всё так же ровно и мягко поглаживал его по спине, и кот невольно вспомнил их недавний разговор.

Итак…

«Переезжаем, значит.»

В герцогство.

Райс вдруг понял:

«Так у него… больше одного дома?»

Этот особняк и сам по себе был огромным. Мрачноватым, да, но просторным и роскошным.

А теперь оказалось, что где-то есть ещё один, не меньше. От одной этой мысли Джастин показался ему каким-то невероятно богатым.

Но, судя по реакции, Джастин уже очень давно не возвращался в родовое поместье. А значит, переезд обещает быть трудным и утомительным.

Перед глазами сразу всплыло побелевшее лицо Кетира. Бедняга выглядел так, будто мир рухнул

Райс твёрдо решил мысленно поддерживать его, хотя бы на расстоянии.

В этот момент Джастин опустил голову и тихо прошептал. Как всегда спокойно и тепло:

— Всё благодаря тебе, Райс. Благодаря тебе я смогу вернуться на родину.

— Мряу.

— Пойдёшь со мной?

Интонация мягкая, с привычной вежливостью. Такой он всегда был, и именно это Райсу нравилось.

Он дернул ушами и уверенно кивнул.

— Мяк?!

И тут же оказался в крепких объятиях.

Лапы беспомощно повисли в воздухе. Пришлось изо всех сил стараться не дёргаться. Это объятие было сильнее и живее всех, что он когда-либо чувствовал.

Подняв голову, Райс встретился взглядом с красными глазами Джастина. И из этого единства струилось что-то бесконечно тёплое.

…Это, без сомнения, была любовь.

Любовь, что переполнила его настолько, что уже не помещалась в глазах — лилась через край, ослепляя, обволакивая всё вокруг.

Загипнотизированный, Райс смотрел прямо в эту бездонную нежность и не сразу понял, что лицо Джастина всё ближе.

Ближе… и вот уже слишком близко.

Чмок.

Что-то мягко прижалось к его мордочке. От неожиданности Райс распахнул глаза. Когда Джастин наконец отстранился, выглядел он до смешного довольным.

А Райс…

— Мя… мя-мя… нн-ня…?

Он издал пару невнятных звуков и застыл. Если это был не обман чувств, то они только что поцеловались.

Джастин. Его. Поцеловал.

Это был исторический момент.

Тот самый Джастин, который каждый раз, когда Райс первым тёрся носом в его маску, реагировал как сломанный автомат, вдруг сам проявил инициативу!

Будто лёгкое щекотание дыхания у уха докатилось до самого сердца, и там что-то взорвалось тёплой волной.

Райс снова взглянул на Джастина.

— Кхм.

Под глазами лёгкий румянец. Притворный кашель, будто между делом. Хоть взгляд оставался всё тем же спокойным, почему-то выглядел он смущённым и растерянным.

Одни только глаза, но они были красивы до абсурда. Так красиво, что Райсу стало почти жаль, что он единственный, кто это видит.

***

Он перекатывался с боку на бок, прижимая к себе мягкую игрушку — словно вел борьбу за место на кровати.

Со стороны это, конечно, выглядело нелепо, но ему было всё равно.

«Какой прогресс!»

Наверное, именно так себя чувствуют родители, наблюдая, как взрослеет их ребёнок.

Райс буквально светился от гордости.

В памяти всплыли времена, когда Джастин с трудом переносил даже лёгкое прикосновение.

Фух… какой долгий путь они прошли.

Казалось, ещё вчера он едва ли не силой тёрся об его руку, требуя погладить. Воспоминания нахлынули неожиданно.

А выражение лица Джастина…

«Это нечестно.»

Кто бы мог устоять перед такой улыбкой?

Неважно, мужчина ты или женщина перед красивым и добрым взглядом все становятся мягче.

Пусть его лицо по-прежнему скрывала маска, одни лишь алые глаза стоили того, чтобы простить всё остальное.

А если он узнает, что Райс парень? Возможно, Джастина это бы немного смутило.

Но для Райса, накопившего запас наглости, способный выдержать любую неловкость, это не имело ни малейшего значения.

В этих глазах была радость — радость от жизни, которой наконец можно было наслаждаться.

Это и было то, чего Райс так долго хотел.

Видимо, именно поэтому он и забыл об одной очень важной вещи.

Игрушка, болтавшаяся у него в лапах, выскользнула и шлёпнулась на пол. И тут Райс резко застыл.

— Мяк?!

Стоп.

А как же Сефиут?!

***

На следующий день.

Райс, едва не подпалив себе лапы от скорости, домчался до галереи. И там, не переводя дыхания, выпалил всё до последней детали.

— Ну и прекрасно. Раз уж ты теперь постоянно рядом, никакие жреческие исцеления больше не нужны. Да и тебе лучше не торчать в этой душной столице, а уехать вместе с потомком в герцогство.

— …

Ответ прозвучал слишком спокойно. Райс вперился взглядом в полупрозрачное лицо Сефиута.

— Что за взгляд у тебя такой?

Да уж… слишком спокойно. Даже чересчур.

Райс с трудом сдерживал лицо, чтобы не показать всё, что у него на душе.

Он не цокнул языком, не заурчал раздражённо, даже говорил удивительно вежливо. И выглядел при этом каким-то… потерянным.

Он поспешно потер глаза лапами, но это не помогло. Теперь он выглядел не просто растерянным, а прямо-таки унылым. Почему?

Ответ появился быстро.

— Хм. Всё равно скучно торчать в этой галерее без дела. Пока она совсем не опустела, займусь чем-нибудь… развеюсь. А то скоро паутина на теле появится.

Не может быть. Только не это.

— Мяор?

Он что… собирается остаться?

Райс уставился на него во все глаза, тупо переспросив. Сефиут моргнул.

— А? Ну а как иначе?

— МЯАААУУУУ!

— Эй, погоди! — не успел договорить Сефиут, как Райс пронзительно взвыл.

В серых круглых глазах плескалось отчаяние и предательство.

— Мяаау! Кяаа!

— Что?.. Подожди…

— Хаааа! Кяооо!

— Эй, ну не настолько же!..

— Р-р-р-р!

— …Ладно, ладно! Всё, хватит!

После этого они ещё долго выясняли отношения.

Когда наконец наступила пауза, Сефиут схватился за лоб.

Он уже давно не ощущал ни боли, ни усталости — призракам это не свойственно. Но сейчас почему-то болела голова.

Если вкратце, Райс выкрикнул примерно следующее:

«Ты же пообещал помогать, а не бросать! Я только два раза справился сам, а вдруг там другие призраки? Что, если я не справлюсь один?»

Слова путались, смысл терялся, но суть была понятна.

Сефиут невольно усмехнулся.

Он всегда считал этого наглого кота дерзким, но не думал, что тот станет вот так кричать на него.

И всё же, как ни странно, эти крики его тронули.

…Почти всё, кроме последней части.

— Ах ты нахал! Думаешь, я твой тотем?!

Он тут же наклонился, вытянул руку — собирался хорошенько растянуть нахальные щёки.

Пусть и не коснётся, но хотя бы попытается.

— НЯААА?!

Но дотронулся.

И щёки действительно растянулись в стороны, как рисовые лепёшки. Да ещё и больно!

Райс вскрикнул и замолотил лапами. К счастью, вскоре его отпустили, но щёки горели, будто после пощёчины.

Он стоял ошеломлённый, пока не заметил, что и Сефиут сам застыл, глядя на него с тем же выражением шока.

Только тогда до него дошло, что Сефиут смог к нему прикоснуться.

— Мя-а?

Он даже забыл возмутиться. Просто уставился на призрака, а потом нерешительно махнул лапой в воздухе.

— Мууу?

Но лапа Райса, словно назло, прошла сквозь лицо Сефиута.

Зато её тут же окутало странное, неописуемое ощущение будто кто-то мягко лизнул подушечку лапы.

— Похоже, твои способности постепенно пробуждаются, — коротко заключил Сефиут после недолгого раздумья.

— До встречи со мной ты ведь даже не знал, что принадлежишь к племени Мё. Наверное, это и мешало тебе пользоваться своей силой. А теперь, когда ты применяешь её всё активнее, ограничения понемногу исчезают. Может, пройдёт ещё немного времени и ты сможешь касаться меня по собственной воле.

В его тихом бормотании слышался явный интерес.

В любом случае, новость была хорошая. Если сила станет сильнее, снять проклятие с Джастина будет хотя бы немного проще.

Но стоило Райсу немного приободриться, как Сефиут снова заговорил:

— Впрочем… спасибо за предложение, но я ведь привязан к этому особняку.

Он улыбнулся, глядя на Райса с той же высоты, что и прежде.

По сравнению с тем, как уныло выглядел минуту назад, теперь лицо его казалось куда живее.

Конечно, Райс не собирался так просто сдаваться.

Он понял ещё прошлой ночью: после переезда ему придётся оставить Сефиута здесь, одного.

И с тех пор, пока не пришёл сегодня в галерею, он отчаянно ломал голову, ища способ взять призрака с собой.

И, кажется, нашёл.

Глаза Райса засияли.

— Мяа-а?

«Ты слышал о некромантии?»

Обычный сюжет для ужастиков и страшных легенд, но, если подумать, вполне подходящая идея.

Он слышал, что видов таких ритуалов существует немало.

Райс не особо интересовался этим направлением, но даже тех крошечных знаний, что у него имелись, хватило, чтобы придумать один способ.

— Некромантия? — переспросил Сефиут. — Странное слово.

Похоже, здесь такого понятия просто не существовало. Райс решил объяснить подробнее.

— Мэа? Мя?

«Кратко? Или подробно?»

— Кратко.

Сефиут выбрал первый вариант.

— Няа! Ньанг!

«Просто переселись в куклу!»

— …Меняю решение. Подробно.

Он быстро передумал.

Райсу пришлось попыхтеть. Знаний было немного, объяснять было сложно. Но в итоге он всё-таки справился, хоть Сефиут и засыпал его вопросами.

Наконец, кот подвинул хвост, обвивающий тело, и посмотрел на призрака снизу вверх.

Тот, казалось, уже почти принял решение.

— Ладно. Хоть это и звучит сомнительно, но иного выхода нет. Только принеси подходящую куклу — стильную, чтобы мне шла.

— Мр…

— Что-то не слишком уверенно прозвучало.

— Мяу.

Вот это покровительственное «ладно, поверю на слово» бесило невероятно. Хвост нервно стукнул по полу. Райс попытался схватить его лапами, но тот, будто живой, ловко ускользнул.

«Ладно, вернусь.»

Он сдался и пошел к выходу. Надо было поискать подходящую куклу для Сефиута, прежде чем отправляться обратно.

Но прежде чем уйти… Райс всё же решился произнести то, о чём думал всё это время.

— Мяа-оон. Мяк.

«Отличный выбор. Всё-таки он твой потомок, ты должен увидеть, как Джастин избавится от проклятья.»

Сефиут, который обычно мгновенно отвечал, будто боялся, что утонет в тишине, в этот раз промолчал. Райс не стал ждать ответа.

«Одному ведь слишком грустно.»

Он поспешно вышел из галереи.

***

Хммм.

Хмммм…

Райс перерыл свой ящик с игрушками. С тех пор как его начали считать «священным зверем», ему часто дарили подарки, так что подходящих кукол у него было несколько.

Правда, ни одна из них не выглядела достаточно впечатляюще.

«Ну, это и неудивительно.»

Он трезво оценивал собственную внешность: длинная шерсть, в которой чудесно сочетались изящество и очарование; глаза большие, блестящие, как у самого Кота в сапогах; подушечки лап мягкие и упругие, что вызывало непреодолимое желание прикоснуться.

А если ещё и высунуть кончик языка — всё, люди таяли без сопротивления.

Так что что же может подойти такому существу? Конечно же, крошечные, милые, трогательные игрушки, которые удобно грызть и мять лапами.

«Прости, Сефиут. Придётся тебе немного пожить в милом образе.»

На этом можно было считать, что долг выполнен. Осталось лишь выбрать подходящую.

Он разложил все игрушки на полу и погрузился в серьёзные раздумья.

— Пф-ф.

За спиной раздался сдавленный смешок. Райс резко обернулся и заметил Кетира, прикрывающего рот рукой.

«Ну и смейся уж вслух.»

Он прекрасно понимал, как это выглядит со стороны: кот, сидящий среди ряда кукол и серьёзно выбирающий одну из них.

Но мстить не стал.

Джастин хоть и не рассмеялся вслух, но по глазам было видно — едва сдерживается.

«Ну смейся, смейся…»

Если хозяин доволен, что поделаешь. Райс подавил раздражение и сосредоточился на деле.

Одна кошка, два зайчика, один жираф, три мишки… Ещё несколько игрушек в форме фруктов и овощей.

Что же взять? Он нахмурился, потом скосил глаза вбок.

«Если честно, лучший вариант у меня уже есть.»

Рыбка.

Игрушка-рыба, которую он всегда держал при себе. Его любимая, самая дорогая вещь.

Джастин сам сшил её, уколов себе пальцы иглой ради каждой строчки.

Использовать эту игрушку как сосуд для духа, конечно, немного кощунственно… но ведь Сефиут его предок.

Не станет же он возражать, если потомок отдаст ему своё самое дорогое ради снятия проклятия?

К тому же, это ведь кукла, сделанная потомком, значит, связь крови может даже упростить обряд.

И, наконец, самое важное: если Сефиут поселится в кукле, Райс будет вынужден носить её с собой всё время.

А если станет таскать другую игрушку вместо той, что сшил Джастин?..

«Он расстроится. Обязательно расстроится.»

Он, конечно, прямо не скажет, но взгляды будут говорить сами за себя: «Тебе не нравится? Почему не мою?»

Нет, так нельзя. Даже представлять неприятно.

Райс тихо подтащил к себе рыбку.

Выбор очевиден: и предок доволен, и хозяин рад, и план идеально складывается. Разве можно устоять перед таким вариантом?

Единственный недостаток — рыба, в отличие от остальных, без рук и ног…

Пусть уж Сефиут сам разбирается. Райс решил переложить эту проблему на него.

На следующий день он отправился на прогулку, держа в зубах рыбку. Лёгкий взгляд, будто поглаживающий затылок, заставил его насторожиться.

Стоило обернуться и их глаза с Джастином встретились. С первого взгляда тот казался бесстрастным, но за всё это время Райс уже научился различать тонкости.

«Похоже, доволен.»

Ему явно нравилось, что кот не расстаётся с игрушкой, которую он сам сшил. Угадать его настроение было нетрудно.

Вот только…

«Проблема в том, что скоро в этой игрушке поселится призрак.»

Райс виновато отвёл глаза. Совесть, которую он давно считал похороненной, снова кольнула. Лучшее решение ретироваться. Он торопливо засеменил лапами прочь.

Вскоре он добрался до галереи.

Сефиут, как обычно, лениво парил в воздухе. Почувствовав присутствие кота, он приоткрыл глаза и тут же заметил игрушку, зажатую в его пасти.

— …Не может быть?

Круглая рыбка без плавников, специально, чтобы выглядела милее. Увидев знакомый силуэт, Сефиут резко выпрямился.

— Я же сказал, принеси красивую! А это что за тупая рыба?!

— Мвнг. Мяаанг!

«Вот уж нет, не смей! Между прочим, её мой хозяин сам сшил!»

— Э… то есть… это…

Резко повышенный тон оборвался. Рот, только что распахнутый от возмущения, тут же захлопнулся.

Похоже, любовь к потомкам у Сефиута была куда сильнее, чем он хотел показать.

Но не настолько, чтобы уступить. После короткой паузы он торопливо отлетел назад, давая понять: «в эту штуку я не залезу ни за что».

— Нет. Я человек объективный и справедливый. И кровь тут ни при чём, ясно? То, что это сделал мой потомок, не значит, что я изменю мнение! Да, миловато, признаю. Но до моего вкуса ей далеко!

Слова звучали с таким героическим пафосом, что Райс только криво посмотрел на него. Бурчание не прекращалось. Казалось, он вот-вот начнёт перечислять «Сто причин, почему нельзя жить в теле рыбы».

«Как же его туда запихнуть…»

Беда в том, что Сефиут, судя по всему, намерен упираться до последнего. Просто швырнуть игрушку в него не выйдет — он ведь проходит сквозь стены и предметы, словно дым.

Райс судорожно перебирал варианты. И вдруг в памяти всплыл один сюжет.

«Я ведь где-то это видел… Прятки с куклой?»

Что-то связанное с тем, чтобы спрятать душу в игрушке… Какие-то материалы нужны были — ногти, волосы, кажется? Тогда выходит…

Он медленно перевёл взгляд на голову, руки и ноги Сефиута. Потом нахмурился. Получить ногти или волосы от призрака? Даже если бы они существовали, давным-давно превратились бы в прах.

«Ну ладно… значит, остаётся последний вариант.»

Райс глубоко вздохнул.

«Попробуем руками. То есть лапами.»

Он всё-таки был представителем племени Мё — загадочного рода, способного взаимодействовать с душами.

Он не только слышал их голоса, но и касался их, вчерашний случай это доказал. Тогда, может быть, если сосредоточиться, он сможет перенести дух Сефиута прямо в игрушку, воспользовавшись силой своего рода?

Доказательств не было.

Просто… странное, но уверенное чувство, что он сможет.

Райс тихонько подкрался к Сефиуту. Тот был целиком поглощён своим бурчанием и, к счастью, ничего не заметил.

Выждав момент, кот сосредоточил всё внимание в передних лапах — и цап! — схватил Сефиута за ногу.

Тут же вцепился покрепче, словно в штанины. Сейчас или никогда! Пока тот не опомнился, нужно действовать. Райс изо всех сил потянул его на себя.

— Эй, погоди! Откуда у тебя такая сила! Ты, мелкий, отпусти сейчас же!!

Казалось бы, кот и взрослый мужчина — силы несопоставимы, но когда дело касалось души, правила были другими. На удивление, Сефиут довольно легко поддался и поплыл в его сторону.

— Мяаак!

«Простите, старейшина!»

— Я же говорил не зови меня так, паршивец!

На этом, впрочем, прогресс застопорился. Уже почти втянутый Сефиут резко напряг тело, и между ними завязалась упрямая, вязкая борьба.

Так ничего не выйдет. Райс крепко зажмурился и решился на последнее, самое отчаянное средство.

Вспышка. Тело Райса засветилось.

— Ты с ума сошёл?! Это же нечестно…!

Теперь он стал почти такого же роста, как Сефиут. Сила выросла в разы. Бедный призрак, который так отчаянно сопротивлялся, в итоге был безжалостно втянут.

«Сейчас!»

Не упустив момент, Райс поднёс к нему рыбку. Сефиут, сопротивляясь до последнего, всё-таки втянулся внутрь и исчез в плюшевом теле.

— Ха… хах… ха-а…

Холодная дрожь пробежала по комнате, словно воздух сам стал гуще. Необъяснимое зловещее ощущение витало вокруг. Признак того, что магия сработала.

Но Райс этого уже не чувствовал: все силы его покинули.

«Почему… так тяжело?..»

Сердце бешено колотилось, дыхание сбивалось. Он бессильно осел на пол.

Прохладные доски пола приятно остудили разгорячённое тело. Он положил перед собой рыбку и, тяжело дыша, попытался прийти в себя.

— Эт-тот мелкий!.. Да как ты посмел засунуть меня в это жалкое тело?! Ещё и в человека превратился?! Это ж чистое мошенничество!

Молчавший до этого Сефиут взорвался. Похоже, после переселения в тело игрушки его умудрилось омолодить не только физически — голос стал раздражающе детским.

Райс фыркнул ему прямо в лицо.

— Почему это мошенничество? Я просто честно воспользовался своей силой.

Он самодовольно усмехнулся… и вдруг замер.

— …?

Мгновение — и шерсть на загривке встала дыбом.

«Я… сейчас сказал?»

Он трясущейся рукой дотронулся до шеи и ощутил не мягкий мех, а гладкую кожу.

— …

Вот чёрт. К лицу прилила краска. Райс в панике вернулся в кошачий облик — медленно, тяжело, ведь сил почти не осталось, — но всё же вернулся.

«Надо было сразу поменяться…!»

Просто растерялся, когда силы иссякли. Щёки вспыхнули, но, к счастью, единственный свидетель был слишком занят тем, чтобы кипеть от ярости, и не обратил внимания.

«Похоже… большая часть энергии ушла, чтобы вселить Сефиута в игрушку.»

Иного объяснения нет.

Зато пользы много. Теперь он знал, как перенести душу в куклу и что для этого нужна масса сил. В следующий раз (если он вообще решится на «следующий раз») подготовится лучше.

«Хотя, если честно, повторять это не хочется…»

Но кто знает, что ещё может случиться. Надо быть готовым.

Он встряхнул шерстью и посмотрел вперёд. Перед ним, плавно покачиваясь в воздухе, висела плюшевая рыбка — словно плыла в прозрачной воде.

— Проклятье… Не могу выйти.

А он, оказывается, пытался выбраться? Райс даже не заметил.

Протяжный вздох вырвался из игрушки. Голос звучал уныло, почти отчаянно, но вид при этом был до смешного милым.

— Мелкий… Ты хоть понимаешь, что натворил? Я, чья красота повергала в трепет саму Империю, теперь в теле… вот этой… недоделанной… рыбы… э-эх…

— Мяаа…

«Нарцисс проклятый…»

Райс недовольно промурлыкал, но всё же подумал:

«Ладно, лицо-то у него и правда красивое.»

Даже с синеватым оттенком кожи черты были настолько безупречны, что иногда вызывали искреннее восхищение. Он вспомнил лицо Джастина — если снять с него проклятие и добавить чуть-чуть света, вышло бы то же самое.

Вкус у него, конечно, особенный, но… придётся признать «управлять Империей красотой» ему действительно удалось.

— Мяу. Мяаау-оон.

«Зато теперь можно выходить наружу. Не нравится? Могу вытащить обратно.»

После этих слов Сефиут резко притих.

Похоже, вариант с «вытащить обратно» его совсем не прельщал. Отлично, Райс ведь и сам не знал, как это сделать.

— Ха-а… Как же я докатился до этого…

Рыбка повисла в воздухе, безжизненно опустив передние плавники. Похоже, он наконец смирился с судьбой.

«Немного… даже мило.»

Впрочем, лучше молчать: скажи он это вслух и Сефиут вспыхнет.

Так или иначе, дело было сделано. После всех этих перипетий всё обернулось удачно: Сефиут получил новое тело и, наконец, мог покинуть особняк.

Пусть он это ещё не проверял, но почему-то был уверен, что всё получилось. А значит, теперь и в герцогство они смогут отправиться вместе.

— Мууун. Ня-ня-ня.

Однако следовало соблюдать несколько правил.

— Ладно, выкладывай, — простонал Сефиут с обречённой интонацией. — После того как меня вселили в эту чертову рыбу, уж чего-чего, а отказать не смогу…

Самобичевание было проигнорировано. Райс, не обращая внимания на его страдания, перечислил: не летать без необходимости, не разговаривать без особой причины,

и, самое главное, при Джастине вести себя тихо, как обычная игрушка.

Сефиут не возражал. Просто кивнул… то есть слегка покачал всем телом вверх-вниз. Выглядело это, надо признать, очень мило.

Райс невольно произнёс:

— Уээаанг?

«Можно я буду звать вас Сэфи?»

Круглые глаза повернулись к нему. Несколько секунд Сефиут метался взглядом туда-сюда, будто взвешивая нечто очень важное, и наконец ответил:

— Как хочешь.

Голос звучал мягче, чем ожидалось. Райс расплылся в улыбке, казалось, будто между ними стало чуть меньше расстояния.

— Кхм, — послышалось неловкое покашливание. Похоже, Сефиут решил сменить тему:

— Итак, как я должен передвигаться? Ты ведь сказал, что летать нельзя.

— Мя. Мяак.

«А, это вы про то…»

***

Вот так.

— …

Перед тем как дверь открылась, Сефиут простонал с таким отчаянием, будто рушился весь его авторитет:

— Чёрт возьми… Дожил до того, что кот таскает меня в зубах. Такого унижения мне ещё не доводилось! Считай это честью, ты…

— Мя.

«Тсс.»

— Чт-т…

Он недовольно цокнул, но всё-таки подчинился. Райс ловко протиснулся через приоткрытую дверь, зажав «рыбку» в зубах.

— Хорошо поработал.

Стоило ему опуститься на пол, как раздался знакомый голос — Джастин. Обычно за этим следовало привычное мягкое поглаживание, но сегодня тот почему-то медлил. Райс поднял глаза.

Алые зрачки пристально смотрели… не на него. На рыбку в его пасти, на Сефиута.

— …

Подушечки лап вспотели.

— Рад видеть, что тебе она нравится, — спокойно произнёс Джастин.

Плавно, аккуратно он провёл рукой по голове кота. Напряжение растворилось, челюсти расслабились и игрушка выскользнула, глухо упав на пол.

— Кх-х!

— Хм?

В тот же миг послышался приглушённый стон. Тихий, но от уха Джастина ничто не ускользало.

— Няааа~!

Райс подпрыгнул на месте и тут же, будто говоря «смотри на меня!», начал кувыркаться по ковру. Стоило ему перевернуться на спину и показать пузико, как рука Джастина потянулась сама собой. Кот немедленно уткнулся головой в его ладонь, довольно замурлыкал.

Это было безупречное исполнение кошачьего очарования, настолько, что внимание Джастина моментально сосредоточилось только на нём. Когда дело касалось хозяина, Райс был настоящим мастером отвлечения внимания.

Лишь тогда Сефиут, спрятавшийся в плюшевой рыбке, смог наконец с облегчением — и почти беззвучно — выдохнуть.

«Вот уж страшный потомок, нечего сказать…»

***

Перед сном Райс аккуратно положил рыбку с Сефиутом на подушку у изголовья. Он прекрасно знал, что внутри дух, и потому класть игрушку на пол или в коробку с остальными казалось… как-то неправильно.

После всех пережитых событий сон пришёл быстро. Сознание медленно тонуло во мраке, когда вдруг…

— …Спасибо.

Прозвучал тихий, почти неразличимый голос.

Райс распахнул глаза.

— Проснулся, да? — услышал он.

Он только моргнул, растерянно глядя перед собой. Между занавесками пробивались яркие полосы солнечного света.

«…Уже утро.»

Стук сердца, ровное дыхание под щекой. Он снова заснул, уткнувшись в грудь Джастина. Наконец, с усилием поднялся.

— …Мог бы и поспать подольше, — раздался ленивый, тёплый голос за ухом.

Но Джастин, как всегда, не стал его удерживать. Таков был их утренний ритуал.

Рано утром, когда Джастин вставал к работе, они просыпались почти одновременно. Райс обычно лежал у него на груди, но к этому часу неизменно освобождал место, позволяя герцогу собраться.

Избавившийся от мягких лап своего питомца герцог умывался, переодевался и принимался за дела. Райс же выбирал одно из двух: либо наблюдал с кровати за утренней суетой, либо лениво валялся и снова засыпал.

Сегодня он выбрал первое.

Наверное, потому что лёг рано и был выспавшимся. Промурчав зевок, он перекатился по мягкому одеялу и вдруг передняя лапка во что-то ткнулась.

— Энг?

Он удивлённо посмотрел вниз и понял. Ах да, ведь он положил Сефиута рядом!

Вместо того чтобы смотреть на Джастина, Райс уставился на рыбку. Вчера перед самым сном ему будто послышался голос Сефиута, но он был уже наполовину в дремоте и не разобрал слов.

«Ну, если это было важно, он повторит.»

Сейчас же его волновало другое.

Пока Джастин находился в комнате, Сефиут не мог говорить. Может, поэтому у него стало особенно выразительное «лицо» — если так можно сказать про игрушку. Его круглые глаза словно говорили:

«Матрас — просто чудо.»

Похоже, теперь, обретя тело, Сефиут мог чувствовать гораздо больше. Стоило Джастину отвернуться, как плюшевая рыбка радостно перевернулась на другой бок.

Похоже, кровать ему пришлась по вкусу. Райс едва сдержался, чтобы не расхохотаться, и уткнулся мордой прямо в одеяло.

Это было какое-то необычное утро — всё шло немного не так, как обычно. Внес свою лепту и Кетир, явившийся ни свет ни заря с характерным вежливым стуком в дверь.

— Доброе утро… Простите, что с утра беспокою, но вот здесь требуется подпись. И вот тут… и здесь тоже, прошу одобрить сразу.

Райс раскрыл пасть от изумления. У Кетира был такой вид, будто он не собирался здороваться, а собирался упасть замертво от переутомления.

Сколько же ночей он не спал? Даже представить страшно.

— А… и ещё. Думаю, мы сможем закончить сборы и выехать в течение пяти дней.

Быстро. Даже слишком быстро. Райс невольно сглотнул. Неужели всё это результат бессонных ночей бедного Кетира?

Похоже, даже Джастин на этот раз проникся сочувствием. Завершив подпись, он негромко сказал:

— После переезда в герцогство возьмёшь отпуск. Ты заслужил.

— Ч-что, правда?

Перед глазами развернулась почти чудесная сцена — впервые Кетир выглядел по-настоящему живым.

— Эх, жалкий парень, — пробормотал Сефиут себе под нос, так тихо, что расслышал только Райс.

Но, как бы там ни было, отдых ещё был далеко. Дел хватало, и вскоре Кетир уже снова собирался в путь. Он вдруг повернулся к ним:

— Давненько я не видел, чтобы вы так рано были на ногах.

— Вчера рано лёг.

— Похоже на то.

Он бросил быстрый взгляд на кота, осторожно протянул руку. Райс тихонько понюхал поднесённый палец — пахло знакомо, Кетиром.

«Ну ладно, так уж и быть…»

Он высунул язычок и чуть-чуть лизнул палец. Одного раза оказалось достаточно. Кетир, кажется, был тронут до глубины души.

Тот уже собирался уходить, даже улыбнулся… но взгляд его вдруг упал на плюшевую рыбку, уютно зажатую в лапах у Райса.

— …?

Он дёрнулся, как от внезапного холода.

— Что за… мурашки по спине…

«Вау», — мысленно восхитился Райс. — «Каков господин, таков и слуга. И у него чуйка не хуже.»

***

Пять дней.

Как и обещал Кетир, всё было готово точно в срок. За это время он стал выглядеть ещё более измотанным, а особняк, наоборот, ожил. В нём суетились слуги, перетаскивающие багаж.

Отправлялись не все. Говорили, что полностью покинуть столичный дом нельзя, поэтому часть прислуги оставалась для присмотра за имуществом.

А среди тех, кто собирался в путь, был и призрак, впервые за всё время получивший возможность покинуть стены особняка.

Видимо, стараясь скрыть волнение, Сефиут важно осмотрел выстроенные у ворот экипажи и хмыкнул:

— Мда, скромнее, чем я ожидал.

И правда. Райс прищурился. Даже для него эти кареты выглядели до обидного просто, совсем не на уровне герцогского рода.

На каретах не было даже герцогского герба: ни гравировки, ни позолоты, ни резьбы. Если выразиться помягче, они были практичными и сдержанными; если честно — простыми и немного деревенскими.

«Зато выглядят надёжно.»

А этого вполне достаточно.

Когда один за другим начали подниматься в экипажи, и Райс уже собирался последовать за ними, кто-то негромко позвал его:

— Эм… господин Райс.

Он обернулся и увидел лицо, которое невозможно было забыть.

Тот самый слуга, с которым они случайно столкнулись в библиотеке. Ситуация до сих пор казалась нелепой. Райс столько времени переживал из-за того случая, что какое-то время даже избегал его.

Но сегодня — нет.

Слуга, подбежав к нему почти вприпрыжку, с дрожью в голосе прошептал:

— С-спасибо вам за всё, господин Райс! Я… я буду скучать! У-у-у…

Райс уже и не помнил, чем именно помог, но решил не задумываться. В ответ он просто принял подношенный ломтик яблока и съел его с видимым удовольствием.

А потом, когда ладонь слуги осталась чистой, дважды мягко коснулся её лапкой. Тот тут же просиял, чуть не прослезившись.

Райс приподнял голову и окинул взглядом двор.

«Неплохая атмосфера.»

Ему понравилось, как все провожают их. Да, прислуга откровенно побаивалась Джастина, но страха в глазах не было, только почтительность.

И этого было достаточно.

Главное же —

«Ни у кого из них нет… этого.»

Ни на ком из слуг не ощущалось ни малейшего следа проклятия.

А значит, рядом с Джастином не было никого, кто питал бы к нему злость или зависть. Это успокаивало.

Так, получая одно за другим свои маленькие прощания, Райс наконец запрыгнул в экипаж.

— Мя?

И понял одну вещь: даже богатство можно тратить со вкусом.

Лёгкий цветочный аромат, не раздражающий даже кошачье обоняние; плотные шёлковые шторы тёмно-зеленого оттенка; огромные кожаные сиденья, на вид мягкие, как облака. Даже люстра на потолке выглядела так, будто стоит целое состояние, мелкие драгоценные камни сверкали на каждом витке металла.

«Вот это да… мой хозяин и правда богач.»

Он догадывался об этом ещё тогда, когда узнал, что у Джастина два дома, но всё равно поражался масштабу.

С гордостью примостившись рядом с герцогом, Райс мысленно похвалил самого себя за то, что выбрал такого хозяина.

Карета тронулась. Как и ожидалось, ехала она невероятно плавно, настолько, что можно было забыть, что они вообще движутся.

А вот Кетир, сидевший напротив, похоже, оценил не комфорт, а возможность наконец отдохнуть.

— Вы обещали, — пробормотал он.

— Да, не волнуйся обо мне.

Шлёп. Он рухнул на сиденье.

И через три секунды — ровно три — Кетир уже спал.

Поразительная скорость.

«Кстати… а о каком обещании речь?» — Райс вопросительно посмотрел на Джастина.

Тот, будто и ждал этого, спокойно пояснил:

— Он попросил, чтобы я позволил ему поспать прямо в карете, вместо отпуска. Я разрешил.

— Мрр…?

Что?.. У Райса даже мысли на миг прервались от удивления.

Конечно, он понимал — диван тут был такой, что сам бы с удовольствием растянулся на нём и больше не вставал. Но всё же… Кетир ведь его подчинённый, а Джастин герцог, глава рода. Лечь спать прямо перед ним почти святотатство.

И всё же этот человек предпочёл сон отдыху. Он и правда был странным, ещё более странным, чем казался прежде.

Хотя… спал он завидно спокойно. Райсу даже самому захотелось поспать.

Райс перевёл взгляд к окну.

Герцогство Лауфе, родина Джастина, его дом. Какое же оно?

Мысль об этом щекотала внутри лёгким волнением, как перед долгожданным путешествием.

— Рад? — раздался голос рядом.

— …!

Он резко повернулся к Джастину. Откуда тот…

Герцог слегка кивнул вниз, и всё стало ясно — кончик хвоста, выдавая радость, метался туда-сюда, а уши заметно дрожали.

«Проклятье, это тело слишком честное…» — Райс раздражённо поджал лапы.

— …Мой родной дом на юге столицы, — начал Джастин негромко. — К западу от него порт Орфе, поэтому там оживлённая торговля. Море видно каждый день… Правда, погода переменчива.

Он запнулся.

Райс поднял взгляд, Джастин явно подбирал слова, словно не был уверен, стоит ли говорить дальше.

В глазах его что-то дрогнуло: колебание, сомнение, тень былых воспоминаний. Но в итоге он лишь медленно опустил ресницы и замолчал.

Тишина опустилась мягко, почти привычно. Джастин не был разговорчив, и подобные паузы случались часто, Райс даже любил это спокойствие.

Но не сейчас.

С закрытыми глазами и неподвижным лицом Джастин казался… одиноким. Совсем, до боли — словно облако, дрейфующее в небе без ветра, без направления.

И тогда Райс снова почувствовал то же, что и раньше.

«Не хочу… чтобы он был таким.»

И, как тогда, захотел вернуть его обратно к жизни. Не раздумывая, он прыгнул прямо к нему на колени.

— …Райс?

В одно мгновение вокруг герцога рассеялась та холодная, недосягаемая аура. Мягкими движениями лап Райс стал щекотать его руку, перекатился на спину и показал живот, обвивая хвостом его запястье.

Глоток. Джастин шумно сглотнул, звук был слышен даже отсюда.

И, конечно же, вскоре не выдержал.

Его ладонь осторожно опустилась, провела по меху, мягко, по направлению шерсти, затем остановилась на пушистом животе и едва заметно сжала его пальцами.

Щекотно, приятно и чуть неловко. Но вполне терпимо. Главное ведь не это — главное, что настроение у Джастина явно улучшилось.

«И ведь сам сказал мне спасибо, что помог вернуться домой…»

Райс прекрасно помнил тот момент: мягкий голос, редкая искренность в его взгляде, то особое, тёплое дыхание воздуха между ними.

Но сейчас, когда Джастин рассказывал о родных местах, он не выглядел счастливым. Наоборот, словно каждое воспоминание царапало изнутри. И это странным образом будило в Райсе жалость.

«Наверное, неудивительно.»

Ведь и в столичной усадьбе Джастин жил, по сути, отрезанным от всех, заживо изолированным.

А в основе всего лежала многолетняя, въевшаяся в людей ненависть и страх. Так почему же он захотел вернуться туда? В место, где, вероятно, нет ни одного доброго воспоминания?

Мысль о том, что можно было бы заглянуть в его голову и узнать, чем он руководствовался, пришла сама собой.

— Спасибо.

Голос Джастина прозвучал негромко, но искренне. Он, конечно, не знал, о чём сейчас думал Райс или просто сделал вид, что не знает.

Всё равно его рука продолжала двигаться, мягко, медленно, уверенно. Тон в его голосе стал тёплым, расслабленным, значит, настроение и правда выровнялось.

И как только Райс это понял, сон мгновенно навалился тяжёлой волной. Касания Джастина всегда действовали так, словно он гладил что-то бесконечно дорогое, почти святое.

От этого тело размякло, разум поплыл, а через минуту рот сам приоткрылся, и кот задремал, безмятежно посапывая.

— …

Джастин не мог отвести от него взгляда.

Маленький розовый язычок выглядывал между чуть раскрытых треугольных губ. Стоило подольше посмотреть и из груди сам собой вырывался тихий смешок.

Это было непривычно. Слишком непривычно. Но постепенно становилось естественным, чем-то тёплым, почти необходимым.

Он кончиком пальца коснулся усов.

Веки дрогнули, и Джастин поймал себя на мысли, что ему хочется снова увидеть те глаза — серые, глубокие, прохладные, как тень деревьев в летний день.

Да, именно такие, какими они были тогда. В ту ночь, когда над головой висела огромная луна, а в темноте сияли только эти глаза.

Он коротко вздохнул и прикрыл свои.

— …Я ведь обещал себе не быть жадным.

Что бы ни захотел Райс — он это даст. Всё, что сможет. Джастин продолжал гладить его, будто повторяя себе это клятвенное «всё».

А тем временем, в углу кареты, затерянный и забытый, сидел один маленький призрак — тот самый Сефиут, которому теперь приходилось слушать размышления собственного потомка.

«Эх… ну и тяжёлый случай.»

Он только вздохнул. Хоть и бранил про себя этого наивного наследника, но в глубине души понимал и сочувствовал.

***

Бывает такое, что просыпаешься внезапно, без причины.

Райс медленно моргнул. Не знал, сколько проспал, но за шёлковыми занавесями пробивался густой закатный свет, значит, прошло немало времени.

Всё остальное оставалось как прежде: Джастин сидел неподвижно, Кетир спал мёртвым сном, в воздухе царила сонная тишина.

Но среди этого покоя у Райса бешено колотилось сердце. Хвост встал дыбом, шерсть ощетинилась, что-то было не так.

— …Райс? — услышал он тихий голос.

Похоже, Джастин почувствовал, что что-то изменилось в его объятиях — он проснулся, но Райсу было уже не до того.

Тело будто не находило себе места. В итоге он выскользнул из рук хозяина и начал метаться по дивану, туда-сюда, не в силах справиться с гложущим изнутри, необъяснимым чувством. Хотелось немедленно понять, что это.

Джастин тревожно следил за ним, не зная, что делать. Он привстал и взволнованно заговорил:

— Райс, что с тобой? Тебе неудобно в карете? Или… тебе нужно по-маленькому? Нет?.. Может, лапа затекла? А если тебе больно, скажи… или хотя бы мяукни один раз, ладно?

Голос его был таким жалобным, что в нём звенело отчаяние. Среди всех этих догадок попадались и такие нелепые, что Райс невольно немного успокоился — стянутое горло отпустило.

— Мяуу-у.

Он отрицательно покачал головой, показывая, что всё в порядке. И, заметив, как Джастин с облегчением выдыхает, вдруг понял, что же это за липкое, отвратительное чувство, которое лишило его покоя.

«Тревога.»

Без причины, без источника — просто глухая, бесформенная тревога. И вместе с ней нарастающее беспокойство. Паника отступила, но сердце всё ещё колотилось, будто огромный барабан бил прямо в ушах.

Теперь, когда разум немного прояснился, Райс понял, откуда идёт эта волна. Он резко обернулся и направился к окну, задернутому тяжёлой шторой.

— Мя-аак! Мяу!

Царап-царап. Когти впились в дерево у рамы. Ещё перед отъездом он обещал себе не точить когти о дорогую мебель, но об этом уже и не вспомнил.

Источник этой дрожи находился снаружи. За стеклом.

Джастин молча наблюдал за ним, потом постучал дважды в стенку в сторону кучера.

Карета замедлилась и вскоре остановилась. Её ход был настолько плавным, что до этого момента Райс даже не чувствовал движения, но теперь, когда всё стихло, лёгкая дрожь под лапами исчезла.

Он повернулся к Джастину… и остолбенел. В глазах того, кроваво-красных и холодных, как ледяная вода, блеснуло что-то, от чего дыхание перехватило.

Даже зная, что тот взгляд направлен не на него, Райс не мог пошевелиться, в этих глазах было слишком много власти и опасности.

— Я ненадолго выйду.

— Мя-а? Ня-а! Ня-я!

— Снаружи опасно. Не выходи.

Он распахнул дверь и исчез. Райс не успел даже среагировать, как та с грохотом захлопнулась.

«Вот так просто взял и ушёл?!»

Да, первым занервничал он. Да, именно он показал, что снаружи творится что-то неладное. Но это не значит, что хотел, чтобы Джастин пошёл туда один!

«Надо выйти!»

Как порядочный питомец, он не мог позволить себе отдать хозяина на растерзание неизвестности. Райс прищурился и пристально уставился на закрытую дверь.

Если оттолкнуться от спинки дивана и прыгнуть, можно, наверное, дотянуться до ручки… Он уже собирался проверить теорию, как вдруг…

— Довольно. Мы только помешаем.

Перед ним выросла бледная ладонь. Кетир.

— Мя-а?

Когда он успел проснуться? И главное —

— Мя-оу!

Почему не даёт выйти?! Что значит помешаем?

Но иногда, стоит только замереть, и спутанный клубок сам начинает распутываться. И сейчас было именно так.

Снаружи раздалось:

— Аааааа!!

— Грххх!!

— Ааааах!!!

Женские, мужские, рваные крики, похожие на предсмертные вопли. Шерсть на загривке у Райса встала дыбом, и воздух в карете словно обледенел.

Все звуки снаружи были пропитаны ужасом. Райс ощутил нарастающее предчувствие беды и куда более мрачное, чем прежде.

«Джастин?..»

А вдруг среди этих криков был его голос?

Мысль заставила шерсть встать дыбом. Он не мог просто сидеть в закрытой карете, когда там, возможно, в опасности его хозяин. Хотелось выскочить, убедиться, что с ним всё в порядке.

— Тсс.

Но попытка даже не успела начаться. Кетир, который минуту назад будто спал мёртвым сном, вдруг метнулся вперёд и всем телом перегородил ему дорогу.

Жёсткие, как доски, руки сомкнулись, не давая двинуться. Райс поднял лапу, когти блеснули — вот-вот вцепится в его руку, но…

— …

Он замер и опустил лапу.

Это не потому, что послушался. Просто понял: даже если выберется, ничего не сможет сделать.

Хвост, вздыбленный от напряжения, бессильно упал, и всё тело обмякло.

Может, именно это и тронуло Кетира. Прочистив горло, он заговорил тихо, ровным голосом:

— Не волнуйся за герцога. Мы знали, что такое может случиться. Всё предусмотрено.

Райс промолчал.

— Волноваться о том, что он может проиграть… вот уж глупость из глупостей… Ай, чёрт!

Бой?

Он едва не подпрыгнул.

Какой ещё бой?!

Когти непроизвольно выскочили, и Кетир дёрнулся. Его руки, чуть было не ослабевшие, снова напряглись — будто он боялся, что кот вырвется.

Но Райс просто… обмяк ещё сильнее.

Совсем.

Тело превратилось в мягкую тряпку, стекало по его рукам, словно вода. Кетир даже растерялся.

«Да, так я и правда буду только мешать.»

Что бы он мог сделать, выйдя наружу? В лучшем случае убежать. В худшем стать обузой. В самом худшем погибнуть.

Люди, пришедшие с дурными намерениями, не стали бы церемониться с маленьким животным.

Оставалось только ждать. Ждать, пока шум утихнет.

И, к счастью или к несчастью, ждать пришлось недолго.

Металлический звон стих. Крики оборвались. Остались лишь приглушённые голоса — судя по звуку, это были слуги, ехавшие вместе с ними.

Кетир наконец отпустил Райса.

Мягко, словно вода, он опустился на пол и поднял взгляд. Почувствовав этот взгляд, Кетир тихо произнёс:

— Я сейчас выйду и осмотрю, что там снаружи. Но, если можешь… советую просто подождать здесь.

Он осёкся, и на лице проступила тень. Та, что появляется у человека, внезапно осознавшего неприятную истину.

— …Хотя ты всё равно сделаешь по-своему, да? Делай, как хочешь. Только не поранься.

Он открыл дверь и вышел. Почти так же, как Джастин минутами ранее. С одним лишь отличием: кажется, из заботы о нём, дверь он не захлопнул до конца.

Райс медленно подошёл к ней.

― Не думаю, что тебе понравится то, что ты увидишь.

Голос Сефиута, до сих пор молчавшего, прозвучал за спиной — редкое, но бесполезное предупреждение.

Кот ускорил шаг.

Он дотронулся до двери, приоткрытой ровно на толщину когтя, и толкнул её лапой.

Беззвучно, мягко, дверь распахнулась.

И за ней открылось долгожданное зрелище внешнего мира, только вот оно утопало в красном.

Красном, как глаза Джастина.

***

― Так и думал. Видимо, его здесь не слишком-то рады видеть.

За спиной горько произнёс Сефиут, но Райс не смог даже обернуться Кто-то будто силой приковал его взгляд.

Разбросанные руки и ноги.

Сдавленные стоны, доносящиеся изредка.

Неподвижные тела, будто мёртвые.

И кровь.

Кровь.

Кровь.

Только теперь он по-настоящему понял, что значит «кошачье обоняние в десятки раз сильнее человеческого».

Такого резкого, насыщенного запаха крови он никогда прежде не ощущал.

— К-кха…

Судорожно сглотнув, он закашлялся и едва не вывернулся наизнанку. Лапы похолодели, из глаз выступили непрошеные слёзы.

Но даже сквозь подступающую тошноту разум Райса работал.

Посреди этого кровавого ада было кое-что, что не давало покоя: чёрные одежды, чёрные маски, рассыпанные вокруг острые клинки. Цель нападавших была очевидна.

«Джастин?..»

Мир будто перевернулся.

Он знал, что такое одиночество и холод улицы, но никогда не сталкивался с такой откровенной, животной жаждой убийства.

Джастин вернулся, когда тошнота уже почти прошла.

— Райс, почему ты снаружи…

Он не договорил. Алые глаза скользнули вниз, туда, где на земле темнело пятно рвоты.

— …

Он не стал больше говорить.

Или не смог.

Райс был уверен: за маской лицо Джастина сейчас перекошено от боли.

Вина. Раскаяние. Отвращение к самому себе.

Он знал эти выражения наперёд, мог бы угадать их даже с закрытыми глазами.

— Мяа… кх.

И, как уже бывало не раз, в привычный момент он сделал то, что всегда делал: подошёл к нему первым.

Неприятный привкус во рту уже не имел значения.

Он даже почти привык к тяжелому запаху крови, от которого кружилась голова. Тела, валявшиеся у ног, можно было не замечать.

Не в порядке был только Джастин. Он сжался, как загнанный зверь.

Райс впился когтями в край его одежды. Точно так же, как тогда, в день их первой встречи, когда упрямо требовал, чтобы его забрали с собой.

«Вот ведь… здоровый мужик, а пугается, как котёнок.»

Если бы не вцепился, Джастин, наверняка, просто убежал бы прочь. А вернулся бы потом нескоро.

Райс не собирался ждать. И тем более отпускать.

Краешек штанины, за который вцепились когти, растянулся в длину. Так же, как в первый раз, когда Райс встретил Джастина.

Джастин, стоявший неподвижно, пробормотал что-то. Райс, чутко улавливающий даже малейший звук, отчётливо расслышал его голос:

— Тебе не страшно?.. Даже сейчас, всё ещё?

— Мяу.

Конечно же страшно. Райс жалобно замяукал и потерся о его ногу. Раздавался тяжёлый вдох — признак того, что кто-то пытается удержать в себе бурю эмоций.

Недолго сомневаясь, Джастин наклонился и обнял мягкое тело. Кончик хвоста легко коснулся его пальцев.

А Кетир, который наблюдал за этой картиной в полусонном оцепенении, сухо заметил:

— Так и думал. Давайте оставим их одних.

Герцог, полностью поглощённый котом, не обратил на это никакого внимания.

«Нужно допрос провести, так что возвращаться к каретам можно чуть позже», — подумал он рассудительно. Мудрое решение.

***

Ужин задержали. Невозможно было есть среди крови и тел, потому на каретах отъехали в менее зловещую местность; к тому времени уже опустился сумрак. Когда Джастин с Кетиром отошли в сторону, Райс тихонько спросил у Сефиута:

— Мяаак? Аэн?

«Это всё-таки они на Джастина напали, да?»

— Видно, что ты соображаешь, — Сефиут прищурил глаза. Похоже, это было и похвала, и упрёк одновременно.

Вопросы всё ещё висели в воздухе: почему? кто? с какой целью?

Райс не забыл и слова Сефиута о том, что герцога в его доме «не очень рады видеть» — это прозвучало как намёк.

— Мой потомок долго лечился в столице. Он редко отлучался в герцогство, — начал объяснять Сефиут. — А у тех, кто раньше «рулил» этим домом, наверное, крыша съехала: вот-вот потерять своё положение. Вот они и активизировались.

— Мяоон?

«Но людей-то других зачем…?»

Сефиут фыркнул.

— Убивать их, думаю, не собирались.

Больше и не осталось слов — это была очевидная правда. Когда Райс вернулся в карету вместе с Джастином, сердце сжалось от мысли, что тот мог быть ранен.

Он мельком видел примерно шесть тёмных фигур, значит, дело шло 1 против 6 или даже против большего числа. Он принялся трогать хозяина в поисках ран… и не нашёл ничего. Ничего — всё чисто. Джастин выиграл бой вопреки законам математики и здравого смысла, и победа была совершенной.

Так что и слов не осталось. Сефиут улыбнулся так, будто этого и ожидал, и покачал телом из стороны в сторону; милый плавничок тоже забавно закачался.

— Хмм… но, дите, я тебя знаю — так что позволь мне добавить кое-что. Я ведь долго скитался по тому поместью. Были времена, когда я тратил все силы и был надолго заперт в галерее… но времени повседневно смотреть на живых у меня было в избытке.

«Вот оно что — не один-два раза…»

Райс вспомнил тот день, когда Сефиут внезапно исчез, заявив, что силы кончились.

— Джастин не первый, кто попал под проклятие. Гораздо больше потомков стали жертвами проклятия, которое я породил… и в итоге оказались заперты в столичных домах. Это было настоящей тюрьмой.

— ….

— И притесняли их не только взгляды прохожих. Даже в собственном роде… да. Даже родственники, связанные кровью, презирали и отвергали их… — он коротко выдохнул, словно собирая эмоции.

— Забавно, да? Но при этом никому толком не удавалось навредить открыто. Если тот, кто носит проклятие, умирает, мол, оно может передаться дальше. Да что за ерунда, будто это какая-то чума.

Рассказ Сефиута оказался куда печальнее, мрачнее и тяжелее, чем Райс ожидал; он даже на миг забыл ответить. Вдруг в голове мелькнул вопрос:

«Это пережил и Джастин?»

Неужели и он подвергался гонениям со стороны собственного рода, собственной семьи?

Возможно, в герцогстве удастся узнать ответ. И это чувство — одновременно жгучее любопытство и страх узнать правду — накрыло его.

— Во всяком случае, будь осторожен. Не знаю, с какой целью он собирается возвращаться в герцогство, но там будет жарко — так что готовься.

— Аеуун…

— Но и совсем падать духом не нужно. Ведь у потомка наверняка есть план, раз он возвращается. Твоя задача просто держаться рядом и выдавать ежедневную порцию милоты. От этого он уже растает. А заодно и проклятие снимешь.

Райс сжав передние лапки, решительно посмотрел на рыбку.

Если вернуться в герцогство, то процесс снятия проклятия, который в последнее время замедлился, наверняка снова пойдёт быстрее. Новость не могла быть лучше.

Пока Райс радостно прокручивал в голове эту мысль, Сефиут неловко отвёл глаза и спросил:

— Так что, ты… в порядке?

— Ууня?

— Я спрашиваю, ты в порядке? Ты ведь, кажется, не выносишь таких жестоких сцен.

А, вот оно что — он волновался.

В памяти всплыли жуткие картины, увиденные пару часов назад… но, немного подумав, Райс всё же кивнул.

— Уэаен. Няаанг.

«Да. Если не смотреть прямо — в целом нормально. Хотя… немного жаль, если честно.»

— Жаль? Чего это?

— Мяк. Мяаак. Уэоонг.

«Если бы я мог остаться рядом, смог бы снять проклятие. И, возможно, сразу всё.»

Он понимал, что это лишь несбыточная мечта. Просто мысль о том, что шанс был совсем близко, немного жгла изнутри.

Сефиут только шумно усмехнулся:

— Ха-ха-ха… вот уж неожиданный способ взглянуть на ситуацию. Нет, ну… ты ведь впервые видела смерть, разве нет? И правда всё в порядке?

— Ань.

«Да.»

Он пристально всмотрелся в маленького кота… нет, уже не такого уж и маленького — теперь они были почти одного роста.

Круглые глаза глядели прямо, спокойно, уверенно.

…удивительно, но он и правда выглядел совершенно невозмутимым.

Сефиут уже собирался спросить ещё что-то, когда вдруг прозвучал знакомый голос:

— Райс?

Голос Джастина заставил его замолчать. Вот чёрт. Только сейчас он понял, как много времени прошло.

— Уэаен?

«Пойдёшь со мной?»

Для Джастина это прозвучало как мягкое короткое мяуканье. Сефиут только отрицательно покачал головой.

Райс вскоре ушёл, чтобы вскочить прямо в объятия хозяина, пришедшего его искать. А Сефиут, оставшись один, нахмурился.

— …Что-то не так.

Как бы силён ни был желудок, но восстанавливаться так быстро после подобного? Это чересчур.

В его голове пустило корни маленькое сомнение.

***

— Унгняак. Эээаанг.

«Вот же ж натуральное средство от комаров… то есть от призраков!»

С того самого вечера, когда в густом лесу он увидел неведомого призрака с торчащей из тела стрелой, Райс больше не расставался с Сефиутом.

«И Кетир тоже тогда напугался», — вспомнил он.

Как же стабильно у них всё с этим… Зато было хоть какое-то утешение, в груди крепло чувство товарищества, и хотя бы не было так одиноко.

Как бы то ни было, стоило им начать ходить вместе — призраки больше не появлялись. Так что Райс не удержался и решил похвалить своего «пугало».

— Мяк!

Сефиут шлёпнул его плавником. Райс бросил взгляд вбок — игрушка смотрела на него исподлобья, будто крича: «Выражайся приличнее, негодник!»

Он надуто поджал губы, возмущённый несправедливостью, но ненадолго, потому что за отдёрнутой Джастином занавеской открылось зрелище, от которого невозможно было отвести глаз.

Прошло две недели с тех пор, как они отправились в путь на карете. И вот, наконец, они прибыли в поместье герцогов Лауфе.

***

Накануне небо будто прорвало: весь день лил дождь, а сегодня стояла ясная погода. Казалось, будто само небо приветствует их приезд.

Особняк в столице, где они жили раньше, и близко нельзя было назвать красивым: пересохший сад, оплетённые плющом стены, тёмные углы, вечная сырость и мрак.

«Да, мрачновато там было», — признал Райс, даже если именно там он пережил самые счастливые мгновения своей кошачьей жизни.

Но герцогское поместье было совсем другим. Аккуратно выложенные дорожки, ухоженные клумбы, огромный дом вдали — величественный и изысканный. Казалось, будто из сказки вдруг вынырнул настоящий замок.

Поместье было настолько велико, что даже после того, как они миновали ворота, карете пришлось ехать ещё довольно долго, прежде чем остановиться перед главным зданием. Райс насторожился, подняв хвост.

«Много людей…»

Он заметил это, пока разглядывал усадьбу: впереди выстроились фигуры, словно встречающие хозяина.

«Атмосфера будет тяжёлая, готовься заранее» — предупреждал Сефиут.

Если так, то эти люди…

Щёлк. Кучер распахнул дверцу и отступил. За открывшейся дверью стоял мужчина, к которому сразу притянулся взгляд.

Жирная кожа, неприятная ухмылка, выпирающий живот, самодовольная поза. И…

«…тот самый усатый тип с банки «Принглс?»

Он едва удержался, чтобы не прыснуть со смеху.

***

Эверит Бармарк.

Дядя Джастина. Человек, женившийся на дочери дома Бармарков, давних вассалов герцогов Лауфе, и получивший титул графа.

Пока Джастин отсутствовал, находясь в столице на лечении, Эверит исполнял обязанности управляющего герцогством.

Иными словами, это тот самый, про кого Сефиут говорил: «Не спит ночами, боясь, что у него отнимут кормушку».

«Проклятье, что ему вздумалось вернуться?» — бесился Эверит.

Джастин отправился в герцогство, передав лишь краткую весть и для него это стало ударом грома среди ясного неба.

«Лучше бы он там подох… нет, пока нельзя. Ещё рано.»

Он с трудом сдержал вскипающее раздражение. Каким бы омерзительным ни был этот племянник, у него ещё оставалось одно применение.

Выпрямившись, Эверит натянуто улыбнулся. Вот-вот откроется дверца кареты и появится тот, кого он так «ждал».

«Сначала нужно расставить приманку.»

Главное — правильно задать тон.

Пусть он и исполнял обязанности герцога, но всё же лишь исполнял. Теперь, когда настоящий хозяин возвращается, распоряжаться поместьем по своему усмотрению будет уже куда сложнее.

Но сложнее, не значит невозможно. Если сумеет доказать свою значимость, то даже герцог с титулом не посмеет просто так вышвырнуть его прочь!

Поэтому он согнал перед домом всех слуг. Пусть бесполезные, зато числом подавляющее большинство, а значит, именно они задают настроение всему поместью.

Эверит собирался добиться того, чтобы, увидев Джастина, слуги испугались, ощутили отвращение, тревогу и неприязнь.

«Когда граф был хозяином, житьё было куда спокойнее» — вот к чему он хотел привести их мысли.

«А потом я использую это как предлог, чтобы остаться на месте.»

Если надавить на него, прикрываясь «мнением прислуги», тот всё равно в конце концов кивнёт. Эверит знал: его племянник — идиот, из тех, кто не станет спорить.

Вот почему он и устроил всё это представление. Пусть все воочию увидят, кто такой этот «проклятый герцог»!

Он уже расплывался в улыбке, переполненный предвкушением, когда дверь кареты открылась и появился…

— Боже. Благодарю за тёплый приём.

…его племянник не вышел.

Это был кто-то другой.

Лицо Эверита скривилось от злости. На пороге стоял тот самый тип с вечно раздражённым видом — человек, что всюду таскался за герцогом.

Настроение упало, но он сдержался. Ну, сейчас-то точно появится сам Джастин. Он поднял голос, обращаясь к собравшимся:

— Кхм. Сейчас мой дорогой племянник выйдет. Впредь вы будете служить именно ему, так что не забудьте проявить уважение…

А потом тишина.

Джастин действительно появился, как Эверит и ожидал. Высокий, мрачный, с той же гнетущей аурой, что и раньше, словно сама тьма облекла его фигуру.

И всё бы сошло как надо, если бы не то, что он держал в руках.

Эверит машинально приоткрыл рот. Настолько нелепое сочетание он не мог вообразить.

Потому что в руках герцога находилось существо, которое к нему не подходило ни капли.

Четыре аккуратные лапки, тельце пухлое, как только что испечённая булочка, мягкая, пушистая шерсть, в которую хотелось утонуть пальцами, и два торчащих остреньких ушка.

Да, перед ними был кот. Совершенно очаровательный, ослепительно милый кот.

«Что это, чёрт побери, такое?»

Более того, он прижимал к себе плюшевую рыбку почти вполовину собственного размера — простенькую, с огромными глазами и глуповатым видом.

Ничто из этого не вязалось с образом Джастина. Эверит даже потер глаза обеими руками, думая, что ему мерещится.

Тем временем всё больше слуг переглядывались, глядя на немеющего графа.

— Ня-а-анг! — внезапно протянул кот.

Этот мяуканье стало последней каплей, словно кто-то плеснул масла в огонь.

Слуги, которые ещё мгновение назад поспешно склоняли головы при виде герцога, начали неуверенно поднимать взгляды.

И вскоре в толпе послышались приглушённые возгласы: «Ох!», «Ах!» — один за другим.

Картина перед ними просто не укладывалась в голове.

Герцог — тот самый, кого все боялись как проклятого, — держал кота в руках бережно, как сокровище.

И вот, перед входом в поместье герцога Лауфе повисла тяжёлая, неловкая тишина, никак не соответствующая числу собравшихся людей.

Кетир лишь покачал головой будто заранее знал, что всё закончится именно так.

Видимо, от шока перед таким неожиданным зрелищем граф даже не сразу смог открыть рот.

— Давненько не виделись, дядя, — первым заговорил Джастин, воспользовавшись паузой.

Эверит, словно очнувшись, торопливо прокашлялся, стараясь вернуть себе самообладание:

— Кхм… Да, да, и правда, давно.

— Верно. Но всё же… — Джастин спокойно огляделся вокруг. — В этом не было необходимости.

— Ха-ха, что за слова! — фальшиво рассмеялся Эверит. — В такие моменты, наоборот, важно освежить друг другу лица в памяти! Было бы неловко, если бы я обращался с вами, вернувшимся домой, словно с чужаком. Уж это-то я не позволю, я ведь всё-таки представитель рода.

— Понимаю.

— Вот именно. Но я слышал, вы проходили лечение в столице. Что же случилось? Сколько раз я говорил вам, что самое главное — это твоё здоровье, племянник.

— Особого улучшения не было.

— Ну, раз не было, значит, надо было продолжать лечение, а не ехать сюда без всякого согласования! Главное ведь, чтобы не стало хуже. Хотя, впрочем, я не собираюсь вас за это упрекать…

Он продолжал тараторить без остановки, вставляя между строк лёгкие, но ощутимые уколы, как будто невзначай, но с прицельной язвительностью.

Джастин же лишь коротко отвечал, не споря, без ни малейшего желания пререкаться.

И Эверит, видя этот знакомый образ покорного дурачка, самодовольно подумал: «Вот и правильно. Таким и должен быть».

Тем временем один невольный человек — точнее, кот — наблюдал за всем происходящим из первых рядов.

— …

Райс недовольно нахмурился. Будь кто-то перед ним, наверняка заметил бы, как перекосилось его выражение.

Причина не только в том, что жирный тип нёс полнейшую чушь. Всё дело было в другом.

«Вот это да…»

Вокруг тела графа струилась густая, чёрная, почти осязаемая энергия. Райс уставился на неё, распахнув глаза.

Это был первый случай после Дианы, когда он видел осколок проклятия, перенесённый на другого. И притом этот гораздо больше и темнее прежнего.

«Если очистить его, проклятие Джастина ослабнет как минимум наполовину.»

Новость вроде бы хорошая, но радости не было.

«Он же сказал — дядя…»

Значит, перед ним кровный родственник. И если даже на нём поселилось такое количество осколков, значит, ненависть и отвращение к Джастину у этого человека чудовищные.

«Даже в семье его презирали и гнобили…» — вспомнились слова Сефиута.

От одной мысли, сколько лет Джастин, должно быть, жил под этим гнётом, у Райса защемило в груди.

Тем временем разговор продолжался, хотя это был скорее монолог, чем диалог.

— В любом случае, — протянул Эверит с показной усталостью, — из-за вашего внезапного приезда мы не успели освободить спальню и кабинет.

Эти слова тут же вонзились в уши Райсу, и тот заскрежетал зубами. Две недели — у них было две недели на подготовку!

Он прекрасно понимал, что это наглая отговорка.

Разумеется, сделано всё было нарочно. Эверит думал:

«Он терпеть не может скандалов, значит, смирится и промолчит.»

Сейчас граф занимал покои и кабинет, принадлежавшие самому герцогу, а это имело огромное символическое значение.

Если Джастин уступит, Эверит получит вес, влияние, а значит власть.

Герцогом он не станет, но сможет превратиться в «временно исполняющего обязанности», которого никто не посмеет убрать.

Он уже начал строить эти мечты, когда вдруг услышал холодный голос:

— Тогда освободите их к завтрашнему дню.

— …Что? — выдавил он, не веря своим ушам.

Джастин бросил настоящую бомбу.

— Я сказал освободить все к завтрашнему дню.

— П-подожди, Джастин. Эм… значит, ну… да. Просто слишком много неразобранных бумаг, поэтому до завтра никак, — заторопился Эверит, сбивчиво оправдываясь перед внезапным поворотом ситуации.

— К тому же вы ведь знаете, сколько я для вас сделал? Я всё это время управлял всем за вас, и тебе тоже нужно время, чтобы привыкнуть. Так что, может, установим хотя бы небольшой срок…

— Нет нужды. Я справлюсь сам. Можешь больше не помогать.

— …!

Ответ Джастина прозвучал без тени сомнения — коротко, отточенно, как лезвие ножа.

«Почему он вдруг стал таким разговорчивым?» — ошеломлённо подумал Эверит. Раньше от него можно было добиться разве что «да» или «нет». Теперь же этот бледный мертвец посмел возражать?

И не просто возразить, а дерзить.

«Щенок, что ползал у меня под сапогом, теперь поднимает голову?»

— Не ожидал от вас такого, — процедил он сквозь зубы. — Где вы выучили подобные манеры, а? Неуважительно разговаривать со старшими? Вместо того чтобы благодарить за то, что я поддерживал род, пока ты гнил в своей постели, ты смеешь так со мной говорить?!!

— Родители не успели меня этому научить.

— …

Молчание повисло тяжёлым камнем.

Гримаса злобы искажала лицо графа, но в один миг с него спала вся сила.

На просторном дворе герцогского особняка повисла мёртвая тишина. Слуги, собравшиеся в ожидании торжественной встречи, теперь с ужасом переглядывались, не веря своим ушам.

Эвериту стало не по себе. Всё шло не так.

Джастин, которого он знал, в такой ситуации должен был опустить голову, промямлить извинение и уступить. Он всегда так делал — избегал конфликта, кланялся, терпел. Всегда старался хоть немного заслужить признание.

Но сейчас…

«Чёрт. Надо было усилить надзор.»

Он слишком расслабился, слушая одни и те же отчёты о «больном и безвольном наследнике». И вот результат — нож в спину.

Вернувшись, он покарает всех, кто осмелился скрыть от него перемены.

Он уже собирался осадить Джастина, списав его слова на бестактность, но…

— Герцогом здесь являюсь я, а не ты.

— …

Голос прозвучал ледяным. Совсем не тем, что звучал раньше.

Эверит непроизвольно встретился с его взглядом и тут же перехватило дыхание.

Алые глаза, сияющие на фоне мертвенно-бледного лица, словно сжимали горло змеиным кольцом. В их глубине шевелилось что-то потустороннее, зловещее.

— Похоже, ты плохо себя чувствуешь, дядя.

К счастью, в следующий миг навалившийся ужас растаял, не оставив следа. Остались только холодный пот, дрожь в пальцах и жгучий стыд.

Эверит сжал зубы.

Он всегда боялся Джастина — не потому что тот был герцогом, а потому что являл собой ходящую бомбу, способную в любую минуту передать проклятие. Даже одно его присутствие вызывало физиологическое отвращение.

Но сейчас…

«Я… я почувствовал давление? От этого полудурка?»

Словно перед ним стояло нечто врождённо высшее, неподвластное. Это унижение пронзило его гордость, оставив глубокий шрам.

И тогда он, забыв осторожность, перешёл черту — там, где были свидетели.

— Не научился у родителей? Ха-ха! Да тебе ли об этом говорить, племянник? Ведь это ты пожрал своего отца и мать!

Эти слова были отчаянной попыткой спрятать страх под оболочкой злобы.

Воздух вокруг замер. Тишина стала такой плотной, что казалось ещё секунда, и она убьёт всех присутствующих.

Кетир уже шагнул вперёд, чтобы срочно вмешаться.

Что-то метнулось, словно выпущенный снаряд, и с глухим ударом врезалось Эвериту прямо в грудь.

— Кх-…!

Сдавленный, почти предсмертный стон вырвался из его рта, и массивное тело повалилось назад, будто у тряпичной куклы оборвали нити. А на месте, где только что стоял граф, теперь стоял… кот.

«Посмел такое сказать?»

И, что характерно, был этот кот крайне зол.

Райс тяжело дышал, ноздри дрожали.

Как бы ни были мерзки эти «родственные узы», есть слова, которые нельзя произносить — особенно перед всеми.

«Джастин дрожал…»

Он это видел. Снаружи тот сохранял спокойствие, но внутри пошатнулся. И от этого Райс разозлился ещё больше.

Если уж так ненавидишь, порви все связи! А не хлещи по живому, повторяя «племянник, племянник», только чтобы давить на чужую боль.

Такое существо хотелось выгнать из семьи пинком под зад. Он бы с удовольствием прошёлся по нему лапами ещё пару раз, но сперва нужно было убедиться, что с Джастином всё в порядке. Райс уже повернулся к нему и тут…

— Ха-ха-ха-ха!

Джастин вдруг рассмеялся. Громко. Свободно. Почти весело.

Райс застыл. Кетир тоже. Даже слуги, стоявшие цепочкой, оцепенели. Такого зрелища никто бы не увидел даже если бы небо разверзлось надвое.

Смех звучал так чисто, что казалось вот-вот из глаз брызнут слёзы. Но вскоре он стих. И всё же в глазах Джастина остался блеск — лёгкий, яркий, как раскрывающийся бутон.

— Райс. Иди сюда.

Словно под гипнозом, кот подошёл.

Джастин выглядел неожиданно легко, почти обновлённым, свободным и удовлетворённым, как никогда прежде.

Пока Райс пребывал в своём эмоциональном оцепенении, остальные тоже, будто освободившись от чар, начали действовать.

Например, управляющий, поспешивший к графу.

— Что вы творите, милорд!

К графу, лежащему без движения, прибежали слуги. Тот изредка вздрагивал, но признаков того, что вот-вот встанет, не было.

Джастин, вновь обняв Райса, окинул взглядом распростёртого родственника и спокойно произнёс:

— Похоже, у него поднялось давление.

— Нет, только что ваш кот…

— Что ж, даже если он вдруг выскочил, вряд ли от этого можно упасть в обморок, — невозмутимо заметил Джастин.

— Сейчас не место шуткам! Вы должны принести официальные извинения…! — Управляющий, встав перед графом, буквально выкрикнул это, будто защищая его собой.

Райс уставился на него, чуть прищурившись, и в тот же миг услышал ровный голос Джастина:

— Вот как… похоже, ты тоже чувствуешь себя нехорошо.

От неожиданности лицо управляющего вспыхнуло гневом… но уже через секунду резко побледнело, как только Кетир поддержал игру:

— Ох, беда, беда… Похоже, проклятие усиливается, милорд!

Тот мигом сдулся, осел и, вместо того чтобы броситься на них, медленно отступил назад.

Так Джастину удалось, оставив позади весь этот хаос, с достоинством войти в особняк.

«О!»

Райс, устроившись у него на руках и положив лапы на плечо, с любопытством оглядывался назад. Управляющий всё ещё что-то выкрикивал, Кетир невозмутимо отшучивался, а внизу граф по-прежнему не мог прийти в себя.

«Похоже, я его очистил.»

Чёрная дымка, покрывавшая его тело, исчезла начисто. Выходит, не только «кошачий удар лапой», но и бодание телом действенный способ снятия проклятия.

«Я ведь просто на него разозлился…»

Надо будет запомнить: метод полезный.

Хотя…

«Свалиться от одного кошачьего удара — вот уж нежный-то тип.»

Райс посмотрел на него с жалостью.

***

— У-у-у… — Эверит застонал и открыл глаза. Потолок, который он видел каждое утро, показался почему-то чужим.

— А-а-а! — Боль, пронзившая живот, поясницу и затылок, заставила его закричать. Особенно ныло под рёбрами, точно кто-то врезал кулаком со всей силы.

«Что за… Почему болит?!»

Он, морщась, попытался вспомнить, что произошло. Ответ пришёл быстро — вместе с возвращением памяти о последних секундах перед тем, как он потерял сознание.

Перед глазами вспыхнуло видение чего-то стремительного, ярко-жёлтого, летящего прямо на него…

— Чёрт!!

Он рявкнул и выругался, сбрасывая с себя остатки оцепенения. Ничего более унизительного он в жизни не испытывал.

«Вот уж действительно — хозяин каков, таков и зверёк!»

Стиснув зубы, он резко дёрнул за шнур вызова прислуги.

Через несколько секунд дверь распахнулась, и внутрь вбежал испуганный слуга.

— Г-граф! Вы очнулись? Как вы себя чувствуете? Нет, подождите, я сейчас же позову лекаря!

— Постой. Прежде чем… — Эверит поднял палец и указал в сторону, точнее, на саму комнату, где находился. — Почему я здесь?

То чувство чуждости, что он испытал, открыв глаза, оказалось вовсе не воображением.

Обычно он жил в покоях, предназначенных для герцога. Но сейчас лежал в гостевой спальне.

Слуга, будто догадываясь, что этот момент неизбежно наступит, задрожал всем телом.

— Д-д-дело в том, что милорд герцог приказал перенести вас сюда…

— Что?! Что ты несёшь!

— С-сказали, что, чтобы освободить комнату к завтрашнему дню, нужно побыстрее вынести вещи… П-п-простите!!

Лицо графа налилось гневом, и слуга, побледнев, согнулся в идеальном поклоне под девяносто градусов, но это ничуть не охладило ярость хозяина.

Что он мог поделать? Герцог решил занять свои собственные покои, кто посмел бы возражать?

После того как граф упал в обморок, вся полнота власти в поместье принадлежала Джастину.

Он распорядился действовать без промедления, и единственным, кто попытался его остановить, оказался управляющий.

«Не понимаю, что тут странного. Герцог хочет занять свои покои, в чём проблема?»

«Но ведь сейчас там живёт граф! Не поздно будет решить это после того, как они спокойно поговорят…»

«Вы предлагаете разбудить больного графа и заставить его немедленно вернуться к делам? Господи, что за чудовищное отношение к начальству. У вас напрочь отсутствуют такт и сочувствие.»

«К-когда я такое говорил! Не перекручивайте мои слова!»

«Ах, не беспокойтесь. Как образцовый подчинённый, я дам вам совет: судя по тому, как он похудел с нашей последней встречи, граф явно страдает от переутомления и неправильного питания. Надо дать ему как следует отдохнуть, не правда ли?»

«Что? Граф вовсе не похудел! Хватит нести чушь! И вообще, он упал из-за вас!»

«Из-за нас? Следите за языком. Хотите, я доложу об этом герцогу? Если мечтаете о личной аудиенции с ним — не стану мешать.»

«У-у-уф!..»

Под напором слов Кетира управляющий не успел даже понять, как оказался выбит из игры.

Сам Эверит ни о чём этом не знал — да и узнай, не стал бы слушать оправдания.

Он просто взревел:

— Приведите его ко мне! Немедленно! Что бы ни придумали — притащите сюда!

— Э-это…

— Что ещё?!

— Милорд… он, кхм, чувствует себя плохо и заперся в комнате. Приказать привести его силой?

Эверит замер. Рот, из которого только что летели брызги слюны и ругательства, медленно закрылся.

Слуга, видя это, осторожно отступил.

— Пропади ты пропадом… Вон с глаз моих, бесполезный болван!

— П-простите! Я хотя бы позову лекаря…

— Не надо! Убирайся!!!

Слуга вылетел пулей под гневные вопли. Оставшись один, граф метался по комнате, швыряя всё, что попадалось под руку. И всё же сам пойти к нему не решился.

«Плохо себя чувствует» — значит, проклятие обострилось.

И хотя вид страдающего Джастина, возможно, доставил бы ему злорадное удовольствие, мысль о том, что тот может его коснуться, или, хуже того, о том, что они дышат одним воздухом, вызывала у Эверита первобытный ужас.

Это был страх, вбитый в саму его кровь.

Когда он впервые услышал эту новость, первой вспыхнула злость.

«Что ж, видимо, решил вернуться, чтобы лечь в свою могилу?»

Согласно записям, передававшимся в герцогском роду, те, на кого падало проклятие, редко доживали до тридцати — максимум до тридцати с небольшим.

Но у всех симптомы проявлялись в детстве, ещё до десяти лет или в самом начале подросткового возраста.

Джастин же отличался с самого рождения: он носил проклятие с первой минуты жизни.

Иными словами, его состояние должно было быть настолько тяжёлым, что смерть могла настигнуть его в любой момент. Поэтому Эверит решил, что племянник вернулся лишь затем, чтобы умереть в родных стенах, отказавшись от всякого лечения.

Но, стоило им встретиться, как он усомнился в собственных глазах: Джастин выглядел на удивление живым, энергичным и… другим.

Эверит нервно грыз ногти. Этот мальчишка, который прежде принимал любые его слова покорно и без возражений, вдруг стал отвечать твёрдо и уверенно, доводя его до замешательства.

— Чёрт… Если так пойдёт и дальше, меня ведь просто вышвырнут.

Всё, что удерживало его, графа, на вершине власти в доме Лауфе, это равнодушие и покорность самого герцога.

Стоило Джастину вернуть себе своё место и Эвериту ничего не останется, кроме как уступить.

— Нет, не бывать этому… Неужели я позволю так просто всё отнять?

Он резко дёрнул за шнурок колокольчика. Прежде всего, нужно было узнать, насколько продвинулось проклятие. А уж потом разобраться, что именно с ним произошло.

***

Дождь барабанил по окну всё громче.

Ещё несколько минут назад небо сияло чистым синим, а теперь над поместьем сгущались тяжёлые тучи, окрашивая всё вокруг в унылые серые тона.

В детстве Джастину подобная погода казалась загадочной и красивой. Но, повзрослев, он понял: капризный климат герцогства — одно сплошное наказание.

Он присел на край кровати.

Райс, сидевший у окна, наблюдая за потоками дождя, мягко спрыгнул прямо ему на колени.

— Райс.

Поскольку он заранее сказал всем, что чувствует себя нехорошо, никто не посмеет его сейчас тревожить.

Послышалось ровное, умиротворяющее «грр-грр».

Джастин закрыл глаза, слушая, как это мерное урчание наполняет тишину комнаты.

С чего бы начать?

Почему он всё же вернулся в герцогство, прекрасно зная, что его здесь никто не ждёт? Решение вернуться домой не было внезапным порывом. Джастин лучше всех понимал своё положение.

Его жизнь угасала, вопрос был лишь во времени. Поэтому он избегал любых конфликтов, с кем бы то ни было. Именно поэтому почти всё время проводил в столице, словно в заточении.

Он носил титул герцога только потому, что был прямым наследником, пустая оболочка без власти. После его смерти титул всё равно перейдёт к единственному живому родственнику — дяде.

Так что он терпел и то, что тот заполонил особняк своими людьми, и то, что управлял родом по собственной прихоти. Всё это не имело значения…

Пока в его жизнь не появился Райс.

С этого момента всё изменилось.

«Я не смогу защитить его… своими силами.»

Когда среди слуг поползли слухи, что Райс — это дух, Джастин понял: долго так продолжаться не может.

Тем более, что Райс был…

«…не обычный дух.»

Он вспомнил ту ночь, когда на небе стояла полная луна.

Если кто-то узнает его настоящую природу, Райс окажется в самом центре бури. Тогда всё, что мог сделать Джастин, это вычистить особняк от лазутчиков, чтобы хотя бы на время задержать слухи.

Но чем дальше, тем труднее было удерживать информацию под контролем. У него просто не хватало силы, достойной герцога.

После долгих лет в мраке именно этот маленький луч света прыгнул к нему в объятия и теперь он не хотел потерять его ни за что.

Если вокруг начнут собираться те, кто пожелает заполучить Райса… Если ненависть и зависть расползутся, как песок меж пальцев…

«Если я не изменюсь, я не смогу его защитить.»

Так Джастин решил вернуть всё, что ему по праву принадлежало.

Но рассказывать обо всём этом Райсу он не мог. Он боялся, что тот почувствует тяжесть его мыслей.

Поэтому, отсеяв всё лишнее, понял: есть лишь одно, что он действительно хочет сказать.

— Спасибо.

Райс перестал мурлыкать и уставился на него круглыми глазами, полными недоумения — за что ещё благодарить?

Джастин мягко улыбнулся. Маска, конечно, скроет выражение лица, но он почему-то знал: Райс поймёт.

— Для меня… это впервые. Единственный, кто встал на мою сторону, даже против моей семьи.

— Мяу! Мя-о-о!

— …Если бы только я мог понять, что ты говоришь.

— …

Неопределённое «мявканье» стихло. Сколько раз ему хотелось заглянуть в ту маленькую голову и узнать, что творится внутри.

Но даже без слов Джастин чувствовал: этот ответ означал — «Я и дальше буду на твоей стороне.»

Райс всегда был рядом.

Он делил с ним одинокие ночи, учил, что такое привязанность, и пробуждал надежду — ту, что позволила ему снова почувствовать себя живым.

— …Я рад, что именно ты даришь мне эти незабываемые «первые разы», — тихо прошептал он.

От этих слов у кота затрепетали уши; он слегка зевнул, будто размышляя о чём-то своём.

И это было до невозможности мило.

Джастин не выдержал и, поддавшись внезапному порыву, стал лохматить Райса, гладя его во все стороны без разбора.

***

Тем временем сам Райс, не имеющий ни малейшего понятия, о чём думает его хозяин, раздражённо думал:

«Тьфу, ну вот, вся шерсть теперь в беспорядке…»

Райс с досадой посмотрел на свою всклоченную шерсть, торчащую в разные стороны. Он твёрдо решил, что позже подвергнет Джастина «казни расчёской». Правда, он и не подозревал, что для хозяина это скорее станет наградой, чем наказанием.

Тем не менее хвост Райса всё равно лениво покачивался из стороны в сторону явно в хорошем настроении.

«Сказал он это как-то странно, конечно…»

И всё же смысл его слов оставался тем же — Джастин сказал то, что ему действительно хотелось услышать.

«Впервые, говорит… ну вот, только нагоняй на душу навёл.»

Но даже это ворчание быстро растворилось под волной лёгкой, но очень приятной гордости.

— Гррр… грррр… — довольно заурчал он.

Раз уж сам Джастин признался, что для него это «впервые», то, как приличное домашнее животное, Райс просто обязан был оправдать доверие и взять ответственность.

К тому же в атмосфере герцогского поместья чувствовалась неприязнь к хозяину, а враждебность графа вызывала лишь жалость.

«Может, стоит немного помочь ему?» — серьёзно задумался Райс.

Если бы хотя бы часть прислуги поняла, что «в герцоге тоже есть что-то человеческое», этого уже было бы достаточно. Тогда и настроение в доме изменилось бы само собой.

Но это потом. Сейчас куда важнее другое.

Перед тем как войти в поместье, Райс случайно очистил тело графа от осколков проклятия.

«Там ведь было больше, чем у Дианы — и гуще, и темнее.»

Может, проклятие Джастина действительно ослабло? От одной этой мысли сердце у него забилось быстрее.

Он сосредоточился, распахнул глаза и посмотрел внимательнее.

Сила племени Мё явно окрепла: теперь Райс мог наблюдать за проклятием почти без усилий. Однако оно по-прежнему клубилось вокруг Джастина густыми, чёрными нитями, от которых даже глаза начинали болеть.

Но унывать было рано. Он решительно отстранил руку хозяина, теребившую его шерсть, и ловко спрыгнул.

— …Райс? Что случилось?

— Мяу. Мяу-мяу!

Он подпрыгнул, мягко коснулся передней лапкой маски Джастина. Ещё прыжок и снова лёгкое тук-тук по лицу. Настолько осторожное, что это даже ударом не назовёшь.

Он просто не хотел снова увидеть, как Джастин с испугом начинает копать яму, считая, что кот его «атаковал». К счастью, смысл был понят правильно.

— Хочешь, чтобы я… снял маску?

— Мяу!

— …Хорошо.

Колебался он недолго. Маска слетела, и Райс пристально, почти с фанатичным усердием уставился на чёрные прожилки, когда-то сильно его напугавшие.

— Райс?

— Мррр!

Взгляд был настолько пристальным и горячим, что Джастин не знал, куда себя деть — только беспомощно водил глазами туда-сюда.

Но, увы, сколько ни всматривался Райс, заметных изменений не было. Хвост безжизненно повис.

«Точно!»

Он вдруг вспомнил: чёрные прожилки тянулись не только по лицу, но и дальше. Тут же ловко зацепился когтями за перчатку хозяина.

— Погоди, Райс. Так ведь поранишься.

— Мя-о-о!

— Ладно, понял. Хочешь, чтобы я снял перчатку?

— Мяф!

Перчатка полетела на пол. Теперь без тени сомнений.

Райс тут же ухватил его ладонь обеими лапами и уставился, не моргая, пока глаза не начали болеть.

А затем…

— Мяяяу! Мяу! Няаанг!! — возмущённо выкрикнул он, будто обвиняя саму судьбу.

Райс подскочил на месте, будто сработала пружина. Джастин даже отшатнулся от неожиданности.

Он скакал по комнате взад-вперёд, не осознавая, что едва не врезался хозяину прямо в лоб. Всплеск адреналина был таким сильным, что контролировать тело стало невозможно.

Остановился он лишь тогда, когда Джастин нахмурился от беспокойства. Не снижая скорости, Райс одним мощным прыжком ткнулся головой ему в грудь.

— Кх…

— Мр?

Кажется, удар вышел куда сильнее, чем он рассчитывал: Джастин тихо застонал и пошатнулся.

«Похоже, удар действительно мощнее, чем я думал…» — с удовлетворением отметил кот.

Придётся пересмотреть силы графа — теперь понятно, почему тот вырубился с одного кошачьего тычка.

— Уа-а-энь… — жалобно протянул Райс и осторожно потер Джастину живот передней лапкой, полня извинением.

«Пусть лапы кота окажутся целебными… хоть бы помогло!»

К счастью, хозяин быстро пришёл в себя, как и подобает мастеру, способному расправиться с целым отрядом убийц, едва моргнув.

«Нет, подожди. Главное ведь другое!»

Он должен был поделиться этой радостной новостью с Джастином! Оказавшись в его объятиях, Райс отчаянно замахал всеми четырьмя лапами, зависнув в воздухе.

— Райс, что с тобой сегодня?..

— Мя-яаанг!

Одна из передних лап коснулась открытой ладони Джастина. Райс крепко, изо всех сил сжал её обеими лапками.

— Мя! Мя-оон! Мяк-мяк!

«Вот здесь! Посмотри сюда! На кончики пальцев, живо!»

После отчаянных попыток объясниться Джастин наконец понял, чего от него хочет кот, и опустил взгляд на свою руку.

— Няаанг.

Он увидел изменения на кончиках пальцев.

Чёрные жилки, раньше тянувшиеся до самых ногтей, отступили. На целый сустав.

Джастин долго рассматривал свои руки, снял вторую перчатку и там то же самое. Чёрные прожилки побледнели, а кончики пальцев стали чистыми. Он провёл по ним подушечками, будто не веря глазам.

Каждое его движение казалось переполненным тихим восторгом. Райсу стало любопытно: о чём сейчас думает хозяин?

Радуется ли тому, что проклятие понемногу ослабевает… или вспоминает те мучительные дни, когда оно терзало его без пощады?

Взгляд Джастина, до этого устремлённый на руки, наконец вернулся на своё место. Встретившись глазами с хозяином, Райс уже смутно догадывался, что тот собирается сказать.

— Всю жизнь я думал лишь о своём конце. Проклятие, пожиравшее меня с самого рождения, и боль, преследовавшая каждый миг, сделали меня таким. Наверное, я… просто хотел умереть.

— …

— Но после того, как ты пришёл ко мне, всё изменилось. Мне захотелось увидеть завтрашнее солнце. Захотелось прожить этот день рядом с тобой…

— …

— Поэтому я молился каждую ночь. Чтобы это проклятие хоть немного отсрочило мою смерть. Чтобы я смог дожить до конца твоей жизни и увидеть, как ты живёшь.

Джастин улыбнулся. Без маски его лицо, иссечённое чёрными прожилками, выглядело пугающе, но в ту секунду его улыбка была ярче и прекраснее любого света.

Улыбка живого — человека, стоящего на пороге смерти, но всё ещё стремящегося жить, — пронзила Райса до глубины души.

— Ты даже моё желание исполнил, — прошептал Джастин.

Райс не мог отвести взгляд. Ему вдруг захотелось наблюдать за ним всегда — видеть, как этот человек понемногу выходит из мрака смерти и, наконец, расцветает.

«Это будет прекрасно», — подумал он, ощущая тёплую руку, осторожно гладящую его по мордочке.

— Сейчас у меня нет способа отплатить тебе, — тихо продолжил Джастин — Но я верну всё, что должен был иметь по праву. И тебя…

— Мяа?

— Я обязательно защищу. Пока ты рядом со мной.

Райс молча смотрел на него и ткнулся лбом в грудь. Сегодня ему как никогда хотелось говорить человеческим голосом, чтобы Джастин понял каждое слово.

— Ня…

«Не забудь».

Это обещание.

Райс беззвучно прошептал то, что не мог сказать вслух, едва уловимую молитву.

«Если когда-нибудь я стану человеком… хочу сказать это тем же голосом, с тем же чувством. И чтобы он остался рядом».

***

Ливень не прекращался до глубокой ночи.

Новая постель, шум дождя и мысли о том, что ждёт впереди, перепутались в голове, не давая Райсу заснуть.

Но всё же, кто он такой?

Какие бы заботы его ни мучили, сколько бы страхов ни давило на грудь — даже после встречи с призраком он мог заснуть, стоило закрыть глаза.

— Хр-р-р…

Он просто немного дольше ворочался, чем обычно, и вскоре провалился в сон.

Джастин, убедившись, что кот спит, последовал за ним.

Двое, согретые теплом друг друга, провели ночь в тихом, спокойном сне.

И лишь один обитатель наконец смог пошевелиться, когда ночь перевалила за полночь.

— Уф, чуть не умер со скуки, — проворчал Сефиут.

Немая до сих пор рыба-кукла поднялась в воздух, слегка покачиваясь. Он подплыл к закрытой двери, и его крошечный рот растянулся в знакомую ехидную улыбку — ту самую, что Райс называл «лицом перед очередной выходкой».

Но сегодня некому было его останавливать.

Никто не видел, как в ту ночь одна рыбка отправилась на «ночную прогулку».

***

— О-о-о… — только и смог вымолвить Райс, оглядываясь вокруг с изумлением.

Похоже, Джастина боялись не на шутку, слуги умудрились всего за один день полностью очистить спальню и кабинет от следов графа.

И всё же, даже в сравнении со столичным особняком, новые покои оказались вдвое просторнее и раз в пять роскошнее. Более того, здесь место для сна и работы было идеально разделено.

Кетир, осматривая кабинет, выглядел довольным, похоже, новая рабочая среда пришлась ему по вкусу.

— Вполне неплохо. Хоть и излишне пышно, — заметил он, одобрительно оглядываясь.

Он ведь теперь снова служил Джастину, на этот раз в должности помощника. В столице ему приходилось выполнять и обязанности дворецкого из-за нехватки персонала.

«То есть вы хотите, чтобы я сидел, уткнувшись в бумаги. Понял вас», — отреагировал он тогда. Слова были холодны, но в глазах явно плясала радость: меньше ответственности — меньше хлопот.

Пробежавшись взглядом по комнате, Кетир вскоре принялся за подробную проверку. Его лицо моментально перекосилось.

— Вот это да… состояние архивов просто катастрофическое! По какому принципу это вообще классифицировали? Почему это лежит здесь? Это ведь не имеет никакого отношения! Что у него, проблемы со зрением? Или с мозгами? Или со всем сразу? Вместо того чтобы выбирать безделушки, стоило бы почитать пару книг. Ц-ц.

Его язвительный монолог тянулся без остановки. Граф, услышь он всё это, наверняка только сжался бы в комок, ведь каждое слово было чистой правдой.

Райс, удобно устроившись на руках у Джастина, наблюдал, как Кетир, бурча под нос, всё же методично раскладывает бумаги.

«Вот почему он не захотел отпуск», — подумал кот.

Похоже, Кетир просто не мог спокойно смотреть на бардак перед глазами. Он знал себя слишком хорошо, чтобы позволить себе отдых.

Странный он всё-таки тип, отметил Райс. Чем больше смотришь, тем интереснее становится.

Он задумчиво прищурился.

«Интересно, когда они вообще познакомились?»

Джастин и Кетир, как показали наблюдения, отличная команда. Они понимали друг друга с полуслова, и хоть разговоры их были коротки, неловкости между ними не ощущалось.

Казалось, они знали друг друга уже не первый год, Райсу стало любопытно, как началось их знакомство.

Он мельком взглянул на Джастина.

«Когда-нибудь он расскажет», — решил кот. — «Не знаю когда, но расскажет».

Тем временем Кетир, всё ещё просматривая кипы бумаг, заговорил:

— Ах да. До меня дошли слухи: люди графа расспрашивают наших слуг о состоянии здоровья герцога.

— Вот как, — спокойно отозвался Джастин.

Райс насторожил уши, новость звучала тревожно.

— Ваш дядя, похоже, и в столице держал множество шпионов. Неудивительно, что теперь бесится от неизвестности.

— Пожалуй, только я один ещё называю этого человека «дядей», — с холодной усмешкой сказал Джастин.

Райс чуть не фыркнул от возмущения.

«Так он ещё и шпионов подсылал?!»

Неприятный тип. Имя графа Эверита он тут же вписал в свой мысленный список «особо нежелательных».

И как раз в этот момент их взгляды встретились. В глубине глаз Джастина таилась сосредоточенность, будто он о чём-то серьёзно задумался.

— Нужно будет назначить охрану, — тихо сказал он.

— Охрану? Она ведь только будет мешать вам, — удивился Кетир.

— Не мне, — спокойно ответил Джастин. — Райсу.

В комнате повисла гнетущая тишина. Кот поёжился, почесал ухо задней лапой, моргнул, но взгляд Джастина оставался абсолютно серьёзным.

«Охрану?.. Коту?» — потрясённо подумал Райс.

Такой расточительности мир ещё не видывал.

Райс с мольбой уставился на Кетира, ну хоть он-то, может, остановит Джастина?

— Хм… — протянул тот, с задумчивым видом, будто слушал вполне разумное предложение.

Надежда кота треснула с жалобным звуком. Его доверие к обоим только что пошло трещинами. Он посмотрел то на одного, то на другого и судорожно сглотнул.

Это ведь… шутка? Правда же?

Нет. Не шутка.

Они были абсолютно серьёзны и, что хуже всего, действовали с пугающей скоростью.

Едва прошли сутки, как перед дверью кабинета собралась целая толпа людей. Увидев это, Райс не смог скрыть своего ужаса.

Их выправка, острые, сосредоточенные взгляды, мечи на поясе, идеально выглаженная форма… любой понял бы, что это рыцари.

Проблема была лишь в том, что их было не один-два, а целый отряд.

Пока Райс ошарашенно осматривал выстроившихся в шеренгу людей, Кетир тихо пробормотал:

— Видимо, слух уже дошёл до графа.

«Что именно дошло?» — моргнул Райс, глядя на него с непониманием.

Джастин, заметив его растерянность, ответил вместо него:

— Речь о слухах, будто ты священное существо.

А, вот об этом… Райс перевёл взгляд обратно на рыцарей.

«Значит, эти люди пришли, услышав ту самую байку?»

Кетир шагнул вперёд и заговорил громче:

— Возможно, не все в курсе, но вы пришли не для того, чтобы служить телохранителями герцогу. Вам предлагается должность телохранителей… господину Райс. То есть кота. Если кто-то передумал, можете уйти прямо сейчас.

— …Прошу прощения?

— К-кота? — переспросили несколько ошарашенных голосов.

Даже стоя перед грозным герцогом, люди настолько потеряли дар речи, что не удержались и переспросили.

Наверное, стоило радоваться, что большинство из них пришло не ради «охраны кота». Несколько человек тут же пробормотали извинения и поспешили выйти из кабинета.

«И всё же… сколько осталось?» — нахмурился Райс.

Даже после того, как все ушли, в комнате оставалось шесть человек.

Вполне возможно, среди них были и шпионы графа, решившие воспользоваться ситуацией, чтобы следить за происходящим.

Пока кот с сомнением смотрел на каждого из оставшихся, Джастин внезапно встал со своего места и, как будто это было самым естественным делом в мире, взял Райса на руки.

— Следуй за мной.

Он направился к тренировочному двору, сопровождаемый рыцарями.

«Что он задумал?» — Райс настороженно поводил ушами, оглядываясь по сторонам.

Кетир, стоявший рядом, поднял с земли деревянный меч и молча подал его Джастину.

— …

Райс послушно спрыгнул с рук хозяина и устроился рядом. Он решил мысленно пожелать удачи тем несчастным, кто осмелится с ним сразиться.

И вскоре его ожидания оправдались.

— Кх-ах!

— Гх-х…

— Аааргх!

Люди летали по воздуху. Райс чинно сидел на земле и спокойно наблюдал за разгромом.

Противником оказался Джастин и исход был очевиден.

Когда-то, впервые увидев герцога в кабинете, Райс уловил на лицах рыцарей лёгкий страх.

Они пришли сюда, выполняя приказ или долг, но страх перед проклятием так и не смогли скрыть.

И теперь, держа в руках меч и сражаясь с тем, кого тайно страшатся, они просто каменели.

Джастин, конечно, всё это понимал — вот только человеком, склонным сдерживаться, он никогда не был.

После того как эта «тренировка», точнее, односторонняя порка, закончилась, Джастин собрал меч и тихо пробормотал:

— Всё одно и то же.

— …

«Вот уж действительно язвительное замечание.»

Райс лишь моргнул, а хозяин вдруг обернулся к нему:

— Райс. Есть кто-нибудь, кто тебе приглянулся?

— Мя?

«Мне… выбрать?» — растерянно поднял на него глаза Райс.

И тут одна из рыцарей, валявшихся на земле, резко вскинула руку.

— Клянусь, даже жизнью своей защищу вас, господин кот! Прошу, позвольте мне служить вам!

Райс без раздумий ткнул лапой в её сторону.

У девушки были волосы цвета роз и глаза зелёные, как летняя листва.

Поднятая рука дрожала, но этого было достаточно, чтобы она ему понравилась. Редкий случай — человек, который не стушевался перед Джастином. (Кетира, конечно, в расчёт не берём.)

— Неплохой характер. Есть в ней стержень, — одобрительно заметил Сефиут, до сих пор наблюдавший за происходящим.

А главное…

«Чистая энергия.»

Просто интуиция, но Райс не сомневался, что прав.

«Или как это сказать… аура ясная?»

Мысль показалась ему настолько странной, что он почти усмехнулся.

Он взглянул на Джастина. Тот выглядел немного утомлённым, но спорить не стал — коротко кивнул.

Лицо девушки озарилось радостью, будто ей подарили величайшее сокровище.

— Благодарю вас! Я сделаю всё, чтобы быть достойной этой чести!

— Благодари Райса.

— Ах! Да, конечно! Спасибо вам, господин Райс! Пусть даже ценою жизни, я буду защищать вас!

Её глаза сияли так ярко, что на неё даже смотреть стало тяжело.

К тому же, слова о «цене жизни» звучали уж слишком драматично.

«Да жизнь-то не нужна… просто не мешай.»

Внезапно плечи ощутимо отяжелели.

Пока Райс приходил в себя, Кетир уже собирал остальных рыцарей, которые всё ещё валялись на земле, не понимая, что происходит.

— Раз охрана назначена, можете возвращаться к своим обязанностям.

— Э-это… всё? Прямо вот так?

— Да, всё верно.

— Но как же так…

Пара рыцарей выглядела особенно недовольной. То ли их задело, что выбор пал на кого-то по одному кошачьему взмаху лапы, то ли у них были собственные, не слишком благородные причины жаждать места телохранителя.

— Если есть возражения, можете обратиться к самому герцогу, — спокойно добавил Кетир.

После этих слов недовольство мгновенно испарилось: жаловаться Джастину никто не решился.

Так что на площадке осталась лишь один рыцарь.

— Значит… вы и правда будете меня учить?

— Если будешь работать усердно.

— Разумеется!

Она всё ещё не теряла дух. Радость от того, что её будет обучать сам герцог Лауфе, полностью вытеснила остатки страха.

— Ах, я Мелисса Юкальт! Недавно вступила в рыцарский корпус, и вот уже удостоилась служить такому маленькому, милому, очаровательному, ангельскому существу, как вы! Это главное достижение моей жизни! Я запишу это на надгробии, чтобы помнили потомки!

«Мелисса Юкальт…»

Райс решил запомнить имя.

Хотя после такого потока эмоций чувствовал себя немного выжатым.

«На надгробии?.. Что за жуть.»

Похоже, её ничуть не смущало, что она теперь будет охранять кота. Наоборот, глаза у неё так и сияли, будто из них вылетали сердечки.

«Наверное, кошколюбка…»

Да, определённо. Её вкус был слишком очевиден. Райс смущённо отвёл взгляд.

— Можно приступить к охране уже сегодня?

— Если Райс не возражает.

— Господин Райс! Если пожелаете, я готова защищать вас прямо сейчас!

Впрочем, Райс и сам собирался немного осмотреть особняк. Мелисса, глядя, как у него шевелятся уши, не смогла скрыть умиления.

— Господин Райс иногда гуляет по дому, — спокойно пояснил Кетир. — Вам нужно лишь следить, чтобы во время прогулок с ним ничего не случилось.

— Говорят, увидеть гуляющего кота — это благословение трёх поколений! Обещаю, не дам поранить даже один волосок на его теле!

Слова Кетира только подлили масла в огонь, Мелисса буквально воспламенилась от энтузиазма.

Потом, чуть смутившись, она наклонила голову:

— Если пожелаете, я могла бы показать вам особняк! Я здесь не так давно, но знаю каждый уголок!

Видимо, она уже слышала слухи о «священном существе» и теперь спрашивала с такой естественностью, будто это само собой разумеется.

Райс не успел ответить. Его опередил Джастин, шагнувший вперёд и холодно произнёсший:

— Это моя обязанность. На сегодня достаточно.

— А… да, конечно! Что ж, если я понадоблюсь — просто позовите!

Даже общительная Мелисса, способная разговорить любого, на этот раз растерялась.

На её лице смешались сожаление и лёгкий страх.

— Е-еще, если позволите… может быть, когда-нибудь… урок фехтования…

— Хорошо.

— Благодарю вас!

…Хотя, может, и не так уж она растерялась. Заговорить о фехтовании в такой момент — это особый талант.

Мелисса чётко отсалютовала и буквально вихрем умчалась. Кетир, поправляя выбившуюся прядь волос, пробормотал:

— Во всех смыслах… необычная девушка.

«Согласен», — подумал Райс.

По крайней мере, эта девушка не выглядела человеком, на которого граф уже успел наложить лапу и то было облегчением. Хотя… за ней всё равно следовало понаблюдать.

— Вы и правда собираетесь поручить ей Райса? Пусть она и не похожа на человека, подосланного графом, но это ведь ещё не повод доверять ей.

Кетир, похоже, думал точно так же. Но в ответ встретил лишь холодный, ясный взгляд.

По спине пробежала дрожь предчувствия.

— …Милорд?

— Присмотри за ней.

— …

Многолетний опыт подсказывал ему, что это значит лишь одно:

«Чёрт, у меня опять прибавилось работы!»

И, как обычно, предчувствие не обмануло. Кетир стиснул глаза и покорно кивнул.

— Пара дней, этого хватит. Проверь, стоит ли ей доверять. На ошейнике Райса я оставил след своей ауры, так что ничего серьёзного не случится.

— Серьёзное уже случилось с моим графиком сна, — буркнул он обречённо.

— Хорошо. Работай в меру.

— Признаться, милорд… я всегда глубоко восхищался вами.

Переключился он мгновенно. Услышав, что работы будет меньше, Кетир тут же посветлел лицом и, пока герцог не передумал, стремглав сбежал.

Райс покатал глазами. О чём-то вроде «нельзя доверять» или «я наложил ауру на ошейник» они ещё успели обменяться, но внимание кота приковало совсем другое. То, что Джастин сказал раньше.

«Это моя обязанность.»

Тот самый голос, который опередил Мелиссу, когда она предложила показать особняк.

Райс с предвкушением засиял глазами.

Видимо, почувствовав немой призыв, Джастин чуть замялся.

— …Если тебя устрою я.

— Мя-а-ау!

Он сразу энергично кивнул. Сам герцог собирался показать ему дом — разве можно желать большего? Пусть Райс и прожил немало времени в столице, но этот особняк был прежним домом Джастина, он наверняка знал здесь каждый уголок.

К тому же, с каждым днём тот всё лучше понимал его «язык». Райс довольно шевельнул хвостом…

А спустя всего несколько минут понял, почему Джастин тогда добавил: «Если тебя устрою я».

Особняк герцога был огромен.

Расстояние от главных ворот до самого здания было таким, что туда и обратно приходилось добираться в карете — и это ещё полбеды. Само поместье поражало масштабами: казалось, проживи здесь всю жизнь, и всё равно не успеешь побывать во всех комнатах.

Если просто пройтись по верхам, день пролетит незаметно — именно так Райс и думал.

— Он же ничего не знает, — проворчал Сефиут с явным неудовольствием.

Райс торопливо замахал хвостом, будто пытаясь его остановить: Джастин услышит!

И всё же в одном Сефиут был прав. Джастин, к удивлению, не знал, куда идти, и, похоже, совсем не умел проводить экскурсии.

Стоило начаться прогулке, как он потерял направление и вскоре они бродили без всякой цели.

«Хотя и не без пользы», — подумал Райс.

Из-за размеров поместья им нередко попадались слуги. Их реакция, когда они видели мрачного герцога с котом на руках, была бесценна: отшатнулись, глаза расширились, настоящий ужас.

«Грозный герцог, гуляющий с котом» для них, должно быть, это выглядело как чудо, да ещё и не самое приятное.

Райс хотел показать им: проклят он или нет — он тоже человек. Такой же, как они, просто страдающий от своей участи. Когда-нибудь эти попытки будут оценены.

Но пока что это не помогало Джастину лучше ориентироваться. Слуги вскоре вовсе исчезли, шаги стихли, и тишина разлилась по коридорам.

— Прости, — тихо сказал он.

— Мяа.

«Жаль, но ничего. Будем считать, что просто прогулялись вместе.»

Когда Райс поднял взгляд, будто спрашивая, не пора ли возвращаться, в глазах Джастина промелькнуло странное, сложное чувство.

— …Зато я хочу показать тебе кое-что другое. Ты не против?

Неожиданное предложение.

На этот раз он шёл уверенно: длинный коридор, бесконечные лестницы, и, наконец, они добрались до самой верхушки поместья.

«…Это…»

Райс недоумённо огляделся.

Небольшая дверь, в которую даже войти можно было лишь пригнувшись. Скрипучий звук, будто дерево вот-вот сломается, и облачко пыли, закружившееся в воздухе.

— Апч!

Пыль щекотала нос, и Райс невольно чихнул. Джастин достал платок и прикрыл ему мордочку.

Но даже это не спасло от едкого запаха сырости и затхлости. Маленькая кровать с одной сломанной ножкой, покосившийся шкаф, шершавый пол и крошечное окошко, через которое едва мог выглянуть ребёнок.

Сырой, мрачный чулан. Трудно поверить, что здесь когда-то жил человек.

— Это была моя комната, когда я был ребёнком. Тогда она казалась большой… но теперь вижу, какая она тесная.

«Что… это была его комната?»

Райс резко повернулся к нему. Глаза, выглядывавшие из-за маски, были спокойны, без боли. Будто старые раны уже не тревожили.

— Уборка всегда была на мне. Похоже, после моего ухода сюда никто не заглядывал. Не думал, что всё так запущено…

Но Райс знал: пусть сейчас Джастин и не чувствует боли, ребёнок, живший в этой клетке, страдал не раз.

Наверное, даже слишком много раз, пока боль не притупилась. От этой мысли сердце сжалось.

— Здесь вредно дышать, много пыли, — сказал Джастин спокойно.

И в тот миг тревога в его голосе показалась Райсу почти забавной.

«Сколько ж в нём заботы…»

И в его голосе не было ни тени лжи, только чистая, неподдельная искренность. Джастин, не оглядываясь, развернулся и вышел из чердака.

Райс, всё это время устроившийся у него на руках, тоже оказался снаружи. За спиной с глухим стуком захлопнулась дверь.

«Хотелось бы посмотреть ещё немного.»

Нет, нельзя сказать, что прогулка по комнате доставила удовольствие. Просто Райс хотел найти хоть какое-нибудь напоминание о Джастине. Что-нибудь, что бы связывало его с тем временем.

Тогда, возможно, странное волнение в груди утихло бы хоть немного.

Почему он так чувствовал, сам не знал. Может, наоборот, только бы сильнее разозлился. Но неловкая, щемящая жалость всё равно тянулась за ним следом.

Тем временем Джастин вытер нос, аккуратно убрал платок и, похоже, уже и думать забыл о чердачной комнате.

— Я не хотел, чтобы ты расстраивался, — тихо сказал он.

— Мяу.

— Правда. Прошло слишком много лет, чтобы печалиться из-за такого места. Я просто хотел показать тебе часть своего прошлого. Ведь ты…

Он замолчал, будто подбирая слова, потом медленно выдохнул и добавил:

— Ведь ты сказал, что останешься рядом со мной.

— ……

— …Тебе не нравится?

Хотя, вспоминая прошлое, он держался спокойно, теперь голос дрожал, будто боялся отказа.

Райс не стал ни кивать, ни мотать головой. Вместо этого просто лизнул его перчатку. Джастин уже знал, что это значит.

— …Есть ещё одно место, — сказал он после короткой паузы.

— Мяаон.

«Хорошо, пойдём.»

Сердце немного ныло, но Райс молча последовал за ним. Кажется, теперь он хоть немного понимал, что движет Джастином.

«Он не хочет прятать прошлое.»

А может, просто хочет перекрыть больные воспоминания новыми.

От этой мысли защемило в груди.

Наверное, всё потому, что слишком многое пришлось скрывать и недоговаривать.

Странно всё это.

Он вспомнил ту самую ночь, когда проклятие Джастина впервые дало видимое улучшение.

Тогда Джастин поблагодарил его, сказал, что исполнил его желание. Это была самая тяжёлая, самая искренняя благодарность, какую Райс когда-либо слышал.

Джастин, похоже, не сомневался, что именно его кот излечивает проклятие.

И не только тогда. В тот день, когда они решили уехать из столицы в герцогство, он уже был уверен в этом.

«Но почему он не спрашивает?»

Как бы ни был Райс необычен, разве можно вот так просто снять древнее родовое проклятие?

Даже если бы это и было возможно, любой насторожился бы, но Джастин вёл себя так, будто не хотел и думать о причинах.

Это вызывало смешанные чувства: с одной стороны — благодарность, с другой — тревогу.

Он не хотел разочаровать Джастина, но и не знал, где проходит черта, за которой его ждёт разочарование.

Пока Райс терялся в мыслях, Джастин показывал ему другие уголки поместья:

заброшенную кладовку, куда щедро лился солнечный свет; секретный проход, ведущий на кухню; винный погреб с неисправной задней дверью, через которую можно было тайком пробраться; и окно в зале, откуда удобно было наблюдать за балами.

— …Хочешь, покажу ещё кое-что, снаружи?

— Мяу.

Похоже, в детстве у Джастина было и своё тайное место на улице.

Они вышли из поместья вместе.

Перед ними раскинулся сад, который Райс прежде видел лишь издалека, когда их привезли в карете.

— В герцогстве погода слишком непостоянна, — сказал Джастин, — поэтому выращивать здесь можно не все цветы. В оранжерее, правда, цветов куда больше. Сам я там не был, но знаю, где она находится. Позже отведу тебя.

Сквозь сочную зелень мягко просачивался солнечный свет, а между листьями сверкали, словно драгоценные камни, яркие цветы.

Пусть их было немного, но их красота завораживала, и Райс не мог отвести глаз.

— Ну же, можешь бегать, сколько захочешь. Я всё равно найду тебя.

— Мяао! Мяу!

Лапы сами задвигались от радости.

Джастин, улыбнувшись, аккуратно опустил его на землю.

Передав ему куклу — Сефиута, — Райс принялся с удовольствием носиться по траве, вдыхая свежий аромат.

Запах зелени способен поднять настроение и человеку, и кошке. Последнее место, куда привёл его Джастин, было именно таким.

— Это место я любил больше всего.

Перед глазами появилось огромное дерево с густой, сочной листвой.

Из-за его кроны солнечные лучи почти не проникали внутрь, а под ногами лежал мягкий ковёр из мха, идеальное укрытие для тайного уголка. Листья и ветви шелестели на ветру, наполняя пространство странным, сказочным очарованием.

«Точно убежище для фей из сказки», — подумал Райс.

Теперь он понимал, почему это место было самым любимым у маленького Джастина.

— Здесь можно укрыться и от солнца, и от дождя, — тихо сказал тот. — Летом я часто приходил сюда. На чердаке было слишком жарко.

Его негромкий голос, рассказывающий о прошлом, звучал удивительно спокойно. Старое дерево, упрямо стоящее в тени и не теряющее силы, казалось, чем-то напоминало его самого.

И вдруг Джастин снял верхнюю накидку и аккуратно расстелил её на земле.

Он дважды легонько похлопал по ткани, приглашая, и Райс понял, что это место предназначалось для него.

Райс украдкой взглянул на Джастина.

«Если уж кто-то должен сидеть, то лучше бы он сам, а не я. Его чёрная одежда ведь моментально испачкается от земли.»

— Не переживай, одежду можно постирать.

«А я могу помыться…» — хотел возмутиться Райс, но не успел: Джастин просто плюхнулся прямо на влажную землю.

Картина, как Кетир хватается за голову при виде этого, всплыла в воображении сразу.

«Ладно уж, будь что будет.»

В конце концов, он сел на расстеленную одежду, как того хотел Джастин. От ткани исходил его привычный, немного горьковатый запах.

Они долго сидели под деревом.

Райсу было немного неловко, но вскоре он, как всегда, перебрался к нему на колени.

Да, ткань плаща была мягкой и гладкой, а под ним — упругая, покрытая мхом земля. Но всё равно колени Джастина были удобнее.

Будто сработал какой-то инстинкт возвращения домой. Стоило устроиться, как тут же пришло ощущение покоя.

К счастью, Джастин выглядел только довольнее.

Так Райс услышал больше историй о его прошлом. Джастин, казалось, нарочно выбирал самые «спокойные» воспоминания, но и они сплошь дышали тоской.

Тогда его никто не трогал. Нет, не из доброты, просто по поместью ходили слухи, будто стоит к нему прикоснуться, и проклятие передастся. Так что вместо издевательств была полная изоляция.

«Да это то же самое, что и издевательство», — мрачно подумал Райс.

Похоже, и дядя-граф участвовал в этом. Райс твёрдо решил: если когда-нибудь увидит его, обязательно расцарапает лицо.

— А.

Джастин внезапно поднял взгляд к небу.

— Кажется, будет дождь.

Дождь? Райс тоже поднял мордочку и понюхал воздух.

Что-то влажное, тяжёлое и правда чувствовалось, но под ногами был мох, за спиной — огромное дерево, и различить запах приближающейся грозы было трудно.

К тому же небо чистое, синее, ни облачка.

«Не похоже, что дождь пойдёт…»

И всё же он начался. Причём стеной.

Райс ошарашенно уставился в небо: там, где минуту назад не было ни облачка, уже сгущались тучи цвета свинца. Теперь он понимал, почему все говорили, что в герцогстве погода «капризная». Да это не каприз, а сумасшествие!

Миг и всё перевернулось.

— Скоро пройдёт, — спокойно сказал Джастин.

— Мяау?

— Да. Здесь такое часто бывает.

Небо будто прорвалось, дождь хлестал нещадно, а Джастин, сажая его на колени, оставался абсолютно невозмутимым. Настоящий местный житель.

Ш-ш-шш…

Звуки дождя стали тихим фоном. Райс перекатывался на его коленях, то свешивая лапы, то переворачиваясь на спину и Джастин бережно поправлял его, чтобы не упал.

Поглаживая мягкую шерсть, он негромко сказал:

— Всё по-прежнему.

«Что — всё по-прежнему?»

Райс удивлённо уставился на него, а потом понял. Над головой густая крона дерева.

Невероятно, но старый дуб заслонял от дождя всё до последней капли. Земля вокруг ствола оставалась сухой и тёплой, идеальное укрытие.

«Вот почему он говорил, что это хорошее место.»

Наверное, маленький Джастин тоже прятался здесь от дождя. Маленький, худенький, один…

— Ня-аа…

Но теперь он больше не был один. Райс только надеялся, что когда Джастин в будущем снова вспомнит это старое дерево, в его воспоминании он не будет одинок.

— …Да. Пожалуй, стоит поправить. Теперь, когда ты рядом, всё иначе, чем тогда.

Он, как всегда, понял его без слов.

«Вот ведь умница, мой хозяин.»

А умного хозяина нужно вознаградить. Поэтому, когда тот протянул руку к его лапке, Райс позволил взять её без сопротивления.

Ощущение перчаток на мягких подушечках лап было странным, но вполне терпимым.

Прошло немного времени. Дождь постепенно утихал.

— Кет-чх!

Райс чихнул. Воздух вокруг вдруг показался слишком прохладным.

— Вот же… — тихо выдохнул Джастин, наконец тоже осознав это. Он поспешно поднял свой плащ.

«Хочет накрыть меня?»

Ткань ведь была мягкая и тёплая, когда он сидел на ней, наверняка под ней не замёрзнет. Райс расслабился, ожидая, что тот просто укроет его.

«Но вместо этого…»

— Прости. Надо было раньше заметить.

— Мя? Мяу? Мяа?

Джастин одним движением завернул его в плащ с головой, аккуратно, будто в кокон. Ни одна шерстинка не торчала наружу, получился идеальный тёплый свёрток.

А потом…

Он, не раздумывая, прижал этот свёрток к груди и бросился прямо под проливной дождь.

«Ты с ума сошёл?!»

Розовый треугольный рот Райса распахнулся от изумления.

***

— Ну и погодка, опять с ума сошла!

— Слышишь, как льёт? Будто кто-то наверху ведро опрокинул! Да это ж до вечера не кончится!

— Тсс, ты плохо знаешь наши края. Через тридцать минут всё закончится.

— Тридцать минут?! Да брось!

— Поспорим?

— Проигравший покупает выпивку.

— Вот теперь разговор по делу!

— Кто бы говорил… э, а это что?

Один из слуг, только что спасший высушенное бельё от лап непогоды, вдруг насторожился.

В проливном дожде, где едва можно было различить даже шаг впереди, что-то двигалось.

Тёмное, огромное, с человеческий рост — приближалось медленно, но неотвратимо.

— Эй, эй… это… это что ещё такое? Оно к нам идёт?!

— Ах ты, уронил же! Чего орёшь посреди… а-а-а!!

Нет, это был не обман зрения.

Второй слуга, уже готовый отругать первого, тоже остолбенел. Неизвестное существо стремительно приближалось, и вот наконец из пелены дождя выступил его силуэт.

— Ааааа! Призрак!!

— Ааа… а?

Тот, что собирался бежать, бросив постельное бельё, внезапно узнал знакомую маску… и красные, как раскалённые угли, глаза.

Тот, кто появился без предупреждения, так же без предупреждения и исчез. Двое, глядя вслед чёрной спине, будто по молчаливому уговору переглянулись.

— Эй… ты это видел?

— Глупый, это же герцог прошёл.

— …

— …

И снова молчание. Словно буря промчалась мимо.

***

— Х-ха… герцог!

— Принесите сухие полотенца.

Появление Джастина, промокшего до нитки, вызвало переполох. Тем более что в его руках был абсолютно сухой и ухоженный кот.

Горничные поспешно вытирали с пола капли, оставленные его шагами, и при этом оживлённо шептались:

— Ты видела? Он нёс кота!

— Так значит, всё это болтовня, будто он пьёт кровь животных по ночам, просто выдумка?

— Тсс! Тихо! Ты с ума сошла? А если герцог услышит?!

— Верно. Ты не слышала, что случилось с Тией из соседней комнаты? Подслушала какие-то слухи, а потом её поймал сэр Кетир — отчитал так, что ревела навзрыд! Если сам герцог услышит, голову оторвет!

Как водится, за спиной и про короля шепчутся.

Так и они, собравшись кучкой, обсуждали герцога, вздрагивая на словах «голову оторвет».

И всё же в одном они были уверены: новый хозяин герцогского дома души не чает в своём коте.

***

«О ком это сплетничают, интересно?»

Уши зачесались.

Райс почесал их задней лапой, затем взглянул на Джастина. Тот вытирался длинным полотенцем, которое ему принесли слуги и Райс уже догадывался, кто виноват в этом покалывании в ушах.

Наверняка кто-то из тех, кого они встретили по дороге. А может, вообще все разом теперь судачат об этом.

«Кстати…»

Взгляд Райса стал мгновенно осуждающим.

Завёрнутый в плащ, он остался совершенно сухим, ни одной капли. Разве что на лапах немного грязи, да и то не от дождя — Джастин сам вымыл их влажным платком, чтобы «не запачкал пол».

Он бросил взгляд в окно.

Ещё несколько минут назад дождь лил, будто небеса прорвались, а теперь небо снова было чистым.

«Так зачем тогда вообще было лезть под дождь?»

Тем более он сам сказал: «Дождь скоро пройдёт».

И всё же первым делом бросился под ливень и вымок до последней нитки.

Безрассудно и нелогично.

Но упрекнуть не получалось, ведь всё это он сделал только потому, что Райсу стало холодно.

— Ну вот. Теперь тебе получше? — спокойно спросил Джастин.

Этот человек, похоже, и не думал о себе. Промокший, он лишь невнимательно вытер воду и теперь занимался тем, что разжигал огонь в камине. Воздух в комнате быстро стал тёплым, почти душным.

«Фююу…»

Райс тихо выдохнул и, топ-топ, подошёл, ткнувшись в его ногу.

— Райс?

— Мяууу. Мяа.

«Иди помойся. Вода всё ещё капает.»

Капля, скатившаяся с кончика волос Джастина, упала прямо Райсу на нос. Тот прищурился.

— Похоже, ты беспокоишься обо мне.

Пальцы Джастина мягко коснулись его носа. Похоже, он прекрасно знал, чего хочет кот.

Вдруг он наклонился ближе и шепнул:

— Вместе пойдём?

— …?!

Райс подпрыгнул на месте, не в силах даже пискнуть. Он так испугался, что шерсть на загривке вздыбилась, а хвост распушился, будто взорвался.

Джастин, глядя на застывшего с открытой пастью кота, наконец не удержался и рассмеялся вслух. Затем, играючи, пощекотал его под подбородком.

— Шучу. Сейчас быстро схожу, — сказал он и направился в ванную.

Дверь за ним закрылась, и лишь когда послышался шум воды, Райс, смущённо поводив хвостом, смог хоть немного шевельнуться. От смятения он тут же принялся вылизывать себя, куда глаза глядят.

«Вот уж шутка, так шутка…»

Недовольство капало из его взгляда, но всё же неприятным это не было. Скорее наоборот — что-то по-новому тёплое кольнуло в груди.

Раньше Райс был счастлив и тому, что хозяин хоть слово бросит. А теперь Джастин сам первым заговаривал и даже шутил. Когда они были наедине, в нём будто исчезала вся тяжесть, сковывавшая его долгие годы.

Приведя в порядок взъерошенную шерсть, Райс ощутил, как и душа немного успокоилась. Он как раз облизывал переднюю лапу, когда —

— Рад? Да уж, сахар течёт, — раздался раздражённый голос.

Райс вздрогнул. Он совсем забыл про одно существо. Развернувшись, быстро метнулся к источнику звука.

«Ох, сейчас ведь обидится…»

Когда Джастин переносил Райса в комнату, он просто бросил куклу на кровать, небрежно, между делом.

Тот, разумеется, молчал: Райс настоятельно просил его не разговаривать при хозяине. Но потом кот полностью увлёкся Джастином и напрочь забыл о душе внутри игрушки.

— Мя-а-а? — протянул он, стараясь задобрить.

Однако застыл, услышав хмурый голос:

— Давненько я не чувствовал такого унижения… Проклятье, можно я хоть ненадолго выйду отсюда? Мне что, теперь торчать в этой промокшей тушке?!

Голос Сефиута был полон раздражения.

И правда тело куклы, служившее ему оболочкой, насквозь промокло. Райс взглянул на влажные, тусклые глаза игрушки и неловко отвёл взгляд.

— Эй, ты что, игнорируешь меня? Выпусти немедленно!

— Ня-а-а… уу…

«Я… не знаю, как это сделать.»

В воображении Райса за спиной Сефиута ударила молния.

Тот продолжал ворчать без конца: то о позоре, то о собственном глупом доверии, то о том, что «надо было догадаться». Слушать его было всё труднее, от него исходила сплошная волна самобичевания.

Райс вполуха слушал его жалобы, потому что его внимание уже привлекло нечто другое.

«Он… грязный, что ли?»

Да, кукла выглядела довольно потрёпанной.

С тех пор как Джастин сделал её и Сефиут вселился внутрь, прошло немало времени. Кот, конечно, берег игрушку, но… с учётом её прошлого — чудо, что она вообще уцелела.

Перед глазами вспыхнули короткие воспоминания: как он ронял её на пол, катал по ковру, играл с ней, привязав к удочке, чтобы развеселить Джастина…

…Он так бережно с ним обращался, что даже странно было бы, если бы игрушка не запачкалась. Райс сглотнул.

К тому же после сегодняшних приключений они изрядно промокли под дождём, и если присмотреться, на кукле виднелись пятна грязи и пыли.

Похоже, Сефиут почувствовал его взгляд, его тело чуть вздрогнуло. Настоящий звериный инстинкт.

— Не знаю, что ты задумал, но даже не думай об этом, — буркнул он раздражённо.

Если бы у него был рот, он бы уже оскалился. Но Райс не собирался уступать, наоборот, его решение только окрепло.

Эту игрушку нужно постирать.

Конечно, гордый и самовлюблённый Сефиут не согласился бы добровольно. Райс стал подбирать подходящие слова, и тут ему в голову пришла отличная идея.

— Мя-а. Мяк-мяк, — протянул он.

«Сефи, от тебя пахнет.»

— Угрх…! — простонал Сефиут.

И удар получился на редкость точным. Глаза куклы гневно сузились.

— Запах… Не может быть… Хотя… нет, это всё же лучше, чем если бы меня месили, как тесто… Хотя нет! Нет! То, что от меня несёт, как от болотной тряпки — это уже за гранью…

И тут — тук-тук.

Раздался чёткий стук, и дверь открылась. Это был Кетир.

Он вошёл с видом человека, которому есть что сказать, но, сделав пару шагов, резко распахнул глаза. Повернул голову, осмотрел комнату и, видимо, уловив звук воды из ванной, нахмурился.

— Мне показалось, или я слышал голоса?..

— Ик! — от неожиданности Райс икнул.

Сефиут в тот же миг ослабел и, обмякнув, изобразил идеальную куклу. Тёмные глаза Кетира остановились на Райсе. Тот быстро отвернулся, делая вид, что ничего не знает, но предательский хвост нервно дёргался.

— Хм. Наверное, послышалось, — пробормотал Кетир.

К счастью, он не заметил ничего подозрительного. С его долгим выдохом напряжение в комнате заметно спало.

Возможно, именно из-за этого Райс не успел вовремя спрятать Сефиута, тот оказался в лапах Кетира.

— Это стирать надо… — пробормотал тот. — Райс, я это заберу. Высушу и завтра верну.

Сефиут, схваченный за хвост, безвольно повис, словно выдернутый с корнем овощ. Его круглые глаза выглядели сегодня особенно жалобно.

Смысл этого взгляда был очевиден: «Не дай ему! Останови!» Но Райс, не моргнув, отвернулся.

— Няа, — тихо протянул он.

— Потом зайду, — сказал Кетир, не подозревая ни о чём, и вышел.

«Прости», — мысленно прошептал Райс.

Он уже чувствовал: ближайшую неделю ему придётся из кожи вон лезть, чтобы загладить вину перед Сефиутом.

Через несколько минут, будто передавая эстафету, распахнулась дверь ванной. Из клубов пара вышел Джастин в мягком, свободном халате.

— Кетир приходил? — спросил он.

Если он не слышал их разговор, значит лишь потому, что не хотел, слух у него был отменный.

Окинув взглядом комнату, он сделал несколько шагов вперёд.

Райс во все глаза смотрел на него. Зрачки распахнулись до предела, но взгляд отвести он не мог.

Он видел Джастина после купания и раньше, но тот всегда был закутан с головы до ног в чёрную одежду.

Иными словами, в таком виде — распахнутом, расслабленном, с каплями воды на коже — он его видел впервые.

Глоток.

Райс сглотнул, и этот сухой звук эхом отозвался в голове, словно гром среди грозы.

Тело Джастина нельзя было назвать красивым в обычном смысле. Как и его лицо, как и руки, оно было испещрено чёрными жилами, словно прожилками проклятия. Даже когда его взгляд слегка дрожал, Райс внимательно изучал насколько распространилось заклятие.

Половина тела уже была поглощена тьмой. Судя по тому, что хозяин не позволял никому помогать ему во время купания, он, возможно, был первым, кто видел его таким.

Это зрелище вызывало боль и жалость… но всё же нужно признать очевидное. Даже под этими мрачными следами проклятия скрывалось тело, способное заставить любого великого скульптора швырнуть свои инструменты от зависти.

Райс молча залюбовался.

«Посмотри-ка, какая у него белая кожа…»

Белый цвет шёл ему потрясающе.

И это вовсе не потому, что он был его хозяином — нет. Любой, независимо от пола, не удержался бы от аплодисментов при виде такого тела.

Проклятие было единственным изъяном… но ведь оно скоро исчезнет. Пылавший в груди энтузиазм разгорелся ещё сильнее.

— Райс.

Он очнулся, когда Джастин мягко произнёс его имя. Приподняв уши, он встретился с ним взглядом.

Глаза Джастина дрожали, словно листья, потревоженные штормом. Там смешалось сразу несколько чувств — тревога, растерянность, что-то ещё, не до конца оформленное.

Райс задумался, пытаясь понять, что же это такое.

«А…»

Беспокойство? Нервы? И вдруг, словно щёлкнуло — вспыхнула догадка.

«Он… волнуется.»

Сначала Джастин не выносил даже того, чтобы кто-то видел его без маски. Тем более показать тело, которое было в том же состоянии, что и лицо.

А теперь он стоит перед ним, закутанный не в привычную плотную чёрную одежду, а в лёгкий халат. Это, несомненно, знак перемен. Возможно, именно так он выражает своё доверие.

От одной только мысли об этом у Райса в груди стало тесно и горячо. Он сдержанно сомкнул пасть, подошёл к Джастину и, как всегда, когда был в хорошем настроении, потёрся о его ноги.

Хвост сам собой обвился вокруг его щиколотки, и только тогда над головой Райса раздался тихий вздох облегчения. Через мгновение Джастин наклонился и мягко потрепал его по голове.

— Ты такой добрый.

Похоже, хозяин думал о том же самом. Его голос был таким тёплым и ласковым, что Райс чуть не заурчал.

— Мр-р…

«Почему?»

Мысль мелькнула, но быстро растаяла, слишком уж умелыми были руки Джастина. Он гладил его так нежно, что даже если бы кто сказал, будто эти движения благословлены самими духами, Райс бы не усомнился.

Он довольно замурлыкал, наслаждаясь лаской, пока…

— Мяу.

…не вытянул заднюю лапу и не оттолкнул его руку, когда она добралась до хвоста.

Реакция Джастина на поглаживание хвоста всегда вызывала у Райса два исхода: либо он терял голову от удовольствия и начинал урчать, либо из последних сил сохранял достоинство и отказывался.

Сегодня победило второе.

Джастин с тоской посмотрел на него и неохотно убрал руку.

И именно в тот момент, когда они оба целиком погрузились в свой маленький мир, дверь приоткрылась.

— …

Это был Кетир. Он только что поручил горничной постиранную куклу Райса и теперь вернулся, чтобы доложить.

Он осторожно постучал, открыл дверь и тут же увидел странную сцену. Несколько секунд смотрел, моргнул… и бесшумно закрыл дверь обратно.

«Что это было…»

Почему его начальник в таком виде? И в такой позе?

Вопросы вспыхнули один за другим, но уже через три секунды он их решительно выкинул из головы.

Разумный помощник должен знать, когда стоит вмешаться, а когда лучше сделать вид, что ничего не видел.

Он вздохнул и решил прийти завтра.

Конечно же, не потому, что ему просто не хотелось связываться с этим.

***

На следующий день.

Вернувшийся, ослепительно чистый Сефиут был… страшно обижен.

Как Райс ни пытался с ним заговорить, тот даже не шелохнулся. Однажды, правда, всё же проронил:

— Я думал, что стал тестом для хлеба. Боюсь, теперь не смогу уснуть. Не хочу же я превратиться в булку.

Он ворчал, хотя, как призрак, вообще-то не спал.

Райс не стал возражать — ведь сам был виноват. Когда Кетир забирал куклу, он просто сделал вид, что не замечает.

«Не думал, что он так рассердится…»

Прошло три дня после злополучной стирки. Всё это время Райс сидел, как наказанный, в углу комнаты, пока наконец не понял — пора выходить.

«Обязательная прогулка — это, конечно, не моё…»

Он бы с удовольствием повалялся ещё, но характер не позволял. Лучше закончить всё заранее, чем потом расхлёбывать последствия.

Он решительно сверкнул глазами. Дел впереди было много.

«Главное снять проклятие с Джастина.»

Нужно проверить, есть ли в особняке ещё кто-то, кто может быть заражён, и насколько оно распространилось.

«А заодно не мешало бы проследить за графом.»

Он был тем самым, кто открыто враждовал с Джастином. Кто знает, где он сейчас прячется и какие козни строит?

В кошачьем теле было бы куда проще незаметно проникнуть куда нужно и найти уязвимое место.

Разумеется, об этом Райс думал лишь потому, что рядом с ним находился кто-то, способный его защитить. Он поднял голову и посмотрел на Мелиссу, которая буквально сверлила его взглядом.

— Кья-а-а!

Как только их глаза встретились, девушка взвизгнула. Поняв, что вскрик вырвался инстинктивно, она поспешно зажала рот руками, но выражение лица оставалось таким, словно она парила от счастья.

— Вы не представляете, как я ждала этого дня! Уже думала, что всё это просто сон, ведь от вас не было ни слуху, ни духу! А теперь, всего через три дня, вы позвали меня! Ах… какая осанка, какой мягкий мех, какие глазки, словно звёзды… Райс, вы, несомненно, самое очаровательное создание на свете…

— Леди Мелисса.

— Хочу погладить вас. Пощупать животик. Понюхать подушечки лап.

— Леди Мелисса.

— А! Пр-простите! Меня на миг просто… потянуло!

Без слов было ясно всё. Кетир выразил это всей фигурой, а Райс тем, что с нескрываемым отвращением перебрался поближе к нему.

— Ах… он, наверное, испугался…

— Я бы тоже.

— Угх…

Райс едва удержался, чтобы не поправить её: дело не в страхе, а в том, что слишком уж это похоже на извращение.

«Если бы она узнала, что внутри человек, в ужасе убежала бы первой.»

И, скорее всего, потом зашила бы себе рот, чтобы больше не оскорблять слух подобным. Но это, впрочем, не его забота.

— Райс!.. Я клянусь, я буду защищать вас! Только не отказывайтесь от меня!

— Мя-а!

— О, Боже… он ударил меня лапкой! Это благословение! Ах, нет, прощение! Спасибо, что простили меня!

Райс ткнул её лапой — «делай, что хочешь» — и уверенно зашагал вперёд.

Сумасшедший рыцарь, теряющий голову от одного вида кота, и довольный помощник, которому удалось спихнуть заботы на других.

И теперь им предстояло одно важное дело…

Найти дворецкого особняка герцога.

Глаза Райса лукаво блеснули, словно у кота, заметившего добычу.

***

Причина была проста.

Когда дворецкий поднимал избитого и поверженного графа, Райс увидел на нём следы проклятия.

Тогда, в разгар суматохи, он не мог заняться ещё и им, и потому решил отложить всё до следующего раза.

И вот теперь настал момент.

…По крайней мере, он так думал.

— Кхм. Давненько не виделись. Гуляешь, значит?

Перед ним появился граф Эверит, как ни в чём не бывало.

Райс прищурился и посмотрел на него с самым подозрительным видом, на какой был способен.

Граф слегка поморщился, будто вновь почувствовал боль в том месте, куда недавно получил удар.

Он перевёл взгляд на Мелиссу, словно пытаясь отвлечься от неприятных воспоминаний. Та быстро выпрямилась, поняв намёк, но…

— А! Я просто…

— Не нужно. Сразу видно лицо новое. Значит, из рядовых рыцарей, так?

Он холодно перебил её и тут же перевёл взгляд на Кетира, который спокойно моргнул в ответ.

«Тск. Всё тот же мерзкий взгляд.»

Не забыл он и мысленно выругаться.

«Вот ведь, вылитый свой хозяин.»

Разумеется, Кетир об этом не знал, да и знать не хотел.

Их взгляды встретились, после чего тот с подчеркнутым почтением склонил голову и вежливо произнёс:

— Рад видеть, что вы поправились. К счастью, похоже, вам уже не больно двигаться. Я передам герцогу, что с вами всё в порядке.

— Не стоит, — отмахнулся Эверит. — Я сам собирался скоро его навестить. Есть вопросы, да и… всё думаю о том, что наговорил тогда.

— Значит, собираетесь извиниться.

— Ну… до извинений, пожалуй, не дотянет. — Он усмехнулся. — Мы с тем мальчишкой оба держим на друг друга обиду, но ведь работу и личное нужно разделять. Как старший рода, я должен подать пример и первым протянуть руку.

Кончик носа Кетира едва заметно дрогнул. Ага, это он с трудом сдерживает смешок. Райс, уже неплохо научившийся читать выражения его лица, без труда догадался, что тот сейчас думает.

«Наглый тип.»

Похоже, Кетир был с ним полностью согласен, Райс даже слегка кивнул сам себе. И вдруг… его бок будто зачесался. Он повернул голову и столкнулся взглядом с Эверитом.

Тот внимательно разглядывал его, не отводя глаз. Но в этом взгляде было что-то не так.

«…Жадность?»

Нет, не показалось. В мутных, красноватых глазах графа клубилось отвратительное, липкое желание.

— К слову, — произнёс Эверит, — до меня дошёл любопытный слух. Говорят, этот кот не простой зверь. Мол, умеет предсказывать будущее и всё такое. Сэр, ведь вы с ним уже давно?

— Ну, да, но, думаю, слухи немного преувеличены.

— Хм. А как вы сами считаете? Ах, что я спрашиваю и так ясно. Раз держите его рядом, значит, полезен. Похоже, скоро в доме герцога засияет удача.

— Не уверен, — холодно ответил Кетир. — Мой господин, видите ли, не совсем похож на вас, граф.

Граф на мгновение замолчал и нахмурился. Похоже, невозмутимая, холодная реакция Кетира вывела его из себя.

Но раздражение длилось недолго. Вспомнив о другой цели, ради которой он, похоже, сегодня сюда пришёл, Эверит вновь уставился на Райса, глаза его неприятно заблестели.

— Хоть он и оказался более агрессивным, чем я ожидал, — протянул граф, — но, в конце концов, каков хозяин, таков и питомец. Пожалуй, мне стоит поговорить с племянником. Всё же пора обучить его как следует, во благо семьи.

— Граф, — произнёс Кетир, и на его лице впервые появилась трещина сдержанности.

Эверит самодовольно усмехнулся, чуть поклонился и протянул руку, словно был уверен, что его жест примут без колебаний.

— Пусть и зовут это существом чудесным, в основе своей оно всё равно зверь. Если хорошо приручить не посмеет ослушаться. К тому же скоро состоится собрание вассалов, так что я внесу этот вопрос официально и лично возьмусь за воспитание этого чуда… Аааа!

Не успел он договорить, как пронзительно закричал. Райс прыгнул и без тени сомнения полоснул его когтями по руке.

На тыльной стороне ладони Эверита мгновенно проступили три ровные, кровоточащие царапины.

Кетир, не скрывая усталого вздоха, произнёс:

— Прежде чем подходить, следовало бы хотя бы немного разузнать о так называемом «божественном существе». Райс достаточно умен, чтобы безошибочно чувствовать, кто говорит со мной так грубо. Иными словами, — он слегка наклонил голову, губы тронула едва заметная улыбка, — вы заслужили его нелюбовь.

***

«Уф…»

Райс пару раз встряхнул лапой, которой полоснул Эверита, затем вытянул когти и тщательно протёр их о пол. Мысль о том, что на них осталась кровь этого типа, была крайне неприятной.

И всё же, глядя на сочащуюся кровь на руке графа, он не мог не почувствовать удовлетворения.

Эверит, прижимая ладонь к порезу, выдавил из себя улыбку. Но по дрожащим губам и дёргающимся бровям было ясно — это мучительная, натянутая гримаса.

— Граф, вы в порядке? У вас кровь… — осторожно спросил Кетир.

— Х-ха, всё хорошо. Как вы и сказали, умное животное, да. Просто я… забыл, насколько у него горячий нрав, — прорычал тот, стараясь выглядеть добродушно.

Если уж изображает доброту — мог бы хоть взглядом это подтвердить. В его глазах, красных и мутных, по-прежнему кипели злость и жадность, ничего общего с Джастином.

Райс нарочно отвёл глаза и спрятался за ногами Кетира. Послышался звук скрипящих зубов.

— У меня дела, — бросил Эверит. — Передай племяннику, что я скоро навещу его.

— Разумеется, — без тени улыбки ответил Кетир. — Я подробно доложу герцогу обо всём, что мы обсудили… и о том, что сегодня произошло. Так что не беспокойтесь.

— …Вот как, — процедил Эверит.

Взгляд Кетира задержался на окровавленной руке графа. Презрение в нём было настолько очевидным, что даже ребёнок заметил бы.

Эверит нахмурился, но не посмел ничего ответить. Он поспешно отвернулся и почти бегом удалился прочь, всё больше людей начали собираться, привлечённые шумом в коридоре.

— Пф-ф, — не выдержала Мелисса, когда массивная фигура графа исчезла за углом.

Кетир бросил на неё взгляд, слегка приподняв бровь.

— Вы, похоже, довольны.

— Ещё бы! — оживлённо ответила она. — Увидеть, как этот надутый граф убегает, поджав хвост, это зрелище стоит любых денег! Мои подруги, которых он когда-то унижал, заплатили бы, лишь бы взглянуть на это снова!

С этими словами Мелисса наклонилась и достала носовой платок. Поняв её намерение, Райс молча протянул лапу.

Кетир между делом поинтересовался:

— У вас, значит, немало таких подруг?

— Да уж, — Мелисса тяжело вздохнула. — Он никогда не славился добротой к тем, кто ниже его по положению.

Райс вытер когти, на которых осталась крошечная капля крови, аккуратно протирая их краешком носового платка. Казалось, Мелисса просто выполняет заботливый жест, но её пальцы подозрительно часто касались подушечек лап. Всё-таки это была забота, и Райс, оценив усилие, решил пока не возражать.

Куда больше его заинтересовал рассказ Мелиссы о графе.

— Например? — уточнил Кетир.

— Хм… Он ужасно переменчив. Настроение скачет туда-сюда, часто кричит, злится… — Мелисса понизила голос. — А ещё я слышала, что кто-то из служанок получал от него пощёчины.

«Худший начальник на свете.»

Что ж, внешне он действительно не выглядел человеком с добрым сердцем. Райс, недовольно моргнув, осторожно выдернул лапу. Пальцы Мелиссы, неохотно отпустившие подушечки, выдали откровенное сожаление.

— Поэтому я рада, что герцог вернулся, — продолжила она. — Пусть он и строгий, но хотя бы никогда не унижает нас… Или всё-таки?

Она смущённо склонила голову набок. Похоже, вспоминала, как недавно её «слегка потрепало» во время одной из тренировок.

Кетир тоже, видимо, вспомнил ту сцену, на его лице проступила тень головной боли.

— Это… прошу понять, — тихо сказал он. — Когда дело касается Райса, герцог становится немного… чрезмерным.

— Ах, но я понимаю! — оживилась Мелисса. — На месте герцога я бы тоже души не чаяла в таком прелестном котике! Я бы ни за что не отпустила вас из рук, господин Райс!

Райс с кислой миной слушал их разговор.

«К счастью, мой хозяин не настолько навязчив», — подумал он.

Пора было прекратить блуждать в пустых мыслях. Оставив разговор людей позади, он повернулся туда, где скрылся граф.

Причина, по которой он снова напал на Эверита, была очевидна.

«Да, говорил он мерзко.»

«Воспитание», «зверь», «приручить» — всё это слова, от которых хотелось ощетиниться. Но раздражение не единственная причина.

Когда Райс напряг зрение, он снова увидел то, что не заметил сразу: обломок проклятия, мелькнувший на теле графа.

Он терпеливо ждал удобного момента, чтобы нанести удар, и когда тот начал городить очередную чушь, возможность сама прыгнула к нему в лапы.

«Вот тебе и расплата.»

Вид кровавой царапины на руке Эверита грел душу, и хвост самодовольно дёрнулся.

Так, в итоге, Райс вынес из этой прогулки два вывода.

Во-первых — обломки проклятия распространяются куда дальше, чем он ожидал. Герцог всё это время находился в кабинете, и между ними было приличное расстояние, но несмотря на это, граф явился уже заражённым. Если обойти весь особняк, можно будет приступить к настоящему очищению.

А во-вторых…

«Бесконечный источник проклятия? Просто находка.»

Он, считай, наткнулся на бесплатного поставщика тёмной энергии. На мордочке кота появилась довольная, почти хищная ухмылка.

***

До этого момента Райс был уверен, что его первая прогулка закончится успешно.

…Пока не случилась встреча, которой он никак не ожидал.

Что-то внезапно возникло прямо перед ним и тело само собой застыло, мысли побелели, как снег. Длинное платье, струящиеся волосы и полупрозрачное голубоватое тело.

Это был призрак.

«Стоп… разве здесь не должно быть зоны, свободной от привидений?!»

Он ведь спустился сюда вместе с Сефиутом потому-то и был уверен, что никаких духов в этом месте быть не может. Именно поэтому удар оказался куда сильнее, когда это убеждение с грохотом рухнуло.

Стоило осознать присутствие призрака, как Райс, не раздумывая ни секунды, рванул с места и во весь опор бросился к кабинету Джастина. Цель прогулки, найти дворецкого, канула в Лету: даже его тени он не увидел.

Добравшись до хозяина, Райс молниеносно прыгнул к нему на руки и, дрожа, зарылся в его объятия. Джастин вздрогнул, но вскоре его ладонь медленно скользнула по спине кота.

— …Что с Райсом? Почему он в таком состоянии? — тихо спросил он.

— Ах, во время прогулки мы случайно столкнулись с графом, — ответил Кетир. — Он, как обычно, не сумел держать язык за зубами и наговорил мерзостей. Неудивительно, что Райс расстроился.

— Подробней.

Кетир на миг замялся, но, как и подобает толковому секретарю, быстро собрался и пересказал всё, что требовалось — даже с излишком деталей.

Вскоре в глазах Джастина, опущенных вниз, поселилась мрачная тень.

— Понятно… Значит, вот что он сказал.

Кетир осторожно задержал дыхание. Он знал, что тот будет недоволен, но впервые видел, чтобы его начальник выглядел настолько холодным и зловещим. Воздух в кабинете будто похолодел и это точно был не самообман.

А вот Мелисса, оказавшаяся там случайно, едва не лишилась дара речи.

«С-страшно…!»

Чтобы не рухнуть прямо на месте, ей пришлось собрать всю силу воли. Острый, почти ощутимый на коже убийственный холод пронизывал всё тело, будто тысячи тонких лезвий кололи её со всех сторон.

Она судорожно сглотнула. Но звук собственного глотка вышел слишком громким и, перепугавшись собственного голоса, Мелисса дёрнулась всем телом.

— Можешь идти. Спасибо за труд.

Воздух, давивший на грудь, рассеялся в одно мгновение. Дыхание, только что перехватывавшее, наконец выровнялось — Мелисса несколько раз моргнула, прежде чем смогла хоть как-то ответить:

— Д-да… До следующей встречи…

Она даже не успела понять, поклонилась ли как следует. Деревянно двигаясь, Мелисса вышла из кабинета герцога и лишь за дверью пришла в себя.

— Эм… — пробормотала она, оборачиваясь.

Плотно закрытая дверь теперь уже не казалась такой высокой и грозной.

«…Он пожалел меня?»

Голос у него, конечно, был холоден, но в нём слышалось, что он поспешно обуздал раздражение. Мелисса боялась, что её отчитают за то, что не смогла защитить Райса, но вместо этого услышала простое: «Хорошо потрудилась».

«Какой он всё-таки хороший человек», — с теплом подумала она.

Она ведь знала, какие слухи ходили о герцоге среди слуг: истории о его жестокости и мрачных делах. Но в последнее время всё больше людей стали шептать, что это, возможно, просто выдумки. И всё благодаря маленькому коту по имени Райс.

Когда герцог гладил этого пушистого зверька, на его лице было видно — там есть нежность. И Мелисса постепенно начала верить: этот человек способен на привязанность. Пусть и крохотная, но эта деталь уже разрушала образ бездушного монстра.

Мелисса крепко сжала кулаки.

«Только я могу ему помочь.»

Сейчас именно она та, кто видит герцога ближе всех. Значит, она будет рассказывать всем, какой он на самом деле. Не важно, что говорят о его прошлом — ясно одно: как работодатель он куда лучше графа.

«Хотя всё ещё страшноват, конечно…» — она сглотнула.

«Райс наверняка обрадуется.»

А может, даже похвалит её за старания! Глаза Мелиссы засияли.

«Попросить бы у него разрешение хотя бы раз потрогать животик…»

***

Тем временем, после того как она ушла, в кабинете вновь воцарилась тишина. Джастин больше не излучал убийственную ауру.

— Мяу-у… — раздалось у него на руках.

Он боялся напугать Райса, всё ещё прижавшегося к его груди, поэтому лишь мягко гладил его по спине и спокойно подытожил:

— Собрание вассалов, значит…

— Немного поздновато, — заметил Кетир. — После столь внезапного возвращения им, видимо, потребовалось время, чтобы оценить ситуацию и ваши намерения.

Джастин тяжело вздохнул, звук приглушился маской. Рука, поглаживавшая Райса, стала двигаться медленнее. Поняв настроение хозяина, Кетир продолжил:

— Мы уже начали проверку, но потребуется время, чтобы вычислить людей графа. Это собрание станет важной точкой перелома.

— Верно, — тихо отозвался Джастин. — Редкий шанс увидеть их всех сразу.

— Что собираетесь делать?

— Бросить камень.

Одного лишь его появления на собрании хватит, чтобы в спокойной воде пошли волны. Место, застоявшееся годами, само начнёт колыхаться, а ему останется лишь наблюдать и различать, кого стоит убрать, а кого сохранить. Медленный процесс, но для Джастина, у которого есть только имя, но нет опоры, это был важнейший шаг.

Тем временем Райс понемногу приходил в себя. Уткнувшись лицом в крепкий торс, он мысленно перебирал последние фразы.

Похоже, из-за внезапного возвращения Джастина в поместье собираются важные люди рода.

«Если они на стороне графа, значит, плохие. И их нужно отсеять.»

Он моргнул.

«А это ведь… моё любимое дело.»

Из того, что он успел понять, граф хочет свергнуть Джастина. Следовательно, и те, кто к нему примкнул, замышляют то же. Зло, которое можно вычислить. Если так, то ему достаточно просто пойти и посмотреть, кто как себя поведёт.

Мысль вспыхнула, и всё остальное — и внезапное появление призрака, и странный Сефиут — вылетело из головы. Он крепче вцепился передней лапкой в ворот хозяина.

— Мя. Мяу! — коротко подал он знак.

«Возьми меня с собой.»

Две его глаза блестели, словно вобрали весь свет ночного неба. Джастин, встретившись с этим взглядом, невольно застыл, словно окаменел.

Райс внутренне улыбнулся победно. «Ну конечно, он не сможет отказать такой мордашке.»

И правда спустя миг Джастин выдохнул:

— Хорошо.

Райс моргнул, не веря своему счастью. Сквозь маску мелькнула улыбка.

— Продолжим этот разговор позже.

— Есть, господин, — откликнулся Кетир, усмехнувшись. — То есть… желаете провести немного времени наедине? Что ж, пойду прогуляюсь.

«А?» — удивился Райс, а хвост у него от изумления чуть не встал дыбом.

Кетир тактично вышел из комнаты. Райс в полном замешательстве только и мог, что молча проводить его взглядом.

Когда в комнате остались лишь они двое, Джастин, глядя на кота, распахнувшего глаза, заговорил с неожиданной теплотой:

— Сейчас, подожди немного… посмотрим…

Он открыл нижний ящик и достал оранжевую щётку, идеально подходившую под цвет шерсти Райса. Мягкая, густая, с закруглёнными зубцами — она не царапала, а лишь аккуратно приглаживала шерсть. Джастин явно относился к ней с особой любовью.

— …Ня? — возмутился Райс.

Нет. Это не то!

Но прежде чем он успел хоть как-то возразить, Джастин уже принялся расчёсывать его. Неописуемое чувство блаженства пробежало по позвоночнику, и всё тело кота невольно задрожало.

Он дёрнул головой, пытаясь показать, что хотел совсем не этого, но Джастин лишь мягко улыбнулся:

— Всё в порядке. Главное, чтобы с тобой было хорошо. Не беспокойся.

Похоже, он решил, будто кот расстроился из-за того, что отвлекает его от работы. Райс остолбенел. Ему даже почудилось, будто стоящий на столе Сефиут где-то там, в углу, хихикает.

— Мя-а-а… — простонал он жалобно.

Ну да, глупо надеяться, что можно чего-то добиться одним «мяу». Просто Джастин слишком хорошо понимал кошачий язык, и Райс понадеялся на чудо.

Но сдаваться он не собирался. Когда расчёсывание наконец закончилось, кот стал лихорадочно искать другой способ объяснить, чего хочет.

Жестикуляция лапами имела предел. Поэтому он схватил зубами перьевую ручку, которой пользовался Джастин.

«Почему бы нет? Магическое существо ведь может писать.»

Да, это выглядело подозрительно, но после встречи с графом у Райса не осталось душевных сил на самокритику. Он крутил ручку в зубах, подбирая удобный угол, когда Джастин вдруг стал перебирать бумаги на столе.

Через мгновение тот протянул ему идеально ровный лист. Положил его аккуратно перед котом, будто готовя полотно художнику.

— Вот. Черновик. Можешь писать, сколько захочешь.

— Мвум. — коротко поблагодарил Райс.

Он задвигал челюстью, стараясь писать. По белому листу потянулись кривые линии, похожие на червей.

Он умел читать и писать, бонус от переселения. Иначе пришлось бы куда сложнее. Мысленно поблагодарив богов, Райс продолжил. Но задача была не из лёгких: ощущение, будто он пишет не левой рукой, а левой ногой. К тому же челюсть уже ныла.

К счастью, до того как челюсть окончательно свело, он закончил. Выронил ручку и прищурился, глядя на результат.

На листе было коряво написано:

[На

собрание

возьми меня]

…Безнадёжно ужасный почерк.

Буквы и раньше были кривыми, а теперь казались и вовсе загадочными символами. Но…

«Разобрать вроде можно.»

И это был честный, абсолютно объективный вывод. Этого достаточно.

Райс положил лапку на лист и с надеждой уставился на Джастина, глаза блестели, словно он только что совершил подвиг.

— Хм… — Джастин наклонился, внимательно изучая каракули, будто оценщик, разглядывающий редкий артефакт. Минуту спустя тихо выдохнул:

— А…

Он, кажется, понял, что там написано. Хвост Райса довольно дрогнул.

Но тут Джастин внезапно оживился:

— Так ты нарисовал нас двоих вместе? Какая милая картинка.

— …? — Райс застыл, округлив глаза.

«Н-нарисовал?..»

Он медленно повернул голову к листу и понял, что Джастин всерьёз принял его корявые буквы за рисунок.

«Ри…сунок?»

Лапа, зависшая в воздухе, бессильно упала на стол. А Джастин тем временем уже суетился, стараясь надёжно сохранить рисунок — то, что он, к сожалению, принял за рисунок.

«Неужели я написал настолько плохо?»

До такой степени, что это приняли за картинку? У Райса словно что-то хрустнуло внутри. Он ведь даже думал, что написал вполне прилично! Самолюбие треснуло, как стекло. Он уже хотел открыть рот и настоять, чтобы тот посмотрел повнимательнее…

Но тут Джастин рассмеялся.

— Ха-ха.

Увидев его улыбку, всякая решимость вмиг растаяла. Райс просто молча смотрел на него.

— …

«Эх.»

Он сдался. Переубеждать Джастина не стал. До собрания, похоже, оставалось ещё время, так что возможность объясниться появится позже. Тем более, если хозяин так радуется отнимать у него эту «картину» как-то неловко.

Так первая записка Райса навсегда осталась в кабинете Джастина — как «рисунок», аккуратно помещённый в рамку.

***

— А-а, да. Я тоже посмотрел твой рисунок.

— Мя-яу!!

«Вы же знаете, что это не рисунок!»

Райс взвился от возмущения.

Они находились в гардеробной, примыкающей к спальне Джастина. Пока тот мылся, кот пробрался туда, чтобы спокойно поговорить с Сефиутом.

Но как вообще можно было принять просьбу «возьми меня на собрание» за рисунок?! Райс бурчал, жалуясь на судьбу, а в ответ получил только ленивое, раздражающее замечание.

— И что с того? — отозвался Сефиут.

Всё. Райс решил не продолжать эту тему.

Хотя разговор сразу пошёл в каком-то странном направлении, на самом деле он хотел обсудить другое.

— Няаак! Мя-аа!

«Вы же говорили, что призраков нет!»

В памяти всплыла та женщина-призрак, встретившаяся ему во время прогулки. Сердце тут же заколотилось.

— Когда я такое говорил? — фыркнул Сефиут. — Я сказал, что могу их изгнать. А не то, что их нет вовсе.

— Мяяаау!..

«Это же одно и то же!»

Райс открыл рот, чтобы повысить голос, но вдруг замер. В голову пришла жуткая мысль.

«Неужели… вручную?»

Сефиут, будто прочитав его мысли, плавно развернулся в воздухе. Мягко светящийся плюшевый рыб был вальяжно закручен в круг.

— Видишь ли, обычно я чувствую призраков заранее и выгоняю их, прежде чем они приблизятся. Но есть особенные типы… Знаешь, кто такие привязанные духи?

— Мяу. — Кот кивнул. Он знал: так называют духов, привязанных к месту или предмету.

— Вот с ними нужно сталкиваться лицом к лицу. И чем дольше они где-то обитают, тем ужаснее у них характер. Хотя, конечно, до меня им далеко!

Лицо Райса стало неоднозначным.

«Чем старше — тем ужаснее?» Хм. Пример, кажется, прямо перед глазами.

— Что? — прищурился Сефиут.

— Мя… мяу? — пискнул он.

«Я… я это вслух сказал?»

— Думаешь, если не сказал вслух, то всё в порядке? — взвился Сефиут. — Следи за выражением морды, за мордой, я сказал!

Кхм. Сефиут коротко кашлянул, словно желая сменить тему.

— В общем, — протянул он, — тебе бы уже пора привыкнуть. Никто ведь не причиняет вреда, чего так бояться-то?

— Ки-ин… — жалобно пискнул Райс.

— Ц-ц, — цокнул Сефиут. — Думаешь, я как этот Джастин? Даже если будешь на меня так смотреть, тебе с этого ни крошки не перепадёт.

Он лениво махнул хвостом и продолжил:

— У меня тоже, знаешь ли, есть совесть. Для тех духов это место вроде дома. Не могу же я всех подряд пинком выгонять. Ну, разве что особенно гадких. Тем, да, под зад навешал.

И правда, кроме старушки-призрака, о которой Сефиут как-то говорил, в особняке Райс больше никого не встречал.

— Ах, те, что раньше здесь были? — лениво протянул Сефиут. — Молодые, наглые щенки. Пару раз нагрубили — я их всех и вышвырнул.

— …

«Кровь-то на их головах уже, наверное, давно высохла…»

Фраза чуть не сорвалась с языка, но он сдержался. Получать нагоняй просто ради принципа желания не было.

— Я, конечно, предупредил, чтобы не показывались людям на глаза, — добавил Сефиут, — так что уж как-нибудь поймут. Так что не скули, как щенок.

— Мяак.

«Я вообще-то кот.»

— Хех, какая разница, мелочь пузатая. — Он хмыкнул и прищурился, глядя на Райса с насмешкой.

— Хотя… если я рядом, тебе и правда можно меньше переживать. Ну что, понял наконец, насколько я тебе нужен?

— …

— Эй, ты?

— Уэээ… — жалобно протянул кот.

Сефиут всё-таки добился своей маленькой победы. Судя по тому, как тщательно он теперь перечислял правила «чего не стоит делать», стиральная сессия прошлым разом оставила у него серьёзную травму.

— Береги меня, слышишь? Никаких пятен, никаких капель! Обращайся бережно! А стирать — вот это особенно! Не как мокрую тряпку выжимать, а осторожно, с любовью!

Райс постарался скрыть кислое выражение мордочки. Всё равно ведь не он занимается стиркой, а служанки… Так что пришлось просто послушно кивнуть.

Лишь тогда на круглой кукольной мордочке Сефиута проступило довольство. Настроение его явно улучшилось: он плавно и весело покружился в воздухе.

Наблюдая за этим, Райс вдруг задумался. Судя по разговору, он неплохо осведомлён о том, что происходит по всему дому, словно сам бродил по коридорам и разговаривал с местными призраками.

Когда он вообще успел выйти?

На неприкрытый вопрос Сефиут закатил глаза.

— Ну, это… то самое.

— Мрр?

— Ай, да просто ночью прогулялся! Что сразу допрос-то?!

Райс даже рот раскрыл от удивления. Совсем не заметил, когда тот успел выбраться, но быстро смирился.

«Ну, неудивительно, что ему хотелось выйти.»

Ведь с тех пор, как он стал спутником Райса, бедняге приходилось молчать всё время. Неудивительно, если после жизни, полной свободы по всему особняку, ему тяжело сидеть взаперти в теле игрушки.

Но… вместе с пониманием поднялась лёгкая тревога.

— Мяаау?

«…Ведь не заметили?» — спросил Райс, опасливо глядя на него.

— Замечен? Я? — возмутился Сефиут. — Не путай меня кое с кем! Я в отличие от некоторых умею передвигаться незаметно!

— Мяа.

«Я тоже, между прочим, не попадался.»

— Кхек. — Раздался странный, неровный кашель. Райс удивлённо склонил голову набок.

— Э-э… да. Конечно, не заметил. Это я… оговорился.

Сефиут поспешно оправдался, подозрительно нервно. Райс успел уловить в его поведении что-то смущающее, но лишь на мгновение.

— К… кхм, впрочем! — поспешил он сменить тему. — Потомок, этот парень, выглядит куда лучше, чем вчера. Ты что, уже снял с него проклятие?

Не успел Райс и слова вставить — тема, о которой он как раз собирался заговорить, сама собой всплыла, и разговор быстро скатился в обсуждение Джастина и его состояния.

На странное поведение Сефиута он даже не успел зацепиться. Так и закончили вечер беседой о проклятии, позабыв о мимолётном подозрении.

***

Сегодня Кетир выглядел непривычно бледным.

Утром всё было в порядке, но после завтрака он куда-то отлучился и вернулся совсем другим: лицо побелело, взгляд стал рассеянным, будто его что-то всерьёз тревожило.

И явно не пустяк.

Райс сидел на краю стола, где Джастин занимался бумагами, и внимательно наблюдал за своим человеком. Судя по всему, и сам Джастин тоже заметил неладное.

— Лицо у тебя нехорошее, — спокойно произнёс он.

— Э… кхм. Пустяки, милорд.

— …

— Отзываю сказанное. Не пустяки.

Кетир продержался ровно секунду. Никто его даже не спрашивал, но он сам, будто не выдержав, выложил всё напрямик.

Если коротко:

— Говорят, в поместье появился призрак.

— Вот как, — Джастин чуть приподнял бровь.

Да, самый настоящий призрак. И видели его не один-два человека.

Когда Райс услышал это, он сразу вспомнил ту женщину-призрака в длинном старинном платье, встреченную на прогулке. Её развевающаяся юбка всё ещё стояла перед глазами.

Но, судя по рассказу, Кетир говорил совсем не о ней.

«Огненный шар?»

Слуги, ставшие свидетелями, утверждали, что возле кухни парил в воздухе синий огненный шар — то появлялся, то исчезал.

Если бы речь шла об одном очевидце, всё можно было бы списать на усталость или впечатлительность. Но таких было слишком много.

К тому же видели его в разных местах: в кладовой, в конюшнях, в длинном чёрном коридоре, ведущем к флигелю, у задней двери в сад и даже в комнатах прислуги.

Выходит, «призрак» бродил по всему поместью, сея панику.

— Есть даже служанка, — добавил Кетир мрачным голосом, — которая утверждает, будто слышала, как он смеётся. Противным, насмешливым смехом. Она тут же потеряла сознание, и её нашли только на следующий день.

Джастин молчал, с задумчивым видом глядя в стол, словно что-то сопоставляя.

— Для призрака всё это… слишком, — произнёс он, не договорив.

Но Кетир понял. Слишком напуган он выглядел для человека, который не видел ничего своими глазами.

— Сэр, вы хотите сказать, что я… испугался? — спросил он, чуть повысив голос.

— А? — переспросил он глухим голосом и, нахмурившись, вернулся мыслями к событиям нескольких десятков часов назад.

Он прекрасно знал, что трусоват от природы. И при этом был достаточно объективным, чтобы доверять только тому, что видел и слышал сам. Иными словами — на пустые слухи не поддавался. Но то, что происходило сейчас, выбивало его из равновесия.

«Его поведение было странным…»

В конце вчерашней прогулки Райс внезапно подпрыгнул, словно увидел что-то ужасное, а затем сразу же отказался идти дальше.

Кетир отчетливо помнил, как кот бросился к герцогу и спрятался у него в объятиях: дрожащие лапы, поджатый хвост, прижатые уши; Райс явно был напуган.

А ведь Кетир уже видел подобное. Когда-то он стал свидетелем точно такого же поведения… и хорошо помнил, чем всё закончилось: неизвестная нечисть долго не давала ему покоя.

От одного воспоминания по спине пробежала дрожь. И сейчас, глядя на похожие признаки, тело само по себе задрожало.

— Поистине завидная проницательность, — пробормотал он, — мне так страшно, что прошу разрешения хотя бы временно оставаться рядом с вами.

— В пределах кабинета.

— Благодарю! Значит, все мои страдания и жертвы были не напрасны.

Как обычно, Джастин невозмутимо согласился, а Кетир про себя ликующе подпрыгнул.

Однако причина, которая так сильно повлияла на его выводы, — виновник всего — пришел к совершенно иному заключению.

Райс украдкой взглянул на Сефиута, и мысли сами начали складываться в цепочку.

Его ночная вылазка, странные голубые огни, что видели только ночью, и тот самый мерзкий смех…

Все улики вели к одному.

Прыгнув на кровать, Райс остановился перед куклой, где «спал» Сефиут, и пристально уставился на него.

Иногда казалось, что взгляд буквально прожигает ткань, но никакой реакции, обычная безжизненная игрушка.

«Ты же говорил, что не попался!»

Невысказанный крик повис в воздухе. Не выдержав, Райс сердито покатал куклу лапами туда-сюда.

— Мя-а! Мяа! Мяаау!

«Эй, старейшина! Эй!»

Он специально собрал все слова, на которые Сефиут обычно мгновенно взрывался, но тот и ухом не повел. Очевидно, решил притвориться мертвым до конца.

«Вот ведь…»

Райс только диву давался. Как можно было так гордо уверять, что всё под контролем и при этом устроить подобную кашу?

Теперь Сефиуту, вероятно, придется на время прекратить ночные вылазки и затаиться, пока слухи не улягутся.

Он размышлял об этом, когда кто-то вмешался в его поток мыслей. Это был Кетир. Он наклонился и тихо спросил:

— Райс, ты ведь… видел призрака, да?

Серьёзный тон при таком вопросе выглядел нелепо. Райс, наконец всё поняв, посмотрел на него с жалостью.

Неудивительно, что тот так занервничал, услышав слухи о привидении. Вчерашняя внезапная реакция кота, должно быть, только подогрела его мрачные догадки. И хоть это и было правдой, Райс решил соврать ради спокойствия своего «боевого товарища». Он просто склонил голову набок, делая вид, что ничего не понимает.

— Правда? — не унимался Кетир.

На второй вопрос Райс ответил по-своему, просто лениво перекатился по кровати. На лице Кетира постепенно появилось облегчение.

— Фух… напугался же, — выдохнул он.

Ну, если ему так спокойнее… пусть будет так.

Кетир, уже с куда более живым лицом, покинул комнату. Райс, делая вид, что не замечает, как у него снова мутнеет взгляд, только моргнул.

***

Райс вспомнил ночной разговор с Сефиутом.

— Мяууу!

«Вы же говорили, что бродили тайком!»

― Не думал, что меня кто-то заметит. Эти подлые людишки умеют, оказывается, так ловко прятаться и обмануть!

Хотя слова его звучали уверенно, он всё же в глаза не смотрел. Похоже, то, что сегодня он сам вызвался сопровождать Райса на прогулке, было своего рода извинением. Впрочем, без саморекламы не обошлось.

― Кхм. Если уж куда-то пойдёшь, я составлю тебе компанию. Тогда, по крайней мере, никаких случайных встреч с призраками не будет.

— Няа?

«А тогда, в прошлый раз, почему…?»

― Цц. После того как ты сдал меня в прачечную, ещё чего ждёшь от меня? Мечтатель. Но помни — никаких пятен! Береги меня, понял?

Это, конечно, раздражало, но зато не пришлось тратить силы на то, чтобы его умасливать. Так что в итоге выгода была на стороне Райса.

Итак, в прогулке участвовали четверо: кот, кукла и два человека. Причём Сефиута несла Мелисса. По её словам, «он выглядит тяжёлым». На деле тяжёлым он не был, но как знак доброй воли Райс это принял.

«Сегодня я точно найду дворецкого.»

А если ещё и граф подвернётся тем лучше. Чем лучше себя чувствует Джастин, тем меньше становится власть того типа.

Но и сегодня Райсу не удалось встретить дворецкого. На пути встали незнакомцы.

— Э-э… простите…

— Что вам нужно? — сухо спросил Кетир.

— А… здравствуйте, сэр Кетир. Мы… э-э… по делу к этому коту…

Говорила горничная с густой чёрной чёлкой, почти скрывавшей лоб.

И не она одна. Рядом стоял взъерошенный, бледный лакей, с таким же нервным лицом.

Они оба выглядели одинаково: глаза в тени, под ними тёмные круги — словно в поместье поселились две панды.

Но жалости они не вызвали. Напротив, Кетир нахмурился, явно насторожившись. К счастью, оба быстро сообразили, что выглядят подозрительно. Первым заговорил лакей, отчаянно размахивая руками.

— Мы ни в коем случае не хотим причинить вреда! Мы прекрасно знаем, что это любимый кот герцога, нам жизнь дорога, честное слово! Просто…

Он судорожно сглотнул.

— Вы ведь слышали, да? Про призрака, что появился в доме? Мы с ней… то есть мы тоже его видели. И… мы немного, ну… п-побаиваемся. И вот хотели… попросить помочь… то есть… не то чтобы…

Похоже, запас самообладания у него закончился. Теперь было ясно, трус он самый настоящий.

Ситуацию попыталась спасти Мелисса, всё ещё мявшая в руках куклу.

— Значит, Бартон, Лия… вы хотите сказать, что… — Мелисса слегка прищурилась, театрально подняв руку. — Вас до смерти пугает, что призрак может снова появиться, вы плачете от страха, не можете спать, но вдруг услышали слухи, будто мой мягкий, сияющий, до умопомрачения очаровательный хозяин обладает силой духов, и решили, что, может быть, он сможет вам помочь? Так?

— Именно! — радостно выпалил лакей.

Райс с сомнением посмотрел на неё снизу вверх. Её знание имён ещё можно было понять… но откуда она узнала всё остальное — включая то, чего они даже не произносили?

А уж эти преувеличенные прилагательные — «сияющий», «умопомрачительно очаровательный» — заставили уши прижаться от неловкости. Однако сама Мелисса, казалось, ничуть не смущалась: напротив, расправила плечи с видом гордой матери, хвастающейся ребёнком.

«Почему… вот почему она такая…»

— Хм, просьба вполне разумная, — рассудительно кивнула она. — Я хоть и недолго служу рядом с господином Райсом, но он действительно умён и сообразителен. Однако! — глаза её внезапно сверкнули. — Как вы могли так внезапно подойти? Подумайте о своих габаритах! Запомните: вдруг ветер подует и его сдует, вдруг нежная шерстка пострадает, вдруг его бесценные розовые подушечки получат царапину! А если он взглянет на ваши лица и у него испортится настроение и аппетит? Вы должны быть всегда осторожны, вежливы и подходить с уважением! Поняли?

— Э-э… да…

— П-поняли…

— Уф, — Мелисса тяжело вздохнула. — Сколько уже предупреждала — и всё равно находятся те, кто не в курсе!

После её страстной речи лица всех троих и кота стали одинаково ошарашенными. Она была до ужаса откровенна, и в этом не было даже тени самоиронии. При этом, вытирая с лица воображаемый пот, она выглядела комично, хотя явно не пыталась рассмешить.

Лишь после этого Мелисса, удовлетворённо откашлявшись, наконец вернулась к делу. Осторожно отступила в сторону, давая возможность слугам снова заговорить.

— М-можно ли… попросить вас о помощи?.. — робко спросила горничная, почтительно склонившись.

Райс, услышав эти слова, машинально вспомнил последние фразы Мелиссы.

«То есть они хотят, чтобы я… изгнал призрака? Я?»

Райс пару раз беззвучно открыл и закрыл рот, потом перевёл взгляд на Мелиссу, точнее, на куклу, которую она держала в руках.

Так называемый ими «призрак» — это был Сефиут. Раз уж тот пообещал на время прекратить свои ночные вылазки, то и светящиеся синие огни больше никого пугать не будут.

Потому Райс решительно отвернулся. Зачем тратить силы на пустые слухи — всё само утихнет, стоит немного подождать. К счастью, двое слуг хоть и выглядели разочарованными, упрашивать не стали.

Они быстро поклонились, извинившись за беспокойство, и поспешно удалились.

Кетир проводил их взглядом и задумчиво почесал подбородок.

— Кажется, всё зашло дальше, чем я думал.

— Ой, да бросьте, — махнула рукой Мелисса. — Особняк такой огромный, ну подумаешь, живут тут парочка призраков, не помешают же.

— Что?.. Как можно говорить такие жуткие вещи?

— Что, неужели вы… боитесь призраков?

— …

— Ну… бывает. Не расстраивайтесь! Если вдруг на нас нападёт привидение во время прогулки, я вас защищу!

Он посмотрел на неё немым вопросом: «и как же ты это собираешься сделать?» Мелисса гордо улыбнулась и постучала пальцем по рукояти меча:

— Отрублю ему голову, конечно!

— …Вы собираетесь «рубить» призрака.

— Ага! Если вложить всю решимость получится, уверена!

«Лучше уж убежать, чем ждать, пока она начнёт махать мечом», — подумал Кетир и лишь тяжело вздохнул.

Они были знакомы совсем недолго, но Мелисса поражала своей неизменной уверенностью.

Райс, сидевший рядом, при этом будто слушал их разговор, но уши его были направлены совсем в другую сторону.

— …правда… не он?

— Тсс, тише… кто-нибудь услышит!

— …кто… услышит…

Слух у него был куда лучше человеческого, и даже разговоры, которые он вовсе не хотел слышать, долетали до него ясно.

Так, сам того не желая, он уловил обрывки беседы тех самых двух слуг, что только что свернули за угол.

Он собирался пропустить всё мимо ушей до тех пор, пока не услышал одно слово:

«Герцог».

— Разве это не из-за герцога? — прошептала женщина. — Говорят, он проклят. Пока его не было, такого не случалось…

Эта фраза прозвучала особенно отчётливо, словно прямо в сердце. Что-то внутри него рухнуло. Разум подсказывал, что они просто напуганы и ищут виноватого. Любого, кто под руку подвернётся.

Но сердце… кипело от ярости.

«Почему вы так легко это говорите?»

Они не знали — не понимали, что их невежество ранит. Разве можно считать грехом проклятие, доставшееся по крови? Разве справедливо обвинять того, кто сам страдает от боли, которой не желал? Люди даже не задумывались, как жестоки их слова.

«Больше я это не потерплю.»

Он сжал челюсти и сорвался с места, стремительно понёсся по коридору. Позади послышался встревоженный крик Мелиссы, но Райс не обернулся.

Стоило свернуть за угол и вот они, те самые двое. Испуганные, побледневшие, они едва успели ахнуть, когда перед ними с разбегу приземлился взъерошенный кот.

Райс со всей силой ударил лапой о пол.

— Няааа!!!

«Я им покажу!»

***

Итак, спрашиваете, чем всё закончилось?

Они вышли на охоту за призраком. И, как назло, посреди ночи.

Райс вспомнил взгляд Джастина, полный беспокойства, когда тот провожал его.

— В это время отпускать тебя одного неразумно… но если пойду сам, только помешаю. Пожалуйста, будь осторожен.

Он ещё добавил, чтобы Райс следил за тем, куда ступает, держался поближе к Кетиру и не возвращался слишком поздно.

«Вот только… я ведь не один», — подумал Райс.

С ним шли Кетир, Мелисса и двое слуг, которые сами просили о помощи в изгнании призрака. Вот только обстановка в группе оставляла желать лучшего.

— Ме, Мелисса, простите…

— Ык…

С самого начала, ещё с того момента, как они собрались ночью в условленное время (а может, и раньше), Мелисса сверкала глазами, будто готова кого-то прибить. Слуги, на которых был направлен этот взгляд, скукожились, как жучки под башмаком.

Теперь их жалобные глаза повернулись к Райсу, но тот без колебаний отвернулся.

«Сами виноваты.»

Всё началось несколькими часами ранее, когда он согласился на их просьбу.

Мелисса, обеспокоенная тем, как внезапно Райс тогда сорвался с места, допросила обоих и бедняги, не выдержав давления рыцарской ауры, выложили всё как на духу.

— Райс священный зверь, а ещё он обожает герцога. Как думаете, зачем он тогда сюда прибежал?

С выражением, будто их вот-вот съедят, они лепетали оправдания. С этого момента лицо Мелиссы стало грозным, как у палача.

Их взгляд метался, пока не остановился на Кетире, но тот явно не собирался их защищать. Вернее, у него просто не было на это сил.

— Фух, ха, фух, ха… Спокойно, Кетир Риботе. Призраков не существует. Не существует, значит… спокойно… Чёрт, не получается.

Он сжал руки в молитвенном жесте, зажмурил глаза и без конца бормотал что-то невнятное. Вид у него был жалкий. Настоящий человек, умирающий от страха. Картину завершал головокружительный штрих — головка свежего чеснока, которую он держал в руке с выражением искренней веры в её силу.

«…И зачем он это притащил?»

Наверное, где-то услышал, что чеснок отпугивает нечисть.

Райс задумался, стоит ли объяснить ему, что всё это лишь представление, небольшая инсценировка, чтобы прекратить сплетни о «проклятии герцога». Настоящих призраков здесь, разумеется, не будет.

Но объяснить-то он не мог.

Он опустил взгляд на свои лапки с розовыми подушечками, потом бросил на Кетира сочувственный взгляд.

Впрочем, даже если бы тот был в здравом уме, защищать этих двоих он всё равно бы не стал.

«Он тогда тоже злился», — вспомнил Райс. — «Глаза прямо сверкали».

Хотя он ничего не сказал, выражением лица Кетир вполне поддержал Мелиссу, когда та прижала бедняг к стенке.

— Мы… мы сначала покажем вам место, где чаще всего появляется призрак… — пробормотал один из слуг дрожащим голосом.

Так они и пошли. Двое впереди, остальные следом. Шумные они не были, и на том спасибо.

Пока шли, Райс мысленно повторял цель: нужно лишь сыграть, будто они изгнали «огненного призрака», что пугал слуг. И для этого ему требовалась одна важная деталь.

Он украдкой посмотрел вниз, проверяя, всё ли на месте: в зубах неподвижный Сефиут, висящий, как тряпичная кукла.

― Чёрт… опять твоей слюной пропахну, ― ворчал тот глухо.

Райс лишь крепче сжал зубы.

«Ничего-ничего, я ведь зубы чищу каждый день.»

— Эм? Мне показалось, или сейчас кто-то сказал что-то?

Однако короткое ворчание быстро стихло — у рыцарей, как оказалось, слух куда лучше обычного.

— Не произносите таких жутких слов, — холодно сказал Кетир.

— Но ведь точно рядом что-то было… Ладно-ладно, молчу, — поспешно ответила Мелисса.

Оглядевшись и не заметив ничего подозрительного, она наконец успокоилась. Кетир, наоборот, выдохнул с облегчением, похоже, он уже решил использовать Райса как «живой детектор привидений».

Райс лишь моргнул: даже не знал, стоит ли считать это оскорблением или похвалой.

Пока он размышлял, группа дошла до нужного места.

— З-здесь! — выпалил один из слуг.

— И я… я тоже здесь видела!

Они остановились у кухни. В темноте помещение выглядело особенно зловеще. Мелисса подняла фонарь, и тусклый свет скользнул по полкам, кастрюлям, стенам — ничего странного.

— Похоже, пусто, — произнёс Кетир.

— Хм… может, проверим другое место? — Мелисса нахмурилась.

Радость и разочарование разошлись по сторонам: Кетир облегчённо вздохнул, а Мелисса с трудом подавила досаду.

Она бросила короткий взгляд на Бартона и Лию — мол, показывайте следующую локацию. Но Райс решил не тянуть.

Он шагнул вперёд.

— А? Что такое, господин Райс? Там кто-то есть? — насторожилась Мелисса и хотела последовать за ним, но кот мягко оттолкнул её задней лапой.

«Не хватало ещё, чтобы всё раскрылось.»

Напряжение в воздухе нарастало. Если священный зверь ведёт себя странно, значит, что-то действительно здесь.

В то время как Мелисса, вереща, что даже призраков можно разрубить мечом, уже заняла боевую стойку, трое остальных вжались в пол — страх объединял их куда крепче.

«Хорошо. Всё идёт по плану.»

Райс принюхался и медленно обошёл кухню, шаря лапками по полу и углам, будто что-то ищет.

И наконец, когда нашёл подходящее место, куда не доставал свет фонаря, он незаметно спрятал туда Сефиута.

А затем, набрав побольше воздуха, оглушительно взвыл:

— Мяууууу!!!

И в ту же секунду — пф-фаш! — прямо перед ним вспыхнуло ослепительное синевато-голубое пламя.

— У-уааах…! — Сзади раздался истошный крик.

Один из слуг, видимо, завопил, увидев внезапно вспыхнувшее синее пламя.

— Господин Райс, отойдите! Я сама разберусь!

Мелисса уже выхватила меч, дрожа от возбуждения. Казалось, ещё миг и она ринется вперёд.

— Мяаау! Мяу!!

«Не подходи, не подходи!» — в панике заверещал Райс. Услышав в этом чёткий запрет, Мелисса замерла.

Он перевёл дух и поднял взгляд. Над ним ярко горел шар синего огня, похожий на волшебный свет. Издалека его, возможно, и не разглядеть, но с такого близкого расстояния Райс видел ясно: это был вовсе не огонь.

На самом деле, это сияние ки — духовной энергии, которую излучал Сефиут, окружавший своё тело мягким голубоватым светом. Но из-за того, что он находился в физической оболочке куклы, свечение стало видно даже обычным людям.

«…Слишком уж заметно.»

Слишком ярко. Неудивительно, что его раньше могли увидеть. Райс поморщился, вспоминая оправдания Сефиута:

«Когда приходится бодаться с другими духами, моё тело само собой становится синим! Представь, как это раздражает!»

Ну, хоть кукла осталась незамеченной и на том спасибо. А то ведь чуть не превратился бы в кота, таскающего с собой «одержимую» игрушку.

Хотя… по сути, так и есть.

Впрочем, сейчас главное завершить это представление. Райс глубоко вдохнул и медленно поднял лапу.

А затем, как и было заранее обговорено с Сефиутом, громко взвыл:

— Мяяяуооонг!!

И с силой ударил. Конечно, когти он не выпустил. Лапа была мягкая, как подушка. Но звук получился совсем не шуточный.

ПУФФ!

С глухим стуком «огненный шар» отлетел в сторону и покатился по полу, ловко скатившись в тень, подальше от посторонних глаз. Там Сефиут поспешно погасил свечение.

— Угрх…

Послышался приглушённый стон. Видимо, удар всё-таки пришёлся прямо по духу, чувствительность у него, похоже, никуда не делась. Но Райс не успел даже подумать о жалости.

— Господин Райс!

Мелисса метнулась к нему. Осторожно протянув руки, она осмотрела его со всех сторон, будто боялась найти рану.

Зелёные глаза девушки блестели, почти слёзы наворачивались.

— Ухх, простите! Я не смогла защитить вас! Я безответственный, никчёмный рыцарь!…

— Ня?

— Но, но…!

Она рухнула на колени.

— Вы такой храбрый и благородный! Вы, этой очаровательной лапкой, изгнали призрака! Ах, надо было запечатлеть этот ослепительный момент на картине!… Нет, постойте! Вы же ударили по огню, вдруг у вас ожог на подушечках? Если ранка воспалится, я буду страдать, герцог будет страдать, дом рухнет, а потом…

Её поток панических фантазий оборвался, когда Райс ткнул ей лапой прямо в губы.

«Тише, женщина.»

Слишком громко, слишком драматично.

Но Мелисса, похоже, поняла это по-своему, на лице у неё проступило блаженное выражение.

— …Награда…

Райс поспешно отдёрнул лапу, передёрнувшись от отвращения.

Тем временем подошёл Кетир. Чеснок, который он всё время сжимал в руке, куда-то исчез.

Он внимательно осмотрел кота, особенно ту лапу, которой тот «сразил» огонь. Пусть он и стоял чуть поодаль, но, похоже, всё же волновался.

— Фух… Слава богу, всё в порядке. А то бы герцог с меня шкуру спустил.

…Нет, похоже, Кетир беспокоился вовсе не о герцоге, а о своей безопасности. От нежности не осталось и следа, Райс зло цапнул его за руку.

Кетир вскрикнул, но кот даже ухом не повёл. Гораздо больше внимания заслуживали слуги, стоявшие позади и глядевшие на него блестящими от восхищения глазами.

«Теперь-то слухи поутихнут.»

А вместе с ними исчезнет и нелепая молва, будто все эти странности из-за Джастина. Ведь именно он хозяин священного зверя, который только что изгнал призрака.

К счастью, двое очевидцев полностью оправдали ожидания Райса. Они почти одновременно низко поклонились.

— Спасибо вам! Благодаря господину Райсу я теперь смогу спокойно спать!

— Благодарю за то, что пощадили нас…!

…Да, склонность к драме у этих двоих тоже имелась. Но в их глазах читалась искренняя благодарность.

— Мы ведь произнесли ужасные слова, оклеветав герцога, а вы всё равно проявили милосердие… Господин Райс, вы и правда священное создание!

— Верно! А тех, кто посмеет отрицать это, мы сами заставим замолчать!

К тому же речь у них вдруг стала куда понятнее — явно влияние Мелиссы, которая энергично кивала рядом.

Райс нехотя кивнул в ответ. Он не ожидал, что дело примет такой оборот, но, похоже, эти двое теперь сами распространят правильную версию событий.

Пока люди обсуждали происшедшее, кот выжидал момент, чтобы незаметно забрать спрятанного Сефиута. И случай вскоре представился.

— Сэр Кетир, от вас пахнет чесноком.

— Это мой амулет для самообороны. Прошу уважать.

— Хм, ну ладно. Но… что вы собирались с ним делать? Кидаться?

— Честно говоря, не думал об этом.

— Никогда не знаешь, что пригодится. Если бросить не получится, можно растолочь и бросить в глаза. Может, подействует.

— Удивительно коварный совет… Обдумаю.

Пока они вели этот пустяковый разговор, Райс спокойно извлёк Сефиута из укрытия. Правда, не удержался и мельком оглядел его состояние, совесть немного мучила после того удара лапой.

«Хм.»

Кот бесшумно сглотнул. Хвост куклы подозрительно потемнел, будто подкоптился. Он незаметно попытался стряхнуть грязь лапой, но та не сходила.

Глаза Райса на миг затрепетали и он выбрал самое простое решение: игнорировать.

«Мои соболезнования, старина. Чую, скоро тебя снова отправят в стирку.»

На этом всё и закончилось. Пару раз он махнул лапой «для убедительности», но беспорядка не устроил.

— Давайте закругляться. Герцог, должно быть, нас уже ждёт, — сказал Кетир, и все сразу задвигались, убирая следы визита, чтобы не осталось ни намёка, что здесь кто-то был.

Пока люди хлопотали в кухне, Райс осторожно выглянул за дверь.

Не подсвеченный коридор утопал в непроглядной тьме. Настолько густой, что появление призрака не выглядело бы чем-то странным.

«Нет, хватит.»

Райс сознательно оборвал этот поток мыслей. Как известно, сказанное может сбыться. Раз уж Сефиут рядом, поводов для беспокойства быть не должно…

«…»

…не должно… но?

Вдалеке, в самом конце коридора, что-то голубоватое неторопливо двигалось вперёд. Кот инстинктивно попытался протереть глаза и выпустил Сефиута из пасти.

― Эй! Опять запачкал! Держи меня нормально, балбес!

Сефиут, кувыркнувшись по полу, возмущённо завопил, но Райс был слишком ошеломлён, чтобы реагировать на его ворчание.

Призрак? Это возможно. После недавнего разговора с Сефиутом он и сам признал: когда-нибудь придётся столкнуться с одним из них. Только не ожидал, что сегодня.

Так что само присутствие призрака его не особенно шокировало. Страшно — да, но не до оцепенения: к этому он был готов морально.

Потрясение вызвало другое. Призрак, маячивший в конце коридора, уже растворился в воздухе, будто мираж, но Райс всё ещё ясно помнил его бледный силуэт.

Он… был похож.

Похож на Джастина.

***

— Ха-а… — вздохнула Диана, возвращаясь в храм после очередного обхода и раздражённо откинув волосы. Казалось, запах нищенских кварталов впитался в них насквозь.

Руки тоже пострадали, от сухой погоды нежная белая кожа на тыльной стороне потрескалась и облупилась. Девушка ускорила шаг.

Вдруг впереди мелькнуло знакомое лицо — священник Хайли, с которым она время от времени беседовала.

Сегодня не тот день.

Она уже собиралась пройти мимо, делая вид, что не заметила. Хайли, хоть и был вежлив и иногда приносил полезные слухи, болтал слишком много, а сил терпеть это не было.

— Говорят…

Но стоило уловить обрывок чужого разговора, как Диана сама не заметила, как развернулась. Она подошла к Хайли и его спутникам и, словно по привычке, натянула на лицо приветливую, ласковую улыбку.

— О, Диана! Вы вернулись!

— Да, только что закончила служение и сразу пришла.

— Ах, Диана… среди всех жрецов нет никого столь преданного, как вы! Конечно, распространять благодать, дарованную богами, дело святое, но ведь важнее всего ваше здоровье. Вы такая бледная, такая хрупкая… я боюсь, как бы вы не упали от переутомления.

— Хо-хо, не говорите так. Разве может быть что-то более богоугодное, чем протянуть руку тем, кто в нужде? Но вы не волнуйтесь, я забочусь о себе, когда могу.

— Пусть Фаласса благословит вас. Не только огромная сила, но и столь чистое сердце… кто же ещё мог бы так подходить на роль святой? Не понимаю, почему Верховный всё откладывает объявление.

— Вот именно.

Они все наперебой сыпали приятными словами, и Диана мысленно признала, что не зря подошла, превозмогая раздражение.

Обычно на этом она бы вежливо попрощалась и ушла, но сегодня у Дианы была иная цель. С мягкой улыбкой она сказала:

— Ах, совсем забыла извиниться.

— Извиниться? За что?

— Невольно подслушала ваш разговор. Просто тема меня заинтересовала… если это не слишком дерзко, не расскажете подробнее, о чём вы говорили?

В её нежно-розовых глазах мелькнула тень смущения. Хайли, заворожённо уставившись в них, поспешно замотал головой:

— Да что вы! К тому же дело ведь касается и вас, Диана, так что вы вправе знать.

Немного поколебавшись, он заговорил. И едва первые слова сорвались с его губ, Диана забыла, что нужно держать лицо. Что он только что сказал?..

Хайли тут же вспыхнул от негодования:

— Так я и знал! Вы тоже не знали, Диана! Как можно так поступить? Ведь вы столько сил отдали, помогая ему!

— Он… правда уехал?

Голос её задрожал от неверия. Почему? Ничего не сказав мне? Зачем?

Обрывки мыслей лихорадочно крутились в голове, поглощая всё вокруг.

Такого будущего она не представляла. Герцог Лауфе, осознавший своё место, должен был бы пасть к её ногам и молить о милости. Она была уверена, что этот день придёт. Каждый день она ожидала эту минуту.

А вместо этого — холодная новость. Даже не лично сказанная: она узнала об этом через других.

— …

Диана прикусила губу и сжала кулаки. Аккуратно подпиленные ногти больно врезались в пересохшую ладонь.

— Диана…

— Со мной всё в порядке. Не смотрите так.

— Как вы можете так говорить! Это несправедливо!

— Хайли, правда, всё хорошо.

— Неблагодарный человек! Вместо того чтобы поблагодарить вас за всё, что вы сделали, он уехал, не спросив позволения! Думает, что может обращаться с вами как угодно. Нужно подать официальную жалобу! Этот герцог уже не раз брал у храма взаймы ради своего «лечения». Надо же — умирает, а гордость до небес!

Поток слов вызывал у Дианы головную боль. Мышцы лица, до сих пор натянутые в улыбке, начали предательски дрожать. Почему же сегодня всё так раздражает? Хотелось просто заорать — «замолчи»!

— Священник Хайли.

Имя прозвучало холодно и тихо. Хайли вздрогнул, наконец поняв, что переступил грань.

Диана чуть запоздало изобразила мягкую улыбку, будто желая сгладить резкость.

— Давайте не будем об этом. Лучше расскажите подробнее, что именно вы слышали о герцоге Лауфе?

— К-конечно!

Хайли обрадовался и снова заговорил.

***

Через несколько минут, когда разговор закончился, Диана тихо цокнула языком.

«Так он ничего и не знает.»

Речи было много, но суть сводилась к одному: герцог Лауфе внезапно прекратил лечение и уехал домой. Ходят слухи, но точной причины никто не знает.

Диана нервно прикусила ноготь. В голову пришли только две версии:

«Либо он выздоровел. Либо умирать собрался.

Весы быстро склонились в одну сторону.

Герцог, которого она видела в последний раз, выглядел слишком живым, чтобы быть при смерти.

— Ха.

Из её уст сорвался сухой смешок. По телу медленно поднималось ощущение предательства и злости.

«Значит, он выздоровел благодаря мне и вот как отплатил?»

Диана ни на секунду не сомневалась: восстановление герцога Лауфе — её заслуга. Она гордилась своими способностями. Божественная сила, внезапно проявившаяся в ней словно чудо, по объёму могла соперничать с силой самого Верховного жреца. Именно она возвела Диану на нынешнее положение и стала смыслом её существования.

«Нет жреца, способнее меня.»

Потому она была уверена, что чудесное исцеление герцога произошло её руками.

Не теряя ни минуты, Диана направилась не в скучный и тихий храм, а в дом маркиза Марилона — к человеку, который всегда разделял её мнение и был готов оказать поддержку.

***

— Диана?

— Почему вы так долго, Чесиф!

Гостиная дома маркиза Марилона.

Диана, не в силах усидеть на месте, ходила по кругу между дорогой мебелью и безделушками и невольно повысила голос.

Брови Чесифа вздёрнулись. Она ведь даже не предупредила о визите, с какой стати такая уверенность в тоне? Хотя больше его зацепило другое — её вид. Он медленно окинул Диану взглядом с ног до головы.

— …Что это у тебя сегодня за вид?

— А!

Обычно, приходя в дом Марилона, Диана была безупречна — не обязательно роскошна, но всегда ухожена и опрятна.

Сегодня же совсем иное дело.

Растрепанные волосы, помятые одежды жрицы, грязь на подоле, словно она где-то валялась, и лёгкий, неприятный запах.

Лишь теперь Диана осознала, как выглядит. Щёки её запылали. Она поспешно провела рукой по волосам, будто надеясь привести их в порядок, но тщетно.

— Простите. Я спешила… не успела привести себя в порядок.

Смущённая, она торопливо извинилась. По крайней мере, чувство стыда у неё было.

«Наверное, последний раз проявляю терпение к её выходкам», — подумал Чесиф, глядя на Диану, и жестом остановил её оправдания.

— Ладно. Раз ты пришла в таком виде, значит, дело действительно срочное. В храме что-то случилось?

— Нет, не совсем… но это очень важно для меня. Я пришла, потому что хочу, чтобы вы меня выслушали.

— Хм.

В его взгляде на миг мелькнула скука. Всё ещё полезная женщина, подумал он. Можно хотя бы сделать вид, что ему интересно. Но следующие слова заставили его насторожиться.

— Герцог Лауфе прекратил лечение.

— Герцог?

Маска спокойствия мгновенно треснула. Хмурясь, Чесиф потребовал рассказать всё подробно. И услышанное оказалось куда неприятнее, чем он ожидал.

— …Вот как.

— Я уверена, он выздоровел благодаря мне! Но как он мог просто оборвать отношения, даже не поблагодарив? Это же плевок и мне, и самому храму!

Диана тяжело дышала от возмущения. В её голосе звенела злость. Трудно было поверить, что это та же женщина, которая когда-то дрожала от страха перед герцогом.

«Нехорошо.»

Чесиф слушал её жалобы вполуха, делая для себя холодные выводы. Весть о выздоровлении герцога была для него худшей новостью из возможных. Он всегда испытывал к Лауфе смесь отвращения и болезненного чувства неполноценности.

«Занялась ерундой.»

Он рассчитывал, что Диана станет для герцога поводком, инструментом контроля, а не тем, кто поставит его на ноги.

К тому же, недавно до него дошли тревожные слухи. Пальцами, в нетерпении барабаня по подлокотнику кресла, Чесиф вспоминал:

«Говорили, у него появился какой-то дух…»

Городской особняк Лауфе отличался полной закрытостью, и узнать что-либо о его жизни было непросто.

Единственная возможность — через Диану. Но недавно до Чесифа дошла весть, что одного из слуг герцога выгнали.

Он отправил людей, чтобы выведать новости, и услышал лишь странную пьяную историю, достоверность которой было невозможно установить.

«Если это правда дух, ему и цену не поставишь! Хотел было продать, да попался, вот и выгнали меня! Хик! Но разве мне не повезло? Я ведь жив остался после встречи с проклятым герцогом! Урк… уе-эк!»

Пьяница, тараторивший эту историю, на следующий день бесследно исчез. Ложь это или правда неизвестно. Но если вдруг окажется, что всё так и есть…

«Нельзя этого допустить.»

В груди вспыхнуло глухо зарытое чувство обиды. Чесиф стиснул зубы.

Джастин Лауфе должен был остаться таким, как есть сейчас — человеком, отверженным родителями, семьёй, миром и даже богом. Ему случайно улыбнулась удача: он попался на глаза влиятельной особе, но, как истинный дурак, так и не сумел распознать собственную ценность.

Он хотел, чтобы тот, кто забрал всё, чего сам никогда не мог иметь, в итоге опустился до полного ничтожества.

Значит, нужно было убедиться. Убедиться, что Джастин Лауфе по-прежнему влачит жалкое существование, задыхаясь под тяжестью проклятия.

Поводок, который сжимал его горло, всё ещё был в руках Чесифа. Он быстро взял себя в руки, стер с лица раздражение и надел доброжелательную маску.

— Диана. Кажется, у меня есть хорошая идея.

— Правда? Я знала, что могу рассчитывать только на вас, Чесиф!

Ожидаемо восторженная реакция вызвала у Дианы радостную улыбку.

***

Похож. Даже после второго размышления — похож.

«Хотя, может, не на Джастина, а на Сефиута?»

Сначала Райс не мог понять, на кого именно походила увиденная фигура. Перед глазами по-прежнему всплывало бледное, прозрачное лицо с голубоватым сиянием.

Похож и на того, и на другого, а значит, возможно, это был один из предков рода Лауфе, который, как и Сефиут, не смог обрести покой.

Сефиут с этим согласился, но, как всегда, ворчливо добавил:

— Эй, я же не хожу с родословной потомков в голове! Дай мне хоть подумать немного, перестань зудеть, котяра!

Так что разгадать личность призрака сразу не удалось.

Райс недовольно вытянул мордочку — странно, ведь он жил в комнате, заваленной портретами всех этих предков!

И тут его мысли пронзил звонкий голос:

— Ну как?

Это была Мелисса. Сияющие глаза буквально впились в него, полные ожидания и восторга.

Обычно он бы сразу отвернулся и сбежал, но сегодня решил проявить великодушие.

— Мяу.

— К-кха… какая прелесть…

Рыцарь в доспехах рухнула на месте, побеждённая одним коротким кошачьим звуком.

Райс же, вместо того чтобы её утешать, заинтересовался новым предметом, который недавно стал обязательным атрибутом их прогулок.

Два круглых узла, под ними — широкая застёжка. Через узлы продеваются передние лапы, а липучка плотно охватывает спину, обеспечивая надёжную посадку.

Но главное другое: к застежке можно прикрепить игрушку.

Со стороны казалось, будто кот несёт на спине сумку в форме рыбки. И бурную реакцию Мелиссы теперь можно было понять.

«Ладно, это и правда немного мило.»

Кот с рюкзаком, кто устоит перед таким зрелищем? Даже Джастин, глядя на это, не мог скрыть того, как его взгляд потеплел.

И к тому же какая же это была удобная вещь.

Райс всегда носил Сефиута, зажав его зубами. От этого у него уставала челюсть, а Сефиуту было просто противно — способ, который не радовал никого.

«Теперь всё иначе.»

Теперь игрушку можно было пристёгивать и снимать, стоило просто закрепить его на спине — и всё. Не нужно больше слушать его ворчание о том, что от его слюны на нём остаются пятна.

Создательницей этой чудесной вещи была Мелисса. Когда она сказала, что принесла подарок, Райс решил, что речь о какой-нибудь игрушке.

— Мяу-у! Ня!

Сегодня она была настолько в хорошем настроении, что даже подыграла Мелиссе в её восторгах.

Та, конечно, не упустила возможности:

— Вам нравится? Т-тогда, может быть… мне позволено хотя бы разок потрогать животик?

Из её носа вырывалось горячее дыхание, лицо покраснело, а голос дрожал от волнения. У Райса дёрнулись усы, шерсть встала дыбом — перед ним стояло живое воплощение слова «извращенка».

Внутренний конфликт длился недолго. Райс всё-таки склонялся к тому, чтобы разрешить.

«Ладно, пусть потрогает…»

Один раз — ничего страшного. К тому же Мелисса выглядела такой жалкой в своём нетерпении, что в нем невольно проснулся кошачий жалостливый инстинкт. Если это был способ вызывать сочувствие, он сработал.

Он медленно сделал шаг вперёд. Мелисса, решив, что это знак согласия, просияла, будто солнце взошло.

И тут — кхм! — раздалось нарочито громкое покашливание.

Джастин.

С самого начала этой странной «церемонии вручения подарка» он сидел молча. Стоило Райсу повернуться к нему, как его хвост непроизвольно дрогнул.

В алых глазах клубилось что-то сложное и трудно определимое. Он не отводил взгляда, будто боялся упустить хоть секунду.

Под маской наверняка сжатые губы или надутые щёки.

Одним словом, вид у него был крайне недовольный.

Даже собака, просидев три года в храме, начала бы понимать человеческие чувства, а уж Райс безошибочно уловил смысл.

«Похоже, ревнует.»

Он не сказал ни слова, но выражение «не смей позволять» читалось в его взгляде отчётливее любого приказа. Похоже, это понял и Кетир, который в углу тихо покачал головой с видом: «Ну вот опять».

«Вот уж…»

Он и раньше замечал, что ревность у него нешуточная.

Райс отступил, мысленно вздохнув. Для обычного хозяина это чувство уже зашкаливало — слишком сильная, почти пугающая собственническая привязанность.

И всё же неприятия он не ощущал.

«Это ведь значит, что я ему дорог.»

Когда-нибудь, если она решит раскрыть, что не просто кот, эта привязанность, возможно, сыграет ей на руку.

От этой мысли уши сами собой дрогнули вверх.

— А-а-а…

Тем временем Мелисса, лишившаяся шанса на прикосновение, пребывала в состоянии немого шока. С руками, вытянутыми вперёд, она выглядела словно енот, уронивший сахарную вату в воду.

Совесть Райса жалобно завизжала. Отобрать надежду было неловко. Но если он изменит решение, настроение Джастина испортится, а его чувства для него всегда стояли на первом месте.

«Но всё же так оставлять жалко…»

В итоге Райс подошел к побледневшей Мелиссе и аккуратно коснулся её ноги лапкой — знак благодарности и утешения.

К счастью или к несчастью, Мелисса оказалась куда проще и оптимистичнее, чем можно было ожидать.

— Ах… Эти крошечные, нежные лапки коснулись меня! Нет, утешили меня! Господин Райс, вы ведь ангел, правда?!

Лицо, только что мертвенно-бледное, тут же засияло румянцем. А дальше — шёпот, который было прекрасно слышно:

— Хи-хи… подушечки лап… такие мягкие…

На этот раз жизнь словно покинула глаза Райса. Кажется, он ошибся в своей доброте.

«Хорошо хоть, не разрешила.»

И правда, ведёт себя как извращенка — неприятное ощущение. Хорошо, что Мелисса не могла слышать эти мысли, иначе бы наверняка разрыдалась.

Райс решил держаться от неё подальше. Да, за подарок он благодарен, но это не отменяет того, что от Мелиссы веяло… странной энергией, к которой он никак не мог привыкнуть.

Он выбрал верную тактику — побег.

И спрятался в объятиях Джастина.

Теперь это место казалось самым привычным и уютным на свете.

— Раз Райс выглядит довольным, — сказал Джастин чуть теплее обычного, — я выполню одно твоё желание. Есть что-нибудь, чего ты хочешь?

Похоже, его настроение действительно улучшилось. Мелисса, как всегда, проявила свою непоколебимую прямолинейность:

— Тогда я бы хотела… прикоснуться к господину Райсу…!

— …

— П-простите! Я подумаю о другом желании!

Она мгновенно сжалась, словно подсолнух под дождём. Джастин отказал ей даже без слов — одно выражение лица сделало всё за него.

После коротких раздумий Мелисса выдала новое прошение:

— Пожалуйста, фехтовальный спарринг!

Просила, значит, о поединке. Это заставило Райс вспомнить их самый первый разговор.

«Точно. Она ведь тогда просила научить её фехтованию.»

Райс украдкой поднял взгляд на Джастина. Кажется, тот так и не нашёл времени, чтобы сдержать обещание.

— …Хорошо, — ответил он наконец.

Если ему не послышалось, его голос чуть дрогнул. Райс едва не прыснул от смеха — похоже, он совсем забыл о том обещании.

— Благодарю! — с жаром ответила Мелисса.

— Но не сейчас. В ближайшее время будет собрание. Когда всё закончится, я подстрою время, и тогда можешь прийти снова.

— Есть!

Она вытянулась по стойке «смирно», вся светясь от счастья. Дождалась-таки урока от своего кумира.

Но вот тут Райс вдруг насторожился.

«Стоп… что он сказал?»

Он мысленно отмотал разговор назад.

«…В ближайшее время будет собрание?»

Глаза округлились, будто фонари. В них ясно читалось: «Почему ты сказал об этом только сейчас?!»

Похоже, Джастин почувствовал этот взгляд. Отведя глаза от Мелиссы, он посмотрел прямо на него и, кажется, даже смутился.

— …Райс?

Он резко отвернулся, хвост вздёрнулся, а шерсть приподнялась на загривке. Джастин окаменел — шок и отчаяние отпечатались на его лице.

***

— Не волнуйтесь и идите! Я позабочусь о господине Райсе!

— …Хорошо.

За пятнадцать минут до начала заседания Джастин всё ещё не мог заставить себя выйти из кабинета. Он бросил последний взгляд через плечо.

Райс демонстративно отвернулся, свернувшись пушистым клубком — целиком спиной к нему. И хотя ему хотелось тут же вернуться и помириться, Кетир настойчиво напомнил:

— Вам пора.

Подгоняемый нетерпеливым Кетиром, Джастин с трудом заставил себя взять себя в руки. Если он упустит этот шанс, всё может обернуться против него и против Райса.

— Райс.

Он тихо позвал.

В ответ лишь раздражённое постукивание хвостом по полу. Ни взгляда, ни звука.

— …Я скоро вернусь.

Так он и ушёл не удостоенный даже мельком взгляда своего кота. В груди клокотали досада, вина и тяжёлое, сжимавшее горло беспокойство.

Когда же за ним закрылась дверь, в кабинете остались только двое — Мелисса и Райс.

Тогда Райс, наконец, обернулся к плотно закрытой двери. В серых глазах отражалось целое месиво чувств.

Мелисса, решив, что поняла причину, осторожно приблизилась и прошептала:

— Не грустите так, господин Райс. Его Светлость, наверное, просто не мог вас взять — дела, знаете ли.

— …Мя.

— Вот-вот! Герцог ведь сейчас пошёл зарабатывать деньги ради вас! Чтобы купить вкусные обеды и новые игрушки. Разве он не замечательный?

Райс изумлённо уставился на неё. Она сейчас серьёзно?

Он не знала, злиться ли на то, что та разговаривает с ним, как с ребёнком, скучающим по ушедшему папе, или восхищаться наглостью, с которой герцога только что приравняли к добытчику кошачьего корма.

На лице Мелиссы, между тем, расцвела самодовольная улыбка. Похоже, она решила, что сумела утешить. Хотя это было далеко не так.

— Скучаете по нему, да? Не переживайте! Я передам всё-всё герцогу, как есть. Он точно обрадуется!

Вот последняя фраза как раз пришлась Райсу по душе. Но, если говорить честно, сейчас его заботило совсем другое. Он слушал вполуха, продолжая лихорадочно думать.

«Если бы я знал, что он не возьмёт меня с собой, подготовился бы заранее.»

Он корил себя за беспечность ведь решил отложить разговор «на потом» и в итоге просто забыл.

«Но один способ всё же есть.»

Райс посмотрел на дверь, потом на болтающую Мелиссу.

Если улизнуть незаметно, можно было пробраться прямо в зал заседаний. Потом, конечно, отругают, но внутренним чутьём он знала: его внезапное появление сможет помочь Джастину.

Сефиут всё ещё был закреплён у него за спиной. Оставалось только выбраться из кабинета, а уж как отвлечь Мелиссу, она придумает.

Сжав волю в кулак, Райс придал глазам максимум обаяния — блеска, мягкости, очарования. Затем встретилась с ней взглядом.

— Ххх!

Мелисса едва не схватилась за сердце.

— Мяу-мяу, мяаау!

— О, вы… благодарите меня?! Ах, надо было отдать всё состояние, чтобы купить артефакт-запись звука!

Райс едва сдержал улыбку, как же легко та поддаётся на внушение.

Он не жалел усилий: тёрся о ноги, переворачивался на спину, топтал лапками, мурлыкал.

К концу представления Мелисса уже буквально слилась с полом, занятая тем, чтобы погладить «милейшее создание на свете».

И тут долгожданный звук шагов за дверью.

Кто-то пришёл принести закуски.

Раздался тихий стук, дверь медленно приоткрылась. Мелисса, отвлёкшись, поспешно поднялась на ноги, а между дверью и косяком открылся как раз нужный зазор.

Вот он — шанс!

— Г-господин Райс?!

Райс рванул с места, оттолкнувшись лапами от пола и пулей вылетев в коридор.

Даже против закалённого в боях рыцаря Райс держался достойно. Иными словами — не дал себя поймать и благополучно сбежал.

«Похоже, у меня талант к побегам».

К тому же удача явно была на его стороне.

«Кто бы мог подумать, что она упадёт».

Мелисса, поспешно бросившаяся вдогонку, запуталась ногами с одним из слуг и с грохотом рухнула на пол. Благодаря этому Райс выиграл предостаточно времени, чтобы скрыться.

Неподалёку раздался дрожащий голос Мелиссы:

— Райс! Где вы, господин Райс!..

Похоже, она уже предчувствовала скорую взбучку, и от этого её голос дрожал ещё сильнее. Чувство вины расползалось по телу, распухая, будто мыльный пузырь. Райс мысленно извинился.

Он быстро собрался с мыслями. Самое важное сейчас не угрызения совести, а то, что прямо перед ним. Нужно отыскать зал заседаний, где должны были собраться важные люди дома.

Однако это была не его задача.

— Мрр?

«Можешь показать дорогу?»

— Ха, я что, всё время обманывал? Налево!

Сефиут заговорил с привычной самоуверенностью, и Райс повернул туда, куда тот указал.

«Слава богу».

Без Сефиута он бы обязательно заблудился. Найти незнакомое место в огромном, переплетённом как паутина поместье — задача не из лёгких.

— Хорошо, что нынешний замок построен по старым чертежам. Иначе я сам бы тут бродил.

Голос Сефиута звучал задумчиво, почти грустно. Райс не видел его глаз, но чувствовал, что воспоминания явно были тяжёлыми.

«Неудивительно».

Старый замок.

Это история времён, когда Сефиут был главой рода Лауфе, задолго до того, как бедствие накрыло империю Астот.

Он называл то бедствие «волной». И это было не просто сравнение.

Настоящая волна — такая, что поглотила всё на своём пути, затопила землю и разрослась, пожирая целые города.

Сефиут спас империю от этой катастрофы, но спасти всё не смог. Поместье Лауфе стало одним из тех мест, что не уцелели.

Величественный замок, гордость древнего рода, был сметён волной гнева богов и превратился в руины.

Что он чувствовал, когда вернулся и увидел развалины своего дома?..

«…»

Даже представить не хотелось.

Нынешнее поместье было построено на основе уцелевших чертежей старого замка и потому Сефиут знал его планировку досконально.

Даже если атмосфера становилась тягостной, молчать времени не было. Сефиут уверенно вёл вперёд.

После пары лестничных пролётов Райс наконец оказался недалеко от зала заседаний.

— Просто так не проскользнёшь.

Райс был с ним полностью согласен, перед входом стояли два крепких стража. Их немного, но стояли твёрдо, и шагни он ближе схватят без промедления.

Он спрятался за большим цветочным горшком неподалёку от двери.

— И что теперь?

Вопрос прозвучал так, будто Сефиут спрашивал: «Ну и какой у тебя гениальный план?»

Райс лишь фыркнул. Конечно же…

…никакого плана не было.

«Я думал только о том, как добраться сюда…»

Он-то считал, что стоит отвлечь Мелиссу и всё, можно будет пройти внутрь. Но тут ждали куда более серьёзные преграды.

Если бы страж был один, выход нашёлся бы: отправить Сефиута на другую сторону, заставить издать звук и, пока охранник проверяет, пробраться в зал.

Но их двое. Даже если один уйдёт, другой останется. Райс нервно шевелил губами.

«…Неужели придётся отступить?»

Он считал этот момент единственным шансом. И потому сожаление подступило к самому горлу.

«Хотя бы кто-нибудь… живот прихватил бы, что ли».

Всё тело уже начало клонить к унынию, и он чуть не выругался как вдруг…

Бур-рррк!

Чудо свершилось.

— Эй, ты в порядке?

— Угг… д-да, просто… немного живот свело…

Из живота одного из стражников раздался такой громкий и оглушительный звук, что его услышали все вокруг. Второй страж, стоявший рядом, с испугом посмотрел на побледневшее лицо товарища.

Не нужно быть врачом, чтобы понять — парня скрутило не на шутку. Сначала он попытался сдержаться, глубоко вдохнул…

Бурррк. Буррурурурк!

Но тело не собиралось слушаться. Звук стал ещё громче, и бедняга, не в силах даже стон вымолвить, согнулся пополам.

Если так пойдёт дальше не выдержит. Осознав это, второй страж тяжело вздохнул и махнул рукой:

— Эх… что ты вчера ел-то? Ладно, иди уже. Я постою на страже.

— Н-но, я… я не могу…

— А вот здесь всё обделать — это, значит, можно, да?

Возражения стихли. Взгляд несчастного мечется между коридором и запертой дверью зала совета. На лице мучительное осознание: он не уверен, что сможет удержаться.

Буррк. Буррурр!

Гром снова прокатился из живота. По его вискам скатилась струйка холодного пота. Он понял — предел.

— У-уф… Я… быстро!

И, бросив пост товарищу, рыцарь сорвался с места быстрее света, выбрав человеческое достоинство вместо долга.

Так у входа остался лишь один страж. Судя по спокойному виду, он не сомневался, что справится и в одиночку.

Но рядом с ним уже давно, с широко распахнутыми глазами и подрагивающими усами, выжидал удобный момент один кот — Райс.

«…Это что, мне сегодня просто везёт?»

Ситуация складывалась слишком идеально, словно кто-то свыше решил ему помочь. Чувства были смешанные, особенно после воспоминаний о прошлом Сефиута.

Однако времени на размышления не было. Райсу предстояло действовать. Он шумно выдохнул, словно разогреваясь перед прыжком.

— Эх…

Сефиут вздохнул, будто предчувствуя, что сейчас будет нечто безрассудное. Но двигаться не отказался. Видно, признал: этот способ и правда самый простой и быстрый.

Они обошли зал по коридору с другой стороны. Там Сефиут с усилием отцепился от спины Райса и остался на месте, чтобы подождать сигнал.

Спустя несколько секунд — БА-БАХ!

Что-то грохнуло с такой силой, что, похоже, разлетелась дорогущая безделушка. Зато внимание удалось привлечь идеально.

— Эй! Кто там?!

Одинокий страж насторожился. Ведь само по себе ничего упасть не могло. Помедлив и, видно, поборов внутренние сомнения, он шагнул вперёд. Гул доспехов постепенно стих вдалеке.

Райс осторожно высунул мордочку из-за укрытия и прищурился в сторону двери совета.

«Сейчас.»

Перед ним никого не было, и стражник успел уйти достаточно далеко. Райс стремглав подбежал к массивной двери зала совета.

Как он и рассчитывал, ручка была на удобной высоте. Он высунул язык и тщательно облизал переднюю лапу, приготовился к решающему прыжку.

И, собрав всё тело в пружину, подпрыгнул.

***

Грох-грох.

В торжественной тишине зала послышались странные звуки. Один из мужчин, сидевший ближе к концу стола, раздражённо воскликнул:

— Что за шум там, а?!

Это, конечно, было обращено к стражнику за дверью, но тот уже давно покинул пост, и услышать не мог.

Шум не утихал. И наконец — щёлк! — дверь приоткрылась.

— …?

Все, кто до этого невольно прислушивался, повернули головы к проёму, но… там никого не было.

На лицах собравшихся мелькнуло удивление.

— Мяу.

Из-под дверей донёсся крошечный, нежный звук, совершенно неуместный в этой мрачной обстановке.

Все взгляды, как загипнотизированные, устремились вниз.

В зал вошёл кот. Шерсть бело-золотистая, пушистая, а глаза — странного, глубокого серо-голубого оттенка.

— Ну надо же, сам дверь открыл и вошёл, — пробормотал кто-то.

— Видимо, это тот самый «священный зверь», о котором говорили. Голова-то у него работает, как видите.

— А где стража? Неужели оба пост покинули?

Пока вассалы обменивались репликами, кто-то ощутил, как сердце рухнуло вниз.

— Прошу прощения, — сказал Кетир, уже вскакивая с места.

Он ещё с того момента, как дверь открылась и никого не оказалось за ней, начал подозревать неладное.

А когда услышал знакомое мяуканье едва не споткнулся о собственные ноги.

Он бросился к двери, чтобы схватить Райса и вернуть обратно. Как тот вообще сюда добрался? Наверняка оставил Мелиссу где-то по пути. Нет, сейчас нельзя оставаться здесь, это опасно!

— Как ты сюда пробрался? Где леди Мелисса? Возвращайся, живо, — затараторил он, протягивая руки.

Но — прыг! — Райс ловко увернулся от него и, не теряя времени, рванул прямо вперёд.

Через мгновение он уже оказался у ноги Джастина.

— …Райс, — глухо произнёс тот.

Снаружи поднялся шум — охрана, наконец, заметила беспорядок, — но Джастин даже не обернулся.

Он смотрел только на кота. Взгляд полный невыраженных слов. Райс виновато отвёл глаза, и Джастин тихо наклонился, шепнув:

— Ещё не поздно, вернись…

— Ха-ха! Да это же знакомый гость! — неожиданно воскликнул граф Эверит.

В этот момент зал уже почти успел успокоиться, но теперь все взгляды вновь устремились в одну точку. Любопытство, интерес, жадность — Джастин ясно видел всё это в глазах собравшихся.

«Поздно…» — понял он.

Стоило коту появиться здесь, и уже нельзя было просто так его увести. Внимание всех приковано, и оно не рассеется. К тому же тема заседания касалась именно этого.

Граф Эверит, конечно же, не упустил случая:

— Хм, думаю, мои слова доказаны. Обычный кот не смог бы сам найти зал совета, обмануть стражу и войти внутрь. Кто после этого назовёт слухи выдумкой?

— Кхм… — послышались неловкие покашливания.

Эверит, довольный собой, улыбнулся тонко и мерзко: всё шло именно так, как он и хотел.

— Поэтому позвольте ещё раз внести предложение. Магическое существо полно безграничных возможностей. Ходят слухи, что зверь способен даже читать будущее, важные грядущие события. Оставлять всё как есть — недопустимо.

На лице Эверита, который демонстративно поглаживал усы, кипела алчная жадность.

— Знаю, что зверь этот стал питомцем герцога, но, учитывая важность вопроса, личные чувства и желания стоит отбросить, не так ли? Итак, что скажете, герцог? Не лучше ли сделать так, чтобы этот магический зверь принадлежал не лично вам, а всему роду Лауфе, и начать его обучать, чтобы он мог послужить герцогскому дому?

Слова о том, что следует отбросить личную выгоду, совсем не вязались с тем, что он сам и не пытался скрывать собственную жадность. Кто-то поморщился от его поведения, однако другие поддержали его.

— Звучит разумно. В этом году погода особенно жестока, и нам уже докладывали, что крестьянам приходится крайне тяжело. Если можно будет заранее предвидеть такие вещи — мы подготовимся. И страждущих станет меньше.

— Верно! Как насчёт того, чтобы основать новый фонд под именем зверя? Мы сможем привлечь огромные суммы! Разбогатеть — дело времени!

— Ха-ха, семье Лауфе сама удача в руки идёт.

Дворяне ни капли не сомневались, что предложение графа будет принято. Эверит самодовольно поджал губы.

Процветание герцогского дома? Огромные богатства? Прекрасно. Но лишь приятный бонус.

Что же Эверит хотел на самом деле — так это не допустить возвышения Джастина Лауфе. Из-за зловещего проклятия и жестокой, печально известной биографии его репутация давно валялась в грязи, и это было крайне удобно.

Но с появлением кота всё пошло наперекосяк. То, что священное животное — пусть и выглядящее как маленький слабый котёнок — выбрало именно его хозяином, постепенно начало разворачивать общественное мнение.

Священное существо, редкое настолько, что случаев его появления почти не осталось. И единственный, кого оно признало хозяином. Этот титул дал трещину в непоколебимо дурной репутации Джастина.

А если что-то дало трещину, рано или поздно оно рухнет.

«Может, он совсем неплохой человек.»

«Может, слухи преувеличены?»

«Да, страшный… но, кажется, он не плохой. Я как-то пролила на него чай, а он промолчал и простил.»

«Вот я и говорю: глаза разуй, куда льёшь. Но повезло тебе. Будь на его месте граф, он бы тебе такую взбучку устроил и чашку швырнул!»

Такие темы стали подниматься всё чаще.

Речь шла уже не просто о восстановлении репутации, но и о крайне оскорбительных сравнениях. Когда Эверит услышал, что его самого кто-то уничижительно противопоставляет Джастину, он едва удержался от желания притащить болтунов за шкирку и пинками вышвырнуть.

«Неблагодарные твари».

Он дал им хорошую работу, регулярно выдавал деньги. Они же, набивая брюхо тем, что он им даёт, должны были бы ползать в благодарности!

Впрочем, трещина уже давно пошла. И вместо того, чтобы латать её, Эверит решил устранить саму причину.

«Элементарно».

Хозяином зверя должен стать не Джастин Лауфе, а весь герцогский дом Лауфе.

Под предлогом обучения он собирался разлучить их. Со временем убеждённость, что зверь выбрал своим хозяином именно Джастина, сама собой угаснет. А благожелательное мнение о нём? Когда придёт время — он его «подправит».

Народ всегда таков: как летучие мыши, цепляются то к одним, то к другим; любят пересказывать сплетни; стоит чуть-чуть надавить и уже гнутся, будто тростник, лишённые всякого собственного мнения. Чуть поднажмёт на управляющего — и те быстро переметнутся, начав вновь поливать Джастина грязью.

А простолюдины герцогства? Они поднимут шум, подхватив слухи, исходящие из герцогского дворца: что проклятый Джастин Лауфе не способен вести род.

«Ха-ха. Идеально».

Оставалось лишь умело воспользоваться ситуацией.

Пока всё шло на руку Эвериту. Те приближённые, с которыми он заранее договорился, честно выполняли роль «заводил».

Даже лица недовольных постепенно менялись.

Кот приносит выгоду герцогскому дому — это очевидно. Попробовать не повредит. Именно эта мысль колебала присутствующих.

«Готово».

И как раз в тот момент, когда граф Эверит уже вкушал победу…

— Моё мнение несколько иное.

Кто-то внёс возражение. Эверит недовольно нахмурился и резко обернулся, чтобы увидеть того, кто всё испортил.

— …Э, барон Эмбио?

Узнав говорившего, кровь стремительно отхлынула от его лица.

Барон Паулен Эмбио.

Глава дома Эмбио, что из поколения в поколение служил роду Лауфе, и тот самый человек, который благодаря своему выдающемуся деловому таланту возвёл подконтрольную Лауфе торговую гильдию «Кристалл» в тройку лучших в Империи.

Его деловая хватка, острый ум и огромное финансовое влияние делали его слова слишком весомыми, их нельзя было проигнорировать.

До сих пор он лишь сохранял нейтралитет, и Эверит спокойно это игнорировал. Но знакомый жизненный принцип только что рухнул у него перед глазами.

Эмбио поправил очки и продолжил предельно равнодушным голосом, будто излагая сухие факты.

— Я несколько раз пересекал континент по делам гильдии, так что изучал материалы о божественный зверях довольно обширно. Среди них нашёлся один весьма интересный случай.

— И… интересный случай?

— Да. Там говорилось о человеке, который навлёк на себя гнев божественного существа и понёс страшное наказание. Говорят, погибли и он, и весь его род.

— …

Все присутствующие вздрогнули.

— Похоже, зверь сильно привязался к герцогу. Если попытаться разлучить их силой — можно нажить его ненависть. Особенно вы, граф Эверит…

Эмбио прищурился и смерил графа взглядом сверху вниз.

— Уже ведь навлекли на себя ненависть, не так ли? Когда я прибыл в замок, слышал довольно забавные слухи.

— Э-это…

Он дернулся. Крупное тело упитанного графа затряслось. Лицо, побелевшее до мела, уже успевало перейти в синеватый оттенок.

— …Кажется, обсуждать это сейчас слишком рано.

Барон Эмбио — человек, который чётко разделяет личное и рабочее, до жути расчётлив.

Поэтому граф Эверит не сомневался ни на миг и сразу же отступил. Как бы его ни слепило жадностью, рисковать прекращением рода он точно не хотел.

А в это время Райс, которого приняли за божественного зверя, слушавший разговор, задержав дыхание, подумал:

«Что это ещё такое. Страшно же.»

Разозлился — и род напрочь разрушил? Похоже, божественные существа намного сильнее, чем он думал.

Однако это впечатление продержалось недолго. Куда больше тревожило другое.

Он чуть поднял взгляд на Джастина. Тот пытался сохранять спокойствие, но Райс, который давно знал его, сразу заметил — кожа Джастина была бледнее обычного.

«Я недооценил их.»

Он слишком легко отнёсся к жадности, собравшейся здесь человеческой толпы. Чуть-чуть и он мог навлечь на Джастина беду.

Они не могут без причин игнорировать мнение большинства.

Если бы не помощь барона Эмбио, всё могло зайти слишком далеко. Лёгкая, но острая вина кольнула Райса.

А значит просто сидеть он уже никак не мог.

«Раз уж я сюда пришёл — должен хоть что-то сделать.»

Он ведь сбежал сюда, даже обманув приставленных к нему охранников, чтобы разоблачить тех, кто желает Джастину зла.

Хотя бы это он должен выполнить. Только тогда появится право смотреть Джастину в глаза. Райс неслышно прыгнул и уселся на его бедро.

Затем осторожно высунул голову на стол. Разгорячённые спором глашатаи не заметили беззвучного движения… — или он так думал.

— …!

Он встретился взглядом с бароном Эмбио.

Контакт был коротким, но оставил сильное впечатление.

Глаза светло-зелёные, бледнее, чем у Мелиссы. И в них не жадность, а скорее интерес или даже жажда знания.

Куда более необычный человек, чем он думал.

Хорошая новость: на бароне Эмбио не было того «следа». Значит, он не был тем, кто жаждет падения Джастина.

Райс медленно перевёл взгляд на других глашатаев. Между тем заседание продолжалось.

— Похоже, остался последний пункт. Его Светлость Герцог предлагает отозвать полномочия исполняющего обязанности главы рода, которые сейчас находятся у графа Эверита.

Зал наполнился неловкой тишиной, но длилась она недолго. Кто-то с тревогой в голосе подал реплику:

— Разве проклятие, которое мучает Его Светлость, не ухудшается? Неизвестно, когда с его здоровьем случится беда, так что, думаю, стоит сохранить должность на случай чрезвычайной ситуации.

— Хм. Но ведь исполняющий обязанности главы заменяет отсутствующего главу. Когда истинный владелец вернулся, продвигать на это место другого — нонсенс, нет?

— Тогда вы, барон, можете поручиться, что наступит время, когда глава рода снова не окажется недоступен?

— Вы что же, желаете, чтобы с главой рода случилось несчастье?

— Не перевирайте мои слова. Я лишь говорю о возможности. Это неподходящие выражения для Его Светлости, но разве проклятие слушает человеческую волю? В любую секунду может наступить «чрезвычайная ситуация».

— Эй-эй, следите за языком!

Начался настоящий бардак. Сторонники и противники снятия полномочий сцепились, выискивая из слов друг друга малейшие шероховатости.

Райс вертел глазами изо всех сил, различая виновных и невиновных, запоминая их внешность, места, где они сидят, и всё остальное, что забывать было нельзя.

— Герцог по-прежнему страдает от проклятия. Ради Вашей безопасности, Ваше Сиятельство, и хотя бы из уважения к усилиям графа Эверита, который работал на благо дома в Ваше отсутствие… не слишком ли преждевременно принимать окончательное решение?

— Я и не знал, что барон Миол настолько великодушен. Попросить учесть заслуги графа? Кто-нибудь подумает, что вы, барон, служите графу как своему господину.

— К-когда это я такое говорил? Не клевещите на меня без причины!

Насмешки и обвинения летели одно за другим, и разгоревшийся огонь даже не думал гаснуть. В хаотичный разговор кто-то подлил масла.

— Мне неловко поднимать эту тему, но после возвращения Его Сиятельства в замке начали происходить странности. Если это связано с проклятием, беспорядкам не будет конца. В такой ситуации менять структуру управления… разве это не принесёт долгосрочный ущерб?

Похоже, речь пошла о страшилках, которые ходили среди прислуги. И сразу раздалось возражение.

— Вам не стыдно тащить слухи прислуги на семейный совет и говорить о них как о факте?

— Верно сказано. И даже если слухи и правдивы, не кажется ли вам, что новости у вас сильно запаздывают? Этот вопрос уже давно решён. Говорят, диковинное существо, которое привёз Его Сиятельство, сразу принялось за дело.

Едва успел угаснуть предыдущий костёр, как с другой стороны заговорили снова.

— Среди присутствующих есть те, кто не знает, что граф Эверит и покойный герцог Лауфе систематически издевались над нынешним герцогом?

Это была настоящая бомба.

— Следите за словами! Как смеете выдавать недоказанное за истину?!

— Среди простолюдинов это называют «прикрывать глаза руками». Ха! И вот такой человек против возвращения полномочий главе рода из благих побуждений?

— Тащить личные конфликты на семейный совет, вы в своём уме?!

— …Но ведь это правда?

— Что ты сказал?!

Из-за того, кто вытащил наружу прошлое, о котором все предпочитали молчать, зал наполнился криками, голосов стало столько, что уши закладывало.

Это уже не хаос — это настоящий бедлам. Словно я попал на собрание политиков из своего прошлого мира.

Жуткий шум не утихал, и у меня уже начинала болеть голова, когда наконец Джастин, всё это время молчавший, открыл рот.

— Довольно.

— …!

Из-за маски прозвучало лишь одно слово. Всего одно.

Но все, кто собирался продолжать ругань, даже не посмели открыть рот. Давящий поток силы, исходящий от Джастина, заставил их замолчать.

Невидимое давление длилось всего мгновение, но его хватило, чтобы все осознали уровень его мастерства.

Тишина обрушилась на зал так резко, словно это вообще никогда не был базар. Где-то только слышались отголоски шёпота.

«С ума сойти.»

«Он был настолько силён?»

«Он точно под проклятием?»

Одни были ошеломлены, другие — поражены. Разные реакции, но одна мысль.

Даже ослабленный проклятием, хищник остаётся хищником. Джастин мог молчать, но слабым он не стал. Другими словами, стоило ему выйти из уединения и он с лёгкостью вернул бы себе место над всеми.

И сейчас было видно, что он именно этого и хочет. Изменения неизбежны. Слуги и вассалы обменивались быстрыми взглядами.

— Продолжайте.

— …

— …

Но что толку в разрешении говорить? Тех, кого раздавили таким давлением, парализовал страх. Все в зале осторожно следили за взглядом Джастина.

И тут одна рука робко поднялась.

— Ваше Сиятельство. Можно задать вопрос?

— Угу.

Джастин кивнул. Получивший слово вассал сделал пару глубоких вдохов, прежде чем заговорить.

— Прошу простить мою дерзость, если мои слова покажутся неуместными. Я беспокоюсь о благополучии дома.

— Говори.

— …Теперь, когда Вы вернулись, вернуть Вам полные полномочия главы рода — это справедливо. Но я также понимаю опасения тех, кто выступает против.

Лицо вассала было полным беспокойства, видно, он переживал за своё будущее. Но замолкать он не собирался.

— Вы всё ещё испытываете трудности из-за проклятия. Если снова случится так, что Вы из-за ухудшения здоровья будете вынуждены отойти от дел… тогда дом Лауфе действительно погрузится в хаос.

Он перевёл дыхание и продолжил:

— Поэтому я хотел бы спросить. Настолько ли Ваше тело восстановилось, чтобы вернуться на передовую и забрать себе полномочия главы рода без риска?

Все затаили дыхание.

Здоровье Джастина Лауфе было одной из центральных тем этого совета.

Так же думал и граф. Зажатый напором Джастина, он обливался холодным потом и тоже ждал его ответа.

Джастин медленно открыл рот:

— Я прекратил лечение.

Не «да» и не «нет» — расплывчатый ответ. Все переглянулись, не понимая:

дошло ли тело до состояния, где лечение уже бессильно?

Или же он настолько восстановился, что в нём больше нет нужды? Они терялись где-то посередине этих догадок.

Джастин протянул им руку помощи:

— Я верну себе всё, что и так должно было принадлежать мне. Можете не сомневаться.

— …

— …

Это было предупреждение. Или объявление войны.

Но выразить намерение яснее было невозможно. Все рты снова плотно сомкнулись. И в то же время всем стало ясно:

«Возвращение герцога в замок — это точно не знак того, что он всё бросил.»

Единственный его изъян — проклятие.

Если не считать его…

То по способностям он ничуть не уступал выдающимся главам рода прошлого. К тому же ходили слухи, что его фехтовальные навыки настолько велики, что даже наследный принц когда-то просил у него наставничества.

Здесь не было никого, кто бы этого не знал. Разговор затих, все переглядывались, выжидая.

Джастин сделал первый ход:

— Полагаю, что должность исполняющего обязанности главы более не нужна. Есть возражения?

Несколько человек дёрнули уголками глаз. Они уже упустили инициативу, но так просто сдаваться не хотели. Те, кто заранее договорился держаться вместе, уже собирались открыть рот, но…

— Разве могут быть возражения? Какой же вассал не обрадуется возвращению и восстановлению своего господина? Я, разумеется, согласен.

Их снова обошли.

— Э-э, барон Эмбио… С чего вы…

— Хм? Что-то не так?

Именно Паулен Эмбио.

Глаза тех, кто намеревался возражать, заметно дрогнули.

Мало того что у него была крепкая власть, некоторые из них ещё и состояли в долговых отношениях с бароном.

— Вы собираетесь возражать?

— …Нет. Его Светлость прав.

— Кхм. Я тоже так думаю.

Один за другим они начали сдаваться. Только граф, оставшийся в одиночестве, выглядел нелепо.

— Тогда переходим к голосованию.

Результат — единогласие.

Все присутствовавшие поддержали решение вернуть Джастину положение главы рода. Граф же только скрипел зубами от ярости.

Он судорожно пытался сообразить, что делать дальше. Он не ожидал двух вещей: что Джастин действительно восстановился и что барон Эмбио внезапно переметнётся.

С этими двумя ударами, обрушившимися сразу, если он продолжит упрямиться — его просто вышвырнут.

Он поспешно сменил выражение лица и натянул мягкий голос:

— Я тоже согласен. Но у меня есть текущие дела. Я буду помогать до тех пор, пока права полностью не будут переданы. И… надеюсь, что мы с вами сможем развеять недопонимания, накопившиеся между нами.

— …

— Неужели вы откажете? Иначе я опозорюсь.

Но Джастин молчал. Только холодные красные глаза упёрлись в графа.

Эверит оцепенел. Будто стал беспомощной мышью перед голодным хищником. Он сглотнул.

Джастин лениво произнёс:

— Ещё раз.

— …Что?

— Повтори.

Он моргнул, не понимая. Потом до него медленно дошло. Лицо графа залилось красным от унижения.

— Я сказал: повтори.

— …Вы что себе позволяете? Здесь, при всех, играть со мной в подобные игры — это равносильно оскорблению…!

— Я слышал кое-что.

На вспыхнувшего графа он посмотрел абсолютно бесстрастно. Вероятно, даже на камень у дороги он взглянул бы с куда большим уважением.

Инстинктивная дрожь от этого равнодушия стянула горло графу.

Джастин обвёл взглядом зал:

— Было сказано, что кто-то из присутствующих, похоже, считает господином не меня, а графа. Неужели и вы так думаете, дядя?

— …

И только сейчас граф понял смысл его слов.

Он должен знать своё место.

Стиснув зубы, едва справляясь с яростью, он выдавил:

— …Думаю, вы понимаете, что я не имел это в виду. Но… ради чего вы так меня унижаете?

— Проявляю вежливость. Это лучшее, что я могу сделать для вас как для родственника.

Это стало последней точкой.

Сильно уязвлённый, граф не выдержал и первым покинул зал, громко хлопнув дверью.

Обстановка мгновенно стала напряжённой.

Кетир быстро взял управление на себя:

— Его Светлость объявляет заседание закрытым. Итоги и утверждённые решения мы подготовим и доставим вам сегодня же. Можете отдыхать.

Те, кто давно мечтал уйти, тут же поспешили к выходу.

Некоторые пытались перекинуться словом с Джастином, но, встретившись с ним взглядом, сразу отступали.

Кроме одного. Человека, который сегодня сыграл главную роль после самого Джастина.

— Барон Эмбио. У вас ко мне дело?

Светло-зеленые глаза лукаво выгнулись полумесяцем.

С каждым шагом из него буквально сочилась ярость. Слугам, что случайно сталкивались с графом в коридоре, оставалось лишь изо всех сил стараться не раздражать его.

«Проклятье».

Эверит мысленно выругался. До того, как все дела и документы, что он вёл, окончательно перейдут в руки Джастина, ему нужно было успеть разобраться с целой горой проблем.

Подделанных книг было далеко не одна-две. Если это всплывёт, его без разговоров бросят в подземную тюрьму при замке.

Он и рад был заранее подсуетиться, едва услышал о возвращении Джастина. Формально у него было время на передачу дел, значит, если сейчас начнёт действовать быстро, то ещё успеет всё убрать.

Но унижение, которое сопровождало происходящее, въедалось в мозг особенно глубоко.

«Да сколько лет я работал на этот род!»

И теперь его вышвыривают словно пса, который стал бесполезен.

Ну да, он немного присвоил денег, слегка подделал отчёты, но что это по сравнению с состоянием дома Лауфе? Лишь тонкая струйка реки перед огромным морем. Его проделки не нанесли роду ни малейшего ущерба.

Джастин должен был бы сказать ему «спасибо». Пока тот был беспомощен из-за проклятия, именно Эверит укреплял внутренние структуры дома. Он и правда так думал.

Конечно, возвращать эту позицию он никогда не собирался.

«Луис…»

Его единственный сын, которого он любил до безумия. С того момента, как мальчик родился и открыл глаза, Эверит решил: он поднимет его на самую вершину рода Лауфе.

Годы шли, сын рос, и решение крепло. Официально он исполнял обязанности управляющего, а тайно собирал собственную фракцию.

Ни секунды не сомневался в своём плане. Нынешний герцог человек проклятый. Стоило ему умереть и титул перейдёт к ближайшему кровному родственнику, то есть к нему. А когда сын вырастет — можно будет передать всё ему.

Конец был очевиден. Можно было и поторопить его, закопав в землю раньше времени.

«Если бы не это дурацкое проклятие, я давно бы с ним покончил…!»

Парадоксально, но именно проклятие спасло Джастина.

Тогда его супруга сказала тревожно:

— А вдруг он умрёт, и проклятие перейдёт к нашему Луису?

Эверит фыркнул на её страхи, но в итоге поддался на её давление. Пришлось перерыть древнейшие записи в библиотеке дома.

И нашёлся всего один случай, когда носитель стал проклятым незадолго до совершеннолетия.

Обычно проклятие проявлялось где-то в 8–10 лет раз в 2–3 поколения. Записей о том, чтобы оно передавалось живому наследнику после насильственной смерти носителя, не было…

Но вдруг? Такое возможно. Род Лауфе жил с проклятием столетиями, но оно оставалось загадкой.

Если убить Джастина и проклятие действительно перейдёт к его сыну?

Это был бы лучший путь к катастрофе. Поэтому Эверит решил оставить Джастина в живых до совершеннолетия Луиса.

Он, конечно, посылал убийц, но лишь в качестве предупреждения.

Там были одни жалкие головорезы, делающие ставку на количество, а не на умение. Он знал, что такие крошки никогда не справятся с Джастином Лауфе. Разве это не было даже слишком милосердным?

«Живи в столице, гни в своих бесплодных надеждах.»

Таков был его посыл, и он думал, что Джастин его понял. Шпионы сообщали лишь о скучной жизни человека, медленно идущего к смерти.

И именно поэтому он перестал обращать на него внимание.

А теперь…

«И после всего этого он смеет так меня унижать?»

Джастин внезапно явился в герцогство и стал перехватывать власть. Более того — выглядел так, будто здоровье его улучшилось.

Эверит кипел от ярости, понимая, что ситуация, которую он выстраивал годами, рушится.

И он был уверен:

«Во всём виноват тот зверёныш».

Тот мелкий наглый кот, что осмелился оскалиться на него. Наверняка именно он помог Джастину выздороветь.

Он думал, что если украдёт его и обучит — толк будет. Но теперь ясно: нет. Эта «божественная тварь», слишком самостоятельная и упрямая, только создаст проблемы.

Эверит стиснул зубы. Всю грызущую его ярость он выплеснул на маленькое существо, назначив его виновником всего.

«От него нужно как можно скорее избавиться».

Живой он или мёртвый — без разницы. Главное выкинуть его из замка. Или продать на чёрном рынке за хорошие деньги.

Улыбка расползлась по его лицу. Наглая, самодовольная, но с тенью тревоги. Если это провернуть, всё снова станет на свои места. Всё вернётся к тому золотому периоду, когда он держал дом герцога в своих руках.

***

В просторном зале, где остались только трое людей и один кот, воздух казался тяжёлым.

— Просто остался ради вежливого приветствия, не более. Не стоит настораживаться.

— …

Райс затаил дыхание и сосредоточился на разговоре. Он что, настороже? Джастин не отвечал. Но и приказа выгнать его не отдал.

То ли ради приличия, то ли по инерции — первыми посыпались пустые, но приятные уху фразы.

— Сегодняшнее собрание было крайне впечатляющим. Раз уж тот, кто занимал место, которому не соответствовал, наконец-то убрался, это тоже можно считать праздником.

— Если позволите, я бы хотел перейти к делу.

Джастин, конечно, не выглядел особенно тронутым. Зато интерес проявил барон Эмбио — в его выражении промелькнула тень удовольствия.

— Вы куда более прямолинейны, чем кажетесь. Отлично. Знаете ли вы поговорку? Что шило в мешке всё равно рано или поздно вылезет наружу.

В этом месте никто не мог не понять, о каком «шиле» речь. Барон Эмбио, в конце концов, ткнул пальцем в неприятную правду.

— Если у людей, присутствовавших сегодня на собрании, имеется хотя бы зачаток интеллекта, никто не мог не заметить особенность этого ребёнка. Кроме того, кое-кто может усомниться в совпадении: появление духовного существа и Ваше восстановление произошли почти одновременно.

— …

— Позволю себе смиренно предупредить: берегитесь грязных рук, которые могут к вам протянуться.

Это был и совет, и предупреждение. Райс ясно чувствовал скрытую под текстом доброжелательность.

Джастин, вероятно, тоже. Молча слушавший, он вдруг негромко спросил:

— Почему?

— …Прошу прощения?

— Почему вы помогли мне.

Он говорил не только о нынешнем совете.

Барон Эмбио человек, долгие годы державшийся в стороне. Но именно он внезапно поддержал Джастина на собрании и довольно эффективно.

Необъяснимая доброжелательность должна настораживать. Джастину претило кружить вокруг да около, выуживая скрытые мотивы, и он предпочёл спросить прямо.

И барон Эмбио, конечно, не был тем, кто упускает шанс.

— Я собираюсь высказать несколько фраз, которые могут прозвучать дерзко. Позволите?

— Говорите.

Получив ровное разрешение, он будто только этого и ждал.

— До сих пор я сохранял нейтралитет, потому что существовало всего два варианта — граф, жадный до власти, рвущийся на место, которое ему не по рангу, и слабый герцог, потерявший волю к жизни из-за проклятия.

— …

— Кому бы ни достался дом Лауфе, было очевидно — его величие всё равно рухнет.

Слова были дерзкими, жёсткими.

Райс, молча слушая, осторожно покосился на Джастина. К счастью, тот, по крайней мере, не выглядел обиженным.

— Перспективы были весьма туманными. Ваше Превосходительство не собирались возвращаться, а выгнать графа означало столкнуться с отсутствием замены. Одно время я даже возлагал надежды на его сына, но тот вылитый отец: близорукий, алчный, опьянённый деньгами и властью.

Барон Эмбио говорил без малейшего смущения. То ли он не умел быть осторожным, то ли прекрасно знал грань, за которую нельзя преступать.

— Так что я был уверен: в таком раскладе дом Лауфе рано или поздно окажется растерзан теми шакалами, что только и ждут удобного момента…

Он скользнул взглядом в сторону. На миг могло показаться, что он встретился глазами с Райсом.

— Теперь же вижу, что тревожиться больше незачем. Куда же ещё наклоняться чаше весов, если не в вашу сторону?

— …

— Вот и весь ответ. Надеюсь только, что времени, которое Вы мне позволите иметь, окажется достаточно.

С такими словами он закончил и выглядел весьма удовлетворённым. Да, этот мужчина во многих смыслах был исключительным. А вот двое напротив…

«Что это за выражение лица?»

У Кетира был какой-то невнятный вид — будто шок наполовину смешался с облегчением.

Но больше всего Райсу хотелось посмотреть на другого человека. Он как раз скользнул взглядом в его сторону, когда…

— Совет принят. Если больше нечего добавить, хотел бы попросить вас ненадолго покинуть нас.

Джастин перехватил инициативу.

Это было короткое спасибо за совет, подтверждение, что он не станет взыскивать и одновременно мягкий приказ удалиться.

Барон Эмбио, который, казалось, был готов к длинной беседе, ушёл неожиданно легко. Кетир, наоборот, выглядел расстроенным.

— Жаль. Эмбио можно было бы использовать.

В его голосе звучало искреннее сожаление.

Понимать это было нетрудно. Говорят, у барона есть деньги, талант и влияние среди молодых вассалов. Заключи они союз — укрепление власти Джастина прошло бы куда быстрее.

— Пока ему полностью доверять нельзя. Поспешно доверять постороннему — ошибка. Сначала нужно избавить дом от людей моего дяди.

Решимость Джастина была холодной и твёрдой.

— Райс.

Похоже, был ещё один вопрос, который он долго откладывал.

— …мя?

Райс вздрогнул.

«Точно. Я же… натворил дел.»

Все совершённые за сегодня проступки всплыли один за другим: сбежал от охраны, разбил какую-то безымянную статуэтку, ворвался в зал заседаний…

На самооборону рассчитывать не приходилось. Райс крепко зажмурил глаза.

Райс, затаив дыхание, прислушивался к разговору. Хоть он и был взрослым парнем, — никто не любит, когда его ругают.

Он прижал уши, потупил взгляд. Джастин, который первым позвал его по имени, почему-то продолжал молчать.

«…Насколько же сильно он собирается меня ругать?»

От будущего, что надвигалось неумолимо, тело само собой сжалось. Даже Кетир, который мог бы сказать хоть слово в поддержку, крепко сжал губы — явно собирался спасаться поодиночке.

Райс сглотнул. Его усы дрожали вместе с нерешительно качнувшейся головой.

«Так дальше не пойдёт.»

Эту тяжёлую, гнетущую атмосферу он вынести не мог. И потому решил: нужно самому попытаться смягчить наказание.

Он подпрыгнул — прыг! — взлетел на стол и закружил вокруг. Взгляды двух людей, словно загипнотизированные, неотрывно следовали за жёлтым хвостом.

Всю дорогу он не зря напрягал свою маленькую голову — всё было ради этого момента.

Добравшись до заранее запомненного места, Райс упёрся лапками, выпустил острые когти и осторожно-осторожно процарапал поверхность стола.

Дорогая древесина безжалостно погибала под его когтями, но нужная отметка — чёткий крестик — была выцарапана успешно.

— Мяооо!

Райс торжествующе обернулся. Раньше, помнится, он пытался писать буквы и получил только насмешки, но уж сейчас-то всё должно быть иначе.

— …Х?

Как и ожидалось, Кетир быстро распознал знак. Чтобы помочь ему понять, Райс ткнул лапой в выцарапанный крестик и разок зашипел.

— Ха-а-ак!

Затем он стремительно рванул к следующей точке, три места левее первого крестика. И снова принялся царапать.

Ещё один крестик. И ещё. И ещё.

Когда отметок набралось примерно пять, Райс остановился и обернулся к двум зрителям, всё это время молча наблюдавшим за его действиями.

Он выбрал только пять мест. И каждый раз, снова и снова, шипел исключительно на них. И наконец в глазах Кетира мелькнуло озарение.

— …Неужели там сидели люди графа?

— Няау!

Даже говоря это вслух, он сам не до конца верил. Райс энергично кивнул и громко подтвердил.

Разобраться, кто скрывает грязные намерения, было легко. Главное — как информацию передать. Лица он не запомнил, имён не знал вовсе. Поэтому и придумал этот способ.

И судя по всему, способ сработал. Хотя сам Кетир выглядел так, будто его голова вот-вот лопнет от мыслей.

«Священный зверь такое тоже умеет?» — наверняка вертелось у него в голове.

— Господин герцог, как поступим?

Райс замер. Его маленькое сердечко бешено колотилось.

И Джастин ответил:

— Проверить всех пятерых.

Он без колебаний поддержал сторону своего питомца. Кетир, не сумев скрыть волнения, коротко кивнул.

Те пять мест, где Райс поставил метки… Среди их владельцев были и те, кто весь совет нёс ересь и противился возвращению герцога, и те, кто, наоборот, подозрительно молчал, будто пытаясь не привлекать внимания.

Это внушало беспокойство, но…

«Нам остаётся только довериться.»

Некоторых Джастин и сам подозревал. А без прямых доказательств выделить несколько кандидатур и начать с них проверку было самым разумным.

К тому же, кто дал информацию? Именно тот, кто видит то, чего не видит человек. Тот самый божественный зверь, который избавил герцога от проклятия.

Поэтому Кетир решил поддержать выводы Райса.

Что дальше? Разумеется, надо немедленно возвращаться и начинать расследование. Это не займёт много времени. Рыться в бескрайних морских глубинах в поисках одного обломка — или же собрать уже на поверхности заранее обозначенные кусочки — разница очевидна.

Однако перед этим…

— Мне кажется, он пришёл, чтобы помочь вам… Вы собираетесь его ругать?

— …

Если всё, что произошло, правда, Райс выходит чуть ли не спасителем, уменьшившим их работу вдвое, нет — в четыре раза. Потому Кетир решил его немного защитить.

— Ведь забота — это проявление привязанности. Он сделал всё ради вас. Если вы слишком строго его отчитаете, ему будет очень обидно.

— …Учту.

Тем самым он встал на сторону Райса. К счастью, Джастин воспринял это положительно.

Но на большее Кетир повлиять не мог.

Работы всё равно горы. Хоть их стало вчетверо меньше — всё равно много. Чтобы как можно быстрее приступить, Кетир мигнул Райсу напоследок и поспешно покинул зал заседаний.

— …

— …

Немного спустя зал погрузился в тишину.

Исчез всего один человек, а ощущение стояло такое, будто тишина только усилилась.

Горло у Райса стало понемногу пересыхать от нервозности, и тут его внезапно осенило.

«Он ведь только что… заступился за меня, да?»

Он не понимал почему, но раз Кетир мягко попросил не слишком строго его ругать, значит точно встал на его сторону. Кончик носа у Райса предательски защипало.

Но давление — это другое. Если уж ты встаёшь на чью-то сторону, так не бросай его одного! Пока крохотная обида и тянущее сожаление тянулись следом за удаляющимся Кетиром, уже покинувшим зал…

— Райс.

Слишком тихий, бархатный голос позвал его по имени. Райс медленно поднял голову.

— …Мяу! Мяааон!

Тёплый взгляд, раскрытые в стороны руки — будто зовут: иди сюда, обними.

Он был уверен, что его сейчас отругают, даже несмотря на Кетира. Но реакция Джастина оказалась куда мягче, чем он ожидал. Обрадованный, Райс прыгнул ему на руки.

Гор-рор-рор. Гор-рор-рор.

Мурчание, которому он не смог противиться, вырвалось сам собой, а на кончике торчащего жёлтого хвоста мелко-мелко пробежала дрожь. Рука в перчатке мягко пригладила его меж бровей.

— …Ха.

Сверху на него упал тяжёлый вздох. Райс перестал тереться и только моргнул, но тут Джастин осторожно накрыл его глаза ладонью.

Мир в одно мгновение почернел.

Но, даже закрывая ему обзор, рука старалась не давить — это движение было таким же, как он сам: мягким и бережным. Потому оно совсем не казалось пугающим.

— Мяаон?

— Я не на тебя злился.

Объяснение, о котором никто не просил. Но этого одного уже хватило, чтобы догадаться о его чувствах.

Только что прозвучавший вздох был похож не на упрёк, а на что-то между самобичеванием и облегчением.

— Я…

Джастин, не убирая руки с его глаз, долго подбирал слова. Хвост Райса плавно скользил по его коленям, будто беззвучно подбадривая.

— Думаю, он был прав.

— Няк?

«Кто? В чём?»

Последовала странная фраза, лишённая начала и конца.

И хоть Райс в последнее время стал лучше понимать речи хозяина, он знал, что Джастин прожил слишком много лет в молчании — нужно просто подождать.

— Острое шило в мешке не утаишь. И правда — я не могу вечно прятать тебя у себя под плащом.

И вот ответ.

«…Он про барона Эмбио.»

Источник он понял сразу. Но голос Джастина… звучал не как у барона. Звучал… грустно.

— И ты ведь тоже этого не хочешь.

Второй его рукой Джастин очень аккуратно прижал Райса к груди.

Взрослый мужчина сидел, сжавшись почти вдвое, чтобы прижать к себе маленького кота — зрелище явно странное.

Но если посмотреть чуть внимательнее, любой поймёт истину. Можно ли быть ещё отчаяннее?

Фразы, что он выбирал так тщательно, тёплые объятия, руки, мягкие, словно пушок, — будто он боится причинить вред даже движением воздуха.

Чересчур бережно. И так трогательно, что в груди становилось щекотно до дурноты.

Тёплый голос продолжал падать на него, будто дождь.

— С того момента, как я решил вернуться… нет, возможно ещё задолго до того — я знал, что это случится.

— …

— Как когда-то со мной, так и с другими — кто-то заметит твой блеск, и захочет забрать тебя себе.

Голова пошла кругом. Чувства становились всё страннее. Райс крепко зажмурился, задержал дыхание. Грохочущее сердце перекрыло все остальные звуки.

— Я лишь… хотел, чтобы этот день пришёл чуть позже. Вот и всё. Ты ничего не сделал. Ничего плохого.

В груди что-то бурлило. Что? Тревога? Вина? Смущение? Мысли путались, но одно было ясно: это чувство — совсем не неприятное.

Его поглощал спокойный запах Джастина, мягкий голос, странно щекочущие фразы, сердцебиение: чуть быстрое, но ровное.

Райс снова выдохнул.

«Значит, всё в порядке.»

Во всяком случае, вреда он Райсу не причинит. Райс верил своему хозяину.

— И… спасибо. Ты сделал так, что защищать тебя стало куда проще.

— Мррреу.

Ну да, как можно не верить хозяину, который говорит такое? Райс ещё крепче уткнулся головой в его грудь и коротко ответил.

***

После долгого разговора — пусть он и состоял в основном из монолога — Джастин, держа Райса на руках, покинул зал заседаний. Райс снова поражался, насколько устойчивым и надёжным оказался его «транспорт».

Но вскоре…

— …Приношу свои извинения! Как рыцарь я совершила недопустимую ошибку — упустила того, кого должна была защищать! Любое наказание приму, как должное!

Райс столкнулся с тем, кого уже успел напрочь забыть.

Лицо побелело до мелового оттенка, волосы растрёпаны, будто она прибежала сломя голову. Стоило Мелиссе начать каяться с застывшим, скованным лицом и волна вины накрыла его с головой.

К тому же пришла она не одна: Мелисса сама притащила Сефиута.

Райс краем глаза поднял взгляд, чтобы оценить реакцию Джастина. …По виду судя, прощать так просто он явно не собирался.

«Ну, это и неудивительно.»

С позиции Джастина его личная охранница не справилась со своей прямой обязанностью. Наказать за такое не было бы странным.

И всё же Райс, как главный виновник всей этой каши, не мог не ощущать себя неловко. Тем более…

«Это вообще было странно.»

Он вспомнил недавние события: как в идеальный момент Мелисса столкнулась с одним из слуг и упала; как стражник, охранявший зал, внезапно схватился за живот и умчался в туалет…

В общем, если распределить доли вины, больше половины точно лежит на нём самом. Вместо того чтобы грызть совесть, Райс демонстративно взмахнул передними лапами.

— Мяк! Муаэ-э-эн!

Сначала вернём Сефиута. К счастью, Мелисса быстро поняла.

— А! Вот он. Кажется, он немного испачкался по краю, должно быть, волочился по полу…

Казалось, где-то вдали Сефиут вопит: «Да как ты мог так со мной?!» — но, вероятно, это была лишь фантазия.

Игрушка благополучно вернулась в лапы Райса, и Мелисса тут же добавила извинений:

— Также прошу прощения перед господином Райсом. По моей неопытности я не смогла должным образом вас охранять. Лишение статуса рыцаря — слишком мягкое наказание.

Хм-м. Райс покатал глазами. Она говорила так, будто сама себя хоронила, лицо стало ещё мрачнее.

Порой она раздражала, например, когда умоляла дать потрогать лапы, но видеть её такой подавленной было неприятно.

«Другую такую, как Мелисса, нужно ещё поискать.»

И дело даже не в боевых навыках. Она была приятна в общении, знала все слухи в замке, и главное даже если объект её охраны был не человек, а кот, она относилась к этому весьма добросовестно.

«И Джастина она почти не боится.»

Неловкость была, но всё же это поведение человека, который просто почтительно относится к очень-очень высокостоящему начальству.

Возможно, часть проклятия с Джастина уже спала, но всё равно: преодолеть врождённый страх и первой подойти за советом — это было впечатляюще.

— Ня-а. Нян-нян.

Прибавьте сюда ещё и клубок её вины и вот, победа без шансов. Райс поднял лапу и тихо похлопал Джастина по руке.

Потом несколько раз махнул в воздухе точно в сторону его кабинета. Похоже, смысл дошёл.

— …Хочешь вернуться?

— Энг.

Кив-кив. Тихий выдох последовал за его решимостью. Джастин, как всегда, оказался бессилен перед своим котом: оставалось лишь делать так, как тот просит.

— Об этом поговорим позже.

— А… д-да! Поняла!

Он коротко сказал напутствие и хлынул прочь так быстро, что Мелисса, виднеющаяся с его плеча, исчезла из поля зрения в одно мгновение.

Но по тому, как она закрыла рот руками и чуть не заплакала от облегчения, было ясно — она всё видела.

«Эх…»

Неужели решила, что Райс вступился за неё? Впрочем… не то чтобы это было неправдой. Хоть в такие моменты она остаётся невыносимой.

Райс ради приличия махнул ей лапкой и её лицо стало ещё более блаженным.

— Пр-просто ангел…!

…Сделаем вид, что он этого не слышал. Райс убрал лапу и отвернулся.

***

Смятение улеглось. Как и планировалось, они хорошенько припугнули тех, кто имел дурные намерения, и теперь оставалось только ждать результатов расследования Кетира.

«Он быстро управится.»

Учитывая, что даже после внезапного заявления Джастина «мы покидаем столицу» Кетир завершил все приготовления меньше чем за неделю… его напор был поистине феноменален. Максимум три дня и он уже принесёт все документы.

«…»

…И тогда почему Райс проводит ночь с открытыми глазами? Он перекатился на бок, пытаясь устроиться поудобнее.

Но кроме тихого стука дождя по окну и ровного дыхания Джастина — ничего. В обычный день это была бы идеальная атмосфера для сна, и он уже давно бы вырубился. Но сегодня… странно раздражала сама тишина.

«Как и тогда… кто-то ещё тоже может быть ослеплён твоим сиянием и начать желать тебя…»

Голос, тёплый как пламя, всплыл в ушах, оставляя липкий след и мешая нырнуть в сон.

Райс зажал уши передними лапами, но было поздно.

«…Стоп. “Как и я” — это что значит?»

Не успел он оглянуться, как уже шёл типичным путём людей, которые лежат ночами без сна из-за навязчивых мыслей.

«Он сказал, что… был ослеплен? Что… он тоже меня хочет?»

А, такое бывает. Головой он это понимал. Снаружи-то он просто милый кот, верно? Любой хороший хозяин не захочет отдавать любимого питомца, которого долго растил и оберегал.

«Но странно.»

Почему же так сводит лапы — нет, руки-ноги — и так трудно дышать? Будто он только что услышал чью-то тайную любовную исповедь, сердце колотилось так же бешено.

Вскочив, Райс сердито уставился на Джастина.

Это всё из-за Джастина.

«Зачем он говорит с такой нежностью…»

Бессонная ночь давила на него, и от этого становилось ещё обиднее.

То… что он смотрит так тепло, ласково, будто дорожит им больше всего на свете — это уже была нечестная игра.

Если бы рядом не спал Джастин, Райс уже пинал бы лапами одеяло.

Он перекатывался по кровати туда-сюда, вертелся, быстро подёргивал хвостом, пытаясь проглотить обиду — когда человек, всё это время наблюдавший за ним молча, наконец не выдержал.

— Что творишь.

Райс вздрогнул.

Он будто полностью забыл о третьем присутствующем в комнате. Но беспокоило его совсем другое.

Он осторожно посмотрел на Джастина. Тот, к счастью, спал с закрытыми глазами. Раз уж прозвучал голос, он точно должен был проснуться… но, похоже, у него на удивление крепкий сон…

— А, я его усыпил.

Нет. Райс с неудовольствием перевёл взгляд на рыбку, которая уже вовсю летала по комнате.

«Усыпил?»

Он знал, что тот такое умеет. Когда они впервые разговаривали, он ведь точно так же уложил спать Джастина и Кетира, не оставив ни малейшего следа.

Но сейчас зачем? И почему так внезапно? Будто прочитав его мысли, Сефиут добавил:

— Идёт.

— …Мяк?

…Что?

Ответ пришёл мгновенно. Там, куда смотрел Сефиут, у дверей начало клубиться что-то синеватое.

Оно постепенно росло и вскоре обрело полную форму.

Полупрозрачное голубое тело, спокойно проходящее сквозь стены и двери. Райс непроизвольно поёжился.

Это был призрак.

— Раньше один такой призрак безрассудно набросился на меня. Я его поймал и прикрепил к графу. Раз пришёл среди ночи, значит, есть результаты.

К счастью, это был знакомый призрак. Райс выпрямился, перестав жаться к кровати.

Теперь, с близкого расстояния, он мог рассмотреть незнакомца подробнее. Судя по доспехам, при жизни он был рыцарем замка.

— …Эаэн?

Но что-то было странно. Тот лишь мялся у дверей и не делал ни шага ближе.

— Чего застыл? Иди сюда.

Сефиут тоже нахмурился, подталкивая его взглядом. Угроза от него была нулевая (всё же это была милая игрушечная рыбка), но на призрака это подействовало. Он открыл рот, пытаясь оправдаться, но…

— Тот… уээк.

Вместо слов выдал рвотный звук.

Райс даже не успел отреагировать — просто смотрел, потрясённый.

«…Призраки тоже могут блевать.»

Ну вот, ещё одна вещь, о которой он бы предпочёл не знать.

Рыцарь быстро взял себя в руки, но всё так же дрожащим голосом пояснил:

— Простите! Не специально, просто… настолько мерзко, что я не смог сдержаться…

— Мерзко?

— Д-да! Просто… эта комната заполнена отвратительно холодной, тревожной энергией. Подойти ближе выше моих сил.

«Мерзко» — неприятное слово, но причина была очевидна.

«Из-за проклятия.»

Он давно замечал, что у Джастина призраков рядом как ветром сдувает, но не понимал почему. А теперь всё складывалось.

По словам Сефиута, проклятие, сидящее в теле Джастина, — это концентрат злобы, застоявшейся на этой земле. В каком-то смысле схоже с тем, как призраки привязаны к своим сильным чувствам, только куда глубже и мрачнее.

Если призраки могли это ощущать, то их отторжение было вполне понятным.

— Ох, ну и нюни.

— Н-не нюни! Я правда… уух!

Его снова чуть не стошнило, и Сефиут принял решение.

— Нам лучше выйти. Иначе он не сможет ничего внятного сказать.

Райс энергично закивал.

Но… он бросил взгляд назад. Сефиут, долго находившийся рядом, сразу понял его тревогу.

— Не переживай. Это же моя работа. Он проспит до нашего возвращения.

Так и оказалось. Закрытые веки, ровное дыхание, спокойный ритм сердца. Убедившись в этом, Райс осторожно двинул лапой.

— Может, он даже видит хороший сон.

И Райс искренне надеялся, что это правда.

В тёмном углу коридора, куда давно опустилась ночь, тесно прижались друг к другу троица: один юркий призрак, одна игрушка и один кот.

Меж этой странной компанией (такой, что любой прохожий бы усомнился в собственных глазах) тихо перешёптывались голоса.

— Вчера, вернувшись с совета, граф немедленно начал избавляться от бухгалтерских книг. Видимо, он довольно долгое время тайно присваивал средства семьи и складывал их в личный фонд.

Отойдя подальше от Джастина, призрак перестал корчиться от тошноты и в прежнем состоянии подробно пересказал всё, что видел.

«Присвоение общих фондов…»

Райс невольно скривился. Он знал, что у графа много желаний, но чтобы до такой степени…

Это преступление куда серьёзнее, чем попытка скрыть собственные махинации, лишь бы не потерять должность временного главы рода. Если дело всплывёт, граф Эверит ответит гораздо суровее, чем просто лишением поста.

«…Может, это даже к лучшему?»

В конце концов, для того чтобы свергнуть графа Эверита, лучшего повода и не придумать. Возможно, удастся поймать и всех, кто ему помогал.

Если бы Кетир узнал, он бы хлопал в ладоши от восторга. А самого графа, разумеется, упрятали бы в холодную тюрьму под замком.

— Тц, оказался ещё глупее, чем думал.

— Как рыцарю, некогда защищавшему этот замок, мне было тяжело на всё это смотреть.

Похоже, они пришли к тем же выводам — последовавшие оценки были крайне резкими. Рыцарь-призрак нахмурился и пояснил:

— Я выяснил, где граф прятал книги. Если пожелаете, могу прямо сейчас проводить вас туда.

Внезапно его голос стал влажным, умоляющим.

— То есть… господин Сефиут? Вы ведь не забыли наше соглашение? Я сделал то, о чём вы просили, так что… больше меня не трогайте.

— …?

Этому было трудно поверить. Райс бросил в сторону адресата подозрительный взгляд.

Будто почувствовав его взгляд, мягкое и упругое тельце Сефиута дёрнулось.

— Э-это жуткий тип, честное слово! Как ты можешь так говорить, будто я тебя мучаю?! Это ты сам на меня накинулся первым!

— Когда это я так делал! Я только один раз в жизни встал у вас на пути!

— П-прям так? То есть ты не нападал?

Сефиут сглотнул и всё-таки попытался оправдаться напоследок.

— Точно ведь стоял у меня перед носом и странно раскрыл глаза!

— У меня такие глаза от рождения. Я и при жизни из-за внешности столько недоразумений терпел, а теперь и после смерти…

Вышло, что он совершенно случайно оскорбил собеседника. Райс посмотрел на него таким взглядом, будто говорил без слов: «какой ты ублюдок».

— Л-ладно… Извини за недоразумение.

Сефиут сник и нехотя извинился. В глазах призрака промелькнула надежда.

— Тогда… я могу уже идти?

— Э, нет. Это одно, а то другое. Как это рыцарь, когда-то защищавший замок, собирается закрыть глаза на такую коррупцию?

— …

Надежда мгновенно растоптана. Призрак уставился на Райса, словно прося пощады.

— …Мяу?

Увы, помощи он не дождался. Райс сделал вид, что ничего не понимает, чуть наклонил голову и просто его проигнорировал.

Да, ему было жалко, но помощь этого призрака была слишком нужна.

— Кх…

Рыцарь тихо всхлипнул. Теперь на его стороне не было никого.

— Если мы хорошо закончим это дело, дальше я тебя трогать не буду. Но если попадёшься нам на глаза, сам понимаешь?

— П-правда? На этот раз точно обещаете?

— Я никогда не нарушаю обещаний.

К счастью, рыцарь поддался на уговоры — или угрозы — и решил сотрудничать до конца.

Он должен был отвести их к месту, где спрятаны книги, и помочь забрать их. Дальше дело Райса и Сефиута.

Он было подумал, не сообщить ли Джастину и не поручить всё ему, но…

«Слишком долго.»

Его невозможно было предупредить, а если они замешкаются, то упустят важнейшую улику.

Как назло, едва несколько часов назад он уже устроил самовольную авантюру и доставил хозяину лишние хлопоты — и снова делает то же самое.

«Прости, хозяин.»

Райс мысленно извинился перед Джастином. Надеялась лишь, что его вновь простят.

***

Они прибыли в спальню графа Эверита. Рыцарь-призрак, сказав, что сначала проверит, безопасно ли внутри, прошёл сквозь дверь.

Пока они ждали его возвращения, взгляд Райс сам собой следил за двигавшимся плавником Сефиута.

Его серебристые глаза резко метались из стороны в сторону, следуя за направлением его плавника. Это было чисто инстинктивно.

Как раз в этот момент в голову заползла другая мысль.

«Если подумать… Сефи тоже ведь призрак».

Рыцарь-призрак называл проклятие, которым был заражён Джастин, отвратительным и мерзким. Но Сефиут, будучи тем же призраком, ни разу не проявлял подобной реакции.

«Может быть…»

Существовала одна правдоподобная гипотеза. Сефи был первым носителем проклятия. Он тоже долгие годы страдал от него, поэтому мог и не ощущать отвращения.

Это были всего лишь догадки. Да и рыцарь-призрак как раз вернулся, размышления тут же оборвались.

— Похоже, он ненадолго задремал. Если шуметь, нас могут заметить.

— Хм. Это я улажу.

Скрип.

Беззвучно повернулась дверная ручка. Сефиут проскользнул в узкую щель и юркнул внутрь.

Райс последовал за ним. Комната графа, озарённая мягким светом свечи, сразу открылась их взгляду.

Аккуратно убранная постель, в которой, кажется, никто ещё не лежал, бумаги, разбросанные по столу, свеча, тлеющая в углу, и хозяин комнаты, уснувший, уткнувшись лицом в столешницу. С первого взгляда было понятно: он до последнего занимался разбором дел и в конце концов просто вырубился.

Сефиут без колебаний подарил графу Эвериту глубокий сон.

— До самого полудня его не разбудишь. Но, похоже, какое-то время я эту силу больше не смогу использовать.

Ткань между круглыми глазками кукольного лица заломилась, словно он нахмурился.

Он явно израсходовал много сил, но Райс не придал этому значения. Когда они жили в столичном особняке, он уже делал так: усыплял обоих — Джастина и графа — и потом восстанавливался. Сейчас ситуация была почти той же.

— А, нашёл. Вот это.

Тем временем рыцарь-призрак благополучно нашёл нужные бухгалтерские книги. Похоже, граф как раз разбирал бумаги: часть лежала на столе, часть была спрятана в фальшивом отсеке, скрытом за высотой ящика.

— Некоторые следы он уже успел замести. Быстро соображает. Если бы мы потянули ещё, нас бы красиво провели.

Сефи, пролистав несколько пухлых стопок бумаг, цокнул языком.

— Но и этого достаточно, чтобы упечь его в тюрьму. Хм. Мешался под ногами вот и получил по заслугам.

Багаж, который предстояло унести с собой, рос с каждой минутой. Райс лишь озирался и особенно не вмешивался.

«Да я ни слова не понимаю…»

Один взгляд на заваленную числами бухгалтерию и голова раскалывалась.

К счастью, нашёлся тот, кто при жизни был герцогом, его навыки оказались весьма кстати, и работа шла гладко. Прошло немного времени, всё нужное они собрали, и настроения тянуло на то, чтобы возвращаться.

И тут Райсу бросился в глаза спящий граф Эверит.

«…»

Скорее всего, как и обещал Сефиут, тот завтра проснётся поздним утром, чувствуя странную свежесть и тревожную пустоту одновременно.

«Раз так… может, стоит сейчас врезать ему один разок?»

Глядя на мерцающие на его затылке остатки проклятия, лапы начинали зудеть.

— Мяаау, мяаак?

«Он точно не проснётся, да?»

— Да. Даже если треснуть по затылку — не заметит.

Получив подтверждение, Райс успокоился и без колебаний взмахнул лапой.

Бах!

Раздался совсем не тихий звук, и голова графа мотнулась. Сефиут на мгновение застыл, глаза его странно округлились.

— …Я же не в том смысле сказал. Не думал, что ты и правда ударишь.

Рыцарь-призрак в ужасе оглядел жертву кошачьей лапы, но, к счастью, граф Эверит не собирался покидать царство снов.

Сняв с души тяжесть, Райс почти порхал, выходя из спальни. Теперь проклятие Джастина точно немного ослабнет.

К тому же у них был и другой трофей — пусть сам Райс не мог тащить бумаги в своём теле, но двое призраков с радостью взяли это на себя.

«Кетир если увидит, наверно, в обморок рухнет».

Он смотрел на плавающие вокруг стопки бумаги, думая о всякой ерунде.

И в этот момент Сефиут, всё это время погружённый в свои мысли, внезапно произнёс:

— Вспомнил.

— Мррм?

«Что именно?»

— Того призрака. Который был вылитый я и вылитый мой потомок, но который даже носу не показал.

Тема была внезапной и совершенно неожиданной. Личность призрака, похожего на Джастина.

Райс когда-то донимал Сефиута, требуя вспомнить, кто это, но прошло много времени, случилось масса событий, и тайна постепенно стиралась из памяти.

Да, внезапно… но раз уж мысль появилась, любопытство снова ожило. Райс с ожиданием смотрел на Сефиута.

— Эдлер Лауфе.

Имя было знакомым.

Когда Райс жил в столичном особняке, он как-то раз рассматривал портреты в галерее, где был изображён Сефи. Если память не подводила, «Эдлер Лауфе» действительно был одним из имён на тех картинах.

Но, даже вспомнив имя призрака, Сефиут выглядел совсем не довольным. Круглые чёрные глаза кукольного лица казались сегодня особенно мрачными.

— Он был 27-м главой рода Лауфе.

«Двадцать седьмым?»

Мысли натужно закрутились. Насколько знал Райс, Джастин 28-й глава рода Лауфе.

И тогда его озарило.

Эдлер Лауфе — предыдущий глава рода. И родной отец Джастина.

В ту ночь, когда он услышал шокирующую правду, как бы ни бурлили в голове мысли, Райс всё же не смог одолеть инстинкты своего тела и крепко заснул.

Когда он снова открыл глаза, многое уже было сделано.

Обнаружив на столе лежащие в одиночестве книги учёта и бумаги, Джастин внимательно всё изучил. Так он узнал обо всём, что творил граф Эверит, узурпировавший должность исполняющего обязанности главы рода, а также о преступлениях нескольких вассалов, которые тайком помогали ему с самого начала.

Плюс был ещё Кетир, который всё это время вёл собственное расследование и потому к полудню их полностью разоблачили.

— П-пусти! Пусти, говорю! Да вы хотя бы понимаете, кого хватаетете?! Как смеете так хватать меня за руки?!

— Это приказ Его Светлости. Просим сотрудничать со следствием, пока обвинения не будут сняты.

— О-обвинения?! Да какие преступления я совершил?! Немедленно позовите Джастина! Я должен поговорить с ним лично! Джастин!! Это недоразумение, выслушай своего дядю, прошу!!

Недалеко отсюда раздался визгливый крик, похожий на вопль поросёнка.

Через некоторое время послышались ещё несколько грохочущих ударов, но затем они стали удаляться. Кажется, сопротивление провалилось, и графа попросту волокли прочь.

Как и ожидалось, граф Эверит, похоже, всю ночь мирно спал и был застигнут врасплох. В его надрывающемся голосе слышались растерянность и негодование.

Из-за этого в замке поднялась суматоха с самого раннего утра. Присвоение средств рода и подделка документов — это тяжкое преступление. А тут ещё и шесть-семь вассалов сговорились и действовали сообща, так что дело точно не замнут.

К тому же вчерашний совет вассалов закончился поздно, поэтому многие отложили возвращение на сегодня. И выходит, когда все ключевые люди рода собрались в одном месте, вскрылась масштабная коррупция.

― Проснулся, значит.

Джастин позавтракал с ним всего пару минут и тут же ушёл на срочное совещание — что было вполне логично.

― Снова оказался у тебя в долгу. Вопросов у меня много, но… спрошу потом. Я не позволю, чтобы твои усилия пропали даром.

И это тоже было на него похоже. Дождаться пробуждения, поблагодарить, не забыть ни одного слова.

«Ну да, конечно, он всё понял.»

Разумеется, он ожидал, что его раскроют. Документы, которых прежде не было, вдруг появились ни с того ни с сего, как можно не заподозрить?

Просто само отношение Джастина удивляло, он принял всё без тени сомнений и искренне поблагодарил.

Пока он лежал и вытягивал лапы, перекатываясь по кровати, он почувствовал чей-то упорный взгляд.

«…»

Это была Мелисса.

Он неловко отвёл глаза. Казалось, будто прошлые ошибки, которые он пытался забыть, вдруг ткнули ему прямо в нос.

Раз она на посту, значит, Джастин, к счастью, не стал её сурово наказывать. Но сегодня она была особенно собранной и напряжённой словно пыталась искупить вчерашние промахи.

Райс чувствовал себя не менее неловко, он тоже был виноват в той суматохе.

Он медленно поднялся и подошёл к Мелиссе. В обычный день он бы уже вовсю намекал, что хочет, чтобы его погладили, но сейчас только отправил ей долгий, переполненный сожалением взгляд, даже лапу тянуть не стал.

— Мяу. Мяауун.

Он протянул переднюю лапу и демонстративно перевернулся, слегка потряс её в воздухе. Как и ожидалось, мягкие розовые подушечки сразу же приковали взгляд Мелиссы.

По её лицу пробежала дрожь. Сжав губы несколько раз, Мелисса вдруг срывающимся голосом произнесла:

— Господин Райс… ради такой никчёмной, неполноценной, глупой и бесполезной меня вы… вы оказываете настолько милое утешение…

Она крепко зажмурилась, а когда открыла глаза лицо её стало решительным, почти героическим.

— На этот раз я без единой ошибки… сделаю всё, чтобы защитить вас. Никого даже на шаг не подпущу!

Её сжатый кулак говорил за неё красноречивее любых слов. Шёпотом она добавила:

— …Скажите… можно ли… прикоснуться к вашей лапке… после того, как я успешно выполню задание?

Остальная часть просьбы будто повисла в воздухе — это был отчаянный взгляд. Ей явно не хотелось упускать шанс.

Райс великодушно кивнул. Для искреннего раскаяния можно и подождать.

Двое рыцарей, отправленных с ней в охрану, только поморщились, но, похоже, были к этому привычны — не впервые, видать.

Впрочем…

«И правда… увеличилось.»

Он осмотрел двух незнакомых рыцарей — оба лица были новыми.

Раз Джастин сам их отправил, значит, им можно доверять. И всё же намерения Джастина были очевидны. Он как бы просил его: пожалуйста, на этот раз никуда не сбегай, просто доверься мне и подожди.

«А я и так не собирался уходить.»

Вчера была уникальная возможность посмотреть на истинные лица всех вассалов, вот он и воспользовался. А сегодня — нет. Всё передано, всё сделано. Остаётся только ждать, когда дело завершится.

Он вернулся на кровать, аккуратно сложил лапы и сел в позу, которую люди называют «хлебушек». Тело и мысли сразу пришли в порядок.

Но мысли всё равно упрямо перескакивали. Стоило вспомнить Джастина и возникал образ его тёплых глаз. А следом всплывал вчерашний разговор с Сефи.

Эдлер Лауфе. Бывший глава рода. Отец Джастина. И, с высокой вероятностью… тот, кто принимал участие в его издевательствах.

Даже видев его всего один раз, Райсу становилось не по себе. Уже сам факт, что он находился в одном особняке с Джастином, вызывал неприятное, липкое ощущение.

С трудом вспомнив, что это за призрак, Сефиут выглядел далеко не радостным — вероятно, именно по этой причине. Он вытянул одну переднюю лапку и пару раз ткнул ею в аккуратно положенную рядом куклу.

— Как и думал…

— Божественны зверь… как и говорят слухи…

Откуда-то донёсся шёпот, слишком уверенный, чтобы его можно было проигнорировать. Райс резко повернул голову, отыскивая источник звука.

— Уэонг?

Будто речь шла обо мне.

Похоже, они старались говорить так, чтобы не было слышно, прикрывая рты ладонями и перешёптываясь между собой. Двое рыцарей. А когда взгляды встретились, они подозрительно резко замерли.

Медленно поднявшись, я прыгнул на пол и снова фрр — спрыгнул под кровать. Начал расхаживать по кругу, и от этого люди и без того напуганные сглатывали всухую так громко, что доносилось даже сюда.

В конце концов вмешалась Мелисса.

— Райс, прошу, не обижайтесь. Эти болваны хоть и тупее меня, но они не настолько ужасны, чтобы обсуждать того, кого защищают!

Не понимаю, она их защищает или ругает? Да и вообще, я и не обижался.

— Видите ли, с самого утра среди прислуги и рыцарей ходят странные слухи.

«Слухи?»

Голос Мелиссы, объясняющей суть дела, отвлёк Райса. Ушки сами собой приподнялись. Он сосредоточился на её словах.

— Поговаривают, что кукла, которую вы носите с собой… на самом деле — фея!

— …?

Кажется, я только что услышал какую-то ерунду.

Прищурив глаза, Райс глянул то на Мелиссу, то на рыцарей рядом.

И тут понял.

…Эти люди — всерьёз.

***

— Чёрт!

Эверит злобно топнул ногой, не в силах сдержать подступающую ярость. Узкая, промозглая подземная тюрьма была настолько тесной, что даже бросить что-то было не во что.

Он бесцельно ходил взад-вперёд по клетке. Ногти, которые он грыз с самого утра, уже превратились в ободранные клочки.

«Ждать расследования, пока подозрения не будут сняты? Чушь собачья! Они уже относятся ко мне как к преступнику! Значит, книга учёта попала в руки того щенка…!»

Вчера ночью Эверит попытался уничтожить все возможные следы своих преступлений.

Хищение средств рода, деньги, взятые для тёмных сделок, регулярные игорные собрания, куда он созывал друживших с ним дворян, взятки за кадровые решения и так далее.

Если перечислять всё, ушло бы куда больше времени, но главное нужно было ликвидировать немедленно. И Эверит верил, что легко справится.

Слуги, считавшие, что теперь уже поздно отступать, должны были помочь ему скрыться и выиграть время. Пара суток. Нет — даже одного дня достаточно, чтобы усыпить бдительность Джастина.

Но стоило ему лишь на минуту прикрыть глаза, не выдержав усталости…

Когда он проснулся от зловещего ощущения «чистоты» и трезвости тела он понял, что надежды больше нет.

— Нет… нет же! Проклятье, куда всё делось?!

Документы, что он обрабатывал, и книга учёта, которую он прятал, меняя места хранения… всё исчезло. До единого листка. Будто призрак унёс.

Он какое-то время обыскивал комнату, где всё исчезло, но быстро понял своё положение: ему нужно бежать.

Если документы действительно попали в руки племянника тогда всё кончено. Его ждёт холодная подземная тюрьма, где он больше никогда не увидит солнечного света.

Но когда он это понял было уже поздно. Эверита схватили рыцари, выставленные Джастином, прежде чем он успел даже выскользнуть из дома.

И вот результат: его, как преступника, бросили сюда, и теперь он должен ждать решения племянника. Унижение, невыносимое до дрожи.

Он снова закусил ноготь, на этот раз до крови.

«Ждать помощи от тех, кто был со мной заодно? Ха! Никогда. Эти пиявки ради собственной шкуры сделают вид, будто меня не знают!»

И хотя он сам собрал вокруг себя таких же, как он, Эверит этого ни не понимал, ни понимать не желал.

Казалось, все пути отрезаны. Но один вариант всё же оставался.

«Управляющий… если кто и может помочь мне выбраться, то он.»

В отличие от продажных слуг, управляющий прекрасно осознавал своё положение. Простолюдин, доросший до должности лишь благодаря Эвериту, и опьянённый властью. Его падение будет неизбежно и смертельно.

Если уговорить его можно сбежать. Так он решил.

БАМ! — раздался гулко звук, когда дверь тюрьмы распахнулась. Послышались шаги сразу нескольких людей.

— Как вы можете так обращаться со мной! Это же я вынес книгу учёта графа и передал её Его Светлости герцогу!

Голос, который не должен был прозвучать, говорил то, чего говорить было нельзя. Эверит в ужасе прилип к решётке, пытаясь увидеть происходящее.

— Этот крысёныш… ты смеешь меня предать?!

И он взревел. Последняя надежда возникла перед ним, как облезлая дворовая шавка и сама же себя уничтожила.

— А-а-а-а!

От неожиданного появления главного виновника происходящего тело дворецкого оцепенело. Этой заминкой тут же воспользовался рыцарь, и мужчину без сопротивления заперли за холодными решётками.

Лишь на миг он растерянно топтался, не понимая, что происходит, но, осознав, что остался наедине с тем, кого предал, жалко вцепился в прутья.

— Господа рыцари! Позвольте мне встретиться с Его Светлостью герцогом! Я знаю куда больше, чем вы думаете…!

Его отчаянный крик гулким эхом разнёсся по камере, но сопровождавший его рыцарь не проявил ни малейшего интереса и просто ушёл, даже не обернувшись.

К счастью или, к несчастью, предсказанная дворецким худшая ситуация так и не наступила.

Камера быстро наполнилась другими заключёнными: слугами, которые за деньги покрывали его тёмные делишки, и пятью вассалами, активно участвовавшими в растрате средств.

Скоро холодная тюрьма зашумела — в самом неприятном смысле.

— Это всё ваша вина, граф! Вы уверяли, что нужно лишь выиграть время, а в итоге что? Как вы могли отдать самые важные документы! Надо было сразу не связываться с вами!

Кто-то в ярости искал виновного в начале всей этой трагедии.

— Эй! Есть там кто?! Позвольте мне ещё раз увидеться с Его Светлостью! Должна быть ошибка, я невиновен…!!

Кто-то до последнего цеплялся за жалкую надежду, не переставая выкрикивать свою мнимую невиновность.

— Х… Хахаха… Всё, конец… Конец нам всем… Кровавый герцог не оставит меня в живых…

А кто-то, поминая старые слухи, тонул в собственных мрачных фантазиях.

Нелепое зрелище для людей, которые когда-то гордились тем, что служат герцогу, и даже надеялись подняться ещё выше.

И только теперь граф осознал реальность.

Конец.

У него не осталось даже сил злиться на дворецкого-предателя. Пусть книги и документы — самые важные улики — попали в руки племянника, но даже с учётом этого, реакция была слишком быстрой.

Джастин явно давно подозревал его и уже вёл наблюдение. Даже без бухгалтерской книги он всё равно рано или поздно попался бы.

«Монстр…»

Ноги подкосились, и он осел на скрипучую койку. Ещё несколько минут назад он отчаянно обдумывал план побега. Теперь голова была пуста, словно он оказался в бесконечном лабиринте без выхода.

С мечтой всей жизни перед носом и с оглушительным падением после он не слышал больше ни единого проклятия, что лились в его адрес.

И тут это произошло.

— …Обидно.

Холодный воздух скользнул по его пальцам, а влажный, туманный шёпот раздался у самого уха.

— Обидно… обидно…

Снова. Мелькнула мысль, что это галлюцинация, но тело покрылось мурашками.

— В итоге ты стал таким же, как я.

Неизвестный голос обращался именно к нему. Поняв это, Эверит резко вскочил.

— К-кто здесь?!

Руки и ноги заледенели, воздух в камере стал до невозможности холодным. Он вращал головой, в панике осматриваясь, когда пустой голос ответил:

— Разве тебе не обидно, младший брат? Моя жена, я, а теперь и ты — все мы пали от руки нашей мерзкой родни…

Он замер.

Дрожащие пальцы окаменели. Он прошептал, не веря:

— …Брат? Неужели это ты?

Нет. Это невозможно.

Он тут же отмёл эту мысль.

Он просто сошёл с ума, ожидая суда того самого отвратительного кровного родственника.

Брат ведь умер. Он сам отправил людей забрать тело. Сам видел его труп.

Значит, этот голос либо его собственное помешательство, либо мерзкая уловка Джастина.

— Он ненавидит тебя… Эверит Лауфе, несчастный мой брат. Раз уже попался ты никогда не вырвешься из его рук.

Но шёпот не прекращался.

Голос брата, которого он когда-то оплакивал, теперь витал вокруг, как голос демона.

— Ты навеки останешься в этой холодной тюрьме. Пока твоя кожа не треснет от стужи, пока не сгниёшь от болезней, пока не умрёшь — один, забытый…

— Нет… нет, это ложь. Он не посмеет… Если я должен такое пережить, то лучше…!

— Умереть? Эверит, братец мой. У тебя нет мужества выбрать смерть. Ты всегда был трусом. Разве ты не знаешь себя?

Он зажал уши, но демон не унимался.

— Ни жена, ни сын не узнают, жив ты или мёртв. Они исчезнут, как листья на ветру и падут так же жалко. А я… я каждый день буду нашёптывать тебе, как именно они будут угасать. Один за другим…

Это была чудовищная клятва. И при этом пугающе правдоподобная.

Не заметив этого, Эверит действительно стал тем самым трусом, о котором говорил голос.

Побледнев, он вцепился в решётку и закричал:

— Эй! Есть кто?! Здесь… здесь звучит странный голос! Кто-то прячется, я знаю! Он хочет моей смерти!!

Рыцари тут же подбежали к входу камеры… Но ничего не изменилось.

Они никого не нашли. И лишь холодно предупредили, что больше терпеть подобный шум не собираются.

— Жалкий. Жалкий же ты.

Стоило шёпоту, который до этого молчал, дождаться момента — он снова зазвучал. Крепкое тело Эверита задрожало без всякой причины.

— Я… я что-то сделал не так, брат? Что я, чёрт побери, сделал, раз ты так со мной обращаешься?!

Он сорвался на крик, голос хрипел от отчаяния. В камере, где уже стих весь шум и осталась лишь леденящая тишина, пространство заполнил голос того, кого он считал давно потерянным.

— О чем ты? Ты не мог совершить ошибку передо мной. Ты — единственная кровь, которую я признаю.

— Т-тогда почему…

— Эверит, Эверит. Глупый мой младший брат. Это всё из-за Джастина, моего ненавистного сына. Это он заманил тебя в ловушку.

Застыл. Тело Эверита, которое бесконтрольно тряслось до того момента, вдруг онемело.

Если подумать… слова звучали правильно. И власть, и положение, которые должны были достаться ему, ускользнули перед самым носом из-за того ублюдка. И в холодную камеру он попал из-за него же. И теперь ждёт позорного конца — всё потому что тот мальчишка существовал.

— Чтобы отомстить ему, я долгие годы тебя проклинал… скрывал клинок. И твоё несчастье, и моё — всё началось с того ребёнка…

— Джастин…

Искра ненависти, едва вспыхнув, разрослась пугающе быстро и стала неукротимой.

Налитые кровью глаза метнулись к решётке, снова и снова осматривая пространство по ту сторону, будто пытаясь разглядеть Джастина где-то там, за пределами камеры.

— Он, низведший нас на самое дно ада… теперь хочет вырваться из наших рук и жить счастливо… как он смеет.

— Джастин… Джастин!!!

В груди вскипала ярость. Он царапал себя обломками давно сорванных ногтей. Странно, боли он не чувствовал.

— Из-за него… я…

Пошатываясь, Эверит сделал несколько шагов вперёд и приблизился к решётке.

Глаза, налитые кровью и блеском безумия; по лбу и шее проступили вздувшиеся вены. Вид у него был настолько страшный, что дворецкий, сидевший в камере напротив, пригнулся, затаившись.

Ещё несколько минут назад такая реакция его бы лишь раздражала. Но сейчас простой подданный, не знающий своего места, был для него ничтожнее дорожного камня.

Потому что у него в ушах звучал голос родича, указывающий путь.

— Убьём Джастина Лауфе. Я помогу тебе, Эверит.

Да. Он должен умереть. Пальцы, сжимавшие решётку, напряглись.

В глазах Эверита сверкнула хищная ярость, а прочный металл в его руках смялся, как бумага.

***

Райс едва не усомнилась в собственных ушах.

«Фея?»

Что за чушь. Её задние лапы сами дёрнулись в раздражённом жесте.

Но та, кто произнёс эту глупость, выглядела предельно уверенной — ни капли сомнений. От этого становилось ещё хуже.

Наверное, она решила, что Райс проявляет интерес? Мелисса начала рассказывать не спрашивая, сыпля подробностями тайны, которую никто не просил.

— Вчера… подруга, которая не смогла замести следы прогулов, бродила ночью по особняку тайком и…

Если кратко, то так:

Горничная, забывшая прибраться после своего «прогула», сбежала из комнаты и случайно увидела его, Райса, вместе с Сефиутом.

— Фию-у-у…

— …Вы сейчас вздохнули? Уши, уши такие милые…

Голова разрывалась.

Поймали это ладно. Видела ночью — могла бы принять за призрак, но нет, поверила как есть и ещё слухи распустила.

Он уже замечал, что на него стали смотреть пристальнее. Он всё-таки ускользнул от рыцарей и вломился в зал совета — неудивительно, что люди стали обсуждать.

Но всё равно…

«Но фея — это уж слишком…»

Увидеть летающую куклу и сразу подумать о фее верх нелепости.

Ну да, тут мир фэнтези, у людей тут странная логика.

«Если бы это был я, я бы решил, что кукла одержима духами, и выкинул бы её.»

Радоваться этому или нет большой вопрос. От стыда сводит лапы, но всё же лучше так. Когда он косо взглянул на неподвижного Сефиута, открыв чуть-чуть глаза…

Внезапно почувствовал дурное предчувствие.

Райс резко повернул голову к двери. Зрачки расширились, хвост вздулся и встал дыбом — явно защитная реакция. Три рыцаря вокруг тут же насторожились.

Скрип. Без стука дверь в кабинет открылась, и Мелисса выхватила меч.

За дверью показалось лицо человека, который уж точно не должен был здесь находиться. Мелисса отступила на шаг и, направив клинок, спросила холодным голосом:

— Граф Эверит Бармарк. Как вы сюда попали?

Перед ними стоял Эверит Бармарк. Мужчина, которого они считали запертым в тюрьме.

Следом за Мелиссой двое других тоже обнажили мечи. Если так пойдёт дальше, его быстро обезвредят и снова отправят в тюрьму.

Однако Райс никак не мог избавиться от напряжения. Даже с тремя клинками, направленными прямо на него, Эверит не выглядел испуганным. Его пугающе зловещая, неприятная аура заставляла Райса не сводить с него глаз.

Его раздражали эти движения, будто он что-то ищет. И догадаться было нетрудно.

Это кабинет Джастина. Если кто-то пришёл сюда искать нечто, то, логически, это должен быть он — Джастин Лауфе.

Но что это за наглая уверенность? У него больше нет ни власти, ни денег, ни слуг, которые поддерживали бы его.

И всё же Эверит вёл себя спокойно. Будто поимка его совершенно не волновала.

То самое гнетущее предчувствие, которое весь день царапало Райса, снова подняло голову. И когда их взгляды пересеклись…

— Вот оно! Это же оно!

Райс понял источник своего дурного предчувствия.

Глаза Эверита, которые должны были быть насыщенно-красными, были полностью залиты чёрным. Внутри блестящих зрачков копошилось трудноописуемое безумие.

Аномалию заметил не только Райс. В тот миг, когда Эверит выкрикнул «оно», называя Райса «тем», рыцарь рядом с Мелиссой бросился вперёд и ударил его рукоятью меча.

К счастью, удар был нанесён тыльной стороной клинка, поэтому крови не было. Следом рыцарь ловко обошёл Эверита и прижал его к полу. Эверит оказался распластан, как пришпиленная к доске лягушка.

— Граф Бармарк. Об этом инциденте мы доложим Его Светлости. А уж как вы выбрались из тюрьмы и как добрались сюда — это вы объясните лично.

Мелисса стояла над поверженным Эверитом, направив на него меч.

Когда тот не проявил ни малейшего движения, она посмотрела на третьего рыцаря и кивнула: зови подкрепление, нужно отвести Эверита обратно. Но…

— Осторожно!

Внезапный голос разрезал воздух. И ситуация стремительно вышла из-под контроля.

— Кх…!

Хруст! Жуткий треск — и рыцарь, удерживавший Эверита, отлетел в сторону. Его кисть была вывернута под неестественным углом.

Неожиданная травма товарища остановила рыцаря, который уже собирался выйти из кабинета.

Эверит, стряхнув с себя удерживавшего его человека, вскочил на ноги и расхохотался. Криво поднявшийся уголок рта выглядел жутко.

— Ха-ха-ха! Если добраться до Джастина невозможно… значит, нужно забрать то, что дорого ему!

Теперь Мелисса больше не колебалась. Она была готова нанести удар даже ценой ранения цели.

К ней присоединились оба рыцаря — один, что уже почти ушёл, и другой, который справился со стрессом от ранения коллеги. Однако всё выглядело… странно.

Глаза Райса заметались.

«Это что ещё…»

Трое рыцарей против одного графа.

Судя по пухлым, мягким рукам графа Бармарка, у него вообще не было боевой подготовки. Он явно никогда не учился фехтованию.

Логически, между ними вообще не могло быть борьбы.

Но схватка оказалась неожиданно равной. Причина была предельно очевидной.

— Кх, что это за сила…?!

Каждое резкое движение Эверита сопровождалось тем, что мебель ломалась, пол трескался, а мечи гнулись. Его сила была неестественно мощной.

— Я так и знал. Он под властью призрака.

— …Мяк?

Под властью? Райс резко оглянулся на Сефиута. Его пухлые плавнички медленно колыхались — даже в такой ситуации он умудрялся отвлекаться на них.

Раз уж его всё равно приняли за фею, он, похоже, решил перестать притворяться безмолвной игрушкой. Он даже не пытался приглушить голос:

— В этом мире существует магия, но тех, кто способен её использовать, крайне мало. И уж точно невозможно так резко усилить силу.

Сефиут взглянул на него боком.

— Есть силы, чья природа неясна и которые не вписываются в рамки магии. Ты уже видел их пару раз, не так ли?

Ощущение чуждости пронеслось в голове. Райс мгновенно понял, к чему тот клонит.

«Точно…»

Он видел похожее. Несколько раз. И исходило это от самого Сефиута.

Он иногда использовал непонятную силу, чтобы усыплять людей: Джастина, Кетира… и даже графа.

— Сильная привязанность к этому миру и злонамеренность часто заражают людей. Если тот, кого хотят «заразить», уже держит в себе похожие эмоции — всё становится проще.

Райс зажмурился, внутри будто жгло. Разрозненные мысли, как части паззла, наконец защёлкнулись на свои места.

Эверит под влиянием призрака. Он явно нацелен на Джастина. Чувствовалась отчётливая, плотная злоба.

Сценариев могло быть много, и прямых доказательств не было. Но с недавних пор Райса тревожила одна мысль и теперь он был уверен.

«Эдлер Лауфе».

Именно он добрался до Эверита и подтолкнул его к этому. Похоже, Сефиут пришёл к тому же выводу.

Райс снова перевёл взгляд вперёд. Бой уже подходил к концу.

Он сделал шаг назад и продолжил наблюдать за движениями Эверита.

«Он совсем не боится быть раненным».

У него даже были раны от настоящего клинка, кровь капала крупными каплями. Но Эверит совсем не обращал внимания. Нет, казалось, он даже не осознаёт, что поранен.

Хотя он числится преступником, статус Эверита, ещё не вынесенное решение и множество запутанных обстоятельств не позволяли нанести ему смертельные травмы.

Но сам он внезапно проявлял непредсказуемую силу и даже сам подставлялся под клинок, так что подавить его становилось всё труднее.

Однако даже если Эверит внезапно обрёл храбрость и чудовищную мощь, если он не умеет этим распоряжаться — это всё впустую.

Одностороннее давление длилось недолго, стоило рыцарям адаптироваться к его силе и приспособиться, как перевес быстро перешёл к ним.

— Кх-эк!

С болезненным стоном тело Эверита обмякло. Опасаясь, что он снова двинется, они ещё долго держали на нём направленные клинки, но, к счастью, теперь он точно был без сознания.

— Господин Райс, вы не ранены?

Мелисса наконец повернулась к Райсу, чтобы убедиться, что с ним всё в порядке. Он не скрывал, что говорил, и потому её взгляд на мгновение зацепился за игрушку-рыбу, но в нём было куда больше облегчения.

В конце концов, именно она несколько раз удержала Эверита, который, не думая о собственных ранах, бросался прямо на Райса. Благодарить следовало её.

Но внутри Райса всё ещё клубилось беспочвенное, горячее беспокойство, и он не смог вымолвить ни слова.

— Слабый, глупый Эверит. Я исполню твоё желание.

К несчастью, это беспокойство оказалось не напрасным.

Шуррр.

По ту сторону двери мелькнула синеватая тень. Райс, находившийся на взводе, тут же среагировал.

— Кяооонг! Хааак!!

— Все, отведите себя от него!

Но люди, не способные видеть мёртвых, не смогли понять предупреждение.

Сефиут, осознав, что ситуация принимает дурной оборот, попытался оттолкнуть рыцарей, но для них он был лишь странной феей или говорящей игрушкой.

Они не успели отреагировать на предупреждение, и в этот миг призрачный облик Эдлера Лауфе проник в тело Эверита.

ПААТ—!

Холодная, жуткая энергия взметнулась, расходясь от тела Эверита стремительными волнами. Глаза сами собой зажмурились.

Когда Райс снова их открыл—

— Чёрт. Мирно закончить уже не выйдет.

Перед глазами раскинулась ужасающая картина: изорванный пол и стены, Мелисса и двое рыцарей, рухнувшие, словно оборвавшиеся марионетки. Будто что-то с огромной физической силой пронеслось по комнате. Судя по тому, что Сефиут стоял перед ним, если бы не он — его ждала бы та же участь.

Пошатываясь, Эверит — лежавший среди остальных — медленно поднялся. Лицо его стало пугающе бесстрастным.

— Эдлер Лауфе.

— Ты знаешь моё имя?

— Да. Я до тошноты насмотрелся на твоё лицо на портретах.

Вопреки ожиданию, что он сразу нападёт, Эверит — вернее, вселившийся в него Эдлер — спокойно вступил в разговор.

— Знаю, что тебя удерживает на этой земле твоя злоба. Но и ты ведь понимаешь: если без взаимного согласия ты вторгнешься в тело живого — твоей душе грозит исчезновение.

— Мне всё равно. Если только смогу отплатить за несправедливость и ненависть, что я испытал.

— Глупец.

Между ними повисло удушающее напряжение. Райс не смел и дышать — лишь слушал.

А потому услышал каждое слово, каждую мерзость, которую произнёс Эдлер. И в тот же миг в нем вспыхнула яростная ненависть — слышать, как тот, кто мучил, ещё смеет говорить о несправедливости.

И, как подобает тому, кто задержался в мире из-за злобы, Эдлер тонко уловил его чувства.

Его губы перекосил кривой оскал.

— Думал, мой тупой младший всё испортил… но нет, так даже интереснее. Не ожидал, что у этого ничтожества тоже появится что-то дорогое.

Затем его второй уголок губ поднялся; глаза, полные ненависти, изогнулись в отвратительную, неестественную улыбку, будто растягиваясь всё сильнее и сильнее.

Это выражение стало столь жутким и нечеловеческим, что в нём уже не осталось ничего от живого человека.

— Что будет, если я тебя убью? Как он отреагирует? Возненавидит меня? Оплачет твою смерть? Или будет винить тебя, что оставил его одного? Ха-ха-ха! Нет, нет. Я ведь знаю ответ!

Эдлер раскинул руки и закричал:

— Его блуждающая ярость станет пожирать его самого. Ненависть будет разъедать его тело. Он будет проклинать меня, мёртвого, и задыхаться под тяжестью этого проклятия! Передававшееся по крови зло будет терзать после каждого его вдоха, пока не задушит ту мерзость, что он превратился! Он же в меня весь пошёл! И тогда, только тогда моё возмездие свершится!

Зрачки расширены, а в глазах стояла безумная радость. Он радовался предстоящим мучениям собственного ребёнка.

Можно ли вообще назвать это человеком? Казалось, что злость — тот самый клин, удерживающий Эдлера в мире живых, — испарила из него даже остатки человеческого.

Стоило этой коренной мысли заполнить голову, как по позвоночнику пробежал ледяной озноб.

— Берегись!

По крику Сефиута, в одно мгновение толстая ладонь сомкнулась прямо перед мордой.

— Кхя!!

Райс взвился от испуга. Гибкое кошачье тело легко ушло от удара, но яростные попытки схватить его на этом не закончились.

Рука, не скрывающая намерения убить, обрушивалась без передышки.

Попытка броситься к двери и дёрнуть ручку — бесполезно. Попытка проскользнуть к окну — тоже. Будто у него были глаза даже на спине, Эдлер всякий раз рушил все пути отхода.

— Кх!

Он, напротив, получал от этой односторонней погони откровенное удовольствие. Похоже, ему пришлись по вкусу страх добычи.

Если бы кабинет был чуть меньше, если бы Райс бежал чуть медленнее, если бы он не был таким маленьким — его уже поймали бы. Эта мысль морозила загривок.

Сефиут пытался отвлечь Эдлера, но только несколько раз получил пинком. Следы пыли, оставшиеся на ткани, тревожно бросались в глаза.

В этот момент Сефиут, летевший с невиданной скоростью, прошептал у самого уха:

— У меня есть способ.

— Мяу? Мяк!

В голове вспыхнула лампочка. В суматохе он совершенно забыл: с их стороны тоже есть призрак.

Сила, природа которой неясна. Сефиут сам упоминал об этом. Но ответом стал твёрдый отказ:

— Нет. Это нельзя. Я же говорил: пока использовать не могу. Чтобы усыпить потомка, я выжал себя досуха. Тьфу, силён-то силён, но меры не знает… В общем, теперь я — просто одержимая кукла, умеющая летать и разговаривать.

«…»

Забравшись под стол, Райс крепко зажмурился. Что же тогда делать?

У Райса была хорошая интуиция, неплохая удача, а в кошачьем теле — отличная реакция. Уклоняться от грубых ударов Эдлера было не так уж трудно.

Но силы конечны. Концентрация таяла на глазах. Райс уставал.

«Он развлекается, потому что видит меня.»

Тревога точила нервы.

«Дотянуть до прихода людей?»

Эдлер крушил кабинет в попытках поймать его. Возможно, кто-то услышит шум и откроет дверь. Или люди, ищущие Эверита, заглянут сюда.

Нет. Райс резко откинул эту мысль, юрко уклоняясь от удара по столу.

Может, Эдлер заранее позаботился, чтобы их не заметили. А значит, нельзя знать, когда помощь придёт.

Мысли метались, но голос Сефиута звучал удивительно спокойно:

— Я задержу его. А ты удерёшь отсюда и найдёшь моего потомка. Пока ты рядом с ним эта тварь даже сунуться не сможет.

Тон был настолько уверенным, что поневоле внушал доверие. Но стоило Райсу замешкаться, как резкий металлический звук заставил его обернуться.

— Похоже, перед исчезновением я слишком долго забавлялся. Безымянный духовный зверь, твоя вина одна: ты был рядом с моим сыном, следовал за ним, дарил ему счастье! У него нет права на это. Не может быть. Не должно быть. После того как он отнял мой мир… ххх. Хххх.

Ухмыльнувшись, Эдлер снова рассмеялся. Меч в его руке сверкнул холодным светом.

Чёрт. Только-только создалось ощущение, что он тянет время, а он уже решил взяться за оружие.

— Не бойся. Мне не по нраву мучить слабых. Я быстро перережу тебе глотку.

Голос был удивительно мягким и почти ласковым, в полном противоречии с мечом и жуткой аурой.

Но всего на мгновение. Следом Эдлер сорвался, словно обезумев:

— …Нет, нет! Так не пойдёт! Нужно содрать шкуру, срезать мясо слой за слоем, размозжить внутренности, выдрать глаза! Пусть он почувствует боль! Такую же, как я… нет, куда сильнее! Ах, почему я только сейчас до этого додумался!!

От этих слов кровь стыла в жилах, но сразу же прозвучала колкая реплика Сефиута:

— На это даже слушать не стоит. Ты ведь чувствуешь, да? Он уже не человек.

У Сефиута круглые, простецкие черты, но казалось, будто он насмешливо ухмыляется. И благодаря этому Райс сумел удержать рассыпающийся рассудок.

— Его злость — ещё при жизни, и даже после смерти — разъела его сущность и привела к безумию. Бесплотные особенно уязвимы… но это он сам выбрал.

Одновременно тело Сефиута поднялось выше. Он добавил, словно давая наказ:

— Райс, помни мои слова. Когда придёт момент — бегом к моему потомку. Он сможет защитить тебя. А ты, связанный с Джастином, тоже не подведёшь. Вы сможете поддержать друг друга.

— Мяк? Мяуоонг! Эн!

Что-то было явно не так. И Райс почувствовал это инстинктивно.

Имя, которое кто-то произнёс, звучало необычайно тепло, и в последовавших словах тоже таилась ясная, ощутимая мягкость. Незамеченная прежде странность исподволь поднималась и словно хватала за щиколотку.

Почему он говорит так… будто больше не сможет оставаться рядом.

— С самого начала раздражает.

В тот момент раздался леденящий голос. В отличие от того, как он секунду назад кричал, обезумев от ярости, теперь голос был сух, как будто все эмоции испарились.

Тут же пальцы Эдлера болезненно сжались, запястье двинулось. Картина ложилась в глаза мучительно медленно.

«Нужно сбить его вниз».

Райс быстро пришёл к выводу. Разве можно так явно привлекать внимание того, кто замахивается мечом? Это было как чувство маленького ягнёнка перед голодным волком.

Если так пойдёт дальше, Сефиут будет разрублен надвое. Нужно рвануть со всех сил, схватить и унести прочь. Всё остальное — потом.

Когда он уже собирался оттолкнуться задними лапами и прыгнуть, над головой гулко упал насмешливый, полупечальный голос.

— Теперь-то понял. Проклятие, опутавшее моих потомков, было не одним.

Дыхание перехватило, мир постепенно темнел. Словно солнце скрылось за облаками, накрыв всё тенью.

— Я считал, что давно обернувшиеся в белые кости мне, мёртвому, нельзя вмешиваться в распри живых… но ты такой же мертвец, как и я.

— А… ааа… а…

— И всё же, в отличие от меня, ты удивительно неуч. Прожив столько лет, пора бы уже сообразить. Если проклинаешь кого-то и желаешь ему несчастья, будь готов, что эта злоба вернётся к тебе и разрушит тебя же. С сегодняшнего дня ты понесёшь расплату за всё, что творил.

Неизвестная сила, исходившая от Сефиута, постепенно пожирала окружающий свет.

И вдруг, в одно мгновение, зрение перевернулось.

Меньше, чем моргнуть успеешь — от тела Сефиута, поднятого в воздух, начали расходиться чёрные сгустки.

Они были похожи и на волны, стремящиеся жадно поглотить всё вокруг, и на пламя, пожирающее даже собственное тело.

— Кк… кккк…

Эдлер, который и так реагировал болезненно остро, теперь заметно затрясся всем телом.

С закатившимися глазами, корчась от боли, он не мог двинуться ни на сантиметр, будто его конечности сковали тяжёлые оковы.

Райс понял.

«Я могу сбежать».

Даже если он откроет дверь прямо сейчас — Эдлер, полностью обездвиженный, никак не сможет его схватить. Дорогу он помнил, значит, снова добежит до зала заседаний и встретит Джастина.

Надо лишь привести его обратно. Охранников вылечат, Эверит снова окажется в тюрьме с более тяжкими обвинениями, Эдлер лишится контроля над телом и исчезнет, а Сефиут…

«…»

Райс невольно напряг передние лапы.

«…А что будет с Сефиутом?»

Внезапное беспокойство — точь-в-точь то самое, когда ему впервые подумалось, что случится что-то плохое. Он снова ощутил это нутром.

Нужно остановить Сефиута.

Он на мгновение всмотрелся в память. Он ведь уже сталкивался с похожей силой.

— Герой, говорите… а теперь — чума?

Всплыл поглощённый яростью голос.

Отголосок той силы — словно часть проклятия, что носит Джастин. Леденящий, непомерно тяжёлый.

А сейчас всё только усилилось. Может, потому что он обрёл форму, натянув на себя оболочку куклы, холодок стал куда явственнее и тянул лапы вниз.

Неприятный, но чёткий инстинкт вновь резанул сознание.

«Его нельзя оставлять так».

Если он продолжит, Сефиут исчезнет у него на глазах.

Та забавная летающая говорящая кукла, которую люди кратко принимали за фею, снова обратится обычным тряпичным комком.

Такого будущего нельзя допустить. Как только Райс привязался к нему — исход стал неизбежным.

К счастью, в голову пришла отличная идея.

«Только бы всё это кончилось. Я сразу отправлю тебя в прачечную».

С совершенно спокойным видом, имея в планах чью-то мучительную участь, он рванулся вперёд. Не к Сефиуту, а к игрушечному ящику в углу кабинета.

Паф! Он резким движением распахнул крышку и зубами вцепился в вещь, лежавшую сверху.

Инструмент в зубах, значит, пора действовать. Вернувшись на место, Райс оттолкнулся и прыгнул вверх.

Бах! Он не колеблясь взмахнул передней лапой.

— Угх!

Он не выпускал когти, но ударил изо всех сил, да ещё внезапно — Сефиут даже не успел опомниться и с нелепой лёгкостью отлетел в сторону.

Тук, тук, перекувырк.

Брошенная на пол рыбка, наконец вдоволь покатавшись по земле, задрожала всем телом.

— Ч-что… кх, что это…

Его внезапно оглушили по затылку, и это, наверное, и правда было как гром среди ясного неба. Но у Райса не было ни времени его уговаривать, ни объяснять, что происходит.

Сила Сефиута, до конца не рассеявшаяся в воздухе, ещё удерживала Эдлера, но вот-вот должна была исчезнуть.

Он обязан был попробовать всё, что можно, пока не стало поздно. Схватив заранее приготовленную игрушку, Райс поспешил к Эдлеру.

«Надо сделать так же, как в прошлый раз.»

Он уже однажды провернул это. Результат прямо сейчас катался по полу у него за спиной и стонал от боли.

Шлёп. Прямо к его лапам упала большая игрушка — корявая, нелепая, толстая и до крайности глупо выглядящая.

Именно в неё он собирался заточить Эдлера.

Райс прищурился, оценивая противника. Уловив неладное, Эдлер, что обычно растягивал гротескную улыбку, заметно дрогнул губами. Словно готовясь к серьёзной операции, Райс поднял переднюю лапу и остро выставил когти.

— МЯУК!!!

Сейчас!

Он изо всех сил полоснул по противнику. Когти лишь порвали кожу, отчего стало слегка мерзко, но — вот оно! — нужная энергия едва заметно дрогнула. Уперевшись лапами, Райс выдернул её наружу, как будто выдёргивал репу.

— Кх…

— …АААГХ!

Треск. На мгновение голос разделился надвое.

«Срабатывает…!»

Но только на миг. Почувствовав угрозу, Эдлер изо всех сил начал сопротивляться и силы в лапах Райса начали уходить.

Если так пойдёт дальше, он не то что не вытащит душу из тела Эверита — он даже не удержит то, что уже ухватил. А после одного провала Эдлер точно спрячется глубже, и достать его будет почти невозможно.

Ожидаемый итог. Даже сцепившись с Сефиутом, он понимал, что ему не хватает сил. О каком превосходстве над Эдлером могла идти речь?

Райс собрался. Раз уж он заранее всё для себя решил, то и выбор был лёгким. Стоило лишь представить, как пушистые лапы превращаются в гладкие человеческие руки…

— …!

Что-то белое, похожее на комок света, прилетело в него. Райс, стоявший прямо перед Эдлером да к тому же полностью сосредоточенный на превращении, оказался совершенно беззащитен и пропустил удар.

Перед глазами побелело, тело стало стремительно расти. Райс моргнул, охваченный растерянностью от резко поднявшейся высоты взгляда.

«Это… была атака?»

Он был уверен, что пропустил удар. Но почему не больно? Ничего не повреждено. Нигде не ломит.

Тр-рр-реск.

Где-то рядом что-то треснуло. Стоило ему повернуть голову — ошейник сорвался и упал на пол.

«…Колокольчик?»

Если из кота он превратился в человека, ошейник никак не мог остаться целым. Будь времени больше — он бы снял его сам, но сейчас было не до того.

Он ожидал, что ошейник порвётся… но вот проблема была в серебряном колокольчике.

Разбитый надвое, словно от сильного удара, он издал тихий звук, и из него вырвалась красноватая энергия. Витая вокруг, она тут же — фьюх — погасла, словно затухшая свеча.

Это бросилось в глаза. Но думать об этом, о природе белого света или о сломанном колокольчике было некогда.

— Х-ха, хх… наконец-то, кх, понял. Ты…

— …ты не духовный зверь. Ты зверо-человек!

Эдлер полностью освободился от силы, что оставил Сефиут.

Хорошая новость была в том, что меч он выронил, когда Сефиут его подавил. И хоть Эдлер всё ещё изо всех сил пытался сохранить контроль, он всё ещё не мог нормально управлять телом Эверита.

Но злоба, выкованная веками, по-прежнему была жива — грубая и острая, как ржавый нож. Воздух наполняла колючая чуждая сила, совсем не похожая на ту, что исходила от Сефиута.

Эдлер с усилием дёрнул застывшими мышцами лица и взревел:

— Да! Я был прав!

— Я должен тебя убить…

— Я должен тебя забрать…!

— Я раз за разом раздавлю тебя, вырву тебе дыхание,

— А потом отрежу голову и выставлю её напоказ,

— И вот тогда наконец исполнится моё вечное желание… страсть… молитва…!

Два голоса, слившиеся и расколотые одновременно, обрушили на него проклятия:

— Умри, умри, умри, умри, умри!

— Умри, умри, умри, умри, умри!

Это было даже не одержимость — чистое безумие.

Эдлер всё же заставил тело двинуться.

— А-а!

Жёсткие пальцы схватили его запястье. Такую силу не могли выдержать даже рыцари — боль была такой, что в глазах потемнело, и аж слёзы брызнули.

Но он не отдёрнул руку. Не мог отдёрнуть. Если он даст себе хоть секунду отдыха хрупкое равновесие рухнет.

Как и подобает потомку племени Мё — кошачьих зверо-людей, чьё прикосновение прогоняет зло и скверну, — каждый раз, когда рука Райса касалась Эдлера, его мрачная энергия отступала.

Но и силы Райса таяли в ту же секунду.

Вторая попытка привязать душу к игрушке.

«Ещё немного… ещё чуть-чуть…!»

Казалось, что если продержаться совсем немного дольше, если приложить чуть больше сил — можно будет переломить ситуацию. По щекам ручьями катились слёзы.

Он соскребал остатки своей силы до самого дна. Где-то на грани слышалось, как Сефи что-то кричит, но разобрать было невозможно. Когда кожа похолодела, а мир завертелся перед глазами, внезапно напор Эдлера резко ослаб.

— А… уха, ааааах…!

Раздался вопль. Но это был не Эдлер — это был Эверит. Его зрачки, полностью почерневшие, с хрустом вывернулись обратно.

И вместе с этим хрупкое равновесие рухнуло. Душа Эдлера начала постепенно выходить из тела Эверита.

— Э… эта энергия… Почему уже! Почему!!

Силуэт дрожал, голос скакал, теряя устойчивость. И в нём, едва различимой ноткой, чувствовалась эмоция.

Страх. Эдлер был в ужасе.

— Нет… нет, я… Я ещё… Я ничего даже не успел… Нет, нет, нет, нет! Почему всегда ты…!!!

И как раз в тот миг, когда непонятное отчаяние обрушивалось на него, словно ливень, наглухо закрытая дверь кабинета внезапно с грохотом распахнулась.

«…Дверь?»

И без того замедленное время вдруг потекло ещё вязче. Райс, заставляя непослушные глаза двигаться, взглянул в раскрывшийся проём.

«Джастин…»

И встретился взглядом с тем, кто там стоял. Ярко-красный, почти светящийся взгляд словно прожёг в нем невероятно чёткий отпечаток.

Сильнейшая боль, на нуле лежащая выносливость, напряжение, сжимавшее горло. Голова была в таком хаосе, что толком не работала. Он не успел вовремя осознать происходящее.

А осознал — когда Джастин уже обнажал меч.

«Ах».

Меч взмахнул. Райс заставил себя думать хотя бы немного.

В замок проник неизвестный человек в смутное время, а рядом — преступник-дядя. Оба заслуживают удара.

Кому предназначался взмах, было очевидно. Он зажмурился, ожидая боли.

Но вместо этого послышался лёгкий звук рассечения.

— …?

…Но боли так и не последовало. Стоило ему открыть глаза, как что-то тяжёлое упало на пол.

Он машинально повернул голову и увидел толстую человеческую руку. Лишь через секунду дошло: это рука Эверита, та самая, что мёртвой хваткой держала его запястье.

Несмотря на тысячи вопросов, переполнявших голову, Райс действовал механически.

Потрясённый и лишившийся руки Эдлер больше не мог сопротивляться. Его душа, терявшая хватку, окончательно выскользнула.

Не колеблясь, Райс втолкнул её в игрушку. Та жадно проглотила душу и с тихим стуком покатилась по полу.

— …

«Конец.»

Он тяжело перевёл дыхание. Эдлер был благополучно запечатан, но ещё оставалось разбираться с последствиями. Например… с Джастином, который стоял прямо перед ним.

С трудом распахнув мутнеющие глаза, он пришёл к выводу: поздно, но нужно хотя бы сейчас вернуть себе облик кота. Лучше так, чем быть принятым за преступника и схваченным.

— Ах…

Но тело не слушалось. И без того измождённое состояние стало ещё хуже. Мир раздваивался и плыл, и сколько бы он ни моргал зрение не прояснялось.

Он понял, что дрожит не мир, а он сам. И понял это лишь тогда, когда на кожу легло тёплое прикосновение. Незаметно Райса укутали в плотное одеяло.

— Джас… тин…?

— Да.

Он поднял голову, не веря, и неуверенно позвал его по имени. Их взгляды вновь встретились.

И только тогда Райс понял. Как камень, обрушившийся на голову.

«Может быть… он уже…»

…мог понять раньше.

Если бы Сефи услышал его мысли, наверняка посмотрел бы с укором: «Ты только сейчас понял?»

Но трещащее тело и мутнеющая голова не могли выдержать большего. Последняя тонкая нить сознания перехлестнулась и оборвалась.

В темноту, расползающуюся по зрению, проник нежный голос. Голос, который он когда-то уже слышал.

— Я благословляю тебя.

— Тебе, кто увянет, тоскуя по прошлому ■, я дарую ■■.

— Тебе, кто будет ■■ цветы на ■■ земле, дарую ■■…

И голос растворился.

— …Мне нечего сказать в своё оправдание.

Пожилой слуга склонил голову, не в силах скрыть стыда.

Остальные были такими же. Среди них был даже тот, кто ещё вчера держал голову высоко, — впрочем, неудивительно.

Причина, по которой их всех собрали, заключалась в том, чтобы подробно разобрать преступления графа Эверита и решить его дальнейшую участь.

Формально. Но слуги, получившие уведомление о заседании, были далеко не настолько глупы, чтобы не понимать истинный смысл происходящего.

«Хочет убедиться, нет ли среди нас его сообщников».

Ещё до начала собрания между слугами уже ходили слухи: несколько человек, помогавших графу Эвериту тайно присваивать деньги рода, были арестованы.

«Безумцы. Угораздило же их попасться именно на расхищении казны. Смелые они или просто идиоты…»

Говорили, что сумма была огромной. Он смутно догадывался, что те что-то затевают, но если бы знал, что они устроят такой погром, вмешался бы раньше.

Однако они предпочли закрыть глаза и именно их невежеств и самоуверенность привели к нынешней ситуации.

— …

— …

— …

Тяжёлая тишина давила так сильно, что у некоторых ноги подкашивались. Но куда более гнетущим был взгляд герцога. В его красных глазах невозможно было прочитать ни единой эмоции — и казалось, будто коса жнеца уже занесена у самого горла.

«Стоит ему недовольно посмотреть — и мы пропали».

«Хорошо, что на прошлом заседании я держал язык за зубами…»

«Чёрт, болтливый же я идиот. Зачем тогда я встал на сторону этого ублюдка…!»

Пятеро слуг уже были арестованы, но расследование продолжалось. Особенно те, кто считался близок с графом Эверитом, обливались холодным потом.

Конечно, они были невиновны. Даже если их допросили бы как следует, обвинить в присвоении казны было бы невозможно.

Но проблема была не в этом. Если герцог наметит кого-то лично… и начнёт копать?

Даже у самого чистого человека найдётся хоть пылинка, если трясти достаточно усердно.

И пусть речь не о хищении казны, но «что-то ещё» наверняка всплывёт. Тогда им грозили бы потеря времени, денег, чести, а возможно и разрыв служебного контракта с последующим судебным разбирательством.

Не просто неприятная, а по-настоящему ужасная перспектива. Слуги раз за разом сглатывали сухой ком.

В то время как они терзались страхом, предмет их ужаса — Джастин — думал совершенно о другом.

Он слишком равнодушен к тому, что кто-то чувствует по отношению к нему, и не собирался раздувать старые обиды.

Ему нужно было только одно: как можно быстрее закончить дело графа Эверита и вернуться к Райсу.

«Раз получил помощь — должен добиться результата».

Стоило представить ясные круглые глазки, настроение тут же потеплело. Взгляд Джастина смягчился.

Слуги же, неверно истолковав перемену в его выражении как проявление милости, наконец-то вздохнули с облегчением, но…

— …!

Когда Джастин резко поднялся, все вновь вздрогнули.

Стул с громким грохотом упал назад, но никто не посмел даже шелохнуться. Стоило им увидеть бушующие под алыми радужками эмоции и слова застряли в горле.

А возможность спросить о причине и вовсе улетучилась.

— В-ваше Высочество? Что случ…

Джастин с мрачным лицом просто развернулся и покинул зал.

Хозяин заседания исчез и все остались в полном смятении.

И тут…

— Ваша Светлость! Срочные новости!

Рыцарь вбежал в зал, не подумав даже постучать.

Лицо его побелело, похоже, вести были крайне серьёзными. Но адресата в комнате уже не было.

Заметив пустое место наверху стола, рыцарь и вовсе позеленел. Один из ближайших слуг тронул его за плечо:

— Кхм, Его Светлость вынужден был ненадолго выйти. Говори нам, мы передадим.

Тон был мягким, никто не собирался ругать подчинённого за внезапное появление. Увы, эта мягкость иссякла в ту же секунду, как он заговорил:

— Преступник, граф Эверит, сбежал из подземной тюрьмы! Несколько заключённых, сидевших вместе с ним, и значительная часть стражи тяжело ранены. Нужно немедленно собрать поисковый отряд и прочесать весь замок!

Весть оказалась куда более серьёзной, чем кто-либо ожидал.

***

Джастин, едва выйдя из зала, стремительно пересёк особняк. Его шаги не знали ни колебаний, ни остановок.

«Связь оборвалась».

Не так давно, после того как Райс чуть не заблудился внутри замка, Джастин предпринял меры.

Он вложил в колокольчик на ошейнике Райса частицу своей тщательно отточенной ауры.

Благодаря этому он всегда мог смутно ощущать, где находится Райс, пока тот не уходил слишком далеко.

Однако только что эта энергия оборвалась, словно её ножницами перерезали. Это означало, что сосуд, в котором хранилась аура — колокольчик, — полностью разрушился.

В тот миг, когда он осознал это, Джастин ощутил, будто земля уходит из-под ног. Он не мог стоять спокойно ни секунды.

Нужно было немедленно убедиться, что с Райсом всё в порядке. То, что он оставил при нём сразу троих сопровождающих, — давно смыло хлынувшей тревогой.

Энергия исчезла, но он мог примерно понять, где тот находится. Рабочий кабинет. То самое место, где Джастин, будучи уверенным в полной безопасности, оставил Райса.

Он мчался так, что сбивался с дыхания — впервые в жизни, сколько себя помнил. И вскоре достиг нужного места. Кожу болезненно покалывало дурное предчувствие.

И вот, когда он распахнул плотно закрытую дверь…

То, что он увидел, — это спина Эверита, который должен был сидеть в тюрьме, и прелестное лицо, что он видел лишь однажды, но так и не смог забыть.

Взгляд мгновенно приковали глаза, в которых будто зажглись звёзды, и волосы, сиявшие оттенком его самого любимого цвета.

Но лишь на миг.

Белое тонкое запястье, грубо сжатое чужой рукой — как только он заметил это, в глазах Джастина вспыхнул огонь.

Не успев даже осмыслить происходящее, он уже следовал зову сердца: выхватил меч и обрушил удар. Лезвие рассекло воздух бесшумно и отсекло Эвериту руку.

«Раз уж он самовольно сбежал из тюрьмы до вынесения приговора… такой удар можно считать допустимым».

Лишь после того, как отсечённая кисть глухо упала на пол, Джастин попытался оправдать свои действия.

Потоки воздуха дрогнули. Всё пространство словно стянулось к одной точке. И в самом центре был Райс.

Это произошло в процессе отделения души Эдлера от тела Эверита, но Джастин, не способный видеть души, ощущал лишь тончайшие различия энергии.

Холодок до костей, будто он столкнулся с древним врагом… И в то же время странное, необъяснимо таинственное чувство, будто попал в самую сердцевину какого-то сна.

Когда дрожавший Эверит рухнул на пол, словно оборвавшаяся марионетка, все эти ощущения мгновенно рассеялись.

С момента, как Джастин вошёл в кабинет, прошло не больше десяти секунд.

Он быстро взял себя в руки.

Спросить хотелось о многом. Но сперва — главное. Проверить, не ранен ли Райс, а затем… извиниться. За то, что допустил опасность…

— …!

Извиниться… он должен был извиниться, но…

Стоило Джастину поднять взгляд, как у него помутилось в голове. Тело Эверита, служившее заслоном, упало — и перед глазами открылось белоснежное нагое тело Райса.

Глаза заметались, мысли рассыпались, а губы под маской, уже приоткрытые для извинения, не смогли издать ни звука.

Он резко отвёл взгляд, но кончики ушей всё равно выдали его, они стремительно залились красным.

— А…

Именно этот слабый, почти угасающий вздох вывел его из ступора. Тонкий, едва слышный… И стоило ему увидеть, как тело Райса пошатнулось, будто собираясь упасть, в мозгу будто сверкнула молния.

«Чёрт».

Он судорожно собрал мысли. Сейчас было не до смущения.

Джастин тут же схватил плед, лежавший в углу кабинета, накрыл Райса и поддержал его.

— Джас… тин…?

— Я здесь.

Райс моргнул и медленно, чуть слышно, позвал его по имени. В голосе непонимание и растерянность.

Джастин понял: объяснять придётся многое. Как он нашёл его. Когда заметил изменения. Почему молчал об этом всё это время. И он собирался раскрыть всю правду без утайки.

Он очень давно ждал момента, когда сможет это сказать.

Но сперва нужно было уйти отсюда. Окутать его теплом, посадить у камина, успокоить… А о деталях поговорить, когда тот отдохнёт.

Однако план рухнул, даже не начавшись.

— …Райс?

Тело, которое он поддерживал, вдруг обмякло. Если бы Джастин не удержал его покрепче — тот бы просто рухнул.

Глухой удар сердца прокатился по груди. Шум крови бил в уши, дыхание сбилось. Он стоял, словно прибитый, и удерживал его едва живое тело.

Сомкнутые веки, едва различимое дыхание, обессиленно повисшее тело… всё внимание Джастина поглотил один животный страх.

— Нет… нет…

Он даже не знал, что именно «нет» — просто повторял это, как безумный. Где-то глубоко внутри что-то жгучее, чёрное, готовилось вспыхнуть…

— Эй.

— …А. Н-нет. Райс, я…

— Ох… да что же ты вечно устраиваешь…

Когда от него почти ушло сознание—

ШЛЁП!

Что-то стремительно ударило Джастина по щеке и жалко шлёпнулось вниз.

— А…

Он непроизвольно опустил взгляд и в тот же миг сознание прояснилось.

Круглые глазки. Милое личико. Пухлое, мягкое, набитое хлопком тельце. Это была игрушка, которую он подарил Райсу.

Пхадак-пхадак — плавники мелко дрожали.

— Ай, всё тело ломит. Из-за силы, что мне вовсе не подходит, я чуть не сдох, а он ещё оставшиеся крохи позвоночника высасывает подчистую!

Нереалистичная картина — игрушка, двигающаяся сама по себе и разговаривающая — наконец зацепила разлетающееся сознание.

— Эй, очнись. Так и похороны прямо здесь сыграем. Тебе что, он умирающим показался?

Эти слова выдернули Джастина в реальность. Искажённое, до предела суженное поле зрения медленно вернулось к норме.

— …Почему.

Слова вырвались сами собой — лишь крохотный обрывок звука.

— Почему игрушка говорит? Это для тебя сейчас самое важное, да?

Едва он начал, как его тут же оборвали, и Джастин замолчал.

Его взгляд снова плавно опустился. Теперь, чтобы проверить не куклу, а Райса.

— …

Игрушка была права. Тот лишь обессилел и упал — ни видимых ран, ни намёка на критическое состояние. Сердце, до боли колотившее в ушах, постепенно успокаивалось.

Наконец взгляд начал отмечать и то, что раньше ускользало: трещины в полу, разлетевшаяся в щепки мебель, разгромленный кабинет; без чувств лежащие рыцари; ещё одна валяющаяся неподалёку странная кукла.

Стоило ему хоть немного прийти в себя, как игрушка снова замолотила плавниками, подгоняя:

— Ну чего стоишь, живо двигайся! Сейчас тут толпа сбежится, шум поднимут, и ты хочешь показать ребёнка в таком виде?!

…Верно сказано. Мгновенно приняв это, Джастин тут же перешёл к делу.

Он обездвижил Эверита, уложил без сознания охранников и оказал им лёгкую первую помощь. Затем поднял Райса на руки, прихватил говорящую игрушку и…

— И вон того тоже возьми.

…и ещё одну странную, жёлтую, неровной формы куклу. Ощущение от прикосновения было неприятно мерзким.

Он едва вышел за дверь, как чей-то встревоженный голос окликнул его:

— Герцог!

Это был Кетир. За ним отряд рыцарей.

Подойдя почти вплотную, Кетир на мгновение растерялся.

После срочной вести, полученной сразу после ухода герцога, он первым делом направился в кабинет, решив, что если уж Джастин сорвался без предупреждения, то дело наверняка связанно с Райсом.

Верное решение человека, долгое время бывшего его правой рукой и действительно совершенно точное.

Но сейчас, глядя на происходящее, Кетир засомневался в собственной догадке.

«…Человек?»

Джастин держал на руках кого-то. Причём держал так, будто это нечто бесконечно ценное.

«Кто…?»

Так трепетно он ещё никого не касался. Если бы рядом с ним был столь дорогой человек, Кетир непременно бы знал… На ум приходил лишь Райс.

Но Райс кот. У него не могло быть таких длинных рук и ног.

— Графа я связал отдельно — увести в подземную тюрьму. Заприте надёжно, чтобы и думать не смел сбежать. Рыцарей осмотрите. О произошедшем расспросим, когда придут в себя.

Сухая инструкция прервала поток мыслей Кетира. Стоило ему кивнуть, как Джастин уже повернулся и ушёл — настолько стремительно, что на мгновение показалось, будто это иллюзия.

Кетир и сопровождавшие его рыцари лишь растерянно проводили герцога взглядом, но быстро взялись за работу. Войдя в кабинет, они увидели разгром.

Даже человек, не державший меча, понял бы: здесь шёл ожесточённый бой. И всё же что-то в этой картине было странно, слишком странно.

Оставив остальных разбираться, Кетир нахмурился.

«Что-то не сходится.»

Судя по расположению тел и следам, дерущимися были трое рыцарей и граф Эверит. Но сколько он ни перебирал варианты, картина всё равно не складывалась.

Разве что… тот неизвестный человек, которого унёс герцог? Кроме этого — ничего.

— Ах.

Он вдруг вспомнил ещё одну фигуру — кота, что, должно быть, уже сидит где-нибудь под столом, задрав хвост, и наблюдает за ними.

«Как же он испугался...»

Оплошность. Ему даже стало неловко, что он вспомнил об этом так поздно. Но мысль о том, что Джастин почему-то не забрал Райса, он в спешке так и не развил.

— Вы кота не видели?

— А, вы про того мистического зверя, которого Его Светлость держит при себе? Может, он спрятался. Поискать?

Рыцари засуетились ещё больше, обшаривая кабинет, но…

Разумеется, они не нашли там Райса.

***

В камине спокойно потрескивал огонь. Тихая спальня была идеальным убежищем для уставшего человека.

Но сам хозяин комнаты, Джастин, обильно потел.

— Жарко?

— …Немного, да.

— Ну конечно. Всё-таки ты дуралей.

— …

Он так и не решился открыть рот, лишь молча терпел.

Райса перенесли в спальню, уложили на кровать, но тут Джастин столкнулся с одной трудностью. Он накрыл его лишь одним одеялом, кое-как, и всё равно перед ним лежало тело без единой нитки на себе.

«Он… простудится.»

Одеяло было тёплым, воздух в спальне тоже, но Джастин не хотел оставлять ни малейшего риска.

Из-за мягкого, тёплого образа? Или из-за кожи, белой до прозрачности? В глазах Джастина Райс выглядел слишком хрупким — таким, что его не хотелось бросать вот так.

Поэтому он принес одежду. …А надеть её должен был, конечно же, он сам.

Он хотел сделать всё максимально сухо, без лишних эмоций, но тело и сердце отказывались слушаться. Каждый раз, когда его пальцы касались мягкой кожи, будто искры пробегали по нервам, а на лице снова и снова вспыхивал румянец.

В конце концов стало так жарко, что он даже всерьёз задумался снять маску — хотя, конечно, это осталось лишь фантазией.

Рыбка, наблюдавшая за ним сбоку, только неодобрительно щёлкала языком.

Но советы давать не забывала:

— На всякий случай говорю: даже не думай показывать его врачу.

Взгляд, который всё это время был устремлён на Райса, медленно соскользнул на игрушку.

— Ты ведь уже понял, кто он такой. Если привлечёшь лишнее внимание — попадёшь на глаза тем, к кому попадать точно не надо. И будет беда.

— …Понимаю.

Как холодным душем окатило. Настолько прямой предупредительный тон моментально привёл Джастина в чувство.

Он несколько раз медленно закрыл и открыл глаза. Спешка снова начинала душить его, но теперь, в отличие от прежнего, он мог её выдержать.

Он поочерёдно оглядел всё вокруг: говорящую игрушку, а рядом та странная игрушка...

Взгляд стал острым. Он не знал, что именно сделал Райс, но на уровне инстинкта чувствовал.

Прикоснуться — неприятно. Хотелось раздавить, порвать.

А больше всего — поскорее убрать подальше от Райса.

Его красные глаза скользнули к камину.

«…Сжечь?»

Но его мысль прочитали мгновенно.

— Да брось. Райсу она нужна.

— Понятно.

Всего одно слово. Но в нём было имя Райса и этого хватило, чтобы Джастин без малейшего сожаления отказался от идеи.

— Вот же… Ладно. Он до последнего сопротивлялся, так что после удара от запечатывания какое-то время не сможет вести себя как обычно. Просто слегка свяжи его, чтобы не сбежал, когда очнётся. Он будет использовать это для лечения твоего проклятия.

— Он не будет страдать?

— Кто, этот мелкий? Да не смеши. Максимум мышечная боль от того, что лапами махал.

— …

Ответа не последовало.

То ли его молчание показалось игрушке раздражающим, то ли она действительно хотела проверить, чем он занят — рыбка вытянула шею.

А Джастин в это время аккуратно массировал Райсу руку. Словно пытаясь снять возможную мышечную боль.

Мордашка игрушки искажалась всеми возможными способами.

— …

— …

Меж ними повисла неловкая пауза. Поскольку один из двоих был безнадёжно плох в поддержании разговора, первым заговорил другой и ловко сменил тему. Будто не желая дальше наблюдать за всем этим.

— Судя по всему, ты давно знал, что малыш умеет превращаться в человека.

Тишина снова вернулась. Но любой понял бы, что он так согласился.

— Ты его так бережёшь и переживаешь… выходит, он для тебя очень дорог? Но разве правильно держать рядом куклу с неизвестной душой?

Следующие слова наконец-то вытащили на поверхность тему, которую оба обходили.

Джастин молча опустил взгляд. Длинные ресницы упали вниз, бросив плотную тень.

— Я с рождения живу, став единым целым со своим проклятием.

Слова прозвучали внезапно, без связи, но в них был смысл.

— И потому… я чувствую в вас родство. Я решил, что вы — один из моих предков, проклятых и похороненных. Так ведь?

— М-да-а… Скучный ты, конечно…

Но в словах Джастина была слабая, но несомненная доверчивость. Он говорил уважительно, значит, подозревал всё уже давно.

Кукла — Сефиут — тяжело вздохнул, сгорая от неловкости. Раз уж так вышло, стоило бы и представиться…

Но как только он собрался открыть рот, Джастин опередил его:

— Кроме того, Райс очень умён. Он всегда дорожил игрушкой, которую я сделал и подарил ему. Он бы никогда не стал запечатывать внутрь неё злую сущность.

— …

Тот, кто вечно молчал, вдруг сказал слишком много.

Сефиут зажмурился и только выдохнул накопившееся раздражение.

— Да что ж за человек…

«Посмотри только на эти пустоватые глаза. Вид у него такой, будто он даже не задумывается, как со стороны выглядит его поведение. Ну ещё бы. Могу поспорить, что его голова забита только тревогой за малыша».

Оба плавничка яростно сжались, но Сефиут усилием стряхнул с себя это ощущение. У него ещё оставалось дело.

— Кхм. Как бы то ни было, хоть поздно, но я должен представиться. Я — Сефиут Лауфе. Шестой глава дома Лауфе.

Давным-давно отложенное знакомство.

В красных глазах Джастина пошла рябь. Даже такая короткая фраза содержала в себе куда больше информации, чем можно было ожидать.

Сефиут же вёл себя так, будто заранее знал, какой будет реакция.

— Да. Ты правильно понял. Проклятие, что течёт в крови Лауфе, и сейчас свернувшееся клубком внутри твоего тела… тот самый омерзительный яд — его распространил я.

Этого мало. Он даже вслух, без тени смущения, подтвердил догадку Джастина.

— Ну и как? Даже после этого хочешь держать меня рядом с ребёнком, которого так бережёшь?

Тон был расплывчатым. Слишком тяжёлым, чтобы звучать как проверка, и слишком лёгким, чтобы казаться искренней исповедью.

Один — за маской. Второй — в облике игрушки. Они смотрели друг другу прямо в глаза.

Прошло время, которое казалось вечностью. Тишина тянулась, давление между ними росло, как густеющий воздух.

Наконец под маской шевельнулись губы Джастина.

***

Внизу, в чернильно-чёрной глубине океана, утопшее сознание постепенно всплыло. Вслед за тем возвращались и чувства.

В кончиках пальцев появилась чувствительность. До ушей донёсся глухой звук воды.

— …Море.

Даже в затуманенном состоянии Райс был уверен: он тонет на большой глубине.

Инстинкт заставил его приоткрыть рот, чтобы вдохнуть, — маленькие пузырьки воздуха поднялись вверх… и вдруг — щёлк. Всё разом оборвалось.

Шум волн исчез. Холод в пальцах сменился теплом, а затёкшие, будто скованные конечности обрели свободу.

И когда, наконец, тяжёлые веки стали легчать, Райс смог открыть глаза.

Мутное белёсое пятно постепенно превратилось в чёткое изображение.

«…Спальня?»

Знакомая обстановка. Даже в полусне он осмотрелся, каждое утро перед ним была эта картина. Но какая-то странная, тонкая чуждость тянула внимание.

Правда, времени вникнуть не было.

— Очнулся?

Слишком явное присутствие приблизилось, тревожно кружась рядом.

После чего последовал поток вопросов: не болит ли что-то, как самочувствие, не трудно ли двигаться.

Он толком не успевал отвечать. Но и так ясно: и в голосе, и в взгляде — беспокойства и нежности столько, что они переливаются через край. Внутри неожиданно защекотало.

— …Джастин?

Он едва слышно назвал его имя и сам же осёкся. И тут же будто протрезвел.

«Я… сейчас говорил?»

Не мяуканье, а человеческий голос. Осознание ударило, как молния.

Он резко поднялся и оглядел себя. Моментально понял, что за чувство чуждости его мучило: высокий угол обзора, гладкая кожа, пять длинных пальцев.

Безошибочно — человеческое тело. И на нём ещё одежда надета.

Едва проснувшийся мозг отказывался работать, и он секунду просто пялился на свои руки.

И тут:

— …Прости.

Странная извиняющаяся фраза выдернула его из ступора. Джастин выглядел так, будто едва держится, весь зажатый до невозможности.

— Я… подумал, что если ты будешь без одежды, это может плохо кончиться. Поэтому… пришлось…

Будто его разрывали между виной и смущением.

«Значит, это Джастин меня одел».

Мысль скользнула, словно сонный бред. …Нет. Это вообще не главное сейчас. Он ведь даже виду не подаёт, что удивлён превращением!

Райс осторожно спросил, почти опасаясь услышать ответ:

— Ты… знал?

— …Да.

— К-когда?

— …

Ответа не последовало. Но Райс понял сразу.

«С самого начала…?»

Точно — с того дня. Когда он в человеческом виде пошёл к Сефиуту и столкнулся с Джастином. Он думал, что чуть-чуть не прокололся, а выходит, полностью.

Словно чёрно-белая плёнка, воспоминания промелькнули одно за другим. Если бы Джастина сейчас не было перед глазами, он бы точно забился в одеяло и умер от смущения. Но приходилось ограничиться тем, что просто сжал кулаки.

А ведь он так старательно изображал кота. Ну… котом он и был. Но если бы знал — ни за что бы не валялся у него на коленях пузом кверху.

Вот и получил расплату за то, что перестал думать от стресса. Вместе с нахлынувшим стыдом проснулась и капелька обиды.

— П-почему? Почему ты молчал, будто ничего не знаешь?!

Приоткрытые губы выпускали наружу обрывки слов, которые с трудом можно было назвать связными фразами. К счастью, Джастин обладал редким умением понимать намерения своего кота безошибочно.

— Я решил, что ты не хочешь раскрывать себя. И… хотел дождаться, пока ты сам скажешь мне, доверившись. Я… тебя этим поставил в неловкое положение?

— Нет, это не потому что я… не доверял Джастину, своему хозяину…

Потому что боялся, что хозяин отдалится. Он проглотил эти слова, так и не решившись произнести их вслух.

Не замечая, что от произнесённого им же слова «хозяин» у самого хозяина мгновенно покраснели уши, Райс лишь мучительно хотел выдрать себе волосы.

Перед глазами всплывали моменты, когда он, отложив человеческое достоинство, откровенно ластился.

Чёрных страниц в его личной хронике было… слишком много. Он провёл ладонями по лицу, словно пытаясь стереть с себя позор.

И самое смешное — даже захлёбываясь от стыда, он чувствовал мощное облегчение.

«Слава Богу…»

Как бы он ни выглядел, Джастин оставался прежним. Долго, мучительно долго, но тот всё равно принял его — даже в таком виде.

Благодаря этому разум понемногу прояснялся. В памяти оживали события, произошедшие перед тем, как он потерял сознание.

— …

— …Райс?

Неожиданное вторжение Эверита, одержимого Эдлером; выходка Сефиута и его собственный рывок, чтобы остановить это; Джастин, который появился без предупреждения и помог завершить запечатывание.

«А.»

Вслед за этим — истина, которую он меньше всего хотел знать. И без того дрожавший взгляд Райса окончательно потерял фокус.

«То есть… он видел всё, что я делал голышом…?»

И мало того, он ещё и переодел его. Ха. Ха-ха. Он безвольно засмеялся. Ему казалось, что стыд убьёт его прямо сейчас.

Он не выдержал — свернулся и накрыл лицо руками. Еле слышный голос прорывался сквозь пальцы:

— …Дай мне… побыть одному…

— Нет.

Даже котёнком он никогда так не умолял, и всё же отказ прозвучал слишком быстро. Он медленно высунул лицо из-под одеяла.

— Я понимаю, что ты злишься — я долго тебя обманывал. Но я не знаю, когда твоё состояние снова ухудшится. Поэтому хочу… пока что оставаться рядом и следить за тобой.

— …

Он не мог ничего сказать, но уже по другой причине. Его словно… просили простить.

Он в изумлении всмотрелся в глаза Джастина. Как и ожидал — никакой шутки там не было.

Спроси любого прохожего — сто человек из ста сказали бы, что это не Райса обманули, а Райс скрывал и водил за нос.

— Я не злюсь. Просто… хотел бы, чтобы ты сказал раньше…

Голос прозвучал немного резче, чем он намеревался, но смысл Джастин уловил верно, тот заметно расслабился.

И тут же негромко добавил:

— Даже несмотря на… жестокую сторону, что я показал тебе?

— Что? Когда?

— Я отрубил графу руку прямо перед тобой.

— Угу.

Да, кажется, что-то такое было. Ситуация была слишком напряжённой, он плохо всё помнил.

Но даже вспомнив, он не испытывал ни страха, ни отвращения. Достаточно было того, что граф сам напросился. Да и Райс уже переживал не такое, ещё до приезда в герцогство он видел море крови после нападения и быстро пришёл в себя.

Так что впечатление это не произвело. Но отношение Джастина его слегка задевало: тот вёл себя как щенок, провинившийся перед хозяином. Хотя настоящим питомцем был как раз Райс.

Райс решительно качнул головой:

— И что с того? Наоборот, ты помог мне.

— Но ведь в итоге это ты защитил меня. Ты мог обернуться человеком и сбежать, Райс, но ты не сделал этого.

— Потому что… с голой задницей по особняку не побегаешь…

— Верно. Это было очень мудро. Если бы ты правда так сделал… возможно, я бы немного разозлился.

Райс моргнул. Как вообще разговор свернул в эту сторону?

Но Джастин, похоже, хотел продолжить. Он глубоко вдохнул, стряхивая остатки неприятных эмоций:

— Райс. Как всегда… ты остаёшься таким же добрым. Когда увидел шанс — не смог отвернуться. Ты не оставил того человека, что был моим кошмаром. …Спасибо. Я снова в долгу перед тобой.

Глядя на него, трудно было понять, счастлив он или немного опечален.

Только теперь Райс заметил, что Джастин держал его за руку. Сам взялся первым, а при этом касался так осторожно, будто проводил пером по коже.

Стыд и ужас, мучившие Райса, уже растворились без следа.

«Кошмар… да.»

Он ещё раз прокрутил в голове его слова. И вдруг заговорил, возможно, со стороны это казалось неожиданным отступлением от темы:

— До того, как встретил хозяина… я жил в особняке маркиза Марилона. …Честно говоря, что было до этого… почти не помню.

Это было несколько месяцев назад — время, которое он уже похоронил в памяти. Джастин догадывался об этом, но подробностей не знал.

— Тот мерзавец и еды толком не давал, и издевался, и использовал меня в своих любовных забавах. В конце концов я сбежал — надоело. После этого я какое-то время скитался по улицам… и тогда встретил тебя, Джастин.

Джастин молчал.

— Мне понравилось, как ты даже бездомным котам показывал заботу. Поэтому я пошёл за тобой… И, если честно, я немного притворялся больным, просто хотел побыть с тобой рядом.

На внезапно высказанное признание нахлынуло лёгкое смущение.

— А о том, что я из племени Мё, я узнал позже. Знаешь, что я подумал в момент, когда впервые обратился в человека?

Райс сморщил нос. Было очевидно, что Джастин ждал ответа.

— Я хочу быть с ним и дальше. Очень надеюсь, что мой хозяин не станет от меня отдаляться… Угу. Мне было страшно, что ты меня отвергнешь.

— Я так не сделаю.

— Теперь и я это знаю.

Слишком уж быстро прозвучавшее отрицание даже слегка развеселило. Хотя, будь результат другим, вряд ли бы он так спокойно кивнул.

Как бы ни были прочны доверие, время, проведённое вместе, и уверенность, что этот человек его не бросит, — всё равно страшно сделать шаг вперёд.

Райс глубоко вдохнул.

Признаться — одно, но вот так полностью открыть душу… лицо мгновенно вспыхивало. Но это было необходимо. Он слишком долго топтался на месте, избегал, уходил от разговора… значит сейчас его очередь подойти первым и протянуть руку.

— А ты, Джастин?

Вовлечённый в рассказ Джастин не сразу сообразил и только моргнул. Но затем в серебристых глазах промелькнуло понимание: его ласковый котёнок решил впервые раскрыть своё прошлое и он, чтобы облегчить ему ношу, сам заговорил первым.

Круглые серо-серебристые глаза осторожно встретили взгляд. Мол, если не хочешь — не рассказывай. Он, как всегда, оставлял выбор.

Под маской появилась мягкая улыбка. Остатки колебаний исчезли, уступив место небольшой, но искренней решимости.

И только теперь Джастин смог произнести начало своей собственной истории.

— Я стал носителем проклятия ещё до рождения… точнее, когда был в утробе. Из-за этого, говорят, здоровье моей матери сильно ухудшилось.

Интонация — словно он сам узнал это от других. И Райс сразу понял, чем всё кончилось.

— В итоге она умерла, когда я родился. После этого меня считали ребёнком, убившим родную мать, и… отношения с отцом тоже были плохими.

— Это же просто ненормальное обращение!

— …Да. Наверное, так и было.

Спокойно слушавший Райс внезапно вспыхнул, вспомнил тот самый чердак, который они осматривали вместе.

Но странно: Джастин выглядел почти… довольным. За маской его глаза мягко согнулись. Неясно, чему он там улыбается.

Глаза Райса сердито сузились, как у обиженного кота, но…

— Честно говоря, у меня почти не осталось воспоминаний о детстве. Везде, куда я ни шёл, меня встречали ненавистью и презрением — проклятие и слухи о том, что я «съел мать». …Пожалуй, оставлять в памяти было особо нечего.

И злость тут же рассеялась. Как можно злиться, когда слышишь такое?

Сердце болезненно сжалось от тяжёлого прошлого и от притуплённого, почти обесцветившегося взгляда Джастина.

— Потом однажды мой отец погиб в аварии с каретой. И вскоре пошёл слух, что это тоже я виноват.

— Почему?

— Некому было верить, да и… казалось, что это могло быть правдой. Раз я убил мать, превратил отца в чудовище… то, наверное, и это тоже из-за меня.

Голос становился всё тише. Безэмоциональный пересказ то и дело прорывался еле заметной горечью.

Райс уже собирался вспыхнуть снова, когда…

Джастин протянул руку и погладил его по голове. Настолько привычный жест — он делал так десятки раз.

Но тогда он был котом.

Сейчас же он человек.

Намеренно или нет, но это было как погладить домашнего питомца. И это немного давило на человеческое самолюбие, пробившееся из-под поверхности.

И всё равно Райс не смог оттолкнуть. Видя, как от этих движений Джастин постепенно успокаивается, сбить его жест показалось невозможным.

Он тихо позволил себя гладить. Тепло мгновенно размягчило мысли.

— Благодаря тебе я теперь знаю, что всё это — неправда. Так что не сердись.

— Угу… продолжай.

— Хорошо.

Дальнейшее Райс уже знал, хотя бы частично.

Джастин унаследовал титул герцога, передал управление дому своему дяде Эвериту и исчез в столице. По совету Кетира проходил лечение в храме, но делал это без особой инициативы.

— Так я и жил в мире, где всё казалось черно-белым… и тогда, Райс, я встретил тебя.

Он убрал руку с его головы и снова взял ладонь. Оттуда передалась едва заметная дрожь и Райс невольно задержал дыхание.

— …?

И вдруг — абсолютная тишина.

Он думал, Джастин продолжит, но тот будто погрузился в глубокие раздумья. Не отказ, не нежелание говорить — скорее, он что-то переваривал внутри себя.

Долгое время он только молчал, и наконец заговорил:

— Может быть, я похож на своего родного отца. Наверное, не зря говорят, что кровь не обманешь.

— …Что? О чём ты вообще? — Райс нахмурился.

Слова были такие, что только выводили из себя. Он резко сжал руку Джастина.

— Отец мучил и ненавидел меня не только из-за проклятия. А потому, что я родился, убив мать.

— …

— Говорят, он безумно её любил. Это было известно всем слугам, а история их любви даже какое-то время будоражила весь свет. Я отнял у него ту, кого он так любил. Он не мог меня простить.

— Но…

Принять это было невозможно. Если сейчас он кивнёт, то будто оправдает всю боль, которую тот причинил Джастину, те годы, что Джастин вынужден был терпеть.

Но он не смог сказать ни слова — из-за того, что Джастин произнёс дальше.

— Я такой же. Если бы кто-то отнял тебя у меня, я бы, как и отец, остался привязан к этому миру только ради того, чтобы отомстить.

Словно не своим, а чужим телом Райс почувствовал, как пальцы полностью ослабли. Он опустил голову, и даже дыхание будто остановилось. По спине пробежал холодок.

Разве слова могут быть такими тяжёлыми? Манера речи, наполненная абсолютной правдой… нет, не сама манера — чувства, что стояли за ними, были слишком огромными. Они могли бы залить его всего целиком, и всё равно остаться избытком, способным наполнить собой целое озеро под его ногами.

Глаза метались, сердце билось так, что казалось вот-вот выпрыгнет наружу. Тошнота подступала.

«Нужно… нужно что-то ответить.»

Даже в таком состоянии он это понимал. Но выбрать подходящий ответ не мог.

Сказать: «Я тоже»? Нет, так нельзя. Он не мог сравниться с этим безымянным, огромным чувством, что ощутил от него. Тогда отрицать? Сказать, что не хочет, чтобы их сравнивали? Или…

«Почему ты… почему ты так обо мне заботишься?»

Он прикусил губы. Горло пересохло, будто он бежал под палящим солнцем.

Но времени на сомнения не осталось, Джастин поднял голову и тихо сказал:

— …Извини. Наверное, я заставил тебя чувствовать себя неловко.

— Нет! — Райс резко замотал головой. Нельзя было позволить ему говорить такое и уходить в себя.

Да, это было тяжело, до удушья; да, его сердце чувствовало, что вот-вот взорвётся; да, иногда к горлу подступала странная, необъяснимая жажда. Но Джастин не был в этом виноват.

Джастин усмехнулся ровно так же тепло, как когда гладил его по голове. Медленно поднял руку и легко нажал пальцами между бровей Райса.

— Ты сейчас в точности похож на котёнка.

Он выглядел почти счастливым. Уши, а теперь и щёки Райса вспыхнули красным. Он не выдержал и взорвался:

— Почему ты так говоришь, с самого начала…!

— Такие слова я говорю только тебе. Но если тебе это неприятно, я перестану.

— …Нет. Нет. Когда я такое говорил? Я ведь не говорил, что это… что это неприятно?

Ничего более противоречивого трудно было себе представить. Он сам слышал, как нелогично это звучит, но рассудок уже давно был перегружен — он просто не мог об этом думать.

В итоге Райс резким рывком сменил тему:

— То!

— …?

— Се… Сефи… Нет. Где моя кукла?

Он запнулся, но всё равно выбрал неплохой уход от темы. Однако реакция Джастина оказалась неожиданной.

— Хм…

Он выглядел неловко и даже виновато — так, будто ему очень трудно начать объяснение. У Райса сердце ухнуло вниз.

«Неужели… он испортил его?»

Он же просил — умолял быть аккуратнее! Неужели было поздно? Как раз в этот момент, когда тревога уже поднимала голову, Джастин, видимо уловив его выражение, поспешно заговорил:

— Прости. Я просто пытаюсь подобрать правильные слова… Сейчас он вместе с Кетиром.

— …С Кетиром?

Пугливый человек и кукла, в которой сидит дух. Одна только мысль заставляла нервничать.

Но почему? И что означает «правильные слова»? Ответ пришёл быстро.

— Снаружи игрушка была очень грязной. Я подумал, что её нужно постирать… нет, скорее вымыть. Но я должен оставаться рядом с тобой, так что поручил это Кетиру.

А, то самое.

Райс вспомнил, как выглядел Сефиут в последний раз — весь в пыли, после того как метался туда-сюда. Конечно, он был грязный. Он и сам собирался отправить его в прачечную позже. Видимо, Кетир решил сделать это вместо него.

Но…

— Вымыть?

Слово звучало странно. Будто Джастин знал, что внутри куклы — человеческая душа…

— А.

Райс понял всё без слов.

Похоже, пока он был без сознания, Джастин узнал правду о Сефиуте.

— …Я вернулся.

Кетир, который говорил, что отлучится вместе с Сефиутом, появился довольно быстро. Райс обернулся к нему по привычке и вздрогнул.

«Он будто лет на пять постарел…?»

Лицо было переполнено усталостью.

Зато Сефиут, выскользнув из его рук и взмыв вверх…

— Ху, вот это освежило!

Он выглядел так, словно только что провёл потрясающе приятное время. Чистые, пушистые плавники радостно трепетали в стороны.

Всё это выглядело довольно забавно, но мысли Райса занимало совсем другое. Он осторожно скосил глаза, наблюдая за Джастином.

«Как и ожидал.»

Похоже, он всё понял. Сефиут открыто болтает и летает туда-сюда, а Джастин — ни малейшей реакции.

Но их отношения таковы. Предок и потомок, герой и его кровь, и… Проклявший — и тот, кто носит в себе проклятие. Неудивительно, если бы одна сторона проявляла открытую враждебность.

Однако Джастин выглядел абсолютно спокойным. Более того, Райсу даже показалось, что куда эмоциональнее он был тогда, когда говорил с ним наедине о прошлом.

— Если он вам понравился, то и дальше буду поручать это ему.

— …!

— Охо.

Очевидно, никакой злобы не было. Иначе он бы такого не сказал.

От этого разница в реакциях человека и куклы стала ещё ярче. И без того измождённое лицо Кетира стремительно побледнело.

Напротив, Сефиут явно наслаждался происходящим, весело порхая в воздухе:

— Да, ему можно поручать и дальше. Я и так считал его толковым, а у него ещё и руки золотые. Он достоин быть моим помощником.

Лицо Кетира выражало глубокое, давно достигнутое смирение. Похоже, он просто сдался.

Но ненадолго — его резко скрутило. Он столкнулся взглядом с Райсом, который внимательно на него смотрел.

— Простите. Не успел должным образом поприветствовать вас, слишком растерялся. Вы уже знаете, но я Кетир Риботе.

Вежливый тон, низко склонённая голова — ничего подобного Райс не слышал, пока был котом. Даже будто бы извиняется за задержку.

От неожиданности Райс смутился:

— Н-не надо так… прямо…

Ко всему прочему он ещё и заикаться начал. Хотелось прикусить язык. Но что поделать —когда он был котом, он всю дорогу говорил с ним панибратски. Что бы он ни говорил, человеческие уши всё равно слышат только «мяу мяу мяу». Зачем было напрягаться?

Эта привычка и дошла сюда. Поняв, как ему непривычна вежливая речь, Кетир сам подсказал:

— Можете говорить со мной на «ты».

— Тогда и ты…

— Я в порядке. У меня предчувствие хорошее — совсем скоро мне всё равно придётся говорить уважительно. Привыкаю заранее, так что не обращайте внимания.

— …

Райс не понимал, о чём он. Но упускать такую возможность не собирался, так что быстро кивнул.

Кетир, кажется, припоминая прошлое, пробормотал:

— Иногда мне казалось это странным. Для божественного зверя вы были чересчур смышлёным. А про зверо-людей сегодня впервые узнал.

В его голосе сплелись разные чувства: удивление, лёгкий шок. Райс смущённо отвёл взгляд.

Но всё же почувствовал благодарность.

«Хорошо хоть он не злится.»

Он ведь немало вытворял в кошачьем теле, и всё же Кетир явно не держал на него обиды. Он оказался куда добрее, чем казался.

Джастин негромко добавил:

— Твою сущность знаем только мы с Кетиром. Он надёжен, умен и вполне может быть твоими руками и ногами, если меня вдруг не окажется рядом. Хотя я сделаю всё, чтобы такого не случилось.

Кетир, который немного ожил во время приветствия, снова поник. Видимо, в голове уже прикинул, насколько увеличится объём его работы.

Райсу стало жаль его, но одновременно возник и вопрос. Он перевёл взгляд на Джастина.

Глаза того были полны тяжёлой вины, он не ослышался.

— Зверо-люди — скрытная раса. И независимо от того, знают о тебе или нет, ты обладаешь способностями, за которые кто угодно мог бы захотеть заполучить тебя. Чтобы снизить опасность в ближайшее время, я решил, что твоё существование лучше скрыть.

Он глубоко вдохнул и искренне извинился:

— Прости, что самовольно отнял у тебя свободу.

— …?

Почему он вообще извиняется? Иногда Райс чувствовал, что хотел бы заглянуть внутрь его головы.

Да, ему придётся немного скрываться, но ведь смысл — защитить его. Не запирать же его в пыльном сарае. Это пустяки.

«Вообще-то ничего особо не меняется.»

Он и дальше будет жить рядом с Джастином, наслаждаясь жизнью любимого питомца.

…Ну, теперь, конечно, не получится ходить исключительно котом. Всё-таки есть честь.

Так или иначе, было совершенно очевидно, что никакой вины Джастина здесь нет. Райс уже собирался возразить, но первым недовольство высказал Сефиут, который стоял рядом.

— Вот это у тебя и проблема. За то, в чём ты не виноват, ещё и извиняешься?

Точно-точно, верно говорит. Райс согласно кивнул.

— Люди с самого начала были жадными существами. Потому то стремиться к редкому, желать того, что превышает их меры, — это их инстинкт. Ты что же, собираешься извиняться каждый раз за их грехи? Эх, ну и глуп же ты.

Голос, разбирающий всё по пунктам, звучал до нелепости едко. Он ещё и цокнул языком — напор получился знатный.

К тому же…

«…Он даже как будто радуется?»

Райс, до этого делавший вид, что переживает за Сефиута, только сейчас немного успокоился.

Сефиут и Джастин похожи.

Он никогда не говорил это вслух, но прекрасно видел, что Сефиут несёт глубокое чувство вины за трагедию, что произошла из-за него. Хотя понимал, что всё было неизбежно.

«…Тебе я не страшен?»

Как и Джастин, который, надеясь не услышать утвердительного ответа, всё равно без колебаний задавал вопросы, ранящие его самого. Точно так же и Сефиут, скорее всего, спросил Джастина: «Ты меня не ненавидишь?».

И раз он сейчас так свободно говорит… значит, разговор с Джастином прошёл хорошо.

Сефиут, сыплющий упрёками, и Джастин, тихо слушающий его. Увидев эту картину, Райс непроизвольно улыбнулся.

Но был один человек, который не мог вписаться в эту мирную атмосферу.

«…»

Это был Кетир.

Он благополучно вымыл куклу, в которой пребывал дух прежнего герцога Лауфе, и уже как следует поприветствовал Райса, внезапно ставшего человеком. Снаружи — абсолютно спокойный, полностью адаптировавшийся… Но только не внутри.

Говорящая кукла. Внутри неё — призрак. Причём призрак предка его начальника!

— Холодно, негодник! Так я замёрзну! Ты что, хочешь снова меня убить?! Воду надо горячее!

— У тебя руки слишком напряжены. Ослабь хватку.

— Хм, слизь на плавниках ещё не до конца отмылась. Намыливай тщательнее.

…Если бы не этот адский поток замечаний, то когда Кетиру внезапно пришлось заняться «купанием», он бы вообще не смог двигаться. На одном внутреннем содрогании держался.

Он несколько раз сомневался в реальности происходящего. Что в этой шумной кукле сидит тот самый прежний герцог Лауфе, спасший когда-то империю от бедствия.

Потрясение было настолько велико, что страх перед призраком, с которым он остался наедине, будто растворился.

Но проблема была не только в этом.

«Зверо-люди, значит…»

О существовании зверо-людей он никогда в жизни не слышал. Не столько предательство ощущал, сколько просто трясся от переизбытка информации. Голова болела, дел было много, а на «купание» под видом стирки ушли последние силы.

У Кетира даже потемнело в глазах — он уже прикидывал момент, чтобы тихонько улизнуть.

Но…

— Кажется, до него дошло достаточно. Пора заканчивать. А теперь займёмся отложенным делом. Как раз все посвящённые в тайну собрались.

Заявление Сефиута разрушило его попытку к бегству.

Кетир плотно зажмурился. Похоже, сбежать не выйдет.

***

Предчувствие Кетира оказалось точным. Тема, которую поднял Сефиут, была куда серьёзнее.

— Эдлер Лауфе. Того, кого я запечатал в кукле, нужно выгнать из этого мира.

Речь шла об Эдлере.

Райс вздрогнул. В суматохе, в напряжённом разговоре с Джастином он совершенно забыл об этом.

Но как?

Он лишь помогал, потому что имел талант к снятию проклятий, но в этом направлении он был дилетант.

Ответ дал Сефиут:

— Он давно стал злым духом, сотканным из одной лишь злобы. Делай то же самое, что делал раньше — и он сам очистится и исчезнет.

«Хм…»

— И раз уж благодаря твоей силе у него появилась форма, заодно часть проклятия Джастина тоже спадёт.

«Давайте прямо сейчас!»

Проклятие — это то, что Райс терпеть не мог. Только что он волновался, сможет ли, но тут же вскочил.

Его остановил Джастин.

— Райс. Ты совсем недавно очнулся. Тебе нужно отдыхать.

— Я просто устал и немного поспал, вот и всё. Я абсолютно здоров.

— Ты не спал — ты был без сознания. Сейчас-то нормально, но если перенапряжёшься, состояние может снова ухудшиться.

— Я уже делал подобное. Я хорошо отдохнул, так что снова не упаду.

— «Уже»? Это не впервые? Когда ты… Райс…

Они обменивались репликами без остановки.

Один рвался вперёд, второй изо всех сил удерживал. С глазами, полными тревоги и расстройства, Джастин ненадолго поколебал Райса.

— Это ведь не как запечатывать. Тут силы почти не нужно. Правда, Сефи? Я прав?

— Ну… в целом так.

— Видишь? Если переживаешь, можешь меня поддерживать. Держись рядом. Можешь даже держать меня за лапу… ой… то есть за руку. Разрешаю.

И Джастин сдался. Отчаянная аргументация, согласие предка и предложение сидеть рядом сделали своё дело.

— Ох уж ну.

Хотя за этим и последовал какой-то странный междометный выкрик, всё равно договорённость прошла гладко. Джастин, который выглядел так, будто переживает серьёзнейший внутренний конфликт, в конце концов ушёл за куклой.

— Принёс.

Вскоре он вернулся с сейфом. Таким надёжным, что если уронить его с вершины замка, на нём и царапины не останется.

— Предок сказал, что он может проснуться и начать бузить. Подумал, что это будет самым действенным.

Действенным… да, пожалуй. Райс с кислым видом посмотрел на сейф. Что бы внутри ни происходило, он точно не пробьётся.

Трое людей и одна рыба сгрудились вокруг небольшого сейфа. Глаза Джастина, стоявшего впереди, всё ещё были полны тревоги. Он всё никак не мог отбросить желание остановить происходящее.

— Точно всё будет в порядке?

— Ага. Абсолютно.

Райс упрямо кивнул. В итоге Джастин, совсем сникнув, принялся выполнять свою часть.

Он распахнул плотно запертую дверцу сейфа. Кто-то напрягся, кто-то приготовился, кто-то в страхе перехватил дыхание — и в тот момент, когда они заглянули внутрь…

Чёрная тень выстрелила наружу. Движение было таким быстрым, что казалось, будто воздух пронзили.

Но её путь заграждал Джастин. Существо, которое не так-то просто было даже глазами проследить, оказалось крепко зажатым в его хватке.

— ……! …!!

Из него хлынули звуки, столь странные, что их сложно было назвать человеческой речью.

— Я же говорил. Терпения у него — ноль.

Сефиут цокнул языком. И только тогда Райс смог разглядеть то, что зажал Джастин.

Кукла-картошка с кривыми чертами лица. Та самая, в которую он запечатал Эдлера. Только теперь — совершенно чёрная.

«Проклятие».

Предположение Сефиута оказалось верным. Запечатанный в кукле Эдлер обрёл некое подобие формы, и на его злую волю отозвалось проклятие Джастина.

То ли из-за последствий запечатывания, то ли из-за того, что он исчерпал все силы, но прежнего давления теперь не ощущалось.

Его недавняя попытка вырваться, похоже, была последней. Тело куклы бессильно обмякло.

Но говорить он всё же мог.

— Ты…

Голос, просачивавшийся из куклы, был настолько слабым, будто вот-вот исчезнет. Но ненависть и злоба, заключённые в нём, были до жути ледяными.

— Ты… убил меня… и мою жену… Ты разрушил мою семью… кхх. Ты… всё, что было мне дорого, кх, кк, всё забрал…!

Хыхихик, ххыт, хыхыхы. Зловещий смех, перемежающийся тяжёлым хрипением. Кукла затряслась и пробормотала:

— Поэтому и ты… не должен быть счастлив… не должен…

Затем снова обмякла, затем судорожно затряслась. Порой бормотала что-то о том, что ей страшно холодно, будто в забытье.

Молча наблюдавший за этим Сефиут подвёл итог:

— Похоже, он под влиянием проклятия.

— …Если это проклятие…

— То самое, что свернулось у тебя в теле. Злоба и ненависть, которые оно содержит, настолько сильны, что какой-нибудь злой дух, век-другой копящий силы, к нему бы даже приблизиться не смог. А этот вот — прямо перед ним. Неудивительно, что рассудок плывёт. Что ж, заслужил.

Он даже не считал Эдлера существом, достойным внимания. Сефиут лениво прищурился на Джастина.

— Есть что напоследок сказать?

Похоже, спрашивал исключительно из вежливости — всё же «родственник». Но был один, кто не мог это терпеть.

Райс.

— Напоследок? На этот мусор даже слова тратить жалко! Всё, Джастин, дай я ему прямо сейчас рот заткну.

Он был так зол, что его сжатые кулаки дрожали.

Сам факт, что они дышат одним воздухом, уже был мерзок. Пока эта тварь несла бред, Райс хотел хотя бы прикрыть Джастину уши — и корил себя, что не сделал этого.

Он уже засучил рукава и шагнул вперёд, когда Джастин внезапно преградил путь.

— Джастин?

— Я хочу кое-что сказать.

— …Хорошо.

Напор, с которым он только что был готов собственноручно вырвать кукле глотку, заметно спал. Раз Джастин хочет — возразить трудно.

Но тут же в душе Райса поднялось подозрение. Неужели он… собирается сказать что-то «хорошее»? Из уважения к «последним словам» родителя?

— Отец.

Голос звучал мягко. Голос Джастина — бесконечно тёплым и добрым.

— У меня появился дорогой человек.

— …!

— Благодаря этому я наконец понимаю, что такое счастье.

Со стороны — идеальные слова сына, обращённые к отцу, которого он больше не увидит. В нормальной семье отец бы с улыбкой закрыл глаза, радуясь счастью сына.

Но их отношения были испорчены настолько, что вернуть их было невозможно.

— Прошу, наблюдайте из ада за тем, как я проживу иначе, чем вы.

Иными словами Джастин откровенно доводил Эдлера до белого каления. Ты не смог, а я смогу.

«Браво-браво, да я бы сейчас хоть захлопал. Как я вообще посмел усомниться в Джастине.»

— ДЖАСТИИИН!!!!

Эффект провокации был ошеломительным. Эдлер, который только что бессмысленно бормотал и вяло висел, взревел так, что мог бы соперничать с воплями призраков.

— Джастин, Джастин, Джастин! Проклятый Джастин! Проклинаю тебя! Пока моя душа окончательно не исчезнет, я тебя… кх—!!

Брык-брык. Он изо всех сил пытался корчить тело куклы и орать, но на этом всё и закончилось.

— Теперь-то нормально?

Раз уж Джастин сам его поддел, смысла терпеть дальнейший бред не оставалось.

Но…

— Подожди.

— …Опять?

Снова остановил. Пока Райс без стеснения хмурил брови, Джастин, крепко связывающий вырывающуюся картофельную куклу, достал откуда-то носовой платок.

— Руку поранишь, надо быть осторожнее.

— …

На этот раз Райсу и сказать нечего стало. Внимательные движения, которыми он аккуратно обматывал его руку платком, были так щекотны, что словами не передать.

Тепло коснулось тыльной стороны ладони. Будто температура тела Джастина сквозь перчатки перешла к нему. Райс пару раз невольно провёл большим пальцем по этому месту.

«Да я и не ударил его сильно…»

Он специально полностью сбросил силу, чтобы ненароком не задеть Джастина. По сравнению с ударом кота это вообще ничто.

…Но ощущение заботы ему всё равно понравилось. Игнорируя учащённые удары сердца, Райс шагнул вперёд.

— Джасти… кх.

— Всё сказал?

После этого он залепил кулаком по картофельной кукле, которая всё ещё тянулась к Джастину. Эдлер жалко смялся под ударом.

Дальше всё пошло гладко. Бессильную куклу он колотил как тесто.

На душе стало не просто легко — даже приятно. И прямо на глазах чёрный туман вокруг Эдлера начал рассеиваться.

Это был сигнал, что проклятие рассеивается. Райс воодушевился и ударил сильнее.

Единственным, кто смотрел на всё это с ужасом, был Сефиут. Будучи сам в теле куклы, он явно не в восторге от происходящего и спрятался за Кетиром.

И наконец…

— Хиль… леин…

Прошептав какое-то незнакомое имя, Эдлер исчез — словно погасшая свеча.

И кукла, лишённая души, стала крошиться. Быстро высохшая форма не смогла дольше удерживаться и рассыпалась в пепел.

— ….

Так, не оставив за собой ни малейшего следа, всё и закончилось.

Вот настолько бесславным был конец злого духа. Кетир, похоже, ощутив то же, нерешительно спросил:

— Это… всё?

— Да, наверное.

По словам Сефиута, душа злого духа состоит лишь из злобы. Она вся была очищена его рукой. Душа без ядра не может существовать, так что Эдлер попросту исчез, даже не ушёл в загробный мир.

Если считать исчезновение души второй смертью, то получается, что он кого-то убил… но…

Особых угрызений совести не было. Кто-то должен был судить того за грехи при жизни и после смерти. Так получилось, что этим кем-то стал он.

Тем более тот сам себя обрёк, насильно пытаясь вселиться.

«И Джастин выглядит нормально.»

Главное — хозяин выглядел невероятно облегчённым. Словно сбросил ношу, которую долгие годы тащил.

И этого было достаточно.

Тягостное чувство отступило так же быстро, как и появилось. Частично из-за того, что Джастин, похоже, в порядке, но больше из-за…

— Джастин.

Райс сурово распахнул глаза и подошёл к нему.

То ли его тронуло, что многолетняя злая связь наконец-то оборвалась? Джастин словно был не в себе и бессмысленно смотрел на Райса.

Он заметил приближение только когда тот оказался на расстоянии вытянутой руки. Но было поздно.

Райс быстро схватил его за руку. Точнее, за перчатку.

Просунул пальцы внутрь плотно прилегающей кожаной перчатки. Джастин вздрогнул.

Но никому и в голову не пришло останавливать Райса. Пока Джастин стоял, оцепенев, он ловко сорвал перчатку.

Глухо шлёпнув на пол, чёрная кожаная перчатка исчезла из поля зрения.

И обнажилась голая рука Джастина.

— Герцог, ваша рука…!

Чистая рука без малейшего следа мерзких чёрных жил.

Кетир, который стоял в стороне, тоже медленно подошёл, раскрыв рот. Изменение было действительно поразительным.

А уж что чувствовал сам обладатель и говорить нечего. Джастин с задержкой опустил взгляд на свою руку и только моргал, будто не понимая, что произошло.

Зато Райс сиял.

— Видишь? Рука чистая! Проклятие снято! Похоже, я был прав! Теперь можешь не носить перчатки, Джастин!

В голосе звенели одни восклицательные знаки, ноги подпрыгивали.

Даже образ кота, радостно скачущего по комнате, накладывался на него — настолько он был счастлив.

На этом он не остановился.

Раз уж проверил руку естественно становится любопытно, что там дальше; а раз уж проверил под рукавом — то и состояние лица тоже хочется узнать. Он едва сдерживался, чтобы немедленно своими глазами увидеть прогресс исцеления.

Рука, теребившая ладонь Джастина, медленно поползла выше, под рукав.

Райс настойчиво ощупывал кожу, скрытую под одеждой. Хотел лишь убедиться, не вздулись ли там чёрные жилы…

— А?

Кончики пальцев наткнулись на подозрительно твёрдое напряжение. Как будто человек изо всех сил сжал мышцы.

Райс удивлённо поднял голову и посмотрел на Джастина.

Тот опустил голову набок, будто избегая взгляда, а уши… уши полыхали ярко-красным. Честно говоря, если бы уши у него взорвались от жара — он бы поверил.

— А…

Только сейчас дошло. Его собственные действия могли быть… слегка неправильно поняты.

Райс застыл, не в силах ни продолжить, ни отдёрнуть руку.

Смотреть на явно смущённого Джастина оказалось настолько неловко, что сердце у Райса забилось как сумасшедшее.

«Почему… почему со мной такое творится?»

Иногда, стоя рядом с хозяином, тело переставало его слушаться. Сердце будто падало, уши начинало звенеть, пальцы покалывало без причины… Сейчас было именно так.

Несколько глубоких вдохов — ноль эффекта. В итоге Райс, позабыв о своём благом намерении внимательно осмотреть состояние хозяина, выбрал бегство.

ПУФ!

Тело окутал свет, и вот уже вместо юноши маленький жёлтый кот плюхнулся на пол.

— Мя… нг.

Из-под съехавшей одежды выглянула мордочка. Лапками он торопливо умывался — так он пытался хоть как-то стряхнуть с себя смущение.

А Джастин…

— …

Джастин всё трогал место, где касалась рука Райса — явно с оттенком досады. А уши… продолжали пылать.

Смотрели на это двое: один человек и одна кукла — и, конечно, все поняли.

— Ццц.

Сефиут, наблюдавший за всей этой комедией, качал головой и яростно цокал языком.

— …

Кетир же вовсе не скрывал выражения «я хочу смыться от сюда». Но кого это волновало? Начальник с котом давным-давно уплыли в собственный мирок.

***

В замке все суетились.

Выявились слуги, которые годами воровали казну. Более того — граф Эверит, стоявший за всем этим, совершил побег из тюрьмы.

В процессе часть подземелья была разрушена, ранены несколько рыцарей и даже заключённые, что там сидели.

И всё это произошло за один день. Если бы в замке сохранялась идиллия — это было бы куда страннее.

Граф Эверит был вновь задержан Джастином и возвращён в темницу, но утверждал, что ничего не помнит — ни побега, ни битвы, ни того, как ранил рыцарей.

Учитывая, что боевых талантов у него не было ни на копейку, сама возможность его побега оставалась загадкой.

«Да это никогда и не раскроется.»

Кому придёт в голову подозревать, что душа бывшего герцога стала злым духом и подстрекала его? Память после одержимости и вправду исчезает, так что, возможно, сейчас Эверит сидит и сходит с ума от собственного бессилия.

Так ему и надо.

Хотя тем, кому пришлось убирать последствия, было не до смеха — тот же Кетир, который с раннего утра бегал как ошпаренный.

«Говорил что-то про нехватку людей?»

Всех, кто был связан с Эверитом, уволили подчистую.

Яснее не скажешь. Насколько же глубоко граф успел пустить корни в герцогском доме. Похоже, беспорядок ещё долго будет оставаться нормой.

Но была и хорошая новость.

Никто из раненых рыцарей не пострадал настолько, чтобы возникла угроза жизни или тяжёлые последствия. Мелисса тоже поправлялась.

Услышав это, Райс не смог остаться спокойным.

— Мррээу. Мря-ааанг!

Он принялся канючить Джастина отвести его к раненым.

Несмотря на занятость, Джастин согласился без колебаний. Быть на руках хозяина ему было уже не впервой… но почему-то сейчас он чувствовал себя смущённо.

Так они и пришли в лазарет. Голоса внутри оборвались, как только Джастин открыл дверь.

— Г-господин герцог?! Что привело вас… ах! П-простите!

— Ничего. Лежите.

Неожиданный приход главы дома заставил рыцарей побелеть как мел. Один даже попытался вскочить и тут же рухнул с кровати.

Джастин, как всегда равнодушный к формальностям, жестом остановил их попытки вытянуться по стойке «смирно».

Рыцари переглянулись: то ли быть тронутыми его вниманием, то ли бояться, что сейчас полетит гроза — было непонятно.

Джастин как человек сам по себе уже почти не вызывал у него неловкости.

Похоже, все его старания не были напрасны. Возможно, поэтому настроение улучшилось и хвост Райса сам собой начал вилять.

Когда он в облике кота, это была проблема. Стоило эмоциям чуть-чуть измениться — тело и хвост сами двигались, не спрашивая.

— Оооо…!

— Милота-то какая. Всё-таки он же божественный зверь.

— Теперь понятно, почему Мелисса от него без ума.

— А та кукла, что раньше была с ним, где?

— Похоже, не с ним.

…Но он признавал очевидное.

Маленькое, пушистое, очаровательно кошачье тельце действительно обладало талантом разряжать атмосферу.

Очарованные хвостом люди начали между собой шептаться и восхищаться. И, кажется, забыли, что Джастин всё отлично слышит.

Хотя так было куда лучше, чем видеть, как они стоят скованные страхом.

— Р-Райс… господин…?

И чуть в стороне стоял человек, ради которого Райс вообще упросил Джастина прийти.

— Мрр… ммм…

Руки и ноги были крепко забинтованы. Говорили, что последствий не останется, но при виде этого трудно было успокоиться.

Он тихонько похлопал лапкой по руке Джастина, которая крепко удерживала его. Тот, немного помедлив, всё же опустил его на кровать…

— …Хх…

Сверху раздался едва слышный всхлип. Райс остановился как вкопанный. Он поднял голову и, конечно же…

На глазах Мелиссы стояли слёзы, и зелёные зрачки дрожали.

«Почему… почему?»

Лапа, уже поднятая, чтобы шагнуть вперёд, зависла в воздухе и неловко теребила пустоту. Все остальные разговоры в палате тоже смолкли.

— Прост… простите… Простите меня, господин Райс…

Слова, наконец сорвавшиеся с её губ, были извинениями. За что?

— Я… я обещала, что в этот раз непременно вас защищу… — всхлип. — А сама снова рухнула первой… Из-за меня ваша прекрасная шерстка вся пострадала… Я — худшее ничтожество на свете…

А, вон оно что.

Фраза про «прекрасную шерстку» немного смутила, но других упрёков не было. Он сам видел — Мелисса сделала всё, что могла.

Да, она не смогла держаться до конца, но хотя бы выиграла время.

Если бы не она, Сефи мог бы решиться сжечь себя куда раньше. Или Райс, измученный бегством от Эверита, не смог бы остановить это. Или он вообще оказался бы пойман Эдлером, захватившим тело графа.

Она лишь оказалась сметена силой, которой невозможно противостоять. Но именно она закрыла путь всем худшим вариантам и выполнила свой долг.

Поэтому всё было в порядке. Райс подбежал и двумя передними лапками похлопал Мелиссу по ноге. На одеяло осыпались жёлтые ворсинки.

Мелисса несколько секунд просто смотрела на это… а потом:

— Кх… кх-кх… уээээх!!!

Разревелась в голос. Так громко, что плач звенел на всю лечебницу. По всему было видно — о присутствии Джастина она напрочь забыла.

А протянутая Райсом лапка уже давно была поймана. Похоже, она до сих пор жалела, что не успела толком помять его лапки до того, как ворвался Эверит.

Судя по всему, так она собиралась ощупать и подушечки, и всю шерсть вокруг — по одной волосинке…

Несколько секунд спустя:

— Довольно.

Джастин спас Райса. И выглядел он при этом… странно раздражённым.

Мелисса лишь теперь осознала, что герцог стоит прямо перед ней. Лицо тут же побелело, и она вскочила с кровати.

— …Прошу прощения! Дважды не суметь защитить того, кого должна сопровождать… Это позор и моя вина! Я недостойна оставаться при господине Райсе…!

Пошатываясь, но всё же низко кланяясь, она продолжала самоуничижаться.

— Недостаток мастерства — факт.

Проблема была в том, что ответ давал именно Джастин. Человек, который просто не умеет приукрашивать слова, когда речь идёт не о Райсе!

Тон был холодным. От этих слов вздрогнула не только Мелисса, но и другие рыцари поблизости, которые до этого затаивали дыхание.

Райс тоже содрогнулся.

«Н-нельзя, так нельзя…»

Он уже поднял лапу, чтобы постучать по его груди в знак протеста…

— Но произошедшее было испытанием, с которым вы не могли справиться.

Голос сверху прозвучал неожиданно спокойно. Он сделал маленькую паузу, словно давая напряжённым рыцарям перевести дух.

— Такие испытания нередко служат возможностью отточить сталь меча. Но не переусердствуйте. Сейчас важнее восстановиться, а тренировки подождут.

Закончил он наставлением. Суть проста: «не корите себя и займитесь здоровьем». Но рыцари смотрели так, будто сомневались, правильно ли поняли.

Переспросить они не успели. Джастин уже повернулся к выходу, не проявив желания продолжать разговор. Разумеется, прижимая Райса к груди.

Всю дорогу обратно Джастин молчал. И Райс довольно ясно понимал почему.

Впервые так много говорил с подчинёнными. Впервые давал советы. И теперь, несомненно, смущался.

«Ну ничего…»

Хорошее — оно и есть хорошее. Хвост Райса снова чуть дрогнул. Видеть, как он понемногу меняется, было удивительно приятно.

После посещения раненых Райс по-прежнему был в облике кота.

Ему это ничуть не мешало. Ничего ведь не изменилось. Ещё до того, как его личность раскрыли… нет, до того, как он сам понял, что его раскрыли, Райс прекрасно справлялся, притворяясь котом.

Сказать, что у него совсем не было поводов для беспокойства?

…Нет, так тоже нельзя.

— Хм. Стало чуть слаще? Жаль. В моё время кислинка была всей изюминкой.

Сефиут, сидевший рядом и оценивавший вкус ягод, был ярким тому примером.

«Да как ты вообще это ешь».

Спелая малина втягивалась в рыбью пасть. Потом он закрывал рот и жевал. Райс думал, не пропитается ли игрушка соком изнутри, но, как ни странно, кукла оставалась целой.

По словам Сефиута, раз у него появилось физическое тело, он может есть и чувствовать вкус. Что происходит с едой внутри — непонятно. Он что, её переваривает? Чем больше Райс узнавал о призраках, тем непостижимее они становились.

Как бы то ни было, у Сефиута были вполне веские причины впервые попробовать мукбанг.

Потому что Райса раскрыли.

Хотя никто прямо не упомянул, встреченные ими рыцари при визите в госпиталь сказали:

— А где та кукла, что мы видели раньше?

— Похоже, вы её с собой не взяли.

Интонации были слишком уж заинтересованными.

Разумеется. Сефиут начал говорить вслух ещё тогда, когда у всех глаза были открыты и уши на месте. Так что они не могли не услышать.

И правда — слухи моментально разошлись по замку. Кетир, который иногда заглядывал в кабинет Джастина, даже в свою занятость успел передать новости.

Бред о том, что кукла — фея. Но благодаря свидетельствам рыцарей «она предупредила нас об опасности» этот бред обрёл правдоподобие.

«Ну… наверное, это к лучшему?»

…По крайней мере, никто не подозревал, что внутри куклы сидит призрак.

Слуги, которых они встречали, и даже вассалы, пришедшие к Джастину с докладом, смотрели на Сефиута с живым интересом. Один человек даже чуть в обморок не упал, увидев, как кукла ест ягоды.

Отношение было как к обезьянке в зоопарке, но сам Сефиут был доволен.

— Хм. Теперь можно и не притворяться немой куклой!

Похоже, прежняя жизнь угнетала его довольно сильно. Райсу стало его немного жаль.

Так что он бы с удовольствием позволил Сефиуту наслаждаться своей «роскошной» жизнью, но всё же хотел задать ему один вопрос.

Несколько дней назад Райс узнал от Джастина кое-что важное.

— Как ты меня нашёл?

— После того, как ты чуть не заблудился, я пропитал колокольчик на твоём ошейнике своей аурой. Благодаря этому мог примерно чувствовать, где ты… хм. Находишься. Когда эта энергия внезапно исчезла, я решил, что случилось что-то неладное.

— Понятно.

— …Прости.

— …?

Разговор был примерно таким.

Он даже извинился за то, что без спроса отслеживал его местоположение. Райс, конечно, особо не беспокоился.

Наверное, волновался. И благодаря этому он смог вовремя избежать опасности, так что Райсу следовало бы самому благодарить его.

Но всё же этот разговор разжёг одно подозрение.

— Мяу. Мняаанг.

Райс приблизился к трапезничающему Сефиуту и слегка пошевелил хвостом. Мягкий кончик несколько раз провёл по рыбьей голове.

— Эй, мелкий! Взрослый ест, а у тебя никаких манер! Вот уж…

Сефиут недовольно шикнул. Даже при этом он прилежно выбирал самую крупную, спелую малину.

— Ай-ай, опять шерсть попала. Ладно, я выбрал тебе самую вкусную. На, ешь. И не злись от голода.

— …Мрр?

Райс остолбенел: его внезапно выставили котом, который якобы выпрашивал ягоды.

Но раз уж дали — не откажешься. Он сцапал два ягодных шарика, которые протянул Сефиут.

Во рту сладкий сок ярко разорвался. Теперь было понятно, почему тот ел их, несмотря на жалобы на исчезнувшую кислинку.

Докушав, Райс снова требовательно ткнул его хвостом.

— Мяаау!

Хвост шлёп-шлёп — теперь прямо по лицу рыбы. Наконец Сефиут взорвался:

— Ты что, вредина, совесть потерял? Две штуки получил и хватит! Хочешь ещё — попроси у потомка, пусть приносит тебе твою долю!

«…Ты ещё и злишься?»

Райс был поражён. Он отвернулся и увидел Джастина, который выглядел так, словно сейчас принесёт новую порцию фруктов. Райс только ещё больше помрачнел.

— Мя-ррр! Мяаак!

«Не это я хотел сказать, дяденька!»

Похоже, теперь слово «дяденька» его уже не ранило. Лишь глаза у него смущённо бегали.

— Ну… надо было сказать сразу.

Он говорил уже давно. Райс тяжело, с самым выразительным укором посмотрел на него.

Но, кажется, что бы он ни спросил, тот готов был отвечать честно и подробно и этого было достаточно. Теперь настало время задать вопрос, который он давно вынашивал.

Стоило услышать слова Джастина, как ему сразу пришла в голову одна вещь.

Белоснежный сгусток света, что бросился на него прямо перед тем, как он превратился в человека. Если это был не обман чувств, то именно оно разбило бубенчик.

«Будто специально целилось.»

Когда бубенчик раскололся, светлая вещь исчезла в мгновение ока, словно и не собиралась причинять вред. Может, её целью и было — позвать Джастина.

Это домыслы?

— Мяууу. Мряк. Мяооон.

Для начала он описал форму того светового сгустка: круглый, ослепительный, размером примерно с кулак взрослого мужчины… и так далее.

— Я не видел.

Сефиут решительно покачал головой. Одинокую малину, болтающуюся в воздухе, он подтянул к себе и сунул в рот, после чего продолжил:

— Но кое-какие догадки есть.

— Мяк?

«Правда?»

— Конечно. Я же говорил тебе, что сила, делающая законы мира расплывчатыми, — это либо магия, либо духи. Очевидно, вмешался кто-то другой.

Однако его тоже что-то беспокоило.

— Хотя я и использовал силу другого направления, моё чувство так просто не обманешь… И тем более я не видел ни одного наглеца с такой смелостью, чтобы вот так вклиниться.

Хммм. Сефиут протяжно хмыкнул. Чем глубже он погружался в размышления, тем яростнее хлопало задний плавничок.

— Похоже, где-то скрывается ещё один тип, вроде того Эдлера.

При этих словах его круглая мордашка сморщилась в комок. Похоже, он столкнулся с чем-то ужасно неприятным.

Но Райс не чувствовал никакой угрозы.

«Не похож он на плохого духа…»

Почему-то у него была уверенность. Если получится, он бы даже хотел посмотреть тому существу в лицо.

Кто бы согласился с таким мнением? Никто. Джастин, может, и кивнул бы с радостью на любое слово Райса, но, к сожалению, он совсем не мог вмешаться в их разговор.

«…»

Прилипший к ним взгляд был полон тоски.

Кот и кукла-рыбка. Оба круглые, оба милые, а сейчас сидят рядышком и шепчутся.

Любой прохожий расплылся бы в широкой улыбке настолько, что дёсны бы высохли.

Но Джастин улыбнуться не мог. Не только потому, что внутри игрушки сидел не дух, а его далёкий предок…

Главная причина была одна.

— Мяк-мяк-мяк.

Он не понимал слов Райса.

И неудивительно — это же был кошачий язык. Общаться с котом было нереально.

И это вовсе не странно. Ещё несколько дней назад Джастин вообще не думал, что сможет говорить с ним.

Определённые действия, случайные привычки, выражения мордочки, высота мяуканья — всё это служило подсказками, чтобы понимать его.

Но теперь…

Неизбежные обстоятельства заставили Райса признать свою истинную природу. Больше не нужно скрываться, не нужно притворяться.

Ради Райса он терпел — куда больше, чем тот мог представить. Впервые в жизни сильная, отчаянная привязанность делала Джастина таким.

Но в ответ расстояние, которое не сокращалось. Он даже обидеться толком не мог, не говоря уже о том, чтобы спросить причину.

…По крайней мере, так он думал.

— Хм.

Сефиут, который был весьма наблюдательным, не мог не заметить перемен.

Вот хотя бы сейчас посмотри: глаза у него такие влажные, что он вот-вот разрыдается. Только Райс этого не понимал.

В такие моменты бедный его потомок начинал вызывать жалость. Как он вообще связался с таким бестолковым котёнком? Наблюдать за этим было неловко — даже ему захотелось помочь.

— Он сейчас заплачет.

— Мяк?

Он, покашляв, будто невзначай указал на состояние Джастина. А рассказ про световой шар как раз подошёл к концу — идеальная пауза.

Райс мигал в полнейшем непонимании, пока наконец не дошло, что «сейчас заплачет» — это о Джастине.

— Мя… мя… мяорк!

Стоило ему осторожно повернуться и увидеть лицо хозяина, он подпрыгнул сантиметров на пять от шока.

«О-он правда сейчас заплачет?!»

Слова Сефиута вовсе не были преувеличением. Глаза Джастина блестели от влаги, а благодаря кошачьему зрению Райса даже мокрые ресницы виднелись отчётливо.

Будто он сам совершил что-то ужасное в груди кольнуло чувство вины. Он сглотнул, не зная, с чего начать.

«Он почувствовал себя… лишним?»

Нет. Райс крепко зажмурился. Он и так уже знал, что это не так.

Начало этой странной дистанции уходило к тому самому дню — когда его личность была раскрыта.

После этого Райс стал меньше подходить к Джастину. Точнее, меньше тереться о него, меньше показывать ласку, меньше сам проситься на руки.

Во время посещения больничной комнаты он спокойно сидел у него на руках… но это одно. А самому подойти, уткнуться — это совсем другое.

И причина изменений была всего одна.

«Ха… позорище…»

Райс стал чувствовать стыд. Когда их отношения изменились, утраченное чувство человеческого достоинства вернулось и начало кусать его за пятки.

Иными словами — ему было стыдно до ужаса.

Что он валялся на спине, мяукал и просил погладить. Что залезал на его бедро, чтобы тот расчёсывал шерсть. Что крутился у него на груди, мурлыкая.

Всё. До. Единого. Момента.

Как только он потерял сознание и снова очнулся, всё пошло по уже знакомому сценарию.

Но, как известно, чёрные страницы прошлого вспоминаются снова и снова, а стыд — живучая штука. Стоило забыть и неприятные воспоминания всплывали вновь, терзая Райса.

Это привело к тому, что рядом с Джастином он начинал излишне контролировать своё поведение. В итоге перед ним он вёл себя так скованно, что со стороны это выглядело откровенно неловко.

— Ккгыы…

И Джастин, конечно же, не мог этого не замечать.

Райс приоткрыл сжатые веки. Наполненный обидой взгляд по-прежнему был прикован к нему.

Если он даже сейчас начнёт держать дистанцию, Джастин, без сомнений, на этот раз уйдёт глубоко-преглубоко в свою нору и больше не покажется.

— …Мяаун. Мяк.

Он медленно переставил лапы. Шаг, ещё шаг… Причём настолько медленно, что черепаха бы посрамлённо отвернулась.

В конце концов первым заговорил Джастин:

— Я…

Он тяжело сглотнул, а затем, будто что-то внезапно осознав, его глаза под маской дрогнули.

— …Я, наверное, давил на тебя.

— …Энг? Энг?

…У Райса и правда было дурное предчувствие, но чтобы всё так странно повернулось он не ожидал.

Тут же его накрыла резкая тревога. И она была совсем иного рода, чем надоедливые воспоминания прошлого позора, которые тянулись хвостом.

— Мяк? Мяук? Эээнг! Уэун!

Хвост Райса вздыбился и завертелся в воздухе. Н-нет, всё совсем не так!

Он жалобно мяукал, но Джастин уже затаил дыхание, словно осуждённый, и нисколько не сомневался в своей ошибочной догадке.

— Ммыыыыы…

Только полный дурак не понял бы: во всём виноват он сам!

Таскающиеся за ним на хвосте чёрные страницы прошлого и порождённый ими стыд мигом испарились, уступив место вине.

Он столько раз думал, что нужно поговорить… но откладывал и откладывал, пока не дошло до такого. Реакция очевидно задетого Джастина неприятно кольнула в груди.

Сперва нужно было остановить его самоуничижение.

Райс одним прыжком запрыгнул на кровать и стремительно зарылся в аккуратно заправленные простыни — шуррр-шуррр — и влез внутрь.

Затем, тщательно укутавшись одеялом, пшик! —

На месте, откуда пробился короткий свет, как обычно оказался Райс в человеческом теле.

Он пошевелился внутри одеяла, приподнял край и маленькое лицо осторожно выглянуло наружу.

— …Это не так.

Голос был настолько тихим, что если не прислушаться — не услышишь. На лице — явственный стыд.

— Ты меня не напрягал. Просто… всё это время… мне было стыдно из-за того, что я делал…

Он бормотал и вдруг прикусил язык. Он хотел бы спокойно и понятно объяснить, что Джастин всё понял неправильно…

Но, похоже, привычка болтать бездумно, когда он был котом и его всё равно никто не понимал, сохранилась — слова выходили неловкими и корявыми.

Поэтому поднять взгляд было мучительно тяжело. С такими откровениями — тем более.

К счастью, усилия не пропали зря. Обида в глазах Джастина таяла, как снег под солнцем.

— Вот и хорошо. Если дело не в том, что я тебе неприятен… Я рад.

Хотя добавленная фраза всё ещё звучала грустно.

От этого совесть Райса только сильнее ныла.

Если после такого он снова станет вести себя так же — это будет уже не человек, а зверь.

Ах. Я же кот.

Поправочка. Не человек, не зверь, а валяющийся на дороге никому не нужный камень.

Райс глубоко вдохнул и собрался с духом.

— Прости. Я постараюсь… привыкнуть.

Вечно прятаться, потому что стыдно — невозможно. Он решил больше не отворачиваться от своих чёрных страниц, а встретить их лицом к лицу.

Если он ещё раз сделает то же самое… на этот раз он точно увидит Джастина в слезах. Это было всего лишь предчувствие, но очень убедительное.

— Тебе не нужно передо мной извиняться.

— Но всё же…

Добрый Джастин покачал головой — мол, если это было не из-за неприязни, то всё в порядке. Поистине милосердная душа.

И тут Райсу пришла в голову отличная мысль. Его глаза засияли.

— Ты ничего не хочешь? Просьбу? Желание исполню!

И Джастину настроение поднимет, и сам Райс избавится от чувства вины. Идеальная стратегия.

Несмотря на внезапность, Джастин быстро понял его смысл. И понял, что движет Райсом.

— Я…

Он на мгновение замолчал. Он ведь тоже человек и не свободен от таких чувств, как желание.

Само слово «желание» сладко кружило у него в голове.

Чем дольше он думал, тем тревожнее становился Райс.

…Какое такое желание он собирается загадать?

Он сглотнул. На всякий случай поспешно внёс ограничение:

— То, чего я не смогу выполнить, нельзя!

Пусть выглядит жадновато, но деваться некуда. До недавнего времени — а если честно, и сейчас — он был самым обычным домашним котом.

У него кроме собственного тела — ничего. Денег нет ни гроша.

Люди, знавшие о богатстве дома Лауфе, наверняка только фыркнули бы, услышав такую мысль, но Райс об этом, конечно, и понятия не имел.

Тем не менее эта внезапная реплика вытащила Джастина из глубины собственных раздумий.

— Я бы никогда не стал ставить тебя в неловкое положение.

Он бережно сложил прочь все неприличные желания, кипевшие в его голове.

Но сказать, что просить ему было совсем нечего — неправда. Как раз напротив: в этот момент ему отчаянно требовалась одна вещь.

— Тогда, Райс. У меня есть всего одна просьба.

Джастин встретил расширенные от напряжения глаза и заговорил.

***

Тяжёлый, липнущий взгляд откуда-то скользнул по его спине, вызывая зуд под лопатками. И всё это из-за Сефиута, который использовал его как щит.

— Эм-мр.

«Что вы делаете.»

Райс ворочался. Не раз, не два — так что от Сефиута всё чаще доносились недовольные шипения.

— Да угомонись ты хоть немного! Вчера вы так и норовили всё испортить, а я хоть раз вмешался? Терпи теперь хоть это! — пробормотал Сефиут вполголоса, явно стараясь не привлекать внимания.

Райс лишь тряхнул ушами.

«Испортить? Что испортить?»

Сефиут иногда говорил вещи, которые Райс понять был просто не в силах. Сейчас был именно такой случай.

Но желание Сефиута спрятаться было понятно. Райс незаметно повернул голову и взглянул на незнакомого гостя.

Тот взгляд… Стоило хозяину комнаты разрешить, и гость тут же бы уселся рядом, чтобы изучать его без зазрения совести.

— Барон Эмбио.

— Ох… Прошу простить мою бестактность.

К счастью, Джастин сам очертил границы, не позволяя тому перейти черту.

Прочитав недовольство в глазах хозяина, барон Эмбио моментально оставил свои попытки.

Причина его визита была чисто рабочей: доложить о делах, которыми он последние дни занимался.

Барон Эмбио передал Джастину стопку документов.

— Как вы и приказали, я проследил за движением имущества графа и вассальных домов, помогавших ему. Большую часть присвоенных средств они пустили в инвестиции. На первый взгляд — деньги раскиданы по мелким направлениям, но если посмотреть на общую картину, всё сходится в одной точке.

Он указал на конец документа и продолжил:

— Среди состоятельных людей тайно ходят слухи. Будто бы чёрный рынок, исчезнувший десять лет назад после масштабной чистки Империи, снова набирает силу в подполье. Похоже, они связались с тем, кто стоит за этим.

Чёрный рынок… Слово не из лёгких.

Если Императорский дом устроил настоящую зачистку, значит, он не намерен терпеть их существование. Связавшийся с ними слабый род может быть разрушен до основания.

Барону даже не нужно было отдельно объяснять риск — Джастин всё это отлично понимал.

— Следует сделать показательное наказание. Вернуть вложенные средства — дело безнадёжное, так что конфискуйте часть их имущества и перечислите его от имени дома Лауфе в одно из ведомств при Императорском доме. Виновных я разберу сам.

— Слушаюсь.

Так они уничтожат всю преступную ветвь и заодно проявят лояльность Империи. Даже если позже правда всплывёт — честь будет спасена.

«Мой выбор всё-таки был верным», — удовлетворённо отметил про себя барон Эмбио.

Джастин Лауфе действительно был человеком, за которым стоило следовать.

Но самодовольство длилось недолго.

— Есть ещё одна просьба.

Вместо того чтобы завершить встречу, как ожидалось, Джастин явно собирался продолжить.

В глазах барона вновь загорелся интерес.

— Пока мои возможности позволяют я в вашем распоряжении.

— Если знаешь мага, хотел бы попросить организовать встречу.

— Мага… Несколько таких знакомых у меня есть, но людей, достаточно надёжных для личного контакта с вами, всего двое.

Как и следовало ожидать, барон быстро понял суть просьбы и столь же быстро сузил круг.

Маги в Империи редчайший ресурс. В бою они уступают мечникам, но способности нарушать законы мира придают им огромную ценность.

А барон Эмбио, управляя крупным торговым домом, часто имел с ними дело — не так много мест брали на продажу их редкие материалы.

Но всё же ему стало любопытно: зачем Джастину понадобилась встреча?

Разумеется, он не собирался навязываться с расспросами. Он — вассал. Пока его господин не идёт по кривому пути, он будет служить верно.

«Возможно, это настолько важное дело, что я и представить себе не могу… Нужно как можно быстрее назначить встречу.»

С такими мыслями, пообещав заняться этим незамедлительно, барон удалился.

Но мог ли он хоть на минуту предугадать…

— Думаю сшить тебе комплект одежды.

…что тот самый «важнейший вопрос» окажется пошивом индивидуального костюма для его домашнего кота.

Барон Эмбио работал почти так же быстро, как и Кетир. Не прошло и двух дней, как он согласовал встречу.

Однако сделка с магом всё откладывалась. Причиной стало неожиданное письмо.

— Верховный объявил, что нанесёт визит.

В Фалассе он был высшей властью и самым мудрым среди тех, кто служил Богу. Теперь пришла весть, что он ступил на землю герцогства.

***

Карета без тряски двигалась по главной дороге. Верховный Греус через небольшое боковое окно наблюдал за пейзажем улиц и лицами жителей, мелькавших за стеклом.

Спокойствие, тепло и ни единой тени. Эта картина заставила его вспомнить лицо одного мальчика, давно спрятанное в глубинах памяти.

Он молчал.

Половину лица обезобразили чёрные, вздувшиеся жилы и мертвенно-серый оттенок кожи. Но сильнее всего взгляд притягивали угасшие, иссохшие, будто вымершие, тёмно-почерневшие красные глаза.

В них не было желания жить.

Но и причины уйти из жизни он тоже не находил. У такого ребёнка, существовавшего словно перекати-поле, трудно было не вызвать жалости.

Однако Греус не протянул ему руку.

О мальчике говорили: единственный человек, не получивший благословения Бога. Пустое сочувствие от того, кто стоит выше всех служителей, было бы для него ядом.

«Что толку от титула Верховного.»

Он не мог снять проклятие. Не мог разорвать цепь, что приносила ребёнку нескончаемую боль. Не мог облегчить хотя бы часть ноши.

«Да нет. Даже если бы мог — это бы ничего не изменило. Он сам этого не хотел…»

В итоге Греус вмешался лишь однажды, и то спустя много лет.

Повзрослев, в столице, Джастин — по непонятной прихоти или отчаянию — решил попытаться задержать развитие проклятия с помощью храма. И Греус активно поддержал это.

Он прикрепил к нему жрицу — единственную, чья святая сила по чистоте уступала лишь ему самому, а по объёму, возможно, уже давно его превзошла.

Ею была стоявшая сейчас перед ним женщина — Диана.

— Здесь намного чище и оживлённее, чем я ожидала. И жители живут явно очень хорошо. А я-то переживала, что герцог плохо заботится о людях… Какая радость, что ошиблась.

— Земли рода Лауфе — второй по величине торговый порт Империи Астот. Среди простых граждан здесь множество тех, кто живёт богаче дворян без титула. Похоже, ты всё успела забыть. По возвращении пересмотри географию Империи.

— Ах…

Её лицо мгновенно погасло, стоило услышать намёк на учёбу. Греус отвёл взгляд обратно к дороге.

Истинная причина путешествия была иной — просьба самой Дианы.

«Мне кажется, я вылечила проклятие герцога Лауфе.

Но он внезапно прекратил лечение и уехал в империю. Я столько раз говорила, что оно не снято полностью…

Я очень волнуюсь, что проклятие вновь усилится. Но согласится ли он меня выслушать… Простите меня. Вы доверили мне такое важное дело, а я не справилась…

Я хочу встретиться с ним лично, попросить поговорить ещё раз. Наглость, но… не могли бы вы поехать со мной?»

Тонкий, дрожащий голос, сложенные руки — всё это до сих пор звучало в его памяти.

Жрица, в которой при всей силе было так много незрелости. И всё же Греус принял её просьбу.

Именно он когда-то отправил Диану к Джастину, зная, что она столкнётся с отвращением и тяжёлым бременем.

Потому что искренне желал исцеления Джастина и роста самой Дианы.

Но сама Диана?

Она не знала его истинных мотивов. И даже если бы узнала — едва ли нашла бы в себе желание понять.

Греус едва заметно выдохнул, пока она отворачивалась. Он бессознательно нахмурился.

С самого начала Диана не любила Верховного. У неё были этому причины.

Для неё он был лицемером, будто лишённым желаний. Препятствием, перекрывшим путь к цели всей её жизни…

И всё же она решилась на это неудобное путешествие — причины были весьма весомые.

«Диана. Кстати, у меня появилась неплохая идея.»

А началось всё с предложения Чесифа.

«Используй Верховного, чтобы подойти к герцогу Лауфе. Он же зачем-то питает жалость к этому проклятому чудовищу… Убедить его будет несложно.»

Его голос был мягок, сладок. Он уверял, что Джастин Лауфе встанет перед ней на колени и будет умолять о милости. А значит, Диана сможет использовать его, чтобы получить желаемое.

И это было далеко не всё.

«Если дело пройдёт удачно…»

Она, возможно, сможет достичь мечты всей жизни.

Ослепительная красота. Неизмеримо глубокая святая сила. Лик, скрытый под маской милосердия. Все вокруг говорили в один голос:

Нет никого, кто более подходил бы на роль Святой, чем Диана.

Она тоже верила в это.

В Фалассе — Церкви Морского Бога — где нет Папы, Святая обладала властью, равной Верховному, но символическое значение её статуса превосходило его многократно.

Лицо, представляющее Церковь; женщина, любимая Богом; проводник между морем и сушей; доказательство того, что Бог по-прежнему наблюдает за этим миром…

Именно на это место она должна взойти. Диана была уверена: этот будущий день уже близко.

Но…

— Диана. Тебе ещё не хватает усердия.

Одно-единственное слово Верховного и всё рассыпалось прахом.

Гнев подступил к горлу, но она его проглотила. Когда-нибудь он признает её.

Так она успокаивала себя и продолжала то самое «усердие», что он велел ей проявлять.

Она ступала в трущобы, от одного вида которых выворачивало; встречалась лицом к лицу с бедняками, чья жизнь была хуже жизни скота; касалась их отвратительно липкой кожи…

И с каждым днём её убеждение лишь крепло.

«Нужно подняться выше. Туда, где такая дрянь даже не попадётся под ноги.»

Но сколько бы ни проходило времени, ответ оставался неизменным.

— Ты всё ещё не очистила сердце. Продолжай служение, Диана.

Эти бесконечные слова… служение, служение, служение!

«И до каких пор?»

Стоило ей увидеть милосердно улыбающееся лицо Верховного, как внутри поднималась волна желания разбить эту улыбку.

Есть ли у этого «служения» конец? Пожалуй, он вовсе не собирался признавать её.

«Ну конечно. Он просто боится, что я отниму у него его единственную ценность. Притворяется святым, а на деле лицемер…»

Если бы люди в храме видели его истинный лик. Диана искренне жалела тех, кто закрывал глаза и уши.

Но теперь время пришло.

Если факт исцеления проклятия герцога Лауфе будет официально признан…

«Я сделала то, чего не смог бы даже Верховный. Значит, теперь уж точно…»

Теперь она, наконец, сможет подняться туда, куда мечтала всю жизнь.

Свидетелей хватало. Разве не из-за опасений перед препятствиями Верховного она взяла с собой всего нескольких жрецов?

Пока они наблюдают во все глаза, Верховный не рискнёт отрицать очевидное.

«Я победила.»

Диана улыбнулась, мечтая о счастливом будущем, словно вырванном из сказки.

***

Когда свита храма добралась до резиденции герцога, солнце уже перевалило за зенит.

— Погода в герцогских землях обычно переменчива, но такое чистое синее небо… Похоже, Бог благословляет путь почтеннейших жрецов.

Учтивый привет управляющего и прекрасно подготовленные покои, выделенные специально для них.

Несмотря на то что о визите сообщили в последний момент, гостеприимство было безупречным, некоторые жрецы даже ахнули.

Единственная проблема — сам хозяин резиденции, которого предстояло ждать неизвестно сколько.

Но ответ пришёл сразу же.

Джастин пригласил всех на вечерний ужин: Верховного, Диану и трёх сопровождавших их жрецов.

— Нас тоже? Серьёзно?

— Неужели мы действительно увидим лицо герцога? Ох, лишь бы меня не стошнило…

Жрецов такого ранга почти никогда не приглашали на трапезу с герцогом Империи Астот даже если за ним ходила дурная слава.

Один тут же занервничал до тошноты, но двое других были явно возбуждены. Мужчина-жрец заметно оживился:

— Значит… мы сможем увидеть лицо под маской?

Мало кто встречался с проклятым герцогом лично, а тех, кто видел его настоящее лицо, возможно, не существовало вовсе.

Но… во время еды нижнюю часть лица скрыть невозможно. Проклятие отпугивало, но полностью отогнать любопытство было трудно.

Женщина-жрец, внимательно слушавшая его, резко покачала головой:

— Я тоже любопытствую, но показывать этого не надо.

— А? Почему?

— Атмосфера в резиденции совсем не такая, как мы думали. Если будем болтать бездумно — вызовем лишь подозрение.

Диана всего лишь попыталась заговорить с прислугой, и те поглядели на неё весьма неласково.

Да, так и есть. Прислуга здесь явно уважала Джастина Лауфе.

«Странно.»

Не боялась, а уважала?

Сопровождение хозяйского кота на прогулке, непосредственное участие Райса, уменьшившее отвращение к проклятию, разительный контраст с Эверитом, решительная ликвидация коррупции — всё это складывалось в общее впечатление.

Но приезжие жрецы этого знать не могли.

Спустя время, под руководством управляющего они перешли в обеденный зал.

И теперь они могли хотя бы немного понять, почему прислуга не боялась своего господина.

Чёрные волосы, чёрная маска, чёрная одежда — мрачная фигура, словно сотканная из тени…

И маленький ярко-жёлтый котёнок, уютно свернувшийся в его руках. Контраст был настолько сильным, что невозможно было отвести взгляд.

Глядя на жёлтые и белые шерстинки, оставшиеся на чёрном камзоле герцога, напряжение жрецов моментально ослабло.

«Похоже, этого кота откармливали на убой.»

Только посмотрите на эту округлую мордочку. Видно же, что его кормят трижды в день, да ещё самыми вкусными блюдами.

Райс сидел, уютно прижавшись к груди Джастина, и внимательно изучал собравшихся людей.

На ужин были приглашены пятеро: четверо незнакомцев и одно бесстыжее лицо, которое он и видеть не хотел.

Но если выбирать того, кто сильнее всего бросался в глаза, это была вовсе не Диана, а старик, сидящий рядом с ней.

«Это и есть Верховный?»

Стоило лишь взглянуть — сомнений не оставалось. На его морщинистом лице лежала тяжесть прожитых лет и авторитет.

Взгляд Райса стремительно потемнел. Вот он — главный виновник того, что мечта о новом комплекте одежды рухнула…!

Неожиданный визит Верховного перевернул герцогскую резиденцию с ног на голову.

Все ближайшие дела были отложены, а сделка с магом сдвинулась на неопределённый срок.

Поэтому Райс напросился сопровождать Джастина на ужин. Если причина визита окажется пустяком…

«Укушу.»

Он собирался жестоко отомстить. Коты ведь не знают, что такое уважение к старшим.

Джастин сел во главе стола под пристальными взглядами пяти жрецов. На столе красовалось множество блюд, от вида которых у Райса текли слюнки.

— Твою порцию я дам позже.

Джастин слегка наклонился и мягко прошептал. Райс устроился у него на коленях и кивнул круглой мордочкой.

— Мяк.

Потом лёгким движением лапы стукнул Джастина по бедру. Дескать, хватит уделять внимание коту — смотри на гостей.

Но, похоже, сам факт такого свободного прикосновения хозяину пришёлся по душе — глаза за маской едва заметно изогнулись.

— Ах!

Кто-то шумно втянул воздух. Видимо, увидев, что герцог… улыбается.

Так, в плотной и странной напряжённости, начался ужин. В тишине было слышно лишь звяканье приборов.

А Джастин? В качестве хозяина он взял в руки приборы лишь один раз — после этого к еде не притрагивался вовсе.

Некоторым это явно не давало покоя.

— Э… герцог, вы не будете есть?

— Просто не хочу поднимать маску перед теми, кто опасается моего проклятия. Не обращайте на меня внимания.

Голос был ровным. Один из жрецов, который несколько часов назад болтал о «лице под маской», чуть не подавился.

Разумеется, на него самого Джастин зла не держал. Он обращался вовсе не к нему, а к женщине, что сидела рядом. Той, чей наглый вид раздражал его куда сильнее.

На мгновение сжав брови, Диана быстро вернула мягкую улыбку. Наверное, потому что это был не личный разговор — от прежнего испуга не осталось и следа.

Она аккуратно промокнула рот салфеткой и начала:

— Герцог, прошу, не говорите так. Ни Верховный, ни жрецы… никто здесь так не думает. Я тоже.

— …

Под маской бровь Джастина резко дёрнулась. Райс же нахмурился за двоих — её певучий голос был неприятен до тошноты.

— Герцог наверняка помнит… наша последняя встреча вышла не самой приятной. С тех пор я всё время беспокоилась о вас. Тогда я была слишком импульсивна, и теперь хочу извиниться.

Райс вскинул уши.

«…Почему?»

Извинение — нормально. Но чрезмерная покорность вызывала подозрения.

— Но вы, кажется, выглядите намного лучше. Я рада, что плоды моего долгого лечения дали результат.

…Он забрал назад слова «нормально». Диана всё та же, ни капли стыда.

Она, похоже, была уверена, что выздоровление Джастина исключительно её заслуга. И даже гордилась этим.

Взгляд Дианы скользнул по сидевшим рядом жрецам словно проверяя их реакцию. Лица, которые минуту назад были мертвенно-бледными, теперь перекосило от шока. Они не могли скрыть своего ужаса перед её словами.

«Ах.»

Теперь всё стало ясно.

Похоже, Диана именно ради этой реакции и старалась. Иногда она казалась простой, словно пустой, а иногда удивительно расчётливой.

— Я не стану спрашивать, почему вы прекратили лечение и не связались со мной. Но, герцог, даже если сейчас вам лучше… если вы продолжите отказываться от лечения, проклятие вновь усилится.

Её мягкий голос был пропитан жалостью. Она сложила руки и умоляюще продолжила:

— Прошу, подумайте о том, чтобы возобновить лечение. И…

Короткая пауза. Она опустила глаза, будто трагическая героиня, из последних сил сдерживающая боль.

— …Я слышала, что род Лауфе не забывает оказанные ему добрые дела. Поэтому прошу об одном, всего одном одолжении.

— …

— Я первой набралась смелости и извинилась перед вами. Я действительно хочу восстановить наши отношения. Поэтому, герцог… прошу, извинитесь и вы. За ту грубость, что проявили ко мне тогда.

С двух сторон донёсся новый, потрясённый вздох.

Требовать у герцога официальных извинений за герцогским столом… ситуация была совершенно абсурдной. Но если всё сказанное Дианой правда — всё становилось иначе.

Она, исцелившая проклятие герцога, просила в ответ лишь извинение. По-своему это была просьба дерзкая, но не лишённая веса.

…Если бы её слова действительно были правдой.

«Вот уж чепуха.»

Тук-тук-тук. Хвост Райса раздражённо постукивал по ноге Джастина. Зная всю подоплёку происходящего, он едва мог поверить своим ушам.

К тому же — какие, к демонам, извинения? Она даже не сказала, в чём её обидели. Думает, стоит просто сказать «прости», и все грехи смоются?

Она изображала бедную, добродетельную, благородную… но врождённая наглость никуда не делась.

Если так пойдёт дальше, ложь Дианы закрепится как истина.

«Нет уж.»

Похоже, придётся врезать ей лапой. Он пытался сдержаться, но она ведь буквально выпрашивала наказание. Тем более повод был.

Чёрный туман, облепивший тело Дианы, результат резонанса с проклятием Джастина. Доказательство того, что она всё ещё таит враждебность к его хозяину.

Если уж и бить — можно считать, что для «очищения».

Он уже собирался спрыгнуть под стол, как вдруг тёплая ладонь медленно погладила его по спине.

…Сильнее, чем обычно, словно удерживая.

Райс замер. И в этот момент Джастин впервые прервал тишину.

— Для начала уточню одну вещь.

Все взгляды устремились на него. Большинство ждали ответа, согласится ли герцог на требование Дианы? Но хозяин был непоколебим.

— Причина, по которой я был с вами резок, в том, что вы попытались забрать моего кота без спроса. Даже если вы оказали услугу мне и моему роду, это не имеет к тому отношения.

— Это…!

— И тогда, и сейчас Райс — моя семья. И я не намерен отдавать его никому.

Ни дрогнувший голос, ни спокойный взгляд — всё говорило о том, что к Диане Джастин не испытывает ни малейшей привязанности.

— Так что сожалею. Того извинения, которое ты хочешь, я не дам. Я не считаю своё поведение грубым и, вернись мы к тому моменту снова, поступил бы точно так же.

Для человека, способного снять его проклятие, это звучало слишком ровно и слишком холодно — будто между ними пролегала чёткая граница.

Видимо, это ощущали и жрецы. До того увлечённо слушавшие рассказ Дианы, они теперь растерянно переводили взгляд с неё на герцога.

Казалось бы, сейчас следовало выбирать слова осторожнее, но Диана всё равно допустила непростительную ошибку.

— Он вообще-то был моим питомцем!

— И это не оправдывает попытку отобрать Райса. К тому же…

В глубине глаз Джастина вспыхнула искра.

— Похоже, он вас не любит. Ты действительно уверена, что когда-то хорошо заботилась о нём?

Райс неловко пошевелил передними лапами. Его сомнение быстро превратилось в мягкое, ласковое «топтание».

«Он помнит то, что я тогда сказал.»

Когда-то Райс сам рассказывал ему о доме маркиза, чтобы выведать правду о прошлом Джастина. Теперь Джастин использовал это в разговоре и почему-то это щекотало душу.

Но это касалось только Райса. Остальные были в шоке.

Разговор о лечении, милости и благодарности за услугу внезапно превратился… в спор о коте. Жрецы буквально потеряли дар речи.

«Кот? Сейчас?»

«Это уже перебор.»

«Она сейчас накричала… на герцога?»

Все эмоции были написаны у них на лицах. И без того тяжёлая атмосфера окончательно рухнула в холодную пропасть.

Похоже, и сама Диана поняла, какую волну подняли её слова. Но исправить уже было нечего. Потому что тот, кто до этого молчал и лишь наблюдал, наконец произнёс своё первое слово.

— Диана. Довольно.

— В… Верховный.

— Мы проделали долгий путь. Нас тепло встретили, подготовили комнаты, устроили пышный ужин, несмотря на внезапность визита. До каких пор ты собираешься игнорировать проявленную добрую волю?

Его слова, безусловно в поддержку герцога, заставили Диану сжать зубы. В голове у неё роились десятки возражений.

Я же лечила его. Я одна в этом мире способна лечить его проклятие. Даже после той обиды я первой протянула руку…!

Жаркая смесь негодования, злости и непонимания кипела в груди.

«Почему?»

Почему он не встал на её сторону? Почему разрушает её планы?

Но окончательный удар нанёс не Джастин Лауфе.

— И ещё… Диана. Похоже, ты ошиблась. Проклятие герцога Лауфе сняла не ты.

Слова Верховного Греуса, произнесённые почти равнодушно, разрушили всё — её веру в себя, её мечту, её идеальный будущий образ.

Верховный бросил эту фразу спокойным, мягким голосом, но удар от неё был подобен взрыву.

— Ч-что… что вы сейчас сказали? Как это «не я»?

— Разве я тебе не объяснял? Нам, людям, невозможно снять проклятие герцога. В лучшем случае мы можем лишь подавить его.

Лицо Дианы побелело, будто её облили холодной водой. Остальные жрецы давно притихли: только беспокойно бегали глазами, полные недоумения. Похоже, слова Верховного были для них неожиданностью.

Райс внимательно слушал. Его особенно зацепило слово «невозможно».

Но прежде чем он успел обдумать смысл сказанного…

— …!

Он встретился взглядом с Верховным.

Тот смотрел тепло, по-доброму, без тени злобы. Но именно поэтому это было ещё тревожнее. Казалось, что этот человек видит его насквозь.

И тут Райс понял.

«Он знает.»

Он давно догадывался, что в речи Дианы, замаскированной под любезность, проскальзывали рискованные нотки.

Верховный всё это прекрасно слышал, но даже не попытался её остановить. Райс думал, что он покрывает и жалеет её… теперь же стало ясно, что это было не так.

Он просто наблюдал. Как зритель, спокойно следящий за спектаклем: слушал слова Дианы, следил за реакцией Джастина… И, похоже, лишь теперь окончательно понял, кто именно исцелил проклятие Джастина.

К счастью, обмен взглядами был коротким, Джастин заслонил обзор, а Диана как раз успела возразить.

— Нет, может быть вы не можете, но я могу! Только я! Если не я, то кто вообще…!

Она сорвалась на крик, будто задели её самое больное место.

— Довольно.

— …!

Едва слышное раздражение в голосе Верховного и Диана, как сломанная кукла, замерла.

— Диана. Ты понимаешь, сколько раз за этот вечер ты проявила неуважение?

— В-Верховный, я…

— Если хочешь, чтобы я забрал все, что тебе дал, — продолжай. Я не стану больше тебя останавливать.

Он говорил не грубо, но и не мягко; слегка притуплённым, тяжёлым тоном. И этого хватило: уже готовая взорваться Диана мгновенно затихла.

Райс с недоумением наблюдал за происходящим.

Отношения между Верховным и Дианой явно были непростыми. Верховный вовсе не относился к ней с безусловной теплотой…

«А ведь это была враждебность.»

Он вспомнил, как Диана секунду назад кричала «я могу», «я не такая, как вы». В её словах с самого начала чувствовалось пренебрежение к Верховному.

Но тут она рухнула, словно на её шее сжали ошейник.

Однако вскоре недоумение Райса сменилось недовольством.

«Если хотел остановить — сделал бы это сразу.»

Зачем позволил Диане нести весь этот бред при Джастине? Невероятно неприятно. Заботился о ситуации? Райсу было всё равно.

Его раздражённый кошачий взгляд прожигал Верховного насквозь. Тот почувствовал это, повернул голову и их взгляды снова встретились.

Но теперь всё было иначе. На этот раз взгляд умного кота прямо выражал недовольство, претензию и укор.

Верховный непроизвольно сглотнул.

Он коротко вдохнул, выровнял дыхание и обратился к Джастину:

— Прошу прощения, герцог. Мы испортили ужин, который вы с таким трудом подготовили.

— Всё в порядке.

Джастин явно не придал этому значения. Его голос оставался таким же ровным и бесстрастным, будто его это и правда нисколько не трогало. Он бы, кажется, обратил больше внимания на булыжник на дороге.

Верховный криво усмехнулся. Он знал это спокойное равнодушие Джастина, оно ничуть не изменилось.

Изменилась лишь одна вещь…

Его взгляд опустился на кота. На Райса, уютно устроившегося на руках герцога.

В прошлом Джастин мог выживать только полностью отвернувшись от мира. Но теперь у него появился тот, кого он хочет защищать.

— Нет, вина есть и на мне. Нужно было остановить раньше… Обещаю, по возвращении в Храм мы официально объясним ситуацию.

С этими словами Верховный даже слегка склонил голову. По обе стороны от него жрецы ахнули и запоздало втянули дыхание.

Но главное прозвучало дальше.

— И ещё… Простите дерзость, но у меня есть просьба. Когда ужин завершится, сможете ли вы уделить этому старому человеку немного времени?

— …

Джастин несколько раз моргнул, похоже, такой просьбы он не ожидал. Тогда Греус добавил:

— Можете прийти с котом. Я впервые вижу настолько умного и очаровательного малыша…

— Хорошо.

Ответ прозвучал слишком быстро.

Снизу Райс слышал каждое слово и едва не подпрыгнул от удивления. Он медленно поднял недоверчивый взгляд на своего хозяина. Глаза Джастина явно смягчились.

«Неужели… Его купили, просто похвалив кота?»

…Хотелось верить, что нет.

Пока Райс мрачно размышлял, разговор между Греусом и Джастином подходил к концу.

Но сама атмосфера после этого вовсе не стала легче.

Джастин по природе был немногословен. Греус — слишком стар, чтобы первым поддерживать беседу. Трое жрецов сидели как на иголках и выглядели так, будто их сейчас стошнит от нервов.

И единственная, кто до этого вёл разговор… Диана… После того как Джастин ударил её по самолюбию, а Верховный перечеркнул её утверждение, она с тех пор не проронила ни слова.

— …

Сжатый кулак мелко дрожал. Из-под ногтей, яростно впивавшихся в ладонь, проступала кровь, но Диана только сильнее надавила. Кровь медленно выступила на коже и скатилась вниз по пальцам.

Удушающая тишина, взгляды, наполненные разочарованием и упрёком, будто снова и снова тыкали её в собственную несостоятельность. Это место стало её личным кошмаром.

***

Ужин завершился в такой неловкости, что казалось, воздух можно резать ножом. Дышать было трудно.

Есть в такой обстановке? Нет уж, увольте. Трое жрецов, вероятно, испытывали то же самое — в конце их лица были синюшными, словно у призраков. Наверняка кто-то и правда успел схватить расстройство.

Вспоминая их, Райс непроизвольно подумал и о Диане. Её лицо тоже было серым, словно погасшим. Он всё ещё не понимал её истинных намерений, но было ясно одно: чем бы ни была её цель — она провалилась.

«Жаль, ударить так и не удалось…»

Атмосфера была слишком тяжёлой, не было ни единого шанса взмахнуть лапой. Ну да ладно, в следующий раз — обязательно.

Но всё это потом. Сейчас нужно было уделить внимание Верховному, сидящему прямо перед ними.

Джастин сдержал обещание. После ужина он привёл Греуса в свой кабинет.

— Благодарю.

Он пододвинул гостю чашку, заранее подготовленную прислугой. От светлого настоя поднимался лёгкий пар.

Тёмное ночное небо за окном было такое же тихое, как и зал, из которого они только что вышли. Греус на мгновение задержал взгляд на звёздах, словно пересчитывая их одну за другой.

Хотя о местной погоде ходили слухи как о переменчивой, сегодня не было ни одного облачка.

…Но кое-что впечатляло гораздо больше.

Старик медленно окинул взглядом кабинет. Тяжёлый письменный стол из дорогого дерева, аккуратно стопками разложенные бумаги, книжные шкафы, заполненные томами — всё соответствовало рабочему помещению.

Но рядом было множество вещей, которые совершенно не вязались с образом хозяина: коробка, набитая разноцветными игрушками. Блестящая удочка на углу стола. Подушки и пледы с симпатичной вышивкой. Игрушечная рыбка, раскинувшаяся посреди кровати, будто её только что забыли убрать.

Рассматривая это одно за другим, Греус тихо произнёс:

— Тёплое место.

— …

Джастин не ответил, но его взгляд вновь смягчился. Ему, очевидно, польстила такая оценка.

Верховный продолжил:

— Ещё раз прошу прощения.

— Я уже принял ваше извинение.

— Нет. Теперь я прошу прощения за грубость, которую Диана проявила к вам. Она моя подчинённая, а значит, ответственность за её поступки лежит и на мне.

Оба — и Джастин, и Райс — взглянули на него. Взгляд Греуса уходил куда-то вдаль, будто он вспоминал давно минувшие времена.

— Диана талантливая жреца, обладающая святостью не меньше моей… но в сердце у неё болезнь. Не смогла забыть недостатки детства, прожитого до того, как её принял храм.

Джастин хранил молчание.

— Я не оправдываю её. Просто… прошу не держать на неё зла, хотя бы за те старания, что она действительно приложила к лечению.

Он сделал глоток чая. Короткая пауза была горькой, как послевкусие настоя.

— Именно поэтому я не передаю пост Верховного тому, кто обладает большей святой силой. Количество силы не доказательство любви Бога. Я сам тому пример. Обладаю мощной святостью… но я вовсе не идеален.

В его голосе звучали горечь и раскаяние.

Наконец он опустил взгляд, а затем перевёл его прямо на Джастина.

— Помните нашу первую встречу?

Он провёл пальцем по краю чашки, обтянутой чёрной кожей перчатки.

— Помню плохо.

Он не мог вспомнить ни своих лет, ни обстоятельств встречи, ни даже выражения глаз Верховного.

Греус горько улыбнулся.

— Рад видеть, что у вас теперь есть то, что вам дорого.

Их взгляды одновременно опустились вниз. Райс вздрогнул.

Он так старательно слушал разговор и вот на него уставились оба разом. Может, пора сбежать? Он уже давно сидел на коленях Джастина — этого достаточно, чтобы хозяин не обиделся, если он ускачет.

Он как раз прикидывал расстояние до кровати, когда…

— Если позволите… могу ли я осмотреть вашу руку?

Пауза. И Греус спокойно уточнил:

— Я о вашей настоящей руке, без перчатки.

Это было невозможно игнорировать.

Райс тут же отложил мысли о побеге и снова уселся, прижавшись к бедру Джастина.

Несомненно, именно это и было истинной целью разговора. Райс прищурился и настороженно уставился на Верховного.

Хотя атмосфера немного смягчилась, они были почти незнакомы. Джастин не снял перчатку.

Однако взгляд Верховного оставался неизменно мягким, словно ему и не требовалось подтверждение.

— Как и ожидалось, проклятие почти исчезло.

— …

Он говорит с уверенностью, хотя даже не видел руки. Почему?

— Волны проклятия, что исходили от вас раньше, теперь едва ощутимы. …Если моя догадка верна, того, кто исцелил вас, вы держите прямо сейчас.

Он не произнёс вопрос вслух, но Греус всё равно ответил.

Этого хватило, чтобы у Райса вся шерсть встала дыбом. Дрожь прокатилась по маленькому телу.

Он тут же поднял переднюю лапу. От ощущения прожигающего взгляда по коже под шерстью стекал холодный пот.

— М… мяяау. Няаау, мяу…

Ну же. Сейчас самое время изо всех сил притвориться самым обычным котом.

Он даже издал нарочито миленький, непривычно тонкий звук, а потом аккуратно умывался лапкой, тщательно демонстрируя «я просто милое животное».

Бесполезно.

— Х-аха.

— …Мн-няу…

Этот подозрительный смешок говорил сам за себя. Словно его насквозь видели.

Райс развернулся и уткнулся мордочкой в грудь Джастина. Если не видеть того, кто вызывает тревогу, становилось чуть легче.

А сам объект игнорирования?

Вместо того чтобы убедиться в своей неправоте, он лишь умилялся пухлому округлому бочку, свёрнутому клубком. Невыносимо.

Джастин, едва заметно поглаживая Райса, холодно предупредил:

— Если перейдёте черту — настройтесь поссориться с домом Лауфе.

— Ни в коем случае.

Граница ясна. Проще говоря: не болтать об увиденном.

Верховный понял намёк без малейшего смятения и кивнул:

— Клянусь честью, должностью и верой: я никому и никогда не расскажу об этом.

— Я буду наблюдать.

Напряжённость в воздухе ослабла, но взгляд Джастина оставался острым. Ему до отвращения не нравилось, насколько много этот человек знает: и о его проклятии, и о Райсе.

— Понимаю, у вас ко мне много вопросов.

Греус говорил так, будто видел его мысли насквозь. Его взгляд снова лёг на Райса.

— Придётся объяснять. Скажите… вы слышали о существовании зверолюдей?

— …

— …

И человек, и кот одновременно застыли.

«Так сразу?»

Райс растерянно моргнул. Пробить в самую точку так стремительно...

Греус продолжил:

— Большинство записей было уничтожено императорским домом, но кое-что сохранилось в запретном архиве храма.

Зверолюди — раса, некогда любимая богами. Но, парадоксальным образом, именно они стали семенем раздора на континенте.

Семя не прорастает само по себе. Нужны условия, нужна искра. И той искрой стали люди.

— Некоторые люди позавидовали особой силе зверолюдей… и началась охота.

— …

— Жадность людей породила трагедию, которая едва не уничтожила империю. Это был не природный катаклизм — это был гнев Бога Морей, наказание Талассы.

Райс слушал и невольно вспоминал то, что говорил Сефиут.

— Хотя тот катаклизм и был остановлен тогдашним герцогом Лауфе, империи потребовались десятилетия, чтобы восстановиться. Континент избежал полного уничтожения, но почти всё остальное пришло к слишком раннему концу.

Греус горько вздохнул.

— Однако империя и двор прежде всего спасали не погибших… а записи о том дне.

Они уничтожили всё, что касалось происхождения гнева Талассы: охоту на зверолюдей, проводимую тайно при благословении двора и храма; искоренение целой расы; и даже сам факт их существования.

Полулюди были стёрты из истории империи.

— Я понимаю, почему. Астот — страна, почитающая Талассу. Члены императорского дома считаются живым доказательством её благоволения, её потомками.

И если бы их грехи всплыли наружу — двор потерял бы не просто доверие народа.

Расшатался бы сам фундамент империи.

И потому до наших дней сохранились всего две записи: о том, что Империя когда-то стояла на грани гибели, и о том, что спас её тогда герцог из рода Лауфе.

Это было всё, что знал и Райс.

«Охота…»

Сам выбор слов был настолько жесток, что у того самого зворочеловека, слушавшего это, холод прошёл по позвоночнику. Шерсть на всём теле ощетинилась сама собой.

— Но в глубине храма и дворца до сих пор хранятся подлинные записи того времени. Для меня это — предупреждение предков о грехе, который нельзя повторить.

Лицо Греуса на мгновение стало тяжёлым, но он быстро вернул себе спокойствие.

— Слишком уж длинно рассказываю, да? С возрастом я теряю чувство меры… надеюсь, вам не стало скучно.

Его взгляд снова обратился к ним.

Райс, увлечённо слушая рассказ, поднял только голову — из-за этого их взгляды неожиданно пересеклись.

«Он… это мне?»

Райс наклонил голову. В ответ последовал мягкий, благосклонный кивок. Правда, вскоре его закрыл ладонью сам Джастин.

— Вы — живое свидетельство забытой истории, пострадавший от трагедии, что сотворила Империя. Кто же ещё, если не вы, имеет право это слышать?

— …Пьюуу…

Из груди вырвался тихий, похожий на вздох, звук. Хотелось, чтобы его считали редким существом, умеющим снимать проклятья, но…

Он и сам давно понимал, что надежда тщетна. Просто услышать признание вслух оказало странное, оглушающее действие.

Да и это было не единственное, что тревожило. Если он не ошибался, то с Джастином происходило… что-то странное.

Джастин молчал.

«Ну, он всегда молчит.»

Лишь рядом с ним, с Райсом, хозяин становился чуть разговорчивее. В начале отношений на одно слово приходилось ждать по десять минут… Теперь это казалось почти трогательным воспоминанием.

Нет. Сейчас не об этом.

Райс бросил взгляд вниз. Рука Джастина, державшая его, стискивала стул куда сильнее обычного.

Греус, понимая причину, продолжил:

— Если чьё-то жадное око увидит его — будет много проблем. Пожалуйста, защищайте этого ребёнка.

«Ах.»

Резкое, почти физическое осознание пронзило мозг. Райс тихо чертыхнулся — сам на себя.

Фразы Верховного всплывали одна за другой: зверолюди, особая сила, охота, истребление. Комбинация, от которой любой на его месте должен начать бояться за свою жизнь.

Разве мог Джастин спокойно всё это слушать?

Райс резко вскинул голову. Точно — в багровых глазах хозяина уже дрожал беспокойный свет, будто надломленный.

«Вот уж…»

Он и так прекрасно защищает его. Зачем так переживать?

Райс упёрся лапками в бедро Джастина и мягко постучал. Этого, кажется, было мало — и он добавил: старательные «топтания», мурлыканье, тёплые прикосновения мордочкой.

Смущение после разоблачения всё ещё цепляло его за хвост, но он вырос. Теперь он умел это преодолевать.

Он энергично взмахнул лапами и громко заявил:

— Мяк. Мя-мяк! Ваууу!

Ну же! Смотри на меня!

Его отчаянная попытка привлечь внимание сработала почти сразу: хватка ослабла, дыхание хозяина выровнялось.

Райс почувствовал на себе спокойный, внимательный взгляд и резко обернулся. Их глаза встретились — как будто они оба ждали этого момента.

Джастин долго, внимательно смотрел в круглые серые глаза. Смотрел, и смотрел, и ещё смотрел…

Пока в них не прочёл абсолютное доверие.

— …Так и будет.

Он защитит. Даже если придётся что-то потерять.

Греус наблюдал молча: переменившийся герцог и котёнок, который будто выдохнул с облегчением.

Уже долгие годы его тревожил проклятый мальчик и исчезнувшая раса. И теперь они сидели рядом — двое, что понесли на себе первородный грех Империи и храма.

Слишком похожие, чтобы их встреча могла быть простой случайностью.

«Эх… старею.»

Он пришёл из-за просьбы молодой жрицы, но повёл себя импульсивно. Закрыл глаза на её наглость, нарочно испытывал обоих… словно проверял.

Но зато теперь он был уверен: даже если земля провалится под ногами, эти двое друг друга не отпустят.

Этого оказалось достаточно, чтобы слишком давняя тяжесть в груди впервые ослабла.

«Не имею права так облегчённо вздыхать.»

Но и бросить всё он тоже не мог.

Грехов накопилось слишком много, их не искупить одним советом. Даже так — он не собирался отступать.

— Если позволите… я хотел бы пригласить вас обоих в храм.

Взгляд, который многие называли «взором мудреца», обратился на единственного живого зворочеловека — последнего из своего рода.

«Приглашение? Вдруг ни с того ни с сего?»

Предложение было настолько неожиданным, что у Райса даже хвост дёрнулся. Похоже, Джастин подумал о том же — его взгляд сузился.

— Даже сейчас, — продолжил Греус, — от почтенного представителя племени Мё исходит крайне плотная, насыщенная божественная сила. Это свидетельствует о том, что Таласса даровала вам мощное благословение. Именно это и стало ключом, позволившим мне распознать вашу природу…

Так Райс впервые услышал, благодаря чему его раскрыли.

Но что-то в этом не сходилось. Он сморщил переносицу.

«Благословение? С чего бы?»

Он не помнил ничего подобного. Даже если вернуться к самому первому дню, когда начались его воспоминания в этом мире, никаких намёков.

Если уж искать объяснение, то оно могло лежать в прошлом тела, которое он занял. Но он оказался в этом теле внезапно, без разрешения и не знал о нём ничего.

— Оно опасно? — спросил Джастин.

— …Мяк? Мяу-у, ннянг.

Пока Райс размышлял, Джастин уже задавал странные вопросы. Ну естественно — кто ещё бы спросил такое перед Верховным.

Сам Райс тоже не понимал, когда и как получил благословение… но всё же:

«Раз благословение, значит, хорошее?»

Джастин, как всегда, слишком переживает.

— …Что угодно, доведённое до крайности, перестаёт быть добром.

С надеждой было покончено. Маленькая треугольная пасть Райса раскрылась от потрясения.

«…Серьёзно?»

На лице Греуса легла горькая улыбка. По спине Райса поползла нехорошая дрожь.

— Чрезмерная любовь божества может стать ядом для смертных. Для зверолюдей — тоже.

— …Хотите сказать…

Лицо Джастина заметно побледнело. Даже под одеждой и маской этот оттенок было легко различить.

Никто в комнате не сомневался, о чём он подумал.

— Герцог, запугивать себя не стоит. Это всё-таки благословение. Боги не вредят тем, кого благословили.

Греус говорил мягко. Райсу его спокойствие тоже немного передалось… ровно до следующей фразы.

— Но… ставить смертное творение и взор божества на одну линию — ошибочно.

Сердце снова застучало. Райс резко захлопнул пасть, не веря своим ушам.

«Вот же… старик, а умеет держать интригу…»

Наверное, так и говорят люди, занимающие высокие посты: витиевато, сбивчиво и пугающе.

Джастин, кажется, подумал то же — в его взгляде мелькнуло что-то сложноe.

Греус задумчиво выдохнул и продолжил:

— Нужно больше объяснений… Представим себе: в одной деревне жила девушка, любимая богом.

Слова ложились мягко, почти как начало старой народной сказки. Райс настороженно слушал.

— У девушки был возлюбленный. Они любили друг друга так, что готовы были отдать за другого жизнь. Но вскоре началась трагедия: юноша погиб в несчастном случае.

Греус отпил остывший чай и продолжил:

— Девушка долго и тяжело скорбела. Она проклинала свою участь, рвала на себе сердце… и в конце концов решила последовать за возлюбленным.

Взгляд Греуса вернулся к ним — глубокий, наполненный годами.

— Бог пожалел её, но не позволил умереть. Он решил избавить её от страданий. Забрал из её памяти возлюбленного, стер чувство любви и вырвал все следы умершего из мира.

Воздух в комнате мгновенно похолодел. Райс вздрогнул.

Конец, впрочем, был ясен.

Девушка наверняка снова зажила — ведь ей больше нечего было оплакивать.

— Она перестала мучиться, но потеряла того, кого когда-то любила больше жизни. Потеряла и не знала, что утратила.

В голосе Греуса прозвучала тихая самоирония.

— Такова любовь богов.

Да, бог не причинил благословенной «вреда». Но потеря, которую она никогда не вспомнит, — разве это не вред?

Никто не мог дать ответ. Девушка уже ничего не помнила.

Райс сглотнул. Хвост безвольно качнулся — и чувства его были точно такими же.

То есть…

«…Он хочет сказать, я в похожем положении?»

Его прошибла крупная дрожь. Мир вокруг стал похож на сплошное поле ловушек.

Греус, заметив, как котёнок съёжился: шерсть дыбом, уши прижаты, хвост втянут, — мягко обратился к нему:

— Пример был крайне радикален. Я ещё ничего не могу утверждать. Я лишь вижу факт благословения, не его природу.

— …Потому вы и пригласили нас?

— Да. Узнав природу благословения, мы сможем хоть немного помочь.

Два взгляда одновременно обратились к Райсу.

В этом внимании не было ни давления, ни спешки — и маленькое сердечко, колотившееся как сумасшедшее, постепенно обрело ровный ритм.

Да, всё будет в порядке.

Верховный ведь прямо сказал: приведённая им история всего лишь крайний пример. Бояться заранее смысла не было.

И кроме того…

Райс едва заметно посмотрел вверх. Встречный взгляд Джастина был устойчивым, спокойным, без единой тени растерянности.

Человек, который переживает за него больше, чем он сам. Если бы Райсу пришлось описать Джастина одним предложением — он непременно сказал бы это.

Раз хозяин так уверен, мысли Райса тоже пришли в порядок. Появилось почти нелепое ощущение, что всё обязательно наладится.

— Эа-ун.

Он ответил уверенно и твёрдо.

Он не любил рисковать, но и закрывать глаза на источник тревоги, маячащий прямо перед ним, тоже не собирался.

Джастину хватило одного короткого звука, чтобы понять его. Он повернулся к Греусу:

— Когда определите дату — пришлите людей.

Сухой, спокойный ответ: ни больше, ни меньше того, что требовалось. На лице Верховного мелькнула явная удовлетворённость.

Они обменялись ещё несколькими фразами и вскоре разговор подошёл к завершению.

— Видимо, мне нужно начать подготовку заранее, — сказал Греус напоследок. — С нетерпением жду того дня, когда вы посетите Фаласс.

Он попрощался и вышел первым.

Райс глянул в окно. Небо всё так же было тёмным, но если закрыть глаза и прислушаться, отчётливо слышался тихий стук дождя.

Вероятно, прошло уже довольно много времени. Он был слишком потрясён услышанным и совершенно не заметил, как пролетел вечер.

…Да и сейчас толком не замечал.

Мысленные вопросы не торопились растворяться, а вместе с ними рядом бродило ощущение какой-то странной, липкой неловкости.

«Боги…»

Слово, о котором говорят так часто, будто оно рядом, но в то же время — бесконечно далёкое, недостижимое, абсолютно иное.

Стоило задуматься глубже, как внутри поднималось причудливое чувство. Словно когда-то, в далёком прошлом, он действительно соприкоснулся — пусть на миг — с тем, кто стоит над небом.

— Я дарую тебе благословение.

Тррр-рр.

Глухой, затуманенный голос словно щекотнул слух… Но стоило осознать это — как зыбкая нить, и без того тонкая, рассыпалась в ничто.

Он моргнул.

— …?

Только что мучившая его догадка растаяла, не оставив почти никаких следов.

«…О чём я думал?»

Как будто мысли совершили круг и вернулись к началу.

К предложению Верховного, к рассказу о девочке, потерявшей что-то бесценное, и даже память об этом.

Райс пошевелил лапой.

В голову внезапно пришла неприятная возможность:

…А вдруг и он тоже что-то потерял?

***

Вернувшись в свои покои после разговора с герцогом, Греус обнаружил у двери нежеланного ночного гостя.

— Ты всё это время не ложилась и ждала меня?

— …Да. Мне нужно кое-что спросить.

У двери стояла Диана, освещённая слабым светом лампы. Мутноватое пламя выхватывало её осунувшееся, побледневшее лицо.

— Пойдём внутрь.

Было уже поздно, чтобы обсуждать что-то вне комнаты, да и оставлять девушку на холоде — негоже.

Греус пригласил её в свет.

В ярком освещении было видно: состояние гораздо хуже, чем казалось.

Побелевшие пальцы, суставы сжатые так сильно, что костяшки посинели; губы обкусаны до крови; лицо впалое, обесцвеченное.

Но прежде чем он успел выразить беспокойство, Диана спросила:

— О чём вы говорили с герцогом?

— …Говорить об этом невозможно. Это касается его личных дел.

Прямой вопрос, нетерпеливый голос, липкая тревога в каждом слове. Греус едва слышно вздохнул, сжав переносицу.

«Я недооценил…»

Она была куда сильнее одержима «лечением герцога Лауфе», чем он ожидал.

На званом ужине они успели лишь вскользь затронуть эту тему, но обстановка была не той — разговор пришлось оборвать. В этот раз он намеревался поговорить с ней как следует.

Однако прежде было кое-что, что следовало прояснить без обиняков.

— Диана. Прекрати лечение герцога.

— Что…!

Сила ушла из рук Дианы, и лампа, которую она держала, рухнула на пол. Словно она услышала слова, которые ни в коем случае не должна была слышать.

Греус успел подхватить лампу прежде, чем та разбилась вдребезги. Не угасший свет залил поле зрения белизной.

Поверх этого света, будто занавес, наложилась сцена из далёкого прошлого.

— Ты помнишь, что я сказал тебе, когда впервые попросил заняться его лечением?

В тот раз, когда он попросил Диану лечить герцога Лауфе, она была так же бледна, как и сейчас. Это можно было понять: дурная слава герцога Лауфе была неизменной и тогда, и теперь.

После нескольких уговоров Диана всё же приняла этот пост. И тогда, глядя на её напряжённое лицо, Греус сказал:

— Не бери на себя слишком много. Не пытайся избавиться от проклятия — лечи его с мыслью о том, чтобы лишь сдерживать. Диана, ты справишься.

Не уничтожить, а подавить.

Взгляд Дианы дрогнул. Похоже, она вспомнила тот совет.

— Я сказал тебе это по одной причине. Сколько бы в нас ни было божественной силы и как бы высока ни была её чистота, мы никогда не сможем избавиться от этого проклятия.

— Не… не сможем?

— Да.

Греус добавил с горечью:

— …Бог не даровал нам такого дозволения.

— …

Лицо напротив слабо исказилось, она явно не могла этого понять.

Но Греус не стал брать слова назад и не стал объяснять подробнее, чтобы помочь ей осознать сказанное. Потому что это было правдой.

Факт, каков он есть. Закон, который останется неизменным, если только бог сам не соизволит обратить на кого-то взгляд. Правило, которому не смеют противиться создания, рождённые его рукой.

…Противоречие, которое Греус долгие годы носил в груди.

Его выражение стало тяжёлым. Изначально он вовсе не собирался открывать Диане эту истину. Но проклятие герцога Лауфе начало отступать благодаря находившемуся рядом представителю кошачьего племени, и ситуация изменилась…

Раз уж именно она столько времени занималась лечением, он решил, что Диана имеет право знать правду.

«Только бы она не потратила, как я, долгие годы на мучительные сомнения…»

С тревогой он добавил:

— Я знаю, что по моей прихоти ты долго страдала. Тогда ты была куда пугливее и слабее, чем сейчас — телом и душой тебе пришлось вдвойне тяжело.

— …

— Я никогда не забуду твой труд и непременно воздам тебе за него подобающим образом, как бы то ни было.

В каком-то смысле это были именно те слова, которых Диана так ждала. Признание, доказательство её способностей… пусть не совсем в той форме, но цель была достигнута.

Однако этого оказалось недостаточно.

«Почему?.. Почему всё снова оборачивается вот так…?»

С детства, когда она голодала и скиталась по трущобам, эта мечта не давала ей покоя. И вот теперь она была уверена, что наконец сможет её осуществить.

В бескровных пальцах с силой сжались мышцы. Аккуратные ногти безжалостно впились в и без того израненную ладонь.

«Я ведь хотела…»

Подняться на высоту, куда все смотрят с благоговением, растоптать тех, кто когда-то смеялся над ней, и прийти к прекрасному финалу — словно в волшебной книжке, найденной на свалке в детстве.

Но всё пошло наперекосяк. Всё сломалось. Всё, о чём она мечтала, рассыпалось мелким песком и утекло сквозь пальцы.

Слова верховного жреца о причинах до неё уже не доходили. Даже если бы доходили — она не захотела бы их понимать.

В сознании липко застряла лишь одна фраза, снова и снова оставляя кровоточащий след.

— Прекратите.

Будто этим ей чётко дали понять: дальше тебе хода нет.

— …Этого не может быть.

Диана заговорила словно во сне. С того самого момента, как она прибыла в герцогский замок, происходящее выходило за рамки здравого смысла — по крайней мере, так ей казалось.

— Вы ведь сами знаете, верховный жрец. Нет другого жреца с таким количеством божественной силы. И с такой её чистотой тоже нет.

— …

— Я… я ведь была избрана Талассой. Разве нет? Значит, я единственная. Я особенная. Никто другой не способен вылечить герцога…

Взгляд беспорядочно метался, руки дрожали. Диана стиснула зубы, уставившись на покрасневшие ладони.

«А если… если такой человек всё-таки есть?..»

«Тогда он всё у меня отнимет. Всё, о чём я мечтала, всё, что выстрадала, всё, что у меня есть — без остатка.»

Так она погружалась всё глубже и глубже в тяжёлые раздумья…

— Жрица Диана.

Холодный голос резко выдернул её из пучины мыслей. Подняв взгляд, она увидела, что лицо Греуса смялось, словно лист бумаги.

В нём мелькали осколки разных чувств: разочарование, слабый гнев и… явная жалость.

И этот взгляд — как на нечто до крайности жалкое — вызывал в ней куда более острое чувство унижения.

Но следующие слова…

— Если ты не сможешь отбросить эти терзания, ты никогда не взойдёшь на место святой.

Диана застыла на месте, словно кукла.

— Ты правда думаешь, что мы особенные? Нет. Мы всего лишь оказались в нужном месте в нужное время. Нас выбрали не столько боги, сколько их прихоть.

— …

— Я говорил тебе это и в тот день, когда ты, держась за мою руку, впервые переступила порог храма. Не знаю, помнишь ли ты.

— …

— Диана. С тех пор прошло очень много времени. Я состарился, а ты стала взрослой… Пора отпустить своё прошлое.

Перед глазами всё поплыло. Внутри бурлили самые разные чувства, но Диана так и не смогла произнести ни единого слова.

Ночь становилась всё глубже, и даже после того, как она услышала мягкое, учтивое прощание верховного жреца и вернулась в выделенную ей комнату, у неё остались лишь уродливые следы от ногтей, врезавшиеся в ладони.

***

Спустя некоторое время после того, как верховный жрец покинул кабинет.

Сефиут, исправно исполнявший роль «куклы, с которой поиграл кот и бросил посреди кровати, так и не убрав», вспорхнул вверх.

— Значит, вот как всё было…

В его тоне звучала тяжёлая задумчивость. Круглые глаза куклы уныло опустились.

Зато мысли, спутывавшие голову, разом прояснились. Похоже, Сефиут и сам не знал точной причины бедствия. Стоило указать на это, как он кивнул.

— Да. Я не знал. Я понимал, что существуют отбросы из числа знати, но не думал, что они заходят так далеко.

В его голосе явственно слышалось презрение.

— Такие всегда были и будут. Наверняка они сплотились между собой, чтобы любой ценой не дать информации утечь наружу.

— Если тайные сделки повторялись раз за разом, значит, без чёрного рынка не обошлось… Тогда ходили слухи, что императорский двор прикрывает его. Судя по тому, что даже до меня сведения не дошли, похоже, это была правда.

Одна догадка цеплялась за другую. Словно разрозненные кусочки паззла начали сходиться, черты лица Сефиута становились всё более смятыми.

— Чёрный рынок, значит…

— Да. Игрушка жадных аристократов… Говорят, в последнее время он снова поднимает голову? Тьфу, тараканы проклятые.

Фу-ух. Закончив с язвительной оценкой, он тяжело вздохнул.

— Понятно. После того как бедствие закончилось, даже если они и осознали свою вину, дворец и храм наверняка предпочли замять всё сообща. Какой смысл объявлять, что они навлекли на себя кару божью собственной жадностью?

Райс украдкой покосился на Сефиута.

Если верить его словам, за жадными тараканами… подчищал последствия именно он. На его месте любой бы вскипел от злости.

Стоило об этом подумать, как круглые глаза покатились в его сторону — взгляды встретились лоб в лоб.

Он старался смотреть незаметно, но его поймали с поличным.

— Ц-ц-ц. Ты что, воришка? Подглядываешь исподтишка?

— Мя-а-а……

— Малыш, ты вообще знаешь, сколько мне лет? Может, выгляжу моложе, но мне уже за сорок. Я умею злиться. И детские сопливые переживания мне ни к чему.

— …Мяк?

Райс невольно наклонил голову.

Странно. Если считать и загробную жизнь — ему ведь несколько сотен лет…

— Дальше не думай.

Сефиут, словно прочитав его мысли, сверкнул глазами. Кукольные глазки, которые должны были быть милыми, странно поблёскивали безумием…

Ещё шаг и пути назад не будет. Инстинктивно это осознав, Райс ради собственного спокойствия и мирной жизни с готовностью подчинился.

Его внимание переключилось на другое.

На Джастина, который наблюдал за этим фарсом с первого ряда.

— …

Тот молчал. Похоже, он уже не паниковал, как раньше, но мыслей в голове явно прибавилось — он, кажется, прокручивал слова Греуса снова и снова.

— Мяк. Мяо-он.

Райс легонько ткнулся в ногу хозяина. Поскольку он всё это время сидел у него на коленях, привлечь внимание было несложно.

Алый взгляд медленно сдвинулся и наконец остановился на нём. Джастин прошептал, словно зачарованный:

— Если что-то пойдёт не так… обязательно скажи мне.

Голос был мягким, полным тревоги. Но в глазах помимо беспокойства плескалось и нечто иное.

— Говорят, бог не может навредить тому, кому даровал благословение. Значит, я должен быть спокоен, но… я не хочу, сам не понимая почему, потерять место, которое находится к тебе ближе всего.

Следом прозвучало предельно честное признание. Голос был таким спокойным, что от этого сердце ухнуло вниз ещё сильнее.

Шурх. Рука в перчатке коснулась области возле уха.

— …Прости. Я веду себя эгоистично.

Но куда более сильное впечатление оставили следующие слова.

Эгоистично?.. Пока он ошарашенно моргал, из-за спины раздалось откровенное фырканье.

— Эй, потомок. Слово «эгоистичный» в таких случаях не используют. Придётся тебе потом вернуться и заново прочитать словарь.

— …

Это было абсолютно справедливо.

Райс, глядя на потерявшего дар речи Джастина, с усердием закивал.

Страница книги Кот бастует в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

1 - 10

1 - 11

1 - 12

1 - 13

1 - 14

1 - 15

1 - 16

1 - 17

1 - 18

1 - 19

1 - 20

1 - 21

1 - 22

1 - 23

1 - 24

1 - 25

1 - 26

1 - 27

1 - 28

1 - 29

1 - 30

1 - 31

1 - 32

1 - 33

1 - 34

1 - 35

1 - 36

1 - 37

1 - 38

1 - 39

1 - 40

1 - 41

1 - 42

1 - 43

1 - 44

1 - 45

1 - 46

1 - 47

1 - 48

1 - 49

1 - 50

1 - 51

1 - 52

1 - 53

1 - 54

1 - 55

1 - 56

1 - 57

1 - 58

1 - 59

1 - 60

1 - 61

1 - 62

1 - 63

1 - 64

1 - 65

1 - 66

1 - 67

1 - 68

1 - 69

1 - 70

1 - 71

1 - 72

1 - 73

1 - 74

1 - 75

1 - 76

1 - 77

1 - 78

1 - 79

1 - 80

1 - 81

1 - 82

1 - 83

1 - 84

1 - 85

1 - 86

1 - 87

1 - 88

1 - 89

1 - 90

1 - 91

1 - 92

1 - 93

1 - 94

1 - 95

1 - 96

О книге