Две полоски.

Две красные полоски.

«…Странно. Разве две красные полоски не означают беременность?» Калия Такскейт изумленно смотрела на листочек в своих руках.

В ее руках была тест-полоска из набора для беременных. Калия внимательно прочитала написанное на обратной стороне коробки с набором.

[Если две красные полоски появляются на белом фоне на обратной стороне бумаги, тест на беременность положительный. Если отображается только одна – тест на беременность отрицательный.]

Она несколько раз взглянула на две четкие линии на тестовой бумаге и на инструкцию к набору.

Не в силах трезво переваривать информацию, ей потребовалось несколько минут, прежде чем она пробормотала слово, четко описывающее текущую ситуацию, разворачивающуюся у нее на глазах:

— …беременна?

Тестовый лист выпал из ее рук, упав на пол. Ее грубые, покрытые шрамами руки несколько раз медленно сжались и разжались, прежде чем она так сильно сжала их в кулаки, что ее кожа побелела. На мгновение она посмотрела на небо.

Изысканная люстра в ее особняке блестела на солнце. Это был особняк, подаренный непосредственно Императором в знак признания ее вклада и достижений за последние 7 лет войны.

Она закрыла глаза от почти ослепляющего отраженного света, затем снова открыла их и глубоко вздохнула.

— Ху-у, ха-а. Ху-уф, ха-ах, — сделав несколько неторопливых вдохов, она посмотрела на лист на полу.

Это было неоспоримо.

Две олоски были очень четко обозначены красным на белом, и ошибиться было невозможно.

— …О мой Бог.

«Я беременна?»

В тот момент, когда правда проникла внутрь разума, ее первое мгновенное чувство смущения быстро исчезло, и ее наполнила непреодолимая радость.

— Ребенок! — Калия вскочила со своего места, ее рука бессознательно поднялась прикрыть рот от восторга.

Она вдохнула, легкие быстро раздулись, как и чувства в ее сердце. Ее дыхание участилось, грудь быстро опускалась и поднималась. Щекочущее тепло распространилось по ее телу, как будто она утонула в сладкой сахарной вате. В то же время ее сердцебиение учащалось, ускоряясь в такт быстрым вдохам, и она почувствовала головокружение, словно кто-то сильно ударил ее по голове молотком.

Ее сердце угрожало вырваться из груди, когда ее поразили чудо и волнение, вызванное этим непредвиденным и необъяснимым событием.

«Настоящий ребенок? Здесь действительно растет ребеночек?»

Она протянула дрожащую руку, и ее мозолистые пальцы дрожали, когда она погладила свой тонкий, упругий живот.

— Боже мой, малыш... у меня ребенок!

Большинство женщин-рыцарей были бесплодны.

Ее тело каждый день неоднократно подвергалось суровым, напряженным тренировкам, ожесточенным столкновениям между обоими полами и стрессу от выживания в хаотической и кровавой среде полей сражений, которые эффективно ослабляли матку, делая их детородную функцию бесполезной.

Короли Империи Рохас имели репутацию не щадящих своих людей, тренирующих себя и свои тела до такой степени, независимо от их пола.

В результате они смогли надежно защищать Империю и императорскую семью от многочисленных вторжений. Более того, они заработали себе столь устрашающую репутацию, что даже соседние страны содрогались от страха.

И человек, который больше всего способствовал этой зверской репутации, была Калия Такскейт, командир Ордена Багрового Льва Рохаса.

Гениальный солдат с беспрецедентными навыками, она считалась сильнейшим солдатом или даже самым сильным воином в истории Империи Рохас. Великий герой войны, положивший конец долгим 7 годам войны.

Калия Такскейт была свирепой мечницей, праведным рыцарем и солдатом, которого враги больше всего хотели избежать на поле боя. Хотя она не была дворянкой, она была настолько устрашающей, что поднялась по служебной лестнице и стала самой молодой на сегодняшний день главнокомандующей.

Количество пота и крови, которые она пролила, чтобы развить такие непреодолимые навыки и достичь своего нынешнего статуса, было немалым.

Ее тело заплатило цену. Много раз части ее тела были сломаны или оторваны, и ее чуть ли не приходилось собирать вместе. Она давно смирилась с тем, что у нее никогда не будет своего ребенка. Она не только сама этого ожидала, но и ее врач, к сожалению, говорил ей, что ее организм не сможет вынашивать детей. Так что для нее эта беременность была практически божественным чудом.

— Я беременна. Я... я в самом деле беременна. Ах! — тело Калии дрожало, когда она пыталась подавить свою очевидную радость.

Слезы, которые она не проливала более 20 лет, навернулись на ее глаза, когда нарастающий прилив эмоций едва не захлестнул ее.

«…Мое дитя, мой малыш».

Она была сиротой.

Жалкой несчастной сиротой.

В маленьком возрасте ее бросили в переулке, и, несмотря на то, что она была так мала, что едва могла ходить, ей удалось выжить, ползая и собирая мусор.

Она едва могла есть и спать, но чудесным образом развивалась так хорошо, что была выше детей ее возраста. Она была настолько сильной и подвижной, что вряд ли могла считаться ребенком.

По правде говоря, у нее было не так много воспоминаний об этом времени, пока…

В возрасте шести лет она смогла тайно спасти единственного сына герцога, когда наткнулась на его похищение в переулке. В качестве благодарности за спасение сына герцога ее спонсировал сам герцог. С шести лет она обучалась фехтованию и упорно прошла путь от ничтожной сироты до героя Империи. Благодаря своим многочисленным достижениям, она прочно зарекомендовала себя как главнокомандующий Империей и пользовалась уважением.

«Моя семья».

Ее самое большое желание… оно было таким немудреным и простым, но это была роскошь, которую она не могла себе позволить. Таким образом, она незаметно подавляла собственные желания. Но если однажды оно ударило ее по затылку… Это было величайшим чудом.

«Пожалуйста…. Надеюсь, это не сон».

Чтобы не пролить горячие слезы, угрожающие упасть, Калия закрыла глаза и глубоко вздохнула. Но ее радость нельзя было скрыть, а ее волнение невозможно было подавить.

— Фу-ух, — она коротко вздохнула и больше не могла этого терпеть.

Ее возбуждение хлынуло наружу, когда она закричала:

— О, Боже мой! О Господи! Ах, нет. Давай успокоимся. Для ребенка это тоже нехорошо. Конечно, конечно!

Тем не менее, она не могла удержаться от ощущения, будто плывёт, её ноги не могли устоять на месте.

Она попыталась быть как можно более осторожной, но только после 27 обходов большой гостиной она успокоилась достаточно, чтобы сесть в свое мягкое кресло. Она вспомнила свою ситуацию. У нее все еще оставались проблемы, над которыми ей нужно было подумать.

— …Проблема в отце ребенка.

Когда она вспомнила о мужчине, который должен был быть отцом ребенка, ей стало немного не по себе.

«Саймон Терроан».

Хорошей новостью было то, что он был единственным мужчиной, с которым она когда-либо спала, но, к сожалению, он не был возлюбленным Калии.

К еще большему сожалению, он был величайшим архимагом Империи и герцогом Мадо, героем войны, стоявшим с ней плечом к плечу. И что еще хуже, он был тем самым, чью жизнь она спасла в возрасте шести лет, и теперь ее лучшим другом.

…Ага.

Калия была дрянью, забеременевшей от своего лучшего друга! И все благодаря ошибке одной ночи!

— … Ах, черт! — невольно резкие слова вырвались из ее рта прежде, чем она смогла остановиться.

Калия быстро извинилась перед своим ребенком, мягко поглаживая живот рукой, — Прости за ругань, милый. У мамы грязный рот из-за того, столько лет она провела на поле боя. Извини меня.

Она не могла не чувствовать себя виноватой из-за вырвавшегося слова.

— Мне жаль. Прости меня, малыш. Мне очень жаль. С этого момента я буду более осторожна.

Этот ребенок был самым драгоценным в мире. Она желала относиться к жизни внутри нее лишь с прекрасными словами, что заставило ее обильно извиниться.

Она впервые в жизни почувствовала подобное.

На щеках Калии появился яркий румянец. Она не могла понять, какие эмоции поднимались с горящей волной в ее сердце. Эта неопознаваемая эмоция закипела от простых слов «мой ребенок».

— Не важно что…

Она защитит свое дитя.

Что бы ни случилось, обязательно.

Она могла поклясться в этом, мечом на своей груди.

Мой драгоценный малыш.

Этот чудесный подарок, явившийся к ней.

Она будет дорожить им, даже если это произошло из-за волшебной ночи, которая состоялась совершенно случайно.

Выпрямившись во весь рост, Калия тихонько потерла подбородок.

— Но... но все же он отец, стоит ли мне сказать Саймону?

Морщинка образовалась между ее бровями. Саймон был архимагом и герцогом Империи. Как дворянин, разве он, нет, его семья когда-нибудь допустит само существование незаконнорожденного ребенка? Саймон был не из тех людей, что были опьянены аристократическими правилами.

Лучше всего это было известно ей, выросшей с ним вместе. Калию раздражала общая атмосфера герцогства, за исключением Саймона. Холодная стеклянная стена, отделявшая ее от других дружелюбной улыбкой.

Неужели они позволят незаконнорожденному сыну стать единственным наследником такого герцога? Ребенок внутри Калии, будет ли он тем, кому придется бороться с трудностями в углу особняка?

«Благосклонность... Саймона... это будет невозможно, Калия».

Щекотливый голос в ее голове заставил ее поднять голову.

— Нет. Ни за что.

...Она не даст им отнять это.

Калия не знала, что это за сопротивление. Но в ее сердце зрело сильное чувство непринятия.

Калия нервно пробормотала, расхаживая на месте.

Семья Саймона была проблемой, но что еще важнее, так это его реакция. Любил ли он детей? Поразмыслив, она покачала головой. Он уже не любил людей, не говоря уже о детях.

— Разве Саймон не скажет избавиться от малыша?

Она была готова стать матерью ребенка и принести ему всю радость мира, но Саймон мог быть другого мнения.

И все же она не хотела заставлять его быть «счастливым».

Ребенок должен быть благословением и радостью сам по себе.

Если сама радость была кем-то и кому-то навязана, то, конечно же, ребенка могут ненавидеть сразу после рождения. Поэтому Калия не хотела давить на Саймона, чтобы он взял на себя ответственность и обязательства, и заставить его быть отцом.

За последние семь лет она получила достаточно военных наград, чтобы переполнить семь складов, а также обладала силой, необходимой, чтобы защитить себя. Будущее было неопределенным, но достаточно твердым, чтобы поклясться в полной и чистой привязанности к своему ребенку.

Да, это означало, что Калии не нужно заставлять Саймона жениться на ней и быть отцом для ребенка.

«...Брак с Саймоном!»

Напротив, это было настолько странно, что заставило мое тело дрожать.

На поле боя эти двое были товарищами, братьями в молодости, а иногда и и собутыльниками, с которыми они могли вместе пить и болтать всю ночь.

Вот и все...

Однако, даже если бы она не имела от него никаких желаний или требований, он мог бы быть недоволен самим существованием ребенка.

И учитывая его высокое положение и все обязанности, которые тяжким грузом ложились на его широкие плечи, это было вполне возможно.

«Более того, когда мы виделись в прошлый раз, Саймон проболтался о своих планах на скорую женитьбу, сказав, что он уже в брачном возрасте. Кажется, есть даже барышня, давно поселившаяся в его сердце...»

В таком случае заставить Саймона жениться на ней было еще более невозможно.

Для того, у кого был любимый человек, такие вещи подобны насилию.

— ...Что ж, полагаю, о признании Саймону не может быть и речи.

Калия наморщила лоб и положила руку на живот, словно защищая своего ребенка.

Она не хотела, чтобы этот ребенок воспринимался кем-либо как препятствие.

Если она действительно услышит от Саймона о том, чтобы избавиться от ребенка, или если он просто скорчит недовольное выражение лица...

«Удасться ли мне убить Саймона?»

Было бы трудно победить Саймона, архимага, обладающего и умом, и мощным количеством магии, но если долго планировать и действовать шаг за шагом...

Калия, которая всерьез пыталась обдумать, как его убить, вздрогнула и покачала головой. Инстинкт защитить своего ребенка взял верх над разумом.

Она лишь подумала: «Он может заставить меня избавиться от ребенка», но в этом случае она не знала как будет дальше жить.

Также это был Саймон, ее друг, брат и коллега.

— Так поступить я тоже не могу.

Но если оставить все как есть, это тоже может привести к беспорядку.

Ей нужно было обезопасить своего ребенка и мирно решить вопрос с Саймоном.

Калия бродила по кабинету в бесконечных волнениях.

После упорных размышлений, пока солнечный свет за окном не сменил цвет на бледно-оранжевый, она подняла голову с решительным лицом.

— Неужели остается только один путь?

Она стояла перед аккуратно висевшей красной военной формой.

Наверное...

— Похоже, мне пора в отставку.

Тихо бормоча, она коснулась своей красной униформы.

В этих прикосновениях осталась нежность, но не было сожаления.

* * *

В Империи Рохас, Калия Такскейт считалась легендарной личностью.

Спасение маленького герцога, похищенного в шестилетнем возрасте в переулке бандой «Скрытных», было только началом истории.

В возрасте 15 лет она прошла официальный рыцарский тест с наивысшим баллом за всю историю, и всего в 17 лет ей хватило духу и умений, чтобы рискнуть стать Мастером Меча. В возрасте 19 лет она была признана за свои навыки на уровне полумастера, и ей было поручено сопровождать наследного принца.

Учитывая, что лишь около 40 человек были признаны полумастерами, Калия Такскейт явно была гением. Еще и таким незримый гений, который едва ли сможет появиться еще через несколько поколений.

Калия, главная героиня всех восхвалений, с сомнением относилась к слухам о себе.

Она привычно сжимала и разжимала ладони, на которых трудно было разглядеть хоть участок невредимой кожи.

Она думала, что все в порядке, но в итоге она немного нервничала.

Стоя перед зеркалом, она медленно просматривала униформу, которая подходила ей по фигуре, что придавало ей аккуратный, но странно элегантный вид.

Несколько лет назад уважаемый имперский маг Саймон собственноручно сшил ей униформу.

Калия, которая тщательно застегивала пуговицы на своей одежде, посмотрела на пуговицы под кончиками пальцев совершенно по-новому. Они не были просто окрашены в золотой цвет, они были сделаны из чистого золота.

Что же ответил Саймон на ее вопросы о том, почему он без надобности сделал пуговицы из золота?

— Сколько раз я говорил тебе, что в чистое золото может хранить в себе магию? Калия, когда только твой мозг превратился в комок мышц? Почему ты не можешь это запопомнить, когда я сказал об этом уже 30 раз... агх! Ты что, издеваешься?

«…Да, со мной обращались как с глупой».

Калия цинично рассмеялась над внезапно пришедшим на ум голосом Саймона.

И как она провела ночь с таким парнем, до сих пор оставалось загадкой.

Даже несмотря на ребенка в животе...

«Это большой вопрос».

Калия рассеянно рассмеялась и внимательно оглядела свой наряд в зеркале.

Верх с узкой талией, роскошная алая накидка и даже облегающие черные кожаные штаны.

Все, как обычно, было идеально.

Шух.

Калия стряхнула пыль с плаща и взглянула на лазурное небо за окном. Это было предвечернее небо, такое голубое и умиротворяющее, что на ум приходило слово «идеально».

«Мир».

Да, может быть, именно сейчас, когда после 7-летней войны наступил мир, самое время «герою войны» исчезнуть.

Калия вышла из комнаты с довольной улыбкой.

* * *

Пам.

Хемми, только услышав шаги, доносящиеся сверху, сразу поняла, кто это был, и быстро выскочила в коридор.

Затем, как и ожидалось, по лестнице спускалась владелица особняка и мастер Хемми — Калия.

Она шла чувственно, как дикий зверь, шаг за шагом спускающийся без спешки.

И карие глаза Хемми, глядя на это, свернули завистью.

«О боже мой! Неужели она вышла в форме?»

Завоеватель генерал-рыцарь Красного Льва!

Прошел уже год с окончания войны.

После того как объявили об окончании войны, Калия редко выходила на улицу в военной форме. По крайней мере, только один раз за последние семь месяцев, пока Хемми была ее оруженосцем.

Вот почему Хемми не могла не глазеть на Калию, которая спокойно спускалась по винтовой лестнице в своей униформе.

Яркий румянец выступил на щеках, где еще оставалось грудное мясо.

«С ума сойти. Она действительно не от мира сего...»

Длинные конечности, которые хладнокровно вытягивались, были элегантны, а мышцы конечностей, которые выглядели тонкими, демонстрировали свое уверенное очарование независимо от того, какую одежду носила Калия.

Сочетание туго завязанных тонких волос лимонного цвета, белой кожи и красных губ напоминало сирену, морскую фею.

Можно ли одновременно излучать твердое присутствие солдата и создать чарующую атмосферу, привлекающую людей?

«…Но самое крутое, что в тот момент, когда вы держите меч, вы так радикально меняетесь!»

В то время она была просто воином.

Траектория меча была аккуратной и совершенной, без единого напрасного взмаха, а движение было настолько проворным и стремительным, что невозможно было уследить за ним, как ни всматривайся.

Богиня битвы, прекрасный монстр, созданный самими богами.

«Если бы я только могла запечатлеть эту великолепную фигуру на фотографии, у меня больше не было бы в жизни желаний...»

Интересно было то, что эта униформа, разработанная и пошитая самим архимагом и герцогом Саймоном Терроаном, была на ней гораздо прекрасней, чем обычное платье.

Как будто ее сделал кто-то, знавший все о прелестях и достоинствах Калии, и кто думал об одежде, которая подойдет ей на любой случай.

Разборчивая Хемми уже заметила чувства Саймона к Калии, но сама замешанная сторона, казалось, ничего не замечала.

Что ж, в ее бестактности было тоже свое обаяние.

Хемми, в режиме крайнего фаворитизма по отношению к Калии, внутренне хихикнула.

Честно говоря, она даже не осмеливалась встать между архимагом и героем войны.

Не потому что она так уважала себя, но просто герцог Рохаса не имел к ней никакого отношения.

Когда Калия ступила на пол, Хемми быстро подбежала и затараторила:

— Генерал, вы куда-то идете? Если бы вы мне сказали, я бы приготовила все заранее. Я сейчас же подготовлюсь к выходу.

Хемми в своем возбуждении болтала так живо, что Калии она иногда казалась воробьем.

Чирик-чирик-чирик-

Несколько шумно, но не раздражающе.

Скорее, это довольно приятно слушать, когда вы чувствуете сонливость.

Калия посмотрела на Хемми так, словно считала ее очень милой, и легким прикосновением, словно ветерок, провела по ее волосам.

— Я хочу выйти одна, так что оставайся здесь.

В этот момент лицо Хемми мгновенно загорелось.

Не в силах ничего поделать со своим красным лицом, она опустила голову.

— Да, поняла.

В тихом голосе сочилось смущение.

Калия была очень чувствительна с людьми, входящими на ее территорию. Легкое поглаживание по голове или похлопывание плечу было выражением ее любви и доверия, только лишь не умела это высказать. Всякий раз, когда это случалось, смущенные люди краснели и робели, но недогадливая Калия не знала, почему.

— ...Ну, тогда я выведу Уайта из конюшни. Пожалуйста, подождите, госпожа, — вскрикнула Хемми, выбежав и скрывшись за зданием.

Несмотря на некоторую неловкость и неуклюжесть, Хемми была довольно чувствительной. Она никогда не забывала того, что ей поручали, и если ей доверяли что-то, то она обязательно все исполняла.

Хемми, отличный оруженосец, никогда не просила большего и была даже милой. Калии нравилась такая Хемми с ее невинностью, которой не было у нее самой в молодости.

Она улыбнулась и посмотрела в ту сторону, где исчезла Хемми, и вскоре она вернулась с Уайтом — любимой лошадью Калии.

Пурр!

Огромный белый конь, подаренный лично Императором, как обычно послушно стоял перед Калией.

Конь, наблюдавший за ней черными глазами, как бы возбужденно фыркнул, но даже это было элегантно и спокойно.

Калия потерла переносицу, умиляясь животному, схватила поводья, чтобы сесть ему на спину, но остановилась.

— Ах.

...Верно.

С коротким вздохом она вернула поводья Хемми и сказала:

— Извини, но отправь Уайта обратно... и подготовь мне карету?

— Что? Карету?

Калия нечасто пользовалась каретой.

Нет, честно говоря, она никогда даже не ездила в ней.

Поэтому Хемми решила, что ослышалась, но Калия кивнула головой в подтверждении своих слов.

— Карету, да. Пожалуйста, подготовь карету.

— О, да. Я поняла.

Хемми озадачилась случившимся, но послушно пошла исколнять ее просьбу. Глядя на ее удаляющуюся спину, Калия слегка вздохнула и легонько погладила свой плоский живот.

Она чуть было не села на лошадь по привычке.

Даже ничего незнающие о беременности люди понимали бы об опасности верховой езды во время беременности.

Не важно, насколько это здорово, бегущая лошадь обязательно создаст потрясение телу.

«В будущем мне следует быть более осторожной. Я не должна бессознательно действовать, как обычно».

Калия не хотела сделать ничего, что навредило бы драгоценному ребенку внутри нее.

Калия поклялась, сжав кулаки. Затем она осторожно забрался в карету, которую подогнала Хемми.

— Если вы собираетесь путешествовать в карете, то я поведу ее. Вы позволите мне?

На вопрос Хемми, заданный через маленькое окошко, Калия ответила кивком. К счастью, Хемми тут же забралась на сидение кучера.

Пока Калия сидела в карете и раздумывала, что сказать принцу, карета быстро помчалась к императорскому дворцу.

* * *

— Добро пожаловать, Генерал.

Огромные ворота открылись, и карета с Калией въехала во дворец.

Кабинет кронпринца находился на втором этаже западного дворца, а в западный дворец можно было попасть, только пройдя коридор за главным дворцом и центральным садом.

Хемми высадила Калию и направилась к амбару. Калия, сопровождавшая наследного принца с самого детства, поддерживала с ним тесные отношения. Дорога к его уединенному дворцу была ей не чужда.

Такими знакомыми шагами она прошла через главный дворец и вошла в проем коридора, ведущего в западный дворец.

С другой стороны коридора громко вошла толпа из нескольких женщин, ярко одетых и украшенных драгоценностями, а также сопровождавших их сыновей аристократов.

— Боже мой, Хелена, ваше ожерелье вам очень идет. Почему бы не выбрать браслет, который хорошо бы с ним сочетался?

— Там также выгравирована магическая печать герцога, насколько драгоценным же должен являться такой подарок?

— Да! Я впервые вижу волшебную печать Саймона так близко! Я слышала, что она стоит сотни золота за штуку.

— Вы такой интеллигентный человек, это неудивительно! Среди благородных дам, если есть юные леди, которые коллекционируют предметы с печатью министра магии, по какой еще причине мы бы собирались?

— Как бы вы завидовали, если бы узнали, что юные леди получают от Хелены собственные браслеты с печатью Саймона?

— Это был всего лишь небольшой подарок к ее поездке. Ничего особенного.

Болтовня женщин, суетившихся вокруг прекрасной дамы с ее изящно развевающимися черными волосами, прекратилась, когда они остановились и повернулись лицом к Калии, шедшей впереди них.

В этот момент, несмотря на тишину, она прошла мимо с беззаботным видом.

На самом деле, она так обдумывала, что сказать принцу, что даже не успела посмотреть, кто перед ней. В этот момент она уже собиралась пройти мимо с таким торжественным «приветствием».

— Калия.

Шелковистый, но холодный голос позвал ее по имени. Калия остановилась и посмотрела на окликнувшую ее женщину.

— Ах, дорогая.

В глазах Калии промелькнуло недоумение, но оно было настолько мимолетным, что никто этого не заметил.

— Когда же я смогу поздороваться с тобой, когда ты так занята? Я почти горюю по этому поводу.

— Прошу прощения. Я не увидела мадам Хелену, погрузившись в свои мысли. Как поживаете?

Хелена, которая подняла брови, как будто была разочарована таким легким извинением, тут же расслабилась.

— Прекрасно, как видишь. Если интересно, приходи ко мне в гости. Я не видела тебя в последние дни. У тебя есть какие-нибудь травмы? Тебе понравилось печенье, которое я послала в прошлый раз?

Она слегка подошла, протянула руку и нежно погладила Калию по щеке.

— Ох, ты сейчас выглядишь немного исхудавшей.

Ее встревоженные глаза были полны нежности, словно она была ее матерью. Прикосновение к щеке было невероятно мягким и приятным, но в то же время очень холодным.

Калия посмотрела на красивую женщину, которая смотрела на нее с беспокойством.

«Мадам Хелена».

Бледная красавица, возраст которой невозможно было угадать. Ее темно-зеленые глаза ясно показывали, что она полуэльф.

Загадочная женщина, сохранившая красоту 20-летней девушки, несмотря на то, что ей было за 40, и женщину, которую восхваляют как королеву общества.

И мать Саймона.

Она была той женщиной, которая станет бабушкой ребенка в животе Калии, и хозяйкой герцогства, в котором она выросла.

— На этот раз шеф-повар Карин принес хорошую самку оленя. Приходи ко мне через несколько дней. Калия, я хочу приготовить для тебя сама, потому что ты всегда защищаешь принца, нашу страну и нашего Саймона.

Ее ласковые слова вызвали восхищение у миссис Хобертс, которая стояла у нее за спиной.

— Как мило с вашей стороны, мадам Хелена! Генерал Калия, я слышала, что Хелена для вас почти как мать.

— Конечно. Генерал — это гордость Саймона и герцогства. Она красива, но росла с Саймоном как с братом...

— Это известная история. В светских кругах ходят слухи о дружбе между Саймоном и генералом Калией.

— Ну, тогда я, наверное, слишком много болтаю. Это всегда становится постоянной темой для разговоров.

Хелена прикусила нижнюю губу, словно ей было стыдно, и неопределенно улыбнулась.

Калия, не находя слов, просто молча посмотрела на Хелену.

— Хм, гордость нашего герцогства.

Это правда, что она росла в герцогской семье, но, в отличии от того, что сказала Хелена, она не росла как «брат» Саймону.

У нее всегда была комната в конце пристройки, куда не проникал солнечный свет, и она делила столовую со слугами.

Тем более, что когда наступали каникулы в академии, ей нужно было получить разрешение от Хелены встречаться с Саймоном всякий раз, когда она возвращалась в герцогство.

В каком нормальном доме нужно было просить разрешения для встречи с братом?

Сомнительно, относилась ли Калия хотя бы раз к «нам», о которых говорила Хелена.

«...Ну, таковые дела на самом деле, но для меня это не важно».

На самом деле, это слишком вымышленная история, чтобы девочка из трущоб была принята в герцогскую семью только потому, что однажды она спасла одну из их жизней.

Она не главная героиня такого романа, и этому не суждено было случиться...

Кроме того, если следовать этому сценарию, Калия уже должна была стать пятым ребенком Императора и третьей принцессой, поскольку она уже четыре раза спасала жизнь третьему принцу.

Но теперь, какой был смысл в семье?

Калия холодно подумала об этом.

Хелена была достаточно добра, чтобы преувеличивать, когда они сталкивались в таком людном месте. Это было не так уж плохо — видеть милую уловку леди, которая хотела себя приукрасить.

Как бы то ни было, именно при поддержке герцогства Калия стала той, кто она есть.

Калия растянула губы в улыбке и слегка поцеловала тыльную сторону руки Хелены, поглаживавшей ее по щеке.

— Благодарю вас за вашу заботу. Мы скоро увидимся, если у меня будет время.

— Это обещание. Обязательно приди. Приношу свои извинения, но я очень опаздываю после разговора с Императрицей Мишель, потому что это длилось так долго. Она не позволяла мне уйти, желая так много спросить о Саймоне. Это было очень трудно, так что прошу меня извинить...

С этими словами Хелена уставилась на Калию.

Она не знала, что та искала в ее глазах, но Калия ответила ей безразличной улыбкой.

— Я все понимаю. Надеюсь, вы хорошо провели время.

Ее ответ, казалось, очень удовлетворил Хелену, так как она ответила с глубокой улыбкой.

— Ну конечно, тогда я пошла.

Хелена проскользнула мимо Калии.

— !..

На мгновение Калия скривилась от боли.

Шум в ушах, будь то ветер или волны, грыз ее слух, как песок, и исчез в одно мгновение.

Нахмурившись и зажав рукой ухо, Калия инстинктивно оглянулась назад.

Хелена вместе с толпой шумных последователей уже исчезла.

Осталось только странное ощущение тишины, безмолвно дрожащее в пустом коридоре.

Разноцветные платья трепетали, как лепестки.

На дамах красовались красивые кружева, как будто они хотели, чтобы их одежда выглядела самой изысканной.

Тем не менее украшения, казалось, подчинялись определенным правилам: они не должны были быть красивее, чем у Хелены, которая находилась в центре толпы.

Хелена Терроан, прекрасная жена предыдущего герцога Терроана, который скончался от болезни.

Она была дальней родственницей императорской семьи, а ее сын, нынешний герцог Терроан, был достаточно могущественным магом, чтобы оставить след в истории, и был молодым Министром Магии.

Даже исключая все эти условия, женщина средних лет, сохранившая красоту своей двадцатилетней личности даже после пятидесяти, обладала обаянием, привлекающим людей любых должностей.

Она всегда была добра ко всем, с улыбкой на лице и элегантным тоном, но люди боялись ее.

Даже принц Калверт, светский львенок, когда-то был кроткой овечкой перед Хеленой. Когда ей было весело, окружение смеялось, а когда она плакала, окружение проливало слезы.

Когда она сделала паузу, все остановились, не говоря ни слова, и сосредоточились на ней. Прямо как сейчас.

— Мадам, Вы что-нибудь оставили? За вами ничего нет.

Хелена, остановившаяся по дороге, посмотрела на Западный Дворец.

После прогулки Западное крыло дворца оказалось очень далеко, но дамы могли видеть столько, сколько она им позволяла увидеть.

Спокойно глядя куда-то на второй этаж Западного Дворца, она отвернулась с убийственной, кровожадной улыбкой.

— Я ничего не оставила после себя, но мне не удалось совершить экскурсию по Западному Дворцу.

— Что, вам не удалось осмотреться? О, не хотите ли вы посетить его снова прямо сейчас?

— Нет, благодарю вас. Калия, совершенно очевидно, что ты что-то скрываешь. Я могу с уверенностью это сказать.

Услышав загадочные слова Хелены, люди переглянулись и склонили головы набок, не в праве прямо спросить ее о смысле сказанного.

Хелена уже сделала шаг и двинулась вперед, поэтому все последовали за ней через двери главного дворца.

В этот самый момент окно где-то на втором этаже башни, на которое она смотрела, широко распахнулось.

* * *

Обширные окна широкой открытой террасы впустили сильные ветра, что заставляли мягко плясать натянутые занавески.

Вместе с танцующими подолами белого шифона сотни документов, сваленных в кучу на столе, разлетелись в воздухе.

Темно-золотистые волосы принца Луисмонда, который сидел за письменным столом и раскладывал бумаги, тоже были потревожены ветром.

Солнечный луч скользнул по светлым волосам Луисмонда, и они заискрились, словно мед и ром, и казалось, что вот-вот потекут.

Кронпринц, откинувший назад свои великолепные волосы большим пальцем, с коротким вздохом поднял голову.

— Ха-а.

Пронзительно-синими глазами он колко глянул на своего кузена, который стоял спиной к нему, положив руки на перила террасы – взгляд, похожий на море что разбивается о берег.

Стоя спиной, он мог видеть только его волосы, сверкающие на солнце, как серебряные драгоценности.

Широкие плечи и прямая спина были потрясающе безупречны.

— ...Саймон. Почему ты вдруг открыл окно? Верни мне сейчас же разлетевшиеся документы.

Обернувшись, мужчина молча поднял руку и слегка махнул ею.

Как раз в этот момент движение бумаг, хаотично парящих в воздухе, прекратилось вместе со звуком шуршания.

Легкий взмах пальцев вернул бумаги на прежнее место, словно они вернулись в прошлое.

Он использует такую великую магию для чего-то столь тривиального.

Таким образом, это была такая несправедливость, что такой талант и способности преобладали только в его жизни.

Даже он сам, рожденный сыном императора, иногда чувствовал эту нехватку; но сколько других магов на том же пути чувствовали себя беспомощными перед достижениями этого человека?

...Нет, это было бы слишком ошеломляюще, если бы я завидовал.

Вот почему Министр с таким недобрым и дурным характером пользовался уважением.

Луисмонд с горечью перечислил свои мысли и снова взглянул на сотни надоедливых документов.

— Тетушка уже ушла?

— Хм? Да.

— И почему же ты не уходишь?

— ...

Кузен кронпринца, ничего не ответив, просто устремил взгляд на террасу, не говоря ни слова.

Без лишних движений висела тишина, но Луисмонд, который проводил с ним дни и часы, заметил его легкое волнение.

Есть только одна вещь, которая не делает его таким холодным и безразличным к окружающему миру.

В самом деле.

Луисмонд, оставив свою подпись на листке бумаги длинной авторучкой, прошелся и произнес одно-единственное имя.

— Калия на подходе?

Голова Саймона, что была одержима этим именем, слегка повернулась в сторону.

Лишь его силуэт оставался прежним; кончик рта слегка приподнялся и пробормотал слова восхищения.

— Я рад, что будущий император этой империи так благоразумен. Конечно, он тиран, которого надо кормить, поэтому его слуги всегда работают без устали, как собаки.

...Когда я стану императором, то с таким же успехом смогу заткнуть рот молодому Министру Магии.

Да, самое большое превосходство в том, что казалось бы простая магия достигла той точки, когда ее можно активировать сразу же, без заклинания.

Я имею в виду, не думаешь ли ты, что рот тебе больше не нужен?

Нет, магия призыва также требует говорящего связного, так что я должен держать свой рот на замке. И все же я надеюсь, что в один прекрасный день мне удастся хотя бы разок ударить этого человека по голове...

Детальная и поэтичная идея его маленького желания была уничтожена, но все же он хотел исполнить его когда-нибудь в будущем.

— Когда Калия явится?

Хотя его рот что-то произносил, его глаза не отрывались от бумаги. Единственным человеком, который мог делать три вещи одновременно, был кронпринц, постоянно страдавший из-за работы.

— Сейчас.

— Что? Прямо сейчас?

Однако в этот момент одновременно его мысли остановились, руки замерли, а язык оцепенел.

Это могло быть в том случае, когда вы слышали внезапное уведомление о визите кого-то, кого вы не ожидали.

Луисмонд, внезапно поднявший голову, пробормотал что-то очень странное.

— Я думал, сегодня у рыцарей выходной... это очень странно. Почему она вдруг решила прервать свой отдых?

— Что ж...

Саймон, пожав плечами, пробормотал, глядя с крыши как длинные ноги шагали по полу длинного коридора.

— Я пришел повидаться с тобой...

Голос Саймона слегка померк, и уголки его рта приподнялись еще выше.

— Ты должен был прийти и повидаться со мной.

Луисмонд прищелкнул языком, услышав уверенный голос Саймона. Он не знал, откуда взялась эта уверенность. Предмет размышлений, казалось, никогда не сознается, даже если умрет. В общем, Саймон был вполне уверен в себе на протяжении всего своего существования, когда дело касалось Калии.

Она была типичным воином, знавшим только меч, она была в авангарде войны в течение последних семи лет, не глядя на других, и рядом с ней была невидимая стеклянная стена по имени Саймон, которая мешала приблизиться к ней.

Это было сложно даже для наследного принца Луисмонда.

В этом смысле он мог понять самодовольство, которое пришло, когда единственным мужчиной, оставшимся у Калии, был сам Саймон, но уверенность, которая у него была, казалась немного другой в эти дни.

Как ни странно, но Калия вела себя так, словно у нее были к нему чувства.

Я думаю, что-то случилось пару месяцев назад ...?

Точнее, после победной вечеринки в честь Калии, которая вернулась из битвы при Тахари около двух месяцев назад.

По какой-то причине с тех пор прошло много дней; Саймон был странно расстроен, ошеломленно пялился на воздух или даже закрывал глаза, раздумывая над чем-то.

А потом, увидев Калию, стал нервничать или расстраиваться без всякой причины. Калия, напротив, все два месяца пребывала в подобном состоянии.

Нет, на самом деле Калия общалась с Саймоном в течение нескольких десятилетий с неизменным каменным отношением.

Он не мог понять, почему этот великий молодой Министр так уверен в себе в эти дни.

— ...Что ж, у меня тоже есть дела, как и у Вашего Высочества, так что прошу меня простить.

Саймон пробормотал что-то невразумительное, но это не означало, что он действительно сожалеет, учитывая тон его голоса.

Так или иначе, он пришел сюда только потому, что знал, что в какой-то момент сможет увидеть ее лицо.

— Вообще-то я собирался встретиться с вами завтра за ужином из-за деловой поездки, но все в порядке.

— Я надеюсь, что ты покинешь мой кабинет вместо того, чтобы стоять тут. У меня скоро встреча.

Саймон лишь цинично ответил на покачивание Луисмонда головой.

— Вообще-то я уже собираюсь уходить.

— Нет, я не имел в виду, что ты должен буквально убраться отсюда.

— Эх, лучше бы мне не вмешиваться в ваши дела. Так что, я пошел.

В конце разговора Саймон встревожился, услышав, что стражники объявили о прибытии Калии и ее желании войти.

Саймон, который, казалось, смеялся над его нерешительностью, взобрался на перила.

— ... Ты сказал, что уходишь, но ты собираешься спрыгнуть отсюда?

— Готовлюсь избежать драматической встречи. Для этого мне придется выйти через окно.

Подумав, Саймон добавил.

— Я не хочу встречаться в таких обстоятельствах, я хочу подождать и встретиться с ней наедине. А потом дайте мне знать, о чем вы говорили с Калией.

Услышав возмутительное поведение Саймона, Луисмонд вяло покачал головой.

— Ты считаешь меня забавным маленьким принцем, правда же?

— Вовсе нет, мой дорогой кузен, Ваше Высочество - это тот, кем я восхищаюсь.

— ... Почему же ты ничего не говоришь, мой дорогой кузен?

Саймон, стоя на перилах, начал преувеличенно озвучивать свое почтительное обращение, глядя на недовольное лицо Луисмонда.

— С величайшим уважением и любовью я, Саймон, покидаю вас, Ваше Высочество.

Луисмонд, который выиграл войну между братьями, стал наследным принцем. Наибольший вклад в его победу внесли герцог Саймон Терроан и главнокомандующий Калия. Эти трое были вместе с самого детства, и вместе они рисовали будущее Империи.

Луисмонд поднялся со своего места, вышел на террасу и стал смотреть, как Саймон прогуливается по саду.

Мужчина с серебристыми волосами, сверкающими, как гладкая поверхность озера. Это особый цвет, которого могут получить только те, кто достиг грани «Просветления».

Луисмонд нуждался в Саймоне.

Империя, которую он рисовал, должна была быть сильной и устойчивой.

В этом смысле Калия тоже была необходима.

Если бы Луисмонд рисковал своей жизнью ради будущего империи, то его кузен скорее бы...

— Ваше Высочество, генерал Калия прибыла.

Я ставлю все на Калию.

У Луисмонда, наблюдавшего за происходящим со стороны, не было иного выбора, кроме как осознать это.

Никто не мог соперничать с любовью этого человека к Калии.

Луисмонд обернулся и глянул в сторону человека, стоявшего за дверями.

Затем, как всегда, он изобразил умеренно дружелюбную улыбку.

— Входи.

— Ваше Высочество, Генерал Калия прибыла.

От слов охранника по всей двери пробежала дрожь.

Даже если у нее не прибавлялось чувств от напряжения, ее чуткие уши могли уловить движения наследного принца.

...Ты должен быть там/

Она могла услышать как отодвинулось кресло, но вскоре человек резко сделал шаг, и тогда наступила лишь тишина.

На мгновение воцарившейся тишины Калия выпятила грудь, сжимая ладони пересохших рук. Воздух, который она вдыхала, наполнил ее легкие.

Она не очень нервничала, но в этот раз все было немного по-другому, чем обычно.

Отставка.

Прошло совсем немного времени, но она стала рыцарем и всегда боролась за свою жизнь.

Сколько раз она бросалась в опасное место в качестве охранника принца еще до того, как разразилась настоящая война?

Она была еще очень молода.

Она не была измучена, но при необходимости могла все вернуть на место.

Эта страна больше не нуждалась в таком солдате, как она.

На самом деле, это принесло облегчение Калии.

У нее был меч, потому что было что защищать, но кровь, пролитая в процессе защиты, принадлежала не только ей.

Те ужасные моменты, когда нам приходилось убивать друг друга во имя войны.

Слезливые взгляды, бесконечные крики и полные ненависти глаза.

Война должна была оставить многих без отцов, матерей и детей.

Хотя она никогда не всматривалась, ее меч и ее армия забрали жизни многих невинных душ.

У меня не было сожалений.

Тогда мне нужно было кое-что защитить.

Если я не буду сопротивляться, враг уничтожит нас.

Самое лучшее, что она могла сделать, – это закончить эту войну так же быстро, будто за один день, и сделать так, чтобы одним человеком стало меньше. Вот почему Калия бросалась навстречу опасности и разрубала голову врага, преодолевая множество смертельных кризисов.

Но теперь это тоже в прошлом.

Калия все еще смотрела на закрытую дверь с лицом, которое не было утомлено мыслью о войне.

Вскоре она услышала призывающий голоса.

Когда она толкнула массивные деревянные двери и вошла внутрь, то увидела Луисмонда, сидящего за большим дубовым столом напротив Калии и пристально смотрящего на нее.

Он окликнул ее по имени с нежной улыбкой, как всегда.

— Калия.

— Ваше Высочество.

Когда Калия легкой походкой направилась к Луисмонду, ее связка лимонных локонов затрепетала, как волны.

Сначала взгляд Луисмонда задержался на ее волосах, которые были завязаны и заколоты булавкой, но через несколько мгновений он исчез.

Затем он задал Калии вопрос с мягкой, царственной улыбкой.

— Да, подойди сюда. Я знаю, что сейчас праздники, но что привело тебя в мой дворец?

— Прошу прощения за мой внезапный визит. Я немного тороплюсь из-за срочных дел.

— Мне кажется, ты уже давно собиралась кое о чем поговорить, раз уж пришла сюда сама... Сейчас... может быть, мы перейдем куда-нибудь еще, Лия?

Когда Калия остановила попытку Луисмонда подняться, она подошла на шаг ближе.

— Нет, это не займет много времени.

— Неужели? Тогда мне еще больше любопытно, что ты скажешь.

Теперь, откинувшись назад, Луисмонд расслабился, облокотился на спинку кресла и принялся вертеть ручку, которую держал в руках.

Затем, словно желая заговорить, он начал что-то бормотать с выражением глубокого интереса на лице.

Тонкая авторучка мерцала в его пальцах.

Его свободно вытянутое тело в гибком кресле и игриво вращающаяся ручка выглядели жестко.

Он продолжил это, даже не предвидя надвигающихся слов Калии, которые будут ударом в живот.

Яркий солнечный свет лился в кабинет из-за окна, на котором не было занавесок. Под солнечным светом, который пробивался сквозь белые шторы другого окна, Калия только спокойно дышала.

Она уже приняла решение, но ей было жаль наследного принца.

Она пыталась быть его силой, пока он не станет Императором...

Даже в тот момент, когда он стал императором, она не сомневалась, что она сама, Калия, последует за ним вместе с Саймоном.

...По прошествии некоторого времени, когда жизнь станет стабильной, я снова вернусь сюда.

Минимум – через год. Она не знала, как долго это продлится, если ей понадобится еще немного времени. Но если кронпринц когда-нибудь будет нуждаться в ней, Калия снова станет его силой.

Я должна.

Луисмонд терпеливо ждал, пока она заговорит, думая, что ее постоянное молчание не похоже на обычное поведение Калии.

С тех пор как ей ампутировали одну руку, чтобы спасти жизнь, у нее было лицо, которое, казалось, принимало все, что угодно.

Долго глядя в голубые глаза Луисмонда, Калия медленно приоткрыла губы.

— Я здесь для того, чтобы просить об отставке.

Вращающаяся ручка замерла в руке Луисмонда.

После паузы на его лице появилась странная гримаса, и он наклонил голову, как будто услышал что-то не то.

— Мне кажется, я просто ослышался...

— Нет. Вы, должно быть, все услышали правильно. Я сказала, что хочу уволиться.

В этот момент ручка, которая едва держалась на его пальце, приземлилась плашмя на стол. Предмет покатился по столу и с глухим стуком упал на пол.

Затем он покатился еще немного раз, и Калия подняла ручку, когда она остановилась перед ней.

Затем она подошла к столу Луисмонда и осторожно положила ее перед принцем, который, как заметила Калия, застыл от потрясения.

— Я хочу сделать это как можно скорее.

Черт!

От резкого рывка Луисмонда, вскочившего на ноги, его кресло рухнуло назад.

Его торопливые шаги послышались из-за стола, смешиваясь и путаясь еще до того, как раздался звук удара.

Калия, схватив его дрожащую руку, быстро схватила его за талию.

— С вами все в порядке? — Спросила Калия, которая инстинктивно спасла его, глядя на Луисмонда, который внимательно рассматривал ее лицо, прежде чем вскочить.

— Боже мой, Калия, да ведь речь идет не обо мне! Что ты только что сказала? Отставка!

С лицом, бледным от чувства вины, Калия посмотрела на громко-кричащего Луисмонда извиняющимся взглядом.

Как же он встревожен должен быть, что обычно невозмутимый принц так заикается.

Когда молчащая Калия попыталась отступить, увы, Луисмонд схватил ее за руку и воскликнул:

— Почему! Так внезапно, просто почему?

— Я просто хочу отдохнуть.

— Ох. Калия! Ты должна была просто сказать мне, что тебе нужен отпуск.

— Нет, боюсь, мне все же стоит сказать, что я нуждаюсь в отставке.

Луисмонд начал уговаривать ее, как будто не слышал невозмутимого отрицания Калии.

— Ты хочешь отправиться куда-нибудь далеко? Куда бы ты ни отправилась, все расходы будет покрывать Императорский дворец. Куда ты хочешь отправиться? Просто скажи это, Калия.

Калия вежливо покачала головой и ответила на его вопросы.

— Нет, спасибо, я в полном порядке.

— Если нет, то есть ли у тебя какие-нибудь проблемы с императорской семьей? Ты укажешь кто, когда я их перечислю? Кто же это? Ах, Саймон! Это ведь он, не так ли? Я так и знал. Вы, ребята, уже месяц или два ведете себя как озлобленные! Это ведь оно, да?

Конечно, два месяца назад, до того как она объявила об отставке, та же самая работа, которую она делала с Саймоном, сыграла большую роль, но он не был причиной ее решения.

Даже если Саймон был очень ответственным человеком, она не может сказать наследному принцу, «У меня будет его ребенок.» Глаза Калии тревожно закрылись, и она мысленно коснулась нижней части живота.

Честно говоря, пока ничего не чувствовала.

Но мне все еще не совсем было ясно, что это реальность.

Это была всего лишь легкая, очень слабая радость, и сердце ее трепетало, но Калия хотела сразу же уловить ее.

Маленькая надежда родить ребенка. Сама надежда на то, что у меня будет семья.

— Мне нужно спокойно провети время.

— Время?

— Да. На самом деле, хотя это может быть длинной отставкой... Если я вам понадоблюсь, я вернусь в любое время. Но в ближайшее время я не смогу этого сделать.

— ...

— Я хочу уйти.

Самый известный герой войны в империи, Калия Такскейт, немедленно объявила о своей отставке. Внезапно она сказала, что хочет однажды утром покинуть Императорский дворец и свою должность.

Луисмонд все еще пребывал в шоке, но постарался успокоить грудь и холодно покачал головой.

...В чем же причина?

Он смотрел на Калию широко открытыми глазами, пытаясь найти хоть какую-то зацепку, но ничего не мог прочесть в этих прямых, сжатых губах и спокойных глазах.

Расстроенный Луисмонд спросил спокойным голосом, "Почему ты, ни с того ни с сего, приняла такое решение?"

— Я не думаю, что могу сказать вам больше того, что уже сказала. Однако я могу поклясться, что не предам страну и императорскую семью.

— ...Калия, мы оба даже не допускали мысли, что ты предашь меня.

В ответ на замечания Луисмонда, Калия слегка улыбнулась и высказалась в своей голове, правда?

Это была большая честь – доверие Его Высочества.

Она на мгновение заколебалась, думая о том, какой ответ придумывала по пути сюда.

Даже если я не могла рассказать о причине более подробно, мне казалось, что я должна была сказать хоть какую-то ее часть.

В любом случае, это не значит, что я могу прятаться всю свою жизнь.

— Я думаю, что собираюсь обзавестись семьей.

— ...Что сейчас?

Повернувшись лицом к Луисмонду, который крепко сжал губы, Калия вышла из комнаты и впервые рассмеялась.

— Своей семьей.

Это была улыбка, которую Луисмонд никогда раньше не видел, улыбка, которая, казалось, говорила о том, что у нее есть целый мир.

* * *

Тук

Тихо прикрыв за собой дверь, Калия легкими шагами пошла по коридору.

Ладно, мы уже перелезли через горб.

После разговора она почувствовала огромное облегчение и прилив сил.

Поскольку разговор продолжался дольше, чем она ожидала, небо потемнело, но коридор был освещен волшебными огнями.

Скоро начнется сезон дождей. В месяцы, предшествующие началу сезона дождей, дни были короткими, а ночи – длинными.

Сезон дождей в империи был коротким, но интенсивным. В течение примерно двух-трех недель небо будет мрачным, и дождь никогда не прекратится за это время. Незащищенные посевы подвергались гниению во время наводнений, а деревни вблизи водоемов могли быть затоплены от сильных дождей.

Министерство Магии империи применяет магию по всей стране, чтобы снизить ущерб от сезона дождей.

Это было самое оживленное время для Министерства Магии.

Мы должны начать до начала сезона дождей. Нельзя путешествовать, когда он начинается, иначе будет слишком поздно.

Поэтому у Калии не было другого выбора, кроме как принять решение как можно скорее.

Нам еще многое предстоит подготовить. Прежде всего... Я думаю, что должна встретиться с Саймоном хотя бы раз.

Патрульные стражники, рыцари, охраняющие каждый этаж, и проходящие мимо слуги – все они вежливо кланялись в знак уважения, встречая ее по пути.

Их приветствия с пожеланиями, к которым они, казалось, никогда не привыкнут, внезапно стали привычными, и Калия отвечала на них мягким одобрительным кивком.

Большинство знатных людей не отвечали на приветствия своих слуг, но Калия никогда не игнорировала их и не делала вид, будто они не люди.

К тому же она с самого начала не была дворянкой. Она не вложила в свою голову никакого излишнего высокомерия.

...Но даже с этой сценой мне придется попрощаться.

Калия медленно спускалась по лестнице, спокойно размышляя.

Ее шаги были такими же мощными, как обычно, даже когда она хотела идти на цыпочках, но сегодня она ничего не могла с собой поделать.

Это такая бесполезно высокая лестница. Вот почему люди, работающие в Императорском дворце, становятся такими худыми.

Только когда Калия проходила мимо окна рядом с лестницей, начали появляться жалобы, о которых она никогда не думала.

Что-то мерцающее в ярком восходящем свете луны над грандиозным витражным окном привлекло ее внимание.

Ее шаги, наполненные силой, остановились.

Бессознательно она подошла к окну и посмотрела на красивого бледнолицего мужчину, чьи серебристо-белые волосы купались в лунном свете.

Мужчина с резкой и утонченной красотой, одетый просто в пышную рубашку и широкие брюки, со свободными верхними пуговицами.

Стоя в центре великолепного сада роз между башней и главным дворцом, он невольно взглянул на усыпанное звездами ночное небо, засунув руки в карманы брюк.

Вдыхая аромат роз, упивая холодный ночной воздух и глядя на сияющую луну. Этот человек стоял там и смотрел в небо.

Молодой глава Министерства Магии, единственный ныне герцог Терроан в Империи Рохас, и отец ребенка в ее животе.

Как же это случилось?

Калия смутно подумала, глядя из окна на фигуру Саймона.

В моем животе я ношу ребенка Саймона.

Серьезно, как это вышло?

В тот день, в чем же была проблема?

...Выпивка?

Нет. Алкоголь вообще не был проблемой. Было много дней, когда они пили вместе...

Если так, то это один из свитков Дерека того дня?

Подумав так, она весело улыбнулась и покачала головой.

Она была мастером меча, и все же она винила простые свитки. Это было глупое оправдание. Ни алкоголь, ни свитки не были проблемой.

В конце концов, проблема во всем была Калия того дня.

Да. Прошлая Калия того самого дня.

— ...Да, я просто буду винить тебя за то, что ты появилась.

Калия немного смутилась, потерла лоб и вспомнила тот день.

* * *

Это был день, когда проводилась торжественная вечеринка победы.

За последние семь лет Империя вела бесчисленные войны и одержала множество побед.

И роль Калии в истории побед была огромна, и благодаря ей Империя вступила в период стабильности.

Битва при Махатари тоже произошла потому, что чужеземная группа глупых пиратов без страха грабила островные государства Империи. Это было первое сражение за год с момента окончания войны.

Как всегда, Император открыл главный дворец и разрешил устроить вечеринку. В тот же день настроение у Калии было просто золотое.

Калия была пьяна, поднимая свою чашку всякий раз, когда кто-то поднимал свою, и Саймон, наблюдавший за этим издалека, вытащил ее посреди вечеринки.

— Почему ты сегодня так много пьешь? Пей умеренно, Калия.

— Ну, я бы с удовольствием, но у меня хорошее настроение.

Сказав это, Калия слабо хихикнула.

Это было потому, что поведение Саймона казалось особенно нечестным, когда он вытащил ее оттуда. Но по какой-то причине, когда она улыбнулась, он ничуть не стал выглядеть лучше.

— ...

Он молча смотрел на нее. Он сжал кулаки, затем повернул голову и пробормотал, «Выпей это», голосом, который, казалось, противоречил самому себе.

Калия отругала бы его за то, что он был немного шутлив, когда она была пьяна.

— А, черт возьми! Ты ведешь себя неуважительно по отношению к главнокомандующему, Саймон.

— Заткнись, Калия. Я занимаю достаточно высокое положение, чтобы быть наравне с тобой.

Затем Саймон что-то злобно пробормотал, но не насчет прикосновения стакана с холодной водой в ее руке. Руки Саймона, которые разжали ее пальцы и держали чашку с водой, выглядели необычно бледными и чистыми.

Посмотрев на его ногти, концы которых были аккуратно подстрижены, Калия ухмыльнулась.

Загадочный парень.

Когда ты это принес?

Хотя он казался дружелюбным, он был холоден в отвратительном смысле.

Часто он злился, но смеялся над этим с нелепым расчетом времени.

— Такой чудак.

Калия взяла протянутый ей стакан и выпила воду, затем продолжила свой путь.

Затем Саймон выхватил у нее стакан и пробормотал.

— Если я чудак, то ты зануда.

Казалось, что ему было слишком лень носить его с собой, поэтому Саймон поставил стакан на ладонь и, высвободив ману, раздавил его на мелкие осколки, прежде чем рассеять их.

Она не могла поверить, что он использовал этот продвинутый навык, чтобы избавиться от простой стеклянной чашки... это была пустая трата таких сил.

Калия вяло покачала головой и повернулась, чтобы посмотреть на сад со слегка разгневанным ощущением.

Внезапно Саймон схватил ее за запястье и заговорил.

Как всегда, он говорил безразлично, с легким раздражением.

— Следуй за мной. У меня есть кое-что для тебя.

— Что-то для меня?

— Ты... сегодня твой день рождения.

День рождения?

...Ох, мой день рождения!

Калия смеялась до тех пор, пока на ее щеках не появились ямочки, поняв, что он имел в виду.

Если быть точным, то это был не настоящий день рождения. Это было тот день, когда она в возрасте шести лет вступила в герцогство Терроан.

Саймон всегда настаивал на том, чтобы называть этот день ее днем рождения.

И вот уже более 20 лет он заботился и праздновал этот фальшивый день рождения, о котором никто больше не знал.

Это самая глубокая искренность в действительно странной чепухе.

Саймон вошел в башню вместе с ней.

Башня находилась не слишком далеко от главного дворца.

Обычные волшебники проходили по главной башне, имея второй дворец на западе в качестве своей резиденции, но волшебники выше уровня мастера использовали один этаж главной башни в качестве своей лаборатории и резиденции.

После того, как волшебники уровня магистра получили статус почти графа, их резиденции были отведены в столице, но они редко использовались ими для изучения и использования магии.

То же самое можно было сказать и о Саймоне, который уже в 20 лет достиг уровня магистра. Начиная с трехлетней давности, Саймон использовал верхнюю часть башни индивидуально.

На существующей крыше был создан небольшой сад, и один этаж был поднят, чтобы украсить его, как если бы кто-то жил в двухэтажном доме.

Даже если бы он занимал большую, просторную площадь в одиночку, никто бы ничего не сказал.

Как она и сказала, он был превосходным магом.

Он был поистине бесчестной фигурой, обладая самыми замечательными талантами, которые обычно достигались за почти сто лет, и силой своей бабушки - эльфийского лесного существа.

Он был выдающейся личностью.

Благодаря этому он также был человеком, который был предметом зависти и восхищения многих людей всего лишь из-за одного его существования.

Все еще слегка навеселе, Калия с ошеломленным видом открыла маленькую коробочку, которую ей вручил Саймон.

Там были еще четыре магических свитка, которые выглядели дорогими, о чем можно было утверждать просто взглянув на них.

— ...И снова свитки.

Это был один и тот же подарок каждый год. Только магические свитки.

Его подарками были магические свитки с тех пор, как он ступил на путь  мага и смог создавать их.

Калия улыбнулась и усмехнулась его постоянству.

В самом деле, он был выдающийся человек в странном смысле.

Опьяненная, она снова рассмеялась, даже не осознавая это.

Он сходил с ума от того, что она всегда беззаботно улыбалась перед ним.

Золотые глаза Саймона уставились на Калию, которая неосторожно улыбалась, не подозревая о его опасном сердце.

Настойчивые взгляды навязчиво следили за ее ресницами, анализируя каждую по отдельности, но Калия, которая всегда была в зоне боевых действий и общалась с ним, даже не взглянула на него.

...Густые.

— Хм? Что?

— Так вот, это свиток, который стирает следы. Он не может быть прослежен ни магией, ни собаками-детекторами в радиусе до 20 километров.

Саймон по привычке сказал это безразлично, не обращая внимания на свои мысли.

Он всегда спешил, но никогда не торопился.

Легкое высокомерие, будто все, что у меня есть, было в его руках.

Я не знаю, заставит ли это высокомерие меня потом пролить свою кровь.

Холодные кончики пальцев, не знавшие будущего, указывали на свитки один за другим, словно проясняя ситуацию.

— А это свиток телепортации. Если у тебя есть координаты, ты можешь продвинуться на расстояние до 100 километров. А этот зеленый – это целебный свиток, ты о нем знаешь. Честно говоря, это самая ценная вещь здесь. Потому что он питается от маны и божественной силы из храма. Способен обнаруживать яд в радиусе 10 километров и излечивать болезни. Кроме того, с его помощью можно восстановить серьезные ушибы.

Калия безмолвно смотрела на свиток, назначение и особенности которого он ей объяснял.

Свиток такого калибра, должно быть, тоже принадлежал императорской семье.

Саймон мог бы подарить множество свитков, но это был первый раз, когда радиус был так велик.

Когда он в первый раз вручил ей свитки, она приняла их с легким сердцем, но по мере того, как продолжалось объяснение, Калия начала немного беспокоиться о том, что с ними делать.

...Ты ведь не украл его из сокровищницы Императорской семьи, правда?

Как будто он прочел подозрение в ее глазах, одна из тонких бровей Саймона приподнялась.

Он сказал прямо.

— Они производятся. Это ручная работа.

— ...

— Сделано этим магом.

Саймон поспешно вскинул подбородок и надменно постучал себя пальцами по груди, не колеблясь ни секунды.

Он был так великолепен, что даже его надменная внешность хорошо смотрелась.

Однажды, когда она узнала об этом образе Саймона, «циничном, безразличном, чувствительном и сексуальном, что складывалось многослойно», услышанном из громких голосов благородных дам, они , вероятно, чуть не вышвырнули свои бисквиты, которые они ели, из-за него.

Калия быстро указала на последний свиток, так как не хотела иметь дело с таким Саймоном:

— Я, я знаю его. Это ведь свиток связи, я права?

— Совершенно верно.

Саймон одобрительно улыбнулся ей.

Его глаза, богатые слоями ресниц, которые создавали глубокие тени, поредели.

Золотые радужки в них ярко блестели, когда они встречались с тонким светом.

Даже уголки его розовых губ слегка приподнялись, демонстрируя улыбку, которая была так же прекрасна, как изысканная живопись.

Да, я признаю это.

Ее друг детства был мужчиной, достойный называться красавцем.

— Он не ограничен радиусом. Ты просто должна порвать его и позвать меня, даже если ты на другом конце континента.

Саймон подошел к ней и посмотрел прямо в глаза Калии. Затем он протянул руку и кончиками пальцев погладил ее мягкие щеки, шепча.

— ...Я всегда найду тебя, Калия.

Каким-то образом Калия почувствовала покалывание во всем теле.

То место, где пальцы Саймона коснулись кожи, были щеки, но она сама не понимала, почему вздрогнула всем телом.

Причина была неизвестна, и это чувство было ей незнакомо.

Кстати, а почему он дотрагивается до ее щеки? Может быть, на ней что-то было?

— Что там? Скажи мне.

Калия дотронулась до кончиков пальцев Саймона и погладила его руку.

Лицо Саймона застыло от ее невежественного прикосновения, он начал растирать ее щеки, пока они не покраснели.

Саймон вздохнул и пробормотал что-то, глядя на ее щеки, которые стали будто горящими.

— Глупая.

...С чего это он вдруг?

Калия наморщила лоб, потому что была ошарашена, но как будто ход ее мыслей не мог идти дальше, Саймон покачал головой.

— Неважно. Я просто один из тех, кто ожидал чего-то от тебя, полного идиота. Да, в чем разница спрашивая проходящий мимо кирпич, если ты умрешь? Так ведь? Вот уже более пяти лет. Простой и невежественный генерал Калия, которая не знает ничего, кроме мечей и войн в мире, где я постоянно делаю явные намеки. Ох, этого достаточно. Хорошо. Хуу. О, я снова злюсь после такого долгого времени.

... Хей, Саймон. Это немного чересчур, ты так не думаешь?

Калия немного смутилась и попыталась посмотреть на него, но не произнесла ни слова.

Калия все равно не смогла бы победить Саймона.

Нет, никто в этом мире не сможет остановить этого идиота.

Из всего озвученного он произносил слова, которые его сын никогда не должен был знать, но было невозможно расшифровать смысл сказанного с таким простым умом, как у Калии.

— Что ж.

Если кто-то оставался с ним наедине, то лучше было не трогать Саймона, когда он был в ярости.

А пока ей придется избежать этого.

Калия прокралась через лабораторию, избегая Саймона, который ходил из стороны в сторону, грубо расчесывая рукой волосы.

Ему нужно было время, чтобы остыть.

Что это такое?

Затем, совершенно случайно, она нашла стопку свитков.

Обычно ей не нравились свитки, но она взяла один, который вызвал ее интерес.

Во-первых, свиток был уникальным по цвету.

В отличие от других свитков, сделанных из коричневой бумаги, это была красновато-серебристая со странным выгравированным на ней рисунком. На свернутой бумаге были написаны маленькие буквы.

[Если у тебя есть ум, твое тело движется, а когда тело движется - твой ум тоже! Поверь мне и попробуй это сделать. Это шедевр преображения Дерека!

- От Дерека, который всегда поддерживает Мастера.]

Дерек!

Дерек был магом ранга чуть ниже Саймона.

Он в основном изучал свитки и производство оружия и был одним из тех магов, которых лелеял наследный принц, потому что добился многих интересных результатов.

Он делал свитки специально для Саймона, и его также называли сумасшедшим среди многих чокнутых магов. Она не могла не заинтересоваться.

Что это за чертовщина?

Пока она внимательно рассматривала его, Саймон внезапно подошел к ней и попытался вырвать свиток.

Однако Калия быстро спрятала его за спину благодаря быстрым рефлексам.

Саймон изобразил очень редкое смущение, глядя на красную бумагу, которая выскользнула из-под его пальцев и была спрятана за спиной Калии.

Она с интересом посмотрела на Саймона, который смутился и почти весь напрягся.

— Калия. Просто согласись отдать его мне. Это очень опасно.

— Опасно? Вот это?

— Да, так что отдай его мне сейчас же.

— Хмм?

Калия усмехнулась, глядя на красную бумагу ребяческим взглядом. Снова поднялся тихий дух опьянения.

Может быть, это был первый раз за долгое время, когда она хотела позабавиться с другом.

С другой стороны, на самом деле она не пыталась сделать это просто так.

Она просто хотела вернуться в свое детство, вновь улыбаться и смеяться...

— Неа?

— Калия.

Саймон с суровым выражением лица окликнул ее по имени. Калия подняла с вызовом голову и сказала:

— Ты хочешь забрать его?

— ...Неужели ты думаешь, что я не смогу?

— Ну так попробуй, если сможешь.

Калия была готова к побегу.

Но бежать было некуда.

Вопреки ее ожиданиям, Саймон никак не отреагировал на ее выходки и ее речь. Напротив, он стоял прямо, скрестив руки на груди, и смотрел на нее холодными глазами.

— ...

— .......

Это было очень неловко.

Калия почувствовала, как краснеют ее щеки, и тихонько попыталась опустить свиток.

— Именно поэтому я и сказал, такие свитки опасны... Разве тебе не любопытно, Калия?

— ...Что же это за свиток такой?

Глаза Саймона странно блеснули.

— Дерек сказал, что он был в приподнятом настроении из-за него, — сухо сказал он с довольно кривой улыбкой. — К нему прилагается магическое заклинание, чтобы увидеть, любят ли люди друг друга или нет.

Это волшебное заклинание, которое позволяет вам понять, любите вы друг друга или нет? Как?

Калия покачала головой, не понимая слов Саймона.

Голос Саймона стал чуть более коварным.

— Если ты порвешь его с кем-то, к кому твое сердце питает нежные чувства, случится что-то очень, очень унизительное.

— ...Что-то... колоссальное?

Что же?

Как глупец, знающий только меч, Калия не могла понять смысла сказанного Саймоном.

— Я чувствую что-то вроде этого. Когда я с Саймоном, который мне дорог, мое сердце всегда облегчается.

— То есть... любовь?

Тихо прошептал Саймон, глядя на Калию, которая подражала его словам, как попугай.

— Любовь.

Это было всего лишь одно слово, и Калии показалось, что в одном уголке ее сердца вспыхнул адский огонь. И на первый взгляд ей показалось, что в глазах Саймона вспыхнуло пламя.

— Да, желание. Например...

Глаза Калии сосредоточились на губах Саймона, и она пробормотала,

— Желание.

В этот момент Саймон томно улыбнулся и влажно прикусил нижнюю губу.

Что это было?

Глаза Калии моргнули.

Это было очень неловко. Хотя это было его тело, это была реакция, которая, казалось, не поддавалась контролю. Красный язык Саймона вырвался, как змея, облизнув губы, и он пробормотал слова искушения.

— Я схожу с ума, потому что хочу целовать, нет, я хочу обводить руками каждый дюйм твоего тела, пока на твоей белой коже не появятся красные отметины...

Калия впилась в него глазами. Однако Саймон не ответил на это.

— Я запечатаю эти губы, а потом я собираюсь...

Его глаза с непреклонной прямотой впились в губы Калии. Саймон настойчиво пробормотал, не сводя с них глаз.

— ... Это чувство именно то, что заставляет тебя грубо толкать что-то вокруг.

Она сделала глоток.

Не осознавая этого, струйка слюны уже прошла по ее горлу, и она быстро закрыла рот.

Что не так с моим ртом?

От удивления ее глаза расширились, она не могла понять, почему проглотила сухую слюну.

Она просто с недоумением смотрела на губы Саймона, которые он облизывал, и Калия снова сглотнула, но неосознавая этого.

— ...?

Калия, смущенная и озадаченная из-за непонимания ситуации, посмотрела на Саймона, который выглядел очень довольным.

Калии было немного не по себе, потому что она почувствовала, как расслабленная лиса хитро улыбнулась, но она также не поняла, почему ее охватил страх.

То, что произошло в этот момент, было для нее полной загадкой.

Во всяком случае, Калия, внезапно почувствовав жар, начала наливать вино со стола в бокал и хлопнула Саймона по плечу.

— Саймон, это не дикое поле битвы. Пожалуйста, прояви ко мне хоть немного уважения. Такие выражения немного чересчур, кхм, да...

— Разве это не сексуально?

Ха, что не так с Саймоном?

Что он делает, прям так, просто почему...

— ...Я начинаю злиться.

Ты просто блуждаешь с такими губами? У меня от этого глаза чешутся.

Его улыбка, исполненная торжества, очень раздражала Калию.

Она мельком взглянула на Саймона прищуренными глазами и залпом допила вино.

— Я просто объяснил это настолько любезно, как только мог, потому что ты нуждалась в объяснении... так почему же?

Дело было не в том, что это звучало как грязная вещь. Саймон, который пожал плечами, сказал это подойдя к ней.

Затем он внезапно остановился и пробормотал совершенно серьезным голосом.

— Или ты подумала о чем-то грязном и придумала себе оправдание?

— Нет.

— ...

— Просто нет, Саймон.

Калия несколько раз отрицала это, понизив голос, словно подчеркивая свои слова, но Саймон, казалось, не верил ей.

Свиток, о котором шла речь, покатился по столу, потому что Калия, которая вела себя непорядочно, уронила свой бокал.

Он перекатился и двинулся к ноге Саймона, как будто хотел оказаться на ней. Он осторожно наклонился и поднял свиток. Затем он без колебаний развернул его резким движением влево.

— ...!

Внешне Калия никак не отреагировала, но внутри она была несколько удивлена.

Он говорил легко, с безобидной детской улыбкой.

— Конечно, это история, которая может быть возможна среди людей, испытывающих друг к другу чувства. Или это просто клочок бумаги. Да... но ведь это не имеет значения, правда? Ну разве не так, Калия?

— Ох, а, верно.

Хотя Калия ответила на этот вопрос ошеломленно, она почему-то почувствовала, что он ее спровоцировал.

Но так как у нее не было для этого никаких оснований, то вскоре она развеяла ложные подозрения.

Саймон усмехнулся, как будто знал, о чем она думает и что чувствует.

Уголки его рта, которые совпадали с прямым, изящным подбородком, сложились в озорную, неукротимую ухмылку.

— Как и следовало ожидать, вот это Генерал. Разве не было бы странно - напугать тебя? Печально известная своей простотой, невежеством и легендарностью Калия. Тебя ничего не пугает.

...А разве не так? Похоже, он пытается спровоцировать меня, и неважно, сколько раз я это слышу.

Саймон, с гордостью взиравший на смятение бледно-зеленых зрачков Калии, потряс сияющей красной бумагой.

— Значит, ты не собираешься рвать все это дерьмо? Твоя ментальная магия достаточно сильна, чтобы вызвать какую-то реакцию.

— ...Неужели?

Ты хочешь, чтобы я порвала это?

Как и сказал Саймон, это было совсем не страшно. Она просто чувствовала себя немного неуютно...

— Да, в этом нет необходимости. На самом деле, Дерек так сомневался в нем, и это действительно заставляет меня просто кипеть. Но ты как раз вовремя. Я подумал, что было бы неплохо, если бы кто-то мог проверить его, но если наш Генерал, который бесстрашен и имеет ум камушка, сделает это за меня, мне не придется беспокоиться. Так ведь?

Какой бы тупой ни была Калия, у нее не было другого выбора, кроме как подметить это.

Вот сукин сын!

Саймон как раз в этот момент смеялся над ней.

Ты прыгал туда-сюда, говорил мне, чтобы я не трогала его, повторял, что это опасно. А теперь взгляните на этот внезапный переход.

Саймон был гением в жизни с самого детства.

Изящные слова, которые было трудно забыть, были для него просто элементарным этикетом. Добавление богатых выражений и умеренно преувеличенных действий обычно заставляло Калию влюбляться в него.

Именно из-за этих факторов была раскрыта история ее трагического детства, которая иногда приводила ее в депрессию.

Эта история также вызывала всю печаль молодого рыцаря, который пересек реку смерти ради него.

Она заметила, что случайно выпила специальное зелье Саймона — которое, честно говоря, было не слишком безвкусным — что укрепило бы ее тело.

Все дело было в его игре в шахматы.

Но не в этот раз!

Калия укрепила свою оборону и твердо сказала:

— Нет, я не буду.

— Хм, и почему же?

— Потому что для этого нет никаких причин.

— О, понятно.

Затем он мягко кивнул и посмотрел на нее, говоря, «Если ты боишься, ты ведь скажешь мне, что тебе страшно.»

Она не могла не рассердиться, хотя и знала, что это был еще легкий удар в ее сторону.

Калия никогда не была так чувствительна к другим людям.

Был только один человек, который хотел подшутить над ней, который чувствовал себя комфортно рядом с ней, пока они сердились, и который не хотел видеть ее врагом. Это всегда был Саймон.

Она могла действовать так беззащитно, потому что была только перед ним, и проблема была в том, что Саймон очень хорошо это знал.

Ты тоже очень беспокойный маг.

Если она будет продолжать смотреть на это лицо, то почувствует, что вот-вот выйдет из себя. Калия резко повернула голову и даже не потрудилась взглянуть на него.

В этот момент Саймон стукнул кулаком по ладони, как будто понял что-то очень важное! Затем издал восклицание, 'Ага!'

— Ты думаешь, что произойдет что-то действительно странное, Калия? Только не говори мне... между тобой и мной?

«Это не может быть правдой,» глаза Саймона были широко раскрыты, будто спрашивали, «Разве не так?»

Прежде чем Калия, потерявшая дар речи, успела что-то сказать, Саймон быстро добавил.

— Что? Я тебе когда-нибудь нравился? В противном случае, я не думаю, что есть какая-то причина так нервничать.

Хах.

Она не могла поверить, что он именно так реагирует.

Для Калии Саймон был не более чем товарищем и братом. Они даже вместе преодолели множество смертельных препятствий!

Герцогиня так строго воспитывала ее в соответствии с этим идеалом, что она была абсолютно убеждена в его истинности, полагая, что только это и будет будущим их отношений.

Только следуя этому идеалу, я могу оставаться вместе с тобой вот так.

— Да, ты была тайно влюблена в меня все это время.

Так что напрашивающиеся заявления Саймона чрезвычайно ее раззадорили.

— Это просто смешно, Саймон.

Калия, чей голос был полон яда, выхватила из рук Саймона обмякшую красную бумажку.

— Почему бы мне не порвать это ради тебя?

А потом она разорвала свиток на части с первой попытки.

Вжух-вжах!

С приятным звуком рвущейся бумаги свиток, разорванный надвое, рассыпался в маленьком пламени.

В одно мгновение бумага начала исчезать, рассеиваясь розовой дымкой.

Нет, что я только что сделала...

Калия, которая была отвлечена исчезающим свитком в своих руках, поняла в этот момент, что Саймон снова обманул ее.

Как глупо!

Она закрыла глаза, виня себя за то, что только что произошло.

Она была расстроена еще и потому, что ей показалось, будто она видела ухмылку Саймона перед тем, как закрыть глаза.

О Боже мой! Ах ты сукин сын! Играешь с людьми, как тебе вздумается!

Калия оттолкнула свой гнев, кусая губы, и покачала головой, как будто все уже было позади.

Ладно. Я не могу повторить одну и ту же ошибку дважды.

В конце концов, это не так уж и важно, меня просто одурачили его фокусы, так что расстраиваться не из-за чего.

И самое главное... Слушай, а в этот раз ничего не случилось? И этого достаточно.

— Саймон, тебе нравится смеяться надо мной?

Калия жалобно вздохнула и надавила на свои измученные, покалывающие глаза. И в тот момент, когда она увидела Саймона—

— ...Угх.

Почему так ярко?

Саймон был слишком ярким.

Это был не сверкающий огонек, а как бы сияние спелого яблока. Она смутилась и потерла глаза рукой, но уже немного грубее.

— Что случилось? У тебя болят глаза?

С ослепительной аурой Саймон шагнул к Калии в ответ на ее действия и взял ее за руку, спрашивая об этом.

— ...!

Когда ее спросили, не больно ли ей, она могла думать только о том, что его голос был довольно четко очерчен, и в отличие от того, что было раньше, тот же самый голос сладко прилипал к ее ушам.

Но Калия удивилась не этому.

В ту же секунду, когда Саймон схватил ее за запястье, ее пронзил огненный жар. Вскоре он превратился в электрический ток и растекся по всему ее телу, а возбуждение было настолько сильным, что она начала задыхаться, хватая ртом воздух.

Пораженная, Калия выдернула свое запястье из его хватки.

Саймон озадаченно посмотрел на нее.

Его великолепные золотые глаза быстро заметили смущенную дрожь изумрудных зрачков Калии.

— Я схожу с ума, потому что хочу целовать, нет, я хочу обводить руками каждый дюйм твоего тела, пока на твоей белой коже не появятся красные отметины...

Тук, тук.

— Я собираюсь запечатать эти губы, а потом я собираюсь...

Именно в тот момент сердце Калии бешено забилось.

— ...Это чувство именно то, что заставляет тебя грубо толкать что-то вокруг.

Что-то было не так.

Чувствуя себя странно, Калия немедленно развернулась и вышла из лаборатории Саймона.

А все потому, что инстинкт подсказывал ей, что если она останется здесь, то произойдет нечто гораздо большее.

Капельки холодного пота начали стекать вниз.

— Калия!

Оставляя зовущего его Саймона позади, она быстро спустилась вниз по башне. И прежде чем она успела взять лошадь, привязанную к дереву...

— Калия!

То ли по волшебству, то ли нет, но Саймон тут же схватил ее за запястье.

— ...Хаа!

Замирая от волнующего жара, который возбуждал все ее тело, исходящего от ухваченного запястья, она впервые в жизни издала странный стон.

— ...!

Ошеломленная своим поступком, Калия прикусила губу и посмотрела на Саймона.

Саймон, ты бы не порвал такой подозрительный свиток, даже если бы не шутил!

По какой-то причине Саймон остановился в изумлении и просто уставился на нее необычными глазами.

Калия стряхнула с себя пульсирующее ощущение от его странного прикосновения и быстро вскарабкалась на лошадь.

— В любом случае, мне пора возвращаться в поместье.

— Свитки.

— Заткнись, Саймон.

Оставив Саймона в недоумении смотреть на нее, не дав прочесть ее мысли, Калия пнула лошадь в бедро.

— Пошел!

Лошадь энергично удалилась.

Но прежде чем Калия успела покинуть сад башни, ее лошадь поспешно развернулась.

Перед Саймоном, который смотрел издали на разворот Калии, она тяжело дыша, подбежала обратно.

Позади Калии виднелась полная луна.

Яркий лунный свет, льющийся мимо ее силуэта, головокружительно рассыпался по растрепанным лимонным волосам.

Калия, все еще тяжело дыша, со вздохом откинула назад несколько прядей своих ниспадающих волос. Затем, в одно мгновение, она наклонилась и протянула руку, чтобы схватить за воротник пристально смотрящего на нее Саймона, сводя их лицом к лицу.

— Свиток... Поторопись и исправь это, — ее рычащий голос бушевал.

Горячий выдох Калии коснулся губ Саймона.

— ...Что?

— Исправь это прямо сейчас.

— Это не будет...

Саймон не смог закончить фразу. Это было потому, что еще до того, как он договорил, она заткнула губы Саймона, как будто сканировала его рот.

Как кто-то уже говорил ранее.

Я чувствовала, что вот-вот сойду с ума, если не прикушу дрожащие приоткрытые губы.

Я просто не могла этого вынести.

Казалось, что моя голова вот-вот лопнет от обжигающего жара.

Хаааах.

Калия, пожиравшая эти мягкие, жадные губы, что-то пробормотала, коснувшись своих собственных губ.

Приглушенный голос, похожий на металлическое эхо, вырвался наружу, пропитанный желанием.

— ...Черт побери, Саймон.

Это все твоя вина.

И снова красный язык Калии проник глубоко в рот Саймона, который резко выдохнул.

* * *

Что случилось после этого?

— ...Калия, Калия, моя Калия!

— Ммм... Еще раз, не останавливайся, Саймон!

— О боже...! Черт.

— ...Саймон, Саймон.

Что ж.

— ...Хм.

То, что произошло – это подтверждение жизни в моем животе.

Калии пришлось крепко зажмуриться, чтобы не видеть обнаженные образы, живо возникшие в ее сознании.

Она сделала себе выговор, ее сухие, грубые руки обмахивали ее лицо, которое казалось горящим.

Хуф... Я настоящий кусок дерьма.

Она дернула красными мочками ушей и со вздохом покачала головой.

С меня хватит.

Это все Калия того дня.

И та Калия сделала ребенка в тот же день, во время страстной ночи.

Ух ты! Это был тот самый давний друг, с которым ты росла как с братом.

Ребенок!

Ты сделал это!

Так беспечно!

Агххххххх!

Свиток Дерека, этого мага, был таким мощным, бессовестным и просто поистине великим.

В течение более чем двух десятилетий, когда дело касалось мечей, ее преданность была непревзойденной, но благодаря этому Калия, которая была так же невежественна, как ребенок, ко всему, кроме меча, испытала новый мир в тот день.

Это было так неожиданно ново, так сладко и волнующе, что она едва могла держать себя в руках.

Даже массивное заклинание свитка Дерека контролировало ее.

Она не могла остановиться и ворвалась в мир, как паровоз. Тем временем Калия исследовала неизведанные области с огромным, очень активным чувством невежества.

Кроме того, ее физическая сила и выносливость были лучшими в Империи. Тело, которое неистовствовало всю ночь, было неутомимо.

Скорее всего, именно Саймон потерял сознание, когда взошло солнце.

Таким образом, Калия даже не знала, что это был настоящий рай, и она влюбилась в сладость, которую впервые почувствовала, когда в конце концов прогнала Саймона.

Я не знала, что наступила ночь... Я даже не знала, что солнце уже встало... Я не знала, насколько это тяжело...

Вот в какую ситуацию ты поставила Саймона... всю ночь напролет...

А также.

— ...Я просто кусок дерьма, как бы сильно я об этом ни думала. Я не могу этого отрицать.

Испуганно пробормотала Калия с серьезным лицом.

Когда Калия, следившая за Саймоном через окно, уже собиралась отвернуться, Саймон снова повернул голову.

Благородные золотистые глаза, похожие на лунный свет, особенно пристально смотрели на нее.

* * *

— Прошло уже две недели, Калия.

Они стояли лицом к лицу в залитом лунным светом саду.

После двух недель, проведенных без приветствий Саймона, Калия пробормотала себе под нос:

— Неужели прошло уже столько времени? — и слегка кивнула. — Я очень хорошо избегала тебя.

Калия поморщилась от своего безжалостного гнева.

Она никогда не была без Саймона.

В тот вечер, пять недель назад, в ту измученную ночь. Калии сказали, что Саймон все еще не встал с постели.

И когда она услышала, что он отдыхал в этой комнате до следующего дня, она весь день думала о себе и чувствовала себя виноватой в том, что втянула его в это.

Затем наступил следующий день, и он прислал письмо, в котором обещал приехать, но она вежливо отклонила его предложение, надеясь, что его физические силы полностью восстановятся.

— Нет никакой необходимости приезжать, не нужно навещать меня, так что просто сделай перерыв. Рано или поздно я приду к тебе. И мне очень жаль.

На следующий день, как и было обещано, она навестила его, и он как-то странно смотрел на Калию очень холодными глазами и ничего не говорил. Она, казалось, не могла подавить его гнев, сказав «мне очень жаль» своим собственным почерком.

Нет, скорее, это лишь подпитывало его гнев.

Не зная, что делать, Калия несколько раз извинилась, но Саймон взбесился и тут же вышвырнул ее вон.

За последние двадцать лет или около того, что она знала его, она никогда не видела Саймона таким сердитым.

Она чувствовала себя еще более виноватой, но в то же время немного расстроенной.

Нет, разве я одна сделала это от волнения? Тогда было полное безумие, я целовала его и прикасалась к нему, думая, что это было похоже на сон. И это Саймон заставил меня порвать свиток!

Она тихо выразила свое внутреннее разочарование, но именно она набросилась на него, так что не могла не чувствовать свою вину.

Калия ждала, пока гнев Саймона утихнет.

Так что три недели спустя, когда она снова встретила Саймона, он выглядел прекрасно.

Он даже умудрился взглянуть на нее, сказав, что старейшины его семьи настаивают на женитьбе и что у него может быть дама, с которой он заключит брачный контракт.

Калия посмотрела в налитые кровью глаза Саймона будто, «Так что не вмешивайся в мой брак.»

Так что на этот раз как можно вежливее...

— Наконец пришла пора тебе жениться. Я буду болеть и поздравлять тебя от всего сердца, Саймон. — Она сказала и пообещала, — Я сохраню этот день как тайну до самой могилы.

И даже предложила пожать ей руку в знак примирения!

Он во второй раз взорвался прямо перед ней, и Калия снова удирала от него, спасаясь бегством.

Вы мерзкие маги.

И все же тебе не следует бросаться огненными шарами в Императорском саду!

Так или иначе, после этого дня она отправилась в двухнедельную командировку в военный учебный центр в Холии, второй столице страны, и вернулась ровно вчера.

Это привело к тому, что она купила тест на беременность; и пусть у нее не всегда был постоянный период менструации, просто на всякий случай.

Однако, как будто он не знал об этой ситуации или не хотел знать, Саймон искоса смотрел на ее лицо.

С легким раздражением.

— Когда война кончается, тебе всегда тяжело видеть меня таким. Поэтому иногда мне кажется, что я собираюсь начать войну...

Подожди, почему ты так говоришь...

Золотистые глаза смотрели прямо перед собой, а аккуратный укус его закрытого рта был похож на сердечко.

Расстроенная, Калия строго посмотрела на Саймона, чтобы понять, серьезно он говорит или нет.

— Это шутка, — сказал Саймон, скривив один из уголков губ после короткой паузы.

...Нет, я не думаю, что ты шутил.

Но с другой стороны, Саймон не стал бы начинать настоящую войну только для того, чтобы часто видеть ее лицо. Он не был так уж беспечен, и у него не было для этого никаких причин. Калия отбросила все свои давние сомнения.

Затем она улыбнулась, оказавшись с ним лицом к лицу, и ответила, как будто это было что-то тривиальное.

— Вот как?

Он даже не надел свою белую рубашку должным образом, как подобает блудному хозяину любого благородного рода, но стоял, наклонившись, засунув руки в карманы, и пожимал плечами.

— Но иногда мне кажется, что я ничего не могу сделать.

— ...

— У меня такое чувство, что я сейчас во что-нибудь врежусь.

Он явно улыбался, но в его голосе слышалось нескрываемое раздражение.

Как бы ни звучали слова Саймона, хотя они уже давно не виделись, он все еще не выглядел счастливым. Нет, но с тех пор Саймон был не в лучшем состоянии с того самого дня. Возможно, события того дня казались ему невыносимыми.

Калия достаточно хорошо понимала гнев Саймона, хотя и несправедливый, потому что он был не один.

Ты был подвергнут неуправляемым, бесстыдным действиям со стороны друга, которому ты доверял. Как же он, должно быть, несчастен!

Как и следовало ожидать, я – мусор.

Вспомнив бесспорное прошлое, Калия мрачно обвинила себя, прежде чем перейти к выговорам.

Нет, ты не должна продолжать тянуть это дело. Ребенок в твоем животе может быть выношен с плохим углом зрения жизни. Проснись. Это тело и ум больше не принадлежат мне одной.

Пока она раздумывала над этим, Саймон пристально посмотрел на Калию, которая сжимала кулаки, и спросил:

— Ты возвращаешься после встречи с наследным принцем?

Она слегка кивнула, колеблясь, прежде чем, наконец, открыть рот.

— Что ж, Саймон.

— Говори.

В ответ на его холодный ответ Калия глубоко вздохнула и быстро заговорила с честным лицом.

— Еще раз прошу прощения за тот день. И я никогда не делала ничего подобного раньше, поэтому не знала, что так сильно утомлю тебя в тот день... до такой степени, что невозможно будет встать с постели. Я, как ты знаешь, просто идиот с высокой выносливостью.

— Нет, подожди.

Саймон поспешно поднял руку, чтобы остановить ее речь.

— Кто не мог встать с постели от утомления?

Он был озлоблен и зол, а его лицо было настолько белым, что заставляло почувствовать себя плохо.

— ...Ха?

— Ты, кем черт побери ты меня видишь...!

Но, в отличие от его побелевшего лица, уши Саймона были ярко-розовыми.

У тебя ведь красные уши, разве нет?

Она не могла поверить, что Саймон был так унижен, что у него покраснели уши. Это была такая редкость, что она была озадачена происходящим.

...С какой стати?

Калия невольно склонила голову набок. Она пристально посмотрела на Саймона, держась при этом за подбородок. Саймон, казалось, что-то шептал себе под нос, приглаживая и взъерошивая свои прекрасные серебристые волосы, блестевшие в лунном свете.

Волосы, которые падали вниз, укладывались тонким слоем над его аккуратный, чистый лоб. Его глубокие вдохи были достаточно громкими, чтобы сотрясать его грудь, и подавленным голосом он сказал:

— И пожалуйста, перестань так извиняться, Калия.

— Хм?

— Тебе вовсе не нужно меня жалеть, так что перестань извиняться, — хрипло пробормотал он, стиснув зубы.

Пока Калия молчала от смущения, Саймон напряженно бормотал, пока она все еще была ошарашена.

— Ха! Я? Я не могла встать с постели, потому что очень устал еще с предыдущей ночи.

— ...Но ты не мог подняться аж до следующего дня.

— Заткнись, дело не в том, что этого не случилось, а в том, что я наслаждаюсь этим состоянием...

Саймон, дрожавший от гнева, замолчал, крепко кусая губы.

Он сделал глубокий вдох, который пытался сделать раньше, и снова посмотрел на Калию.

— ...О боже мой.

Его обескураженный шепот был пропитан глубокой печалью.

Вскоре он снова открыл рот, но уже более спокойно.

— ...Нет, дело не в том, что я не мог встать, а в том, что я не встал, Калия. Не игнорируй очевидную разницу.

Ты не мог встать или ты не встал. Какая, к черту, разница?

Калия, надув губы, кивнула головой, как будто поняла взгляд Саймона, что зажгло его глаза.

— Эм, да, хорошо. Во всяком случае, мне очень жаль.

— ...Я же просил тебя перестать извиняться, Калия, — Саймон снова яростно зарычал.

Нет. Тогда не сердись. Даже не извиняйся в гневе.

Так оно и было, и, похоже, Калия была этим обеспокоена. Все это раздражало.

Все это время я только хотела провести какое-то спокойное время, утешая свой живот.

Словно прочитав выражение лица Калии, Саймон позвал ее по имени более мягким голосом и коротко вздохнул.

— Калия.

— Да.

— Ты думаешь, я зря заслужил титул Верховного Мага?

...Почему ты спрашиваешь об этом?

Калия серьезно задумалась над его внезапной сменой направления разговора, но так и не смогла уловить смысл сказанного.

Когда Калия сделала знак, что не понимает, Саймон с горечью объяснил, отбрасывая назад растрепанные волосы.

— Я так легко не могу поддаться чарам свитка.

Калия спросила с озадаченным выражением лица.

— Но ты ведь тоже был возбужден в тот день, знаешь?

— Нет, это-

— В тот раз мы с тобой действовали безрассудно, правда? Саймон, есть только это объяснение тому, что произошло между тобой и мной. А как бы иначе мы с тобой...

Калия, которая чувствовала себя слишком взволнованной, сказала через некоторое время.

— В любом случае, свиток Дерека – свиток настолько опасный, что он может даже вызвать желание проявить себя в дружеских отношениях!

От ее волнения у Саймона было ошеломленное выражение лица, казалось, он потерял дар речи. Затем его лицо сморщилось из-за того, что она сказала. Он выстрелил молнией в середину сада Императорского дворца коротким заклинанием, как будто не мог вынести, как что-то поднимается внутри него.

Позади него снова сверкнула огромная молния.

Дикая, грохочущая молния! Просто дикость!

...И снова этот ублюдок взорвал еще один сад Императорского дворца.

К счастью, существовал даже такой вид магии, который мог восстанавливать вещи.

Глядя на Калию с выражением недоумения на ее лице, Саймон быстро заговорил к ней.

— Да что я тебе скажу в таком состоянии, твердолобая. Я тебе все спокойно объясню, так что пока никуда не уходи. Мне нужно починить защитную магию за две недели. Я тебе потом все подробно объясню. Подожди, ладно?

— Две недели? Хм...

Я попала в неприятности.

Калия не могла скрыть своего сложного выражения лица, но все же кивнула, глядя на его орлиные зрачки. Только тогда Саймон отвернулся, по-видимому, удовлетворенный.

Импульсивно Калия открыла рот, стоя и глядя ему вслед.

— Саймон.

Когда она позвала его, Калия на мгновение заколебалась, глядя на него, когда он оглянулся. Но она не могла взять свои слова обратно, потому что уже позвала его. Она снова осторожно открыла рот.

— Ты... все еще не любишь детей?

— С чего это ты вдруг спрашиваешь?

Саймон пристально посмотрел на Калию из-за неожиданного вопроса.

Пока он искал скрытые намерения, Калия добавила с неловким смешком.

— Ты также говоришь о браке. Когда ты женишься, то придется подумать о том, чтобы завести ребенка... Но ты все равно можешь их ненавидеть.

С некоторых пор Саймон очень сильно ненавидел детей. Поскольку Калия говорила о детях, он не мог не встревожиться. Независимо от того, был ли это новорожденный ребенок или ребенок чуть постарше, если поблизости были дети, он забирал Калию. Именно так отреагировал бы Саймон, но разве не было бы все немного по-другому, если бы ребенок был его?

Калия бросила такой неловкий вопрос, чтобы выдавить из себя Надежду, которой даже у нее самой не было.

Саймон посмотрел на нее со странным выражением, которое невозможно было описать одним словом, и вскоре он прикусил губу, как будто был в состоянии задумчивости.

Вскоре он поднял лицо, заговорив.

— Да, все еще. И я думаю, что мнение останется таким же и в будущем.

Услышав его решительные слова, Калия уставилась на Саймона с застывшим лицом, даже не осознавая этого.

По какой-то причине он снова подчеркнул с полным убеждения лицом.

— Я недавно хотел жениться, но это не значит, что я хочу ребенка. Так что мне не нужен ребенок.

Как и ожидалось.

Саймон, который едва заметно взглянул на Калию, вздохнул, а затем резко сказал.

— Какой смысл беспокоиться по этому поводу?

Ну, потому что у меня в животе твой ребенок, сукин ты сын...

— В любом случае, я ухожу.

Калия еще раз твердо пообещала себе, глядя на затылок Саймона.

После этого я не должна ничего говорить Саймону о детях.

* * *

— ...Хаа.

Саймон, который шел уже довольно долго, остановился прямо перед входом в вестибюль.

Затем он повернулся на полпути и посмотрел на спину Калии, которая небрежно шла в отдалении. Лимонные волосы, собранные в пучок без зазора, трепетали и переливались в лунном свете. Лунный свет окутал ее среди темноты. Она была ослепительно яркой, как будто скрытый свет солнца отталкивал ночную тьму и сиял только для нее.

Я столько раз видел ее со спины. И все же каждый раз, когда я смотрю, ее вид ослепляет меня.

Женщина настолько искренняя, что не умела твердо стоять на земле одна, теперь стояла прямо, держась за подбородок и глядя только вперед. В отличие от этих мягких волос, ее руки были покрыты твердыми мозолями. На плечах были шрамы пронзенные стрелами которые падали под прямым углом, длинный меч, покоящийся на твердом животе с прессом, и отметины на правой руке от разрыва и прикрепления.

На плечах были шрамы от пронзенных стрел, что падали под прямым углом, длинный меч, покоящийся на животе с твердым с прессом, и отметины на правой руке от разрыва и прикрепления.

Саймон вливал в нее свою ману в течение трех суток и сумел прикрепить ее, но следы того, что рука была оторвана, не исчезли полностью. На ней были раны и шрамы, которые, вероятно, останутся на всю жизнь. Они были ее честью, знаком ее усилий, свидетельством ее теперешнего существования.

И поэтому, в отличие от других аристократов, Калия не стыдилась своей руки, которая была такой же крепкой, будто рука чудовища.

Глупые аристократы насмехались над ней и говорили, «Железная женщина, Калия», прячась в тени высшего общества, но эти слова не могли даже достичь ушей благородного главнокомандующего. В каком-то смысле ей повезло, что Калия была бестактна, что не могла угнаться за разговорчивостью благородных дам или что ее не очень интересовала болтовня других.

Благодаря этому он защищал ее сердце и чувства, в отличие от покрытого шрамами тела.

— ...Ты – женщина, находящаяся вне опасности благодаря своей тупости.

Вот что ему в ней нравилось.

Это было так забавно, что Саймон невольно рассмеялся.

Маленькая квадратная коробочка скатилась ему на ладонь, когда он вынул ее из кармана.

Саймон, вертевший ее в руках, вспомнил слова Калии, сказанные совсем недавно.

— Ты также говоришь о браке. Когда ты женишься, то придется подумать о том, чтобы завести ребенка... Но ты все равно можешь их ненавидеть.

Я уверен, что она действительно хотела сказать что-то такое, что даже глупая Калия не могла бы так сказать.

Луина, Принцесса Аинса.

Саймон нахмурился и вспомнил утро того дня.

Внутри комнаты солнечный свет был заблокирован от проникновения из-за плотно закрытых штор. Свет, который пробивался сквозь занавески подобно золоту, был не бледно-белым, а бледно-оранжевым.

— ...Калия? — произнес Саймон хриплым голосом, который стал таким после того, как он звал ее всю ночь.

Его чувственный голос, подавленный и приглушенный, звенел в пустом пространстве. По-видимому, Калия предпочла промолчать, но, похоже, она все еще спала, когда он понял, что она не ответила на его зов. Да, она это заслужила. Потому что прошлая ночь была потрясающей. С немного глуповатым выражением лица Саймон рассмеялся, прогоняя сонливость.

Он был в таком восторге, пока не взошло утреннее солнце, что все его тело обмякло, как будто его избили. Удовольствие от первого раза было удивительным для всех, и ночь этих двоих не закончилась быстро. Все, к чему прикасались ее губы, горело. Чем чаще они дотрагивались к какому-нибудь месту, тем более чувствительным оно становилось, и это сводило обоих с ума. И все же они ничего не могли с этим поделать.

О Боже...! Но даже для Калии прошлая ночь была слишком долгой. Не могу поверить, что она еще не проснулась.

Он немного гордился тем, что произошло с Калией ранее, и даже немного удивился тому, что она устала до такой степени, что сразу же отключилась.

Никто, никто, никто, никто другой, а сама Калия Такскейт!

Самая сильная женщина в Империи. Чудовищная стойкость. Превосходная выносливость. Символ настойчивости и силы... А теперь еще и женщина Саймона.

Саймон зарылся лицом в подушку, чтобы прикрыть широко улыбающийся рот, и протянул руку туда, где обычно было пустое место

— Калия.

Мне хотелось прикоснуться к ее упругой, нежной обнаженной коже.

В течение многих лет именно этого и добивался Саймон.

Мне хотелось крепко обнять покрытое шрамами тело Калии и нежно ласкать ее. Мне хотелось обнять ее крепче и сильнее, чем кого-либо другого.

Своими двумя руками.

— ...Калия?

Однако он ничего не смог коснуться протянутой рукой, и никто не откликнулся на зов имени. Чувствуя потребность в объятиях, Саймон открыл глаза и огляделся.

Ничего.

Как бы он ни оглядывался, Калии нигде не было видно. В результате прошлой ночи большая кровать была в беспорядке, но только Саймон был тем, кто занимал ее.

На мгновение Саймон растерялся. С его смутной памятью он даже подумал, что события прошлой ночи могли быть всего лишь сном. Но вскоре, обнаружив длинные нити волнистых волос, падающими с белого полотна кровати, тревожные мысли исчезли. Не важно, что это были просто нити волос, он с облегчением похлопал себя по груди.

Ухх, я чуть...

— ...Я чуть не сошел с ума.

Он встал с того места, где сидел, и глубоко вздохнул. Он прошел прямо на террасу, отдернул занавески и окунулся в оранжевое солнечное сияние. Саймон также занимался физическими упражнениями, несмотря на то, что был магом, и поскольку он чувствовал присутствие определенного человека, то старался делать это каждый день.

Я не знал, что могло произойти в любой момент, и не хотел, чтобы мое тело выглядело тоньше и слабее твоего.

Даже если мышцы не были такими большими и расширенными, как у рыцарей, его умеренно хорошо вылепленные мышцы скользили от движений Саймона.

Он смотрел на императорский дворец, за которым виднелся красный восход солнца, и не мог этого вынести, потому что чувствовал себя жалким.

...Я сегодня хоть делал растяжку?

В этом не было никакого юмора, тем не менее, раздался только громкий смех.

Как обычно, или проснувшись гораздо позже обычного, она, вероятно, долго смущалась и вернулась в свой особняк.

Я долго сидел, не зная, что делать...

Это было очевидно, даже не глядя. Она была рассеянна, вспоминая прошлую ночь, когда видела себя и спящего Саймона обнаженными.

Он столько раз заливался смехом и ленивым жестом искал одежду. Калия, вероятно, скрыла свое присутствие и осторожно вышла из этой комнаты, чтобы не разбудить его.

...Может быть, завтра нам будет полегче?

Саймон с радостью предвкушал реакцию Калии. Будет ли она смущена и ее щеки вспыхнут? Или мило будет прятаться от него? Может быть, и нет... Или она играла с ним вчера вечером?

Подумав настолько далеко, Саймон скривил губы.

Мне все равно. Я уже оставил следы, которые ты не можете отвергнуть.

Он целовал все раны на ее теле, облизывал и сосал все ее шершавые кончики пальцев и прелестное персиковое тело. Вчерашняя Калия принадлежала Саймону с головы до ног. Она проживала с жаром каждое мгновение и была храброй, никогда не отступая даже при первом движении. С каждым мгновением Калия хотела все больше, и настойчиво требовала этого от Саймона.

Как опытный полководец, тактика поощрения, воодушевления и продвижения вперед была великолепна. Она была прирожденным стратегом, завоевателем.

Ох, Калия, Калия.

Саймон был в хорошем настроении, когда вспомнил теплые объятия с Калией, которая была так же искрення, как и ее простой характер.

Так было, пока он не наткнулся кого-то, ожидающего его в вестибюле башни. Спускаясь по лестнице, Саймон заметил незнакомку, которая сидела на просторном диване и читала с таким удобством, словно находилась в своем собственном кабинете. Одетая в роскошное синее платье, она подняла глаза и посмотрела на Саймона так, словно почувствовала его присутствие.

— Наконец-то вы здесь. Я почти закончила читать целую книгу. А она у меня только одна.

Это был уверенный, звучный голос. Женщина, которая с громким стуком закрыла оставшиеся страницы книги, встала со своего места и встретилась взглядом с Саймоном. Ее красные, как рубины, глаза смотрели прямо на него. Это был ясный взгляд, как будто она смотрела на кого-то, кого знала. Это было странно, но по ее вытянутому лицу было ясно, что она действительно его знала.

В какой-то момент ему показалось, что ее уже представляли, но было очевидно, что она не была для него значимой фигурой, так как пытаясь ее вспомнить на ум сразу не пришла ни одна догадка.

— Наконец-то я могу встретиться с вами. Хорошо ли вы спали?

Услышав провоцирующий женский голос, Саймон достал из внутреннего кармана монокль и надел его.

В особенно утомительный день у него было слабое зрение только правого глаза, поэтому он подумал, что не узнает ее, потому что сегодня был именно такой день.

Однако даже при ясном взгляде на нее он все еще не мог узнать женщину, которая была так уверена в себе. Затем он вспомнил, где видел женщину со странной улыбкой со слегка приподнятым уголком рта.

Она сказала, что была третьей королевской дочерью Аинса.

Это было на вечеринке Победы вчера вечером, когда Калия только допивала свой 26-й бокал вина. Не важно, какой была Калия, было очевидно, что она напьется, если будет так продолжать. Калия смеялась, когда была пьяна, и тогда Саймон начинал раздражаться. Он не хотел, чтобы кто-нибудь видел эту драгоценную улыбку.

Мне нужно сейчас же остановить ее.

Но именно Луисмонд поймал Саймона в спешке.

— Это принцесса Луина из Аинса, ей, должно быть, скучно. Может быть, у тебя есть какие-то особые мероприятия, которые можно было бы посетить?

Окруженный болтливым Маркизом Карло, его сыном и иностранными гостями, он поджал губы так, что только Саймон мог это увидеть.

Помоги мне, пожалуйста.

На самом деле ему было наплевать на Луисмона, который тяжело дышал и обливался потом. Но Саймону тоже нужно было чем-то отвлечь всех. Именно так он уберет от Калии внимание.

Ничего не говоря, он протянул руку к небу террасы и без всякого заклинания сотворил огненную магию.

Бум! Бум! Пафф!

— Ох, вы только посмотрите! Фейерверк!

— О боже, я никогда не видела таких ярких цветов!

— Они прекрасны, как цветы!

Вскоре все взгляды были прикованы к небу.

Взгляды идиотов, которые уговаривали  Калию выпить вина, и глаза Королевской принцессы Луины, которая наблюдала за происходящим из-за спины Саймона, стоявшего рядом с принцем, были увлечены фейерверком. Воспользовавшись моментом, Саймон быстро утащил Калию прочь.

Вот где была королевская принцесса Аинса в воспоминаниях. Кроме этого момента, принцесса Луины и Саймон больше нигде не пересекались.

— Я ждала вас с самого утра, но вы так и не спускались. Другие маги будут говорить всякую чушь, что они не знают, где вы находитесь. Генерал Калия, что близка с вами, уехала некоторое время назад, но я ждала вас в надежде, что вы придете.

...Но это вовсе не повод ждать его с утра до вечера.

Встретившись взглядом с горящими золотистыми глазами Саймона, Луина улыбнулась. Рубиново-красные глаза и сверкающие медово-светлые волосы, которые, по слухам, были чрезвычайно красивы, трепетали перед ним, но Саймон не был ни заинтересован, ни впечатлен.

То, что он любил, не было ослепительной красотой перед его глазами.

Луина, которая не теряла уверенности, глядя на равнодушное выражение лица Саймона, встала перед ним и выпрямилась, чтобы посмотреть ему в лицо.

— У вас есть идеи, почему я вас ждала?

— Что ж, не имею ни малейшего понятия.

И меня это совершенно не интересует.

Глаза Луны едва заметно дрогнули от его глубоко запрятанного пренебрежения. Но быстро, после короткого глубокого вдоха и резкого взгляда, она выдавила из себя дрожащий голос и схватила его за воротник.

— Я здесь, чтобы сделать предложение герцогу Саймону Мадо Терроану.

Эти неожиданные слова заставили Саймона нахмурить брови, и между ними образовались складки.

— ... Не женитесь ли вы на мне?

Это была самая нелепая вещь, которую он услышал с самого утра.

Поскольку империя Рохас была страной, хорошо известной своим равенством полов, конечно, не было редкостью видеть женщин, делающих предложения. Саймон также уже получил десятки предложений, так что ее предложение не должно было так сильно шокировать. Но это был такой немыслимый подход.

Это было настолько абсурдно, что любая оставшаяся в нем доброта была выветрена, оставив после себя леденящий холод.

Ни секунды не колеблясь, Саймон холодно ответил, как будто отвергая предложение о какой-то сделке.

— Прошу прощения, но я не могу принять ваше предложение. Я отказываюсь. Ради чести принцессы Луины я сделаю вид, что не слышал вашего предложения.

Он слегка наклонил голову, чтобы ее предложение показалось пустяком. Как будто немного униженная, Луина слегка покраснела, но и не отступила.

Скорее, она ударила по его самому слабому место.

— Это из-за Генерала Калии?

Саймон посмотрел на Луину, его глаза были устремлены вниз. Внезапно он почувствовал себя униженным. Нет, это было ощущение какой-то запачканности.

Это было потому, что имя Калии было так грубо произнесено какой-то случайной мимопроходящей королевской принцессой.

Но, словно не в силах прочесть холодный взгляд Саймона, Принцесса улыбнулась и сказала с притворной доброжелательностью:

— Я видела, как она спускалась сюда рано утром. Было еще слишком рано для визита друга. Но что ж, все в порядке. У меня нет ни малейшего желания заводить разговор о том, чего вы не помните.

Безразличное выражение исчезло с лица Саймона.

Золотистые глаза Саймона спокойно опустились, в его холодном взгляде не было заметно никаких эмоций.

— Теперь вы выдвигаете обвинения, — пробормотал он неодобрительным тоном.

Он снял монокль и положил его во внутренний карман рубашки. Словно не желая быть рядом с ней, Саймон поднялся по лестнице и посмотрел на Луину.

— Я не знаю, почему я должен слышать такие слова обвинения от Королевской принцессы Луины. И вообще, какое отношение мы с вами имеем друг к другу?

Луине стало горько. Чувствуя, что ее глаза начинают дрожать, она выпрямилась, пытаясь взять себя в руки. Она убеждала себя, что все это лишь иллюзия. Ей и в голову не приходило, что какой-нибудь мужчина сможет устоять перед ее очарованием.

Она подумала про себя: разве он не такой же? Разве Саймон Терроан не создал фейерверк ради нее?

— Нет, мы, э, встречались раньше. Во время последней битвы в Океании. Вы спасли мне жизнь.

— О, неужели? Я понятия не имел.

Саймон улыбнулся, его глаза прищурились. Он выглядел так, словно никогда раньше не слышал о подобной ситуации. Его улыбка была искажена и перекошена, оставляя особое неприятное чувство.

— Но какое это имеет отношение ко мне?

— Это не имеет значения! Я должна выйти за вас замуж! Вам не кажется, что это предложение было бы полезно и для вас в том числе?

— Кому так кажется?

— Мне, но я уверена, что вы того же мнения.

Эта женщина, подумал Саймон, кажется, склонна к высокомерию, а ее голова полна только глупости и невежества.

Она надменно вздергивала подбородок и отвечала с чувством порочности. Всего через 10 минут после их встречи Саймон смотрел на эту женщину, которая истощила всякое оставшееся у него добродушие, и думал о ней как о мерзости.

Разница между этой женщиной и Калией подобна грязи под моими ногами и широкому небу над головой.

Даже если бы он был вражеским солдатом, Калия кормила бы его водой из рук, если бы он умирал у нее на глазах. Он чувствовал себя так, как будто это была излишняя трата сил - иметь дело с этой особой. Саймону совершенно не хотелось тратить время на такие неприятные и хлопотные вещи. Все это казалось оскорблением по сравнению с тем, когда он недавно проснулся в самом лучшем настроении на свете.

— Извините за грубость, но я больше не чувствую необходимости с вами разговаривать. Так как вы пришли напрасно, я не придам этому значения. Я пойду.

Саймон повернулся и зашагал прочь, оставив принцессу с дрожащими от унижения губами.

Луина кричала вслед, пока он лениво зевал, неторопливо поднимаясь по лестнице.

— Герцог Терроан! Разве вам не интересно, почему я пришла сюда, чтобы предложить брак?

— Абсолютно.

Луина покраснела, услышав твердый, пренебрежительный ответ Саймона.

— Ха!

Глядя на разъяренное лицо Луины, Саймон невольно улыбнулся.

Пожав плечами и пытаясь подняться по ступенькам, он обратился к Луине, словно запоздало вспомнив что-то.

— Ах, если подумать, у меня есть вопрос.

— Хм! Что бы это ни было, я уже потеряла интерес даже отвечать.

Луина резко отвернулась от него, скрестив руки на груди и скривив лицо, словно говоря, «А теперь только взгляните на это!» Похоже, ей было наплевать на Саймона и на то, что он скажет.

— Вы сказали, что видели Калию сегодня утром. Она тоже вас видела? — Спросил он.

— Зачем вам это знать?

— Я спрашиваю из чистого любопытства, конечно же.

Выражение лица Саймона начало смягчаться, его глаза заблестели и наполнились теплом. Вместе с его мягким голосом это заставило лицо принцессы исказиться.

— Но на всякий случай... Вы говорили ей что-нибудь бессмысленное, что и мне некоторое время назад?

Как человек, выкрикивающий признание в любви, он сказал усталым голосом:

— Принцесса Луина, пожалуйста, ответьте.

— ... Это так странно, что я даже не могу в это поверить. Вы интересуетесь мной не больше, чем пылинкой. Это все, что вам от меня нужно - спросить, видела ли меня Калия?

Она понизила голос, стараясь скрыть сдерживаемый гнев.

— О боже... Вы таки заметили? Она - единственное, что меня волнует в этом мире, — Саймон ответил с выражением раскаяния. — Как это, должно быть, стыдно!

Неожиданно его улыбка стала мягкой и нежной. Это заставило глаза Луины дрогнуть. Но это не означало, что ее гнев и оскорбленность рассеялись. Крепко сжав губы, она взяла книгу, которую держала в руках, и высоко подняла подбородок, отчаянно пытаясь вернуть свою гордость, которая ушла глубоко под землю.

Она сказала самым глубоким голосом, который Саймон когда-либо слышал.

— Ха! Если вам так любопытно, спросите ее сами, поскольку у вас, похоже, особые отношения...

Холодно бросила Луина, сгибая колено, прежде чем топнуть.

— Тогда я покидаю вас, — затем она захлопнула дверь и вышла.

* * *

Перед кабинетом наследного принца

Прежде чем открыть массивную дверь, Саймон остановился перед ней, нахмурившись и потирая подбородок.

Принцесса ушла, но на следующий день я получил нелепое письмо от Калии. Я был так расстроен, что не успел спросить ее об этом.

Неважно, насколько бестактной и невежественной она была во всем, что не касалось войны, в конце концов, «это» была вина Калии. Послать письмо с извинениями человеку, с которым ты провела ночь! Пока Саймон был погружен в свои мысли, его гнев, казалось, вырвался наружу. Его глаза вспыхнули, и он заскрипел зубами от волнения. Это был первый раз, когда он был так взбешен Калией за последние 10 лет, что знал ее.

Жаль? Ей было жаль? Извинялась? Вот просто так? Это, казалось, означало – то, что произошло между ними двумя, – это...

Это все равно что сказать, что ты сделала что-то, чего не должна была делать. Калия...

Как будто ты сделала что-то такое, что стоит сожаления. Он с горечью прикусил нижнюю губу.

— Ха-а, — он вздохнул, вспомнив эти слова из письма.

Он не знал, как открыть глаза этой глупой женщине.

Должен признаться.

В прошлый раз я вел себя глупо. Глупо, безмозгло, тщеславно и запуганно.

Даже в Академии Саймон постоянно отрицал, что испытывает к ней какие-то чувства.

Я скучал по Калии, думал о ней, мечтал о ней. Даже когда я впервые увидел ее во сне, я думал, что на меня было наложено какое-то проклятие.

Не могу поверить, что полюбил женщину, которая была свирепа, как лев...!

Теперь, когда я думаю об этом, мне кажется, что я полюбил ее с того самого момента, как впервые увидел.

Но пять лет, чтобы осознать это, один год, чтобы отрицать это, и... еще один год, чтобы признать это. Семь лет для меня. Это раздражает.

Признавшись самому себе в своей любви к Калии, он только еще больше забеспокоился и пришел в себя. Это было похоже на внезапное открытие, вскрывающее в нем рану, о существовании которой он раньше и не подозревал.

Я люблю Калию.

Мне нравится Калия... Нет, я уже люблю ее до безумия, да?

Это было неожиданным и в то же время очень интересным открытием для себя.

Саймон так старался сказать Калии, как сильно она ему важна. Если бы не эта чертова жестокая война, которая разразилась!

Очередные семь лет!

Из-за Калии, которая всегда была на передовой, Саймон также вызвался на передовую вместе с ней, в результате чего он вернулся как герой войны.

Это было, действительно, просто его единственным желанием - защитить Калию...

Когда начался спор между островными государствами Матахари, Океанское море было потревожено пиратами. Это продолжалось до тех пор, пока Империя не вмешалась, вызвав войну.

В течение семи лет беспрерывно вспыхивали бойни, мешая ему уложить дела. Если бы он не заметил никаких признаков опасности, то вернулся бы весь в крови. При таких обстоятельствах признание в любви было бы роскошью. Всякий раз, когда Калия истекала кровью или была ранена, Саймон думал о том, чтобы как можно скорее покончить с этой проклятой войной.

Калия была для него гораздо важнее, чем безопасность Империи.

Война закончилась через семь лет с минимальным кровопролитием, так как чудовищный воин-главнокомандующий Калия и чрезвычайно талантливый беловласый маг были полны решимости покончить с ней как можно скорее, вступая в бой с большим рвением и решимостью.

Из-за этого можно было сказать, что воины сумели вступить в предполагаемую 100-летнюю войну, которая закончилась всего за семь лет, благодаря двум людям.

— ...И что ты делаешь, говоришь «мне жаль» парню, с которым вы уже пересекли последнюю черту... — цинично пробормотал Саймон себе под нос.

Услышав его голос, стражник, стоявший у двери, бросил на него быстрый взгляд. Был ли там страж или нет, не имело значения. Саймон пристально смотрел на плотно закрытую дверь и упорно цеплялся за странный дискомфорт, который он чувствовал.

Мне кажется, Луина что-то сказала Калии, но... что же она сказала?

В прошлый раз, когда я спросил ее, встречалась ли она с принцессой, у нее было странное выражение лица, но она не выказала особого раздражения.

На какое-то время меня успокоили слова Калии, что она просто поздоровалась.

— Саймон, мне кажется, я зашла слишком далеко. Я еще раз извиняюсь за тот день...

...Он не мог расспрашивать ее подробно, потому что прежде чем Калия успела закончить свои слова, его глаза вспыхнули в гневе, и ему пришлось гасить огненный шар, который он бросил из злости.

Именно Саймона учили быть рациональным и холодным ко всему. Однако, когда дело доходило до Калии, его рассуждения, казалось, были выброшены в окно. Все его напряжение было сосредоточено на ней, ему было так легко возбуждаться и беситься рядом с ней.

Мне нужно исправить эту мучительную личность. Уменьшите количество поддразниваний Калии. Нет, но разве я этого хочу? Ах, я действительно в беде... Неужели я предпочел бы скучать?

Он почему-то чувствовал, что необходимо было немного сократить свои глупые мысли о Калии.

Если он попытается и сделает это, не уменьшится ли его жгучий интерес к ней? Саймон, нахмурив брови, покачал головой и открыл дверь в кабинет наследного принца. Его кузен, который, как он думал, задержится допоздна, сидел на террасе. Мужчина устроился на перилах и попивал виски.

В этой странной атмосфере Саймон на мгновение нахмурился и спросил:

— Что происходит?

Взгляд Луисмонда скользнул по столице внизу. Огни домов мерцали, как звезды на ясном ночном небе. Повернув голову, он молча посмотрел на Саймона, прежде чем помахать рукой в знак приглашения.

Что с ним такое?

— Пойдем, выпьем чего-нибудь.

— В чем дело, Ваше Высочество? Что это вдруг с вами?

Луисмонд молча пожал плечами.

Его глаза выглядели довольно встревоженными. Саймон молча встал рядом с мужчиной, затем глубоко вздохнул и резко спросил:

— У вас был какой-то странный разговор с Калией?

Луисмонд внутренне удивился, но умело скрыл свою реакцию и посмотрел на небо.

Острые, холодные золотые глаза следили за ним, ожидая ответа, но он не чувствовал себя обязанным отвечать вообще.

Прошли годы с тех пор, как он в последний раз общался с политикой и с этими хитрыми дворянами. Ему было выгодно быть наследным принцем, который с самого рождения был сердцем Империи. И благодаря этому он мог стоять прямо, когда сталкивался с холодным взглядом Саймона, который мог вскрыть внутренности человека.

Этот парень...

Когда он слегка поднес стакан ко рту, смачивая губы виски, он почувствовал резкий запах дьявольского ликера, доминирующий во всех его чувствах.

Ты же не знаешь, что Калия теперь все бросает, правда?

Это означало, что решение Калии было столь же внезапным, как он и предполагал.

— Я думаю, что собираюсь обзавестись семьей.

Семьей? Что это должно было означать?

Это была знаменитая история, которую знал весь народ.

Бедная девочка из переулка, у которой ничего не было, спасающая молодого дворянина от похищения и в конце концов ставшая героем войны, спасшим Империю... Именно эту историю. Молодая сиротка без гроша в кармане, почти ничего не имеющая. Говорили, что ее бросили в очень юном возрасте, когда она еще не помнила, как ее выбросили на улицу.

— ...Я не думаю, что когда-нибудь смогу найти своих биологических родителей.

Было не так уж мало людей, которые пытались найти родителей Калии. И Саймон, и наследный принц, и сама Калия пытались найти их, но ни один из них не нашел никаких улик.

Если так... Они уже стали парой?

Луисмонд уставился на Саймона, стоявшего рядом с ним с мертвенно-бледным лицом. Золотые глаза только смотрели на него взглядом, как будто спрашивая, почему.

Услышав, что сказала Калия, он был так потрясен, что потерял всякую способность даже думать и двигаться. Что произойдет, если Саймон узнает об этом?

Может появиться чудовищный маг из этих историй...

Думая об этом, Луисмонд почувствовал, как у него задрожали кончики пальцев. От одной мысли об этом у него начала болеть голова. Его мысли были заняты всем этим, а сердцу стало душно. Это был первый раз, когда он почувствовал такой сильный взрыв эмоций.

Когда Луисмонд раздраженно вздохнул, лицо Саймона застыло.

— Это из-за Калии? Что происходит? Скажите мне.

Вопрос Саймона, казалось, утонул, когда разум Луисмонда наполнился размышлениями, оставив их без ответа. Потому что в тот день у него была встреча с Калией.

Погруженный в свои мысли, Луисмонд испытывал смешанные чувства ко всему происходящему.

— ...Да, мне пришло предложение помолвки с Итона. Они просили о должности будущей императрицы Империи в качестве награды за всю их поддержку во время войны.

Во время последней холодной войны Итон вторгся в Рохас, но затем быстро сдался после некоторых уговоров и лоббирования. Итон сдался и предложил Рохасу мир, желая быть скорее союзником, чем врагом. Это привело их к наслаждению вкусом сладкой победы.

Хотя такое слабое поведение немного беспокоило Рохас, он делал вид, что ничего не замечает, потому что это был не тот союз, который сильно повлиял бы на них. Это было то, что называлось политикой.

— Вы ожидали, что я буду направлен на эту глупую принцессу.

— Знаю, знаю, но я не могу не расстраиваться из-за этого, Саймон.

— Как бы это ни было тяжело, я знаю, что вы не откажетесь.

Луисмонд улыбнулся и, не отрицая этого, взболтал виски.

Саймон, чьи глаза сверлили его, медленно добавил:

— Если вам это действительно так не нравится, то уйдите с должности. И если этот вариант вас тоже не привлекает, ваша репутация будет в моих руках.

Луисмонд повернул голову и посмотрел на Саймона.

Саймон сел на перила и только пожал плечами.

— Или, может быть, вы сможете сделать что-то, что удержит людей Итона на расстоянии.

Луисмонд ласково рассмеялся над небрежными словами Саймона. Так было всегда. Хотя его кузен казался таким ледяным ко всему, он не был холодным, бессердечным человеком.

Человек, который, как ни в чем не бывало, готов пожертвовать собой ради противника. Саймон был холоден и безжалостен к врагам, но тепло и нежно относился к своим близким. И, может быть, немного бестолково и старомодно.

...Вместо этого ты узнаешь, что я самый холодный.

Это не Калия, которая держала в руках острый меч, ни Саймон, который обладал смертоносными магическими способностями, но сам Луисмонд, руководивший этими двумя.

— Спасибо за слова, но они мне не нужны. Чтобы избежать своих обязанностей, я не хочу навлечь позор на моего дорогого кузинена.

— Ну, будем надеяться.

Саймон, ответивший равнодушно, не забыл о чем была речь прежде и вернулся к главному.

— Итак, о чем вы говорили с Калией?

Какой трудный парень.

Луисмон, держа язык за зубами, замолчал, поняв, что допрос еще не окончен. Кроме того, сам Луисмонд знал о любви Саймона к Калии.

— Ну, только... легкие вопросы о правах военнослужащих.

Если Саймон позже узнает о его маленькой лжи, этот человек в конце концов перережет горло единственному наследному принцу в Империи.

Это может вызвать шумиху.

Нет, я уверен, что это вызовет шумиху.

Саймон наверняка разнесет ему голову, нет, возможно, весь императорский дворец будет подорван.

— Легкие вопросы о правах военнослужащих? Значит... и это все? Вы говорили о чем-нибудь еще?

Луисмонд невольно потер затылок и посмотрел на Саймона, который наблюдал за ним с сомнением в глазах.

Да. Каким бы добрым ни был этот парень, я бы удивился, если бы его отношение не изменилось, если бы речь зашла о «Калии».

Именно в этот момент в голове Луисмонда всплыл заголовок - четкий заголовок ежедневной газеты, рассказывающей об императорском дворце.

[МАГ-ПСИХОПАТ! Императорский дворец разрушен, а кронпринц мертв!]

...О нет. Ни за что.

После этого ужасного, но правдоподобного образа, Луисмонд изо всех сил старался скрыть свое выражение лица. Его никогда не должны поймать.

— Саймон,— раздраженно выдавил из себя Луисмонд, — ...Пожалуйста, ради бога. Если тебе так интересно каждое движение Калии, почему бы тебе просто не сделать мини-Калию с помощью магии и не успокоиться?

— Мини-Калию?

...Боже мой, мини-Калия. Не слишком ли это мило?

Саймон смотрел на Луисмонда так, словно хвалил его, глаза его были широко открыты, словно он сделал какое-то великое открытие. Затем он подумал о том, может ли какая-нибудь магия изменить размер человека. Луисмонд при этом чуть было не выпустил кошку из мешка насчет «Калии» Саймону, которому с каждой секундой становилось все хуже и хуже.

Наблюдая за Саймоном, он подумал, что ему действительно следует хорошенько позаботиться о своей шее.

Нет. Он был магом, и если бы он начал бушевать со своими огненными шарами и молниями в гневе... В опасности окажется не только императорский дворец, но и вся столица.

...Мне придется сказать им, чтобы они усилили защитную магию столицы.

Герцог Империи - маг, специализирующийся на магии огня, и принц, который боялся, что императорский дворец может быть взорван.

И что же мне делать с этой скверной ситуацией?

Он думал об этом и раньше, но даже он не предполагал, что его любимый кузен будет представлять угрозу для страны. Это было потому, что и Саймон, и Калия проявили большую преданность и привязанность к Империи, чтобы построить ее нынешнюю репутацию.

Более того, именно эти двое более активно, чем кто-либо другой, поддерживали принца Луисмона в борьбе со старейшинами. Больше, чем у Императора, больше, чем у любого другого брата... поддержка этих двоих поставила его в то положение, в котором он сейчас находится.

— Ну, это все хорошо, пока вы не будете больше разговаривать. Мне нужно идти, потому что у меня есть срочные дела.

— Саймон.

Луисмонд торопливо позвал Саймона, сам того не сознавая. Когда он обернулся, принца охватили последние угрызения совести и сомнения. В самом деле, неужели лучше всего вот так заткнуться?

Позже, намного позже, что, если наступит момент, когда ты пожалеешь о том, что в последний раз занимали эту должность?

— Эй, насчет деловой поездки послезавтра.

Словно прислушиваясь, Саймон слегка кивнул.

Луисмонд с бесстрастным выражением лица приоткрыл рот, словно пытаясь скрыть свои сложные сокровенные мысли, а затем крепко сжал его.

В тот момент появилась улыбка, которая, казалось, охватывала весь мир Калии, которую он только что видел. Улыбка Калии, впервые увиденная Луисмоном, раскраснелась и излучала волны счастья.

Его самый надежный рыцарь и эскорт, который много раз спасал ему жизнь, и воин, который всегда сражался, пока не превратился в тряпку, сидящую на заднем плане.

«...Почему бы тебе не уйти?» Хотел сказать он, но Луисмонду пришлось проглотить вопрос одним глотком.

Он покачал головой с тихим смехом, оставляя позади слова, которые прошли мимо, как будто он проглотил сухой хлеб.

— Счастливого пути. Мне будет очень скучно без тебя.

— Как мило, — Саймон, который слегка высунул свой длинный язык и улыбнулся, попрощался и вышел из комнаты.

Бам

Звук тяжелой деревянной двери отозвался эхом. Увидев, что дверь полностью закрылась, Луисмонд ударился головой о стол.

— ...Господи, зачем ты устроил мне это испытание?

Впервые с тех пор, как Луисмон взошел на трон, ему захотелось заплакать.

У меня было желание открыть эту дверь и выбежать на улицу. Мне хотелось закричать, «Калия покидает нас! Поймай и удержи ее!»

Но я не могу этого сделать, поэтому я просто буду плакать в агонии.

Калия, Калия.

Луисмонд закрыл глаза и представил себе лимонного цвета волосы, которые всегда стояли перед ним. Его сердце сжалось, но нерешительность в конце концов стала его окончательным согласием.

Так было на следующий день, а потом и на следующий. Восемь волшебников во главе с министром магии Саймоном отправились в двухнедельную командировку, чтобы осмотреть лагерь магической защиты.

Во все времена тьма и свет незримо сосуществовали друг с другом, но есть места, где они чуть ли не кричат о себе, и Калия направилась как раз в такое место. Она возвращалась туда, где началась ее жизнь, в город, где она жила на улицах, питаясь, чем придется, а позже - делила кров с добрыми иммигрантами.

Думая об этом, девушка молчаливо глядела в окно своего маленького экипажа, постепенно поддаваясь чувству ностальгии.

«Я впервые за восемь лет возвращаюсь сюда. И, хоть это место и изменилось за годы моих тренировок и работы, его невозможно не узнать.»

Она вернулась в этот город спустя восемь лет отсутствия из - за войны, однако он почти не изменился, разве что внешне. Но изменилась она сама, и за все это время, как у главнокомандующей, отвечающей за национальную безопасность, у нее не было должного времени, чтобы вернуться на малую родину.

«Я просто пытаюсь оправдаться.»

Размышлявшая о причине своего странного поведения, девушка цинично рассмеялась. Она прекрасно понимала, что дело не в отсутствии средств или времени, а в ее нежелании возвращаться в свое ужасное прошлое. Все это время она просто избегала этот город, и когда отправилась на войну на западном море, и когда уехала в академию. Темные переулки этого города вызывали у нее странное отвращение и суеверный страх, несмотря на то, что на самом деле они были не более, чем небольшими развилками между домами.

- Остановитесь.

Оказавшись на перекрестке, находившемся недалеко от ее места назначения, Калия посмотрела на стоящий посреди оживленной улицы темный переулок и, прищурившись, увидела весьма знакомое зрелище. Словно и не было всех этих лет, она вновь почувствовала себя свернувшейся где – то там, в самом темном закоулке. Но она быстро оборвала эти мысли и увидела реальность.

Перед её глазами лежал скорчившийся ребенок с грязными золотистыми волосами, однако, от того, что это был другой человек, а не она, Калия почувствовала себя еще более беспомощно. Девушка просто не знала, что ей делать с этими чувствами и мыслями.

«Такое ощущение, что день, когда я спасла Саймона был только вчера, но почему же память о нем подобна туману? Может быть, потому что я была слишком мала, и теперь просто не могу все ясно вспомнить?»

Девушка никогда не думала об этом, но сейчас одна мысль внезапно пришла ей в голову. Даже несмотря на то что она уже пыталась разузнать о своих родителях и прошлом, что оказалось бесполезно,...

Хемминг, сидящая рядом с ней, быстро заметила ее пристальный взгляд в сторону темного закоулка, и, вежливо кашлянув, сказала:

- Кхм, мы, скорее всего, уже опоздали на встречу.

- Еще нет, нам просто нужно поторопиться.

Медленно кивнув своим же словам, Калия приказала кучеру продолжить движение, оставляя переулок и ребенка позади.

* * *

Их карета оказалась перед кафе, носившим название “Свободное время”, и девушка, приподняв край своей юбки, неловко вышла из экипажа, чувствуя нарастающее раздражение из - за свисающего между ног подола платья. Она хотела было уже выказать свое недовольство, но вдруг заметила протянутую ей в помощь маленькую ручку Хемминг, и все отрицательные эмоции мигом выветрились из ее головы, оставив только ворох путанных мыслей.

«Бежать уже поздно.»

Она спрыгнула с подножки, не подняв ни пылинки, и пошла вперед. Её походка была подобна полету бабочки, что являлось обычным делом для любой утонченной и хорошо одетой леди, и по этой причине никто в центре города не обратил на нее особого внимания. Калия, поняв это, почувствовала облегчение, но тут же одернула себя.

«Ах ты ж, дура! Ты же сама сказала, что не будешь ничего вытворять, так на какой черт снова начала прыгать?!»

Хоть ее движение и не понесло за собой ничего плохого, девушка продолжила корить себя за безответственность в сторону собственного ребенка.

«Милая, давай ты больше не будешь прыгать и бегать, хорошо?»

С этой мыслью, она встала перед кафе, и поправлявшая её одежду Хемминг посмотрела на заведение так, словно увидела его впервые, говоря:

- Ух ты! Здесь всегда было это кафе?

В отличие от своей госпожи, она часто приезжала в город за покупками, но никогда не находилась так далеко от центра, и поэтому сразу заметила, как пара любопытных глаз начала изучать их, из - за чего тут же обратилась к Калии:

- Давайте побыстрее войдем внутрь.

- Хорошо.

Войдя в кафе, девушка поправила свои очки, понимая, что её широкополая соломенная шляпа не подходит к интерьеру помещения, но не спеша снять эту часть своего образа, и из – за этого несколько людей заинтересованно обратили на нее внимание, в особенности одиноко сидящий за дальним столиком маленький мальчик.

Он с любопытством разглядывал ее шляпку и подсознательно пробормотал:

- Вау, выглядит очень дорогой!

Но, встретившись взглядом с девушкой, севшей за соседний столик, он тут же смущенно опустил голову. Калия, уже какое – то время наблюдавшая за ним, по лежащему перед мальчиком альбому решила, что он ребенок владельца кафе или его сотрудника.

«Красивый… А, если ребенок, живущий в моем животе, тоже мальчик? Было бы хорошо родить храброго и озорного мальчишку, но, даже если будет девочка - сорванец, это все равно будет здорово.»

Калия, с теплотой смотря на ребенка, играющего с краской, бессознательно положила руку на свой плоский живот и даже не заметила взгляда Хемминг, смотрящей на нее со странным выражением лица.

И тут к их столику с улыбкой подошла молодая женщина с меню в руках:

- О, вы пожелали сесть тут.. Простите, мисс, этот мальчик мой сын, но иногда он перестает меня слушаться.

Калия успокоила её и заказала несколько пирожных и фруктовых коктейлей, которые принесли уже через пару минут.

Хемминг отпила через соломинку пару глотков одного из коктейлей и, оглядевшись, сказала:

- Думаю, он уже ушел.

Калия рассмеялась и ответила:

- Ты так оглядываешься, будто знаешь, с кем у меня назначена встреча.

- А? Нет. Извините за дерзость, просто я подумала о том, что должна хотя бы проверить посетителей кафе.

Хемминг рассмеялась и покраснела, и, смотря на это, Калия покачала головой, а затем перевела взгляд на соседний столик. Мальчик все еще сидел там и теперь с глазами, полными страстного желания, смотрел на пирожные, которые девушка заказала.

Поколебавшись пару секунд, Калия все же обратилась к ребенку:

-... Ты голоден? Мальчик, ты хочешь этих пирожных?

-. . . ! - испугавшийся её внимания ребенок тут же склонил голову, но через несколько секунд до девушки долетел его сдавленный голос. - Мама будет ругаться!

- Мама?

- Да, моя мама велела мне не беспокоить посетителей.

- Понятно.

Слова мальчика навели Калию на мысль о том, что, должно быть, его матушка боится, что её ребенок будет груб с гостями и поэтому была настолько с ним строга, но под взглядом мальчика девушка решила не менять своего поведения и снова обратилась к нему:

- Малыш, ты можешь нарисовать мне картинку?

- Да...?

- Я помешанный на детских картинках коллекционер и думаю, что ты очень многообещающий маленький художник, поэтому можешь нарисовать мне картинку за кусок лимонного торта?

Девушка протянула к вставшему рядом с ней мальчику торт, на который он глазел больше всего, и тот, сглотнув, решительно кивнул в ответ, начиная пальцами двигать по листку, рисуя красивую даму в большой шляпе. Вскоре он передал девушке готовую картину:

- Держите.

Мальчик смутился до такой степени, что на его лице покраснели даже веснушки.

- Спасибо. Как тебя зовут?

- Кларк!

- Спасибо, Кларк. Ты очень хорошо постарался.

Калия подтолкнула торт к ребенку и, когда он, волнуясь, поднес вилку к аппетитному лакомству, со стороны входа послышались крики:

- Это не бар! Мы не продаем текилу!

- Заткнись, нахальная корова, тогда живо тащи пиво!

В кафе поднялась суматоха, и лицо наблюдающего за этим ребенка стало синеть, - прямо перед ним избивали его мать.

- Мама...

Ребенок вскочил и выронил из своих рук вилку.

- Если ты не продаешь и пиво, то почему бы тебе не сходить и не купить его? Где хозяин? Зови его! Ты, хоть, знаешь, кто мы? Мы первоклассные наемники из бригады Волчьего Ветра!

- Отпусти меня, я позову охрану!

- Ха, идиотка! Как ты думаешь, что произойдет быстрее, приход охранников или то, что мы здесь все разнесем?

После того, как Калия услышала громкий звук от падения вилки, она перевела взгляд на голубоглазое детское лицо, а после – на парней, которые вломились в кафе и сейчас издевались над его сотрудниками. Теплота мгновенно испарилась из её глаз, оставляя полное равнодушие.  Хемминг, заметив этот взгляд, онемела от страха.

В этот момент со второго этажа спустился темноволосый мужчина и крикнул в толпу:

- Живо отпусти её руку! Кто – нибудь, позовите охрану!

Но его никто не услышал, все были заняты тем, что возмущено покидали кафе.

- Пф, ты точно хочешь, чтобы это заведение разорилось? А? Я могу сделать так что, оно не откроется и через три месяца!

Эти слова тут же вызвали смех среди пьяных парней, среди всех, кроме одного, в это время он тряс запястья пожилого мужчины, который не успел покинуть кафе из - за того, что споткнулся о лестницу.

Хлоп! Звук пощечины мгновенно прервал гогот и шум, и все посмотрели в сторону, откуда он раздался. И увидели женщину, которая держала рукой свою красную распухшую щеку и через весь зал смотрела на своего ребенка, качая головой, словно проверяя в порядке ли он, говоря:

- Пожалуйста, не подходи сюда, оставайся там!

Осевший на пол мальчик начал реветь, смотря на то, как его мать, получившая пощечину, быстро заморгала, сдерживая слезы.

Подол чей - то юбки коснулся деревянного пола кафе, и заметившая это группа наемников, которая ранее веселилась, будто на освежающей прогулке в парке, лишились дара речи. К ним приближалась девушка, одетая в поношенное платье высшего качества и широкополую шляпу.

Стоило ей подойти на расстояние шага, как один из шайки спросил:

- Что? Кто ты такая?

По платью до них дошло, что девушка перед ними принадлежит к высшим дворянам, и, что, если они свяжутся с ней, то вполне смогут нажить врагов из дворян, а потому они сделали попытку напугать её, чтобы ситуация не вышла из - под контроля.

- Ха, эта сучка вмешалась в наш разговор, не понимая, что должна бежать отсюда со всех ног! Так почему это мы должны быть к ней снисходительны?!

Девушка прошла мимо мужчины и даже не посмотрела в его сторону, направляясь к женщине, чье запястье держал другой наемник. Одним движением руки она запустила вилку в руку нахалу.

- Блять!!

Как только вилка пронзила его конечность, отчетливо послышался треск, и мужчина дико вскрикнул. Удар был нанесен с такой силой, что столовый прибор застрял в его руке, даже крови не было, и пораженный наемник быстро отдернул ладонь от сотрудницы кафе, отчаянно закричав на своих людей:

- Черт! Черт! Убейте - е её!

Стоявшие вокруг мужчины с мрачным выражением лица бросились на Калию, в этот момент размышляющую о сложившейся ситуации.

«Не могу поверить, что охрана здесь так плоха. Надо будет потом её проверить и увеличить количество патрулей, но, прежде чем уехать, нужно разрешить эту проблему.»

Посмотрев на приближающихся наемников, она подняла веер, который держала в другой руке, так как решила, что бесполезно против них использовать мечь. Как только те приблизились, девушка ударила каждого по голове сложенным веером.

Ба – ах! Ба - ах! Мужчины стали падать на пол один за другом, словно их били не веером, а молотком, раскрывая рты и прищуривая от боли глаза.

«Они так слабы. Даже скучно.»

Посмотрев равнодушным взглядом на людей, лежащих на земле, Калия повернулась к человеку, которого намеренно оставила нетронутым, так как его нельзя было наказать одним только ударом, - именно он, смеясь, ударил официантку по щеке. Безразлично оглядев его, девушка подняла свой веер и ударила того по щеке.

Хлоп!

- Архг!

Удар пришелся по месту назначения, и послышался звук ломающейся челюсти.

- Когда бьешь других, ты должен быть готов к тому, что тебя могут ударить в ответ.  - без жалости или колебаний Калия нанесла удар по другой щеке наемника. - Получай, ублюдок!

Хлоп!

- А – а – а - а!

Веер еще раз ударился о щеку мужчины, обрывая его крик.

- Получай, сволочь!

Хлоп!

-. . .Так!

Хлоп!

-...И вот так!

Хлоп!

- Еще раз, и еще...

- ...Остановись, сука!

Мужчина упал на пол и стал кричать изо всех сил, открывая всем присутствующим вид на то, как сильно распухли его щеки и смотря на девушку, дрожа всем телом. Однако Калия даже не посмотрела в его сторону, смотря на наблюдавшего за происходящим человека с вилкой в руке.

Тот яростно закричал:

- Ты – ы – ы! Маленькая сучка! Акс, иди и позови стражу!

- Ну – у...

Калия подошла к мужчине и, улыбаясь, мягко произнесла:

- Интересно, что случится быстрее? Приход стражников или твоя смерть? - она почти ласково повторила сказанные ранее этим человеком слова. - Беги.

Губы одного из наемников задрожали от страха, и он начал отползать в сторону двери, но заметившая это Калия взяла бутылку пива с ближайшего столика и сказала:

- Я не позволю тебе просто так уйти, поэтому….

Дверь кафе со скрипом отворилось, и наемник уже собрался покинуть заведение, как вдруг его по затылку ударила пивная бутылка, которая ранее была в руках девушки, правда из них двоих пострадал только мужчина, - сама бутылка осталась цела из - за впечатляющего контроля силы Калии.

- А – а - а - а! - закричал человек и покатился по полу.

Посмотрев на него, девушка оценила сложившуюся ситуацию.

«Подобные сцены не для глаз ребенка.»

После того, как она от недовольства щелкнула языком, рядом с ней появилась маленькая тень.

- Мама!

- Сынок!

Беспомощно наблюдавший за сценой ребенок почувствовал, что угроза миновала, и сразу же бросился со слезами на глазах в объятия материи, причитая, как раненный кролик:

- Мамочка - мамочка, тебе больно? Ты ранена?

- Нет, я совсем не пострадала, и это неважно. Ты испугался, сынок?

- Угу, мамочка!

Прежде чем обнять женщину за шею, ребенок погладил её красные щеки своими маленькими дрожащими ручками.

Во взгляде наблюдавшей за этой сценой Калии свернула искра, и она задумалась об ставшихся наемниках.

«Они думают, что я просто убью одного из их шайки? Нет, я отведу этого гаденыша в темный глухой переулок и скормлю его по частям голодным собакам.»

И пока она думала над этим, с кухни прибежала Хемминг и, качая головой, схватила свою госпожу за запястье:

- Мы должны уйти и не раздувать из этого проблему!

Калия на мгновение задумалась над словами своей подчиненной.

«Она права, сейчас мне придется уйти.»

Девушка все пыталась успокоить себя подобными мыслями, когда к ней подошли мать с сыном, чтобы отблагодарить её.

- Я не знаю, кто вы, но благодарю вас.

- Нет, что вы! Мне стоит просить у вас прощения за причиненные вам неприятности.

- Какие неприятности? Во всем виноваты эти чертовы пьяницы! Все в порядке, я обращусь к охраннику с заявлением на них. Вообще обнаглели, такого раньше не случалось!

Произнеся это, женщина обняла ребенка и улыбнулась, словно ничего не случилось, и Калия испытала горечь от этой сцены.

Не способная теперь найти в себе силы улыбнуться в ответ, она лишь небрежно произнесла:

- Меня больше смущает то, что этот мужчина упал в обморок!

Женщина неловко улыбнулась и посмотрела на лежащего позади неё темноволосого мужчину, говоря:

- Да, жаль, что доктор самым первым упал в обморок.

- Доктор?

- Верно, он пришел сюда для того, чтобы встретиться с подругой своего учителя, но оказался в такой вот неприятной ситуации...

- А вы случайно не слышали его имени?

- Аллен Маккер. О, вы его знаете?

От её слов девушка положила руку себе на лоб, словно смущаясь своим же мыслям.

«Никогда не думала, что столкнусь со своим будущим доктором подобным образом.»

Девушка посмотрела на пожилого мужчину и, покачав головой, подошла к нему. Схватив его за шею и приподняв, она потащила его к выходу, от шока забыв попросить Хемминг вызвать экипаж, который, правда, вскоре все же подъехал.

Усадив в него врача, Калия вернулась в магазин, словно что - то вспомнив. Стоящие на том же месте мать с ребенком удивленно уставились на нее.

- Я кое - что забыла. - сказав это, она взяла картинку, которую мальчик подарил ей за тортик. - Я купила это..

Увидев, как девушка забирает с улыбкой его рисунок, мальчик покраснел до кончиков волос.

Перед окончательным уходом она подошла к нему:

- Ты сказал, что тебя зовут Кларк?

- ...Да.

- Если ты хочешь защитить своих близких, ты должен быть очень умным или очень сильным мальчиком, Кларк.

-. . .

- Я не обладаю достаточными знаниями, чтобы знать, как стать умным, но зато могу научить тебя стать достаточно сильным, чтобы не быть избитым хулиганами. Ты хочешь научиться?

Малыш от удивления широко раскрыл глаза и вскоре решительно кивнул в ответ на предложение девушки, которая, улыбаясь, погладила его по голове:

- Иди в академию рыцарей Такскейта и назови имя Джосайи Теревана. Он проведет тебя по учебной программе для детей твоего возраста. Но это займет много времени, так что ты не сможешь прийти и посмотреть, как твоя мама работает. Справишься?

Такскейтская Рыцарская Академия!

Это было частное учебное заведение под руководством генерала Калии, которое, в отличии от императорской академии, было меньше, но имело больше талантливых и умелых людей, из - за чего считалась местом чести и честности. И, хоть там и были аристократы, которые обычно отказывались ходить на те же уроки, что и простолюдины, там такой проблемы не было, поскольку глава академии тоже была из низкого сословия. К тому же, помимо это, там проводился жесточайший набор, учитывающий только талант.

'Черт возьми, кто она такая!?'

Женщина была ошеломлена предложением девушки, но вдруг почувствовала, как её за подол потянул сын, спрашивая:

- Мама, можно?

Глаза мальчика сверкали, выражая лихорадочное возбуждение, потому что он очень сильно хотел пойти туда, но не желал беспокоить свою матушку, боясь, что станет для неё обузой.

Женщине стало его жаль, и она, улыбнувшись, спросила у него шепотом:

- А ты хочешь пойти?

Мальчик слабо кивнул, и, погладив его по голове, женщина сказала:

- Давай съездим туда после работы?

Посмотрев на радостное лицо своего сына, она подняла глаза и встретилась взглядом с девушкой, а потом нехотя отойдя от сына, обняла её и сказала:

- Я не знаю, кто вы, но благодарю вас от всей души, мне всегда приходилось брать его с собой на работу, потому что я не могла его ни с кем оставить!

Из - за столь откровенного объятия и признания от незнакомого ей человека по телу Калии прошелся ток, и она продолжила стоять в напряженной позе, не понимая, что нужно делать, осознав это, женщина улыбнулась и отпустила девушку.

- Если вы назовете свое имя, позже я пришлю вам письмо с благодарностями.

- Это не обязательно..

- Почему?

Калия нерешительно покачала головой:

- Если Кларк не поладит с детьми, то я скажу преподавателям, чтобы они отпустили его без колебаний.

Скрывая свои алые щеки, она поспешно развернулась и направилась к карете, и, сев в неё, велела извозчику отправляться.

- Сестренка! Еще увидимся! - радостно крикнул Кларк.

В этот же момент подошли охранники и, держа за руку свою мать, мальчик застенчиво помахал рукой Калии, незаметно пронаблюдавшей, как он заходит обратно в кафе.

Калия сидела на кровати и собирала свой багаж, как вдруг до её слуха донесся тихий стук в дверь. Повернув голову к источнику звука, она увидела, как в её комнату вошел высокий и стройный темноволосый мужчина с нежной улыбкой на лице.

- Вы готовы?

Посмотрев на него, девушка кивнула и ответила:

- Почти.

Тяжело вздохнув, Калия перевела свой взгляд на громоздившиеся у стенки мешки, и, думая о том, что сегодня покинет империю, она взяла один из них и стала спускаться к выходу.

Через час она подняла последний мешок и, слегка кивнув, посмотрела на фургон, в котором были уложены все её вещи.

Держа в руках багаж, с тревогой во взгляде к ней подошел мужчина, заговаривая суровым и полным беспокойства голосом:

- Мисс Калия, пожалуйста, не поднимайте ничего тяжелого. Иначе, в противном случае, у вас будут большие проблемы! Вы должны понять, что сейчас для вас самым главным приоритетом является ваша беременность!

- Хорошо.

Мгновенно ответив, девушка надула щеки, но, посмотрев на мужчину, рассмеялась из - за того, что тот никак не походил на человека, который большую часть своей жизни посвятил учебе и являлся доктором, и, к тому же, в отличии от своего строгого вида, он являлся человеком, полным беспокойств и нежности.

Наблюдающий за ней доктор, покачал головой:

- Пожалуйста, помните о том, что вы еще нестабильны, вам нужно быть осторожнее.

- Хорошо, сэр.

Посмотрев на него задумчивым взглядом, Калия подумала о том, как всего две недели тому назад узнала, что носит под своим сердцем ребенка, и сразу же отправилась к госпоже Аренди для того, чтобы получше узнать о своем состоянии.

По причине того, что медицина доступна только дворянам, так как в ней требовалось много терпения и денег, ей занимались в основном знатные состоятельные женщины и достаточно образованные аристократы. И многие дворяне спонсировали студентов – врачей, тем самым обретая семейных специалистов.

Калия тоже имела подобного лечащего врача, которому в течении семи лет помогала материально из - за того, что та была довольно хороша и имела неплохое образование, ей и была госпожа Аренди, которая определила её беременность, но проблема заключалась в том, что она не могла поехать с девушкой из - за того, что была замужем и имела четырехлетнего ребенка.

Из - за того, что беременной женщине все равно нужен врач, миссис Аренди представила Калии своего двоюродного брата Аллена, сказав:

‘- Думаю, неловко отправляться вместе с врачом - мужчиной, но он довольно хороший специалист и, к тому же, изучал педиатрию, что будет необходимо даже после рождения ребенка.

Ее брат обладал большими познаниями в отношении беременности и родов из - за того, что его жена шесть лет тому назад умерла во время родов, и он не хотел повторения подобного.

Калия приняла рекомендации своего лечащего врача и договорилась о встрече с Алленом в кафе, которое находилось в центре города, но после происшествия там мужчина упал в обморок, и её пришлось принести его к себе домой.

Как только он очнулся, девушка сразу же попросила его стать своим врачом, и тот, после долгих размышлений, согласился. Это было связано с тем, что, увидев её в одиночестве, Аллен решил поддержать ее.

Но перед тем как предложить ему стать своим врачом, Калия предупредила его, что она собирается покинуть столицу, и, если он уже обосновался в городе, становление её личным врачом станет для него большим бременем, но мужчина заявил, что его здесь ничего не держит, так как сразу же понял, что поездка будет полезна для девушки, все – таки беременной женщине хаос столицы противопоказан.’

Калия вернулась к реальности, и до её слуха долетел голос Аллена:

- Не трогайте вещи, я сам их донесу.

- Все в порядке, это - то я смогу отнести.

- Нет, груз может упасть на вас, и поэтому вы должны только отдавать приказы, позволяя другим людям делать столь незначительные вещи вместо вас, а не выполнять их самостоятельно до тех пор, пока не родите! Вы должны следить за своим здоровьем и быть более внимательной к своему будущему ребенку. Понимаете?

«Мама.»

Это слово всегда являлось слабостью Калии, но в тоже время побуждало ее принимать новые и лучшие решения.

Поразмышляв о своем будущем, девушка крепко сжала губы и энергично кивнула в ответ врачу. Тот невольно улыбнулся, думая о слухах про нее, которые долетали до его слуха.

‘Она совершенно отличается от тех злобных слухов о том, что «генерал Калия помешана на крови и ее тело просто чудовищных размеров», она гораздо более теплый и приятный человек, чем я предполагал.'

В тот момент, когда он впервые увидел эту девушку, облаченную в широкую шляпу и мрачное платье, он засомневался в том, что эта женщина действительно является легендарной Калией, но передумал, увидев мозоли на её ладонях и большой шрам на животе.

Даже когда Аллен завершал свое первое исследование состояние тела девушки, он старался скрыть свое удивление, оставаясь спокойным и продолжая относиться к ней со смирением, мысленно сокрушаясь о том, что он все еще столь узколобый человек.

‘Какой из меня врач, если я сужу о человеке по первому впечатлению? Меня ждет еще долгий путь.’

Она была красивой женщиной, даже как будущая мать с ребенком под сердцем, но она также являлась героем, который принес мир в империю и был символом победы, поэтому с его стороны было бы правильней относиться к ней с еще большим уважением, чем к кому - либо другому из его пациентов.

Закончившееся сборы вернули его в реальность, и Аллен произнес:

- Отправляемся?

Он передвинул повозку с багажом Калии к ожидавшему их экипажу, а после неуклюже сбежал с лестницы и протянул девушке ладонь:

- Возьмитесь за мою руку.

Калия сидела от экипажа на расстоянии всего в несколько шагов, и из - за этого чрезмерная забота доктора заставила её рассмеяться и спросить:

- Скажи мне честно, неужели я выгляжу смертельно больной?

Держа Калию за руку, мужчина начал медленно спускаться по лестнице и с улыбкой ответил:

- Все беременные женщины хрупки, подобно новорожденным.

Чрезмерная забота этого беспокойного человека заставила девушку содрогнуться, но, с другой стороны, она понимала, что ей это пойдет только на пользу, ей не казалось плохой идея иметь рядом с собой близкого человека.

Они медленно подошли к подготовленному снаружи вестибюля экипажу и увидели рядом с ним дворецкого, покинувшего особняк для того, чтобы попрощаться с Хемминг.

Калия сразу же подошла к девушке и заговорила с искренним беспокойством в голосе:

- Ты уверена, что с тобой все в порядке, Хемминг? Если ты останешься в столице, то сможешь работать под началом лучшего мастера. Я могу написать тебе рекомендательное письмо.

- Нет, как только я стала вашим оруженосцем, вы стали моей единственной хозяйкой. К тому же, вы обещали позже вернуться в столицу.

- Я уезжаю в скучную деревню, и, возможно, у меня даже не будет времени взять в руки меч.

- Мне все равно! Просто позвольте мне остаться рядом с вами!

Понимая, что она бессильна против этой юной девушки со сверкающими глазами, Калия в знак капитуляции подняла руки вверх. Она знала, что у той не осталось семьи три года тому назад. Тогда в городе началась эпидемия, которая и унесла жизни её родных, и она, не желая больше оставаться в одиночестве, схватила Калию за мешковатые штаны, когда та увольняла слуг и плача, умоляла позволить ей остаться.

Ошеломленная от столь эмоциональной реакции Калия расхохоталась и, в конце концом, решила взять её с собой, так как ей все равно нужен был человек, который мог бы помочь ей в чужой стране.

От воспоминаний ее мысли плавно перетекли на недавние события.

За исключением особняка в столице, она избавилась от большей части своего имущества в городе и променяла часть нового состояния на покупку золота. Его девушка потратила на подарки для солдат и их руководителей, а также на утешение внезапно уволенных сотрудников.

Вместе с этим Калия избавилась от своей обычной одежды и приобрела новую, но даже так она не потратила и половины от всего своего бюджета и потому приобрела еще и транспортные свитки вместе со свитками, стирающими следы.

Тем не менее у неё все равно осталось достаточно богатства, чтобы поставить материальное состояние некоторых дворян в крайне невыгодное положение на ее фоне.

Размышляя над этим, Калия неловко оглядываясь, придерживая подол платья, который развевался вокруг её ног, и увидела, что на пороге особняка стоит дворецкий. При взгляде на обычно организованного и занятого дворецкого она испытала странное облегчение, и, подойдя к нему, сказала:

- Я вернусь, Джейкоб.

Пожилой мужчина сдержанно скрестил руки на груди и поклонился своей госпоже, тем самым выражая ей величайшее уважение.

В тот день, когда он неожиданно получил приказ собрать все её вещи, он не стал подвергать сомнению слова Калии, и поэтому та была ему благодарна.

Четыре года тому назад девушка спасла его, когда он был вынужден покинуть столицу после изгнания из герцогства Терруан, которому он посвятил более тридцати лет своей жизни из - за каких - то проблем, а затем Калия привела мужчину в свой особняк.

В последствии она довольно часто хватила себя за такое решение, потому что оно было самым лучшим за последние десять лет. Джейкоб стал идеальным дворецким, и Калия на мгновение заколебалась, прежде чем вынуть и протянуть пожилому человеку письмо.

- Отдай ему, когда он сюда приедет.

Даже, если она не произнесла имени, они оба знали, что речь идет о человеке, который будет чувствовать себя самым преданным после её исчезновения, не понимая, что сам является ему причиной.

Посмотрев на девушку, дворецкий ласково улыбнулся и, осторожно положив письмо во внутренний карман, сказал:

- Не волнуйтесь. Оно будет передано ему.

Калия посмотрела на пустой особняк и вскоре села в карету вместе с ожидающими ее Алленом и Хемминг, но дворецкий не сдвинулся с места до тех пор, пока экипаж не достиг главных ворот особняка.

После того, как карета с Калией выехала за ворота особняка, Хемминг взглянула в окно и тихо позвала сидящую рядом с ней девушку:

- Госпожа.

Дама, в этот момент достающая книгу для того, чтобы скрасить свое долгое и утомительное путешествие, подняла голову в ответ, и её щеки медленно покраснели от удивления, - девушка убрал занавеску, закрывавшую окно кареты, говоря:

- Мисс, прошу, взгляните сюда.

«Что случилось?»

Ощутив вне кареты присутствие множества людей и не почувствовав среди них магов или убийц, она, слегка опустив голову, взглянула в открытое окно. Девушку тут же охватило удивление, - вокруг особняка столпились уже знакомые ей люди.

«Что это..? Они пришли сюда протестовать из – за потери работы?»

Эта мысль ошарашила сознание Калии, но вскоре та смирилась с ней. Окажись она на их месте, было бы вполне естественно, если бы ее сначала расстроило, а затем и рассердило увольнение без причины, именно поэтому перед уходом девушка попросила дворецкого написать рекомендательное письмо для всех уволенных сотрудников, и, помимо этого, выплатить им зарплату за десять месяцев в качестве компенсации, что среди служащих являлось большым состоянием, так как обычно им платили весьма среднюю сумму лишь раз в два месяца.

«Наверное, этого было недостаточно.»

У неё возникло желание встретиться с этими людьми, и поэтому она попросила остановить карету, как только ее экипаж подъехал к толпе.

Маленький шеф - повар Руфф вышел вперед, держа в руках большую ротанговую корзину, которую он сразу же положил в карету, стоило Хемминг открыть ее двери, и закричал:

- Мы слышали, что вы уезжаете в дальнее путешествие и полностью поддерживаем ваше решение. Отдохните! Надеемся, что вы благополучно вернетесь и снова примите нас на работу! К этому времени вас будет ожидать еще много еды! Счастливого пути!

Прокричав эти слова, повар быстро закрыл дверь кареты и помахал рукой.

- Что это...

Заглянув в поставленную перед смущенной девушкой корзину, Хемминг произнесла с восхищением в голосе:

- Она переполнена вяленым мясом. Здесь баранина, говядина и свинина под охлаждающими заклинаниями.

Подобные корзины были довольно дороги, и это привело Калию в замешательство, она никак не ожидала столь чудесного подарка от бывших работников, и наблюдавшая за её реакцией девушка тихо произнесла:

- До меня доходили слухи, что в прошлом году жена шеф - повара заболела, поэтому ему пришлось взять отпуск длинной в пять месяцев, а по возвращению он слезно благодарил вас за то, что вы позволили ему подобный отпуск и выделили деньги для лечения его жены, он даже заявил, что хочет готовить только для вас и только вкусную еду до самой своей смерти.

«Ха – а - а.. Я просто приняла его заявление об отпуске, потому что он должен был позаботиться о своей семье. Что в этом такого..?»

Смущение и непонимание окрасили её лицо в алый цвет, и, переведя взгляд, она поднесла руки к своим красным ушам, чувствуя, как те горят от незаслуженной похвалы, она ведь просто сделала то, что должна была.

Сидящая напротив неё Хемминг заметила это и произнесла:

- Не прячьте свое лицо и попрощайтесь с ними, госпожа.

Многие из рабочих проживали в особняке, и поэтому никто из не мог знать, когда именно Калия покинет поместье, из - за чего было довольно сложно установить, сколько именно эти люди прождали, чтобы попрощаться с ней.

После некоторого колебания девушка открыла окно кареты и посмотрела на людей, те сразу же ей поклонились и прокричали:

- Прощайте, госпожа!

При виде стольких склонившихся пред ней голов, на лице Калии отразилось искреннее удивление.

* * *

- Они уже уехали.

Эти слова заставили руки Луисмонда замереть, оторвав его от подписания лежавшего перед ним документа. Он встал и подошел к окну, глубоко вздохнув.

Из его императорского дворца открывался хороший вид на столицу и, в частности, из его кабинета была отлично видна граница Истинда, но его взгляд скользнул мимо красот и устремился к окружающей восточную границу березовой роще, через которую можно было уйти из столичного Волшебного Круга.

Калия пересекла эту границу, используя магические свитки, - только так она могла избежать преследования Саймона.

Кронпринц, невидный Калии, попытался найти её карету взглядом, бормоча:

- Не знаю, верно ли решение Калии, но, пожалуйста, пусть её ожидает безопасное и недолгое путешествие.

Голова юноши была переполнена неприятными мыслями о том, что девушка уже покинула столицу, и его сердце наполнилось смятением, нагоняя горькие размышления о завтрашнем прибытии Саймона.

'Из - за тебя меня убьют!'

Именно он принял заявление об отставке своей подруги, заботясь о ней, и этим он подписал себе смертный приговор. Ситуацию смягчало только то, что ему удалось уговорить её отказаться от отставки и написать заявление об отпуске, после которого она пообещала вернутся, сдавшись под гнетом просьб кронпринца, по крайней мере через год или даже полгода после отъезда.

Такой результат был самым оптимальным, и от понимания этого юноша глубоко вздохнул:

- Калия…

Кронпринц не мог понять причин её ухода, и это заставляло его сердце глухо и беспокойно стучать где – то в груди.

“Я хочу создать семью”, - подобные слова заставили его смутиться от неоднозначности. Понимать их можно было по – разному, либо у Калии появился любовник, что было бы крайне нехарактерно для такой упрямой и незаинтересованной ни в чем подобном девушки, либо нашлись ее потерянные родители.

'Если бы я нашел своих родителей, то не держал бы подобное в секрете.'

В этот же момент его разум посетила мысль о том, что она могла приютить бездомную семью, но это нелепое предположение было тут же отвергнуто, как слишком неправдоподобное.

'А – а – а – а! Господи, я ничего не знаю! Откуда мне может быть известно о том, что происходит в её голове?!'

Любая его попытка узнать о причинах её ухода в отставку привела бы только к шантажу, и от этой мысли по всему телу кронпринца разлилась усталость.

Луисмонд прижаться лбом к холодному стеклянному окну, вспоминая о своем последнем разговоре с Калией, который не оставил ему иного выбора, кроме как принять её заявление об отпуске.

‘- Ваше высочество, помните ли вы тот момент, когда я, почти умирая, спасла вас в каньоне Беглеца? Тогда все мое сознание переполняла мысль о том, что для меня будет честью умереть в той пещере под клювами изголодавшихся воронов, если этим я спасу Ваше Высочество, но обо мне позаботилась богиня удачи, и мне был дал шанс выжить.

-…..

- Также во время битвы в заливе Ария я своим плечом заблокировала ровно двенадцать стрел, чтобы спасти Ваше Высочество, а после мне пришлось отправиться на поиски украденных монстром сокровищ императорской семьи, и в итоге мои руки были сломаны?

- Калия.

- Что? Я неоднократно положила на кон свою жизнь для того, чтобы спаси вас, Ваше Высочество.

-. . . Калия.

- Да, Ваше Высочество?

- Кто научил тебя шантажировать людей подобным?

Сверкнув глазами, девушка с уверенностью в голосе ответила:

- Саймон.

* * *

Под ясным небом в многолюдной гавани, словно падающие звезды, парили лепестки цветов из цветной бумаги, плавно приземляясь на сотни перевозивших людей паромов, из - за чего казалось, что порт переполнен танцующими людьми. Это и являлось уникальностью портового города, придающей ему особую атмосферу свободы. Идя по его улицам на низком каблуке или любой другой не особо удобной обуви по извилистым каменным дорогам, можно было ненароком остаться без единого живого места на ногах.

Один человек, сделав всего несколько шагов, тут же ощутил всю прелесть и уникальность дорог этого суматошного города.

- Насколько восстановился Волшебный Круг в гавани?

- Около восьмидесяти процентов. Мы заменили камень маны, поэтому, думаю, он будет полностью восстановлен ближе к полуночи.

- Каково наше расписание на сегодня?

- Не слишком загруженное, - днем нам нужно будет посетить академию. Единственное – вам пришло приглашение на совместный ужин от Магического отдела.

- Нет.

По улицам портового города шла группа из четырех человек, обличенная в белые плащи с вышитыми на них золотыми нитями башнями. На них отсутствовали какие - либо аксессуары, но они все равно весьма выделялись среди других людей гавани тем, что являлись магами, напрямую подчиняющимися императорской семье.

Экзамен на мага здесь был невероятно сложным, - из десяти тысяч претендентов проходило только десять, поэтому многие люди смотрели на них с завистью. Чтобы попасть в подобный отряд необходимо пройти мучительный отбор, но даже он еще не означает полного прохождения, потому что после претендентов ожидает год обучения в Магической Башне, в течение которого и можно будет попасть в официальный Императорский отдел.

Из десяти человек, которые прошли отборочный экзамен, было от двух до трех человек каждый год, которые не могли выдержать период обучения, то есть, в год только около семи проходило весь экзамен.

Количество претендентов год от года увеличивалось, но процесс прохождения оставался неизменным из - за того, что он имел огромную поддержку со стороны императорской семьи, - многие маги получали титулы и жалование, которое было выше, чем у многих маркизов, и, помимо этого, их регулярно приглашали на обеды с семьей монарха. Это и были главные причины людской зависти к магам.

-------------------------------------------------------------

Уголок переводчика.

Это была последняя глава на анлейте. По поводу корейского языка: тут наша осведомленность заходит в тупик, но даже если бы мы знали, где его найти, в наших рядах отсутствуют кореисты, поэтому продолжение сия произведения будет еще не скоро.

Одной причиной желания изучать магию было существование архимага с блестящим талантом, что встречался лишь раз в столетие. Звали мага Саймон Терроан,и он всегда был рядом с Калией, героем, почитаемой как «Железная дева» и «Богиня войны».

Его отличительная черта - серебристые волосы, коими могли обладать только те, кто прошел черту «Просветления»(1). Это было доказательством его способностей, но из-за того, что он был единственным преодолевшим данный порог и  унаследовавшим красоту своих предков - расы эльфов - в империи было очень много влюбленных в него женщин, но была одна, в которую был безответно влюблен Саймон.

В связи с талантом молодого мага, министерство магии империи, желая совершить великие достижения, направило к молодых магов работать с тем, кто дал им мотивацию развиваться, как маг. Отсюда пошли слухи о дьявольском маге и его подручных.

Даже сейчас деловая поездка, которая должна была занять около месяца и имевшая довольно тяжелую программу. А именно из посещения 7 городов,починки 17 магических кругов и проведения 3 магических встреч, но Саймон безжалостно сократил сроки поездки с месяца до 14 дней и начал использовать магические круги вице-министра(2).

Из-за чего другие маги его мысленно проклинали.

‘Даже если мы проигрываем магам 12-го ранга, но заставлять нас пахать, как лошадей..! Гад! Сволочь! Работай так сам, смазливый!’

Но они не могли открыто высказать свои возмущения из-за того, что тот имел довольно высокое положение и обладал большим талантом к магии, а потому многие, кто пренебрегал работой или же имел отвратительный характер были сразу же понижены в должностях.

Даже так среди них был один, кто мог выразить свое мнение перед Саймоном, сумасшедший по имени Дерек, но к их сожалению сейчас он был бесполезен, так как был чрезвычайно вялым и сонным, что было связано напрямую с его магом века,чье настроение в последние несколько месяцев скакало то вверх, то вниз после неприятностей, которые тот причинил своим шедевром.

Из-за чего маг задумчиво бормотал:

-..Нет, это не могло быть провалом.

Розовый свиток, что он отдал Саймону был его шедевром, в который было записано отточенное им любовное заклинание.

Оно не имело вторичных побочных эффектов, так как было основано на питаемых человеком чувствах,а не на гипнозе или психических оковах.

‘Я учился 165 дней и не спал 7 ночей,чтобы сделать это…!’

Думая об этом Дерек был уверен в том,что генерал Калия испытывает хоть какие-то чувства по отношению к Саймону,а потому точно отреагирует на свиток и это не говоря про самого мага.

Когда же он предложил его тому, тот отказался, но Дерек все равно оставил свиток аккуратно завернутым в своей лаборатории, который на следующий день был случайно активирован на взгляд мага неправильно, так как первоначально свиток должен был повысить температуру окружающей среды ослепительными искрами, что должны были вызвать сердцебиение,размытие взгляда и драматичность, из-за которой пара не смогла бы равнодушно смотреть друг на друга, а не разнося всю лабораторию и  не делая ее похожей на поле битвы.

‘Из-за него завязалась драка?’

Он пришел к подобному выводу, увидев грязь на столе и разбросанную по всему полу одежду. На стенах коридора, ведущего в комнату лежали оторванные декоративные веревки, и услышав слова горничных о том,что в спальне Саймона царил беспорядок, из-за чего он убедился в своем мнении,заключавшемся в том, что Калия, поборов его чары, рассердилась, поняв какое заклинание было скрыто в свитке, и связала мага века.

Представив подобное, Дерек украдкой взглянул на своего командира, который, задумавшись о чем-то, шел впереди него и подумал о том, что если все действительно произошло так, как он себе это представил, то и правда была чрезвычайная ситуация.

Эта теория имела возможности быть из-за того, что ,по его наблюдениям, их отношения стали более отчужденными, потому что он не раз видел, как Калия не хотела видеть Саймона и избегала его, от чего тот уже несколько раз взрывал дворцовый сад.

‘Нет,Дерек включи голову и хорошенько подумай. Если бы все было настолько плохо, господин уже давно бы тебя придушил! Но ты же до сих пор жив и все твои конечности на своем месте!’

Немного успокоившись, маг понял, в чем заключалась его ошибка, но не мог набраться смелости спросить Саймона о возможности исправить ситуацию.

‘После того, как я вернусь в башню, мне придется провести еще одно исследование свитка. Хорошо, тогда нужно побыстрее разобраться с этой работой.’

В любом случае, адские две недели работы уже почти закончились, и до их отъезда домой остался только один день, от чего на лицах Дерека и его коллег при мысли об этом появлялась улыбка.

Идя позади Саймона они тайком смотрели друг другу в глаза и тихо перешептывались:

-Пойдемте домой, черти!

-У-у-у-у!

Многие прохожие, глядя на них с завистью, думали о том, что возможно эти улыбки были частью высокоуровневого языка, который доступен лишь избранным, тогда как на самом деле они ничем не отличались от обычных рабочих, что отчаянно хотели закончить свою работу и разойтись по домам.

Посмотрев друг на друга, маги собрали последние силы и попытались подняться в гору, на которой находилась академия, где у них было запланировано последнее мероприятие. Но когда группа добрались до площади, их удивили громкие аплодисменты собравшихся у расположенного на углу магазина. Они остановились  и начали наблюдать за суматохой.

-Что? Что происходит?

Вскоре, держа табличку, радостно вышел человек, который, казалось, был владельцем магазина, и грациозно оглянувшись, словно театральный актер, быстро поклонился наблюдавшим за происходящим людям, от чего толпа громко рассмеялась.

После чего владелец магазина с преувеличенным жестом и лицом поставил напротив здания вывеску на которой была обычная запись.

«Розовая жемчужина только что прибыла.»

В тот момент, когда мужчина поставил табличку, все собравшиеся радостно начали указывать на неё, от чего Саймон невольно нахмурившись спросил:

-Розовая жемчужина?

Стоявший рядом с ним маленький рыжеволосый мальчик по имени Генри ответил:

-Розовый жемчуг-это очень редкий вид жемчуга, который встречается только здесь. Все собравшиеся говорят о том, что его можно найти только раз в год и то, что он не может быть обработан, и считается самой любимой драгоценностью Тании, поэтому информация об этом тщательно скрывается. Помимо этого существует связанная с ним интересная традиция, которая заключается в том, что только оставшиеся до конца дня люди,могут сделать ставки на жемчужину в аукционных дамах. Похоже, сегодня у владельца этого магазина будет прекрасный день.

Выслушав объяснения мага, Саймон отвернулся и произнес:

-Понятно.

У него дома или же в поместье Калии было достаточно драгоценностей и потому эта жемчужина не имела ничего особенного, но услышав следующие слова он заинтересовался:

- О, я тоже слышал об этой жемчужине. Говорят,что она очень красивая и дорогая.

- Это не просто красивое и дорогое украшение. В городе обычная жемчужина символизирует «любовь», а розовая- вечную любовь или счастливую семью. Помимо этого существует одна поговорка о том, что получатель этой жемчужины умрет в тот же день, что и даритель. Поэтому даже влюбленные не дарят их друг другу просто так из-за того что это можно сделать только с любимым человеком, которого вы захотите увидеть рядом с собой даже в момент смерти.

В этот же момент Саймон снова повернулся к магазину и посмотрел на хозяина, как голодная собака на кость,от чего тот встретившись с ним взглядом вздрогнул и испугавшись споткнулся, сделав несколько шагов назад.

По толпе прошелся шепот недоумения:

-Что….что это с ним вдруг?

После чего маги обернулись и увидели,как их глава быстро приближается к зданию.Подождав немного, они пытались решить, следует ли им следовать за ним или нет, как вдруг раздался громкий рык:

- Уоаааа

- Ты! Эй!

Крики становились громче и глаза собравшихся людей начали переполняться завистью, но Саймон, не обращая на это внимания, направился к магазину, и возмущавшаяся толпа безропотно расступилась перед ним. (3)

Вскоре в руках сереброволосого юноши оказалась розовая жемчужина, которая меньше часа назад была в руках владельца, что тупо смотрел ему в спину, словно эту жемчужину у него украли, так как тот под влиянием купившего её парня продал по низкой цене.

Оставив позади радостные возгласы толпы, маг вернулся к ожидающим его волшебникам с небрежным выражением лица, как будто он только что вернулся из ванной и, положив коробочку с жемчугом во внутренний карман, коротко сказал сбитым с толку колдунам:

-Идем.

Произнеся это, молодой человек пошел вперед более величественной походкой, чем раньше, из-за того, что он получил еще одну надежду на вечную любовь, счастливую семью, но больше этого...

«Это значит, что мы сможем умереть вместе в течение одного часа.»

После этих мыслей по лицу растекся легкий румянец и, почувствовав это,он небрежно отбросил назад свои серебристые волосы назад, начиная размышлять о том, как бы отдать этот жемчуг Калии, с которой ему предстояло встретиться.

«Я хочу как можно скорее её увидеть.»

------------------------------------------------------------------------------------------------

Примечания:

1.Как об этом говорилось ранее, после того как маг достигает определенного уровня его волосы белеют, но это не передается по наследству, то есть если Саймон седой,то у его ребенка будут синие волосы, которые были у него до того как он стал архимагом.

2.Скорее всего тут говориться о тех магических кругах, которые Саймон должен был починить,если,конечно,анлейт не врет.

3.Толпа повела себя подобным образом из-за того что вся группа Саймона носила знак имперских рыцарей, тогда как с другой стороны владелец удивлен тем, что такой имперский волшебник, как Саймон, купил жемчужину по такой дешевой цене.

-----------------------------------------------------------------------------------

А теперь к хорошим новостям и не очень.

Английский переводчик вроде бы немного оживает, так что главушки,возможно, начнут постепенно выходить.

К сожалению, этот переводчик не особо любит, когда его труд без разрешения публикуют на других ресурсах, поэтому, пожалуйста, уважаемые читатели, не  светите нашим переводом, иначе наше пиратство будет пресечено на корню и новых глав нам не видать.

Со всем уважением, команда Ленивые черти.

P.S. глава отредактирована, исправлена, вправлена и т.д.  от 09.04.2021 (за все ошибки в именах или в названиях не бейте, бета эту новеллу не читает)

Подумав о Калии, архимаг попытался, но не смог вспомнить их первую встречу. Точнее, тот момент, когда она затащила его в темный переулок, чтобы помочь бежать.

Саймона попытались похитить тогда, когда карета герцога совершила неожиданную остановку у кондитерской на обратном пути. Но даже если подобный визит и был спонтанным, преступники были очень опытны, и потому юного наследника герцогского рода они похитили с легкостью, хоть многие и предполагали, что, случайно увидев герцогскую чету, бандиты решили похитить их сына, но кто же знал настоящую правду?

Подобный вопрос возникал сразу же после того, как маг вспоминал рассказы о своем похищении, поскольку ему казалось странным, что его мать, Хелена, задержалась в кондитерской, а отец, оставив его одного в карете, отправился за своей женой, и даже находившиеся рядом с ним слуги не смогли остановить похищение из-за окутавшего экипаж парализующего белого дыма, благодаря которому похитители смогли беспрепятственно войти в карету.

Слушая о подобном, Саймон, как бы ни старался не мог вообще ничего вспомнить, даже свое недельное заточение и момент, когда его спасла маленькая девочка, но причину этого ему рассказали позже - она заключалась в том, что его отец, боясь того, что он может сойти с ума от шока, попросил мага запечатать только его воспоминания, при этом не тронув память тощей крестьянской девчонки, которая спасла его драгоценного сына.

Герцогу было совершенно наплевать на Калию, и для неё, по его мнению, было уже достаточной наградой то, что она будет жить до совершеннолетия в герцогском поместье, о чем девочка сама и попросила в тот момент, когда герцогская чета в качестве награды предложила ей деньги, взглянув на которые она, покачав головой, посмотрела на них и сказала уверенным голосом:

‘-Даже если и получу такую большую сумму денег, я совершенно не знаю, как её можно потратить, потому мне нужны безопасный дом и горячая еда, которую я смогу спокойно есть. Поэтому не могли бы вы позволить мне остаться в вашем особняке?’

Скрепя сердце, герцог принял столь непривлекательную просьбу девочки, которая ради того, чтобы не возвращаться в переулок, готова была терпеть все, даже если это означало стать служанкой или спать в конюшне, хоть за подобное ей и не давали никаких денег, просто предоставляя комнату и еду, девушка была очень довольна и потому спокойно оставалась в особняке герцога, избегая любого общественного внимания.

Поскольку она была достаточно тихой, то даже Саймон, которого ей удалось спасти, забыл о её существовании и вспомнил об ней только спустя три года, когда однажды услышал одну удивительную новость, связанную с тем, что гордого сына командира рыцарей герцога, Мейка, который, будучи гораздо крупнее и сильнее своих сверстников, считался рыцарем был побежден девушкой, чей опыт владения мечом составлял всего три года, тогда как её противник тренировался с младенчества.

Но большего всего удивило Саймона то, что эта девушкой была той самой, которая спасла его три года назад, и потому, услышав подобную новость, он резко заинтересовался и решил прогуляться до тренировочной площадки рыцарей.

Направляясь к площадке, он чувствовал, как у него появляется запоздалое любопытство о том, как выросла та, что спасла его, поскольку из-за запечатанных воспоминаний он помнил только её смутную фигуру, а когда у него все же получалось что-то вспомнить о том моменте, то в его памяти представала лишь спина девушки, которая была одета в окровавленные лохмотья, грязными окровавленными же волосами, отчего в его голове каждый раз раздавался голос отца, говорившего ему, прикованному к постели, что именно этот ребенок спас его.

Но после подобных размышлений Саймон, взглянув на девушку, удивленно прищурился.

«…Эта маленькая девочка спасла меня?»

Наблюдая за тренировочной площадкой, юноша вспомнил, что на момент его похищения ему было семь лет, а маленькой девочке всего шесть, но даже так до сих пор в его памяти, при одном её упоминании, смутно появлялись маленькая спина и яркие глаза девушки.

Думая об этом, молодой человек почувствовал легкое волнение, и, когда Саймон уже собирался войти на тренировочную площадку рыцарей, в его сторону пролетело чье-то тело, несколько раз перевернувшись, ударившись и приземлившись рядом с ним, а резкий звук отскакивающего от земли тела отдался в ушах.

Посмотрев на приземлившегося человека, он увидел почти одного с ним возраста девушку, чьи волосы были собраны в высокий хвост, а от тела исходил освежающий аромат лимонов, и даже грязь не могла скрыть её красоту, но заметив, что она не двигается, Саймон почувствовал тревогу.

«Она упала в обморок? Она умерла?»

Подобный вывод был основан на том, что физическая сила волшебника сильно отличалась от силы рыцаря, поскольку в независимости от того, насколько интенсивной была тренировка мага, она все равно была в основном была связана с магией, а не с физической силой, а потому любой волшебник после подобного падения упал бы обморок и несколько дней пролежал бы в постели.

И в тот момент, когда Саймон почувствовал к лежащей на земле девушке немного сочувствия, прозвучал чей-то голос:

- Калия!

После этого находившаяся на земле девушка резко вскочила на ноги, из-за чего, словно насторожившись, она опустила голову, и её лимонного цвета волосы закачались за спиной, а на губах, с которых капала кровь, появилась улыбка, а острые глаза яростно сверкали. Но, когда она со счастливым видом прикусила слегка искривленную окровавленную нижнюю губу, Саймон почувствовал, как у него во рту внезапно все пересохло, а не замечавшая его девушка пробормотала:

- …Теперь стоит попробовать.

Хоть её бормотание было почти не слышно, звук голоса Калии застыл в ушах юноши, что продолжал бессознательно следить фигурой девушки, которая была невероятно проворной и тем самым выделалась среди массивных рыцарей, поэтому даже быстрые или хитрые атаки должны были быть менее мощными, но в ударах девушки, казалось, была сила, так как все её противники были отброшены к стене несколькими ударами.

Поскольку тренировка была насколько интенсивной, никто даже не заметил присутствие Саймона, который, наблюдая за тем, как рослые мужчины не могли оттолкнуть ударом девушку, из-за чего невозможно было сказать, что ей всего 10 лет. А то, с каким блеском в глазах она смотрит на противника перед собой, её красные губы и красивая улыбка вместе с гордой манерой обращения даже с несколькими мужчинами, продолжали яркими образами появляться в сознании юноши, они стали насколько для него важны, что он запомнил её имя.

«Калия…»

Поймав себя на том, что он продолжает думать о ней, Саймон, не удержавшись, повторил имя спасшей его девушки, чей взгляд не мог стереться из его памяти.

«Я действительно хочу с ней дружить?»

Юноша был не из тех, кто проявляет инициативу заводить другой, так как, являясь единственным наследником самого влиятельного герцога Империи и симпатичным маленьким мальчиком, который только одним взглядом вызывал всеобщую похвалу, а вдобавок ко всему этому косвенно принадлежал к императорской семье, вокруг него было множество людей, желающих сблизится с ним.

Но каким бы ни было его положение, Саймон хотел снова увидеть бледно-зеленые глаза, которые даже не удостоили его взглядом.

«Калия, Калия...»

Повторяя множество раз про себя имя спасшей его девушки и запомнив её имя насколько, что он мог произнести его даже во сне, он отправился к герцогу.

После разговора Саймона с отцом Калию уже в следующем семестре приняли в Академию в качестве его сопровождающего. Благодаря тому, что она начала ходить школу под покровительством герцога и ей была поручена охрана его сына, в результате чего девушка посещала те же занятия, что юноша.

И до сих пор они всегда были вместе…

Предупреждение: Особо впечатлительным перед прочтением главы стоит запастись успокоительным.

Прибыв в Императорский дворец после длительного банкета в Академии, вместе с остальными полусонными волшебниками Саймон почувствовал, что в замке стояла напряженная тишина.

«Произошло что-то странное?»

Поразмышляв об этом, он направился к магической башне, чтобы положить свой багаж, а после со странным чувством нелепости отправился с отчетом о командировке к дворцу наследного принца, по пути к которому ему на пути повстречались несколько людей, что поприветствовали его, но их поведение показалось архимагу странным, так как они избегали смотреть друг другу в глаза.

Помимо этого, Саймона на разные мысли наводила неестественная тишина дворца, и то, что проходившие мимо него служащие избегали его взгляда. Подобное вызывало еще больше беспокойства, и потому он из-за всех сил пытался определить возможный уровень угрозы, но даже так юноша не мог обозначить возможные причины столь неприятной атмосферы и ненормального отталкивающего обращения, поскольку для него это было неведомое и жгучее чувство, как будто между его пальцами застрял крошечный шип.

Размышляя над этим, архимаг, сам того не заметив, дошел до кабинета кронпринца и, успокоившись, он вошел, сказав:

- Я здесь, чтобы доложить о командировке, ваше высочество.

Посмотрев на своего кузена, юноша увидел обычную картину утопающего в документах кузена, который поднял голову, чтобы взглянуть на него, но Саймон на мгновение заметил, как лицо наследного принца застыло, но после тот снова ярко улыбаясь произнес:

- Входи, я тебя ждал.

После этого он встал и обнял архимага, несколько раз похлопав его по спине, что показалось ему странным, поскольку прикосновение было более сильным и, казалось, излучало большее напряжение, чем обычно.

Подобное заставило Саймона насторожиться еще сильнее, поэтому он, нахмурившись, взглянул на принца и сказал:

- ...Все сегодня странные.

- Что?

Услышав вопрос кузена, юноша пристально посмотрел в его небесно-голубые глаза и ответил:

- Все такие… странные. Служащие дворца либо смотрят на меня как на чудовище, либо же избегая моего взгляда съеживаются, делая вид, что слишком заняты. И ты тоже… ведешь себя странно.

После его слов Луисмонд закрыл глаза и, улыбаясь, произнес:

- Странно.

Затем он отправил горничную за холодным чаем, тем самым стараясь оттянуть момент своего ответа на заявления Саймона, который, подозрительно посмотрев на него, вскоре выложил отчет на стол и продолжил молча изучать наследного принца. Когда горничная принесла холодный ромашковый чай, тот нарушил гнетущую тишину, сказав:

- Пойдем выпьем.

Увидев ромашку в чае, архимаг невольно пробормотал:

- Да, кстати, я ведь недавно получил чайные листья от Калии... Но почему именно с ромашкой?

- Кхм.

После слов своего кузена, Луисмонд резко прекратил пить чай и ромашка, что попала ему в рот, чуть не вылетела у него из носа, отчего он, кашлянув, вытер рот и вздохнул, поставив вспотевшими руками чашку на стол.

Он со вчерашнего дня беспокоился именно об этом моменте и потому, став более серьезным, кронпринц взглянул на Саймона и сухо произнес:

- Калия ушла.

Нахмурившись, молодой человек посмотрел на Луисмонда, спросив спокойным голосом:

- Что ты только что сказал?

Чувствуя, что скоро случится катастрофа, наследный принц, молясь богу, медленно закрыв и открыв глаза, вздохнул и ответил:

- Калия вчера ушла.

- Куда?

- ...Не знаю.

- Что?

- Она просто встала и ушла, - неуверенно ответил Луисмонд, не представляя себе, что настанет день, когда ему придется говорить подобные вещи, и потому, жуя мясо, он заставил себя встретиться взглядом с Саймоном, который, на мгновение побледнев, снова спросил подавленным голосом:

- Калия ушла? Ты позволил ей уйти, не зная, куда она направляется?

Вспомнив слова, которые выбрал Луисмонд говоря о том, что их давняя подруга не просто уехала в путешествие или же в отпуск, а просто ушла, юноша испытал шок, и его уставшее лицо застыло, а единственным признаком испытываемого им беспокойства было то, что он сжимал и разжимал кулаки. Эта привычка была результатом длительного наблюдения за привычками Калии.

«Уехала? Кто? Калия? Она ушла? Почему?»

Размышляя над словами своего кузена, Саймон сначала подумал о том, что эта была просто плохая нелепая шутка, так как в свое время он бывало злился на Рэймонда из-за его плохого чувства юмора, но сколько бы юноша не смотрел на кронпринца, тот никак не говорил о своем розыгрыше, а скорее молчанием и твердым взглядом убеждал мага в правдивости своих слов.

Атмосфера вокруг них была насколько тяжелой, что молодой человек почувствовал удушье, и в тот момент, когда он понял, что молчание наследного принца означает его искренность, сердце архимага резко заболело.

Тук. Тук. Тук.

Оно так сильно разрывалось и готовилось в любой момент вырваться из груди, что даже несколько вздохов не помогли ему успокоиться, а наоборот, боль только стала сильнее от чего юноша отчаянно произнес:

- Не лги мне! У неё не было причин уходить!

- Мне бы тоже хотелось верить в подобное, но кажется у неё была «причина» для отъезда, о которой не знаю даже я.

- Луисмонд, остановись. Это уже не смешно, - яростно ответив, Саймон взволнованно вскочил с места и отвернулся от мрачного лица кузена, который тихо его позвал:

- Саймон…

- Черт! Прекрати! Это ужасная шутка!

Бум! Бум! Лязг!

Внезапно на столе, под огромным давлением резкой волны неконтролируемой магии, взорвался чайник, и разрушились на частицы несколько украшений в комнате, но Луисмонд старался сохранять спокойствие, поскольку именно подобной реакции он ожидал от своего старого друга, сказав:

- Если ты в это не веришь…

Понимая, что тот имеет в виду, Саймону пришлось все же смириться, так как чем быстрее он сможет это сделать, тем быстрее найдет Калию.

Понаблюдав за тем, как архимаг пытается успокоиться, Луисмонд встал и распахнул перед ним двери, но, видя, что его кузен глубоко задумался, он указал подбородком на открытую дверь, сказав:

-Ты можешь пойти и подтвердить это сам.

Несмотря на отрицание им всех слов кронпринца, Саймон из-за всех сил бежал по дворцу, поскольку, к его удивлению, он почувствовал, что не может должным образом использовать свою магию телепортации, чтобы как можно быстрее добраться до дома Калии, и вскоре, перестав об этом думать, юноша снова продолжил отрицать сказанное Луисмондом.

«Черт побери! Это же просто смешно! Калия ушла? Это не может быть правдой, верно? Почему она сделала это, не сказав мне?»

Но как бы он не старался отрицать это, Саймон чувствовал сердцем, что слова наследного принца были правдой, поскольку их подтверждали атмосфера императорского дворца и поведение служащих, чьи глаза при одной встрече с его взглядом дико метались, и, смотря на него, служащие покачивали головами, из-за чего ему казалось, что они как будто сплетничают об уходе Калии.

Перестав обращать на них внимание, юноша услышал тихий внутренний голос, который шептал ему о том, что все нелепые заявления Луисмонда - правда.

«Нет, нет, нет. Этого не может быть!»

Однако, сколько бы он себе об этом ни говорил, его быстрый темп не менялся, а лицо побелело от терпения, дышать стало трудно, отчего он ненадолго остановился для того, чтобы отдышаться, но даже так его продолжало терзать смятение.

«Куда делась Калия после того, как ушла? Она должна быть здесь? Куда? Куда она делась?»

Ему начало казаться, что его легкие скоро разорвутся надвое от раскалывающей их боли.

«Почему? Почему, черт возьми, Калия? Почему? Почему? Почему?»

Приближаясь к дому своей подруги, Саймон чувствовал, что подошвы его ног нагрелись до предела, ведь он впервые в жизни бежал так отчаянно.

«Почему ты бросила меня?»

При одном взгляде на особняк Калии, его лицо исказилось, поскольку это был первый подаренный ей дом, в который девушка наняла кучу служащих, потому что хотела, чтобы в нем было шумно и оживленно, но маг до сих пор помнил её одинокое грустное выражение лица, когда она сказала ему о том, как было бы хорошо, если бы кто-то каждый раз встречал её дома и приветствовал в любое время.

«Калия, Калия, пожалуйста, будь там. Пожалуйста, пожалуйста. Ты все еще здесь. Ты же...»

Сейчас он был напуган даже сильнее, чем в тот момент, когда во время битвы при Нухакоре Калии отрезали руку, или же когда она злилась, раздражалась, подвергалась угрозам и опасностям, поскольку тогда она была в его руках, и он мог её исцелить, даже если ему требовалась выжать из себя все до последней капли своей маны.

«Но дело не в этом… Калия!»

В этот момент в глазах юноши сверкнуло безумие, и он побежал к дому, как потерявшийся безумец, поскольку от длительного бега его элегантные серебристые волосы были чрезвычайно растрепаны и разбросаны, но Саймон, не обращая на это внимание, продолжал повторять про себя словно мантру имя Калии и тем самым не заметил, как добрался до особняка девушки, и, подойдя к его парадной двери, взялся за холодную дверную ручку.

Вскоре под его напором массивная дверь поддалась и открылась, отчего маг на мгновение почувствовал прилив уверенности, что дверь не заперта, но она быстро исчезла, когда он понял, что в особняке Калии, который обычно пребывал в суете из-за большого количества служащего персонала, было слишком тихо.

В этот момент Саймона прошиб холодный пот, и сердце болезненно сжалось из-за окутавшей его печальной тишины, а внутренний голос пытался отговорить юношу заходить в дом и бежать, чтобы предотвратить его разбитое сердце.

«Нет, я никогда не убегаю.»

Стиснув зубы, он взбежал на второй этаж, где обычно останавливалась Калия, и закричал:

- Калия, черт возьми! Выходи сейчас же, Калия!

После этого на аккуратном лбу молодого человека выступил пот, но, когда на его крики не последовало ответа, он почувствовал, как с глухим стуком у него упало сердце, отчего он решил сделать непростительный для себя грубый жест - войти в комнату Калии без разрешения, которая, к его ужасу, обычно с радостью встречавшая его, была пуста, и приветствовала юношу только холодная тишина.

- Калия! Выходи! Если не хочешь видеть, как я сходу с ума, выходи!

Саймон начал метаться по комнате, обыскивая её, как сумасшедший, из-за чего были сорваны занавески, часть потолка обрушилась, все остальное перевернулось вверх дном в бешеном буйстве.

- Выходи! Выходи, пока я все не сломал. Калия! Черт побери! Выходи! Пожалуйста! Прежде чем я уничтожу Империю, выходи!

Когда обыск в её комнате не дал результата, Саймон пронесся через весь дом девушки, оставляя за собой след из сломанных дверей, и даже сады не остались целыми, поскольку юноша был не в силах контролировать свою силу. Один из них был взорван и выжжен дотла, но как бы он ни угрожал, единственным ответом молодому человеку были эхо его собственного разрушения и крики, оставляющие юношу в глубокой печали и гневе.

- Калия. Калия, - он повторял ее имя снова и снова, как будто его мольбы могли призвать возлюбленную к нему.

- Ты действительно уехала? Так внезапно? Даже не сказав мне ни слова?

К тому моменту, когда маг немного успокоился, особняк был в руинах, а сам юноша был покрыт слоем грязи. Он, шатаясь, упал на разорванную постель Калии, и, лежа на ней лицом вниз в беспорядке простыней, отчаянно хватался за слабый запах девушки, поскольку тот подавлял его чувства, из-за чего магу на мгновение показалось, что он задыхается от частого дыхания.

Резко схватив рваную простыню, Саймон закричал в неё от боли, и похожий на рев животного душераздирающий, наполненный бесконечным отчаянием, крик звенел, отдаваясь эхом по всему пустому особняку.

После этого он, стиснув зубы надолго задержал дыхание, а затем, закрыв глаза и вдохнув запах девушки, тихо прошептал:

- ...Калия, пожалуйста. Такая шутка действительно не смешная.

Но сколько бы юноша не ждал, сколько бы не шептал, голос Калии не ответил на его мольбы.

-------------------------------------------------------------------------

На следующий же день Джейкоб, бывший дворецкий Калии, нанес ему визит, держа в руках письмо от неё.

Открыв дрожащими руками письмо, молодой человек начал читать:

<Дорогой Саймон, прошло уже больше 20 лет с нашей первой встречи, и если подумать, то за все это время я впервые отправляю тебе письмо, и от одной мысли об этом мне становиться стыдно, но даже так, судьба очень интересная штука, верно?

Да, это так. Ведь в тот день, когда я спасла не только тебя, но и изменила свою собственную судьбу, поскольку не сделай этого, то скорее всего была бы уже мертва - в конце концов, беззащитному 6-летнему ребенку трудно выжить в глухих переулках.

Хоть мои воспоминания о том дне и размыты, я все еще помню, как сидела там неподвижно на протяжении нескольких часов, и, резко услышав ужасный звук чего-то царапающего, я подняла глаза от своих коленок и увидела только кусающих мои пальцы серых крыс, которые скорее всего решили, что я мертва. И, если честно говорить, то они были частично правы, поскольку, по-моему мнению, к тому времени я уже была наполовину мертва, так как не ела несколько дней, и потому от голода у меня кружилась голова.

Но потом я увидела тащившего тебя встревоженного одноглазого мужчину, который был насколько встревожен, что даже не приготовил мешок для того, чтобы как следует тебя перевезти, и потому твое маленькое тело, плотно завернутое в одеяло, было поспешно перенесено.

И когда одеяло было снято, показав твои черные волосы и красивое лицо, я действительно подумала, что ты какая-то фея или ангел. Ах-ха, разве это не смешно? Ошибочно принять самого злого и сварливого волшебника в мире за ангела.

[Эй, улыбнись немного. Ты сейчас скорее всего снова хмуришься и излучаешь свою холодную ауру. Расслабься немного, Саймон.]

Я тебе никогда не говорила, но в тот момента я была тобой очарована и даже казалось, что само твое тело излучает свет, поэтому единственной моей мыслью было твое спасение.

Возможно, это судьба мне шепнула, сказав, что я не могу допустить того, чтобы твоя жизнь стала похожа на мою, и этот выбор, вероятно, был самым лучшим сделанным мной выбором за всю свою жизнь, ведь тем самым я спасла не только тебя, но и себя.

Саймон, ты мой благодетель, и потому спасибо за то, что спас меня несколько лет назад, а также за то, что подарил мне величайшую радость, став моим другом. Я была очень счастлива, что выросла с тобой, моим братом, и то, что всегда, живя или будучи присмерти, преодолевая множество проблем, ты был рядом со мной.

Возможно, ты чувствуешь себя преданным из-за моего внезапного отъезда, и потому ради всех проведенных вместе лет прошу тебя простить меня за то, что я ничего не могу тебе рассказать.

Пожалуйста, пойми, это было моим собственным решением после долговременных раздумий, и потому, надеюсь, что ты поймешь мой выбор, поскольку он был принят не только ради меня, но и ради тебя тоже, а также, возможно, и для окружавших меня людей, поскольку, как и в тот раз, когда я тебя спасла, мои инстинкты, нет, судьба, сказала мне уходить.

Даже не смотря на мой уход, тебе не следует слишком рьяно искать меня, так как, когда придет время, я вернусь с со многими сюрпризами.

P.s: Я очень сожалею о том дне, ты… ты действительно потрясающий!

С любовью, твоя Калия.>

----------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Покинув столицу, Калия разорвала свитки телепортации и стирания следов. Вслед за этим вокруг их кареты образовалась прозрачная пленка, и раскололся воздух, после чего девушка тихо прошептала:

- Двигайся.

Транспорт мгновенно втянуло в портал, и испытавшие впервые телепортацию Аллен вместе Хамминг расширили от удивления глаза, почувствовав, что они переместились. Обнимая свое тело, девушка спросила:

- …Все закончилось?

Выглянувшая в окно кареты Калия кивнула в ответ, но, даже получив утверждение, Хемминг снова спросила:

- Мы действительно телепортировались? Это все?

Встав, она на мгновение потеряла равновесие, но почувствовав, что может спокойно двигаться, девушка быстро открыла дверь кареты и выглянула наружу, увидев, что окружающий пейзаж немного изменился, но все же перед ней был такой же лес, что и раньше, поэтому Хемминг, наклонив голову, посмотрела на золотоволосую девушку и спросила:

- Перемещение произошло без проблем, госпожа Калия?

- Если ты в это не веришь, то проверь дно кареты. Там будет отметка, называемая местом телепортации!

Услышав это, девушка выскочила из транспорта, и увидев, что под каретой на земле двадцатиметровый магический круг, вскрикнула от восторга:

- Ага!

Подобная реакция была связана с тем, что в каждом городе было несколько мест телепортации с целью предотвращения столкновений или материального ущерба, связанных с перемещением, и поэтому разорванный без указания места телепортации свиток перемещает активировавших его людей вместе их багажом в наименее людное место среди мест телепортации в регионе.

Обрадованная от подобного открытия, Хемминг произнесла:

- Вау! Мы действительно телепортировались!

Словно взволнованный ребенок, она побежала обратно в карету, и, хоть Калии нравилось наблюдать за её возбужденным подпрыгиванием на сидении и как бы ей не хотелось подольше понаблюдать за столь заразительным поведением, она торопилась, и потому сказала:

- У нас мало времени, так что давайте телепортируемся снова.

Поспешно схвативший её за руку, Аллен произнес:

- Подождите, подождите немного, Калия. Рекомендуемое ежедневное использование свитков - максимум два в день.

Увидев встревоженное лицо врача, девушка вспомнила о том, что количество используемых свитков для обычных людей ограничено, и это было связано с тем, что они требовали большого количество маны, а потому человек, не прошедший обучение в качестве волшебника, не может применять больше 2 свитков, так как вынужденное использование магии вызывает сильное физическое истощение, из-за чего большинство людей падало и не могло двигаться в течении нескольких дней, но подобное относилось только к простым людям, к которым Калия не принадлежала, и потому, пытаясь успокоить врача, она ему легко ответила:

- Со мной все будет в порядке.

-Что? Что значит, с ваши все будет в порядке? Что вы хотите сказать…

- Я буду в порядке, ведь ранее использовала до 10 свитков.

От слов молодой девушки Аллен, смертельно побледнев, и пробормотал:

- Вы использовали до 10..!

Он знал, что даже маги с большим количеством маны не могли использовать больше 5 свитков в день. Мужчина также был осведомлен, что архимаги не ограничены в подобных вещах, но Калия им не являлась, а потому Аллен не мог поверить, что она использовала до 10 свитков за один день.

‘Она не из тех, кто врет, но…’

Ему было нелегко поверить Калии, поскольку сказанные ею слова были абсурдными, и если это было действительно правдой...

‘Как, скажите на милость, может существовать такая сильная личность?’

В столь юном возрасте благодаря своим удивительным навыкам она добилась значительных достижений, и даже несмотря на своё тяжелое прошлое, наполнение бесчисленными смертями и страданиями, её глаза оставались спокойными, но помимо этого девушка превосходила его даже физически и, как бы это ни было странно, её ум также заслуживал похвалы.

‘Если бы это был обычный человек, то от количества подобной нагрузки он бы падал в обморок. Как она может быть такой сильной?’

Пока Аллен размышлял по поводу Калии, та разорвала 3-й и 4-й свитки, после чего её телом снова овладело ощущение невесомости, и в тот момент, когда произошла телепортация она почувствовала, как истощается её мана.

Не смотревшая в сторону девушки, Хеннинг, выглянув снова в окно, удивленно вскрикнула:

- Это море!

Увидев маяк на берегу моря, она выпрыгнула из экипажа и, развернувшись на месте телепортации, вдыхая соленый воздух и искренние радуясь, произнесла:

- Ух ты! Какой великолепный вид!

Живя в глубине страны с самого рождения, девушка была ошеломлена внезапным видом моря, и её сердце наполнилось восторгом от открывшегося перед ней захватывающего дух вида, отчего она расхохоталась.

Увидев, как взволновано бегает её любимая служанка, Калия решила немного отдохнуть, и наблюдавшие вместе с ней стоявшие у маяка люди, которые собрались из-за внезапной телепортации, не могли не расхохотаться над выходками Хеннинг.

Подобное было связано с тем, что свитки телепортации были очень дорогими, а потому ими пользовались в основном только аристократы или большие группы дворян, применявшие их вместе, кем и оказались люди на маяке.

- Должно быть, леди впервые видит море. Такая милая реакция.

- Думаю, я был таким же, когда в первый раз прибыл сюда... Теперь я слишком привык к этому, поскольку видел так много раз, что здесь больше нет ничего удивительного или захватывающего.

- Неужели это так… О? Вы уже слышали об этом?

- Это? Что? О чем ты говоришь?

- Я слышал, что сегодня впервые за два года на торги была выставлена розовая жемчужина, и купивший её человек был путешественником, который на месте заплатил за неё десятки тысяч золотом. Без всяких колебаний!

- Сколько золота? Держу пари, это чей-то любовник.

- …Но что еще более удивительно, так это одежда, в которую они были одеты.

Перестав слушать разговоры стоявших у маяка людей, Калия встала рядом с Хемминг, и они вместе посмотрели на море. Из-за выбившихся из-под широкополой шляпы прядей волос, трепетавших на мягком морском бризе, ей пришлось на мгновение неуклюжим движением снять шляпу, и, прежде чем снова её надеть, она посмотрела на бескрайнее море.

Подумав о расстоянии, которое ей предстояло пройти, она погладила свой живот, и, хоть Калия до сих пор чувствовала себя немного неловко, её сердце замирало каждый раз, когда она думала о своем ребенке, и потому, покраснев, девушка произнесла:

- Давай сделаем это, малышка.

Повернувшись к до сих пор зачарованно смотревшей на море Хемминг, она мягко произнесла:

- Хемминг, пора идти. У нас не так много времени.

Та, бросив последний взгляд на море, с сожалением на лице пробормотала:

- А, да.

После, не колеблясь, девушка повернулась к экипажу и забралась внутрь кареты, тогда как стоявший рядом с экипажем Аллен протянул руку Калии, чтобы помочь ей забраться в транспорт, опасаясь, что она может напрячься или пораниться, осторожно произнес:

- Не торопитесь.

Когда мягкая юбка закружилась вокруг ее ног, Калия действительно почувствовала, что стала обычной леди, и потому, забравшись в карету при помощи протянутой руки доктора, она устроилась поудобнее, а после с легкой улыбкой вытащила еще два свитка.

Все еще не избавившийся от своего беспокойства о девушке, Аллен снова спросил:

- С вами действительно все будет в порядке?

Встретившаяся взглядом с его обеспокоенными глазами, Калия с улыбкой, словно желая заверить, что все будет хорошо, разорвала свиток.

Шшшшшшш.

Пространство перед ними исчезло, и их карету снова засосало.

Когда карета растворилась в воздухе, стоявшие около маяка люди, на мгновение посмотрев на образовавшееся после исчезнувшего экипажа пустое пространство, повернулись к друг другу, продолжая делиться последними новостями.

- О, так герцог Терроан сейчас здесь? Этот Саймон?

- Да, должно быть именно он купил этот розовый жемчуг сегодня! Разве это не удивительно? Как думаешь, какая дама его получит? Исходя из слухов, думаю, это генерал Калия, верно?

- Это ложь! Мой работающий во дворце двоюродный брат сказал, что между ними сугубо дружеские отношения, но, поскольку они насколько глубоки, ходит множество слухов о том, что между ними есть что-то большее, чем дружба.

- О боже, ты же на самом деле не хочешь в это верить, не так ли?

Вслед за этим, мягкий смех заполнил пространство, но вскоре болтовня прекратилась, поскольку прибыла ожидаемая ими другая часть группы, и, используя свиток, они переместились к следующему пункту назначения, а само место телепортации опустело, словно там никогда никого не было.

------------------------------------------------------------------------------------------------

После того, как они разрывали по три свитка телепортации два дня подряд, неожиданно оказалось, что Хемминг плохо себя чувствует. Они узнали об этом только после того, как она, побледнев, пробормотала:

- Я…я думаю, меня сейчас вырвет.

Подобное состояние девушки было связано с тем, что, хоть наибольшая нагрузка от телепортации возлагается на активировавшего заклинание человека, вовлеченные в этот процесс люди также подвержены воздействию магии, поэтому, «проехав» подобным образом сотни километров, Хемминг начала страдать от укачивания.

Увидев смертельно бледное лицо своей служанки, Калия решила остановить карету, хотя первоначально и намеревалась путешествовать в экипаже только между точками телепортации. Она спешила, поэтому ей и приходилось использовать так много свитков подряд.

После того, как Аллен дал девушке лекарство от укачивания, к ночи они смогли добраться до города Антикра, который находился примерно в 570 километрах от конечного пункта назначения Калии. Городом управлял пожилой пацифист маркиз Карпетио, чья семья в течение трех поколений без особых проблем присматривала за поселением - то есть это был старый, тихий, причудливый город, и потому являлся подходящим местом для ночлега.

Пройдя через контрольно-пропускной пункт с купленным ею по высокой цене дворянским удостоверением личности, что принадлежало, к сожалению, пропавшему барону Органу, которое она, опасаясь возможного преследования, также использовала для покупки удостоверений баронессы Коллинз и графини Натии для себя, Аленна и Хемминг.

Добравшись после проверки до центральной площади, где были сосредоточены гостиницы, Хемминг спросила:

- Ух ты, смотрите! Я никогда раньше не видела такого огромного дерева. Что это за вид?

Управлявший экипажем доктор, взглянув на стоявшее и привлекавшее своим присутствием растение, ответил:

- Это старое дерево Попорико, летом оно цветет белыми великолепными цветами.

Смотря на указанное девушкой дерево, Калия вспомнила, что то, цветя летом и осенью, приносило похожие на вишню круглые плоды, которые, благодаря своему сладкому вкусу, были популярны среди местных жителей, и потому, думая об этих фруктах, она не могла не сглотнуть слюну, но желание опробовать их отступило, когда она, заметив кое-что необычное, слегка нахмурившись, произнесла:

- Почему дети в это время на улице…

Она отметила, что даже после захода солнца и закрытия большинства магазинов на дереве все еще играли трое детей, тогда как заметившая, что её хозяйка пристально смотрит в окно, Хемминг спросила:

- Калия, на что ты смотришь?

- Там играют дети. Это выглядит опасно… С ними все будет в порядке?

- Что? Дети?

И в тот момент, когда девушка высунула голову, чтобы посмотреть, о чем говорит Калия, плавно ехавший экипаж с грохотом остановился. От резкого толчка она ударилась подбородком об окно кареты и случайно прикусила нижнюю губу, прикрыв которую, Хемминг застонала от боли:

- А-а-а!

Её рот заполнила кровь, что вылилась, когда девушка снова вскрикнула:

- Больно! Это действительно больно! Аххххх! Больно!

Почувствовав, что её подбородка коснулись прохладные пальцы Калии, она остановилась на полуслове, и изумленно посмотрела в обрамленные длинными тонкими ресницами глаза златовласой женщины, что, не обращая внимания на реакцию Хемминг, произнесла:

- Внутренняя часть твоих губ немного разбита. У меня есть хорошая мазь для ран, примени ее и все будет хорошо. Сильно болит?

Из-за подобной близости со своей хозяйкой в голове девушки наступил хаос.

‘…Калия, я не могу ничего сказать из-за того, что ты слишком близко. А что если из моего рта плохо пахнет? Что мне тогда делать? Похоже, я больше ничего не смогу сказать’

Сдержав порыв высказать свой внутренний бред, она просто кивнула головой, и, смотревшая на неё Калия улыбнулась в ответ, отчего Хемминг почувствовала, как вспыхнуло её лицо.

‘Когда я так близко к ней, то начинаю думать, что могу сойти с ума от её красоты.’

Подобная мысль была связана с тем, что Калия имела уникальную внешность, которая, в отличие от кукольной и хрупкой красоты принцессы, очаровывала, привлекая всеобщее внимание излучаемым ощущением того, что она словно не принадлежала этому миру. Испытавшая от этого восторг, девушка мысленно поклялась в вечной преданности своей хозяйке.

Не обращавший на неё внимания Аллен, указав подбородком на гостиницу, находившуюся напротив окна Калии, сказав:

- Я думаю, нам лучше остановиться здесь, это подходит?

Внешний вид выбранного мужчиной здания был старомодным, но чистым и аккуратно ухоженным, а сама атмосфера вокруг была тихой и уютной, поскольку почти не было людей. Удовлетворившись этим, желтоволосая женщина, молча взяв свой багаж, вышла из экипажа.

Сняв комнату, Калия сразу же умылась и легла в постель, которая оказалась мягче, чем она думала, а исходящий от хрустящего, словно оно весь день сушилось на солнце, постельного белья, аромат окутал её успокаивающим теплом, тем самым заставляя девушку почувствовать, что она может заснуть сразу же, как её голова коснется подушки, но…

- …Я не могу уснуть, - простонала она.

Сколько бы Калия не ворочалась, заснуть ей не удавалось, что было несколько удивительно, поскольку девушка множество раз засыпала в дороге и у неё никогда не было с этим проблем. Но находясь сейчас на настоящей постели она не могла заснуть. Произойди подобное раньше, она просто бы сделала небольшую разминку, но сейчас это невозможно из-за её нынешнего положения.

Поменяв еще несколько раз позу для сна, девушка задумалась о Саймоне.

«Завтра он вернется...»

Ей было интересно, как он отреагирует на то, то она ушла, ничего не сказав, но о размышления о подобном причиняли Калии едва заметную боль, поскольку в глубине души она чувствовала небольшую жалость, но даже так девушка считала, что подобное будет только к лучшему.

Думая над тем, что произошло до сих пор, Калия вдруг ощутила небольшое замешательство по поводу того, что она не могла понять, из-за чего у неё была такая сильная вера в то, что, если она не уедет, не сможет защитить своего ребенка. Хотя никто бы не помог с его рождением, если бы было таково её желание, дело было не в этом.

На самом деле, её отъезд был связан с тем, что, как только она узнала о своей беременности, то в голове начали появляться пейзажи маленького города, но помимо этого Калия интуитивно чувствовала, что должна уехать из столицы в маленький город.

Подумав об этом, она резко вспомнила, что Саймон хотел ей после своего возвращения что-то сказать и она пообещала себе, что спросит у него об этом после того, как вернется. Задумавшись над этим, в её памяти появились воспоминания о том, что в последнее время архимаг довольно часто заговаривал о браке и упоминал, что одна дама предложила ему жениться на ней…

Он считал, что если пара любит друг друга, то не иметь детей в порядке вещей, так как для него было бы счастьем просто жить вместе. И, поскольку у Саймона не было намерения наследовать титул своей семьи, он не нуждался в детях и не хотел их, что было понятно, когда молодой человек, смотря на Калию горящими глазами, говорил о том, что не хочет, чтобы брак был ограничен или же вращался вокруг ребенка.

Потому, единственное, о чем могла подумать девушка, так это то, что он действительно ненавидит детей. Подтверждением были его дальнейшие слова, что они его просто раздражали своим прилипчивым, раздражающим и плаксивым поведением.

Все это наводило Калию на мысль о том, что, узнав про то, что неё будет ребенок от него, то он скажет избавиться от него. И, подумав об этом, девушка на секунду послышался голос Саймона, который говорит чушь, от чего она выдохнула:

- Фух.

Затем Калия, сердито фыркнув, села на кровать и, неосознанно сжав кулаки, подумала об Саймоне, пробормотав:

- Этот сукин сын…

Но, опомнившись, она похлопала по своим покрасневшим щекам и произнесла:

- Очнись. Саймон ничего не ответил, и думать об этом было абсурдно. Давай не будем обвинять невиновного человека.

Встав со вздохом с кровати, девушка начала привычно поглаживать свой еще плоский живот, и, сделав несколько глубоких, но контролируемых вздохов, она попыталась успокоиться. После, выпив чашку теплого молока, Калия открыла выходившее на площадь широкое окно, из которого открылся вид на темную улицу, едва ощутимо освящаемую деревом, окутанным множеством маленьких лампочек.

Смотря на это спокойное зрелище, девушка чувствовала, как по всей комнате пронесся легкий ветерок, но вскоре её улыбка сменилась хмурым выражением лица, так как перед Калией открылся странный вид, и, смотря на него, она на мгновение задумалась, не показалось ли ей, но даже когда девушка протерла глаза, вид перед ней остался прежним, из-за чего бывшая генерал растерянно пробормотала:

- …Дети?

У дерева все еще играла та же самая группа детей, которую она увидела перед входом в гостиницу. Еще немного на них посмотрев, Калия покинула свою комнату.

Пройдя тихо мимо дремавших за стойкой регистрации слуг и собрав волосы в хвост, девушка вышла на погруженную в тишину безлюдную улицу.

В этот же момент до неё донесся похожий на маленькие колокольчики разрезавший спокойную темноту чистый детский смех:

- Ах-ха-ха.

Следуя за ним, Калия подошла к стволу дерева и увидела, как на его ветвях свободно передвигаясь, словно белки, играли дети семи или восьмилетнего возраста, которые, заметив её взгляд, перестали двигаться, и, мерцающими от любопытства глазами, посмотрели на стоявшую под деревом девушку.

-Смотри! Я думаю, что этот человек может нас видеть!

- Да. Она наполовину эльфийка? Посмотри на этот цвет волос. Тебе не кажется, что он словно лимонный?

- Да-да! Это очень красиво!

Слушавшая их до этого момента, Калия тихо спросила:

- Вы феи?

Услышав голос девушки, дети, находившиеся на дереве, начали возбужденно щебетать:

- Ух ты! Я правильно угадал! Она слышит нас! Потрясающе! Ты кто? Человек?

- "Мы даже не показывались специально, но ты всё равно смогла нас увидеть, потому что не человек, да? Поэтому ты не можешь быть человеком!

- Кто ты такая? Раньше я тебя не видел. Ты приезжая? Откуда?

Продолжив молча наблюдать за малышами, Калия убедилась, что они действительно были феями, о которых она иногда слышала от Саймона. Он, по его словам, мог видеть их из-за своей эльфийской крови, но даже так, для архимага подобная встреча с феей за пределами волшебного леса была редким явлением: с этими волшебными существами можно было встретиться только случайно. Огромные королевства фей, занимавшие двадцать процентов территории всего мира, были скрыты магическими барьерами, и обычно входом в них служили заколдованные деревья. Но даже так существовали феи, которые селились в элементы природы, вроде деревьев, и жили рядом с людьми.

Поразмышляв об этом, Калия переборола удивление от столь открытого обращения волшебных существ и, сделав глубокий вздох, качнула головой в ответ на их вопросы:

- Нет, я человек из столицы и впервые вижу фей.

Услышав её слова, малыши, смеясь, плавно спустились на ветку прямо над девушкой и начали разглядывать Калию с большим интересом. Она тоже использовала возможность получше рассмотреть их самих и, приглядевшись,  обнаружила окружающий тела фей, подобный туману, слабый цвет, который ясно давал понять о необычности детей.

У каждого ребенка были темно-каштановые волосы и напоминающие листву зелёные глаза, а разбросанные по их носам веснушки делали малышей ещё милее, но даже имея столь похожие черты, все трое обладали своими уникальными особенностями во внешности и походили на испеченное при разной температуре имбирное печенье.

Стоявший ближе всего к девушке малыш выглядел старше двух других и, удивленно смотря на неё, в замешательстве пробормотал:

- Если она человек, как она может видеть нас?

Изучив лицо Калии, он покачал головой и посмотрел на её живот, а после недолгой паузы спросил:

- Это из-за ребёнка в твоём животе?

Уловив своим тонким слухом слова феи, девушка машинально положила руки на живот и, посмотрев на малыша, спросила:

- Ты можешь… Можешь узнать, что я беременна?

После её слов феи, посмотрев друг на друга в глаза, ответили с улыбкой:

- Да, мы можем видеть детей.

- Иногда и дети могут видеть нас!

- Да! Вот именно!

Понимающе кивнув на их слова, Калия нежно погладила свой живот, которого пока не было видно, но от понимания, что наличие ребёнка являлось столь ясным, на щеках девушки появился легкий румянец.

Однако от мыслей Калию отвлекли спустившиеся по очереди с дерева малыши. Ребята внимательно посмотрели на её живот, отчего она спросила:

- Что-то случилось?

После вопроса девушки дети снова переглянулись и, подойдя к ней ещё ближе, заговорили с возбуждёнными лицами:

- Эй, я думаю, что этот ребёнок очень необычный…

- Да, определённо необычный! Нет, думаю, это удивительно!

- Да, я уверен, что это особенный ребёнок!

Внезапно почувствовав себя немного взволнованной от обилия похвалы фей, что вызывала у нее эфемерное, но приятное теплое чувство, она удивлённо спросила:

- Что все это значит?

На её вопрос дети ответили в унисон:

- Твой живот так красиво сияет!

Калия слегка дрогнувшим голосом спросила:

- … Сияет?

Малыши возбужденно заговорили:

- Да, это прекрасный свет!

- Я впервые вижу сияющего ребёнка!

- Этот ребёнок будет особенным! Я уверен! Феи могут предсказывать!

После этих слов сердце Калии учащенно застучало, но не от счастья, а от понимания того, насколько тяжело будет её ребёнку, которому она желала дать спокойную жизнь.

- Что с твоим лицом? Ты побледнела!

- Ты больна?

- Хочешь немного волшебной воды? С тобой можно ею поделиться, ты ведь особенный человек!

- А стоит? Не знаю, все ли хорошо будет.

- Один из нас поможет тебе!

- Да-да-да! Путь один из нас поможет!

Видя, как дети бормочут и дерутся за возможность принести волшебной воды, Калия поспешно покачала головой и мягко, но твердо произнесла:

- Нет-нет! Я в порядке! Вам не нужно давать мне волшебную воду.

Из слухов о феях девушка знала о волшебной воде, как о панацее, но не была уверена, правда ли это или нет, ведь в имеющейся информации об этих волшебных существах невозможно было отличить правду ото лжи. И потому, зная, что волшебная вода, предположительно, была эликсиром, сделанным из слёз фей, Калия поспешно отказалась от их предложения, ведь как бы ни было, она не хотела получать слёзы этих детей.

- Что? Ты уверена, что с тобой всё в порядке?

Взглянув на них, девушка заверила:

- Спасибо за заботу, но я в порядке. Правда. Я намного сильнее, чем кажусь.

Присев на корточки и посмотрев на маленьких невинных детей, она протянула руку и нежно коснулась щеки ближе всего стоявшего к ней ребёнка, а после посмотрела в его глаза и с улыбкой произнесла:

- Пожалуйста, не плачь обо мне. Тебе не нужно заставлять себя плакать из-за меня.

Находившееся в её руках лицо ребёнка покраснело, и Калия, желая обнять его за столь бескорыстное внимание, осторожно протянула к нему другую руку.

- Объятия!

- Я тоже! Я тоже! Я тоже хочу тебя обнять!

Наблюдавшие за происходящим двое других детей тоже прыгнули к ней, и девушка, окружённая тремя парами рук, слегка улыбнулась и обняла фей в ответ, сказав:

- Мне пора идти. Я приду завтра перед отъездом.

- Да! Приходи завтра! Возвращайся!

- До свидания!

- Увидимся завтра!

Неохотно отпустив её, дети махали руками, прощаясь и наблюдая, как девушка спокойно возвращается в гостиницу, а после снова возбужденно заговорили:

- Тебе не кажется, что свет исходил не только из живота?

- Я не уверен в этом, поскольку исходивший из её живота свет довольно силен, но также он мягко сияет вокруг неё!

- Может быть, она не человек?

- Не знаю… Она сама сказала, что является человеком?

- А! Может быть, она не знает, что она не человек!

- Ух ты, это первый раз, когда ты такой умный!

- Что? Я всегда умный, в отличие от всех вас!

- Что ты сказал? Давай же!

- Мы что, ругаемся? Поехали! Это драка!

После этого дети, сами того не осознавая, смеясь всю ночь бегали по дереву, и только когда темное небо озарилось яркими красками рассвета, а мир медленно ожил, феи наконец уснули.

--------------------------------------------------------------------------------------

Проснувшись рано утром, приведя себя в порядок и позавтракав, Калия прогулялась обратно на площадь, но дети так и не появились, сколько бы она их ни звала. Стоя рядом с деревом, девушка чувствовала, как её щёки обдувает легкий ветерок, который вместе с шумом трепещущих листьев донес словно бы шипящий звук, как будто дерево говорило ей умолкнуть.

«Они… спят?»

Подумав об этом, девушка качнула головой и посмотрела на небо, но она не смогла его разглядеть среди ветвей огромного дерева, что сияли из-за снующих среди листвы лучей утреннего солнца. Прикрыв глаза рукой, Калия продолжала наблюдать за тем, как свет пробивается сквозь крону, но чуть позже с сожалением обошла дерево вокруг.

На полпути к гостинице она заметила, как что-то блеснуло у неё под ногами.

«Что это?»

Задавшись этим вопросом, девушка наклонилась и, подняв предмет, увидела, что это была маленькая, длиной в палец хрустальная бутылочка.

«Это дерево… У него есть совесть?»

Подняв глаза, она нарочно громко заговорила вслух:

- …Кто оставил это здесь? Я не могу её просто взять, верно?

В ответ на слова девушки листья дерева начали отчаянно трястись, словно бы не соглашаясь с Калией, которая, смотря на это, снова спросила:

- …Неужели? Они оставили это здесь?

После этого яростно шелестевшие листья мгновенно успокоились и стали мягко грациозно покачиваться, словно бы соглашаясь с ней.

Смотря на шелестящую крону дерева, девушке на мгновение показалось, будто она слышит его голос.

[Ш-а-а, всё верно, ш-ш-ш-ш].

Видя, как листья словно танцуют в воздухе, Калия поняла, что бутылочка была оставлена детьми, а потому, рассмеявшись над реакцией дерева, девушка погладила грубый твердый ствол, подумав: «Теперь, когда размышляю над этим, это же волшебное дерево?».

Она всё ещё колебалась по поводу волшебной воды, которую ей дали переполненные решимостью феи, и, если бы они были здесь, то девушка немедленно поблагодарила бы их, но даже так ей было жаль просто так принимать эликсир.

Внезапно вспомнив, что ей уже пора идти, Калия откинула эти мысли и, посмотрев на дерево, перевела взгляд на площадь.

В центре города, хоть и было уже больше десяти часов, и некоторые магазины готовились к открытию, сама площадь всё ещё была довольно пустой.  Люди занимались своими делами и не обращали внимания на одиноко стоявшую возле дерева девушку, о которой они даже не вспомнят, ведь для них этот день был самым обычным днем, который назавтра забудется.

Смотря на медленно оживающий город, Калия пробормотала:

- Я уже собрала все свои вещи, поэтому сейчас у меня с собой почти ничего нет. Это, э-э, печенье, которое я купила сегодня утром.

Затем она в знак благодарности поцеловала ствол дерева и положила печенье, сказав:

- Когда дети проснутся, скажи им, что я благодарна и загляну к ним ещё раз на обратном пути, хорошо?

Калия неуверенно посмотрела на дерево, не зная, понимает ли оно или же это была её фантазия, но убедилась в обратном, увидев, как после сказанных слов листья грациозно задрожали.

Шуа-шуа-шуа-шуа-шуа-шуа!

Услышав довольно неопределенный и небрежный звук, девушка нежно погладила кору дерева, словно бы гордясь им, а спустя мгновение неосознанно задумалась, когда почувствовала слабую дрожь, что пробежала по огромному стволу.

«Должно быть… Это должно быть только моё воображение, да?».

Держа в руке маленькую хрустальную бутылочку, Калия покачала головой и произнесла, отстранившись от дерева:

- Я ухожу. Передай детям, что если придет кто-нибудь способный их видеть, пускай они обо мне ничего не говорят, хорошо?

Услышав в ответ тихий шелест, девушка улыбнулась и, попрощавшись, пошла. Но пройдя немного, Калия резко подняла голову и встретилась взглядом с наблюдающим за ней, сквозь развевающуюся льняную занавеску, рыжеволосым мужчиной. Тот, стоило пересечься их взглядам, ухмыльнулся и залпом выпил бокал вина, который держал в руках.

Девушка чувствовала на себе его холодный взгляд, а потому опустила поля шляпы и, больше не обратив на мужчину внимания, спокойно забралась в ожидающий её экипаж.

--------------------------------------------------------------------

С нежностью наблюдая за садившейся в экипаж девушкой, рыжеволосый мужчина задумался:

‘Кто она такая?’

Прищурившись, он попытался рассмотреть женщину в широкополой шляпе, чей красивый, стройный силуэт невозможно было скрыть, но не смог разглядеть лица той, что привлекла его внимание, разговаривая с деревом, как с близким другом.

Но внезапно от размышлений его отвлек стук в двери комнаты, которую он выбрал место наблюдения за деревом, чтобы выяснить, является ли оно «Сказочным деревом». Спустя пару мгновений в комнату вошел его подчиненный Деймон и сказал:

- Я привел её, как вы и просили.

Затем он втащил смуглую голубоглазую девушку с белоснежными волосами и сломанными крыльями. Она подползла к мужчине и, громко рыдая, умоляла рыжеволосого мужчину о помощи, но тот прошептал, улыбаясь:

- Мы и пытаемся тебе помочь. А сейчас встань и посмотри на это дерево.

После Буфорд Адио, так его звали, грубо подхватил раскачивающееся тело обезумевшей женщины, и та со слезами на глазах взглянула на дерево. Через несколько мгновений он спросил:

- …Ты видишь фей?

Окинув мутным взглядом дерево ещё раз, женщина покачала головой:

- Нет, я не вижу…

Услышав её ответ, Буфорд тихим мягким голосом прошептал:

- Мали-Мали, если ты не видишь фей, то все наши усилия, затраченные на твое лечение, были бесполезны. Поэтому посмотри внимательнее.

Сказав это, он бросил взгляд на стоявшего рядом Деймона. Слуга, услышав его, сделал глубокий вздох и неслышно произнес заклинание.

Через мгновение в дерево ударила молния. Но в тот момент, когда электрический разряд должен был поразить его крону, вокруг образовался плотный щит из воздуха, отразивший удар. Словно ожидавший подобного исхода, Буфорд спокойно смотрел на дерево: в его намерения не входило навредить растению. В это время, наблюдавшая за тем, как от удара молнии отсыпались листья, девушка от удивления широко распахнула глаза и неосознанно пробормотала

- Какие-то дети…

-------------------------------------------------------

Когда карета только выехала с площади, Калия, до сих пор ощущавшая пристальный взгляд, от которого у нее волосы дыбом вставали, высунула голову из окна экипажа и посмотрела в сторону дерева, зеленые листья которого колыхались на ветру за низкими домами. Но внезапно ее пробила неестественная дрожь, и девушка, широко распахнув глаза, села обратно.

Заметивший ее поведение, врач обеспокоенно спросил:

- Что-то случилось? Вы что-то забыли?

- … Нет, все в порядке.

Ответив, девушка внезапно почувствовала странную неловкость, а после, задумавшись, по какой причине такое произошло, вспомнила о рыжеволосом мужчине.

«Почему принц Акана был здесь?».

Хоть и казалось, что он не узнал ее, но Калия с первого взгляда поняла, что этот мужчина являлся. Акан - государство, соседствующее с империей Рохас, и которое раньше входило в состав империи, пока около 160 лет назад принц Михтани, сводный брат короля Карла III, не основал свою собственную страну, установившую собственную систему правления: правящие семьи этих стран – потомки одной королевской родословной.

Поразмышляв об этом, Калия в уме сделала вывод.

«Наличие общих предков не означает, что у нас с ними хорошие отношения».

Сохраняя нейтралитет в политике и внешней дипломатии, королевство Акан не интересовалось окружающими империю войнами, а так же не  вмешивалось в дела других стран, но помимо этого, оно было экономически отстранено, поскольку не вело дел с торговлей, связанной иностранными валютами.

Несмотря на отсутствие какого-либо диалога между странами и возможности увидеть дворян этого королевства, девушка смогла узнать принца, которого видела лишь однажды. В то время она находилась в Акане, чтобы участвовать в торгах за военные медикаменты, которыми и была известна эта страна, ведь они были удивительно эффективны при лечении различных ран и болезней.

Встреча произошла как раз в тот момент, когда Калия решила принять участие в торгах на поставку лекарств из Аканы, и в это же время вошел принц Буфорд Адио, чьи рыжие волосы вместе со сверкающими подобно рубинам глазами произвели незабываемое впечатление.

В тот день, являясь представителем своего государства, он пришел в накидке на плечах и отрывавшей огромную грудь рубашке с огромным вырезом, которая в паре с узкими брюками создавала впечатление распутного, но неприятного человека: подобная одежда не подходила для подобного события. Это не говоря о грубом отношении к Калии, генералу находившейся в состоянии войны соседней страны. Подойдя к девушке, с любопытством в глазах он без разрешения попытался снять ее военную фуражку, спросив:

- Эй, ты и есть та самая знаменитая генерал Калия?

В ответ на его слова она серьезно ответила:

- Если сейчас же не остановишься, я вскрою тебе вены.

Руки принца замерли в воздухе, а волосы на его затылке встали дыбом, тогда как девушка, недавно отрубившая голову главнокомандубщего противника, до сих пор чувствовала жажду убийства, которую мужчина увидел в зловещем блеске ее глаз, ярко сиявших из-под фуражки. Потому Буфорд, попятившись, с улыбкой произнес:

- Ух, ты намного круче, чем в слухах.

Чуть позже люди принца передали лекарства и замолкли, пока подчиненные Калии проверяли медикаменты. Спустя пару минут рыжеволосый мужчина, чьи глаза светились жадностью и плотскими желаниями, произнес церемониальное приветствие, а после, причмокнув губами, заметил:

- Ты интересный человек, генерал Калия.

- …

Не смутившись ее молчанием, принц продолжил:

- Я действительно хочу когда-нибудь снять ее собственными руками.

- …

В очередной раз не услышав ответа, он не остановился:

- О! Фуражку, конечно.

Сразу после его слов, подчиненные девушки схватились за свои ножны, но не успели вытащить из них мечи: неожиданно для всех в лошадь принца ударила молния, поджарив ее заживо. Принц яростно оглянулся в поисках того, кто сделал это, но никого не обнаружил, а раскрывать ему владельца этой молнии никто в лагере Калии не собирался. Принц Буфорд поднял большой шум в попытках поймать преступника, но так и не смог никого найти, ведь того, кто имел с Саймоном один уровень магического мастерства и не оставлявший следов бесцветной маной, было невозможно отследить.

Но внезапно Калию из воспоминаний вырвал чей-то голос:

- Калия? О чем задумалась?

Пытаясь избавиться от неприятных ощущений, которые заставляли ее испытывать неловкость, девушка спокойно ответила:

- О, нет, ничего особенного.

Калия продолжила думать об этом до того момента, пока они не добрались до места телепортации, а там, вытащив коммуникационное устройство, она задумалась о том, что раз принц другой страны прибыл в Рохас, то вряд ли императорская семья знала об этом. Это вызывало у девушки беспокойство, ведь принц не был приятным человеком.

«Мне придется рассказать об этом Бригаму и заставить его тайно передать это Его Высочеству».

Решив сделать это, Калия включила устройство связи и позвонила Бригаму, который довольно долго не принимал вызов, а когда он ответил, с его стороны раздался тревожный голос:

“Кто это?”

Поняв, что тот осторожничает, ведь она позвонила на его личный номер, девушка ответила:

- Это я, Бригам.

Сразу же на ее слова раздался отчаянный голос парня:

“Госпожа Калия? Госпожа Калия! Где вы сейчас?! Господин Саймон вчера разрушил вам дом! Здесь все в полном беспорядке! Он сходит с ума! Я чуть не умер, когда он пришел спросить о вашем местонахождении!”

Услышав внезапные известия о Саймоне, девушке покрылась холодным потом, поскольку, даже находясь в 500 километрах от столицы, она продолжала беспокоиться о том, что архимаг, узнав о ее местоположении, сразу же последует за ней. Думая об этом, Калия пробормотала:

- Похоже, он уже прибыл.

“Вчера, после встречи с наследным принцем, он сразу же полетел в ваш особняк! И с тех пор все пошло наперекосяк! Туда никому нельзя заходить! Он даже не вернулся в башню и провел всю ночь на развалинах вашего дома!”

Калия была ошарашена словами мужчины и на мгновение перестала думать, но, быстро придя в себя, проанализировала услышанное.

«Боже, Саймон разрушил мой драгоценный дом… Надо будет связаться с Джейкобом и попросить восстановить его».

Но отложив это дело на потом, девушка перешла к делу:

- Есть еще более важное дело. Бригам, тебе нужно кое-что выяснить.

“Что? Что мне нужно сделать?”

- Речь идет о королевстве Акан.

Вкратце объяснив ему ситуацию, Калия попросила передать эту информацию наследному принцу и посоветовала изучить нынешнюю ситуацию в королевстве Акан, а после всего произнесла:

- Я не могу просить тебя об этом, но не говори ему, что связывался со мной, хорошо?

“Ха-а-а, а если он использует на мне какую-нибудь ментальную магию? ”

Поняв, что мужчина имеет в виду, Калия успокоила его, сказав:

- Он не настолько сумасшедший, так что не волнуйся.

Говоря это, девушку на мгновение посетили сомнения, и она добавила:

«...Наверное»

Подобные сомнения девушки были связаны с тем, что сложная ментальная магия, в отличие от ее простых видов, используемых для внушения, применялась для насильственного стирания памяти, чтения чужих воспоминаний, захвата разума и имела побочные эффекты для сознания человека, на котором применялась: полностью разрушала его разум.

«Саймон не станет заходить так далеко, если это не для уничтожения врага».

Допустив такую мысль, Калия погрузилась в размышления: хоть архимаг и добивался своих целей любыми способами, он не стал бы разрушать разум временно исполняющего обязанности генерала Империи только чтобы найти ее. По крайней мере, Калия верила, что Саймон был не настолько сумасшедшим.

«Между нами нет глубоких отношений, мы же просто друзья… Он просто потерял друга».

Придя к такому выводу, девушка поняла, что не хочет размышлять, почему  главный маг государства разрушил ее особняк, и вернулась в экипаж. Уже там ей подумалось, что ранее возвращение Саймона и возможность того, что принц Акана каким-то образом узнал ее, делают откладывание начала путешествия неразумным. Калия, посмотрев на маленькую хрустальную бутылочку в своих руках, почувствовала смятение.

«Все ли хорошо? Они будут в порядке?»

Девушка понимала, что у нее нет времени на беспокойство о детях, но продолжала сидеть неподвижно. Через некоторое время она взяла себя в руки и снова включила коммуникатор, на этот раз использовав видеосвязь.

- Бригам, у меня к тебе есть еще одно дело.

Видя напряженное лицо Калии, мужчина серьезно ответил:

“Да, слушаю”.

Девушка коротко выдохнула и, вытащив из сумки одноразовый свиток телепортации, который был способен переместить кого или что угодно на 180 километров, произнесла:

- Прямо сейчас иди к Саймону и скажи ему, что я в Антрикре.

Отдав Бригаму последние указания и отключив устройство связи, Калия наблюдала, как в экипаж, напевая, вернулись ходившие размять ноги Хемминг и Аллен, а после разорвала два свитка подряд.

----------------------------------------------------

Поддерживаемая восстановительными таблетками Аллена и пониманием Хемминг, Калия не забывала тщательно скрывать их личности и магией стирать оставленные ими следы. В тот день, разорвав восемь свитков телепортации, они преодолели более 500 километров. Под конец девушка, чтобы дать передохнуть путешествующим с ней людям, взяла вожжи и сама повела карету, проехав еще 60 километров.

За два дня их экипаж проделал путь более 900 километров, а Хемминг и Аллен были измотаны до такой степени, что не могли встать. Калия, сама же чувствовавшая лишь небольшое утомление, приняла решение остановиться для отдыха в отдаленной от столицы деревушке, что занималась разведением лошадей и овец.

Местные жители тепло поприветствовали и выделили небольшую комнату Калии, представившей себя как путешественницу, странствующую со своим двоюродным братом и младшей сестрой. Там, положив девушку на пахнущую сухой травой старую кровать, Аллен продиагностировал ее состояние. Калия, лежа на постели, видела, как тот бледнеет, но мужчина игнорировал усталость и, улыбаясь, с помощью маны осмотрел живот.

- К счастью, малыш хорошо растет.

Перед мужчиной на фоне белой ткани, прикрывающей живот девушки, открылось потрясающее зрелище: шевелящийся силуэт плода размером с боб, который был намного больше, чем в прошлый раз. Аллену показалось, что присмотрись он, то смог бы увидеть ручки и ножки, но ему не верилось, что ребенок стал таким большим за время их путешествия. На мгновение мужчину накрыло чувство гордости, однако тогда же им овладела сильная усталость, и врач сухо произнес:

- Хоть у вас нет утренней тошноты, так как ваше физическое состояние несравненно здоровее обычной женщины, будьте осторожнее. С этого момента внимательно следите за тем, что едите, что видите и слышите, поскольку все это может повлиять на ребенка.

После этого врач неуверенно встал на ноги и, пошатываясь, пошел к выходу из комнаты. Наблюдавшая за ним девушка только подумать успела, что в этот момент мужчина был похож на созданных запрещенной магией неестественно живых существ, как он потерял равновесие и, закричав, упал:

- А-а-а-а!

Смотря на мужчину, Калия не удержалась от вопроса:

- Так сильно устал?

Участвовавшая во множестве походов со своим отрядом девушка никогда ранее не видела такого уровня изнуренности, и потому, щелкнув языком, произнесла:

- Т-ц, Аллен слаб.

После, подумав над тем, чтобы в свободное время помочь врачу стать посильнее, Калия повернула голову и посмотрела в окно. Увидев на темном небе множество плывущих и мерцающих, словно рассыпанных кем-то из горшка, звезд, она бессознательно положила руку на свой еще плоский живот и спросила:

- Интересно, Саймон уже нашел детей? Надеюсь, что проблем не возникло.

Внезапно ее охватило чувство беспокойства, и Калия, повертевшись на кровати с некоторое время, села. В этот момент она думала о том, что чем дальше она от столицы, тем чаще в ее памяти появлялось лицо Саймона. Девушка погладила свой живот и, немного подумав, произнесла:

- …Ты думаешь об отце?

Она тоже думала о нем, но не как о любимом человеке, а как о том, кто стал ей братом, и потому девушка решила оставить его: родные люди не должны причинять друг другу вред.

- …Я мусор.

Осознав, что это она произнесла вслух, Калия поспешно прикрыла рот и, поглаживая живот, начала шепотом извиняться перед ребенком:

- С этого момента мамочка будет использовать только красивые слова! Твоя мама не мусор! Просто в тот день она поступила немного некрасиво…!

Даже глубоко вздохнув, девушка испытала чувство вины перед малышом, который рос в ней, и попыталась разъяснить ему ту запутанную и хаотичную ситуацию, в которой оказалась:

- Только потому, что люблю его, я набросилась на твоего отца… Нет, даже если и так, нехорошо было поступать подобным образом, но я ведь не заставляла его ничего делать, верно?

С большой уверенностью она могла говорить подобное, ведь в этом случае ее вина была лишь в поцелуе, который и разжег пламя в глазах Саймона, который перехватил инициативу.

Вспоминая об этом, Калия думала, что именно он положил ее на свой рабочий стол и, как сумасшедший, начал целовать губы девушки, словно желая показать ей, каково это быть желанной.

Они оба так легко отдались чувствам до такой степени, что не были похожи на самих себя. В том была вина Саймона тоже, ведь за все время, что они были вместе, архимаг почти не прикасался к ней, но в тот момент стал похож на оголодавшего человека и ни на секунду не отпускал Калию.

Тело девушки до сих пор помнило то, как он оставлял свои следы-засосы, заставляя познавать неведомую ей до тех пор вершину наслаждения.

Чувствуя, как тело наливается жаром, Калия, словно это было недавно, вспомнила и тепло губ мага, и то, как жадно переплетались их языки, и насколько была горяча кожа в местах соприкосновения тел, движения, порхающие по всему ее телу, силу рук, когда они держали девушку за бедра, и, нетерпеливо выкрикивающий ее имя, хриплый голос.

Силясь уйти от этих воспоминаний, бывшая главнокомандующая почувствовала, как горят ее щеки, и, в попытке погасить поднявшийся внутри себя жар, Калия пробормотала:

- Твоя мама не сделала ничего плохого. Это произошло из-за вспыхнувшей между двумя взрослыми людьми химии. Конечно, мамочка не думала, что может забеременеть, и позволила себе расслабиться… И все же, несмотря ни на что, мама думает, что встреча с тобой – величайшее благословение. Ты – чудо для своей мамы.

Прошептав это, она встала с кровати и почувствовала, что жар в ее теле еще не спал.

- Ах, все еще жарко.

Немного подумав, она решила прогуляться. Накинув на плечи куртку, Калия вышла на улицу, где ее встретила тишина: в это время стадо овец и табун лошадей, приютившей их семьи, уже спали.

После того, как бушующий жар в теле девушки немного успокоился, она вернулась обратно и, направляясь к своей комнате, услышала звук открывающейся двери, а после кто-то вышел из тени.

--------------------------------------------------

В это время Саймон стоял под гигантским деревом, которое было окутано тьмой, и смотрел на его украшенную ярко-зелеными листьями крону, которая по какой-то причине выглядела обессиленной. Протянув руку, он погладил его ствол в попытке влить в дерево магию, но так и не получил желаемого ответа.

«Это не магия?»

К такому выводу он пришел неспроста: хоть магия и давала возможность творить великие вещи, она становилась бесполезной, когда дело касалось исцеления фей или их восстановления. Все, что могло им помочь, было время, плодородная земля, непреодолимые ветры и теплое солнце, а еще, сделанная из эссенции радости, волшебная вода.

Оставив эти мысли, маг снова погладил дерево несколько раз, но попытки были безуспешны. В этот момент он вспомнил, как, сидя среди обломков особняка Калии и читая ее письмо, услышал от своего подчиненного, что девушка здесь, но сильно задумался и не смог сдвинуться с места.

«Калия, как ты могла просто исчезнуть, оставив только письмо?»

Саймон чувствовал, как каждый раз при прочтении письма девушки, каждую буковку которого архимаг уже выгравировал в своей памяти, его охватывает благоговейный трепет от искренности, которой раньше он никогда не слышал.

Но когда пришел заместитель Калии с информацией о ее местоположении, маг быстро обработал ее и телепортировался прямо из разрушенного поместья. Спустя 5-10 минут он уже был в Антрикре, но все, что смог найти здесь, это следы неизвестного мага на волшебном дереве. Саймон только мог, что расстроенно пробормотать:

- Что это, черт возьми, такое?

Прибыв в город, где, как ему сказали, была Калия, на деле Саймон обнаружил только следы некого мага, навредившего Волшебному дереву, которое хоть и выглядело так, словно могло рухнуть в любой момент, но все же сумело защититься от нападения при помощи своей накопленной маны. Архимаг уже собирался проигнорировать это и снова отправиться на поиски девушки, как вдруг почувствовал странность ситуации, представшей перед ним.

«Сколько магов в Империи способны совершить подобную атаку?»

Немного поразмышляв, юноша понял, что среди волшебников Башни не было никого, кто мог бы это сделать, так как не было и способа, позволяющего скрыть свою силу, да и ни одному из них не хватило бы смелости нацелить молнию на Волшебное дерево, а также то, на это он был готов поставить свою руку, что Калия скорее всего раскрыла свое местоположение именно из-за этого неизвестного волшебника.

После, Саймон немедленно наложил на дерево защитное и зеркальное заклинания, которые, в случае очередного нападения, отразят атаку попытавшегося причинить вред мага, а затем отправился по следу маны напавшего на Волшебное дерево человека, который привел его к стоявшей неподалеку старой гостинице. Юноша одним движением запрыгнул на балкон четвертого этажа.

Осмотрев представшую перед ним пустую комнату, он увидел только оставшийся слабый след магии, что был разбросан маленькими пятнышками, которые, медленно плавая, образовывали слабый туман, и потянувшись к ним, молодой человек наложил на частицы заклятие обратной телепортации, из-за чего те, по одному взмаху его руки, стали единым целым и собрались на ладони архимага.

Затем, вокруг сияющего в его руке шаре света, вспыхнуло написанное юношей на древнем языке заклинание обратного перемещения, и пространство в комнате исказилось, а следы маны, невидимые даже для глаз Саймон, отчетливо проявились.

Следуя через созданный им разлом в пространстве, и переместившись в четвертый раз, посреди леса, он перестал преследовать неизвестного мага, так как обнаружив среди деревьев забросанное листьями женское тело, юноша мог лишь рассеяно пробормотать:

-…Это….

Увидев серебряные волосы, красную кожу, на мокром от слез лице, и стекавшую из её разорванной груди кровь, маг, множество лет пробывший на поле боя, приподняв правую бровь, опустился на колени и дотронувшись пальцем до холодной, липкой жидкости, вскрикнул:

-Темно-фиолетовая? Фея? Амонстер?

Нахмурившись, Саймон быстро связался с Министерством магии, и вскоре тело женщины забрали его подчиненные, после чего юноша снова направился к Волшебному дереву, и смотря на него потухшими глазами, он мог только прошептать:

-Я уверен, что вы её видели. Мою Калию. Жаль, что мы не можем поговорить, ведь тогда вы бы сказали мне, куда она ушла или какое тогда у неё было выражение лица.

Вздохнув и подумав о том, что он мог бы силой разбудить фей, молодой человек не захотел этого делать, потому как в этом случае Саймон бы ничем не отличался от атаковавшего дерево мага, а дети скорее всего не захотели или же не смогли сказать нужную ему информацию.

Но в тот момент, когда архимаг обошел дерево еще раз и медленно отвернулся, сделав несколько шагов, позади него раздался слабый голос:

-От тебя исходит тот же свет.

Обернувшись к источнику звука, молодой человек увидел, как на самой большой ветке дерева, прислонившись друг к другу, спали три маленьких мальчика, но находившийся посередине, слабо приоткрыв глаза, сонным голосом попытался продолжить говорить:

-Он светился точно также, как и ты.

Услышав это, Саймон бессознательно подошел ближе к дереву и настойчиво спросил:

-Кто?

Но в ответ на его вопрос ребенок улыбнувшись пробормотал:

-Ты…Эльфийская…кровь…спасибо…

-Ты не видел Калию? Она очень красивая и сильная женщина со светло-зелеными глазами. Просто скажи мне, умоляю.

На мгновение замолчав, но услышав лишь тишину, юноша воскликнул:

-Ты видел Калию? Вы, ребята, познакомились с Кали, не так ли?

Однако в ответ мальчик, закрыв глаза и мягко улыбнувшись, словно он видел счастливый сон, слабо промурлыкал себе под нос:

-Восхитительное…Печенье…

Увидев, что ребёнок, в след за сидевшими рядом с ними мальчиками, погрузился в глубокий сон, юноша, с отчаянием на лице, взмолившись вцепился в ствол:

-Пожалуйста…пожалуйста…пожалуйста…пожалуйста….

После этих слов малыш-фея с трудом открыл глаза и вздохнув произнес слабым голосом:

-Такой же светлый, как и ты.

-Что? Я тебя не слышу. Не засыпай, пожалуйста…

-Красивое…дитя…

Пытаясь расслышать слова мальчика, Саймон еще сильнее прижался к дереву, и приблизившись к ребёнку, вскрикнул:

-Ты имеешь в виду Калию? О ком ты говоришь? Каковы были её последние слова?

Но фея уже закрыл глаза, полностью заснув, и вместе с остальными детьми погрузился в дерево, оставив архимага в одиночестве.

---------------------------------------------------------------

Увидев вышедшего из тени мужчину без обуви и с полузакрытыми глазами,   Калия неуверенно окликнула его:

-Аллен…?

Но заметив, что тот не обращает на неё внимание и продолжает идти вперед, девушка снова позвала лекаря, повысив голос.

-Аллен!

Врач проигнорировал оклик, и потому она начала наблюдать за тем, как мужчина с пустым выражением лица, словно во сне, следует за кем-то, но когда он протянул руки вперед и скорбным голосом пробормотал:

-…Диа.

Калия заметила, что тот находился в нескольких шагах от, окружавшего стадо овец, низкого ограждения, и потому, схватив мужчину за плечо, она вскрикнула:

-Аллен!

Но лекарь лишь повторял:

-Надиа…Надиа…

Услышав это имя, Калия на мгновение задумалась над тем, где она могла его слышать раньше, тогда как мужчина повернулся и заплакав уткнулся в её плечо, всхлипывая:

-…Прости, что я не смог защитить тебя, Надиа…Надиа..

В тот же момент девушка вспомнила, что видела это имя, когда читала информацию об Аллене, и оно принадлежало его покойной жене, которая умерла вскоре после рождения ребенка, от чего Калия почувствовала неловкость, но все же позволила лекарю немного поплакаться перед ней.

Подольше поразмышляв над тем, как сильно тот был опечален несчастным случаем, произошедшим шесть лет тому назад, в котором погибли его любимый человек и дочь, Калия, которой понятие «утешать» было не знакомо, поколебавшись, похлопала по спине рыдавшего на её груди взрослого мужчину, чьи плечи в первый раз за всю жизнь показались ей донельзя хрупкими.

Но в этот момент Аллен отвлек девушку от размышлений, крепко обняв её за талию снова продолжив бормотать:

-Мне очень жаль...Мне очень жаль, Надиа. Мне жаль, что я не смог тебя спасти….

И когда она вернулась к своим мыслям о том, как привести его в себя, мужчина поцеловал Калию в лоб, а после медленно спустился к щеке девушки, от чего та тут же оттолкнула его от себя и схватив за плечо произнесла:

-Аллен Маккен, проснись!

После её слов взгляд врача стал осознаннее, а когда он огляделся и, не поняв сложившуюся ситуацию, проморгавшись, посмотрел на девушку и сказал:

-Мисс Калия?…

Услышав его, бывшая главнокомандующая с облегчением спросила:

-Ты не спишь?

Тот медленно осознав происходящее сначала побледнев, а после покраснев тихо произнес:

-Я…шел...это был мой сон?

Девушка, спокойно взглянув на него ответила:

-О, я рада, что ты об этом знаешь.

Простонав мужчина склонил голову и начал извинятся перед Калией:

-Я почти вылечился от этого, но иногда, когда болею или слишком сильно устаю, то начинаю периодически снова ходить во сне. Мне очень жаль, мисс. Вы, должно быть, увидели что-то неприятное.

Видя как сжался врач, девушка попыталась из-за всех сил успокоить его:

-Нет, это было вовсе не уродливо. Ты даже не плакал…Просто немного заплакал, но это не было неприятно…В общем, Аллен, ты просто немного поплакал, так что не волнуйся.

Но от её попыток лицо лекаря покраснело еще сильнее.

Услышав слова девушки, лекарь опустился и пробормотал, обняв колени:

- Ха-ха… Э-э… После всех этих слез… У меня… Уродливый… Вид…

От этой картины Калия почувствовала себя беспомощной. Хотя девушка и не смогла понять, что произошло с лекарем, но, желая показать, что все в порядке, она протянула руку и похлопала мужчину по плечу, от чего его глаза, полные смущения, немного прояснились.

Заметив перемену в настроении врача, Калия села рядом с ним и, удобно откинувшись на спинку кресла, произнесла:

- Похоже, ты все еще очень сильно любишь свою жену, Аллен.

-… Я не помню этого чувства, но, вспоминая о ней, чувствую, как меня охватывает оцепенение.

- Тебе становится грустно?

Услышав вопрос, лекарь с улыбкой на лице посмотрел на звезды и ответил:

- Нет, я по ней скучаю, но, мне кажется, что далек от чувства грусти.

Замолкнув и немного поколебавшись, мужчина открыл еще одну свою сокровенную мысль:

- Я не хочу, чтобы мои воспоминания о Надии были полны печали. Хочу помнить о ней, как о человеке, который дарил мне счастье, а не тем, кто ассоциируется только с негативными эмоциями.

- Кажется, ты все-таки ее очень сильно любишь.

От слов девушки врач слегка покраснел и застенчиво произнес:

- Даже если она ушла, моя любовь к ней не угаснет.

А после резко взглянул на Калию, спросив:

- Разве отец вашего ребенка не любимый вами человек?

Услышав вопрос Аллена, девушка ненадолго задумалась, а после осторожно ответила:

- Он не тот, кого я могу назвать возлюбленным.

Усмехнувшись ее словам, мужчина произнес:

- Понятно… Значит, он был вашим другом.

Бывшая главнокомандующая с изумлением в глазах посмотрела на Аллена, на что мужчина улыбнулся ей в ответ, сказав:

- Мисс Калия, кажется, вас легче понять, чем я думал.

Но заметив резкую перемену во взгляде девушки, лекарь поспешно добавил:

- Вы очень обаятельны! У вас, кажется, много привязанностей, и… Это не так уж плохо.

- Я знаю, Аллен, не беспокойся…

После этих слов врач неловко рассмеялся и почесал затылок. Не зная, как продолжить разговор, они вместе посмотрели на звезды в небе, которые, казалось, становились ближе, чем дальше они уходили от столицы.

Немного успокоившись, мужчина сказал:

- Если вы не возражаете… Могу ли я спросить, почему вы хотите этого ребенка, Калия?

- Все в порядке. Вы мой врач, и я думаю, что в какой-то степени вы имеете право знать.

- Спасибо за ваше доверие и слова.

Улыбнувшись вежливым словам лекаря, бывшая главнокомандующая произнесла:

- Я всегда думала, что не могу иметь детей, поэтому эта беременность для меня действительно похожа на благословление. Этот ребенок – мое чудо, которому я хочу дать наполненную счастьем жизнь и растить его в любви.

Молча слушая Калию, мужчина видел, как ее лицо становилось счастливым, но, не обращая внимания, девушка продолжала говорить:

- Хоть этот ребенок – мое благословение, но в глазах других людей иного статуса, положения и отличными от моих мыслей мнениями он может стать совершенно другим человеком. Я не хочу, чтобы он брал на себя ответственность за мои ошибки. Теперь, когда я с его ребенком… Я никогда не хочу его видеть…

“Мое дитя. Этот ребенок просто мой ребенок. Она была полна решимости стать хорошей матерью и счастливо растить этого ребенка”.

Калия легонько похлопала себя по животу. Пусть она еще не могла видеть ребенка, ей казалось, что через свою осторожную ласку, полную любви, она могла чувствовать его присутствие и тепло.

- Я просто хочу, чтобы этот ребенок родился счастливым, - ее голос был твердым и полным решимости и любви.

Лучшей фехтовальщицей Империи должна была стать мать. Та, что не боялась смерти, отказалась от всех почестей и статуса ради той маленькой жизни, которая только должна была появиться на свет. Она оставила этот путь ради безопасности своего ребенка.

Ее глаза пылали уверенностью, и Аллен не мог не быть ею очарован.

- Я уверен, из вас получится хорошая мать.

Повернувшись к лекарю, Калия ответила с улыбкой:

- Благодарю вас.

Это было самое счастливое выражение, которое он когда-либо видел на ее лице.

Утром следующего дня Калия почувствовала легкую тошноту, как только проснулась. Аллен сказал, что сейчас самое время для токсикоза. К счастью, тошнота вскоре прошла.

Пожилая пара, что любезно предоставила им комнату, узнав о беременности Калии, приготовила им еду: теплое молоко, мягкий шпинат и свежеиспеченный хлеб из пяти злаков.

Несмотря на простоту, теплая еда была очень питательной.

- Моя утренняя тошнота всегда была сильной, когда я была беременна. Всякий раз, когда начинало тошнить, моя мать готовила мне много мягкой и теплой пищи и давала мне кисло-сладкий йогурт, чтобы успокоить желудок. Эти ощущения так свежи, - вспомнила пожилая женщина.

- Спасибо вам, - с удовольствием благодарила Калия.

- Не могу поверить, что ты путешествуешь в одиночку. Где твой муж? Быть беременной и путешествовать в сопровождении только брата, должно быть, для тебя тяжело. Особенно на ранней стадии беременности, - женщина довольно прямолинейно выражала свои мысли.

Калия немного смутилась.

Она так легко им все рассказала, чувствуя, что они просто милая пожилая пара, но теперь она немного опасалась, что Саймон может последовать за ней и узнает о беременности от них.

“Феи уже знают… Интересно, расскажет ли эта пара? Если да, то Саймону все станет понятно… Нет, они не знаю, кто я такая, все должно быть в порядке. В конце концов, на мне маскировка”, - мысли Калии были в беспорядке.

Но сделанного было не вернуть, и ей только оставалось надеяться, что пара о ней ничего не упомянет в будущем. Однако, размышляя об этом, девушка решила, что должна принять превентивные меры. Ей нужно быть более осторожной. Решив, полностью переиначить свою личность, Калия слегка склонила голову и изобразила на лице кривое выражение.

- На самом деле я…, - она намеренно замолчала, слова застряли у нее в горле, словно она пыталась затронуть тему, о которой ей было трудно говорить.

Пожилая пара перевела взгляд на девушку.

- Я сбежала от мужа. Его никогда не было дома, он постоянно играл в азартные игры и топил себя в женщинах и алкоголе. У него… Много женщин, и я, в конце концов, не выдержала. Потому… Я сбежала, - Калия тут же придумала душещипательную историю.

- Ч-что?! Боже мой! Твой муж – кусок дерьма! – добрая пожилая женщина вспыхнула от гнева.

- Нет, это моя вина: я сама не узнала, что он за человек, прежде чем выйти за него.

Ее игра была несколько неловкой, но именно эта неловкость убедила пару, что история правдива. В сочетании с естественным, непринужденным видом девушки, действительно казалось, что это – ее история.

Супружеская пара продолжала злиться на несуществующего мужа-ублюдка. Калия же опустила голову. Ее глаза, полные печали, были устремлены в пол, пока она жевала хлеб, как будто на нее опустилась меланхолия.

Наблюдая за переменой в ее поведении, Аллен чуть было не подавился молоком, которое пил. В удивлении он пытался осмыслить ситуацию и наблюдал за Калией с ошеломленным выражением лица. Хемминг же оказалась более сообразительной и быстро разобралась в ситуации, внезапно расплакавшись.

- Стоит только подумать о тех трудностях, через которые пришлось пройти моей сестре, я не могу остановить слезы, - она вошла в роль в сестры Калии, и расплакалась еще сильнее, промочив хлеб с черникой, который ела, внезапным потоком слез.

“Что? Что происходит?”.

В мозгу Аллена произошло короткое замыкание. Когда обе девушки начали действовать одновременно, Аллен, оказавшийся в центре событий, застыл на месте без понятия что делать.

“Какой же бестактный человек”, - мысленно упрекнула его Калия и осторожно ткнула локтем. Вздрогнув, Аллен спокойно опустил взгляд и натянуто изобразил печальную улыбку.

Несмотря на то, что Аллен был проигрышным вариантом, бывшая главнокомандующая сверкнула горделивым взглядом. Она очень быстро оценила ситуацию и отреагировала соответствующим образом.

Заканчивая спонтанное представление, Калия очень грустным голосом попросила пожилую даму:

- … Пожалуйста, никому не говорите, что видели нас. Я боюсь, что мой муж может прийти за мной!

- Не беспокойтесь, юная леди, не скажу ни слова. Сделаю вид, что вас здесь никогда не было.

- Спасибо… Кстати, ваш хлеб действительно хорош.

- Я заверну тебе несколько буханок в дорогу.

- О, не стоит… Но я приму его и с благодарностью съем, если дадите, - Калия мило улыбнулась и отхлебнула теплого молока.

Это был первый раз, когда она вела себя так, и, хотя это и был экспромт, чувствовала, что это дело окупилось.

***

Саймон вернулся в столицу с пустыми руками и сразу же направился в особняк Калии.

Своими руками он разрушил этот дом в тот день, когда вернулся, чтобы найти девушку, и к настоящему моменту ее особняк находился в процессе реконструкции первоначального вида. Заклинания восстановления требовали ману, чтобы обратить вспять течение времени. На самом деле это был очень сложный тип магии. Это было не то, что можно было сделать одной рукой и парой легкой перемещений. В зависимости от дальности и сложности предполагаемого восстановление заклинание требовало экстремального потребления маны. Чтобы восстановить особняк такого размера даже высококлассному волшебнику требовалось не менее семидесяти процентов маны.

Конечно, и для Саймона эта магия тоже была не очень легкой, и ему пришлось потратить значительное количество сил в восстановление особняка: двадцать-тридцать процентов, по сравнению с другими волшебниками, не было большой проблемой, однако это было бы ничем иным, как пустой тратой времени, если бы всё, что касалось Калии не являлось чрезвычайно важным и для архимага, так что ему было без разницы, даже если на восстановление здания потребовалось бы более девяноста процентов его маны. Это было ничем иным, как пустой тратой времени, но все, что касалось Калии было для него важно.

Это была магия, которая могла восстановить «присутствие», и что такое небольшая физическая боль по сравнению с исчезновением ее аромата? Ничего особенного.

Мужчина усталыми шагами добрался до ее кровати и опустился на пол рядом с ней. Откинув голову назад и вжав ее в мягкий матрас, он напряженным голосом беспомощно пробормотал, вдыхая ее запах:

- Где ты, черт возьми? Куда ты делась, Калия?

Его сердце болезненно билось, как и множество раз за последние дни, голова пульсировала так сильно, что, казалось, вот-вот лопнет.

Прошло всего три дня. Три дня без нее.

Пока он ее не найдет, каждая ночь для него будет ночью мучений.

Почему она ушла?

Пусть у них обоих, возможно, и не было любви одинакового рода, все же их «братство» или же «дружба» были выкованы на протяжении многих лет на крови. Тем не менее, она, ничего сказав, просто исчезла.

Вместо чувства предательства, боль от того, что его бросили, была всем, что Саймон мог чувствовать, и это было душераздирающе. Неужели в глазах Калии он значил только это?

В один момент его охватывала злость, в другой – раздирала печаль. Ощущения в груди соответствовали резким перепадам настроения. В какой-то момент его голова и сердце закипали, но спустя пару мгновений его словно бы обдавало холодной водой.

- Проблемой была та ночь? Если бы мы ее не провели, Калия разве оставила бы меня, не обернувшись назад? Если бы я не был готов предаться сладости и удовольствую быть в ее объятиях? Если бы я мог повернуть время вспять, смог бы я остановить ту ночь? – архимаг не мог такого представить.

Нет, это точно было невозможно. Саймон не смог устоять перед ее поцелуем. Он не мог не влюбиться в нее еще сильнее от сладости их поцелуя.

Во-первых, он не жалел о той ночи. Но… Сожалела ли Калия о ней?

- Я так действительно сойду с ума, - простонал мужчина.

Три дня. Всего три дня.

Саймон не осмеливался забраться к ней на кровать. Он только протянул руку, чтобы дотронуться до нее и подавил вздох. Натянув мягкое одеяло на свои плечи, он повернулся и осторожно прислонился лбом к краю кровати. Знакомый запах, напомнивший ему о Калии, снова воспламенил сердце архимага. В голове его пульсировала лихорадка.

Наследный принц вызвал Саймона во дворец сразу же после его возращения из безумного похода-поиска Калии, и тот, не заставив себя ждать, явился, направившись прямиком в кабинет Луисмонда.

- Вы здесь?

Переодевавшийся в этот момент принц на внезапный вопрос кивнул головой, не отвлекаясь от процесса. Был одет он в изысканной манере, хотя его одежда была больше комфортной, чем формальной.

- Только с проверки, подожди немного, - показав жестом закругляться, юноша дождался, пока помогавшие ему служанки выйдут, и посмотрел на Саймона. - Нашел ее?

Вместо ответа он получил тяжелый буравящий взгляд.

-... Понял, - разделяя чувства своего товарища, Луисмонд ответил с искренним сочувствием в голосе.

Больших усилий ему стоило признать, что отношения между ним и архимагом изменились, став враждебнее со стороны последнего. С того дня в каждом его взгляде наследный принц чувствовал обвинения и укор.

После разгрома в особняке Калии, Саймон в безумном порыве ворвался во дворец, по итогу разрушив ту часть, в которой проживал Луисмонд. Пусть он и ожидал такого, дворцовый персонал был в ужасе: был уничтожен не просто императорский сад, а священное место, в котором проживала королевская семья. И этого было достаточно, чтобы обвинить архимага в измене, несмотря на его статус или же императорскую кровь в его жилах. Однако о наказании речи не было. Не только принц Луисмонд, но и сам Император, который в настоящее время был болен и располагался в Южном дворце, казалось, с пониманием отнеслись к вспышке Саймона. Ему всего лишь было приказано восстановить то, что разрушил.

Так был важен Саймон Терроан, герцог Мандо.

Под давлением решения Калии, императорская семья была вынуждена ее отпустить, но позволить себе такое в отношении архимага они не могли себе позволить. И потому, понимая страдания своего кузена, Луисмонд надеялся, что просто так так бывшая между ними дружба не исчезнет.

Спустя пару мгновений тяжелого молчания, принц еще раз окинул взглядом юношу перед ним и, теребя перчатки в своих руках, сменил тему:

- Неопознанное тело уже доставили?

Словно не веря услышанному, Саймон дернул головой, его золотистые глаза холодно блеснули.

- Я слышал, что, по предположениям, это один из видов фей, - продолжил свою мысль принц.

-... Пока не уверен, - последовал ответ.

Луисмонд кивнул и, припомнив инцидент, о котором ему сообщили недавно, кратко пересказал его:

- Недавно я получил странное сообщение об иностранном аристократе, который купил старый императорский замок. Как помнишь, замок расположен недалеко от волшебного леса, но проблема в другом. Ходят слухи, что хобби этого аристократа - коллекционирование фей.

Саймон нахмурился.

В мире людей эльфы и феи считались неприкосновенными. Каждая раса жила на своей территории: люди жили большими скоплениями, эльфы и феи предпочитали горы, моря, пустыни. До земель они не были жадными. Хотя были времена, когда три племени вцепились друг другу в глотки и изо всех сил старались утопить другие виды в собственной крови, но эту историю они оставили давно позади и, благодаря принятому ряду соглашений, зажили мирно. Эльфы и феи не были настроены агрессивно к людям, и потому могли спокойно перемещаться по человеческим территориям. Бывали случаи, когда, несмотря на свойственную эльфам осторожность или замкнутость фей, их представители могли не только жить рядом с людьми, но и строить семьи. Что было, конечно редким явлением, ведь по сравнению с человеческой расой, они были долгожителями. Беременность была для них трудной и обычно протекала очень тяжело. Длительность беременности могла достигать пяти лет, поэтому эльфы обладали сильным инстинктом защиты своей расы.

Предполагая, что отчет может оказаться ложным, Луисмонд не мог себе позволить проигнорировать даже эту толику информации из-за характера дела.

- Итак, Саймон, могу попросить тебя подробнее разобраться в этом вопросе?

Тот на мгновение опешил, но после, стрельнув холодным взглядом, ухмыльнулся. Несмотря на подобие усмешки на лице, слова, вылетевшие с его красивых губ, были холодны и саркастичны.

- Ваше Величество, - обращение было отнюдь не в дружеской манере, это был холодный, формальный тон. Принц нервно взглянул на него и мысленно подготовился к тому, что сейчас услышит. - Я могу понять, что именно по просьбе Калии ты скрывал от меня ее план. Ее воля, естественно, очень тверда, и вы слабы против нее.

Казалось, он просто констатировал факты, но тон его голоса показывал, что эти слова могли быть чем угодно, но не фактами.

- Умом я могу это понять, но мое сердце не принимает этого.

- Саймон..., - начал было Луисмонд, но ему не было дано договорить.

- Сейчас я не приму никакой работы, касающейся имперских дел. Пусть нас называют Имперским Корпусом волшебников, пусть Башня традиционно работает через границы, но тем не менее Башня предлагает свою магию, основанную на основополагающих принципах патриотизма и лояльности, верно?

- Саймон!

- К сожалению, патриотизма во мне осталось не так уж и много. И моя верность..., - юноша умолк на мгновение, - моя верность не здесь.

Повисла давящая тишина. Принц выдохнул, он чувствовал, что должен что-то сказать, но не имел понятия что.

- Я уже просил прощения, Саймон, буду просить еще, если тебе недостаточно. Я отдам тебе первый меч Калии, который ты хотел получить из музея.

- «Прости» - это не то слово, которое может изменить прошлое, - услышал он холодный ответ.

И больше ни секунды не колебаясь, Саймон развернулся и направился к двери.

- «Прости» - это не то слово, которое может изменить прошлое, - услышал он холодный ответ.

И больше ни секунды не колебаясь, Саймон развернулся и направился к двери.

Что за…

Глядя на удаляющуюся фигуру, наследный принц выдохнул:

-… Этот ублюдок…

Архимаг немедленно вернулся в Башню с ощущением абсурдности ситуации: принц приказывал ему отправляться в командировку в такой момент, несмотря на то, что именно он своими же усилиями скрыл новости о Калии! Хотя Луисмонд и был его горячо любимым кузеном, если дело касалось девушки - больше Саймона ничего не волновало.

Он от всей души не хотел вникать в предложенное принцем дело, но ноги повели его в направлении объединенной лаборатории. Собравшиеся уже там волшебники встретили его волнующимися взглядами.

- Кто эта женщина? - спросил Саймон, внимательно осматривая замороженное магией тело.

Генри с застывшим лицом ответил:

- Нам пока не хватает информации, но уже есть странные детали.

- Например?

- Засохшая кровь - это кровь фей, но внутренние органы похожи на человеческие. Пока предполагаем, что это банши.

- Хм, обычно они более отвратительные.

Каждый из присутствующих магов специализировался на конкретном виде магии. Генри был экспертом в изучении фей, именно поэтому, увидев тело женщины, у него было непонятное ощущение.

Тео, специальностью которого была терапевтическая магия с областью исследований в генетике и расовых различиях, который долго ждал момента, вклинился в разговор:

- Очень странны и волны магии, оставленные в теле. Думается мне, что совершивший это, не знал, как обращаться с маной. Оставленные следы маны находятся в каком-то беспорядке, хотя, с другой стороны, феи могут использовать заклинания так же легко, как и дышать.

Внимательно выслушав мнения, Саймон протянул руку и влил в него свою магию, анализируя остатки чужой маны в теле. Складывалось впечатление, что на тело женщины воздействовал некто, мана которого почти рассеялась, но не до такой степени, чтобы архимаг не смог прочитать следы. Как и сказал Тео, каналы маны в теле женщины были в ужасном состоянии, словно бы кто-то насильно вливал ее в нее.

Наблюдавшие за ним маги были ошеломлены: архимагу, чтобы проанализировать следы маны в мертвом теле, понадобилось всего нечего времени, когда они потратили шесть часов, чтобы придти к тому, что уже озвучили. С благоговением в глазах Тео посмотрел на Саймона, но неожиданно вздрогнул, увидев холодный взгляд на себе, который словно побуждал закончить свои объяснения.

- Итак, каков вывод? - спустя какое-то время натянутого молчания прозвучал вопрос.

- Нет... Это все, - нервно замолк Тео и в поисках помощи посмотрел на других магов.

Но те были слишком напуганы, чтобы сказать хоть что-то, мысленно надеясь на смелость друг друга.

Пока группа магов нервно переглядывалась, Саймон вновь окинул взглядом тело, похожее уже на лед. Рукой он приподнял пригоршню волос, внимательно осматривая их структуру. Жесткие волосы тяжело упали ему на пальцы. Внезапно что-то в поведении мага изменилось, отчего волшебники, до этого молчавшие, сжались еще сильнее. Проиграв безмолвную битву со своими товарищами, Тео, плача внутри, осторожно вышел вперед.

- Ну, мне... Мне не по себе от этого тела, - неуверенно говоря, начал он.

Губы Тео едва вновь приоткрылись, когда шепот Саймона оборвал его:

- Химера. Мы нашли тело химеры.

Было озвучено слово, которое волшебники произносили вслух неохотно. Застыв, волшебники посмотрели на архимага, глаза которого широко распахнулись. Вспомнив разговор с наследным принцем, Саймон приложил руки к пульсирующим вискам.

- Черт возьми.

…Появилась причина принять предложение, которое он холодно отверг.

Калии и ее сопровождающим потребовалось всего двадцать два дня, чтобы добраться до желаемого пункта назначения. Путешествие на такое большое расстояние заняло у них достаточно малое количество времени: девушка использовала много свитков телепортации, включая подарок Саймона, иначе бы они оказались здесь спустя где-то два месяца.

Стоило карете остановиться, Аллен и Хемминг вышли из нее, и им открылся вид на поселение.

- Ух ты? Мы, наконец, здесь?

- Как вы и говорили, это небольшой город.

Быстро высказав свои первые мысли, внезапно они умолкли. Спустя столько дней после того, как карета покинула столицу, казалось, их впервые накрыло напряженное любопытство.

- Я же говорила, что мы едем в сельскую местность, - произнесла Калия.

- И то верно, город небольшой, но, думаю, очень красивый, - согласно кивнул Аллен.

- Да, это очень красивое место, - Калия встала рядом с ними и окинула взглядом пейзаж перед ними. Казалось, что она уже привыкла к новой обстановке.

Наконец, насладившись красотами перед ними, они решили немного пройтись. После такого долго путешествия Калии было немного некомфортно, и она старалась идти, не наступая на подол своего платья. Опасаясь, что она может упасть, Аллен подал ей руку. Пускай, последний месяц они провели вместе, но девушке такая доброта все еще была плохо знакомой, и потому она ответила неловкой улыбкой.

«Наконец мы здесь», - спустя некоторое время счастливо подумала она, любуясь прекрасным видом на обширные поля, реки и горы вокруг города.

Луа был небольшим городком с населением около трех тысяч человек, которым с любовью управлял его любимый глава, барон Шилтон. Калия случайно наткнулась на это место года четыре назад, когда направлялась с войском на передовую. И уже тогда она подумала, что это прекрасный город для жизни без шума и суеты столицы.Окруженный горами Аопе, крошечный городок имел множество рек, что вели к морю; благодаря обширным сельскохозяйственным угодьям и озерам у города все были природные ресурсы рыбы и свежих продуктов.

В общем, это было самое лучшее место для рождения и воспитания детей.

Единственным недостатком этого место было только…

- Кстати, Калия, я верно рассмотрел предупредительный знак о монстрах в этой местности? – спросил Аллен.

Верно. Обилие монстров и было единственным минусом.

- Думаю, где-то поблизости один из Сказочных лесов.

ДляКалии не монстры, ни Сказочный лес поблизости не имели значения, а потому, повернувшись, она посмотрела на Аллена, молча спрашивая, зачем он сказал это.

Увидев выражение ее лица, лекарь немного напрягся и, потерев подбородок, произнес:

- Ну-у… Опасные участки…

- Все в порядке, Аллен, тебе не нужно бояться, - с легкой улыбкой девушка похлопала его по плечу.

- …Да? – ему никогда не доводилось быть в таком положении, и потому это было все, что он смог произнести.

- Это не так опасно, как ты думаешь.

Печальный взгляд, которым она смотрела на мужчину, словно бы говорил «Кактакое хрупкое существо, как он, может жить в таком суровом мире?».

- Нет! Все не так! Я сказал об этом не потому, что мне страшно!

Слова Калии для него прозвучали оскорбительно.

- Монстры в основном охотятся на более слабых монстров. Пока мы не лезем на их территорию, все хорошо. Сказочный лес сам по себе не опасен, если не использовать силу, чтобы пробраться в него. Я бы сказала, что в Сказочном лесу даже безопаснее.

- Спасибо за разъяснения, мисс Калия, - выслушав ее, ответил мужчина. – Хотя это все еще звучит небезопасно. Даже самый слабый монстр остается монстром! Что касаемо Сказочного леса, то я слышал, что заблудившись там, назад не вернуться. Разве вы не знаете, сколько людей там каждый год исчезает?

Видя, как вернулся прежний Аллен, готовый во всем докапываться до сути, Калия на мгновение ощутила гордость, прежде чем произнести с улыбкой:

- Аллен умный человек, я рада этому.

От внезапных слов лекарь растерялся. Он был ошеломлен, что не знал, что и думать.

Калия понимала волнения Аллена, но, тем не менее, считала это место самым лучшим из всех возможных: город располагался достаточно далеко от столицы и сам себе обеспечивал стабильность. Это был тихий городок, где на каждой улочке был слышен детский смех. С таким количеством плюсов девушка была полна решимости остаться здесь.

- Я знаю, о чем ты беспокоишься, но я буду осторожна, особенно до тех пор, пока беременность не стабилизируется.

- В таком вопросе не может быть полной стабильности, Калия. Вам нужно быть осторожной в течение всей беременности!

- Хорошо, я буду иметь это в виду, но, Аллен, ты говорил, что в скором времени будут полезны тренировки.

- Но тренировки и реальный бой – понятия разные!

- Я очень хорошо это знаю, но разве гоблины и людоеды не лучшие средства для тренировки?

- Что?

Аллена снова накрыло чувство ошеломленности. Окинув ее внимательным взглядом, он понял, что говорила девушка абсолютно искренне. Реакция лекаря Калию тоже смутила.

- Им же достаточно разок по голову стукнуть и все. Почему ты так удивился? – смутилась Калия.

Она отвела взгляд в сторону и неловко рассмеялась, не зная, что делать с чувством смущения от твердого взгляда упрямого доктора.

В осторожности нет ничего плохого, но в любом случае безопасность ребенка была главным приоритетом Калии.

- Не смотри так на меня, Аллен. Лишь так здешние люди могут жить в мире.

Аллен выдохнул и схватился за голову. Лишь эта девушка могла считать настоящий бой с гоблинами разминкой! Внезапно у него появилось предчувствие, что таких ситуаций в будущем будет еще много.

«Она так сильна, что я даже начинаю волноваться», - подумал лекарь. Он знал, что Калия сильна. Проблема была в том, что и девушка это знала.

- Да, она слишком сильная, - Аллену только и осталось что пожать плечами.

Долгое путешествие их сблизило настолько, что порой лекарь чувствовал, что девушки были его сестрами. Калия относилась к тому типу людей, которые не знали, как просить помощи, когда она была им нужна, и потому тянули все на себе. Она была сильной и замкнутой сестренкой, заставляющей окружающих переживать за нее, но в то же время и нежно любить. Однако по своей сути она была воином.

И Аллен это точно уяснил, когда девушка одна разобралась с группой бандитов одним лишь потрепанным железным мечом. Для нее они были не более назойливой мухи, но перед глазами лекаря до сих пор стояла картина, как Калия сломала руку главарю, даже не моргнув.

- Что ж, теперь никаких путешествий. Беременной женщине вредны такие долгие поездки, - встряхнув головой, Аллен перевел тему.

- Хорошо. Пойдем же и купим дом! –Калия искренне улыбнулась, глядя на маленький городок, где она собиралась начать все с начала. – Мы уж здесь, мой дорогой, именно здесь ты родишься.

Ребенку было всего около десяти недель, и присутствие его в ее животе было еще слабым, однако Калия, гладя свой пока еще плоский живот, точно чувствовала его.

«У меня не было матери, но, надеюсь, у тебя такого не будет. Внутри меня ты в безопасности…»

Сделав последний вдох, Калия помолилась за своего ребенка и забралась в фургон, чтобы преодолеть оставшееся расстояние.

Прибыв в Луа, в первую очередь они посетили замок лорда, чтобы зарегистрироваться. Замок располагался в получасе езды от центра города и отличался от столичных своей архитектурной грубостью и небольшим размером. У него было всего двадцать окон, пара конюшен и несколько складов, но стены замка была крепкими, сложенными из плотно сложенных камней. Солдат тоже было больше, чем  Калия ожидала. Насчитала она пятьдесят человек.

С ее дворянской табличкой регистрация не заняла много времени, но когда девушка вышла, у входа уже успела собраться небольшая группа детей. Одежда на них веяла аристократизмом и ясно говорила о происхождении своих хозяев. Глаза детей были одинаково прикованы кКалии, следя за каждым ее движением: благодаря своей красивой и необычной для этой местности одежде девушка стала центром внимания. Издалека она казалась аристократичной леди, на которую сейчас смотрели не только дети, но и несшие службу солдаты, и работающие в замке люди. Они шептались друг с другом, гадая, кто она такая, но не было ни одной мысли о том, что перед ними героиня войны.

Не особо заботясь о чужих взглядах, Калия была счастлива: она закончила с процессом регистрации и теперь думала, какой же дом ей купить. Ей хотелось приобрести небольшое поместье, чтобы процесс купли не занял много времени.

Под вниманием десятков глаз Калия со своими спутниками направилась в центр города по дороге, украшенной пурпурными цветами. Река Аклир каскадом стекала по склону невысокого утеса, впадая в море.

- Боже мой! Калия, это такое прекрасное место! Здесь даже воздух сладок, - восхищенно смотрела по сторонам Хемминг, высунув голову из окна.

Казалось, что пейзажи перед ними – не творение природы, а картины, сошедшие из-под руки талантливого художника. Смотря на них, из головы как-то сами по себе уходили мысли и монстрах, и о Сказочном лесе. Несколько ветряных мельниц ни капли не портили красивые виды, а гармонично вписывались в городские пейзажи.

Улыбнувшись взбудораженной Хемминг, Калия смотрела в противоположное окно. Мимо проносились высокие горы Аопе. Огромный горный хребет был покрыт густой зеленью, а самые верхние пики были сокрытыми туманом.

Казалось, что эти потрясающие картины девушка увидела только вчера, а не четыре года назад. В то время она и представить не могла, что вернется сюда. Тем более, с ребенком Саймона. Стоит Калии только немного ослабить бдительность, как жизнь застает ее врасплох и меняет свой ход. Это была захватывающая, удивительная, но в то же время и пугающая немного жизнь, но девушке она нравилась.

«Какой же сюрприз ты преподнесешь мне в следующий раз?» - гладя себя по плоскому животу, подумала Калия и вгляделась в приближающиеся домики.

С спину экипажу сильно дул соленый ветер с моря.

Для некоторых каждая проходящая минута, каждая секунда были подобны аду, но жизнь Калии настолько полна событий, что она даже не могла сказать, как прошел ее последний месяц. Поселившись в Луа под именем Лии Рейман, местной знатной дамы, что приехала погостить в родном городе своего покойного супруга, девушка все же желала спокойствия.

Лия Рейман была тепло встречена жителями города, ведь с ее приездом кишащих в лесах гоблинов и орков с каждым днем становилось все меньше. Поэтому они с любовью прозвали ее леди, приносящей удачу. На такое обращение Калия только мягко улыбалась, в то время как Аллен не переставал жаловаться на головные боли, а Хемминг вновь и вновь в волнении сжимала кулаки. Но, несмотря на такие нюансы, осели в Луа они вполне благополучно.

Она купила небольшой двухэтажный дом с десятью комнатами, который долгое время стоял без хозяина, и им понадобилось около месяца, чтобы навести чистоту и порядок в каждом углу.

А через несколько дней в местной газете были опубликованы новости и событиях из столицы.

***

[Кто посмел разжечь Вершину Башни]

На вопрос «Кто самый красивый мужчина в Империи?»: семь из десяти ответят, что Архимаг и герцог Саймон Терроан! (От 29.03.717 Имперского года)

«Голосование за самых красивых мужчин Империи»

Первое место: герцог Саймон Терроан – в целом 69%. Второе место: наследный принц Луисмонд Рохас – 28%. Третье место: виконт Папико Масису – 2%.

Несмотря на свою холодную ауру таинственный светловолосый маг невероятно красив: чувственные губы, придающие ему элегантность; золотистые глаза, похожие на солнце, но лишенные доброты… Он подобен изящному цветку с ядовитыми шипами. Кого эти шипы уже успели тронуть?

28-о числа флот Лохиарте вторгся в воды морского округа Акохана, частично находящегося под юрисдикцией герцога Терроана. Нам неизвестно, было ли это преднамеренно, но важно то, что магический круг, защищающий Акоханское море, был немедленно активирован! Атака флота Лохиарте была жестоко отбита.

В результате событий большая часть залива Луаман, туристического курорта Лохиарте, была уничтожена вместе с гордостью военно-морского флота Лохиарте. К счастью, о человеческих жертвах не сообщается, но на восстановление некогда известной курортной точки уйдет много времени и средств.

Герцог Терроанский позже пояснил, что активация магического круга была неисправностью магической системы, однако некоторые предполагают, что данное происшествие может быть скрытой местью третьей принцессе Лохиарте.

Опубликованная в нашем прошлом выпуске статья «Тот, кто ненавидел принцессу Лохиарте» стала рекордной по продажам. В ней была изложена история Рейны, принцессы Лохиарте, которая неоднократно выражала свое недовольство и возмущение по отношению к герцогу Терроану на протяжении всего своего пребывания в Имперском дворце прошлым летом. Принцесса пренебрежительно отзывалась обо всем, что касалось герцога, начиная от его предпочтений, которые она находила странными, до прямых высказываний оскорблений ему в лицо. Также она проявила враждебность по отношению к Саймону Терроанскому, на людях заявив, что такому, как он, нравятся только мужчины.

Дочитав до этого момента, Калия закрыла газету. Знакомое лицо посмотрело на нее в ответ с обложки. Оно занимало всю страницу, а потому серебристые волосы, тонкие черты лица, упрямый рот и пару ясных золотистых глаз, лучившихся высокомерием, можно было рассмотреть детально. Невесомо погладив чужие губы, Калия глухо пробормотала:

- Черт возьми, Саймон, о чем ты только думал?

Архимаг был сдержанным человеком, которого не заботило общественное мнение, и потому возможность увидеть его имя в новостях было редким явлением. Обычно без его разрешения новости о нем никогда бы не дошли до такого отдаленного города, но, тем не менее, прямо сейчас лицо Саймона сияло на каждой газете, на каждом журнале. А ведь за все время, что Калия проживала в Луа, до них дошли всего три новости об Архимаге.

- Ты решил стать нарушителем спокойствия? - склонившись, девушка спросила у Саймона, который продолжал высокомерно смотреть с обложки.

Первой новостью было разрушение дворца наследного принца.

Честно говоря, Калия догадывалась, что Саймон может сделать что-то подобное. За несколько месяцев до ее отъезда юноша стал крайне чувствителен ко всему, что касалось девушки. Ожидая чего-то такого, данная новость не стала шоком для Калии. После все разрушенное быстро восстановили, а наследный принц успокоил народ, сказав, что это был несчастный случай. А потом, меньше чем через неделю, девушка услышала о выбросе магии Архимага. В дополнении к этой новости пришла еще одна, в которой говорилось, что Саймон Терроан впал в трехдневную кому из-за «нездоровья».

Эти Калии эти новости оказались головокружительными. Для волшебников магический всплеск был эквивалентен высасыванию крови из их тел. Это была техника, используемая только в случаях жизни и смерти.

Наибольшее зафиксированное в книгах по истории расстояние выплеска маны составляло около восьмисот километров. В то время в состоянии «выплеска» Саймон мог выбрасывать свою ману на расстояние до тысячи километров в любом направлении.

Калия сердито вздыхала. Не было национального кризиса, ни серьезных боев, так почему у него произошел выплеск такой степени, что итогом стала кома?

- Быть не может… Это же случилось не потому, что он пытался меня найти? – задумчиво потирая подбородок, сама у себя спросила девушка.

У Калии было много сомнений и мало уверенности. Она была просто другом, который ушел без предупреждения… Стоила ли она таких жертв? Разве Саймон был из тех мужчин, которые придают большое значение отношениям и эмоциям?

Нет, Саймон, которого она знала, не стал бы преследовать и пытаться вернуть того, кто ушел. Да что там, он был тем человеком, который отталкивал любого, кто подходил слишком быстро. И потому у Калии не было разумного ответа на вопрос, почему Саймон прибегнул к такому, чтобы найти ее.

- Неважно, насколько он зол, действительно нужно было доводить себя до такого состояния? Он что, сошел с ума?

Его выбор казался Калии нелепым, и, продолжая смотреть на напечатанное лицо Саймона, она вспомнила разговор с наследным принцем перед отъездом.

- Я хочу, чтобы ты держал этот разговор в секрете от Саймона. Я хочу уйти, когда он покинет город. Он был бы очень расстроен, если бы узнал… Хорошо? – спросила Калия у Луисмонда.

- Почему?

- У меня свои причины.

- Какие?

- …Прошу простить, я не хочу вникать в детали, поэтому не думаю, что смогу ответить на этот вопрос.

- Даже если это приказ?

- Узнав ответ, Ваше Высочество будет нести ответственность за предоставленную информацию. Если Ваше Высочество не против, я буду рада рассказать…

- …После твоей формулировки, я боюсь повторять вопрос.

В конце концов, кронпринц продолжил разговор, не спрашивая о деталях. Калии пришлось использовать все возможные уловки, только чтобы добиться своего. Это было некрасиво, но Луисмонд, прежде всего ценивший верность и преданность, не смог отказать ей, но со своими условиями.

- Хорошо. Я назначу тебе временные выплаты, но если Саймон тебя найдет, тебе придется вернуться.

- …

- Через несколько лет Империя освободит вас от ваших обязанностей, но если Саймон найдет тебя, ты снова станешь генералом.

- Ваше Высочество…, - запротестовала девушка.

- Я и так достаточно тебе уступил. Твоя просьба ставит меня в сложное положение, пожалуйста, не усугубляй его, - он решительно отказал ей.

Смотря на девушку, застывшую в молчании, теплые зеленые глаза Луисмонда расслабились, и он нежно продолжил:

- Империя… Нет, я в тебе нуждаюсь, Калия. Это правда.

После этого Калия больше не могла давить на него. Если принц ей откажет и расскажет все Саймону, то он ее никуда не отпустит, пока не выяснит всю правду. Для своих людей у него было большое сердце, и потому он бы ни за что равнодушно не отпустил своего друга беспричинно.

- Но ты не должен рисковать своей жизнью, чтобы найти меня, Саймон.

По привычке Калия погладила свой упругий живот. Опустив голову, она еле слышно прошептала:

- Мой малыш, видишь? Твой отец такой человек. Как только он примет решение, ничто не сможет его остановить. Думаю, он не остановится, пока не найдет меня. Что ж, он может делать все, что захочет, а мы с тобой хорошенько спрячемся, пока я наконец не встречусь с тобой.

Калия была уверена, что сможет защитить своего ребенка любой ценой. Ну кто мог подумать, что его отцом мог быть сам Архимаг? Если, конечно, ребенок не будет точной копией Саймона… Этого девушка не могла предсказать, пусть это был вопрос, который возможно станет проблемой только после рождения ребенка, но на данный момент она находилась на пятнадцатой недели беременности, и впереди было еще много времени.

С переездом в Луа жизнь Хемминг кардинально изменилась. Теперь у нее не было ни свободной минутки. Недолгое путешествие сплотило девушек, сделав их почти сестрами, а из-за особенностей протекания беременности Калии, Хемминг стала ее правой рукой не только в деле уничтожения гоблинов: с беременностью аппетит Калии значительно возрос.

Она стала есть в два раза больше, чем среднестатистический взрослый мужчина, и снова хотела есть всего через два-три часа после еды. Такой сильный аппетит заставил Аллена поволноваться, но после нескольких осмотров он удостоверился, что с телом девушки все в порядке, и ребенок растёт здоровым. Однако это не значило, что все волнения сошли на нет: во время беременности многие моменты могут внезапно обостриться.

- Миссис Макана, индейка на гриле уже готова? Могу забрать? – спросила Хемминг у женщины и, получив кивок в знак согласия, поставила большую тарелку с индейкой на тележку, где уже стояла одна такая с пирогом из грецкого ореха и сливочного сыра, а также прохладный мятный чай. Напевая, девушка направилась в комнату Калии на втором этаже, и, постучав в дверь, но не услышав ответа, Хемминг зашла в комнату.

Казалось, госпожа уснула в кресле, ее голова покоилась на подголовнике кресла, однако услышав, что кто-то вошел, девушка лениво открыла глаза.

- М-м, я действительно проголодалась, - сонно протянула она и улыбнулась.

Хемминг с довольной улыбкой подтолкнула тележку к креслу и подала Калии блюдо с индейкой.

- Мы ели всего три часа назад, а вы уже голодны. Миссис Макана сказала, что купила сегодня хорошую индейку, и я попросила ее поджарить птицу на гриле. Хотите, разрежу ее для вас?

Хемминг уже взялась за приборы, но Калия подняла руку и остановила ее.

- Спасибо, я могу сделать это сама.

Забрав из чужих рук нож, бывшая военная быстро разрезала пятикилограммовую индейку на небольшие кусочки. Будь Аллен здесь, он бы точно не дал ей съесть целую тушку.

- Вы режете быстрее повара, - похлопала в ладоши Хемминг, наблюдая за умелой работой.

- Это все потому, что жареное мясо нежнее. А вот сырое мясо по сравнению с вареным трудно резать. Я как-нибудь потом расскажу тебе об этом.

- Хорошо.

- Хемминг, давай поедим вместе, - Калия жестом пригласила ее сесть.

- Нет-нет, все в порядке. Мы недавно ели, и я еще сыта. Да и почему-то мне кажется, что этой индейки вам не хватит.

- Но вместе же вкуснее.

- Вкусно, даже если ешь один. Я в порядке, так что не волнуйтесь и наслаждайтесь едой, - с мягкой улыбкой Хемминг налила ей чашку холодного мятного чая.

Калия не стала медлить и взялась за еду. Она быстро покончила с мясом и пирогом, и уже потом, когда наелась, легонько похлопала себя по животу.

- Вот сейчас я наелась.

Смакуя свою чашку мятного чая, Хемминг с удовольствием наблюдала за происходящим и внезапно подумала, что о Калии, сильной внешне и хрупкой внутри, приятно заботиться.

- Может, сходим прогуляться? Как раз скоро вернется Аллен, - предложила девушка, допив чай.

- Хорошая идея, я как раз хочу немного размяться, - согласилась Калия.

Хемминг накинула ей на плечи теплую шаль, и они вместе вышли на улицу.

На дворе стоял сезон ливней. Весь последний месяц небо Рохаса было затянуто тяжёлыми тучами, неустанно проливающими дожди. Некоторые региона были затоплены и понесли убытки, но в других, наоборот, обильные дожди способствовали обильному урожаю и приносили пользу. И даже так, по сравнению с прошлым, этот сезон дождей считался относительно мягким.

И вот-вот тучи должны были смениться морозами: на носу был период короткой зимы.

Калия всю свою жизнь прожила в столице, которая располагалась на севере, и зимы там были холодными с кусачими морозами. Это было не самое приятное время года, и потому, чтобы скрасить морозную серость императорская семья организовывала фестиваль в середине зимы.

Зима в располагавшемся на юге Луа была другой, и напоминала Калии столичную прохладную осень. Однако было то, чего девушка жаждала всей душой. В Луа каждый приход весны встречался фестивалем, и девушки с нетерпением его ждали.

Смакуя на языке слово «фестиваль», Калия внезапно поняла, что никогда раньше не могла насладиться этим событием. Последние семь лет ее жизни были проведены в военных походах, а до этого девушка всегда была либо с Саймоном, либо в поместье герцога.

- Давай на этот раз повеселимся, хорошо? - тихонько спросила она сама у себя.

Нынешние дни ее текли спокойно: Калия не убивала по чужому приказу и могла не бояться, что кто-нибудь убьет ее. Те далекие напряженные месяцы сейчас казались девушке неприятным сном. Складывающаяся жизнь казалась ей немного пресной, но достаточно умиротворенной.

Наслаждаясь холодным ветерком на своих щеках, Калия подумала: «Это и есть покой».

Однако было кое-что, что камнем тянуло где-то внутри.

- Саймон…

Его поведение становилось странным. Если верить дошедшим до Луа слухам, то можно было подумать, что Архимаг решил переквалифицироваться в рыцаря: который день он проходил обучение в рыцарской школе, которую, по случайному совпадению, основала Калия.

- Не понимаю, что с ним происходит, - пробормотала она.

- Что? Что-то не так? Вы снова проголодались? – услышав неразборчивое бормотание своей спутницы, Хемминг озвучила единственное, что пришло ей на ум.

- Ха-ха, пускай я много ем, но даже для меня это слишком, проголодаться через десять минут после перекуса, - рассмеялась Калия.

- Слава Богу, а то я уже испугалась. Порой думаю, что госпожа не просто человек.

- Хемминг? – с шутливым укором Калия посмотрела на девушку, которая неловко улыбалась своим же словам, и внезапно вспомнила ту прежнюю Хемминг, что когда-то смотрела на свою госпожу глазами, полными благоговения.

- Боже мой, какой холодный день!

Пронзительный голос раздался где-то позади Калии, заставив ее вздрогнуть от неожиданности. Она медленно обернулась и столкнулась лицом к лицу с миссис Блэр, владелицей фруктового магазина.

- Здравствуйте, мэм, сегодня такая хорошая погода, - первой поприветствовала Калия приближающуюся к ним миссис Блэр.

Та, подойдя, уверенно схватила девушек под руки, не прекращая ворчать:

- Хорошая погода? Не надо выходить на улицу, когда так холодно! Зачем ты вышла? Чтобы мы делали, если бы тебя ветром сдуло? Хемминг-Хемминг, как можно было такое допустить?

Калия не знала почему, но отчего-то жители Луа считали Лию Рейман хрупкой девушкой, которую даже несильный ветер мог унести. К девушке и ее спутникам у селян был сильный, даже взрывной интерес, ведь новые лица в этой местности были редкостью. Что уж говорить о беременной женщине, которая переехала в сельскую глубинку без мужа, но с лекарем под рукой. Это вызывало у всех желание защищать ее. Калия не стала опровергать слухи, а, наоборот, старалась их придерживаться: никогда в своей жизни она не чувствовала такой заботы.

- Долго не гуляй, пройдись туда-сюда и мигом домой, хорошо?

- Да, я так и сделаю. Большое спасибо за вашу заботу, - с улыбкой ответила Калия, на секунду отведя взгляд, словно что-то забыла, и нарочно кашлянула.

Миссис Блэр тут же вскинула голову, ее глаза расширились от страха.

- Посмотри только! Ты уже кашляешь! Подожди, я принесу тебе грелку для рук!

- Вот грелка! Держите!

Добрый усатый мужчина средних лет, который управлял овощным магазинчиком неподалеку, внезапно подошел к ним и протянул грелку.

Калия смотрела на двух суетящихся над ней взрослых и сжала теплую грелку. Другие жители, просто проходившие мимо, из-за поднятого шума стали собираться вокруг них, проявляя беспокойство.

- Беременным женщинам нужно быть осторожнее. Тебе нельзя болеть. Болеет мама - болеет ребенок. Не заставляй себя, иди домой.

Несмотря на такое ежедневное ворчание, их беспокойство грело сердце Калии. Только ради этой заботы девушка частенько выходила на улицу.

Чуть поодаль Хемминг с только что вернувшимся Алленом, разделяя чувства Калии, с теплыми улыбками наблюдали за ней, пока толпа не начала потихоньку расходится. Немного погодя, они все же решили возвращаться, но прежде их успела остановить миссис Блэр и дала Калии несколько яблок, не взяв ни единой монеты.

- Это свежий привоз очень вкусных яблок. Возьми немного.

- Спасибо, они пахнут чудесно.

Покрутив в руке круглое аппетитное яблоко, Калия невольно сглотнула и, прежде чем поняла, что сделала, голыми руками разломала яблоко пополам. Пораженные миссис Блэр и усатый мужчина потеряли дар речи и смотрели на нее широко распахнутыми глазами.

Только тогда Калия поняла, что сделала и с неловкой улыбкой произнесла:

- Как же все-таки легко разломать яблоко.

Поспешно попращавшись, она поспешила прочь, жуя половинку расколотого яблока. Хемминг и Аллен только и успели, что покачать головами, и пойти за ней.

Притворяться слабой было непросто.

- В беременности важен дородовый уход. Вы же знаете, что вам лучше смотреть только на красивые вещи, слушать приятные слова и есть здоровую пищу? Все, что вы едите, слышите и едите, влияет на ребенка внутри вас, Калия, - в который раз за последний месяц Аллен повторил эти слова.

Стояла поздняя ночь. Калия плотнее укуталась в одеяло и подумала, что, несмотря на всю серьезность слов, лекарь сейчас был похож на старшего брата, наставляющего свою младшую сестренку. Девушка, привыкшая к тому, что о ней заботятся, улыбнулась и понимающе кивнула на его слова.

Увидев ее послушный вид, Аллен рассмеялся. Глаза его сияли гордостью за Калию. Потянувшись, он достал книгу сказок, которую они читали в последнее время, и, когда уже хотел сесть, увидел, как Калия протянула ему руку.

- Сегодня я сама почитаю, - она уставилась на него с протянутой рукой, ожидая, когда он даст ей книгу.

Аллен, готовый почитать ей в рамках дородового ухода, был слегка озадачен:

- Я почитаю для вас. Пожалуйста, устраивайтесь удобнее.

- Нет, я хочу почитать.

- Исследования показывают, что мужской голос лучше передается плоду. Говорится, что низкие вибрации дает ребенку чувство безопасности.

- Я знаю, Аллен. Именно поэтому ты говоришь мне, чтобы мой ребенок почаще слышал голос отца, так ведь?

- …Да, вы правы.

На эти слова Калия покачала головой и спокойно ответила:

- Но, Аллен, ты не отец, поэтому, как мама, я сама почитаю.

На мгновение потеряв дар речи, Аллен с удивлением посмотрел на Калию, прежде чем отдать ей книгу.

- Хорошо. Я тогда пойду. Только, пожалуйста, читайте весело, чтобы малыш хорошо все слышал.

Встав, он погасил лишний свет в комнате и вышел, тихо пожелав спокойной ночи Калии, которая спокойно наблюдала за ним из-под своего одеяла. С тихим щелчком он медленно закрыл за собой дверь и замер, слушая историю о медвежонке, который отправился в чудесное приключение. Как он и просил, голос Калии был веселым и мягким, но в то же время сильным.

- …Как странно, - тихо пробормотал Аллен и похлопал себя по груди. Он осторожно прислонился к закрытой двери. – Почему эти слова так режут?

«Но, Аллен, ты не отец».

Эти слова с горечью прозвучали в его голове. С мучительной улыбкой Аллен ударил себя ладонью по голове, чтобы прийти в чувство, и вернулся в свою комнату.

***

У медвежонка не было хороших ножей, крепкой обуви или красивых шляп, чтобы укрыться от солнца, в отличие от его товарищей.

- Ха-ха, у тебя ничего нет, медвежонок!

- Хо-хо-хо! Ты бедный! Ничего у тебя нет!

- Бедный медвежонок!

Медвежонок был очень грустен, потому что его дразнили все вокруг.

От пребывания на солнце его кожа всегда была загорелой, а руки и ноги огрубели от многочисленных мозолей. У медвежонка не было никакого оружия, и ему всегда приходилось охотиться голыми руками, поэтому он уже как-то привык, что все ему дается сложнее. Голые руки медвежонка, покрытые мозолями, загорелая кожа и покрытые шрамами босые ступни были причиной всех насмешек.

Однажды сильный шторм обрушился на деревню медвежонка. Земля превратилась в грязное месиво, и все дороги в деревеньке были скрыты под водой. После того, как шторм прошел, пришло жаркое солнце. Но красивую шляпу лисенка унесло ветром, и теперь лиса страдала от изнуряющей жары. Причудливый нож львенка заржавел под дождем и теперь ничего не мог резать. Красивые башмачки котенка были испорчены грязью.

- Как нам жить?

- Боже, как ты мог отнять у нас все? Это слишком жестоко!

Без оружия, шляп и обуви животные не могли охотиться, и они только и делали, что жаловались и сетовали на Бога.

- Очевидно, Бог пытается наказать нас!

Солнце было удушающе горячим, и их мягкие лапки болели всякий раз, когда они касались земли. Животные ничего не делали, кроме как сидели в негодовании и смотрели в небо.

Внезапно луч солнечного света упал на землю и заговорил с животными.

- Я дал вам все и ничего не забирал у вас. Просто вы не желаете этого видеть. Никто не может у вас отнять того, что действительно есть у вас.

Произнеся это, луч погас. Животные пытались понять слова Бога, а потом они увидели медвежонка, который самостоятельно искал еду. Руки и ноги медвежонка стали его инструментом – по сути, его оружием – и загорелая кожа выглядела твердой, совсем не боявшейся ярких солнечных лучей. Имея только это, медвежонок научился выживать самостоятельно. Он ни от кого не зависел, он просто верил в себя и заботился о себе.

Животные подошли к медвежонку и сказали:

- Ты можешь научить нас охотиться?

- Думаю, твои руки сильнее, чем у кого-либо. Научи меня быть сильным!

- Почему солнце не жалит тебя?

Медвежонок был смущен их вниманием и словами, но все же любезно ответил:

- Вам нужно нарастить мозоли, чтобы ваши руки и ноги стали сильными. Когда ваша кожа станет темной, она перестанет бояться солнца. Это все. Просто требуется время и терпение, но так может сделать каждый.

Только тогда животные поняли, что их когти острее ножей, а глаза их могут видеть далеко-далеко. То, чем они дорожили, на самом деле никогда не принадлежало им, и медвежонок показал им это. А сам медвежонок, понял, что на самом деле все у него было.

Поняв и приняв это, медвежонок отправился в приключение со своими сильными лапками и далеко смотрящими глазами, познавая мир. Он не сомневался, что весь накопленный опыт сделает его лучшей версией себя.]

- …Медвежонок отправился в свое приключение и вырос, став самым сильным медведем в мире, - закончила Калия рассказ и закрыла книгу. Поглаживая живот, она прошептала своему ребенку: - Дорогой, ты хорошо слышал свою маму?

Ее животик словно бы выпятился на ее ласковый голос. Неважно, сколько раз Калия это испытывала, это было необыкновенное чувство, словно бы ребенок объявлял о своем присутствии и энергично пинал свою маму. Чувство благодарности и любви к растущей в ней жизни переполнило Калию.

- Малыш, ты можешь быть, кем угодно, делать, что угодно, совсем как медвежонок. Я сделаю тебя самым счастливыми, никому не дам причинить тебе боль.

Потирая свой довольно выросший животик, Калия отложила книгу сказок на прикроватный столик, и, прежде, чем погасить свет, привычно потянулась к ящику под кроватью, но резко остановилась. В течение последних нескольких дней она перед сном рассматривала когда-то купленную газету, но сегодня это чувствовалось отчего-то странным.

Мужчина, который стал отцом, но одновременно им не был…

Мужчина, который вместе с ней сделал этого ребенка, но не был ей любовником…

- Для дородового ухода…, - решительно пробормотала она и вытащила из ящика вырезанную из газеты фотографию Саймона.

Светло-зеленые глаза сознательно скользнули по чужому лицу, любуясь серебристыми волосами, золотистыми глазами, тонким носом и чувственными губами. Саймон с фотографии демонстрировал уверенную, но ленивую улыбку.

Это было самое красиво лицо, которое она знала, и это было лицо отца ее ребенка.

- Если подумать, если ребенок будет очень похож на своего отца, это может стать проблемой, но и жаль будет не иметь сходства с такими генами, - пробормотала Калия, смущенная и растерянная своими же мыслями. – Я бы хотела, чтобы ты был похож на нас обоих.

Когда Калия засыпала, в ее мыслях был Саймон. По какой-то причине она чувствовала, что сегодня его лицо особенно привлекательно.

***

- Калия…

Откуда-то из глубины ее сознания раздался знакомый зовущий ее голос, и сознание Калии медленно пробудилось ото сна.

Чужие руки нежно подхватили ее под поясницу, теплое дыхание коснулось ее ребер.  Мягкие губы невесомыми поцелуями проложили дорожку от грудей до пупка. Ощущения, похожие на полет бабочки, волнительно распространились по всему ее телу.

Где-то в глубине души Калия внезапно подумала, что это странно.

«Почему у меня плоский живот?»

Живот, который она уже привыкла видеть округлым, сейчас был плоским, как до беременности.

- …Мой малыш, - пробормотала она словно в трансе.

Послышался глухой смех, и щекочущее ощущение от горячего дыхания пробежало по ее животу. Руки, обнимавшие ее, напряглись. Мягкая, похожая на шелк ткань скользнула по чувствительной коже. Чужое тело вжалось в нее, и Калия почувствовала, как разгорячилась ее обнаженная кожа.

- Малышка хочет сделать малыша?

…Что? Это был голос Саймона?

- …Может, сделаем одного?

Его голос, непривычно сладкий, звучал откуда-то снизу. Дыхание Калии участилось. Твердо, но мягко он вошел в нее. Охваченная волнующими ощущениями, она обняла его широкие крепкие плечи. Чужие серебристые волосы мягко рассыпались по ее груди. Калия закусила губы, прислушиваясь к звуку его дыхания, оно влажно щекотало ее кожу.

- Ха-а…, - девушка томно выдохнула и обняла его голову.

Саймон пошевелился в ее объятиях и поднял голову так, чтобы его мягко сияющие золотистые глаза встретились с ее пристальным взглядом. В этот момент они, казалось, светились любовью и теплом, словно бы он был влюблен в нее.

Все казалось таким ярким и реалистичным, но стоило Калии увидеть пылающие любовью глаза, как она точно поняла: у настоящего Саймона не могло быть такого взгляда, а значит, все это - сон.

- Калия, я по тебе скучаю.

Саймон, скользнув по ней томным взглядом, прильнул к ее губам. Легкий поцелуй быстро распалился. Их языки свободно скользили, переплетаясь в страстном танце, и чем глубже становился поцелуй, тем больше он отдавал отчаянием.

Когда они оторвались друг от друга, чтобы глотнуть воздуха, Саймон, словно заклинание, повторял ее имя.

- Калия… Калия… Я скучаю по тебе. Я так сильно по тебе скучаю. Пожалуйста, вернись… Я буду хорошим. Ничего не скажу, не буду ругаться, только, пожалуйста, вернись, - срывающимся голосом умолял он ее.

Дыхание Саймона обдало ее щеки и спустилось на шею. Влажное, но теплое прикосновение было таким ярким, что девушка подумала на мгновение, что все реально. Нежными и плавными прикосновениями он ласкал ее всюду. Шершавые губы плавно скользили по нежной коже, и Калия не могла себя сдержать, срываясь на стоны.

Он мягко, но настойчиво касался эрогенных зон. Золотистые глаза блестели в слабом свете, словно желая проглотить ее целиком. Она чувствовала, как ее тело становится более чувствительным и податливым в его умелых руках.

Это точно сон? Почему тогда все настолько ярко?

Саймон прижался к ней еще ближе. Их тела слились друг с другом и двигались, как одно целое. Возбуждение томным комком скапливалось внизу живота, оголяя чувства.

- Калия!

Еще сильнее, до боли сжал в своих объятиях ту, что так отчаянно пыталась бороться с накатывающими ощущениями. Сильные руки окутали хрупкое тело, оставляя следы после себя.

Калия изо всех сил пыталась остаться в сознании, но, почувствовав, как чужие губы запечатлели глубокий поцелуй на ее шее, полностью растворилась в горячих и возбуждающих чувствах.

***

- Ха!

Проснувшись и вцепившись пальцами в мягкое одеяло, она быстро моргала и пыталась успокоиться. Дыхание было тяжелым, сколько та только что пробежала пару километров.

- Что?

Калия напряженно повернула голову к окну, где раннее утреннее солнце пыталось пробиться через занавески. Напряженно дыша, девушка почувствовала, как в голове становится яснее, а жар, охватывающий тело, утихает. Однако послевкусие событий из сна оставалось таким ясным, что, не удержавшись, она провела руками по своему телу.

- Как я могу видеть такие сны, когда беременна?

Головокружительное чувство вины охватило ее, но пьянящее удовольствие еще томилось в ее теле. Мысленно Калия испытывала стыд, но ее тело - нет.

- О, нет. Я точно ужасна, - пробормотала та, прежде чем поняла, о чем думает. - Нет, я точно не такая. Не развратница. Это естественно. Просто гормоны.

Потирая лицо, девушка пыталась прийти в себя. Фрагменты из сна мелькали каждый раз, стоило только закрыть глаза, и ее щеки краснели. Однозначно, определенно это был сон, но всего мгновение назад кожа пылала, как будто действительно чувствовала его прикосновения Саймона.

Конечно, перед сном Калия любовалась его фотографией, но неужели он приснился только из-за нее?

Внезапно девушка почувствовала, как живот немного свело, и, неосознанно выдохнув, поерзала на перине. Тело казалось тяжелее обычного, а низ живота по-прежнему тянуло сладостной истомой.

- Маме приснился такой неприличный сон. Ты, должно быть, так удивлен. Прости. Мамочка не хотела, чтобы так произошло.

Сердце неприятно кольнуло. Показалось, что ребенок осуждает ее.

- Что со мной не так…

Некоторое время Калия, предаваясь неприятным мыслям, лежала на спине и потирала своими ладонями живот, словно успокаивая ребенка. Не знала почему, но чувствовала, что полежать сейчас надо.

Малыш в животе активно рос, и Калия сама не заметила, как изменилось ее тело. Она впервые столкнулась с тяжестью, отеками и частыми побегами в туалет. Эти ощущения не были приятными, но девушка не испытывала ненависти, потому что это был отчетливый знак присутствия ребенка.

Чуть погодя, Калия встала и быстро приняла душ, смывая остатки сна прошлой ночи, прежде чем раньше обычного спуститься на первый этаж.

Мисс Макканна, которую недавно наняли работать на кухне, уже была занята приготовлением завтрака. Вся кухня пропиталась завлекающими ароматами.

- Вы рано, миссис Макканна, - первой поприветствовала Калия.

- Доброе утро. Так скоро фестиваль в городе, и приехало много странствующих артистов. Ночью было так шумно, что можно было и не ложиться спать. Ой, Лия, вы видели когда-нибудь таких?

- Пару раз приходилось.

- Точно! В столице их-то наверное больше! Они все такие красивые, правда, немного шумные, - хохотнув, ответила та. - Вы, кстати, сегодня рано встали. Если собрались на рынок, хотите, подам завтрак сейчас?

- О, нет, все в порядке. Я позавтракаю вместе со всеми. Накрывать стол дважды хлопотно. Но я бы не отказалась от сока.

- Хорошо, как раз капуста сегодня свежая. Я нарежу ее вместе с киви. Подождите, пожалуйста, минутку.

Улыбнувшись, миссис Макканна мастерски разрезала немного капусты, яблок, киви и выжала сладкий, полезный сок из получившейся кашицы. Вместе с этим она подала теплый хлеб с маслом и джемом, сказав, что купила его по пути.

Жуя теплый бутерброд с маслом и черничным джемом, Калия на мгновение посмотрела на чужую спину.  У женщины было пятеро детей: три сына и две дочери. Пятеро. Калия сначала даже не верила в то, что у такой хрупкой женщины такая большая семья.

- Должно быть, когда возвращаетесь домой, вас очень ждут, - внезапно для себя самой спросила Калия.

Миссис Макканна, готовившая салат, оглянулась и ласково улыбнулась.

- Ну, бывает и так, но иногда мне кажется, что с детьми могу оглохнуть. Мои второй и третий часто дерутся. Младший еще маленький, а старшенький никогда не возвращается из общежития. По крайней мере, четвертый более-менее послушный, но этот ребенок несколько дней назад поссорился с отцом и до сих пор дуется.

Рассказывая о своих шумных детях, она, казалось, светилась теплом и счастьем. У нее были хорошие отношения с мужем. Они были друзьями детства и поженились, как только им исполнилось двадцать.

Калии подумалось, что эта история была так похожа на их с Саймоном, но с единственным отличием: они не собирались жениться друг на друге.

Ее желудок снова сжался.

- Хм.

Калия погрузилась в собственные мысли и налила себе еще один большой стакан сока. Доев, она пересела на небольшой диванчик. Миссис Макканна, которая была занята измельчением орехов, оглянулась. Почувствовав, что девушку что-то тяготит, она спросила:

- Вы хотите что-то спросить?

- Что? О нет…

Калия пораженно подскочила и покачала головой. Однако снова села, будто бы тщательно подбирая слова.

- Эм… Вообще-то… Я не знаю, могу ли спрашивать о таком…

«О чем она так хочет спросить, раз так волнуется?» - подумала женщина.

- У вас пятеро детей, и я хотела спросить… Бывало ли у вас… Чтобы…

Миссис Макканне было необычно видеть такую Калию, но, увидев, как чужие щечки ярко покраснели от смущения, она рассмеялась.

- Пожалуйста, не стесняйтесь спрашивать. Вас что-то напрягает? Вас беспокоит реальный процесс родов? Может быть, само рождение вас пугает? Не волнуйтесь, роды пройдут быстро. Если будет больно, можно будет покричать, но лучше тужиться.

- Что? А? Нет, я хорошо терплю боль, кричать не буду, но меня другое интересует.

Брови миссис Макканны взлетели вверх, гадая, к чему клонит Калия.

Калия в нерешительности прикусила губу и коротко вздохнула, прежде чем очень быстро выплюнуть свои следующие слова:

- Прошлой ночью мне приснился странный сон. Он был об отце ребенка, но мне такое снится впервые. И поэтому я хочу спросить, нормально ли это и почему такое снится… Я не знаю, но мне так неловко… Ха-ха.

Женщина внимательно слушала, наклонив голову, и ее лицо озарилось внезапным осознанием.

«Сон об отце ребенка? Такой сон...? Ах! Такого рода сны!»

Миссис Макана, наконец, поняв, о чем идет речь, рассмеялась. Ее приятный смех разлетелся по кухне, а румянец на щеках Калии становился только ярче. Никогда раньше она не испытывала такого смущения.

Отсмеявшись, женщина вытерла выступившие от смеха слезы и произнесла:

- Моя дорогая, беременным частенько снятся такие сны. Как помню, в свою первую и четвертую беременности тоже нередко их видела. Поверь, видеть сны такого рода – в порядке вещей!

Застыв на месте от удивления, девушка задумалась.

«Значит со мной все в порядке и такие сны обычное явление для женщин в положении.»

Заметив её состояние, женщина смягчилась и тепло произнесла:

-Ну-у,  вполне нормально и можно сказать, приятный плюсик беременности.

Услышав это, Калия облегченно вздохнула:

-Хорошо.

Почувствовав, как её наконец-то отпустило чувство вины, и теперь перематывая в памяти события сна, она не испытывала негативных эмоций, так как только сейчас смогла по новой ощутить волнительные переживая той ночи.

«..Ну, теперь я точно знаю, что все в порядке.»

В этот же момент девушка резко вспомнила сказанные Саймоном слова:

«В сексе нет ничего постыдного. Хмм, я бы даже сказал, что это священная и прекрасная вещь, которая дарит жизнь и делает любовь еще прекрасней. Поэтому, это не то, чего надо стыдиться.»

Подумав про отца своего ребенка, перед глазами Калии предстали золотистые очи с блестящими веселыми огоньками, но в этот момент она резко встряхнула головой и попыталась понять по какой причине продолжает думать об этом идиоте.

Однако внезапные слова владелицы дома вернули её в реальность:

-Хоть ты и большая умница, а Аллен заботиться о тебе, но  будь осторожна, поскольку такие сны могут привести к частым сокращениям матки и судорогам.

Почувствовав, как от слов женщины у неё потеплело на сердце, а душу сковала неловкость, Калия смущенно улыбнулась, но размышления по поводу их реакции на её настоящие силы заставили стать серьезней и погрузиться в свои мысли, но в следующий момент из них девушку снова выдернул добрый голос миссис Маканы:

-А теперь давай продолжим готовить завтрак?

Под добрым взглядом женщины Калия кивнула, когда чужая теплая рука ласково похлопала по ее плечу.

«Что ж, жить жизнью маленькой и хрупкой Лии Рейман вполне неплохо.»

Отправившись после завтрака на регулярное обследование к Аллену, девушка лежала в затемненной тяжелыми шторами комнате и наблюдала за своим малышом, которого транслировало специальное устройство, что впитывая поток маны в процессе сканирования Алленом нижней  части её живота.

Наблюдая за тем, как её прелестный ребенок, свернувшись в клубочек, шевелил своими маленькими ручками и ножками, девушка заплакала, но услышав следующие слова Аллена, снова взглянула на черно-белый экран:

-Вот здесь голова ребенка, а тут его ножки. Так, а это у нас…

В этот момент, когда мужчина переместил свою лазерную указку к ногам малыша, Калия почувствовала, как тот, словно понимая и зная, что она за ним наблюдает, тихонько, насколько только смог, толкнувшись, потянул свои ножки.

Однако от этого девушку отвлек голос Аллена, который, обводя что-то на экране, произнес:

-Видите вот эту штучку?

Взглянув по направлению указки бывшая главнокомандующая кивнула, и,  поднеся руку к лицу восторженно произнесла:

-Боже мой! Как он может быть таким милым?

-Верно, это мальчик.

Услышав это,  девушка, прикусив губу, словно сдерживая себя, но, не выдержав, тихо выпалила:

-Да. Он такой маленький и красивый!

- Что?

- Он такой маленький и милый. Божечки, я, кажется, схожу с ума.

Калия взволновано посмотрела на Аллена, и щеки ее вспыхнули:

- Я не могу поверить, что прямо сейчас вижу своего ребенка. Думала, что увижу его, только когда он родится. Боже, посмотри на его позу! Мой малыш потрясающий! Если он не самая милая вещь в мире, то тогда не знаю, что может быть милее. Он совсем на другом уровне. Он просто самый-самый…

- Эм, Калия?

- Аллен, я вижу его! Разве он не милый? Боже, если он такой сейчас, то каким будет, когда родится? Кажется, я схожу с ума. Он такой милый, что просто так нельзя. Сумасшествие какое-то. Что делать…

Однако почувствовав в этот момент, как внизу что-то тянет, девушка резко осеклась, а наблюдавший за ней врач спокойно произнес:

-Тянет? Вам не следует волноваться. Дышите медленно.

Напряженно рассмеявшись в ответ Калия быстро утихла, заметив суровый взгляд вдовца, который уже знал о её проблемах тянущего живота и предупреждал о возможности тяжелых родов, а потому она попыталась его успокоить:

-Мне совсем не больно.

Тот, почувствовав свою беспомощность, тихо вздохнул:

-Эхх, вам нельзя нервничать.

Затем обследовав тело девушки, и диагностировав временные судороги, он произнес:

-Знаю, что вы устали быть осторожной, но я прошу все же следить за собой. Ваш малыш развивается хорошо, даже выше среднего и уже весит около 3 килограммов, но при таких темпах в момент родов он может весить все 5. По этой причине вам стоит знать, что если ребенок слишком большой, то это подвергает мать риску.

Услышав это, девушка равнодушно улыбнулась произнеся:

-Я горжусь тем, как он растет.

Понимавший причину подобного отношения к столь серьезной проблеме Аллен сказал:

-Калия, я знаю, что вы гораздо сильнее других и процент смертности рыцарей из-за родов невелик, но даже так вашей матке может быть нанесен непоправимый вред, если откроется кровотечение, уже не будет играть роли, то насколько сильное у вас тело..

Поняв, что мужчина имеет в виду, девушка ненадолго задумалась, а тот, заметив перемену в её поведении, продолжил говорить:

-…Но ребенок не единственный, кто растет. Калия, вы ведь уже набрали больше 14 килограммов? Резкое увеличение мышечной массы вредно для вашего здоровья.

-… Хм, не могу понять, на что ты намекаешь, но чувствую, мне это не понравится, - протянула Калия. – В чем дело?

- Уменьшите количество сладостей. С этого момента они запрещены. А также придется рационализировать количество пищи, которую вы едите.

- Что? – удивленно воскликнула девушка.

Ее большие глаза расширились от беспокойства, Калия взволнованно посмотрела на мужчину, пытаясь понять, врет ли он или нет, но Аллен оставался непоколебим и повторил:

- Никаких сладостей. Я также сообщу об этом Хемминг.

-… Черт возьми, - бывшая главнокомандующая прикрыла рот и упрямо уставилась на него.

Конечно, она послушалась бы его слов ради ребенка, но все равно слышать такое было неприятно. Она замечала, что ребенку тоже нравятся сладости. Частенько, когда она ела очередной кусок сладкого пирога, он пинал ее изнутри, будто показывал, что сладости и ему нравятся.

-… Ладно, поняла, - угрюмо ответила Калия, вспоминая, как намеренно ела много сладостей, чтобы почувствовать, как пинается ее ребенок.

Беременные должны следовать рекомендациям лекаря. И девушка, потирая круглый живот, была очень печальна. Аллен же вздохнул на поникшую Калию и почувствовал, как сердце его сжалось от жалости:

-… Я разрешаю употреблять сладости только во время этого фестиваля. После него сладости будут под запретом.

Калия, не веря, вскинула голову и разразилась облегченным смехом.

Срок ее беременности был почти тридцать пять недель, до деревенского фестиваля оставалось две недели.

Фестиваль Лоа был хорошо известен в окрестностях.

Это мероприятие – Фестиваль Лоазис – было названо в честь пурпурных цветов, распускавшихся по всей деревне в то время года, когда проводился фестиваль.

Хотя сама деревня была небольшой, она была окружена и землями, и водами. Красивые водоемы, скалистые горы и пышные просторы полей сосуществовали в совершенной гармонии и сливались воедино, создавая множество живописных видов. Таким образом, ежегодный фестиваль Лоа приобрел большую популярность в близлежащих крупных городах.

Соименник фестиваля, фиолетовый цветок, напоминающий маленький колокольчик, покрывал северные поля и ночью создавал великолепное зрелище, когда его освещали светлячки, летавшие над полем. Это, в частности, привлекало множество туристов посетить деревню во время фестиваля.

Рай Лоазиса.

Деревня, в которой живут феи.

Место, где встречаются море, горы и равнины.

Это был Лоа.

Фактически, северное поле обычно отгораживалось, потому что находилось недалеко от леса фей. Тем не менее, оно специально открывалось для публики во время фестиваля под тщательным наблюдением и охраной местного гарнизона.

Даже сегодня городок был переполнен туристами, жаждущими увидеть достопримечательность – живописное поле. Торговцы выстроились вдоль улиц, надеясь заработать на шумной толпе.

Хемми оживилась еще больше, видя, как толпы заполняют постранство от каменных стен площади до каменных стен, граничащих с входом в северное поле.

— Ого, я просто должна взять замороженное молотое яблочное эскимо и попробовать его с сиропом. Выглядит так вкусно! А еще есть клубника и киви. Калия, сколько мне лучше взять? Давай купим? — Хемми преодолевало возбуждене, и она топнула ногой, указывая на ближайший прилавок с десертами.

Перед стойкой выстроилось много людей; торговля явно процветала. Закуска, должно быть, была очень вкусной.

Калия без вопросов протянула Хемми свой бумажник. В тот момент, когда он оказался у нее в руках, Хемми побежала. Калия с восторгом смотрела на ее отдаляющуюся спину.

Вскоре Хемми вернулась с разнообразным фруктовым мороженым, ее лицо сияло гордостью.

Калия схватила одно и протянула Аллену.

— Для Аллена, любимца города. Это особенно сладкое.

При ее словах Аллен смутился и зарделся, его лицо покраснело до оттенка, похожего на эскимо со вкусом персика, которое она пыталась ему отдать. Неуверенно, он закашлялся и взял персиковое мороженное, которое она ему протянула, чтобы попробовать.

— Что за… — он не знал, как ответить.

— Хемми мне сказала, что ты каждый день привозишь подарки от дам и что ты настолько популярен, что у тебя даже есть фан-клуб Аллена в городе.

— Что? — Аллен недоверчиво взглянул на Хемми, но она просто небрежно взмахнула палочкой для мороженого в руке.

— Ты ведь не только что сказал об этом, не так ли? Твой. Фан. Клуб! Ух, если бы они не считали меня твоей кузиной, меня давно бы затащила в твой фан-клуб!

— Хемми, может ты перестанешь преувеличивать?

— О, какой страшный взгляд у вас в глазах, мистер о-столь-популярный. Калия, Хемми в ужасе!

Хемми драматично замахала руками и прячась нырнула за спину Калии.

— Какая шокирующая харизма! Поистине чуткий красавец с изящной скульптурой! — выглянула она из-за ее плеча.

Хемми ухмыльнулась Аллену, который изумленно уставился на нее, но вскоре ее внимание привлекла особенно шумная толпа, и она побежала туда, чтобы взглянуть на происходящее.

— Ох, смотрите! Калия! Аллен! Давайте сюда! Это цирк! — взволнованная, она затопала ногами, жестами призывая их подойти быстрее.

Хемми, неспособная торопить Калию с ее выпуклым животом, побежала к ним и подтолкнула Аллена вперед, нетерпеливо увлекая его за собой.

— Мы должны быстро занять хорошие места, Аллен! Поторопись! Кстати, я давно не была на таком фестивале, почти пять лет. Впервые с тех пор, как погибли все члены моей семьи.

Калия посмотрела на Хемми, которая только что случайно вспомнила о своем трагическом прошлом. Увидев взгляд Калии, Хемми улыбнулась еще ярче и ответила на безмолвный вопрос Калии, подаразумевающий вопрос, в порядке ли она.

— Если честно, мне здесь очень нравится. Калия, ты сказала, что объехала всю страну, значит, ты видела много подобных фестивалей, верно?

— На самом деле, нет. Я тоже не бывала на многих фестивалях. Даже если и проводились какие-то по пути, мы не могли их посетить, потому что нам приходилось бороться.

Если подумать, в то время, когда Калия путешествовала по стране, был разгар войны. По правде говоря, это был первый фестиваль, на котором она официально побывала.

Глаза Хемми, которые смотрели, как Калия спокойно кивнула, опечалились.

В каком-то смысле ей было хуже, чем мне.

Как должно было быть тяжело сироте, чтобы достичь своего нынешнего положения. Она получила не просто аристократическое положение, поднявшись по служебной лестнице, но и почитаемое имя, которое она себе сделала благодаря многочисленным достижениям со своим впечатляющим мастерством. Женщина, которая одержала наибольшее количество побед с наименьшим количеством убийств.

Хемми восхищалась и обожала Калию из-за этого. Но в то же время ей было за нее тоскливо. Даже сейчас она готовилась рожать в одиночку в этой далекой стране!

Хемми схватила Калию за руку.

— Калия, давай как следует развеемся! Мы можем смотреть представления, играть, есть и отдыхать, а потом снова выйдем и будем веселиться!

— Хм?

— Тогда так и сделаем! Я, между прочим, сэкономила много денег! И тебе сегодня тоже куплю что-нибудь вкусненькое! Так что давайте вместе создадим много воспоминаний об этом фестивале! Слушайте, в моем кошельке достаточно денег… Хм? Где мой кошелек?

Цвет лица Хемми мгновенно побледнел. Ее губы задрожали, а лицо покраснело от смущения.

— О мой Бог. Я, наверно, забыла его, — медленно пробормотала она.

Ее глаза покраснели, соответствуя ее румяным щекам. Она не могла даже поднять голову, пока возилась с карманом, где должен был быть ее кошелек.

Внезапно чья-то рука сунула старый кожаный бумажник перед лицом Хемми. Буквы A.M. были выгравированы на нем знакомым почерком.

— Наслаждайся сегодня с моим. Ты сможешь накормить нас завтра, — Аллен говорил отстраненно, но любезно протягивал свой бумажник Хемим.

— Аллен… — Хемми взволнованно посмотрела на него.

— Если ты впечатлена, никогда больше не говори о «фан-клубе Аллена».

— Хорошо, я никогда не признесу фан-клуб Аллена. Обещаю!

Со стоном Аллена (потому что она повторила это название снова) Хемми быстро выхватила бумажник из его рук и крикнула:

— Я просто присоединюсь к фан-клубу Аллена, начиная с сегодняшнего дня!

— Попадем же с сегодняшнего дня в эскадрон смерти Аллена!

— Ух, Хемми. Пожалуйста.

Хемми убежала, и Аллен поплелся вперед, держась за голову. Калия, с руками на животе, медленно шла за ними. Мягкая улыбка появилась на лице Калии, когда она посмотрела на них. В этот момент улыбка своим друзьям, в окружени незнакомцев в чужом городке при странных обстоятельствах, неожиданно заставила сердце Калии затрепетать.

Она странно посмотрела на небо, поглаживая свой круглый живот. Чувство счастья и полноты охватывало ее, но каким-то образом – просто каким-то образом – она все еще чувствовала себя пустой.

Как будто она что-то оставила в своем особняке в столице.

Ее мысли возвращались к столице; как будто ее сердце все еще было там.

— Калия, иди сюда! Здесь жареная кукуруза в масле! — воскликнула Хемми впереди, что вывело ее из ступора.

Калия покачала головой, чтобы избавиться от странного чувства, и направилась к Хемми. Во-первых, у нее было не так уж много вещей, поэтому она не могла ничего оставить в столице. Тихо пытаясь унять внезапное меланхолическое чувство пустоты, она последовала за Хемми и Алленом на фестиваль.

* * *

В бесшумной темноте.

Нежные глаза, обрамленные длинными ресницами, мирно закрылись.

Однако, вздрогнув, медленно открылись.

Пушистые ресницы дрожали, когда он моргал.

Светящиеся золотом зрачки мягко светились в темноте.

Беспомощно открыв глаза, он опустил болезненный взгляд и долго немигающе смотрел в пустоту.

Вздох.

Его вздох, такой слабый и мягкий, вырвался из его дрожащих губ.

Сверкающие серебряные волосы были беспорядочно раскинуты на кровати под его головой.

Саймон метался и вертелся, прежде чем поднял руки, чтобы закрыть лицо. Несмотря на то, что он давно очнулся ото сна, его лицо все еще горело. Потирая лицо сухими руками, он бормотал имя Калии в тишине.

— Калия… Калия…

Простое произнесение ее имени распространило жар по его телу.

Давний сон тяжело давил на него. Саймон застонал от боли и сжался. Даже после пробуждения от сна казалось, что она все еще находится в его руках.

Вес ее тепла, заключенного в его объятиях, был таким живым. Тепло от нее, проникавшее глубоко в его кости, было слишком ярким. Гладкая кожа на ладони и силуэт Калии на туманном фоне. Прикосновение ее губ, которое нежно косалось его собственных.

Все. Все это. Ее.

Хотя это был сон, его реалистичность сводила Саймона с ума.

Он издал еще один горячий вздох и попытался прийти в себя, но безуспешно. Он долго лежал, свернувшись клубочком, с красным лицом. Очень не похоже на него. Он изо всех сил пытался удержать кусочки своего сна, опасаясь, что тепло, которое все еще, казалось, окутывало его тело, и образы, появлявшиеся в его голове, исчезнут, если он хоть немного отойдет от кровати.

Саймон так отчаянно нуждался в Калии.

— …Черт возьми, где ты, Калия.

Возвращайся, пожалуйста.

Его пульсирующее сердце сжалось, и Саймон снова закрыл глаза. Он переносил каждый нехарактерно скучный день, только надеясь снова увидеть ее во сне.

Если мы встретимся снова, я должен отрезать нам руки и ступни и связать их друг с другом. Это просто разрушает мой разум. Может ли кто-нибудь просто наложить проклятие на меня? Если я скажу, что скоро умру, ты вернешься? Но... что, если ты не вернешься? Даже после того, как услышишь об этом?

От одной такой мысли его сердце казалось, будто его разрывают в клочья.

Страдания от того, что его бросили, тяжело давили на него… хотя он знал, что она считала его только семьей. Ему пришло в голову, что их отношения тоньше бумаги.

Да, отношения между ними были призрачными.

Это были просто бесполезные отношения, которые закончатся, когда она отвернется; он не мог винить ее за то, что она выбросила его.

— …прочней. Мне нужно сделать отношения более прочными.

Саймону не нужно было звание верховного мага и не нужно было уважение к себе, как к гению. Его титул герцога Мадо на самом деле был получен только чтобы быть с Калией.

Без нее не было ни радости, ни счастья. С того момента, как она спасла его жизнь, Саймон принадлежал Калии. Просто она не знала.

Калия, почему ты бросила меня?

Почему она бросила меня?

Он думал, что, несмотря на то, что у них не было таких отношений, он не был с ней не разделялся, если бы остался рядом с ней в качестве друга.

— …Калия, — прошептал он, и сердце Саймона вновь забилось быстрее.

Так снова прошел ужасный день.

Недалеко находилось море. Его сверкающие воды простирались так далеко, насколько могли видеть глаза. Разноцветный воздушный шар, который выпустил ребенок, поднялся в небо, унесенный ветром и белым дымом, несущий ароматный запах вкусной еды, заполнив оживленную площадь.

Тем временем….

— Ха? Какой бы удобной ни была подушка, нельзя так спать!

В переносном кресле с мягкой подушкой сидела Калия, прижав колени к груди.

Художник, который в данный момент писал ее портрет, игриво отчитывал Калию, которая держала глаза закрытыми.

Ее веки не должны были быть такими тяжелыми. Но у нее совсем не было сил держать их открытыми...

С усилием Калия медленно открыла глаза, едва подавляя самые тяжелые веки в мире. Хотя прошлой ночью она определенно спала крепко и даже ни разу не проснулась, ее тело все еще было тяжелым и вялым.

Это был всего лишь сон, но, как если бы сон был реальным, странная усталость охватила все ее тело, когда она проснулась.

Калия, которая все еще изо всех сил пыталась держать глаза открытыми, спросила голосом, смешанным с сонливостью:

— Как долго мы должны так сидеть?

Она не зевала, но ее голос был медленным и хриплым, как если бы она не была полностью очнувшейся ото сна. Мужчина виновато улыбнулся на ее сонный вопрос.

— Это финальная стадия. Цвет глаз уловить очень сложно. Это такой красивый цвет, и я хотел бы отобразить его как следует.

При его объяснении Калия лениво понимающе улыбнулась.

Справа от нее была Хемми, голова которой была запрокинута назад, а шея согнута под углом 90 градусов.

Кх-х, кх-х-х!

Из ее открытого рта вырывался звук храпа, создавая необычное зрелище.

«Господи, должно быть, трудно дышать с такой согнутой назад шеей», — подумала Калия.

Она с сожалением посмотрела на Хемми и протянула руку, чтобы слегка приподнять е еголову, удерживая в лучшем положении.

Уличный художник, что-то бормочущий про себя, опустил голову и был полностью сосредоточен на картине, как будто он отказался от рисования со зрительным контактом с Калией.

Что, если на законченной картине выйдет кто-то другой? Что, если нарисованный человек не будет похож на Хемми? (п/п: удожник не смотрит в глаза, и лицо Хемми не видно из-за того, что она спит с запрокинутой головой = художник не может правильно нарисовать Хемми)

Калия на мгновение забеспокоилась, но в то же время не хотела будить Хемми.

«Можешь спать, когда хочешь», — в конце концов решила Калия.

В эти дни Калия наблюдала за тренировками Хемми и внимательно изучала ее навыки владения мечом, когда у нее было время. Поселившись в Лоа, Калия решила обучать Хемми, улучшив ее физическую силу и научив ее держать меч.

Вначале Аллен беспокоился о ней, желая, чтобы она занималась физическими упражнениями, но при этом проявляла крайнюю осторожность, поскольку она не должна была ничего делать раньше, чем через 20 недель. Но по мере того, как приближался срок, Калия лично начала обучать Хемми.

По словам окружающих, период восстановления после родов длился не менее месяца. Если бы это было так, Калии было бы трудно найти время для Хемми даже после периода выздоровления, потому что она хотела бы сама заботиться о своем ребенке, а не нанимать няню или сиделку.

Напротив, по прошествии нескольких недель у Хемми было больше работы, чем у Калии.

Она была сообразительной, и, пробыв так долго с Калией, она привыкла заботиться о вещах, о которых Калия не говорила ей. Она также стала более внимательной, всегда заботясь о комфорте и безопасности Калии. Такие вещи, как смена тапочек на опухших ногах Калии или постоянное приготовление для нее холодного сливового сока, чтобы облегчить ее повторяющееся чувство вздутия живота, когда ее живот сводило спазмами... Хемми часто делала все это без подсказок или указаний.

Благодаря Хемми Калия смогла лучше понять, когда ей было неудобно, и узнала, как облегчить эти проблемы.

Калия была очень благодарна Хемми, но в то же время она чувствовала жалость.

Хемми присоединилась к ее особняку как оруженосец, но с какого-то момента постепенно стала действовать как ее секретарь, а не как оруженосец.

Тем не менее, у нее всегда было светлое лицо, в котором не было ни намека на жалобы, ни на признаки затруднений.

«Что я могу сделать для Хемми?» — подумала Калия.

Первое, что нужно сделать, это дать ей возможность познакомиться с владением мечом через ежедневную практику. И затем, шаг за шагом, Калия будет и была готова научить Хемми всему, что ей нужно. Если бы не причина, по которой она не могла сейчас вернуться в столицу, она бы пригласила наставника для Хемми. Или она могла бы перевести ее в старшие классы своей Академии.

«…В любом случае, я должна дать тебе все, что только могу», — заключила Калия.

Она была очень благодарна за то, что Хемми была рядом с ней.

Хемми сказала Калии, что она случайно помогла ей несколько лет назад, но Калия мало что могла вспомнить.

Очевидно, она проезжала через определенную провинцию и отругала продажного лорда, и в то время Хемми находилась под его опекой... Хемми смущенно призналась, что все это произошло благодаря помощи Калии, после чего она последовала за ней, желая как-то отплатить.

У Хемми была слабая мускулатура, но у нее было маленькое тело и быстрые руки. Несмотря на то, что у нее не было большого боевого опыта, она была очень сообразительной и интуитивно понимающей, поэтому у нее были хорошие инстинкты, как реагировать в зависимости от ситуации.

Она думала, что дальние атаки были бы более подходящим стилем боя для Хемми по сравнению с атаками ближнего боя; Таким образом, оружие, которым она владеет, будет легче, чем тяжелое оружие, но она сможет более свободно и легко размахивать им.

«Среди рапир должен быть ей подходящий меч. Если я правильно помню, несколько лет назад я выиграла хорошую рапиру в качестве боевой награды... Я положила ее на оружейный склад. Найду ее, когда вернусь.»

Как бы то ни было, Хемми следовала наставлениям Калии и ежедневно практиковалась так, как та ее учила. Видя, что она очень серьезно относится к мечу до рассвета, Калия больше не думала, что она просто учится из-за восхищения или благодарности.

Калия наклонила голову, чтобы посмотреть на Хемми, которая заснула с открытым ртом, думая, что она довольно милая.

Ням-ням, – казалось, думала Хемми. Ее голова наклонилась в другую сторону, и она восхитительно причмокнула.

Поскольку они весело проводили время на фестивале, Аллену пришлось спешить на прием к неотложной помощи. Чтобы скоротать время, пока они ждали его возвращения, Хемми предложила сесть за портрет с одним из уличных художников. Таким образом, двое сидели и ждали, пока художник дорисует свой холст.

— Мы почти закончили. Все, что мне нужно сделать, это нанести последние штрихи и завершить работу… — внезапно заговорил художник.

И тогда.

— Мама! А-а-а! — детский слезливый крик пронесся сквозь оживленную шумную атмосферу и достиг ушей Калии.

Ее глаза резко открылись, и в мгновение ока ее сонливость была развеяна этим криком.

— Хм? Почему вы так вскочили? О, вы вдруг вспомнили что-то, что оставили дома? — художник, все еще писавший Калию всем сердцем и душой, легким тоном пошутил.

Крик раздался издалека, который могла слышать только Калия. Ее взгляд обратился на север, откуда исходил звук.

Вскоре на той стороне площади вспыхнул шум.

— Мама, мама, мама!

Пробежал ребенок лет десяти, весь в листве и грязи. Он подбежал к углу площади, цепляясь за юбку женщины средних лет, торгующей цветами.

— Сейдж, Сейдж, мама! С-сейдж и Джон!

«Сейдж?»

Это имя она где-то слышала раньше. Калия послушала еще немного.

— Что случилось, Айла? Что с Сейдж и Джоном? Разве вы не говорили, что собираетесь поиграть у Сейдж? — продавщица цветов пыталась выяснить, что случилось, и успокоить плачущего ребенка.

Ребенок еще глубже зарылся в юбку матери и вскоре расплакался.

— Д-да. Мы просто пытались взглянуть. Но -хнык-хнык- Сейдж зашла в него!

— Куда зашла? Успокойся, Айла.

— Сейдж, Сейдж… зашла в лес фей!

— Что?

От громкого восклицания ребенка окружающая атмосфера загудела.

Лес фей!

В этом лесу, если кто-то совершит хотя бы одну неправильную ошибку, они не смогут выйти. Даже взрослым было нелегко выбраться оттуда, но сейчас туда попал ребенок!

Лицо матери Айлы давно побледнело.

— Ты, пойди и немедленно дай знать тете МакКанне. Я иду в службу безопасности! Иди!

«…Макканна!»

В этот момент Калия вскочила со своего места, не осознавая, что делает. Ей показалось, что она где-то слышала это имя.

«Сейдж.»

Это было имя младшей дочери миссис МакКанны.

* * *

Калия разбудила Хемми и сразу же побежала домой. К счастью, по дороге она случайно не наткнулась на Аллена. К тому времени, как она добралась туда, миссис МакКанна с белым лицом уже натягивала куртку, скорее всего, уже услышав эту новость.

— Лия, Лия, у меня-у меня есть дела дома, поэтому я думаю, что пойду сегодня пораньше. Мне очень жаль, но мне пора идти.

— Все нормально. Идите, миссис МакКаннна.

Отправив миссис МакКанну, которая давно уже покрылась холодным потом, она снова направилась на поиски Аллена и Хемми.

После перегруппировки она немедленно приказала:

— Хемми и Аллен, бегите прямо сейчас в офис службы безопасности и посмотрите, что происходит. Узнайте, когда они вошли и сколько времени прошло с тех пор, как пропали без вести.

В отличие от Хемми, которая тут же подбежала к лошади Калии, Аллен заколебался и посмотрел на нее.

— Ты ведь останешься здесь? Обещай мне, что никуда не пойдёшь. С этим телом ты никуда не пойдешь.

— Я буду ждать тебя, Аллен, так что возвращайся.

— Обещай мне.

— Обещаю!

Все еще не решаясь, Аллен двинулся вслед за Хемми. Прошел час, пока Калия нервно ждала. К счастью, Аллен и Хемми вернулись быстро.

— Прошло всего 2 часа с момента исчезновения детей. Воздушный шар, который дети случайно выпустили в воздух, зацепился за одно из деревьев леса фей, поэтому они пересекли забор, чтобы найти его, и в конце концов вошли в сам лес. Оставшаяся девочка побежала прямо к своей матери.

Два часа.

Слишком рано отказываться от поиска пропавших детей.

Однако двух часов им хватило, чтобы уйти вглубь леса. Детей было бы сложно найти, если бы они зашли туда за эти 2 часа.

— Лес фей – это место, откуда у взрослых мало шансов вернуться, — чувствуя что-то, поспешно добавил Аллен, глядя на Калию.

Калия посмотрела на Аллена и кивнула.

— Верно, у взрослых нет шансов вернуться. Это означает, что вероятность того, что дети вернутся домой, очень мала. Они там сами по себе.

— Городское министерство обороны заявило, что они сгруппируют людей и отправятся искать детей.

Почувствовав резкий тон Аллена, Калия мягко сказала:

— Но через два часа солнце сядет. После заката лес фей более опасен, чем царство монстров, и неизвестно сколько людей захотят отправиться туда… Мы не знаем, кто будет волонтером, кроме родителей детей, в том числе миссис МакКанны. Так что я пойду.

— Но ты же не собираешься идти сама, Калия, да? Как ты сказала, лес фей слишком опасен.

Он был прав. Лес фей был чрезвычайно опасным местом. То есть для обычного человека.

Но. Между ними и Калией было одно различие.

Дело в том, что эффекты защитного «волшебного тумана» леса фей не действовали на Калию.

Несколько лет назад она отправилась в лес фей, чтобы быстро победить вражеский гарнизон.

Именно благодаря этому она обнаружила, что защитный иллюзионный туман леса фей не оказывает на нее никакого воздействия. Зная, насколько потенциально полезным может быть это умение, Калия скрывала его так основательно, как если бы она получила секретное оружие. Благодаря этому она смогла быстро закончить битву; это был настоящий козырь в рукаве.

«О мой Бог.»

Калия посмотрела в окно на небо, не ответив. Сейчас было еще светло. Полуденное солнце ярко светило в небе, но всего через два часа оно начнет садиться. Когда солнце зайдет, не будет никакой надежды найти детей.

Даже для таких необычных людей, как Калия, лес фей был немного опасен после захода солнца, не говоря уже об обычных маленьких детишках. Конечно, будь она сейчас в своем нормальном состоянии, это было бы не так опасно для нее. Но теперь она была беременна и не могла гарантировать себе полную безопасность.

Солнце скоро сядет.

У нее не было времени думать или колебаться.

Калия опустила взгляд и погладила свой круглый живот. Внутри выпуклого живота находился нерожденный Шаша, крепко спавший.

Теперь ее действия влияли не только на ее собственную жизнь.

В целях безопасности было бы правильно не идти, даже рискуя моральным дискомфортом.

Никто бы ничего не сказал, даже если бы она сейчас ничего не делала и просто ждала новостей о происходящем, не выходя из своего дома.

«Но я единственная в этом городе, на кого не повлияет туман леса фей.»

Никто этого не знал, кроме нее самой.

«То, что я отказалась от себя.» (п/п: это противоречит тому, что она считает правильным, поэтому поступив так она откажется от себя (своих убеждений), просто сидя солжа руки.)

Она может это сделать?

На карту были поставлены жизни детей, которые, возможно, дрожали в темноте тумана. Если бы она не была беременна, она бы не сомневалась.

Калия нежно погладила свой живот, все еще мысленно разрываясь, и словно тяжелое облако нависало над ее головой. В этот момент ее живот, казалось, вернул прикосновение Калии. Как будто ребенок пощекотал руку своей матери. Она улыбнулась, почувствовав прикосновение на ладони.

Затем она внезапно подумала: «Как бы я себя чувствовала, если бы Шаша оказался в ловушке в лесу фей, а я ничего не могла бы сделать?»

Ее сердце сжалось.

Одна только мысль об этом заставила ее сердце оказаться на  краю обрыва.

Будь она матерью на месте миссис МакКанны, она была бы несчастна и безнадежна.

Если есть хотя бы 1% надежды, что их можно будет найти... Она с радостью отправилась бы скитаться по лесу фей в темноте. И миссис МакКанна, как она знала, тоже захочет поступить так же. Она всегда мило улыбалась, когда говорила о своей семье.

«…но.»

Тем не менее Калия все еще колебалась, что вполне понятно. Не имело значения, если с ней случилось бы что-то плохое, но она просто волновалась, что ее действия могут вызвать напряжение в ее животе.

Тык-тык-тык-

И снова Шаша приложил силу к ее животу, как будто пытался погладить руку своей матери. Возможно, это иллюзия, но ребенок хлопал е по животу, будто он знал сердце своей матери и ее заботы. Калия еще раз погладила свой живот и подняла голову.

Она уже достаточно наволновалась.

— Аллен, подожди меня перед лесом.

— Мисс Калия! — взревел Аллен, его лицо мгновенно побледнело до призрачно-белого цвета.

Калия знала, о чем беспокоился Аллен.

Протянув руку и взяв его за тыльную сторону, она слегка улыбнулась и сказала:

— Я буду в порядке. Говорят, если не рисковать углубляться в лес и остерегаться тумана, в нем нет ничего опасного. Кроме того, монстров тоже быть не должно. (п/п: так как она уже очистила от них территорию)

— Разве этот туман не опасен?!

— Не беспокойся об этом. Его иллюзии на меня не действуют.

— Что… — Аллен в замешательстве нахмурил брови.

Калия сократила объяснение с легкой улыбкой, просто ответив ему:

— Государственная тайна. В любом случае, у меня есть свиток телепортации, так что не беспокойся особо. Кроме того, я не пойду в одиночку, —  взгляд Калии обратился на Хемми, — Мне жаль, что я требую от тебя этой тяжелой ответственности, но ты единственный человек, которому я могу доверять прямо сейчас. Ты пойдешь со мной? Будешь охранять мою спину?

Глаза Хемми расширились от шока. В ее круглых глазах вспыхнули необъяснимые эмоции, а в душе возникло чувство, которое невозможно описать словами.

Вскоре, Хемми страстно ответила, яростно кивая головой:

— Я готова!

Она была полна решимости защитить героя, спасшего мир, и с радостью нести это бремя на своих худых плечах.

Калия любезно улыбнулась, достала меч, который хранила в шкафу, и прямо сказала:

— Тогда. Давай поторопимся.

* * *

Во время празднества западные окрестности леса фей были полны людей.

Ежегодный фестиваль оказывал глубокое влияние на экономику деревни, поэтому было невозможно поднять шум, например, резко остановить фестиваль из-за исчезновения детей. Хотя из-за их исчезновения произошла чрезвычайная ситуация, ничего необычного или шумного не было, потому что каждый год происходили несчастные случаи.

— Эй, отойдите! Вам нельзя приближаться!

Узнав, что дети вошли в лес фей и исчезли, министерство обороны установило охрану по периметру каменных стен, окружавших лес фей, ближайших к фестивальной площади.

Часть каменной стены обрушилась во время последнего сезона дождей, и, судя по всему, дети прошли через трещины.

Вокруг трещины стояла охрана.

Прохожие поглядывали на охранников с любопытством, а иногда и с жалостью, но на этом все. Красивые проблески цветочного поля виднелись из-за спины охранников и сквозь трещину в стене. Проходящие мимо были поражены, а некоторые даже замедлили шаги. В их взглядах было больше жалости к красивым просторам пурпурных цветов.

Новость о том, что дети пропали без вести, только слегка пришла им в голову – то есть, если они вообще слышали эту новость.

— В-впустите меня! Мы должны их найти! Им всего 10 лет!

Но родители пропавших без вести детей были другими.

— Ожидайте. Скоро пришлем поисковый отряд.

— Солнце сядет через два часа, и когда вы закончите набор и отправите поисковую группу? Убирайтесь с дороги! Я сама найду их!

Они, не колеблясь, пытались обойти охранников и протестовали против их блокирования. Обеспокоенные родители топали ногами, красными глазами смотрели на охранников, блокирующих их, а затем бросались в лес позади них, не зная, что делать.

— Это невозможно. Пожалуйста, ожидайте.

— Лес прямо передо мной. Как я могу просто ждать!

Беспокойство между охранниками, контролирующими доступ в зону с равнодушными лицами, и запаникованной, встревоженной семьей продолжало нарастать.

Калия некоторое время наблюдала за происходящим издалека, затем повернулась и перешла на другую сторону.

Лес фей был огромным лесом в сердце трех стран. Лес, который был достаточно большим, чтобы его можно было назвать страной, простирался от его центра, место, которое называли густым лесом. Небольшие леса отходили от ядра, как кровеносные сосуды сердца. Лес расходился и простирался на три страны без предвзятости ни в одну из сторон. Хотя это доставляло хлопоты каждой из трех стран, с этим ничего нельзя было поделать. Леса фей действительно были домом для множества разных видов. Это было почти как будто они были другим миром. Конкретная раса, правившая этим царством, обладала особой и пугающей силой.

Она попыталась бы договориться с хозяином леса фей, если бы он показался, но они не хотели общаться с людьми.

Король фей особенно враждебно относился к людям. По крайней мере, так говорят.

Неизбежно, что три страны стали пренебрегать лесом и игнорировать его. Большинство стран заняли нейтральную, в некоторой степени беспечную позицию по этому вопросу, потому что площадь леса, которая действительно пересекала их территорию, была небольшой, и особого вреда не наносила, если только кто-то не заходил внутрь.

Единственное, что они предприняли, чтобы справиться с угрозой леса, – это построили каменные стены и наложили запретительный судебный приказ. Эти меры действительно постоянно поддерживались и усиливались только в крупных городах. В небольших городах за каменными стенами не ухаживали должным образом, и они часто разрушались или уже были разрушены.

Прямо как город Лоа.

И из-за этого время от времени распространялись истории о пропавших без вести людях. Эти инциденты были одними из самых распространенных.

— Думаю, нам нужно войти через другую сторону.

Калия, шедшая вдоль каменной стены, окружающей лес фей, внезапно остановилась перед определенной точкой.

Прочность стены, должно быть, была ослаблена во время последнего сезона дождей, потому что камень рухнул от ее легкого прикосновения.

«Стоит сообщить об этом охранникам, когда вернусь. На всякий случай дети, которым нельзя входить, найдут иэту прореху. Сейчас, наверное, все будет в порядке, так как все заняты фестивалем и пропавшими детьми, но на всякий случай…»

Когда взгляд Калии был прикован к обрушившейся каменной стене, Хемми принесла кучу травы поблизости, чтобы заполнить брешь в обрушившейся каменной стене.

— Это, наверное, подойдет, да? Никто не узнает, пока мы не выберемся, — Хемми с ухмылкой посмотрела на Калию.

Калия погладила Хемми по волосам, и ее глаза заблестели, как у щенка, жаждающего комплиментов. Ее щеки покраснели, а широкая улыбка светилась гордостью.

Калия не могла не подумать, что она очень милая, прежде чем тихо повернуться и отправиться в путь.

* * *

Шу-шух-

В тихом лесу раздался звук, не похожий на звук леса.

Светло-зеленое платье Калии, похожее по цвету на ее глаза, издавало мягкий звук, когда она проходила мимо кустов. Шума было достаточно, чтобы создать иллюзию прогулки по лесу.

С точки зрения внешнего вида, она представляла собой образ леди, прогуливающейся по лесу, за исключением одного: лезвия с острым концом, которое она несла.

Без намека на эмоции на ее чрезвычайно безмятежном лице Калия направилась глубже в лес.

Напротив, позади нее был сгусток беспокойства и волнения, которым была Хемми с настороженным лицом, и следовала за Калией.

— Разве мы не зашли слишком далеко, Калия?

— Все нормально. Леса фей не опасны, если ты не заблудишься в иллюзиях тумана или пока не сядет солнце, — медленно ответила Калия, безмятежным взглядом осматривая местность.

Ее внимательные глаза скользили по окружающей листве. Хотя она сказала Хемми, что все в порядке, напряжение и настороженность в ее глазах не уменьшились. Она следила за тем, чтобы Хемми не отставала, и постоянно осматривалась вокруг. Не потому, что она боялась самого леса фей, а...

Следы, которые она нашла у входа в лес, были очень зловещими.

Из всего… Эти следы имели форму, которую она знала и видела раньше.

«Судя по размеру и глубине, полагаю, что это ликан…»

Ликаны – злобный тип монстров с интеллектом.

Голова была значительно больше их тела. Это был монстр довольно высокого уровня, чье тело эволюционировало, напоминая человеческое, с возможностью свободно передвигаться на двух задних лапах. Обычно они перемещались группами, и лишь в некоторых случаях они отделялись от стаи: когда стая разваливалась, или когда их изгоняли или бросали. Такие вещи, как желание чужой женщины или нападение на вожака стаи, приводили к изгнанию. Побежденных волков избегали, и они не могли слиться со стаей. Поскольку стая их не защищала, им приходилось охотиться отдельно, и становилось трудно находить  пару. Из выживших одиноких волков они, борясь за собственное выживание, превращались в жестоких монстров.

Нередко можно было услышать историю о волке-одиночке, терроризирующем деревню при попытках ее разграбить. Следов было не так много, и, видя, что они осмелились войти в лес фей, весьма вероятно, что их изгнали из стаи.

Скорее всего, их всего один или два. Максимум три.

Было бы нелегко справиться с полной стаей ликанов, но если это была всего лишь пара особей, она могла бы легко их прикончить.

— Странно, как эти твари попали в лес фей… — Калия на мгновение задумчиво склонила голову.

Феи не любили монстров.

Не нравились они и духам.

«Не знаю, потому что они не пересекли определенную черту, но я не могу понять, как монстр мог проникнуть на территорию фей.»

— …Это следы, да, Калия? — с легким беспокойством спросила Хемми, тихо шедшая за ней.

Калия не стала отрицать этого и небрежно ответила:

— Все в порядке. Я здесь.

В голосе Калии не было заметно ни дрожи, ни волнения.

Выражение лица Хемми изменилось после того, как она на мгновение уставилась на такую Калию.

— …Н-но! Сейчас не время мисс кого-то защищать. Это я... я буду защищать мисс! — Хемми, храбро поклявшаяся, хотя и немного дрожащая, держала клинок обеими руками. Хемми энергично продолжала: — Я еще недостаточно хороша, но я, по крайней мере, сделаю все, что в моих силах!

Однако Калия могла видеть, как мило Хемми просто пыталась быть храброй, несмотря на то, что ее бледные руки явно стискивали клинок так сильно, что аж кончики ее пальцев побелели.

— Спасибо. Я чувствую облегчение?

— …Вы издеваетесь надо мной, не так ли?

— Может быть?

— Да неужели? Я буду защищать вас.

Ага-ага.

Калия улыбнулась, как если бы она была гордым родителем, и продолжила свой путь.

Хотя она улыбалась, это не означало, что она вовсе не торопилась.

Туман леса фей особенно был нацелен на детей. И почему-то она немного нервничала после того, как убедилась, что в лес проникли даже монстры. Возможно, волки потеряли рассудок из-за голода и таким образом вошли в него.

Ликаны поедали людей. Чем моложе человек, тем больше им он нравился в  качестве еды. К счастью, когда волки передвигались стаями, они не приближались к тем местам, где жили люди.

Они были довольно умны среди монстров. Волков обычно возглавляли самые умные и сильные из стаи. Вождь знал, что обычно ничего хорошего не выйдет, если они  вторгнутся в человеческие земли. Но если они были изгнаны и голодали, они обычно могли  быть одержимы голодом и не контролировали свои способности к правильному суждению.

Охота на волков, приближавшихся к жилым местностям, была естественной. Поскольку они привлекли ее внимание, она не могла просто отпустить этих монстров, которые могли быть угрозой. Однако прямо сейчас, пока она их не нашла, ее единственной заботой был вопрос — в безопасности ли дети или нет.

И тогда.

Хрусь-

Хотя его почти не было слышно, она все же уловила звук. Глаза Калии заскользили по лесу, пока она тихонько двигалась в поисках источника звука. Она неспешно повернула голову и медленно осмотрела каждый дюйм земли вокруг себя. Ее осторожно движущиеся глаза остановились на спутанном беспорядке корней и веток, сложенном, как могила.

Увидев необычный взгляд Калии, Хемми застыла на месте, изо всех сил стараясь задержать дыхание, чтобы не пискнуть.

В тот момент, когда она сделала шаг к могиле из виноградной лозы...

О мой Бог!

Гигантский ликан выскочил из кустов с достаточно резким воем, чтобы вызвать панику. Этот единственный крик испугал не только Хемми, но и лесных фей. От этого пронзительного звука они почувствовали, как дрожат их крылья.

Тат-тат-тат-тат!

Но взгляд Калии на стремящегося к ней волка оставался спокойным.

Она стояла и лишь слегка взмахнула мечом, когда ликан оказался прямо перед ней, почти над ее головой.

Она взмахнула им так легко, что звук, как он рассекал воздух, невозможно было услышать поверх издаваемых волком звуков.

Волку удалось избежать меча Калии. Но тут же угол направления ее лезвия изменился, и он наполовину врезался в плечо волка.

Боже мой!

Волк поспешно попятился, кровь стекала с одной стороны его плеча. Его рычание стало сильнее, обнажая еще больше зубов при этом. Заостренные ногти ликана вонзились в землю и тот снова зарычал на Калию, которая спокойно наблюдала за ним.

Ее оценивающий взгляд, сканирующий волка, стал озадаченным.

«Его глаза... Они закатаны назад? Эти раны… что случилось с его телом?»

Ликан находился в ужасном состоянии.

С его пасти текла слюна, а его глаза были повернуты внутрь головы. Вдобавок к этому на его груди были следы, как будто он сам ее постоянно терзал. Будто он собирался вырвать собственное сердце?

«Он обезумел?»

Возможно, волк почувствовал нерешительность Калии, но снова набросился на нее, воспользовавшись возможностью, чтобы напасть на нее длинным ударом лап. Это была простая атака, но мощная. Но Калию невозможно было отбросить.

Как будто она предсказала атаку, Калия плавно подняла меч, не колеблясь, и обернулась с чудовищной атакой. Ее движения были спокойными, не слишком быстрыми или медленными. Она была так расслаблена, будто играла с монстром перед собой.

Гррррр!

Волк, который все еще рычал с обнаженными зубами, заколебался, но в конце концов поджал хвост и побежал обратно в кусты. Он мчался как безумный, без сомнения, чувствуя угрозу.

Калия даже не напрягла свое тяжелое тело, чтобы побежать за волком. Как далеко могло зайти раненое существо, даже если оно убежало.

У волка было не так много путей, потому что он все равно не мог углубиться в лес фей, будучи монстром.

Изящно держа платье одной рукой, она легко последовала за убегающим волком. Бежать было напрасной тратой времени.

Позади Калии, которая исчезла в листве, осталась одна Хемми.

— Угх…

Она села на землю, рухнув из-за дрожащих ног, и пробормотала себе под нос:

— …ого, это было так круто…

Она дрожала от волнения, вспоминая статус и репутацию Калии, про что она забыла за последние месяцы. Как и ожидалось, стать оруженосцем Калии было величайшей удачей в жизни Хемми.

«Я так рада, что последовала за вами, мисс. Кто-то вроде меня... Мне действительно нужно похлопать себя по плечу! Я так горжусь собой!»

Хемми, хвалявшая себя какое-то время, внезапно вскочила и погналась за Калией. Ее глаза были полны стремления.

* * *

Вжух.

Огромный гриб, более двух метров в высоту, был аккуратно разрезан диагональным замахом. Верхняя половина соскользнула на землю и с глухим стуком перевернулась.

— Это иллюзорный гриб. Он может испускать порошок, вызывающий галлюцинации, но он растет только в лесу фей.

— Вау… это иллюзорный гриб? Не знала, что они такие большие.

О его существовании ей рассказали лишь мимоходом. Когда она узнала об этих грибах, она подумала, что он небольшого размера – не больше, чем размер ладони, – но он был почти размером с монстра?

— Эти иллюзорные грибы, наверное, повсюду в этом лесу. Если их разрезать, их иллюзии ослабевают и радиус поражения уменьшается до 50 метров. Тем не менее, никогда не приближайся к грибам из любопытства.

— Почему?

— Если подойдешь к нему слишком близко, он испустит свой порошок, и если ты когда-нибудь им покроешься, то потеряешь рассудок. Говорят, если умереть под  грибом, он будет питаться трупом, используя его как пищу.

— Хм… это всего лишь гриб, но все равно довольно страшный, — вздрогнула Хемми, словно испугавшись, и сделала несколько шагов назад от упавшего гриба.

— Все нормально, пока ты не приблизишься, но будь осторожна.

— Да!

Когда Калия выслушала ответ Хемми, она внезапно вскинула голову. Потому что она почувствовала направленный на них пронзительный взгляд.

Быстро осмотрев окрестности, она легко нашла источник взгляда. Из белого столба возле упавшего гриба выглядывала фигура. Цвет волос, обрамляющих ее наклоненную голову, был знаком Калии. Калия немного испугалась и прищурилась, чтобы более внимательно рассмотреть фигуру.

«Этот цвет волос необычный…»

Взгляд Калии был прикован к развевающимся бледно-желтым волосам. Ее взгляд упал на лицо человека. В тот момент, когда она встретилась взглядом с женщиной, сердце Калии застучало с глухим стуком.

«Что случилось с моим сердцем? Почему оно вдруг так бьется?»

Ту-дум!

Чувствуя, как ее сердце внезапно так сильно забилось, Калия не могла скрыть своего смущения. Ее глаза были обращены на женщину, прячущуюся за деревом.

— Фея?

У женщины было белое лицо, заостренные уши, и она казалась феей. Ее волосы были того же цвета, что и у Калии, но не выглядели точно так же. Сами волосы были абсолютно прямыми, тем  временем как у Калии – полувьющимися.

Женщина, прятавшаяся за белым деревом, смотрела на Калию с полным любопытства выражением. Когда их взгляды встретились, ее глаза расширились от удивления, но вскоре на ее лице появилась улыбка. Она даже слегка помахала своей тонкой рукой из-за дерева.

Калия немигающе уставилась на фею, как истукан, не осознавая этого. Когда она смотрела на невинно улыбающуюся фею, ее сердце странно сжималось. Сначала она подумала, что ее сердце слишком сильно бьется, но теперь она почувствовала, как странное электричество протекает через все ее тело, вызывая почти онемение.

«Что со мной вдруг случилось?»

Она была смущена. Калия была поражена этими признаками физического отклонения, но вскоре к ней вернулось самообладание. Сжав кулаки, она глубоко вздохнула и моргнула, переводя взгляд на женщину. Но по какой-то причине она исчезла.

— Ох? — нахмурилась она, вздохнув.

Хемми, которая с тех пор опасалась всего что ее окружало, странно посмотрела на нее.

— Что случилось?

— …Хемми, ты видела женщину, которая только что стояла там?

— Что? Женщину? Там была женщина? — Хемми прищурилась и огляделась, но «женщины» нигде не было видно.

Примечание переводчика:

Надеюсь, вы не будете путаться от переходов Хемми при обращении к Калии на ты-вы. Так как они представились родственниками, то в свободной обстановке, полагаю, уместно со своей "сестрой" обращаться неформально. А при подобных вылазках и сложных вопросах (где еще и упоминается "мисс") разумно было бы обращаться уважительно.

— Вы случайно не иллюзию увидели? — осторожно спросила Хемми, словно ей было от своего вопроса неловко.

«Иллюзия? Было ли это иллюзией?

Калия серьезно задумалась, затем покачала головой и ответила:

— Насколько я понимаю, туман в лесу фей показывает самые большие желания или человека, по которому ты больше всего скучаешь, но ранее я увидела незнакомку, которую я никогда раньше не встречала. Прежде всего, она была похожа на фею.

— Ну, может, она фея, которая живет в этом лесу?

— Может быть.

Это было самое разумное предположение. Однако взрослой фее было немного странно бродить по лесу в одиночестве. Большинство фей такого размера были феями высокого ранга, внешне похожими на людей. Они были очень сплоченными и обычно ходили явно не в одиночку.

«Это означает…»

Что поблизости могут быть другие феи. Калия медленно огляделась обостряя чувства, но она не ощущала присутствия или энергии других фей. Однако она могла увидеть, как светло-желтые волосы стали развеваться из-за другого дерева.

«…Почему она там?»

Калия снова посмотрела в сторону дерева, и ее глаза встретились с глазами феи, которая слегка выглянула из-за ствола. Возможно, она стеснялась, но фея, казалось, топнула ногой, прежде чем отступить за дерево. Она не могла услышать ни звука, но почему-то фея, казалось, вскрикнула.

«Я, должно быть, ошибаюсь, правда?»

Брови Калии нахмурились, а глаза снова сузились.

«Она прячется или нет? Я думала, она ушла, но в действительности она подобралась ближе. Достаточно близко, чтобы ее можно было заметить…»

Прямо сейчас фея пряталась за деревом, настолько стройным, что не могло скрыть все ее тело. Части ее волос и одежды выглядывали по обе стороны деревца. Каждый раз, когда она топала ногами, брызгала грязь. По правде говоря, это ничем не отличалось от сигнала «Я здесь» своим телом, даже если она «пряталась».

Хемми, которая наблюдала, как Калия легонько вздохнула, склонила голову и подумала, что все это было странно.

— Эм, Каллия. Что там?

— Хемми. За тем деревом ты действительно не видишь ту женщину, – нет, ту фею?

— За деревом? Там ничего нет, — ответила Хемми, как будто понятия не имела, что происходит.

Взгляд Калии метался между Хемми и женщиной за деревом.

После нескольких минут молчания Калия снова спросила:

— …Хемми. Ты действительно ничего не видишь?

— Хм? Да, ничего... Почему... что я должна увидеть, но не вижу?

При неуверенном ответе Хемми Калия в замешательстве моргнула.

«Что это? Неужели я сейчас действительно вижу иллюзию?»

Калия с недоумением повернулась к дереву. Спрятавшаяся женщина снова высунула голову, чтобы еще раз взглянуть на Калию.

Затем она снова помахала рукой, как будто знала Калию. Когда в ответ она заметила невольный и хмурый взгляд, женщина тут же неловко опустила руку и почесала щеку. Ее лицо покраснело, а глаза метались взад и вперед, казалось, от смущения.

«Что, черт возьми, это за существо?»

Было бы лучше, если бы она могла поймать ее и заставить или раскрыть свою личность, но время сейчас было на исходе. Наблюдая за ней так долго, можно было сказать, она не пыталась причинить вреда. Калия, которая некоторое время размышляла, повернула голову. Не это было сейчас важным.

«Давайте сначала найдем детей.»

Судя по тому, как она пряталась, она не выглядела так, будто собиралась позвать еще кого-то.

Калия поспешила на поиски детей, оставив подозрительную фею позади.

* * *

— О Боже.

Стоя перед тем местом, где застыли волчьи следы, Калию на мгновение охватила агония. Поскольку по пути она встретила странную фею, она потеряла волка из виду. Она постояла немного и огляделась. Когда Калия обострила свои чувства, чтобы осмотреть окрестности, она уловила слабый запах крови своим носом. Запах смешивался с запахом воды.

— Я слышу там шум воды. Пойдем сначала туда, Хемми.

Волк мог пойти на звук воды, чтобы смыть кровь, или он хотел пить из-за сильного кровотечения. В любом случае, лучше сначала отправиться к источникам звука.

«Надеюсь дети в безопасности».

Кроме того, который напал на нее некоторое время назад, она не знала, были ли еще монстры. Вот почему Калия немного торопилась.

Как только она собиралась сделать шаг вперед, что-то схватило ее за запястье.

— …!

Нет, ее остановила иллюзия.

Очевидно, рука женщины схватила запястье Калии, но прикосновение не было похоже на прикосновение нормальной руки. Калия повернула голову, чтобы глянуть на держащую ее фею. Каким-то образом, когда Калия даже не почувствовала ее присутствие, фея подошла так близко и теперь стояла рядом, хватаясь за нее изо всех сил. При ближайшем рассмотрении, сама фея отчетливо не проглядывалась. Судя по слабости ее присутствия, она казалась феей со слабыми способностями.

Но в этот момент Шаша, молчавший в животе, начал пинаться и поднимать шумиху. Как будто реагировал на фею рядом с ней.

«Это из-за эльфийской крови?»

Но кровь не была бы такой сильной...

Калия странно посмотрела на фею. Фея держалась за ее руку и издавала хрипящие звуки, словно умоляла ее пойти в другую сторону. Хотя она была немного ниже Калии и немного выше Хемми, ее лицо было молодым и создавалось впечатление, что ей было где-то от пятнадцати до двадцати. В глазах феи, когда она тянула за руку Калию, не было ни злобы, ни игривости. Скорее, она выказывала огромную симпатию к Калии, что было странно.

— Что ты делаешь?

Калию поймала фея и подняла запястье, но это не означало, что фея в силах ее утащить. Калия стояла неподвижно, глядя на это загадочное существо мрачным взглядом. С другой стороны, Хемми посмотрела на руку Калии, которая с ее точки зрения парила в воздухе перед Калией, и задалась вопросом, что не так.

— Почему вы так стоите? Калия? Ой! Э-это то, о чем вы говорили раньше? Не говорите мне, что фея держит вас за руку?

Удивленная, Хемми вслепую взмахнула своим длинным мечом в воздухе, пытаясь отогнать фею, которая была видна только для глаз Калии. Словно раздраженная безрассудно мельтешившим мечом, фея взглянула на Хемми и вытянула ногу. Фея пнула Хемми, которая все еще держала в руках свой меч, и отбросила ту назад.

Агх!

Хемми вскрикнула, держась за бедро. Она тяжело дыша указала на воздух:

— Ч-что? Это кто? Кто меня толкнул? Это ты, фея? Убирайся отсюда!

Фея, которая до тех пор держала Калию за руку, подошла к Хемми и показала ей язык. Калия покачала головой, наблюдая за детской битвой между Хемми и феей. Хемми кричала в пустоту, а фея дразнила ее в спину.

Когда Калия сделала полукруг, обходя этих двоих и продолжая движение, фея подбежала к ней и схватила ее за запястье с еще большей силой, чем раньше. Она огляделась, скуля и умоляя Калию направиться туда, куда она указывала.

— Ты не можешь говорить? — довольно вежливо спросила Калия.

Фея заколебалась и покачала головой.

-Я не могу.-

Раздался легкий шорох, и легкий ветерок прошел мимо ее ушей, как будто ветер мягко шептал ей в уши.

Калия кивнула, будто поняла, и снова заговорила:

— У меня сейчас нет времени играть с тобой. Мне нужно найти пропавших детей.

Фея на мгновение остановилась, затем кивнула, как бы понимая. Она похлопала себя по груди, будто заверяя ее, а затем махнула рукой Калии в том направлении, в котором она снова хотела, чтобы та пошла.

«Могу ли я ей доверять?»

Пока она размышляла, фея, казалось, уловила подозрения Калии и сделала отчаянное выражение лица.

«Ну, следы здесь все равно обрезаются. Я могла бы отправиться отсюда в любом направлении.»

Не было гарантии, что дети или волк окажутся у водоема. Может, эта фея действительно знает, где дети.

— Хорошо, я пойду за тобой. Но если там нет детей или ты забавляешься… — сухо начала Калия.

Ее взгляд на фею был безмятежным.

С равнодушными глазами она тихо закончила свою угрозу вялым голосом:

— Я причиню тебе боль.

Если фея действительно вела ее туда, где были дети, она была бы очень благодарна. Однако они с Хемми слишком рисковали, чтобы это могло оказаться шуткой или ложью. Нечего было бояться, если бы от этого зависели только она и Хемми, но она должна была быть более строгой, чем обычно, потому что на кону были жизни детишек. Это была азартная игра – следовать сейчас за этой странной феей ...

Каким-то образом Калия почувствовала, что может доверять этой странной фее. Странная фея посмотрела ей в глаза и ответила Калии широкой улыбкой. Затем кивнула головой и безмолвно открыла губы.

-Сюда.-

Калия, которая смотрела на призывающую фею, медленно последовала за ней с Хемми на ее стороне.

* * *

Перед ней была огромная лужайка цветов.

Казалось, что все цвета в этом мире собраны здесь, на этом огромном пространстве. Как лесной пожар, бесчисленные цветы распространялись во всех направлениях, насколько мог видеть глаз. Аромат цветов наполнял воздух, и натиск возбуждения был непреодолимым, подавляя все чувства Калии, особенно ее обоняние. Она была ослеплена яркими цветами, и у нее закружилась голова. Огромное поле цветов мягко покачивалось на ветру. Их танцующие фигуры, казалось, приветствовали троих вошедших.

— Хах…

Это был единственный звук, который могла выдавить Хемми, чей рот давно широко открылся. Да, пейзаж был настолько очарователен, что любой человек, увидевший его впервые, без сомнения, был бы в трепете, как Хемми. Звук, аромат и цвета цветов, колышущихся на ветру, были идеальными. Даже цветочные духи, невинно летающие над цветами и Калией, гармонично сливались друг с другом.

Среди всего, Калия стояла рассеянно посреди поля, как родившаяся и выросшая там фея.

— Ка-Калия. То, что я сейчас вижу – это иллюзия? ...Это духи?

Некоторые духи размером с ладонь кружились вокруг Хемми, танцуя по кругу. Все они были крошечными. Некоторые напоминали человеческих детей, а другие – маленьких птиц. Будь то животное или человек, все они были детьми. Милые духи, пол которых невозможно было угадать по внешнему виду, разыграли волосы Хемми.

— Ого, хватит! Щекотно! — Хемми вжала шею в плечи, когда духи зарывались в ее волосы, летали, играли и разыгрывали друг друга.

«Она может видеть духов?» — подумала Калия, глядя на Хемми, которая рассмеялась над озорством маленьких существ.

Ее глаза обратились к фее.

«Но почему она не может видеть эту женщину?»

Очевидно, сила феи должнаб ыть больше, чем сила этих духов. Фея посмотрела ей в глаза и подняла подбородок с лицом, полным гордости. Женщина постучала пальцами по колышущемуся рядом красному цветку.

В ответ цветок задрожал и вскоре показал каплю золотого меда в своей сердцевине.

Фея осторожно вычерпала жидкость кончиками пальцев и протянула руку Калии, как бы говоря ей попробовать. Хотя она не прикасалась к нему и не пробовала его на вкус, она чувствовала ужасный, но сладкий аромат, вытекающий из этой единственной загадочной капли жидкости.

Калия посмотрела на жидкость, ее золотистый цвет напоминал кое-чьи глаза, и обратилась к фее:

— Что насчет детей?

Фея расширила свои круглые глаза и улыбнулась, как бы говоря ей не волноваться. Несколько цветочных духов подлетели к ушам феи и прошептали ей что-то. Затем она повернула голову и посмотрела на другую сторону леса.

«…!»

Она не издала ни звука, но Калия могла сказать, что была очень удивлена. Фея мялась на месте с растерянным выражением лица. Как будто она прочитала мысли Калии, снова схватила Калию за руку и потянула за нее.

— …Вернуться назад? Почему? Нет, у нас осталось мало времени. Покажи мне, где дети.

Фея покачала головой и тихо пыхнула, молча говоря «нет» с бледным лицом.

Она не могла понять, что имела в виду эта фея. Калия странно посмотрела на фею и перевела взгляд на окрестности. Вскоре она заметила участок из растоптанных цветов. Она стряхнула руку феи и подошла туда. Ужасная форма следов, отпечатанных на цветах, была очень знакома ее взгляду.

— …Волчьи следы.

Хемми, которая отталкивала духов, играющих в ее волосах, услышала слова Калии и повернула свою голову. Калия схватила Хемми за запястье и потащила в направлении следов, ее лицо окаменело.

— Пойдем, Хемми.

Теперь действительно нельзя было терять время.

Бледнолицая фея в спешке погналась за Калией, ее пальцы на ногах напряглись от беспокойства.

-Что мне делать? Что я должна делать?-

Визг!

Фея, следовавшая за Калией, посмотрела в небо на громкий крик знакомой птицы. Белый ястреб энергично летел в бледной сумеречной небе. В этот момент лицо феи просветлело. Фея, чьи глаза с тревогой следили за спиной Калии вдалеке, развернулась и побежала в противоположном направлении.

* * *

Калия торопливо шла по следу, оставленному пятнами крови волка. Когда она взглянула вверх, светло-фиолетовые полосы уже растекались по небу, как капли вина в воде. Кровь Аллена, вероятно, к этому времени уже стыла в его жилах от беспокойства.

«Мы должны вернуться домой к 6 часам, к ужину. Определенно.»

Если она не поторопится, она не узнает, упадет ли Аллен в обморок от волнения, ожидая ее и Хемми. Период ожидания должен быть очень жестоким для него, человека с большим количеством забот и сильным чувством ответственности, чтобы выдержать такое. Калия крепче сжала меч и ускорила шаг. Она волновалась, что Хемми, которую она не видела, следующей за ней, могла заблудиться, но вскоре Хемми подбежала под ее бок.

Щеки Хемми покраснели от бега, и она сглотнула, пытаясь отдышаться. Ее плечи затекли от волнения и напряжения. Сейчас ее лицо было похоже на то, которое она сделала, когда Калии пришлось надеть свою красную униформу и войти в императорский дворец.

Увидев состояние, в котором она была, Калия не могла не почувствовать сожаление и грусть. Она заставляла Хемми страдать через то, через что ей не приходилось проходить.

«Мне правда нужно быть добрее с Хемми.»

Ноги Калии зашагали быстрее, она нервно прикусила губу. К счастью, сейчас у нее не было боли и тяжести в животе. Честно говоря, с того момента, как она вошла в лес, ее голова была необычайно свежей и ясной. Тумана не было, возможно, потому, что в свободное время она убирала лесные грибы иллюзий.

Калия легкими шагами пошла по стопам в «густой лес». Когда она вошла, следы на влажной земле стали размытыми. Это произошло потому, что следы волков начали накладываться на следы убегающих детей.

Она вошла в лес гораздо глубже, чем думала. Прошло уже много времени с тех пор, как она впервые ступила в него, поэтому, даже если она найдет детей, ей придется использовать свиток телепортации, чтобы выйти отсюда.

— Лес фей очень чувствителен к магии, поэтому мне нужно быть осторожной при использовании магии. Не имеет значения, являешься ли ты волшебником выше определенного ранга, но для обычных людей все по-другому. Был случай, когда люди, не знавшие, как правильно использовать магию, опрометчиво пользовались свитком, в результате чего пространство искажалось. В искаженном пространстве высока опасность взрыва.

Это было то, что однажды сказал ей Саймон.

— Конечно, Калия, ты всегда будешь со мной, поэтому тебе не о чем беспокоиться.

Внезапное воспоминание напомнило ей лицо Саймона, который так уверенно улыбнулся, когда говорил ей это.

Тогда его прохладное прикосновение коснулось ее шеи. В тот момент они казались вечными партнерами, которые никогда не развалятся. Выкинув изображение его лица из головы, Калия снова набрала скорость.

Она продолжала путь еще несколько минут, когда внезапно почувствовала странное колебание силы на расстоянии. Калия без колебаний направилась в том направлении. Хемми следила за ней встревоженными глазами. Как только Калия достигла входа в пещеру.

— А?

Калия почувствовала, как через ее тело прошла тяжелая сила после того, как она пересекла определенную точку. Это было странное ощущение, что ее втягивают и выталкивают одновременно. Калия остановилась и оглянулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как Хемми, которая следовала близко за ней, отбросила невидимая стена.

— Э? А?

Мягкая, но решительная сила оттолкнула ее, и Хемми упала. Даже когда она свалилась, Хемми не могла понять, почему и что только что произошло. Вопросительные знаки заполнили ее взгляд, когда она с недоумением посмотрела на Калию, которая была на шаг впереди.

— Что... вы только что оттолкнули меня...

— Полагаю, вот где оно находится, — вместо того, чтобы облегчить замешательство Хемми, взгляд Калии сфокусировался на точной половине пути между тем местом, где она и Хемми стояли. — Граница глубокого леса.

— Граница глубокого леса? — с любопытством повторила Хемми.

— Она похожа на волшебную границу и нечто невидимое, но оно существует. С этого момента территория может считаться королевством фей.

— Как же тогда мисс туда вошла?

На этот вопрос Калия тоже не знала ответа. Она почувствовала некоторую силу барьера, но ее потянуло на другую сторону без особого, или на самом деле, сопротивления.

— Ага, это странно.

Калия почувствовала, как что-то шевелится и движется в ее сердце. Это было чувство дежавю, которое, казалось, всплыло из глубины ее бессознательного.

— Подожди, если это территория фей… зверям сюда не попасть.

Тогда лучше было уйти куда-нибудьв другое место, чтобы не терять время зря. Ей необходимо было сделать шаг ближе к детям, вместо того чтобы стоять здесь и думать о том, как она сюда попала. Калия без колебаний повернулась и попыталась уйти.

Она сделала только шаг к Хемми, когда пульсирующая волна прокатилась от угла ее сердца, таща куда-то позади нее. Она снова повернулась и осмотрела местность, обнаружив пещеру, которая, казалось, источала поблизости странные волны энергии.

Бам!

Когда Калия обернулась на шум, Хемми уже вскочила и изо всех сил попыталась протиснуться через границу к Калии. Но чем с большей силой она напрыгивала, тем сильнее ее отбрасывало. В конце концов, Хемми еще сильнее отскочила, чем в первый раз, когда она упала.

Бам!!

Хемми тяжело отлетела, потому что она вложила еще больше сил. Незадолго до того, как ее затылок ударился о землю, Калия рефлекторно протянула руку, схватила Хемми за талию и потянула на себя. В мгновение ока Хемми оказалась на другой стороне границы, внутри глубокого леса, и почувствовала, как сила границы пронзила ее тело. .

— А? А? …А!

Удивленное, лицо Хемми исказилось от шока, дрожащие глаза метались то туда, где она стояла недавно, то под ноги, где она стояла сейчас.

— Ну что ж, я сейчас прошла! Что случилось? Это странное ощущение, которое меня втолкнуло, – это граница, да? Верно?

Хемми внезапно оказалась внутри границы.

Неужели так легко перейти границу леса фей? Просто так?

«Все мои усилия были напрасны. Давай, думай», — размышляла Хемми.

— Полагаю, все благодаря мисс! Я вошла из-за того, что мисс меня  втянула!

Калия почувствовала себя еще более странно, когда услышала слова Хемми. Она взглянула на границу пристальным взглядом на мгновение, затем сразу же отвернулась, указывая на пещеру:

— Давай подумаем  позже, как мы попали, а пока отправимся туда.

— Ох да да! — Хемми тоже пришла в себя и быстро погналась за Калией, бросив последний очень подозрительный взгляд в сторону границы, но место было только спокойным, как будто ничего не произошло.

* * *

Визг!

Белая птица кружила в воздухе и немедленно спустилась к определенной точке на земле. Ее когти крепко вцепились в плечо человека, на которого она приземлилась. Доблестный красноглазый белый ястреб вскоре потерся клювом о грубый подбородок хозяина. В отличие от своего вида, это была прекрасная птица.

— Ты, наверное, нашел Гайю. Она идет сюда? — мужчина со своими длинными светло-серыми волосами, собранными в косы, нежно заговорил с ястребом.

Ястреб закричал, словно отвечая на его слова. Мужчина улыбнулся и встал под огромной тенью дерева, глядя в небо. Смотря на красный закат, он знал, что времени осталось не так много.

— …Слишком поздно сожалеть о том, что я могу видеться с ней только раз в год, — произнес он с глубоким сожалением.

Мужчина стоял, прислонившись к огромному дереву, и ждал ребенка. Прохладный ветерок обдувал подол мужской одежды. В отличие от образа, который создавал его внешний вид, удобная одежда и мягкий голос, от него исходила огромная аура, окутывающая окружающее пространство. Хотя внешне он выглядел относительно молодо, в его глубоких глазах была мощь, которую трудно перечислить годами. Огромная и устойчивая энергия, сопоставимая с энергией валуна или горы, исходила от мужчины. Он снова взглянул в небо, увидев женщину со светло-желтыми волосами. Фея, Гайя, с яркой улыбкой подбежала к мужчине и обняла его за широкие плечи. По лицу мужчины расплылась нежная улыбка.

— Гайя, дочь моя.

Ласково шепча, он не сильно обнял дочь, а только медленно обвил вокруг нее руки и нежно возложил на нее ладони. Его действия были осторожны, он почти боялся, что она сломается или исчезнет от его прикосновения, если приложит слишком много силы.

Мужчина пробормотал, осторожно целуя дочь в макушку:

— Извини, папа так поздно. Вместо этого у меня есть подарок-сюрприз на твой день рождения. Я покажу тебе подарок, наблюдая за восхождением звезды Оскара.

Услышав слова мужчины, полные нежности, Гайя проявила легкие признаки волнения, но затем покачала головой. Некоторое время покачивая головой, ее лицо было отстраненным, словно она пришла в себя с опозданием, и потянула отца за запястье. Она застонала, дергая его за толстые, тяжелые руки.

— Хм? Что случилось? Ты хочешь куда-то пойти?

Хотя для него ее сила была слабее ветра, он с радостью пошел туда, куда его вела дочь. И вот так Гайя повела его в глухой лес.

* * *

Стоя перед таинственной пещерой, Калия почувствовала слабый запах крови, исходящий из ее глубины, и заметила несколько круглых пятен крови на полу.

Это пятно крови от волка, на которого она напала, или...

Не пропуская более ни секунды, Калия вошла внутрь, не думая ни о чем лишнем.

— Подождите минуту!

Если бы Хемми не схватила ее, она бы не остановилась.

— Внутри слишком темно. Опасно так входить, — осторожно предупредила Хемми, глядя на Калию, а затем перевела взгляд на пещеру с застывшим лицом. Хемми очень волновалась за Калию, хотя и видела, как она раньше защищалась от того одного ликана.

«Я та, кто должна волноваться прямо сейчас, так почему Хемми так беспокойно на меня смотрит?» Калия странно улыбнулась при виде ее беспокойства. «Хм... может быть, мои навыки недостаточно хороши?»

— Я знаю, что такие монстры не смогут причинить вред мисс. Но... что, если вы войдете туда, не зная, что на полу, и мисс упадет? — быстро добавила Хемми, как если бы она заметила мысли Калии.

Хемми волновалась, что Калия упадет на задницу и повредит спину или, что еще хуже, упадет вперед, что потенциально может быть очень опасно для Калии.

— Слишком темно, Калия.

Она знала, что Калия была великим героем войны и непревзойденным мастером во многих аспектах. Но на протяжении последних 8 месяцев, по мнению Хемми, Калия была «почти-матерью», которую нужно было защищать. Она не могла отправить мать в темноту.

Что, если один из волков застанет ее врасплох?

Разгневанная даже при мысли об этом, Хемми хмыкнула и стиснула свою маленькую челюсть.

«Черт тебя побери! Я стану немного сильнее и зажарю тебя!» — подумала она, поклявшись себе на будущее.

Хемми, ворчавшая про себя, быстро добавила:

— Если вы встретите волка, постарайтесь выманить его наружу, а не идти дальше в пещеру. Думаю, так безопаснее.

Калия, казалось, поняла разумные слова Хемми и согласилась с ними. Но даже в этом случае Хемми почему-то не успокоилась. Она уставилась в темноту пещеры дрожащими глазами и сказала:

— Разве я не могу пойти перед вами? Мы не знаем, кто выйдет. Что ж, мне просто нужно это выяснить, даже если я как-то получу повреждения…

«О, черт возьми», — подумала Калия, с озабоченным лицом поглаживая Хемми по волосам, не зная, смеяться ей или плакать на ее слова.

Какого черта этот ребенок думает о себе?

Калия слегка потеряла дар речи, но в ее глазах также было немного смешинок.

«Она выглядит такой уязвимой, но думает, что собирается защитить меня.»

На мгновение Калия ощутила странный прилив эмоций.

«Даже в такой ситуации она стремится меня защищать», — подумала Калия и впервые в жизни почувствовала, как уголок ее сердца тает, как мороженое под солнечным светом.

— Тебе не обязательно это делать, Хемми.

— Нет! Если мисс получит какой-нибудь шок или упадет, Аллен сварит меня в кастрюле!

От отчаянного крика Хемми Калия усмехнулась и приподняла бровь.

— Так что я пойду перед вами, — закончила Хемми, бросаясь к Калии.

— …Я понимаю. Тогда, Хемми, хорошо меня защищай.

Калия взглянула через затылок Хемми в темноту позади нее и вытащила что-то круглое, размером с ее большой палец.

Затем одна рука слегка коснулась затылка Хемми, как бы предупреждая ее, а другая швырнула круглый предмет в пещеру.

«А? Что это?» Хемми увидела, как круглая бусина пролетела мимо нее, и прежде чем она смогла слишком внимательно присмотреться, грубые, но теплые руки опустились перед ее глазами, полностью закрывая ей обзор.

— Если ты будешь на него смотреть, у тебя повредятся глаза, — прошептал мягкий, нежный голос.

И в этот момент из брошенного шара с шумом вырвалась вспышка света. Даже из-за руки Калии Хемми увидела внезапный свет. Удивленная, она отпрянула, и Калия нежно обняла ее за плечи, чтобы успокоить.

— Это ночное свечение. Даже если свет не очень яркий, он все равно может слегка осветить определенную область.

Шар парил в воздухе, и белые примеси, похожие на пыль, всплыли из этой вспышки света. Белые пятнышки плавали сами по себе и прикреплялись к стенам пещеры, откуда начинали излучать мягкое сияние. Вскоре тонкий свет распространился по внутренней части темной пещеры. Она оказалась достаточно освещена, чтобы не беспокоиться о том, что что-то выскочит из темноты.

— Ух, Ка... — Хемми повернулась и посмотрела на Калию ровным, невеселым выражением лица, не в силах даже закончить мысль в своей голове.

Калия ухмыльнулась и указала подбородком в сторону выхода из пещеры.

— Будь начеку за пещерой. Попробую выманить волков изнутри. Если увидишь кого-нибудь снаружи, прячься и жди меня. Мы должны закончить все как можно быстрее, чтобы выбраться отсюда, хорошо?

— Да? Да!

— Хорошо, давай покончим с этим и вернемся. Прежде чем нас обоих сварит Аллен, — с этими словами Калия схватила свой меч и легко ударила им о стену.

С грохотом клинок глубоко вонзился в стену пещеры у входа. Звук разнесся глубоко в темноту.

Гррр!

Вскоре перед Калией появились 3 волка, тяжело дышащие и рычащие на нее. У одного было разрезано более половины плеча, он только пошатнулся, и его легкое рычание обнажило его зубы. Однако эти умные волки не бросались на нее и не продолжали двигаться дальше определенного момента. Одно из животных вышло, держа в лапах маленькое тельце.

— …О Боже.

Они такие умные... что взяли детей в заложники?

Этот их выбор был чем-то, что Калия не могла упустить из виду. Она не собиралась отпускать их живыми, но она действительно не хотела просто убивать их.

Гррр.

Три ликана стояли, как люди, на двух задних лапах.

Тот, у кого было тело, схватил ребенка за шею когтями, такими острыми, что одним движением мог разорвать ему горло. При виде этого бровь Калии нахмурилась, и, не говоря ни слова, она посмотрела на тяжело дышавших волков. Движения этого волка были неразмашистыми, он мало-помалу водил ногтями по шее девочки, как будто намеревался ей угрожать. Однако звери вышли только с одним из двух детей.

Как проницательно.

Возможно, в пещере остался один ребенок. Поскольку она не могла уловить изнутри человеческий звук, ребенок, вероятно, был без сознания. У монстров была привычка есть по ночам, когда для них было меньше опасности, так что, вероятно, это было экономией для обильного ужина на сегодня. Ребенок, которого держали в волчьих когтях, был весь в крови.

Это не было похоже ни на кровь монстра, ни на кровь этого ребенка.

Тогда остается единственная возможность, что это кровь отсутствующего ребенка.

Гррррр!

Калия посмотрела на монстров, угрожающих ей устрашающими взглядами. Когда ее глаза встретились с перевернутыми глазами одного из волков, в них виднелось немного жизни, в отличие от безжизненных глаз двух других.

Возможно, он частично пришел в сознание из-за боли. Глаза монстра уставились на Калию, источая смертоносное намерение из серых глубин. Но за его ненавистью к ней был большой перед ней страх. Однако, кроме раненого, глаза двух других волков все еще были затуманены.

Неестественно.

Запененные они раскрыли свои пасти Калии, и изо ров текли слюни, когда они приближались. Наблюдая, как волки, охваченные безумием, движутся к ней, раненый волк, который медленно пятился, внезапно бросил ребенка в сторону Калии и метнулся прочь. В то же время два оставшихся монстра бросились на нее.

Калия словила ребенка одной рукой, а в другой приготовила меч, который держала. Ее меч уже давно был обнажен в ожидании. Один ее удар оставил в воздухе лишь свое остаточное изображение и фактически рассек двух волков пополам.

Калия осторожно положила на руки ребенка, который давно потерял сознание, и подала сигнал Хемми коротким свистком. Затем повернулась, чтобы погнаться за оставшимся монстром.

Фью!

Снаружи Хемми услышала свист, а затем, вскоре после этого, заметила волка и Калию, последовавшую за ним.

«Да, бойся. Дрожи, понимая, что не сможешь сбежать,» — холодно подумала Калия и внимательно погналась за волком.

Поймать монстра, чье тело было значительно медленнее из-за травмы, было несложно.

Она немного ускорилась, приложив силу к ногам и ударив монстра в спину. Звук меча, рассекающего воздух, пронзил округу, словно звук ветра. Одним ударом золотой меч прошел через затылок волка. Действие было точным, аккуратным и очень быстрым. Монстр рухнул за несколько секунд. Калия смотрела, как земля под упавшим ликаном медленно окрашивается в красный цвет от крови волка, ее глаза не выражали участия.

Она вспомнила тонкие капли крови, которые сочились и стекали по задней части хрупкой шеи ребенка из того места, где когти монстра вонзались в ребенка.

У нее не было никакой жалости к этому сумасшедшему монстру. Если бы не ребенок в ее животе, она бы давно разорвала зверя на куски и уничтожила его, не оставив ни единого следа.

Нет, возможно, она оставила бы нервы нетронутыми, а волка живым, чтобы он мог наблюдать, как она разрывает его тело по частям.

Может быть, даже что-то более жестокое, зверское и болезненное...

Думая так далеко, Калия почувствовала, как одна сторона ее живота слегка сжалась, и поспешно покачала головой:

— …Прости, малыш. У мамы в голове была такая ужасная мысль. Обещаю думать только о хорошем. Мне очень жаль.

Гррр!

В этот момент прятавшийся волк яростно выскочил из-за ее спины и замахнулся своими длинными когтями. Калия, легко уклонившись от атаки и сделав полшага назад, нахмурилась глядя на другого атакующего монстра.

«Еще один шрам на груди… Почему эти звери так сильно себя терзали?» Когда монстр развернулся, Калия заметила выступающий шрам.

Плоть вокруг его сердца была безжалостно расцарапана, но, похоже, это не беспокоило волка. Не только это было странно.

Как эти монстры попали на территорию фей?

Сам воздух здесь, должно быть, постоянно атакует монстров.

Как…

К сожалению, Калия не была искателем истин. Однако был кто-то еще, кто умел наблюдать, сомневаться и задавать вопросы.

Гррр!

Это был самый большой ликан из четырех, и он выглядел готовым снова наброситься на нее. Пока что она встретила только четыре из них сегодня, но их могло быть и больше. У них должен быть лидер.

Волк, оскалив зубы, опрометчиво взмахнул лапами, сверкнув глазами. Хотя атака не казалась слишком скоординированной, сила каждого удара была такой мощной, что даже небольшая царапина могла разорвать плоть.

Когда она безразлично наблюдала и уклонялась от острых когтей волка, рассекающих воздух, Калия подумала, стоит ли ей поймать их живыми и сообщить о них в Министерство Магии.

Это была аномалия.

Ей может быть легко избавиться от волка перед ней, но тот факт, что безумный волк вторгся в лес фей, может привести к войне между народами.

«Должна ли я поймать хотя бы одного из них живым?»

Если бы Саймон был здесь, он бы что-то понял. Она разочарованно вздохнула, гадая, что делать. Возможно, проблема была не в волках. Может быть, сам этот лес – странный. Было неестественно, что она и Хемми смогли перейти границу и войти в королевство фей.

«Да, стоит поймать одного живым.»

Как только она подняла свой меч, чтобы просто перерезать одно из сухожилий волка, она почувствовала атаку, приближающуюся с огромной скоростью. Удивленная, она быстро развернулась и вышла из зоны атаки.

Вуш!

Гигантское копье пролетело в воздухе и проникло в сердце зверя, пригвоздив его к дереву позади него. Жизнь ушла из монстра, даже не издав ни звука. Калия повернула голову и посмотрела на бросившее копье существо.

На нее глядел мужчина, чье присутствие источало ужасающую энергию.

* * *

Этот мужчина был существом огромной силы. Он был отцом, хранителем и судьей всего. Властный человек, чьи силы основывались на привязанности и вере. На нем лежала тяжелая ответственность, которую он, естественно, принял и выполнил. Хотя он был уравновешен и справедлив, когда дело касалось большинства вещей, его младшая дочь была исключением.

У фей требовалось очень много времени, чтобы зачать потомство. Один только плод в течение пяти лет растет в животе матери. Даже когда плод полностью выростал в чреве, они не всегда рождались сразу.

У каждой феи был камень духа. Блестящая концентрация силы, которая собирается в сердце и занимает его. Это был источник силы для фей, который они могли собирать и культивировать. Он физически проявлял себя как красивый и прочный камень.

Дитя фей не могло выйти из чрева матери, пока они не сделали камень духа. Обычно камень образуется в течение пяти лет роста плода, поэтому ребенок может родиться сразу же. Однако всегда есть исключения. У некоторых детей тело и камень духа росли с разной скоростью.

Так было с его младшей дочерью. Она росла ожидаемые пять лет, но чтобы родиться, потребовалось еще три года. Едва родившийся ребенок был необычайно маленьким и слабым по сравнению с ее братьями. Однако при этом она была исключительно яркой и нежной. Такая милая, что было жаль, насколько она слаба.

— Ха-ха-ха! Отец!

— Отец, посмотри на это!

— Великий Отец, спасибо, что был со мной. Я люблю тебя!

Воспоминания о ней эхом отзывались в его голове. Вот почему мужчина всегда беспокоился о своей младшей дочери.

Как человек, который должен обнимать всех, он не должен был любить и лелеять этого своего ребенка больше всего. Когда такая дочь сказала, что однажды она полюбила человека, он, как ее отец, пришел в ярость и сильно разгневался.

— …В человека!

До этого момента он не ненавидел людей. Хотя он и презирал их жадность и то, насколько они слабы, у него не было личной ненависти к ним. Иногда люди были великими, и не всех людей соблазняла жадность, и при этом они не падали в гибель от своих рук. Однако, как бы то ни было, в его глазах феи и люди не должны быть вместе.

Они не могли быть вместе.

Для феи любовь к человеку была подобна любви к бомбе замедленного действия, никогда не знающей, когда их возлюбленный умрет. Печаль и горе в связи со смертью были естественными, но тем, кто остался позади, приходилось нести всю боль и утрату самостоятельно, неизвестно как долго. Вот как это было для союза двух рас, которые не только стареют с разной скоростью, но и сильно различаются по хрупкости и силе.

Влюбиться в кого-то другой расы было все равно, что осознанно принять и активно идти в будущее, в котором боль уже предвидится и ожидается.

Это была незрелая любовь, подобная мотыльку, мчащемуся в огонь.

— Независимо от того, насколько ты не согласен, я люблю его. Я буду жить с ним, даже если у него короткая жизнь. Нам суждено быть вместе; это наша судьба. Отец скоро простит меня и его!

«Глупо. Моя младшая дочь, так невинна и мила.»

Отец упрекнул свою младшую дочь, которую любил, за ее незрелость и сослал ее в лес небольшой провинции. По его мнению, ради нее он отправлял ее в ее любимый лес. Она просто не знала и не понимала его выбора.

В день изгнания его дочери был ее день рождения. Она ушла, глядя на своего отца, который не оглядывался, печальными глазами. Она отбыла на край континента, в место, окруженное океаном, горами и лесом.

Он думал, что ее любовь будет недолгой, и она будет гореть всего год или два – ничтожное количество времени для фей. Он думал, что если она не увидит его, и они не встретятся, любовь исчезнет сама по себе, утомленная разлукой и временем.

Это было отцовское заблуждение, высокомерие и просчет.

Через некоторое время его дочь исчезла. И в какой-то момент мужчина почувствовал, как что-то в его сердце резко сжалось и оборвалось. Прошло меньше года после исчезновения его дочери. Как только он понял причину боли, у него – который никогда не плакал – его глаза наполнились слезами.

«Ах, моя дочь. Моя доченька ... Гайя!»

Его дочь умерла. Она умерла одна, без отца, без матери, без братьев. Молодая душа, которую он помог привести в этот мир, умерла в одиночку.

Глупый отец причитал, затаив дыхание, и плакал.

* * *

Светло-желтые волосы, несущие кисло-сладкий запах, развевались на ветру. Это был знакомый цвет. Глаза ребенка, смотрящего прямо на него, были очень похожи на глаза маленькой дочери, которую он любил. Хотя цвет был совершенно другим, эти глаза были до странности похожими. Он чувствовал себя странно. Эта беременная женщина не была феей. Строго говоря, это был человек, не имевший ничего общего с его дочерью-феей.

И все же, как ни странно… Достаточно странно…

«Почему она кажется такой милой?»

Мужчина не мог отвести глаз от ребенка. Он не знал почему, но его сердце подпрыгнуло.

Первой пошевелилась Калия. На мгновение она посмотрела на человека, затем на брошенное копье и, наконец, на мертвого волка, сердце которого было пронзено копьем. Через некоторое время она молча схватила копье, воткнувшееся в сердце зверя.

— Это…!

К тому времени, когда лоб мужчины дернулся, Калия уже вытащил копье из волчьего сердца.

Вжух!

Огромное копье оказалось вытащено, и раздался звук ломающихся костей. Зверь упал с дерева, к которому его пригвоздили. Твердый взгляд мужчины остановился на Калии, а затем обратился к трупам двух волков. Он посмотрел на Калию с любопытством на мгновение и протянул к ней руку. Его копье было передано в протянутую руку. Этот человек держал его копье, Эктарион, с огромной силой. На мгновение он облизнул губы, пытаясь что-то сказать. Человеческий ребенок тоже смотрел на мужчину, словно ожидая.

Но прежде, чем он успел что-то сказать, его дочь, которая пряталась за ним, выскочила. Гайя немедленно подбежала к Калии и крепко ее обняла. Тело Калии напряглось в объятиях феи, и глаза мужчины удивленно блеснули, когда он стал свидетелем этой сцены. Гайя обняла Калию и подтвердила, что она в безопасности и счастлива. Наполненная радостью, она широко улыбнулась и без колебаний продолжила обнимать Калию. Было приятно видеть, как фея так невинно порхает вокруг нее.

Мужчина, который до сих пор только смотрел на нее, наконец открыл рот и спросил:

— Кто ты?

Калия, с беспокойством наблюдающая, как Гайя кружила вокруг нее, взглянула на мужчину.

— …Я пришла на поиски потерявшихся детей, — ответила она.

Кто был этот парень?

Хотя она никогда его раньше не видела, дух и аура, исходившие от великого мужчины, указывали на то, что он не был человеком. Огромная сила его глаз была безграничной. Энергия, казалось, заставляла всех, кто смотрел на него, чувствовать себя бессильными в его присутствии. Хотя он был священным, он отличался от силы жрецов, и хотя он был свирепым, он отличался от разрушительной силы монстров.

— …Кто ты? — мужчина спросил еще раз, когда Калия не ответила.

Какой ответ она должна дать?

Калия ненадолго задумалась, но в конце концов предложила другой ответ.

— Меня зовут Калия Такскейт, из городка неподялеку.

— Калия Такскейт, — тихо повторил он ее имя, размышляя над ним.

Калия намеренно назвала ему свое настоящее имя. Если ее предположение было верным, он был существом, которого невозможно обмануть. Даже если она могла обмануть его по какой-то причине, она чувствовала, что обманывать его было грубо.

В любом случае было бы хорошо сказать, кем она была.

— Калия Такскейт, — он еще раз пробормотал ее имя. Как будто он вдруг что-то вспомнил, он повернул голову, чтобы посмотреть на мертвых монстров. Подняв ладони в воздух, мужчина произнес несколько слов на древнем языке.

[Возвращение]

Тут же что-то начало извиваться внутри одного из упавших тел. Раздался звук ломающихся костей и раскалываемой плоти, и темный серый камень пронзил спину монстра, поплыл вверх и лег в ладони мужчины. Он крепко сжал его в руке и положил пальцы на самоцвет. Серый камень разбился и рассыпался в порошок. Порошок просеивал трещины в кулаке и уносился ветром. Мужчина повторил то же самое с другими трупами монстров.

Калия смотрела на происходящее издалека.

Что, черт возьми, он делал?

Как будто он прочитал ее мысли, мужчина ответил на ее вопрос:

— Это испорченный камень духа. Бедная душа. Фея не нашла покоя даже после смерти.

«Феи?»

Выражение лица Калии было странно искаженным.

Этот человек говорит, что монстры были феями?

Очевидно, это были ликаны.

С каких это пор волки принадлежат к семейству фей?

Мужчина добавил, как если бы прочитал озадаченный взгляд Калии:

— Кто-то насильно пересадил сердца бедных живых фей этим монстрам. Я просто вырезал остатки их сердца и силы.

— Не могу поверить, что этим монстрам пересадили сердце.

— …Химера. Так вы это называете.

От его слов лицо Калии посинело.

«Химера.»

Эти типы монстров были продуктом запретной магии и медицины. Некоторые называли этот процесс типом темной магии, некоторые – божественным лекарством, продлевающим жизнь. Опасная, но увлекательная магическая техника. Это был очень заманчивый навык, но в то же время он был запрещен, потому что был слишком опасен.

Химеры позволяют существу переродиться сильнее, но они также разъедают и сокращают продолжительность жизни возрожденного существа. Большинство волшебников, изучающих химер, были очарованы безумием, и доктора, симпатизировавшие этой практике, также были людьми, давно утратившими уважение к жизни. Только люди интересовались этой техникой и практиковали ее. Здесь и проявляется человеческая жестокость. Люди были единственной расой, которая находила радость в работе по переосмыслению и изменению естественного уклада жизни, и их эксперименты не закончились простой трансплантацией.

— Такая бессмысленная практика…

— Дитя, такая дурь творится уже давно. В местах и временах, о которых ты не знаешь.

Сердце Калии пошатнулось.

Она не могла поверить, что химеры существуют уже давно. Даже сейчас ближайшей к этому лесу страной был Рохас. Это означало, что с большой вероятностью эта химера пришла из Рохаса.

«Нет, конечно. Это не может быть правдой.»

Но если подумать, никто из такого маленького городка не смог бы сделать такого громоздкого дела. Это была деревня без волшебников высокого или даже среднего ранга. Более того, она знала, что процедура, необходимая для создания химеры, требует довольно затратной в части магической силы. Как бы хорошо вы ни скрывали свою ману, Калия никак не могла пропустить волну магии, необходимую для создания химеры.

«Но если это химера, созданная очень давно…»

Калия с бледным лицом посмотрела на тело мертвого волка. Ей было интересно, есть ли какие-нибудь зацепки на монстре, но он выглядел как обычный ликан.

Бледная рука коснулась щеки Калии, стиснувшей челюсти.

-Ты в порядке?-

Ее движущиеся губы не издавали ни звука, но теплые глаза, полные беспокойства, изучали цвет лица Калии. Калия протянула руку, и ее рука накрыла ту, которая все еще ласкала ее щеку.

Неожиданно появившаяся женщина из расы фей.

Женщина, которая, казалось, вызвала этого мужчину с таким невероятным и огромным количеством духа и энергии. Она была одновременно милой и подозрительной. Калия не могла понять, почему эта женщина так слепо ей благоволит.

— …Кто ты?

Женщина непоколебимо посмотрела на Калию.

Взгляд Калии переместился на мужчину, который, казалось, наблюдал за ней и феей, и обратилась к нему:

— Пожалуйста, ответьте мне, король фей.

Король спокойно посмотрел на свою дочь. Его «мертвая» дочь стояла рядом со странной женщиной, а не со своим отцом. Внезапно волосы двух, похожие на друг друга, привлекли внимание короля. Очень красивый светло-желтый цвет с оттенком лимона. Темно-оранжевый закат освещал цвет их волос.

Король открыл рот и посмотрел на две пары глаз, которые смотрели на него в его молчании.

— Это дитя – фрагмент моей дочери.

— …Фрагмент?

— Точнее, фрагмент ее души.

Калия недоверчиво посмотрела на женщину, которая все еще держала ее. Хотя ее присутствие было слабым, рука, касающаяся ее, держала ее отчетливо. Она не могла поверить, что это существо было лишь частичкой души. Фея даже смотрела на Калию со множеством красочных и ярких эмоций, как если бы она была жива.

Это возможно?

Чтобы ответить на вопрос, который так явно отображался на ее лице, король объяснил:

— Это королевство фей. Это место, полное энергии, из которого рождаются духи. Фея может сохранять некоторую форму после смерти, пока есть фрагмент их души.

«Ах.»

Калия кивнула в ответ и покачала головой, убежденная им.

До следующих слов короля.

— Однако единственный способ увидеть фею, рожденную из кусочка души – это иметь с ней отношения.

Вшух~

Королевское копье внезапно появилось перед Калией с острым концом, направленным прямо в ее сердце.

— Теперь твоя очередь отвечать, дитя, — спросил король с глазами, полными спокойствия, несмотря на свои угрожающие действия, — Кто ты, черт возьми?

Столкнувшись с этим мужчиной, Калия впервые в жизни испугалась.

Нет, если честно, у нее никогда в жизни не было такого сильного чувства страха.

Ее холодные пальцы дрожали. Во рту пересохло. Пытаясь не сглотнуть, она стойко встретила взгляд короля фей. Она не сделала ничего плохого этому королю.

Она не сделала ничего плохого против этого короля. Говорят, что король фей не станет убивать без причины. Он считается отцом всего сущего, символом доброжелательности, любящим детей и защищающим природу.

— Я…

Едва она собиралась ответить, живот Калии вздрогнул и задвигался. Взгляд короля остановился на круглом животе Калии и казалось, будто он наблюдал за ее ребенком. Сквозь тонкий материал ее платья едва различились следы ударов ребенка. Каждый из них был энергичным и смелым. Он почти мог чувствовать сильный пульсирующий удар одним взглядом.

В то время как глаза короля фей были прикованы к животу Калии, Гайя, которая наблюдала за ними со стороны, топнула ногой и вмешалась.

- $&*@(!*$&&@*&^$

Гайя оттолкнула короля, обняла Калию и громко придиралась к отцу с безмолвным ртом.

Он не мог точно прочитать ее быстро движущиеся губы, но смутно мог различить, что она ругает его.

Плохой, злой, ненавижу отца, уходи.

Ее слова казались чем-то вроде этого.

Сколько людей в мире смогли так противостоять королю фей?

Калия чувствовала тепло существа, которое дико ругало короля фей ради нее в ее объятиях.

Это было странно.

«Она всего лишь небольшая часть ее изначальной души.»

Как она могла чувствовать тепло Гайи?

Король посмотрел на живот Калии, а затем на свою дочь, которая долгое время обнимала Калию. В ответ Гайя беспомощно посмотрела на твердую руку отца и протянула свою, чтобы похлопать его по плечу. Другой рукой она схватила его за другую руку, как бы говоря ему, чтобы он поскорее опустил ужасное копье, все время лепеча.

Взгляд короля на его дочь не выражал раздражения, не говоря уже о гневе. Он смотрел на свою рассерженную дочь еще мгновение, не говоря ни слова, и вскоре опустил копье с непонятной теплой улыбкой.

— Когда я когда-либо выигрывал у тебя, Гайя?

Сила, которую он собрал в копье, мягко рассеялась в воздухе. Его руки выглядели ослабевшими, когда он опустил свое оружие. Раньше он не знал об этом, но теперь он никак не мог злиться перед дочерью. Даже если его дочь сделала что-то, что угрожало бы ему, бедный отец был готов пойти на риск.

Король нежно погладил надутые щеки дочери, затем снова посмотрел на Калию. Калия понятия не имела, как все будет происходить для нее с этого момента. Казалось, то же самое происходило и с этим могущественным королем перед ней. Две пары глаз, полных смятения, встретились.

Она хотела спросить его, почему он так на нее смотрит, но ее губы замерли. Точно так же глаза короля фей задавали вопросы, на которые она не могла ответить. Оба колебались, пытаясь понять, какие слова спросить в первую очередь, когда...

— Ми-и-и-ис! Калия-я-я-я! — откуда-то издалека раздался высокий голос, такой громкий, что земля сотрясалась.

Вдруг пришедшая в себя Калия резко развернулась и побежала.

* * *

Хемми плакала, обнимая двух упавших детей.

«Ты не можешь плакать. Только слабые плачут. Не плачь, Хемми Галлас! Я оруженосец и защитница великого генерала Калии! Это временное замешательство!»

Как бы она ни пыталась утешать себя, слезы не могли удержаться от проливания из ее глаз. Даже когда она затаила дыхание, было трудно остановить слезы, бегущие по ее лицу. Калия, которая отошла, спровоцировав волков, не вернулась, и закат над небом постепенно становился темнее, становясь пурпурным.

На руках у нее был даже ребенок, лицо которого потеряло весь цвет от сильного кровотечения. Маленькое тельце дитя дрожало, как будто его охватил озноб.

Я не могу, не могу…

— Угх, угх… агх!

Из ее карих глаз стекали слезы, капля за каплей, а затем медленно потекли ровными ручьями.

— Хик, Калия-я! Где вы? Калия-я-я!

Хемми должна была забрать детей из пещеры и сбежать после того, как Калия выманила монстров. Ей было несложно войти в пещеру после того, как монстры ушли. Она смогла сохранять спокойствие и самообладание, даже когда видела, что у детей идет кровь.

Однако она столкнулась со странной ситуацией. Двое детей держались за что-то похожее на большое яйцо, но оно было полупрозрачным и сияло красным. Она быстро поняла их состояние и остановила кровотечение, прежде чем быстро вывести их из пещеры. Несмотря на то, что они были без сознания, дети не отпускали яйцо, которое держали в руках.

Хемми с двумя детьми и неопознанным яйцом внемедленно спряталась за камнем и ждала возвращения Калии. По мере того, как небо темнело, сотрясения раненых детей становились все сильнее. С этого момента Хемми начала паниковать. Страх, который она подавляла, снова усилился.

— Мама… мама… мамочка, — запыхавшись, один из детишек неосознанно звал свою маму.

Их тела казались огненными шарами и, без сомнения, кипели от сильной лихорадки. Если она так и продолжит, дети умрут.

— Нет, держись, дорогая. Калия скоро будет здесь. Тогда ты можешь вернуться к своей маме. А? Пожалуйста, оставайся сильной. С тобой все будет в порядке.

Хемми взглянула на постоянно темнеющее небо и дрожащими губами снова закричала изо всех сил:

— Калия-я-я!

В нарастающей панике Хемми даже не осознавала, насколько глупо кричать в лесу. Она не знала, что звук не только предупредит Калию, но и привлечет внимание другого монстра или феи. Не все феи были добрыми и нежными. Она могла встретить фей, которые были просто чрезмерно озорными, или привлечь внимание фей, известных как феи смерти.

Тем не менее, Хемми выкрикивала имя Калии. Обнимая ребенка, чье дыхание становилось все более и более поверхностным, это было единственное, что она могла сделать.

Но в тот момент.

Хрусь.

Лес ответил.

Она услышала звук чего-то приближающегося через траву и деревья. Шорох, хруст от шагов и грохочущие низкие рыки.

«Я облажалась.» Хемми прижала к себе дрожащих детей и крепко зажмурилась.

Приближались угрожающие шаги. Казалось, что три монстра в пещере были не единственными в окрестностях. Огромная тень упала на голову Хемми. Почувствовав что-то над собой, Хемми подняла голову, и ее полные страха глаза встретились с безумным взглядом другого монстра. Как и те, что были в пещере, истекающий слюной монстр был изрешечен ранами у сердца и моргнул.

Он был наполовину обезумевшим.

Грррр!

Извергающий слюну монстр атаковал с широко открытой пастью. В одно мгновение зубы монстра оказались почти на затылке Хемми. В этот момент гигантское яйцо, которое держали дети, испустило грохочущую волну света. Хемми, обнимавшая его вместе с детьми, также почувствовала, как пульсация яйца проходит через ее сердце. И в то же время монстра отбросило назад, как будто его что-то ударило.

— А?

Отброшенный назад зверь на секунду замер. Хемми, все еще крепко обнимавшая детей и яйцо, была не менее удивлена. Однако шок длился недолго. Монстр поднялся и зарычал, явно разъяренный. Свет только разозлил его. Прежде чем Хемми смогла понять, что происходит, монстр снова бросился на нее. Она не могла оторвать глаз от волка, мчащего на нее со свирепыми зубами, и на этот раз она действительно почувствовала, что умрет здесь.

Вшух!

Холодный клинок пронзил сердце монстра.

Паа!

Знакомый голос приблизился к Хемми, когда она смотрела на кровь монстра, хлынувшую из раны фонтаном.

— Хемми, ты в порядке?

Из-за упавшего монстра Хемми увидела знакомую фигуру, откидывающую назад волосы, спутанные во время ее бега сюда. Человек, которого так громко звала Хемми, появился в самый нужный момент.

— Ка-Калия!

Тело монстра безжизненно рухнуло от единственного смертельного удара Калии. Она подошла к Хемми, не обращая внимания на упавшее тело. К счастью, похоже, что Хемми нигде не пострадала. Хотя за двадцать минут ее отсутствия под глазами Хемми образовались темные круги, вероятно, от сильного шока и душевной боли.

— Я в порядке, но этот ребенок серьезно ранен. Что мне делать? — Хемми пристально глядела на Калию своим заплаканным лицом.

— Боже мой… — Калия посмотрела на растрепанное состояние Хемми.

Она была горда и сожалела, видя, что Хемми все еще крепко обнимает двух детей, несмотря на ее очевидный страх, очевидный в ее глазах и дрожащих руках. Калия похлопала Хемми по голове, словно желая сказать ей, что теперь все в порядке, и повернулась, чтобы внимательно осмотреть раны ребенка.

Хотя они не казались глубокими, демоническая энергия, казалось, просочилась в раны. Они потеряли довольно много крови, и их лица были смертельно бледными.

«У нас есть какое-нибудь противоядие?» Калия прикусила губу, размышляя, ее лицо застыло.

Кто бы мог подумать, что в лесу фей могут быть эти ужасные существа?

На всякий случай она взяла только простое кровоостанавливающее средство и средство для заживления ран. Кто бы мог подумать, что она столкнется с химерами. Но сейчас самым неотложным делом было избавиться от яда монстров.

Низкий вздох раздался из-за спины Калии, закусившую в раздумиях свою щеку.

— Ой, боже…

Возможно, король фей следовал за Калией, но, тем не менее, он вытащил камень духа из упавшего тела монстра и очистил его.

— Раны серьезные, — отметил он.

Он пробормотал заклинание, и некогда мутный камень рассеялся. Раздавив камень в ладони, ядро превратилось в пыль и разлетелось по воздуху.

— Это те дети, за которыми вы пришли? — после очищения король спросил Калию.

Фигура короля фей, стоящего на фоне красно-пурпурного неба, была большой и величественной. Бездонные темно-зеленые глаза смотрели на Калию и детей.

Калия слегка кивнула и ответила утвердительно.

— Они случайно оказались в лесу.

— …Феи снов часто живут на окраине леса, особенно любящие обманывать детей.

Его взгляд остановился на ране ребенка, которая стала темно-красной.

— Это произошло потому, что лесные дети слишком много играют. Человеческий ребенок получил ранение, которого не должно было быть.

С шепотом короля фей дух маленькой птички излучил белый свет, который проник в рану ребенка. Черный яд вылился, и вскоре рана перестала кровоточить. Она зажила с поразительной скоростью, почти мгновенно.

Его сила отличалась от магии. Сила лечить раны исходила от прямого использования энергии природы. У фей способность владеть мощной силой энергии природы проявляется только у фей королевской родословной. Постепенно дыхание ребенка стабилизировалось.

— Спасибо, мой король.

В ответ на благодарство Калии король посмотрел на нее, не поизнеся ни слова. Вскоре его глаза достигли круглого яйца, которое ребенок обнимал.

— Но вы нашли что-то еще более неприятное, чем монстр.

После суженного взгляда короля глаза Калии также упали на круглое яйцо, которое ребенок отчаянно обнимал.

«Что это?»

Она долго смотрела на него недоумевающими глазами. Слабая волна энергии исходила от яйца в руках ребенка, как будто он ощущал на себе взгляды короля и Калии. Как будто их взгляды заставляли его чувствовать себя неуютно. Спящий ребенок метался и вертелся, будто чувствуя волны, исходящие от яйца. Благодаря этому внешний вид яйца стал более отчетливым.

Глаза Калии медленно расширились, когда она поняла, что это такое, и пробормотала, как будто простонав:

— Драконье яйцо…

«Почему оно здесь?!»

Калия прикусила нижнюю губу и прижала руку ко лбу, как бы сопротивляясь желанию закричать.

У нее внезапно очень сильно заболела голова.

Как…

Как, черт возьми, яйцо дракона попало туда?

* * *

Хотя драконы были очень скрытными и редкими, их можно было встретить чаще, чем могло показаться. Они будут появляться только один или два раза в десятилетие или превращаться в людей. Хотя они редко давали о себе знать, каждый раз, когда они это делали, это присутствие ощущалось миром очень явно.

Точно так же на рынке часто можно было найти «драконьи яйца». Иногда они появлялись на аукционах. В других случаях их случайно подбирали в пещерах, например в той, где были дети. Но большинство этих яиц были либо очень слабыми, либо уже были на грани смерти.

Существует смешная история о том, почему они появляются среди людей.

Драконы были мощной расой, энергичной и собственнической, способной мыслить, испытывать эмоции, обижаться, любить, а также быть уничтоженным любовью. Единственное различие между ними и людьми заключается в том, что их продолжительность жизни близка к вечности, они намного высокомернее людей, а их популяция очень мала. Итак, как и у людей, у драконов не было установленного периода спаривания. Если хочешь – люби, не хочешь – выбрось. Они жили с таким менталитетом. Такая энергичность существ на самом деле была источником проблем, поскольку не существовало такой вещи, как контрацептивы для драконов. Таким образом, они легко откладывали яйца.

Драконы откладывали по 2 или 3 яйца за раз. Настоящая проблема в том, что если какое-либо из яиц рождается слабым, их безжалостно выбрасывают. Была высокая вероятность того, что это яйцо тоже было брошено. Этот метод можно назвать жестоким, но он долгое время был их способом выживания.

Слабых драконов легко использовать со злыми силами или умыслом; плененные обычно были несчастны. Эта высокомерная раса терпеть не могла, чтобы ее использовали. Для них не было ничего более унизительного и позорного.

Было известно, что слабые яйца, скорее всего, умрут в течение трех дней, если в них не вливалась магия от матери. Но, что странно, это яйцо было не со слабой жизненной силой.

— Выбросить яйцо с таким уровнем жизнеспособности… Странно, но… если нет матери, смерть яйца уже решена, — король фей холодным взглядом посмотрел на драконье яйцо.

Промежуточное существо между дьяволом и духом. Дети развратного бога, рожденные в трещине между пространством и временем.

Вот что такое дракон.

Они – существа, противоположные существованию фей, унаследовавших чистую силу природы. В каком-то смысле они были существами одной крови, но были друг для друга словно враги. У них один и тот же предок по материнской линии, но их предок по отцовской линии принадлежал к разным расам. Две расы открыто не кусали и не атаковали друг друга, но феи и драконы старались как можно меньше пересекаться друг с другом.

Однако неудивительно, что дракон был найден именно в этом лесу фей. Король фей, который холодно смотрел на яйцо, кивнул, и яйцо, которое не двигалось до сих пор, вылетело из рук ребенка. Когда яйцо взлетело в воздух, король схватил свое гигантское копье.

В этот момент детеныш, свернувшийся клубочком внутри полупрозрачного яйца, заерзал и зашевелился. Со стороны они могли видеть, как его тонкие крылья дрожат, голова вертится взад и вперед, а маленькие ручки и ножки трепещут. Детеныш в яйце начал беспрерывно бороться, будто почувствовав намерение короля убить его.

— Это яйцо защищало нас. Вы не можете… — даже когда она дрожала, напуганная огромной энергией, исходящей от короля фей, Хемми изо всех сил пыталась сделать шаг, чтобы остановить его.

Именно тогда Калия, которая смотрела на детеныша, шевелящегося в яйце, сказала:

— Мы возьмем это яйцо.

Она встала перед ним.

— Кто сказал тебе вмешаться?

— Мы возьмем это яйцо с собой.

Король смотрел на нее холодными глазами, которых она никогда раньше не видела.

Но Калия не отступила. Ее живот снова зашевелился. Когда она почувствовала, как Шаша борется и двигается в ее животе, у нее не было другого выбора, кроме как встать перед яйцом. Драконы и люди не одно и то же. Тем не менее Калия увидела себя в том заброшенном яйце.

Хотело ли это яйцо оказаться брошенным? Яйцо не просило родиться драконьим яйцом. Этот малыш ничего из этого не выбирал.

То же было и с Калией. Она не хотела родиться брошенным ребенком, но с тех пор, как она родилась, она все еще боролась изо всех сил, чтобы хоть как-то выжить. Выловить и осуществить смысл жизни своими двумя руками.

Она не могла выбрать, когда, где и как родиться, но в тот момент она могла решить не позволить этому детенышу умереть и убедиться, что он не будет страдать в тех же обстоятельствах, что и она. Она не хотела позволить ему умереть, а просто хотела убедиться, что он родился живым и невредимым.

Она не знала, что чувствовал Шаша, но он бунтовал у нее в животе, словно пытаясь ободрить ее. Как бы то ни было, Калия теперь хотела спасти жизнь в яйце.

Одна из бровей короля дернулась. Его глаза изменились. Прежнего спокойствия в них теперь невозможно было найти. Вместо этого это были глаза холодного правителя.

— Не лучше ли позволить ему погибнуть с комфортом, ведь это яйцо, которому все равно суждено умереть.

— Это яйцо хочет жить, — решительно ответила Калия.

— Глупо. Хочешь сказать, что чувствуешь это?

— Разве король не видит борьбы этого детеныша?

— Все живое борется.

— Все живое борется, чтобы жить.

Возник спор, похожий на каламбур.

Глаза короля фей становились все холоднее и холоднее, но Калия не сдавалась.

— Маленький дракон без матери обречен на смерть.

— То, что у него нет матери, не означает, что он умрет. Вы, познавший величие жизни, как вы можете такое говорить?

Как и она, этот дракон тоже выживет.

— Без магии он несомненно умрет.

— Тогда можно передать магическую силу, — глаза Калии загорелись ее непоколебимым возражением.

При ее словах его голос стал саркастическим, и он продолжил циничным тоном:

— Кто будет снабжать его магической силой? Имеешь в виду своего короля? Или этих мелких волшебников? Это сделает ситуацию еще более хлопотной.

Он поднял свое гигантское копье, словно не хотел больше ничего слышать.

Калия крепко закусила губу. Он не был тем противником, с которым она могла бы совладать. Это была сила другого рода, чем у монстра низкого уровня. Если король принял решение, что бы ни делала Калия, для нее это было слишком – противостоять ему. Прежде всего, в тот момент она была не одна.

Но внезапно чье-то присутствие снова заслонило ее от короля.

— …Гайя.

Дочь короля еще раз покачала головой, отгородив отца от Калии. Словно выражая свою решительную волю, все существо Гайи превратилось в прозрачную мембрану. Она выжала собственные силы из этого фрагмента души, только чтобы создать щит. В этот момент Калия не могла не почувствовать себя очень странно.

Почему эта фея так отчаянно пыталась защитить ее?

Она никогда в жизни не видела эту фею. Хотя их цвет волос был похож, но одно это не давало ей права защищать Калию от гнева отца.

Не только ей казалось это странным. Король фей тоже смотрел на свою дочь озадаченно. Несмотря на то, что это был всего лишь фрагмент, фигура перед ним все еще была его дочерью. За исключением последних минут жизни, она была нежным ребенком, никогда не ослушивавшегося своего отца.

Его дочь смотрела на него полными слез глазами и собирала еще немного сил, чтобы укрепить щит. Если бы она продолжала так напрягать свою силу, когда от нее осталась бы лишь нестабильная частичка ее души, эта форма ее души рано или поздно должна была рассеяться.

Как и ожидалось, кончики ее бледно-желтых развевающихся волос расплылись, когда она вложила в щит еще больше энергии. Концы прядей потускнели, словно собираясь уйти в дым. Точно так же исчезала форма ее ступней и кончиков пальцев.

Король вздохнул и в конце концов опустил копье.

Как он может размахивать им перед своей дочерью, которая однажды уже умерла?

Это всего лишь драконье яйцо.

— Должно быть что-то в тебе есть, — он посмотрел на женщину-человека перед собой. И ребенка, двигавшегося у нее в животе. — …Цвет души твоего ребенка тоже странный.

Рука короля нежно погладила волосы дочери. Одним этим жестом щит, который Гайя создавала изо всех своих сил, исчез. Она топала ногами, ее лицо было полно негодования.

Рука теперь слегка улыбающегося короля двинулась к все еще окоченевшей Калии. Нежное прикосновение руки ощутилось мгновенно. Прикосновение было чем-то вроде ветра, но также и дождя, и вместе с тем полуденного солнца.

Его рука коснулась ее щеки и вернулась с каплей ее крови на кончиках его пальцев. Листочек задел ее щеку, когда она бежала к Хемми, и оставил небольшую царапину. Маленькая капля крови поднялась в воздух и внезапно исчезла из поля зрения. Вскоре осталась только призрачная птица короля, сияющая, как светлячок. Белый, пурпурный и красный. Три цвета ловко переплелись в сферу на ладони.

Глаза короля загорелись, когда он спокойно смотрел на него. Сфера света была размером с ноготь. Он зажал ее пальцами, и когда он снова разжал ладонь, свет исчез.

Потом король повернулся и обнял дочь за плечи, как ни в чем не бывало. Затем он повернулся, чтобы в последний раз взглянуть на Калию, Хемми, детей позади нее и, наконец, на яйцо дракона.

— Пора вам возвращаться.

Была уже глубокая ночь, а они все еще были в лесу фей. Пришло время темным феям выходить и играть.

Одним движением руки слабая пленка света образовалась вокруг тел группы Калии.

[Лиэлла]

По слову короля, пространство размером с кулак рядом с ним расплылось, и кто-то выскочил из портала.

Черные волосы, сияющие звездным светом, и чисто черные глаза, где даже склеры были черными. Вокруг короля витала фея с обликок небесной женщины.

— Выведи этих детей безопасно из леса.

Лиэлла была феей посредницей ночи и звездного света. Она полетела в лес, ее прекрасные крылья развевались позади нее, и она жестом позвала группу следовать за ней. Пятнышки света рассеивались вслед за ней, оставляя путь для группы Калии.

— Ах, — произнесла Калия, чувствуя прикосновение к своему запястью.

В этот момент Гайя вырвалась из рук отца и схватила Калию за запястье. Ее рот зашевелился, чтобы выговорить всего три безмолвных слога.

-Давай пойдем вместе.-

Озадаченные глаза Калии встретились с глазами короля, стоящего за спиной Гайи.

* * *

«…Фея… деньги… огромные… иностранцы… дворяне… золото…»

«Пропасть… ...никто… не знает…»

«Эликсир… все болезни… сила…»

«…Десять фей… лес… король фей… нет… наследный принц… герцог Мадо… высокомерный… генерал… без Калии.»

Услышав настолько далеко, Саймон широко открыл глаза. Золотая вспышка временно осветила окружающую тьму. Он нахмурился и тяжело вздохнул.

Ха-а.

Он открыл глаза, но перед ним все еще было темно, и в голове на мгновение вспыхнула головная боль. С каждым мигом зрение в его затуманенных глазах постепенно улучшалось. Он сделал несколько медленных вдохов и несколько раз моргнул.

Чувствуя, что его головная боль утихает и его зрение полностью прояснилось, он встал перед большим листом бумаги. Когда он протянул руку над бумагой, все хриплые голоса, которые некоторое время назад кружились вокруг головы Саймона, распространились на бумагу.

[Если продать фей, можно получить состояние. Есть иностранный дворянин, который без ума от фей и платит за них большие деньги. Разве мы не сорвали джекпот?

[Никто его не найдет. Даже если он пропадет. Почему бы нам не продолжать, пока об этом никто не знает?]

[Вы сказали, что это будет ингредиент для эликсира? Он обладает таинственной силой излечивать все болезни!]

[Насколько широк лес фей? Нужно всего лишь обыскать десять лесов фей на окраине королевства фей. Таким образом, король фей не узнает.]

[Наследный принц? Насколько силен человек, который даже не Император? Пока ты не наткнешься на этого проклятого мага, герцога Мадо. Ходят слухи, что генерал Калия ушла... исчезала... Ты всего боишься?]

Черные чернила двигались по бумаге, как змеи, создавая предложения. Удивительно, но эти слова произнес только один человек.

Маркиз Аонти.

Маркиз был владельцем огромных полей пшеницы и сорго.

Он был аристократом-иммигрантом, семья которого жила в Империи Рохас в течение последних четырех поколений. В последний раз, когда Саймон видел его, маркиз смотрел на Саймона так, будто собирался убить его. Он ненавидел Саймона, потому что у него была сила вылечить его болезнь, но он не ему не помогал. По его мнению, Саймон стал более хладнокровным и беспринципным, поскольку его состояние ухудшилось, и он категорически отказался помогать нуждающемуся больному дворянину.

Маркиз ненавидел не только Саймона. Жрецы Аргарсина, которые должны были облегчить страдания простых людей посредством защиты божественной силы, были еще одной группой, которую он ненавидел. Причина была схожа. У них была сила, но они использовали ее, чтобы лечить простолюдинов, вместо того, чтобы позаботиться о нем, дворянине. В нем пылала глубокая вражда, и казалось, что его жизнь подпитывается ненавистью к кому-то.

У него была болезнь под названием «Тартакан», при которой гнили его руки и ноги, и лечить эту болезнь было нелегко. Однако это не являлось невозможным.

Но по какой причине Саймон должен помочь ему?

В то время он целыми днями изливал свою ману. То же относилось и к жрецам Аргарсина. Аргарсин был божеством-покровителем странников и смертных. На первое место они ставят бедных и скорбящих. Не то чтобы божественной силы было в избытке.

После лечения маркиза Аонти они не смогли бы ухаживать за больными в течение десяти дней. Тем не менее маркиз Аонти ненавидел Саймона и жрецов Аргарсина по всем причинам.

Произошло это около года назад.

Из последних новостей Саймон узнал, что в последнее время он заметно поправился. Его характер также немного изменился, и он, казалось, был занят общественными собраниями знати. Судя по записям, подозрительно, что он общался только с местными аристократами за пределами империи, и Саймону казалось, что он замешан в чем-то плохом.

Саймон холодным взглядом посмотрел на черные буквы, извивающиеся на бумаге.

Магия, которую он использовал сейчас, представляет собой разновидность информационной магии под названием «информатизация», которую он создал сам. Это была техника, распределяющая ману в желаемом месте и собирая определенные слова, слоги или следы маны.

Его мозг чувствовал, что он вот-вот взорвется при использовании этой магии, даже по сравнению с более изощренными атакующими или исцеляющими заклинаниями, но его урожай на этот раз оказался хорош. Он собрал огромное количество информации для сортировки. Само заклинание не требовало особой выносливости, поэтому он был вполне удовлетворен тем, что его можно использовать несколько раз в день. Только пока мозг не взорвется от перегрузки.

— Иру, Тьерра, — тихо назвал Саймон имена фей.

Арф!-

-Кюу!-

Звук его призыва потряс воздух, и два духа, один в форме маленького щенка, а другой – в виде маленького крота, выскочили одновременно.

Это были духи низкого ранга, Иру и Тьерра.

Немногие маги были способны иметь дело с духами, но из-за его эльфийской крови его близость к этому была неплохой. В результате справиться с духами более низкого уровня было несложно.

Совершенно другая история с духами среднего и высшего ранга. В обычных случаях, чтобы справиться даже с духами низшего ранга, потребуется несколько лет или больше. Однако врожденный талант Саймона заключался не только в магии, но и в другом спиритуалистическом искусстве; он мог призывать или создавать духов без особого труда.

Казалось, что непреднамеренно кровь его матери помогла ему в этом. Ему это не нравилось, но...

Иру, который был похож на щенка, запрыгнул на плечо Саймона и потерся своей щекой о его.

-Арф арф!-

Иру весело лаял, махал хвостом и с нетерпением ждал приказов своего хозяина. Тьерра, имеющая форму крота, забралась Саймону на противоположное плечо.

-Кюу, кюу!-

Тьерра цеплялась за противоположную щеку Саймона и привлекала его внимание, нетерпеливо перекатывая вперед свои маленькие лапки, показывая свою милость.

Саймон погладил головы двух щекочущих его малышей.

Помимо Иру и Тьерры, столь же нежными были духи воды и огня низшего ранга, Элементо и Фуэго. 4 духа, казалось, следовали за своим хозяином, который их создал и вырастил, словно родитель.

Мана, которую Саймон вливал в духов, была маны высшего ранга очищенного типа. Первоначально в них должна была вводиться сила природного мира, но он не был формальным спиритуалистом и вместо этого использовал силу четырех элементов вместо силы природы.

Саймон, который довел силу воды, огня, земли и ветра до ее чистейшей формы, вводил их в духов, соответствуя атрибуту каждого. По правде говоря, спиритуалистическе искусства были чем-то, что Саймон никогда раньше не пробовал.

До недавнего времени его не интересовал спиритуализм, поскольку было более эффективно просто изучать, как использовать ману. Но после исчезновения Калии ему потребовались существа, которые двигались как настоящие конечности. Существа, которые могли собирать информацию со всей страны и передвигаться, как ветер. Таким образом, он призвал этих духов и преуспел в их воспитании.

К счастью, духи впитывали очищенную им ману и быстро росли, чтобы помочь ему.

— Посыпьте это в назначенном городе, — Саймон передал черные бусинки, которые он сделал, концентрируя свою ману в устах ожидающих духов.

Духи, вкусно проглотившие все, исчезли. Поскольку он дал им много маны для еды, они смогут отправиться дальше, чем в первый раз.

Однако его работа еще не была завершена. Следить за новостями о маркизе Аонти было лишь мелочью. Самой важной, но нервной задачей было найти Калию.

Почему-то у него возникло зловещее предчувствие, что, если он не найдет ее раньше, она никогда не вернется.

Нервозность даже сводила его с ума. Его нетерпение сделало его еще более безумным. Если бы он не торопился, то превратился бы в безумного мага прежде, чем нашел бы Калию.

И «безумный» было просто вежливым способом описать его настоящее состояние.

Были времена, когда он почти не мог выдержать нарастающих волн печали и тоски и хотел разрушить все на своем пути.

Например, когда он вспоминал, как Калия тихонько улыбалась, или когда он думал о том, как она убегала той ночью на лошади. Все, о чем он мог думать, это как обнять ее и поспешно захватить ее губы своими.

«Я не только спасла тебя, я спасла себя.»

Даже то, что она сказала в своем письме, воспроизводилось в его голове ее голосом.

«…Я всегда буду благодарна тебе, Саймон.»

Он вспомнил, что они возвращались в общежитие после уроков, и Калия радостно щебетала на красивом фоне сумерек.

«Почему ты так на меня смотришь? Ты впервые видишь, как кто-то переодевается?»

Им было семнадцать.

Он даже вспомнил, как впервые случайно вошел, пока она переодевалась, и увидел ее обнаженное тело в шрамах.

Саймон почувствовал безумную и неистовую жажду. Нервозность, сдавливавшая его горло, заставляла его чувствовать, будто он вот-вот взорвется.

«…Я не могу этого сделать».

До того дня, когда он не найдет ее и снова не прижмет к себе. Он никогда не сможет этого сделать.

Саймон горько улыбнулся, тут же развернулся и вышел на улицу. Недостаточно было просто сидеть и ждать информации и новостей от кого-то другого.

Несколько дней назад он наткнулся на правдоподобную улику. Полгода назад в карете ехала леди в широкой шляпе. Свидетель сказал, что даже с первого взгляда они могли увидеть, что волосы, развевающиеся на ветру, были бледно-желтыми. Прежде всего, когда он услышал, что эту леди сопровождает милая девушка с короткими черными волосами, Саймон был уверен, что это была группа Калии.

Хемми Галлас.

Молодой оруженосец Калии.

Калия покинула эту Империю, оставив позади все свои достижения, забрав с собой только этого оруженосца.

«И в их группе был еще один. Рядом всегда был очень высокий и красивый мужчина.»

И еще один человек.

Более того, странный мужчина, которого он не знал, называл себя ее мужем...

«Почему-то меня очень впечатлило, насколько он был беспокойным на каждом шагу, действительно создавая ощущение, что он очень ценит свою жену. Когда я вижу свою женой, я чувствую, что должен так же обращаться с ней.»

На мгновение в золотых глазах Саймона промелькнул жуткий леденящий кровь блеск.

Он не знал, что это за человек, черт возьми. Но тот факт, что Калию сопровождал мужчина, которого он не знал, явно разбивал Саймону сердце. Пульсирующая боль распространилась от груди к кончикам пальцев и раздражала все периферические нервы. Когда он услышал, что незнакомец следовал за Калией повсюду, называя ее своей женой, в его груди загорелась тысяча огней.

Надев пару наполовину черных кожаных перчаток, Саймон направился к выходу. Если невозможно было отследить по мане, ему придется лично обыскивать каждый город.

«…Еще немного, Калия», — Саймон ярко улыбнулся и прошелся по ее следу, посетив все города, идущие на юго-восток.

Если он увидит ее снова, он будет обнимать ее так крепко, что Калия больше никогда не покинет его в таком состоянии. Если бы его можно было так легко бросить, оставив другом, он был бы готов стать ее братом. Он мог бы быть ее старшим братом, если бы Калия захотела. Он тоже хотел быть ее младшим братом.

Она была тем, кому нравилось заботиться о других, поэтому он был готов исказить свою ману, просто чтобы оставаться с ней рядом.

Если ей нужен был кто-то, кто бы посвятил себя ее верности, Саймон мог бы даже начать восстание из-за нее. Он предпочел бы, чтобы Калия сказала ему, что она хочет быть королем страны, чем не иметь ее в своей жизни. Если бы она хотела стать правителем, он смог бы поднять ее до этого статуса, даже если бы ему пришлось пожертвовать своим телом в процессе. Но больше всего он отчаянно мечтал стать любовником Калии.

Вздох.

Он прищурился и посмотрел на незнакомый панорамный вид города внизу. Он уже прошел 1000 километров от столицы. Если бы он спустился немного дальше, он достиг бы конца этой страны и оказался бы у моря. Почему-то у него было предчувствие, что он сможет встретиться с ней, если поискать еще немного.

«Вот почему я никогда не сдамся.»

Он больше никогда ее не потеряет.

Возобновив мотивацию, Саймон подпрыгнул, покусывая губы.

Мало-помалу он обязательно доберется до нее.

* * *

Наступила глубокая ночь.

Занавески на окнах дрожали на порывах ветра.

Заунывная песня грустно плыла по комнате, словно соответствуя движению занавесок.

Феи, пойманные в клетку, полную злой силы, собрались и вместе пели грустную песню.

Я ветер, я дождь, я солнце.

Неограниченная свобода. Птица, не дающая покой своим крыльям.

Если вы поймаете ветер, ветер умрет.

Если вы заслоните солнце, оно умрет.

Если вы остановите дождь, дождь умрет.

Позвольте мне быть свободным.

Птица, не дающая покой своим крыльям,

Спаси меня, я хочу жить

Отпусти меня, позволь мне улететь.

Позволь мне жить.

Их скорбные голоса пронизывали воздух. Жалкие эмоции в словах были настолько отчаянными, что заставляли слушателя плакать.

Однако губы человека, слушавшего песню, наклоненного под углом к огромной птичьей клетке, сложились по дуге. Он даже ухмыльнулся, как будто услышал восхитительную песню, и даже постукивал ей пальцами в такт.

Словно предчувствуя свою печальную судьбу, феи перестали петь и начали плакать кровавыми шариками. Человек, который слушал, тихо открыл глаза и посмотрел на фей.

— Почему вы больше не поете? Пойте усерднее. Если я чувствую, что вашу песню стоит послушать, я мог бы позволить вам жить подольше, – красноволосый красноглазый мужчина издевался над юнымифеями своим жестоким голосом.

-Зачем ты нас схватил?-

-Да, что за черт?-

-Почему!-

-Отпусти нас! Я хочу назад!-

-Это не то место, где мы должны быть!-

Они были феями низкого уровня, жившими в лесу фей.

Феи деревьей, земли и ветра.

Феи, которым было меньше года, в ужасе смотрели на человека и дрожали от ужаса. Лес фей Лоа был одним из самых маленьких среди лесов, простирающихся от царства фей. Если бы ничего не случилось, они бы умерли, мирно воспевая в своем маленьком лесу до конца своей жизни.

Несколько дней назад их схватил особый монстр, которым управляет этот человек. У фей было предчувствие смерти, как только они предстали перед этим мужчиной.

В его глазах не было тепла. Он не был ни человеком, ни чудовищем; он даже не был феей. Феи дрожали, как осины, когда увидели, как на них холодно смотрят красные глаза. Мужчина смотрел на дрожащих фей бесстрастными, бесчувственными глазами.

«Скучно.»

Перед феями, дрожавшими от страха смерти, мужчина обильно зевнул. Однако он внезапно сел, будто что-то почувствовал. Его глаза странно дрожали.

«…Она отрезана?»

Связь с его домашними монстрами, которых он вбросил в лес фей в поисках еды, была прервана. Смерть была единственным, что могло прервать общение с ними.

— Как, черт возьми? — Буфорд стоял у окна, потирая подбородок, словно заинтригованный.

Фестиваль был в самом разгаре на фоне темного ночного неба и мерцающих огней. Слегка повернув голову, он увидел вдалеке часть леса фей, в том числе охранников, стоящих перед ним.

«Дети исчезли в лесу фей? Неужели охранники искали этих детей?»

Он потерял четырех собак, но это не было большой потерей для его сил.

Камни духов в них были слабыми, и он все равно не знал, когда они умрут. Но чтобы не оставить след, ему придется вернуться и собрать их.

— Луин.

Человек, скрывавший свое присутствие, вышел из темноты.

— Мне скучно. Пойдем прогуляемся?

— …В лес фей?

— Да, чтобы проверить нового ребенка Лирика, — сказал он легко, выпрямляя свое тело и разводя ладони.

Его правая рука была покрыта черными татуировками. Он осторожно провел маленьким ножом по ладони, и впоследствии что-то выползло из бледной кровавой раны.

Наблюдая за тем, как все складывается, Буфорд небрежно скомандовал:

— Скажи Даймону, чтобы он защитил этих детей. Если они начнут нести ерунду, отрежьте им руки и ноги.

Он усмехнулся, его жестоко улыбающиеся глаза смотрели на дрожащих маленьких духов и искривлялись в виде полумесяца, как бы издеваясь над их страхами.

Внезапно появился вызванный из раны на его ладони, подняв пустые глаза и взглянув на Буфорда.

С мужчиной в черной мантии, следовавшим за ним, Буфорд спустился в город, где праздник был в самом разгаре.

* * *

-Пойдем вместе.-

Гайя продолжала держаться за Калию и цепляться за ее руку.

-Пойдем, пожалуйста. Мы должны пойти вместе.-

Даже не говоря вслух, ее воля передавалась Калии. Калия посмотрела на отца Гайи, короля фей. Он стоял и смотрел на Гайю и Калию нечитаемым взглядом.

— Гайя, — грустным голосом окликнул отец свою дочь.

Гайя посмотрела на отца при звуке своего имени. Ее нерешительные губы дрожали, когда она умоляла его.

-Я должна защитить ее. Ребенок, скоро. Вот почему, нам нужно быть вместе!-

— Почему ты так одержим этим ребенком?

Гайя казалась сбитой с толку вопросом короля. Выражение ее лица показывало все.

Она тоже не знает почему. Она покачала головой и серьезно умоляла, крепко держась за руку Калии.

-Я могу просто сказать. Я тебе понадоблюсь. Ребенок, когда ты родишь, я тебе понадоблюсь.-

Калия тоже смутилась.

Зачем понадобилась эта фея при рождении ребенка?

Ощущение, будто ее голова затуманена, разочарование Калии было почти осязаемым.

— Если ты уйдешь из этого леса, это будет опасно для тебя. Ты знаешь это, не так ли?

-Но…-

Король нежно утешал свою дочь. Он не мог понять, что же так смутило его Гайю.

Это из-за ребенка в животе человека?

Тем не менее, его дочь по собственному желанию цеплялась за человеческую женщину. Несмотря на то, что его дочь понимала хрупкость собственного существования, она все еще страстно хотела следовать за человеческой женщиной. Как отец, однажды уже потерявший свою дочь, он не мог позволить ей сопровождать человека.

-…Но.-

Увидев, что его дочь плачет, король на мгновение задумался, а затем вынул браслет, который  принес в качестве подарка, предназначенный для его дочери, и протянул его Калии.

— Это браслет, в котором заключена душа древнего духа Амунтии.

Калия посмотрела на него, когда он протянул ей браслет.

— Возьми его. Если фея будет запечатлена на этом браслете, ты сможешь вызвать ее в любое время, даже если у тебя нет контракта с этой феей.

Конечно, древний дух могущественнее, чем просто призвать фею, но король не говорил лишнего.

— Как говорит Гайя, когда наступит момент, когда она тебе понадобится, ты сможешь призвать нас. Мы даем тебе браслет только взаймы, так что не удивляйся. Мы заберем его, когда он будет израсходован.

Калия подумала, стоит ли благодарить короля фей за то, что он ей подарил.

Им не нужно отдавать его мне, так что я должна сказать вам, спасибо?

Она даже не просила об этом...

Глядя в угрюмые глаза, с которыми она получила браслет, король усмехнулся:

— У тебя честное лицо.

— Но почему «призвать нас»?

— Так же, как ты не доверяешь нам, я не могу слепо доверять тебе.

«…Что ж, он не ошибается.»

Удовлетворенная его объяснением, Калия осторожно взяла браслет с немного большим спокойствием и надела его себе на запястье. Браслет, казалось, светился пятью разными цветами в лунном свете, и даже на ее грубых, покрытых шрамами руках он создавал благородное ощущение. Гайя, с сожалением глядя на Калию, схватила браслет Амунтии, который она носила, и прошептала ему свое имя на языке фей. Слабый свет вспыхнул от браслета, прежде чем браслет поглотил его.

-Гайя. Гайя.-

Гайя несколько раз назвала Калии свое имя. Калия кивнула, глядя на фею озадаченными глазами.

- Скажи мне. Мое имя.-

— Гайя.

Услышав ответ Калии, Гайя ярко улыбнулась, словно удовлетворенная. Король странными взглядом наблюдал за происходящим, когда его голова внезапно вскинулась.

Он пробормотал себе под нос, его глубокие глаза заблестели от интереса:

— Злоумышленники, что небрежно вошли в ночной лес фей… Хм…

Калия, которая его слышала, тоже смотрела в том направлении, куда смотрел и он. Немногие могли бесстрашно войти в лес фей в этот час.

— Гайя, ты с Лиэллой выводите этих детей. Не выходи из дерева, пока она не позовет тебя, хорошо?

Гайя твердо кивнула, взяла Калию за руку и последовала за спиной Лиэллы.

Калия бессознательно повернула голову, чтобы посмотреть на оставшегося короля фей. Их взгляды встретились. Что-то маловероятно, но король, казалось, нежно ей улыбался.

«Я же ошиблась, да?» — подумала Калия, когда фигура короля исчезла в лесу.

* * *

Когда они достигли опушки леса, Гайя крепко обняла Калию.

-Гайя. Обязательно позови меня.-

Ее объятия были теплыми, хотя она и не имела физической формы. Калия ответила, соглашаясь, и покинула лес вместе с феей, махая рукой, пока та не скрылась из виду.

Может быть, потому, что они были измотаны, но дети давно заснули и не просыпались. Время от времени она слышала, как кто-то из них зовет свою маму, поэтому казалось, что тут нет ничего плохого ни в психическом, ни в физическом плане.

Калия остановилась, когда заметила миссис МакКанну, стоявшую на краю леса и без устали ожидающую своего ребенка. Спрятавшись в тени ближайшего дерева, она разбудила детей.

— Ребята. Детишки, очнитесь.

— …Уг-уух.

Сейдж первой открыла веки от легкой тряски. Ее полузакрытые глаза медленно расширились, когда она огляделась.

— Хи-ик! М-монстр!

Калия обняла дрожащее детское плечо, чтобы утешить ее:

— Шшш. Уже все хорошо.

— Я уверена, что была в лесу, но как я оттуда выбралась…? Подожди, Джон? А что насчет Джона?

— Джон здесь со мной.

— Э, как?

Увидев шокированную Сейдж, Калия улыбнулась, пытаясь успокоить ее, и погладила девочку по щеке.

— Я не знаю подробностей, но, к счастью, похоже, добрая фея привела тебя. Похоже, твоя мама тебя там ищет... Не побежишь к ней?

— Ох, да да!

Озадаченная, но неспособная скрыть радость, девочка трясла друга за плечо, чтобы разбудить.

— Джон! Просыпайся вставай!

Ребенок подергивался из-за подруги, но вскоре поднял голову с ошеломленным взглядом под непрекращающейся тряской Сейдж.

Сейдж схватила своего друга за руку и подняла его с криком:

— Мы выбрались оттуда. Пойдем к маме. Ну давай же!

— А… выбрались? Я, очевидно, был в стране игрушек...

— Хватит нести чушь, пошли! К моей маме!

Ребенок, который все еще бормотал, будто все еще пребывая в стране грез, побежал к группе взрослых, к которой их тащила Сейдж.

— Мамочка!

Услышав громкий голос ребенка, миссис МакКанна, которая ходила взад и вперед по границе леса, с всхлипом обернулась.

Ее глаза мгновенно расширились, и она назвала имя дочери голосом, полным слез:

— Боже мой! Сейдж!

— Мама!

Пальцы миссис МакКанны дрожали, когда она бросилась обнять дочь. Она взяла своего ребенка на руки и на долгое мгновение обнимала ее изо всех сил, проверяя, не ранена ли она, в своем подавляющем облегчении. Наблюдая из тени, Калия тихо повернулась и вернулась домой.

Девочка, которая болтала с матерью, обернулась и указала на большое дерево, где стояла Калия. Но там уже было пусто.

* * *

Калия и Хемми сразу же отправились домой. В руках Хемми было драконье яйцо, аккуратно прикрытое одеждой.

Стоя за дверью, Хемми и Калия посмотрели в глаза и глубоко вздохнули. Время, которое она обещала Аллену, уже давно прошло. Двое похлопали друг друга по спине, готовясь к его ужасающему нытью.

«Давай пройдем внутрь.»

Как только они открыли дверь и вошли в дом, они столкнулись лицом к лицу с Алленом, который с тревогой стоял в гостиной.

— Э-э… мы здесь.

— Я вернулась, Аллен.

Как ни странно, в руках у него было всевозможное оружие, и даже на нем была темная, изодранная кожаная броня, которую он достал неизвестно откуда. При ближайшем рассмотрении это выглядело так, словно старые кожаные доспехи, которые Чарльз, их сосед, носил в молодости... Возможно, он не мог одолжить его шлем, но надел себе на голову странный горшок. Он выглядел так, будто собирался прямо сейчас пойти на поиски двоих в этом беспорядочном наряде.

— Извини, мы припозднились.

Глаза Аллена задрожали, когда он посмотрел на двух людей перед собой. Его грудь надулась, когда он сделал прерывистый, поспешный вдох.

— …вы двое! — с горящими свирепыми глазами он в одно мгновение бросился к ним.

Однако с каждым его шагом доспехи, которые не подходили к его телу, и горшок на его голове дрожали и гремели. Если честно, это было немного забавно, но Хемми даже не хотела смеяться. Даже Калия, никогда не дремавшая перед Императором, пришлось немного отступить перед приближавшимся большим шагом Аллена, потому что его глаза были такими свирепыми.

«Ух, верно.»

Хемми тихо скрылась за Калией и закрыла глаза, в то время как Калия осторожно избегала его взгляда и отвернулась. Аллен, который почти бежал, остановился перед ними и обнял сразу обеих.

— В самом деле, вы, смутьянки…

Они почувствовали, как сильно грудь Аллена дрожала, когда он тяжело вздохнул. После этих трех слов ворчание, которое беспокоило Хемми и Калию, не пришло. Он только крепче сжал их и несколько раз вздохнул с облегчением. Горшок, который висел у него на голове, упал на пол, ударился о него и с глухим стуком остановился неподалеку. Услышав этот звук, плечи Аллена, закоченевшие от напряжения, задрожали. Он всегда был порядочным человеком, но сейчас он совсем не был ни порядочным, ни опрятным.

— Я собирался пойти искать вас, потому что было темно, а вы двое еще не вернулись, — пробормотал он истощенным голосом, словно извергая все, что роилось в его тревожном и отчаянном сердце.

— Прости, что мы так припозднились, Аллен.

После извинений Хемми Калия тоже застенчиво добавила:

— Мы очень обеспокоили тебя. Прости, Аллен.

— …Надеюсь, вы обе в порядке. Вы не ранены? Нашли детей?

— Да, они сейчас со своими матерями.

— Какое облегчение, я так рад.

Но он не отпускал своих крепких объятий. Его заботы и волнения полностью раскрылись в его жестких, напряженных руках. Аллен сделал несколько быстрых вдохов, чтобы выровнять свое дыхание, и медленно выпустил их из рук. Кончики его отступающих пальцев были бледными.

— Я приготовлю горячий чай. Вы обе сидите поздесь какое-то время. Я посмотрю, нет ли ран, — ласково сказал он, быстро развернулся и побежал на кухню.

На первый взгляд им показалось, что его глаза немного слезились. Калия и Хемми посмотрели друг другу в глаза.

— Эм… полагаю, что Аллен, должно быть, был очень удивлен, мисс.

— Да, думаю, да.

— Мне жаль. Что нам cделать?

— Ну, все в порядке.

Он всегда был беспокойным человеком, но, похоже, все стало хуже за последние несколько часов. Калия подняла горшок, покатившийся по полу. Хемми, которая смотрела на это, захихикала.

Она не думала, что ей следует смеяться, но...

Это было слишком забавно – образ Аллена с горшком на голове, что был так полон решимости спасти их двоих.

В конце концов Калия слегка улыбнулась тихому смеху Хемми.

— Вы обе! Не смейтесь, ладно? Я был действительно серьезен, — закричал Аллен, подогревавший красное вино с лимоном и корицей, его лицо покраснело.

Он казался одновременно смущенным и расстроенным.

— Большое спасибо, Аллен, но разве горшок для тебя не слишком велик?

— …А что оставалось делать. Голова – слабое место, поэтому мне пришлось найти способ прикрыть ее, — смущенно простонав, Аллен поставил два стакана на стол.

Сердце Аллена было таким теплым, как пар, поднимающийся со стаканов. Хемми положила драконье яйцо, которое держала в руках, на диван, подошла к Аллену и крепко его обняла.

— Спасибо, Аллен, мне очень жаль, что мы заставили тебя волноваться.

— Да… Не делайте так в следующий раз, хорошо? — Аллен ответил резко, притворившись, что ударил Хемми по лбу.

Вскоре его взгляд обратился на Калию.

Он обеспокоенно спросил:

— Вы действительно в порядке, Калия? У вас спазмы в животе?

— Немножко. Думаю, в последнее время он стал более активным.

— Уверен, что у вас сейчас ребенок хорошо подросший. Живот постепенно станет давить. Он уже собирается к рождению.

— Это всегда потрясающе и захватывающе.

— Беременность… священна и прекрасна.

Словно соглашаясь, Аллен нежными глазами посмотрел на растущий живот Калии.

— Могу я на минутку положить руку? — осторожно спросил Аллен после небольшого колебания.

Несмотря на то, что он был ее лечащим врачом, он никогда не касался ее живота. Он был уважительным и вежливым человеком, который держал ее за руки только тогда, когда ей требовалась медицинская помощь, и никогда не вступал в ненужные контакты.

Калия дала разрешение с легкой улыбкой. Большие теплые руки Аллена нежно и осторожно коснулись живота Калии. Как будто ребенок погнался за теплом, Аллен почувствовал прикосновение к своей руке. В этом не было ничего особенного, но Аллен и Калия посмотрели друг другу в глаза и улыбнулись.

Хемми, наблюдавшая за ними, внезапно подумала, что эти двое подходят лучше, чем она ожидала. Аллен, который всегда был предусмотрителен, осторожен и мягок, неплохо контрастировал с Калией, которая была смелой, немного равнодушной, сильной и жесткой.

«Не думаю, что было бы плохо так поселиться здесь и просто жить.»

Похоже, Аллен не особо хотел возвращаться в столицу. Из-за его характера сельская местность подходила ему больше, чем суетливый и шумный город. Кроме того, он часто ловил большую рыбу по выходным, потому что был хорош в рыбалке. В то время было удивительно видеть, как гордо и радостно он улыбался из-за того, насколько сильно морщился его лоб.

«Но Калия…»

Хемми посмотрела на Калию, которая с улыбкой гладила свой тяжелый живот.

Пухлая Калия, одетая в платье для беременных, к которому она медленно привыкла за последние месяцы, теперь выглядела такой же красивой и благородной, как любая обычная женщина. Конечно, как Хемми видела ее в лесу; как только Калия подняла свой меч, этот образ изменился, но на самом деле… Казалось маловероятным, что ей придется больше владеть своим мечом в это мирное время, к которому она лично привела страну.

Нет, даже если бы стояла эпоха хаоса и тьмы, ей не обязательно больше в нее прыгать, верно?

«Я думаю, ты уже достаточно сделала.»

Молча улыбаясь, Хемми посмотрела на Калию.

Ясно, что лицо Калии выглядело все более комфортно и расслабленно за все время ее пребывания здесь. Она намного больше смеялась и отдыхала, чем когда жила генералом Калией. Однако было только одно. На первый взгляд Калия казалась очень безмятежной, но...

«Но иногда, очень изредка, ты выглядишь немного нервной и беспокойной.»

Как человек, которому не хватало кусочка в уголке своего сердца, которое еще даже не подозревало, что потеряло этот кусочек.

Как будто у нее было чувство неопределенной незащищенности.

Она действительно хотела вернуться туда или остаться здесь?

Хемми тоже пока не решалась угадывать ее мысли.

«Но кто, черт возьми, отец этого ребенка? Кого это Калия так ненавидит, что все время прячется здесь?»

Она не думала, что он будет нормальным человеком.

В конце концов, он был любовником Калии.

До сих пор Хемми даже не решалась спросить об этом. Она воздерживалась от предположений, потому что считала, что это не то, во что ей стоит лезть.

«Нет, подожди, любовник… верно? Если это не любовник, я не думаю, что могу знать? »

Хемми внезапно вспомнила нескольких мужчин, которые не были любовниками, но были близки с Калией.

Первым на ум пришел герцог Саймон Терроан. Следующим шел наследный принц, а затем заместитель Дерек, но он был женатым человеком.

«…А если это один из них?»

Хемми, которая так далеко задумалась, внезапно расширила глаза. Все потому, что она внезапно задалась вопросом, может ли один из первых двух пришедших на ум людей быть отцом ребенка.

— Боже, — Хемми поспешно прикрыла рот.

В любом случае, эта Империя перевернулась бы, если бы кто-нибудь из них был настоящим отцом этого ребенка. Сердце Хемми бешено заколотилось.

Хотя она давно мечтала о рождении ребенка, в этот момент ей было интересно, сможет ли она справиться с его статусом.

«Нет, я не справлюсь. Но… тем не менее!»

— Хемми, что случилось? — озадаченно спросила Калия, наблюдавшая, как Хемми удивленно прикрывала рот.

Она посмотрела туда, куда упал взгляд Хемми, но не нашла ничего необычного, что могло бы оправдать ее удивление. Хемми быстро замахала рукой.

— О нет. Я просто подумала о другом. Эй, разве я не могу рассказать Аллену больше об этом?

— Что? Ах! — Калия поняла, о чем она имела в виду, и повернулась, чтобы посмотреть на Аллена. — Аллен.

— Да, Калия. Продолжайте.

Калия на мгновение поколебалась, прежде чем спросить:

— Ты знаешь, как обращаться с животными?»

— Что?

Животное…. Что? С чего так неожиданно.

Глядя на ответного покачивающего головой Аллена, Калия поправилась.

— Знаешь, как присматривать за яйцами, если быть точной?

— Яйца? А?

«…Яйца? Кудах-кудах, что-то в этом роде? Это то, что они имеют в виду?»

* * *

Аллен не мог поверить своим глазам. Он никогда не думал, что когда-нибудь увидит в своей жизни настоящее драконье яйцо.

Может, он слишком долго прожил как деревенский врач?

Неужели драконьи яйца найти легче, чем он думал?

Нет, не на аукционе, а в лесу...

— ...чтобы я увидел за свою жизнь драконье яйцо, — пробормотал он, ошеломленный от удивления.

— Что думаешь? Можно ли его осмотреть?

— Ох, да. Полагаю, я раньше видел что-то в книге. Позвольте мне сначала проверить жизненно важные признаки, — он с легким волнением поспешил наверх и схватил часть своего медицинского оборудования.

Тем временем Хемми пристально смотрела на яйцо в горшке, который уронил Аллен.

Аллен, спускавшийся по лестнице, угрюмо остановился и произнес:

— Хемми, как насчет того, чтобы снять его?

— Почему? Я чувствую, что могу понять твои чувства вот так. Нет? — на случай, если Аллен его снимет, Хемми держал горшок двумя руками.

Ее глаза светились озорством и весельем, а игривость на лице делала ее похожей на младшую сестру проказницу, которая намеренно не слушалась.

Аллен, смотревший на Хемми, покачал головой и повернулся к яйцу, которое положили на стол.

Сначала он измерил температуру, а затем длину волны его магии. Затем он проверил его толщину, несколько раз постучав по толстой оболочке. Он даже внимательно изучил условия внутри полупрозрачной оболочки под лупой.

Прошло несколько минут, пока он таким способом изучал яйцо. То, как он наклонился и покачал головой, немного тревожило. Он даже чувствовал, что свет, исходящий от яйца, был немного слабее, чем когда они впервые показали его.

Наблюдавшая Калия обеспокоенно спросила:

— Что случилось, Аллен? Что-то не так?

— На самом деле, я впервые исследую яйцо, поэтому не могу поставить диагноз, но цифры не очень хорошие.

— Цифры?

— Да, — серьезно нахмурил темные брови Аллен. — Известно, что нормальная температура для здорового яйца дракона составляет от 65 до 72 градусов по цельсию. Но сейчас это яйцо едва достигает 60 градусов. К счастью, оболочка не стала намного тоньше. Проблема сейчас в длине волны магии, которая течет внутри.

Он потер подбородок, словно тщательно выбирая следующие слова, и продолжил объяснение мягким голосом.

— В нем нет силы. Обычно длина волны маны должна быть около 50-60 метров в минуту, что составляет 3 герца в минуту. Но прямо сейчас длина волны составляет всего 40 метров, что составляет около 2 герца в минуту.

Яйцо слабело.

Почему?

Когда они вытащили его из леса, оно выглядело крепким...

Было ли это то, как оно и выглядело?

— Нет, я уверена, что король фей сказал, что такое крепкое яйцо редко выбрасывается…

— Если подумать, я чувствую, что оно истощено. Яйца довольно слабые, — пробормотал Аллен, не видя мучений Калии.

В этот момент Калия вспомнила огромную волну маны, исходящую со стороны Хемми, когда она услышала как та выкрикивала ее имя.

— Тогда! Случаем! — Хемми, похоже, думала о том же, что и Калия.

Она вскочила на ноги, сжимая кулаки, будто сделала великое открытие. Горшок, который сидел у нее на голове, гремел и трясся при каждом ее движении.

— Тогда! Когда волк бросился на меня, из яйца вырвалась мана! Благодаря этому я уклонилась от этой атаки, а Калия прибыла как раз вовремя, чтобы спасти нас! Может, он так быстро слабеет из-за того магического взрыва?

Фактически, она задавалась вопросом, знал ли детеныш в яйце, как защитить их в тот момент жизни или смерти...

Но как будто она уже пришла к такому выводу, голос Хемми был хриплым и мрачным:

— Полагаю, яйцо, должно быть, слишком сильно истощилось, чтобы защитить меня. Боже мой, о боже мой! — со слезами на глазах Хемми повернулась и спросила Аллена: — Я очень преданный человек. Мы должны спасти это яйцо. На этот раз я буду защищать его! Аллен, сможешь помочь?

— Ах, сейчас я мало что могу сделать.

— Пожалуйста, спасите его жизнь, наше яйцо…!

Она не знала, с тех пор как драконье яйцо стало «нашим», но Хемми казалась решительной.

— Хорошо, хорошо. Успокойся, Хемми. Давай пока присмотрим за ним. Но более того, вы двое, — Аллен отложил стетоскоп и измеритель магических волн и повернул голову, чтобы посмотреть на двух женщин.

Он громко вздохнул, как будто сдержал слова, которые хотел сказать, и открыл свои поджатые губы, чтобы спросить вежливым, но твердым голосом:

— Не могли бы вы пойти сейчас помыться?

— А?

— …Хорошо?

При словах Аллена обе женщины посмотрели на себя, а затем друг на друга. Их одежда была в пятнах травы и грязи, а волосы пребывали в спутанном беспорядке. Прежде всего, подол юбки был пропитан кровью монстра, что придавало ей странный вид.

«…Что за смрад?»

«Это от наших тел исходит такая вонь?»

«Нет, с каких это пор мы начали так вонять?»

Не веря своим глазам, Хемми и Калия понюхали воздух вокруг них.

Аллен изящно прикрыл нос. Его слова, с другой стороны, были не такими уж тонкими.

— Вы двое воняете. Раз вы уже знаете об этом, леди, почему бы вам не пойти и помыться? — он смущенно улыбнулся, прежде чем толкнуть двоих в ванную. — Вымойтесь, вы обе. Гигиена превыше всего!

«…Ну, я думаю, этой вони и правда было достаточно, чтобы угрожать нашей гигиене.»

Калия была немного угрюмой, но быстро исчезла в ванной, согласившись с Алленом.

* * *

Приняв теплую ванну, Калия и Хемми вернулись в свои комнаты, не в силах преодолеть раздражение Аллена, который прогнал их.

«Но я все еще волнуюсь. Может, нам стоит еще раз взглянуть на яйцо? Я взяла на себя ответственность и в конце концов притащила его…»

Как только она подумала об этом, она, к сожалению, заснула. После того, как ее голова коснулась подушки, ее глаза моментально закрылись. После этого она ничего не помнила.

На следующее утро она проснулась очень рано, где-то на рассвете. Возможно, это произошло из-за чрезмерной опеки Аллена и Хемми. Она не могла долго гулять, не говоря уже о том, чтобы тренироваться или двигаться так активно в течение долгого времени.

Калия впервые за долгое время проснулась очень отдохнувшей и встала с постели. Из-за беременности она постоянно затекала телом, но из-за того, что вчера она немного была подвижной, ее состояние сегодня утром было другим.

Калия, которая собиралась спуститься в гостиную, где они оставили яйцо прошлой ночью, остановилась. Сделав несколько вдохов для своего тела, она какое-то время мучилась, но в конце концов быстро приняла душ.

«На всякий случай…»

Умывшись, Калия направилась прямо в гостиную. Она проснулась так рано, что закончила мыться еще очень рано утром. Намного раньше обычного времени прибытия миссис МакКаннны.

«О, если подумать, все это произошло вчера, так что я просто позову ее и дам выходной. Я не могла сказать этого вчера, потому что у меня не было особо времени,» — небрежно подумала Калия, открывая дверь в их маленькую гостиную.

В тот момент, когда она вошла, Аллен, который, казалось, всю ночь охранял яйцо, поднял голову.

Калия остановилась.

Потому что у него было необычное выражение лица.

— Аллен.

— Мисс Калия.

— Ты совсем не спал? — с тревогой спросила Калия, видя его тусклый цвет лица, и он поднял руку, чтобы потереть пересохшее лицо.

— Что насчет яйца?

— Дела не хороши. Волны ослабевают. К счастью, температура больше не падала, но, если так будет продолжаться, состояние будет только ухудшаться. Думаю, нам нужно сейчас же влить в него энергию.

После слов Аллена Калия подошла к яйцу и протянула руку, чтобы коснуться его.

«Это всего лишь временная мера, но попробовать не повредит.»

Мастера меча совершенствуют то, что называется аурой, с помощью своего меча и владения им. Аура мастера меча это сила, что подобна силе маны мага.

Хотя она не могла свободно владеть таким большим и сложным количеством маны, как у мага, ее аура обладала такой же разрушительной силой, что и мана.

Калия осторожно позволила своей силе течь, собраа свою ауру в ладони. Тщательно контролируя энергию, голубая аура Калии окутала яйцо. Постепенно она почувствовала, как яйцо поглощает ее силу. Со временем он начал поглощать ее ауру, а через некоторое время стал высасывать из нее ее силу, как если бы пил воду в пустыне. Ощущение, как ее аура высасывается с нее с такой скоростью, Калия на мгновение дрогнула.

— Мисс Калия!

Калия подняла свободную руку, показывая, что все в порядке.

Яйцо жадно пожирало ее ауру, но ей было несложно справиться с этим.

Он был настолько голоден, что превосходно поглотил энергию.

Калия дала ему еще несколько секунд, а затем прекратила подачу ауры.

— Пока с тебя хватит. Если съешь много, тебя стошнит, — пробормотала Калия свои сокровенные мысли яйцу, будто она кормила своего ребенка.

Внезапно детеныш ответил, дрожа в своем яйце. Это было увлекательно. Не в силах открыть глаза, он медленно развлекался и начал тереться лбом о ту сторону, где ладонь Калии касалась его скорлупы. Как будто он знал, что тепло заботится о нем.

И как раз вовремя Шаша начала биться в ее в животе. За ударами стояла некоторая сила.

— …Эти ребятки.

Ощущая, как эти два маленьких существа извиваются от ее прикосновения и тепла, Калия почувствовала, как что-то внутри ее сердца дрожит. Птенец в яйце трясся, словно все еще был голоден.

Калия, чьи глаза все еще были прикованы к яйцу, заговорила:

— Нам нужно нанести визит замку лорда, Аллен.

Похоже, ей придется вызвать магов.

Как можно быстрее.

* * *

— …Сукин сын, — из-за черной занавески, закрывающей весь солнечный свет, грубые проклятия вырвались из-под губ человека, растянувшегося на диване.

«…Я не знал, что там будет Король Фей.»

Он поднял опущенную голову, потирая затененный лоб. Его холодные глаза смотрели на маленькие тельца, разбросанные по полу.

Прошлой ночью у всех духов, которые пели за свободу, вырвали сердца, и они превратились в холодные трупы. Тела постепенно распадались на землю, пыль и ветер.

Духи и феи были похожими существами, но одно было подчинено другому.

Хотя духи собирали свою силу в своих сердцах, как феи, их сила не была достаточно сильна, чтобы «окаменеть». (п/п: автор действительно использует здесь слово «окаменение». Я думаю, она имеет в виду, что духи собирают свою силу в своих сердцах, как феи с помощью своих духовных камней. Однако сила духа не «затвердевает» в настоящий драгоценный камень, как камень духа феи. Это просто неосязаемый шар силы в их сердцах.)

Более того, большинство духов были слишком маленькими. Сила, собранная в их маленьких сердцах, часто была хуже, чем даже у фей низкого уровня. Конечно, с четырьмя духами элементов, которыми повелевают маги элементалей, была другая история.

Буфорд летаргическими глазами смотрел на тела духов, превращающихся в пыль и ветер. Прошлой ночью тень Короля Фей внезапно появилась и пересекла его путь.

— Подозрительный человек, — сказал король.

Когда он впервые столкнулся с ним, Буфорд понятия не имел, что он Король Фей. Он не испускал свет феи, да и другие феи вокруг него не защищали или помогали ему.

— Ты человек, по ошибке зашедший в лес?

Мужчина стоял один, в своем удобном и простом наряде, равнодушно глядя на Буфорда.

По внешнему виду, красиво светящемуся в темноте, было трудно отличить его возраст. Хотя его огромные плечи и великолепный воинственный дух были необычными, он также был в некотором роде обычным. Единственная странность заключалась в том, что он так небрежно стоял в этом темном лесу фей.

Прислонившись к дереву, скрестив руки, он тяжелыми глазами смотрел на Буфорда и его товарища, когда они вошли в лес. Острый и настороженный взгляд, который он на них посылал, был полон бдительности, будто он смотрел на кого-то, кто ворвался во двор его дома.

Хм.

Остановившись, Буфорд впился взглядом в мужчину.

— Фея? Были ли в этом лесу феи-хранители?

Раньше главные леса-цитадели охраняли феи-хранители. Иногда группа состояла из дюжины фей, а иногда - одного или двух могущественных существ. Но это была история только тогда, когда это была база или важный лес. Сказочный лес Лохаса был всего лишь крошечной веткой центрального Сказочного леса. Число фей и духов, живущих в этом лесу, было небольшим, а сам лес составлял всего около 1000 пхён7T / N: Пхён - это корейская единица территории. 1 пхен = около 3,3 квадратных метров или около 35,6 квадратных футов.

Но как могло существовать существо с таким огромным присутствием?

Глядя в голубые глаза дикого звероподобного человека, Буфорд почувствовал резкую боль в одной стороне своего сердца. Прилив энергии нахлынул, и его сердце отчаянно забилось, оба действия были настолько жестокими, что казалось, будто он хотел вырваться из его тела.

В этот момент глаза мужчины заблестели жизнью.

— Через тебя  течет энергия, которой не должно быть. То же самое с мальчишкой в черной мантии позади тебя.

Ту-дум.

Буфорд впился в него взглядом, успокаивая сжимающееся сердце.

В этот момент ослепительный свет струился от всего тела мужчины, и из него высвободилась сила, настолько огромная, что его ноги бессознательно начали дрожать.

Это была не энергия обычной феи. Это была огромная сила, которую ни одно существо низшего класса не смело или даже не могло излучать.

Буфорд сталкивался с подобной ситуацией только однажды, когда был очень молод. Именно эту энергию может ощутить только высокопоставленное существо расы фей.

Король Фей.

Этот человек, должно быть, был Королем Фей.

Как только он увидел огромное копье, появившееся в руке человека, у него возникло чувство в животе.

«Умри», — казалось, кричала мощь короля.

Его интуиция вопила, что, если он не уйдет оттуда прямо сейчас, он обязательно здесь погибнет.

В этот момент Буфорд без колебаний показал мужчине новую игрушку Лирика. Черная одежда слетела, а белые волосы развеялись в темноте. Существо с кожей, скользкой от влаги, смотрело на Короля Фей туманными глазами. Существо уже полностью потеряло свою разумную сторону. «Он» без страха прыгнул на Короля Фей.

Глаза Короля Фей расширились, когда он посмотрел на него.

— Луин! — Буфорд немедленно позвал своего охранника.

Человек, следовавший за ним из тени, появился перед Буфордом. У него была потемневшая кожа и глаза черные, как ночное небо. Даже белки его глаз были черными.

— Я чувствую демоническую энергию, — послышался голос Короля Фей, который сразу же понял природу существа.

Но его слова были лишь наполовину правильными. И Король Фей, похоже, это тоже знал.

«Дело не в этом… Ты вызвал демонов, и поместил их в химер? — его голос, обычно такой наполненный жизнью, был низким, как будто он был потрясен.

Но Буфорд не мог позволить себе ответить на вопрос. Он немедленно отступил за двумя куклами, летевшими на Короля Фей, и сбежал. К счастью, он был недалеко от входа в лес.

Общественности было известно, что Король Фей не покидал лес. Дело было в его собственной клятве, сделанной из-за его отвращения к связям с людьми. Идея заключалась в том, что, поскольку он выразил свою волю не входить в мир людей, люди также не должны были входить в мир фей.

Таким образом, Буфорд стиснул зубы и выбежал из леса. Несмотря на то, что Король Фей столкнулся одновременно с его стражей и новой игрушкой, он не упустил Буфорда. Взмахнув одной рукой, дерево в лесу двинулось, чтобы остановить его.

Дело было не только в этом.

Одна за другой темные феи появились из воздуха и окружили его. Вскоре их число достигло десятков. Не только это, но даже светлые феи, разбуженные суматохой, начали за него цепляться.

-Ты странный.-

-Это враг! Враг!-

-Можно поймать его живым?-

-Разве я не должен его есть?-

-Король сказал мне не убивать его.-

-Я хочу убить тебя. Странно. Я так зол.-

-Я хочу убить... Я хочу убить тебя! Я убью тебя!-

Руки маленьких фей тянулись к нему и царапали. Несколько из них, вклиниваясь в разум, пытались выдавить ему мозги. Он задыхался от проливающейся волшебной пыли. Темные феи вытянули ногти и направили их к его сердцу.

— Проклятая мелочь!

С обнаженными зубами он наугад кусал приближавшихся к нему фей.

Феи вскрикнули, когда он ухватился за маленькое тело феи и откусил ей голову.

Он применил свою темную магию. В воздухе вспыхнул черный огонь в виде непонятных слов. В этот момент десятки огненных столпов поднялись, сжигая фей.

-Кяааааак!-

-О мой Бог!-

Среди воя и воплей фей и духов Буфорд отчаянно побежал, не оглядываясь, и выбрался оттуда. Зеленый лес фей горел в огне.

Каждый раз, когда он вспоминал, что произошло, все, что он мог видеть даже с закрытыми глазами, это красное полотно. Ощущение, что феи расцарапывали и разорывали его, все еще оставалось ярким. Как только он вернулся, он в ярости пожрал захваченных духов. Несмотря на то, что он ел их сырыми, его раны не заживали легко. Похоже, он нуждался в лечении Лирика.

— … Даймон, — хрипло крикнул он в пустую комнату.

Появилась волшебница с голубыми глазами и смуглой кожей. Она подошла к Буфорду с невыразительным лицом. Одним движением она обняла его за шею и глубоко поцеловала. Темная энергия сочилась из их тел, заполнив всю комнату.

— Ты вышел, пока я отдыхала, и получил такую рану… бедняга, — пробормотала Даймон своим неповторимым скрипучим голосом, нежно кусая мочку уха Буфорда.

Будто он нашел такую Даймон милой, Буфорд притянул ее к себе и поцеловал в шею. Стоная от этого ощущения, Даймон засмеялась и еще глубже зарылась в объятия Буфорда. Ее губы, окрашенные в красный, растянулись в улыбке.

Она была единственным магом в империи, практикующим черную магию.

И Даймон любила Буфорда.

— Я устал. Мне нужно вернуться и увидеться с Лириком для лечения.

— Не делай этого. Заключи со мной контракт. У тебя будет больше силы, чем сейчас.

— И я буду играть в твоих руках всю оставшуюся жизнь. Ты жадная женщина.

— Я поиграю с тобой. С удовольствием. Хм, а как насчет этого? — хихикая, она облизнула языком его кожу, где остались следы от ногтей феи.

Буфорд не возражал против липкого подхода, так что ему нравилось. Его усталое тело, казалось, таяло от ее прикосновений.

— Ох, верно. Тень, посаженная в замке лорда, сообщила мне интересные новости.

— Хм? — Буфорд ответил небрежно, с закрытыми глазами, его внимание явно было сосредоточено в другом месте.

Его руки схватили Даймон за талию, пальцы поглаживали ее обнаженную кожу.

Она застонала и прошептала сладким голосом, который не скрывал ее радости:

— Живое, ммм… драконье яйцо принесли в замок лорда.

В этот момент рука Буфорда остановилась. Он медленно открыл глаза, в его зрачках задержался вопрос.

— Кто-то подобрал его возле леса фей…

Глядя на него, Даймон еще больше понизила голос.

— Что думаешь? Тебя это не интересует?

— Если это правда.

Она улыбнулась, как настоящий дьявол, и соблазнительно прошептала:

— …Может, мне пойти и украсть его?

Рубиновые глаза Буфорда смотрели на Даймон. Веселье промелькнуло в его полуприкрытых глазах, и по его лицу расплылась медленная улыбка. Даймон подумала, что улыбка захватывала дух. Черная родинка под его правым глазом была идеальной. Совершенная, но пугающая дьявольская красота.

— Вот почему ты мне нравишься, Даймон, — глубоко улыбаясь, он без колебаний поглотил ее губы.

Между звуком их губ и слюной кокетливый голос Даймон разрывал тьму.

Под ними тела духов полностью вернулись ветру и земле.

* * *

В то время на центральной площади Лоа.

Круглая блестящая коричневая голова поднялась высоко и поворачивалась влево и вправо. Черные, как камень, глаза метались, странно разглядывая окрестности. Посмотрев вокруг так много раз, земляной крот склонила голову, как будто она только что поняла, что что-то не так.

-Кю? Кюуу? …Кюу. Кю!-

Черные глаза крота настойчиво задрожали, когда она с опозданием поняла, что пошла неправильным путем. Тьерра, земляной крот, обильно вспотела, не зная, что делать, и с писком укусила волшебную бусину, которую дал ей Саймон.

Мгновение спустя его мана паутиной распространилась по площади.

* * *

В то же время за пределами гостиной дворцового замка.

Аллен и Хемми принесли яйцо дракона и ждали, когда лорд выйдет из гостиной. Пожар в волшебном лесу прошлой ночью заставил лорда выбежать отсюда этим утром. Замок лорда находился примерно в получасе езды от городской площади. Уже было пора ему вернуться.

— Но ты сам это сказал, Аллен. Волшебники, наверное, не скоро сюда прибудут.

— Даже если они приедут как можно скорее, это займет около месяца. Вот сколько времени это заняло у нас.

— Если перебираться обычным образом, это займет около двух месяцев, верно? Но разве волшебники не будут путешествовать быстрее нас, если будут использовать магию?

— Во всяком случае, один месяц. Не ранее чем через три недели.

— …Ну, тогда что нам с этим делать? — Хемми взглянула на лраконье яйцо в своих руках.

— Придется временно переместить его в магический филиал ближайшего города. Поскольку мы не можем этого сделать, мы просим лорда. Мы находимся в таком состоянии, что сейчас не можем покинуть это место.

— Ты сказал, что срок родов Калии перенесен, верно?

— Мммм, — Аллен, тяжело кивнувший в ответ, задумался.

Обычно у женщины период беременности составляет 40 недель, что было около 10 месяцев.

Сейчас Калия на 37 неделе и пятом дне. Однако ребенок рос неожиданно быстрыми темпами. Ребенок уже весит более 3 кг, и велика вероятность того, что Калия окажется в опасности во время родов, если ребенок еще подрастет. При таком расчете предполагаемый вес Шаши на дату родов составляет около 4,7 кг. Родить такого крупного ребенка матери будет крайне сложно.

Он все еще размышлял, следует ли ему делать кесарево сечение, но сегодня утром он заметил, что ребенок Калии опустился.

— Количество схваток вызывает тревогу…

Все признаки указывали на то, что ее тело спешно готовится выпустить ребенка, как будто она вот-вот должна была родить.

— В таком состоянии, думаю, мы должны быть готовы к родам через неделю. Ребенку не следует расти еще больше. Мисс будет в порядке?

Аллен кивнул на встревоженный вопрос Хемми и слегка улыбнулся, чтобы успокоить ее:

— Да. К счастью, с ее телом все в порядке. Она даже сказала, что прошлой ночью очень хорошо спала и чувствовала себя очень отдохнувшей. Вчерашняя подвижность помогла снять оттеки впервые за долгое время.

— Она всегда была очень активной на протяжении всей своей жизни. Должно быть, она была очень расстроена из-за своей беременности, внезапно переходя в такой режим. Теперь, когда я думаю об этом, мы чересчур увлеклись опекой, Аллен.

— Что?

Когда Аллен с удивлением посмотрел на Хемми, она продолжила, слегка приподняв лицо:

— Мисс была такой крутой. Ты никогда не узнаешь, как она была прекрасна вчера, Аллен. Честно говоря, удивительно, как легко она может двигать своим телом, даже несмотря на то, что она на таком позднем сроке. Так или иначе, вчера в лесу ее движения были как ветер. В тот момент я действительно почувствовала, что Калия – ветер! Бог Ветра!

Хемми, страстно кричащая, резко развернулась, не в силах сдержать волнения.

— Пожалуйста, Хемми. Не делай так. После родов она должна какое-то время заботиться о себе, и она не может быть ветром только потому, что ты этого хочешь.

Глаза Хемми заблестели, она уже была погружена в свои мечты, она на самом деле не слышала слов умоляющего ее Аллена.

В этот момент.

— Простите, что заставил вас так долго ждать. Вы принесли драконье яйцо?

Долгожданный лорд вернулся.

Некоторое время по каналу связи не было слышно никаких звуков. Человек на другом конце провода, молчавший от удивления, подозрительно спросил.

-Вы... правда уверены, что это драконье яйцо?-

Прислушиваясь к легкой дрожи в голосе собеседника, взгляд лорда обратился и остановился на полупрозрачном яйце в руках Хемми. Внутри яйца белый птенец зарылся головой в крылья и погрузился в глубокий сон. Хотя она могла ошибаться, яйцо выглядело даже менее энергичным, чем когда Хемми впервые увидела в нем детеныша. Он все еще излучал слабое свечение, как будто выражая свое присутствие.

Лорд с любопытством посмотрел на него и ответил после паузы.

— На самом деле, я никогда раньше не видел драконье яйцо, поэтому мне сложно сообщить подробности, но... да, я думаю, что это определенно драконье яйцо.

-Я понимаю. Насколько оно велико? Вы проверили температуру и прочность оболочки?-

На этот раз Аллен ответил на неотложные вопросы собеседника.

— Он размером со свернувшегося калачиком ребенка. 61 сантиметр в высоту и 27 сантиметров в диаметре. Прочность оболочки примерно 3 герца, но она, кажется, становится все тоньше. Птенец полностью сформирован. Меня больше всего беспокоит то, что температура яйца падает. Сегодня утром она была 59 градусов, но сейчас нет и 58 градусов.

После спокойного и профессионального объяснения Аллена волшебник на другом конце канала связи издал слабый стон. Судя по описанию Аллена, птенец вырос достаточно, чтобы вылупиться в любой момент.

Кто-нибудь ранее в мире когда-либо находил яйцо, которое выросло бы до этой стадии?

Даже если бы такие драконьи яйца и нашли, их было бы сложно вырастить. Большинство найденных яиц были слабыми, и чем слабее яйца, тем больше требовалось очищенной маны.

-Пожалуйста, следуйте моим инструкциям. Нет времени откладывать. Когда температура яйца опускается ниже 49 градусов, яйцо начинает окаменевать. Если яйцо полностью превратиться в камень, оно рассыпется в пыль при малейшем ударе. Есть бесчисленное количество птенцов, исчезнувших таким путем.-

Волшебник на другом конце знал это лучше, чем кто-либо другой.

Проглотив слюну, он пробормотал:

-Из столицы мы доберемся в лучшем случае всего за две недели.-

— Оно так долг оне протянет. Максимум три дня. Окаменение может произойти начиная с завтрашнего дня.

-Три дня? Это тоже слишком неразумно... Ах! Пожалуйста, подождите.-

Собеседник немного помолчал. После долгой тишины по каналу связи послышался слабый отголосок разговора.

-…может быть… рядом…-

-выдвигайтесь на юго-восток… за один день…-

-не знаю, смогу ли я с ним связаться.-

-я не знаю, это ли… Сначала свяжитесь с ним.-

-кто?-

После того, как волшебники, которые были заняты обменом мнениями, пришли к выводу, линия снова замолчала. Внезапно за пределами зоны связи послышались голоса, даже больше, чем раньше.

- ……Рик!-

- ……Дерек?-

-Дерек… связался с Барко… и сказал ему…-

-если я это сделаю… я умру?-

-…приманка…-

-о, ладно... да, чья-то... жертва необходима...-

В этой прошептанной фразе была надежда. Голоса волшебников, решающих, кого сделать козлом отпущения, стихли.

-Извините, что заставил вас ждать. У меня есть коллега, который может приехать туда в течение дня. Его и попрошу приехать. Он явится максимум через два дня.-

В это время лорд встретился взглядом с Алленом и улыбнулся. Старый лорд не был похож на дворянина, но производил впечатление скромного. Как только он попытался ответить уверенно, вмешался Аллен.

— Прошу прощения, если это наглое вмешательство, но волшебники-ученики или волшебники низкого ранга не помогут. Как вы знаете, яйцо уже находится на финальной стадии роста, и ему потребуется много маны.

-О, не беспокойтесь об этом.-

Хихикнув, волшебник ответил ярким голосом.

-Пойдет волшебник высшего класса. Один из очень, очень высокого ранга… Я надеюсь, что детеныш поглотит всю его магию на этот раз... Черт!-

Волшебник, который начал что-то бормотать на полпути, внезапно отключил канал связи при звуке внезапного взрыва. Во всяком случае, он сказал, что императорский волшебник прибудет в течении двух дней.

— Слава богу, они будут здесь достаточно скороя. На самом деле, найти такое для меня очень обременительно. Если слухи распространятся, могут появиться не совсем хорошие люди, нацеленные на это яйцо, — прямо сказал лорд, с облегчением похлопав себя по груди.

Аллен кивнул в ответ на его слова.

Он немного поколебался, прежде чем заговорить:

— Вообще-то, мне нужно кое-что сказать вам, милорд. — Алан со смущенным видом продолжил: — На самом деле, это яйцо дракона было обнаружено несколько дней назад, когда мы гуляли около леса фей.

— А, недалеко от леса фей?

— Да. К счастью, я прочитал об этом в книге, когда изучал медицину, поэтому нетрудно было догадаться, что это яйцо было драконьим.

— Это хорошо, это хорошо, — любезно добавил лорд.

Глядя на такого лорда, Аллен преувеличенно вздохнул.

— Но… похоже, что дети попали в лес через брешь в стене, которую мы проломили.

На его лице были следы вины.

«Хех. Аллен так хорош в игре?» Глаза Хемми, которые до этого смотрели на происходящее сбоку, заблестели. К счастью, никто не заметил и не позаботился о ее выражении лица.

— Повезло, что мы вернулись благополучно, но… мне жаль, что это произошло из-за нас.

— Понятно, вот почему...!

Глядя на сбитого с толку лорда, Аллен быстро добавил:

— Стыдно говорить. Я наглый, но будет стыдно, если этот вопрос будет распространяться повсюду. Мы не сможем поднять лицо перед деревенскими жителями. Вот почему я надеюсь, что милорд сможет сказать, что вы нашли это яйцо. Все награды за сообщение о яйце будут отданы милорду.

Глаза лорда Лоа виконта Шелтона расширились. Когда такие драгоценные сокровища обнаруживались, императорская семья часто давала вознаграждение за сообщение о них. Наградой будет сумма, к которой такие простолюдины, как они, никогда раньше не прикасались, но отдать все это лорду, не взяв ничего из этой крупной суммы...

— …О нет, но как я могу так поступить?

Аллен и Хемми мысленно вздохнули при виде лица лорда, не знающего что делать. Если бы это были другие дворяне, они бы естественно подумали о присвоении части или всей награды где-нибудь в обмен, но здешний лорд был настолько наивен. Калии очень нравился этот добрый, простой и несколько наивный лорд. Конечно, они предложили передать ему яйцо не только потому, что ей понравился лорд.

— Когда имперские маги спустятся, они обязательно попытаются поговорить с теми, кто обнаружил яйцо. Чтобы избежать ненужного запутывания, лучше вообще не прослыть первооткрывателями. Так что переверните разговор правильными словами.

Им не нужна была награда, им просто нужно было благополучно передать яйцо волшебникам.

— Пожалуйста, удовлетворите нашу просьбу, милорд.

— О боже, — лорд закрыл глаза, как будто был обеспокоен, но все же тяжело кивнул головой, будто понял. — Хорошо, тогда я воспользуюсь наградой для города.

— Большое вам спасибо.

В ответ на благодарность Аллена и Хемми лорд только неловко улыбнулся со странным выражением.

Видя, что встреча подходит к концу, Аллен медленно собрался встать со своего места. Хемми, которая держала яйцо в руках, также пыталась отложить его на подушку, которую предоставил лорд. Но в этот момент из яйца дракона потекло электричество.

— А? — удивленная Хемми чуть не уронила яйцо.

К счастью, через Хемми оно не прошло.

Лорд удивленно спросил:

— Что случилось?

— Не знаю. Я собиралась оставить его здесь, но яйцо внезапно выпустило электрический ток.

Наклонив голову, Хемми снова попыталась отложить яйца на мягкую подушку... В тот момент, когда она попыталась...

Бзззз!

На этот раз электрический разряд был намного сильнее, издав громкий щелкающий звук, когда людей вокруг них ударило током. К счастью, это только слегка их затронуло.

— А, а-а?

Только Хемми, которая держала яйцо, и стоящий рядом с ней Аллен не были затронуты потоком и были в полном порядке.

— …Что?

— Я полагаю, яйцо отказывается туда садиться?

— …Хахаха. Вы выбираете место для яйца? — лорд посмеялся над своими словами из-за их нелепости и попросил кого-нибудь принести еще одну подушку.

Но то же самое произошло и с другой подушкой. Хемми, которая обнимала яйцо, была в порядке, но электричество продолжало распространяться в окружении.

— Я думаю, он не хочет расставаться с твоими руками. Дай мне яйцо. Я подержу, — лорд посмотрел на яйцо, как на внука, и протянул к нему руки.

Хемми внезапно почувствовала немного зловеще чувство, но все же протянула яйцо, которое она держала, лорду.

Нет, она собиралась, но-

Незадолго до того, как яйцо коснулось рук лорда, она увидела зарождающуюся искру электрического тока, несравнимого ни с чем прежде.

Ох!

Рефлексивно, она успела только быстро вздохнуть и удивленно крикнуть:

— Нет!

Так быстро, как она могла, Хемми оттащила яйцо из зоны досягаемости лорда, но ток уже перешел на кончики его пальцев. К счастью, из-за быстрых действий Хемми передалась только часть тока. Даже тогда старый лорд отшатнулся от потрясения.

Именно тогда Хемми увидела странное зрелище.

«Его тень отделилась.»

Остальные не могли этого увидеть, потому что помогали удержать лорда, который рухнул из-за окоченевшего тела, но Хемми это видела.

Тьма, которая осталась как бы прижатой к тому месту, где стоял лорд. Как только электричество исчезло, тьма, которая, казалось, была заморожена текущим потоком, немедленно заползла под ноги лорда.

«…Что это?»

Все произошло в одно мгновение, поэтому она подумала, что ей лишь привидилось, но это зловещее чувство все еще присутствовало. Не только это было странно.

«Если подумать, как тень может быть такой темной, когда мы находимся в помещении?»

Хотя в эту помещение не проникало много солнечного света, темные тени по-прежнему создавали странное ощущение несовместимости. Хемми ненадолго огляделась, прежде чем приподнять свои ноги и заглянуть под них. Как и ожидалось, темной тени не было, кроме как вокруг лорда. Хотя от одной лишь проверки она почувствовала испуг. Ну, ноги лорда больше не были темными. Размер этой тени был небольшим, поэтому другие, вероятно, не чувствовали того же чувства несоответствия, которое испытывала она.

«Что же делать?»

Сможет ли она вот так оставить здесь яйцо?

Уровень ее беспокойства повысился. Она также почувствовала, что яйцо в ее руках слегка дрожит. Его температура, кажется, упала еще больше.

— Что, черт возьми, это только что было?

Люди лорда смотрели на Хемми подозрительными взглядами. Хемми смущенно покачала головой, но их это не убедило, их глаза не отрывались от нее.

— Что нам делать, Аллен?

Алан тоже был сбит с толку. Очевидно, искра пошла от яйца, и оно явно отказывалось здесь оставаться.

— …Хе-хе-хе. Я, я в порядке, — лорд, потерявший сознание, встал с бледным лицом.

У него слегка кружилась голова, но, к счастью, с ним все было хорошо. Он несколько раз слегка махнул руками, как бы говоря, что он в норме. Хемми внимательно изучила лицо лорда, но не заметила никакой подозрительной энергии.

«Тогда что, черт возьми, это была за зловещая тень?»

В этот момент Хемми, наклонив голову, встретилась взглядом с лордом. Глаза старого лорда на мгновение замерли. Хемми увидела, как его голубые глаза встали вертикально, так что зрачки напоминали щели, как глаза змеи.

Она открыла рот, не осознавая этого, но глаза лорда уже вернулись в нормальное состояние в следующее мгновение. На его лице все еще была милая улыбка, но голос его был немного мутным.

— Похоже, яйцо не хочет, чтобы его здесь оставляли. Если так…

Взгляд лорда на Хемми и Аллена был глубоким, как будто он уже поймал их.

— Почему бы вам не остаться в замке и не защитить ваше яйцо до прихода волшебников?

«Мисс, вы ошиблись.» (п/п: Хемми сослалась на суждение Калии о лорде.)

Хемми сглотнула, во рту пересохло.

* * *

«Блин. Черт вас побери, ребята.»

Перед огромным особняком, сжимая сердце в горле, Дерек сидел и рвал свои волосы. Он испытал чувство жалости, задаваясь вопросом, почему он должен был идти в это ужасное место, и после того, как закончил свой золотой отдых по собственному желанию.

«…Агх, мой отпуск!»

Чтобы избежать растущего числа задач в последние дни, Дерек проводил дни отпуска, которые кропотливо копил последние 3 года.

Это был 40-дневный отпуск.

Дерек сознательно выбрал место для отдыха подальше от столицы, чтобы даже в случае срочных дел они не смогли его найти. Он выбрал курортный остров, расположенный на юго-восточной оконечности Империи, под названием Барко. Дорога на остров и обратно занимает более 15 дней. Остров был настолько удален, что потребовалась бы еще неделя путешествия, если бы не мобильный портал, в который этот курортный остров вложил значительные средства. Действительно, остров был фантастическим местом для отдыха, достаточным для того, чтобы Дерек приехал издалека.

Экзотические птицы, красивые люди и радостные моменты создавали впечатление, будто время идет медленно.

…Всего четыре дня этого счастья, когда сегодня утром...

— Дерек, Дерек, Дерек! У нас отличные новости!

Его срочно вызвали ребята из Башни.

Он не должен был отвечать на звонок...

Нет, ему позвонили по линии экстренной связи. Он не мог не ответить.

— Было найдено живое драконье яйцо!

Эта неожиданная новость остановила его отпуск. Само по себе открытие было неожиданной новостью, но когда он услышал, что яйцо созрело до такой степени, что могло вылупиться уже на днях, он выпрыгнул из солярия, в котором лежал.

— С-сейчас же возвращаюсь! Почему мой отпуск может быть проблемой? — взволнованный Дерек крикнул в линию связи, поднимая шум.

— Нет, Дерек! Драконье яйцо сейчас не в башне. Так что, э-э, я не хочу давать тебе эту возможность, но лучше сохранить яйцо, — сказал Карло, находившийся по ту сторону линии связи, с глубоким вздохом. Его тон казался преувеличенным, но Дерек, который в то время был чрезмерно возбужден, сошел с ума и не заметил странности.

— Тогда где оно?

— Яйцо было найдено, но мы его еще не забрали. Извини, что беспокою тебя в отпуске, но не мог бы ты вернуть яйцо? Так уж получилось, что оно недалеко от места твоего отдыха.

— О мой Бог!

Он даже первым увидит это яйцо!

Было жаль, что Дерек был так взволнован, что не послушал как следует следующие слова Карло, которые разразились как быстрая артиллерийская стрельба.

— Ах, конечно, ты не будешь один. Полагаю, тебе лучше пойти с другим волшебником. Ты ведь знаешь Арно? Это недалеко от того места, где ты находишься. Загляни туда к волшебной ветке и подбери волшебника. Что, зачем берать с собой другого волшебника? Не будь дураком, Дерек. Ты забыл, что драконье яйцо на грани вылупления и должно быть наполнено большим количеством маны? Что? Есть ли там волшебник, способный на это? Эээ… нет, он просто случайно проходит мимо. Ты знаешь его? О, хахахаха. Что ж, ты узнаешь, когда приедешь. В любом случае поторопись! Яйцо умирает! Быстрее!

По его настоянию, Дерек в спешке собрал свои вещи, как будто его преследовали, и побежал к Арно через портал телепортации.

После серии телепортаций на дальние расстояния у него разболелась голова, но это не помешало ему поспешить в волшебную ветвь Арно с нависшими над ним мыслями об умирающем детеныше.

— Почему вдруг, вице-президент Дерек? …Ах! Вы пришли на встречу с президентом. В настоящее время президент проживает во временной резиденции. Я провожу вас!

…Почему он упомянул здесь президента?

Прежде чем пораженный Дерек смог оценить ситуацию, его протащили к временному дому Саймона. Ему оставалось всего несколько секунд, чтобы повернуть окоченевшую голову перед дверью. Разобравшись в ситуации, Дерек сел и проклял своих коллег.

«Если бы мне сказали, что волшебник, за которым я приеду, бдудет Саймон, стал бы я сокращать свой отпуск, чтобы приехать сюда?»

…Если бы он знал, он бы все равно пришел. Потому что от этого зависела жизнь драконьего яйца.

— Ха. Ах. Я не знаю. Да, лучше я отправлюсь с Саймоном. Мне не нужно беспокоиться о вылуплении дракончика. Да, все в порядке. Кто знает? Он или я можем получить отпечаток детеныша, когда он родится, верно?

Отпечатки – это событие, которое бывает раз в жизни. Говорят, что драконы накладывают «отпечаток» на того, кому они больше всего доверяют. Даже если наложивший и получивший отпечаток отделены друг от друга, «духовный отпечаток» позволяет им ощущать жизнь или смерть друг друга. При необходимости они также могут поделиться своей маной или жизненной силой.

Известно, что большинство драконов связываются со своей матерью, когда они вылупляются. Драконы, которые не оставляли отпечатки, пока не стали взрослыми, иногда потом оставляли отпечаток на своих товарищах.

Дерек попытался успокоить свое возбужденное сердце.

Но разве это было возможно?

Дерек сжал кулаки и шмыгнул носом, размышляя.

«У меня никогда больше не будет такой возможности! Я должен помочь ему вылупиться своей маной и заставить его следовать за мной, как за матерью! Я передал титул самого молодого архимага, но я обязательно получу титул первого драконьего волшебника!»

Наполненный внезапным приливом боевого духа, он бросился к ручке, чтобы открыть дверь особняка, его орлиные глаза светились всевозможными планами.

В этот момент дверь изнутри распахнулась.

Бум!

Дерек, который первым столкнулся лицом к двери, рухнул на месте, крича от боли.

— Агх!

«Вообще-то больно!»

Длинная тень упала на него, пока он держался за лоб и внутренне чертыхался. Знакомый красавец, одетый в развевающуюся на ветру свободную рубашку и в фирменных черных кожаных полуперчатках, небрежно взглянул вниз.

Увидев Дерека, сидящего на земле, он бесстрастно спросил, не меняя выражения:

— Что ты там делаешь?

Жалким голосом Дерек ответил со слезами на глазах.

— Я упал, Саймон.

— Я не спрашивал об этом, Дерек.

Маленькая собака с полупрозрачным телом и змеей размером с ладонь высунулась из-за плеч Саймона и покачала головами, глядя на взлохмаченную сцену перед ними. На голове Саймона даже сидела маленькая птичка из воды.

— А? А это не…!

Узнав духов, Дерек расширил глаза, мгновенно забыв, что у него болит лоб.

— Эй, как здесь оказались духи?

— Потому что они подписали со мной контракт.

-Весело быть узнаваемыми.-

Маленькая собачка, Иру, и Фуэго, огненная змея, соскользнули с тела Саймона и подошли к Дереку.

-Арф?-

Прилежно виляя коротким хвостом, Иру вдохнул в красный лоб Дерека. Дыхание обдало рану легким ветерком.

Саймон, равнодушно наблюдавший за происходящим, протянул руку Дереку, который все еще сидел на земле. Сжимая неожиданно протянутую руку, Дерек поднялся с помощью Саймона.

— Ты знаешь, как обращаться с духами? С каких пор?

К удивлению Дерека, Саймон равнодушно ответил:

— Ну, месяц или два назад?

«Что, он выучил духовные искусства за месяц или два?»

Дерек от удивления растерялся. Не особо заботясь о реакции Дерека, Саймон прошел мимо него, оставив Дерека тупо смотреть в спину Саймона. И только после того, как увидел Иру, игравшего на голове Дерека, преследующего Саймона, он тоже последовал за ним.

— Куда ты направляешься?

— Драконье яйцо, разве ты не собираешься его подобрать?

— Ах, да. Верно. Я сказал, что заберу его. Да, ах, да. Ой! Но ты пойдешь со мной один? Почему вы не берете людей из этой ветви?

— Раздражает.

Что ж, если бы пошло много людей, им все равно было бы нечего делать. Кроме того, небольшое количество людей было выгодно в сокращении времени в пути. Как бы близко это ни было, до него все равно было больше 500 км. Вскоре они прибыли на место телепортации.

Можно было путешествовать, используя собственную магию, но для экономии маны было лучше использовать возможности магической ветви. Лучше было сберечь их ману, чтобы снабдить ею драконье яйцо.

— Забери яйцо в течение дня и возвращайся в Башню завтра один, Дерек.

— …Что?

— Я еще не закончил свою работу.

Последние несколько месяцев Саймон был вне дома, что-то расследовал. Прошло уже 3 месяца. Он поручил магам Магической Башни время от времени посещать найденные им тела химер или фей, предоставив им расследование. Пока он отсутствовал, вице-президенты отвечали за наблюдение за Башней, и они также выполняли общую работу Министерства магии. Вице-президенты не знали, что происходит, но Дерек был убежден, что расследование Саймона было связано с пропавшим генералом Калией.

Прошло уже восемь месяцев с тех пор, как она объявила о временном выходе в отставку и исчезла. В течение первых трех месяцев Дерек даже не осмеливался взглянуть на Саймона. Проще говоря, он был одержимым безумием волшебником.

В то время Башня не была башней, где жили имперские маги, но вместо этого стала замком дьявола. Конечно, Саймон никого не беспокоил, когда гулял, но было очень трудно встретиться лицом к лицу с человеком, все тело которого источало лед, не говоря уже о том, чтобы встретиться с безумным взглядом своего босса.

«…Надеюсь, он станет прежним как можно скорее.»

По сравнению с тем, что было, он вернулся к нормальному состоянию, но все равно это было не так, как раньше.

Старый Саймон был гуманнее, чем сейчас. В эти дни он всегда улыбается. Но нет, Дерек не думал, что улыбка Саймона содержала радость или печаль.

Как ни странно, несмотря на резкое и холодное выражение его лица, Дерек не мог не чувствовать, что иногда казалось, что в его глазах стояли слезы. Даже если бы это было правдой, Дерек также не мог понять, почему. Однако он не осмеливался думать дальше.

Глаза Дерека были прикованы к духам, свисающим с Саймона, когда он бесстрастно поднимался по лестнице. Сегодня он выглядел более человечным из-за милых маленьких духов.

— А, но кажется, одного не хватает?

Было четыре элементальных духа, но почему он мог видеть только трех?

— Она немного отвлеклась, но мы все равно будем рядом с местом, где она находится, и она вернется ко мне сама.

Стоя на месте телепортации, Саймон со слабой улыбкой вспомнил черноглазого крота.

В следующий раз их тела засияли, и они мгновенно исчезли.

* * *

-Ккю?-

Калия посмотрела на вылезшего из-под земли крота. Два очаровательных черных глазика невинно смотрели на нее.

— Крот?

Если быть точной, это был дух подземного крота.

Человек и дух с любопытством смотрели друг на друга; один смотрел вниз, а другой – вверх. Она чувствовала слабую силу духа, исходящую от его тела, когда тот встал на задние лапки и посмотрел на Калию.

— Видя тебя здесь, не думаю, что ты дух леса… Верно?

При словах Калии крот склонил голову и кивнул. За головой крота открывался вид на выжженный лес.

Она только что услышала новости о том, что лес был в огне вчера поздно вечером. Взволнованная, Калия в свободное время ненадолго остановилась в лесу без Хемми и Аллена. К счастью, пожар в лесу не сильно распространился. Поскольку это место было близко к деревне, ее жители быстро собрались и вместе потушили пожар. Его одолели в мгновение ока. Тем не менее, она чувствовала себя плохо, видя, что красивый лес фей изнутри почернел.

«Она в порядке?»

На ум пришли Гайя и ее яркая улыбка.

И в ту ночь... Фигура короля, уходящего из-за незваного гостя.

«…Это работа злоумышленника, верно?»

Стихийному бедствию было трудно произойти в лесу, месте, наполненном такой природной мощью и природной энергией этого мира.

Энергия природы.

Тот факт, что огонь смог распространиться, указывает на высокую вероятность того, что это искусственный пожар. Калия хотела войти в лес, но в конце концов отказалась от этой затеи.

Ей пришло в голову, как сильно расстроятся Аллен и Хемми, если узнают, что она пробралась в лес фей, пока их не было. Она не хотела вызывать ненужных забот, потому что понимала чувства тех двоих, которые искренне заботились о Калии. Ей было очень жаль беспокойства, которые она вызвала до сих пор, особенно когда вспомнила, как дрожала женщина, обнимавшая ее прошлой ночью, и Хемми, подавляющую свой страх, глотая тревожное дыхание в лесу. Тем не менее, когда она подумала о невероятном доверии в глазах Гайи, когда та держала ее за руку, она не смогла остановиться.

-Ккю? Кюуу?-

Возможно, для нее было странно стоять на месте, просто глядя на выжженный лес, но крот воспользовался этой возможностью, чтобы забраться на ее тело. Шлепнувшись ей на плечи, крот повернулся и посмотрел в глаза Калии, положив крошечную лапу размером с ноготь на ее щеку.

-Кюу?-

Крот, склонивший голову перед Калией, был таким милым, что она не могла не протянуть руку и погладить его маленькую круглую голову.

— Я просто немного волнуюсь.

-Кюуу… Кю!-

Возможно, он понял, о чем говорила Калия, но крот спрыгнул, побежал в сторону леса, вонзился в землю и исчез под  ней. Калия неподвижно стояла, глядя в ту сторону, где исчез крот.

10 минут спустя.

В лесу стало немного шумно. Спокойный лес, казалось, ожил, когда гармония листвы покачивалась на ветру. Вскоре она увидела шары мерцающих огней, приближающиеся издалека в лесу.

…Мы их заинтересовали? (п/п: они - феи в лесу; мы - Калия и крот)

-О, вот она.-

-Ты в порядке?-

-Посмотри, браслет древнего духа!-

-Я знаю этого человека! Она была с королем!-

-Ой! Я тоже это видела! Видела ее с ней!- (п/п: Гайя)

Многочисленные духи стекались к границе леса и собирались вместе, перешептываясь друг с другом, глядя на Калию. Некоторые даже помахали ей, словно помнили.

Тем временем крот вернулся. Вылезая из ямы в земле, он подбежал и посмотрел на Калию сверкающими глазами. Как будто говорил: «Я хорошо поработал, верно?»

«Эти блестящие глазки слишком милые», — подумала Калия, наклоняясь, чтобы подобрать крота.

— Ты их позвал?

-Ккю!-

Положив крота себе на плечо, Калия похлопала его по голове, прежде чем обратить внимание на ближайших фей. Собрались десятки или даже сотни духов и фей, но ее нигде не было видно.

Что-то случилось?

Осматривая толпу фей, Калия попыталась назвать ее имя, но не получила ответа.

Она решила просто спросить толпу:

— Вы, ребята, в порядке? Огонь…

-У нас все в порядке! Я не пострадал!-

-Да, наш король отвел нас в глубины леса!-

Во время пожара король приказал феям и духам леса перейти границу в королевство фей.

Калия слегка улыбнулась и продолжила спрашивать:

— А она, случаем, не здесь?

-Что ты имеешь в виду? Она?-

-…Она, может, она говорит о... дочери короля!-

-Ох! Ты о ней!-

— Да, именно об этом я и спрашиваю.

-Она не вышла с нами! Она все еще глубоко в лесу. Она по природе слабая, поэтому ей тяжело долго сохранять телесную форму!-

-Она сказала: Нам нужно собрать наши силы! Вот почему я сейчас отдыхаю! Я приду, если ты позовешь меня!-

-Она ведь раньше появлялась только в свой день рождения, верно? Похоже, в этот день рождения она плохо провела время из-за пожара!-

Услышав щебетание фей, Калия почувствовала облегчение. Похоже, с ней ничего не случилось. Судя по тому, что она услышала, казалось, что это был день рождения Гайи, когда они впервые встретились. Может, поэтому вчера ее и навестил отец. Ей было интересно, что Король Фей делал в таком маленьком лесу. Некоторые из ее сомнений развеялись.

-Ты скучаешь по ней? Она придет, если ты подождешь. Потому что здесь она родилась!-

— Здесь она родилась?

-Да, мне рассказало очень старое дерево. Это был ее любимый лес, когда она была жива, поэтому в этом лесу было много следов ее присутствия. Очень старое дерево сделало ее из самых старых корней и волшебной воды, которую она дала ему для короля, который горевал, узнав о ее смерти.-

— Очень старое дерево? Значит, дерево ее знает?

-Да, но очень старое дерево тоже заснуло. Возможно, оно тоже не сможет проснуться. Прежде чем заснуть, оно сказало, что потратило слишком много энергии на ее создание.-

— …Ах, я поняла.

Калию взволновало известие о том, что она не может больше узнать о Гайе, но она быстро отошла от мыслей, немного подумав. В конце концов, эта история не имела к ней никакого отношения, поэтому ей не следовало копать глубже.

Хотя это были ее мысли...

«Это все еще меня беспокоит.»

-Человек, в любом случае, мы сейчас возвращаемся! Когда лес слабеет и мы на границе, нам тоже хочется выйти наружу!-

-Спасибо за заботу, человек!-

-Пока-пока!-

Духи и феи снова ринулись в лес. Шуршание дрожащих листьев исчезло, и снова воцарилась тишина. Ей тоже была пора возвращаться. Уже был за полдень, и ей уже не хватало времени на короткую прогулку. Калия сделала несколько глубоких вдохов и неосознанно потянулась к кроту, который забрался ей на голову.

— Я уже должна возвращаться. Пора моим друзьям идти домой. Почему бы тебе тоже не вернуться к своему хозяину?

-Ккю!-

Прыгнув с ладоней на плечо, крот вытянул свои короткие лапки, чтобы придержаться за щеку Калии, демонстрируя свою милоту. Его короткий, маленький хвостик беспрерывно двигался.

— Какой дружелюбный и милый дух. Но разве твоему владельцу понравилось бы, узнай он, что ты ведешь себя мило с кем-то другим?

Она не знала, понимает ли ее крот, но он только счастливо хихикнула

«Странный малый.»

Калия засмеялась вместе с кротом и погладила его по голове.

В тот момент, когда она опустила крота.

Пум.

Ее матка сжалась и прижалась к ее внутренностям.

— …А?

Калия на мгновение нахмурилась, когда напряжение распространилось по телу. Ощущение было немного острее, чем обычные спазмы в животе. Она чувствовала, как мышцы внутри ее живота сжимаются и расширяются. Ощущение не было чем-то, что она могла бы назвать болью, но это было неудобно.

— …До установленного срока еще есть время.

«Не говорите мне, что это ложные схватки?»

Ранее она слышала об этом типе «боли» от Аллена. Это был знак, сигнализирующий ее телу о начале родов. Некоторые матери чувствуют это за несколько дней до срока, в то время как другие – прямо перед родами. Или есть люди, которые вообще не испытывают ложных схваток. Так или иначе, приход боли – знак того, что организм может родить в любой момент, поэтому ей лучше не напрягаться и подготовиться к родам в безопасном месте.

-Ккю кюу?-

Увидев, что Калия обнимает свой живот, крот издал несколько писков, словно забеспокоился за нее. Калия мягко улыбнулась, успокаивая крота.

— Мне лучше идти. Я поиграю с тобой в следующий раз, когда увидимся. Хемми тоже с тобой поиграет. Она очень хорошо играет. Что ж, увидимся в следующий раз.

Ха-а, ху-у...

К счастью, боль быстро прошла после того, как она восстановила дыхание. К счастью, боль не была настолько сильной, что ей пришлось бы присесть или свернуться калачиком. Крот с тревогой смотрел, как Калия, которая медленно шла и уделяла большое внимание своему физическому состоянию, уходит.

-Кю…-

Земляной крот поочередно смотрел туда-сюда между спиной Калии, когда она уходила, и замком лорда вдали. В конце концов, он не смог избавиться от беспокойства и решительно последовал за Калией.

К счастью, ложные схватки не вернулись, пока она не пришла домой. Вместо этого, к ее удивлению, ее ждала другая фигура.

Дом Калии представлял собой двухэтажный особняк с высоким потолком. Обычный двухэтажный дом с белыми стенами, красной крышей и небольшим садом располагался в укромном месте недалеко от города.

У ее забора стояли знакомая женщина средних лет и ее маленькая дочь. Оба укрывались от солнца под старым зонтиком и болтали, прислонившись к стене. Они также были хорошо знакомы с Калией.

— Миссис Макканна?

Калия неспешными шагами подошла к двоим, которые, казалось, ждали ее. Миссис Макканна взглянула на Калию, когда она ее позвала. Ее младшая дочь, Сейдж, державшая мать за руку, тоже посмотрела на приближающуюся Калию. Узнав ее, девочка расширила глаза и начала бешено трясти руку матери. Миссис Макканна смущенно взглянула на дочь, но все же поклонилась, приветствуя приближающуюся Калию.

— Здравствуйте, Лия. Вы, наверное, выходили прогуляться. Я сказала вам заботиться о себе в такой солнечный день, — миссис Макканна немедленно показала свою заботу и наклонила зонт, который держала в руках, чтобы отбросить тень на голову Калии.

Когда Калия сказала, что все в порядке, Макканна просто улыбнулась и продолжила держать для Калии зонт. Сейдж, с ее роскошными каштановыми волосами, собранными в один хвост, последовала за своей матерью, также приветствуя Калию, слегка согнув свои коленки.

— Здравствуйте, я Сейдж.

— Привет, Сейдж.

Глаза ребенка наполнились любопытством, когда она посмотрела на Калию, ее щеки мило покраснели.

Когда Калия посмотрела в ее сверкающие глаза, девочка не смогла сдержать любопытства и открыла рот, чтобы спросить:

— В тот день! Вы ведь та, кто нас спас, правда?

Калия приподняла брови, как будто смущенная, и улыбнулась.

— Не знаю. Почему ты думаешь, что это я? Ты помнишь, что случилось в тот день?

Затем она нежно погладила ребенка по голове.

— Ну, я не все помню, но я точно вас видела. Вы вывели нас из леса с собой! Вы успокаивили меня, гвооря, что все в порядке!

При словах взволнованного ребенка Калия просто улыбнулась и пожала плечами. Глаза ребенка на Калии, казалось, мерцали даже больше, чем раньше.

— Я определенно видела вас. Ваши красивые волосы колыхались прямо у меня на глазах! И я определенно чувствовала круглый живот. У меня действительно хорошая память!

— Сейдж, — в конце концов вмешалась миссис Макканна, когда ее дочь сделала шаг ближе, чтобы вцепиться в подол Калии. — Будьте вежливей. Если ты и дальше будешь так делать, ты доставишь Лии проблемы.

— А! Да, мне очень жаль, — плечи Сейдж опустились, когда она отступила на шаг.

Калия на мгновение поколебалась, затем открыла входную дверь и, войдя внутрь, сказала:

— Хотите чашку чая?

По иронии судьбы, когда группа вошла внутрь, чай приготовила миссис Макканнна. Миссис Макканна больше всего знала ее кухню, поэтому Калия в конце концов села на диван с Сейдж, ожидая, пока она подаст чай. Поставив свежезаваренный чай на поднос, миссис Макканна осторожно заговорила.

— Она сказала, что увидела фею, которая спасла ее в тот день. Но чем больше она объясняла, тем больше я думала о кое-каком определенном человеке. Сначала я думала, что этого не может быть, но в какой-то момент я убедилась, что мое предположение могло оказаться верным.

Калия пила чай, пахнувший лепестками, не говоря ни слова.

— Спасибо, и… — миссис Макканна, искренне выражавшая свою благодарность, глубоко вздохнула. — Пожалуйста, никогда не делайте так в следующий раз.

От эмоций, которые она услышала в словах миссис Макканны, Калия остановилась, прекратила пить и взглянула на миссис Макканну. Выражение лица Макканны изменилось так странно, что Калия не знала, плачет она или смеется.

— Конечно, я рада, что вы нашли детей, но, Лия, я не думаю, что была бы полностью счастлива, если бы что-то пошло не так. Лия, я не знаю, кем вы были до того, как приехали сюда, но… — глаза Макканны обратились на несколько мечей, украшавших стену над камином.

В каком мире дом леди будет украшен такими ужасными украшениями?

По дому можно было увидеть различные виды мечей, щитов и оружия. Это был намек на то, что Лия – необычный человек, но миссис Макканна не решалась угадывать ее личность. В отличие от сельских регионов, таких как Лоа, она слышала, что в больших городах было много рыцарей разных полов. Возможно, она тоже была рыцарем из столицы, но это были лишь ее смутные предположения.

— Я уверена, что вы очень сильный и замечательный человек, — продолжила она, — но... мне не кажется, что вы человек, который ценит себя.

— Миссис Макканна.

Сама того не осознавая, лицо Калии смягчилось, как если бы она была ребенком, которого ругали.

Миссис Макканна, хрумое лицо которой было решительно настроено, а глаза сурово сияли, заговорила с Калией твердым голосом.

— Пожалуйста, дорожите собой больше, Лия.

— …Мэм.

— Я знаю, что вы просто следуете своим убеждениям, но я полагаю, что неправильно подвергать себя риску, независимо от того, насколько вы сильны или насколько хороши ваши убеждения. Конечно… Благодаря вам наши дети смогли благополучно вернуться. Я очень благодарна, но не делайте этого в будущем.

Макканна, которая говорила страстно, на мгновение остановилась и глубоко вздохнула, чтобы обуздать свои эмоции. Она посмотрела на Калию дрожащими глазами. Сложные эмоции запутались и закружились в глубине ее глаз.

— Я очень, очень зла... Но большое вам спасибо.

В конце концов на глаза миссис Макканны навернулись слезы.

— Когда я услышала, что вы спасли Сейдж со своим состоянием, моей первой мыслью было просто спасибо. Спасибо, спасибо, что спасли ее. От имени моей семьи, которая ничего не могла сделать. Спасибо, что благополучно вернули мою Сейдж.

Услышав плачущий голос матери, маленькая Сейдж крепко сжала дрожащие руки мамы в свои маленькие и скривилась.

Миссис Макканна улыбнулась сквозь слезы и обняла дочь за плечи, поцеловав ее в голову.

— Простите. Несмотря на то, что вы оказались в опасной ситуации, когда вы могли пострадать, я была рада, что мой ребенок в безопасности. Я уверена, что есть люди, которые не хотят, чтобы вы пострадали или не хотели, чтобы вы ушли с дороги перед лицом опасности... но все, о чем я думала, это то, что мой ребенок в безопасности.

— Мэм, это естественно.

— Нет, это неестественно, — странно, глубоко и загадочно улыбнулась миссис Макканна и посмотрел на Калию. — Я не хочу принимать это от вас как должное, Лия.

В одном предложении Калия могла почувствовать искренность миссис Макканны.

Она была благодарна и ей было жаль.

И насколько жаль было ей, Калии тоже было жаль.

— Пожалуйста, берегите себя.

Калия вспомнила слова миссис Макканны, но почему-то не испытывала к ним странной ненависти.

Она была слишком доброжелательной и искренне грустной, чтобы задеть гордость Калии. Калия чувствовала, что ей искренне жаль ее.

— Пожалуйста, берегите себя.

Ее слова эхом отозвались в сознании Калии.

«Разве я не дорожу собой?»

Внезапно жгучая, но трогательная волна эмоций хлынула в одну сторону груди Калии.

Она никогда не считала себя драгоценной или ценной.

Столкнувшись с опасностью, она инстинктивно подумала: «Что я могу сделать? Я могу это выдержать? Это то, как я должна поступить?»

Она жила только с такими мыслями, поэтому, даже когда она пошла спасать детей, она, естественно, думала, что это то, что она должна сделать; думала, что это, естественно, это ее работа. Чтобы защитить кого-то, чтобы что-то защитить, она жила, не боясь защитить себя. Она выросла с таким мировоззрением, поэтому идея заботиться о себе вызвала у нее странное, почти зудящее, щекочущее чувство.

— Забавно говорить это сейчас, но я надеюсь, что вы не пострадаете, Лия, — миссис Макканна протянула руку и взяла Калию за руку. — Я надеюсь, что вы благополучно родите здорового ребенка и проживете с ним счастливую и приятную жизнь. Чтобы это произошло, мать должна иногда быть робкой и напуганной.

Теплые руки миссис Макканны нежно накрыли покрытые шрамами руки Калии.

— Только когда мать в безопасности, она может защитить своего ребенка, когда что-то случится. Только когда мать напугана, она будет более осторожной, чтобы не ранить своего ребенка.

— …Трудно быть матерью.

— Это совсем не трудно. Любите себя так же сильно, как своего ребенка. Есть много людей, которые дорожат вами, Лия. Я буду молиться за вас и за здоровье и счастье вашего ребенка каждый день, — миссис Макканна нежно говорила со своим заплаканным лицом, заставляя Калию смеяться.

Казалось, что-то застряло у нее в горле.

Это было странно, но в этот момент ей в голову пришли давно забытые сцены.

…Хемми, стоя перед ней, блокирующая и защищающая ее своим телом, со смелым заявлением: «Я сделаю все, что в моих силах!»

…Дрожащие руки Аллена, крепко обнявшие ее и Хемми, который почти всхлипнули от облегчения: «Я рад, что вы благополучно вернулись».

…Миссис Макканна, утешающая ее словами: «Пожалуйста, берегите себя».

И еще одна сцена.

Очень старый друг, который всегда стоял за Калией. Которого она оставила одного по собственному желанию.

«Иди, куда хочешь. Это всегда было на мне – приглядывать за твоей спиной. Поднимать шум – это нормально… но постарайся как можно больше не пострадать, Калия.»

Оглядываясь назад, можно сказать, что все его нервные переживания явно содержались в его голосе.

К ее удивлению, мысль о людях, которые заботятся о ней, согревала ее сердце. Быть матерью было прекрасно. Это заставило ее осознать то, чего она раньше не осознавала, и заставило ее усерднее работать, чтобы жить лучше. Чем дороже был ребенок, тем дороже она себя чувствовала. Насколько больше будет радости, когда этот ребенок родится?

Калия с нетерпением ждала этого момента.

И этот момент наступил немного раньше, чем ожидала Калия.

Ха~

Хемми вздохнула.

Как все до этого дошло?

Она смотрела в окно на полную луну, высоко висящую в ночном небе. Замок лорда был построен на высоком холме. Из своей комнаты ей было очень хорошо видно луну, и ничто не мешало обзору. Держа яйцо в руках, Хемми снова вздохнула.

Позади нее…

— Пожалуйста! Выпустите меня! Выпустите! Беременная женщина ждет родов!

Бах-бах!

Аллен все еще стучал в запертую дверь, крича, чтобы они выпустили его. Его руки и пальцы уже покраснели после нескольких часов настойчивых, непрекращающихся ударов, но, похоже, ему было все равно. Его голос охрип, но это не останавливало его, поскольку он продолжал кричать:

— Я должен уйти! Черт!

Он пинал, бил и кричал дверь, но за пределами предположительно пустого коридора никто не отвечал. Глубоко вздохнув, он нервно взъерошил свои и без того растрепанные волосы.

— Аллен, перестань. Ты только повредишь руки. Думаешь, они лишь делают вид, что не слышат?

Хемми, которая уже прекратила бунтовать несколько часов назад, спокойно остановила его.

— Ха-а… Черт возьми! — Аллен нетерпеливо сел, дрожа от нервов, и стиснул зубы.

Казалось, что кричать и стучать в дверь в течение нескольких часов было немного сложно и сильно сказалось на нем. Хотя его лицо покраснело от чрезмерного напряжения, оно нездорово побледнело.

— …Хемми, как ты так расслабилась?

— Я не расслабилась, Аллен. Это яйцо не позволит мне отпустить его, так что мне делать? Пока не прибудут волшебники, у нас нет выбора, кроме как оставаться здесь. К счастью, волшебники должны прибыть раньше, чем ожидалось изначально.

— Калия связывалась с тобой?

— Я не знаю, но, поскольку мы все еще не вернулись, разве она не поймет, что что-то случилось, особенно раз мы не связались с ней? На самом деле, это самая большая проблема.

Услышав вздох Хемми, Аллен закрыл глаза:

— Она не из тех, кто терпеливо будет ждать.

— Да, и это то, о чем я беспокоюсь больше всего.

Услышав меланхолическое бормотание Хемми, Аллен тоже приложил руку ко лбу.

— Ты ведь не собираешься проделать весь этот путь со своим тяжелым телом, верно?

Независимо от того, насколько Калия беспокоилась, она не будет слишком много двигаться, если она, возможно, собирается родить сегодня или завтра.

— Я уверен, что она будет осторожнее из-за того, сколько я ее предупреждал.

Но…

— Это странно. У меня плохое предчувствие. Это ощущение… — Аллен снова вскочил, нервно расхаживая взад и вперед. Его лицо побелело от беспокойства.

— Успокойся, Аллен. Разве у нее не осталось несколько дней до установленного срока? Ты сказал, что у нее еще больше 10 дней, верно?

— Не все беременные рожают в установленный срок. Бывают случаи, когда начинаются роды до или после установленного срока.

Так случилось с женой Аллена.

Схватки начались на три недели раньше запланированного срока. Из-за преждевременных родов ребенок был намного меньше и более уязвим, чем обычно были младенцы. У его жены была гипервентиляция во время схваток. Престарелому деревенскому врачу пришлось спешить, чтобы помочь родить, посреди запоя. В то время Аллен был всего лишь студентом, изучавшим медицину, поэтому у него не было другого выбора, кроме как оставить все доктору.

— …Мне очень жаль, но они оба были слишком слабы.

К его ужасу, это были слова, которые доктор произнес, когда вышел после пятичасового ада. Даже тогда от старого доктора пахло алкоголем.

Он не мог в это поверить. Однако, когда он ворвался в операционную, вся комната была залита кровью. Только позже он обнаружил, что вся кровь была от ее излишнего кровотечения.

Крошечный хрупкий череп их ребенка, размером с кулак, был деформирован как из-за сильного захвата, так и из-за того, что его вытаскивали с силой.

«…Нет-нет-нет. Ни за что!»

Аллен поспешно прижал кулаки к векам, пытаясь прогнать чувство отчаяния, которое испытал в тот день. Ему казалось, что он почти забыл о нем, но иногда все это всплывало в его голове невероятно ярко.

«Нечто подобное не должно повториться.»

Глаза Аллена налились кровью от трения.

«И нет закона, говорящего, что такими же будут и обстоятельства Калии.»

— …Эй, не говори мне, что ты правда думаешь, что это случится с ней? Я слышала, что эта боль испытывается несколько часов?

— Количество часов варьируется от человека к человеку. Более того, если человек так же нечувствительны к боли, как Калия, у нее может полностью открыться матка, но она все равно только спросит: «Это лишь немного больно?»

Хемми согласилась с последними словами Аллена.

Ее нечувствительность к боли была странной. Казалось, что она не чувствует боли сознательно.

— Это немного беспокоит. (п/п: скорее всего, они обеспокоены тем, что из-за ее нечувствительности, если у нее будет сильное кровотечение во время родов, она не сможет сказать, что что-то не так, потому что не сможет использовать ощущение боли, чтобы судить о состоянии своего тела)

После встревоженного согласия Хемми Аллен снова ударил дверь.

— Кто угодно, пожалуйста, выпустите нас! Если вы действительно волнуетесь, мы вернемся завтра утром! Так что отпустите нас, пожалуйста!

Услышав, как его приглушенный голос эхом разносится по пустому коридору, Аллен покрылся холодным потом.

В то же время смирившаяся со своей судьбой Хемми ожила и начала искать другой выход. Она выглянула в окно. Там был длинный путь вниз.

«…Мы ведь не сможем отсюда выпрыгнуть? Поскольку это каменная стена, может, мы сможем медленно спуститься по камням.»

Стены замка были построены из крупных камней. Если она будет осторожна, то сможет нащупать точки опоры на текстурированных стенах и спуститься вниз. В лучшем случае здесь было около 4 этажей, так почему бы не спуститься немного вниз и просто не спрыгнуть?

Проблема была в яйце.

Как она должна была унести это яйцо с собой?

«Может, стоит нацепить его на спину? Есть ли какие-нибудь веревкив этой комнате?»

Она повернула голову, чтобы обыскать комнату в поисках веревки или ткани. В этот момент у нее на шее возникло ощущение холода. Подсознательно она заметила, что больше не слышит звука ударов, а вместо этого услышала звук чего-то падающего. Ее голова повернулась в сторону Аллена, только чтобы понять, что он рухнул на пол с глухим стуком. Длинная черная тень отбрасывалась из-под дверной щели, на то место, где стоял Аллен.

— …Ох, бл*ть.

Она пыталась говорить только хорошие и приятные слова, прилагая усилия для дородового образования Калии, но прямо сейчас она не могла не выругаться. Она покрылась холодным потом и крепче сжала яйцо в объятиях, отступая от двери.

Клац.

Дверь, которая не открывалась, сколько бы они ни стучали, начала открываться.

* * *

— О, кстати, я хотела вам кое-что сказать, но чуть не забыла.

Калия выглянула в тускло освещенное окно и вспомнила, что миссис Макканна говорила ей недавно.

— Разве я не говорила вам, что мой муж работает охранником в замке лорда? Мой муж был на смене всю ночь и совсем недавно вернулся домой. Он сказал мне, что… Хемми и Аллен пришли в замок сегодня утром. Полагаю, что-то случилось. Я не знаю что, но лорд сказал, что отправит двоих только завтра. Вероятно, потому, что он узнал знакомые лица, мой муж спросил людей, которые работали в замке о случившемся. Сказали, что они принесли что-то, и что... это вызвало какие-то проблемы. Думаю, случилась беда.

— Да, очевидно, магия взрывалась каждый раз, когда они пытались вытащить предмет из рук Хемми? Как думаете, что это за магический предмет? В любом случае, они сказали, что волшебники придут завтра или послезавтра, но лорд сказал им оставить их двоих в замке до их прихода.

Казалось, что с драконьим яйцом что-то не так. Калия беспокоилась за них двоих и хотела сразу же отправиться в замок лорда, но решила подождать еще немного. Она не думала, что проблема будет решена, если она слепо придет к ним.

Это не выглядело так, как будто они были в ловушке и им сделали что-то плохое, поэтому не должно быть никаких серьезных проблем с их пребыванием там на данный момент. Прежде всего, ее безрассудные действия, вероятно, обеспокоит этих двоих больше, чем их необходимость остаться в замке. Зная их, они попытаются вернуться в течение дня.

Так что ей не нужно было идти. Тем более, что Аллен постоянно нервничал по поводу того, когда она родит, с тех пор, как Калия перешла на последний месяц своей беременности.

Немного пугало то, что в замке от них не было никакой связи, но они не были аристократами, которые могли связываться друг с другом каждый день или два.

— Кстати, странно, что у меня все в животе сжимается...

Проблема заключалась в том, что состояние ее живота в настоящее время было несколько необычным. Только сегодня были схватки уже три раза. Один раз перед лесом фей, один раз, когда ушла миссис Макканна, а теперь еще одни. Сжимающие схватки были странными.

«…Это ведь не знак, правда?»

Калия легла на кровать, пытаясь удобно устроиться на ночь. Она старалась максимально не двигаться, чтобы дать своему телу отдохнуть. К счастью, на улице мало-помалу пошел дождь. Успокаивающий звук дождя вскоре стал гармонировать со звуком ее колотящегося сердца, и этот стук постепенно успокоил ее обеспокоенное сердце.

Прислушиваясь к затишью дождя, положив голову на мягкую подушку, Калия глубоко вздохнула, и постепенно ее дыхание стало ровным и глубоким.

* * *

Ки-и-и.

«О мой Бог!»

Когда ржавая дверь медленно приоткрылась, Хемми сделала еще один испуганный шаг назад. Аллен, который внезапно рухнул, превратился в смятую кучу на полу и не собирался вставать. Она на всякий случай поспешно зажала нос рукой, но ничего странного не почувствовала.

«Кто, кто это, вдруг?»

Открывшаяся дверь ударилась о бедро упавшего Аллена и остановилась.

У Хемми не было выбора, кроме как перестать отступать при ощущении стены за ее спиной. Тень, которая упала через дверные щели, теперь падала на землю рядом с упавшим Алленом, когда кто бы это ни был за человек приближался с другой стороны.

Видя, что ей некуда отступать, Хемми решила перестать колебаться. Трясущимися руками Хемми потянулась, чтобы открыть дверь. Ее дрожащие глаза упали на фигуру мужчины, и в этот момент, на пике ее страха, прежде чем мозг смог уловить то, что она видела, сердце Хемми почувствовало, что вот-вот взорвется.

«О, это...»

— Что происходит сегодня ночью, мой лорд? — Хемми поздоровалась с мужчиной у двери.

Это был виконт Шелтон, лорд замка.

Когда она открыла дверь, лунный свет из окна упал на него, полностью обнажив его фигуру в ночной пижаме. Он вошел внутрь несколько неестественными движениями, все время пристально глядя на нее. Думая, что его глаза были странными, Хемми медленно подошла к стене.

В этот час к ней зашел дворянин в ночном убранстве...

В ее голове прозвучали предупреждающие звоночки, и Хемми поспешно попыталась помешать ему приблизиться.

— Стойте, стойте, не говорите мне, что думаете о чём-то странном. Вы же не такой, правда?

Лорд подошел ближе, не ответив ей.

«Боже мой, он, наверное, сошел с ума!»

Возможные сценарии приходили ей в голову. Ее интуиция сработала, и она попыталась проскользнуть мимо лорда сбоку, но оказалась поймана им за руку.

— О Боже! Сумасшедший! Аллен, что ты делаешь? Очнись!

Сопротивляющаяся Хемми зацепилась за лорда и упала на пол. В то же время она случайно уронила драконье яйцо в схватке и оно ударилось об пол с громким стуком.

Хотя толщина скорлупы становилась все тоньше, это все еще было яйцо дракона, поэтому оно не могло разбиться от такого невысокого падения на пол.

Увидев, что все в порядке, она подумала: «К счастью, обошлось» и переключила свое внимание на другой неотложный вопрос.

— Отпустите меня! Если не отпустите, я закричу! Агх! — Хемми громко изворачивалась, угрожая закричать во все горло.

Однако вблизи глаза лорда были немного странными. Они были пустыми, как будто он потерял душу, а его зрачки превратились в вертикальные щели.

Что-то пошевелилось под ее задницей, когда Хемми нахмурилась, заметив странный дискомфорт. Вдобавок вес лорда полностью раздавил ее, и она почувствовала, как его тело пытается взобраться на нее.

«И-ик!»

Хемми, которая была так удивлена, что внутренне закричала, изо всех сил ударила лорда в челюсть. Раздался звук зуботычины, и секунду спустя ее суставы запульсировали от боли, но лорд остался невозмутим и, похоже, не почувствовал боли.

— Сумасшедший! Нет! Я драгоценна!

Движения лорда остановились, когда она хлопнула коленями и ощутила что-то мягкое. Она воспользовалась возможностью, чтобы выбраться из-под лорда.

Атака, которая, казалось, поразила жизненно важное место, без сомнения сработала, поскольку лицо лорда мгновенно побледнело. Зрачки, которые были разорваны по вертикали, также на время вернулись к исходной форме. Не упуская ни единого мгновения, Хемми отчаянно рванула назад еще дальше. Она почувствовала упавшее драконье яйцо на полу за талией.

— Кри-и!

В этот момент изо рта лорда вырвался чудовищный животноподобный крик, и его зрачки снова превратились в вертикальные щели. Он не мог двигаться должным образом, возможно, потому, что Хемми оказала слишком сильное воздействие на жизненно важную точку.

Под ним извивалась глубокая густая тень.

Тени, темные, как пустота, закружились, собираясь, как бесконечное море тьмы, и двинулись к ней. А точнее, к яйцу.

Бзззз, бзззз!

Поток маны вырвался из яйца, поражая тень, угрожающую ему. Тень остановилась и будто сердито запульсировала. Она постепенно увеличивалась в объеме; черная пустота тени густо стекалась наружу. Как будто в ответ на это, количество электричества, вырывающегося из яйца, также увеличилось. Хемми, обнимавшая яйцо, сразу почувствовала увеличение силы. Хотя сила, выделяемая яйцом, была непреодолимой, она догадалась, что оно заставляло себя так поступать. Хемми поспешно обняла яйцо крепче.

«Нет, это яйцо так умрет.»

Она чувствовала, как температура изначально горячего яйца стала постепенно понижаться. Судя по всему, чем больше магической силы исходило из него, тем быстрее оно умирало. Походило на то, что оно выжимало оставшуюся ману, которая без того едва поддерживала его жизнеспособность.

— Нет, нет, нет… не умирай. Ты не можешь умереть. Ты выживешь, не умирай вот так.

Хемми продолжала шептать яйцу, крепко сжимая его в печали.

Громоздкие тени все еще росли и постепенно поднимались от земли. Поднявшись где-то в суматохе, Хемми попятилась с бледным лицом. Ее спина натолкнулась на стену. Она почувствовала прохладный ветерок, обдувший ее тело, и поняла, что оказалась у окна, из которого выглядывала совсем недавно.

Стоит мне выпрыгнуть?

Эта мысль на мгновение пришла ей в голову, но вскоре она ее откинула. Она не могла сбежать, просто спрыгнув. С такой высоты она серьезно повредит свое тело, и она не могла гарантировать, что сможет защитить яйцо при падении. Как бы то ни было, это был замок лорда, и ее противником был сам лорд замка. Шансы на то, что ее поймают, были высоки. В какой-то момент за окном пошел дождь.

Вшш.

Слушая звук проливного дождя, Хемми вспомнила Калию.

«Все было бы иначе, будь она здесь…»

Эта мысль рассмешила ее.

Во время кризиса ваш разум обращался к тому, кто, по его мнению, мог вас защитить... Воспоминание о ее силе также напомнило Хемми о ее собственной слабости. Опечаленная, она крикнула врагу:

— Ты, тень, ты… ну подходи. Подходи же! Ка-Калия тебя потом проклянет!

Из всех вариантов, все, что Хемми могла сделать, – это угрожать тени именем Калии со стиснутыми зубами. Она крепко обнимала яйцо, делясь своим теплом, и старалась не дрожать, глядя на тень, поднявшуюся к потолку, усталыми глазами.

Но это было бесполезно.

— …Калия.

Все, что она могла делать сейчас, это молиться, чтобы она смогла благополучно вернуться и снова встретиться с ней.

Ах, Шаша вот-вот родится.

Она должна была помочь принять малышу первую ванну...

Она была уверена, что Калия волновалась...

При такой скорости она не могла представить, что почувствовала бы Калия, если бы узнала, что что-то пошло не так с ней и Алленом. Если человек с сильным чувством ответственности думал, что из-за него кто-то пострадал…

«Пожалуйста, пожалуйста… Дайте мне благополучно вернуться завтра к Калии. Пожалуйста.»

За это короткое время в голове Хемми пронеслось бесчисленное множество мыслей. Она отчаянно молилась с зажмуренными глазами.

Шух!

Хемми почувствовала, как что-то прорезало рядом воздух , когда этот сумасшедший теневой монстр бросился на нее. Она вздрогнула и ждала боли, но почему-то ничего не почувствовала.

«Что…?»

Открыв свои плотно закрытые глаза, она осторожно подняла взгляд. Она могла видеть, как тень приближается к ней, но, как будто она была чем-то удерживаемая, она застыла на месте. Из-за тени, которая дрожала, словно борясь с невидимой силой, послышался чей-то голос.

— Какой беспорядок, — вялый, несколько знакомый голос, бормотавший будто в раздражении.

— Знаю, ага. Откуда, черт возьми, взялась эта штука? Эй, почему ты на полу... разве это не лорд замка?

Последовавший далее голос был незнакомым.

Когда Хемми снова услышала знакомый голос, она почувствовала, как ее сердце дрогнуло даже сильнее, чем когда на нее накинулась тень.

— …Так грязно.

Как только человек произнес последнее слово, дрожь огромной тени усилилась, она съеживалась почти неистово. Внезапно часть тьмы, которая металась и мятежно кружилась, откололась и сбежала. Она была размером всего с ладонь, но не такая быстрая, как до этого.

Глаза Саймона бросили взгляд на убегающую тьму, но он не обратил на нее особого внимания. Вскоре вспыхнуло синее пламя, покрыв большую часть тьмы побольше. Хемми свалилась от страха перед пламенем, охватившим ее глаза. Вокруг синеватого пламени, похожего на море, вспыхивали белые искры, отскакивая от его краев.

Хемми безучастно смотрела на тень, охваченную синим пламенем. Из-за черной тени, которая мгновенно исчезла без единого звука, в комнату вошел мужчина, и в лунном свете засияли его ослепительные серебряные волосы. При его появлении у Хемми бессознательно перехватило дыхание и она от удивления прикрыла рот.

«Как он может быть здесь…!»

Высокий мужчина с ярко-золотыми глазами и священными* серебряными волосами, равнодушно смотрел на Хемми.  (п/п: цвет священен из-за его значимости и редкости. Первоначально у Саймона были черные волосы, но после достижения Просветления, своего рода порога для магов, его волосы стали серебряными. Это физический знак его доблести, силы и статуса.)

Саймон Терроан!

Единственный лучший друг Калии и, возможно, отец Шаши.

Она была так удивлена, что забыла дышать, когда посмотрела на него. Чем дольше он глядел на Хемми, тем больше менялись его равнодушные глаза. Его жесткое лицо слегка дернулось, и вскоре его грудь раздулась удивленным вдохом.

Его лицо исказилось в душераздирающем выражении. Не обращая внимания на два тела на земле, он быстро подошел к Хемми. Хемми, увидевшая его приближение, задрожала даже больше, чем в тот момент, когда тень попыталась напасть на нее. Крепче сжимая яйцо, Хемми поспешно опустила голову, чтобы избежать его взгляда.

Она пробормотала фразу губами, которые дрожали, как у дурака.

— С-с-спасибо, что спасли меня-

— Калия.

Хик.

Услышав имя Калии, Хемми икнула, закусила губу и замолчала.

Увидев ее реакцию, Саймон поспешно схватил Хемми за запястье и спросил дрожащим голосом.

— …Где Калия?

Его непостижимые эмоции грозили вспыхнуть и закипеть. Она взглянула на белые пальцы на ее запястье. Большая рука, сжимавшая ее, не причиняла вреда, но держалась, словно ни за что не отпустит.

Она была поймана без выхода.

«Ох, я облажалась.»

Хемми плотно закрыла глаза и так же намертво закрыла рот.

Эта ночь казалась чертовски долгой.

* * *

Было суматошное утро.

Даже шум дождя, льющего всю ночь, не успокоил суету в замке лорда. Жена лорда проснулась в пустой кровати и вышла искать своего мужа, который не вернулся, сколько бы она ни ожидала. Направившись на его поиски, она услышала громкий шум с четвертого этажа.

К ее удивлению, она увидела, как ее муж лежит на полу, обильно потея, а в комнате для гостей царил полный беспорядок. Более того, в комнате даже было 2 имперских волшебника, и никто не знал, когда они прибыли. Один из них был настолько выдающимся и значительным, что она никогда бы не подумала, что когда-либо сможет встретить его за всю свою жизнь скромной дворянки, живущей в сельской местности.

Жена лорда некоторое время стояла в оцепенении, прежде чем поспешно прийти в себя. Потому что ее муж, лежащий на полу, корчился от боли и стонал, держась за пах.

— Я-я хотела бы поприветствовать вас как следует, как только я позабочусь о моем упавшем муже. Эй, позовите юного господина сейчас же. Также помогите лорду добраться в его комнату!

Рыцари замка ворвались в комнату, чтобы вынести лорда.

К сожалению, в замке не было врача, только Аллен. Аллен, который лишь потерял сознание, был разбужен и проверил состояние лорда, не зная правды о произошедшем. После осмотра Аллен мельком взглянул на Хемми, сидевшую на корточках в углу с виноватым взглядом, и Саймона, который просто смотрел на него, прежде чем объяснить состояние лорда его жене с очень обеспокоенным выражением лица.

— Он просто упал в обморок от слабости. …Он испытывал сильную боль, поэтому я дал ему обезболивающее. К счастью, похоже, потери функции нет, но на данный момент... не думаю, что вам следует заниматься этим.

Хотя он специализировался на гинекологии и педиатрии, как мужчина, он мог понять, сколько боли сейчас испытывал лорд. Его голос затих после нелепого и неловкого объяснения. Жена лорда покраснела и смогла только кивнуть в ответ. Он не знал, что произошло, но, учитывая тот факт, что Хемми не могла поднять голову, он сделал слабое предположение, что она, вероятно, сыграла значительную роль во всем случившемся.

Когда он очнулся после того, как внезапно потерял сознание, ситуация стала во многих отношениях странной. Отложив в сторону свою острую потребность уйти отсюда, Аллен попытался разобраться в опасной ситуации.

— Что, черт возьми, случилось посреди ночи? Что с отцом? Как так получилось, что вдруг...

— Лорд никогда не делал ничего странного…

Видя состояние лорда, без сознания и в холодном поту, люди лорда бросили на Хемми вопросительные взгляды.

Они хотели, чтобы она объяснила ситуацию, в которой они вообще не могли разобраться. Однако Хемми также оказалась в положении, когда ей тоже нужно было объяснение, так что обстановка стала еще более абсурдной. В этой ситуации разве не правильно было для Хемми подозревать, что лорд подошел к ней с плохими намерениями и вошел в комнату, чтобы сделать что-то нехорошее?

Однако жители замка слишком верили в лорда, чтобы питать такие сомнения. Великий отец, великий лорд и простой дворянин. Такова была репутация и реальность виконта Шелтона, лорда Лоа.

Но так было… только до прошлой ночи.

Что ж... Лорд соответствовал своей репутации при первой встрече с Хемми. В тот день она последовала за Калией в замок лорда, чтобы сообщить об их поселении в Лоа.

— Это город, который мало чем может похвастаться, но я надеюсь, что вы сможете здесь обосноваться и жить комфортно.

Она была очень впечатлена тем, как тепло лорд улыбнулся Калии и как он приветствовал их, держась за руки со своей женой.

«…Я зашла слишком далеко?»

Ей стало немного жаль лорда из-за того, как жестоко она ударила его своим коленом. Конечно, если бы она не сделала этого тогда, она не знала, была бы она сейчас в порядке… Во всяком случае, она была рада, что не искалечила редкостно доброго лорда. К счастью.

К концу утра она заслужила ненависть почти всех в замке. Его жена и четверо детей были прикованы к лорду и внимательно наблюдали за ним, пока он стонал от холодного пота. Слуги замка тоже не спали и молились за безопасность лорда. Одного этого было достаточно, чтобы показать, насколько он хороший лорд.

«Было бы неплохо, если бы было больше средне ранговых аристократов с такими характерами,» — почти рассеянно подумала Хемми.

Из-за всего, что произошло за последние часы, во всем ее теле возникло чрезмерное напряжение; на самом деле, ей казалось, что она упадет в обморок, если не найдет, на что отвлечься.

Ее мысли блуждали, и в голове невольно прокрутилось некое воспоминание.

Проницательный взгляд настолько яростный, что если  бы взгляды могли убить…

«…Ах, дворяне среднего класса. Если бы тот дворянин среднего ранга не был таким жадным, меня бы здесь не было.»

Большая часть дворян среднего класса была жадной. Чтобы удовлетворить свою жадность, они мучали своих людей и даже причиняя вред другим ради собственной выгоды. Таким был и лорд, правивший землей, где жила Хемми.

Черло был богатым городком недалеко от столицы. Хемми была жительницей Черло. Хотя семья Хемми жила там как простолюдины, их жизнь была неплохой, потому что ее отец и брат умели обрабатывать кожу.

Однако, когда разразилась чума, все врачи в Черло были насильно доставлены в замок тираническим лордом. Чтобы лечиться или получить рецепт на лекарства, нужно было заплатить господину крупную сумму денег. Хемми посчастливилось не заразиться, но все остальные члены семьи Хемми пострадали от эпидемии. Начиная с ее мамы, затем ее отца и заканчивая ее братом.

Хемми продала все имущество семьи и побежала к лорду, но получила рецепт слишком поздно, и, в конце концов, все члены ее семьи...

«И все же. По крайней мере, они все ушли вместе, и не были одиноки даже после смерти. Моя семья…»

Хемми, которая все продала и потратила все состояния семьи на покупку лекарств, чтобы спасти родных, не было времени горевать. Полностью разорившись, она в конце концов отправилась в замок этого проклятого лорда в поисках работы.

Примерно в то время Калия возвращалась в столицу, когда остановилась там и узнала о ситуации Черло. Калия освободила врачей, которых против их воли держали в его замке, и вернула людям собственность, конфискованную возмутительным тираном. У лорда был сын, который выглядел точно так же, как он, и был ослеплен богатством, которое было отнято, и проклинал Калию.

Сын лорда был до мозга костей человеком, одержимым аристократической иерархией. В результате этих идеологий он храбро набросился на нее, без колебаний, издеваясь над ней и критикуя ее как «обычного» героя войны за то, что она выставила его дураком.

— Как смеет простолюдин размахивать мечом, пытаясь быть героем! Как думаешь, можно просто произвольно распоряжаться имуществом дворянина? Я скажу об этом Императору и попрошу его сильно наказать тебя минимум на четыре года!

Итак, Калия разозлилась?

Нет.

Не моргнув глазом, Калия нашла все украденные вещи и вернула их людям. Император, которого вызывал сын лорда, даже не ответил, пока имущество его семьи не было конфисковано. Калия очень спокойно покинула город под аплодисменты горожан, лишив лорда его богатства.

В день ухода Калии сын лорда, изливавший на нее всевозможные проклятия за ее спиной, сам упал с лестницы, в результате чего сломал ноги и ребра. Ходили даже слухи, что горшок упал со второго этажа, разбившись между его ногами и едва не задел его промежность.

Это была очень серьезная травма из-за падения с маленькой лестницы, где было всего 7 ступенек.

Жители утверждали, что это небесная кара.

Но Хемми это видела.

Сразу после ухода Калии красивый волшебник со свирепыми глазами пробормотал что-то в сторону молодого лорда, все еще ругающего Калию. Когда слово «Мол...» начало вылетать из его уст, Хемми не сомневалась, что, если бы Калия не позвала его, юного лорда в тот день ударила бы молния.

«Уверена, это был он.»

Как только она огляделась, она отвела взгляд. Дрожа, она пристально посмотрела в глаза Аллена, который в настоящее время прописывал ей лекарство.

В тот день тем же взглядом он молча смотрел на Хемми. Этот свирепый взгляд казался готовым убить человека.

Глоть.

Ее слюна потекла по пересохшему горлу. В то же время она чувствовала, что холодный воздух, исходящий сбоку, приближается.

Записав рецепт, Аллен встал со своего места и услышал низкий мягкий голос, назвавший имя Хемми.

«Черт, полагаю, он даже имя мое вспомнил.» Хемми набралась храбрости и снова посмотрела на Саймона.

Он с холодной улыбкой подозвал ее:

— Думаю, тебе пора сказать мне, что ты очистила свой разум…

Аллен, также подошедший, посмотрел на Саймона странным взглядом.

Хемми, нервно закусив губу, опустила испуганные глаза и насильно отклонилась от вопроса, сменив тему.

— Разве вы не пришли за драконьим яйцом? Вам все равно на яйцо...

— Другого волшебника достаточно, чтобы о нем позаботиться. Тебе не о чем беспокоиться. Я бы хотел, чтобы ты сказала мне еще кое-что, — он скрестил руки и наклонил голову, чтобы посмотреть на Хемми.

Он говорил вежливо, но глаза смотрели очень яростно.

— Простите, но кто вы?

В одно мгновение взгляд Саймона остановился на Аллене. С пылающими глазами он пробормотал себе под нос:

— Черные волосы…

С другой стороны, Аллен с удивлением окинул взглядом наряд волшебника. Белоснежная форма и черные кожаные полуперчатки. К тому же шикарные серебряные волосы и чарующие золотые глаза. Он был очень похож на одного из самых известных людей Империи, но он не мог быть здесь.

…Верно?

Это был один из самых дальних регионов от столицы, и каким бы драгоценным ни было драконье яйцо, расстояние было недостаточно, чтобы архимаг мог пройти менее чем за день.

— Мне очень любопытно, кто ты… — голос Саймона был покрыт льдом, когда он замолчал, — темноволосый мужчина, который был очень дружелюбен.

— Что? Что вы имеете в виду…?

Саймон коротко ответил на озадаченное замечание Аллена:

— Калия.

Глаза Аллена заблестели при его ответе.

Саймон посмотрел прямо на него, и уголки его рта приподнялись, будто он ухмылялся.

— Где она?

Вежливый тон быстро исчез, и осталась только холодная ухмылка в сторону Аллена, что настороженно смотрел в ответ.

С бледным лицом Аллен посмотрел на Хемми, и в ответ Хемми смущенно взялась за лоб.

Хотя приближался рассвет, на улице было еще темно, а дождь только усиливался.

* * *

Чем дольше трое были вместе, тем более странной становилась атмосфера. Они больше не могли оставаться в комнате лорда, поэтому в конце концов двинулись в другое помещение. Прийдя в себя, хозяйка замка приготовила для Саймона лучшую гостевую комнату в замке. Однако Саймон поселился не в комнате для гостей, а в приемной.

Она была просторной, и горящий фонарь едва освещал комнату, окутанную тьмой рассвета. Все трое сидели друг напротив друга, не обращая внимания на то, что солнце взойдет всего через несколько часов.

Скрестив ноги, Саймон развалился на одном из мягких диванов и пристально глядел на двоих напротив него. Его поза, казалось, олицетворяла искривленное сердце.

Прошел уже час с тех пор, как троица перебралась в гостиную.

Саймон держал Хемми и Аллена под стражей, продолжая глубокую и безмолвную войну с ними относительно местонахождения Калии.

— Вам нужно больше времени на раздумия?

— …Мы уже сказали вам, что не знаем.

— Просто слишком наивно притворяться невинным и говорить это с лицом, которое все раскрывает. Это так… - Саймон замолчал на полуслове, поджав губы, как будто тщательно подбирал слово. Затем он слегка улыбнулся и выбрал правильное, чтобы закончить предложение. — Тупо.

Он явно улыбался губами, но своими глазами и голосом излучал полную враждебность. Смущало то, что его враждебность была сосредоточена исключительно на одном человеке.

— Если вы думаете не торопиться, я могу ждать столько, сколько захотите. Я уже несколько месяцев в аду...

Не сводя взгляда с Аллена, Саймон лениво пробормотал:

— Это просто ничто, сравнивая с тем, что мне придется выдержать лишь одну ночь.

Аллен нахмурился и посмотрел на него.

Он не мог понять, почему Саймон был таким раздражительным по отношению к нему.

Саймон улыбнулся и расслабленно откинулся назад.

Внутри его сердце давно разорвалось на тысячи, а не на сотни клочков, и его нервозность росла с каждой секундой, но он не проявлял никаких внешних признаков своего внутреннего эмоционального состояния. Его золотые глаза непоколебимо смотрели на оппонента, как высокомерный король. То, как эти золотые глаза сияли в мрачной, унылой тьме, было одновременно гротескно и красиво.

Но самое забавное было то, что со временем другая сторона выглядела более нервной, чем он сам. Эти двое были так встревожены и нетерпеливы, что не могли скрыть своей нервозности. Особенно тот черноволосый мужчина, который представился Алленом.

— …Он выглядел очень милым. Если я прикоснусь к ней, она сломается. Если она упадет, ей будет больно. Его глаза практически говорили это, когда он держал ее руку, словно он держал что-то очень ценное. Они были красивой парой.

Это определенно был этот парень.

Мужчина с черными волосами.

Тот самый мужчина, который нежно держал Калию за руку.

«Кто ты, черт возьми? Если ты был знаком с Калией раньше, то я этого не знал.»

Саймон уставился на руку Аллена, прищурившись и сжав кулак.

В его прищуренных глазах пробежал холодок.

Одним словом он мог убрать эту руку. Нет, ему даже заклинание не понадобилось бы. Если бы Саймон был полон решимости сделать это, он мог бы заставить эту руку исчезнуть, будто ее никогда не существовало. Фактически, помимо этой руки, он мог просто заставить исчезнуть человека из этого места, не оставив следов. Желание сделать это пылало как сумасшедшее, но Саймон изо всех сил пытался сдержать его. Если это был человек, связанный с Калией, он не мог убить его.

Все же…

Это было ужасное предположение, но если бы он был тем, кого она любила, Саймон ничего не мог бы с ним сделать.

«Боюсь ли я, что Калия расстроится?»

Саймон усмехнулся над собой.

Это было не так.

Потому что не было необходимости убивать его в ситуации, когда было бы слишком очевидно, что это именно он убил этого парня. Если бы вправду возникла ситуация, когда от него действительно нужно было избавиться, он был бы устранен аккуратно и основательно, и никто не смог бы связать этот случай с Саймоном. В том смысле, что исчезновение его существования из жизни Калии произошло бы очень естественно...

Но все еще было неясно, поэтому Саймон отчаянным терпением подавил свою кипящую ревность. Калия, которую он знал, не могла так легко влюбиться. Даже если она была влюблена, она не могла бросить наследного принца или свое положение и сбежать. Значит, у Калии должна быть причина уехать в это далекое место и быть с этим человеком.

Ага... Должна быть другая причина.

И тогда.

Хемми, которая молча погрузилась в свои мысли, заговорила.

— Я хочу кое-что у вас спросить.

Голос Хемми дрожал, но страх в ее глазах исчез, когда она посмотрела на него.

Саймон ответил расслабленным голосом:

— Спрашивай.

Сильно прикусив пересохшие губы, Хемми откашлялась, чтобы успокоить свой дрожащий голос.

— Я слышала, что мисс написала вам письмо, в котором говорилось, что она обязательно вернется. Тогда... Зачем вам так усердно искать мисс?

Саймон взглянул на Хемми, словно гадая, почему она спрашивает его о таком. Но для Хемми это был очень важный вопрос.

Продолжая путешествие Хемми по закоулкам памяти недавнего прошлого, ее желание мести в то время рассеялось из-за смерти лорда и упадка его семьи. Вместо этого осталась потрясающая спина некоего «обыкновенного рыцаря», которого она тогда видела. Этот образ запечатлелся в ее сознании.

Она не поддалась влиянию высокомерного дворянина, а ее твердость и уверенность в себе остались невозмутимыми из-за сплетен, что унижали и пытались подорвать ее. Ее чувство праведности спасало людей, которых грабили и вымогали. Даже ее сила в том, чтобы легко переносить ненависть, обиду, ревность и гнев, направленные на нее… Все это очаровывало Хемми.

В тот день Хемми собрала все возвращенное ей имущество, поехала в столицу и сразу же подала заявление о зачислении в Военную Академию.

Хемми тогда было всего 15 лет. По правде говоря, в этом возрасте уже было поздно поступать в Академию, но это не имело значения. В конце концов, Хемми некуда было отступать. Скорее, поскольку она однажды уже потеряла свою семью и всю свою надежду, ей нужно было за что-то держаться.

К счастью для нее, военные академии более терпимо относились к социальному классу, чем магические или административные академии. Это позволило Хемми относительно легко поступить.

В результате ее упорной работы на протяжении трех лет ей всегда удавалось поддерживать высокие баллы в своей оценке, за исключением первого года обучения. Благодаря этому она получила право претендовать на звание рыцарского оруженосца, и однажды с Хемми случилось чудо.

— Поздравляю с назначением оруженосцем генерала Калии.

Каждый год только 10 лучших студентов получали право быть избранными в оруженосцы посредством розыгрыша призов. Прямо перед этим она смогла получить лотерейный билет только потому, что студент с рангом выше ее бросил академию.

«О Боже.»

В тот день Хемми рыдала всю ночь. Она не знала почему, но в тот день она заплакала впервые за три года.

Возможно, ее розыгрыш в тот день был судьбой... Чтобы кандидаты в оруженосцы все не стекались к определенному рыцарю, отбор оруженосцев производился путем жеребьевки.

Она считала, что ее семья помогает ей с небес. Вспомнив о своих забытых матери, отце и двух старших братьях, в ту ночь она выплакала глаза и на следующий день впервые пошла поприветствовать Калию с измученными глазами.

Да, чуму можно списать на жестокую судьбу. Но именно лорд и его сын довели ее семью до смерти и лишили Хемми всякой надежды и счастья. Определенно Калия спасла Хемми в тот день. Так что для Хемми Калия была ее спасительной благодатью.

Если бы она не прошла там в тот день, нет, если бы она не обратила внимания на ужасы происходящего, Хемми впала бы в еще большие страдания и разврат. Она была уверена, что ей пришлось бы продолжать убирать замок от дворянина, который убил ее семью, чтобы выжить.

«Но это будущее не наступило. Если бы не вы, меня бы не было там, где я сейчас.»

Калия была явно сильным человеком, но у нее было много недостатков.

«Поэтому, теперь моя очередь жить для мисс. Я должна быть ее силой.»

Выросшая в бедности, и только после того, как случилась трагедия и она поступила в академию, она впервые взмахнула мечом.

«Нет... я определенно буду ее силой.»

Например, в естественных вещах, таких как быть любимой кем-то или быть влюбленной в кого-то, или очевидные вещи, такие как важность привязанности отца и матери к ребенку. Конечно, если отец – мусор, то ее привязанность была лучше, чем его.

В любом случае, Хемми приняла свое решение давным-давно. Она не будет ни руками, ни ногами Калии. Калия все равно была активным человеком, так что ей не нужен был кто-то другой, чтобы играть роль ее рук или ног. Поэтому, немного подумав, Хемми решила, что было бы лучше быть частью, которой не было у Калии. Этот быть гибким в зависимости от ситуации или… обладать умом!

Хемми решительно взглянула на Саймона, ее сияющие глаза горели решимостью.

Мужчина, который мог быть отцом Шаши.

Одно это имело огромное значение, но было что-то еще более важное.

«Является ли Саймон тем, кто может заботиться о мисс, даже после того, как она станет матерью, сильнее, чем кто-либо другой в мире?»

Она хотела знать, может ли он любить мисс, несмотря ни на что.

И казалось, что она вот-вот узнает.

Хемми знала, насколько устрашающе смотрел на нее этот человек, словно собирался ее съесть. Мужчина мог услышать ответ, который искал, разными способами, не дожидаясь, пока Хемми заговорит сама, если он того пожелает. Не может быть, чтобы кто-то с титулом архимага не владел магией манипулирования разумом. Тот факт, что он этого не сделал, объяснялся тем, что он пытался уважать Хемми.

К этому моменту даже Аллен смотрел на него, как на смертельного врага.

Почему он, герцог Мадо, относился к ним так уважительно?

Причина могла быть только одна...

Он был застенчив в отношении Калии.

И старался не причинять вреда людям, которые явно были с ней связаны.

Это был единственный ответ.

Фу-ух, ху-ух. Хемми сделала короткий, но глубокий вдох и напряженно подняла голову.

«Может быть, это то, что я не смогу решить самостоятельно. Но…» Ответ был прямо перед ней, и сейчас было неправильно отступать.

Золотые глаза Саймона глядели так свирепо, будто он собирался вырвать ее сердце, но она не боялась. Потому что не было причин бояться.

— Хемми, — озабоченно позвал ее Аллен.

Однако конфликт взглядов между Хемми и Саймоном не прервался. Ни один из них не отступал. Замерев, они смотрели друг на друга так несколько секунд.

С мягкой улыбкой Саймон заговорил, потирая подбородок одной рукой:

— Почему я ищу ее?

Его голос был мягким и спокойным. Тень Калии мелькнула в его золотистых глазах, и они затуманились отрешенным взглядом, как будто его мысли блуждали где-то далеко.

— …Потому что я чувствую, что умру без нее.

Его мягкий голос стал подавленным.

— Потому что я чувствую, что умру без нее.

В зависимости от того, как вы интерпретировали его голос, он даже казался немного болезненным и тревожным.

— Потому что я так по ней скучаю, что мне больно. Потому что без нее столь ужасно, что можно умереть. Я до смерти хочу увидеть ее, но не могу. Не знаю, почему она ушла, и не знаю, когда она вернется... Как мне ее не искать?

Саймон остановился на мгновение, прежде чем разразиться нервным смехом. Это был смех, смешанный со вздохами.

И все же он не мог винить Калию ни в чем из этого.

Ему будет трудно осмелиться обвинить ее или даже возмущаться теперь, когда он собирался снова с ней встретиться. Он не мог позволить Калии снова уйти от него только из-за того, что у него не было рта. Недостаточно просто больше жаждать любви…

— Что, если что-то случится, пока меня нет рядом? Что, если она пострадает? Или сумасшедший продолжит ее беспокоить, говоря, что любит ее? Ха! Все потому, что меня нет рядом.

Если он встретит ее, все, что ему нужно сделать с этого момента – это излить в нее весь этот поток душераздирающей любви. Хотя Калия так хладнокровно исчезла, не сказав ему причину, как он мог ее ненавидеть? Он не мог легко произнести даже слова обиды перед ней.

Таким было спасение.

Он не мог игнорировать его и не осмеливался сопротивляться.

Она была единственным человеком в мире, который мог вызывать настолько подавляющие эмоции, что в ее силах было доминировать над ним с помощью этих чувств.

Саймон нахмурился, его лицо исказилось до такой степени, что остальные не могли понять, улыбается он или плачет. Звук дождя, льющего за окном, раздражал.

С коротким вздохом Саймон наклонился вперед.

— Поэтому мне нужно найти ее. Как можно скорее, даже если в такой час… Я должен ее найти. Я ни на мгновение не могу успокоиться без Калии. Потому что думаю, что сойду с ума с такой скоростью.

Положив руки на колени, он на мгновение нервно покрутил переплетенными пальцами, прежде чем поднять голову. Его глаза смотрели совершенно по-другому, чем раньше. Без малейшей свободы действий.

«…Опасно.»

Хемми и Аллен подумали об одном и том же одновременно.

Любовь этого человека была опасна.

Это было такое подавляющее количество любви, что она переполняла и подавляла все его окружение. В той мере, в какой он уже заглушил его. Он держал свои чувства любви запертыми внутри и не выражал их внешне, что его любовь... Это была любовь, которой не было видно конца. В то же время Калии нужна была такая любовь. Эта огромная любовь, что могла восполнить недостаток любви Калии.

Хемми посмотрела на Саймона гораздо более светлыми и расслабленными глазами. И когда она заговорила, она уже приняла решение.

— Я скажу вам, где мисс.

— Хемми! Не нам решать.

— Но если мы не скажем вам, вы нас не отпустите. Верно, мистер Саймон?

Саймон, внимательно ее слушающий, просто спокойно улыбнулся в ответ и приподнял бровь. В его улыбке было только одно значение.

Полностью понимая значение этой улыбки, Хемми снова сказала Аллену:

— Послушай, Аллен. Как ты знаешь, сейчас мы находимся в деликатной, ненадежной и спешной ситуации. Поэтому не лучше ли вернуться и как можно скорее позаботиться о Калии?

— …Позаботиться о Калии? Что-то с ней не так? — спросил Саймон в ответ на тишину Аллена, когда тот не мог опровергнуть логику Хемми.

От странных нюансов этих двоих выражение лица Саймона стало еще хуже.

— Похоже, ты врач... Поэтому ты с Калией?

Аллен закусил нижнюю губу, хмуро глядя на Саймона, но не ответив. Словно чтобы оказать давление на Аллена, мана все больше начала литься от Саймона и излучаться в воздух вокруг них. Огромное количество испускаемой маны, казалось, сжимало саму концентрацию воздуха. И Аллен, и Хемми напряглись, когда давление тяготило их и нарастало, словно удушая.

— Если что-то не так с Калией, и вы так волочите ноги… вам лучше быть готовыми. Даже если вы люди Калии.

Громых!

Как раз вовремя снаружи прогремел гром, добавив еще удушающей и напряженной атмосферы. Его глаза устрашающе блестели в полной темноте.

Аллен схватил Хемми и бросил на Саймона неуверенный взгляд.

— Раз уж вы так долго ждали, не могли бы вы подождать еще несколько дней?

Саймон ответил с кислой улыбкой:

— …Не думаю.

Между двумя мужчинами возникла напряженная безмолвная конфронтация. Жутко леденящий воздух нарушил резкий звук милой круглой головы, материализовавшийся из ниоткуда.

-Ккю?-

Внезапно дух в форме крота поднялся в воздух между двумя мужчинами и склонил голову. Удивленные Хемми и Аллен откинулись на своих местах, и расширив глаза уставились на крота.

— Тьерра, — узнав дух, Саймон покачал головой и протянул руку. — Чем ты занималась, что появилась только сейчас?

-Кюу!-

Она подняла голову, будто ей было что сказать, и прыгнула в руку Саймона. Оттуда крот подбежала к плечу, казалось, немного взволнованная.

-Ку! Ккю! Кюкюкюкю! Кюуууууу! Кюуу!-

Вглядываясь в язык крота, слегка наклонив голову, Саймон попытался понять, почему эта малышка была так взволнована. Слова крота были не языком, а формой значения. То, что пыталась передать Тьерра, звучало в голове Саймона.

— Ты пошла в лес духов и встретила странного человека? Но?

-Ккюуу! Кюкю!-

При писке крота лицо Саймона, которое все это время оставалось спокойным, постепенно изменилось.

— От нее пахло так же, как и от той маны, которую я показал тебе раньше?

-Ккю!-

Ладонь Саймона поднялась и зависла над головой нетерпеливо кивающего крота. Очищенная мана влилась из его белой ладони в крота.

— А теперь подумай о лице женщины, которую ты видела…

Как и было сказано, перед кротом внезапно возникло слабое видение. Когда размытый вид туманной фигуры стал более четким и отчетливым, а непрозрачные цвета нарисовали несколько узнаваемую фигуру, Аллен и Хемми одновременно зажали рты.

— Почему, Калия/мисс! — вместе воскликнули Аллен с Хемми.

Вопреки удивлению двух других, Саймон какое-то время молча смотрел на видение. Остановив взгляд на мерцающем ее изображении, он протянул руку, чтобы нежно погладить крота по голове, как если бы она пришла в себя.

— Хорошая работа, Тьерра. Ты знаешь, где она сейчас?

-Ккю!-

Качая головой, Тьерра наполнила видение силой. Вскоре видение перед ними сменилось другим.

Высотный двухэтажный дом из белых стен с красной крышей. Небольшой особняк с небольшим садом был прекрасен, как картина. Это был тот же особняк, в котором сейчас жила Калия.

* * *

Громых!

Калия проснулась от звука молнии. Если быть точным, она проснулась от звука грома и неприятной сжимающей боли в животе.

Ахх. Она зашипела.

Это было похоже на предыдущие схватки, но вызывало несколько иное ощущение сжатия внизу живота. Калия глубоко вздохнула, прежде чем сесть в постели.

— Аллен должен вернуться завтра утром...

Но что-то казалось не так. Вчера весь день ей было не по себе, но теперь ее охватило непреодолимое предчувствие. Предчувствие, что она скоро родит ребеночка.

Калия медленно встала с постели и направилась на кухню. Шум дождя был по-прежнему громким, но воздух не был холодным благодаря горящему в камине огню, согревавшему комнату до теплой температуры. К счастью, когда она спустилась, боль утихла.

Просочив несколько успокаивающих чайных листьев в теплой воде, Калия проверила время. Чтобы выяснить, были ли это ложные схватки или настоящие, наиболее важным моментом, на котором нужно было сосредоточиться, был временной интервал.

«Я почувствовала боль три минуты назад.»

С начала схваток прошло около 10 минут. Аллен сказал, что схватки могут длиться 24 часа без начала родов, если между каждым сокращением будет достаточно времени. Когда действительно начинаются схватки, интервал схваток каждый раз сокращается на минуту. Это может быть очень болезненно, сказал Аллен без дальнейших объяснений.

«Если продержишься еще немного, все будет в порядке.»

Калия легла в кресло-качалку перед камином. Еще оставалось два часа до того, как посветлеет. Было бы облегчением, если бы Аллен и Хемми ушли рано и вернулись, как только взойдет солнце, но если они придут поздно, ей нужно будет подготовиться и подумать о других способах.

«Сначала поговорю с ближайшим соседом, а потом можно связаться с Генри, деревенским врачом. Может, мне даже стоит позвать миссис Коллинз, она ведь раньше была акушеркой.»

Когда она изо всех сил пыталась отвлечься от боли, ее живот снова сжался. Она быстро проверила время, и с момента последней схватки прошло около 20 минут. Временной интервал оказался намного меньше, чем она ожидала.

Калия откинулась на кресле и попыталась не паниковать. В этот момент она заметила детскую шапочку, еще не законченную, на тумбочке рядом с ее стулом. Вязать она училась у жены соседа, миссис Ланы.

Крошечная шапочка была неуклюже связана ее собственными руками и, честно говоря, представляла собой слегка кривую неразбериху. Тем не менее, какой бы небрежной ни была шапочка, которую она делала, Калия выглядела гордой каждый раз, глядя на нее. На то, чтобы связать большую часть этой вещицы, у нее ушел месяц.

Из-за недостатка ловкости ей приходилось разматывать свою работу, чтобы снова и снова вязать спицами, хотя она ежедневно тратила на это больше часа. Она работала над ней всякий раз, когда у нее было время, но она еще не смогла закончить шапочку полностью. По ее оценкам, она могла бы доделать ее к сегодняшнему или завтрашнему дню, если бы продержалась, но с такой скоростью, скорее всего, уже нет. Было немного жаль. Она хотела сделать ее красиво...

Калия осторожно погладила мягкий материал и нежно заговорила с Шашей, чтобы успокоить свой живот.

— Мамочка хочет поскорее увидеть Шашу, но не лучше будет встретиться благополучно? Так что, Шаша, не торопись, подожди еще немного. Пока не вернется Аллен. Мой хорошенький малыш.

Когда она заговорила дружелюбным голосом, поглаживая сжимающийся живот, схватки утихли. Уже одно это заставляло ее гордиться ребенком в животе. Затаив дыхание, Калия снова закрыла глаза.

Громых!

Грохот грома походил на громкие удары в дверь, после чего в окне сверкнула молния. Обернувшись на кухню, она не могла не подумать, что сегодня гром был довольно громким.

Тук. Тук. Тук.

В этот момент она услышала стук в дверь так отчетливо, что невозможно было принять его за гром или молнию.

«…Кто это, черт возьми, в такой час?»

Нахмурившись, она посмотрела в окно.

Ш-ш-ш-ш-ша-

Шел довольно сильный дождь, и был отчетливо слышен звук капель, бьющихся в окно. Учитывая то, как гремел гром и сверкали молнии в этот час, она определенно никого не ожидала этим темным рассветом. Два человека, которых она ждала, не стали бы стучаться, а просто вошли бы в дом.

И снова раздался стук в дверь. Калия с трудом оторвалась от кресла-качалки. Она отложила шапочку, которую держала, и взяла висящий над камином меч.

Подойдя к двери, намеренно не скрывая звука своих шагов, она тихим голосом спросила:

— Кто там?

— …

На ее низкий и тяжелый голос ответа не последовало, что усилило ее бдительность. Калия некоторое время продолжала молчаливую битву с оппонентом за дверью. Несмотря на то, что она обострила свои чувства в полной мере, раскатистый гром и звук дождя стирали любой звук, исходящий от человека снаружи.

Не имея выбора, ее хватка на мече усилилась еще больше. Долго молчавший противник снова постучал в дверь. Стук слышался с постоянной, устойчивой скоростью, но в какой-то момент стал грубым.

Тук-тук. Тук-тук-тук!

К тому времени существование за дверью показалось Калии подозрительным и раздражающим.

Она не знала, кто был на другой стороне, но после проверки решила, что обязательно должна его прогнать.

— Агх.

И снова она схватилась за живот от боли, которая пришла вместе с сокращением желудка.

Сокращение было таким сильным, что она согнулась.

— Ух.

Она никогда не издавала ни единого стона боли, но боли от схватки полностью отличались от любых ощущений, которые она когда-либо испытывала. Было такое ощущение, будто все ее кишки раздавливались, это было настолько болезненно, что она думала что вот-вот лопнет. Ее живот поддрагивал. Несмотря на то, что она изо всех сил старалась терпеть боль, кусая губы и сдерживая стоны, ей в конце концов пришлось сесть, обхватив одной рукой свой раздутый живот. С нее стекал холодный пот.

«Нет, Шаша. Еще рано. Ты не можешь сейчас выходить. Подожди, подожди еще немного, ладно? Мой хороший мальчик.»

Ху-у, ха-а.

Калия сделала несколько глубоких вдохов, чтобы отдышаться, и снова сильнее сжала рукоять своего меча.

По мере того, как она терпела боль, звук стука в дверь вместо этого превратился в звук поворачивающейся дверной ручки. Она продолжала делать медленные вдохи, успокаивая свое дыхание, а ее хватка продолжала сжиматься на мече в ответ на волны боли, пока ее костяшки не побелели.

Клац.

Ху-у. Она сделала еще один выдох.

Боль, которая длилась всего две-три минуты, казалась вечностью. Она могла слышать слабый голос, доносящийся из-за двери, но она не могла сконцентрироваться достаточно, чтобы расслышать слова поточнее из-за боли и шума дождя.

— …Лия. Открой... дверь.

Время не могло быть хуже.

Если противник был врагом, казалось, у нее хватит сил нанести только один удар. Черт возьми, с ее нынешним состоянием ее саму можно было бы вырубить одним ударом. Ее как минимум ожидало еще 10 минут схваток и боли. Если это действительно был враг, ей нужно было мигом с ним разобраться.

Используя свой меч как костыль, она оперлась на него всем своим весом и ждала, пока боль утихнет. Звук бессвязного бормотания и поворот ручки вскоре прекратились. Кто бы там ни был, он повернул дверную ручку один раз и, к счастью, не пытался силой открыть дверь. Постепенно боль утихала. Из-за удаляющейся боли движения за дверью улавливались лучше, чем раньше.

Стук в дверь раздался снова. Звук не был резким, как будто кто-то гремел в дверь, он был немного грубый и мягкий. Хотя звук не был резким, удары казались спешными. Голос тоже словно приближался...

«…Лия.»

Голос был немного хриплым, низким и мягким. Почему-то он казался очень ностальгическим. Калия пыталась вспомнить этот голос, но Шаша в ее животе не хотел оставлять свою маму в покое.

— О Боже…! — в одно мгновение терпимая боль превратилась в резкую, как будто ее матку сжали.

Калия почувствовала, как холодный пот бежит по ее щеке, и все, что она могла подумать, это: «Это уже не похоже на ложные схватки.»

Ее мышцы сжались, будто ее тело готовилось выпустить ребенка. Малыш в ее животе резвился, словно чувствовал движение матки, пытающейся вытолкнуть его в свет.

Ху-у, ха-а.

Дзинь!

В конце концов Калия потеряла хватку на мече; сейчас ей было необходимо сосредоточиться на дыхании. Она наклонилась, делая глубокие вдохи и концентрируясь только на том, чтобы эта боль скорее прошла.

Аллен сказал, что Шаша был необычайно большим ребеночком. Он предупредил ее, что он намного тяжелее других малышей и что шевелиться он будет очень сильно.

Даже посреди неумолимой боли с ее бледным лицом и искусанных губ Калия чувствовала облегчение, думая, какая же это удача, что Шаша казался здоровым. В этот момент дверь, в которую настойчиво стучали, открылась. Дверь определенно была заперта, но открылась плавно, без взлома. Словно она вообще с самого начала не была заперта на замок.

Порыв ветра погасил огонь в камине, теплый комнатный воздух перемешался с влажным холодным воздухом и дождем.

«Я облажалась.»

Стиснув зубы, она схватила упавший меч и подняла голову. Нахмурившись, она открыла глаза и она посмотрела на ноги человека, вошедшего в ее дом. Ее взгляд остановился на чистых туфлях мужчины и подоле его белых брюк, и ее взгляд скользнул вверх.

Прежде чем она смогла опознать злоумышленника, ей в нос ударил запах другого человека, смешанный с запахом дождевой воды. Это был освежающий, чистый и чрезвычайно сексуальный аромат. Прошло какое-то время, но этот ностальгический аромат был ей вполне знаком. Наконец, медленный взгляд Калии достиг подбородка мужчины. Обойдя шею и поднявшись к этой острой линии подбородка, она также увидела умеренно толстые и влажные губы.

Ах, она знала эти губы.

Это были те губы, которые при поцелуе становились мягче и слаще всего на свете, в то же время могли выплевывать самые резкие слова. Ее лоб, наморщенный от боли, на мгновение удивленно приподнялся. Она могла видеть, что мужчина сделал только один-единственный шаг в открытую дверь. Он, наверное, был настолько загипнотизирован и потрясен увиденным, что мог сделать только один шаг.

— Ты…

Ветер подул с каплями дождя, теребя его серебристые волосы. С бледными щеками и дрожащими глазами он мог только смотреть на нее. Он не решался подойти ближе и практически превратился в камень от того, как замер на месте. Мужчина смотрел на ее согнутую фигуру, сжимающую ее большой живот.

— …Саймон.

Все, что мог сделать Саймон, – это смотреть на залитую холодным потом Калию, ухватившуюся за круглый живот с лицом бледным, как у трупа.

* * *

Хотя уже рассвело, дождь лил неумолимо и сильно, без всяких признаков остановки. Под звуки грома Саймон стоял перед домом из белого кирпича.

Это был небольшой и красивый домик, совершенно не похожий на особняк Калии в столице. Маленькие окна были задернуты белыми занавесками, но это не могло остановить проникающий через них оранжевый свет. Самым ярким из них, казалось, было окно гостиной. Тень огня мерцала и танцевала над занавеской.

Стоя перед дверью, Саймон несколько раз сжимал и разжимал напряженные руки. Все его тело насквозь промокло от проливного дождя, но ему было все равно.

— …Вы можете пойти к ней, но пообещайте мне одну вещь. Не удивляйтесь. Кроме того, абсолютно не пугайте Калию. Независимо от того, как она выглядит, не давите на нее слишком сильно. Пожалуйста, — Хемми схватила Саймона, когда он собирался уйти, и горячо умоляла.

Какого черта случилось с Калией, раз она так отчаянно просила его о таком?

Она где-то серьезно ранена?

Или, может быть, она была проклята?

Если нет…

Может, она настолько исхудала, что он потеряет дар речи?

В его голове крутилось много мыслей. Он не мог понять причину такой просьбы Хемми.

Человек, который, как говорили, нежно держал Калию за руку – Аллен – определенно был врачом.

Неужели она была настолько больна, что ей пришлось обратиться к врачу?

Даже при таких обстоятельствах Калии не хватало причин бросать его или всю империю.

Если в камине горел огонь, она, скорее всего, находилась на первом этаже. Вспомнив отчаянную просьбу Хемми не пугать Калию, Саймон осторожно поднял руку. Он сделал короткий, но глубокий вдох и холодным кулаком постучал в дверь.

Тук-тук-тук.

Сердце Саймона дрожало, словно собиралось лопнуть при каждом стуке. Чем более высокий ранг, тем более развиты были его тело и чувства. Его острый слух уловил копошение человека, приближающегося с другой стороны двери.

Вздох.

С каждым ударом его бьющегося сердца казалось, что оно вот-вот сломает ему ребра и выскочит. Если бы не предупреждение Хемми, он бы вбежал прямо туда, схватил ее, как зверь, и обнимал, пока она не задохнулась бы. Но он упорно сдерживался.

Он боялся, что увидит ее в больном состоянии и при этом напугает Калию, в результате чего она будет смотреть на него настороженными, подозрительными глазами. В любом случае, если Калия взглянет на него острым взглядом, сердце Саймона наверняка разобьется.

— Кто там?

…Калия. Это был голос Калии.

Саймон в оцепенении закусил губы, стиснув челюсти, когда на него нахлынули эмоции. Его горло так сдавилось, что он едва мог дышать, не говоря уже о том, чтобы ответить на ее вопрос. Он снова постучал в дверь в ответ. Почти плача, стук в ее дверь стал слишком настойчивым, когда резко возросли его эмоции.

— Калия. Открой, пожалуйста, дверь, — сжав челюсть, он сумел позвать ее, но его голос был таким тихим, что не мог донестись до двери как следует.

Прозвучавший голос был грубым и неровным, царапающим ему горло.

Она не ответила. И дверь тоже не открыла.

Могла ли она не расслышать его голоса? Или…

При этой мысли грудь Саймона загорелась.

— Калия, — он назвал ее имя с еще большим отчаянием.

Казалось, прошло много времени с тех пор, как он произносил это имя, чтобы позвать ее, а не просто выкрикивать в пустоту. Это были не годы и не десятилетия, но для Саймона эти ужасные месяцы казались целой жизнью. Когда Саймон колебался, что делать, по другую сторону двери послышался звук, как что-то упало на пол.

Удивленный лязгом, лицо Саймона стало мертвенно-белым.

— ……!

Он так нервничал, что суматоха на другой стороне что-то перещелкнула у него в голове и… Не раздумывая, он отворил дверь.

Сначала его поразило тепло огня. Следующее, что он увидел, это свернувшуюся калачиком Калию, сжимающуюся на полу с мечом у ее ног. В ее ночной рубашке она выглядела незнакомо, но это совсем не ощущалось на ней странно. Но что было еще более удивительным...

Круглый живот, который она крепко обнимала.

— …Неважно, как она выглядит, не давите на нее слишком сильно, — яростно звучал голос Хемми в голове Саймона.

Лицо Саймона стало бледным, как у трупа. Он стоял в оцепенении, даже не думая о том, чтобы подойти к Калии. Его тело онемело, словно огромный молот стукнул его по затылку.

— …Ах.

Все, что могло вырваться из его жестких губ, было тихое «ах». В конце концов Саймон закрыл рот.

— ...

— ……

Поэтому двое какое-то время молчали. Фактически, они были так удивлены, что оба не могли подобрать слов. Стонущая Калия проверила нижнюю губу, не кровоточит ли она. Он чувствовал, как она сдерживает боль с искаженным лицом, но Саймон все еще терялся в своем оцепенении.

Она была героем. Дрожащие глаза Саймона инстинктивно посмотрели на лицо Калии.

Его голодный взор приковался к ней и он с жадностью вглядывался в нее. Калия немного прибавила в весе, и ее щеки, которые стали круглее, чем раньше, не ускользнули от его жадных глаз. В развевающейся, парящей ночной рубашке она выглядела чисто и элегантно. Держа свой круглый живот, как будто обнимала что-то драгоценное, она излучала незнакомое, почти странное, но прекрасное зрелище.

— Ты... твой живот, — У Саймона пересохло в горле, и он с трудом сдержал в своем голосе дрожь. — …Что с тобой?

Калия рассмеялась, словно вопрос был забавным.

— Что ты имеешь в виду? Это именно то, как и выглядит.

Было так приятно слышать ее голос после стольких лет. Знакомый голос из его воспоминаний сейчас перед ним тронул его сердце и заставил его биться чаще.

— …То есть то, на что я смотрю прямо сейчас… нет, как, нет, более того, кто… когда….

Мысль промелькнула в голове Саймона. Его глаза, устремленные на Калию, расширились. В свою очередь, взгляд Калии стал несколько тревожным, когда она прочитала выражение его лица.

Саймон, колеблясь, сделал шаг к ней.

— Ты, не говори мне, что тогда...

Прежде чем он успел закончить, Калия прервала его холодным голосом.

— Нет.

— …Калия!

— Я сказала нет... Хнн, — лицо Калии, которое она тщательно сохраняла бестрасстным, в один миг снова исказилось.

Схватившись за живот, она на мгновение пошатнулась, прежде чем упасть на пол. Саймон, замеревший как идиот, наконец пришел в себя и подбежал к Калии. Он обнял ее жесткие плечи и погладил их, словно чтобы успокоить ее.

«Калия, Калия. О Боже. Калия...!»

— Сейчас, ха, подожди...

Дыхание Калии стало более затрудненным, чем минуту назад. Стиснув зубы, она поспешно схватила Саймона за руку. Костяшки пальцев у нее побелели от того, как сильно она сжала его подол одежд.

— Ху-у, хеу-у-у... ох! Аллен... Позови Аллена.

Услышав имя другого мужчины из ее уст, лицо Саймона побледнело и скривилось. Когда Калия просила привести другого мужчину, его сердце будто пронзали шипами, оно с болью забилось.

— Ты, почему ты...!

Хеу-у. Ха-а. Калия едва могла произнести слова от боли.

Глубоко вздохнув, она собрала достаточно сил, чтобы крикнуть сквозь стиснутые зубы, ее голос был резким.

— Заткнись и позови Аллена, Саймон... Быстрее!

Услышав ее крик, Саймон пришел в себя.

«Ты идиот… Не время ревновать.»

Стиснув зубы, он осторожно поднял дрожащее тело Калии. Врата телепортации открывались с помощью нескольких простых слов заклинания. Саймон без колебаний ими воспользовался.

* * *

Врата телепортации немедленно выплюнули двоих в комнату, в которой находились Аллен с Хемми. В настоящее время они нервно расхаживали взад и вперед. Их беспокойство, казалось, заполнило комнату. Захваченные врасплох появлением Саймона из ниоткуда, они успели лишь на секунду разинуть рот, их глаза расширились от удивления. Однако что еще больше сбило с толку их двоих, так это появление Калии, стонущей в его руках.

— О Боже! Мисс! — голос Хемми становился громче и громче, будто мог разорвать воздух.

Ошеломленный Аллен вырвался из ступора и тоже поспешно бросился к Калии.

— Калия! Вы испытываете схватки?

— Да, ух… что-то вроде того, это как… ах!

— Сильно больно? Что с интервалом между схватками?

— Две минуты… Нет, не знаю. Просто... больно, больно.

— Сделайте глубокий вдох. Пока вы будете хорошо дышать, боль утихнет. Дышите. Обратите внимание на свое дыхание!

— Угх…

Она стиснула зубы и застонала, схватившись за Саймона от боли.

Саймон никогда не видел Калию в таком состоянии боли. Даже когда у нее оторвалась рука или когда ей прокололи живот, она так не страдала... Она сильно потела, и все ее лицо было таким же белым, как и простыня, будто она собиралась умереть в любой момент.

— Калия, Калия! Больно? Сильно больно? Хочешь, я наложу на тебя заклинание? Что, что мне сделать? — шокированный и напуганный, Саймон схватил ее за руку и настойчиво заговорил.

Он хотел, чтобы Калии стало лучше. Он хотел как-то облегчить боль. Но именно Аллен остановил Саймона.

Его следующие слова были твердыми.

— Никакой магии! Матери нужно вытолкнуть ребенка естественным путем, но если она будет находиться под влиянием магии, сила ее толчков уменьшится. Это боль, которую мать должна вынести сама. Калия будет в порядке. Она сильный человек, — Аллен стиснул зубы, словно пытаясь убедить самого себя.

Никто не мог ей помочь. Вот на что были похожи роды. Моменты боли, с которыми могла справиться только мать.

Чувствуя, что боль снова исчезает, Калия прерывисто дышала сквозь стиснутые зубы. Она сильно запыхалась, казалось, ей было трудно.

Лицо Саймона исказилось от беспокойства, он сжимал бледные руки Калии в своих. Казалось, что его сердце постоянно разрезали осколками стекла.

— Интервал между схватками менее трех минут. Ребенок может начать выходить очень скоро. Сумка для родов, ха. Мне нужна моя сумка для родов…

Аллен нервно закусил нижнюю губу. Он никогда не предполагал, что ему придется помогать Калии рожать в неожиданном месте, в том числе с неожиданными людьми. По иронии судьбы, именно Саймон успокоил взволнованного Аллена.

Бледный, как труп, Саймон схватил Аллена.

— Если тебе что-то нужно, я принесу. Где твоя сумка?

— В шкафу в моей комнате. На втором этаже.

Предвидя, что момент начала ее родов не за горами, Аллен приготовил все необходимое и был готов к тому, чтобы Калия в любой момент могла начать рожать. Саймон немедленно выдвинулся за сумкой Аллена. После короткого заклинания его тело исчезло из комнаты.

Тем временем Хемми без промедления приготовила несколько простыней чистых полотенец и ведра с горячей водой. Это было то, чему Аллен заранее обучил и ознакомил Хемми. Замок лорда снова впал в панику, потому что Саймон внезапно привел беременную женщину, которая собиралась родить.

Почему рассвет сегодня был таким долгим?

Жители замка, которые не могли уснуть, были потрясены с ног до головы.

— Кто она, черт возьми? — усталая жена лорда сделала перерыв в уходе за мужем и пришла посмотреть, что происходит.

— Она важный человек. Так что, пожалуйста, помогите ей сейчас благополучно родить ребенка. У вас есть чистая комната, в которой мы можем провести роды?

Отвергнутая настойчивым лицом и отчаянным тоном Аллена, жена лорда смахнула усталость и повела их прямо в чистую комнату.

— Это моя спальня. Можете ею пользоваться, пусть мать отдохнет там.

— Спасибо.

— В замке есть горничные, которые раньше помогали с родами. Я позову их сюда.

Вскоре вернулся Саймон с указанной Алленом сумкой.

Хотя его лицо все еще было бледным, его золотые глаза блестели, как будто они вернули себе некоторую жизнь. Он посмотрел на Калию, лежащую на кровати, и его челюсти снова сжались. Все, что он мог сделать – это улучшить состояние этой комнаты. Он продезинфицировал в ней все с помощью простой магии, хотя Аллен не просил. Аллен позволил ему делать то, что тот хотел без жалоб, и впустил в комнату двух служанок, которых привела жена лорда.

Через некоторое время изнутри вышел Аллен и, закусив губы, сказал:

— Нам все еще нужно подождать. Со временем схватки будут усиливаться, но мы должны ждать, пока у нее отойдут воды.

Саймон с гримасой посмотрел на Аллена.

Аллен нахмурился, глядя на свирепый хмурый взгляд Саймона, но все, что он мог сказать, это:

— Как я уже сказал, роды – это боль, которую может вынести только мать, — черные глаза Аллена прямо встретились с золотыми глазами Саймона. — Невозможно разделить боль при родах, но, по крайней мере, супруг должен помочь вынести их вместе. Думаю, партнеру следует смотреть, как сложно рожать ребенка.

Что он имел в виду...

Глаза Аллена были спокойными. Но ему казалось, что в этих спокойных глазах было много слов.

Бросив взгляд на часы на своем запястье, Аллен снова посмотрел на Хемми.

Он говорил с  вялостью, его усталое лицо соответствовало его голосу.

— Хемми, позови меня, когда прольются воды. Я немного побуду по соседству.

— Куда ты идешь с пациентом, страдающим от такой боли? — Саймон схватил его, но Аллен просто смотрел на него, не говоря ни слова.

Он заколебался, поджав губы.

— Потому что я не отец Шаши, — хотя его голос был горьким, он был твердым.

«Аллен не отец.»

Как уже сказала Калия, Аллен не был отцом ребенка. Но этот человек перед ним...

«Я уверен, что это правильно. Он единственный, кто достаточно ей близок, чтобы она могла спутать его любовь с дружбой», — задумался Аллен.

Саймон приподнял брови, словно спрашивая, что это значит.

— Это означает, что человек, который должен держать ее за руку сейчас, не врач.

Если он все еще не понимал после того, как сказал это...

Аллен холодно повернулся, подавляя свои сокровенные мысли и чувства.

— Угх, ху-у…

Родовые схватки Калии длились уже 6 часов.

Мрак рассвета давно рассеялся, и красное солнце висело далеко в небе. Где-то по пути дождь прекратился, но принес с собой холод рассвета, еще витающий в воздухе.

Боль, которую она терпела, длилась так долго, что даже непричастные люди чувствовали себя измотанными. Хемми и Аллен ждали в соседней комнате, и только Саймон сидел рядом с ней, не разлучаясь ни на минуту.

«Время, потраченное на роды в родах, у каждой женщины разное. В тяжелых случаях матери иногда страдают от боли до 12 часов. Несмотря на то, что прошло 6 часов, нельзя терять надежду. Хотя… интенсивность сокращений Калии сильнее, чем в среднем.»

Он сказал, что есть другой способ достать ребенка, приставив нож прямо к животу Калии.

Однако это не был предпочтительный метод, и побочные эффекты были серьезными. Это была крайняя мера, когда и мать, и ребенок находились в опасности во время естественных родов.

Саймон поднял температуру комнаты.

«Пока мы ничего не можем сделать, кроме как ждать. Пожалуйста, держите ее за руку. Чтобы она чувствовала, что не одна.»

После того, как он установил в комнате нужную температуру, ни слишком жаркую, ни слишком холодную, он также осторожно снизил влажность. Тем не менее, боль Калии не уменьшилась. Она так сильно кусала губы, что вся нижняя губа была разорвана. Хотя ее губы кровоточили, остальная часть ее лица была бледна как смерть.

Тем не менее, она не произнесла ни слова боли.

Боли теперь приходили с разницей в минуту. Каждый раз, когда концентрация боли снижалась, Калия стонала, но никогда не говорила и слова, что ей больно.

— Калия. Калия…

Саймон крепко сжимал бледную руку Калии в своей и впервые помолился Богу. Он без колебаний бормотал, что ошибался. Он молился, каясь за каждый грех, независимо от того, совершил он его или нет, лишь бы боль Калии утихла, хотя бы немного.

— Черт.

Было ли рожать настолько больно? Заставляя людей истекать кровью?

Дети, бегающие на улице, не просто родились. От такой удушающей боли они изо всех сил пытались выйти в мир, чтобы разразиться чудесными слезами. Каждая мать в мире показывала свою силу и казалась такой великой в те моменты.

А он был просто волшебником.

Перед матерью, несущей смерть и разрывающую плоть, чтобы дать жизнь ребенку, он был не более чем волшебником.

Калия не могла даже нормально дышать. Ху-у. Ха-а. Хеу-у-у!

Как это должно быть больно, как это должно быть мучительно, как это должно быть тяжело. Он просто хотел терпеть боль за нее. Теперь не имело значения, чей это ребенок и почему она спряталась, не сказав ни слова.

Лишь бы она была в безопасности и могла смотреть на него, пусть даже с пустым лицом, и снова звать его по имени… Ничего другого Саймон и желать не мог.

Судя по тому, как шли дела, Саймон не был уверен, что если она умрет, он не сможет нормально жить.

«Я схожу с ума.»

Он даже попытается использовать запрещенную магию, чтобы вернуть Калию из Реки Смерти. Он был готов и с радостью стать дьяволом, только чтобы найти ее. Калия была его спасением, его другом, его всем.

Саймон закрыл глаза, и воспоминания о юной Калии заполонили его разум.

* * *

— Я Калия, ваш сопровождающий с сегодняшнего дня.

Он попросил герцога, чтобы она сопровождала его в Академии.

Со своими светло-лимонными волосами, собранными в высокий хвост, она коротко склонила голову, чтобы поприветствовать его, прежде чем внезапно расплылась в яркой улыбке, когда ее глаза встретились с Саймоном.

— Рада встрече. Я давно вас не видела.

Саймон говорил хрипло, пытаясь успокоить свое молодое, бьющееся сердце:

— Когда ты, говоришь, видела меня?

— Ну, давно. Три года назад.

Тогда… Это было время, когда его похитили.

— …Ты помнишь то время?

Калия, которой было около 10 лет, рассмеялась:

— Помню, потому что вы были таким красивым. Я впервые увидела кого-то настолько красивого и похожего на маленького принца. Поэтому я погналась за вами, как очарованная.

Были ли эти слова чем-то, что должно было заставить сердце трепетать?

Классный, красивый, милый, прекрасный. Саймон слышал много чего и раньше, но никогда раньше эти слова не звучали как комплименты.

Пока он не услышал их от Калии.

Молодой Саймон вскрикнул, потому что одна сторона его груди защекотала:

— Не смейся.

— Что?

— Не смейся так небрежно.

…Потому что от ее улыбки каждый раз он становился слишком взволнован.

Он не мог заставить себя сказать эти последние слова.

При этом Калия неловко почесала затылок, немного смутившись и после этого стала смеяться меньше.

…По крайней мере, перед Саймоном.

Поэтому, когда он увидел, как она болтает и смеется с другими людьми, он очень разозлился.

— Я же говорил тебе не смеяться, Калия. Почему ты так резвишься с этими ублюдками?

— Ненормальный, я его убью. Почему ты смеешься вместе с ним?

— Калия. Ты собираешься продолжать так флиртовать?

В конце концов, ровно через 37 дней Карлия разозлилась на Саймона, ругавшего ее за смех и право смеяться.

— Слушай внимательно. Тебя доверил мне герцог, но я не член твоей семьи. Я спасла тебя и получила взамен то, что заслуживаю, но кто ты такой, чтобы указывать смеяться мне или нет? Что за бред!

В то время Калия была более энергичной, чем сегодня. Все-таки, в отличие от сегодняшнего Саймона, Саймон тогда был куда ребячливее.

— Что? Бред? Ты говоришь это мне?

— Да, тебе. Что, ты собираешься убить меня? Посмотрим, волнует ли меня это. Сегодня я рискну. Даже если я простолюдинка, не думаю, что дальше умру от голода на улице. До свидания.

Ну, они были всего лишь 12-летними детьми, поэтому и вели себя так. В частности, у Саймона до этого не было значимых друзей, поэтому он был более уязвим в отношениях со сверстниками. Когда он услышал, что Калия покидает его, он оказался в странном отчаянии. Память о том, как у него упало сердце, все еще была яркой.

Он поспешно схватил Калию за запястье, когда она уже собиралась отвернуться, и сказал:

— Извини.

Слова, которые он никогда раньше не произносил, слетели с его губ легче, чем он ожидал. Слова извинения пришли из ниоткуда, удивив даже его самого. Удивительно, но он небрежно извинился.

— Мне жаль. Так что просто оставайся.

— …А, что с тобой?

— Извини. Я просто… я думал, что мы друзья. Но я разозлился, потому что ты была близка с кем-то, кроме меня.

Взволнованная Калия странно посмотрела на Саймона.

Он ловко сделал лицо, которое его делала его мама, когда хотела что-то от его отца. Опустив глаза, он даже имитировал неуверенно кусая губы и смотрел на друга нежными глазами.

— …Ты думал, что я друг?

— Да. Даже сейчас я все еще так думаю… Разве мы не друзья?

Калия казалась смущенной обескураженным голосом Саймона. Саймон не упустил возможности. Он сделал шаг вперед и приблизил свое лицо к ее лицу. Это был еще один прием Хелены, который она часто использовала против герцога. Когда она была в невыгодном положении, она подходила к нему и шептала. Чем беднее она была, тем ближе она к нему тянулась. При этом герцог каждый раз прощал ее с красным лицом.

Он не знал, но в тот момент он сильно напоминал Хелену. Ну, он ведь часто слышал, что в его внешности много чего досталось от мамы.

— Ты не можешь быть моим другом?

— Нет, если вы так говорите, я…

— …Нет? Ты не хочешь?

Калия, запутавшаяся в своих словах, покраснела. Почесав щеку, она наконец вздохнула и кивнула в знак согласия.

— Хорошо. Давайте будем друзьями. Но с этого момента вы не можете затевать такие споры. Если хотите мне что-то сказать, не ходите вокруг да около, просто скажите прямо.

— Хорошо, в следующий раз так и сделаю, Калия.

— Ну… мне пора идти.

Успокоив свое волнение, яркая манера поведения и голос Калии вдруг снова стали вежливыми. Саймон не мог не чувствовать грусти и сожаления по этому поводу. Хотя она была зла и возражала ему в ответ, ему все же нравилось, как она откровенно и искренне относилась к нему.

Он чувствовал себя особенным.

— Калия.

— Что?

— Поскольку мы друзья, тебе больше не нужно так говорить. Не стесняйся говорить со мной открыто.

Калия смущенно произнесла:

— Но я простолюдинка, а вы дворянин.

— Я стану простолюдином?

— Нет, но это невозможно.

— Это не невозможно.

— …Нет, это невозможно, Саймон. В этом нет необходимости, — увидев выражение лица Саймона, Калия быстро добавила: — Я просто стану человеком, который сможет комфортно разговаривать с Саймоном.

Улыбающаяся Калия кивнула и продолжила:

— Это будет быстрее.

И Калия действительно стала таким человеком.

Конечно, это Саймон молча выполнял невидимую работу позади нее, чтобы помочь ей надеть крылья, но Калии не нужно было знать об этом.

* * *

— …Как ты можешь так очаровать меня и быть такой невежественной, Калия.

Нежной рукой Саймон вытер вспотевший лоб Калии. Ее глаза, плотно закрытые от боли, распахнулись от его прикосновения.

— Саймон, — грубым голосом назвала его имя Калия.

Посреди всего этого он чувствовал себя сумасшедшим из-за того, что думал, что ее голос, зовущий его, был приятным.

«Калия, с каких пор я без ума от тебя?»

— Калия. С тобой все впорядке?

— Ты, почему… ты здесь.

— Потому что ты здесь.

При небрежном ответе Саймона у Калии был такой же странный взгляд, как и тогда, когда она впервые услышала, что она друг. Увидев ее вялые глаза, Саймон лишь молча улыбнулся и еще раз поцеловал тыльную сторону ее руки. Так же, как человек делает с кем-то ему дорогим.

Вздрогнув, удивленная Калия уставилась на него.

С любовью лаская мягкую плоть, нежно сжатую в его руках, Саймон прошептал ей самым сладким голосом в мире:

— Я не собираюсь спрашивать или позволять тебе спрашивать сейчас что-либо, так что просто сосредоточься на себе.

Легкий румянец вспыхнул на ее щеках, придав бледному лицу больше жизни, но вскоре он исчез. Боль вернулась, что было видно по ее нахмуренному вмиг лицу. Сквозь стиснутые зубы вырвался стон.

— Ох, ух… ххххн! — она стиснула зубы, заставляя себя сдерживать звук, который хотела издать.

Увидев, что ей больнее, чем когда-либо, Саймон прикусил губу. И вдруг его внимание привлек браслет на запястье ее другой руки.

«Это…»

В хаотичной ситуации он не обратил внимания на другое запястье, которое было скрыто от его глаз ее животом. Однако при ближайшем рассмотрении он увидел, что это был не обычный браслет.

Но как такой браслет попал на запястье Калии?

Саймон потянулся, чтобы осмотреть таинственный браслет духа, обернутый вокруг ее кисти. От его прикосновения Калия широко открыла глаза и уставилась на браслет.

— …йя.

— Что такое, Калия?

Калия, у которой уже были стиснуты зубы, сжала кулак руки с браслетом, словно набиралась сил.

«Когда ребенок вот-вот родится, позови меня. Не забудь мое имя.»

Еще один стон вырвался из ее дрожащих губ.

— …йя.

«Назови, мое имя.»

— Гайя!

В этот момент из браслета вырвалось рассеянное свечение. Белый свет ослеплял, но не причинял боли и медленно угасал, наполняя воздух умеренным теплом.

Саймон уставился в центр света, опасаясь внезапного высвобождения силы и света фей. Из льющего света появилась фея в образе женщины. Он был хорошо знаком с такими волнистыми волосами лимонного цвета. Неосознанно его взгляд ожесточился, когда Саймон увидел, как фея вышла из света.

В этом мире были распространены как золотые волосы, которые сияли, как мед, так и светлые волосы. С другой стороны, он никогда не видел этого лимонного цвета, оттенка настолько яркого, что он, казалось, взрывался свежестью, если просто взглянуть на него, ни у кого, кроме Калии.

Но почему у этой феи волосы были очень похожи на волосы Калии?

Осознание этого простого факта вызвало у него боль в сердце и пробудило как настороженность, так и интригу.

— Кто ты?

Гайя лишь мельком взглянула на Саймона, но не задержала на нем взгляда. Ее глаза тут же скользнули в сторону и остановились на Калии, стонущей рядом с ним. Лицо Гайи почернело, как только ее глаза наткнулись на Калию, мокрой от пота, с влажными волосами, беспорядочно разбросанными по аккуратному лбу.

-Калия.-

С удивленным и сбитым с толку выражением на лице Гайя бросилась к Калии, но ее остановили, не позволив приблизиться к ней.

Пам!

Прозрачный барьер окружал кровать, на которой лежала Калия. Саймон, установивший его, снова спросил Гайю, стоя за барьером.

— …Я спросил, кто ты.

Бум! Бум! Бум!

Нетерпеливая Гайя в исступлении начала стучать в прозрачный барьер, стоявший у нее на пути.

-Нет времени, ну же. Быстрее! Открой!-

Она возмущалась, требуя, чтобы ее впустили, но Саймону было не так-то легко это сделать.

Фея.

Она определенно была феей.

Внешне она была удивительно похожа на Калию, но, несомненно, была другим человеком.

Если бы Калия была в обычном состоянии, он не был бы так бдителен. Она была достаточно сильной, чтобы ему не нужно было ее защищать. Но теперь у Калии в животе боролся ребенок, и она даже не могла толком открыть глаз. Когда она была настолько ослаблена, он должен был защищать такую Калию.

«….Я должен быть осторожен во всем.»

Рождение ребенка могло очень легко сопровождаться жизнью и смертью, поэтому у Саймона не было другого выбора, кроме как быть сверхбдительным. Потому что это была его Калия, а не кто-то другой.

Бум! Бум! Бум!

Гайя в отчаянии кусала губу и без конца стучала по барьеру. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но не смогла произнести ни звука.

— Ты собираешься отвечать или…?

-Этот ребенок моя, Гайи, дочь.-

И тогда.

Откуда-то раздался тяжелый электрический звук колокольчика, и внезапно комната наполнилась невероятным присутствием и залилась светом. Это была всего одна или две секунды излучения, но свет от этого существа был достаточно велик, чтобы окрасить всю комнату в белый цвет.

Мощная сила природного мира была сосредоточена в этом льющемся свете. Несмотря на то, что это длилось всего несколько коротких секунд, Саймон мог ощутить огромную силу своего противника, заключенную в этом свете.

Она была действительно ошеломляющей.

Каким бы он ни был волшебником, достигшим черты просветления, он не мог сравниться с сущностью природы.

В этом свете сейчас была такая сила.

«Сила нашего происхождения.» (п/п: скорее всего имеется в виду сила того, откуда берутся все существа в мире. Вот почему Саймон говорит «нашего», хотя они разные расы)

Он инстинктивно влил больше маны в барьер. Барьер был небольшим, ровно настолько, чтобы прикрыть кровать и Калию, так что он не истощал его сил; ему достаточно было увеличить выпущенную в него ману. Барьер, содержащий ману Саймона, излучал синий свет, блокируя силу природного мира.

Вскоре в центре комнаты материализовался огромный мужчина.

Серовато-белые волосы мягко колыхались в струящемся воздухе, а темно-зеленые глаза неведомой глубины смотрели на него. Он был человеком огромного присутствия и неподвластной времени внешности.

Мужчина, смотревший на Саймона, оглянулся и тихо вздохнул, словно встревоженный.

«Это уже превратится в беспорядок.»

Его внезапно окликнули во время встречи со старейшинами двенадцати лесов. Он покинул зал заседаний без единого слова объяснений, как только почувствовал силу призыва, так что старейшины, скорее всего, были очень удивлены. Среди них были и его первый и третий сын.

На браслете Амунтии, который был доверен Калии, было написано имя Гайи и его имя. Если вызывали Гайю, то, естественно, вызывали и его.

«Но я действительно не ожидал, что наступит день, когда этот ребенок воспользуется им…»

Калекшия, Король Фей, взглянул на Калию, которая лежала в постели и стонала. Она выглядела очень изможденной, обливаясь потом и сдерживая стоны. Его гладкий лоб нахмурился.

Он мог только догадываться, сколько боли она испытывала, судя по тому, насколько было искажено ее лицо, что резко контрастировало с ее собранным, спокойным и решительным лицом, которое он видел в лесу всего несколько дней назад. Он чувствовал странную тревогу, и приступы ее боли.

Как это описать… Это было очень огорчительно.

И это беспокоило его.

«Что случилось, что ты дошла до такого состояния?»

Какой смысл заставлять того, кто и так сталкивается с большим количеством невзгод и лишений, чем кто-либо другой, так сильно страдать?

Калекшия посмотрел на Саймона, словно возлагал на него за это ответственность. Точно так же Саймон смотрел в ответ на него жестким взглядом.

«Увы, для человека он человек доброй души», — заметил Король Фей, внимательно изучая другого.

Хотя встреча с Королем Фей была похожа на вход в царство богов, Саймон непоколебимо смотрел в ответ. Оба смотрели друг на друга острыми и полными энергии глазами.

— Вышел за пределы человеческого мира. Хм, ты достиг линии Просветления.

Свет естественного мира блестел в глазах короля, когда он, сузив глаза, рассматривал цвет души Саймона.

— Понятно. Смесь эльфийской крови.

Бум! Бум! Бум!

Звук стука прервал пристальные взгляды между королем и Саймоном, с интересом глядящих друг на друга. Звук мощных ударов по барьеру привлек внимание Калекшии, и он сосредоточился на дочери.

— О, Гайя… — простонал Калекшия, смотря на свою дочь.

Слабый туман поднимался от тела Гайи. Это был знак того, что частица души рассеивалась.

Печально вздохнув, Король Фей немедленно призвал свои силы. Небольшая комната быстро наполнилась силой мира природы. Тело Гайи, ставшее прозрачным и туманным, снова затвердело, когда ее душа обрела стабильность. Комната наполнилась свежим воздухом, любимым для фей. Фрагмент души, покинувший лес фей, был настолько нестабилен, что его нужно было восполнять силой, иначе он исчезнет навсегда.

Это было упрямство неразумного отца, потерявшего свою дочь.

Желание удержать часть своей дочери, даже если она была душой, которую едва можно было поддерживать, постоянно снабжая ее своей силой, и которая содержала всего несколько лет воспоминаний оригинала.

Калекшия посмотрел на ставшее стабильным тело Гайи и уставился на синий барьер, по которому она торопливо стучала.

— Что это за барьер?

— Я хотел бы сначала спросить тебя.

Саймон не особо отреагировал на подавляющее присутствие, просто нахмурился. Ему было все равно, кто перед ним. Единственное, о чем он заботился, это о том, причинят ли эти существа вред Калии или ему.

— Король Фей. Зачем ты проделал весь этот путь? — спросил Саймон спокойным, но холодным голосом, контролируя интенсивность своей маны, поддерживая барьер.

Король Фей наклонил голову, спокойно переводя взгляд с Саймона на Калию, которую он защищал позади себя.

— Мы пришли, чтобы помочь ребенку родить молодую жизнь, — хотя его голос был спокойным, его нахмуренный лоб, казалось, указывал на неприязнь к чему-то.

Каким образом Король Фей был связан с родами Калии?

Был ли Король Фей союзником Калии?

Будет ли «помощь», которую он окажет, действительно полезной?

Были ли за его «помощью» скрытые мотивы?

Саймон быстро обдумал сотни вариантов, его бдительность усилилась. В тишине в комнате нарастало напряжение.

Бум, бум, бум, бум!

Между тем, не обращая внимания на двоих позади нее, нетерпеливая Гайя продолжала торопливо бить синий барьер.

Именно тогда она, протестовавшая своим тихим голосом, закричала:

— …Быстрее! Давайте, у нее так будут проблемы. Она умрет!

Туман поднялся от ее тела, когда ее громкий, высокий голос разнесся по комнате. Это было потому, что она внезапно выжала свою силу, чтобы высказаться вслух.

Король, увидев, как фрагмент ее души рассыпался по воздуху прямо у него на глазах, поспешно произнес заклинание. Душа, которая собиралась рассеяться, собралась обратно в ее тело.

— Наверное, у нас действительно нет времени, — раздраженно пробормотал король и уставился на Саймона.

Ха. «Что, черт возьми, здесь происходит?» Разочарованно вздохнув, Саймон сжал кулаки, пытаясь оценить, сможет ли он сдержать Короля Фей, если что-то случится.

Строго говоря, это было невозможно. Но черт возьми! Какая польза от осознания невозможного? Главное было не в том, сможет ли он это сделать, а в том, что он должен был это сделать.

Саймон подавил свою нервозность и спросил Короля Фей:

— Что ты имеешь в виду под смертью? Пока ты не расскажешь мне подробности, я не могу этого допустить.

— Осторожность — это хорошо. Но ты также должен уметь принимать решения в экстренных случаях, волшебник.

— Мне нужно знать, это срочное. Я не хочу рисковать ее жизнью.

— Хорошо. Сила природного мира необходима для того, чтобы дитя вышло из чрева этого ребенка. Если эта потребность не будет удовлетворена, дитя умрет, а мать пострадает. Ты поймешь, если понаблюдаешь за ситуацией.

Глядя на него, рука Короля Фей потянулась к барьеру, созданному Саймоном. Сила, выпущенная королем, обернулась вокруг барьера и ярко засияла пятью цветами, давя на силу Саймона. Он намеревался насильно разрушить барьер.

Саймон увеличил свою силу, черпая из ядра ману. Когда кто-то накапливал определенное количество маны, даже у людей могло появиться ядро маны. Как и сердце дракона, ядро маны могло накапливать ману бесконечно.

Вшух!

Увидев, что магия Саймона способна противостоять силе природы, Калекшия посмотрел на него с изумлением.

— Ты очень талантливый ребенок. Такой чистой маны я не чувствовал со времен Исаака. Кажется, что впервые после Исаака я почувствовал такую чистую силу.

Даже с комплиментом, пробормотанным заинтересованным Королем Фей, единственным интересом Саймона была Калия.

— Могу я доверять тебе? — его лицо выражало спокойное высокомерие, которое без страха реагировало даже перед лицом бушующей силы.

Но Калекшии не нравилось такое высокомерие. Потому что все те, кто произвел неожиданные изменения в мире, были высокомерны.

— Ты высокомерный ребенок. Ты не обязаны в это верить, если не хочешь. Ты просто должен сдаться.

Тем не менее, сила Калекшии, давившая на барьер, не ослабевала. Скорее, он приложил еще большую силу, чтобы разломать его.

http://tl.rulate.ru/book/36311/1792029

Пока Саймон усердно увеличивал свою силу, блокируя силу Короля Фей, звук тихого стона Калии достиг его ушей.

«Проклятье.»

Саймон закусил губу, мысленно выругавшись, прежде чем выплюнуть следующие слова:

— Ты пытаешься разрушить эту комнату? Ложь говорить, что ты здесь для помощи Калии.

Пабабабак!

Силы Саймона и Калекшии столкнулись, вызвав искры. Именно Гайя прервала этот момент. Она подбежала к отцу, который неторопливо отражал атаку Саймона, не заботясь о своем теле, и ударила его по плечу.

Шлеп.

Глаза Саймона и Калекшии одновременно обратились к Гайе.

Она закричала с разъяренным лицом.

-Сейчас не время, нет!-

Звука ее голоса, конечно, не было, но ее смысл передался достаточно. Только тогда Калекшия неловко посмотрел на дочь. Напрасно кашлянув с извиняющимся лицом, он обратился к Саймону от имени Гайи.

— …Похоже, ребенку нужна сила природы, чтобы благополучно родить.

— Зачем ей сила природы?

— Ну… — на скептические замечания Саймона и подозрительное выражение лица Калекшия нахмурил брови, замолчав. Затем его взгляд упал на Калию позади Саймона, и он пробормотал: — Разве не потому, что ребенок тоже является частью мира природы?

Саймон недоверчиво нахмурился.

Ты хочешь сказать, что Калия была феей, эльфом или духом?

Но это было очень странно.

Саймон, который вместе видел ее раны во время многочисленных сражений, знал, что цвет ее крови ничем не отличается от человеческой. В целом кровь фей и духов была чуть чище и бледнее, чем у людей. Их кровь была прозрачна, потому что их основной пищей были фрукты, цветы и роса. И наоборот, кровь фей ночи и смерти была пурпурной. Их основным источником пищи были мертвые. (п/п: не уточняется что именное мертвое, но я предполагаю, что речь об "умирающих" цветах/фруктах, а не о трупах...)

Кроме того, известно, что феи имеют гораздо более глубокую семейную любовь, чем другие расы. Не говоря уже о материнской и отцовской любви, но и семейная любовь между братьями и сестрами была сильна.

Как член такой семьи мог оказаться брошен сиротой в человеческом мире?

Этого не могло быть правдой.

Даже если ребенок был одним из дьявольских кровей, феи никогда не бросают своих детей.

Хотя так как это был Король Фей, он не мог безоговорочно ему поверить. Даже если в ней текла волшебная кровь, для родов не требовалось столько природной силы.

Пока Саймон колебался, Гайя вцепилась в щит Саймона и печально смотрела на Калию. Когда стало ясно, что ее слова не были услышаны, она собралась с силами, чтобы снова повысить голос в своем разочаровании.

— Пожалуйста, только один раз. Позволь мне помочь ей.

Ее умоляющий взгляд выражал истинное отчаяние. Казалось, в этих зеленых глазах не было ни лжи, ни обмана.

Пока Саймон размышлял в нерешительности, кто-то сзади схватил его за палец. Вздрогнув, он посмотрел на владельца руки.

— …Впусти ее, Саймон, — Калия, схватившаяся за него с бледным лицом, заговорила хриплым голосом.

— Калия…

Калия попыталась улыбнуться ему и собрала силы, чтобы продолжить напряженным голосом:

— Все в порядке. Все будет хорошо. Поверь мне.

«Ты действительно…»

Саймон обхватил ее лицо, и его дрожащие пальцы провели по ее вспотевшим щекам, а его собственное лицо исказилось от беспокойства. Она так сильно потела, что лицо ее стало бледным, как у трупа.

Да, он не мог больше медлить и ждать здесь. Даже если бы Калия могла держаться, он больше не мог смотреть на ее борьбу.

«Я бы лучше… Если бы я только мог разделить боль Калии. Тогда я больше ничего не желал, лишь бы забрать ее боль.»

Но поскольку он не мог этого сделать, все, что он мог, это найти способ быстро разрешить эту проблему.

Саймон коротко закусил внутреннюю часть губы, чтобы успокоиться.

Будь то Король Фей или жалкая фея, они не были эталоном его веры. Все, во что он верил, это Калия.

— Хорошо, — он тихо выдохнул и осторожно убрал барьер.

То, против чего он так упрямо сопротивлялся, его непоколебимая решимость была сломлена в одно мгновение одним-единственным словом Калии. Сила короля и мольбы феи ничего не значили перед словом Калии. Это было бы невозможно без полной веры в нее. Саймон доверял ей до безумия. Его преданность ей была почти одержимостью. Он не ненавидел и не обижался на женщину, бросившую его, не понявшую его сердца из-за его переполняющей его любви.

— Какой забавный парень… — пробормотал Калекшия, заинтригованный, и подошел к Калии, прежде чем немедленно высвободить силу природного мира.

Комната быстро наполнилась естественным воздухом, похожим на воздух в мире фей. Саймон, внимательно наблюдавший за цветом лица Калии, заметил едва заметное, но приятное изменение в ее выражении. Дыхание стало естественным, как будто разреженный воздух обогатился.

«…Неужели ей действительно нужна была сила мира природы?»

Саймон отсек свои блуждающие мысли и внутреннюю суматоху. Сейчас было не время для всего этого.

Когда барьер был снят, Гайя направилась прямо к Калии. Она подошла очень близко к ней и почти обняла ее, коснувшись лба Калии обеими руками.

Легкая сила окутала Калию, и Гайя прикусила нижнюю губу, делая выводы из того, что она чувствовала. Затем, словно приняв решение, она стиснула зубы и начала вливать в Калию всю свою силу.

— О Боже!

Когда Гайя применила свою силу, Калия, дышавшая немного спокойнее, тихо застонала. Нервно наблюдавший Саймон протянул руку и попытался удержать Гайю, но Калекшия остановил его.

— Жди.

— Пока ты объясняешь, что здесь происходит, я подожду. Я жду. Это то, что я всегда делал.

«Хмм.»

Калекшия хотел ответить на слова Саймона, но не мог. Ему самому было трудно понять, что его дочь собиралась с ней делать. Он также намеревался вмешаться между этими двумя, поэтому внимательно следил за количеством энергии, которую тратила Гайя. Через некоторое время глаза Калекшии сузились, когда до него дошли мысли и намерения дочери.

— О, Гайя, — он назвал имя своей дочери, как вздох, но она не ответила.

Вместо этого ее присутствие постепенно становилось все слабее и слабее. Хотя ее существование не рассеивалось в никуда, подобно туману, присутствие ее души ослабевало, пока она вкладывала всю силу своей души в тело Калии.

Поняв, что она пыталась сделать, Король Фей твердой рукой схватил дочь за плечо. При прикосновении вспотевшая Гайя пошатнулась, поскольку поток маны был прерван, фактически отрезавшись. Вскоре она повернула голову и посмотрела на отца, слабо качая головой.

Как бы для того, чтобы он ее не останавл.

— Ты думаешь отдать ей всю свою силу?

Гайя повернулась, чтобы посмотреть на Калию с твердым лицом, и ничего не ответила.

— В таком случае ты погибнешь.

-Это не имеет значения.-

— …Ты собираешься снова заставить своего отца проливать кровавые слезы?

Только тогда Гайя вздрогнула и посмотрела на отца бесконечно нежными глазами. Сердце Калекшии сжалось, когда Гайя прикусила нижнюю губу и виновато улыбнулась.

-Прости, отец.-

Она была раздробленной душой, которая больше не могла расти и больше не была свободна, но, тем не менее, она все еще была его дочерью. Калекшия, потерявший свою дочь, пренебрегая и подавляя ее, потому что не доверял ей, не хотел снова совершить ту же ошибку. Он оттолкнул дочь и встал на ее место, глядя на Калию.

«Какова, черт возьми, настоящая личность этого ребенка…»

Он подавил свои смутные спекулятивные мысли и провел по ладони маленьким ножом.

«Это подтвердит вопрос.»

Прежде чем Саймон успел среагировать на внезапное присутствие ножа, рука короля шевельнулась и резко ударила его по сердцу.

— …!

Калекшия пробормотал на языке древних духов, без колебаний разрезая плоть вокруг своего сердца.

[Чашрам Кумбра.]

Это заклинание не применялось 700 лет. Он никогда не думал, что настанет день, когда он произнесет его.

[Поделись моей душой.]

Прозрачная красная кровь, вытекающая из длинной раны, начала слипаться, паря в воздухе. Собранная кровь понемногу затвердевала. Влага из капель постепенно испарялась, пока кровь не превратилась в сплошное твердое вещество, подобное драгоценному камню. Небольшой, как большой палец человека, его гладкая поверхность ярко сияла. Хотя он отличался по цвету от рубина, он все равно был очень красивым.

Плавающий в воздухе кровавый камень подлетел к животу Калии. Словно ища ядро, оно развернулось, зависло перед тем, как проникнуть в живот Калии.

— Что ты сейчас делаешь? — Саймон дико зарычал, опасаясь, что это могло навредить Калии и ее ребенку.

— Гайя пыталась расщепить свою душу, чтобы помочь дитю в животе ребенка, — Король Фей любезно объяснил Саймону, глядящего прямо на него. — Это должно было завершить формирование кое-чего, что уже существует в малыше, но находится в незавершенном состоянии.

— Что это за чертовщина?

Калекшия внимательно посмотрел на Калию и после короткой паузы заговорил.

— Волшебный камень.

— Что?

— У Калии, у дитя этого ребенка есть незаконченный камень фей. Матка этого ребенка искривлена, потому что ребенок не может выйти, пока не завершит формирование камня.

Когда кто-то рожает в месте, где силы природы недостаточно, ребенок с незавершенным волшебным камнем инстинктивно отказывается рождаться. Поэтому, несмотря на то, что тело матери боролось, чтобы ребенок родился быстрее, ребенок боролся, чтобы не рождаться.

— Дети фей в безопасности, только если они рождаются с завершенными камнями фей в месте, полном природной силы. Если не хватает хотя бы одного из этих требований, мать может пожертвовать собой, чтобы родить ребенка.

Но Калия не знала, как это сделать.

Ребенок, который не был полностью феей, никак не мог знать, как это сделать. Вот почему Гайя пыталась помочь ребенку благополучно родиться от имени Калии. Но и у Гайи не было волшебного камня.

Она едва существовала как фрагмент души с помощью силы Калекшии, поэтому, даже если бы она истощила всю свою душу, было бы трудно собрать достаточно силы, чтобы укрепить камень феи или тело дитя.

Но Калекшия знал.

Единственный способ завершить незавершенный камень феи ребенка. Причина, по которой он не использовал этот метод раньше, заключалась просто в том, что он никогда не сталкивался с ситуацией, которая требовала бы этого.

— Человек по имени Калия Такскейт…

Это была магия крови, которую можно было использовать только на тех, кто принадлежал к родословной Короля Фей. Однако сколько раз клану Короля Фей понадобилось такое заклинание?

— Как ты примешь мою кровь?

Но…

Это сработало для Калии.

«Что это за чепуха?»

Калия попыталась открыть дрожащие веки, когда из ее сжатого рта вырвался стон.

«У кого чья кровь?»

Она не могла полностью понять продолжающийся разговор, потому что ее сознание было слабым, но она все же уловила общий смысл всего этого. Говорилось, что Шаша в ее животе — дитя феи, а в ее жилах течет кровь Короля Фей.

«Как на земле…?»

Первое, что она увидела, открыв глаза, было лицо женщины с волосами, похожими на ее собственные. Сквозь затуманенные глаза она могла видеть лицо Гайи, пристально смотрящее на нее с беспокойством. Тогда нежная рука бережно погладила ее лоб, скользкий от пота. Глаза Гайи на Калии блестели от слез.

Она нежно пробормотала Калии.

-Все в порядке.-

«Что? Что в порядке?»

Какой бы бестактной и бесчувственной ни была Калия, она не могла оставаться в неведении до такой степени намеков.

— Ты… Хнн, — она хотела что-то сказать Гайе, но ее потрясла другая боль. — Ах, ах… А, угх!

Ребенок в ее животе боролся. Сокращение, сжимающее ее кишечник и сотрясающее матку, было несравнимо ни с чем, что она когда-либо чувствовала раньше. С белым лицом Калия сжала кулак, ногти впились в ладони.

Ее челюсть болела от того, как сильно она стискивала зубы, но ее затуманенные глаза нашли того, кто стоял рядом с ней, и ей удалось выдавить:

— Сай… мон.

— Калия!

Саймон, который все еще стоял лицом к Калекшии в противостоянии, тут же развернулся и подошел к ней.

Она попыталась схватить его за рубашку, чтобы тот сел. Саймон охотно опустил свое тело от прикосновения Калии, и она схватила его за воротник, чтобы подтянуться, стиснув челюсти. Внезапно она сжала зубы так сильно, что помлышался звук скрежета зубов.

Услышав это, Саймон повернулся, сел на кровать и крепко обнял ее.

— Нет, Калия. Нет. Если ты устала, укуси меня за плечо. Хорошо? Тогда только челюсть будет болеть.

Ее дрожащее тело, хватая ртом воздух, замерло, когда она почувствовала, как он прижал ее голову к своим плечам и нежно обнял ее, будто обнимал новорожденного.

— Ах ах ах ах. Аааах…!

Калия, издававшая сдерживаемые стоны, в конце концов укусила Саймона за плечо, прижатое к ее губам. Ее зубы безжалостно впились Саймону в плечо. Как бы болезненно это ни было, Саймон просто крепче притянул Калию в свои объятия со спокойным лицом.

Калекшия, который смотрел на них дрожащим взглядом, выдохнул, будто огорченный, и произнес приглушенным голосом:

— …Она вот-вот родит. Думаю, лучше позвать человека-врача.

Как только эти слова были сказаны, Калия еще сильнее вжалась в грудь Саймона.

— Хнн.

Ее глаза широко распахнулись, а лицо исказилось в агонии. Саймон не знал почему, просто крепче обнял Калию. Калия боролась в его руках, болезненно трясла головой и пыталась оттолкнуть его, но руки не слушались.

Это был первый раз, когда она почувствовала себя беспомощной и вялой, пойманной в объятия Саймона и прижавшейся к его горячему телу.

В этот момент из нее вырвалось что-то горячее.

— Ах, хнн…

— Калия!

Тело Калии слабо прижалось к Саймону. Намокла не только кровать, на которой они сидели, но и обнимавший ее Саймон.

У нее отошли воды.

Саймона не заботило, что он промокнет, и он прижал Калию ближе, методично и успокаивающе без колебаний поглаживая ее.

В отличие от Калии, которая была удивлена даже в тумане боли, Саймон был довольно спокоен и вместо этого сосредоточился на том, чтобы успокоить Калию.

— Все нормально. Все в порядке, Калия. Тссс, все в порядке. Ты в порядке, и ты будешь в порядке. Шшш.

Смущенная Гайя, поджав губы, вскочила и попыталась найти кого-нибудь.

Прежде чем она ушла далеко, вмешался Калекшия и послал нескольких низших фей, которых призвал вместо нее.

— Оставайся здесь. Дети приведут врача.

По его жесту барьеры, которые он поставил, чтобы заблокировать комнату, были сняты, и маленькие духи вылетели по его команде. Аллен и Хемми, ожидавшие поблизости, по зову духов ворвались в комнату.

Затем тотчас их взгляды задержались на пороге при обнаружении в комнате двух незнакомцев.

— Кто… — но их шок был очень недолгим. — …Держитесь, мисс!

Лицо Аллена побледнело при виде Калии, стонущей в объятиях Саймона. Он побежал к Калии, минуя Калекшию и Гайю, словно они были невидимы.

— Ох! У нее отошли воды. Хемми, Лина! Давайте, готовимся помочь родить ребенка!

— Да, да!

С этого момента…

Все было в руках людей.

* * *

Прошел час того, что казалось адом.

Солнце взошло на середину неба, и солнечный свет залил замок, но лица людей, слонявшихся вокруг приемной, соединенной с комнатой хозяйки замка, были серьезными.

Калекшия скрыл свое волшебное присутствие и теперь тихо сидел на диване в своем человеческом обличье. На ум пришли мысли о том, что его клан явится найти его, но он остался на своем месте.

Гайя потеряла свою силу, истощив себя, пытаясь излить всю свою энергию на Калию, поэтому потеряла сознание и была запечатана.

Хемми, которую выпустили из комнаты, бродила по гостиной. Она не могла усидеть на месте и то запускала руки в свои и без того спутанные стриженые волосы, то грызла ногти. Все это время она не сводила глаз с двери, чтобы в любой момент вбежать в комнату, если потребуется ее помощь.

И среди них был мужчина, который паниковал больше всего.

«Какой жалкий».

Саймон прислонился к двери, его глаза были плотно закрыты, его лицо было ужасным. Он был таким почитаемым волшебником, воспетым массами, но в этот момент он чувствовал себя более беспомощным и бесполезным, чем кто-либо другой. Все, что он мог делать, пока слушал приглушенные стоны Калии, просачивающиеся через дверь, это молиться о том, чтобы ее боль прекратилась.

Бах.

Саймон слегка вздохнул, прислонившись лбом к двери, где с другой стороны Калия страдала от родов.

Каждый раз, закрывая глаза, он вспоминал, как Калия защищающе обнимала свой живот и падала. Момент был настолько шокирующим, что его зрение на секунду побелело. Он был так взволнован и сбит с толку, а также напуган, что его обычно острый ум совершенно опустел. Но в этот момент мысли накапливались одна за другой в его голове, когда шок прошел.

«Это из-за ее беременности?»

Он мог легко догадаться, что Калия ушла из-за ребенка. Калия уехала из столицы, чтобы ухаживать за ребенком в животе.

«Но почему?»

Его взгляд был запутанным, когда он смотрел на черную стену прищуренными глазами.

«Или… Это из-за меня?»

Он вспомнил содержание письма, которое оставила Калия.

[….Прошу тебя простить меня за то, что не могу тебе ничего рассказать. Пожалуйста, пойми; это было мое собственное решение после долгих размышлений… Решение было не только для меня.]

[Я сделала это для тебя, для себя и, возможно, для всех вокруг меня.]

[Когда придет время, я вернусь с множеством сюрпризов.]

«Ха».

С очередным унылым вздохом он еще раз стукнулся головой о стену. Слова, которые он тогда не понимал, одно за другим приобретали новый смысл.

Ее слова о множестве сюрпризов.

А может и нет. Может быть, причина была в другом, возможно, в другом, но…

Почему-то у него возникло чувство, что его догадка окажется верной. И даже если причина была не в нем самом, на самом деле это не имело значения. Отныне он мог сам придумывать все причины для Калии.

Пока он приводил в порядок свои мысли...

— Уа, уа-а!

Голова Саймона резко закружилась от громкого крика.

* * *

— Уа, уа, уа-а!

Калия смотрела на плачущего ярко-красного ребенка затуманенными усталостью глазами. В ее измученном, поникшем теле не осталось ни грамма энергии, но она все же собралась с силами, чтобы поднять отяжелевшие веки и посмотреть на своего малыша.

«О Боже.»

Из-за того, что он так долго лежал свернувшись калачиком в ее животе, ручки и ножки ее ребенка не были прямыми. Она могла видеть его круглое пухлое личио, ручки и ножки, невероятно сильные для новорожденного. Потому что он так быстро вырос в ее животе.

— Уа-а-а!

Шея и ноги младенца дрожали, когда он плакал.

Он своими криками громко объявлял, что наконец-то вошел в этот мир и может дышать носом и ртом.

— Он очень здоровый мальчик. Весит 4,6 кг. Ха-ха, ты самый большой ребенок, которого я когда-либо держал на руках, —  эмоциональный Аллен осторожно положил ребенка в руки Калии. — Действительно, ты много трудилась, Калия.

Ребенок был таким маленьким, мягким и хрупким, что Калия боялась, не зная, что делать.

Было ощущение, что ребенку будет больно, если она крепко обнимет его.

— Можно его обнять. Пожалуйста, пусть он услышит биение сердца своей мамы.

— ……

Нерешительно Калия тихо посмотрела на своего ребенка, прижав его к груди. Новорожденный, который шевелился, как будто не знал, что делать, постепенно успокоился. Он все еще инстинктивно корчился, но не выглядел встревоженным. Калия смотрела на такого ребенка влажными глазами.

«О, мой малыш… Ты действительно родился».

Калия затряслась от нахлынувших эмоций, прижалась щекой ко лбу ребенка и наслаждалась их связью. Опухшие глаза, маленький носик, жевательные губки и ярко-красная кожа были просто очаровательны.

«Этот ребенок правда был у меня в животе? И я правда родила этого малыша?»

Смутная радость просочилась сквозь нее, согревая все ее тело. Сама не зная, чем она была тронута, она радовалась и драгоценно держала ребенка.

Теперь у нее была настоящая семья.

Настоящая семья, которой у нее никогда не было…

Почувствовав теплую температуру своего малыша, Калия пробормотала хриплым голосом, который мог слышать только он.

Спасибо, что родился здоровым.

Спасибо, что пришел ко мне.

…Спасибо, спасибо, мой малыш.

Ребенок заерзал, чувствуя дыхание матери, и зевнул, не открывая глаз. Увидев это, Калия широко улыбнулась, пока ее заплаканные глаза не превратились в полумесяцы.

— …Добро пожаловать в мир, Шаша.

«Я подарю тебе всю мамину радость, мой малыш».

Калия тут же погрузилась в глубокий сон, как будто потеряла сознание. Она истощилась после того, как терпела такую сильную боль в течение 9 часов, находясь в сознании.

Аллен немедленно приготовил необходимую еду: питательную пищу для матери и жидкий суп для ребенка. С тех пор у Аллена и Хемми появилось больше работы.

Наблюдая за ходом родов и заметив работу Аллена и Хемми, жена лорда очень вежливо и любезно сказала им, что будет сотрудничать во всем, что касается Калии и ее ребенка. Аллен и Хемми смогли обеспечить и обустроить комнату для матери с младенцем благодаря жене лорда, которая ласково улыбнулась, сказав, что в этом замке давно не слышался плач новорожденного.

Саймон долго смотрел на лицо Калии в темной комнате, шторы были задернуты от света для ее удобства. Тепло от луча красного заходящего солнца выглянуло сквозь щель занавески и погладило Саймона по щеке.

Трудно было сказать, о чем он думал, по его бесстрастному выражению лица.

Словно они вместе страдали всю ночь, его щеки были такими же бледными, как у Калии. Гладкая кожа, получавшая множество похвал, была грубой, а его ослепительно серебристые волосы находились в полном беспорядке. Саймон медленно опустился, чтобы сесть рядом с ней.

— Ты правда…

…Каждый раз вот так переворачиваешь сердца людей вверх дном.

Саймон тихо вздохнул и погладил ее пухлые щеки. Когда его пальцы коснулись ее влажной кожи, по его телу пробежала дрожь.

— Ты отлично потрудилась. Хорошая работа, Калия.

Несмотря на то, что она вывернула его наизнанку, она все равно была самым светлым человеком в его глазах. Она будет самой сильной и милой матерью, которую он знал, и даже по прошествии десятилетий она останется для него самым красивым человеком.

Саймон погладил щеки Калии, нежно откинул с ее лица мокрые от пота волосы и долго смотрел на нее. Через некоторое время он нежно схватил ее за руку и запечатлел долгий поцелуй на тыльной стороне ладони. Этот жест содержал все его чувства благоговения, облегчения и обещание обязательств.

— Отныне я буду защищать тебя. Неважно, как ты выглядишь и какие у тебя секреты, это буду я, — пробормотал он, сжимая ее руки в своих, как будто молясь, и нежно целуя их, — …Потому что ты все еще ты.

А ты — мой мир.

Этот случай еще больше убедил Саймона в этом.

* * *

— Авв, ты такой милый.

Это все потому, что он так долго находился в животе Калии?

Младенец, наконец-то вышедший в этот мир, вскоре после плача заснул. Его покрасневшая кожа излучала тепло, и хотя он был сильнее большинства новорожденных, его маленькое, свернутое тело выглядело бесконечно маленьким и хрупким.

Хемми отодвинула занавеску и увидела, что еще светло. Она поправила белые льняные шторы и оставила их наполовину задернутыми на окне, чтобы в комнату попадала лишь часть света, что делало ее более тусклой.

Вдобавок ко всему, благодаря осторожному прикосновению магии Саймона воздух в комнате был чистым, и даже температура и влажность были в самый раз. Идеально подходило для спокойного, непрерывного сна.

— Рада наконец с тобой встретиться, Шаша.

Хемми сидела рядом с кроватью Шаши и смотрела на ребенка. Ее глаза были изогнуты полумесяцами. Она смотрела на ребенка с большим волнением.

Даже если это не она стала матерью, но странно возвышенные эмоции, бурлившие внутри нее, были незнакомы. Хемми не осмелилась прикоснуться к щеке ребенка и вместо этого положила скрещенные руки на стеночку кроватки, подперев подбородок рукой, и бесконечно смотрела на спящего малыша.

Его крошечное лицо было размером с ее кулак. Его спящее личико было спокойным, как будто он не знал ничего другого в этом мире, и его маленький, похожий на цыпленка рот был восхитителен.

— …Спасибо, что благополучно родился. Ты не знаешь, как долго тебя ждала Калия. Я тоже долго ждала, — сказала Хемми мягким ритмом, словно пела колыбельную, но затем сама неосознанно зевнула.

Хемми, потирая кулаками слипающиеся глаза, осторожно положила голову на скрещенные руки.

— С этого момента давай… будем хорошо ладить и… хорошо проводить время… вместе, Шаша… — ее тихий голос постепенно растворился.

Не в силах побороть вялость, Хемми в конце концов заснула на своем месте. Огромная тень упала на ее спящую фигуру.

Калекшия стоял перед маленькой кроваткой и смотрел на спящего младенца. Маленькая человеческая женщина, которая часто следовала за Калией, была усыплена. Не было ничего хорошего в том, чтобы позволить ей увидеть, что происходит, и у нее не было никаких причин наблюдать за его действиями.

Маленькая вздымающаяся вверх-вниз грудь и расслабленное спящее личико были прекрасны.

Было ли это из-за расовой природы его любви к детям или по другим причинам?

Калекшия крепко зажмурился от прилива жара к глазам, когда посмотрел на младенца. В нем поднялась неописуемая привязанность. В то же время его переполняли необъяснимые чувства гнева и разочарования.

Этот ребенок был завершен с помощью магии его родословной. Этот тип магии работал только для ребенка, в жилах которого текла та же кровь, что и в жилах заклинателя.

— Дитя. Если ты действительно моей родословной…

Он не смог закончить мысль и сделал паузу на полуслове, покусывая внутреннюю часть губ. Глубокие морщины исказили его лоб, когда он нахмурился в раздумье.

«Тогда этот ребенок тоже…»

Он вздохнул от неописуемых эмоций, когда его дрожащие кончики пальцев почти коснулись покрасневшей правой щеки ребенка.

Щелк.

Безмятежная тишина была нарушена звуком поспешно распахнутой двери и двумя шагами, входящими в комнату. Калекшия, уже почувствовавший их приближение, не смутился.

Он медленно поднял голову, услышав звуки, и сказал тому, кто появился в открытой двери:

— О, не думаю, что сейчас хорошая идея выходить из комнаты.

Глаза Калекшии просканировали ее все еще пухлое лицо.

Калия была сбита с толку.

— Я думала, ты вернулся в лес фей, — приглушенный голос Калии дрожал от удивления.

Когда она сделала шаг в комнату, ее походка немного запнулась, и она подсознательно немного нахмурилась, сама того не осознавая. Это произошло из-за последствий родов.

— …Понимаешь, Калия. Я сказал тебе просто оставаться в своей комнате, потому что ты еще не оправилась, — в голосе звучали нотки заботы, стресса и беспокойства. — Подойди сюда. Облокотись на меня.

Выйдя из-за нее, Саймон, естественно, обнял Калию за талию и осторожно притянул ее ближе к себе. Теплая большая рука крепко поддерживала ее поясницу.

В ответ на незнакомое прикосновение Калия посмотрела на Саймона немного странным взглядом.

Некоторое время назад, когда она открыла глаза, она удивилась, наткнувшись на лицо Саймона так близко к своему. Хотя она спала чутко, Саймон сидел рядом с ней так тихо и осторожно, охраняя, что она вообще не чувствовала его присутствия несмотря на свою чувствительность.

Их взгляды встретились, как только она открыла глаза, и когда он привлек ее внимание, его глаза изогнулись.

— Проснулась?

Он позвал ее ласковым голосом, непохожим на все, что она когда-либо от него слышала, заставив ее невольно покраснеть. Все это время он одной рукой крепко держал ее руку в своей, а другой гладил ее по щеке. Словно она была в одном из своих снов, его глаза и голос были рядом с ней, и он смотрел на нее бесконечно печальными, но нежными глазами.

Она не могла не смутиться.

Как только она проснулась и Саймон отошел от нее, чтобы дать ей немного уединения, Хемми пришла проверить Калию, и сказал ей, что он оставался рядом с ней на протяжении всех ее родов, пока его не выгнали. Калия также помнила ощущение своей руки в его голосе, сладко шепчащего ей сквозь затуманенное сознание.

— Все в порядке, Калия. Все хорошо. Я защищу тебя.

— …Хотел бы я вытерпеть это за тебя. Вместо тебя.

— Если тебе тяжело, укуси меня. Ты можешь царапать и кусать сколько угодно, только не навреди себе…

Его голос эхом отдавался в ее голове исключительно отчетливо, несмотря на размытые воспоминания из-за дымки боли.

То, как его рука легла на ее поясницу в тревоге, было незнакомо. Его глаза, настойчиво следившие за ее фигурой, как бы далеко она ни находилась, тоже были незнакомы. Ощущение того, что с ней обращаются как со стеклом в страхе, что она может разбиться, просто прогуливаясь в одиночку, было одновременно незнакомым и странным.

Все в нем — его действия, его глаза — были такими странными и неуклюжими, что Калии впервые после знакомства с Саймоном стало немного не по себе рядом с ним. Точнее, даже встреча с его золотыми глазами заставляла ее сердце биться с другой скоростью, и она чувствовала щекотку на внутренней части ее ладоней.

Внезапно она осознала, что чувствует себя немного смущенной перед ним.

— Я… я в порядке, Саймон, — ее глаза встретились с его пристальным взглядом, и она ловким движением украдкой отодвинулась.

Не сводя глаз с Калии, Саймон неторопливо спросил:

— Что в порядке?

— Я имею в виду, что с моим телом все в порядке.

Изогнув губы, он снова крепко поддержал ее удаляющуюся талию. Его взгляд на Калию был строгим, но теплым.

— Но почему ты спотыкаешься каждый раз, когда делаешь шаг?

— Я не спотыкалась?

— Ты спотыкалась. Ты нахмурилась здесь, как будто тебе было больно, — Саймон осторожно провел пальцем по лбу Калии.

Между ее бровями, там, где соприкасались с ее кожей кончики его пальцев, словно сосредоточился огонь. Это было странно.

Почему это казалось так неловко, когда он просто гладил ее по лбу и поддерживал за талию?

Хотя обычно Калия была нечувствительна к таким вещам, на этот раз она не могла не осознавать. Этот взгляд… Меняющиеся глаза Саймона заставляли ее чувствовать себя странно. Во время их разлуки, что, черт возьми, случилось с этими прекрасными золотыми глазами, которые заставляли ее чувствовать себя незнакомо и ново каждый раз, когда они смотрели друг другу в глаза?

— Мне не больно, просто немного неудобно.

— Да? Где тебе неудобно? Хочешь, я тебя исцелю? Как будто ходишь на каблуках.

Неожиданно, очень непохоже на нее, Калия покраснела, когда серьезное лицо, озабоченно натянутое и смотрящее на нее сверху вниз, приблизилось.

— …Нет, если спросишь, где я чувствую себя неудобно, не думаю, что смогу ответить…

— Что, так сильно, что даже сказать не можешь? Просто обопрись на меня, Калия, — улыбнулся Саймон Калии, покрасневшей от смущения.

Эта его двусмысленная улыбка и невинный взгляд, что казалось, словно он что-то знал, но делал вид, что ничего не понимает. Что еще более раздражало, так это то, что эти предполагаемые изменения могли свести ее с ума, но были настолько незначительными и тривиальными, что она не могла долго сохранять бдительность.

«Безумие. Почему он стал еще красивее после того, как я так долго его не видела?»

— Или мне обнять тебя вот так? Для меня так тоже неплохо…

С легким нажимом рука Саймона, схватившая ее за талию, крепко притянула ее к себе. Его действия, хотя и сильные, не казались принуждающими, а его рука, твердое покоившаяся на ее теле, не казалась угнетающей. Скорее, его объятия поддерживали ее с достаточно крепко, чтобы убедиться, что она может стоять и ходить с комфортом.

— Нет, ты правда… Почему ты… А...?

Калия стыдливо покраснела, опираясь на Саймона, потом снова посмотрела на Калекшию.

Калия чувствовала, что сделала что-то не так.

Как она могла быть настолько очарована Саймоном, что забыла о Калекшии?

— Ха-ха...

Он посмотрел на двоих с таким выражением лица, что нельзя было понять, улыбается он или хмурится.

Его выражение выглядело слегка обеспокоенным.

— Это сбивает с толку.

Король Фей жил вдали от остального мира.

Говорят, что он прожил сотни лет, но на его лице не было ни единой морщинки.

Тем не менее, можно было заметить, что его глаза были полны многих переживаний.

Почувствовав странную энергию из комнаты, где спал Шаша, Калия тут же встала и побежала в сторону детской. Когда она вошла в комнату, ее глаза встретились с глазами Саймона, и она так растерялась, что не энергию Калекшии.

«Человек по имени Калия Такскейт...»

Она слышала голос Короля Фей, когда рожала.

«Как ты можешь быть частью моей родословной?»

В ней текла кровь Короля Фей?

Разве это не означало бы, что у нее должна быть волшебная кровь со стороны ее матери или отца?

И из самой семьи Короля Фей… Но как это возможно?

Если это правда, то разве у нее не должно быть камня духа и энергии феи?

Однако было трудно найти ответ, просто глядя в его глаза. Вместо этого король сказал нечто другое.

— Новорожденная фея может быть благословлена Королем Фей только один раз в жизни.

— Благословение Короля Фей?

— Верно. Все дети фей благословлены мной.

Каждый из них... Родители, просто желающие чтобы их дети росли здоровыми, приветствовали это благословение.

Калекшия твердо улыбнулся и посмотрел на Шашу. Глядя на младенца теплыми глазами, он начал под это тихое дыхание произносить заклинание на языке древних духов.

[Ноа Риум д'Заркар.]

Когда теплый желтый свет окутал тело малыша, Калекшия погладил его своей ладонью по щекам и сказал:

— Когда будешь добиваться своих желаний, твои конечности никогда не устанут. Твое сияние не омрачится туманом невежества, и мудрые глаза будут видеть сквозь его сущность*. Пусть у тебя будет голос прекрасный, как у певчей птицы, а уши — не легко поколебимые сладкими речами. (п\п: 1: В философии сущность есть атрибут (или набор атрибутов), который делает вещь такой, какая она есть в основе своей. Часто называют «природой» вещи такую, что она обладает определенными необходимыми, метафизическими характеристиками или свойствами в отличие от чисто случайных или случайных.)

Вуух!

Свет, созданный силой Калекшии, постепенно сгустился и сосредоточился на лбу Шаши. Золотое свечение превратилось в форму листа между бровями ребенка.

Шаша, спокойно спавший, извивался и поджимал губы, чувствуя теплую энергию.

Калекшия прижался губами ко лбу младенца и прошептал:

— И напоследок... Никогда не будь непочтительным, оставляя своих родителей позади, дитя.

В тот момент, когда он оторвал губы, золотой свет в форме листа стал зеленым.

Удивленный, Калекшия уставился на Шашу прищуренными глазами, когда свет снова стал золотым.

В этот момент Шаша открыл глаза и посмотрел на Калекшию.

Для новорожденного ребенка было невозможно открывать глаза. Поскольку их зрение не было полностью развито, они даже не могли сфокусироваться.

Но Шаша был другим.

Глаза младенца, сверкающие разумом, смотрели на Калекшию. Они блестели, как ясное небо, а губы открывались и закрывались, словно он хотел что-то сказать.

Калекшия смотрел на ребенка, как завороженный.

Малыш изо всех сил пытался вытащить свою руку из-под одеяла, а затем положил ее поверх руки Калекшии.

Он пошарил вокруг, проверяя, трудно ли держать руку под контролем, но... Эта рука, меньше камушка, но мягкая и круглая, как ватный тампон, коснулась Калекшии точно в щеку.

Как только он увидел улыбку ребенка, грудь Калекшии сжалась, и он замер.

«О, Боже!..»

Глаза ребенка, красивые светло-зеленые, как у его матери, загорелись, когда его пухлые щечки надулись от улыбки, и сердце Короля Фей растаяло.

Ребенок был таким милым, что слово «прелестный» не могло полностью передать это ощущение.

Калекшия наблюдал как подрагивали губы ребенка с таким глупым выражением, которого мир никогда раньше не видел.

— Мое слово… Я никогда не видел такого идеального ребенка.

Калия и Саймон были смущены теми словами, которые косвенно были обращены к ним.

Словно охваченный нарастающими эмоциями, Калекшия протянул дрожащие руки и поднял ребенка. Калия молча смотрела, как он осторожно берет на руки Шашу.

— Абу, абуу…

Без страха и беспокойства Шаша невинно бормотал, неуклюже двигаясь в руках Калекшии.

Если бы Аллен увидел это, он бы удивился. Ребенок всего через день после рождения был способен открывать глаза и лепетать. Было такое ощущение, что как только Шаша родился, он уже мог стать гением века.

Далекий от своего ужасающего впечатления, Калекшия добродушно улыбнулся, несколько раз обняв ребенка.

Ребенок улыбался в ответ, пока был у него на руках, но вскоре начал скулить, будто его что-то беспокоило.

— У-уаааааа!

Хемми, задремавшая в кресле рядом с детской кроваткой, открыла глаза, услышав плач Шаши.

— Х-угх… Ребята, когда вы сюда пришли? — лицо Хемми покраснело, когда она увидела Калию, Саймона и Калекшию. — Я-я не хотела засыпать...

— Уаааааааа! Уааааа!

— Ох, молодой господин! Почему вы плачете? Ах! Он должен быть голоден! Сэр Аллен сказал, что малышу нужно есть раз в два часа!

Калия быстро взяла Шашу на руки, как только услышала слова Хемми.

— Тогда я заберу Шашу к себе в комнату.

Тем временем детский плач становился все громче, и Калекшия с неловким выражением лица ходил взад и вперед.

Когда она уже собиралась уходить, Калекшия остановил Калию, настойчиво спрашивая:

— Могу я вернуться, чтобы увидеть его?

Король Фей впервые почувствовал себя смущенно перед тремя людьми перед ним. Калия, явно смотревшая на него, откашлялась и слегка кивнула.

— Да, приходите.

С этим коротким ответом она быстро вышла из комнаты, и Саймон последовал за ней.

Хемми ушла, сказав, что ей нужно кое-что приготовить. Калекшия, находясь один в комнате, почувствовал облегчение, пожимая широкими плечами чтобы снять напряжение.

Вспомнив улыбающееся лицо ребенка, которое он увидел некоторое время назад, он немного улыбнулся.

Вскоре, однако, появилась тень и поселилась в самом темном углу залитой солнцем комнаты.

Он потянулся к тени, которая не двигалась, словно мертвая.

— Выходи.

После нескольких мгновений неподвижности тень начала медленно приближаться к нему. Тьма потянулась к руке Калекшии, словно одержимая.

— Ты все это время смотрел, верно?

Перекатываясь, как мячик, на ладони Калекшии, тень дрожала, словно отвечая на его вопрос. Калекшия хитро улыбнулся и обратился к тени:

— Что ж, давай попробуем.

Пальцы Калекшии блестели, удерживая свет и рассеивая его, словно туман.

Тьма, скрутившаяся в клубок, без ответа поглотила один из его пальцев. Свет Короля Фей проникал сквозь самые темные места. Вскоре после этого тени исчезли, когда от Короля Фей начал исходить голубоватый свет.

— Отныне ты будешь моими руками и ногами.

Один из пальцев Калекшии тут же исчез, но, похоже, ему было все равно.

На самом деле он был разочарован тем, что ему понадобился всего один палец. Хотя на восстановление ушли бы десятилетия, это был всего лишь кусок плоти, который все равно мог воссоздаться.

— Теперь возвращайся к своему хозяину, который послал тебя. Подробно расскажи ему, что ты увидел, кроме этого момента.

Дрожащая тень скатилась с его руки. Она быстро исчезла, уйдя через окно к поджидавшему его темному магу.

Калекшия, наблюдая за этим, обернулся со слабой улыбкой.

И в одно мгновение ока комната, где стоял король, опустела.

Гуррр.

Милая отрыжка вырвалась изо рта после того, как младенец выпил все молоко.

Прислонив Шашу к своему плечу, как учил ее Аллен, Калия, гладившая ребенка по спинке, смотрела на Аллена с удивлением на лице.

— Вы хорошо справились. После того, как вы дали ему молоко, вы должны похлопать его по спине, чтобы он отрыгнул. Если они не могут этого сделать, младенцы часто срыгивают то, что съели раньше.

— Я поняла. Дети действительно словно чудо.

Калия внимательно посмотрела на Шашу, улегшегося на ее плече. Сколько бы раз она ни смотрела на него, она была в восторге.

«Не могу поверить, что родила ребеночка».

Еще и такого прелестного.

«Как его глаза, нос и рот могут быть такими милыми?»

Зачарованная личиком Шаши, Калия взволнованно позвала Аллена.

— Аллен! Гляди! Шаша сделал странное выражение лица!

Так как он был сыт и в хорошем настроении, Шаша сморщил губки и скривился, как бы говоря «о». Он не показывал улыбку, а скорее лицо с легким хмурым взглядом. Это было странное, но милое выражение.

Аллен, наблюдавший за ними, расхохотался.

— Новорожденные дети иногда делают такое выражение, когда чувствуют себя хорошо. Вы не увидите его больше нигде, кроме как у новорожденных, и вам придется много наблюдать за ним.

— Они действительно делают такое лицо, когда счастливы? Боже мой...

Как он мог быть таким очаровательным?

В конце концов Калия рассмеялась.

«Как дети могут так гримасничать, когда они счастливы?»

Его очарование было смертельным.

«Я могу умереть от милоты моего малыша».

Пока Аллен и Калия смеялись над странным выражением Шаши, в дверь постучали.

Еще до того, как спросить, кто это, она услышала голос другого человека.

— Это я, Калия. Могу я сейчас войти?

Это был Саймон. Он ждал, когда Калия закончит свое кормление грудью.

Пока Саймон ждал Калию за дверью, туда вошел Аллен обсудить с ней кое-что после того, как она закончила кормить грудью.

— Да, заходи, Саймон.

С разрешения Калии Саймон вошел в комнату, и его взгляд упал на Аллена, вошедшего первым.

Его лоб, обычно гладкий, как фарфор, сразу же покрылся морщинами, когда он нахмурился. Саймон поднял бровь и прямо спросил:

— Почему здесь доктор?.. Ты где-то чувствуешь себя некомфортно, Калия?

— Нет, я не чувствую себя больной. Аллен просто пришел, чтобы кое-что мне сказать, — беззаботно ответила Калия, затем благодарно улыбнулась, передавая Шашу Аллену.

Он улыбнулся в ответ, обнимая Шашу, а Саймон сгорал от ревности, наблюдая за ними.

Если он врач и стоит рядом с ней как врач, почему он так себя чувствовал?

Хотя перед Калией он не вел себя иначе, Саймон опасался Аллена.

— Кажется, маленький господин Шаша снова спит, так что перенесу его в его комнату.

Саймон чувствовал, что его сердце разрывается на части.

«Если бы я мог, я позволил бы своей ревности взять верх и сказал бы ему держаться подальше от Калии и ребенка, но я знаю, что не должен так себя вести».

Саймон на мгновение отбросил жгучую ревность и улыбнулся Калии.

— Значит, ты хорошо себя чувствуешь, Калия?

— Я чувствую себя очень даже хорошо. Все в порядке.

Саймон подошел к ней большими шагами, затем протянул свои длинные белые пальцы, чтобы убрать волосы, прилипшие к ее щекам.

— Понятно. Какое облегчение. Я не могу просить о чем-то большем.

Калия немного смутилась.

Все потому, что Саймон обращался с ней так по-дружески, говоря голосом, источающим мед, чего он никогда раньше не делал. И каждый раз, когда их взгляды встречались и он улыбался достаточно мило, чтобы свести ее с ума, Калия приходила в замешательство.

«Р-разве он не сердится? Я думала, что он очень рассердится из-за моего внезапного исчезновения. Почему он ничего не говорит о моей беременности?»

Калия взглянула на выражение лица Саймона, но прочесть его мысли было слишком сложно.

Она не была уверена, было ли это намеренно, но невозможно было узнать о чем он думал, когда был полон решимости нацепить на себя непроницаемое выражение.

Вот почему она расстроилась, даже осознавая его присутствие.

«Старый друг, которого я наконец встретила после долгого времени, мило улыбается, испуская опасную ауру».

— Саймон, если это не срочно, я думаю, вам следует дать Калии еще немного отдохнуть.

Именно Аллен излучал это опасное чувство. Он заговорил с Саймоном быстро и вежливо.

Саймон внимательно посмотрел на Аллена, и Аллен посмотрел на него в ответ. «Если вы друзья детства… Почему вы не знали, что она беременна?»

Повсюду ходили слухи о том, каким холодным может быть Саймон Терроан.

Когда она услышала, что Саймон что-то взорвал в императорском дворце и столичном особняке, ей стало еще хуже. Конечно, не стоило верить беспочвенным слухам, но если Калия зашла так далеко из-за Саймона, на нем это точно не отразилось бы хорошо.

В тот момент, когда он увидел прекрасный взгляд Шаши, Саймон понял, почему он так неприятен Аллену.

Аллен взял на себя роль, которую должен был играть он.

Глаза Саймона сузились.

Это его роль заключалась в том, чтобы стоять рядом с Калией, заботиться о ней после ее родов, и заботиться о прекрасном ребенке, которого она родила.

В глазах Саймона вспыхнула искра.

Гнев и глупая ревность из-за того, что его лишили важной роли отца во время беременности жены...

Аллен не мог заменить «настоящего» отца, поэтому у него не было выбора, кроме как помогать ей по мелочам.

Он не мог не быть рядом с ней.

Пззз.

Между глазами двух мужчин, стоящих друг против друга, вспыхнула искра.

— Я сказал тебе, что хочу увидеться с Калией, мне нужно твое разрешение? — ухмыляясь, спросил холодно Саймон.

— Я не это имел в виду, я просто говорю как ее врач.

— Мне кажется, что я заслуживаю остаться здесь больше, чем ее врач?.. — он сделал паузу на мгновение и посмотрел на Калию, спрашивая: — Ты так не думаешь, Калия?

Он резко опустил голову, и его волосы упали вниз.

— Или… Мне уйти, как он сказал, Калия?

Что это за атмосфера?

Калия была потрясена.

Атмосфера была странной, но она не знала причины.

Почему эти двое так смотрели друг на друга, хотя они только что встретились?

В любом случае, было бы правильно, если бы один человек ушел, забрав этот хаотичный воздух.

— Аллен.

— Да, леди Калия.

«Мне остаться здесь?.. Избавиться ли мне от этого злого волшебника?»

Аллен пытался сказать ей глазами. Проблема была в том, что Калия вообще не могла читать его глаза.

Не зная, что Аллен пытался сказать, она потянулась к Аллену и сказала:

— Выйди первым и отдай мне Шашу.

— Что?..

«Почему? Почему я, а не этот злой маг? А вдруг он навредит маленькому, хорошенькому и хрупкому Шаше?»

Увидев, как глаза Аллена наполняются бдительностью, Калия радостно сказала:

— Все в порядке. Саймон нас не съест. Каким бы чудовищным он ни был, он все еще человек, верно?

Брови Саймона взлетели вверх, когда он услышал, что с ним обращаются как с чудовищем.

Калия пожала плечами, увидев его реакцию. Выражение ее лица выглядело таким невинным, что Аллену хотелось плакать.

«Леди Калия… Сколько бы я ни смотрел на это, глаза герцога полны безумия. Почему леди Калия этого не знает? Ты действительно не понимаешь, что за глаза смотрят на тебя прямо сейчас!»

Аллен беззвучно кричал про себя, но не позволил ни единому звуку сорваться с губ.

— В любом случае… Отдай мне Шашу. Я хочу представить его Саймону.

Когда она так говорила, как Аллен мог ее остановить?

— Да, я понимаю.

Пока этот мужчина с вероятностью 99% являлся отцом Шаши.

Хмык.

Когда Аллен встретился с ним взглядом, Саймон посмотрел на него с победоносной улыбкой на лице.

Почему это чудовище, воспетое в Столице, было таким грязным?

Аллен сердито посмотрел на него и вышел из комнаты, медленно закрыв дверь и шагая очень медлительным шагом.

Клац.

Дверь закрылась, и Калия и Саймон остались одни в комнате.

Саймон поджал губы, глядя на ребенка, уснувшего на руках у Калии.

— Шаша?

— Да, это его прозвище. Я все еще думаю, какое дать ему имя.

Лицо Шаши в объятиях Калии было ясным и чистым.

Когда он посмотрел вниз, ребенок выглядел еще более умиротворенным.

Саймон смотрел на Калию, которая не могла оторвать глаз от Шаши, и тихо пробормотал:

— Когда я был маленьким, было время, когда кое-кто называл меня этим именем.

Нерешительная улыбка Калии застыла.

— Кажется, кто-то совсем забыл.

— Не может быть?..

— Это было вскоре после того, как ты поступила в Академию, верно? Мы вернулись в особняк во время перерыва и проводили вместе время, и ты так меня называла.

— Называла?..

— Как думаешь, а кто еще?

— Я? Правда? Почему я не могу вспомнить?

Смущенная, Калия уставилась на Саймона.

Он мгновение смотрел на нее, но затем перевел взгляд на милого Шашу в руках Калии.

— Здравствуй, Шаша. Приятно познакомиться, — прошептал он ласково на ухо спящему младенцу.

Его длинный белый палец постучал по пухлой ножке ребенка, и Шаша вздрогнул и зашевелил губами.

— Ты ешь во сне? Почему ты так много жуешь?

Как и его мягкий голос, его кончики пальцев осторожно касались щеки малыша.

Он ткнул его в щеку, медленно касаясь кожи ребенка. Каким-то образом прикосновение казалось наполненным любовью, поэтому Калия чувствовала себя странно.

«Я думала, Саймон не любит детей?..»

Этот Саймон, который морщился всякий раз, когда Калия смотрела на проходящих мимо детей. Не говоря уже о поднятых шумихах, чтобы ему не приходилось слушать детский смех.

«Но что с выражением в его глазах?»

Кончик его глаза, наклоненный вверх.

Ребенок, которого она родила, и его отец, смотрящий на него в ответ.

Странное зрелище перед ней защекотало ее внутренности. Когда она увидела их сияющие лица в солнечной комнате, у нее сжалось сердце.

Могут ли они действительно чувствовать их кровную связь?

У Саймона были серебристые волосы, отражающие солнечный свет, а у Шаши черные, как ночь, полная противоположность его отцу, но эти двое, несомненно, были похожи.

«Странно. Это действительно странно. Это чувство... правда очень странное».

Пока Калия смотрела на их ребенка и Саймона, Саймон посмотрел на Калию.

С прекрасными золотыми глазами, очаровавшими Калию, Саймон вдруг спросил:

— Зачем ты это сделала?

«Вот оно».

Грудь Калии сжалась, и ее сердце упало, но она смотрела на Саймона с лицом, не показывающих ее чувств.

Саймон, глядя на нее, произнес без особого беспокойства:

— Почему ты мне не сказала? Почему ты ушла так далеко, чтобы родить ребенка?

— Ну… Я хотела отдохнуть. И собиралась уйти в отставку, — ответила Калия, ее голос дрожал, но она сумела слегка улыбнуться. — Мне жаль, что я тебе не сказала. Я не могла тебе сказать, потому что думала, что ты остановишь меня, если узнаешь.

— Ты собиралась уйти в отставку?..

Саймон рассмеялся, как будто только что услышал нелепую шутку.

Затем он сказал слегка разъяренным голосом:

— Не лги, Калия.

П/п: Было решено малыша называть Саша, а не Шаша. Данное связано с тем, что, по словам Саймона, это когда-то было его прозвище в детстве. Так как в переводах новеллы и манхвы выскакивают противоречия насчет имени мгг (Саймон/Шаймон/Шиман и т.п.), логичнее будет заявить, что от него и походит и прозвище. Так как у нас Саймон, то ребенок будет Сашей.

...

Он подошел ближе к Калии, полностью закрыв ее поле зрения.

Его золотые глаза были прямо перед Калией.

Саймон посмотрел на Калию и сказал тихим голосом, как будто пытался подавить себя:

— Ты... Ты лжешь.

Саймон думал об этом всю ночь.

Череда мыслей, которые казались такими же обширными, как широка вселенная, но начали раскрываться в истину, как по волшебству. Когда эти мысли, глубоко похороненные чувствами ревности и печали, наконец соединились, в его голове зажегся свет.

Ее отъезд девять месяцев назад.

Их отношения до того, как она родила.

Она была его первой, как и он ее.

И когда они впервые обнялись, это было то, что они оба ясно знали.

«После этого я не думаю, что она встречалась с кем-то еще или занималась любовью».

А с тем количеством маны, которым обладал малыш, невозможно было подумать, что Калия была с кем-то еще.

Если это так, то оставался только один вариант.

«Это мой ребенок, верно?..»

Ребенок, которого она держала...

Это «наш» ребенок.

«Не могу в это поверить».

Калия в шоке расширила глаза.

Это было секундное действие, которое никто другой не заметил бы. Однако Саймон всегда улавливал малейшее изменение в ее выражении.

Она чувствовала себя неловко.

В конце концов, он умный человек, так что, возможно, он заметил.

Ее руки, державшие Сашу, напряглись. Калия выглядела немного отчаявшейся, на мгновение закрыв глаза и обняв своего ребенка.

Саймон пристально посмотрел на Калию.

Глоть.

«Что мне теперь делать?»

Она попыталась что-то сказать, но во рту пересохло.

Ребенок уже родился, и Саймон больше не мог сказать ей избавиться от него. Отношение Саймона к малышу перед ней было более благосклонным, чем она ожидала. Однако это не означает, что этот ребенок — благословение для герцога Терроана.

Калия хорошо знала герцога Терроана.

Вместо того, чтобы судить его из-за его благородной крови, она хорошо знала его благодаря тому, что провела детство в его доме.

Хотя Калия не была частью его «семьи», она все равно получала большую поддержку.

В конце концов, она — та девочка, спасшая драгоценного сына герцога, обладавшего превосходными способностями к магии.

Если бы ее выгнали, это повлияло бы на репутацию герцога. Поэтому ей дали комнату в пристройке особняка.

Калия не была ни служанкой, ни дворянкой. Она была просто обычным человеком.

Было много людей, которые шептались о ней, но для Калии это не имело значения.

Она ни в чем не нуждалась, будь то обыденность или экстравагантность. Пока она могла жить, спокойно есть и спать, она была довольна.

Герцог Терроан и его жена Хелена всегда были очень элегантными людьми.

Ни улыбки на губах, ни спешки. Идеальные аристократы.

Совершенные и привилегированные.

Мы отличаемся от всех остальных.

Хелена, в частности, всегда произносила это с улыбкой и сладким голосом.

Как ни странно, Калия больше всего слышала именно эти слова.

Хотя Калия не была их служанкой и никогда не пыталась сблизиться с ними, Хелена всегда была особенно суетлива с Калией.

— Калия, мы отличаемся от тебя. Особенно Саймон. Однако... Поскольку ты спасла жизнь нашему Саймону, мы благодарим тебя.

Всякий раз, когда Саймон отсутствовал, Хелена звала ее и кормила вкусными десертами, произнося эти слова.

Они без конца повторялись во время чаепития.

И эти же чаепития начались, когда Калия стала посещать ту же академию, что и Саймон.

— Кажется, у вас двоих хорошие отношения. Приятно видеть. Калия, я слышала, что ты прекрасно владеешь мечом. Герцог щедро спонсирует тебя. Потому что ты спасла Саймона. Потому что это твой долг.

Хмык. Она грациозно улыбнулась, пододвигая дымящуюся чашку к Калии.

— Не забывай о своем долге, Калия.

Именно это она подчеркивала больше всего.

Долг.

— Так же, как мы никогда не забудем нашу тебе благодарность за спасение Саймона, ты никогда не должна забывать причину, по которой наша семья поддерживает тебя до сих пор. Ты никогда не должна стать помехой для Саймона. Как родной брат или друг, ты должна оставаться рядом с ним еще долго и продолжать эту дружбу. Понимаешь?

— Ты не должна делать ничего, что могло бы навредить Саймону.

— Это твой долг, Калия…

Это были слова, которые Калия слышала с детства, но понятия не имела, что они означают. Только позже она поняла, что Хелена могла говорить такое, потому что опасалась ее.

На тот случай, если два слишком близких друг другу человека начнут испытывать друг к другу необычные чувства.

«Даже если эти чувства никогда не возникали, это все же случилось…»

Однако Калия думала об этом всю свою беременность.

Этот ребенок был ничьим, кроме нее.

Ее неспособность доверять герцогу Терроану и неприязнь Саймона к детям.

Независимо от причин, по которым она не хотела его обременять, Саша был ее ребенком.

Калия Такскейт.

Ее ребенок — единственный, кто унаследует ее фамилию.

Она изо всех сил держала Сашу за руку.

— Калия, пожалуйста, скажи мне правду. Я отец этого ребенка, вер…

— Нет, — Калия поспешно оборвала слова Саймона. И добавила более твердо. — Нет, Саймон. Ты не его отец.

— Что?..

— Я сказала нет. Этот ребенок не твой.

— Он не мой ребенок?..

Калия сразу же кивнула, когда Саймон переспросил.

Она подчеркивала снова и снова.

— Правильно, не ты его отец. Определенно нет, Саймон.

«Этот ребенок никогда не унаследует имя Терроана».

«Я не хочу этого для него».

Саша будет носить Такскейт, фамилию Калии, как свою.

— Это не твой ребенок.

Это не твой ребенок.

От ее слов взгляд Саймона заморозил комнату.

— Ха.

Саймон рассмеялся, мгновение глядя на Калию, прежде чем отвернуться.

Его взгляд вновь вернулся к Калии. Холодные глаза смотрели на нее, его взгляд был достаточно острым, чтобы она почувствовала боль.

— Ах… да неужели?

«Я понимаю. Вот как он говорит».

Этот низкий и мрачный голос, все еще притворяющийся добрым.

— Хорошо, тогда скажи мне, Калия, — гнев в его голосе был таким холодным и жестоким, что мог заморозить все вокруг него. — Тогда какой ублюдок сделал тебе этого ребенка?

Он был зол.

Калия, давно знавшая его, могла точно это подтвердить.

Его голос звучал так, будто он пытался сдержать гораздо больше, чем просто гнев. Калия, ощущая мурашки по спине, заподозрила неладное.

Но... Разве это может разозлить Саймона?

Разве он не должен радоваться, что ребенок не его?

И что он будет делать, если узнает?

Смутившись, она спросила его:

— Что ты будешь делать, когда узнаешь, кто отец?

— Этот ублюдок никогда не станет отцом…

— Этот ублюдок?..

— Ты не сможешь спасти его.

Я... жестоко убью его, Калия.

Глаза Калии расширились, когда Саймон приблизился, чтобы яростно прошептать эти слова.

Глаза его были холодны и казалось он был способен что-то сделать. Даже окружающая его мана угрожала уничтожить все на своем пути.

— Поэтому, давай, скажи мне имя этого ублюдка, Калия, — насмешливо попросил Саймон.

Быстрее.

Это было большой проблемой.

Глядя в его сверкающие голубые глаза, трудно было признать, что он отец.

— Э-это...

Взволнованная Калия впервые заикалась.

Саймон слегка приподнял подбородок, словно говоря ей, чтобы она продолжала.

— Почему ты не мне не говоришь? Ах, может быть, это кто-то, кого я знаю?

— Что?

Губы Саймона изогнулись вверх, смеясь, прежде чем он саркастически спросил:

— О… Может быть, это принц Луисмонд?

— Что?

Неужели эти слова действительно сорвались с языка этого придурка? Боже, каким бы сумасшедшим ни был человек, как он может просто обвинять людей?

Глаза Калии расширились, и она сердито выпалила:

— Что за бред!

— Ага. Если же не Луисмонд... тогда Брик, заместитель?

— Брик женат!

Калия была потрясена, услышав нечто еще более безумное.

— Хм… Кто еще есть? Сколько бы я ни думал, конечно, это...

Несмотря на это, Саймон посмотрел на нее и неосознанно криво улыбнулся. Острые глаза смотрели на Калию, пытаясь раскрыть правду.

— Это не может быть никто, кроме меня.

Верно, Калия?

В его глазах была уверенность.

Как бы Калия ни отрицала это, он, должно быть, уже знал правду.

Он опасался ее жесткого выражения.

Ее взгляд, который не отрицает и не утверждает, означал, что она не признает его…

Так это было или нет, но Калия отказывалась признавать Саймона отцом Саши.

И Саймон был достаточно умен, чтобы это заметить.

Почувствовав, как у него упало сердце, он на мгновение сжал кулаки, а затем снова разжал их.

Он почувствовал онемение, когда боль утихла в его сердце.

Однако в этот момент Саймон мог сказать.

Почему Калия сбежала куда-то далеко, скрывая, что у нее от нее ребенок.

Калия ему не доверяла.

Она не была уверена, зная, что у него есть ребенок, будет ли Саймон искренне счастлив вместе или планирует их совместное будущее.

Может быть, она думала, что он подтолкнет ее и ребенка к жестоким поступкам.

Ради Бога. Саймон сделал бы на это ставку.

Его грудь сжалась.

Было больно смотреть в лицо реальности, но он все равно должен был принять ее. Только после этого они могли двигаться дальше.

Верно, столько боли было ничто по сравнению с тем, как когда она исчезла из его мира.

Саймон протянул руку и взял за руку Калию.

Его глаза стали нежными, будто он цеплялся за нее.

— Просто… Скажи мне, что это я, Калия.

Он понял, что она ему не доверяет.

Это была его вина, что он думал, что у них будет все время в мире, и что они могут быть друг с другом в любое время.

Губы Саймона нежно коснулись тыльной стороны ладони Калии.

Его дыхание, горячее от желания, прошло сквозь ее пальцы.

Словно изливая свою искренность:

— Пожалуйста… Скажи мне, что это я.

Настойчиво.

Лицо Калии быстро покраснело.

Этот интимный, но отчаянный контакт щекотал все ее кожу, как будто ее холодное тело вдруг погрузили в теплую воду.

— Зачем ты это делаешь, Саймон? Ты ведешь себя странно.

Она попыталась вырвать свою руку из его хватки, но Саймон не отпускал ее.

Вместо этого он разжал ее руки и начал целовать ее ладони.

Его поцелуи, постепенно продвигавшиеся вверх, коснулись ее запястья и заставили ее пульс трепетать.

Теплое дыхание Саймона медленно обволакивало ее запястья.

Тепло согрело ее.

Ту-дум, ту-дум, ту-дум.

Прикоснувшись губами к ее запястью, Саймон открыл глаза, чтобы посмотреть на Калию.

Его лицо было очень близко к ее.

Калия почувствовала, как ее грудь вспыхнула под его взглядом.

Глаза Саймона снова медленно опустились.

Ха-а.

Только тогда Калия поняла, что затаила дыхание и замерла.

Удивленная, она тихонько вздохнула, хотя Саймон этого не заметил.

Его губы, гладкие и мягкие, как шелк, целовали ее запястье. Он что-то бормотал тихим голосом и потирал губами кожу Калии, как птица, потирающая клюв.

Звук его поцелуев странным эхом разносился между ними.

— Я собираюсь изменить свою стратегию.

— Что?

Стратегию? ...Какую еще стратегию?

Саймон взглянул на Сашу, который все еще спал на руках у Калии.

На его лице появилась мягкая улыбка.

Он поцеловал малыша в лоб.

Запах детской кожи, смешанный с запахом молока, переполнил его чувства. Саймон медленно поднял голову и посмотрел на Калию, глядевшую на него растерянными глазами.

— Я просто играю, слоняюсь и жду, когда ты заметишь.

— ...

— Я люблю тебя, Калия.

Ее глаза, которые смотрели в пустоту, ничего не понимая, медленно расширились.

Как будто она не могла поверить в то, что услышала, и посмотрела на Саймона.

К ее удивлению, Саймон казался очаровательным.

— В будущем я покажу тебе свою мелкую ревность, буду умолять, пока ты не посмотришь на меня. Пока ты не доверишься мне, пока ты не доверишься моей любви... Пока я не стану твоим мужем и любовником. Пока ты не признаешь меня отцом этого ребенка.

— ...

— Я планирую соблазнить тебя.

Его губы прошлись по Саше, остановившись прямо перед губами Калии.

Дыхание Саймона щекотал ей губы.

Он мог чувствовать неровное сердцебиение Калии даже без влияния алкоголя.

Саймон держал свои губы перед ее губами, едва касаясь ее.

Он сжал губы, а затем заговорил мягким голосом.

Голос такой теплый, будто он пел колыбельную для Саши, все еще спавшему между ними.

Он сказал, словно произнося заклинание, чтобы соблазнить ее...

— Ты… Просто должна влюбиться в меня.

Саймон прижался к беззащитным губам Калии.

Калия замерла, почувствовав, как его язык проник ей в рот.

«Вот что я запланировал на будущее, Калия…» — пробормотал ей в губы Саймон.

* * *

— Генерал Калия.

В тот момент, когда он узнал лицо этого человека в тени, Буфорд неосознанно произнес ее имя.

— Почему она?..

Он приказал тени принести яйцо дракона, но к тому времени, когда она вернулась, он наблюдал сцену из Тьмы.

Несмотря на то, что Даймон потерпела неудачу, он не ожидал увидеть это лицо, освещающее Тьму.

Лежа на земле, Даймон смеялась над этой сценой.

Когда это было?.. Тогда ли, когда они были в нейтральной зоне, закупая военные припасы?

Красная форма, закрывающая шею, мрачное лицо под военной фуражкой. Красивые светло-зеленые глаза, контрастирующие с их несгибаемой резкостью. От упрямо сжатых губ до этих холодных, сверкающих глаз.

Что она сказала ему тогда, когда он попытался снять с нее шляпу, чтобы рассмотреть поближе?

— Если ты не остановишься, я отрежу тебе руки.

Ее голос был достаточно резким, чтобы остановить даже руки Буфорда Адио.

Эта женщина, которая казалась больше оружием, чем человеком, стиснула зубы, обхватив свой круглый живот.

— Ха!

Хотя Даймон не забрала яйцо дракона, Буфорд все равно был счастлив увидеть эту сцену.

Он сначала даже не узнал ее. Атмосфера вокруг нее так отличалась от того, что он знал. Все, начиная с ее мягко покачивающейся одежды и заканчивая выражением боли, было незнакомым.

Буфорд, лукаво улыбаясь, облизал пересохшие губы, глядя на Калию.

Он не ожидал, что рядом с ней будет другой человек.

— А… Это… герцог Мадо?

Глаза Буфорда расширились от удивления, но он продолжал смотреть.

«Ах... Так вот оно что».

Ребенок этой женщины был от герцога...

Конечно, широко распространенные слухи об этих двоих были бы из ряда вон выходящими.

Он часто задавался вопросом, действительно ли эта женщина, твердая как камень, испытывала чувства, когда не могла понять сердца других людей.

Никто не задавался этим вопросом?

Любовь была настолько могущественна, что могла покорить даже демонов.

— Хм, на что смотришь?

Волшебница рядом с ним была в восторге от той же непреодолимой силы, цепляясь за него во время своего вопроса.

— Я подумал, что он тот, с кем мне следует увидетсья в будущем…

Уголки губ Буфорда изогнулись вверх, когда он вяло открыл глаза.

Лицо Короля Фей запечатлелось в его памяти.

Глаза Буфорда загорелись.

«Почему он там?»

Тьма, одна из сил Короля Духов, не вторгается, а тихо наблюдает за людьми внутри каждый раз, когда открывается дверь.

Глазами Тьмы Буфорд наблюдал, как эти два человека появляются рядом с Калией, когда она рожала. Глазами Тьмы он чувствовал, что наполняется жадностью, наблюдая за Королем фей и другими феями.

Глоть.

Его горло горело.

«Насколько вкусным будет этот высокомерный Король Фей, если я откушу от него кусочек?»

Насколько сладкой была бы его кровь, если бы он содрал кожу?

Тело, накопившее силу за сотни лет, было бы неописуемой сладостью.

Буфорд причмокнул губами, безумно улыбаясь, и пробормотал:

— ...Думаю, было бы интересно попробовать.

Истончившиеся в щелочки рубиноподобные глаза потемнели до цвета крови.

Его внешний вид от природы был жестокий, как у настоящего демона.

Он резко повернул голову.

«Но какое отношение ее ребенок имеет к Королю Фей? И почему та другая фея, так похожая на генерала Калию, была так близка с ней?»

Было трудно понять, каким образом они связаны друг с другом, просто наблюдая фрагменты сцены. Все, что он мог понять, это то, что беременность Калии была связана с Королем Фей.

Может быть, он связан с ее ребенком?

«Ребенок с кровью эльфийского волшебника, самого опасного рыцаря Империи и, возможно, гения века. А теперь еще и связана с семьей фей? Хм...»

Он с интересом смотрел на разыгравшуюся сцену из Тьмы.

Проигнорировав другие ненужные сцены, Буфорд остановил запись на определенном моменте.

Когда маленькая фея выскочила и втолкнула черноволосого человека в комнату.

Всех выгнали из комнаты, кроме этого черноволосого мужчины.

Через некоторое время герцог Мадо, стоявший у двери, поднял голову и вбежал внутрь, как только дверь открылась.

Через щель, когда дверь открылась, он увидел лужу крови.

«А-ха».

Красный язык Буфорда жадно облизал пересохшие губы.

Калия, казалось, откинулась назад в изнеможении, глядя на ребенка с красивой улыбкой на лице, обнимая малыша.

«Трудно поверить, что ты можешь делать такое выражение лица… что у тебя тоже есть эмоции».

Когда Буфорд улыбнулся, Даймон, лежавшая на полу, нахмурилась.

— На что принц смотрит, что ему так весело?

Глаза Даймон сузились.

Ей не понравилось, как Буфорд вел себя так, словно не мог оторвать глаз от записи, которую показывала Тьма.

Когда она встала, она притянула Тьму к себе, чтобы посмотреть сцену, за которой так усердно следил Буфорд.

Она сразу поняла, почему его глаза так сияли.

Ей тоже было интересно увидеть магию Герцога Рохаса и Короля Фей.

Ей не удалось принести яйцо дракона, но казалось, но произошло что-то гораздо более увлекательное.

«Тем не менее, мне это точно не нравится».

Ребенок на руках Калии взглянул в сторону Даймон, которая смщуенно смотрела на него.

Буфорд только однажды упомянул ее.

«Она интересная женщина».

Он улыбнулся.

Улыбка, полная интереса и любопытства.

После этого Даймон без особых раздумий последовала за генералом Калией из Империи Рохас.

Странно, но о ней было мало информации. Только то, что было известно широкой публике.

Но она видела много ее фотографий.

Возможно, Буфорд знал лицо Калии лучше, чем лицо своей возлюбленной.

«...Мне действительно это не нравится, определенно».

Даймон потянулась, чтобы закрыть глаза Буфорду, пока тот смотрел на запись.

Затем она приблизила свое лицо к его лицу и сделала мягкое предупреждение.

— Ты знаешь, что станешь мертвецом, если предашь меня, Буфорд?

Она знала, что связь Лирика и Буфорда незаменима.

Буфорд был подрядчиком демона более высокого уровня и единственным, кто мог управлять демонами своими руками и ногами.

Но ее черная магия была самым эффективным способом добиться успехов в «экспериментах» Лирика.

Буфорд был чем-то вроде альтер-эго Лирика, и было полезно знать, что он не может бросить ее.

Буфорд улыбнулся, отводя руки Даймон от своих глаз.

— Как я могу предать тебя? В моих глазах нет никого более привлекательного, чем ты.

Он притянул ее к себе за шею и поцеловал в губы.

Удовлетворенная, Даймон подняла руки к его шее и с энтузиазмом поцеловала его в ответ.

Глаза Буфорда, которые раньше были закрыты, снова открылись.

Он посмотрел на изображение позади Даймон. Он видел, как ребенок дрожит и плачет, а слезливая улыбка украшала опухшее лицо Калии.

Буфорд пристально смотрел на сцену, словно пытаясь запечатлеть образ в своем сознании.

— Буфорд.

Он крепко обнял свою любовницу и сосредоточился на поцелуе, как будто ничего не произошло.

Магия Саймона, распространившаяся по всей деревне, втянулась, словно туман, и собралась в шар.

Это был тот самый шар, который Тьерра разбила на центральной площади города не так давно.

Это из-за того звука из тумана? Туман собранной маны был другого цвета, чем когда он был рассеян. Когда черный туман просочился в шар, из земли высунулась круглая голова.

-Кью?-

-Чирик!-

Тьерра, крот, поднявшаяся из-под земли, покачала головой, как будто что-то не так. Вскоре она обошла волшебные бусины.

Внезапно появился новый элемент из капель воды, и начал кружить вокруг шара вместе с Тьеррой.

-Кью, кью кью?-

-Чирик! Чирик!-

Когда Тьерра коснулась волшебного шара кончиком носа, водоплавающая птица вздрогнула и начала отчаянно чирикать.

Не слушая предупреждающих криков Элементо, Тьерра продолжала протягивать свои черные лапки, чтобы коснуться волшебных бусин.

В тот момент:

-Шшшш!-

Огненный змей, Фуэго, обвил хвостом запястья Тьерры и покачал головой в качестве предупреждения. Когда Фуэго обнажил клыки и щелкнул языком, словно угрожая кроту, она быстро сомкнула руки и спрятала голову в землю.

В землю была зарыта только ее голова, но пухленькая нижняя часть все еще торчала из нее.

-Кьюн!-

Короткий, широкий хвост Тьерры заставлял ее пухлую нижнюю часть тела дрожать, словно от испуга.

-Кьюуу, кьюууу!..-

-Чирик! Чирик-чирик!-

-Хшш!-

Тихий крик Тьерры слышался сквозь землю, а водоплавающая птица счастливо парила над головой огненного змея.

Фуэго оставался спокойным и напряженно поднял голову.

При неистовом поведении трех духов Иру, щенок, свернулся калачиком. Он просунул морду между его передними лапами и животом, притворившись спящим, будто чтобы показать им, что он, как всегда, не заинтересован.

Посреди мирной комнаты волшебный шар, которым Саймон наложил заклинание восстановления, вращался среди духов.

Уши Иру вдруг дернулись, потом он резко встал и метнулся к двери. Фуэго и Элементо, игравшие с круглым хвостом Тьерры, подняли головы и уставились на дверь.

-Арф! Арф-арф! Арф!-

Иру, выбежавший первым, поспешно вскочил Саймону на плечо и потерлся о его щеки.

— О, вы все здесь играли?

Саймон усмехнулся, погладив Иру, который вел себя очень мило.

-Чииирп!-

-Кьюанг!-

-Чирик! Чирик-чирик! Чирик!-

Крот перед ним тоже бросилась карабкаться вверх по его телу.

Фуэго, самый нежный из всех, взобрался на запястье Саймона и кивнул головой, приветствуя его.

Саймон рассмеялся над хаотичным приветствием. Этот приступ любви всегда очаровывал его; они, казалось, считали его своим родителем.

Элементо провела клювом по серебристым волосам Саймона, прежде чем закружить над его головой и зачирикать мелодию.

Прислушиваясь к веселому щебетанию, Саймон взял парящий посреди комнаты шар и поднял его.

— Разве это не тот, что сломала Тьерра, как только пришла сюда?

-Кью!-

Тьерра с энтузиазмом завиляла хвостом, словно соглашаясь. Удивительно, как этот короткий широкий хвост мог так много двигаться. С тихим смешком Саймон достал несладкое красное вино и снова добавил немного магии в бусину.

Вшух!

Вырвался белый свет, и туман смешался с рассеянной вокруг магией.

Ведь целью этой магии было найти всех людей, у которых были романтические отношения с Калией.

Теперь, когда он нашел Калию, оставалось только закончить починку волшебной бусины, и Саймон позволил своей мане течь.

И в тот момент.

Кьяаааа!

Саймон и кружившие вокруг него духи сразу же замерли, услышав безошибочный крик.

Крик пронзил их уши, пока они внимательно начали вслушиваться.

-Помогите мне!-

-Так больно! Спасите меня!-

-Аааааааааа!-

Их крики отчаяния звенели в ушах Саймона.

Саймон невольно коснулся своего лба, пульсирующего от пронзительного крика.

-Кью, кью, кьюууу!-

-Шиш! Хишшшш!-

Тьерра в страхе спряталась за шею Саймона, а Фуэго поднял голову и угрожающе покачивал головой.

-Арф! Аууу! Арф-арф!-

-Чирик! Чирик-чирик-чирик! Чирик-чирик-чирик!-

Иру опустил свое тело, обнажив зубы, и яростно лаял в воздух.

Элементо вздрогнул и грустно зачирикал.

Звуки фей и духов имеют другую частоту, чем голоса людей. И словно реагируя на эту частоту, духи Саймона яростно ее улавливали.

Саймон поставил бокал с вином и поймал черный дым, валивший на землю.

Он сосредоточился на более подробном выделении определенного звука.

Крики духов были свирепы, но он смог соединиться и услышать голоса людей — мужчины и женщины, которые были такими же тихими, как шепот.

Саймон уловил частоту этих голосов, отфильтровал похожие по тону, попытался запечатлеть их в памяти, затем достал и развернул лист бумаги. Вскоре появилось что-то белое и затанцевало поверх бумаги, записывая произносимые слова.

[А, верно же. Тень, которую мы посадили в замке лорда, сообщила нам интересные новости.]

[Он все еще жив, мммм... Говорят, что в замке лорда есть драконье яйцо.]

[Кто-то подобрал его возле леса фей... |

[Вы хотите, чтобы я его украла?..]

Саймон нахмурился.

Он мог слышать их голоса, но ничего не мог сделать, чтобы узнать их личности.

Если бы они могли хотя бы назвать свои имена...

Тук, тук, тук, тук...

Длинные пальцы Саймона стучали по столу.

Его прищуренные глаза остановились на одном слове на листе.

«Тень».

В замке лорда есть драконье яйцо, и тень украдет его.

Когда Саймон впервые прибыл, он подумал о тени лорда, с которой столкнулся. Темная тень управляла его телом.

Он подумал, что просто что-то его беспокоит, поэтому сразу отмахнулся от этого, но... возможно, ему не стоило так поступать.

«Тогда часть хвоста была отрезана».

Выжила ли она? Тогда бы она вернулась к своему хозяину...

Если была замешана тень, то это была какая-то черная магия.

Черная магия — это злая сила.

Жестокий метод получения мощи путем установления тесных связей с потусторонними существами. Скорость накопления силы с помощью этого экстремального средства быстрее, чем у обычных волшебников, но и скорость уничтожения души также была быстрей. Тело, пожираемое тьмой, было обречено на ослабление.

«Именно поэтому исследования химер были наиболее активны во времена расцвета черной магии. Люди изучали способ замены частей тела, изъеденных тьмой, на конечности другого тела…»

Изучение черной магии было запрещено имперским законом, и другие союзные страны также запретили его.

Однако, похоже, никто не мог узнать, когда какие-то сумасшедшие волшебники изучали черную магию.

Эти волшебники были одержимы магией, которую пытались исследовать. Саймон подумал, что очень вероятно, что труп феи-химеры, обнаруженный в прошлый раз, имел отношение к этим двум людям.

Нет, он был в этом уверен.

«Мне нужно вернуться и изучить божественную магию. Но с упадком черной магии использование божественной магии также уменьшилось… Может, мне вместо этого пойти в храм?»

Он был хорош в магии стихий и мог использовать силу природы лучше, чем другие волшебники, но черная магия не была его сферой. Это была ветвь магии, которую Саймону никогда не нужно было знать, да и ему самому не хотелось познавать ее.

Однако, поскольку этот особый вид черной магии был связан с феями, он должен был узнать о нем.

И, возможно, Калия тоже была связана с феями, он не знал.

— ...Калия.

Брови Саймона нахмурились, когда он вспомнил Калию.

Смогут ли они выяснить ситуацию? Даже с холодным блеском в его глазах начал расти легкий жар. Он прижал руку к губам, словно все еще ощущая ее тепло.

— Тц, это был даже не первый наш поцелуй.

Почему он так дрожал? Он все еще чувствовал себя свежо.

Он прикусил губу без всякой причины, улыбаясь, вспоминая Калию. Саймон почти потерял себя, вспоминая сладость ее губ. На самом деле, он смело признался ей, когда у него даже не хватило смелости поцеловать ее в губы.

— Я собираюсь соблазнить тебя, и все, что тебе нужно сделать, это влюбиться в меня...

Саймон вытер шею со слегка покрасневшим лицом.

— Ха-а.

К счастью, Калия не оттолкнула его.

Что она сказала, когда он осторожно спросил, почему было бы плохой идеей целоваться, если она в него не влюблена?

— Должна ли я извиниться?

— Извиниться? Почему?

Ее замечание заставило Саймона невольно улыбнуться.

Тогда он поцеловал ее в щеку и отступил. Затем ярко-красное лицо Калии отвернулось.

— Но ты только что сказал мне, что любишь меня?

— Ммм, я люблю тебя. Я люблю тебя, Калия.

— …Саймон.

Должно быть, она была очень удивлена, что он показал ей выражение лица, которого она раньше не видела. Калия смотрела на него полуоткрытыми глазами и с ярко-красным лицом.

Он не услышал ее ответа на свое признание, но это не имело значения.

Потому что он не собирался слушать ее ответ сразу.

Это была не отчаянная мольба принять его сердце, а заявление увидеть, как он будет соблазнять ее, потому что он так ее любит.

Позже в тот же день Калия не могла смотреть ему в глаза и каждый раз отводила взгляд с покрасневшим лицом, но Саймону было достаточно даже этой реакции.

В последние десять или около того лет, хотя Саймон и пытался обращаться с ней как мужчина, заинтересованный в женщине, Калия никогда не замечала этого. Вместо того, чтобы замечать это, она только наклоняла голову, как человек, услышавший иностранный язык, которого она не знала...

«Покрасневшая Калия. Это так мило».

Саймон, смеявшийся над этой мыслью, не мог сдержаться, поэтому прикрыл улыбку рукой.

Хотя минуту назад он казался серьезным, одна только мысль о Калии заставила его улыбнуться.

Он не мог поверить, что его сердце так сильно бьется. Он успокоился, просто оставаясь рядом с ней. Просто будучи рядом с Калией, вся его боль исчезла.

Раньше он всегда лишь думал, что сходит с ума, но, похоже, он действительно сходил с ума.

По ней, ее любви, его спасеню и смыслу его жизни.

-Чирик-чирик? Чирик-чирик-чирик?-

-Кьюу?-

Когда Саймон ответил на трепетание своего сердца смехом, духи вокруг него попытались разгадать выражение его лица.

— Вам не обязательно знать.

Я никому не скажу. Никому, кроме Калии... Насколько я могу быть сумасшедшим и насколько это может быть сильно...

* * *

Следующим утром.

Калия безучастно смотрела на утренний солнечный свет, проникающий в окно, и пробормотала:

— Я не смогла уснуть…

Солнечный свет щипал глаза. Она закрыла их и вздохнула, ее голова пульсировала.

За всю ночь Калия не сомкнула глаз.

Она вообще не смогла отдохнуть, потому что каждый раз, закрывая глаза, она продолжала видеть лицо Саймона.

Мягкие губы, которые приближались к ее. Красный язык, говоривший, что любит ее. И улыбка, полная желания, которая явно должна была быть соблазнительной!

— Я, кажется, и вправду с ума сошла.

«Неужели я снова разорвала свиток Дерека, не зная об этом?»

Калия не могла лежать спокойно даже после ухода Саймона, потому что ее сердце билось слишком быстро. Оно билось так сильно, что она подумала, не сердечный ли у нее приступ.

Было безумием думать, что она до сих пор помнит, как Саймон улыбался, шепча ей на ухо.

Ворочаясь в постели, она услышала крик Саши.

На рассвете старая няня, Хемми и Аллен, присматривавшие за ребенком герцога, сказали, что будут по очереди смотреть за ним.

Все вызвались позаботиться о ребенке для только что родившей Калии. Узнав об их договоренности, Саймон сказал, что тоже примет участие, но Хемми и Аллен не позволили Саймону присоединиться к ним.

«...Стоит ли присматривать за ребенком на рассвете? Стоит ли заморачиваться?»

Так или иначе, именно Калию насильно отговорили от присмотра за младенцем на рассвете, но теперь она так хотела увидеть своего малыша.

Она вскочила и пошла в соседнюю комнату, где находился Саша. Голодный малыш громко плакал, держа в зубах бутылку, которую ему дала няня. Калия, наблюдавшая за ними через приоткрытую дверь, постучала, чтобы привлечь их внимание.

— Нет! Зачем вы пришли сюда, когда совсем не спали?! — поспешно спросила испуганная няня.

Няня своим приветливым поведением напоминала миссис Макканну, отвечавшую за питание Калии.

Калия осторожно подошла к ребенку, слегка улыбнувшись фамильярности.

— Я не могу спать так... Я сегодня присмотрю за Сашей.

— Ха-а. Но утром вы будете уставшей. Давненько у вас не было времени расслабиться, и мать ребенка должна первым делом заботиться о себе, чтобы не заболеть, — няня, у которой был довольно болтливый характер, продолжала шептать: — Вы можете начать заботиться о ребенке, начиная с завтрашнего дня. Я хочу присмотреть за ним сегодня.

Но она не могла победить Калию, которая просто молча улыбалась, протягивая руки.

В конце концов няня отказалась от попыток уговорить ее и передала Сашу, будто у нее не было выбора.

— Я действительно не должна позволять вам… Сэр Аллен может начать ворчать.

— Я замолвлю за тебя словечко.

— Пожалуйста, не надо, мисс Лия!

— Ах.

Калия расхохоталась, услышав ее беспокойство, и прошептала:

— Тогда почему бы нам не сохранить это в секрете от Аллена? Пожалуйста, я тоже не хочу, чтобы меня ругали.

— Ах...

— Хмм? Латриция.

Латриция рассмеялась над ее лукавым выражением лица.

— Уф, ну хорошо. Тогда я вернусь рано утром.

Она шагнула к двери, чтобы оставить Калию одну, однако несколько раз обернулась с нерешительным выражением лица.

После такого тяжелого времени, когда няня ушла, Калия устремила взгляд на лицо Саши.

«Никогда не устану смотреть на своего прекрасного малыша  снова и снова».

«Я до сих пор в восторге каждый раз, когда гляжу на тебя, мой малыш».

Калия продолжала гладить Сашу по лбу и щекам.

Калия не могла заснуть, поэтому обнимала Сашу от души, вдыхая запах кожи своего ребенка. Молочный аромат помогал ей чувствовать себя непринужденно. Но мирный момент закончился ровно через два часа.

— Вааааа! Вааааа!

— Малыш, почему ты плачешь? А? Дорогой?

Он так хорошо спал, но так внезапно проснулся и заплакал.

После того как она покачала Сашу, чтобы успокоить его, и покормила грудью, малыш наконец успокоился. Калия была удивлена, вновь увидев плачущего от голода ребенка ровно через два часа.

После того, как ребенок утолил голод, он отрыгнула и снова заснул.

Она меняла Саше подгузник, пока он спал, но стоило ей присесть на минутку, как Саша снова заплакал.

— Ваааааа!

— ...Дорогой?

Прошло меньше часа с тех пор, как он поел, но почему он все еще плачет?

Она снова попыталась покормить его грудью, но ребенок отказывался.

Нужно ли поменять ему подгузник?

Но он был сух.

Он заболел? У него была лихорадка? Почему он плачет?

Калия почти чувствовала, как ее волосы седеют, когда ребенок плакал по какой-то неизвестной причине. Этот малыш казался более опасным, чем монстр с гор. Она не чувствовала такого волнения, даже когда на нее мчался отряд из 100 000 солдат.

Калия, вспотев, успокаивающе обняла младенца.

— Ваааааа! Вааа! Вааааа!

— Прости, Саша. Прости. Наверное, моя неуклюжесть тебя смутила.

Она беспокойно ходила по комнате, а ребенок продолжал плакать.

Пока она расхаживала от одной стены до другой, ребенок чудесным образом успокоился. Его беззащитное спящее лицо покоилось на плече Калии, а его слегка сморщенные губы были такими же милыми, как птичий клюв.

— Ах ты~ Ты плакал, потому что хотел, чтобы мама носила тебя?

С облегчением Калия обошла комнату и устроила головку ребенка на своем плече, чтобы ему было удобнее.

Она постоянно гладила его по маленькой спине.

Малыш мирно спал два часа, пока она пела колыбельную.

Она кормила, обнимала и пела для ребенка, чтобы он заснул, снова и снова, пока не взошло утреннее солнце.

— Боже, почему вы все еще держите его? Вы же, наверное, устали... Тогда, пожалуйста, отдайте его мне...

— Латриция.

Было всего 7 часов.

Через 7 часов Калия почувствовала, как ее лицо смягчилось.

— Уход за ребенком — это большой труд.

Калия посмотрела на няню Латрицию с новым уважением. Та ловко взяла Сашу и укачала его, поправив взъерошенную за ночь пеленку. Она также не забыла сменить ему подгузники.

— Ты потрясающая, Латриция.

— Простите? Что вы имеете в виду?

Латриция, сменившая пеленки и подгузники за считанные секунды, расширила глаза, словно спрашивая, о чем говорила Калия.

— Я думаю, ты действительно прекрасно справляешься с младенцами. Как его мама, я всю ночь паниковала и заставляла его плакать...

— Охохохохо. Что вы хотите этим сказать, мисс Лия? Прошла всего неделя с тех пор, как вы стали мамой. Я, с другой стороны, за последние десять лет ухаживала примерно за двадцатью младенцами, так что это почти моя вторая натура.

— Двадцатью?

Удивленная реакцией Калии, Латриция улыбнулась и накинула шаль на плечи Калии.

— Не было ни одного малыша, за которым было бы легко ухаживать. Конечно, то же самое касается и молодого господина Саши.

— Я не знала, что Саша так много плачет по ночам.

Латриция покачала головой в ответ на извиняющийся тон Калии.

Такой плач больше нельзя сбрасывать со счетов.

— Эти трудные времена скоро пройдут, и наступят более прекрасные дни. Пожалуйста, не волнуйтесь.

— Я не устала. Лишь беспокоюсь, что ребенку будет тяжело из-за меня.

— Вы постепенно к этому привыкнете. Мать тоже растет вместе со своим ребенком, так что со временем станет легче, — Латриция обняла Калию за плечи и нежно погладила ее по плечам. — Даже если вам трудно, дарите ему много объятий и любви. Это все, что вам нужно, Лия. Конечно, вы бы поняли это и без меня.

О-хохохохо!

Латриция громко рассмеялась и велела ей вернуться в свою комнату, чтобы отдохнуть.

В детскую как раз вовремя, чтобы увидеть бледное лицо Калии, пришла Хемми и запаниковала.

— Вы не спали всю ночь? Вы должны были разбудить меня! Быстрей идите отдыхать! Мы с няней присмотрим за Сашей. Ну же!

Хемми практически втолкнула Калию в ее комнату и поспешно приготовила ей завтрак.

Наевшись, Калия вздрогнула от легкой головной боли, которую почувствовала, когда посмотрела на льющийся солнечный свет.

Она, видимо, теряет свою выносливость.

«Не могу поверить, что я вымоталась только потому, что не спала всю ночь... Совершенно не верится...»

— Ха-а.

«Но благодаря им я думаю, что могу спать спокойно».

Калия потянулась и вяло зевнула.

«...Но я должна сообщить им, что буду время от времени присматривать за Сашей по ночам».

Ее работа заключалась в том, чтобы заботиться о Саше, поэтому это было правильным шагом.

Материнский долг. В этом было что-то приятное.

«Я мама Саши. Я мать. Он мой ребенок».

«Хе-хе… мне это нравится».

Калия, забыв о своей панике, заснула с улыбкой.

Солнечный свет лился сквозь закрытые шторы и нежно гладил ее волосы.

В то же время.

— Хм...

Саймон остановился перед дверью Калии, но, в отличие от нее, его бледное лицо выглядело так, словно он впервые за долгое время наконец-то крепко поспал.

«Хмм».

Прежде чем постучать в дверь Калии, Саймон серьезно посмотрел на предмет, который нес.

«...Тебе понравится?»

Вещь была простой.

Все, что у него было, это пуговица с драгоценным камнем размером с ладонь и длинная палка, свисающая с нее. Единственная странность заключалась в том, что на кончике палочки над пуговицей был голубой драгоценный камень того же цвета, что и пуговица, а палочка была изогнута, как ива.

Однако искренность Саймона, вошедшего сюда, была далеко не простой.

Саймон, не сумевший уснуть всю ночь, не мог не сделать что-нибудь для Калии и ребенка.

Раздумывая, что теперь делать, он вспомнил, что жена лорда упомянула про «мобиль».

Вот что он делал всю ночь.

— Надеюсь, понравится.

Если можно, то им обоим.

Саймон, который нежно улыбался в предвкушении, как раз собирался постучать в дверь Калии.

Хемми, находившаяся в соседней комнате, нашла его у выхода и закричала.

— Ох! Не нужно ее будить. Она только-только уснула! Идите сюда.

Поспешно предупредившая его Хемми быстро втолкнула Саймона обратно в комнату Саши. Няня, державшая ребенка, узнала его и поприветствовала.

— Ах, это прибыл господин волшебник. Вы здесь увидеть ребенка?

— Я пришел посмотреть на ребенка и Калию... Калия, кажется, спит, — ответил Саймон, наблюдая, как Саша играет на руках у няни.

Младенец пристально смотрел в воздух глазами, не понимающими, на что он смотрит.

— Да, она всю ночь заботилась о ребенке. Саша в хорошем настроении, не хотите его обнять?

Услышав слова Латриции, Саймон на мгновение замер.

Новость о том, что Калия всю ночь присматривала за ребенком, обеспокоила его.

«Если бы я знал, я бы не стал делать мобиль и присматривал бы за ребенком».

Саймон посмотрел на Сашу на руках у Латриции.

Было странно чувствовать, как крошечный ребенок мирно шевелится в его руках.

Калия это отрицала, но Саша определенно был его ребенком. Было жаль, что его не признавали отцом, но присутствие Саши также было для Саймона большой эмоцией.

— Малыш, меня скоро признают, так что не беспокой маму до тех пор. Побалуйся со мной. Хорошо?

Саймон, державший маленькую ручку ребенка, игриво махал ею, сказав серьезным тоном предупреждение. Тем не менее, его глаза улыбались, так что это не был пугающий тон.

Саша поджал губы, как бы отвечая ему.

Саймон, который молча смотрел на него, передал мобиль, который был у него с собой, Хемми.

— Вот, возьми.

— О, что это?

После того, как Саймон спас Хемми, она начала относиться к нему благосклонно. Также она решила ему доверять.

— Мобиль, потому что дети их любят.

— Хм. Вы сами его сделали?

В ответ на мерцающие глаза Хемми Саймон немного смущенно кашлянул.

— Боже мой, вы сделали его сами!

— А, пожалуйста, будь аккуратнее. Давай подключим его сейчас, хорошо?

Латриция быстро схватила мобиль и положила его на кроватку. Тем временем Саша махнула рукой, словно пытаясь схватить Саймона за волосы.

— Нет. Это не игрушка.

Саймон строго обратился к ребенку, не понимающему его слов.

Между закрытыми и открытыми глазами виднелись красивые бледно-зеленые глаза. Казалось, что в центре зрачка плавает золотой блеск.

Сердце Саймона екнуло, когда он увидел эти светло-зеленые и золотые глаза.

— У тебя очень красивые глаза.

Пока Саймон дружелюбно шептал, малыш смотрела на него с круглыми губами. Это было детское выражение, которое Калия заметила на днях, и оно появлялось, когда малыш чувствовал себя хорошо.

— Что это за выражение, похожее на детеныша обезьяны?

Саймон, рассмеявшийся от души, осторожно сделал снимок Саши.

В ослепительном утреннем солнце он был прекрасен, как картина, с младенцем на руках.

Хемми и Латриция, наблюдавшие за происходящим, пришли в себя.

— Ах, ах, мэм. Да, мне нужен мобиль.

— Няня, вот. Было бы лучше разместить его здесь.

— Ха. Хорошо, хорошо. Давайте здесь.

Его называли самым красивым мужчиной в Империи.

Сердца двух женщин затрепетали, когда они увидели его, сверкающим на солнце. Он даже не был их мужем, но они нервничали и волновались.

— Можно нажать эту кнопку? — спросила Хемми, указывая на кнопку с драгоценным камнем.

Саймон кивнул головой и повернулся, откуда Саша мог бы хорошенько рассмотреть мобиль.

Когда Хемми нажала на кнопочку, над головой ребенка начали вспыхивать разноцветные огоньки.

— Ух ты!

— О боже, боже мой!

Раздалась  песня, и кучка разноцветных огоньков красиво окрасила воздух.

Над головой ребенка словно устроили небольшой фейерверк. Свет кружился и закручивался, создавая ощущение, словно он танцует.

Было так волнующе, как на фестивале, и так красиво, что никто не мог оторвать от него глаз.

— Это прекрасно.

Няня и Хемми смотрели на мобиль, словно в момент экстаза.

Тогда Латриция встала первой. Мгновение она посмотрела на Сашу под мобилем, потом как бы нерешительно посмотрела на Саймона.

— Хочешь что-то сказать?

— Да, кажется этот мобиль еще слишком рано давать молодому господину Саше.

— Что...

— Мне кажется, Саша еще не совсем хорошо видит, потому что свет яркий. Младенцы в этом возрасте обычно смотрят черно-белые мобили.

Услышав слова Латриции, Саймон посмотрел на Сашу, и действительно малыша не интересовал его мобиль. Его глаза блуждали где-то в воздухе и игнорировали мобиль. Саймон был потрясен.

«Невероятно. Трудно не привлечь внимание ребенка к предмету, который, как говорят, самый лучший из волшебных предметов».

Он потер лоб с растерянным выражением лица.

— Когда он немного подрастет, ему точно понравится мобиль! Кстати, вы сделали такой красивый мобиль всего за одну ночь, вы потрясающий! — быстро добавила Латриция.

Но было слишком поздно для его утешения. Саймон коротко потер лоб бледным лицом, затем снова забрал мобиль.

— Снова... Я вернусь через 2 часа.

— Да?

— Я сделаю его снова, поэтому, пожалуйста, подождите.

— Ах! Нет, вам не нужно!..

Нет, это вопрос моей гордости.

Прежде чем слова Латриции, которые должны были остановить его, успели закончиться, Саймон выскользнул из комнаты, как ветер.

* * *

В это же время.

Самая глубокая часть леса фей.

В большом конференц-зале, где собрались владыки двенадцати лесов и их короли, было шумно.

— Почему феи исчезли только в лесу Рохаса? Я слышал, что один из дворян Рохаса продает фей. Разве это не имеет к этому никакого отношения?

— Торговля феями! Невероятно... Сколько бы мы ни молчали, но такого мы не можем терпеть!

Не то чтобы до этого никогда не было торговли феями. Глупые и незрелые феи ловились людьми еще давно, становясь для них развлечением или подопытными. Однако большинство из них были феями, снующими за пределами леса, и их было крайне мало. Может, один или два в год.

Однако только в этом году количество фей, пропавших без вести на данный момент, превысило 100.

Все произошло в Рохасе.

— Неужели Империя стала столь высокомерной, выиграв войну между людьми? Это просто человеческая жадность не может насытится или... — безучастно сказал Канель, самый старший владыка леса, погладив свою длинную бороду.

— Старейший лесной владыка! Что это значит?

— Это действительно так. Интересно, могла ли эта жадность раскрыться за пределами человеческих земель, даже в лесу фей.

Но эффект от этих слов был непростым.

В шумном конференц-зале становилось все жарче. Глубокий голос пересек болтовню.

— Означает ли это, что люди пытаются начать расовую войну?

Ганини, старший сын короля эльфов и владыка Красного леса, резко возразил.

Его черные глаза яростно блестели под серыми волосами.

Глядя в эти блестящие черные глаза, Канель заговорил более серьезным голосом.

— Как бы рано мы ни стали готовиться, никогда не поздно.

— Что вы имеете в виду под подготовкой? Вы готовы к расовой войне? Сейчас нам нужно готовиться к тому, чтобы выяснить, кто настоящий враг, причинивший вред феям.

— Не будь таким резким, Ганини. Я просто говорю, что мы должны быть готовы к неожиданностям.

Глаза Ганини расширились и он попытался прочесть выражение лица Канеля, скрытое за его седой бородой. Тем не менее, нелегко было прочитать фее, которому всего 200 лет, внутреннии мысли гигантского дерева, жившего дольше Короля Фей.

Болтовня между ними сделала конференц-зал еще более неспокойным.

Именно Хоа, владелица длиннохвостой птицы, кратко изложила, когда все вокруг просто поднимали шум.

Хлоп!

— Ну же, владыки! Почему бы нам всем сейчас не послушать, что скажет король?

Со своими наполовину черными, наполовину белыми волосами, завязанными высоко, она говорила воинственно и улыбалась.

Необычно то, что в его кулаке застрял серый камень, который и ударил по столу.

Все голоса стихли при словах Хоа, младшей сестры Ганини и третьей дочери короля. Вскоре, в какой-то момент, суматоха совсем рассеялась, и все взоры обратились на короля, расслабленно сидевшем в своем большом кресле и наблюдавшем за ними.

Король Фей, чьих мыслей никто не знал, долго молчал.

Тук, тук, тук.

Рука, постукивающая по подлокотнику, была даже вялой.

В этот момент он ухмыльнулся и издал звук, похожий на голубое небо.

— Да, пора потихоньку нарушать тишину леса.

Все звуки исчезли, как будто холодная вода мгновенно залила весь конференц-зал. Все напряглись,словно даже забыли дышать.

Первым, кто пришел в себя, был Ганини.

— Король, вы хотите сказать, что положите конец расовой войне? — поспешно сказал он.

— Эй! Отец? Правда? Вы правда об этом думаете? — спросила Хоа, моргая, словно сознательно следила за ним.

Вспыльчивый первый сын всегда обращается с королем как с королем, кроме личных разговоров, но вольнодумная третья дочь делала все, что желала, не заботясь ни о чьем взгляде. И так же естественно она сейчас назвала его отцом.

Калекшия нежно улыбнулся и посмотрел на своих детей.

Кроме этих двух детей, были Нуа, владыка пятого леса, Токан, не остепенившийся ни в каком лесу и любивший бродить, и Фуриоза, который должен был защищать мать, погрузившуюся в глубокий сон.

Хотя в среднем феи были волшебной рассой с обычно небольшим количеством детей, Калекшия был очень благословлен детьми.

От первого взрослого до блудного сына, все они были детьми, которых он любил.

— Что ж.

Калекшия оглядел толпу с непроницаемой двусмысленной улыбкой.

— У владельца химеры, которую мы встретили в лесу Нуа, волосы огненные, как рубины.

Некоторые владыки удивились. Большинство из них бормотали и не могли не поразиться.

— Разве красные глаза не отличие демонов?

— Верно. Кстати, Сиу, которого они держат, тоже химера из Асмодиана.

Все лица владык побледнели.

Он уже понял, как можно атаковать лес с помощью волшебного камня. А также то, что тело, используемое таким образом, является химерой.

Однако удивительным было то, что они использовали не только тело феи, но и тело демона.

Глаза Калекшии, осмотревшие присутствующих на одного за другим, наконец достигли Канеля.

— Старейший. Что вы думаете?

Канель опустил голову и поклонился. Его длинные белые волосы и покрытое бородой лицо были направлены в землю.

— Воля короля — это воля клана, и воля короля — воля леса. Все следуют воле короля.

Король Фей тихо рассмеялся, словно лев, проснувшийся от утреннего солнца.

— Отец, отец!

Две длиннохвостые птицы качались над головой короля, привлекая его внимание.

Королевский белый орел вился между двумя длиннохвостыми птицами.

Калекшия посмотрел на свою третью дочь и старшего сына, следовавшего за ней.

— Это правда? Настоящая война? Мне вернуться в лес и подготовиться к войне?

— Хоа, успокойся. Отец не говорил о «войне».

— Но они используют фей как химер и даже называют дьявольскими отродьями! Ах! Но кто это сделал? Рохас? Ты же имеешь в виду Рохас? — саркастически воскликнула Хоа, спеша вслед за неторопливым шагами короля.

Хоа не была владыкой леса, но носила титул хранителя леса.

Потому что их выбирают длиннохвостые птицы.

Длиннохвостые птицы были важны для фей.

Птица с красивым длинным хвостом, словно сделанным из золотых нитей, и блестящими, как драгоценные камни, глазами была полубессмертной птицей. Когда они исчезали, их не было видно примерно 10 лет и тогда они появлялись снова. И когда они выбирали своего нового владельца, они показывали этому владельцу прошлое и будущее леса во фрагментах, давая ему силу защищать фей.

Хоа — недавно избранный хранитель около 30 лет назад.

— Это война, да? Могу я вернуться в свой лес и подготовить своих детей, отец?

— Хоа.

Как будто Ганини заметил Хоа, которая постоянно пыталась влезть вперед, он низким голосом предупреждающе ее окликнул.

— Что? Если тебе есть что сказать, говори. Слышишь! — откликнулась Хоа.

Увидев, как она показала язык старшему брату, Ганини покачал головой.

— Пожалуйста, ты можешь не использовать такие резкие слова?

— Их невозможно не использовать... Почему я не могу использовать этот тон, брат?

— ...Ха-а. Ничто так не бесит меня, как ты. Знаешь?

Хоа хихикнула и повисла на плече старшего брата, а Ганини дернул Хоа за голову.

Король двигался медленно, прислушиваясь к голосам его двоих детей.

Он направлялся к первобытному дереву, где спала королева леса под защитой Фуриозы. Королева отдыхала на таком большом дереве, что четверо взрослых мужчин не могли бы окружить его, раскинув руки.

Калекшия поцеловал тыльную сторону руки своей жены и погладил ее по щеке, и двое детей также поцеловали мать в лоб, чтобы поздороваться.

— Давно я тебя не видел, но ты все так же прекрасна.

— Если ты спала более 25 лет, я думаю, теперь ты можешь медленно просыпаться, мам.

Ее светлые волосы поблекли до белизны, следы прошедших лет медленно проявились, и их умирающая мать спокойно спала, не говоря ни слова о благополучии своих детей.

— Что вас всех сюда привело?

Фуриоза с длинными черными волосами, собранными набок, приветствовал своих родственников своей обычной теплой и дружелюбной улыбкой. Отец, находящийся в том же лесу, каждый день навещал их, но увидеться с детьми было нелегко.

Было непросто собраться в одном месте, потому что у каждого были свои роли и обязанности. Когда собрание старейшин проходило раз в год, было бы неплохо иметь возможность встречаться так, хотя бы еще два-три раза.

Брат и сестра обняли его и выразили свою радость, а Калекшия погладил жену по щеке сухими руками.

— Лия.

Рука отца, ласкавшая мать, сегодня была очень мягкой.

Дети, окруженные деревьями, замолчали, ожидая, когда их невежливый отец продолжит.

Сколько продлилась тишина?

— Когда Гайя исчезла, Лия использовала всю свою силу, чтобы найти ее. Она пыталась найти дочь, распределяя свою силу по всем деревьям в лесу.

Это история, которую знают все.

Потому что они были там вместе.

Потому что все были заняты поиском младшей сестры.

Когда Лия сказала, что наконец-то нашла след после использования своих сил, она потеряла сознание.

Кэнон, историк и мудрец племени фей, сказал, что это произошло из-за чрезмерного использования энергии. И после перерыва она снова очнется.

Так и прошло 20 лет.

— В то время какие следы Гайи Лия пыталась найти?

— Отец.

Король на мгновение ухмыльнулся и оглянулся на своих детей.

— Я не знаю, что нашла Лия, но, возможно, я нашел душу Гайи.

— Ты нашел душу Гайи? Гайя еще жива, отец?

— Ты нашел что-то в Лоа? Это «ребенок» из Лоа сказал что-то?

Взволнованная Хоа неосознанно приблизилась к Калекшии.

Фуриоза тоже был удивлен и подошел ближе к нему.

— Возможно.

— ...Гайя не умерла, отец?

Но, пожалуй, наибольшее волнение показывал именно Ганини.

Когда родилась Гайя, Ганини был уже взрослым и стал хранителем леса. Ему не нравилось существование младшенькой, беспокоившей его мать, но как только ребенок родился, он стал братом с величайшей привязанностью к малышке.

Самая милая младшенькая.

Самая любимая.

Маленькая девочка, которая только познавала радости мира.

— Гайя не умерла, отец?

Его старший сын до сих пор не верил в смерть Гайи и ждал свою младшую сестру.

Калекшия печально покачал головой.

Растерянное выражение лица Ганини быстро исчезло.

Он закрыл глаза с бледным и усталым лицом.

— Но как Гайя умерла, может быть, мы сможем узнать.

Услышав слова отца, все братья загорелись.

Поцеловав в последний раз тыльную сторону руки жены, Калекшия тихо прошептал что-то ей на ухо и встал.

— Да, вам тоже следует это увидеть. Следуйте за мной.

Все братья решительно пошли за отцом.

Его глаза были полны энергии, как будто перед ним было какое-то чудовище, наполненное кровью или проклятием неизвестного Бога, и он собирался победить его.

— Тот, кто тронет нашу младшую дочь, погибнет.

— Младшенькая. Я верну ее, даже если мне придется разорвать его насмерть. Даже если придет король расы демонов…

— ...Неужели ты не отпускаешь ее, даже когда она умирает? Как ты смеешь, как ты смеешь, наша сестра!..

Однако место, куда он вел детей с ужасающей волей, являлось личным хранилищем Калекшии.

Это был также склад, куда приносили только драгоценные сокровища.

— Почему мы здесь?..

Это был не арсенал, а сокровищница.

Калекшия кивнул детям, которые даже глазами спрашивали, зачем они пришли сюда.

— Давайте, выметите все отсюда и туда.

Отсюда и туда?..

Расстояние «отсюда и туда», на которое он указал, было слишком большим. И различные сокровища, содержащиеся в этом промежутке, если говорить человеческим выражением, были «сокровищами, которые нельзя было сосчитать деньгами».

— О-отец?

Король покачал головой и отдал краткий приказ сбитым с толку и вопрошающим детям.

— Делайте.

* * *

«Ну что ж?»

Услышав шокирующую историю о мобиле, Саймон тут же побежал в свою комнату.

Он пошел бы прямо в свою комнату, если бы не прошел через закрытую дверь Дерека на обратном пути.

«Кстати, вчерашние голоса приходили за драконьим яйцом...»

Но когда Дерек и Саймон появились, они не смогли заполучить его.

Если так, то была вероятность, что они вернутся за драконьим яйцом. Кроме того, была часть тени, которой он обрезал хвост.

Саймон разлил ману по всему замку и тщательно обыскал его, но силу тьмы не уловил.

Но он не мог не быть начеку.

По крайней мере, пока он оставался здесь, ему приходилось уделять больше внимания защите драконьего яйца и обнаружению подозрительных аур в замке.

На этой ноте Саймон зашел в комнату Дерека, чтобы предупредить его обратить внимание. Но что это было?

— Что, почему ты внизу?

Саймон был немного удивлен, но, увидев драконье яйцо, лежащее перед Дереком, смекнул, что произошло.

— Ох, дракон поглотил всю мою магическую силу.

В отличие от Дерека, потерявшего сознание с бледным лицом, как будто он похудел на 5 кг за ночь, яйцо перед ним было наполнено магической силой. Дерек был вполне доволен тем фактом, что детеныш внутри яйца даже кажется немного подросшим.

«В любом случае, он еще очень слаб».

Изначально Дерек был сосредоточен на исследовании свитков, поэтому он мало что знал о накоплении маны. Он всегда говорил ему тренироваться, но не был слишком требовательным.

— Тц, — цокнув языком, Саймон легким жестом поднял Дерека и положил на кровать.

Как бы тяжело это ни было, он не мог оставить его спать на холодном полу.

«Мне придется позвать его, когда он проснется, и поговорить с ним».

Убедившись, что он не ранен, шаги Саймона остановились, когда он собирался уйти. Он пристально посмотрел на яйцо, лежащее на мягкой подушке в центре стола.

— ...В каком-то смысле благодаря тебе мы снова встретились.

В этом мире нельзя было игнорировать закон причинности.

Неважно, насколько он мал или тривиален.

Саймон поднял руку и погладил выпирающую верхушку яйца.

— Спасибо.

Он слегка пробормотал и впрыснул тонкую магическую энергию, словно наполняя дух.

Вскоре после этого яйцо задрожало и отреагировало, встряхнув плавающими лапками. Возможно, в хорошем настроении тельце в яйце дрожало, как будто танцевало.

Саймон, улыбнувшись, вышел оттуда и направился прямо в свою комнату.

Потому что пришло время заново собрать мобиль.

И ровно через два часа после этого.

Воу, воу.

С торжествующим лицом Саймон вышел с невиданным ранее мобилем.

И в то же время проснулись те двое, что спали как в обмороке.

Словно заснув в одно мгновение, будто упав в обморок, Калия проснулась с блестящими глазами.

— Вау, я так хорошо выспалась.

Ха-а.

Когда она встала с кровати и потянулась, ее тело было легким.

Проверив время, и, хотя прошло всего около 3 часов, тело казалось непобедимым.

Как только Калия встала, она попыталась подвигать своим телом из стороны в сторону. Она хорошо выспалась и легко проснулась, так что двигаться было определенно удобнее, чем вчера.

В дополнение к заботе Аллена, на нее также, кажется, повлияли эффекты повышающей энергию магии Саймона.

Более того, зелья, которые Аллен прислал в нужное время, оказались эффективными.

Выпив стакан теплой воды, Калия выглянула в окно.

«И что мне сейчас делать?»

Она не могла оставаться в долгу перед замком лорда.

Зная настоящую личность Калии и Саймона, семья сказала, что они могут оставаться там столько, сколько захотят, но им нужно было возвращаться домой.

«Если подумать, я дала обещание Его Величеству».

Она вернется, когда Саймон ее найдет.

«…Тогда я тоже должна вернуться?»

На самом деле причина, по которой она покинула столицу, заключалась в том, чтобы родить ребенка без чьего-либо нежелательного вмешательства.

Даже если этим «кто-то» был биологический отец Саши, Саймон, Калия бросила его из жадности.

Чтобы защитить Сашу.

Чтобы защитить семью, которой у нее никогда не было.

«Но теперь у меня есть Саша, и Саймон точно это заметил».

Она настаивала на том, что это неправда, но правда могла выйти наружу в любой момент.

Что Саша унаследовал его кровь.

Тогда не было причин оставаться здесь. Она также должна была сдержать обещание, данное Его Величеству.

— Саша…

После минутного молчания она снова вспомнила слова Саймона.

Когда ее сердечный ритм успокоился и прояснился разум, она решила обдумать достаточно напряженно.

— В будущем я покажу тебе свою мелкую ревность, буду умолять, пока ты не посмотришь на меня. Пока ты не доверишься мне, пока ты не доверишься моей любви... Пока я не стану твоим мужем и любовником. Пока ты не признаешь меня отцом ребенка.

Саймон сказал, что хочет быть ее мужем, любовником, и отцом Саши.

Это звучало как искренность Саймона.

Это было искренне, и это казалось правдой.

— И… ты сказал, что любишь меня.

Эти слова также должны быть искренними.

Ее лицо снова покраснело, а когда-то спокойное сердце снова забилось быстрее.

Такое искреннее признание Калия получила впервые. Еще и от Саймона, о котором она даже не думала.

«Он мне не нравится? Нет, не в этом дело».

Ей не было противно его признание, а его поцелуй был сладок.

Честно говоря, от поцелуя с Саймоном она была в восторге. Достаточно, чтобы хотеть продолжать целовать его.

«Значит, Саймон мне тоже нравится?»

Калия не могла быть в этом уверена.

Для Калии чувство любви к кому-то было очень незнакомым и трудным. Саймону тоже.

Ладно, могут ли они с Саймоном любить друг друга? От одной мысли об этом у нее начала болеть голова и колотиться сердце, будто она коснулась запретного слова.

— …Но это может быть только вопросом времени, когда мы двинемся дальше, как решил Саймон

Калия почесала щеку и прямо задумалась.

Если он прошептал сладким голосом, глядя прямо на нее этими золотыми глазами, казалось, что чувства, подобные любви, возникнут без труда. Кто бы устоял? Такой мужчина, как Саймон, мог бы легко соблазнить даже пару человек, обладая такой красотой.

Это стало еще более опасным после того, как его грубые речи и характер стали кроткими.

Как будто она собиралась встать и вести себя мило от одного прикосновения его руки, Калия не могла понять, как обращаться с Саймоном.

— Ха.

Калия, которая взлохматила свои длинные спутанные волосы, захихикала, словно хотела перестать думать об этом.

— Ну, все будет хорошо.

Прежде всего, ей стоило вернуться в столицу.

И она должна была официально внести Сашу в свой семейный реестр, а также сообщить об этом Его Величеству.

А также…

— Боже мой!

— Вау!

И тогда из соседней комнаты послышались вдохи.

«Что?»

Калия, навострившая уши, вдруг встала от возгласов и направилась в комнату Саши.

* * *

— Вау, вы великолепны! Я никогда не видела такого мобиля!

— Ах! Так это мобиль?.. Он прослужит долго. Все мобили сделаны волшебниками?

— Ох, только взгляните. Саше он тоже нравится!

Услышав громкий шум, Калия медленно подняла голову и заглянула внутрь. Около кроватки столпились трое человек. Конечно, двое из них были Хемми и няня, а вот последний человек оказался нежданным.

«Что там делает Саймон?»

В отличие от Хемми и няни, которые пристально наблюдали за чем-то в кроватке, на его лице скользила удовлетворенная улыбка, когда он отступил на шаг со скрещенными руками.

Калия внимательно вгляделась, что происходит, и заметила, как что-то мерцало в кроватке.

«Что это?»

Когда она собиралась присмотреться поближе, ее глаза встретились с Саймоном, повернувшим к двери голову. Он посмотрел на Калию и сменил свою свободную улыбку на улыбку, яркую, как солнце.

— Калия.

Мурашки побежали по спине Калии, когда он окликнул ее низким, вялым тоном, который был полной противоположностью его ослепительной улыбке. Он подошел, схватил Калию за руку и притянул ближе к колыбели.

— Посмотри на это. Я сделал.

— Что это?

Взволнованная Хемми начала объяснять Калии, что это за штука.

— Это мобиль! Мобиль! Его устанавливают, когда малышей укладывают спать или когда они играют одни. Обычно он просто висит вот так…

— Там и песня, и выходит эффект иллюзии, появляется этот свет и контролируется звук, потрясающе!

Саймон сделал мобиль?

Удивленная, Калия посмотрела на мобиль, свисавший с кроватки, и заметила кое-что очень странное.

Магия, исходившая от кончика длинной палочки над голубым камнем, охватывала голову ребенка. Красивые созвездия мерцали на черном фоне, словно репродукция черного ночного неба.

— Это репродукция созвездия дня рождения Саши. И если нажать на эту кнопку, эти звезды двигаются вот так, создавая канал.

Когда он нажал на кнопку, над головой малыша образовалась река из звезд.

Когда он снова нажал кнопку в этом состоянии, появились и затанцевали трехмерные черные фигуры..

— Я сделал черно-белое воспроизведение, поэтому ты можешь увидеть только черно-белое изображение, но когда я нажимаю желтую кнопку рядом, то распространяется и цвет.

Нажав на желтую кнопку на драгоценном камне, цвет начал растекаться по изображению над головой ребенка, точно так же, как краска растекается по бумаге для рисования. Когда Саймон нажал еще одну кнопку, на этот раз раздалась песня.

— «Звездная колыбельная» нормандского поэта, которую, как говорят, часто используют в качестве колыбельной для младенцев, и «Танец солнца», который лично мне нравится, включены в качестве основной музыки. Если есть какая-то музыка, которую ты хочешь добавить, Калия, я его изменю.

Калия была заворожена вертушками из драгоценных камней и удивительной игрушкой из палочек.

— О, и мерцание, распространяемое при вращении мобиля — это что-то вроде волшебства, которое дает душевное спокойствие. Это похоже на благословение, созданное божественной силой, но это всего лишь имитация, поэтому эффект будет не таким хорошим.

После последнего объяснения Саймон посмотрел на Калию и спросил с ослепительным взглядом. Его глаза были полны гордости, и глаза Калии тоже были замечательны.

— Что думаешь, Калия?

Калия, которая была потрясена до такой степени, что на мгновение потеряла дар речи, ответила не сразу.

Это было действительно здорово, и искренность Саймона в том, что он сделал это чудо для блага малыша, вызывала у нее странное чувство.

Это производило впечатление даже посреди всего ее замешательства, но она, должно быть, чувствовала себя немного неряшливо из-за того, что была слишком тронута.

Тем не менее, она должна ответить честно, верно?

— Невероятно, — искренне сказала Калия, задумавшись.

Но странно было то, что в этот момент все посмотрели на Калию странными глазами.

Не только Саймон, но и Хемми с няней.

— И все?

— …А?

— …

«Нет, почему все так на меня смотрят?»

Глаза Калии расширились от внутреннего смущения, а Саймон откровенно вздохнул.

— Ха-а.

Он коротко вздохнул и откинул назад развевающиеся серебристые волосы.

Яркое солнце только что перебравшееся за полдень осветило кончики его волос. Он смотрел на Калию так, как будто был подавлен и собирался что-то сказать, но потом прикрыл рот рукой и покачал головой.

— Нет, ничего… Все в порядке.

Плечи Саймона поникли, словно сказанное им было неправдой.

Калия снова почувствовала смущение.

Казалось, он впервые выглядел таким мрачным.

«Я сказала что-то не так?»

Калия с беспомощным видом попыталась попросить помощи у стоявшей позади него Хемми.

«Похвалите. Похвалите! Больше похвалы, пожалуйста!»

Она уловила что-то о «похвале» с первых слов.

«Говоршиь, больше похвалить его? Как?»

Хемми замахала руками в воздухе, словно раздосадованная Калией, которая даже не могла понять ее подсказку.

Другими словами: «Больше! Намного больше!» она изо всех сил пыталась передать это значение, но не могла достучаться до Калии.

Вмешалась даже няня, не в силах наблюдать за этим со стороны.

В знак большей похвалы она схватила за руку Хемми и похлопала ею себя по голове.

«Ах, вот как».

Именно тогда выражении Калии изменилось, будто она что-то поняла.

Она сосредоточила взгляд на Саше и погладила блестящие и бесподобно выглядящие волосы недовольного Саймона.

Шелковистая гладкость нежно прильнула к ее ладони.

Она искренне гладила волосы Саймона.

— Что это ты сейчас делаешь? — удивленный, он поднял голову и взглянул на Калию.

— …Хвалю?

— Хм?

Саймон улыбнулся, как будто это было забавно.

Несмотря на это, Калия продолжала гладить волосы Саймона, глядя на него.

— Большое спасибо, что создал такой замечательный мобиль.

Ухмыляющийся Саймон взял Калию за руку, гладившую его волосы, и потянул ее вниз.

Губы Саймона нежно коснулись внутренней стороны ее ладони, затем разошлись.

— Ага, спасибо за комплимент.

Шепчущий голос превратился в покалывание на ее ладони.

Саймон снова потерся губами о ладонь, которая дернулась, пытаясь сместиться.

— …Очень рад.

Его глаза были прикованы к Калии, и эта улыбка в его кошачьих глазах была чрезвычайно опасной.

Кап, кап.

Слезы неудержимо катились и текли по щекам и лбу Саши.

Младенец закатил веки, его красивые глазки дрожали от материнских слез, падающих на его лицо.

Калия была озадачена.

Она была так смущена, что не могла даже подумать о том, чтобы вытереть слезы, скатывающиеся по щекам Саши.

«Ах, что это со мной?»

Это было не грустно, но странно, слезы никак не хотели прекращаться.

Семья? Семья…

Она нашла свою семью. Ее семью, ее кровные узы.

Только одна эта мысль, пришедшая в голову Калии, разожгла ее.

В этом вихре неведомых эмоций Калия проливала слезы беспомощности.

— О господи.

Калекшия смущенно вытер слезы Калии.

Калия с широко открытыми глазами и слезами на глазах выглядела очень растерянной.

Глядя на эту фигуру перед собой, сердце Калекшии сжалось. Как будто острое шило, оставленное Гайей, царапало его грудь.

Было слишком поздно. Он нашел ее слишком поздно.

— Я очень рад видеть свою кровь.

Сердце старика, забывшего время, сжалось.

С чувством вины и угрызениями совести он вытирал слезы внучки, о которой узнал так поздно.

«Что заставляет меня так плакать?»

Калия посмотрела на Калекшию со странно искаженным лицом, которое даже не могло как следует нахмуриться.

Странно было видеть, как она дрожит от растущей потрясенной страсти. Калия не знала, какое лицо ей сделать и как она будет выглядеть.

Две ноги, твердо стоявшие на земле в любой другой момент, были ватными. Казалось, они дрожали. Даже рука, державшая Сашу, как будто потеряла силу. Ей казалось, что все тело вышло из-под ее контроля.

Калия вздохнула и замерла.

Тем не менее, она боялась, что ее тело в любой момент рухнет на пол.

Пока она не почувствовала, как рука мягко схватила ее за плечо.

— Все в порядке, Калия.

Большая и красивая рука обняла Сашу, которого держала Калия, и ее одновременно.

Были ли его руки такими большими и широкими?

Были ли они такими теплыми?

— Ты можешь плакать. Плакать — это нормально.

— …Саймон.

— Да, Калия, — он крепко обнял ее и тихо сказал, прижимая губы к ее лбу: — Это слезы счастья. Не стесняйся, не бойся, просто плачь.

Его слова успокаивали ее.

Его утешение ласкало ее.

Калия крепко зажмурилась и уткнулась лбом ему в плечо.

— Я обниму тебя, я поддержу тебя.

— …Да.

Слова Саймона превратились в заклинание, и Калия зарыдала от души.

Слезы, которые она сдерживал более 20 лет, вырвались наружу и текли без остановки.

Она думала, что не одинока, но всегда полагала, что на самом деле была одинока.

Она думала, что это не имело бы значения, если бы у нее не было семьи, но, казалось, у Калии все равно было желание ее иметь.

— Ах, а-ах. У-у-у. Ах, ху-у.

Калекшия и братья с сестрой молча смотрели, как Калия тихо плачет, обнимая ребенка и волшебника.

* * *

Через некоторое время хаос и слезы прошли, и Калия успокоилась.

Братья и сестра, до этого хранившие молчание, подошли к Калии.

Первой поздоровалась Хоа.

— Привет? Я Хоа. Ну, выходит… я твоя тётя, — она, застенчиво улыбнулвшись при слове «тётя», обняла Калию. — Приятно познакомиться, детка. Ты выросла такой сильной и энергичной? Что бы ни случилось в будущем, я буду защищать тебя и твоего малыша.

Калия молча улыбнулась и посмотрела на нее.

Она не была настолько слаба, чтобы быть защищаемой кем-либо и где бы то ни было, но ей было приятно услышать это от Хоа.

— Я Фуриоза.

Следующим был дерзкий эльф с длинными черными волосами, свисающими набок.

Он мило улыбнулся и посмотрел на Калию и ребенка, затем обнял их обоих вместе и прошептал:

— Деревья Фуриозы будут твоими друзьями. Ты можешь поговорить со мной, если назовешь меня дядей везде, где есть эти деревья.

— Ха-ха.

Кричать «дядя» — было бы немного смущающе.

Калия рассмеялась от волнения.

Фуриоза понимающе улыбнулся и передал очередь старшему брату.

Мужчина, больше всего похожий на Калекшию, стоял перед Калией. Он был намного тише, чем другие, и у него было мрачное выражение лица.

— Ганини, — он едва произнес свое имя, поколебавшись.

Однако спустя долгое время других слов у него так и не нашлось.

Калия, подождав, на этот раз заговорила:

— Приятно познакомиться, Ганини...

«Ну, полагаю, лучше начать первой?»

— Дядя?

С дрогнувшими глазами он посмотрел на Калию странным взглядом.

Его взгляд метался между Калией и ее ребенком.

Калия увидела, как сжались его пальцы, и подумала, что он хочет подержать ее малыша.

— Хочешь его обнять?

Когда Калия протянула Сашу, он смутился.

Но не отказался.

Ганини молча обнял Сашу.

— Я чувствую себя странно.

— Потому что ребенок слишком маленький, не так ли?

Ганини улыбнулся и снова посмотрел на Калию.

— Я думаю, ты была такой же, когда Гайя родила тебя, — прошептал он с более печальным лицом. — Мы должны были позаботиться о тебе тогда, но, к сожалению, не смогли.

— Никто не виноват.

— Нет, это наша вина. Извини, я не знал, что ты так долго была здесь.

Мужчина, казавшийся более откровенным, чем кто-либо другой, протянул другую руку и обнял Калию.

— Уже поздно, но примешь ли ты нас? Как свою семью.

В ответ на неуверенное бормотание ближе к концу Калия обняла Ганини за спину.

* * *

— Могу я поговорить с вами на минутку? Я хочу, чтобы вы кое-что услышали.

Прежде чем Калекшия и его дети вернулись в лес, Саймон остановил их.

Калекшия мгновение смотрел на своих детей, затем кивнул.

Калия вошла внутрь, чтобы успокоить голодного Сашу, пока Саймон незаметно провел их в маленькую гостиную на четвертом этаже.

Четвертый этаж был уже полностью занят Калией, Саймоном и Дереком. В знак благодарности и сожаления он передалсемье лорда достаточно магических камней, чтобы защитить не только Саймона, но и целый замок. Это был подарок, который нельзя было измерить деньгами, поэтому семья лорда даже изъявили желание предоставить им остаться в замке надолго.

Однако из-за этого группа Саймона и Калии смогла полностью использовать один этаж замка лорда без какой-либо нагрузки.

— Да, тебе есть что сказать?

— Надеюсь, сначала вы послушаете это.

Он перешел прямо к делу.

Саймон рассыпал волшебные бусины, собранные из звука.

Вскоре звук, исходящий от них, развернулся с помощью маны, рассеянной подобно туману.

Просочились только те части, которые он хотел показать, и которые было бы вполне разумно прослушать первыми для Калекшии, Ганнини, Хоа и Фуриозы.

-Аааааааааа!-

-Спасите меня!-

Жестокие крики духов.

В этот момент лица фей одновременно исказились. Даже в глазах Калекшии, обычно сохранявшего самообладание, вспыхнуло пламя горького гнева.

— …Что это?

Саймон кратко изложил историю.

О том, как он смог собрать эти голоса, и о хвосте тьмы, которую он упустил в тот день.

— К счастью, мне удалось спасти оруженосца и доктора Калии, но я не смог поймать тьму, я быстро отрезал ей хвост, но она убежала. На самом деле, я был неосторожен, посчитав это не самым важным.

Саймон прямо признал свою ошибку и взъерошил свои волосы сухими руками, словно расстроенный.

Хоа, Фуриоза и Ганини одержимо следили за каждым движением Саймона.

Саймон, взглянувший на трех фей и снова сказал, как будто это не имело большого значения:

— Я пытался отследить тень, но она уже пропала, поэтому ее трудно было найти.

В этот момент Калекшия поднял руку.

— Тебе не нужно беспокоиться о тени.

В этот момент появилась рука Калекшии, которую никто раньше не видел. Удивительно, но половина последнего пальца левой руки короля отсутствовала.

Больше всего удивились его дети.

— Отец!

— Почему твой палец?..

— Что случилось?

— Я отдал его тьме… И получил это, — сказал с ухмылкой Калекшия, как будто ничего не произошло.

Когда он протянул руку и взмахнул ладонью, в воздухе появилось черное и расплывчатое изображение.

— Темное видение.

По мере того, как свет постепенно становился ярче, стали появляться черно-белые изображения.

Это были фигуры мужчины и женщины, свободно переплетенные, как будто им было все равно, что их увидит тьма. Мужчина с кроваво-красными волосами и женщина с черной кожей, словно обожженной огнем, запутались в основных цветах.

-О, да. Хорошо!-

-Дэймон, Дэймон. Ты всегда делаешь меня счастливым.-

Он не был отчетливо виден, но до тех пор, пока поле зрения не стало размытым.

Саймон прищурился, пытаясь отличить лица переплетенных между собой женщины и мужчины.

Зловещие красные волосы были странно знакомы.

Где были распространены зловещие красные волосы…

Сердце волшебника быстро упало.

В этот момент раздался взволнованный женский голос.

-Ты меня тоже, Буфорд. Мой принц! И для меня ты лучший.-

Услышав это, лицо Саймона похолодело.

«Эти красные волосы. Да, я их уже видел».

Имя ни знакомое, ни неизвестное.

Буфорд Адио.

Единственный враг Королевства Акана.

Невозможно было забыть этого человека, который нагло пытался сорвать шляпу с Калии.

— А?

Калия, собиравшаяся покормить грудью плачущего от голода младенца, как-то странно покачала головой.

— Что случилось, Саша?

— Уаааа! Уаааааа! Хуаа!

Саша хрипло заплакал, повернув голову, как будто не собирался сосать грудь матери. Калия в смущении поднесла грудь ко рту младенца, но малыш испугался, крепко закрыл глаза и продолжал рыдать.

— Почему, что случилось?

Калии нравилось смотреть, как Саша облизывает свои маленькие губки с молоком. Было невероятно видеть, как это мягкое маленькое существо цепляется за ее руки и причмокивает.

Однако, несмотря на то, что обычно он хорошо ест, бывали моменты, когда малыш отказывался кормиться грудью.

Она могла ошибаться, но Калии казалось, что каждый раз, когда это происходило, глаза Саши горели.

Когда он пребывал в полусне, он ел довольно хорошо, облизывая губки, но когда он открывал глаза, всегда было так.

Было странно, что он так отказывался

В конце концов, Калия поднесла малышу ко рту бутылочку, которую ей дала няня. Ребенок бросился к бутылочке, будто отказываясь от грудного вскармливания.

— В чем проблема? Хм.

Растроенная, она коснулась кончика носа мальчика, кусающего бутылку. От прикосновения глаза ребенка открылись и он взглянул на Калию.

Она улыбнулась и крепко обняла своего малыша.

— Да, кушай и хорошо расти.

Расти сильным и здоровым.

На взволнованный шепчущий голос няня, которая приводила в порядок кроватку рядом с ней, улыбнулась и спросила:

— Вы выглядите счастливой. Гости ранее принесли вам хорошие новости?

— Ах.

К слову о гостях, которые прибыли рано утром, кровных родственников Калии.

Калия только рассмеялась. Бабочки, о существовании которых она даже не подозревала, запорхали в ее груди.

«...Но я из клана фей. Гайя, нет, теперь мне следует называть ее матерью? Нет... Мне сказали, что она не совсем мать. Кусочек души, созданный из детских воспоминаний».

Несмотря на это, Гайя инстинктивно узнала Калию.

Это было так странно, но странно душераздирающе.

Очевидно, Гайя не бросила ее.

«Тогда почему меня оставили в том переулке?»

Калия была поглощена наблюдением за Сашей, который быстро опустошил половину бутылки.

«И почему у меня в теле нет волшебного камня? Это потому, что я наполовину человек?»

Получеловек.

Кажется, было сказано, что Гайя влюбилась в человека. И исчезла.

«Полагаю, Гайя последовала за отцом?»

Но... Не может быть, чтобы Король Фей, нет, ее дедушка, не знал.

«О Боже. Дедушка».

Это было странно, неловко и даже смущающе.

Хотя это были только ее мысли, о которых никто никогда не прознает, Калия почувствовала, как ее руки и ноги сжались.

Но когда их всязь раскрылась, Калия даже не могла называть его ни Королем Фей, ни Калекшией.

Ей не оставалось ничего, кроме как привыкать к слову «дедушка».

«В любом случае, дедушка... не может быть, чтобы отец моей матери не знал человека, которого она любила. Но почему он ничего не сказал?.. Жив ли мой отец?»

Вспомнив слова Калекшии о том, что он скоро вернется, Калия решила спросить его об «отце».

Конечно, она не знала, сможет ли он на это ответить.

— Это я, Калия.

Когда Саша уже собирался опустошить бутылку, в комнату вошел Аллен с лекарством для Калии.

— У вас все нормально?

Как только он пришел, он измерил у двоих температуру и тщательно проверил состояние Калии.

Сначала он подробно расспросил няню, Хемми и Калию о Саше.

Каким был его плачущий голос, много ли он плакал и не ворочался ли он всю ночь?

Калия пожаловалась, что Саша не пьет ее молоко.

Аллен рассмеялся, как ни в чем не бывало.

— Иногда бывают такие дети. Кормить грудью сложнее, чем вы думаете. Некоторые младенцы предпочитают пить из бутылочки, потому что бутылочка сделана так, чтобы ребенку было легко сосать.

— Правда? Но бывают моменты, когда он хорошо питается от меня. Как говорят няни, грудное молоко лучше всего подходит для младенцев.

— Ха-ха. Конечно, нет ничего лучше грудного молока для здоровья малыша, но не волнуйтесь, это не значит что другое молоко плохое. Более того, все молоко, которое пьет Саша, специально приготовлено мной и проверено на наличие питательных веществ.

Калия вовсе не беспокоилась о специальном молоке Аллена.

Просто у нее были некоторые сожаления.

Тем не менее, Аллен сказал, что все в порядке, с чем Калия согласилась и ответила, что понимает.

Аллен тут же переключил внимание с Саши на Калию, следя и за ее состоянием.

— Давайте, скажите «ааа». Шея не опухла. Хороший пульс, температуры нет...

Аллен внимательно изучил состояние Калии, как будто оно не могло быть более хрупким, чем сейчас.

Удивительно, как он может делать это, не пропуская ни дня.

С ребенком все в порядке, но Аллен посмеялся над вопросом Калии, почему он так беспокоится о ней.

— Просто это моя работа? Для мисс Калии и юного господина Саши это лучшее, что я могу сделать, — и поколебавшись продолжил: — Кроме того, я мужчина, поэтому я действительно не знаю боли родов. Однако было очень удивительно и трогательно видеть, что вы пережили этот болезненный момент. Независимо от того, сколько я проходил через это, мое волнение не уменьшается.

Судя по всему, Аллен был природным врачом.

Возможно, из-за того, что было время, когда они заботились друг о друге как семья, Аллен заботился о Саше с любовью, как о своей собственной крови.

— Значит, с вами все в порядке? Мне нужно немного отдохнуть, пока не прибудут заказанные мною травы.

Закончив осмотр, Калия, которая смотрела на него, упаковывающего свои медицинские приборы, внезапно поймала его руку.

— Что такое?

— Со мной происходит кое-что странное.

Аллен подошел, ошеломленный словами Калии, в нерешительности.

— Что? О чем вы именно? Это что-то действительно плохое?

— Это… Пойдем прогуляемся, Аллен?

* * *

— Да? Что вы имели в виду?

Рядом с замком лорда был холм с видом на море.

Большое дерево в полном цвету занимало центр холма, а под ним стояли скамейки и кресла-качалки, сделанные грубыми руками.

Аллен остановился на словах Калии, поднимаясь на холм.

— Разбивает ли сердце рождение ребенка? Вы чувствуете, что с вашим сердцеи что-то не так?

Услышав серьезный вопрос Аллена, Калия тоже кивнула с серьезным лицом.

— Бывают моменты, когда мое сердце и пульс продолжают произвольно биться. У меня холодный пот… Иногда у меня пересыхает во рту и в горле.

— Холодный пот и пересохшие губы? Может быть, это проблема с кровеносными сосудами, а может, это настоящая проблема с сердцем. Однако никаких отклонений от нормы при обследовании обнаружено не было.

Аллен перестал идти и серьезно задумался.

Калия тоже закусила губу с обеспокоенным выражением лица.

— Можно уточнить? Это начало происходить сразу после родов?

— Да. Сразу после родов. Но на самом деле я тоже в замешательстве... Сначала я чувствовала, как мое сердце колотится и стучит в ребрах. Иногда я чувствую себя немного рассеянной и у меня кружится голова. И самое главное…

Калия, объяснявшая свои симптомы, как скоростной пистолет, взглянула на Аллена, прежде чем произнести последние слова.

Аллен был сбит с толку ее нерешительностью.

Насколько серьезными были симптомы Калии, раз она так нервничала? Он редко видел, чтобы Калия так сильно колебалась.

— Хорошо. Пожалуйста, будьте честны со мной. Так я смогу узнать и помочь вам.

— Хорошо. Ладно. Буду честна. Я скажу это.

— Да. Калия.

— Итак, мне...

Ху-у. Глубоко вздохнув, Калия посмотрела прямо на Аллена и сказала, как будто пришла к решению быстрее, чем раньше.

— Мне кажется, что у меня продолжают появляться непослушные мысли.

«...А? Я ослышался?»

Аллен моргнул и какое-то время смотрел то по сторонам, то вверх.

Конечно, ничего там не было.

— Не знаю, ослышался ли я только что, но не могли бы вы повторить? — с немного растерянным лицом он вежливо попросил Калию.

— Итак, у меня постоянно появляются непослушные мысли. Если быть точной, это было плохое предчувствие. Как говорила миссис Макканна, это может быть из-за гормонов во время беременности. Но это продолжается даже после родов...

— Да? ...Ах, да. Гормоны. Да, хо, гормоны.

Лицо Аллена побледнело, затем покраснело и, наконец, вернулось к обычному цвету.

«Уфф».

Он сделал более глубокий вдох, чем раньше, и посмотрел на Калию.

Его глаза были искренними.

Он действительно заботился о состоянии ее тела.

Аллен спокойно оценил состояние Калии.

— Значит, хотите сказать, что ваше сердце какое-то время беспокойно бьется, вы чувствуете головокружение и даже чувствуете себя озорно?

— Эм. Именно так. Все это.

— Разве это не происходит каждый раз по определенной схеме? Например, когда кто-то рядом или кто-то вам что-то говорит...

«Кто-то?»

Калия посмотрела на Аллена так, словно увидела привидение.

Она знала, что ее доктор способный, но никогда не думала, что он будет настолько хорош.

Увидев в ее выражении восхищения, Аллен кивнул с лицом, которое не могло ни смеяться, ни плакать.

— Понятно. Верно.

На мгновение он взглянул на небо, затем провел ладонями по лбу и посмотрел вниз на землю, а затем снова посмотрел на небо.

— Ах.

Выражение лица Калии автоматически стало жестче, когда она увидела его серьезный вид и глубокий вздох.

Было ли это плохим знаком, что Аллен так реагировал?

Глоть.

Сухо сглотнув, Калия приняла решение.

Не удивляться тому, что она услышит, и не беспокоиться.

Наконец Аллен посмотрел на Калию.

— Мисс Калия.

— Да. Говори.

Я готова слушать.

Аллен улыбнулся Калии, которая ответила суровым выражением лица.

Это было грустно, мило и смешно.

Как у человека, никогда не состоявшего в отношениях, родился ребенок?

Аллен забавно рассмеялся и, наконец, покачал головой, и у него не было выбора, кроме как сказать:

— Это признак того, что вы хотите кого-то любить. Это совершенно нормально, Калия.

На обратном пути в замок.

Калия возвращалась от Аллена назад с пустым выражением лица, когда некоторое время назад словно получила пощечину.

— Разве ваше сердце не отзывается только на одного человека?

Да, именно это и было с Саймоном.

Хотя сначала не так сильно, но в последнее время это стало еще более странным.

Даже несмотря на то, что они уже провели вместе ночь... Могло ли это случиться сейчас так внезапно?

Эти двое были очень старыми друзьями.

— Вы испытываете такое озорство только к этому человеку?

Это... Просто у них был такой странный контакт с Саймоном, так что, конечно, это возникало бы только в его присутствии, ведь так? Калия попыталась найти оправдания этому странному чувству, но все они были неуместны.

Аллен, наблюдая за ее грубой реакцией, внезапно схватил ее за руку.

— Ну как? Вы чувствуете что-нибудь, когда я так делаю?

— Нет, мы просто держимся за руки.

— Ох, да. А как насчет этого?

Затем Аллен крепко обнял Калию.

Оба мужчины были худыми и высокими, поэтому казались одинаковыми, но ощущение было совершенно другим.

Калия сохраняла хладнокровие и похлопала Аллена по спине. Он слегка улыбнулся и отошел от нее.

— Это не похоже на что-то особенное, правда? Тогда… как насчет этого?

Сказав это, Аллен приблизил свое лицо прямо к глазам Калии.

Он был прямо перед ней.

Калия невольно нахмурилась и сделала шаг назад. Естественно, Аллен не остановил Калию. Вместо этого он спросил с дружелюбной улыбкой, как и всегда.

— Вы находите это странным?

— Я ничего не чувствую. Мое сердце тоже не бьется быстрее.

— Какое облегчение.

С лицом, которое, казалось, знало все, он сделал шаг назад и спросил еще раз.

— Тогда что бы вы сказали, если бы человек, о ком вы думали ранее, был бы здесь? Что, если он схватит мисс Калию за руку, обнимет ее и посмотрит в глаза?

В этот момент Калия почувствовала, как нагрелись мочки ее ушей.

Внезапно ее губы пересохли, и она прикусила нижнюю губу.

Это было впервые.

Аллен, внимательно наблюдавший за ней, погладил ее по голове и как будто напевая ласково заговорил с ней.

— Теперь вы знаете? Сердце мисс Калии бьется для него. Только для него.

Ту-дум.

Хотя Саймона рядом не было, и он не шептал сладким голосом со своим обманчивым лицом, Калия почувствовала, как снова зашлось барабанить ее сердце.

«Боже мой… неужели мое сердце действительно так бьется из-за Саймона?»

— Невероятно, — пробормотала Калия про себя, неосознанно остановившись.

Она не могла легко признать это, потому что все еще была более чем готова это отрицать.

Конечно, ей нравилось его красивое лицо. Он ей так нравился, что она держала его фотографию во имя дородового обучения, чтобы видеться с ним каждую ночь. Было утешительно, что Саймон был рядом с ними, и он любил ее достаточно, чтобы быть готовым сражаться за нее.

Несмотря на то, что они были в разлуке более полугода, снова встретиться с ним совсем не было неловко.

И когда Калия услышала признание, что он любит ее, и их поцелуй после?

Сердце Калии снова начало биться как сумасшедшее.

«Боже мой! Правда ли, что мое сердце бьется из-за Саймона!»

Калия была потрясена, расширилив глаза.

В уголке своего сердца, в очень темных тенях, она продолжала затыкать зловещую энергию, говорившую, что она не должна этого делать, иначе случится что-то плохое, но Калия не могла остановить дрожь в груди.

Калия медленно поднялась на последний лестничный пролет, чувствуя пульсацию в голове.

«Давай пока успокоимся».

Лучший способ проветрить голову — посмотреть на что-то приятное.

В данном случае Калия пришла к выводу, что ей следует пойти к Саше, которого только что отнесли в детскую.

В этот момент в конце зала она увидела Саймона, сидящего у окна и выглядывающего наружу.

«Ха».

Калия, сильно удивившись, поспешно прикусила язык, сама того не осознавая.

Когда она встретила его, и без того думая о Саймоне, ее сердце замерло.

«Нет, почему он здесь?»

Сердце Калии колотилось, потрясенное.

Калия отступила на шаг, изо всех сил пытаясь сдержать раздувающуюся грудь.

Похоже, сейчас был не самый лучший момент для встречи с этим волшебником.

В каком-то смысле.

В этот момент Калия увидела, как голова Саймона поворачивается в ее сторону. Медленно, очень медленно, и когда она заметила, что его лицо и глаза обратились к ней, Калия стремительно развернулась.

Недолго думая, она бросилась вниз по лестнице на полной скорости.

* * *

Было легко принять решение и действовать. Нетрудно было вспомнить тот факт, что после 1 было 2. Как и правильно было думать, что сегодня будет ясная погода из-за этой зелени.

Но она не могла поверить, что ее сердце так бьется из-за Саймона, который все твердил, что любит ее.

Это было за гранью мысли и суждения, поэтому Калия была очень смущена и не знала, что делать.

«Что с тобой не так?»

Когда Калия мчалась вниз по лестнице, она не увидела, что кто-то еще выходил из-за угла.

— ...Ах!

В результате подол платья, которое было на ней, зацепился за ногу, и она упала прямо на мужчину.

Но упала ли?

Нет.

Она схватила платье и мягко, как перышко, перепрыгнула через голову мужчины.

— !..

Подошедший мужчина удивленно посмотрел на нее. Мужчина, который даже не видел ее, пока Калия не прыгнула через него, в изумлении раззинул рот.

Тук.

— Извините. Я немного тороплюсь, — проговорила шепотом Калия, легко приземлившаяся позади него, будто всего лишь проходила мимо.

Она убежала так быстро, что даже не могла оглянуться назад, через кого перепрыгнула.

«Нет, подожди. Не нужно убегать, верно? Не то чтобы я сделала что-то плохое».

Калия чувствовала себя неловко, убегая от Саймона, но не останавливалась. Не было ничего, что она не могла бы сделать, но ее сердце сжималось от мысли, что Саймон может быть прямо перед ее глазами.

Излишне говорить, что это расстраивало и раздражало.

За последние 20 лет билось ли ее сердце так сильно, когда она думала о Саймоне?

Даже в ту ночь, когда произошла та история, сердце Калии так не волновалось.

— ...Я не знаю. Подумаю об этом позже.

Калия покачала головой, чтобы очистить разум, и сосредоточилась только на ускорении.

Ее ноги, которые часто дрожали, когда она была беременна, впервые за долгое время свободно ступали по земле. Мгновенное чувство освобождения заставило Калию чувствовать себя лучше.

«Ох, как хорошо».

Она была так счастлива, что не могла не улыбаться.

Ветерок ласкал ее волосы.

Калия свободно посмеялась над своими ногами и побежала к холму, где и остановилась. Ее припухлость не спала, поэтому ее нежные пухлые, как персик, щеки обдувал ветер. Она бежала по траве, беззаботно наслаждаясь ветром, который дул, как в грозу.

А позади Калии был Дерек, отчаянно смотревший ей в спину.

* * *

Дерек Декарт — гордый сын маркиза Декарта.

При рождении его магический талант считался гениальным, а волнистые каштановые волосы и голубые глаза к тому же были очень привлекательными. Хотя у него не было большого тела, он был человеком с высокой самооценкой, который любил свое стройное тело.

Именно существование Саймона Тероана, с которым он познакомился в академии, убило Дерека одним выстрелом.

«...Я проиграл. Я не могу победить его».

Качественная и количественная разница в магической силе, как и в гениальности, была несравнима.

Саймон постиг все элементы, как если бы они были его собственным телом, и его близость к силам природы была так же хороша, как у любого духовного мага.

Человеком, несправедливо благословленный Бого, был Саймон.

Дерек чувствовал, что Саймон идеален.

Он чуть не упал в обморок, когда узнал, что тот любит Калию, кошмар поля боя.

«Нет. Почему? Почему Саймон и Калия?»

Дерек боялся Калию.

Даже если он держал ручку весь день, его запястье в итоге болело, но Калия, весь день державшая в руках этот ее двуручный меч, казалась чудовищем.

Однажды Дерек поддерживал Калию в битве на кладбище демонов. В то время это было так страшно, что он немел, просто вспоминая об этом.

В частности, глаза Калии чуть не закатились, когда на маленьких детей напали, и она казалась почти «сумасшедшей».

Но как Саймон мог полюбить такую страшную женщину!

Вау... Как и ожидалось, сущность Саймона Тероана отвергала нормальность, и Дерек стал уважать его еще больше.

Когда Калия исчезла, когда Саймон расширил свое «полное сканирование» до 1000-километрового радиуса, тяжело было выжить, не упав в обморок.

Радиус 1000 км тоже радиус, но он удивился, что тот искал только одного человека.

«Значит ли это, что он любит генерала до такой степени, что рискует жизнью? Что такое это чувство «любовь»? Сколько энергии нужно иметь, чтобы быть в состоянии любить?»

Дереку было все больше и больше интересно. Ему было так любопытно, какой эмоции достаточно, чтобы свести с ума такого редкого гения, и может ли он поддаться этой эмоции.

Но сегодня Дерек, похоже, смог сразу же найти ответ.

— ...Эта женщина.

От развевающегося на ветру белого платья-камзола и платиновых светлых волос, сияющих в чистом белом солнечном свете.

Он не мог точно ее разглядеть, потому что его очки остались позади, но нарисовать красивую фигуру было несложно даже с размытым зрением.

Дерек почувствовал, как судьба ударила его по голове.

Когда она прыгнула на него сверху, он почувствовал, что может обрушить даже свои чувства.

Он немедленно последовал за женщиной, как его вели его инстинкты.

Ее ноги были такими быстрыми, что она уже была впереди, но он использовал магию, чтобы за ней угнаться.

— Ха, ха, ха-а.

То ли потому, что он бежал, то ли потому, что был взволнован, но его сердце колотилось.

Стоя под деревом, которому, как говорят, более 300 лет, она смотрела на море под холмом, словно стремясь к свободе.

Стоя там, она сияла.

«Так вот как влюбился мастер?»

Если он был влюблен в такое сердце более 10 лет, Дерек, казалось, понял, почему сегодня он наполовину обезумел, разыскивая ее.

Дерек решительно подошел к женщине под деревом.

Калия уже знала о существовании мага, следующего за ней. Однако его явное колебание, когда он за ней плелся, было немного странным.

«Ты пришел обвинить меня в том, что я перепрыгнула через твою голову?»

Он мог из-за этого почувствовать себя плохо. Или это могло его удивить. Думая таким образом, ей стало жаль за свой поступок.

Она посмотрела на бескрайние морские просторы и оглянулась, когда почувствовала чье-то присутствие.

«Знакомое лицо?»

Светло-каштановые волосы, развевающиеся на ветру, и высокий, несколько худощавый мужчина были кем-то, кого Калия уже знала.

«Это Дерек, да?»

Это было лицо, которого она не видел почти год.

Казалось, он почти не изменился.

Калия смотрела на него, счастливая и удивленная одновременно, и Дерек подошел к ней с ярко-красным лицом.

«Почему у тебя такое красное лицо?» Кали растерянно глядела на приближающегося Дерека.

Он оставил между ними около 10 метров. И глубоко вздохнул на месте, не в силах подойти ближе.

Странно было видеть, как он согнулся и не может нормально поднять голову.

— Ах, я, я, я не знал, что у этого лорда такая красивая дочь.

«Что ты только что сказал?.. Дочь лорда?»

Она подумала, не расслышала ли она что-то не так, и когда она наклонила голову в сторону, ее волосы, которые были наполовину распущены, упали ей на щеки.

Взъерошивая свои проблемные волосы, она вдруг вспомнила, что виноваты во всем этом были руки Дерека.

«Проблема была в том свитке».

Калия сузила глаза и посмотрела на Дерека.

Почувствовал ли он холод в ее глазах?

Лицо Дерека, потрясенное, покраснело еще больше. Он затаил дыхание с возбужденным лицом, как будто неудивительно, что он сейчас же взорвется.

«Эм... Похоже, я излучаю слишком много силы».

Калии стало так жаль Дерека, и она прервала поток.

Если подумать, она смогла встретиться с Сашей, застряв из-за этого игривого свитка. В общем, за это нужно быть благодарной, а не злиться на Дерека

К счастью, у Дерека быстро перехватило дыхание. Тогда он тут же закричал на нее хриплым голосом.

— Эй, ты любишь магию?

«О чем это ты?»

— Я, я маг! К тому же очень известный маг! Меня зовут Дерек Декарт! — неожиданно обратился к ней Дерек.

Калия смотрела на него с лицом, не понимающим, зачем он это делает.

Затем Дерек протянул перед собой руку и произнес короткое заклинание.

Па!

Белые шарики вылетели из рук Дерека.

Свет осторожно ударил Калии в глаза и взорвался прямо перед ней. Немедленно перед ее глазами развернулись видения ветра, волн и молодых зверей. Словно показывая это младенцам, прекрасные образы продолжались, и, наконец, свет влился в точку, как единое целое, и превратился в единую розу.

Дерек подошел и взял цветок.

Затем он посмотрел на нее, которая была на шаг ближе, и отчаянно закусил губу. Что-то показалось странным.

— Я, хм, если ты не против, можешь сказать мне свое имя?

...В этот момент.

— Ах, я правда хочу узнать!

Ты меня не узнаешь?

Для Калии это было настолько абсурдно, что она потеряла дар речи.

Сколько бы они ни пребывали на одном и том же поле боя, он не узнал ее. Разве это не потому, что она немного прибавила в весе и носила одежду, которую обычно не носила? Или ее впечатление изменилось, когда у нее родился ребенок?

Дерек подошел на шаг ближе, как будто у него хватило смелости прочитать то, что ее удивило.

«Нет, не подходи. Стой там».

Калия посмотрела на него с серьезным выражением лица, но Дерек протянул ей розу, которую крепко держал, не глядя на нее.

— Прими!..

Но в тот же момент.

Роза Дерека, которую он держал, превратилась в красный дым с хлопком и рассеялась в воздухе.

* * *

— Угх.

Как только Саймон увидел ее, он побежал за убегающей Калиейю

Он не знал, что происходит, но как только он увидел ее, он обернулся, и для него было естественным пойти за ней.

Он медленно следовал за ней, потому что она не собиралась идти очень далеко, но что случилось в этой ситуации?

Даже Дерек, непонятно откуда взявшийся, последовал за Калией?

Ему было любопытно, что происходит, поэтому он наблюдал за ними издалека, и то, что он делал, было зрелищем.

«Очень известный маг?»

Одна бровь Саймона слегка приподнялась.

Несмотря на то, что двое мужчин поступили в академию одновременно, они окончили ее с разницей в три года.

Когда Саймон получил высшее образование, он превзошел магию профессора, который уже курировал его. По окончании учебы он присоединился к Имперскому корпусу магов, и через год разразилась война, и его быстро повысили по службе.

«Разве не это ты должен был дать сказать мне?»

Это уже было высокое положение, и дальше идти было некуда, но Саймон смотрел на них двоих с необычайно детской мыслью.

Выражение лица Калии исказилось, как будто это выглядело нелепо.

Когда он увидел это выражение, на его душе полегчало.

Дерек. Это было абсурдное сочетание, которое не вызывало у него ревности.

Но это не значит, что он стал бы дожидаться, когда Дерек подарит Калии какую-то волшебную розу.

Саймон мягко взмахнул рукой и вернул в воздух красную розу, которую подтолкнули к Калии.

— !..

Красный дым, разложивший розу, взлетел в небо и полностью исчез.

В то же время над удивленной головой Дерека начали порхать лепестки роз.

Один за другим они летели и летели, заполняя голубое небо, как снег посреди зимы.

И взгляд Калии, и взгляд Дерека были прикованы к летящим лепесткам. Красивые цветы, как снег, летели над голубым небом и синим морем.

Это был фантастический пейзаж, который неосознанно ошеломляющий людей. Цветы из неведомой чужбины рассыпались по небу и закружились вокруг Калии.

Саймон проникся прекрасным пейзажем.

— …Тебе нравится, Калия?

Дерек и Калия оглянулись на внезапный голос Саймона.

Там Саймон, создавший на ладони бурю из кружащихся лепестков, с нежной улыбкой приближался к Калии.

Слова, выплюнутые Саймоном, задели барабанные перепонки Дерека, которые до этого молчали.

«Ка... Калия? Калия Такскейт?»

Его глаза расширились и стали круглыми, как луна. Дерек, ошеломленный, посмотрел на Саймона, который приближался к Калии с широко открытым ртом.

«...Бред какой то!»

Он снова и снова протирал глаза и смотрел на двух красивых мужчину и женщину, словно в воображении.

Да, когда он услышал, что ее зовут Калия, она действительно была похожа на Калию.

Пухлые щечки были незнакомы, и удобное платье, которое было на ней, обычно с ней не вязалось, но при ближайшем рассмотрении это, кажется, была Калия.

В ярком солнечном свете блестящие глаза и лимонного цвета волосы, которые он принял за платиновые светлые, безошибочно напоминали Калию Такскейт, даже с прямой осанкой.

«Нет, как ты мог не узнать этого человека?»

Дерек отшатнулся.

Его лицо покраснело по-другому.

Нет, он перемежался с белого, а затем становился красным и обратно.

К счастью, ни Калия, ни Саймон не были в настроении высмеивать его реакцию. Саймон подошел к Калии, обнял ее за плечи и притянул ближе.

— Если хочешь, я могу превратить это море в море цветов, — прошептал он, целуя Калию в лоб, которая просто смотрела на его приближение.

Калия, ошеломленная, сказала с немного усталым выражением лица.

— Я не хочу так много, Саймон.

— Правда? Извини. Мне тоже тсало интересно, как бы море преображалось в цветы... — сказал он с улыбкой и прошептал, обняв ее: — Если ты скажешь, что хочешь, что я могу сделать?

— Где ты, черт возьми, выучил такие слова?

— Я говорю это искренне.

Калия, чье лицо было красным, словно она смутилась, была очень красива.

Он не мог этого вынести, поэтому еще раз поцеловал ее в лоб, не осознавая этого, и Калия посмотрела на Саймона с таким выражением лица, будто не зная, ей хмуриться или смеяться.

Его губы обожгло.

Пока он раздумывал, поцеловать ее снова или нет, Калия подняла руку и нежно прижала к его груди.

— Что?

Затем, как будто ощущение заполнения всей ладони было странным, он расширил глаза.

Неуклюжее прикосновение было наполнено благоговением.

Саймон, желавший Калию, вдруг улыбнулся и прижался к груди. На его лице появилась победоносная улыбка.

— Мне кажется, что-то изменилось.

— Я другой. Я тренировал свое тело каждый раз, когда не мог спать по ночам.

— ...Ты занимаешься?

— Да.

— Почему?

Саймон прищурился и посмотрел на Калию.

Он сказал, глядя на нее с таким выражением лица, что на самом деле не знал, кто заставил его тренироваться.

— Кто-то думал, что у меня слабое тело, которое не выдержит дня после ночи.

Интеллигентный Саймон не забыл об унижении того дня. Он был человеком, который мог развивать себя, используя прошлый позор как ступеньку, поэтому он точил свой меч, пока ее не было дома.

И, к счастью, Калия, кажется, тоже это заметила.

— И когда снова наступит тот день, когда мне придется иметь дело с чудовищной выносливостью, на этот раз я точно не засну первым.

Саймон, говоривший так, будто шептал Калии на ухо, не выдержал и поцеловал его, касаясь мочки.

Это был поцелуй, свежий как воздух, но мочка уха Калии стала горячей, как пламя.

«Смотри вперед, Калия».

Благодаря этому на барабанные перепонки Калии отчетливо передавался очень тихий шепчущий звук.

Глоть.

«Нет, почему вдруг я...»

Калия быстро прикрыла рот рукой, когда нечаянно капнула засохшая слюна.

Словно удовлетворенный ответом Калии, Саймон наклонился над тыльной стороной ее руки, прикрывавшей ее губы, поцеловал ее и слабо улыбнулся.

Розовые лепестки цветов развевались над холмом, а фигура влюбленних в центре была прекрасна, как картина.

Женщину озадачили чувства мужчины, за которыми она не могла уследить, но не оттолкнула его. Мужчина смело и бережно обвил руками талию женщины, а глаза его горели, словно он смотрел на что-то драгоценное.

Это было очень красивое зрелище.

Но... Для Дерека, наблюдавшего за этим, это было таким неловким моментом, что он хотел немедленно исчезнуть из этого мира.

Проехав около десяти дней в одной повозке, Буфорд прибыл в свое Королевство Акан.

Улицы Акана были полны людей, как и в любой другой стране.

Конечно, каждые дороги были разными.

Где-то грязно, где-то чисто.

Некоторые улицы были безлюдными и тихими, другие были полны шума и людей.

Буфорд бежал по чистым улицам, по которым могли пройти только дворяне, глядя на королевский дворец вдали. До дворца оставалось всего около часа пути, но сейчас он оказался в ситуации, когда даже не мог толком открыть глаза из-за головной боли.

Но теперь самая большая проблема не в этой проклятой боли.

Голос, который он не хотел слышать, грыз его уши, когда он опускал пульсирующую голову.

-Буфорд, мой дорогой. не забывай маму. Мама всегда за тебя. мама всегда любит тебя-

Отвратительные галлюцинации.

Холодный палец провел между его нахмуренными бровями, заставив его вздрогнуть.

— Ты все еще слышишь галлюцинации?

— Очень раздражает.

— О небеса.

Даймон попыталась наложить на него исцеляющую магию, но галлюцинации и видения, преследовавшие его, магией не вылечили.

Буфорд молча схватил свое бьющееся сердце.

То, что было его, но в то же время и не было, все время пыталось вторгнуться в него.

Оно было у него уже более 20 лет, но все еще не его.

В частности, по мере того как лечебный эффект Лирика уменьшался или период контакта с «этим» увеличивался, его зрительные и слуховые галлюцинации становились все более и более безудержными.

По словам Лирика, это произошло из-за столкновения двух противоборствующих сил.

-Дорогой, Буфорд, посмотри на свою мать. Так не должно быть. Слушай свою мать. Подойди к маме, мой милый.-

— Прекрати это дерьмо, — пробормотал он, кусая зубы, и закрыл глаза, чтобы посмотреть на предмет слуховой галлюцинации.

Женщина с длинными алыми волосами, от которой остался только скелет, прижалась к его ногам и глядела на него снизу вверх. По иронии судьбы, поверх заветных волос черепа мостилась корона королевы.

— …Меня тошнит от этого.

Когда челюсти скелета тряслись и двигались, снова раздались слуховые галлюцинации.

-Дорогой.-

Через полые глаза черепа прополз трупоядный червь.

Насколько отвратительное зрелище было прекрасно, но Буфорд очень устал от этого.

Маленький ребенок взобрался на плечо отвратительного скелета.

-Буфорд, Буфорд!-

В отличие от скелета, он был ребенком с яркой ангельской улыбкой. У него были красные волосы, подобные женщине-скелету, а в районе сердца зияла пустота.

Бессердечный мальчик наступил на свою костлявую мать, встал и протянул руки к Буфорду.

-Обними меня, Буфорд.-

Буфорд холодно смотрел на свое детство.

Головная боль была уже запредельной, а сердце билось так, будто вот-вот взорвется.

— Исчезните, — пробормотал он угрюмым голосом.

Ребенок и скелет переглянулись и захихикали.

«Не хочу это слышать».

Этот смех, казалось, сводил Буфорда с ума.

Рядом с Буфордом, который скрипел зубами, Даймон жалостливо смотрела на него.

«Мой бедный принц».

За этой прекрасной фигурой скрывалась страшная трагедия.

Глаза Даймон, полуоткрывшей глаза и грустно смотрящего на него, изменились в одно мгновение. Она высунула язык и вытерла нижнюю губу, как будто собиралась облизать губы.

«…Итак, самый прекрасный Принц несчастья».

Он был не ее, хотя она держала его в руке. Она отчаянно нуждалась в Буфорде во всей его полноте.

Как и был совершенен даже его хмурый взгляд от боли.

«Как я могу заполучить этого мальчика полностью? Весело даже думать об этом»

Хотя теперь она, казалось, заботилась о нем, у нее было много мыслей, которые она не произносила вслух.

И в замке был еще один человек, который был так же одержим им, как и она.

Даймон посмотрела в окно и тихо прошептала, касаясь прямого лба Буфорда.

— К счастью, замок недалеко. Он избавит тебя от страданий.

Этот ужасный сумасшедший доктор.

* * *

— Вы пришли, принц!

Прежде чем Буфорд успел ступить за ворота, кто-то выбежал и поприветствовал его.

Высокий мужчина средних лет со светлыми седыми волосами и в чистых очках. У мужчины была достаточно приличная внешность, чтобы произвести впечатление на людей, и он был одет в белоснежный врачебный халат.

— Лирик.

Когда Буфорд узнал этого человека и назвал его имя, к нему без колебаний подбежал человек по имени Лирик.

— Вы так много поработали!

Он обнял Принца страны, как родного сына, и похлопал Буфорда по сильному плечу. Словно он стал отцом, из его ласкающих рук сочилась любовь. Это казалось особенным, потому что это была жизнь, которую он спас.

— Как ваше тело? Боже мой, на вас напал Король Фей?

Буфорд махнул рукой болтливому человеку и коротко заговорил.

— Лекарство. Сейчас же.

— У вас  сильные галлюцинации? Ага, понятно. В любом случае, я прихватил его на всякий случай.

Он тут же достал из кармана черное зелье и шприц.

Капли черной воды текли по острой игле.

Не долго думая, Лирик вставил в сердце Буфорда шприц, наполненный черным зельем.

— ...Кхх.

Буфорд стиснул зубы от целебной энергии, проникшей в его сердце. Он чувствовал, как сужаются и расширяются кровеносные сосуды. Все его тело дрожало, и в то же время сердце, которое билось так, будто вот-вот взорвется, начало умирать.

-Ты думаешь, что мы исчезнем вот так? Нет. Я на такое не пойду. Я не собираюсь!-

-Буфорд! Буфорд! Пойдем вместе, пойдем вместе!-

Кроме того, постепенно исчезли последовавшие за этим слуховые и зрительные галлюцинации.

— С вами все в порядке, милорд? — спросил Лирик внимательным голосом.

Воспользовавшись моментом, чтобы отдышаться, Буфорд сделал глубокий вдох и выпрямил согнутую спину.

Ху-у, когда он глубоко вздохнул, по его телу разлилась вялая энергия.

В этот момент Буфорд нахмурил брови.

— Так лучше.

Он лениво улыбнулся, видимо довольный, и пошел к ступеням, где остановился.

— Давай сначала повидаемся с моим отцом, королем.

* * *

Огромная комната была темной, несмотря на то, что она была построена так, чтобы солнце проникало туда больше всего.

Старый и ослабевший Король лежал в центре, закрыв окна со всех сторон толстыми занавесками, закрывающими весь свет.

Даймон ненавидела существо, с которым они собирались встретиться, поэтому просто молча последовала за Принцем.

Когда Буфорд вошел в спальню короля, он уставился на тело своего отца.

Несколько длинных колец свисали с пальцев немощного человека, лежащего на кровати.

Похож на куклу.

Буфорд холодно подошел к старому королю и прошептал ему на ухо.

[Бельжиан.]

Потусторонний язык звучал как шепот змеи.

Несмотря на то, что слова сорвались с его губ, Буфорд, дрожа от крайне инородного языка, медленно отошел от тела короля. В этот момент старый король, который спал как мертвый, открыл глаза.

— ...Угх.

Король встал, вытащил иглу для внутривенного вливания из своего скрипучего тела, а затем заставил свою голову затрястись.

[Мне неудобно каждый раз, когда я вхожу.]

Другой голос примешался к голосу старого короля.

Это был голос демона Бельжиана, заключившего контракт с Буфордом.

[Эй, доктор. Почему бы тебе просто не отдать свое тело мне? Или я сделаю из тебя что-то вроде этого короля.]

— Ха-ха, откажусь. Я не хочу титула короля, — Лирик мягко улыбнулся болтовне Бельжиана и сел позади Буфорда.

«Сумасшедший трон в этой сумасшедшей стране… Нет, это для меня слишком».

Именно Лирик наблюдал, как король Акана сходит с ума от начала до конца.

И мало того, что наблюдал, он даже стал осью этой страны.

Его тонкие улыбающиеся глаза холодно смотрели на тело короля, занятое демоном.

«Вот что такое сила. Чем больше вы хотите, тем больше теряете».

Он холодно улыбнулся и закатил глаза.

Он увидел знатного принца, воспитанного своими руками. Это было существование, которое он с гордостью спас благодаря своим исследованиям, отвергнутым Империей.

Даже он был потомком знатного аристократа.

Каждый раз, когда он видел Буфорда, Лирик дрожал от удовольствия.

Ему нравилась страна, которую захватил Буфорд. Место, где вы можете вкусить сладость власти больше, чем в любой другой стране, удовлетворяя при этом свое безграничное любопытство. Более того, место, где вы вместе сможете поднять меч мести против Империи.

Ах, как может какая-либо другая страна в мире быть настолько коррумпированной?

Лирик удовлетворенно улыбнулся и поклонился.

Буфорд уставился на демонов в теле своего старого отца, чей мозг умер, и только его тело было едва живым.

— Я думаю, нам нужно больше образцов.

[Они должны были прислать 30 демонов.]

Бельжиан — демон высокого уровня среди демонов, но сила, которую он может использовать в этом другом мире, была не так велика.

Тем не менее, простой призыв и отправка демонов низкого ранга генерировала огромную силу.

Будь он демоном низкого уровня, лучшим вариантом было бы адаптировать его тело к другому миру. Большинство из таких также теряли свою волю и остались похотливыми телами, оставив только убийство и жадность.

— Недостаточно. Есть переменные, — тихо сказал Буфорд и откинулся на стул по другую сторону кровати.

Затем холодным взглядом он посмотрел на демона, скрытого в личине его отца.

«Верховный Асмодиан Бельжиан».

Это был тот самый демон, забравший сердце Буфорда.

Ошибочное желания и высокомерие королевы Катарины в конечном итоге привели к призыву демонов.

Около 25 лет назад из-за собственной жадности она активировала круг призыва демонов, который долгое время был запечатан. Магический круг крови, нарисованный кровью сорока человек.

Для вызванных туда демонов было приготовлено около сотни молодых рабов.

— Сделай Королевство Акан сильнейшей империей в мире. И сделай меня императрицей, а не королевой!

Принцесса, которая была вынуждена стать королевой из-за короля, ненавидела старого короля, ставшего ее мужем. Так что она хотела сама стать королевой, даже больше, она хотела стать императрицей.

Единственным, кого она любила на этой земле, был маленький принц, которого она родила.

Но для нее все, кроме принца, были врагами.

Кто может сделать ее императрицей?

Ответ — только демон.

Однако вызванный таким образом демон мог дать ей только разочаровывающий ответ.

— Невозможно. Даже повелителю демонов, как я, трудно оказывать такое влияние. Боги этого мира не допустят этого.

В ответ на объяснение демона Королева отчаянно закричала.

— Ты такой бесполезный демон! Слабак! Некомпетентный демон низкого уровня!

Демоны по натуре не отличались терпимостью, и им не нужно быть щедрыми.

Услышав бесстрашные слова королевы, демон холодно улыбнулся.

— За что ты собираешься купить мою бесполезную силу? Кроме того, знаешь ли ты, что тебе придется заплатить цену за призыв демонов в этот мир?

— Моя награда — этот раб!

— К тому же ты вызвала меня без моего согласия, так что я заберу то, что мне заблагорассудится. Цена, которую я возьму…

Демон жестоко рассмеялся, и его черное тело расплылось.

— Я удовлетворюсь сердцем твоего маленького сына.

Вскоре его тело полностью исчезло, а в комнате, где играл маленький принц, раздался крик.

Вот так Буфорд отдал свое сердце этому демону.

А Лирик — врач из Империи, спасший маленького принца, который вот-вот должен был умереть. Он пришел в Акан, изгнанный из Империи за изучение химер. И, услышав весть о принце без сердца, отправился к королевскому дворцу.

То, что он принес с собой, к его удивлению, оказалось еще живым сердцем феи.

Камень феи, заложенный в сердце, измельчили и скормили принцу, чтобы избавиться от магии демонов, а само сердце феи пересадили, и принц ожил. Когда силы демонов и фей столкнулись, он стал слабым телом, которое жило галлюцинациями и видениями, но все же было живо.

[Как иронично. Я нахожусь в ситуации, когда я вызываю демонов, которые пытаются меня убить и вот так беспокоят меня.]

Буфорд, уставший от своей слабости, снова вызвал демона. Помощь от Демона Чернокнижника была великой.

«Это несправедливый контракт. Возможно, я смогу вызвать демона снова. Демоны имеют много ограничений в своих контрактах».

Несмотря на то, что они уже были вызваны демонами кровью сорока человек, они не выполнили ни одной просьбы заклинателя и снова взяли цену.

Бельжиан, захвативший тело старого короля, взревел.

Буфорд махнул рукой с непоколебимым лицом.

— Вмешался Король Фей. Думаю, что он будет продолжать вмешиваться и в будущем… Почему нет решения?

В центре появилась тень, спрятанная в жесте Буфорда, показывая картину дня рождения Саши.

Демоны смотрели на это налитыми кровью глазами.

Женщина, новорожденный ребенок и Король Фей.

Демон, наблюдавший за этим с прищуренными глазами, пробормотал:

[Разве мы не можем просто взять ребенка и женщину и посмотреть?]

— Это невозможно. Ты не сможешь.

[Хм, да. Я хочу его поглотить... Звучит лучше, чем твое юное сердце.]

Буфорд посмотрел на демона холодным взглядом.

Демон под личиной отца ухмыльнулся и махнул рукой.

[Шучу, шучу. Я даже не могу вспомнить, каким на вкус было твое сердце, Буфорд. Меня нечем впечатлить. Между прочим... Король Фей.]

Демон пронесся по воздуху один раз, выражая преувеличенное страдание.

— Что такое?

[Если это как-то связано с Королем Фей, мне тоже придется окупить себя. Копье короля обладает силой истреблять демонов. Кровь этого короля способна очищать магию. На самом деле, мне не так повезло, как моей божественной силе.]

Услышав слова демона, который говорил дрожащим голосом, Буфорд уставился на Короля Фей в тени, не говоря ни слова.

В результате Калия, лежащая рядом с ним, естественно, привлекла его внимание.

«Кто, черт возьми, эта девушка?»

Как ни странно, он беспокоился все больше и больше.

Даже больше, чем Короля Фей рядом с ней, даже больше, чем ребенка, которого она родила, Калию преследовали его глаза. Даже его медленное сердцебиение, казалось, становилось более активным, просто глядя на нее.

У него даже не было настоящего сердца, поэтому он не мог чувствовать любовь.

Демон стоял рядом с Буфордом, потирая подбородок. Он вдруг уставился на тень в темноте и как бы странно наклонил голову.

[Кстати, эта тень, она немного странная...]

Бельжиан, протянувший руку, щелкнул пальцами в сторону тени.

[Ты, иди сюда.]

Тень, которая стояла неподвижно и показывала экран, медленно задвигалась и повисла перед Бельжианом.

Бельжиан уставился на медлившую тень и невнятно пробормотал.

[Я имею в виду, я чувствую жуткую силу.]

Фа!

В этот момент рука Бельжиана впилась в грязную тьму.

* * *

— Отец, что случилось? Мы сейчас заняты!..

Хоа была первой, кто откликнулся вызов Калекшии.

Она побежала к хижине Калекшии, сжимая в грубых руках мягкую нить. Вслед за Хоа Фуриоза и Ганини тоже вошли в хижину отца с обеими руками, занятыми чем-то.

— Ты звал меня?

— Все прошло отлично. У меня к вам вопрос.

Калекшия, готовясь уйти, повернулся и посмотрел на троих детей. Его глаза остановились на предметах, которые принес каждый из них.

— Для чего все это?

— О, это?

Улыбающаяся Хоа подняла маленькую перчатку, которая казалась меньше половины ее руки.

— Чтобы обернуть руки! Я собираюсь подарить это ребенку. Ну как? Красиво, правда? Как только я вернулась в лес, я сама сплела нить. Она очень, очень сильная.

С самого раннего возраста Королева Леса заставляла своих детей ткать вручную всякий раз, когда она их наказывала. В случае с Ганини и Фуриозой они имели мало отношения к наказанию, а вот Хоа приходилось часто вязать перчатки для младенцев, которые рождались каждый месяц.

Благодаря этому она смогла получить побочные эффекты от улучшения своих навыков ручного вязания, и теперь ручное вязание стало хобби Хоа.

Головной убор и ножные браслеты в виде двух длиннохвостых птиц, которые она всегда носила с собой, также являлись ее работой.

То, что она сделала на этот раз, казалось, было перчатками и носочками для Саши.

Хммм, взгляд Калекшии, который покачал головой, остановился на кукле в руке Фуриозы.

— А, это кукла привязанности для Саши. Чтобы он всегда чувствовал своего дядю, где бы он ни был. Ха-ха-ха.

Длинные волосы и зеленые глаза куклы странно напоминали Фуриозу.

В отличие от Хоа, он не очень хорошо шил, поэтому руки Фуриозы были в следах от иголок.

Ганини смотрел на Фуриозу жалостливыми глазами.

— Ганини, а что у тебя?

В отличие от двух братьев, то, что нес Ганини, выглядело очень тяжелым.

Это была не ручная работа, как у его брата и сестры, но это была небольшая тележка.

Они не знали, как срочно нужно было прийти в хижину отца, но форма была весьма интересной.

— Это называется детская коляска. Можно положить в нее своего ребенка и пойти куда угодно. И она пригодится, когда мы пойдем на пикник с мобилем вверху и корзиной внизу. Она была сделана не только для Саши, но и для Калии.

Глаза Ганини смотрели на перчатки и куклу так, как будто подарки были нелепы.

«Видите ли, дорогие брат и сестра, когда вы думаете только о ребенке, я также думаю о Калии. Вот и вся... разница между вами и мной».

Словно прочитав, о чем говорили его глаза, лица Хоа и Фуриозы вспыхнули еще сильнее.

— Эй, это волшебная ткань с магией тепла и холода! Это намного лучше! Черт, ты выглядишь как несчастный брат!

— Моя кукла привязанности живая, брат! Она поет и танцует!

Смеясь над двумя разгневанными родственниками, Ганини проверил колеса «детской коляски». Он взял ее с собой на терассу, чтобы прокатить, и колеса казались немного жесткими при повороте.

Калекшия, посмотрев так на своих детей, покачал головой.

«Они такие одержимые».

Казалось, он забыл, что забрал треть семейной казны и отнес ее Калии.

Кровь нельзя было обмануть.

— Я также связался с Токаном и Нуа. Токан сказал, что это займет много времени, так как он сейчас в Сорнии, а Нуа скоро прибудет.

Дети, впивающиеся взглядами друг в друга, словно соревнуясь, отвели глаза на слова Калекшии.

Если подумать, одежда, которую носил Король Фей, тоже была странной.

— Отец, ты собираешься «туда» сейчас? — спросила Хоа, будто сбитая с толку.

Калекшия слегка кивнул и снова посмотрел на троих детей.

— Есть несколько мест, которые мне необходимо посетить. Пока я в отъезде, мне нужно кое-что вам сказать, поэтому я и попросил вас собраться.

— Ты надолго?

— Нет. Это не займет много времени. Но я думаю, что мы должны действовать быстрее, учитывая обстоятельства.

С ожесточенными лицами трое детей переглянулись.

Не так давно призрачные крики, которые они слышали от Саймона, до сих пор звучали у них в ушах. Теперь «что-то» происходило снаружи. Так же, как и принесение в жертву существ в мире природы...

«Неужели история 300-летней давности действительно повторится?.. Но мой отец не желает войны больше, чем кто-либо другой».

Во-первых, именно Ганини был с Калекшией дольше, чем кто-либо другой. Как человек, очень похожий на своего отца, он хорошо знал его характер.

«Он защитник мира, но беспощаден в конфликтах за этот мир. Он постарается все уладить, пока дело не стало слишком серьезным».

— Могу я спросить, что случилось с пальцем моего отца? — спросил он, его лицо стало жестким, указывая на руку отца, спрятанную под мантией.

— Это, — он поднял левую руку, чтобы показать пустой мизинец и горячая ухмылка застыла в уголке одной из его приподнятых губ, — цена контракта.

Он сказал, что собрал тени за палец.

Однако теневой хвост никак не мог переварить палец Короля Фей. Тень, о которой он говорил, была владельцем той тени.

— Похоже, он демон с большой жадностью. Я видел, как он глотал без колебаний.

Они питались силой Короля Фей, который был их естественным врагом.

Знаете, будет ли это ядом или лекарством?

Ну, это не то, о чем он должен думать.

— У вас есть работа на время моего отсутствия.

— Расскажи нам.

— Во-первых, позаботьтесь о своей матери. Как только вы увидите неожиданное рождение дерева, она проснется. Во-вторых, защищайте Калию. Вы по очереди и периодически проверяете ребенка. Наконец, защищайте лес. Как всегда, лес для нас — все.

Это очень разумная просьба.

И, конечно, вес слов был намного тяжелее обычного.

Ганини, Хоа и Фуриоза кивнули с сияющими глазами.

— И пусть старейшины не узнают о существовании Калии. Эти ситуации еще не точны.

В конце последней просьбы Калекшия отправил Хоа и Фуриозу.

И как раз перед тем, как Ганини пошел за ними и вышел из хижины, Калекшия схватил его за плечо и что-то прошептал на ухо.

— !..

Лицо Ганини окаменело от его слов, но лишь на мгновение.

— Хорошо, отец.

Калекшия уловил выражение его лица и посмотрел на тяжело ответившего Ганини.

Тук-тук, тело Калекшии, похлопывавшее старшего сына по плечу, яростно вспыхнуло.

— Тогда я пойду.

В этот момент существование Короля Фей исчезло в одно мгновение.

[А?]

Бровь Бельжиана, когда он потянулся в тьму, нахмурилась.

[Ничего? Странно.]

Неудержимая рука старика проделала дыру в груди тени. Туманная тьма рассеялась.

Конечно, внутри было пусто.

[Хм... Я действительно почувствовал странную ауру.]

Бельжиан потер подбородок и уставился на тень.

Однако не существует такой вещи, как обильное чувство страха перед тенью низшего класса.

— Что ты сейчас делаешь?

[Нет, я имею в виду, я чувствую что-то неловкое... Ну или нет.]

Он мягко махнул рукой и пошевелил своим скрипучим телом, чтобы расслабиться. Со старым телом, которое превысило по жизни семь десятилетий, движение ослабления шеи и скручивания подбородка было естественным.

Сколько бы в нем ни было демонов, хотя кожа явно принадлежала его отцу, взгляд Буфорда на него был холодным.

Еще давно старый король морил голодом его мать и пытался насильно взять ее служанку перед умирающим телом королевы…

Для Буфорда его отец был мертв.

[Сначала... Я вызову еще десять, они тебе понадобятся, но больше будет сложно.]

Услышав слова Бельжиана, Буфорд посмотрел на Лирика, ожидающего позади него.

— Лирик. Что с армией?

— Сейчас мы заполнили только пятьсот. О, а как насчет людей, которых вы собрали на этот раз?

— Я был слаб. Копье, которое держал Король Фей, тут же вышло наружу.

— Чтож, мне придется сделать его сильнее. Прямо сейчас король Анджело находится в конференц-зале, так что нам просто нужно попросить его о подкреплении.

Они вышли из комнаты и направились в пристройку западного офиса. И первый этаж, и подвал пристройки были лабораторией Лирика, а на верхних этажах располагались офисы администраторов и конференц-залы.

По дороге дворец был пуст.

На пути троих не стояло даже охранника.

Казалось, что сам дворец уступал им дорогу.

Единственным местом для работы в этом устрашающе тихом замке был офисный павильон. Там собирались все дворяне, управляющие администрацией.

Все высшие министры Акана были всего лишь марионетками Буфорда. Они работали в меру своих сил даже без королей и принцев. Все потому, что Лирик годами усердно работал над тем, чтобы отравить их и их семьи.

Эффект длился только одну ночь. Утром им приходилось возвращаться в замок снова за лекарствами.

Горький наркотик готовился из крови демона. Если они не принимали наркотики для борьбы со своей зависимостью, они сходили с ума и причиняли вред своим семьям.

Прошло несколько ужасных ночей из-за восставших дворян.

Только тогда они начали принимать кошмары своего принца.

Поэтому Буфорд отравил премьер-министра, мага и административных бюрократов одного за другим, чтобы править в его власти.

— Не сомневайтесь, не спрашивайте, не думайте. Если вы адаптируетесь, это будет проще, чем вам кажется.

Сопротивление было бессмысленным.

Пока они подчинялись словам принца, они были в еще большей безопасности.

— Я отведу Его Величество в темницу. Ваше Высочество, не могли бы вы пройти в конференц-зал? Мне вызвать офицеров?

— Хорошо, Даймон уже должна быть там.

Буфорд как бы раздраженно махнул рукой и поднялся на третий этаж. Около двадцати дворян, собравшихся в конференц-зале, сразу встали, чтобы поприветствовать его.

Ждущая его Даймон тоже к нему прильнула.

Буфорд, вяло улыбаясь, сел на королевское место и оглядел толпу.

— Все ли работают как следует?

— У нас все хорошо, так что Вашему Высочеству не о чем беспокоиться.

— Отлично.

— Ваш визит прошел хорошо?

При вопросе Буфорд задумался, потирая подбородок.

Калия Такскейт.

Женщина, продолжавшая странно вращаться в его мыслях.

Глаза Буфорда сузились и поплыли по воздуху. Кончики его пальцев ритмично постукивали по подлокотнике трона.

Она была самым сильным человеком, которого он знал.

Для Буфорда, который был достаточно слаб, чтобы страдать галлюцинациями от одного лишь дыхания, «сила» была чарами, которыми нельзя было не очароваться. Уже одно это было достаточно интересно, но тот факт, что существовала даже неизвестная связь с родом фей…

«В тебе есть их часть, так же, как и во мне?»

Если нет, то какие у них были отношения? Буфорд не мог сдержать своего любопытства.

Ему хотелось удовлетворить это любопытство, хорошенько вглядевшись в лицо и глаза, спрятанные под этой касканой военной фуражкой.

Ему было любопытно. Так любопытно, что он хотел получить ее во что бы то ни стало.

Тук. Тук. Тук.

Постучав пальцем, он повернулся и посмотрел на одного из административных чиновников в форме.

— Имперская торговая встреча состоится через три месяца.

— Если быть точным, осталось два месяца и 21 день.

— Моей родной стране будет сложно участвовать?

— Если хотите, я свяжусь с принимающей страной.

— Чудесно, — Буфорд удовлетворенно кивнул и встал. — Тогда прйдем в «маленький конференц-зал».

Конечно, принимающей страной торгового соглашения был Рохас.

Даймон смотрела Буфорду в спину, когда тот встал и направился в маленькую комнату для совещаний.

* * *

Калия опустила Сашу, которого покормила смесью, на кровать. В связи с постоянным отказом Саши от грудного вскармливания сейчас он полностью питался смесью Аллена.

Тем не менее, Калии нравилось держать бутылочку и самой кормить ребенка. Это было умиротворяющее зрелище, когда ребенок облизывал губы, съедая достаточно, чтобы избавиться от всех забот мира.

Однако.

«…Почему я все время думаю о Саймоне?»

Она смотрела, как Саша играет под мобилем Саймона, и, наконец, встала со своего места.

— Хм.

Калия в спутанных мыслях расхаживала туда-сюда, и вскоре снова села рядом с Сашей.

— Нет, это действительно то, что я чувствую? — пробормотала она беспокойным голосом, уткнувшись лицом в руки ребенка, пахнущие молоком.

«Я и Саймон? Саймон и я, возможно ли, что мы испытываем друг к другу чувства?»

Не было никаких сомнений в откровенно ласковом отношении Саймона, но проблема была в его собственном сердце. Трудно было поверить, что сердце Саймона билось ради нее. Как трудно, должно быть, было избегать его последние два дня. Но продолжать убегать было трусостью.

Зная это, Калии нужно было время, чтобы разобраться со своими эмоциями.

Когда она думала о нем, ее мысли были спутанны, но эмоции были просты.

«Почему я избегаю Саймона? Может, мне не нравится то, что он сделал? Нет, это точно не так. Тогда что это за чувство?»

Она все думала и думала, когда увидела, как Саша играет под мобилем.

Потом, в какой-то момент, она поняла, что больше не могла сдержаться.

«Не лучше ли искать ответ, чем постоянно спотыкаться о что-то подобное? Потому что есть вещи, которые нужно встретить лицом к лицу, чтобы узнать».

В таком случае, с этого момента она не должна избегать Саймона. Потому что было вежливо честно ответить на его искренние чувства.

Пока Калия собиралась с мыслями и готовилась, она услышала стук в дверь.

— Это Хемми, могу я сейчас войти, мисс Калия?

Услышав, как Калия велит ей войти, Хемми зашла с корзиной тканевых подгузников.

— Я принесла постиранные подгузники и закуски. Вам нужно что-то еще?

Сегодня за Сашей присматривала Калия. Это была позиция, выигранная благодаря победе над няней, Хемми, Алленом и Саймоном.

Почему все расстраивались, что не могли не спать всю ночь? Конкуренция была жесткой.

— Все в порядке, Хемми. А теперь иди отдыхай. Ты не смогла поспать прошлой ночью, будучи с ребенком.

— Но мне это нравится. Вы правда можете спать рядом с Сашей? Аллен сказал, что лучше пока не перенапрягаться.

Калия рассмеялась взволнованным словам Хемми.

— Я думаю, что лекарство Аллена сделало меня сильнее, чем до рождения ребенка. Кажется, что оно может даже оживить мертвых.

Было даже лекарство, которое, говорится, сделано из карася, лекарство, приготовленное путем смешивания корня дикого перца и тыквы, и таблетка, которая, как говорят, уменьшает оттеки. Калия была очень удивлена, откуда они все это взяли.

Что ее удивило больше, так это то, что она чувствовала улучшение своей выносливости.

Появившийся там оттек становился с каждым днем все меньше и меньше.

— Сейчас, я думаю, это только вопрос времени, когда я вернусь к моему весу до беременности.

Калия потерла свою мягкую щеку, чувствуя легкое сожаление. В отличие от того, что было раньше, ей очень понравился этот милый вид, но, похоже, он быстро проходил.

«В таком случае, думаю, теперь я могу начать медленно восстанавливать свою выносливость».

«Да, пока мы как-нибудь не вернемся в столицу...»

Было естественно, что на какое-то время будет произведен переполох. Ей придется разобраться с работой, оставшейся за спиной, и на карту ставилось многое.

Между тем, нельзя было игнорировать Сашу, поэтому ей придется восполнить свою выносливость.

«И самое главное».

Калия взяла Сашу за руку и посмотрела на игравшую с ним Хемми.

За последние 10 месяцев Хемми стала для нее незаменимым человеком.

— Хемми.

— Да?

Она подняла голову на тихий зов.

Круглые щечки Хемми, которая еще была молодой, привлекли внимание Калии. Калия, нежно обхватывавшая щеки ладонями, как бы шепотом передала ей свою искренность.

— Я всегда тебе благодарна.

«О нет, опять это».

Лицо Хемми покраснело от внезапного сердечного приступа, а глаза расширились.

Калия делала так время от времени.

К счастью, с Алленом не было большого физического контакта, но особенно ей нравилась Хемми.

Каждый раз, когда это происходило, Хемми чувствовала себя счастилво и смущенно, и казалось, что она стала особенным для Калии человеком, так что ее сердце в такие моменты билось чаще. В конце концов, Калия очаровывала людей разными способами.

— О нет, я сказала это снова, что же я наделала.

Увидев смущенную Хемми, Калия слегка застенчиво улыбнулась.

Тем не менее, она не могла не желать говорить о своих правдивых чувствах.

Она видела много смертей с юных лет.

Смерть означала конец всего.

Все надо делать, пока ты жив, пока жизнь продолжается.

Вы никогда не знаете, когда и где придет конец, поэтому всегда правильно делать все возможное в жизни, которой вы живете сейчас. Если вы будете так жить, то в последний момент, когда придет смерть, останется сожаление о желании пожить еще немного, но вторгнувшегося в ваше сердце сожаления не останется.

Вот почему Калия думала, что когда она захочет выразить искренность, она не должна колебаться.

Для нынешней Хемми, и... для Саймона тоже.

— Я должна была обучить тебя владеть мечом, но, кажется, я только доставляю тебе забот, поэтому всегда чувствую вину. Хемми, было бы трудно представить мой последний год без тебя.

— Приключение, большое. Хм.

Хемми, избегавшая ее взгляда, в ответ теребила подол своей одежды.

— Когда вы так говорите, мне становится очень неловко. Я очень горжусь и счастлива, что могу помочь мисс Калии. И... я могу учиться фехтованию неспешно.

Хемми улыбнулась «хе-хе-хе» Калии, которая молча смотрела на нее, словно спрашивая, что она имеет в виду.

Хемми продолжила, ее голос был немного хриплым.

— И на самом деле, после того, как я обучусь, мисс Калия же не оставит меня, правда? Так что не жалейте об этом и не напрягайтесь.

Хемми ухмыльнулась и сморщила кончик носа.

— А что касается официальной деятельности оруженосца, если вы вернетесь позже, пожалуйста, усложните ее. То же самое касается фехтования. Потому что никогда не поздно. Но а пока, рождение ребенка бывает только раз в жизни, поэтому, пожалуйста, позаботьтесь сейчас о нем.

Хемми сжала кулаки и покачала головой, как бы вдохновленная собой. Говоря смело, она на мгновение замолчала. Вскоре ее искренность просочилась через ее последние слова.

— Семья бесценна. Это драгоценная вещь, которую нельзя терять. Я думала, что мы всегда будем вместе, но, может быть, нет.

Глаза Хемми были слегка влажными, но она умело успокоилась.

Плач ничего не решит.

Показ слез не означал, что семья вернется.

Главное, что жизнь идет своим чередом.

Хемми очень скучала по своей утраченной семье, но на этом все. Они все равно не смогут вернуться.

Хемми была очень строга к себе и вела себя жестко. Но ей было всего двадцать лет, когда ей пришлось стать такой.

— Тогда я должна быть еще более благодарна Хемми.

Калия немного опустилась и сказала, глядя ей в глаза.

— Хемми, теперь ты моя семья.

Ее мягкая улыбка была слишком теплой. Хемми было так жарко, что покраснел даже кончик ее носа.

— А-ах…

Хемми нечаянно прикрыла рот. Это из-за слез, которые она сдерживала.

Прежде чем ее сдержанность лопнула и слезы потекли по щекам, Хемми быстро повернула голову, чтобы попрощаться.

— Я-я пойду, я пойду, Калия. Если что-нибудь случится, пожалуйста, зовите меня!

Она поспешно открыла дверь и выбежала.

По залу разнесся гулкий звук быстро бегущих шагов.

После этого послышался «Ууу~!», словно плач ребенка.

* * *

«Это оно».

Калия посмотрела на дверь, через которую Хемми выбежала из комнаты, оставив ее позади. Ее сердце сжалось при звуке плача за дверью.

— Саша, мама не хочет, чтобы ты рос слишком быстро. Когда я была ребенком, я хотела быть ребенком, а когда стала взрослой, я хотела быть человеком, который ведет себя как взрослый.

Проснувшись, Саша, вероятно, почувствовал просьбу матери, медленно открыл глаза и посмотрел на нее.

Выражение лица мальчика менялось от момента к моменту, то ли для того, чтобы узнать возможности своей мимики. Вдруг он рассмеялся после того, как сделал серьезное лицо, а потом снова заплакал. Он изучал движения лицевых мышц с большой активностью.

Словно желая стать самой сильной рукой в мире, Калия пробормотала голосом, полным эмоций.

— Боже, как ты можешь быть таким милым? Как ты можешь быть таким прелестным? Это самое прекрасное в мире? Да? Саша, наш Саша. Ты должен ответить и объяснить это маме, а?

Калия ткнула кончиком пальца в выпуклую щечку и заворковала с полным счастья голосом. Глаза ребенка, тонкое сочевшие зеленцу и золотом, следили за Калией.

— О, мой малыш. Чему мне тебя научить? Хочешь научиться фехтованию? Нет, ненавижу даже мысль о волдырях на этих красивых ручках... Тогда как насчет учебы? Я бы хотела, чтобы ты стал врачом, как Аллен. Или как насчет того, чтобы просто ничего не делать?

Калия, подумав об этом, покачала головой.

Человек должен иметь возможность чем-то заниматься.

Хорошо, если дело превосходно, но даже если нет, если быть честным, можно и высказаться.

Калия не хотела, чтобы Саша болел или у него была тяжелая жизнь, но она хотела, чтобы он стал человеком, который мог бы хорошо справляться со своей жизнью.

Неважно, дворянин он или нет.

Калия надеялась, что она станет тем человеком, который сможет хорошо есть и хорошо жить, даже если она попадет в другой мир с одним лишь обнаженным телом.

Никто не знает, какой будет жизнь, верно? Калия сама узнала свою тайну рождения, о существовании которойдаже не подозревала.

— В любом случае, делай, что тебе хочется. Твоя мама позволит тебе быть свободным и делать все, что ты захочешь.

«Вместо этого делай все возможное. Мой малыш. Трудись. Невнимательность недопустима».

В этот момент, тихо говоря, Калия потерлась о маленький лоб ребенка кончиком носа.

Откуда-то вдруг донесся странный голос.

[Мама, я думаю, что хочу научиться магии.]

— ...А?

Калия подняла голову и огляделась.

Очевидно, в комнате находились только она и ребенок.

Она усилила свои чувства и проверила окружение. Но ничего не ощутила.

Это действительно похоже на магию.

Калия прищурилась и уставилась на закрытую дверь. Затем из-за двери снова раздался ясный голос.

[Я буду учиться магии у своего папы. Он великий волшебник!]

Знакомый голос, похожий на детский.

«О?»

Когда Калия не ответила, он поспешно добавил, как будто немного нервничая, за дверью.

Голос звучал ближе, чем прежде.

[...Я хочу остаться с мамой и папой. Я слышал, что для детей отлично, когда родители остаются вместе!]

Калия потеряла чувство абсурда.

Саймон дерзко называл себя «папой» своими собственными устами.

Калия еще ничего подобного не решила. И он, не колеблясь, сказал Калии, что она мама.

Чувствуя, как жар быстро поднимается к ее лицу, Калия разумно отреагировала.

— Папа? Папа? Саша, ты же еще не знаешь, кто твой папа? Мама разве знает, о чем говорит Саша?

[...]

— Так вот в чем проблема... Как насчет того, чтобы просто хорошо кушать и неспешно жить только вдвоем, детка? Не то, чтобы твоя мама не могла воспитать тебя одна.

На слова, шепчущиеся в сторону малыша, Саймон тут же откликнулся из-за двери. Словно не выдержав, он хлопнул дверью и закричал:

— Черт возьми, Калия. Почему ты говоришь, что рядом с тобой нет отца? Ты слишком груба!

Калия посмотрела на Саймона, ворвавшегося в комнату с мужеством.

На ее щеках все еще был легкий румянец, но глаза были очень холодны.

— Что это за невежливость, Саймон?

— …Что?

— Что бы ты сделал, если бы я сейчас кормила грудью? Как ты мог так грубо открыть дверь?

— Ой.

Смущенный, Саймон прикусил нижнюю губу со слегка покрасневшим лицом, как будто только что что-то понял.

— Ой…

Саймон, испустив короткий вздох со сложным выражением на лице, потер голову и развернувшись вышел из комнаты. Движение было громким, но звук закрывающейся двери был очень осторожным.

Три секунды спустя.

Тук. Тук. Тук.

Раздалось ровно три стука.

— Это я. Можно войти? — в его словах слышался намек на нерешительность.

— Да, входи.

После получения разрешения Калии, дверь открылась, и вошел Саймон.

Вместо этого на лице Калии расцвела довольная улыбка.

«Вот так, отлично. Саймон, будь вежливым».

Выражение лица Саймона, которое выглядело слегка недовольным улыбкой Калии, гордо улыбающейся ему, выражало облегчение. Он потихоньку расслабил плечи и сел рядом с ней. Откинувшись назад, он пристально посмотрел на Калию и пробормотал хриплым голосом.

— Верно. Как я могу победить тебя?

Вопреки тому, что он сказал, на его лице была улыбка.

Калия, находившаяся лицом к Саймону, внезапно почувствовала легкое щекотание в груди. Это не сильное чувство, но она очень беспокоилась о распространении щекотки.

Она слегка нахмурилась и обратилась к Саймону.

— Не смейся так.

— …Хм? — от внезапности Саймон посмотрел на Калию, недоумевая, что это значит.

— Не смейся так, Саймон, — произнесла она еще более взволнованно.

— Почему вдруг?

«...Не знаю, у меня трепещет сердце».

Но если станет хуже, произойдет что-то из ряда вон выходящее.

Когда они встретились, сердце Калии не билось так бешено, как раньше, но она все еще чувствовала зуд в одной половине груди. Калия быстро взглянула на красивое лицо Саймона, затем медленно вдохнула и выдохнула.

Лицо Саймона стало серьезным от реакции Калии.

— Калия. Посмотри на меня.

Белоснежная рука, не такая, как у нее, нежно взяла ее за подбородок и приподняла. Кончики пальцев были такими легкими, словно перышки, совсем не грубыми.

— ...Я сделал что-то не так? В то время мое поведение на холме было неуклюжим?

Его голос был полон нервозности.

Как будто если Калия оттолкнет его, он будет бесконечно ранен.

«Это так смущающе, правда».

Калия действительно не могла поверить в эту перемену в Саймоне. Высокомерный, несравнимо с другими, маг, глядя на нее беспокоился, как кошка с мышкой, и казалось был задет одним ее словом.

Грудь Калии снова запульсировала. Хотя стук был не таким громким, как в прошлый раз, сердце продолжало грохотать.

— Это было неловко, Саймон, — покачала головой Калия, смотревшая Саймону в глаза. — Я чувствую себя неловко с тобой. Это абсурдно.

Саймон с облегчением и легкой улыбкой принял ее слова.

Глядя на слегка бледные щеки и глубокие глаза Саймона, Калия протянула руку и нежно погладила его по щеке.

Это был первый раз, когда Калия так прикасалась к Саймону. Он напрягся от удивления.

С тех пор, как они снова встретились, всегда именно Саймон пытался каждый раз с ней так сблизиться. Впервые сама Калия пыталась легко прикоснуться к Саймоу.

— Это не так, Саймон.

Калия откровенно отреагировала на Саймона до такой степени, что смешно, что она избегала его два дня.

Саймон был слегка тронут ее шагом. С дрожащим вздохом он прислонился щекой к ладони Калии, касавшейся его, и сказал:

— ...Если нет, то что это?

Щеки Саймона на ощупь на грубых ладонях были мягкими, как вата.

Словно нетерпеливый, он нежно поцеловал Калию в покрытую шрамами ладонь. Калия понятия не имела, что ему нравилось в этих уродливых руках и почему он продолжал их целовать. Но это ощущение определенно не было для нее неприятным.

Казалось, он целовал ее истинную форму, скрытую за огромной фигурой под названием «Генерал Калия».

В конце концов, кто еще в этом мире, кроме Саймона, станет смотреть на Калию как на свою?

Думая так, Калия чувствовала себя немного более очарованной из-за того, что стояла перед ним.

Удивительно было и то, что Саймон казался пркрасным.

— С каких это пор я начала тебе нравиться?

— Давным-давно, к твоему удивлению.

— Что? Но почему ты мне не сказал?

Саймон горько услыбнулся.

— Имеешь в виду во время войны? Что, если мои слова тебя отвлекут, и ты поранишься?

«Ой».

Слова Саймона потрясли Калию, ведь о таком она совсем не думала.

Будь это она, если бы у нее было такое страстное чувство, она хотела бы выразить его, что бы ни случилось...

— Потрясающе.

— Так каков ответ?

— Ответ?

— Почему ты сказала мне не смеяться? Со своей стороны, твоя улыбка согревает сердца людей.

— Ах, это.

Поколебавшись мгновение, Калия решила быть откровенной. Поскольку она решила быть честной с Саймоном, она также хотела реализовать свои чувства, пока они были вместе.

— Странно. Когда ты так смеешься, я чувствую себя немного странно.

Именно Саймон был удивлен честным заявлением Калии, чего он никак не ожидал.

Увидев, как он расширил глаза, так что его золотые зрачки можно было ясно разглядеть, Калия смело продолжила.

— Ты выглядишь очень мило, когда вдруг улыбаешься. Конечно, у тебя всегда красивое лицо... Но сейчас, когда ты смеешься, мне кажется, здесь немного щекотно, — Калия, тихо признаваясь, коснулась рукой своей груди.

Именно тогда застывший маг был готов шевельнуть дрожащими губами.

Тук-тук.

Кто-то вежливо постучал в дверь.

* * *

— Я принес крем от сыпи для Саши.

Аллен, вошедший в комнату с улыбкой, заметил Саймона, который уже сидел здесь, и на мгновение остановился.

Саймон, конечно же, может здесь находиться, но что означает этот холодный обвиняющий взгляд, который он на него бросил?

«Кажется, я что-то прервал».

Но откуда ему было знать, что Саймон здесь?

И Аллен гордился тем, что пришел сюда по очень важному делу.

Сохранение мягкой попки Саши! И этот священный долг Аллена ни один архимаг не мог остановить!

— Вы тоже были здесь, Саймон, — Аллен поздоровался с ним максимально вежливо, но также сразу подошел к Калии. — Хорошо нанесите это здесь. Важно правильно использовать, чтобы не было комочков.

— Няня говорит использовать порошок. Но крем лучше?

— Я предпочитаю этот крем. Присыпки, обычно используемые на рынке, могут сушить кожу.

— Ага. Спасибо, Аллен. Ты говорил, что я должна часто менять ему подгузник, когда он родился, верно? У него такая слабая кожа... Теперь он будет в порядке. Мне нужно поменять его сейчас.

Калия подошла к кроватке Саши с кремом, полученным от Аллена. Аллен тоже приблизился к ним, когда она своими неуклюжими руками разматывала пеленки Саши.

— Сейчас, пока я здесь, я его сменю. Ночью, мисс Калия, попробуете сами.

— Нет, я могу сменить подгузник. Чем больше я практикуюсь, тем больше привыкаю.

— Но все же.

Черная тень упала позади двух людей, споривших друг с другом, кто же из них собирается поменять ребенку подгузник.

— Кхм, — Саймон, подошедший с кашлем, осторожно обратился к Калии: — А я не могу это сделать?

— Что?

— Я хочу его поменять... Ты мне разрешишь, Калия?

«Эм…»

Аллен тут же напрягся и посмотрел на Саймона.

Он сам радостно прибежал поменять Саше подгузник. Он не мог поверить, что его возможность украли.

«Я же хотел поменять его. Я, я...»

Аллен смотрел на Калию с грустным лицом, но Калия никак не могла понять значение этих взглядов.

— М-м.

После минутного колебания она передала Саймону подгузник и крем от сыпи, из-за которых велся спор.

— Хорошо. Попробуй. Но обязательно будь осторожен. Младенцы такие маленькие, что могут сломаться от неправильного прикосновения.

— О чем это ты беспокоишься? Я недостаточно силен, чтобы сломать стул одной рукой, Калия, — слегка сердито ответил Саймон со слегка взволнованным лицом. Сам он был полон эмоций.

Он развернул подгузник рукой, достаточно ловко даже для Калии. Малыш выглядел более комфортно, чем когда она ему меняла подгузник.

Когда она посмотрела на Саймона с любопытством, он уверенно сказал:

— Вообще-то, я узнал об этом вчера от Хемми и няни.

Саша пошевелил своими крошечными ручонками, чтобы посмотреть, свежий ли уже подгузник.

Трое взрослых, наблюдавшие за происходящим, были настолько умиленными, что лица, на котором красовались их яркие улыбки, расслабились.

Саймон тщательно намазал кремом от сыпи светлую попку младенца и подложил под нее новый подгузник. И уставился с серьезным лицом между ног внезапно начавшего дрыгать ножками младенца. Он замер так на несколько секунд.

«...Почему ты это делаешь?»

Калии было интересно, на что он так серьезно смотрит, поэтому она заглянула через его плечо, следуя его взгляду. Пухлые обнаженные бедра, выставленные напоказ на ярком свету, и белая кожа между ними.

А также...

Приглушенный голос Саймона вдруг послышался в ушах осматривающей малыша Калии.

— Ну, как и ожидалось, он мой сын.

«…Что?»

«Эй, чему ты так рад?»

* * *

С тех пор Саймон нацелился на подгузники Саши. Доходило до того, что он сам приходил менять его, даже когда Калия не спала.

Однажды, держа младенца на руках и наблюдая, как он берет бутылочку, Калия чуть не потеряла сознание.

— Саймон очень хорошо заботится о ребенке. Даже Саша выглядит счастливым, когда он его обнимает.

— Это не выглядит так, но мне кажется, что он действительно любит детей. Вообще-то наш Саша сам очень милый. Правда, Саша?

Хемми и няня первыми начали хвалить Саймона.

Даже когда Калия смотрела за ребенком, она думала, что Саймон действительно кажется лучше ее. Были времена, когда ее разум колебался, когда этот перфекционист даже усовершенствовал уход за ребенком.

Обидно, но, с одной стороны, Саймон, которому нравится Саша, был уникален, и, опять же, она была сбита с толку и недоумевала от происходящего.

«Саймону не должны нравиться дети».

Она взглянула на Саймона, шедшего рядом с ней.

Теперь они вдвоем направлялись в гостиную замка, где сейчас был порт связи. Они должны были связаться с кое-кем, откладывая контакт уже некоторое время.

Саймон посмотрел на нее, как будто почувствовал ее взгляд.

— Что такое?

Словно что-то спрашивая, он слегка наклонил голову и тихо задал вопрос, на что Калия вздрогнула.

«Разве ты всегда был человеком, который может так сладко говорить, как если бы дышал, а?»

Чем больше Калия узнавала, тем больше удивлялась перемене Саймона. Но что было еще более удивительным, так то, что это изменение Саймона становилось для нее все более и более привычным.

Калия восхищалась его приспособляемостью не меньше, чем изменениями Саймона, и задала вопрос, который и возбудил ее любопытство.

— Насколько я помню, ты не очень любил детей.

— Я?

— Я видела детей рядом с тобой. Разве ты не помнишь, как сказал мне, что не можешь даже приблизиться к ним, когда слышишь детские голоса?

Саймон приподнял бровь от ее слов и посмотрел вперед, мягко хмыкнув в раздумиях. Словно ища, что сказать, он помолчал и глухим голосом признал правду.

— Видя младенцев, ты всегда смотрела на них в трансе. Ты всегда обращала на них все свое внимание… Как я мог стоять и смотреть на это?

При словах, о которых она никогда не думала, Калия перестала идти.

— Что ты имеешь в виду?

Услышав ее вопрос, Саймон остановился и посмотрел на нее. Золотые глаза, в которых отражался солнечный свет, смотрели так глубоко, что невозможно было понять его мыслей.

Как будто забыв, о чем разговор, сердце Калии дрогнуло, когда он пристально на нее посмотрел.

— Просто, — Саймон закрыл глаза и улыбнулся, — с тех пор я люблю тебя.

— ...

— Я не мог позволить женщине, которую люблю, выглядеть такой опустошенной, когда она смотрела на то, чего она не могла иметь.

«О, как мне объяснить это чувство?»

Калия почувствовала, как ее дыхание захлебнулось от странных эмоций, переполнявших ее, как буря.

Фигура Саймона, стоящего спиной к окну, была такой теплой, что казалось, ее глаза закрывались.

«С каких это пор ты смотришь на меня с такими чувствами?»

Его сердце было больше, чем думала Калия. Как она могла упустить, что чувствовал Саймон, глядя на нее с таким сердцем?

«Почему ты мне не сказал о своих чувствах?»

— Ха.

Волнующий вдох вытянул ее из мыслей.

Она нежно сжала руки, которые все время чесались. Саймон посмотрел на нее, потянулся и слегка погладил ее по щеке. Кончик его большого пальца коснулся щеки Калии и нежно погладил ее нижнюю губу, когда она вздохнула.

Саймон слегка улыбнулся и похлопал Калию по плечу.

— Пойдем. Его Высочество наследный принц начнет горевать.

Он первым повернулся к солнечному свету, и Калия посмотрела ему в спину.

«У тебя такая твердая спина?»

Ей сразу захотелось обнять Саймона. Взволнованная каким-то неведомым порывом, она потянулась к двери в гостиную, куда они должны были войти, и Саймон позвал ее.

— Калия.

Теперь Калия услышала зовущий ее голос Саймона совсем другим, чем раньше. Он был мягким и теплым. Как бы ей ни хотелось ответить своей улыбкой, Калия знала, что это было свидетельством того, что ее сердце тоже изменилось.

«О, я не могу».

Она чувствовала, что сойдет с ума, если не примет это чувство.

— Да, Саймон.

Без колебаний Калия подошла к Саймону.

— Калия?..

Через порт связи можно было увидеть, как Луисмонд встает со своего места.

Калия слегка опустила голову, встала и поприветствовала Луисмонда.

— Приятно снова видеть вас спустя 10 месяцев, Ваше Величество. Как поживаете?

— Калия! О боже, Саймон! Ты это сделал!

Луисмонд подошел ближе к коммуникационному порту, как будто не мог сдержать волнения.

— Мы на краю континента. Так что это заняло немного больше времени… но я все равно ее нашел, — Саймон пожал плечами и посмотрел на Калию, в его взгляде читалось чувство облегчения.

Он был так рад, что нашел ее, пусть и на краю континента.

Увидев его острые, под серебристыми волосами, но теплые золотые глаза, светящиеся внутри, Калия немедленно протянула руку, вдруг захотев прикоснуться к Саймону. Сжав кулаки, чтобы сдержать зудящие пальцы, она слегка улыбнулась Луисмонду через коммуникатор.

— Он нашел меня, так что я сдержу свое обещание.

— Ха... ха ха. Ха-ха-ха!

Луисмонд казался очень счастливым.

Он преувеличенно расхохотался, словно вне себя от радости, затем вернулся на свое место и плюхнулся.

— Это здорово, правда. Слава Богу. …ах.

В его голосе звучала нотка усталости.

Это был легкий вздох облегчения, который Калия и Саймон, находившиеся рядом с ним долгое время, могли распознать.

— Луис, что случилось?

— Ха!

Луисмонд вздохнул, сложил руки и положил их на стол, глядя на них двоих через коммуникационный порт.

В его прямой позе чувствовалось напряжение.

— В последние дни во многих отношениях немного сложно, поэтому я вышлю подробный рассказ в отчете. Вы оба… не могли бы прийти немного быстрее?

Калия и Саймон обменялись взглядами.

Если Луисмонд так говорил своими устами, он был глубоко загнан в угол.

Саймон посмотрел на Луисмонда, потом снова на Калию. Его дорогой кузен, его уважаемый наследный принц и будущее Империи нуждаются в них обоих, но он не мог сразу же дать ответ.

Он на них полагался, они были нужны его кузену.

Они бы не сомневались, если были бы свободны, но теперь у них обоих был Саша.

Было трудно принять решение.

Словно прочитав мысли Саймона, Калия улыбнулась ему. Словно говоря «все в порядке».

От имени Саймона Калия ответила Луисмонду по каналу связи.

— Даже если мы поторопимся, это займет больше месяца. Мы не можем уехать сразу же.

— Это не имеет значения. Я просто хочу, чтобы вы пришли до встречи по Имперскому торговому соглашению.

— Идет имперская конференция. Когда?

— Через два месяца. Вы сможете приехать к тому времени?

— Да, тогда и увидимся.

Услышав ответ Калии, Луисмонд почувствовал большое облегчение.

Было грустно видеть, как он мягко улыбается.

— Ваше Величество.

— Да?

— ...Когда вы меня увидите, не удивляйтесь слишком сильно.

— Не удивляться? О Боже. В последнее время мое сердце работает слишком усердно, что еще ты мне скажешь?

— Не волнуйтесь, у вас не случится сердечного приступа.

— Я не знаю, что ты имеешь в виду, но я очень жду встречи. Самое главное, Калия, я рад снова тебя видеть. Вы двое, пожалуйста, возвращайтесь скорее.

Выключив порт связи, Саймон оглянулся на Калию.

— Ты в порядке?

— Почему спрашиваешь?

— Ничего, если мы вернемся вот так? Думаю, Его Величеству найдется что тебе сказать...

Калия, ухмыляясь, подошла к окну.

Через окно она могла видеть посетителей лордского замка и детей, играющих снаружи.

— Тот факт, что Его Величество поспешно меня искал, должен быть тесно связан с безопасностью этой страны. Чтобы Саша был в безопасности, Империя тоже должна быть в безопасности.

— Если ты, нет, мы можем поехать в другую страну. Или ты можешь отправиться в лес фей.

Услышав эти слова, Калия снова посмотрела на Саймона.

Она рассмеялась, как будто услышала нелепую шутку.

— Ты и я? ...Ты действительно думаешь, что это возможно?

Бросить принца, бросить страну, бросить солдат, следовавших за ней, и убежать, думая только о себе и ребенке? Она? И Саймон?

«...Я не могу».

Напряженный Саймон наконец вздохнул, и его плечи расслабились. Сухой рукой он взмахнул распущенные серебристые волосы, улыбнулся и подошел ближе к Калии.

Два человека, стоявшие у большого окна, смотрели друг на друга.

Ослепляющий свет струился через окно, освещая темноту с другой стороны.

Саймон посмотрел на ее лицо, наполовину освещенное и наполовину сокрытое во тьме, и сказал:

— Да, неважно, где ты хочешь быть. Ты и Саша… Что бы ни случилось, я буду вас защищать.

— Саймон.

— Поэтому… Калия, будь там, где хочешь быть. И делай что хочешь делать, — пробормотал Саймон и как всегда взял ее руку и нежно поцеловал, как будто привык к ней.

Он нежно погладил ее грубую, уродливую, покрытую шрамами руку. Вид самого красивого мужчины в Империи, целующего самую уродливую руку в знак обожания, заставил Калию заслезиться.

Секунда за секундой любовь Саймона, которой она никогда раньше не знала, нахлынула на нее.

Она накрыла ее, как наводнение.

Он заставил ее влюбиться в него в мгновение ока, не дав сбежать.

Калия посмотрела на Саймона, целующего ее руку, и облизала свои теплые губы.

— Саймон.

— Да?

Столкнувшись с ее взглядом, когда он поднял глаза, Калия подняла руку Саймона, которая держала ее.

— ...Я тоже буду защищать тебя.

Как и Саймон, Калия потянулась к тыльной стороне его чистой белой руки и нежно поцеловала ее.

Она чувствовала удивление Саймона и взгляд, пылающий между ними.

Калия нежно, тепло и осторожно поцеловала тыльную сторону его руки, и медленно подняла голову, так же, как это сделал с ней Саймон. Перед ней показалось растерянное лицо Саймона. Широко открытые глаза, раззинутые губы, растерянный взгляд.

Глядя на него, Калия рассмеялась.

«Эта реакция.... Ты такой милый, Саймон».

Ей было интересно, каково было бы поцеловать его в щеку, но она не пыталась. Пока что она думала, что это все еще слишком далеко впереди, к тому же она была очень смущена.

Увидев Саймона в изумлении, Калия медленно отошла.

— Пойдем быстрей. Саймон, поторопимся к Саше.

Конечно, Саймон, очарованный изменением отношения Калии, немного постояв в ступоре последовал за ней.

* * *

Проведя некоторое время с Сашей, Калия переоделась и вышла на улицу. Она взбежала на холм и расслабилась на близлежащей равнине. Ветер был довольно прохладным, но ее телу было жарко.

«Ах, это глупое лицо».

Калия вспомнила Саймона, который наблюдал за ней до того момента, как она ушла, и улыбнулась.

Саймон последовал за ней, сказав, что собирается размяться.

Он не хотел больше ничего говорить.

Настойчиво наблюдая за Калией, он наконец повернулся в комнату Дерека, чтобы проверить драконье яйцо.

Даже в тот момент, когда она обернулась, его глаза следили за ней.

Казалось, что в этот день он что-то откроет.

Прошло около часа с тех пор, как Калия стала разогреваться и тренироваться. Она остановилась от внезапного ощущения знакомого присутствия.

Затем сверху открылись светлые ворота, и появился Ганини с белыми волосами.

— Ганини.

Когда к нему подошла удивленная Калия, Ганини нашел ее милой и улыбнулся.

— Калия.

Он позвал ее по имени и немного кашлянул, пытаясь исправить выражение лица, хоть и было слишком поздно. Он подошел и увидел, что Калия промокла насквозь.

— Почему ты такая мокрая? Так ты можешь простудиться.

Он быстро обнял ее мокрое тело.

Когда широкие руки из плоти и крови крепко обняли ее, Калия почувствовала себя немного неловко.

— Я всего лишь немного разогрелась. Это просто пот. Эм, тебе лучше немного отойти.

«От меня несет потом».

Ганини уверенно сделал вид, что не слышит ее бормотания, и завернул племянницу в плащ. И когда он тихо пробормотал что-то себе под нос, появился дух воды и стер влагу с ее тела.

— Нет ничего, чего не могли бы сделать духи, — Ганини счастливо посмотрел на удивленную Калию. — Это очень смешная шутка. Мы — сама Мать Природа. Конечно, ты часть нас. Я научу тебя языку фей, если он тебе когда-нибудь понадобится, и в любое время, когда захочешь, ты сможешь обратиться к духам.

— Не думаю, что я могу звать всех фей только потому, что знаю, как это сделать, Ганини. Так как я наполовину фея.

Выражение лица Ганини помрачнело от ее незаинтересованных слов.

— Когда желтый цвет смешивается с белым, он все еще желтый, — сказал он, причесывая взлохмаченные волосы Калии.

— Но когда белый цвет смешивается с желтым, он уже не белый?

Ганини рассмеялся над ее опровержением.

— Важно иметь эти качества. Нет ничего более нечистого, чем идея «чистоты». Так что не относись к этому слишком строго.

«Ты говоришь о чистом цвете, как и о чистой крови?»

Калия на мгновение задумалась, затем слегка кивнула.

Ну, какая разница, если кровь, уже текущая в ее теле, была человеческой, кровью феи или даже монстра?

Калия Такскейт — это просто Калия Такскейт.

Она подумала, что это относилось и к Саше, которого она родила. Саша был совершенен просто будучи Сашей.

— Я понимаю. Кстати, Ганини... Я вижу, ты что-то привез. Что это такое?

Глаза Калии сфокусировались на огромном объекте позади него. На самом деле, она давно заинтересовалась этим вопросом, но упустила возможность спросить.

— Ох, точно, это...

В одно мгновение выражение лица Ганини изменилось, и он подтолкнул Калию перед собой. Он казался немного взволнованным.

Уверенная улыбка расплылась по его лицу с густыми бровями и резкими линиями.

— Это то, что я сделал для тебя и ребенка. Сюда можно положить ребенка и взять с собой на прогулку. А если подключить мобиль, его можно использовать как переносную кроватку.

— Ух ты.

Это было немного странно.

Даже при той искусности, с которой она была сделана, золотая гравировка на колонне детской коляски обладала деликатностью и красотой, которые можно увидеть только в императорской семье. Калия не знала, из чего она была сделана, но коляска была легкая и мягкая, не говоря уже о прочности.

На реакцию Калии, которой подарок явно понравился, Ганини состроил гордое лицо.

Посмотрев некоторое время на детскую коляску, Калия нашла в корзине под ней два подарочных пакета.

— А это что?

— Ах это.

Это была очень горькая реакция, сильно отличающаяся от той, когда он объяснял про детскую коляску.

Он небрежно посмотрел вниз, как будто не заинтересованный, и саркастически сказал:

— Хоа и Фуриоза сказали мне передать это тебе. Подарки настолько маленькие, что я почти о них забыл.

— Да?

— ...Называется кукла привязанности, которая танцует сама по себе, и регулирующие температуру повязки на руки и ноги. Но лучше взгляни на это. Если нажать таким образом, можно посадить ребенка. А сюда помещаются сумки для пикника. А если закрыть это вот так, можно открывать и закрывать навес, — объясняя, как пользоваться детской коляской, он спросил с огоньком в глазах: — Что думаешь?

«О, опять как в тот раз».

Это было очень похоже на то, когда Саймон недавно сделал мобиль.

— Спасибо. Какой прекрасный подарок, дядя, — тихо улыбнулась Калия, обняв Ганини.

При одном этом слове на лице феи расплылась чудесная улыбка.

* * *

«Почему он здесь?»

Дерек пришел в свою комнату и задумался, глядя на затылок уставившегося в окно Саймона.

Дерек, очевидно, избегал их двоих, слишком обеспокоенный вчерашним инцидентом на холме. Точнее было бы сказать, что он оставался в своей комнате и сетовал рядом с драконьим яйцом как на своего друга.

Тем не менее Саймон пришел к нему, который прятался в комнате, отметив отсутствие у него интереса.

Он был очень удивлен видеть Саймона, когда открыл дверь и вошел внутрь.

Его колотящееся сердце словно упало на пол.

«Т-ты наконец пришел меня убить? Угх, мое завещание, которое я тогда написал, должны обязательно доставить!»

Что касается Калии, то он проявил по отношению к ней бесстрашную одержимость, поэтому подумал, что вскоре она примет против него жестокие методы. Как только Дерек вернулся с холма, он дрожащими от страха руками написал предсмертную записку.

Он трясся, как узник, ожидавший казни несколько дней.

Дерек, истощаясь день за днем, сегодня уже собирался отпустить свои страхи, как вдруг открыл дверь в свою комнату и наткнулся на Саймона.

— Что с яйцом?

— Р-растет благополучно. Он был близок к идеальной форме, и кажется, его вылупление это лишь вопрос времени. Эм, я-я думаю, что лучше пойти в башню для последнего магического ритуала.

— ...Понятно.

На этом все.

Саймон, который взглянул на драконье яйцо и подошел к окну, все еще был в раздумьях.

«Ты думаешь, как меня наказать?»

Мысли Дерека переместились к фигуре его самого, ужасно обезглавленного.

Дерек заговорил о звонке с башни некоторое время назад, чтобы прожить еще одну минуту.

— Со мной только что связались из башни. В нескольких районах происходят нашествия монстров. Среди этих мертвых монстров есть такие, что разрывают себе грудь. Они сказали, что не могут связаться с тобой...

Саймон, который смотрел в окно, перевел взгляд на Дерека.

— Расскажи подробнее.

— Это... Поскольку объем работы невелик, подробный отчет не публиковался, но подобные отчеты теперь приходят из каждой магической ветки.

— Это происходит сейчас?

— Первое сообщение о монстре, разорвавшем себе грудь, также было опубликовано 9 месяцев назад. Однако тело монстра исчезло на следующий день, и говорят, что ветка не обратила на него особого внимания, потому что оно было обнаружено во время покорения монстра.

Это был монстр с вырванным сердцем. Выражение лица Саймона стало жестче.

— Ты хочешь сказать, что теперь у тебя есть тело этого таинственного монстра?

— Ну, мне едва удалось его получить. Некоторые говорят, что мнение Мастера необходимо, потому что я думаю, что этот монстр тоже из «этих».

— Если так... химера?

— Да, верно.

Глаза Саймона сузились от ответа Дерека.

На ум пришел Луисмонд с нехорошим выражением лица.

Принц, который сказал, что они двое ему нужны. И тела химер, которые находили повсюду.

Что-то плохое происходит?

«...Если подумать, я слышал, что около 30 лет назад один из имперских врачей, проводивший эксперимент с химерой, был изгнан из Империи».

Куда делся изгнанный доктор?

Он мертв или жив?

Согласно записям того времени, императорский врач был безумен. Он разделывал демонов и собирал их, как набор кукол, и даже приносил их трупы и пытался соединить их с демонами. Он сказал, что смело проводил безумные эксперименты без разрешения в императорской подземной лаборатории.

В записях было написано, что императорская семья обнаружила это слишком поздно, отрезала доктору конечности и изгнала из Империи. Говорят, что изгнание было также осуществлено предыдущим Императором, потому что многих людей щадили во время службы при императорском дворе.

Это была последняя запись Империи о химерах.

Дрожащий голос Дерека позвал Саймона, поглощенного поиском информации о нем.

— Ну... Вообще-то, в тот день м-мое зрение было не совсем в порядке... Зная правду, у меня не было никаких скрытых мотивов!!

— Ты это о чем?

Саймон поднял голову и посмотрел на Дерека, который стал оправдываться с закрытыми глазами.

— Если бы я знал, что это была мисс Ка-Калиа, этого бы никогда не случилось!..

— О, ты про тот день, — Саймон усмехнулся и взглянул на Дерека, затем перевел взгляд на холм через окно. — Все в порядке, Дерек. Как ты сказал, ты не знал, что это была Калия.

Если бы он знал, что это Калия, это была бы совсем другая история… Ну, он не хотел ничего говорить о том, что он сделал просто из незнания.

Разве не владелец свитка послужил трамплином для них двоих?

После новой встречи с Калией Саймон сможет быть немного более терпимым к Дереку.

«Свиток… Тот большой свиток. Ха!»

— Свиток, который ты сделал тогда, — спросил Дерека Саймон, легко потирая подбородок.

— Да?

— Это... Я имею в виду, это шедевр конверсии. Сделанный год назад.

— Ах, да. Это, это! Вот почему...

— Он все еще в столице?

Дерек, который покачал головой, как будто не понял, холодно кивнул под пристальным взглядом Саймона, чтобы быстро ответить ему.

— Верно.

Уголки губ Саймона, бормоча, слегка приподнялись.

«Что, это был провал?» — Дерек, который после этого даже не взглянул на него, просто почесал щеку, не зная, что сказать.

— Разве условие его запуска не «должны быть хотя бы маленькие чувтва друг к другу»?

— Ах, да. Правильно. Не то чтобы искра могла зажечься от чувства, которого нет.

— Хм.

Прямые брови Саймона поднялись. Он недолго постоял, погруженный в свои мысли.

«В таком случае».

«Ха... Тогда тоже».

«Но некоторое время назад...»

Бормоча что-то подобное, он несколько раз нетерпеливо проводил руками по лицу.

Он слегка улыбнулся, наклонил голову, а затем вздохнул, как будто его что-то беспокоило.

«Что это с ним?»

«И почему ты пришел в мою комнату и делаешь это? Не мог бы ты уже уйти?»

Он что, читал мысли Дерека, который так думал?

Саймон, внезапно поднявший голову, вдруг развернулся и направился к двери.

— Я не могу. Я должен сам это проверить.

— Да, что?

— Внимательно следи за яйцом.

— А? Да, я понял...

Бам.

Прежде чем он успел услышать ответ Дерека, Саймон поспешно закрыл дверь и ушел.

Дерек, который внезапно остался один, пробормотал.

— Да что с тобой?

* * *

— Извини, у меня не так много времени, поэтому мне уже пора уходить.

Ганини тут же вернулся в лес, не успев даже выпить с Калией чашку чая.

Перебирая оставленные им подарки, Калия вспомнила историю, которую Ганини вкратце рассказал недавно.

— Какое-то время ты не сможешь увидеть моего отца. Но не беспокойся. Мы будем по очереди ходить к тебе. Все остальные братья тоже хотят прийти. Ты даже сможешь увидеть странника Токана и Нуа, старейшину Пятого леса.

— Ага, но...

— Что такое?

— Дедушка ушел далеко?

Каждый раз, когда Калия произносила слово «дедушка», она смущалась.

Ганини улыбнулся Калии и погладил ее по плечу своей большой рукой.

— Похоже, у него появились дела. Ни мои братья с сестрой, ни я не смеем читать его мысли, поэтому нет нужды пытаться угадать. Так что просто подожди, и он, как обычно, вернется с расслабленной улыбкой.

Он говорил прямо, но Калия заметила легкую рябь в глазах Ганини.

— Я слышал, что Нуа выдвинулся сразу после того, как услышал о тебе. Это займет некоторое время, так как он дальше всех, но он придет со многими драгоценными подарками. Он живет в зимней стране.

Калия, получившая от них так много подарков, была ошеломлена при мысли, что она все еще может получить что-то большее.

И он поспешно добавил, прежде чем уйти.

— Я вернусь в столицу через месяц.

— А? Почему?

— Думаю, мне следует помочь моему другу. А также... Я дала обещание.

— Верно.

— ...Ну, это не имеет значения. Потому что леса фей повсюду. Если есть лес, то у нас везде одинаковое расстояние.

Рассказывая о странной истории, он вдруг повернулся к Калии и спросил.

— Даже 12 старейшин и лес не знают о твоем существовании даже. Но рано или поздно, когда мой отец вернется, мы официально объявим тебя членом леса.

— Но... Я же не должна жить в лесу?

— Где бы ты ни жила, это твой выбор. Теперь я не собираюсь лишать тебя свободы, потому что это твоя кровь, ни моя, ни отца, ни наших братьев.

— …

— Но я все же надеюсь, что лес сможет стать для тебя еще одним убежищем.

Услышав слова Ганини, Калия искренне улыбнулась.

— Тогда... Я всегда хотела пойти в лес.

— Тогда давай построим хороший фундамент, чтобы мы могли приветствовать тебя и Сашу в любое время.

Ганини похлопал Калию по плечу и с сожалением повернулся.

Он казался чрезвычайно прямолинейным, но если его узнать, он был самым милым человеком.

— Кстати... атмосфера кажется необычной.

В одинаковое время появляются монстры из леса фей, и даже недовольное выражение лица Луисмонда и подозрительные действия дедушки.

«И монстр, которого я встретила в лесу фей, был... кажется, химерой».

Она не думала об этом, потому что была очень занята, но рано или поздно ей придется расспросить Саймона о монстре.

Калии было немного грустно, что Калекшия не смог принести труп монстра, потому что очистил его сердце. Тем не менее, также верным решением было и оставить потерянные волшебные камни такими, какие они есть.

К тому времени, когда она вернулась в свою комнату и закончила принимать теплый душ, полдень уже прошел.

Калия переоделась и направилась в комнату Саши.

Ребенок спокойно лежал под мобилем Саймона. Комната, где няня и малыш остались одни.

Калия, расчесывая сухие волосы, вдруг перевела взгляд на свисающий с ее запястья браслет.

— Если подумать... Когда же ты проснешься?

Кусочек духа, который нельзя было назвать матерью, частичка ее души.

Поколебавшись, Калия осторожно позвала ее по имени.

— Гайя.

На всякий случай она попыталась обратиться к ней осторожно, но браслет молчал.

Без малейшего сожаления о Калии, нечто другое, о чем она даже не могла подумать, ответило на ее зов и подняло голову.

-Кью!-

— ...А?

Калия откинула волосы назад и уставилась на головку крота, появившейся из-под ее ног.

— Ты?

Крот, вытащившая верхнюю часть своего тела, подняла свою коротенькую лапку, схватила Калию за щеку и потерлаее.

-Кью-кью!-

На мгновение Калия была удивлена такому выражению радости духа перед ней. Она улыбнулась и взяла крота на руки.

«Он еще маленький».

Большинству духов приходилось полагаться на родителя. Например, старое дерево, старый замок или что-то с мистической силой, например, браслет Амунтии. Касаемо других духов, то эту роль играли духовные маги, непосредственно вызвавшие их из мира духов.

— Ты с магом?

-Кьюн!-

Крот ответила, энергично двигая своим коротким широким хвостом из стороны в сторону.

Затем она выпрыгнула из руки Калии и побежала к двери. Словно говоря Калии взглянуть, она указывала своими маленькими лапками на дверь, которая была в несколько десятков раз больше ее тела.

Тук-тук-тук.

Потом кто-то вежливо постучал в дверь.

* * *

— Саймон?

Калия смотрела на Саймона, когда он вошел в комнату, и на крошечного крота у его ног попеременно.

Саймон взглянул на крота и та, словно ребенок, взобралась на него и потерлась носом о его щеку.

— ...Так это ты отвечаешь за этого малыша?

— Зови ее Тьерра.

— Ты, с каких это пор ты стал употреблять спиртные напитки?

— Только что.

«...Нет, это вообще можно делать, используя в этот момент магию духов?»

Саймон, глядя на нее, пожал плечами словно в этом не было ничего абсурдного. Его взгляд скользнул по Калии и достиг кроватки позади нее.

— Саша спит?

— Ах, да. Совсем недавно уснул.

— Ты весь день только ешь и спишь, — говоря это, Саймон подошел к кроватке.

Мобиль Саймона проигрывал любимую нежную колыбельную для детей, и малыш под нее крепко спал. Саймон опустил голову, внимательно рассматривая глаза и щеки Саши, и даже его чуть приоткрытые губки и дыхание.

Эмоции, излучаемые в его глазах, ничем не отличались от эмоций Калии.

Калия, стоя рядом с Саймоном и наблюдая за ним, заботящимся о ребенке, снова почувствовала покалывание в ладонях. Ей вдруг захотелось повернуть этот гладкий подбородок, чтобы он смотрел на нее. Возникло желание украсть улыбающиеся губы Саймона.

«...Кажется, я совсем с ума сошла».

Калия удивилась своим мыслям и разжала кулак.

Еще месяц назад она думала, что он просто друг или брат, но теперь, задумываясь о Саймоне, она переживала странные непонятные ощущения.

— Кхм.

Саймон повернулся на звук легкого кашля и посмотрел на Калию.

— Почему бы тебе не пожелать Саше спокойной ночи?

— А. Ну, я... Мне нужно кое-что с тобой обсудить.

— Что же?

На ее вопрос на этот раз Саймон прочистил горло и кашлянул.

— Это займет долго.

Он махнул рукой, и бутылка вина вылетела и приземлилась ему в руку.

— Не хочешь выпить?

* * *

Появилась большая круглая луна.

Лунный свет был ярок и прекрасен.

Не желая будить няню и Хемми, Саймон и Калия сели за маленький столик на терассе на одной стороне комнаты Саши.

К счастью, ясная луна, далекое море и цветущие деревья на скале были в меру романтичными.

Саймон, который даже принес простую закуску в виде крекеров, сначала наполнил бокал Калии.

— Не могу поверить, что пью с тобой вино. Прошел год.

— Прошло всего 11 месяцев и 9 дней.

— ...А?

— Потому что в тот день я впервые выпил.

«Тот день? ...О, тот день! Праздник Победы!»

Если подумать, тогда они выпили в последний раз с Саймоном перед отъездом Калии из столицы.

И того дня произошла та странная история.

— Ой, верно.

Саймон посмотрел на нее, когда она кивнула.

— Кстати, Саймон, ты тоже помнишь тот день?

— Естественно.

Саймон поднял бокал с вином и сделал глоток, как будто ничего особенного.

— Я запомню тот день на всю оставшуюся жизнь.

«…Хм?»

Было ощущение, что что-то разрывает периферический нерв.

Калия, облизнув губы от вина, перевела взгляд на Саймона. Он небрежно крутил бокал с вином, глядя куда-то вдаль.

Внезапно Саймон повернул глаза, как Калия, и посмотрел на нее.

В неожиданный момент их взгляды встретились.

Ни Калия, ни Саймон не могли оторвать глаз друг от друга в таком состоянии. Они по-прежнему молчали, но глаза двоих горели, как будто они рассказывали историю, которую нельзя было рассказать словами.

— Тогда я это сделал.

Низкий, приятный голос Саймона пронзил ночной воздух.

Он поставил бокал, который вертел, и потянулся к Калии. Его белые руки были прямыми и гладкими. Пальцы цвета слоновой кости, о которых не находилось других слов для описания, кроме как красивые, выхватил ее бокал. Губы Калии блестели от красного вина, и белая рука вытерла вино с ее губ.

Калия следила, будто одержимая, за красивой рукой Саймона, и посмотрела на вино, украденное из ее рта.

Красное вино капало на пальцы Саймона.

— С этого момента я буду активно соблазнять тебя.

Он говорил спокойно и кончиком языка взял украденное вино и слизнул его. Вино с ее губ растворилось. Кончик его языка ослеплял Калию. Казалось, жар поднимается к ее глазам.

Глоть.

Калия сглотнула сухую слюну и прикусила пересохшую нижнюю губу.

Золотые глаза, отражающие лунный свет, неотступно следили за ней.

— Теперь можно?

— ...Ты, эм, это то, что ты собирался сегодня сказать? — подозрительно спросила Калия, пытавшаяся прочистить пересыхающее горло.

Саймон слегка улыбнулся, как бы смущенный, и возразил.

— Нет. Нет, но я просто хочу сделать это сейчас.

«Что ты сейчас хочешь сделать? Хм? Что ты хочешь сделать, Саймон?»

Калия хотела поспешно задать вопрос, но пока сдержала его.

Что случилось с атмосферой?..

«Не понимаю, почему мое сердце так быстро стучит».

— Эм, а что изначально ты собирался мне рассказать?

Саймон уставился на Калию в ответ на ее вопрос, пытаясь восстановить свой рассудок. Он тут же вздохнул и ласково позвал ее по имени.

— Калия.

— А?

— …Сейчас это имеет значение?

«Нет... Я так не думаю, да какая разница? Мы можем сделать это позже, а если не сегодня, то завтра или послезавтра».

В одно мгновение у Калии закружилась голова.

Палящий жар распространился за пределы ее сердца, в ее мозг и в ее горло.

Шшша-

Стол бесшумно отодвинули.

Видя, как он легко плывет, а затем отталкивается, это точно была магия Саймона.

Верхняя часть тела Саймона беспрепятственно наклонилась между ними двумя и приблизилась к Калии. Их губы оказались достаточно близко, чтобы разделять дыхание. Лунный свет просачивался в маленькую щель между их губами. Даже малейшего движения друг друга было достаточно, чтобы их губы соприкоснулись.

Ее сердцебиение готово было взорваться.

В конце концов, Калия, которая не могла сдержать свою нервозность, еще раз прикусила нижнюю губу, и ветер скользнул по ней очень нежно, словно перышко.

Калии захотелось застонать от шелковистого мягкого прикосновения, которое она на мгновение ощутила.

Должно быть, то же самое было и с Саймоном, напряжение вошло между лбами. Он смотрел на Калию хмуро, как будто сдерживая себя.

В этот момент губы обоих двинулись друг к другу, не проронив ни слова. Момент их прикосновения был таким же интенсивным, как вспышка света. От теплых и мягких губ и горького запаха оставшегося вина двое горячо вздохнули и придвинулись ближе друг к другу.

Его губы, подходя все ближе и ближе, сокращали расстояние между ними. Как раз тогда, когда показался его красный язык и собирался вторгнуться в нее.

— …Уааа.

Они оба распахнули глаза, когда услышали из комнаты детский плач.

— Саша.

Калия, оттолкнув Саймона, встала и побежала к Саше. Саймон, оставшийся один, посмотрел на небо. Яркая луна все еще глядела на него.

«Саша. Саша. Саша... Ах, дорогой. Мой ребенок. Мой сын. Моя кровь».

Не в силах ничего сказать новорождённому и в одно мгновение обгоревший изнутри, Саймон выдохнул и провел руками по лицу.

— ...Я схожу с ума.

Ох...

Покачав головой, он поднялся со своего места и вошел в комнату, где плакал Саша.

— Ты проснулся, потому что было неудобно в подгузнике. Боже мой, подожди, сейчас все сделаем. Ладно, ладно, сейчас поменяю. Тссс.

Калия все еще снимала расшитые атласом детские штанишки, успокаивая Сашу.

Его глаза слегка затрепетали, как будто волнение улеглось, но настроение уже было испорчено. Саймон резким прикосновением оттолкнул Калию, снимавшую с Саши подгузник, и встал перед ним.

— Я все сделаю. Кажется, я еще не менял его сегодня.

Калия, которую оттолкнули, безучастно стояла в стороне. Саймон уже стал более опытным, так что смог с легкостью снять с Саши подгузник. Непосредственно перед тем, как положить новый подгузник под попку ребенка и накрыть его, он не забыл вытереть его мокрые ножки.

Было довольно прохладно, поэтому Саша спокойно раздвинул ноги.

— Освежает, да? — фыркнул Саймон, улыбнувшись.

И в тот момент.

Саша, дрожа всем телом, сделал свое дело.

Капли воды вылетели из-под ног ребенка, но два человека не заметили сигнала.

— !..

— Са-Саймон!

Молча прикрывая рот, Калия смотрела, как освежающие брызги воды летят прямо на Саймона.

Пшш!

Струя воды, вырвавшаяся из него, пронеслась над головой Саймона, как в замедленной съемке.

Блестящие капли упали прямо вниз и стали смачивать серебряные волосы Саймона.

— !..

Чистые серебристые волосы намокли.

Саймон смотрел, как прозрачная жидкость капала на его волосы, и превращался в камень.

Хотя он был мокрым от детской мочи, красота его была поразительна, как будто он был влажным от утренней росы.

— ...Пф.

«О, мне не следует смеяться».

Калия прикрыла рот рукой и отвернулась, едва сдерживая смех. Пытаясь сдержать этот порыв, от нее раздавался странный жужжащий звук.

«Нельзя смеяться, забудь как смеяться. Калия Такскейт!..»

— Хм.

В конце концов, Калия прикусила язык, а застывший Саймон как в замедленной съемке откинул назад мокрые волосы.

— Ты.

Вздох вырвался из спокойного голоса.

Саймон молча смотрел на ребенка, словно не находя слов.

Но Саша сделал кое-что, нарушая молчание Саймона.

— Аву, авууу.

Младенец щелкал своим красивым ртом и крошечным язычком, издавая странные бессмысленные звуки.

Глаза ошеломленного ребенка устремились прямо к глазам и голове Саймона. Саша протянул к нему руку, словно блестящие волосы Саймона ему очень понравились. Растопыренные пухлые пальчики пытались удержать мужчину.

— Гьяа, уу, вуа.

Его фигурка, громко бормочущая и трясущая руками, была похожа на щенка, отчаянно нуждающегося в еде.

— ...

Саймон, глядя на ребенка спокойными глазами, наконец потянулся и взял протянутую к нему ручку ребенка.

— Гья.

Младенец крепко схватил большой палец Саймона, потряс им и улыбнулся.

Это было странно.

Очевидно, Саша был еще новорожденным, и Калии сказали, что ребенок в таком юном возрасте еще просто не умеет улыбаться... Однако в глазах Калии это было похоже на то, будто Саша улыбался Саймону. Казалось, что он смотрит прямо на него и улыбается прямо ему.

«...Ты хоть узнаешь его?»

Это было лицо, которое Саймон показывал ей каждый день, когда Саша еще был в животике Калии. Видел ли он его глазами Калии? Или это все сила той родословной?

Саймон тоже ощущал это странное чувство, поэтому, мокрый и молчаливый, уставился на мальчика.

Руки Саймона беспомощно дрожали от силы хватки ребенка.

Саймон, который отпустил руку и только смотрел на малыша, наконец улыбнулся. Его улыбка выглядела отчаянной, но в то же время содержала странное чувство удовлетворения.

— Ты хоть знаешь, как похож на свою мать?

«...Не думаю, что когда-нибудь смогу тебя победить».

Калия смотрела в спину Саймона, тихо шепчащего что-то ребенку на ухо. Несмотря на то, что он выглядел промокшим, на лице Саймона не было ни следа неудовольствия.

Вместо этого взгляд ребенка, держащего его за руку, был теплым.

Калия почему-то не могла оторвать от них глаз.

* * *

«Папа, папа...»

Саймон вышел принять душ, а Калия, оставшись одна, уложила Сашу, заснувшего после молока, в кроватку, и сама уснула.

Она была с Саймоном с детства, но тот Саймон, которого она видела сейчас, не был похож на того Саймона, которого она знала.

Волшебник, который может смеяться даже мокрый от детской мочи.

Такое вообще возможно?

Значит, она неправильно поняла Саймона?

Калия задумчиво покачала головой.

«Должно быть, это образ, который Саймон хотел показать».

Что и заставило ее думать, что он ненавидит детей.

До этого Калия считала себя бесплодной. И Саймон заставил ее думать, что он тоже ненавидит детей, потому что она не могла их иметь.

— Просто... С тех пор я люблю тебя.

— Я не мог позволить женщине, которую люблю, выглядеть такой опустошенной, когда она смотрела на то, чего она не могла иметь.

Голос тихонько признающегося Саймона, шепчущего ей на ухо.

Калия закрыла глаза и снова и снова вспоминала этот голос.

— ...С тех пор я люблю тебя.

— Женщина, которую я люблю...

От одной мысли об этом сонном голосе все тело Калии наполнялось энергией.

От запаха детского молока перед ее носом и голоса Саймона, охватившего ее мысли, Калия почувствовала, как все ее тело расслабилось.

«Но Саймон... Тебе не нужно отказываться от чего-то только потому, что я не могу это получить».

Трудно было поверить, что он даже собирался отказаться от ребенка, потому что она была бесплодна.

Как далеко зашла эта мысль в Саймоне?

«Папа».

Может быть, он уже где-то был, и где умер на старости лет вместе с ней?

Возможно, ей действительно пришло в голову, что Саймон может быть слишком хорошим мужчиной для нее.

Любовник, как никто другой в мире, мужчина, который может быть достаточно хорошим отцом, чтобы самому сделать мобиль, и сам менял подгузник.

Чем больше Калия узнавала Саймона, тем больше он ей нравился.

Не просто как хороший человек, а как хороший любовник и надежный член семьи.

Ах, может быть, Саймон даже не понимал, как постоянно соблазнял ее.

«Умный парень».

Закрыв глаза, Калия приподняла уголки губ.

«Будет ли Саша счастливее с папой? Нет, с Саймоном «мы все» были бы счастливее».

С этой смутной мыслью, когда она покачала головой, Калия уснула.

Примерно через 3 часа после этого Калия, которая очень крепко спала, снова проснулась.

* * *

— Ваааа. Уваааа.

Плач плачущего младенца эхом раздавался на рассвете. Звук голоса, достигшего его ушей, тут же пробудил отдыхающее сознание Калии.

— Шшш, шшшш..... Перестань плакать, Саша, если так продолжишь, то разбудишь свою маму.

И голос мужчины, смущенно держащего на руках плачущего ребенка.

«Саймон?»

Калия, проснувшаяся с закрытыми мутными глазами, оглянулась на мужчину, который спокойно держал младенца на руках и утешал его. Его стройный и высокий рост отбрасывал длинную тень в тускло освещенную комнату. Он продолжал шептать тихим голосом, держа ребенка, прислонившись лицом к широкому аквариуму.

— Саша. Саша. Шшш. Спеть тебе песню? Я сменил подгузник... Так почему же ты плачешь? Не плачь, не нужно. Ты разбудишь Калию.

Она чувствовала нетерпение в низком голосе.

Калия, увидев Саймона, расхаживающего по комнате с младенцем на руках, пришла в себя и окликнула его.

— Саймон.

— А, ты проснулась? Теперь смотри, Саша. Разбудил свою маму, а я просил тебя решить это со мной как мужчина с мужчиной, — ворча, как в шутку, Саймон взял ребенка на руки, а Саша снова застонал, как будто ему что-то не понравилось. — Господи, это шутка, шутка. Не бойся, когда я шучу с тобой.

Вздрогнув, Саймон поднял Сашу обратно на плечо и посмотрел на Калию.

— Я попытаюсь снова уложить его, чтобы ты больше поспала.

— Почему ты здесь?

— Я пришел, услышав детский плач. Ты должно быть очень устала, Калия. Не то, чтобы ты его не услышала... Может, ты просто давно не пила.

— О, да. Я выпила.

Это была Калия, которая осталась выпить после ухода Саймона. В конце концов, Саша все еще кормился из бутылочки, отказываясь питаться ее молоком, так что не было важно, пила ли она.

— Ты поспи еще, я уложу Сашу спать.

— Мм, нет. Дай мне Сашу. Наверное, он плачет из-за голода.

— Что? Разве он только что не поел?

Калия улыбнулась удивленному Саймону.

— В такое время малыши едят каждые 2-3 часа, независимо от дня и ночи. К тому же, у Саши хороший аппетит.

Проснувшись, она нашла сухое молоко, которое хранила в холодильнике, и взяла его. Саймон схватил его, словно хотел отобрать у Калии, и толкнул ее обратно на кровать.

— Я покормлю, чтобы ты больше поспала. Ты сказала, что сегодня выходила размяться? И ты сказала, что присматривала за Сашей прошлой ночью. Просто поспи сегодня.

— Все в порядке, я чувствую себя отдохнувшей, немного поспав.

— Врешь. У тебя же все еще сонные глаза? Когда ты вернешься в столицу, ты будешь слишком занята, так что ленись и отдыхай, пока ты все еще здесь.

— Мне кажется, даже сейчас я бездельничаю каждый день.

— Этого недостаточно. Я слышал, что родить ребенка похоже на перестановку костей тела... Говорят, это создает для организма большой стресс, но с годами он не проходит. Так что отдыхай побольше.

«Но это не так сложно…»

Честно говоря, у нее помощи больше, чем у любой другой матери в мире. С ними была няня, которая в любое время присматривала за малышом, была Хемми в помощь, а ее врач не спал всю ночь с Саймон.

«Благословлен ты, Саша».

Как мать, для нее было естественным смотреть на своего ребенка. И, возможно, Саймон даже не знал, что думает так же. Калия, возможно, никогда не признается в этом, но она, возможно, начала понимать, что сам Саймон был отцом этой маленькой жизни.

Хотя Калия говорила, что еще не признала его, может быть, она отказывалась от своего мышления и начала признавать самого Саймона отцом.

Ну, в любом случае, ей было незачем его останавливать, раз уж он такой активный.

Как и сказал ей Саймон, Калия лежала на спине на кровати.

— Нужно давать молоко температурой 40 градусов. А то, говорят, заболит желудок.

— 40 градусов? Хорошо.

Саймон осторожно поднял температуру своей ладони, держа стеклянную бутылку.

Он был искусным волшебником, так что подгонял температуру.

Калия откинула голову на подушку и посмотрела на Саймона, который кормил из бутылочки, бережно обнимая ребенка.

В темную комнату проникал лунный свет зари.

Вид Саймона, держащего ребенка и кормящего его из бутылочки при маленьком красном свете, который зажег Саймон, несмотря на то, что он был необычно тусклым, странным образом стимулировал зрение Калии.

Она никогда не думала, что смогу увидеть что-то подобное.

Это также сын Саймона.

«Мы братья, мы друзья, мы собутыльники...»

Это снова было удивительно, это было абсурдно и странно приятно.

Калия, которая молча смотрела на Саймона, заговорила

— Саймон.

— Да?

— Ты любишь меня?

Плечи Саймона замерли и задрожали.

Он оглянулся, посмотрел на нее и сказал, как будто услышал вздор.

— Если ты мне так не веришь, я буду повторять тебе это каждый раз, когда мы будем смотреть друг другу в глаза.

— Нет, я не то чтобы не верю.

— Тогда?

— Просто... Я этого не чувствую.

Саймон, который спокойно держал ребенка, внезапно повернулся к Калии. Показалось ли ей, что его темно-золотые глаза словно бы заблестели?

— Ты это не чувствуешь, Калия?

— А?

— ...Должен ли я тогда воплотить это в жизнь?

— Ты собираешься воплотить чувство в жизнь?

Как?

Саймон неопределенно улыбнулся Калии, когда она посмотрела на него с вопросом.

Мирная фигура с младенцем в удобной одежде… Почему это казалось таким опасным?

Глядя на Калию, Саймон отложил бутылочку и начал успокаивать Сашу. Как она и сказала ему, ребенок издал милый звук отрыжки, когда он похлопал его по спине.

С Сашей на плече он встал со своего места и начал ходить по комнате.

— Когда ребенок заснет.

— Когда он заснет, тогда что?

— Умм, — словно снова задремав, Саша потерся щекой о плечо Саймона и заскулил.

Пока Саймон что-то шептал ребенку, Саша успокоился и прижался к его щеке. В таком состоянии Саймон очень тихо обратился к Калии.

— Тогда я скажу, как сделать его реальным.

— Скажешь, как сделать реальным? Да что это такое?

— Тс-с, Калия, потише.

Услышав ее фыркающий голос, Саймон поднял указательный палец и поднес его к ее губам.

— Я должен поскорее уложить его спать. Так что, не помолчишь ли пока?

Над мягким, но жалящим замечанием Калия нелепо рассмеялась.

Не странно ли использовать магию сна на детях? Послышался голос Саймона. Недолго думая, он просто начал тихонько напевать колыбельную, поглаживая Сашу по спинке. Словно опьяненный нежным голосом, малыш медленно засыпал.

Проблема в том, что Калия, наблюдавшая за происходящим, тоже закрыла глаза.

«Ну… я не думаю, что смогу уснуть. Но ранее Саймон сказал, что мне определенно нужен отдых, да?»

Глаза, которые медленно моргали, полностью закрылись.

Калия все еще видела, как он обнимал и утешал ребенка, но, когда она снова проснулась, Саймон укладывал Сашу в кроватку.

«Саша, ты уже спишь?»

Подумав об этом, Калия медленно закрыла глаза.

— ...Калия.

А когда снова их открыла, Саймон нежно гладил ее по щеке и шептал ее имя.

— Калия.

Услышав снова зовущий ее голос, Калия с трудом открыла глаза и посмотрела на Саймона.

— Проснулась?

— …Ты сказал, что мне следует больше спать.

— Ты просто хочешь спать?

Это было так мягко, что больше она не чувствовала прикосновений, ласкающих ее щеку.

Такое прикосновение больше не было незнакомо для Калии.

— Что, черт возьми, ты делаешь? —ответила она с ухмылкой и полузакрытыми глазами.

— Потому что ты плохо понимаешь, когда я объясняю словами.

— Тогда ты собираешься объяснить своим телом?

Это была шутка, но почему-то ответа Калия не услышала.

Примерно в это же время ее сонливость начала медленно рассеиваться.

«...Серьезно? Ты собираешься объяснить это своим телом?»

Не могло быть более шокирующего слова.

Калия смотрела на Саймона совершенно сонными глазами.

Безупречное лицо, смотревшее на нее, выглядело в этот момент странно эротичным.

Глаз Калии коснулись сомкнутые губы Саймона.

«Если подумать, даже раньше... на террасе».

Ее губы пересохли без ее ведома. Кроме того, даже в горле она почувствовала зуд.

Саймон, который некоторое время молчал, почти ничего не говорил, словно попытался объяснить.

— Я наложил заглушающие чары на кроватку.

— Заглушающие?

Заглушенную область невозможно нарушить шумом в течение определенного периода времени. Иными словами, для младенца Калия и Саймон хранили молчание, сколько бы они ни говорили.

И наоборот звуки из заглушенного пространства можно было услышать снаружи. Это оставалось на усмотрение сотворившего магию.

Кстати... А почему Саймон заглушил шум?

— Знаешь? То, что мы делали на террасе раньше...

— Ха.

— Должны ли мы… это закончить?

Калия, потеряв дар речи, посмотрела на Саймона. Он же не выказал никаких признаков смущения, просто уставившись на нее.

— Это то, что заставит меня понять, что ты любишь меня, Саймон?

— Ты уверена, что уже знаешь мой ответ?

На его слова с улыбкой, на этот раз, Калия не смогла ответить.

— Должен ли я сделать это или нет?

Шепчущие губы были совершенно восхитительны.

Как у человека могут быть такие красивые и сочные губы?

Если бы это был сон, она бы съела эти губы как можно скорее. А он, должно быть, поцеловал бы ключицу, которая тянулась прямо под ее длинной белой шеей.

«...Разве ты не можешь сделать это, даже если это не сон? Почему?»

Калия с взлохмаченными длинными ресницами облизнула пересохшую нижнюю губу.

Ей хотелось пить.

Во рту пересохло.

Она вспомнила мягкое прикосновение, которое испытала всего несколько часов назад.

«Почему бы и нет?..»

Калия протянула руку и обняла его за шею.

«Почему я не могу?»

Сколько бы Калия ни раздумала, не было причин отказываться.

Саймон добивался ее согласия, и ее сердце уже стало похожим на его.

— Саймон.

— Да.

Калия тянула его за шею все ближе и ближе, спокойно отвечая.

— Ты уже знаешь мой ответ. Поэтому...

Наконец, как раз перед тем, как их губы встретились, она пробормотала тихим голосом.

— Сделай это, Саймон.

* * *

Сходящиеся губы неоднократно объединялись и отстранялись.

Плоть, только трущаяся о поверхность губ, накладывались друг на друга, а затем полностью перекрылись и обвились.

Вопреки их откровенным словам и поступкам, они оба жадно домогались губ друг друга.

Тяжелое дыхание и губы соприкасались, и постепенно расширялись на языки друг друга.

Было очевидно, что они осознавали свои действия.

Из-за этого они вдвоем быстро разогрелись даже в один момент, и им ничего не оставалось, как тяжело дышать.

— Калия.

Когда Саймон позвал ее, сладкое дыхание защекотало ее губы.

Закрытые веки Калии дрогнули.

В их закрытых глазах было много слов, но они оба не могли легко произнести их.

Они только снова и снова облизывали и кусали губы, чтобы подтвердить, что это тепло было настоящим.

Калия почувствовала, как губы Саймона скользнули по ее шее.

Влажные губы постепенно коснулись ее затылка, и каждый раз, когда они это делали, из нее вырывался странный звук.

Он был щекотливым, горячим, сексуальным.

Калия вспомнила, что видела Саймона во сне несколько месяцев назад.

Точнее, о том дне, когда она во сне странным образом переплеталась с Саймоном.

Прикосновение губ, встречающихся и опускающихся, было очень похоже на то, что было во сне.

Хотя это был сон, это было слишком яркое прикосновение, так что это было одно и то же прикосновение, продолжающее приходить на ум, но не забывалось.

Когда она невольно слегка улыбнулась в пытливом уме, Саймон, смотревший на Калию, заговорил:

— Что занимает твои мысли? Теперь ты думаешь о чем-то другом, верно?

Рука Саймона, дразня ее ухо, провела по ее щеке и вытерла влажные губы.

Саймон улыбнулся, отпустив руку и нахмурив одну бровь.

— О нет. Не так.

— Нет?

— Ну...

Сказать тебе это или нет?

Какой была бы реакция Саймона, если бы он сказал ему, что видел его во сне, что во сне они были очень близки и что она ждал его возвращения?..

Калия протянула руку и коснулась мочки уха Саймона, как это ранее сделал он. Затем она потянула за ухо к своим губам, игриво прошептав:

— Раньше ты мне снился. Ну, и тот сон… Я помню, что он был похож на то, что есть сейчас.

В этот момент тело Саймона напряглось.

Он недоверчиво посмотрел на нее и на мгновение рассмеялся.

Это был смех, который взорвался незаметно для Калии, как будто он действительно не мог этого вынести.

— Ха-ха-ха!

Она была сбита с толку внезапной реакцией Саймона.

«Я хотела, чтобы… О, ох… Эта реакция… Это было нет… Да?»

Калия задавалась вопросом, что чувствовал Саймон, и немного смущалась сказанного, что ей приснился такой сон, или что-то в этом роде.

Либо так, либо это делает атмосферу еще более странной.

Но такой смех был совершенно неожиданным.

— Почему ты так смеешься?

Когда Калия задала вопрос так, словно ничего не понимая, Саймон схватил Калию за щеки обеими руками и искренне поцеловал.

— !..

Это полностью отличалось от предыдущего нежного поцелуя.

Калия обвила руками шею Саймона, тяжело дыша.

Вибрация исходила от совершенно другого ощущения, чем в предыдущий момент.

— Мм.

Как будто они не могли оставить ни дюйма расстояния, страстно желая дышать друг другом.

Калия отреагировала на его страстный поцелуй, сама не зная почему.

Тем не менее, поцелуй Саймона был сладок, и момент, который они разделяли сейчас, настолько удовлетворителен, что она не хотела об этом думать.

Когда они несколько раз меняли направление и наслаждались друг другом, Саймон отстранился.

Как будто ему не нравилось быть вдали, Саймон сумел успокоиться, нежно поцеловав ее в губы.

— Этот сон.

Калия вздохнула и посмотрела на Саймона.

Он коснулся ее губ своими и тихо прошептал.

— У меня тоже был такой.

— Что?

— Полагаю, это потому, что я так сильно этого желал, так сильно этого хотел...

Саймон радостно рассмеялся.

— Я так не думаю.

Золотые радужки красиво сияли в изогнутых глазах.

Он поцеловал красные глаза Калии, влажные от волнения, повторяя ее имя, словно в обожании.

— Калия, Калия. Я схожу с ума, моя Калия.

Это было все равно, что петь песню с ее именем.

Калия задрожала от губ Саймона, целовавшего все ее лицо и шею с заманчивым ощущением. Это было так хорошо, ее сердце колотилось как сумасшедшее, а его поцелуй был соблазнительным.

Казалось, ей нужно было сделать момент более горячим.

— Саймон...

— Да?

Калия протянула руку и обняла его, и в одно мгновение потянула его вниз, подмяв под себя.

— !..

ЧВ одно мгновение Калия, поднявшаяся над Саймоном, облизала языком нижнюю губу и посмотрела на него сверху вниз.

— Ты и дальше будешь откладывать?

Он протянул руку и осторожно приподнялся верхней частью тела, словно держа за воротник, и прошептал ей в губы.

— Ты спятила?

Затем ее губы восхитительно впились в его.

Вскоре, как и хотела Калия, комнату окутало тепло.

[<Отчет 1, относительно быстро распространяющейся «демонической болезни» в столице>]

В текущем отчете рассматриваются тенденции с настоящего момента до последних 6 месяцев.

В настоящее время в Империи распространяется странная кожная болезнь под названием

«демоническая болезнь» (столица является основным местом распространения).

В основном от нее страдают действующие солдаты и ветераны или их семьи.

Предполагалось, что к этому времени могла развиться болезнь, распространившаяся в императорском дворце, или которая была перенесена туда во время войны.

Основные симптомы включают 1. Темно-красные пятна 2. Зуд 3. Чувствительность к боли 4. Легкую лихорадку.

Несмотря на то, что установлено, что она не заразна, это остается симптомом, обнаруживаемым в основном в проживающих в одном доме семьях, поэтому необходимы дальнейшие исследования.

Причина, по которой это было названо «демонической болезнью», заключается в том, что персонажи с кожными заболеваниями становятся все более и более свирепыми. Кожный слой постепенно чернеет.

Прямо сейчас единственным средством, которое может временно облегчить «демоническую болезнь», это крем «Крем Акан» Королевства Акан.

Из-за взрывного спроса на крем Акан невозможно обеспечить его поставку.

<Примечание>

Акан, страна-экспортер, заявила, что окажет полную поддержку, и решила предоставить дополнительно 3000 коробок крема Акан.

Кроме того, они выразили намерение присутствовать на собрании с дополнительными 2000 коробок крема Акан на этом «Императорском собрании».

Принц Королевства Акан «Буфорд Адио» будет присутствовать в качестве представителя короля.]

— Аааа!

Мальчик бежал.

Был солнечный полдень.

Мальчик выбросил одежду императорского дворца и мчался, надев тряпку, которую он давно спрятал.

«Быстрее… быстрее! Они не должны меня поймать».

Травяное поле, о котором никто давно не заботился.

Лицо мальчика было наполнено страхом, когда он бежал по грязной траве.

— Ха-а, ха-ах!

День, когда ребенок впервые вошел во дворец в качестве слуги.

Это было место встречи господ и госпож, попивающих чай, глядя на красивый лес фей вдалеке. Это место, всегда будучи веселым благодаря ароматному чаю, бабочкам и цветам, теперь было заброшено.

Это изменилось всего 4 года назад.

Это существо, пришедшее служить прекрасной знати, вскоре превратилось в ребенка, и на его завистливом лице явился знак смерти.

Мальчик бежал изо всех сил, чтобы сбежать из дворца, превратившегося теперь в жуткий кошмар.

«Хорошо, нам придется пойти туда».

Стиснув зубы, мальчик пригнулся и побежал.

Если его поймают, он мертвец. Он также станет добычей этих демонов подземного мира и умрет ужасной смертью.

«Он порежет меня на куски. Безумный доктор разорвет меня и бросит на корм этим ужасным демонам!»

Мальчик крепко зажмурил глаза, пытаясь забыть ту жестокую картину, продолжающую сверкать перед ним.

Но это было бесполезно.

Наоборот, когда он закрывал глаза, сцена, которую мальчик увидел несколькими днями ранее, только ярче всплыла в его памяти.

Десятки огромных ванн, наполненных кровью.

И десятки трупов, болтающихся над ними.

Люди, монстры и феи одинаково цеплялись друг за друга и истекали кровью.

А также королевский дворцовый врач Лирик и король этой страны, спокойно расхаживающие между всем этим.

— Кроме того… тела фей не похожи на тела демонов. Если их просто воткнуть туда, все ткани будут разлагаться.

— Чтобы вживить их демонам, нужен камень маны от феи более высокого уровня, который может им противодействовать.

— Разве вы не знаете, как непросто получить высокоранговый камень маны?

— Ну и какой смысл смешивать демонов и фей? Если собираешься наказать этих парней, заставь их прыгать босиком.

— Оставьте пока фей в покое. Как и было обещано, первое, что нужно сделать, это свергнуть Империю. Вы сказали, что хотите увидеть человеческую страну без богов.

— Что ж. Но сегодня даже это раздражает... Это не соответствует моим принципам, чтобы вести себя как мышь.

— Ваше Величество.

— …Хм, приятно слышать «Вашего Величество». Интересно, не поэтому ли люди продают свои души и вызывают демонов?

С жестокой улыбкой король притянул труп молодого человека, висевший на стене, и начал грызть его за пальцы.

Услышав звук ломающихся костей, мальчик чуть не обмочился.

«Зачем я пришел сюда?..»

Больной король, который когда-то был подобен трупу, вернулся к жизни и бродил по дворцу.

С тех пор королевские слуги исчезали один за другим, и в какой-то момент их осталось сотни, а потом и вовсе около сорока.

Мальчик был одним из них

Слуга, который незаметно для короля и знати убирал во дворце, готовил для них еду и выполнял поручения знати. С того дня он просто работал, не расспрашивая о пропадавших один за другим коллегах. Инстинкт подсказывал, что если он оглянется назад, произойдет что-то ужасное. Тогда мальчик был спасен и сосредоточился на задании, которое ему дали.

— Возьми это и возвращайся.

В тот день он ненадолго задержался в подвале, чтобы выполнить поручение проходившего мимо дворянина.

Так что если было грехом заглянуть в открытую дверь из любопытства, то он его совершил.

Мальчик дрожал от странного вида мертвых тел, висящих вниз головой, и не мог пошевелиться. В таком состоянии он прислушался к усиливающемуся голосу и, испугавшись, тулился за изувеченными телами.

Дрожа среди могил холодных трупов, из которых начисто вытекла вся кровь, он ждал ухода короля и доктора.

Даже когда лицо Ахина, служившего с ним до прошлого месяца слуги, предстало перед глазами мальчика, который лежал на спине и не мог нормально дышать…

Он стиснул зубы и сдержал звук.

И когда он наконец остался один, мальчик изо всех пополз из комнаты.

«Мне нужно сейчас же выбираться отсюда».

Больше всего беспокоило то, что он не достал лекарства, которое в поручении ему дал королевский дворец.

Знак верности.

Дворяне и слуги должны были получать лекарство.

Без лекарства у них весь день болела голова, появлялась рвота и разрушительное желание все крушить.

На самом деле те, кто отказался от препарата, сначала вызвали проблемы, и несколько человек умерли.

Однако если просто принять лекарство, все симптомы исчезнут в одно мгновение.

Их разум был немного уставшим, но выносливость и сила увеличивались.

Все подсели на эти наркотики, и без них им было тревожно. Лояльность общества была больше связана с наркотиками, чем с деньгами.

Мальчик тоже был зависим от наркотиков, но его зависимость была слабее, чем у остальных. Его рвало всю ночь в первый день, когда он съел лекарство, которое ему специально дали, сказав, что оно хорошо «снимает усталость».

Поскольку он торопился, его вырвало всем, что он съел.

Однако рвота, которую он изрыгал, была странной.

Очевидно, должна была выйти желчь, но вышла странно черная вода. Не говоря уже об отвратительном запахе.

Это было немного странно. Он целый день ничего не ел...

Из-за этого мальчик не хотел есть лекарство, даже когда ему приходилось принимать его снова в следующем месяце.

Он глотал его, но чувствовал, что его вот-вот вырвет.

Однако людей, поверивших в эффективность препарата, было так много, что через некоторое время они стали принимать его.

Благодаря этому даже сейчас его зависимость от наркотиков была ниже, чем у кого бы то ни было.

«…Все отлично. Я взял много лекарства».

Мальчик побежал, зная о бутылочке в кармане, и наконец добрался до леса фей.

— Ха-а, ха-а!

Затаив дыхание, мальчик оглянулся на дворец из леса фей.

Он не думал об этом, когда просто бежал как сумасшедший, но в этом было что-то странное.

«Почему это было так легко?»

Потому что побег оказался намного легче, чем он думал.

Независимо от того, сколько времени принц и Лирик находились снаружи, там всегда были подозрительные рыцари. Нечеловеческие рыцари, охраняющие королевский дворец.

Однако мальчик так и не наткнулся на них, покидая дворец.

Как будто кто-то заранее расчистил ему дорогу.

«Не может быть…»

Он поспешно встряхнул головой, чтобы развеять любые отвлекающие мысли.

Величественно возвышаясь под полуденным солнцем, королевский дворец был прекрасен и роскошен, как в сказке. Тем не менее, почему-то он казался мрачным, как кладбище для неосознанно мертвых.

Мальчик оглянулся, взглянул на замок и поспешил обратно в лес фей.

* * *

«Ужасно хочется пить».

Прошло уже два дня.

Мальчик прижался губами к бутылке с водой, которую нес, но с нее не вытекло ни капли.

«...Я так и умру?»

Он рассмеялся от разочарования.

Ему повезло, что его не разорвали на куски, выкачав кровь из тела.

Было тяжело, так как его мучила жажда, но зато не больно.

Держась за свои растрепанные волосы, мальчик двинулся вперед.

Странно было то, что в лесу фей было слишком тихо. Не было ни тумана, показывающего иллюзии, ни духов, разыгрывающих шалости. Несмотря на то, что ночь была глубокой, не было видно даже духа тьмы.

Только жуткий мрак.

Тишина продолжалась бесконечно, как будто все спряталось, не издавая ни звука.

Кроме того, он не мог видеть выхода из леса, так как зашел слишком глубоко.

Казалось, он сбился с пути.

— ...Я не хочу умирать.

Мальчик ненадолго прилег, жуя корни травы.

Он был голоден, у него болела голова, и силы давно покинули его.

«Мне съесть лекарство?»

Первые сутки он выжил, не принимая лекарств.

Когда наступила ночь, он почувствовал, что его энергия иссякает, и вскоре разум мальчика наполнился гневом.

Возникло безумие, наполненное желанием все рушить. Его руки и ноги онемели.

Однако по мере того, как он приближался к определенному месту в лесу, этот зуд понемногу уменьшался. И если он мог выжить, не принимая лекарств, он хотел бы именно так и сделать. Однако он не мог найти точное место, где его голова прояснилась.

— Такое ощущение, что я продолжаю ходить по кругу в одном и том же месте.

Ему казалось, что он попал в невидимый лабиринт.

Если зайти внутрь, то там должно быть что-то, но он никак не мог найти вход.

В этот момент все силы мальчика испарились, и мотивация также снизилась.

«И все же, если я приму это лекарство, думаю, моя выносливость немного восстановится...»

Мальчик достал из кармана пузырек с лекарством.

«Съем одну».

Поколебавшись, мальчик открыл бутылочку и достал таблетку.

И как только он собирался положить ее себе в рот, кто-то схватил его за запястье.

— Угх.

Его сердце колотилось, как будто оно сейчас оборвется.

Мальчик посмотрел на хватку, сжавшую его запястье.

Мгновенно взгляд мальчика переместился с толстой руки, держащей его, на само запястье, а затем на плечо и на лицо крупного мужчины в плаще.

— Кто, кто...

Он едва издавал звук дрожащими губами.

Плащ, который был на мужчине, соскользнул вниз.

Обнажились темно-серые волосы, близкие к черным.

В лунном свете голубые глаза мужчины блестели, как у зверя.

Мужчина схватил руку мальчика с лекарством и поднял ее. Каким-то образом тело мальчика оказалось приподнято, хотя его держали только за запястье.

— Ты, что это?

Низкий голос резонировал, словно они были в пещере.

— Отвечай мне, мальчик.

Тело мальчика дрожало от всплеска огромной силы перед ним.

— Отчего исходит этот отвратительный запах?

Мальчик выглядел так, будто вот-вот потеряет сознание.

* * *

Рассвет, который, возможно, был ужасающим для одних и восторженным для других, миновал.

Утреннее солнце взошло, как обычно, словно не зная, что произошло прошлой ночью. Сквозь наглухо задернутые шторы струился солнечный свет, и ослепляющие нити падали на окутанную тьмой кровать.

Волосы лимонного цвета спутались на удобной кровати, а длинные руки протягивались у нее из-под головы.

Это был Саймон, на котором ничего не было, с обнаженными белыми плечами, и Калия, на которой была только свободная шелковая рубашка.

Между ними двумя, лежащих лицом друг к другу, было небольшое свободное место.

Между двумя, которые заснули, прижавшись лбами...

— Угья, гья. Бу!

Проснувшийся младенец играл с сияющими в воздухе солнечными лучами, размахивая ручками и ножками.

— Саша.

Калия, открыв глаза, взяла пухлую ручку ребенка и поцеловала ее.

— Мой послушный малыш.

Бормочущий голос Калии был хриплым и приглушенным.

Это были последствия прошлой ночи.

— Калия, поспи еще, — пробормотал Саймон, целуя Калию в прямой лоб, где мерцал солнечный свет.

При этом он не забыл обнять младенца, невинно лежащего между ними.

Калия посмотрела в лицо Саймону, который веселил Сашу пальцем.

Маленький кусочек летящей пыли пролетел над его длинными ресницами. Под прямой переносицей виднелись аккуратные губы в улыбке. Его губы были слегка потрескавшимися и красными из-за того, что

Калия так усердно жевала их прошлой ночью.

Сама того не зная, Калия с сожалением вздохнула и пробормотала хриплым голосом.

— Если бы Саша не проснулся.

Словно поняв, что она имела в виду, Саймон посмотрел на нее своими прекрасными золотыми глазами.

— Если бы Саша не проснулся среди ночи... Я могла бы не спать всю ночь.

Саймон рассмеялся, словно ошарашенный теми словами, которые вырвались наружу.

— Ты правда нечто.

Было жаркое утро.

Двое, которые торопливо поедали друг друга, словно удовлетворяя свой голод, снова и снова переплетались.

Такими темпами казалось, что будет невозможно удовлетворить этот порыв желания всего за одну ночь.

До такой степени, что даже гореть всю ночь казалось недостаточным…

Однако из-за того, что Саша проснулся посредине, двое людей, которые как раз собирались проводить третий (?) раунд, остановились.

— Уа. Уага, уааа...

Это было самое темное время, прямо перед восходом утреннего солнца.

Грустный крик проснувшегося от голода младенца.

Саймон и Калия, застывшие как лед, лежали неподвижно, глядя друг другу в глаза и затаив дыхание.

Потом они поняли, что плач ребенка не прекратится, и расхохотались.

— Я не могу. В следующий раз оставим ребенка няне...

— Следующий? Будет еще один?

На остроумный вопрос Саймона Калия серьезно спросила его с широко открытыми глазами.

— Следующий? А ты думал, что это был последний, Саймон?

Услышав эти слова, Саймон наконец широко улыбнулся.

Он вскочил и крепко обнял Калию, как будто увидел нечто безумно милое, и, словно летя, приблизился к малышу, готовя ему бутылочку.

— Не вставай. Я его уложу.

Калия лежала обнаженной на кровати и смотрела на Саймона, убаюкивающего на руках младенца.

Держа ребенка, свободно одетый только в одну из наспех подобранных рубашек, Саймон что-то тихо шептал малышу на ухо.

«Что ты ему говоришь?»

В глубине души Калии было любопытно, но она не хотела нарушать этот счастливый вид.

«Я не могу поверить, что мужчина, умеющий настолько любить ребенка, так ясно дал понять, что не любит детей из-за меня».

Внезапно левая сторона ее груди запульсировала.

Это было опустошительно и трогательно, но в то же время и грустно.

Казалось, она чувствовала то же самое каждый раз, когда видела Саймона, держащего ребенка в будущем.

Калии понадобилось несколько десятков минут, чтобы насмотреться на Саймона.

Когда её веки, уставшие от ожидания, медленно закрылись, Саймон вздохнул и позвал ее.

— Калия.

— Да?

— ...Саша не засыпает.

С улыбкой на лице она вздохнула и раскрыла руками тонкое одеяло, укрывающее ее.

— Иди сюда, Саймон. Вместе с Сашей.

Так они вдвоем гладили друг друга с ребенком между ними и вели бессмысленные разговоры.

Когда их взгляды встречались, они смотрели друг на друга и целовались, бесцельно болтали о том, насколько странным был этот момент, и вместе заснули.

Было время рассвета, поэтому они, вероятно, проснулись после часа или двух сна.

Возможно, благодаря небольшим ночным забавам Саша хорошо спал.

— Калия, ты давно не могла расслабиться, так что не перетруждайся. На самом деле, ты сильна, но… будь осторожней.

Он подумал, что немного поторопился. Его лицо осветилось, когда он пробормотал и улыбнулся.

— Но я в порядке?

— Так, на всякий случай. Ты только родила. Наши желания важны, но я думаю, самое главное — не нагружать свой организм.

— Саймон, не поздно ли говорить об этом? Почему бы тебе не подумать о том, каким ты был четыре часа назад?

— Хм.

От насмешливых слов Калии шея Саймона слегка покраснела.

Следы бурной прошлой ночи покрывали их обоих.

В частности, Саймон вел себя так, будто не мог перестать целовать ее каждый раз, когда видел шрамы на теле Калии.

Это был очень щекотливый поцелуй, нежно гладящий рану, как облизывающая собака.

Саймон обнял Сашу, который даже не шевелился, и уложил его в детскую кроватку. Затем он вернулся к кровати, где лежала Калия, и снова лег, заключив ее в свои объятия.

— Давай полежим так ненадолго.

— Скоро придет Хемми.

— Мне всё равно.

На самом деле время прихода Хемми и няни уже прошло.

Удивительно, но они обычно появлялись до восхода солнца, а сейчас не приходили до тех пор, пока цвет солнечного света не стал золотым.

Калия ухватилась за идею телепортировать Саймона или заставить его летать, но они вдвоем зашли так далеко, поэтому она упустила эту возможность.

Приятно было вот так лежать кожа к коже.

Калия косо рассмеялась и удобно оперлась на прямое белое плечо Саймона.

— На самом деле мне тоже все равно.

«Хах...»

Услышав это, Саймон, лежавший рядом с Калией и глядящий на нее, вдруг потер лоб.

— ...Я действительно схожу с ума, — пробормотал он в воздух вялым голосом, облизывая губы, чтобы успокоить свою нервозность.

Словно смирившись с чем-то, он нахмурил брови и обнял Калию.

— Если ты проснешься позже и снова извинишься, я убью тебя, несмотря ни на что, Калия.

— Что?

Калия посмотрела на Саймона так, словно не знала, о чем он говорит, а затем Саймон тихонько усмехнулся и прикусил её за переносицу.

— Отныне тебе нельзя извиняться. Запомни.

— Что, если я сделаю что-то, о чем потом пожалею?

— Но не делай этого. Хорошо? Тебе не нужно извиняться, Калия.

— Нет, но иногда мы не можем предсказать реакцию человека.

— Нет. Конечно, нет. Если ты не хочешь увидеть, как я схожу с ума, не извиняйся.

На его решительные комментарии Калия посмотрела на Саймона так, как будто он был немного абсурден.

Несмотря на это, выражение лица Саймона не дрогнуло.

— Пожалуйста, не жалей меня. Даже если ты сделаешь это… Не извиняйся, только не извиняйся. Будь бесстыдной рядом со мной. Ни за что не уходи, не сказав ни слова.

— …

— Я в порядке, так что просто оставайся рядом со мной. Все, что тебе нужно делать, хорошо? Ответь мне, Калия. Ну же.

Почему лицо Саймона выглядело таким отчаянным, когда он приводил нелепые аргументы?

Калия на мгновение заколебалась с несколько смущенным лицом, затем кивнула.

— Я не буду извиняться и не оставлю тебя, ничего не сказав. Обещаю.

Только тогда окаменевшее лицо Саймона расслабилось.

Саймон, который смотрел на нее широко открытыми глазами, опустился и коснулся лба Калии своим.

Две пары глаз, оказавшись друг на против друга, смотрели прямо.

— Я сделаю лучше... Я постараюсь стать лучше.

— Саймон.

— ...Я буду стараться изо всех сил быть хорошим отцом.

— ...

— Тогда даже не думай о том, чтобы снова бросить меня. Никогда.

В конце его слов Калия обняла Саймона.

Её сердце колотилось от боли.

Ей не было грустно, но она не знала, отчего так сжималось ее сердце.

И почему Саймон, умоляющий ее, был таким жалким? И почему это выглядело так очаровательно.

Калия, нежно лаская его широкую спину, прошептала ему на ухо.

— Помнишь, как я сказала тебе прошлой ночью, что мне нужно тебе кое-что сказать?

— Что сказать?

Его голос дрожал при вопросе.

Калия погладила Саймона по бледной щеке.

Её «ужасающие» руки коснулись безупречно красивого лица этого человека.

Саймон подсознательно прижался щекой к руке и поцеловал ладонь с тихим голосом.

— Да. Мне нужно тебе кое-что сказать.

— Что это?

Прежде чем ответить, Калия сделала несколько глубоких вдохов.

Его жар, который она все еще хранила, наполнял ее.

Это не было ошибкой, это не было магией, это не было сном.

Горячий контакт прошлой ночью произошел исключительно потому, что она желала Саймона.

На протяжении всего процесса она чувствовала радость и удовольствие и больше, чем когда-либо, осознавала доброту Саймона. И самое главное, момент, когда она делилась с ним улыбками, был так прекрасен.

— Если я умру прямо сейчас, ты будешь тем, по кому я буду скучать больше всего, — Калия выразила свою искренность самым спокойным голосом: — Если бы мне пришлось отдать свою жизнь кому-то прямо сейчас, это был бы ты.

Саймон перестал дышать.

Его взгляд был прикован к ней.

Так цепко, словно читая содержащуюся в ней правду.

— ...Калия.

— Если бы мне пришлось рассказать о своих лучших воспоминаниях прямо сейчас, ты был бы в каждом из них.

Саймон, прошептавший ее имя, словно сон, не выдержал и поднялся.

Точно так же Калия поднялась и посмотрела прямо на него.

Они сидели лицом друг к другу, наслаждаясь моментом. Солнце сияло между ними двумя, сияя ярко, словно ясно запоминая этот момент.

— Я буду доверять тебе, Саймон. Как отцу, как любовнику... я буду доверять тебе.

— О, Калия. Калия.

— Спасибо, что сказал мне, что любишь меня. Спасибо за смелость.

— ...Это было не из смелости, это просто пришло из ниоткуда. Я подумал, что умру, если не скажу тебе.

Когда он говорил с горечью, лицо его искажалось неописуемым волнением и трепетом.

Калия протянула руку и нежно разгладила морщины между лбом Саймона.

Затем он схватил ее за руку обеими руками.

— Я хочу дружить с тобой, не как братья, а как любовники...

После того, как он глубоко поцеловал тыльную сторону ее ладони, она посмотрела на Саймона.

— Что думаешь? — спросила она.

Из уст Саймона вырвался сдавленный стон.

Он протянул руки и крепко обнял ее.

Затем он пробормотал пылким голосом, как будто собирался взорваться.

— Я люблю тебя. Я люблю тебя, Калия. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя.

Его сильные руки и широкие плечи полностью обвили ее, как бы крепко связав. Собственничество и одержимость, которые невозможно скрыть, виднелись в этих крепко сжимающих ее руках.

В то же время тепло его щек, трущихся о кожу Калии, было просто мягким и теплым. Саймон без остановки целовал Калию в затылок и скрежетал зубами, как будто не мог этого вынести.

— Ах.

Было не больно, но это странно заставило Калию задрожать.

Почувствовав это, Саймон пробормотал дрожащим голосом.

— Теперь ты моя, Калия.

Саймон, демонстрируя полное собственническое желание, говорил резко, как бы провозглашая.

В то же время он вздохнул с облегчением, его грудь глубоко опустилась.

— А я твой, — пробормотал Саймон, прижавшись губами к щеке Калии. — Так что не отталкивай меня. Ты должна ценить и любить меня.

Она засмеялась.

«Ты боишься, что я оставлю тебя? Я не смогу...»

Вместо ответа она крепко обняла его.

— Конечно, Саймон... Я буду очень тебя любить.

Идеальная улыбка расплылась по лицу Саймона, когда он закрыл глаза.

* * *

— Ох, что это?

Взгляд Хемми, когда она следовала за Латрицией вниз за сухой одеждой Саши, был прикован к морскому берегу.

Латриция с опозданием оглянулась на реакцию Хемми, чьи глаза расширились с открытым ртом, и вскоре ее лицо стало таким же.

— Боже мой!..

Вид, раскинувшийся вдалеке, был настолько ошеломляющим, чтобы уронить груду белья, которую она держала в руках.

Латриция прикрыла рот рукой и посмотрела на дождь из розовых цветов, падавший на бескрайний океан.

Лепестки, трепещущие, как снег, и крошечные экзотические цветы, летящие над головой, полностью затапливали холм за замком и бескрайние морские просторы за ним.

— Ух ты! Идет дождь из цветов. Откуда взялось такое чудо? — восторженно бормотала Хемми, не в силах оторвать глаз от неба.

Глубокое синее небо над синим морем было окрашено в розовый цвет.

Могла ли она подумать, что увидит когда-нибудь такое загадочное и прекрасное зрелище в своей жизни?

Могла ли принцесса из чужой страны увидеть такое? Или мог ли его увидеть Император страны?

Сейчас это была мимолетная фантазия, которой могли наслаждаться только присутствующие.

Хемми почувствовала, что даже воздух, проникающий в ноздри, был благоухающим. Даже ветер, увлажнявший её язык, был сладок.

И так было не только с Хемми, Латриция тоже была опьянена этим зрелищем.

Аллен, раздающий лекарства, смотрел на него с восхищением, и лорд, после выздоровления прогуливающийся с женой, тоже с изумлением смотрел на море.

Какой чудесный пейзаж.

Поэтому все, кому посчастливилось застать его, запомнят этот день навсегда.

Это волшебное зрелище было создано чьим-то волнением. Аромат, время...

Под этой красотой люди радостно улыбались.

* * *

— Абу-!

Саша отреагировал на эту фантазию, ворочаясь в коляске и протягивая ручки.

Даже если какое-то время это казалось скучным, Латриция, наблюдавшая, как две женщины потеют на тренировке, тихонько раскачивала детскую коляску.

Так младенец игрался и радовался при виде духов, летающих по небу.

— Сдаюсь! — воскликнула Хемми, устало рухнув на землю.

— Сдаешься?

Калия, слегка отступившая от Хемми, подняла свой тупой деревянный меч через плечо и склонила голову, словно растерявшись.

— Уже?

Лицо Хемми, которое, казалось, уже было бледнее некуда, после слов Калии превратилось в ещё более чистый лист.

— Я не думаю, что выдержу больше…

— Но прошло всего два часа, Хемми?

— Прошло два часа!

Хемми вскрикнула, как бы умоляя, использовала свой деревянный меч как палку и легла на пол. Калия, глядя на лежащую в обмороке Хемми, покачала головой, словно не могла с этим ничего поделать.

— Тогда сделаем перерыв.

Положив деревянный меч и вытерев пыльные руки мокрым полотенцем, она направилась прямо к Саше.

Саша, игравший в детской коляске с балдахином, отреагировал тем, что заерзал руками и ногами, когда увидел перед собой лицо своей матери.

— Как мой малыш может быть таким нежным и тихим?

Калия, держа ребенка на руках, начала обнимать извивающегося Сашу.

Огу, смех смеющегося младенца разносился по всему полю.

— Сегодня он выглядит очень счастливым. Он хорошо ест, но также хорошо спит.

— Думаю, ему нравится детская коляска, которую сделал для него дядя. Тебе в ней так удобно?

— Даже если он плачет, когда я кладу его, он начинает играться. А если его укачивать, он быстро засыпает.

Латриция говорила так, словно рекламировала отличный продукт, рассказывая, как ей стало намного проще благодаря детской коляске.

Детская коляска, сделанная Ганини, нравилась Латриции больше, чем самому Саше.

Пока Хемми переводила дыхание, Калия села, сделала глоток горячего чая и огляделась. Удобно устроившись на солнце, трудно было поверить, что ей скоро предстоит вернуться в императорский дворец.

Шелестящий ветер, зеленые луга, прекрасный ребенок и все люди, о которых она заботилась.

«На самом деле, мне интересно, не сон ли все это?»

Калия глубоко вздохнула сырой воздух в свои легкие.

Почувствовав, как прохладный воздух наполняет ее тело, она ощутила небольшое облегчение.

«Это не сон».

Насколько это было мирно? Сколько счастья она жаждала?

«Это не может быть сном. Никогда.... я не отдам его».

Закрыв на мгновение глаза, Калия сжала напряженные кулаки.

Благодаря этому к запястью поднялась большая сила и напрягла остальные мышцы руки.

В этот момент Калия почувствовала, что кто-то приближается к ней. Даже не оглядываясь, она знала, что это Саймон.

— Просто расслабься.

Саймон подошел к ней и холодными руками убрал назад волосы, прилипшие ко лбу Калии.

— Теперь это мое тело.

Он высокомерно вздернул подбородок и ухмыльнулся, говоря глупости.

— Тогда ты хочешь, чтобы я отрубила тебе руку?

Зрачки Саймона резко задрожали от легкомысленных слов Калии.

— Мое тело слишком большое, чтобы претендовать на владение им. Поэтому, Саймон… ты должен говорить правильно. Это тело моё.

Калия, нежно разгладив хмурый взгляд Саймона кончиком указательного пальца, продолжила с улыбкой.

— А моё сердце — твоё.

— Ук.

Саймон резко вздохнул, схватившись за лоб, затем выдохнул и пригладил растрепанные волосы.

Затем, на мгновение взглянув на небо, он покачал головой, обвил руками шею Калии и прижал ее к себе.

— Ты продолжаешь надо мной смеяться? А? Ты где-то услышала, что с людьми так весело играться? А?

Калия рассмеялась, крепко обняв его.

Она могла бы легко избавиться от этого объятия, но ей это было не нужно.

Она крепко сжала его руки, прижалась лбом к его, и рассмеялась рычанию Саймона.

Они были буквально двумя людьми, которые провели свое детство как братья и друзья. Также им было неловко вдруг вежливо обращаться друг с другом и менять отношение, когда они стали любовниками.

— ...Взгляни туда. Море такое красивое. Давай немного посмотрим на море.

— Хм. Море сегодня и правда ослепительно красивое. Ух, какой вид.

— Да, море действительно… Что за зрелище.

Конечно, в зависимости от зрителя, это даже казалось весьма ласковым.

Так прошел небольшой шумный перерыв.

* * *

— Я скоро. Я вернусь сегодня вечером.

Саймон сказал, что у него есть дела, поэтому попрощался с Калией и Сашей и ушел.

Конечно, перед уходом он наложил на Сашу и Калию всевозможную защитную магию и поднял шумиху. Она подумала, что это было необычно, но не потрудилась его останавливать. Это было ради ребенка и ее, так что не было причин отказываться.

— И на всякий случай, я возьму с собой ее.

Калия посмотрела на крота, копающегося у его ног.

-Кью-кью! Кью-у-ун!-

Словно почувствовав ее взгляд, Тьерра подняла свою грязную мордочку и энергично встряхнула телом. Её маленькая толстая попка задвигалась из стороны в сторону.

Звяк!

Когда две силы столкнулись, возникла ударная волна, достаточно сильная, чтобы заставить задрожать землю.

— Ох.

Сила ледяного меча приуменьшилась, Калия в ответ зарядила энергией свой деревянный меч.

К тому же одной рукой.

— А ты умеешь пользоваться силой.

Нуа, ярко улыбавшаяся, ударила Калию с еще большей мощью.

Из ледяного меча вырвались куски льда и белый пар.

Порыв ветра окутал меч Нуа. Калия не отступала, прикладывая еще больше сил.

— Я не знаю, почему ты это делаешь.

— Я хочу узнать тебя. Победи меня.

— Это не сложно, но… Я не понимаю, почему.

— Не сложно... Ты умеешь давать довольно милые ответы.

— Кажется, ты не знаешь, как вести себя мило с тем, кого считаешь милым.

Глаза Нуа сверкнули, как будто она позабавилась легким ответом Калии.

— Что, если я так показываю свою привязанность?

— В таком случае я откажусь от любви своей тети. Иди домой.

Звяк!

С помощью всего лишь деревянного меча Калия одним ударом уничтожила ледяной меч.

Феи и духи, следующие за Нуа, закричали, уворачиваясь от крошечных кусочков льда, взмывших в воздух.

-Нуа сражается!-

-Лед Нуа трескается!-

-Она сломала лед Нуа одним ударом! Растрощила! Ух ты, круто!-

Несмотря на это, они не выказали даже признака страха.

— Хемми, бери Сашу и отступай.

— …Д-да? Да!

Хемми толкнула няню в бок и быстро двтнула детскую коляску, в которой спал Саша, и отошла.

Убедившись, что все трое отдалились, Калия серьезно изменила свою позицию, чтобы разобраться с Нуа.

У неё не было с собой меча, которым она всегда в основном пользовалась, но это не имело значения.

В конце концов, она знала, что целью другой не было убийство.

— Тогда я тебя вежливо выгоню.

— С нетерпением этого жду.

Лед снова собрался в руке Нуа. На этот раз она взялась за меч обеими руками.

Казалось, что она использовала двуручный меч. Хотя у таких мечей было разнообразие по приемам и атакам, у них было и слабое место.

Калия сконцентрировала энергию в своем деревянном мече. Жар смешался в синем оттенке.

Это было голубое пламя, даже жарче, чем ярко-красный огонь.

Бам! Бам!

Как только столкнулись два клинка, ледяной и деревянный, лед раскололся и посыпался градом.

Атака Калии на этот раз была немного мощнее, и хоть ледяной меч не сломался полностью, но деревянный меч оставил в нём вмятину.

Кроме того, ноги Нуа, блокировавшей ее меч, вонзились в землю.

-Ух ты! Драка!-

-Вау! Ты можешь победить, человек!-

-Кью! Кьюууу!-

При звуке шумных ледяных духов Нуа подняла брови. Летающие феи устремились спрятаться за деревьями и зашептались, высовывая только головы.

-Нуа, ты тоже можешь победить.-

-Вау. Нуа победит!..-

Нуа покачала головой и скрестила руки, чтобы развязать атаку.

Калия двигалась быстро, ее удары летели плавно.

Она прыгнула.

Взлетевшая над головой Нуа, Калия упала позади нее и ударила в лазейку рукоятью своего деревянного меча.

— Где?..

В этот момент с колоссальным порывом ветра на Калию обрушились ледяные шипы.

Острый и резкий дождь лил так, словно собирался пронзить Калию. Она быстро отошла от одних ледяных шипов и уничтожила другие.

В то же время, сквозь слабо созданный ледяной туман, она пронеслась по земле и взмахнула длинным мечом в сторону Нуа.

Лязг!

Меч Калии разбил меч Нуа.

Удар был такой силы, что руки феи, обеими руками сжимавшей меч, онемели.

— Ты очень хороша.

Нуа взъерошила свои короткие белые волосы и радостно улыбнулась.

— Да ладно?.. Хочешь играть серьезно?

Свет разделился от длинных порезов на её ладонях.

Это должно было призвать её настоящий меч.

— Ты пыталась сопротивляться моей привязанности, но на самом деле это было довольно провокационно.

Калия вздохнула и отбросила свой деревянный меч.

На самом деле её руки тоже онемели.

Этот деревянный меч наверняка бы рассыпался, как пыль, если им взмахнуть ещё раз.

Ту-дум. Ту-дум. Ту-дум.

Она сказала, что все это раздражает, но сердце Калии впервые за долгое время так колотилось.

Она почувствовала легкость, как будто ее тело воспарило, словно она тренировалась впервые за долгое время.

Наоборот, благодаря холоду, испускаемому Нуа, она чувствовала себя освеженной с каждым вздохом.

Теперь, когда это произошло, Калия хотела серьезно ответить.

— Хотелось бы мне иметь при себе еще один меч.

Но в тот момент.

-Остановись! Что ты делаешь, идиотка!-

Браслет Калии засветился, и появилась Гайя, о которой давно не было вестей.

Её светло-желтые волосы, развевающиеся на ветру.

Её пухлые щеки.

Её яркое выражение гнева.

— ...Ах.

Нуа, потрясенная, глядела на бегущую к ней ожесточившуюся Гайю.

Её тело, испускавшее холодный воздух, затвердело, словно тут же превратилось в лед.

Подбежавшая Гайя подняла руку и ударила Нуа по голове.

Пак!

-Сестра Нуа, ты идиотка! Не нападай на Калию!-

Поглаживая покалывающий затылок, Нуа смотрела на Гайю, которая все еще была такой же, какой она её помнила в детстве.

-На что ты смотришь? Раз размахиваешь мечом, закончи начатое! Я тебя совсем не боюсь!-

Младшая сестра, которая всегда была с Нуа.

Фрагмент её младшей сестры, который, как ей сказали, был создан из фрагмента её души.

Она рассердилась на слова отца, когда он сказал, что создал «фальшивку», потому что она была кем-то очень близким, но она никогда не искала с ней встречи.

Но… была ли она действительно «фальшивкой»?

— Это нелепо.

Нуа грустно улыбнулась, потерла горящий затылок и посмотрела на Гайю.

Калия тоже смотрела на Гайю, которая столь внезапно появилась.

«Мне кажется, что-то изменилось?»

Если быть точной, общее присутствие стало сильнее.

До этого казалось, что ветер унесет Гайю, если коснуться ее лишь одной рукой, но это ощущение прошло.

Выражение её лица казалось более живым.

— Что это у тебя на лбу? Ты что, стала духом Амунтии?

Услышав слова Нуа, Калия посмотрела на лоб Гайи.

Там красовалась красная печать в форме пламени, которой раньше не было.

— Это все фальшиво, — изрекла Нуа холодным голосом, будто она все еще была в замешательстве, но ее глаза сверкали, когда она смотрела на Гайю.

Гайя скрестила руки и повысила голос.

— Почему моя сестра всегда такая идиотка? Если взять морскую воду и положить в карман, разве это не останется морской водой? Если срезать ветку, она вдруг превратится в траву?

Это была метафора, которую Калия где-то слышала.

Аналогия, говрящая, что если смешать желтый и белый, то получится уже не желтый.

«Ты еще с тех пор была в сознании?»

В отличие от Калии, которая скептически смотрела на Гайю, Нуа перед ней расширила глаза, словно та услышала что-то великое.

-Теперь ты знаешь, что я сделана из частички своей души. Но только потому, что я фрагмент, ты думаешь, что я не Гайя? Моя душа фальшивая?-

— …Фальшивка. Да, ты не фальшивка.

-Хотя у меня не так много старых воспоминаний, в моей памяти Нуа — моя сестра. Моя старшая сестра.-

— …

-Ты не один раз приходила поиграть со мной без ведома отца, потому что беспокоилась о том, что я останусь одна в лесу.-

— О, Гайя.

Нуа обняла её.

Именно тогда Гайя обняла свою сестру и погладила ее, как будто успокаивая.

-Да. Я определенно Гайя.-

Гайя оглянулась и посмотрела на Калию.

Когда их взгляды встретились, улыбка расплылась по её лицу.

В этом состоянии Гайя прошептала на ухо Нуа, как будто напевая.

-Тогда не дерись с моей дочерью, сестра.-

* * *

Четвертый этаж замка, временная гостиная.

«Гайя… У нее был такой характер?»

Калия неловко почесала щеку, наблюдая, как Гайя в духовном состоянии смотрит на Сашу вместе с Нуа.

Очевидно, когда они встретились в лесу, она показалась Калии немного застенчивой, но сейчас она была похожа на сорванца.

Кроме того, для неё было вполне естественно контролировать свою сестру, которая выглядела в два раза больше её.

«Ну, у каждого открывается своя сторона перед семьей…»

Пытаясь убедить себя, Калия сделала из чашки глоток горячего чая.

-Боже мой, почему мой внук такой милый? Боже, какой же он хорошенький!-

— Я знаю! Никогда раньше не видела такого невероятного обаяния. Может быть, даже у королевы ангелов нет такой красоты... Ты это видела? Ты видела, как он улыбнулся мне, Гайя? Кья!

-Не пойми неправильно. Он скорее смеялся над тобой!-

— Я очень смешная. Да! Ты смеялся надо мной!

«Хм… Они очень шумные. Так громко разговаривают», — безучастно подумала Калия, выпив половину чашки.

Человек, который излучал харизму, обмениваясь с ней мечами некоторое время назад, исчез, и остались только руки.

Вдобавок ко всему у Калии болели глаза от ледяных духов, играющих с кротом.

«Как беспокойно. Ах…»

Возможно, на звук вздоха Калии и повернулись головы двух женщин, которые до сих пор были заняты наблюдением за Сашей.

— Что случилось? Ты заболела?

Гайя подбежала и коснулась лба Калии.

— Нет, не заболела. Я просто немного... отвлеклась.

Как ни посмотри, Калия не могла сказать слово «мама» Гайе, потому что та выглядела моложе ее.

Но Гайю это, похоже, не волновало.

Нуа появился позади Гайи.

Кхм, откашлявшись, она неловко протянула руку и пожала руку Калии.

— Ты Калия? Да, ты действительно дочь Гайи. Очень смелая и храбрая. Ты прожила всего двадцать лет, но у тебя уже такие навыки. Тётя очень гордится.

— Да, кстати об этом. Почему ты так безрассудно напала на меня ранее?

— Ах, это?

— Да, это.

Глядя на Калию, кивнувшую в ответ, Нуа, словно смущенная, почесала щеку и улыбнулась.

— Ну, ничего такого. Хоа упомянула, как мой отец сказал, что ты довольно сильная… Поэтому я и придумала несколько испытаний. Я не хотел привязываться к слабому ребенку. Что, если я полюблю тебя, а ты вдруг умрёшь?

-Что? Только из-за этого? Поэтому ты и напала на Калию? Что ты за фея такая? Значит, я не твоя семья? Я ведь слаба.-

Гайя слушала сестру с недобрым взглядом.

— О чем ты говоришь? Где ты слаба? Ну, конечно, может быть физически, но… Я никогда не видела более храброй феи, чем ты, Гайя. Насколько ты смела, чтобы любить людей?

-...Я ничего не могу сказать, потому что не помню.-

— Я просто пыталась напугать ее. Вот почему я с самого начала приложила к этому столько усилий… Боже, а она и глазом не моргнула. Вот почему я пошла немного дальше.

На лице Нуа не было никакого выражения, когда она говорила, пожимая плечами.

Она громко рассмеялась, словно действительно не могла сдержаться.

Хоа и Нуа казались самыми воинственными женщинами в этом роду.

Возможно, родись Гайя сильной, разве она не стала бы такой же?

Калия, по которой текла лишь часть ее крови, была весьма воинственна и, возможно, даже не знала, что этот темперамент у неё в крови.

«Будь это так, Гайя не умерла бы тихо в месте, о котором никто не знал».

Лицо Калии внезапно потемнело, когда она пришла к этой мысли.

Гайя... как умерла её мать?

Где и как она родила ее и от чего умерла? И что случилось с ее отцом?

А до тех пор в ней неудержимо росли смутные сомнения и любопытство.

-Калия?-

Гайя приблизила свое лицо к лицу взволнованной Калии.

Увидев своё отражение в её глазах, Калия улыбнулась, будто была в порядке.

— Всё хорошо.

-Скажи мне, если у тебя что-то болит. Ой! Или скажи мне, если тебя кто-то беспокоит. Теперь я стала сильнее.-

— Ты стала сильнее?

Гайя ярко улыбнулась и тайком прошептала Калии на ухо.

Но никто в комнате ее не слышал.

-Это секрет, но, став духом этого браслета, я могу кое-что делать. Я могу даже изменить форму?-

— Изменить форму?

«Что ты имеешь в виду?»

-Ага. Например, я могу превратиться во что-то вроде меча или стрелы. О, конечно, я меняюсь не сама по себе, а меняется форма браслета, и заодно я в нем, дабы управлять силой… Во всяком случае, это возможно.-

— Ах, если это так, я скажу тебе, когда это понадобится.

Слушавшая их Нуа вмешалась. Ее рука указала на браслет на руке Калии.

— Амунтия. Это имя древнего духа, помогавшего богу солнца, уничтожившего зло в священном храме, первом и последнем месте на земле. Это забавно, поскольку это наиболее развитая форма духа.

— Дух бога солнца, уничтоживший зло?

— Да. Так что браслет Амунтии может использовать как божественные, так и природные силы. Он очень ценен.

— Ох.

Калия погладила простой браслет, трепетавший у нее на запястье.

Калекшия сказал, что одолжит его Калии, но она, очевидно, не собирается теперь его брать.

И Гайя, которая спала внутри, похоже, тоже не уходила.

«Но это слишком ценная вещь, чтобы я ею владела. Что мне делать?»

Неужели Гайя прочла мысли Калии?

-Просто возьми его, - Гайя, изучавшая ее лицо, прошептала на ухо Калии.

— …Да?

-Возьми его себе. Его все равно должны были отдать мне. Было бы не лишним подарить тебе что-то подобное,

Калия. Так что держи его при себе, ладно?-

Словно убеждая, Гайя подмигнула одним глазом.

«Что за наглость…»

Судя по всему, ее мать была куда смелее и безрассуднее, чем казалась.

В конце концов, Нуа также сказала Гайе, что она самая смелая фея в мире.

Калия посмотрела на Гайю, которая была меньше ее; та посмотрела на Калию и внезапно подошла ближе.

-Ты поранилась.-

Маленькая рука провела по царапине на мочке уха Калии.

— Поранилась?

-Да, у тебя здесь рана.-

Калия, не почувствовавшая боли от прикосновения, коснулась мочки уха.

Кусок льда, отколовшийся во время боя с Нуа, похоже, задел ее.

Для Калии это нельзя было назвать раной, но только не для Гайи. Она надула круглые щеки и с испуганным лицом бросилась к Нуа.

-Нуа! Калия поранилась из-за Нуа! Ты идиотка!-

— Что-что? Ты ранена? Где?

Гайя била Нуа по спине сжатым кулаком и ругала ее.

Но кулак Гайи, касающийся твердого тела Нуа, был едва ли для ее сестры легким похлопыванием. Он просто издавал милый звук.

Нуа подошла к Калии с расширенными глазами.

— Ничего страшного. Я даже ничего не чувствую.

Это была всего лишь поверхностная рана, едва задевшая мочку уха.

Калия махнула рукой, будто это не имело большого значения, но Нуа смотрела на рану на ее мочке уха.

— Верно. О, кровь еще идет?

Это было не смертельно, но над раной показался красноватый цвет.

Тем не менее Гайя смотрела на Нуа с расстроенным лицом. Словно показывая, что она рассердилась, вокруг неё вспыхнуло желтое пламя.

— Ты что, Гайя? Теперь ты можешь и такое использовать?

-Да, могу. Так что в будущем не обращайся с Калией так жестоко.-

— О, это потрясающе. Раньше ты боялась огня. В тот день, когда ты увидела сгоревший лес, ты так этого испугалась, что даже не хотела отходить от меня даже во сне.

-…Не знаю о чем ты. Я такого не помню. Хмф!-

На слова Нуа Гайя быстро отвернулась, как будто совсем не помнила.

Сквозь надутые губы ощущалось чувство стыда.

Поскольку она была лишь фрагментом, казалось, что у нее не было всех воспоминаний.

Нуа, смотревшая на Гайю с грустным выражением лица, погладила волосы своей младшей сестры, как будто хотела их взлохматить.

Затем улыбнулась и обратилась к Калии.

— Тем не менее, я извиняюсь, что ранила тебя, поэтому я сделаю тебе подарок.

«...Еще один подарок?»

Калия покачала головой, вспоминая бесчисленные подарки, полученные от своей семьи.

— Ничего страшного. Это не большая рана. То, что я получила до сих пор, и так слишком много…

— Я хотела бы, чтобы ты приняла его. Или Гайя сожжет меня до смерти.

-Ага! Прими то, что она тебе даст, Калия. Несмотря ни на что, Нуа щедра.-

Пока Калия колебалась, Нуа прикусила кончик пальца до крови. Затем она протянула руку и прижала кончик указательного пальца ко лбу Калии.

[Нуа Фонтерно Кассиас.]

Когда она прошептала на древнем языке фей, некая сила перешла от кончиков ее пальцев ко лбу Калии. С прикосновением ее лоб стал горячим, как будто она обожглась.

Когда Нуа убрала руку, на лбу Калии тускло замерцала отметина в форме снежинки.

— Вот, я оставляю свою силу, и если ты позовешь меня «Нуа», появится ледяной меч. Ты ведь уже знаешь, что это, когда видела его ранее. Его можно использовать в любое время.

Прохладные кончики пальцев Нуа пробежались по лимонным волосам Калии, похожим на волосы Гайи.

Калия чувствовал холод, но нежность рук ее тети согревала.

— Это подарок от твоей тёти.

— Кажется, я разбогатела за последние дни. У меня слишком много подарков…

— Мои братья много чего тебе надарили, да? Я повсюду здесь чувствую силу своей семьи.

Ха-ха, Нуа засмеялась и пригладила свои короткие волосы, огляделась и вздохнула.

— Они принесли тебе так много хорошего. Ух! А мне ничего не дали, хотя я много просила!

Взгляд Нуа встретился с маленькой пробиркой, стоявшей на тумбочке.

Это были ледяные слезы, которые, просто выпив их, делали невосприимчивым к холоду на долгие годы. Как же она их жаждала. У нее никогда не было сил укротить северный холод... Она не могла поверить, что видит их здесь.

Нуа чувствовала себя нелепо.

«Кстати, а куда делся мой отец?»

Она вернулась из страны далекого севера впервые за долгое время, но так и не смогла встретить своего отца, который её же и позвал.

По словам её братьев и сестры, казалось, что он уже давно отсутствует.

«Поскольку он глава, я уверена, что он отправился в межпространственный разлом… Но это не займет много времени, если я отправлюсь туда, верно? Что-то не так. И странное поведение Ганини…»

Первый старший брат, который был каким-то жестким. Он сказал, что не может покинуть Лес Истоков, пока не прибудет его отец.

Тем более, что есть на что обратить внимание.

Нуа, тихо размышлявшая о своих мыслях, вдруг взглянула в окно.

«Отец, что вдруг случилось? Куда ты отправился?»

Красное солнце садилось.

* * *

Хссс.

Послышался шорох листьев под ногами огромного человека.

Это было слишком близко к городу, чтобы называть это место лесом, но и слишком пустынно, чтобы быть частным домом.

Небольшое здание, которое, должно быть, было прекрасным домом в далеком прошлом, было окружено сильными лозами, из-за чего было трудно узнать его форму.

— Прошло 26 лет.

Перед ним и стоял Калекшия.

Старый заброшенный дом ему совершенно не подходил, словно вот-вот развалится вместе с ним, выросшим из-за путешествия через межпространственные разломы.

Калекшия молча посмотрел на отвратительный дом, затем махнул рукой и начисто убрал зелень. По его жесту мох исчез, лозы отступили, и для глаз проявился дом, немного старый, но все еще достаточно нетронутый, чтобы подумать, что этот дом был заброшен лишь недавно.

Калекшия медленно вошлел внутрь.

Этот человеческий дом был очень маленьким и старым, но для него он был чистым и прекрасным.

Потолок едва касался его головы, кое-где гнила сырая мебель.

Однако причина, по которой Калекшия вернулся в это место, нет, причина, по которой он не мог избавиться от него.

Потому что Гайя жила здесь, и здесь же Гайя и умерла.

Почувствовав смерть Гайи, глаза Калекшии повернулись к человеческому дому.

По следам Гайи он обыскал все пройденные им леса, где она проходила, и нашел этот дом; однако ее следов больше не было.

Также не было никаких следов и человеческого мужчины, которого любила его дочь.

Но в доме остался слабый запах крови.

Запах крови, которую, должно быть, пролила Гайя, навело его на мысль, что здесь произошло что-то, ставшее причиной её гибели.

Запечатав дом, Калекшия обыскал все страны, до которых доходил лес, в поисках человека-мужчины.

Но поскольку он был магом, найти его было непросто.

Было неизвестно, убил ли Гайю мужчина-человек или они погибли вместе.

Однако он был уверен, что человеческий мужчина знал о смерти Гайи.

Калекшия огляделся темными глазами.

Гайя, созданная силой Короля Фей и силой старого дерева, не помнила этого места. Поэтому, конечно, она не помнила, как жила здесь и как умерла. И не только у нее не было памяти о человеческом мужчине, которого любила его дочь, но тажке и памяти о Калии, ребенке, которого она родила.

Так что, хотя и зацепок было недостаточно, Калекшии пришлось в очередной раз расследовать смерть младшей дочери.

«Калия».

Если бы смерть дочери расследовали чуть больше, она бы не росла в одиночестве.

Неважно, что она была наполовину человеком и наполовину феей, как они могли не узнать о ребенке своей крови, растущем в суровой буре внешнего мира.

С Калией было что-то не так.

Цвет души девушки несколько смущал.

И, кажется, то же было и с Сашей.

Цвет их душ нельзя было определить, как одним конкретным цветом.

Цвета Саши были еще более запутанными и красочными, чем у Калии. Однако он был таинственной и особенной душой, которая сияла в гармонии.

Калекшия вспомнил разговор с «ними», кого он встретил в межпространственном разломе. Они сидели в сияющих креслах где-то в ночном небе и тихо болтали.

— Это цвет души твоего внука? Интересно.

— Хм, в моей старой памяти был человек, чей цвет души был так же запутан. Однако он был более грязного цвета, чем этот.

— Хм? Да неужели? Разве был такой человек?

— Еще около 1000 лет назад. Во времена, когда демоны только пытались наложить свое влияние на другой мир. Именно из-за распространявшейся в то время магии и появились демоны. Примерно в то же время среди эльфов родился ребенок с таким цветом души, охватывающий души всех существ.

— ...А, тот парень! Человеческая душа, посланная богом из другого мира!

— Ой! Точно ведь. В то время, благодаря этому необычному человеку, Первая Война Святых Демонов закончилась очень гладко. Так?

— Да. Именно тот парень. Судя по всему, в его тебе была смешана эльфийская и драконья кровь. Даже этот эльф смешанной с феями крови.

— Помнится, что дракон, ставший его отцом, тоже таил в себе таинственную энергию.

— Верно. Так что его цвет души был особенным. Да, он был похож на этот. Когда разные цвета переплетаются и становятся одним цветом.

Пока они разговаривали, сидя друг перед другом и вспоминая прошлое, они вдруг заткнулись.

Глядя друг другу в глаза и хмуря лица, они спросили Калекшию.

— Та человеческая девочка твоей крови недавно родила ребенка?

Звук шепота уменьшился, и глаза огромных существ сфокусировались на нем.

— Саша очень хороший ребенок.

Услышав его ответ, они вздохнули и хлопнули себя по коленям. Каждый из них молчал о том, о чем думал, а затем сказал слово Калекшии.

— Присматривай за ребенком. Потому что он должен быть кем-то особенным.

Калекшия, войдя в темный дом и оглядевшись, потер подбородок.

— Кто-то особенный.

Что было необычно, так это то, каким приятным и милым он был.

Без шуток, но Саша был слишком мил, когда Калекшия впервые его увидел. Круглые белые щечки, светлозеленые глаза с золотыми вкрапинками, а когда она улыбался, уголки его рта прятались в его пухлых щечках и мягких черных волосах, создающих белоснежное ангельское кольцо при воздействии солнечных лучей.

Всё в ребёнке было слишком милым.

Вплоть до того, что это давило на сердца зрителей.

«Но они не назвали бы это необычным, если бы увидели его привлекательность».

Калекшия замер, потирая подбородок, и серьезно задумался.

«Если подумать, та зеленая печать, сияющая на лбу мальчика…»

Даже он, проживший более пятисот лет, словно видел такое впервые. Он обыскал старую библиотеку, но не нашел никаких зацепок.

«А вот это странно…»

Калекшия вспомнил, что глаза ребенка были исключительно умными.

Не то чтобы каждый момент их зрительного контакта был таким, но когда его глаза так сверкали, он выглядел хитрым и умным, не таким, как другие новорожденные дети.

«Хм».

Наверное, ему стоило было внимательнее следить за Сашей.

— Кстати... почему вы снова попросили меня зайти сюда, когда я уже все проверил?

Калекшия оглянулся на давно забытый дом.

В межпространственном разломе он слышал от них не только о Калии и ее ребенке.

— Я знаю. Дело в том, что демоны снова вторглись, и… над этим понемногу работают.

— Но пока наша сила в этом мире ослабла, мы мало что можем сделать.

— Да, это все равно, что отдать свое старое оружие.

— Маг, перешедший черту просветления, обладает самыми разнообразными талантами. Попробуй с ним.

— И что касается твоей дочери…

— Все, что я могу тебе сказать, это отправиться туда, где она жила в последний раз. Тебе стоит пойти туда.

Согласно вере, Боги могли проявиться как экзистенциальные измерения из межпространственного разлома.

Они обладают безграничной силой, но если не верить в их существование, то они не смогут проявить эту силу.

Именно поэтому боги продолжают проявлять себя, создавать новые миры и периодически делая что-то за пределами человеческого здравого смысла.

«В доказательство своего существования».

Однако большая часть существования Богов была забыта в этом мире.

Возможно, притворство, что они не знают о происходящем, также является тем, что они намерены использовать это в качестве «события», чтобы доказать свое существование.

Но нельзя просто отсиживаться и использовать других.

Глаза Калекшии стали немного холоднее.

Он углубился в маленький дом.

Затем, когда он подошел к маленькой комнате в конце дома, взгляд Калекшии задержался на самой глубокой части комнаты.

Маленькая лиана, извиваясь, сворачивалась.

Это была виноградная лоза, чьей энергии он не ощущал.

— Я тебя не сажал.

Кто-то входил в опечатанный дом после него.

Кто-то входил в место, которое Калекшия запечатал, и посадил эту лозу.

«…Тогда кто?»

При словах Калекшии милая лиана с маленьким белым цветком вздрогнула и обнажила свернутое тело.

Затем появилось маленькое письмо, обернутое виноградной лозой.

— Это…

Калекшия схватил его с лозы.

Его глаза расширились, когда он открыл письмо, ожидавшее его несколько десятков лет, и прочитал написанные на нём слова.

[Я человек по имени Патрик, который любил одну фею.]

Письмо начиналось с этих слов.

[Это письмо — история прошлого, которую я оставляю скорбящей семье моей любимой феи, моей возлюбленной Гайи, которая придет ко мне.]

Это было письмо от человека, которого любила Гайя.

* * *

Патрик Атторио был обычным человеком.

Бедный маг с некоторым талантом к магии, едва сводящий концы с концами.

Благодаря своим дружественным к природе качествам, он был малозначительным человеком, который кое-что знал о духах.

Если бы не потрясающий внешний вид.

Он жил в месте под названием Хенрио, недалеко от Лоа, и его часто приглашали в качестве приглашенного мага выступать в дни, когда в Лоа проводились фестивали. Именно потому, что у него было так много поклонников в этом регионе, его называли магом фестиваля.

Именно на этом фестивале Гайя и Патрик впервые встретились.

Патрик, убегавший от преследующих его девушек, оказался возле леса фей, где он и встретился с Гайей.

Он никак не мог описать этот момент.

В тот день, когда Патрик встретил Гайю, их взгляды пересеклись, и они назвали друг другу свое имя. Тот миг, когда его ничтожная душа наткнулась на нее и взбесилась, словно нашла смысл существования. Влюбиться было лишь вопросом времени.

Они навещали друг друга всякий раз, когда у них было свободное время, и Патрик не возвращался в свою деревню, а жил в старом доме в Лоа.

— Я всегда боюсь, Гайя. Это действительно нормально, что такое скромное создание, как я, любит тебя?

— Чем ты плох? Ты умеешь колдовать, у тебя есть две руки, чтобы копать картошку, и у тебя хватает смелости любить меня. А также ты красив.

— Кхм.

Услышав последний ответ Гайи, Патрик угрюмо спросил.

— Гайя, тебе же не просто нравится моя внешность, правда?

— Боже, нет. Хотя внешность у тебя самая красивая… Ох, Патрик, ты только что плакал? Как мило. Иди сюда.

Я обниму тебя.

— Возможно, все, что я могу для тебя сделать, это этот легкий картофельный суп и в лучшем случае домик на дереве.

— Хо-хо, Патрик. Мне нравится картофельный суп, который ты умеешь готовить лучше всего, и твой маленький домик очень уютный.

— Гайя.

— Патрик, ты же знаешь, мне не нужен ни замок, ни платья, ни много земли. Просто люби меня изо всех сил до конца своего времени. Даже если ты умрешь, я все равно буду любить тебя.

Патрик знал, что Гайе очень нравится его лицо.

Вот почему он не был уверен, что Гайя, которая должна была жить доьше него, все еще будет любить его даже в старости, но Гайя его каждый раз убеждала.

Он нерешительно сказал, как будто у него не было уверенности.

— Но это лицо, которое ты любишь, скоро покроется морщинами, а я, может быть, стану толстым стариком!

Гайя рассмеялась и поцеловала Патрика в глаза и переносицу.

— Послушай, Патрик. Так что этот момент важен. Ты — самый прекрасный момент, который у меня может быть. Не волнуйся, Патрик. Ты будешь красив даже в старости. Даже морщинки вокруг твоего лица будут милыми в моих глазах. Вот что я тебе говорю.

— Ха?

— Так-то, если говорить о красоте, мои братья тоже довольно симпатичные. Однако... Ты единственный, на кого обращены мои глаза.

Гайя была храброй, и благодаря её решительности Патрик тоже смог набраться смелости.

Они нашли дело, которым могли заниматься, усердно зарабатывали и даже купили дом. Гайя также заботилась о домашних делах, которые ей не слишком хорошо давались. Если Гайя использовала свою магическую силу, чтобы выращивать овощи, то Патрик старался усердно собирать их и готовить для нее вкусную еду.

Хотя они не были богатыми, они были счастливы, потому что они были друг у друга.

На самом деле, они были слишком счастливы. Они были настолько счастливы, что были благодарны за каждый момент своей жизни.

Но когда Гайя забеременела, они осознали, что пришло время принимать решения.

Это был их ребенок.

Их ребенок принесет больше ответственности, но также и больше счастья.

Это было ценное существование, которое всецело заслуживало счастья.

Именно поэтому Гайя решила собрать все свои силы и объявить своей семье, что у них скоро появится любимый малыш и новый член семьи.

— Я собираюсь навестить моего отца. Если он согласится, мы можем жить вместе в лесу. Я попрошу его предоставить нам место в лесу Нуа, где мы сможем быть все вместе. Ты можешь быть магом в деревне, а я — владыкой леса.

Однако Калекшия был против будущего двух влюбленных и выгнал Гайю в западную часть леса, до того, как она успела рассказать ему о своей беременности.

К счастью, благодаря помощи матери, Гайя смогла восстановиться в лесу Лоа, где она нашла убежище и помощь от лесных обитателей, пока не пришло подходящее время бежать. Они решили подождать, пока гнев

Калекшии не утихнет.

Гайя и остальные члены его семьи знали, что он не собирается долго злиться.

Они просто хотели показать свое неудовольствие, пока его сердце не успокоится.

Значит, все знали и делали вид, что не в курсе дела, и Гайю, выходящую из леса, они не застали.

Потому что никто не сомневался, что через несколько месяцев все успокоится.

Но после того, как Гайя и Патрик нашли лежащего в лесу окровавленного человека, их настигло несчастье.

Период беременности феи был настолько долгим, так что она не была слишком заметна, пока Гайя не вступила в седьмой месяц беременности.

— О, вы спасли меня. Как я могу за это отпратить …

Мужчина, болевший несколько дней, восстановил достаточно сил, чтобы едва встать на ноги на пятый день.

Несмотря на очевидность его травм, вид мужчины, когда он впервые открыл глаза, производил сильное впечатление уверенности.

Он представился врачом.

Работая в аристократической семье, он допустил ошибку и был выгнан, а между тем улыбался с обеспокоенным лицом, говоря, что рыцари чуть не убили его.

— Я направляюсь в Акан. Полагаю, я больше не смогу проживать в этой стране.

— Акан? Тогда вам придется ехать отсюда около недели каретой.

— Все в порядке. Я уже связался с дворянами Акана, они сказали, что отправят сюда карету для меня.

Он добродушно улыбнулся, но все еще выглядел очень слабым.

Они решили отправить его, когда его силы восстановятся достаточно, чтобы ходить, и прожили с ним несколько дней.

Однако они были наивны.

Оглядываясь назад на те дни, Патрик и Гайя были действительно такими наивными.

Как можно было поверить человеку, который был избит почти до смерти и потерял сознание?

Но, как всегда, сожаление пришло слишком поздно.

— Я должен встретиться завтра с знатным человеком Акана. Спасибо за то, что заботились обо мне все это время. Я обязательно когда-нибудь вам отплачу.

— Не стоит об этом беспокоиться. Мы не помогали в ожидании чего-то взамен.

На следующий день доктор долго смотрел на Гайю, задаваясь вопросом, не будет ли невежливым его вопрос, но все равно хотел задать его на всякий случай, если это их последняя встреча.

— Может ли быть, Гайя… Разве вы не фея, или эльф?

Глаза Гайи и Патрика расширились и они посмотрели друг на друга. Это было рефлекторное действие, вызванное удивлением. Патрик быстро заотрицал, но доктор был настроен скептически.

— Среди фей, достигшие человеческой формы феи считаются высокоранговыми. Гайя... Вы фея высокоро ранга, не так ли? Хаха, ничего страшного. Я все знаю и просто хотел спросить. Я всегда подозревал и даже ожидал этого.

Где-то проскочила подсказка о том, что она — фея, но как он это понял?

Доктор посмотрел на удивленные лица обоих и улыбнулся.

— На самом деле, я всегда интересовался другими расами… Но если я так долго не был в этом уверен, значит, вы действительно очень хорошо скрывались. Я чувствую облегчение, наконец получив подтверждение.

Он мягко улыбнулся, попрощался и ушел.

На этом, они думали, что связь с ним и закончилась. Это был конец.

Но только до тех пор, пока он не вернулся через три недели с бандитами...

— Что, что! Что это за чертовщина!

— Я слышал, что жизнь королевской крови сейчас находится под угрозой. В то же время то, что я изучал, могло бы помочь сохранить эту драгоценную кровь. Но для этого мне нужно сердце феи. А также камень феи внутри этого сердца.

Он попросил прощения с извиняющимся выражением лица.

Когда Гайя увидела его, она упала в обморок, а магическая сила Патрика замерзла.

Он, хоть и не был талантливым магом, но был достаточно сильным, чтобы выпустить огненный шар.

Чтобы не дать забрать Гайю, Патрик царапал пол так, что его ногти выпали, и кусал ноги бандитов, одетых в толстые доспехи. Его челюсть почти сломалась, а его зубы выпали.

— Ааах! Н-нет! Нет, ребенок!

Хлынула кровь, и он звал ее приглушенным голосом, но Гайя не просыпалась.

Патрик корчился от боли, пока его сердце разрывалось на части.

— Ты спас мою жизнь, поэтому я не убью тебя. Я также не собираюсь убивать Гайю. Это всего лишь вопрос пересадки сердца, мне нужно лишь заменить его. Если чувствуешь несправедливость, можешь прийти ко мне поговорить, хаха.

Словно высмеивая Патрика за вопли, они жестоко растоптали его и ушли.

Патрик с окровавленными глазами упорно пытался догнать их, но не мог перебороть кровотечение и в конце концов потерял сознание.

Первое, что сделал Патрик, когда очнулся, как тряпка на холодном полу, — отправился в лес фей.

Он набрался смелости и вошел в лес фей, но в этот момент лес уже полностью отвергал людей, поэтому ему оставалось быть только выброшенным из входа.

Сколько бы он ни выкрикивал имя Гайи, его голос рассеивался в воздухе, словно заблокированный невидимой стеной.

В конце концов, он отправился в Акан один, но по какой-то причине Акан в то время не принимал посторонних.

Он собрал свою магическую энергию и сумел прорваться в столицу, но ни доктора, ни его жену найти не сумел.

Он вернулся домой, отчаянно пытаясь найти другие пути. Он старался восстановить свою магическую силу и искал решения, как безумный.

Так прошли еще несколько дней.

Бум!

Вместе со звуком, когда что-то ударилось о дверь, до Патрика дошел звук, как кто-то выкрикивает его имя.

* * *

Дочитав до этого места, Калекшия зажмурил глаза.

— …

Это было очень длинное письмо.

Рассказ длиной в десять страниц был написан на тонком пергаменте.

С каким сердцем этот человек его писал?

Почерк был неаккуратным, а строки — кривыми.

Иногда были места, где чернила глубоко впитались в лист, словно писавший задерживал дыхание на короткое время.

Также были следы букв, растекшихся от влаги и расплывшихся в круг.

Калекшия почувствовал, как начинают гореть глаза, и на мгновение задержал дыхание.

Он ощущал, как глубокая черная яма вырылась сама собой, из-за которой его сердце похолодело и не могло согреться.

Словно кто-то рвал его сердце и заливал кипятком пустующее место.

Его пронзила глубокая боль и крик, что было невозможно объяснить словами боли.

Было слишком больно.

Самым мучительным для него было чувство отчаяния и раскаяния, которые он никогда прежде не испытывал.

Раскаяние, что резало острее меча.

— Гайя.

…Мое дитя, моя дочь. Моя маленькая девочка, котора была дороже всех.

Множество света собралось вокруг него, как будто сопереживая его горю.

Духи, следующие за ним, витали вокруг короля.

Они пытались утешить его, поглаживая его плечи, спину, руки и гладя его щеку, делясь с ним своим теплом.

Воздух медленно вибрировал, как крик духов, и теплый ветер окружал его.

Калекшия с трудом открыл глаза, сглатывая дрожащий вздох.

Он не хотел дочитывать послание. Он боялся.

Он боялся, что откроется самая страшная правда, которой он не знал.

Тем не менее, он должен был узнать.

Он должен был узнать о последнем дне своей дочери, о скрытой трагедии.

* * *

Бум!

На этот звук Патрик выскочил на улицу в нерешительности.

И там он обнаружил знакомую фею, лежащую на земле.

— Г-Гайя!

Патрик бросился к ней и обнял ее, и, с трудом задыхаясь, Гайа заплакала в его объятиях.

— Па… Патрик.

Гайя позвала его тихим голосом, который, казалось, словно вот-вот оборвется. Глядя на него, она слабо улыбнулась, и это разбило сердце Патрика.

— Посмотри… посмотри на меня.

— О, Гайя. Гайя. Моя фея. Мое небо. Что, что с тобой произошло?

Гайя выглядела очень необычно.

Она была повязана бинтами по всему телу, ее лицо было чуть ли не черным, как смоль. Цвет крови, текущей из её груди, также был близок к черному.

А самое невероятное — это большие крылья летучей мыши, прикрепленные к ее спине.

— Патрик! Угх!.. Сосредоточься и внимательно слушай то, что я сейчас расскажу.

Она старалась дышать, не теряя взгляда, но её голос дрожал.

Схватив Патрика за руку, она поведала ему шокирующую историю.

У Гайи, схваченной доктором, живьем извлекли сердце и волшебный камень.

Она сказала, что ей заменили сердце другим, хотя не было ясно, чье именно сердце она получила. Но она поняла, что это было сердце монстра.

Она не знала точно, что это был за монстр, но знала, что он обладал огромной жизненной силой, что и помогло ей выжить в теле феи, которое является полной его противоположностью. Для этого оно излучало динамическую силу.

К счастью или к несчастью, чтобы подавить реакцию отторжения, которая должна была произойти в ее организме, врач раз за разом повторял процесс инъекции крови монстра для адаптации ее тела.

При этом её тело постепенно отмирало, но врач говорил, что это не имеет значения.

Потому что всё восстановится, как только произойдет слияние…

Вскоре после начала эксперимента доктор обнаружил, что она беременна, и громко засмеялся, узнав об этом.

— Если я использую ребенка как мой экспериментальный объект, он станет очень особенным объектом для человечества. Кто знает, может быть, он станет самым сильным существом!

С тех пор он перестал экспериментировать, но тело Гайи уже было разрушено.

Потому что тело феи без волшебного камня может умереть в любой момент без каких-либо проблем.

Гайя была высокоранговой феей, и, как потомок королевской крови, она обладала способностью очищать магию самостоятельно. Вот почему она смогла выжить со своей слабой жизненной силой.

Она сказала, что едва спаслась с чьей-то помощью.

Она только помнила, что на женщине была корона.

— Послушай внимательно, Патрик… я сейчас умру. Если я проживу еще немного… если проживу дольше, ребёнок умрет.

— О нет, Гайя, нет!

— Глупый… Я должна быстро родить, прежде чем магия коснется плода.

— О нет, ни в коем случае, Гайя. Господи, ты не можешь умереть.

— Я всегда боялась, что ты умрешь первым… А случилось наоборот.

— Нет, ты не можешь. Гайя, пожалуйста. Не говори так, ладно?

— …Хе-хе, глупый. Не плачь. Я тоже не плачу. Пожалуйста, позаботься о нашей малышке, Калии. Мы обещали назвать нашего ребенка Калией, именем очень сильной древней феи.

Патрик, выругавшись, стиснул зубы и залился безжалостными слезами.

Из-за застилающих глаза слез было трудно разглядеть её лицо.

Он хотел сказать «нет, пожалуйста, не оставляй меня», но не мог ничего произнести своим рыдающим ртом.

— Я люблю тебя. Я буду продолжать любить тебя всегда. Моя любовь. Пожалуйста, позаботься о нашей Калии.

Эта отважная фея проявляла мужество, вытирая слезы любимого мужчины до самого конца.

Она была самой сильной женщиной, чем кто-либо.

Она была самой сильной феей, чем кто-либо.

Она использовала все свои силы и заставила девочку в ее утробе расти.

К счастью, из-за того, что она была наполовину человеком, девочке требовалось для роста меньше жизненных сил, чем обычной фее.

Хотя у неё не было волшебного камня, Гайя была благодарна за то, что смогла благополучно родить ребенка.

— Патрик, ты должен поторопиться. Бери нашу малышку… и убегай.

После этих слов тело Гайи начало медленно окисляться.

— Этот человек, Лирик, охотится за ней.

Её красивые волосы, кончики пальцев, которые он так любил, и даже милые руки — все исчезло.

Гайя разлетелась на белые осколки и бесследно растворилась в воздухе. Без остатка.

В итоге остался только красный младенец, в котором не было ни капли волшебного камня и который даже не мог плакать.

Поскольку она была неполноценной феей без волшебного камня, то учитывая тот факт, что она смогла сделать свой первый вдох без силы природы, был последним благословением для этого ребенка.

— Ах, ааа... ааа!

Патрик плакал, держа ребенка на руках.

Он хотел бить себя в грудь, но у него даже не было времени оплакивать смерть своей возлюбленной.

Он встала, рыдая, и побежал.

Он убежал оттуда, держа дрожащими руками скулящего младенца и едва контролируя температуру его тела.

* * *

Глубокая ночь.

Свет луны и звезд просачивался сквозь небрежно задернутые шторы.

Ночь была глубокая, до расвета было далеко, поэтому небо было темным, и по нему струился прекрасный поток звезд.

Шурх.

Занавески тряслись в приоткрытом окне.

В этот момент Калия, которая крепко спала, открыла глаза и моргнула.

— …О нет. Я собирался тихо уйти, посмотрев немного на твое лицо.

Саймон, глядя на молчавшую Калию, рассмеялся.

— Ты…

Калия приподнялась и позвала Саймона.

Когда он сел рядом с Калией, её окутал запах ветра. Это был сильный запах природной энергии.

— Ты только что пришел?

— Ага. Немного позже, чем ожидалось. Тем не менее, я хотел увидеть твое лицо, поэтому пробрался внутрь, но ты меня поймала. Ты не замечаешь, когда Саша громко плачет, но заметила, как только я тихонько появился?

Саймон протянул руку и нежно провел руками по волосам Калии.

Калия, глядя на него, слегка улыбнулась и ответила.

— Пахло тобой. Очень приятный аромат.

При его словах рука, касавшаяся кончика волос Калии, остановилась. Некоторое время он смотрел на неё многозначительным взглядом, а затем медленно опустил голову.

— Ты меня дразнишь.

Калия, наконец, протянула руку, глядя ему в лицо, когда он приближался так медленно, колеблясь. Внезапно Калия схватила его за спину и прижалась к губам Саймона.

Их губы соприкоснулись без промежутка. Это был медленный, но чувственный поцелуй, теплый, но страстный.

— Калия.

— Хм?

— ...Не заставляет меня сгорать от страсти, — игриво сказал Саймон и прикусил кончик ее подбородка.

Звук смеха слабо эхом разнесся по тишине ночи.

— Так где ты был?

— Если мы отправимся в столицу, похоже, вернуться сюда снова будет сложно. Так что, пока мы здесь, я непного побродил по окрестностям.

— По окрестностям?

— Ага. Я был в храме Акана.

— Зачем?

— Расскажу об этом позже. Я все еще расследую.

На слова Саймона Калия послушно кивнула.

— Хорошо. Дай мне знать, когда придет время.

При её доверчивых словах Саймон почувствовал странный зуд в груди..

Калия доверяла ему. Как человек, который ничего не мог скрыть, ее доверчивые глаза, обращенные к нему, никогда не были фальшивыми.

Внезапно Саймон почувствовал, что может просто рассказать ей все. Конечно, до сих пор он ничего специально не скрывал от Калии. Но он также не хотел беспокоить ее лишней информацией, поэтому воздержался от разговора.

— Честно говоря, — начал он.

— Хмм?

— Говорят, что феи, живущие в Империи, исчезают уже несколько лет.

Он говорил тихо.

Он рассказал ей о расследовании местонахождения фей, запрошенном наследным принцем, о подозрительных передвижениях виконта Аонти, о трупе Химеры, который он нашел в тот день, когда отправился за ней, и даже о тени, накрывшей Хемми не так давно.

— Значит, ты хочешь сказать, что все это связано с Аканом?

— Да.

Калия внезапно села, подперев подбородок рукой.

Саймона немного удивила ее спокойная реакция, но он подумал, что она типична для Калии.

Она сильна была не только физически. Даже если бы ей пришлось взять на себя все трудности мира, она оставалась спокойной и стойкой.

— На самом деле, я видела принца Акана раньше. Хотя он, кажется, не узнал меня…

— Ты видела его раньше? Где, когда? — поспешно спросил Саймон в изумлении.

— В тот день в Антикре. В городе у леса фей.

— О, тот день… Значит, ты тогда специально заманила меня туда, да? — спросил Саймон, сузив глаза, словно вспомнил об этом с опозданием.

Калия рассмеялась, хаха, нашла его руку на кровати и переплела их пальцы.

— Я думала, ты сразу придешь. На самом деле, я тогда исчезла, не сказав ни слова, поэтому подумала, что ты разозлишься и погонишься за мной.

— Да, я разозлился. Но, честно говоря, когда я на самом деле встретил тебя, мне захотелось встать на колени.

— Зачем становиться на колени?

— Потому что я не хочу, чтобы ты меня бросала. Я отправлюсь вместе с тобой куда угодно.

— ...Саймон.

Калия не знала, как смотреть в глаза Саймону, который так небрежно выплевывал непостижимые эмоции.

Его сердце было слишком большим.

Его сердце было более липким и глубоким, чем она думала, поэтому грудь Калии тоже дрогнула.

— Я не должен был говорить это только что. Это может быть обременительно.

Он пожал плечами и криво улыбнулся, пытаясь сделать вес своих слов, которые он так невользо излил, легче.

Калия покачала головой, как будто это было странно, и посмотрела на него.

— Это совсем не обременительно… Должна ли я чувствовать себя обремененной?

— Я слишком без ума от тебя. Разве это для тебя хорошо?

— А разве это не хорошо? Мое сердце трепещет каждый раз, когда я чувствую, что ты без ума от меня…

Калия улыбнулась Саймону, который смотрел на нее.

Он протянул руку, переплетенную с ее рукой, и коснулся ее покрасневшей щеки.

— Это нормально, что ты без ума от меня, Саймон.

— ...Это нормально?

— Да, так что не скрывай чувства, которые ты так долго удерживал от меня. Я взращу свои чувства так же сильно, как и ты.

Он просто смотрел на Калию, ничего не говоря. Внезапно он рассмеялся и покачал головой, как будто не мог прийти в себя.

— Калия Такскейт.

— Да?

— Где ты научилась так сводить людей с ума?

— Я?

— Да, ты. Ты сводишь людей с ума, даже когда тебя нет рядом, и ты сводишь их с ума, даже когда ты с ними...

Он глубоко вздохнул и плотно закрыл глаза.

Он тихо пробормотал: «Я не могу этого сделать, я не могу этого сделать. Я должен это вытерпеть», и выглядел так, будто вот-вот сдастся.

Саймон прижал кулак к уголку глаза, потирая его.

— …Не могу. Мне надо отойти.

— Куда?

— Мне нужно пойти умыться и лечь спать.

— Где ты собираешься умываться?

— …В своей комнате?

— Почему?

— Что ты имеешь в виду?

Калия ухмыльнулась и легонько хлопнула его по плечу, гадая, серьезно ли он это сказал.

— Значит, ты пришел ко мне на рассвете, чтобы просто уйти?

— …

— Иди быстро умывайся и возвращайся сюда. Давай спать вместе.

«О Господи».

Калия тихо сказала Саймону, который стонал и искал выход.

— Ты можешь больше сходить по мне с ума.

Саймон сдался и рассмеялся.

Нежный звук их смеха заполнил тихий рассвет.

Было раннее утро.

Двое мужчин сидели лицом друг к другу в комнате, залитой вялым солнечным светом.

— Ха-а.

Первым, что вырвалось у Аллена, был вздох.

И голос, который последовал, был очень твердым.

— Это невозможно.

Саймон вышел из комнаты Калии очень поздно, после восхода солнца.

Аллен перехватил Саймона, когда тот выходил из ее комнаты. Он пригласил его, сказав, что ему нужно было кое-что рассказать.

Лицо Саймона, пойманного при побеге утром из комнаты Калии, было очень спокойным.

— Ну?

Саймон, который небрежно сидел, скрестив длинные ноги и свободно положив одну руку на подлокотник, приподнял брови.

Затем золотые глаза, полускрытые за белоснежными волосами, еще таинственнее засияли в солнечном свете.

— В чем дело? — спросил Саймон.

— Калия-сама все еще, ух, я имею в виду, еще рано!..

— Рано что?

— Уф.

Аллен, откинув волосы назад и проведя рукой по лицу, решительно заговорил.

— ...Вам не следует быть таким настойчивым.

— Не понимаю, о чем ты.

Аллен немного нахмурился на ответ Саймона, сомневаясь, задает ли он вопрос действительно по незнанию или просто делает вид, будто не знает. Хотя он был специалистом по родам, но ему было немного неловко вмешиваться в такие интимные разговоры, даже если это касалось близких ему людей.

Но сейчас это было почти как вторжение в спальню человека, который почти не имели к нему никакого отношения.

«Но это все-таки работа врача».

Аллен, уже принявший решение, сказал более решительным тоном, чем раньше.

— Калия только родила. Пожалуйста, примите это во внимание и будьте осторожны.

— Так ты говоришь о близости?

— Тогда не делайте вид, что вы не понимаете, когда уже все известно.

— Хмм.

Саймон медленно постучал пальцами по подлокотнику.

Он немного задумался, словно пытаясь выбрать правильные слова.

Через несколько минут Саймон заговорил с Алленом с довольно серьезным лицом.

— Вообще-то, я думаю, лучше сказать об этом Калии, а не мне. Конечно, я начинал этот разговор, но… недавно и в прошлые ночи тоже. Это никогда не было моей инициативой.

— Что?

— Так что, если ты хочешь, чтобы она не переусердствовала, почему бы тебе не сказать это лично Калии? В любом случае, это я останавливал ее, беспокоясь об этой проблеме, — сказал Саймон с усмешкой.

— Что?

— …Разве ты не понимаешь, о чем я говорю? Врачи обычно умные люди, как говорят.

— Ага? Ах, да? Нет, подождите. Это значит…

Саймон улыбнулся и кивнул.

Высокомерно вздернув подбородок, он пробормотал, небрежно взъерошив волосы:

— Честно говоря, я этим доволен… Но главней всего — здоровье и безопасность Калии.

— …Да, да. Я понимаю, Калия…

— Наша Калия такая, знаешь, такая… Настолько крепка здоровьем.

— …

— Ну, впрочем, мне это тоже нравится.

Сказав это, глаза Саймона затуманились, как будто вспоминая некоторые прошлые моменты.

Даже с его глазами, слегка припухшими из-за недосыпания, улыбка, которая к нему подкралась, была божественной, словно он не был человеком.

Видимо, солнечный свет, сияющий на дорожке, отражал его сияющие серебристые волосы и загадочные золотые глаза.

«Часто говорят, что влюбленный человек становится красивее».

Аллен растерянно посмотрел на архимага перед собой.

«Но я не знал, что это относится и к мужчинам».

Вид архимага века, самого лучшего в Империи, гордо улыбающегося и говорящего, что он не спал всю ночь, был абсурден и даже немного болезнен.

«Как ты можешь так жить перед человеком, который страдает от одиночества?»

Тем не менее, если Калия была счастлива, он подумал, что было бы здорово, если бы юный Саша смог расти счастливым ребенком с двумя такими любящими друг друга людьми.

Это было за две недели до отъезда в столицу.

* * *

— Боже мой, как можно быть таким красивым!

— Ух ты! Какой он милый!

Миссис Макканна и ее маленькая дочь Сейдж пришли навестить Калию.

Как только они увидели Сашу, они не могли оторвать глаз от лежащего в кроватке младенца.

Саша не часто улыбался, но почему-то реакции этих двух людей были настолько забавными, что он радовался и смеялся.

— Бу-у!

Каждый раз, когда малыш улыбался, его щечки надувались, создавая красивые ямочки. На что из уст матери с дочерью раз за разом вырывались возгласы восхищения.

— Так мило, ааах, мама, можно мне тоже младшего братика или сестричку? Пожалуйста!

— О, дорогая, но мама уже сражена твоим воспитанием. Ты хочешь, чтобы я умерла от боли, связанной с заботой о ребёнке?

— Но почему нет? Мы со старшей сестрой сможем позаботиться о ребенке! Ага?

— Но было бы лучше, если бы твоя старшая сестра вышла замуж и родила ребенка? В любом случае, кажется, малыш уже сонный. Давай уйдем, чтобы ребенок мог отдохнуть.

— Ой, но я хочу поиграться с ним подольше… Саша, Саша. Спокойной ночи. Увидимся в следующий раз.

Сейдж поцеловала пухлую ручку Саши, которую держала Латриция, и с грустью попрощалась.

Глядя на уходящих Сейдж и Макканну, которые были не в силах оторвать глаз от младенца, Калия почувствовала смущение.

«Мне стоило пригласить вас двоих немного раньше…»

Когда время успело так быстро пролететь? Калия уезжала следующим утром.

— Ах, маленький господин Саша такой прелестный, я влюбилась. Вы завтра возвращаетесь в столицу? — Макканна, с опозданием пришедшая в себя, добавила с выражением сожаления: — Я думала, вы задержитесь ещё немного.

— Появилось срочное дело, требующее моего внимания.

— И все же… Жаль, что я больше не буду готовить еду для Лии и Хемми в этом доме. Я даже не смогу видеть красивое лицо Аллена.

Миссис Макканна выглядела очень расстроенной, возясь со своей чашкой.

— Честно говоря, я тоже с нетерпением ждала ребенка Лии. Я очень хотела помогаь, когда малыш появится.

Сказав это, Макканна села рядом с ней и погладила по волосам свою младшую дочь, которая, как бельчонок, грызла печенье, которое ей дала Калия. Крошки печенья скапливалась на намеренно одетой красивой юбке, как снег.

«Боже мой».

Несмотря на прищелкивание языком, глаза Макканны были полны любви, когда она убирала крошки, рассыпанные Сейдж.

— Хотя у меня четверо детей, я все еще хотела приглядеть за младенцем. Я не думаю, что смогу родить, но я подумала, что если это ваш ребенок, то я могла бы заботиться о ним, как о своем собственном. От этого мне теперь ещё грустнее.

— Макканна.

— Это было неизбежно. Но кто знает, сможем ли мы встретиться вновь через 10 или 20 лет?

Хаха, Макканна посмеиваясь достала маленькую корзинку, которую принесла, и протянула ее Калии.

— Вот. Я вспомнила, что мисс Лии понравилась еда, потому приготовила немного. Фрукт Коора можно найти только в нашем регионе, поэтому попробовать его где-то еще будет сложно. Возьмите его с собой и съешьте, когда захотите.

Это был джем Коора. Он был золотистого цвета и кисло-сладким на вкус, и Калия часто намазывала его на печенье.

— Спасибо, Макканна.

— …Я… я тоже приготовила подарок.

Сейдж, с волосами, собранными в две милые косички, быстро вытерла печенье с губ.

Девочка достала что-то из маленького сумочки, которую принесла с собой, и дрожащими руками протянула подарок Калии.

— Это волшебное ожерелье. Я сделала его из красивых камушков, которые в тот день принесла из леса фей. Сила фей защитит мисс Лию!

— Ох.

Калия посмотрела на маленькое ожерелье, которое протянула Сейдж.

Как и сказал ребенок, в центре ожерелья был маленький камень, излучавший красивый свет.

Проблема заключалась в том, что ожерелье было слишком маленьким, чтобы поместиться на шее Калии, но Калии не обязательно было об этом говорить.

— Спасибо, Сейдж. Как ты и сказала, я чувствую таинственную силу этого ожерелья.

— Хехе. Это мое сокровище, но я хотела отдать его мисс Лии!

— Ах. Я даже получила подарок, так что тоже хочу дать тебе что-то взамен…

— О нет. Это подарок, который я вам дарю!

— Но, как и ты, я тоже хочу подарить тебе кое-что.

Калия задумалась, что она могла бы подарить Сейдж, и протянула ей маленький меч, привезенный из столицы.

— Меч?

— Даже если ты не стремишься стать рыцарем или мечником, я думаю, у тебя должно быть что-то, чтобы защитить себя. Будь то от людей или же монстров… Но если захочешь научиться фехтованию, возьми этот меч и отправляйся в ближайшую Академию Такскейт.

— Академию Такскейт?

Лоа был таким маленьким сельским городком, что учебных заведений, которые можно было бы назвать академией, было немного.

В лучшем случае мог найтись учебный зал, вмещавший 70 детей.

Ближайшая академия, Дженокс, находилась в 200 км отсюда, так что юная Сейдж никак не могла знать таких вещей.

Макканна тоже была упряма, даже в отношении академии Дженокс, не говоря уж об отправке за границу.

— Мисс Лия.

Миссис Макканна смотрела на Калию широко раскрытыми глазами. Калия пожала плечами и улыбнулась.

— Я мало что могу для вас сделать.

— ...Возможно ли, Лия.

Словно ища ответ на вопрос, который таила в себе Макканна, она прикусила губу, но не могла легко открыть рот.

Калия только улыбнулась и подняла чашку.

А потом…

Из открытого окна вылетела птица и закружилась вокруг Калии.

— Ты.

Это была птица-дух, предупреждающая о чьем-то прибытии. И эта птица обычно появлялась перед тем, как приходил её дедушка, Калекшия.

Калия попрощалась с миссис Макканна и Сейдж и быстро собралась встречать его.

— Калекшия идет?

При известии о его прибытии прибежал и Саймон.

Прошел месяц с тех пор, как они в последний раз видели Калекшию.

Калия внезапно наполнилась радостью. Вскоре дверь отворилась с ослепительным светом.

— Ты пришел. Я боялась, что не смогу тебя увидеть.

Калия обняла Сашу и поздоровалась с Калекшией, вышедшим из врат света.

Калекшия был не один. Позади него находились и две его дочери, Хоа и Нуа.

Калекшия остановился на мгновение и смотрел на Калию, прежде чем приблизиться к ней с такой же доброжелательной улыбкой, как и всегда.

— Калия, — окликнул он ее тихим голосом.

Хотя прошел всего месяц или два, было приятно снова увидеть своих родственников, поэтому Калия улыбнулась.

Калекшия, помолчав некоторое время, улыбнулся с затуманенными глазами и сказал Калии.

— Да, давно не виделись. Прошло много времени.

Широко раскинув руки, он подошел ближе и крепко обнял ее. Теплые, сильные объятия делили тепло, когда он крепко обнимал Калию и Сашу одной рукой.

«Что с тобой?»

Калию почему-то смутило несколько иное его настроение, но она этого не показала.

Она чувствовала себя неловко, но наслаждалась близостью.

— Ого, черт возьми. Ты так долго обнимаешься с отцом.

— Ну, это же отец. Мы тоже хотим обняться вместе!

Хоа и Нуа, которые стояли за спиной большого отца и смущенно молчали, вдруг бросились к Калии, и теперь четверо людей обнимались вместе.

Излишне говорить, что Калекшия, Хоа и Нуа были такими высокими и крепкими, что Калия оказалась между всеми ними. Она никогда не слышала, чтобы ее кто-то называл маленькой, но когда она оказывалась посреди этой семьи фей, то чувствовала себя необычайно маленьким ребенком.

Однако Саша, которого держала на руках Калия, закричал в расстройстве.

— Буа-а-а!

Младенец вертелся и старался вырваться из объятий всех взрослых, которые его обнимали.

Он пытался двигаться всем своим маленьким телом.

Он как будто кричал всем своим видом, чтобы они ушли.

— Абу!

При звуке детского плача взрослые, обнимавшие друг друга, быстро отдалились, а затем снова слиплись, как магнит.

— Боже мой. Бедный Саша. Дедушка слишком долго тебя обнимал? Тебе было душно?

— О, наш малыш плачет? Извини, я слишком сильная.

— Но Саша такой милый даже когда плачет. Смотри, он сжался, но это так мило! Ха-ха-ха, продолжай плакать, Саша.

Высокая беловласая Нуа вертелась вокруг суетливого плачущего младенца.

Хоа уставилась на неё, словно ей была противна такая любовь Нуа.

— Нуа, что это ты делаешь?

— О, как что? Разве он не милый, когда плачет, а?

— Конечно, милый, но нельзя только поэтому заставлять его плакать, идиотка!

— Что, идиотка? Эй, давай драться!

— Что? Драться? Ну давай. Последний раз мы дрались лет 20 назад, да? Ты улучшила свои навыки за это время? Я тебя тогда так избила, что ты уходила вся в слезах и ранах.

— Не выдумывай глупостей. Сестра забыла, что больше истекала кровью?

Ах, как шумно.

Когда они встречались, всегда становилось излишне шумно. Калия издала смешок, ха-ха, и встретилась с глазами Калекшии, который смотрел на нее, а не его детей.

Что он хотел сказать этим взглядом?

Ей всего лишь казалось, что его взгляд немного грустный?

Большая рука Калекшии нежно погладила голову Калии.

Хотя её называли героем Империи, каким-то образом под опекой своего дедушки, Калекшии, она чувствовала себя так, как будто нашла своё потерянное детство.

Это было странно.

— Почему ты так делаешь? С тобой случилось что-то плохое?

— Нет. Ничего такого не случилось. И в будущем такого не случится. На самом деле, можно сказать, что сейчас я очень расслаблен. Это хорошо. Что я нашел тебя.

— Но у тебя какие-то хмурые глаза.

Калекшия не ответил.

Он просто гладил ее по волосам и похлопывал по плечу, как маленькую внучку.

— Дитя. Ничто больше не будет беспокоить тебя в будущем. Поверь нам, у нас такая крепкая семья.

Глядя на Калию, смотревшую на него с непониманией, Калекшия улыбнулся, вытащил письмо из-под плаща и протянул ей.

— Я нашел письмо твоего отца.

Сердце Калии дрогнуло от неожиданных слов.

Саша уставился на Калию, которая напряглась, словно затаив дыхание. Точно так же Саймон, наблюдавший за воссоединением семьи, в один шаг подошел к ней. Ссорившиеся Хоа и Нуа тоже прекратили драться.

Казалось, что все время остановилось.

— Калия, — Саймон тихо позвал ее по имени и нежно погладил ее по спине теплой рукой.

Калия медленно выдохнула, ощущая тепло и силу, которые казалось говорили «я здесь».

— Хочешь прочитать?

— …Да, конечно.

Калекшия протянул Калии сложенный лист бумаги.

Это была последняя страница найденного им письма.

Единственное письмо, которое он написал дочери.

Калия похолодевшими руками развернула сложенную бумагу и прочитала.

Мужской почерк, торопливо нацарапанный на тонкой бумаге, был упакован.

[Калия, Калия, моя дорогая девочка.

Я не знаю, дойдет ли это письмо до тебя, но я надеюсь, что оно дойдет до уже взрослой тебя.

Потеряв Гайю, я воспитывал тебя со всем сердцем и душой.

Папа был очень счастлив эти 5 лет с тобой.

Калия, моя малышка.

Кажется, что тело слабого отца не может выдержать шок от потери Гайи.

Я должен жить сильнее, думая о тебе, но у меня осталось всего несколько месяцев.

Мой брат, Тайни, хорошо о тебе заботился?

У твоего отца было немного, но я многое хотел сделать для тебя.

Я доверил твоему дяде не так много денег, но и не маленькую сумму, чтобы ты, когда вырастешь, могла делать все, что захочешь, так что, если ты чего-то хочешь, просто скажи ему.

Я хотел сделать все для тебя сам… но я не могу.

Когда я вижу, как ты держишь меня за руку и смеешься, моя боль кажется ничем.…

Но не грусти, моя милая девочка.

Папа заберет все грустные воспоминания, поэтому, пожалуйста, не грусти и расти улыбаясь.

Тебе не нужно помнить то, чего ты не хочешь, моя малышка.

Я дам тебе небольшую подсказку, чтобы ты не помнила, что твой отец ушел, чтобы ты не грустила слишком долго.

Моя малышка, мой ангел, моя фея, мое все.

Я тебя сильно сильно сильно люблю. Настолько, что не передать словами.

Хоть я и заставил тебя на время забыть обо мне, помни, что я люблю тебя больше всех.

Сильно-сильно. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя.

Я люблю тебя, малышка, дорогая наша доченька. Наша Калия.]

Многочисленные капли воды были размазаны поверх написанных им букв.

Одна над словами «Я люблю тебя».

Над словами «Моя малышка».

Ещё одна на «наша Калия».

Слезы, которые явно невозможно было сдержать.

Даже следы отцовских слез были четкими, возможно, из-за магии, которая сохранила письмо в целости даже по прошествии времени.

«Помни… Отец удалил их намеренно».

Рассеянно подумала Калия.

Так что поэтому она не помнила, как оказалась в том переулке.

«...Что случилось с дядей?»

Сколько бы она ни искала, у нее не осталось семьи.

«О, так ты из жадности спрятал деньги?»

Все истории сошлись воедино после недолгого раздумия.

«Мой отец доверял своему брату».

Она не могла заставить себя сказать, что человек в письме был глупцом.

Человек, которому осталось жить всего несколько дней, у которого осталась только одна маленькая дочь. Все, что он мог сделать, это цепляться за мимолетную надежду и положиться на своего брата.

— Ты не плачешь, — над ее головой раздался голос Калекшии.

— Ещё нет.

Держа письмо в руках, Калия прочитала его несколько раз, как будто обдумывая, а затем медленно подняла голову.

Хотя ее глаза покраснели от напряжения, она не проронила ни слезинки.

— ...Сейчас не время плакать.

— А что, если пришло?

Калия глубоко вздохнула.

И сказала Калекшии с улыбкой, как будто все-таки не собиралась плакать.

— Письмо перед этим посланием.

— …

— Дай его мне.

Некоторые другие буквы были размазаны по тонкому пергаменту.

«Гайя» и «смерть» сразу же привлекли ее внимание.

Вероятно, там были написаны истины, о которых она не знала.

Но Калия хотела знать.

Нет, она чувствовала, что должна знать.

Калекшия, давно смотревший на Калию, вздохнул и вынул очередную пачку писем.

* * *

Луна взошла.

В тускло освещенной комнате тихо играла колыбельная из мобиля Саймона.

Калия сидела у кроватки и смотрела на спящего Сашу.

Её сердце успокаивало мирное дыхание глубоко спящего младенца.

Лаская его щеки, гладкие, как взбитые сливки, и целуя его круглый лобик, она услышал тихий стук в дверь. Она знала, кто это был, просто услышав его.

— Входи, Саймон.

Даже когда она как открывается дверь и приближающиеся шаги, Калия не сводила глаз с малыша.

— Калия.

— Что, теперь стало привычкой каждый вечер приходить ко мне в комнату?

Не сводя глаз со спящего Саши, Калия тихо улыбнулась.

Как будто ничего не случилось.

Саймон последовал за ней и рассказал ей, как будто ничего не произошло.

— Я пришел поспать с тобой.

— Хорошо? Разве Аллен не сказал пока быть осторожным?

Ха-ха, с тихим смехом, Калия шутливо возразила.

Её сложный взгляд оставался прикованным к малышу, словно ища у него спокойствия.

Сердце Саймона сжималось каждый раз, когда он видел Калию, которая так старалась не дрогнуть.

«Почему ты должна быть такой сильной?»

— Я не против. Я пришел сюда не для того, чтобы заставлять тебя.

Но даже если Саймон не знал причины, это не имело значения.

Если это то, чего хотела Калия, то он будет ей послушен.

Если она хотела быть такой же сильной, как несокрушимый меч, Саймон поддержит ее, чтобы никто не посмел её сломить.

— Я просто хотел подарить тебе свое тепло.

Не имело значения, что Калия не понимала намерений Саймона.

Это всегда был ее выбор, чтобы он был рядом с ней.

Потому что именно так Саймон всегда ее любил.

— Так что и ты сегодня сохраняй спокойствие, Калия. А также... не пытайся проверять мой самоконтроль.

На слова Саймона Калия тихонько усмехнулась.

Саймон не мог оторвать глаз от нежной, восходящей улыбки Калии.

Наконец, она перевела взгляд с ребенка на него.

— Саймон.

— Да, расскажи мне. Калия.

Саймон нежно поцеловал тыльную сторону руки Калии. В тускло освещенной комнате со слабым светом раздался её мягкий голос.

— Я обязательно найду этого человека.

— Хорошо. Я помогу тебе.

Саймон, который блуждал губами по руке Калии, позволил своим губам скользнуть вверх на ее запястье.

— Так что, если мы найдем его…

— Да.

— ...Мы обязательно его убьем.

Губы Саймона приблизились к щеке Калии.

Его утонченный голос задержался у ее уха, прежде чем подняться к ее лбу.

— Конечно, Калия.

Его губы коснулись ее лба.

Глядя в глаза Калии, он нежно прошептал с легким поцелуем.

— Что бы ты ни захотела, чего бы ты ни пожелала, я все сделаю.

Казалось, в глазах Калии вспыхнуло пламя, когда они встретились взглядами.

— Я сделаю для тебя что угодно.

Саймон благоговейно прижался своими губами к ее, говоря от всего сердца.

* * *

«Где я?»

Калия открыла глаза в неизвестном месте.

Её приветствовали старый потолок, грохот тарелок и запах ароматного картофельного супа.

В этот момент её глаза почему-то наполнились слезами.

«Почему я чувствую такую тоску?»

Пока она безучастно сидела, даже не думая о том, чтобы убрать капающую со щек влагу, кто-то окликнул её.

— Калия, пора вставать. Папа приготовил тебе твой любимый картофельный суп.

Яркий светловолосый мужчина, высунувший голову из двери, лучезарно улыбнулся ей.

— Моя фея, ты все еще в кровати. Папе помочь тебе встать?

К ней подошел мужчина с улыбкой ослепительнее утреннего солнца.

Его внешний вид в фартуке вовсе не выглядел нелепым. Он раскрыл руки и слегка поднял ее.

— Папа, Калия хочет спать.

— О, дорогая, что же тогда делать, если наша малышка хочет спать?

— Ммм, хочу спать. Давай поспим еще.

Его бормочущий голос походил на детский.

Мужчина нежно утешил ее любящим прикосновением, потер ей глаза и подвел к обеденному столу.

— Хочешь выпить холодной воды? Наша малышка сегодня особенно сонная.

— Мм. Ммм.

Почти с полузакрытыми глазами девочка сидела за столом и засыпала над тарелкой.

Мужчина завязывал волосы Калии, сонно поедающей суп, выбирал красивую одежду и пел ей.

— О, верно! Папа сегодня говорил, что любит нашу фею?

— Нет! Не говорил!

— Ах, не сказал такую важную вещь?

— Угу!

Маленькая Калия энергично закивала головкой.

«Так я выглядела?»

Маленькая Калия рассмеялась и, припрыгивая, взяла отца за руку. Она крепко обняла своего отца, когда он сказал, что любит её.

Маленькая Калия постоянно и безукоризненно получала любовь.

— Папу зовут Патрик! Маму зовут Гайя!

— Ох, почему ты такая умная? В кого же пошла Калия, такая умница? Она очень похожа на свою маму, такая же умная и дерзкая!

— Папа, Калия скучает по маме.

— Мама тоже скучает по Калии. Мама любила Калю больше всех на свете, очень, очень сильно.

— Правда?

— Конечно. Ты когда-нибудь видела, чтобы папа лгал?

— Не видела!

Мужчина нежно погладил Калию по голове, когда она энергично ответила.

Его улыбающееся лицо было красивым, как будто возраст ускользнул от него.

Идя рядом с мужчиной, который держал ее за руку, пока солнце сияло позади них, это чем-то напоминало Саймона.

— О, кстати, Калия.

— Да?

— Папа говорил, что любит тебя?

— Говорил!

— Да? Ну, тогда я должен сказать это еще раз. Я люблю тебя, моя Калия!

— Ага! И я тебя люблю, папа.

Маленькая девочка и ее высокий отец быстрыми шагами вышли из ветхого дома и скрылись под холмом.

Наблюдая за ними издалека, Калия внезапно заплакала.

Слезы текли по ее щекам, как прорвавшаяся плотина, не останавливаясь. Калия просто позволила слезам течь без рыданий.

На сердце стало тяжело.

Как она могла жить, забыв эти воспоминания? Воспоминания о полученной такой совершенной любви.

Время, которого она не знала, казалось жестоким.

В то же время она подумала, что если бы ее бросили с этими воспоминаниями, ее разум, возможно, был бы более истощен. Прошлое, которое могло быть счастливым, а могло быть и несчастливым.

— Ух... Ух... Ху-у-уф.

Калия тихо всхлипнула, и маленькая рука вытерла ее слезы.

В этот момент глаза Калии расширились от удивления.

— !..

В комнате, наполненной рассветным освещением, Гайя с тревогой смотрела на Калию.

— Почему ты так грустно плачешь? Не плачь.

Теплые руки Гайи вытерли мокрые щеки Калии.

Глядя на её волосы лимонного цвета и ласковые зеленые глаза, ощущение реальности исчезало.

Калия немного остолбенела.

— Калия?

Это все ещё сон?

— Калия?

Она все ещё спала?

— Хочешь, я обниму тебя, Калия?

...Если это сон, может быть, я могу сказать это один раз?

— …Мама.

Когда слова, о которых она только что подумала, нечаянно сорвались с ее губ, Калия вздрогнула.

Но в отличие от её удивления, Гайя была спокойна. Она была явно меньше Калии, но раскрыла руки пошире и крепче обняла её.

— Не плачь, Калия. Когда ты плачешь, моё сердце болит так сильно.

Шшш.

— Так что не плачь и пусть тебе снятся красивые сны.

Гладь~

«Да, это все еще сон. Это просто сон».

Калия прислонилась всем телом к груди Гайи и спрятала лицо, поскольку слезы угрожали пролиться снова.

* * *

Тук-тук.

Услышав стук в дверь, Калия очнулась.

У неё закружилась голова, что она не могла понять, спит она или уже проснулась.

Она вспомнила запечатанные воспоминания, и когда она открыла глаза, Гайя утешала и гладила её. И, кажется, она снова заснула под её успокаивающим прикосновением.

«Гайя мне тоже приснилась или нет?»

Хотя яркое ощущение убедило ее, что это не сон, но как-то немного смущало, если это было реально.

Гайя была её матерью, но точнее духом, созданным из воспоминаний о матери.

«А если это не сон, то как Гайя появилась? Она может выходить самостоятельно? И я не очень хорошо помню, но, кажется, мне приснился другой сон. Что там было?»

Пока она возилась со своим браслетом, думая об этих мыслях, Калия услышала еще один стук в дверь.

— Калия, это я.

— Да, заходи.

Калия стряхнула с себя блуждающие мысли и села.

— Когда ты вернулся утром? Куда ты уходил…

Но её слова оборвались, когда она увидела одежду Саймона, когда он вошел в комнату.

Если одежда Калии представляла собой красную форму, то одежда Саймона была белой магической мантией, символизирующей его как волшебника.

Одетый в аккуратно скроенный костюм с золотыми плечами и черными перчатками для магических инструментов, он выглядел поистине ослепительно. А с утренним солнечным светом, льющимся и на него...

«Во всяком случае, твой внешний вид всегда на высоте».

— Я проспала? Разве ты не сказал, что мы уезжаем в полдень? — воскликнула Калия с восхищением и удивлением.

— Верно. Но еще не поздно. Так что не надо торопиться.

— Но почему ты...

Калия глядела на него так, будто спрашивая, почему он так нарядился, и Саймон лукаво улыбнулся.

С его длинными ногами, закутанными в белые штаны, он шагнула вперед и внезапно оказался перед Калией.

— Мне нужно кое-что сделать перед отъездом.

— ...Что, почему ты снова смеешься?

Саймон нахмурился, глядя на Калию, которая замерла и смотрела на него.

Её глаза были красными.

Его было всего пару часов, но что уже случилось?

— Что с твоими глазами?

— Глаза? Что с ними?

Увидев Калию, которая была явно смущена, Саймон поднял бровь.

Он посмотрел на нее, как будто просил говорить, но она избегала его взгляда и отвернулась. Она казалась смущенной.

Казалось, что за то короткое время, пока он отсутствовал, ей приснился кошмар.

«И как ты собираешься уходить в таком виде?»

Саймон горько улыбнулся и коснулся уголков её красных глаз.

Слабая целительная сила потекла из его пальцев и успокоила ее опухшие глаза.

— Не плачь, когда меня нет рядом.

— О, я не плакала, Саймон.

— Лгунья. Если бы я знал, что это произойдет, я бы не отходил от тебя ни на секунду.

— Точно. И кто сказал тебе уходить?

Саймон, игриво бросивший дразнящий взгляд на краснеющую от смущения Калию, подошел к ней еще ближе и сказал.

— Хорошо, с этого момента мы не должны расставаться ни на мгновение.

— Тебе не кажется, что мы и так уже слишком близки?

— Нет, этого недостаточно. Даже когда я держу тебя, этого недостаточно. Иногда мне просто хочется тебя съесть.

— Разве не более правдоподобно, что я съем тебя? Я могу съесть больше, чем ты.

— Но я могу поджарить тебя или съесть замороженной.

— ...Ну, тогда я в невыгодном положении.

Калия и Саймон, которые улыбались, нежно целовали друг друга в губы, соприкасаясь лбами.

Звук их легкого поцелуя был сладок.

Её сердце, естественно, успокоилось, когда он, улыбаясь, поцеловал её в щеку и ухо.

Возможно, её застали врасплох.

Калия с опозданием обнаружила холодную тонкую цепочку, обернутую вокруг её запястья.

— Что это?

Тонкая цепочка ожерелья украшала её искривленный шрамами палец.

На конце длинного ожерелья была розовая жемчужина, которую она никогда раньше не видела.

— Я купил это, когда ездил в регион Тания год назад. Это жемчужина, символизирующая вечную любовь. И говорят, что влюбленные, обменявшиеся ими, умрут одновременно в один и тот же день. Калия.

Саймон неопределенно улыбнулся и спросил, касаясь губами тыльной стороны ладони Калии, которая сжимала ожерелье. Его глаза были изогнуты улыбкой, но в них читалось легкое напряжение.

— Можно я умру с тобой в одно и то же время в один день?

Калия молча посмотрела Саймону в глаза.

В них не было ни колебаний, ни лжи, его глаза были чисты.

Калии нравился ясный взгляд Саймона, который был сосредоточен исключительно на ней. Это наполнило её глубоким чувством удовлетворения.

— Конечно, Саймон.

Саймон улыбнулся еще краше, чем когда-либо, на ее уверенный ответ.

Это было утро возвращения в столицу.

* * *

— Хмм, эхе, эхе-хе.

Низкий гул эхом разносился по лаборатории Лирика.

Буфорд, упаковывавший лекарства в дорогу, остановился, услышав звук. Он нашел маленькую коробку, покрытую пылью, внутри грязного стола.

На лице Лирика появилась улыбка.

— О, это было здесь все время?

Он открыл крышку и обнаружил внутри горсть аккуратно завязанных волос. Светло-желтые волосы, сохраненные магией глянцево блестели.

Даже по прошествии 25 лет.

— Благодаря этому я смог получить свою должность.

Лирик задумчиво улыбнулся, погладив волосы.

Он не мог не быть благодарным фее, которая спасла ему жизнь, когда он был на грани смерти, а также помогла ему обрести свое богатство и славу, которые, казалось, невозможно было возродить.

Благодаря ей он прошел путь от изгнания до придворного врача с совершенно новым статусом.

Лирик сразу вспомнил пришедший в голову день так живо, как будто это было вчера.

В тот день, когда он извлек сердце плачущей феи, чье сердце сильно билось жизненной энергией, и скормил её волшебный камень, ярко сиявший внутри, умирающему принцу, а сердце пересадил ему.

Сердце феи было так полно жизненных сил, что даже подавило магию, окутавшую тело принца.

Это было иронично.

Что можно пересадить в пропитанное демоническим ядом тело очищающее его сердце феи.

Две силы столкнулись, и в результате они достигли хрупкого баланса. По иронии судьбы, силы сердца было достаточно, чтобы очистить магию, распространившуюся по всему телу Буфорда.

Чтобы подавить мощную силу, стремящуюся очистить затуманенный разум и тело принца, Лирик разработал лекарство, способное регулярно поражать сердце.

Это было сильнодействующее лекарство, приготовленное из крови демона, убившего фею Гайю.

— Хм, кстати, в то время эта фея точно была беременна.

Тогда мало что было известно о жизни феи. Вот почему он не знал, что феи так долго не показывали свою беременность.

После того, как он извлек ее сердце и пересадил другое, у феи началось кровотечение.

Вероятно, в её плоском животе находился плод.

— Сколько ни думай, но какая же это все-таки утрата, — покачал он головой с серьезным лицом.

Дитя между могущественной феей и человеком.

Чем больше смешивалась кровь, тем сильнее становились гены.

Жаль только, что она сбежал после того, как он пересадил той женщине крылья грифона.

— Он умер? Хм, он все же наверное умер, да? Это ведь был плод… Ха-а, какая досада. Я должен был вынуть плод.

Если бы можно было позволить ему оправиться за счет дальнейшего роста.

— Тц.

Позади низко высунувшего язык Лирика Бельжиан, который до этого скучно смотрел на него, сказал, пристально глядя:

— Иногда, Лирик, кажется, что ты больше не человек.

— Ха-ха, правда? — оглянулся Лирик с улыбкой на лице.

Аккуратно уложив волосы в коробочку, он небрежно вернул их на место.

— Но как бы ты на это ни смотрел, это ценные данные, правда? — сказал Лирик, вертясь, как актер в спектакле.

— Ценные данные. Хм…

На самом деле беспокойным казался демон Бельжиан.

— Гибрид феи и человека. Фея-полукровка, рожденная от матери, чьё сердце было украдено, и которой ввели кровь демона еще в утробе матери. Разве тебе не любопытно узнать, каким будет этот ребенок?

— Похоже, ты ценишь жизнь даже меньше, чем я, демон.

— Ха-ха-ха! Это честь сравниться с демонами, великой расой.

Лирик от души расхохотался.

— Но это очень плохо. Ребенок, должно быть, умер?

— Мать, скорее всего, тоже умерла, так что ты действительно можешь быть уверен, что ребенок был?

— Это правда. Но по какой-то причине я не могу избавиться от ощущения, что, возможно, ребенок родился.

Тем более, что мать сбежала, в нём все ещё теплилась надежда, что ребёнок мог родиться.

— Если бы он родился, он стал бы отличным подопытным. Или отличным материалом.

Пока бормотал Лирик с сожалением, дверь открылась и в лабораторию вошел Буфорд.

— Лекарство готово?

— Ах, да. Вот. Вы уезжаете завтра?

Буфорд получил от Лирика лекарство и слегка кивнул головой в ответ.

— Даже если мы уйдем сейчас же, это займет месяц.

— Наш принц очень занят делами страны. Вы станете мудрым Императором.

При его словах Буфорд нахмурился.

— Императором?

— Ах, ничего. Вы должны победить надменный и невежественный Рохас и принесете законную имперскую власть. Я живу, чтобы стать свидетелем того дня, когда Ваше Высочество взойдет на трон. Ха-ха!

Лирик расхохотался, как будто на нем самом была корона Императора.

Буфорд раздраженно посмотрел на Лирика и ушел с лекарством.

Все было скучно и в то же время во всем кипела злость.

Гнилая страна, его ещё более гнилые тело и душа.

Да, может быть, было бы лучше, если бы они все погибли.

Так он не будет единственным, кто падет.

* * *

— Мне жаль, что вы так много пережили.

Калия сняла платье для кормления и предстояла перед лордом в одежде, в которой чувствовала себя наиболее комфортно.

Платье было удобным, но Калия чувствовала себя более непринужденно в брюках, которые позволяли ей свободно двигаться, и от этого ее выражение лица стало более легким.

Лорд и его жена нежно улыбнулись Калии, покачав головами.

— Нет. Скорее, для нас большая честь, что вы остались в нашем замке. Если бы мы знали, что вы генерал Калия, мы бы относились к вам ещё лучше. Пожалуйста, простите нас за любые недостатки в нашем гостеприимстве.

— Нет. Я сама оставалась здесь как Лия Рэйман, и я ухожу отсюда, чувствуя себя более комфортно, чем я ожидала, благодаря вашему вниманию.

— Мы счастливы слышать такое.

Две подготовленные кареты, каждая с небольшим количеством багажа, ждали ее. Так как она приехала скромно, у них не было много багажа и при отъезде.

Калия посмотрела на Лоа с совершенно другим чувством, чем когда она впервые сюда прибыла.

«Может быть, это место позвало меня…»

Маленькая деревушка, мимо которой она проезжала, осталась в её памяти и навела её на мысль, что она должна родить ребёнка именно здесь, несмотря на то, что находилась в месяце езды от столицы.

Подобно лососю, подннимающийся вверх против течения реки в поисках родного города, возможно, её призвали сюда её инстинкты.

«Определенно…»

Взгляд Калии похолодел.

«Я найду их».

Доктора, похитившего ее мать и превративший её в эксперимент.

Таинственного доктора, отплатившего за её доброту местью.

Калия оглядела деревню прищуренными глазами и увидела голубой лес фей. В этот момент в её голове промелькнула мысль.

— Теперь, если подумать, те монстры…

Монстры со вживленными в их сердца волшебными камнями, что оцарапывали себе грудь. Труп химеры, который подобрал Саймон. И даже исчезновение фей.

Это все, казалось, было связано.

«Все эти методы так хитро похожи».

Дерзость и жестокость методов были так похожи на действия доктора в этой истории.

Взгляд Калии переместился в страну за лесом фей.

В письме были написаны только две подсказки.

«Он сказал, что был изгнан из Империи и положился на дворян Аккана».

Его слова могли быть ложью, но даже в этом случае он, весьма вероятно, был «изгнан» из этой страны и отправился в «Акан».

И там…

«Даже принц Акана, практикующий черную магию».

Хотя видимая, но неясная соединительная линия была запутана, это не имело значения. Нужно было просто аккуратно её распутать, шаг за шагом.

«Если подумать… в тот день, когда я встретила принца Акана, я попросила Брика исследовать Акан».

Она не связывалась с Бриком, поэтому ничего не могла подтвердить.

Если она вернется, похоже, ей придется это проверить в первую очередь.

— Калия, — Саймон мягко позвал Калию, чей взгляд был прикован к горизонту.

Когда Калия обернулась в ответ на звук его голоса, ожерелье, которое дал ей Саймон, невидимо закачалось и задребезжало.

Саймон посмотрел Калии в область ключицы и лениво улыбнулся, словно удовлетворенный.

И этот человек, смотревший на Калию с красивой улыбкой, словно нарисованный, был Архимагом Империи.

Он пообещал ей, что сделает все, что она захочет. Может ли быть что-то более надежное?

— На что ты смотришь?

— На кое-какую страну.

— Акан?

Калия кивнула с улыбкой, не говоря ни слова.

Прекрасные белые руки Саймона естественно скользнули между ее пальцами, словно вода, и переплелись.

— Да, эта страна кажется очень подозрительной.

Саймон поцеловал тыльную сторону ее руки, которую держал.

— Следствие уже началось.

Услышав слова Саймона, Калия удивленно подняла бровь.

Когда её бровь слегка дернулась, Саймону это показалось милым и он поцеловал ее в лоб.

— Если я не двинусь первым, двинешься ты. Я не могу этого видеть.

— …Тогда, что мне делать, когда мы приедем?

На вопросительные слова Калии Саймон усмехнулся.

— Просто не забудь наточить свой меч.

Когда Калия посмотрела на него озадаченным взглядом, словно спрашивая, о чем это он, Саймон не выдержал и снова поцеловал ее.

— Потому что придется отрубить им головы одним ударом.

Это был слишком сладкий поцелуй для уст, извергающих жестокие слова.

Топ, топ.

Звук шагов, слегка ступающих по травянистой лесной подстилке, привел мальчика в сознание.

Кто-то нес его и двигался по лесу, как будто бежал.

«Что происходит?»

Когда он открыл свои затуманенные глаза, он увидел ярко-голубое небо и зеленые листья, покрывающие его.

«…Я наконец умер?» — рассеянно подумал мальчик.

На ум пришли смутные воспоминания о побеге из адского замка и попадании в лес фей, отвергавший людей.

Два дня он скитался.

Он был готов потерять сознание от голода и истощения.

«О, точно. Я пытался принять лекарство, потому что это было слишком тяжело вынести!..»

В этот момент глаза мальчика широко распахнулись.

Он вспомнил человека, схватившего его за запястье прямо перед тем, как он потерял сознание.

Только тогда он понял, что его слабое и дрожащее тело кто-то держит.

— Ах!

Мальчик, у которого перехватило дыхание, в спешке поднял взгляд и увидел человека, несущего его на спине и идущего широкими шагами.

Темно-серые волосы и голубые глаза, видневшиеся из-под мантии, завораживали.

Это был грубый, но в чем-то красивый вид.

Мужчина продолжал идти, не останавливаясь, глянул на мальчика и спросил:

— Очнулся?

— К-к-кто ты?

— Это я хочу спросить тебя, мальчик. Кто ты?

— А? Я, я…

Мальчик сглотнул и закрыл рот.

Он задавался вопросом, был ли этот человек из дворца. Он был мальчиком, в юном возрасте вошедшим в королевский двор в качестве слуги и имел мало опыта во внешнем мире.

И хотя, возможно, он мало что знает о мире, но он достаточно усвоил жизнь во дворце, чтобы не говорить безрассудно и не выставлять себя дураком.

— Почему ты вдруг мне не отвечаешь?

— Пожалуйста, опустите меня.

— Нет. Сегодня ты не сможешь добраться туда в том темпе, который нам нужен.

Добраться? Куда это они шли?

«…Не в королевский дворец, верно?»

Мальчик посмотрел на мужчину тревожным взглядом.

Мужчина был одет в лохмотья, но вид его был благородным.

В его таинственных голубых глазах, казалось, была неведомая сила.

«О? Если присмотреться, кажется, его глаза разного цвета, верно?»

Сумка, которую он держал, позволяла мальчику внимательно посмотреть мужчине в глаза.

Оба были голубыми, но зрачок правого глаза светился золотым.

Это был таинственный глаз.

Глядя на эту радужную оболочку, казалось, что он втягивается в нее. Мальчик смотрел в правый глаз мужчины, словно в оцепенении.

Почувствовал ли он его взгляд?

Мужчина посмотрел на мальчика.

В одно мгновение мальчик почувствовал себя запертым во взгляде мужчины, не смея двинуться.

Казалось, что в золотом зрачке его правого глаза вспыхнуло пламя.

Незнакомец посмотрел на мальчика и спросил.

— Я спрошу еще раз. Кто ты? — спросил мужчина, глядя на него.

В этот момент произошло нечто странное.

Мальчик сам открыл рот, как будто получил приказ души.

— Я слуга королевского двора, Ахим.

— Слуга королевского дворца? Ты говоришь о королевском дворце Акан?

— Я был слугой, я помогал главному камергеру в королевском дворце Акан.

Он не мог удержать правду, изливая ее изо рта. Это было не то, что он мог контролировать своей волей.

В тот момент, когда в его правом глазу вспыхнуло золотое сияние, мальчик был связан священной обязанностью рассказывать всё.

Мужчина на мгновение остановился и посмотрел на Ахима.

— Что за лекарство у тебя было?

— Это лекарство, изготовленное в королевском дворце. Оно восстанавливает тело и дает больше жизненных сил, и его давали чиновникам и знати.

— Изготовленное во дворце? Это сделал врач?

— Да.

Мужчина нахмурил брови, все еще сохраняя свою силу.

— Ты знал, что это наркотик, и принимал его?

— Нет. Но я знаю, что при его приеме возникают симптомы зависимости. И в момент его применения, на мгновение возникает чувство беспокойства в желудке… Больше я ничего не знаю.

— Понятно.

Только тогда взгляд мужчины оторвался от Ахима.

Ахим наконец почувствовал, как его разум вернулся в ошеломленную голову.

«Эй, что со мной только что случилось?»

Открыв рот, Ахим посмотрел на мужчину и почувствовал, как тот ухмыляется.

— Глаза — зеркало души. Если тебе есть что скрывать, не смотри кому-либо прямо в глаза. Либо научись тщательно прятаться, мальчик.

— О нет… Я только что… только что…

Он не просто смотрел ему в глаза.

В его глазах определенно была особая сила.

— Я очистил всю магию, оставшуюся в твоем теле. Вот почему мой график нарушился. А этот лес… почему духи так прячутся от страха?

Однако мужчина, похоже, не собирался отвечать на вопрос Ахима.

Наоборот, он пробормотал себе под нос, словно отвечая на свои вопросы, и нахмурился.

«Духи прячутся от страха?»

В паузе, когда мужчина обдумывал свои слова, они внезапно вошли вглубь леса.

В этот момент Ахим почувствовал, как его тело на короткое время парит в воздухе.

Мужчина остановился и что-то пробормотал, глядя куда-то вдаль.

— Наконец-то мы прибыли.

* * *

Лес фей, в котором остановился Калекшия, был лесом, который феи основали как место своего рождения в самом начале этого мира.

Место, где древо начала, которое, как говорят, было единым с момента создания континента, охраняло центр.

Мир, полностью отрезанный от внешнего мира, где свободно жили сотни фей и еще больше духов.

Таинственная фауна и флора, вымершие снаружи, еще живо существовали в этом лесу, и никакие стихийные бедствия не могли проникнуть внутрь.

В этом месте, где сила природного мира была наиболее сконцентрировала, при входе человека тело естественным образом очищалось и прояснялось зрение.

Освежающее ощущение, будто перерождение.

Теперь Ахим отчетливо ощущал эту свежесть.

— Эм, а где это?

— Самая глубокая часть леса.

— Самая глубокая часть?..

Мужчина дал короткий ответ без подальших объяснений.

Он прошел дальше внутрь, прежде чем положить Ахима и снять с себя одежду, но то, что мальчик увидел, это его короткие, густые темно-серые волосы.

А также заостренные уши, которых раньше Ахим не замечал.

«...Фея? Вау, не могу в это поверить... этот мужчина — фея».

С несколько шокированным выражением лица Ахим озадаченно посмотрел на мужчину. Мальчик, который представлял фей маленькими и милыми существами, был потрясен, увидев высокого стройного мужчину в образе феи.

Честно говоря, он был даже немного разочарован.

«Ну, есть даже феи тьмы. Да, все верно. Думать таким образом может быть немного утешительно».

Мальчик одиноко вздохнул, выглядя мрачным, а мужчина посмотрел на него сверху вниз, заметив странность.

— Следуй за мной, малыш.

— Эм, а куда мы идем?..

— Есть кое-кто, с кем тебе нужно встретиться.

— Кто это?..

— А ты поймешь, если я скажу?

— Ну, на всякий случай...

— Боже, этот ребенок задает много вопросов.

Ахим, которого раздражали постоянные расспросы мальчика, посмотрел на него, слегка нахмурившись. Его взгляд заставил Ахима вздрогнуть, и он поспешно закрыл рот.

Даже во дворце он получал неодобрительные взгляды, если задавал слишком много вопросов. Несмотря на то, что ему не раз говорили исправиться, он не мог не задавать больше вопросов из-за своего страха.

Из-за нервозности его плечи сжались.

Мужчина погладил Ахима по голове, взъерошивая его волосы толстой рукой.

— Не бойся. Я не пытаюсь тебя напугать. Ты не встретишь кого-то страшного, так что пока просто следуй за мной.

«Ох…»

Эта фея тьмы оказалась добрее, чем он ожидал.

Если подумать, разве этот мужчина не сказал, что очистил его тело от магии? Наверное, поэтому он чувствовал легкость даже тогда, когда потерял сознание и только-только проснулся.

«...Но что он имел в виду под магией?»

Тон этого слова звучал не слишком позитивно.

Пока он следовал за мужчиной, думая об этом, кто-то окликнул их сзади.

— Токан?

Обернувшись, старик с седыми волосами и бородой смотрел на Токана и Ахима с удивлением.

— Старейшина Канель.

Когда Токан счастливо улыбнулся, Канель бросился к нему и обнял его, обмениваясь приветствиями.

Его морщинистое лицо было полно добрых улыбок.

— Сколько времени прошло? 20 лет? Ха-ха. Сколько ты путешествовал, мальчик?

— Я отправился на край света. А вы как? Ваша белая борода все та же.

— Когда ты был маленьким, из-за тебя у меня выпала половина бороды. И ты не помнишь?

— Разве вы не говорите о чем-то 60-летней давности? Даже спустя 60 лет у вас все еще осталась борода.

— Ха-ха. Ты все еще дразнишь меня.

Эти двое были счастливы видеть друг друга.

Это было неизбежно, потому что Канель был не кем иным, как учителем Токана.

Он взял Токана, который был еще молодым, и показал ему мир, которого он никогда раньше не видел, при этом заботясь о лесе на юге, который он защищал.

«Южный лес? Если подумать... Разве лес Акана не находился за пределами территории Канеля?»

Часть седьмого леса, которая едва касается юго-восточного угла.

Хотя он очень тонко пересекался с восточной границей, этот район явно был территорией Канеля.

Когда Токан собирался спросить об этом, Канель опередил его и первым спросил о ребёнке позади него.

— Но кто этот ребёнок?..

— Ах, этот мальчик…

— Токан!

Послышался голос, зовущий Токана издалека.

Он поднял глаза и увидел бегущего к нему Ганини.

В отличие от его обычного спокойствия, его шаги были несколько настойчивыми.

Он повернулся к своему старшему брату, недоумевая, что происходит, и тот приветственно обнял Токана.

— Наконец-то ты появился через десять дней! Где ты был все это время?

— …Старший брат?

— Токан пришел?

Издалека выбежала Хоа с развевающимися на ветру черно-белыми волосами.

— О, этот парень! Ты убежал с моими травами в прошлый раз, хм?

Когда она приблизилась, за ней последовали две длиннохвостые птицы.

Хоа прыгнула к Токану и обхватила его голову, укусив.

— Этот негодяй!

— Изначально они были моими.

— Хмф! Я этого не помню. Кстати, а чего самый младший прибыл последним?

— У меня есть свои причины, — ответил Токан.

— Где здесь шумная и неблагодарная фея? Замолчи и прими мою атаку, Токан, — потребовала Хоа

Она обвила своими мускулистыми руками шею Токана и надавила, но Токан умело уклонился от её атаки и отступил назад, наученный бесчисленным опытом с его молодости.

Ахим стоял позади него, дрожа от страха.

«Почему все феи здесь такие огромные? Мы по ошибке попали в мир великанов?»

Глядя на мальчика с бледным и усталым лицом, Токан толкнул братьев в спину, прикусив зубы.

— Давайте сначала поздороваемся. Фуриоза и Нуа оба внутри?

— На самом деле, все там приветствуют маму. Пошли. Отец тоже там.

— Значит, отец здесь.

Токан кивнул и оглянулся на Канеля, который с доброжелательным лицом наблюдал за встречей семьи.

— Извини. Увидимся позже.

Канель улыбнулся и махнул рукой Токану, когда тот кивнул.

Наблюдая, как дети короля болтают и утаскивают Токана, Канель обернулся к последовавшему за ними Ахиму.

«…Мальчик, одетый в одежду с эмблемой Королевства Акан».

Взгляд Канеля похолодел. Он посмотрел на мальчика прищуренными глазами, затем медленно повернулся и направился к своей хижине.

Тем временем Ганини повернулся и смотрел, как уходит Канель

* * *

Поскольку только феи могли приблизиться к первородному древу, Токан на время затолкал Ахима в его собственную хижину.

— Сиди здесь тихо, не броди вокруг и не попадайся на шалости духов.

— Ах, хорошо, — Ахим послушно кивнул, оставшись один в хижине, которая не была ни большой, ни маленькой.

Токан мельком взглянул на него, прежде чем щелкнул пальцами и вызвал несколько духов.

— Можете принести этому ребенку чего-нибудь поесть?

-Да!-

Милые духи поспешили принести фрукты и пшеничный хлеб.

Ахим обрадовался и наскоро съел их.

Токан направился прямо к первородному древу.

— Токан!

Нуа и Фуриоза, ожидавшие его, радостно поприветствовали Токана.

Позади шумных детей за ними наблюдал Король Фей Калекшия.

— Отец.

— Ты выглядишь здоровым, Токан.

Когда Тохан приблизился, Калекшия улыбнулся и обнял сына.

Будучи младшим сыном блуждающей звезды, Токан не имел никаких связей с лесом. С момента церемонии совершеннолетия Токан всегда путешествовал, и Калекшия знал, что это его судьба.

Пока Калекшия обнимал и разговаривал с Токаном, он мельком взглянул на правый глаз сына, который каким-то образом изменился.

Вскоре он заговорил, как будто был заинтригован.

— Ты приобрел божественное око?

— Я бы не сказал, что приобрел его, я получил его насильно. Как ты знаешь… это не та вещь, от которой можно отказаться.

— Когда?

— Не так давно. Когда в прошлом году я отправился на Болото Прозрения, меня засосало…

Вспоминая этот момент, лицо Токана сморщилось.

Он не ожидал, что в конечном итоге пройдет через межпространственный разлом. И очутится в мире богов.

— Я не знаю, какой бог выбрал тебя, но ты определенно мудр. Возможно, он отметил тебя еще с момента твоего рождения.

Токан равнодушно пожал плечами.

Золотой блеск внутри его радужной оболочки был силой богов, с помощью которой они могли наблюдать за этим миром.

Конечно, у них всегда была возможность наблюдать за миром, когда они того хотели, но без «конкретного события» или «особой причины» было трудно напрямую проявить свою силу в этом мире. Тем более, что для того, чтобы пристально наблюдать за этим миром, лучше всего было всаживать «глаза» в существующие тела и косвенно воздействовать на них.

Не все боги могли это сделать, но были некоторые, кто таким образом проявлял интерес к этому миру.

Это было особенно верно в отношении богов, которые были вовлечены с момента сотворения этого мира.

— Это сложно, но все собрались здесь. Вы все знаете, но я вкратце объясню для Токана.

Калекшия сделал паузу и нежно погладил по щеке лежавшую на древе жену.

Он подумал, может быть, повезло, что она спит.

— Это история Гайи.

Токан, который уже знал о событиях, связанных с Гайей, слегка кивнул в ответ.

— Перед смертью Гайя родила ребенка.

— …А?

— Кажется, между ней и человеком родилась дочь. Я нашел ее.

— Нашел?

Калекшия кивнул и кратко рассказал Токану историю.

Фрагмент души Гайи, Калия, рождение Калии и Гайя, которая стала духом Амунтии.

Выражение лица Токана помрачнело, когда он услышал все это. То же самое произошло и с остальными детьми Короля Фей.

Все они смотрели куда-то в воздух с трезвым выражением лица.

Но настоящая история начиналась сейчас.

Калекшия вытер плотно закрытые глаза жены сухими руками.

Найдя в плаще это письмо, он застыл как скала.

Он молча бил себя в грудь, не в силах вытереть слезы, текущие по его лицу, сожалея о том, что разозлился на то, что не нуждалось в его гневе и вызвало трагедию.

В то время вокруг дома, где жили Гайя и мужчина, лесных духов не было. Все потому, что они распространили «корни Сильхии», которые не нравились духам, по всему дому, опасаясь, что семья Гайи прознает об этом месте.

Магические заклинания человека, который был волшебником, вероятно, тоже сыграли свою роль.

К сожалению, из-за этого стало очень трудно найти «Лирика», которого они в то время привели в свой дом.

Однако это не означало, что это было совершенно невозможно.

Калекшия использовал свою магию, чтобы расширить радиус своей силы.

Куда бы ни простирались его силы, духи отвечали.

Он попытался вызвать старые воспоминания, но большинство маленьких травяных духов уже умерли из-за своей короткой жизни.

Он ещё больше усилил свою силу и черпал воспоминания из старых деревьев.

Это был метод, который использовался нечасто, так как требовал давления на природных существ.

Однако деревья охотно пожертвовали частью своей жизни, чтобы отреагировать на горе короля.

В итоге туманное лицо мужчины с трудом появилось.

Это было словно воспоминание о неодушевленном предмете, поэтому его форма была неясной, но мужчина средних лет с крепким телосложением кое-как проявился.

«Лирик».

Лицо доктора, который сказал, что направляется в Акан.

— Это… Это письмо от человека, которого любила Гайя.

Когда Калекшия взмахнул рукой в воздухе, появился тонкий лист бумаги.

Калекшия тихо вздохнул и рассказал историю, написанную на ней.

Читая его своими устами, Калекшия винил себя.

Кровь постепенно сходила с лиц братьев и сестер, слушавших эту историю.

Злость закралась в их дрожащие кулаки.

Лица братьев были искажены до такой степени, что их нельзя было сравнить с теми, что были только что.

Глаза фей, любивших жизнь и оберегающих добро, сияли холоднее и жесточее, чем когда-либо прежде.

— ... Я не могу его простить, никогда, я не могу его простить!

— Никто не может его простить! Отпусти, я убью его. Я найду его и разорву на куски!

Пламя гнева выросло в одно мгновение.

Под деревом первозданного шума, вызванного бушующими Хоа и воем Нуа с ледяным мечом.

Пальцы Лесной Королевы Лии слегка дернулись.

* * *

«Акан».

Возвращаясь в свою хижину, Токан глубоко задумался.

«Акан, Акан…»

Место, где он подобрал Ахима, было в лесу Акан. Кроме того, это был лес очень близко к королевскому дворцу.

У мальчика была пилюля, полная магии, и он был очень напуган.

— Он сказал, что это лекарство, которое распростраил королевский врач. Этот врач вызывает подозрения.

Размышляя над этим, Токан вдруг кое-что вспомнил.

«О, я забыл рассказать отцу об Ахиме».

История, которую он услышал раньше, была настолько шокирующей, что он на мгновение забыл о существовании Ахима.

Может быть, мальчик что-то знал.

Когда он посмотрел в глаза мальчика, страх, который он увидел, был больше, чем просто страх.

Когда он торопливо направился к хижине, кто-то окликнул его.

— Токан.

Это был Канель.

Словно ожидая его, он стоял как раз на пути к хижине Токана.

— Почему вы стоите здесь?

— Во время работы у меня возникла внезапная мысль, поэтому я поспешил вернуться.

— Внезапная мысль?

При его словах лицо Канеля помрачнело, и он вздохнул.

— Ты случайно не был в лесу Акана?

Когда Токан колебался, словно недоумевая, откуда он это знает, Канель рассмеялся.

— Этот человеческий мальчик ранее носил одежду Акана. Вот почему я спросил.

— О. Да. Вообще-то, мне есть что сказать об этом старейшине.

— Это о том лесу на юге?

Словно прочитав его мысли, всплыла тема леса.

Не подтверждая и не опровергая его слова, Токан пристально посмотрел на Канеля.

Канель, смотревший на Токана с обеспокоенной улыбкой, удивленно застыл. Он заметил золотое сияние в радужной оболочке Токана.

— Почему это? — недоуменно спросил Токан, и Канель нехарактерно заикнулся.

Он впервые увидел, что взгляд его, всегда смотревший ему в глаза, начал дрожать.

— А, это… эм, да. Посланник, которого мы отправили в тот лес, исчез. Я не могу сейчас очистить этот лес, поэтому не проверял…

— …Старейшина?

Нервничавший Канель замер на зов Токана.

Вскоре он глубоко вздохнул и поднял голову, чтобы посмотреть на него.

Дрожащие глаза успокоились.

— Извини уж. Я сейчас не в себе. В любом случае, мне интересно, видел ли ты что-нибудь в том лесу.

Глубоко вздохнув, Канель заметно успокоился.

Он даже улыбнулся Токану.

Токан прищурил глаза и посмотрел на него в ответ.

Инстинкт подсказывал ему, что с Канелем что-то не так.

Он собирался изменить выражение лица, но было трудно вслепую состроить новое лицо для учителя, которого он снова встретил спустя долгое время.

«Сила заглядывать в сокрытую истину».

Он думал об использовании своей магии, но чувствовал себя неловко при мысли использовать ее перед своим учителем.

Более того, его мастерство в магии было недостаточно высоким, чтобы использовать ее, не опасаясь, что его заметит опонент.

Даже Ахим, человеческий ребенок, почувствовал что-то странное, но Канель, один из старейших фей, не сможет не заметить силу глаз Бога.

— Да, в лесу было слишком тихо, когда я шел по нему. Я не чувствовал присутствия духов. Я хотел бы проверить более подробно, но из-за временной задержки мне нужно было вернуться как можно скорее.

— Тогда человеческий ребенок…

— Я привел его, потому что он потерял сознание по дороге. Хотя было неприятно везти его сюда, в наш город.

Вместо того, чтобы рассказать всю историю, Токан ответил, опустив некоторые факты и сократив другие.

Хотя он был его учителем, за которым он следовал долгое время, Токан не был настолько глуп, чтобы слепо говорить всю правду. Потому что то, что он завоевал в своем долгом путешествии, было не только глазами Бога.

— Все в порядке, я понимаю. Может быть, мне стоит больше исследовать самому. Тогда иди внутрь и отдохни.

— …Учитель.

— Хм?

Канал обернулся и посмотрел на Токана.

— Вы все еще расстроены?

Канель остановился на вопросе Токана, а затем, как всегда, доброжелательно улыбнулся.

— Буду ли я все еще расстраиваться после того, как минуло втолько времени?..

Канель улыбнулся и ускорил шаги.

Токан признал, что все еще был незрелым, когда дело доходило до тщательного изучения скрытых истин. Однако был еще один глаз, который он развил в результате долгих странствий.

Это то, что он приобрел на собственном опыте.

«Учитель. Вы лжете».

Глаз, который видит сквозь ложь собеседника.

Токан какое-то время смотрел в спину исчезающего Канеля. Почему-то его сердце разрывалось.

Он на мгновение вздохнул и медленно зашагал.

Он только что прибыл в лес, и было слишком рано судить о чем-либо.

Задумавшись, он медленно направился к своей хижине и открыл дверь, чтобы найти Ахима.

— Малыш, ты вел себя тихо?

Но странно, что ответа не последовало.

Он остановился, осматривая хижину одними лишь глазами. Он затаил дыхание и попытался ощутить присутствие, но ничего не чувствовал.

— …Ахим?

Мальчик исчез.

* * *

Когда Ахим потерял сознание и очнулся, мальчик лежал в очень темном месте.

В нос ударил запах сырой земли.

С пустой головой Ахим ходил ворочаясь.

— …Где я?

Место, куда не проникал ни один луч света, тем более без окна.

Было так темно, что он ощущал себя запертым в гробу.

К спине подкрался леденящий холод.

Ахим вспомнил ужасную сцену, свидетелем которой он стал во дворце.

Монстры и неизвестные люди, висящие вниз головой, как мертвые животные.

Нет, были ли они вообще людьми?

Их кожа была почти пурпурно-черной, с текстурой, похожей на кору, и длинными отросшими ногтями.

Да, там даже висели животные, феи и духи...

Оглядываясь назад, это место выглядело как музей, полный трупов всего, что только можно вообразить.

Тело Ахима бросило в дрожь.

«Почему я здесь? Тот, тот, тот мужчина, нет, та фея?..»

Фея по имени Токан.

Он ждал его, кушая еду, которую ему принесли его духи.

И после того, как он заснул на мгновение, он проснулся и оказался здесь.

«…Что, черт возьми, случилось?»

Неважно, насколько образ феи отличался от того, что он себе представлял, но феи, как известно, были хорошей расой. Большинство духов и фей были добрыми, кроме тех, что были поглощены тьмой.

«Но почему я здесь!»

Крепко сжав дрожащие руки, мальчик выдавил из себя голос.

— …П-пожалуйста… помогите мне…

Может ли он кричать? Или он не должен кричать?

Но ужас был слишком велик, чтобы мальчик оставался сидеть на месте.

Почему его жизнь была такой страшной...

— Кто-нибудь… кто-нибудь… пожалуйста, помогите мне.

Пожалуйста…

— Помогите!

Услышали ли снаружи пронзительный голос Ахима?

Вскоре послышался звук того, как кто-то спускался по лестнице.

* * *

-Кью?-

Тьерра, игравшая с Сашей, вдруг подняла голову.

Благодаря этому Саша, гладивший Тьерру по хвосту, громко расхохотался.

Иру, сидевший у кроватки младенца игравшего с его хвостом, посмотрел на Тьерру, как бы спрашивая, что случилось, но Тьерра продолжила качать головой.

Калия, наблюдавшая, как Саша играет с духами, погладила Тьерру по круглой головке и спросила.

— Что такое? Ты услышала что-то странное?

-Кьюуу...-

Тьерра, колеблясь, тут же помотала головой, что ничего страшного.

Она почувствовала сквозь землю странную ауру, но аура была слишком слабой, чтобы её можно было обнаружить.

Вскоре дух крота снова обратила свое внимание на ребенка.

Тряхнув маленькими пухлыми ягодицами, Тьерра стряхнула Сашину руку, державшую хвост, и пощекотала малыша кончиком носа.

— Кьаа!

-Шшшш!-

-Чирик-чирик!-

Фуэго, красная змея, скрывшая свое пламя, обвилась вокруг запястий и тела младенца и играл с ним, а Элементо, каплевидная птица, кружилась вокруг младенца, играя с духами.

— Кьяуу!

Ревущий смех ребенка разносился по коляске.

Хемми, наблюдавшая за происходящим с бледным лицом, едва могла пошевелить языком.

— Госсподин Саша… это действительно потрясающе… Уф… Действительно, мисс Калия и сын мистера Саймона… Вау!

После телепортации три раза подряд Хемми, как обычно, начало тошнить. Это было бы намного лучше, чем рвать свиток, потому что Саймон сосредоточился на их перемещении, но Хемми не могла прийти в себя после 4-х обмороков.

— Хемми, приляг. Теперь все в порядке.

С тех пор группа ехала в карете. Поскольку спешки не было, они согласились телепортироваться только один-два раза в день.

Однако, как только они начали кататься на повозке...

— Угых!

Дереку поплохело.

Всякий раз, когда они телепортировались, Хемми сходил с ума, а когда они ехали в карете, лицо Дерека бледнело.

Тем временем маленький Саша с удовольствием играл с духами на импровизированной детской кроватке.

— Действительно.

Фух.

Саймон покачал головой, как будто не мог в это поверить, и нашел компромисс.

Телепортироваться по два раза в день и ехать на карете с умеренной скоростью.

— Калия, я… я больше не могу. Я буду во второй карете с Алленом. Не думаю, что хочу и дальше продолжать показывать, как меня тошнит.

Хемми, цеплявшаяся за окно, не в силах лечь или сесть в карете с Калией, Саймоном и малышом Сашей, наконец остановила карету. С бледным лицом она неуверенно встала и, как зомби, вошла во вторую.

В тот момент, когда они снова собирались уходить.

Тук-тук.

Дерек постучал в дверь кареты с бледным лицом. Затем дрожащими руками он протянул драконье яйцо, которое крепко обнимал.

— …Саймон, прости, можешь его взять?

Вот такой была их ситуация.

Когда Дерека тошнило, яйцо дракона пользовалось его слабостью и истощало его ману. Обычно это не имело бы большого значения, но из-за укачивания Дерек не мог этого вынести.

Саймон положил яйцо туда, где ранее сидела Хемми, и махнул рукой, словно приказывая войти внутрь.

— Спасибо…

Дерек, спотыкаясь, вернулся в карету.

«Когда мы вернемся, я должен придумать программу тренировки выносливости волшебников».

Саймон приложил руку ко лбу, выглядя обеспокоенным.

* * *

Всю дорогу в карете Калия молчала.

Она смотрела, как Саша играет с духами, наблюдала за проплывающими пейзажами, а иногда закрывала глаза, погруженная в свои мысли.

Даже наблюдая за Калией во все эти моменты, Саймон не беспокоил ее. Он понял, что ее разум был более запутанным, чем когда-либо. Он знал, что разговор о ее тревогах не обязательно разрешит их. Однако он не мог просто оставить Калию в таком состоянии.

«Разве нет ничего, что могло бы привлечь внимание Калии? Если подумать, недалеко от города, мимо которого мы проезжали, был знаменитый горячий источник. Может, заглянем туда на минутку?»

Пока он думал, карета вдруг дернулась и затряслась.

Несмотря на то, что он наложил заклинание поглощения ударов, их тела все равно слегка подрагивали.

Из-за толчка Калия, смотревшая в окно, повернула голову и встретилась взглядом с Саймоном.

Саймон подумал, что это хорошая возможность начать говорить, поэтому открыл рот.

— Калия, сегодня вечером...

Громых!

Но карета снова резко остановилась с громким толчком, прервав его слова.

В результате Калия, ослабившая бдительность, наклонилась к Саймону с противоположной стороны кареты.

— Ой.

Несмотря на это, потрясающие рефлексы Калии не смогли удержать ее от полного падения.

Однако Саймон быстро протянул руку, чтобы поддержать ее и не дать ей упасть.

Но… к сожалению, место, куда Калия протянула руку, было неоднозначным. И в тот момент, когда она схватила его, она почувствовала, как что-то наполняет ее руку.

— ...Ух.

Саймон застонал, прикрывая красное лицо одной рукой.

Карета погрузилась в тишину

Медленно, очень медленно глаза Калии начали расширяться.

Застывший разум осознал ситуацию

— Ох.

Вздрогнув, она глубоко вздохнула и взглянула на Саймона, не осознавая этого.

— Ах, я, ум.

— ...Калия.

Саймон, который, казалось, пришел в себя, окликнул ее, вытирая лицо сухими руками. И соСо вздохом бессмысленной боли.

— Ах, да?

Тем временем карета, что остановилась, попав в выбоину на дороге, снова тронулась.

Они посмотрели друг на друга, чувствуя, как их тела столкнулись.

Сложный свет сиял в золотых глазах, устремленных на Калию. Это казалось озорным и несправедливым одновременно...

Пока Калия смотрела на загадочное выражение лица, которое не было ни плачущим, ни смеющимся, Саймон, наконец, слегка наклонил голову к ее уху. Едва слышный шепот прозвучал как секретный разговор.

— ...Я могу неправильно понять, если ты продолжишь так держать меня.

А?

Только тогда Калия быстро отдернула руку и поспешно отдалилась от него.

«Ах, нет! Даже если я сошла с ума, почему я все еще держусь за него!»

Калия быстро закашлялась и покраснела.

— Уху, эм, кха! Кха-кха! Извини! Кха-кха!

Она не могла сказать, был ли это фальшивый кашель или настоящий, но он не прекращался.

Калия, обмахивавшаяся от жары веером, наконец открыла окно кареты и высунула голову.

— Кхм! Как же хорошо!

Когда Саймон смотрел, как Калия вертится, держа руку на подоконнике, он захихикал.

Что ж, это было немного неловко, но, похоже, этого было достаточно, чтобы вырвать Калию из ее мыслей.

Это не было его намерением, но он был удовлетворен, потому что он достиг своей цели с небольшой жертвой(?).

И вдруг он почувствовал жгучий взгляд.

Четыре духа и младенец, которые играли вокруг ранее, сейчас смотрели на него, а он этого не осознавал.

«Эта малышня?»

Саймон поднял бровь и мрачно пробормотал.

— На что уставились?

-Кьюуу??-

— …Просто играйте дальше.

-Кьюун!-

Тьерра быстро повернула голову и завиляла коротким хвостом, как бы сигнализируя, что представление окончено.

Фуэго последовал примеру Тьерры, гоняясь за ее хвостом.

— Кьяоу...!

Саша быстро погнался за хвостом Фуэго, протянув руку.

* * *

Ближе к закату карета с группой прибыла в небольшой город Феррет.

Он был не очень большим, но это был город, известный своими горячими источниками и хорошо известный в окрестностях.

Саймон, просмотревший все города на карте, чтобы найти Калию, обладал исключительной памятью, которая в этот момент и засияла.

— Извините, все частные комнаты с горячими источниками полностью забронированы. У нас есть ограниченное количество комнат, и они все были забронированы в течение нескольких месяцев.

Но была проблема. Номер, который они хотели, не был доступен.

Поскольку это был небольшой город, это был единственный приличный отель, в котором они могли остановиться. Обычно не имело бы значения, если бы они пошли в какую-либо гостиницу, но Саймон всё ещё хотел, чтобы Калия, пришедшая с ребенком, осталась где-нибудь в хорошем месте.

— Должны ли мы пойти в замок лорда в этом районе? Кто там лорд, говоришь?

Но так как они проделали весь путь до места, известного своими горячими источниками, было бы стыдно просто пройти мимо.

Пока он размышлял, он нашел управляющего отелем.

Вскоре после этого к нему вышла женщина средних лет в элегантном костюме, её волосы были туго завязаны сзади, так что ни одна прядь не торчала лишней.

— Чем я могу вам помочь?

— У меня вопрос. В этом отеле есть отдельное здание для VIP-гостей?

Управляющая посмотрела на Саймон, словно оказавшись в беде, и ответила:

— Один у нас есть, но в настоящее время мы не принимаем VIP-заявки. Мы работаем на основе членства, поэтому мы не открываем его для лиц, не являющихся членами. Мне очень жаль.

Ну конечно.

Хотя это был отель в маленьком городке, это был традиционный отель с 200-летней историей.

Гордый менеджер выглядела так же строго, как и звучали её слова.

Саймон немного помедлил, прежде чем предъявить удостоверение личности, которым он раньше почти не пользовался.

Хотя он был дворянином, он обычно останавливался в жилье, предоставленном Министерством Магии, куда он путешествовал в основном с волшебниками. А в местах, где не было Министерства Магии, его подчиненные занимались такими пустяковыми вопросами, как проживание, за него.

Но сейчас его подчиненный Дерек был почти без сознания, так что ему следовало позаботиться об этом самому.

— Это, ах...

Глаза испуганной управляющей расширились в шоке.

Значок, украшенный прозрачным кристаллом и сапфиром, мог принадлежать только одному человеку в этой Империи.

Управляющая, попеременно недоверчиво поглядывавшая на значок, низко поклонилась и выразила свое уважение.

— Рада видеть Герцога Магии Империи. Пожалуйста, простите меня за то, что не узнала вас раньше.

— Нет необходимости в формальностях. Я просто хочу, чтобы вы ответили на мой вопрос. Могу ли я воспользоваться VIP-виллой? Мне все равно, сколько это будет стоит.

— Все позволено герою нашего народа. Я немедленно вас туда провожу!

Он был не просто дворянином, а Герцогом Магии, Саймоном Терроаном.

«Ах, какая я идиотка!»

Красивые серебристые волосы, которые и представляли его, только сейчас привлекли внимание управляющей. Разве не говорилось, что в этой Империи больше не было никого с таким загадочным цветом волос? Как прискорбно, что она не смогла сразу его узнать, несмотря на такую выдающуюся красоту.

Она немедленно вызвала сотрудников.

— Километров в 10 отсюда есть вилла с небольшой речкой и горячими источниками. Провести ли нам и ваших спутников туда?

Саймон обернулся и посмотрел на бледную Хемми, Аллена и перепуганного Дерека.

Тот мгновенно покачал головой.

— Предоставьте здесь подходящие комнаты для моей компании. На виллу поедем только мы с женой.

В этот момент управляющая поняла, что это грубо, но ответить сразу не смогла и раскрыла в шоке рот.

«Он сказал жена? Или я ослышалась? Герцог Магии женился?»

Как она могла не знать такого национального события?

Даже если это был небольшой город, истории об аристократах и дворянах распространились стремительно.

Пока её мысли были в замешательстве, Саймон вернулся в тихий зал и снова прошел по нему.

Калия, наблюдавшая за ангелами, извергающими воду в небольшой фонтан, обернулась и увидела приближающегося Саймона. Её смущение после инцидента в карете, казалось, улеглось, и выражение её лица стало таким же расслабленным, как обычно.

— Это заняло много времени. С чем-то возникли проблемы?

— Нет, ничего. И я попросил нам с тобой отдельную виллу. Она примерно в 10 километрах отсюда, и там есть и река, и горячие источники.

Калия на мгновение замолчала от слов Саймона, затем повернула голову, чтобы посмотреть на него, затем снова спросила серьезным тоном.

— Только ты и я?

— Да. Остальные останутся здесь.

Уши Калии покраснели, когда она пристально посмотрела на его лицо, которое выражало намек на понимание.

— Так... вот почему... раньше... сегодня ночью...

Калия пробормотала слова, которых Саймон не мог понять, а затем выдохнула, как будто у неё была лихорадка, и приподняла распущенную челку.

— Почему ты так смотришь на меня?

Саймон ухмыльнулся и спросил, как будто недоумевая, к чему она состроила такое лицо, но Калия покачала головой и пробормотала: «Ах, неважно».

Калия косилась на Саймона, но вдруг ткнула локтем в его хорошо подтянутый пресс и сказала:

— Уф.

Он хотел спросить, что это значит, но ее атака лишила его дара речи. Удар локтем Калии был не то чтобы нежным, но больше походил на обычный удар.

«Хык!..»

Саймон быстро зашагал, стараясь не показывать никаких признаков боли, и выдавил из себя бледную улыбку.

Он не знал почему, но Калия казалась слегка взволнованной.

Настолько, что она могла даже не понять, какой удар она только что нанесла.

— Хорошо, я поняла. Я поняла.

— Хм?..

— Ты сказал не переусердствовать… Боже, ты действительно что-то.

— Но о чем ты говоришь, Калия?..

— ...Я просто не могу ничего с собой поделать.

Калия, которая много смеялась, качала Сашу вверх и вниз и высоко подкидывала, как будто ей вдруг стало лучше.

Звук смеющегося ребенка пронзил небо, и в то же время притупившийся мозг Саймона запоздало уловил смысл слов.

«Подожди, нет. Калия может сейчас что-то не так понять...»

Но казалось, что Калия совершенно неверно истолковала вещи и счастливо играла с ребенком, и ее смех говорил сам за себя.

«…Какая еда полезна для выносливости?»

По какой-то причине на него нахлынуло чувство давления, что они не могут позволить ночи закончиться, ничего не сделав.

Саймон бессознательно сжал кулаки и принял решение.

* * *

Грубо доверив свой багаж и Сашу на попечение остальным, Калия и Саймон направились прямо в пристройку.

— Если вы умеете ездить верхом, вам лучше сесть на лошадь. Тропа, где лес и река сливаются в гармонии, очень хороша для прогулки верхом.

При словах управляющей Калия расширила глаза.

Когда она в последний раз каталась на лошади?

Во время беременности ей не разрешалось ездить верхом, а после родов она была прикована к замку почти 100 дней без движения. Несмотря на все виды эффективных лекарств, её собственную силу восстановления, подобную чудовищной, и самоотверженную исцеляющую магию Саймона, её тело полностью восстановилось, но люди вокруг неё всё ещё беспокоились о ней.

Калии едва разрешили тренировать Хемми в качестве предлога, не говоря уже о верховой езде.

— Давай прокатаемся. Я хочу снова сесть на коня впервые за долгое время.

— Ты уверена, что все в порядке?

— Честно говоря… Сейчас я чувствую себя здоровее, чем до рождения Саши. Я не так уязвима, как раньше.

Калия взглянула на Саймона, пока говорила, надеясь придать больше уверенности в своих словах.

— Что ж, я рад, что ты теперь здорова.

Но почему Саймону вдруг стало не по себе от слов Калии?

«Исследование. Я должен провести исследование. Тщательное исследование...»

Саймон вздрогнул и твердо решил изучить магию, которая еще раз увеличивает физическую силу и выносливость.

На лошади, предоставленной отелем, двое людей направились прямо к пристройке.

Как и сказала управляющая, 20-минутная прогулка на лошадях была действительно захватывающей.

Когда они вдвоем скакали верхом, как будто у них была легкая разминка, они достигли здания прежде, чем успели того заметить.

— Мы ждали вас. Мы обслужим вас наилучшим образом.

Слуги в VIP-пристройке элегантно и достойно приветствовали двоих. Людей было немного, но все они казались опытными.

Вдохнув освежающий аромат, двое людей прошли в свою комнату.

— Вау.

Как только они вошли внутрь, их внимание привлекли окна от пола до потолка, из которых открывался вид.

Мистическая, мерцающая река сверкала в пурпурных сумерках, и, войдя в дверь, ведущую в спальню, они увидели огромную ванную, которая вела прямо наружу.

Место было наполнено тонким ароматом дерева, смешивающимся с белым туманом.

Управляющий пристройки объяснил, что для них набрали воду из горячего источника.

— С этого момента здесь будем только мы вдвоем.

— Понятно. Если вам что-нибудь понадобится, пожалуйста, дайте нам знать. Мы будем ждать.

Как только управляющий вежливо поклонился и ушел, Калия вышла на берег реки через смежную террасу.

Сделав несколько шагов, она наступила на гальку, и вскоре широкий чистый берег реки оказался прямо перед её глазами.

Вода была настолько прозрачной, что она могла видеть нетронутыми глубины воды.

Вдохнув аромат пресной воды, Калия восхищенно пробормотала.

— Это прекрасно.

— Тебе нравится?

— Очень.

— Приятно слышать.

Саймон поцеловал волосы Калии и продолжил.

— В некоторых регионах, где есть горячие источники, мужья позволяют своим женам пользоваться горячими источниками в течение нескольких дней после родов. Чтобы они отдохнули.

— Неужели?

Когда Калия улыбнулась, как будто ей было интересно, Саймон твердо сказал:

— Калия, пока ты вынашивала, рожала и растила ребёнка, пока ты была на грани смерти, я особо ничего не делал.

— Ну, ты все равно не можешь родить ребёнка.

— Да, поскольку я не могу родить, обязанность мужа — заботиться о жене, которая с трудом родила

ребёнка. Разве это не правильно? Это обязанность мужа, не так ли?

Калия рассмеялась на его вопрос, высокомерно подняв брови.

— Ты хорошо говоришь своим красивым ртом, — сказала она, протягивая руку и сжимая его красивые губы.

— ...Если красивый рот хорошо говорит, ты должна целовать его, зачем же щипать?

Саймон убрал руку Калии и недовольно заворчал.

Калия рассмеялась над его реакцией.

Даже до прошлой ночи было тяжело, как будто все ее тело ржавело от печали, но Саймон немедленно выпустил её печаль.

Она могла быть так счастлива благодаря одному человеку.

Это было трогательно.

Всё в Саймоне казалось прекрасным.

— Когда я думаю о том, как ты исчезла без слов и вызвала ропот людей, я даже во сне неожиданно просыпаюсь… Впрочем, что я могу поделать?

Словно к её лбу и затылку прицепился призрак, которого невозможно поцеловать, Саймон всхлипнул, ни на мгновение не отрываясь от её губ.

— Я должен жить с этим, потому что это моя вина, что я не держусь.

Губы Калии зудели от любви, которую ей постоянно отдавали.

Ему казалось, что он сойдет с ума, если сразу не выразит свои чувства.

— Саймон.

— Хм?

— Я когда-нибудь говорила тебе?

— Что?

Калия тихо прошептала, потянув Саймона за мочку уха.

— Думаю, я тоже тебя люблю.

— !..

Саймон застыл от шока и забыл дышать, его глаза расширились.

Избегая руки, протянувшейся, чтобы схватить ее, Калия побежала прямо к реке.

— Куда ты, Калия? Повтори еще раз, пожалуйста!

— Если хочешь услышать снова, догони меня.

Обернувшись с ухмылкой, она прыгнула в реку на одном дыхании.

С всплеском её тело исчезло, словно растворившись в реке.

* * *

Поп, поп.

Капли воды мягко плескались на руках ребенка.

Когда малыш поймал капельку, плавающую в воздухе, дух воды пролетел среди капель словно за ребенка, охотящегося за ними.

Маленькая радуга следовала за птицей, а капли дождя летали вокруг и щекотали малыша.

Саша смотрел ясными глазами, спокойно сидя в ванне, где его мыли.

— Ты так хорошо себя ведешь. Очень впечатляет. Действительно впечатляет.

Аллен, заботливо мывший Сашу, счастливо улыбался.

После того, как Хемми потеряла сознание от головокружения, забота о Саше стала работой Аллена, а Калия и Саймон остались в отдельном здании. Хотя он и предложил присмотреть за ребенком, у него было не так много возможностей, поэтому Аллен был счастлив сегодня позаботиться о малыше.

— Гу-гу, га-га.

— Как ты вышел таким умным! В мире не так много детей, которые могут лепетать с таким точным произношением. Саша действительно потрясающий!

— Хугьяа!

Лежа свободно в специально сконструированной детской ванночке и плескаясь, Саша кивнул, лязгнув о поверхность воды.

Нет, именно так это выглядело в глазах Аллена.

«Ну, этого не может быть, правда же? Он родился всего три месяца назад».

Конечно, развитие его тела намного превышало его возраст, потому что он был намного больше и тяжелее, чем большинство детей его возраста.

Тем не менее, ребенок весом 8,7 кг в возрасте чуть более 100 дней был чем-то, чего Аллен никогда раньше не видел. Излишне говорить, что его рост был замечательным.

Аллен, смотревший на Сашу немного задумавшимся взглядом, громко рассмеялся, развеяв свои сомнения.

— Ну что, будем одеваться?

Аллен завернул Сашу в мягкое полотенце и усадил на мягкую кровать.

Малыш ждал его появления с увлажняющим кремом, удивительно спокойный и с достоинством.

«Но я не могу отрицать, что у Саши особый характер».

Даже эта величественная фигура, спокойно лежащая на полотенце, была прекрасна.

Аллен натер на ладони много увлажняющего крема и осторожно нанес его на тело ребенка. Рука Аллена, которая терла маленькие ручки, ножки, лицо и ягодицы, резко остановилась.

— Что это?

Под спиной ребенка с обеих сторон были видны небольшие шрамы.

Словно это был старый шрам, текстура кожи в этом месте была странно другой.

— Когда у тебя появились эти шрамы?

Пока Аллен несколько раз наносил увлажняющий крем, возможно, из-за того, что это место потрескалось, Саша завозился, катаясь на спине, как от зуда.

— Как странно. Завтра мне нужно будет спросить у Калии.

Он был врачом, и все же он не знал об этой травме... Это было странно.

Нанесф увлажняющий крем и переодевши малыша в чистую одежду, Саша начал засыпать, как будто на него резко нахлынула сонливость. Аллен уложил его себе на плечо и начал расхаживать по комнате, нежно поглаживая его по спине.

Маленькая и теплая температура тела младенца передавалась ему через объятия.

— Я очень хотел быть хорошим отцом.

Пока малыш крепко спал и хорошо рос, он стряхнула с себя свои горькие чувства.

— …Я хотел быть хорошим мужем.

Это была надежда, которая теперь была бесполезной, но он мечтал о чем-то подобном в прошлом.

Аллен слабо улыбнулся и посмотрел на луну, едва видневшуюся за окном.

И тогда.

Тук-тук-тук.

— Аллен, это я, Дерек.

Услышав беспомощный голос Дерека, доносящийся из-за двери, похожий на тихий шепот, Аллен быстро открыл дверь, держа Сашу на руках.

— Что случилось?

Благодаря этому уснувший Саша моргнул, расширив глаза.

К счастью, ребёнок не плакал.

— ...Просто, ааах, я больше не могу...

Лицо Дерека было белым как полотно, когда он простонал эти слова.

— Мой желудок выворачивается наизнанку, как будто то, что я ел раньше, испортилось внутри меня же. Я чувствую, что схожу с ума, потому что меня тошнит и даже кружится голова. Этот мелкий продолжает истощать мою магическую силу и даже не улавливает моего заклинания исцеления.

Дерек посмотрел на драконье яйцо, которое держал в руках, и перевел взгляд на Аллена так, как будто у него были огромные проблемы.

— Так, кстати, не мог бы ты оставить яйцо на одну ночь? Может быть, этот мелкий теперь думает обо мне как о хранилище магии и часто истощает мою магию, когда чует меня рядом.

— О, я могу просто оставить это здесь?

— Да, пожалуйста. Хемми вроде бы спит, не отвечает… А, и не волнуйся, этот малыш не заберет магическую силу, если её будет недостаточно.

— Хорошо, понял. Можешь положить его туда?

— Спасибо!

Дерек с облегчением положил яйцо на подушку, на которую указал Аллен.

Но когда тот снова кинул взгляд на Дерека, который, казалось, не собирался уходить, Аллен удивился, почему, и вопросительно посмотрел на него.

— Не мог бы ты дать мне лекарство? Магия восстановления на меня не действует...

— О, конечно. Хорошо. Подождите минутку, пожалуйста.

Когда Аллен подошел к импровизированной кровати, которая была превращена в детскую коляску, духи Саймона , которые играли в ней, посмотрели на него.

На всякий случай Саймон оставил этих детей, чтобы защитить ребенка в миг опасности.

— А теперь, ребята, приглядите за Сашой. Ладно?

-Шшшшш!-

Фуэго гордо завилял хвостом и сел рядом с головой Саши в детской коляске.

Убедившись, что все хорошо, Аллен направился искать лекарство Дереку, достав аптечку Дерек, придвинув стул рядом с ним, начал говорить.

— На самом деле, прямо сейчас Дреа приближается к своей окончательной форме, поэтому я подумал, что ему не понадобится подобная магическая сила. О, Дреа — это прозвище драконьего яйца...

— А, понятно. Хорошо, когда у тебя есть имя.

— Ха-ха. Да. Теперь, когда я дал ему имя, я чувствую себя более привязанным к нему...

Пока они болтали, Аллен достал из аптечки несколько таблеток и предложил их Дереку.

— Сначала выпей это, а если твое состояние не улучшится, прими и это, — объяснял он.

Тресь.

Тресь-тресь.

Внезапно они услышали странный, зловещий звук — скрип и треск, как будто что-то ломалось.

Двое мужчин замерли, быстро повернув головы в сторону источника шума.

— !..

Рты двоих одновременно раззинулись.

Плесь.

Калия и Саймон наслаждались туманным, наполненным паром горячим источником, полулежа друг на друге и упиваясь своей вялостью.

После того, как они вдоволь накупались в холодной воде, горячий источник был сладок, как мед.

Они сосредоточились исключительно друг на друге, отложив на время свои тяготные мысли.

— Честно говоря, я все еще чувствую себя немного странно, — пробормотала Калия, наблюдая за Саймоном, который лежал лицом вниз в большой ванне, его тело было отпаренным от жара.

Её глаза были затуманены, когда она смотрела на своего мужчину с блестящей от влаги кожей.

— О чем это ты?

— Эти моменты, как сейчас.

— Что с ними? Хочешь, я их сделаю для тебя реальностью?

Саймон поднял бровь и поддразнил Калию.

Прогладив серебристые волосы Саймона, сверкающие от влаги, Калия злобно ответила:

— Да. Сделай это. Давай, Саймон. Не болтай.

— Я действительно... сдерживаюсь. Ты это знаешь?

— Нет, не знаю. Так что не сдерживайся и иди сюда.

«Так что же мне действительно делать...»

Саймон, сурово взглянувший на Калию, в отчаянии провел рукой по волосам.

Они были молодоженами, сгорающими от страсти более двенадцати раз в день, но не могли даже насладиться этим.

Даже с такой сдержанной женой.

— Я в затруднительном положении… — уныло пробормотал Саймон, оставляя маленькие голодные поцелуи на обнаженном плече и шее Калии, выражая свое сожаление.

— Но Саймон, теперь ты хорошь в езде верхом. Ты же никогда не ладил с лошадьми?

Саймон посмотрел на Калию, словно недоумевая, что она имеет в виду.

— А что... еще тогда. Когда нам было по 17? Ты ехал со мной, учился ездить на лошадях и поранил ногу. Ты упал с лошади тогда...

— Ох.

Он вспомнил, когда это было.

Саймон криво улыбнулся, вспоминая то время.

Тогда он понял, что ему начинает нравиться Калия.

Калия, мокрая от пота, каждый день вооруженная мечом размером с ее тело и покрытая синяками по всей коже, была великолепной, поэтому Саймон побежал к ней после уроков.

В то время он находился с Калией, которая брала уроки верховой езды.

Всякий раз, когда Калия спрашивала его, почему он продолжает приходить, он оправдывался тем, что хочет научиться верховой езде. Но в итоге он упал с лошади и сломал ногу.

«…О, я правда это ненавидел».

Вспоминая то время, Саймон почувствовал себя немного смущенной. Он был слабым и хрупким мальчиком, который даже не умел нормально ездить на лошади. Он сразу же соскользнул с нее и сломал ногу.

В конце концов, вместо того, чтобы научиться ездить верхом, он побежал в лазарет верхом на лошади Калии.

Это была история унижения.

И это не было концом его унижения на том, что он повредил ногу в тот день.

— С тех пор я думала, что ты никогда не встанешь на лошадь. Я думала, что лошадь могла нанести тебе какую-то травму или что-то в этом роде.

Калия обняла его и бросилась в лазарет, но Саймон не чувствовал боли от сломанной ноги. Он был слишком занят, пытаясь сопротивляться искушению нахождения рядом с девушкой, которая ему нравилась.

Каждый раз, когда лошадь скакала, их тела сталкивались, из-за чего Саймону было трудно контролировать бушующие гормоны.

Саймон ненавидел свое слабое тело, но ничего не мог с ним поделать. Он пытался контролировать себя, но дыхание Калии в его ухе заставило его полностью сдаться.

— Почему... ты не слезаешь?

Саймон даже не мог даже посмотреть прямо на Калию, спрыгнувшую с лошади и подошедшей к нему.

Он даже не мог слезть на землю, не опозорившись еще больше.

Это была ситуация, когда не было сомнений, что он будет унижен, если покажет озорной вид.

— Ах, это потому, что у тебя болит нога? Могу я тебя обнять?

Саймон даже не мог толком посмотреть на Калию, когда она предложила обнять его, думая, что ему может быть больно.

В конце концов Саймон закричал, обнимая лошадь.

— Кого-нибудь еще... позови кого-нибудь еще, быстрее!

Он кричал так громко с красным лицом, полным смущения.

Калия тогда удивленно посмотрела на Саймона, кричащего без видимой причины, и быстро позвала кого-то.

Вспоминая тот момент, Саймон горько ответил:

— Если ты достаточно слаб психически, чтобы получить моральную травму только потому, что упал с лошади, я бы покинул Башню, даже не услышав слово «Архимаг».

— Ну, логично.

Ясная улыбка Калии, когда она согласилась, раздражала Саймона.

Он прикусил ее мочку уха, что всегда было для него соблазнительно. Он просто не мог перестать кусать ее, когда Калия была рядом.

— Была причина, по которой я тогда не мог слезть с лошади… ты не догадываешься, да?

— Причина? Какая причина?

Когда Саймон спокойно посмотрел на Калию, он схватил ее за обе щеки, которые гладил, и притянул ее.

— Это секрет.

Она смотрела на него, не моргая, следя за каждым его рывком.

Даже ее вытянутое лицо было прекрасно.

«Должно быть, я сумасшедший».

Как могла женщина, которая столько раз выворачивала его наизнанку из-за своей тупости, все еще выглядеть такой красивой?

«Действительно сошел с ума, просто сошел с ума».

— В следующий раз поедем вместе, — сказал он со вздохом и покачав головой.

— Хм?

— Тогда ты поедешь впереди меня. А я буду позади тебя.

— ...Смогу ли я тогда понять?

— Да, ты точно поймешь. Я в этом удостоверюсь.

Хотя Калия все еще не совсем понимала, Саймон не хотел ничего объяснять.

Он поднял температуру воды, которая начала остывать, и посмотрел на уже опустившееся ночное небо.

— Давай сейчас выйдем на прогулку. Я голоден, мне попросить что-нибудь поесть?

— Я тоже немного голодна.

Они неторопливо заканчивали свой отдых и вылезали из ванны.

Как вдруг они услышали шаги, бегущие по коридору.

— ...Мастер! Леди Калия!

Эхо голоса было знакомым.

Это был голос Дерека, который ранее отлеживался после того, как его укачивало всю дорогу.

Задаваясь вопросом, что происходит, они перестали одеваться и уставились друг на друга. Прежде чем Саймон успел все подтвердить, дверь внезапно открылась.

— Мастер! Саймон! Са…

Проблема была в том, что Калия еще не прикрылась свои платьем.

Она не суетилась, чтобы хвастаться своей фигурой, но ее мужчина был другим.

— ...Спи. Спи, Спи! Спи!

— О.

Жамк.

Прежде чем взгляд Дерека смог достичь Калии, Саймон его усыпил.

От ужасающего заклинания сна, растянувшегося на двенадцать кругов, Дерек, державшийся за ручку двери, упал навзничь и потерял сознание, даже не сомкнув глаз.

— ...Саймон.

Калия изумленно уставилась на него, но лицо Саймона было равнодушным.

Он смотрел на Дерека холодным взглядом.

Угх.

Калия вздохнула, словно не могла его остановить, и подошла к Дереку, крепко сжимая платье. Если Дерек, пребывая в своем несчастном состоянии, прибежал так быстро, что-то должно было произойти.

Она легонько постучала ладонью по щеке Дерека, но магия была настолько сильна, что он не проснулся.

В конце концов, Саймон снова разбудил его пробуждающей магией.

— Э...

Несмотря на то, что Дерек застонал, он не мог открыть глаза, поэтому Калия снова легонько коснулась его щёки.

— Дерек.

Дерек слабо поднял руку к Калии, едва приоткрыв глаза.

— Фея?..

Дерек бессвязно бормотал, все еще не полностью осознавая свое окружение.

Как только слова сорвались с губ Дерека, от Саймона сразу же побежал холодок.

— Боже, Дерек, тебе нужно немного остыть, — сказал Саймон.

Холод превратился в лед и окружил лоб Дерека, заставив его вскочить со своего места.

— Ох! Леди Калия! Ах, точно! Вам нужно поторопиться туда. Саша, я имею в виду, ребенок!.. — закричал Дерек, его лицо побледнело.

При словах о Саше лица Калии и Саймона резко напряглись.

Не дожидаясь ни секунды, Калия схватила Дерека за плечо и он закричал с бледным лицом.

— Он вылупил дракона!

* * *

— Кьяааа!

— Кьяо-кяо!

Калия и Саймон недоверчиво моргнули, глядя на невероятное зрелище.

Как и они, Аллен тоже был ошеломлен, наблюдая за новорожденным птенцом, Сашей и играющими вокруг элементалями.

Белоснежный детеныш прильнул к Саше сбоку, настороженно поглядывая на появившихся из ниоткуда Калию и Саймона.

— Что это за чертовщина?

Это было невероятное зрелище.

Чтобы пробить прочную скорлупу яйца, детенышу была нужна взрывная магическая сила, чтобы ослабить ее. Следовательно, если даже в процессе роста была необходима магическая сила, то для окончательного вылупления требовалось еще больше магической силы.

Рожденный таким образом, детеныш признает владельца магии, благодаря которой он родился. И следует за ним, как за родителем.

Но теперь с детёнышем играл не волшебник, а малыш по имени Саша.

— Не Аллен ли случайно разбил яйцо?

Как бы Аллен ни пытался объяснить, он не мог понять.

— К сожалению, я не знаю, как обращаться с магией. Мисс Калия.

— Возможно, ты уронил его?..

— Это… то ли это яйцо, которое разобьется, если упадет?

«Тоже верно».

Калия кивнула, словно соглашаясь.

— Так Саша действительно вылупил?.. Как?

— Ну, в этом я тоже не уверен…

Никто не мог понять эту ситуацию.

Даже у архимага Саймона на лице было растерянное выражение.

Когда он приблизился к своему сыну и детенышу, детеныш прикрыл ребенка, обнажая свои маленькие, но крепкие зубы.

— Гррр!

— Это невероятно. Эй, мелочь… он мой сын, понимаешь?

Когда Саймон попытался поднять Сашу рукой под мышкой, детеныш раззинул рот и укусил Саймона за запястье.

Саша просто моргал, пока сила зубов детеныша, достаточно сильных, чтобы прокусить руку дракона, поразила его отца.

Пока Саймон раздумывал, стоит ли его подавить, маленькая рука Саши поднялась на макушку дракона, и он выпалил слово.

— Гу-гу.

— Хьягу!

Детеныш дракона вздрогнул от торжественного лепета младенца и издал тихий рев.

— Кьюн!..

Рев был приглушенным, потому что дракончик все еще кусал Саймона за запястье.

— Хёгуу!

— Кьяоо…

Но в конце концов их внимание привлек белоснежный хвост детеныша.

Дракончик с большими темными глазами отпустил запястье Саймона.

Это было невероятное зрелище. Что за чертовщина здесь происходит?

Может ли быть, Саша и дракон как-то общались?

Саша естественно улыбнулся Саймону, глаза которого расширились.

— Кьяя.

Любой, посмотрев на уголки рта, впавшие между пухлыми щечками, и приподнятые уголки глаз, как будто они вот-вот растают, то это был очаровательный малыш, но почему Саймон чувствовал себя так странно?

— …Саша, ты понимаешь, что я говорю?

Саша улыбнулся, как будто ничего не зная, и потянулся к Саймону, шевеля ручками.

Затем он крепко обнял Саймона своими пухлыми ручонками и спрятал лицо.

Сердце Саймона растаяло от этого милого жеста.

— Ну... какое это имеет значение? Если ты особенный, то ты особенный. Правда ведь, малыш?

Саймон обнял ребенка и похлопал по его маленькой спине.

В этот момент голова Саймона опустилась к плечу младенца, и он почувствовал странное ощущение под кончиками пальцев.

«...Подождите, что это?»

Саймон бессознательно повернулся к Калии, которая тоже смотрела на него в поисках ответов с тех пор, как они ранее зашли сюда.

Словно спрашивая, что за чертовщина, глаза Калии смотрели на спину Саши.

Удивленный ее внезапной реакцией, глаза Саймона расширились при виде потрясенного лица Калии.

— Крылья?..

Вот что это было.

На спине Саши порхали два красивых прозрачных крыла, напоминающие крылья бабочки.

Калия расширенными глазами смотрела на Сашу в объятиях Саймона, потом невольно прикрыла рот и воскликнула.

— Вау, как красиво.

«…О, мой малыш!»

Калия бросилась к Саше и взяла младенца на руки, подняв его высоко в воздух.

— Боже мой, да у тебя за спиной крылья? О боже, о боже! Какие милые эти крылья!.. Кто же наш малыш? О, наш малыш, ты такой удивительный!

Убаюкивая младенца, Калия повернулась и поцеловала Сашу в лоб.

— Ваааа!

Звук детского смеха заставил Саймона и Аллена, погруженных в свои мысли, вернуться к реальности.

Двое мужчин были ошеломлены реакцией Калии, полностью отличалавшейся от их.

— Калия. Калия, погоди минутку. Это… Может быть… Это волшебные крылья?

— Я не уверена, но возможно. Ну посмотри, Саймон. Разве он не милый? Разве наш Саша не такой милый? — ворковала Калия.

— Конечно, он милый. Даже если бы у него были рожки на голове, он все равно был бы очаровательным… Но я никогда раньше не видел фею с крыльями.

— Я тоже мало что знаю об этом. Ну, во всяком случае, я знаю, что эти крылья очень идут нашему Саше.

— Да, я вижу. Но значит ли это, что они нам нравятся только потому, что он милый?

— Ну, почему бы и нет? Саша у нас милый, и проблем ему они вроде бы не доставляют. И никому другому его крылья тоже не мешают, правда?

— Ну… проблем или вреда от них нет, да.

Несмотря на то, что из-за ребенка пробудилось драконье яйцо и у него выросли крылья на спине, она казалась невозмутимой. У Калии было лицо, говорящее, что все будет хорошо, пока это не вредит Саше.

Она снова поцеловала Сашу в лоб и пожала плечами.

— Саймон, даже если Саша станет монстром, я не удивлюсь. Как ты знаешь, в его жилах течет необычная кровь.

Обычно такое было бы трудно сказать, но Калия произнесла это спокойно.

Она пережила трагедию своей матери и свою собственную, поэтому знала цену жизни, даже если речь шла о монстре.

В результате, какие бы невзгоды и трудности не выпали на долю этой девушки, она будет готова защитить Сашу и найти способ оставаться счастливыми.

— Так что все, что нам нужно, это защищать и любить этого ребенка, чтобы он не пострадал и его рождение не стало трагедией. Верно?

Так что сейчас в этой ситуации нет ничего страшного…

Пока Калия говорила, сердце Саймона екнуло под ее взглядом.

Да, она была права.

Он должен был всегда помнить, какой особенной была женщина, которую он любил, и каким особенным был этот ребенок, рожденный от их любви.

Саймон посмотрел на нее и улыбнулся, как будто в этом не было ничего необычного.

Он опустил голову и посмотрел на Сашу, прислонившись ко лбу малыша своим и сказал:

— Наш Саша невероятно особенный. Ну, я тоже не был обычным, когда был маленьким. Думаю, такой уровень исключительности не является чем-то экстраординарным и для моего сына, верно?

— …Хуа?

Саша наклонил голову и положил ручку на щеку Саймона.

Почему-то вместо того, чтобы прикоснуться к нему, создавалось впечатление, что он ударил своего отца, но… должно быть, так всего лишь показалось.

Затем внезапно Саймон почувствовал слабую магию, исходящую от лба ребенка. Чувствуя что-то странное, он послал свою собственную магию в лоб младенца, и над круглым лбом появилась зеленая печать со слабым светом.

— Что это?

Когда он поднял бровь и посмотрел на сына, печать на его лбу становилась все отчетливее.

Услышав льющуюся оттуда магию, детеныш, запертый в детской коляске, словно начал сходить с ума.

— Кьяо! Кьяо-кяо!

Над лбом детеныша, висевшего на перилах детской коляски и болтавшегося вокруг, красовалась печать такой же формы и цвета, как и у Саши.

К спине детеныша были прикреплены крылья, безумно машущие, желая подойти ближе к Саше и покинуть детскую коляску.

Однако крылья были слишком малы по сравнению с его размером и совсем не помогали.

Судя по печати на лбу молодого дракончика и привязанности, которую он проявлял, вероятно, сын Саймона запечатлелся в этом драконе.

Что, черт возьми, произошло, пока его не было?

Саймон взглянул на духов, застывших вокруг детеныша.

— Ну, вы же все видели, что произошло.

Саймон тут же проникся к воспоминаниям духов.

* * *

Перед ними воспроизвелась в форме видео сцена из воспоминаний духов.

Пока Аллен и Дерек болтали и доставали лекарства, яйцо дракона, которое ранее аккуратно положили на подушку, извивалось.

Детеныш, таившийся в полупрозрачном яйце, выглядел беспокойным.

Поскольку яйцо продолжало трястись, оно привлекло внимание Саши, игравшего в коляске.

— Буу?

Младенец, запрокинув голову, изо всех сил пытался встать.

После еще нескольких извиваний ребенок внезапно перевернулся.

— О боже... с первой же попытки перевернуться!..

Как только он попробовал это в первый раз, то тут же смог перевернуться, а Аллен, смотревший видео, взволнованно захлопал в ладоши.

Калия кивнула, как будто это было естественно.

Дерек тоже захлопал от удивления.

Видео, которое было на мгновение прервано волнением Аллена, продолжилось.

Саша, который бубнел лежа, возможно, желая встать, в конце концов сдался со вздохом.

В этот момент трясущееся яйцо упало и начало постепенно катиться по полу. В тот момент, когда водный дух-птица запищала и закричала от удивления, Саша поднял голову, и в то же время из спины ребенка выросли крылья.

— Ух ты.

В этот момент все, кто смотрел видео, затаили дыхание.

Вида маленьких крылышек младенца, широко раскрытых в воздухе, было достаточно, чтобы у них перехватило дыхание, а их сердца забились чаще.

Малыш энергично замахал крыльями и, ни на мгновение не спотыкаясь, полетел точно и медленно к катящемуся яйцу.

Младенец, взявший яйцо в распростертые объятия, качаясь, взлетел в воздух.

Спустившаяся водяная птица толкнула яйцо головой и придала сил малышу.

В этот момент в верхней части яйца начала появляться небольшая трещина.

Треск, треск.

Толстая яичная скорлупа раскололась со звуком, похожим на звук разбивающихся камней, и Аллен и Дерек, упаковывавшие лекарства, обернулись и увидели ребенка, держащего яйцо в воздухе.

— Саша Саша!

— Хо!

Вздрогнув, Аллен подбежал и подхватил ребенка с яйцом, парящих в воздухе.

В тот самый момент.

Тресь!!

Яичная скорлупа с треском упала на землю.

В ярком свете Аллен упал навзничь, а яйцо и ребенок упали на пол.

— О, нет!

Вздрогнув, Аллен подпрыгнул сзади, но не так и не смог нормально поднять лицо из-за ослепительного света.

Сколько секунд прошло?

Свет померк и превратился в маленькие точки, скопившиеся на земле.

— …Кьяо?

Что-то подняло голову с неизвестным, но очень милым криком.

Детёныш дракона, хлопая своими нежными белыми крыльями, поднял глаза и увидел лежащего на полу Сашу.

— Кьяо!

Птенец подбежал к малышу на своих коротеньких лапках, обнял Сашу и закричал.

Издаваемый звук был наполнен радостью.

На лбах двух младенцев, стоящих лицом друг к другу, засияла зеленая печать.

* * *

— Хм.

Калия, смотревшая видео, воссозданное на основе воспоминаний духов, наклонилась и посмотрела на белого дракончика, не отлипающего от младенца.

В то время как детеныш бодался с Саймоном, он вел себя как нежный ягненок перед Калией.

Когда Калия ласково почесала подбородок дракончика, его короткий толстый хвост мягко завилял. Калия мягко улыбнулась и спросила нежным голосом.

— Странно. После просмотра видео не похоже, что Саша дал тебе магию, так как же вы двое стали связаны?

— Кьяо…

Детеныш издал невинный плач, как будто ничего не знал. Казалось трудным получить какие-либо ответы от этого маленького дракона.

— Если это так, нам просто нужно вызвать кого-то, кто может знать ответ.

Хм, Калия, постукивавшая по подбородку, позвала спящего духа, прикоснувшись к браслету.

— Гайя.

Были обнаружены многочисленные трупы, погребенные внутри. От ужасного и жестокого зрелища, Хоа бессознательно нахмурилась.

Гора трупов, сваленных без разбора людей, демонов, духов и фей. А на вершине…

— …Гая?

…Лежал растерзанный труп Гаи. Рука Хоа дрожала, когда она увидела дыру в ее груди. Мать в коме, растерзанный труп сестры… Что это за трагедия! Как она и ее семья могли не знать об этих ужасных вещах!

— …Предатель. Есть предатель.

Всё тело Хоа дрожало от гнева. Холод, распространившийся от ее сердца, окутал ее тело и постепенно превратился в пламя. Было ощущение, будто кто-то ударил ее по голове гигантским молотом, ее губы были плотно сжаты, а из них капала кровь. Зная, что не сможет этого сделать, она все же хотела поднять тело своей бедной сестры, лежащей на горе трупов.

— Мне жаль, что я не знала до этого…

Но ее тело совсем не двигалось вперед. Вместо кто-то выскочил и пробежал мимо Хоа. Калия, высоко завязавшая свои светло-лимонные волосы, как у младшей сестры, взмахнула мечом, который она получила от Нуа, чтобы победить черное зло, и взобралась на гору трупов. Всё изменилось. Черная тьма постепенно рассеивалась, и тошнотворный воздух начинал проясняться.

— Ааааа!

Калия взревела, как зверь, прорубая тень и достигая вершины. Она взмахнула своим мечом, прорезая тьму, и обняла сильное сердце, которое истекало кровью внутри. Сердце билось сильно, как будто было живым. Калия крепко обняла его и всхлипнула. В этот момент магические защитные заклинания вспыхивали над головой женщины, как будто защищали ее. Будто для защиты мечницы, молнии беспрестанно били вокруг нее. Хоа обернулась и увидела мужчину, который неустанно изливал магию, чтобы никто не мог приблизиться к Калии ни на шаг.

— Тот, кто перешел черту просветления.

Мужчина с волосами, сияющими, как серебро, смотрел на Калию. Он держал ребенка на руках и стиснул зубы, защищая ее. А за ним белая армия хлынула, как волна. Белый дракон взмыл в небо, и демоны и монстры показали себя, яростно крича. Калексия и братья Хоа прошли мимо нее, которая стояла как воздух, ведя фейских солдат. Хоа смотрела, как они прорубаются сквозь тени.

— Ах…. Это… это, это

По всему ее телу пробежали мурашки. Пока она смотрела на них, не моргая, перед Хоа разлетелся белый снег. Птица с белым хвостом пролетела над ее головой и подлетела ближе, бросая ей что-то.

— Фрукт?..

Даже она, фея, впервые видела такой фрукт. Хоа рассеянно уставилась на фрукт и посмотрела на небо, чтобы найти ответ. Однако белая птица с длинным хвостом, показывающая будущее, уже исчезла. Вместо этого разрозненные снежинки собрались вместе, образуя в воздухе буквы.

[Разбуди меня, дочь.]

Это был зов ее матери.

* * *

Хоа открыла глаза и вздрогнула.

— Когда я уснула?…

Она сидела на холодном полу, прислонившись к деревянной колонне. Она вспомнила, как вышла на прогулку с двумя птицами. Затем, почувствовав странную энергию от земли, и ее память оборвалась. Ее затащили в сон длиннокрылые птицы.

— Это сон…

Она вспомнила моменты, которые видела. Пораженная внезапным ощущением реальности, Хоа затаила дыхание.

— Ух…

Она отчаянно хватала воздух и сжимала грудь, будто человек, упавший в воду и вынырнувший. Вдруг она внезапно почувствовала что-то в руке. Дрожа, она медленно открыла ладонь.

— Это, это…

В её руках был фрукт из сна. Хоа глубоко вздохнула, она волновалась Пройдя несколько шагов…

—…Токан?

— …Хоа?

Хоа встретила Токана, который искал что-то при лунном свете.

* * *

Воздух затрепетал, и вскоре появилась Гая с волосами, которые были точь-в-точь как у Калии.

— Калия! Ты в порядке? Не плачешь?

С беспокойством спросила Гая, обнимая дочь. В конце концов, оказалось, что это был не просто сон. Калия кашлянула и неловко улыбнулась, но не отстранила ее прикосновения. Теперь, когда она знала правду, ее прикосновение ощущалось теплее и нежнее, чем раньше. Калия обратилась к матери.

— Можешь позвать Калексию?

— Отца?

На вопрос Гаи Калия кивнула.

— Почему?

Отвечая на вопрос Гаи, Калия указала за ее спину.

— Из-за этого.

Гая, повернувшись, расширила глаза от удивления.

— Ого.. у нашего Саши выросли крылья?.

Громко рассмеявшись, Гая быстро обняла внука. Детеныш дракона попытался укусить Гаю за руку, но Саймон остановил его магией.

— Кью..

Детеныш заплакал. Саймон коснулся его лба, задаваясь вопросом, не слишком ли это было сильно для новорожденного детеныша дракона.

Но затем…

— Кью-кью-кью!

Он заплакал.

Саймон схватил детеныша за загривок и бросил в сторону Аллена. Детеныш замахал короткими лапками и крылышками и полетел прямо в руки Аллена.

— …!

Аллен, который поймал и обнял детеныша, посмотрел на Саймона с озадаченным лицом.

Тот пожал плечами и добавил.

— Он может быть сильнейшим существом, но он все еще ребенок. Не мог бы ты присмотреть за ним и убедиться, что с ним все в порядке?

— А…

Аллен взглянул на дракона в своих руках. В глазах, с розовой радужкой, окрашенные красным, контрастирующий с его снежно-белой кожей, навернулись слезы. Дракон в его руках дрожал.

— Кхм…

Аллен откашлялся и мягко произнес имя, которое дал малышц Дерек.

— Дреа..?

— …Кью?

Детеныш ответил на зов Аллена горловым звуком, как бы спрашивая, что происходит.

Аллен улыбнулся, глядя на милый ответ детеныша. Для дракона он был чрезмерно милым. Действительно, все дети в мире, казалось, были милыми.

— Ты хорошо справился, малыш.

Аллен нежно улыбнулся и погладил детеныша по голове. Дреа, которая вздрогнула, ответила, помахав короткими крыльями. Дракон-младенец затрясся, а затем коротко взревел, зарывшись в его руки.

— Кью~

Калия, которая с хорошим настроением смотрела на извивающегося дракона, посмотрела на Гаю, держащую Сашу.

— Гая…

— О, точно! Да, отец!

Гая, которая любовалась маленькими крыльями Саши, хлопавшими, как у щенка, внезапно пришла в себя.

— Я позову отца. Минутку.

Когда Гая положила младенца на кровать, она исчезла. Прошло около 10 минут.

— Я опоздала? Он скоро будет здесь. Я не знала, как его позвать, поэтому возникли некоторые трудности.

Гая снова появилась, выскочив из браслета Калии, и весело крикнула, за чем последовал звук птицы.

— Чирик!

Ослепительная сфера света стала больше, и дверь открылась. И появилась знакомая личность. Калексия посмотрел на Гаю с легким удивлением.

— Как тут не удивиться, когда ты зовешь меня на границе с миром духов.

— Отец! Просто я не знала, как иначе тебя позвать. Поскольку я привязана к браслету, я не могу отойти далеко…

— Правильно сделала.. Ты хорошо справилась. Если что-нибудь случится, зови меня именно так.

Он обнял свою дочь, которая подбежала к нему, и похлопал ее по спине. Его кончики пальцев, казалось, немного дрожали.

«Неужели я так поспешно попросила ее позвать его?»

У нее было чувство, будто она слишком много просить от того, кто был практически королем. Она осторожно наблюдала за выражением лица Калексии. К счастью, его выражение лица было таким же спокойным, как обычно.

— Но почему ты так срочно меня позвала?

Задав этот вопрос, Калексия посмотрел на белого детеныша на руках Аллена. Увидев его, он не казался очень впечатленным, но когда он заметил крылья Саши, хлопающие на кровати, выражение его лица изменилось. Улыбка удивления появилась мгновенно.

— Крылья!

Он тут же обнял своего правнука и погладил его по голове, как бы говоря, как он впечатлен.

— Крыль — это черта, которая появляется только в боевой специализации даже среди фейских рас… Этот парень родился с силой Хранителя!

— Значит, не у всех фей есть крылья?

— Это так, дорогая. Среди фейских рас разные черты появляются в зависимости от специализации. И когда дело доходит до крыльев, это определенно для боевых целей.

— Понятно

Если бы у нее были крылья, это, безусловно, было бы удобнее во многих отношениях для боя, не только для защиты, но и для нападения. Думая так, Калия начала жалеть, что у нее нет крыльев. Если бы у нее они были, она бы сократила количество жертв, делая многое сама… Калия внезапно подняла взгляд на Калексию. Мощная сила и стойкость, исходящие от всего его тела. Казалось невозможным, чтобы Калексия, обладающий такой силой, не имел боевых способностей.

— Дедушка, у тебя тоже есть крылья?»

Он усмехнулся.

— Хочешь их увидеть?

— Значит, тебя они есть.

— О! Если подумать, я никогда не видела крыльев отца, — произнесла Гая.

— Выпускают крылья только в особых ситуациях. Мои крылья настолько велики, что я не могу их нигде нормально выпустить.

Крылья Короля Фей. Она не могла представить, насколько огромными и красивыми они будут.

С этими крыльями он, должно быть, защищал лес и фей.

— Не волнуйся, я покажу тебе, когда появится возможность.

Калексия похлопал Калия по плечу и повернулся, чтобы посмотреть на руки Аллена, где свернулся белый детеныш.

— Кью-кью…!

Испуганный детеныш задрожал и зарылся головой в грудь Аллена.

— Значит, Калия спасла яйцо дракона…

Он глубоко вздохнул и приблизился к детенышу.

— Белый. Вот почему ты потерял так много жизненной силы..

— Я слышал о многих драконов по всему континенту, но я впервые слышу о белом драконе.

— Хмм.. Они самые надоедливые и их меньше всего.

Когда Саймон закатил глаза, как бы спрашивая, что он имел в виду, Калексия сказал смеясь:

— Эти драконы могут справляться со всеми атрибутами без ограничений.

— Всеми?!

— Драконы восхвалялись как сильнейшие существа, даже если они специализировались на одном атрибуте, но если ограничения атрибутов были сняты, разве это не означало бы, что они могли стать невообразимо сильными?

— Они могут быть самыми маленькими по размеру, но они самые сильные. Однако у них есть один фатальный недостаток. Вот почему количество особей самое маленькое.

Он опустил голову и внимательно рассмотрел милые розовые глаза детеныша. Между его бровями появился зеленый герб. Он внимательно наблюдал за ним, затем протянул руку и щелкнул детеныша по носу пальцем. В этот момент из тела детеныша вырвался белый свет, и его форма изменилась. Внезапно дракон, которого держал Аллен, превратился в маленького младенца. Он был немного больше Саши, но все же мал.

— Кью!

Плачущий ребенок с волнистыми белыми волосами и розовыми глазами прижался к рукам Аллена. Даже не осознавая этого, Аллен крепко обнял младенца и отступил. Калия, Аллен, даже духи и Саша смотрели на детеныша, который стал младенцем. Калексия проворчал низким голосом, казалось, не обращая внимания.

— Трансформация.

— Трансформация?

— Да. Им нужно накапливать силу, проводя некоторое время в человеческой форме. Когда они в форме дракона, они самые сильные, но в человеческой форме они примерно так же сильны, как обычный фей.

Ах, так они сильны только при определенных условиях. Тогда стало понятно, почему их было мало и почему они не были хорошо известны в мире. Если бы этот секрет был раскрыт, все герои мира были бы одержимы поимкой белого дракона. Калексия обнял Сашу и встал перед Алленом. Два младенца примерно одного возраста смотрели друг на друга.

— Я слышал, что метка на этих них немного необычная.

Два зеленых герба сияли над лбами двух младенцев.

— Другие драконы накладывают свои метки тех, кто дал им магическую силу. Но белые драконы наоборот

— Наоборот?

— Когда они рождаются, то оставляют метку на сущности с самой сильной душой и впечатывают ее в свои тела. Это как знак того, что они пара для этой сущности. Это их собственный способ выживания.

— Правда?..

— Конечно, избранный может отказаться от этого, но это история для более старшего возраста.

— Что, что ты имеешь в виду…

Калексия посмотрел на младенца с белыми волосами, как будто был недоволен, и сказал.

— Этот маленький дракон сразу после рождения отметил моего правнука как своего спутника по жизни.

— А?…

Взгляды всех присутствующих в комнате обратились к двум младенцам. Они смотрели на взрослых невинными и ясными глазами, как будто ничего не знали.

— Это может раздражать, но, вероятно, нам придется защищать этого дракона, пока он не вырастет до определенного возраста. Это метка компаньона, которую он случайно нанес, но если с этим малышом что-нибудь случится, это может повлиять и на Сашу.

Было немыслимо проклинать такого маленького малыша, ведь это был инстинкт выживания. Калия посмотрела на Дреа, у которой были кудрявые белые волосы, с смущенными глазами. Невинные глаза были ясными и чистыми. Ей хотелось плакать от страха. Калия тихо усмехнулась.

— Ну, в любом случае. Думаю, у второй ребенок это не плохо.

Она протянула руку и погладила пухлые щеки Дреа, пока говорила.

— Калия?

От осознания, что она имеет ввиду, у Саймона расширились зрачки. Ему не нравилась эта идея. Дреа схватила Аллена за одежду, будто что-то почувствовала, и закатила глаза. Увидев это, Калия захлопала в ладоши, как будто у нее появилась хорошая идея.

— О, или, может быть, Аллен мог бы позаботиться о ней? Поскольку она все равно будет жить в нашем особняке, может быть, Аллену было бы неплохо позаботиться о ней какое-то время.

Аллен посмотрел на Калия широко раскрытыми глазами.

— Ох, я..? — голос Аллена дрогнул.

Рука парня, держащая детеныша-дракона, казалось, напрягалась. Калия запоздало добавила с сочувственным лицом.

— Ох, слишком большая просьба? Даже если он превратился в ребенка, просить кого-то позаботиться о драконе — это немного слишком, не так ли? Для одинокого человека такая просьба может оказаться обременительной.

— Ах, нет, совсем нет! — Аллен быстро покачал головой на ее слова.

Его сердце чаще забилось от осознания. Тот факт, что этот ребенок был самым сильным видом, драконом, и что он был один, казалось, совсем не имел значения. Он просто чувствовал беспокойство. Сможет ли он позаботиться об этом маленьком существе, которое смотрит на него с обеспокоенным лицом, держась за его рукав? В его сердце скрывалась тревога. Тем не менее, Аллен чувствовал странное предчувствие, что он не сможет отпустить руку, держащую ребенка.

— Все в порядке. Если об этом просит сама леди, я хорошо позабочусь о нем.

— …Правда?

— Да, как вы и сказали, если я буду заботиться о нем в вашем особняке, никакой опасности быть не должно.

Поскольку были слуги, которые заботятся об особняке в целом, когда они возвращались, Аллену нужно было только присматривать за ребенком и играть с ним. Даже так, почему-то Аллен чувствовал беспокойство.

— Кью!

Дреа посмотрела на Аллена, кивая головой у него на руках. В этот момент Аллен почувствовал, как что-то замерзшее в его сердце растаяло. Он пробормотал, чтобы успокоить ребенка.

— Я хорошо о тебе позабочусь.

Калексия, который внимательно наблюдал за ним, внезапно поднял голову. Его взгляд, казалось, блуждал по другому пространству. Он сказал, обнимая Калию и Гаю.

— Мне нужно вернуться в лес.

— Спасибо, что пришли.

— Гая, если тебе когда-нибудь понадобится найти меня, пошли эту посланницу-птицу из элементарного царства.

Калексия передал синюю посланницу-птицу Гае.

.

— Тогда я пойду.

Прежде чем войти во врата, Калексия снова обнял Гаю и Калию. Они почувствовали силу в его объятиях. Отпустив их, он похлопал Саймона по плечу и вошел в ворота. Саймон посмотрел на исчезающие врата и почувствовал тепло руки Калексии на своем плече, как будто ощущая что-то тяжелое.

* * *

— Эта зеленая печать…

Калексия вспомнил печать, которая сияла на лбу Саши. Он никогда раньше не видел ее, но почему-то она постоянно вызывала у него странные чувства. И в момент, когда он его увидел на лбу детеныша, Калексия понял, что это такое.

— …Это…

Кровавая метка, которая появляется у тех, кто может влиять на всех существ. Говорили, что у юноши, который давно закончил Священную Войну Демонов, была эта метка. Он сглотнул. Абсурд. Если подумать, само существование Саши было близко к «невозможному». Какова вероятность родиться с кровью всех существ? Будучи потомком всех рас, у него будет нелегкая судьба.

— Надо завершить войну, к которой мы готовимся.

Чтобы ребенок не испытал несчастий или трудностей в своем росте. Чтобы Калия и Гая не грустили. Тщательнее подготовиться. Калексия с невозмутимым видом открыл дверь своей хижины и вошел. Токан и Хоа, которые его ждали, встали, чтобы поприветствовать его.

— Отец!

— Наконец-то ты пришел!

Калексия, который уже знал, что его дети ждали в хижине благодаря посланнице-птице, не был удивлен. Он сел на свое место и посмотрел на своих детей.

— Что за срочное дело привело вас сюда в такой спешке?

В ответ на вопрос Калексии Хоа посмотрела на Токана с напряженным лицом. Она сглотнула и сделала глубокий вдох, прежде чем заговорить.

— Мне приснился сон.

Сон. При упоминании этого одного слова глаза Калексии сузились. Это означало только одно.

— Должно быть, это сон длиннохвостых птиц.

— Да

Калексия почувствовал, что сон окажется неприятным. Он сел прямо. Хоа села напротив отца, сжимая и разжимая кулаки. Образы из ее сна все еще были яркими в ее памяти, рассказ о них выливался из ее уст. Сон был жестоким и ужасным, но Калексия не был потрясен, поскольку он уже знал об опасности из письма Патрика. Вместо этого сон Хоа усилил его и без того сильное желание мести. И тогда…

— Лекарство, используемое для извлечения эссенции из корней Первородного Дерева в серебряном сосуде…

Калексия был потрясен. Он давно слышал от кого-то историю о том, как «корни Первородного Дерева» можно использовать в качестве яда против фей. Но даже Калексия не знал, как использовать его в качестве яда.

— Пустить листья плавать на воде в серебряном сосуде и выпить ее.

Только одна фея могла помнить такие древние знания. Когда он подумал о старейшине леса, холодная дрожь пробежала по коже Калексии.

Он приказал Ганини следить за ним.

Несколько дней не было никаких особых изменений, но это могло произойти в любое время и в любом месте.

— Человеческий ребенок…

Токан отреагировал на слова, которые вырвались из уст Хоа. Парень напрягся и стиснул зубы. Он выдохнул и кратко объяснил отцу ситуацию с Ахимом.

— На самом деле, по дороге сюда я подобрал человеческого ребенка из леса дворца Аркана. Я опоздал, потому что мне пришлось очистить его от демонической энергии, которая лишила его сознания.

Калексия и Хоа встретились взглядами. Как будто они были уверены, что ребенок из сна девушки.

— Немедленно приведи его сюда.

— Это невозможно…

Калексия вопросительно взглянул на сына.

— …Он исчез.

— Поэтому я вышел, чтобы найти его, и столкнулся с Хоа.

Калексия встал со своего места.

— Тогда нам нечего терять времени. Хоа, иди, расскажи всё Фуриозе и Нуа. Токан, ты и я пойдем искать ребенка.

Калексия вышел наружу и свистнул, зовя белого сокола.

— Иди, позови Ганини.

Перед тем, как Калексия и Токан собирались уходить, Хоа схватила их за руки..

— Подождите! Это еще не все… есть еще что сказать.

Хоа вытащила плод, который крепко сжимала, и передала его отцу.

— Это плод, который бросил в меня во сне длиннохвостая птица.

Калексия посмотрел на плод колокольчатой формы, лежащий на ладони дочери. Его глаза сузились. Руки Хоа дрожали.

— Ты знаешь, что это такое, отец?

Калексия не ответил, но его взгляд был спокойным, как будто он догадался, что это такое.

— Вместе с плодом было сообщение.

— Сообщение?

От кого могло быть сообщение? Кто мог осмелиться войти в сон Хоа, который показывает длиннохвостых птиц, куда могли войти только те, кто умел путешествовать между снами и реальностью? В этот момент цвет лица Калексии изменился. Он догодался. Хоа сильно кивнула.

— Разбуди меня, дочь.

На слова Хоа Калексия застонал.

— …Лия.

Похоже, его давно спящая жена наконец проснулась. Сердце Калексии сильно затрепетало.

* * *

Услышав историю Хоа, Токан еще больше посвятил себя поиску мальчика. Глубокий лес был огромен, а окружающий его внешний лес был еще обширнее, но это не имело значения. Для фей лес был полностью их территорией, как особняк для человека. Он послал духовных существ, которые использовали свое обоняние во всех четырех направлениях. А сам он направился к дому в глубине леса. Тук-тук.

— Учитель, вы внутри?

Было поздно. Не стоило приходить. Но сейчас дело касалось жизни, поэтому ничего не имело значения. Тук-тук. Но за дверью не было ответа. Было почти рассвет. Почему хижина была пуста в это время?

— Я не хочу подозревать, но…

Но у него было плохое предчувствие. Когда он собирался постучать в дверь вновь, он услышал голос.

— Токан, что случилось?

Токан обернулся на голос. Канал подошел к нему с расслабленным видом, как будто он только что вернулся с прогулки перед своим домом.

— Что привело тебя сюда в такой час?

Пока Канал лениво спрашивал, у Токана сузились глаза. Золотой свет мелькнул в его зрачках.

— Где вы были в такой поздний час, старейшина?

Канал не дрогнул. Он улыбнулся и сказал:

— Я раставлял ловушк

Выражение лица Токана изменилось от его слов.

Он смотрел на Канала не скрывая дрожи.

— …Ловушки?

— Да, ловушки. Ловушки, которая поймают тебя.

Кто же так говорит о ловушках? Неужели это действительно его учитель, которого он знал все это время? Токан сжал кулаки с горечью. Золотой свет в его глазах стал еще сильнее.

— Разве ловушку, которую обнаружили, можно назвать ловушкой?

— Ну, есть ловушки, в которые ты попадаешь, даже когда знаешь. Ты все еще невинен.

— Что это значит?

Вот оно что. С грохотом за Каналом поднялся серый дым. Кое-где пробилось пламя, и потек запах горящего дерева. Токан посмотрел на Канала бледным лицом.

— Думаете, я буду убегать от огня, учитель?

— Ни в коем случае. Но… ты начнешь нервничать, если источников будет несколько?

Когда он закончил говорить, из леса снова раздались крики. Пламя поднялось выше. Токан направил свои способности на Канала.

— Почему вы это делаете?

Под взглядом Токана, который мог видеть правду, глаза Канала больше не дрожали. Он решительно и уверенно смотрел на юношу..

— Просто… я просто избавляюсь от леса, который не выбрал меня.

Он был уже слишком стар и устал, чтобы ждать дольше. Канал посмотрел на своего ученика, которого он воспитал с сожалеющим лицом. На самом деле он чувствовал к нему привязанность. Однако жертва была необходима для достижения того, чего он хотел.

— Как и отказ от леса, естественно отказаться и от тебя.

Он всегда хотел стать королем этого леса, стать его хозяином. Ведь он фея, продержавшаяся дольше всех вместе с лесом. Но Первородное Дерево не выбрало его, и Лия, которая получала любовь леса, также выбрала Калексию. Его желание усилилось, когда он увидел желание доктора, которого он поймал в Аркане более 20 лет назад. В то время, когда лесные феи все были в поисках пропавшей Гаи. Никто не знал об этом, но на самом деле Канал уже однажды захватил Лирика. Человека охватило безумие. Он делал все, чтобы получить желаемое. Он не сожалеет! Даже если он умрет сейчас, это не имеет значения. В блестящих глазах человека было глубокое удовлетворение. Он, казалось, прожил гораздо более полноценную жизнь, чем Канал, который прожил более 700 лет. Он даже выглядел счастливым в то время. Чего хотел этот безумец и чего он добился? Канал заинтересовался этим

— Я просто хотел отправиться в царство богов. Этими руками, этими ногами! Ха-ха-ха! Разве боги — это что-то особенное! Я не сожалею о своей жизни!

Он был настоящим сумасшедшим. Как он смел хотеть войти в царство богов в человеческом теле. Но каким-то образом Канал заразился его безумием.

— я могу сделать все. Я могу даже объединиться с дьяволом, если это означает достижение того, чего я хочу. Это всего лишь средство для великой цели.

… Средство для достижения великой цели. Это был удар удар молотом по голове. Чего он хотел в течение своей 700-летней жизни? Чего он так сильно желал и к чему стремился?

— В моей истории ничего не осталось.

Он просто собирался стать лесным королем. Канал отпустил Лирика и отправил его обратно. И чтобы достичь желаемого, он также добровольно решил взять за руку дьявола. Он нейтрализовал Лию, которая могла заглянуть в духовное царство, ядом, и даже похитил лесных духов и фей, чтобы предоставить их Аркану. Чувство вины было не таким большим, как он думал. На самом деле, он даже получал удовольствие, видя страдания Калексии. Безумный доктор Лирик и его принц успешно пробудили демонов, и он не сомневался, что скоро появится новый Император, который свергнет Империю, если подождать еще немного.

А также он сам станет новым королем леса.

Но… Чтобы у Токана был божественный глаз. Этого он не ожидал. Он даже привел с собой человека из Аркана. Он знал, что Ганини некоторое время следил за ним. Канал решил ускорить график.

— Мои братья разберутся с огнем. А я займусь вами.

— Ну, Токан, ты действительно думаешь поймать меня? А сможешь? А твои братья? Они действительно смогут потушить пламя демона, пожирающего Первородное Дерево?

— Что…?

Пламя демона. Канал улыбнулся добродушно и уверенно, как обычно. В этот момент Токан почувствовал, как злоба на Канала переполняют его. Это было отвратительное и жуткое желание.

— Все говорят, что Ганини будет выбран следующим Королем Фей.

Он отступил на шаг и продолжил.

— Но если он умрет, кто станет следующим Королем Фей?

— Что…?

Токан протянул руку, чтобы схватить Канала, когда тот отступал. Но он не смог. Когда Канал махнул рукой, в воздухе появилось расплывчатое изображение. Там был Ганини, обнимающий Ахима и смотрящий на пылающее пламя.

— Чёрт

Пробормотал Ганини с бледным лицом, будучи окруженным со всех сторон. Казалось, не только он попал в ловушку Канала.

* * *

— Кью?

Тьерра, лежавшая рядом со спящим Сашей, вдруг подняла голову. Чуткая кротовчиха, почувствовавшая странную энергию с момента поездки в карете, нервно встряхнула головой.

Это была тихая ночь, Саша спал, а луна поднималась. Энергия земли была хаотичной. Тьерра выпрыгнула из детской кроватки и начала бегать. Выйдя из отеля, кротовчиха погрузилась в землю, как рыба, плывущая в море. И снова появилось пристроечное здание, где останавливался хозяин. Тьерра проворно двигала своими короткими ножками и побежала в комнату, где почувствовала присутствие хозяина.

Прежде чем запрыгнуть в комнату, кротовчиха остановилась и замялась. Кротовчиха, которая колебалась, стояла перед дверью с встревоженным лицом.

—Кью кью?-

Кротовчиха, которая не решалась войти, жалобно закричала. Как будто услышав этот маленький звук, из комнаты донеслись шаги.

Затем из открытой двери вышел взъерошенный Саймон. Его рубашка была наполовину порвана, а губы влажные и распухшие, с красным оттенком. Саймон легко дышал, с красной опухолью на шее. Он убрал свои растрепанные волосы и посмотрел на Тьерру глазами, в которых еще оставался жар.

— …Что случилось?

Его голос был хриплым, как будто он спрашивал, почему она здесь в такой час.

— Кью!

Из-за ветра лицо Тьерры слегка обвисло. Он понял, что пряжка его штанов порвана, но не стал возиться, чтобы исправить свою одежду, чтобы встретиться с духом.

— Что происходит, Саймон?

Калия подошла к нему, затаив дыхание. Она тоже была в неопрятном состоянии, грубо надев свободную рубашку. Она опустилась на колени и подняла Тьерру на ладонь, глядя на маленького гостя с покрасневшим лицом.

— Что? Что произошло, раз ты внезапно пришла сюда?

— Кью-кью!

Глаза Тьерры, которые жалобно плакали на ладони Калии, повернулись к широкой, беспорядочной кровати и удивились. Думая, что Фуэго лежит на кровати, Тьерра широко открыла глаза, но вскоре поняла свою ошибку и почувствовала облегчение.

— Тьерра

Когда Саймон предупредительно назвал Тьерру по имени, кротовчиха очнулась от оцепенения.

Вскоре дух начал плакать хозяину и передал чувство несоответствия, которое она испытывала. Медленно выражение лица Саймона изменилось. Он немедленно надел рубашку, застегнул штаны и приготовился уйти.

— Прости, Калия.

Саймон пробормотал, поцеловав Калия в щеку, когда она смотрела на него, как бы спрашивая, почему.

— Я скоро вернусь.

Затем, когда Саймон попытался уйти, Калия схватила его за запястье. Ярко улыбаясь, она держала его запястье с такой силой, что Саймон не мог вырваться.

— Ты ведь не собираешься уходить, не сказав мне, куда ты идешь посреди всего этого, верно?

Сквиз.

— Я не знаю, где это… но как насчет того, чтобы мы пошли вместе, Саймон?

Саймон усмехнулся, почувствовав, как его запястье немеет. Холодный пот стекал по его бледному лицу.

— Если ты попытаешься уйти один вот так, я могу привязать тебя. О! Вот оно…

Калия, которая ярко улыбалась, оглянулась.

Тогда Тьерра увидела на кровати тонкую, белую и клочковатую форму, которую она приняла за Фуэко.

— Разве нет чего-то посильнее?

Саймон усмехнулся.

— Хорошо, Калия, я понимаю.

Он на мгновение глубоко вздохнул, затем потер губы о губы Калии, которая холодно смотрела на него, и прошептал, как будто умоляя.

— Ты можешь отпустить мое запястье…? Если это продолжится, мое тонкое запястье может сломаться…

— А?

Наконец, как будто что-то поняв, Калия отпустила запястье Саймона, которое она держала. Она пыталась контролировать свою силу, но его белое рука теперь было красным.

— Прости, я чуть не сломал его, — сказала она.

Саймон отмахнулся, направляя исцеляющую энергию в свое запястье и поцеловав ее в щеку.

— Все в порядке. Но если ты действительно сожалеешь, то в следующий раз…

Его глаза опасно сверкнули.

— Я бы предпочел быть тем, кто тебя свяжет.

Он издал томный вздох и снова потребовал ответа таинственным голосом.

— А?

Калия взглянула на его запястье, на котором все еще оставался синяк. Почему слабый отпечаток ее пальцев так странно выглядел на его фарфорово-гладкой коже? Покраснев, она поцеловала его руку, которую она сжимала ранее..

— Наложи на него заклинание усиления. Оно сломает почти все, так что будь осторожна, — предупредила она.

Саймон усмехнулся, согласившись с ее просьбой. Он протянул ей штаны, которые она носила, и когда они оделись, последовали указаниям Тьерры к месту назначения. Когда они прибыли, они оказались в лесу фей, горящем в пламени.

— Что за…?

Калия и Саймон были поражены, глядя на лес, наполненный запахом дыма. Хотя он не был полностью сожжен, пламя поднималось здесь и там за лесом.

— Быстро отправляемся туда, где начался пожар.

Саймон, который пытался двинуться, чтобы потушить пожар, остановился от прикосновения Тьерры, которая схватила его за запястье. Кротовчиха, прикрепленная к запястью своего хозяина, указала в противоположном направлении. Когда Тьерра посмотрела на Калия, он вдруг понял, что она тоже смотрит на кого-то другого.

— Эта фея…

Ее взгляд упал на старую фея, выходящего из далекой хижины. Старик спокойно шел, даже не глядя в сторону пожара. Это было подозрительно. Безразличный старик, которого не волновал пожар в лесу фей. Дым даже шел из маленькой хижины, из которой он вышел. Пожар начался далеко отсюда, так почему дым шел изнутри? Это было не единственное подозрительное. Саймон остановился от злой магии, которую он почувствовал изнутри хижины

.

— Магия…?

Это была не утонченная энергия магии, а злая сила, которая была грубой, яростной и издавала неприятный запах.

— Саймон, я пойду за этим стариком. Ты проверь внутри хижины.

Калия последовала за стариком, как будто ведомая инстинктами.

— Калия!

Саймон схватил ее за запястье, прежде чем она отошла. Всего час назад они целовались, делились теплом и занимались любовью на удобной кровати. Как будто по воле судьбы, казалось, что они всегда были на разной странице. Он вздохнул и поцеловал ее запястье, не забыв наложить на ее тело защитную магию.

— Будь осторожна. Если ты хоть немного пострадаешь, я привяжу тебя к кровати и никогда не отпущу до конца жизни.

Глаза Калии расширились от угрозы Саймона. Она рассмеялась, как будто нашла это забавным, а затем погладила его по щеке рукой.

— Ну, интересно, есть ли достаточно прочная веревка для этого, Саймон?

Саймон задрожал, глядя, как она убегает после поцелуя в щеку. Хотя он знал, что она достаточно сильна, его сердце все еще колотилось. Он не мог вынести мысль, что на ее и без того шрамах теле появились новые раны.

— Просто попробуй причинить ей хоть какой-то вред, каким бы незначительным он ни был.

Он направился к хижине, наполненной дымом, с холодным взглядом.

— Потому что я никому не позволю уйти.

Как всегда, Саймон прикроет ей спину.

* * *

— Лучше найти их быстро. Иначе твой брат и этот человеческий ребенок задохнутся насмерть.

Токан, который спокойно смотрел на говорящего Канала, использовал силу своих глаз. В абсолютно черную ночь глаза Токана сияли, как у дикого зверя.

— Скажи мне, где они.

Канал рассмеялся.

— Токан, даже я этого не знаю.

— Что ты имеешь в виду?

— Не я начал пожар.

Токан понял, что он имел в виду. Канал знал о его глазах и уже подготовил против них контрмеры. Он сделал это, даже не осознавая этого сам.

— Дурак.

Думая, что делать дальше, Канал показал ему большее изображение. Оно показывало его брата, кашляющего дымом и держащегося за стену. Пламя быстро распространялось. Мальчик, прятавшийся за ним, уже потерял сознание.

— Ха-ха, если мы оставим все как есть, скоро произойдет взрыв. Воздух скоро станет дефицитным. Хочешь посмотреть, как они умирают во взрыве или задыхаются?

Он недоверчиво смотрел на своего учителя. Старик спокойно говорил о смерти его брата. Добрый старик, который носил его на плечах и показывал ему мир, нигде не было. Токан повернулся и ушел, зная, что срочное дело — предотвратить смерть. Судя по словам Канала, эти двое были заперты в месте, где все направления были заблокированы. Где могло быть место, где все направления были заблокированы в лесу? Токан бежал. Канал, который наблюдал за Токан, слабо улыбнулся.

— Разве я не учил тебя не верить ничему, чего ты не видел своими глазами, Токан?

К сожалению, владельцем этого видео был не мальчик и Ганини, которых Токан искал. Это была лишь фантазия, созданная Каналом. Хотя ему пришлось отвечать, когда его спрашивали, он, естественно, не знал местоположения из фантазии. Если бы Токан был немного спокойнее, он бы не был обманут. Старик повернулся и вошел в секретную хижину, которую построил немного подальше от своего дома. Внутри его ждали несколько старейшин.

— Старейшина.

— Вы все готовы?

Глаза молодых старейшин загорелись от вопроса Канала. Начав тесно взаимодействовать с человеческим миром, они почувствовали необходимость перемен в этом закрытом лесу фей.

— Пришло время этому месту измениться

Канал удовлетворенно улыбнулся их ответу.

— Тогда пойдем

Это было немного раньше, чем ожидалось. Сначала он послал фей, которые последовали за ним, к вратам, соединенным с дворцом Аркана. А Канал, оставшись один, поднял ковер на полу хижины и открыл тайную дверь. Его глаза были холодны, когда он смотрел на плотно закрытую подземную дверь. Пришло время, когда фантазия стала реальностью. Загрязнив территорию вокруг хижины кровью демона, он бросил факел в подземную дверь, где были заперты Ганини и мальчик.

— Я думаю, даже такая элегантная смерть, как не лишиться конечностей, как твоя младшая сестра, достаточна, чтобы скорбеть.

Это была вся скорбь. Канал повернулся и вышел из хижины. Он даже не смотрел на горящий лес

.

— Это судьба, которую я выбрал.

Духи, опьяненные магией, поджигали лес повсюду. Поскольку он уже запечатал врата в духовный мир, водным духам потребуется некоторое время, чтобы выйти в человеческий мир.

— Если лес не выберет меня королем, я сделаю себя королем своими руками.

Поскольку лес оставил его, он не сожалел о том, что оставил лес.

—- Привет

Токан, шедший к воротам, остановился и обернулся на незнакомый голос. Увидев женщину, стоявшую и смотревшую на него сквозь деревья, Канал неосознанно пробормотал в удивлении.

— …Гая?

Гая, покойная младшая дочь короля. Она стояла там и смотрела на него.

* * *

Калия с суженными глазами оглядела мужчину, который удивленно смотрел на нее.

— Гая?

Он принял ее за Гаю. Он был тем, кто ее знал.

— Лес горит. Куда ты идешь?

На ее вопрос Канал нахмурился и спросил.

— …Кто ты?

Она ответила кривой улыбкой. При несколько грубом выражении ее лица Канал нахмурил брови. Он пристально посмотрел на нее, прежде чем проигнорировать ее и отвернуться. Не было времени тратить на то, кем бы она ни была. Вот тогда это и случилось. Со звуком проходящего ветра, что-то коснулось его щеки. Острый меч был брошен в направлении, куда он шел.

— Если ты так спешишь, это слишком подозрительно

— Как раздражает

Канал вытер кровь с щеки. Она не казалась феей, и он не знал, почему здесь человек, похожий на Гаю, но, казалось, были и более важные дела.

— …Я не хотел это использовать…

Он сделал длинную рану на ладони. Затем на его ладони появился странный узор, и из нее потекла черная кровь. Из непрерывно текущей крови начало что-то формироваться. Это была демоническая химера.

— Значит, ты предатель

Она не могла позволить ему убежать, тем более что существовала вероятность, что лесной пожар был вызван этим феем. Калия почувствовала холодную силу, оставленную на ее лбу, и поджала губы.

— Ной

По ее слову, влага собралась и приняла форму меча, мгновенно превратившись в ледяной меч и улегшись на ее руке. Глаза Канала расширились.

— Почему у тебя меч Ноха…?

— Ну, думаю, тебе придется услышать это от нее

Когда Калия легко отмахнулась от меча ледяные осколки, прикрепившиеся к нему. Как будто падали снежинки, ледяные осколки разлетались. Она добавила свои собственные навыки владения мечом. Меч Калии, покрытый льдом, рассекает воздух. Она легко размахивает им, чтобы противодействовать движениям Химеры, и преследует Канала, который пытался сбежать.

— Креур!

Деформированное существо, похожее на демона, но излучающее силу элементального духа из груди, хромая на отрубленной ноге, бросилось к ней. Его длинные острые ногти атаковали шею Калии, как кнут, но она легко отпрыгнула, уклоняясь от удара. В то же время она усилила режущую силу меча, заставив его раздуваться, как будто он был живым. Это была ее высшая техника. Живой меч. Она контролировала размер и форму меча с почти бесконечной точностью, и когда он вырос до размеров, сравнимых с ее собственными, она рассекла им воздух. В воздухе открылась трещина, как будто разрезали само пространство. Живой Меч немедленно отрубил одну из рук Химеры. Несмотря на потерю ноги и руки, Химера продолжала бежать к Калии, как будто не чувствовала боли. Калия легко пнула ее, увернулась от существа и бросила Живой Меч в Канала, который быстро убегал. Меч, теперь ледяной осколок, полетел точно в спину Канала. В тот момент, когда он ударил его, из ниоткуда появился дух леса, принял удар и исчез.

— Что за!

Удивленная, Калия колебалась, а Канал немедленно призвал на помощь лесных духов.

— Остановите ее.

Темные духи под его контролем выползли и приблизились к Калии. Калия подпрыгнула высоко, пронизываемая холодом, когда духи прилипли к ней. Она не хотела убивать невинных. Уворачиваясь от прилипших духов, она последовала за Каналом. С небольшим отставанием она прыгнула в сторону портала, через который собирался спасатся Канал. В этот момент Калия сконцентрировала всю свою силу и бросила еще один Живой Меч. Ледяные осколки полетели по воздуху.

— Хек!

И он точно приземлился попал в плечо Канала.

— Я поймала тебя

Канал, в агонии, посмотрел на Калию.

— …Ты думаешь, я остановлюсь здесь?

Он пополз к порталу, его лицо исказилось в демоническое. Калия не колебалась и вонзила лед в его колени.

— Аааа!

Ужасный крик эхом разнесся, Канал кричал в сторону портала.

— Помогите мне!

Калия быстро бросилась к нему, избегая духов, которые бросились на нее. Но в этот момент черная рука протянулась из портала и схватила Канала за загривок.

— …!

Затем, прежде чем Калия успела отреагировать, черная рука с ужасающей силой схватила Канала за шею и начала тащить его в портал.

— Нет!

Калия бросилась вперед, и ее кончики пальцев едва коснулись лодыжки Канала. Врата, поглотившие Канала, как водоворот, исчезли.

* * *

Бах! Звяк! Звяк!

Что-то взорвалось, и дверь слетела, как будто ее сдуло. Ганини держал бессознательного Ахима на руках и смотрел на бушующее пламя.

— Черт побери!

Ему едва удалось обеспечить достаточно воздуха для дыхания. Красное пламя и черный дым, охватившие поглощенную область, угрожали Ганини. Он стиснул зубы и сосредоточил разум, проглатывая проклятие. Небольшой барьер, который едва мог защитить его и ребенка, казалось, рухнет в любой момент.

— Что я сделал, чтобы заслужить такую потерю силы?

Казалось, что подземелье стало адом, а сила Ганини была полностью уничтожена. По какой-то причине врата, ведущие в лес фей, даже не создавались. Какая-то мощная сила, казалось, препятствовала выходу чего-либо из этого небольшого пространства. Тем не менее, Ганини удалось создать барьер для дыхания и избежать жары. Но он не знал, как долго он продержится. Он закусил губу. Он последовал за Каналом и обыскал подозрительную хижину и услышал голос ребенка, молящего о помощи. Он не мог игнорировать звук отчаяния, хотя это было подозрительно. В конце концов, он спустился в подземелье и нашел человеческого ребенка, которого принес Токан. В этот момент дверь закрылась, заперев их двоих здесь.

— …Я был глуп.

Он не должен был так безрассудно входить…

Независимо от того, насколько большими можно создать врата, было неправильно быть самодовольным. Но, как всегда, сожаление было уже слишком поздно, как бы быстро вы ни это делали. Ганини приложил все свои силы и методы, чтобы выбраться отсюда, но ничего не помогло. Он провел там время, и дым просочился через дверь. И через этот промежуток он увидел мерцающий ярко-красный свет.

— Пожар!

Наконец, Канал пытался убить его, толкая огонь в подземный туннель без окон. Ганини собрал все свои силы, чтобы создать барьер, молясь, чтобы он продержался, пока их кто-нибудь не найдет.

Но…

Плюх! Вуунг!

Искры постепенно росли, и серый дым стал совершенно непрозрачным и тяжелым, давя на воздух. Концентрация огня увеличивалась с шипящим звуком, создавая вихрь посреди пламени, собирая разрушительную силу, которая, казалось, взорвется в любой момент.

— Нет, если здесь произойдет взрыв, этот барьер сломается!

Ганини сглотнул слюну и собрал все свои силы. Если у него будет шанс, то только один раз. Он максимально сжал бы барьер, покрыл себя, как броней, и столкнулся бы с пламенем своим голым телом, чтобы сбежать. По крайней мере, к счастью, лестница будет короткой. Глубоко вздохнув, Ганини ждал, пока пламя разделится в тот момент, когда он сможет пройти по пути, ведущему к двери. Еще немного, еще немного… сейчас! Однако Ганини пришлось остановиться, прежде чем он смог сделать какой либо шаг.

Звяк!

Со звуком обрушения земли подземная дверь была полностью засыпана.

— …!

Лицо Ганини побледнело, и он опустился на землю. Огонь разинул пасть, как змея, и высунул к нему свой красный язык.

— …Ты все еще слышал голос следующего Короля Фей?

Беспомощность сокрушила его. Не будь высокомерным. Старайся больше, старайся сильнее, сильнее. Подумав, что это может быть конец, он крепко закрыл глаза.

— Кью?

Маленький крот выпрыгнул из под земли возле его лодышки. Прежде чем парень успел что-либо понять, крот посмотрел на Ганини с мерцанием, вытянул обе руки вверх и закричал.

— Кью!

Затем земля поднялась и обернулась вокруг Ганини. Крот гордо поднял голову и выдохнул.

Пожав плечами, как бы говоря «Посмотри на это», но Ганини не мог видеть его, полностью завернутого в землю.

— Кью…

Когда Тьерра опустила плечи и надулась, Фуэго появился рядом с ней. Фуэго вошел через туннель Тьерры и постучал хвостом по попе Тьерры.

— Ш-ш, ш-ш!

Змея посмотрела на пламя, виляя хвостом, как будто в любой момент могла взорваться.

Когда змея высунула язык, ее тело медленно увеличилось. Змея, увеличившая свое тело, раскрыла пасть в сторону пламени.

— Что происходит?

Ганини, который был заперт в земле, пошевелил телом. Но земля не сдвинулась, как камень, и даже не упала ни единым кусочком.В этот момент снаружи земли раздался еще один взрыв. Это был огромный взрыв, который нельзя было сравнить с предыдущими. Земля, на которой он стоял, задрожала, и он почувствовал, как ветер ударяет о землю вокруг него. Что, черт возьми, происходит снаружи? Дух крота внезапно появился в пространстве, куда его природные силы не могли дотянуться.

Как он сюда попал?

В этот момент слабый запах воды пронесся мимо носа Ганини. Это был запах собирающейся водной энергии. Когда он напрягся, под его ногами появился еще один крот, и рядом с ним появилась маленькая змея, высунувшая язык, как будто она съела что-то вкусное. Прежде чем Ганини успел удивиться, что-то твердое ударилось о земляную стену.

Квааанг!

— …!

Земля затряслась, и из нее поднялась влага. Земля над ним тоже намокла и постепенно рассыпалась.

— Ты в порядке?

Чистый и отчетливый басовый голос. Голос, который он слышал раньше, вежливо спросил его. Затем другой голос беспокойно позвал его.

— Брат!

Ганини удивлено поднял глаза. Именно тогда он заметил окружение, которое было вокруг него. Хижина исчезла без следа, и он стоял там с ребенком, которого держал на руках. И они вдвоем смотрели на него с возвышенности. Один был мужем Калии с серебряными волосами, а другая — Гая, которая держала лук, покрытый желтым пламенем.

— Что случилось…?

— Это долгая история. Ты в порядке, братик?

Гая спрыгнула и побежала к своему старшему брату, она взглядом уже осматривала его. Ганини смущенно посмотрел на Гаю, прежде чем повернуться к Саймону, который кратко объяснил.

— Земля была пропитана демонами. Я очистил ее и сжег все дотла.

— …Как вы с Гайей оказались здесь?

— Крот сказал мне, что здесь что-то происходит. Я призвал Гаю.

— Но как..?

Ни Саймон, ни Гая не ответили на его вопрос. Калия, пришедшая с противоположной стороны леса, протянула руку к Ганини и спросила:

— Что здесь произошло? А как насчет дедушки и остальных?

Взгляд Ганини естественно обратился к Первородному Древу. Выражение лица Ганини стало суровым, когда он указал направление, откуда серый дым поднимался от возвышающегося Первородного Древа.

— Что ж, думаю, нам придется узнать это вместе. А пока пойдем туда.

* * *

Огонь, охватывающий Первородное Древо, был черным, напоминающим тьму. Пламя, который пожирал дерево, нельзя было потушить обычной водой. В результате, Калексии ничего не оставалось, как снова причинить себе боль. Это был огонь, который можно было погасить только тогда, когда его кровь, содержащая силу очищения, смешивалась с водой. Он не мог вынести, чтобы его жена и дерево горели в этом жутком пламени. Он глубоко порезал запястье и выпустил кровь, как фонтан.

— Отец!

Хоа и Нуа были удивлены и попытались остановить его, но Калексия не вздрогнул.

— Не останавливайте меня. Это самый быстрый способ.

Даже если четырех элементальных духов не было, все еще был способ призвать воду. Он смешал свою кровь с влагой в воздухе и водным потоком озера, чтобы погасить черное пламя. Несмотря на раннее обнаружение огня и быстрое решение, ожоги все еще были слишком велики. Первородное Древо крепко держало Лию.

— Оно.. слишком сильно тебя ранило…

Печально пробормотал он, попеременно глядя на неповрежденные волосы Лии и обожженное дерево. Хоа и Нуа пытались помочь дереву восстановиться, делясь своей силой, но дерево не восстановилось. Калексия, который останавливал кровотечение на своем запястье, поднял голову. Прежде всего, ей нужно было разбудить Лию.

— Хоа

По зову отца Хоа дрожащими шагами подошла к спящей матери. Плод, который она крепко сжимала в кулаке, начал излучать слабый свет, когда оказался рядрм с Лией. Взглотнув, она поднесла плод к губам матери, и он превратился в свет, просочившись в рот Лии.Тишина заполнила пространство. Сколько напряженных секунд прошло так? Веки Королевы, плотно закрытые 25 лет, дрогнули. Калексия ждал, пока она полностью откроет глаза, не говоря ни слова.

Моргнув, веки закачались, и зрение вернулось к размытой сетчатке.

Глубоко вздохнув, она медленно поднялась.

Как будто кто-то заснул прошлой ночью и только что проснулся, она вяло встала и посмотрела на своего мужа, который напряженно смотрел на нее. Она улыбнулась. Калексия закусил губу, глядя на ее глаза, которые были так полны жизни, что он не видел их так долго.

— Калексия, что ты делаешь? Иди ко мне!

Лия позвала Калексию прекрасным голосом, в который трудно было поверить, что она спала десятилетиями, и раскинула руки.

— Иди скорее и обними меня. Почему ты медлишь?

— Лия…!

Калексия подбежал к ней и обнял. Он глубоко вдохнул древесный аромат ее шеи. Мощная сила, казалось, смяла его

.

— Я тоже рала тебя увидеть, Калексия!

Лия, чьи пальцы нежно ласкали спину Калексии, медленно повернула голову, и взгляд её устремился к лесу. Голос её был тих и мягок, убаюкивающим встревоженную душу.

— Я так тосковала по вам, мои дети.

Калия, стрелой летевшая к Первородному Древу, замерла. Все, кто следовал за ней, остановились, словно споткнувшись о невидимую стену, и их взгляды обратились к Лии, восседающей на обугленном дереве с грацией и величием богини.

— Ах…

Ганини, казалось, лишился дара речи. Его обычно невозмутимое лицо дрогнуло, обнажив глубину внезапного потрясения. Первой очнулась Гая.

— Мама!

Вся дрожа, словно осенний лист, Гая рванулась к Лии, обогнув застывшую Калию. Припав к материнским объятиям, она зарыдала, изливая неудержимый поток необъяснимой печали, копившейся долгие годы.

Лишь тогда остальные братья и сестры словно очнулись и окружили мать плотным кольцом. Лия, освободившись от оцепенения, прижала к себе своих детей, но взгляд ее оставался прикован к Калии. Она протянула к ней руку.

— Подойди же сюда. Давай обнимемся, внученька.

Калия, колеблясь, несмело приблизилась. Лия, коснувшись щеки девушки ласковым прикосновением, притянула ее в нежные объятия. В этот миг, несмотря на гнетущую атмосферу, казалось, вся семья воссоединилась, и их сердца переполнились сложной смесью чувств. Но внезапно Калия отстранилась. Без малейшей тени сомнения, она шагнула назад, направляясь к Саймону, который, отстраненно следил за происходящим.

— Подойди сюда, Саймон.

— Что…?

Не давая ему времени на раздумья, она переплела их пальцы и повлекла его за собой.

— Почему… Калия?

Сбитый с толку внезапным порывом, Саймон нерешительно запнулся, но Калия лишь бросила на него мимолетный, но исполненный решимости взгляд.

— Где бы я ни была, с кем бы ни была, ты – моя истинная семья.

Взгляд, обращенный к Саймону, был полон такой серьезности, что от его глубины по спине пробежали мурашки. Это казалось таким искренним и трогательным, что в глазах защипало от непрошеных слез.

— Так что, куда бы ты ни пошел, оставайся рядом со мной.

Лишь в этот момент до Саймона дошло истинное значение ее слов. Он почувствовал это не разумом, а волной, прокатившейся по сердцу.

— Не уходи от меня.

— …

— Если ты хочешь умереть со мной в один день, значит, должен оставаться рядом. Разве не так?

Рука, державшая ее, сжалась до побелевших костяшек. Сердце Саймона затрепетало. Их пальцы, сплетенные в замок, будто корни старого дерева, прочно связывали их жизни в неразрывное целое.

Он ощутил теплый плед её заботы, почувствовал, как она трепетно беспокоится о том, что его сердце будет изранено разлукой. И в то же время её слова, звучащие так искренне пронзили его сердце стрелой. Сильная и нежная, прямолинейная и честная, наивная, но такая любимая – она была его женщиной. Саймон коснулся губами тыльной стороны её руки, словно это было единственно верным ответом.

— Не порознь. Никогда.

Их губы расплылись в синхронных улыбках. Лишь запоздало они спохватились и повернули головы, чтобы найти взглядом семью. Семь пар глаз, сияющих заинтересованностью, пристально следили за каждым их движением.

— Ах…

— Хм…

* * *

— На самом деле, Первородное древо исчерпало себя. Больше оно не способно плодоносить.

Лия изучала следы, изуродовавшие ствол. Ее лицо, обычно лучащееся жизнью, омрачила тень глубокой тревоги.

— Но что же тогда за плоды… что я получила?

— Древо отдало последние крохи своей жизненной силы, чтобы подарить тебе эти плоды. Оно мучалось, страдая от мук вины за мою болезнь.

С безмолвной скорбью Лия провела рукой по обожженной коре. Черная, липкая копоть, покрывала некогда величественный ствол. Именно из корней этого древа было приготовлено лекарство, погрузившее ее в столь глубокий сон. Изначально это был лишь легкий яд, рассчитанный на семь дней сна, после которых должно было последовать пробуждение. Но Кайнел, ослепленный жаждой власти, погрузил ее в кому. Корни, настоянные вновь и вновь, превратились в концентрированный смертоносный экстракт.

Смешав его с коварным хваинчо, растением, останавливающим жизнь в жилах, Лия приняла его перед своим мнимым пробуждением. Даже ее собственный старший сын, повинуясь воле Кайнела, собственноручно влил этот яд в нее. Повисла гнетущая тишина. Злодейство Кайнела поразило всех присутствующих до глубины души. Годы слепого повиновения старейшине обернулись леденящим душу предательством. Лишь вмешательство леса, оберегающего свою избранницу, позволило Лии выжить. Могущественная сила, дремлющая в ней, нейтрализовала яд, но погрузила ее в сон настолько глубокий, что пробуждение казалось невозможным.

— Древо ждало долгих двадцать лет, чтобы подарить миру эти плоды. И, отдав все, оно уже не имеет сил восстановить себя.

Дерево безмолвствовало, поглощенное бездонной тьмой. Лия, прикоснувшись к коре ладонью, прошептала с нежностью:

— Ты не виновато ни в чем. Кайнел сделал это. Я непременно… исцелю тебя.

В глубине ее взгляда вспыхнула льдинка решимости. Медленно повернувшись, она посмотрела на мальчика, покоящегося на руках Тохана.

— Хотя я лишь мельком видела сны длиннохвостых птиц…

Даже в беспамятстве лицо ребенка было омрачено страданием. Защита Ганнини оградила его от ядовитого дыма, но он не просыпался. События во дворце, без сомнения, оставили неизгладимый и ужасающий след в его душе. Печаль затопила сердце Лии. Нежно коснувшись щеки Ахима, она прижалась лбом ко лбу мальчика, закрыла глаза и осторожно погрузилась в пучины его бессознательного.

Холодный, зловещий дворец. Тени придворных с опущенными взорами. Ночные коридоры, раздираемые леденящими душу криками. Лия скользила в подземелье, следуя за призрачным светом в конце коридора. В воздухе стоял густой, одурманивающий запах крови. Тяжелая демоническая энергия давила на ее эфемерную сущность.

Чем глубже она проникала в подземелье, тем плотнее становилась демоническая аура, а запах крови становился невыносимым. Наконец, она достигла крохотной двери. Открыв ее, Лия увидела сжавшегося в комок Ахима, дрожащего под горой трупов.

— Какой ужас…

Изувеченные тела были неузнаваемы. Перевернутые демоны, подвешенные, словно мясные туши, для высасывания крови, и жуткие трофеи из частей монстров, выставленные на стенах.

— Как ребенок мог видеть такое?

С болью в сердце Лия смотрела на дрожащего мальчика. Как такой маленький и беззащитный ребенок смог стать свидетелем подобного кошмара и выжить? Но вопрос повис в воздухе лишь на мгновение, заглушенный отчаянным шепотом ребенка, уткнувшегося лицом в собственные колени.

— Пожалуйста, помоги мне… Пожалуйста, помоги, прошу тебя…

Голос Ахима дрожал отчаянием. Лия протянула руку и заботливо обняла его голову.

— Тебе, должно быть, очень страшно?

— Да… Очень страшно…

— Я горжусь тобой за то, что ты выдержал это.

— Хнык…

— Ты молодец.

Нежно погладив его волосы, Лия коснулась его лба поцелуем. Ребенок поднял голову, и Лия, стирая слезы, застывшие на его щеках, почувствовала, как дрожащие пальчики цепляются за ее руку.

— Ты… ты знаешь, кто виноват во всём этом?

Ахима затрясло. Лия нежно провела ладонью по его щеке, стремясь утолить неутолимую тревогу ребёнка.

— Не думай об этом, если это тебя пугает. Оставь этот груз, дитя.

Ахим впился в неё взглядом, ища спасения в её глазах. В этот миг…

Скрип…

Дверь в тайный подвал, укрытие Ахима, предательски распахнулась, впуская чужаков. Мальчик судорожно вжался в объятия Лии. Две фигуры, поглощенные беседой, вошли, не подозревая о маленьком свидетеле.

— И впрямь… Тела фей и демонов несовместимы. Как только происходит слияние, начинается некроз…

— Чтобы смешать их, нужен магический камень феи высокого уровня, способный выдержать эту нагрузку. Но где его взять, этот камень такая редкость!

— Зачем вообще эта чудовищная смесь? Разве мы не можем сразиться с демонами безо всяких ухищрений?

— Оставим фей пока в покое. Прежде всего, мы свергнем Империю, как и было планировалось. Разве ты не жаждал увидеть страну людей, отринувшую богов?

Взгляд Лии стал острее, когда она разглядела вошедших. Демон, облаченный в останки мертвого короля, и человек средних лет в безупречно белом халате. Вдруг, словно по зловещей команде, оба замерли и обернулись к Ахиму и Лии. Их взгляды встретились, и пространство, казалось, треснуло, тьма отступила, уступая место реальности. Ахим вздрогнул и, словно вынырнув из кошмара, часто заморгал.

— Ах…!

Он жадно вдохнул воздух, вскакивая на ноги. Тут же его окутали нежные объятия, исцеляющие отголоски страха.

— Всё хорошо. Это не дворец. Ты в безопасности.

Мягкая рука погладила его по плечу, тихий голос успокоил встревоженную душу. Это был тот самый голос, что вел его сквозь лабиринты снов. Ахим, дрожа всем телом, поднял глаза на Королеву Леса, прижимавшую его к себе. Она не походила на надменных дам, виденных им в замке. Её взгляд был полон странной силы, притягивающей и обжигающей одновременно.

— Я…

— Молчи. Все хорошо, дитя мое. Не нужно слов. Благодаря тебе, я узнала правду.

— …

— В знак моей благодарности, отныне лес станет твоим щитом. Я обещаю тебе защиту и избавление от страха.

Лия пристально посмотрела на Тохана. Парень, поняв безмолвное желание матери, подошел к мальчику и ободряюще положил руку ему на плечо. Ахим, ища утешения, робко прижался к нему, цепляясь за край его одежды. Лия взглянула на них, и на её лице расцвела лучезарная улыбка.

— Благодаря этому ребенку, мы теперь отчетливо видим глотки, которые нам предстоит перерезать.

Её слова заморозили выражения лиц членов её семьи. Суровые сестры и братья, их взгляды полны ярости, их плечи напряглись. Даже у Калексии, казалось, напряглись широкие плечи. Она положила руку на грудь мужа и произнесла слова, полные решимости:

— Грядёт война.

— Я знаю.

— Силы готовы?

Калексия с болезненной гримасой сжал запястье жены, которое она легонько поглаживала.

— Не торопи события. Ты только очнулась, Лия…

Услышав его слова, она тихо рассмеялась. Её взгляд скользнул по лицам детей и встретился с пылающими отвагой глазами Гаи и Калии.

— Я не тороплюсь. Просто точу свои клинки более двадцати лет…

— Лия…

— Не останавливай меня, Калексия.

Она твердо топнула ногой, и в её руке материализовалось огромное копье, напоминающее Эктарион Калексии. Это было копье опеки, Нация, защищающая лес бок о бок с Эктарионом.

— Те, кто осмелится причинить вред моей семье, заплатят непомерную цену…

Лия хищно улыбнулась и обратилась к детям, которые смотрели на нее с обожанием.

— Ведь так, мои дорогие?

Клац, цок.

Хоа, Нуа, Ганини и Фуриоса, а также Тохан и Гая, не колеблясь, обнажили оружие. Даже Калия, схватив меч Нуа, продемонстрировала свирепую решимость, невиданную ранее.

— …Что ж, унаследованная кровь – великая сила.

Саймон, наблюдая за Лией, Гаей и Калией, поймал взгляд Калексии. Король Фей, словно понимая всё без слов, только кивнул. Казалось, пути назад для Саймона больше не было.

— Хм…

Саймон не мог скрыть смешанных чувств – радостного, но слегка испуганного предвкушения того, что его будущая семейная жизнь будет полна приключений.

Аркан, маленькое государство, запятнало себя союзом с демонами. В их лабораториях, словно в кошмарных снах, рождались чудовищные эксперименты, жертвами которых становились люди, феи, чудовища и эльфы, не знающие пощады. Мало им было злодеяний против человечности, Аркан выковал из несчастных войско, одаряя их зловещей силой. Смысл их деяний кричал о себе.

— Война.

Пока мир упивался хрупким покоем подписанных договоров, Аркан в тени готовил новую бойню. Калия тихо вздохнула, отгоняя от лица пряди волос, взъерошенные ветром. В голове ее роились мысли. Всего два года минуло с тех пор, как Империя вырвала победу из долгой войны. Победа, оплаченная кровью и слезами. Дети-сироты, города, превращенные в безмолвные руины, полчища солдат, сгинувших в бою или искалеченных на всю жизнь. Война оставила неизгладимый шрам на сердцах победителей и побежденных. И Аркан, не дрогнувший перед убийством собственных выживших граждан, без сомнения, вновь развяжет кровавую вакханалию.

Империя помнила. Слишком свежи были в памяти кошмары недавней войны. Императорский двор, не жалея ни сил, ни казны, залечивал раны, нанесенные войной. Принц Луимонд, днем и ночью трудившийся не покладая рук, понимал боль своего народа и стремился стереть с лица земли следы разрушений.

— О чем задумалась?

Голос Саймона прервал ее размышления, когда они молча шли по направлению к отелю.

— Ищу способ сокрушить королевский дом Аркана, но так, чтобы избежать нового кровопролития.

Саймон усмехнулся в полумраке, словно читая ее мысли. Рано утром, когда роса еще серебрилась на траве, Саймон нарушил тишину, шагая по берегу реки, освещенному лишь бледным светом зари.

— Как тебе моя идея?

— М-м?

— Что, если я вторгнусь в Аркан и обращу их в пепел? Молниеносным ударом, за несколько дней все закончится. Ну, а если затянется, месяц – и мы водрузим знамя победы над их руинами…

Архимаг, коснувшийся края просветления. Юный, дерзкий, с магией, бушующей в нем, как дикий ураган тринадцатого круга. Казалось, он и впрямь способен смыть это место кровью, потом и слезами, как и обещал…

— Конечно, придется попотеть, но задача выглядит выполнимой. Ценой, может быть, руки или ноги, глаза или способности ходить. В худшем случае… смерть.

Что за бред он несет? Калия уставилась на него, хмуря брови. Саймон, с беззаботной улыбкой, легко коснулся губами вздернувшегося уголка ее глаза, пробормотав:

— Если прихвачу свитки и пару эликсиров, станет полегче. А если прижмет – всегда можно дернуть телепорт. Разве не так?

— Саймон…

Даже когда она произнесла его имя, требуя остановиться, он продолжал говорить:

— Ну, продырявят мне живот, изуродует химера… подождем, пока заживет. Калия, ты ведь будешь любить меня и хромого, правда?

— Хватит. Не хочу это слышать.

Она наградила его ледяным взглядом, жестким, как гранит. И хотя на его лице играла улыбка, Калия почувствовала, как в ее сердце закрадывается холод, словно ее загнали в угол. Саймон снова прикрыл глаза, по-прежнему улыбаясь, и тихо спросил:

— Правда? Не хочешь?

Голос оставался мягким, обволакивающим, как шелк.

— Да. Мне противно это слушать.

Почему Саймон говорит эту чушь? Чувствуя, как настроение стремительно летит в пропасть, Калия стремительно вошла в пристройку отеля. Саймон неторопливо последовал за ней. Они шли по коридору в тишине. Лишь приглушенное эхо их шагов сопровождало их. В пристройке царил полумрак, коридор едва освещали колеблющиеся огоньки свечей, отбрасывая причудливые тени.

— Но, Калия…

У самой двери в комнату хриплый шепот Саймона нарушил молчание.

— Я всегда это чувствовал. То же самое, что и ты сейчас.

Он произнес это прямо перед тем, как она коснулась дверной ручки. Калия обернулась, все еще держась за металл, и посмотрела на Саймона. Она слегка прищурилась, пытаясь прочесть его лицо, но тщетно.

Калия, Калия…

— Все эти семь лет, каждый раз, когда тебя ранили, каждый раз, когда ты, одна, бросалась в самое пекло, я чувствовал то же самое.

Шагнув в тень, он скрыл лицо. Выражение его было невозможно разглядеть. Но под пологом темноты в глубине его золотых глаз мерцало что-то чужое, незнакомое.

— Саймон…?

— С десятками стрел, вонзившихся в твою спину, с отсеченной половиной запястья и пронзенным животом… Каждый раз, когда я держал тебя, Калия, обнимал, использовал исцеляющее заклинание… Как, скажи на милость, ты думаешь, что я чувствовал?

— …

— «Пожалуйста, только живи. Пожалуйста, будь в безопасности. Даже если тебя искалечит, даже если ты будешь хромать и ходить с палочкой – неважно. Главное, пожалуйста, проснись». Вот что я думал, Калия. Вот что я думал все это время.

Голос Саймона, сорванный и полный отчаяния, гулко разносился по коридору, словно оплакивал утрату, которая не случилась. Он медленно приблизился, и в тусклом свете проступило его лицо – истерзанное. Калия почувствовала, как сердце ее сжалось в ледяной комок. Это было лицо Саймона, которого она никогда не знала. В глазах плескалось смятение, боль, и они цеплялись за ее взгляд, скользили по щекам, губам, возвращались обратно, будто ища спасения.

— Иногда… я думал… а стоит ли тебя лечить?.. Может быть, если ты станешь инвалидом, ты не будешь лезть на передовую? Если ты ослепнешь… ты не будешь бросаться в самое пекло?

Калия онемела. Встретившись с его взглядом, она почувствовала, как сердце ее налилось свинцом. Она даже не могла представить, что творилось в его душе, когда он видел ее, истекающую кровью, на грани жизни и смерти. Саймон подошел ближе, взял ее руку и припал губами к каждому шраму на ее избитых кончиках пальцев. Его влажный, горячий язык нежно ласкал кожу, словно смывая печаль.

— Но, наверное, я просто бездарь. Я ничего не мог поделать, как бы ни старался. Глупо, правда? Я продолжал лечить тебя, зная, что ты снова бросишься в бой… Я твердил себе одно и то же.

Тихий, затяжной вздох сорвался с его губ.

— …И твердил.

Его губы впились в ее ладонь.

— Снова… и снова.

Поднимаясь все выше и выше, его губы с силой прижались к пульсирующей плоти на внутренней стороне запястья. Он целовал пульсирующие вены. Прохладный воздух внезапно потеплел, окутал нежным жаром. Его слова ранили, но его настойчивые ласки пробуждали в ней неудержимое ответное пламя. Под напором Саймона Калия обнаружила, что прислонилась спиной к двери, сама того не осознавая. Он поднял веки и посмотрел ей прямо в глаза. В мерцающих золотых искрах, пляшущих в глубине его зрачков, она увидела хищника, изучающего свою добычу. И словно не в силах сдержаться, Саймон вонзил зубы в ее запястье.

— Ах…

Острая, покалывающая боль пронзила тело, растекаясь от запястья до самых кончиков пальцев. Это было сладостное мучение, больше похожее на волнующее возбуждение, чем на обычную боль. Словно отвечая на ее дискомфорт, он нежно поцеловал место укуса, предлагая утешение, и прошептал ей на ухо:

— Так пожалуйста… не получай ранений. Не пытайся справиться со всем в одиночку. Не живи так, будто завтра не наступит.

Словно выдыхая весь накопившийся гнев и страх, он коротко вздохнул и припал губами к ее шее, оставляя мягкие, многочисленные поцелуи. Касание его горячих губ к ее коже рождало волнующее напряжение.

— Теперь… больше…

Пытаясь подавить слабый стон, Калия с трудом выдавила из себя:

— Конечно. Теперь тебе придется нести ответственность за нас двоих, Саймон.

С легким смешком он оттолкнулся от двери и распахнул ее. В слегка приоткрытый проем они вошли, словно их туда затянуло невидимой силой.

— А в лесу, пока ты спасала всех, ты не пострадала?

— Нет.

— Правда?

Несмотря на ее уверенный ответ, в его глазах затаилось сомнение. Незаметно приблизившись, он игриво провел кончиками пальцев по краю ее рубашки и прошептал:

— Тогда давай осмотрим каждый уголок и каждый закоулок.

И не дав ей опомниться, одним движением сорвал с нее топ, оставив его лежать бесформенной кучкой на полу.

— Саймон!

Огонь вожделения вспыхнул в его глазах. Он толкнул Калию к кровати и, когда она упала на мягкие подушки, навис над ней, словно хищник над притихшей добычей.

Его пальцы плавно скользили по ее плечу, опускались по боку, обводили контур локтя, нежно лаская.

— Здесь… и здесь… синяки. И даже здесь у тебя синяки.

— …Синяк на боку, кажется, не от произошедшего в лесу.

— Почему ты не сказала, что упала? И на коленях у тебя синяки. Вдруг там что-то серьезное?

Говоря это, он припадал губами к ушибленной коже, оставляя нежные поцелуи на каждой метке. Он ласкал губами ее щеку, мочку уха, ключицу, медленно, словно пробуя ее на вкус, и, наконец, достиг плеча.

— С этого дня я буду осматривать тебя каждый день. И если я увижу какие-либо серьезные травмы… мне будет очень больно, Калия. Поэтому с этого дня живи осмотрительно. Поняла?

— Что? Я же не всегда лезу в драку…

Раздраженный ее бормотанием, Саймон резко накрыл ее губы своими.

— Ммм.

Калия широко раскрыла глаза и подавила смешок. Его нижняя губа на мгновение оказалась в его влажном плену, а затем выскользнула обратно.

— Тихо. Если тебя утешит знание, как сильно я за тебя волнуюсь, можешь считать себя вправе дуться сколько угодно. Ты этого заслужила.

Хоть это и было возмутительно, Калия не смогла сдержать улыбку. Он прав, учитывая, сколько раз он за нее переживал, она действительно могла ему это простить. Она обвила его шею руками, притягивая ближе, и, когда он принялся осыпать поцелуями ее шею, прошептала:

— Хорошо, делай все, что хочешь, Саймон. Если это хоть немного успокоит тебя, делай со мной все, что угодно.

Рассвет уже был, но их ночь не закончилась и к полудню следующего дня.

Канел очнулся, дрожа всем телом. Холод пронзил его насквозь, словно он угодил в ледяной капкан, сковавший кости.

— Что… почему я?..

Обрывки воспоминаний, предшествовавших беспамятству, мерцали перед ним, как призрачные видения.

— Та женщина… похожая на Гаю… с мечом Хоа…

В голове Канела промелькнула тревожная мысль. Цвет волос Гаи был необыкновенным, таким, какой редко встретишь, даже прожив семь столетий. И меч Хоа не под силу удержать простой смертной, разве что сама хозяйка ледяного клинка наделила её своей мощью.

— Что же это могло быть?..

Неуловимое предчувствие сжало грудь в тисках удушья. К и без того беспокойным мыслям добавилась мучительная головная боль. Стиснув зубы, Канел силился сфокусировать взгляд, но затуманенная пелена не рассеивалась.

— Где я, собственно?

Он лежал, беспомощно раскинувшись на ложе. Вблизи было сложно разглядеть детали, но, судя по всему, над ним возвышался балдахин — излишество, свойственное человеческой знати. Феи довольствовались скромными хижинами, не нуждаясь в подобных украшениях. Канел пошевелил пальцами, ощущая непривычную мягкость. Его коснулось одеяло — шелковое снаружи и наполненное гусиным пухом. Невесомое и обволакивающее теплом, оно пробудило в памяти давно забытые объятия матери. Сама мысль о столь роскошной опочивальне умиротворяла.

Очевидно, это был не лес фей. Пусть даже он не сам миновал врата, похоже, он благополучно достиг места назначения. Чувствуя, как по венам течет не кровь, а лед, Канел пошевелился. Повернув голову, он заметил в шаге от кровати тихо шелестящий белый халат. Занятая фигура заметила пробуждение гостя и с удивлением поспешила к нему.

— О, вы очнулись?

Лирик говорил тихо, оценивая состояние Канела. Лишь оказавшись почти вплотную, Канел смог рассмотреть его черты. Почему в комнате царил полумрак? Или уже наступила ночь? Нахмурившись, чтобы обострить зрение, Канел хрипло проговорил:

— …Доктор.

— Ваши раны были весьма серьезными, поэтому я занимался вашим лечением. Хорошо ли вы видите? Глаза функционируют нормально?

— Все расплывается. Но… где я? Ух…

Канел застонал от боли, внезапно пронзившей плечо при повороте.

— Не напрягайтесь. Разрыв тканей довольно обширный. Как вы умудрились так пораниться? Вам ведь всего лишь нужно было пройти через врата.

— Это… я расскажу позже.

Несмотря на озноб, тело покрылось холодным потом. Видя, как тяжело дышит Канел, Лирик сочувственно цокнул языком.

— Ах да, это ваши покои, господин Канел. Прошу прощения за скудное убранство, все было подготовлено в спешке. В последнее время ощущается нехватка прислуги, ха-ха-ха.

Он неловко рассмеялся и, проверив кольцо, лежащее у изголовья, снова внимательно осмотрел Канела. Его прикосновения были дотошными и осторожными. Между тем Канел ощутил странное, тревожное чувство, словно что-то ускользает, что-то важное. Лирик измерил его температуру, проверил пульс и укрыл дополнительным одеялом, чтобы прекратить дрожь.

— Отдохните еще немного. Я должен откланяться, у меня много дел.

— Постойте.

Канел окликнул Лирика, когда тот уже открыл дверь.

— Где остальные старейшины?

— Для них подготовлены отдельные покои. Не беспокойтесь.

— В таком случае, прошу, позовите их сейчас.

— Сейчас… уже поздно. Прежде всего, вам необходимо восстановить силы. К тому же, вы снова заснете…

— С чего бы мне…

— Таково действие целебного зелья, ха-ха-ха.

Не успел Лирик закончить, как Канел почувствовал, что сон сковывает его. Веки отяжелели, налившись свинцом.

— Спите спокойно. Вы столько пережили.

Тихо прикрыв дверь, Лирик исчез из затуманенного поля зрения старейшины. Как только дверь закрылась, сознание Канела окончательно померкло.

— Хм, странно. Он должен был ослепнуть… Но зрение утрачено не полностью. Неужели сила феи высшего уровня?

Прикрыв за собой дверь, Лирик потер подбородок, усмехнулся. Раздобыть камни фей высокого ранга — все равно что сорвать звезду с неба, и он задумался, сколько же сокровищ само упало ему в руки на этот раз. Лирик предвкушал скорую добычу.

— Самый старый из фей… Интересно, каким же удивительным камнем он обладает. Я уже предвкушаю. Хе-хе-хе.

С тихим смехом Лирик напевал себе под нос, направляясь в лабораторию. Канела, приведшего с собой множество фей и духов, нельзя было убивать опрометчиво, но способов выжать из него все до последней капли предостаточно. Лирик был готов благодарить небо за то, что тот явился к нему израненный. Иначе пришлось бы поломать голову над тем, как уложить его в постель.

— Лучше бы его прикончили в том лесу. Глупец. Надеялся на особое обращение? Хе-хе-хе.

С усмешкой Лирик спустился в подвал. Какая самонадеянность — думать, что он сумеет привести автора к гибели! Разве, глядя на него, лежащего без сознания, Канел не понимал, что вошел в собственную могилу?

— Хочешь стать королем? Отлично. Я сделаю тебя королем.

Привыкший к запаху крови, он распахнул дверь в самую темную часть подземелья. Среди множества трупов, подвешенных вниз головой, покачивались и феи, последовавшие за Канелом из леса. Некоторые уже были вскрыты, превратившись в безжизненные обрубки. Смех Лирика вырвался наружу, и он запрыгал между останками. Человеческие тела, монстры, феи, эльфы, демоны — все они обнажали свои внутренности в предсмертной агонии. У некоторых ногти были вырваны и вывернуты, а сами жертвы продолжали царапать пол в мольбе о пощаде.

— Что ж… даже король химер будет истинным королем, не так ли? А-ха-ха-ха!

Мир был у его ног.

— Что это такое… какое ошеломляющее зрелище…

Хемми засомневалась, не грезит ли она наяву.

— Почему… почему здесь еще один младенец?

Она протерла глаза, но беловолосый младенец, прижавшийся к Саше, не исчез. Это не казалось иллюзией. Хемми подозрительно взглянула на Дерека и сказала:

— Неужели ты способен зачать с помощью магии и родить ребенка за одну ночь?..

— Ч-что ты говоришь, Хемми!

Дерек вспыхнул, скрестив руки на груди, и возмущенно посмотрел на неё.

— …Это шутка, Дерек. Просто шутка, я была удивлена и ляпнула первое, что пришло в голову. Какой бы великий маг ни был, он не бог. Разве можно родить ребенка за ночь?

— Будучи мужчиной, я не могу родить ребенка. Не то что за ночь — даже и через год ничего не выйдет.

Хемми понимала это. Цокнув языком, покачала головой и перевела взгляд на беловолосого младенца рядом с Сашей. Меньше ростом, но более развитый, он ползал вокруг мальчика, проявляя к нему нежную привязанность. Прижимая круглые щечки ко лбу Саши, он вызывал его недовольство и отталкивание.

— Кья-я-я~! Кья!

Малыш откатывался назад, кувыркался, но все равно смеялся. Размахивая короткими ручками, он раскачивался взад-вперед, словно пень, затем перекатывался на бок и снова льнул к Саше. Хемми, рассеянно наблюдая за игрой младенцев, подбежала к Аллену, который входил с бутылочкой.

— Чей ребенок, Аллен?

Проверяя температуру смеси ладонью, Аллен с гордой улыбкой посмотрел на играющих малышей и ответил:

— Прошлой ночью, пока ты спала, вылупилось драконье яйцо. Этот малыш и есть детеныш дракона.

— Что?!

Хемми широко раскрыла глаза, обошла вокруг беловолосого младенца, словно не веря своим глазам, и воскликнула:

— Но он же человек!

— Белые драконы должны накапливать силу в человеческом облике какое-то время. Но, Хемми, это…

— Ох, я справлюсь.

Аллен протянул ей теплую бутылочку. Взяв смесь, она притянула к себе Сашу, удостоившись от Дрейи взгляда, полного невысказанной усталости, и обняла распластавшегося малыша. И тут…

— Кья-я-я!

— Ай!

Дрейя вцепилась Хемми в руку в тот самый момент, когда та обняла Сашу. Детеныш дракона или нет, но зубы у младенца уже были. От неожиданности Хемми вскрикнула и отдернула руку.

— Ч-что это такое?

— Кру-ох!

У малыша с розовыми глазами был воинственный вид. Размахивая своими короткими ручками и ножками, он даже расправил крылья, словно собирался взлететь.

— Больно ведь! Больно!

— Кву! Крох!

Казалось, будто малыш кричит, требуя освободить Сашу.

— Нет, я должна дать Саше молоко. Отпусти меня. А? Я же не плохой человек, понимаешь?

Но, сколько бы она ни уговаривала, воинственный огонек в глазах младенца сменился лишь удивлением. В тот момент, когда она подумала, что на руке появится синяк, рука Саши нежно похлопала Дрейю по лбу.

— Агу!

— …Къю?

— Агу-Агу!

Услышав слова Саши, глаза Дрейи стали огромными, и в них навернулись слезы. Вскоре она отпустила руку Хемми, которую кусала, аккуратно уселась на кровати, сунула соску в рот и тихонько затихла. Ее лицо было таким несчастным, будто она вот-вот расплачется.

— Ч-что это было?

— Что я только что видела?..

Хемми была настолько поражена, что перестала чувствовать боль в руке, глядя на двух младенцев. Саша моргнул удивленно, словно спрашивая, в чем дело, и жестами потребовал дать ему бутылочку.

— О-оу. А, понятно.

Усевшись на край мягкой кровати, она протянула бутылочку, и Саша принялся энергично сосать молоко, которого было 900 мл. На его лице было блаженное выражение, будто вкус был восхитительный. В этот момент что-то влажное коснулось руки Хемми.

Хемми вздрогнула и опустила взгляд: Дрея, всхлипывая, нежно лизала её запястье.

— Эй, что случилось?

Хемми торопливо прикрыла пухлые губки младенца и покачала головой, успокаивая:

— Ох, ну что ты. Хех! Мне совсем не больно, всё в порядке, глупышка.

— Кья-онг…

Дрея, прищурив свои огромные, влажные глаза, смотрела на Хемми с такой сосредоточенностью, будто понимала каждое слово. В её взгляде, направленном прямо в сердце Хемми, пока она бережно держала прильнувшего к её руке Сашу, плескалась невыразимая печаль.

— Ух…

Сердце Хемми готово было растаять от этой смертельной милоты. Если бы не Саша на руках, она бы давно прижала это трогательное создание к себе. Но нужно же что-то сказать, верно?

— Но, Дрея, в следующий раз не стоит кусаться. Ты ведь понимаешь, да?

— Кье…?

— Дрея — ты очень сильное существо, и можешь случайно кого-то поранить. Если вдруг ты поранишь Сашу, нам всем будет очень грустно.

— …Кьянг!

Казалось, она понимала каждое сказанное слово — такая невероятно умная и чуткая. Ответив тихим «Кьянг», Дрея нежно прижалась круглой щечкой к руке Хемми, словно прося прощения, а Саша, с наслаждением потягивавший молоко из бутылочки, с любопытством наблюдал за этой сценой.

— Кья-а!

— Хмф.

Однако взгляд Саши, устремлённый на Дрею из-за бутылочки, был… прохладным. Откуда в этом невинном младенческом взгляде столько многозначительности? С изумлением Хемми наблюдала за сложной гаммой эмоций на лицах этих крох.

— Боже мой, неужели младенцы действительно могут общаться друг с другом?

Замешательство переходило в восторг. Саша казался надутым, а глаза Дреи сияли раскаянием, но сам факт, что новорождённые младенцы способны чувствовать и выражать такие тонкие нюансы, казался невероятным.

— Ох! Калия обязана это увидеть!

— Кстати! Калия и Саймон ещё не приехали?

— Не приехали… Где же они?

Аллен взглянул на часы, отвечая на вопрос Хемми. Уже перевалило за десять утра. Они должны были давно приехать, но их всё не было. Послали слугу, и вскоре принесли записку из их коттеджа. Пока Аллен читал, его щеки сидьно залились румянцем, когда он взглянул на далекие горы за окном.

— Что там написано?

Аллен, словно очнувшись от наваждения, покачал головой:

— …Там говорится, что сегодня они не смогут встать с постели, так что давайте выедем завтра пораньше.

— Что?

— Не знаю, у кого там перегрузка… но, кажется, один из них уснул или потерял сознание и не может подняться.

И ведь не поймешь, кто именно… — Аллен лишь сочувственно вздохнул.

К счастью, Саша не капризничал, хотя и не видел маму и папу весь день. Он радостно играл с духами и Дреей, засыпал после еды и провел день безмятежно и комфортно. А рано утром следующего дня появился Саймон.

— Хм?

Увидев Саймона, входящего в комнату Саши, Хемми не смогла сдержать изумлённого возгласа.

— …Что случилось прошлой ночью?

Всего за один день и без того отчетливая, острая и выверенная аура Саймона стала еще более… ощутимой. Даже просто проведя рукой по волосам, он заставлял окружающих краснеть, словно источал вялую, декадентскую ауру. Это была необъяснимая истома, но в то же время такая же соблазнительная и влажная, как румянец на его щеках. Хемми, наблюдая, как Саймон приближается вялыми шагами, осторожно спросила:

— Эм, ты не спал прошлой ночью? Лицо какое-то… покрасневшее…

— Нет, я совершенно в порядке.

— …Правда?

Услышав в голосе Хемми нотки сомнения, Саймон резко взглянул на неё своим пронзительным взглядом, прежде чем отвернуться. Затем пробормотал голосом, который казался одновременно отчётливым и неразборчивым, с горькой интонацией:

— …Не мог уснуть… Слишком устал, чтобы… встать… Черт возьми…

Он, с покрасневшим лицом и декадентским видом, вздохнул, глядя в небо. Словно очнувшись, он снова стал собранным и обратился к Хемми:

— Мы готовы к отъезду?

— Да? О, да. Как только Саша и Дрея поедят, мы сможем выехать.

— Хорошо. Тогда я пойду за Калией.

Хемми тут же ухватила Саймона за рукав, когда он уже собирался повернуться и уйти.

— Саше нужно немного времени, чтобы доесть. Не нужно торопиться. Калие тоже не стоит спешит. Все в порядке.

Это была попытка его остановить, ведь телепортация заняла бы всего пару секунд. Но Саймон вздернул подбородок, игнорируя её возражения.

— Нет. Если я собираюсь пробежаться, то нужно двигаться прямо сейчас.

— Пробежаться? Зачем?

— Думаю, в последнее время я пренебрегал физическими упражнениями.

— Физическими упражнениями?

Хемми удивленно распахнула глаза и посмотрела на Саймона с немым вопросом: «Зачем тебе это, Саймон?»

Саймон рефлекторно открыл рот, чтобы ответить, но затем махнул рукой, словно это не имело значения, и поспешно направился к лестнице. На его лице читалась твердая решимость.

— Что это с ним вдруг?

Хемми, провожавшая взглядом удаляющуюся фигуру Саймона с недоумением, почувствовала, как к ней подошел Аллен. Он цокнул языком и покачал головой.

— Это вполне естественно — для великой любви требуется великая физическая выносливость.

Пробормотал он загадочные слова.

Примерно через тридцать минут появились Калия и Саймон, держась за руки. Дерек и Хемми вместе с Алленом уже осматривали карету, готовясь к отъезду. Калия, вытиравшая пот со лба Саймона, увидела Дерека, который обнимал Дрею и плакал. Она вопросительно посмотрела на Хемми, и та, пожав плечами, вкратце объяснила:

— Дрея больше привязалась к Саше и Аллену, поэтому Дерек плачет.

— Почему…?

— Поймешь, когда увидишь.

Не успела Хемми закончить фразу, как Дерек, глядя на Дрею, начал выливать свои жалобы.

— Дрея, поедем вместе, хорошо? А? Как ты могла бросить меня сразу после того, как я заботился о тебе всем сердцем? Рыдаю, рыдаю, рыдаю!

— Кьё!

Дерек обнимал Дрею, пытавшуюся вырваться, и изливал свою печаль, не сдерживая слез. Дрея, которую Дерек растил с такой любовью и заботой, выбрала Сашу своим компаньоном сразу после рождения и даже Аллена в качестве отца. Это было предательство, и от этого он чувствовал себя разбитым и подавленным. В первый день он был настолько шокирован, что даже не мог сдвинуться с места и просто лежал в своей комнате, страдая. В голове было пусто, он ощущал себя потерянным. И всего-то прошло несколько месяцев, а существо, которое он взращивал, как своё дитя, делясь с ним жизненной энергией, нет, своей магической энергией, без малейшего колебания выбрало другого в качестве отца… Но он не мог так просто это отпустить. У него тоже были права на воспитание Дреи!

— Рыдаю… Пожалуйста, сделай меня тоже отцом! Я даже не прошу запечатления, просто дай мне родительские права! Рыдаю, если ты будешь продолжать незаметно забирать мою магическую энергию и молчать, разве это не жестоко? А? Малышка, дядя, нет, сделай меня мамой!

— Кья-а, кья-онг.

Смущенная Дрея посмотрела на Аллена. Во взгляде читалось, что она примет любое его решение. Аллен неловко почесал затылок и сказал Дереку:

— Эм, ну, мамой — это немного́… Как насчет крестного отца?

— К-крестного отца…?

— Похоже, Дрея сначала отдала свое сердце мне, поэтому мне будет сложно добровольно уступить свое место.

Дерек сглотнул, выглядя напряженным. Аллен слегка улыбнулся и заговорил мягким голосом:

— Однако, Дерек, ты искренне растил Дрею до вылупления, поэтому, я думаю, ты более чем достоин быть её крестным отцом. Что думаешь, Дрея?

— Кья-о…?

Дрея, не понимая смысла слов, смотрела то на Дерека, то на Аллена. Затем, заметив слезы на лице Дерека, она протянула руку и нежно коснулась его щеки. От нежного прикосновения детской ладошки Дерек расчувствовался до глубины души.

Наблюдая за этой сценой, Аллен улыбнулся и сказал:

— Похоже, Дрея тоже согласна.

Крестный отец! Не настоящий отец, но крестный отец, чье присутствие столь же важно. Лицо Дерека мгновенно прояснилось, и он пылко обнял Аллена.

— Отлично! Вырастим вместе из Дреи прекрасного дракона! Ха-ха-ха!

Только после того, как Дерек, Аллен и Дрея разобрались со своими отношениями, группа Калии смогла продолжить путешествие.

Их график уже был сорван. Пятеро взрослых и двое младенцев спешили в путь. Дворец ждал.

— Хм, давно я здесь не была.

Лия стояла перед входом в лес и широко улыбалась. Лес эльфов коренным образом отличался от Леса Фей. Если Лес Фей находился в центре континента, то лес эльфов раскинулся по его окраинам. Они были народом более свободным, чем феи, и это место было открыто для всех и позволяло ходить куда угодно. Поскольку смешение и перемещение их базы было простым, среди них было меньше чистокровных особей. Но именно поэтому они могли жить в безопасности и спокойно так долго. Лия шла по ухоженной лесной тропинке и осматривала прекрасные окрестности, напоминавшие сад. Время от времени ей встречались и лесные феи, а недалеко от человеческих деревень люди, похожие на семьи, которые мирно устраивали пикники.

Пройдя через место, где два мира гармонично сосуществовали, и перейдя мост между каньонами, она увидела свою цель — «Замок Эльфов». Это было место, где жила старейшая подруга Лии и вторая Старейшина Леса Эльфов, – Тилиана.

Лия уверенно перешла мост и остановилась перед Замком Эльфов, напоминавшим роскошный особняк. Она только подняла руку, чтобы постучать в дверь, как та распахнулась, и перед ней предстала прекрасная эльфийка средних лет с длинными черными волосами и золотыми украшениями. Она встретила Лию с сияющей улыбкой.

— Лия!

— Тилиана!

Две женщины обнялись, соприкоснувшись лбами, обмениваясь лучезарными приветствиями.

— Ты наконец проснулась, Спящая Королева Леса.

— После такого долгого сна как я могла пропустить эту встречу?

— О, а я то думаю, почему тебя так долго не было?

— Ты хоть знаешь, сколько десятилетий я проспала? Бессердечная старая эльфийка.

Лия игриво хлопнула Тилиану по плечу и вошла внутрь. Тилиана ответила озорным смехом.

— Я знала, что ты проснёшься сама. Защита Калексии крепко хранит тебя, и колыбель Древа оберегает твой сон… Я верю в тебя, Лия. Кстати, раз уж ты примчалась ко мне сразу после пробуждения, неужели настолько тосковала по моим объятиям в своих сновидениях?

Лия одарила Тилиану лукавой улыбкой, словно улавливая дразнящую нотку в её словах, но не желая раскрывать свои истинные чувства.

— Это, безусловно, трогательно, Тили. Но если говорить начистоту… я пришла, чтобы кое-что у тебя узнать.

— Узнать? — переспросила Тилиана, застыв на месте. В ее глазах мелькнуло беспокойство.

Лия нежно взяла ее за руку. Тепло их ладоней сплелось в мимолетном прикосновении.

— У тебя ведь пропала внучка? Та, что связала свою судьбу с человеком…

Тилиана хранила молчание, вглядываясь в лицо Лии. Неожиданное откровение надолго уснувшей королевы фейского леса о пропавшей внучке застало врасплох. Взгляды двух подруг, некогда неразлучных, сплелись в сложном, безмолвном разговоре. Глаза, чистые и глубокие, словно горные озера, отражали искренность, позволяя обеим чувствовать отсутствие тайн и угроз в этом разговоре. Внезапно, Тилиана улыбнулась.

— Я испекла твой любимый пирог с бататом. Давай сначала им насладимся? Он приготовлен специально для тебя, и боюсь, остывшим он потеряет свою прелесть.

— О, твои пироги – самые вкусные.. С удовольствием разделю с тобой это наслаждение.

Вкус пирога с бататом остался неизменным, как и тридцать лет назад. Лия с тихим мурлыканьем слизала остатки крема с кончиков пальцев.

— Ну как? Понравилось?

— М-м… восхитительно. Ради этого стоит было проделать такой путь.

Запив пирог ароматным зеленым чаем, они на мгновение замолчали, устремив взгляды в окно. Даже свободолюбивые эльфы, несмотря на свою открытость, хранили определенную обособленность, поэтому в крепость допускались лишь избранные. Внизу дети предавались беззаботным играм, а взрослые спешили по своим насущным делам. Созерцая эту идиллическую картину, Тилиана нарушила тишину:

— Несмотря на обилие полукровок среди эльфов, чистокровным по-прежнему оказывают чуть больше благосклонности.

Лия молча кивнула, давая понять, что понимает. Тилиана, не отрывая взгляда от окна, прошептала:

— Не понимаю, что такого в смешанной крови, почему должны существовать эти предрассудки… Но сердце редко слушается голоса разума.

— Угу, – эхом отозвалась Лия.

— Их дискриминируют незаметно, но ощутимо, отвергают… Особенно тех, кто слишком выделяется из толпы.

Её внучка росла в одиночестве, брошенная собственной матерью. Чёрные как смоль волосы, странные, завораживающие золотисто-зеленые глаза… В то время Тилиана как раз восходила на пост верховной жрицы, и заботы о благе народа поглотили её без остатка. Она не могла уделить девочке столько внимания, сколько та заслуживала.

— Или это всего лишь оправдание? Нет, Тилиана, не обманывай себя. Ты просто хотела закрыть глаза. Это – трусливая отговорка.

Да, быть поглощенной новым статусом – всего лишь удобная ложь. Не «не могла уделить внимание», а «не уделяла» – так будет честнее. Непокорная дочь, презрев все увещевания Тилианы, связала свою судьбу с человеком, чье сердце оказалось темнее ночи. Тилиана и вся семья пытались уберечь её от рокового шага, но дочь была глуха к их предостережениям, ослепленная страстью.

Они были против не из-за разницы в расах. В его глазах они видели лишь алчность, жажду наживы. И, как и следовало ожидать, он украл богатства дочери, вместе с фамильными драгоценностями, и бежал, подобно трусливому вору. Он выбрал момент, когда она носила под сердцем его дитя, лишив её возможности преследовать его. Какая жестокость, какое бесчеловечие! Дочь Тилианы, не в силах поверить в предательство, бросилась за ним босиком через лес. Но разве могла эльфийка на сносях, охваченная шоком, догнать человека, который тщательно спланировал свой побег?

«Глупая», – с горечью подумала Тилиана.

Конечно, человека поймали. Каким бы хитрым он ни был, без магии ему не уйти от преследования разъяренных высокоуровневых эльфов. Тилиана тихо устранила его, не сказав дочери ни слова. Дочь на время лишилась дара речи, а затем родила ребенка в муках. На младенца она даже не взглянула. Словно проклиная его существование, она лишь накормила его грудью и тайком исчезла. Хотя невинный младенец не был ни в чем виноват, он рос словно преступник, в тени её неприязни. Как бы Тилиана ни старалась, тьма в её сердце не рассеивалась. Примерно в то же время Тилиана стала верховной жрицей и постепенно стала уделять девочке меньше внимания. И вот однажды внучка исчезла, оставив лишь короткую записку.

«Я просто хотела, чтобы меня признали. Только и всего».

Всего одна строка, вместившая в себя целую бездну невысказанной боли. Тилиана не стала искать внучку. Возможно, она даже подсознательно боялась встречи с ней, ведь каждый раз, глядя на нее, она словно видела воплощение греха своей дочери. Нет, это было чувство вины и беспомощности от осознания того, что как мать, она не смогла направить дочь на верный путь. Тилиана была перфекционисткой, и это проявлялось не только в работе, но и в отношениях с семьей. Поэтому… поэтому Тилиана закрыла глаза на ее исчезновение. Она сделала вид, что не заметила, сколько сокровищ та прихватила с собой. С таким богатством она сможет обосноваться где угодно. Спустя некоторое время пришло письмо от внучки. Она выходила замуж за человеческого принца.

«Бабушка. Люди боятся меня, величают герцогиней. Иногда уважают, иногда смотрят с восхищением. Таков вкус власти, да? Кажется, я никогда не смогу отказаться от него. Возможно, когда-нибудь моё имя дойдёт и до ваших краёв. Я рожу величайшего ребёнка на этом континенте, того, кто будет гордым в любом месте».

Сколько лет прошло с тех пор? Да, уже около тридцати. Но почему Лия вдруг вспомнила о той девочке, которую даже она сама почти забыла?

— Ты же знаешь, что она ушла. Ты тогда тоже была здесь.

— Верно. Так и было.

Лия кивнула в знак согласия. Тилиана даже представляла Лие ту девочку: дитя с развевающимися черными волосами и загадочными золотисто-зелеными глазами.

— Но зачем ты вдруг заговорила о ней?

— М-м, просто… Я встретила одного человека, очень похожего на твою внучку. И подумала…

— О чем?

Тилиана слегка нахмурилась, глядя на Лию. Та отпила глоток остывшего зеленого чая и сказала:

— Я подумала, что, возможно, это ребенок твоей внучки.

— Что за…

— Величайший маг, достигший Просветления в юном возрасте. Талант невероятный, магические способности выдающиеся, особенно для такого возраста. И кроме того…

Щёлк.

Поставив чашку на стол, Лия усмехнулась и скрестила ноги. Откинувшись на спинку кресла, она небрежным тоном произнесла:

— В нем течет кровь эльфов.

Лицо Тилианы оставалось невозмутимым. Она просто молча смотрела на Лию, затем слегка улыбнулась и отпила глоток остывшего чая.

— Понятно.

— И это всё?

— А какая еще реакция нужна? Она нашла хорошую партию и стала прекрасной матерью. Я рада за нее.

С облегчением Тилиана допила остаток чая. Лия, подперев щеку рукой, усмехнулась:

— А, правда? Но ведь у него родился ребенок от моей внучки.

— Кхм! Кхе-кхе!

Тилиана, всегда старающаяся сохранять спокойствие, на этот раз не смогла скрыть замешательства. Схватившись за горло, она смотрела на Лию глазами, полными недоверия.

— Ч-что ты сказала?

— Хо-хо, твое растерянное лицо просто прелесть! Хо-хо-хо!

— Нет, погоди, что ты сейчас сказала, Лия?!

— Хе-хе, если тот человек – твой правнук, то такое возможно. Я не проверяла, так что, может, и нет.

Пожимая плечами, Лия говорила так, словно это пустяк. Тилиана с укоризной смотрела на нее. Видя это, Лия сменила выражение лица. Хоть ей было и интересно, является ли тот юноша потомком ее рода, на самом деле у нее была другая цель.

— Но, Тили, я пришла к тебе не из-за правнука. Есть проблема поважнее.

— …Важная проблема?

Опомнившись с опозданием, Тилиана вопросительно посмотрела на Лию, словно спрашивая, что же это за проблема. Лия стерла с лица шутливое выражение и серьезно сказала:

— Я хочу одолжить у тебя Копье Жизни. Было три оружия, охранявших лес. Три копья, дарованные лишь тем, кто может управлять силой, пришедшей из-за границ измерений. Копье Суда, которым владеет король фей, Копье Защиты королевы фейского леса – мое, и еще одно копье, охраняющее лес. Это – Копье Жизни, которым владеет верховная жрица.

В отличие от двух других копий, ориентированных на защиту и атаку, у Копья Жизни не было наступательной силы. Копье, носившее гордое название «оружие», обладало лишь силой исцеления – полной противоположностью своему титулу. Выражение на лице Тилианы изменилось. Ее взгляд, обращенный к Лии, не был ни холодным, ни теплым. Лия, встретившись с этим взглядом, снова твердо повторила:

— Чтобы оживить Первородное древо, нужно это копье. И только оживив Древо, можно сжечь проклятое сердце высшего демона.

Демон. От этого слова Тилиана провела рукой по побледневшему лицу. Она уже давно чувствовала присутствие демонов. До сих пор находились те, кто из любопытства создавал круги призыва для этих нестабильных существ, так что их появление не было чем-то невозможным. Но если даже Лия поспешила сюда, значит, это не просто появление обычного демона – в этом не могло быть сомнений. Однако… Копье Жизни… Его нельзя было просто так отдать. Призвать его могла только Тилиана, но использовать – кто угодно. Однако, в отличие от двух других копий, это копье использовало жизненную силу владельца как источник энергии. Оно возвращало искру жизни тому, чья жизнь была принесена в жертву, жертвуя силой владельца. Конечно, при этом также расходовалась и энергия призывателя. Не то чтобы Тилиана беспокоилась о расходе своей энергии… Просто…

Тилиана погрузилась в раздумья, не говоря ни слова. Затем она медленно подняла лицо, посмотрела на Лию и произнесла:

— Прости, Лия. Но нет…

Лия моргнула, услышав неожиданные для себя слова. Наклонив голову, словно недоумевая, она спросила.

— Почему?

Тилиана без колебаний ответила.

— В этом нет необходимости.

Пауза. Рука Лии замерла в воздухе.

— Что ты имеешь в виду? Хочешь сказать, что Перворожнон Древо — это дерево, которое не нуждается в возрождении?

Спокойные, но холодные слова подруги немного смутили Лию. Тилиана наполнила пустую чашку чаем и снова заговорила.

— Лия, Первородное Древо, наблюдает за этим миром гораздо дольше, чем мы могли себе представить.

— Но…

— Наверное, оно пережило бесчисленное количество смертей и кризисов. Неужели дерево каждый раз жертвовало собой, чтобы защитить своё место?

Существование Первородного древа способно превратить одно маленькое дерево в лес. Для фей и эльфов, которые считали лес своей опорой, дерево ничем не отличалось от матери. Такое дерево ни за что бы не осталось невредимым, не став свидетелем трагедий народов, которых оно взрастило и вырастило.

Как и священная война сотни лет назад. Но что же делало Первородное Древо в те времена?

Принесло ли оно себя в жертву ради защиты этого мира или будущих поколений?

Нет, не так. До сих пор дерево лишь наблюдало за ходом той войны со своего места.

— Что это значит, Тилиана?

Однако теперь дерево защищало и оберегало Лию, даже ценой собственной жизненной силы. Это было совершенно иное явление по сравнению с его безмолвным и неподвижным присутствием до сих пор. Титиана, вероятно, считала, что смысл ее действий был совершенно ясен.

Конец.

Это был конец самой жизни.

— Возможно, оно уже предчувствовало свой конец. Подобно ослепительному пламени, которое горит ярче всего перед тем, как погаснуть, оно, возможно, направило все свои силы на твою защиту.

Лия закрыла рот, не в силах произнести ни слова в ответ на слова Тилианы.

— …Ха.

Потому что она сама могла так же думать. Тилиана тихо вздохнула и посмотрела на Лию. Она прекрасно знала о привязанности и доверии Лии к Первородному Древу. Поскольку именно это дерево защищало её во время сна, она будет ещё больше стремиться его спасти. Она не могла просто позволить ему умереть.

— Лия, ты же знаешь, что у Нации и Эктариона достаточно силы, чтобы уничтожить демонов. Мы можем сражаться с ними, даже не полагаясь на силу Плода.

— Но…

— Да, если у нас есть Плод, мы можем обрести ещё большую разрушительную силу. Но это не обязательно. Не до такой степени, чтобы пришлось жертвовать своей возрождённой жизненной силой…

Тилиана посмотрела прямо в глаза Лее.

— Я не думаю, что оно когда-либо этого захочет.

Лия тихо вздохнула и, говоря это, откинула на плечи свои волосы. Она ничего не могла сказать, потому что слова Тилианы были верны.

— Но я всё равно хочу его сохранить. Я не хочу его потерять.

— Да, я понимаю твои чувства, Лия. Но…

Паузу.

— Неужели дерево действительно хочет, чтобы ты пожертвовала своей жизненной силой после всех пережитых трудностей, чтобы вернуть тебя к жизни?

До сих пор она не задумывалась над этим аспектом.

— С огромной решимостью оно защитило и возродило тебя. Я не уверена, захотело бы дерево, чтобы ты пожертвовала собой и спасла его в ответ.

Тилиана грустно улыбнулась Лие, которая молча смотрела на нее, явно потрясенная.

— Возможно, пришло время для прорастания нового ростка.

* * *

Лия отступила назад легче, чем ожидалось. Она осознала собственное нетерпение, поскольку не учла волю дерева. Тилиана обняла Лию, которая выглядела измученной, и наполнила ее энергией эльфов. Она не могла дать Лие тот ответ, которого она хотела, но хотела хотя бы немного облегчить её чувство вины перед деревом.

Возможно, это и не было каким-то грандиозным сокровищем, но оно оказало бы значительное влияние на облегчение страданий дерева.

Тилиана стояла у окна и махнула рукой в сторону Лии, которая возвращалась в свой лес.

— Лия…

Прекрасная, добрая и стойкая фея. И давняя подруга Тилианы.

— Возможно, я очаровала тебя такими громкими словами, как волю дерева… но, честно говоря, я, наверное, просто не хотела, чтобы ты снова попала в опасность, Лия.

Она говорила как мудрый противник, притворяясь холодной, но, возможно, в глубине души она просто не хотела приносить Лию в жертву. Теперь, когда она стала пожилой женщиной, Лия была драгоценной подругой, которой оставалось совсем мало времени, спутницей, казалось бы, вечной жизни. В тот момент, когда эта мысль пришла ей в голову, Тилиана, казалось, значительно ослабела.

— Да, похоже, я старею.

Она иронично улыбнулась и поправила шаль, накинутую на ее худые плечи.

— Кстати, мой правнук и внучка Лии. Похоже, я доживу до того, чтобы увидеть многое.

Тилиана странно улыбнулась, вспоминая неожиданную нить судьбы, которая их связала. Как будто ничего не поделаешь, или, возможно, им это кажется немного забавным. Ничто не было столь неожиданным, как эта судьба и эта связь. Она никак не могла предположить, что внучка, покинувшая эльфийское сословие, окажется тесно связана с семьей Лии.

— …Елена.

Тилиана вспомнила свою правнучку с длинными черными волосами и глубокими зелеными глазами. Честно говоря, её лицо мне как-то отчётливо не вспомнилось. Однако яд, скрытый в этих глубоких зеленых глазах, не был забыт.

— …Я рожу самого великого ребенка, который сможет отправиться куда угодно на этом континенте.

Ребенок с глазами, полными яда, утверждал, что родил самого прекрасного ребенка.

— Мне любопытно. Что это за ребенок…

Рождение само по себе не делает человека великим, но Тилиана даже не могла представить, как Елена воспитала бы своего ребенка.

«Вашу привязанность к ребёнку не следовало искажать».

Тилиана смотрела на закат, опасаясь, что уже слишком поздно.

* * *

Чтобы наверстать упущенное и не отставать от графика, Калия и ее спутники поспешно переместились.

Карета без остановки проезжала через пригороды, и Саймон максимально увеличил пройденное расстояние, телепортировавшись на сотни километров в одно мгновение. Даже после нескольких дней спешки карета с отрядом Калии так и не смогла пересечь имперский полуостров.

Однако продолжать марш еще несколько дней подряд было нецелесообразно, поэтому они решили найти подходящий город и отдохнуть один день. Взглянув на карту, Саймон указал на пригородный город Лакоа, который находился чуть дальше.

— Зачем мы туда едем?

Калия с любопытством спросила, ведь были и другие города, куда они могли сразу же попасть.

Саймон лукаво улыбнулся и ответил:

— Там есть магическая башня. Глава этой башни — твой знакомый.

— Мой знакомый.

— Да, Хендрик Чанселлер. Тот самый, с которым у тебя были серьёзные разногласия во время учёбы в академии.

—…Серьёзные разногласия? Почему?

Калия молча пыталась вспомнить свои дни в академии, но ничего конкретного вспомнить не могла.

Большую часть времени она проводила с Саймоном, и всякий раз, когда она пыталась завести друзей или участвовать в каких-либо мероприятиях с другими, часто происходили странные вещи. Например, девушка, которая училась вместе с Калией, договаривалась о встрече за обедом, но всегда не приходила на следующий день. Или та, которая часто с ней спарринговала, приглашала ее в свой особняк, но внезапно случался пожар, и встреча отменялась.

Бывали даже случаи, когда в рамках стипендиальной программы академии некоторые студенты планировали однодневную экспедицию с ночевкой в районе, кишащем монстрами, но внезапно этот район превращался в пустыню, и монстры были полностью истреблены. Поскольку эта ситуация повторялась постоянно, у Калии оставалось мало времени на общение с другими учениками или на заведение дружеских отношений.

Кроме того, у неё не было склонности испытывать обиду или одиночество по этому поводу, поэтому она просто закончила учёбу, не зацикливаясь на этом.

Кроме того, поскольку Саймон был с ней практически каждый день, у нее почти не оставалось места для других мыслей. В этот неспокойный период времени не оставалось и следа из-за огромной ответственности за охрану наследного принца.

— …Хендрик Ченселлер? Кто это?

В её задумчивости на мгновение возник образ рыжеволосого мужчины.

— Ах, неужели это тот самый!

Когда Калия сжала кулак и ударила им по ладони, Саймон согласно кивнул. Хендрик Ченселлер, неизменно занимающий третье место в рейтинге! До поступления Саймона и Дерека в академию он был гениальным фокусником, привлекавшим всеобщее внимание.

Однажды его поймали на том, что он подсыпал слабительное в еду Саймона, и Калия жестоко избила его. Произошло беспрецедентное противостояние между магом и мечником, и, к сожалению, Калия одержала убедительную победу.

Позвоночник Хендрика был раздроблен еще до того, как он смог проявить свою магию… С тех пор он перестал ходить за Саймоном по пятам и даже бросать на него взгляд. Он жил тихо и окончил учёбу.

— Услышать его имя… Это вызывает воспоминания. Хотя мы и не были близки.

Они не были особенно близкими друзьями, но услышать знакомое имя всё равно вызывало чувство радости. Конечно, она не ожидала, что этот человек встретит их с распростертыми объятиями, но что ж, им приходилось временно менять свою внешность, куда бы они ни пошли.

— Я не видела его со времён окончания учёбы.

Они не были настолько близки, чтобы она заинтересовалась его местонахождением, но…

— Если подумать, мне немного жаль, как я его тогда избила… Ну ладно, ничего страшного. Надо забыть об этом.

Карета Калии немедленно направилась в Лакоа.

* * *

Когда Калия и ее спутники ехали в карете, приближаясь к внешним стенам Лакоа, они остановились из-за привратников, которые задерживали их карету.

— Просим предъявить удостоверение личности.

Привратники были в шляпах, масках и толстых перчатках, и строго требовали предъявить документы, удостоверяющие личность. Вполне естественно, что они попросили предъявить документы, удостоверяющие личность, но атмосфера оказалась неожиданно суровой для такого торгового центра. Кроме того, они были полностью одеты с головы до ног, скрывая свою внешность… Глаза Саймона резко заблестели.

Саймон внимательно осмотрел привратника, когда предъявил свой пропуск. Глаза привратника, застывшего в напряжении, расширился, как только он проверил удостоверение личности Саймона. Охранники, перекрывавшие переднюю часть кареты, немедленно опустились на одно колено и отдали ему честь.

Саймон махнул рукой в ответ на их сдержанное приветствие.

— Прошу прощения за возникшую путаницу. Я немедленно сообщу об этом своему начальству, и они попросят меня сопровождать вас. Прошу вас подождать немного.

— Всё в порядке. Думаю, после моего ухода можно будет доложить начальству. Мы с моими товарищами отправимся прямо в Магический отдел. Но…

Холодный взгляд Саймона оценивал внешний вид охранников, которые неподвижно стояли перед ним, больше напоминая защитное снаряжение, чем форму сотрудников службы безопасности.

Затем, бросив взгляд на других охранников, преграждавших противоположный проход, он снова заговорил.

— Одежда охранников больше похожа на защитные костюмы, чем на обычную экипировку. Что-то случилось во Внутреннем городе?

В ответ на резкий вопрос Саймона охранники опешились и переглянулись. Однако, поскольку скрывать это не было необходимости, они кивнули с серьезными лицами.

— Ну… это демоническая болезнь. Возможно, вы уже знаете о ней, но это кожное заболевание распространяется здесь уже несколько дней.

Демоническая болезнь? Услышав из их уст словосочетание «демоническая болезнь», Саймон вспомнил краткий доклад, который он получил из Башни Магов несколько месяцев назад.

В столице распространяется кожное заболевание. Это была болезнь, характеризующееся появлением черных пятен, сопровождающееся лихорадкой, зудом и повышенной чувствительностью к прикосновениям.

Это была одна из проблем, терзавших Луисмонда, и одна из причин, по которой Саймон и Калия настаивали на скорейшем возвращении в столицу.

— Но я думал, что это заболевание возникло в основном в столице. Я слышал, что оно не заразно…?

После недолгого раздумья Саймон задал ещё один вопрос.

— Вы точно знаете, когда это началось?

— Точно сказать, когда это началось, сложно, поскольку эпидемиологическое расследование все еще продолжается. Отдел по борьбе с магией проводит расследования в ночное время, чтобы определить, как распространилась болезнь.

Даже Магический отдел проводил расследование, но Саймон ещё не получил отчёта. Это означало, что болезнь распространилась недолго. В лучшем случае оно просуществовало три-четыре дня.

— Насколько серьёзно распространяется вирус?

— В короткие сроки болезнью заболела треть жителей. Поскольку причина распространения до сих пор неизвестна, мы проявляли осторожность при въезде и выезде.

Он получил сообщение из столицы совсем недавно, а оно уже распространилось так далеко. Кроме того, учитывая скорость распространения, было достаточно оснований заподозрить эпидемию. Саймон немного задумался и позвал Аллена, чтобы тот объяснил ситуацию в карете Калии.

— Эпидемия? Тогда разве не лучше пока избегать риска? Тем более что у нас есть дети.

Аллен указал на Сашу и Дрею, которые резвились. Однако Калия, которая, казалось, была погружена в свои мысли, покачала головой и высказала другое мнение.

— Разве они не говорили, что кожное заболевание распространилось из столицы? В таком случае, кажется бессмысленным избегать риска здесь.

— Да. Как бы мы ни старались этого избежать, самая крупная вспышка произойдет в столице, и мы все равно туда движемся.

— Хорошо. Поэтому, прежде чем добраться до столицы, нам стоит внимательно понаблюдать за распространением болезни и состоянием больных.

Слова Калии успокоили Саймона.

Их мысли полностью совпадали.

Как пара, они были на одной волне… Саймон с гордостью кивнул. Однако во время разговора Аллен начал нервничать.

— Но у Калии, Саши и Дреи пока ещё не очень крепкий иммунитет.

— Но, Аллен, хотя Дреч и находится в человеческом обличье, она не человек, поэтому она не подхватит человеческие болезни. Также не было никаких сообщений о случаях заражения этой кожной болезнью скота или монстров. То же самое относится к феям и эльфам.

— Ну, но…

— Хотя мы и обеспокоены, ведь они ещё совсем маленькие, не волнуйтесь слишком сильно. Мы с Саймоном предотвратим любые серьёзные риски. К тому же, Саймон — глава Министерства магии. Он может в какой-то степени контролировать распространение болезни. Верно, Саймон?

Слова Калии вызвали у Саймона легкую усмешку. Затем он наклонился и поцеловал тыльную сторону ее ладони, встретившись с ней взглядом.

— Я позабочусь о том, чтобы место, где живут дети, было самым чистым в мире, так что не волнуйтесь.

Калия усмехнулась уверенным словам Саймона. Саймон, слегка коснувшись носом ее руки, обменялся с ней многозначительной улыбкой. …Он ошибался. У Аллена не было ни власти, ни средств, чтобы убедить этих двоих. Он вздохнул и посмотрел на духов, которые резвились вокруг двух младенцев. Дрея, которая с удовольствием размазывала слюну по головке родинки и кусала её, посмотрела на Аллена и захихикала. Ну, эти двое младенцев были не обычными. Казалось, не было причин для чрезмерного страха.

«Это демоническая болезнь…»

Если бы распространение вируса достигло такой стадии, судя по тому, что сказали эти двое, то все города на пути к столице, вероятно, были бы одинаково опасны. Возможно, стоит заранее найти способ подготовиться и справиться с этим.

— А что же это за демоническая болезнь… Мне самому любопытно это выяснить.

Аллен тихо вздохнул и поднял обе руки. После принятия решения нужно было действовать незамедлительно.

* * *

Из-за внезапного появления босса Башни Магов, филиал Лакоа был мгновенно опустошен. В частности, Хендрик, управляющий филиалом, который всю ночь писал отчеты и руководил действиями на месте происшествия, не мог не удивится.

— Кто придёт? Саймон Терроан?

Протерев застывшие глаза, он бросился к башне.

— Да-да! Он уже в пути! Он также попросил подготовиться к совещанию в Башне Магов!

— Почему, почему Башня Магов? Нет, зачем этот человек сюда приехал? Чёрт возьми, все, соберитесь!

В разгар и без того напряженной работы визит главы Министерства магии стал дополнительным источником беспокойства! Более того, сам Саймон Терроан был фигурой, ничем не отличавшейся от кошмара, который преследовал Хендрика еще со школьных времен.

На самом деле, во время его выступлений в академии для Хендрика не стало большим сюрпризом, что первое и второе места уступили Саймону

и Дереку. Больше всего его беспокоило зловещее поведение Саймона.

Возможно, это было связано с тем, что он с юности был слабым и болезненным, но Хендрик испытывал сильное влечение к Калии, которая была сильной. Его собственная семья не принадлежала к высокопоставленному роду, и он не был старшим сыном, поэтому он не испытывал особых сомнений по поводу её социального статуса. С того самого момента, как Хендрик впервые увидел её, он вынашивал планы, как воспользоваться этой возможностью. Но из-за этого надоедливого Саймона Терроана у него не было ни единого шанса.

И в какой-то момент Саймон заставил Калию считать его крайне раздражающим и презренным человеком.

Хендрик знал, что во всем этом виноват Саймон Терроан.

Будучи весьма умным и хитрым, он мог чувствовать тонкие и коварные замыслы. Вот почему Хендрик прибег к крайним мерам, чтобы разлучить Саймона и Калию, чего бы это ни стоило. Он планировал отправить его в кабинет врача, дав ему слабое слабительное. Но прежде чем что-либо могло произойти, Калия отобрала у него средство, и в итоге он был избит после ожесточенной дуэли с Калией, которой он восхищался. Инцидент, когда его унизили перед девушкой, которая ему нравилась, стал частью истории унижений для подростка.

Как бы Хендрик не думал об этом, он никак не мог понять, откуда Калия узнала о слабительном.

За исключением Саймона, который знал заранее и воспользовался ситуацией… Одна мысль о том времени до сих пор не давала ему покоя, а теперь ему предстояло предстать перед ним как вышестоящий начальник.

Было бессмысленно ехать сюда, так далеко от столицы.

— …Нет, так лучше. Он может и внушать опасения, но его навыки, несомненно, гениальны… Было бы неплохо посоветоваться с ним по поводу сложившейся ситуации.

Более того, тот инцидент произошел уже давно, и теперь он все забыл и успешно строит карьеру в качестве управляющего филиалом.

— Да, как руководитель организации, я также несу ответственность и обязательства. Я не позволю необоснованным эмоциям взять верх!

Хендрик поправил свои мысли и изменил осанку. В ожидании приезда Саймона он с напряженным сердцем занимался составлением отчетов. Несколько минут он смотрел в окно с лёгким напряжением. Саймон появился в Башне Магов вместе с неожиданными персонажами.

* * *

— …Ась?

Хендрик был крайне удивлен и быстро прервал свои незрелые стоны.

Проклятие.

Испугавшись, он неосознанно прикусил губы, но боли даже не почувствовал. Тем временем перед ним протянули грубую, покрытую шрамами руку.

— Приятно снова с вами встретиться. Меня зовут Калия Такскейт. Не уверена, помните ли вы меня.

На руке всё ещё были видны следы долгого пребывания в руках с мечом. Она нерешительно протянула руку, глядя на него со слегка мягким выражением лица.

Калия Такскейт.

Хендрик рассеянно смотрел то на Калию, то на ее руку, но с опозданием пришел в себя и пожал ей руку.

— Ах, здравствуйте. Кхм, я Хендрик Канселлер. Как я мог не узнать в героя Империи, человека, верного Рохасу? Для меня большая честь познакомиться с вами.

Хендрик, сдерживая уныние, выдавил из себя улыбку. Однако незначительное повышение температуры было неизбежным.

Ему показалось, что в одежде, которую он носил, было слишком жарко. Огрубевшая ладонь, которую он держал, пожимая руку, показалась мне по-своему трогательной. Разве это не называется первой любовью? Даже если чувство любви сохранилось, оно вновь пробудило волнение в воспоминаниях о прошлом. Хотя он и не собирался сейчас возрождать эти чувства, один лишь взгляд друг на друга напомнил ему о тех эмоциях, которые он забыл. Калия, пожимавшая руку, подняла голову, выразив удивление, и слегка улыбнулась, говоря это.

— Полагаю, ты плохо помнишь. Жаль, но ничего страшного. Воспоминания не всегда бывают приятными. Тем не менее, приятно встретить школьного товарища после столь долгого перерыва.

— Школьного товарища. Ты… помнишь меня?!

Несмотря на то, что она всё помнила, она улыбнулась и заговорила с ним! Хендрик был уверен, что у неё остались только плохие воспоминания о нём с тех пор. Застигнутый врасплох и взволнованный, Хендрик схватил ее за руку обеими руками и воскликнул.

— Я, я тоже помню!

И именно в тот момент.

Треск.

Когда Хендрик крепко сжимал руки Калии, на кончиках пальцев ног образовался круговой поток.

— …!

Хендрик даже не почувствовал присутствия магической энергии.

В одно мгновение под ногами Хендрика появилась тень, которая быстро поднялась по его ногам и обвилась вокруг его руки, державшей руку Калии.

Зззт! Треск!

Благодаря исключительной точности управления, ток протекал лишь до кончиков пальцев Хендрика, а затем рассеивался. Из-за покалывающего электрического разряда Хендрик непроизвольно отпустил руку Калии.

— …?

Калия с недоумением посмотрела на Хендрика, который крепко держался, но внезапно отпустил,

— Зачем ты это делаешь? Ну, только что…

— Только что? Что-то только что произошло?

Хендрик нервно усмехнулся, сам того не осознавая, и безучастно уставился на свою все еще покалывающую руку. Движение магической энергии было настолько слабым, что Калия его бы не заметила, но Хендрик, непосредственно столкнувшийся с ним, не смог его игнорировать. Именно то течение, которое поднялось до кончиков его пальцев, а затем исчезло. Кто еще мог бы управлять магической энергией с такой точностью?

— Вы заходите слишком далеко. Вы оба просто не хотите оставить меня в покое?

Словно нависшая длинная тень, Саймон без колебаний приблизился. Его эгоистично прекрасные серебристые волосы и пленительные золотистые глаза оставались такими же потрясающими, как и прежде. Неужели время шло своим чередом только для Саймона Терроана? По сравнению с их последней встречей несколько лет назад, атмосфера стала более зрелой и серьезной, но, как ни странно, он, казалось, совсем не постарел.

— Как вы себя чувствуете, Хендрик Канселлер, управляющий филиалом в Лакоа?

Однако Хендрику сейчас показалось странным не только нестареющее лицо Саймона.

«…Что это такое?»

Совершенно забыв о покалывающем ощущении в ладони, Хендрик пристально смотрел на грудь Саймона. Как ни старался, на его груди лежало нечто, что ему совсем не подходило. Хендрик, моргнув, неосознанно широко раскрыл глаза и снова посмотрел, но всё было по-прежнему…

— АГУ?…

Это был младенец. И не просто какой-то младенец, а младенец, поразительно похожий на Саймона, настолько, что от этого мурашки бежали по коже. Хотя цвет волос был другим, Хендрик, зная Саймона еще со времен его учебы в академии, тоже не был чужд черным волосам. У младенца было выражение лица, которое казалось до боли наивным для ребенка, а его дерзкие золотистые глаза, как и у Саймона, осматривали окрестности, создавая впечатление, что они созданы из одного теста.

— Это…?

Вздрогнув, Хендрик, забыв о том, что только что сделал Саймон, с изумлением спросил.

— Тебе наконец-то это удалось?! Господи! Это невероятно…

Взволнованный Хендрик переводил взгляд с Калии на Саймона, крепко сжимая кулаки.

«…Он всё понял так, как и было задумано.»

В ответ на резкую реакцию ю Хендрика одна из бровей Саймона высокомерно приподнялась. Он поднял подбородок и усмехнулся с несколько уверенным выражением лица. Его улыбка явно выражала утвердительный ответ.

— Как и ожидалось.

Переполненный восторгом, Хендрик подошел к Саймону и с благоговейным изумлением посмотрел на крошечного младенца, которого держал на руках. Поразительное сходство в их чертах лица, дерзость, исходящая от каждой клеточки их тел, и даже тревожная аура! Хендрик воскликнул от восторга.

— Успешно скопировать себя! Не хочу признавать, но ты поистине гений века! О, боже мой! Быть настолько идентичным…!

В этот момент зрачки Саймона задрожали.

— Подожди минутку. Что ты сейчас говоришь?..

Он поспешно прервал слова Хендрика, но волнение Хендрика не утихло.

— Я говорю о клонировании! Этот малыш, этот малыш — твоя точная копия!…

— Клонирование?! Нет!

— Что? Нет, но посмотри, какие вы похожи! Значит ли это, что малыш — твой ребёнок? Ха-ха-ха! Кто бы мог сказать такую нелепость…!

— Простите, что прерываю, но…

В этот момент Калия, которая до этого молча наблюдала за ними, вмешалась. Она вздохнула и протянула обе руки к Саше, которая находилась на руках у Саймона. Без колебаний Саша протянула руку и обняла ее, а Калия нежно похлопала малышку по спинке, глядя на Хендрика.

— Этот ребёнок мой.

— …Что?

Словно задаваясь вопросом, что это значит, Хендрик слегка наклонил голову, и на его лице появилось странное выражение.

Его дрожащие зрачки переводили взгляд с Калии на младенца, который поразительно напоминал мужчину и, уютно устроившись на руках у Калии, пристально смотрел на них. Словно отрицая произнесенные слова, глаза Хендрик тревожно дрожали.

— Калия, тебе нужно быть точной. Иначе этот идиот ничего не поймет.

Саймон подошел к Калии с радостным выражением лица.

Он протянул руку и небрежно положил ее ей на талию, затем уверенно наклонился и поцеловал ее в лоб.

— Это наш ребёнок.

— …

— Скажи это чётко.

Саймон бросил на Хендрика пронзительный взгляд, полный решимости.

— Теперь ты понимаешь?

* * *

Внутри офиса Хендрика.

Дерек бросил взгляд на своего ошеломленного коллегу. Цвет лица Хендрика побледнел от изумления, затем покраснел, и цикл посинения повторился. Когда он взглянул на Калию, которая держала Сашу на руках, в его глазах читалось что-то неописуемое.

«…Я тебя понимаю, Хендрик»

Дерек посмотрел на Хендрика меланхоличным взглядом и похлопал его по плечу. Когда Хендрик встретился взглядом с Дереком, тот одарил его сочувствующей улыбкой. Словно он знал всё о чувствах Хендрика. Он тоже был в курсе событий, произошедших между Калией, Саймоном и Хендриком во время их обучения в академии. Даже незадолго до того, как Саймон стал их начальником, Дерек верил слухам о том, что Хендрик совершил что-то ужасное по отношению к Саймону и был сурово наказан.

Но поскольку Дерек тесно сотрудничал с Саймоном и лично познакомился с его характером, он мог предположить, что слухи были несколько искажены. Конечно, скорее всего, это было приукрашено или занижено, учитывая участие Калии, и это не могло быть полностью нейтральным. И преувеличение или преуменьшение было бы сделано таким образом, чтобы это было выгодно Саймону.

«Теперь я понимаю. Оказывается, у Хендрика были чувства к леди Калии. Саймон знал об этом и пытался их разлучить. Возможно, он знал, но делал вид, что не знает. Нет, скорее всего, он притворялся жертвой.

Это было предположение, в котором можно было быть практически уверенным. По этому милому лицу стекал холодный пот, и он, возможно, незаметно раскрыл леди Калии источник слабительного. В то время она фактически была спутницей Саймона, поэтому она бы тут же бросилась его отчитывать. Тот факт, что он не исключил Хендрика из академии и не стал мстить, используя своё положение, сам по себе свидетельствует о причастности Саймона к этому инциденту.

Даже если это было слабое слабительное, его применение против внука герцога Терроана, который принадлежал к императорской династии и был великим герцогом, могло повлечь за собой суровое наказание. Если посмотреть на это с такой точки зрения, то Хендрик в то время казался по-настоящему невинным или, скорее, глупым. Или, возможно, он действительно был в отчаянии.

— Ах, если подумать…

Внезапно Дерек медленно перевел взгляд на Хендрика, Саймона и себя. Его глаза заблестели и расширились.

Если включить в этот список себя, то получится любовное трио, где все трое испытывали чувства к леди Калии, пусть даже и на мгновение.

Это было сочетание, абсурдное до такой степени, что вызывало смех. Общим фактором было то, что все трое были, так сказать, магами.

«Не совсем безосновательно утверждать, что магов привлекают мастера меча».

Люди склонны желать того, чего у них нет. Пока Дерек был погружен в эти праздные мысли, вошел Аллен, держа Дрею на руках. При появлении ещё одного младенца глаза Хендрика расширились, словно от страха.

— И этот ребёнок тоже… ваш?…

Калия, изумлённая, широко раскрыла глаза и всё отрицала.

— Этот ребёнок не мой. Это ребёнок Дерека и Аллена.

Услышав её слова, Хендрик замер, потеряв дар речи, с открытым ртом, глядя на Дерека. Затем он осторожно убрал руку Дерека со своего плеча и отступил назад.

— …Ну что ж, похоже, мир стал намного свободнее, даже без моего ведома.

Когда взгляды Дерека и Аллена встретились, они одновременно покачали головами и поспешно всё отрицали.

— Нет, здесь сложились сложные обстоятельства…!

— А о чём ты сейчас думаешь!

Хендрик прикрыл бледное лицо рукой, а другую поднял, чтобы помешать двум мужчинам заговорить. Неуверенно поднявшись на ноги, он быстро залпом выпил холодной воды и поспешно начал говорить.

— О нет, ничего страшного. Я не хочу сегодня получать больше ударов током. Вы упомянули, что хотели бы услышать доклад о демонической болезни, верно? Я как раз как раз писала этот докладЧ

— Нет, давайте проясним недоразумение…

— Если это тот самый отчет, то был ли он отправлен в Башню Магов? Насколько продвинулось эпидемиологическое расследование?

— Ну, насчет этого…

Дерек и Аллен хотели прояснить недоразумение и завязать разговор, но им не хватило смелости прервать серьёзную дискуссию. Пока Дерек дрожал от несправедливости и разочарования, Дреч, которую обнимал Аллен, протянула к Дереку руку, чтобы обнять его.

— Божечки, наша Дрея!

Забыв о необходимости прояснить недоразумение в такой ситуации, он крепко обнял Дрею. В этот момент взгляд Хендрика снова встретились со взглядом Дерека. Зрачки Хендрика задрожали. Только сегодня его зрачки дрожали, как тростник, причем несколько раз.

— Ох, нет…!

Дерек поспешно открыл рот, но Хендрик повернул голову еще быстрее. Хендрик нервно кашлянул и быстро заговорил.

— Ну, эмм! Предполагается, что первоначальная вспышка демонической болезни в этом районе началась с дворянина. Примерно пять дней назад был случай, когда он с темной, покрытой синяками кожей тайно пришел к врачу, жалуясь на зуд.

— Тайно? Зачем

— Он в основном занимается фармацевтикой. Если станет известно, что у этого руководителя, торгующего лекарствами, кожное заболевание, это может помешать его деятельности. Поэтому, похоже, они держат это в секрете.

— Что? Какая глупость… Если это верхушка фармацевтической индустрии, то она должна понимать, насколько серьезна эта демоническая болезнь, не так ли?

— Верно. Именно так началась эта трагедия.

Хендрик вздохнул и грубо откинул растрепанные волосы. У него опухли глаза из-за того, что он несколько дней не спал.

— Этот руководитель сделал вид, что ничего не произошло, и скрывал факт вспышки в течение двух дней. За эти два дня около 80% сотрудников, то есть 26 человек, на предприятии этого руководителя заразились той же болезнью. Она распространяется слишком быстро, чтобы сказать, что она незаразна… Распространение происходит стремительно.

На лицах всех присутствующих в комнате отразилось чувство уныния. С момента начала эпидемии прошло не так много времени, поэтому точный уровень смертности еще не был известен.

Однако было очевидно, что со временем состояние ухудшалось.

— Где те, кто заразился этой болезнью?

— Ну, их количество оказалось слишком большим, поэтому мы разделили их на две группы.

— Вы их разделили?

— Да. Половина из них была изолирована в замке лорда, а другая половина находится на карантине в пустующем фермерском доме, принадлежащем лесничему.

— Поэтому в городе так пусто.

По дороге в филиал,в городе, известная своей оживленной торговой жизнью, была зловещая тишина. Было такое ощущение, будто там никого нет, будто это необитаемое место.

— Я слышал слухи о возможной эпидемии, поэтому люди заперли свои дома и никто не выходит. Даже половина магазинов закрылась из-за приостановки работы.

Калия, которая подслушивала разговор между ними, вмешалась.

— Есть ли возможность осмотреть пациентов? Я еще не знаю, насколько тяжелая форма заболевания, какой тип кожного заболевания у них, и я хочу понаблюдать за состоянием пациентов.

Аллен прервал ее.

— Мисс Калия!

С усталым выражением лица он попытался отговорить её. Калия посмотрела на Сашу:

— Аллен и Хемми присматривают за детьми здесь. Я пойду туда с Саймоном.

— Но…! Разве не лучше было бы мне, как врачу, сначала пойти и осмотреть их? Если кому-то нужно идти, пойду я.

— Я приму решение после того, как сначала туда поеду. Нам с Саймоном будет менее рискованно поехать.

— Мисс Калия!

— Пока что я доверяю детей тебе, Аллен. Хорошо?

Ему не удалось её убедить. В итоге Аллен решил остаться с Хемми и Дереком, чтобы позаботиться о детях и изучить собранные данные в филиале. Пока Аллен изучал коробку с документами, переданную ему Хендриком, он поспешно схватил Хендрика, который уже собирался уйти.

— Здесь есть крем Аркана?

— Ох, крем.

Лекарство, которое, как утверждалось, было единственным эффективным средством против демонической болезни. Его производит и распространяет только Аркаг, поэтому предложение на рынке было ограниченным.Вот почему и знать, и простолюдины сходили с ума, пытаясь заполучить его. К счастью, было объявлено, что Аркан предоставит дополнительные запасы, а также пообещала оказать полную поддержку производству крема… Но даже это в основном монополизировали богатые и знать.

На этом императорском совещании было объявлено, что Аркан привезет дополнительные припасы, поэтому народ с нетерпением ждал этого. В качестве профилактической меры препарат покупали и использовали не только те, кто уже был болен, но и те, кто не болел. В результате даже самые хитрые торговцы стали стремиться приобрести крем Аркана. То же самое относилось и к торговцам в Лакоа; они не были исключением и уезжали за границу. В результате внутренние районы города выглядели еще более пустынными.

— Честно говоря, приобрести его было непросто. Возможно, из-за тревожности продавцов не нашлось, сколько бы денег я ни предлагал.

С этими словами Хендрик достал небольшой мешочек, спрятанный в плаще, и протянул его.

— Мне удалось раздобыть два, но второй украли, и я едва спас этот.

— Украдено? Отсюда?

— Когда вы предлагаете более 100 золотых за такую мелочь, неизбежно найдутся несколько хитрых типов, которые будут поджидать вас поблизости, — сказал Хендрик с горькой улыбкой.

Конечно, впоследствии были введены строгие наказания, но само наказание не было проблемой. Тот факт, что подобный инцидент произошел в филиале, которым он руководил, указывал на слабость системы. Магия была разрушительной силой, и даже среди магов субординация имела такое же важное значение, как и в армии. Конечно, физических наказаний не применялось, но для фокусников существовали гораздо более страшные методы. Хендрик отбросил эти мысли и оглянулся на Саймона, который его ждал. Времена, проведённые в академии, давно прошли. Хендрику сначала пришлось получить разрешение от своего начальника.

— Я хранил это в архиве в качестве справочного материала. Что нам с этим делать?

Хендрик взглянул на Саймона, словно спрашивая, можно ли передать крем врачу.

Саймон мельком взглянул на Аллена, затем повернулся и в ответ грубо пожал ему руку.

— Пожалуйста, обращайтесь с ним осторожно. Я слышал, что даже обитатели Башни Магов не смогли заполучить несколько экземпляров.

Без колебаний Саймон передал ему важные данные. Саймон также в этой степени доверял Аллену. Аллен проводил их вниз по лестнице магического филиала, крепко держа в руке крем Аркана. В холле Хемми, спустившийся первым, отчитывала Калию, обнимая Сашу.

— Какой бы непобедимой вы ни была, мисс Калия, тебе все равно нужно быть осторожной. Поняли? Боже мой, мне придется следовать за тобой на всякий случай, если что-нибудь случится!

Хемми надула щеки и шаг за шагом последовала за Калией, которая выходила на улицу.

Щелчок.

Открыв дверь и выйдя на улицу, они увидели пустую улицу, по которой никто не проходил. Несмотря на то, что филиал находился в самом центре города, создавалось ощущение, будто они оказались в городе-призраке, где не было ни души. Хемми схватился за платье Калии, которая с серьезным выражением лица оглядывала пустую площадь. Она видела, как на нее смотрят глаза. Калия слегка улыбнулась, словно говоря, что все в порядке, и потрепала Хемми по волосам, поглаживая ее, как ребенка. Затем она поцеловала Сашу в щеку, а та пристально смотрела на нее.

— Мама скоро вернется, Саша.

— Бу!

Словно говоря ей, чтобы она не волновалась, малыш издал задорный лепет. Хотя выражение его лица было серьезным, не подобающим младенцу, пухлые и круглые щечки делали его очаровательным. Пока Калия тихонько смеялась над милостью Саши и выпрямляла осанку, крошечное тельце размером с желудь прыгнуло ей под ноги.

— Пожалуйста!

Дрожащее маленькое тельце, едва способный переворачиваться, лежало ничком у ног Калии, протягивая свои крошечные ручки и крича.

— П-пожалуйста, дайте мне что-нибудь поесть!

* * *

Скрестив маленькие ручки, мальчик испуганно посмотрел вверх, ему едва исполнилось четыре года. Совсем маленький ребёнок, весь в грязи и в рваной одежде. Набравшись смелости в таком вопросе, он присел у ее ног и стал умолять. Калия неосознанно уставилась на ребенка, застыв, как статуя. Под спутанными, растрепанными волосами виднелось множество перхоти и пятен. Сердце Калии сжалось от боли, когда она посмотрела на ребёнка.

— Ты…

— Нет, не надо!

Как раз в тот момент, когда она протянула руку, чтобы поднять ребенка. Откуда-то, словно наблюдая за происходящим, быстро выбежала девочка чуть старше мальчика, обняла его и отступила назад.

— Не трогайте его.

Двое совсем маленьких детей, дрожа, посмотрели на нее снизу вверх, на область талии Калии. Пока Калия стояла, застыв в нерешительности, группа Саймона вышла через дверь вестибюля.

— Что происходит?

Испуг.

Двое детей, крепко державшихся друг за друга, попеременно смотрели на группу Калии и Саймона, а затем крепко прикусывали губы. Младший ребенок, не в силах больше сдерживаться, расплакался и заговорил.

— Я ничего не ел три дня. Я голодна. У-У-У!

— Не плачь!

— Сестрёнка!

Девочка, к которой обращались как к «сестре», крепко прикусила губу и посмотрела на Калию. Несмотря на страх в ее глазах, ее слова были полны озорства.

— На самом деле, мы тоже заболели кожным заболеванием! Если вы не будете нас кормить, мы к вам прицепимся! Мы можем даже вас заразить! Так что, пожалуйста, поскорее дайте нам еды и выгоните нас!

…Что это? Это угроза или мольба? Когда Калия слушала слова ребенка, на ее лице появилось выражение, будто мир рушится.

Было ли это угрозой или мольбой, слышать такие слова из уст ребенка было больно.

— Ха…

Она вытерла искалеченное лицо одной рукой и опустилась на одно колено, чтобы оказаться на одном уровне с детьми.

— У вас кожное заболевание? Могу я вас осмотреть?

— Но, но… мы можем вас заразить.

Они угрожали распространением болезни, но теперь, когда они колебались, говоря, что могут заразить… Какие хорошие дети. Хотя от голода она произносила резкие слова, было ясно, что по натуре эта девушка была нежной и доброй. Калия улыбнулась, как будто все было в порядке, и заговорила.

— Насколько я могу судить, у вас нет этого заболевания. Не могли бы вы показать мне, как вы себя чувствуете?

Хемми, державший Сашу на руках, отступил на шаг назад, и Саймон с Хендриком быстро подошли к Калии. Вскоре над головами детей и Калии появилось несколько магических кругов. Хотя Калия сказала, что все в порядке, Саймон, похоже, на всякий случай наложил несколько защитных заклинаний.

Однако детей напугали мерцающие магические круги над их головами.

— Ай! П-Пожалуйста, не убивайте нас! Простите!

— Ах, это было сделано не для того, чтобы причинить вам вред. Дядя создал защитный барьер на случай любых непредвиденных обстоятельств.

— Но, но…

— Послушайте, дети. Если бы это было вредоносное заклинание, разве у меня на голове были бы такие же магические круги?

Убедившись в словах Калии, брат и сестра с благоговением смотрели на мерцающие магические круги над своими головами. Сколько раз эти бедные брат и сестра уже сталкивались с магией? Вот почему они испугались, и вот почему их это еще больше заинтриговало. Уставившись на магические круги, старшая сестра, казалось, приняла решение и первой показала свое состояние.

— Здесь.

Младший брат также подтвердил, что его состояние здоровья ухудшилось, вслед за сестрой. Правое предплечье младшего ребенка побледнело и посерело, как и кончики пальцев сестры. Хендрик, осматривавший их, недоуменно покачал головой.

— Это странно.

— В чем дело?

— Похоже, это может быть кожное заболевание, но… оно не кажется тяжелым. У людей с тяжелыми случаями кожа полностью черная.

— Но что в этом странного?.

— Просто мы не сталкивались с подобными случаями раньше. Возможно, это потому, что болезнь прогрессирует…

В ответ на слова Хендрика Калия снова задала вопрос.

— Когда это… началось? Можете мне сказать?

Арин, старшая, немного помедлила, а затем заговорила.

— Э-э, всё началось позавчера. Братик упал и получил синяк, но он болел. Поэтому я испугалась и намазала её мазью… и вот что получилось.

— Мазь? Какая именно мазь?

— Крем Аркана…

Девочка колебалась, словно ей не хватало уверенности. Хендрик, который всё это время слушал, удивился и вмешался.

— У вас есть крем Аркана? Вы его купили? Где вы его взяли?

— Нет! Я его не покупала. Просто… ну…

Ребенок заикался и склонил голову, говоря голосом, который казался ползучим и прерывистым.

— На самом деле, я нашла выброшенный тюбик… Там осталось совсем немного крема…

— И вы его использовали?

Ребенок кивнул, ее лицо покраснело. Было неловко признаться, что она нанесла совсем немного. Она выцарапала его ногтями и нанесла на предплечье младшего брата, в результате чего получилось вот что. Арин говорила с таким выражением лица, будто вот-вот расплачется.

— Я нанесла крем, чтобы не было больно… Но в итоге получилось вот так. У других было то же самое. Если использовать крем, которым неправильно воспользовался больной, инфекция распространяется. Я… я не знала!

Ребенок пробормотал что-то, полное самообвинения, и слезы наполнили ее большие глаза.

— Я правда… я правда не знала.

Конечно, она не могла этого знать. На вид девочке было всего шесть или семь лет. Калия увидела в заплаканном ребенке, нервно теребя рваную тряпку, себя саму в детстве. Конечно, не все воспоминания из её детства сохранились в целости из-за магии её отца. Тем не менее, казалось, что её внешность, когда она спасала Саймона, была похожа на внешность ребёнка. Она рылась в мусоре в поисках еды, сгорбившись в темноте, чтобы защитить себя… Калия опустилась на колени, приблизив взгляд к девочке, и внезапно протянула руку, чтобы обнять голову ребенка. Одновременно с этим она обняла мальчика, который плакал на руках у старшей.

— Всё в порядке, ты ничего плохого не сделала.

Она почувствовала, как тело ребенка вздрогнуло от неожиданности. Дети крепко обняли Калию, застывшую на месте.

— Наверное, было страшно. И ты, должно быть, очень проголодалась. Но, похоже, ты хорошо заботился о своем младшем брате.

Осторожно похлопав Ари по плечу, девочка вскоре уткнулась лицом в плечо Калии.

—Всё, всё, всё в порядке… Хм, всё в порядке.

— У-У-У!..

Пытаясь сдержать слезы, она покраснела, и из глаз полились еще более крупные слезы, чем у ее брата. Даже в ласковых объятиях Ари не могла проявлять озорства. Насколько сурово этому маленькому ребёнку пришлось столкнуться с миром в столь юном возрасте.

— Калия

Саймону почему-то казалось, что он понимает утешающее сердце Калии, держащей на руках ребенка. В облике этого ребенка он также смутно увидел образ той девочки, которая когда-то спасла его.

— …Я думаю, нам следует расширить поддержку детских домов.

В то же время он не забыл выступить за увеличение бюджета социального обеспечения за счет сокращения средств, выделяемых императором. Аллен подошел, немного поколебавшись.

— Я осмотрю этих детей. Нам следует внимательнее изучить их раны после того, как их обработают.

Калия кивнула в ответ и посмотрела на Хендрика.

— Эти дети должны быть помещены на карантин отдельно?

Хендрик в ответ покачал головой.

— Нет, мы обследовали нескольких пациентов и не обнаружили зараженных в этом филиале. К такому же выводу пришли и в Башне Магов. Похоже, инфекция распространяется не таким образом.

— Тогда почему других пациентов изолировали?

— Возможно, это было сделано в качестве меры предосторожности, учитывая большое количество инфицированных. Кроме того, поскольку мы точно не знаем, как распространяется это заболевание, их изолировали в качестве временной меры.

Калия тихонько вздохнула с облегчением, словно выражая благодарность за сложившуюся ситуацию.

— Когда мы войдем внутрь, врач предложит вам горячую еду. Ничего плохого делать не будут, поэтому, пожалуйста, идите с ними.

Услышав слова Калии, Арин и Мишель обменялись взглядами. Затем они быстро кивнули. При упоминании еды щеки мальчика тут же покраснели. С точки зрения детей, предложение Калии было воспринято положительно. Они были поражены ужасной болезнью, и на опустевшей площади не у кого было попросить милостыню. Даже если бы они захотели отправиться в изоляционный центр, они не смогли бы этого сделать, потому что им было слишком страшно.

— Агу! Агу!

В этот момент Саша, которую Хемми обнимала, пошевелился..

— Саша, почему ты так себя ведёшь? Ты расстроен?

Словно давая Хемми знак отпустить ее, Саша заерзала и с силой оттолкнула ее. В этот момент исчезнувшие крылья Саши вновь появились.

— …!

Глаза Хендрика и двоих детей расширились при виде крыльев, появившихся за спиной младенца. Калия, Саймон, Хемми и Аллен тоже с изумлением смотрели на мальчика, который внезапно вырвался из объятий Хемми и взмыл в воздух.

— Агуу!

Саша неуклюже пошевелил крыльями, а затем упал в объятия детей, которые смотрели на него с благоговением. Если быть точным, он прыгнул в объятия Ари.

— Ой!

Ари был ошеломлена и инстинктивно обняла Сашу. Затем, с выражением лица, словно она вот-вот расплачется, Ари с изумлением посмотрела на Калию и Саймона.

— Что, что мне делать! Я, я прикоснулась к ребёнку!

Опасаясь, что кончики пальцев, пораженные кожным заболеванием, могут испачкать ребенка, Арин поспешно передала Сашу Калии.

— Быстро, быстро!

— С малышом все будет хорошо. С ним все будет в порядке. Этот ребенок очень здоров. Он особенный.

Калия взяла Сашу на руки у Арин и успокоила её. Она не считала, что простое держание ребенка на руках может причинить Саше какой-либо вред. Больше всего Калии казалось, что Саша намеренно прыгнула в объятия Арина.

— Абуу-Абу!

Конечно, в тот момент Саша играл с волосами Калии, делая вид, что ничего не понимает.

Хм.

Калия взглянула на своего маленького сына и слегка приподняла бровь. Когда Саша поднял на неё взгляд, на его румяных щеках расплылась очаровательная улыбка.

«О боже, я таю. Таю. Этот озорной малыш растапливает мое сердце».

Калия отбросила лишние мысли и обняла Сашу. Ещё несколько раз погладив дрожащее тельце, она передала Сашу обратно Хемми.

— Хорошо, не волнуйтесь. Быстро заходите внутрь. Мы скоро вернёмся. Учитывая ситуацию, нам нужно действовать незамедлительно.

Оставив позади тех, кто прощался с ними, группа Калии немедленно направилась к замку лорда.

* * *

Скрип.

Борф открыл глаза. Он нащупал мягкое колено.

— Ты проснулся. Я как раз собиралась тебя разбудить.

Даймон, с легкой улыбкой, откинула волосы Борфа за лоб и прошептала. Её хриплый голос словно яд прилип к уху парня.

— Как далеко мы находимся?

— Антик. Если пройдем чуть дальше, то доберемся до дерева, за которым гнался высокомерный колдун Рохаса.

— Ах.

Борф приподнялся, делая вид, что что-то вспомнил. У него затекла шея от долгого сна. Он размял напряженные плечи и мышцы шеи, отдернул занавеску, закрывавшую окно, и открыл вид на улицу. Перед его глазами промелькнули пейзажи города, который он уже однажды видел. Единственное отличие заключалось в том, что мимо не проходили люди. Борф усмехнулся и небрежно пробормотал что-то себе под нос.

— Этот город также стал городом мертвых.

— Жаль, что нам тогда не удалось заполучить этих фей. Но, похоже, феи и дерево были запечатаны из-за полученных ими тяжелых травм.

Отсутствовала та ощутимая энергия, которая должна была возникнуть при въезде в этот город.

Хотя животное и не погибло, оно, несомненно, получило травмы, из-за которых ему требовался длительный отдых.

— Если бы эти феи остались невредимы, этот город был бы хоть немного защищен.

Возможно, они и выглядели как дети, но эти феи занимали высокое положение. Это были феи, которые долгое время провели во внешнем мире, а не в волшебном лесу, постепенно накапливая силу и обладая весьма внушительной мощью. Хотя они и не были столь могущественны, как племя Короля Фей, у них было достаточно силы, чтобы нейтрализовать слабую магию.

Карета Борфа и Даймон мчалась по городу, осматривая окрестности, словно хвастаясь. Вдали они увидели Дерево, стоявшее молча, словно скала. Они также чувствовали на себе взгляды жителей деревни, которые внезапно появлялись и наблюдали за чужаками. Жители осторожно открыли окна и настороженно наблюдали за ними. Это было интересное зрелище. Ещё год назад вся деревня кипела жизнью, словно на празднике, а теперь вся деревня вымерла из-за какой-то обычной болезни. Даймон, наблюдавший за ними через окно кареты, усмехнулась.

— Демонова болезнь, которая гниет кожу. Разве это не абсурд? Настоящие демоны не шутят с такой мелочью, как кожа. Хотя, по-настоящему ужасающая вещь – это не кожная болезнь.

Она, словно кошка, плюхнулась на колени Борфа и протянула руку к небу. Плавающий крем Аркана кружился и кружился.

— Весь этот хаос ради небольшой суммы денег — обман, убийство, насилие.

Крем, показавший свою эффективность только против демонической болезни. На самом деле, даже не подозревая, что всё обстоит с точностью до наоборот, Империя была в восторге от этого крема.

— Но на самом деле они даже не знали, что из-за этого распространяются кожные заболевания. Глупые ребята…

Один из гениальных безумных врачей создал крем от заразной болезни. Крем, предназначенный для подавления любых проявлений власти, быстро распространил болезнь среди обычных людей. При однократном или двукратном применении кожа будет выглядеть практически как рана. При повторном применении даже поврежденный участок будет выглядеть чистым. Нанося крем в три-четыре слоя, кожа постепенно привыкала к нему. Затем, в какой-то момент, когда действие крема иссякало, кожа начинала чесаться и в конце концов чернела. Но если крем нанести повторно, он временно облегчит симптомы, но затем снова потемнеет, как только действие крема закончится.

Повторение этой процедуры быстро израсходует целую банку крема.

Вот тогда всё и началось. Те, кто уже был зависим от крема, становились чувствительными и агрессивными. Они расчесывали свою все более почерневшую кожу до крови, мучаясь и отчаянно пытаясь избавиться от этих симптомов.

«Нам нужен крем Аркана. Крем Аркана!»

Соседние дома, некогда дружелюбные, подвергались набегам, угрозам и грабежам, пока между ними не начала зарождаться недоверие. А потом всё зашло ещё дальше…

«Что делают дворяне? Наверное, они припрятали крем Аркана для себя, да? Эгоистичные создания!»

«Императорская семья неспособна даже вылечить это кожное заболевание! Некомпетентные. Абсолютно некомпетентные. Если они думают, что могут стать императором или членом королевской семьи, просто умея сражаться, то нам придётся показать им, насколько яростно мы можем сражаться!»

«Всё это из-за отсутствия Саймона. Нет, подождите! Это из-за внезапного исчезновения генерала Калии…!»

Обвиняя вышестоящее начальство в неспособности исправить ситуацию, они начали искать цель, чтобы выплеснуть свою ярость. Тревога порождает раздоры. Этому способствуют явные симптомы и неудовлетворенные потребности.

И поэтому… вся Империя заболевает. И всё из-за одного кожного заболевания.

— Это забавно.

Борф злобно рассмеялся, оглядывая пустую площадь с деревом фей. Это было скучное путешествие, длившееся целый месяц. На протяжении всей поездки он щедро намазывал еду кремом Аркана. Он не забыл отправить одну-две химеры к лесу, чтобы создать атмосферу ужаса. Согласно сообщению маркиза Аонти, ставшего лакеем Борфа, атмосфера в столице была мрачной и напряженной, как во время войны. Всё шло по плану. В соответствии с его намерением, он собирался шаг за шагом уничтожить Империю изнутри и снаружи.

Его беспокоило лишь одно…

«Калия Такскейт».

Разве эта женщина не собиралась сейчас приехать в столицу? На самом деле, Буфорд (Борф - сокращение) намеренно скорректировал свой график, чтобы встретиться с ней. Конкретной причины не было. Он просто хотел познакомиться с ней поближе, чуть ближе.

«Ещё разок…»

Даже мысли о ней вызывали у него сухость во рту и тревожное сердцебиение. Ему казалось, что если бы он смог снова встретиться с ней лично и поговорить, то смог бы узнать больше о симптомах этой аномалии. Он тихонько усмехнулся, держа в руке крем Аркана.

— …Интересно, смогу ли я снова спасти эту страну?

— Хм? Что ты только что сказал, Буфорд?

— О, ничего. Не могли бы ты остановить здесь, Даймон?

Приблизив губы к слегка поджатым губам Даймон, Буфорд вышел из кареты и остановился снаружи. Вокруг почти не было людей. Он увидел одного-двух детей, которые, по всей видимости, вышли попрошайничать из-за голода, и несколько магазинов, в которых не было покупателей. Буфорд подошел к детям, которые слабо сидели возле деревьев. Хотя после нескольких дней голодания они выглядели изможденными, их лица были светлыми и чистыми.

Это были незаражённые дети.

— Эй, дети.

Буфорд улыбнулся, опустился на одно колено и посмотрел детям в глаза.

— Вы голодны?

Дети кивнули без малейшего признака подозрения, тепло глядя на Буфорда. Он протянул к ним руку, протягивая принесенный им крем Аркана.

— Тогда как насчёт того, чтобы пойти в тот дом с этим? Вы можете обменять это на что-нибудь поесть.

— Эм, это…

— Это очень ценно…

Дети слабо пробормотали что-то себе под нос. Затем они посмотрели на Буфорда так, словно спрашивали, действительно ли можно смириться с таким положением вещей. Буфорд лишь улыбнулся, не сказав ни слова, и один из детей, который, казалось, был их лидером, с нерешительностью взял подарок и подержал его в руках. Затем, следуя указаниям Буфорда, он побежал к самому большому и уединенному особняку, который был виден с площади. С тех пор как Буфорд появился на площади, именно этот дом привлекал к себе наибольшее внимание. Ребенок постучал в дверь особняка.

Никто не вышел.

Ребенок подпрыгивал вверх и вниз, демонстрируя крем Аркана, и дверь со скрипом открылась.

— Откуда ты это взял?..

Буфорд услышал громкий крик и медленно направился к карете, в которой приехал. Между ребёнком и владельцем особняка произошла потасовка. Он был настолько сильным, что люди из соседнего дома вышли посмотреть. Буфорд усмехнулся и вернулся в карету, в которой приехал. Затем он открыл дверь и продал весь упакованный внутри крем Аркана. Тем временем к нему бросился хозяин особняка, где произошла суматоха.

— Сэр, сэр!

— Что случилось?

Буфорд медленно повернулся лицом к мужчине, удерживая перед собой открытую карету. У мужчины был свирепый взгляд, лицо уже было покрыто черными пятнами. Радужки глаз мужчины, который заглядывал в карету, которую Буфорд открыл, бешено замерцали.

— Как же много здесь крема Аркана…

— Ну… раз уж я родом из Аркана.

— Вот именно! Я слышал о вас. Речь идёт о вельможе из Акана, который собирается приехать в столицу!

Мужчина говорил дрожащими руками.

— Человек, который раздает крем Акан! Это… это же вы, не так ли?

Буфорд удивленно поднял бровь и слегка изогнул уголки рта.

— Похоже, это я… Как распространился такой слух?

— Я услышал это во время обмена новостями с руководителями филиалов своей компании компании.

— Я понимаю.

Буфорд кивнул, словно понимая, и мужчина настойчиво умолял.

— Вы действительно собираетесь распространять этот крем?

Буфорд усмехнулся и отступил на шаг назад.

— Возьмите столько, сколько вам нужно.

— ! . . .

Изумлённый мужчина дрожащими глазами посмотрел на Буфорда. Но его колебания длились недолго. Он тут же бросился к багажнику и обеими руками схватил горсть крема Аркана.

— Однако у каждого человека есть только один шанс. Так что… если вы хотите большего, почему бы не позвать других прийти и воспользоваться им?

Буфорд шептал, словно дьявол. Мужчина ворвался в особняк, словно одержимый. Вскоре члены его семьи бросились к огромной карете Буфорда. Люди из соседнего дома, которые наблюдали за ними, а также жители соседнего дома, тоже бежали к ним. Буфорд подумал, что это было похоже на рой муравьев, слетающихся на упавшую конфету. Отступив на шаг назад, он жалобным голосом обратился к толпе.

— Ох… похоже, наш крем пользовался большим спросом. Чем занимается императорская семья, пока императорские граждане так страдают?

Он лицемерно вздохнул. Люди, которые брали крем, выплевывали проклятия.

— Знаменитые снобы из императорской семьи, должно быть, вовсю используют крем! Фу! Грязные дворяне!

— Ради бога, они, наверное, заботятся только о себе, об императоре и наследном принце!

— Даже иностранные гости проявляют к нам больше внимания!

В разгар их ажиотажа распространялось манипулированное общественное мнение. Воспользовавшись моментом, Даймон, вышедшая из кареты, окликнул Буфорда, словно это была ошибка.

— Принц Буфорд, мы опаздываем. Вам следует поскорее уйти…!

— Тише, Даймон.

Услышав имя «Принс Буфорд», люди на площади начали перешептываться.

— Принц… Принц Аркана.

— Принц Аркана принёс нам сливки!

— Сам принц Акана! Ради нас…

Толпа окружила Буфорда, тронутая происходящим. Под звуки благодарности Буфорд сделал шаг назад с обеспокоенной улыбкой.

— Ох… меня поймали. Всем привет, Аркан привёз тысячи кремов, чтобы помочь жителям Рохаса. Пожалуйста, не волнуйтесь слишком сильно.

— О! Ооо!

— Спасибо. Спасибо!

— Да здравствует принц Аркана!

— Да здравствует Аркана!

Буфорд неловко улыбнулся и в заключение вежливо поздоровался, после чего ступил в пустую карету. Когда он направился к столице, жители Антика следовали за ним, выкрикивая его имя. Внутри кареты Даймон и Буфорд озорно смеялись.

* * *

После того как группа Калии и Саймона отправилась в замок лорда, Аллен и Хемми взяли детей и пошли в баню.

— Давайте приведем вас в порядок и съедим что-нибудь вкусненькое. Если вы будем сыты, то и хорошо выспитесь. Было бы неплохо немного поспать, пока не прибудет леди Калия.

Хемми осторожно вытерла с тела Арин пену, которая пузырилась и щекотала ей ребра. Арин (Ари - Арин) сжалась, словно испытывая смущение, но затем уловила приятный аромат, исходящий от пены в душе.

— Какой приятный запах, правда?

— Да.

— Пена такая мягкая и приятная на ощупь. Хотите тоже попробовать?

— Эм… да.

Покраснев, Арин положила руку на пенопластовую бутылку, которую ей предложила Хемми. Белая пена двигалась по руке ребенка, словно желе. Арин некоторое время играла с завораживающей пеной, а затем Хемми позволила ей поиграть еще немного, после чего смыла пену теплой водой.

— Жаль. Пена была хорошая…

Арин выразила сожаление, будучи насквозь промокшей. Хемми положил чистое полотенце на голову Ари и сказала:

— Вы можете сделать это снова. Пенная ванна.

— …Можно повторить?

— Если вы хотите.

С нежной улыбкой Хемми э протянула руку и снова взяла Арин за руку.

— Хм…?

Арин посмотрела на руку, которую подняла Хемми, и широко раскрыла глаза. Взгляды двух девушек встретились в воздухе. Ошеломлённым голосом Хемми пробормотала:

— Пятна исчезли.

Черные пятна, которые должны было быть на кончиках пальцев Арин, таинственным образом исчезло.

* * *

В этот момент Калия и Саймон не смогли скрыть своего отчаяния, увидев состояние людей, находящихся на карантине на складе лорда. У большинства из них были инфицированные участки, распространявшиеся на лицо, с черными ранами настолько глубокими, что даже корочки не образовывались, обнажая грубую красную кожу. Проблема заключалась в том, что большинство людей уже достигли этой стадии.

Запертые в огромном складском помещении, около 80 человек сверлили друг друга взглядами, злясь из-за пустяков. Если их плечи случайно сталкивались, они прибегали к насилию, проявляя признаки враждебности и ненависти. Говорили, что довольно многие из них получили серьёзные травмы в драках. Из-за нехватки мест для их размещения лорду пришлось открыть подземную тюрьму, которая долгое время не использовалась.

— Если мы не изолируем тяжелобольных, мы не сможем их контролировать. Когда мы попытались их усмирить, они пришли в ярость, утверждая, что у них болит всё тело… Поэтому нам пришлось крепко связать им руки, чтобы они не царапались, но тогда они начали драться, используя связанные кулаки.

Пожилой правитель города, Антик, с сильно усталым лицом изложил группе Калии свои трудности. Среди немногих заключенных в одиночные камеры были также сыновья лорда. К счастью или к несчастью, демонической болезнью поразили лишь двоих из сыновей господина.

— Когда распространился слух о том, что люди могут превращаться в демонов, те, кто пользовался кремом Аркан… Первыми пострадали самые осторожные, и в итоге они сами превратились в безумцев.

На обратном пути в филиал.

Калия, Саймон, Дерек и Хендрик ехали молча. Они выбрали этот маршрут, чтобы понаблюдать за общей атмосферой в городе, но за всё время пути не встретили ни одного человека. Увидев то, что там произошло некоторое время назад, Калия смогла отчасти понять страх людей. Никто не пожелал бы себе или своей семье превратиться в нечто, напоминающее «демона».

Затем Калия внезапно покачала головой.

— Саймон.

— Зм?

— Ты когда-нибудь видел демона?

Саймон взглянул на Калию, словно недоумевая, почему она задала такой вопрос. После недолгого раздумья Калия неуверенным голосом произнесла:

— Я сама демонов не видела… но слышал истории о темных колдунах, которые заключали договоры с демонами.

— Эта история… разве не я тебе её рассказывал?

— Ну, может быть? Никто, кроме тебя, не стал бы рассказывать мне такие истории.

Калия усмехнулась, а затем рассказала о давней истории, которая хранилась у нее в груди.

— В то время… ты ведь так себя не вел, правда? Ты говорил, что темные колдуны, заключавшие договоры с демонами, преображались, как демоны. Они говорили, что их магия развращалась, а сердца и кожа становились совершенно черными.

Саймон согласно кивнул. Дерек и Хендрик, которые шли следом, тоже молча слушали рассказ Калии. Калия задумчиво произнесла что-то и повернулась к Саймону.

— Но… люди, заболевшие этой болезнью ранее, не совсем походили на тех, кто заболел, не так ли?

— Что?

— Темные колдуны, оскверненные магией… Мне казалось, что их искаженная внешность все больше и больше напоминает демонов, чем настоящих демонов.

Слова Калии поразили Саймона.

Калия была права. Внешний вид пораженных людей больше напоминал «демона», чем то, что обычно называют «демоном». Их темная кожа не разлагалась, а была совершенно черной, словно оскверненной магией. Конечно, эти отвратительные раны вызывали тревогу, но это были всего лишь раны, а не разложение кожи. Дерек и Хендрик, подслушивавшие сзади, обменялись взглядами, словно признавая, что это можно было воспринять именно так. Слова Калии вызвали у Саймона мурашки по коже. Калия больше полагалась на инстинктивные движения и действия, чем на тщательное обдумывание.

Она обладала, так сказать, острым чутьём. Это была Калия. Пройдя через бесчисленные сражения, требующие быстрого принятия решений и мгновенной оценки обстановки, ее инстинкты обострились, как у дикого животного. Вот почему Саймон не стал считать слова Калии «просто» или «странно сказанными».

В большинстве случаев то, что Калия мимоходом упомянула, оказывалось правдой.

— Словно колдун, оскверненный магией… Но как могло так много людей в одно мгновение оказаться оскверненными магией? Есть ли у этих пациентов что-то общее?

В тот момент что-то мелькнуло и промелькнуло в голове Саймона.

— Крем Аркана!

Все, кто был поражен демонической болезнью, использовали крем. На первый взгляд, это казалось необоснованным предположением. Применение лекарства после заражения болезнью, которая и вызвала данное заболевание.

— Но крем Аркана был доступен на рынке еще до распространения этой ужасной болезни. Это была мазь для кожи, известная своими ранозаживляющими свойствами… И чаще всего кремом пользовались солдаты, вернувшиеся с предыдущей войны.

Если болезнь возникла в регионе Аркана, это объяснило бы, почему она началась преимущественно среди «солдат» и их семей и почему она была сосредоточена в столице. Это не было доказано наверняка, но Саймон не нашел причин отвергать эту гипотезу. Он начал волноваться.

— Калия, остановись. Мы сейчас же направляемся в отделение магии.

— Хм?

— Мы собираемся телепортироваться. У нас нет времени на неспешную верховую езду. Нам нужно связаться с Башней Магов и Луисмондом.

— Что? Что происходит?..

— Я всё объясню, когда мы приедем. Держи меня за руку.

Как только она закончила говорить, Саймон схватил Калию за руку, и они тут же телепортировались. В одно мгновение они оба исчезли в никуда.

— Хм?

— …Что это? Давайте поторопимся.

Дерек и Хендрик, бездумно следовавшие за ними, поспешно телепортировались вместе с Саймоном.

* * *

Однако, когда Саймон прибыл в Магический филиал, он не смог связаться с Эгей Тауэр или принцем Луисмондом, как планировал. Как только они прибыли, Хемми и Аллен в тревоге схватили Саймона, не давая ему быстро позвонить.

— Следы инфекции исчезли?

— Да! Всё верно! Я была так потрясена, что несколько раз спрашивала Арин, не смыла ли она это случайно или нет! Но нет! У неё даже на кончиках пальцев остались царапины!

Следы инфекции исчезли после принятия пенной ванны. Но у младшего брата Арин, который использовал то же средство для мытья тела, на предплечье все еще оставались черные следы инфекции. Кроме того, тем временем это место начало чесаться, и мальчик несколько раз пытался его почесать, поэтому Аллен даже перевязал его.

Калия и Саймон прикоснулись к руке Арин, где черные следы исчезли. Хотя следы от царапин еще оставались, ручка была розовой, как у младенца, и на ней не было ни единого черного пятнышка.

— Эм, это значит… что-то пошло не так?

Калия, осматривавшая руку Арин, нежно обхватила своей рукой обеспокоенное личико ребенка и слегка улыбнулась.

— Нет, ничего плохого не произошло. Просто повезло, что зараженная зона исчезла, и ничего больше.

Услышав слова Калии, Арин тихонько вздохнул с облегчением.Попросив Хемми принести брату и сестре горячий какао и закуски, Калия вошла в комнату Саймона. Внутри комнаты Дерек, Хендрик и Аллен ждали вместе.

— Что же, чёрт возьми, произошло?

Хендрик бродил по комнате с выражением полного недоумения на лице. Дерек, пребывавший в оцепенении, что-то бормотал себе под нос.

— Инфекция слабая, поэтому она зажила сама собой…?

— Просто после принятия ванны? Оно вдруг исчезло вот так?

— Возможно, это потому, что теплая вода улучшила кровообращение.

— Э-это так?..

Зрачки Хендрика задрожали от слов Дерека. Хотя Дерек казался неряшливым, еще в академии Саймон слышал, что он почти так же умен, как и сам Саймон. Хотя ему и не удалось достичь вершины, он едва ли не занял второе место.

Хотя он, возможно, и не находится на одном уровне с этими двумя, Хендрик с детства слышал, что он довольно умный. Однако эти два разумных человека обсуждали исцеление от демонических болезней посредством улучшения кровообращения. Аллен покачал головой, озадаченный увиденным.

— Улучшение состояния в течение трех часов благодаря улучшению кровообращения — это симптом, наблюдаемый только в случаях обморожения. Конечно, вы оба это тоже знаете.

— Кхе-кхе , ну что ж! Это была просто мысль!

— Д-да, просто мысль.

Три часа. Инфицированные пятна на теле ребенка исчезли всего за три часа. Что могло измениться за это время?

— С Арин что-нибудь случилось? Она съела что-то другое или вела себя как-то иначе?

— Да. Сразу после того, как Калия и Саймон ушли, мы отвели брата и сестру наверх, чтобы утешить их. Тем временем Саша плакал от голода, поэтому Хемми взяла его на руки и ненадолго вышла из комнаты, а затем вернулась.

Казалось, что-то, какая-то подсказка, почти достижима, но оставалась неуловимой. Все пятеро некоторое время размышляли и обсуждали, но так и не смогли прийти к окончательному выводу. Саймон надавил на виски, словно у него болела голова, и махнул рукой.

— Пока что давайте обсудим этот вопрос позже. А сейчас… пока не поздно, давайте свяжемся с Башней Магов и наследным принцем Луисмондом.

Вот тогда это и произошло.

— Подожди.

Калия, которая, казалось, о чем-то размышляла, подняла руку и остановила Саймона. Она постучала по подбородку с тем же выражением лица, что и раньше, когда возвращалась верхом, а затем обратилась с просьбой к Аллену.

— Не могли бы вы привести сюда Сашу на минутку?

— Сашу?

— Да. Мне нужно кое-что проверить.

— Понял.

— А еще, пожалуйста, возьмите с собой детей.

Аллен всё понял и тут же вышел из комнаты. Почему вдруг? Когда Саймон посмотрел на Калию с недоуменным выражением лица, Калия неловко улыбнулась и нежно похлопала его по плечу.

— Одну минутку. Не против?

— Конечно. Я могу подождать даже год, если хочешь.

Затем он поднял руку Калии и поцеловал её, отчего Калия вздрогнула. С невозмутимым выражением лица, словно больше не в силах сдерживаться, Саймон вежливо усмехнулся. Пока Хендрик наблюдал за этой сценой с обеспокоенным выражением лица, Дерек молча похлопал его по плечу. Взглянув на Дерека, Хендрик кашлянул, осторожно убрал руку, избегая прикосновения, и сказал…

— …Если ты будешь продолжать в том же духе, это будет беспокоить Аллена.

— …Хм?

Лицо Дерека, который пристально смотрел на Хендрика, мгновенно побледнело, словно его поразила молния. Он заикался, губы его дрожали, как у рыбы, и покачал головой, но Хендрик уже отвернулся.

— Это не так…!

— Я привела Сашу!

Хемми вошла в комнату, держа Сашу на руках. Арин и Мишель, брат и сестра, последовали за ней внутрь.

— Кья-я!

— О, Дрея тоже пришла.

Пока не вошли все дети, Аллен, который вошел последним, держал Дрея на руках, а она цеплялась за него и плакала.

— Она плакала так, будто не хотела отпускать Сашу. Я не мог её оставить.

Когда Аллен нежно погладил мягкие белые волосы Дреи, она подняла голову, ее заплаканные глаза были устремлены на Аллена.

— Так выглядеть нельзя. Подожди немного, Дрея. Калия сказала, что у нее дела с Сашей.

— Кью…

Словно не в силах устоять перед словами Аллена, Дреа надула щеки, словно могла выдержать это только один раз, и печально опустила голову. Тем временем Калия приняла Сашу и, держа его на руках, нежно похлопала ребенка по спине. Калия встретилась с ним взглядом и прошептала так, словно обращалась именно к нему.

— Саша, мама хочет узнать о тебе побольше… Если у тебя есть какие-нибудь скрытые способности, можешь мне их показать?

— …Агу?

— Бесполезно притворяться, что ты не знаешь, малыш. У мамы очень острое чутье.

— Абуу…?

Лицо младенца, с большими, ясными, вращающимися глазами, выглядело невинным. Калия игриво ущипнула малыша за пухлую щечку с озорной улыбкой и поцеловала ее.

— Кья-я.

Калия крепко обняла Сашу, которая смеялся так, будто его щекотало, и размотала бинты с перевязанной руки Мишель.

— Мишель, здесь сильно болит?

— Немного. Совсем немного.

Нерешительный ребёнок что-то пробормотал, нервно оглядываясь по сторонам, где собрались взрослые. Калия передала Сашу Мишель, который быстро схватила сестру за руку и попыталась спрятаться.

— Поддержи малыша на минутку, хорошо?

— Что?

— Всего на мгновение.

— Но… но…

Все смотрели на неё, гадая, что же задумала Калия. Мишель осторожно держал Сашу на руках, одновременно присматривая за взрослыми. Несмотря на то, что он казался умным и зрелым, Мишель была еще очень маленьким. Вид Мишель, держащей Сашу на руках, был практически неотличим от вида младенца, держащего другого младенца.

Все с тревогой наблюдали за малышами, опасаясь, что Мишель, который выглядел слабым, может уронить Сашу. Как и ожидалось, когда Мишель пошатнулся, словно теряя силы, Саша воскликнул: «Абу!» и расправил крылья за спиной. Взмахнув своими прекрасными крыльями, он взлетел и, не упав, обнял Мишель.

— Ух ты, маленькие крылышки…!

— Похоже, малыш хочет обнять Мишель.

— Ох…

Мишель, тронутый этим жестом, крепко обнял Сашу, и Саша обнял его в ответ. Круглые щеки Мишель покраснели от радости. Уголки глаз младенца, увлажненные блеском, изогнулись в улыбке.

— Такой… такой милый…!

— Такой очаровательный. Хе-хе. Хе-хе. Я задыхаюсь.

Хемми и Дерек с восторгом наблюдали за объятиями малышей. Понаблюдав некоторое время за тем, как малыши обнимаются, Калия снова взяла Сашу на руки, когда Мишель начал шататься. Саша прижался к Калии и посмотрел на нее сверкающими глазами, словно ожидая похвалы. Калия с усмешкой хихикнула и нежно погладила малыша по голове. Затем она повернулась к Аллену и высказала свою просьбу.

— Аллен, не могли бы ты снять повязку с Мишель?

Страница книги Это не твой ребенок в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

1 - 10

1 - 11

1 - 12

1 - 14

1 - 15

1 - 16

1 - 17

1 - 18

1 - 19

1 - 20

1 - 21

1 - 22

1 - 23

1 - 24

1 - 25

1 - 26

1 - 27

1 - 28

1 - 29

1 - 30

1 - 31

1 - 32

1 - 33

1 - 34

1 - 35

1 - 36

1 - 37

1 - 38

1 - 39

1 - 40

1 - 41

1 - 42

1 - 43

1 - 44

1 - 45

1 - 46

1 - 47

1 - 48

1 - 49

1 - 50

1 - 51

1 - 52

1 - 53

1 - 54

1 - 55

1 - 56

1 - 57

1 - 58

1 - 59

1 - 60

1 - 61

1 - 62

1 - 63

1 - 64

1 - 65

1 - 66

1 - 67

1 - 68

1 - 69

1 - 70

1 - 71

1 - 72

1 - 73

1 - 74

1 - 75

1 - 77

1 - 78

1 - 79

1 - 80

1 - 81

1 - 82

1 - 83

1 - 84

1 - 85

1 - 86

1 - 87

1 - 88

1 - 89

1 - 90

1 - 91

1 - 92

1 - 93

1 - 95

1 - 96

1 - 97

1 - 98

1 - 99

1 - 100

1 - 101

1 - 102

1 - 103

1 - 104

1 - 105

1 - 106

1 - 107

1 - 108

1 - 109

1 - 110

1 - 111

1 - 112

1 - 113

1 - 114

1 - 115

1 - 116

1 - 117

1 - 118

1 - 119

1 - 120

1 - 121

1 - 122

1 - 123

1 - 124

1 - 125

1 - 126

1 - 127

1 - 128

О книге