Я люблю свиные ребрышки и пирожные

«Дамы и господа, поезд прибывает на станцию Аньлин…» — слушая голос в высокоскоростном поезде, Ши Цюси ощущал нереальность происходящего.

Вернуться так просто? Я не успел получить премию за год, однако на карте денег хватит на несколько лет! Чтобы выжить на них, нужно было составить план, тебе чуть больше тридцати, а ты до сих пор импульсивен…?

Люди вокруг него уже встали и забрали багаж, отправляясь на выход. Ши Цюси, спорящий сам с собой, следуя за ними, толкал чемодан и нес на спине рюкзак.

Конечно, багаж довольно большой, ведь он прожил в столице более дести лет, начиная со времен обучения в университете и заканчивая работой. Что же до мебели в арендованной квартире, Ши Цюси упаковал легкую мебель и отправил домой, крупную же, как холодильник и стиральная машина, раздарил или продал домовладельцу.

Продукция довольно популярная, и ее стоимость близится к семизначной цифре, но нельзя сказать, хватит ли ее еще на пять лет, судя по пользованию Ши Цюси.

Ши Цюси, импульсивно подавший в отставку, не жалел, когда отправлял заявление об увольнении, не жалел, когда покупал билет, не жалел, когда возвращал арендную плату, но, потратив 15 юаней на выходе со станции и купив засахаренную тыкву, пожалел!

— Что, блять, это такое? Жидкость для мытья посуды, выжатая из губки дома моей бабушки, и то лучше этого… — Ши Цюси откусил кусочек засахаренной тыквы и не мог не поругать продавца.

Продавец закатил глаза, услышав его, с презрением на лице.

— Эй, брат, ты откуда родом? Сейчас эта засахаренная тыква самая популярная, люди с юга любят ее за потрясающий вкус. Если не можешь есть, выброси, я не верну за это деньги!

Ши Цюси оглядел его прилавок: пряные засахаренные полоски из тыквы, цукаты из тыквы, засахаренный зеленый перец и тыква…

— Хотите сказать, засахаренная тыква-мутант сейчас популярна?! Я жил в Шанхае столько лет, так почему же никогда о ней не слышал! — Он недоверчиво воскликнул.

Продавец не хотел ему уступать, он закатал рукава и собирался перекинуться с ним парой слов, но не успел произнести и слова, когда два охранника, худой и толстый, уставились на него. Продавец тут же закрыл стеклянную дверцу слева, забывая о Ши Цюси и его пряной тыкве, повернул ключ зажигания и помчался быстрее ветра, грязь от колес тележки запачкала штанины Ши Цюси.

— Брат, я угощаю тебя пряной тыквой, не за что благодарить. Брату пора идти дальше… — Голос продавца становился все дальше и дальше. Ши Цюси несколько секунд смотрел на засахаренную тыкву, а потом злобно откусил.

Пошел ты, это отвратительно!

Поскольку две засахаренные тыквы обошлись ему в 15 юаней, Ши Цюси все же съел их с мыслями, что ест дерьмо.

Едва закончив набивать живот, Ши Цюси достал телефон, чтобы заказать такси. Здесь, в его родном городе, темнело рано, и было холоднее, чем где-либо еще. Сейчас начало октября, пока в Шанхае носили свитера с длинными рукавами, в Аньлин все уже ходили в пальто, до его ушей дошло, что через несколько дней здесь выпадет снег.

Ши Цюси предстоит запастить огромным количеством еды, дабы не выходить на улицу.

Водитель оказался разговорчивым, по дороге он обсуждал с Ши Цюси то яблоки и просо, то бани и правительство, то арахис и хурму, когда дело дошло до фруктов его дочерей, Ши Цюси добрался до дома.

— Спасибо, чуть позже я обязательно куплю фрукты у ваших дочерей… — Ши Цюси, поджав губы, смотрел, как уезжает водитель. Дорога в деревне неровная, отчего на машине проехать непросто, поэтому Ши Цюси предстояло дойти до дома пешей прогулкой.

К счастью, снег еще не выпал, а на дороге не образовалась корка люда, и люди могли спокойно ходить.

Уличные фонари уже горели, Ши Цюси полный волнения шел по одновременно знакомой и незнакомой цементной дороге.

В последние несколько лет он редко возвращался, в семье никого не осталось, так что и причин приезжать не было. Многие семьи построили новые дома, дороги оказались отремонтированы, не остались ни выбоины… неудивительно!

— Ох, почему здесь до сих пор эта яма! — Ши Цюси по неосторожности порвал брюки, он никогда не думал, что даже в 30 лет упадет на том же участке дороги.

Свет в соседнем доме включился от голоса Ши Цюси, и крупная дама в зеленом тюрбане вышла из-за двери, бдительно осмотревшись.

Она несколько секунд смотрела на Ши Цюси, пока ее глаза не округлились от удивления, подойдя к нему поближе, женщина похлопала его по плечу.

— О боже, кто это у нас? Разве это не мелкий говнюк? Эй, иди скорее сюда, говнюк вернулся!

Ши Цюси ухмыльнулся и потер свои и без того красные плечи.

— Тетя Ван, почему бы тебе сразу не забить меня до смерти? Ты стала такой сильной…

— Детям слово не давали. В детстве тебя мало били, раз ты такой болтливый, — тетя Ван тут же обвела его взглядом.

Дядя Ли взял небольшую зажигалку и с улыбкой направился к двери.

— Ты еще не ел, заходи. Твоя тетя тушила ребрышки и испекла пирожные, такие вкусные и ароматные. Давай вместе поедим…

Прежде чем Ши Цюси отреагировал, дядя Ли уже внес его чемодан, а тетя Ван потянула за руку и завела в дом, бормоча:

— Эта старуха растерялась и забыла пригласить тебя на ужин. Что ты тут стоишь в дверях, сопляк? Замерзнешь прямо как в детстве, когда катался на коньках…

В доме с отоплением намного теплее, чем на улице. Ши Цюси глубоко вздохнул, наслаждаясь запахом тушеных свиных ребрышек, вдруг он почувствовал, что его желудок пустее барабана из войлока. Не успев как следует поприветствовать тетю Ван и дядю Ли, он взял на кухни тарелку и палочки для еды: одно свиное ребрышко и три пирожных были съедены в один укус.

— Боже, ешь медленнее, посмотри, тут еще много… — Тетя Ван налила стакан апельсинового сока для Ши Цюси, занятого овощами. — Ешь, ешь, дядя Ли сам собрал дикие грибы на горе для холодного салата.

Ши Цюси даже не думал кивать, пока ел, дядя Ли продолжал смотреть на него с улыбкой, время от времени поедая арахис и попивая понемногу домашнее вино.

— Вы, маленькие сопляки, любите сбегать в большие города, ну и что? Как вам столица? По мне, так это дьявол, жадный до детей. Раньше молодежь не была такой озлобленной… — Тетя Ван оглядела Ши Цюси, чувствуя огорчение и радость: ее ребенок вернулся три года назад полностью разбитый, и она так злилась.

Дядя Ли взял другую чашку, наливая полбокала вина. Он хотел передать чашку Ши Цюси, но тетя Ван шлепнула по ладони палочками.

— Что ты делаешь? Он пьет? Почему ты ведешь себя как тигр? Он не сможет открыть глаза уже после половины бокала! — Ей некуда было деть накопленную злость, потому она налетела на дядю Ли, почувствовавшего горькую утрату и забравшего бокал обратно.

Ши Цюси протянул тете Ван лесные грибы и легонько стукнул коленом по ноге дяди Ли.

— Верно, дядя, ты забыл, что я пьянею от одной капли алкоголя? Тетя, почему твои грибы такие вкусные? Я так скучал по ним в городе, это лучше, чем еда в пятизвездочном отеле!

Темное лицо тяти Ван посветлело.

— Заткни-ка свой рот ребрышками, ешь, раз вкусно. Приходи завтра в полдень, я приготовлю для тебя лапшу и пельмени. Верно, старик?

Ши Цюси несколькими словами заставил тетю Ван расплыться в улыбке, соглашаясь на обед завтра. Дядя Ли покачал головой, глядя как еда исчезает с тарелок, он слишком стар, чтобы соревноваться с ним.

С набитым животом Ши Цюси наконец добрался до порога своего дома, неся полмешка картофеля и бататов, подаренных тетей Ван.

На дверях красовался слой пыли и паутины. Сегодня он точно не сможет убраться, только завтра.

Ши Цюси заранее оплатил счет за отопление, он мог жить в беспорядке, но не без отопления, после ночи в холодном доме он бы превратился в фруктовое мороженое.

Ши Цюси взял тряпку и швабру, с трудом вытирая пыль: целый день просидел в поезде, а вечером съел так много, что глаза почти не открывались.

Прибравшись в ванной и приняв быстрый душ, Ши Цюси уснул, только коснувшись головой подушки. В столице его преследовала бессонница, он думал, что умрет раньше, казалось, все дело в ребрышках и пирожных.

После хорошей ночи без сновидений Ши Цюси проснулся после девяти. Снаружи шумели куры и собаки, слышался плач детей, требующих лапши, — там царил хаос, но Ши Цюси от этого почувствовал облегчение.

Вот как нужно жить. Каждый день в Шанхае он просыпался раньше куриц и ложился спать позже собак. Здесь он мог спокойно думать, лают ли собаки или шумят ли курицы поблизости.

Ши Цюси, выспавшись, прибывал в хорошем настроении. Умывшись, он съел хлеб за пару укусов, закатал рукава, подогрел две большие кастрюли горячей воды и вымыл дом вдоль и поперек внутри и снаружи, так что трещины в полу сверкали.

Он смыл пот в душе, и, счастливо думая о лапше в полдень, Ши Цюси стал энергичнее. Он вынес матрасы во двор, чтобы дать им погреться на солнышке и стать теплее.

Только стукнуло двенадцать, и он поспешил, рассчитав, что обед тети Ван готов. Ши Цюси захватил две бутылки «Вулянье» и коробку эцзяо, нет нужды звать его, он сам придет.

(Вулянье или Wuliangye Yibin — фирма, специализирующаяся на ликероводочной продукции.

Эцзяо — желатин, получаемый при варке ослиной шкуры, используется в традиционной медицине.)

Алкоголь подарил ему коллега, поддерживающий с ним тесный контакт, а эцзяо — хозяин квартиры. Ему эти вещи ни к чему, лучше подарить их тете Ван и дяде Ли, дабы осчастливить. Не стоит приходить с пустыми руками ради тарелки риса.

Солнце светило все так же ярко, пока Ши Цюси наслаждался свежим воздухом. Ему всегда казалось, будто воздух в его городе иной, прохлада, смешанная с запахом земли и распустившихся почек, одного вдоха достаточно, чтобы понять: он дома.

Признаюсь, я потолстел на пять кэтти

5 кэтти=2,5 кг

— Тетя, от этой наивкуснейшей еды слезы наворачиваются! — Ши Цюси не преувеличивал: испеченный им утром хлеб испарился, из-за чего ему пришлось голодать полдня. Как только он вошел в дом тети Ван, запах ударил ему в нос, и слюнки непроизвольно потекли.

— Этот ребенок умеет говорить, попробуй говядину с лапшой… Эй, зачем ты принес столько всего! — Тетя Ван с улыбкой отругала его, высунув голову из кухни.

Только тогда тетя Ван разглядела вещи, принесенные Ши Цюси: две бутылки «Вулянье» и эцзяо.

— Верно, ты будто прощаешься с нами, — дядя Ли неодобрительно нахмурился. Ши Цюси почесал голову и улыбнулся.

— Это не так. Я не умею пить, поэтому «Вулянье» мне ни к чему, кроме того, зачем мне, взрослому мужчину, эцзяо? Только девушки пользуются этой гадостью. Ну, раз не нужно, я выброшу… — Он сделал вид, будто выбрасывает коробку, и тетя Ван тут же подбежала к нему.

— Это принесет неудачу, неудачу, не стоит выбрасывать! — Тетя Ван что-то пробормотала и энергично смахнула с его плеч пыль.

Ши Цюси опустил голову и взмолился о пощаде, отправляя тетю Ван, великого Будду, обратно на кухню.

В полдень на столе стояло немного блюд, но порции вышли огромными: мягкая и вкусная тушеная говядина в соусе, говяжьи тушеные сухожилия, наваристый суп и лапша собственного приготовления твердая, в самый раз. Палочки едва дрожали в его руках.

Вчера вечером Ши Цюси похвалил вкусные грибы с орехами, потому сегодня тетя Ван поджарила еще грибов и нарезала мясо. Даже не пробуя, можно ощутить уникальный вкус грибов умами, а ломтики мяса в соевом соусе обжарены до коричневой корочки, не жирной и ароматной.

Вдруг на столе появилась тарелка с кукурузными лепешками, посыпанными толстым слоем сахарной пудры. В Аньлин их также называют «блюдом для женщин» из-за любви женщин и детей, однако Ши Цюси также питал симпатию к лепешкам, но в одиночестве никогда не ел. Хотя он знал, что никто не будет смеяться над ним, Ши Цюси чувствовал себя неловко.

Но перед тетей Ван, наблюдавшей за его взрослением, нет необходимости сдерживаться. Ши Цюси отломил кусочек кукурузной лепешки и отправил его в рот, он обжегся, но отказался отпускать, за что получил нагоняй от тети Ван.

Дядя Ли перестал есть, чтобы выпить, и тетя Ван поджарила для него немного арахиса, крутых яиц и посыпала все это специями для барбекю — вкус не хуже, чем в специализированных лавках.

— На сколько дней приехал в этот раз? — Тетя Ван расспросила его о планах, она уже составила меню на несколько дней, чтобы ребенок вкусил вкусную еду и компенсировал недоедание.

— Я не поеду, останусь дома! — Ши Цюси доел тарелку лапши, приготовившись есть вторую. Рядом лежал очищенный чеснок, который благополучно отправился ему в рот вместе с говядиной, красиво сверкающе        на свету.

— Если не поедешь завтра, то я приготовлю тушеную курицу… Что, ты не уедешь? — Тетя Ван, размышлявшая о меню, не сразу отреагировала на слова Ши Цюси, а от осознания ей сделалось еще радостнее. — Это хорошо, — глаза ее выгнулись от улыбки.

Ши Цюси, ребенок, за взрослением которого она наблюдала, умен и целеустремлен, способен усердно учиться, в отличие от ее семьи, которая днями сидит дома и ленится. Ребенок боролся за выживание из-за своих непутевых родителей: отец Ши пил и хвастался, что может заделать несколько детей в год, мать Ши, более безответственная особа, сбежала из городка. Отец Ши сказал, что пойдет искать мать Ши, и после нескольких лет поискав так и не нашел, ему не хотелось больше заботиться о ребенке, потому он оставил Ши Цюси одного в деревни, отправившись в неизвестном направлении.

Бедному Ши Цюси было всего одиннадцать, когда ему пришлось жить с бабушкой и дедушкой. Дома не хватало денег, приходилось экономить даже на покупке ручек и карандашей. Время от времени ребенок ходил вместе с дедушкой Ши в горы по грибы и продавал за деньги. И этот хороший умный ребенок не только учился сам, но и помогал остальным в классе.

Пять лет назад дедушка и бабушка Ши скончались в один год, что стало большим ударом для Ши Цюси. В семье никого не осталось, дом пустовал, и Ши Цюси редко возвращался в родной город, даже в китайский Новый год его нельзя поймать. Тетя Ван считала, что он никогда не вернется.

Теперь, когда Ши Цюси сказал о своем намерении не уходить, тетя Ван почувствовала облегчение. Хотя он зарабатывал много денег в большом городе, не спал ночами и был на грани истощения, на лице не осталось ни кусочка мяса, именно поэтому она так усердно откармливала ребенка.

— Приходи поужинать к нам. Ты только вернулся, и дома ничего нет, — тетя Ван оглядела Ши Цюси, усердно поедающего еду, и ее охватило чувство выполненного долга. В деревне Сяоба она мастер, иначе как бы ее младшая дочь набрала 180 кэтти (90кг)?

— Хорошо, огромное спасибо, тетя, — Ши Цюси не стал отказываться, раз семья не была против, чуть позже он купит овощи, мясо и рис и будет готовить для себя самостоятельно.

«Ши Цюси слишком худой, его рост 1,85, весит ли он 130 кг? — размышляла тетя Ван. — Я должна накормить его десятью толстыми котлетками вечером».

— Послезавтра дядя Ли отвезет тебя на рынок, не забудь купить побольше еды, — дядя Ли, прищурившись, сделал глоток «Вулянье», принесенного Ши Цюси, и причмокнул от удовольствия: дорогое, вкусное и ароматное вино радует взор.

— Хорошо, а Лао Чжан еще продает тофу? Я ел его, когда был ребенком.

В младших классах у Ши Цюси не было денег на покупку завтрака на улице, и чаще всего бабушка Ши готовила ему яичницу и кукурузу или что-то в этом роде. Каждый раз после успешной сдачи экзамена на сэкономленные деньги он покупал тофу, вымоченное в масле, бобы, используемые Лао Чжаном, всегда имели сильный вкус без примесей.

— Он все еще продает. Каждый раз, когда прихожу на рынок, наблюдаю у его прилавка очередь, — поднося лапшу ко рту, она заметила отсутствие на столе овощей, тетя Ваш сбегала на кухню вымыла вишневый редис и огурцы, в придачу дома нашлась банка фасоли в каком-то густом соусе.

Ши Цюси, увидев вишневую редиску, не удержался и протянул руку, и его лицо тут же сморщилось, когда он поднес его поближе.

— О, нет, я все еще не выношу запах сырого редиса. Почему он такой красивый? Каждый раз мне хочется попробовать его…

Тетя Ван скривилась и положила огурец в соусе в тарелку ребенка.

— В названии есть «вишневая», но последнее слово явно «редис». В детстве ты так же реагировал. Вот, съешь огурчик, прочисти рот, — сердито произнесла она.

Ши Цюси съел пару огурчиков, глубоко вздохнул от тяжести и махнул рукой.

— Я сыт, больше не буду есть. Дядя пей медленнее, я больше не могу, — он так увлекся, что съел три тарелки лапши с говяжьим фаршем, что, казалось, она встала поперек горла.

Посидев еще немного в доме тети Ван, Ши Цюси решил прогуляться по деревне.

Тетя Ван всучила ему пакет собственноручно приготовленных булочек с бобами и попросила его позавтракать ими завтра.

Ши Цюси медленно дошел до дома и положил булочки с бобами в бак из-под воды на улице. День был холодным, потому в холодильники, который тратил уйму электричества, он не нуждался, еду можно оставить на прохладном ветре.

Пока солнце еще светило, Ши Цюси побродил по деревне, поприветствовав почти всех соседей. Прошло довольно много с его последнего приезда, некоторые соседи позабыли о нем, некоторые приняли его все также тепло.

Почему во дворе Чи светло, дедушка Чи вернулся? Ши Цюси немного удивился. Дедушка Чи — не местный, возвращающийся в деревню Сяоба только осенью и зимой. Он слышал, что в юности преподаватель переехал из Пекина в деревню Сяоба и возвращался обратно лишь на время экзаменов в университете, а после выхода на пенсии оставался в деревне Сяоба более полугода.

Когда Ши Цюси был ребенком, если дома никого не оставалось, дедушка Чи забирал его к себе и угощал разными вкусностями: мармеладная паста, пирог из говяжьего языка, «Май Лису» и «Гао Ли Доу Ша». После его перехода в старшую школу дедушка Чи редко приезжал, поговаривают, у него возникли проблемы со здоровьем, и он решил восстанавливаться в Пекине.

Он выздоровел и решил вернуться? Думая о заботе, полученной им от дедушки Чи, Ши Цюси сделал шаг вперед и постучал в дверь, намереваясь поздороваться. Спустя долгое время так никто не открыл, возможно, вышел прогуляться. Ши Цюси пришлось сдаться, чуть позже в свободное время он обязательно повторить попытку.

За три дня благодаря мастерству тети Ван Ши Цюси набрал пять кэтти, а все из-за тушеных ребрышек, говядины в соусе, цыпленка, утки и жирной овечки, а когда Ши Цюси наедался до сыто накладывала консервированный боярышник. В конце концов, он не выдержал.

— Хватит, иначе я стану таким же, как в детстве. Завтра я куплю продукты, не могу больше позволять тете Ван готовить для меня, ваш курятник уже почти пуст… — Ши Цюси посмотрел на цифры на весах, задаваясь вопросом, нет ли у него наследственности свиней, иначе, как он так быстро набирал вес.

Он дотронулся до своих мышц, втайне принимая решение не становиться лысым мужчиной с пивным животом. В конце концов, он еще одинок.

Ему больше 30 лет, его волосы, хоть и выпадают, остаются густыми, а мышцы, накаченные за все эти годы, еще не исчезли. Ши Цюси встал перед зеркалом и после умывания внимательно оглядел себя. Что ж, хоть он лишился того блеска времен старшей школы, остался красивым, по крайней мере, не такой старый и неухоженный.

Может попросить тете Ван познакомить меня с кем-нибудь в свободный день… Но сейчас я безработный, и денег не так уж много. Я заставлю страдать свою возлюбленную?  Такому неудачнику, как я, что делать с бедняжкой?

Ши Цюси злостно отверг свои неподобающие мысли. Придерживаясь мнения, что вся семья должна быть сытой, он решил не искать девушку из хорошей семьи, а придерживаться идеального и ответственного статуса… одиночки.

Я люблю посещать утренний рынок

Утренний рынок в Аньлин открывался в пять часов, и Ши Цюси встал около четырех, умылся и пошел на поиски дяди Ли и тети Ван.

Он считал, что в такую рань и темень в деревне никого не должно быть. Однако, как только Ши Цюси вышел, обнаружил, что во многих домах зажжен свет, некоторые люди даже собрались вместе, чтобы пойти на рынок. Ши Цюси составил список продуктов в телефоне, опасаясь что-нибудь упустить.

Тетя Ван ждала у ворот. Сегодня он сядет за руль старого фургона, на котором дядя Ли возил в молодости товары.

Дядя Ли раньше занимался рестораном, не смотрите то, что сейчас в основном готовит тетя Ван, дядя Ли мог легко завоевать вкусовые рецепты каждого. Фирменное блюдо дяди Ли — кисло-сладкая курица, даже кости которой пахнут изумительно.

У Ши Цюси потекли слюнки, когда он подумал о курице. Думая о тофу с утреннего рынка, он прибавил скорость, чуть ли не переходя на бег.

— Почему ты не надел шарф и маску, нос отмерзнет! — Тетя Ван с неодобрением посмотрел на обнаженную шею и лицо Ши Цюси, который повернулся к ней и взял у нее пару черных перчаток и темно-коричневый шарф. — Возьми, это вещи дяди Ли. Он все равно не пользуется ими, забери домой.

Ши Цюси не стал вести себя вежливо, забрал из ее рук вещи и надел. Он потирал свои замершие красные руки в легком смущении.

— Тетя, ты такая продуманная, я подумывал сходить на рынок и купить их. Я долгое время не возвращался сюда и совсем не ожидал столкнуться с таким холодом.

— Готов? Мы поедем, когда будешь готов. Скорей бы вкусно поесть, — дядя Ли сидел на заднем сиденье, держа в руках термос с принесенным Щи Цюси напитком.

— Хорошо, тогда поехали прямо сейчас, — Ши Цюси сел на водительское сиденье, пристегнул ремень безопасности и приготовился тронуться в путь.

— К чему ты его призываешь? Я проснулась рано утром и вскипятила воду для чая, а ты, можешь пить что-то кроме алкоголя? Повсюду ходишь с чашкой! Лучше бы приберег, а не пил просто так!

Тетя Ван села на заднее сиденье, прижавшись к дяде Ли возле окна и прислонившись к нему, пока дядя не смел говорить и молча прятал термос в руках.

— Если дяди Ли хочет пить, пусть пьет. Если хотите, я могу через два дня еще принести, — Ши Цюси, улыбнувшись, схватился за руль.

— Нет, бессмысленно поить сына и отца вкусными напитками. Оставь себе, они всю оставшуюся жизнь буду пить только «Северный ледовитый океан».

(北冰洋的 или Arctic Ocean soda — безалкогольный слабогазированный напиток.)

Пока они разговаривали и смеялись, получасовая поездка быстро закончилась. Ши Цюси припарковался поближе к утреннему рынку, на который нельзя было свободно въезжать, и тетя Ван взял три мешка для них троих.

Открытие рынка не заняло много времени, и люди, молодые и старые, быстро вышли из машины и направились к ларьку с завтраками. Тофу Лао Чжана действительно еще продавалось, и несколько маленьких столиков были почти заполнены. Ши Цюси поспешно шагнул вперед и, заняв последний столик, пригласил тетю и дядю присесть.

— Три тарелки тофу, три тарелки бараньего супа, два фруктовых пирожных, можно, пожалуйста, обжарить хорошенько, еще суп с тофу, и, о да, дайте еще три чайных яйца и кашу с говядиной.

Ши Цюси привычно заказывал еду, хотя он много лет не ел здешние деликатесы, он мог спокойно заказать привычный завтрак из прошлого. Воспользовавшись отвлеченностью тети Ван, Ши Цюси быстро заплатил, иначе они бы долго просидели здесь.

И действительно, как только тетя Ван услышала звук оплаты, подбежала и похлопала Ши Цюси по плечу.

— Мелкий говнюк, кто просил тебя платить, у тебя много денег? Разве ты не знаешь, что за детей платят взрослые? Куплю жаренные пирожки, а ты чего здесь сидишь? — Дядя Ли сделал вид, будто не слышит, взял ложку и начал поедать тофу.

Видя, что тетя вновь собирается разразиться бранью, Ши Цюси остановил ее.

— Тетя, разве ты не говорила, что будешь относиться ко мне как к собственному сыну? Так плохо, что твой сын оплатил тарелку с тофу? Тогда как я могу позволить себе кусать вас за локти и дальше? — Ши Цюси стянул с себя шарф, и кончик носа тут же покраснел от мороза. Тетя Ван посмотрела на него с жалостью и, наконец, перестала шуметь, спокойно присела и начала есть.

Закончив Великую войну века Ши Цюси вздохнул с облегчением, сел и опробовал вкусную еду.

Тетя Ван помогла перемешать для него тушеные бобы в тофу, Ши Цюси же зачерпнул ложечку и поднес ко рту. Ощутимые соленые бобы — вкус, который ни за какие деньги нельзя отведать в волшебной столице.

Большие фрукты в толстом тесте по просьбе Ши Цюси хорошенько обжарили до корочки. Пирожные получились толщиной почти в человеческую руку, а тесто вышло таким хрустящим и приятным на вкус.

Тофу предоставили немного, Ши Цюси съел пару пирожных и уставился на бараний суп, цвет которого был не молочно-белым, а слегка прозрачным, отчего людям казалось, а не безвкусен ли он.

Но стоит сделать глоток, как запах баранины проникает изо рта в нос. Баранина, лежащая на дне миски, жирная и тонкопорезанная, жевалась без особых усилий, устав от вкуса, можно добавить зеленый лучок, кориандр и перец, чтобы придать остринку.

Пока они ели, успели вспотеть и согреться. Набив желудок, несколько человек с радостью отправились опустошать рынок.

Тетя Ван пошла покупать капусту, потому Ши Цюси не нужно было следовать за ней.

Он последовал за дядей Ли к киоску с вином. Владелец лавки, сообразительный человек, налил Ши Цюси и дяде Ли по бокалу для пробы. Конечно, Ши Цюси был за это очень благодарен, сон его сегодня точно будет крепким.

Дядя Ли с счастливой улыбкой принял обе чарки, начиная болтать и смеяться с владельцем лавки. Ши Цюси не стал покупать вино и отправился дальше, дабы дать дяде время отдохнуть.

Думая о том, как тетя Ван заметит красноту на щеках дяди и разозлится, Ши Цюси не смог удержаться от неэтичной улыбки. Позже я обязательно скажу пару слов от тебя, так что, держись, дядя.

Ши Цюси — типичное плотоядное животное, вероятно, из-за нехватки мяса в детстве, повзрослев, он стал жаден до мяса. В принципе, он не нуждается в огромном количестве мяса, именно поэтому он подошел к мясному прилавку.

— Вы продаете говядину? — Ши Цюси осмотрел говядину на нескольких других прилавках и остановился на втором, самом лучшем на его взгляд. На говядине виднелся желтоватый жирок, который в тушеном виде пах невероятно вкусно.

Владелец лавки — помятый мужчина лет 30-40 с бородой, не любитель поговорить, однако, когда все же открывал рот, излучал энтузиазм.

— О, брат, я давно наблюдаю за тобой. У тебя наметан глаз, не так ли? Моя говядина лучшая в округе, ее запах приятный, — он как бы невзначай добавил, — а цена доступная. Брат, я не обманываю. Чистое мясо обойдется тебе в 23 юаня за кэтти, а стейк — в 20. Что думаешь, выгодная сделка?

Ши Цюси, долгое время горевавший по поводу цен в волшебной столице, был готов расплакаться на месте от услышанной цены.

— Дай мне чистую говядину на 40 и стейков на 40! — Он протянул дрожащую руку. Владелец прилавка потерял свой красивый вид, и его рука, разделывающая мясо, пронеслась перед его глазами, как остаточное изображение.

— Брат, ты такой светлый человек, если ты купишь еще на 1720, мои 20 братьев больше не будет бедствовать, и я подарю тебе еще бычий хвост!

Говядина на 80 юаней тут же наполовину наполнила мешок Ши Цюси. Как он может с ним идти на рынок? Владелец лавки, увидев его трудности, похлопал себя по груди и убедительно произнес:

—Просто оставь его здесь. Приходи к своему брату как закончишь покупки, не волнуйся, брат — самый честный и ответственный бизнесмен! — Ши Цюси не стал отказываться от его предложения, люди в его родном городе более простые, и они заслуживают больше доверия.

В дополнение к говядине он прикупил также мясо баранины и свинины на 40 юаней, планируя разделить все пополам с тетей и дядей. На рынке продавалась и гусиное мясо, Ши Цюси бросил на него взгляд, но покупать не стал.

Хорошо прожаренное гусиное мясо очень ароматное, но Ши Цюси не нравится. За 150 юаней вместо гуся можно купить двух больших цыплят, разве курица, тушеная с грибами, не вкуснее? Какой гусь может сравниться с курицей?

Существует стереотип, что жители Аньлин, такие как Ши Цюси, обожают есть тушеных гусей зимой, но самом деле это уловка. Не многие местные жители едят гусей, все по-прежнему предпочитают цыплят, крупную рыбу и ребрышки. Это вкуснее и экономичнее.

Неся четырех убитых глупых цыплят, он наконец почувствовал, как хороша жизнь.

Купив достаточно мяса, Ши Цюси смог сосредоточиться на покупке остальных вещей. Тетя Ван пошла покупать китайскую капусту в овощном прилавке, в любом случае, купить немного самому тоже повредит.

Ши Цюси обожает есть редис, поэтому он выбрал самый нежный и купил более десяти кэтти, стоимостью один юань за штуку. Он также взял для себя кэтти свежего зеленого лука, необходимого для приготовления пищи, и кэтти для тети Ван.

Когда он завершил покупки, тетя Ван позвонила ему. Ши Цюси на обратном пути заметил продавца попкорна, не сдержался и купил одну упаковку за пять юаней. Когда продавец закончил готовить, Ши Цюси был взволнован и счастлив, как ребенок.

Ши Цюси спешил, вещи в его руках были слишком тяжелыми и утомляли его до смерти. Тетя Ван уже сидела в машине, дядя Ли по неизвестной ему причине не заходил внутрь, а стоял у двери, дожидаясь его.

— Почему бы не зайти и не подождать внутри, дядя, на улице так холодно, — Ши Цюси положил вещи в багажник и заметил красные уши у дяди Ли. — Эй, почему уши такие красные? К тому же, дядя Ли, ты разве не взял с собой шапку и шарф? Почему они вдруг исчезли?

— Он заслуживает замерзнуть до смерти, мертвец, совсем ничего не понимает, знает только, как каждый день распивать вино! — Тетя Ван не сдержалась, высунув голову из окна машины, ее лицо раскраснелось от накопившегося гнева.

Дядя Ли выглядел невинным, несмотря на высокий уровень алкоголя в крови. Ши Цюси сдерживал улыбку и глазами подсказывал дяде Ли сесть на пассажирское сиденье.

— Что случилось? Раз он не может, значит мне придется сесть за руль? — Притворяясь ничего не понимающим, он спросил.

Тетя Ван похлопала по спинке пассажирского сиденья, и дядя Ли испугался так, что наклонился вперед. Тетя Ван выглядела так, будто ненавидит железо за то, что оно не стало сталью.

— Спроси его, что за неэтичный поступок он совершил! Я попросила его купить немного мяса и вернуться обратно, с ними было все в порядке, но он пошел пить вино. Видите ли, в мясном киоске кончилось хорошее мясо, поэтому он взял две свиные вырезки, а не говядину! Посмотрим, как ты будешь теперь пит и есть!

Ши Цюси не мог удержаться от громкого смеха. Увидев обиженные глаза дяди Ли, он тут же перестал смеяться и утешил:

— В чем дело, тетя, разве это не просто мясо? Я только что купил для нас всех, когда вернемся, разделим его, этого будет достаточно.

— Ты, ребенок, покупаешь столько мяса, еще и делишься им. Если будешь так делать, ничего не останется! — Тетя Ван недоверчиво посмотрела на него.

— Я купил много мяса и целых четыре цыпленка, нам вполне этого достаточно. Если не веришь, посмотри в багажнике, — Ши Цюси повернулся влево и попросил тетю Ван взглянуть.

— Как это, ты убил продавца мяса или выиграл в лотерее? Что ты делаешь с этим старым суккулентом, зачем кормить этого тигра! — Тетя Ван была озадачена, не ожидала, что Ши Цюси такой транжира, возможно, они не съедят это мясо до Нового года.

Мужчины, конечно же, что старое, что молодые одинаковые, они все не надежды! Тетя Ван гневалась так сильно на бессердечного старика и молодого человека, что Ши Цюси пришлось достать горячий попкорн и попросить дядю Ли передать тете Ван.

— Я почти задыхаюсь, а у кого-то еще хватает духу есть эту гадость… Эй, только не говори, что купил это у хозяина в южной части рынка, который носит дубленку…

— Да, должно быть это он. Мне показалось странным, почему я потратил целых пять юаней. Вам тоже думается, что это вкусно?

— Что ж, вкусно. В следующий раз я куплю несколько на Новый год… Старикан, кто сказал протягивать руку и забирать!

— Я попробую чуть-чуть, всего несколько штук, не сердись…

— Убирайся отсюда, ты&^*#…

— Не шуми, не шуми, садись за руль скорее!

Среди этой шумихи Ши Цюси взял коробку, полную попкорна, и счастливо отправился обратно домой готовиться к наступающей зиме.

Господин Ши, Великий Бог Булочек

Послушав всю дорогу, как тетя Ван и дядя Ли ссорятся, Ши Цюси заткнул уши, почти оглохшие от шума, и, осторожно затормозив, крикнул.

— Дома, вылезайте из машины!

Они вернулись поздно, сейчас почти двенадцать дня, и многие в деревне готовились к обеду.

Ши Цюси бодро вдыхал ароматы различных блюд, витавшие в воздухе, и внезапно осознал, что вся еда, съеденная этим утром, уже переварилась. Он открыл багажник и начал доставать купленные овощи.

Тетя Ван купила сто цзиней (50 кг) пекинской капусты, из которых тридцать принадлежали Ши Цюси. Он не сможет съесть столько в одиночку. В дополнение к капусте тетя также купила чесночный мох — вещица весьма долгоживущая, а главное вкусная. Ее жарят с яйцами и свининой, и она ароматно пахнет. Особенно если использовать остатки чесночного мха от приготовления вторых блюд, бибимпап — настоящий банкет.

— Ты не купил ничего, кроме мяса, — тетя Ван руководила переноской вещей в дом с помощью дяди Ли. Тот не смел много говорить, просто засучил рукава и принялся работать. Покрасневшие от щипков уши еще не прошли.

— Разве я не знал, что ты купишь мне капусту? Я сам взял немного редиски. Сейчас холодно, так что нужно есть больше мяса! — Ши Цюси улыбнулся, держа в руках большой пакет с мясом.

— Тогда ты должен сочетать мясо и овощи. У вас, детей, привычки жить просто ужасны, Чжуцзы, конечно, готов есть вегетарианскую пищу, но и то завтракает от силы несколько раз в год. Ну что с вами делать… — Тетя Ван непонимающе посмотрела на него.

Ши Цюси улыбнулся и больше не издал ни звука. Что делать? Все еще исправимо.

Проработав полгода и погасив свои студенческие кредиты, Ши Цюси тогда начал свое трехмесячное мясоедение.

Только открыв глаза, каждое утро Цюси жарил себе две-три котлеты и стейк. Вечером, возвращаясь домой, он вновь тушил мясо, или делал целую мясную тарелку. Единственными вегетарианскими блюдами были зеленый лук и кориандр.

Таким образом, за три месяца поедания и набивания желудка, с восьмью язвами во рту, он набрал двадцать килограммов и, наконец, прекратил этот иррациональный фарс с мясоедением, уважил указания врача и начал соответствующим образом корректировать свой рацион.

Нельзя рассказывать об этом тете Ван, иначе точно получит нагоняй.

Ши Цюси сначала перенес мясо в теплое помещение, когда оно растает, разделит ножом на части. Покупал он его целиком, поэтому придется дома разрезать на кусочки нужного размера.

Тетя приготовила сто пельменей со свининой и капустой, заготовленных заранее, смешала с большой тарелкой холодных овощей, и они втроем вместе пообедали.

Ши Цюси набил желудок и тут же взял нож для разделки. Первоначально тетя Ван планировала позволить дяде Ли помочь, но он надорвал спину, когда перетаскивал капусту, и теперь лежал на кровати с пластырем.

— Не знаю, какое зло я совершила в своей прошлой жизни, раз вышла замуж за него…. — Тетя Ван уже устала ругаться. Она действительно ничего не могла со своей злостью.

Ши Цюси не смел говорить слишком много, иначе в скором времени злость вылилась бы на него. Он не знал, как правильно разделывать, поэтому тетя Ван стояла рядом и отдавала приказы.

— Да, порежь вон там. Эти места слишком жирные, можно нарезать их помельче. Это можно нарезать на крупные кусочки тонким слоем. Когда разделаешь говядину, стоит оставить говяжьи сухожилии каждый отдельно, иначе в будущем при тушении они не будут вкусными…

Со своим многолетним кулинарным опытом, тетя Ван быстро руководила разделкой мяса.

Отопление в этой комнате достаточно хорошо шпарит, и Ши Цюси частично снял свою жилетку и вытер пот со лба. После нарезки на мелкие кусочки мясо выглядело солидно и эффектно смотрелось.

Тетя Ван настояла на том, чтобы не брать слишком много, но Ши Цюси это мало заботило. Он сунул завернутое мясо в емкость с мыслью: Хочешь ты того или нет, я оставлю.

— Эй, что ты делаешь? Куда ты кладешь курицу?

— Не выбрасывать ведь. Если не можешь принять, просто отнесись к этому как к обмену, можно поменять эту курицу на рисовую лапшу и яйца… — Ши Цюси позволил ей достать курицу, с беспомощным видом.

— Что тут менять, насколько ценны эти вещи? Забудь, только в этот раз, в следующий раз я не позволю тебе так много принести в дом! — Тетя Ван пригладила свою несуществующую бородку и посмотрела на него.

Долго спорили, но наконец-то все разделили.

Тетя Ван отдала Ши Цюси пятьдесят упаковок риса и пятьдесят упаковок муки, сделанными ей самой, гораздо вкуснее, чем покупная на улице.

А также двести куриных яиц. Они с дядей Ли обычно мало едят. Накопленное за два месяца они отдали ему.

— Спасибо, тетя Ван, тогда я вернусь и приведу себя в порядок, — Ши Цюси стоял в дверях и прощался с тетей, подталкивая маленькую тележку.

Тетя Ван достала эту тележку, сказав, что ему придется нести слишком много всего, не стоит отрицать полезность трехколесной тележки. Ши Цюси и сам не прочь купить одну и использовать.

Когда он вернулся, курьер доставил доставку прямо к двери.

Ши Цюси заказал кое-какие приправы и специи, а также два толстых пуховика. Длинное пальто, купленное им ранее, не выдерживало температур его родного города, поэтому он мог купить только новое. В наше время онлайн-покупки доставляют к двери, что весьма удобно.

Ши Цюси оставил тележку во дворе и убрал мясо и овощи. Он был очень быстр, поскольку хотел испечь сегодня несколько булочек, пока мясо еще свежее, чтобы в будущем завтракать.

Чтобы налепить булочки, сначала нужно заготовить тесто. Ши Цюси достал большой таз и насыпал в него семь-восемь цзиней (3,5-4 кг). Раз уже решил лепить, то лучше сделать побольше за один раз, чтобы не пришлось вновь возиться через несколько дней.

Мука, перемолотая тетей Ван, не такая белая, как та, что в супермаркете, а слегка желтоватая. Это натурально чистый фермерский продукт без добавок.

На такое количество муки нужно положить около двадцати граммов дрожжей, иначе оно не поднимется. Ши Цюси замесил тесто, затем накрыл его слоем ткани и убрал в спальню, чтобы поднялось. Там тепло, температура высокая, подходит для подъема теста.

Для начинки булочек Ши Цюси подготовит как говядину, так и свинину, которые при любых обстоятельствах получаются вкусными.

Начинка не должна быть слишком постной, как минимум на три четверти жир и на семь четвертей мясо. Ши Цюси старался нарезать мясо как можно жирнее. Дома не было мясорубки, поэтому он измельчал вручную. К счастью, он силен, и для нарезки не потребовалось особых усилий.

Рубленый фарш Ши Цюси собирается приготовить двух видов: говяжий с зеленым луком и свиной с редькой. Он добавил к мясу немного лука и имбирной воды, а затем энергично перемешал до однородной консистенции, прежде чем опробовать.

Ему не понравился слишком насыщенный цвет, поэтому он добавил немного темного соевого соуса. Зеленый лук, купленный только сегодня, был свежим. Нарезав его до размеров ногтя, он высыпал его в мясной фарш и перемешал. Начинка из говядины и зеленого лука готова. Ши Цюси также полил его слоем кунжутного масла, дабы усилить аромат.

Со свининой и редиской дела обстоят немного сложнее. Приправа для мяса все та же, редис нужно нарезать ломтиками, а затем сбить воду внутри солью. Нож Ши Цюси быстро стучал по доске, и овощи получались одинаково толстыми и тонкими. Настроение поднималось только при взгляде на них.

— Мастер Ши из Аньлиня, Китая, самое удивительное — это то, что он волшебно владеет ножом. Давайте наведем камеру на руки мастера Ши, режущего овощи.

Ши Цюси прекратил говорить сам с собой, вдруг став серьезным и задумчивым.

— Видели, как его правое запястье слегка приподнимается, а левой рукой он передвигает ломтики редиски по разделочной доске. Каждый раз при нарезке, рука замирает в одном положении, и белая и сочная измельченная редиска источает едва ощутимый запах. С нетерпением ждем следующего шага мастера Ши…

Ши Цюси закончил нарезать редиску, отложил кухонный нож и посмотрел в несуществующую камеру в воздухе.

— Спасибо, спасибо, пожалуйста, подождите минутку, деликатес вот-вот подоспеет! — Ши Цюси серьезно поклонился доске, с уверенной улыбкой.

В этом секрет быстрой готовки Ши Цюси на протяжении многих лет. Каждый раз, когда он готовит, представляет, что его пригласили снять документалку о еде. За эти годы он бесчисленное множество раз был режиссером и актером в них. Ничего не подозревающие люди видели это и думали, что он шизофреник.

Большая желтая собака прошла мимо двери и стала свидетелем его развлечений. Затем, под пристальным взором Ши Цюси, неторопливо подошла к углу двора и оставила кучку собачьего дерьма.

— Сумасшедшая собака! — Ши Цюси был ошеломлен. Небеса ниспослали собачье дерьмо, и теперь он должен смотреть на него и вдыхать!

Ши Цюси стиснул зубы, надел одноразовые перчатки, зажал нос, завернул дерьмо в салфетку и смыл в унитаз.

Если он однажды поймает ее, преподаст урок, безусловно, научит всему! Ши Цюси коварно улыбнулся.

— Не попадайся мне на глаза, малыш. Если поймаю тебя, ты ответишь за свое давнее преступление.

Пока он суетился, тесто почти подошло. Ши Цюси отбросил лишние мысли и, собравшись, принялся месить тесто для булочек. Тесто поднялось, стало как старый Сюаньху (пышным), и когда его достали, пружинило. Ши Цюси сильно помял его ладонями, выпуская воздух.

Он разделил тесто на кусочки нужного размера, смял, а затем раскатал скалкой, чтобы получилась толстая серединка и тонкие края. Ши Цюси любит есть большие мясные булочки, поэтому раскатанные лепешки тоже большие, так что можно запихнуть много мяса.

Он помесил, раскатал, слепил начиненные булочки и поставил воду кипятиться — все это он делал одним махом. Цены в Шанхае заставили его стать кулинарным мастером. Кто вообще продает одну булочку за восемнадцать юаней? Это еще более возмутительно, чем тот мошенник с тыквой на вокзале.

Готовые булочки нужно поместить в пароварку, после того как пойдет пар, готовить их двадцать минут, затем выключить огонь и оставить под крышкой на три минуты. Первоначально они готовятся двенадцать минут, однако Ши Цюси сделал их огромными, поэтому готовить двадцать минут более безопасно.

Воздух постепенно наполнялся неповторимым ароматом булочек, и Ши Цюси вновь ощутил голод. Каждый раз, возвращаясь домой, он был либо голоден, либо частично голоден. Возможно, расслабляясь, люди становятся жадными.

После длительного получасового ожидания, из пароварки наконец-то вышла первая партия булочек. Ши Цюси нетерпеливо взял палочками булочку с говядиной, чья оболочка пропиталась мясным соком полупрозрачного цвета, под тестом едва виднелся фарш.

Ши Цюси что есть мочи дунул на нее, а затем откусил большой кусочек. Губы обожгло так, что перекосило, но он не мог отпустить — так вкусно! Тесто в самый раз, мягкое и упругое, фарш превратился в тугой шарик, как фрикаделька, бульон внутри оставался все таким же горячим. Острый зеленый лук благоухал, а если его пережевать, будет ощутим тот самый сладковатый привкус, присущий овощам.

Ши Цюси был более чем доволен булочкой в своем желудке. Он взял еще одну со свининой и редисом, которая была такой же сочной. Поскольку редис не жирный, булочки со свининой легче и прохладнее, чем с говядиной. Если их подать с чили и уксусом, Ши Цюси съест десять штук за один присест.

Съев две на пробу, Ши Цюси больше не ел. Он судорожно двигал руками и через двадцать минут поставил еще одну партию новых булочек. Воспользовавшись временем, пока они готовились, он взял кастрюлю и положил в нее всю первую партию, затем накрыл ее несколькими слоями чистой ткани, после чего выбежал на улицу.

Он поспешил поделиться с тетей Ван и дядей Ли! С мастерством Великого Бога Булочек он точно сразит двух стариков наповал!

Добрый дедушка, равнодушный внук

— Мама дорогая! Я аж подпрыгнула! Что случилось, что за спешка? — Тетя Ван поставила на стол большую кастрюлю с кашей, когда услышала торопливые шаги во дворе, а когда повернулась, увидела вбегающего, словно медведь, Ши Цюси.

— Разве я не должен поспешить и дать попробовать своим старикам свою еду? — Ши Цюси не заботился о своем тяжелом дыхании, просто передал кастрюльку, пока булочки внутри все еще были горячими.

Тетя Ван взяла кастрюлю и открыла ее: двадцать-тридцать больших, белоснежных, пухлых, только приготовленных на пару булочек все еще дымились, и их аромат восхищал.

— Я не ожидала, что ты умеешь готовить. Твой дядя больше всего любит есть булочки, он будет очень рад! — Тетя Ван была сильно удивлена: тот маленький сорванец, у которого раньше даже рис прилипал ко дну кастрюли во время варки, теперь мог лепить булочки.

— Да что ты, я теперь мастер! Вот увидишь, скоро у дяди Ли нос от удовольствия перекосится! — Ши Цюси был вполне уверен в своих навыках.

— Выпей чуть-чуть. Каша из проса, сваренная твоей тетей, отлично подходит к вину, — дядя Ли наполнил полбокала вина и поманил его к себе.

Ши Цюси махнул рукой.

— Нет, дома еще остались не завернутые булочки, так что я вернусь и доделаю их. Если понравится, я принесу еще в другой раз. Я вернусь первым, плита еще работает, — не успел Ши Цюси поднять ногу и уйти, тетя Ван схватила его.

— Подожди минутку, я налью тебе немного каши, чтобы ты поел. Дома нет соленых огурцов, верно? Мои маринованные горчичные огурчики самые вкусные, еще возьми утиные яйца на закуску… — Тетя Ван шевелила руками и складывала все продукты в пакет.

— Все в порядке, спасибо, тетя, мне правда нужно идти, вода в пароварке вот-вот выкипит, — Ши Цюси убежал сломя голову.

— Этот ребенок, приходит и уходит так быстро, более беззаботный, чем Дунфан Бубай… — Тетя Ван стояла в дверях и следила, как Ши Цюси пересекает перекресток, прежде чем развернуться и дальше готовить ужин. Только посмотрите на этого старика, ха, уже четыре булочки в его желудке.

— Что с тобой, ты что безмозглый? Видел свой анализ крови на холестерин, а все равно ешь столько мясных булочек!

— У тебя высокий сахар, но позавчера ты съела два персиковых пирожных. Я же ничего не сказал…

— Эй, ты еще и возникаешь? Тогда я позволю тебе есть, просто ешь!

— Нет, нет, нет, я был неправ, жена! Потяни за другое ухо, они же теперь разного размера!

Всю дорогу бегущему рысцой Ши Цюси казалось, что дядю вновь избивают… Хотя тетя Ван и дядя Ли живут вот так уже много лет, и вполне уместно бить, ругаться или делать что-то любя.

Вода в пароварке действительно быстро выкипела. Вторая партия булочек готовилась немного дольше, и оболочка стала слегка желтоватой, но это не повлияло на вкус.

Осталось чуть больше половины теста и мясного фарша, и Ши Цюси было не до отдыха. Он тут же принялся лепить дальше. Сегодня он приготовил пять кастрюль, в каждой по тридцать маленьких булочек, их хватит, как минимум, на два месяца завтраков. Когда к концу лепки начинка закончилась, Ши Цюси заодно слепил несколько больших лепешек и запек вместе, чтобы съесть завтра в полдень.

Он закончил хлопотать, когда уже стемнело. Ши Цюси, запивая кашей тетушки Ван, проглотил еще две булочки, и только тогда почувствовал, что насытился. Оставшиеся булочки он упаковал в полиэтиленовые пакеты и убрал в морозилку, чтобы достать, если захочется поесть.

Убравшись на кухне, Ши Цюси достал свой телефон и посмотрел время: только восемь вечера. В Волшебной стране (Шанхае) ночная жизнь только начинается в восемь, но для таких социальных животных, как он, восемь — это начало сверхурочной работы, из-за которой он не ляжет до четырех-пяти утра.

Ши Цюси расстроился, когда подумал о своей густой шевелюре, которой пришлось пожертвовать ради работы. Дабы компенсировать это, он решил завтра утром встать и приготовить кувшин соевого молока.

Поскольку делать было нечего, Ши Цюси принял душ, лег в кровать с планшетом и нашел фильм Marvel. С тех пор как он начал работать, просмотры фильмов можно было пересчитать по пальцам, многие интересные фильмы ему так и не удалось посмотреть. Теперь он может смотреть вдоволь.

Но смотреть на планшете это не то, поэтому на днях он купит проектор. Если направить его на эту большую белую стену, будет ничем неотличимо от кинотеатра. Ши Цюси бодро взял телефон, чтобы заказать, когда всплыло сообщение в WeChat. Оно пришло от коллеги из компании, отвечавшего за социальное страхование. Вероятно, это групповая рассылка, и он просто забыл исключить Ши Цюси.

Точно, я уволился, и теперь мне нужно выживать… Палец Ши Цюси замер над интерфейсом. Через пару мгновений он вышел из приложения для покупок — его желание полностью растворилось.

Что ты все покупаешь? Совсем жить не умеешь! Разве этот планшет не хорош? У тебя и так глаза большие, обязательно нужен такой огромный экран, ты что, наследный принц, живущий беззаботно? Ши Цюси яростно поругал себя за расточительство и выключил фильм, чтобы сэкономить на счетах за электричество.

Выключил свет и лег спать.

На кровати дома отлично спится. Ши Цюси потянулся. Чей-то петух снаружи горланил уже двадцать минут, не умолкая. Тушеная курица с грибами из него вышла бы восхитительной.

Ши Цюси встал с кровати, сощурившись, надел тапочки и собирался умыться. Он еще не до конца проснулся, и, когда поднимал ногу, большой палец правой ноги застрял в щели, а другая нога потеряла равновесие. Ши Цюси чуть не разбился насмерть в спальне.

— Ранним утром тридцатилетний мужчина в Аньлин трагически погиб у себя дома. Полиция провела расследование. После тщательных осмотров полиция пришла к удивительным выводам — причиной смерти мужчины стало падение!

Ши Цюси сидел на полу, держась за большой палец ноги, застрявший в щели. Погоревав о своей тягостной судьбе, он смирился и пошел умываться.

Если говорить о плюсах проживания в доме, то их много: три-четыре комнаты, живи где хочешь, низкая плата за электричество и воду, нет нужды платить аренду.  Вот только ремонт там действительно дерьмовый.

Старый дом построен его родителями, которые заняли деньги на строительство после женитьбы. Они не заботились о проделанных работах, а бабушка и дедушка всегда были заняты в поле. Никто не следил. Рабочие делали все неаккуратно, использовали плохие кирпичи и черепицы и заменили мягкую мебель на не очень.

Вся штукатурка на восточной стене отвалилась. Комната, в которой живет Ши Цюси, самая лучшая в доме: штукатурка на месте, а крыша не протекает. Когда отец и мать Ши в его детстве ссорились, плитка на полу разлеталась на неровные куски.

Ши Цюси хотел бы сделать ремонт, но денег на карте немного, да и он не уверен, что останется здесь на всю оставшуюся жизнь. Если в будущем он захочет вновь найти работу, разве ремонт не будет пустой тратой?

Каждый прожитый здесь день — просто день, а не потраченные деньги. Ши Цюси сейчас не планирует тратить ни юаня больше.

Он приготовил кувшин соевого молока и две булочки. После еды ему было нечем заняться, поэтому он надел куртку и приготовился выйти на улицу погреться на солнышке.

Сейчас девять часов, в деревне почти никого. В это время работы в поле почти закончились, все готовились зимовать и отдыхать несколько месяцев.

Ши Цюси следовал за двумя толстыми щенками, куда шли они, туда и он. Один щенок время от времени оглядывался, в его глазах читалась настороженность. Он выглядел умнее той безмозглой собаки, что гадила ему во двор.

Ши Цюси довольно следовал за ними целых полчаса. Устав идти, он обессилено сел на пенек. Два щенка ушли в неизвестном направлении, и он перестал о них заботиться.

Место, где Ши Цюси остановился, находилось на небольшом склоне холма, с которого как раз виднелись крыши деревенских домой. В некоторых домах уже начали готовить, пар поднимался вверх, кто-то выносил одеяла сушиться, кто-то выставлял желтую цветную капусту греться на крыше.

Утром он насытился, и теперь не спешил возвращаться к готовке. Ши Цюси перед выходом не взял с собой телефон. В данный момент он сидел и ничего не делал, просто наблюдал за семейным бытом в деревне.

Не говоря уже о том, что отсюда люди казались крошечными, словно пиксельные персонажи, а дома — строительные блоки. Чем больше Ши Цюси смотрел, тем больше воодушевлялся, и в итоге встал, чтобы видеть дальше.

— Шшш… Кажется, там действительно кто-то прошел. Я же говорил, что в доме дедушки Чи в тот день был включен свет. Он, должно быть, вернулся. Нет, я должен пойти и увидеться с ним, — Ши Цюси заметил мужчину в черном во дворе дедушки Чи, который, на его взгляд, был похож на старика.

Дедушка Чи заботился о нем, когда он был маленьким. А теперь, когда тот вернулся, он даже не проведал его — это неподобающе.

Ши Цюси отряхнул траву с ягодиц и начал спуск с холма. Он собирался сходить домой, чтобы взять что-нибудь, а потом пойти к дедушке. Нехорошо приходить с пустыми руками.

В тот момент у Ши Цюси произошло короткое замыкание в мозгу, и он не осознавал, что вернись дедушки Чи, тетя Ван и дядя Ли обязательно сообщили бы ему. Он не задумывался. Пошел домой, взял две бутылки вина, упаковку собственноручно приготовленных булочек и направился к дому старика.

— Кто-нибудь есть? Можете открыть дверь? Дедушка Чи, ты вернулся? Это Ши Цюси, и я здесь, чтобы увидеться с тобой! — Ши Цюси одной рукой придерживал вино подмышкой, другой стучал по железной калитке.

— Странно, почему никто не пришел после стольких стуков? Я только что видел кого-то… — Подождав пять-шесть минут и не увидев никого, Ши Цюси подумал, что дедушка Чи уже в преклонном возрасте. Если он действительно видел старика, а сейчас никто не открывает, может ли быть так, что старик упал в обморок?

Подумав об этом, он дрогнул и сильнее постучал, его голос становился все громче и громче.

— Есть кто-нибудь? Откройте дверь. Дедушка Чи, с тобой все в порядке, ты меня слышишь?

Не заметив никаких движений, Ши Цюси положил вещи на землю и окинул стену взглядом. Она не особо высокая, и он прикинул, что сможет с помощью нее попасть внутрь.

Недолго думая, Ши Цюси отступил на несколько шагов, затем резво оттолкнулся ногами от земли, уперся руками в стену, и за несколько секунд оказался во дворе.

— Дедушка Чи, с тобой все в порядке… Точно, ха-ха, я пришел к дедушке, но никто не открыл дверь, так что я сделал все самостоятельно…

Ши Цюси только собирался позвать дедушку Чи, как поднял глаза и увидел молодого человека в черной жилетке и черной толстовке, шокировано смотрящего на него, вытирающего волосы одной рукой.

Ши Цюси казалось, что его пальцы ног вот-вот прорвутся сквозь цементный пол. Чтобы его не приняли за вора, Ши Цюси поджал губы и поспешно объяснил:

— Прошу прощения, я тебя напугал. Я думал, что дедушка Чи дома, но не открывает, потому что с ним что-то случилось из-за возраста. Я был немного импульсивен, не напугал?

Молодой человек, не считая легкого потрясения от первой встречи, больше никак не отреагировал. Он поднял голову, и только тогда Ши Цюси заметил, что у мужчины глаза феникса, а изгибы уголков напоминают ниточки воздушного змея, парящего в небе в его детстве.

— Ты больше его не увидишь, он умер. Я его внук, — голос молодого человека был чистым и звонким, но сказанные им слова слишком холодны.

Ши Цюси остолбенел, как же так, хорошего человека не стало? Седого элегантного старика, достающего из коробки всевозможные закуски и конфеты — сладости, которые он, с детства живший в ссорах родителей, никогда не пробовал.

При мысли о том, что он больше никогда не увидит сгорбленного старичка, доброго к нему, сердце тяжело упало, а в носу запылало.

— Еще что-нибудь? Если это все, то иди. Я собирался отдохнуть, — молодой человек, казалось, вообще не замечал печального выражения лица Ши Цюси, указал на дверь, давая понять, что ему пора.

Рот Ши Цюси широко открылся, изначально он хотел спросить что-то, но в конце концов так и не произнес ни слова. Он опустил голову и медленно подошел к двери, открыл ее, и вещи, принесенные им, все еще стояли снаружи.

— Возьмешь это? Я все равно не пью, ты можешь принести это дедушки Чи во время жертвоприношения в следующем году. Я испек булочки сам, они прекрасно набивают желудок, оставлю их здесь, — не успел Ши Цюси договорить, как за спиной раздался холодный голос.

— Не нужно, я не пойду на жертвоприношение и не буду есть булочки. Можешь забрать эти вещи.

Пусть катится, невелика потеря! Вернувшись домой, Ши Цюси на одном дыхании приготовил десять булочек, а также, что было неслыханно для него, налил полстакана вина, ел и пил одновременно.

Крепкий алкоголь сам по себе бьет в голову, а у Ши Цюси, с невысокой терпимостью к спиртному, тем более нет шансов. Всего несколько глотков вскружили ему голову, и он не мог усидеть на месте.

Он расслабился и лег на стол, сжимая булочку в руке.

В забытье ему виделось родное, улыбающееся лицо дедушки Чи. В носу защипало, а слезы, которые он только что сдерживал, все-таки потекли.

— Дедушка Чи, как ты мог умереть? Я добился успехов, но не успел навестить тебя…

— Маотай, который я тебе принес, разве ты не говорил, что это лучший алкоголь, но который ты не можешь пить?

— Помнишь воздушного змея, которого ты научил меня делать, когда я был маленьким? Я почти забыл, как это делается. Если мне захочется поиграть в будущем, кто научит меня, дедушка Чи…

Ши Цюси был вусмерть пьян и нес всякий бред. Нос заложило из-за рыданий, а мысли превратились в кашицу.

Снаружи раздался собачий лай, и Ши Цюси внезапно сел.

— Дедушка Чи, ты такой добрый и нежный, почему, почему у тебя такой холодный внук! — Он со злости похлопал по столу, а потом заснул прямо там.

Это место ограбления

Ши Цюси крепко спал, но тому самому холодному человеку в данный момент спать не хотелось.

Волосы Чи Ваня растрепались, хотя он только ненадолго задержался во дворе с Ши Цюси. Невысохшие капли воды превратились в крохотные жемчужинки, напоминающие хоккейные шайбы.

Кажется, он вновь кого-то оскорбил… Чи Ван прислонился к стене, мозг призывал пойти и высушить волосы прямо сейчас, однако его обессиленное тело не могло пошевелиться.

Только что он думал, как объяснить ситуацию с дедушкой, но вместо этого недоброжелательно ответил.

Внезапно из желудка поднялась кислая жидкость, и Чи Ван в смущении побежал в ванную, но не смог дотерпеть и вырвал в цветочный горшок в коридоре по пути. Он ничего не ел, когда проснулся, и его рвало лишь водой более чем десять минут.

Мышцы на лице бессистемно сокращались, а ощущение приближающейся смерти от учащенного сердцебиения заставляло лечь прямо на землю, пытаясь хоть немного облегчить состояние. Это наиболее распространенный физический симптом тревожного расстройства.

Тревожное расстройство Чи Ваня проявилось еще в средних классах. В то время у него была лишь слабая бессонница и анорексия. Он думал, что симптомы вызваны беспокойством по поводу вступительных экзаменов и стрессом.

Потом ситуация становилась все хуже и хуже. Несколько раз Чи Ван сидел за столом по четыре-пять часов, ладони потели так сильно, что смачивали бумагу, но он не мог написать ни единого слова, даже знака препинания.

Изначально он думал, что после поступления в старшую школу придет в норму, но реальность оказалась не такой, как ожидал Чи Ван. Особенно пережитое в старшей школе и университете усугубило болезнь…

Чи Ван крепко сжал дрожащие пальцы, прикрыл глаза и заставил себя не думать о болезненном опыте прошлого. Он едва открыл глаза, все вокруг кружилось, словно в калейдоскопе, кислота в желудке намеревалась вот-вот выйти наружу.

Чувство удушья сковывало его. На нем надет лишь тонкий свитер, тапочки улетели в угол из-за судорожных движений. Пальцы ног уже покраснели, тело было лишено и капли тепла. Если он не возьмет себя в руки, заболеет из-за холода.

Услышав собачий лай за пределами дома, Чи Ван необъяснимым образом вспомнил золотистого ретривера из его детства. Окрас пса напоминал самый яркий солнечный свет днем. Лежа на нем, он слышал храп и чиханье, чувствовал запах, не ароматный и не вонючий. Уникальный собачий запах…

Дыхание Чи Ваня постепенно нормализовалось. Он чувствовал, как большой камень, давивший на грудь, вдруг исчез, и ощущение смерти рассеялось. Невидимая шелковая нить, связывающая его тела и не дававшая двигаться, была отрезана. Он открыл глаза и увидел обычное небо.

Он медленно сел, подождал, пока онемение в руках и ногах не исчезнет, прежде чем, пошатываясь и опираясь на стену, вернулся в комнату.

У Чи Ваня не осталось сил приводить себя в порядок, он просто зарылся в футон, сильно изнеможенный, желающий спать. Закрыл глаза, надеясь увидеть прекрасный сон и не проснуться ночью.

— Чих, чих, чих…… — Ши Цюси чихнул три раза подряд, и от последнего бокалы на столе задрожали. Звук дребезжащего стекла пробудил его от кошмара.

Какой ужас, Ши Цюси приснилось, что он вернулся в компанию и работает сверхурочно!

От сверхурочной работы без доплаты волосы на затылке вставали дыбом. И еще менеджер из отдал кадров, этот придурок, спустил на него собаку. Ши Цюси бежал так, что пятки сверкали. Ему наконец удалось найти комнату и спрятаться, он открыл дверь и увидел каменное лицо внука дедушки Чи. Тот бесстрастно потребовал ему немедленно убираться…

Выйти? Да пошел ты нахуй! Веришь или нет, я одним ударом ноги с разворота вас с этой шавкой так приложу, что от вас клочья останутся! Ши Цюси собирался исполнить уникальный трюк во сне, когда трижды чихнул и дюжина бокалы упали, и проснулся.

В доме работает отопление, тогда почему здесь так холодно? Сопли, вызванные холодом, вот-вот собирались выйти. Он посмотрел на окно, непонятно когда открывшееся, в которое врывался прохладный ветер. К счастью, он проснулся посреди ночи. Иначе на следующее утро Ши Цюси, вероятно, замерз, как старая черствая редиска в земле.

Ши Цюси встал, но не успел ступить левой ногой, как поскользнулся и рухнул на пол.

— А?!! — Ши Цюси попытался встать, подпирая лицо ладонями, но за пять минут упорной борьбы умудрился лишь разбить себе правую щеку.

— Что, черт возьми, это такое, я замерз до состояния церебрального паралича? — Ши Цюси шокировано смотрел на свои руки и ноги, которые его не слушались. Чем сильнее старался, тем печальнее был результат. Если продолжить так падать, можно себя изуродовать.

Это конец, должно быть, с ним что-то не так, он же не умрет молодым, верно? Ши Цюси забыл, что выпил полбокала Маотая, и думал только, что простудился от долгого пребывания на холодном ветру.

Телефон предположительно лежал на столе. Ши Цюси с трудом разлепил слипающиеся веки, дрожащей рукой потянулся и, и измазав ее в соевой пасте, наконец нащупал свой мобильник.

— Я достану твоего троюродного деда двоюродной бабушки твоей двоюродной бабушки по материнской линии, почему ты не работаешь в самый ответственный момент?! — Ши Цюси с ненавистью смотрел на экран нереагирующего телефона. Он не пользовался им с момента возвращения домой и последний раз, казалось, заряжал его два дня назад…

Десять минут спустя Ши Цюси смирился с фактом, что телефон разрядился, но холодный ветер все еще задувал в окно. Не знаю, какая собака лает снаружи, но чем дольше он ее слушал, тем сильнее боялся.

Ши Цюси вздрогнул, вспомнив свой недавний сон, и по-новому посмотрел на нынешнюю ситуацию.

Точно, сон, я только что видел сон и, похоже, еще не проснулся. Если найду кровать и посплю, наверняка смогу проснуться.

Поскольку его ноги и руки все еще «сдавались в аренду», Ши Цюси не мог встать.

Но это неважно. Не можешь встать — тогда просто ползи. Расстояние от кухни до спальни насчитывало всего несколько шагов. Поползает, заодно и пол помоет.

В грязно-серых штанах и с холодными капельками пота на лбу Ши Цюси наконец добрался до спальни. Кровать стояла прямо перед ним, и, к счастью, основание не было высоким. Он забросил правую руку и вытянул левую ногу, успешно забравшись на кровать.

Наконец добравшись до теплого одеяла, Ши Цюси завернулся в него, словно окунувшись в соевый соус, закрыл глаза и тут же захрапел. Сейчас, даже если в дверь бросят гранату, он не проснется.

— Ахахаха, ты потрясающий, Ши Цюси, почему ты не убрал за собой… — После двенадцати часов глубокого сна его голова прояснилась.

Он смотрел на одеяло с большими отпечатками рук от соуса и грязи, коснулся все еще распухшей правой щеки и не удержался от злорадной улыбки.

Кто сказал, что Мяотай плохой? Наоборот, просто невероятен! Полбокала выпил — и разнес дом, восхитительно, не так ли? Ши Цюси снял пододеяльник и простынь, будто смирился с собственной судьбой, и бросил в стиральную машину, чтобы постирать.

Ситуация на кухне еще хуже: еда разбросана по всему столу, а на полу, помимо осколков стекла, лежал злополучный телефон. Типичный вид с места ограбления.

Позавчера он чуть не стал жертвой в спальне, а сегодня самолично превратил кухню в место ограбления. Ши Цюси чувствовал, что более десяти лет назад совершил ошибку, выбрав профессией менеджера по планированию. Как режиссер саспенс-фильмов, он бы много заработал. В конце концов, такое развитие сюжета не пришло бы в голову обычному обывателю.

Ши Цюси не сдержал вздоха. С недовольной гримасой, он закончил убираться на кухне и запрятал в дальний угол шкафа открытую бутылку Маотая. Алкоголь вреден.

С синяками на лице ему не хватило духу выйти на улицу. Если он в таком виде встретится с тетей Ван, не сможет объясниться. У него болело все тело, особенно голова, будто после избиения. Ши Цюси затаился дома на три-четыре дня, избегая приглашений тети Ван пообедать под разными предлогами. Только когда почти полностью восстановился, он взял две банки сухого молока для стариков и пошел на обед.

— Занятой человек, мы звали тебя столько раз, и ты только сейчас соизволил прийти и посмотреть на нас. Бессердечный негодяй! — Как обычно, тетя Ван добродушно поприветствовала его, когда он подошел к двери. Ши Цюси знал, что виноват, и не смел много говорить, лишь отшучивался, чтобы избежать дальнейших расспросов.

Тетя Ван приготовила тушеную свинину и курицу с тмином, которая больше всего нравилась дяде Ли. Мужчина предложил ему немного выпить, но как он смеет? Он не мог дождаться, когда дядя Ли тоже бросит пить.

— Верно, тебе следует пить поменьше. Чем больше пьешь, тем менее работоспособным становится мозг, совсем как у твоего дяди, — тетя Ван, используя слова Ши Цюси, нацелилась на него, тогда как дядя Ли грыз курицу больше десяти минут и не решался прикоснуться к другим блюдам.

Видя, как тот страдает, Ши Цюси больше не мог оставаться в стороне и поспешно сменил тему.

— Тетя, ты знала, что дедушка Чи умер? Его внук вернулся, и я даже видел его!

Тетя Ван действительно забыла об алкоголе, услышав об этом. Она вдруг стала энергичнее, когда дело дошло до сплетен.

— Знаю, уже как год. Тогда ты был занят на работе, и я не осмелилась позвонить тебе и сообщить, а потом из головы вылетело. Дядя Чи — хороший человек, да. В молодости был таким красавчиком. Я тогда была юна, но уже знала, что он красив. Он твоего дядю затмевал своей красотой…

Дядя Ли опустил голову и кашлянул, тетя Ван оперлась на руку, больше ничего не говоря. Ши Цюси, сдерживая улыбку, предложил ей продолжить.

— Не торопи, я уже язык стерла от разговоров, — тетя сделала глоток супа с квашенной капустой, а затем продолжила. — Дядя Чи в то время считался образованным в нашей то деревне. Слышала, что он переехал в Шанхай. Даже представить не могу, скольким девушкам он нравился. Деревенский староста хотел познакомить его с кем-то, но выяснилось, что он уже женат.

— В 77-м году вернули вступительные экзамены в университет, дядя Чи вновь поступил в Шанхай, но каждый год возвращался, чтобы проведать. После того, как я родила Чжуцзы, дядя Чи вышел на пенсию. Только наступала осень, и он возвращался сюда, а весной следующего года уезжал.

— Он вас, детей, очень любил. Ты ведь в детстве от него много конфет получил, да? Еще помнишь? — Тетя Ван сжала ладонь Ши Цюси, и он кивнул. Конечно, помнит, иначе ему бы и в голову не пришло прийти и повидаться с дедушкой Чи.

— Помни, дядя Чи не хотел причинить тебе боль. Увы, иногда хорошие люди не получают должной награды. Позже у него обнаружили рак, больница не отпускала его. Он говорил, что пройдет курс химиотерапии, но это не помогло. Он звонил людям из деревни и говорил, что хотел бы вернуться. Но ему так и не удалось.

Тетя Ван невольно вздохнула. Никто не может изменить жизнь, старость, болезнь и смерть. Это судьба.

Ши Цюси подумал о том, как и его собственный дедушка умер от рака. Когда он уходил, ничем не отличался от скелета. Просто невыносимо думать, сколько боли перенос его дед прежде, чем уйти. И последнее желание старика так и не сбылось. Печально.

Заметив выражение лица Ши Цюси, она поняла, что, должно быть, напомнила ему о дедушке.

Ой, язык мой враг, взболтнула лишнее. Дядя подмигнул ей, намекая скорее сказать что-нибудь и смыть печаль этого ребенка.

Что сказать, что сказать… Тетя Ван вся вспотела. Точно, внук, старший внук дедушки Чи вернулся.

— Говоришь, познакомился с внуком дедушки Чи? — Тетя похлопала по тыльной стороне ладони и добавила в его тарелку дополнительные свиные ребрышки.

— Да, я заметил кого-то в доме дедушки и подумал, что он вернулся. Не так я планировал, хотел взять что-нибудь и навестить его, старика, а вместо этого услышал от его внука, что он уже умер… — Ши Цюси пришел в себя и кивнул.

При упоминании об этом Ши Цюси не мог не злиться. Если бы не этот «злой дух», он бы ни за что не стал пить, заглушая тоску, и не страдал бы от этих мук.

— Этот парень, как бы сказать, немного странный. Нечасто выходит из дома, в основном прогуливается ночью, когда никого нет. В такой темени гулять просто смехотворно.

— Этот ребенок ведет себя вежливо, когда встречается с людьми, знает, что нужно здороваться. Иногда, когда пытаешься с ним заговорить, выглядит незаинтересованно, но не безразлично, — тетя думал о внуке дедушки Чи, с озадаченным видом.

— Хм, может быть, он псих, — Ши Цюси оставался бесстрастным. Чем больше слушал, тем больше думал, что этот парень ненормальный. Какой хороший человек так разговаривает!

Тетя Ван энергично похлопала мужчину по спине, вытаращив глаза.

— Мальчишка, чего ты говоришь? В любом случае, он внук дедушки Чи. Как можно так о нем отзываться? Нет ничего плохого в нежелании разговаривать, просто ребенком он видел меньше людей и не занимался спортом…

— Эй, раз уж ты с ним знаком, отнеси ему тушеную говядину. Смотрю на него — он же такой худой, даже до половины столба не дотягивает, нужно есть больше мяса, чтобы компенсировать это!

— О чем ты, я знаком с ним?! В каком месте! — Ши Цюси весь затрясся, даже руки подрагивали. Он указал пальцем на свое лицо и говорил пронзающим высоты голосом, похожим на писк Микки-Мауса.

Тете Ван было все равно. Она упаковала говядину, подхватила Ши Цюси и вытолкнула того за дверь.

— Ну, ты уже наелся, пойди и отдай ему, заодно прогуляешься!

Не успел Ши Цюси среагировать, как дверь закрылась. В руках у него был пакет с тушеной говядиной.

Просто выгнали вот так? Еще и отправили доставлять еду этому психу? Я не пойду, кто пойдет, тот ублюдок!

Я не слушаю, не слушаю, не слушаю

«Ублюдок» Ши Цюси стоял перед темно-серыми воротами, чувствуя, как лишается самых прекрасных качеств: внешность, фигура и социальный этикет. Даже его прекрасный характер и душа будут изничтожены…

Он зашел слишком далеко.

Пф, всего лишь доставить еду, что тут сложного? В крайнем случае, буду принимать эту ледышку за воздух.

Ши Цюси сделал глубокий вдох, нарочито тихим голосом, едва слышимым, как жужжание мухи, спросил: «Есть ли кто-нибудь?». Как и ожидалось, никто не отозвался.

Невозможно. Я, такой красивый и добродетельный, уже проявил инициативу и заслуживаю проявления сострадания. Человек не хочет выходить. Что делать? Забудь, раз уж решил довести дело до конца, то просто оставлю все у двери. В конце концов, у ледышки найдется время выйти.

Ши Цюси прислонил к двери пакет и поднял ногу, намереваясь уйти, но боль в лице заставила его задержаться на секунду.

Выполнив поручение тети Ван, Ши Цюси расслабленно напевал песню и шел домой. Заметив на дороге несколько шумных местных собак, Ши Цюси в хорошем настроении присвистнул, чтобы подразнить их, и, даже получив несколько ругательств на собачьем, остался доволен.

Ледышка не так приятен глазу, как эти местные собаки.

Собаки шагали по двое и по трое в сторону холма, казалось, в том же направлении, что и дом дедушки Чи.

Ши Цюси вдруг смолк, вспомнив тушеную говядину, наверняка привлекающую воров. Если эти дворняжки найдут это, ледышка даже взглянуть на пакет не сможет.

— &#*… — Ши Цюси бросил несколько ругательств. Он купил мясо за деньги, и тетя Ван потратила время на готовку. Что значит дикие собаки съедят?

Ладно, взрослые люди великодушны, не стану спорить. В худшем случае немного повышу голос, чтобы позвать его, и лично передам этому ледышке.

Ши Цюси развернулся. Он шагнул правой ногой, чуть согнул левую и пригнулся. Последовал собачий лай, и Ши Цюси, сорвавшись с места, помчался вдогонку. Он не верил, что не сможет перегнать их.

— Несмотря на то, что Ши Цюси №6 стартовал на несколько секунд медленнее, его движения наиболее стандартные среди остальных. Он начал ускоряться, вы можете заметить, как расстояние между ним и участниками №5 и №4 все сокращается и сокращается. Сможет ли Ши Цюси превзойти двух других участников….

Ноги не переставая вертелись, как раскаленные колеса. Он чувствовал, что его скорость может сравниться с Лю Сяном. Посмотрите, какие изящные движения, какая поразительная скорость! Может ли это быть божественный навыком тридцатилетнего мужчины!

(Лю Сян — китайский легкоатлет, который даже поставил олимпийский рекорд в беге на 110 м с барьерами)

Почти добравшись до перекрестка, Ши Цюси глубоко вздохнул, закрыл глаза и бросился вперед сломя голову. Когда он открыл глаза, уже оказался среди стайки щенков. Две маленькие собачки, бежавшие медленнее, остались далеко позади.

Большая черная собака во главе смотрела на Ши Цюси с недоумением в глазах. Это его предок, принявший облик человека? У него только две ноги, почему же он бежит так же, как четвероногие, и даже превосходит их?

Чем ближе дом дедушки Чи, тем сильнее дул северный ветер, поднимая пыль с земли, так что Ши Цюси не мог открыть глаза. Большая черная собака, которая до этого была вялой, вдруг оживилась, почуяв витавший в воздухе аромат говядины.

Ах, неудивительно, что он так бежал, дело в мясе. Собратья, мы не можем проиграть этому двуногому калеке. Подбадривайте меня и бегите. Если удастся победить, нам достанется мясо, но если проиграем, придется питаться ветром! Черный пес дико залаял, и отстающие щенки зарычали в знак согласия, одновременно ускоряясь.

— Ой, что случилось? Ветер с ума свел? — Ши Цюси был в замешательстве, не понимая, что произошло. Черная собака, словно подхваченная ветром и напившаяся куриной кровью, издала непонятный лай. Ее собратья-собаки, точно так же, как и она, толкались лапами и набирали скорость, и он неожиданно оказался позади всех.

Не мог же ветер донести запах мяса… Чем больше думал, тем больше эта вероятность казалась возможной. Нет, мясо должно попасть в руки ледышки нетронутым, иначе что будет с его лицом!

Ши Цюси бежал изо всех сил, даже на университетских нормативах на физкультуре так не выкладывался. На бегу он кричал: «Смилуйтесь!», но несколько собак не отставали, рвали глотки и рычали. На какое-то время человеческие крики и собачий лай смешались в кучу, создавая шумиху.

Чи Ван смотрел документальный фильм о том, как люди лишили бродячих собак дома после основания города. Собачий лай был таким жалобным, что он не мог не посочувствовать. Люди настолько жадные, что отказывались подкармливать собак даже объедками.

Тем не менее, качество программы, рекомендованной на главной странице платформы, по-настоящему хорошее. Изображение яркое и плавное, а самое главное: трехмерный объемный звук, казалось, собачий раздается прямо под ухом.

— Гав, гав, гав…

— Кто-нибудь, откройте дверь!

— Ав-ав-ав-ав-ав…

— Отойди от меня!

— Ауууууу…

— Помогите, там кто-нибудь есть, откройте дверь!

Ши Цюси высоко поднял пакет с говядиной, плотно прижимаясь к двери. Шесть собак окружили его, загнав в тупик. Он не мог убежать, даже если бы захотел, оставалось стоять на месте и прятать мясо.

Ши Цюси был в отчаянии, ведь через какое-то время придется делать прививку от бешенства. Может, просто выбросить мясо и забыть об этом, как будто сегодня ничего и не случилось. Не стоит рисковать собой из-за какого-то мяса. Эта ледышка оглохла? Неужели не может выйти и посмотреть, что за шум перед его дверью? Даже не поможет!

Видя, что собаки подбираются все ближе и ближе к его ногам, Ши Цюси, не выдержав, воскликнул:

— Открой дверь!

Щелк. Дверь открылась.

Ши Цюси был совершенно не готов. Он изначально опирался на дверь, а как только та открылась, не успев даже вскрикнуть, свалился на землю. На обращая внимание на свой зад, разлетевшийся на восемь кусков, он охрипшим голосом крикнул:

— Закрой дверь, скорее закрой дверь, они уже прорываются! — Последние слова произносились на частоте цыплят, казалось, он невероятно напуган.

— А, что происходит! — От испуга глаза Чи Ваня распахнулись так, что глаза-фениксы превратились в маленькие лампочки.

Он наполовину посмотрел документальный фильм, и шум становился все громче и громче. Внимательно прислушавшись, он понял, что у его двери лают собаки, причем не одна. Кажется, с лаем смешался человеческий голос. Почему голос кажется ему таким знакомым…?

Он подбежал к двери и сквозь щель смутно разглядел чью-то фигуру. Он быстро распахнул дверь, и Ши Цюси живо вкатился внутрь, тогда как напротив стояло шесть свирепых местных собак.

Заметив, что большая черная собака собирается шагнуть вперед, Чи Ван принял решение и поспешно толкнул дверь. Голова собаки ударилась о дверь, и Ши Цюси даже мог представить, насколько это больно.

Но сейчас ему не до собак, он еще не рассчитался с этой ледышкой!

— Ты что, глухой? — В голосе Ши Цюси нет ни насмешки, ни сомнений, только искренность и уверенность. Должно быть, этот человек глухой, поэтому не слышал зов о помощи и не открывал дверь. Только и знал, как пялиться с выпученными глазами, возможно, он немного дурачок.

— Я? Я не глухой, услышал же голос… — Чи Ван указал на себя с озадаченным видом, не понимая, как мужчина мог сказать такое. Выглядел иначе, чем в тот день, когда холодно сообщил ему о смерти дедушки Чи.

— Вот как… — На лице Ши Цюси появилась недобрая улыбка. — Тогда почему ты не! открывал! дверь! — Он поднял ногу и прицелился в коленную чашечку Чи Ваня, ударил, и тот глухо упал на колени перед ним, с таким же выражением лица, как у капибары.

Он, наверное, дурак. Пламя гнева Ши Цюси погасло, увидев его таким. Какое мне до него дело, в чем разница между этим и руганью собак.

— Забудь, я слишком ленив, чтобы разговаривать, просто сделай вид, будто меня здесь не было, — Ши Цюси махнул рукой, держась за свою покалеченную задницу и изо всех сил стараясь подняться, не забыл протянуть ему говядину. — Тетя Ван просила передать тебе, не забудь съесть.

Ши Цюси, прихрамывая, собирался открыть дверь и пойти домой. За пределами забора было не слышно ни звука, вероятно, собаки убежали.

Чи Ван, до этого пребывавший в стопоре, видя, что Ши Цюси собирается уходить, вдруг пришел в себя и резко схватил его за запястье.

— Подожди, не уходи пока!

— Что еще? Я тебе задолжал в прошлой жизни… — Чи Ван выводил Ши Цюси из себя. Он никогда не встречал человека, с которым у него настолько не совпадали знаки зодиака. К счастью, они не встретились в компании, иначе, Ши Цюси, вероятно, не дождался бы тридцати и уволился бы еще на этапе стажировки.

— Зайди, обработаем рану, у тебя ладони в крови. И еще, если сейчас не выпьешь воды, завтра утром можешь не заговорить из-за боли в горле, — голос Чи Ваня был нежным. Он заметил пятна крови на руке Ши Цюси, которая, должно быть, порезалась о камни на земле.

Почему ты так разговариваешь? Ты та самая ледышка? Его ведь не убьют, да? Разве тетя Ван не говорила, что он не заботится о людях и иногда даже игнорирует?

Над головой Ши Цюси возникло несколько вопросительных знаков, но Чи Ван решил их проигнорировать. Он поднял мужчину, и как бы тот ни вырывался, крепко, словно стальной стержень, сжимал его руку.

— Шшш, у такого доходяги довольно крепкие руки… — Ши Цюси сопротивлялся, но безуспешно. В конце концов, успокоился и позволил ледышке затащить себя в дом для обработки ран.

Чи Ван достал из кладовой аптечку первой помощи, в которой были йод и ватные тампоны. Ши Цюси самостоятельно обработал свои раны. Опасаясь заражения, хотел наложить поверх повязку из марли, но одной рукой было неудобно, и он несколько раз пытался, но так и не смог.

— Что за, не заворачивается! — Ши Цюси швырнул бинты на кан, со злостью бросив. — И без этой штуки обойдусь!

Воды в стакане почти не осталось, да и горло перестало болеть.

Ему лень даже здороваться, он уже было собирался удрать, но Чи Ван остановил его, протянув руку.

— Давай я помогу перевязать, я умею, — он встал и взял бинты, брошенные Ши Цюси, выглядя при этом совершенно серьезным.

— Хорошо, тогда буду считать это искуплением вины заслугами, — Ши Цюси не стал церемониться, протянул руку, чтобы Чи Ван перевязал ему рану, которая возникла именно из-за него. Вполне разумно, что виновник должен сам перевязать ее.

Чи Ван опустил голову и слой за слоем равномерно обматывал руку бинтами. Его лицо почти касалось руки Ши Цюси, выдыхаемые носом воздух касался ладони, отчего он чувствовал легкий зуд.

— Кхм, раз уж мы знакомимся, ты должен хотя бы сначала назвать свое имя, — Ши Цюси атмосфера показалась неловкой, поэтому, не выдержав, первым попытался сменить тему.

— Чи Ван, «Чи» как в «поздно» и «Ван» как в «возвращаться», — он поднял голову, его длинные узкие глаза совершенно не казались безразличными, как в их первую встречу. Возможно, в доме было слишком тепло, и на кончике носа Чи Ваня появились маленькие капельки пота.

— Ахахаха, какое красивое имя. Ну, ты уже замотал? Я тогда пойду первым, не забудь поесть мясо, — на руку намотали бинт, заботливо завязав бантик сверху. Нет причин больше оставаться, и Ши Цюси хотел немедленно сбежать.

— Я смотрел документальный фильм про собак. Я подумал, что звуки снаружи доносятся из телевизора, поэтому не вышел сразу, — его уже поняли один раз неправильно, и Чи Ван не хотел, чтобы Ши Цюси понял его не так во второй раз.

— Ты что, передо мной оправдываешься? — Ши Цюси, в голове которого царила каша, никак не мог понять, что же задумал молодой человек.

— Мм, сегодня произошло недоразумение. Прости, я причинил тебе боль, — Чи Ван выглядел искренне, даже раскаивающимся.

Размышляя о сегодняшнем поведении Чи Ваня и сопоставив с разговором, состоявшимся при первой встрече, Ши Цюси с некоторым сомнением спросил:

— Тогда, в первый раз, эта твоя вызывающая манера тоже недоразумение?

— Да, конечно, это недоразумение. Я хотел объясниться, но в последние дни кое-что случилось, поэтому откалывал, — Чи Ван без колебаний кивнул.

Существует ли документальный фильм с сумасшедшим собачьим лаем? Так стоп, решил объясниться? Ну давай, сейчас покажу, как я натерпелся.

— Тогда объясни, я послушаю, — доброжелательная улыбка вновь появилась на лице Ши Цюси, но честный ребенок Чи Ван не смог разглядеть зла, скрытого в ней.

— Правда? Здорово, в тот день я… — Глаза Чи Ваня засияли, и он собирался дать пояснение, когда Ши Цюси вдруг поднял руки, зажал уши, а затем отчаянно затряс головой.

— Я не слушаю, не слушаю, не слушаю~~~

— …А? — Чи Ван нахмурился, очевидно, не понимая, к чему клонит собеседник.

— Хочу услышать еще раз. Если расскажешь, я послушаю, — Ши Цюси нахмурился, говоря со всей серьезностью. Ему лучше всего удавалось дразнить детей.

— В тот день я… — Когда его попросили повторить, Чи Ван, не задумываясь, вновь заговорил.

Прежде чем он сказал «болел», Ши Цюси вновь прибегнул к тому же методу.

— Я не слушаю, не слушаю, не слушаю~~~

Воспользовавшись заминкой и отсутствием реакции, Ши Цюси выбежал, словно торнадо, и за несколько шагов достиг ворот.

Чи Ван, пошатываясь, вышел во двор, когда мужчину взялся на дверную ручку и собирался выйти.

— Чи Ван! — Внезапно позвал его Ши Цюси.

Молодой человек поднял голову, и Ши Цюси широко улыбнулся, показав ровный ряд зубов.

— Я не буду слушать!

Так тебе и надо, побесись, машина!

Рубить людей, рубить чеснок — одно и то же

Наконец, он расплатился за то, что вкусил тогда, Ши Цюси ликовал и чувствовал, как ягодицы постепенно заживают.

Чи Ван настаивал на обработке раны на его руке, хотя та совсем не болела. Копчик Ши Цюси пострадал гораздо сильнее, он приземлился прямо на мелкие камушки, чуть ли не плача от боли.

Но перед Чи Ванем он не хотел пасть лицом в грязь. Не мог же он лечь на землю без всякого достоинства и закричать: «Моя задница, кажется, больше не существует»?

Как человек с твердыми костями, Ши Цюси не мог проявить слабости перед этим ничтожеством, поэтому перед ним шел невероятно уверенно. Однако только выйдя за пределы двора и скрывшись из виду, он тут же схватился за стену одной рукой, а другой дрожащей коснулся ягодиц.

— Боже, почему это так больно? Словно из пушки выстрелили. Кажется, я что-то сломал… — Сейчас зад Ши Цюси в таком состоянии, что к нему нельзя прикасаться. Дома у Чи Ваня он этого не чувствовал, так почему же, как только он вышел, боль стала настолько невыносимой, что смерть казалась привлекательной?

Ши Цюси не смел медлить, такую сильную, будто от землетрясения, он испытывал впервые и слегка побаивался, что придется лечь в больницу. Но о нем некому позаботиться, так что следует для начала забежать к тете Ван и дяде Ли.

Изначально Ши Цюси планировал дойти до дома тети Ван самостоятельно. Он не мог напрягать ягодицы, и когда шел, колени обеих ног не сгибались. В этой позе он напоминал едва ходящего зомби.

Шатаясь более десяти минут, Ши Цюси покрылся холодным потом. Поняв, что прошел всего полпути, он вздохнул и, наконец, пошел на компромисс.

— Тетя, это я. Я упал и мучаюсь от боли, с трудом хожу. Не могли бы вы с дядей Ли отвезти меня в больницу на осмотр? Я жду у большого стога сена… — Напоследок бросил Ши Цюси. Тетя Ван на другом конце чуть ли не подскочила, по его оценкам, в больнице его ждет хорошая взбучка.

Издалека слышно, как разваливающийся старый грузовик дяди Ли стучит. Наверняка проблемы с радиатором, давно говорил ему починить, но он не слушал.

Ши Цюси наблюдал, как грузовик подпрыгивает, и пыль оседает на его лицо. Тетя Ван выпрыгнула еще до того, как машина остановилась. Она, взволнованная, оглядывала Ши Цюси с ног до головы.

— Что произошло, почему рука замотана, она сломана? — Тетя Ван заметила забинтованную ладонь и подумала, что Ши Цюси упал и сломал ее. Этот ребенок-медвежонок в свои тридцать все еще не может успокоиться, наверняка, шел не глядя на дорогу и кувыркнулся.

Тетя Ван не рассердилась.

— Надо идти прямо, куда тебе надо, а не пялиться по сторонам. В старших классах ты как-то вечером возвращался из школы, шел по улице и рассматривал собаку. Что в ней было особенного? Ты так увлекся, что ударился головой об столб и разбил нос, все еще так ничему и не научился. Похоже, ты напрашиваешь на порку… — Женщина ощутила, как чешутся кулаки. Бить куда попало нельзя, а вот по мясистым ягодица — самое то.

Ши Цюси улыбнулся.

— Тетя, послушай, на этот раз это не моя вида, это все Чи… Аааааааа!

Не успел он сказать и пары слов, как тетя Ван запустила свой «летающий корабль» — раскрытую ладонь, и ударила точно по цели — ягодицам Ши Цюси.

Ши Цюси ощутил, как вся кровь прилила к голове, а затем, крикнув, потерял сознание. Тетя Ван была так напугана, что у нее чуть не поднялось кровеносное давление. Они с дядей Ли кое-как впихнули его в машину. Ручник опустился, и маленький грузовик рванул прямиков в больницу.

— У него сломан копчик, готовьтесь к госпитализации, — доктору потребовалось пару секунд, чтобы оценить рентген снимок, и прийти к выводу. Тетя Ван шокировано смотрела на светлую голову врача, не смея подвергать сомнениям поставленный диагноз, такая прическа — признак эксперта.

— Что? Доктор, взгляните еще раз, я не думаю, что все так серьезно, просто немного боли… Ай, я пойду!

Ши Цюси, до этого лежащий на кровати, вдруг развернулся. Он не желал признавать, что у него сломаны кости из-за какого-то падения. Он все еще может бороться. Доктор проигнорировал его, молча протянул два пальца и мягко нажал на приподнятые ягодицы Ши Цюси. Тот тут же издал шокирующий всех крик.

— Хорошо, доктор, я понял, готов к немедленной госпитализации, — Ши Цюси крепко сжал руку врача и натянуто улыбнулся, надеясь, что его отпустят.

Операцию назначали на послезавтра. Ши Цюси даже посчастливилось получить койко-место, так что возвращаться домой не пришлось. Тетя Ван вернулась, чтобы принести сменную одежду, дяди Ли пошел оплачивать счет, Ши Цюси полулежал, уткнувшись в подушку. Он решил, что после выписки проведает слепого провидица из соседней деревни, чтобы погадать.

Ши Цюси подозревал, что Чи Ван приносит несчастья, иначе как так вышло, что после встречи с ним, ему так не везет?

Доктор Чан Лян сказал, что обычному человеку при переломе копчика операция не требуется, достаточно отдыха, чтобы поправиться. Но копчик Ши Цюси особенный, это не простой перелом, а образование подвижности костей, и если не прооперировать, может произойти серьезное заражение. Так, Ши Цюси «радостно» получил свою первую операцию в тридцать один год.

На самом деле операция незначительная. Он провел в больнице всего десять дней, с поступления до выписки, ни капли не страдая. Единственное, было неловко видеть, как тетя Ван и дядя Ли суетятся и хлопочут ради него.

Они, старики, не такие энергичные, как молодые люди, а забота о пациенте — дело нелегкое. Ши Цюси заметил, что тетя похудела за последние несколько дней, а у дяди из-за ночного дежурства обострился шейный остеохондроз.

Ши Цюси чувствовал тяжесть на душе и не переставая ругал себя за глупость. Ничего не предвещало беды, но он решил подраться с собаками, и в результате: из-за куска говядины так сильно упал и подвел тетю Ван и дядю Ли. Ши Цюси, тебе за тридцать, а ты все такой же глупый, как осел.

На следующий день после выписки из больницы Ши Цюси связался с известным местным врачом традиционной китайской медицины и потратил еще две тысячи юаней за прием. Во второй половине дня он повел дядю Ли на иглоукалывание и прижигание, а также купил пару таблеток, чтобы настоять их на спирту для изготовления лечебного вина, говорят, эффект хороший.

Он заказал для тетушки в интернете «ласточкины гнезда» и ашваганду, и та стала принимать их вместе с лечебным вином. Через пару дней, проснувшись посреди ночи, она почувствовал зуд на лице. Она включила свет, и дядя Ли, сидящий совсем рядом, чуть не описался от страха: лицо было залито темно-красной кровью, даже на подушке остались следы. Ши Цюси примчался посреди ночи и отвез тетю Ван в больницу. Врач порекомендовал меньше употреблять пищевые добавки.

Появились признаки внутреннего жара.

Ши Цюси наконец-то успокоился, перестав покупать бесполезные вещи домой. Тетя Ван полмесяца страдала от жара, и съела двадцать цзиней (10 кг) груш, чтобы вылечиться.

В течение этого периода куры летали, собаки прыгали, а лицо Ши Цюси было уже не таким округлым. Если смотреть на сказанное выше, он должен был потолстеть на несколько катти за время в больнице, однако, вернувшись обратно, вновь вернулся к шестидесяти килограммам. Если так пойдет и дальше, не превратится ли он в тонкий тростник?

И чтобы наверстать упущенное, Ши Цюси принял мудрое решение: купил семь-восемь свиных хвостиков и много говяжьих стейков, затем пожарил барбекю во дворе и довольно поужинал с семьей.

Во время командировки в Таиланд Ши Цюси пробовал жареные свиные хвостики. Хрустящая кожица, кинза и зеленый перец — такое сочетание заставляло жевать с удвоенными усилиями. Только приготовленные хвостики имели золотистую, хрустящую корочку, а внутри тающий жир, прилипающий к небу. Один стоил всего 40 бат, и вместе с коллегами он поел на 400 бат, владелец ларька, следящий за ними, даже забыл переворачивать мясо на гриле.

Это второй год работы, в то время он тратил месячную зарплату на погашение студенческого кредита. Компания, отправляя его в командировку в Таиланд, платили исключительно за проживание, тогда как еду и питье приходилось оплачивать из собственного кармана. Если вы не поедите, никто не станет вас кормить. Все знали, что эта работа совершенно не рентабельна, поэтому отправляли только новичков.

Откуда у Ши Цюси могли быть деньги? Для него было чем-то нормальным — не питаться. Вечером перед возвращением домой коллега предложил сходить на ночной рынок, и в общей сложности он потратил 300 бат, 200 из которых свиные хвостики.

Когда увольнялся, ни о чем не думал, но после возвращения домой постоянно вспоминались первые годы работы. Ши Цюси приписывал это тому, что у него «дешевые кости» (сам виноват), и ему нравилось быть собакой капиталистов.

Ши Цюси бросил взгляд на небо и перестал размышлять. Вероятно, стемнеет через два часа, а барбекю еще не готово, поэтому следует ускориться.

Он опалил свиные хвостики на газовой плите, сделал несколько надрезов и отправил тушиться в скороварке вместе с подготовленной говяжьей вырезкой. После того как мясо пропитается маринадом, его зажарят на углях.

Говядина менее жирная, и она получается особенно вкусной при запекании, а если тушить и жарить на сильном огне, хрустящей снаружи и нежной внутри. Наилучший способ приготовления. Ши Цюси, как истинный гурман, пробовал множество рецептов и посчитал этот самым-самым.

Тук-тук, тук-тук-тук… Ши Цюси, добавляющий древесный уголь и переворачивающий мясо, сильно вспотел. Снаружи раздался стук в дверь, и он, не думая, выпалил:

— Дверь не заперта, просто войдите! — Он думал, что это тетя Ван, которая стесняется заходить.

Когда Чи Ван услышал ответ, на миг заколебался, затем протянул руку и сам отворил дверь.

— Еще рано, тетя, нужно подержать еще немного. Можешь позвать дядю Ли сюда, мне нужна помощь… Почему ты здесь?

Ши Цюси стоял спиной к двери и не мог видеть посетителя. От угольного дыма, глаза заслезились, и он осторожно вытер их тыльной стороной ладони, а когда повернул голову, внезапно увидела Бога Чумы.

Чи Ван несколько секунд рассматривал его лицо, после чего уверенно заявил:

— Ты похудел, плохо ел в последнее время? — Он не только сбросил вес, но и обзавелся большими темными кругами под глазами, которые имели слегка красноватый оттенок и были очень заметны.

— …Я худею. В мире не существует вечно красивых мужчин, и причиной тому лень. Я близок к кризисному возрасту, поэтому заранее начинаю худеть, чтобы не превратиться в мужчину средних лет с огромным пузом. Если есть что сказать, говори, если нет, открой дверь и выйди. — Он сломал ногу и пролежал в больнице десять дней, в его планы не входило рассказывать Чи Ваню о всех своих страданиях.

Чи Ван протянул ему пакет.

— Спасибо за говядину в прошлый раз. Это сычуаньский бекон, присланный моим другом. Попробуй. Я не видел, как ты ходишь к тете Ван последние несколько дней, и не слышал ни звука из твоего дома. Ты путешествовал?

Да, роскошное такси для трех человек и десятидневная экскурсия по больнице, всего лишь 8888 юаней. Хочешь осчастливить себя так же?

— Спасибо, мне было нечем заняться, вернулся только позавчера. Если хочешь остаться и поесть, я добавлю еще одну пару палочек для еды, это не сложно, — Ши Цюси взял бекон и поблагодарил.

Ши Цюси, хоть и сказал, что ему несложно, не моргая смотрел на ворота. Чи Ван знал, что не слишком наблюдательный, но явная недоброжелательность от собеседника была очевидна. Он не такой толстокожий, чтобы остаться на ужин.

— Нет, дома еще ждет ужин, так что я вернусь первым, — Чи Ван сообщил о своем намерении открыть двери и уйти, и Ши Цюси удовлетворенно кивнул.

Ха, еще ужин тебе подавай, пошел ты! Хотя ответственность за падение в тот день лежала не только на Чи Ване, он был одним из виновников, и он не желал налаживать с ним отношения на время ужина.

— В чем дело, ты сам не свой, разве ты не живешь один? — Тетя Ван несла пакет с салатом-латук, а дядя Ли следовал за ней с ящиком «Северного Ледовитого океана» (газировка). Идя по улице, они услышали голоса, а когда толкнули дверь, столкнулись с растерянным Чи Ваном.

— Тетя, дядя, вы пришли, — Ши Цюси нервно улыбнулся. Было предчувствие, что ему предстоит поужинать с Чи Ваном.

Конечно, тетя Ван предложила тому остаться.

— Не торопись уходить. Тебя редко удается застать на улице, так что давай поедим мясо и поболтаем. Мы все старые знакомые твоего дедушки.

— Я, отопление дома, нет, холодильник, эм, да, кажется, остался не выключенным, я должен вернуться… — Чи Ван встревоженно бросил несколько бессвязных слов, глядя на Ши Цюси и прося помощи.

Я не твой старший брат, что ты на меня смотришь? Если хочешь остаться, оставайся. Я позволю тебе съесть несколько кусочков мяса перед тетей Ван и дядей Ли!

— Да, ты же пришел специально, чтобы отдать бекон. Садись с нами, не ужинать же одному… — Ши Цюси стиснул зубы и улыбнулся.

Последнее предложение выдавливалось почти по слогам, особенно выделяя слово «ужинать», звучащее будто выстрел пистолета.

Тетя Ван не замечала их отношений и обратила внимание на бекон.

— У Сяо Чи такое доброе сердце. О боже, почему бекон такой черный, так и должно быть?

— Это от моего друга из Сычуаня, он копченый, и цвет немного темнее обычного, — Чи Ван не мог не дрожать от взгляда Ши Цюси, инстинктивно прячась за женщиной.

— Сяо Чи, ты можешь пить? — Дядя Ли положил руку ему на плечо.

— Могу выпить немного, совсем чуть-чуть, — Чи Ван моментально ответил, и дядя сощурился в улыбке.

— Тогда посиди немного, выпей с дядей. Твой брат Ши отключается от первой рюмки, ему можно только лимонад.

Черт кто… брат?

Чи Ван медленно повернул голову и увидел, как тень недовольства Ши Цюси сгущается, а нож, измельчающий чеснок, оставляет лишь остаточное изображение.

— Брат Ши, давай я тебе помогу.

Видя, как Чи Ван со слезящимися глазами зовет его братом, он безобидно улыбнулся, чувствуя, как сердце бросилось вскачь.

Маленький ублюдок, подожди, я тебя вместе с чесноком в фарш пущу!

Прекратите ругаться, прекратите ругаться

— Я знала, что, ты маленький сорванец, определенно не будешь готовить вегетарианские блюда для барбекю. Знаешь же о пользе сочетания мяса и овощей? Ты обязан съесть половину этого салата, — тетя Ван вымыла принесенные овощи и сложила их в большущую тарелку. Она вытянулась и посмотрела: на столе Ши Цюси нет никаких блюд, кроме мяса. К счастью, она предусмотрительна.

— Я также хотел пожарить баклажаны, просто еще не достал. Разве мясо и овощи не обязательная составляющая… — Щи Цюси посыпал мясо слоем специй и предположил, что еда будет готова через несколько минут.

Долгожданное барбекю вот-вот будет подано к столу, однако у Ши Цюси нет аппетита. Он оглянулся на гостиную, где Чи Ван и дядя Ли разговаривали и смеялись, ощутил зуд в носу и желание чихнуть.

— Эй, я редко вижу тебя, выходящим из дома. Почему, как и твоему деду, тебе не нравится выходить и разговаривать с людьми? — Дядя очистил стол и расставил тарелки и палочки для еды. Чем больше он смотрел на юношу перед собой, тем больше тот ему нравился. Молодой человек казался прямолинейным и культурным.

Дядю Ли окружают молодые люди в кожанках, такие как Чжу-Чжу и Ши Цюси. Хотя Ши Цюси вырос прекрасным человеком и получал хорошие оценки, иногда со скуки творил невесть что. Особенно во времена, когда у него выпадали маленькие тигриные зубки, он слишком походил на хулигана-плохиша.

Хотя Ши Цюси уже тридцать один, иногда глядя на него, дядя Ли все еще видел того самого ребенка. В отличие от Чи Ваня, выглядящего моложе, но кажущегося взрослее и надежнее.

«Зрелый» мужчина закатал рукава и принялся помогать.

— Я… я не знаю, как общаться с людьми, боюсь, ляпнуть не то и оскорбить. Лучше уж молчать. — Прошло много времени с последнего ужина со стольким количеством людей, и он слегка нервничал, ладони покрывались холодным потом.

Дядя Ли держал в руках две бутылки «Северного Ледовитого океана», поднимая и опуская их с ярко выраженным стуком — отлетали крышки, и открывашка Чи Ваня оказалась бесполезной.

— Удивительно, дядя, я не знал о таком методе, — Чи Ван выглядел впечатленным. В прошлый раз, когда он ужинал со своим редактором, они долго не могли найти открывашку, поэтому пришлось вгрызаться в пиво зубами. Если бы они знали об этом методе, не пришлось бы так утруждаться.

Дядю Ли хвалили нечасто, и особенно приятно было слышать это от Сяо Чи, который искренне осыпал его комплиментами. Кто способен выдержать это?

— Хехехе, на самом деле, это не сложно, дядя может по-другому, позволь мне продемонстрировать… — Дядя Ли подхватил другую бутылку и аккуратно поддел крышку концом палочек, и та снова отлетела; затем показал, как открывать об угол стола, тупым концом ложки, при этом не прикладывая особых усилий.

— Как тебе, дядины методы показались эффективными, да? — Дядя Ли, словно павлин, раскрывал хвост, и Чи Ван добродушно соглашался, и после открытия каждой бутылки восхищенно восклицал.

— Дядя научит тебя этому, возьми бутылку и попробуй. Да, приложи больше усилий и опусти чуть ниже. Ой, так умело… — Дядя Ли и Чи Ван открывали одну бутылку за другой. Чем больше открывали, тем взволнованнее становились, не обращая внимание ни на что другое.

В мгновение ока на толе стояло более дюжины открытых бутылок «Северного Ледовитого океана». Они не подозревали, что на полпути к открыванию следующей бутылки, их настигнет опасность.

— Вы двое что, близорукие! Открыли так много, что даже свиней можно напоить, вы хотите со мной побороться? — Только войдя с жаренным мясом, тетя Ван увидела своего глупого старика, открывающего бутылки. Женщина не сдержалась и ударила обоих по затылку.

Дядя Ли моментально принял вертикальное положение, заложив руки за спину, не смея произнести ни слова. Впервые в жизни кто-то ударил Чи Ваня по затылку, еще и такого беззащитного, увлекшегося игрой, он прикрыл голову руками и долгое время хранил молчание.

— Что случилось? Что, у тети тяжелая рука, чего замер? — Тетя Ван изначально планировала дать еще парочку подзатыльников, однако Чи Ван превратился в молчаливого гуся, что напугало ее. Ребенок казался тонкокожим и нежным, так что она решила держать себя в руках.

Как раз зашел Ши Цюси с жареными баклажанами. Тетя Ван поспешно подтащила его к Чи Ваню, будто увидела спасательный круг.

— Посмотри, что с ним случилось. Я просто дала ему легкий подзатыльник, и теперь он такой. Я всегда бью твоего дядю по затылку, и никогда такого не было. Не могла же я повредить мозг этого мальчика, верно…

— Будет плохо, если ты повредишь его мозг... — Ши Цюси невольно закатил глаза.

— Что ты говоришь, я серьезно, посмотри, что с ним, — тетя Ван хлопнула Ши Цюси по затылку.

Невиновный Ши Цюси был избит, с опозданием реагируя.

— Достаточно, ты что столкнулся с фарфором (притворяешься)? — Заскрежетав зубами, сказал он.

Ши Цюси протянул руку и легонько щелкнул по точке между бровей. Только тогда Чи Ван дернулся, словно придя в себя, и наступил мужчине на большой палец ноги.

— Ой, прости, ты в порядке? — Чи Ван запаниковал, присел на корточки и потянулся к ноге, словно собираясь снять с него обувь.

Ши Цюси ловко избежал прикосновений и злобно улыбнулся.

— Все в порядке, все в порядке, мне не больно. Садитесь и ешьте, еда скоро остынет. — Джентльмен не спешит мстить, даже десять лет — не срок. Ши Цюси уже представил, как одной темной и ветреной ночью крадется вдоль стены к спальне Чи Ваня и бьет его прямо сквозь одеяло.

— Ох, Сяо Чи, ты наконец заговорил, тетя подумала, что слишком сильно ударила тебя и повредила мозг! — Тетя Ван чмокнула молодого человека и села, дядя Ли тихонько сел следом напротив. Никому не было дела до больного большого пальца ноги Ши Цюси.

— Нет, тетя, мне совсем не больно, — голос Чи Ваня послушный, словно у прилежного ученика.

— Сяо Чи, ты должен сказать тете правду. Ее рука никогда не была легкой, даже в молодости… — Дядя Ли пытался отомстить за побои, которым подвергался десятилетиями.

— …Опять зазнался? Веришь или нет, в этот раз я оторву твои уши! — Тетя Ван пришла в ярость.

— Эй, эй, здесь дети, не при них!

— Почему я должна сохранить твое лицо? Я еще не расправилась с тобой из-за бутылок!

— Тетя, перестань ругаться, перестань ругаться, я попросил дядю научить меня открывать бутылки… Ах, тетя, ты оторвешь мои уши!

В комнате, полной демонов и воющих волков, Ши Цюси думал только об одном.

Прекратите, вы все, прекратите ругаться!

— Хватит! — Ши Цюси издал львиный рык, и ситуация временно оказалась под контролем. Он, терпя унижения, завернул мясо в салат для тети Ван, налил дяде Ли газировку и впихнул в рот Чи Ваня хрустящий поросячий хвостик.

— Давайте поедим, я голоден, а как насчет вас? — Улыбка Ши Цюси была «миролюбивой». Тетя взяла завернутое в салат мясо и откусила кусочек, не смея смотреть на него. Казалось, этот малец в следующую секунду возьмет длинную метлу и выгонит их.

— Вкусная газировка, дядя Ли? — Ши Цюси говорил «доброжелательно», и дядя тут же взял стакан и залпом осушил, наливая еще.

— Это так вкусно, так вкусно. Сяо Чи, ты тоже возьми, прошу, выпей несколько бутылок! — Дядя Ли с сожалением глядел на полный стол «Северного Ледовитого океана», жалея о содеянном десяти минутами ранее.

Ши Цюси повернулся к Чи Ваню, с той же улыбкой.

— Правда? Тогда выпей несколько бутылок чуть позже. Можешь даже взять с собой, если не успеешь.

Рука Чи Ваня, сжимающая свиной хвостик, замерла, не смея пошевелиться. Атмосфера не позволяла выйти из-за стола.

Три человека успокоились, и только тогда Ши Цюси сел, взял шашлык из говядины и медленно принялся грызть.

Чи Ван съел половину свиного хвостика. Он ел это впервые и поначалу думал, что это какая-то экзотическая кухня, но не ожидал, что мясо окажется довольно приятным, ароматным, более хрустящим, чем свиная грудинка, и не так легко надоедающим. Шашлык из говядины тоже вкусный, хрустящий снаружи и мягкий внутри. Тетя Ван заворачивала мясо с чесноком в листы салата, делая блюдо еще более умопомрачительным.

Больше часа все ели, пили и сейчас отдыхали, один только Чи Ван продолжал активно поглощать еду: в левой руке он держал шашлык, а правой тянулся за баклажанами с чесноком. Мужчина был шокирован: Чи Ван съел сегодня два свиных хвостика, тридцать говяжьих шашлыков и выпил четыре бутылки лимонада. Его аппетит лучше, чем был у Ши Цюси в двадцать с небольшим.

— Разве ты обычно не ешь мало? А если ешь так много, почему твои руки и ноги такие худые? — Ши Цюси был озадачен. Очевидно, что при таких постоянных трапезах Чи Ван давным-давно бы превратился в толстяка с весом в двести катти. Почему он плоский дрыщ?

Молодой человек запоздало отложил палочки, только тогда заметив, что все, кроме него, уже убрали свои миски.

— Может быть, ваши кулинарные способности великолепны, я обычно… не ем так, — он неловко улыбнулся и оправдался.

— Тогда ты ешь и пьешь воздух? — Ши Цюси окинул его взглядом. Нужно отметить, что внешне Чи Ван выглядел как человек, питающийся росой.

— Я всегда ем белый рис, салат и хлеб, иногда жарю мясо, — Чи Ван плох в кулинарии. Салат можно просто нарезать, перемешать и съесть. Хлеб покупается онлайн, и может храниться в морозилке целый месяц. Мясо тоже не требует особых навыков, его можно даже не прожаривать до конца.

Но это возможно только в дни, когда он не болеет. Если его одолевает приступы анорексии, для него обычное дело не есть по два-три дня. Так что со времен средней школы его вес составлял всего 110 катти (55 кг), и сейчас не сильно изменился.

Тетя Ван горящими глазами следила за тем, как тот ест. Ей нравятся послушные дети, которые едят с аппетитом. Когда кто-то ест с удовольствием, это придает сил тем, кто готовит. Больше всего она призирает тех людей, которые съедают всего несколько кусочков, говоря, что сыты.

Тетя Ван бросила взгляд на дядю Ли, этого бесполезного человека, который ничего не подозревая, хмурился и боролся с «Северным Ледовитым океаном». Увы, этот безнадежен.

— Как этим можно насытиться? Неудивительно, что ты такой худой. В будущем приходи в дом тети чаще. Если надоест моя стряпня, приходи к брату Ши, он тоже хорошо готовит, — женщина коснулась головы Чи Ваня, будто признавая его своим сыном.

Ши Цюси был шокирован. Нет, почему за него оформили долгосрочный талон на питание. Ему потребовалось более десяти лет, чтобы обучиться этому искусству, почему он должен кормить этого придурка? Почему, потому, что у него красивое лицо? «Приходи, если надоест». Я его опекун, отвечающий за питание?

— Тетя, не думаю, что Сяо Чи любит ходить в чужие дома, чтобы поесть. Давай не… — Ши Цюси попытался предотвратить один из вариантов развития событий, но это привело к обратному результату.

— Хорошо, заранее благодарю тети и брата Ши, — Чи Ван мило улыбнулся, и у Ши Цюси, ослепленного сей красотой, в горле застрял ком.

— Хорошо, позже пойдем с тетей домой, возьмешь немного булочек на завтрак. Завтра в обед приготовлю тушеную квашенную капусту со свиными ребрышками. Приходи вместе со своим братом, — тетя Ван была вне себя от радости.

— Спасибо, тетя, брат Ши, сходим завтра, я зайду за тобой, хорошо? — Чи Ван покорно опустил глаза, выглядя жалко.

— Конечно, почему бы и нет? Я очень хочу поужинать с тобой, — Ши Цюси согласился на приглашение под убийственным взглядом тети. Дядя Ли жил в мире с собой, по-прежнему борясь с «Северным Ледовитым океаном».

Ешь, ешь, ешь, ешь трусы своего двоюродного дедушки младшего брата твоей прабабушки по материнской линии!

Ангелов можно встретить, но нельзя найти

— Тук-тук, кто-нибудь есть? Брат Ши, ты дома, брат Ши? Брат Ши Цюси, ты дома?

Ши Цюси зажал уши обеими руками и свернулся калачиком под одеялом. Потребовалось много времени, прежде чем он сумел открыть глаза и включить телефон. Только половина девятого.

Половина девятого, только половина девятого, а враг уже стоит у двери. Вчера вечером несколько человек ужинали почти до десяти, и Ши Цюси, наведя порядок, принял душ и лег спать. Было уже за полночь, когда он заснул.

Он слишком много съел и не мог уснуть, поэтому нашел два фильма и заснул ближе к трем. Ши Цюси подумывал сходить к тете Ван на обед и планировал спать до полудня.

Он все прекрасно спланировал, однако некоторые не понимают здравых вещей и необдуманно делают шаги. Кто бы мог подумать, что этот извращенец Чи Ван будет выть возле ворот в 8:30. Малыш, лучше не ищи меня, если нечем заняться, иначе я выбью зубы больной большой толстой собаке твоей второй тети.

Ши Цюси, дрожа, встал, надел пальто, мысленно проклиная себя, побежал открывать двери.

Писк… Чи Ван долго кричал, прежде чем увидеть небольшую щель в железных воротах. Он поднял голову, чтобы поздороваться, и встретился с обиженными, налитыми кровью глазами.

— Чер… Доброе утро, брат Ши! — Чи Ван резко сменил обращение и проглотил ругательства. Взгляд Ши Цюси определенно походил на взгляд Ганнибала, и не прерви он себя на полуслове, тот последовал бы по его стопам.

— Что тебе надо? — Холодный ветер проходил сквозь штаны Ши Цюси, но это не гасило гнев в его сердце: он напоминал старика, столкнувшегося с превратностями жизни, но который соизволил умыться и открыть дверь. Что, хвастаешься своей молодостью?

— Давай зайдем, мне кажется, тебе холодно, — Чи Ван посмотрел на дрожащие ноги мужчины, обдуваемые прохладным ветром, и указал на дверь.

О, ты такой чуткий, я должен дать тебе карточку хорошего человека. Спасибо, подумаю об этом на досуге. Ши Цюси не издал ни звука, обернулся и вошел в дом, не обращая внимание, идет ли за ним человек.

Чи Ван не понимал, что сказал не так, и не понимающе смотрел на Ши Цюси. Он задумчиво закрыл дверь, а затем рысцой бросился вслед за ним.

Войдя в дом, он осторожно втянул носом воздух, а Ши Цюси, уже безразличный к тому, как выглядит в чужих глазах, сбросил пальто и лег спать в верхней одежде и длинных штанах.

Он потерял лицо еще вчера. Тетя Ван была так взволнована вчерашним ужином, что проболталась Чи Вану о покалеченных ягодицах Ши Цюси.

Как один из свидетелей, Чи Ван, очевидно, лучше тети Ван знал, куда упал Ши Цюси. Он просто не ожидал, что падение настолько сильное, до сломанных костей.

Тогда Чи Ван взглянул в глаза Ши Цюси необъяснимым взглядом, будто жалел слабого цыпленка. Если бы не старшие, Ши Цюси определенно протянул бы руки и закрыл эти псиные глаза.

Войдя в дом, Чи Ван увидел кутающегося в одеяло Ши Цюси, виднелась только голова. Он ничего не сказал, взял чашку со стола и налил ему стакан воды.

Ши Цюси сделал несколько глотков и немного смягчил свое отношение.

— Скажи, зачем ты ищешь брата?

Чи Ван сел прямо, положив руки на колени, и серьезно произнес:

— Я хочу попросить тебя сходить вместе на утреннюю пробежку.

Что же до утренней пробежки, в Аньлине в октябре было минус десять. Ши Цюси задавался вопросом, не отморозил ли он только что уши, иначе как можно услышать такие невероятные слова.

— Понимаешь, о чем говоришь? — Доброжелательная улыбка вновь появилась на лице Ши Цюси. Он готов. Независимо от того, что сделает или скажет юноша, пока в его глазах он дурак, все разумно и терпимо.

— Понимаю тебя, это предложила тетя Ван, она сказал, что я худой и слабый, потому, что слишком мало занимаюсь спортом. Мне нужно заниматься, а лучше всего — вставать пораньше и бегать, тогда и людей не будет.

Чи Ван подумал, что в словах тетушки есть смысл. Разве доктор тоже не советовал ему больше общаться с людьми и наслаждаться свежим воздухом на природе? Он мог бегать с Ши Цюси и удовлетворить оба требования.

Слабый, хочешь сказать, я тоже слабый? Ши Цюси старался держать себя в руках, но не выдержав, выпрыгнул из-под одеяла, словно пушечное ядро, чем напугал Чи Ваня.

Ши Цюси зарылся в шкаф в поисках чего-то, даже не отвечал на вопросы. Чи Ван хотел помочь, но был вытолкнут, так что оставалось только стоять рядом.

Поскольку шкаф был не слишком высоким, Ши Цюси стоял полусогнувшись. Чи Ван смотрел на округлые ягодицы Ши Цюси, стянутые штанами, и подумал: неудивительно, что брат не чувствовал задницы, разница действительно велика.

— Нашел! — Ши Цюси опустил голову и усердно искал, наконец, найдя то, что хотел, в коробке. Он швырнул содержимое в собеседника, совершенно не стесняясь. — Посмотри, посмотри хорошенько, кто тут слабак?

Чи Ван подобрал с пола красную бумажку: «Ши Цюси из класса 9-2 занял первое место в забеге на 3000 метров среди юношей второго года на 18-ой легкоатлетической спартакиаде Первой школы города Аньлин». Затем подобрал другую: «Ши Цюси из класса 9-3 занял второе место в мужской эстафете 4х100 метров на 19-ой спартакиаде Первой школы». Потом первое место по баскетболу, третье место по плаванию среди мужчин…

Все это награды, завоеванные Ши Цюси на различных спортивных мероприятиях много лет назад…

— Но, брат, сейчас ты уже не такой, — Чи Ван вовсе не хотел задеть его, просто объективно отметил.

Изначально гордая улыбка Ши Цюси застыла на лице, как бы холодно ни было на улице, ветер в его сердце был по-настоящему леденящим.

— Забудь, мне не о чем разговаривать с таким глупым парнем, как ты, у которого силенок вообще нет. Уходи, я не буду бегать по утрам, собираюсь спать, — Ши Цюси потерпел полное поражение. Соревнуясь с таким талантливым игроком, он никогда не одержит вверх.

Чи Ван почувствовал легкое сожаление, но не мог заставить того пойти с ним, только попрощаться и выйти в одиночку.

Наконец, отослав этого Великого Бога Несчастий, мозг Ши Цюси загудел, и он долго пролежал с закрытыми глазами, не испытывая ни капли сонливости.

— Я твоего дядю! — Он сел и беспомощно потер лицо. Сна ни в одном глазу, хватит валяться, собирайся и вставай, сделаешь горячий завтрак.

Вчера вечером он съел слишком много мяса, и желудок болел. Ши Цюси нашинковал квашенную капусту, добавил немного нежирной свинины и приготовил кислую суп-лапшу. У него дрогнула рука, когда пересыпал муку, и в итоге раскатанной лапши хватало на двоих.

Ши Цюси наполнил миску для себя, а остальное оставил в кастрюле. Он мог поесть это вечером.

Как раз, когда он собирался взяться за палочки для еды, кто-то снова постучал. Он прислушался — все тот же глупый человек.

Отказавшись от сопротивления, Ши Цюси больше не колебался, встал и открыл дверь. Чи Ван прикрывал голову одной рукой, а другой держал три хурмы.

— Брат Ши, хочешь попробовать?

Ши Цюси моментально закрыл глаза, но было уже слишком поздно.

— Я устал после пробежки и решил передохнуть, прислонился к двери, и вдруг хурма упала и ударила меня по голове… — Чи Ван позволил прикоснуться к своей голове. Он чувствовал слабую боль в момент удара. — Сейчас уже не больно.

— Нужно нанести лекарство, ты не можешь дотянуться до туда? — Он осмотрел затылок Чи Ваня, уже покрасневший и распухший. Его сердце было разбито: он такой глупый, вчера его избила тетя Ван, а сегодня хурма. Есть ли способ спасти его?

— Травма незначительная, нет необходимости в лекарстве. Кстати, брат Ши, хурма, кажется, замороженная, ее еще можно есть?

— …Можно, хочешь попробовать? —  В конце концов, хурма упала с неба, такую просто не встретишь. Ши Цюси смирился с поведением Чи Ваня и даже проявил инициативу к сотрудничеству. Знай он, что после отставки встретится с Чи Ванем, определенно не стал бы увольняться. Сто идиотов из отдела кадров не сравняться и с половиной Чи Ваня.

Чи Ван с интересом вертел хурму. Он еще не ел ее замороженной и не знал, какая та на вкус. Хурма не полностью замерзла, и его руки покрывались соком, пока он очищал неподдающуюся кожуру. Еще чуть-чуть и начнет настоящая борьба.

Ши Цюси больше не мог этого выносить.

— Дай мне, так тяжело смотреть на то, как ты это делаешь, — он почистил ее, и ко рту юноши была поднесена очищенная хурма. — Ешь, просто ешь вот так, не жди, пока сок будет капать на одежду.

Чи Ван послушал его и откусил кусочек: замороженная хурма была более жесткой на вкус, а те части, которые не успели отогреться, жевались, как мороженное — вкуснее обычной хурмы.

Чи Ван утром не ел, поэтому разом прикончил хурму, очень довольный. Ши Цюси не мог сдержать вздоха, наблюдая, как тот поглощает еду.

— Хочешь лапшу? У меня есть еще на одну тарелку.

— Да!

После поедания лапши Чи Ван вызвался мыть посуду, и Ши Цюси не стал спорить.

Сейчас только десять, до обеда еще есть время. Он предложил Чи Ваню остаться у него и не возвращаться пока, бегать туда-сюда слишком утомительно. Нашел старый фильм и устроился по правую сторону дивана. Чи Ван накрылся пушистым пледом и сел по левую сторону.

Старый американский фильм, где главный герой готовит блюда и подарки к Рождеству. Наблюдая, как главный герой угощается имбирными человечками из тыквенного пюре и сливок, Ши Цюси почувствовал, как у него потекли слюнки. Кажется, дома есть тыквы. Может быть, он приготовит тыквенное пюре, но для пряников нужна духовка. Где ее взять?

Подождите, кажется, кто-то говорил, что умеет печь европейский хлеб, значит:

— У тебя дома есть духовка? — Ши Цюси слегка сощурился и посмотрел на сидящего рядом, немного сонный.

— Да, есть две, — медленно кивнул Чи Ван, погруженный в сюжет фильма и какое-то время нереагирующий на вопрос.

Тогда все легче. Ши Цюси выпрямился, протянул руку и похлопал юношу по плечу.

— После обеда в доме тети Ван я пойду к тебе домой.

— Хорошо, — Чи Ван не выказал ни малейших сомнений. Ши Цюси был доволен его отношением и планировал сделать пряничных человечков во второй половине дня. Он и не подозревал, что Чи Ван просто переел, у него кружилась голова от углеводов, мозг не работал, и он совершенно не внимал его слов.

Тетя Ван приготовила тушеные свиные ребрышки с фасолью, картофелем и баклажанами, а еще пожарила яйца и помыла большие листья, чтобы заворачивать рис.

Ши Цюси съел утром слишком много и еще переваривал, поэтому попробовал только шарики риса в листах и немного ребрышек. Чи Ван утром тоже съел лапшу, но в обед смог поглотить три шарика риса в листах, ребрышки, большую миску баклажанов и полтарелки квашеной капусты, после чего с довольным видом встал из-за стола.

— Приходите завтра, тетя приготовит вам цыпленка на пару! — Тетушка была очень довольно обедом и высоко оценила прибытие «великого героя». Перед выходом она набил полмешка апельсинов в качестве награды.

— Слава богу, ты родился не в нашей семье. Иначе такие старики, как я, голодали бы, — Ши Цюси, пошатываясь, шел с Чи Ванем по снегу. Аппетит другого каждый раз вызывал новый шок.

— У меня дома почти ничего нет из еды, — Чи Ван не знал, почему вместе с Ши Цюси и остальными, съедал так много. Будь так всегда, доктор не беспокоился бы о нем.

— Не выдумывай! Что, я и тетя с дядей действуем на тебя как таблетки для улучшения пищеварения?! — Ши Цюси не верил, считая, что тот стесняется признаваться в огромных запасах еды, поэтому лжет и придумывает всякую чепуху.

— Наверное, — Чи Ван улыбнулся, больше ничего не говоря. В последний раз, когда он признавался в своей болезни, Ши Цюси ему не поверил. Смелость сознаться пропала, и он не знает, сколько времени потребуется, чтобы вновь заговорить об этом.

Они вдвоем болтали веселились, и не успели опомниться, как оказались у двери Чи Ваня. Тот открыл дверь и повернулся к нему:

— Спасибо, брат Ши, что проводил меня, я пойду первым, — при последних приступах он слишком сильно разгромил дом. Ему неловко показывать все это другим, только через несколько дней он сможет пригласить его в гости.

Чи Ван благодарно улыбнулся, а затем захлопнул дверь, забыв о разговоре между ними во время просмотра фильма.

Что за хуйня? Ши Цюси смотрел на закрытую дверь и размышлял: может быть, он спал, пока они смотрели фильм?

Точно, должно быть, он спал… Да? Неудивительно!

— Чи Ван, открой мне дверь! — Ши Цюси поднял с земли деревянную палку. Молодое деревце, если не подрезать, не будет расти прямо — Чи Ван, нарушающий договоренности, будет справедливо наказан.

Лиса глупа, но красива

— Я правда забыл… Не специально, брат Ши, — Чи Ван нахмурился и сел на диван, словно послушная женушка, сидя напротив Ши Цюси, невозмутимо размахивающего палкой.

— …Иногда мне действительно хочется вскрыть тебе череп и увидеть, что там внутри. Говоришь, что каждый день бездельничаешь, и я ни разу не видел, чтобы ты ходил на работу. Что, живешь за родительские деньги? — Ши Цюси отложил палку и, вытолкнув его с места, сел.

Чи Ван достал свой телефон и что-то нажал. После того, как страница открылась, он передал ему телефон.

— Брат Ши, я работаю каждый день. Я писатель.

На открытой странице выстроилось более дюжины книг. Ши Цюси прищурился и внимательно прочитал каждое название: «Под пеплом: шепот призрака», «Зеркальное отражение: лицо мертвеца по ту сторону», «Бесконечный коридор: загадка фантомных близнецов»…

Обложки оформлены мрачно и кроваво, а вкупе с такими названием, это не что иное как:

— Ты пишешь романы-ужасы? — Ши Цюси совершенно не ожидал такого. Не зря говорят, нельзя судить человека по внешности. Кто бы мог подумать, что этот мягкий, как тофу, и немного растерянный парень пишет такую «тяжелую» вещь? А под описанием еще и дружеское напоминание: «Не рекомендуется для чтения лицам младше 18 лет».

— Мм, я начал писать еще в университете, а потом подписал контракт на полный рабочий день, — Чи Ван выбросил несколько разбросанных по столу бумажных шариков в мусорное ведро. Он хотел налить мужчине стакан горячей воды, но обнаружил, что чайник пуст. Точно, последний раз он кипятил воду… три дня назад или пять дней назад, забыл.

— Да ладно, не беспокойся об этом, я сам! — Стояло Ши Цюси взглянуть на работающего Чи Ваня, как он тут же разозлился. Руки у того дрожали даже когда он держал чашку — на него не стоит рассчитывать.

Очевидно, это дом Чи Ваня, но в данный момент хозяин сидел сложа руки, а Ши Цюси, гость, в плохом настроении убирался, не забывая ругаться.

— Боже мой, эти апельсины уже мутировали, и они лежат в тарелки для фруктов? А еще эта античеловеческая мусорка, как она может так выглядеть? И почему вентилятор торчит, зачем он тут? У тебя тут минус восемнадцать градусов, а ты еще страдаешь из-за жары и хочешь охладиться?

Ши Цюси какое-то время бродил по дому, каждый раз удивляясь, как можно так жить? В общество много людей, которые выглядят как бытовые инвалиды, но все равно способны позаботиться о себе. Как могут существовать такие люди, как Чи Ван, выглядящие нормально, а на деле едва ли способные существовать? Он взял чайник и открыл крышку: ни капли воды. Он, как минимум, несколько дней не наливал туда воды, чтобы добиться такого эффекта.

— Скажи честно, ты несколько дней не пил горячую воду? — Ши Цюси взял чайник и повернулся к Чи Ваню, который все также сидел на месте и кивал.

— Тогда что ты пьешь? — В глубине души у него уже была догадка.

— Иногда я забываю пить воду. А когда я страдаю от сильной жажды, не забочусь о кипячении воды, и пью колодезную воду, — Чи Ван указал на колодец во дворе. — Дедушка говорил, что колодезная вода очень сладкая. Я тоже так думаю. Хочешь попробовать, брат Ши?

Брат Ши не хочет пробовать, брат Ши дорожит своей жизнью. Ши Цюси вдруг подумал, что хорошо, что тетя Ван пригласила его есть с ними, иначе рано или поздно тот умер бы. Человек, который не знает, тепло ему или холодно, голоден или сыт, растерянный, словно ребенок, в глазах посторонних выглядит как ледышка. Ши Цюси посмотрел на него и увидел в нем глупого, но симпатичного маленького лисенка.

— Ладно, иди пиши свою книгу, просто покажи мне кухню. Я позову, когда еда будет готова, — Хотя Ши Цюси считался грубым и неромантичным натуралом, друзья и бывшие соседи по общежитию в университете иногда замечали в нем проблески материнской заботы.

Ши Цюси думал, что они заискивают, просто ему не нравится видеть кошек, собак… и лисов голодными. Он обладал естественным состраданием к слабым и всегда бессознательно заботился о них. Чи Ван в его глазах автоматически попал в эту категорию, поскольку является слабым.

Сам слабака не знал о ярлыке, навешанном на него Ши Цюси, и даже предложил помощь:

— Я пишу только ночью, когда появляется вдохновение. Днем я обычно отдыхаю. Брат Ши, могу ли я что-нибудь для тебя сделать?

Помочь, ты окажешь большую помощь, если останешься на месье. Ши Цюси вздохнул, не желая подрывать уверенность Чи Ваня. В любом случае, он планировал приготовить тыквенное пюре и пряничных человечков, и при готовке таких простых вещей Чи Ван вряд ли создаст проблемы.

— Ты можешь почистить кожуру и выбросить в мусорное ведро? — Ши Цюси приготовил на пару нарезанную тыкву в большой кастрюле и переложил ее в большую миску, чтобы Чи Ван очистил от кожуры.

— Конечно, не волнуйся, брат Ши, — Чи Ван встал рядом, и Ши Цюси почувствовал неловкость.

Забудь об этом, пусть. У Ши Цюси есть другие дела, и он не может и дальше наблюдать за ним. Плохо очищенная кожура не повлияет на вкус, это неважно.

Он только что не присматривал к кухне, но теперь Ши Цюси обнаружил все виды кухонных принадлежностей: вок, кастрюли для тушения, пароварка, духовка и даже вентиляция. Холодильник объемом 620 литров вмещал много всего, но открыв его, он увидел в нем, что неудивительно, ничего, кроме двух тарелок с яйцами, кусочков сливочного масла и немного зеленых овощей. В морозилке лежало три-четыре булки европейского хлеба, выглядящих как невкусные кирпичики.

— Дом отремонтирован? Когда я приходил сюда в детстве, все казалось другим, — Ши Цюси вспомнил, что убранство дома дедушки Чи раньше напоминало дом тети Ван, а теперь выглядело по-современному, прям образец для подражания.

Чи Ван боролся с тыквенной кожурой.

— Да, когда только переехал, некоторые кирпичи треснули, а стена обвалилась, поэтому я нашел кого-то, кто заделает все это.

— Ах, жить в доме после ремонта комфортно. Я тоже отремонтирую свой дом, когда будет время, — зависть в томе Ши Цюси почти невозможно было скрыть.

Этот парень, должно быть, зарабатывает много денег написанием книг. Такой большой дом, с ремонтом и мебелью, обошелся бы как минимум в 200-300 тысяч, а бытовая техника и мебель — все фирменные, значит обошлось еще дороже. Ши Цюси подумал о своей банковской карте, с которой тратятся деньги, но ничего не поступает, все же подавил мысли о ремонте.

Сливочное масло почти размягчилось, и Ши Цюси перестал думать о всяком, собрался с мыслями и приготовился печь пряничных человечков. Готовится очень просто, нужны только мука, масло и яйца. Ши Цюси равномерно смешал сливочное масло, белый сахар и яичную массу и добавил две ложки имбиря. Порошковая корица сделал бы все еще ароматнее, но он не стал ее класть, опасаясь испортить вкус.

— Где мука с низким содержанием глютена? — Ши Цюси почти размешал смесь, пришло время высыпать муку.

— Кажется, там два мешка муки, — Чи Ван указал на шкафчик рядом с газовой плитой.

Ши Цюси открыл его и действительно увидел муку, но с высоким содержанием глютена — тоже пойдет, после пропарки в кастрюле глютена станет меньше. Распаренную муку просеяли единожды, чтобы избавиться от комочков, затем добавили немного разрыхлителя, чтобы печенье получилось хрустящим.

Замешанное тесто следует подержать в холодильнике около часа. Ши Цюси взглянул на большую духовку, нетерпеливый, готовый приступить к делу. На самом деле, он помешан на выпечке, но у него нет денег даже на покупку небольшой духовки для приготовления печенья и яичных тарталеток. Теперь огромная духовка была перед ним, и он не мог больше ждать.

— Говоришь, тебе нравится европейский хлеб, бейглы и тому подобное? — Ши Цюси уставился на Чи Ваня, надеясь услышать из его уст желаемый ответ.

— Вообще-то я не… не то чтобы не хочу есть, но был бы не прочь поесть, брат Ши, — Чи Ван был безразличен к европейскому хлебу, но Ши Цюси смотрел на него так, словно желал от него услышать согласие. Не договорив, под пристальным взором собеседника он изменил свои слова.

— Хорошо, так уж и быть, продемонстрирую тебе свои умения, — Ши Цюси остался доволен. Он нашел большую миску и начал готовить тесто. Дома оказалась клейкая мука, которая лучше всего подходить для хлеба.

— Приготовлю тебе чиабатта, о, есть еще бекон и трюфель. Как насчет чиабатты с беконом и трюфелем? — Ши Цюси поставил тесто в холодильник, чтобы поднялось, после чего принялся рыться на кухне, пытаясь найти ингредиенты для начинки. Ему удалось.

Ши Цюси начисто вымыл бекон, а черный трюфель протер салфетками, избавляясь от грязи. Мясо хорошее, грибы тоже в самый раз, как только все оказалось в кастрюле, в нос тут же ударил приятный аромат.

— Это от твоего сычуаньского друга? — Ши Цюси сощурился от удовольствия. Ему нравится вдыхать запах масла, в этом было что-то дающее ощущение жизни.

Чи Ван, глядя на разогревающуюся духовку, послушно ответил:

— Да, она мой редактор и лучшая подруга. Мясо приготовила ее семья, и она отослала мне немного, — его редактор носит фамилию Бай, это юная девушка, на два года младше его. Дружба между ними началась с момента подписания контракта и до сих пор длится, их отношения очень доверительные.

— Вот как, тогда не забудь ее поблагодарить. Завтра пойдем на рынок, купим самую лучшую крупную клубнику. Соберешь и отправишь в качестве подарка, —в его доме тоже лежал бекон, и ему было неловко есть задаром.

Чи Ван открыл холодильник и вперился взглядом в набухшее тесто. Оно выглядело любопытно: с небольшими пузырьками, липкое и склизкое. Если изменить цвет и добавить щупальца, получится новый npc для книги…

— Что тебя так удивляет во вкусном тесте? — Ши Цюси оттолкнул Чи Ваня от холодильника, дни напролет только и мешается под ногами.

Тесто для чиабатта почти подошло, а тесто для имбирных человечков достаточно охладилось. Ши Цюси раскатал тесто для печенья скалкой, нарезал на кусочки размером с маджонг и отправил в духовку выпекаться.

Присыпав руки сухой мукой, он вывалил из миски тесто для хлеба, похожее на слайм. Ши Цюси похлопал массу ладонями, чтобы выпустить немного воздуха, а затем выложил сверху обжаренный бекон и черный трюфель. Он растянул тесто, а затем снова накрыл, плотно завернув.

— Так вкусно пахнет… — Чи Ван втянул носом воздух, чувствуя слабый голод. Он поел в полдень, и сейчас было чуть больше четырех, а он уже проголодался. Врач говорил, что если симптомы анорексии станут менее явными, ему можно прописать лекарство с меньшим побочным эффектом. Учитывая его нынешний аппетит, не пора ли поговорить о смене лекарства?

— Конечно, независимо от того, как готовятся хорошие ингредиенты, вкус не будет плохим, — Ши Цюси гордился своим мастерством. После того как тесто поделили, нужно было дать ему еще немного подняться. Воспользовавшись свободным временем, он взбил немного крема, который собирался выдавить на пряничных человечков.

— Брат Ши, что делать с тыквой? — Тыква, с которой запоздало сняли кожуру, долгое время лежала без дела, и он даже позабыл о ней.

— Точно, точно, сейчас! — Ши Цюси хлопнул себя по голове, слегка смущенный. Тыквенное пюре приготовить несложно: добавить молоко, а затем пять минут варить на слабом огне.

Необходимо постоянно помешивать пюре ложкой, иначе оно останется на дне. Ши Цюси передал эту непосильную ношу Чи Ваню, а сам пошел выдавливать крем на свежеиспеченные пряники. Нарисовал глаза и рот, и даже без рук и ног, пряничные человечки выглядели довольно мило.

Ши Цюси очень доволен своей работой. Он взял и положил один в рот. В основном чувствовался только аромат сливочного масла, привкус имбиря не сильный, и вкус не ступала изделиям из частных пекарен.

— Попробуй, понравится ли тебе, — он взял еще один пряник и отправил в рот Чи Ваню.

Молодой человек в два-три укуса поглотил пряник и сказал, что вкусно. На корне языка разливался легкий привкус имбиря. После того, как он заболел, его вкусовые ощущения несколько притупились, но сейчас все ощущалось довольно хорошо.

Получив ответ, Ши Цюси радостно щелкнул пальцами. Давно он этого не делал, но мастерство осталось прежним. Порадовавшись и похваставшись, пока духовка еще не остыла, он поспешно закончил формировать чиабатту и отправил выпекаться.

Тыквенное пюре почти готово. Чи Ван очень старательно помешивал, благодаря чему оно не прилипло ко дну. Пока оно еще горячее, Ши Цюси добавил небольшой кусочек сливочного масла, отчего вкус стал более молочным.

— Что ж, можно есть, это плоды твоего труда, наслаждайся вкусом, — тыквенное пюре, еще дымящееся, переложили в маленькую красную фарфоровую тарелочку — выглядело аппетитно.

Чи Ван поставил тыквенное пюре на стол, взял телефон и сделал снимок.

«Трудолюбивая маленькая пчелка: [картинка]»

«Трудолюбивая маленькая пчелка: у меня получилось, разве это не потрясающе! [кот поднимает глаза.jpg]»

«Ангел красоты, никогда не наседающий на писателя: Вау, это здорово, ты добился прогресса!»

«Трудолюбивая маленькая пчелка: конечно»

«Ангел красоты, никогда не наседающий на писателя: Тогда пришлешь мне черновик? Прошло три дня»

«Ангел красоты, никогда не наседающий на писателя: Снова притворяешься мертвым, эй, эй!»

— Чи Ван, хлеб готов! — Из кухни донесся мужской голос, и, ответив «иду», Чи Ван бросил телефон в щель дивана, будто ничего не произошло.

Ши Цюси смотрел на выпуклый хрустящий чиабатта, и его охватило чувство выполненного долга. Наплевав на жар, он взял хлеб и разрезал его пополам, передал Чи Ваню, а оставшуюся половину взял себе и откусил большой кусочек: хрустящий снаружи и мягкий внутри. При первом укусе доминировал бекон, но после еще нескольких раундов черный трюфель вырвался вперед, и это так вкусно, что не будь удивительно, умри он на месте.

— Успех, как думаешь, почему я такой замечательный? — Ши Цюси хлопнул его по плечу и погрузился головой в поедание. Он не расслышал бормотаний сопляка, в любом случае, все получилось вкусным, и Ши Цюси больше не заботился о нем.

Печенье и хлеб испечены, тыквенное пюре стояло на столе, но Ши Цюси пока не мог есть, одного укуса было достаточно, чтобы насытиться.

— Тогда я вернусь первым, ты хорошенько поешь. Если не сможешь доесть, убери чиабатту в холодильник. Когда захочешь поесть снова, налей немного воды и погрей в духовке пять минут, — Ши Цюси взял пакет и положил пять-шесть имбирных пряников, затем немного чиабатты и засобирался домой.

— Не поешь со мной? — Чи Ван вытянул шею и быстро проглотил хлеб во рту.

— Я сейчас не могу есть, так что ешь сам, — он махнул рукой и надел шарф и перчатки.

— Можешь отдать часть тете Ван и дяде Ли! — Чи Ван привык есть в одиночестве, однако теперь по какой-то причине надеялся на компанию других людей.

— Нет, они не любят иностранную еду. Я приготовлю для них мясной рулет в следующий раз, так что не стоит беспокоиться! Если тетя Ван не пригласит тебя завтра на обед, приходи ко мне, не мори себя голодом! — Ши Цюси погладил его по голове, словно собаку. Он потоптался на месте, надел шапку, обнял еще горячий хлеб и засеменил домой.

Чи Ван постоял в дверях и проследил, как спина Ши Цюси полностью скрывается из виду, прежде чем с неохотой вернуться в дом. Он вспомнил, что редактор как-то проронил, что еда в одиночестве кажется неприятной. Раньше он так не думал, но теперь готов согласиться с утверждением.

Чи Ван взял телефон и отправил сообщение.

«Трудолюбивая маленькая пчелка: обнаружил, что есть в одиночестве действительно плохо, ты права»

Через три минуты телефон завибрировал.

«Ангел красоты, никогда не наседающий на писателя: Набросай, набросай, набросай черновик!»

Чи Ван зажал кнопку блокировки и сконцентрировался на ужине.

«Ангел красоты, никогда не наседающий на писателя: Сукин сын, дай мне черновик!»

Бессловесная книга

— Любовь брата подобна вину: чем больше пьешь, тем мягче становится. Какими бы трудными ни были дни, давай отправимся в путь вместе… — Ши Цюси напевал песенку, выдавливая небольшой комочек зубной пасты на щетку. Прошлой ночью ему приснилось, что он выиграл в лотерее главный приз, и хотя проснувшись осознавал, что это сон, все равно пребывал в хорошем настроении. Он открыл Weibo, где разыгрывался приз. На самом деле ему достался второй приз — фритюрница.

Это делало его таким довольным, песня не прекращаясь лилась из его уст, и он даже вилял заднице й, когда умывался. После того, как адрес был подтвержден уже официально, Ши Цюси чувствовал себя свежо. С тех пор как уволился, он постоянно сталкивался с небольшими неприятностями и терпел небольшие несчастья, но у него теплилось предчувствие, что этот выигрыш станет началом белой полосы.

Пока есть хорошее настроение и аппетит, Ши Цюси разогрел две чиабатты, приготовленные вчера в доме Чи Ваня, и сделал два сэндвича, сладкий и соленый. Соленый с говядиной, яйцами и черным перцем, сладкая с кремом и малиной. Просто есть слишком скучно. Ши Цюси открыл приложение для просмотра коротких видеороликов, в надежде увидеть что-то забавное.

В последнее время похолодало, и зимние игры вот-вот станут актуальными. Даже Ши Цюси, местный житель, еще чуть-чуть и поддастся искушению, хочется сесть и прокатиться по огромной ледяной горке так, чтобы искры летели, а потом встать перед ледяным замком, сделать фотографию и заставить кланяться других себе в ноги и кричать: «Да здравствует принц».

Глянул на стоимость билета, вполне нормально, в пределах допустимого Ши Цюси. Просто идти одному скучно, лучше позвать кого-то.

Ши Цюси сначала позвонил тетушку Ван.

— Тетя, не хочешь пойти в Ледовый городок? Будет оживленно и весело, пойдете с дядей вместе?

— Бог ты мой, думаешь, мы с твоим дядей еще способны на такое? Там скользко, если упадем, можешь сразу хоронить. Чем ты только засоряешь свою голову? — Тетя Ван почистила арахис и бросила скорлупу в пакет, чтобы потом использовать вместо дров.

— …Ладно тебе, тетя, я просто так сказал. Мне кажется вы такие же, какими были в молодости, ничего не изменилось, — Ши Цюси улыбнулся. Он слишком импульсивен, тетя Ван права, кости дяди Ли хрупкие, как стекло, могут легко рассыпаться.

— Эй, если действительно хочешь развлечься, позови Сяо Чи. Он еще не выходил гулять. Как раз сможешь представить нас и проявить гостеприимство. Билеты мы оплатим. Порезвитесь до темноты, а потом вернетесь к нам на ужин? — Тетушка встала, высыпала очищенный арахис из чистой стеклянной банки из-под консервированных желтых персиков и поджарила, чтобы у старика была закуска под вино. Она больше не могла путешествовать по миру, уже стара, но ребенок хочет поиграть, и так уж вышло, что появился Чи Ван, который мог бы стать компаньоном Ши Цюси.

Позвать Чи Ваня, согласится ли он? С его-то глупым видом, Ши Цюси боится, что даже после нескольких кругов, лицо этого человека останется неизменным, а может быть, и нет. В конце концов, он восхищается тем, как дяди Ли открывает бутылки, нет причин не восторгаться Ледяным городком. Чем больше думал, тем сильнее уверялся в словах тетушки Ван. Повесив трубку, он тут же позвонил Чи Ваню по видеозвонку.

«Трудолюбивая маленькая пчелка: что делать, если нет вдохновения?»

Чи Ван уставился на чистый лист документа, слегка обеспокоенный. Обычно после болезни его находит вдохновение, но в последние несколько дней, благодаря Ши Цюси и тети Ван, он находится в хорошем настроении, нет ни намека на старый недуг. Должно быть, это неправильно. Он долго размышлял, возможно, в будущем, после выздоровления, он не сможет писать и потеряет работу?

«Ангел красоты, никогда не наседающий на писателя: Тогда посмотри несколько фильмов ужасов или погуляй, может так найдешь вдохновение»

«Ангел красоты, никогда не наседающий на писателя: Дружеское напоминание, если не пришлешь мне черновик до пятницы, я убью тебя! [Десять тысяч стрел.jpg]»

— … — Чи Ван небрежно напечатал в ответ многоточие. Он выглянул наружу: солнце стояло высоко. С таким же успехом он мог бы дважды обойти деревню, интересно, гуляет ли кто. На самом деле ему не очень нравится людные места.

— Город полон звезд, и только ты сияешь для меня, город полон звезд… — Телефон вдруг завибрировал, и Чи Ван перевел взгляд. Это Ши Цюси звонил по видеозвонку. Он тут же хотел ответить, но не успел палец коснуться экрана, как отдернул руку. Свет в комнате слишком тусклый. Чи Ван подошел к окну и повернулся лицом к солнцу, прежде чем включить видео.

— Брат Ши, в чем дело? У тебя есть ко мне какое-то дело… — Уголки губ Чи Ваня приподнялись. Прежде чем он закончил расспрашивать о причине звонка, услышал крик Ши Цюси на другом конце провода:

— Почему у тебя такое бледное лицо? У тебя что, гипогликемия?

— … — Чи Ван взглянул на окно и бесшумно отошел. — Ну как, стало лучше?

— Немного, просто ты так удивил меня! — Ши Цюси был в шоке. Он только подключился и увидел парня, похожего на вампира, с бледным лицом и красными губами. Чуть не бросил в свой телефон два зубчика чеснока.

Чи Ван подошел к столу и сел, прислонив телефон к растению в горшке.

— Брат Ши, зачем ты меня ищешь?

Ши Цюси пошевелил пальцами ног в тапочках. В ожидании и легком смущении, поколебавшись несколько секунд, он не выдержал и сказал:

— Просто сегодня нечем заняться, почему бы не пойти и не посмотреть на Ледовый городок? Я давным-давно ходил в него, а ты, как южанин, должно быть, никогда не видел его, поэтому я приглашаю тебя посмотреть! — Молодец, Ши Цюси, черновик не зря написал. Он не мог не поаплодировать себе в душе, почему он так хорошо стелит?

— Ледовый городок… — Чи Ван действительно заинтересовался. В любом случае, сейчас он не может написать и полслова, поэтому просто тухнет дома. Вот только Ледовый городок наверняка популярен, а значит многолюден?

— Там много людей? — Неуверенно уточнил Чи Ван.

— Конечно, там будет такой ажиотаж, что с тебя штаны слетят! — Ши Цюси, не раздумывая, ответил. В его концепции мира, чем больше людей, тем веселее и интереснее.

Услышав его ответ, Чи Ван без колебаний отказался:

— Забудь, лучше найди тетю Ван, я не пойду. Если больше ничего нет, я кладу трубку, нужно работать, — он сбросил звонок, не дав Ши Цюси на другом конце времени отреагировать.

Какого черта, он сбросил? Я великодушно решил пригласить его повеселиться, а он сбросил? Ши Цюси пару мгновений ошеломленно глядел на свой телефон, затем встал и надел пальто. Сегодня он просто обязан взять с собой Чи Ваня, какая еще работа? В прошлый раз он обманул его, сказав, что пишет только ночью, оказывается, и днем тоже? Он что, по его мнению, идиот?

«Трудолюбивая маленькая пчелка: отказался от приглашения хорошего друга, хотя тоже хочу повеселиться»

«Ангел красоты, никогда не наседающий на писателя: Тогда почему бы не пойти? Неужели у тебя еще есть совесть, не можешь пойти развлечься, вспомнив о работе?»

«Трудолюбивая маленькая пчелка: нет, друг сказал, что в том месте полно народу. не хочу в многолюдное место, мне становится плохо»

«Ангел красоты, никогда не наседающий на писателя: Мне сейчас тоже плохо, потому что не вижу черновик. Может, ты своими миленькими ручонками постучишь по клавиатуре, чтобы посмотреть, появятся ли буквы?»

Разговор зашел в тупик. Чи Ван отложил телефон и уставился на кактус в горшке, погруженный в свои мысли. С одной стороны, ему хотелось пойти, потому что Ши Цюси интересный и веселый человек, с другой стороны, он не хочет идти, потому что боится большого скопления людей. Когда вокруг много народу, он начинает нервничать, а в кругу семьи и вовсе тревожиться, что значительно увеличивает вероятность приступа.

Но, может быть, у него появится вдохновение после приступа болезни? Нет-нет, если брат Ши увидит его таким, определенно испугается! Или нет, при первой встречи он был невероятно груб, и брат Ши не убежал. Возможно, даже пожалеет его, когда увидит. Хм, почему бы не попробовать…?

Ши Цюси стоял у окна и холодным взглядом смотрел на того «медведя» в комнате, смотрящего в черный экран компьютера, то хмурясь, то глупо улыбаясь, словно шизофреник. Он потянулся и постучал по стеклу. Чи Ван повернулся, заметив его снаружи, вскочил, словно напружиненный, и пошел открывать дверь.

— Брат Ши, почему ты здесь… — Чи Ван ощутил вину. Ши Цюси же не видел его перепады настроения?

Ши Цюси осмотрел кабинет Чи Ваня. Довольно приятное освещение, от которого на душе становилось тепло; стоял большой письменный стол с двумя-тремя мониторами; плюшевое одеяло висело на спинке стула, сочетаясь с раскраской стола; на стене располагалось два ряда длинных книжных полок с различными книгами, вероятно, материалами для рукописей.

Хм, выглядит вполне прилично. Ши Цюси повернулся, с натянутой улыбкой.

— Хочу посмотреть, чем ты занимаешься, может, нужна моя помощь. Где твои работы, позволь мне посмотреть, как много ты написал.

Сказав это, Ши Цюси потянулся к мышке на столе. Чи Ван попытался помешать остановить его, но после ожесточенной схватки Ши Цюси вышел победителем. Он успешно открыл интерфейс и увидел белый word-документ, чище снега на улице.

— Это та работа, о которой ты говорил? Что случилось, перестал писать романы-ужасы и теперь переписываешь бессловесные книги? — Ши Цюси сощурился, а Чи Ван, сжавшись в углу, превратился в перепелку.

— Эм, просто застрял, не могу ничего написать, может, выйти наружу и поискать вдохновения…

Как раз то, что нужно! Искать вдохновение вне дома, да? Ледовый городок идеально подходит! Не говоря ни слова, он взял шарф и шапку, завернул Чи Ваня, словно мумию, взял его за запястье и вышел из дома. Чи Ван зацепился за дверь в попытке спастись.

—Брат, брат, дай мне подумать, ладно? Там слишком много людей, мне правда страшно, брат!

— Ты превращаешься в пенку, как только видишь человека? — Ши Цюси остановился, взглянула на лицо Чи Ваня и серьезно спросил.

— Конечно, нет! — Чи Ван тут же покачал головой.

— Тогда умираешь после встречи с людьми?

— Это не так… — Хотя есть риск удушья после контакта, это не мгновенная смерть.

Ши Цюси понимающе кивнул, а затем прижался губами к уху Чи Ваня:

— Тогда чего ты тут торгуешься и препираешься? Давай, вперед за Лаоцзы!  —  Его гневный рык, словно рев двигателя мотоцикла, заставил Чи Ваня замереть на месте. Его схватили за запястье, и он, словно слабоумный, поплелся к выходу.

Обманщики отец и сын идут в бой

В течение двух с половиной часов езды Чи Ван бесчисленное множество раз хотел выпрыгнуть из машины и сбежать, однако Ши Цюси намертво запер дверь, и он даже не смог сходить в туалет, пока машина не доехала до места назначения.

— Почему я должен высадить тебя? Брат сегодня платит, ладно? Слышишь? Убери свою гребанную руку с руля! — В тоне Ши Цюси полно разочарования от того, что железо не стало сталью. Уже у входа в Ледяной городок, этот мелкий ублюдок Чи Ван ни в какую не соглашался выходить из машины.

— Брат Ши, я правда не могу выйти, могу подождать тебя в машине, прослежу… — Чи Ван сжался в комочек на пассажирском сиденье, сквозь стекло слыша шумные человеческие голоса. Нет необходимости смотреть, чтобы понять, насколько много там людей.

Лицо Чи Ваня было бледным, все эти голоса напоминали о болезненном опыте в университете. Насмешки и колкости, казалось, эхом отдавались в ушах. Чи Ван словно в трансе видел перед собой те искаженные лица…

Он сжал руки в кулаки, боясь увидеть разочарованный взгляд Ши Цюси, направленный на него. Но ему тоже не хочет быть таким, если бы не случившееся, он бы не боялся толпы.

Ши Цюси взглянул на молодого человека — лицо совершенно бескровное, тело слегка дрожит, а он сам не смеет даже взглянуть на прохожих снаружи.

Вспомнились слова тети Ван о том, что Чи Ван выходит на прогулки ночью, когда вокруг никого, казалось, он не общается с людьми в деревне. Связав это с нынешним состояние Чи Ваня, Ши Цюси в глубине души сделал вывод. Но о таких вещах должен заговорить сам юноша.

— Забудь, подожди меня в машине, — Ши Цюси протянул руку и поднял занавеску на окне со стороны пассажирского сиденья, и, бросив фразу, открыл дверь и вышел.

Через пару минут после его ухода Чи Ван огляделся, подняв голову. Он единственный, кто остался в машине.

Звуки снаружи все еще отчетливо доносились до ушей, но занавеска, задернутая Ши Цюси перед выходом, казалось, стала незримым барьером, даже если в ушах все еще шумело, Чи Ван, глядя на желтые узоры на ткани, расслаблялся, дыхание становилось ровным, менее напряженным, чем до этого.

Брат Ши ушел один, в этом нет ничего неправильного. В конце концов, он настоял на том, чтобы совершить эту длительную поездку. Брат Ши, должно быть, действительно хочет поразвлечься в Ледовом городке.

Чи Ван вздохнул. Если бы я только мог быть более способным, тогда не было так обидно, и я смог бы сходить с братом Ши. Врач говорил, что тревожные расстройства поддаются лечению, но после стольких лет прогресса нет. Когда этой боли придет конец…?

Чи Ван прикрыл глаза и прислонился головой к окну. В голове роилось множество мыслей, но он не мог зацепиться ни за одну.

— Ух, боже, чуть не замерз, пока стоял в очереди. Попробуй, посмотри, стоит ли эта штука той огромной толпы!

Чи Ван продолжал сильно жмуриться, погруженный в собственный мир. Он не заметил, что Ши Цюси, ушедший не так давно, вновь вернулся. Мужчина резко распахнул дверь, и пронизывающий холодный ветер, словно бандит, ударил по голове, заставив вздрогнуть.

Прежде чем глаза успели полностью открыться, в него что-то бросили. Он присмотрелся повнимательнее: несколько видов тангулу, никогда им ранее не виданных, из зеленого винограда, мелких помидоров, а также клубники с начинкой посередине.

— Брат, почему ты вернулся, я думал, ты уже ушел…

Чи Ван держал сахарные фрукты и безучастно смотрел на Ши Цюси, насмехаясь над собой в душе. Когда Ши Цюси ушел, он почувствовал себя брошенным, так же, как родители бросали его бесчисленное количество раз на протяжении стольких лет.

Но Ши Цюси вернулся, не ушел. Это первый раз, когда Чи Ван почувствовал себя не брошенным, тем, кого не оставили позади после взвешиваний всех «за» и «против». В глазах Ши Цюси, очевидно, Чи Ван важнее Ледового городка.

Ши Цюси потер покрасневшие от холода рук. Он так спешил, когда возвращался, что забыл надеть перчатки, и на слова юноши закатил глаза.

— Куда мне идти, если ты в таком состоянии? Просто увидел снаружи прилавок с сахарными фруктами и подумал, что ты еще его не пробовал, верно говорю? Не дашь мне шанса побыть хозяином?

У прилавка с тангулу было так много людей. Ши Цюси понаблюдал, как в ящичках становится все меньше и меньше фруктов, и в спешке вышел из автомобиля, опасаясь полной распродажи. В итоге старик достал из коробки следующую партию. Не о чем беспокоиться.

— Значит, ты не будешь развлекаться? — Чи Ван сжал палочки и пару раз обернулся в приступе вины. Из-за него поездка испорчена.

Ши Цюси откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза.

— Нет. На самом деле, я уже староват для развлечений, да и нет смысла просто смотреть. Поторопись и доешь тангулу, потом вы поедем домой. Тетя Ван сказала, что приготовит для нас бараньи ножки.

На улице полно людей, и если действительно вытащить Чи Ваня, он от испуга упадет замертво. В этом есть его вина, не разобрался в ситуации и повел себя, как горный бандит, совсем безнравственно.

— Хорошо… — Извинения были прерваны прежде, чем он успел их вымолвить.

— Ладно, перестанем это обсуждать. Это моя вина, я не должен был втягиваться тебя в это, не извиняйся, — Ши Цюси указал на сахарные фрукты. — Ешь скорее, сахар скоро растает. Ты должен съесть это все, или я приложу тебя этими палочками.

Он говорил свирепо, но рука непроизвольно потянулась, чтобы помочь снять обертку. Если бы он позволил этому паршивцу сделать это самому, не знаю, сколько бы времени это заняло.

Чи Ван спокойно принял заботу. На самом деле, он человек, который не любит беспокоить других, но забота Ши Цюси, тети Ван и дяди Ли не обременяла его.

Точно, как люди идут греться на солнышко, когда холодно, им не станет неловко из-за тепла, потому что солнце есть солнце, солнечный свет распространяется по всей земле, и независимо от того, кто является объектом, относится одинаково.

И доброта Ши Цюси к Чи Ваню объясняется тем, что он для него особенный. Ши Цюси сам по себе хороший человек, всегда искренне заботится о других, не требуя благодарности. Естественно, в число «других» входит и Чи Ван.

Чи Ван взял очищенные сахарные ягоды. Это клубничный тангулу. Снаружи покрыт блестящей, прозрачной сахарной глазурью, а внутри виднелась полупрозрачная начинка, словно клейкий рис — выглядит аппетитно. Чи Ван, нисколько не колеблясь, откусил кусочек. Не успел он прожевать, как первоначально расслабленное лицо застыло.

— Что, настолько вкусно? — Ши Цюси, видя, как тот напрягся после укуса, подумал, что тангулу в Аньлине вкусный до беспамятства. В голосе сквозила гордость. — Брат не хвастается, просто Аньлин славится сахарными фруктами. Вы, южане, никогда такое не пробовали!

…Чи Ван несколько мгновений смотрел на тангулу в своей руке, затем естественным образом поднес ее к губам Ши Цюси.

— Да, брат прав, попробуй, важно делиться друг с другом.

— Мне уже надоело есть, ну ладно, ради сохранения твоего лица я неохотно откушу кусочек.

Ши Цюси с притворным нежеланием откусил ягоды, и улыбка сошла с его губ. Он прожевал несколько раз, и среди насыщенного фруктового аромата пробивался сильный кислый вкус. Ши Цюси сплюнул в пластиковый пакет.

— Бля, что за вкус, будто помои!

Чи Ван, сдерживая улыбку, разломил клубнику на части и повнимательнее присмотрелся и пришел к удивительному выводу.

— Брат, похоже, это не клейкий рис, это булочки, приготовленные на пару…

Ши Цюси выхватил клубнику. В белой начинке смутно виднелись мелкие прожилки, характерные для булочек на пару. Он поднес ее к носу и понюхал — прогорклый запах дошел прямо до мозга, да это прогорклая булочка!

— Ты это проглотил? — Ши Цюси взглянул на рот несчастного парня, проглотившего клубнику с испорченной булочкой.

Чи Ван смущенно кивнул. Сначала он не понял, нормально это или нет, подумалось, а не такой ли должен быть вкус у сахарных фруктов в Аньлине?

— Когда вернемся, прими какое-нибудь противодиарейное лекарство, чтобы не умирать посреди ночи, — Ши Цюси взял деревянную шпажку, на которой осталась только одна клубника, открыл дверцу и вышел из машины. Сегодня он поквитается.

— Красавица, вот твоя тангулу, 25 юаней. Возьми!

Старик в коричневой шляпе протянул сахарные фрукты молодой девушке напротив. Услышав уведомление о поступлении денег, он был вне себя от радости. Сын был прав, тангулу сейчас очень хорошо продаются, особенно среди финансово незрелой молодежи.  Сын как-то рассказывал, что встретил на вокзале одного дурака, который заплатил 15 юаней за пряную сахарную тыквы, и это до смерти смешно.

«Дурак» Ши Цюси держал в руках недоеденную тангулу и угрожающе двигался в его сторону. Он давно смотрит на этого старика, а тот еще и смеет улыбаться ему! Сегодня он вернет свои деньги.

— Ох, что ты хочешь сделать? Убить или ограбить? — Старикашка в коричневой шляпе все еще довольно улыбался, когда ему в лицо прилетела клубника, из-за полурастаявшей глазури деревянная палочка прилипла ко лбу.

Старик сердито вытер следы с лица, широко распахнув глаза. Увидев телосложение Ши Цюси, он сжался, а затем обратил внимание фрукт. Это клубника…

Большая часть недовольства старика исчезла, но он все же упрямо держал голову поднятой и глядел на мужчину.

— В чем дело, ты не можешь бить людей, если тебе не понравился вкус, никакой вежливости!

— Ты это серьезно говоришь? Другие кладут в клубнику клейкий рис, а ты, такой особенный, кладешь прогорклую булочку! Верь мне, я тебя в Бюро промышленности и торговли оттащу и пожалуюсь! — Ши Цюси, глядя на старика, первого начавшего жаловаться, почувствовал, как от злости начинает шуметь в голове.

— Да что ты понимаешь, это идея, понимаешь, что такое идея?! Сейчас молодежь на такое и клюет, а ты, колхозник, ни хрена не смыслишь! — Старик вытянулся и принялся защищаться.

Почему эта манера кажется знакомой? Ши Цюси долго вглядывался в лицо деда, будто чем-то похожего на того обманщика возле станции, в его первый день возвращения.

— Ваш сын продает тыкву на станции Аньлин? — Ши Цюси ни с того ни с сего выдал это, и старика прямо кивнул.

— Да, откуда ты знаешь?

— Потому что твой сын, используя те же слова, заставил меня потратить 15 юаней на эту дерьмовую пряную тыкву! — Ши Цюси скрипнул зубами. Теперь ему все понятно. С древних времен у отца-тигра не родится собака, у отца обманщика и сын обманщик, семья мошенников!

— О, так ты и есть тот идиот, о котором говорил мой сын!

Старикан пальцем ткнул в Ши Цюси, вдруг осознав, и его тон так разозлил Ши Цюси, что тот пошатнулся. Одной рукой он схватил старика за воротник, желая лишь припугнуть, однако тот закричал хуже свиньи на убой:

— Помогите, убивают, кто-нибудь помогите! Вызовите полицию, вызовите полицию, убивают!

Поблизости много туристов, и чтобы обеспечить безопасное путешествие, Аньлин специально усилил меры безопасности.

Заслышав крики старикана, из-за угла вскочили двое мужчин в шляпах.

— Эй, что вы делаете, опустите оружие и уберите руки ха голову, иначе мы примем меры!

При это не дали даже времени опустить невидимое оружие, подбежали, прижали его к земле и надели наручники. Случилось так, что поблизости проезжал на полицейской машине их коллега, и два мужчины посадили Ши Цюси и деда в автомобиль.

Чи Ван, который с трудом преодолел психологическое давление и подбежал к полицейской машине, увидел лишь черную полосы выхлопных газов. Едва слышно доносился крик старика:

— Помоги присмотреть за моей лавкой!

Чи Ван растеряно уставился на маленькую трехколесную сломанную тележку перед собой.

— Что ты имеешь в виду?!

Великий герой спустился с Небес

— Давай говори, почему ты набрасываешься на других на публике без всякой причины? Знаешь, что это незаконно? — Произнеся это, молодой полицейский хлопнул по столу, но его остановил полицейский постарше.

— Эй, говори спокойно, зачем запугиваешь?

— Старший, я просто нервничаю, это мой первый допрос, вот и пытаюсь его взбодрить… — Младший полицейский улыбнулся и прошептал. Не успел он закончить, как старший щелкнул его по лбу, подошел к Ши Цюси и расстегнул наручники, не забыв извиниться за ученика.

— Извини, брат, моя фамилия Чжан, можно просто Лао Чжан. Это мой ученик Сяо Чжоу, новичок, совсем еще зеленый. Кто же сразу надевает наручники, не убийца же.

Сяо Чжоу молча потер лоб. Удар по лбу был настолько волшебным, что чудесным образом освежил его ум.

Ши Цюси махнул рукой.

— Все в порядке, все это недо… — Не успел он договорить «недоразумение», как рядом стоящий старик, словно молнией пораженный, закричал.

— Какое еще недоразумение? Товарищ полицейский, посмотрите, посмотрите на мою шею, следы от удушья! Как вы можете снимать наручники?!

Ноздри Ши Цюси раздулись от гнева. Если бы ему не преградили путь, он действительно бы с удовольствием показал старику, что такое настоящее удушье. Сяо Чжоу встал между ними, чувствуя, что Ши Цюси вот-вот превратится в разъяренного быка.

Старик мог видеть только похожие на плоскогубцы руки Ши Цюси за спиной Сяо Чжоу. Он с силой ущипнул себя за бедро, выдавил из глаз несколько слезинок и, схватив Лао Чжана за руку, с жалким видом произнес:

— Товарищ полицейский, я старый и бесполезный, все надо мной издеваются. Этот молодой человек посчитал, что приготовленные мной тангулу невкусные, поэтому набросился. Я предложил вернуть деньги, но он не взял. Именно меня, старика, избили, но что будет с этим парнем, если у него останется судимость… — Последние два слова он особенно подчеркнул, казалось, сдерживая грязную воду в сердце.

Сяо Чжоу, видя жалкий вид старика, расчувствовался еще сильнее. Он уже собирался развернуться и сделать несколько замечаний Ши Цюси о почтительном отношении к старшим, как вдруг услышал тяжелый вздох наставника и его спокойный голос:

— Хватит, Лао Дэн, мы ведь давно знакомы, не устраивай спектакль. Скажи честно, опять из испорченного винограда сделал карамельные яблоки на палочке или не помыл ямс, а потом обвалял в сахаре? Прошлый штраф в три тысячи ничему не научил?

— Нет, в этот раз ягоды были свежими и чистыми, и батат тоже был вымыт… — Старик спрятал руки в рукава и отвернулся, не смея смотреть на Лао Чжана.

— Он права, я свидетель, — неожиданно заговорил Ши Цюси, до этого молчавший. Сяо Чжоу удивленно посмотрел на него: разве ты не собирался его избить, почему тогда защищаешь?

Услышав слова Ши Цюси, старик бодро похлопал себя по бедру.

— Товарищ полицейский, видишь, я не совершал плохих поступков, этот парень дал показания в мою защиту! — Он одарил Ши Цюси благодарной улыбкой, а затем увидел ответную. Как раз, когда старик подумал, что они вот-вот заключат мир, Ши Цюси схватился за живот, приговаривая «больно, больно», упал на пол и начал кататься.

— Товарищ полицейский, вы должны заступиться за меня. Я съел его засахаренные ягоды с начинкой из прогорклых паровых булочек. Теперь у меня так сильно болит живот, кажется, это пищевое отравление. Ай-ай, мой живот…

Ши Цюси лежал на полу и едва слышным голосом приговаривал, полуприкрыв глаза. Он дрожащей рукой сжал запястье Сяо Чжоу и посмотрел на него так словно был на последнем издыхании. Сяо Чжоу испугано позвал наставника и напечатал 120. Старик указал пальцем на молодого человека и воскликнул «Клевета!». Ши Цюси высунул язык и начал рвать, Сяо Чжоу хотел налить ему стакан горячей воды, но побоялся, что тот может не пережить это. В отделении полиции летали куры и прыгали собаки, и проходящие мимо двери мужчины не могли не остановиться, чтобы подслушать, однако, услышав громкий крик Лао Чжана, поспешно ретировались.

— Все, прекратите и заткнитесь! Ты, сядь на стул и сиди смирно, ты, встань, ты, сходи и принеси мне журнал с материалами дела, хочу посмотреть и узнать, что произошло сегодня! — Лао Чжан крикнул несколько слов: старик перестал ругаться, Ши Цюси сел, а Сяо Чжоу, сунув телефон в карман брюк, пошел в подсобку за журналом.

— Извините, товарищ полицейский, не хочу наседать, но с этим старым негодяем действительно не справиться обычным методом, — Ши Цюси откашлялся и жалобно произнес.

Услышав «негодяй», старик взбесился и уже собирался вновь вскочить со стула, когда встретился взглядом с Лао Чжаном. Тот по-доброму посмотрел на Ши Цюси.

— Молодой человек, расскажите, что между вами двумя произошло? — Парень выглядел добропорядочно. Старик и правда хорош, до чего довел мальца.

— Кхм, я привел своего друга в Ледяной городок поразвлечься, он неместный и никогда не пробовал наши тангулу, поэтому подумал, что было бы неплохо угостить его. Купил у старика несколько засахаренных ягод, крупную клубнику с красной начинкой посередине, думал, клейкий рис.

— В результате мой друг откусил кусочек, и, боже мой, этот запах поразил его! Я разломил клубнику и увидел, что это вовсе не клейкий рис, а кусочки старых паровых булочек, запах от которых распространяется на две мили. Представляете, как мне было обидно? К кому мне идти за объяснениями, если не к старику? — Сяо Чжоу держал журнал и кивал. Вот в чем причина.

Ши Цюси облизнул губы и продолжил:

— Только подойдя, я увидел, как старик продает еще несколько засахаренных ягод двум молодым девушкам, одного взгляда на них достаточно, чтобы узнать в них туристок. Подумайте, сколько денег они потратили на испорченные засахаренные боярышники, как это может не ранить? Ах, это портит имидж жителей Аньлиня в глазах туристов. Как тогда развиваться туризму в нашем городе? Это серьезное дело.

— Как местный, я очень разозлился на этого недобросовестного бизнесмена, обманывающего туристов, поэтому бросил остатки тангулу к ногам старика, но из-за слишком сильного ветра случайно попал ему в голову. За это очень извиняюсь, это неуважительно с моей стороны.

Ши Цюси встал и согнулся в поклоне перед стариком.

— Мне жаль, я не должен был бросаться.

В этот момент старик с глупым видом слушал его, не успевая вставить ни слово.

С удовольствием слушающий Лао Чжан махнул рукой, чтобы Ши Цюси продолжил.

Ши Цюси сделал глоток горячей воды, которой налил ему Сяо Чжоу, благодарно улыбнулся, после чего продолжил:

— Я указал старику на начинку из прогорклых булочек, но тот отказывался это признавать, и мы начали спорить. Чем больше вглядывался в лицо старика, тем более знакомым он мне казался. Напоминал мне парня, продающего засахаренную тыкву на станции Аньлин.

— И вот, старик признался, что они отец и сын, а потом назвал меня дураком за то, что я потратил 15 юаней, купив у его сына пряную тыкву. Как я мог стерпеть? Схватил его за шиворот и попытался припугнуть, но он закричал, моля о помощи, а потом ваш товарищ надел на меня наручники и привел сюда.

Ши Цюси указал на Сяо Чжоу, стоящего рядом, и тот, извиняюще улыбнувшись и сдерживаясь в выражениях, все же сказал:

—  Нет, ты местный потратил 15 юаней на покупку тыквы, идиот! — Едва он закончил говорить, как наставник ударил его по пояснице, отчего он скривился от боли, не в силах говорить.

— Мне жаль, мой ученик немного глуповат, не принимайте близко к сердцу, — Лао Чжан отчитал ученика и извинился перед пострадавшим. Ши Цюси махнул рукой, совершенно не заботясь об этом.

— Ничего страшного, мне нравятся такие прямолинейные парни, быть упрямым неплохо.

Лао Чжан повернул голову к старине Дэну, нахмурился и намеренно низким голосом произнес:

— Скажи, что это, мало того, что обманываешь людей, так еще и сына этому учишь, что, создаете всей семьей змеино-крысиное логово?! Кроме того, сколько раз я тебе говорил, что безопасность пищевых продуктов важна, почему ты не заботишься об этом? Если кто-то попадет в больницу из-за этого, чем ты будешь компенсировать, своей тупой головой?

Лао Дэн стоял на своем до конца.

— Я не признаю того, чего не было. Пока не предоставите доказательства, не ждите от меня ни юаня!  — Он уверен в своей правоте, в любом случае, никого не обвиняют бездоказательно. Брошенные Ши Цюси засахаренные ягоды валяются невесть где, их точно не найти.

Впервые в жизни Ши Цюси сталкивается с таким упрямым ослом, который совершил ошибку и наотрез отказывался ее признавать. Лао Чжан сердито рассмеялся: каждый год появляются негодяи, а в этой семье их целый выводок!

Как раз в тот момент, когда старина Дэн думал, что с ним ничего не будет, появился главный герой.

— Доказательства здесь! — Опоздавший Чи Ван, тяжело дыша, появился в дверях полицейского участка, держа в руках тангулу. При виде него у Ши Цюси на глаза навернулись слезы. Он знал, однажды его великий герой ступит на разноцветные мягкие облака и предстанет перед ним, а затем нежно скажет. — Доказательства здесь…

Хватит лирических отступлений, сейчас есть более важные дела. Ши Цюси взял ягоды, снял клубнику с деревянной палочки и разломил пополам. Знакомый прогорклый запах ударил в нос, и он нетерпеливо поднес клубнику к лицу Сяо Чжоу.

— Вот она, товарищ полицейский, понюхайте, испорченная ведь?

— Фу-фу-фу, убери это, сейчас упаду в обморок! — Сяо Чжоу снова и снова отступил, схватившись за нос и чуть ли не задыхаясь. Он, слегка смущенный, поднял голову и недовольно указал на старину Дэна. — Есть и свидетель, и вещественные доказательства, что еще ты скажешь?!

— Это не еда моей семьи, не признаю! Я буду жаловаться в Центральный комитет, буду жаловаться в Центральный комитет! — Лао Дэн отрицал хриплым голосом.

— У меня есть записи с камер видеонаблюдения, — короткое предложение Чи Ваня стало последней каплей, сломавшей Лао Дэна. Он тяжело повздыхал и, наконец, сдался, признав вину. — Ладно, я сделал этого, что с того?

Ши Цюси потребовалось два часа, чтобы добиться извинений Лао Дэна и получить компенсацию в размере 200 юаней. Под проповедующий голос Сяо Чжоу, изо всех сил старающегося вразумить старика, довольный своим успехом Ши Цюси вышел из полицейского участка с Чи Ваном.

— Ты хорошо поработал, купим на эти деньги свиную рульку! —  Ши Цюси помахал двумя красными купюрами и подмигнул, Чи Ван молча улыбнулся ему.

После отапливаемого полицейского участка они не могли не продрогнуть от холодного ветра на улице. Ши Цюси так замерз, что дрожал, когда в голове пронеслась мысль.

— Эй, откуда у тебя записи с камер видеонаблюдения? Ты солгал?

— Я попросил у владелицы небольшого супермаркета напротив, их камеры случайно зафиксировали весь процесс: от покупки сахарных ягод на прилавке до драки, — Чи Ван швыркнул носом, глаза покраснели от холода.

Ши Цюси с улыбкой похлопал его по плечу.

— Да уж, правду говорят, у ученого и ум острый, — но ему всегда казалось, что что-то не так. — Нет, разве ты не боишься толпы людей? И почему владелица, которая тебя не знает, помогла?

— Я очень волновался, когда тебя забрала полиция, и в тот момент не думал о том, сколько людей меня окружает. Владелица, наверное, просто хороший человек, я рассказал ей все, и она согласилась, даже оставила свой номер телефона на случай, если понадобится, — Чи Ван открыл список контактов и показал Ши Цюси, не забыв отметить, что в мире все-таки много хороших людей.

Много хороших людей, говорящих чепуху, очевидно, она втюрилась в тебя. Ши Цюси с беспомощным видом смотрел на глупого и счастливого Чи Ваня, не забывая хвалить его за храбрость.

— Ладно, не радуйся сильно, но спасибо за то, что преодолел свой внутренний страх из-за меня, настоящий мужчина, молодец!

— Что ты, все, чего я добился сегодня, заслуга брата Ши, — не успел он сказать хоть несколько слов, как Ши Цюси, которому не терпелось вернуться домой, схватил его за руку и побежал.

— Поторопись, здесь до ужаса холодно, скорее к машине, согреемся и потом поедем есть баранину!

Стоит отметить, что отважный молодой человек Чи Ван, вернувшись ко входу в Ледовый городок и столкнувшись с оживленной толпой, перепугался до смерти. В конце концов, Ши Цюси закрыл ему глаза, несмотря на сопротивление, и усадил в машину.

— Трусишка! — Ши Цюси ворчал, а Чи Ван съежился от страха. Они поехали напрямую домой в трясущемся маленьком фургончике, оставляя позади себя черный шлейф выхлопных газов, опускающийся на многочисленных туристов снаружи.

Я плакал, я притворялся

Два часа ночи.

Чи Вам сильно зажмурился и свернулся в комочек. Холодный пот стекла со лба на подбородок, на хлопковый воротник, оставляя темное пятно. Пятно постепенно искажалось, превращаясь в силуэт женщины из сна.

У нее аккуратно уложенные волосы, она пахла формалином, уже не выветривающегося годами. Она обернулась, глядя на него свысока своими острыми глазами, вызывающими дрожь.

Его мать.

— Чи Ван, почему ты такой бесполезный?

Глаза Се Цинъюй были холодными. Она смотрела на своего сына, которого рожала два дня и две ночи, и не понимала, почему он вечно тихий, невзрачный, бесцветный, словно безвредная и бесполезная плодовая мушка.

Таких она множество раз наблюдала под стеклом микроскопа в лаборатории, и они никогда не бросались в глаза, прямо как серое пятно.

— Мама, это не так… — Чи Ван не мог не отрицать. Теперь он известный писатель, завел много новых друзей и успешно преодолевал свои внутренние страхи. Он полезный. Он может стать полезным.

В ушах раздался нежный детский голосок, Чи Ван протянул руку и увидел свои коротенькие, пухлые пальцы.

Он в ужасе оглянулся и осознал, что фигура Се Цинъюй стала чрезвычайно высокой. Ее громадное тело давило, словно небо и земля сплющивались. Малыш Чи Ван крепко обнял себя своими еще слабыми ручками, пытаясь сопротивляться давлению со стороны матери.

В ушах звенело, и Чи Ван с силой зажал уши. Когда вокруг стало тихо, он открыл глаза и увидел полутемную гостиную.

Ребенок держал в своей тонкой руке стакан с водой, из щели в двери спальни родителей лился ослепительный свет, едва слышались звуки разговора. Чи Ван со стороны видел, как ребенок ставит стакан и нерешительно подходит ближе, чтобы подслушать.

Не ходи! Прошу, не ходи!

Чи Ван громко воскликнул, пытаясь помешать молодому и невежественному «я» совершить ошибку. Он даже протянул руку, чтобы заслонить обзор, думал, что это поможет.

Но все напрасно. С растущим в сердце любопытством молодой Чи Ван осторожно шагал босиком по прохладному полу и постепенно приближался к бледно-белой деревянной двери.

Чи Ван закрыл глаза, в ожидании предстоящего линчевания.

— Рейтинг в этот раз ужасен, — в голосе Се Цинъюй нет эмоций, нет разочарования или любви.

— Как и ожидалось, — Чи Гуантан согласился без раздумий, будто они обсуждали не своего сына, а неудачный эксперимент с беспорядочными данными.

— Тогда я принимала лекарство от простуды, а ты еще не бросил курить ради подготовки к беременности. Результатом некачественного генетического скрещивания, естественно, будет ошибка.

Се Цинъюй нахмурилась. Если бы не тот факт, что на этом сроке аборт было делать слишком поздно, она бы никогда не согласилась рожать, естественно, никогда бы не беспокоилось о своем глупом и некомпетентном сыне.

Она и Чи Гуантан увлеченно беседовали, не замечая, что в щели двери виднелся крохотный краешек одежды, который появился бесшумно и также исчез.

Ребенок вернулся в свою комнату, на столе лежало несколько чистых тетрадных листов. Он взял ручку и кончиком оставил маленькую черную точку. В течение следующих двух часов вокруг точки так ничего и не появилось.

Пальцы ребенка, держащего ручку, сильно сжимались. Он бессознательно прикусывал губы, и появлялись капельки крови, которые он совершенно не замечал. Один за другим в голове всплывали ответы, но ручка в руке не двигалась. Вскоре зашумели цикады.

Уже рассвело.

Ребенок, изнеможенный за ночь, с ужасом глядел на чистую тетрадь, не понимая, что с ним не так

Чи Ван прислонился к книжной полке и растерянно оглядывался по сторонам — это начала падения в бездну.

Потом он будет чаще сталкиваться с подобным: бросят родители, станут измываться одноклассники и критиковать незнакомцы, — а он сможет лишь трусливо стоять на месте, терпя бесконечную злобу мира до тех пор, пока…

Чи Ван не перестанет вытирать волосы и увидит пушистую голову, едва выглядывающую из-за стены. Мужчина смущенно объяснит свои намерения, окруженный дневным светом, словно теплым одеялом, однако все в миг разлетится вдребезги, когда он услышит известие о смерти дедушки.

Мужчина, кажется, будет очень недоволен его безразличным тоном, но пересилит себя и протянет ему что-то. Получив отказ, мужчина, наконец, развернется, желая покинуть душащее его пространство. Чи Ван не мог сдержать крика, когда увидел удаляющуюся спину мужчины.

— Брат Ши!

Чи Ван, обливаясь потом, выкрикнул два слова и наконец-то вырвался из мучительного кошмара. Он слегка приподнялся и увидел, как тусклый солнечный свет проходит сквозь стекло с конденсатом от тумана. Вдруг завибрировал телефон, и Чи Ван постучал по нему онемевшими пальцами.

«Позвони брату, я тебя прикрою: Ты еще не встал? Когда проснешься, приходи к брату завтракать, потом поедем выбирать крупную клубнику [Ухмыляюсь в солнцезащитных очках.jpg]»

Чья-то собака лаяла снаружи, курицы издавали энергичное «ко-ко-ко», а в воздухе витал слабый запах рисовой каши.

Чи Ван поднял голову, и оранжевое раннее солнце отразилось в зрачках сквозь стекло. Сосульки под карнизом, хоть и не растаяли под солнечными лучами, уже проявились едва заметные признаки таяния. Чи Ван смотрел на аварку Ши Цюси в приложении: росток, пробивающийся из черной земли.

Словно вспомнив о чем-то, Чи Ван открыл свой фотоальбом и принялся лихорадочно его листать. Через несколько минут он, наконец, нашел то, что искал.

Изображение рисового саженца с тяжелыми колосьями, которые после созревания определенно соберут. Чи Ван уставился на аватарку. Он наконец-то сменил ту фотографию ржавых шестеренок, которую использовал десятки лет, и почувствовал, как рана на сердце покрывается тонкой корочкой.

Он напечатал несколько слов, затем оделся и поспешил умыться, уголки рту слегка приподнялись в улыбке, и на лице не было той мрачности.

Ши Цюси помешивал ложкой кипящую рисовую кашу в кастрюле, когда телефон в кармане завибрировал. Он нажал на экран: «Глупый лисенок: Брат Ши, я хочу съесть булочки».

Ши Цюси, глядя на полную, дымящуюся пароварку с клецками, невольно поморщился и не удержался от ответа другому: «Ну и ешь свои булочки!»

Полчаса спустя.

Чи Ван с довольным видом проглотил шестую за утро булочку и улыбнулся во весь рот Ши Цюси, усердно готовящему клецки.

— Спасибо, брат, что приготовил булочки специально для меня!

Пусть это будет компенсацией за то, что ты не смог попробовать в первый раз.

Ши Цюси вытянулся и проглотил последнюю клецку на тарелке, закатив глаза на Чи Ваня, который не понимал, раздражен он или нет.

Он сделал несколько глотков каши, а затем, освободив рот, сказал:

— Не за что, в течение следующей недели будешь есть по шесть больших булочек на каждый прием пищи. Если не сможешь съесть все, брат позаботится, чтобы ты носил их при себе.

Чи Ван вздрогнул и поспешно пододвинул маленькие соленые огурчики.

— Брат, есть одну только кашу неинтересно, скорее, съешь немного этого, чтобы разнообразить вкус.

Ши Цюси холодно фыркнул, больше ничего не говоря, взял палочками овощи и принялся усердно жевать, слушая хруст. Чи Ван вдруг отвернулся, проявив огромный интерес к напольной плитке, лишь бы не встречаться взглядом с другим.

Конфликта не возникнет, узрев эту истину, он ни за что не позволит Ши Цюси столкнуться с нив взглядами! Ши Цюси глядел куда-то в пустоту с несчастным выражением лица, еще чуть-чуть и будет сытым.

После завтрака Чи Ван усердно мыл посуду под пристальным надзором Ши Цюси. Они заперли двери, сели в маленький фургончик дяди Ли и направились на север.

— Брат, где мы будем собирать клубнику? — Чи Ван наблюдал, как пейзаж за окном становится все более пустынным, подозревая, не собирается ли Ши Цюси отвести его собирать человеческие головы-клубнику.

Ши Цюси поправил солнцезащитные очки на лице.

— Скоро узнаешь, зачем задавать столько вопросов! — К счастью, у него имелись старые солнцезащитные очки, купленные в старших классах, для поддержания хладнокровного образа.

Температура в клубничных теплицах, куда они собираются, довольно высокая, и Ши Цюси не надевал толстое пальто, ношенное ранее, а надел более легкую кожаную куртку и очки. Это красиво, ясно?

Чи Ван оглядел Ши Цюси, одетого как деревенщину, и ничего не сказал, просто открыл браузер на телефоне: «Как спасти свою жизнь при групповом нападении?»  «Может ли человек выжить, если отвинтить голову?» «Какие шаги нужно предпринять, чтобы усмирить обезумевших гангстеров?»…

Недалеко располагалась база с полями клубники. Ши Цюси нашел место для парковки с наименьшими сугробами, планируя пройти пешком этот короткий участок дороги, чтобы не застрять колесами в снегу.

Он похлопал по плечу парня со странным выражением лица, давая понять, что пора выходить из машины. Чи Ван огляделся по сторонам: ни деревни, ни магазинов, только свистящий ветер. Походит на вступление его романа.

Ши Цюси и Чи Ван, спотыкаясь, шли по снегу. Это место немного отдаленное, но арендная плата дешевая, а поскольку меньше людей и загрязнений, качество почвы хорошее, а посаженная клубника большая, вытянутая, освежающая и сочная. Столько людей готовы потратить деньги на кусочек земли, но им не удается.

И они куплены его хорошим другом из старших классов. Он специально позвонил и договорился, чтобы в одной из теплицы не было других посетителей, дабы Чи Ван не дрожал при виде толпы.

Чи Ван пять-шесть минут шагал вслед за Ши Цюси на холодном ветру, с тяжелыми мыслями. В голове вспыхивали моменты из гонконгских фильмов о бандитах. Отвлекшись, он смачно ударился носом о затылок впереди, подтолкнув человека на несколько миль.

— Я на пути к твоему дедушки, Чи Ван, ты хочешь меня убить?! — Ши Цюси высунулся из сугроба, только хотел просветить его, такого растерянного, когда услышал грубый голос.

— О, наконец-то пришли, братья!

Чжао Телинь спрятал руки в рукавах. Он долго ждал снаружи и никого не видел, сопли почти превратились в ледышки. Он уже планировал вернуться в теплицу, чтобы немного согреться, но услышал ругательства брата вдалеке.

Чтобы обезопасить незнакомого брата от кровавой катастрофы, Чжао Телинь смело решил пожертвовать собой. Он медвежьей походкой добрался до Ши Цюси до того, как тот тронулся с места.

— Задержался немного по дороге, извини, брат.

Ши Цюси выдавил улыбку, глядя на Чжао Телиня, и левой рукой гневно взмахнул в сторону Чи Ваня.

— Вот вернемся, я покажу тебе, я расправлюсь с тобой, ублюдок!

Автору есть что сказать:

Се Цинъюй и Чи Гуантан, без сомнений люди, одного поля ягоды, поэтому решили пожениться и завести детей, к сожалению, Чи Ван родился не таким, как его родители. Несовместимость предначертана с рождения, и мягкосердечный маленький зверек не мог слиться с высокими и крепкими деревьями.

Кисло-сладкий — это я

— Этот брат и есть тот самый талантливый ученый, о котором ты говорил? Приятно познакомиться, — Чжао Телинь шагнул вперед, схватил руку Чи Ваня и пару секунд тряс. Рука этого ученого другая, такая мягка.

— Не сопротивляйся, — Чи Ван, чувствуя давление на руку, сердечно сказал сам себе.

— А? О чем ты? — Взгляд Чжао Телиня упал на Ши Цюси в поисках помощи. Тот вздохнул и оттолкнул две сжатые руки, затем приобнял брата и отошел на несколько шагов от Чи Ваня.

— Я же говорил, он книжный червь, который только и делает, что качает головой, а ты не верил. Ты не понимаешь, что он говорит! — Ши Цюси легонько ударил Чжао Телиня по животу, и развитые мышцы отбросили его назад.

— Что за, ты тренируешься в последнее время? — Чжао Телинь улыбнулся так сильно, что показались десна. Ши Цюси, глядя на его улыбку, похожую на лепестки хризантемы, не удержался и прикрыл глаза. — Телинь, тебе кто-нибудь говорил, что когда ты смеешься…?

— Я красивый и невероятно прекрасный! — Чжао Телинь ответил сам.

— Пугающий! — Ши Цюси, игнорируя уродливую физиономию брата, повернулся и обнял Чи Ваня за шею. Этот парень от ветра покраснел и побелел, уголки глаз были словно подведены тенями. Его «отравленные» глаза в этот момент нашли спасение, и Ши Цюси уже позабыл о своем недавнем недовольстве Чи Ванем.

Нужно признать, что все люди помешаны на внешности, и Ши Цюси относится к Чи Ваню терпимее, чем к Чжао Телиню. В конце концов, противостоять этому личику действительно трудно.

— Это мой брат, зови его просто брат Чжао. Он выращивает клубнику, которую сегодня мы соберем, — Ши Цюси повернул лицо Чи Ваня, представляя этих двоих друг другу.

— Отлично, теперь мы знакомы и отныне считаемся братьями! — Чжао Телинь махнул рукой, приглашая всех войти. — Давайте зайдем и поболтаем, снаружи холодно. У меня почти отмерзли уши.

Пройдя через ворота, они прошли несколько дорожек. Еще издалека можно было заметить десятки аккуратно расставленных теплиц, где смутно виднелись силуэты людей за полупрозрачной пленкой. Смех становился все ближе и ближе. Чи Ваню вдруг стало трудно дышать, и он принялся царапать ногтями ладони.

Таким образом Чи Ван пытался противостоять страху толпы. В прошлый раз он уже испортил их поездку в Ледяной городок, в этот раз он не хочет испортить времяпровождение Ши Цюси своим поведением.

— Ты, еще молод, но уже многого добился, молодец, выглядишь достойно, — Ши Цюси был в приподнятом настроении. Последний раз он приходил в теплицы собирать яблоки, во время осенней поездки в школе. В то время каждый должен был заплатить взнос в размере 20 юаней. Ши Цюси не просил у семьи денег, а собирал бутылки в течение полугода после школы и накопил 30 юаней на поездку.

Но приехав сюда, он обнаружил, что на 20 юаней может поесть только сам. Неважно, сколько он сумеет съесть, ничего вынести не получится. Если хочется взять яблоки домой, придется заплатить 5 юаней за штуку.

В то время одноклассники Ши Цюси купили по несколько фунтов каждый, чтобы принести домой и съесть собранное, они с маленькими корзиночками весело болтали, набивая их яблоками. Только Ши Цюси сидел под деревом и за один присест поглотил больше десяти штук. Даже через три дня после возвращения отрыжка пахла яблоками.

Всего 20 юаней, чтобы не остаться в убытке, пришлось съесть 40 цзиней яблок. Ши Цюси придерживался принципа «отъесться до смерти» до тех пор, пока больше не мог есть и набивать рот.

Чжуцзы, видя, как его хороший брат поглощает еду, подумал, что ему тяжело живется. Он протянул Ши Цюси корзинку, которую держал в руках со слезами на глазах, похлопал по его тощим ребрам и заявил:

— Брат, ешь сколько хочешь. Потом положи собранные яблоки в мою корзину. Я угощаю, обещаю, что ты и дома наешься до отвала!

— Не нужно, снаружи один цзинь яблок стоит 1 юань. Если поторговаться, за 10 юаней купишь 15 цзиней. Не знаю, какой дурак купит здесь, — Ши Цюси закатил глаза.

Это правда. К тому же, у его бабушки и дедушки хрупкие зубы, даже если бы Ши Цюси действительно принес яблоки, их могли бы есть только его неблагодарные родители, живущие бедно. Лучше уж накормить собаку.

Услышав от него эти слова, Чжуцзы осознал, что его доброта была излишней. Он ругнулся, сжал корзинку и без разбору насыпал кучу яблок. Некоторые были червивыми, но он все равно положил их.

Ши Цюси, надеясь сохранить их братство, напомнил:

— Бери поменьше, а то задницы отвалится.

Но Чжуцзы был глух к доводам, лишь сосредоточенно наполнял свою корзину. Увидев на весах отметку в 15 цзиней, Ши Цюси закрыл глаза, представляя, какая ужасная участь ждет его брата этим вечером.

И действительно, дома тетя Ван заметила червивые яблоки, принесенные Чжуцзы за 75 юаней, и тут же сделала ему свой любящий массаж щеткой, под аккомпанемент криков Чжуцзы и одобрительных возгласов дяди Ли.

При мысли о зебраобразном плече Чжуцзы Ши Цюси не мог не радоваться. Он посмеялся, и Чжао Телинь ошеломленно повернулся к нему.

—  Чему ты радуешься, разве клубника еще не достигла твоего рта?

— Просто счастлив. Счастлив, что могу поесть клубнику бесплатно. А ты как думаешь, Чи Ван? — Ши Цюси немедленно убрал улыбку, став серьезным.

Он легонько толкнул слегка напряженного Чи Ваня рядом, но тот лишь небрежно хмыкнул. Похоже, дома ему потребуется любящий массаж. Ши Цюси был в расстроенных чувствах, поэтому не заметил задержку и повернулся поболтать с Чжоу Телинем.

Но он не знал, что Чи Ван в шаге от сбоя системы. Он почти добрался до теплицы, однако регулировать ритм дыхания и сердца было уже невозможно. После появления тревожного расстройства, нормальное общение с людьми стало проблемой.

Боясь потерять контроль, Чи Ван повернулся и хотел было сказать, что не пойдет, однако глаза, полные ожиданий, заставили проглотить все слова.

Дверь оказалась прямо перед ним. Чи Ван глубоко вздохнул, стараясь уменьшить переживания. Его пальцы уже остановились на тепличной ручке, а сам он собирался толкнуть дверь, когда Чжао Телинь оттолкнул его, словно маленького цыпленка.

— Нам не в эту теплицу, здесь слишком много людей. Твой брат Ши сказал, что ты предпочитаешь тишину. Пойдем в две пустые теплицы сзади, — Чжао Телинь почесал затылок и улыбнулся.

Только тогда Чи Ван среагировал. Ши Цюси, зная, что он боится толпы, договорился с Чжао Телинем заранее.

— Спасибо, брат, — он сжал руку Ши Цюси и с благодарностью произнес.

Ши Цюси лишь холодно промычал, разве это обычная формальность? Так может только он. Чи Ван хотел сказать что-то еще, однако увидел, как тот закрывает уши и беззвучно говорит: «Не слушаю, не слушаю, не слушаю!»

— Почему прикрываешь уши? Болят от холода, как у меня? — Чжао Телинь не знал, что произошло между ними двумя и по обыкновению предполагал, что Ши Цюси замерз.

Ши Цюси молча убрал руки, бросив несколько неопределенных слов, после чего закашлялся.

— Телинь, где твоя теплица? В ней золото или что-то подобное? Иначе, почему так далеко?!

— Да мы же почти пришли, без всяких крюков, чего спешить-то? — Чжао Телинь втянул шею в воротник.

Они сделала два шага вперед и, обойдя здание, увидели перед собой две теплицы, в половину длины обычной теплицы, с запертыми дверями. Чжао Телинь дрожащими руками достал связку ключей из брюк штанов. Он долго тыкал в замочную скважину, прежде чем открыть дверь.

— Входите, это наша экспериментальная теплица, большинство людей не пускают сюда, — Чжао Телинь говорил торжественно, на что Ши Цюси презрительно фыркнул. Но после увиденного внутри он непроизвольно широко открыл рот.

Существует множество сортов, верно? Красные — это «Хунъянь» и «Чжан Цзи», такие он часто ест. Белые, должно быть «Белоснежка», с приятным ароматом. Ши Цюси брал их единожды. Но что, черт возьми, за красно-черные плоды?

Ши Цюси взял одну и отправил в рот. На зубах она слегка хрустела, а после укуса из нее вышел сок на двадцать процентов кислый и на восемьдесят процентов сладкий. Проглотив, он все еще чувствовал ягодный привкус. Ши Цюси попробовал еще две и не забыл протянуть несколько Чи Ваню.

— Бери, угощение от брата Чжоу!

Чжоу Телинь гордо скрестил руки на груди.

— Ну что, этот сорт называется «Мэйлин», разве не восхитительно? Клубника у меня кисло-сладкая, ни с чем несравнимая!

Он не мог гарантировать ничего, кроме клубники в этой теплице, независимо от цвета и сорта, все тщательно отобрано, и вкус определенно идеальный.

Чи Ван проглотил клубнику и крайне удивился. Он впервые пробует этот сорт, кажется, что к привычному клубнично-фруктовому вкусу примешивается шелковица.

Чжао Телинь подвел Чи Ваня к саженцам клубники по правую сторону и сорвал две красные ягодки размером с яйцо.

— Съешь, это «Юэсю», сорт, выведенный у нас. Вкус не хуже, чем у прошлых.

Сорт «Юэсю» имеет невероятно насыщенный вкус и, как правило, относительно крупный. Чи Ван откусил кусочек. Плод жестче, чем «Мэйлин», но по-прежнему сочный, с освежающим фруктовым ароматом. Ши Цюси взял одну для себя, прожевал мякоть и довольно кивнул: вкусная и большая. Хотя черная клубника была восхитительна, она слишком маленькая.

С десяти до трех часов дня Ши Цюси и Чи Ван собирали урожай, Чжао Телинь знакомил их разными сортами. Они втроем даже не обедали, набивая желудок плодами клубники, совершенно забывая о голоде.

Поскольку подруга-редактор Чи Ваня находилась в столице, далеко от Аньлиня, и на отправку уйдет несколько дней, Ши Цюси нашел несколько более устойчивых к длительным поездкам сортов, в том числе «Юэсю», опробованный ими, и «Хунъянь», являющийся лучшим вариантом за счет своей индивидуальности. Вместе получилось около 10 кэтти, который будут отправлены после еды. Если не удастся съесть, можно будет раздать.

Они также собрали много ягод для себя, почти 30 цзинь. Ши Цюси сказал, что после возвращения приготовит фруктовый джем для хлеба. Перед отъездом, он хотел заплатить взнос, однако Чжао Телинь отказался принимать.

— Если относишься ко мне как к брату, не делай этого, это ранит мои чувства!

Чи Ван несколько раз доставал свой телефон, но Чжао Телинь тут же убирал его обратно в карман. Он поглядывал на Ши Цюси с некоторым смущением, не зная, платить или нет.

Ши Цюси выключил телефон, сунул его в карман и похлопал Чжао Телиня по плечу:

— Спасибо, брат, я толстокожий, но и не настолько вежливый, как он.

— Правильно, Сяо Чи, учись у своего брата Ши. Толстокожие правят миром! — Чжао Телинь лучезарно улыбнулся.

Ши Цюси фыркнул и сказал, что пора ехать домой. Чжао Телинь изначально планировал поужинать с ними, но Ши Цюси отказался от трапезы, заявив, что после наступления темноты вести машину тяжело.

Постояв в дверях и понаблюдав за тем, как Ши Цюси уезжает, когда он почти скрылся из виду, превратившись в тень, Чжоу Телинь, напевая песенку, направился обратно к теплицам. Брат сегодня развлек его, и он был в хорошем настроении.

С тех пор как Ши Цюси начал работать, они встречались все реже и реже. Чжао Телинь очень рад слышать, что он не собирается уезжать на этот раз. Они даже договорились о встрече с Чжуцзы в старом месте. Чем ближе люди, тем крепче отношения, отойди они на далекое расстояние, и отношения рассеются.

— Брат, мы взяли так много клубники у брата Чжао, неужели нам правда не нужно платить? — Чи Ван взглянул на три ящика с клубникой на заднем сиденье, чувствуя легкое смущение.

— Конечно, нужно заплатить, но не таким образом, как ты… — Ши Цюси вывернул руль, дабы объехать занесенную снегом яму, медленно причитая.

Как я? Чи Ван, сбитый с толку, только хотел сказать еще несколько слов, как зазвонил телефон Ши Цюси. Звонил Чжао Телинь. Ши Цюси был за рулем и не мог ответить, поэтому Чи Ван ответил и поднес трубку к уху.

— Еще, ты умеешь готовить запеченного барана, он вкусный? Знаешь же, что мы несколько лет мало разговаривали, давай поделимся друг с другом, хорошо? Так утомительно каждый день есть клубнику в такие холода, нужно съесть мясо, чтобы компенсировать энергию на сохранение тепла.

— Ага, хорошо, поужинаем, как только ты придешь. Ладно, не буду говорить с тобой за рулем, поешь еще за меня и вешай трубку!

После завершения звонка Чи Ван вновь убрал телефон обратно в карман. Ши Цюси нет необходимость объяснять, он уже понял, как следует в следующий раз отдавать деньги.

— Чтобы стать хорошим человеком, ты должен учиться у своего брата в будущем! — Ши Цюси с облегчением вздохнул.

Чи Ван смотрел на его нескрываемо гордый вид, улыбался и кивал.

— Брат прав, я определенно буду усердно учиться.

Весенний сон не пройдёт бесследно

По пути совсем стемнело. Чем плохи осень и зима в Аньлине: рано темнеет, поздно светает. Раньше старшее поколение считало, что осень и зима — любимые сезоны бездельников, утром со спокойной душой можно отоспаться, а вечером вернуться пораньше с работы, дабы отдохнуть.

Но для Ши Цюси осень и зима были плохи тем, что ему приходилось ездить в темноте.

У Ши Цюси легкая куриная слепота. Он не знает, каково это нормальному человеку водить в ночи, но для пациентов с куриной слепотой, даже с включенными фарами, дорога выглядела иначе, чем днем, отчего появлялась потеря ориентации. Линия обзора становилась нечеткой, и отвлечься было запросто.

За это время Ши Цюси отвлекся четыре раза, и это неконтролируемое чувство вызывало приступ раздражения. Более того, в машине был Чи Ван, и ему не хотелось, чтобы тот пострадал из-за него.

Немного подумав, он решил уступить водительское место, так безопаснее. Вот только…

— Брат, у меня нет водительских прав, — Чи Ван выглядел беспомощно. После поступления в университет с ним произошло так много всего, что он совершенно забыл о получении водительских прав. Позже, из-за обострения тревожного расстройства, он не мог пойти в такое место, как автошкола, в скопление незнакомых людей.

— …Ладно, тогда помоги мне следить за дорогой, боюсь врезаться в столб, — тысяча расчетов, и вдруг Чи Ван, который, казалось, прекрасно водил машину, не имеет водительских прав. Выхода нет, Ши Цюси мог только заставить себя быть внимательнее, полагаясь исключительно на себя.

На первых порах на дороге не было машин. После выезда на федеральное шоссе движение явно ускорилось, особенно гоняли большие грузовички: они ехали быстро, да еще и с включенным дальним светом. Здоровые люди ослепнут от такого, что уж говорить о Ши Цюси, в полуслепом состоянии.

— Я видал старые хлопчатобумажные штаны твоей второй тети! — Ослепленный в энный раз дальним светом встречных грузовиков, Ши Цюси не сдержался от проклятий, яростно вжимая клаксон. Чи Ван молча отодвигался в сторону, словно опасаясь, что пламенный гнев перекинется на него, как только заговорит.

После часа нервотрепки, наконец, съехали с федерального шоссе. Ши Цюси не только с облегчением выдохнул, но и стал более расслабленным.

До дома оставалось еще десять миль. На этой дороге никого не было. Ши Цюси включил старую стереосистему, где по радио беспорядочно крутили «Храброе сердце».

Слушая знакомую мелодию, Ши Цюси не удержался, чтобы не подпевать, даже предложил Чи Ваню присоединиться. Однако, как только тот запел, Ши Цюси понял, что это гораздо «захватывающе», чем трель поддержанного сломанного барабана, купленного им. Дабы уберечь разум от отравления, Чи Ван был вынужден прекратить после 15 секундного выступления.

Слегка обиженный Чи Ван прислонился головой к стеклу и скучающе уставился на ночной пейзаж за окном. В неизвестно какой момент с неба посыпался снег, и хлопья были такими легкими и умиротворяющими, заставляя все вокруг замереть.

Несмотря на то, что после приезда сюда он часто видел снег, Чи Ван все равно достал телефон, чтобы сделать фото. Новая книга начнется с метели.

Ши Цюси даже не обратил внимание на снегопад за окном. Наблюдать за этим уже тридцать лет действительно удручает, к тому же, после выпадения снега, вести машину становится труднее. Ши Цюси раздражала мысль о том, что придется разгребать снег у двери завтра утром.

Песня вот-вот должна была достигнуть кульминации. Поблизости нет никого, кроме Чи Ваня, поэтому он просто отпустил себя и запел вместе с «Братом в кожаных штанах»:

— Я не песчинка и не вздох, я всего на всего ребенок… — Вскоре пришла очередь самой проникновенной фразы. Ши Цюси сделал глубокий вдох и выкрикнул, взмахнув рукой. — Это ощущение полета! Это ощущение свободы! В…

(За частое ношение кожаных штанов на выступлениях, в различных шоу, в повседневной жизни певец Ван Фэн получил от пользователей сети прозвище «Брат в кожаных штанах». Исполненная песня «勇敢的心» Wang Feng (汪峰))

Ши Цюси пел сосредоточенно. Поскольку слова пелись на высоких частотах, ему пришлось напрячь горло, чтобы повысить тон. Тусклый желтый свет уличного фонаря падал на его лицо, вырисовывая чрезвычайно острый профиль в тенях. Чи Ван видел вздувающиеся вены на шее и кадык, который то и дело двигался вверх-вниз.

Человек перед ним казался более привлекательным, чем снегопад за окном. Чи Ван повернул камеру своего телефона в сторону поющего Ши Цюси.

Увидев, что его снимают, Ши Цюси запел более энергично и время от времени приподнимал брови, глядя в камеру, с необузданной аурой молодости.

Такой Ши Цюси далек от образа надежного старшего, знакомого Чи Ваню, но и в этом есть свое очарование. Эта свободная душа, выросшая в вечно снежных просторах Аньлиня Гуанъюаня. Чи Ван смотрел на хулиганскую улыбку Ши Цюси, и уголки губ сами собой тянулись вверх.

В маленьком и ветхом автомобиле один человек радостно фальшиво пел песню, в то время как второй направлял камеру на поющего с улыбкой до ушей, не замечая этого.

Возможно, в определенный момент две совершенно разные души резонировались. Даже длись этот миг несколько секунд, он все равно оставит неизгладимый след в сердце.

Когда они добрались, Ши Цюси сорвал голос. Только когда телефон Чи Ваня разрядился, он нехотя убрал его, делая пометку, выходить в мир с зарядкой. К сожалению, ни одна из песен, спетых ши Цюси, не была записана. Так жаль.

Ши Цюси вышел из машины с ящиком клубники и кивнул Чи Ваню, давая понять, что пойдет в дом тети Ван. За целый день ему ни разу не пришлось утруждать себя готовкой, поэтому он планирует отнести клубнику тетушке и заодно поужинать.

Чи Ван последовал за ним, все еще чувствуя, как пение едва слышно раздается в ушах. Снежинки осыпали их, окрашивая волосы в одинаковые цвета. Чи Ван глядел на бархатистую макушку Ши Цюси, на которую сыпались снежные хлопья, и словно видел грозную немецкую овчарку, катающуюся по снегу.

Ши Цюси очень устал и торопился поужинать, не предполагая, в каком беспорядке чужие мысли. Если бы он знал, что Чи Ван видел его как собаку, точно сложил бы пополам.

Только войдя, Ши Цюси почувствовал запах тушеных ребрышек с бобами. Он сглотнул слюну и крикнул из двора:

— Тетя, я привел ребенка доесть остатки!

Как только плотная занавеска отодвинулась в сторону, появилось круглое красное личико тети Ван. Сначала она окинула недовольным взглядом Ши Цюси, назвала его «неблагодарным», но, заметив Чи Ваня позади, тут же сердечно улыбнулась.

— Немного опоздал, заходи и грейся. Сегодня тетя приготовила много ребрышек, давай поедим вместе!

— А что насчет меня, тетя, он будет есть ребрышки, а я стоять на северо-западном ветру? — Вмешался Ши Цюси.

— Не пытайся притворяться бедным, стой и дальше на северо-западном ветру! — Тетя Ван взяла кубинку из его рук и побежала на кухню за тарелками и палочками.

Ши Цюси не нужно приглашение, он отодвинул занавески и вошел. Чи Ван послушно следовал за ним.

Дядя Ли держал в руке стакан с сорговым пивом и поедал арахис.

— Вы сегодня выходили погулять? — Заметив не растаявшие снежинки на головах Ши Цюси и Чи Ваня, он с улыбкой спросил.

— А как же, еще и принесли нам огромную клубнику, такую сочную на вид, — тетушка Ван вернулась с посудой и мягко подметила.

Ши Цюси сел рядом с Чи Ванем, ему не терпелось взять палочки и запихнуть в рот свиные ребрышки. Он сделал несколько укусов, ничего не пережевывая, закатил глаза, когда подавился, и быстро сделал несколько глотков белого овощного супа.

Пока тетя Ван отрезала мясо для Чи Ваня, не забыла прокомментировать:

— Будто родился с воронкой во рту: еду не жует, а разу заливает.

Ши Цюси не стал оправдываться и просто отправлял в рот еду. За полдня он не съел ничего нормального, голодный до обморока, поглотил три миски риса и две булочки с фасолью, только тогда он почувствовал, что желудок не пустой.

— Ведерко с рисом (бездельник), — резюмировал дядя Ли, как всегда коротко и ясно. Ши Цюси взглянул на Чи Ваня, который все еще тянулся за едой, и недовольно крикнул. — Разве он не такой же? Он ест лучше меня, вот, кто на самом деле больше ведерко с рисом!

— А? — Чи Ван поднял голову, чтобы объясниться, но тетя Ван вновь подтолкнула к нему миску. — Ешь, не обращай внимание на этих двух никчемных.

Два никчемных человека переглянулись, с глазами, полными презрения к бледнолицему ведерку с рисом и легкой завистью.

Наевшись и напившись до отвала, до округлых животов, они поняли, что пора уходить. Попрощавшись с тетей Ван и дядей Ли, Ши Цюси и Чи Ван, подхваченные снежинками, разошлись по домам.

Прежде чем уйти, они договорились о встрече завтра, чтобы сварить клубничное варенье и заодно приготовить домашние тыквенные цукаты. Ши Цюси должен доказать, что в Аньлине есть по-настоящему вкусные засахаренные тыквы.

После того, как Ши Цюси подчеркивал это снова и снова, Чи Ван кивнул, показывая, что точно не забудет обещание, данное вечером.

Съев слишком много, еще и обдуваемый теплым воздухом дома, Чи Ван почувствовал, что заснет через три секунды, как ляжет в постель. Но сегодня он вспотел, поэтому, собравшись с последними силами, кое-как принял горячий душ, прежде чем забраться в теплую кровать. Глаза закрылись, и он тут же захрапел.

— Чи Ван, подойти и помоги мне, — Чи Ван ошарашенно раскрыл глаза. Ши Цюси стоял перед кастрюлей с антипригарным покрытием в фартуке и лопаткой помешивал варенье. Чи Ван взглянул на свою руку и заметил стеклянную банку для хранения.

Неужели следующий день наступил так скоро? Ему казалось, что он только прилег. Он все еще был в оцепенении, когда Ши Цюси что-то ему сказал, и ему пришлось отбросить странное чувство, засевшее в груди, и поспешно протянуть стеклянную банку.

Ши Цюси взял ложку и зачерпнул немного варенья. Не знаю, из-за жары или солнца, лицо его слегка порозовело. Стоя рядом, Чи Ван мог видеть, как длинны ресницы трепещут, будто бабочки, а под ними виднеются слезящееся и затуманенные глаза.

Осталось чуть-чуть варенья, и его нельзя было зачерпнуть ложкой. Ши Цюси наклонил кастрюлю к верхушке банки, и клубничное варенье полилось вниз, несколько капель стекли на его пальцы.

— Помоги мне вылизать дочиста, — Ши Цюси произнес это так естественно, что Чи Ван не заподозрил ничего плохого, он немедленно наклонился и лизнул пальцы.

Рука мужчины с явными голубыми венами постепенно была вымыта. Слизав последнюю капельку варенья, он с опозданием среагировал, поднял голову и увидел лицо Ши Цюси, становившиеся все ближе и ближе.

Мясистые губы коснулись лица Чи Ваня, и оба хаотично выдохнули, в ушах гремело. Чи Ван протянул руку и сжал талию мужчины напротив, собираясь заполучить желаемое…

Бум-бум-бум! Когда раздался гром, он сел в кровати, обливаясь потом, и потер ладонями разгоряченное лица в попытках переварить только что увиденный странный сон. Под одеялом было душновато, и Чи Ван пошевелился и вдруг ощутил влагу на ноге.

Он чопорно опустил голову, увидел испачканные штаны, вскочил с кровати и, словно током пораженный, пошел принимать душ.

После душа было только половина третьего, борясь снова и снова больше часа, он все еще сопротивлялся сну. Он взъерошил волосы, напоминающие куриное гнездо, и уверенно схватился за беспроводную клавиатуру.

Зачем нужен сон, лучше не спать всю ночь и писать рукопись!

Парень, с тобой что-то не так

Семь часов спустя.

«Трудолюбивая маленькая пчелка: [Файл] Безмолвный Ледяной Хребет: Бред Потерянных Душ.docx»

«Трудолюбивая маленькая пчелка: Я отправил план и содержание первых десяти глав, можешь ознакомиться»

Отправив сообщение, Чи Ван отбросил телефон в сторону и несколько раз потер ладонями налитые кровью глазами.

Сухие глаза слегка побаливали, поэтому он подошел к холодильнику и достал бутылку минеральной воды, чтобы приложить.

Он очень устал, но не может уснуть, ни живой, ни мертвый. Тот сон действительно был абсурдным и причудливым, особенно поведение его другого главного героя.

Хотя Ши Цюси не говорил о своей сексуальной ориентации, Чи Ван на 100% уверен, что брат Ши натурал, потому что от начала до конца его «гей-радар» ни разу не сработал.

Динь-дон~ Вдруг загремел телефон, Чи Ван подхватил его и проверил отправителя: Ши Цюси, который просил его встать пораньше, умыться и прийти на помощь.

Чи Ван долго вглядывался в экран только для того, чтобы ощутить, как нервы в голове натягиваются до предела. Он долго вздыхал, не зная, как смотреть в глаза Ши Цюси.

Если признаться напрямую, вероятно, его изобьют, как мешок с песком. Если намеренно избегать подозрений, Ши Цюси изобьет его, как мешок с фасолью. Если притворяться, что ничего не произошло — глаза Чи Ваня на миг загорелись — да, как обычно, изобьет.

Вскоре Чи Ван выпрямился и тут же обратно сложился пополам. Он боится, что его актерское мастерство не настолько хорошее, и, когда придет время, окажется на месте мешка с песком или с фасолью.

Впервые он сталкивался с подобной ситуацией и не знал, что делать. Подумав, принял решение обратиться за советом к другу. Так уж вышло, что после отправки файла от редактора не последовало никаких движений, поэтому он предварительно набрал несколько слов и отправил.

«Трудолюбивая маленькая пчелка: во сне я целовал своего хорошего друга…

«Ангел красоты, никогда не наседающий на писателя: ! Что, так странно, разве это не я? [ужас.jpg]

Получив от другой стороны ответ через несколько секунд после отправки, Чи Ван почти злостно улыбнулся.

«Трудолюбивая маленькая пчелка: иди поешь свиных мозгов [улыбка.jpg]»

«Ангел красоты, никогда не наседающий на писателя: Ох, я так взволновалась, что забыла, что ты гей»

«Ангел красоты, никогда не наседающий на писателя: Я так и знала! Ты согнутый, как спираль от комаров, умудрился поцеловаться с кем-то во сне [свист.jpg]»

«Ангел красоты, никогда не наседающий на писателя: Тогда иди и признайся ему, чего боишься! Подожди, он ведь не натурал, верно?»

«Ангел красоты, никогда не наседающий на писателя: Влюбиться в натурала равносильно попасть под молнию! [тревога.jpg]»

Бум! В нужный момент в небе прогремел гром, и Чи Ван вздрогнул. Ши Цюси прислал еще несколько сообщений с просьбами захватить две упаковки масла.

Чи Ван долгое время сидел неподвижно, уставившись в телефон, затем с трудом встал и подошел к холодильнику за маслом.

Не может быть, чтобы мне приснился сон, и меня по-настоящему ударило молнией, утешал себя Чи Ван. К тому же, он, вероятно, просто испытывает симпатию к Ши Цюси, верно? Если в дальнейшем при общении быть поосторожнее, то проблем быть не должно.

Объяснившись перед самим собой, Чи Ван ощутил, как тяжесть в области сердца ослабевает. Он глубоко вздохнул и приказал вести себя естественно, дабы не дать ни намека Ши Цюси.

После перестройки в сердце Чи Ван надел шарф и вышел с маслом.

— Как только вижу шоколад, особенно клубничный, не знаю, что с собой поделать… — Ши Цюси повертел задницей в такт песни. Он помешивал сахар в кастрюле ложкой, доводя его до полной готовности.

Затем Ши Цюси снял кастрюлю с огня и макнул в нее клубнику, нанизанную на палочки, с большими комочками клейкого риса посередине. Клубника, обмакнутая в сахарный сироп, покрылась прозрачной хрустальной корочкой, если оставить на два часа, получатся потрясающие клубничные тангулу.

Ши Цюси также посыпал клубнику слоем жареного кунжута, чтобы сделать ее ароматнее и дать Чи Ваню попробовать.

Вынеся засахаренную клубнику на улицу застывать, Ши Цюси, как бы между делом, взглянул на часы. Было почти половина двенадцатого, а Чи Ван так и не пришел. Нежится в кроватке, не желая вставать?

Он собирался написать еще раз, когда дверь во внутренний двор распахнулась, как раз вовремя чтобы Чи Ван застал Ши Цюси и встретиться с ним взглядом.

Они посмотрели друг на друга, и обоим показалось, что сегодня с другим что-то не так.

— Ты прошлой ночью крал куриц и убегал от собак? Что за консервированные яйца под глазами?

— Брат Ши, что это за фартук? Ты забрал его у тети Ван?

Двое отозвались одновременно, и, выслушав оценки друг друга, вновь смолкли.

— …Что ты имеешь в виду, говоря, что я в одежде тети Ван?  Ты знаешь, сколько времени я просидел в прямом эфире, чтобы заполучить этот лимитированный фартук «Красавица Овечка»?

Ши Цюси стиснул зубы. Рот этого парня ядовитее мышьяка. Этот фартук розоватый, да и размер чуть меньше нужного, но разве дело не в том, что он подтянутый? Это точно не тети Ван.

— Вчера я всю ночь писал статью, и круги под глазами стали чуть больше.

Чи Ван не хотел продолжать разговаривать о фартуке. Фартук ему слишком мал, отчего две мышцы на груди становились более отчетливыми, словно образ из какой-то ролевой игры. Но он этого не осознавал.

Ши Цюси склонил голову и оглядел Чи Ваня. Что-то не так. Что-то не так с этим парнем. Почему он не смеет на него смотреть? Что-то украл или сделал не так?

К сожалению, несколько попыток выведать информацию у Чи Ваня было успешно отбито. Приближалось время обеда, и Ши Цюси не захотел больше тратить на него время.

Не хочешь говорить — не говори. Может этот дурачок Чи Ван скоро сам проболтается.

Вода в кастрюле забурлила, Ши Цюси замесил тесто, сделав его идеально гладким, затем раскатал скалкой на тонкие ломтики толщиной в один сантиметр, после чего нарезал на полоски одинаковой длины.

В полдень Ши Цюси планировал съесть домашнюю лапшу. Говяжий соус был приготовлен еще вчера вечером, так что оставалось только дождаться, пока лапша сварится, и можно приступать к еде. В холодильнике оставалось немного немытой кинзы, а поскольку Ши Цюси следил за водой в кастрюле, не мог вымыть зелень. Оставалось попросить Чи Ваня, стоящего рядом.

— Сходи, достань из холодильника кинзу, помой ее, а потом нарежь, в лапшу добавим, — Ши Цюси кивнул в сторону холодильника, Чи Ван повернул голову и встретился с ним взглядом. Простояв две секунды на месте, он, еле перебирая ногами и руками, направился туда.

Ты съел отраву для крыс? Почему сегодня выглядишь таким глуповатым? Прежде чем Ши Цюси успел сообразить, что к чему, вода в кастрюле начала кипеть. Ему оставалось лишь вернуть свое внимание, взять нарезанную лапшу, растянуть, а затем тщательно стряхнуть с нее всю муку, прежде чем бросить в воду.

Лапша, нарезанная самостоятельно, получалась нетолстой, и ее можно было есть после пятиминутной варки. Чи Ван подошел и, передав нарезанную зелень, немедленно отошел к двери, размахивая руками и ногами, словно животное, прячущееся от наводнения.

Еда уже готова, и Ши Цюси не утруждал себя заботой о глупом парне. Он положил приготовленную лапшу в миску и добавил пару ложек говяжьего соуса с красным перцем. Вчера вечером он размочил в нем несколько тигровых яиц и сушеные орехи. Одного мясистого аромата было достаточно, чтобы насытиться.

Лапшу с говядиной посыпали свежим кориандром, и насыщенный запах тушеных овощей и кресс-салата придавал некоторую пикантность. Без зова Ши Цюси Чи Ван подошел и сознательно забрал две миски с лапшой.

На столе также стояла миска с кисло-сладкими огурцами «Демуазель» для ослабления жирного вкуса. Ши Цюси очистил несколько зубчиков чеснока, и они отлично подошли к домашней лапше.

Чи Ван не любитель чеснока, и его сырой вкус для него был слишком сильным, однако ему нравилась говяжья лапша, благоухающая, но не острая. Он откусил кусочек тигрового яйца, с довольно легким привкусом.

В конце трапезы перед ним стояла большая пустая миска, даже бульон был выпит дочиста. Он держал миску чище своего лица, глядя на сидящего перед ним Ши Цюси.

— …Вперед, господин рисовое ведерко, я же вижу, сходи и налей еще, — Ши Цюси отодвинул свою тарелку и пошел на кухню, чтобы наполнить миску для Чи Ваня. На этот раз в ход пошла суповая тарелка, с добавлением стейка из говядины и двух тигровых яиц.

Чи Ваню потребовалось двадцать минут, чтобы съесть все, включая тарелку с огурцами.

Поев, он откинулся на спинку стула с отсутствующим взглядом, не желая произносить ни слова. Ши Цюси потянулся и расстегнул его одежду, и перед ним представили отчетливые мышцы живота.

— Неужели у тебя во рту воронка? Все, что ты съел, вообще достигло желудка?

Каждый раз, насытившись, этот парень терял себя по крайней мере на полчаса. Вымыв посуду, Ши Цюси принес застывшие клубничные тангулу.

— Открой рот, — Ши Цюси запихнул засахаренные ягоды в рот Чи Ваня. Тот совершенно забыл о былом дискомфорте после того, как в животе оказалось две миски говяжьей лапши. Он открыл рот и откусил кусочек. Кисло-сладкая клубника подавалась с клейким рисовым шариком, пахнущим молоком. После нескольких укусов добавился кунжут, диаметрально изменивший вкус, у Чи Ваня даже закружилась голова.

Съев один, Чи Ван взял еще один для себя. Ши Цюси взял две лавки и поставил у окна. Они бок о бок грелись на солнышке, поедая тангулу.

Послеполуденное солнце пригревало, и свитер источал сладковатый аромат. Ши Цюси наблюдал, как Чи Ван берет третью тангулу, и внезапно вспомнил странный сон, приснившийся ему прошлой ночью.

— О, расскажу кое-что забавное! — Ши Цюси похлопал Чи Ваня по плечу, в глазах блеснул лукавый огонек. — Прошлой ночью мне приснилось, что ты говоришь, что голоден, и я иду готовить для тебя. В итоге ты съедаешь все тарелки с рисом и говоришь, что не наелся, поэтому я иду в дом тети Ван, чтобы найти еду…

— В результате в доме тети Ван заканчивается еда, как и во всех домах в деревне. Я не мог найти ничего съестного, поэтому ты издаешь вой, сотрясающий землю, — Ши Цюси не мог сдержать рвущийся смех, Чи Ван тоже рассмеялся.

— Потом к воротам подходят две собаки с паровыми булочками в зубах. Увидев, что у них есть еда, я сажусь и начинаю с ними драться. Собаки разгрызли мои тапочки, но, в конце концов, я все равно одерживаю победу и присваиваю себе булочки. Наконец-то ты говоришь, что сыт, и я счастливый просыпаюсь, — Ши Цюси улыбнулся, рассказав это, из глаз чуть ли не лились слезы. Откуда мог взяться этот сон?

Чи Ван смеялся вместе с ним, оба тряслись от смеха, держась за животы. Наконец, Чи Ван с кислой улыбкой потер лицо и выпалил то, что было у его на сердце:

— Прошлой ночью мне снился брат Ши. Ты цело… цело, готовил для меня!

— И что, разве в жизни не так? Твой сон скучный, — Ши Цюси махнул рукой, очевидно, не в силах понять сон Чи Ваня.

Чи Ван с трудом удержал фальшивую улыбку на лице, на спине уже выступил холодный пот. Было так близко, чуть не ляпнул «целовал». К счастью, он вовремя очнулся и закрыл рот, иначе сегодня его бы точно забили, как мешок с песком!

Я всегда расплачиваюсь за обиды добродетелью

Поскольку он испугался себя, который чуть не проговорился, в следующем разговоре, каким бы целеустремленным ни был Ши Цюси, Чи Ван всегда отвечал невпопад.

— Твой друг-редактор живет в столице?

— Да, она сущий дьявол, когда просит рукописи.

— …Будешь завтра суп из тушеных сморчков?

— Не люблю субпродукты.

— Ты любишь клубничное варенье послаще или с кислинкой?

— Самое лучшее соленое.

— Тебе нечем заняться, будучи сытым, поэтому ты напрашиваешься на взбучку! Ты можешь сдерживать этот пердеж изо рта?

Ши Цюси схватил его за ворот свитера и оскалился. Послушайте, то, что говорит этот сопляк, могут сказать нормальные люди?

Чи Ван позволил потянуть себя за воротник, рассеяно приговаривая:

— Брат, я не пукаю, когда рядом люди.

Забудь, какое ему дело до дурака, пусть съест и свой мозг на закуску. Ши Цюси ослабил хватку и безучастно вышел за дверь, положив конец невербальной беседе.

Когда влага поверх вымытой клубники практически высохла, Ши Цюси взял фруктовый нож и нарезал ягоды на небольшие кусочки размером с ноготь. Клубники было почти восемь кэтти, и Ши Цюси пропорционально насыпал 880 грамм белого сахара.

Действительно, сахара немного, но даже если положить недостаточно, варенье не получится кислым. Кроме того, Ши Цюси и Чи Ван не планировали худеть, и для них нормально съесть немного сладкого.

Тщательно перемешайте клубнику с сахаром, и оставьте минимум на полчаса, прежде чем официально приступить к варке. Ши Цюси воспользовался этим временем, чтобы размягчить масло, принесенное Чи Ванем. Он планировал использовать оставшуюся клубнику для клубничного пирога, для начала нужно заготовить тесто.

Ши Цюси хлопотал на кухне, пока Чи Ван в одиночестве закисал в гостиной.

Брат Ши варит варенье, и он вроде как должен помочь. Но Чи Ван боялся, что из его рта вновь вырвется что-то неуместное. В настоящий момент он искренне не желает разрушать их с Ши Цюси отношения, которые едва ли можно назвать дружбой.

После длительных колебаний Чи Ван зашагал в сторону кухни.

— Брат Ши, я могу чем-то помочь? — Он высунулся наполовину из-за двери и осторожно спросил.

— Да, слушай мои команды: встань по стойке смирно, вольно, кругом, иди и проучи тех «злобных собак», что раньше покусали меня. Без моего разрешения не смей заходить на кухню, — не поднимая головы, ответил Ши Цюси.

После стольких неудач Ши Цюси наконец осознал, что когда опасности нет, Чи Ван представляет наибольшую угрозу. Не помогать — лучшее, что он может для него сделать.

Вместо того чтобы наблюдать, как Чи Ван мельтешит на кухне, и расстраиваться, лучше отослать его как можно дальше. Раз уж этот парень съел много на обед, пусть выйдет на улицу погулять.

Чи Ван отправился выполнять команды с поникшим видом. Кажется, он отвратителен брату Ши.

Он шел, опустив голову, по узкой тропинке, не видя не души. Как раз пришло время обеда, кто бы стал гулять на улице под режущим, словно бритва, ветром? О, кроме него.

Но ничего страшного, если вокруг никого, по крайней мере, он не будет нервничать. Чи Ван сунул руки в теплые карманы, оглядывая тихую деревню, и почувствовал прилив спокойствия.

Ему нравилась такая атмосфера, где чувствуется жизнь и суета, но при этом нет людей. Однажды редактор из Шанхая сказал, что такие мысли Чи Ваня — чепуха, мол, откуда возьмется жизнь и суета без людей? Что, дрова сами собой загораются?

Чи Ван отмахнулся от него. Будь у него при себе телефон, сделал бы снимок и показал этому человеку, насколько гармонична его нынешняя обстановка.

С каждым шагом Чи Ван становился все счастливее. Хотя температура была низкой, он совсем не чувствовал холода — две большие миски говяжьей лапши обеспечили его теплом и энергией. Он шел и оглядывался по сторонам, пытаясь выцепить «злобных собак».

На самом деле, когда злится, брат Ши напоминает «злобную собаку, эта его ухмылка такая пугающая…

— Чих~~~ — Ши Цюси повернул голову и вдруг чихнул. Он осторожно вытянул несколько салфеток и зажал нос, бормоча одними губами. — Какой бесстыдник материт меня…

Варенье начало хлюпать, маленькие красные пузырьки лопались один за другим, а сладковатый аромат беспорядочно кружил вокруг. Ши Цюси вновь убавил огонь на плите и, посмотрев на кастрюлю с почти идеальным вареньем, остался доволен.

Конечно, без этого парня проблем не возникло. Тесто для пирога простояло в холодильнике более получаса, и его можно вынимать и использовать.

Ши Цюси раскатал тесто, выложил в глубокую форму, плотно прижал, а для красоты еще и защипнул края, сделав из них узоры. Он сцедил воду из свежей клубники, смешанной с сахаром, после чего вылил в форму.

Когда готовишь дома, очевидно, кладешь побольше. Выложив первый слой, Ши Цюси ложкой разровнял клубнику сверху, а затем добавил еще клубники внутрь.

Лишние обрезки он объединил в один, раскатал в тонкий пласт, нарезал ножом на полоски шириной в один сантиметр и уложил на пирог, имитируя плетение бамбуковой корзины. Верхушка пирога.

У Ши Цюси относительно небольшая духовка, он сделал четыре клубничных пирога, но мог выпекаться лишь один за раз. Он отложил оставшиеся три сырые заготовки в холодильник на заморозку. Позже отдаст их Чи Ваню, если захочется поесть, он просто достанет их, запечет и съест.

Клубничный пирог убран в заранее разогретую духовку, а варенье в кастрюле почти готово.

Ши Цюси нашел несколько чистых стеклянных банок и разлил в них клубничное варенье. Всего вышло 15 баночек: 2 оставит себе, 4 — тете Ван и дяде Ли, а остальные — Чи Ваню и его другу.

Более дюжины округлых стеклянных баночек аккуратно громоздились на кухонном столе вверх тормашками, на удивление очаровательное зрелище. Ши Цюси не удержался и сделал фото, фиксируя драгоценные плоды труда.

Сделав фото и как бы невзначай разместив его в моменты WeChat, Ши Цюси довольный отложил телефон. Он взглянул на небо за окном. Прошло два часа, и пирог готов, но этого парня все еще нет. Неужели потерял сознание от холода?

Ши Цюси отправил Чи Ваню сообщение, но тот не ответил. Он позвонил, и из гостиной донеслась мелодия, подошел проверить — телефон Чи Ваня застрял в щели дивана.

Быть или не быть, выходить или не выходить — сложный вопрос. Ши Цюси долго наблюдал за вибрирующим телефоном, но в конце концов смирился со своей участью, и, сунув чужой телефон в карман, приготовился выйти и вернуть Чи Ваня.

Небо затянули тучи, по его оценкам, скоро пойдет снег. Ши Цюси надел шарф и куртку, только высунул голову за дверь, как увидел на перекрестке сгорбившуюся фигуру, бегущую сюда. В человеке с шаткой, словно у пьяного, походкой Ши Цюси узнал Чи Ваня. Что ж, не настолько дурачок, раз бежит домой, предвещая снегопад.

Ши Цюси расслаблено облокотился на дверной косяк, восхищаясь уникальной манерой бега Чи Ваня. Так забавно бежит! Вот только, чем ближе он подходил, тем больше казалось, что что-то не так. Что за красные отметины на белой куртке? Почему это так похоже на кровь?!

Расслабленность как рукой сняло, и Ши Цюси, сорвавшись с места, побежал к Чи Ваню. Этот предок не должен пострадать, — молча молился он от всего сердца.

Почему у тебя такой поганый рот, зачем надо было выгонять этого парня на улицу в такой холод? Ши Цюси так хотелось дать себе затрещину за то, что приказал Чи Ваню выйти с кухни. Взрослый человек, а говорит, не подумав. Главное, этот парень действительно послушался.

Пометавшись пару минут, Ши Цюси на коленях подкатился к Чи Ваню, говоря дрожащим голосом:

— Что с тобой, это кровь? Покажи, где поранился! — Его рука прошлась по ноге Чи Ваня до самого верха в поисках ранения.

Чи Ван начал извиваться, как гусеница, его лицо уподобилось красной хурме, он схватил руку Ши Цюси и протянул ему скулящего грязного щенка.

— Брат, брат, не трогай. Ранен не я, посмотри!

Ши Цюси тут же прекратил движения рук, услышав эти слова, и вздохнул с облегчением, увидев испачканного кровью бездомного щенка в руках Чи Ваня.

— Не мог сказать раньше, до смерти напугал своего брата!

Чи Ван одной рукой обнимал щенка, а другой помогал упавшему на землю Ши Цюси подняться. Поравнявшись, они пошли домой, сопротивляясь холодному ветру. С неба уже сыпал снег, и щенок на руках время от времени скулил, вызывая жалость.

Наконец вернувшись домой, Ши Цюси закрыл дверь и провел их в спальню, где было теплее всего. Чи Ваню пришлось некоторое время греться, чтобы ноги и руки оттаяли, как раз Ши Цюси наконец собрался и обратил внимание на собаку.

Честно говоря, щенок действительно выглядит глупо: нависшие кончики глаз, большой нос, маленькие торчащие зубки — некрасивый и еще невесть откуда. Шерсть на его тельце черно-желтая, на лапе глубокая рана, все еще кровоточащая. Не знаю, от боли или холода, собака дрожала с тех пор, как вошла в дом, будто страдала от болезни Паркинсона.

Чем больше Ши Цюси смотрел на уродливого пса, тем более знакомым он становился, особенно несчастные глаза, где он их видел?

Он нахмурился и задумался, затем бессознательно положил руку на одеяло, мягкое и горячее прикосновение сразу заставило вспомнить.

Оказывается, это ты, тот, кто забежал ко мне во двор и оставил «подарок».

Думая о том, как он в тот день поднимал лапы, Ши Цюси не сдержал отвратительную ухмылку, глядя на уродливую собаку, лежащую на полу. Увидев его выражение лица, уродливый пес начал лаять, волоча свою неподвижную левую заднюю лапу и пытаясь подняться из последних сил.

— Что случилось, тебе плохо? Брат Ши, взгляни, я не разбираюсь! — Чи Ван придержал голову собаки и в панике смотрел на Ши Цюси.

Он несдержанно вздохнул, порыскал в пыльной кладовке, нашел бутылек просроченного йода и две таблетки амоксициллина и устыдился этому.

Ши Цюси попросил Чи Ваня держать собаку и продезинфицировал рану на ноге ватными тампонами, обмакнутыми в йод, затем нашел чистый кусок ткани, обрызгал спиртом и, вместо марли, перевязал.

Что же до амоксициллина, то его использовали для предотвращения воспаления раны. Чи Ван протянул таблетку, и щенок проглотил без всяких вопросов. Хотя это лекарство для людей, в данных условиях они ограничены, и могут дать лишь его, контролируя дозу.

После того, как собака проглотила лекарство, Ши Цюси принес миску горячего молока и напоил ее им. Возможно, из-за чувства безопасности, выпив молоко, щенок заснул кверху пузом.

Прислуживающий псу Ши Цюси взмок до ниток. Он уставился на глупого пса, спящего мертвым сном на полу, и не мог удержаться от желания похвалить себя. Он действительно образцовый молодой человек, который платит за обиды добродетелью!

Дамэйню, ты мне безразличен

Боясь разбудить собаку, они вдвоем вытянулись и на цыпочках вышли из спальни. Во дворе появился тонкий слой снега, и в воздухе чувствовался легкий аромат сливочного масла.

— Брат Ши, ты снова что-то пек? — Чи Ван дернул носом и сглотнул слюну, скопившуюся во рту. После столь долгой прогулки на улице он проголодался.

— Нюх острее, чем у собаки, иди и уберись на столе в гостиной, иначе поставить будет некуда, — Ши Цюси искоса посмотрел на него.

Услышав это, Чи Ван тут же побежал убираться. Ши Цюси надел толстые варежки и достал из духовки золотистый клубничный пирог. Ярко-красные ягоды выглядывали из-под корзинообразной верхушки, в дополнение к этому, он посыпал сверху немного порошковой корицы.

Этому его научил друг, когда-то занимающийся выпечкой, до этого Ши Цюси не знал, что корица и клубника так хорошо сочетаются.

Чи Ван с прямой спиной сидел на стуле, внимательно глядя на клубничный пирог в его руках. Ши Цюси аккуратно срезал ножом хрустящую корочку, и полужидкая начинка медленно потекла наружу, смачивая корицу.

Чи Ван отделил ложкой небольшой кусочек и положил в рот. Первое, что он почувствовал — сливочный вкус масла, за которым следовала клубника. Кисло-сладкое сочетание действительно поражает. Когда ему показалось, что десерт жирноватый, понял, что корица, захватившая в тиски его язык, нейтрализует жирность.

Чи Ван откусывал кусочек за кусочком. Счастье — это сидеть в теплом доме и поедать десерт снежным вечером.

Но у Ши Цюси не было такого аппетита. Он испытывал тревогу, когда думал о спящей уродливой собаке в собственной спальне, пока бесстыдник, принесший ее, все еще не осознавал этого и спокойно ел.

— Эй, что насчет щенка, которого ты привел? — Ши Цюси не выдержал и ударил ногой по коленке Чи Ваня, с недовольным видом.

— Думаешь отвезти его в больницу? — Чи Ван медленно погладил себя по голове, в уголках его губ все еще были кусочки клубничного варенья. — Кажется, ему больно, но на улице снег, сможет ли фургон дяди Ли выехать?

— Конечно, ты такой заботливый, брат~~~ — Ши Цюси закрыл глаза, сделал глубокий вдох и слово за слово вымолвил.

Чи Ван собирался разрезать пирог, но его рука замерла в воздухе. Он исподлобья взглянул на Ши Цюси, затем отложил посуду и выпрямился, приняв невероятно серьезный вид.

— Брат, думаю, кто принес, тот и должен нести ответственность. Через некоторое время я заберу его к себе домой, ни в коем случае не позволю тебе отвечать вместо меня.

Ши Цюси довольно кивнул: этот парень способен учиться. Ради дружбы с Чи Ванем он не стал говорить резко:

— Хорошо, не волнуйся так. Пусть переночует у меня одну ночь, завтра мы отвезем его в больницу на обследование, а потом ты заберешь его к себе.

— Брат, ты такой хороший человек, спасибо тебе за это, — Чи Ван поднял большой палец вверх. Он проверил лицо Ши Цюси, которое прояснилось, словно небо после дождя, и наконец отпустил повисшее сердце, затем отрезал себе новый кусочек пирога.

После съедения клубничного пирога они почти насытились. Ши Цюси разогрел остатки с обеда, чтобы наполнить желудок. На этом день закончился.

— Эй, следи, чтобы он в машине не писал, — Ши Цюси с отвращением посмотрел на глупую собаку, устроившуюся на коленях Чи Ваня, ему было так обидно, что и сказать нечего.

Прошлой ночью псина продолжала бесконечно лаять, и чем больше это продолжалось, тем более неприятным становилось ее «пение». Ши Цюси, наверное, проспал меньше трех часов. Как только рассвело, он немедля позвонил Чи Ваню, чтобы поехать в больницу — после обследования этого сучьего предка заберут.

Чи Ван сидел на заднем сиденье, съежившись, вместе с собакой и одной рукой придерживал ее голову, чтобы не укачало. Через зеркало заднего вида Чи Ван мог видеть бледно-голубые темноватые круги под глазами Ши Цюси, да и атмосфера в машине стояла не из лучших. Он вспомнил сказанное ему вчера и повторил:

— Брат Ши, почему у тебя под глазами два консервированных яйца? Хахахахаха… кхм-кхм, я был неправ.

Под убийственным взглядом Чи Ван бессознательно закрыл рот, сжавшись в комочек рядом с собакой, один выглядел обиженнее другого.

Ши Цюси был обижен больше, чем они вместе взятые.

Какое зло он сотворил в предыдущей жизни, раз столкнулся с двумя предками, взымающими с него долги. Хотя Чи Ван сказал, что заберет собаку к себе домой, судя по тому, как тот доводит себя до смерти, Ши Цюси мог представить, как в будущем беспокоится об этой сладкой парочке.

— Вот и на месте, вылезай, — Ши Цюси припарковал машины, пряча руки в рукавах. В тот день было очень холодно, на улице никого не было. После обследования следует поесть что-нибудь горячее.

Чи Ван в одной руке держал щенка, а другой хотел накинуть шарф, но после долгих стараний сделать это не получилось. В конце концов, Ши Цюси не мог больше смотреть на это, поэтому сам обернул его вокруг шеи дважды-трижды.

— Спасибо, брат Ши, — кончик носа Чи Ваня слегка порозовел.

— Поторопись, пока никого нет, позже людей станет больше, и ты снова подвергнешься проклятию, — Ши Цюси взъерошил его волосы и подтолкнул вперед.

Ближайшая ветеринарная клиника, которую он нашел по навигатору, называлась «Мастерская по ремонту молотков». Ши Цюси неоднократно проверял на карте, действительно ли это ветеринарная клиника, не в силах поверить, что такое название можно использовать не для места, где чинят и точат кухонные ножи и ножницы.

Зарегистрировавшись на стойке регистрации, они по указаниям пошли на второй этаж, на поиски врача.

— Измерим температуру, — ветеринар с тигриной спиной, медвежьей талией и бородой без заминки вставил термометр в задний проход уродливой собаки. Ши Цюси собственными глазами видел, как уродливая собака оскалилась и хотела было наброситься, но, увидев лицо ветеринара, отвернулась, как ни в чем не бывало. «Издеваться над слабыми и бояться сильных» — очевидно написано на морде этой несчастливой собаки.

— Медведь… доктор Хуа, как лечить эту собаку? — Почти дав доктору прозвище, Ши Цюси заметил «Хуа» на бейджике рядом с именем, и тут же поправил себя.

— Давайте проверим, у нее жар. В настоящий момент рекомендую поставить капельницу, чтобы снизить температуру, а затем сделать снимок лапы, чтобы проверить, повреждены ли кости. Если все в порядке, можно забрать домой после зашивания раны.

Доктор Медведь выбросил использованный термометр в мусорную урну, повернулся и порылся в аптечке в поисках лекарства, не забыв напомнить:

— Должен предупредить заранее: этот набор обойдется как минимум в несколько сотен. Эта собака не похожа на вашу домашнюю, стоит ли тратить деньги, решайте сами.

Прежде чем Ши Цюси успел ответить, Чи Ван, который до этого стоял рядом, не издавая ни звука, тут же выступил:

— Я заплачу, просто позаботьтесь о нем.

Доктор Хуа взглянул на Чи Ваня: и правда, с такой аурой сразу видно, что человек не из бедных, как бессмертный, даже немного страшно с ним разговаривать. Напротив, парень с короткой стрижкой рядом с ним казался более дружелюбным.

Воткнув иглу в лапу собаки, доктор Хуа сидел без дела и решил поболтать с Ши Цюси.

— Брат, твоя короткая стрижка выглядит отлично! В каком салоне стригся?

— Правда? Я сам стригся машинкой, как по мне, получилось так себе. Но брат, твоя татуировка на руке просто супер, такая реалистичная!

— Моя жена мне ее набила, разве она может быть некрасивой? Она татуировщица, открылась в здании на той же улице. Если пойдешь к ней, назови мое имя, и получишь скидку.

— Здорово. Мастерство невестки видно издалека, просто потрясающе, как она это делает? Ой, кстати, брат, мы подобрали эту собаку вчера вечером, у нас дома нет ничего для ее содержания. Что нам следует купить?

— Что еще покупать? Достаточно взять немного лекарств. Если не боишься напрягаться, корм можно приготовить самому, так даже полезнее. А собачьи миски и лежанки можно заменить тарелкой из нержавеющей стали и старым матрасом. У меня как раз завалялась старая лежанка, я тебе ее потом принесу.

— Боже мой, спасибо, брат. Мне так неловко. Ты, должно быть, уже долго работаешь, следует позавтракать. Я спущусь и куплю завтрак, поговорим за едой!

— Что ты, брат, не стоит. Тогда потом я отдам эти лекарство оптом, меньше чем за полцены, а эффект тот же!

— Хорошо, спасибо, брат, я спущусь и куплю что-нибудь, поболтай пока с моим другом.

Ши Цюси улыбнулся и сбежал вниз по лестнице, дабы купить завтрак.

Чи Ван наблюдал, как Ши Цюси за пять минут беседы с доктором Хуа превратил их из незнакомцев в хороших друзей, они чуть ли не побратались.

Съев завтрак, купленный Ши Цюси, доктор Хуа вынул иглу из уродливой собаки с выпирающим пузом и, между делом, сделал снимок. Кости целы, на лапе сделали четыре стяжка, и со всем было покончено.

Перед уходом Ши Цюси обменялся контактной информацией с доктором Хуа. Они держались за руки, горюя, что встретились слишком поздно.

— Брат, почему мы не встретились раньше? Мы бы с тобой поладили!

— Ну что ты, брат, к счастью, теперь мы знакомы, приходите к нам на ужин. Тушеные ребрышки моей жены самые вкусные и ароматные!

Чи Ван обнимал собаку, смотрящую на него. В глазах и человека, и собаки читалось непонимание, на первый взгляд они немного походили на отца и сына.

— Пойдем, что ты делаешь, садись с собачьим предком! — Ши Цюси запихнул собачью будку, подаренную братом Хуа, в багажник, обернулся и увидел, что Чи Ван все еще стоит на ступеньках, обнимая глупого пса, не двигаясь с места. Один глупее другого.

— Иду, — Чи Ван посадил собаку на заднее сиденье, а сам занял пассажирское спереди.

Сегодняшний прием у врача стоил всего 340 юаней, из которых 280 обязательные к оплате. Остальное это большой пакет с лекарствами с 90% скидкой, новая собачья будка и два пакета с десятью кэтти корма для собак — всего 60 юаней, почти даром.

— Брат Ши, ты удивительный, — восхищение Чи Ваня проистекало из глубин души и было искренним. Ши Цюси пролетел как раз перед последними тремя секундами желтого сигнала светофора.

— Конечно, спроси любого в Аньлине, кто не знает о социальных навыках эксперта Ши Цюси, — произнес он с холодным выражением лица. Он взглянул в зеркало заднего вида: собака спала на заднем виденье, тихонько похрапывая. Поскольку ее придется выращивать позже, нужно дать имя. — Нужно придумать имя для собаки, мы же не можем все время просто называть ее «собака».

— Может назовем Призрак? Звучит интригующе.

— Неуместно, — отказался Ши Цюси.

— Рыцарь? — Чи Ван колебался.

— Не лучше, — Ши Цюси остался безразличен.

— Тогда Боб? — Чи Ван чувствовал себя не в своей тарелке.

— Я все еще жив, какой Боб! — Презрительно выплюнул Ши Цюси.

……

Перебрав более дюжины имен, Ши Цюси отверг их все. Обескураженный он махнул рукой.

— Я не могу дать имя, брат Ши, давай ты.

Ши Цюси постарался скромно кашлянуть.

— Кхм-кхм, ты правда хочешь отказаться? — Получив утвердительный ответ, Ши Цюси не мог дождаться, чтобы произнести придуманное им имя. — Тогда назовем Дамэйню (Большая красивая девушка).

Со всей торжественностью провозгласил Ши Цюси.

— Но он небольшой, а еще мальчик! — Поколебавшись, Чи Ван непонимающе посмотрел на собаку.

— Да, знаю, но меня это не волнует, оставляем Дамэйню? — Ши Цюси сдержал рвущуюся улыбку.

Чи Ван поднял голову и хотел что-то сказать, но увидел хитрую, как у маленькой лисички, улыбку. Соблазненный красотой он забыл о брате-собаке.

— Хорошо, подойдет, тогда назовем его Дамэйню.

В результате маленький кобель с черно-желтыми прищуренными глазами, из-за вскружившей голову жажды мести одного человека и помешанного на красоте, не умеющего выкручиваться другого человека, успешно получил псевдоним «Дамэйню», который будет сопровождать его более десяти лет. И это станет самым большим пятном на его славной собачьей жизни.

Автору есть что сказать:

Дамэйню: Кто-нибудь может позаботиться о моей жизни? Ты, падший в обморок монарх, сбитый с толку этой мегерой!

Ши Цюси: Мой господин, мне казалось, что дать этой собаке имя «Дамэйню» — благодать, кто же знал, что она окажется неблагодарной и начнет клеветать на наложницу, называя ее мегерой (закрывает лицо и плачет)

Чи Ван: Я знаю, что это мегера, но неважно, кем бы он ни был, я люблю его. Этот пес-слуга ведет себя неуважительно по отношению к вам, желаю лишить его яиц, казнить немедленно!

Дамэйню: Я обижен, слуга обижен! Ах, мои яйца! [сжимает ноги и плачет]

Дерево хочет спокойствия, но ветер не унимается

— Не оглядывайся, твой брат Ши не придет сегодня, — тетя Ван разложила тарелки и палочки для еды на столе и, между делом, дала пинка дяде Ли, преграждающему ей путь.

Дядя Ли поджал ягодицы, не смея возражать, он мог только попытаться вернуть ее внимание обратно к Чи Ваню.

— Да, твой брат определенно не придет, он делает юаньбао (бумажные слитки для подношения). Ешь быстрее, а то еда остынет.

Чи Ван с неохотой посмотрел на обеденный стол. Они не виделись три-четыре дня с тех пор, как возили собаку на осмотр в прошлый раз. Непривычно. А ведь раньше они виделись каждый день.

В тарелке еще дымились большие кости, багровые от соуса. Он нетерпеливо взял одну, обглодал мясо и не забыл спросить:

— Что такое «юаньбао»? Что-то вроде рукоделия для заработка?

Брат Ши, ну что ты! Если у тебя трудности с деньгами, так скажи, мы же свои, как можно упахиваться ради заработка, что даже поесть забываешь?

— Пфф… — Дядя Ли чуть не выплюнул Вулянье. Он вытер капли вина, стекшие на стол, рукавом, но только разозлил тетю Ван.

— Ты, дряхлый старик, хорошее вино и еда пропадают зря, когда они достаются тебе, что, ищешь смерти?!

— Не вини меня в этом, этот парень такой забавный, когда говорит… Щипай, щипай осторожно, вот-вот сломаешь мне все кости!

Дядя Ли втянул голову, пытаясь увернуться от железных рук тети Ван, даже не забыл дать объяснение Чи Ваню, наблюдающему за происходящем:

— Эти сложенные из бумаги юаньбао делаются путем складывания квадратного листа желтой бумаги в форме золотого слитка. Затем их сжигают во время посещения могил, чтобы люди в загробном мире могли из получить и потратить.

— У нас такого обычая нет. Самое большее, мы приносим букеты цветов на могилки, — Чи Ван, будучи невежественен, смутно понимал, что имел в виду дяди Ли.

— Тогда, вы, культурные люди, не верите в феодальные суеверия, да? Каждый в Аньлине знает этот обычай.

Отопление в доме было слишком сильным, тетя Ван после избиения старика вся вспотела, сняла свою стеганную куртку и подошла к окну, чтобы остыть. Думая о ситуации Ши Цюси, она не могла не вздохнуть.

— Разве не близится Малый Новый год? Ши Цюси приснилось, что его бабушка с дедушкой говорят, что у них нет денег, и он так запереживал, что на губах появились большие пузыри.

Тетя Ван села рядом с Чи Ванем, ее брови сошлись на переносице.

— Ши Цюси с детства рос с бабушкой и дедушкой. Его родители не были хорошими людьми, еще давным-давно оставили стариков и ребенка и ушли развлекаться.

Услышав эти слова, Чи Ван отложил палочки. Верно, столько времени они провели вместе, а брат Ши, похоже, ни разу не упоминал своих родителей.

Дядя Ли сощурился, сделал глоток вина и, причмокивая губами, покачал головой.

— Сяо Ши такой молодец, родители им не занимались, а он все равно отдавал всего себя учебе. В свободное время он даже помогал дедушке с бабушкой по хозяйству. Но старикам не повезло, с трудом вырастили старшего внука, толком не успели пожить в достатке, как заболели.

— Дед заболел первым, и его не спасли. Бабка чуть глаза не выплакала. Сяо Ши тогда предлагал забрать ее в город, чтобы жить вместе, но она отказалась. А потом, однажды ночью, у нее случился инсульт. Когда мы ее нашли, она уже окоченела.

Дядя Ли поставил чашу, которую держал. Он и старик Ши — друзья-рыбаки, часто ходили вместе рыбачить. С тех пор как старик Ши ушел, набор рыболовных снастей превратился в комок пыли. При мысли об этом вино перестало радовать.

— Мы виноваты в смерти его бабушки, если бы мы были внимательнее, чаще ее навещали, в ту ночь, возможно, смогли бы спасти ей жизнь…

Голос тети Ван задрожал. Воспользовавшись заминкой, она отвернулась в сторону и тайком вытерла слезы. Она не могла преодолеть это препятствие в сердце.

Ши Цюси был хорошим мальчиком, хотел отвезти старушку в город, чтобы она насладилась вдоволь, но та посчитала себя обузой и не пожелала уезжать. Выхода не осталось, Ши Цюси мог только просить соседей заботиться о ней.

Тетя Ван обычно ходила часто, но так случилось, что в тот период дела шли плохо, поэтому она меньше выходила из дома. Прошло всего три дня с тех пор, как она не навещала старушку, а когда вновь пошла повидаться, ее уже не стало.

Она до сих пор помнит поникшую спину Ши Цюси, бросившегося ночью обратно с самолета и стоявшего на коленях в зале предков, а также, как горевал ребенок, говоря, что у него в семье никого не осталось.

Тете Ван всегда казалось, что она ужасно заботилась о старушке, и в глубине души жалела Ши Цюси. Ребенок зовет тебя тетей, а ты даже такую мелочь не способна сделать хорошо, просто возмутительно.

Позже она хотела возместить это Ши Цюси, но тот не часто возвращался после смерти дедушки и бабушки, и она могла понять.

К счастью, в этом году Ши Цюси вдруг вернулся домой, говоря, что не собирается уезжать в будущем. На самом деле он не знал, что в ту ночь, когда он вернулся, тетушка полночи проплакала в постели. Наконец-то у нее появился шанс возместить ущерб Ши Цюси, да что уж, она была ему очень рада.

Когда люди рядом, они могут позаботиться друг о друге.

После ужина тетя Ван вручила Чи Ваню термос и попросила отнести Ши Цюси.

Когда Чи Ван пришел, Ши Цюси действительно сидел на маленькой скамье и складывал слитки. Увидев гостя, он безразлично поприветствовал его.

Чи Ван, видя, что он так занят, протянул руку, взял лист желтой бумаги и попытался научиться складывать, пытаясь помочь, но Ши Цюси махнул рукой, выпроваживая его домой.

По мнение Ши Цюси, слитки нужно складывать самостоятельно, чтобы выразить искренность. Пусть Чи Ван уходит как можно дальше и не мешает ему здесь.

Что еще мог сказать Чи Ван, ему оставалось только пойти домой и смотреть на Дамэйню. Позапрошлой ночью Дамэйню сел на него сверху и разбудил, и как только он открыл глаза, увидел перед собой отвратительную морду, настолько близко, что издал петушиный крик.

Но это дало ему прилив вдохновения. В любом случае, у Ши Цюси сейчас нет времени заниматься им, так что он задернул шторы в кабинете и принялся писать.

Три дня спустя.

С двумя консервированными яйцами под глазами Ши Цюси нес большую сумку и напевал, поднимаясь по заснеженной горной дороге.

Он знал, что не стоило слушать дедушку, который говорил всякую чепуху про то, что даже умирая, будет хранителем гор. Теперь, чтобы повидаться со стариком, нужно лезть в горы. Ши Цюси, пробираясь сквозь глухую чащу против ледяного ветра в минус двадцать градусов, чувствовал себя одним из сообщников расхитителей гробниц.

После более чем часового подъема он, наконец, увидел могильный камень бабушки.

Ши Цюси бросил вещи на землю, достал из рюкзака складную лопату, расчистил вокруг снег и пожухлую траву и нашел большой плоский камень, который можно подложит на землю, чтобы случайно не сжечь гору позже.

В дополнение к ранее купленным бумажным деньгам, в сумке также было десять тысяч золотых юаньбао, которые Ши Цюси сам складывал несколько дней, не спав ночами. У него почти развился тенденит.

Сначала он зажег несколько листков желтой бумаги, затем сложил их в форме куба, а зажженные юаньбао положил посередине, дабы их не затушил ветер.

Пламя поднималось достаточно высоко, согревая тело Ши Цюси. Он глядел на фотографии двух стариков на надгробии и несдержанно надул губы.

— Уже почти Новый год, вам нужны деньги для покупки новогодних товаров, поэтому приходили ко мне во сне?

— Это действительно выбивает меня из колеи. Сказал же, что куплю роскошную виллу по интернету и подарю вам, когда приеду через два дня. А вы были недовольны. Теперь я должен сам складывать золотые слитки, еще и десять тысяч!

— Просто дайте мне неделю, и я превращусь в осьминога, разве можно остаться целым после такого? — Говоря об этом, Ши Цюси поднял две руки и потряс ими перед фотографией.

Какая-то птица дважды запела в лесу, словно утешая его.

Ветер, казалось, немного поутих, Ши Цюси побродил вокруг, нашел толстую ветку и потыкал в слипшиеся слитки, несожженные дотла. Он слышал, что если не сжечь полностью, люди получат не всю сумму.

Вокруг стояла тишина. Ши Цюси сидел на земле, скрестив ноги. Ему нужно многое рассказать двум старейшинам.

— На этот раз я все подготовил для вас, купите что-нибудь вкусненькое, а потом новую одежду. Не будьте такими, как раньше при жизни, не желающими ничего покупать. Если не хотите больше этим заниматься, найдите сиделку. Будет не хватать денег, придите ко мне во сне, и я позабочусь, чтобы их было достаточно.

— Дедушка, не ссорься с бабушкой, ты ей не безразличен. Ты всегда говорил, что ей нравится старик по соседству, поэтому она не обращает на тебя внимание. Но после твоего ухода она почти ослепла от слез, правда ведь, бабушка?

— Бабушка, я видел короткое видео, где человек с похожим на твой голос поет колыбельную, но слишком плохо, не так хорошо, как я. Что, не веришь, тогда послушай.

— Яркая луна, легкий ветерок, листья блестят за оконной решеткой, сверчки звенят, словно струны… — Ши Цюси откашлялся и тихо запел.

Чем дольше он пел, тем более хриплым становился голос, и под конец пел невнятно, оставив лишь мелодию.

Пламя на камне становилось все меньше и меньше, и желтые слитки постепенно превратились в серый пепел от бумаги. Наконец, огонь пару раз подпрыгнул, а затем и вовсе погас на ветру.

Ши Цюси две-три секунды глядел на пепел, затем молча опустил голову. На тонком слое снега под ногами появились маленькие ямки от воды, взявшейся невесть откуда. Ши Цюси шмыгнул носом, а когда снова поднял голову, глаза были красноватыми, но выражение лица уже пришло в норму.

Он лопатой насыпал немного снега на бумажную золу, убедившись, что она больше не загорится.

Слитки, которые нужно было сжечь, сожжены, и все, что следовало сказать, было сказано. У него не осталось причин оставаться, пришло время спускаться с горы. Ши Цюси поклонился надгробию, затем повернулся и пошел вниз.

Через несколько минут к нему, казалось, пришла мысль, он развернулся и побежал обратно, сказать кое-что напоследок:

— Тогда, если встретите дедушку Чи, не забудьте поделиться с ним деньгами. Его внук, вероятно, не станет сжигать их для него. Если встретитесь втроем, хорошенько проведите время. Я ухожу, увидимся вновь после пятнадцатого числа следующего года.

Разрешив дела, Ши Цюси ощутил легкость. Он напевал коротенькую песню, спускаясь с горы, и уже почти у подножия, увидел цветущее дерево хурмы, на котором висело несколько кристально чистых плодов.

Удивленный, Ши Цюси подошел, взял ледяную хурму, сорвал кожицу и положил в рот. Знакомый сладковатый вкус.

Они с этим деревом давно знакомы.

В прошлом, чтобы прокормить свою семью, дедушка Ши поднимался в горы за какими-то продуктами, и Ши Цюси составлял ему компанию. Когда по пути их одолевала жажда, они срывали несколько плодов с этого дерева, чтобы насытиться, а иногда срывали еще несколько и приносили бабушке Ши.

Теперь дерево сломано.

Ши Цюси провел рукой по обгоревшему стволу дерева, предположив, что в него ударила молния. Это природное, никто не может это остановить.

С тех пор как поступил в университет, он редко вспоминал об этом дереве. Шанхай огромен, и Ши Цюси было чем заняться.

Занят учебой, занят подработками, занят поиском работы, занят сверхурочной работой.

Так черные плодородные земли родного города постепенно остались позади, вместе с двумя стариками в маленьком дворике и безмолвным плодовым деревом на горе.

И дерево стало таким.

Дерево уже такое, так почему же люди должны быть его достойны?

Ши Цюси прикрыл глаза и после нескольких секунд молчания, наконец, прислонился к стволу дерева и заплакал.

Он немного скучает по дому.

Сравню ли с летним днем твои черты

— О, брат, твое ремесло хорошо! — Ши Цюси погладил свой короткий ежик, похожий на киви, и остался очень доволен. Он убежден, что по-настоящему красив тот мужчина, которому идет прическа ежик.

— Конечно, я занимаюсь этим десять лет, и независимо от того, чья голова будет передо мной, я сделаю все идеально, — «Средиземноморский» брат уверенно улыбнулся, очевидно, уверенный в своем мастерстве.

— Заплатил, брат, я пойду, нужно купить кое-какие новогодние товары, — Ши Цюси отсканировал код для оплаты, вышло всего десять юаней. В столице за эти деньги самое большее можно спросить консультанта о запахе духов.

В Аньлине лучше всего подстричься до китайского Нового года, иначе следующая возможность появится только после второго февраля. Ши Цюси подоспел до Малого Нового года. Изначально он планировал взять с собой Чи Ваня, но, подумав о толпах на улице, передумал.

Он отчасти догадался, что у парня, вероятно, какие-то психологические проблемы, нормальный человек не стал бы бояться толпы, к тому же, его характер и аппетиты непостоянны. Ши Цюси рано обнаружил, что Чи Ван иногда кажется весенним ветерком, а иногда холодным льдом. Его аппетиты иногда сопоставимы с аппетитом трех бывалых быков, а иногда не дотягивали и до цыпленка.

Просто Чи Ван не хотел говорить, а Ши Цюси не заставлял. Если в будущем он действительно будет относиться к нему как к брату, рано или поздно расскажет.

Прежде чем выйти, Ши Цюси напоследок полюбовался своей свежей прической в зеркале, после чего довольный вышел за дверь. Не успел он сделать несколько шагов, как заметил лист бумаги, прикрепленный к стеклянной двери парикмахерской, и обернулся.

— В чем дело, брат, прическа не понравилась? — «Средиземноморский» брат убрал ножницы, бормоча в сердце: Не может быть, я же только что расхваливал.

В этот момент глаза Ши Цюси загорелись, и он с взволнованным видом схватил брата за руку.

— Брат, сейчас действует скидка 30% на окрашивание волос?

«Средиземноморский» брат мгновенно успокоил свое беспокойное сердце. А он-то думал.

— Да, а что, хочешь покрасить волосы? Что ж, брат, с тебя будет всего 1,5% от цены. — Так уж вышло, что у бутылочки с краской для волос, купленной по высокой цене, вот-вот истечет срок годности, и потратить его на Ши Цюси несложно.

Ши Цюси энергично закивал. Он давно хотел покраситься.

— Большое спасибо, брат, хочу покрасить волосы в красновато-рыжий, можно? — Чтобы покрасить волосы в Шанхае потребуется не менее чем четырехзначная сумма. Ши Цюси даже подозревал, что на волосы намазывают золото, с таким же успехом можно просто ограбить его.

Парикмахер тоже обрадовался, когда услышал это. В ассортименте действительно была красная краска, просто идеальная. Однако он не мошенник, и сообщил причину столь низкой цены заранее.

—Ну вот, у меня как раз есть краска для волос от известного бренда на букву G. Ты, наверное, тоже его знаешь. Только вот срок годности истекает через два месяца. Если хочешь, возьму с тебя 50 юаней, малость да заработаю. Что думаешь?

— Без проблем, покрась меня, — Ши Цюси без колебаний согласился. Шутите что ли, если его могут покрасить за 50 юаней, даже если превратят в красный фонарь, Ши Цюси улыбнется и скажет, как это красиво.

Полтора часа спустя брат-парикмахер начал смывать краску с головы, а затем высушивать волосы феном. Когда готовый результат предстал перед зеркалом, он не забыл от всего сердца похвалить.

— Брат, ты прям другим человеком стал. За эти годы более сотни человек красились в рыжий, но никому из них не подходил он так сильно, как тебе.

— Я слишком красив, черт побери! Кто поверит, что мне скоро тридцать… — Ши Цюси уставился на свое отражение и пробормотал под нос.

Ши Цюси изначально имел внешность хулигана, став старше, он намеренно подавлял свой темперамент, не присущий хорошим людям. Хотя он казался более зрелым и уравновешенным, лишился части своего обаяния. Самое особенное в нем скрыто, поэтому в целом он выглядит обычно.

Но теперь с этой рыжей головой его хулиганская натура вернулась, набирая обороты. Эта прическа не только делала его красивым, но и молодила. Полуживой настрой социального животного исчез, сменившись на юношеский, словно у старшеклассника.

У брата-парикмахера зачесались руки, и он бесплатно побрил брови. Ши Цюси взглянул на себя в зеркале и присвистнул. Сейчас ему снова 18.

Ши Цюси очень довольный отсканировал код для оплаты, ему отправили фото, и он выставил его в моментах для друзей, чтобы похвастаться. Они счастливо завершили услугу, которая удовлетворила обе стороны.

Ши Цюси, напевая коротенькую песенку, расхаживал по рынку. Он скупил по невиданно низкой цене полтуши свинины, несколько катти капусты, сто катти говядины, а также две бараньи ноги, которые хозяйка мясной лавки буквально насильно вручила ему за полцены.

Ши Цюси не мог отказаться, и ему оставалось только принять доброту хозяйки. После он пошел к фруктовому ларьку по соседству, купил две коробки клубники и тайком подсунул под прилавок баранину. Босс увидит, когда будет закрывать прилавок.

С тележкой, полной продуктов, Ши Цюси медленно поехал домой на старом грузовике. Он так увлекся, что забыл заранее сообщить тете Ван, что покрасился, и по возвращении женщина схватила его за воротник и раскритиковала.

— Что с тобой? Ты узнал, что твой дядя Ли сломал фонарь, и решил заменить его? У тебя волосы на голове короче, чем ресницы, а твои брови… что, у парикмахера рука дрогнула? Как можно так стричь, что даже бровей не оставить?

Тетя Ван, глядя на хулиганский вид Ши Цюси, злилась, что железо не может стать сталью. Почему этот тридцатилетний ребенок застрял в 2000-х? Что за шутка?

Ши Цюси не осмелился выступать против и оправдываться за свою красную фонарную голову, лишь молча бросил взгляд на дядю Ли, стоявшего позади с поднятым большим пальцем: красавец, больше говорить не нужно.

— Не стойте столбом! Ты, иди помой капусту, ты, позови Сяо Чи поесть. От твоей красной головы мне аж дурно стало, — тетушка Ван отдала приказ, и двое мужчин вздрогнули и побежали выполнить свои обязанности.

С другой стороны, кабинет Чи Ваня.

«Ангел красоты, никогда не наседающий на писателя: В последнее время ты немного странный. Почему ты так старательно пишешь? Ты не заболел?»

Чи Ван с трудом зажмурил напряженные глаза, едва уняв в них боль, а затем взял телефон, чтобы ответить на сообщение.

«Трудолюбивая маленькая пчелка: нет, со мной все в порядке, не болею»

Просто Ши Цюси не приходил к нему, а он не мог найти себе занятие, поэтому пришлось сосредоточиться на писательстве.

«Ангел красоты, никогда не наседающий на писателя: Раз уж ты в стабильном состоянии, почему бы не написать две обещанные книги?»

«Ангел красоты, никогда не наседающий на писателя: Твои читатели каждый день с нетерпением ждут, так что хоть напиши тысяч десять-двадцать слов»

«Ангел красоты, никогда не наседающий на писателя: О, кстати, клубника и клубничное варенье, которые ты прислал на этот раз, восхитительны. Не мог бы прислать еще? Я заплачу, ну так что?

Чи Ван усмехнулся. Ладно бы просила дополнительную главу, но она мечтает о клубничном варенье, приготовленном Ши Цюси. Ему самому не хватало, откуда он мог взять несколько банок, чтобы отправить обжоре?

«Трудолюбивая маленькая пчелка: Дополнительная глава будет отправлена самое позднее послезавтра. Клубничное варенье не обсуждается»

Отправив сообщение, Чи Ван отбросил телефон в сторону и проигнорировал бомбардировку и приставания другого человека. Он просто лежал на столе с некоторой меланхолией. Интересно, закончил ли брат Ши свои дела. Ему так скучно одному, можно только играть с Дамэйню.

Позапрошлой ночью, во время сна, Дамэйню так сильно разволновался, что разрушил конуру, подаренную доктором Хуа. Его лапа застряла в дыре, и только с помощью Чи Ваня он освободился.

Один человек и одна собака смотрели друг на друга. Чи Ван глядел на Дамэйню с невинной мордочкой, затем перевел взгляд на полуразрушенную конуру и искренне сказал:

— На самом деле это Цзяо-эр лежал и все сломал.

Другого способа нет, он мог только оформить заказ на новую конуру для Дамэйню через интернет и ждать доставку.

Чи Ван втянул носом. Приближалось время обеда, и воздух уже наполнился запахами еды. Пора идти есть в дом тети Ван, любопытно, придет ли Ши Цюси сегодня. Чи Ван правда хочет поесть со своим братом Ши.

Ши Цюси, о котором вспоминал Чи Ван, в этот момент стоял в дверях. Перед дверью лежал огромный пакет. Он поднял его и рассмотрел: большая, мягкая, неломающаяся собачья будка «Кружевная принцесса».

Какого черта, Чи Ван снова покупает всякую чепуху.

Ши Цюси молча подхватил конуру, затем фамильярно достал ключ из-под ковра, сам открыл дверь, вошел во двор и крикнул:

— Маленький ублюдок, выходи скорее, пойдем обедать вместе с братом!

Чи Ван, услышав голос, выбежал из кабинета со скоростью 100 метров в секунду, не успела радость продлиться долго, как он увидел прическу Ши Цюси.

Это слишком… красиво!

Чи Ван схватился за сильно колотящееся сердце и тупо уставился на Ши Цюси, стоящего на солнце, чрезвычайно привлекательного.

Возможно, из-за солнца Ши Цюси слегка сощурился, выглядя нетерпеливым. Но это нетерпение в сочетание с чертами его лица и прической придавало ему безмерную сексуальность.

В молодости, он со скукой читал любовные стихи, но в этот момент они мягко лились из его уст:

— Share I compare three to a summer`s day? Thou art are more lovely and temperate… («Сравню ли с летним днем твои черты? Но ты милей, умеренней, краше…» Сонета 18, Уильям Шекспир, перевод С.Я. Маршака)

Промозглым зимним днем Чи Ван ощутил тепло лета, почти прожигающее его глаза.

Ши Цюси с озадаченным видом нахмурился.

— Что ты говоришь? Не стой и не валяй дурака, пойдем обедать, сегодня пируем!

Он шагнул вперед и схватил его за рукав. В глазах одного был голод, в глазах другого — невыразимая страсть, они молча двинулись вперед по «кровавой» дорожке из грязных следов, оставив позади Дамэйню, не знающего, следовать ли за ними. Он охранял пустой двор, его рассеянный отец даже не взглянул на него, когда уходил, увлеченный соблазнительной лисицей.

Дамэйню лежал на ступеньках с легкой меланхолией, скрестив передние лапы под туловищем, взвыл в никуда. Да ладно, я кого-нибудь волную? Такой красивы я вот-вот помрет с голоду!

Никто, нет, ни одна собака не отреагировала, Дамэйню мог лишь с сожалением закрыть рот, делая вид, что ему все равно, и фыркнуть.

На самом деле все равно на еду, его конуру снесли. Эти двое даже не заметили ее!

Страница книги Поздняя осень в интернете

Table of Contents

1 Я люблю свиные ребрышки и пирожные

2 Признаюсь, я потолстел на пять кэтти

3 Я люблю посещать утренний рынок

4 Господин Ши, Великий Бог Булочек

5 Добрый дедушка, равнодушный внук

6 Это место ограбления

7 Я не слушаю, не слушаю, не слушаю

8 Рубить людей, рубить чеснок — одно и то же

9 Прекратите ругаться, прекратите ругаться

10 Ангелов можно встретить, но нельзя найти

11 Лиса глупа, но красива

12 Бессловесная книга

13 Обманщики отец и сын идут в бой

14 Великий герой спустился с Небес

15 Я плакал, я притворялся

16 Кисло-сладкий — это я

17 Весенний сон не пройдёт бесследно

18 Парень, с тобой что-то не так

19 Я всегда расплачиваюсь за обиды добродетелью

20 Дамэйню, ты мне безразличен

21 Дерево хочет спокойствия, но ветер не унимается

22 Сравню ли с летним днем твои черты

О книге