— Не пора ли тебе умереть, хотя бы случайно?

Лайл повернул голову и раздражённо нахмурился.

Слуга в панике сообщил, что Императрица снова пыталась покончить с собой.

Это уже восьмой раз.

Как всегда, Императрица только «попыталась покончить с собой» и была в порядке.

Я бы предпочёл, чтобы она уже умерла.

Если Медея умрёт, Императору Лайлу придется труднее всего, но до такой степени он был измотан.

От скатывания по лестнице и падения с лошади до падения в пруд. Ему казалось, что «падение» стало её хобби. Она даже выпрыгнула из движущийся кареты…

Честно говоря, в глазах Лайла было чудом, что Медея всё ещё жива, а не мертва.

Слуга сказал, что на этот раз она упала с балкона на втором этаже? Если упасть оттуда, то можно сломать шею.

Видя, что слуга не упоминает о смерти Императрицы, она снова оказалась в безопасности, но слуги только смотрели вокруг, не говоря ни слова:

— Ваше Величество… разве вы не должны пойти к ней?

Лайл раздражённо поднял лук. Что-то двигалось вдали между кустами. Кажется, что это олень, судя по размеру и форме.

— Я не слышал об этом, – сказал Лайл, и его слуги переглянулись.

Лайл даже не взглянул на застывшего слугу.

— Если ты не хочешь заменить этого оленя, тебе лучше закрыть свой рот.

Слуга быстро поклонился, прикрыв рот рукой.

Лайл приставил стрелу к луку и прицелился в оленя вдалеке.

— Его Величество здесь?

— Ещё нет, – сказала маленькая горничная, топая ногами с посиневшим лицом.

Обычно, если Императора не было рядом с ней, когда Медея приходит в себя, горничные Императрицы были строго наказанны.

В прошлый раз, если бы Император не подошёл бы хоть на шаг ближе, многие служанки лишились бы шеи.

Медея Констанция Кэрд, старшая дочь Герцога, была невестой Принца с двенадцати лет.

Она была потрясающей девушкой даже в двенадцать лет, до такой степени, что никто никогда не сомневался, что она вырастет самой великолепной женщиной в Империи.

Когда покойный Император скончался, Принц взошёл на престол и в то же время сделал её Императрицей в нежном возрасте шестнадцати лет.

Это было потому, что молодой Принц отчаянно нуждался во власти Герцога Кэрда, чтобы стать Императором.

Но юная и наивная Медея изменилась, как только стала Императрицей.

Нет, возможно, никто не потрудился заметить, пока она не покинула Герцогство, что у Медеи были такие мысли.

Несмотря на то, что Медея была признана самой привлекательной женщиной в Империи, она думала, что каким-то образом одурачила весь мир и что она отвратительна.

Я не красавица. Если Лайл, который лёг спать без меня, то это потому, что я уродина. Если Лайл не спал в комнате из-за большой нагрузки – он фактически отвергал меня и намекал, что я слишком толстая.

Медея жаждала привязанности Лайла и использовала все возможные ресурсы, чтобы получить её.

Императрица, которая теперь считала себя толстой, быстро высохла за три месяца.

Когда Лайл, который не мог этого вынести, запретил поститься, Медею тайком вырвало едой.

Лайл отказался спать с ней, видя измождённое состояние Медеи. Когда он заявил, что не будет спать с ней, пока она не достигнет определённого веса, Медея неохотно съела свою еду.

Когда диеты были запрещены, она начала сосредотачиваться на окружающих её женщинах.

Медея боялась, что у Лайла может быть роман.

Многие служанки Императора были заменены слугами, а служанки, которые держались рядом с ним, были выбраны потому, что они были уродливы.

Контроль над замком не удовлетворил её, поэтому она начала следить и вмешиваться в каждое движение Лайла внутри или снаружи Дворца.

— А теперь вы видели эту женщину?

При этом язвительном замечании у меня кровь застыла в жилах; я уже давно не пользовался отдельной комнатой, потому что мне этого не хотелось.

По просьбе знати, в назначенную ночь Лайл неохотно разделил с ней своё тело, не произнеся ни слова.

Медея жаловалась, что ей всегда одиноко и грустно.

Почему бы тебе не сказать мне, что я красива, или не посмотреть на меня нежным взглядом? Даже мои крики и мольбы, кажется, не работают.

Отец Медеи, Герцог Кэрд, всё ещё был главой знати и мог сражаться против Лайла.

Здесь также присутствовал его дядя, Эрцгерцог Ровендаль.

Герцог Кэрд занял нейтральную позицию и отказался разгромить Ровендаля.

Если Ровендаль потерпит поражение, кто будет следующим?

— Ум-м...

Служанки, беспокойно ухаживавшие за Медеей, вздрогнули.

Веки, прикрытые длинными ресницами, дрогнули и открылись.

Вскоре голубые глаза посмотрели на них.

Служанка посмотрела на Медею, стараясь унять дрожь в кончиках пальцев.

— В-ваше Величество Императрица. Вы пришли в себя?

Затем на лице Медеи появилось выражение, которого она никогда раньше не видела.

Она настороженно оглядела горничную, словно защищая себя. Её глаза словно спрашивают служанку:

— Что происходит?

Интуитивно горничная почувствовала, что что-то не так.

— Ваше Величество?

Медея моргнула и посмотрела на служанку. Это было красивое лицо, даже если оно часто хмурилось или кричало. Но горничная не знала, сколько лет прошло с тех пор, как она видела это лицо с таким спокойным выражением.

— Э-э-эм... я?

Горничная сглотнула сухую слюну. Она была готова принять яд; следующие слова, слетевшие с прекрасных губ Медеи, наверняка спросят:

— Ты велела ему прийти?

Служанка дрожала и гадала, что заставило её принять эту должность.

Как бы сильно император ни ненавидел Императрицу, они первыми страдают от выходок Императрицы.

— Ха… Императрица?

Медея поспешно поднялась с постели. Служанки поспешно схватили её, так как она только что получила сотрясение мозга и у нее будет кружиться голова.

Медея стряхнула её руки и схватила себя за волосы.

Затем с испуганным лицом она сказала:

— Длинные волосы!

Затем она потянула подол своего платья и посмотрела вниз.

— Ха, оно слишком большое.

Затем её рука опустилась вниз и стала изучать талию и живот.

— Никакого жира на животе? Я худая? Что это такое…

Я огляделась с застывшим лицом.

Высокие и великолепные потолочные росписи со скульптурами богов и героев.

Великолепный вестибюль? Нет, там есть кровать... Спальня?!

Даже женщины, одетые в средневековые наряды горничных... У меня закружились глаза.

Потом она потеряла сознание. Это было уже слишком.

Крики «Императрица!» раздались в спальне.

— ...Потеряла память?

Сняв охотничьи перчатки, Лайл нахмурился.

Он думал уже отдать приказ, но пришли неожиданные новости.

Лайл был взволнован.

Если она потеряла память, то сегодня я буду спать спокойно!

— Так как она меня не помнит, мне не придётся выслушивать разглагольствования этой женщины о том, что я прячу женщин в своей спальне.

— Не время для шуток. Думаю, это правда.

Даже несмотря на серьёзный тон Сида, Лайл не верил в это.

Всякий раз, когда Медея пыталась покончить с собой, у неё на несколько мгновений перехватывало дыхание, и она "умирала".

— Потеряла память… Может быть, Императрица пытается сделать какой-то ход… вы проверяли её?

— Да. Ваше Величество, вы тоже должны прийти…

Но лицо Лайла оставалось холодным.

— Я не могу ничем ей помочь. Если она действительно потеряла память, то я для неё чужой, так что лучше не показываться ей на глаза.

— Ха-а, Ваше Величество…

Лайл ушёл с выражением лица, которое говорило, что он больше ничего не хочет слышать. Сид с растерянным видом пошёл вслед за Императором.

Пять дней спустя Лайл должен был навестить её, хотя и не хотел этого.

Он собирался проверить, действительно ли она потеряла память.

Я бы предпочёл отдохнуть...

Лайл спросил Сида о его сегодняшнем расписании, стирая из головы отвратительное лицо Императрицы.

Медея лежала одна в постели.

Доктор подошёл к ней и стал задавать разные вопросы.

Во время разговора с ним она узнала, что её зовут Медея Констанция Кэрд.

Медея. Я запомнила это имя, потому что оно напомнило мне того злого персонажа из "Прекрасного меча Императора". Она несколько раз пыталась покончить с собой, прежде чем появляется главный герой.

Она была настоящей Императрицей, объясняющей презрение Императора к женщинам.

Это вполне возможно, – подумала Медея, с отсутствующим видом смотря на балдахин кровати.

Переселение, возрастная регрессия… В недавних веб-романах такие вещи были в моде.

Она прочитала их очень много на своём мобильном телефоне и компьютере:

Я женщина Императора, так что я даже не могу флиртовать. Это очень, очень плохо.

И я в средневековье.

Средневековые настройки подходят для фильмов и подходят для романов, но здесь нет игр, телевидения или веб-романов!

Как же я буду жить?!

Это было похоже на смертный приговор для неё, которая с нетерпением ждала чтения своих веб-романов во время работы.

Я пристрастилась к веб-романам!

Медея пролила кровавые слёзы, вспомнив веб-роман, который ещё не был ею полностью прочитан.

Жаль, что она не прочла все веб-романы до того, как попала в средневековье.

Кроме того… она умерла, не потратив всех своих накопленных денег!

Это был самый досадный и приводящий её в бешенство факт.

Почему же я умерла?

Моим последним воспоминанием было то, что я выпила бутылку ликёра "Бомбер" и вина, рекомендованного моим боссом на званом обеде.

Я выпила около восемнадцати стопок и собиралась остановиться, когда этот менеджер-собака сказал: — Ничего, если ты, Су Ен, поработаешь сверхурочно на этой неделе?

Она улыбнулась и вспомнила его лицо, рекомендующее ей алкоголь.

Медея сбросила одеяло.

Я выпила ещё одну стопку и умерла! Я должна была убить его!!! После того, как я выпила последнюю стопку, у меня закружилось в глазах... и я упала.

Прежде чем я полностью отключилась, я увидела лицо этого менеджера-собаки.

Дядя Су Ен был ужасным человеком.

Именно он забрал дом её родителей и отдал её в сиротский приют.

Когда Су Ен поступила в известную компанию в качестве стажёра, дядя связался с ней как ни в чём не бывало.

Это мусор нужно было выкинуть на свалку. Мусор – это дядя и тот менеджер-собака.

Это было печальной историей о далёкой стране, которой нельзя было даже ни с кем поделиться, к тому же она уже умерла...

Какой смысл мне жить в этом теле персонажа из веб-романа?

Медея должна была спрыгнуть с балкона на втором этаже и умереть… Душа Медеи, возможно, и исчезла, но тело Медеи всё ещё было живо.

Возможно, она и была номинальной Императрицей, но сюжету веб-романа уже был нанесён огромный удар.

Главный герой мужского пола, Лайл, был изображён как персонаж с лёгким случаем женоненавистничества из-за его страданий от рук наложниц его предшественника в детстве и страданий от Медеи в подростковом возрасте.

Ему не хотелось встречаться с новыми женщинами, поэтому он постарался позаботиться о том, чтобы Императрица родила ему преемника, чтобы он мог как можно скорее прекратить с ней свои отношения.

Вот дерьмо, я не могу этого сделать. Ты хочешь, чтобы у меня появился ребёнок?

Су Ен, которая была одинока с самого рождения, практически ничего не знала о любовных делах. Она читала любовные романы, но это не означало, что она хотела с кем-то встречаться.

Её желание любви было удовлетворено всеми потребляемыми ею веб-романами и романтическими книгами, поэтому у неё не было причин полагаться на реальность. Когда её родители были живы, она пробовала свои силы в безответной любви и немного флиртовала здесь и там, но всё это происходило, когда она была молода и её защищали родители.

Во взрослом мире она отказалась от своей мечты о романтике; из-за студенческих кредитов, расходов на проживание и ежемесячной арендной платы.

Любовь считалась роскошью.

Я не могу здесь ни с кем встречаться. Если бы решилась сделать это, я уже была бы главным героем или персонажем-матерью с ребёнком… Хорошо, что я не стала нищим или рабом.

Я прочитала немало веб-романов, которые начинались с нищих или рабов.

После того, как они долго терпели жестокое обращение и страдания, они встречали главного героя-мужчину или уходили сами.

Я так не могу.

Пушистая кровать была очень удобной.

Медея пришла к выводу, что ей повезло оказаться в теле Императрицы.

Я могла бы быть гораздо более несчастной.

Главный герой Лайл ненавидел Медею, но по-прежнему относился к ней как к Императрице.

Дело было не только в том, что Медея была политически необходимым существом; Лайл не был плохим парнем. Он ненавидел её по уважительной причине; Медея эмоционально терроризировала его.

Тем не менее, Су Ен всегда любила и сочувствовала Медее больше, чем Лайлу.

Будучи старшей дочерью Герцога Кэрда, Медея с раннего возраста подвергалась жестокому обращению со стороны своей матери.

Она была женщиной, которая сгорала от желания стать Императрицей.

Распутный Император в конце концов дал в награду Герцогу Кэрду, чтобы уладить это досадное честолюбие.

Но к ней относились жестоко.

С того момента, как Медея научилась говорить, она должна была научиться Имперской вежливости, и её диета тоже строго контролировалась.

Не было ничего, чего бы она не делала, чтобы сохранить свою красоту и сохранить элегантность и совершенство; Герцогиня избивала её единственного человека, которого она любила, няню, всякий раз, когда Медея совершала ошибку.

Даже когда она набирала вес, заикалась или спотыкалась во время танцев, её няню избивали до полусмерти.

Медее было бесполезно плакать и умолять. Но няня обнимала её и утешала.

Плача о своих неудачах, о том, что она толстая, некрасивая и невоспитанная, Медея утешалась тем, что она самая красивая девушка на свете.

Но в тот день, когда Медея вышла замуж за Лайла и стала Императрицей, Герцогиня случайно(?) убила няню.

Когда Медея узнала об этом, она сломалась.

Именно тогда Лайл проявил к ней скудную вежливую привязанность.

Будучи единственным человеком, оставшимся в её жизни, который проявил к ней доброту, Медея стала одержима им и начала вести себя как сумасшедшая.

Я до сих пор помню ту сцену, где умерла няня.

Няня Медеи умоляла Герцогиню отослать её к молодой Императрице.

— Если я не поеду, она будет волноваться.

Герцогиню раздражала няня. Она никогда не выказывала привязанности к Медее, но испытывала зависть к обладанию Медеей чьей-то любовью и преданностью в дополнение к её новому титулу.

— Как ты смеешь быть такой самоуверенной!

Герцогиня насмерть забила няню кнутом и дубинкой.

Герцогиня в конце концов обвинила Медею:

— Ей не повезло, что она была твоей няней.

Сердце Медеи было в глубоких шрамах.

Няня хвалила её красоту, но она считала себя уродливой и проклятой.

Несмотря на то, что она стала женой Императора Лайла и обладала властью, богатством, статусом и красотой, Медея не была счастлива и всё ещё была "голодна".

Лайл и Медея были молодыми, травмированными дураками со слишком большой властью. В дополнение к этому Лайл был занят захватом власти, чтобы выжить в жестоком мире политики.

Если вспомнить о длине романа, то фактическое описание Медеи и её внешности было недолгим.

Главным героем был рыцарь. Юная леди, Сейра, становится рыцарем-трансвеститом, чтобы защитить свой дом и своего брата Яна после смерти их отца.

Сначала она планирует притворяться Яном, пока он не унаследует титул, но когда она связывается с Лайлом, её планы идут наперекосяк.

Что же будет с этими двумя, если Медея останется жива?

Император благоволит к Сейре и ставит её рядом с собой, и люди из поместья Сейры стараются скрыть её тайну.

Прекрасная группа слабых людей, болеющих за неё.

В середине истории появляется хулиган и угрожает Сейре её секретом. Это приводило в бешенство, но…

Могу ли я чем-нибудь помочь ей? Ах, я не знаю, что мне делать...

Когда я была жива, моей целью было просто работать. Потом купить дом, накопить денег на пенсию, а потом расслабиться... Я пыталась найти счастье, читая веб-романы до самой смерти, но... Мне оставалось совсем немного...

Медея забеспокоилась.

Наверное, он захочет разорвать со мной отношения, когда будет с ней.

Медея подумала о разводе.

В этой эпохе можно нормально жить разведённой?

Здесь нет ни электричества, ни удобств.

Было бы крайне неудобно и сложно жить в мире без таких элементарных вещей, как стиральная машина и газовая плита.

Она овладела телом Императрицы и живёт роскошной жизнью... Но что, если её вышвырнут отсюда? Неужели Герцог действительно примет её обратно?

Сценарий 1. Она уедет в храм и до конца жизни будет жить как монахиня.

Сценарий 2. Если Герцог не примет её, Медея может стать простолюдинкой.

Да. Это плохо... Я должна следить за развитием событий, и сделать так, чтобы прожить в этом мире хорошую жизнь.

Эта комната неплохая, а служанки, которых я видела сегодня, были верны Медее.

И если бы я не должна была родить ребёнка Императору, я могла бы привыкнуть к этому...

Так как веб-романов здесь не существует, я хотела бы жить, наблюдая за любовной историей... Но я не знаю, придётся ли мне это по вкусу.

Угх... Мои писатели. Я так сильно вас любила.

Благодаря вам, ребята, я была действительно счастлива во время моей тяжёлой трудовой жизни…

...Думая об этом, Медея заснула.

Каждую ночь Медея, как ритуал, вела рыцарей обыскивать спальню Лайла.

Она даже приказывала снимать с мужчин верхнюю одежду, чтобы проверить, мужчины ли они!

Благодаря этому ни один убийца не приходил в спальню Лайла, но Лайлу приходилось терять сон, наблюдая за "поисками", которые занимали по два-три часа каждую ночь.

...Она действительно не придёт.

Лайл хмурился, лёжа в постели, и, кажется, это была первая такая спокойная ночь с тех пор, как он женился на Медее.

Когда они делили постель, она всегда плакала или приходила в ярость, и даже когда осматривала каждую комнату, она отчитывала Лайла за то, что у него есть женщина.

В чём была проблема?

Во время помолвки она была кроткой и воспитанной. Не было никаких признаков её неуравновешенности.

Именно после того, как она после замужества отправилась в Герцогство, она стала странной.

С тех пор Медея стала одержима Лайлом.

В то время он не мог долго обращать на неё внимание, потому что был слишком занят борьбой против своего дяди.

Я немного сожалею об этом, но...

Если она потеряла память… Она… Девушка, которая нервно смотрела на тыльную сторону моей ладони и икала, вернулась?

Ему пришло в голову, что "Это не имеет никакого значения".

Даже если она не помнит, всё, что она сделала, не исчезает.

Она останется Императрицей, но Лайл решил, что не будет иметь ничего общего с её сердцем.

***

На следующий день, на послеследующий и на после-послеследующий день Медея не пришла в спальню Лайла.

Хотя её служанки старались пресечь распространение сплетен, слухи об амнезии Императрицы распространились среди придворных Императорского города.

И некоторые из самых заметных вещей были вещи, которые Императрица больше не делала.

Например, не было никаких признаков того, что Императрица преследовала Императора, что горничную или служанку выгнали из комнаты или ударили по лицу.

— У неё действительно амнезия?

Лайл шёл по коридору с перекошенным лицом.

Со стороны Герцога Кэрда не было заметно никакого движения, свидетельствующего о его небрежном отношении к Миледии, но он не был полностью безразличен к безопасности своей дочери.

Герцог был тем, кто оказывал политическое давление на Императора, чтобы тот разделил ложе со своей дочерью, потому что делить ложе с Императором значило иметь большее значение как во Дворце, так и за его пределами.

Это заставило Лайла ещё больше возненавидеть Медею.

— Ваше Величество!

Издалека доносились голоса горничных, которые, казалось, вот-вот расплачутся.

Лайл сморщил лицо, как только услышал слово "Императрица!"

Даже если это было всего три дня назад, у неё было серьёзное сотрясение мозга. Это серьёзная травма, которая обычно оставляет благородную леди лежать в постели по крайней мере неделю.

— Ваше Величество! Императрица! Не бегите! И где ваша обувь!

Что?

Услышав это, Лайл с недоверием повернулся к горничным.

Медея была воплощением безупречного этикета. Каждый кончик пальца, каждая прядь её волос всегда были на своих местах.

Лайл не мог поверить своим глазам, ведь она никогда не нарушала правил этикета.

— Заткнитесь! Я хочу побыть одна! – сказала незнакомка, похожая на Императрицу.

Она закатала юбку для более лёгкого бега, и её шаги были широкими и сильными, как у мужчины. Медея пробежала мимо Лайла, Сида и нескольких слуг, даже не взглянув на них.

Мужчины молча смотрели на Императора, затаив дыхание.

Ты с ума сошла?

Это единственная мысль, которая была у Лайла в голове.

Но Медея пошатнулась и упала вперёд, наступив на подол своей юбки.

Так как она была Императрицей и леди по имени, Лайл и все его люди подались вперёд, словно желая помочь ей.

Однако прежде чем ей смогли помочь, она схватилась за декоративную броню с одной стороны зала.

Броня с грохотом упала на Медею. От испуга все закричали.

— Ваше Высочество!

— Аа-а-а-а...

Миледия, заваленная декоративной бронёй, выглядела раздражённой.

Глаза Лайла расширились, когда он заметил, что она не только босиком, но и без макияжа.

Она была босиком, только когда ложилась спать, но Лайл никогда не видел, чтобы Милдия шла по коридору в тапочках.

К тому же, её лицо!..

Я никогда не видел её лица без макияжа ни до, ни после нашей свадьбы. Даже когда мы впервые встретились – хотя ей тогда было всего двенадцать лет!

— Медея?

Слуги и служанки поспешно сняли с неё броню. Всё ещё сидя на полу, Медея медленно огляделась. Как будто она пыталась выяснить, кто сейчас рядом с ней.

Хитрая, она притворилась, будто не знает, кто её позвал, и просто пытается найти лазейку, чтобы сбежать.

— Медея.

Лайл произнёс её имя тихим голосом, задаваясь вопросом, осмелится ли она проигнорировать его, но горничная быстро дала Медее подсказку.

Медея повернулась к Лайлу с ясными глазами, как будто она смотрела на что-то незнакомое; она оглядела его с ног до головы, а затем снова пристально посмотрела ему в лицо.

В чём дело? Этот взгляд совершенно отличался от того, что он помнил. Эти мерцающие глаза похожи на…

Это как пятилетний ребёнок смотрит на шоколад в витрине кондитерской.

Он понял, что это была жуткая аналогия; Лайл громко кашлянул, чтобы отогнать эту мысль.

— Императрица, что ты здесь делаешь?

— …

Выражение лица Медеи, которая безрассудно послала ему страстный взгляд, изменилось.

Лайл снова удивился, потому что она явно демонстрировала различные выражения.

До сих пор у Медеи всегда были сильные выражения презрения и ненависти, но смутные ответы на всё остальное.

— ...Мне было неудобно.

— Что ты имеешь в виду?

Когда Лайл в замешательстве переспросил, служанки обменялись встревоженными взглядами.

Лайл оглянулся на них, понимая, что тут был не только он сам, но и его лейтенанты, Сид и другие.

— Уходите. Мне нужно кое-что сказать Императрице.

— Да, Ваше Высочество.

Сид и другие официальные лица вежливо поздоровались с Лайлом и Миледией и удалились.

Так как они совершенно отдалились друг от друга, Лайл оглянулся на служанок, а не на Миледию. Им было о чём поговорить.

— Не могу поверить, что Императрица бежит по коридору Дворца. Что здесь происходит?

Никто не мог преследовать Императрицу. Кроме, может быть, самого Императора, Лайла.

— ...Императрица, Её Высочество проснулась, и я попыталась сделать ей причёску и макияж, как и обычно. Но вдруг Императрица настояла, что в этом нет необходимости, и остановила нас. Она сказала… она не выдержала, открыла дверь и побежала дальше...

— А как насчёт туфель?

— Она сняла туфли... ...она сказала, что ей неудобно носить эту обувь и в ней неудобно... бегать, – медленно произнесла горничная, склонив голову, как будто ей было слишком стыдно говорить подобное.

Лайл не мог поверить её словам, даже несмотря на очевидные доказательства.

— Правда, Императрица?

— ...

Медее захотелось спрятаться в мышиной норе.

Честно говоря, большая часть косметики здесь натуральная и имеет похожий цвет... но её качество было намного хуже, чем у современной косметики.

Когда ей накладывали макияж, её лицо зудело, а пудра улетучивалась.

Здесь было устройство для придания формы волосам, но почему оно такое тяжёлое?

Казалось странным, что все благородные дамы ещё не облысели.

Я терпела это два дня, но даже ни с кем не встречалась, и поэтому просто убежала в раздражении, но горничные погнались за мной. Они продолжали преследовать меня, когда я бежала, и я сняла тапочки, потому что мне было неудобно.

— В присутствии Его Величества… Мне стыдно... И я... прошу тебя простить меня.

Я выдавливала слова, основываясь на том, что читала в веб-романах.

Но произнести эти слова было трудно, и трудно было избавиться от зуда во рту, поэтому Медея говорила, отвернувшись.

Лайл нахмурился.

— Куда ты смотришь, Императрица?

— Ну, мне слишком стыдно смотреть тебе в глаза.

...Лайл не мог поверить ни единому слову.

Лайл нетерпеливо подошёл к Медее и повернул её голову. Это не было грубым прикосновением, но Медея посмотрела на Лайла с потрясённым лицом. Как будто она не знала, что Лайл прикоснётся к ней.

Лайл посмотрел на Медею с лёгким чувством смущения.

Медея плотно сжала губы и свирепо уставилась на него.

— Я ошибся.

Я так и не вспомнил ни одного случая, когда бы она призналась, что сделала что-то не так.

Она всегда винила и обвиняла Лайла.

Потому что он не дарил мне любви, потому что он не смеялся, и потому что он не приходил...

Как будто кто-то, похожий на неё, притворялся Императрицей.… или близнецы поменялись местами…

— Встань, – приказал Лайл, его раздражало, что Медея всё ещё сидит на полу.

Слуги и служанки быстро помогли Медее подняться. Две служанки надели на неё туфли, а Медея встала и отряхнула платье, как будто это всё было незначительным.

Служанки приводили в порядок ее одежду, но это было странно видеть.

— Императрица, – порывисто позвал Лайл Медею.

Медея отреагировала поздно. Как будто имя Императрица было не её.

— Ты действительно ничего не помнишь?

На её красивом лице промелькнуло сложное выражение. Смущённое лицо, которое было извиняющимся, смущённым и как будто ничего нельзя было поделать, подтвердила Медея.

Несмотря на то, что её глаза говорили ему обратное, Лайл чувствовал, что его обманывают по какой-то причине.

— Прости, что беспокою тебя, когда ты должен быть занят своей работой. Если тебе больше нечего сказать, я пойду.

Я вежливо кланяюсь и жду. Это был не идеальный этикет, но Медея редко говорила, что уйдёт первой.

Лайл нахмурился и сказал:

— Можешь идти.

Когда он позволил ей это, она быстро холодно отвернулась. Лайл некоторое время с задумчивым видом смотрел вслед удаляющейся Медее.

— Глаза Его Величества горели, когда он смотрел на Её Высочество...

Услышав слова служанки, Медея вздрогнула.

— Я ошибся.

Вот дерьмо, ты меня уже ненавидишь?

В то время как её горло горело от ощущения кризиса, служанки продолжали наблюдать за лицом Медеи и произносили ещё более нелепые слова.

— Разве Его Величество не обеспокоен вашей болезнью?..

— Ваше Величество, кажется, беспокоится за Ваше Высочество, Императрицу.

Медея, нахмурившись, оглянулась на служанок. Как будто их разбудили: "Хек!" – они перестали улыбаться.

— Я иду в библиотеку, так что не позволяйте никому приближаться к ней.

— Вы опять идёте в библиотеку?

Ответив ровным тоном, Медея пошла дальше.

— Для здоровья мне нужно гулять один раз в день.

— До библиотеки далеко.

Она оглянулась на следующих за ней служанок и сказала:

— Не входите в библиотеку. Не открывайте дверь, пока я вас не позову.

Войдя, Медея покачала головой. Я благодарна горничным, но каждые пять минут они спрашивают меня, всё ли в порядке.

Она чувствовала себя обременённой, когда ей прислуживали служанки. Для неё было естественно самой принести себе воду и одеться.

— Ваше Высочество, если вы будете так идти... – произнесла бедная служанка Медее.

Пока она была погружена в свои мысли, она, должно быть, пошла слишком быстро, сама того не замечая.

Если я буду продолжать вести себя грубо, Лайл свергнет меня? Или что ещё похуже?

Но ни одно его действие не подходило для главной мужской роли романа.

Причина, по которой он не стал опорой Медеи, заключалась просто в том, что он не знал.

Лайл не знал, что Медея больна. Он так и не узнал, что в детстве над ней издевались.

Если бы Медея попросила о помощи, Лайл бы тщательно её защитил.

Ну, я думаю, он немного эксцентричен, – Лайл был таким Императором.

Он был Императором, у которого не было ни крови, ни слёз, и он мог быть жестоким, но он упорно трудился, чтобы быть щедрым к своему народу.

Это было также против такого преданного сознания, что Медея ещё не была свергнута, хотя она и мучила его.

Потому что она была моей, я подумал, что должен защитить её.

Так как Лайл – её... э-э... мой муж, я могла бы что-нибудь с этим сделать.

Выведенная из задумчивости, Медея услышала, что во время прогулки она нарушила какое-то правило этикета.

— Ваше Величество...

— …

— Ваше Величество!

Лайл удивлённо повернулся к Сиду.

Сид, стоя перед столом, положил перед Лайлом пачку документов.

— О чём вы так глубоко задумались?

— Ни о чём.

Когда он ответил с угрюмым видом, Сид оглянулся на слуг в кабинете.

Они быстро вышли из кабинета.

— Это потому, что вы видели Императрицу чуть раньше?

Он не хотел в этом признаваться, но его беспокоила Миледия.

— Я никогда не видел, чтобы Медея бегала, – ответил Лайл, не переставая хмуриться.

Я думал, ты никогда не начнёшь бегать, даже если дворец будет гореть.

— Я всегда думал, что она скорее умрёт, чем пренебрежет благородным достоинством и приличиями.

Выражение лица Лайла при словах Сида посуровело.

— ...Она правда потеряла память?

— А что, если и так? Вы хотите навестить её?

Лайл вздохнул.

Кажется, что Медея стала совершенно другим человеком, которого он не знает.

— Нет.

— Тогда о чём вы беспокоитесь? Не потому ли, что через два дня будет день единения?

На мгновение Лайл растерялся, а затем вспомнил.

Я был так поглощён нынешним поведением Медеи, что совершенно забыл о приближении дня единения.

Сид кивнул, словно его что-то беспокоило.

— Если она ничего не помнит… она может отказаться.

— Это её долг как Императрицы. Она не откажется, – раздражённо ответил Лайл.

Но, к его досаде, выражение лица Сида, казалось, говорило: Да ладно?

— Но мне показалось, что она даже не помнит этикета. Даже сомнительно, осталось ли сейчас в её голове что-то вроде "долга Императрицы".

— ...

Мысли о Миледии и так вызвали у Лайла головную боль, а теперь у него появилась ещё одна проблема, из-за которой он будет переживать.

Лайлу стало не по себе.

— Почему бы вам не пойти и не взглянуть на неё?

— Похоже, кто-то сильно хочет, чтобы я был рядом с Императрицей.

— Ваше Величество, Императрица изменилась. Это достаточно веская причина, чтобы наладить с ней общение.

Сид, ответивший ровным тоном, встретился взглядом с Лайлом.

Герцог Кэрд не был полностью на стороне Лайла, хотя их политические взгляды совпадали. Возможно, если бы у Лайла и Медеи был сын, он был бы верным союзником Лайла, если только Лайл не оскорблял её.

Возможно, он даже захотел бы иметь дело с дядей Лайла, Лордом Ровендалом.

— Разве вы всё равно не собираетесь быть с Императрицей?

Лайл не собирался свергать Медею с престола, даже если бы ему было интересно, бесплодна ли она.

У него не было ни малейшего желания добавлять ещё одну задачу к его куче обременительных обязанностей, таких как завести роман или взять наложницу.

У бывшего Императора было слишком много любовниц и наложниц – его бесчисленные измены потрясали всю страну.

К счастью, у нынешнего Императора была только одна женщина, но ходили слухи, что Ииператор был проклят из-за своего отца.

— Я не против...

Лайл думал о Медее как о чём-то горьком, что небходимо проглотить и использовать. И она была не лекарством. В ней была лишь горечь. Вот что Лайл чувствовал к Медее.

***

Она чуть не выплюнула свой чай.

Закашлявшись, Медея спросила:

— День единения?

Горничная посмотрела на Медею с таким выражением, словно хотела указать ей на отсутствие её приличий.

Потеряв память, она стала похожа на ребёнка.

Она – самая высокая женщина в Империи, хозяйка Императорской семьи. Кроме того, если к ней вернётся память, она была женщиной, которая указывала на всё, что не так делали служанки, и строго наказывала их.

— ...Вы хозяйка Императорского Дворца, и вы обязаны продолжить род Императорской семьи и родить наследника.

В романе Медея изображалась только как мёртвая Императрица, и историй о совместных ночах не было.

Медея, которая думала, что Лайл никогда не придёт к ней в спальню из-за их отчуждённых отношений, была сильно смущена.

— Но… Но я не помню Его Величества!

— Можете считать это вашей первой брачной ночью.

Это будет её первая ночь во многих отношениях.

Но Медея покачала головой.

— Нет. Я не могу. Я упала со второго этажа и до сих пор у меня сотрясение мозга!

— Но Его Величество видел, как Ваше Высочество бежали по коридору.

Служанка смутилась ещё больше.

Она не была такой...

— Чёрт. Есть ли другой способ...

Если бы это была Медея до того, как она потеряла память, она бы с нетерпением ждала дня единения. И её напряжение и тревога были бы сняты, если бы она хватала и дёргала служанок, словно крыс.

Вспомнив о том времени, служанка подумала, что теперь всё стало гораздо лучше. Отношение Императрицы к ним стало мягче, чем раньше.

— Его Величество очень благородный человек. Так что не волнуйтесь, просто следуйте примеру Его Величества...

— …

Если бы он действительно был благородным человеком, то хотя бы раз заглянул бы посмотреть, в каком состоянии его больная жена.

Лайл не приходил к ней.

Ах... мне нужно бежать...

Медея с усталым лицом опустилась на диван. Даже если я убегу, то куда пойду?

Она не могла понять, на что похож этот мир в идеальном Императорском Дворце.

Она знала, что находится под надёжной защитой, потому что была Императрицей.

Каков уровень безопасности в этом мире? Безопасно ли выходить на улицу? Если я сбегу и найду работу, то какую? А как насчёт моей личности? Разве у меня не попросят удостоверение?

Десятки тысяч забот и мыслей крутились у неё в голове.

— Насколько безопасно в столице? Безопасно ли в ней, даже если леди не сопровождает эскорт?

Когда Медея вдруг спросила об этом, служанка побледнела.

Нетрудно было догадаться, о чём думает Императрица, даже если она заметно изменилась всего за несколько дней.

— Здесь всегда небезопасно. Вас могут похитить и продать торговцам в мгновение ока!

— ...Разве ложь Императорской семье не заслуживает сурового наказания?

— Если вы обычный ребёнок, то вы будете в безопасности. Но вы – самая красивая женщина в Империи.

Служанка не обращала внимания на сильно бьющееся сердце, дрожащие нервы и умудрялась говорить уверенным, спокойным тоном.

— Вашу красоту не скрыть. Пожалуйста, подумайте о тех, кто служит вам.

Медея нахмурилась, глядя на изящно кланяющуюся служанку.

Ты, кажется, уверена, что я сбегу. Что ж… Если там опасно женщине, то я могу стать мужчиной...

Служанка нервничала, наблюдая за мерцающими глазами Медеи. Она беспокоилась за Императрицу, которая за последние дни совершила много ошибок. Думая так, она размышляла о том, следует ли ей увеличить число своих слуг.

Может быть, увеличить число охранников и сопровождающих, сообщив об этом Его Величеству?

Думая об это, служанка сообщила Императрице, что ей всё подготовили к купанию.

День единения был завтра, но первоначальная хозяйка тела Медеи, как ей сказали, должна была пройти режим ухода за кожей, начиная со вчерашнего дня.

Завтра. Как мне избежать этого? Я не умру, если откажусь? Хм... может, мне просто закрыть глаза и пойти на всё? Даже если мы будем делать что-то непристойное, он очень красив. К тому же, он главный герой...

Мкех! Где моя гордость? Я не могу поверить, что впадаю в образ мышления этого мира, где права женщин ущемлены.

Это было плохо.

Разве у меня нет особых способностей, как часто пишут в романах?

Но на мои вопросы нет ответов...

У меня нет мотивации...

Медея со вздохом направилась в ванную комнату вместе со служанками.

Он нарочно поздно закончил свою работу. Обычно в это время Медея ждала его в постели. Лайл глубоко вздохнул. Провести ночь с Медеей было нелегко.

Даже в "эти" минуты у неё было много требований, жалоб и обид.

Почему ты не сверг меня?

Конечно, были и политические вопросы. Но Лайл знал, как политически маневрировать вокруг рисков, чтобы получить то, чего он хочет.

Это не имело никакого отношения ни к его способностям, ни к его власти.

Первая Императрица.

Должно быть, он не мог этого сделать, потому что думал о своей матери, которую мучили и отравляли восемнадцать других наложниц.У меня предчувствие, что это будет неприятно.

Перед спальней Императрицы стояли горничные и рыцари. Когда фрейлина увидела Лайла, Императора, она поклонилась.

— Где Императрица?

Когда он спросил сухим голосом, горничная склонила голову и ответила:

— Она в постели.

Ты ведь не спишь, да?

Это было возможно, когда он подумал о том, как она бежала по коридору.

Но разве она не Медея?..

Лайл стёр пришедшую в голову мысль.

— Я захожу внутрь. Вы можете идти.

Лайл вошёл в комнату, не заметив кланяющихся слуг. Когда Император вошёл, служанки тихо закрыли за ним дверь.

В спальне Императрицы царили тишина и покой. Когда Император приблизился, он зажёг несколько фонарей и свечей.

Лайл подошёл прямо к кровати и раздвинул занавески, ожидая увидеть Медею, но Императрицы нигде не было видно.

— Медея?

Ответа не последовало.Может... Она прячется?Нет-нет-нет... она – Императрица. У неё было никаких причин прятаться от него, её Императора и мужа.

— Медея!

Лайл раздражённо позвал её по имени и почувствовал, что нервы его на пределе.

Его тревога усилилась. Он начал проверять просторную спальню; он был Мастером Меча и был чувствителен к инстинктам; он быстро убедился, что в комнате никого нет.

Он был ошеломлён. Императрица сбежала, чтобы не делить с ним постель.

Раздражённый, Лайл хотел было сразу уйти к себе и лечь спать, но сдержался.Она была больна. Тот факт, что у Медеи была амнезия в результате несчастного случая, вызванного её попыткой самоубийства, не должен просочиться наружу.

Лайл открыл дверь спальни и посмотрел на горничную и рыцарей.

— Императрицы в комнате нет. Похоже, она где-то бродит… быстро приведите её сюда.

— Да?

Испуганная горничная пискнула, готовая придумать тысячу оправданий.

Лайл не заинтересовался её оправданиями и закрыл дверь с резким *Бах!* Он лёг в постель.

Я должен её дождаться...

Он чувствовал себя обделённым.

Мне нетрудно будет вылезти из окна, ступить на декоративную стену и выйти на балкон соседней комнаты.

Но это опасно!..

Совершенно неразумно. Нет. Но надо. Но это невозможно!

В конце концов я всё равно это сделала.

Я исчерпала возможные пути отхода, прежде чем приняла это решение. Я даже попыталась сказать своей горничной: У меня простуда. Но мои слова не смогли её обмануть.

Я знала, что она не примёт моё сотрясение как оправдание.

И вот что я придумала:

— Ваше Величество не пришли, поэтому я ушла и заблудилась, пытаясь найти вас, потому что вы не пришли!..

Быть застенчивой и лгать, пытаясь выдать такое слабое оправдание за правду, трудно, но сейчас это имело смысл.

Оставалось только выяснить, где я могу провести ночь, скрываясь от него.

Если меня найдут, все мои действия будут бесполезны.

Вопрос в том, как мне избежать следующего дня совместного сна, даже если мне удастся избежать его сегодня

...Нужно сосредоточится на насущных проблемах...

Мерзавец!

Медея поспешно спряталась за колонной из-за звука бегущих стражников...

Убедившись, что звук шагов затих, Медея выскользнула из-за колонны, заметила конец коридора и тихонько на цыпочках удалилась.

Не было такой вещи, как излишняя осторожность в таком большом дворце, когда она и понятия не имела, сколько людей бродит по этим залам.

Вскоре ей снова пришлось прятаться. Почему же людей вдруг стало больше?

Это из-за меня? Может быть, они обнаружили, что я исчезла.

Медея оставалась одна в спальне. Зная, что в эту ночь никто, кроме Императора, не войдёт в её комнату, он уже добрался до спальни и обнаружил, что она сбежала.

Медея выглянула в окно. Была глубокая ночь, и луна уже миновала зенит.

Даже будучи современным человеком без часов, я понимаю, что уже поздно.

Придурок, ты только сейчас пришёл ко мне?

Вероятно, сейчас было около часа ночи.

Должно быть, он специально хотел прийти как можно позже.

Я признаю, что Медея была ужасной, но когда дело касалось отношений, для этого требовались двое.

— Ну, как бы то ни было, пока что меня не нашли. Если мне повезёт, меня даже свергнут.

— ...Ты видимо хочешь, чтобы тебя заперли в храме?

Я не ожидала, что чей-то жуткий голос скажет эти слова за моей спиной.

Медея вздрогнула и в испуге отпрянула.

— К-кто это? Ох… Дерьмо.

— Дерьмо?

Лайл был ошеломлён.

Он сидел в постели, ожидая, когда слуги приведут ему Медею, и внутри у него всё кипело.

Тот факт, что служанки и стражники не знали, что Императрица сбежала, означал, что она не вышла через дверь спальни. Она вышла через окно.

Увидев естественный путь к спасению через окно, перила и балкон, Лайл немедленно вылез из окна и пошёл по следу Медеи.

Мысль о Медее, идущей по этому опасному пути, да ещё в юбке, раздражала его.

Да, он не злился и не волновался. Ему было всё равно, если она умрёт, так с чего бы ему злиться?

Однако его раздражало, что он оказался в такой неловкой ситуации, когда ему пршилось обыскивать Императорский Дворец вслед за сбежавшей Императрицей посреди ночи...

— Кажется, даже сейчас ты ищешь спасения и пытаешься убежать.

Лайл был так потрясён, что на мгновение ему показалось, что его душа вознесётся на небеса.

— Почему я, Императрица, одна в этом месте? Я что, забыла кто я?

Медея могла умереть от смущения, но, увидев сердитое лицо Лайла, решила использовать заранее подготовленную карту "бегства" пораньше.

Она продолжила своё отрепетированное оправдание.

— Я помню, как волновалась, потому что ты не приходил, сколько бы я ни ждала, поэтому я пошла искать тебя.

— Одна? Посреди ночи?

— Потому что существовала вероятность, что ты не придёшь, а я не хотела унизительных слухов. Так что я улизнула без служанок и стражников;

Это было алиби, которое придумала Медея. Оно было непроницаемо, хотя она и указывала на некоторую вину на него. Лайл не мог не разозлиться.

— Это не путь к моему кабинету.

— Ох, правда?! Я всё ещё плохо знаю дорогу, и я заблудилась. Императорский Дворец днём и Императорский Дворец ночью отличаются.

Какая бесстыдная ложь!

Этот момент существенно не изменился ни до, ни после потери памяти.

Лайл нахмурился.

— Ты могла бы спросить дорогу.

— Но если бы я это сделала, это наверняка вызвало бы большой переполох. Я хотела избежать ненужного внимания.

— Разве сейчас не ночь?

Вид Медеи, ни капли не сожалеющей о содеянном, наполнил Лайла гневом.

— Простите, если я нечаянно поставила Ваше Величество в неловкое положение.

Лайл наблюдал, как Медея вежливо склонила голову, извиняясь.

Несмотря на то, что это была явная ложь, между её гладкими разговорами и правдоподобным отрицанием и тщетностью спора об этом, Лайл решил пока оставить это всё на потом.

— Уже очень поздно, – холодно выплюнул Лайл. Он почувствовал чьё-то приближение и повернул голову в сторону приближающихся слуг и стражников.

— Найдите нам комнату поблизости. Мы с Императрицей расположимся там.

— Хе-хе-хе!

Лайл злобно рассмеялся, увидев застывшую Медею.

— Я не могу позволить тебе уйти разочарованной, ведь ты так долго ждала меня. Ты преданно отправилась искать меня. Не волнуйся, сегодня я позабочусь о том, чтобы у тебя появились дети.

Мне не следовало сюда идти.

Медея рефлекторно сделала пару шагов назад.

Увидев это, Лайл удовлетворённо прищурился.

— Хм-м? Что случилось, Императрица? Ты же не хочешь убежать от меня, да?

— Ах... Ха-ха-ха… ни за что. Прошло много времени с тех пор, как я видела красивое лицо Императора так близко от себя, и я ослеплена твоим ослепительным сиянием.

Взгляд Лайла изменился, и какое-то время он смотрел на неё со странным выражением. Может быть, её слова были слишком странными.

— Не могу поверить, что ты это говоришь... Я покажусь тебе ещё ближе.

Лайл шагнул к Медее, и она инстинктивно отступила назад.

Затем глаза Императора, устремлённые на Медею, холодно опустились.

— Императрица.

— …

— Твои слова и поступки отличаются.

Медея поспешно пыталась придумать оправдание, а потом быстро произнесла:

— Моё тело плохо пахнет... Я боюсь обидеть Ваше Величество.

— Ты пахнешь?

Лайл ледяным взглядом посмотрел на Медею.

Затем он продолжил идти к ней большими шагами.

Медея отступила и протянула вперёд обе руки.

— Ох, не подходи!

— Я проверю, пахнешь ты или нет.

— Нет, в этом нет необходимости! Это дурной запах – совершенно отвратительный... Ах-х-х-х!

Когда Лайл подошёл ближе, Медея не выдержала и бросилась бежать. Лайл, видя, что она обращается с ним как с подонком, пришёл в ярость.

Лайл схватил Медею за талию и притянул к себе.

Сейчас проверю, как ты пахнешь!

От тела Медеи исходил лишь тонкий аромат цветов – лёгкий и чистый. Герцог, должно быть, послал ей свои любимые благовония. Но что-то явно изменилось. Собственный запах Медеи был изменён, и он казался странно странным и сладким... что-то изменилось.

Каждые две недели Лайл присоединялся к Медее в постели. Независимо от того, насколько неудобно и раздражающе это было, Лайл делал это без напряжения для тела Медеи.

Но это был первый раз, когда он почувствовал что-то странное. Лайл почувствовал, как его тело нагревается, и покраснел.

— В-ваше Величество…

Взволнованная Медея билась в его руках. Его охватило тревожное чувство. Это было так неожиданно, что он задержал дыхание. Разве эта женщина не Медея? Но почему... Его осенило.

— Ты опять использовала афродизиак?

В прошлом Медея говорила, что ей не нравится реакция Лайла, и она не раз тайком принимала афродизиаки.

Когда её поймали на этом, он пропустил пару дней в постели, и она больше никогда ими не пользовалась. По крайней мере, он так думал.

Но когда Лайл встретился взглядом с Медеей, на её лице отразилось искреннее недоумение. Женщина перед ним даже не попыталась обнять мужа.

— ...Знаешь ли ты, Императрица, что ты сейчас толкаешь меня локтём в грудь?

— Да, у меня же есть глаза. Отойди... Боже!

Лайл, неодобрительно смотря на Медею, всё ещё обнимал её.

Глаза слуг расширились, когда они увидели их.

— Так что насчёт комнаты? – спросил Лайл ближайшего слугу с раздражённым лицом.

— Она... она готова, Ваше Величество. Идите за мной...

Слуга быстрым шагом шёл впереди. Лайл зашагал за ним, обнимая смущённую Медею.

— Я-я, Ваше Величество!

— Тихо.

Говоря холодным голосом, Лайл пытался сосредоточиться и сохранить то ощущение, которое он сейчас испытывал. Ему пришло в голову, что он мог бы отказаться от этого горького ритуала в будущем и сделать его ненужным, если она родит ребёнка.

Слуга привёл их в ближайшую комнату. Дверь уже была открыта, и у дверей их уже ждали стражники и горничные. Медея наклонила голову, не в силах смотреть им в лицо.

Как будто нынешняя ситуация была недостаточно плохой, быть обнятой Лайлом всё это время заставляло её чувствовать себя смущённой до смерти.

Лайл, ведя за собой Медею, вошёл в комнату, даже не взглянув на них.

— Ик-кинг!

Медея побледнела, увидев, что дверь бесшумно закрылась. Лайл направился прямо к кровати, таща её за собой.

— В-ваше Величество!

Лайл посмотрел на Медею, нахмурив свои красивые брови. Лайл лёг в кровать и с удивительной нежностью уложил Медею.

Она почувствовала облегчение от того, что её не бросили на неё, но была удивлена, увидев лицо Лайла, приближающееся к ней.

Она рефлекторно схватила его лицо обеими руками.

На мгновение в красных глазах Лайла мелькнула искорка.

— Императрица… что ты сейчас делаешь ?

— Ох, ох... сегодня ты так красив. Ваше Величество, – Лайл осмелел ещё больше.

Чувствуя, что "кризис" становится всё ближе и ближе, Медея крепко обняла Лайла, чтобы он не смог её поцеловать. Лайл на мгновение задумался с растерянным лицом, размышляя о том, что всё это значит.

— ...Императрица желает объятий больше, чем поцелуя?

Он обнял её с огромной силой. Его руки обвились вокруг её плеч и талии, и его тело полностью прильнуло к ней.

— Ик-кинг-ик!

Медея извивалась в объятиях Лайла, сгорая от стыда.

— П-п-рости меня!

Лайл зарычал низким приглушённым голосом:

— Ты просишь у меня прощения?

Медея остановилась со звуком "И-ик!" Лайл, который положил Медею на кровать, уставился на неё с небольшого расстояния.

Медея тупо моргнула, глядя на него сверху вниз, ошеломлённая этим зрелищем. Со свисающими чёрными волосами Император был так же красив, как Медея – абет в своём мужественном, тёмном и задумчивом виде.

Его прямой лоб, острый нос и красные губы были так красивы, что даже красивые женщины могли бы им позавидовать. Вдобавок ко всему, его мужские черты давали доминирующее чувство.

Вау, ва-ау...

Ошеломлённая великолепием Лайла, даже в такой опасный момент, Медея не могла не задыхаться, восхищаясь им, не обращая внимания на эхо сердца, бьющееся в её ушах.

Лайл посмотрел на внешне спокойную Медею, схватил её за подбородок и погладил большим пальцем по губам.

Она собиралась спать?!

Язык проник в щель между её губами.

Глаза Медеи расширились от шока, когда он начал одновременно с этим расстёгивать её платье. Сегодня она была одета в тонкое простое платье без корсета.

Её грудь и плечи постепенно становились всё более и более обнажёнными.

Медея попыталась открыть рот шире, чтобы запротестовать, но Лайл воспринял это как приглашение поцеловать её ещё сильнее, и присосался к ней.

— Хах... ух-х... ху-у…

Лайл посмотрел на Медею, которая почти не дышала с закрытыми глазами.

Озадаченный, он сказал:

— Императрица, ты должна дышать.

Глаза Медеи открылись на её сияющем лице, и она громко задышала.

— Хах, ха-ах…

Её хриплое дыхание наполнило воздух.

Это её первый поцелуй.

Лайл уставился на неё, его глаза задрожали, потрясённые. Все её воспоминания действительно исчезли. Включая все "первые воспоминания", которые у них были вместе, исчезли.

И всё же поведение Медеи было слишком странным.

Лайл вспомнил свои первые отношения с Медеей. Они поженились, когда ей было шестнадцать, а ему девятнадцать, но он не прикасался к ней, пока ей не исполнилось двадцать.

Лайл с детства подвергался сексуальному насилию со стороны наложниц Императора.

С тех пор как у Лайла был такой же цвет кожи, как у Императора, они думали, что смогут выносить его ребёнка и выдать его за ребёнка Императора.

Он боялся рассказать об этом Императору и заслужить его гнев, поэтому Лайл молча страдал. В конце концов, Первая Императрица, разгневанная, узнав правду, созвала их всех и приказала им выпить яд.

Благодаря ей он смог вырваться из их лап, но шрамы на его сердце оставались ещё долго.

Даже когда он вырос, его отвращение и страх перед женщинами не исчезли. Поэтому Лайл отказалась вступать в сексуальные отношения с Медеей под тем предлогом, что она слишком молода.

Поначалу, будучи молодой парой, они спали в одной постели, лишь слегка обнявшись.

До того дня, когда ей исполнилось двадцать. В ту ночь она слегка опоила его и соблазнила. Это был их первый раз.

Лайл отчётливо помнил лицо Медеи, торжествующе глядевшей на него сверху. Её лицо пересекалось с лицом наложниц бывшего Императора, Лайл не мог вынести этого. Её глаза были так искажены.

— Ха-а-а…

Губы Медеи были пропитаны слюной Лайла и чарующе блестели.

Я хочу поцеловать её ещё раз, – Лайл, которому невольно пришла в голову эта мысль, был сбит с толку и пристыжен своим странным порывом.

Он начал ненавидеть себя за эти чувства. Это опасно. Ему будет больно. А Медея была очень опасна. Разве она не та Медея?

Тело Лайла казалось живым, как никогда прежде. Он горел от желания обнять её.

Найдя руководство в изложении своих обязанностей во время этого запутанного бедствия, Лайл пришёл к решению.Сегодня был день единения, и она была его Императрицей.Даже если это произойдёт не сегодня, в конце концов им придётся любить друг друга. Они были друг у друга только для того, чтобы произвести на свет наследника.

— Медея.

Когда он позвал её по имени, Медея взглянула на Лайла.

Лайл был потрясён её прекрасными затуманенными влажными глазами.

Эта Медея выглядит прелестно! Как странно так думать! На мгновение он был в шоке от собственных мыслей.

— Тебе больше не придётся спать со мной, если у нас будет ребёнок. Я больше не буду тебя искать, так что не отвергай меня.

Услышав слова Лайла, Медея посмотрела на него, затаив дыхание, и, казалось, на мгновение задумалась.

Похоже, ты действительно ничего не помнишь.

Медея размышляла, сможет ли она выбраться из этой ситуации без последствий.

Это было средневековьем без электричества и метро. Говорят, тут есть магия, но она не маг. Она была всего лишь дочерью влиятельного аристократа, у которого не было никаких навыков – только удача, чтобы иметь выдающуюся внешность – единственное качество, которое она могла вынести за пределы Дворца. К тому же она даже не была главной героиней.

Сможет ли она отвергнуть Императора и сбежать из Дворца?

Она тосковала по сильной главной героине из романа. Но именно она обладала неограниченным потенциалом и удачей, которые писатель подарил им в вымышленном мире.

Моя реальность иная. Она холодная и неумолимая. Нет. Она так жестока, что меня передёргивает от отвращения.

Она не была невинным ребёнком, верящим в удачу.

Я не главная героиня, – подумала она.

Без защиты отца, Герцога или Императора она была ничем не лучше беспомощного ребёнка, выброшенного на необитаемый остров.

Было бы слишком предсказуемо, что, как только она выйдет на улицу, её привлекательная внешность привлечёт к ней слишком много внимания, и её похитят и продадут в рабство.

При анализе своей неизбежной гибели лицо Медеи стало горьким.

Я не нуждаюсь в благосклонности Императора, но у меня есть огромное преимущество, пока я здесь остаюсь.

Медея вспомнила комфорт Императорского Дворца, красивое лицо Лайла и его мягкие манеры, описанные в романе: "Я не буду груб".

Если я вытерплю эту ночь, я смогу провести всю свою жизнь с комфортом.

Она задалась вопросом: "Всё ли будет хорошо?" Её моральная составляющая постоянно меняла своё мнение.

Но с другой стороны, ей было любопытно.

Рядом с ней был прославленный главный герой, как его описывали в романе, так что вряд ли это будет худшей ночью в истории.

Дело не в том, что у неё нет никакого стыда, на самом деле это уже было несколько предопределено.

К счастью, Лайл пытался убедить её, а не принуждать.

— Тогда... пожалуйста, не делай мне больно...

Лайл затаил дыхание при виде взволнованной Медеи, которая нерешительно ответила, не глядя ему в глаза.

Она была совершенно другой женщиной.

Медея, которую он знал, никогда не показывала такого выражения.

— Да.

Лайл потянулся к Медее.

— Обещаю, – прошептал он, медленно целуя её.

Было очевидно, что Медея разучилась целоваться.

Он беззвучно рассмеялся.

В тусклом свете он увидел красное лицо Медеи.

Лайл почувствовал себя опъянённым и попытался нежно поцеловать её.

Он посасывал её мягкие губы, опасаясь быть с ней слишком грубым.

— Ха... ху...

Её дыхание участилось, а звук влажных губ стал громче.

Лайл обнял Медею, ещё больше заворожённый её сладкими губами.

Её губы словно уговаривали его попробовать их поглубже.

— Хн-нгх…

Медея пыталась дышать, открывая рот чуть шире.

Лайл сглотнул её слюну, и Медея выдохнула, её руки задрожали.

— Ха-а-а…

Глубоко вздохнув, рука Лайла начала двигаться от её плеча к отверстию в её платье.

Когда его рука коснулась её прохладной обнажённой кожи, по коже побежали мурашки.

Лайл медленно начал снимать с неё платье, освобождая её грудь из-под одежды.

Должен ли я снять его полностью? Я не думаю что выдержу до этого момента, если буду продолжать в том же духе.

У Лайла мелькнула мысль, что он никогда ещё не был так взволнован, но вскоре он больше не мог думать об этом.

Когда Медея откинулась назад, Лайл начал задирать ей юбку.

Он услышал, как Медея ахнула, когда он стянул с неё её внутреннюю юбку.

Грубая ладонь Лайла медленно ласкала её бедро.

Медея почувствовала, как бешено колотится её сердце.

Нравится ли мне это? Или это отвратительно?

Она знала только то, что дрожит.

Но.. правильно ли это?

Император – Герой и принадлежал Сейре, но пока Медея была жива, ничто не шло так, как должно было идти из-за природы Лайла.

Я не могу поверить, что собираюсь переспать с Лайлом.

Прости, Сейра. Я должна как-то выжить в этом мире, а потом посмотрим, что будет.

По крайней мере, у Сейры был талант владения мечом. Кроме её красивого лица, Медея была бесполезна.

Я не знаю, любит ли Герцог свою дочь, но брат Медеи… Ох, он часто ходил за ней по пятам.

Он был субгероем, который обвинил Медею в том, что она была убита Императором, и попытался забрать себе Сейру.

Пока Медея витала в своих мыслях, пальцы Лайла коснулись промежности меж её бёдер.

Из-за её плотно сжатых ног Лайл на мгновение застыл.

— ...Медея.

— Да?

Медея ответила ему с невежественным и рассеянным выражением лица.

Лайл раздражённо посмотрел на Медею.

— Раздвинь ноги.

— Ух...

Медея помедлила и слегка раздвинула ноги.

В этот момент Лайл схватил Медею за бёдра и широко развёл их.

— Ах-х-х-х-х-х-х!

Сердце Лайла затрепетало от волнения при криках простодушной Императрицы.

Он погладил мягкую кожу внутренней стороны её бедра и почувствовал, как она вздрогнула.

— Не нужно бояться, я не причиню тебе вреда.

— В-ваше Величество, не надо туда спускаться!

Лайл приподнял брови, услышав слова Медеи.

— Почему? Ты хочешь сама залезть на меня?

— Н-ну, дело не в этом, но...

Лайл прищёлкнул языком, смотря на лицо Медеи, которое было окрашено красным.

Горячая рука Лайла накрыла её хрупкие лепестки. Медея испуганно вздрогнула.

Лайл смутился, когда понял, что она почти не намокла. Прошлая Медея к этому моменту была уже готова к нему.

Ох нет, если я войду в тебя сейчас, тебе будет больно.

Однако если он будет продолжать медлить, то это поставит его в затруднительное положение.

Лайл начал двигать своими пальцами по её самому сокровенному месту.

Они начинали медленно намокать, и он двигался так, словно наносил "сок на лепестки".

Это был первый раз, когда кто-то прикасался к ней там, так что это было более чем возбуждающе. Раскрасневшаяся Медея терпела его прикосновения.

— Хе-е!

Пальцы вошли и вышли из неё без всякого предупреждения.

Лайл торопился. Но если Медее сейчас будет больно, она заплачет и убежит из спальни.

У меня нет к ней чувств, но заставлять кого-то без памяти заниматься со мной этим тоже отвратительно.

— Ах-х-х-х… Ох! Ах.... Там…

— Здесь?

Прошептав, Лайл потёр то место, на которое так бурно отреагировала Медея.

От дёргающейся талии Медеи Лайлу стало странно жарко.

Она избегала его взгляда, как будто смущалась, а также пыталась терпеть "дискомфорт".

Лайл сгибал кончики пальцев и бродил с места на место, пытаясь найти все её приятные места. Лайл чувствовал себя одержимым, поглощённым тайнами Медеи, которые начали сжигать её нежелание, когда она начала стонать и мурлыкать через нос.

Что-то...

Это не было плохо.

Нет, на самом деле это было потрясающе.

— Хе-е-е!

Именно в этот момент Лайл погрузил в неё свои пальцы так глубоко, как только мог. Медея, испугавшись, напряглась.

С чувственным прикосновением, заставившим её содрогнуться от удовольствия, Лайл инстинктивно начал продолжать двигать своими пальцами.

— Ах, ах!.. Ух-х-х...

Лайл не замедлялся, он взглянул сладким взглядом на Медею, борющуюся со смущением.

Он быстро освободил её узкий проход а затем начал пробовать делать это двумя и тремя пальцами.

— Ух-х-х-х!..

Его непристойная стимуляция заставила глаза Медеи покраснеть и затуманиться, она взволновалась и покраснела.

Какое выражение лица будет у Медеи, если я сейчас войду в неё?

От этой возбуждающей мысли Лайл сглотнул сухую слюну. Ему отчаянно хотелось пить, горло странно горело и кололо.

— Ха-а... ках…

Лайл вытащил пальцы, и прозрачный "ликёр любви" потянулся за ним, словно нить.

Лайл быстро разделся. Всё, что ему нужно было сделать, это обнажить свой пенис, как он делал в прошлом с Медеей, но не мог думать об этом из-за крайнего возбуждения.

Он сорвал с себя одежду и обнял Медею.

— О-о-о-о... ух.

Глаза Медеи расширились от ощущения пениса Лайла, прижимающегося к её телу.

Лайл моргнул, увидев её горячие щёки и похотливые огорчённые глаза, душившие его своей привлекательностью.

Медея всегда была красавицей, но до сих пор её красота никогда не попадала в глаза Лайлу. В прошлом её очарование было стёрто резкими словами и властными действиями.

— Ах! Он такой горячий… – пробормотала Медея, потираясь о его член, прикладывая к нему свою текущую киску.

Почему она так вызывающе шепчет себе под нос?

Лайл не выдержал, у него закружилась голова и он просунул головку своего члена в её вход.

Узкая и горячая текстура её дырочки, казалось, напоминала ту Медею, которую Лайл помнил, но она чувствовалась совершенно другой. Лайл сжал зубы, находящийся в состоянии опьянения в результате таяния сладкого раздражителя.

— Ху-у-у-унг....

Медея задрожала нежной, мелкой дрожью под давлением его пениса.

Лайл не мог избавиться от ощущения, что он обнимает её в первый раз.

По мере того как Лайл медленно проникал в неё всё глубже и глубже, горячее давление в её теле начало нарастать.

Губы Медеи распухли, а её затуманенные веками глаза умоляюще смотрели на него.

— Ух-х, большой… не надо...

Потея от сдерживания себя, Лайл не мог не усмехнуться от обиды на такое заманчивое соблазнение. В его взгляде читалось дьявольское озорство.

— Неужели? Ты так думаешь?

Он подтолкнул свой пенис до конца, и тот ткнулся своим кончиком в её шейку матки.

— У-уо-ох!

Застонав, Медея склонила голову набок. Лайл попытался заглянуть ей в глаза, чтобы увидеть, не испытывает ли она боли, ведь поэтому он и сдерживался.

— Медея. Милли...

Прозвища, которыми он никогда раньше её не называл, слетели с его губ...

Медея, с покрасневшими щеками проглотившая очередной стон, взглянула на Лайла.

Она выглядела так очаровательно, что Лайл схватил Медею за щёку и торопливо поцеловал.

Медея трепетала в объятиях Лайла от его желанного поцелуя.

— Ух…

Её влажная плоть поглотила его орган целиком. Она была в восторге.

Лайл не смог устоять перед экстатическим возбуждением и начал плавно двигать своей талией.

В то время как его член дёргался внутри неё, он медленно приподнялся, делая её узкое влагалище шире.

— Ах!..

Глаза Медеи расширились от отчётливого ощущения.

Лайл увидел это и прочёл удовольствие на её лице.

Я думал, что почувствую отвращение, но что-то похожее на радость появилось в моём сердце.

— Милли...

Голос Лайла стал немного более похотливым от сладости, он таял от удовольствия. Медея почувствовала, как у неё забилось сердце, поражённое его обольстительностью, и удивлённо посмотрела на Лайла.

Не замечая выражения её лица, Лайл крепче сжал её талию, приподнимая её спину и входя ещё глубже в тело дрожащей Медеи.

— Ух-х-х... Ха-а... Ах… Ах!..

Лайл помнил всё, что он узнал, и отчаянно пытался понять все её места, которые он не знал.

Лайл не останавливался ни на секунду. Входя и выходя с пугающей свирепостью и пробуя на вкус её глубину. От его сноровки у Медеи закружилась голова.

— О-о-о-ох-х... Ах! Ах! А-ах-х-х!..

Медея кричала и хныкала, дёргаясь и покачиваясь от оргазма под Лайлом.

Я надеялся, что мне не будет неприятно, но никогда не ожидал такого экстатического удовольствия.

Я рад... Это настоящее облегчение, но...

Я выбрал неверный путь.

Этот намёк интуиции сильно поразил его.

— Ох, ах-ах... А-а-а-ах-х-х-х-х-х!..

Лайл протолкнул свой член до самой "сердцевины" Медеи. Медея была ошеломлена ощущением того, что член Лайла расширяется и движется в разных направлениях, становясь всё более горячим и пульсирующим. После очередной особо сильной пульсации он излил своё семя, и Медея почувствовала, как его жидкость наполняет её.

Я знала, что он собирается эякулировать внутрь меня, но я не знала что это так странно.

— Ух-х... Угх…

Лайл посмотрел на неё, она была вся в слезах

Лайл поцеловал Медею в веки.

Неужели это всё?

Медея подумала об этом с непроницаемым лицом. Может быть, она что-то впитала, поэтому и была такой мокрой?

Беременность сама по себе пугала, но как бы то ни было, я справлюсь с этим, когда она наступит. Прямо сейчас я должна выжить.

…Почему бы тебе не вытащить его?

Она непонимающе посмотрела на Лайла, но его член внезапно снова "обрёл силу".

А?

Лайл, конечно, тоже это заметил.

С пылающим выражением лица Лайл посмотрел на неё.

С прошлой Медеей он никогда не возбуждался больше одного раза.

Ночи, которые он проводил с Медеей, всегда были наполнены чувством удовольствия и вины. Лайл никогда не испытывал такого беззастенчивого похотливого наслаждения или такой высоты эйфории, как сегодня.

Это был первый раз, когда он так себя чувствовал.

— Ух... Я...

Щёки Медеи покраснели, она смущённо посмотрела на Лайла.

Порыв укусить и облизать её очаровательные щёчки пронзил его, и он обнаружил, что уже начинает двигаться.

И когда он двинулся, его пенис снова встал. По мере того как он набухал, становилась всё больше и толще, Медея, находившаяся под Лайлом, извивалась всем телом.

Лайл обнял её, чтобы она не убежала, и поцеловал в щёку.

Это был день единения.

Нет никакой гарантии, что у них родится ребёнок после одного раза. Не лучше ли сделать это как можно больше раз?..

Лайл лизнул Медею в щёку и проглотил её стон своими губами.

Когда я понял, кому принадлежит мягкое, нежное тело, которое было заключено в мои объятия, я внезапно пришёл в себя.

В голове мелькнуло осознание: С тех пор, как Медее исполнилось двадцать, и мы назначили дни единения, я никогда не засыпал рядом с ней.

Почему?

Так как мне было противно, что она пытается напоить меня афродизиаком, это заставило меня не доверять ей. Поэтому я всегда эякулировал один раз и сразу же после этого покидал спальню.

Да, так оно и было, но…

[Флэшбэки с начала ночи.]

— Ха, ах... ещё... Ах, пожалуйста...

С дрожащей, умоляющей его Медеей, заключённой в его объятия, Лайл нежно прошептал:

— Тебе больно?..

Медея и понятия не имела, что делать с мокрым от удовольствия лицом.

— Да... Но это какая-то странная боль… Хн-нгх, Ваше Величество...

Он достигал их желаний, уговаривая и успокаивая Медею, когда она пыталась сопротивляться.

Когда их совокупление было восьмым за эту ночь, Медея вытянулась, даже не замечая, что изо рта у неё течёт слюна.

Лайл всё ещё не был удовлетворён и выпустил все свои тайные желания.

Он желал и желал… и даже оставил красные следы по всему её телу.

[Конец флэшбэков.]

О Боже.

Покраснев, Лайл недоверчиво огляделся.

Никогда прежде он не терял рассудка и не сходил с ума от похоти, обнимая женщину.

У меня никогда такого не было, даже после того, как я выпил афродизиак... Я, должно быть, сошёл с ума.

С пылающим лицом Лайл взглянул на Медею, которая спала, как убитая.

На ней ничего не было.

После второй кульминации Лайл стал чрезвычайно страстным и стал раздражаться на ткань, которая покрывала Медею, и разорвал её.

— Ты ведь не умерла?

Он был Мастером Меча и настойчиво заставлял её достигать новых кульминаций, так что её тело явно пострадало.

Ему нравилось помогать Медее быть ошеломлённой незнакомой стимуляцией…

Лайл слушал её ровное дыхание и смотрел на её обнажённое тело, завёрнутое в одеяло.

Словно лепестки цветов рассыпались по её нежной коже.

Всё это были следы, оставленные Лайлом, который обожал её, не задумываясь.

Похоже, ты крепко спишь.

Лайл, который не мог перестать смотреть на её нежную кожу, устыдился, когда заметил, что жар уже собирается вокруг его пупка и готов поспешно укрыться в теле Медеи.

Лайл закрыл глаза ладонями и отвернулся от неё...

Я должен держаться от неё подальше, ради её же безопасности.

Но когда Медея откроет глаза, я хочу быть первым, кого она увидит...

— Ха-а...

Лайл глубоко вздохнул, усаживаясь на ближайший диван.

Она ничего не помнила. Так что вполне вероятно, что она запомнит вчерашний день как свой первый раз с ним.

Так вот оно что. Другой причины нет.

Он снова вытер своё красное лицо – смотря на мирно спящую Медею.

* * *

Её длинные изящные ресницы задрожали.

Лайл, отчаянно смотря на спящее лицо Медеи, поднялся со своего места, понимая, что она вот-вот проснётся.

Он уже собирался вернуться в постель, но заколебался.

Почему я приближаюсь к Медее?

День единения был вчера.

Как и обычно, ему было уместно одеться и убраться отсюда до того, как Медея проснётся.

Лайл не знал почему, но ему было интересно, какое у неё будет выражение лица и как она будет себя вести, когда проснётся. Вчерашняя Медея была такой милой, как никогда раньше...

Не хочу в этом признаваться, но в какой-то степени, нет, мне это показалось очень, очень милым.

Может быть, он хотел убедиться и посмотреть, как Медея, проведшая с ним жаркую ночь, встретится с ним на следующий день.

Если бы у Медеи была такая же реакция, как и раньше, казалось, что это щекочущее чувство, которое он начал питать, немедленно исчезло бы.

Поэтому это был единственный надёжный план, чтобы устранить эти таинственные чувства, прежде чем он поймёт, что это такое.

Лайл поспешил положить свою задницу обратно на диван.

Медея начала просыпаться, её веки всё ещё были тяжёлыми, а глаза затуманенными. Она огляделась вокруг слабым взглядом.

Её полусонное выражение лица было очаровательным, заставляя Лайла почувствовать себя ещё более неловко.

Медея выглядела так, словно ещё не разобралась в ситуации.

— Уф-ф...

Даже звук её дыхания после глубокого сна заставлял сердце Лайла биться.

Лайл уставился на Медею с неловким выражением; её веки моргнули, дрогнули, как крылья бабочки, открывая её прекрасные глаза.

Глык.

Лайл считал Медею красавицей.

Ещё до помолвки Медею превозносили как самую красивую женщину на континенте. Так что ничего нового, но... Раньше из-за предрассудков Лайла она презирала себя после того, как он проводил с ней ночи, поэтому её красота никогда не достигала его глаз и не давала ему возможности разглядеть её как следует.

Но теперь Лайл чувствовал, как его хлещет обаяние Медеи.

Она просыпалась с лицом, несущим такое очарование, что это заставило бы прежних "красавиц" утверждать, что они ничтожества. Это было обычным делом для Медеи. Титул "Самая красивая женщина на континенте" отнюдь не был мифом.

Лайл даже не мог нормально дышать, наблюдая за такой невероятной красотой.

Не мигая, он уставился на Медею. Его губы приоткрылись, когда он увидел её лицо, видение красоты, ясные глаза глубже, чем море, смотрели на него, её серебряные волосы свисали на шёлковую постель.

Медея тоже таращилась на него, когда он смотрел прямо в её голубые глаза, ошеломлённая, как будто она не ожидала увидеть здесь Лайла.

Вау! Его сердце забилось ещё сильнее, глаза вспыхнули при виде её прекрасной бледной перламутровой кожи, превращающейся в лихорадочный персик.

Медея, натянув одеяло на грудь, спрятала своё лицо. Она смотрела на Лайла с негодованием, почти не открывая глаз.

— П-почему вы всё ещё здесь? – воскликнула Медея мучительным от стыда голосом.

Её слова пробудили садистские и угрюмые наклонности, о существовании которых Лайл даже и не подозревал.

— Это то, что ты говоришь, как только видишь лицо своего мужа? – сказал Лайл недовольным тоном, словно отрицая это странное свежее чувство, охватившее его сердце.

Затем, когда он встал, его пенис, который был ужасно возбуждён, как бы раскрывая его сокровенные мысли, задрожал вверх и вниз и ударил его по бёдрам шлепком в соответствии с движениями Лайла. Медея в панике повернула голову, добавляя оскорбление к ране; она только что проснулась совершенно голой.

Ночью свечи едва освещали их тела, и видеть это в яркое утро было очень "разрушительно".

Лайл, заметив реакцию Медеи, тоже посмотрел на него. Он знал, что это произойдёт, потому что он уже был разгорячён, когда смотрел на живот Медеи.

Не то чтобы он не чувствовал себя неловко, но… Он был Императором, а Медея, лежащая на кровати, была Императрицей. Признанной женщиной Императора.

Нужно ли мне, Императору, время и место, чтобы желать свою женщину? Не всё ли равно, день сейчас или ночь? Я её муж.

Лайл шагнул к кровати, решив быть немного наглым.

Медея попыталась отвернуться, но бросила взгляд в его сторону и увидела что он приближается. Подозрительно и испуганно она спросила:

— ...П-почему вы идёте к кровати?

Медея поползла прочь, прижимая к себе одеяло, словно это был её последний оплот надежды.

Она попыталась увеличить расстояние между ними, отодвинувшись назад, но не смогла убежать от Лайла, который уже был у кровати.

Её схватили в мгновение ока и лишили одеяла.

— Кьяа-ак!

Медея снова была обнажена. Лайл схватил её за запястья, прижал их к матрасу рядом с её головой и жадным взглядом уставился на обнажённое тело Медеи.

Медея была сбитая с толку, на её глазах выступили слёзы.

— Почему, почему вы... день единения же был вчера! – воскликнула Медея.

Медея извивалась всем телом и боролась.

Из-за этого её белые, пухлые груди подпрыгивали вверх-вниз и покачивались взад-вперёд, радуя глаза Лайла.

Эта женщина – моя...

Взгляд Лайла, который, казалось, облизывал и пожирал её, покраснел.

Его желание, от которого потемнели глаза, было настолько явным, что даже идиот понял бы, чего он хочет.

— Ох! Почему? Мы же делали это до рассвета!

Её недовольство такой несправедливостью было очаровательным, а её плачущие голубые глаза – ошеломляющими.

Она была женщиной, которой было неудобно признаваться, что она тоже хотела "поглотить" его.

— Нет закона, запрещающего делать это утром, лишь потому что мы делали это ночью.

Когда он уставился на Медею своими похотливыми красными глазами, Медея открыла рот, словно от удивления.

— Э-э, что, нет! Я о другом! Ваше Величество, разве вы не ненавидите меня?

— Я ненавижу тебя.

Голубые глаза Медеи даже не дрогнули, хотя он сказал что-то обидное с бессердечным лицом.

Медея действительно полностью потеряла память.

Вот видишь, я права!

Лайлу не понравилось выражение лица Медеи, когда она спросила::

— Тогда... Зачем вы это делаете... раз вы меня ненавидите?

— Но прошло уже несколько лет с тех пор, как я женился на тебе, а у нас всё ещё нет детей? Ты стремилась иметь ребёнка, но я думаю, что был слишком равнодушен... И я думаю немного изменить наши отношения.

— Ох, нет! Вам не нужно ничего менять. Ваше Величество до сих пор хорошо справлялись... Подожди! Что ты делаешь?

Поражённая, Медея сопротивлялась, забыв использовать почтительные выражения.

Лайл держал обе руки Медеи над головой.

Он не сдвигается с места! Откуда у тебя такая сила? Почему у тебя такие большие руки?

Правая рука Лайла погладила грудь Медеи, прежде чем та успела возразить.

Лицо Медеи покраснело, когда его наглая рука сжала её мягкие груди, лаская и потирая их.

— Ч-что вы делаете... О-о-ох...

— Продолжай говорить. Я до сих пор хорошо справлялся, а что ещё?

Как будто он медленно смаковал её, его рука не была грубой, но она была похотливой и странной.

Медея сердито посмотрела на Лайла, хотя он и сильно потряс её сердце.

— ..."Прикоснувшись вот так"... Вы думаете я могу сказать... это... это?..

Лайл, который играл с её плотью, двигая её из стороны в сторону, положил сосок между средним и указательным пальцами и потёр его.

— Я просто потёр их. Неужели они такие чувствительные. А, Милли?

Лицо Медеи вспыхнуло ещё сильнее, когда он так ласково назвал её, как и прошлой ночью.

Зачем Император это делает? Он же сказал, что ненавидит меня!

— А-а-ах... Остановись, если знаешь... Да...

— Ты сейчас хорошо себя чувствуешь? Я думаю, мне следовало сделать это раньше. Было интригующе видеть, как ты стонешь при тусклом свете, но ещё более увлекательно пробовать тебя на вкус при таком ярком солнечном свете... Там, где ты не можешь скрыть никаких эмоций, – прошептал Лайл так настойчиво и соблазнительно в лицо Медее, что она почувствовала трепет и озноб одновременно.

Когда ей показалось, что он собирается поцеловать её в губы, она закрыла глаза.

Лайл рассмеялся и прижался губами к пылающим щёкам Медеи.

— Какой восхитительный цвет.

После целомудренного поцелуя он оскалил зубы и укусил её за щёку.

Медея удивлённо посмотрела на Лайла.

Кто ты?! Это подделка в личине Лайла!

Волна дежавю накрыла её – что-то в манере речи Лайла изменилось.

Ты говоришь совсем не то, что говорил раньше... Но разве эти слова не были похожи на те, что произнёс Лайл, когда провёл первую ночь после женитьбы на Сейре, главной героине? То же самое поведение – хитрое и либидозное...

Нет, подожди! Я же не Сейра? Почему твой распутный характер, который ты проявил в первую ночь своего медового месяца, выходит именно сейчас?

Проведя первую ночь с Сейрой и вступив в полноценный медовый месяц, Лайл так провёл свою первую ночь с ней что задался вопросом, куда делись его страх и ненависть к женщинам.

Так как это был любовный роман, подробного описания не было.

В течение первого месяца она не могла выйти из спальни Императора. В течение следующего года было несколько строк, в которых он хотел видеть Сейру пять или шесть дней в неделю, а затем эпилог, где восемь лет спустя Сейра и Лайл были несчастны и спорили.

Нет, почему? Какого чёрта? К какому "флагу" я прикоснулась? Я никогда не соблазняла тебя. Мы даже не встречались – и не имели никаких отношений!

Не обращая внимания на шок Медеи от его внезапных слов, Лайл продолжал свою атаку, терзая её торчащий сосок.

Смущённая, пристыженная и сконфуженная, Медея была милой, и Лайл не смог скрыть своих чувств и накрыл её губы своими.

— Хум-м!

Её губы, подыскивая слова для протеста, прильнули к его горячим, жадным губам и всё закончилось тяжёлым дыханием.

Дерзкий язык Лайла проник в её рот, возможно, рассматривая щель между губами, которые хватали ртом воздух, как приглашение.

— О-о-о-ох, хо-о-о...

Крепкая хватка Лайла, удерживающая её руки, отпустила её, и вместо этого его сильная рука прижала её обнажённое тело к своему.

Выпивая слюну Медеи, как будто он пил ароматный цветочный нектар, Лайл не мог скрыть своего экстаза.

Чёрт побери, он хотел отрицать это, но не мог сопротивляться этому желанию.

Но только желанию, – оправдывался Лайл, облизывая и посасывая губы Медеи.

Он отрицал свои поднимающиеся из глубины души чувства. Это не могло быть только желанием – Лайл слишком хорошо знал себя. У него было желание, но он ненавидел его с отвращением.

Это щекочущее невесомое возбуждение в его сердце никогда не могло быть только похотью, но признать это означало признать, что это было из-за Медеи, которая была слишком переплетена с его непоправимыми ранами, которые были слишком глубоки, чтобы их можно было игнорировать.

Губы Медеи… Такие сладкие и душистые...

И ещё до того, как появились эти смутные чувства, Лайл был человеком, который не мог бросить Императрицу, которую он ненавидел, но и жалел.

Лайл, не в силах побороть свой неистовый пыл посреди кипящего внутри него хаоса, сладко насиловал мягкие губы Медеи.

Пока он сосал её губы, словно нежные лепестки, Медея в его объятиях сначала боролась, а потом сладко вздохнула.

— А-ах-х-х... А-а-ах... Ваше Величество~

Её влажный голос сочился необычайно сладкой нежностью.

Лайл проглотил проклятие, которое вот-вот должно было вырваться из его рта, и прикусил губы Медеи, пропитанные его слюной.

— Ты, должно быть, и вправду использовала афродизиак. Твои губы такие сладкие...

— У-ух-х-х-х-хм-м… Уха-а-а-ам…

Медея вздрогнула от поцелуя, поразившего её слабое место, и у неё перехватило дыхание. Когда она вцепилась в твёрдую спину Лайла, потому что ей не хватало воздуха, Лайл отпустил губы Медеи.

— ...Хн-н-н-н-нх, хахук… ху-у-ук...

Задыхаясь, её хриплое дыхание было далеко не эротичным, а просто милым.

Он не отпустил её полностью, и Медее не понравилось, что её губы стали липкими.

— Прекрати сосать! Мои губы распухнут... Ха-а-ае... ан-н-нгх... ах…

Она едва дышала, но губы и язык Лайла в сочетании друг с другом ослепили её от удовольствия, и Медея снова вцепилась Лайлу в спину.

Несмотря на то, что она царапалась изо всех сил, губы Лайла раскрылись со странным стоном, полным чего-то, и это явно был не стон из-за боли.

Медея уставилась на него с пылающим лицом. Если бы кто-то подслушал нас, он бы подумал, что я трогаю твой пенис! Почему ты так стонешь, когда я царапаю тебя?

— ...Ты знаешь, что причинение вреда телу Императора – это уголовное преступление? – прошептал Лайл низким, сексуально звучащим голосом. Когда Медея непроизвольно напряглась, Лайл схватил её за руку, которая царапала его, укусил за кончики пальцев и сказал:

— Если ты позволишь мне обнимать тебя днём, я прощу тебе это.

Он вёл грязную игру! Кто заставил меня вцепиться в тебя своими ногтями?

Лайл рассмеялся томным голосом, который задрожал, когда он увидел Медею с заплаканным, недовольным лицом.

Она была слишком милой. С влажными горящими глазами, её лицо было похоже на котёнка с широко раскрытыми глазами.

— Ум-м? Милли... видишь ли, я тебя так умоляю. Ты что, забыла вчерашний вечер? Как ты цеплялась за меня и я делал тебя такой счастливой – настолько счастливой, что ты плакала?

Лицо Медеи вспыхнуло лихорадочным румянцем, когда он радостно заговорил о прошлой ночи. Это было правдой… вчера вечером ей было немного хорошо.

Лайл не мог скрыть улыбки из-за очаровательного лица Императрицы, смущённой тем, что её "поймали".

— Хотя я и Император, я говорю, что буду служить тебе. Я обниму тебя мягче и нежнее, чем вчера. Если яркий солнечный свет заставляет тебя стесняться… Я буду лишь крепко обнимать тебя, как сейчас. Я не буду глазеть на твоё милое тело. Обещаю.

Его шёпот был очаровательным и соблазнительно сладким. Со свежей улыбкой и ярким солнечным светом, исходящим из-за окна за его спиной, Медея была потрясена Лайлом.

Это был самый сильный, красивый и могущественный мужчина в романе, соблазнявший её одной лишь улыбкой. Перемена во внешности Лайла и его смех – столь непохожие на его обычную хмурость – заставили Медею почувствовать слабость.

— Ох, мне стыдно...

Она выглядела так, будто вот-вот заплачет, и на её лице появилось выражение внутреннего конфликта.

С таким очаровательным выражением лица, наполняющим его сердце, Лайлу пришлось крепко держаться за своё терпение, чтобы не осыпать её поцелуями.

— Ну, тогда совсем чуть-чуть...

— Если ты дашь мне своё разрешение, приоткрой рот. Я тебя поцелую.

Его бесстыдные слова заставили Медею на мгновение напрячься.

Лайл с трудом сдерживал смех и смотрел, как Медея не решается открыть рот.

...Боже. Почему ты делаешь это?

Пока Лайл ждал меня, его полуоткрытые глаза были ошеломляющими.

Приоткрыв рот, я посмотрела на Лайла, пока он не начал целовать меня, гадая, заметил ли он.

Я удивилась, когда наши глаза встретились.

— У тебя прелестные губы, Милли... Отныне мне придётся пробовать их чаще, – прошептал Лайл, медленно опуская голову.

Когда его лицо приблизилось к ней, Медея была взволнована, она запаниковала и начала двигать глазами туда-сюда, а затем плотно закрыла их.

— Ху-ум-м…

Его горячие, аккуратные губы прижались к её губам, мягко потирая их, а затем его язык просунулся внутрь её рта.

Раньше он свободно вторгался в него и похотливо бродил вокруг, но на этот раз это было намного более ласково. Словно он соблазнял язык Медеи, ласкал его.

— Хм-м...

Собравшись с духом, она осторожно погладила его язык своим, чтобы он не делал всю работу.

Лайл тихо застонал.

Затем он покрепче обнял Медею.

— Милли…

Почему он так взволнован? – подумала Медея, когда её тело начало расслабляться и отдаваться нарастающему похотливому жару.

В этот момент горячая ладонь Лайла скользнула ей между ног. Он нежно гладил, ласкал её вход, на котором остались следы их вчерашней страсти.

— Хн-нгх...

Лайл радостно рассмеялся, когда Медея изогнула талию и сомкнула ноги от странного ощущения. Каждая реакция, которую проявляла Медея, вызывала в нём ещё большую симпатию к ней.

— Обнимая тебя всю ночь до рассвета, я получил награду. Я думаю, что могу сделать это прямо сейчас.

Удовлетворённый, он прошептал слова, которые смутили Медею.

Лайл нежно обхватил её бёдра, раздвигая колени Медеи.

— Пойдём, я скоро отпущу тебя... Милли.

***

— Хангх, ох! Не смотри… …О-ох-х! А-ангх!

Лайл с жадным взглядом прижал руки Медеи к кровати.

Это было великолепное зрелище – видеть, как дрожит её тело, а пышные груди колышутся и покачиваются под его весом.

Свирепо большой пенис Лайла, стремительно входящий и выходящий из неё, нельзя было не заметить, когда он двигался между широко раздвинутыми стройными ногами Медеи.

У Лайла на лице была угрюмая улыбка.

— Я солгал. Было бы глупо лишать себя этого захватывающего вида.

— Хн-нгх! Хн-нгх! Ещё! Ох! А-ах-х! Ах, да... А-анг!

Когда Медея зашевелилась в "отчаянии", Лайл яростно схватился за её спину.

Её губы, которые стонали и ругали его, были слишком прекрасны, поэтому он поцеловал их.

— Хм-мпх! Ух-хух! О-о-о-о-о-о-ох!

Задыхаясь, Медея боролась, ударяя Лайла по рукам, которые теперь обнимали её. Она не могла избежать его, и он целовал её более настойчиво, поскольку её запутанный язык всё ещё передавал жалобы Медеи.

Я и не знал, что у меня такой вкус.

Лайл продолжал ритмично проникать в Медею, хватая её за задницу, чтобы избежать глубокого проникновения. И каждый раз, когда Медея извивалась в его объятиях, его удовольствие удваивалось. Он наполнил её своей страстью.

— Ха-а, Милли...

Доведённая Лайлом до пика наслаждения, Медея тоже кончила и упала в его объятия.

Выражение лица Медеи, "тающей" в экстазе, проникало в сердце Лайла.

И это Медея? Я не могу в это поверить.

Но даже несмотря на то, что она так изменилась, она всё ещё была Медеей... и она всё ещё была женщиной Императора.

Ты моя. Ты – моя женщина.

Ликуя от этого факта, Лайл снова приподнялся

Медея, которая таяла в сладком послевкусии, была поражена, когда заметила его увеличивающийся член.

— Ты сказал скоро… Ху-унгх!..

— Ещё немного.

Сказав это так естественно, как дышать, Лайл шлёпнул её по заднице.

Медея покраснела и ущипнула Лайла за твёрдое предплечье, хотя и не смогла даже поцарапать его.

***

Я сошёл с ума?

Покидая Дворец, Лайл не находил себе места.

Он обнимал и желал Медею до тех пор, пока она не уснула в его обьятиях, и по этой причине он заставил всех чиновников, присутствующих на совещании по политическим вопросам, ждать.

Он должен был уйти, когда больше не мог откладывать...

...и я не мог быть более обижен.

Мне придётся ждать следующего дня единения ещё две недели.

Две недели. Две недели...

Даже если осталось всего десять дней, он думал, что это будет легче лёгкого.

Прошло десять дней, оставалось ещё четыре дня ожидания.

Настроение Лайла резко упало.

Раньше я был так счастлив, когда не видел Медею. И теперь я умираю из-за ненавистного факта, что не могу даже обнять её.

Нет, стоп. Я не это имел в виду. Я ведь говорю о Медее, да?

До вчерашнего вечера, кто откладывал вход в резиденцию Медеи до тех пор, пока он больше не мог? Кто сидел в своём кабинете до поздней ночи, чтобы разобраться со всем, что у него было на тарелке и чего не было? Кто делал вид, что не знает, когда его обижали за то, что он оставался в офисе до полуночи?

Но...

Я передумал за одну ночь?

Но, да, это была долгая и сладкая ночь.

Она была так драгоценна, что эта долгая ночь пролетела незаметно.

Медея была очень привлекательна, и её было весело дразнить.

Когда Лайл прошептал ей на ухо непристойное слово, её лицо быстро порозовело, а зрачки затряслись, как при землетрясении.

Утром было хорошо. Если бы это было возможно, я хотел бы заглянуть во Дворец в середине дня и обнять Медею... Нет. Нет-нет-нет.

Нет, это же Медея!

Лайл, который бессознательно начал счастливо улыбаться, снова нахмурился. И когда он вспомнил о Медее, которая плакала и хныкала в его объятиях, его губы перестали хмуриться.

Как он ни старался, его лицо снова расслабилось.

Лайл с усилием прочертил суровые морщины на лбу.

Не могу поверить, что я так страстно желаю Медею. Я знаю, что бывают моменты, когда мужское тело неизбежно возбуждается...

Да.

Прошлой ночью, когда он обнимал Медею, у него не было странного чувства вины и отвращения, как всегда.

Он был отвлечён реакцией Медеи и забыл.

Лайл, вспоминая отвратительные моменты своего детства, почувствовал, как его настроение катастрофически падает.

Разве это не Медея, высокомерная и бесстыдная женщина, раскопала болезненные травмы Лайла и торжествующе улыбалась?

Я думал, что никогда не отдам тебе своё сердце... Императрица.

Мы много раз делали это вчера, так что ребёнок, вероятно, был зачат. Так что...

Нет никакой необходимости навещать её снова.

Через две недели, как и всегда, я пошлю к ней врача.

Конечно, точно узнать, что она беременна, можно лишь через две недели.

Только тогда можно было узнать о последствиях дела, совершённого месяц назад. Однако когда Медея получила травму, упав с балкона второго этажа, врач объявил, что она не беременна раньше обычного.

Если до этого времени она не будет беременна... через две недели мы снова будем заниматься сексом.

Было бы трудно поверить, что Медея не забеременела после вчерашней и сегодняшней многочисленной, энергичной деятельности.

Но результат будет известен только через месяц… ...В любом случае, разве не будет правильно, если мы снова встретимся друг с другом через две недели?

Выражение лица Лайла стало странным, когда он понял, о чём невольно думает, чего хочет и чего ожидает. Внезапно образ застенчивой похотливости Медеи с сегодняшнего утра настиг его.

Ах! Ваше Величество, А-а-а хн-нгх… Нет! Не трогайте там...

— Сир? Вы остановились. Министры ждут вас уже пять часов, – сказал Сид, который шёл рядом с Лайлом и сделал краткий доклад.

Лайл очнулся и почесал покрасневшую щёку…

— Боже! О чём вы думаете? ...Вы ведь не думали о Её Величестве Императрице, да?..

Глаза Сида стали похожи на две монеты, а лицо Лайла невольно продолжало краснеть.

— Ох! Неужели?..

— Нет.

— Нет, лицо Вашего Величества покраснело! Впервые с тех пор, как я служу Вашему Величеству. Вы же не хотите сказать, что простудились?

Сид поспешно закрыл рот, когда лицо Лайла скривилось и яростно уставилось на него. Сид склонил голову.

— ...Простите.

— Пойдём.

Сид быстрым шагом пошёл за Лайлом, когда тот шагнул вперёд.

А потом он прошептал мимолётные слова, надеясь, что ему станет легче:

— О чём вы так беспокоитесь? Ваше Величество – Император, а Её Величество – Императрица. Разве не она бежит к вам с радостью в глазах всякий раз, когда Ваше Величество зовёт её?

Бежит с радостью? Медея? Лайл нахмурился, вспомнив Медею, которая прошлой ночью карабкалась и прыгала со стен Императорского Дворца, чтобы спастись от него.

Я не знаю, было ли так раньше, но теперь Медея так себя не ведёт.

Сид взглянул на задумчивое лицо Лайла и сказал ещё одну вещь:

— Даже если это не так... Ваше Величество всегда может попросить Императрицу переспать с вами. Вы оба молоды... И у вас всегда есть прекрасное оправдание – у вас двоих ещё нет детей.

Лайл потерял дар речи; Сид каким-то образом ответил на его невысказанные беспокойства.

Когда он повернулся, чтобы посмотреть на Сида, тот быстро отвёл глаза и с беспокойством посмотрел вниз.

...Но он не сказал ничего плохого.

Как и сказал Сид, он был Императором.

Сейчас у Императорской четы не было детей... Существовала также существенная обязанность Императора и Императрицы, производить наследников, но… …Как я  встречусь с Медеей после всего того, что случилось сегодня утром?..

Лайлу стало ещё более стыдно, когда он вспомнил, как обнимал Медею без всякого смущения или гордости – и желал её так сильно... Почему он делал то, чего никогда не делал раньше?

Разве не он нахмурился, услышав голос Медеи?

Это не более чем похоть. Я уже делал это раньше. Нужно просто игнорировать её, и она исчезнет. Я не хочу видеть Медею. Я помню, что она со мной сделала!

Лайл покачал головой, изо всех сил стараясь не обращать внимания на возникшее болезненное сердцебиение; он не собирался искать Медею. И он не собирался возвращаться к ней сегодня вечером.

***

Почему Император здесь?

Медея, которая вошла в гостиную, испугалась, как новорождённый оленёнок.

Я была так измотана и устала, что собиралась пообедать в спальне, но вышла в гостиную, а горничные уставились на меня понимающими взглядами. Мне хотелось умереть от стыда.

Я слышала, что ты встречаешься с Лайлом каждый день, но что это за горящие взгляды? Разве на тебя, прежнюю Медею, смотрели так же?

В этот момент все горничные думали:

Наша прекрасная Императрица наконец-то начала пользоваться благосклонностью Его Величества!

Однако нынешняя Медея не могла этого знать. Вместо этого, что имело значение для неё, так это её переутомлённая, сведённая судорогой талия, спина и бёдра.

Её бёдра не могли сомкнуться, а живот болел от того, что ей приходилось иметь дело с разными позами...

Медея почувствовала себя лучше после приёма лекарств, доставленных ей горничными, и встречи с массажистом.

К счастью, моё самое важное место было целым и невредимым, без рваных ран и опухолей, так что я могла полностью оценить и испытать ужасающую силу любовного романа.

В конце рассказа действительно была атмосфера, как в романе r-19, со сценой, сценой, сценой, сценой, сценой, сценой, сценой, сценой ("сцена" - это сленг для непристойных сцен)... это продолжалось некоторое время.

Мне нравилось читать его.

В то время я наслаждалась неловкими ситуациями, разворачивающимися, когда Сейра и Лайл любили друг друга... Но Сейра смогла выдержать это, потому что у неё была выносливость рыцаря. А я? Я сейчас умру...

Но мне было хорошо. Лайл действительно был хорош... Я признаю это!

Когда она вошла в гостиную, внезапно в кресле "появился" Лайл. Медея вскрикнула и подпрыгнула... совершенно бесстрастно.

— Что за?.. – крикнула Медея ошеломлённому Лайлу.

— Почему Ваше Величество здесь?

— Есть ли место, куда я не могу пойти?

Лайл коротко возразил и посмотрел на неё с презрением.

Медея чуть не вышла из себя, но потом вспомнила, что он Император.

— Приветствую Ваше Величество, Императора.

— Хорошо.

Медея заставила себя сказать противоположное тому, что было у неё на сердце, и вежливо поприветствовала Лайла.

Разве ты не всегда занят политическими делами?

— Вы же заняты политическими делами, верно?

— Я был занят.

Раньше мне не хватало времени, но сегодня мне даже удалось сделать то, что я должен был сделать в будущем.

Лайл, Сид и весь персонал Лайла были компетентны, так что всё шло хорошо. И в первую очередь это было связано с тем, что Лайл работал так усердно, чтобы успеть сюда.

— Вчера у меня была сделана вся срочная работа, так что я могу себе это позволить.

Я не смогу продержаться до ночи.

Я пришёл на обед под тем предлогом, что если приду во Дворец ночью, то непременно сразу же отнесу Медею прямо в спальню.

...Потому что Медея – Императрица, и я могу обедать с Императрицей.

Лайл громко рассмеялся, услышав, что Медея долго не могла нормально ходить после того дня.

Но ему было неловко, когда он поймал себя на том, что он мечтает пойти в её спальню, и дразнить и целовать её.

Медея сердито посмотрела на свою горничную. Почему ей не сказали, что Лайл пришёл сюда?

Я бы спряталась в своей комнате и сказала, что заболела!

У Медеи было несколько эксклюзивных горничных, но её горничная открыто наблюдала за ней из-за её недавней амнезии и необычного поведения.

— Я велел им не сообщать о моём прибытии. Я подумал, что Императрица снова "потеряется", если узнает, что я здесь.

Да, Медея смотрела на Лайла так, словно хотела вернуться в спальню и запереть за собой дверь, и Лайл не смог сдержать весёлого смешка.

Если я сейчас пойду в спальню, то действительно не смогу встать с постели…

— Проходите и садитесь. Императрица попросила приготовить еду в соответствии с вашими предпочтениями.

Лайл был немного удивлён.

Прежняя Медея питалась только травой, в то время как нынешняя Медея предпочитала мясо в таких количествах, что она стала похожа на плотоядную. Единственные присутствующие здесь овощи оказались частью мясных блюд.

Медея, не сумевшая скрыть неприятного выражения лица, потащила ноги к столу.

Лайл сел во главе стола, подавляя желание схватить надутую Медею и поцеловать её.

Когда она села напротив Лайла, еду перенесли на стол. Её выражение лица изменилось, когда она увидела еду.

Хах. Ты любишь еду больше, чем меня?

Это было резкое изменение по сравнению с Медеей до амнезии, поэтому Лайл испытал странное ощущение. Чувство несправедливости и ревности сжало его сердце.

Я специально потратил время, чтобы увидеть тебя, но что это за отношение?

Я думал, мы понравились друг другу прошлой ночью.

Лайл уставился на тарелку с едой перед собой, чувствуя себя преданным нынешней Медеей. Бифштекс теперь был одним из любимых блюд Медеи.

— ...Похоже, я пришёл зря.

Все служанки и слуги были смущены Лайлом, который внезапно встал и нахмурился.

Медея единственная выглядела озадаченно и немного удивлённо.

— Разве ты не хотел побыть со мной?

— Я буду счастлив поскорее уйти.

Лайл поморщился, повернулся и вышел из комнаты.

— Ох, да!

Медея продолжила трапезу.

— Ваше Величество Императрица! Разве вы его не любите? Его Величество проделал весь этот путь ради вас!

— Ох, может быть, случилось что-то срочное. Разве у него не всегда возникает чрезвычайная ситуация, когда он видит моё лицо? – сказала Медея мирно и непринуждённо, отправляя в рот тушёные говяжьи рёбрышки.

Мастерство Императорского повара было настолько велико, что касаясь неба, мясо таяло у неё во рту.

— Ух ты, как вкусно! Это просто удивительно!

Тем временем Лайл, у которого обострились чувства с тех пор, как он стал Мастером Меча, смог услышать весь разговор.

Он ушёл, разозлившись, но уже не мог вернуться.

Кроме того, Лайл действительно вёл себя так всякий раз, когда встречался с Медеей...

Я больше не буду тебя искать!

С лицом, окрашенным яростью и унижением, Лайл вышел из Дворца.

Я даже не ругался с Медеей. Так почему же я чувствую себя совершенно разбитым?

***

Я хочу прикоснуться к ней…

Я хочу обнять её, пососать эти мягкие губы и желать её, пока она не взглянёт на меня влажными глазами, тяжело дыша.

Неужели я и вправду сошёл с ума?

Не могу поверить, что я так жажду Медеи. Этого не могло бы случиться, если бы я не был сумасшедшим.

Но теперь у Лайла пересохло в горле от одного только имени Медеи.

Я хочу держать её в своих объятиях. Я хочу ласкать и целовать её.

— Разве вы не ели вместе? – уныло спросил Сид.

Он даже не произнёс имени Медеи, но они оба знали, кого он имеет в виду.

Лайл повернул голову, потому что даже не хотел ему отвечать.

Глядя на разложенные на столе бумаги, Сид мысленно прищёлкнул языком.

Если бы всё было так, как раньше, то после дня вступления Императора наступило бы освобождение.

Все остальные вернулись домой, кроме Сида.

— Ох, почему? Что-то не так? Из-за чего вы опоздали на эту важную политическую встречу?

Лайл никогда не откладывал встречу с тех пор, как стал Императором.

Благодаря этому факту, а также тому, что он опоздал на пять часов на следующее утро после дня единения с Императрицей, повсюду поползли слухи.

— Ты слишком много болтаешь, Сид. Есть ли ещё что-то, что мне нужно сделать?

— Конечно, нет. Разве вы не позаботились обо всём, даже о том, что вам не нужно было делать, из-за прошлой ночи? Благодаря вашему трудолюбию все знают, что Ваше Величество заботится даже о маленьких городках в отдалённых провинциях, и люди говорят, что глаза Императора ничего не пропустят.

— Чёрт побери!

— В течение восьми лет вы довольно часто промывали раны этой нации и убирали её кровь и гной. Делать больше нечего, следующие документы приедут лишь через четыре дня.

Лайл отодвинул документы в сторону и глубоко вздохнул.

— Почему у меня так мало работы?

— Потому что вы человек? – возразил Сид, надеясь, что он поймёт намёк.

Лайл взглянул на Сида и покачал головой, чтобы стереть неизгладимый образ обмякшей Медеи, которая "страдала" под ним.

— Почему бы вам не встретиться с Её Величеством Императрицей?

— Разве это так необходимо?

— Я же вижу, о ком вы думаете, у вас покраснели щёки.

Сид жалобно посмотрел на увядающего Лайла, который с кислым выражением повернул голову.

— Вы должны использовать этот шанс. Так как Её Величество была измотана после тяжёлой ночи с Вашим Величеством, разве это не хороший предлог, чтобы утешить её?

— Разве это не обязанность Императрицы – утешать меня?

— Распространились слухи, что вы делали это достаточно усердно, чтобы опоздать на важную встречу на пять часов.

— …

Лайл на мгновение закрыл рот.

Я тогда не выдержал и уложил Медею обратно в постель, но не знал, что об этом пойдут сплетни.

— Ходят слухи, что Ваше Величество запоздало открыло глаза на свою привязанность к Императрице. Но, благодаря вам, разве сегодня Герцог не был спокоен?

— Хм-м.

Действительно, так как Император опоздал, проводя время со его дочерью, Герцог спокойно слушал его сегодня, особых разногласий не было.

Хотя и говорили, что Лайл борется за власть с Герцогом, никто из фракции Герцога не протестовал против его опоздания, хотя им и не нравилось, что Лайл крепко держит политическую ситуацию в своих руках.

Разговоры об их отношениях были широко распространены; многие знали, что Императрица мучила Лайла и жаждала его любви.

— Разве это не хорошо? Если Ваше Величество посеет много хороших воспоминаний прежде чем Императрица восстановит свои воспоминания… Разве она не останется такой же, как сейчас, даже когда к ней вернутся прежние воспоминания? Вы же не хотите, чтобы Императрица стала прежней?

Конечно, я не хочу, чтобы прежняя Медея вернулась.

Если бы я увидел намёк на её прежнее "я", моё сердце, которое начало медленно таять, замёрзло бы в одно мгновение.

— Верно...

Прежняя Медея.

Её старый образ я не любил вспоминать, но было ясно, что если я буду видеть прежнюю Медею в нынешней, я снова потеряю свою привязанность.

Лайл с надеждой кивнул. Сид, с другой стороны, был рад, что его совет сработал.

— Вы собираетесь её искать?

— Да, я поищу её.

Я не хотел снова видеть её лицо, учитывая унижение, которое я получил за обедом, но, с другой стороны, я хотел бы увидеть Медею ещё раз.

Нет. Это всё ради успокоения. Медея есть Медея*… Я найду в ней её прежнюю, если поговорю с ней.

(п.п = Простите, я не мог сдержаться...)

Лайл подумал об этом, приказал Сиду идти домой и вышел из кабинета.

* * *

— Библиотека?

После того, как она потеряла память, я слышал о том, что она часто ходит в библиотеку.

*

Я подумал, что она читает книги, связанные с историей или политикой... но мне сказали, что она читает любовные романы.

Неужели она читает такое?

Библиотека Императорского Дворца могла похвастаться огромной коллекцией книг, самой большой на континенте. Среди них была библиотека, доступ в которую имела только Королевская семья.

Ей пользовались немногие. Однако большинство книг попадало в библиотеку или выходило из неё без проверки. И книги, которые часто были заимствованы или связаны с ними, оставались на месте.

Многие книги, связанные с романтикой, были недавно перенесены обратно на книжные полки библиотеки, потому что Медея усердно читала любовные романы.

— Император!..

— Ш-ш-ш.

Когда Император вошёл в библиотеку, директор библиотеки Императорского Дворца был потрясён. Он повысил голос, но Лайл заставил его замолчать.

Когда Лайл жестом велел всем покинуть библиотеку с ничего не выражающим лицом, директор и библиотекари поспешили из библиотеки.

Медея тоже запретила служанкам следовать за ней в библиотеку, чтобы они не ворчали, что она читает только романы.

Дверь библиотеки была закрыта по указанию Лайла. После этого Лайл обернулся.

Теперь в библиотеке остались только он и Медея.

Каким-то образом Лайл заколебался. Уходя, директор библиотеки подошёл и указал направление, где находилась Медея. Но даже если бы он этого не сделал, Лайл мог легко почувствовать Медею своими превосходящими чувствами.

Я не нервничаю. Просто...

Не обращая внимания на своё пылающее лицо, Лайл глубоко вздохнул и попытался успокоиться. Он рассмеялся над собой; он нервничал, хотя и собирался встретиться всего лишь с Медеей.

Хорошо.

Лайл, которому едва удалось хоть немного успокоиться, направился к ней.

Я подумал, не лучше ли позвать её, но решил не делать этого, потому что хотел увидеть Медею, беззащитную и читающую книгу.

Медея стояла между книжными шкафами возле центрального стола библиотеки. Там была большая стопка романов, которые она собиралась прочесть, и соответствующая пустая книжная полка.

Хм-м...

То, как она читала книгу, погружённая в неё, так отличалось от неё этим утром. Её сосредоточенность и серьёзное выражение лица должны были напомнить мне о ней прежней... но её лицо стало гораздо мягче и сонливее.

Странная.

Внезапно Лайл понял, что никогда прежде не видел Медею так близко и в деталях.

И теперь, даже если бы он присмотрелся к ней повнимательнее, было бы трудно найти в ней прежнюю Медею.

Медея до потери памяти сердито плакала, была яростно обижена и злобно жестока.

Поэтому, чтобы раскрыть в ней черты старой Медеи и спасти себя, Лайл решил разозлить её.Но как?

Внезапно перед его глазами промелькнула прошлая ночь. Потеряв контроль над собой, Медея заплакала и вцепилась в него... Как только Лайл вспомнил об этом, он почувствовал жар, поднимающийся ниже бёдер – и отчаянно попытался отвлечься от своих мыслей.

Это было опасно.

Ничего, если я разозлю Медею?

Я не очень уверен в себе, но это не казалось трудным, потому что я поссорился с Медеей, прежде чем начать наш роман прошлой ночью.

— Хм-м.

— Кья-я!

Медея, которая что-то читала, вскрикнула от удивления и крепко обняла книгу, словно защищая её.

Лайл смутился, не зная, что она так испугается.

— Почему ты так удивлена?

— Зачем вы подкрались ко мне? – спросила Медея, свирепо и насторожившись смотря на Лайла.

Затем, словно что-то вспомнив, она перевернула книгу, словно пытаясь спрятать обложку.

В чём дело?

Так как это библиотека Императорского Дворца, в ней нет никаких подозрительных книг.

Более того, разве это не обычный раздел любовных романов?

— Императрица. Что ты читала?

— Историю о любви...

— Я знаю, что это история о любви. Как называется книга, которую ты только что читала?

Медея спрятала книгу за спину и, избегая взгляда Лайла, уставилась в пол, словно пытаясь найти ответ.

Лайл стал ещё более подозрительным.

Медея сделала два шага назад, когда он ухмыльнулся и подошёл ближе.

— З-зачем, зачем вы это делаете? Вам никогда не было дела до того, что я читала.

— Потому что теперь ты подозрительна.

— Нет... я совершенно такая же, как и всегда.

— Такая же, как и всегда?

Спрашивая, Лайл посмотрел на стопку книг, сложенных Медеей.

В этот момент Медея в испуге бросилась к Лайлу. Ну, если быть точным, к стопке книг.

Лайл уже видел название книги, поэтому его рот напрягся.

— Это… Что это?

— Э-это книги.

— Ты прекрасно знаешь, что я не спрашиваю, книги ли это, – резко сказал Лайл и схватил Медею за руку... и хотел было потянуть её, но остановился, когда посмотрел ей в лицо.

Нет, нет, очнись, это не та ситуация, чтобы делать это – нет, бсолютно точно нет...

Глаза, смотревшие на меня, были прекрасны. Её застенчивое выражение было прекрасным. Её взгляд был таким очаровательным, что мне захотелось обнять её и осыпать поцелуями.

Чёрт побери!

Я пришёл сюда не для того, чтобы так себя чувствовать!

Читать эротические книги в библиотеке – это не то, что делала бы Медея!

Разве это не значит, что я не удовлетворил её?

— Милли, если ты будешь продолжать в том же духе, я скажу главному библиотекарю, чтобы он составил список книг, которые ты уже прочитала, и забрал их обратно.

Потеряв дар речи, Медея покраснела как роза.

Боже, даже это выражение было восхитительным, поэтому я медленно опустил глаза.

— Сделайте вид, что ничего не видели! Я же взрослая! Я могу читать такое! – крикнула Медея, и лицо её просияло.

— ...Разве ты не знаешь, что ты Императрица?

Когда он спросил её об этом, Медея надулась и импульсивно ответила в смятении:

— То, что Ваше Величество делает со мной, так эротично...

Медея в ужасе прикрыла рот рукой.

Лайл, явно сбитый с толку, уставился на Медею.

— …

Они были вдвоём в библиотеке, поэтому, когда они закрыли рты, воцарилась гнетущая тишина.

В отличие от Медеи, которая отвернулась, оплакивая свою оплошность, и начала бить себя по губам, Лайл уже восстановил самообладание.

— Похоже, быть со мной прошлой ночью было не так уж плохо?

Но что ещё...

— Да?

Медея посмотрела на него, не скрывая своего унижения.

Лайл посмотрел на Медею с вежливой, но обольстительной улыбкой.

В его тёмно-красных глазах появился странный блеск.

— Неужели ты должна читать что-то подобное после того, как провела со мной время?..

Его рука, протянувшаяся к Медее, выдернула книгу из её рук.

Название книги гласило: [Обнажённые лепестки, Том 8].

— ...Это потому, что ты думала обо мне, читая эти сцены?

— Ах, не-е-ет! Нет!

Какая ненависть!

Медея попыталась вырвать книгу из рук Лайла, но тот уже открыл её и начал читать:

— Длинные, гладкие пальцы Короля Демонов раздвигают влажные лепестки Принцессы и погружаются внутрь. Принцесса начинает дёргать своими конечности, привязанными к цепям…

— Зачем ты это читаешь!

— Разве Императрица не говорила, что взрослым можно читать такое?

Лайл был даже старше Медеи, так что, конечно, он был взрослым.

Сексуальным низким голосом он продолжал читать сцену "r-19" из любовного романа, который она читала.

Медея, сгорая от стыда, бросилась выхватывать книгу из рук Лайла.

Лайл легко уклонился от её рук и прочёл следующий отрывок:

— ...Он широко раздвинул её беззащитные трясущиеся бёдра. Король Демонов ткнул пальцем в то место, где Принцесса проявила самую непристойную реакцию, а затем кончиками пальцев...

— Угх-х-х-х! Ах-х! Боже!

Медея взвизгнула от смущения, совершенно изменившись, Лайл хихикнул, а затем разразился смехом.

Медея, с которой было довольно, бросилась на Лайла.

Он снова легко ускользнул от неё, но Медея, всё ещё не привыкшая к длинным юбкам, наступила ей на подол и упала вперёд.

Лайл быстро притянул её к себе. Медея, которую Лайл держал в объятиях, притихла. Лайл, обнимая её и держа книгу высоко и вне досягаемости другой рукой, тоже замолчал.

— …

Лайл смотрел на Медею тяжёлыми красными глазами, когда она подняла голову и встретилась с его взглядом широко раскрытыми и дрожащими глазами.

— Ты первая бросилась в мои объятия.

*Стук!*

Лайл выронил книгу, и она упала на пол с довольно тяжёлым звуком.

Напряжение было настолько сильным, что Медея не могла поднять голову и посмотреть Лайлу в глаза.

Его пылающие красные глаза были всё ближе и ближе.

— Ваше Вел..

Горячие губы Лайла проглотили слова Медеи прежде, чем она успела договорить. Лайл наконец-то ощутил вкус её губ, которых так жаждал, просунув язык между раскрытыми губами Медеи.

Лайл был в восторге от возбуждения, которое распространялось с дрожью по всему его телу. Её губы были слаще, чем он помнил.

Опьянённый их мягкостью, он сосал и целовал её губы до упаду, а Медея в его объятиях сопротивлялась.

— Ха-а, ум... хум…

Она едва могла дышать через нос. Похоже, было невозможно привыкнуть к поцелуям всего за один день.

Лайл улыбнулся и притянул Медею к себе. Если она не привыкла к ним, он может начать учить её с этого момента. Ничто из этого не было причиной расставаться.

— Ах… Ну, Пф-ф...

Лайл обнял Медею дрожащими руками. Ему было так приятно держать в своих объятиях её маленькое, стройное тело.

Пока я наслаждался её мягкими губами и делился слюной с Медеей, я говорил с придыханием:

— Ха... Милли... …почему ты такая сладкая? – пробормотал я рассеянно, бессознательно.

Но Медея уже была в таком состоянии, что не могла ответить.

Лайл с удовлетворением смотрел на тяжело дышащую Медею, чьи губы блестели от его слюны.

Свободной левой рукой он ослабил платье Медеи.

Медея, задыхавшаяся в оцепенении, посмотрела на Лайла, как будто пришла в себя.

— Ах? Что ты делаешь?..  (п.п = Здесь и далее они будут наедине на ты, на людях на вы.)

— Разве не ты читала эротику, потому что хотела сделать это со мной?

— Н-нет? Подожди! Не развязывай его! Я не смогу завязать его сама... Ах!

Подол платья был убран, а передняя часть платья опущена, и тело Медеи быстро выскользнуло из него.

Медея, оставшись в корсете и нижней юбке, ошеломлённо посмотрела на Лайла.

Встретившись взглядом с Медеей, он поцеловал её и начал снимать с неё корсет.

Медея испугалась его неумолимых прикосновений.

— Это же библиотека! Если кто-то придёт…

— Я выгнал всех и приказал никого не впускать. Никто нас не потревожит, – прошептал Лайл, отпуская корсет Медеи.

*Теук*

Корсет упал на пол, отчего груди Медеи выпятились и затрепетали. Медея в смущении и досаде прикрыла грудь обеими руками.

— Н-но всё же в таком месте!..

— Весь Императорский Дворец мой, неужели я не могу делать это в таком месте?

Моё тело задрожало, когда его глаза, смотрящие прямо на меня, казалось, заявили: "Ты тоже моя".

Лайл подошёл к дрожащей Медее.

— Отпусти руки.

— Н-нет! День единения прошёл, так почему же...

— Потому что я так хочу. Ты ведь тоже хочешь меня... не так ли?

Медея не могла опровергнуть слова Лайла.

Это правда, что я хотела "играть" с Лайлом. Мне нравилась ночь, которую я провела с ним, но я не хотела делать это в любое время и в любом месте.

— Т-тогда в спальне.

— Я хочу сделать это здесь.

Я не мог больше ждать.

Желание Лайла было уже в таком состоянии, что он не мог больше откладывать.

Изумлённые глаза Медеи затряслись.

— Ну, это даже не спальня...

Когда Лайл увидел, что Медея колеблется, его глаза сузились.

— Хорошо, ладно, если ты позволишь мне обслужить тебя, я буду терпелив, пока мы не войдём в спальню.

— Да?

Разве так сказал бы герой?

Ох, нет. В романе, я думаю, он сказал что-то похожее Сейре.

Лайл выглядел немного не в себе.

— Если ты позволишь мне "съесть" тебя, я перестану проливать сперму на пол библиотеки, – великодушно сказал Лайл, как будто это была честная сделка.

Взволнованная и застенчивая, Медея запротестовала:

— Ты же Император, разве у тебя нет достоинства?

— А у тебя есть хоть какое-то достоинство, которое нужно защищать в своей спальне?

— Но это не моя спальня!

Медея была ещё более раздражена, потому что он выглядел красивым с сердитой улыбкой. Чёртов главный герой!

Но Медея помнила, как ей было хорошо, когда Лайл лизнул её там.

— Ты действительно собираешься сдержать своё обещание?

— Да.

— Если ты солжёшь мне, тебе придётся уступить мне трон. Я буду Императором.

Лайл невольно рассмеялся, представив себе Медею, сидящую на троне и раздвигающую ноги. "Есть" её в таком месте казалось особенно забавным.

— Давай сделаем это.

— ...Этот смех раздражает, но на этот раз я тебе поверю.

— Хорошо. Подними юбку и сними трусики.

Когда Лайл гордо потребовал этого, Медея потеряла дар речи.

Может быть, это то, что сказал бы главный герой?

— Ты ведь не ударился головой, да?

— Ты беспокоишься обо мне?

— ...Я говорю так, потому что Ваше Величество так сильно изменилось.

Медея вздохнула и потянулась к нижней юбке.

Когда я подняла нижнюю юбку, чтобы снять трусики, я поняла, что Лайл смотрит на меня.

— Я... п-потому что я застенчивая… Я не могу.

— Я же ещё не договорил!

Лайл был очень наглым. Он придвинул стул, сел и посмотрел на Медею оценивающим взглядом.

— Я хотел увидеть, как Императрица сама снимет их, поэтому и велел тебе снять. Но если тебе это не нравится, иди сюда. Я сам их сниму.

Под его похотливым взглядом она вряд ли когда-нибудь их снимет.

Медея ошеломлённо уставилась на Лайла и приподняла платье.

— Ладно.

Лицо Медеи густо покраснело, когда она почувствовала жгучий взгляд Лайла на подоле её приподнятой нижней юбки. Он протянул руку и коснулся ремешка её трусиков, свисающих с бедра.

Тонкий кусок ткани ослабел.

— Ха...

Она услышала громкое дыхание Лайла.

Медее стало жарко, напряжение сдавило её, и Лайл потянул за оставшуюся часть.

Ткань упала, и то, что было между её бёдрами, полностью обнажилось под взглядом Лайла...

Медея поспешно опустила платье, чтобы скрыть это.

— В чём дело? Ты сказала, что я могу лизать её.

— Ты можешь лизать, но я не говорила, что ты можешь на неё смотреть!

— Это значит, что мне нужно съесть тебя с закрытыми глазами?

— Я не говорю, что...

Нерешительная Медея, наконец, поняла, что ей никак не удастся обойти его, и приподняла подол нижней юбки.

Горячий взгляд Лайла сверлил её, пока она показывала ему свои бледные бёдра, киску и щёлочку.

Увидев это, Лайл поднялся со своего места и подошёл к Медее.

— Ум-м...

Он протянул руку и осторожно раздвинул влажные лепестки Медеи.

Когда он обнажил её внутренние складки, из неё начала вытекать прозрачная жидкость.

Лицо Медеи вспыхнуло красным.

— Не думаю, что ты взяла на себя инициативу в чём-то, кроме поцелуя...

— Нет, не смейся надо мной, – сказала Медея, надулась и немного отступила назад.

Лайл подошёл к Медее со странной улыбкой.

— Я не смеюсь, я лишь говорю правду.

Медея одной рукой пыталась прикрыть свою пышную грудь, а другой приподнимала платье.

— Покажи мне свою грудь.

— Н-нет! Ты и так уже её видел!

— Ну, раз уж я здесь... Почему бы тебе не показать мне ещё разок?

— А-ах-х...

Пальцы Лайла скользнули под руку Медеи и слегка ущипнули её за соски. Это было не больно, но эта непристойная выходка заставила её застонать.

— Ты сказал, что будешь лизать, но... другие вещи!.. Угх!

Схватившись за щёчки Медеи, пока она бранила его, Лайл осыпал её множеством поцелуев, и он закончил их невероятно страстным, пожирающим её губы поцелуем.

Платье выскользнуло из рук Медеи, теперь совершенно лишённых энергии.

— Ху-уах… О-о-ох... Хн-нгх…

— А сейчас я буду делать то, что обещал, – прошептал Лайл, смотря в голубые глаза Медеи после того, как их сладкий поцелуй закончился.

Медея заколебалась, увидев, что Лайл охотно опустился перед ней на колени. Она снова закатала нижнюю юбку и робким взглядом, казалось, разрешила ему делать то, что хочет. Меж её бёдер показалась безупречная киска, дрожащая от напряжения.

— Ха-а-а-а...

Лайл пальцами раскрыл складки Медеи и уставился на её липкую глазурь.

Медея смущалась и всё время норовила сжать ноги.

— Милли.

— Да, да? – удивлённо спросила Медея.

Лайл указал взглядом на дрожащие колени Медеи и сказал:

— Если ты будешь продолжать сжимать ноги, я не смогу подойти ближе.

— Не дразни меня...

— Я не лгал, когда сказал, что хочу лизать её.

С таким аккуратным и красиво красивым лицом он произносил грязные слова, которые обладали огромной разрушительной силой. Медея на мгновение растерялась.

Лайл же сказал:

— Если ты продолжишь двигать бёдрами или сжимать ноги, я пойму, что это означает, что ты хочешь большего. Но это ведь не так, да?

— А-а?

Было очевидно, что она его не поняла.

— Эк-к-к!

Дрожащие колени Медеи были широко раздвинуты руками Лайла. Стоя на коленях, Лайл потянулся к её лепесткам.

— Ах!

Он раздвинул её лепестки с обеих сторон, обнажая цветок, с которого капало вино. Лайл посмотрел на него и глубоко вздохнул. Медея судорожно сглотнула, и влажный кончик его языка лизнул её цветок.

— А-ах-х-х...

Даже его дыхание заставляло её дрожать от сладкого возбуждения.

Лайл взглянул на бутон, который начал подниматься.

Когда кончик его языка пощекотал её "глаз" цветка, в её теле начало распространяться странное ощущение.

— Ах...

Лайл решил попробовать только глаз цветка, не прикасаясь к другим местам. Он растирал его вверх и вниз, толкал из стороны в сторону, кусал губами и разминал.

— Эк-к!.. Ха-а… Ах-х-х... Стой...

Все мои чувствительные места собрались в одном, о котором я даже не подозревала. Единственное, к чему прикоснулись губы Лайла, был этот бутон, и хотя он даже не прикоснулся ни к чему другому, моё сердце сжалось и любовная жидкость перелилась через край.

— Ох-х-х... Ух-х-х... хм-м-м. Ха-ак, Ваше Величество, остановитесь... Ах...

— Помнишь, что я сказал, если ты продолжишь двигать бёдрами или сжимать ноги? Я войду в тебя.

Глаза Медеи расширились от этих слов, словно гром среди ясного неба.

Нет, только не здесь!

Я думала, что смогу продержаться, пока меня облизывают, но уже не уверена, что продержусь до конца.

— Нет... Перестань лизать, ух… Ха! Ох-х...

Сладкая дрожь пробежала по всему моему телу, когда его язык плавно прокатился по моему бутону.

Медея всхлипнула, не в силах ни двигаться, ни сомкнуть бёдра из-за слов Лайла.

А так как ей было хорошо, всё стало ещё труднее.

— Нет, я сейчас... А-ах-х-х… Стой. А-а-ах-х-х-х…

Лайл ни за что бы не остановился, если бы Медея умоляла его с таким мучительным криком. В конце концов Лайл притянул её попку к себе и просунул язык во вход Медеи.

— Ха-а, ах! А-а-ах-х-х!

Почувствовав это, Медея вскрикнула и прижала голову Лайла к себе руками.

Ей было так неловко делать такую непристойную вещь в библиотеке, но то, что Лайл сделал со ней, было так приятно.

Каждый раз, когда он лизал её, она чувствовала, что сходит с ума.

— Ах, ах... Нет... Подожди, нет! Ваше Величество, остановитесь... Я думаю, что сейчас... О-ох-х...

— Держись… – прошептал Лайл очень взволнованным низким голосом.

Медея покачала головой и, всхлипывая, сказала:

— Я больше не могу этого выносить!

— Ах, ах, ах, ах, а-а-а-ах-х!

Медея покачнулась и опустилась, достигнув пика наслаждения.

Лайл, стоя на коленях, холодно улыбнулся, ведь она обняла его голову своими ногами.

— Ха-а...

Лайл поднялся и взял на руки уставшую Медею. Он подошёл к библиотечному столу и положил Медею на него.

Подол её платья был закатан, и две её гладкие белые ноги были широко открыты.

— Ха-а, ах-х-х-х!

Внезапно Лайл, который вытащил свой пенис, быстро засунул его внутрь неё. Когда он вошёл в неё в полностью, Медея очнулась. Когда она снова подняла голову, ей стало стыдно.

— Ах, нет… А-ангх! Лайл!

— Я сдержал своё обещание. Императрица, ты неуправляема.

Какое обещание?

Протесты Медеи были похоронены в стонах, когда Лайл начал входить и выходить из неё.

Он обнял Медею, не сбиваясь с ритма.

— Ха-а-а... Милли...

Боже! Я не могу принять это… Почему ты смотришь на меня с таким лицом, с таким лицом, будто влюблён в меня!

***

Приподнятое тело яростно затряслось вверх-вниз.

Медея всхлипнула, отчаянно обхватив тонкими ногами талию Лайла. Её платье, висевшее на талии, было порвано и давно упало на пол.

Рядом с Лайлом виднелся грязный след любовных ласк, смешанных со спермой и любовной жидкостью.

— Угх, да! А-ангх! Аа-ангх! Лайл~!

Всякий раз, когда Медея кричала его имя, его страсть выходила из-под контроля.

Называла ли его по имени прежняя Медея? Это было вероятно.

Но каждый раз Лайл злился и никогда больше не позволял ей звать его по имени.

Хотя единственным существом, которому было позволено называть его имя, была Императрица.

— Ах! А-ах-х-х! Это так хорошо, о-ох! Ва-а-агх...

Медея была настолько вне себя от удовольствия, что из её открытого рта потекла слюна.

Лайл слизнул слюну Медеи, стекавшую по её щеке. Он томно застонал, входя и выходя из неё.

Он был так поглощён наслаждением, что схватил Медею за попку и вошёл внутрь и вверх неё так яростно, что она почувствовала странное онемение.

— Медея... Милли...

— Воух! О-дх... Ах-х-х-х-х! Ох, нет!

Повиснув на его груди, она потёрлась белыми грудями о рубашку Лайла. Распутное чувство, которое он ощущал сквозь рубашку, заставило Лайла страстно застонать сквозь зубы.

В то время как на нём была вся его одежда, а на Медее уже не было ничего.

Подождите. Разве они не в библиотеке? В других местах, кроме своей спальни, где она наслаждалась в объятиях Императора с полностью обнажённым телом, подобное было совершенно неприлично.

Но в то же время это было невероятно заманчиво, и тот факт, что он желал женщину с самым высоким статусом в Королевстве, как будто он имел дело с рабыней в спальне, доставлял Лайлу заискивающее удовольствие.

— Ах, а-а-а-ах-х-х!

Несмотря на то, что она была пропитана удовольствиями, которых избегала, Медея была просто невероятно красива. Лайл излил свою страсть внутрь Медеи. Когда горячая жидкость хлынула через его огненный член, Медея повисла на шее Лайла.

— Хо-о-о-о..

Он кончал уже третий или четвёртый раз. Её киска была полна спермы Лайла.

Часть её выливалась из её дырочки и капала на пол.

— Милли... Ты должна держать её в себе. Она вытекает, – прошептал Лайл низким, дразнящим голосом. И расслабил спину. Из-за веса Медеи его член, который уже был глубоко в её недрах, извивался у неё внутри. Стенка влагалища, только что достигшая кульминации, вздулась и задёргалась, снова напрягшись от возбуждения.

— А-а-ах-х... Опять... М-м-м…

Лайл поцеловал её в губы, потому что Медея, смотревшая на него со слезами на глазах, была так очаровательна.

Хотя ей и было стыдно, поцелуй Лайла был приятным. Выражение её лица стало более расслабленным.

— Что? Если тебе это не нравится... останови это поцелуем.

Прошептав это, Лайл запечатлел короткий поцелуй на мягких губах Медеи. Медея вздохнула и её рука коснулась щеки Лайла.

Голубые глаза Медеи встретились с красными глазами Лайла.

У неё красивые глаза. И я так говорю не потому, что я в состоянии удовольствия, и не потому, что люди вокруг меня так хвалили её.

Но лишь несколько раз я замечал её красоту. И всё это было после того, как Медея потеряла память.

— Ваше Величество?.. – окликнула Медея молчаливого Лайла, явно озадаченная.

Лайл взглянул на Медею пугающим горящим взглядом. Почему-то ей казалось, что он "душит" им её.

— Зови меня Лайл, – сказал Лайл, грубо целуя Медею в губы.

Стон Медеи вырвался из его жадного, топчущего поцелуя. Его язык проник в мягкую щель между её губами.

Я знаю, что это за чувство.

Но Лайл не хотел признаваться в этом; если бы он это сделал, он боялся, что это означало бы, что он в конце концов простит Медею... грехи, которые она совершила против него, были непростительны.

***

— А-аох-х...

Его мужской орган вырвался из неё, и из неё полилась непристойная жидкая смесь спермы и любовного сока.

Медея задрожала и прислонилась к столу, её ноги задрожали.

Проклятый Император! Он ещё хуже, чем тогда!

Медея сердито посмотрела на Лайла, потому что не могла выругаться вслух, ведь её противником был Император.

Лайл посмотрел на Медею с несколько расстроенным видом.

Всё было совсем не так, как тем утром, когда он вышел из её спальни с очень довольным лицом.

— Чт-что?

— У тебя ноги дрожат.

— Это из-за Вашего Величества.

Пока она ворчала, Лайл смотрел на Медею со сложным выражением лица.

Не в силах понять чувства Лайла, Медея насторожилась.

Что это с ним такое?

— Если ты не можешь стоять, почему бы тебе не сесть на стул?

— Ох, но на стуле пятно! Угх, мне так стыдно!

— Какое это имеет значение?

Лайл, находивший её поведение непонятным, быстро пододвинул стул и усадил на него Медею.

Медея, которая уже было собралась сопротивляться, увидела лужу на полу и передумала. Плевать на пятно – на полу вот полный трындец!

Как я буду смотреть в глаза библиотекарям? Как я смогу прийти сюда ещё раз – мне так стыдно!

— Боже! Что это? Я больше не смогу приходить в библиотеку! Я умру от стыда.

— Если ты собираешься брать только романы, то можешь сказать служанке, чтобы она принесла их тебе.

— Я не могу! Это не соответствует достоинству Императрицы, что я буду брать только сомнительные любовные романы! Я просто хотела немного повеселиться!

Её ворчание было похоже на нытьё...

Так как на ней ничего не было, взгляд Лайла то и дело возвращался к телу Медеи.

Медея это заметила...

— В чём дело? Куда ты смотришь?.. Я больше не смогу! Моя талия и спина подраны тобой!

— Значит, если бы твоя спина и талия были в порядке, ты бы планировала продолжить?

— Ну... Лицо и тело Вашего Величества намного превосходят мои стандарты, и у вас хорошие навыки, так что...

Её комплименты должны были заставить меня чувствовать себя хорошо… но мне почему-то было неприятно их слушать. Ты делаешь это со мной только из-за этого?

— ...Это единственная причина, по которой ты делаешь это со мной? Из-за моего лица и тела?

— И... потому что ты мой муж?

Она просто очаровательна.

Но я не могу сказать это вслух.

Её последний ответ тронул Лайла больше, чем первый. Вместо того чтобы сказать, что любой человек с красивым лицом и телом может войти в спальню Медеи, это означало, что только её муж Лайл мог делать это с ней.

— ...Я позову горничную.

— Нет, подожди! Сначала я оденусь, – воскликнула Медея, спотыкаясь и хватая с пола одежду.

Когда она нащупала свои трусики и небрежно надела их, Лайл вздохнул и отвернулся, стараясь не возбуждаться.

— Нижнее бельё... Почему всё так сложно? – ворчала Медея, завязывая шнурки на корсете.

Лайл, который больше не мог смотреть на её потуги, подошёл к ней.

— Иди сюда.

Лайл подтянул корсет и завязал шнурки с большим мастерством, чем Медея. После того, как он помог ей надеть платье, ей удалось выглядеть более достойно, чем в обнажённом виде.

Медея подняла свою порванную нижнюю юбку и заколебалась, вытирать ли сперму Лайла. Она снова разволновалась.

— Если ты думаешь вытереть её, остановись; это не дело Императрицы. Выбрось и это тоже, – прямо сказал Лайл, выхватывая из рук Медеи свёрток с одеждой.

Медея не могла понять, почему Лайл вдруг начал так себя вести.

— ...Что? – спросил Лайл, чувствуя на себе пристальный взгляд Медеи.

Медея покачала головой.

— Ничего.

Это не моё дело. Мы не встречаемся – не то чтобы я этого хотела. Пока мне достаточно быть сексуальными партнёрами.

Его лицо, тело и личность хороши... и я признаю, что это был хороший секс.

Думаю, этого достаточно.

...Во всяком случае, мне кажется, что если я рожу ребёнка, моя жизнь как Императрицы будет обеспечена.

Потому что Лайл, главный герой этого романа, был верным.

А Сейра?

Сейра действительно была похожа на главную героиню. Судя по описанной в романе главной героине, было ясно, что её не заинтересует даже женатый Император.

Впервые Сейра увидела в Императоре человека, а не монарха, только после того, как Лайл впервые потряс Сейру.

Как же начался роман?

Она беспокоилась об изменении первоначальной временной шкалы. В этом странном мире и так всё было достаточно непредсказуемо.

Роман начался примерно в то время, когда умерла Медея и состоялись её похороны. Примерно в это же время дядя Сейры предпринял попытку захватить их территорию.

Брат Сейры был очень слаб, но Сейра попыталась заманить преследователей, переодевшись вместе с ним, чтобы защитить его.

Однако брат Сейры был убит, переодевшись в одежду Сейры, и Сейра решила притвориться своим братом. Сейра планировала быть им до тех пор, пока её второй младший брат, Николь, не достигнет совершеннолетия, чтобы они не потеряли свою землю из-за дяди.

Но я всё ещё Императрица.

Это случилось в конце осени, а сейчас был конец лета и начало осени. Похоже, что ещё ничего не случилось. Это было не потому, что я действительно хотела забрать его себе, но... Если брата Сейры спасут и сохранят в живых, а Медея сможет защитить их, разве это не будет компенсацией за то, что она забрала Лайла у Сейры?

Кроме того, если бы я назначила Сейру, которая искусна в фехтовании, моим сопровождающим рыцарем, я смогла бы поддержать мечту Сейры стать рыцарем.

Найдутся чрезмерно восторженные "личности", которые будут пытаться пинать, вмешиваться, сексуально домогаться и насиловать женщину за то, что она осмелилась стать рыцарем.

А не лучше ли будет, если она переоденется мужчиной? Похоже, дитя дяди всё ещё пытается убить её брата Яна... Было бы лучше, если бы Сейра приехала в столицу, притворяясь Яном. Ян притворится Сейрой и будет управлять поместьем.

Если бы Ян остался в поместье и позаботился о своём младшем брате Николь, сюжет романа не изменился бы, и Сейра стала бы рыцарем согласно сюжетной линии романа.

Как только она закончила одеваться, Лайл резко спросил Медею, которая была погружена в свои мысли и даже не смотрела на мужа, стоявшего перед ней.

— О чём ты думаешь?

Медея подняла голову, посмотрела на Лайла отсутствующим взглядом и спросила:

— Я хочу сьездить в одно место. Где находится провинция Силоэр?

***

Естественно, Лайл тут же отказал ей.

Теперь, когда лето почти закончилось, это было не лучшее время для путешествий.

Император сказал, что он должен быть в столице.

— А я не могу поехать одна?

Когда Медея спросила, Лайл лишь взглянул на неё неприятным взглядом.

Медея вернулась во Дворец Императрицы в окружении служанок, а Лайл вернулся в свою спальню Императорского Дворца, чтобы переодеться.

В ушах у него крутилась просьба Медеи.

— Я хочу сьездить в одно место.

— Ты хочешь отправиться в путешествие одна? Оставить меня – Императора?

Продолжая отрицать чувства, наполняющие его сердце, слова Медеи были неприятны – нет, они были не просто неприятны – они наполнили его гневом.

Похоже, она хотела оставить меня в столице и сбежать. И хотя Медея не выражала этого, и не было похоже, что она имела это в виду, зная мои собственные усилия, пытаясь скрыть свои чувства и холод, я не мог не задаться вопросом, не было ли это её намерением.

Я знаю, почему я продолжаю злиться, почему я не могу не думать о том, что сказала Медея.

Но Лайл был расстроен, не понимая мыслей Медеи и не в силах перестать размышлять о её просьбе.

Конечно, Медея даже и не подозревала о тревогах Лайла.

Ты Император, у котрого в руках власть и богатство, и ты не можешь позволить мне отправиться в путешествие чтобы я могла прийти с себя?!

После купания, во время массажа, Медея продолжала волноваться. Она не знала, что её травма и несчастный случай держались в секрете, так что она не могла использовать реабилитационный ретрит* в качестве оправдания.

*Английское слово, вошедшее в русский язык как международное обозначение времяпрепровождения, посвящённого духовной практике. Ретриты бывают уединённые и коллективные; на коллективных чаще всего проводится обучение практике медитации.

У меня ещё достаточно времени. Согласно роману, Ян всё ещё в безопасности – пока что. Прежде чем произойдёт этот инцидент, я должна как-то связаться с ним...

План использовать отдых для восстановления сил как предлог, чтобы посетить дом Сейры, а затем, естественно, стать с ней друзьями, был провален. Ей нужно было придумать новый план.

Ей было бы сложно установить с ней прямой контакт, потому что она была в теле Императрицы.

Мне нужен посредник – человек, который станет моей правой рукой.

Так как Медея появилась в романе только благодаря воспоминаниям Лайла и её брата Люка, описание человека, которому Императрица могла доверить действовать от её имени, не было.

Кроме того, роман начался вскоре после смерти Императрицы и её похорон.

Люк... Могу ли я использовать силу Люка?

Люк Фрэнсис Кэрд, он же наследник Кэрда и Маленький Герцог, был единственным человеком, который скучал по покойной Императрице Медее.

На самом деле, несмотря на то, что они росли отдельно и у них было мало общих воспоминаний, он всё ещё лелеял её. У него не было никаких воспоминаний о ней, а у неё было мало общего с Люком, потому что она должна была пройти через строгие уроки Герцогини с самого детства.

Войдя в Императорский Дворец, её отец, Герцог, отказался встречаться с ней, что заставило Люка неправильно понять, что Император Лайл использовал Медею в качестве заложницы, чтобы захватить власть.

Он считал, что Император распространял слухи о Медее – уловка, направленная на подрыв авторитета Императрицы.

Неудивительно, что он ненавидел Лайла.

И, честно говоря, Лайл действительно использовал Медею в качестве заложницы против Герцога Кэрда.

Это произошло, когда он только-только был коронован, и жизнь Лайла была в опасности. Но теперь, когда всё было стабильно, это была всего лишь кажущаяся противоречивой политическая, ментальная битва.

Герцог Кэрд и Лайл "смотрели" в одном направлении.

В отличие от Герцога Кэрда, Люк, вероятно, был бы счастлив помочь своей сестре и пришёл бы в Императорский Дворец.

Но что мне ему сказать? Хочешь быть сторонником Сейры? Прошу тебя воспитать Сейру рыцарем? Хм-м...

Все бы недоумевали и удивлялись, почему Императрица вдруг подумала об этом…

Встревоженная Медея вспомнила, что была ещё одна деталь, которая могла быть ей использована; в последней части работы появилась шахта из горного хребта особняка, где жила Сейра.

Это была огромная шахта, в которой хранились камни для хранения маны "Вельбрайта" размером с перепёлку, которые могли стоить столько же, сколько горсть алмазов в её старом мире.

Болота и горы окружали то место, где жила Сейра; кроме того, оно было окружено туманом, что делало его вдвойне сложным для ведения хозяйства, но камни для хранения маны там появлялись часто.

Вот почему её дядя хотел убить их и завладеть территорией – факт, о котором его племянницы и племянники понятия не имели.

Медея чувствовала себя совершенной и немного гордилась тем, что смогла вспомнить этот факт через коротко упомянутый разговор из трёх или четырёх строк, раскрывающих, что Сейра смогла разработать шахту с помощью инвестиций Императора Лайла. И…

Я разбогатею! И это прекрасно!

— Ум, Ваше Величество... Императрица?

Медея внезапно вскочила, напугав служанку, которая массировала Медею.

Медея извинилась за то, что испугала её, и спустилась с кровати, торжествующе сияя глазами.

Я пошлю Люка вложить деньги в шахту на территории Сейры. Ха-ха-ха-ха! Хотя Лайл и выигрывает в романе, выиграю и я! Главная героиня и я, беспроигрышный вариант! Ха-ха-ха!

Конечно, она смеялась не вслух.

***

Медея уже приготовилась, но поняла, что не может сразу же позвать Люка.

Медее нужно было знать, достаточно ли у неё денег, чтобы вложить их в разработку шахты, и провести ряд подготовительных мероприятий, например, пригласить кого-нибудь, кто хорошо знает то место, где жила Сейра.

После того, как Лайл "съел" её вчера вечером, утром и днём, Медея страдала(болело всё тело) и нуждалась во сне.

— ...Что это?

— Это ваша пижама, Ваше Величество.

— Я знаю, что это пижама! Но почему они все полупрозрачные и блестящие?!

Она пыталась переодеться, чтобы лечь спать, но служанка рекомендовала ей только пеньюары, красивые и сверкающие.

Они были очень мягкими на ощупь, но это было как-то подозрительно.

— Но Его Величество может прийти к вам...

Медея стиснула зубы.

— Он не придёт! Если у него есть совесть, он не придёт. Моё тело нуждается в отдыхе, разве ты не видишь? – недоверчиво спросила Медея, оттягивая ворот платья, которое было на ней.

Повсюду были красные и синие следы, оставленные Лайлом, который не остыл даже после их любовной связи, кусая, посасывая и облизывая всё тело Медеи.

Ты же не зверь... Так почему ты оставляешь так много следов от поцелуев?!!!

Щёки служанки покраснели, и она тихонько воскликнула:

— Ох!

Но Медея не чувствовала никакого сочувствия; вместо этого им казалось, что это было для них свидетельством или знаком благосклонности Императора...

— Эх...

Служанка снова попыталась убедить Медею, у которой поникли плечи.

— Теперь Его Величество будет приходить к вам каждую ночь. К такой пижаме надо привыкать!

— Мне она не нравится. Она слишком откровенная.

Ты хочешь, чтобы я носила такие вещи? Но это поставит меня в неловкое положение.

Служанка Медеи цеплялась за неё, умоляя: "Это моё заветное желание", убеждая пойти на компромисс. Что ж, таково было её желание.

— Хорошо, но вместо того, чтобы носить лишь её, я надену поверх неё платье. Завтра утром я сразу же переоденусь, так что принеси подходящую одежду.

— Слушаю и повинуюсь, Ваше Величество Императрица.

Ответ служанки удовлетворил её, хотя Медея и прищёлкнула языком, посмотрев на неё неодобрительным взглядом.

Лайл редко долго засыпал; он жалел, что посетил Медею и обнял её ещё до того, как лёг спать в Главном Дворце.

Я уступил своему желанию и пришёл к Медее, но твёрдо решил, что не буду ничего с ней делать этой ночью.

А теперь… Лайл "метался" уже пять часов.

Чёрт побери, – когда он закрыл глаза, ему на ум пришло обнажённое тело Медеи.

Она плакала в его объятиях, видя пролитую сперму в тайном месте, или смотрела на него влажными от слёз голубыми глазами...

— Хватит!

Лайл приподнялся и сел.

Когда он открывал глаза, то не мог уснуть, а когда закрывал, то видел лишь Медею.

Это было так необычно. Кто бы мог подумать, что он будет так относиться к ней?

Как он мог испытывать такие чувства к Медее…

...Надо поискать её. Нет, я никуда не пойду... Всё равно уже слишком поздно. Сейчас Медея, должно быть, уже спит.

— ...

Но, может я могу взглянуть на неё, пока она спит? Ведь Медея могла сейчас и не спать.

Конечно, гвардейцы стояли и у Двореца Императрицы, но он попросит их вести себя тихо.

Лайл, который долго мучился, лёжа в постели, наконец встал со своего места.

***

Получив приказ не поднимать шума, гвардейцы тихо отошли в стороны.

Лайл прошёл мимо них и вошёл во Дворец Императрицы. Он нарушил своё обещание, поэтому ожидал, что на его сердце будет словно "камень", но шаги, которые он делал, были лёгкими и быстрыми.

Я делаю это не потому, что скучаю по Медее. Я просто проверяю, всё ли с ней в порядке после того, как мы сделали это в библиотеке.

В то время как он знал, что это были действительно смешные оправдания, Лайл изо всех сил шёл вперёд с наглым выражением лица. Стражники, стоявшие у входа во Дворец Императрицы, были озадачены, узнав Императора.

К счастью, слуги Лайла заметили это и приказали им молчать, поэтому они кивнули.

Теперь до кровати Медеи оставалось совсем немного, и, дойдя до входа в её спальню, Лайл оставил своих слуг с охраной и вошёл внутрь один.

Он пришёл к своей жене посреди ночи, так что в этом не было ничего странного. тем более Лайл не собирался ночевать здесь. Но, несмотря на то, что он сказал эти слова слугам, те не поверили ему.

Они вспоминали то, что он делал в прошлую ночь, а потом он пошёл в библиотеку, так что, конечно, они ему не поверили.

На самом деле я выйду только после того, как взгляну на неё.

Это была спальня, которую он всегда посещал во время дня единения, но сегодня его сердце билось всё громче и громче с каждым шагом.

Было поздно, в спальне царила тишина.

Лайл бесшумно вошёл в спальню. Очень тихо он закрыл за собой дверь и пошёл по толстому ковру на полу к кровати, где лежала Императрица; посреди массивной кровати с балдахином спала Медея; на кровати было два слоя занавесок, которые были натянуты и полупрозрачны, как тонкая вуаль.

Будучи Мастером Меча, Лайл мог видеть лучше, чем обычные люди в темноте без света.

Однако то, что он мог видеть лучше, чем обычные люди, не означало, что он мог видеть без света.

Лайл поставил лампу, которую получил от слуги, на столик возле кровати, и тусклый свет осветил спальню.

Благодаря этому он мог ясно видеть лицо Медеи.

Лайл подошёл к кровати с колотящимся в груди сердцем.

Его дыхание было прерывистым, его встревоженный разум едва ли мог понять, что всё это значит.

Я просто смотрю на Медею!

Он покачал головой и встал перед занавесками. Сквозь подол тонких занавесок едва виднелись очертания Медеи. Ум?

Что-то странное?..

Очертания её тела были странными. Медея... она что, спит голышом?

Рука Лайла, уже готовая отодвинуть занавески, напряглась, как только он это заметил.

В конце концов, после паузы... ему захотелось посмотреть, поэтому он сглотнул и беззвучно отдёрнул занавески.

Как и ожидалось, Медея спала, но она не спала голой; всё было ещё хуже...

Ух... Почему?

Лицо Лайла, смотревшего на спящую Медею, покраснело. На ней был полупрозрачный пеньюар.

Это был не первый раз, когда он видел такой наряд, потому что Медея использовала много тактик, чтобы соблазнить Лайла.

Я же не говорил, что приду. Я же не сумасшедший...

Или ты теперь постоянно носишь такое?

Мысль о том, что она могла спать в такой одежде в ожидании его визита, внезапно пришла Лайлу в голову.

Нет. Я не думаю, что Медея...

То, что он обещал себе в Главном Дворце, было давно забыто, и единственное, что пленило его, – это нагота Медеи.

Был конец лета, почти осень.

Днём было жарко, а ночью прохладно.

В Императорском Дворце было тепло, но Лайл подумал, не замёрзла ли Медея в таком "наряде".

Ты отшвырнула его во сне?

Её одеяло было сдвинуто с одной стороны кровати и лишь одна нога была под ним. Медея спала на боку, держа в руках сложенную длинную подушку.

Если бы ты спала со мной, ты бы так же обняла меня?

Внезапно Лайл, ревнуя к подушке в объятиях Медеи, дёрнул головой, пытаясь успокоиться.

Он покачал головой, снова пообещав себе:

Я накрою её одеялом и уйду.

Вот только как она может быть такой сексуальной? Какая очаровательная обнажённая фигура! Конечно, его глаза были прикованы к её упругой попке, но взгляд начал заглядывать в киску, выглядывающую между её ног...

Нет! Я только накрою её одеялом и уйду!

Лайл решительно очистил свой разум, крича от поднимающихся тёмных чувств и отрезвляя свой набухающий "дух".

Но я правда не могу оторвать глаз от Медеи.

Он вспомнил то ощущение – когда он толкал свой орган в её дырочку.

Она словно уговаривала его, и просто вставив его в её, он угрожал довести себя до кульминации, а когда на ум приходила её стягивающая текстура, его друг сразу же твердел.

Лайл с пылающим лицом оторвал взгляд от тайного места Медеи.

Я просто накрою тебя одеялом...

Если Медея проснётся, у Лайла не будет оправдания. Поэтому Лайл медленно-о-о натянул одеяло на ногу Медеи.

— Ухн-н-н...

Медея застонала во сне, как будто что-то почувствовала.

Лайл вздрогнул и посмотрел на Медею, которая повернулась и перевернулась на спину. Её мягкие груди двигались в такт дыханию под тонкой прозрачной тканью.

Каждый раз, когда Медея вдыхала-выдыхала, её грудь покачивалась и двигалась вверх и вниз.

Глуп...

Лайл смотрел на неё, как одержимый, и глотал сухую слюну, сам того не замечая.

Ох, чёрт.... Почему я теперь вожделеею Медею?

После женитьбы Медея никогда не оказывала на него такого влияния...

Но все эти мысли были запоздалыми сожалениями.

Только после того, как Лайл обнял её, ему стало трудно быть с ней во время их медового месяца.

Но три раза в день...

До и после восхождения на трон Лайл остерегался плотских желаний; прошлый Император был похотливым человеком.

Ходили слухи, что он мог иметь дело с восемью женщинами за ночь.

Люди отмахивались от слухов, но Лайл знал, что это не пустые сплетни.

Он знал, что шестнадцать женщин едва держалось на ногах и что каждый раз, когда Император спускался в летний Дворец, чтобы спастись от жары, он тащил наложниц на грязные оргии. Об этом знали только члены Королевской семьи и некоторые высшие министры.

Поэтому Лайл никогда не спускался в летний Дворец, не желая следовать примеру своего отца, бывшего Императора.

— Хм-м... ун-н...

Лайл, погружённый в свои мысли, быстро пришёл в себя.

Лайл перестал медленно прикрывать Медею одеялом и решил встать с постели.

Лайл бросил последний взгляд на Медею и подошёл к краю.

Медея почесала бедро поверх пеньюара. Возможно, ей было неудобно чесаться через ткань, поэтому она быстро одёрнула подол своего пеньюара.

— Ху-ухмп.

Когда её белые бёдра оказались на "открытом воздухе", Лайл быстро вдохнул; Медея пару раз почесала бедро и заснула, не стянув полупрозрачный пеньюар назад.

Чёрт побери!

Лайл, который больше не мог этого выносить, словно рассердившись, снял халат, выбросил его в сторону и снял нижнее бельё.

— У-ух?..

Несмотря на то, что это была роскошная кровать, её почти не трясло, этого было достаточно, чтобы разбудить её.

Медея протёрла глаза и посмотрела на него так, словно была пьяна, а проснувшись, увидела приближающегося к ней мужчину.

Даже в тусклом свете её красота не могла быть ошибочной. Сердитое выражение лица делало её ещё сексуальнее.

Медея уставилась на Лайла.

— Ух?.. Ваше Величество?

— Я хочу тебя.

— А-а? Умпх!

Её рот закрылся прежде, чем она успела спросить, почему он здесь.

Горячий язык Лайла проник в рот взволнованной Медеи, извиваясь и посасывая её язык. Лайл схватил Медею за грудь, к которой так давно хотел прикоснуться.

— Ха-а-а!

Мягкая ткань на её груди заставила кровь Лайла закипеть. Как только она раздвинула ноги и он потёрся между ними своим дружком, Медея испугалась.

— Ух-х... ах-х-х-х! В-ваше Величество! Чего это ты вдруг?

— Ты ждала меня в этом наряде и ещё спрашиваешь?

Лицо Медеи покраснело, когда Лайл сказал это.

В этот момент Лайл был уверен, что Медея ждала его.

Талия Медеи затанцевала, когда его пальцы погладили её цветок.

— Ха-а-ах!..

Из её рта вырвался звук, который не соответствовал настроению, но он не сделал ничего, чтобы отвлечь волнение Лайла.

— Хе-ек-к! Ах, ха-а?

Пальцы Лайла глубоко вошли в неё и немного торопливо прошлись по внутренностям Медеи.

К счастью, Медея тоже думала о Лайле и их сексе в библиотеке, прежде чем заснуть. Некоторое время она ворочалась с боку на бок, думая о нём, и внутри у неё всё ещё было мокро.

Вскоре мёд потёк к её входу, и Лайл радостно улыбнулся Медее.

— Послушай, ты уже готова принять меня.

— Ах, ах! Нет... это... Аргх!

Видя, что она стыдливо отрицает это, Лайл вытащил палец и схватил Медею за бедро. Он раздвинул ноги Медеи так, чтобы её тело сложилось пополам, и приподнял её талию так, чтобы её киска была обращена вверх.

— Хе-ек! Что ты делаешь... А-ах-х!

Свернувшийся пеньюар струился по пупку Медеи, и её киска блестела в тусклом свете.

Лайл, расположившийся за талией Медеи, засунул свой пенис в тайное место Медеи, в то время как его колени впились в кровать.

— Ун-нгх-х...

Его пенис медленно скользил вверх и вниз по её мокрому входу. Медея задрожала от странного трепета, наблюдая.

Её киска тоже трепетала, словно желая проглотить член Лайла.

— ...Ох, нет, Ваше Величество...

— Медея... Ты, должно быть, ждала меня, верно?

О какой чепухе ты говоришь, когда сама готова? Медея посмотрела на Лайла сквозь ноги, которые лежали по обе стороны её головы, гадая, что он имеет в виду.

— Нет, что... Ха-а, ох…

Когда она заколебалась и попыталась уклониться от ответа, Лайл непристойно потёр кончик своего члена её соками, капающими вниз.

Медея застонала, сжимая влажное, вздрагивающее отверстие.

— Если ты не ответишь правильно, я не дам тебе этого.

— Хуак…

Медея посмотрела на Лайла, чувствуя, как горит её лицо.

Зачем подходить к спящему человеку посреди ночи и тыкать его... Что с ним такое? Ха-а-а!..

— Хун-нгх, ох! А-ах-х... Ваше величество!..

— Она заполнена до краёв. Посмотри, какая ты похотливая, о, Матерь Нации.

Лайл прищёлкнул языком, смотря на сок в её дырочке.

Прозрачная жидкость потекла и упала на отверстия между её бёдрами. Медея от стыда выгнула спину, но Лайл крепко держал её, и она не могла опустить попку.

— Ах... Я ненавижу эту позу... О-отпусти...

— Если ты скажешь правду, я тебя отпущу.

Член Лайла двигался вверх и вниз по её дырочке.

Эти жестокие горячие прикосновения заставили Медею растеряться, не зная, что ей делать.

Медея уже несколько раз занималась с Лайлом сексом и знала, какую радость он ей доставляет.

— Это... Это правильно, что я немного подождала…

Заикаясь, Медея призналась с сияющим лицом – не в силах больше говорить. Глаза Лайла были полны радости, когда он смотрел на её лицо.

Хотя он делал вид, что у него спокойное выражение лица, он словно шёл по облакам, когда Медея сказала, что ждала его.

— Т-теперь отпусти меня... А-а-ах-х-х!

Член Лайла вошёл в неё наполовину, как только она застенчиво попросила его отпустить её.

Дрожа от похотливого шока, он обхватил маленькие оргазмирующие бёдра Медеи, схватил её за задницу и зашёл в неё до конца.

— Хе-е-ех, ха! Я отпущу тебя, хорошо... Хо-о… – сказал Лайл хриплым голосом, поднимая трясущуюся попку Медеи и поворачивая её под нужным углом.

— Думаешь, почему я не отпустил твои бёдра? Я не говорил, что отпущу их, – он пыхтел, когда начал входить в неё с громкими влажными звуками.

Медея стонала и причитала, её рот был открыт в непристойной манере.

— Это ты придумал этот закон? Ах-х-х! Чушь собачья... Мошенник, агх-х-х!

— Нет ничего, что ты не могла бы сказать против Императора. Но ты должна что-то сделать, чтобы я признал, что был неправ.

— Х-х-х-х-х-х-хнгх!

Лайл, выпрямив спину, начал яростно вращать членом. Тело Медеи сильно дрожало, только её бёдра и задница были в воздухе.

— А-а-ах! Ах-х! Я ненавижу... эту позу! Хаеах, мне так стыдно!

Проникновение было неглубоким, но Медея чувствовала, что совершает визуальное преступление. Это казалось слишком вопиющим, видеть большой пенис, застрявший в её влажной пещерке.

Сцена, когда тёмно-розовая плоть обвисала и становилась влажной, а жирный пенис входил и выходил из неё, была настолько похотливой, это было так развратно...

От стыда Медея закрыла лицо обеими руками. Ей было невыносимо видеть это. Затем Лайл схватил Медею за бёдра и с болью в лице развернул её в сторону.

— Хе-ек!

От этого движения внутри всё сжалось, и Лайл с ужасающей силой засунул свой член до конца.

Влажная кожа энергично тёрлась друг о друга, и хлюпающий звук, натирающей слои мягкой плоти, страстно резонировал в воздухе.

— Хах, ах! Ах! Ах! Ох, ох! Ах-ах-ангх!

Медея была напугана всепоглощающей страстной провокацией, сжимая всё, что было у неё в руках — хватаясь за одеяло и что-то бормоча.

Её голова начала покалывать, и странное ощущение прошло по всему её телу.

— О-о-ох-х! Ах! Ах! Слишком быстро... Угх! Угх! А-а-ах! Аанг, Лайл!..

Ах! Ах! Ах! Ах! В течении несколькоих следующих минут были слышны лишь стоны.

Её трясущиеся груди вырвались из-под прозрачной ткани, подпрыгивали и покачивались, когда Лайл двигался.

— Ха, а-ха-а…

Наконец, когда они достигли кульминации, Медея резко выдохнула, и Лайл, который был глубоко внутри неё, кончил.

Сперма, которая была вытеснена к входу, текла по её заднице и животу, пропитывая её киску.

— Ха-а-а, ха-а-а...

Медея задрожала и посмотрела на Лайла полными удовольствия глазами. Это был уже четвёртый раз, когда они занимались сексом.

Из трёх соитий Лайл ни разу не кончал одновременно с ней.

Лайл, вероятно, собирался сделать это ещё три или четыре раза (сегодня).

Смотря в его красные глаза, горящие страстью в мягком свете, Медея сглотнула пересохшую слюну.

Ночь во Дворце Императрицы вот-вот должна была начаться.

— Хм-м… Ваше Величество, вы кашляли?

Солнце светило сквозь изящные пурпурные шёлковые занавески.

Медея, лежащая в постели с Лайлом, проснулась от знакомого голоса и открыла глаза.

— Ваше Величество, могу я войти?

Войти?

Взгляд Медеи быстро скользнул по широкой кровати, на которой могли бы поместиться пять-шесть человек.

Лайл, который вчера сосал и кусал грудь Медеи поверх её пеньюара, разорвал его на части, чтобы добраться до неё… Одна часть лежала с одной стороны кровати, другая где-то затерялась. Рядом с кроватью лежали сброшенные Лайлом халат и нижнее бельё… Повсюду была сперма и следы любви...

— Нет! Нельзя! Не заходи! – воскликнула Медея, придя в себя; за дверью повисла тишина.

— Хорошо, Ваше Величество. Я не буду далеко отходить, поэтому, если вам что-нибудь понадобится, пожалуйста, позовите меня.

Адреналин пронёсся по её телу, полностью разбудив её. Медея, почувствовав, что служанка уходит, облегчённо вздохнула и пожелала, чтобы читатели прочли это и прокомментировали это событие(???). Она не хотела, чтобы кто-нибудь видел её в таком виде...

Что за...

Медея стиснула зубы и посмотрела на блаженно спящего Лайла, который обнимал её за талию.

Он что, бессмертный?! Кроме того, почему он так хорош? ...И я никогда не отказывалась! ...Не четыре или пять раз, а восемь. Он вообще человек? Несмотря на то, что он сделал это со мной, его тело удивительно.

Медея содрогнулась от стыда и шлёпнула Лайла по руке.

— Ох, у тебя же работа! Проснись!

— М-м-м…

Даже его низкий стонущий голос был так приятен, что у Медеи мурашки побежали по коже. Медея попыталась вывернуться из рук Лайла и отодвинуться от его груди. Рука, державшая её за талию, крепче прижала её к его груди...

Ум-м? Как красиво...

По-моему, я никогда не касалась груди Лайла, даже если я обнимала его за шею или вешала руки на плечи, или когда он обнимал меня много раз.

Ох...

Лайл осторожно открыл глаза и посмотрел на Медею, которая с восхищением рассматривала и прикасалась к его груди. Его аккуратное лицо слегка покраснело.

— Что ты делаешь?

— Я... касаюсь твоей груди?

Она сказала это как ни в чём не бывало, как будто это было естественно, без малейшего волнения.

Лайл сердито посмотрел на Медею.

— Разве я говорил, что это нормально – касаться груди Императора без его разрешения?

— Ваше Величество, вы тоже касались моей груди... Ох!

Обе её руки были подняты над головой и прижаты к кровати.

Когда Медея с недоумением посмотрела на Лайла, Лайл улыбнулся и сказал:

— К моей груди нельзя прикасаться, потому что мне щекотно.

— Это что, закон?! Ха-ха-ха... Нет, я тоже прикоснусь к тебе!.. Ваше Величество ведь прикасается ко мне сейчас…

Лайл одной рукой погладил грудь Медеи, а другой сжал её запястья.

Он злобно рассмеялся, дразня пальцами её тугие соски.

— Если ты считаешь, что это несправедливо, то попытайся сбежать.

Что ты имеешь в виду? Ты слишком силён!

Несмотря на возмущённое выражение лица Медеи, Лайл уткнулся лицом ей в грудь, дурачась. Хотя он и чувствовал себя хорошо, покусывая и посасывая её соски губами, подозрительное поведение Лайла рассердило её.

— Ах!

— Милли… Ты хочешь попытаться сбежать самостоятельно?

С невинным лицом Медея прижала коленями пенис Лайла. Если бы между ними было чуть больше расстояния, она бы сделала это ногами.

— Дерзкая...

Он сказал это, но в его голосе не было ни злости, ни язвительности.

Медея ловко потёрла пенис Лайла коленями. Смущённый Лайл поспешно отпустил её  и попытался отползти назад, но она не останавливалась.

— Неужели?!..

Лайл в спешке отпустил запястья Медеи, с болезненным выражением на лице. Когда Медея с восторгом ускользнула от него, Лайл схватил её за лодыжку.

— Ах ты, гавнюк! Эй, погоди! Что?

Лайл раздвинул ноги Медеи, просунув пальцы в её дырочку. Так как они занимались сексом до рассвета, там всё ещё было много жидкости и она плавно приняла два пальца Лайла.

— Ты непослушная засранка!

— Ха-а! Хах-х! А-анг, а-а-ах! Лайл!

Его безжалостные пальцы вонзались в чувствительные места Медеи; она испугалась и попыталась вырваться.

— А-а-ах-х! Аргх! Ох, нет!

Она едва могла повернуться и попыталась ползти вперёд, но Лайл именно этого и добивался. Лайл быстро прижал бёдра Медеи к своему боку и начал страстно желать другую её область своими пальцами.

— Ах, ах, ах, ах! Угх! А-а-ах-х-х! Нет!

Медея, схваченная за талию, вырывалась, дёргалась и трясла задницей.

Когда Медея оглянулась, в её щель просунулся палец Лайла.

— Ха-а-а!

Он согнул палец, как крючок, и пошевелил им, словно копаясь внутри, и перед её глазами вспыхнула искра.

Когда Медея достигла своего кульминационного момента, Лайл прикоснулся к её конвульсирующему нутру и продолжил дразнить её мокрый цветок.

— А-а-ах... Перестань... так делать, а-ангх!

— Неужели ты никогда больше не будешь посягать на тело Императора без его разрешения?

— Почему только я!.. Нх-х-х! Ах, нет! Ах-ах-ангх!

Её половые губы трепетали вокруг его пальцев. Её талия дрожала, когда он гладил и дразнил её бутон пальцами, пропитанными её же любовной жидкостью. Медея боролась со страхом от удовольствия, вливающегося в её тело – переполненное чувствительностью, но Лайл не отпускал её и не прекращал домогаться её.

— Ах... Ах, ах. А-ах-х-х...

В конце концов, Медея, которая испытывала оргазм снова и снова, была истощена и поникла.

Лайл с "кровавой" ухмылкой опустил её на кровать.

— Какая прелесть.

Усмехнувшись, он поцеловал потный лоб Медеи. Медея, следившая за Лайлом глазами, полными удовольствия, взглянула на нижнюю часть его тела.

Маленький дружок Лайла... Он уже был возбуждён, но, похоже, даже у него была совесть, и он не собирался проникать в Медею.

Лайл взъерошил волосы Медеи и прошептал:

— Отдохни немного.

Он встал и подошёл к краю кровати, но нога Медеи ударила по ноге Лайла.

Когда Лайл обернулся, Медея покачала бёдрами и задницей, смотря в его сторону.

— …

— …

И Лайл, и Медея покраснели. Медея взглянула на Лайла и отвернулась. Её "выступление" зажгло огонь в груди Лайла, который намеревался по-тихому покинуть спальню.

— Ты… маленькая искусительница!

— Ха... О-ох-х-х!

Лайл, обняв Медею сзади, без колебаний вошёл в неё.

Стыдливая улыбка расплылась на невинном лице Медеи, когда он проник в неё...

***

...Я не хотел этого делать, но...

И снова Лайл, опаздывавший на важную встречу, был расстроен.

На этот раз он опоздал часа на четыре. Лучше, чем в прошлый раз, но опоздание всё равно было опозданием.

— Не хотите ли отложить встречу, Ваше Величество?

— Это будет слишком хлопотно.

Лайл ответил угрюмым тоном на предложение Сида, но, в отличие от вчерашнего, он выглядел взволнованным, и в его походке чувствовалось это волнение.

Лицо Лайла вспыхнуло. Он был как бельмо на глазу для Сида, которого недавно бросила его девушка.

Нет, нет. Если сверхурочная работа исчезнет… Меня больше не бросят... она вернётся обратно!

Сид должен был быть привязан к кабинету Императора, в то время как Лайл имел непоколебимую любовь к работе.

Император был занят работой, позвал его и оставил в один миг – как несправедливо! В итоге Сид был неправильно понят своей девушкой.

Так как Император ухаживал за Императрицей, Сид надеялся, что сможет попрощаться с теми днями, когда он был в более глубоких отношениях со своим рабочим столом, чем с девушкой.

— Вы сегодня опять пойдёте во Дворец? – спросил Сид, украдкой взглянув на Лайла.

В этот момент тонко завуалированное счастливое выражение лица Лайла стало подавленным.

Ох, да что с вами опять… почему Ваше Величество так серьёзно относится к... Почему вы такой сложный?

— Почему? Разве Императрица не хочет, чтобы вы пришли?

— Нет, дело не в этом... но...

Его вражда к Медее ещё не полностью исчезла. Конечно, время, проведённое вместе этим утром, было сладким.

Просто… Я всё думаю, можно ли вот так простить Медею.

Можно ли вообще её простить?

Вспоминая об этом, он всё ещё чувствовал дискомфорт. Его похороненные в глубине мозга отвратительные воспоминания переплетались с воспоминаниями о сексуальном насилии в детстве… Он чувствовал, что его сейчас вырвет, но Медея, именно такой, какой она была сейчас, сегодня, была совсем другим человеком.

Точно так же, как люди становилист совершенно разными до и после потери памяти, каждый взгляд, взор и выражение её лица были совершенно разными.

Медея смеялась, и Лайл смеялся в ответ, просто услышав её голос.

Куда бы он ни смотрел, он не мог вспомнить в ней прежнюю Медею. Но она и она прошлая – одно целое, и в какой-то момент наступит время, когда они пересекутся.

И Лайл боялся этого.

В этот момент я потеряю свою прекрасную Медею. И больше никогда не увижу Медею такой, какая она сейчас.

Пока он полностью не разрешил свою травму, связанную с Медеей, но… Но простить её было нелегко.

Было несправедливо, что он должен был простить её, чтобы полюбить Медею: почему я должен отпустить свою ненависть?

Мои страдания, обиды и беды ещё не разрешились.

И когда он попытался заговорить с ней об этом, она не пожелала ни извиниться, ни понять его. Медея заявила, что пользуется своими правами как его жена.

Как я могу простить того, кто даже не извинился передо мной?

Медея забыла об этом… Может быть, она никогда не извинится.

Но разве мне нужны её извинения?

Он чувствовал, что вся эта ситуация несправедлива, неприятна и отвратительна.

Скорее он надеялся, что человек, который заставил его так себя чувствовать, тоже будет страдать от горя, и вместо того, чтобы получить "извинения", Лайл просто хотел забыть обо всём этом...

Испытывая чувство крайней несправедливости и злости из-за того, что всё слишком запутанно и того, что он несёт всю тяжесть всех этих эмоций и боли, он не "торговался".

Возможно, люди неизбежно причиняют друг другу боль, но всё же есть вещи, которые они должны сделать после.

— ...нет. Я не пойду сегодня, – произнёс Лайл с холодным, подавленным выражением лица.

Медея вздремнула до полудня, потому что подумала, что Лайл придёт ночью.

Если Лайл придёт ночью, она не сможет заснуть до рассвета. Её тело сильно устало, но она была в хорошем настроении, поэтому чувствовала себя немного возбуждённо.

Она проснулась поздно, съела ланч и целый день бездельничала в постели.

Собираясь после ужина лечь спать, она подумала, что что-то не так.

Вчера Лайл навестил её днём.

Не было закона, что сегодня он тоже должен был прийти в то же самое время, но было кое-что странное.

Служанки были взволнованы, ухаживая за кожей Медеи и надевая на неё новое неглиже, но настроение Медеи постепенно становилось всё хуже и хуже.

Не думаю, что он сегодня придёт.

Он – человек. Неужели он всё-таки устал? У него заболела спина? Но не существует закона, по которому, если муж приходит к жене в постель, то муж должен делать это.

Есть много вещей, о которых мы можем говорить и делать вместе.

В ожидании Лайла Медея не спала до поздней ночи.

Мне захотелось подождать его, поэтому я... Нет. Это потому, что я проспала пол дня, так что теперь я не могу заснуть. Тцк... Ну, видимо, он не придёт…

Разочарованная, к полуночи Медея накинула одеяло на тело и заснула.

Я его не ждала. Я слишком долго спала днём, так что не смогла сразу заснуть! – она пыталась оправдываться перед собой.

Хмпф!

***

Лайл тоже не мог заснуть.

Но я ненавижу Медею… …Я не уверен, что должен прощать её за её прошлые действия из-за моих вновь обретённых чувств к ней.

Это так несправедливо! Она действительно потеряла память... Должен ли я притвориться, что забыл всё, что она сделала со мной, и принять её?

Но эти ужасные воспоминания всё ещё остаются во мне.

В глубине души Лайл знал, что та Медея была ещё не так ужасна.

Что Лайл действительно ненавидел, так это тех уродливых женщин, которые насиловали его в детстве, и в тот момент, когда он увидел их в Медее – где-то глубоко внутри Лайла, Медея стала одной из них.

Поэтому он возненавидел её; если бы те женщины ещё были живы, они были бы разрезаны на части и убиты сотнями различных способов.

Бывшая Императрица использовала яд, но Лайл, ещё будучи маленьким мальчиком, представлял себе, как он убивает их.

Став взрослым – когда он понял, что это ненормально, – он не мог избавиться от чувства, что не должен был испытывать ничего подобного. Он был в стороне от Императорской семьи; если кого-то и нельзя было трогать, так это его. Это было так несправедливо.

Вместо этого его положение, которое должно было защитить его, изолировало его, и никто не мог ему посочувствовать или довериться.

Тем не менее Лайл хотел увидеть Медею.

Я скучаю по ней...

Милли... Медея…

Лайл с тоской посмотрел на свои руки, подняв их над кроватью. Они были так же пусты, как и его пустое сердце.

***

Медея проснулась поздним утром и долго зевала.

Вчера она проспала пол дня и заснула поздно ночью. Медея начала жить странным циклом сна, чтобы попытаться компенсировать недостаток сна.

Но дремота не может заменить старого доброго сна! – воскликнула мысленно Медея.

В дверь постучали.

— Входите.

Её пижама была лишь слегка помята, и она была полностью одета, служанка, должно быть, знала, что Лайл не пришёл в спальню Медеи, но она выглядела вполне счастливой.

— Доброе утро, Ваше Величество.

— Ох, да. А где моя одежда?

— Ах? Вы не хотите сначала умыться?

— А-а?

Конечно, я хочу умыться, но мне не хочется разгуливать в одном лишь прозрачном неглиже.

Медея вытянула из-под одеяла руку, "завёрнутую" в неглиже.

— Я же говорила, что не буду ходить в таком виде.

— Хм-м... На этот раз Его Величество не порвал её.

— Что?

— Что?

Медея нахмурилась, услышав тот же вопрос из уст служанки.

— Разве Его Величество приходил сюда?

— Верно. Я видела своими собственными глазами, как он тайно ускользает из вашей комнаты на рассвете.

— Что?

Среди ночи, когда Медея уже крепко спала, Лайл тайком проник в её спальню.

Потом он взглянул на спящую Медею, и тихо вышел.

Он пришёл и просто ушёл?

Это было очень странно.

— Его Величество не разбудил Ваше Величество, Императрицу? Боже!

— Что такое?

— Его Величество, должно быть, действительно заботится о вас, Императрица! Он помнил о вашей вчерашней усталости.

Похоже, она тоже пишет роман.

Медея покачала головой и велела служанке принести ей сменную одежду.

Лайл. Если она встретится с ним чуть позже, то сможет спросить его напрямую, почему он так себя повёл.

Тук-тук-тук-тук…

Лайл уже два часа постукивал пальцем.

Другие люди уже бы что-нибудь сказали, но Сид не мог ничего сказать, потому что его "противником" был Император, поэтому он молча терпел.

Почему, ну почему я стал помощником Императора?..

Это была желанная должность, о которой мечтал каждый дворянин, но сейчас Сид был готов отдать её любому, кто проявит к ней интерес.

— Ваше Величество, вас что-то беспокоит?

Когда Сид осторожно задал вопрос, палец, ударяющий по столу, замер.

Лайл повернул к нему голову с мрачным выражением лица.

— Нет.

— Если есть проблема, её нужно решить. Пожалуйста, скажите мне. Я помогу вам, чем смогу, Ваше Величество.

Сид говорил элегантно, его глаза блестели, но лицо Лайла было по-прежнему мрачным и холодным.

— Ладно, иди домой. Не думаю, что есть ещё какая-то работа, которую тебе сегодня нужно сделать.

— Хэй, хо!

Сид, невольно вскрикнувший, нетерпеливо посмотрел на Лайла.

Лайл посмотрел на него глазами, способными убить.

— Иди.

— Ох, ладно. До завтра, Ваше Величество!

Клятвы Сида быть опорой Лайла исчезли; он боялся, что тот передумает, если он будет слишком долго тянуть, и быстро покинул кабинет Императора с пальто в руках.

Оставшись один, Лайл откинулся на спинку стула.

— …

По мере того как вокруг становилось всё тише, он всё больше думал о Медее.

Лайл издал хриплый смешок, вспомнив образ Медеи, который он видел сегодня утром.

Какие сны ты видела?

Она лежала, завернувшись в одеяло, и ворочалась, как будто ей было жарко. К счастью, одеяло не было сброшено с её тела, как в прошлый раз, но это было... прискорбно.

Лайл вздохнул и вспомнил другие выражения лица Медеи.

После того, как Медея потеряла память, её внешность, встреченная им лицом к лицу, показала ему множество различных форм поведения и обличий.

Было много неловких ситуаций, когда от одной мысли об этом лицо Лайла вспыхивало, но были и другие вещи, которые не позволяли ему рассматривать её как ту же Медею, что и раньше.

Лайл начал засыпать на своём столе, думая о Медее. Он не спал прошлой ночью, потому что был занят наблюдением за её сном, охраняя Медею.

Зачем ты это делаешь?.. Когда ты сможешь увидеться с ней, не спящей?

Хотя он и признался сам себе, что считает себя жалким, но ничего не мог с собой поделать.

Лайл задремал, наполовину в мыслях о Медее, опёршись подбородком на руку, прислонённую к столу.

Через полчаса он почувствовал, что кто-то приближается к его кабинету.

Тук-тук…

Услышав стук в дверь кабинета Императора, Лайл с глубоким вздохом поднял голову. Он задремал в неудобной позе, поэтому всё его тело болело.

— Кто там?..

— Сир, пришла Её Величество Императрица.

— Что?

На мгновение Лайл заподозрил, что его уши начали неправильно работать. Он невольно вскочил и, не отвечая, принялся расхаживать по кабинету.

Внутри его головы стало пусто.

Почему Императрица здесь...

Не в силах успокоиться, Лайл крикнул рыцарю, стоящему за дверью:

— Милли ... Императрица за дверью?

— Её Величество сейчас ждёт в коридоре. Впустить её?

Все придворные знали, что отношения между Императором и Императрицей теперь стали гораздо лучше, но Лайл всё ещё был сильно смущён.

Он не думал, что должен заставлять Медею ждать, но ему всё ещё нужно было подготовить своё сердце... Лайл, который судорожно ходил вокруг стола, озадаченно посмотрел на дверь.

— Сначала… Нет, впусти её!

Он сказал это, но у него пересохло во рту, когда он подумал о том, что сейчас увидит её.

— Да, Сир.

Когда Медея вошла в кабинет, рыцарь тихо закрыл за ней дверь. Лайл сдержал желание крикнуть, чтобы он не закрывал её.

— ...Что ты здесь делаешь, Императрица?

Когда Лайл спросил, Медея озадаченно посмотрела на него.

— Разве вы не звали меня? Помощник Вашего Величества сказал мне, что вы хотите, чтобы я пришла к вам в кабинет.

Сид!

Лайл, который понял, кто в этом виноват, сжал кулаки.

Заметив растерянное выражение лица Лайла, Медея быстро поняла, что Лайл не звал её.

— Значит, вы не звали меня?

— Нет…

Если она была права, Сид попал в беду. Он осмелился выдать себя за Императора и вызвал Императрицу, его могут посадить в тюрьму за подобное.

Глупый и сумасшедший парень…

Должно быть, это было сделано специально, зная, что Лайл не сделает этого.

— Звал. Садись.

Когда Лайл указал рукой в другой конец комнаты, Медея подошла к дивану и села. Это была просто ходьба, но отличие от предыдущей Медеи она была странной. "На эту Медею" он не сердился.

В груди у него стучало, и Лайл нахмурился.

— ...Ты, должно быть, сильно устал, – сказала Медея, снова вставая..

Лайл моргнул, не в силах ответить, и смотря на приближающуюся к нему Медею. ...Лицо Лайла покраснело, когда она вытерла рот Лайла манжетами своего платья.

Должно быть, он пускал слюни, пока спал на столе.

— Всё в порядке... В порядке! Я сам вытру его!

— Ладно.

Медея отступила назад, но Лайл не мог поднять голову от смущения.

Ты показываешь своё уродство перед Медеей... Как ты можешь быть таким придурком! Ты просто позорище...

— Нет. Чего ты так стесняешься? Даже если у тебя есть слюни, я тоже...

Медея покраснела, вспомнив, как стонала прямо перед Лайлом, она и не знала, что он пускает слюни во сне.

— …

— …

Лайл ещё раз потёр губы, повернувшись к Медее, которая раскраснелась, соблазняя его своей привлекательностью.

Возьми себя в руки.

Лайл покачал головой, как будто о чём то вспоминая. Он отвлёкся, потому что перед ним была Медея.

— ...С твоим телом всё в порядке?

— Да…

— Я спрашиваю не о... из-за того, что ты со мной...

Лайл взглянул на Медею и медленно продолжил:

— Я спрашиваю о твоей голове. Твоя память… Как ты думаешь, она вернётся?

Она ни за что не вернётся.

Медея покачала головой и, поняв, что ведёт себя невежливо перед Императором, открыла рот, чтобы объясниться.

— Нет. Я не думаю, что она вернётся, – спокойно сказала Медея.

Лайл озадаченно посмотрел на неё, услышав её спокойный ответ.

Он и люди вокруг неё будут надеяться, что её воспоминания не вернутся, но разве Медея... она сама – не станет другой?

— Разве для тебя не имеет значения, вернутся твои воспоминания или нет?

Медея подняла голову и посмотрела на Лайла.

Почему ты спрашиваешь меня об этом? Разве у Императора не было плохих отношений с Медеей?

Неважно, вернутся воспоминания или нет. Нет... Я плохо разбираюсь в этикете, поэтому ты хочешь, чтобы мои воспоминания вернулись?

— Прошло чуть больше десяти дней, но, возможно, мои воспоминания не вернутся… Потому что там никого нет.

— О чём ты говоришь?

Медея задумалась, не прозвучит ли это как обвинение. На самом деле, не имело значения, что подумает Лайл. Лайл ещё не был важен для Медеи, так что…

— Ни друзей, ни семьи. Я была ранена, и никто не пришёл навестить меня.

— Это...

Герцог не знал о ранении Медеи, но Лайл не мог рассказать ей об этом. Он не хотел, чтобы нынешняя Медея узнала, что он намеренно разлучил её с Герцогом.

— Я спросила свою горничную, и она сказала, что ни благородная дочь, ни благородная Леди, с которыми я регулярно встречалась, не приходили ко мне. Мне сказали, что в последний раз я видела Герцога, моего отца, несколько месяцев назад. Скорее всего никто из них не лелеет и не любит меня…

На самом деле я попросил их не приезжать, потому что надеялся, что Медея умрёт. А теперь, так как "прошлая" Медея умерла, я подумал о том, что если она встретится со своими родными, есть вероятность того, что она вспомнит своё прошлое.

Впрочем, прежней Медее лелеять было нечего. Я подумал, что, может быть, найду в ней что-нибудь, что напомнит мне о ней прошлой, но ничего этого не было...

...Раньше говорили, что когда Медея злилась, она бросала разные вещи и разбивала их, что, может быть, именно поэтому у неё ничего не оставалось.

— Я не знаю, что такое жизнь без семьи, друзей или вещей, которые мне дороги… Не думаю, что у меня остались хорошие воспоминания... Но я не думаю, что это не имеет значения, даже если я этого не помню.

Медея произнесла эти слова с бесстрастным выражением лица, которое ошеломило Лайла.

Она могла творить зло вокруг себя, но она была его единственной женой и Императрицей. Тот факт, что в её жизни никого не было, заставил сердце Лайла похолодеть; он был её семьёй и мужем, но Лайл не мог этого сказать.

Сам Лайл холодно относился к Медее после их свадьбы, и, оглядываясь назад, казалось, что Медея всегда была в отчаянии. …Он подумал, что это могло быть потому, что он был единственной семьёй, оставшейся у Медеи.

Образ Медеи, которая всегда кричала, прося его взглянуть на неё, – вспомнил Лайл, смотря на нынешнюю Медею, которая казалась совершенно другим человеком.

— ...Милли...

— Не хочешь присесть?

Слова Медеи внезапно лишили Лайла дара речи.

— Что?

— Это платье тяжелее, чем кажется. Хотя драгоценности и красивы, камень есть камень. Прямо сейчас на мне висит куча камней и они тяжёлые.

Медея снова села на диван. Затем, постучав по месту рядом с собой, она жестом пригласила Лайла сесть.

***

Буль-бульк...

В чашку налили горячий чай. Слуга сначала наполнил чашку Императора, а затем налил тот же чай в чашку Императрицы. Лайл мельком взглянул на бесшумно удаляющегося слугу.

Слуга быстро поклонился и вышел из кабинета.

— Поробуй, – сказал Лайл, и Медея взяла в руку вилку вместо чашки.

Для Миледии, потерявшей память, был приготовлен красочно украшенный торт.

Заметив разницу, Лайл решил отодвинуть эту мысль на задний план и забыть о ней.

Что бы он ни делал, Медея была Медеей – не кем-то другим, а просто немного изменившейся...

Лайл решил думать именно так. Было безответственно и эгоистично говорить ей, чтобы она не менялась и оставалась прежней после потери памяти.

— Разве ты не обижаешься и не винишь меня?

— Почему я должна это делать, Ваше Величество?

— Потому что ты Императрица. Я… Я твой муж.

Я ненавидел Медею, поэтому не искал её до дня единения. И после того, как мы снова побыли вместе, я снова и снова возвращался в её спальню, потому что мне этого хотелось.

Поразительно, вот как это выглядело бы в глазах прошлой Медеи.

Она же думала: "У Вашего Величества были плохие отношения со мной".

Она была пугающе спокойна... Грудь Лайла сжалась.

Её беззастенчивое отношение давило ему на сердце, но извинения не могли слететь с его губ.

— В будущем я буду чаще приходить к Императрице. Я обещаю.

Медея вдруг опустила вилку и посмотрела на Лайла.

Её взгляд был прекрасен, но он был настороженным, в отличие от того, когда её эмоции были ясно видны, что заставило Лайла волноваться.

— Не обещай.

— Почему...

— Мои воспоминания могут вернуться. Моя личность может вернуться к тому, что было раньше… Я думаю, что было бы лучше не давать друг другу обещаний.

Лайл понял, что не может опровергнуть её слов, и потерял дар речи.

Раны, которые он получил от Медеи, были слишком велики, чтобы даже принять эту Медею.

Это было обещанием, которого не следовало давать.

— ...Я могу что-нибудь сделать для тебя?

Я хочу помочь тебе.

Я хочу помочь Медее любым способом.

Медея вышла замуж за Императора и отдалилась от своей семьи. И её не любил муж.

Действия Медеи заставили её остаться в полном одиночестве, но… Правда и то, что он, Император, обладал огромным влиянием.

Поэтому Лайл хотел быть источником силы Медеи.

Медея замерла и посмотрела на Лайла.

Лайл пытался быть милым с Медеей, потому что у него были довольно хорошие чувства к ней, но… …Если Медея пригласит Сейру, она не знала, что произойдёт.

Моральные устои Лайла не позволяли ему бросить жену, но было неясно, как далеко распространится влияние оригинального сценария.

— Тогда…

В этот момент мысли Лайла затрепетали, цепляясь за её слова. Однако следующие её слова он не мог себе представить даже в самых смелых мечтах.

— Если у тебя появится женщина, которую ты полюбишь… не мог бы ты отпустить меня?

— Что?

Вот что, должно быть, чувствуешь, когда твои внутренности сгорают дотла.

Ты пытаешься наказать меня за то, что я не могу сказать, что люблю тебя?

Лайл посмотрел на Медею, скрывая свои эмоции. Сердце Лайла почернело, когда он понял, что его гнев и предательство не оправданы.

— Политически я тебе больше не нужна. И если у тебя появится женщина, которую ты полюбишь… она станет наложницей и попадёт в твой гарем. Возможно, ты захочешь сделать её Императрицей. И когда это произойдёт…

Медея застенчиво улыбнулась, словно девушка на первом свидании:

— Пожалуйста, разведись со мной. Пожалуйста, позволь мне снова выйти замуж.

— Нет.

Слова слетели с его губ прежде, чем он успел подумать. Глаза Медеи расширились от удивления.

— Нет, я не могу полюбить ещё кого-то и тем более сделать её Императрицей!

Лайл яростно посмотрел на Медею холодными глазами.

С кем ты ещё захочешь быть, если не со мной?

Волна ужасающего гнева накатила на того, кто ещё даже не появился.

— Ты забыла о двух последних ночах? Возможно, ты уже носишь моего ребёнка. Неужели ты думаешь, что я позволю матери Принца снова выйти замуж?

— Ну... я так не думаю!

Так как у этого тела ещё не было детей, разве у неё нет большего шанса не зачать ребёнка?

Но Лайл был непреклонен.

— Я сделаю так, чтобы этого не случилось. Оставайся рядом со мной. И даже не думай о побеге!

Медея не знала, откуда взялся этот адский гнев.

Разве ты не ненавидишь меня? Тогда зачем ты это делаешь? Что с тобой такое?

— Нет, эта договорённость хороша и для тебя! Когда у тебя будет девушка, которая тебе понравится, разве ты не будешь думать обо мне как о помехе?

Ты та девушка, которая мне нравится!..

Лайл, который уже был готов взорваться от гнева, стиснул зубы; он знал, что эгоист, но он не мог позволить Медее уйти. Прошло всего несколько дней, но ему казалось, что он больше не может жить без неё.

— Для меня ты будешь единственной женщиной в моей жизни. Так что больше так не говори.

Сделав вид, что не замечает Медею, с неодобрением уставившуюся на него, Лайл добавил:

— Сегодня вечером я навещу тебя. Приготовься.

Затем, как будто ему больше нечего было сказать, он встал первым и вышел из кабинета.

Медея, оставшаяся одна, была ошеломлена:

Я сыта тобой по горло! Неужели ты думаешь, что я буду продолжать делать это с тобой, только потому, что ты говоришь, что хочешь этого?

Вернувшись во дворец Императрицы, Медея начала беспокоиться из-за отношения Лайла к ней.

Я ведь Императрица, ты же знаешь! То, что я спала с тобой ночь или две, ещё не значит, что я принадлежу тебе!

Она думала о том, как отомстить, но так ничего и не смогла придумать, так как Медея не была могущественной Императрицей.

Кроме того, у Медеи были и другие дела:

Мне нужно найти способ вложить деньги в шахты в поместье Сейры.

Она попросила своих служанок найти специалистов. Медее нужно было подождать ещё пару дней:

У меня ещё есть время, но это касается моей жизни. Хотела бы я разобраться с этим быстро и без осложнений...

Медея нуждалась в помощи, и единственным человеком, который приходил ей сейчас на ум, был Люк. Какое-то время она думала о том, чтобы спросить Лайла, но, смотря на его сегодняшнее отношение к ней, передумала.

Могу ли я доверять Люку? Люк не стал бы меня подозревать, потому что не встречался с Медеей за много лет до её смерти...

Медея, которую помнил Люк, была такой много лет назад, когда она училась под руководством их матери, Герцогини. Он лишь пару раз взглянул на неё издали. Ослепительно красивая сестра, которая явно осталась в памяти четырёхлетнего мальчика, пока он не достиг совершеннолетия. Он получил строгое образование по приказу их отца, Герцога Кэрда, и странствовал как рыцарь, так что больше не видел Медею.

Получив рыцарское звание и поднявшись до положения маленького Герцога, Люк попытался встретиться с Медеей, но вместо этого встретился с её гробом.

Смотря на труп сестры, его смутное неодобрение к Лайлу превращается в откровенную ненависть.

Думаю, Люк был бы хорошим выбором.

Медея попросила служанку принести листок и начала писать письмо Люку, в котором сообщала, что она хотела бы встретиться с ним в ближайшее время.

Ей было бы сложно навестить его, поэтому она хотела, чтобы Люк приехал в Императорский Дворец. Медея запечатала письмо пчелиным воском и протянула служанке.

— Передай это Люку, сыну Герцога Кэрда.

Возможно, потому, что Медея до сих пор даже не упоминала о Герцоге, служанка спросила Медею, немного удивлённая:

— Вы имеете в виду маленького Герцога?

— Он стал Герцогом?

На момент похорон в Медее Люк уже был маленьким Герцогом, но точное время его становления было неизвестно, потому что оно было выражено в нескольких строках в романе.

— Да, некоторое время назад он стал маленьким Герцогом.

— Понятно, тогда отдай его маленькому Герцогу. Попроси гонца подождать и получить ответ как можно скорее. Я не хочу долго ждать, – добавила она на случай, если письмо захотят перехватить.

— Ох, да...

Служанка с бледным лицом вышла из комнаты с письмом Медеи.

Почему у неё такое выражение лица? Неужели Лайл всё ещё ненавидит, когда Медея связывается с Герцогом?

Медея считала Герцога сообщником Герцогини и потому презирала его. И её не интересовал младший брат Люк.

Поэтому она никогда не связывалась сначала с Герцогом Кэрдом, и хотя Император и ненавидел Медею, он сделал её Императрицей. Поэтому, ей был выделен достаточный бюджет, поэтому Медее никогда не приходилось просить помощи у Герцога.

Герцог Кэрд сказал, что у него нет никакой причины навещать её, если только она не нуждается в его благотворительности, чтобы поддержать достоинство имени его дома.

Как бы то ни было, Медея послала письмо Люку, надеясь на его помощь, и задавалась вопросом, как избежать встречи с Императором ночью.

...Может, мне просто сбежать?

В прошлый раз меня поймали, потому что мне не повезло, но я бы не столкнулась с Лайлом, если бы пряталась в одной из многочисленных спален Императорского Дворца.

Прежде чем наступит ночь, я найду подходящее место и укромное местечко!

Медея вышла из спальни и начала бродить по Дворцу, радостная и весёлая оттого, что придумала такой хороший "план".

***

Лайл нетерпеливо ждал, когда наступит вечер. Медея находилась в Императорском Дворце, поэтому она не могла никуда пойти без его разрешения как Императора.

И хотя его разум знал это, его сердце тревожилось только потому, что он не мог видеть её. Ему хотелось пойти к Медее прямо сейчас, но он не был таким наглым, когда вокруг него было столько глаз, наблюдающих и шепчущих о каждом его движении.

Даже я знаю, что слишком остро реагирую...

Наблюдая за закатом, Лайл размышлял о том, как он должен выглядеть с точки зрения Медеи... Возможно, деспотичный диктатор, сложный человек...

Он знал это – но не мог не сходить с ума, когда услышал, как Медея произносит эти слова.

Развод...

Медея никогда раньше даже не подумала бы об этом; если бы это была прошлая Медея, одно слово "развод" заставило бы её задрожать от гнева.

Но теперь Медея...

Если у тебя появится женщина, которую ты полюбишь… не мог бы ты отпустить меня?

Отпустить.

Одна только мысль о слове, слетевшем с её губ, холодила его кровь.

Раньше он терпеть не мог лицо Медеи, а теперь, в течение нескольких дней, она стала полной противоположностью тому человеку, которого он ненавидел.

И вполне естественно, что Медея его ненавидела. Он даже не пришёл к ней после несчастного случая. Вместо этого он был обеспокоен тем, был ли несчастный случай достаточным основанием, чтобы пропустить их день единения.

И теперь он понял, что всё изменилось: нынешняя Медея небрежно назвала Императрицу "манекеном" с камнями, прикреплёнными к её платью.

Быть Императрицей для неё ничего не значило. Лайл понимал это, но не собирался отпускать её.

Мы уже женаты, и ты тронула моё сердце. Я не буду…

Я больше не оставлю тебя одну...

Даже после такой клятвы Лайл знал, что его прошлые грехи пренебрежения не будут стёрты, но он не мог думать ни о чём другом, кроме как загладить свою вину перед Медеей своими действиями.

Почему бы тебе не попросить меня о чём-нибудь?

Сердце Лайла было великодушия, он был уверен, что сможет выслушать и исполнить любую её просьбу. [п.п = ...разве она не просила развода?]

Солнце зашло за горизонт, и на землю начала опускаться тьма.

Лайлу сразу же захотелось бежать во Дворец, где его ждала Милледия, но он решил не торопиться.

Хотя он и знал, что это бесполезно, он мог лишь сделать вид, что не торопиться.

Темнота медленно покрывала землю, а он не мог усидеть на месте от нетерпения.

— Императорский гонец? От Императрицы?

Войдя в Герцогское поместье, Люк не поверил своим ушам.

Я не могу поверить, что моя сестра связалась со мной первой! Такого ещё никогда не случалось!

Что-то случилось, Сестра? Что-то произошло?

Люк знал, что его отец, Герцог Кэрд, не был приятным в общении человеком – на самом деле у него был довольно суровый характер, и Медея переняла эту черту из-за обращения Императора с ней.

Его письма с просьбой о встрече остались без ответа и были отправлены обратно, а когда пришёл ответ, там было написано, что она занята.

Люк не знал точно, как Герцог и Герцогиня относились к Медее, потому что в раннем детстве он ушёл из дома, чтобы получить образование.

Он знал только, что должен повиноваться приказу Императора и поддерживать достоинство семьи Императрицы вместе со своим отцом.

Люк, думающий о Герцогине, которая оставалась для него лишь портретом, тосковал по Медее, которая, как говорили, была похожа на неё.

Люк обрадовался, что ему наконец-то представилась возможность встретиться с Медеей, и сказал:

— Я готов отправиться в любой день, ведь моя сестра первой написала мне! Прямо сейчас!..

— Лорд.

Дворецкий удержал Люка, который уже был готов выезжать в Императорский Дворец.

Медея стала Императрицей Империи ещё до того, как он вернулся. Даже если Люк был сыном и наследником Герцога, Императорский Дворец был местом, куда нельзя было войти и выйти по своему желанию, если только ты не получил приглашение и не договорился о встрече заранее.

— Я уверен, что у Императрицы есть расписание. Я понимаю, что вы счастливы, но гонец ждёт вашего ответа, поэтому, пожалуйста, напишите ответ и отправьте его.

Услышав слова дворецкого, Люк замолчал и покраснел.

— Да, наверное ты прав... Хорошо. Та как она Императрица, то должна быть намного более занята, чем я. Подожди минутку.

Люк пошёл в ближайший кабинет.

Он взял самое острое перо, обмакнул его в чернила и ровным почерком написал ответ. Люк, закончив писать и тщательно запечатав конверт, чтобы чернила не растеклись, вскоре покинул кабинет.

…

— Доставь это немедленно… Мы не должны заставлять Императрицу ждать.

— Да, Молодой Господин.

Гонец взял у Люка письмо. Затем он немедленно вскочил на коня и выехал из Герцогской резиденции.

Полная надежд грудь Люка вздымалась от предвкушения, когда он смотрел вслед удаляющемуся гонцу.

Он не знал, как скоро Медея ответит ему, но его уже переполняли предвкушение и нетерпение.

***

Наступил вечер, темнота окутала кабинет.

Лайл вышел из кабинета и пошёл во Дворец Императрицы, рассудив, что больше нет необходимости откладывать своё прибытие.

Он полагал, что всё пройдёт гладко и мирно, потому что заранее обещал переночевать во Дворце.

Однако, когда он пришёл, во Дворце было шумно, как никогда.

— Что здесь происходит?

Во время запланированного визита Лайла горничные и слуги забеспокоились.

Не было ничего необычного в том, что слуги и служанки суетились, но даже у стражников побледнели лица.

— Я спрашиваю, из-за чего весь этот шум?

Лайл нахмурился, досадуя, что они молчат, и просто посмотрел на них.

Дрожащая женщина шагнула вперёд. Она была одной из служанок, заходивших к Медее.

— Её Величество Императрица... исчезла.

Она объяснила, что Медея, которая в какой-то момент настояла на том, чтобы осмотреть Дворец Императрицы, исчезла.

Она исчезла? Но какой в этом смысл?

Медея была Императрицей. Из-за её склонности к самоубийству её сопровождали более десяти служанок. То же самое происходило, когда она находилась в комнате, и ещё больше служанок шли за Медеей, когда она выходила из комнаты. На самом деле, Медея была одна, только если она была в своей спальне и специально приказала своим служанкам уйти.

Только не говорите мне… она опять сбежала?

Как только я подумал об этом, моё сердце остыло.

Я обещал прийти, так что ты, должно быть, специально избегаешь меня. Это не первый раз, когда мы проводим ночь вместе после потери твоих воспоминаний... Почему?!

Это было похоже на то, как если бы она вылила масло на моё горящее сердце, которое мне только что удалось успокоить.

Я не могу поверить, что она сделала это в тот самый день, когда попросила о разводе и сказала, что хотела бы снова выйти замуж!

Лайл был вне себя от ярости. Замешательство ещё больше усилило его гнев. Он не знал, почему его сердце пылало от ярости.

Лайл оглянулся на испуганных слуг и горничных, которые увидели, как в его глазах мелькнуло безумие.

— Где Императрицу видели в последний раз?

***

Ты не заглянешь сюда.

Медея вернулась в свою спальню, и никто ничего не заметил. Она не думала о том, чтобы спать с Лайлом, поэтому не пошла в свою постель.

Вместо этого Медея спряталась в гардеробной, примыкающей к её спальне, внутри самого большого шкафа в комнате. Никому и в голову не придёт заглянуть сюда. Они ищут взрослого, а не ребёнка.

Она решила, что если Лайл придёт ночью, не найдёт её и уйдёт, то да, он рассердится. Но это Лайл. Главный герой-мужчина. Лайл никогда не сажал Медею в тюрьму и не делал ничего грубого по отношению к ней. Потому что он был главным героем этого романа.

Между прочим… Это действительно невероятно огромный шкаф.

Он был настолько огромным, что даже такой взрослый человек, как Медея, мог вытянуть обе ноги и руки, стены едва касались её пальцев.

Ну, это потому, что платья тоже большие. Поэтому и нужна такая большая мебель.

Медея легла на пол шкафа, разглядывая кружева и украшения на платьях.

В обычном доме нижний этаж такого шкафа был бы переполнен предметами, такими как обувь, сумки…

Ну, в обычном доме нет такого большого гардероба.

Я чуть не умерла от скуки, играя и ударяя кончиками пальцев по кружевному подолу платья, когда… Я услышала громкий шум.

А?

Дверь гардеробной открылась, и ко мне приблизились тяжёлые шаги.

Человек остановился перед шкафом, где пряталась Медея.

Медея огляделась, затаила дыхание и тихонько забилась в самый угол.

И в этот момент...

Бах!

Дверь шкафа открылась, и платья, висевшие в нём, были отодвинуты в сторону.

— Медея… – прорычал Лайл. Медея посмотрела на Лайла с неловким выражением лица.

Она знала, что кто-то будет искать её, но не ожидала, что Лайл, Император, будет лично искать и найдёт её.

— В-ваше В-величество, как вы могли... сами... Ах-х!

Лайл наклонился к ней, схватил Медею за талию и вытащил её, словно ребёнка. Медея испуганно дёрнулась, и в ответ Лайл шлёпнул её по заднице.

— Эк! Что ты делаешь!

— Именно это я и хотел у тебя спросить.

Лайл, державший на руках Медею, посмотрел на неё, подавляя свой гнев.

— Почему ты прячешься в шкафу, когда должна была ждать меня в спальне?

— П-прячешься?

— Или ты захотела сыграть в прятки? – спросил Лайл, и хохотнул.

Он выглядел разъярённым, поэтому Медея избегала его взгляда и смотрела в пол.

— Мне... мне не понравилась одежда, в которой я была... Выбирая одежду, я заснула.

— После того, как закрыла дверцу шкафа.

— Если бы меня нашли служанки… На примерку уйдёт часа три-четыре...

— Ты ещё пытаешься заговорить мне зубы.

Лайл фыркнул и рассмеялся, выходя из гардеробной и продолжая нести Медею.

Позади Лайла служанки и слуги с тревогой наблюдали за ними. Когда Император вышел из гардеробной и вошёл в спальню, он пошёл не к кровати, а к двери.

А-а?

Он вышел из спальни Медеи.

— Ух… Чт… ...Ум, а куда ты идёшь?..

Ты ведь не посадишь меня в тюрьму?

На мгновение Медея запаниковала и нервно спросила Лайла, но Лайл даже не взглянул на неё и сказал:

— С сегодняшнего дня Императрица будет жить со мной в Главном Дворце.

— Слушаем и повинуемся, Ваше Величе...

— Эм-м... почему?

Прежде чем слуги и служанки успели договорить, Медея, всё ещё находившаяся в объятиях Лайла, затряслась от ярости. Лайл свирепо посмотрел на Медею.

— Почему?

Медея почувствовала на себе его яростный взгляд.

— Это вопрос Императрицы, которая дважды сбежала из постели Императора?

— Я... я не убегала.

— Хо-о... Неужели?

Лайл торопливо шёл по коридору, ведущему в Главный Дворец, не обращая внимания на вереницу сопровождающих, стражников и слуг, спешащих за ним.

— Сейчас проверим, правда это или нет... в моей постели.

***

От Дворца Императрицы до Главного Дворца, где жил Император, было значительное расстояние. Но Лайл так и не отпустил Медею.

Вместо того чтобы отпустить её, руки, которые держали её, были крепкими, они не дрожали и не выглядели уставшими.

Прибавка веса платья означала, что она должна была превышать вес взрослого мужчины. Медея благоговела перед силой Лайла.

В то время как Дворец Императрицы был сосредоточен на великолепии и элегантности, Главный Дворец был сосредоточен на том, чтобы подчеркнуть достоинство Императорской семьи своим величием и духом.

Высокие потолки были заполнены лепнинами, связанными с прошлыми Императорами Империи, с их статуями и портретами повсюду.

В роскошно отделанном мрамором зале были использованы драгоценные камни и золото, чтобы наглядно продемонстрировать богатство Империи.

Лайл решительно прошёл мимо всего этого с полным безразличием.

Резиденция Императора располагалась в самой внутренней части Главного Дворца и была самым большим зданием в Главном Дворце.

Каждый раз стражники, слуги и рыцари удивлялись, видя Императора с Императрицей на руках.

Медея протестовала и умоляла, каждый раз ей приходилось одёргивать подол платья, но Лайл не обращал на неё никакого внимания.

В очередном огромном, просторном коридоре, напоминавшем зал, они наконец добрались до резиденции Императора.

Главный Дворец строго охранялся.

Император в последнее время возвращался под утро, поэтому, когда Император, который должен был провести ночь во дворце Императрицы, вернулся, слуги скрыли своё удивление и проявили профессиональную вежливость к Императорской чете.

Спальня Лайла уже была подготовлена.

Бум!

Дверь в спальню открылась, и Лайл вошёл с Медеей в руках. Когда Лайл подошёл к кровати, сопровождавший их слуга тихо закрыл дверь.

Медея украдкой взглянула на Лайла, прижимаясь к его груди.

Ты ведь не бросишь меня на кровать, как в кино? Это забавно смотреть в кино или читать в романах, но на самом деле это больно…

Они подошли к огромной кровати (которая была больше, чем кровать в спальне Медеи); Лайл же был главным героем романа.

Несмотря на его застывшее лицо, Медея вздохнула с облегчением, когда твёрдые руки Лайла опустили её на кровать.

— ...Ещё слишком рано успокаиваться, – язвительно сказал Лайл, смотря в лицо Медеи холодными глазами.

Медея взглянула на Лайла, обхватила руками его лицо и поцеловала.

— !..

Лицо Лайла мгновенно покраснело.

Его гнев не рассеялся от одного её поцелуя, но из-за того что губы Медеи соприкоснулись с его губами, он немного забылся.

Чёрт!

Губы Медеи были такими сладкими и ароматными. Лайл неистово потакал губам Медеи, начиная заваливать её на кровать.

Почему они кажутся ещё мягче и слаще, чем я помню? Я словно задыхаюсь...

— Нахалка... Всего одним поцелуем... Избегаешь наказания… ...Там, ха-а... это правда?

Он вовсе не был пугающим, когда говорил во время их поцелуя. Скорее, Лайл сейчас подтвердил, насколько он слаб к телу Медеи.

Лайлу было неловко за себя.

Что это за поцелуй? Его гнев достиг небес и в одно мгновение был захвачен, а вместо этого вакуум, который он (гнев) оставил после себя, был наполнен пылом к Медее.

Если бы эта ситуация повторилась, было бы неоспоримо, что он будет слушаться её и делать всё, что она захочет.

— М-м-м-мх...

Страница книги Ваше Величество раздражает! в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

1 - 10

1 - 11

1 - 12

1 - 13

1 - 14

1 - 15

1 - 16

1 - 17

1 - 18

1 - 19

1 - 20

1 - 21

1 - 22

1 - 23

1 - 24

1 - 25

1 - 26

1 - 27

1 - 28

1 - 29

1 - 30

1 - 31

1 - 32

1 - 33

1 - 34

1 - 35

1 - 36

1 - 37

1 - 38

1 - 39

1 - 40

1 - 41

О книге