Ее мать рано умерла. Жители деревни считали, что лучше говорить «она умерла молодой», а не «умерла, оставив дочь сиротой». В конце концов, ее смерть была слишком быстрой и неожиданной для маленькой дочери, которая росла без отца.

Достигнув шестнадцати лет, Эвелли стала еще красивее, а ее тело приобрело соблазнительные формы. Жаль, что она была бедна. Казалось, что в такой ситуации, не имея денег, ей суждено скитаться между мужчинами, которые жаждали ее тела. Или же, поскольку ей в любом случае невозможно встретить мужчину, что бросил бы все богатства мира к ее ногам, она бы вышла замуж за какого-нибудь бедного пройдоху, родила ему детей и умерла в нищете. Иными словами, ее ждала жизнь, слишком далекая от сказки.

— О, разве эта молоденькая девушка не симпатичная?..

После смерти матери к девушке заявилась группа мужчин, которые сообщили, что ее мать взяла у них большую сумму. Они долго осматривали дом, пытаясь найти хоть что-то ценное, однако когда увидели, что поживиться здесь нечем, их глаза одновременно устремились к Эвелли. В этот момент инстинкт самосохранения закричал ей «бежать», и она сбежала, покинув свой дом. Однако не прошло и полудня с момента ее побега, как девушку поймали — нашли прячущейся неподалеку.

Схватив, ее начали избивать еще до того, как она успела закричать. Эвелли думала, что один из мужчин пнет ее или ударит в лицо, но по какой-то причине его прикосновение было довольно осторожным. Как только она решила, что это странно, послышался голос мужчины:

— Если вы повредите ей лицо, я не смогу ее продать!

Сразу после этого ее ударили чем-то тяжелым, и удар был намного больнее, чем от руки мужчины. Девушка потеряла сознание.

Открыв глаза, она поняла, что оказалась в абсолютно незнакомом месте. Женщины, которых она видела впервые, покрывали ее тело мягкой тканью. Разбрызганное душистое масло было таким ароматным, что Эвелли невольно почувствовала себя неловко. Тонкая мягкая ткань не годилась для того, чтобы называться одеждой — она больше походила на вторую кожу.

Как только она взошла на помост, одетая в эту легкую ткань, сотни горящих взглядов людей в масках устремились к ней. В этот момент Эвелли осознала…

Это был рынок рабов.

— Как видите, у нее рыжие волосы, которые ярко сияют на солнце. С…

Громкий голос мужчины еще больше раззадорил собравшуюся толпу. Когда его рука мягко скользнула вниз по голове Эвелли, она наконец увидела, где находилась.

Помост, на котором стояла Эвелли, был столь же высок, как сцена, где обычно выступали танцоры. И мужчины, сидящие под ней, скрестив ноги, внимтаельно разглядывали девушку через черные маски.

Эвелли смотрела в пол, но было трудно избежать дискомфорта от бесцеремонных взглядов бесчисленных мужчин.

— На ощупь ее кожа еще мягче, чем выглядит.

Рука, легко коснувшаяся ее головы, переместилась на щеку. Мужчины с предвкушением сглотнули при словах «кожа» и «ощупь». Даже через маски, только по глазам, Эвелли могла угадать их мысли — казалось, мужчины прикасаются к ней.

— У нее тонкая талия и большая грудь. Даже просто взяться за нее будет приятно!

В свою очередь мужчина схватил Эвелли за грудь. Ее глаза расширились, она сдержала судорожный вздох и задрожала всем телом, словно маленький испуганный кролик. Впервые в жизни к ней прикасался мужчина. Она дрожала, потому что не знала, что делать с охватившим ее стыдом.

Такая наивная.

И как будто эти слова были сигналом к действию, хихикающие голоса начали заполнять помещение.

— Она девственница?

Кто-то из зала спросил об этом. Из-за масок сложно было сказать, кто кем являлся.

— Конечно. Если вам интересно, как насчет того, чтобы проверить это самому?

Атмосфера постепенно становилась все более игривой. Все, собравшиеся здесь, были дворянами. Тайная игровая площадка знати — рынок для покупки и продажи молодых рабов.

В великолепной империи до сих пор существовала эта темная сторона.

Император строго запретил покупать и продавать рабов за пределами легального рынка, и никто не смел этому возражать. Аристократы в масках — это те, кто издает законы и сам же нарушает их. Для них это было самое приятное развлечение, и эти люди хотели вдоволь насладиться им.

— Да начнется аукцион!

Эвелли оглянулась на стоящего рядом мужчину. Его лицо было перекошено от предвкушения.

— Хорошо, начальная ставка три тысячи золотых.

И сразу же после его слов, начались торги.

— Три с половиной!

— Пять тысяч золотых.

— Шесть с половиной!

— Семь тысяч!

Эвелли пыталась отслеживать по голосам тех, кто делал ставки. Кто-то справа предложил семь тысяч, семь пятьсот — слева, и восемь — откуда-то еще.

Эвелли не знала, куда деть глаза. Когда цена в мгновение ока поднялась до девяти тысяч у нее закружилась голова.

— Есть еще желающие? Обидно потерять такую молодую и красивую девушку! Если у вас нет такой…

— Двадцать тысяч.

Хотя голос был тихим, все в зале резко замолчали.

Цена была в два с лишним раза выше предыдущей. Глаза мужчин в масках устремились к этому человеку. В центре зала сидел человек, тоже скрывающий лицо под маской, но было отчетливо видно, что это — старик с седыми волосами и огромным выпирающим животом.

В этой тишине слова хозяина торгов эхом раздались по залу:

— Двадцать тысяч!

Его голос был очень громким и взволнованным.

Это был старый беспомощный дворянин, тело которого давно не служило ему правильно, а сексуальная жизнь была очень плохой. Жена сбежала много лет назад, а дети слишком стыдились его, чтобы признать отцом. Купить девушку, что намного слабее него, и издеваться над ней, демонстрируя свое превосходство, было единственным, что заставляло его чувствовать себя живым.

— Двадцать тысяч!

БАХ!

Звук об окончании аукциона прозвучал словно вестник, объявляющий смертную казнь заключенного.

Эвелли окинула зал затуманенным взглядом. Смеющийся хозяин аукционного зала, маленький мальчик, который подавал напитки между столиками, и каждый мужчина в зале, скрытый под одинаковыми масками, любовались прекрасным видом девушки.

Аукцион, нежная кожа, пышная грудь, девственница.

Пусть она и жила в деревне, но как бы невежественна ни была, могла догадаться о значении этих слов. Ее глаза отчаянно кричали: «Помогите мне», — но всем было наплевать.

Довольный хозяин крикнул:

— Иди и приведи следующего раба!

Всех этих людей объединяли не только одинаковые маски, но и гнилое нутро. Все они были по-настоящему мерзкими.

— Умх...

Пока она пыталась хоть что-то сказать, к ней подошел крепкий мужчина и связал ей руки. Затем он наклонился и снял цепь с ее лодыжки.

В отличие от прозрачной и тонкой одежды, которая была сейчас на Эвелли, цепь, привязанная к ее ноге, оказалось весьма увесистой. В тот момент, когда ее сняли, девушке захотелось упорхнуть из этого места, словно бабочке, освободившейся от тяжелого давящего кокона. Но лодыжка, на которой осталась красная отметина от цепи, все еще болела. Девушка понятия не имела, как она сможет сбежать в таком состоянии.

Мужчина подвел Эвелин к купившему ее дворянину, который неподвижно стоял, наблюдая за приближающейся к нему девушкой.

— Она маленькая и хорошенькая, — звонкий голос ворвался в ее уши.

Лицо, скрытое маской и седые волосы. Эвелли начала осознавать реальность и ей стало страшно.

— Как тебя зовут?

— Эв-Эв... Эвелли Сиранен, — голос девушки дрожал.

— Красивое имя.

Он поднял руку и коснулся ее кожи, а глаза старика с похотливым блеском бесстыдно рассматривали тело девушки.

— Хорошо. Мне просто нужно разработать твое тело.

— Что?

— Я не встречал ни одной молодой девушки, которая не наслаждалась бы этим, — сказал мужчина, обнимая ее за талию. Возможно, из-за тонкой одежды его старые неприятные руки ощущались еще более отчетливо. По шее Эвелли побежали мурашки, и это было явно не от возбуждения.

— Ты удивишься, увидев оснащение особняка.

— Я... Я…

Она пыталась выглядеть спокойной, но ее голос предательски дрожал.

Эвеллин не могла скрыть этого.

— Я еще никогда не была с мужчиной.

Это все, что она могла сказать в данной ситуации. Это был отчаянный порыв, призывающий понять хоть каплю того страха, который она испытывала перед чем-то неизвестным, что даже представить было трудно. Однако человек, услышавший это, внезапно разразился громким смехом.

— Да, да, я знаю. Поэтому я и купил тебя. Разве это весело, если девушка уже вкусила мужчину? Ты просто девственница, которой не повезло!

Она была слишком молода, чтобы понять слово «девственница», но для него это не имело значения. Мужчина поспешил выйти из главного зала, волоча напуганную Эвелли за собой.

Тайный аукцион проходил в старинном поместье, в котором располагался особняк с главным залом — местом проведения торгов, а также длинным коридором для купленных рабов, со спальнями, что находились слегка в стороне. В отличие от главного зала, который строго охранялся, по мере удаления коридора со спальнями бдительность охраны ослабевала.

— Я хочу попробовать, какова ты на вкус, прежде чем отвезти к себе домой, — он коснулся уха Эвелли, прошептал что-то и повел ее в спальню. Девушка старалась не дрожать, крепко держась за подол платья.

«Я должна сбежать! Я хочу убежать. Смогу ли я сбежать?».

— Мне душно. Не могли бы вы позволить мне освежиться?

Мужчина рассмеялся над ее словами.

— Это очень милый способ попросить меня снять с тебя одежду.

Мужчина еще больше сгорбил свою и без того согнутую спину и наклонился к Эвелли. Он опустил лицо, глубоко зарывшись в ее пышный бюст, и начал медленно раздевать ее.

Ее грудь, ранее покрытая тонкой тканью, теперь была практически обнажена. От стыда Эвелли снова охватил страх.

— Ты так вкусно пахнешь, — как только мужчина сказал это возбужденным голосом, девушка ударила его лбом.

— А-а-а! Ты рехнулась! — Она ударила его так сильно, что у нее самой закружилась голова.

Страх может заставить использовать все, что угодно, даже невзирая на ничтожный шанс успеха. Возможно, с взрослым, но некрупным мужчиной это бы не сработало, но на старого дряхлого дворянина должно было возыметь хоть какой-то эффект. Несмотря на то, что девушка не знала, сможет ли выбраться из этого жуткого места, она ринулась бежать. Ей в след послышался разъяренный голос старика:

— Как ты посмела, дрянь! Эй! Немедленно верни мне эту суку!

Ни о чем не думая и позабыв о своей обнаженной груди, Эвелли побежала сломя голову.

«Меня не должны поймать! Никогда!».

Она поморщилась от боли в лодыжке, травмированной тяжелой цепью, что носила до этого.

— Рабыня сбежала!

Услышав крики старого дворянина, охрана мгновенно ожила. Сердце девушки бешено колотилось. Она думала, что могла бы бежать быстрее, если бы не острая боль в ноге, но сейчас ее скорость была недостаточной. Кроме того, ей было сложно держать равновесие из-за связанных рук. Поэтому тело девушки постоянно заносило в разные стороны.

— Вот она! Вон там! — Кричали стражи, заметившие ее в коридоре.

Оглянувшись, она увидела, что охранники быстро приближаются. Девушка чувствовала, что ее вот-вот поймают. Встревоженная, Эвелли уже представляла свою смерть.

Теперь оглядываться назад было для нее пустой тратой времени. Все, что ей нужно было — бежать. Бежать!

— Хух-ху! — Она бежала изо всех сил, как могла, но вскоре не удержала равновесие и пошатнулась, обнаружив, что ее ноги обо что-то запнулись.

— Ах, нет…

Эвелли повалилась вперед. Падая, она ударилась о мраморный пол, и боль распространилась по всему телу, словно ее ударили с огромной силой. Ее лодыжки распухли, а стопы горели от боли.

Девушка попыталась подняться, но была полностью обессилена. Она не могла подняться, опершись на руки, связанные вместе, и все ее попытки встать не увенчались успехом. Это было абсолютно бессмысленно, словно ее намертво пригвоздило к полу гравитацией.

Шаги охранников звучали все ближе.

Неужели все кончено?

Эвелли закрыла глаза. Она молилась, что бы все оказалось сном.

— ... Хмм...

Неожиданно раздался странный мужской смех.

Эвелли вздрогнула. Мужчина рассмеялся еще громче, словно наблюдал за чем-то очень веселым. Приоткрыв один глаз, она увидела носок роскошной туфли.

— Обнажить грудь и лечь на пол.… Это что, новый вид развлечений? — В голосе мужчины отчетливо слышалось веселье.

Девушка с обнаженной грудью заерзала, словно маленький ужик.

— Такая жалкая...

Она была в отчаянии, но мужчина продолжал смеяться, в то время как девушка выглядела нелепо, извиваясь полу в попытках выжить.

Эвелли удалось поднять голову, и ее глаза широко распахнулись от удивления.

... Этот человек был без маски!

Она впервые встретила здесь кого-то, кто не скрывал лица, если не считать хозяина аукциона и слуг. Однако его шикарный наряд и великолепная внешность не шли ни в какое сравнение с ними.

Разве он — не один из участников аукциона?

Темно-синие глаза гармонировали с черными как ночь волосами, но были настолько холодными, что одарили девушку ледянящим словно зимняя ночь взглядом. Мужчину окружала властная подавляющая аура, и, хотя тело Эвелли испуганно застыло, девушка по какой-то причине почувствовала необъяснимое облегчение.

Впервые в этом месте она увидела кого-то, кто не скрывался за маской.

— Могу я вам чем-нибудь помочь?

— А может и нет... — Мужчина отступился от своих слов прежде, чем она успела ответить. Их глаза встретились, и Эвелли почувствовала жар.

— Эта девка! ... — раздался сердитый вопль.

Она повернула голову и увидела ворвавшегося старика-дворянина и стражников. Однако, заметив мужчину, что стоял перед Эвелли, старикашка склонил голову и заговорил смиренным голосом:

— Граф Бернард, что вы делаете в подобном месте? ...

— Сэр Джеймс. Я думал, вы живете мирной жизнью, воспитывая ученика где-нибудь далеко в деревне, так что ВЫ здесь забыли?

Старый дворянин ответил на его слова с растерянным выражением лица:

— У меня здесь были дела, и так вышло, что я купил рабыню. Однако я не ожидал, что эта идиотка сбежит от меня, ха-ха…

— Ах, вот что… Мне ее жаль.

Чем дольше продолжался разговор, тем более ручным и покладистым становился этот старик.

— Итак, сколько она стоит?

— Что?…

Он посмотрел на девушку, валявшуюся у него в ногах, бесстрастным взглядом.

— Сколько стоит эта глупая рабыня?

— Я купил ее…

Старик резко замолчал, почувствовав, как меч графа устремился прямо к его подбородку. Джеймс затаил дыхание. В одно мгновение его лицо посинело.

Граф заговорил скучающим голосом, однако в его интонациях чувствовалось давление, которое невозможно было проигнорировать.

— Я думаю, мой вопрос не в том, кто купил эту рабыню, а в том, сколько она стоила. Разве не так?

— Ну, я купил ее за тридцать тысяч!

«Вранье…», — мысленно сказала Эвелли, будучи неспособной произнести вслух ни слова.

— Я дам тебе шестьдесят. Продай мне эту девушку.

Даже если старику это не нравилось, он ничего не мог поделать. Хотя голос мужчины казался спокойным, его меч был весьма угрожающим.

— О, конечно, я согласен.

— Рано или поздно я пришлю кого-нибудь заплатить эту сумму. Знаете, очень удивительно встретить сэра Джеймса здесь. Его Величество весьма болезненно относится к нелегальным рынкам в наши дни.

Мужчина рассмеялся. Его смех был прекрасен, хотя лицо выглядело сурово. Меч, приставленный к шее старика, даже не дрогнул.

— С-спасибо!

Как только граф медленно опустил клинок, Джеймс еще раз крикнул: «Спасибо!» — и сразу же ушел.

Эвелли, которая молчаливо наблюдала за всем происходящим, наконец-то сказала:

— С-спасибо! Я очень вам благодарна.

Пока она продолжала бормотать, наполнившие глаза слезы потекли по ее щекам. Несвязные слова сопровождались сбившимся дыханием, но даже так девушка выглядела по-настоящему красивой.

— Спасибо. Спасибо. Большое спасибо…

... «Что еще я должна сказать?»…

— За что ты благодаришь меня?

Глаза Эвелли озадаченно посмотрели на владельца голоса.

— Может, потому что я богаче? Откуда ты знаешь, что я лучше этого старика?

Голос звучал легко и непринужденно, в нем сложно было разобрать какие-либо эмоции, кроме крошечной искорки интереса.

В этот момент она почувствовала, что задыхается, и уставилась на мужчину широко раскрытыми глазами.

— Ты слишком наивна.

Мужчина цокнул языком, и тело Эвелли застыло, а лицо побледнело от страха.

* * *

Эвелли подумала, что, скорее всего, ее купил не мужчина, а кто-нибудь из женщин этого особняка.

Стоящая перед ней млужанка вытерла влажные руки о фартук и посмотрела на девушку. Шарлотте, которая работала в этой семье на протяжении многих поколений, новенькая не понравилась с первого взгляда.

— Ну и какая от тебя польза?

Эвелли съежилась, услышав холодный голос, который, казалось, только что сделал ей выговор. Когда она опустила голову и посмотрела вниз, то увидела носки громоздких туфель горничной, которыми женщина периодически постукивала по полу, выражая свое недовольство.

— Зачем он купил такого ребенка? — пробормотала себе под нос Шарлотта.

Невзирая на все замечания, Эвелли просто сказала:

— Мне жаль...

По правде, она и сама хотела бы знать, почему он купил ее. Поскольку шестьдесят тысяч золотых — это слишком большая цена для обычной служанки.

Мужчина, что выкупил ее у того мерзкого старика, велел кому-то привезти девушку в особняк, а затем передал своей служанке, чтобы та использовала Эвелли для любой работы, какой пожелает.

— Ее тело слишком слабое и хрупкое.…

Человека, который купил ее, звали Алек Бернард. Он был одним из самых могущественных и выдающихся рыцарей в империи. В центре столицы практически все знали его, однако Эвелли, с детских лет работавшая в полях маленькой деревушки, никогда не слышала этого странного имени.

— Отнеси вазу на склад, что находится в дальнем правом углу на втором этаже. Ты можешь сделать хотя бы это? — приказала Шарлотта с беспомощным выражением лица.

Эвелли быстро ответила, боясь случайно еще больше разгневать Шарлотту, которая скользнула по ней сердитым взглядом. Девушка послушно взяла вазу и сделала вид, что ничего не заметила.

— Тяжелая.

Хотя Шарлотта и сказала, что это легкое задание, ваза была довольно-таки большой и увесистой. Почему она вообще столько весит?

Нет, возможно, это не ваза была тяжелой, а просто во всем теле девушки ощущалась тяжесть. Она спала всего три или четыре часа и смогла съесть лишь немного супа с кусочком хлеба.

Прошло чуть меньше недели с тех пор, как она приехала в этот дом, и Эвелли все еще изучала территорию поместья и особняк.

Из-за отсутствия полноценного отдыха лодыжка Эвелли все еще болела, а на спине и руках по-прежнему виднелись синяки, оставшиеся после падения. Каждый раз, когда девушка прикладывала хоть какие-то усилия, ее тело испытывало боль.

Во время работы казалось, она умрет от боли. Но куда ей было деваться? Эвелли должна была продолжать работать.

— Уступите дорогу.

Девушка обхватила вазу обеими руками и аккуратно пошла мимо служанок. Горничные, наводившие порядок в особняке, совершенно не обращали внимания на Эвелли, и ей ничего не оставалось, как пытаться пробраться сквозь них с громоздкой вазой в руках.

— Подождите, пожалуйста. Мне нужно пройти. — Удобнее перехватив вазу, она принялась расчищать себе путь по лестнице. Думая об окончании работы, Эвелли торопилась, несмотря на пульсирующую боль в лодыжке. Повернув за угол, девушка увидела кладовую. Ей просто нужно было отнести это туда.

— Не ошибись, иди прямо.

В тот момент, когда мягкий голос проник в ее уши, тело Эвелли пошатнулось. Она потеряла равновесие и наклонилась вперед, с ужасом чувствуя, что кто-то толкает ее сзади.

БА-БАХ!

Эвелли упала, раздался звук разбитого стекла, и одновременно с этим сзади послышался тихий смех. Однако у нее не было времени повернуть голову и узнать, кто это.

— Что же мне делать?...

Шатаясь, Эвелли подошла к разбитой вазе и начала собирать острые осколки голыми руками, несмотря на дрожащие пальцы.

— Ах!

Конечно же, в итоге она порезалась. Пытаясь остановить кровь, Эвелли провела по ране языком, и во рту девушки моментально появился металлический привкус. Алая жидкость продолжала просачиваться из пореза, но Эвелли снова приступила к уборке. Каждый раз, когда она прикасалась к заостренным кусочкам вазы, девушка вздрагивала от колющей боли, но совершенно не обращала на это внимания, думая, как же исправить свою провинность.

Раздался звук чьих-то шагов по разбитому стеклу.

Руки Эвелли замерли, и в ее поле зрения появился носок кожаного ботинка. Когда она поняла, кто был владельцем этой обуви, раздался небрежный голос.

— Что ты сейчас делаешь?

Эвелли подняла голову и посмотрела на человека, задавшего ей этот вопрос. Мужчина в дорогих одеяниях, плотного телосложения, и смутно знакомое лицо….

Алек Бернард.

Владелец этого особняка. И именно он стал ее хозяином.

— Хозяин…

— Какой беспорядок.

Голос звучал монотонно, словно он говорил сам с собой.

— Приберись здесь.

Шарлотта, испуганно следовавшая за ним, приблизилась к ней, нахмурившись.

— Ох, действительно! Ты что, не можешь сделать даже простую работу?

Шарлотта, пронзившая Эвелли колким взглядом, склонила голову перед своим господином и мягко сказала:

— Я скоро все уберу, милорд.

— Стоит избавиться от этой девушки, а не от осколков.

Рука Эвелли застыла в воздухе. Она подняла голову и в недоумении посмотрела на хозяина, но поспешно опустила голову снова. Она не осмеливалась взглянуть графу в глаза.

— Ты собираешься убираться? Подвинься, — прошептала Шарлотта, толкнув Эвелли локтем, и девушка аккуратно встала. Она вытерла раненную руку о подол платья, в результате чего по темной униформе горничной размазалась кровь.

— Следуй за мной.

Она услышала нечто неожиданное. Когда их глаза встретились, ее взгляд словно спрашивал его: «Я?», — но ответа так и не последовало. Девушка оправилась вслед за графом, слыша, как Шарлотта хихикала за ее спиной, словно ожидая, что девушку накажут за проступок.

Алек направлялся к кабинету, находившемуся в левом крыле особняка. Поместье было настолько большое, что ей потребовалось много времени, чтобы понять расположение комнат, однако кабинет она посещала впервые. Внутри было просторно, а мебели немного: вдоль стены стояли книжные полки, а по центру располагался массивный письменный стол.

Эвелли окинула офис беглым взглядом: «Боже, откуда так много книг?». Люди, подобные ей, не могли позволить себе покупку книг — единственное, что ей было доступно, это слушать рассказы путешественников о том, что они когда-то читали.

Оглядываясь по сторонам и вертя головой, она вдруг услышала низкий и ясный голос.

— В тот раз.

Эвелли поспешно повернула голову и открыла глаза. В поле зрения появилась его рука, большая и сильная, державшая ручку. То, как мужчина держал перо, записывая что-то на бумаге, выглядело чарующе.

— Ты помнишь лицо человека, который притащил тебя туда?

Туда... Хотя он и не сказал, о каком конкретно месте идет речь, Эвелли сразу же догадалась, что он говорил о рынке рабов, на котором она оказалась не так давно.

Да, Эвелли помнила тот день, когда ее по приказу Рейна заковали в цепи и, обращаясь с ней как с нечестивой, одели в отвратительную одежду и продали на рынок рабов.

Воспоминания нахлынули на Эвелли, и она, сжав кулаки, решительно сказала:

— Да. Я помню всё так, словно это было вчера.

— Помнишь, как выглядят те люди?

На мгновение она закусила губу, а затем, ощущая горечь тех событий, быстро заговорила:

— У него большое и хмурое лицо, а на голове беспорядок... Волосы словно жеваная трава. Глаза... И у него раскосые глаза.

Да, она отчетливо видела это в своем воображении, но не могла подобрать слов, чтобы описать его.

Эвелли прищурилась. Казалось, ее глаза наполнились печалью, пока она отчаянно пыталась подробно описать мужчину.

— На его лице много веснушек…

— Не стоит вкладывать в его описание личные ощущения, — холодно сказал граф.

Эвелли растерянно ответила:

— Да.

Ей вспомнилось, как пристально тот мужчина смотрел на нее сверху вниз. Девушка снова заговорила — тихо и прерывисто. По какой-то причине она ощущала себя грязной.

— У него вытянутые миндалевидные глаза, а сверху на щеках были веснушки. Его волосы зеленые словно листва. Если говорить о телосложении… Он достаточно упитанный? ... Хотя, даже несмотря на то что он достаточно тучный, он все равно двигался довольно быстро.

— Есть что-то еще?

— Ах... Мне кажется, его голос был немного странным. Хотя тон был высокий, но голос был слегка хриплым — как у старика.

— Ладно. Ты можешь пока остановиться. Я позову тебя снова, если это потребуется.

— Да, господин.

Эвелли вежливо склонила голову, помедлила, словно о чем-то задумавшись, а затем пристально посмотрела на него.

— Возможно… Хозяин собирается наказать его?

Он посмотрел на Эвелли. С тех пор как они вошли в офис, Алек смотрел только на стол, но теперь его взгляд был направлен на нее.

Глаза графа были холодными и, казалось, пронзали ее насквозь. Под этим оценивающим взглядом Эвелли инстинктивно сжалась.

— Как тебе живется здесь?

Он спросил ее, проигнорировав вопрос девушки.

«Правильно. Зачем отвечать на вопросы простой служанки?».

Эвелли намеренно ответила более бодро:

— Хорошо. Очень хорошо.

Отчасти это было ложью. Ей было невыносимо трудно нести это бремя, однако такая жизнь была все же лучше, чем прозябать в нищете или терпеть унижения от извращенного старика.

— Хорошо.

Пусть ее господин и сказал так, но голос его оставался по-прежнему ледяным.

— Я купил тебя за шестьдесят тысяч. Как ты думаешь, сколько стоила та ваза?

Эвелли задумалась над целью его вопроса и начала вспоминать прошлое.

Она работала день и ночь и почти не спала по несколько дней. Девушка была очень прилежной и всегда находила разную работу, чтобы достаточно зарабатывать на жизнь, даже когда жила с матерью. Таким образом, даже если сейчас из-за травмированной ноги она не могла работать в полную силу, это не значило, что она бесполезна.

— О-около двадцати трех тысяч?

— Совести у тебя нет.

Его ответ, дающий понять, что сказанные девушкой слова звучали абсурдно, сильно поразил ее.

— Твой ответ неверный.

— Тогда...?

— Цена вазы, которую ты разбила, составляет семьдесят тысяч.

Эвелли ошеломленно замолчала. Алек нахмурился:

«Я не знаю, почему мы все еще продолжаем этот неприятный разговор. Не важно, шестьдесят это тысяч или семьдесят — если эти траты помогут мне разобраться с моим поручением, то сумма не имеет значения».

Нелегальный рынок работорговли развивался с дикой скоростью, и появились отдельные шайки, которые обеспечивали постоянный приток нового «товара». Чтобы удовлетворять стремительно возрастающий спрос, рабами делали не только представителей низшего сословия — простолюдинов, но и обедневших дворян. Из-за усугубления ситуации император, не часто появлявшийся на людях, тайно поручил расследовать это дело Алеку.

Проникнуть на огромный подпольный рынок рабов не составило большого труда. Однако личности тех, кто тайно промышлял работорговлей, были скрыты более тщательно, чем предполагалось. Насколько стало известно, распорядитель этого аукциона был привлеченным со стороны, и источники сумм на оплату его услуг раз от раза менялись.

Эвелли попалась графу на глаза тогда, когда он, как и другие дворяне, надел маску, осматривая аукционный дом. Рабыня, сбежавшая от своего хозяина...

Эта девушка отличалась от других рабов, что обычно были покорны и смиренны. Он думал, что сможет выяснить, кто являлся посредником в этой торговле, воспользовавшись девушкой, что предстала перед ним, поэтому граф намеренно снял свою маску. В любом случае, в столице не было высокопоставленных дворян, что решились бы пойти против него.

Он уже выбрал несколько подозреваемых, которые могли быть посредниками в работорговле. И поскольку Эвелли вроде бы помнила лица похитивших ее, была надежда, что он сможет быстро разоблачить криминальную банду. Однако даже когда все казалось хорошо, если кто-то или что-то заберет ее…

«Стоит ли мне помочь? Или мне не следует этого делать?».

Алек немного подумал, затем прочистил горло, словно пытаясь избавиться от своих мыслей.

— Как только я закончу с делами — рано или поздно, я отправлюсь на войну.

— Война?

— Да. Так что пока будь достойной тех денег, которые я на тебя потратил. Если тебя это не устраивает, я продам тебя обратно туда, откуда и взял — на невольничий рынок.

— Да.

Эвелли, испугавшись, что ее снова продадут как рабыню, ответила решительным голосом, словно давая клятву.

— Хватит. Уходи.

Низко поклонившись, она осторожно вышла из кабинета. Ее шаги были достаточно громкими, и девушка задумалась, не помешает ли это ее господину.

Когда дверь закрылась, рука Алека, державшая ручку, остановилась.

Возможно, из-за того что теперь в комнате никто не говорил, ему стало более одиноко.

— Черт возьми, волосы как жеваная трава?

Он рассмеялся, словно то, что услышал от девушки, было абсурдно. Он думал, что это звучало очень смешно, но даже просто произнести это вслух казалось нелепым.

В его сознании снова всплыл образ девушки с оголенной грудью, что смотрела на него своими ясными глазами.

Это было единственное мгновение, когда она казалась беззащитной смиренной рабыней.

Война длилась целых три года. В результате этих захватнических действий император Катера получил полную капитуляцию от двух небольших королевств. Со всего мира были присланы обращения королей, а министры упали в ноги императору. Границы других королевств были наполнены страшными слухами.

Услышав об окончании войны, мирные жители радовались, счастливо обнимая друг друга. Они считали победу Катера своей победой, а достижение Катера — своим достижением. В честь победы многие торговцы снизили цены на товары, богачи открыли свои склады, чтобы накормить голодных, а бродячие музыканты слагали истории.

Молва поговаривала, что Алек Бернар был героем этой военной кампании. Жестокий и безжалостный Бог войны. Когда черный флаг, представляющий его армию, развевался, от него исходил запах крови. Когда он взмахивал мечом, его союзники, затаив дыхание, опустились на колени. Чем больше он безжалостно убивал вражеских солдат, тем больше жители Катера восхваляли его.

Он был непоколебим! Он может справиться одновременно с несколькими воинами! Неизвестно, были ли правдивы эти слухи, но повсюду кружили истории о жестоком, но благородном монстре. Некоторые обвиняли Алека в безжалостности, однако их голоса быстро тонули в одобрительных возгласах толпы.

«Возможно… Ему стало лучше..», — во всяком случае, ей хотелось этого. Бодрый голос проник в уши Эвелли, которая рассеянно думала о нем.

— Эвелли! Мастер наконец-то возвращается! — Брианна, державшая в руках швабру, была сильно возбуждена.

Она прослужила в этом доме чуть меньше пяти лет и была примерно одного возраста с Эвелли. Девушки нечасто виделись, поскольку работали в разных частях особняка, но их можно было назвать подругами.

— Война закончилась?

— Думаю, да. Я не могу дождаться, когда он вернется! Господин всегда был сильным и красивым, так что сейчас, он, наверное, стал еще краше. Однако он слегка пугает, ты так не думаешь?

Сильный и красивый… С этими словами Эвелли погрузилась в свои воспоминания. Среди людей в масках показался мужчина. Сначала она вспомнила его темные волосы и голубые глаза. Четко очерченный подбородок и ровный нос производили неизгладимое впечатление, однако взгляд его ясных глаз был острым, словно клинок. Да, граф был красивым мужчиной, но его холодные глаза заставляли людей испытывать страх.

«Могу я вам чем-нибудь помочь?».

Эвелли, вспомнившая его голос, вздрогнула. Работа горничной в этом доме была тяжелой, но, по крайней мере, это было лучше, чем быть с этим старым дворянином.

Может быть, учитывая, что он спас ее много лет назад, этот человек не так плох, как о нем говорят люди. Эвелли задумчиво улыбнулась. Как и сказала Брианна, он мог стать еще краше. В девушке проснулось любопытство.

Ее хозяин мог измениться.

— Пойдем посмотрим парад?

— Сначала мне нужно подмести пол. Давай закончим с этим.

В честь окончания войны был организован парад, на который собралось множество дворян и крестьян. По главной дороге из столицы к воротам замка выстроились длинные очереди из карет и повозок, доставляющих различные ценные предметы.

Это была самая странная вещь, которую Эвелин когда-либо видела в своей жизни. Здесь присутствовали ювелиры, художники, инженеры, мастера гончарного дела, работающие с мрамором скульпторы и люди многих других профессий.

Алеку были предоставлены многочисленные владения и территории в знак признания его военных заслуг. Однако материальные вещи не имели ценности для графа Бернарда, у которого и так было все, чего он только мог пожелать. Поэтому для него самой большой честью были военные трофеи.

Однако в этот раз все было совсем иначе. Самым необычным подарком, который он получил за свои заслуги в войне, была принцесса Астины — небольшой страны, расположенной к югу от Катера. Это богатое королевство обладало обильными запасами зерна и других товаров, поскольку оно располагалось близко к морю.

— Как выглядит принцесса? О, принцесса идеально подходит для нашего господина!

Узнав о предстоящей свадьбе графа, горничные занялись приготовлениями к встрече принцессы. Некоторые были сильно взволнованы, например Брианна, которая играла со шваброй, представляя себя принцессой.

— Должно быть, она очень красивая, да? Она принцесса, полная достоинства! Постойте-ка! Значит, у господина не было никаких проблем в постели? Я переживала, думая, что он абсолютно не интересуется женщинами… — Сказала Брианна шепотом.

Алек никогда не прикасался к служанкам. Это был общеизвестный факт, что для дворян вполне естественно относиться к своим слугам словно к собакам на поводке. Они были собственностью, купленной аристократами, и могли быть использованы в любое время. Тем не менее, Алек никогда не прикасался к горничным.

— Жаль, что я не могу обнять его хотя бы раз. У него такие широкие плечи, и он такой высокий... Такой великолепный! Ах, конечно, у меня есть Аарон.

Брианна была влюблена в Аарона, садовника. Горничным обычно не разрешалось выходить замуж, однако все зависело от разрешения хозяина. Алек не собирался запрещать слугам вступать в брак, поэтому Брианна мечтала выйти замуж за Аарона.

— Надеюсь, он скоро вернется, — добавила девушка очень взволнованным голосом.

— Я просто хочу прибавки к жалованию. — Эвелли надула губы, как будто была разочарована.

***

Согласно традиции, и свадьба, и прием должны были состояться в Астине, и невеста приедет в замок графа только для того, чтобы провести с супругом первую ночь.

Дворецкие и горничные были более прилежны, чем когда-либо. Цветы сменили на свежие, а всю мебель в комнате заменили на новую. Все было прекрасно обустроено, включая кровать с изысканным бельем и кружевным балдахином, шкаф с красивыми платьями и шкатулку, полную драгоценностей.

— Карета вот-вот прибудет.

Служанки выстроились, чтобы поприветствовать хозяина и принцессу, которая вскоре станет их госпожой. Одной из них была Эвелли, которая ожидала, глубоко согнув спину, в течение долгого времени, и ей казалось, что еще немного, и она просто умрет от усталости.

Она смотрела в сторону сада, мысленно спрашивая: «Когда, черт возьми, он придет?». В этот момент раздался звук приближающейся лошади, и девушка быстро опустила голову.

— Он едет, — тихо прошептала Брианна, стоявшая рядом с Эвелли.

Вскоре в ворота въехала карета. Девушка из любопытства подняла глаза, но окна экипажа были занавешены, и сквозь них не было ничего видно. Хотя даже если бы окна были открыты, лица невесты нельзя было бы разглядеть из-за вуали.

— Спасибо, что проделали долгий путь. Вы можете опереться на мою руку и выйти из кареты.

Когда карета остановилась, пожилая служанка вышла поприветствовать принцессу. Раздался звонкий звук каблуков. Принцесса ничего не ответила.

— Горничную, которая будет прислуживать тебе в дальнейшем, зовут Эвелли.

«Я?».

Эвелли озадаченно подняла голову. Другая служанка, стоявшая рядом с ней, подтолкнула ее вперед, таким образом девушка неожиданно для себя оказалась впереди и склонила голову.

— Меня зовут Эвелли Сиранен. Отныне я сделаю все возможное, чтобы услужить вам.

Она увидела, как вуаль слегка покачнулась вверх и вниз. Значит ли это, что принцесса довольна?

Поскольку девушка была назначена личной горничной принцессы, то устроила ей экскурсию по замку. Особняк был достаточно большим, поэтому ей пришлось тщательно объяснять все принцессе.

Войдя в особняк, она сначала показала новой госпоже зал и столовую на первом этаже, оборудованную камином, а затем поднялась по лестнице в середине особняка, ведущей на второй этаж. В левой части второго этажа находились спальня и кабинет господина, а в правой — спальня принцессы. Эвелли, подробно рассказав про комнаты для гостей и спальни на четвертом этаже, стояла перед комнатой, предназначенной для первой ночи принцессы и ее господина.

— В будущем эта комната станет спальней принцессы. Ванная в этой стороне, поэтому, пожалуйста…

Однако, как только Эвелли открыла дверь, рука принцессы потянулась к вуали.

— Ох, я была так расстроена тем, что меня отругали. — Принцесса без каких-либо колебаний сняла вуаль и бросила на кровать.

От удивления Эвелли широко распахнула глаза. Невесте официально запрещалось разговаривать или самостоятельно снимать вуаль, однако принцесса нарушила оба этих правила, не моргнув и глазом.

Черты лица, ранее скрытые прозрачной вуалью, теперь были видны отчетливо. Эвелли, безучастно наблюдая за происходящим, нервно сглотнула. Волосы принцессы оказались ярко-рыжими и сияли словно солнце.

«Аристократы — это солнце, в то время как мы — всего лишь маленькие звезды, разбросанные по темному ночному небу», — вспомнились Эвелли слова покойной матери.

Когда принцесса сняла диадему, ее растрепанные огненно-рыжие волосы мягко развевались под легким ветерком, приветствующим ее через приоткрытое окошко.

Стройная фигура принцесса, стоявшей у подоконника, была прекрасна. Она сильно отличалась от Эвелли, с ее худощавым телом и темно-рыжими волосами, потускневшими от грубого мыла.

Принцесса спокойно посмотрела на девушку, словно не понимая, что только что нарушила местные обычай.

— Напомни, как тебя зовут?

— М-меня зовут Эвелли, я буду прислуживать вам, госпожа.

— Эвелли... Хм... Красивое имя. Меня зовут Роуз Диор. Пожалуйста, позаботься обо мне.

Эвелли задумалась над тем, что должна относиться к принцессе как к драгоценности, однако слова новой госпожи вернули горничную в реальность. Вопреки ожиданиям девушки, голос принцессы звучал довольно твердо и отчетливо, но при этом оставался мягким.

Принцесса посмотрела на Эвелли и, поправив волосы, сказала:

— Я хотела бы попросить тебя еще кое о чем...

***

Комната была просторной, красивой и уютной, в ее центре располагалась большая античная кровать, аккуратно убранная кружевными простынями.

Свет был слегка приглушен, а в воздухе чувствовался легкий сладкий аромат. Горничные потратили несколько дней на тщательную подготовку этой комнаты, чтобы новым жильцам было в ней комфортно.

Стоя снаружи напротив двери, Эвелли ожидала новоявленного жениха и своего господина — Алека.

Послышался громкий звук шагов.

Услышав это, Эвелли, стоявшая неподвижно, словно охраняя комнату, склонила голову. Из-за того что ее глаза были опущены, девушка не могла увидеть лицо подошедшего человека. Однако как только ее взгляд упал на длинные ноги и мускулистое тело, горничная сразу поняла, что это был ее господин.

— Хозяин, вы вернулись? — вежливо спросила она.

«Возможно, он стал еще краше», — она внезапно вспомнила слова, сказанные Брианной, и неосознанно приподняла голову.

Взглянув на мужчину, Эвелли заметила, что он слегка похудел, но, несмотря на это, его профиль все еще имел мужественный вид. Его отстраненное и равнодушное выражение лица тоже осталось прежним.

И пусть война длилась достаточно долго, казалось, это совершенно не отразилось на нем. Его лицо по-прежнему было таким же прекрасным, как и три года назад, на том нелегальном аукционе.

— Отойди.

Услышав его приказ, девушка застыла, затаив дыхание.

— Отойди!

Даже после того как мужчина повторил свой приказ, Эвелли не сдвинулась с места. Он медленно окинул ее взглядом сверху вниз, а затем ледяным голосом саркастично спросил:

— Ты что, оглохла?

Как только его рука потянулась к дверной ручке, горничная ответила, преграждая ему путь в комнату.

— Госпожа, должно быть, устала. Она рано уснула.

— Заткнись и подвинься.

— Почему-то у нее поднялась небольшая температура сегодня, и она уснула глубоким сном. Я не думаю, что ей стоит перетруждаться сегодня. П-почему бы вам не прийти завтра?..

— Надеюсь, ты не забыла, что я — твой хозяин. Решение здесь принимаю я, а не ты.

Мужчина строго указал на распределение их ролей. В его интонации и словах чувствовалось сильное давление, которое невозможно было игнорировать. Сердце горничной бешено колотилось, девушка закусила губу.

Вскоре Алек сам подвинул ее и собственноручно открыл дверь в комнату.

Та отворилась с глухим звуком, и мужчина прошел внутрь. Эвелли растерянным взглядом проводила спину своего господина и зашла вслед за ним.

Огромная ладонь Алека ударила по балдахину, и Эвелли крепко зажмурила глаза.

— Что произошло?

Услышав его вопрос, горничная открыла глаза и встретилась с сердитым взглядом господина, прожигающим насквозь.

Он пристально смотрел на девушку, ожидая ответ.

Хотя мужчина просто молча уставился на нее, девушка почувствовала, как всё у нее внутри сжалось.

Горничная не знала, чувствовала ли она себя так из-за его бездонных темно-синих глаз, пристально смотревших на нее, или же из-за манеры речи, полной высокомерия, с которой мужчина обращался к ней. Он не кричал и даже не повышал голоса, однако от него исходила тяжелая аура, заставляющая девушку замереть.

Сделав глубокий вздох, Эвелли осторожно сказала:

— Вышла...

Комната была совершенно пуста. Невесты нигде не было видно, и идеально заправленная кровать одиноко пустовала, словно в ней изначально никого и не было.

— Она вышла наружу... Через окно...

Довольно много времени назад принцесса обратилась к Эвелли с просьбой связать между собой простыни и одеяло. Даже не понимая смысла этой просьбы, горничная не посмела перечить, поскольку это было распоряжение принцессы. После того как служанка связала простыни между собой, принцесса приказала закрепить один конец в комнате, а свободный выбросить из окна.

Наконец-то поняв, в чем дело, испуганная Эвелли сказала: «Нет», — однако принцесса была настроена решительно.

— Ты же не откажешь мне в этой услуге, верно? — а затем она, улыбнувшись, выпрыгнула из окна.

Изначально принцесса обещала вернуться до прихода Алека. Однако с тех самых пор так и не появилась.

— Ты считаешь это допустимым?

Девушке нечего было ответить. Она и сама знала, что это просто абсурдно, поэтому ей нечего было сказать.

— Чем ты занималась? Как ты выполняла свою работу?

Граф потерял дар речи. Он не мог ничего поделать в сложившейся ситуации, однако знал, что горничная должна понести ответственность за свой промах.

Поскольку девушка не могла подобрать верных слов, то предпочла сохранять молчание. Она не понимала, как объяснить произошедшее или с чего начать свой рассказ.

Это было слишком тяжело объяснить и не поддавалось никаким оправданиям. Девушка сильно сжала в кулачках свою униформу.

В итоге она сказала первое, что пришло в голову:

— Это... Это я виновата. Пожалуйста, накажите меня. Я не стану возражать, даже если меня запрут в подвале или высекут, подвесив на заднем дворе. Всё это полностью моя вина...

— Запереть тебя?

— Да…

— Кто тогда будет делать всю работу? Какой мне прок от тебя, если ты не будешь работать.

— Это...

— Разве я не говорил этого раньше?..

— …

— Я думал, что выразился понятно, говоря, что ты должна выполнять данные тебе поручения, в противном случае я продам тебя.

Глаза, смотревшие на нее, были равнодушными.

Эвелли снова склонила голову. Она не хотела опять оказаться на невольничьем рынке.

Девушка предпочла бы остаться в этом особняке, независимо от того, накажут ее или нет. Снова попасть на тот аукцион было для нее хуже смерти.

Эвелли не хотела умереть в мучениях, попав в лапы того старика.

Девушка не думала, что Алек на самом деле продаст ее, однако безжалостный взгляд мужчины пугал. Она боялась умереть.

Эвелли упала на колени и начала молить о прощении.

— Я допустила смертельную ошибку! Я…

— Я думаю, что уже пора, — сказал Алек и с силой поднял девушку, почти припавшую к полу.

Эвелли не успела и глазом моргнуть, как мужчина наклонился к ней, сжав ее голову. Девушка попыталась отвернуться, но его руки держали так, что она не могла даже отвести от него глаза.

Взгляд, которым мужчина смотрел на нее, заставил Эвелли оцепенеть. Она затаила дыхание.

— Ты должна заменить принцессу.

Эвелли широко распахнула глаза, словно услышав слова, которые никогда не должна была слышать.

Шокирующее заявление Алека заставило девушку забыть, что она никогда не должна смотреть в глаза своему господину.

— Я устал после долгой войны и хочу хоть как-то избавиться от накопившейся усталости. Поскольку принцесса сбежала, я использую тебя вместо нее.

Его синие ледяные глаза неотрывно смотрели на нее. Девушка совершенно не понимала слов, слетающих с губ ее господина.

— Разве ты не хочешь этого?

Его рука коснулась верхней пуговицы платья горничной и медленно расстегнула ее.

Прикосновение было неторопливым, как будто он наслаждался реакцией Эвелли. На его лице не было и капли смущения.

Мужчина был расслаблен и вел себя высокомерно, словно зная, что встревоженная девушка не посмеет остановить его.

Тихий звук расстегивающихся пуговиц эхом раздавался в комнате. Пальцы графа медленно обнажали бледную девичью кожу.

Под платьем на девушке была бесформенная сорочка, что совершенно не подходила ей.

Если расстегнуть еще несколько пуговиц, он увидит ее грудь.

Эвелли задрожала. Ее сердце билось как сумасшедшее. Алек хитро улыбнулся.

— Я спросил, хочешь ли ты этого.

Эвелли не знала, что делать в подобной ситуации.

Случаи, когда у дворян были «ночные» служанки, довольно распространены. Когда принцесса вернется, он переключится на нее, и на этом все закончится.

Но что, если она не вернется?

Нет, подождите, разве у нее есть время беспокоиться о принцессе прямо сейчас?

Пока Эвелли колебалась, пуговицы на ее одежде медленно расстегивались одна за другой.

Не успела девушка опомниться, как скрепленные ими половинки платья разъехались, обнажая ее пышную грудь.

В конце концов она робко ответила:

— Нет, господин.

Губы Алека слегка приоткрылись. Мужчине не нужен был ее ответ, однако по какой-то причине ему хотелось его услышать. Он хотел, чтобы она произнесла его вслух.

Но, независимо от ее согласия, он не планировал останавливаться.

Чем больше он смотрел в глаза испуганной девушки, тем больший интерес в нем разгорался. Страх в ее глазах был знакомым, но сама девушка слегка отличалась от той из прошлого.

Сейчас в ее взгляде проглядывали нотки дерзости, словно, несмотря на сомнения, она не могла не расстегнуть пуговицы.

Чем больше белоснежной девичьей кожи он видел, тем более странно себя ощущал. Ему вспомнилась их первая встреча и взгляд, которым она смотрела на него, лежа на полу с оголенной грудью, на аукционе рабов.

Алек удивился, что все еще помнит тот день.

— Я не знаю, как обращаться с мужчиной... Не думаю, что смогу угодить хозяину...

— Сейчас и научишься.

Не успела она опомниться, как руки мужчины проникли под ее нижнее белье и коснулись груди. Ощутив чужое прикосновение к ее обнаженной плоти, девушка задрожала.

Руки человека, который провел так много времени на поле боя, были шершавыми и мозолистыми. Его ладони неспешно ласкали ее.

Мужчина неторопливо наслаждался нежностью кожи девушки, как вдруг неожиданно с силой ухватил горничную за грудь.

Эвелли вскрикнула.

Алек, довольный ее реакцией, саркастично сказал:

— Ты умоляешь, чтобы к тебе прикоснулись.

Эвелли ахнула, беспомощно позволяя рукам мужчины блуждать по ее коже.

Вскоре он остановился и отошел, но когда девушка подумала, что все закончилось, сзади послышался голос:

— Любопытно, где еще я могу к тебе прикоснуться.

Он сел на кровать и тихо озвучил приказ:

— Иди сюда.

Эвелли медленно двинулась вперед. Каждый шаг ей давался тяжелее предыдущего. Уши девушки покраснели при мысли, что она приближается к мужчине, сидящему на кровати, с полностью обнаженной грудью.

Когда расстояние между ними максимально сократилось, Эвелли остановилась.

— Снимай остальное, — сказал Алек.

Девушка посмотрела на свою одежду. Растерянная, она не могла даже вспомнить, как обычно одевалась или раздевалась. Пока Алек скользил взглядом по одежде горничной, его равнодушный голос эхом раздался по комнате.

— Посмотри на меня.

— Я не смею…

— Ты должна это увидеть.

Равнодушный голос мужчины заставил девушку испытать еще больший страх.

Эвелли посмотрела на своего господина и начала несмело двигать руками. Пытаясь снять свой наряд под пристальным взглядом мужчины, она терзалась еще бо́льшим смущением. Девушка никогда не думала, что одежда, которую она обычно снимала с легкостью, станет вдруг такой тяжелой и непослушной.

Эвелли бросало в жар, ее уши горели, и было ощущение, словно она тает под открытым солнцем в жаркий летний день.

Снятая наконец одежда беспорядочно упала на пол с тихим звуком. Эвелли осталась в одной нижней юбке.

Она посмотрела на мужчину перед собой с безмолвной мольбой в глазах.

«Сейчас самое время прекратить этот розыгрыш», — подумала девушка.

— Неужели так трудно снять все?

Услышав его недовольный голос, горничная прикусила губу и дрожащими руками начала снимать нижнюю юбку.

Если она сделает это, то останется абсолютно голой. Тело, которое никогда не видел никто из мужчин, будет полностью обнажено перед этим человеком. От одной мысли об этом у нее сильно вспотели ладони.

Граф окинул ее взглядом, словно оценивая, и у девушки перехватило дыхание.

Нижняя юбка упала на пол, и Эвелли зажмурилась.

— Хозяин…

Прежде чем она успела закончить фразу, мужчина с силой потянул ее за руку. Практически вскрикнув от боли, девушка неожиданно для себя была брошена на кровать.

Мужчина смотрел на нее сверху вниз. Их тела были слишком близко и тесно прижаты друг к другу. Лицо Эвелли покраснело. Она занимала постель и место, предназначенные принцессе.

Это было странное чувство.

— Хозяин…

— Да, я твой хозяин, — сказал мужчина, а затем рассмеялся. — Замолчи и высунь язык.

Он поцеловал ее еще до того, как девушка успела выполнить его приказ. Этот поцелуй был вовсе не тем, что описывают в романтичных сказках. И совершенно не был похож на те, о которых слагают баллады бродячие барды. Он был страшно далек и от сладких поцелуев воссоединившихся после долгой разлуки влюбленных, преодолевших на пути друг к другу много препятствий.

Мужчина, целовавщий ее, был хищником. И она, лежа под ним, казалось, превратилась в беззащитного маленького зверька.

Эвелли была поглощена этим человеком. Его язык грубо проник сквозь губы девушки и принялся властно изучать ее рот. Граф жадно посасывал ее язык, силой украв первый поцелуй Эвелли. Ласки мужчины были агрессивными и слишком настойчивыми, и чем дольше он целовал ее, тем сильнее девушка ощущала странное покалывание внизу живота.

— Хаа… Ха...

Когда их губы на мгновение разъединились, девушка тяжело дышала — как после долгого бега. С каждым вздохом ее пышная грудь вздымалась, теснее прижимаясь к мужскому телу.

Не сводя глаз с Эвелли и почти не отстраняясь, Алек принялся снимать свою одежду. Лицо лежащей под ним девушки пылало.

В отличие от растерянной и откровенно смущенной горничной, граф по-прежнему не показывал никаких эмоций. Стоя ему было бы удобней, но и в такой позе у него оставался простор для действий.

— Почему ты так смотришь?

— А?

— Ты хочешь их снять? — Спросил мужчина, кивком головы указывая на свои брюки.

— Нет.

Эвелли не понимала, дразнят ее или нет, но поспешно замотала головой из стороны в сторону. Однако взгляд девушки все это время был прикован к нему.

Из-за многолетних тренировок и частых сражений тело Алека стало твердым и мускулистым. Казалось, он был совершенным творением, больше похожим на высеченную талантливым мастером каменную скульптуру, чем на человека. Единственное, что служило опровержением этого — многочисленные шрамы, покрывающее все его тело.

Почувствовав, как он приподнялся, и услышав шорох одежды, девушка поспешно отвернулась. Вскоре она ощутила холодные пальцы графа на своих бедрах, затем он медленно провел ладонью между ее ног.

— Ты уже мокрая.

— Да...

Ей показалось, что это был вопрос, и девушка не смела оставить своего господина без ответа. Поскольку она была смущена, то ответ вышел неуверенным.

— Ты такая мокрая всего лишь от одного прикосновения, — из-за саркастического тона казалось, что Алек насмехается над Эвелли.

Огрубевшие пальцы мужчины глубже вошли в нежную девичью плоть. Девушка вздрогнула.

— Ты очень чувствительна, когда я касаюсь тебя здесь. Не так ли?

Кончики его холодных пальцев принялись ласкать клитор. И чем больше граф касался этого места, тем сильнее по телу Эвелли растекался жар. Каждый раз, когда руки мужчины надавливали и гладили нежную розовую плоть, бедра девушки инстинктивно вздрагивали, а внутри нее разгоралось какое-то странное чувство.

— Господин... — Девушка не успела закончить фразу, почувствовав, как что-то резко проникло в нее.

— Хааа...

Эвелли вздрогнула.

Палец Алека, которым он ласкал ее клитор, теперь оказался внутри нее. Почувствовав проникновение чего-то твердого и холодного, тело девушки напряглось. Она никогда не ощущала ничего подобного.

Увидев, что Эвелли оцепенела, Алек равнодушно сказал:

— Удивлена? Не стоит, ведь ты уже мокрая.

Слова, произнесенные графом, дразнили и смущали и без того выбитую из равновесия девушку. Она покраснела еще сильнее. Его голос звучал так, словно мужчина обвинял ее в распущенности и похотливой несдержанности. Возможно, в этом была истина. Как она могла стать такой влажной всего лишь от нескольких прикосновений?..

— Ах!..

Палец мужчины медленно проникал все глубже, а затем начал двигаться туда-сюда. Он делал это настолько медленно, что она чувствовала каждый сустав пальца и шероховатость кожи на нем. Затрудненные в начале движения постепенно стали более плавными и свободными благодаря любовным сокам девушки.

Добавив еще один палец, граф сказал, ухмыляясь:

— Ты словно поглощаешь меня.

Когда девушка ощутила проникновение более длинного пальца и усилившееся внутри давление, с ее губ сорвался громкий стон. Алек начал яростно ласкать ее плоть, несколько раз подряд резко вводя пальцы внутрь и так же резко вынимая их обратно. Эвелли вскрикнула. Ее лицо напряглось и выглядело очень серьезным, словно прося мужчину остановиться.

— Ха... А... Ммм... Хозяин!

Казалось, вся она превратилась в один оголенный нерв. Ее собственное тело не слушалось ее и поддавалось желаниям мужчины так, словно принадлежало ему. Продолжая быстро двигать пальцами внутри девушки, он неожиданно согнул их и стал еще более настойчиво исследовать нежную плоть, словно пытаясь что-то найти. Когда рука мужчины коснулась определенного места, тело Эвелли неистово задрожало.

Девушка не понимала, что происходит. Ей хотелось молить мужчину, чтобы он остановился, но вместе с тем она желала ощутить его полнее и глубже. Эвелли казалось, что она сходит с ума от этих странных и неопределенных ощущений.

Вопреки ожиданиям горничной, граф внезапно прекратил ласкать ее пальцами и убрал руку. Эвелли затуманенным взглядом посмотрела на его ладонь.

На пальцах мужчины поблескивала прозрачная скользкая нить.

Простыни под ее интимным местом также были влажными от ее соков. Девушке хотелось спрятаться от смущения.

— Я бы хотел вставить его, а ты? — спросил Алек, глядя на простыню, словно зная, о чем думала Эвелли.

Услышав его вопрос, горничная покраснела еще сильнее. Казалось, она была единственной, кто испытывал волнение.

— Нет? Ты не хочешь? — словно дразня, спросил мужчина, заранее уверенный в ее ответе. Он и правда настолько настойчивый и коварный? Эвелли какое-то время колебалась, а затем сказала:

— Да...

Прежде чем девушка успела договорить, мужчина раздвинул ей ноги и притянул ее к себе. Эвелли была удивлена. Тело мужчины, находившегося между ее ногами, было большим — как и его член, которым он прижимался к нижней части ее живота.

Конечно, девушка знала, что мужское тело отличается от женского, но она и представить не могла, что главное отличие будет выглядеть именно так. Пенис мужчины был слишком большим и длинным — она не верила, что сможет принять его в себя.

— Что, если он не войдет?.. Что мне делать?

Уверенный ответ Алека привел Эвелли в ужас.

— Он должен войти, — сказал граф низким, леденящим душу голосом. — Все зависит лишь от того, насколько ты сможешь расслабиться. Так что перестань напрягаться и просто впусти меня.

Сказав это, мужчина потерся членом о нежную плоть  ее лона. Эвелли ахнула, глотая воздух, и подумала, что если в нее войдет что-то настолько огромное, то наверняка разорвет на части.

Посмотрев на Алека напряженным взглядом, Эвелли крепко сжала простынь в кулачках, и мужчина начал медленно входить в девушку.

— Хммм.

Ощущение от проникновения его члена сильно отличались от того, что она испытывала, когда он ласкал ее пальцами. Стоило ему войти совсем немного, как Эвелли тут же почувствовала сильную боль. Чем сильнее граф пытался пробиться в нее, тем плотнее сжимался проход в ее лоно.

Каждая клеточка ее тела была напряжена, нежная плоть девушки сжалась, словно отвергая вторжение. Почувствовав сопротивление, Алек нахмурился и сделал глубокий вдох. Когда он наконец-то ввел свой член почти до половины, девушка не удержалась от крика.

— Аа!

Она с силой сжала простынь. Горничная смотрела на своего хозяина встревоженными глазами, полными слез, словно прося его о пощаде, умоляя отпустить ее.

— Я вошел еще не полностью. Потерпи.

Она почувствовала, как он с силой проталкивается в нее. Спустя мгновение мужчина резко полностью вошел. Девушка, тяжел одыша, хрипло вскрикнула.

— Угх!..

Эвелли никогда не думала, что принять в себя мужской орган будет настолько сложно.

Когда пенис Алека выскользнул наружу, она почувствовала облегчение, думая, что все, наконец, закончилось.

К сожалению, надежды девушки не оправдались, и мужчина уверенным рывком снова вошел в нее.

Горничная испуганно закрыла глаза и зажмурилась. Ей казалось, что она не выдержит подобного вновь.

— Господин, простите...

Глаза Алека опасно блеснули, когда Эвелли произнесла слова, значения которых он не мог понять.

— За что ты извиняешься?

— Простите... За принцессу... Нет — за всё!..

Вслед за очередным резким толчком раздался еще один громкий стон девушки.

— Аааа…

Эвелли не смогла закончить то, что хотела сказать — Алек безостановочно двигал бедрами, яростно вколачиваясь все глубже и глубже.

Затем он схватил груди девушки, и от этого грубого прикосновения ее бедра почему-то сами собой приподнялись.

— Хозяин! Это...

— Ранее ты ошиблась, но сейчас делаешь всё правильно, — саркастическим голосом похвалил ее мужчина.

На самом деле для Эвелли его слова звучали не как похвала, а как издевка, словно он говорил ей, что она весьма преуспела в ублажении мужских прихотей.

— Ты сжимаешь мой член, когда я дотрагиваюсь до тебя здесь. Ты так показываешь, что тебе нравится это?

— Ах...

— Или здесь тебе нравится больше?

Он коснулся промежности девушки, а затем принялся дразнить ее набухший клитор быстрыми сильными движениями. С каждым прикосновением его пальцев Эвелли казалось, что она сходит с ума. Внизу живота распространялось странное незнакомое чувство.

— Хозяин!

— Хозяин, хозяин... Ты, кажется, хочешь, чтобы все знали, что я твой хозяин, ха! — Саркастично заметил Алек.

Однако она не успела среагировать на его слова — мужчина принялся яростно входить в нее, слегка нахмурившись и еле слышно постанывая.

По комнате разносились глухие звуки слияния двух тел. Принцессы, которая должна была стать его супругой, нигде не было, и ее место в этой кровати заняла Эвелли...

Как же все так обернулось?..

— Сосредоточься.

Словно не желая позволить девушке отвлечься хотя бы на секунду, мужчина резко вбил в нее член до самого основания.

С губ Эвелли слетел громкий стон.

Она думала, что уже немного привыкла к этим ощущениям, но как только мужчина вошел в нее полностью, она снова почувствовала острую боль.

— Ах!.. Пожалуйста...

Эвелли инстинктивно отстранилась, желая вырваться из рук мучавшего ее человека, однако это было бессмысленно.

Звуки влажных шлепков наполнили просторную спальню.

Все мысли в голове Эвелли спутались. Поглощенная этим мужчиной, она не могла ни о чем думать.

Граф продолжал неистово терзать ее тело.

— Ааах, хозяин!

Ей казалось странным, что со временем она стала ощущать не только боль. Чем больше Алек входил в нее, тем более ярким становилось новое чувство. Каждый раз, когда его член снова проникал во влагалище девушки, ей казалось, что внутри нее разливается какое-то неведомое, но очень приятное ощущение.

Всякий раз, когда Эвелли пыталась сжать ноги, испытывая чувство стыда, Алек с легкостью раздвигал их и проникал еще глубже.

— Я сойду с ума!.. Пожалуйста...

По телу девушки словно пробежал электрический разряд. Это ощущение было таким ярким и резким, что ей хотелось сбежать, однако ей ничего не оставалось, кроме как стонать от удовольствия, нахлынувшего на нее.

Голос звучал умоляюще, словно вот-вот сорвется на крик.

— Хааа... — Хрипло простонал Алек, и Эвелли содрогнулась.

Девушка ощутила, как что-то горячее выплескивается внутри нее. Когда мужчина вынул член, промежность девушки была мокрой от ее обильных любовных соков. Эвелли наконец почувствовала долгожданную пустоту внизу живота, и из ее влагалища вытекало мужское семя.

— Хааа... Хаа... — девушка жадно хватала воздух.

Пока горничная пыталась отдышаться, граф притянул ее к себе и уставился на ее пульсирующую промежность. Эвелли попыталась сжать ноги, но его сильные руки снова широко раздвинули их. Мужчина пристально смотрел на то, как из влагалища девушки вытекает густая белая жидкость.

Переведя взгляд на лицо горничной, Алек увидел, что ее глаза были такими же влажными, как и промежность. Щеки Эвелли полыхали словно от лихорадки, и она тяжело дышала, приоткрыв рот.

Алек провел рукой по половым губам девушки.

Его только что опустошенный член снова стал твердым.

— Повернись.

Прежде чем Эвелли поняла, что происходит, мужчина продолжил:

— Опусти голову, упрись руками и высоко подними бедра, — глаза мужчины застилала пелена похоти.

— Я воспользуюсь тобой еще раз.

Полуденное солнце лилось в открытое окно. Эвелли лежала на краю кровати, беспокойно ворочаясь с боку на бок. Натягивая одеяло до макушки, чтобы избежать света, проникающего через ее закрытые веки, она внезапно ощутила какое-то зловещее чувство, пробежавшее по позвоночнику, и распахнула глаза.

Девушка откинула одеяло и посмотрела в окно. Она не успела даже опомниться, как высоко в небе ярко засияло солнце. Эвелли удивленно села.

— О нет!

Ее мысли спутались. Ей нужно было что-то сделать, но она не могла понять, что именно. Подумав, что необходимо встать, горничная опустила ноги на пол и резко почувствовала пульсирующую боль. Все ее тело болело так, словно ее накануне избили. Неожиданно ей вспомнились события прошлой ночи, отчего девушка вздрогнула в ужасе.

Пусть это и казалось нереальным, но следы по всему телу явно показывали и подтверждали, что прошлой ночью она отдала свое тело графу, став заменой принцессы.

«Хааа...  Ха... Хах...».

Прошлой ночью Эвелли, словно собака, низко склонила голову и задрала бедра так, как велел ее хозяин.

Он без устали вдалбливался в нее с той же скоростью, что и в самом начале. Если бы она попыталась сопротивляться, мужчина дал бы ей мимолетную передышку. И если бы он увидел сомнения в ее глазах, то безжалостно сжал бы ее бедра своими большими руками, продолжая яростно входить в ее лоно. Каждый раз, когда Алек колотился в нее, Эвелли сходила с ума и невольно сжимала его член еще сильнее.

«Расслабься», — приказал он, нахмурив брови, но девушка не могла расслабиться даже спустя долгое время. Как бы она это сделала? Эта поза была слишком неловкой, и тело не слушалось ее — у нее не осталось сил.

«Ах!».

Тело Алека наконец содрогнулось от удовольствия, и он излил свое семя внутрь девушки. Она думала, что все уже закончилось, но по какой-то причине мужчина не спешил вынимать из нее свой пенис. Оставаясь настолько неподвижной, насколько это было возможно, Эвелли чувствовала, как член внутри нее становится все больше и тверже. Затем мужчина снова принялся энергично вдалбливаться в ее влагалище.

Он так много раз овладевал ею этой ночью и наконец-то отпустил только тогда, когда у девушки не осталось сил даже на то, чтобы тихо стонать. Когда мужчина посмотрел на нее, прежде чем покинуть спальню, его глаза оставались такими же равнодушными, как и прежде.

Через некоторое время Эвелли все же смогла собрать свою одежду и надеть ее, тревожно ожидая возвращения принцессы и подрагивая от страха. Однако принцесса так и не появилась до самого рассвета, и Эвелли пришлось вернуться в свою комнату, чтобы не вызывать ненужных подозрений у других слуг. Она собиралась вскоре снова заглянуть в спальню принцессы, но как только прилегла на свою кровать, тут же заснула так крепко, словно потеряла сознание.

«Я чуть не умерла вчера, а сегодня наверняка умру».

Когда она наконец встала, то поспешно надела униформу горничной и подошла к зеркалу. Собирая растрепанные волосы в пучок, она заметила красные отметины в районе ключицы. Эвелли вспомнила, с каким рвением Алек терзал ее кожу вчера. Она провела рукой по отметинам и потерла их. Растрепанные волосы девушки струились по ее бледным щекам. Первый мужчина, с которым она разделила ложе, был странным человеком.

***

— Иди в сад, — сказала горничная, протиравшая перила.

Эвелли поблагодарила ее и поспешила приступить к работе. Она вышла через главные двери и направилась в большой и красивый сад.

Аарон, садовник, старательно ухаживал за участком, которым пренебрегал хозяин, вернувшийся с войны. По всему периметру располагались опрятно подстриженные кусты и деревья, а аккуратно высаженные повсюду цветы ярко сияли своим цветением под ясными солнечными лучами.

Почувствовав небольшое облегчение, Эвелли обернулась и увидела человека, которого больше всего на свете желала видеть прошлой ночью. Это было невероятное зрелище: принцесса сидела за столом в саду с красными розами и наслаждалась послеобеденным чаем.

Эвелли, которая смотрела на нее с ошеломленным выражением лица, пока принцесса спокойно потягивала чай, о чем-то говоря со своими горничными, внезапно пришла в себя и направилась к ним. Принцесса, неспешно наслаждавшаяся печеньем, приветливо улыбнулась Эвелли. Ее голос был на удивление спокоен.

— Разве ты не поздно?

— Мне очень жаль. Я проспала... Нет... Я допустила оплошность…

Эвелли машинально извинилась, хотя и не до конца понимала, что происходит. Затем принцесса издала театрально громкий вздох и сказала:

— Я не хотела тебя будить. Иногда людям просто необходимо хорошо выспаться, не так ли?

— Нет, принцесса...

Эвелли была поражена ее доброжелательным настроем.

Обычно дворяне не считали простой народ и прислугу за людей. Аристократы всегда вели себя избаловано и были готовы в любую минуту выбросить тех, кто ниже их, словно использованную вещь, как только кто-то посмеет им перечить. Эвелли думала, что принцесса точно такая же, но, кажется, это было не так.

— Тебе не стоит об этом беспокоиться, — добавила принцесса, слегка улыбнувшись.

Эвелли смущенно моргнула. Девушка задумалась, может ли эта высокопоставленная дама просто спустить ей с рук подобное опоздание. Посмотрев в добродушные глаза принцессы, Эвелли попыталась приподнять голову, однако в этот момент позади девушки раздался знакомый низкий голос.

— Я пришел выпить чая.

Посмотрев в сторону, девушка увидела фигуру мужчины крупного телосложения. Лицо этого человека заставило сердце Эвелли забиться как сумасшедшее.

— Вы довольны вашим чаем?

Он вел себя так, словно ничего и не произошло. Эвелли крепко сжала подол своей юбки руками и отступила на пару шагов назад.

— Вкус просто восхитителен. Граф действительно хорошо позаботился об этом. Хотя этот чай чуть более горький на вкус, чем тот, который мы обычно пьем в Астине.

— Ты по-прежнему очень честна в своих высказываниях.

Он сел напротив принцессы и улыбнулся.

По-прежнему? Они что, уже давно знают друг друга? Что, черт возьми, здесь происходит?

Эвелли была в замешательстве и пыталась разобраться в ситуации, но, к сожалению, как бы ни старалась, не смогла сделать этого. Единственное, что она знала наверняка, так это то, что Алек ни разу даже не взглянул в ее сторону.

— Это моя сильная сторона, — сказала в ответ принцесса.

Словно не ожидая услышать подобного замечания, Алек усмехнулся. Пусть Эвелли уже не в первый раз видела, как ее хозяин смеется, но незнакомое, чуждое ему выражение, которое было у него в данный момент, заставило ее взгляд задержаться на лице графа.

— Надеюсь, вместе с этим печеньем ты сможешь лучше насладиться вкусом чая, поскольку ты сладкоежка.

— Как же так получилось, что графу они не нравятся? Они же такие вкусные.

— Я не люблю сладкое.

— Возможно, когда-нибудь тебе это понравится. Никто не знает, что ждет нас в будущем.

Принцесса весело улыбнулась. Под солнечными лучами ее улыбка выглядела еще более ослепительной. Посмотрев на принцессу, Алек спокойно спросил:

— Как ты себя чувствуешь?

— Как обычно, все еще не очень хорошо.

Услышав ее ответ, Эвелли слегка нахмурилась и посмотрела на принцессу. Это было странно, поскольку принцесса, сказавшая, что не очень хорошо себя чувствует, выглядела сильнее и здоровее всех.

— Что вчера произошло? — спросила Эвелли сразу же, как принцесса вернулась в комнату после чаепития. Казалось, девушка нервничала.

— Прошлой ночью... Прошлой ночью я была так…

Внезапно Эвелли вспомнила события прошлой ночи. Было так много вопросов, на которые она хотела получить ответ: почему принцесса сбежала из спальни; почему не вернулась вовремя; знала ли она, что произошло прошлой ночью; и почему принцесса был так спокойна сегодня. Эвелли терпеливо ждала ответа принцессы. Спустя несколько секунд молчания та спросила:

— Ты беспокоилась обо мне?

Эвелли ошарашенно посмотрела на госпожу. Она не задумывалась, что именно вызывало в ней беспокойство. Переживала ли она о принцессе или о самой себе, а может, просто о той ситуации, в которой оказалась? Она не могла точно ответить на этот вопрос, поэтому просто сказала:

— Да, конечно.

— Прекрасно, — сказала принцесса, широко улыбнувшись и закрыв глаза. — Мне нравится, когда кто-то заботится обо мне. На самом деле в Астине было не так уж много тех, кто переживал обо мне.

Почему в ее смехе мне послышалась грусть?

Эвелли чувствовала, как изменилась атмосфера в комнате. Девушка позабыла, что хотела о многом расспросить принцессу, и вместо этого подошла к принцессе и сказала нежным успокаивающим голосом:

— Вы же принцесса, разве никто не беспокоится о вас? Вы так прекрасны и благородны.

Принцесса повернулась к Эвелли и спросила с изумлением:

— Я кажусь тебе благородной и красивой?

— Конечно, это так.

— Сколько тебе лет, Эвелли?

На мгновение заколебавшись, Эвелли принялась быстро считать на пальцах, а затем уверенно сказала:

— Мне девятнадцать.

— Девятнадцать... Девятнадцать, — пробормотала принцесса, словно о чем-то задумавшись.

— Мне двадцать три.

«Почему мы обсуждаем возраст?» — задумалась Эвелли, а тем временем принцесса продолжила говорить:

— Как ты можешь назвать благородной девушку, которая была заперта в холодной долине без единого лучика света до тех пор, пока ей не исполнилось двадцать три года?

Ее тихий голос звучал отчужденно, а предложение пропитано какой-то странной и грустной самоиронией.

— Так что ты думаешь?

Эвелли не знала, что ответить. Пока она терялась в сомнениях, принцесса снова заговорила:

— Граф вызволил меня оттуда.

— Граф?

Принцесса, на мгновение замолчав, кивнула.

— Он сдержал свое обещание, данное мне…

— Если это было обещание ...

— Он должен вытащить меня оттуда.

— Значит, вы и правда знаете друг друга?

«Как ты себя чувствуешь?» — Эвелли вспомнился обеспокоенность графа, который интересовался самочувствием принцессы.

Пусть его голос и был отчужденным как обычно, но в нем можно было расслышать тонкие нотки беспокойства. Эвелли была сильно удивлена, ведь она даже не подозревала, что ее хозяин способен на подобные эмоции.

— Я благодарна ему.

Услышав слова принцессы, Эвелли ощутила укол чувства вины и прикусила губу. Неизвестно, знала ли принцесса, что произошло прошлой ночью между графом и горничной. Хотя это было по приказу ее хозяина, тот факт, что она закрылась с ним в комнате его невесты, было не тем, что можно утаивать.

Горничная и ее господин, спящие вместе, настолько же обыденное явление, как облака в небе. Однако законная жена, издевающаяся над греховной служанкой, совратившей ее мужа, была настолько же естественной, как ветер, дующий в поле.

Поэтому, по мнению Эвелли, принцесса была на удивление добра.

— Граф — всего лишь мой спаситель.

Глядя на невинное лицо принцессы, Эвелли улыбнулась, ничего не сказав в ответ.

***

О, она сказала, что он ее спаситель!

Эвелли растрепала свои аккуратно уложенные волосы. Она выглядела так, словно вот-вот расплачется.

Нет, я не думаю, что принцесса бросит своего спасителя и снова сбежит куда-то.

— Не могла бы ты принести мне чашку чая?

Поужинав, принцесса попросила принести ей чай. Нет, если точнее, она попросила принести ей пять сортов чая, и чтоб каждый был определенной температуры. Эвелли отправилась в кухню, чтобы сообщить о просьбе принцессы, а когда вернулась, дверь была заперта.

Горничную посетило зловещее чувство. Она начала барабанить в дверь, а затем побежала и взяла ключ у другой слуги, но было уже поздно. Войдя в комнату, она застала лишь трепещущие на ветру занавески на открытом окне. Принцесса снова исчезла.

Эвелли не ожидала, что такое опять повторится.

Девушка не думала, что снова будет ждать своего хозяина перед спальней принцессы в подобной ситуации. Ее руки вспотели, а в горле пересохло, когда издалека послышались приближающиеся шаги. По какой-то причине Эвелли надеялась, что эти шаги принадлежат Шарлотте или Бриане. Нет, на самом деле, ей следовало бы желать, чтобы приближающийся человек просто ушел в другом направлении.

К сожалению, ее надежды полностью рухнули, и шаги остановились непосредственно перед спальней принцессы. Услышав голос хозяина, горничная покорно склонила голову.

— Открой дверь.

Силой подавив тяжелый вздох, Эвелли ответила так же, как и вчера.

— Ее нет в комнате.

— Сегодня снова отсутствует?

— Да...

— Она вышла на ночную прогулку?

— Да... — сказала Эвелли с сомнением. Она на самом деле не знала, что сказать, и отвечала лишь по инерции.

Пройдя мимо горничной, Алек протянул руку и сам открыл дверь. Естественно, в комнате никого не было. Он медленно и спокойно обошел помещение шаг за шагом, небрежно заглядывая в открытые окна и рассматривая обстановку.

Сегодня он не был так зол, как вчера, но выражение его лица и поведение все еще заставляли мурашки бежать по коже.

Эвелли боялась, что не сможет понять, о чем думает ее хозяин. Его поведение было подобно тому, как он обращался с принцессой сегодня во время чаепития, но, тем не менее, кардинально отличалось.

— Я лишь ненадолго отлучилась, и это произошло.

Эвелли, смотревшая вслед своему господину, упала на колени, склонив голову и моля.

— Я пренебрегла своими обязанностями. Это моя вина.

Она низко кланялась, извиняясь. Да, пусть это было неприятно, но это ее вина, что она недосмотрела за принцессой и снова позволила ей сбежать. Словно увидев что-то смешное, Алек усмехнулся и сел на кровать. Под тяжестью высокого и хорошо сложенного мужчины постель затряслась. Он посмотрел на горничную и спросил ее, словно забавляясь:

— Какие у тебя обязанности?

— А?..

— Я спросил, чем ты должна заниматься?

Взволнованная Эвелли осторожно подняла голову. Она выглядела растерянно: внезапный вопрос звучал так, словно хозяин устроил ей проверку, и девушке показалось, что она должна как можно правильнее ответить ему. Эвелли начала говорить, пытаясь разобраться в собственных мыслях:

— В мои обязанности входит протирать перила, убирать пол, помогать подготавливать чай и прислуживать принцессе.

— И это все?

Эвелли невольно вздрогнула, услышав этот пугающий голос.

«Ну же, придумай еще что-нибудь!».

Она изо всех сил пыталась понять, чего еще хочет услышать от нее граф, но в голове была путаница.

— Эм... Мм… Ах! Я должна усердно помогать остальным горничным, как часть прислуги этого особняка…

— Нет, нет, нет, нет и еще раз нет, — беззаботно перебил ее граф.

— Все, что ты должна делать, это служить своему хозяину.

Эвелли подняла голову чуть выше, столкнувшись своими шокированными глазами с непроницаемым взглядом Алека. Он непринужденно указал взглядом на свою ширинку. Эвелли замерла в замешательстве.

Когда она задумалась о странном блеске в его глазах, девушке вспомнились перешептывания слуг, которые тайно собирались после захода солнца и обсуждали различные секреты, одним из которых было то, на что указывал взгляд графа.

Все еще находясь на коленях, Эвелли слегка продвинулась вперед, наблюдая за графом.

Девушка понятия не имела, что делать, мысли в голове спутались. Она стояла на коленях между ног своего господина и просто смотрела на него.

— Начиная с этого момента, каждый раз, когда принцесса будет уходить на свою вечернюю прогулку, я буду пользоваться тобой вместо нее.

Замерев, Эвелли затаила дыхание. Прежде чем она смогла полностью осознать значение его слов, мужчина продолжил:

— Теперь твоя очередь раздевать меня.

Услышав приказ Алека, Эвелли была потрясена. Она впервые в жизни раздевала другого мужчину. Девушка пыталась ускорить свои дрожащие пальцы, но не могла осмелиться сразу же снять штаны с господина. Ее руки не слушались, словно не принадлежали девушке, она не знала, что делать. Когда же наконец-то смогла хоть как-то совладать с собой и положила руки на ремень графа, пытаясь ослабить его, прозвучал недовольный голос.

— Это ужасно, — сказал Алек, оттолкнув руку Эвелли и потянувшись к брюкам.

Она была благодарна его вмешательству. Он резко сдернул с себя штаны, и Эвелли отвела взгляд в сторону, не осмеливаясь посмотреть на него. Слабые шорохи одежды заставили девушку напрячься.

— Хотя бы отсосать ты способна, да?

Девушка подняла голову и мысленно ахнула. Перед ее глазами был обнаженный член в полной боевой готовности.

«Как эта штука поместилась меня?!».

Подавив свой вопрос, Эвелли потянулась к орудию графа. В отличие от невозмутимого лица графа, его член подрагивал от возбуждения.

— Возьми его и поработай рукой, — сказал Алек горничной, которая, положив руку на его член, оставалась неподвижной.

Мгновение поколебавшись, Эвелли начала двигать сжатой ладонью вверх-вниз. Ее руки, казалось, были недостаточно большими, чтобы с легкостью удержать огромный член графа. Понимая, что ее движения были неумелыми и неловкими, девушка украдкой взглянула на графа.

«Я правильно делаю?» — подумала горничная.

Она заметила, что Алек нахмурился. Ей нужно было двигаться быстрее и увереннее.

— Возьми его в рот, — сказал Алек, словно отчитывая горничную.

— Что?

— Хватит просто щекотать меня, возьми его в рот.

Несмотря на то, что граф выражался более чем простыми словами, Эвелли пришла в замешательство.

— Давай же.

Услышав приказ господина, Эвелли не оставалось ничего другого, как приблизиться лицом к его члену. Осторожно поместив в рот головку, на которой уже поблескивала прозрачная жидкость, девушка ощутила какой-то странный и непривычный привкус. Зажмурив глаза, она открыла рот, стараясь подавить в себе неприятные ощущения. Эвелли сложно было поместить большой толстый член в рот полностью. От одной только мысли об этом у Эвелли закружилась голова.

— Возьми его глубже, — снова скомандовал Алек.

Эвелли кое-как смогла приоткрыть рот и постаралась как можно глубже обхватить пенис губами, пока тот не уперся в горло. Ощущение огромного члена в глотке заставило девушку мысленно стонать и плакать. Она еще лишь наполовину поглотила его, а уже чувствовала, что головка почти разрывает трахею.

Чтобы хоть как-то исправить ситуацию и не прогневать хозяина еще больше, Эвелли начала осторожно посасывать его пенис. Затем она подумала о больших конфетах, которые мать покупала в ее детстве. В отличие от тех леденцов член был слишком большим и вовсе несладким, но она внушила себе, что это одно и тоже, и стала жадно посасывать его, словно конфеты.

Когда ее голова двигалась вверх и вниз, непристойный звук эхом разнесся по комнате. Дыхание Алека участилось, а голос стал более низким, заставляя кончики ушей Эвелли покраснеть. Именно в тот момент, когда девушка почувствовала, что ее тело горит, и ей захотелось ощутить на себе прохладный ветерок, рука Алека коснулась ее уха. Эвелли вздрогнула, когда его палец дотронулся до чувствительной мочки.

— Неплохо для первого раза.

Он теребил кончиками пальцев ее нежную мочку уха, словно хваля девушку. От прикосновений мужчины пальцы ног девушки поджались, а по шее пробежал жар. Она почти задыхалась от необъятных размеров его мужского достоинства, но стала двигаться быстрее. Наслаждаясь чудесным видом, Алек сказал отстраненным голосом:

— Позволь мне помочь тебе.

Продолжая оральные ласки, Эвелли посмотрела на своего хозяина. На несколько секунд воцарилась тишина, а затем Алек снова заговорил так, словно был доволен происходящим.

— Какое замечательное зрелище.

То, как Эвелли посмотрела на Алека своими невинными глазами, заставило его усмехнуться. Губы девушки были влажными, а учащенное дыхание — прерывистым. Ее веки странно подрагивали, придавая ей умоляющий вид и интригуя. Он коснулся головы Эвелли своей большой рукой, а затем осторожно надавил. Пусть мужчина и не прикладывал особых усилий, Эвелли казалось, что она вот-вот задохнется.

Скорость, с которой она ласкала его член, замедлилась, но под давлением руки графа его достоинство погрузилось значительно глубже, пронзая глотку девушки.

— Ауч.

Эвелли вздрогнула. Она вспомнила, как прошлой ночью этот «леденец», который сейчас находился у нее во рту, вдалбливался в нее снова и снова. Алек издал тихий низкий стон. Рука, которой он двигал голову девушки, остановилась, и Эвелли увидела, как брови мужчины слегка дернулись. Вздохнув, граф приподнял подбородок горничной. Когда мужчина наконец-то вынул свой член из ее рта, она почувствовала долгожданную свободу.

— Ха... Хаа...

Она тяжело и быстро дышала, грудь девушки вздымалась в такт. Именно тогда, когда горничная решила, что все уже кончено, и вытерла губы о подол своей униформы, раздался низкий хриплый голос.

— Ложись на кровать.

«Разве мы уже не закончили?» — подумала Эвелли.

Девушка удивленно посмотрела на своего хозяина, и он сказал, прищурившись:

— Не заставляй меня повторять это дважды.

Пусть он и не повышал голоса, но выражение его глаз пугало.

Эвелли вздрогнула, быстро поднялась и направилась к кровати. Она легла неподвижно, словно мертвое тело, положенное в гроб. Алек расхохотался при виде этого зрелища.

— Ты должна была лечь голой.

Именно тогда Эвелли наконец поняла, что он имел в виду, и начала расстегивать рубашку.

— Может, мне раздеть тебя? — спросил Алек невыразительным голосом.

Девушка быстро поняла, что вопрос был риторическим, и ответила:

— Да...

Его большие руки принялись расстегивать ее рубашку.

Это была вторая ночь.

Вторая ночь была лучше первой. Однако это вовсе не означало, что все прошло гладко. После первой ночи тело девушки болело так, словно ее избили, сегодня же она ощущала простое недомогание.

Возможно, Эвелли уже привыкла к этой боли. Она слегка вздохнула и протерла перила.

«Начиная с этого момента, каждый раз, когда принцесса отправится на свою ночную прогулку, я буду использовать тебя вместо нее. Привыкай».

Эвелли вспомнились слова графа. Если он еще несколько раз овладеет ею, сможет ли она привыкнуть к подобным отношениям так же, как и к боли?

Девушка, глубоко погруженная в свои мысли, недоверчиво покачала головой. Она могла только надеяться, что принцесса больше не убежит.

Размышляя о многих вещах, Эвелли стала чуть медленнее протирать перила, и именно в этот момент раздался громкий голос.

— Что ты делаешь? В прошлый раз ты опоздала, а сейчас и вовсе не пойми чем занимаешься.

Она обернулась и увидела Шарлотту с суровым выражением лица. Эта женщина ненавидела Эвелли с ее первого шага в этот особняк. Ей нравилось насмехаться над тем, какой худой она была, и что девушка неспособна выполнять большие объемы работы.

— Ты не можешь работать быстрее?

— Мне жаль.

— Я приютила сироту, которая даже не знает, как быть благодарной.

Склонив голову, Эвелли замерла. Это жестокое замечание ранило сердце девушки словно ножом. Она подняла голову, глаза были переполнены слезами.

— Какая разница, есть у меня родители или нет?

В мгновение ока глаза Шарлотты расширились, и она расхохоталась, словно услышала нечто очень смешное.

— Ты сейчас что, пререкаешься со мной?

— Ты говоришь ужасные вещи!

Эвелли не хотела сдаваться и ответила напрямую. Шарлотта работала в этой семье на протяжении многих поколений и имеет самый высокий ранг среди слуг, за исключением старшей горничной. Она гордилась, что, будучи частью этого особняка, привела семью к успеху. Иногда ее самодовольство доходило до того, что она срывала злобу на служанках, приведенных с улицы.

Эвелли никогда не была послушной. Она делала то, что ей говорили, но при этом никогда не позволяла себя оскорблять. Шарлотта ненавидела Эвелли, не проявляющей уважения, а Эвелли ненавидела Шарлотту, которая всегда злилась на нее без повода. Обе считали друг друга врагами.

— О, боже мой!

От злости Шарлотта подняла руку и ударила девушку по голове. Эвелли, чьи глаза гневно сияли, крикнула:

— Почему ты бьешь меня?!

— Потому что ты этого заслуживаешь!

— Я ничем не хуже тебя!

Шарлотта схватила Эвелли за запястье и притянула к себе. Из-за столь грубого действия с губ девушки сорвался стон.

Пока Эвелли морщилась от боли, Шарлотта холодно прошептала ей на ухо:

— Ты хочешь умереть с голоду?

Шарлотта всегда наказывала слуг, лишая еды.

— Ты думаешь, я позволю тебе голодать в одиночестве? Возможно, то, что твоя подруга Брианна будет голодать вместе с тобой, поможет тебе понять свое место.

— Почему ты так с ней поступаешь?

— Если ты будешь хорошо себя вести, Брианна не умрет с голоду.

— Оставь Брианну в покое!

— Если ты будешь умолять меня, я подумаю об этом.

Сказав это, Шарлотта злобно рассмеялась.

Эвелли прикусила губу. Она пришла в ужас при мысли, что Брианну заморят голодом из-за ее поступка. Говоря откровенно, девушка не хотела ругаться — просто не смогла сдержаться, когда ее задели за живое.

Шарлотта, заметившая, как дрожат ресницы девушки, продолжила тихим голосом:

— Ты сожалеешь, Эвелли?

Та не хотела просить и, тем более, умолять о чем-либо человека, осквернившего память о ее родителях, но…

Она сжала кулачки, пытаясь подавить гнев. Девушка, наконец, собралась с силами и заговорила, желая, чтобы эти оскорбления быстрее закончились.

— Мм, я…

— Что?

— Извини...

Неожиданно раздался голос:

— Что происходит?

Это был Алек Бернард, ее хозяин.

Услышав его, Шарлотта сразу же убрала со своего лица злорадное выражение. Затем вежливо поздоровалась с ним, поклонившись. Слова, которые она сказала, звучали удивительно спокойно по сравнению с ее недавним поведением.

— Я всего лишь обучала свою подчиненную правильному поведению.

Шарлотта улыбнулась так, словно в ее поведении не было ничего предосудительного.

Они все были обычными слугами, так с каких пор Эвелли стала ее подчиненной? Если бы кто-то услышал слова Шарлотты, то решил бы, что она — полноправный член этой семьи, а не горничная.

Эвелли тихо вздохнула, сохраняя молчание, поскольку Шарлотта на самом деле была выше нее по статусу. Девушка потерла рукой все еще гудящую от боли голову и вздохнула.

Алек, слушавший объяснения, посмотрел на Эвелли, словно ожидая, что она скажет хоть что-то. Однако Шарлотта снова продолжила говорить, уверяя графа, что не произошло ничего заслуживающего его внимания.

— Я просто сказала ей пару слов, потому что она ни на что не обращала внимания и работала спустя рукава.

— Она пыталась спорить с тобой?

— Да. Когда я сказала, чтобы она работала быстрее, то вдруг спросила меня: «Какое к тебе это имеет отношение?».

Насколько Эвелли знала, Алека никогда не интересовали споры между слугами. Обычно, вне зависимости от происходящего, для разъяснения ситуации вызывали старшую горничную или же дворецкого, иногда урегулированием дел занималась сама хозяйка.

Но почему в этот раз Алек решил вмешаться, прервал Эвелли и, более того, встал на сторону Шарлотты?

Глядя на представление, устроенное зарвавшейся горничной, Эвелли хотелось рассмеяться. Шарлотта притворялась такой невинной и скромной, хотя мгновение назад ударила ее и вела себя так, словно является чуть ли не хозяйкой этого дома.

В итоге Эвелли не смогла сдержаться и отвернулась. Ей больше не хотелось даже видеть Шарлотту. Девушка сильно прикусила губу, ей было ужасно грустно без особых на то причин.

— Она действительно пыталась проявить неуважение?

Алек наконец перевел взгляд на Эвелли, и девушка ощутила грусть еще сильнее, поскольку, казалось, он поддерживает Шарлотту, отчитывая ее.

Эвелли посмотрела на Шарлотту, стоящую позади хозяина — на лице неприятельницы светилась победоносная улыбка. Подавив рвущуюся наружу грусть, Эвелли заговорила спокойным голосом:

— Это правда, что я не стала молчать, но я, насколько могла, следила за своими манерами. Во-первых…

Эвелли хотела рассказать о том, что на самом деле произошло, но Алек не стал ее слушать. Он уверенным голосом вынес свой вердикт.

— Одна мелкая горничная создает так много шума.

Шарлотта удовлетворенно кивнула. Почувствовав горечь от разочарования и несправедливости, Эвелли сильно сжала свою юбку. Это действие не проскользнуло мимо глаз Алека — мужчина уставился на руку горничной.

Маленькие руки, хрупкое телосложение, но ее голос был таким громким и действовал ему на нервы. Обычно он прошел бы мимо подобной ситуации, но в этот раз почему-то не смог не вмешаться…

— Запри ее, пусть проведет время в размышлениях.

— Да, как только я закончу.

— Прямо сейчас.

Шарлотта вздрогнула, услышав спокойный, но строгий голос Алека.

— Ах... Тогда я запру ее в подвале.

— Нет. Изолируй ее в отдельной комнате.

— Что? В какой комнате?.. — спросила Шарлотта, несколько озадаченная неожиданным ответом хозяина.

— Запри ее во второй комнате на четвертом этаже. С этого момента она останется там.

Вторая комната на четвертом этаже?..

Глаза Эвелли и Шарлотты одновременно расширились, но Алек уже ушел, словно ничего и не произошло.

— Ух ты, это значительно лучше.

Эвелли шокировано осмотрела комнату.

Распахнув окно, девушка вдохнула свежий воздух, а затем обеими руками открыла шкаф, насколько смогла сделать это, приложив силу. Она встряхнула мягкое покрывало и зарылась в него лицом. Подражая знатным дамам, направляющимся на бал, горничная сделала фуэте, пусть и вышло слегка неловко, держа подол в руках. Эвелли довольно улыбнулась.

Комната, в которую она переехала, была намного лучше помещения, где горничная жила раньше. Оно было заполнено кроватями, поставленными почти вплотную друг к другу, и находилось в конце третьего этажа, где ночевала прислуга.

Новая комната, однако, казалась такой же большой, как и у главной горничной. Эвелли нравились шкаф, который обычно могла бы использовать только хозяйка особняка, зеркало и кровать. Ей нравилось всё, но больше всего — небо, которым она могла любоваться сквозь большое окно.

Эвелли распустила волосы, ранее убранные в аккуратную косу. Мановением руки ее светло-рыжие локоны рассыпались и заструились по плечам.

— У меня сегодня нет работы, так что давай-ка немного отдохнем, да?

Упав на кровать, она почувствовала, как постельное белье приятно коснулось ее тела. Эвелли повертелась из стороны в сторону и замахала руками, словно ребенок, лежащий в мягком белоснежном сугробе.

— Если я еще раз вызову недовольство, ты дашь мне комнату получше?

Подумав об этом, Эвелли рассмеялась. Пока она лежала в постели, глядя в высокий потолок, дверь внезапно распахнулась. При взгляде на неожиданную гостью девушка покраснела.

— Хозяин хочет тебя видеть, — сказала Эвелли молодая горничная.

— Сейчас?

— Да.

Пусть граф и сказал, что Эвелли нужно изолировать, каким-то образом приказал выделить ей лучшие покои.

Стоит ли мне извиниться или выказать благодарность, что меня поместили в эту комнату? Наверно, лучше сказать, что я сожалею.

С множеством мыслей, крутящихся в ее голове, Эвелли пришла в кабинет и подождала, пока молодая служанка уйдет, прежде чем постучать и войти.

— Вы хотели меня видеть, сэр? Я неопытна и вела себя неподобающе.

— Я позвал тебя сюда не для этого.

Эвелли с любопытством посмотрела на Алека, который сказал что-то совершенно неожиданное.

— Что нравится женщинам?

— Что? А?

— Что тебе нравится?

Эвелли на мгновение заколебалась, удивляясь, почему Алек задал такой вопрос. Затем она моргнула и некоторое время размышляла, прежде чем осторожно ответить.

— Я думаю, что всем нравится разное.

«Мне больше всего нравится, когда мне повышают жалование...», — подумала Эвелли и вздрогнула, заметив, ка́к именно Алек посмотрел на нее.

Его взгляд не был злым, но от мужчины исходило некое давление. Девушка осторожно заговорила:

— Разве в большинстве своем женщины не любят наряды и украшения?

Она неожиданно вспомнила, как Алек заботился о принцессе. Эвелли стала говорить чуть громче и увереннее, словно осознав, почему господин задает подобные вопросы.

— Ах, у вашей жены очень красивые волосы! Как насчет того, чтобы купить ей украшения для волос, которые будут сочетаться с их цветом?

Эвелли сделала попытку прибирать свои распущенные локоны, которые не успела привести в порядок из-за внезапного визита к Алеку. Она быстро собрала волосы руками, но несколько прядей просочились сквозь пальцы и небрежно упали на шею. Алек тут же пристально уставился на них. Однако казалось, Эвелли не заметила его взгляд и просто продолжила говорить:

— Мои волосы похожи на закат. Думаю, было бы очень эффектно, уложи я их вот так и дополни подходящим украшением.

Затем другой рукой Эвелин слегка коснулась ключицы.

— Или, возможно, ожерелье выглядело бы неплохо. Платья хороши, но украшения имеют особое значение. Драгоценности красного цвета будут выглядеть превосходно.

Затем она посмотрела на Алека и замолчала, почувствовав себя неловко, когда поняла, что он смотрит на ее шею.

— Ты действительно думаешь, что это будет хорошо смотреться на тебе?

Эвелли не знала, что ответить, и просто промолчала. Он сам спросил ее мнение, и что же было не так с ее ответами? Она хотела сказать что-то еще, но не смогла подобрать нужных слов. Девушка просто смиренно ответила:

— Да…

— Ты можешь быть свободна.

Все еще находясь в раздумьях, Эвелли поклонилась. Как бы там ни было, подобного она не ожидала.

***

Эвелли помогала на кухне с завтраком. Солнце ярко светило сквозь большие окна, а обеденный стол ломился от всевозможных блюд, хлеба, фруктов и мяса.

Роуз неспешно наслаждалась приготовленной для нее едой. Несмотря на свое хрупкое телосложение, принцесса ела вдоволь. Некоторые знатные дамы специально ограничивали себя в пище, чтобы сохранить стройность, но принцесса ела практически всё, что для нее готовили, и это никак не отражалось на ее фигуре.

Иногда, даже несмотря на то что Алек видел, как много ела принцесса, все равно в шутку предлагал ей есть еще больше.

Обычно, после того как хозяева заканчивали свою трапезу, слуги быстро завтракали и сразу же приступали к работе, запланированной на день.

— Хочешь, я подам это к столу? — спросила Эвелли, находясь в шумной кухне, и пожилая служанка жестом выказала свое согласие.

Девушка вышла в столовую, держа в руках большой кувшин. В нем было ароматное свежее молоко, присланное из поместья. Эвелли незаметно подошла к столу и наполнила стакан молоком.

— ...это драгоценный камень, который люди называют «осколок солнца»... Он такой красивый. — В голосе принцессы послышалось глубокое восхищение.

Тихим и мирным утром, как ни в чем не бывало, Алек подарил принцессе украшение для волос, инкрустированное огромным рубином. Увидев подарок графа, Роуз была несколько озадачена, но вскоре поблагодарила его нежным голосом.

Она казалась искренне счастливой, но не акцентировала на этом внимания, а свою радость выразила элегантной лучезарной улыбкой.

Принцесса протянула руку и высоко подняла украшение для волос. Драгоценный камень в солнечном свете засиял более яркими красками. И стало ясно, почему его называли «осколком солнца».

Из-за своего насыщенного глубокого цвета он был продан на аукционе за миллионы. Слуги молча восхищались, увидев столь благородный камень. Эвелли украдкой взглянула на украшение, наливая молоко.

— Мне идет?

Принцесса осторожно поднесла украшение к своим рыжим ухоженным волосам, которые прекрасно гармонировали с ослепительно сияющим рубином.

— Так и есть.

— Не могли бы вы надеть его для меня?

Услышав слова принцессы, Алек встал со своего места и подошел к ней. Слегка неловким движением он закрепил украшение на волосах принцессы. Красный рубин ярко сиял сквозь красивые волнистые волосы. Принцесса выглядела еще обворожительнее, чем раньше.

— Тебе нравится?

Принцесса мягко улыбнулась, поправляя прядку волнистых волос.

— Тебе не нравится? Почему ты молчишь? — спросила она.

Окинув ее игривым взглядом, Алек заговорил:

— Это отлично смотрится на тебе, и особенно хорошо сочетается с твоим цветом волос.

— Я тоже так думаю.

Веселый смех принцессы разнесся по комнате. Затем Алек молча улыбнулся несвойственной для него улыбкой, наполненной нежностью.

Держа кувшин с молоком в руках, Эвелли взглянула на хозяина. Всего несколько дней назад мужчина держал ее в объятиях, а сейчас как ни в чем не бывало подарил принцессе драгоценное украшение. Действительно, верно говорят, что мужчины — непредсказуемые и таинственные животные.

Алек специально выкроил время, чтобы позавтракать с Роуз и поговорить с ней за чашечкой чая.

После завтрака он показал ей дом, а потом они прогулялись по саду.

Увидев, что подол платья принцессы волочится по земле, он повел себя как джентльмен и приподнял его так, чтобы платье не испачкалось.

Мужчина, которого величают богом войны...

Все смотрели на него со страхом и восхищением, но принцесса, казалось, не испытывала к Алеку страха и, что бы ни говорил ей граф, всегда отвечала ему в той же манере.

Принцесса была достаточно жизнерадостна, и граф вел себя с ней дружелюбно. Когда он подстраивался к неспешной походке принцессы, со стороны эти двое казались счастливой супружеской парой.

Но они не провели ни одной ночи вместе.

Каждый раз этот момент откладывался из-за плохого самочувствия принцессы. Девушка даже не принимала приглашения на балы от представителей знати. Однако странным было то, что Алек ничего не имел против — лишь велел ей больше отдыхать и следить за своим здоровьем.

Эвелли казалось, что на самом деле принцесса не была больна.

— Вы так прекрасны, принцесса, — воскликнула Эвелли, глядя на нее, сидящую перед туалетным столиком. В волосах госпожи красовалось украшение, подаренное Алеком.

— Правда?

— Да, вы правда выглядите прекрасно.

— Что ж, оно было сделано специально для меня, так что, полагаю, выглядит на самом деле неплохо.

Роуз несколько раз дотронулась до украшения. Изящная рука коснулась огромного драгоценного камня, а потом медленно потянулась к волосам. Сияющие пряди мягко струились между пальцев.

— Ты и раньше говорила, что у меня красивые волосы, — усмехнулась она, глядя в зеркало. Затем принцесса повернулась и посмотрела на Эвелли, стоявшую позади. — Если подумать, у тебя волосы такого же цвета.

Эвелли покачала головой.

— Мои волосы отличаются от ваших, мадам. Мои — сухие, и цвет намного бледнее.

— Они выглядят красиво, потому что похожи на осеннюю листву клена.

Непривыкшая к подобным комплиментам, Эвелли неловко почесала затылок.

На лице принцессы появилась застенчивая и слегка грустная улыбка.

— Глядя на тебя, я иногда вспоминаю сестру. Она — твоя ровесница.

— Нет, что вы… Как бы я посмела…

— Может быть, я больше никогда ее не увижу.

Рука принцессы замерла в волосах, а в ее глазах мелькнули тоска и одиночество. Эвелли, заметившая, что настроение госпожи ухудшилось, попыталась поднять его.

— Вы можете встретиться с ней! Мы ведь не так далеко от Астины! Возможно, дорога будет несколько утомительной, но если вы возьмете карету…

— Нет, отец этого не позволит. Он не очень жалует меня. — На лице Роуз отразилось отвращение, а голос был пропитан горечью.

— Астина — консервативное место, поэтому, как только девушка выходит замуж, она словно умирает для своей семьи. Уверяю, им будет все равно, умру я или же просто останусь здесь. Возможно, он даже не помнит моего лица. Он крайне редко навещал меня.

— Этого не может быть.

Эвелли пыталась утешить принцессу, но Роуз по-прежнему выглядела мрачно. Однако спустя мгновение принцесса снова заговорила с таким же нежным выражением, как и всегда.

— Ступай. Мне нужно отдохнуть. В последнее время я плохо себя чувствую. Именно поэтому я могу съесть лишь половину порции супа, не так ли?

Эвелли широко распахнула глаза. Девушка не понимала, говорит ли принцесса серьезно или просто шутит. Не зная, что ответить, Эвелли стояла, широко открыв рот. Роуз задорно рассмеялась и жестом велела горничной удалиться.

Выйдя из комнаты и бредя по длинному коридору, Эвелли тихо пробормотала:

— Разве у принцессы несчастливая жизнь?

Судя по воспоминаниям детства, Эвелли всегда была счастливой, живя с матерью. И пусть у них практически не было еды, даже эти крохи все равно были вкусными. Ее мать была заботливой и дружелюбной. Она была очень важна для девушки.

Эвелли вспомнила разговор с матерью.

— Мама, разве ты не ненавидишь отца и не обижена на него? Ты не жалеешь, что была с ним?

— Я солгу, сказав, что мне все равно, но, честно говоря, я не жалею об этом.

— Почему?

— Благодаря ему я родила мою прекрасную Эвелли.

Хотя отец Эвелли давно умер, ее мать не встречалась больше ни с одним мужчиной. И девушка была довольна, что только отец был единственным мужем ее матери.

Эвелли не знала подробностей, но слышала, что ее родители сбежали, желая защитить свою любовь, и стали жить в отдаленной сельской местности. У них не было положенной свадьбы, и пара жила в бедности, но их все устраивало.

В воспоминаниях Эвелли отец был добрым и замечательным. Он умел писать и владел мечом, поэтому часто отправлялся на помощь в соседние селения. Мать девушки была слаба здоровьем, но говорила, что всегда чувствует себя счастливой, готовя еду для отца Эвелли.

Они были очень хорошей парой.

Глядя на своих родителей, Эвелли думала, что брак заключается в том, чтобы быть со своим супругом вечно.

С отсутствующим выражением лица думая о матери, Эвелли почувствовала, как у нее защемило в груди. Она легонько шлепнула себя по щекам, чтобы прийти в чувства, и неожиданно услышала, как кто-то позвал ее.

— Эвелли! — девушка усмехнулась, заметив Брианну, весело бегущую навстречу.

— Эвелли, ты не хочешь погулять после работы?

— Давай сходим, а?

— Я тоже давно не выбиралась в город.

— Да, пойдем!

— Я хочу хорошо выглядеть для Аарона, поэтому, пожалуйста, помоги мне выбрать красивое ожерелье.

Это была обычная бижутерия, повторяющая популярные среди аристократов драгоценные украшения. Брианне нравилось покупать такое. Ей доставляло удовольствие тратить свою зарплату на всякие блестящие безделушки, мечтая о том, чего у нее не было. Эвелли взволнованно кивнула, а затем, что-то вспомнив, сказала:

— Брианна, ты знаешь, почему…

— Хм?

— Почему мужчины спят с другими женщинами, когда у них есть жена?

— Дело не только в мужчинах.

Брианна беззаботно пожала плечами.

— Моя мама часто говорила, что очень любит моего отца, но она изменяла ему с соседом и жила с ним до тех пор, пока он не умер. Вечной любви не существует.

— ... Вот как?

— Не уверена, знаешь ли ты, но, по-моему, мужчинам все-таки легче. В каждом переулке можно встретить проститутку. Более того, некоторые используют служанок в качестве игрушек.

Эвелли неловко улыбнулась.

— На самом деле, многие мужчины предаются подобному, но не наш хозяин.

После этих слов Брианны Эвелли задумалась.

Алек не играл с ней как с игрушкой — он на самом деле спал с ней. Слуги говорили, что хозяин никогда не притрагивался к горничным, тогда почему…

— Почему я?

Пока она прокручивала этот вопрос в голове, снова раздался голос Брианны.

— Что «почему»?

— Нет, ничего.

Обычно слуги жили отдельно от господ, а они с принцессой — на втором этаже. После работы все горничные возвращались в свои комнаты, которые располагались на третьем и четвертом этажах.

Прислуживать нужно было только двум хозяевам, поэтому, когда принцесса и граф ложились спать, по особняку перемещалось не так много слуг.

Эвелли провела с графом две ночи, так что Брианна и большинство служанок, казалось, не знали, что произошло. Эвелли не смогла смотреть им в глаза, если бы кто-то узнал.

— Я должна помочь с садом. Давай пойдем в город после того, как я закончу.

— Хорошо.

Провожая Брианну взглядом, Эвелли вспомнила их разговор.

«Почему мужчины спят с другими женщинами, даже если у них есть жена?».

Нет, под вопросом даже то, можно ли ее вообще назвать женщиной.

Так же, как и обычные люди не чувствуют большой вины за использование чужих вещей, Алек просто использовал ее, чтобы поднять себе настроение.

Лучше даже не пытаться разбираться в этом.

Эвелли устало покачала головой. По пути на кухню шаги девушки громким эхом раздавались в коридоре.

Принцесса сегодня выглядела не очень хорошо, поэтому попросила приготовить горячий чай. Эвелли поспешила назад, чтобы он не успел остыть. Пытаясь открыть дверную ручку, горничная гадала, приняла ли принцесса лекарство.

— Чай теплый… — Эвелли не успела закончить фразу. На постели вместо принцессы сидел мускулистый мужчина.

— Она сказала, что плохо себя чувствует, но все равно отправилась на очередную прогулку в таком состоянии.

Алек с отчужденным лицом поправил балдахин.

— Принцесса снова!..

Сегодня госпожа действительно выглядело не очень хорошо, поэтому горничная на мгновение ослабила бдительность, но та снова сбежала! Эвелли невольно вздохнула, но муж принцессы оставался спокойным.

Если подумать, ее хозяин никогда не критиковал супругу за то, что она сбегала куда-то из поместья. Он не принимал никаких мер и не придавал этому большого значения.

Вместо этого он просто звал Эвелли.

Девушка не знала, каким образом принцессе удалось сбежать, учитывая, как много снега на улице. Не то чтобы это было невозможно, но... Мы же говорим о принцессе?

— Да, опять, — ответил он, потеряв интерес к балдахину.

Эвелли хотела бы увидеть выражение его лица в этот момент, но его скрывала тень.

Как только она подумала, что большие плотные шторы закрывают ей обзор, граф заговорил равнодушным голосом.

— Пришло время тебе заплатить за это. Мое «опять» было не для принцессы, а для тебя. Иди сюда.

Ошеломленная Эвелли вздрогнула, услышав спокойный голос графа. Она медленно приблизилась, словно пересекая тонкий лед, и остановилась на небольшом расстоянии от мужчины.

Глядя на смущенную Эвелли, он мягко сказал:

— Ближе.

Эвелли сделала шаг вперед.

Голос Алека прозвучал тихо и, находясь на достаточно близком к нему расстоянии, девушка смогла ощутить его дыхание.

— Предпочитаешь, чтобы я снял с тебя одежду или разденешься сама?

— ... Если я отвечу вам, позволите ли вы мне поступить так, как я хочу?

— Я могу позволить нечто такое.

Великодушно ответил Алек, и отчего-то Эвелли почувствовала, как ее уши покраснели. Несмотря на то, что проводит ночь со своим хозяином уже в третий раз, девушка не стала меньше стесняться. Но казалось, чувство стыда испытывала только она.

В то время как Алек беззастенчиво и открыто озвучивал свои желания, Эвелли же от смущения едва могла держать себя в руках. И все же, она тоже будет дрожать от удовольствия. И тот факт, что принимала это настолько легко, заставлял ее чувствовать себя неловко.

Она испытывала стыд и даже обиду, что, словно сойдя с ума, так непристойно стонала.

— ... Тогда я бы хотела, что вы раздели меня.

Эвелли подумала, что лучше пусть граф снимет с нее одежду, нежели девушка сама будет пытаться сделать это трясущимися руками. Несмело отвечая Алеку, она склонила голову, желая скрыть покрасневшие уши от его глаз.

— Звучит не так уж плохо.

Его равнодушный голос прозвучал совсем рядом, что заставило девушку широко распахнуть глаза, задаваясь вопросом, что мужчина имел ввиду.

— Скажи мне это еще раз.

— Что?

— Что ты только что сказала?

— ... Я просила вас снять с меня одежду, — словно маленькая птичка прощебетала Эвелли.

— И что? Ты забыла сказать кое-что еще, — спросил он, но руки мужчины уже раздевали Эвелли. Он пристально смотрел в глаза Эвелли.

Она все время вздрагивала, не зная, почему: то ли из-за его рук, расстегивавших униформу горничной, то ли из-за его высокомерных глаз, смотревших на нее сверху вниз. Конечно, служанка не могла осмелиться отказать хозяину, но Эвелли молчала, даже не осознавая своего поведения.

— Что ты хочешь, чтобы я сделал после того, как сниму с тебя одежду?

Когда он раздел ее… лицо девушки сильно покраснело. Граф спрашивал об этом не потому, что и правда не знал, что произойдет дальше. Эвелли прекрасно понимала, что мужчина просто дразнит ее. Однако ничего не ответила.

Спустя какое-то время девушка медленно приоткрыла губы и произнесла:

— Я…

Униформа горничной и нижняя юбка мягко упали на пол. Девушка даже не успела опомниться, как ее стройное тело было полностью обнажено. Эвелли хотелось прикрыть грудь руками, но она не могла этого сделать. Ей ничего не оставалось, кроме как ответить на вопрос Алека.

— ... Прикоснитесь ко мне.

— Ты должна подробно ответить. Ты хочешь, чтобы я трахнул тебя или просто прикоснулся?

Этот мужчина умел произносить настолько шокирующие слова, даже не моргнув глазом. Хотя именно Алек сказал это, стыдно было именно Эвелли.

— Ну... Это…

Эвелли не могла заставить себя сказать, что хотела, и просто молча перебирала кончики пальцев.

— Повернись, — строго приказал он, глядя на ее дрожащее тело. Сделав так, как он сказал, Эвелли вцепилась в простыню.

— Что мне делать?

— Подними бедра, — он обхватил ладонями талию Эвелли. Когда большие мозолистые руки мужчины слегка сжали ее бока, девушке показалось, что еще немного, и она сломается.

Изогнувшись и поднимая бедра, Эвелли ощущала себя игрушкой. Как только она подумала об этом, раздался низкий голос графа.

— Я еще ничего не сделал, но здесь уже мокро.

Она чувствовала его руки у себя между ног. Когда грубые пальцы мужчины коснулись нежной плоти девушки, та неосознанно крепко вцепилась в белую простыню.

Его палец вошел внутрь влагалища и с нажимом потерся о стенки, словно желая разорвать ее изнутри. Мужчина двигал им медленно, но каждый сустав ощущался отчетливо, как и шероховатость его кожи. Чем дольше он двигал в ней палец, тем больше мурашек пробегало по спине Эвелли, заставляя девушку изгибаться.

Неожиданно Алек погрузил во влагалище еще один палец. Из-за обилия смазки тот без какого-либо сопротивления проник внутрь. Сжимая простынь кулачками, Эвелли напряглась, ощутив более глубокое проникновение.

— Ах...

Его движения ускорились. Когда мужчина коснулся чувствительной точки, покалывающие ощущения распространились по всему ее телу. Эвелли застонала.

— Ты вся мокрая, — он вытащил пальцы, поблескивающие от обилия любовных соков, стекающих по бедрам девушки. — Ты видишь это?

Когда Эвелли обернулась, услышав слова графа, ее лицо залилось румянцем. Она видела, как между пальцами Алека, которые он раздвигал и сводил словно ножницы, тянулась вязкая жидкость.

Закрыв глаза, Эвелли уткнулась лицом в мягкую постель. В ушах девушки прозвенел смех этого мужчины. Казалось, он высмеивает ее похотливость, и ей было неловко.

— Этого достаточно, не так ли?

Эвелли не могла заставить себя сказать хоть что-то. Казалось, он с самого начала не планировал услышать ее ответ.

Член Алека оказался около входа во влагалище девушки. Эвелли, которая уже была знакома с ощущением мужского достоинства внутри себя, затаила дыхание. Однако Алек не стал сразу входить в нее.

Он стал медленно тереться пенисом о ее половые губы. От этого легкого прикосновения щеки Эвелли словно пылали. Почему это ощущение заставило ее гореть словно в огне?

— Го-господин... — Эвелли была смущена таким неожиданным поведением.

Бедра взволнованной девушки вздрогнули и на мгновение словно замерли, заставляя девушку жаждать большего. Казалось, это напоминает спаривание животных.

— Это слишком…

— Что «слишком»?

«Слишком дико», — Эвелли не смогла произнести этого вслух и просто прикусила губу.

Головка члена уже практически проскользнула внутрь из-за обильной смазки. Казалось, в девушку можно проникнуть в одно мгновение, без каких-либо трудностей. Подумав, что лучше ввести член, чем тереться им снаружи, Алек спросил захмелевшим голосом:

— Ты хочешь, чтобы я вставил его?

Эвелли обернулась, слегка дрожа. В отличие от нее, находившуюся в растерянности, Алек выглядел расслабленным, что совершенно не сочеталась с его пульсирующим от возбуждения твердым членом.

— Попроси, чтобы я его вставил.

Он протянул руку, приоткрыл влажные красные губы Эвелли и внезапно протолкнул через них палец.

— Попроси, — он пошевелил пальцем во рту девушки.

Эвелли, поколебавшись и не зная, что делать, начала осторожно посасывать его.

Она двигала языком вверх-вниз неуклюже и неумело. Алек чувствовал, как постепенно его палец покрывается слюной девушки.

Эвелли сосала всего лишь его палец, а не член, но даже этого оказалось достаточно, чтобы возбудить его еще сильнее. Вместо того чтобы войти в лоно девушки, мужчина глубже погрузил свой большой палец сквозь ее приоткрытые губы.

— Этого не произойдет до тех пор, пока ты не попросишь меня об этом.

Разве она уже не знает этого?

Его надменный голос заставил Эвелли нахмуриться. Одного трения будет недостаточно. Она хотела что-то сказать, но не могла, поскольку во рту все еще был палец мужчины. Эвелли что-то промычала, и Алек улыбнулся, освобождая ей рот.

— Я... — сказала она неуверенно, хотя уже решила, что именно должна произнести. — Прошу, войдите в меня.

Ей потребовалось так много времени, чтобы сказать это. Алеку показалось это весьма забавным. Но ее слова неожиданно взволновали его, и мужчина немедленно ввел член в девушку.

Эвелин глубоко вздохнула. Когда он вошел, она, сама того не осознавая, нахмурилась .

От ощущения того, как девушка сжимала его, мужчина тоже невольно нахмурился.

Он входил в нее грубо, словно впервые. И хотя Алек ввел член только наполовину, Эвелли застонала:

— Ах! Больно…

Пока мужчина проникал в ее лоно, дыхание девушки становилось все более прерывистым. Он быстрым движением погрузил в нее свой член до основания, и Эвелли еле сдержала вскрик. Практически полностью вынув пенис, оставив внутри влагалища лишь головку, Алек снова быстро и глубоко вошел в нее.

— Ах! — у Эвелин перехватило дыхание, и девушка рухнула на кровать.

Каждый раз, когда мужчина входил в нее, по комнате разносились влажные хлюпающие хлопки. Тело девушки словно больше не принадлежало ей, силы покинули ее, все мысли спутались.

Алек снова и снова безжалостно врывался в нее. Он продолжал вдалбливаться глубоко в ее нежную плоть, не давая пощады.

— Аах… Мнггн… — С губ девушки слетали стоны, пока мужчина овладевал ее телом.

Каждый раз, когда он двигал бедрами, она подавалась ему навстречу, издавая непристойные звуки.

— Хозяин… Хозяин, пожалуйста... Прошу…

Алек продолжал грубо вдалбливаться в нее, и Эвелли стонала все громче. Каждый раз, когда его пенис касался ее чувствительного места глубоко в ее влагалище, Эвелли казалось, что она больше не сможет держать бедра понятыми и вот-вот упадет. Она вцепилась в простынь, крепко сжимая ее так, словно от этого зависела ее жизнь.

— «Пожалуйста» что?

Его голос звучал более хрипло, чем обычно, а тяжелое дыхание было столь же диким, как и движения. Эвелли не могла ответить и просто продолжала стонать.

Она хотела, чтобы он сжалился и остановился, одновременно желая, чтобы он продолжал так же грубо врываться в нее. Пусть это было больно, но так волнующе. Девушка сама не могла понять, что именно чувствует.

— Ты просишь меня о большем?

— Нет… Я имела в виду…

— Для того, у кого раньше не было секса, ты действительно непристойна.

Алек крепко обхватил руками дрожащую талию Эвелли и начал двигаться еще быстрее. Комната наполнилась звуками быстрого прерывистого дыхания и стонами.

— Ах… Ааах… Ах... Ах!

Возбужденный нарастающими стонами девушки, Алек резко вогнал в нее пенис до самого основания. В комнате раздался громкий влажный шлепок.

— Тебе нравится?

— Х-хааа!..

— Ты сжимаешь меня так сильно, словно тебе очень нравится это, — небрежно сказал он, а затем ухватил своими большими руками нежные ягодицы Эвелли и с силой сжал их. Горничная прогнулась в спине, по телу пробежала дрожь.

У нее закружилась голова.

Эвелли больше не могла себя контролировать, с ее губ непрерывно срывались стоны.

— Хозяин… Пожалуйста… Аах!

По спине девушки пробежали электрические импульсы. Она ощущала это каждый раз, когда граф овладевал ей, но до сих пор не могла привыкнуть. Ноги Эвелли дрожали, и покалывающие ощущения пробежали до самых кончиков пальцев. Девушка напряглась и неосознанно выгнула спину. Телом овладело какое-то странное и слегка болезненное чувство, заставляя его онеметь.

— Хаа!..

Тяжело дышавший мужчина, издав хриплый стон, рухнул на кровать. Она почувствовала, что он достиг кульминации, а затем отпустил ее.

— Хаа… Хаааа...

Граф уложил измученную, не способную пошевелить даже пальцем, Эвелли на кровать. Она тяжело дышала, словно долго и непрерывно бежала на большой скорости. Все тело ослабло. Эвелли думала, что генеральная уборка раз в месяц — самая тяжелая работа на свете, но то, чем они занимались, было ничуть не легче.

Когда девушка практически смогла выровнять дыхание, граф спросил, глядя на лежавшую без сил Эвелли:

— Ты уже устала?

— Что?

— Ты слишком ленива.

Как ты можешь говорить такое?

Эвелли была возмущена и поднялась с кровати. Ее лицо стало угрюмым и девушка начала говорить:

— Как это возможно?..

— Основное требование к горничной — искренность. Разве не так? — оборвал ее Алек на полуслове.

— Да, это... так, — он улыбнулся в ответ на ее искренние слова, сказанные с неохотой.

Алек навис над Эвелли, девушка вздрогнула. Телосложением граф превосходил среднестатистических мужчин — он был крупнее и выше. Она чувствовала давление, исходящее от него.

— Значит, ты должна искренне принять меня, — подумав, что это прозвучало довольно грубо, он посмотрел на девушку. Ее красные волосы были раскиданы по кровати. — У тебя от рождения такой цвет волос?

— Можно и так сказать

— Они такого же цвета, что и у Роуз.

Роуз. Жена этого мужчины.

Внезапно Эвелли почувствовала тяжесть во всем теле. Именно принцесса должна была спать с ним. Именно из-за нее Эвелли снова оказалась в такой ситуации…

— Роуз…

Роуз. Роуз.

Его губы, продолжающие повторять это имя, внезапно растянулись в улыбке. Было похоже, что он вспоминал о проведенном вместе времени или же рисовал образ любимого человека. Это выглядело так печально, горько, но вместе с тем… сладко…

Эвелли отрешенно посмотрела в глаза этого мужчины. Она знала подобный взгляд. Его глаза были полны нежности. Вскоре он снова вернулся к своему равнодушному и высокомерному поведению.

— Высунь язык, — привычным ей тоном приказал мужчина.

— В-вот так? — Эвелли облизнула губы, осторожно спросив.

Вместо ответа пальцы мужчины надавили на ее маленький рот, а затем большая рука мужчина снова с силой сжала грудь Эвелли.

Ночь только началась.

***

— Эвелли! Куда ты идешь? — Эвелли, направлявшаяся в сад за забытой там шляпой Роуз, обернулась, услышав голос Брианны.

— Ммм… Мне нужно кое-что забрать в саду.

Эвелли, будучи приставленной к принцессе, обычно заботилась о ней, но всегда, когда у девушки выдавалось свободное время, она также занималась другой работой, например, уборкой и стиркой. Сегодня, пока принцесса дремала, Эвелли убирала пол в гостиной, когда вспомнила, что шляпа госпожи осталась в саду.

— Я думаю, что принцесса красивая.

— Да, это так.

— Они хорошо смотрятся вместе с хозяином, не так ли?

— Да... Да.

Неожиданно Эвелли вспомнила, что произошло несколько дней назад. Кажется, то, насколько нежным был голос графа, произносивший имя Роуз, потрясло ее больше, чем она думала.

Возможно, ее шокировало именно то, что столь жесткий и грубый человек, убивший бесчисленное количество людей и принесший стране победу в войне, мог так нежно звать кого-то по имени.

— ... Может быть, это любовь…

Неужели влюбленный мужчина выглядит настолько одиноко, словно лист, трепещущий на ветру?

Девушка была смущена от подобных мыслей.

Но... Подождите… Если все и правда так… Разве он не может делать все эти вещи с принцессой?

— Любовь? — с любопытством спросила Брианна, глядя на Эвелли, выражение лица которой менялось каждую минуту.

— Нет… Просто… Я не думаю, что смогу спать с кем-то, кого не люблю.

— Ты вроде говорила об этом раньше, да?

— Да, именно. Возможно, мне не понять это. Даже если вы состоите в браке, возможно, вам когда-то может понравиться другой человек… Но… Как это возможно — любить кого-то другого?..

Внезапно встретившись взглядами с Брианной, Эвелли покачала головой.

— Ох, извини. Я продолжаю говорить глупости. Мне жаль. Но почему…

— Потому что любовь и желание — разные вещи.

Эвелли побледнела, услышав столь уверенный ответ подруги.

Взгляд Брианны пронизывал девушку насквозь, словно говоря ей очнуться, Эвелли не смогла этого вынести и опустила глаза.

— Значит, мужчины спят с одними женщинами, думая совсем о других.

— Хмм… Возможно.

— У каждого из них есть женщина, которая им нравится. Ты поймешь, если получше подумаешь об этом. Проще говоря, они заменяют одну женщину другой.

— ... Что случилось?

Эвелли нахмурилась, поджав губы.

Итак, она стала заменой.

«Ты заменишь принцессу».

Она думала, что граф шутит, но так ли это? Неужели она — просто замена принцессе, которая постоянно куда-то сбегает? Губы Эвелли изогнулись в горькой улыбке от отвращение к самой себе. Девушка чувствовала, что тонет в этих странных и непонятных мыслях.

— О, кстати, сегодня тебе не нужно набирать ванну. Хозяин не придет. Я так взволнована.

— Неужели? Это хорошо.

Брианна была счастлива, потому что могла лечь спать пораньше, но Эвелли не разделяла ее радости. Дуновение теплого ветра, казалось, породило какое-то тяжелое чувство у нее в груди.

***

— Сегодня чай вкуснее, — сказала принцесса, неспешно наслаждаясь напитком.

— Вероятно, он мягче, потому что чайные листья были высушены иначе. — Эвелли слегка улыбнулась, пожав плечами, словно ее похвалили.

На самом деле, всякий раз, когда она видела принцессу, ее грудь тяжело сдавливало. Какая-то часть ее сердца постоянно испытывала какое-то колющее чувство, словно его пронзали иголками. Даже зная из разговоров других людей, что многие хозяева спят со своими горничными, и в этом нет ничего необычного, и она не в том положении, чтобы отказать ему…

— Кстати, вы получили приглашение на бал. Вы снова не собираетесь посетить его? Вы всегда отказываетесь.

— Я плохо себя чувствую. Я хочу еще немного отдохнуть.

Граф был дружелюбен с принцессой и не возражал против ее отсиживаний дома. Получив приглашение, он всего лишь сказал, что его жена не может никуда выходить, потому что больна. Роуз могла оставаться в этом замке, не испытывая никаких трудностей.

— Не хочешь ли ты сходить куда-нибудь вместо меня?

— А?

— Твой цвет волос похож на мой, так что никто не заметит, если ты подменишь меня, — Озорно сказала Роуз, похожая на непослушного ребенка, желающего устроить небольшую шалость.

Хихиканье принцессы проникло в уши Эвелли. Голос Роуз был полон радости, словно это идея пришлась ей по вкусу.

— Ах! Ты можешь надеть мое платье, ожерелье и серьги. Поскольку ты невысокая, можешь надеть что-то, что выглядит не столь привлекательно на мне, — продолжала она, словно напевая.

Принцесса дотронулась до мочек и ключиц Эвелли, делая вид, что надевает серьги и ожерелье, даже не задумываясь о статусе девушки. Казалось, принцесса видит в ней юную леди, думая о том, какую бы одежду надеть на любимую куклу.

— Будь ты дворянкой, была бы очень миленькой.

— Что вы имеете в виду?

— Я просто шучу, пффф, — пожав плечами, Роуз резко сменила тему, словно что-то вспомнив.

— Сядь сюда.

— Что? Я? — переспросила Эвелли, широко распахнув глаза, однако Роуз была непреклонна. Она указала глазами на стул, жестом говоря горничной сесть.

— Поторопись.

Эвелли ничего не оставалось, как послушаться приказа.

Не успела она опомниться, как принцесса подошла к ней сзади и потянулась к волосам девушки. Удивившись, Эвелли попыталась вскочить с места, но не смогла, поскольку принцесса удерживала ее за плечи.

Роуз нежно погладила Эвелли по волосам. Просто неслыханно, чтобы хозяйка прикасалась к волосам горничной. Хотя, если задуматься, то принцессы, сбегающие через окно, тоже редко встречаются. Эвелли подумала, что, возможно, принцесса, немного, лишь самую малость, странная…

— Когда мы еще были детьми, я часто прикасалась к волосам сестры.

Эвелли кивнула, вспомнив, что принцесса все еще скучала по своей сестре.

«Сестра, сестра, ты всегда находишь сладости, которые я прячу, самая первая».

Принцесса весело рассмеялась, однако, казалось, что голос ее был пропитан горечью и звучал таким отстраненным.

Возможно, она хотела прикоснуться к волосам сестры, а не горничной.

— Я сделаю тебя похожей на настоящую принцессу, — прошептала Роуз более игривым голосом, чем обычно.

Эвелли казалось, что госпожа и правда решила поиграть в куклы. Она чувствовала, как руки принцессы двигаются над ее головой. При обычных обстоятельствах девушка постаралась бы отговорить хозяйку делать нечто подобное, но почему-то сейчас ей показалось, что вовсе неплохо побыть немного в этой роли. По крайней мере, возможно, принцесса больше не будет выглядеть столь одиноко.

— Знаешь, как бы это ни было удивительно, я хороша в вышивании и подобных вещах. У меня ловкие руки.

Эвелли слегка вертелась, ожидая, когда принцесса закончит возиться с ее волосами, чувствуя себя не в своей тарелке.

— Готово.

Забрав волосы и прикрепив к ним несколько дорогих украшений, принцесса отступила и посмотрела на Эвелли, а потом довольно улыбнулась.

— Ты прекрасна. Все, что тебе нужно — лишь переодеться.

— Нет, это не так…

— Ты перечишь моим приказам?

Эвелли на мгновение замерла, услышав холодный голос принцессы, которая обычно была просто милой и доброй хозяйкой, но иногда все же демонстрировала свое доминирующее положение, прямо как сейчас.

Дело не в этом…

Принцесса достала из шкафа несколько платьев, в то время как Эвелли все еще сидела в оцепенении, чувствуя себя смущенной и не зная, что делать. Затем госпожа принялась прикладывать платья к горничной, решая, какое ей больше подойдет. Когда принцесса сменила третий наряд, Эвелли поспешно выбрала один из них.

Она нерешительно сняла униформу горничной.

В итоге, благодаря помощи принцессы, Эвелли даже смогла нарядиться в корсет и жалобно посмотрела на свою госпожу.

— Я... В этом так неудобно и неловко…

Невзирая на причитания Эвелли, принцесса потащила ее к зеркалу, а затем восторженно сказала:

— Видишь, ты выглядишь красиво, разве не так? — Эвелли внимательно рассматривала свое отражение.

На ней было светло-голубое платье, обнажающее ключицы. Светлая пышная юбка была изящна, словно лепестки распустившегося бутона. Кружева, украшавшие подол и манжеты, трепетали от каждого движения.

Платье выглядело и ощущалось абсолютно иначе, нежели грубая униформа горничной, раздражающая кожу. Прикоснувшись к столь мягкой и приятной ткани, Эвелли почувствовала, насколько она гладкая и невесомая и как приятно ласкает кончики пальцев.

И в зеркале она выглядела…

— ... Я выгляжу такой красивой.

Роуз весело расхохоталась.

— Да, ты хорошенькая.

Эвелли внезапно опомнилась, и ее щеки залил румянец. Она быстро попыталась исправить то, что сказала:

— Нет, я вовсе не это имела в виду…

— Роуз.

Горничная и принцесса одновременно повернулись в сторону двери, услышав раздавшийся голос. Единственным человеком в этом доме, который мог называть по имени хозяйку этих покоев, был Алек.

Охваченная паникой Эвелли огляделась в поисках места, где можно было бы спрятаться.

— Все в порядке, — спокойно сказала Роуз. — Да? Заходи.

Дверь открылась. Эвелли поспешила отступить в ближайший угол и поздоровалась с хозяином, низко поклонившись. Прямо с порога глаза Алека устремились к Эвелли.

— Мне захотелось выпить чашечку чая, — беззаботно сказала принцесса. — И я решила немного подшутить над этой горничной.

Эвелли была так сильно смущена происходящим, что даже не смела поднять глаз. В отличие от беззаботной принцессы, которая выглядела забавляющейся, говоря, что подшутила над горничной, взгляд Алека был довольно страстным. Глаза мужчины были прикованы к груди и обнаженным ключицам Эвелли.

Может быть, именно поэтому она чувствовала, что задыхается. Каждый раз, когда она хватала воздух, ее грудь заметно вздымалась, и казалось, что пристальный взгляд графа улавливал любые, даже самые незначительные движения ее тела.

От нараставшего напряжения Эвелли захотелось пить, у нее пересохло в горле. Она хотела вытереть нервную испарину тыльной стороной ладони, но в присутствии своего хозяина не смела этого сделать.

Роуз пригласила Алека к столу, и его взгляд теперь устремился к ней. Воспользовавшись этим шансом, Эвелли отступила назад и вытерла выступившие капельки пота.

— Спасибо, что заботишься обо мне.

— Я делаю это потому, что я не хочу, чтобы моя жена меня ненавидела. — Роуз засмеялась, незаметно отбросив свою прежнюю отстраненную и довольно холодную манеру говорить. Они прекрасно смотрелись вместе.

По слухам, среди знати было популярно приглашать художников… И если бы сейчас хоть один из живописцев был здесь и запечатлел их на картине, по мнению скромной служанки Эвелли, не было бы ни одного холста, что смог бы сравниться с красотой этой сцены, что была перед ее глазами.

***

Идя по длинному коридору, Эвелли неожиданно остановилась и посмотрела на свое отражение в большом окне. Девушка была одета в темную униформу горничной, а ее волосы были аккуратно причесаны, без ниспадающих прядей и украшений.

В красивом платье и с непривычной прической девушка почувствовала себе так, словно вернулась в прошлое.

Это мгновение было волнующим и недолгим, словно конфета, растаявшая во рту. Эвелли слегка улыбнулась, обхватив себя за плечи: «Этого достаточно».

Она сделала шаг назад и, дойдя до конца коридора, постучала в дверь. Не услышав ответа, горничная снова несколько раз постучала и позвала, но отклика так и не последовало. Испытывая дурное предчувствие, она открыла дверь...

Комната была пуста.

Кажется, ночные прогулки принцессы были столь же обыденным явлением, как генеральная уборка раз в месяц.

Эвелли вздохнула.

Алек переспал с ней, когда, придя в комнату, не обнаружил принцессу внутри. Его не было дома до этого из-за того, что он был занят работой. Он поздно ложился спать, более того, ночевал в отдельной комнате, говоря, что не желает беспокоить принцессу, которая была больна.

Даже выйди принцесса куда-то тайно, если бы он тогда не заглянул к ней в комнату, ничего бы не случилось… Так что, в конечном счете, они с принцессой никогда не спали вместе. Сегодня он тоже был…

«Ох, точно, я же знаю, что он не придет сегодня вечером».

Кажется, принцесса обычно сбегала в одно и то же время.

Эвелли выглянула в окно, решив, что госпожа ушла совсем недавно. Ей показалось, что вдали промелькнуло платье. Горничная не была уверена, что наряд, который она видела нечетко, принадлежал именно принцессе. Но побежала к двери, словно ей жизненно необходимо было узнать правду. Эвелли нужно было знать, куда она идет.

Граф все равно бы не пришел сегодня в эту комнату, так что горничная начала быстро оглядываться по сторонам. Она успела запыхаться, но так и не видела этого промелькнувшего ранее перед глазами платья, не говоря уже о самой принцессе.

Там было много стражников, так что госпожа не могла выйти через главные ворота замка, а стены были слишком высокими, чтобы перебраться через них. Даже если бы принцесса прекрасно владела своим телом, проделать нечто подобное с трудом бы удалось даже взрослому и крепкому мужчине.

Девушке вспомнились туфли принцессы. Как-то раз Эвелли собиралась почистить обувь госпожи и обнаружила на них прилипшую грязь. Горничная вспомнила, что уже задавалась вопросом, куда могла отправиться принцесса, обычно использующая только карету, чтобы испачкать обувь.

— Тогда…

Эвелли с неверием посмотрела на стену. Ее взгляд притянул темный сад за углом этой огромной стены, в котором не горело ни единого фонаря.

Девушка покачала головой, говоря себе, что это просто нелепо, но затем принялась изучать нижнюю часть стены. Разгребая руками грязь и землю, внезапно обнаружила небольшое отверстие.

На самом деле этой секретной лазейкой пользовались служанки. Прошел год со дня ее прибытия в особняк, прежде чем Брианна намекнула ей о такой возможности. Об этом знало не так много людей, работающих в поместье. Но как принцесса, которая совсем недавно приехала, узнала о потайном ходе?

— Если выйти здесь, то дальше будет лес…

Дорога вела в густую чащу. Поскольку она была весьма мрачной и темной, этим путем практически не пользовались.

Увидев темный лес, Эвелли испугалась, но у нее просто не было иного выбора. Она расширила дыру и вскоре вылезла через нее наружу. Девушке повезло, что у нее было столь миниатюрное тело.

Она шла по лесной тропинке, оглядываясь по сторонам. Ночь была темной, и вокруг царила тишина. Как только Эвелли решила, что лучше вернуться, издалека послышался низкий голос.

— ...Тебе нездоровится?

Кто это?

Девушка начала двигаться в направлении голоса. Не желая быть замеченной, она шла по траве, а не по открытой дороге. А пробиравшись сквозь высокие кусты, скрывавшие ее, увидела невероятное зрелище.

— Принцесса, ты выглядишь такой худой.

— Я ем лишь полторы порции супа…

Ах!

Эвелли не могла скрыть своего удивления. Она плотно прижала руки ко рту, не желая случайно выдать себя и быть обнаруженной. Горничную удивили не слова принцессы, а, скорее, мужчина, находившийся рядом с госпожой. Она не могла как следует рассмотреть его лицо издалека, но, казалось, он был высок и красив. Они нежно держались за руки, словно влюбленные.

— Я скучала по тебе. Один только взгляд на суп напомнил мне о тебе. Что Леопольд, возможно, где-то голодает…

— Моя Роуз.

О господи.

Роуз уткнулась лицом в грудь мужчины, который ласково звал ее по имени и нежно гладил ее по щеке. Он прикасался к ней осторожно, словно к чему-то драгоценному, но его лицо выглядело печальным.

Затем принцесса встала на цыпочки и слегка поцеловала его в губы. Это был очень целомудренный и кроткий поцелуй. Мужчина тут же схватил покрасневшую принцессу и, притянув к себе, страстно поцеловал.

У принцессы был любовник.

Вот почему она каждый раз встречалась с ним по ночам.

Эвелли, которая все еще пряталась за высокими кустами, слегка оступилась, из-за этого ее тело пошатнулось, и девушка издала тихий вздох. Принцесса с тревогой посмотрела в сторону горничной. Две тени быстро исчезли.

Кажется, ночные прогулки принцессы были столь же обыденным явлением, как генеральная уборка раз в месяц.

Эвелли вздохнула.

Алек переспал с ней, когда, придя в комнату, не обнаружил принцессу внутри. Его не было дома до этого из-за того, что он был занят работой. Он поздно ложился спать, более того, ночевал в отдельной комнате, говоря, что не желает беспокоить принцессу, которая была больна.

Даже выйди принцесса куда-то тайно, если бы он тогда не заглянул к ней в комнату, ничего бы не случилось… Так что, в конечном счете, они с принцессой никогда не спали вместе. Сегодня он тоже был…

«Ох, точно, я же знаю, что он не придет сегодня вечером».

Кажется, принцесса обычно сбегала в одно и то же время.

Эвелли выглянула в окно, решив, что госпожа ушла совсем недавно. Ей показалось, что вдали промелькнуло платье. Горничная не была уверена, что наряд, который она видела нечетко, принадлежал именно принцессе. Но побежала к двери, словно ей жизненно необходимо было узнать правду. Эвелли нужно было знать, куда она идет.

Граф все равно бы не пришел сегодня в эту комнату, так что горничная начала быстро оглядываться по сторонам. Она успела запыхаться, но так и не видела этого промелькнувшего ранее перед глазами платья, не говоря уже о самой принцессе.

Там было много стражников, так что госпожа не могла выйти через главные ворота замка, а стены были слишком высокими, чтобы перебраться через них. Даже если бы принцесса прекрасно владела своим телом, проделать нечто подобное с трудом бы удалось даже взрослому и крепкому мужчине.

Девушке вспомнились туфли принцессы. Как-то раз Эвелли собиралась почистить обувь госпожи и обнаружила на них прилипшую грязь. Горничная вспомнила, что уже задавалась вопросом, куда могла отправиться принцесса, обычно использующая только карету, чтобы испачкать обувь.

— Тогда…

Эвелли с неверием посмотрела на стену. Ее взгляд притянул темный сад за углом этой огромной стены, в котором не горело ни единого фонаря.

Девушка покачала головой, говоря себе, что это просто нелепо, но затем принялась изучать нижнюю часть стены. Разгребая руками грязь и землю, внезапно обнаружила небольшое отверстие.

На самом деле этой секретной лазейкой пользовались служанки. Прошел год со дня ее прибытия в особняк, прежде чем Брианна намекнула ей о такой возможности. Об этом знало не так много людей, работающих в поместье. Но как принцесса, которая совсем недавно приехала, узнала о потайном ходе?

— Если выйти здесь, то дальше будет лес…

Дорога вела в густую чащу. Поскольку она была весьма мрачной и темной, этим путем практически не пользовались.

Увидев темный лес, Эвелли испугалась, но у нее просто не было иного выбора. Она расширила дыру и вскоре вылезла через нее наружу. Девушке повезло, что у нее было столь миниатюрное тело.

Она шла по лесной тропинке, оглядываясь по сторонам. Ночь была темной, и вокруг царила тишина. Как только Эвелли решила, что лучше вернуться, издалека послышался низкий голос.

— ...Тебе нездоровится?

Кто это?

Девушка начала двигаться в направлении голоса. Не желая быть замеченной, она шла по траве, а не по открытой дороге. А пробиравшись сквозь высокие кусты, скрывавшие ее, увидела невероятное зрелище.

— Принцесса, ты выглядишь такой худой.

— Я ем лишь полторы порции супа…

Ах!

Эвелли не могла скрыть своего удивления. Она плотно прижала руки ко рту, не желая случайно выдать себя и быть обнаруженной. Горничную удивили не слова принцессы, а, скорее, мужчина, находившийся рядом с госпожой. Она не могла как следует рассмотреть его лицо издалека, но, казалось, он был высок и красив. Они нежно держались за руки, словно влюбленные.

— Я скучала по тебе. Один только взгляд на суп напомнил мне о тебе. Что Леопольд, возможно, где-то голодает…

— Моя Роуз.

О господи.

Роуз уткнулась лицом в грудь мужчины, который ласково звал ее по имени и нежно гладил ее по щеке. Он прикасался к ней осторожно, словно к чему-то драгоценному, но его лицо выглядело печальным.

Затем принцесса встала на цыпочки и слегка поцеловала его в губы. Это был очень целомудренный и кроткий поцелуй. Мужчина тут же схватил покрасневшую принцессу и, притянув к себе, страстно поцеловал.

У принцессы был любовник.

Вот почему она каждый раз встречалась с ним по ночам.

Эвелли, которая все еще пряталась за высокими кустами, слегка оступилась, из-за этого ее тело пошатнулось, и девушка издала тихий вздох. Принцесса с тревогой посмотрела в сторону горничной. Две тени быстро исчезли.

Может быть, он закрывал на все глаза, потому что не хотел, чтобы его ненавидели… Так вот почему он овладевал Эвелли вместо принцессы? В качестве замены его жены, у которой был такой же цвет волос… Потому что он влюблен в принцессу?

Этого не может быть.

Безответная любовь. Эти слова совершенно не подходили Алеку Бернарду. Его голос вывел девушку из собственных размышлений.

— Если ты закончила там, я бы хотел, чтобы ты и здесь навела порядок.

Он с ухмылкой указал на стол перед собой. Эвелли окончательно пришла в себя и подошла к нему ближе. Алек откинулся на спинку кресла и стал пристально наблюдать за ней.

«Ты наблюдаешь за мной, чтобы проверить, хорошо ли я справлюсь?».

Поджав губы, горничная принялась прибираться на столе. Повсюду в беспорядке валялись документы и книги. Эвелли увидела бумаги, исписанные рукой Алека. Ей показалось, что его аккуратный почерк и неубранный стол плохо сочетаются друг с другом.

— Ты хорошо работаешь.

Эвелли всегда тщательно выполняла свои обязанности — и тогда, когда она все еще жила с матерью, и теперь, когда работала горничной в этом особняке. Чувствуя некоторую гордость за его похвалу, она собиралась обернуться, как вдруг раздался голос графа:

— И… Ты должна так же добросовестно сделать кое-что еще.

Не давая девушке времени, чтобы понять, что происходит, грубые руки мужчины вторглись под ее юбку. Она даже не успела опомниться, как Алек оказался позади, нежно поглаживая ее бедра. От прикосновений его больших шероховатых ладоней по спине девушки пробежали мурашки.

Она не думала, что сможет остановить его. Эвелли напряглась, когда голос графа мягко раздался рядом с ее ухом. Девушка затаила дыхание.

— Тебе это не нравится?

— Если мне это не нравится, могу ли я сказать «нет»?

Повернувшись к графу лицом, Эвелли поймала его взгляд. Его глаза, смотревшие на нее сверху вниз, были широко раскрыты и равнодушны.

— Сказать «нет»? — он расплылся в ухмылке, словно поведение горничной показалось ему милым.

Эта маленькая хрупкая служанка.

Чем больше он смотрел на нее, тем более послушной она становилась. Горничная не плакала, но ее глаза казались взволнованными. Возможно, не глаза, а именно тело девушки было возбуждено.

— Конечно, ты можешь сказать «нет». Но это я буду решать — принимать ли твой отказ или нет, — поддразнивая, прошептал он и схватил ее за ягодицы.

Эвелли замерла. Алеку нравилось, насколько идеально округлые бедра девушки помещаются в его больших руках. Глядя на дрожащую спину Эвелли, он спустил с горничной нижнее белье и принялся тереть ее клитор.

Ошеломленная тем, что так внезапно произошло, Эвелли широко распахнула глаза. Ее ноги ослабли — она бы упала, если бы руки графа не держали ее.

— Хо-Хозяин...

Эвелли запнулась. Движения пальцев мужчины ускорялись и становились более интенсивными, и девушка становилась все более влажной, словно давно привыкла к подобному. И пусть она сказала: «Нет», — но ее нежная плоть говорила об обратном, и продолжала увлажняться любовными соками.

— Перестань болтать — делай то, что должна, — он так откровенно касался ее, но все еще хотел, чтобы она навела порядок на столе прямо сейчас?

Ей хотелось спросить его об этом, но горничная не могла ослушаться приказа своего хозяина. Эвелли взяла ручку, лежавшую прямо перед ней, и когда поставила ее в держатель, один из пальцев графа вонзился в ее нежную плоть.

Руки девушки задрожали от столь внезапного проникновения.

— Давай же, продолжай.

Она снова принялась наводить порядок на столе, но не могла сосредоточиться. Девушка пыталась сделать вид, что наводит порядок, прибирая разбросанные документы, но на самом деле была сосредоточена совсем на других вещах.

С каждым толчком ощущение его пальцев, проникающих внутрь ее влагалища, становилось все более отчетливым. Эвелли больше не могла пошевелить руками даже для вида.

— Невозможно.

— Невозможно?

— Я не могу этого сделать…

— Мне не нравится то, как ты организовала мой рабочий стол. Просто налей мне чай, — сказал граф великодушным тоном.

Разве он не знает, что вещи не были в идеальном порядке именно из-за того, что он отвлекал и возбуждал ее?

На мгновение Эвелли заколебалась, но все же потянулась за чайником, в котором был теплый чай. Сосуд украшали изображения роз, вьющихся по лозам. В тот момент, когда девушка подняла чайник со стола, мужчина, словно только и ждал именно этого момента, проскользнул внутрь нее еще одним пальцем, а затем начал неистово и непрерывно водить пальцами туда-сюда.

Тело Эвелли содрогнулось, и чайник с грохотом ударился о чашку. Дыхание девушки стало тяжелым, и громкие стоны эхом разнеслись по комнате. Однако выражение лица графа как и прежде оставалось обыденно равнодушным.

Эвелли была единственной, кто испытывал неприкрытое волнение. Дрожащими руками девушка кое-как смогла наполнить чашку чаем. Именно в этот момент большой палец Алека надавил на возбужденный клитор горничной.

— Ах! — Эвелли содрогнулась, и чай полился через края.

Девушка громко стонала, совершенно забыв о том, чем занималась еще минуту назад.

Вода пролилась на стол, намочив ее руку.

— Ты даже этого не можешь сделать? — спросил мужчина, словно упрекая ее. — Ты плохо выполнила свою работу, тебя нужно наказать.

Наказание?

Боясь того, что ее высекут или накажут еще суровее, Эвелли почувствовала, как мужчина резко вынул из нее свои пальцы. Она нервно сглотнула.

— Хозяин…

Не давай девушке времени понять, что происходит, Алек резко вогнал в нее свой огромный член.

— Ах!

Тело Эвелли ослабло и рухнуло. Она держалась за угол стола своими маленькими ручками, а ее пышная грудь была придавлена к столу.

— Ах, пожалуйста! — Все ее тело дрожало.

Стол, в который упиралась девушка, скрипел при каждом движении, и Эвелли продолжала содрогаться всякий раз, когда граф безжалостно врывался в нее.

Чайник и чашка, стоявшие на столе, из-за резких движений, казалось, вот-вот столкнуться друг с другом и разобьются, но девушке некогда было переживать о подобном — она изо всех сил пыталась сдержать свои стоны.

Независимо от того, насколько плотной была дверь в кабинете графа, она не смогла бы заглушить громкий женский голос и, если бы это были непристойные стоны, они привлекли бы еще больше внимания.

Эвелли плотно сжала губы, изо всех сил стараясь не закричать, глотая запретные звуки. Алек, как и всегда, был сосредоточен лишь самим процессом. Когда его пенис коснулся чувствительного местечка Эвелли, она содрогнулась и, изогнув спину, приглушенно застонала:

— Хааа!

Поняв, что только с ее губ сорвался слишком громкий стон, девушка поспешно прикусила губы. Однако чем больше она старалась сдерживать свой голос, тем яростнее граф входил в нее, и стоны продолжали просачиваться наружу. Эвелли не знала, как долго еще сможет хоть немного контролировать громкость своего голоса. Такими темпами, в конце концов…

— Что ты будешь делать, если другие горничные… увидят, как я врываюсь в тебя вот так?

— Что?..

— Или ты хочешь, чтобы они узнали, что я тебя трахаю?

Вопреки непристойным словам, которые произнес мужчина, голос его оставался равнодушным. По крайней мере, граф был более расслаблен, чем горничная.

Он протянул руку и слегка шлепнул Эвелли по ягодице. Девушка ахнула, и ее тело содрогнулось.

— О чем вы говорите? Это не так. Ах, прошу…

Именно в этот момент снаружи послышались голоса.

— Тебе не следовало оставлять его там. Ты что, с ума сошла? Дети в наши дни такие рассеянные…

Эвелли отчетливо слышала голос горничной, раздающийся неподалеку. Кто-то, казалось, ругал новую служанку.

Эвелли, тело которой напряглось, безумно нервничала, словно она вот-вот попадет в беду, а лицо залилось румянцем от смущения.

— Кажется, я должна повторять тебе это вновь и вновь. Если ты опоздаешь, будешь наказана... А теперь ступай!

Даже в тот момент, когда слуги были неподалеку от двери, граф не перестал активно двигать бедрами. Эвелли бросила на него возмущенный взгляд, но он только улыбнулся и томно прошептал:

— Ты затихла. Это потому, что ты не хотела, чтобы другие служанки услышали твой голос?

Все ее тело содрогалось от нескончаемых электрических импульсов, пробегающих по спине. Сердце девушки бешено колотилось и, казалось, она вот-вот потеряет сознание. Как раз в тот момент, когда стон готов был сорваться с ее губ, Алек взял ее за подбородок. Томный непристойный звук был мгновенно поглощен жесткими губами мужчины.

Девушка чувствовала себя так, словно ее покинули чувства. Сильная дрожь пробежала по всему телу — с головы до кончиков пальцев ног.

Волны удовольствия накрыли Эвелли с головой. В комнате продолжали эхом раздаваться влажные звуки слияния двух тел…

***

— Сейчас я уже привыкла к вкусу местного чая, — Роуз поднесла ко рту чашку с разноцветными узорами. Глубоко вдохнув мягкий аромат чая, наполняющим воздух, и осторожно сделав глоток, она почувствовала, как по ее горлу распространяется тепло.

— Он не так уж и плох, — пошутила она, вспомнив, что изначально вкус этого чая был для нее слишком горьким.

Эвелли, стоявшая с отстраненным лицом, добродушно улыбнулась.

— Я рада, что вам понравилось.

— Как и еда. В Астине у большинства блюд был ярко выраженный вкус. Думаю, я начинаю привыкать к местной кухне.

Астина.

Принцесса произнесла это слово так, словно наслаждалась звучанием названия своей страны. Словно вспоминая о далеком прошлом, Эвелли поспешила сказать:

— Я рада, что вы начали привыкать к этому, — хотя она и улыбалась, с трудом могла скрыть горький привкус, произнося эти слова.

По ночам девушка ублажала своего хозяина, а днем служила принцессе, его жене. Казалось, эти вещи абсолютно несовместимы и противоречат друг другу.

В минуты, когда она обнимала графа, моменты разговоров с принцессой казались всего лишь иллюзией. И наоборот, когда она общалась с принцессой, мгновения, проведенные с графом, казались всего лишь миражом. И только следы, оставленные им на ее теле, доказывали, что все это было правдой.

— Эвелли... Кха-кха ... — неожиданно закашлялась Роуз.

Горничная удивилась и сразу же подметила, что цвет лица принцессы изменился.

— Вы в порядке? Почему вы кашляете?..

— Я всего лишь немного…

Она слегка покачала головой и заговорила безэмоциональным голосом.

— О, точно! Я плохо себя чувствую, поэтому подумываю о том, чтобы уехать ненадолго и отдохнуть.

Уехать?

Эвелли склонила голову набок.

— Я слышала, что в северной части горы Беллоразо есть летний домик. Я подумала, что могу остаться там на какое-то время.

— Когда? Я подготовлюсь к поездке.

Это был первый раз, когда она покидала особняк, уезжая так далеко, поэтому горничная начала думать, какие вещи следует взять с собой. Однако принцесса сказала спокойным голосом:

— Ты не обязана заботиться обо мне. Я возьму в поездку другую горничную.

Эвелли задавалась вопросом, что же она сделала не так. Ведь девушка не пренебрегала своими обязанностями даже в малом… И принцесса всегда была добра к ней.

— Если я совершила какую-то ошибку…

— Нет, это не так.

Роуз улыбнулась, словно желая успокоить горничную, и вскоре весело сказала:

— Ты слишком волнуешься, не так ли? Я быстро поправлюсь и вернусь. У тебя было так много хлопот из-за меня, поэтому я решила, что тебе тоже следует отдохнуть.

Эвелли подумала, что у нее была довольно странная и милая госпожа. Обычно хозяева считают горничных чем-то таким же обыденным и незаметным, как и подол платья. Однако принцесса говорила так, словно уважала Эвелли.

Несмотря на то, что отношение принцессы к ней отличалось от привычного поведения большинства господ, Эвелли была не просто горничной, а служанкой, которая спала с мужем госпожи. Она не хотела, чтобы ее ненавидели. Она просила слишком многого?

День отъезда Роуз был очень близок.

За главной каретой, приготовленной для принцессы, выстроилось еще несколько экипажей.

Горничная и слуги, которые первоначально прислуживали Роуз, готовились отправиться в летний домик вместе с ней.

Процессия была длинной и великолепной, благодаря приказу Алека позаботиться о том, чтобы о его супруге тщательно заботились.

Принцесса, на голове которой красовалась широкополая шляпа, была сегодня необыкновенно красива. Темно-зеленое платье ярко сияло под лучами палящего солнца, и напоминало листья цветка. Рыже-красные волосы принцессы красиво переливались. Когда подул легкий ветер, Роуз схватила шляпу одной рукой. Ее обеспокоенное лицо завораживало, и казалось, она словно сошла с прекрасной картины.

Эвелли подумала, что не влюбиться в эту девушку невозможно. Да, пусть у нее есть любовник, но разве было бы не лучше, если бы ее возлюбленным стал кто-то вроде графа?

Через некоторое время Алек, вышедший проводить супругу, остановился рядом с ней. Он был выдающимся мужчиной, а принцесса — элегантной и красивой девушкой. Они прекрасно подходили друг другу, словно главные герои любовного романа.

Эвелли не могла долго смотреть на эту сцену и отвернулась. Она чувствовала, что задыхается.

— Пусть госпожа и отсутствует сейчас, но мы должны работать так же усердно, как и раньше. Дезорганизованность в отсутствии хозяйки похожа на руки и ноги, которые перестают функционировать в отсутствии глаз, наблюдающих за ними. Вы же понимаете это? — мрачным голосом сказала Шарлотта, собравшая всех служанок как будто для того, чтобы сообщить нечто чрезвычайно важное.

Затем она раздала всем задания, а также поручила выполнить дополнительную работу.

Вспомнив этот момент, Эвелли вздрогнула от ужаса.

После того как принцесса уехала в резиденцию поправить здоровье, в руках Шарлотты каким-то образом оказалось еще больше власти.

Эвелли поручили прибрать комнату Роуз, поскольку девушка изначально была приставлена к принцессе в качестве личной служанки. И по странной логике Шарлотты, Эвелли, прислуживающая госпоже, должна была убирать ее комнату одна.

«Ну, в любом случае, это моя работа».

Эвелли пожала плечами и открыла дверь в комнату принцессы. Она поставила зажженную свечу на стол и принесла ведро воды, которое было оставлено в коридоре. Затем девушка начала тщательно вытирать поверхность шкафа влажной тряпкой.

— ... Просто потому, что никто не смотрит, — в голосе Эвелли, передразнивающей Шарлотту, звучало озорство. — Это похоже на руки и ноги, которые действует иначе. Вы понимаете?

Эвелли, изобразив высокомерный тон Шарлотты, поморщилась. В любом случае, ей это не шло.

«Но если принцессе было комфортно со мной, почему она не взяла меня с собой?» — задумалась горничная.

Не лучше ли было бы последовать за принцессой в летнюю резиденцию, чем остаться здесь и терпеть издевательства Шарлотты? Как только горничная что-то пробормотала себе под нос, находясь в глубоких раздумьях, низкий мужской голос внезапно прервал ее.

— Тебе неуютно со мной?

— Аах!!!

Эвелли испугалась так, словно увидела привидение. Повернувшись к источнику голоса, она увидела мужчину, сидящего на кровати.

— ... Г... Господин...

«Почему он в комнате принцессы?».

«Он скучает по принцессе?».

«Ты видел, как я передразнивала Шарлотту?».

В голове девушки возникла уйма вопросов. Посмотрев на Алека, горничная спросила:

— Вы все видели?

— Что?

— Нет, ничего...

— Ну, если ты говоришь о клоунаде, то я это слышал.

Эвелли помрачнела, услышав его отчетливые слова.

— Я просто говорила сама с собой...

— У тебя много жалоб. Кажется, ты недовольна тем, что не смогла поехать вместе с принцессой.

— Нет!

— Или ты хочешь сказать, что я доставляю неудобства?

Эвелли не понимала, почему разговор сложился подобным образом, но принялась отрицать это.

Она быстро замахала руками и покачала головой.

— Нет! Разве такое возможно? Вы не доставляете неудобств!

— Значит, тебе комфортно со мной?

На мгновение глаза Эвелли дрогнули.

Голос мужчины не звучал обвиняюще. Наоборот, он словно спрашивал, не было ли ей трудно.

— Нет, я не...

Откровенно говоря, ее хозяин с легкостью мог заставить людей почувствовать себя неловко, независимо от ситуации.

«Нет, мне никогда не было легко с тобой. Но... Ты — мой хозяин, так как же я посмею...».

Эвелли что-то тихо пробормотала, стараясь не замечать странное чувство, подсказывающее ей, что что-то не так.

— Так значит, ты говоришь, что тебе неудобно? — Алек снова спросил леденящим душу голосом.

Эвелли чувствовала себя неловко и не могла понять, дразнит он ее или же спрашивает серьезно. Она чувствовала себя так, словно столкнулась с трудностями, разгадывая сложную загадку, или как мышь, заметившая кошку, подкрадывающуюся к ней, загнав в угол.

Девушка молча смотрела в глаза мужчине, не зная, что ответить.

После минутного молчания, Эвелли неохотно заговорила.

— Важно не то, что я чувствую по отношению к хозяину, а то, что господин чувствует ко мне.

После ее слов выражение лица Алека слегка изменилось. Он пристально посмотрел на Эвелли, которая стояла, потупив взгляд. В глазах графа читалось высокомерие. Мужчина сверлил ее взглядом, словно пытаясь разгадать мысли девушки.

Эвелли продолжала говорить достаточно любезно, словно не замечая его взгляда.

— Что бы ни было у меня на сердце, я надеюсь, мой хозяин будет чувствовать себя со мной комфортно настолько же, как управляясь с мечом или находясь в собственном доме. Я служу во благо своего господина, — ответила ему девушка приглушенным голосом.

Взгляд Алека все еще был прикован к Эвелли. Его глаза еле заметно дрогнули. Однако спустя мгновение он быстро вернулся к своему привычно равнодушному выражению.

— Ты мастерски меняешь тему. — Мужчина по-прежнему смотрел на девушку так, словно был недоволен ее ответом, но продолжил. — Однако, боюсь, что мне не так уж и легко управляться с мечом.

Его слова звучали скорее цинично, чем печально.

— Не только у меня есть враги, которые могут ударить в спину ножом, поэтому я никогда не должен терять бдительность. И я никогда не чувствовал себя комфортно в доме, где только ночую.

Эвелли отнеслась к словам Алека с некоторым сомнением.

Вполне естественно быть настороже с врагами, но как он мог не чувствовать себя комфортно в собственном доме?

Если даже такое большое и роскошное поместье не подходит для отдыха, то что же тогда нужно, чтобы чувствовать себя комфортно?

Большая кровать, чистое постельное белье, ежедневно убранные полы, чистота и порядок.

Для Эвелли дом был единственным местом, где она могла отдохнуть.

Несмотря на то, что они жили скромно, мать всегда заботились о ней и кормила лучшими блюдами, какие только могла приготовить, словно птица-родитель, кормящая маленького птенчика.

Если бы девушка сказала, что не страдала, то солгала бы, но она была счастлива.

Нет, возможно, именно поэтому она и была счастлива.

Пока горничная находилась в своих размышлениях, снова раздался голос Алека.

— На днях принцесса отправилась восстанавливать свое здоровье, поэтому горничных поубавилось.

Эвелли в недоумении моргнула, не понимая, почему граф говорит о столь очевидных фактах.

— Некоторые из служанок, которые раньше прислуживали мне, уехали вместе с принцессой, что создает определенные неудобства. С завтрашнего дня тебе придется позаботиться обо мне. Или, стоит сказать, с сегодняшнего дня.

Голос графа звучал высокомерно и беспечно.

— Начиная с этого момента ты будешь ждать меня по ночам.

Эвелли уронила тряпку, которую держала в руках. Словно прочитав ее мысли Алек продолжил говорить:

— Я не планировал обнимать тебя сегодня, но передумал.

— Могу я спросить, почему...

Было что-то интригующее в ее сдержанном голосе.

— Ты можешь спросить, но решать, отвечать или нет, буду я.

Эвелли говорила ясным голосом, совершенно не понимая его намерений.

— Тогда я не буду спрашивать.

— И почему же? — спросил Алек с интересом в глазах.

— Потому что чувствую, что ваш ответ ничего не изменит.

Алек загадочно улыбнулся неожиданным словам.

Он не мог сказать, глупа или умна эта девушка. Все, что он знал наверняка в данный момент, это то, что готов обнять ее.

— Подойди и поцелуй меня.

По его приказу Эвелли придвинулась ближе, а затем нежно накрыла его губы своими.

Девушка смущенно закрыла глаза. Однако она не выглядела нерешительной, и если бы кто-нибудь увидел ее прямо сейчас, то решил бы, что отчаявшаяся служанка пытается соблазнить своего господина.

***

— ... Я такая и есть, разве не так? — тихо пробормотала Эвелли.

У нее было такое выражение лица, как будто она столкнулась с неразрешимой проблемой.

Горничная становилась все более любопытно, как же дошло до того, что она стала заботиться о своем господине. Он не был таким бесстрашным и жестоким, как утверждали слухи, но то, как многозначительно он смотрел на нее, иногда пугало. Эвелли, как бы ни старалась, не могла понять, о чем он думает или почему так смотрит на нее. Но для нее стало вполне естественным находиться возле него весь день.

— Ванна готова?

— Да, я подготовила воду.

Девушка последовала за графом, думая, что пока ее господин принимает ванну, она могла бы привести в порядок его кабинет и приготовить постель.

Добравшись до ванны, они проверили воду.

— Тебе также нужно позаботиться обо мне в ванне.

— Что?

— Разве ты не говорила ранее, что я должен чувствовать себя с тобой так же уютно, как дома?

«Но он же сказал, что чувствует себя неуютно даже в собственном доме».

В голове Эвелли промелькнули слова, брошенные графом, однако она промолчала. Вместо слов девушка широко распахнула глаза.

— Итак, как ты и сказала, я просто пытаюсь держать горничную достаточно близко к себе на комфортном расстоянии. Разве что-то не так?

— Нет.

Сразу после ее ответа Алек снял рубашку, и Эвелли поспешила и обеими руками приняла одежду, которую он ей протянул.

Поскольку она заботилась о принцессе, принимать одежду и подготавливать ванну было ежедневными задачами, к которым горничная давно привыкла. Эвелли не в первый раз видела его обнаженное тело. Но несмотря на это девушка смущенно потупила взгляд. Возможно, из-за того, что раздеваясь, Алек пристально смотрел на нее.

Горничная, которая изначально была ответственна за проверку температуры воды в его ванне, вышла и уже собиралась закрыть за собой дверь. Но подняла глаза и увидела широкую спину графа. Его тело отчетливо показывало дни болезненных тренировок и шрамы войны. Оно было усыпано большими и маленькими шрамами, которые шевелились с каждым движением мужчины. Девушка неожиданно вспомнила, как стонала, вцепившись в эту накачанную мускулистую спину.

— Хмм... — Эвелли прочистила горло, бесцельно вертя в руках бутылочку с ароматическим маслом.

В ванной комнате было тепло и уютно.

Лежа в ванне, Алек медленно закрыл глаза. По его заостренному подбородку стекали капли воды, перемещаясь на впадинки у ключиц, обнаженную грудь, а затем исчезая в районе ребер. Эвелли словно зачарованная уставилась на оголенную фигуру Алека, и он поторопил ее, сказав низким голосом:

— Ты так и собираешься стоять, ничего не делая?..

Сглотнув слюну в попытке смочить пересохшее горло, Эвелли смело подошла к ванне, словно приняла для себя какое-то решение. Горничная медленно открыла бутылочку с ароматным средством — освежающий, но сладкий аромат тут же коснулся ее носа. Девушка налила немного эфирного масла в ванну, окунула мочалку в воду и принялась тереть плечи графа.

Она чувствовала, как у нее горят уши и шея.Было ли это из-за жары в ванной комнате? Или, возможно, из-за горячей воды?

— Я уверен, что даже мелкое домашнее животное размером с горошину и то может царапаться сильнее.

— ...

— Если тебе неудобно...

Эвелли ощутила температуру его тела даже через ткань. Это напомнило ей о прошлой ночи, из-за чего девушка начала нервничать. Ей было трудно дышать.

— Я буду стараться усерднее.

Глядя на Алека, глаза которого все еще были закрыты, Эвелли стала тереть его с большим усилием.

Она задавалась вопросом, могут ли у кого-то еще быть настолько же длинные ресницы... Волевой нос и пухлые губы выглядели прекрасно. В отличие от его плотного телосложения, глаза и нос были такими же изящными, как у искусно высеченной скульптуры.

Его прекрасная внешность сыграла немалую роль в появлении грубых слухов, и сейчас Эвелли могла понять их. Как возмутительно и красиво выглядел бы этот мужчина, искусно владеющий мечом, в сражении.

— Что ты делаешь?

Эвелли вздрогнула, словно сделала что-то плохое и была поймана на этом, мочалка выпала из ее рук. Сказав, что все в порядке, девушка наклонилась ближе к ванне, желая поднять упавшее, но поскользнулась.

К счастью, он поймал ее до того, как девушка успела упасть. Когда Эвелли открыла закрытые в испуге глаза, увидела его твердую грудь и почувствовала, как жар распространяется от его рук.

— Ты постоянно падаешь, стоит тебе взглянуть на меня.

— Ох, это.. Я не падала... Я просто хотела подойти поближе...

Девушка, случайно упавшая в объятия мужчины, изо всех сил пыталась развеять это недоразумение.

— Я подумала, что смогу более тщательно вымыть господина, если подойду ближе.

— Хорошая позиция.

Вместо того чтобы отчитать ее, Алек похвалил горничную. Однако девушка чувствовала себя слегка неловко.

— Делай, как пожелаешь.

Алек отпустил ее запястье, и горничная продолжила тереть тело своего господина, однако вскоре снова почувствовала что-то странное и замерла.

— Разве ты не говорила, что собираешься тщательно вымыть меня?

Подняв голову, Эвелли посмотрела на Алека, и тот взглядом указал ей вниз. Возможно, он с самого начала планировал именно это, прося ее позаботиться о нем в ванной.

Сильно зажмурившись, Эвелли погрузила руку в горячую воду. Член графа уже давно был в полной боевой готовности. Однако горничная не осмелилась прикоснуться к нему, а лишь провела тряпкой чуть ниже пупка.

— После ванной не покидай мою комнату, оставайся здесь, — сказал Алек.

Эвелли поняла, что он имел в виду, и смиренно склонила голову.

— Не только сегодня, но и в будущем.

Он схватил ее за запястье.

Она вообще ничего не понимала.

Эвелли слегка вздохнула, окинув взглядом отметины на груди графа. Она совершенно не понимала, что происходит. Ее жизнь шла своим чередом, но девушке казалось, что она находится в эпицентре бури.

Быть его горничной оказалось намного утомительнее, чем она думала. Эвелли уже привыкла к чему-то подобному и всегда исполняла приказы. Но даже так, в последнее время количество его объятий значительно возросло. Было ли это купание или уборка, невзирая на то, день сейчас или ночь, граф мучил ее до тех пор, пока не был полностью удовлетворен.

— Ха...

Прошлой ночью было так же. Закончив принимать ванну, мужчина кончиками пальцев снял одежду с горничной, а затем его губы, до этого жадно впивающиеся в губы Эвелли, переместились к груди девушки, посасывая их.

Алек слегка прикусил ее сосок, который до этого долго терзал языком. Эвелли не смогла удержаться, и с ее губ слетел низкий стон.

— Хоз... Хозяин!

— Поскольку ты купала меня, будет справедливо, если и я вымою тебя.

Как только она задумалась, можно ли применить слово «справедливо» к этой ситуации, мужчина резко раздвинул ноги девушки и принялся вылизывать ее плоть.

Когда Алек просунул язык в мокрое от любовных соков влагалище Эвелли, она вздрогнула и рефлекторно попыталась его оттолкнуть. Однако мужчина лишь крепче сжал ее бедра, продолжая поглощать любовные соки девушки.

— Ты переполнена...

Алек сказал это беззаботно, в то время как Эвелли словно воспламенялась. Граф остановился лишь тогда, когда горничная замотала головой и разрыдалась.

Тяжелое дыхание мужчины, вырываясь наружу, касалось кожи Эвелли, распространяясь по ее затылку. Девушка была в смятении и прерывисто дышала, словно долго бежала. Ее спина изогнулась, а голос стал низким и хриплым. Но граф не остановился.

Временами он двигался резко, словно дикий зверь, а иногда был нетороплив и нежен.

Даже когда Эвелли достигала оргазма, Алек не останавливался и продолжал овладевать ею. Так же как и вчера, она снова и снова сходила с ума от слияния тел, которое не заканчивалось до самого рассвета.

Все началось с исчезновения принцессы.

Почему?

Каждый раз, когда он обнимал ее, Эвелли хотелось спросить об этом. Для чего, черт возьми, он это делает?

«Это из-за того, что ты скучаешь по принцессе? Или, может, потому что у нас одинаковый цвет волос? Если это так...», — вздохнув, Эвелли покачала головой, стараясь избавиться от своих нескончаемых мыслей, затем снова тяжело вздохнула.

Теперь, когда граф стал обнимать ее все больше и больше, даже горничные заметили это. Всякий раз, проходя мимо Эвелли, Алек что-то шептал ей. А Брианна все время кружила рядом, словно ей нужно было о чем-то спросить.

Чем больше Эвелли думала об этом, тем больше вопросов у нее возникало.

Устав от бесконечного потока мыслей, девушка сдалась и легла на кровать, уставившись в потолок.

— Эвелли.

Невысокая горничная, стоя у двери, спокойно смотрела на девушку. Нет, правильнее будет сказать, что она не смотрела, а наблюдала за Эвелли. Это выглядело так, словно служанка разглядывала новую игрушку, куклу, выставленную в витрине.

По мере того как слухи об Эвелли распространялись, отношение остальных горничных стало постепенно меняться. Некоторые вели себя с ней слишком холодно, в то время как другие, наоборот, чересчур дружелюбно. Однако Эвелли испытывала дискомфорт независимо от выбранной ими позиции.

Притворившись, что не замечает пристального взгляда, нацеленного на нее, девушка спросила:

— Что случилось?

— А... Господин зовет тебя.

«Я даже не могу взять перерыв».

Прислушивающейся к отдаляющимся шагам уходящей горничной девушке пришлось торопливо встать. Но, возможно, из-за того что простыни были слишком мягкими, энергия быстро покинула ее тело.

«Может, мне стоит сначала сосчитать до десяти, прежде чем пойти?».

— Один. Два. Три...

Однако Эвелли не смогла продолжить счет, не дойдя даже до половины. Девушка незаметно для себя уснула.

Сколько прошло времени?

Поместье, которое совсем недавно было оживленным, теперь было погружено во тьму.

— Ах!

Эвелли проснулась и вскочила с кровати. Поспешно оглядевшись, она поняла, что вокруг абсолютно темно.

Кажется, ей говорили, что хозяин ищет ее, но девушка не могла понять, приснилось ли ей это или было на самом деле.

— О, боже мой!

Было уже так поздно!

Девушка совершенно случайно проигнорировала зов господина. Если бы это было что-то срочное, за Эвелли обязательно отправили кого-то из слуг повторно. Однако она почувствовала бы облегчение, если бы ситуация была не столь критичной.

Стояла глубокая ночь, и прошло уже слишком много времени с тех пор, как ее позвали. Но Эвелли не могла спросить Алека, приходил ли он к ней и звал ли ее.

Живя в качестве горничной, она становилась все более дерзкой, но с губ срывалось все больше слов извинений.

Как давно она пришла в это поместье? Эвелли на пальцах сосчитала пролетевшие годы. На самом деле, это было не так уж и давно, но девушке казалось, что она провела здесь очень много времени.

Впервые она пришла сюда, когда было не так холодно, как сейчас, так что...

Подсчитывая дни, Эвелли вдруг широко распахнула глаза.

«Скоро годовщина смерти моей матери!».

Девушка неожиданно вспомнила, что это уже через несколько дней.

Мать Эвелли всегда была добра к ней — даже в последние мгновения своей жизни, которые провела на маленькой старой кровати. Эвелли отчетливо видела перед собой эту картину — так, словно это было вчера.

«Эвелли, дворяне становятся солнцем, а ничтожные люди вроде нас — горсткой звезд, рассеянных по небу. Поэтому я буду смотреть на тебя всякий раз, когда на землю опустится ночь. Не грусти слишком сильно, милая».

Эвелли медленно подошла к окну. Снаружи царила непроглядная тьма. Подняв взгляд, девушка увидела ночное небо, усыпанное множеством звезд. Они ярко сияли, словно бриллианты, которыми инкрустируют дорогие украшения. И Эвелли заговорила спокойным и нежным голосом, так, будто ее кто-то слышал.

— Мама, у меня все хорошо. Но почему я все еще продолжаю скучать по тебе?

Жить с матерью было достаточно трудно по многим причинам. С раннего возраста Эвелли приходилось заниматься всевозможными домашними делами и зарабатывать. Но как бы усердно она ни трудилась, к сожалению, не могла заплатить даже за лекарства для своей матери.

Да, работать горничной в этом поместье было достаточной сложно, но это не было невыносимо тяжело. С такой нагрузкой Эвелли вполне могла справиться.

Чем больше девушка обращалась к своей маме, тем сильнее хотела встретиться с ней. Но ничего не могла с собой поделать и продолжала говорить вслух.

«Мама стала звездой и всегда наблюдает за мной. Поэтому я не хочу беспокоить ее. Если бы я ее увидела, то начала бы скучать еще сильнее».

Когда Эвелли перебралась из крошечной общей комнаты в отдельную новую, больше всего ей понравилось окно. Через него было удобно наблюдать за небом. Звезды ночью сияли так ярко, словно она может дотронуться до них, стоит лишь протянуть руку.

При взгляде на ночное небо девушке казалось, что звезды, излучая свой свет, улыбаются ей. Эвелли протянула руку к окну и осторожно сжала кулак, словно хотела поймать звездное сияние ладонью. Однако, разжав пальцы, девушка увидела, что ладошка пуста — там ничего не было. Звездный свет не задерживался в руке, утекая словно песок сквозь пальцы.

Этот ослепительный свет невозможно было поймать.

Эвелли приподнялась на цыпочки и высунула из окна голову. Прохладный ветерок коснулся ее щек.

По какой-то причине казалось, что ночью соприкосновение ветра с кожей ощущалось отчетливее. Приятно прохладное дуновение успокоило ее горячие слезы.

Девушка отдалась в объятия ветра, но неожиданно потеряла равновесие и пошатнулась вперед. В этот же момент кто-то схватил ее за руку и резко развернул.

Синие ледяные глаза пристально смотрели на Эвелли.

Человек, все еще не отпускавший ее руки, надменно спросил:

— Что ты делаешь?

Удивленная, Эвелли рассеянно ответила:

— Я смотрела на звезды...

— Звезды?

— Да. Ах, мне действительно жаль, что я уснула раньше...

Усмехнувшись, он повернул голову:

— Похоже, здесь и смотреть-то особо не на что.

Эвелли ответила Алеку с сарказмом:

— Просто мне нравится смотреть на звезды. — Она лучезарно улыбнулась и сказала то, что уже очень давно хотела произнести, — Благодарю вас за эту комнату!

— Я просто не хотел, чтобы было шумно, — спокойно ответил граф так, словно это был пустяк.

Дело не в том, что его редко благодарили, и он был смущен искренней благодарностью. Алек действительно не хотел лишней шумихи. Но она все равно была ему благодарна.

— Я рада, что мы стали ближе к звездам. Сейчас, когда мы так близко, кажется, что их можно схватить рукой — стоит лишь подпрыгнуть.

Услышав сказанные ею слова, граф ошеломленно посмотрел на Эвелли. Он уже видел подобную экспрессию — в день, когда она споткнулась о собственную ногу в его ванной и придумывала странные оправдания своему поведению. Тогда Эвелли выглядела точно так же. Эти циничные глаза, казалось, выглядели лукаво.

— В конце концов, все мы окажемся на небесах.

Вместо насмешливых или саркастичных замечаний, девушка лишь тихо рассмеялась и снова посмотрела в окно. Затем она слегка приоткрыла губы и прошептала так тихо, словно разговаривала сама с собой:

— ... Моя мама всегда так говорила: дворяне становятся Солнцем, а такие незначительные люди как мы — горсткой звезд, рассыпанных по ночному небу. Поэтому каждую ночь она, став звездой, наблюдает за мной...

Ее взгляд, до этого устремленный в окно и сосредоточенный на звездном небе, снова обратился к Алеку. Их глаза встретились. Выражение этих синих ледяных глаз невозможно было прочесть — так же, как и в день их первой встречи. Более того, учитывая крупное телосложение графа и его равнодушное отношение, обычно Эвелли испытывала страх перед ним, даже когда мужчина молчал.

Девушка сжала в кулачках складки юбки и, словно оправдываясь, сказала:

— Через несколько дней наступит годовщина смерти моей матери. Из-за этого я болтаю о столь бессмысленных вещах... Извините, хозяин, мне жаль... Извините... Я все еще помню ее смерть так, словно это было вчера, хотя прошло уже так много времени.

Переполненная эмоциями, она выглядела встревоженной.

На самом деле, обычно они о многом разговаривали с принцессой. Роуз, которой не с кем было общаться, всегда с радостью рассказывала Эвелли о разных вещах, поскольку та всегда находилась рядом. И Эвелли, общаясь с ней, тоже рассказывала более личные истории из жизни. Однако это был первый раз, когда девушка рассказывала о себе графу.

— Просто поднявшись еще на один этаж, ты не станешь ближе к звездам. Неважно, какой высоты башню построит человек — небо всегда будет находиться выше.

«Как бы далеко я ни протягивала руку, не могу поймать или даже коснуться чего-то, хотя бы похожего на звезду».

Его голос звучал уверенно, словно указывая на неоспоримые факты. Это было настолько очевидно, что выглядело весьма забавно. Разве есть кто-то, кто не знает об этом? Это же не было чем-то особенным.

— ... Это нормально — время от времени навещать мать.

Эвелли, в глазах которой ранее читалась грусть, оглянулась на него, словно задаваясь вопросом, не ослышалась ли она.

— Я имел в виду, что даю тебе отпуск.

Это было немыслимо! Рабам редко давали возможность отдохнуть, освобождая от обязанностей.

Через несколько дней была запланирована генеральная уборка. Во время таких мероприятий все слуги были заняты. Необходимо тщательно вычистить за́мок, чтобы он сиял, не пропустив ни малейшего пятнышка.

— Но день годовщины смерти моей матери совпадает с датой всеобщей уборки. И если горничные узнают об этом, они не оставят меня в покое...

Алек оборвал Эвелли на полуслове.

— Разве твой хозяин — горничные?

Он слегка нахмурился. Мужчина задал этот вопрос не из любопытства, а для того, чтобы к девушке пришло осознание реальности.

Эвелли ответила незамедлительно.

– Нет!

В тот момент она, наконец-то начала понимать смысл его слов, и глаза девушки засияли как у ребенка, получившего приятный сюрприз.

Впервые слова, сказанные его саркастичным тоном, были настолько приятными.

— Хозяин — это хозяин.

Эвелли радостно улыбалась, бормоча себе что-то под нос.

— Большое вам спасибо! Правда! Я скоро вернусь. Я скоро вернусь!

Девушку переполняли эмоции, и она не знала, что делать.

— Я вернусь в мгновение ока. Большое вам спасибо! Правда!

— Если мне придется выслушать твою благодарность еще раз, я почувствую себя очень уставшим.

Что значило «спасибо», сказанное горничной?

Его слова звучали небрежно. Не то, чтобы он критиковал девушку за слова благодарности. И это не было формальным спасибо, произнесенным только из вежливости. Просто, что на самом деле могло значить «спасибо» из уст горничной?

От отчаянной благодарности за спасение чьей-то жизни до признаний императора его достижений и верной службы — за свою жизнь Алек получил множество «спасибо» в различных формах. И он так часто слышал эти слова из уст знати, что они ничем не отличались от тех, которые произнесла служанка. Обыденно и скучно.

Несмотря на это, Эвелли не могла скрыть своей радости и заговорила тихим нежным голосом, похожим на дуновение ночного ветерка:

— Возможно, хозяин не хочет слышать слов благодарности от этой служанки, но... — она на мгновение заколебалась, а затем продолжила, — я хочу сказать вам спасибо. Я от всего сердца говорю вам спасибо, потому что хочу выразить свою благодарность.

Их глаза встретились. Взгляд графа был острее обычного.

Эвелли поспешно опустила голову и улыбнулась.

Честно говоря, девушка поняла, что, возможно, ее слова прозвучали немного высокомерно. Но в тот момент она решила, что было бы нормально — действовать так, как ей хочется.

Поняв, что Алек все еще смотрит на нее, Эвелли почувствовала облегчение. Потому что эта мысль не была неправильной.

Эвелли взяла несколько выходных. Это был не очень долгий срок, но достаточный, чтобы сделать перерыв и отдохнуть от работы. Она потратила два дня, чтобы добраться до городка, в котором жила раньше, поэтому подумала, что сейчас самое подходящее время, чтобы позаботься о могиле матери и поскорее вернуться в особняк.

Когда Эвелли покидала поместье, старшая горничная дала ей деньги, пожелав счастливого пути. Сумма была немалой и значительно превышала отпускное пособие, на которое надеялась Эвелли. Поэтому она несколько раз отказывалась, однако та тайком положила деньги в багаж девушки. Казалось, старшую горничную не беспокоило, что сумма так велика, поэтому переживания Эвелли были напрасными.

«Ты можешь навестить свою мать».

Эвелли, вспомнив о хозяине, загадочно улыбнулась. Неожиданно у него оказалась и добрая сторона.

Он всегда был хладнокровным человеком, которого если и можно назвать великодушным, то только с большой натяжкой. Возможно, было бы неуместно называть его недружелюбным, даже учитывая его образ безжалостного и жестокого воина, уничтожившего бесчисленное множество врагов на полях сражений.

«... Мой дом тоже исчез».

Эвелли впервые посетила родные места, с тех пор, как покинула их. Однако не обнаружила дома, в котором жила. Вместо него располагался магазин, в котором продавались разные товары. И хотя Эвелли и раньше думала, что ее дом, должно быть, уже продан, увидеть это своими глазами было больно.

Девушка, стоявшая перед магазином, печально отвернулась. Она собиралась остаться на ночь в гостинице и уже завтра отправиться навестить мать.

Шестнадцать лет, проведенные здесь, пролетели как одно мгновение. Воспоминания болью отзывались в груди. Когда она еще раз оглянулась туда, где раньше был ее дом, сердце бешено заколотилось, и девушке захотелось расплакаться.

— Эвелли, это ты?

Услышав, как кто-то окликнул ее, Эвелли быстро оглянулась.

— Ах... Мадам Джулия?

Неважно, сколько времени прошло, эта женщина выглядела такой же, как прежде. Это была подругой ее матери, и Эвелли знала мадам Джулию с самого детства. Всякий раз, когда она пекла печенье или хлеб, всегда угощала девочку, а если мать Эвелли была больна, заботилась о них обеих.

— Мадам!

Эвелли бросилась к ней, глотая слезы, и женщина взяла ее ладонь в свою руку, тепло которой было таким успокаивающим.

***

С тех пор как Эвелли взяла отпуск, прошло уже несколько дней. В доме, как и всегда, было тихо. Он был хозяином. Мирное щебетание птички утром не означало, что день будет спокойным. Отсутствие одной горничной ничего не изменило.

Алек взял со стола письмо. Его прислала Роуз, отлучившаяся для восстановления здоровья. Послание было написано изящным почерком Ему подумалось, что плавность и размеренность строчек похожа на воду, точно так же, как и сама Роуз.

Внезапно он вспомнил, как впервые встретил ее...

Рука, протянутая ему посреди рынка.

«Роуз и Диор. Меня зовут Роуз Диор».

Вспомнив ее неумелую маскировку, он с улыбкой писал ответ, когда услышал стук в дверь.

— Господин, я принесла чай.

Серебряный поднос был поставлен на левую сторону стола. На нем были аппетитный светло-зеленый виноград и аккуратно нарезанные персики, светлые, как кожа женщины, и румяные, как ее щеки. Рядом с фруктами стояли чай и простое печенье. Белые тонкие пальцы сжимал края подноса.

— Благодаря отпуску, который вы мне предоставили, я хорошо провела время. Благодарю вас от всего сердца.

В руках девушки появился аккуратно завернутый предмет.

— И это?.. — Алек приподнял бровь.

Поколебавшись, Эвелли развернула сверток. То, что в нем находилось, было закладкой. Под тонкой спрессованной кожей были переплетены разноцветные перья с узорами.

Эвелли неуверенно сказала:

— Это закладка. Орнамент на ней принесет вам столько удачи, сколько потребуется в самые тяжелые моменты. Хозяин может снова уйти на войну, так что я подумала, что вам потребуется что-то подобное.

Взглянув на Алека, Эвелли продолжила, словно оправдываясь.

— Я побывала в городке, где жила раньше. И мой дом теперь стал магазином. Я купила ее, пока бродила по нему. Владелец магазина собственноручно изготовил ее и украсил орнаментом. Она выглядит не так потрясающе и удивительно, как те, что продаются в столице...

Он равнодушно смотрел на робко бормотавшую Эвелли.

— Не так хороша, да? В итоге я купила что-то ненужное. Учитывая изысканный вкус хозяина, это...

Глядя на девушку, Алек мысленно рассмеялся. Закладки не были чем-то дорогим, но достать такую, как эта, было нелегко. Девушка должна была потратить немалую сумму из своего жалования, чтобы приобрести нечто подобное. Кажется, это не такая уж плохая вещь.

— Оставь ее.

Правда?

Он ответил монотонным голосом, но Эвелли тут же заулыбалась, как будто услышала нечто замечательное, и с гордостью наблюдала, как он берет в руки закладку и начал рассматривать. В его большой огрубевшей ладони вещица выглядела меньше.

Глядя на Алека, Эвелли вспомнила отца, который вот такими же большими руками заботливо выхаживал крошечного щенка. Воспоминания наложились на действительность, и с ее губ сорвался смех.

— Я рада.

Его вид не отличался от обычного, но ощущения стал совсем другими. Он не сказал: «Спасибо», — но все же проявил интерес. Возможно, он и правда стал мягче.

***

Эвелли, наводившая порядок на лестнице, неожиданно рассмеялась, потому что вдруг вспомнила, как Алек примерял подаренную ею закладку в свои книги. Но вскоре услышала раздавшийся рядом неприятный голос.

— Эвелли, отнеси это хозяину.

Она увидела спускавшуюся Шарлотту, смотревшую на нее сверху вниз.

— Это письмо от маркиза Карлоса. Но я думаю, это срочно. Скажи ему.

— Сейчас?

Эвелли забеспокоилась. В это время хозяин обычно тренировался. И сама Шарлота предупреждала ее не беспокоить хозяина в это время, так как это было слишком опасно. Она может получить ранение во время его занятий с мечом.

В глазах Эвелли появились нотки протеста, но суровое выражение лица Шарлотты заставило девушку взять письмо.

Тренировочная площадка располагалась с другой стороны особняка.

Пересекая большой сад, девушка услышала резкий металлический лязг. Направившись к источнику звука, она углубилась в сад и вскоре заметила фигуру хозяина, направившего меч на мужчину. Этот человек был такой же комплекции, как и Алек.

Незнакомец стремительно бросился на графа, но тот смог остановить его, хотя и выглядел более расслабленным, чем нападавший, на шее которого вздулись вены.

Ни выражение лица Алека, ни его действия не выказывали волнения. Было понятно, что он побеждает в этом поединке. Ему удалось отбросить противника, приложив лишь небольшое усилие.

Незнакомый мужчина едва не наткнулся на меч, который остановился у самой его шеи. Клинок сверкнул в лучах солнца, и Алек, весь в поту, удовлетворенно улыбнулся.

Эвелли не могла отвести взгляд от этой фигуры...

Потрясающе!

Она могла видеть, насколько искусным фехтовальщиком он был. Его движения, адресованные противнику, не были медленными или слишком быстрыми — это было красиво и мощно.

Когда Эвелли впервые услышала слухи о графе, она подумала о жестоком монстре, с ног до головы покрытым кровью убитых им. Однако с мечом в руках он выглядел совершенно иначе.

Возможно, отличий было намного больше...

Сердце девушки начало бешено колотиться, словно она тоже учувствовала в поединке.

— Я знаю, что ты сражаешься со мной не в полную силу, но я все равно не могу победить тебя.

Мужчина поднял руку, показывая, что не хочет продолжать бой. Придя в себя, Эвелли сжала письмо и нерешительно подошла ближе.

— Но ты стал лучше, — похвалил соперника Алек равнодушным тоном.

Мужчина, улыбнувшись на эти слова, заметил Эвелли и пошел ей навстречу.

— Что такое? — голос этого человека был мягким, да и сам он был довольно хорош собой.

— Маркиз Карлос прислал срочное письмо хозяину...

— Я передам это ему.

Эвелли посмотрела на своего господина, но увидев его равнодушный взгляд, отдала письмо незнакомцу и покраснела, как будто только что призналась в любви.

— Хорошая работа!

Она, как обычно, поклонилась, но ее сердце все еще не успокаивалось и продолжало колотиться.

Покинув тренировочную площадку и снова пройдя через сад, Эвелли не могла избавиться от образа Алека, размахивающего мечом. Но как только она вошла в особняк, это видение исчезло. Потому что Шарлотта жеманно распахнув глаза, позвала ее.

— Почему ты так долго?

Эвелли склонила голову, едва услышав голос, вернувший ее к реальности.

— Я уж решила, что ты отправилась писать ответ сама.

В ответ на это саркастичное замечание девушка мысленно вздохнула.

— Ты знаешь, насколько трудно нам было во время твоих каникул?

— Отпуск был предоставлен мне хозяином.

— Я говорила тебе не ехать, но ты не послушалась! — Шарлотта прищелкнула языком, выражая свое недовольство. И тут же приказала тоном, не терпящим возражений,— Приведи в порядок кладовую на втором этаже.

— Одна?!

— Тебе не кажется, что обязана отработать все, что пропустила, пока отдыхала?

Убрать в одиночку огромную кладовую, набитую всевозможным хламом?!

Смирившись, Эвелли согласилась, но от этой ситуации голова шла кру́гом.

— Ауч! Я ненавижу пауков!

Нет, ну почему, сколько бы я ни убирала паука, он снова появляется?

Эвелли вздрогнула и подняла палку. Выставив ее как можно дальше, девушка сняла паутины. Висевший на ней паук свалился на мебель. Испуганная, она постаралась сделать вид, что не заметила этого, и попыталась палкой осторожно прогнать паука в открытое окно.

«Уборка этой кладовой...»

Хотя здесь убирались каждый раз, когда открывали, в этой комнате хранилось очень много старых вещей, и в труднодоступных местах быстро накапливался слой пыли. самым сложным было то, что девушка не могла проводить уборку по своему усмотрению. Здесь было много антикварных предметов, требующих осторожного обращения, и Эвелли приходилось аккуратно смахивать пыль с каждого, чтобы не нанести ущерб. Поэтому навести порядок в кладовой за один день в одиночку было невозможно — для этого требовались несколько человек.

Эвелли убиралась в кладовой уже несколько дней, но прогресс был незначительным. У нее не было другого выбора, кроме как наводить порядок здесь в свободное от основных занятий время, поскольку она выполняла свои обязанности и помогала другим горничным.

— Шарлотта приказала убрать все это до конца недели... Уснуть бы и проснуться, когда уборка уже закончится.

Самым страшным было то, что, возможно, она не успеет до конца недели.

— Забудь об этом! Серьезно, а что если я просто избавлюсь от всего этого?..

Эвелли со злостью сжала рукоятку швабры...

— ... Снисходительно.

Девушка, вздохнув, убрала швабру в сторону и, взяв сухую мягкую ткань, принялась чистить вазу с замысловатыми узорами.

Прошло много времени.

Девушка несколько раз похлопала себя по плечам и потянулась. Однако не было никаких признаков того, что это действия помогли снять усталость.

— Кхе-кхе...

Возможно из-за того, что горничной пришлось несколько дней дышать скопившейся в кладовой пыл, она беспрерывно кашляла. Эвелли чувствовала, что у нее начинается жар и кружится голова. Испугавшись, что ей может стать еще хуже, девушка снова взялась за швабру, и в этот момент дверь в кладовую распахнулась.

— Эвелли! Почему ты все еще здесь? Хозяину пора ложиться спать.

Его образ жизни был на удивление обычным. Когда граф никуда не уходил или не уезжал по делам, он тренировался и допоздна работал в своем кабинете.

Будучи высокопоставленным военным, он знал не только как усердно тренироваться, но и как правильно управлять страной. Поэтому можно с уверенностью сказать, что граф был довольно хорошим правителем.

— Да, я понимаю.

Эвелли покинула кладовую и направилась в его кабинет. Получив разрешение войти, девушка открыла дверь, но Алек был полностью поглощен работой и даже не взглянул на нее.

— Уже поздно. Не пора ли вам готовиться ко сну?

Сегодня граф явно был чем-то обеспокоен и спросил, прижимая пальцы к вискам:

— Сколько сейчас времени?

Однако ответа не последовало.

Как только он поднял глаза, девушка упала на пол.

— Эвелли!

Граф тут же вскочил, быстро подошел к девушке, приподняв ее, обнял и закричал. Услышав это, слуга, находившийся в коридоре, тут же вбежал в кабинет.

— Что случилось?!

— Немедленно позови врача! — голос графа звучал хладнокровно.

***

Эвелли очнулась в странной комнате. Безучастно рассматривая разноцветные лампы на потолке, она моргнула.

Вначале девушке показалось, что она в раю. Однако это место выглядело слишком роскошно и реалистично, чтобы быть небесами.

Оглядевшись, Эвелли узнала обстановку — это была комната для гостей поместья. Комната была непривычной, но все же знакомой.

«Что происходит?».

Девушка не могла понять, как оказалась здесь. Последнее, что она помнит — усердно работающий Алек, которого она видела, когда пришла в его кабинет из кладовой, где убиралась...

Эвелли повернула голову и, обнаружив на столе чашку с чаем, протянула руку и прикоснулась кончиками пальцев к теплой поверхности. У девушки сильно пересохло во рту, словно она была землей во время засухи, которая иссохла и потрескалась.

Едва сделав глоток, Эвелли поморщилась и дотронулась до щеки. Кожа казалась такой же горячей, как и содержимое чашки. Мысли девушки спутались, она была как в тумане.

«Я заболела... Интересно, кто принес меня сюда? Брианна? Или, возможно, кто-то проходил мимо... Нет. Никто не посмел бы отнести меня в комнату для гостей».

Эвелли покачала головой, словно стараясь избавиться от лица, которое постоянно всплывало перед ее мысленным взглядом.

«Я не знаю, что произошло».

Выбравшись из-под одеяла, девушка медленно поднялась с постели. Но как только попыталась встать на ноги, пошатнулась, словно пол ушел у нее из-под ног. Подождав минутку, она все-таки добралась до двери и вышла из комнаты.

Вокруг было тихо. Эвелли двигалась осторожно, чувствуя себя путником. И вдруг заметила приближающуюся к ней служанку.

— Эй!..

Однако та молча прошла мимо.

По какой-то причине Эвелли казалось, что слуги, проходившие мимо и делавшие вид, что не замечают девушку, все же тайком поглядывали на нее.

Бродя по коридору, она наконец обнаружила комнату, из-за двери которой был виден свет. Это оказались покои хозяина.

Эвелли неосознанно начала подкрадываться и заглянула внутрь через щелку неплотно закрытой двери.

В отличие от затемненного коридора, комната была хорошо освещена. В ней находились Алек и Шарлотта. Женщина была на грани того, чтобы разрыдаться, и покорно склонила голову.

Голос хозяина звучал тихо, но властно. Эвелли пришлось вслушиваться, чтобы разобрать его слова.

— Ты считаешь нормальным — заставлять людей работать до тех пор, пока они не потеряют сознания?

Шарлотта несколько раз извинилась сквозь слезы.

— Не можешь ответить?

— Мне жаль, я совершила ошибку... Мне так жаль...

— Нет, возможно, это моя вина, и я не мог правильно оценить ситуацию. Стоит ли мне подвергнуть сомнению свое мнение о том, что тебе можно доверять?

Теперь голос Алека звучал иначе.

— Нет... Я виновата. Я не оправдала ваше доверие...

— Это моя рабыня. Моя собственность.

Только после этих слов Эвелли поняла, что они говорят о ней.

— Кем ты себя возомнила? Кто ты такая, чтобы протягивать свои лапы к моей собственности? Ты можешь взять на себя ответственность, если случится что-то серьезное?

Он продолжал давить на Шарлотту, злобно выплевывая слова. Та судорожно дрожала, склонившись почти до пола.

— Знаешь, от кого я избавляюсь в первую очередь, когда формирую армию?

Шарлотта не смогла ответить на этот вопрос.

— Это глупые командиры, из-за которых я теряю деньги, не способные ни в чем разобраться, только умеющие, что махать мечом. Так что только дай мне хотя бы еще один повод усомниться в тебе...

Шарлотта продолжала кланяться снова и снова, почти ударяясь головой о пол.

— Мне жаль... Я больше не допущу такого!

Затем он добавил — резко, словно вбил гвоздь:

— Не забывай, как я распоряжаюсь своей собственностью и как избавляюсь от нее.

— Да...

— Как ты и сказала, этого не должно повториться.

Эвелли наблюдала за происходящим и быстро спряталась в тот момент, когда граф оглянулся в сторону двери. Ее сердце бешено колотилось, словно девушка подсмотрела что-то, чего не должна была видеть.

Она поспешила в ее прежнюю комнату...

«... Не знаю. Я не знаю».

Вернувшись, Эвелли прилегла в кровать. Ее тело обессилело, но она считала, что будет в порядке после хорошего ночного сна. Объятия постели был уютными, вокруг стояла оглушающая тишина, словно под толщей воды.

Закрыв глаза, Эвелли погрузилась в глубокий сон.

***

Неизвестно, как долго она проспала.

Эвелли со стоном открыла глаза.

В какой-то момент ее размытое зрение прояснилось, как будто она вынырнула. И как только это произошло, она заметила неожиданного визитера.

— Доктор сказал, что это было чересчур...

— Хозяин...

Она тихонько позвала его. Он сидел на кровати и смотрел на Эвелли сверху вниз. Девушка вздрогнула — она не смела лежать, пока ее господин сидел здесь — и заговорила слегка хрипловатым голосом:

— ... Мне жаль, что я не смогла позаботиться о себе должным образом.

Алек взглянул на нее, молча поднялся со своего места и отвернулся. Эвелли, словно желая остановить его, поспешно спросила:

— Что вы сказали Шарлотте?

— Разве это не очевидно?

Его ответ был настолько неожиданным, что Эвелли удивленно распахнула глаза.

— Ты так больна, что я не могу использовать тебя, когда ты мне нужна.

Девушке хотелось видеть выражение его лица в этот момент, но она не могла это сделать, потому что граф стоял к ней спиной.

— Ты просто наводила порядок в той кладовой и подорвала свое здоровье. Значит ли это...

«Ты хотел обнять меня?» — Эвелли очень хотела спросить об этом, но вместо этого вопроса произнесла абсолютно другие слова.

— ... Есть и другие горничные — не только я.

Он оглянулся и вновь посмотрел на Эвелли. Девушка тут же вскочила.

— Ты хочешь, чтобы я обнимал других горничных?.. Да? Ты хочешь, чтобы другая стонала подо мной так же, как ты? Хочешь, чтобы я накидывался как животное на кого-то другого?

Она почувствовала себя так, словно ее ударили по затылку. Вместо того чтобы ответить, Эвелли представила, как он обнимает другую горничную. Софию, Диану, Хлою...

Девушка прикусила губу, но в конце концов с большим трудом произнесла:

— Это...

— Твой ответ в любом случае не имеет значения, — нетерпеливо перебил ее Алекс и беспечно продолжил, — ты — единственная, кто плачет подо мной.

Глаза Эвелли округлились еще сильнее.

Возможно, из-за ее болезни его равнодушные слова позвучали для нее так сладко. Ее сердце бешено колотилось, а тело обессиливало после каждого его слова.

Словно стараясь избавиться от этого наваждения, Эвелли отвернулась и посмотрела в окно.

За окном была непроглядная тьма.

В бескрайнем темном небе мерцали звезды.

Эвелли неотрывно смотрела на них и снова кусала губы. Ее глаза покраснели.

Она неожиданно почувствовала, что снова сильно скучает по матери.

Всякий раз когда Эвелли болела, мать часами стояла у плиты и готовила для нее суп. Потом она прикасалась ладонью ко лбу Эвелли, пока та дремала на подушке, чтобы проверить, не спала ли температура.

Эвелли заплакала.

— Почему ты плачешь?

— Нет, просто внезапно...

Мать целовала ее в лоб, если у девочки был жар, целовала ее руки и ноги, если они были холодными, и целовала ее в грудь, если у нее болело внутри.

— Я скучаю по маме.

— Когда я сказал, чтобы ты плакала подо мной, я имел в виду совсем другое.

Голос Алека был таким же, как обычно, но его в его голосе прозвучало странное великодушие.

— Я обещаю тебе. В любой момент, когда ты захочешь снова проведать мать, я дам тебе еще один отпуск.

С этими словами он положил руку на лоб Эвелли.

И хотя Алек касался ее лба, его прикосновение отозвалось в ее груди.

Пульс девушки участился. Затем, когда он убрал руку со лба Эвелли, ее сердце подпрыгнуло и забилось еще быстрее.

Эвелли медленно моргнула. Однако это не должно было иметь большого значения.

Люди всегда становились более эмоциональны во время болезни.

— Я больна. Так и должно было быть.

***

Эвелли осторожно спустилась по лестнице, неся комплект белого постельного белья. В замке была отдельная лестница для слуг. В отличие от центральной, основной, более плавной, эта лестница была немного круче.

Шаг за шагом, Эвелли медленно и аккуратно спускалась по ступеням, внимательно глядя под ноги. Вдруг кто-то взял часть постельного белья из ее рук. Подняв голову, девушка увидела Шарлотту.

— Зачем ты носишь так много? Кто будет отвечать, если ты подвернешь ногу?

Шарлотта старалась говорить как можно мягче, но в ее голосе продолжало проскальзывать привычное раздражение. Возможно, мягкий тон давался ей очень тяжело.

— Нет, я сломаю себе ногу...

Прежде чем Эвелли успела закончить фразу, глаза Шарлотты широко распахнулись, став похожи на блюдца, когда она с сомнением посмотрела на девушку. Эвелли украдкой взглянула ей в лицо и добавила еще кое-что.

— Я привыкла носить вещи и потяжелее. Я в порядке.

— Ты действительно хочешь, чтобы меня уволили, не так ли?

Задумавшись на какое-то время, Эвелли покачала головой. Затем Шарлотта продолжила с вымученной улыбкой:

— Какое-то время ты будешь выполнять легкую работу. Это понятно? Господин приказал мне не позволять тебе перетруждаться.

Эвелли неохотно кивнула. Если бы она попыталась спорить с Шарлоттой, та бы начала ныть и непрерывно жаловаться.

Пройдя мимо Шарлотты, Эвелли направилась в спальню Алека.

В обязанности горничной входило подготовка постели господина перед его сном. Но Алека не интересовала работа Эвелли — он был сосредоточен на своем занятии.

Граф сидел в кресле, читая книгу. Его взгляд был прикован к книжным страницам настолько, что мужчина не заметил вошедшую горничную.

Эвелли взглянула на него.

Хотя его голова была слегка опущена, но темные брови и аристократический нос были видны отчетливо. Даже тени, отбрасываемые на его лицо, были прекрасны.

«Я знаю, что он красив, но неужели он действительно красив настолько?..».

Если раньше она восхищалась своим хозяином как произведением искусства, то теперь он был тем, кто ел, говорил и дышал рядом с ней. Эвелли притворилась безразличной и приступила к работе. Она убралась в комнате, подготовила постель и даже зажгла небольшую свечу, чтобы ему было удобнее спать.

Когда девушка в последний раз поправила постельное белье, Алек внезапно схватил ее за запястье.

— Ты хорошо себя чувствуешь?

Эвелли повернула голову на звук голоса Алека и увидела на столе раскрытую книгу, которую он отложил. Девушка тут же ответила с ослепительной улыбкой:

— Конечно. Я полностью выздоровела. — Потом она пожала плечами и радостно улыбнулась. — Это все благодаря заботе господина.

Алек усмехнулся, не отвечая. Эвелли улыбнулась вместе с ним.

— Вы еще не можете отправиться ко сну.…Я еще не закончил свою работу.

Девушка взглянула на свое запястье, показывая глазами, что Алек должен отпустить ее.

— А вообще, что ты собираешься делать со всем этим беспорядком?

Его голос звучал небрежно, но Эвелли поняла смысл этих слов и без всякой причины широко распахнула глаза.

Затем Алек молча начал раздеваться. Девушке следовало бы смутиться, потому что его поступок был таким величественным и беззаботным. Однако она намеренно не стала отворачиваться и не закрывала глаза, как делала это раньше.

Было странно и забавно, что она постепенно привыкала видеть обнаженное тело этого мужчины. Она также постепенно привыкала принимать его в свое лоно. В этот момент Эвелли вдруг почувствовала желание прикоснуться к его телу.

Его кожа блестела на солнце, волосы были влажными от пота, его отточенные движения... Возможно, потому что этот образ внезапно возник у нее в голове, Эвелли осторожно спросила:

— Могу я прикоснуться?

Алек усмехнулся, словно давая разрешение, и рука Эвелли тут же потянулась к его телу.

Она касалась его медленными осторожными движениями. Его кожа под ее прикосновениями была теплой и шелковистой, словно девушка ласкала поверхность ценного фарфора. Где бы она ни касалась его, твердость мышц Алека чувствовалась отчетливо. Вероятно, потребовалось много усилий, чтобы создать такое тело.

Рука Эвелли внезапно остановилась на длинном продолговатом шраме, расположенном под ребрами.

— Могу я прикоснуться и здесь тоже?

Алек уставился на Эвелли. Это был настойчивый взгляд, как будто граф что-то оценивал. Затем мужчина кивнул.

Шрам был глубоким и отчетливым. Эвелли могла представить силу и жестокость нанесшего его удара, даже не видя его собственными глазами.

«Даже укол шипами роз причиняет достаточно боли».

Однако Алек даже бровью не повел, когда Эвелли коснулась шрама.

— По сравнению с количеством людей, которых я убил, я благодарен, что получил только этот шрам, — затем он добавил, — жизнь сама по себе — это божественное благословение.

Алек, казалось, не очень гордился тем, что убил так много людей. Его голос звучал так, словно мужчина насмехался над самим собой. Мир изображал его маньяком-убийцей и восхвалял его жестокость, но сейчас его лицо выглядело так, словно мужчине было противно это мнение.

— Выглядит уродливо, не правда ли?

Его голос остался прежним. Эвелли не ответила. Ее рука все это время оставалась на шраме.

— Раз уж ты прикасаешься ко мне, почему бы тебе не потрогать и это тоже?

Было ли это плодом воображения Эвелли, или голос Алека действительно звучал до странности мягко?

Он взял Эвелли за руку. Его ладонь была большой и горячей. Вскоре он медленно опустил ее руку.

Девичья ладонь, находившаяся у него под ребрами, опускалась все ниже и ниже.

Это был первый раз, когда мужчина брал ее за руку, и у Эвелли перехватило дыхание.

— Здесь тоже есть шрам.

И когда Алек поднес ее руку к своему мужскому достоинству, девушка ахнула. Но ему было все равно и он позволил ее пальцам обвить пенис. Его мужское достоинство, которое уже начинало набирать силу, было уже наполовину возбуждено. Медленно двигая ладонью вверх и вниз по твердеющему стволу, Эвелли отчетливо ощущала его жар.

— Тебе нравится прикасаться к нему?

От прикосновения Эвелли голос Алека стал слегка хрипловатым и низким. Он отдавался на только в ушах, но и во всем теле девушки.

— У тебя это очень хорошо получается.

Эвелли смотрела прямо в лицо Алека. И все же ее рука крепко держала его мужское достоинство. И хотя обычно девушка отворачивалась, сегодня она не избегала его взгляда. Отчасти потому, что все, что она могла видеть, когда переводила взгляд, была ее рука, прикасающаяся к его члену, однако сегодня все было немного по-другому.

Она чувствовала, что задыхается. Атмосфера стала напряженной, словно натянутая до предела струна.

В конце концов ее рука начала двигаться немного быстрее. Ощущение прикосновения к его пенису было для Эвелли незнакомым. Жар, который она при этом ощущала, отличался от того, что она чувствовала, когда едва не обожглась, работая на кухне.

Член Алека затвердел, и Эвелли тоже возбудилась, почувствовав, как по ее бердам стекают любовные соки.

— Ложись на кровать.

Как только девушка выполнила приказ, Алек уткнулся лицом в грудь Эвелли. Он ласкал ее соски, посасывая и щекоча языком. Эвелли тихо стонала.

Закончив ласкать соски, Алек медленно провел губами вниз между ее грудей. Затем он спустился вниз и коснулся поцелуем половых губ Эвелли. Ее лепестки были уже влажными — еще до того, как он успел их погладить.

— Ты мокрая, потому что прикасалась к моему члену?

Эвелли этого не отрицала. Как будто Алека не интересовал ее ответ, он просто просунул язык в щель между ее лепестками. Он просунул язык в красное пульсирующее от желание влагалище и безжалостно сосал, как будто пил ее сладкий нектар. Эвелли крепко сжала простыню в руках и пошевелила бедрами.

— Ха-а-а!..

— Или это случилось до того, как ты прикоснулся ко мне?

Эвелли чувствовала, что с каждым словом Алека ее все больше охватывает жар. Она попыталась покачать головой и застонала, но он не остановился. Вместо этого мужчина продолжал вылизывать ее лоно и ласкать клитор пальцами.

— Кажется, я кончаю!.. Ах!

Было неясно, отпустит ее Алек или остановится. И после всех этих стонов бедра Эвелли приподнялись.

— Аa…

Ее глаза закрылись, а тело содрогнулось. Девушка была бесконечно беззащитной перед наслаждением, и Эвелли просто приняла приближающуюся кульминацию, тяжело дыша. Она достигла оргазма еще только один раз, но потеряла всю свою энергию, как будто бежала быстро изо всех сил.

Пока Эвелли переводила дыхание, Алек закинул ее ноги себе на плечи. Глаза девушки мгновенно расширились.

— Я еще не готова.

Глядя на Алека, девушка обиженно фыркнула. Видя, что он игнорирует ее дерзкое предупреждение, Эвелли осторожно спросила:

— Может быть, это невежливо?..

Алек громко рассмеялся над ее словами. Эвелли тоже расхохоталась.

Но как только он вошел, смех прекратился, сменившись стонами.

***

Даже после того как сплетение тел закончилось, взгляд Эвелли по-прежнему оставался сфокусирован на Алеке. Или, точнее, на его шрамах.

— Что такое? — спросил он странным тоном, когда почувствовал, что девушка пристально смотрит на отметины на его теле.

Это выглядело цинично и странно.

Эвелли молча уставилась на Алека, который стоял у окна, а затем медленно приблизилась к нему. Она взглядом дала понять мужчине, что бы он сел на кровать.

Девушка провела пальцами по шраму на плече Алека. Выражение его лица оставалось равнодушным, ведь шрам давно не болел, однако когда горничная накрыла его губами, глаза мужчины расширились от удивления.

— Моя мать всегда целовала меня в то место, которое болело.

Алек рассмеялся, словно Эвелли была милой или просто глупой.

— Он совсем не болит.

— Хозяин — сильный человек. Очень сильный.

Несмотря на то что Алек сидел, а Эвелли стояла, их глаза  находились примерно на одном уровне. Это было из-за того, что девушка значительно меньше графа. Посмотрев ему в глаза, она сказала:

— Это не значит, что вы не чувствуете боли.

Алек пристально посмотрел на Эвелли.

В комнате воцарилась тишина. Неожиданно граф притянул Эвелли за руку и поцеловал.

Глаза девушки тут же широко распахнулись, но она незамедлительно приняла поцелуй. На этот раз он был нежным — их губы едва соприкоснулись друг с другом.

Почему?

В этот момент она почувствовала, как у нее зазвенело в ушах.

Ее губы, запястья, все ее тело стало горячее, словно на дворе было знойное лето.

Как ни странно, с тех пор как Алек коснулся рукой ее лба, лихорадка не прекращалась. Ее тело полностью восстановилось, но она по-прежнему ощущала жар, и когда мужчина прикасался к ней, это состояние возвращалось. В какой-то момент это чувство укоренилось и больше не покидало ее.

Так же, как и отметины, которые каждую ночь он оставлял на ее теле…

***

Последние несколько дней шел дождь, но сегодня погода была на удивление солнечной.

Открыв окно, Эвелли выглянула наружу, нависнув всем телом. Легкий ветерок коснулся ее лица, и девушка сделала глубокий вдох свежего воздуха.  Поскольку время было еще дополуденное, солнце светило не столь сильно, но его теплые лучи были приятны.

Это был прекрасный день.

В солнечные дни Алек отправлялся на прогулки. Эвелли любила эти моменты —  солнечный свет и прогулки по саду, — даже если она просто следовала за ним. Все выглядело отчетливее, когда он находился под яркими солнечными лучами.

Алек Бернард.

Эвелли стояла в своей комнате напротив зеркала и шептала его имя.

Волосы девушки были аккуратно собраны, а ее униформа горничной выглядела весьма невзрачно. Глядя на себя в зеркало, девушка пошевелила пальцами и опустила уголки губ.

— Ты сегодня неважно выглядишь, не так ли?

Странно, но выглядела она плохо. Ее одежда и лицо были нечеткими, словно в дождливый день. Потирая пальцами губы и щеки, Эвелли открыла ящик стола, и вдруг о чем-то задумалась.

Там хранилась кое-какая косметика, которую они с Брианной ранее получили в качестве бонуса. Это был красный пигмент для окрашивания губ, о котором она напрочь забыла.

Эвелли собиралась выбросить его.

Но сейчас, перебирая вещи в ящике, нашла круглую баночку и тут же открыла ее. Девушка осторожно коснулась содержимого пальцем, а затем приложила его к губам. Они тут же покраснели.

Почему-то она стала выглядеть немного ярче, чем обычно.

Выйдя из комнаты, Эвелли надеялась, что сегодня Алек заметит, что в ней что-то изменилось.

«... О чем я думаю?» — подумала Эвелли и лучезарно улыбнулась.

Нет, желание быть замеченной ее черствым хозяином было возмутительным. Разве он мог заметить косметику, нанесенную на лицо служанки.

Но все же…

Девушка все еще хотела, чтобы он проявил к ней интерес.

И она надеялась, что выглядит достаточно хорошо. Что ж, даже если это было невозможно, она могла, по крайней мере, надеяться на это. Ожидания — не такая уж и плохая вещь.

Думая об этом, Эвелли открыла дверь и услышала голос Софии.

— Эвелли, что ты делаешь?

— Хм? Что такое?

— Что случилось?! — повторила ее вопрос София и тут же понеслась прочь. Эвелли быстро последовала за ней.

Когда они добрались до сада, слуги и служанки уже выстроились в ряд, склонив головы. Эвелли протиснулась между ними и заглянула внутрь.

Слуги, стоявшие в ряд, склонив головы, были так похожи друг на друга, что трудно было отличить одного от другого.

Затем София склонила голову Эвелли.

— Поторопись и опусти голову! Сегодня — день возвращения принцессы!

… Этот момент уже настал?

Как долго она ждала?

Когда топот копыт приближавшихся лошадей остановился, горничная выступила вперед и учтиво поздоровалась. Затем Алек, который прошел мимо Эвелли, устремившись к передней части кареты, открыл дверцу и протянул руку Роуз, чтобы помочь спешиться.

— Как ты себя чувствуешь?

Принцесса без колебаний приняла большую надежную руку Алека. Ее маленькая ладонь в тонкой перчатке легла поверх его пальцев, и Роуз, наконец, ступила на землю. Эвелли украдкой заметила, как из-под подола платья принцессы показались носы великолепной пары туфель.

— Сейчас я чувствую себя намного лучше. Это все благодаря заботе графа.

Дуновение свежего ветерка колыхнуло ткань ее наряда. Роуз, одетая в красное платье, лучезарно улыбнулась Алеку. Она рассмеялась и ее смех звучал нежно и беззаботно.

Однако горничные, неуклонно исполнявшие свои обязанности, не ощущали подобной легкости. Одетые в неброские темные униформы, они ответственно несли багаж принцессы. Нарядное платье Роуз контрастировало с унылым видом служанок.

Нет, никакого контраста не было. Они просто молча выполняли свою работу, создавая привычный для поместья герцога фон. Эвелли думалось, что все они выглядели словно тени.

Тень.

Когда кто-то смотрит на нее, она просто тень.

Независимо от того, насколько красными стали ее губы, и как аккуратно она уложила волосы — перед ярким нарядом принцессы она все равно останется лишь тенью.

— Большое тебе спасибо.

В ответ на благодарность принцессы Алек наклонился и легонько поцеловал тыльную сторону ее руки.

Это был нежный поцелуй.

В это же мгновение Эвелли показалось, словно что-то большое с грохотом рухнуло. К горлу подступила тошнота. Девушка чувствовала себя так, словно ее колотящееся сердце вот-вот вырвется наружу через рот.

В конце концов принцесса тихонько усмехнулась. По какой-то причине она выглядела весьма утомленной. Все прекрасно знали, что ее господин всегда был нежен при общении с принцессой, а она всегда лучезарно улыбалась ему. Эвелли не в первый раз видела их вместе, так с чего же вдруг?..

Удивляясь своим чувствам, горничная крепко сжала подол юбки и невольно подняла голову. Она посмотрела на принцессу, а затем на Алека, забыв, что ей нужно держать голову склоненной. София продолжала тыкать Эвелли в бок, но девушка не обращала на это внимания, словно на дуновение ветра.

Принцесса огляделась, словно осматривая замок, который давно не видела.

— Мало что изменилось, — в шутку сказала она. Затем внезапно встретилась с Эвелли взглядом и направилась к ней.

— …

Запоздало поняв, что принцесса идет в ее сторону, девушка склонила голову.

— Эвелли, как ты?

Голос Роуз казался намного жизнерадостнее и ярче, возможно, потому что Эвелли давно его не слышала. Когда она подняла голову, то почувствовала на себе пристальный взгляд принцессы. А еще заметила, что хозяин издали смотрит на принцессу.

— Я скучал по тебе.

Голос принадлежал ее господину, самому сострадательному человеку, которого когда-либо встречала скромная горничная.

Услышав слова Алека, принцесса тихонько рассмеялась. Она была грациозной и милой женщиной. Однако Эвелли не могла смеяться вместе с ней.

Глаза горничной проследили за взглядом Алека, который смотрел на принцессу. Эвелли снова сжала подол своей юбки.

Девушка жалела, что принцесса так рано вернулась.

Нет — она хотела, чтобы принцесса вернулась намного позже.

Может быть, даже и вовсе не приехала…

Эвелли не знала причину. Она ненавидела изящество принцессы, ее прекрасную улыбку, ее доброту и ее красоту.

— Ты тоже скучала по мне, не так ли?

— ... Да, конечно, принцесса.

Эвелли заставила себя слегка улыбнуться. Но ее взгляд по-прежнему был прикован к хозяину.

Это было странно.

Вы постепенно начинаете кого-то ненавидеть, а затем понимаете, что любите.

Был мирный полдень, солнце ярко светило, и Алек с принцессой сидели напротив друг друга за столом в саду, на котором стояли две чашки с изящным рисунком.

— Как прошло твое выздоровление? Путь отсюда достаточно длинный, так что я волновался, не случится ли чего-нибудь.

— Спасибо за твою заботу. Мне все очень понравилось. Я впервые окунула ноги в ручей.

Голос принцессы был немного взволнован, словно она вспомнила этот момент. Отношение Алека, напротив, оставалось сдержанным.

— Тебе не было одиноко?

— Да. Было забавно сменить обстановку.

— Рад это слышать.

Эвелли стояла позади Алека и спокойно слушала их разговор. В последнее время граф казался занятым, но у него все еще оставалось свободное время, чтобы провести его с принцессой.

Роуз повернулась и долго оглядывалась вокруг. Она осматривала каждый уголок сада один за другим, словно изучая каждый из них.

— Пока я там находилась, то скучала по здешнему саду. Прошло много времени с тех пор, когда я любовалась им в последний раз. Не мог бы ты показать мне окрестности?

Хотя от Алекса не последовало никакого ответа, учитывая его характер, казалось, он дал свое молчаливое согласие. Роуз задорно рассмеялась.

Эвелли сделала над собой усилие, чтобы не поднять голову. Она шаркнула ногой и посмотрела на цветы в саду. Однако взгляд горничной неосознанно обратился к ним.

Она видела, как уголки губ Алекса приподнялись во время разговора с Роуз.

Эвелли по опыту общения с графом научилась распознать его выражение лица. Когда он вот так, еле заметно, улыбался, это могло означать две вещи: насмешка или удовлетворение. В этой ситуации был второй вариант.

Эвелли не хотела этого видеть, но продолжала смотреть на мужчину. Почему-то ей необходимо было убедиться, на самом ли деле Алек не замечает ее или лишь притворяется.

«Подтвердить? В чем, черт возьми, я хочу убедиться?».

— Прошло много времени с тех пор, как я носила эти туфли. Кажется, они натирают мне пятки. Не могли бы вы принести мне другую пару туфель, пожалуйста?

Потягивая чай, принцесса повернулась к слугам. С тех пор как принцесса вернулась из поездки, Оливия стала прислуживать ей вместо Эвелли. И немедленно сделала шаг вперед, однако Эвелли смогла опередить ее:

— Я схожу.

С этими словами девушка стремительно покинула сад, словно сбегая без оглядки,.

Возможно, ей хотелось немного проветриться. Или, может быть, она просто не хотела видеть графа таким.

— Что мне следует взять?

Когда Эвелли вошла в гардеробную принцессы, открыла шкаф для обуви и обнаружила, что он забит обувью всевозможных фасонов. Однако не смогла найти те, которые обычно носила Роуз — мягкие голубые туфли.

Когда Эвелли огляделась, гадая, не положила ли их принцесса или Оливия куда-нибудь еще, ее взгляд устремился к чему-то красному, упавшему под комод. Это было украшение для волос, которое Алек подарил Роуз.

Девушка наклонилась и подняла его. Она вспомнила тот момент, когда Алек дарил это принцессе и лично украсил прическу Ее Высочества.

Он сделал комплемент ее красивым волосам.

Эвелли вспомнила, как ярко сияли глаза принцессы, когда она забавлялась, переодевая горничную в нарядную одежду. Только в тот момент Эвелли, глядя на свое отражение в зеркале, была похожа на принцессу.

— В роскошном платье я тоже выгляжу красивой.

Находясь словно в тумане, Эвелли надела украшение принцессы.

Оно совершенно не сочеталось со скромной одеждой горничной. Заколка была украшена ярким драгоценным камнем, так что вполне естественно, что хорошо бы смотрелась с красивыми платьями. Однако какое-то время Эвелли смотрела на него, словно загипнотизированная, и не могла отвести взгляд.

— Как бы я чувствовала, будь я принцессой?

— Если бы я только не была служанкой…

— Если бы я надела красивое платье...

Именно тогда, когда Эвелли снова пробормотала свои желания, словно надеясь на то, что кто-то услышит их, внезапно в ее памяти пронесся голос Роуз:

«Ты выглядишь прекрасно, словно опавший осенний лист».

От неожиданности Эвелли выронила украшение. Девушке показалось, несмотря на мягкий голос, принцесса упрекнула ее.

«Как возмутительно».

«Не могу поверить, что осмелилась возжелать то, что принадлежит моей госпоже».

«К вещам моей госпожи…».

«Это собственность моей хозяйки».

«С самого начала он никогда не был моим и никогда не станет».

Были времена, когда Эвелли нравилась доброта принцессы, и девушка не хотела быть ненавистна ей. Но сейчас ей было смешно от собственных мыслей в прошлом.

Все это били лишь ее собственные чувства.

«Что мой хозяин сделал со мной…».

«Принцесса относилась ко мне как к личности и уважала меня. Она трепала мои волосы и разговаривала со мной нежным голосом».

— Я не знаю своего места. Я не могу этого сделать, — решительно пробормотала Эвелли.

Почему она столь добросердечна?

Эвелли положила заколку с драгоценным камнем в шкатулку с украшениями, а затем надежно закрыла крышку, словно ее никогда и не следовало открывать.

— Удобная обувь… Я подберу для нее самую красивую. Принцесса похожа на куклу, у нее аккуратные и красивые ножки.

Намеренно повысив голос, словно ни в чем не бывало, Эвелли вышла из комнаты, осторожно прижимая туфли к груди. Девушка шла быстрыми шагами, но замедлилась, приблизившись к саду. Она снова увидела Алека и принцессу.

Эта картина была ей знакома. Еще до того, как Роуз отправилась восстанавливать здоровье, Алек часто проводил время за разговорами с ней во время чаепития.

Но почему ее сердце было в таком смятении?

Все было по-прежнему.

Эвелли была единственной, кто изменился.

— Я принесла вашу обувь.

— Спасибо.

Принцесса нежно улыбнулась. Поблагодарив Эвелли и сменив туфли, принцесса тут же поднялась из-за стола. Алек встал вслед за ней, и они вдвоем отправились на прогулку.

Просто взглянув на принцессу, можно было сказать, что она — хороший человек.

Когда Эвелли пошла за ними, Алек решительно сказал:

— Нет необходимости следовать за нами.

Оставшись вдвоем, они шли бок о бок по саду. Эвелли могла лишь молча наблюдать за тем, как они удалялись, уходя все дальше и дальше.

***

Когда Эвелли поднялась по лестнице и вошла в коридор, она увидела хозяйскую спальню. По этому пути девушка ходила множество раз в течение дня, но тяжесть в ногах ощутила только сегодня. Чем ближе она подходила, тем сложнее становились мысли в ее голове.

С тех пор как Роуз вернулась, они с Алеком становились все ближе. Когда они гуляли по саду, то не брали с собой ни слуг, ни помощников, и никому не позволяли находиться поблизости во время чаепития.

«Кажется, они хорошо поладили», — каждый раз, когда служанки тайком шептали это, ее сердце словно разбивалось.

И так будет и дальше.

Неоспоримым фактом было и то, что Алек игнорировал ее.

Эвелли вспомнила, как раньше ждала время, когда ему пора будет принимать ванну. Алек дразнил ее, намеренно притворяясь, словно не замечает, как его член возбудился и набух, пока он принимал ванну, и позволял ей прикасаться к нему, в конце концов полностью намочив ее одежду, прежде чем они добрались до постели.

Но сегодня все было по-другому. Он не произнес ни слова до самого конца.

Как ему хватило мужества звать ее сейчас, после всего этого?

Нет, разве это нормально? Вот для чего нужна служанка.

Под покровом ночи Эвелли тихонько постучала в дверь комнаты хозяина.

— Входи, — прозвучал низкий голос.

Девушка медленно приблизилась к своему хозяину.

— Эвелли.

— Да.

Алек сидел на большой кровати у окна, и когда увидел, как горничная вздрогнула от страха под его пристальным взглядом, сказал низким равнодушным голосом:

— Ближе.

Как только Эвелли осторожно приблизилась к кровати, Алек тут же поглотил ее губы, словно ждал именно этого.

Глаза Эвелли медленно закрылись. Она чувствовала, как двигается его язык. Все ее тело онемело от силы его рук, сжимающих ее шею и талию, но от одного лишь касания его языка уши девушки покраснели, а внизу живота родилось покалывающее ощущение. Это был инстинкт.

Ранее он сказал не следовать за ним? Так почему позвал ее сейчас?

Он отправился к принцессе, но не застал ее там, и теперь решил использовать ее вместо Роуз?

В голове Эвелли крутилось множество вопросов.

«Возможно, твоя жена сегодня снова ушла на прогулку? Ты поэтому обнимаешь меня?».

В мыслях девушки крутился вопрос, который она хотела, но не решилась задать.

Нет, не потому, что Алек не стал бы отвечать на него. Просто ничего бы не изменилось.

Ведь единственное, что могло измениться, — это ее чувства.

— Ах...

Их губы разъединились, и между ними протянулась небольшая ниточка слюны. Маленькие губки Эвелли дрогнули, пока девушка пыталась отдышаться. Пока она была поглощена поцелуем, Алек снял с нее одежду. Он прикасался к ней естественно и откровенно, словно искал воду в пустыне.

Эвелли, пошевелив руками, также принялась раздевать его. Она не привыкла снимать одежду с мужчин и слегка запиналась, но Алек некоторое время пристально смотрел на нее, желая увидеть, станут ли ее действия более смелыми. Однако его хрупкого терпения хватило не надолго.

— Хммм.

Алек прижался губами к ее изящной шее, укладывая Эвелли на кровать.

Проведя языком вниз, он прикусил нежную кожу девушки, а затем, опускаясь к ключице и ниже, принялся ласкать ее грудь.

— Хозяин, пожалуйста.

Когда Эвелли, тяжело дыша, позвала его, Алек ничего не ответил, и вместо этого сосредоточился на прикосновениях и посасывании ее груди. Подавив стон, Эвелли продолжила:

— ... Вы можете позвать меня по имени?

Эвелли.

Это было ее имя, которым все естественно звали ее каждый день. Однако сейчас все было по-другому. Она хотела услышать свое имя из его уст.

— Эвелли.

— Пожалуйста, продолжайте звать меня…

Пусть даже таким способом, но она хотела прояснить это. Кого он держал в своих руках?

Она хотела убедиться, что Алек обнимает ее.

Она впервые поняла, каково это — быть чьей-то заменой.

Как же это было неприятно и жалко...

Грустно и печально…

Алек распорядился, чтобы у Эвелли было меньше домашних обязанностей, однако девушка всегда была занята разными вещами.

Словно ей было недостаточно такого внимания и свободы, Эвелли временами находила для себя иные задачи, которые можно было бы выполнить в оставшееся от прислуживания хозяину время.

Сегодня, когда девушка вытирала пыль с подоконника, пока Алекса не было в комнате, она услышала, как кто-то позвал ее:

— Эвелли! Ты занята?

Перед ней появилась Брианна, которая сегодня выглядела ярче, чем обычно.

— Нет. Я свободна.

— А что насчет тебя?

Брианна улыбнулась и тихо прошептала, хлопнув в ладоши:

— Тогда могу я поговорить с тобой немного? Мне нужно кое-что сказать.

Эвелли украдкой огляделась, чтобы посмотреть, есть ли кто-нибудь поблизости, затем кивнула.

Вытирание пыли не было срочной задачей, требующей немедленного выполнения, поэтому Эвелли решила, что сможет продолжить это занятие позже.

— Разве сад не прекрасен?

Они вышли в сад.

Брианна с тоской смотрела на растения, многие из которых были в полном цвету, словно этот сад принадлежал ей.

Действительно, сад этого поместья был прекрасен.

Именно из-за сада величественный, но довольно унылый на вид замок казался намного красивее.

Великолепные цветы и аккуратно ухоженный сад элегантно и изящно окутали атмосферу замка, как и ее грубоватый хозяин.

— Каждый раз, когда я смотрю на этот сад, возвращаюсь к мыслям …

— Так о чем ты думаешь, глядя на сад?

Брианна усмехнулась и продолжила говорить:

— О замужестве.

— Почему ты вдруг заговорила о браке?

— Я выхожу замуж. За Аарона.

Когда девушки остановились, парень, о котором шла речь, появился всего в нескольких шагах от них.

— Брианна, вот ты где.

Она подбежала и обняла Аарона.

Эвелли удивленно посмотрела на них и прикрыла рот обеими руками.

— О боже, ты выходишь замуж?

Эвелли знала, что Брианна влюблена в Аарона, но понятия не имела, что они действительно поженятся.

Глядя на обнимающуюся парочку, девушка невольно подумала, что они хорошо смотрятся вместе.

Брианна улыбалась как ребенок перед тем, как отправиться на пикник, а Аарон смотрел на нее серьезными глазами.

— Я хотела сказать тебе первой.

— Почему ты говоришь мне об этом только сейчас? Это такая прекрасная новость!

— Почему? Потому что мне было бы неловко, если бы что-то пошло не так.

Брианна смущенно почесала шею. Затем, словно что-то внезапно вспомнив, она сменила тему.

— О, прости, я забыла тебя представить. Аарон, это моя подруга Эвелли. Ты ведь знаешь ее, не так ли?

— Конечно.

— Я — Эвелли Сиранен.

В замке работало много персонала. Но почти все они знали об Эвелли.

Слух о том, что она была горничной, которая спала со своим хозяином, тайно распространился по замку.

— Я много слышал о тебе от Брианны. Меня зовут Аарон Херас.

Обычно у рабов нет фамилий. Их присутствие в замке означало, что они изначально были простолюдинами, как и Эвелли.

Похоже, у Аарона тоже была своя история.

— А что насчет хозяина? Он дал свое согласие?

— Я собираюсь спросить его об этом в ближайшее время. Уверена, что он позволит мне выйти замуж. Потому что так было всегда.

Браки между слугами могли заключаться только с разрешения их хозяина.

Алек был господином, который не возражал против браков своих слуг, и все они хвалили графа за то, как щедр он был.

Однако по отношению к Эвелли он вел себя равнодушно.

— Если он скажет «нет»... Ты можешь поговорить с господином? Я умоляю тебя.

Не то чтобы не было служанок, которые часто просили Эвелли об одолжениях. С ее помощью они хотели получить что-то, что было им нужно, вместо того чтобы самим обратиться к хозяину.

Однако Эвелли всегда отказывала им в просьбах.

Это было не потому, что она не хотела помочь с тем, о чем просили эти люди. И даже не из-за того, что их просьбы были чем-то невозможным. Просто потому, что она не считала себя человеком, который способен помочь им.

Она — обычная служанка, которая несколько раз переспала со своим хозяином, так что он был немного великодушен с ней, но не более того.

Люди слишком восприимчивы к удовольствиям, поэтому было вполне естественно, что он бывал щедр в постели.

— Да. Я постараюсь.

Однако в отличии от желаний всех этих людей, просьба Брианны не была чем-то странным или неправильным. И было бы неплохо помочь кому-то, кто и в правду достоин этого.

— Правда? Спасибо тебе, Эвелли! Ты — все, что у меня есть! Большое тебе спасибо!

В тот момент, когда она увидела, как Брианна прыгает от радости, Эвелли почувствовала себя странно.

На самом деле, все, что она могла сделать, — это один раз поднять эту тему во время разговора с Алеком.

Но Брианна была так счастлива, что Эвелли чувствовала себя так, словно была кем-то, кто имеет на него большое влияние. Как будто была совершенно особенным человеком. И это льстило ей. Пусть и ненадолго, но она могла оказаться нужной и полезной кому-то.

Это было приятное чувство.

— Кстати, что тебе больше всего нравится в Брианне? — с озорством спросила Эвелли Аарона, удивляясь, как им удалось дойти до свадьбы, учитывая, что изначально чувства Брианны были односторонними.

— Я никогда не видел никого прекраснее цветов, которые выращивал.

На мгновение глаза Эвелли расширились, как будто она услышала что-то странное, но вскоре девушка улыбнулась.

Это было немного неловко, но она подумала, что слова Аарона звучат романтично.

— Когда вы планируете устроить свадьбу?

— Как только хозяин даст свое разрешение.

Аарон ответил от имени Брианны, которая в данный момент была смущена.

Свадебные церемонии слуг обычно организовывались очень быстро, так как они были предельно простыми. Новобрачным нужно пообещать друг другу провести вместе всю жизнь — и они уже считались женатыми.

— Рада за тебя, Брианна. Поздравляю. От всего сердца.

Брианна выглядела еще прекраснее, чем когда-либо, когда смотрела на Аарона с алеющими щеками и сияющими глазами.

«Я так завидую. Свадьба...».

В памяти Эвелли мелькнуло чье-то лицо. Эвелли, взволнованная столь неожиданным видением, услышала голос Аарона:

— Мне нужно идти.

Брианна энергично махала ему рукой до тех пор, пока Аарон не скрылся из виду.

Затем Эвелли спросила:

— Ты действительно счастлива?

— Да, конечно, я счастлива. Как насчет тебя?

— Он кажется хорошим парнем.

— Нет, я говорю не об Аароне! Есть кто-нибудь, кто тебе нравится?

— Нет.

— Правда? — спросила Брианна, прищурив глаза, словно не веря словам подруги.

Поколебавшись и прикусив губу, Эвелли наконец призналась в своих истинных чувствах.

— Нет, мне нравится… Хозяин. Мне кажется, он мне немного нравится.

Брианна не смогла сдержаться и громко ахнула. Затем, понимая, что ее реакция была слишком бурной, девушка гляделась по сторонам.

— Ты не можешь спать с ним, потому что думаешь, что он тебе нравится! Он не должен тебе нравиться. Ты не можешь отдать ему свое сердце. Ты не знаешь, когда он устанет от тебя и выбросит как ненужную вещь.

— У меня нет выбора.

Вещи, от которых больше не было пользы, можно легко выбросить.

Все зависело от хозяина. Эвелли знала это лучше, чем кто-либо другой.

— Все в порядке.

— Ты не можешь влюбиться в графа. Ты будешь чувствовать себя слишком одинокой. Кроме того, у него есть жена...

— Я знаю, я знаю. Я подумываю о том, чтобы найти другой объект для симпатии, как только смогу подыскать кого-то получше.

Эвелли намеренно ответила легко, чувствуя, что настроение становится слишком тяжелым.

Она произнесла эти слова лишь в качестве шутки, но Брианна с блеском в глазах ухватилась за это, словно именно так Эвелли и следовало поступить.

— О! Это хорошая идея! А, точно. Как тебе Дэниель? Дэниель Говард! Ты знала, что он спрашивал о тебе?

— Обо мне?

— Да. Он влюблен в тебя.

Дэниель был торговцем. Эвелли вспомнила, что видела его несколько раз.

Магазин, которым он управлял, процветал, и он был красивым мужчиной. Поэтому в те дни, когда Дэниель приносил свои товары, несколько горничных специально принаряжались, чтобы привлечь его внимание.

— Аарон слышал, как он говорил о тебе раньше. Он сделал комплимент твоей внешности, говоря, что ты очень красивая. Он сказал, что хотел бы, чтобы у него была такая жена, как ты.

— В самом деле?

— Давай попросим Аарона представить тебя Дэниелю позже. Они хорошо знают друг друга. Это нормально?

— Да, давай так и сделаем.

Пока Брианна продолжала весело болтать, Эвелли не смогла сдержать улыбки и кивнула в ответ.

Эвелли оставалось лишь прибраться в спальне Алека и успеть сделать это до того, как он закончит со своими делами.

Однако сегодня, когда граф вернулся в свои покои, горничная была занята тем, что приводила в порядок постельное белье на его кровати.

Алек пришел раньше обычного и, застав девушку за работой, внимательно наблюдал за ней.

Когда он увидел, что лицо горничной посуровело, Алек спросил:

— Почему ты так выглядишь? Ты совсем не улыбаешься.

«Как я могу работать и улыбаться, когда ты смотришь на меня вот так?».

— Улыбнись, — приказал Алек

Девушка растерялась от этого неожиданного приказа и не знала, что стоит сказать ему в ответ.

Озадаченная внезапной просьбой, Эвелли сделала так, как сказал граф, и слегка приподняла уголки губ.

Она попыталась выдавить улыбку, но это было неловко, и ее взгляд продолжал нервно бегать из стороны в сторону.

— Вот так?

— Нет, ты должна смотреть мне в глаза и улыбаться.

Эвелли снова приподняла уголки рта, глядя в глаза Алеку.

Почувствовав себя еще более неловко из-за того, что граф пристально смотрел на нее, не проронив ни слова, Эвелли поспешно закончила приводить его постель в порядок и, как положено хорошей служанке, покорно склонила голову.

— ... Я позаботилась о том, чтобы вы ни в чем не нуждались этой ночью.

— А ты точно уверена, что мне ничего не нужно?

Эвелли перевела озадаченный взгляд на своего хозяина и моргнула. То, как он смотрел на нее и разговаривал, выглядело до странного игриво.

— Ты не уверена?

«Мне казалось, что ты велел мне именно улыбнуться, а не сделать что-то еще…».

Эвелли подумала, что, возможно, Алеку не понравилось что-то из того, что она делала сегодня, но он не хотел ее отчитывать.

В прошлом, когда происходило нечто подобное, девушка сразу же начинала извиняться перед хозяином, но сейчас она уже привыкла к такому поведению.

«Он на самом деле хочет отругать меня? Или же просто придирается, желая посмеяться надо мной?».

Сейчас, кажется, это был не первый вариант.

— Да... Я так думаю.

Сколько бы девушка ни осматривала комнату, она не могла найти хоть какой-то недостаток в результатах своей работы.

Услышав ответ Эвелли, Алек усмехнулся.

Даже эта насмешливая ухмылка, появившаяся на его лице, заставила ее сердце учащенно биться. Когда он улыбнулся, казалось, уши девушки поглотил пожар, без какой-либо видимой причины.

Похоже, что с тех пор, как она простудилась, у нее все еще время от времени поднималась температура. Особенно когда он прикасался к ней или смотрел на нее так, как делал это прямо сейчас.

— Это так? Тогда...

Алек собирался продолжить, как вдруг раздался стук в дверь. Услышав звук, которого просто не должно было быть в это время ночи, взгляд Эвелли устремился к двери.

— Алек, могу я войти?

Тихий голос принадлежал принцессе Роуз, жене графа.

Оторопевшая Эвелли на мгновение замерла, а затем громко сглотнула слюну. Она чувствовала себя так, словно почва ушла из-под ног.

— Входи.

Дверь открылась, и каждый шаг, совершенный принцессой, для Эвелли тянулся целую вечность.

В отличие от дневных нарядов, сейчас на Роуз была надета лишь тонкая ночная рубашка. Простая, без каких-либо украшений одежда подчеркивала все изгибы стройного и манящего тела девушки. Ее высокий рост, тонкая талия и грудь были прикрыты небрежно, практически обнажены.

На ней было надето не платье, а простая невычурная сорочка. По иронии судьбы именно сегодня ночью Роуз впервые пришла в спальню графа в таком виде, насколько было известно Эвелли.

Глаза горничной против ее воли блуждали из стороны в сторону, словно у паникующего ребенка.

— Алек.

Когда Роуз позвала графа, Эвелли опустила взгляд в пол, чтобы скрыть то, как сильно дрожали ее веки, а из глаз грозили вот-вот пролиться слезы обиды. Она сильно прикусила губу, но не почувствовала боли.

Глядя на Эвелли, неподвижно стоявшую с растерянным выражением лица, Алек небрежно сказал:

— Уходи.

При его неожиданных словах Эвелли резко подняла голову.

В последнее время Алек всегда велел ей уходить, когда Роуз находилась с ним рядом. Так же, как сегодня утром и вечером.

Нет, возможно, то, что в это время ночи в его комнате находилась горничная, выглядело еще более странным.

Эвелли сделала шаг по направлению к выходу, но неожиданно услышала:

— Подожди.

Горничная остановилась, гадая, что происходит, но потом снова услышала голос Алека.

— Никого не впускай сюда.

Она почувствовала, что задыхается, словно тонет под давящей толщей воды.

Эвелли крепко сжала юбку своей униформы и, приложив почти все свои силы для этого, ответила:

— ... Да...

Это было все, что она смогла из себя выдавить, сделав глубокий вздох.

С того момента, как Эвелли вышла из комнаты... Нет, на самом деле — с того момента, как Роуз вошла в комнату, выражение лица Алека не было столь безразличным как это бывало, когда он оставался с Эвелли наедине.

«Никого не впускай».

Эти слова эхом звучали в голове горничной.

Как только Эвелли вышла из комнаты, закрыв дверь, она сползла по стене и без сил опустилась прямо на пол. Ее ноги подкосились так, словно она вот-вот упадет в обморок.

«Не плачь. Не плачь. Не плачь из-за этого».

Она чувствовала, что мощный поток эмоций, которые она скрывала, вот-вот хлынет наружу.

«О чем они разговаривают и что делают в комнате, в которой находятся наедине, без присутствия еще кого-нибудь?».

Эвелли не смогла сдержаться и приложила ухо к поверхности двери.

Она была массивной и толстой, но прислонившись вплотную, Эвелли смогла услышать, как они разговаривали.

Казалось, горничная слышала смех. Грациозный и красивый смех принцессы.

«Благородные становятся солнцем, в то время как такие люди, как мы, становятся горсткой звезд, разбросанных по бескрайнему ночному небу».

Слова матери, сказанные давным-давно, снова промелькнули у нее в голове.

Если все, что мама говорила тогда, было правдой, то принцесса являлась солнцем, ярко сияющим на небе, озаряющим все вокруг своим светом и согревающим. Сама же

Эвелли, в таком случае, была лишь незначительной горсткой маленьких неприметных звезд, похожих на мелкие песчинки, разбросанные вдоль морского берега. Крошечный, микроскопический огонек, у которого даже не было названия. Блеклое сияние, на которое никто не обратит внимания и даже не запомнит.

Вернувшись в свою комнату, Эвелли тут же легла на кровать. Однако как бы ни старалась, она не могла заснуть. Девушка постоянно ерзала, переворачиваясь с боку на бок, а в ее голове кружился нескончаемый круговорот всевозможных мыслей.

Она не могла перестать думать и как бы ни старалась переключить свое внимание на что-то другое, в итоге все ее мысли возвращались лишь к одному вопросу:

«Почему принцесса пришла навестить его сегодня?».

Эвелли не знала, ходила ли Роуз в последнее время на ночную прогулку или нет.

— Хаа... — девушка тяжело вздохнула.

Если бы она спросила Оливию, горничную, которая стала прислуживать принцессе вместо нее, то могла бы узнать ответ на этот вопрос.

Однако Эвелли не хотела заходить так далеко и спрашивать девушку об этом.

Что, если принцесса отныне не будет ходить на прогулки?

Тогда…

«Смогу ли я это вынести?».

Эвелли задумалась над тем, действительно ли граф и принцесса сблизились настолько, чтобы стать настоящими супругами.

А возможно, они смогут добиться прогресса в их отношениях до окончания сегодняшней ночи.

«Сегодня ночью…».

Эвелли внезапно сглотнула, застигнутая врасплох потоком собственных мыслей.

Будет ли он целовать принцессу и прикасаться к ее телу так, словно страстно желая испить ее, как бокал холодного вина в жаркий летний день?

Так же, как Алек делал это с ней...

«Ты собираешься насладиться ею сегодня ночью, не так ли?».

От одной лишь мысли о том, что они остались наедине, у Эвелли бешено забилось сердце, и кровь словно застыла в жилах.

Девушка не могла знать, чем Алек и Роуз были заняты в данный момент, находясь одни в комнате. Она не знала этого и даже не видела собственными глазами, но испытывала такое сильное чувство разочарования и головокружение, словно лично стала свидетелем этого акта.

«Нет, тебе не может нравиться хозяин. Тебе будет слишком одиноко».

Может быть, Брианна была права. Служанка, которая любит своего хозяина, будет постоянно испытывать горькое одиночество.

Ночь горничной, влюбленной в собственного господина, наполнена лишь печалью и одиночеством.

***

— Эвелли! Хозяин разрешил мне выйти замуж!

В поле зрения появилось лицо Брианны, лучившееся счастьем, словно распустившийся весенний цветок.

— Это правда?

— Да. Я собиралась попросить тебя поговорить с ним, если сама не смогу сделать этого, но он дал мне свое благословение!

— Хорошо. Очень хорошо! Я искренне рада за тебя.

С одной стороны, Эвелли испытывала радость, наблюдая за щебечущей от счастья Брианной, которая задорно суетилась, болтая подле нее. Но с другой стороны, в этот момент Эвелли мысленно насмехалась над собой.

На кончике ее языка ощущался горьковато-сладкий привкус, похожий на послевкусие мягкого черного чая. Девушка действительно была рада за Брианну, но в то же время очень завидовала ей.

— Рада за тебя. Я ревную!

— Ревнуешь? Эвелли, ты познакомишься с Дэниелем позже!

По-видимому, об этом нелегко говорить…

Эвелли кивнула, однако по какой-то причине девушка не хотела думать, что тот раз был последним, когда их с графом тела слились воедино. Хотя вполне естественно, что их отношения со временем исчерпают себя и увянут.

— Аарон как бы случайно заговорил о тебе несколько дней назад, и Дэниель был непротив.

Эвелли подумала, что хотела бы встретиться с ним хотя бы раз.

Может быть, девушка стала испытывать симпатию к своему хозяину лишь из-за того, что он был первым, и она никогда не встречалась ни с одним другим мужчиной. А когда познакомится с Дэниелем, возможно, она изменит свое мнение.

— Мы можем обсудить это позже. Давай сперва поговорим о праздновании! Вы двое будете жить долго и счастливо. Потому что вы оба любите друг друга.

***

Брак с тем, кого ты любишь....

Эвелли, вспомнив счастливое лицо Брианны, не смогла удержаться, чтобы не пробормотать себе под нос в смятении.

— ... Я тоже хочу выйти замуж.

— Что? — удивленно спросил Алек, который сидел в кресле в углу комнаты и читал книгу.

Эвелли, не находя слов, крепко сжала пальцы в кулак.

Его низкий голос напугал ее, и она плотно сжала губы. Сказанные ею слова были произнесены непроизвольно — так, что девушка сама не поняла, что сказала их вслух.

— Замуж?

— О, нет… Не в этом дело…

Эвелли на мгновение заколебалась, не зная, что сказать. Затем она вдруг широко открыла глаза и, словно приняв решение, отчетливо произнесла:

— Пожалуйста, позвольте мне выйти замуж.

Лицо Алека исказилось гримасой, словно он только что услышал нечто нелепое.

Граф с нечитаемым выражением лица пристально посмотрел на Эвелли, отложив книгу, которую до этого держал в руке. Его расслабленное тело слегка наклонилось вперед.

— Что ты хочешь, чтобы я сделал?

Эвелли посмотрела на своего хозяина.

— Вы позволили Брианне выйти замуж. Так что, пожалуйста, позвольте и мне сделать это.

Алек медленно закрыл глаза и спустя мгновение снова открыл их. Его голос был ровным, словно он полностью контролировал его, однако от этого слова звучали еще холоднее.

— За кого, черт возьми, ты собралась выйти замуж?

— Вы его не знаете, даже если я скажу вам его имя.

Несмотря на ситуацию, которая обычно заставляла бы Эвелли испытывать страх, сейчас она была непоколебима.

Вопрос, который задала девушка, был неожиданным даже для нее самой: разумеется, у нее не было никого на примете.

Эвелли не могла понять, с чего вдруг она попросила разрешения у своего хозяина выйти замуж.

Пыталась ли она спровоцировать его? Или неосознанно хотела прекратить эти тайные отношения? Или она просто пыталась хоть раз заставить его волноваться?

Возможно, она хотела сделать все это.

— Тебе, разумеется, придется постараться, чтобы получить мое разрешение, прежде чем ты сможешь выйти замуж.

Поднявшись со стула, Алек неспешно подошел к кровати.

В комнате на мгновение повисла тишина. Наконец граф высокомерно заявил:

— Все равно решение будет целиком зависеть только от меня.

Говоря это, мужчина явно подразумевал, что если Эвелли хочет получить разрешение выйти замуж, то должна поднять ему... настроение.

— Сними свою одежду.

Эвелли с отрешенным выражением лица посмотрела на графа. Он взглядом указал на свои бедра.

— Когда закончишь раздеваться, сядь сюда.

Мужчина разговаривал так, словно горничная была его бессловесным домашним питомцем.

Эвелли не хотелось идти к нему по первому же зову лишь из-за того, что мужчина был ее хозяином. Девушка ненавидела его за то, что он заставлял ее чувствовать себя подобным образом.

Но еще больше она ненавидела саму себя за то, что несмотря на это так сильно хотела оказаться в его объятиях.

Эвелли медленно начала раздеваться.

Она расстегнула униформу горничной и постепенно сняла нижнее белье. Чем больше кожи она обнажала, тем медленнее становились ее движения.

В атмосфере повисло странное напряжение.

Алек присел на кровать и пристально посмотрел на горничную. Взгляд его высокомерных глаз скользнул по обнаженному телу Эвелли. Казалось, он внимательно изучал и придирчиво оценивал ее фигуру. Находясь под его пытливым взглядом, Эвелли почувствовала, что стала влажной. Она испытала сильное чувство стыда.

Алек терпеливо наблюдал, как горничная разделась, а затем снова приказал:

— Подойди сюда и сядь.

Эвелли приблизилась и осторожно села ему на бедра. Почему-то ей стало неловко от мысли о том, что он смотрит прямо на ее обнаженную грудь. Но несмотря на всю осторожность, с которой действовала Эвелли, Алек, не обращая внимания на знаки, подаваемые ее телом, грубо схватил ее за грудь.

Над ухом девушки раздался голос мужчины, который словно растягивал каждое слово:

— Ты хочешь выйти замуж?

Хм?

Несмотря на то что он говорил шепотом, его голос был властным.

Алек бесцеремонно сжимал грудь Эвели. Он быстро теребил и с силой сжимал ее соски, зло сдавливая их кончиками пальцев. Словно привыкнув к прикосновениям мужчины, соски девушки затвердели от возбуждения.

— Ммм...

— Ты хочешь выйти замуж, но вот так стонешь прямо передо мной.

Алек усмехнулся, словно желая рассмеяться. Затем продолжил говорить саркастичным голосом:

— Как ты смеешь говорить нечто подобное, когда ты такая мокрая для меня?

Лицо Эвелли тут же покраснело от стыда и смущения.

Бедра мужчины, на которых сидела Эвелли, уже стали влажными от ее смазки. Она начала чувствовать эту любовную влагу между своих ног еще тогда, когда раздевалась под его пристальным взглядом. Но кажется, то, что она сидела у него на бедрах, лишь еще больше распаляло ее.

Как только Алек закончил говорить, он сильнее сжал соски Эвелли. Девушка, не выдержав острой боли, словно электрическим разрядом пробежавшей по ее телу, как будто наказывая ее, застонала. В отличие от прошлого раза, сейчас Алек сжимал ее соски медленно, касаясь их кончиками пальцев.

От ощущения его рук и смены ритма Эвелли испытала щекочущее чувство внизу живота.

Словно растеряв всю силу от его прикосновений, ноги Эвелли непроизвольно сомкнулись.

— Не тебе решать, когда сдвигать их.

Алек положил руку ей между ног и развел их в стороны. Эвелли попыталась сжать ослабевшие от страсти бедра, несмотря на руку Алека, но она не смогла этого сделать.

— Я решаю, когда раздвинуть их.

Его рука, проникнувшая между ног Эвелли, начала теребить ее чувствительный клитор. Реакция последовала незамедлительно, когда мужчина коснулся и без того разгоряченного тела девушки.

— Ах!.. — Ее бедра невольно дернулись.

Эвелли покачала головой, словно желая, чтобы он немедленно прекратил.

Однако Алека это не остановило, и он продолжил тереть ее шелковистую и горячую горошинку. Он продолжал двигать пальцами, касаясь набухшего от страстного желания клитора, а затем, легонько щелкнув по нему кончиками пальцев, нажал с такой силой, словно желал раздавить.

Алек продолжал теребить ее клитор и слегка постукивать пальцами по нему, а затем сильно сжимать и сдавливать. Каждый раз, когда мужчина делал это или менял ритм, Эвелли издавала громкий и жалобный болезненный стон. Она очень хотела сомкнуть ноги, но просто не могла этого сделать. Чем больше девушка сопротивлялась, тем сильнее и агрессивнее мужчина терзал ее, распаляя и без того обжигающее желание.

— Из-за тебя я буду вынужден выбросить хорошую дорогую одежду, цену которой не сможет покрыть твоя зарплата даже за несколько лет.

Его, как подумалось девушке, постыдное замечание, словно обвиняло Эвелли в непристойных поступках.

— Мне очень жаль...

Эвелли ожидала, что в ответ на свои извинения снова услышит унизительные и обидные слова порицания или обвинений, но вместо этого раздался тихий смешок.

— Нет, тебе не нужно извиняться. Твоя смазка на моих бедрах распаляет и мой аппетит тоже, — сказал граф странным искаженным голосом.

Мокрыми от ее любовных соков ладонями Алек провел по бедрам Эвелли, увлажняя их.

— Поскольку ты уже разделась, настала моя очередь.

Эвелли едва смогла подняться на дрожащих обессиленных ногах. Затем, проследив за взглядом Алека, она опустила руки между его мускулистыми бедрами и начала снимать с него брюки. Движения горничной были неловкими от стеснения и обиды, и спустя долгое время она наконец стянула с него штаны, выпустив вздыбленный пульсирующий член на свободу.

Орудие Алека было в полной боевой готовности и истекало прозрачной жидкостью, подтверждающей готовность мужчины излить семя. Эвелли, придвинувшись ближе, как обычно, собираясь лизнуть его, как вдруг услышала низкий хриплый голос, раздавшийся у нее над головой.

— Поднимись и сядь сюда снова.

Эвелли, посмотрев Алеку в глаза, прикусила изнутри губу, а затем попыталась снова сесть к мужчине на бедра в таком же положении, как и раньше.

— Нет, не сюда.

Однако Алек остановил ее, и тогда, девушка наконец поняла, что он имел в виду — она должна была оседлать его.

Эвелли оперлась на его бедра и неловко опустилась вниз, находясь лицом к его лицу.

Это был первый раз, когда она самостоятельно насаживалась на его мужское достоинство, поэтому девушка действовала медленно и неуклюже. Эвелли посмотрела на Алека, словно прося его помощи, но он проигнорировал ее молчаливую просьбу. Мужчина лишь равнодушно наблюдал за действиями горничной, пока она пыталась вставить в себя его большой член.

После нескольких неуверенных телодвижений она, наконец, смогла вправить в свое узкое отверстие кончик его головки. Пенис был уже твердым и возбужденным, но если бы девушка неосторожно погрузила его в свою нежную чувствительную плоть, то могла бы навредить себе.

Эвелли медленно вдохнула и, закрыв глаза, аккуратно опустила бедра. Она чувствовала, как член Алека постепенно проникает в ее влагалище, до предела растягивая эластичные стенки, что вызывало не слишком приятные ощущения. Чем ниже она опускалась, тем больше внутри нее все сжималось.

— Угх!

Тело Алеко было достаточно крепким для того, чтобы получить поддержку, опираясь на его бедра, но действия горничной, находившейся в такой позе впервые, все еще были неуверенными. Она приняла в себя лишь половину его орудия, но не могла продвинуться глубже ни на малую толику.

Эвелли насадилась лишь на головку.

— И это все? — ехидно спросил Алек. — Ты должна опуститься до самого конца.

Сказав это, мужчина протянул руку и погладил грудь Эвелли. Его слова в отличии от действий прозвучали высокомерно.

— Ты не можешь?

Эвелли обернулась и посмотрела на Алека. Взгляд ее покрасневших глаз был прикован к нему.

— Тебе нужна помощь?

— Да.

— Попроси, и я подумаю об этом.

Алек беззаботно продолжил говорить:

— Разве это не твоя работа — принимать меня? Так что я собираюсь помочь тебе хорошо выполнять свою работу.

— Помогите мне.

— Помочь тебе в чем?

— Это... — Эвелли что-то неразборчиво пробормотала себе под нос, и Алек спросил:

— Внутрь?

— Войдите… Пожалуйста, войдите в…

В это же мгновение Алек схватил девушку за талию и с силой дернул вниз.

— Хах!

Алек резко вошел в нее до самого основания. Из уст девушки вырвался стон, больше похожий на крик.

— Двигай бедрами.

Эвелли содрогнулась от ощущения твердого члена, резко пронзившего ее. Ее голова опустела, и все, что она помнила, был лишь приказ ее господина. Эвелли начала покачивать бедрами. Девушка никогда не находилась в подобном положении, и ее движения все еще оставались чрезвычайно неуклюжими, но даже так она начала испытывала удовольствие.

Каждый раз, когда девушка двигала бедрами взад и вперед, с ее губ слетал очередной сладострастный стон.

Эвелли чувствовала себя крайне неловко, поднимаясь и опускаясь, сидя верхом на Алеке. Однако каждый раз, когда она колебалась, Алек бил ее по ягодицам. В его действия не было вложено много силы, однако этого было достаточно для того, чтобы Эвелли почувствовала себя так, словно задыхается.

— Ты собралась замуж?

— Аах! Хозяин!

— Да, я твой хозяин.

Шлепок.

Большие руки Алека шлепнули Эвелли по ягодицам.

— Так что ты будешь делать так, как я скажу.

— Я не могу...

— Ты не можешь?

— Да, я не могу. Я не могу...

До того как Эвелли успела договорить, Алек принялся грубо вдалбливаться в нее.

Его действия полностью отличались от того, как Эвелли сама двигала бедрами еще мгновение назад. Каждый раз, когда он быстро и грубо вторгался в ее влагалище, казалось, что мужчина собирается разорвать девушку изнутри.

По комнате эхом раздавались влажные звуки шлепков. Дыхание Алека тоже становилось все более прерывистым.

— Ты — собственность, которую я купил, слуга и принадлежишь мне.

Алек подозрительно усмехнулся.

— Хозяин, хозяин! А... Ах!..

Бедра Алека были единственным, за что Эвелли могла ухватиться, пока ее тело тряслось с дикой скоростью. Она стонала и плакала, когда он вдалбливался в нее. Девушка не могла думать о том, где она находилась, почему ее хозяин был таким, из-за чего он так сильно злился. В голове не осталось ни одной мысли. Сейчас ею руководили только инстинкты. Осталось лишь ощущение того, как он неумолимо вонзается вглубь нее.

Алек приподнял бедра с пугающей силой и потянул Эвелли вниз. Девушке некуда было бежать, она склонила голову.

Эвелли тяжело дышала.

Достигнув кульминации, тело горничной судорожно содрогалось, однако Алек, не дав ей и минуты на то, чтобы перевести дыхание, стал двигаться еще быстрее. Он с силой сжал Эвелли, которая, рефлекторно приподняв бедра, попыталась выпрямиться, чтобы освободиться от него.

— Хозяин, хозяин! Хааа!..

Дыхание девушки было прерывистым и тяжелым, ей казалось, что она может вот-вот умереть.

Когда Эвелли на мгновение высвободилась из крепких объятий Алека, ее тело повалилось вперед. Прежде чем она смогла отдышаться и приподняться, белая полупрозрачная жидкость потекла по ее бедрам.

Она думала, что должна сбежать.

Алек всегда брал ее грубо и безжалостно, но сегодня все было иначе.

— Ложись.

Однако суровый голос Алека снова лишил ее сил. Эвелли посмотрела на своего хозяина пустыми глазами.

Разве этого было недостаточно?

«Не думаю, что он позволит мне выйти замуж».

Как и сказал Алек, обязанностью горничной было служить своему господину. Это не было чем-то ужасным. Нет, это не могло быть несчастьем. Ну и что, если горничная чувствовала себя несчастной из-за своего рабского положения?

Эвелли прикусила губы, мысленно насмехаясь над собой.

Однако Алека это не остановило, и он продолжил тереть ее шелковистую и горячую горошинку. Он продолжал двигать пальцами, касаясь набухшего от страстного желания клитора, а затем, легонько щелкнув по нему кончиками пальцев, нажал с такой силой, словно желал раздавить.

Алек продолжал теребить ее клитор и слегка постукивать пальцами по нему, а затем сильно сжимать и сдавливать. Каждый раз, когда мужчина делал это или менял ритм, Эвелли издавала громкий и жалобный болезненный стон. Она очень хотела сомкнуть ноги, но просто не могла этого сделать. Чем больше девушка сопротивлялась, тем сильнее и агрессивнее мужчина терзал ее, распаляя и без того обжигающее желание.

— Из-за тебя я буду вынужден выбросить хорошую дорогую одежду, цену которой не сможет покрыть твоя зарплата даже за несколько лет.

Его, как подумалось девушке, постыдное замечание, словно обвиняло Эвелли в непристойных поступках.

— Мне очень жаль...

Эвелли ожидала, что в ответ на свои извинения снова услышит унизительные и обидные слова порицания или обвинений, но вместо этого раздался тихий смешок.

— Нет, тебе не нужно извиняться. Твоя смазка на моих бедрах распаляет и мой аппетит тоже, — сказал граф странным искаженным голосом.

Мокрыми от ее любовных соков ладонями Алек провел по бедрам Эвелли, увлажняя их.

— Поскольку ты уже разделась, настала моя очередь.

Эвелли едва смогла подняться на дрожащих обессиленных ногах. Затем, проследив за взглядом Алека, она опустила руки между его мускулистыми бедрами и начала снимать с него брюки. Движения горничной были неловкими от стеснения и обиды, и спустя долгое время она наконец стянула с него штаны, выпустив вздыбленный пульсирующий член на свободу.

Орудие Алека было в полной боевой готовности и истекало прозрачной жидкостью, подтверждающей готовность мужчины излить семя. Эвелли, придвинувшись ближе, как обычно, собираясь лизнуть его, как вдруг услышала низкий хриплый голос, раздавшийся у нее над головой.

— Поднимись и сядь сюда снова.

Эвелли, посмотрев Алеку в глаза, прикусила изнутри губу, а затем попыталась снова сесть к мужчине на бедра в таком же положении, как и раньше.

— Нет, не сюда.

Однако Алек остановил ее, и тогда, девушка наконец поняла, что он имел в виду — она должна была оседлать его.

Эвелли оперлась на его бедра и неловко опустилась вниз, находясь лицом к его лицу.

Это был первый раз, когда она самостоятельно насаживалась на его мужское достоинство, поэтому девушка действовала медленно и неуклюже. Эвелли посмотрела на Алека, словно прося его помощи, но он проигнорировал ее молчаливую просьбу. Мужчина лишь равнодушно наблюдал за действиями горничной, пока она пыталась вставить в себя его большой член.

После нескольких неуверенных телодвижений она, наконец, смогла вправить в свое узкое отверстие кончик его головки. Пенис был уже твердым и возбужденным, но если бы девушка неосторожно погрузила его в свою нежную чувствительную плоть, то могла бы навредить себе.

Эвелли медленно вдохнула и, закрыв глаза, аккуратно опустила бедра. Она чувствовала, как член Алека постепенно проникает в ее влагалище, до предела растягивая эластичные стенки, что вызывало не слишком приятные ощущения. Чем ниже она опускалась, тем больше внутри нее все сжималось.

— Угх!

Тело Алеко было достаточно крепким для того, чтобы получить поддержку, опираясь на его бедра, но действия горничной, находившейся в такой позе впервые, все еще были неуверенными. Она приняла в себя лишь половину его орудия, но не могла продвинуться глубже ни на малую толику.

Эвелли насадилась лишь на головку.

— И это все? — ехидно спросил Алек. — Ты должна опуститься до самого конца.

Сказав это, мужчина протянул руку и погладил грудь Эвелли. Его слова в отличии от действий прозвучали высокомерно.

— Ты не можешь?

Эвелли обернулась и посмотрела на Алека. Взгляд ее покрасневших глаз был прикован к нему.

— Тебе нужна помощь?

— Да.

— Попроси, и я подумаю об этом.

Алек беззаботно продолжил говорить:

— Разве это не твоя работа — принимать меня? Так что я собираюсь помочь тебе хорошо выполнять свою работу.

— Помогите мне.

— Помочь тебе в чем?

— Это... — Эвелли что-то неразборчиво пробормотала себе под нос, и Алек спросил:

— Внутрь?

— Войдите… Пожалуйста, войдите в…

В это же мгновение Алек схватил девушку за талию и с силой дернул вниз.

— Хах!

Алек резко вошел в нее до самого основания. Из уст девушки вырвался стон, больше похожий на крик.

— Двигай бедрами.

Эвелли содрогнулась от ощущения твердого члена, резко пронзившего ее. Ее голова опустела, и все, что она помнила, был лишь приказ ее господина. Эвелли начала покачивать бедрами. Девушка никогда не находилась в подобном положении, и ее движения все еще оставались чрезвычайно неуклюжими, но даже так она начала испытывала удовольствие.

Каждый раз, когда девушка двигала бедрами взад и вперед, с ее губ слетал очередной сладострастный стон.

Эвелли чувствовала себя крайне неловко, поднимаясь и опускаясь, сидя верхом на Алеке. Однако каждый раз, когда она колебалась, Алек бил ее по ягодицам. В его действия не было вложено много силы, однако этого было достаточно для того, чтобы Эвелли почувствовала себя так, словно задыхается.

— Ты собралась замуж?

— Аах! Хозяин!

— Да, я твой хозяин.

Шлепок.

Большие руки Алека шлепнули Эвелли по ягодицам.

— Так что ты будешь делать так, как я скажу.

— Я не могу...

— Ты не можешь?

— Да, я не могу. Я не могу...

До того как Эвелли успела договорить, Алек принялся грубо вдалбливаться в нее.

Его действия полностью отличались от того, как Эвелли сама двигала бедрами еще мгновение назад. Каждый раз, когда он быстро и грубо вторгался в ее влагалище, казалось, что мужчина собирается разорвать девушку изнутри.

По комнате эхом раздавались влажные звуки шлепков. Дыхание Алека тоже становилось все более прерывистым.

— Ты — собственность, которую я купил, слуга и принадлежишь мне.

Алек подозрительно усмехнулся.

— Хозяин, хозяин! А... Ах!..

Бедра Алека были единственным, за что Эвелли могла ухватиться, пока ее тело тряслось с дикой скоростью. Она стонала и плакала, когда он вдалбливался в нее. Девушка не могла думать о том, где она находилась, почему ее хозяин был таким, из-за чего он так сильно злился. В голове не осталось ни одной мысли. Сейчас ею руководили только инстинкты. Осталось лишь ощущение того, как он неумолимо вонзается вглубь нее.

Алек приподнял бедра с пугающей силой и потянул Эвелли вниз. Девушке некуда было бежать, она склонила голову.

Эвелли тяжело дышала.

Достигнув кульминации, тело горничной судорожно содрогалось, однако Алек, не дав ей и минуты на то, чтобы перевести дыхание, стал двигаться еще быстрее. Он с силой сжал Эвелли, которая, рефлекторно приподняв бедра, попыталась выпрямиться, чтобы освободиться от него.

— Хозяин, хозяин! Хааа!..

Дыхание девушки было прерывистым и тяжелым, ей казалось, что она может вот-вот умереть.

Когда Эвелли на мгновение высвободилась из крепких объятий Алека, ее тело повалилось вперед. Прежде чем она смогла отдышаться и приподняться, белая полупрозрачная жидкость потекла по ее бедрам.

Она думала, что должна сбежать.

Алек всегда брал ее грубо и безжалостно, но сегодня все было иначе.

— Ложись.

Однако суровый голос Алека снова лишил ее сил. Эвелли посмотрела на своего хозяина пустыми глазами.

Разве этого было недостаточно?

«Не думаю, что он позволит мне выйти замуж».

Как и сказал Алек, обязанностью горничной было служить своему господину. Это не было чем-то ужасным. Нет, это не могло быть несчастьем. Ну и что, если горничная чувствовала себя несчастной из-за своего рабского положения?

Эвелли прикусила губы, мысленно насмехаясь над собой.

— Ах… Хаа...

Эвелли тяжело дышала, пока Алек обнимал ее снова и снова. В итоге она вовсе не могла контролировать свое обнаженное тело, словно лежа под ним целую вечность. У девушки не осталось сил даже на то, чтобы издать усталый вздох.

Но в отличие от горничной, граф не выглядел хоть сколько-нибудь истощенным.

— В конце концов, ты сама стала двигать бедрами. Должно быть, тебе было хорошо.

Однако его слова звучали резковато и весьма отстраненно. Он поднял свой халат, лежавший неподалеку, и набросил на плечи. Затем подошел к Эвелли, которая лежала на кровати.

— Это...

Она наконец попыталась заговорить, но голос звучал слишком тихо.

То, о чем говорил граф, было инстинктивным действием, вызванным знакомым чувством удовольствия, которое он ей доставлял.

— Я впечатлен тем, как активно ты двигала бедрами, и твоей искренностью. Я готов рассмотреть твою просьбу о замужестве. Кто твой партнер? — спросил граф слегка искаженным голосом, а затем потянулся к груди Эвелли и тут же бесцеремонно схватил ее.

И пусть в действие мужчины не было вложено слишком много силы, Эвелли издала стон.

— Вы не знаете его, даже я скажу вам…

— Кто он такой?

Эвелли замешкала из-за столь резкого вопроса, оборвавшего ее слова. На мгновение у нее перехватило дыхание, и девушка не знала, что ответить. Словно понимая, что на самом деле произошло, Алек снова заговорил:

— Ты же не солгала мне в то время, как у тебя нет мужчины, за которого ты собралась выйти замуж, не так ли?

— Нет, он есть.

Даже если у нее никого не было, теперь Эвелли ничего не оставалось, как солгать своему хозяину.

«Все же я все равно не думала, что он позволит мне выйти замуж. По крайней мере не сейчас».

Эвелли мгновение молчала, а затем назвала первое имя, которое пришло на ум.

— Дэниель.

В отличии ожиданий Эвелли и обычной отрешенности, мужчина казался заинтересованный и был готов выслушать то, что собиралась сказать горничная.

Он слегка потер подбородок.

— Дэниель?

— Он торговец, и у него есть свое поместье. Дэниель Говард.

«Он не слуга, работающий в поместье, так что ему, вероятно, будет наплевать на простого торговца».

Алек провел кончиками пальцев по соскам Эвелли и вдруг крикнул:

— Есть кто-нибудь снаружи?

— Да, хозяин.

Эвелли удивленно распахнула глаза от столь внезапного действия. Если кто-то из слуг сейчас войдет сюда, то увидят ее, лежащей обнаженной на кровати. Лицо Эвелли покраснело от недоумения, и она схватила Алека за запястья, желая убрать его руки, которые дразнили ее грудь. В следующее мгновение раздался звук открывающейся двери и, как только образовалась небольшая щель, к счастью, Алек сказал:

— Нет необходимости входить, и мне нужно, чтобы вы привели кое-кого.

— Пожалуйста, скажите кто это.

— Дэниель Говард. Приведите его сюда.

Глаза Эвелин стали еще больше, чем раньше. Однако граф не обратил на это внимания и лишь сильнее сжал ее грудь.

***

Алек нарядил Эвелли в тонкий халат. Как только девушка надела его, похожее на прикосновение перышка ощущение мягко окутало все ее тело. Граф усадил Эвелли у себя между ног, и поскольку халат достаточно сильно прилегал к ее телу, если бы девушка слегка пошевелилась, то люди смогли бы увидеть ее обнаженную грудь. Алек коснулся ее кожи, неприкрытой тканью, словно поглаживая длинношерстую кошку.

Вся ее одежда была в полном беспорядке. И хотя наряд был недостаточно открытым для того, чтобы полностью оголить ее грудь, но и назвать закрытым его никак нельзя. Волосы Эвелли были растрепаны, на щеках — румянец, а на коже — красные отметины.

С первого взгляда можно было сказать, что она выглядела словно любовница, только что завершившая акт уединение со своим хозяином.

— Я слышал, в последнее время ты доставляешь множество товаров в замок?

Дэниель Говард, которого привели связанным, стоял на коленях перед кроватью.

Эвелли отвернулась, будучи не в силах смотреть ему в глаза. Она не могла поднять склоненную голову, чувствуя свою вину, что из-за нее Дэниеля привели сюда. Девушка продолжала шептать «хозяин», однако она не смела повышать голос, боясь разозлить его.

— Я слышал, что ты привозишь много посуды, в частности — тарелки и миски.

Дэниель застыл как вкопанный.

Эвелли видела, как его красивое лицо исказилось от страха.

— ... Да, это так…

Однако Алек был равнодушен.

— ... Ходят слухи, что это подделка.

— А? Что?.. Этого не может быть! Это просто смешно. Это действительно возмутительно.

Дэниель непрерывно качал головой, искренне отрицая это.

— Это просто невозможно! — сказал он, настаивая на своей невиновности.

Независимо от того, насколько он гнался за прибылью, будучи бизнесменом, никогда не осмеливался лгать.

— Так ты хочешь сказать, что я неправ? — Безразличным голосом спросил Алек.

Дэниель, который до этого заикался, замолчал. Он тяжело вздохнул, а затем снова поспешно заговорил:

— Нет, но я никогда не совершал ничего подобного. Пожалуй, всего один раз...

— Ты солгал мне, и это непростительно.

У Алека было хладнокровное выражение лица, без единого намека на снисходительность. Эвелли, сидевшая у него на коленях, с мольбой в глазах схватилась за подол его одежды.

— Нет, нет. Пожалуйста, не делайте этого.

Девушка изо всех сил умоляла его, но выражение лица Алека стало лишь суровее.

— Тебе вынесут наказание в соответствии с законом.

Глаза Эвелли внезапно широко распахнулись. Девушка выглядела настолько ошеломленной, будто не могла поверить тому, что видела лично. Впервые она поняла, почему люди боялись графа.

— Уведите его.

По его команде слуги грубо схватили Дэниеля. Пока парня утаскивали прочь, он продолжал сопротивляться. Эвелли, наблюдавшая за этой сценой, потеряв всякую надежду, опустилась на колени и вцепилась в ногу Алека.

— Это ложь! Это не имеет никакого отношения к Дэниелу. На самом деле я даже практически не разговаривала с ним. Мне не за кого выходить замуж!

Алек пристально посмотрел на Эвелли.

— Это моя вина! Вы знаете, что это моя вина! Не обвиняйте других за то, в чем я повинна.

— Тогда почему?

Эвелли не смогла ответить на его вопрос. У нее не было сил, чтобы ответить. Все, о чем она могла думать, — это о том, что невинного не следует наказывать.

— Пожалуйста, пощадите его. Дэниель невиновен.

Голос Эвелли дрожал.

— ... Ты хочешь, чтобы он жил?

— Да, хозяин.

— Тогда порадуй меня.

Девушка непонимающе посмотрела на Алека.

— Теперь в моих руках не только твой брак, но и его дальнейшая судьба.

Эвелли тут же поднялась с пола и поцеловала Алека. Это поцелуй был глубоким и грубым. Она не отвергла язык, проникнувший внутрь ее рта, а лишь крепче сплелась с ним. Алек углубил поцелуй и почувствовал вкус чего-то соленого.

Это были слезы.

Когда мужчина заметил, что Эвелли плачет, он прервал поцелуй.

Ее глаза были влажными.

В ее золотистых глазах блестели слезы, а грудь быстро вздымалась и опускалась. Дыхание Эвелли было прерывистым и хриплым, как будто она не могла отдышаться из-за слез, градом катившимся по ее щекам.

Эвелли вытерла слезы тыльной стороной ладони.

Она плакала, словно ребенок.

— Слухи, которые ходили, верны. Хозяин — безжалостный человек...

— Разве я когда-либо говорит тебе, что не безжалостен?

Вся эта ситуация была постыдной, разочаровывающей и пугающей.

Все эти эмоции были отчетливо видны в ее взгляде, когда из глаз катились слезы.

Алек пристально смотрел в глаза Эвелли.

— Пожалуйста, не причиняйте ему вреда.

Она ничего не знала о наказании, которое полагалось по закону, но боялась, что из-за нее с невиновным человеком может случиться нечто плохое. Девушка была очень напугана.

— Нет, нет, нет. Пожалуйста, не делай этого. Пожалуйста, Дэниель невиновен.

Эвелли непрерывно качала головой.

Алек какое-то время молча смотрел на нее, а затем сказал чуть более тихим голосом, чем обычно.

— Полагаю, именно я буду судить о том, виновен он или нет, — его голос звучал беспощадно.

Эвелли, которая тут же заметила изменения в выражении его лица, снова опустилась на колени.

— Я больше ни слова не скажу о браке.

Она заметила, как выражение лица Алека мгновенно изменилось, и поспешно продолжила свои говорить.

— Я никогда больше не попрошу вас о разрешении выйти замуж. Больше никогда. Так что, пожалуйста...

Эвелли взяла его большую руку и поцеловала пальцы. Ее взгляд был прикован к лицу хозяина.

— Я знаю, что я — ваша собственность и принадлежу хозяину.

Рука девушки была очень горячей.

Да, она на самом деле была собственностью Алека, но он знал, что действия, совершенные Эвелли, исходят не от чистого сердца. Она делала это лишь для того, чтобы помочь Дэниелю, который, казалось, был невиновен.

Это просто была отчаянная попытка улучшить его настроение.

Жест, в котором нет ни грамма искренности.

Алек посмотрел на Эвелли, затем медленно произнес:

— ... Ты знаешь, что я великодушен по отношению к тебе.

Эвелли ничего не ответила.

Неужели он имел в виду, что это максимум, который граф был готов простить ей?

Эвелли прикусила губу.

Девушка думала, что в следующее мгновение прозвучит предупреждение, что ее ждет такая же судьба, как и Даниэля, если она осмелится продолжить свои действия.

Однако граф просто отпустил ее.

— А теперь убирайся.

«Он проявил великодушие».

Это означало, что Дэниелю не причинят вреда.

Со вздохом облегчения, как только Алек закончил говорить, Эвелли направилась к двери. Девушка даже не оглянулась, прежде чем покинуть комнату.

Она не заметила, что не попрощалась и не попросила на это позволения у своего хозяина, хотя и была служанкой.

Горничные хотели узнать, что происходит в спальне их господина, и то и дело посматривали на Эвелли. То, что ими овладело любопытство, было вполне естественно, так как внезапно привели какого-то человека, и поднялась шумиха.

Они собрались вместе и стали шептаться.

Эвелли вытерла слезы, как только служанки вышли из комнаты. Но как бы девушка ни старалась успокоиться и перестать плакать, уголки ее глаз оставались влажными, и она чувствовала, что задыхается.

Избегая взглядов остальных горничных, Эвелли подбежала к окну, которое находилось на другой стороне уединенного коридора. Пока девушка пыталась успокоиться, позади нее раздался нежный голос.

— Эвелли.

Вздрогнув, она обернулась. Голос принадлежал принцессе.

Она была доброй госпожой.

— ... Там так шумно. Ты плакала?

Эвелли почувствовала, что готова разреветься от спокойного голоса принцессы — так же, как и от порывов ветра, дувшего через окно. На ее глазах навернулось еще больше слез, словно ее печаль вот-вот хлынула бы наружу. Но девушка изо всех сил сдерживала плач.

Эвелли завидовала Роуз и ненавидела ее. Однако то, что из-за оказанной услуги она не могла возненавидеть ее искренне всем сердцем, девушка чувствовала еще бо́льшую горечь. Она винила себя за то, что была достаточно глупа, чтобы ревновать к доброй принцессе, но со временем все эти чувства притупились. Чувство вины за ненависть к кому-то другому утихло, оставив осадок, и только ревность господствовала над ней.

— Почему ты плачешь?

Глядя на то, как Роуз снова с добротой относилась к ней, Эвелли стало очень стыдно за себя.

Было время, когда горничная не хотела, чтобы принцесса ненавидела ее…

На самом деле, Эвелли и сейчас испытывает те же чувства. Она не хотела ненавидеть Роуз или быть ненавидимой ею. Она желала вернуться к началу — до того момента, как отношения ее хозяина, принцессы и самой Эвелли еще не изменились.

Горничная колебалась, а затем сказала:

— Мне жаль, что я престала перед вами в таком виде.

— Все в порядке. На самом деле, это секрет, но я тайно плакала, когда была ребенком. Моя гордость была уязвлена, когда я показывала эту свою сторону, поэтому никогда не делала этого прилюдно.

Эвелли посмотрела на принцессу и смутно догадалась, что, должно быть, ее жизнь отличалась от большинства членов королевской семьи. Иногда ее слова звучали достаточно резко, но временами в ее смехе была слышна тень насмешки над самой собой и одиночество. Не поэтому ли она была так внимательна к ней, простой горничной?

— Мне жаль. Мне очень жаль.

«Мне жаль, что я ненавижу тебя. Я ненавидела тебя, потому что сама была слишком жалкой и слабой. Я извиняюсь не за то, что плачу. Мне просто жаль».

Роуз улыбнулась Эвелли и протянула ей что-то. Это был маленький тканевый мешочек.

— Хочешь немного?

Эвелли вопросительно посмотрела на Роуз, как бы спрашивая, что это, и принцесса продолжила говорить:

— Это мешочек с конфетами. Когда ты в депрессии, съев что-нибудь сладкое, сможешь почувствовать себя лучше.

Роуз жестом показала Эвелли, чтобы та взяла его, но горничная была в сомнениях, не решаясь принять сладости. После того как принцесса махнула рукой, давай понять, чтобы Эвелли быстро забрала угощение, горничной ничего не оставалось, как забрать мешочек с конфетами.

— Вы любите сладкое?

Именно Роуз была той, кто частенько ела приторно-сладкие десерты.

— Сладость может существовать лишь потому, что мы знаем, какова на вкус горечь. Если человек не знает вкуса горечи, он не сможет наслаждаться сладостью.

Эвелли моргнула, услышав, казалось бы, невнятный ответ принцессы.

Глядя куда-то вдаль в окно, Роуз продолжила:

— Я думаю, это похоже на медаль, у которой две стороны: лицевая не может существовать без обратной. Поэтому боль — это единственный способ, с помощью которого счастье может иметь какую-либо ценность. Только через невзгоды мы можем понять важность счастливого исхода. Если бы все в мире было сладким, люди не ели бы торт и не удивлялись тому, насколько он сладкий. Они бы даже не знали, что такое сладкое. Когда я думаю об этом таким образом, чувствую, что могу вынести часть боли и страданий, через которые прохожу.

Выражение ее лица было решительным, а голос — четким и уверенным.

Роуз повернулась к Эвелли.

— Ты так не думаешь?

Взгляд принцессы был таким ослепительным, что Эвелли на мгновение почувствовала себя ошеломленной.

— Так что, пожалуйста, не грусти слишком сильно.

Эвелли кивнула, как бы говоря, что не будет, однако всю ночь продолжала лить горькие слезы

Девушке было так грустно, но она даже не могла точно определить, что именно ее так огорчило, и просто позволила слезам непрерывно стекать по ее щекам.

Это была долгая ночь, наполненная множеством женских слез.

***

— Я опаздываю.

Эвелли наспех подвязала волосы и вздохнула.

В последнее время у нее были проблемы со сном, потому что она слишком много думала, но с прошлого вечера плакала всю ночь и не сомкнула глаз.

В результате проснулась позже обычного и опаздывала.

Эвелли закончила свои приготовления и поспешила к двери, где столкнулась с Оливией, которая торопливо бежала к ней, окликнув:

— Эвелли!

Она видела, как слуги и горничные бежали за ней как сумасшедшие. Почему-то это утро показалось гораздо более оживленным, чем обычно.

— Эвелли, ты видела принцессу?

— Да, вчера...

— Нет, сегодня!

Лицо Оливии побелело, когда Эвелли сказала, что в этот день не видела госпожу.

— Принцесса исчезла.

— С ней было все в порядке....

«Я думаю, это похоже на медаль, у которой две стороны: лицевая не может существовать без обратной. Поэтому боль — это единственный способ, с помощью которого счастье может иметь какую-либо ценность. Только через невзгоды мы можем понять важность счастливого исхода...».

Внезапно Эвелли вспомнила вчерашние слова принцессы. Затем, вспомнив и решительный взгляд принцессы, она ахнула.

Девушка застыла в удивлении и медленно казала:

— … Она ушла?

— Да. Я нигде не могу найти ее.

Бах.

Эвелли почувствовала, как будто тяжелый груз спал с ее сердца.

Голос Оливии, который призывал Эвелли искать принцессу вместе с ней, пронесся мимо ее ушей словно ветер.

***

Принцесса исчезла.

Она находилась за пределами замка, когда все взгляды были прикованы к Алеку, Эвелли и Дэниелю.

Слуги в замке были обеспокоены исчезновением принцессы и тут же отправились на ее поиски, но по какой-то причине Алек просто продолжал повторять:

— Давайте подождем и посмотрим.

Однако даже по прошествии четырех дней местонахождение принцессы оставалось неизвестным, и в конце концов Алек приказал рыцарям разыскать ее.

Он мобилизовал войска и обыскал все вокруг, но никаких известий о принцессе не было получено.

И примерно в то же время Эвелли нашла листок бумаги, спрятанный глубоко в ящике стола в ее комнате.

Эвелли умела читать и писать. Этому ее научила мать. Она рассказала об этом принцессе, которая посчитала это удивительным и внимательно выслушала ее рассказ.

Для простолюдина было необычно знать письменность. Отец сказал Эвелли, что когда-нибудь умение писать поможет ей в жизни, и мать научила ее писать. Конечно, она не владела этими умениями в совершенстве, но немного умела читать и писать.

[Для тебя].

Эвелли прочитала текст, написанный на листке. Это была всего лишь одна короткая строчка.

[Мне жаль, что я все оставила тебе].

И хотя принцесса не указала адресата, Эвелли сразу поняла, кого она имела в виду.

И в этот момент она также поняла, что принцесса никогда не вернется. Что она имела в виду, сказав, что оставляет все позади?

Эвелли время от времени размышляла над словами записки. Когда она мыла, шила и убирала в доме, слова, казалось, снова и снова всплывали в ее голове и сотрясали ее разум.

Принцесса исчезла, и в замке царило смятение.

Из-за внезапного плотного графика Алека у них не было возможности нормально поговорить, и отношения между ними оставались на том же уровне, как и в тот день, без каких-либо изменений. Теперь, когда принцессы не стало, какой смысл ей обижаться и расстраиваться из-за сложившейся ситуации? Ее хозяину или даже ей самой было все равно.

Эвелли думала, что ее отношения были подобны спутавшейся нити.

Клубок, который еще предстоит распутать.

Если никто не решится распутать его, то он так и останется спутанным навечно.

«Я скучаю по нему».

Тем не менее, Эвелли хотела увидеть Алека.

Она так сильно хотела его увидеть, что это сводило ее с ума. Она ненавидела его — мужчину, который не мог полностью принадлежать ей. Она ненавидела его за то, что он наказывал невинных людей и делал с ней множество нехороших вещей; за то, что заставил ее разочароваться...

Ненависть и разочарование. Этого уже не изменить. Так же, как и тот факт, что она хотела его увидеть.

Может быть, любовь — это не то чувство, которое вы испытываете к человеку из-за того, что он хорош и прекрасен.

Это чувство возникает всему вопреки.

Обида и тоска.

Как лицевая и оборотная стороны медали, как сладость торта и горечь чая. Нет, это так же сложно, как извилистая узкая дорожка.

Все эти мысли терзали Эвелли и разрывали на части.

Она не могла перестать снова и снова прокручивать их в своей голове.

«О чем же я думаю?».

— Ха...

Когда Эвелли, тяжело вздыхая, наводила порядок в офисе, в комнату внезапно вошел Алек.

Прошло много времени с тех пор, как она видела его лицо, но Эвелли не могла улыбнуться, как обычно.

— ... Когда вернется ваша жена?

Алек усмехнулся и сказал:

— Я дал ей все, что обещал.

Эвелли думала, что ее хозяин знает обо всем. Точно так же, как он знал о ночных прогулках принцессы, графу должна быть известна причина, по которой она исчезла. Тот факт, что он начал искать принцессу не сразу, означал что, должно быть, он хотел выиграть для нее время, чтобы дать сбежать.

«Так по какой же причине ты отпустил принцессу? Сделал ли ты это из-за того, что слишком сильно любил ее?».

Разве не из-за этого он позволил ей сбежать?

Несмотря на то что Эвелли считала это нелепым, это всколыхнуло ее разум, который метался, словно корабль, встретивший на своем пути штормовой ветер и непослушные волны.

Алек прошел мимо Эвелли. Как только он потянулся к ручке, девушка снова задала вопрос, словно стараясь схватиться за него. По какой-то причине ее голос звучал немного грустно.

— Вы куда-то собираетесь?

— Я вернусь.

Походкой, такой же стоической и равнодушной как и его голос, ее хозяин снова скрылся из виду.

Казалось, что принцесса больше не вернется.

Должно быть, что-то произошло.

Эвелли слышала, что кто-то из слуг видел, как принцесса тайно сбежала.

Что тогда делать хозяину?

Обзаведется ли он новой женой?

Неопределенные и беспочвенные слухи распространились по замку с бешеной скоростью, словно чума. Единственными, кто хранил молчание, были Эвелли и Алек.

Девушка намеренно не выражала своих смешанных чувств. Вместо этого, когда у нее было время, она лежала в постели и перечитывала письмо, оставленное в ящике ее стола.

«Мне жаль, что я все оставила тебе».

Что, черт возьми, она оставила?

Девушка продолжала беспокоиться о множестве неразрешенных вопросов.

Эвелли вскочила на ноги, когда кто-то из слуг сказал, что ее ищет граф.

Алек сидел за своим рабочим столом, когда она вошла в его кабинет. Увидев ее, мужчина указал глазами на маленький столик в углу. Она села на стул, стоявший перед ним.

На столе стояла чашка только что налитого чая и аккуратно разложенное печенье. Эвелли была сладкоежкой, но не могла заставить себя съесть ни кусочка печенья прямо сейчас.

Она протянула руку и обхватила чашку, и тепло растеклось по кончикам ее пальцев. Слабый аромат пронесся в воздухе и эхом отозвался в ее носу.

Эвелли слегка поводила кончиками пальцев по поверхности чашки и медленно сказала:

— Ваша жена не вернется ... никогда?

В этот раз вопрос звучал несколько иначе.

Слова прозвучали немного резко, но в ее спокойном голосе была уверенность.

— Даже если это так…

Ответ прозвучал на удивление просто.

Алек встал и направился к столу, за которым сидела Эвелли.

Он остановился непосредственно перед ней.

— Это не имеет никакого значения.

Алек протянул к ней руку. Он схватил Эвелли за подбородок, не отрывая от нее взгляда.

От внезапного действия и силы, которую вложил граф в свою руку, глаза горничной расширились, но она была так потрясена его настроением, что замерла на месте.

В конце концов его губы угрюмо приоткрылись.

— Тогда ты займешь место принцессы.

Занять ее место?

Стать заменой принцессы?

Глаза Эвелли заметно дрогнули, когда она спросила в оцепенении.

— Что вы имеете в виду? Пожалуйста, объясните.

И все же она не избегала взгляда его синих глаз, а смотрела прямо в них — с притворным безразличием.

В комнате повисла тишина, атмосфера была странной, словно натянутая струна, которая вот-вот лопнет. Никто из них не проронил ни слова, но казалось, их глаза говорили намного больше, чем слова.

От этого зрительного контакта становилось еще труднее дышать. Вскоре, словно глоток свежего воздуха, раздался голос дворецкого, прозвучавший за дверью.

— Господин, поступил вызов из императорского дворца. Они говорят, что это срочно.

Услышав голос, снова зовущий его, Алек отпустил подбородок Эвелли. Затем ясным голосом он сказал:

— Я расскажу тебе подробности позже. Просто знай, что так и будет.

— А как насчет … моего мнения? — Эвелли спросила покорным голосом и закусила губу.

— Ты можешь высказать свое мнение, если тебе есть что сказать. Но если оно пойдет вразрез с моими желаниями, я не буду слушать.

Сказав это, Алек вышел из комнаты.

Эвелли сидела неподвижно, не в силах даже нормально дышать. У девушки перехватило дыхание, словно она вот-вот расплачется. Дрожащими руками она поднесла чашку ко рту, и ароматный чай потек между ее губ. Горьковато-сладкое послевкусие заставило слегка покалывало ее язык.

[Мне жаль, что я все оставила тебе.]

На мгновение чашка выскользнула у нее из рук.

Чпоньк!

Раздался резкий звук, и стекло разбилось, но глаза Эвелли были устремлены вперед.

Это было оно.

Вся головоломка, казалось, сходилась воедино. Казалось, что каждое слово, сказанное ей принцессой, каждая деталь начала приобретать смысл.

«Ты хочешь пойти куда-нибудь вместо меня? У нас одинаковый цвет волос, так что никто не узнает, если ты притворишься мной».

«Может быть, они даже не заметят, если я умру или исчезну. Ты запомнишь мое лицо?»

Вот почему она не присутствовала ни на одном официальном мероприятии.

«Значит, ты займешь место принцессы».

Эвелли горько рассмеялась.

Ее хозяин собирался сделать ее принцессой, или, скорее, собирался заставить ее жить, притворяясь принцессой.

Эвелли вскочила со стула. Она услышала, как что-то хрустнуло под ее ногами. Осколок, на который она наступила, разлетелся на мелкие кусочки.

Девушка наконец поняла, что чашка разбилась, и поспешно опустилась на пол. Затем начала убирать осколки стекла голыми руками.

— Ах!

Она почувствовала укол, за которым последовала боль, и поднесла пальцы ко рту. Кровь сочилась из пореза, и девушка чувствовала металлический привкус на кончике языка.

Это был не первый раз, когда она порезала руку, но казалось, сейчас боль была сильнее, чем когда-либо. Может быть, она испытывала боль не из-за пореза. Возможно, это было разбито что-то внутри нее, чего нельзя было увидеть.

Было больно находиться рядом с ним.

Пока Эвелли не отдала Алеку свое сердце, с ней все было в порядке. Оказалось нетрудно просто спать с ним. Единственное, что доставляло неудобство, так это ее тело, принимавшее напор и силу этого мужчины.

Но в какой-то момент ее сердце начало страдать.

Эвелли стала той, кто каждый раз сомневалась, думает ли ее хозяин о принцессе, пока смотрел на нее. Вот почему девушка попросила его называть ее по имени.

Может быть, она инстинктивно предчувствовала, что это произойдет. Каково было бы жить на месте Роуз?

«Я действительно буду той, кого он обнимет, или он будет думать о Роуз, обнимая меня?».

Однажды бродячий артист рассказал ей историю о принце и нищем. Это была старая история о двух похожих людях, чьи жизни в одночасье полностью изменились. В детстве она слушала его с большим интересом. И никогда не думала, что эта история станет ее реальностью.

***

В тот вечер, как только он вернулся из императорского дворца, Алек отправился навестить Эвелли.

Однако прежде чем он успел что-либо сказать, она заговорила первой.

— Я хочу попросить вас об одолжении.

— Каком?

— Вы говорили, что выслушаете меня, поэтому, пожалуйста, убедитесь, что вы это сделаете.

Выдержав его пристальный взгляд, она тихо начала заранее заготовленные слова:

— ... Я хотела бы рассказать об этом своей покойной матери.

Эвелли не нужно было говорить, о чем именно шла речь, Алек и так смог все понять.

— Сделай это. — Его ответ был еще холоднее, чем ожидалось. — Не задерживайся слишком сильно.

— Да, хозяин. Я скоро вернусь. Это моя работа, и я подумала, что вам следует знать.

Вероятно, если бы она рассказала об этом своей матери, та ответила бы: «Живи жизнью, полной любви».

Да, она пыталась жить жизнью, полной любви.

Однако не хотела быть чьей-то заменой.

У Эвелли не хватало решимости жить с кем-то, кто видел в ней замену другой женщины.

Девушка не была уверена, что не полюбит его еще сильнее.

И больше всего она презирала себя за то, что любила его.

Поэтому Эвелли решила сбежать.

— Большое вам спасибо. Я отправлюсь в путь завтра.

Во всяком случае, она не была горничной от рождения. Она не испытывала гордости, работая на эту семью, как у Шарлотты, и не ненавидела такую жизнь, но и симпатии к ней не питала.

Что ж, она просто хотела сбежать сейчас, когда больше не могла выносить этого.

***

Замок, озаренный солнечными утренними лучами, выглядел больше, чем когда-либо.

Стоя перед большими главными воротами, Эвелли крепко держала свой небольшой багаж.

Да. Она и раньше уходила отсюда по той же причине, но теперь ее шаги были значительно тяжелее.

Горничная, которая пришла проводить Эвелли, дала ей немного денег. Однако Эвелли не хотела принимать их, поскольку, как ей казалась, это была достаточно большая сумма.

— Все действительно хорошо.

— Со мной тоже все в порядке.

— В этот раз все действительно в порядке. Пожалуйста, в последний раз...

— Пожалуйста. Это приказ старшей горничной.

Неохотно взяв деньги, Эвелли склонила голову.

— Спасибо.

— Не за что.

Эвелли низко поклонилась горничной.

— Ты всегда была благодарной.

Горничная махнула рукой и ушла.

— Не благодари меня. Это не я дала тебе их.

Эвелли подняла глаза в сторону тихого приглушенного голоса, но горничная уже была внутри особняка.

Девушка медленно окинула взглядом бескрайний замок.

Она проработала здесь целых три года, с тех пор как ей исполнилось шестнадцать лет. У девушки было много хороших воспоминаний об этом месте... Так же, как и плохих.

Она оставила Брианне письмо, написанное дрожащей рукой и не совсем опрятным почерком, но не знала, сможет ли подруга его прочитать. Оно было хорошо спрятано, и она, вероятно, найдет его спустя долгое время.

Содержание письма было простым. Она велела Брианне забрать себе оставшуюся часть ее зарплаты. И…

«Пожалуйста, будь счастлива с человеком, которого ты любишь».

Эвелли больше всего беспокоилась о том, чтобы оставить Брианну позади. Через некоторое время, когда все успокоится, она снова сможет увидеть ее.

Эвелин задумалась.

Несмотря на то что девушка уже приняла решение, ее ноги двигались с трудом.

Ей казалось, что она оставляет здесь слишком большую часть себя. Но очень хорошо знала, что ей следует уйти, прежде чем отдаст этому месту еще больше.

У Эвелли разрывалось сердце.

Но только потому, что это причиняло боль, она не могла позволить своему сердцу взять над ней верх и остаться. Даже если сейчас ей было больно, она должна была избавиться от будущего, наполненного неопределенными чувствами и неразрешенными вопросами.

— … Я могу это сделать.

В качестве напоминания о данном себе обещании Эвелли отрезала свои рыжие волосы, как только покинула замок.

Чем дольше принцесса отсутствовала, тем тише становилось в замке.

Люди перешептывались, но ни у кого не хватало смелости говорить о Ее Высочестве е в присутствии Алека.

Если бы ее похитили, то явно были бы выдвинуты какие-либо требования. Если бы ее убили, то тело уже было бы найдено. Но поскольку ничего из этого не последовало, мысль о том, что принцесса могла сбежать, казалась наиболее правдоподобной.

Кроме того, один из слуг охотно рассказывал, что именно в ту ночь видел, как кто-то выскользнул из сада, окружающего поместье. Сначала он якобы подумал, что это призрак, но потом заподозрил, что это могла быть жена хозяина и, учитывая обстоятельства, остальные согласились с его предположением.

Когда Астине сообщили новости о принцессе, ее отец отправил письмо, в котором выразил свое сожаление. Но больше всего он внимания уделил тому, что все договоренности между странами, касающиеся этого брака, должны быть обнародованы.

Люди прищелкивали языками, говоря: «Он действительно бессердечный отец, который даже не знает, куда исчезла его собственная дочь». Хотя правитель Астины и сообщил, что еще несколько месяцев посвятит ее поискам, а затем принцесса будет считаться погибшей или же пропавшей без вести.

Некоторым людям было жаль Алека, чья жена сбежала, но сам граф ничуть не возражал против такой их реакции.

Он просто занимался своими обычными делами, тренировался и регулярно наведывался в императорский дворец.

Солдаты, отправившиеся на поиски принцессы, все еще искали ее, но, по крайней мере, в самом замке все было спокойно, как будто ничего и не случилось.

***

Сидя за своим столом в кабинете, Алек поднес чашку ко рту. Затем он произнес имя девушки:

— Эвелли.

Когда он снова позвал девушку по имени, другая горничная открыла дверь и вошла.

— Эвелли сейчас нет, она в отпуске.

«О, совершенно верно».

— Когда Эвелли вернется?

— Я не уверена... Она совсем недавно ушла, так что, вероятно, будет отсутствовать еще несколько дней.

Вчера Алек задавал точно такой же вопрос, а это был лишь первый день отсутствия его личной горничной.

— Прошло много времени с тех пор, как она ушла. Я ошибаюсь? — добавил Алек слегка раздраженным тоном.

Служанка усмехнулась и невнятно произнесла:

— На самом деле не так уж много...

— Хорошо. Убирайся.

Устлало потирая виски, Алек заметил закладку в своей книге. И в этот момент в памяти отчетливо раздался звонкий голос девушки, чье имя он произносил.

Девушка, которая была такой прилежной, что он подумал, что она очень шумная.

«... Вы уверены?».

Когда он сказал ей оставить закладку и уйти, то увидел, как девушка ярко улыбается и радуется его словам.

Что в этом такого особенного? Даже если вспоминать любой другой день, Эвелли всегда много болтала о разных вещах, находясь рядом с ним. Сначала она казалась немного застенчивой, но позже стала более разговорчивой.

«Хозяин!».

Так его называла Эвелли и улыбалась.

Ее печальные глаза прищуривались в форме полумесяца…

— ... Без тебя здесь так тихо.

Казалось, воздух как-то потяжелел с тех пор, как Эвелли, которая постоянно шумела где-то поблизости, не было рядом.

— Стоит остановиться.

Алек приподнялся, убирая то, на что смотрел. Как только он вышел из комнаты, слуга последовал за ним. Возможно, Эвелли была ниже ростом и меньше других служанок, что позволяло ей передвигаться тише, чем остальным. Тихий стук ее туфель по полу, бывало, звучал очень звонко.

Алек внезапно повернулся и посмотрел на горничную. Служанка склонила голову, как только их взгляды встретились. Это зрелище снова напомнило ему об Эвелли. Когда она встречалась с ним взглядом, то пристально посмотрела на него, а затем, мгновение спустя, удивлялась и склоняла голову. Однако позже она перестала избегать его взгляда.

Он не испытывал к этому ненависти.

Он не ненавидел ее взгляд, устремленный к нему.

Когда Алек подошел к ванной комнате, там была еще одна горничная, которая пришла, чтобы позаботиться о нем во время купания.

— Тебе не нужно ждать.

Изначально граф нечасто просил своих слуг помочь ему с купанием. Но даже когда делал это, он не позволял им видеть свое обнаженное тело. Он не считал необходимым демонстрировать свои скрывавшиеся под одеждой шрамы прислуге. Граф не стыдился этих шрамов, но и не гордился ими. Это были просто отметки, напоминавшие о его борьбе за выживание.

Когда он залез в ванну, теплая вода, казалось, смыла с него навалившуюся усталость. Он лениво откинулся назад. Когда мужчина медленно закрыл глаза, в его голове снова вспыхнул яркий голос.

«О, это я не падала — я просто собиралась подойти ближе!».

Вспомнив нелепое оправдание девушки, Алек, сам того не осознавая, расхохотался. Как бы то ни было, Эвелли умела бормотать и выкрикивать странные слова, когда оказывалась в затруднительном положении.

Рука, которая тщательно мыла его тело. Глаза, в которых была паника. А потом девушка споткнулась и упала в его объятия…

— Время тянется так медленно, — тихо Алек произнес, думая об Эвелли.

***

Девушка шла по тропинке сквозь густой лес. Ветер взъерошил ее волосы, когда она сняла капюшон плаща. Ощущение ее локонов, мягко касающихся лица, было очень приятным.

Однако в конце концов она снова накинула капюшон на голову. Девушка должна была быть бдительной на случай, если кто-то следит за ней.

Ее шаги были тяжелыми, но она продолжала усердно передвигать ногами. Эвелли не знала точно, сколько у нее осталось времени.

Недалеко от лесной дороги Эвелли увидела тихую деревню. Это было место, где все знали друг друга.

Когда-то Эвелли развеяла прах своей матери в глухом лесу у этой деревни.

Она остановилась перед дверью какого-то дома и постучала в нее. Через некоторое время послышался нежный голос.

— Кто там?

Эвелли, увидев знакомое лицо, осторожно одернула капюшон.

— Тетя Джулия! Это я. Эвелли.

— Эвелли? Твои волосы...

Когда тетя слегка вздрогнула от удивления, Эвелли почувствовала себя неловко и почесала затылок. Джулия, которая с любопытством наблюдала за девушкой, отошла от шока и впустила ее внутрь.

Как только они оказались в доме, теплое и нежное чувство окутало тело. Подобное невозможно было ощутить в большом роскошном замке.

— Ты получила еще один отпуск? Почему у тебя такие волосы? Почему ты скрыла лицо под плащом?

Множество вопросов в произвольном порядке слетали с уст женщины.

— Нет, нет, нет, давай сначала поедим.

Джулия пыталась заставить Эвелли сесть за стол, но девушка улыбнулась и покачала головой.

— В еде нет необходимости. Я зашла, чтобы встретиться с тобой. Может быть, мы еще долго не сможем видеться.

— Почему бы нам сначала не перекусить и не поговорить позже?

В одно мгновение на столе начали появляться аппетитные блюда. В дополнение к мягкому тушеному мясу с горошком и хлебом, а также домашнему вяленому мясу.

Воздух наполнился симфонией аппетитных запахов. Это был приятный насыщенный аромат. Что-то теплое и домашнее в нем заставило Эвелли расчувствоваться.

Когда она взяла тушеное мясо и отправила его в рот, девушке захотелось плакать.

Эвелли не могла есть и просто держала ложку.

— Что не так?

Эвелли мгновение поколебалась, а затем ответила на успокаивающий,нежный голос Джулии.

— Ммм... Я сбежала из поместья, в котором работала.

— Почему? Они издевались над тобой? Они сделали с тобой что-то ужасное?

— Нет. Они не сделали мне ничего плохого, но я больше не могу там оставаться. Я не знаю, когда это будет, но они, вероятно, начнут меня искать. Я собираюсь сбежать до того, как это произойдет.

Эвелли не знала, когда сможет вернуться сюда снова.

Джулия на мгновение пристально посмотрела на девушку и мягко сказала:

— Давай сначала поедим, а затем переночуешь здесь.

Эвелли хотела поскорее убраться отсюда, потому что думала, что станет помехой для тети, если слишком сильно задержится у нее.

— Нет, они могут скоро найти меня здесь. Мне нужно уехать подальше. Если я останусь надолго, они могут каким-то образом навредить тебе

— Нет, останься.

Джулия с теплом посмотрела на Эвелли. Девушка молча улыбнулась. На мгновение она почувствовала, что хочет успокоиться в теплых объятиях домашнего очага.

— Куда ты направляешься? — спросила Джулия нежным голосом.

— Я собираюсь пересечь океан и отправиться куда-нибудь подальше. Если я уеду достаточно далеко отсюда, они не смогут меня найти. Когда все немного уляжется, я вернусь в деревню и останусь здесь, если это будет возможно.

— Я понимаю. Было бы лучше, если бы ты позже вернулась в деревню. Я здесь, и это — то место, где ты раньше жила.

Эвелли кивнула и добавила веселым голосом:

— Я не хочу, чтобы меня поймали. Беглых рабов обычно обезглавливают, если, конечно, поймают.

— Ах, Эвелли.

Джулия притянула Эвелли в свои объятия. Девушка словно ребенок закрыла лицо руками.

— Я в порядке. У меня есть мои маленькие звездочки, чтобы защитить меня.

Эвелли взглянула на звезды, сияющие за окном.

— Я думаю, что прошло уже больше недели.

Несмотря на то что это замечания было сделано без упоминания имени, все прекрасно поняли, о ком шла речь.

«Эвелли. Это снова Эвелли, не так ли?».

Все, что София могла сделать — это перебирать кончиками пальцев, наблюдая за лицом своего хозяина.

«Эвелли... Почему эта девушка до сих пор не вернулась?».

Алек приставал к слугам с расспросами с тех самых пор, как Эвелли уехала в отпуск, постоянно выпытывая, когда она вернется. Несколько раз в день он спрашивал, сколько времени прошло с тех пор, как ушла Эвелли. Всякий раз, когда это случалось, служанки нервничали, переживая, что он может разозлиться и ударить их.

Потому что в последнее время настроение графа становилось все хуже, особенно каждый раз, когда он упоминал Эвелли.

К тому времени, как прошла неделя, он, казалось, посуровел. Голос мужчины стал намного ниже, чем обычно, и искаженный тон ярко выражал его недовольство. Такими темпами, если Эвелли не вернется, он накажет их всех.

Суровое лицо Алека было еще более пугающим.

София очень осторожно заговорила:

— ... Да. Я уверена, что она скоро вернется.

— С ней что-то случилось?

— ... Я не знаю.

Откуда она могла знать?

София молча взглянула в лицо своему хозяину.

— Я думаю, что прошло уже достаточно много времени. Кто был последним, кто видел Эвелли?

— Я слышала, что одна из горничных видела ее перед отъездом.

Алек устало закрыл глаза. Затем, сжимая виски кончиками пальцев, сказал:

— Иди и позови эту горничную.

— Да, сэр.

София тут же вышла за дверь и позвала горничную.

Просто находиться в одной комнате с графом было совершенно невыносимо.

Через несколько минут в кабинет Алека вошла горничная. Она знала его с тех пор, как он был ребенком, и прежде чем она смогла вежливо поприветствовать его, Алек первым спросил:

— Ты видела Эвелли перед ее отъездом?

— Да, это так.

— Разве она не говорила о том, куда пошла, или когда собиралась вернуться?

Служанка моргнула, словно пытаясь вспомнить то время.

— Тогда я передала ей деньги, которые дал мне господин. Она отказывалась принять их до последней минуты.

— Было ли что-нибудь странное в ее поведении?

— Единственное, что может быть немного странным, — это то, что она поблагодарила меня. Она всегда была благодарной девушкой, но в тот раз говорила так, словно я собираюсь покинуть свой пост, и она больше меня не увидит...

Горничная закончила рассказ, с любопытством наклонив голову, но Алек ничего не сказал.

Когда в комнате воцарилась тишина, мужчина расхохотался. Но в конце его смех звучал устрашающе.

«Хозяин — возмутительный человек. Очень возмутительный... Возмутительный…».

Алек отчетливо вспомнил выражение лица Эвелли в тот момент, когда она говорила это.

Ее дыхание было прерывистым и хриплым, она даже не могла как следует закончить предложение. Ее глаза были влажными от слез, а взгляд выражал неприкрытые негодование и разочарование.

От возмущения она настолько прерывисто дышала, что не могла вымолвить ни слова. Ее глаза были влажными и полными слез, а во взгляде читались обида и разочарование. Это было похоже на выражение собаки, которая ожесточилась перед тем, как укусить своего хозяина и сбежать.

Эвелли привыкла быть застенчивой, но говорила и делала все, что хотела.

Алек никогда не мог бы забыть ее глаза…

— Я думаю, ты все неправильно поняла.

— Да?

— Это не ты покинула свой пост — той, кто ушла от нас, была она.

Он снова мрачно улыбнулся.

— Эвелли слишком молода, чтобы уйти на пенсию... — сказала горничная.

— Даже если придется мобилизовать все войска, приведите ее ко мне любыми способами, — холодно приказал Алек, и его улыбка тут же исчезла, словно сброшенная с лица маска.

«Вы уже говорили, что выслушаете меня, поэтому, пожалуйста, убедитесь, что вы это сделаете».

Она собиралась сбежать с того момента, как заговорила о своей покойной матери. С того момента, как она рассказала ему эту историю…

Дворецкий, ожидавший в углу кабинета, осторожно переспросил, сомневаясь, что правильно расслышал слова внезапного приказа:

— Тогда оставшиеся войска?..

— Неужели так сложно понять слово «все»? Используй всех, кто есть.

Окончание этих слов звучало очень сурово.

— Доставьте ее в целости и сохранности, не повредив ни единого волоска.

На лице дворецкого отразилось смятение.

Когда принцесса исчезла, его хозяин использовал для ее поисков всего несколько человек. Однако теперь граф мобилизует абсолютно все свои войска, чтобы привести сбежавшую горничную.

Увидев решительное выражение лица своего хозяина, дворецкий мог только склонить голову и покорно сказать: «Понял».

***

На обеденном столе стояло множество восхитительных на вид блюд.

Служанки могли приступить к приему пищи только после того, как хозяин закончит свою трапезу, но по какой-то причине казалось, что их господин и вовсе не намеревался притрагиваться к еде. Он даже не дотронулся до столового серебра, чтобы попробовать изысканные блюда.

— То, что они до сих пор не нашли ее, вообще имеет хоть какой-нибудь смысл?

Слуги не могли ответить на вопрос, произнесенный сердитым голосом. Они просто застыли в страхе.

Граф был прав: поиски маленькой девчонки заняли намного больше времени и оказались труднее, чем они думали.

Мужчина начал искать ее через несколько дней после того, как Эвелли сбежала, так что отставал всего на несколько шагов и, самое главное, он не знал, куда Эвелли собиралась отправиться.

Алек бросил письмо, лежавшее на обеденном столе, на пол.

Он все еще не смотрел на Брианну, которая стояла перед ним на коленях.

— Хозяин, пожалуйста... — испуганно взмолилась лучшая подруга Эвелли.

«Дорогая Брианна. Мне жаль. Ты можешь забрать себе всю мою оставшуюся зарплату. И я искренне желаю тебе счастья. На этом все».

Таково было содержание письма, оставленного Эвелли.

Как только Алек заметил, что она долго не возвращается, он приказал своим слугам обыскать комнаты Эвелли и Брианны. И именно там он нашел это письмо. Как только он прочитал это, скомкал бумагу и швырнул ее в горничную.

— Пожалуйста, пощадите...

— Я не собираюсь убивать тебя.

Если бы Эвелли собиралась бросить Алека, он бы использовал Брианну, чтобы угрожать ей, но сейчас это было бесполезно.

Все говорили и верили, что он безжалостный человек, который с легкостью мог убить кого угодно, но к сожалению, у него не было хобби отнимать жизни у людей без необходимости.

— ... Я говорю не о себе, а об Эвелли.

Бриана выглядела так, словно готова была разрыдаться, когда говорила.

Алек повернулся и посмотрел на нее.

Что бы сделала Эвелли в этой ситуации? Он был уверен, что она тоже будет умолять о спасении жизни ее подруги, а не своей собственной.

Она была худенькой миниатюрной девушкой — гораздо меньше, чем большинство женщин ее возраста. Куда бы она могла отправиться с таким маленьким телом?

— ... Я приведу ее, не тронув и единого волоска на ее голове, — сказал Алек, в отчаянии взъерошив волосы. — Ты понятия не имеешь, куда она пошла?

Брианна медленно покачала головой. Затем не спеша заговорила:

— Я не знаю. Я не знаю, куда бы она могла пойти. Но Эвелли часто рассказывала о своей матери и родном городе. Однако разве она не отправилась туда, где родилась и выросла? Она сказала, что там еще остался кто-то из знакомых ее семьи.

— Я тоже это знаю.

Алек знал все, что говорила Брианна.

Он продолжал говорить, сдерживая свой гнев.

— Так ты знаешь, где ее родной город?

— Я не знаю...

— Этого достаточно. Убирайся.

Его голова раскалывалась от боли. Затем, как обычно, он услышал голос Эвелли, похожий на галлюцинацию, словно дуновение ветра.

«Хозяин — сильный человек. Очень сильный».

«Но это не значит, что вы не испытываете боли».

В этот момент ее золотые глаза, смотревшие на него, ярко сияли словно звезды на небе.

Затем она поцеловала его шрам.

Как она смеет так целовать его?

— … Это больнее, чем я думал, — пробормотал Алек.

Эвелли была права.

То, что он сильный, не значит, что ему не бывает больно.

То, что брак его родителей даже с натяжкой нельзя было назвать счастливым, не являлось хоть сколько-нибудь веской причиной, чтобы самому не жениться. Но зато послужило достаточно веским аргументом для того, чтобы откладывать собственный брак на как можно более долгий срок.

Вообще, женитьба сама по себе не представляла для Алека особого интереса. В отличие от других детей дворянских семей, он не был ни капли заинтересован в нем, даже став достаточно взрослым, чтобы жениться. И женщины — из аристократических родов и не только — также не вызывали у него ни малейшего интереса. Кроме того, он предпочитал странствовать по незнакомым местам, а не оседать где-то на одном месте на всю жизнь в угоду стабильности состояния семьи и отношений в ней, что также еще больше отдаляло его от возможного брака.

Сегодня он снова неприкаянно бродил в переулках столицы Астины. И там встретил девушку, с которой теперь был очень хорошо знаком.

— Вы не собираетесь жениться, граф?

Роуз Диор. Это была не обычная девушка из аристократического или нетитулованного семейства — она являлась принцессой этой страны.

Но несмотря на свой довольно высокий статус она оказалась в жалком положении, запертая одна в уединенной комнате под строгим и чуть ли не круглосуточным присмотром своего отца, короля. Обычно принцесса Роуз жила тихо, стараясь не издавать лишних звуков и даже не дышать громко. При полном отсутствии каких-либо развлечений ускользнуть из королевского дворца, находясь под пристальным надзором весьма строгого и бдительного отца, было ее единственным удовольствием.

— Мне скоро придется выйти замуж…

Казалось, она хотела что-то сказать…

Когда Алек впервые увидел принцессу Астины Роуз, она была одета как простолюдинка и гуляла в отдаленном, практически безлюдном переулке. И как-то совершенно неожиданно для него попросила у Алека немного денег. Это было типично для наивной принцессы, даже несмотря на то, что она была заперта в замке.

В ней не было ничего похожего на простолюдинку, судя по ее чистым рукам, опрятной одежде и тому, как она говорила, с ее бесстрашным поведением, поэтому он быстро понял, что эта девушка не была обычной горожанкой.

Когда он спросил, как ее зовут, она ответила просто:

— Роуз Диор. Меня зовут Роуз Диор.

Алек, который уже некоторое время думал о будущем, внезапно спросил:

— Роуз. Это распространенное имя в Астине?

Она на мгновение задумалась, прежде чем ответить, быстро проговаривая слова.

— Разве самыми распространенными именами, используемыми для женщин, не были бы Розина, Рози, а если не это, то, по крайней мере, Роза? Если у девушки цвет волос и глаз такой же красный, как у меня, они ее назовут в честь розы, чтобы она росла такой же красивой. Это просто бессмысленное имя.

Цвет глаз его матери был красным.

И у нее было такое же имя.

Роуз…

Алек спокойно обдумывал этот факт и подобное совпадение, вызвавшее в его душе странный отклик.

— Я ненавижу свое имя. Я не из тех, кого можно сломать так же легко, как цветущую розу с куста в оранжерее...

Девушка бросила на него взгляд и продолжила говорить печальным голосом.

— Моя мать как-то сказала мне однажды: «Женщины, вполне естественно, больше всего страдают из-за мужчин, которых по-настоящему любят. Таких как их отцы и мужья».

Отец Роуз, король Астины, всем сердцем ненавидел свою жену — королеву и мать принцессы. Словно любовь или нелюбовь передаются по наследству, ему также не нравилась и сама Роуз, которая была как две капли похожа на мать. И после того как его жена умерла, он просто-напросто спрятал дочь подальше от своего взгляда, словно всем сердцем желал убрать с глаз долой олицетворение своей покойной жены, которую он так отчаянно не желал видеть.

— Поэтому-то я и не люблю мужчин и собираюсь их использовать.

Так…

— Ты женишься на мне?

Роуз рассмеялась и заговорила ровным спокойным голосом, как если бы спрашивала о чем-то обыденном, например: «Ты пил чай?» или «Ты ужинал?».

Чуть не поперхнувшись, Алек быстро пришел в себя, но, тем не менее, мог только усмехнуться.

— Если ты не любишь мужчин… То что на счет возлюбленного принцессы?

— Это исключение.

У принцессы уже есть мужчина, которого она любила. Она говорила, что он был рыцарем из королевской охраны, который оставался рядом с ней с тех самых пор, как она была еще совсем ребенком. Даже если это была любовь, которой она не могла открыто отдаться из-за своего статуса, для Роуз реальность обстояла именно так.

— Я действительно люблю его. Страстно люблю, всем сердцем, душой и телом. Но он сам сказал, что ему будет все равно, даже если я его не люблю. Он просто хочет подарить мне всю свою любовь без остатка, даже если я буду с другим мужчиной.

— Извини, но мне придется отказаться. Я не хочу слишком увлекаться твоей словесной игрой и детскими фантазиями на тему любви и брака. Более того, меня абсолютно не интересует твое предложение, касающееся нашей женитьбы.

Когда Алек наотрез отказался, Роуз недовольным голосом пожаловалась:

— ... Перестань быть таким вредным заносчивым снобом и просто женись на мне. Трудно найти такую же хорошую невесту, как я. Может, я и непослушная и своенравная девчонка, но все-таки я принцесса, и во мне течет королевская кровь.

Роуз сказала все это с надеждой, быстро хлопая ресницами в отчаянной попытке уговорить своенравного графа из чужой страны.

Проявляемая ею дерзость не была для него хоть сколько-нибудь оскорбительной. Как бы неразумно ни вела себя принцесса Астины, но Алек не испытывал к ней ни ненависти, ни каких-либо других негативных чувств. На самом деле она ему даже немного нравилась. Наверное, потому что все боялись его. Все, кроме Роуз.

Он не испытывал ненависти к принцессе, которая была одинока и всеми покинута.

Однако это не означало, что он симпатизировал ей настолько, чтобы помочь в столь сомнительной авантюре с договорным браком.

— Тебя ведь все равно не волнует женитьба. У тебя нет никаких женщин, ты ни с кем не встречаешься и каждый день переходишь с одного поля боя на другое.

— Я не думаю, что это причина, по которой я должен жениться и именно на тебе. Я ни в малейшей степени не заинтересован в том, чтобы делать что-то, что не пойдет мне во благо.

— Меня наверняка продадут в качестве политического козла отпущения старому и уродливому дворянину. А потом в один прекрасный день я попытаюсь сбежать с Леопольдом или навсегда окажусь пойманной в ловушке, созданной руками моего мужа. Я закончу свою жизнь в страдании и буду еще более жалкой, чем сейчас.

Роуз намеренно старалась, чтобы ее голос звучал как можно более жалостливо.

В этот момент Алек вспомнил о своей матери — женщине, которая часто думала, что попала в безвыходную ловушку в этом большом причудливом замке. Его отец не мог понять ее и с каждым днем все больше винил в неприятностях, постигших их в браке, и они ежедневно ссорились. Конечно, все это закончилось трагически — иначе и быть не могло.

— Тебе что-нибудь от меня нужно? Ты ведь сможешь получить все, кроме меня самой.

— Ты можешь рассказать мне военные секреты Астины? — спросил Алек, глядя на принцессу с озорным вызовом.

У Роуз слегка перехватило дыхание, будто она не ожидала услышать подобных слов…

— В обмен на их передачу ты поможешь мне избежать столь жалкой участи.

Это был самый тихий, самый загадочный, но самый ясный голос, который он когда-либо слышал.

***

С помощью принцессы война закончилась легче, чем Алек думал.

Принцесса, над которой издевались в замке, вероятно, неустанно работала, чтобы раздобыть секретные военные сведения. Алек забрал принцессу в качестве трофея, и они смогли пожениться без каких-либо помех.

План, который они составили, был прост. Алек женится на Роуз, и они будут вести себя как любящая пара, чтобы не вызвать подозрений. Затем, когда пройдет время, и интерес общества к этому браку слегка поугаснет, принцесса сбежит со своим возлюбленным.

Астина, консервативная страна, передала Роуз Алеку.

Все прошло гладко.

За исключением одной вещи.

Это случилось в первую ночь после возвращения в замок.

Алек был беззаботен. В любом случае это был всего лишь фиктивный брак, и он не собирался прикасаться к телу принцессы. Он просто хотел скоротать время за общением.

Но когда подошел к двери спальни, то заметил кое-что странное. Выражение лица служанки принцессы было неловким, и она выглядела очень напуганной.

— Принцесса спит. У нее, кажется, была легкая лихорадка… Почему бы вам не посетить ее завтра?

Не обращая ни малейшего внимания на слова запинавшейся горничной, Алек решительно вошел в комнату, приподнял занавеси балдахина над кроватью и обнаружил, что брачная постель совершенно пуста и гладко заправлена, словно к ней и вовсе никто не прикасался.

За открытым настежь окном, трепеща на сильном ветру, развивались вырвавшиеся наружу занавески.

— ... Что все это значит? — раздраженно спросил он у в конец оробевшей и растерявшейся горничной.

— ... Она вышла... через окно.

Алек не мог поверить, что Роуз сбежала в первый же день после их свадьбы, и наверняка только для того, чтобы увидеть своего любовника.

Роуз не могла отказаться от своей привычки тайно ускользать из замка Астины. Алек знал, что принцесса была ослеплена любовью, но он даже не догадывался, что она была настолько слепа и безрассудна. Ей следовало бы подождать, пока пройдет хотя бы какое-то время, но девушка сбежала в свою первую брачную ночь, когда взгляды всех людей в округе были устремлены к новобрачным.

Пока ошеломленный мужчина раздумывал над тем, как справится с этой откровенно неординарной ситуацией, он наконец обратил более пристальное внимание на горничную, казавшуюся маленькой девочкой, которая смотрела на него слишком взрослыми серьезными глазами. Она дрожала, словно крошечная птичка под ледяным проливным дождем.

И глядя на нее сейчас, он вспомнил...

«Слава богу, большое вам спасибо. Спасибо вам».

О, в тот раз...

Он вспомнил, что ее глаза были ясными, когда смотрели на него, когда девушка лежала на полу с полностью обнаженной грудью. Несмотря на то что тогда она тоже дрожала, ее золотистые глаза были ясными и сияющими как звезды.

Он посмотрел на Эвелли сверху вниз.

Она оказалась довольно впечатляющим противником.

На мгновение он был ею заинтригован.

Нет, возможно, ему просто хотелось было немного развлечься, чтобы унять свое раздражение, вызванное безрассудным поступком принцессы Роуз.

— Я устал от долгой войны, и мне нужно что-то, чтобы успокоить мою усталость от путешествия. Так что вместо принцессы я воспользуюсь тобой.

Веки девушки, испуганно стоявшей перед ним, моментально начали дрожать, а взгляд стал по-настоящему затравленным, словно она была на грани истерики от испуга.

— Тебе это не нравится?

В сердцах он даже не думал над тем, что говорил. Слова, которые произнес Алек, были лишь для того, чтобы подразнить ее, но девушка начала несмело раздеваться. И хотя он всегда считал, что абсолютно равнодушен к женщинам, но в этот момент в нем пробудилось желание, мощное и всепоглощающее, словно бушующая буря.

Это была первая ночь, которую они провели вместе.

Это стало началом всего.

Эвелли все время оглядывалась по сторонам. С той ночи, вернее, с того первого момента, как она пыталась сделать все, чтобы выжить. То же самое было и на невольничьем рынке, когда она разбила вазу. И в ту ночь, когда сбежала принцесса. Всеми ее действиями изначально руководили инстинкты и жажда выжить любой ценой. Она вела себя словно травоядное животное, постоянно находившееся настороже, потому что живет в окружении жестоких хищников.

Но жизнь весьма ироничная и бестактная штука.

На следующий день Алек позвал Эвелли, чтобы дать ей что-нибудь из того, чего она пожелает, думая, что слишком увлекся, обнимая ее накануне, но Эвелли вдруг упомянула принцессу.

Он не знал, было ли это связано с ним или нет, и то, как она говорила о принцессе, показалось ему забавным, поэтому он просто позволил ей стать горничной принцессы.

Это было его небольшим развлечением в этом скучном и унылом месте.

Конечно, мужчину очень привлекало ее тело. Он был так поглощен им, что просто с ума сходил из-за нее. У него не было никаких сомнений в том, что маленькая горничная, так возбуждающе стонущая под ним, была довольно милой и что нравилась ему достаточно, чтобы возвращаться к ней снова и снова, используя принцессу как предлог.

Однако со временем его мышление постепенно менялось. Хотя все шло по продуманному им плану, было только одно, чего он не смог предвидеть и предусмотреть.

Это были его собственные мысли.

Он абсолютно не понимал, когда именно Эвелли стала для него настолько особенной. Началось ли это тогда, когда девушка наконец-то почувствовала себя комфортно рядом с ним? Или в тот миг, когда она так внимательно рассматривала его шрамы? Или когда мечтательно и упоенно говорила о звездах?

Может быть, все эти моменты сложились воедино, создав сводящий его с ума коктейль, который в конце концов и привел к такому вот результату.

Он и сам не понимал, в какой именно миг стал догадываться о своих чувствах к горничной. И когда принцесса сказала, что собирается взять с собой Эвелли, уезжая в усадьбу для того, чтобы поправить свое здоровье, у Алека, казалось, возникло слабое подозрение.

— Я подумываю о том, чтобы уехать для того, чтобы восстановить силы. Здесь слишком много глаз, и я не могу спокойно видеться с Леопольдом.

— Как пожелает моя супруга.

Принцесса всегда, даже находясь на родине под неусыпным надзором отца-короля, ускользала из замка, чтобы повидаться со своим возлюбленным. А когда граф предлагал отвести ее на торжественное мероприятие или в императорский дворец, она притворялась больной и отказывалась идти, чтобы не лишиться возможности очередного ночного побега к любимому.

Роуз беспокоилась о провале их плана, разработанного еще до свадебной церемонии, хотя и казалась внешне спокойной. Она не хотела подвергать себя опасности, посещая официальные мероприятия и показывая свое лицо множеству людей.

— Ты собираешься взять Эвелли с собой?

— Конечно. Она моя горничная.

— Я бы хотел, чтобы ты оставила ее здесь.

Эти слова заставили Роуз, которая пила чай, остановиться и с любопытством спросить:

— Почему?

— Почему я должен объяснять каждую мелочь своей жене?

Но Роуз только улыбнулась и добавила:

— Ты видел ее, когда она была в этом платье? Она прекрасна, не так ли? Мне бы очень хотелось иметь такую сестру, как она. Может, мне просто забрать ее с собой, когда я сбегу?

Взгляд Алека в то же мгновение обратился к Роуз.

— Ты, кажется, хочешь заполучить ее в свои руки.

Роуз, конечно, просто шутила, но слова слетели с его губ быстрее, чем она ожидала. Ей это не понравилось.

— В таком случае, я уверена, что ты возненавидишь меня. Раньше ты не хотел этого делать.

— Ты не хочешь, чтобы тебя ненавидел кто-то, у кого также есть свободный доступ к военным секретам. Но ты не можешь взять с собой Эвелли.

Роуз поднесла чашку ко рту и многозначительно добавила еще кое-что.

— Ты помнишь, что я говорила тебе раньше? Может быть, когда-нибудь граф сможет насладиться этой сладостью.

«Ты действительно ничего не знаешь о людях, не так ли?».

Роуз продолжала элегантно улыбаться.

Сладость.

Это было подходящее слово.

Он не думал, что когда-либо хоть каким-то образом будет испытывать нечто подобное, но, как и сказала Роуз, иногда это сладкое чувство настигало людей непреднамеренно.

Были времена, когда его жизнь казалась немного слаще, чем когда он кочевал с одного поля боя на другое. Это было, когда он попробовал на вкус кожу Эвелли и увидел... ее улыбку. Были времена, когда, наблюдая за улыбкой Эвелли, он чувствовал себя так, словно ест нечто чрезвычайно вкусное и бесконечно сладкое.

Когда он выиграл войну и бросил голову врага на землю, он никогда не чувствовал сладости... Как забавно, что одна маленькая девчонка заставлять его так себя чувствовать.

«Я наблюдала за звездами. Мне нравится смотреть на звезды».

Однажды, когда Алек зашел в комнату Эвелли, она смотрела на звездное небо через распахнутое окно.

«Я рада, что могу приблизиться к звездам. Сейчас, когда подошла поближе, мне кажется, что я могу дотянуться и ухватить их рукой».

Он саркастически сказал:

«Почему бы тебе не подняться на вершину башни?».

Иногда он умел говорить возмутительные вещи.

Алек услышал бодрящий освежающий голос:

«Моя мать сказала, что дворяне становятся солнцем, а такие люди как я, становятся горсткой звезд, разбросанных по бескрайнему ночному небу. Она стала звездой и всегда присматривала за мной».

Тогда Алек внимательно взглянул в ее глаза, наблюдавшие за ночным небом сквозь окно. Звезды, которые отражались в них, казалось, сияли еще сильнее, чем реальные. Причина, по которой глаза девушки блестели, заключалась в том, они были влажными от слез.

Мужчина не знал, было ли виной этому слово «мама», которое коснулось и потрясло его сердце, или ее глаза, или это была сама маленькая хрупкая горничная. Но его сердце замерло, пропустив пару ударов, а затем забилось сильнее и быстрее, чем когда-либо раньше.

Эвелли подпрыгнула от радости, когда Алек дал ей несколько дней выходных.

«Хозяин! Огромное спасибо. Я скоро вернусь!».

Как бы ярко она ни улыбалась и ни радовалась, хрупкая девушка все еще выглядела невинной словно щеночек, гуляющий в снежный день, оставляющий свои следы повсюду. Когда Эвелли лучезарно улыбнулась ему, атмосфера между ними, казалось, стала немного теплее. Могло ли это быть чем-то милым, о чем так много говорила Роуз? Так вот в чем все дело?

По правде говоря, граф всегда был совершенно равнодушен не только к женщинам, но и ко всем слугам, независимо от их пола. Он, естественно, не интересовался отпусками прислуги и даже не уделил бы этому внимания, поскольку главная горничная, вероятно, сама бы разобралась с подобным вопросом.

Однако он стал одержимо внимателен к Эвелли.

«Если ты поблагодаришь меня еще раз…».

«Хозяин, возможно, не захочет слышать слова благодарности от горничной... Но я хотела бы поблагодарить вас. Я говорю вам спасибо, потому что мне самой этого хочется».

С этими произнесенными радостным тоном словами Эвелли лучезарно улыбнулась. В этот момент сквозь окно проникло дуновение ветра, которое коснулось девушки. Ее рыжие волосы развевались красивыми прядями, а золотистые глаза ослепительно ярко сияли.

В тот момент мужчина задался вопросом, станет ли она звездой.

Ее глаза, виднеющиеся сквозь рыжие волосы, сияли словно звезды из чистого золота.

И Алек, словно одержимый кем-то, пристально посмотрел на Эвелли, а затем рассмеялся.

Маленький яркий огонек, освещающий темное ночное небо.

Смело, не правда ли?

Вот как серьезный мужчина. Не раз столкнувшийся лицом к лицу со смертельной опасностью, пытался преодолеть то особенное чувство, которое он испытывал в тот момент.

Она могла действовать резко или наивно и глупо, что-то бормоча и творя всякие нелепые вещи. Эвелли временами с любопытством спрашивала о чем-то, но в основном вела себя как обычно.

Единственным, кто изменился и сошел с ума, был он сам.

Он лучше чем кто-либо другой знал, что заботится об Эвелли больше, чем о ком бы то ни было еще. Вот почему он отругал Шарлотту и приказал ей давать Эвелли меньше работы.

Это также было причиной, по которой он принял книжную закладку, которую горничная неожиданно преподнесла ему. Потому что мужчина хотел видеть, как эта девушка улыбается. Потому что она была прекрасна, когда так невинно и искренне улыбалась.

И он начал все больше и больше чувствовать себя комфортно рядом с ней. Он не ругал ее и не говорил ничего неприятного, за исключением тех случаев, когда наказывал ее за то, что девушка капризничала.

Иногда она нервничала. Но Эвелли не боялась и не смотрела на него такими же глазами, полными страха, как все остальные люди, искренне полагавшие, что он — жестокий и хладнокровный убийца.

Поэтому, когда Эвелли спросила, может ли она прикоснуться к его шрамам, он не стал ей мешать или запрещать сделать это.

«Могу я прикоснуться… здесь?».

Алек не очень любил показывать свои шрамы. Он не хотел, чтобы эти уродливые отметины вызывали интерес к нему, как и множество слухов, которыми он был окружен. Для него они были просто отметками на теле, символами борьбы за выживание, но люди думали о них так, как будто это были военные медали за проявленную в боях с врагом жестокость или свидетельства многочисленных убийств. Они либо боялись его, либо интересовались им, либо и то, и другое вместе.

Конечно, были и те, кто хвалил его.

У него не было ни малейшего желания хвастаться…

«Могу я прикоснуться… здесь?».

Страница книги Ночь с горничной в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

1 - 10

1 - 11

1 - 12

1 - 13

1 - 14

1 - 15

1 - 16

1 - 17

1 - 18

1 - 19

1 - 20

1 - 21

1 - 22

1 - 23

1 - 24

1 - 25

1 - 26

1 - 27

1 - 28

1 - 29

1 - 30

1 - 31

1 - 32

1 - 33

1 - 34

1 - 35

1 - 36

1 - 37

1 - 38

1 - 39

О книге