Пролог

Подобранный из жалости уличный кот оказался вором.

Не в том смысле, в каком обычно говорят «кот-воришка», а самым настоящим вором. Притащил его исхудавшего, едва живого, домой, выхаживал, кормил, а он отплатил неблагодарностью.

Со Ёну через установленную в доме камеру наблюдения увидел поразительную сцену. Чёрный кот превратился в парня, натянул вещи и принялся воровать. Лицо вора было отчётливо видно, так что поймать его — всего лишь вопрос времени.

Но Со Ёну не стал заявлять на наглого вора в полицию.

Пусть и недолго, но он всё же успел к нему привязаться, да и в доме, полном дорогих вещей, этот неуклюжий воришка так толком ничего и не украл. К тому же Со Ёну хотелось лично с ним встретиться и поговорить.

Так, спустя несколько дней, он вновь увиделся с воришкой. Тот, совсем не соответствуя аккуратной внешности, работал в затхлом складском помещении какого-то бара.

— Обворовал, а работаешь в таком месте?

— …

С того момента, как Со Ёну ворвался внутрь, воришка, заранее перепуганный, будто пытаясь вжаться в стену, прижался к углу склада. Казалось, несмотря на то что он актёр, привыкший играть убийц и шпионов, дерзить высокому Со Ёну он не осмеливался.

В человеческом облике он был на голову ниже, и круглая чёрная макушка была прекрасно видна. Время от времени на ней вздрагивали чёрные, плотно прижатые назад кошачьи уши.

— Просто сдайте меня в полицию…. Я уже всё потратил из того, что украл у вас, дяденька.

Тон был честный, но обречённый. Со Ёну невольно усмехнулся. Такой зелёный мальчишка, а не извиняется, не просит пощады. Ведёт себя так, будто жизнь прожил.

На самом деле, если бы он сдал его, в очень неприятное положение попал бы именно Со Ёну.

— Ладно. Пока что будешь жить у меня.

— …

— Тогда я сделаю вид, что кражи не было.

Он считал своё предложение крайне щедрым.

Поэтому Со Ёну был уверен, что этот юный воришка вот-вот расчувствуется, расплачется и начнёт благодарить. Он казался таким слабым и пугливым. Точно таким же, как когда забивался клубочком дома в виде кота.

Однако недоверчивые коты-зверолюди мыслят по-своему.

— …Вы предлагаете спонсорские отношения?

— …

— Вы же очень известный актёр, дяденька. Вам правда можно такое…?

— Ха…

Со Ёну тяжело вздохнул и потёр затёкшую шею.

Под коротким рукавом футболки напрягались бицепсы, из-под козырька кепки виднелись тёмные круги и усталый взгляд. В тридцать два года получить такое подозрение было абсурдно… но стоило вспомнить, что разница между ними 11 лет, и возразить становилось нечего.

От бессилия Со Ёну закурил и глубоко затянулся. Выпустив длинную струю дыма, он, придерживая сигарету между пальцами, спокойно объяснил воришке ещё раз.

— Если ты не будешь жить у меня дома, этому дяденьке будет очень трудно.

По правде говоря, наполовину это было угрозой.

Со Ёну медленно произнёс эти слова с почти сдержанным голосом. Только бы этот настороженный кот понял его отчаянность.

Понял ли он это на самом деле или просто испугался, но чёрные кошачьи уши, плотно прижатые назад, время от времени дёргались.

В этот момент на небрежно брошенный на соседний стол телефон пришло сообщение. Это была новая статья, присланная менеджером, и её кричащий заголовок сразу бросался в глаза.

Одного заголовка хватило, чтобы у Со Ёну кровь похолодела.

[Актёр Со Ёну, скандал о выброшенном коте… куда пропал Додон-и?]

Кот Додон-и находился прямо перед его глазами.

Сколько же он успел потрепать ему нервов. Додон-и, перепуганный, постоянно косился на него, но при этом делал всё, что хотел. В точности как тогда, когда был котом.

— …Я сделаю, как вы скажете. Но в виде кота мне тяжело, думаю, я больше так не смогу.

Тихое «простите» в конце заставило внутренности Со Ёну будто обуглиться.

Он слышал, что, заведя кота, становишься его слугой, но и представить не мог, что хозяин будет разъедать нервы до самой души. И всё же от мысли, что ему снова придётся холить и лелеять этого воришку, на него навалился тяжёлый вздох.

Кот-воришка

Тигры-зверолюди из-за характерной грубой внешности и врождённого крепкого телосложения не имели хорошего имиджа.

Даже шутили, что тигр-зверочеловек либо детектив, либо преступник. В истории тигры-зверолюди чаще всего были либо генералами, защищавшими страну, либо главарями жестоких преступников.

Актёр Со Ёну, будучи хищником, тоже сильно страдал от подобных предубеждений.

Хотя он добился успеха благодаря выдающемуся актёрскому мастерству и весомой, выразительной внешности, его холодный, вытянутый разрез глаз без двойного века и заметная белизна склер делали его лицом, которое чаще всего получало роли злодеев.

Особенно после того, как в фильме «Чёрная дорога» он до мурашек сыграл одинокого, психически искажённого психопата-убийцу, этот образ за ним прочно закрепился.

Впервые Со Ёну смог сформировать более приятный образ благодаря тревел-шоу.

Когда актёр, до этого игравший исключительно злодеев, на протяжении всей поездки демонстрировал заботливую и джентльменскую сторону, эффект неожиданного контраста сильно расположил к нему зрителей. Вместе с этим на поверхность всплыло и множество сведений о самом Со Ёну.

[Если узнать поближе — актёр с бриллиантовой ложкой и обучением за границей]

[Актёр, которому 32 года, с начала двадцатых выглядит на 35. Человек, идущий против времени]

Вскоре статьи и посты о Со Ёну заняли верхние строчки на различных сайтах сообществ, а враждебные предубеждения в отношении тигров-зверолюдей немного ослабли. Его известность выросла ещё больше, предложений на главные роли в кино стало заметно больше, а вдобавок он снялся даже в рекламе автомобиля.

Однако не всё в жизни может складываться гладко.

Самый крупный кризис в актёрской карьере Со Ёну разразился из-за всего лишь одного кота.

Пятнадцать дней назад, в районе, куда они заехали на съёмки, он впервые увидел чёрного кота, рывшегося в машинах съёмочной группы. Настолько чёрного, что сначала показалось, будто по ветру летит чёрный полиэтиленовый пакет, но это и правда оказался кот.

Кот, к несчастью, был пойман, когда пытался стащить сэндвич с тунцом из машины режиссёра.

— Сука, вот же невезение, эта тварь ещё и на съёмочную площадку приползла.

Режиссёр, измученный давлением инвесторов и до предела раздражённый, схватил кота за загривок и швырнул на землю.

Ругаясь, что из-за этой чёрной пакости к ним прицепится дурная удача, он продолжал ругаться. Маленькое чёрное существо, до смерти перепуганное, прижалось к колесу машины и мелко дрожало. В круглых жёлтых глазах, которые время от времени метались по сторонам, плескался сплошной страх.

Увидев это, Со Ёну не выдержал и вмешался.

— Режиссёр, так же зверь погибнет. Что он вообще может понимать?

Со Ёну с его фирменным низким и медленным тоном попытался остановить его. Режиссёр, который сам побаивался хищника Со Ёну, не стал бить дальше, но продолжал сыпать матом на едва заметно сжавшегося кота.

Чёрный кот, окружённый съёмочной группой, метался в растерянности, и вскоре в его глазах густо собрались слёзы. С первого взгляда было видно, как он измотан голодом и обидой.

Со Ёну стало жалко кота, и он аккуратно завернул худое тельце в верхнюю одежду. Кот, словно узнав, что это его защитник, крепко обхватил его запястье, и это крохотное усилие казалось отчаянным.

— Я за ним присмотрю, все идите.

Когда высокий, крепко сложенный Со Ёну поднял кота на руки, тот показался крошечным, словно спрятанный в объятиях хлебный мякиш. Снаружи из-за средней длины шерсти это было не так заметно, но, взяв его на руки, стало ясно, насколько он истощён.

Со Ёну мягко поглаживал кота, который никак не мог от него отлипнуть, и успокаивал его.

— Ты хоть знаешь, кто я, раз так цепляешься. Ещё привяжешься ведь.

Мяу…

— Обидно, да. И что с того, что шерсть чёрная.

Со Ёну, сам живший под подозрением как грубый хищник, чувствовал некоторое родство с этим малышом, которого обвиняли в том же самом. Он даже поддакивал коту, а тот, горестно плача, долго не отпускал его запястье.

В итоге Со Ёну задержал съёмки, прижал кота к себе, успокоил его, а когда тот немного пришёл в себя, попросил менеджера отвезти его в ветеринарную клинику. Из-за съёмочного расписания это было лучшим возможным решением.

Вскоре менеджер прислал сообщение.

[Фото]

[Менеджер - Шин Сонбо: Ёну хён, он слишком настороженный, говорят, из-за этого сложно провести феромонный тест и осмотр]

[Менеджер - Шин Сонбо: Похоже, у него сильный стресс и истощение, поэтому пока поставили капельницу ㅠㅠ]

Обычно по феромонному тесту можно определить, зверочеловек это или обычное животное, но он был настолько чувствительным, что даже это оказалось трудно. Со Ёну, будучи ещё на съёмках, просто поблагодарил менеджера.

[Со Ёну: Ладно, спасибо тебе]

[Со Ёну: Пока привези его ко мне домой]

[Менеджер - Шин Сонбо: Угу]

[Менеджер - Шин Сонбо: Он жутко милый, всё время на меня смотрит]

[Менеджер - Шин Сонбо: Только что и по тыльной стороне ладони мне заехал ㅎㅎ]

Менеджер болтал лишнего. Будучи менеджером актёра-тигра и сам немалых габаритов, он каждый раз терялся при виде чего-нибудь милого.

Да ещё и крутился рядом с котом, который всем телом показывал, что ему это не нравится. Животные не могут говорить, они общаются через язык тела, но менеджер, будучи медведем-зверочеловеком, похоже, не понимал сигналов кота. Всё-таки следовало самому отвезти его, и Со Ёну стало неловко, что не сделал этого.

Со Ёну уже собирался убрать телефон в карман, но снова взглянул на присланное фото.

На снимке был кот в прямоугольном стационарном боксе. Он по-прежнему, перепуганный, жался в углу, пока в переднюю лапу ему вводили капельницу. В глаза бросилась надпись на стекле бокса.

<Имя: Додон-и — уличный кот>

<Вес: 2,6 кг>

Додон-и, значит. Неужели этот недалёкий менеджер даже имя ему придумал. Заинтересовавшись, Со Ёну коротко спросил.

[Со Ёну: Додон-и это что?]

Ответ пришёл почти сразу.

[Менеджер - Шин Сонбо: А]

[Менеджер - Шин Сонбо: Я просто сказал, что он воришка, а они, похоже, это как имя восприняли]

— Вот же…

Со Ёну с усмешкой отложил телефон. Наверное, из-за того, что в его речи оставался диалект, в клинике его неправильно поняли.

— Додон-и…

Имя каким-то странным образом легко ложилось на язык, и Со Ёну пробормотал его вслух. Тут один из актёров рядом неожиданно спросил, с чего это господин Со Ёну улыбается.

Такое случалось нечасто. Обычно он был ко всему безразличен, но образ чёрного кота, который всё время съёживался и дрожал, не выходил из головы на протяжении всей съёмки.

«Может, мне его оставить».

Надо было сосредоточиться на съёмках, а эта мысль всё крутилось в голове.

Додон-и. Даже имя, появившееся случайно, пришлось по душе. Он не из тех, кто верит в судьбу, но снова и снова вспоминались испуганные, ярко-жёлтые глаза.

Чёрный кот всего лишь искал еду из-за голода, а в ответ слышал, что он к несчастью. Вспомнились времена, когда из-за того, что он тигр, его считали опасным, и возникло странное чувство родства.

— Хм…

Как раз в этот момент Со Ёну заметил на манжете рубашки целую россыпь чёрной шерсти. Он всего лишь ненадолго дотронулся до кота, а мягкий чёрный пух уже облепил ткань. И при этом не возникло ни малейшего отторжения, наоборот, он тихо усмехнулся. Перед глазами встала маленькая передняя лапка, которая, словно спасательный канат, крепко сжимала его запястье.

«Надо его вырастить».

Со Ёну, отщипнув волосок шерсти, с приятным чувством разглядел его и принял решение.

Подобные мысли о другом существе возникли у него впервые.

Вернувшись домой с котом, Со Ёну сразу полностью отдал ему гостевую комнату с собственной ванной. Корма и лакомства, которые купил менеджер, он щедро насыпал в миску.

— Ну, живи как хочешь.

Бах!

Вместо благодарности кот опрокинул миску и расцарапал тыльную сторону руки Со Ёну до крови. А потом, натворив дел, с испуганным выражением лица съёжился, свернувшись клубком.

Со Ёну не стал ни сердиться, ни отчитывать его. Он лишь позже пошёл мыть руки и заметил кровь, но отнёсся к этому без особого внимания. Он и не рассчитывал, что с уличным котом с самого начала всё будет гладко.

«Период привыкания будет долгим».

Со Ёну нарочно оставил Додону-и возможность привыкать самому. Для чувствительного кота равнодушие было лекарством.

Дом был настолько большим, что он даже не знал, где сейчас кот, и продолжал жить по привычному, размеренному графику, как и до его появления. Он знал, что для освоения новой территории животному нужно время. Ветеринарную клинику он собирался посетить снова, когда кот немного успокоится.

Додон-и в основном прятался, но места, где его иногда находили, были настолько необычными, что врезались в память. Стоило забыть о его существовании, как кот выскакивал, будто потерянный пульт.

Когда их взгляды случайно встречались, они подолгу смотрели друг на друга, словно существа, неудачно столкнувшиеся в дикой природе. И чаще всего заговаривал именно Со Ёну.

— Это твоё?

…Мяу.

Чаще всего кот появлялся возле витрины с золотыми украшениями и слитками. Сейчас он сидел там, свернувшись хлебушком.

Даже настороженно поглядывая, Додон-и не избегал проходящего мимо тигра. Напротив, он смотрел так, будто Со Ёну вторгся на его территорию, открыто выражая недовольство.

Со Ёну находил это поведение несколько нелепым, но зрелище, где под чёрным пушистым шариком с ушами поблёскивало чистое золото, было на удивление гармоничным и притягивало взгляд.

«Может, золотой ошейник ему сделать».

Думая об этом как о пустяке, он всё же посчитал это милым, сделал несколько снимков и выложил их в соцсети.

[Новый член семьи♡]

Он написал всего короткий комментарий, но реакция была неожиданно бурной. На вопрос об имени он ответил в комментариях: «Это Додон-и», и тотчас же имя разлетелось, вызвав умиление.

Примерно через неделю Додон-и, похоже, начал привыкать к дому и, игнорируя Со Ёну, стал разгуливать повсюду. Хотя при сближении всё ещё смотрел настороженно.

И в такие моменты Со Ёну почему-то хотелось подойти к коту ещё ближе. Вспоминалось, как тот поначалу прижимался к нему, и хотелось снова видеть это.

— Что. Я всё ещё тебе не нравлюсь?

…Мяу.

За то, что тот вообще подал голос, Со Ёну потянулся рукой. Так как кот не царапался и не убегал, он аккуратно погладил его. Додон-и, свернувшись хлебушком, спокойно принимал ласку, а потом, сам того не заметив, замурлыкал и, с задетым достоинством на морде, поспешно ушёл. Такое повторялось не раз.

Это казалось настолько милым, что Со Ёну постепенно начал заботиться о коте всё больше.

Кот так плохо ел, что Со Ёну сам начал готовить. Из множества блюд только стейк из тунца без соли кот ел с огромным удовольствием, чем очень его порадовал.

— Только самое дорогое выбираешь. Прямо принц.

После похвалы и такой заботы кот стал настолько смелым, что иногда в открытую утаскивал тунец прямо из его тарелки. Да ещё и с надутой шерстью нагло смотрел ему в глаза — это было не воровство, а чистый грабёж.

И удивительно, но это вызывало не злость, а лишь умиление.

«Вот уж, сам вызвался быть слугой».

То, как кот набирал вес и становился всё более дерзким, приносило только радость. Когда он впервые привёл Додон-и, тот был настолько пуглив, что такие перемены казались благом.

Постепенно кот начал посягать и на главную территорию Со Ёну — кровать. Похоже, дело было не в том, чтобы спать вместе, а в том, что коробчатая кровать, окружённая со всех сторон, как спинка дивана, пришлась ему по душе. Так или иначе, они наконец стали делить одно пространство.

Однажды Со Ёну проснулся и обнаружил, что Додон-и, крепко обхватив его запястье передними лапами, спит.

«Вот теперь действительно подошёл».

Такое ощущение было приятным до дрожи, и Со Ёну долго не шевелился, позволяя коту держать его руку. У представителей кошачьих совместный сон означал особенную близость, и он хотел насладиться этим чуть дольше.

Этот знак означал «я признаю тебя как семью, которой можно доверять». Для Со Ёну, который давным-давно отдалился от своей семьи, это был первый подобный опыт за двадцать лет. Поэтому Додон-и становился всё более дорогим.

Окружающим это казалось весьма удивительным. Однажды менеджер, с любопытством на лице, спросил:

— Ёну хён, вам нормально, что кот даже на кровать залезает?

— Он всё время лезет, что с ним поделаешь. Надо же ему уступать.

Говоря это, Со Ёну погладил Додон-и, который тесно прижался к нему сбоку. Обычно кот не был таким липким, но стоило в дом прийти уборщице или менеджеру, как он сразу же цеплялся за Со Ёну.

Менеджер с завистью смотрел на это и очень осторожно потянул к коту руку.

— Додон-и, ты меня помнишь…?

— …

Хотя лицо у менеджера было добродушным, телосложение напоминало бандита. Когда он медленно потянул руку, Додон-и настороженно уставился на него и чуть приподнял одну лапу. А затем внезапно оскалил зубы и с силой ударил по тыльной стороне руки.

Бах!

— Почему, менеджер тебе не нравится?

— Эй, я же тебя в клинику возил… И лакомства всех видов покупал…

Обижается менеджер или нет, Со Ёну это не волновало. Он большой ладонью погладил сжавшуюся неловко спину кота.

— Додон-и, смотри. Давай примерим ошейник.

И он надел на кота изготовленный на заказ золотой ошейник. Менеджер привёз его вместе с кучей игрушек.

Похоже, аксессуар ему не понравился. Додон-и плотно зажмурился и, как черепаха, втянул шею, пряча её. Но когда Со Ёну слегка почесал ему подбородок, шея снова появилась, и он ловко застегнул ошейник.

Додон-и, непривычный к аксессуару, стал пятиться назад, пытаясь его снять. Но поскольку Со Ёну заказал несколько штук разных дизайнов, он спокойно менял их один за другим. И Додон-и смотрел на него усталым, обречённым взглядом — то ли из-за количества, то ли из-за того, что всё было из чистого золота.

Со Ёну же всё равно казались эти круглые глаза невероятно милыми, и он сделал множество фотографий.

Менеджер, наблюдая, каким заботливым стал Со Ёну, немного растерялся, затем нехотя сказал:

— Но, хён. Заботиться — это, конечно, хорошо, но… может, в соцсети стоит выкладывать помедленнее?

— Почему?

— Ну… то прозвище, которое вы не любите, опять распространяется.

Менеджер с осторожностью протянул планшет. Он знаком с Со Ёну уже десять лет, но такие разговоры всё равно давались нелегко. Было одно прозвище, которое особенно задевало чувствительного к общественному мнению Со Ёну.

Его называли «безнадёжным фотографом». Из-за того, что он игнорировал свет и фокус, его селфи всегда выходили ужасными.

В итоге даже половины своей обычной красоты он не мог передать на фото. А несколько снимков, сделанных против света, где особенно подчёркивались холодный взгляд и тигриные глаза с выраженной белизной, разошлись мемом под названием «письмо с угрозами».

И вот человек, который и так не умел фотографировать, начал снимать чёрного кота, поглощающего весь цвет, так что результат почти всегда был безнадёжным. В итоге прозвище Со Ёну снова разлетелось по сообществам вместе с фотографиями Додон-и.

[Если не найдёшь за 10 секунд — просто считай милым фото]

[Безнадёжный фотограф снова обновил легенду;]

[Вообще-то чёрный комок — это и есть настоящий Со Ёну]

[Почему у кота лапы показывают 10:20??]

— Надо купить нормальную камеру.

Посмотрев пару реакций, Со Ёну не придал им значения. Ему стало скорее обидно, что люди недооценили милость Додон-и, и он заказал профессиональную камеру в интернете.

Только потом Со Ёну заметил Додон-и, который подглядывал за экраном с подлокотника дивана. Обрадовавшись, что тот подошёл, он посмотрел на кота через отражение на экране и внезапно успокоил его поцелуем.

— Не обращай внимания, я потом ещё красиво тебя сфотографирую.

Бах!

От одного поцелуя перепуганный Додон-и с размаху ударил передней лапой по голове Со Ёну. Потом начал яростно тереть поцелованную мордочку своей лапой, неловко умываясь по-кошачьи.

Но всё это даже не было больно, и Со Ёну, сгибаясь своим крупным телом, упорно тянулся, чтобы поцеловать кота ещё раз, в то время как Додон-и отчаянно отпихивал его лапами. Он чувствовал, как менеджер рядом смотрит на него так, будто перед ним сумасшедший, но внимания не обращал.

— Хён, он разве сейчас не обозвал вас сумасшедшим…?

Колеблясь, менеджер спросил это с округлившимися глазами.

Животные не могли говорить, поэтому со зверочеловеком полноценного диалога не получалось, но по языку тела можно было понять несколько слов. А кошачий язык тела был довольно однообразным и изобиловал ругательствами, из-за чего его было легко истолковать, так что даже менеджер-медведь знал пару таких выражений.

И сейчас кот явно показал клыки и, похоже, точно выругался.

Тогда Со Ёну с ещё более серьёзным, спокойным лицом сказал:

— Сонбо-я.

— Да?

— Наш Додон-и таких слов не знает.

От этих слов, полных одной лишь уверенности, менеджер только неловко покрылся холодным потом.

Со Ёну выглядел серьёзнее, чем даже в те времена, когда его втягивали в нелепые скандалы из-за злоупотребления властью. Менеджеру хотелось многое сказать, но Со Ёну, привязавшийся к коту, выглядел настолько лучше, чем прежде, что он с трудом сдержался.

«По сравнению с тем, как он страдал от перфекционизма, сейчас ему явно лучше…»

Менеджер молча разложил игрушки и бесчисленные лакомства, которые принёс по просьбе Со Ёну, и ушёл.

Додон-и, будто не заинтересованный в этом, лишь покрутился вокруг коробок от упаковки и залез внутрь. А потом, как раз когда менеджер собирался уходить, внезапно атаковал его лодыжку, словно добычу, и тут же сбежал. Менеджер был медведем-зверочеловеком и обладал огромным телосложением, но, похоже, Додон-и считал нужным обязательно заявить о своём недовольстве, кем бы ни был противник.

«Только Ёну хёна любит…»

Но менеджер не мог ненавидеть Додон-и. Он понимал, насколько особенным было то, что для Со Ёну, который всегда жил словно отрешённо и интересовался лишь актёрской игрой, да ещё и будучи тигром-зверочеловеком, появилось существо, с которым он делил территорию.

Каким бы тигром ни был, всю жизнь в одиночестве прожить невозможно.

…Так прошло почти около месяца.

Со Ёну и Додон-и стали жить, как семья, естественно встречаясь друг с другом дома. Немалую роль сыграло и то, что оба были ночными. Под утро Со Ёну тренировался в спортзале, после душа смотрел фильмы и засыпал лишь с рассветом. Похоже, из-за того, что по всему дому были установлены кошачьи башни, кот с любопытством наблюдал за усердным тигром.

Выйдя из душа по привычке, Со Ёну заметил кота, распластавшегося перед дверью, словно хлебушек.

— Ты меня охранял, пока я мылся?

— …

Додон-и, как обычно, лишь раз дёрнул хвостом и проигнорировал его, но важным было то, что он действительно находился у ванной всё время. В дикой природе во время справления нужды животное беззащитно, и члены стаи, которым можно доверять, обязаны стоять на страже. Вероятно, поэтому он и сидел там.

— Молодец, такой маленький, а тигра охраняешь.

Мяу!

На похвалу кот энергично поднял пышный хвост и ответил. Это было и трогательно, и безумно мило, так что Со Ёну погладил кота от головы до самого хвоста.

Лишь вдоволь нахвалив его, Со Ёну занялся уходом за кожей. За это время Додон-и вдруг лизнул его влажную ногу, отчего он вздрогнул. Коты любят чистоту и часто так ухаживают. Потом ему правда пришлось смиренно вытаскивать изо рта кошачью шерсть.

После этого он подошёл к дивану, где Додон-и уже устроился, и лёг рядом, собираясь спать.

— Сегодня хочешь спать на диване?

Муррр.

Стоило ему специально прижаться к мурлыкающему коту, как Додон-и забрался ему на грудь и сел, свернувшись хлебушком. Со Ёну с ленивым выражением лица медленно гладил его. От прикосновений к мягкому, тёплому коту напряжение во всём теле полностью ушло.

— Додон-а…

Мяу.

Кот, будто сонный, едва прикрыл глаза и тихонько ответил.

Может, из-за того, что рядом было другое существо. Хотя дом всегда поддерживали прохладным, потому что кот специально любил прижиматься, Со Ёну впервые почувствовал, что это пространство не кажется пустым и одиноким. Напротив, эта простая сцена наполняла его странным удовлетворением, и жизнь, в которой он так старался быть идеальным актёром, вдруг показалась немного смешной.

— Может, мне всю жизнь только с тобой жить?

— …

— И работу делать в меру… и пару не искать… а просто жить всю жизнь только с тобой.

На вопрос Додон-и не ответил.

Даже мурлыканье прекратилось, и отчего-то стало немного обидно. Похоже, нужно ещё время, чтобы он привык.

Со Ёну не пошёл в спальню и уснул на диване, который занял Додон-и.

Спать вместе — важное действие, подтверждающее связь. Чтобы сформировать глубокую привязанность, потребуется больше времени, но ему хотелось, чтобы, раз он так любит кота, кот тоже любил его.

***

…И именно тогда наступало время, когда коту было приятнее всего проявлять активность. Когда хозяин дома только что уснул.

Поняв это, Со Ёну нарочно закрывал глаза и делал вид, что спит. Казалось, Додон-и чувствовал себя свободнее лишь после того, как он заснёт, и проявлял другой, непривычный тактильный контакт. Случаев, когда кот проявлял к нему интерес, было мало, и он не хотел упускать ни одного.

Как и ожидал, стоило «уснуть», как кот начал свободно ходить рядом, полностью расслабленный.

Мяу, Мрр.

Потом он прошёлся по лицу Со Ёну, спящего на диване. Почему он вообще наступает на лицо спящего человека, было непонятно, но Со Ёну решил, что раз кот — значит, так и надо.

В глубине души он надеялся, что тот, почувствовав себя спокойно, будет продолжать спать, прижавшись к нему. И Додон-и действительно кружил рядом, словно проверяя, точно ли он уснул, обнюхивал область вокруг глаз.

Со Ёну радовало, что Додон-и не уходит, и даже во сне настроение стало лучше. Ему нравился шорох маленького кота. Сколько времени прошло с тех пор, как в доме слышались признаки чужого присутствия. Это было по-настоящему приятно.

…Так он и проспал крепко.

А проснувшись ранним вечером, Со Ёну обнаружил дом в полном разгроме.

— …?

Со Ёну, сонный и растрёпанный, тупо оглядел беспорядок. Он решил, что раз в доме кот, то бардак — вещь возможная.

Но особенно разгромленными были именно те места, где лежали ценные вещи.

— Додон-а?

К тому же кота нигде не было, стояла тишина. Его кошелёк, валявшийся на полу в гостиной, оказался полностью пустым. Со Ёну почувствовал, как от дурного предчувствия неприятно тянет затылок.

Обойдя весь двухэтажный дом в поисках Додон-и, он только потом вспомнил про камеру в гостиной и проверил записи.

Сколько он смотрел — непонятно. На его обнажённом, подтянутом торсе то напрягались, то расслаблялись мышцы. Он коротко усмехнулся в полном недоумении.

— Ха…

Сухо выдохнув, он плюхнулся на диван и тут же набрал номер.

— Алло, менеджер… ты спишь?

[Нет, я же дневной зверочеловек, говорил же. А что такое, хён?]

Менеджер спросил с ноткой ожидания в голосе. За десять лет, когда Со Ёну звонил первым, обычно это означало либо приглашение на дорогую еду, либо попытку отдать что-то хорошее со словами, что ему это не нужно.

Но сейчас вопрос был куда серьёзнее.

— Сонбо-я. Ко мне в дом залез вор.

[Что!?]

Пока менеджер шумел, спрашивая, что украли, Со Ёну спокойно снова перемотал запись с камеры. Вертикально рассечённые тигриные глаза внимательно следили за экраном. Взгляд двигался быстро, как в фильме, когда он играл убийцу и выслеживал цель.

Ответ он нашёл на камере, снимавшей коридор и часть гостиной.

«…Так это был парень».

Чёрный кот долго озирался вокруг спящего на диване Со Ёну, а потом за спинкой дивана начал медленно менять облик.

Вскоре на его месте поднялся на ноги парень. Кожа бледная, глаза с резким, хищным изгибом, лицо довольно красивое.

Уже это само по себе было шоком, но дальше происходило нечто и вовсе абсурдное. Стройный, гибкий, словно гимнаст, он метался по дому и обчищал всё подряд. Похоже, заранее запомнил, где лежат дорогие вещи. Хотя он суетился, двигался быстро и ловко.

И всё же в конце, прижимая к груди охапку вещей, он некоторое время молча смотрел на спящего Со Ёну.

— …?

Со Ёну даже подумал, не почувствовал ли тот вину, и продолжал смотреть. Но вскоре парень, словно что-то вспомнив, резко задвигался, набрал целую гору банок с тунцом и сбежал.

— Вот же воришка…

Со Ёну скривил губы, выдохнув почти со смехом.

Под густыми бровями тигриные глаза стали жёсткими и холодными. Его злило даже не то, что вынесли вещи, а то, что всё это время его обманывали. Он не мог просто так это проглотить. Внутри всё кипело, до ломоты напрягая мышцы, так что от злости даже показались тигриные клыки.

Вскоре менеджер ворвался в дом Со Ёну.

***

Вот что унёс белокожий воришка.

Металлические часы швейцарского бренда, всевозможные золотые аксессуары и вся наличность из кошелька. Он ещё и футболку Со Ёну на себе унёс, и банки с тунцом тоже запихнул в объятия.

В доме были керамика и произведения искусства стоимостью в десятки миллионов, но, видно, он их ценности не понимал. Украл только всякую мелочь. К тому же сейф даже открыть не смог, просто стёр пыль на поверхности.

Но это не значило, что воровство можно простить.

Со Ёну открыл запись с камеры, которая снимала сторону парковки. Парень, которому от силы двадцать с небольшим, прижимая к груди неряшливый свёрток, торопливо убегал. Он был ещё нелепее, потому что натянул одежду Со Ёну, которая была ему сильно велика.

Говорят, что вор сам себя выдаёт. И правда, суетился так, что, испугавшись мимо проезжающей машины, даже не заметил, как обронил дорогие наручные часы.

С первого взгляда было понятно, что врать и воровать — не его природа.

— Думаю, он унёс примерно на 100 миллионов вон. Вот же неблагодарный…

Менеджер, глядя на отчётливо заснятого воришку, яростно сдвинул брови. Вот почему этот мелкий засранец его не любил. Он предлагал немедленно вызвать полицию и испортить ему жизнь красной строкой в деле.

— Заявим на него, в тюрьму посадим. Не зря он в клинике так яростно отказывался от обследования. Мы его жалели, потому что он был милый, а он… зверочеловек?

— …

— По-моему, он специально притворялся котом. Хён, он ничего подозрительного раньше не делал…

— Сонбо-я.

Со Ёну безразлично смотрел на лицо паренька на экране. Вглядываясь в не очень чёткую картинку, он прищурился. Увидев молодое лицо, он тяжело сглотнул.

«Даже если заявить…»

Со Ёну пришла самоироничная мысль.

Если сообщить о Додон-и, его быстро поймают, но раз уж он успел стать известным в сети, журналисты тут же слетятся, как гиены. Пусть он и пострадавший, но Со Ёну не хотелось терпеть такую возню ради поимки преступника.

К тому же мелкий только навлечёт на себя тонну осуждения, а украденное всё равно не вернётся.

Его уже тошнило от внимания к личной жизни. Раз уж так, он хотел разобраться сам. Тем более дело касалось его кота. Это была слишком уж личная тема.

— Ладно, я сам его поймаю.

— …Что?

Менеджер смотрел на него как на сумасшедшего. Он спрашивал, не жалеет ли он вора, который ещё и скрывал свою сущность, и почему он вообще не вызывает полицию. Но Со Ёну остался непреклонен. Он лишь попросил менеджера прикрыть его от журналистов.

С таким запоминающимся лицом парень найдётся быстро. К тому же Со Ёну был человеком, которому нужно было всё делать своими руками, иначе он не успокаивался.

У Со Ёну были довольно обширные связи.

Он старался жить так, чтобы не причинять другим вреда, и в итоге рядом с ним остались хорошие люди. К тому же, работая актёром и ладя даже с массовкой, он обзавёлся самыми разными знакомствами. Со Ёну считал это удачей. И пришло время этой удачей воспользоваться. Он сделал несколько звонков и отдельно попросил одного надёжного менеджера по кастингу.

— Я отправил фото. Не знакомое лицо?

[Э, это новичок? Черты аккуратные, симпатичный.]

— Я знаю только, что он чёрный кот-зверочеловек.

[Чёрный кот — это немного… странно. Но вы хотите, чтобы я его нашёл, верно?]

Перекинувшись несколькими фразами и изложив суть дела, Со Ёну завершил звонок. Он отдельно попросил сделать всё как можно тише. И так было слишком много дел. Голова раскалывалась от нервов.

Как назло, уже завтра нужно было снимать развлекательное шоу у него дома, и он был ужасно занят.

Со Ёну без особого интереса уставился на сценарий шоу, который держал в руках.

<Сценарий «Мой милый дом». Выпуск с Со Ёну>

«Мой милый дом» было шоу, в котором показывали, как знаменитости живут в быту в соответствии с особенностями зверолюдей.

В рамках подготовки по всему двухэтажному особняку устанавливали съёмочное оборудование, и в доме царил беспорядок. Со Ёну и так был тигром, чувствительным к территории, а потому сам факт того, что персонал зашёл в его пространство, вызывал сильный стресс. А с учётом того, что в дом ещё и вор забрался, всё это ощущалось как проходной двор.

Даже в таком взвинченном состоянии, с трудом переваривая расписание, Со Ёну снова и снова вспоминал белокожего воришку.

«Значит, он зверочеловек и всё равно специально ходил по моему лицу».

Чем больше он думал, тем больше у него находилось поводов предъявить этому типу.

Со Ёну сжал кулак, прикидывая, что же он за кот-зверочеловек на самом деле. Сняв шерстяную оболочку, это ведь был кот размером всего лишь с дыньку, а он умудрялся так измываться над тигром.

Неудивительно, что он и на корм, и на лакомства даже не смотрел, только тихонько крал консервированный тунец.

И воду пил исключительно из стакана Со Ёну, зачерпывая её передней лапой, и, специально понюхав его салат, демонстративно делал рвотное движение. Ему отдали целую комнату, а он каждый раз лез в шкаф с рубашками и оставлял на них всю чёрную шерсть. Бегал по дому только тогда, когда Со Ёну спал. А когда засыпал сам, незаметно обхватывал его запястье и прижимался….

— Блять.

Мой кот.

Чем больше он это прокручивал, тем сильнее злился, но стоило подумать о том, что его кот исчез, как внутри всё сжималось. Для территориального тигра это было первое существо, которое он принял как питомца, и потому на душе было особенно тяжело. Со временем Со Ёну уже сам перестал понимать, злится ли он на кражу или мучается из-за того, что его кот пропал.

Гр-р-р.

От сдавленного раздражения он глубоко выдохнул так, что в горле отозвалось рычание хищника. Он чувствовал, как рядом менеджер осторожно наблюдает за ним, но ему было всё равно. Из-за съёмок у него и без того не было времени на подобное.

Так или иначе время шло, но после исчезновения Додон-и почти десять дней Со Ёну пребывал в подавленном настроении.

Люди вокруг чувствовали себя так, будто ходили по тонкому льду. Даже близкие сотрудники, которые обычно легко с ним заговаривали, теперь не решались окликнуть его.

Со Ёну и раньше был человеком, к которому сложно приблизиться. Габариты и аура хищника, сдержанное лицо, по которому невозможно было понять, о чём он думает, несмотря на актёрскую профессию. А сейчас из-за эмоциональных перепадов его вертикально рассечённые тигриные зрачки то и дело проступали особенно явно, так что встречаться с ним взглядом становилось тяжело.

Так, после исчезновения Додон-и, потянулись дни, от которых у окружающих будто пересыхала кровь.

…Со временем ситуация становилась только хуже.

Во время съёмок «Моего милого дома» он постарался как можно тщательнее скрыть или убрать из дома следы кота, но после выхода передачи люди начали искать Додон-и, делая выводы даже по смутным очертаниям кошачьих вещей, попавших в кадр издалека.

— Э… Ёну хён. Похоже, это станет статьёй.

— …

Менеджер незаметно протянул планшет. Это были скриншоты с разных сайтов.

На форумах и в сообществах кипели обсуждения из-за того, что Додон-и не появился в эфире.

[Заголовок: Кто смотрел сегодня «Мой милый дом»? Со Ёну реально красавец]

[Содержание: Но я ждал Додон-и в доме Со Ёну, а его почему нет? Может, из-за чёрной шерсти я не заметил, даже перемотал и всё равно нет ㅠ]

[└ Это разве не снято до того, как он привёл Додон-и?]

[└ Нет, в углу дома Со Ёну видно новую когтеточку]

[└ В соцсетях даже писал, что новый член семьи, и сердечко ставилㅋ]

[└ Давайте без домыслов]

[Заголовок: Но вообще странно, что тигр хотел завести котаㅋㅋ]

[Содержание: И кот, которого усыновил хищник, жалко… даже говорить нечего…ㅋ]

[└ По фото видно, что кот очень худой… даже с учётом возраста слишком маленький]

[└ Может, он просто ещё маленький?]

[└ Если это длинношёрстный и при этом видны кости, то это правда серьёзно]

[└ Что, Со Ёну правда завёл кота?]

[└ Да, но в эфире были только кошачьи вещи, самого кота не показали, из-за этого и шум]

[└ Уже несколько дней нет никаких объяснений, а раньше он при любой возможности выкладывал фото ㅋㅋㅋㅋㅋ]

[Заголовок: Но это правда. Семейство кошачьих почти никогда не меняет территорию]

[Содержание: Поэтому зверолюди из семейства кошачьих самые фанатичные в вопросах собственного жилья

А тут вдруг кот, которого он взял, неожиданно исчез из дома? И он даже не говорил, что принял его как семью

Передал другому члену семьи на время?ㅋㅋ Какой ещё член семьи у тигра, это просто начальник, которого видишь на праздники

Сто процентов он впустил в свою территорию другое животное, сам не смог адаптироваться и выгнал его]

[└ Это правда, я тоже из кошачьих, поэтому даже если дом старый и не нравится, всё равно упрямо живу, постоянно ремонтируя. Одна мысль о переезде вызывает такую неприязнь, что аж крапивница пойдёт]

[└ Уже по тому, что всю кошачью мебель убрали, ясно, что он его выбросил]

[└ По лицу было видно, что он такойㅎ]

[└ Да какое «по лицу видно» ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ]

[└ Разве это не настоящая дискриминация зверолюдей?]

[└ Если бы вы знали, кто отец этого актёра, таких слов бы не былоㅋㅋ]

[??]

[└ Кто?]

[Заголовок: Председатель Со Тхэгон]

[Содержание: Бывший председатель группы Хогон, тигр-зверочеловек. В прошлом был известен как криминальный авторитет в регионе Ённам. Говорят, что стартовый капитал заработал на земельных сделках, после чего женился на девушке из богатой семьи и стал тем, кто вырастил нынешнюю группу Хогон.

(Фото)

Знаменитая фотография, разошедшаяся как образец мужской красоты девяностых, — это именно он. Скончался в 2021 году из-за хронического заболевания.

Краткая выжимка из вики.]

[└ Ничего себе…]

[└ Подождите, это тот самый человек с той знаменитой фотографией? Это отец Со Ёну?]

[└ Лицо копия, просто один в один]

[└ Он же ещё в новостях часто мелькал, знаменитым был… современные дети, конечно, не знаютㅎ]

[└ Прекратите уже нести бред. Какое отношение это вообще имеет к нынешнему скандалу;]

— Ха…

Со Ёну со вздохом небрежно бросил планшет на стол.

Он так и знал. Самым навязчивым и неприятным ярлыком, который тянулся за ним, всегда был отец. Для самостоятельного взрослого тигра он уже почти посторонний, но каждый раз, когда всплывали разговоры о сходстве с родителями или о прошлом давно умершего отца, у Со Ёну начинала болеть голова.

Он понимал, что не может ни отвергнуть корни своей личности, ни вырваться из них. Но разочарование, которое он испытал, узнав о деяниях отца, было настолько сильным, что Со Ёну отчаянно хотел избавиться от этих предубеждений. С юности он страдал от чрезмерной настороженности строгого отца лишь потому, что был самцом, и потому не испытывал к нему особой привязанности. Отец обожал только мать, а сын, похожий на него самого, всегда вызывал недовольство.

В этот момент менеджер, наблюдавший за ним, осторожно произнёс:

— …Вы правда хорошо подумайте, хён.

Похоже, агентство продолжало названивать. Телефон менеджера не замолкал ни на секунду. Со Ёну привычно стиснул клыки так, что они скрежетнули, и тяжело откинулся на диван. Раздражение смешалось с тревогой, и всё вокруг стало восприниматься острее.

И чем больше это давило, тем сильнее Со Ёну хотел решить всё своими силами.

Его раздражало уже одно вмешательство агентства, а перспектива того, что разойдутся статьи, вызывала откровенное отторжение. Он знал, что при любых обстоятельствах найдутся люди, которые истолкуют всё по-своему и будут без разбору осуждать. Для тигра-индивидуалиста это само по себе было огромным стрессом, а профессия актёра словно надела намордник на всю его жизнь.

Так прошли эти изматывающие часы, и ближе к рассвету наконец пришло сообщение.

[Господин Со Ёну, это ведь тот кот-зверочеловек, верно?]

Наконец пришли долгожданные новости.

Хотя ушло немного времени, похоже, человека всё же нашли. Увидев присланную информацию вместе с фотографией со школьного выпуска, Со Ёну усмехнулся.

Имя — До Хэдон.

Возраст — ровно двадцать один год, младше его на целых 11 лет.

Из прочих сведений: в школе учился довольно хорошо, но после выпуска его местонахождение долгое время оставалось неизвестным. Мать умерла, о судьбе отца ничего не известно, сейчас живёт с бабушкой и младшими сёстрами. Был случай уличного кастинга, но предложение он отклонил из-за семейных обстоятельств.

История тяжёлая, но типичная для неблагополучной семьи.

Наверное поэтому Со Ёну больше зацепило не окружение, а настоящее имя.

«Настоящее имя — До Хэдон?»

Вот почему, когда его назвали воришкой, он решил, что это его имя, и так вздрогнул?

Со Ёну вспомнил момент, когда впервые спас того парня. Тот, дрожа от страха и съёжившись, всё равно смотрел на него своими жёлтыми глазами так, будто в них промелькнула лёгкая надежда. Интересно, что он тогда чувствовал. Пока они не встретятся лицом к лицу, невозможно было понять, что он за человек на самом деле.

Несмотря на поздний час, Со Ёну взял ключи от машины. Из подземной парковки он выехал на спортивном автомобиле с тёмной тонировкой и помчался по ночной дороге. Вертикально рассечённые золотые глаза свирепо смотрели в окно.

«Если поймаю, пощады не будет».

Дав себе слово, Со Ёну крепко сжал руль одной рукой. Пока машина неслась вперёд, на его предплечьях отчётливо проступали толстые вены, будто вспышки молнии.

Почти через десять дней после побега он нашёл Додон-и. В тёмном углу складского помещения при баре.

Белый и худой парнишка с трудом перекладывал тяжёлые ящики с бутылками. Со Ёну, крепко сжимая телефон, который без конца вибрировал, широкими шагами подошёл ближе. Под низко надвинутой кепкой в гладкой линии подбородка от злости напряглись мышцы. Чем ближе он подходил, тем отчётливее вырисовывался тесный склад, освещённый одной-единственной жёлтой дешёвой лампочкой.

Тук.

Со Ёну остановился у входа на склад. Его крепкая, высокая фигура полностью перекрыла выход, не оставив ни малейшего шанса сбежать.

— …

Он молча наблюдал, и лишь тогда тот, будто почувствовав запоздалый холодок, обернулся.

Додон-и в человеческом облике был абсолютно таким же.

Он всё так же носил украденную одежду, висящую мешком. Круглые широко раскрытые глаза, настороженный взгляд, чёрные уши, прижатые назад на макушке были точь-в-точь как в кошачьем облике. Стоило увидеть испуганное, жалкое лицо, как сомнений не оставалось. Это был его кот. Расширенные от испуга зрачки выглядели до боли знакомо.

— А, д-д-д-дяденька.

Сам не зная почему, Со Ёну услышал это как кошачье мяуканье. В тот же миг в руке, засунутой в карман, бессильно ослабла хватка.

Но он лишь на секунду заколебался, сразу напомнив себе, что перед ним воришка.

— Ах…!

— Встань нормально.

Он толкнул его плечом, прижав к стене, когда тот, озираясь, искал путь к бегству.

Со Ёну сел боком на сложенные впереди ящики с алкоголем. Даже несмотря на то, что Додон-и был в человеческом облике, а сам он опустился ниже, разница в росте оставалась значительной, и всё равно приходилось смотреть сверху вниз. Со Ёну молча, криво уставившись на опустившего взгляд парня, с пустоватой усмешкой спросил:

— Обворовал, а работаешь в таком месте?

Почти на 100 миллионов вон. Одной только налички было 10 миллионов. Куда логичнее было бы жить в роскоши, и всё же он пыхтел в таком обветшалом месте, и в это было трудно поверить.

Со Ёну не вынимая рук из карманов, пристально смотрел. До Хэдон побледнел и задрожал всем телом. Из-под украденной большой футболки резко выделялись тонкие белые руки. На фоне дерзкой кражи его вид казался жалким.

Додон-и, нет, До Хэдон, с испуганным лицом запинаясь заговорил:

— Просто сдайте меня в полицию…. Я уже всё потратил из того, что украл у вас, дяденька.

— Сдать в полицию?

Это было нелепо. Даже если Со Ёну сейчас сдаст его, выгоды от этого не будет. Скорее только поднимется утомительный шум в обществе.

К тому же выглядело смешно, что воришка первым заговорил не об извинениях, а о заявлении.

— И с чего начнём? С того, что ты зверочеловек, а притворялся животным?

— Э-то… это…

Похоже, стыда в нём всё же было больше, чем смелости. До Хэдон покраснел до кончиков ушей и крепко сжал сложенные вместе руки.

Когда зверочеловек притворяется животным, это однозначно считается мошенничеством. С древних времён под видом животных скрывались личности, занимавшиеся шпионажем, убийствами и всевозможными любовными интригами, поэтому подобное притворство классифицировалось как тяжкое преступление.

И Со Ёну ощущал предательство особенно остро.

Кот, которого он заботливо кормил и впустил на свою территорию как кота, на самом деле оказался взрослым парнем. Для тигра, который считает единственно настоящими отношениями только брак, это было хуже предательства. Лицо Со Ёну перекосилось от злости, и клыки начали обнажаться.

— Зачем ты притворялся котом.

— Дяденька…

Со Ёну сделал полшага вперёд. До Хэдон, резко втянув воздух, вжался в стену. Когда мужчина с грудной клеткой вдвое шире перекрыл ему путь, До Хэдон, задерживая дыхание, испуганно пытался хоть как-то избежать его взгляда.

Со Ёну схватил его за ворот и резко прижал к стене. На его натянутом предплечье вздулись толстые вены, вдавливаясь в хрупкую грудь До Хэдона.

— Если собирался красть, мог бы просто ограбить дом. Зачем месяц скрывал свою личность?

— П-подождите… у-угх…

— С самого начала ты ко мне приблизился, чтобы преследовать меня?

— Тогда я был болен, в человеческом виде, ах…!

Он не стал слушать оправдания. Преследование или что угодно ещё, вторжение в личную жизнь было для Со Ёну, прожившего всю жизнь актёром, крайне отвратительным.

Он и так был чувствителен к своей территории, поэтому и построил дом на окраине Сеула, у подножия гор. А туда осмелились проникнуть, притворяясь котом, и разгуливать. Каковы бы ни были намерения, простить воришку Со Ёну не мог.

Рука, сжавшая ворот, словно каменная, сжалась ещё сильнее.

— Ты нормально отвечать будешь?

— Э-это… хнык. Дышать… тяжело…!

Когда тонкую грудь сдавили, До Хэдон в панике схватился за его руку. Но сил это не прибавило, и белое лицо болезненно исказилось.

Барахтаясь, До Хэдон вдруг крепко зажмурился и выкрикнул:

— Я… я… потому что вы мне нравитесь!

— …Что?

— Я был очень голоден… и тело болело после побоев, но рядом с вами мне было хо-хорошо и спокойно.

— …

Со Ёну бессильно ослабил хватку.

Получив возможность дышать, До Хэдон робко съёжился, торопливо повторяя, что у него не было другого умысла и что ему очень жаль. Со Ёну, молча слушавший его, с запозданием криво усмехнулся.

— А, значит, нравлюсь тебе.

Ни капли не похоже на правду.

Даже по лицу было ясно, что это сказано в панике от страха. К тому же зверолюди, обладая богатым языком тела, больше общались выражениями лица и поступками, чем словами.

И всё же, свирепо глядя на До Хэдона, Со Ёну не смог разозлиться. У него не было привычки загонять в угол слабых. Да и хотя то, что До Хэдон скрывал свою сущность, было возмутительно, но казалось, он всё-таки осознаёт свою вину, и от этого становилось пусто.

И тут До Хэдон еле слышно сказал:

— Простите… правда, если вы меня сдадите, мне… мне нечего сказать.

— От того, что я тебя сдам, деньги же не вернутся. Зачем мне тебя сдавать.

— …

— Мне проще самому с тобой разобраться.

Он сказал это тихо, и лицо До Хэдона исказилось от ужаса. И всё же в его юном, мягком лице снова проступали черты того самого кота, отчего Со Ёну стало тяжело на душе.

— Ха…

Потерять такую сумму было для него не проблемой.

Куда проще было снова забрать его, превратив в кота, и тем самым быстро унять поднявшийся скандал с выброшенным питомцем.

Мысли путались, и Со Ёну, с уставшим лицом, помассировал переносицу и сказал:

— Ладно. Пока что будешь жить у меня.

— …

— Тогда я сделаю вид, что кражи не было.

До Хэдон осторожно поднял голову и встретился с ним взглядом.

Посмотрев на Со Ёну, чьи глаза скрывались под чёрной кепкой, он жалобно свёл брови и сморщил губы.

В его кошачьих глазах мелькнуло сомнение.

— …Вы предлагаете спонсорские отношения?

Это было лицо человека, который совсем не умеет скрывать ни страха, ни отвращения.

— Вы же очень известный актёр, дяденька. Вам правда можно такое…?

— Ха…

Со Ёну даже рассмеялся от абсурда.

С тяжёлым вздохом он поднял взгляд к потолку. Низкое тигриное рычание, появлявшееся в минуты злости, глухо завибрировало в горле.

«Что я, чёрт возьми, делаю».

Он не понимал, почему снова должен щадить этого воришку, и злился на себя за то, что сдерживает гнев.

Плечи, разведённые под прямым углом, и руки напряглись так, будто в них вставили железные стержни.

Объяснять было уже некогда. Даже основной телефон, номер которого знала только семья, начал назойливо вибрировать, а на рабочем, запасном телефоне высветилось отправленное менеджером провокационное название статьи.

[Актёр Со Ёну, скандал с выброшенным котом… Куда же пропал Додон-и?]

Для начала надо было во что бы то ни стало увезти домой того, кто твердил про спонсорство. В последний раз Со Ёну, словно уговаривая ребёнка, сказал мягче:

— Если ты не будешь жить у меня, этому дяденьке станет очень тяжело.

Видимо, это прозвучало как угроза. Глаза До Хэдона сузились и задрожали, налившись ярко-жёлтым светом. Похоже, он был так напуган, что даже не мог контролировать превращение. Лицо побледнело, но при этом он до конца не смог скрыть недовольства, точь-в-точь как в кошачьем облике.

— …Я сделаю, как вы скажете. Но в виде кота мне тяжело, думаю, я больше так не смогу.

Сказанное дрожащим голосом «простите» заставило Со Ёну ощутить поражение, хотя он ничего не делал. Он пришёл ловить воришку, а ощущение было такое, будто его самого как следует избили. Теперь он знал, что это уже не его кот, но ведь всё это время он баловал и заботливо растил его. Что же такого тяжёлого было в том, чтобы оставаться котом, он не понимал.

— Не неси бред. Садись в машину.

Со Ёну отказался от дальнейших уговоров. С отчаянным настроем он вытащил До Хэдона из затхлого склада и направился к машине. До Хэдон послушно шёл следом, но всё время украдкой оглядывался на бар.

— Что. Скажешь, что увольняешься?

— …Нет.

До Хэдон просто посмотрел на бар, и тут же, будто сдавшись, сам направился к пассажирскому сиденью.

— Я им всё равно не нравился. Сбегу я или скажу, что ухожу, меня всё равно будут ругать.

То ли он был сообразительным, то ли привык к неприязни, но ситуацию он оценивал на удивление трезво.

Почему такой парень вообще пошёл на кражу, Со Ёну понять не мог. С недоумевающим лицом он сел за руль.

***

— Да, сейчас везу его домой.

[Я же сказала, просто сдай в полицию! Зачем ты снова тащишь воришку, что ты с ним собираешься делать!]

Глава агентства кричала в трубку.

Со Ёну, припарковавшись у заправки, говорил по телефону.

От резкого голоса голова будто раскалывалась.

— Для начала приеду и поговорим.

Сказав, что сейчас вернётся, Со Ёну постучал в дверь пассажирского сиденья. Внутри он увидел, как До Хэдон дёрнулся от неожиданности. Успокаивать его он не собирался, просто велел выходить и повёл парня в безлюдный магазин при заправке.

Ещё когда он его растил, было заметно, что парень слишком худой, так что хотелось накормить хоть чем-нибудь.

— Дома еды нет. Выбирай всё, что хочешь, сейчас.

— …

Но До Хэдон, даже когда ему сказали брать что угодно, так ничего и не взял. То ли ему правда ничего не хотелось, то ли он просто осторожничал, но всё его тело было напряжённо сковано. В конце концов Со Ёну сам стал брать закуски, что попадались на глаза. Он решил, что хоть что-то из этого должно прийтись ему по вкусу.

Когда они подошли к кассе, До Хэдон, словно ждал этого момента, с напряжённым лицом протянул что-то вперёд.

— Я заплачу.

Это были три или четыре смятые купюры по десять тысяч вон. Со Ёну опустил взгляд на его руку, и До Хэдон с невинным лицом замялся, украдкой поглядывая на него. Из-за надвинутой чёрной кепки и внушительного телосложения Со Ёну он, похоже, чувствовал себя подавленным.

— Малыш.

— Да?

— Не балуйся.

Со Ёну опустил его руку и расплатился своей картой. В такой удушающей атмосфере они вышли с большим пакетом и сели в машину.

Первым делом он решил разобраться с обращениями.

— Значит, тебя зовут До Хэдон, тебе двадцать один год.

— …Вы людей использовали?

За кого он его принимает, за бандита? На самом деле это была информация, полученная через знакомых, но из-за такого подозрения настроение у Со Ёну испортилось, и слова сами вырвались грубее, чем он хотел.

— Продолжай быть Додон-и.

— Я вообще-то До Хэдон…

— Я к этому привык.

Видимо, он понял, что имя произошло от «воришки», и потому, хоть и выказывал недовольство, ответил с каким-то смирением, словно его куда-то продали.

— Как вам угодно, дяденька.

Дяденька… Непривычное обращение заставило Со Ёну потереть лоб рукой, упираясь в оконную раму. Ощущение было такое, будто он играет в заведомо проигрышную игру.

Всю дорогу он чувствовал, как До Хэдон украдкой поглядывает в его сторону. Со Ёну с выражением человека, который от многого отказался, молча вёл машину.

Резко очерченная высокая переносица и грубо очерченные густые брови выделялись особенно сильно. Он крепко сжимал губы, и, похоже, поэтому До Хэдону было трудно заговорить первым. Такая атмосфера была для Со Ёну привычной, и он просто оставил всё как есть, позволяя привыкнуть самому.

Вскоре До Хэдон, не выдержав любопытства, осторожно спросил:

— А… почему вы не сдали меня в полицию?

— Ты разве статьи не видел?

— Видел.

— Ну и?

Как раз в этот момент машина остановилась на светофоре. Со Ёну решил вскрыть что-нибудь из закусок и стал рыться в большом пакете, который держал До Хэдон. Когда огромная ладонь приблизилась, До Хэдон дёрнулся и прижался к двери, его глаза мелко задрожали.

И стоило ему встретиться взглядом с тигриными глазами с узкими зрачками, как он тут же отвёл взгляд. Похоже, он помнил, что у кошачьих долгий прямой взгляд означает вызов на драку. Он понимал, что тигр опасен, и всё же непонятно было, как он вообще решился на воровство.

До Хэдон, прижавшись к противоположной стороне, сказал:

— Я думал, вы, дяденька, обязательно заявите.

— Почему?

— Если выйдет статья, что подобранный вами уличный кот оказался вором, сочувствия будет очень много.

— Ну надо же.

Все ли нынешние дети такие, или это потому, что он кот. Со Ёну сказал с недоумением:

— И зачем мне заявлять на такого неумелого воришку, как ты?

— …

— Ты же сам сказал, что всё потратил. Деньги от этого не вернутся. Какой толк от сочувствия. А тебя вообще общественно уничтожат, и тебе от этого легче не станет.

Со Ёну бросил взгляд на До Хэдона, который сидел так, что половина пассажирского места оставалась пустой. Тот, с явно настороженным взглядом, тут же отвернулся.

Может, из-за того, что он несколько дней растил его как кота, но все его движения казались по-кошачьи знакомыми. Теперь они могли говорить, но чувство, что у него всё внутри кипит, осталось прежним.

— Просто, когда дяденька говорит, что будем сотрудничать, ты отвечаешь «спасибо» и делаешь, как сказано. Понял?

Он даже специально протянул окончание, стараясь сказать помягче, как своему коту.

Но До Хэдон, видимо, и это воспринял как угрозу, и, словно сломанная машина, с трудом повторил:

— Спа-аси-ибо…

Они перекинулись всего несколькими фразами, но уже было ясно, что с социальной адаптацией у него всё плохо.

Долгое время До Хэдон молчал, а потом пробормотал себе под нос:

— …Прямо как в кино.

То ли он был искренним, то ли просто слишком юным, а может, и тем и другим. Он вёз воришку, а ощущение было такое, будто сам пляшет под его дудку.

Но раз тот заговорил о нём, Со Ёну стало немного любопытно. Со Ёну небрежно спросил.

— Ты видел мои фильмы?

— Да.

— Что смотрел.

— Тот, где дяденька был убийцей. Чёрная… дорога, вроде.

— Я играл убийцу.

Если он имел в виду фильм «Чёрная дорога», то нынешняя ситуация и правда напоминала сцену, где убийца заманивает молодого парня. Возможно, вспомнив об этом, До Хэдон, обмотав длинный хвост вокруг талии, как ремень безопасности, робко съёжился.

— …Вы хорошо играете.

— …

— Прямо как настоящий психопат убийца.

От слов, непонятно похвала это или оскорбление, у Со Ёну дёрнулась бровь, и он молча посмотрел на него. Слушать такое было неприятно.

Лучше бы он вообще молчал, толку было бы больше.

Со Ёну ответил ему тем же, такой же «похвалой».

— А ты похож на жертву.

Именно последняя жертва в том фильме тоже была красивым парнем. Видимо, До Хэдон это вспомнил, потому что его лицо побледнело.

Вообще-то для замкнутого кота-зверочеловека такая разговорчивость означала, что он очень старается поддержать беседу. Но в умении вести светский разговор До Хэдон был безнадёжен. Он говорил, сохраняя дистанцию и глядя настороженно, поэтому все его попытки почти не приносили результата.

Это раздражало, но утешать его Со Ёну не собирался и просто оставил всё как есть. Предательство всё ещё не отпускало.

И всё же, когда к нему перестали проявлять интерес, До Хэдон немного расслабился.

Шурх, шурх.

Он зашуршал пакетом, и Со Ёну подумал, что тот проголодался, но, глянув, увидел, что До Хэдон лишь слегка облизывает внешнюю сторону пакета. Это была привычка груминга, часто встречающаяся у котят.

«Он и правда ещё ребёнок».

Со Ёну, ведя машину одной рукой, усмехнулся и потёр ноющий лоб.

Всю дорогу до дома сухой шорох пакета наполнял салон.

***

Когда они приехали, было уже далеко за полночь.

Сразу по прибытии Со Ёну оказался занят. Менеджер и глава агентства, приехавшие заранее, смотрели на его кота злыми глазами, и сначала нужно было разобраться с ситуацией. Со Ёну отправил До Хэдона мыться, буквально затолкав его в душевую.

Глава агентства, увидев, как Со Ёну лично заботится о белокожем До Хэдоне, посмотрела на это с возмущением и, выставив даже чёрные когти, уставилась на Со Ёну так, будто собиралась его убить.

— Ты с ума сошёл, ублюдок, ты что, спонсорские отношения затеял?

Глава агентства была старшей сестрой Со Ёну.

Она подошла к нему, обнажив тигриные клыки, с таким же высоким и статным телосложением, как у него самого, и начала разбираться, приплетая спонсорство. Со Ёну стало обидно, что его дважды обвиняют в таком абсурде. До Хэдон выглядел слишком молодо и правда походил на студента, но мысль о том, что его считают таким отбросом, была нелепой.

— С чего бы мне заниматься спонсорством?

— Ты же не трогаешь никого, кроме тех, с кем встречаешься!

Со Ёну тяжело вздохнул.

Да, если он ни с кем не встречался, то действительно не трогал. У самцов кошачьих нет чёткого периода гона, но под влиянием феромонов самок в течке возбуждение могло наступить в любое время года.

К тому же зверолюди, произошедшие от животных, могли испытывать подобный жар даже без феромонов самки, если сексуальное влечение становилось слишком сильным. Для Со Ёну это было крайне утомительно, поэтому он сильно избегал физического контакта.

Когда же сестра вмешивалась в такие чувствительные вопросы, у него появлялось отторжение, и выражение лица само собой становилось жёстким, как у бойцового зверя.

Сестра всегда была такой. Прикрываясь должностью главы агентства, она вмешивалась во всё подряд и смотрела на Со Ёну с недовольством, как родители. Среди тигров-зверолюдей было обычным делом держаться холодно даже с семьёй и редко встречаться, но они стали деловыми партнёрами, из-за чего сталкивались бесконечно часто.

Когда она затронула даже его личную жизнь, гнев вспыхнул с новой силой. Со Ёну, обнажив клыки, грубо сказал:

— Не лезь в то, с кем и как я живу.

Он произнёс это, будто пережёвывая слова, и вдруг почувствовал взгляд. Обернувшись, он встретился глазами с До Хэдоном, который наполовину прятался за дверью, подслушивая. Поймав взгляд, До Хэдон тут же спрятался обратно в ванную. Было ясно, что он всё услышал, но Со Ёну оставил это без внимания. Сестра тоже не собиралась обращать внимание на какого-то кота-воришку.

— Попробуй сказать это публике. Ты правда считаешь нормальным, что ради улаживания скандала снова притащил вора?

— Тогда что мне делать?

— Я же говорю, найду такого же кота! Длинношёрстные редкость, но чёрного кота быстро найдём.

— Ха.

Это раздражало до нелепости. Со Ёну резко нахмурил густые брови и посмотрел на сестру уставшим, холодным взглядом. Он злился ещё сильнее, потому что понимал, что просто привести похожего кота — не выход.

— Не неси бред. Думаешь, так скандал уляжется? У зверолюдей нюх на такие вещи.

— Но если будет прям очень похож…

— Похож? Да даже у нас с тобой истинные формы похожи, и то все различают.

— …

Сестра, похоже, и сама это знала, потому что крепко сжала губы.

Люди давно вымерли, и в мире остались лишь разные зверолюди. И они, даже если животные казались одинаковыми, легко различали тех, кто был одного вида.

Как иностранцы всем кажутся одинаковыми, а между собой они без труда различают друг друга, так же было и с животными. Животные одного вида и зверолюди одного вида быстро замечали отличия.

Поэтому даже если привести точно такого же длинношёрстного чёрного кота, ложь почти сразу вскроется. Тогда уж лучше пока вернуть До Хэдона, переждать, пока скандал и внимание публики стихнут, а потом придумать другое решение.

Сестра вздохнула и сказала:

— …Тогда хотя бы до конца съёмок этого шоу держи его у себя. Снимем, уйдёшь на отдых и тогда сделаешь по-моему.

— По-твоему? Всё равно кроме моего плана ответа нет, что ты собираешься делать.

— При том, что ты и не собирался заявлять на вора.

— …

Тут ему было нечего возразить. На самом деле самый простой способ — заявить на До Хэдона, просто журналисты надоедят. Но Со Ёну этого не хотел.

Потому что это был его кот.

Если всплывёт личность До Хэдона, шум станет ещё больше, и неизвестно, что будет с жизнью этого парня. Со Ёну знал, насколько страшны слова и восприятие людей, однажды ставшие жёсткими, и не хотел, чтобы До Хэдон через это проходил.

И вдруг Со Ёну замер от неожиданной мысли. Ему было непривычно осознавать, что он так думает о ком-то другом.

Сестра, заметив это, сказала с презрительным выражением:

— Отец в завещании просил, чтобы ты жил как тигр. Это так трудно?

— Кто тут кого учит. Сама-то с волком встречаешься.

— Это сравнимо с тем, кто притащил отвратительного чёрного кота?

— …Скажи это ещё раз.

Редко когда Со Ёну даже обнажал клыки, угрожая. Сестра, похоже, не меньше удивилась, но, с ошеломлённым лицом, всё равно смотрела на него так, будто сейчас убьёт. Менеджер, сидевший рядом, время от времени мямлил: «Ну… давайте успокоимся…», но оба делали вид, что не слышат.

Первой, кто отреагировал, была сестра. Собирая вещи, она насмешливо бросила:

— Если у тебя ещё есть голова на плечах, завтра отвечай на звонки вовремя. Последнее предупреждение.

— Заткнись и убирайся из моей территории прямо сейчас.

Со Ёну сказал это, даже не глядя, указав в сторону прихожей. Менеджеру, который протянул ему бумаги, он тоже сказал уйти, стараясь говорить нормально, но, похоже, терпение кончилось, и в голосе прозвучало тихое рычание. Менеджер растерянно кивнул, пробормотал, что завтра свяжется, и ушёл.

— …

В доме быстро стало тихо.

Со Ёну откинул голову на спинку дивана и усталым взглядом посмотрел в потолок. От давящего чувства массивная шея вздымалась. Из-за скандала он вообще не понимал, что творит. Со Ёну медленно открыл глаза, глядя на потолок.

Будто он стал тигром в клетке зоопарка.

Смешно было, что при любых обстоятельствах он всего лишь зрелище.

Для Со Ёну, который давно жил актёром, это ощущение было привычным, но становилось всё более стыдно, что внутри появляется желание упрямо пойти в другом направлении.

И странно было, что сердце не меняется. Он не хотел ни заявить на До Хэдона, ни снова выгнать своего кота на улицу.

— Ха…

Со Ёну, с пустой усмешкой, поднялся. Он хотел увидеть своего кота — первопричину всего этого.

И тут он вспомнил, что из ванны уже давно не доносилось ни звука.

***

Тук-тук-тук.

— Додон-и.

Из ванной не доносилось ни звука воды.

Даже когда Со Ёну постучал, изнутри раздался только торопливый шорох. И то это было бы не услышать без чуткого слуха зверочеловека.

«Опять что-то вытворяет».

Со Ёну жестоко нахмурился, чуть не открыв дверь сразу, но всё же сдержался, сжав кулак и тяжело постучав. Это было почти последнее предупреждение.

Тук-тук-тук.

— Я моюсь.

До Хэдон поспешно ответил изнутри. Со Ёну не поверил и распахнул дверь. Он почувствовал, как голос До Хэдона слабо дрожит.

— …

Стоило открыть, как он встретился взглядом с чем-то кошачьим, широко распахнувшим глаза от испуга. Со Ёну и сам внутренне удивился и внимательно посмотрел.

До Хэдон всё ещё был в одежде и сидел в ванне, поджав колени. При ярком свете стало видно, что он весь грязный, в пыли, и его бледное лицо с покрасневшими нежными уголками глаз выглядело жалко.

Со Ёну вздохнул и широким шагом подошёл ближе.

— Почему ты прячешься и плачешь.

До того, как открыть дверь, из-за подозрений он думал, что будет ругать, а вместо этого первым вырвался тревожный вздох. От этого простого вопроса До Хэдон сделал лицо человека, который хочет сбежать прямо сейчас.

Наверное, он слышал, как снаружи Со Ёну повышал голос на сестру. Вор, заявление, выгнать… тигры ругались, и ему могло быть страшно.

Со Ёну подумал, не успокоить ли его, но он не был настолько ласковым. И всё же, когда маленький парнишка сидел, сжавшись в ванне, со слезами на глазах, ему стало не по себе, и он подошёл ближе. Со Ёну грубо присел рядом с ванной. От его крупного тела над До Хэдоном легла тень.

— И с чего ты плачешь.

— Потому что виноват…

Он всё равно отвечал дерзко, хоть и осторожничал.

Но увидев испуганные влажные глаза, Со Ёну больше не смог читать нотации. Вздохнув, он схватил полотенце, висевшее рядом, и грубо, как попало, вытер До Хэдону слёзы.

— Я не буду заявлять в полицию. Просто помойся и ложись спать.

— Э-это…

Видимо, из-за грубых движений Со Ёну До Хэдон даже ответить толком не смог.

Но, похоже, ему стало спокойнее. Лицо стало менее напряжённым, чем раньше. Он был сильно уставшим и вымотанным. Когда он отталкивал руку Со Ёну, в этом почти не было силы. По грязному виду было ясно, что он до изнеможения работал в складском помещении бара. Почему-то Со Ёну вспомнил день, когда впервые принёс кота домой.

С плачущим ничего больше не сделаешь. Лучше просто вымыть и уложить спать. Решив так, Со Ёну медленно, ровно объяснил:

— Если ты слышал, о чём мы говорили снаружи, ты понимаешь, что происходит?

— Немного…

Со Ёну говорил мягко, но До Хэдон напрягся ещё сильнее. Его медленная манера речи заставляла голос звучать в ванной особенно тяжело.

— Мы снова будем снимать шоу, так что просто живи, как раньше, котом, который устраивает неприятности.

— …

— И никому не говори, кто ты. И безусловно делай, что я говорю.

Со Ёну сел на край ванны. Его особый, чуть прищуренный взгляд сверху вниз стал острым. Он и так уже шёл навстречу, но До Хэдон побледнел, будто его запугивают.

— А потом…

Со Ёну ненадолго задумался.

Дополнительные съёмки фильма уже закончились, впереди был отдых, и к тому времени внимание публики должно было стихнуть. Тогда можно было бы отпустить До Хэдона и сказать, что кота на время забрала семья из-за работы.

В агентстве говорили, что найдут кота, похожего на До Хэдона, но Со Ёну не хотел подпускать к себе другого кота. Для него котом был только Додон-и.

«Лучше бы этот воришка и правда был котом, тогда я бы растил его до конца!»

Тогда он бы привязался и сам заботился о нём всю жизнь. Нет, даже если бы он был зверочеловеком, но не воришкой, возможно, Со Ёну и как к зверочеловеку к нему бы потянулся. Он неплохо понимал ситуацию и был прямым. И лицо… да, оно тоже было в его вкусе.

Тогда До Хэдон, который всё это время молчал, замялся и спросил:

— Мне правда надо притворяться котом… и даже сниматься так?

— А что такого?

— …

Он не сказал больше ни слова, но по выражению лица было видно, что ему неприятно. Он неловко опустил взгляд и отвёл его в сторону, будто пряча эмоции, но от этого недовольство только сильнее бросалось в глаза.

Вообще-то зверочеловеку притворяться животным было унизительно.

В отличие от зверолюдей, животные были куда более инстинктивными, с умом на уровне трёх-четырёхлетнего ребёнка, и зверолюди того же вида часто относились к ним как к малышам. Наверное, для До Хэдона это звучало так, будто ему велят притворяться ребёнком.

Со Ёну невольно вспомнил наглые слова До Хэдона.

«Но в виде кота мне тяжело, думаю, я больше так не смогу».

Тогда у него не было времени, и он пропустил это мимо, но сейчас это звучало странно.

— Быть моим котом было так тяжело?

Он спросил не придираясь, а правда из любопытства, но До Хэдон, будто испугавшись, отодвинулся к противоположному краю ванны. В отличие от робкого вида, слова были откровенными.

— Тяжело было.

— …Да что именно?

Со Ёну переспросил с лицом человека, который вообще ничего не понимает. Он помнил только то, что хорошо к нему относился.

До Хэдон, увидев это, наоборот, обиженно сказал:

— Вы всё время ходили рядом, даже когда я отдыхал, и всё равно продолжали со мной говорить, хоть я вас игнорировал. Вы всё тело мне мяли, шерсть вычёсывали, потом вдруг поднимали и уносили, говорили спать вместе, ни с того ни с сего целовали… И один раз вы мне в грудь так внимательно вглядывались, спрашивали, не вылезло ли что-то.

— …

На это Со Ёну нечего было ответить, и он не смог открыть рот. Он не знал, что у котов соски такие маленькие. После того дня на равнодушном уголке его глаза осталась царапина от когтей кота, из-за чего лицо стало выглядеть ещё более суровым.

До Хэдон, всё ещё чувствуя унижение, крепко обнял колени и пробормотал:

— И вы постоянно душ принимали, выходили голым, и всё время меня по заднице шлёпали…

— Но тебе же это нравилось.

— А… н-нет.

У Со Ёну вырвался недоверчивый смешок. Для чувствительных кошачьих нарушать чужую территорию — уже невежливо, но До Хэдон, притворявшийся котом и обманывавший его, всё равно был полон претензий. Со Ёну, не веря своим ушам, спросил с тихой насмешкой:

— То есть то, что я подобрал уличного кота и хорошо к нему относился, тебе казалось извращением.

— …Немного.

И правда, лучше бы он просто держал рот на замке. Со Ёну, опустив голову, выдохнул что-то похожее на смешок. Скрыть усталость он тоже не смог, и атмосфера сама собой стала тяжелее. Похоже, До Хэдон это понял и невольно съёжился.

— Додон-а…

После долгого вздоха Со Ёну тихо заговорил. Пусть тот и был совсем зелёным юнцом, терпеть такие капризы у него не было никакого желания. Одних только недоразумений, что на него свалились, хватило, чтобы вымотаться, а уж входить в положение того, кто оставил серьёзное пятно на его актёрской карьере да ещё и обворовал, он не собирался.

По поведению ясно, что так дело не пойдёт.

— Странно.

— Что…?

Со Ёну нарочно выдохнул долгий, пустой вздох, сопровождая его спокойной улыбкой. Окинув До Хэдона с головы до ног внимательным взглядом, он криво усмехнулся.

Превратил ни в чём не повинного человека в живодёра, а ответственности не хочет брать. Тогда он просто удержит его любым способом и заодно вернёт До Хэдону всё то, что тот успел натворить.

— Ты ведь точно говорил, что тебе я нравлюсь, поэтому ты и был рядом со мной.

— …Это…

— И раньше тоже. Ты так резко отреагировал на разговоры о спонсорстве.

Со Ёну на мгновение поднялся с места и вымыл руки у раковины. Чистый звук льющейся воды разнёсся по тихому пространству с каким-то зловещим оттенком.

В паузах До Хэдон будто хотел что-то объяснить, бормотал что-то вроде «это не то чтобы нравится», но, как и положено коту-зверочеловеку со слабой речью, перебить весомые слова Со Ёну он не смог.

— Ты ведь и в облике измученного кота нормально жил… Раз снова будешь жить так рядом со мной, разве это и тебе не пойдёт на пользу?

— Но тогда я сказал, что вы мне нравитесь…

— Слова о том, что я тебе нравлюсь, я тоже приму всерьёз.

— …

На мгновение До Хэдон застыл с совершенно растерянным лицом.

На самом деле Со Ёну именно этого и добивался. Если До Хэдон всё это время его обманывал, значит, и он может обмануть До Хэдона. Немного более подло.

Вытерев руки полотенцем, Со Ёну снял что-то, прилипшее к волосам До Хэдона, и довольно мягко сказал:

— Тогда будем жить вместе и понемногу узнавать друг друга.

— …Зачем?

— Что значит зачем. Разве в отношениях нужна причина?

Со Ёну сказал это совершенно невозмутимо и, наоборот, посмотрел на До Хэдона так, будто странным был он. Изначально у воришки не было права выбора, а потому огрызаться в духе «мне не нравится» выглядело нагло.

К тому же услышать, что его бывшему коту было неловко жить с ним, почему-то задевало за живое.

«Почему это со мной плохо».

От такой детской мысли настроение само собой перекосилось. Со Ёну стёр улыбку, словно никогда и не был ласков, и низким, рычащим дыханием произнёс:

— Или ты собираешься вернуть эти 100 миллионов собственным телом…?

— …

Увидев тигриный взгляд, До Хэдон задрожал всем телом, закатив глаза.

Из-за больших глаз его эмоции читались как на ладони. Он хотел сбежать, но за спиной был обрыв под названием «100 миллионов», а прямо перед ним стоял тигр, надёжно перекрыв дорогу. Ты же сам сказал, что я тебе нравлюсь, значит, живи со мной без возражений. Не угроза, но и… не совсем.

В итоге До Хэдон выбрал временное выживание.

— Как вы скажете, дяденька, я буду вас слушаться.

— Хорошо.

— Только… пожалуйста, не целуйте меня…

— …

Одна бровь Со Ёну, который до этого расслабленно улыбался, едва заметно дёрнулась.

Его кот внезапно научился говорить и заявил, что ему не нравились поцелуи. Он растил его трепетно и бережно, а в ответ услышал такое. Было обидно до раздражения, и Со Ёну нарочно ответил спокойным тоном:

— Похоже, ты предпочитаешь медленный темп.

Он сказал это достаточно мягко, но на лице До Хэдона отразилась крайняя усталость. Вскоре он даже начал икать и вздрагивать всем телом, выглядя жалко. Грязное лицо, щёки в пыли делали его ещё более несчастным.

Со Ёну протянул руку, пытаясь по-своему его успокоить.

— Ты ведь сказал, что будешь меня слушаться?

— Да, да.

— Тогда подставь лицо.

— Что?

Со Ёну закатал рукава. Из-под рубашки показались толстые, крепкие предплечья.

Почувствовав что-то неладное, До Хэдон поднял голову и, судорожно втянув воздух, торопливо позвал «дяденька». Со Ёну не обратил внимания, крепко обхватил одной рукой маленький затылок До Хэдона и включил воду в ванне.

— Я был не прав, у-у…

Тело кота-зверочеловека, чувствительного к прикосновениям, мгновенно окаменело, и это ясно читалось по лицу. Ничего особенного, а он уже перепугался, словно увидел окровавленную ванну из фильма.

Не обращая внимания, Со Ёну намочил руки и начал грубо умывать его. Когда вода коснулась бледного лица, До Хэдон задрожал, и это отчётливо передавалось через ладонь, поддерживавшую затылок.

— Малыш. Сиди спокойно.

— Апф, не, не хочу…

Он снова намочил руки и тщательно протёр маленькое лицо со всех сторон. До Хэдон бился так, будто с ним творили самую страшную вещь на свете. Обеими руками он вцепился в каменные предплечья Со Ёну, пытаясь оттолкнуть, но силы были несравнимы.

— Я… я был не прав. Х-хватит!

— Не двигайся. Воды нахлебаешься.

Как он ни пытался его успокоить, До Хэдон продолжал дёргаться и в одно мгновение стал меньше. Рука, поддерживавшая затылок, бессильно скользнула по воздуху.

И тут из-под одежды, сваленной под ванной, выскочило круглое существо. Чёрный кот, скользя по ванне с громким царапаньем когтей, метнулся вперёд и, вцепившись когтями в грудь Со Ёну, прыгнул ему на руки, прижавшись всем телом.

Мяу, мяу.

— …

Со Ёну было не столько больно от когтей, сколько ошеломляюще странно, и он потерял дар речи.

Кот выглядел испуганным и сжавшимся, словно спасался от пожара. А ведь его всего лишь умыли.

— …Ты воду не любишь?

Кив, кив.

Чёрный кот, повисший у него на руках, торопливо закивал. Увидев это, Со Ёну невольно усмехнулся. Он, любящий воду тигр, просто забыл, что перед ним кот.

Но очень скоро Со Ёну вновь стал холоден и продолжил мытьё.

— Что ж. Говорил ведь, что будешь слушаться.

Всё, что становилось его, Со Ёну считал нужным сначала тщательно очистить, а уже потом пускать в дом.

В прошлый раз он решил, что это больной кот, и оставил как есть, но сейчас было иначе. До Хэдон, который носился в пыльном складе, просто не мог остаться немытым.

Со Ёну ловко удерживал гибкое, словно морепродукт, тело и тщательно его вымыл. Иногда, когда тот пытался вырваться, он фиксировал его огромной ладонью и тёр вытянувшуюся спину, как стирают носки. Каждый раз пыль, спутанная в чёрной шерсти, смывалась вместе с пеной.

Мяу, мяу!

— Хватит ругаться.

Пока его мыли, До Хэдон всё время жалобно выл, будто обижаясь. Всё тело, мокрое, как размокший хлеб, сжалось наполовину и выглядело жалко, но Со Ёну это не трогало. Он ведь когда-то даже заступался, говоря, что наш Додон-и ругаться не умеет. Теперь, глядя на это, желания прощать не возникало.

До Хэдон то на миг смирялся, то снова начинал вопить, если рука касалась чувствительного места.

Мяу, мя-я-яу!

— Ну. Мне и самому не хочется вытирать нос воришке.

Со Ёну ответил так и лишь после того, как начисто вытер не только чёрный нос, но и фиолетовые подушечки между пальцами на лапах, почувствовал удовлетворение и закончил купание.

Напоследок он, укутав насквозь промокшего и ставшего ещё более жалким кота в полотенце, прижал его к груди и вышел.

Мя-у-у…

Его всего лишь вымыли, а До Хэдон уже смотрел с таким несчастным выражением лица, будто душой куда-то улетел.

В отличие от него Со Ёну чувствовал заметное облегчение. На руках тут и там виднелись следы от когтей с кровью, но такие мелочи его не волновали. Наконец-то от До Хэдона пахло не землёй и пылью, а чистотой.

И тут Со Ёну вдруг показалось, что всё это как-то странно.

«Почему я собственноручно мою воришку и ещё радуюсь этому».

Ему и самому казалось это положение дел нелепым, но он не стал долго об этом думать. В голову просто пришли слова о том, что с котом в любом случае проиграешь.

***

После того как его хорошенько вымыли и высушили шерсть большим феном для зверолюдей, До Хэдон был занят тем, что в бешеном темпе вылизывал себя под одеялом.

Он и так не любил телесный контакт, а то, что Со Ёну вымыл его с головы до лап и даже вытер сопли, было унизительно до невозможности. Коту вполне достаточно груминга. И всё же этот безумный тигр, любящий воду, оказался другим.

Вдруг До Хэдон злобно покосился на мирно спящего рядом Со Ёну. Затем он прижал уши назад, оскалил клыки и глухо заворчал.

«Крысёныш».

Сколько ни ругай, Со Ёну не проснулся, лишь тигриные уши на его голове довольно дёрнулись.

Казалось, он окончательно расслабился и даже вытянул тигриный хвост, уснув. Рядом с ним До Хэдон то и дело, сам того не замечая, охотился за дёргающимся хвостом, а потом снова был занят безостановочным грумингом и так и не мог уснуть. Купание вымотало его до предела, но незнакомый запах шампуня, оставшийся на теле, не позволял остановиться.

В конце концов кот устало свернулся, поджав тело, как хлебушек.

Шерсть безнадёжно сжалась, и он стал похож на отварную курицу. Стараясь не обращать на это внимания, До Хэдон вспомнил все сегодняшние невероятные события.

«Он правда собирается со мной встречаться…?»

Неужели теперь придётся притворяться, что ему нравится тигр.

Мрачно раздумывая, До Хэдон посмотрел на телефон Со Ёну рядом. Из-за неутихающего скандала сообщения в общем чате приходили без конца, но Со Ёну, как и положено тигру, живущему в своём ритме, спокойно спал. Глядя на него, поневоле начинало казаться, что настоящей целью был не он сам, а нечто иное, чем всеобщее заблуждение.

До Хэдон вдруг задумался, сможет ли он вообще выплатить сумму в 100 миллионов. Но для него, у кого после ежемесячных заработков и переводов семье в руках оставалось едва ли триста тысяч вон, это были заоблачные деньги.

«Наверное, уже за одно то, что он на меня не заявил, надо быть благодарным…»

На самом деле До Хэдон был готов к тому, что на него заявят.

Когда он увидел статьи с подозрениями вокруг Со Ёну, то был уверен, что полиция нагрянет со дня на день. Он прекрасно понимал, что воровство — это преступление, и жил в постоянном напряжении и чувстве вины, так что едва мог нормально есть.

В итоге До Хэдон сделал для себя вывод.

«Бабушка, расплатись этими деньгами с долгами и пока не ищи меня».

Семью и так пугающе изводили ростовщики. Пусть хотя бы за воровство ответственность ляжет только на него. После этого До Хэдон оставил младших сестёр и бабушку дома и устроился на подработку в бар, находившийся на приличном расстоянии.

Но он и представить не мог, что Со Ёну придёт за ним без полиции.

Да ещё и не сдаст, велев жить, притворяясь котом…. До Хэдон на миг подумал, не проникся ли тот к нему чувствами, но тут же вспомнил, насколько серьёзным был скандал.

Как ни думай, выход у него был один. Для начала нужно было подчиниться словам Со Ёну. Реальность давила своей безысходностью, но у До Хэдона не оставалось другого выбора.

Зато хорошо, что он знал слабость Со Ёну.

«Нужно просто делать вид, что он мне нравится».

Тогда характерное для Со Ёну пугающе суровое выражение лица заметно смягчалось. Даже сегодня в складском помещении он вёл себя так грубо, словно собирался в любой момент швырнуть его в канализацию, но стоило сказать пару ласковых слов, как он сразу смягчался.

Это, конечно, выглядело до смешного… но всё же хорошо, что ему удалось не разозлить мускулистого тигра с грудью вдвое шире его собственной.

Мяу.

Перебирая в голове это оружие против тигра, До Хэдон свернулся калачиком в углу кровати. Ему было любопытно и подозрительно, что же у Со Ёну на самом деле на душе, но усталость брала своё, а уютная коробчатая кровать была слишком приятной, и его сморил сон.

Кот, клюя носом в полусне, в итоге прижался к чему-то тёплому и уснул. Это было запястье Со Ёну. Даже сквозь сон До Хэдон чувствовал, как тот кончиками пальцев гладит его по подбородку, и находил утешение в мысли о том, что рядом с тигром всё же безопаснее, чем на улице.

Домашний кот

Он дал себе слово, но притворяться, будто ему нравятся тигр, было делом совсем не простым.

— Рад, что снова вернулся домой?

— Очень… рад….

До Хэдон покорно склонил голову, отвечая. Когда он был котом, то хотя бы мог позволить себе дерзить тигру сколько угодно, но теперь это было совершенно невозможно.

Со Ёну на кухне затачивал жуткий нож для сашими.

Поздним вечером, проснувшись, Со Ёну получил доставку специально заказанного свежего жирного тунца. Кот, который собирался во что бы то ни стало скрываться, едва услышав знакомый голос продавца рыбой, тут же распушил хвост, громко замяукал и пошёл следом за Со Ёну. Первый в жизни высококлассный тунец, которым его накормили, был настолько вкусным, что напрочь стирал чувство страха.

— Стоит принести тунца, и взгляд сразу становится таким послушным.

Со Ёну, глядя на кошачьи глаза До Хэдона, пробормотал это с недоумением.

А затем он как раз и достал на кухне нож для сашими. Он иногда готовил сам, и, похоже, сегодня собирался лично разделать тунца.

Увидев это, До Хэдон в одно мгновение притих. Каждый раз, когда Со Ёну точил нож, мышцы на его руках тяжело вздувались, а взгляд становился острым. Разница в телосложении ощущалась настолько явно, что До Хэдон, чувствуя напряжение, невольно сглотнул.

В этот момент Со Ёну приготовил для него почётное место. Это был стул по другую сторону длинной кухонной рабочей поверхности.

— Опасно, сиди здесь.

— Просто не обращайте на меня внимания.

— Эй, садись.

Разговор был пустяковый, но лицо До Хэдона стало таким, словно он уже от многого отказался.

Он чувствовал это ещё в кошачьем облике, но Со Ёну был крайне самовольным и, вопреки образу тигра-индивидуалиста, всё время старался держать его рядом с собой. Раньше он лишь ненавязчиво находился поблизости, но теперь, когда они могли разговаривать, Со Ёну считал само собой разумеющимся держать его при себе. Это утомляло, но До Хэдон, понимая намёк, сел на своё место.

Послушно забравшись на стул, До Хэдон сомкнул колени и обвил ступни хвостом. Он по-прежнему был в просторной футболке Со Ёну и свободных шортах, потому что терпеть не мог одеваться. Его взгляд всё время был прикован к тунцу, так что его желание было очевидно.

— Додон-и.

Со Ёну, тщательно вымыв нож прямо перед ним, позвал довольно ласково.

— С этого момента отвечай на мои вопросы «да» или «нет».

— Зачем?

— Как зачем, мы же будем встречаться.

— Разве это похоже на отношения…?

Это было скорее не отношениями, а диктатурой. До Хэдон смотрел на него с таким выражением, будто видел сумасшедшего, но Со Ёну оставался совершенно спокойным.

— Ты ведь раньше игнорировал меня, сколько бы я ни звал.

— Так вы всё время звали по пустякам.

— Если мы будем встречаться, разве не нужно как следует узнать друг друга?

Со Ёну перебил До Хэдона и продолжил говорить только своё. Он всего лишь задал вопрос, но из-за присущей ему тяжёлой ауры это ощущалось как приказ.

У До Хэдона вдруг закружилась голова. Он всю жизнь прожил котом, игнорируя ненужные слова, но, встретив равного соперника, больше не мог вести себя как вздумается.

— Додон-и.

Не давая ему ни секунды перевести дух, Со Ёну, выкладывая на разделочную доску аппетитный жирный тунец, спросил:

— Что тебе во мне нравится?

С первого же вопроса До Хэдону захотелось расплакаться.

Он всего лишь разделывал рыбу, но когда тигр с ножом в руках задаёт вопросы, это не может не пугать. До Хэдон с жалким лицом крепко прижал колени к груди. И всё же Со Ёну, не обращая на это внимания, переспросил:

— М?

В конце концов До Хэдон, сдавшись, выдавил из себя ответ.

— Да…

— Что именно во мне тебе нравится?

— Вы же сказали отвечать «да» или «нет».

В этот момент Со Ёну протёр нож тканью. В отличие от аккуратных движений, голос у него был тихий.

— Чтобы жить со мной, нужно уметь быть гибким, понимаешь?

Просить о такой гибкости кота было нелепо, но До Хэдон, глядя на мясо тунца, с трудом успокоился.

100 миллионов, 100 миллионов долга, появившегося из-за его собственной кармы.

Нервы До Хэдона были на пределе, хвост распушился вдвое, но он сдержался. Его недовольство и так читалось по всему телу, но, к счастью, эгоистичный тигр пребывал в крепком заблуждении. Собравшись с духом, До Хэдон всё же попробовал сказать что-то хорошее.

— М-мне нравится, что вы хорошо кормите.

— Тунец?

— Да.

В этом он был искренен. Со Ёну готовил довольно хорошо, но делал это редко, потому что требовалось много усилий. До Хэдон, который был очень привередлив в еде, влюбился в этот чистый вкус с первого раза, и именно тогда впервые приоткрыл ему своё сердце.

Возможно, это сердце открылось только тунцу.

— …

Со Ёну, пристально глядевший на откровенный взгляд, направленный на еду, слегка наклонил голову. Несмотря на простую футболку, отчётливо выделялись крепкая грудь и плечи с чёткой линией.

С бесстрастным, затенённым лицом он тихо произнёс:

— Значит, я тебе нравлюсь как открывалка для консервов.

— Не до такой степени…

Хотелось возразить, но отчасти это было правдой. Чтобы выжить в логове тигра, нужно уметь хоть немного льстить, но именно это у До Хэдона получалось хуже всего.

От напряжения казалось, что лапы вспотели. До Хэдон настороженно косился, украдкой следя за настроением тигра. Со Ёну, молча наблюдавший за этим, вдруг устало пробормотал:

— Делает всё, что хочет, а сам только и смотрит по сторонам. Точно мой кот.

Из-за глаз без двойного века слова прозвучали довольно неприятно. До Хэдон так и не смог понять этого тигра и лишь ещё сильнее сжался.

Он уже сталкивался с этим, когда жил котом, но Со Ёну порой приставал к нему, коту, до такой степени, что это начинало раздражать. А если так продолжится, это станет опасно. Теперь он ещё и лез с разговорами про отношения, и справляться с этим у него больше не было сил. До Хэдон, уставший от вопросов, задал то, что давно его интересовало.

— Но вы же привели меня из-за того скандала, разве нет?

— Да.

— Разве можно так беззаботно отдыхать...?

На этот вопрос Со Ёну без колебаний кивнул. До Хэдону и раньше казалось, что он слишком уж расслаблен, и, кивнув в сторону планшета на столе, Со Ёну сказал:

— Я уже выпустил статью.

— Когда?

— Пока ты крепко спал, всё уладил.

Уже? Удивлённый До Хэдон резко сощурился.

Он всё это время был измотан тяжёлым трудом, поэтому крепко уснул и проснулся только поздно вечером. Во сне ему казалось, что Со Ёну всё время его гладит и пристаёт, но, выходит, именно тогда он и сделал из этого новость.

«И что же он там написал?..»

Заинтригованный, До Хэдон взял планшет. После кражи и поднявшегося скандала о «брошенном коте» его переполняло чувство вины.

Получив от Со Ёну разрешение одним лишь кивком, До Хэдон набрал пароль, который подсмотрел ещё когда был котом, и включил планшет. Как только разблокировал, появилось несколько открытых сайтов сообществ, которые Со Ёну видимо проверял перед готовкой.

[Лучший пост дня]

Он открыл самый главный пост в топе. Первым в глаза бросилась фотография, загруженная даже крупнее текста.

«С ума сойти…»

До Хэдон, забыв даже про тунца, в ужасе уставился на экран.

В статье было две фотографии — на обеих Со Ёну сфотографировал его спящим, ещё в кошачьем облике. До этого момента всё было терпимо.

Проблема была в том, что он спал с полуприкрытыми глазами и выглядел совершенно неприглядно.

Накопившаяся усталость накрыла его, и он уснул без чувств, из-за чего лежал почти по-человечески, с вытаращенными белками глаз, словно в обмороке. К тому же, из-за неудачно выставленной цветокоррекции чёрное тело выглядело лишь силуэтом, и вид «отключившегося» кота подчёркивался ещё сильнее.

— Э-э… простите.

— Вживую гораздо милее…

Со Ёну, словно искренне, ещё раз глянув на фото, довольно усмехнулся. У До Хэдона сами собой сжались кулаки.

«Себя-то он красиво снял».

Кот рядом развалился, как пьяница, что особенно контрастировало.

Перепуганный До Хэдон начал пролистывать реакции. Такие безнадёжные фотографии разошлись по сети. Даже раньше Со Ёну ужасно фотографировал, и До Хэдон постоянно бил его по голове, чтобы тот собрался, но, похоже, он так ничего и не понял.

До Хэдон быстро пробежался по статье и комментариям.

[☆Обсуждаемая публикация]

[Заголовок: Кота Додон-и изолировали лишь из-за болезни, чтобы снизить стресс… слухи о том, что его выбросили — неправда]

[Содержание: (Фото) Актёр Со Ёну сообщил: «Я не хотел распространяться о болезни Додон-и, сейчас он постепенно привыкает к дому и идёт на поправку».

Также Со Ёну добавил: «Додон-и такой маленький и худой из-за он очень привередлив в еде, поэтому каждый приём пищи даётся с трудом. Если честно, я уделяю его рациону даже больше внимания, чем своему, и каждый день составляю меню», и выложил фотографии разнообразных блюд, показав, сколько заботы он вкладывает в кота.]

[*Источник фото: Соцсети актёра Со Ёну]

[└ Так и знал]

[└ И где теперь все, кто гнал на Со Ёнуㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ]

[└ Ну да, если бы он реально выбросил кота, то и все вещи бы убрал, было бы странно…]

[└ Если во время съёмок дома шумно, кот бы сильно стрессовал, правильно, что изолировал]

[└ Но кот так спит… будто неделю на стройке отпахалㅋㅋㅋㅋㅋ]

[└ 222ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ]

[Заголовок: Красавец + кот, вкусное сочетание]

[Содержание: (Фото) Я, кажется, впервые вижу, как Со Ёну улыбается, так непривычноㅋ]

[└ Даже с таким фото он чертовски красив…]

[└ Черты лица просто нереальные]

[└ Чёрный кот, даже контур Со Ёну поглотил]

[└ ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ]

Всего за день реакция в сообществах полностью изменилась.

Поскольку тема привлекла огромный интерес, разъясняющая статья быстро разошлась по сети. Для До Хэдона, который часто сидел на форумах, такое внимание выглядело даже странно.

Но фотографии, сделанные в тёмной спальне, как ни смотри, были ужасными.

— Но почему фото такие…

Он не успел договорить, как прямо перед его носом появился сашими из тунца. Кусочки были аккуратно нарезаны маленькими, явно с учётом его маленького рта, и васаби было ровно столько, сколько нужно.

До Хэдон забыл, что хотел сказать, и лишь расширил чёрные кошачьи зрачки. Тяжёлая жизнь заставила тело тянуться к хорошей еде. В итоге он не смог устоять и отправил кусочек жирного тунца прямо в рот. Нежная, свежая рыба растаяла во рту.

«Вкусно».

Сами собой навернулись густые слёзы. Он плакал не от восторга, просто у молодых котов бывает так, что при раздражении слюнных желёз заодно активизируются и слёзные, поэтому от вкусной еды текут слёзы.

— Для малыша, может, слишком солёно?

— Я сам вытру, сам…

Проигнорировав его отказ, Со Ёну салфеткой тщательно вытер слёзы. Прикосновения были знакомыми, и даже в человеческом облике забота ощущалась странно, так что До Хэдон просто крепко зажмурился.

После этого Со Ёну дал ему ещё кусочек жирного тунца, на этот раз с меньшим количеством васаби. Колеблясь, До Хэдон всё равно снова съел его за один раз. Поведение Со Ёну было точь-в-точь таким же, как когда он заботился о нём, пока тот был котом, и это казалось странным и подозрительным.

«Он меня не ненавидит…?»

Неужели он привёл его обратно, чтобы снова заботиться о нём, даже после кражи?

До Хэдон был готов к ненависти и тяжёлой жизни, но не мог понять, почему к нему относятся так ласково. Он внимательно следил за выражением лица Со Ёну, пытаясь разгадать его намерения, но тот сохранял своё обычное благородное безэмоциональное выражение.

Тогда Со Ёну тихо сказал:

— До съёмок развлекательного шоу ещё примерно месяц.

Срок оказался больше, чем он ожидал. Насколько До Хэдон знал, подслушивая разговоры ещё в кошачьем облике, съёмок должно было быть две, и, похоже, вторые удалось как-то отложить, пока он пропадал. До Хэдон подумал, что хорошо, что он не появился в эфире, но из-за масштабов скандала с «выброшенным котом» это участие, видимо, стало неизбежным.

Со Ёну продолжил:

— Может, пока будем ходить на свидания?

— …На свидания?

— Меня ведь подозревали, что я тебя выбросил. Надо показать по телевизору немного трогательных моментов.

Значит, он хорошо относится к нему всё-таки из-за общественного мнения. До Хэдон самовольно сделал такой вывод, но особой обиды не почувствовал. Мир и так всегда жесток, он к этому привык. И всё же, когда он видел, как на него смотрят, замечая его чёрный хвост, ему становилось не по себе.

Но показать трогательные моменты с этим страшным хищником…

До Хэдон сглотнул, глядя на широкие плечи Со Ёну. Похоже, этот тигр всерьёз заблуждался, думая, что они действительно встречаются. А если цель свиданий всего лишь в том, чтобы показать нежность на экране, До Хэдону хотелось отказаться.

— Мне кажется, ради этого не обязательно привыкать друг к другу, даже ходя на свидания…

— Тогда как ты собираешься показать на шоу ласковое поведение?

— Можно просто сделать вид, что мы близки…

Он не смог скрыть своего нежелания, и Со Ёну без выражения посмотрел на него.

В полуприкрытых тигриных глазах на мгновение мелькнула странная насмешка. Это была холодная, самоуверенная улыбка, не знающая скромности.

— Ты играешь хуже, чем собаки-зверолюди.

— ….

Как назло сравнивает с собаками-зверолюдьми. До Хэдон хотел было хотя бы зашипеть, что это уже слишком, но сдержался. Слова были не совсем неверными.

Коты-зверолюди славились тем, что не умели играть. То, что Со Ёну стал топовым актёром, объяснялось в том числе и тем, что кошачьих зверолюдей, способных на по-настоящему безупречную актёрскую игру, было крайне мало.

«Зная, что плохо играю, почему не понимает, что притворяюсь, будто он мне нравится...»

Это выглядело не просто странно, а подозрительно, но До Хэдон был не в том положении, чтобы высказывать недовольство. Сейчас его положение было даже ниже, чем когда он был котом.

В этот момент Со Ёну вымыл руки и придвинул стул, усевшись сбоку от До Хэдона. Сидя с чуть расставленными ногами, он положил руки на стол и украдкой посмотрел на него.

— Мне уже надоели роли злодеев. Хочу воспользоваться этим шансом и как следует обновить образ.

Говоря это, Со Ёну легко ткнул пальцем в его щёку, и даже это движение выглядело по-злодейски, отчего До Хэдон напрягся. Ему хотелось сказать, что если уж злодей надоел, то, может, стоит вообще сменить вид, но он молча стерпел и ответил:

— П… понятно.

К тому же До Хэдон давно научился делать неприятные вещи, подрабатывая где придётся.

Ему доводилось убирать в барах ужасающую грязь, а ещё получать побои от клиентов, которые были грязнее самой грязи. Из-за старых предрассудков, тянущихся за чёрным котом, выбор работы был невелик, и жить приходилось тяжело.

Стоило вспомнить те времена, и требования Со Ёну уже не казались чем-то особенным. Если уж вспоминать о совершённой им краже, то покорно подчиняться его словам выглядело вполне естественно, и До Хэдон тихо опустил взгляд.

В этот момент Со Ёну снова накормил его тунцом. От заботливых движений у До Хэдона появилось немного смелости, и он предложил небольшой компромисс.

— Тогда… фотографии для соцсетей я буду делать сам.

Услышав это, Со Ёну рассмеялся и охотно согласился.

***

После публикации уточняющей статьи общественное мнение развернулось, и с телекомпаниями снова начались активные контакты.

Из-за этого несколько дней Со Ёну был ужасно занят. Говорили, что он специально уплотнил график, чтобы проводить время с До Хэдоном, но тот даже не слушал объяснений. Примерно он понял только то, что Со Ёну съездил на съёмки рекламы, внезапно подписал контракт на здание и провёл совещание по поводу съёмок «Мой милый дом». Для До Хэдона всё это было чужими делами, так что, что бы Со Ёну ни рассказывал по возвращении домой, он слушал вполуха.

Мяу!

Ему было просто приятно, что каждый раз тот приносил что-нибудь вкусное, поэтому он яростно драл когтями когтеточку, а когда когти застревали, Со Ёну умело их освобождал. Такие дни повторялись снова и снова.

— Я пойду помоюсь. И смотри, опять не застревай когтями в когтеточке.

«А еда?»

Кот, подняв хвост, замяукал, спрашивая языком тела, но Со Ёну сказал, что скоро вернётся, и ушёл мыться. Вернувшись домой, он всегда первым делом принимал душ. Похоже, ему не нравилось, когда на теле оставался чужой запах. Поэтому его душ обычно длился долго.

А кот тем временем совсем приуныл. Он ведь радовался именно тому, что Со Ёну каждый раз приносил изысканные лакомства. Не в силах терпеть голод, До Хэдон забрался на высокую кошачью башню и недовольно размахивал хвостом.

В этот момент послышались шаги. Кто-то поднимался на второй этаж. Это был менеджер Со Ёну, Шин Сонбо.

— Эм… простите… Вы здесь?

— …

— Ё-Ёну хён велел передать кое-что.

Когда менеджер подошёл ближе, кот настороженно сжался на вершине кошачьей башни. До Хэдону по-прежнему было не по себе рядом с менеджером, который был медведем-зверочеловеком.

«Манер вообще не знает. Как он менеджером тигра работает».

Он знал, что менеджер его очень любит, но из-за чрезмерного внимания это ужасно раздражало.

Ещё когда он был котом, менеджер, несмотря на явное недовольство До Хэдона, постоянно гладил его, глупо улыбался и ловил взгляд. Более того, он без зазрения совести считал его милым, хотя тот был самцом, и даже затащил его в жуткую клинику. Для До Хэдона всё это было оскорблением достоинства и прямым вызовом.

Но после того как менеджер узнал, что он зверочеловек, тот почему-то стал странно смущаться.

— Эм… вы ведь теперь всё, что я говорю, понимаете, да?

— ….

— Я… подойду поближе. Я тут… одежду принёс. И заколки тоже купил…

Он смущался, но, похоже, кот всё равно ему нравился. Он не мог оторвать от До Хэдона взгляд.

А До Хэдон тем временем заинтересовался тем, что было в руках у менеджера. Тот зачем-то притащил множество пакетов.

«Всё выглядит дорогим…»

На пакетах красовались названия брендов, которые знал даже До Хэдон. Менеджер выложил их на большой стол.

Но До Хэдону больше всего приглянулся бумажный пакет подходящего размера. Подходить близко к менеджеру было неприятно, но он не смог устоять перед искушением и залез прямо внутрь пакета.

Глядя на округлый затылок кота, Шин Сонбо с улыбкой спросил:

— Эм… Додон-и… нет, господин Додон… можно так обращаться?

«Я вообще-то До Хэдон».

— Это всё одежда для господина Додона. Я подумал, что вы не любите одеваться, поэтому взял размер побольше. Нормально?

Будучи медведем-зверочеловеком, менеджер почти не понимал кошачий язык тела. Но, несмотря на внушительную комплекцию, у него было мягкое выражение лица и добродушный характер, так что До Хэдон не считал его плохим человеком. Его раздражало лишь навязчивое внимание.

Вскоре внимание До Хэдона переключилось на одежду. Стоило ему выбраться из пакета, как перед его чёрными передними лапами, обвитыми чёрным хвостом, аккуратно выложили одну за другой качественные брендовые вещи.

«Неужели это всё правда моё?»

Зачем покупать так много одежды?

Чувствуя подвох, До Хэдон осматривал вещи, пока менеджер доставал их и раскладывал в пустые коробки. Всё оказалось свободной повседневной одеждой. Поскольку он и правда не любил одеваться, До Хэдон ничего не ответил и лишь тихо мурлыкал.

Поняв, что это положительная реакция, менеджер предложил ещё несколько вещей и сказал:

— Даже если лень, потом обязательно примерьте. Ёну хён сам выбирал, так что если не наденете, он может и сам на вас надеть.

— …!

Это прозвучало пугающе. До Хэдон мгновенно вскочил, уставившись настороженным взглядом и застыв в оцепенении.

Менеджер, продолжая рекомендовать Хэдону заколку для волос, осторожно протянул руку. Он впервые коснулся пушистой головы До Хэдона.

Почувствовав мягкость шерсти, менеджер, словно оттаяв, широко улыбнулся и заговорил уже куда непринуждённее:

— Эм… господин Додон… раз уж вы снова вернулись, относитесь ко мне свободно. Ладно?

— …

— Ённу хён тигр, который всё держит при себе, да? Я знаю, с ним непросто. Если будет тяжело, скажите, я постараюсь помочь.

«…А вы когда уходите с работы?»

До Хэдон тихо мяукнул, пытаясь передать это языком тела, но менеджер, как и прежде, ничего не понял и только глупо улыбался, умиляясь.

Ему не нравилось, когда кто-то без спроса гладил его по голове, это казалось дерзким и неприятным, но тёплые слова были ценны, поэтому он промолчал. Тем более что после кражи услышать такое от менеджера было особенно благодарно.

Однако вскоре менеджер перестал чувствовать меру и начал переходить границу.

— Мы ведь теперь снова подружились, да…?

«…»

— Шерсть такая мягкая. И лапки… ого, подушечки фиолетовые… ай!

Не выдержав, До Хэдон вцепился зубами в запястье менеджера. Он выпустил когти и, обхватив лапами руку, яростно царапнул. Менеджер, хоть и был медведем-зверочеловеком, вздрогнул и с жалким видом отскочил назад.

В этот момент вышедший из душа Со Ёну, накинув халат, решительно подошёл.

— Он же сказал, что ему неприятно. Выучи уже кошачий язык тела.

— Хён… мы же уже подружились. Вначале, когда я подходил, он меня не бил.

Менеджер начал сбивчиво жаловаться Со Ёну, но тот только вяло отвечал. Было очевидно, что он толком не слушает.

Привыкший к этому, менеджер поник, навёл кое-какой порядок вокруг и ушёл с работы. Уходя, он всё же бодро попрощался с улыбкой. Похоже, именно благодаря такому простому характеру он так долго и оставался менеджером Со Ёну.

Ушёл менеджер или нет, Со Ёну это мало волновало. Он вовсю гладил кота, а потом, самодовольно улыбнувшись, спросил:

— Додон-и, ты так по мне скучал?

Эх…

До Хэдон даже одну переднюю лапу приподнял, сделав откровенно неловкое лицо. Он всё это время только и делал, что косился на менеджера, и не понимал, с чего Со Ёну вообще такое взял.

Когда До Хэдон, скрипя зубами, демонстративно его проигнорировал, над безразличными, без двойного века глазами Со Ёну тёмные брови изогнулись дугой, словно он был расстроен. Затем он одним пальцем почесал кота под подбородком и слегка наклонил голову по диагонали вниз.

— Что… не скучал по мне?

— …

Людям, которые его знали, при виде такой сцены впору было бы хвататься за сердце. Тигр, проявляющий нежность. Для До Хэдона, на которого это обрушилось, это было не иначе как пытка и угроза. Когда к тебе льнёт мужчина с грудной клеткой вдвое шире и с массивными мышцами, это никак нельзя назвать не угрозой.

«Скучал, скучал...»

До Хэдон с трудом выразил это языком тела. Он слегка потёрся щекой о тело напротив, показывая, что скучал, и, поколебавшись, осторожно прижался щекой к тыльной стороне ладони. Со Ёну, кажется, понял. Он заулыбался с таким довольным видом, что До Хэдону стало смертельно тяжело, потому что приходилось следить ещё и за реакцией собственного тела.

То ли Со Ёну был совсем не наблюдателен, то ли делал это намеренно, но с крайне удовлетворённым выражением лица он погладил кота по голове.

— Я сегодня ещё и новую одежду купил, примерь.

«Лень…»

— Давай.

Кот так и сидел столбом, даже когда Со Ёну опустил его на пол. Он не хотел превращаться в человека. Стоило начать говорить, и Со Ёну станет ещё навязчивее.

— Надеть самому?

— …

Но и слова тигра игнорировать было нельзя, поэтому До Хэдон ещё пару раз помялся, а потом, когда от тигра тянуло свежим чистым запахом, украдкой лизнул его голень и лишь тогда начал медленно менять облик, поднимаясь уже обнажённым. Со Ёну накинул на него ночной халат. До Хэдон с недовольным лицом перебрал новую одежду, выбирая самую удобную.

Пока Со Ёну прикладывал к нему разные вещи, он спросил:

— А с человеком, который тебе нравится, что бы ты хотел попробовать сделать?

— Я… просто…

Вот оно и пришло.

От чувства опасности кошачьи глаза До Хэдона настороженно сузились. Похоже, Со Ёну собирался устроить то самое свидание, о котором твердил ещё со вчерашнего дня, и До Хэдону это не нравилось, даже если всё делалось ради съёмок. Он мял в руках качественную футболку и выдавил из себя:

— Уважать границы друг друга и проводить время каждый по-своему…

— Это свидание?

— Для кота это свидание.

— Для тигра — нет. Другое.

И каким же тогда бывает свидание для тигра.

Для большинства кошачьих свидание — это устроиться вместе на залитом солнцем месте и вылизывать друг друга, но До Хэдон ни за что не хотел, чтобы его вылизывал крупный хищник-тигр. Ни за что.

Он изо всех сил вспомнил максимально безопасное место и стал старательно объяснять:

— Я хочу пойти в тихое место, где есть люди, но не слишком много, и где вокруг открыто и спокойно.

— Ладно. Тогда пойдём поедим что-нибудь вкусное.

Это он просто решил всё по-тигриному, да?

До Хэдон был немного недоволен, но, по сути, ответ был верным, поэтому он послушно кивнул. Выбора у него всё равно не было, да и благодаря тому, что Со Ёну каждый день кормил его изысканной едой, он уже начал понемногу ждать меню.

До Хэдон надел просторные серые спортивные штаны, белую футболку и сверху худи. Он вообще не любил одежду, но если брать размер побольше и носить свободно, то выходило вполне сносно.

В этот момент Со Ёну, взяв ключи от машины, лениво спросил:

— Тогда что тебе больше нравится, горы или море?

— Дом.

— Дом в горах или дом у моря?

— …Дом в горах.

До Хэдон сразу выбрал тихие горы. Всё равно этот дом стоит у подножия горы, значит, поедят и вернутся обратно.

На самом деле двухэтажный современный дом с особенно высоким потолком и аккуратным интерьером в белых тонах был идеальной территорией. Он находился у подножия горы и был очень тихим, так что До Хэдон иногда выходил во двор погреться на солнце. Когда он вдыхал аромат цветов и растягивался на траве, ему казалось, что лучшего рая и быть не может.

Неизвестно, понимал ли это Со Ёну или просто игнорировал, но, обняв До Хэдона сзади за одно плечо так, будто вёл под конвоем, он сказал:

— Понял. Поехали.

Для До Хэдона, который хотел побыть один, это была почти отчаянная демонстрация напора.

Он ведь пришёл с работы, но даже с друзьями не встречается. Женщины постоянно ему пишут. Почему он так ведёт себя именно с ним, До Хэдон понять не мог. Приуныв, он тащился следом за тигром и спросил:

— А, дяденька… у вас, случайно, нет друзей?

— Зачем тигру друзья.

Ответ был ожидаемым. То ли он не понимал, что это звучит высокомерно, то ли ему было всё равно, но выражение лица у Со Ёну оставалось совершенно спокойным.

По наблюдениям До Хэдона, Со Ёну, как известного актёра, часто приглашали на разные вечеринки и мероприятия. Но он появлялся лишь на рабочих встречах и почти не ходил на личные. Он сводил социальную жизнь к минимуму, а всё остальное время проводил дома, из-за чего казался загадочной фигурой. Из-за этого в интернет-сообществах вокруг него постоянно ходили слухи.

«Вот из-за этого к тиграм и предвзятое отношение…»

Он вроде искренне хотел избавиться от предубеждений, так почему бы тогда не выходить и не жить, как обычные люди.

До Хэдон уже собирался сказать, что, может, именно поэтому у него и нет друзей, как вдруг Со Ёну неожиданно, словно мимоходом, спросил:

— А у тебя друзья есть?

— Я же кот.

— И что.

— Конечно, нет…

До Хэдон робко ответил и всё равно покорно пошёл за Со Ёну.

Повторяя про себя: 100 миллионов, 100 миллионов. Долг рождает долг, и чем раньше с этим покончить, тем лучше. Он понимал, что даже продав органы, такие деньги не вернёт, поэтому оставалось лишь подавить кошачий характер.

***

К счастью, свидание, о котором говорил Со Ёну, оказалось куда более обычным, чем он ожидал.

Ранним вечером он повёз его на машине в ресторан, находящийся довольно далеко, заодно устроив небольшую поездку. Было ли это место на самом деле обычным, До Хэдон не знал, но ему оставалось лишь послушно следовать.

Во время вождения Со Ёну время от времени задавал внезапные вопросы.

— Кстати, зачем ты утащил столько банок с тунцом?

— Потому что вкусно…

— Вот уж.

От такого простого ответа у Со Ёну вырвался смешок.

Лучше бы он украл золотые слитки или дорогие бренды, но До Хэдон унёс с собой столько банок с тунцом, что их едва можно было удержать в руках. То ли он совсем не умел сдерживаться, когда дело касалось любимого, то ли просто был жадным. Непонятный воришка.

К тому же было странно, что, занимаясь воровством, он при этом изнурял себя работой в баре. Спрашивать у кота о личных делах было невежливо, но всё-таки он был его котом, и любопытство взяло верх.

— Тогда на что ты потратил украденные деньги?

В тот же миг выражение лица До Хэдона потемнело.

Увидев это, Со Ёну не стал ждать ответа. Было ясно, что не на себя. Можно было понять, просто посмотрев, как тяжело тот работал, когда он приехал за ним.

Наверное, это была самая сокровенная и болезненная причина, так что услышать ответ почти невозможно.

Узнать внутренний мир кота — это всегда так. Как и то, что среди англичан больше всего зверолюдей именно кошачьих, попасть в их дом бывает труднее, чем на войне.

Когда он уже почти привык к молчанию, До Хэдон тихо, неуверенно пробормотал:

— У семьи есть долги… я их немного погасил.

— …Долги?

— …

Внутренне удивлённый Со Ёну переспросил. Он и правда не ожидал, что тот скажет причину, но До Хэдон тихо кивнул, признаваясь. Даже говорить об этом было тяжело, и жёлтые кошачьи глаза уныло потускнели.

И всё же, то ли из-за гордости, то ли из-за чувства вины, До Хэдон упрямо добавил:

— …Я не прошу меня жалеть или прощать.

— Я знаю.

— …

— Ты сказал это, потому что расплачивался за воровство.

До Хэдон посмотрел на него так, словно не мог этого понять.

Со Ёну протянул руку и небрежно погладил его редкие волосы. Кот, который ни за что не делал того, что ему неприятно, и при этом раскрыл личные обстоятельства и покорно шёл за ним, вызывал уважение. Притворная симпатия ему не нравилась, но и ненавидеть того, кто старается, он не мог.

За это время машина доехала до ресторана.

До Хэдон с непривычкой оглядел большое здание странной формы из открытого бетона и тихий природный пейзаж вокруг.

— Это музей?

— Место, где тебя будут кормить.

Коротко ответив, Со Ёну расстегнул До Хэдону ремень безопасности и вышел из машины.

Было странно видеть столь красивое здание, стоящее в одиночестве посреди природы, но ответ вскоре нашёлся. Похоже, это было популярное место среди состоятельных кошачьих зверолюдей.

Даже беглого взгляда было достаточно, чтобы понять, что прогуливающиеся вокруг зверолюди были именно кошачьими.

Ресторан, в который он вошёл следом за Со Ёну, поражал искусственным водопадом в самом центре. Внутри всё было разделено на тихие отдельные комнаты, и их тоже проводили в одну из них. Ужин состоял из корейской кухни, и Со Ёну привычно заказал несколько вариантов блюд, делая упор на морепродукты.

После этого он специально сел рядом с До Хэдоном.

— ...

До Хэдон бросил на него взгляд, полный неловкости, а затем, когда Со Ёну повернулся, их взгляды встретились. Между ними повисло ощутимое напряжение.

С трудом подбирая слова, До Хэдон спросил:

— …Зачем вы садитесь?

— А что. Мне стоя есть?

— Нет… садитесь.

Он ведь прекрасно понимал, что его спрашивают, почему он сел рядом, но Со Ёну вёл себя даже наглее кота. Возможно, это была врождённая натура тигра, который испокон веков считался горным королём и хулиганом.

До Хэдону было неловко из-за того, что хорошо натренированный тигр положил руку на спинку его стула, но он молча сжался и как можно плотнее придвинулся к противоположной стороне. И всё равно твёрдое предплечье с закатанным рукавом рубашки постоянно его касалось.

«У него тело всегда такое тёплое?..»

До Хэдон постепенно расслабился. Ещё с тех времён, когда он жил котом, ему нравилась высокая температура тела Со Ёну, да и, возможно, из-за того, что они уже какое-то время жили, прижавшись друг к другу, отторжение оказалось не таким сильным, как он ожидал.

Тем временем подали блюда, и До Хэдон стал одно за другим съедать их. Мысль о том, что это самое обычное, даже базовое свидание, принесла облегчение. К тому же еда была лёгкой и вкусной, так что впечатление оказалось вполне приятным.

Когда ужин продолжался уже какое-то время, в отдельную комнату вошла женщина средних лет в аккуратно заправленной рубашке и с золотым бейджем на груди.

— Господин Со Ёну, говорили, что съёмки фильма уже подходят к концу, а вы давно не заглядывали. Сегодняшняя еда пришлась по вкусу?

— Здесь всегда выше ожиданий. Конечно, всё отлично.

Похоже, это был человек, которому можно доверять, Со Ёну поздоровался непринуждённо. Женщина, судя по всему управляющая рестораном, без стеснения продолжила разговор, упомянув, что недавно здесь бывал и другой режиссёр.

А вот До Хэдон так и не смог расслабиться и осторожно отложил палочки. Тогда управляющая дружелюбным тоном обратилась к нему:

— Вы у нас впервые?

— …

— Осень, поэтому мы подготовили сезонные блюда. Есть что-то, что вы особенно любите?

— …Всё хорошо. Всё вкусно.

— Есть ещё десерт, который особенно нравится молодым людям. Может, мне что-нибудь посоветовать?

— Э… да.

Несмотря на мягкие вопросы, До Хэдон отводил взгляд и всё ближе придвигался к Со Ёну. Он старался быть вежливым, но говорил заученными фразами и никак не мог скрыть по выражению лица, что ему неловко с незнакомыми.

В конце концов от тревоги До Хэдон под столом вцепился в запястье Со Ёну.

— …

Со Ёну опустил взгляд на эту руку.

Он хорошо знал, что коты настороженно относятся к посторонним. И что встречаться взглядом в незнакомом месте они не любят, потому что для них это равносильно вызову на драку.

Со Ёну едва заметно улыбнулся.

«Как и думал».

То, что До Хэдон при всплеске настороженности прижался именно к нему, вызывало странное, щекочущее чувство. Значит, в момент напряжения он выбрал надёжной опорой именно его. Это было похоже на то чувство, когда кот впервые обнял его запястье и уснул.

Тем временем управляющая, заметив, что До Хэдон стесняется, решила аккуратно завершить разговор.

— Вам нужно спокойно поесть, а я тут зря зашла. Если что-то понадобится, зовите.

— Подождите.

Со Ёну намеренно окликнул управляющую, когда та уже собиралась уйти. Видимо, это было неожиданно, и она вздрогнула, а глаза на миг застыли. Почти сразу она снова улыбнулась и спросила, с чего вдруг он первым заговорил, но в отличие от прежнего тона в её поведении мелькнула сдержанность.

Обычно было бы обидно, если собеседник внезапно менял отношение, но Со Ёну это даже не задело. Он давно привык к такой реакции, живя тигром, да и сейчас было куда более важное.

Для начала он просто сделал вид, что продолжает светскую беседу, и бросил первое, что пришло в голову:

— Как назывался тот традиционный алкоголь, который вы рекомендовали в прошлый раз? Очень хороший был. Остался ещё?

— Ах, боже мой. Это же мы специально для вас готовили. Действительно, постоянно вспоминается?

Управляющая, явно гордясь, снова разговорилась.

Чем дольше длился разговор, тем плотнее До Хэдон прижимался к Со Ёну, а потом и вовсе аккуратно обвил хвостом его талию, кончиком нетерпеливо постукивая. Это было требование поскорее выпроводить постороннюю.

Но Со Ёну слушал объяснения управляющей спокойно и неторопливо. На самом деле он следил только за реакцией До Хэдона.

«Притворялся, что нравлюсь…»

А внутри всё равно верил и полагался только на него. Зная, какое значение это имеет для котов, Со Ёну чувствовал удовлетворение. Он понимал, что это детское чувство, но ему хотелось ещё немного насладиться тем, что До Хэдону комфортно именно с ним.

Когда управляющая закончила объяснение, Со Ёну с трудом сдержал улыбку и сказал:

— Тогда в следующий раз, когда зайду, прошу оставить мне. Пока не разобрали, всё выкуплю.

— Конечно, обязательно подготовим. Приходите в любое время.

Управляющая тепло улыбнулась. При этом она ни разу не задала вопросов о личной жизни и больше не пыталась заговорить с До Хэдоном, видя, что ему некомфортно. Похоже, с котами она была хорошо знакома. Благодаря этому До Хэдон кое-как выдержал до её ухода и только тогда снова взял палочки. Первым делом он нацелился на румяно прожаренную рыбу.

При этом одна его рука всё ещё держалась за запястье Со Ёну. Некоторое время наблюдая за этим с явным удовольствием, Со Ёну ненавязчиво спросил:

— Здесь вкусно?

— Да, я такую рыбу впервые ем.

— Это жареный морской лещ.

— Морской лещ, жареный морской лещ.

До Хэдон повторил, словно хотел запомнить название.

Надо было раньше кормить его чем-нибудь вкусным. Со Ёну нравилось не столько есть самому, сколько смотреть, как хорошо ест До Хэдон. Даже зная, что его кот на самом деле зверочеловек и воришка, и что он всегда был привередлив, видеть, как тот ест с аппетитом, всё равно было приятно.

Разбирая рыбу на аккуратные кусочки, Со Ёну как бы между прочим спросил:

— Тебе управляющая была неприятна?

— Да.

До Хэдон ответил коротко, будто удивляясь, зачем спрашивать очевидное.

Со Ёну и сам не любил, когда задают очевидные вопросы, поэтому особого недовольства не испытал. На самом деле он просто хотел поддеть, посмотреть, к кому До Хэдон тянется, когда ему не по себе, так что раздражённый взгляд его не заботил.

Со Ёну снова вскользь спросил:

— Ты ведь даже менеджера, которого часто видишь, всё время бьёшь.

— …

— Ты вообще не любишь незнакомых?

На вопрос До Хэдон только продолжал жевать рыбу. Это выглядело как игнор, но Со Ёну спокойно принял это и молча продолжил разбирать рыбу. Ещё когда тот был котом, он испытал весь холодный характер До Хэдона, так что игнор теперь привычен.

Когда мирная тишина стала привычной, До Хэдон, немного поколебавшись, всё-таки ответил:

— Я вообще большинство людей не люблю…

— Знаю. А меня?

— …

От такой бесцеремонной реплики лицо До Хэдона резко стало уставшим. Он прищурил острый взгляд и уставился на него, а белая мягкая кожа и кошачьи уши, прижавшиеся назад от недовольства, делали эту злость только милее.

Теперь было понятно, почему, зная, что кот может укусить, всё равно хочется к нему ластиться.

Со Ёну слегка прищурил вытянутые глаза и улыбнулся. До Хэдон был таким холодным, что любая, даже малая реакция казалась забавной и милой. Внимание столь чувствительного кота, пусть и небольшое, имело большой вес.

Запоздало, будто принимая наказание, До Хэдон с несчастным видом ответил:

— А… дяденька из всех меньше всего неприятен…

— Значит, я тебе единственный нравлюсь?

— А… да.

До Хэдон откровенно показал на лице неловкость. Но Со Ёну, видя это, не просто был доволен, он уже не мог скрыть улыбку.

Он тоже был из кошачьих и знал, что для кота все зверолюди по умолчанию враги, стоит им лишь войти в определённый радиус. А тут Со Ёну оказался «меньше всего неприятным». Возможно, это и был максимум, на который До Хэдон способен.

«Тогда это почти признание».

Истолковав всё по-своему, Со Ёну с явным удовлетворением обнял До Хэдона за плечи и похлопал по щеке. Но, видимо, прикосновение к щеке не понравилось и До Хэдон резко прикусил ему палец. Всё же он не оттолкнул руку, поэтому Со Ёну оставил всё как есть и продолжил есть.

Тем временем До Хэдон, похоже, почти закончил с едой. Обычно он ел совсем немного, но сегодня всё же съел почти до середины миски и отложил приборы.

Ш-ш-ш-ш…

— …

После этого До Хэдон молча уставился на искусственный водопад, видимый из окна комнаты. В его характерных приподнятых глазах целиком отражался синий пейзаж. Даже когда он был котом, он иногда так же бездумно смотрел в окно. О чём он думает.

Со Ёну доел и спросил:

— О чём думаешь?

— …Можно сказать?

— Всё равно же ты не будешь думать о моей реакции.

Поняв это, До Хэдон послушно пробормотал:

— Думаю, что дяденька немного любит внимание…

— С тобой — да.

Хотя такое ему сказали впервые в жизни, тигра это не задело. Со Ёну просто медленно ел, снова и снова прокручивая в голове недавнее «признание» До Хэдона, наслаждаясь тем, как тот недовольно постукивает хвостом, но при каждом шорохе снаружи крепче сжимает его запястье.

Может, потому что его кот хорошо поел, сегодня даже безразличное на вкус мясо казалось особенно вкусным.

***

Со Ёну в основном жил дома, но время от времени занимался какими-то несложными делами.

Среди недавно появившихся дел была загрузка фотографий Додон-и в соцсети. Он собирался постепенно сокращать использование соцсетей, но до выхода шоу решил выложить лишь несколько снимков с До Хэдоном. Вероятно, телеканал поставил это условием вместе с оплатой, но До Хэдон не интересовался и не лез в такие детали.

Проблема была в том, что Со Ёну совершенно не умел фотографировать, поэтому этим занялся До Хэдон. И фотографирование оказалось куда более тяжёлой задачей, чем он ожидал.

Мяу!

— Да что такое, опять. Я же красиво снял.

До Хэдон, сидя на письменном столе в кабинете, рассердился и угрожающе замахал хвостом. Со Ёну, сделав несколько кадров, отвечал, но при этом выглядел так, будто совсем не понимал, в чём проблема. На фото снова был чёрный кот, у которого видны почти одни глаза, но для него это выглядело просто мило.

До Хэдона от этого буквально разрывало.

«На фото только мои глаза видны, и что тут такого».

То, что Со Ёну вообще не видел проблемы, злило ещё больше. Он, привыкший к тому, что даже случайные снимки выходят удачными из-за чётких черт лица, похоже, сохранил привычку фотографировать наугад, но для До Хэдона, знающего, что эти фото увидят десятки тысяч людей, это было чувствительно.

От досады До Хэдон начал яростно возмущаться языком тела.

«Руки у вас для красоты?»

— Я такой.

Со Ёну ответил с наглой прямотой, и у До Хэдона от усталости глаза стали треугольными. Он знал, что пальцы длинные и костяшки выразительные, но бесстыдство этого отношения поражало.

Хорошо хоть Со Ёну понимал его язык тела.

Даже среди кошачьих диалектов было много различий, из-за чего они часто не понимали друг друга, но Со Ёну, видимо из-за профессии актёра, отлично разбирался в языке тела разных животных.

В итоге До Хэдон начал вручную управлять тигром, который внешне выглядел вполне достойно. Зная, что Со Ёну слаб перед котами, он мог позволить себе капризничать сколько угодно.

«Руку выше. Телефон наклони. Вперёд наклони… мелкий крысёныш!»

— Ай. Опять руками на дудочке играешь.

До Хэдон, не сдержавшись, ещё трижды укусил Со Ёну за руку, прежде чем тот наконец нашёл нужный ракурс.

В кабинете Со Ёну выглядел растерянным из-за кота, сидящего на планшете, но, похоже, он всё же понял концепцию, и на фото вышел вполне правдоподобно нежным.

Заметив наконец нужный кадр, До Хэдон поспешно промяукал:

«Подождите».

— Почему?

«Мне надо немного привести себя в порядок».

— …

Кот торопливо принялся умываться по-кошачьи. Он в бешеном темпе вылизывал переднюю лапу и тёр ею морду, а потом, когда совсем начал спешить, уже обеими передними лапами яростно взъерошил круглую голову.

До Хэдон чувствовал, как Со Ёну смотрит на это и смеётся, будто не веря своим глазам, но он в спешке закончил груминг и снова уставился в камеру.

«Готово».

— …Впервые вижу кота, который так плохо вылизывается. Серьёзно.

Щёлк.

И как назло, кадр поймал момент, когда До Хэдон сердито смотрел на Со Ёну.

До Хэдон, сидящий на планшете в кабинете и злящийся, и спокойная улыбка хозяина, который считает невоспитанного кота просто милым, смешались в одну картинку, и вышло довольно тёплое фото.

Это был не тот нежный концепт, которого он добивался, но снимок всё равно получился куда лучше, чем те, что Со Ёну делал наугад. Это не было напряжённым «в лоб», как на фото на документы, и не было так, что у чёрного кота видны одни глаза.

«Вот».

Кот, обняв запястье Со Ёну, проверил телефон и, хоть и с недовольным видом, всё же поставил снимку зачёт.

Со Ёну тоже понравилось, поэтому он отправил его в агентство и посмотрел на До Хэдона, распластавшегося на столе. Видимо, от выполненной задачи кот устал. Он свернулся, как черный хлебушек. Причём на ноутбуке Со Ёну.

Поглаживая маленькую голову, Со Ёну спросил:

— Но когда ты кот, ты со мной хорошо обращаешься?

…Мяу.

— И фото, оказывается, неплохо снимаешь.

Со Ёну, приводя в порядок взъерошенную шерсть До Хэдона, продолжил. До Хэдон, которому было приятно от прикосновений, посмотрел на Со Ёну с видом человека, который ничего не понимает.

«Почему он вдруг хвалит?..»

Похвала была непривычной, и До Хэдон первым делом заподозрил неладное. Со Ёну, прочитав в этом взгляде неловкость, сказал ещё раз:

— Говорю же, у тебя талант к фотографиям. Не знал?

«Ну, лучше, чем у дяденьки…»

До Хэдон широко раскрыл глаза и моргнул.

Сам фотографировать он не умеет, но, может, хоть глаза у него есть. Доверия это всё равно не вызывало, поэтому реакция у До Хэдона оставалась вялой.

А Со Ёну поднял телефон и показал фото, которое До Хэдон, будучи в человеческом облике, сделал для пробы.

— Вот. Это же ты снял.

На снимке Со Ёну в кабинете кормил рыбу в огромном аквариуме, а потом сидел в кресле и смотрел в планшет.

На фоне сумеречного света фото вышло таким, что будоражило воображение. В дальнем аквариуме рыбы, разевая рты, толпились у поверхности к корму, а на переднем плане, спиной к этому, Со Ёну сидел расслабленно и с каменным лицом просматривал бумаги. Синее свечение аквариума ложилось на половину его лица, подчёркивая холодный, прямой взгляд. Из-за этого даже огромный аквариум будто становился символом мира, с которым он играет.

Хотя в тот момент Со Ёну всего лишь устанавливал на планшет игру про ловлю мух для кота. До Хэдон и не думал, что сможет запечатлеть это так по-художественному.

Смутившись похвалы, кот высокомерно отвернул голову и проворчал:

«Я просто снял то, что нравится. Рыбок…»

— Не каждый умеет снимать так, чтобы это будоражило воображение.

— …

— Я дам тебе камеру. Снимай дальше, пробуй по-разному.

Мур-р.

Похвала была непривычной, и Хэдон поджал лапы и обвил себя хвостом. Но мурлыканье само собой вырывалось, так что он нарочно смотрел куда-то в сторону.

Тогда Со Ёну поднялся и принёс большую камеру, которую открывали всего один раз. Это была дорогая камера, купленная тогда, когда До Хэдон притворялся обычным котом, но он сбежал, и вещь так ни разу и не пригодилась.

До Хэдон уставился на камеру размером почти с его корпус и слегка дёрнул хвостом. Даже на вид она была тяжёлой и сложной, а Со Ёну ещё и говорил красивыми словами, предлагая снимать, поэтому До Хэдон сомневался.

«Это тоже часть расплаты за кражу...?»

Как и ожидалось, права отказаться не будет. До Хэдон просто положил подбородок на камеру и стал наблюдать за Со Ёну. Тигр с широко расправленными плечами менял обои на телефоне. Он поставил туда фото, где они вдвоём. До Хэдон смотрел на него с недоумением. Тот снова был ласковым, как раньше, да ещё и хвалил.

«…Я правда хорошо фотографирую?»

И всё же слова о таланте почему-то щекотали круглые кончики лап.

Тем утром До Хэдон, вернувшись в человеческий облик, начал снимать с самого любимого. Первым он сфотографировал солнечный свет, просачивающийся в щель окна, и большой аквариум.

***

С тех пор как Со Ёну снова жил вместе с До Хэдоном, прошло уже десять дней.

И за это время До Хэдон понял одно, что Со Ёну очень хитрый тигр.

«Да уж, и правда на всё способен».

Когда он был рядом с Со Ёну, раз в час эта фраза подступала к горлу. Этот тигр пытался соблазнить его, кота, самыми разными уловками. Даже то, что До Хэдон успел заметить, было разного рода.

Во-первых, Со Ёну постоянно хотел быть рядом. До Хэдон списывал это на то, что хищник, похоже, рос довольно одиноко, и старался не обращать внимания, но проблема была в том, что Со Ёну соблазнял так, что игнорировать не выходило.

«В доме слишком холодно…»

Возмутительно, но даже поздней осенью он держал в доме холод. Настолько, что До Хэдону, длинношёрстному коту средне-крупного размера, приходилось спать, уткнув нос в хвост.

А потом, возмутительно же, он делал свою коробчатую кровать единственным местом, где было тепло.

«Сам спит в тёплом месте».

Это сыграло большую роль в том, что До Хэдон в итоге стал спать вместе с тигром. В роскошном доме, забитом дорогими вещами, тёплой была только одна кровать. Кот, который бродил по дому, дрожа, как бродяга, просто не мог не осесть в этой коробчатой кровати. И всё же она ему нравилась, поэтому До Хэдон обычно засыпал, распластавшись всем телом, как блинчик.

К этому он уже привык, но недавно узнал ещё одну возмутительную уловку Со Ёну. Это проявилось, когда тот включал фильмы — одно из своих хобби.

— Додон-и, хочешь вместе фильм посмотреть?

«…Почему на горе всё время что-то светится…»

До Хэдон, будучи котом, забрался на кошачью башню и наблюдал за огнями на линии электропередачи на вершине горы. На слова Со Ёну он лишь раз шевельнул хвостом и проигнорировал.

Фильмы, которые смотрел Со Ёну, чаще всего были не в его вкусе. Он мог включить и сложное французское кино, и унылую посредственность, и из-за этого До Хэдону часто хотелось спать.

Когда кот просто игнорировал его, сзади раздался звук, будто поставили что-то лёгкое.

Тук.

До Хэдон чуть повернулся и увидел рядом с Со Ёну коробку. Это была перевёрнутая коробка от салфеток.

Опять.

Со Ёну иногда ставил рядом коробки, и лишь когда До Хэдон заметил, что коробка постепенно «приближается» к Со Ёну, он понял, что это уловка тигра. А однажды он увидел, как поздно вечером Со Ёну достаёт алкоголь и вместо закуски берёт пустую коробку, и окончательно убедился, что тот делает это специально.

«Детский сад».

После того как он это понял, До Хэдону стало обидно, и он решил игнорировать.

Он просто сидел на кошачьей башне и смотрел вниз равнодушно. В тёмной гостиной свет от огромного телевизора время от времени окрашивал его лицо то в синий, то в красный. Так, в этом освещении, становилось ясно, почему он стал актёром. Черты были чёткие, а лицо красивое. Его характерная вялая, безэмоциональная атмосфера и правда напоминала тигра — хозяина гор.

Но До Хэдону всё равно чаще бросалась в глаза не красота лица, а коробка подходящего размера перед ним.

«Новая коробка…»

Со Ёну словно по волшебству каждый раз приносил коробку нового размера, разжигая любопытство. Она выглядела достаточно тесной и потому нравилась ещё больше.

В итоге кот несколько раз колебался, а потом полностью сдался соблазну, спрыгнул с домика и залез в коробку от салфеток.

Мр-р.

От того, как всё тело плотно «влезло», удовольствие само собой превратилось в мурлыканье. До Хэдон довольно замурлыкал и в итоге стал смотреть фильм вместе с ним. То, что Со Ёну поглаживал ему спину, было возмутительно, но тёплая, большая ладонь нравилась, и гордость всякий раз забывалась.

Но сегодня фильм у Со Ёну оказался довольно интересным.

«Чёрная дорога?»

Это был криминальный фильм «Чёрная дорога», где Со Ёну играл главную роль и показывал выдающуюся игру. До Хэдон уже видел его, но это был шедевр, поэтому он снова смотрел внимательно.

«Костюм ему, конечно, очень идёт».

Поскольку первый просмотр произвёл сильное впечатление, содержание фильма, которое До Хэдон запомнил, оказалось довольно интересным.

В фильме «Чёрная дорога» Со Ёну предстаёт идеальным и способным бизнесменом, однако его обратной стороной был психопат убийца.

В детстве убийцу усыновила одна богатая пожилая пара. С виду его любили и хорошо о нём заботились, но после того как у них родился родной ребёнок, к нему стали относиться с тонкой, почти незаметной дискриминацией.

К тому же родной ребёнок не скрывал возникшее из-за этого превосходство, выставлял его напоказ перед убийцей и даже, делая вид, что жалеет, презирал его.

«Почему родители хёна бросили?»

«…»

«Жалко… хён ведь такой умный».

Из-за этого, взрослея, убийца всё больше сомневался в любви приёмных родителей и начинал жаждать настоящей любви.

Став взрослым и превратившись в успешного бизнесмена, он, чтобы восполнить эту пустоту, встречался с разными людьми и вёл себя как идеальный возлюбленный. Однако никто из партнёров не отвечал ему таким же чувством, наоборот, они изменяли или со временем показывали разочаровывающую сторону.

«Я ведь дарю такую совершенную любовь».

Почему, почему, почему.

В конце концов убийца, который каждый раз испытывал и подозревал чувства партнёров, стоило заметить признаки того, что они хотят уйти, убивал их, лишь бы оставить рядом. Но вскоре он терял интерес к безжизненному телу и закапывал его на собственной ферме.

И вот однажды убийца случайно встретил друга младшего брата, который в детстве особенно к нему тянулся.

«Хён… можно я сегодня только одну ночь у тебя переночую?»

Красиво выросший юноша оказался в тяжёлом положении из-за бедности. Убийца заинтересовался, привёл его домой и проводил с ним много времени. А когда юноша, пусть и неуклюже, пытался показывать лишь хорошую сторону человеку, который по сути был для него всего лишь прошлой связью, интерес стал только сильнее.

Но однажды юноша внезапно исчез.

Пытаясь вернуть новую забаву, убийца погнался за ним и в конце концов поймал. Однако, заметив, что юноша всё время что-то скрывает, он снова пошёл по прежнему пути. Лишь совершив убийство, он поздно обнаружил в объятиях юноши подарок с зажимом для галстука и маленькую записку.

[Хён, у меня никогда не было ни мечты, ни желаний.

Но это чувство к тебе, которое не меняется уже десять лет, сбивало меня с толку и казалось странным. А встретив тебя снова, я понял.

Ты был моей первой любовью, и это чувство не изменилось, сколько бы времени ни прошло.

Оказывается, у меня всё-таки была одна-единственная мечта, которую я искренне хотел.]

Обнаружив любовь юноши, убийца широко улыбнулся, словно был по-настоящему счастлив. Весь залитый кровью.

«Совершенно».

После этого убийца принёс тело юноши домой, подверг его консервации и сохранил как чучело.

А спустя время однажды младший брат пришёл к нему домой, чтобы занять денег. Даже оказавшись в положении просящего, он по-прежнему смотрел на хёна с жалостью.

Тогда убийца импульсивно показал ему тело юноши, законсервированное как трофей, и с гордостью сказал…

…что это его величайшее достижение.

Фильм, идеально выразив трагедию убийцы, так и не познавшего истинную любовь, благодаря блестящей игре Со Ёну собрал множество наград. До Хэдон тоже смотрел его с интересом, и потому снова сосредоточился на экране, желая увидеть безумного убийцу.

Видя, что До Хэдон на удивление внимательно смотрит фильм, Со Ёну предложил перекус.

— Малыш, поешь тунца.

Мяу.

До Хэдон, смотревший фильм, уже было привычно потянулся принять еду, но то, что Со Ёну кормит его сам, задело гордость, и он превратился в человеческую форму. Когда Хэдон встал рядом обнажённым, Со Ёну уставился на его тело, а затем снял с себя футболку и накинул на него.

— …Ты парень, а талия почему такая тонкая.

— Я вообще-то поправился…

До Хэдон недовольно ответил, но всё же надел футболку. Всё это время на его талии ощущался вязкий взгляд Со Ёну, но он не стал обращать внимания.

Одной футболки Со Ёну хватило, чтобы прикрыть всё, что нужно. Надев ещё и нижнее бельё, До Хэдон подумал, не надеть ли штаны, но одежду он не любил, поэтому ограничился этим и уселся на диван есть сашими из тунца.

Как раз в этот момент в фильме показали сцену груминга. Убийца словно чего-то жаждя лизал руку возлюбленного.

[Почему ты всё время лижешь тыльную сторону руки?]

[А что, тебе не нравится?]

[Честно… это же грязно.]

[«Грязно»…]

Это была сцена, где кот-зверочеловек ухаживал за рукой возлюбленного другого вида, и между ними возникал конфликт. На самом деле это был момент прямо перед убийством изменившего партнёра, и в воздухе висело тяжёлое напряжение.

И тут Со Ёну внезапно спросил:

— Ты, кстати, почему так ненавидишь поцелуи?

До Хэдон вздрогнул.

На вопрос он машинально повернулся вбок и снова вздрогнул. Рядом с ним говорил человек, выглядевший в точности как убийца из фильма. Даже сейчас было видно, насколько ему подходила эта роль. Равнодушный взгляд и резкие черты лица.

Со Ёну обнял его за плечи и успокаивающе погладил. До Хэдон с трудом унял колотящееся сердце и сказал:

— Я… просто к такому не привык.

— Тогда привыкнешь.

Звучало нелепо. Это было всё равно что сказать привыкать к побоям, пока не привыкнешь. Для кота привыкнуть к тому, что ему неприятно, почти невозможно.

До Хэдон, понимая свою натуру, решил сказать причину как можно честнее. Иначе казалось, что тигр и правда полезет целоваться.

— Я вообще-то старший сын… я всегда был тем, кто делает груминг.

— Поцелуи — это груминг?

— Похоже же.

— ...

Со Ёну от неожиданности не нашёлся, что сказать. Старший сын, поэтому не привык получать груминг. Вдруг вспомнилось, как До Хэдон, будучи котом, иногда вылизывал его.

Вообще-то груминг делает тот, у кого выше иерархия, тому, кто ниже. Как родители детям. Тогда причина, по которой До Хэдон не хотел поцелуев, была очевидна.

— …Значит, ты считаешь меня ниже себя по иерархии.

— …

— Прямо как открывалка для консервов.

Словно это было правдой, До Хэдон отвёл взгляд и начал теребить кончик хвоста. Со Ёну с крайне нелепым видом усмехнулся, глядя на него. Тогда До Хэдон, будто и не оправдываясь, а просто констатируя неизбежное, сказал:

— Я же тоже самец.

— О… ты самец?

— …

Он спросил это, словно дразнил что-то милое, и До Хэдон уставился в его сторону. Чёрный пушистый хвост, вытащенный поверх бёдер, тоже замахал. Это означало недовольство, поэтому Со Ёну послушно опустил взгляд. На самом деле ему приходилось так делать, потому что смех всё время рвался наружу.

За всю жизнь он не ожидал встретить зверочеловека, который смотрит на тигра как на нижестоящего. И тем более не думал, что это будет его собственный кот. Потому-то тот каждый раз сторожил его у туалета, видимо, считая себя выше и охраняя нижестоящего.

«Впрочем… я ведь и сам не любил, когда меня целуют».

Если подумать, Со Ёну и в отношениях, когда пытались его поцеловать, часто отворачивался и отказывался. Поцелуи для него были тем, что делает он сам, а не принимает, поэтому отвращение До Хэдона было ему понятно.

Единственное, что он не мог понять, — это собственную реакцию.

«Он же меня принижает, а мне почему-то всё равно».

То ли потому, что он давно жил, смирившись с ролью хозяина, то ли потому, что До Хэдон, даже будучи самцом, казался мелким и милым.

Со Ёну, воспитанный в детстве строгим отцом, который внушал, что тигр должен жить как тигр, был чувствителен к иерархии. Но то, что До Хэдон ставил его ниже, почему-то совсем не задевало.

Напротив, ему хотелось просто воплотить простое решение, пришедшее в голову.

— Тогда пусть с этого момента ты меня целуешь.

— Что…?

— Как груминг.

Было видно, что До Хэдон смотрит на него как на сумасшедшего. Потом он застыл с приоткрытым ртом, уставившись куда-то в пустоту, будто представляя эту ситуацию.

И лишь спустя мгновение с неловким выражением лица спросил:

— Дяденьке… правда будет нормально?

— Это же поцелуй от возлюбленного. А что?

— …

Смысл слов До Хэдона, вероятно, был в отсутствии у него гордости, но Со Ёну и правда было всё равно. Если бы До Хэдон его поцеловал, он был готов даже показать ему свою истинную форму, самую естественную для себя.

Со Ёну взглянул на часы, показывавшие полночь, и беззаботно сказал:

— Пора вздремнуть. Я превращусь в истинный облик, так что сделай груминг мне.

— В-в тигра? Подожди…

Пока До Хэдон в ужасе таращился, Со Ёну уже вернулся в истинный облик.

Вскоре он превратился в огромного тигра, который заполнил собой весь трёхместный диван. Давно не возвращаясь в истинный облик, он почувствовал себя так, будто снял тесную одежду, и стало легко.

Гррр…

Тигр довольно заурчал, клацнул клыками и слегка отряхнулся. Блестящая золотистая шерсть и чёрные полосы необычно переливались поверх плотно очерченных мышц.

Увидев это, До Хэдон тоже превратился в маленького кота.

Мяу!

Сильно испугавшись, До Хэдон подпрыгнул, словно наплевав на гравитацию, затем, скользя по гладкому полу, помчался прочь и с шорохом умчался. После этого он распластался на самой верхушке башни и спрятался.

«Каждый раз одно и то же».

Ожидавший такую реакцию тигр нарочно сделал вид, что ему всё равно, и широко зевнул. Истинную форму он показывал и раньше, ещё когда растил его котом, но тогда До Хэдон каждый раз пугался и не подходил, поэтому он перестал.

Но теперь-то они оба зверолюди. Не то что неловкости, он даже ждал, что его кот сделает ему груминг. Тигр и вовсе растянулся на диване на бок. Он и правда был сонным, и собирался дать До Хэдону время самому привыкнуть.

— …

Как и ожидалось, вскоре он почувствовал, как кот начинает осторожно приближаться.

Кот приближался так медленно, что добрался до него лишь спустя долгое время и начал осторожно крутиться возле его головы. Со Ёну нарочно закрыл глаза, притворяясь спящим, и глухо зарычал.

Решив, что он и правда уснул, кот перешёл к действиям.

Бах!

Он внезапно стукнул его по голове мягкой лапой. То ли злился из-за того, что тот занял весь диван, то ли ему был неприятен тигр, который его напугал. Точной причины он не знал, но боли не было, и тигр лишь слегка дёрнул округлым ухом. Нужно было продолжать притворяться спящим, чтобы До Хэдон по-настоящему успокоился.

Мр-р-р…

Вскоре послышался тихий вздох кота. Он почувствовал, как тот топчется по его телу, а затем, кажется, устроился маленьким тельцем возле его передней лапы.

И тут на одну из передних лап легло непривычное ощущение. Нет, он понимал, что это, просто последний раз чувствовал такое ещё совсем маленьким.

Лизь, лизь. Лизь.

«Правда делает».

До Хэдон занимался грумингом. Он тёр языком, словно целуя тыльную сторону лапы, и это было одновременно забавно и приятно, так что тигр незаметно приподнял уголки губ.

Гррр.

От удовольствия тигр замурлыкал, и кот, испугавшись, отскочил, словно пружина. Но тут же начал шлёпать тигра по голове, а потом снова принялся за груминг его передней лапы, размером почти с его собственное тело. Спустя какое-то время он делал это так усердно, что казался маленькой машинкой для груминга.

Впрочем, его слабая выносливость быстро дала о себе знать.

Мяу…

Сколько прошло времени, неизвестно, но внезапно он затих. Со Ёну приоткрыл глаз и увидел, что маленький кот уже уснул.

Похоже, он сильно вымотался. Он спал возле его большой передней лапы, полураскрыв глаза, высунув розовый язык, и это было так смешно, что тигр не смог сдержать улыбку.

«Прямо хочется съесть».

Умилённый, тигр, улыбаясь, посмотрел на своего кота и, не удержавшись, один раз провёл по нему языком. От одного взмаха огромного языка кошачье тельце будто сдвинуло в сторону, но До Хэдон даже не проснулся.

Со Ёну, принюхиваясь и привыкая к запаху, продолжил вылизывать его, а потом уложил подбородок ему на живот и лёг. Из-за его огромных размеров под шеей образовалась ниша, в которой кот удобно разместился.

Тёплая температура тела, похоже, пришлась До Хэдону по душе, потому что даже во сне время от времени раздавалось тихое мурлыканье. Для Со Ёну это был бесконечно спокойный и удовлетворяющий момент. Даже больше, чем в те времена, когда он жил, полностью погружённый в кино.

«Почему он мне не противен».

Он ведь воришка. К тому же смотрит на него как на нижестоящего и делает вид, что нравится ему. Но чем дольше До Хэдон был рядом, тем более приятными и спокойными становились дни Со Ёну.

Иногда высокомерный До Хэдон раздражал, иногда утомляла кошачья шерсть, но всё это было частью повседневной жизни с ним. Было удивительно, что он, прежде зацикленный на взглядах людей, актёрстве и результатах, теперь мог забыть обо всём этом и сосредоточиться лишь на одном человеке. Впервые появилось ощущение настоящего отдыха.

«Хочется просто вот так жить вдвоём…»

Тигр глубоко выдохнул и закрыл глаза. Даже засыпая днём, его вдруг настигло одно сомнение. Он всё ещё любит До Хэдона как кота или ему уже дорог сам До Хэдон, и он никак не мог разобраться.

Но одно было ясно. Он счастлив от того, что До Хэдон рядом.

***

Со Ёну, учитывая территориальную натуру До Хэдона, часто не выходил из дома.

Но иногда они всё же выбирались на свидания, и каждый раз он возил его в такие места, после которых невозможно было пожалеть о выходе.

Сегодня Со Ёну привёз его на загородную виллу с конным ранчо, расположенную у южного моря. Пока они ехали туда, До Хэдон разглядывал разные виллы, видневшиеся на расстоянии, и вдруг задумался.

«Чем вообще занимаются владельцы таких домов».

Это было место, куда богачи приезжали отдыхать, и, похоже, здесь был персонал для ухода, потому что то и дело попадались люди, занимающиеся ремонтом зданий. До Хэдону всё это было в новинку, но, держась за руку Со Ёну, он молча доверился дороге.

— Вау…

И вот, добравшись до места, Хэдон увидел совершенно новый для себя мир.

Он думал, что Со Ёну просто привёз его в хорошую виллу, но тот снова пересел на отдельный карт и углубился дальше за ранчо.

Они приехали на поле на вершине утёса, с одной стороны которого было видно море. Вокруг пышно цвели космеи и осенние цветы, а в самом центре стоял забор размером с целое спортивное поле. С одной стороны внутри ограды росло большое дзельквовое дерево, делая место ещё более тихим и уединённым.

Далеко за забором были видны животные.

«Лошади? И чёрный жеребец есть».

На широком поле поодиночке паслись лошади. Все они были дорогими племенными жеребцами. Это было хобби и первым бизнесом отца Со Ёну, доставшимся ему по наследству. Но почему-то Со Ёну смотрел на них так, словно вовсе не замечал.

До Хэдон, крепко держась за руку Со Ёну и оглядывая открывшийся вид, спросил:

— Почему здесь только мы?

— Мне понравилось это дзельквовое дерево. Я купил и прилегающие участки.

— …?

— Купил, чтобы приезжать отдыхать. Только сейчас выбрался.

И правда, присмотревшись к большому дереву, До Хэдон увидел, что на нём была построена маленькая хижина. Одна сторона была полностью стеклянной, что идеально соответствовало вкусу Со Ёну, любившего солнечный свет.

«Очень высоко…»

До Хэдон удивился не столько размеру дерева, сколько следам когтей тигра, оставшимся высоко на стволе. Это была отметка о том, что здесь территория огромного хищника, и До Хэдону пришлось бы прыгнуть изо всех сил, чтобы хотя бы дотянуться до этой высоты.

Тем временем Со Ёну что-то передал сотруднику и отправил его прочь, так что они остались вдвоём посреди поля.

Всё это время Хэдон, похоже, чувствовал себя неуверенно и не отходил от Со Ёну. Чтобы его успокоить, Со Ёну первым показал пример.

— Веди себя свободно. Всё равно тут только мы.

— Но всё равно…

Пока До Хэдон не испугался ещё сильнее, Со Ёну снял верхнюю одежду и вернулся в истинный облик.

Он превратился в большого тигра, но теперь До Хэдон не испугался. Он лишь настороженно оглядывался по сторонам, затем быстро превратился в кота и прижался к Со Ёну. Большими круглыми глазами он искал безопасное и высокое место, а потом вовсе забрался на тяжёлую мускулистую спину тигра и свернулся там клубком.

Мяу.

«Я, выходит, привёз самого настоящего принца».

Он ожидал, что До Хэдон будет насторожен, но, похоже, ему было страшнее, чем он думал. Зато тигр в истинном облике его, видимо, не пугал. Со Ёну, впервые в жизни ощутив на себе лёгкий вес кого-то, сидящего у него на спине, с недоумением побрёл вперёд, шаг за шагом показывая окрестности, чтобы До Хэдон привык.

Он показал море под утёсом за оградой и чёрного жеребца за забором. С близкого расстояния было видно и маленький уютный пляж внизу, куда, похоже, летом можно было спуститься по лестнице и купаться.

Мяу…!

Когда он дал Хэдону осмотреть мирную округу, тот, кажется, немного успокоился и внезапно спрыгнул со спины тигра. Но его взгляд был прикован к одному месту, а рот щёлкал, словно кастаньеты.

Кк-кк-кк.

«…?»

Он хотел понять, что так привлекло его внимание, как вдруг чёрный комочек шерсти пригнулся к земле. Затем маленькая попка начала отчаянно вилять. Чем осторожнее кот переставлял лапы, тем сильнее становилось это движение.

Бам!

Вскоре До Хэдон сорвался с места. Цель была на цветке космеи.

Мяу!

«Поймал бабочку!»

Гордясь, тигр неспешно подошёл ближе. Вблизи было видно, что До Хэдон страшно рад. Он прижал маленькую бабочку одной лапой, высоко задрав хвост, и широко распахнул глаза, сияя ожиданием, будто показывал добычу Со Ёну. Это было так мило, что тигр невольно заулыбался вместе с ним.

«Молодец, малыш».

Сначала похвалив, Со Ёну заставил его отпустить бабочку, чтобы тот ничего лишнего не съел. Бабочка, кажется, не была ранена. Несколько раз беспорядочно взмахнув крыльями, она улетела прочь.

После этого До Хэдон полностью расслабился.

Кот играл с хвостом тигра, будто охотясь, забирался на забор и даже возвращался после короткого «приветствия носами» с чёрным жеребцом вдали. Со Ёну нарочно наблюдал за До Хэдоном с некоторого расстояния. Это было место, куда он хотел приезжать часто, и ему хотелось, чтобы До Хэдон к нему привык.

«Может, до съёмок отдохнём здесь…»

Он точно не зря привёз его сюда. Глядя, как До Хэдон хорошо играет, Со Ёну и сам успокоился, и сон постепенно начал накатывать. Он закрыл глаза в тени дерева. Он вообще был ночным, так что время для сна подходящее.

Тем временем До Хэдон подошёл, начал тереться щекой и громко мурлыкать. У котов в щеках находятся феромоны, и они безжалостно трутся ими о тех, кто им нравится, оставляя свой запах.

Обычно, если кто-то будил Со Ёну, он бы сразу проявил агрессию. Но если это был его кот, всё было иначе. Тигр лишь с сонной, довольной улыбкой стал мягко успокаивать его.

«Ну-ну, спать же хочется».

«А я ещё хочу поиграть…»

Когда До Хэдон оглядывал поле, тигр осторожно надавил ему на голову передней лапой. Каждый раз, ещё до того как лапа касалась, кошачье тело сжималось и отталкивалось в сторону. Это было похоже на магниты с одинаковыми полюсами.

Но, поскольку был день, До Хэдон тоже начал клевать носом. Зевнув, кот замямлил и уставился на домик на дереве.

«Тогда я там посплю».

Так До Хэдон выразился языком тела и сам попытался взобраться в хижину.

Кот, глядя лишь на высокую цель, несколько раз придал своему круглому, словно тесто, телу импульс, а затем уверенно прыгнул изо всех сил. Но высоты не хватило. Кое-как вцепившись когтями в середину ствола, он повис и широко раскрыл глаза от растерянности.

Мяу.

Это означало просьбу о помощи.

Тигр с недоумением посмотрел на это, затем встал на задние лапы и слегка прикусил кота за загривок, опуская вниз. Потом, уже как следует и без боли ухватив за загривок, одним прыжком взмыл прямо в хижину. От такой силы и прыжка у До Хэдона глаза стали круглыми.

Когда наверху его отпустили, кот, смутившись, немного побродил по углам, оглядываясь, и только потом зашёл внутрь.

«Ух ты…»

Внутри хижина была как раз подходящего размера, чтобы уютно использовать её как спальню для двоих. Мягкая круглая кровать была уставлена подушками, а солнечный свет проникал в меру, делая это место идеальным для дневного сна.

Тигр нажал какую-то кнопку, приоткрыв одно из окон, а затем первым улёгся на круглую кровать. Кот, похоже, тоже хотел спать. Он походил по его телу, выбирая удобное место, и свернулся клубком у груди Со Ёну.

Но До Хэдон иногда проявлял одну странную привычку.

…Мяу.

Даже лениво развалившись, он вдруг резко вскакивал и начинал оглядываться по сторонам.

«Ещё поспи».

Каждый раз Со Ёну, словно успокаивая, тщательно вылизывал До Хэдона от мордочки до всего тела. Лишь когда он уговаривал его большим языком, До Хэдон, наконец, успокаивался и, прижавшись задом к тигру, аккуратно сворачивал хвост вдоль контура тела.

«…»

В такт ласковому ветерку мягкая чёрная шерсть на груди кота слегка колыхалась. Тигр, лениво подперевший голову передней лапой и наблюдавший за этим, негромко спросил:

«Что такое?»

Но на вопрос кот долго продолжал смотреть на море за утёсом. Вдоль линии горизонта разливалось мирное спокойствие, однако До Хэдон почему-то выглядел немного подавленным.

После долгого молчания чёрный кот пробормотал:

«…Странно».

«Что именно?»

«Слишком счастливо…»

«…»

Коты чувствуют себя спокойно лишь к тому, к чему успевают привыкнуть. Значит, и к такому отдыху нужно было привыкнуть, но Со Ёну и в голову не приходило, что для До Хэдона даже счастье может быть чем-то непривычным.

«…Надо почаще его сюда привозить».

Мысль о том, что его коту непривычно быть счастливым, отозвалась горечью во рту. Со Ёну нарочно повёл себя шутливо и притянул До Хэдона к себе передней лапой, размером почти с его тело.

Мяу.

Стоило тигру лишь раз протянуть тяжёлую лапу, как кота тут же начинало мотать из стороны в сторону. Даже если До Хэдон кусался и злился, Со Ёну лишь, будто балуясь, укладывал лапу прямо ему на живот и закрывал глаза. Он собирался хоть силой приучить своего чувствительного кота к расслаблению.

Так, вдоволь насладившись дневным сном, они поужинали и вернулись на виллу.

До Хэдон сказал, что хочет суши, поэтому, несмотря на расстояние, они заехали в известное место, а потом ехали обратно. Проведя весь день в спокойных прогулках, До Хэдон выглядел заметно более оживлённым.

— Понравилось?

— Да. Было хорошо, что мы там были только вдвоём, и так тихо.

Похоже, если рядом нет никого, кого нужно опасаться, свидания тоже получаются неплохими. Со Ёну с удовлетворением подумал, что До Хэдон и правда сильно открылся ему. Воришка, а балуешь его, и самому приятно. В любом случае, день вышел на редкость без сожалений.

Тем временем До Хэдон на пассажирском сиденье начал клевать носом. В его характерном чуть заострённом разрезе глаз явственно проступила сонливость, и стоило Со Ёну удобнее устроить его голову на спинке сиденья, как тот тут же уснул.

«Когда спит, прямо ангел».

Это было так мило, что, остановившись на светофоре, Со Ёну накрыл До Хэдона своим пальто. Есть ли что-нибудь приятнее, чем видеть, как твой кот спокоен. Со Ёну вдруг подумал, что счастье и правда не такое уж сложное.

В этот момент завибрировал телефон.

Бз-з-з.

До Хэдон, дремавший вполглаза, вздрогнул и проснулся.

Со Ёну тоже удивлённо моргнул. Он ведь специально поставил все телефоны на беззвучный режим.

Когда вибрация повторилась, До Хэдон с недоумённым видом зашарил в карманах и достал свой телефон с треснувшим экраном. Тот самый, который он упорно носил с собой, даже когда Со Ёну предлагал купить новый.

С этого телефона неожиданно шёл звонок. До Хэдон пробормотал, нахмурившись:

— У меня же телефон должен быть отключён…

— …

Со Ёну сделал вид, что ничего не знает, и молча продолжил вести машину.

Он давно попросил менеджера проверить долги До Хэдона и заодно заранее разблокировал телефон, отключённый всего лишь из-за небольшой задолженности. На случай, если тот снова решит сбежать и нужно будет иметь с ним связь.

Заодно он узнал и о нескольких сотнях миллионов вон долгов, оставшихся на семью До Хэдона. Сначала он подумывал помочь в обмен на то, что До Хэдон погасил скандал, но побоялся напугать его, поэтому лишь сделал так, чтобы проценты больше не росли. Если помогать слишком явно, До Хэдон наверняка почувствовал бы отторжение.

«Кто это».

Со Ёну украдкой взглянул на имя на экране. Человек оказался самым обычным.

[Вторая младшая сестра]

Он вспомнил, что у Хэдона было двое младших. Точного возраста он не знал, но раз До Хэдону всего двадцать один, те наверняка ещё школьницы.

Телефон продолжал настойчиво вибрировать. До Хэдон, глядя на экран, неловко шевелил губами. Похоже, это был личный звонок, и он не решался ответить, оглядываясь на Со Ёну.

— Может, остановиться, чтобы ты поговорил?

— …Ничего, всё нормально.

Но, похоже, от этой заботы До Хэдон, наоборот, расслабился. Он глубоко вздохнул и всё же принял вызов.

— Алло?

[Хнык… оппа, ты где?..]

Сразу же раздался всхлипывающий голос девочки. Судя по всему, ситуация была серьёзнее, чем казалось. Со Ёну растерялся, а До Хэдон, сжимая в руках пальто Со Ёну, заметно занервничал. И всё же он заговорил на удивление спокойно.

— Почему плачешь, опять бабушка ругала?

[Не-е-ет, мы поссорились…]

Девочка тянула слова и долго всхлипывала. До Хэдон довольно твёрдо её успокоил, а потом уже выслушал причину.

— Я же говорил тебе не огрызаться на бабушку.

[Бабушка всё время… хнык… говорит, что не знает, где ты. Ничего… ничего мне не объясняет.]

— …

[А ещё… хнык… на деньги, что оппа дал, мы купили мне новую куртку… но вдруг эти дяденьки-кредиторы… ик… забрали тебя?..]

Он сидел совсем рядом, так что весь разговор был слышен. Со Ёну неловко потёр губы, держа руль одной рукой. В этот момент именно он сам походил на того самого дяденьку-кредитора, ведь До Хэдон был рядом именно из-за него.

Тогда До Хэдон достаточно спокойно сказал:

— Оппа просто уехал далеко по работе. Ничего страшного. Хватит плакать.

[Ик… тогда почему ты ничего не сказал?.. Мне было страшно…]

Судя по всему, девочка была очень расстроена, и всхлипывания продолжались. Потом, не выдержав, она, кажется, вернулась в истинный облик, и вместо человеческой речи послышалось тонкое кошачье мяуканье.

До Хэдон, словно привыкший и к этому, тихо её уговаривал:

— Я же сказал, всё хорошо. Хэюн-и просто хорошо учись. Оппа скоро… вернётся.

[Мяу, мяу!]

— Если в истинном облике говорить в телефон, ничего не понятно. В любом случае… закончу работу и приеду домой. Правда, всё нормально.

Благодаря его спокойному тону младшая сестра, похоже, немного успокоилась. Вскоре послышалось уже более бодрое мяуканье. После этого До Хэдон тяжело вздохнул, строго велел ей извиниться перед бабушкой и завершил звонок.

Тук.

— …

В салоне машины повисла тишина, будто только что пронёсся бурный вихрь.

Глядя на потухшее, подавленное лицо До Хэдона, Со Ёну не решался заговорить. Вот почему тот и в хороших местах всё время чувствовал тревогу. Словно испытывал вину за то, что живёт лучше остальных. Слишком тяжёлые были обстоятельства, чтобы просто расспрашивать.

Некоторое время он молча вёл машину, а потом нарочно заговорил первым, чтобы разрядить обстановку:

— Додон-и, ты и правда старший сын.

— А разве не видно…

Отвечая, До Хэдон машинально теребил хвост. Похоже, он сильно переживал за младших. Он то и дело трогал телефон, проверял дату, неловко прикусывал нижнюю губу. Заметив это, Со Ёну нарочно сказал будничным тоном:

— После съёмок можешь съездить домой.

— Не вернуться, а можно...?

— Куда ты собрался, оставив тигра-возлюбленного?

— …

На этот раз у До Хэдона словно не осталось сил даже устать или возмутиться. Он лишь тихо кивнул.

Со Ёну стало его жаль, и он осторожно взял его за руку. До Хэдон сжал её уже обеими руками. Почувствовав, как тот опирается на него сильнее обычного, Со Ёну стало тяжело на душе.

«Ребёнок, который растил детей».

Ему вспомнились слова До Хэдона о том, что он всегда был тем, кто занимается грумингом. А ведь груминг — это то, что делают родители для детёнышей. Значит, он жил, взяв на себя роль взрослого.

Тогда и то, что До Хэдон почти не выражал эмоций, и то, что ему было непривычно спокойствие, могло быть из-за того, что он заставлял себя быть взрослым…

Со Ёну всегда был равнодушен к чужим делам, но странным образом ему хотелось знать всё именно о своём коте.

Потому что речь шла о До Хэдоне.

Какими бы ни были особенности их вида, они делили жизнь, делили привязанность и чувства. Разве не могли они хотя бы этим поделиться. Если бы До Хэдон рассказал сам, может быть, он смог бы хоть чем-то помочь. А если не помощь, то хотя бы утешить.

Долго колеблясь, после паузы Со Ёну осторожно спросил:

— Откуда у вашей семьи долги?

— …

До Хэдон не смог ответить сразу. Со Ёну и не ожидал ответа, поэтому больше не настаивал, продолжая вести машину и всё это время не отпуская его руку.

Когда его не стали допрашивать дальше, До Хэдон, похоже, почувствовал облегчение и спустя некоторое время сам заговорил:

— Сначала мама… она долго занималась бизнесом, но в итоге прогорела и влезла в долги.

— …А отец?

— Папа… отец…

Со Ёну пожалел, что задал этот вопрос. До Хэдон широко распахнул большие глаза и выглядел так, будто вот-вот расплачется. Похоже, тема родителей была для него самой тяжёлой и скрываемой.

Тогда Со Ёну нарочно перевёл разговор на себя, на своего отца:

— Мой отец был довольно известным бандитом. Никаких хороших воспоминаний, а потом он внезапно умер от хронической болезни. Ты, может, и видел это в интернете.

— …Если скажу, что знал, дяденька расстроится?

— Да с чего бы.

Похоже, До Хэдон искренне пытался быть тактичным. Это показалось Со Ёну трогательным. Он первым рассказал о неприятных личных делах и неожиданно почувствовал себя спокойно. На самом деле своему коту особо нечего было скрывать.

Почувствовав это, До Хэдон тоже расслабился и продолжил рассказывать:

— Мой папа… вообще-то был успешным бизнесменом. Но когда я учился в начальной школе, он ушёл из дома. Сказал, что из-за меня бизнес идёт ко дну…

— Вот же…

— Поэтому мама открыла магазин и растила меня и младших.

— …

Теперь было ясно, почему он так рано повзрослел.

Сейчас дискриминации зверолюдей стало куда меньше, но детство До Хэдона было больше десяти лет назад. Тогда дискриминация была куда сильнее, чем сейчас, и, похоже, отец До Хэдона поддался именно таким мыслям. Со Ёну этого совершенно не понимал.

И правда, это, должно быть, стало для До Хэдона серьёзной раной. Он незаметно убрал свой чёрный хвост, который до этого всё время держал обёрнутым вокруг талии, стараясь, чтобы его не было видно. Увидев это, Со Ёну задумался.

«В документах мать значилась умершей…»

В бумагах, которые он получил, когда разыскивал До Хэдона, говорилось, что тот живёт с бабушкой. И если мать была оформлена как умершая в молодом возрасте, то вряд ли причина её смерти была хорошей.

Похоже, после первого рассказа говорить стало легче, и в тихой тишине До Хэдон открылся ещё глубже.

— Поэтому сразу после выпуска я начал зарабатывать деньги… А однажды пошёл на работу, которую называли высокооплачиваемой подработкой, а оказалось, что это место, где продают тело.

— …

— Когда я попытался уйти, мне стали угрожать, и я заплатил неустойку, оставшись совсем без денег… Но я не смог сказать об этом бабушке, которой и так было тяжело. Поэтому сначала отправил ей все деньги, что были, а сам жил изо дня в день, еле перебиваясь…

— …Угу.

— А потом дяденька… подобрал меня.

Именно в самый тяжёлый момент они встретились. Со Ёну незаметно выдохнул. Тогда он ведь просто импульсивно, скорее из самолюбия, приютил кота и стал о нём заботиться. Он и представить не мог, что столкнётся с таким болезненным прошлым.

До Хэдону, похоже, было тяжело произносить это вслух, и теперь он, глядя куда-то в пол, запинаясь, продолжил:

— Вначале я правда не собирался обманывать дяденьку. Тогда я был болен и не мог превращаться в человека…

— Знаю.

— …

— …Всё хорошо. Теперь это не имеет значения.

От того, насколько спокойно это было сказано, До Хэдон, глядя куда-то вниз, крепко прикусил нижнюю губу. Обычно он держался холодно и надменно, но на похвалу и утешение был удивительно слаб. Может, потому что ещё молод. Со Ёну про себя решил, что нужно чаще говорить ему такие слова.

До Хэдон, словно пытаясь ощутить тепло, обеими руками крепко сжал руку Со Ёну. В этом жесте чувствовалась отчаянность, а в дрожащем голосе — даже вина.

— Потом… мне стало казаться, что дяденька и правда меня любит, и мысль уйти стала только сильнее. Но когда я вспомнил, что кредиторы приходят к дому и даже в школу, где учатся мои младшие, мне стало так страшно…

— …

После этого До Хэдон не смог продолжить и уставился в окно машины.

Наверное, именно поэтому он и решился на кражу. Со Ёну, молча слушавший его, нарочно с силой сжал тыльную сторону его ладони. Одного этого оказалось достаточно, чтобы лицо До Хэдона снова исказилось. Похоже, чувство вины было слишком сильным.

До Хэдон вовсе не был немногословным от природы. Просто раньше не было того, кто стал бы его слушать, и теперь он выплёскивал всё, что долго носил в себе. Даже когда был котом, стоило ответить ему ласково, как он начинал бесконечно мяукать и следовать следом. Возможно, всё это он хотел сказать уже очень давно.

До Хэдон снова осторожно заговорил:

— Я знаю, что воровать — это плохо. Но всё равно… если бы дяденька заявил на меня в полицию, всё как будто стало бы проще.

— Что в этом простого.

— Ну… у дяденьки бы появилась поддержка, а я бы немного получил осуждения и сел в тюрьму.

— …

— И долги семьи бы погасились, и я всё равно не мог бы вечно притворяться котом рядом с дяденькой…

— …Ха.

Со Ёну сам не заметил, как вырвался выдох с пустым смешком. На этот раз он не мог списать всё на юность До Хэдона. Это были мысли человека, загнанного к самому краю.

От того, что До Хэдон в таком возрасте вообще пришёл к подобным выводам, Со Ёну стало горько, и он вздохнул, будто усмехаясь.

— Значит, ты думал, что быть объектом всеобщей критики — это обычное дело?

— Всё равно люди меня не любят, так что не важно.

Может, потому что он чёрный кот, а может, потому что отец ушёл, обвинив его, но До Хэдон выглядел так, словно давно привык к тому, что его не любят. И ведь не было в нём ни одной некрасивой стороны.

Со Ёну ответил с недоумённым, опустошённым видом:

— Я же тебя люблю.

— …

— Почему ты этого не понял.

— …

Он сказал это легко, от всего сердца, но До Хэдон никак не отреагировал. Он лишь пристально смотрел в окно на чёрную дорогу. Обычно немногословный, с неподвижным, характерно аккуратным взглядом, он выглядел так, будто просто проигнорировал слова, как делал это часто.

Но реакция пришла с опозданием.

Всхлип.

Со Ёну так редко случалось пугаться по-настоящему, что он резко затормозил и поспешно повернул голову. Неужели его кот и правда плачет. Он вёл машину, но всё время напряжённо косился в сторону.

— Малыш, малыш, ты почему плачешь.

— Я… не плачу…

Слова были ложью. До Хэдон действительно плакал. Тихо, но из больших глаз уже капали слёзы.

В конце концов Со Ёну поспешно съехал на обочину. Тогда До Хэдон, всхлипывая, с каким-то странным выражением сказал:

— У тигров правда странный вкус…

— Что в нём странного, это что, так грустно? Ладно, пусть вкус странный. Малыш, хватит.

— Кх…

Со Ёну стал наспех утешать его, вытирая слёзы рукавом. В итоге рукавом он размазал всё по лицу До Хэдона.

И тогда До Хэдон, всхлипывая и не справляясь с эмоциями, прямо на месте превратился в кота. Со Ёну, пытаясь его успокоить, растерялся настолько, что даже стал извиняться, хотя всю жизнь делал это крайне редко.

— Почему ты так горько плачешь, это я виноват, да? Я больше не буду спрашивать.

Мяу…

Тогда чёрный кот, поднявшись, что-то сказал, глядя на него заплаканными глазами. Со Ёну мгновенно понял язык тела.

«Дяденька, простите меня».

Сказав это, кот снова жалобно всхлипнул и попытался забраться к Со Ёну на руки. Делать это в машине было опасно, но До Хэдон упрямо уткнулся головой ему в живот и не отлипал, и Со Ёну снова сдался.

В итоге, не зная, что делать, он большой, как крышка от котла, ладонью обнял До Хэдона и долго его похлопывал, а другой рукой держался за лоб, словно жалуясь:

— Ну и устроил ты… всю мою жизнь вверх дном…

Когда он в последний раз так пугался. Даже во время съёмок, когда висел на крыше небоскрёба, ему не было так страшно. Одни слёзы, и все чувства накрыли с головой. До Хэдон говорил, что ему непривычен покой, но Со Ёну было ещё хуже. От одной реакции его кота казалось, будто весь мир содрогается.

Когда стало тихо и он опустил взгляд, До Хэдон уже уснул, выплакавшись. На запястье ощущалось знакомое тепло.

«…Когда это стало привычкой».

Маленький кот снова обнимал его запястье во сне. Чувствуя это тепло, Со Ёну долго сидел за рулём, прокручивая в голове слова, которые До Хэдон сказал чуть раньше.

Даже отец ушёл, обвинив его. Поняв это, он начал замечать то, чего раньше не видел.

Ему казалось, что До Хэдону всё равно, если его не любят, но, когда даже родитель отвернулся, обвиняя, он просто перестал ждать чего-то от мира. Рано начав жить под гнётом денег и ответственности за семью, До Хэдон с детства нёс на себе бремя взрослого. Мир загнал его к самому краю, и выбором стала кража.

Со Ёну легко ткнул спящего кота-воришку кончиком пальца в нос и сказал:

— Малыш размером с дыньку. Что ты вообще собирался на себя брать.

— …

— Лучше бы сразу честно сказал, чем воровать.

Мяу…

Видимо, ему что-то снилось, потому что кот жалобно всхлипнул и крепко обнял запястье Со Ёну. Он даже прижался лбом и замахал хвостом. Точно так же, как в день их первой встречи, когда он был таким же несчастным и печальным. Разве что теперь он стал чуть более упитанным. Со Ёну было больно от мысли, что его маленький кот всё время жил в тяжести, и он молча погладил его по голове.

Со Ёну долго смотрел на кота, спящего, обнимая его запястье.

И, видя, как тот цепляется за него хотя бы сейчас, он подумал, что, возможно, До Хэдон ещё с первой встречи отчаянно искал место, на которое можно опереться. Точно так же, как и он сам.

Любимый кот

Время незаметно прошло, и до съёмок шоу оставалось всего несколько дней.

За это время До Хэдон изменился. Незаметно, но по кошачьим меркам очень сильно. День за днём До Хэдон всем телом показывал, что наконец-то открыл сердце Со Ёну.

Стоило Со Ёну встать или ненадолго выйти и вернуться домой, как До Хэдон, оставаясь в кошачьем облике, тут же начинал суетливо тереться щекой и всем телом о его ноги. Радостно мяукая, он ластился так, что это было умилительно и приносило настоящее ощущение уюта.

Но из-за того, что он был слишком чёрным, в полумраке Со Ёну порой случалось задеть его своими длинными ногами. Тогда, испытывая вину, он долго обнимал кота, успокаивал его и доставал даже сушёную корюшку.

— Это уже похоже на самоповреждение с целью вымогательства.

Мяу!

— Ты специально между ногами ходишь, чтобы выпросить лакомство, да?

Если дать ему лакомство, он потом плохо ел обычную еду, поэтому Со Ёну нарочно ограничивал угощения. Но До Хэдон будто целился именно в это и каждый раз, когда он шёл, прилипал к его ногам.

И было ещё одно неожиданное проявление.

Однажды, проснувшись, Со Ёну первым делом увидел у себя на груди чёрный комок шерсти. Хвост был небрежно закинут к его лицу и сильно щекотал, но кот увлечённо мурлыкал и был сосредоточен на чём-то, так что он еле сдержался.

Мррр.

— …

Кот впервые топал лапами прямо на груди.

В тот день Со Ёну ни капли не пожалел, что регулярно тренировал грудные мышцы. Изначально это была привычка, связанная с кормлением материнским молоком, но если даже повзрослев он проявлял такой инстинкт, это значило, что он доверяет и чувствует себя спокойно рядом с этим человеком.

Пусть, стоило ему встать, До Хэдон тут же делал вид, будто ничего не было, уже всё понимающий Со Ёну с каждым днём находил это всё более приятным, вплоть до странных чувств.

«Почему я так радуюсь тому, что он ко мне тянется».

Наверное, потому что он когда-то считал себя его настоящим хозяином. Раньше До Хэдон в кошачьем теле даже бил его, пытаясь держаться подальше, а теперь сам первым занимался грумингом и отлично ел. Как же он мог быть таким милым.

Было и ещё одно доказательство того, что До Хэдон открылся. Теперь он ненавязчиво следовал за Со Ёну повсюду и устраивался рядом, где бы тот ни находился.

Даже когда Со Ёну работал в кабинете, До Хэдон тихонько приходил следом. Его основной «работой» было разглядывание большого аквариума, занимавшего одну из стен кабинета.

— И тебе не скучно так просто смотреть на рыбок?

— Да… Мне нравится, что здесь тихо.

Это означало «не отвлекай», и Со Ёну послушно занялся своими делами. Он время от времени обращал на него внимание, чтобы тот не заскучал, но До Хэдон обычно лишь пристально смотрел на рыб. Иногда он фотографировал то Со Ёну, то самих рыб. Со Ёну было на удивление спокойно проводить время так, чувствуя присутствие друг друга и занимаясь каждый своим делом, до такой степени, что это почти стало их личной рутиной.

«Фотографирует стабильно и хорошо».

Как обычно украдкой глянув на До Хэдона, Со Ёну отложил телефон, на который пришло уведомление. Уже несколько дней он обдумывал одно дело и всё выжидал момент, чтобы заговорить, когда До Хэдон будет в хорошем настроении.

«Пожалуй, пора сказать».

Со Ёну собирался заплатить До Хэдону за фотографии.

Качество снимков было таким хорошим, что даже глава агентства осталась довольна. При этом она сказала, что воришке лучше заплатить и для того, чтобы потом не было лишних разговоров, из-за чего они тогда серьёзно поспорили. Как бы то ни было, у Со Ёну появился веский повод заплатить До Хэдону честное вознаграждение.

Правда, сначала нужно было продумать, как именно ему это передать.

«Дяденька, простите меня».

Он чувствовал это ещё до того, как До Хэдон извинился, но его кот испытывал сильное чувство вины из-за кражи.

Он наверняка воспринимал съёмку фото как способ расплаты за кражу. А если сказать, что ему заплатят, он очевидно откажется. После долгих раздумий Со Ёну, словно заучивая актёрский текст, разложил ситуацию по полочкам в голове и только тогда осторожно начал разговор.

— Хэдон-а.

Но Хэдон продолжал тупо смотреть на большой аквариум. Зато его хвост слегка дёрнулся, что означало, что он слушает. Именно такой реакции Со Ёну и ожидал, поэтому продолжил заранее подготовленными словами.

— Ты же видел, я всё это время выкладывал в соцсети фотографии, которые ты снимал.

— …

— И из-за них мне поступило рекламное предложение.

— …Правда?

До Хэдон наконец заинтересовался, широко распахнул глаза и повернул голову. Хвост у него даже резко поднялся вверх, будто он обрадовался.

Со Ёну охотно кивнул. Рекламное предложение действительно поступило, поэтому он сразу показал фотографии на планшете.

— Они сказали, что предложили рекламу, увидев именно твоё фото. Вот это.

— Вау…

После того как До Хэдон сделал этот снимок, мебельный бренд предложил Со Ёну стать моделью. На фото кот забрался между полами ночного халата, завязанного на талии Со Ёну, устроился у него на прессе и лениво отдыхал.

Благодаря тому, что До Хэдон продумал и ракурс, и концепт, получилось изображение, отличавшееся от привычного образа Со Ёну. Он расслабленно откинулся на диване и просто спокойно улыбался, и его обычно грубоватый облик под тёплым светом лампы приобрёл мягкость и ленивое спокойствие.

Со Ёну и самому очень понравилось это фото. Он даже вспомнил, как во время съёмки кошачий режиссёр отчитывал его за то, что он не улыбается так же непринуждённо, как обычно, и это стало для него необычным актёрским опытом.

Теперь, когда на такую особенную фотографию ещё и пришло рекламное предложение, Со Ёну серьёзно рассматривал его принятие. А значит, заплатить До Хэдону было совершенно естественно.

— Так что теперь за каждую фотографию, которую я буду выкладывать в соцсети, агентство будет платить гонорар.

— Понятно.

— Тебе.

— …Почему?

Лицо До Хэдона мгновенно стало настороженным. Он давно усвоил на многочисленных подработках, что если кто-то даёт деньги, то обязательно с какой-то целью. К тому же, столкнувшись с разными странными извращенцами, он рано понял, что нельзя принимать деньги бездумно.

А тут вдруг платят за какие-то пару фотографий. Вместо радости До Хэдон почувствовал тревогу.

Заметив его напряжённость, Со Ёну нарочно переспросил как ни в чём не бывало.

— Так положено. А что?

— Всё равно… получать за это деньги как-то…

— Тогда надо было снимать кое-как. Результат ведь должен быть хорошим.

Со Ёну нагло сказал это и поднялся с места. Нужно было закончить разговор, пока тот не начал ещё больше сомневаться или отказываться.

— Агентство уже перечислило гонорар на счёт. Проверь.

— А откуда у них мой счёт…?

— Пойдём, поужинаем.

Со Ёну сделал вид, что не услышал, и вышел из кабинета. До Хэдон остался позади, глядя на его широкую спину с ошеломлённым выражением лица.

Деньги. Вдруг.

Есть ли у него вообще право на это. Или это попытка заплатить за молчание. Неожиданное вознаграждение вызвало у него массу мыслей. Всё казалось подозрительным, но из-за любопытства До Хэдон всё же проверил счёт на телефоне, по привычке ни на что особо не надеясь.

И, увидев цифры, широко распахнул глаза.

— А…?

На счёт поступило по пять миллионов два раза, всего десять миллионов вон.

Он всего лишь дважды выложил фотографии в соцсети, после чего пришло рекламное предложение. И за это — десять миллионов. До Хэдон несколько раз обновил страницу счёта, а потом бросился к Со Ёну.

— Дяденька, кажется, вы ошиблись с суммой.

— С чего бы. Это агентство перевело.

— Там слишком большая сумма. Целых десять миллионов…

— Большая?

Со Ёну сам не заметил, как рассмеялся во весь голос. Он и ожидал, что тот растеряется и захочет отказаться. Похоже, придётся объяснять подробнее.

Он нарочно неторопливо прислонился к кухонной полке и сначала отпил кофе. Нужно было задать тон разговору. До Хэдон обычно упирался в своё мнение, сколько ни говори, так что даже проявив наглость, следовало заставить его принять это сразу.

— Ты, наверное, не знаешь, потому что всегда меня игнорируешь…

Со Ёну с улыбкой, в которой было больше высокомерия, чем спокойствия, произнёс:

— Вообще-то я дорого стою.

— …?

— Просто возьми. Это заслуженный гонорар.

— …

От такой наглости выражение лица До Хэдона стало странным, словно он смотрел на бесстыжего человека.

Но, похоже, он всё же принял это. Несколько раз он недоумённо смотрел на Со Ёну, а потом, глянув на его красивое лицо, будто смирился и согласился принять вознаграждение.

— Надо было ещё лучше снимать…

— Это ты так, кое-как, снял?

— Даже сейчас жаль, что дяденька так улыбался.

— Ну надо же.

Со Ёну и представить не мог, что кто-то осмелится указывать ему на актёрскую игру. И при этом это вовсе не вызвало неприятных чувств, а, наоборот, показалось чем-то новым.

«Я что, неправильно улыбаюсь».

Он прожил актёром десять лет и получил немало наград, но не ожидал, что в таком возрасте ему придётся заново учиться улыбаться. И всё это было потому, что До Хэдон знал его настоящую улыбку.

— Тогда давай переснимай, сколько захочешь.

— Так и сделаю.

Необычно, но До Хэдон проявил рвение. Видимо, получая деньги за любимое дело, он чувствовал себя вполне довольным, даже его чёрный хвост стоял торчком, пока он возился с камерой.

— Странно, вдруг так много денег заработать…

— Тоже талант, три часа подряд пялиться на рыб и потом делать фото.

Он сказал это искренне, как комплимент, но До Хэдон бросил на него косой взгляд. А затем неожиданно навёл камеру на совсем другой объект. Прямо на Со Ёну.

То ли потому что «дорого стоит», то ли потому что объект интереса. Как бы то ни было, Со Ёну чувствовал себя спокойно, даже когда кто-то целый день снимал его личную жизнь. Да и фотографировал его близкий человек, так что такое внимание было даже приятно.

«Ходит за мной хвостиком».

На самом деле Со Ёну больше всего нравилось, что он целый день рядом, но он нарочно не говорил об этом. Вдруг До Хэдон решит, что он странный, и перестанет.

Жизнь слуги, нет, отношения, вроде бы шли гладко, но никогда не складывались так, как хотелось.

На следующий день они снова отправились в ресторан, похожий на музей, где были на первом свидании.

На этот раз именно До Хэдон предложил выйти, и Со Ёну с готовностью повёз его на машине, но целью До Хэдона были не свидание и не еда, а фотографии.

Щёлк. Щёлк.

Пока он вёл машину, До Хэдон снимал без остановки. Со Ёну казалось, что он не за рулём, а на съёмках фильма.

— Дяденька, не обращайте на меня внимания и просто ведите машину.

— Как тут не обращать, если любимый человек вдруг смотрит только на меня.

— Да, вот так. Улыбнитесь так, непринуждённо.

— …

Хотя Со Ёну считал себя уверенным в актёрстве, придирчивые требования До Хэдона давались ему непросто. И всё же в конце концов До Хэдон, кажется, остался доволен и поставил зачёт, так что он смог перевести дух.

Фотографии они посмотрели уже в ресторане. Просматривая камеру, Со Ёну тоже нашёл немало удачных снимков.

Правда, настроение у них было странное. Наверное, потому что фото сделали, когда машина проезжала терминал, свет и тень вокруг пересекались, а за окном быстро мелькали пейзажи. Со Ёну, держащий руль, улыбался так нежно, что создавалось ощущение хрупкости.

— Почему ты снял так, будто это последний облик погибшего в аварии возлюбленного.

— Я именно этого и добивался.

— …?

Со Ёну с недоумением усмехнулся, глядя на До Хэдона. Неужели тот на страховку рассчитывает. А До Хэдон, не обращая внимания, серьёзно смотрел в камеру, и его кошачьи глаза особенно ярко блестели.

— Я хотел снять такого дяденьку, какого никто никогда не снимал.

— …

Со Ёну посмотрел на До Хэдона иначе. Это было не то чтобы никто не смог снять, а то, что никто и не пытался снять такую его сторону. И он не думал, что именно До Хэдон это сделает.

Он так давно этого ждал, что даже начал заискивать перед своим кошачьим режиссёром.

— Всё равно это улыбка, которую видишь только ты, так что снимай сколько хочешь.

— Да. Последний облик погибшего в аварии возлюбленного…

— …Просто тёплые будни с любимым человеком.

— Тёплые будни с любимым человеком…

Со Ёну будто вбивал концепт режиссёру в голову, а заодно сам кормил До Хэдона, который даже забыл про еду. Даже играя роль возлюбленного, обязанности хозяина он забыть не мог.

Вернувшись домой после еды, они обнаружили, что менеджер оставил сценарий для съёмок развлекательного шоу. До Хэдону оставалось только недоумевать.

[Мой милый дом — сценарий]

— И у этого шоу есть сценарий?

— Конечно. У всего есть.

Со Ёну ответил как ни в чём не бывало, но лицо его было уставшим. До Хэдон сел рядом и украдкой заглянул в текст.

«Хозяин Со Ёну, который с трудом впервые растит кота?»

Концепт ему почему-то не нравился.

Они только что ходили на свидание, а тут снова отношения кота и хозяина. Быстро потеряв интерес, До Хэдон раздражённо дёрнул хвостом и принялся проверять камеру. Сами съёмки уже были в тягость, а концепт тем более.

Тем временем Со Ёну коротко поговорил с агентством и, взяв планшет, сел рядом с До Хэдоном.

— Хэдон-а. Сегодня день, когда мы выкладываем фото в соцсети.

— …

— Какое выложим?

Похоже, перед съёмками решили выложить фото для продвижения. Со Ёну повернул экран планшета к До Хэдону и начал листать отобранные снимки.

На фотографиях было полно кадров, где Со Ёну и До Хэдон в кошачьем облике были вместе. Эти воспоминания выглядели так, будто они действительно хозяин и кот, и от этого До Хэдону стало как-то странно.

«Обычно он и так больше считает меня котом, чем возлюбленным…»

Неужели всё это было репетицией для шоу. И что с того. Они ведь изначально так договорились. От лишних мыслей До Хэдон с недовольным видом просматривал их совместные фото.

И вдруг наугад выбрал одно.

— Вот это.

— Это? Здесь мы выглядим довольно мило.

Со Ёну колебался, потому что фото не совсем подходило под концепт шоу.

До Хэдон выбрал снимок, где Со Ёну лежал на боку, прижимая к себе кота До Хэдона, и игриво прикусывал ему одно ухо. Это было не похоже на уставшего хозяина, зато атмосфера была тёплой, и сейчас До Хэдону это нравилось.

— Давайте это.

— Ну, тогда так и сделаем.

Он не стал спрашивать причину и просто принял выбор. Потому что этого хотел его кот. Решив вопрос, Со Ёну налил себе алкоголь и, сидя рядом с До Хэдоном, начал читать сценарий, собираясь потом спокойно отдохнуть вместе с ним.

Тем временем До Хэдон возился с планшетом на диване.

— Играть будешь?

— …

— Фото, что сегодня сняли, я завтра сделаю резервную копию.

Говоря это, Со Ёну продолжал спокойно потягивать алкоголь и читать сценарий, но До Хэдон был слишком тихим, и это настораживало. К тому же кошачий хвост время от времени хлестал, выдавая недовольство.

— Малыш, что такое.

— …

— Почему опять хвостом машешь. Что сегодня не так?

Он спросил вскользь, но ответа не последовало. Просмотрев ещё немного, Со Ёну заподозрил неладное и обратил внимание на До Хэдона.

До Хэдон уставился в планшет так же, как во время игры с ловлей насекомых. Его кошачьи уши были плотно прижаты назад, будто он насторожился.

«Когда он сосредоточен, уши всегда такие».

Умилённо глядя на него, Со Ёну машинально проследил за его взглядом и, увидев экран, почувствовал, как по телу пробежал холодок.

[Со Ёну, несмотря на отрицание слухов о романе, снова замечен на свидании… «Просто друзья?»]

— …

Это была статья трёхлетней давности, и именно её сейчас читал До Хэдон.

Видимо, из-за шума вокруг съёмок «Мой милый дом» всплыли разные старые материалы. В любом случае это была крайне неприятная новость. В тот момент Со Ёну до отвращения возненавидел свою профессию.

Тогда До Хэдон без выражения, с всё тем же мягким лицом, посмотрел в его сторону. Со Ёну сделал вид, что ничего не происходит, и отвернулся, но уже это выдавало опасность. Для кошачьих отводить взгляд означало нежелание драться и чувство вины.

А До Хэдон, который до этого не сводил с него глаз, будто между делом, словно спрашивая про обед, спокойно поинтересовался:

— Дяденька, а сколько раз вы встречались?

— …

На этот вопрос Со Ёну не смог сразу ответить. Он украдкой глянул на До Хэдона, словно проверяя его настроение, затем неловко откашлялся и, ни с того ни с сего, налил себе ещё крепкого алкоголя.

— Такие вещи не спрашивают.

— Почему…? Вы же у меня обо всём спрашиваете.

До Хэдон округлил глаза и спросил. Он выглядел просто наивным, но ощущалась скрытая готовность к атаке, и Со Ёну медленно приподнял голову в другую сторону. От инстинктивного чувства опасности он даже начал говорить сбивчиво.

— Я же… просто из любопытства разное спрашивал.

— Я тоже просто хочу знать прошлое дяденьки.

— …Всё равно лучше, когда про прошлые отношения друг друга не знаешь.

— Понятно.

— Ага.

До Хэдон, будто соглашаясь, послушно кивнул. И при этом пристально наблюдал, как Со Ёну украдкой забрал планшет и выключил его. Эти кошачьи глаза сегодня казались особенно острыми, и даже спокойные слова звучали так, будто в них было лезвие.

— Наверное, вы хорошо с ней обращались.

— С кем?

— В статье пишут, что для вашей девушки вы не хищник, а котик.

— …

Вдруг пересохло в горле, и Со Ёну одним глотком допил крепкий алкоголь. От сильного чувства опасности даже его круглые тигриные уши дёрнулись, показались, и плотно легли назад.

До Хэдон впервые понял его слабое место. Он и не думал, что тот будет так болезненно реагировать на прошлое.

— Хм. Малыш, ты чего так разозлился…

— Я не злюсь.

И именно эти слова задели До Хэдона по-настоящему.

Злость? Он просто поймал удачный повод и был доволен. На свидании дяденька солгал, и теперь он хотел поддеть его за это. С чего бы ему вообще злиться.

— Вы говорили, что это улыбка, которую вижу только я. Похоже, нет.

— Это… я…

— Теперь я буду фотографировать не «возлюбленного», а выберу отдельный концепт.

Сказав это так, будто ему всё равно, До Хэдон поднял камеру и начал листать сегодняшние снимки один за другим. Пока он снимал, ему было радостно ловить что-то особенное в нём, но теперь казалось, что всё это обнулилось.

И дело было не только в желании сделать идеальную работу.

«Значит, он так улыбался и другим людям…»

Ему было больно уже от самого факта, что тёплая улыбка Со Ёну на фотографиях была обращена и к кому-то ещё. Ведь для него Со Ёну был единственным по-настоящему особенным человеком на всю жизнь.

От этой мысли эмоции вспыхнули, словно на маленькую искру плеснули масла. До Хэдон выплеснул на Со Ёну непонятное недовольство, бессвязно, без разбора.

— И слухи про отношения тоже были. Если у вас так много опыта… это как-то… бессовестно.

— …

— Впрочем. Между дяденькой и мной одиннадцать лет разницы.

— Да. Всё-таки я по возрасту…

— По возрасту — что?

До Хэдон перебил его и переспросил. Он уже подсел вплотную и уставился снизу вверх, а Со Ёну, избегая взгляда, заморгал так, будто ему в глаза пыль попала. Это явно было поведение того, кто всеми силами избегает драки, кто ниже в иерархии.

— Нет… будто возраст — это преступление…

Если честно, Со Ёну и так было не по себе не только из-за того, что До Хэдон на одиннадцать лет младше, но и из-за того, что у него слишком молодое лицо. И даже сейчас он думал, какой же его возлюбленный беленький и красивый.

Эти мысли нужно было спрятать, а главное — успокоить разозлившегося До Хэдона. Со Ёну, слегка вращая бокал, непривычно осторожно, словно присматриваясь к настроению, сказал:

— Но… до моего возраста совсем не иметь отношений тоже… странно, разве нет?

— …

— А теперь я смотрю только на своего кота.

— …Кота.

Похоже, он задел что-то совсем не то.

Глаза До Хэдона стали узкими, как будто он прямо выбирал цель для атаки, и кошачьи уши плотно прижались назад.

А Со Ёну, наоборот, тяжело откинулся в противоположную сторону. Делая вид, что сонный, прикрыл глаза, только протянув руку, мягко обхватил тыльную сторону ладони До Хэдона, всем телом выражая, что он слабый, без намерения ссориться.

До Хэдон и в кошачьем виде, когда злился, был довольно вспыльчивым, а сейчас, похоже, разозлился всерьёз. Он, даже с проступившими кошачьими глазами, эмоционально бормотал себе под нос.

— Раз возраст, естественно может быть опыт, это оправдание.

— …

— Всё перепробовать, а потом встречаться с тем, кто младше на одиннадцать лет… это как-то… Говорят, чистокровные волки всю жизнь моногамны, а тигры-зверолюди…

Он фыркал и даже хвостом свирепо махал. Он явно не просто недоволен — он злится. Но почему-то Со Ёну это вмешательство не раздражало. Наоборот, чем больше он слушал, тем труднее было сдерживать улыбку.

— …Малыш.

— Д-да?

От одного обращения До Хэдон слишком сильно вздрогнул. Похоже, он только сейчас понял, что всё время ворчал. Он нервно дёрнулся и посмотрел на Со Ёну, будто оценивая реакцию. А хвост у него стоял дыбом, став вдвое больше. Опустив его ниже, он всё равно кончиком мотал, держась настороже, и тогда Со Ёну запоздало вырвался смешок.

Пугается, когда его просто зовут, и всё равно обязательно дерзит. Но, кажется, он понимал почему, и злиться не мог. Со Ёну, со смешком, произнёс:

— Лучше уж ругайся.

— Как я могу ругать дяденьку?

— А всё, что ты говорил до этого, разве не было руганью, что я распутный?

— А… нет.

До Хэдон, поглядывая на тигра, чуть опустил хвост. К счастью, Со Ёну не выглядел по-настоящему сердитым, и он осторожно добавил:

— Похоже, тебя это задело.

— Ну… немного, да…

В тот момент Со Ёну пристально посмотрел в сторону. Из-за резких черт лица и привычной тяжести во взгляде атмосфера будто стала тяжелее. До Хэдон словно почувствовал это телом и постепенно сжался, но у Со Ёну медленно расплылась улыбка.

— До Хэдон.

— Что…

— Ты сейчас ревнуешь?

— …Я?

От этих слов До Хэдон не смог скрыть эмоции. Он открыто показал, как ему неприятно, и снова округлил глаза, но у Со Ёну не было особой реакции. То ли ему нравилась реакция До Хэдона, то ли сама ситуация, но он улыбался как-то неприятно, с ленивым злорадством.

— Я не ревную.

— Тогда почему так яростно переспрашиваешь?

— Просто… если не так, значит не так…

— Вот это и есть ревность.

— …

До Хэдон отказался спорить. Что ни скажи тигру-диктатору, он всё равно услышит так, как ему выгодно.

И всё же отрицать нельзя было одно, что выговорившись, он почувствовал облегчение. Он тупо уставился в пол. Даже когда Со Ёну подсел ближе и положил руку ему на плечо, До Хэдон, как обычно, сделал вид, что ничего не замечает.

Со Ёну не обратил внимания и снял с его волос что-то прилипшее. Он с удовольствием погладил мягкий пушок на кончиках слегка холодных кошачьих ушей, но До Хэдон всё равно не смотрел на него, и тогда Со Ёну серьёзно, довольно низким голосом, сказал:

— Я встречался в меру. И распутно не жил.

— Да… конечно.

— Даже если встречался, я никому не готовил и не кормил собственноручно, и в свою территорию не подпускал даже кончика чужой шерсти.

— …

— И груминг никому не делал.

До Хэдону вдруг стало странно. Щёки словно немного разогрелись, но показывать это не хотелось, и он тихо сидел. Он понимал, насколько для кошачьих важно «впустить в территорию», и от этого ему стало чуть легче.

Похоже, он и правда был особенным для Со Ёну. Так же, как и Со Ёну был особенным для него.

Со Ёну продолжил:

— И я не сидел рядом так бережно, боясь, что снова сбегут, начнут голодать или кто-то будет бить.

— Меня не били…

До Хэдон выдавил возражение, но голос уже был совсем не таким острым, как раньше. И сама атмосфера стала мягче, и то, как он чуть прислонился головой к предплечью Со Ёну.

До Хэдон не избегал его поглаживаний и, подстраиваясь под движение руки, прижимал уши назад. Только он ни за что не поворачивал голову. Если посмотреть на Со Ёну, первым делом снова бросится в глаза его красивое лицо. То, что он красивый, иногда было опасным, заставляя чувствовать разницу в возрасте незначительной.

— Я буду лучше.

— …

— Только не ревнуй так сильно.

Со Ёну сказал это ласково и мягко потёрся щекой о его макушку. Когда тигр ещё и начал заигрывать, До Хэдон сам не заметил, как у него вырвалось довольное мурлыканье. Ему стало легче слишком быстро, и это ударило по самолюбию, поэтому он дёрнулся, глянул в сторону и встретился взглядом с Со Ёну.

Со Ёну, похоже, и не собирался его дразнить. Наоборот, будто ждал этого, он изогнул длинные глаза и улыбнулся широко и тепло.

— Теперь и правда как настоящий возлюбленный.

— …?

От этого двусмысленного замечания До Хэдону стало не по себе, и он нарочно резко повернулся к Со Ёну спиной. В ответ он ощутил, как его задели хвостом, и на себе почувствовал косой взгляд, но странное щекочущее ощущение внутри мешало ему повернуть голову.

«Так значит, раньше мы не были возлюбленными…»

И всё же, по сравнению с недавним, настроение у него действительно улучшилось. Что такого в особом отношении. До Хэдон старался не придавать этому значения, но из горла всё равно то и дело вырывалось довольное мурлыканье.

***

Отделавшись от тигра, который всё норовил прижаться, До Хэдон направился туда, где можно было побыть одному.

Там он первым делом перевёл бабушке максимально возможную за день сумму — два миллиона вон. И отдельно отправил сообщение.

[До Хэдон: Бабушка, я получил вознаграждение, отправил тебе немного денег. Используй пока это на расходы в этом месяце и купи себе чего-нибудь вкусного.]

Судя по всему, бабушка сразу увидела сообщение, потому что тут же позвонила. До Хэдон постарался ровно перевести дыхание и ответил на звонок. Бабушка, как и ожидалось, наговорила ему кучу тревожных слов, и он нарочно отвечал как можно бодрее.

— Бабушка, я же говорил, что приехал зарабатывать. Просто отправил часть того, что получил.

[Ой, да не надо было, тебе же самому надо…]

— Я и так трачу, не переживай, бабушка.

До Хэдон, стараясь говорить по-взрослому, сказал ей купить себе мяса и завершил разговор. Если бы он говорил дольше, бабушка снова начала бы переживать.

«Он не слышал разговор…»

Эту сторону себя До Хэдон не хотел показывать и Со Ёну, поэтому звонил из ванной. К счастью, было уже время спать, и Со Ёну давно вымылся и был в спальне.

«Надо ещё и младшим отправить на карманные расходы».

С этой мыслью До Хэдон с удовольствием принял душ.

Приятно было осознавать, что у него есть скрытый талант, но он и представить не мог, что сможет зарабатывать на этом деньги. Если так пойдёт и дальше, он сможет без забот жить с бабушкой и младшими. До Хэдон несколько раз проверил счёт, на котором всё ещё оставались деньги.

«…Нет. Просто в этот раз повезло».

Он не позволял себе слишком радужных ожиданий. Удача ведь всегда временная.

Мысли и тревоги входят в привычку. Стоило случиться чему-то хорошему, как До Хэдон начинал бояться, что следом обязательно придёт что-то плохое. Привычка, выработанная за время подработок — упрямо верить, что за плохим обязательно последует хорошее, — теперь обернулась тем, что хорошее вызывало тревогу. Удача доставалась тем, кто к ней привык.

Мылся он в тревоге, пока мягкий аромат геля не вернул его в реальность. Но стоило уловить запах Со Ёну, как беспокойство немного отступило.

«Надо скорее к дяденьке».

И сегодня нужно хорошенько выспаться. День ведь хороший. Можно забыть обо всех тревогах. Не желая упустить этот момент, До Хэдон почти в спешке домылся и вышел.

Выйдя из душа, До Хэдон надел только нижнее белье и футболку Со Ёну и, не задумываясь, направился в его спальню. Тот полулежал на коробчатой кровати, в очках, читая книгу.

— Долго мылся.

— …

— Я постелил новое одеяло.

Со Ёну сказал это, не отрываясь от книги, и небрежно похлопал по месту рядом. До Хэдон как ни в чём не бывало подошёл и устроился там.

«Тепло…»

После душа было особенно приятно устроиться на тёплой коробчатой кровати. Само собой вырвалось урчание, хвост встал от удовольствия. Тогда Со Ёну тоже приоткрыл одну руку, позволяя прислониться. До Хэдон привычно устроился рядом, как делал это в кошачьем облике.

— Ммм…

— …

По привычке До Хэдон обхватил руку Со Ёну, помогая себе даже ногами, и принялся тереться лбом и щеками о тёплое и крепкое предплечье.

«Хорошо…»

Сердце было спокойно, а тёплое тело Со Ёну добавляло удовлетворения. До Хэдону хотелось оставить здесь свой запах, и он, поддавшись инстинкту, с силой тёрся щекой.

Он так усердно тёрся, что мягкие щёки сминались, а потом Со Ёну вдруг протянул палец, и До Хэдон, не открывая глаз, крепко прикусил его и начал мягко облизывать, будто занимаясь грумингом. Так он делал только когда чувствовал себя совершенно спокойно, как и в кошачьем виде.

Но, облизывая палец, он вдруг встретился взглядом с Со Ёну.

— …?

Увидев тигриные глаза, До Хэдон вздрогнул и замер. Это было не столько чувство опасности, сколько ощущение, что вертикальные зрачки Со Ёну слегка расширились от возбуждения.

До Хэдон поспешно убрал язык обратно. Тогда Со Ёну более низким, ленивым голосом произнёс:

— От тебя пахнет мной.

— Мы же мылись одним гелем.

— …

На спокойный ответ Со Ёну никак не отреагировал. Но выражение его лица было серьёзным, словно он смотрел на добычу.

— И правда как настоящий возлюбленный.

Его взгляд медленно скользнул по телу До Хэдона. Он отметил худую талию, видневшуюся из-под свободной футболки, и влажные, белоснежные бёдра, после чего пробормотал:

— И по кровати так ходишь, почти раздетый.

— Я же одет…

И вообще он всегда так ходил, что в этом такого. Сам Со Ёну тоже постоянно ходил с обнажённым торсом. Для кошачьих зверолюдей нелюбовь к одежде была нормой.

«Зря я пришёл в человеческом виде…»

Место для сна — самая важная территория, где показывают свой истинный облик, поэтому он обычно оставался котом. Но ведь, кроме внешности, ничего не менялось. Какая разница.

— Что такое?

— …Просто вдруг показалось странным.

Что именно. От любопытства и настороженности чёрные кошачьи уши на его голове прижались назад. Со Ёну медленно гладил их, не отводя взгляда от тела До Хэдона, и пробормотал:

— Когда ты был котом, ладно. Но теперь я знаю, что ты парень… и всё равно пускаю тебя в свою постель.

— …А?

— Впрочем… ты же мой возлюбленный. Это естественно.

— Дяденька, вы случайно не пьяны…?

Возможно, из-за того, что он раньше залпом выпил крепкого, взгляд Со Ёну казался непривычно мутным и потому подозрительным.

Даже под этим сомневающимся взглядом Со Ёну лишь расслабленно улыбнулся и вдруг притянул До Хэдона к себе.

Затем он легко приподнял До Хэдона, одетого лишь в свободную футболку, усадил его себе на низ живота и протянул тыльную сторону ладони, будто приманку.

— Давай. Делай, как делал.

— В такой позе… как-то…

В кошачьем облике это было привычно, но сейчас ощущалось странно. До Хэдон попытался вырваться, но огромная ладонь удерживала его за талию, не давая сдвинуться. Со Ёну, будто испытывая жажду, тихо выдохнул, показав клыки.

— Ты кого-нибудь ещё пускал к себе в постель?

— А, что?

— А я вот впервые пускаю кого-то в свою постель. И это ты.

В этот момент рука Со Ёну, державшая его за талию, задвигалась медленно, как змея. Он приподнял футболку, оголяя грудь. До Хэдон в панике попытался оттолкнуть руку, но силы были неравны.

Скольз.

— …

Со Ёну уставился на розоватые вершины груди До Хэдона. Одна бровь изогнулась, клыки тихо скрипнули, словно он пробовал вкус, и у До Хэдона возникло непонятное чувство опасности.

«Неужели ему стало неприятно, что мы одного пола…»

Будучи котом, До Хэдон знал, насколько чувствительным было вторжение на территорию для самцов.

В дикой природе это давно закончилось бы дракой и кровью, а он сам зачем-то напомнил об этом тигру. До Хэдон поспешно потянул футболку вниз и торопливо сказал:

— Если вам неудобно, я могу спать отдельно.

— Нет.

Глухой удар сбоку заставил До Хэдона вздрогнуть и широко раскрыть глаза.

Тигриный хвост с силой хлестнул по стене. До Хэдон знал, каково это ощущение, и потому невольно кивнул. Это было не осознанное согласие, а реакция инстинкта выживания.

— Чем больше думаю, тем абсурднее.

— Д-дяденька…

— Кот, которого я впервые решил принять и растить, вдруг оказался человеком.

Не обращая внимания на реакцию, Со Ёну медленно окинул До Хэдона взглядом. В тех местах, куда он смотрел, по коже словно пробегали мурашки.

— И теперь испытывать чувство вины кажется ещё более нелепым…

От непонятных слов у До Хэдона настороженно встали кошачьи уши. Со Ёну просунул руку под просторную футболку и обхватил его талию, проверяя на ощупь. Плотная, упругая плоть, похоже, пришлась ему по вкусу, и он издал довольный, звериный звук. Это было явным признаком того, что рассудок постепенно ускользает.

— Подождите, я, я лучше буду котом. Хгх!

Он не успел договорить, как Со Ёну принялся ласкать маленький сосок. В его взгляде, пристально уставившемся на маленькую розоватую точку, кружился явно недобрый интерес.

— …!

До Хэдон медленно подался назад, но в тот же миг застыл, а хвост у него распушился вдвое.

Между ягодиц он ощутил твёрдый столб, и стоило ему вздрогнуть, как тот предмет слегка дёрнулся. От совершенно немыслимого размера До Хэдон даже не смог отдёрнуть руку и лишь судорожно втянул воздух.

Даже когда До Хэдон в испуге задёргался, Со Ёну, обхватив ладонью почти лишённую плоти грудь, неторопливо мял её. В такт его движениям взгляд становился всё гуще и насыщеннее.

— Додон-и. Ты когда-нибудь говорил, кому-то ещё, кроме меня, что он нравится?

— Я, э…

— Нет, можешь не отвечать.

Сказав это, Со Ёну приподнялся и коснулся языком груди До Хэдона.

И как только он ощутил непривычное прикосновение к маленькому соску, До Хэдон, будто вынырнув из воды, сорвался на крик, тяжело выдыхая:

— По-подождите… дя-дяденька!

— …

Похоже, уши заболели, потому что Со Ёну нахмурился и отвёл голову в сторону. В его прищуренном глазу, снова устремлённом на До Хэдона, мелькнуло суровое недовольство.

Ему явно не понравилось, что его прервали, и он уставился на До Хэдона, будто требуя объяснений.

— Почему?

— …Ик.

До Хэдон не смог вымолвить ни слова и только начал икать.

Со Ёну окинул взглядом его широко раскрытые от ужаса глаза и побелевшее, застывшее тело. До Хэдон, вцепившись в его запястье, дёргал плечами от икоты. Он и правда был сильно напуган.

Со Ёну с подозрением спросил:

— …Ты что, совсем без опыта?

— Д-да…

— Даже отношений не было?

— В средней школе… один раз…

— С такой внешностью… и не пробовал.

Со Ёну пробормотал это, разглядывая лицо До Хэдона с мягким пушком, но До Хэдон чувствовал опасность не от его взгляда, а от соприкосновения ягодиц с тем, что находилось под тканью.

Ему хотелось спросить, почему оно стало ещё больше, чем раньше, но от нового движения он снова вздрогнул и, не в силах говорить, поспешно слез с бёдер Со Ёну. Свернувшись в углу коробчатой кровати, словно прячась, До Хэдон настороженно уставился на него.

Со Ёну, приведя в порядок участившееся дыхание, спросил:

— И когда повзрослел, тоже ни с кем не встречался?

— Мне пару раз предлагали… такие отношения за деньги… но я не соглашался.

До Хэдон сказал это с брезгливым выражением лица.

Работая в барах в основном на уборке, он действительно нередко сталкивался со странными предложениями.

Из-за маленького роста и белой кожи посетители смотрели на него свысока. А когда узнавали, что он чёрный кот-зверочеловек, позволяли себе ещё больше.

Каждый раз До Хэдон отказывался, а если становилось совсем невмоготу, то сбегал, после чего снова тяжело искал работу и привыкал. Он жил день за днём, не замечая, как постепенно угасает.

Одно лишь это, похоже, было неприятно слушать, потому что Со Ёну сурово нахмурился и сказал:

— Правильно. Никогда так не делай.

— …

— И если снова попадётся такой мусор… скажи. В отношениях деньги — это…

Со Ёну говорил резко, с искажённым лицом, и До Хэдону стало неловко. Человек, который только что пытался его прижать, говорил такие слова.

Ведь именно он только что мял его грудь и ласкал его. Как бы он ни называл себя возлюбленным, для До Хэдона, у которого не было опыта, это совсем не было чем-то обычным.

К тому же До Хэдон не был уверен, что сможет справиться и с возбуждённым тигром, и с его массивным телом. Нужно было любой ценой найти выход. С настороженными глазами, полными робости, До Хэдон осторожно спросил:

— Между дяденькой и мной не такое...?

— Что?

— Такие… отношения за деньги.

— …С чего бы это отношения за деньги.

Со Ёну неловко отвёл взгляд и сел, прислонившись к изголовью кровати. Затем он накинул на себя одеяло, скрывая отчётливый силуэт под одними спортивными штанами.

И всё же он подсел поближе к До Хэдону, будто собираясь его успокоить, и медленно протянул руку. До Хэдон оттолкнул её и сказал:

— Но всё равно… у нас разница в возрасте, не прошло и месяца, как мы знакомы. Если вы так себя ведёте…

— Если я выдержал целый месяц…

Со Ёну собирался что-то сказать, но, вспомнив, что для него самого это был уже «продвинутый этап», замолчал. Сейчас это только усугубило бы ситуацию.

— …Почему ты так думаешь? Мы же просто нормально двигались вперёд.

— Дяденька внезапно начал делать… непристойные вещи.

— Внезапно? Я что, извращенец?

Со Ёну уверенно делал вид, что ни при чём, но До Хэдону показалось, что в его взгляде он отчётливо видел желание.

И всё же, словно ведя ожесточённую борьбу между желанием и рассудком, Со Ёну несколько раз тяжело выдохнул и отодвинулся от До Хэдона, сказав:

— …Я, конечно, собирался, когда ты будешь готов.

— Да… конечно, дяденька так и думал.

Почувствовав, что нашёл путь к спасению, До Хэдон усердно поддакивал. Тигриные глаза всё ещё были расширены от возбуждения, но, зная, насколько велико то, что он чувствовал, До Хэдон был готов льстить, лгать и даже угрожать. К счастью, у Со Ёну ещё оставалась хоть капля совести.

Но, похоже, сожаление всё же оставалось. Он с жадностью посмотрел на бёдра До Хэдона и, словно жалея, облизнулся. Тигриные уши и хвост, не до конца подавленные, резко дёргались при каждом его слове.

— Но вообще-то я не очень терпеливый. За минут тридцать подготовишься?

— Я к купанию дольше готовлюсь…

От такой нелепости До Хэдон не смог скрыть своего унылого выражения. Кот, который не любит воду, на моральную подготовку к купанию нужно было не меньше сорока минут. А тут — подготовка к первому разу с тигром за тридцать минут. Это было абсурдно.

К счастью, Со Ёну больше не стал к нему прикасаться. Он лишь, тяжело вздохнув, прижал ладонь ко лбу и тихо пробормотал:

— …С ума сойти.

До Хэдон инстинктивно забрался как можно выше. Правда, это оказался всего лишь угол коробчатой кровати, похожий на спинку дивана, и Со Ёну посмотрел на него с явным недоумением.

Глядя на такого До Хэдона, Со Ёну пришлось бороться уже с другим инстинктом.

«Может, просто стать мусором».

Может, из-за того, что он слишком долго был один. Сегодня тело казалось невыносимо горячим.

Но, увидев испуганные, настороженные кошачьи глаза До Хэдона, Со Ёну сдался.

— Чего ты так боишься. Когда я тебя обижал?

Он легко, будто ругая, ткнул До Хэдона в нос и поднялся.

Потом он закутал До Хэдона в одеяло и ушёл один в ванную.

Он пробыл там довольно долго, словно снова мылся. Оставшись один на кровати, До Хэдон, дрожа, сидел, свернувшись, а потом осторожно выбрался из-под одеяла и, настороженно оглянувшись, превратился в кота.

«В-выжил».

С облегчением оглядевшись, До Хэдон, уже в кошачьем облике, тщательно вылизал всё тело. Рядом с тигром кошачий облик был самым безопасным.

Пока Со Ёну долго не выходил из душа, До Хэдон окончательно решил, что в спальне будет оставаться котом. Тогда даже если он будет прилипать и вести себя ласково, это сочтут просто милым.

«Но если мы возлюбленные… это вообще нормально…?»

На миг До Хэдону показалось, что его отношения с тигром слишком сложные, но он не стал углубляться в мысли. С тем тигром, который совсем потерял голову от возбуждения, он пока точно не был готов иметь дело.

На следующий день Со Ёну тихо встал с коробчатой кровати.

До Хэдон днём смотрел на птиц за окном, а теперь, несмотря на то что уже было время вставать, спал, растянувшись на постели почти змеёй.

С недоумением посмотрев на такого кота, Со Ёну бесшумно выбрался из кровати. Он принял душ, не забыв про уход за кожей, и завершил утренние дела.

Бип.

«…Температура высокая».

Глядя на термометр, Со Ёну тяжело вздохнул.

Ещё со вчерашней ночи было что-то неладно — температура тела не снижалась. Это могла быть обычная простуда, но, кроме жара, никаких симптомов не было, и оставался лишь один вариант.

Гон у самца.

У самцов кошачьих нет чёткого периода гона. Однако, если рядом самка в течке, под воздействием её феромонов у самца может подняться жар. Проще говоря, у самцов жар может возникнуть в любое время года.

А зверолюди, произошедшие от животных, могли испытывать такой жар и из-за телесного контакта с тем, кто им нравится. Проще говоря, если объект желания есть, пол не имел значения.

«Неужели это правда гон…»

Из-за До Хэдона?

В последнее время они часто касались друг друга. Может, из-за того, что он постоянно испытывал сильное влечение.

Со Ёну погрузился в раздумья. То, что объектом оказался мужчина, было для него впервые, и это сбивало с толку.

На самом деле было бы ложью сказать, что за всё это время он совсем не чувствовал влечения. До Хэдон, даже будучи мужчиной, по линиям тела вполне попадал во вкус Со Ёну. Стройное, но подтянутое телосложение, красивая линия шеи. А ещё отличная гибкость. Когда До Хэдон в человеческом облике по-кошачьи потягивался, иногда особенно выделялись линия талии и приподнятые ягодицы…

— А… ха…

Дойдя в мыслях до этого места, Со Ёну схватился за лоб.

Выходит, такая вероятность всё-таки была. Но даже если это и правда гон, он всё равно не мог ничего делать с парнем, который был к этому не готов. Вспомнив перепуганное лицо До Хэдона прошлой ночью, Со Ёну поспешно нашёл телефон и связался с менеджером.

[Со Ёну: Прихвати подавитель феромонов]

[Со Ёну: Как можно скорее]

[Менеджер - Шин Сонбо: А]

[Менеджер - Шин Сонбо: Хён, это из-за фестиваля? Да, подготовлю!]

После съёмок развлекательного шоу ему предстояло ехать на кинофестиваль, так что менеджер, похоже, решил, что лекарство нужно именно для этого. Перед местами, где собирались разные зверолюди, Со Ёну всегда старался заранее подготовиться.

Но сказать, что всё это может быть из-за кота, который был у него дома, язык не повернулся, поэтому он ограничился общими словами.

[Со Ёну: Возьми посильнее обычного. И как можно быстрее]

Индикатор прочтения исчез, но ответа так и не последовало.

Со Ёну больше не стал торопить. Как раз в этот момент До Хэдон проснулся, мяукая и поднимая хвост, и подошёл к нему.

Отложив телефон на диван, Со Ёну с удовольствием погладил кота, который тёрся щекой о его ноги.

— Проснулся? Тёплый какой. Прямо печка.

Мяу… мя…

На ласковый голос До Хэдон сонно мяукнул. Обрадовавшись, Со Ёну отправился на кухню приготовить что-нибудь вкусное, про себя думая, что было бы здорово, если бы До Хэдон пока побыл котом.

***

Проснуться и получить похвалу. Пройдя привычный утренний ритуал, До Хэдон запрыгнул на диван, сладко потянулся и не спеша занялся грумингом.

В этот момент его чуткий кошачий взгляд зацепился за что-то.

«Мошка».

Заметив мелкое насекомое, До Хэдон широко открыл сонные глаза. Инстинктивно следя за ним взглядом, он вдруг заметил телефон, небрежно оставленный в углу дивана.

Как раз в этот момент на него пришло сообщение.

Обычно Со Ёну ленился каждый раз открывать телефон, и потому буквы входящего сообщения по очереди высветились на экране.

[Менеджер - Шин Сонбо: А…]

[Менеджер - Шин Сонбо: Хён, неужели вам стало трудно из-за господина Додона?..]

«…Из-за меня?»

До Хэдон замер, уже забыв про мошку.

«Неужели дяденьке может быть из-за меня трудно?»

Раньше ему было всё равно, как его воспринимают другие. Но когда этим человеком оказался Со Ёну, мысль неожиданно задела. Ошарашенный, До Хэдон стоял неподвижно, а потом вдруг, словно опасаясь телефона, отпрыгнул от него назад.

«…Ну и что с того».

Это была мысль из прошлого, привычка времён подработок. Та самая, что появлялась всякий раз, когда он сталкивался с чужими предубеждениями.

Повторяя её про себя, До Хэдон почти бегом направился к Со Ёну, который готовил завтрак. На кухне он делал простые канапе с тунцом.

— Я же говорил, на кухонной полке опасно.

…Мяу.

Проигнорировав замечание, До Хэдон нарочно прижался к Со Ёну. Понимая, что кот всё равно не послушается, тот сдался и достал большую миску для салата, позволив До Хэдону устроиться внутри.

Даже видя привычную заботу, До Хэдон никак не мог отвести взгляд от Со Ёну. Он знал, что тот его любит, но если из-за него возникают проблемы, он не понимал, что делать.

***

Незаметно до дня съёмок оставались всего сутки.

Возможно, из-за этого Со Ёну стал заметно более раздражительным. Со всех сторон приходили сообщения по подготовке, а ещё сообщили, что под утро приедут сотрудники и установят в доме камеры и оборудование. До Хэдону, чувствительному к изменениям территории, это тоже было неприятно, но график был уже утверждён, и он молча принял это.

Однако куда сильнее его тревожило совсем другое.

— Почему спали днём в гамаке?

— Просто… жарко было.

— …?

Почему-то Со Ёну словно начал понемногу держать дистанцию. За время, что они прожили вместе, До Хэдон уже хорошо его знал и тонкие изменения чувствовал сразу.

Теперь, когда До Хэдон садился рядом на диван, Со Ёну больше не усаживал его к себе на колени, а неловко посидев, вставал и уходил. За едой он садился напротив, а не рядом, и даже днём они спали порознь.

«…С чего вдруг?»

Раньше прижиматься друг к другу было естественно, и потому такое отчуждение казалось подозрительным и даже обидным. Ведь он сам делал вид, что ему нравится. Странно было расстраиваться из-за того, что грозный тигр перестал липнуть сам по себе. До Хэдон счёл свои чувства нелепыми.

«Мы ведь и так были не совсем возлюбленными…»

По сути, после того как Со Ёну его забрал, всё сводилось к заботе о коте.

Он вымыл его с головы до ног, потом кормил вкусным и откармливал, водил в тихие, хорошие места, на прогулки и показывал цветы.

Неужели всё это было лишь подготовкой к съёмкам.

Ведь даже первое предложение сходить на свидание Со Ёну сделал ради «ласкового образа для шоу». До Хэдон привык, что люди добры к нему с какой-то целью, но видеть, как меняется именно Со Ёну, было больно.

Казалось, что как только съёмки закончатся, закончится и их связь.

От одной этой мысли сжималось сердце, но До Хэдон старался думать спокойно.

«Такое ведь бывает».

Он снова достал привычку жить без ожиданий. Укоряя себя за то, что слишком привязался к человеку, который ему даже не семья, До Хэдон попытался взять себя в руки. Лучше подготовиться заранее, тогда уход будет не таким болезненным.

«Может, дело в том, что мы одного пола…»

Перебирая разные варианты, До Хэдон вдруг вспомнил, как Со Ёну вёл себя странно в спальне. Может, после того резкого отказа он осознал, что До Хэдон — такой же самец, и потому насторожился.

Конечно, у самцов кошачьих зверолюдей бывали чувствительные периоды.

«Гон… это же абсурд».

Он допускал мысль, но всё равно считал её абсурдной. Пусть между ними и были пару раз странные прикосновения, но они не были животными, и от такого краткого контакта гон просто не мог подняться.

Долго размышляя, До Хэдон поворочался на кровати, а затем по привычке пошёл туда, где был Со Ёну. Тот как раз мылся, и До Хэдон сел ждать на полке у раковины перед душевой.

Через некоторое время вышел Со Ёну в халате.

— Малыш, ждал?

— …

Он лишь улыбнулся ему, как обычно, по-доброму. Недовольный этим, До Хэдон резко задал давно вертевшийся в голове вопрос.

— Дяденька.

— М?

— Дяденька ведь самец тигра… вам правда нормально вот так жить со мной дальше?

На вопрос Со Ёну, собиравшийся заняться уходом за кожей, откинул влажные волосы и слегка улыбнулся.

— Теперь и такое стало интересно?

— …Если не хотите, можете не отвечать.

Тон был почти насмешливый, будто он дразнил ребёнка, и До Хэдон отвернулся, делая вид, что ему всё равно. В голове вдруг всплыл снимок папарацци из статьи о романе.

Каким Со Ёну был рядом с настоящим возлюбленным.

Уж точно не таким, как с ним. Впервые разница в возрасте показалась До Хэдону невыносимой — его раздражало, что с ним обращаются как с ребёнком. И тут же в собственных мыслях он почувствовал опасность.

«Неужели только для меня дяденька стал особенным…»

Вообще-то все кошачьи, включая тигров, до встречи с пожизненной парой редко по-настоящему привязываются к кому-то. Потому и говорят, что у кошки девять жизней, но одно сердце — завладей им, и кошка будет с тобой навсегда.

К тому же говорили, что тигры самые независимые, так что тяжесть на сердце у каждого могла быть разной. Это чувствовалось уже по тому, как Со Ёну осторожничал, стараясь держать физическую дистанцию с До Хэдоном.

В этот момент Со Ёну, неторопливо встряхнув мокрые волосы, сказал:

— Я вообще-то не из тех, кто держит кого-то рядом…

Говоря это, Со Ёну спокойно оглядел отражение за зеркалом. Даже при присутствии До Хэдона он привычно искал средства для ухода за кожей, и то, что тот находится рядом, выглядело уже не просто привычным, а само собой разумеющимся.

— Странно, но с тобой нормально.

— Почему…?

— Не знаю. Может, потому что сначала я взял тебя как своего кота.

— …Кота.

Повторив это слово, До Хэдон опустил взгляд на собственные кончики ног. Он прекрасно сохранял человеческий облик, но его всё равно воспринимали как кота. Он и не ждал какого-то определённого ответа, но то, что только что услышал, точно не было тем ответом, которого он хотел.

Чёрный хвост До Хэдона начал недовольно подрагивать. Но Со Ёну лишь улыбнулся, будто умиляясь, и легко коснулся пальцем своей щеки.

Увидев эту неторопливую реакцию, До Хэдон проглотил недовольство и, делая вид, что ему всё равно, сказал:

— А разве не так?

— Что именно.

— Говорят, что у мужчин с возрастом повышается уровень женских гормонов. Дяденька поэтому тоже теперь стал более ласковым тигром, и территорию вы теперь держите слабо…

— То есть ты хочешь сказать, что я постарел и у меня ослабла потенция?

Он мгновенно уловил завуалированный смысл.

Когда Со Ёну перебил его и негромко произнёс это, от тихого давления в голосе До Хэдон настороженно скосил взгляд в сторону.

К счастью, лицо Со Ёну оставалось бесстрастным. Наверное, потому что он был актёром, хорошо владеющим мимикой, иногда по его лицу невозможно было понять настроение. Но раз не проявились ни уши, ни хвост, ни тигриные глаза, всё, похоже, пока было в порядке. До Хэдон, напряжённо сжавшись, с трудом выдавил:

— Такое… тоже может быть.

— …

— В этом нет ничего постыдного.

Редко когда Со Ёну так замолкал. Обычно он отвечал на всё без промедления, стараясь удержать внимание До Хэдона, но на этот раз он слишком долго хранил молчание.

До Хэдон украдкой поглядывал на Со Ёну. Было слишком тихо, и его состояние казалось странным, от этого становилось тревожно.

«С чего вдруг он так молчит…?»

Неужели и правда задело. До Хэдон уже забыл про недовольство и, искренне заинтересовавшись, спросил:

— Тогда… это поэтому вы до сих пор не нашли пару?

— Из-за потенции?

— А, нет… не из-за этого…

— …

Со Ёну усмехнулся, словно его что-то позабавило. В тот момент До Хэдон увидел тигриные глаза и, ощутив опасность, поспешно отступил.

Даже приподняв пятки от напряжения, он быстро метнулся на кухню и налил воды. Так уж вышло, что он случайно узнал слабое место тигра, но, похоже, это было очень чувствительно, так что следовало быть осторожнее.

«Он ведь в этот раз правда не нападёт…?»

Тем более что он сам, двадцатилетний самец в самом расцвете, поддразнил его. В этот раз тигр и вправду мог разозлиться. Зря он полез. Перед съёмками тот и без того был на нервах. Поздно пожалев об этом, До Хэдон лихорадочно подумал, что сегодня стоит заранее найти место, где можно будет спрятаться.

— …

В этот момент сзади послышались неторопливые шаги. На белой мраморной стене перед До Хэдоном смутно отражалось, как к нему приближается Со Ёну. Тигр шагал расслабленно, тяжело ступая, и от этого исходило странное давление, так что До Хэдон лишь молча смотрел на его отражение в стене.

Вскоре он подошёл вплотную и поднёс подбородок к уху До Хэдона. Дыхание скользнуло по ушной раковине, щекоча особенно сильно.

— Додон-а.

Со Ёну позвал его негромко и неожиданно нежно.

Обычное, ласковое обращение, как всегда, но в скрытой улыбке в уголках его губ и во взгляде, которым он скользнул по телу До Хэдона, одетому лишь в просторную футболку, появилось что-то двусмысленное. До Хэдон сам не заметил, как опустил взгляд на свои вытянутые белые ноги и, прижав талию к столу перед собой, сжался, отводя тело в сторону от него.

Даже заметив его напряжение, Со Ёну сделал ещё полшага вперёд.

— Проверить хочешь?

— …Что?

От смутного предчувствия опасности даже кошачьи уши До Хэдона плотно прижались назад. В этот момент Со Ёну из-за спины медленно опустил руку ниже талии и провёл по боку его бедра.

— У дяденьки вообще-то слабость к бёдрам.

— Что…?

До Хэдон откровенно показал, что знать этого не хочет. Он ожидал, что тут Со Ёну поймёт намёк и отступит, но что-то было не так.

— …!

Со Ёну вплотную прижался бёдрами к его ягодицам, и вместе с этим нижняя часть тела прижалась целиком, сталкиваясь крепкими, натренированными мышцами.

К тому же он отчётливо почувствовал, как в спину и ягодицы упирается твёрдо стоящее у Со Ёну.

Постепенно Со Ёну даже начал тереться об него, и от неожиданности хвост До Хэдона распушился вдвое, будто вот-вот лопнет. Но массивное тело сзади прижимало его так плотно, что ни убежать, ни вырваться он не мог и просто застыл.

— М-м…

Со Ёну довольно зарычал горлом и сунул большую ладонь под футболку До Хэдона.

Рука, словно змея, неторопливо поднимаясь вдоль талии, мягко сжала его грудь. До Хэдон вздрогнул и сжался, и тогда Со Ёну сзади обхватил его полностью, прижав спиной к себе. Из-за того, что грудная клетка у него была в разы шире, До Хэдон в одно мгновение оказался зажат между столом и его телом.

Следом у самого уха, обострённого до предела, раздался низкий, тягучий голос Со Ёну.

— Так интересно было, встаёт у меня или нет?

— Совсем нет, м-м…!

Он попытался что-то сказать, но Со Ёну мягко прикусил его ушную раковину. Углубившееся дыхание и характерное тигриное рычание с низким резонансом будто врезались прямо в голову. Тело мелкого зверька само собой напряглось. Со Ёну без зазрения совести мял его, перенося вес тяжёлых бёдер на ягодицы До Хэдона и придавливая их.

Затем он легко принялся вылизывать заднюю часть его шеи. Одна рука при этом уже задирала короткие шорты, которые и одеждой-то назвать было трудно.

— Всё думал, почему у меня так взгляд к телу тянется…

— А, дяденька!

— А оказалось, бёдра у тебя хорошо созрели.

Со Ёну прошептал это, будто выдыхая прямо в ухо, и плотно прижал нижнюю часть тела. Давление его натренированных бёдер заставило До Хэдона, прижатого к столу, широко распахнуть глаза от чувства опасности. Будто насмехаясь над тем, что на нём вообще были шорты, Со Ёну вытащил свою вещь и тёрся ей о внутреннюю сторону его бедра.

— А, дяденька…!

— М-м…

Со Ёну ответил протяжным, будто стонущим звуком. Почувствовав горячее дыхание у уха, До Хэдон вздрогнул всем телом и, вцепившись в гладкую поверхность стола, провёл по ней пальцами. Но стоило ему дёрнуться, как Со Ёну сзади крепко обнял его, делая любое сопротивление бессмысленным.

Затем он резко вдавил свой член между плотно сжатыми бёдрами, и от сильного толчка стол загрохотал и затрясся.

— Ик…!

Испуганный До Хэдон резко сжался. Он ничего не вставлял, но по ощущениям это почти не отличалось от секса.

Со Ёну опустил и вторую руку, бесцеремонно сминая промежность До Хэдона. Когда он начал дразнить наполовину вставший член, горячей ладонью, напряжение покинуло тело До Хэдона, и кончики чёрных ушей мелко задрожали.

— Надо было тебя откормить получше.

— М-м, хватит…!

— Почему запах тела такой вкусный…

Со Ёну прорычал это и начал жадно покусывать шею До Хэдона клыками. Даже когда До Хэдон в испуге кусал его за запястье, тот не обращал внимания, поддавшись инстинктам.

— Ха, так возбуждает.

— А, дяденька…!

Со Ёну выпрямился и потянул руки До Хэдона назад, заламывая их. Тело До Хэдона невольно поднялось вслед за этим, и перед его глазами оказалась промежность Со Ёну. Между его пухлыми бёдрами показался массивный член, и от этого по коже пробежала низкая дрожь.

Бах!

— У-х…!

Когда он начал врезаться телом, весящим вдвое больше за счёт мышц, До Хэдона безвольно оттесняло назад. Из втиснутого между бёдер члена струйками текла предсеменная жидкость и вздувались жилы. От этого зрелища До Хэдону стало не по себе, он шумно втянул воздух и торопливо попытался вырваться.

Но для Со Ёну это, наоборот, стало ещё большим стимулом, и он, крепко схватив До Хэдона за руки, начал резко подбивать член вверх.

— А, дяденька, у, х-х… хва-хва-тит!

— Просто… хочется вставить.

Действие, начавшееся сразу с пика, заставило худое тело До Хэдона яростно содрогаться. Заодно толстая штуковина начала тереться о его светлые яички и член. Привычка носить только свободную одежду без белья обернулась ошибкой. Со Ёну, будто разоряя его обнажённую плоть, самовольно с силой снова и снова вдавливал член во внутреннюю сторону бёдер.

— А, х-ха! Э, это… странно.

К этому моменту яички До Хэдона были уже насквозь мокры от предсеменной жидкости Со Ёну. Тереть их головкой, использовать как инструмент и в полной мере наслаждаться ощущениями. Со Ёну выглядел так, будто уже полностью утратил рассудок. Он схватил вставший член До Хэдона в шортах и, задыхаясь, зарычал грубым голосом.

— Это у тебя встал?

— Пу-пусти, у-у, ха…

Впервые в жизни кто-то трогал его член. Как бы До Хэдон ни пытался отцепить руку, Со Ёну даже не шелохнулся, продолжая полностью охватывать и тереть его ладонью. Он медленно водил большим пальцем по кончику головки, и от непривычного, незнакомого ощущения в голове До Хэдона всё побелело.

— Х-а, м-м…!

Не прошло много времени, как из члена До Хэдона брызнула белая жидкость. Каждый раз, когда он кончал прямо в шорты, бёдра судорожно сжимались, вместе с этим сжимая плоть. Его дыхание сбилось, белая шея покраснела, и, глядя на это сзади, Со Ёну совсем потерял рассудок.

Хочется как следует вогнать в дырку.

В тот момент, когда он увидел, как мелко дрожат кончики чёрных кошачьих ушей До Хэдона, остатки рассудка окончательно исчезли.

— Ха, хватит, а, дяденька…!

Крепко обхватив его за талию, он самовольно начал грубо подбрасывать бёдра. Лёгкое тело До Хэдона болталось, как инструмент, и его безжалостно трясло.

— Ха-а, угх…

Вскоре Со Ёну трижды с силой толкнулся телом и резко выплеснул сперму прямо в шорты До Хэдона. Чувствуя, как намокают бёдра, До Хэдон, будто это было чуждо и неприятно, плотно зажмурил глаза и вздрагивал. Липкая сперма постепенно стекала по его бёдрам.

— О-оно… течёт…

— Тихо, стой.

Не обращая внимания, Со Ёну вытирал член о белые бёдра, выжимая остатки семени. Не только из-за редкой разрядки, но и потому, что он едва не вцепился зубами в загривок До Хэдона, ему нужно было успокоиться.

— Ха-а, ха…

Со Ёну, обнимая сзади почти обессилевшего До Хэдона, переводил сбившееся дыхание. До Хэдон постанывал, будто всхлипывая, но тело всё ещё не приходило в норму. Теребя покрасневшую ушную раковину, Со Ёну осторожно озвучил своё желание.

— Ещё хочешь проверить?

— Ха…

Сам факт, что он вообще задал этот вопрос, был возможен лишь потому, что в нём ещё оставалась хоть капля разума, но До Хэдон выглядел по-настоящему разозлённым. В глазах До Хэдона, который слегка отвернулся, блестела влага. Не успев ни вытереть её, ни успокоить его, До Хэдон с силой вцепился зубами в руку Со Ёну, вонзив ногти. Смысл был предельно ясен.

«Отстаньте!»

После этого он молнией ускользнул в ванную. Со Ёну, уже было собравшийся броситься за ним, с трудом сдержался и направился в ванную на втором этаже.

По правде говоря, ему хотелось завалить его на кровать и продолжить. Но, зная независимый характер До Хэдона, он не мог этого сделать.

Если бы он зашёл так далеко, его кот наверняка просто ушёл бы из дома.

***

В тот день Со Ёну не повёл До Хэдона в спальню. Вместо этого он закончил подготовку к завтрашним съёмкам, позанимался куда более интенсивно, чем обычно, и, рухнув, уснул.

«Он правда собирается так идти на съёмку?»

До этого момента До Хэдон весь день просидел на самой верхней площадке кошачьей башни, наблюдая за Со Ёну. Однажды он даже ударил проходящего мимо Со Ёну передней лапой по голове, так и не ослабив бдительности. Он лишь раздражённо смотрел на него и не спускался с кошачьей башни. И без того было не по себе из-за камер, установленных в доме.

Так До Хэдон и в час сна остался наверху, наблюдая, как Со Ёну уснул. Тигр, спокойно раскинувшийся посреди коробчатой кровати, вызывал досаду.

«Извращённый тигр».

До Хэдон злобно прищурил кошачьи глаза, уставившись на Со Ёну. Было обидно, что тот, из-за кого у него стёрлись бёдра, спит себе спокойно.

К тому же мучительно возвращались воспоминания о том моменте.

Руки, обнимавшие его сзади, зубы у уха и тяжёлое дыхание. То, как вдавливали член между бёдер, и горячая ладонь, сжимавшая даже его собственный член. Все эти ощущения были для До Хэдона слишком сильными и непривычными. Это было естественно, ведь он столкнулся с таким впервые.

«Как он вообще… с моими бёдрами…»

Стоило вспомнить, как ухо задёргалось, будто его снова укусил тигр. В следующий миг по телу пробежали мурашки, и До Хэдон в панике закрыл уши передними лапами, принявшись лихорадочно вылизываться. С того момента странное возбуждённое состояние не отпускало его.

Он хотел это отрицать, но был потрясён тем, что кончил от рук Со Ёну.

Вообще-то До Хэдон чётко различал, что ему нравится, а что нет, и вкусы у него были ясные. Всю жизнь он мечтал встретить зрелую, высокую, сексуально вылизывающую трёхцветную кошку нуну. И он не мог поверить, что, притворяясь, будто ему нравится тигр, дошёл до такого, да ещё и действительно возбудился от прикосновений с ним.

И вдруг что-то всплыло в голове.

Высокий зверочеловек с трёхцветным окрасом, сексуально занимающийся грумингом.

«…Со Ёну?»

Нет!

От шока у До Хэдона потемнело в глазах. Разозлившись на себя за такие мысли, он яростно вцепился когтями в стоящий рядом столб кошачьей башни. После того как тигр изуродовал ему бёдра, он не собирался накладывать его образ на свой идеал.

Чем сильнее он злился, тем больше потели подушечки лап и тем чувствительнее расширялись зрачки.

Размахивая хвостом с выпущенными когтями, До Хэдон внезапно, словно пуля, носился по дому. При этом с полки упала рамка с фотографией, кошачья башня закачалась, ударив окно.

— Додон-а… ну же.

Сквозь шум послышался сонный, укоряющий голос Со Ёну, но До Хэдон не остановился. Он, как белка-летяга, перепрыгивал через мебель и без колебаний использовал тело Со Ёну как опору, наступая на него. Было видно, как Со Ёну, застонал и нахмурился, но это его не остановило. Разбушевавшегося До Хэдона в таком состоянии уже никто не мог остановить.

Снова присев на кошачью башню и низко пригнувшись, До Хэдон тяжело дышал и смотрел на Со Ёну.

«Ты весь день меня избегал, так зачем вообще дошло до такого телесного контакта со мной?»

От смятения клыки обнажились. Хотелось как угодно выплеснуть это на Со Ёну, но именно сейчас до важной съёмки по контракту оставалось совсем немного. Глядя на неуклюже спрятанные в доме камеры, До Хэдон зачем-то ударил несколько из них передней лапой, после чего снова вскочил на кошачью башню.

Размышляя наверху, как избавиться от этого липкого чувства, До Хэдон вдруг вспомнил.

«Будем снимать развлекательное шоу, так что просто живи, как раньше, как кот, который постоянно устраивает происшествия».

Со Ёну точно говорил это. До Хэдон посмотрел на одну из своих передних лап. Виднелись вспотевшие фиолетовые подушечки.

Жить как кот.

Разве это не самое простое? Нужно всего лишь вести себя так, как хочется.

Закончив размышлять, До Хэдон вытянулся всем телом. Несколько раз царапая кошачью башню когтями, он не сводил взгляда со спящего Со Ёну. Похоже, от шума тот слегка проснулся, иногда дёргал хвостом и чуть морщил брови. Из-за чётких черт лица это было особенно заметно даже в темноте.

Но не придав этому значения, До Хэдон сделал то, что давно хотел попробовать.

Бах!

— Угх…!

Он ловко прыгнул и приземлился Со Ёну прямо на живот.

Со Ёну с тем звуком, какой издают, когда получают ножевое ранение, даже показал тигриные глаза и приподнял верхнюю часть тела. Это было всё равно что уронить на живот трёхкилограммовую гантель, так что удивляться было чему.

Даже увидев эти тигриные глаза, До Хэдон с важным видом распушил шерсть и распластался сверху.

Мяу, мяу.

Тигр, хлопая глазами в растрёпанном виде после внезапного удара во сне, лишь спустя мгновение понял, что произошло.

— Ты, мелкий, ха…

Со Ёну, собиравшийся что-то сказать, в итоге только тяжело вздохнул, крепко зажмурился и уткнулся головой в подушку. Было непонятно, терпит ли он боль, но по сведённым бровям было видно, как он напрягся.

Мр-р.

Не обращая на это внимания, До Хэдон свернулся на его тёплой груди хлебушком. Сделав всё так, как хотелось, он почувствовал, что настроение немного улучшилось. Само собой вырвалось урчание. Он сел, повернув хвост в сторону лица Со Ёну, чувствовал, как тот отталкивает его ладонью, но До Хэдон лишь с удовольствием сохранял позу.

Раз велели вести себя как кот, он так и собирался поступать. Вложив в это ровно столько досады, сколько заслуживало то, что тот играл с его бёдрами.

Довольный собой, До Хэдон принялся за груминг, умываясь по-кошачьи. Жить котом Со Ёну было не унизительно, скорее наступало довольно приятное утро.

***

Со Ёну сидел ровно посреди дивана с ещё более пугающе застывшим лицом.

— …

Он молча наклонился вперёд, прикрыв рукой лицо, утонувшее в тени. А на столике перед ним До Хэдон сидел хлебушком и лениво махал хвостом.

Понаблюдав за этим, Со Ёну тяжело вздохнул. Ярко-жёлтые тигриные глаза почему-то красновато блестели. До Хэдон чувствовал этот взгляд кожей, но всё равно время от времени медленно водил хвостом.

Всё равно сегодня у него был свободный день.

— Давай поговорим. Сюда смотри.

Мррр.

— Ты же натворил дел. Сам скажи.

Со Ёну устало спросил. Обнажённый торс, плотно прокачанный тренировками, выглядел внушительно, но До Хэдона это не интересовало. Перед его маленькой, как картофелина, кошачьей головой Со Ёну указал пальцем на диван, будто отчитывая.

— Почему ты использовал диван как когтеточку.

Мяу.

— Это дизайнерский заказ. Ты знаешь, сколько в этом доме когтеточек?

Со Ёну назидательно ткнул пальцем его в лоб. До Хэдон от одного этого жеста лениво завалился набок и вовсе перевернулся на спину, сладко потянувшись.

Тело, сжатое до размера дыни, расправилось и вытянулось, как сырная палочка. Он даже выставил живот и шевельнул хвостом, отчего Со Ёну невольно усмехнулся. Это было почти прямым «и что ты мне сделаешь» на языке тела.

— Думаешь, если подлизываешься, я тебя прощу?

Мрр.

— Будешь использовать диван как когтеточку или нет.

Тон был строгий, но рука Со Ёну уже вовсю гладила грудь и живот До Хэдона. Тот и не думал отвечать, лишь довольно урчал. Но тут его внимание зацепил красный огонёк камеры вдалеке, и он вздрогнул, напряжённо подумав.

«…Он правда злится или это игра на камеру?»

Ему сказали без стеснения устраивать беспорядок, и он делал ровно это, но всё равно было не по себе. Вдруг ещё и к воровству припишут что-нибудь. До Хэдон приподнял голову и с подозрением уставился на Со Ёну.

Тот, будто и не было жёсткого выражения лица, фыркнул и мягко почесал его под подбородком.

— Всё-таки смотришь по сторонам?

«…Похоже, прощает».

Использовать даже диван как когтеточку всё же было неловко, но, к счастью, Со Ёну выглядел спокойным. Лишь следы от опрокинутого цветочного горшка он некоторое время утомлённо разглядывал.

— …И горшок ты уронил художественно.

Было очевидно, что ему просто лень убирать и это его опустошает, а До Хэдон лишь лениво лежал на спине, сложив маленькие передние лапы и мурлыкая. Он и не собирался ронять горшок, так что было немного стыдно, но неудобные камеры служили ему своеобразным щитом.

«Сам сказал быть котом».

Он всего лишь делал то, что велели, и потому нагло продолжал мурлыкать. Вряд ли Со Ёну станет снова вести себя странно или приставать на глазах у камер.

И тут Со Ёну, поглаживая распластавшееся кошачье тело, неожиданно серьёзно спросил:

— Додон-а… орешки отрезать?

— …

— Давай отрежем. Всё равно они тебе не нужны.

От тихих слов зрачки и хвост До Хэдона стали вдвое больше. Почувствовав опасность, он машинально прикрыл пах передними лапами. Со Ёну выглядел так серьёзно, что это казалось правдой. До Хэдон несколько раз укусил его руку, снова коснувшуюся живота, и поспешно сбежал.

Если сегодня продолжить шалить, никакая месть уже не понадобится, может случиться нечто ужасное.

«…На сегодня с шалостями хватит».

Он всё же умел чувствовать меру и дальше вёл себя смирно. Внутренняя сторона бёдер по-прежнему беспокоила, и он всё время там вылизывался, а чем больше вспоминал вчерашнее, тем сильнее путались мысли.

К счастью, Со Ёну больше не донимал его и занялся съёмками.

«Правда всё делает по сценарию».

Со Ёну показывал, как ночной тигр живёт по распорядку, и снимал тренировки в домашнем спортзале. Потом он пошёл мыться, и то, что на этот раз он аккуратно оделся, показалось странным.

«Обычно же в одном халате или штанах ходит».

Но всё-таки съёмка, и Со Ёну надел простую спортивную форму, из-за чего выглядел непривычно. До Хэдон, прятавшийся в углу, оглядел камеры, расставленные по дому, и тихо вышел, устроившись у двери ванной, куда ушёл Со Ёну.

Раз уж снимали повседневную жизнь и персонал уже бывал в доме, стоило хотя бы ему самому присмотреть за Со Ёну, который без всякой осторожности пошёл мыться.

Сидя у двери ванной, До Хэдон уставился на неуклюже спрятанную под потолком камеру.

«Камеры… неудобно».

Он и правда думал, что снимают просто жизнь, но между дублями шли обсуждения со съёмочной группой, и атмосфера в доме ощущалась иначе. Всё время, пока Со Ёну мылся, До Хэдон сидел, свернувшись у двери. И всё равно камера над головой не давала покоя, так что уши снова и снова прижимались назад.

«…Дяденька правда моется как обычно?»

Всё-таки разве не стоит быть осторожнее со своим голым телом. Может, потому что у До Хэдона было две младшие сестры, в голову сами собой лезли излишне консервативные мысли.

От этого и без того маленькая голова переполнилась. А вдруг Со Ёну выйдет после душа и его тело попадёт в камеру, он же наденет халат, правда? Всё это казалось неудобным, и До Хэдон как раз не мог скрыть нарастающего беспокойства, думая, не спрятаться ли ему где-нибудь и переждать.

«…!»

В следующий миг сжавшееся маленькое тело дёрнулось и крупно задрожало, словно от икоты. Будто не в силах сдержаться, знакомые позывы резко поднялись вверх.

Ук, ук, ук!

Следом раздался тревожный звук, и в конце концов изо рта вывалился липкий, чёрный ком.

«А, нет…»

И именно сейчас его вырвало шерстяным комком. Да ещё и при камерах.

Причём прямо на коврик перед ванной. Чёрный липкий ком шерсти До Хэдон никому не хотел показывать, а он появился именно сейчас.

«А, дяденьке тоже не понравится…»

Со Ёну был аккуратным человеком, так что ему наверняка будет неприятно. Растерявшийся кот, не находя себе места, принялся неловко царапать пол вокруг, словно собирая песок. Он бы хотел тут же обернуться человеком и убрать всё, но из-за камер не мог этого сделать.

«Зря я раньше так шалил…»

В панике накатило даже бесполезное сожаление. Может, уронить ватные диски с полки и как-то выкрутиться? Не зная, что делать, он кружил вокруг комка шерсти.

Клац.

В этот момент дверь ванной открылась, и вместе со свежим, влажным запахом наружу вышел Со Ёну.

На нём был душевой халат, он вытирал полотенцем влажные волосы. И, как обычно, первым делом похвалил кота, который ждал у двери.

— Опять ждал?

М-мяу.

От ласкового тона тревога только усилилась. До Хэдон поднял на него влажные, слипшиеся от слёз глаза и жалобно мяукнул.

Мяу…

«Что мне делать?..»

— Что такое, почему ты так?

Растерянность сама вылезла в его позе. Со Ёну, решив, что случилось что-то серьёзное, с испуганным лицом присел. И тогда под телом До Хэдона показался наполовину скрытый чёрный влажный ком. Он напоминал грязь из сливного отверстия, и у До Хэдона невольно навернулись слёзы. Даже не из-за камер, а потому что это увидел Со Ёну.

Как и ожидалось, взгляд Со Ёну нахмурился и стал серьёзным.

— Тебя вырвало?

Мяу…

Смутившись, До Хэдон непроизвольно прижал уши в стороны и опустился ниже. Лицо само стало жалким, он сжался. Он и так натворил дел, а теперь ещё и этот отвратительный шерстяной ком, который он никому не хотел показывать. Он даже не мог толком извиниться, не решаясь пользоваться языком тела.

Со Ёну вздохнул, осмотрел комок шерсти и вскоре смягчил выражение лица.

— А, я подумал, что тебя стошнило. Это же просто шерсть.

«…»

— Нигде не болит? Тогда всё нормально.

Он несколько раз переспросил, принёс салфетки и сам проверил, не рвота ли это. Ни тени брезгливости, он просто привычно убрал шерстяной ком. Он не ругал До Хэдона, как раньше, и не пугал его полушутя.

«Ему не противно?..»

Ошарашенный До Хэдон ещё долго украдкой ходил за Со Ёну и следил за его настроением. Обычно ему было всё равно, что о нём думают другие, но теперь было иначе. Он всё время переживал, не станет ли тот его ненавидеть.

— Чего ты так смотришь, это же обычный шерстяной ком.

Со Ёну заметил кота, забравшегося на стол, и принялся растрёпывать ему голову, ворча не совсем как ругая.

…Мяу.

— Ты же никогда не даёшь понять, когда тебе плохо, вот я и перепугался.

«…»

— Вот именно.

До Хэдон инстинктивно понял, что сейчас Со Ёну говорил не с котом, а с До Хэдоном. Он ведь и правда, когда только пришёл в этот дом, никогда не показывал, что ему больно.

Эти слова почему-то застряли в груди, и До Хэдон стал ходить за Со Ёну хвостиком. Ситуация явно выходила за рамки сценария, но он понял, что забота Со Ёну — не игра.

«…Вот почему мне было так хорошо рядом с дяденькой».

Хотя прошлой ночью ему досталось, внутри будто растворялся застарелый ком.

В тот день, снимая оставшуюся часть шоу, До Хэдон решил действовать так, как подсказывает сердце.

Ровно настолько, насколько он любил Со Ёну, он и будет себя вести и показывать это. Поэтому на камеру попало немало тёплых сцен, но До Хэдон уже не обращал внимания на то, что это съёмка. Он был собой.

***

Через несколько дней после выхода выпуска шоу «Мой милый дом» реакция оказалась крайне положительной.

То, как До Хэдон носился и устраивал беспорядок, неожиданно понравилось зрителям. Кадр с котом, использующим дизайнерский диван как когтеточку, разошёлся мемами вместе с ценой мебели. А выражение просветлённого лица Со Ёну, который целый день ходил с роликом для шерсти и говорил, что «шерсть трудно любить», тоже стало популярным.

Но До Хэдон был не только разрушителем. Он отлично ел специальные угощения и пил воду, так что тёплых сцен тоже было немало.

[Додон-а. Знаешь, какой кот самый лучший?]

[Мяу.]

[Тот, кто хорошо пьёт воду.]

Сцена, где Со Ёну широко улыбается и бесконечно гладит кота лишь за то, что тот хорошо пьёт воду, особенно понравилась зрителям. Говорили, что впервые видят его улыбку, что коты — великое существо, и что даже тигр оказался обычным хозяином. Это вызвало большое сочувствие.

Но для До Хэдона этот момент был не таким уж приятным.

…Мяу.

Смотря повтор по телевизору, До Хэдон подозрительно покосился на сидящего рядом актёра.

Пожил, обращаясь с ним как с возлюбленным, а на экране он прекрасно показывал образ уставшего, но всё же счастливого хозяина, который во всём уступает коту. Зная настоящего Со Ёну, это казалось До Хэдону наигранным. К тому же его удивляло, как тот, прекрасно зная, что он зверочеловек, так спокойно продолжает играть.

Не выдержав, кот пробормотал, используя язык тела:

«Играете вы отлично…»

— Что?

«В обычной жизни вы ведь не такой… И я вообще-то тоже зверочеловек».

— Ну и что. Мне нравится, что настоящего себя я показываю только тебе.

Со Ёну сказал это как ни в чём не бывало, и в его лице читалось довольство, отчего До Хэдону стало только неприятнее.

В шоу Со Ёну был неуклюжим, растрёпанным хозяином. Из-за проблемного кота он выглядел если не просветлённым, то смирившимся. Чем больше До Хэдон смотрел выпуск, тем сильнее ему казалось, что всех просто обманывают. Со Ёну выглядел точь-в-точь так, как и задумывал концепт.

— Зато от прежнего образа немного отойду.

Со Ёну сказал это расслабленно и погладил кота у себя на руках. До Хэдон, глядя на отражение в зеркале по диагонали, наклонил голову, сомневаясь, так ли это хорошо.

Если честно, отражение Со Ёну выглядело как классический злодей. Даже просто отдыхающий дома.

Он сидел в кресле-реклайнере, в одиночку потягивал алкоголь и гладил чёрного кота. Это выглядело не романтично, а опасно, словно он скрывал заговор. Холодный, вытянутый взгляд, небрежно изогнутая линия глаз, едва заметная самодовольная улыбка в уголках губ — всё это казалось подозрительным. Настолько, что хотелось сказать: да пусть бы он и дальше использовал этот образ и уверенно шёл вверх как актёр. Он был идеальным злодеем.

«Зачем ему отказываться от врождённого образа?»

Разве это не его сильная сторона. Заинтересовавшись, До Хэдон встряхнулся, поднялся, укусил руку, которая всё ещё чесала ему шею, и начал медленно принимать человеческий облик.

Вскоре он, отряхивая чёрные кошачьи уши, сел Со Ёну на колени.

— Но, дяденька.

— Сначала одежду, быстро.

— …?

Он ещё ничего не сделал, а Со Ёну уже заметно перепугался, поднял бокал и отклонился назад. Даже рука, протягивавшая ему халат, выглядела поспешной.

Молча надев халат, До Хэдон задал то, что его больше всего интересовало:

— Почему вы так переживаете из-за смены имиджа?

— О чём ты.

— Просто… разве плохо продолжать играть роли, которые вам так подходят?

— …

Со Ёну на мгновение замолчал. Затем тихо вздохнул и тоже посмотрел в зеркало по диагонали. Он долго разглядывал своё отражение с бледным До Хэдоном на коленях, вращая бокал, после чего залпом выпил крепкий алкоголь.

— Это жадность.

Он усмехнулся, глядя в зеркало. Его характерные глаза без двойного века, озорно прищурились. Постепенно улыбка поблекла. Он то хмурил брови, то гладил голову До Хэдона, который видел его только таким, и неторопливо сказал:

— Когда годами живёшь в образе хищника и злодея, так и получается.

— …

— Ты ведь и сам сначала так меня воспринял.

До Хэдон вспомнил, что сказал при их встрече. Что он похож на убийцу. Не стало ли это для него раной. Как и предвзятость к чёрным котам…

Тогда Со Ёну с ещё более опустошённым взглядом произнёс:

— Я знаю, что эти роли мне подходят. Я похож на отца.

— …

При этих словах До Хэдон вспомнил, что отец Со Ёну был богатым человеком с прошлым в криминальной среде.

Даже равнодушный к мирским делам До Хэдон знал, что в интернете до сих пор ходят дурные слухи о его отце. Что тот зарабатывал деньги через насилие и сделки с землёй, что, женившись на наследнице богатой семьи, многократно приумножил состояние. Хотя прошло уже много лет, эти слухи, как призраки, всё ещё тянулись за Со Ёну.

В этот момент пальцы Со Ёну, державшие бокал, на мгновение напряглись. Его лицо исказилось пугающе, но, увидев спокойно смотрящего на него До Хэдона, он слегка улыбнулся.

— Поэтому я и хочу вырваться.

— …

— Если взгляды людей не изменятся, даже мой кот может смотреть на меня так же.

Увидев эту смену выражения, До Хэдон вдруг подумал, что, возможно, Со Ёну не стал наследовать бизнес именно из-за отца. Увидев, как тот, не по-тигриному, мягко улыбается ему, он в этом убедился.

— Дяденька…

До Хэдон шевельнул губами, словно хотел что-то сказать. Но так и не смог. Он хотел сказать, что Со Ёну хорош и таким, какой он есть, но боялся, что и это может ранить.

До Хэдон сам всю жизнь страдал от предвзятости к чёрным котам. В школе он часто оставался в стороне, а на подработках нередко встречал людей, которые, глядя на него свысока, делали непристойные предложения. Дискриминация зверолюдей оставляла глубокие шрамы.

И всё же, впервые услышав от него такие откровенные слова, До Хэдон почувствовал тёплое сочувствие.

— Вы совсем не такой…

— А каким я тебе кажусь?

— Просто… красивый тигр с хорошей фигурой.

Сказав это неуклюжее утешение, До Хэдон начал вылизывать тыльную сторону ладони. Он сказал лишь часть правды, но всё равно смутился, и сработал инстинкт.

Со Ёну, похоже, этого оказалось достаточно. Он просто улыбнулся, взъерошил редкие чёрные волосы До Хэдона и, сказав, что у него есть дела, поднялся.

Иди поиграй.

Он аккуратно запахнул на До Хэдоне халат и ушёл в кабинет.

До Хэдон некоторое время смотрел на его широкую спину, затем тихо подошёл и принёс тяжёлую камеру. Это была игрушка, которую Со Ёну ему купил, и с которой он иногда баловался. Но сейчас ему действительно хотелось что-то снять.

Он на цыпочках подошёл к кабинету, прислонился плечом к косяку и, держа камеру, заглянул внутрь.

В центре аккуратно обставленного кабинета с массивной деревянной мебелью сидел Со Ёну в очках. Он сосредоточенно смотрел на экран, просматривая документы. Свет был включён только над столом, поэтому его холодно застывшее лицо и глубокий взгляд выделялись особенно отчётливо.

— …?

Почувствовав взгляд, Со Ёну поднял голову.

Когда их глаза встретились, он медленно улыбнулся. Взгляд за стёклами очков и чуть приподнятые уголки губ выглядели игриво. До Хэдон поспешно запечатлел этот момент на камеру.

— Малыш, что?

— Просто так.

Торопливо ответив, До Хэдон быстро нажал на кнопку ещё раз и шмыгнул прочь из кабинета. Усевшись в любимом углу дивана, он обвил хвостом даже ступни и проверил камеру.

В глаза сразу бросился только что сделанный снимок. Кабинет был оформлен в тяжёлой, строгой атмосфере, но Со Ёну в домашней одежде, с очками на высокой переносице, улыбался, и эта свежесть приятно контрастировала с обстановкой, при этом гармонично с ней сочетаясь. На фото он выглядел не пугающим злодеем и не хищным тигром, а человеком. Человеком, умеющим быть мягким.

Именно таким взглядом он всегда смотрел на него.

«Моё самое любимое выражение лица…»

У До Хэдона вдруг ёкнуло в груди, и он вздрогнул. Мысль была неслышной, но он всё равно настороженно прижал кошачьи уши назад и огляделся. К счастью, Со Ёну рядом не было.

Убедившись в этом, До Хэдон снова посмотрел на фото. Он и сам не понимал, зачем вдруг его снял, но, глядя на улыбку, почувствовал, как слова подступают к самому горлу.

«И без злодейских ролей он вот такой, тёплый, уже достаточно прекрасен…»

И на отца, которого он видел в интернете, совсем не похож.

Хотелось это показать, но казалось, что фотография не до конца передала нужное. Он слишком быстро сфотографировал, и тёмный фон будто съел краски.

В тот день До Хэдон впервые начал заново настраивать объектив и носить в лапах тяжёлую камеру. Цель была одна — снимать тигра Со Ёну.

С появлением цели зрачки кота расширились, хвост опустился ниже и быстро задвигался.

***

Со Ёну, похоже, всерьёз готовился к периоду отдыха.

Он соглашался лишь на рекламные съёмки и оставшиеся кинофестивали, а все остальные предложения агентства раз за разом отклонял. Иногда он даже ругался по телефону с директором агентства, и До Хэдон, зная, что тот действительно хочет отдохнуть, мысленно его поддерживал.

Больше беспокоило другое — Со Ёну явно сохранял между ними физическую дистанцию. До Хэдон сделал вид, что этого не замечает. Он и так всегда держался рядом с ним и продолжал ходить за ним повсюду.

Перед сном, когда До Хэдон, уже помывшись, подошёл к Со Ёну, тот, в отличие от обычного, занимался целым набором ухода за кожей. Вспомнив, как тот строго придерживается невкусной овощной диеты, До Хэдон с лёгким раздражением спросил:

— Это всё из-за кинофестиваля?

— Даже если бы не он, всё равно надо. Моему коту нравится это лицо.

— …

Как он может говорить такое так спокойно. Стоило однажды сказать, что он красивый, и Со Ёну потом ещё долго ходил с гордым видом. Это немного смущало, но До Хэдон уже привык к его бесстыдству и просто сел рядом.

Когда он крутился поблизости, Со Ёну протянул ему своё базовое средство ухода.

— Ты же тоже после душа. Попробуй лосьон.

— Я не люблю, когда кожа липкая.

— Но зима же. Сухо.

— Не люблю, не люблю.

Со Ёну выдавил немного лосьона на кончик пальца, и До Хэдон начал вертеть головой, уворачиваясь. В итоге белое пятнышко всё же коснулось щеки.

Это тоже было неприятно, и До Хэдон нахмурился и попытался отстраниться, но Со Ёну аккуратно придержал его за подбородок и осторожно распределил лосьон по лицу.

— Этот почти не липкий. Для кошачьих зверолюдей.

— У-у…

От ощущения лосьона До Хэдон брезгливо сморщился. Со Ёну сказал, что скоро пройдёт, и всё равно аккуратно закончил.

Он пытался терпеть, потому что это делал Со Ёну, но отвращение никуда не делось. В конце концов До Хэдон не выдержал и начал яростно тереть щёку тыльной стороной ладони.

— И это тоже липкое, не люблю. Пусть лучше дяденька.

Потом и это показалось неприятным, и он начал тереть щёку уже о что-то другое. Прямо перед ним оказалась грудь Со Ёну.

Когда круглая голова внезапно прижалась к его груди, Со Ёну редко, но заметно застыл.

— …Додон-а.

— Странно, не нравится.

До Хэдон просто вытирал лицо о плотную грудь.

Со Ёну за всю жизнь ещё не приходилось использовать своё тело как салфетку, но куда сильнее его смущали тёплая, мягкая щека До Хэдона и его дыхание. Свежий после душа До Хэдон словно прижимался к нему, а халат был надет так небрежно, что в поле зрения постоянно попадало одно обнажённое плечо.

— А…

Отступая, Со Ёну сделал полшага назад и упёрся в стену. До Хэдон не обратил на это внимания, усердно тёрся лбом и даже раскрасневшиеся щёки растирал изо всех сил.

— …

Лишь спустя мгновение До Хэдон заметил, что Со Ёну стоит, прижавшись к стене, с крепко зажмуренными глазами, словно окаменев. Его странный вид насторожил, и До Хэдон спросил:

— Дяденька, что с вами…?

— …

Может, ему не понравилось, что вытирались о грудь. Это же дорогая косметика, он ведь просто хотел помочь. Почувствовав вину, До Хэдон потянулся с полотенцем, чтобы снова протереть его грудь, но Со Ёну глубоко вдохнул и тихо, глядя в пустоту, сказал:

— До Хэдон.

— Да?

— Побудь немного в спальне.

— Почему…?

Обычно он звал его к себе, а вот так отправлял впервые. Это было непривычно и даже обидно. Простая фраза, а прозвучала странно.

И как всякий кот, До Хэдон не хотел делать то, что ему велят, и наоборот. Он не ушёл, а тихо спросил:

— …Мне правда лучше с лосьоном?

— Нет. Просто сначала… халат… а.

Со Ёну старался смотреть в сторону, но всё же попытался аккуратно запахнуть халат. И вдруг замер, увидев их отражение в зеркале во весь рост.

В зеркале было видно, что сзади халат на До Хэдоне застёгнут не до конца, и ниже отверстия для хвоста отчётливо виднелись его упругие ягодицы.

Необычно отчётливо всплыло воспоминание об их мягкости.

Не в силах оторвать взгляд от увиденного, Со Ёну поспешно присел на стул рядом с зеркалом. Иначе было нельзя, кровь резко прилила.

— Просто иди спать раньше.

Со Ёну сказал это жёстким тоном. Он знал, что лицо с крепко сведёнными бровями выглядит пугающе, но не мог его расслабить. Он точно принимал лекарства, но тело всё равно реагировало, и это было проблемой.

— …?

До Хэдон, затягивая пояс на своём халате, с недоумением смотрел на Со Ёну. Тот, низко согнувшись, упирался лбом в руку, будто статуя, погружённая в муки раздумий. Даже тигриный хвост уже проявился и резко метался, из-за чего выглядело это угрожающе.

«Я что-то сделал не так…»

Испытывая обиду, До Хэдон всё же мелкими шагами прошёл мимо Со Ёну. При этом, не скрывая сожаления, длинный чёрный хвост скользнул по подбородку Со Ёну, погружённого в тяжёлые мысли.

Он уходил без сил, и сзади раздался сдержанный, будто многое терпящий голос Со Ёну:

— …И хвостовой проём нормально застегни.

Обычно, когда До Хэдон выходил после купания, Со Ёну щедро его хвалил, а сегодня всё было странно. Уже свернувшись на кровати в одиночестве, До Хэдон лежал с широко раскрытыми глазами, не в силах избавиться от чувства неправильности.

«…Почему он каждый раз так поздно приходит в постель?»

То, что он всё чаще выбивался из привычного ритма, раздражало, да и эта странная дистанция между ними. А ещё просьба уйти в другое место всё не выходила из головы. Человек, который раньше буквально не отходил от него…

«Может, и так, но почему…»

Наверное, у дяденьки скоро важные дела, забот полно. Стараясь не придавать значения, До Хэдон свернулся калачиком посреди кровати и попытался уснуть.

Когда позже пришёл Со Ёну и, нарочно сжавшись, лёг на самом краю кровати, было обидно. Но До Хэдон заставил себя не реагировать и не открывать глаза. Он ведь кот. Привыкать к чему-то было опасно.

— …

Осознание того, что он уже полностью привык к Со Ёну, пришло к До Хэдону на следующий день.

— …

Когда До Хэдон проснулся, Со Ёну уже не было дома. Он уехал выполнять важный график. Видимо, из-за кинофестиваля дел было много, и Со Ёну, сократив сон, ушёл рано.

До Хэдон, ещё в полусне, вроде бы вышел его проводить, но, проснувшись снова, понял, что на огромном матрасе он один. От этого стало странно пусто, и кот сам не заметил, как тихо заскулил.

Мяу… мяу…

«Дяденька?..»

До Хэдон долго бродил по дому, мяукая. Он знал, что Со Ёну нет, но всё равно звал.

В обычное время он был бы дома, а теперь его отсутствие ощущалось особенно остро. Бродя по слишком просторному двухэтажному дому, До Хэдон наконец плавно обернулся человеком и наспех надел футболку Со Ёну. Пройдя к столу, он увидел записку, оставленную взрослым, чётким почерком.

[Со Ёну: Сегодня буду поздно, я сказал персоналу не приходить]

[Со Ёну: Еда в холодильнике, обязательно поешь]

Похоже, он даже учёл, что До Хэдон может испугаться, если придут посторонние. Но это внимание почему-то лишь подчёркивало, что сегодня он задержится, и До Хэдон растерянно уставился на записку.

«Наверное, это и есть обычная жизнь дяденьки…»

Сегодня кинофестиваль. Он наверняка красиво оденется, будет встречаться со знаменитыми людьми. А он сам — просто кот, который остаётся дома и ждёт.

От этих мыслей аппетит пропал, и До Хэдон без сил свернулся в одноместном кресле. Рядом лежал ночной халат Со Ёну, в котором он спал всю ночь, пропитанный его запахом.

Запах тут же вызвал в памяти образ Со Ёну. Съёмки шоу уже закончились, а он сам в последнее время будто изменился, и от этого мысли путались.

«Почему он больше не гладит меня…»

Для Со Ёну это давно стало привычкой, почти бессознательно гладить До Хэдона. Он даже собирался бросить курить ради кота.

Но теперь казалось, что Со Ёну избегает телесного контакта.

Самым заметным было то, что, когда До Хэдон находился в человеческом облике, Со Ёну обязательно садился хотя бы на небольшом расстоянии. Эта дистанция ранила сильнее, чем казалось.

«Роль кота закончилась?..»

И всё же, несмотря на то что дяденька знал, что он зверочеловек, ходил с ним на свидания и обращался как с возлюбленным, именно это и заставило его открыть сердце. Стоило До Хэдону вспомнить об этом, как глаза против воли увлажнились. Вздрогнув, он поспешно вытер слёзы и, как привык, напомнил себе о собственном положении.

«Сам скрывал свою сущность и занимался воровством. На что я вообще рассчитывал».

Разве такие отношения могут быть чем-то настоящим. Подумав так, он почувствовал себя спокойнее. Живя с чёрной шерстью, он давно привык отказываться от ожиданий.

И всё же от пустоты никуда было не деться. Он так и провёл день, ничего не делая, свернувшись на диване в тоскливом настроении, пока не задремал коротким, неглубоким сном.

Сколько прошло времени, он не знал.

Открыв глаза и посмотрев на часы, До Хэдон понял, что было около трёх утра. Как раз то время, когда они обычно смотрели фильмы вместе. С улицы донёсся знакомый звук автомобильного двигателя и шум паркующийся машины, а когда он услышал, как выходят двое, кошачьи уши тут же насторожились.

Вскоре снизу раздался звук открывающейся двери и голос Со Ёну.

— Малыш, ты где?

Обычно он бы тут же выбежал навстречу и тёрся о ноги Со Ёну всем телом, но сейчас этого не сделал. Он просто сидел на диване, уставившись в пустоту.

«Всё равно ведь будешь избегать…»

Пока он так думал, Со Ёну и менеджер-медведь, похоже, поднимались на второй этаж. Увидев торчащую с дивана голову До Хэдона, Со Ёну улыбнулся и спросил:

— Ты спал?

— …

До Хэдон молча сидел, с сонным, отсутствующим видом. В обычный день Со Ёну не обратил бы внимания и первым делом полез бы трогать кошачьи уши, но сегодня он сказал, что пойдёт мыться, и начал снимать пальто. Костюм, подчёркивающий его высокий рост чёткими линиями, и зачёсанные назад чёрные волосы выглядели особенно элегантно.

— Я в душ. Ты спи дальше.

Сказав это, Со Ёну быстро прошёл мимо До Хэдона. Следом за ним накрыла волна запахов — смесь его собственного аромата и холодного ночного воздуха.

«Запах других зверолюдей…»

Наверняка он сегодня встречал самых разных. И знаменитостей, и, возможно, ту актрису-оленя с которой когда-то встречался. Устав от этих мыслей, До Хэдон медленно принялся вылизывать тыльную сторону ладони.

В этот момент менеджер-медведь подошёл, неся что-то в руках. Как и ожидалось, он не смог пройти мимо.

— Господин Додон, давно не виделись. Как вы?

— Да…

— О, ответил.

Менеджеру, похоже, было удивительно даже это, и он, сложив пальцы «ножницами», легонько потрепал кошачьи уши на голове До Хэдона. Это раздражало, но сил злиться не было, и он оставил всё как есть.

Менеджер, будто проверяя, не получит ли сейчас удар, после этого разложил на журнальном столике какие-то вещи.

— Ёну хён попросил достать знаменитую кошачью мяту для вас. А, кстати, вы любите шоколад?

До Хэдон покачал головой.

Сладкое ему совершенно не нравилось, но менеджер с воодушевлённым видом развернул дорогую шоколадку и сам закинул кусочек в рот. Он с удовольствием жевал и, почти не получая реакции от До Хэдона, продолжал болтать:

— А коты правда от запаха кошачьей мяты пьянеют? Тигры вот почти не реагируют. Если у вас будет эффект, может, как-нибудь…

— Но… менеджер хён.

Когда До Хэдон перебил его, менеджер, который как раз приводил в порядок костюм Со Ёну, заметно обрадовался. То, что До Хэдон сам его окликнул, явно было для него чем-то новым и приятным. Эта реакция давила, но До Хэдон задал главное.

— Можно спросить?

— О, да, конечно. Что случилось? Есть проблема?

— Дяденька… ему тяжело со мной?

— Э…

От осторожного вопроса лицо менеджера, ещё секунду назад радостное, сразу стало растерянным.

Он почесал затылок, прокашлялся и явно не смог скрыть смущения. Прямолинейному До Хэдону это показалось мучительно затянутым, но как раз когда раздражение начало нарастать, менеджер наконец заговорил:

— Ну… вы ведь и сами, наверное, догадываетесь. У тигров же бывают такие периоды.

— Какие?

— Господин Додон самец кота, и думаю понимает.

— …Что?

Менеджер, совершенно не соответствуя своей массивной фигуре, заговорил с неловкой стеснительностью:

— Брачный период. А, точнее, гон.

— …

— Самцы кошачьих, если на них влияют феромоны или появляется понравившаяся пара, могут впасть в это в любой момент. Вы же знаете.

Он смущённо улыбался, а До Хэдон лишь рассеянно смотрел на разложенные на столе яркие вещи. Тогда он заметил что-то вроде упаковки от таблеток.

[Подавители феромонов]

Он такого раньше не видел. Похоже, его уже приняли заранее, упаковка была вскрыта.

И тогда До Хэдон всё понял. Гон. Для самцов кошачьих это была неприятная, но нередкая вещь.

В дикой природе жар поднимался под воздействием феромонов самок в период течки, а у зверолюдей, развившихся дальше, это могло проявляться при сильном сексуальном возбуждении.

И вот сегодня у дяденьки начался гон.

«…Из-за меня?»

От этой мысли по спине пробежала странная дрожь.

Раньше такая возможность мелькала, но он отмахивался от неё как от ерунды. А теперь выходило, что у Со Ёну мог начаться гон из-за него, из-за другого самца.

Может, он терпел всё это время потому, что До Хэдон был молодым и неопытным. От этих мыслей даже кончики ушей будто стали горячими. Было и пусто, и почему-то немного спокойнее, но тут же всплыл другой вариант.

«Но сегодня у дяденьки был график…»

Он вспомнил, как Со Ёну вернулся, пропитанный разными запахами. И то, что он встречал множество зверолюдей, тоже было очевидно. Если у него начался гон… это могло быть и не из-за него.

От одной мысли стало неприятно, и До Хэдон слегка прикусил нижнюю губу. Он всё это время отворачивался от собственных чувств, но сейчас, пожалуй, понимал. Если у Со Ёну и был гон, ему хотелось, чтобы причиной был именно он. Всё-таки они были парой.

Заметив растерянное выражение лица До Хэдона, менеджер неловко попытался утешить:

— Ну, если будет совсем… неудобно, может, поискать вам отдельное место, где переночевать?

— …

— Ай, Ёну хён сказал мне не лезть. В общем, если будет тяжело, скажите. Глава агентства тоже просила за вами приглядывать…

Менеджер говорил и говорил, но слова до До Хэдона почти не доходили.

— Если что, звоните в любое время. Ладно?

Сказав это, менеджер ещё раз по-дружески «ножницами» почесал кошачьи уши. Это было неприятно, и До Хэдон резко втянул голову в плечи. Менеджер смущённо извинился и ушёл, будто наконец поняв, что для чувствительного зверочеловека сейчас лучшее лекарство — не трогать.

В это время Со Ёну, похоже, уже закончил мыться. Свежий влажный аромат накрыл пространство, и послышались его неторопливые шаги.

— Менеджер опять тебя доставал?

— …

До Хэдон, не отвечая, сжался на диване, и тогда Со Ёну накрыл его сверху плотным одеялом, тщательно укутав. Прикосновения были мягкими и тёплыми, но До Хэдон отчётливо чувствовал, что он старается не задеть его даже кончиками пальцев.

«Значит… всё-таки из-за гона…»

Если это было из-за него, то такое поведение можно было назвать заботой Со Ёну.

Но если нет… тогда этому красивому дому не было места для него.

В этот момент Со Ёну что-то поискал взглядом и взял с журнального столика пузырёк с лекарством. Средство для подавления феромонов.

Он, явно не в своей манере, украдкой глянул на До Хэдона и, держа пузырёк, направился на кухню, будто собирался запить его водой.

До Хэдон, не упуская его из виду, бессильно окликнул вслед:

— …Дяденька.

— Мм.

— У вас… гон?..

— …

От прямого вопроса Со Ёну замер и не смог ответить сразу. Он лишь неловко улыбнулся, обернулся и сказал так, словно это пустяк:

— Тебя это волновало?

— …

— Я тебя не съем. Что так испугался.

— …

Он шутливо сказал это и, как в те времена, когда До Хэдон был котом, легко ткнул его пальцем в щёку. От этой показной лёгкости у До Хэдона защипало в носу, а глаза предательски защемило.

Теперь ему хотелось знать точно. Реакция тела — из-за него или нет.

Когда Со Ёну снова повернулся, До Хэдон, сам того не осознавая, посмотрел на него умоляюще и спросил:

— Это… из-за меня, да?

— …Что?

Со Ёну обернулся уже без тени шутки. Всё-таки самцы, да ещё и кошачьи, поэтому он мог бы вспылить, но До Хэдон даже не успел испугаться. Он сам не понимал, что чувствует, внутри всё было спутано.

В итоге он, стараясь скрыть лицо, готовое вот-вот расплакаться, почти шёпотом произнёс:

— Странно… но мне правда хочется, чтобы это было из-за меня…

— Ты…

— Но если нет… если правда нет… можете не отвечать…

— …

Сказав это, До Хэдон бессильно отвернулся.

Со Ёну будто хотел что-то сказать, но До Хэдон не стал слушать. Он замер у двери гостевой комнаты, не решаясь войти. Это была та самая комната, которую Со Ёну когда-то отвёл ему, когда ростил как кота.

И всё же, если причиной изменений в его теле был не он, До Хэдону следовало готовиться уйти. Он ведь давно был к этому готов, и всё равно не понимал, почему так тоскливо.

«Почему мне так больно…»

Он сжался, стараясь подавить подступающую обиду. Его не отпускало то, как Со Ёну не мог ответить и лишь прожигал его взглядом. Но услышать ответ было страшно ещё больше.

В этот момент раздался звук открывающейся двери гостевой.

Щёлк.

Тихий, аккуратный звук, но До Хэдон дёрнулся и застыл. Почти сразу Со Ёну вошёл быстрым шагом и начал суетливо двигаться по комнате. Послышалось, как он бросает на пол верхнюю одежду, как что-то небольшое торопливо кладёт на край кровати рядом с До Хэдоном.

Тук. Тук.

«Что…?»

Озадаченный, До Хэдон приподнял одеяло и осторожно выглянул. В полутёмной комнате, освещённой лишь ночником, Со Ёну уже расстёгивал ремень. Металлический щелчок показался зловещим, и кошачьи уши сами собой прижались назад.

— Д-дяденька…?

Со Ёну тем временем небрежно расстёгивал пуговицы рубашки. Обнажилось крепкое, хорошо развитое тело, дыхание стало глубже, грудь заметно поднималась.

— Ты же хотел ответа.

— Д-да…?

— Я покажу.

Не успел он договорить, как Со Ёну перехватил руку До Хэдона и притянул её вниз, к себе. До Хэдон дёрнулся, когда ладонь коснулась твёрдого, горячего члена, но Со Ёну не ослабил хватку. Он выдохнул и усмехнулся. Стиснутые зубы обозначили на щеке напряжённую линию. Было видно, что жар поднялся, а рассудок держался на волоске.

— Сделал из меня зверя…

— Д-дяденька, подождите…!

— Ещё и ревнуешь. Как думаешь, у меня крышу сорвёт или нет, а?

Когда он вообще ревновал? До Хэдон замотал головой, но Со Ёну силой вырвал из его рук одеяло и швырнул его вниз.

Шух.

Затем схватил До Хэдона за щиколотки и стянул вниз, укладывая на спину под себя. Футболка задралась, обнажая тонкую талию. Со Ёну сжал её в ладони и, прижавшись бёдрами, двигался так, будто уже вбивался внутрь.

— Ух… дяденька…

До Хэдон попытался упереться в его широкую грудь, но тот и не шелохнулся. Взгляд метался, и тут До Хэдон увидел то, что лежало рядом.

Несколько презервативов и смазка.

Он понял, что тот пришёл подготовленным. Осознав, что всё серьёзно, До Хэдон поспешно выдавил:

— Дяденька, сейчас… давайте… медленно…!

— Как ты предлагаешь мне ещё ждать.

Не успев ничего сделать, До Хэдону стянули штаны. Даже нижнее белье сняли одним движением, и мягкие ягодицы оказались обнажены. До Хэдон, едва прикрывшись хвостом, попытался успокоить его, отталкивая руку и снова делая бессмысленные жесты.

Похоже, это стало раздражать, потому что Со Ёну наклонился и прижался телом. Более горячая, чем обычно, кожа соприкоснулась с ним, и тёплое дыхание Со Ёну коснулось уха. Вздрогнув, До Хэдон отвернул голову, но рука Со Ёну уже медленно, без церемоний сжимала и мяла белые ягодицы.

— Хэдон-а.

— Х-а… т… тяжело…

— У меня уже давно был этот жар, я поэтому и пил лекарства.

— …!

— Но из-за кого-то он всё равно не спадал.

Глаза До Хэдона широко распахнулись.

Выходит, гон начался давно, и всё это время Со Ёну старался не прикасаться к нему, сдерживаясь ради него. От этого горечь немного растаяла, но из-за тигра прямо перед ним он всё равно не мог полностью расслабиться.

— И так тоже не из-за тебя?

— Э… это…

Говоря это, Со Ёну расстегнул замок на штанах и вытащил член из трусов.

Тяжело стоящий, с каплей предэякулята на кончике, с отчётливо проступающими венами. Со Ёну сжал его и несколько раз провёл рукой, а затем грубо потёр о мягкое бедро Хэдона.

От непривычного, до мурашек ощущения До Хэдон поспешно сжал ноги, но Со Ёну согнул одно колено, прижав его так, что колено оказалось почти у уха До Хэдона.

— А… х!

— Гибкий. Хорошо.

До Хэдон пытался прикрыть пах хвостом, но Со Ёну не обращал внимания. Он небрежно положил член на бедро До Хэдона, щедро выдавил гель, размазав его по руке. Когда пальцы начали медленно тереть пах, До Хэдон пискнул и мелко задрожал. Реакция была слишком чувствительной, мягкая светлая кожа явно нравилась Со Ёну, и он одним движением провёл даже своими яичками по влажной складке между ягодицами.

До Хэдон, сжавшись, всё это видел. Лицо побледнело, когда он увидел слишком крупный орган, способный перекрыть ему половину лица, но Со Ёну не остановился и медленно ввёл палец в отверстие.

— Ха… ха-а! Б-больно…

— Всё нормально… мои пальцы, чего бояться.

Со Ёну продолжал твердить, что всё в порядке, но рукой крепко удерживал тело, не отпуская. При этом член, лежащий на бедре До Хэдона, дёргался, а расфокусированный взгляд выглядел так, будто он был пьян.

— Ха…!

И тут До Хэдон почувствовал что-то странное.

Каждый раз, когда кончики пальцев нажимали на чувствительную точку, тело дёргалось. Со Ёну продолжал целенаправленно стимулировать это место, и из члена До Хэдона хлынул предэякулят. Не осознавая этого, До Хэдон замурлыкал, издавая тягучие стоны, и посмотрел вниз. К тому моменту Со Ёну уже работал двумя пальцами внутри.

— Я… я первый раз…

— Угу. Я тоже.

От этих слов До Хэдон недоверчиво уставился на него. Движения были слишком умелыми, каждый раз член Со Ёну подрагивал, и он явно не выглядел новичком. Но взгляд Со Ёну был странным.

Расфокусированные тигриные глаза, клыки, едва заметные за губами, и рот, полный слюны. При виде этого чёрные кошачьи уши До Хэдона настороженно встали.

Это было чистое инстинктивное поведение тигра — желание укусить за загривок, чтобы усилить возбуждение.

— Я никогда не проводил этот гон ни с кем.

— Д-дяденька?.. Угх!

До Хэдон даже не успел договорить. Пальцы мгновенно вышли.

Отверстие уже было влажным и подрагивало.

Со Ёну быстро надел презерватив и приставил кончик головки к отверстию. До Хэдон вздрогнул и в панике сжал бёдра, но Со Ёну снова развёл их и надёжно зафиксировал. Он прижал подколенные сухожилия, широко раздвинул ноги и, постепенно усиливая нажим, медленно начал вводить член.

— У… ха… больно, а… бо…

— Ха, чёрт… всё нормально, нормально.

Сжатие было сильным, и Со Ёну тоже чувствовал боль вместе с вязким удовольствием. До Хэдон был явно в шоке, на тонкой талии напряглись все мышцы. Проталкивать что-то толщиной с запястье было тяжело, даже несмотря на подготовку.

Со Ёну старался успокоить всхлипывающего До Хэдона. Он снова и снова облизывал влажные уголки глаз, прижимал напрягающиеся бёдра, заставляя их расслабиться.

В какой-то момент До Хэдон попытался выскользнуть назад. Его тело было гибким, и член наполовину вышел, но Со Ёну тут же подался вперёд. В одно мгновение соединение сомкнулось без зазора, а упругие ягодицы До Хэдона оказались плоско прижаты.

— А-а, хаа!

— Ха…

В тот миг, когда член вошёл до самого предела, голову До Хэдона резко откинуло назад. Покалывающее удовольствие, которого он никогда в жизни не испытывал, ударило прямо в мозг. Он не смог вынести этот бурный напор. Тонкий подбородок мелко задрожал, из приоткрытых губ тонкой нитью потекла слюна.

Но Со Ёну не удовлетворился тем, что добрался до самого нутра. Твёрдо стоящий член начал медленно двигаться, и каждый раз, когда он чувствовал тесно сжатое внутри, казалось, что жар скапливается даже в кончиках пальцев ног. Со Ёну, едва заметно улыбаясь дурной улыбкой, неторопливо водил членом.

— Ха… такой вкусный, и сколько же я терпел.

— Хыгх, ха… глубоко…!

— Так хорошо сжимаешь.

Он, нахмурив брови, ещё сильнее вдавил член в тесное пространство и, лениво облизывая щёку До Хэдона, словно при груминге, наслаждался. Маленькое тело, полностью скрытое разницей в габаритах, дёргалось и тяжело дышало, а потом на спине Со Ёну появились длинные следы от ногтей.

Со Ёну это не смутило. Он прижал ладонью макушку До Хэдона и начал грубо, без жалости вбиваться.

— Ха, ха-а, дяде… нька, помедленнее… ах!

Он опускался всем телом, бёдрами вбивая его вниз, и белое тело беспомощно мотало из стороны в сторону. До Хэдон всё время упирался в его талию, будто пытаясь оттолкнуть, но разница в массе 20 килограммов не позволяла сдвинуть его ни на сантиметр.

Со Ёну было мало того, что тело До Хэдона тонуло в мягком матрасе. Он прижал его и со спины, заключив в объятия, продолжил вбиваться, будто хотел загнать внутрь даже яички. Каждый раз, когда он вдавливался до конца, До Хэдон мелко дрожал бёдрами и крепко обхватывал его ногами… и это было приятно. Будто он цеплялся, словно кроме него больше никого нет.

Это пришлось Со Ёну по душе, и, покусывая ухо До Хэдона, он спросил:

— В этой позе вкусно?

— Хах… м-мм…!

До Хэдон мелко замотал головой между стонами. Низкое тигриное рычание у самого уха пугало, и он всё время съёживался, отворачиваясь.

Со Ёну не обращал внимания. Он облизывал его с головы до ног, впивался зубами в кожу так, чтобы не было больно. Обычно секс у тигров очень грубый, и сейчас он ещё сдерживался.

— Дяденьке хорошо и вкусно, что же делать.

— Я… я же на одиннадцать лет младше… вот и вкусный, да… хаа…

Даже задыхаясь, он всё равно отвечал. Хотелось отчитать его за это, но тело было настолько сладким, что не удивительно, если ему и правда жаль было делить его с кем-то ещё.

Он сжимал член в горячем и узком месте так сильно, что ощущение оргазма подступало слишком быстро. Сладковатый запах от мягкого тела лишал разума.

О совести он уже забыл. Со Ёну приподнялся и неторопливо рассматривал лицо и тело До Хэдона.

— Кх… у меня… живот… странно…

— А…

— Слишком… горячо.

До Хэдон смотрел на него заплаканными, полными упрёка глазами, и от этого член Со Ёну стал ещё тяжелее. Волна оргазма уже накрывала, и он, забыв о всякой осторожности, развернул До Хэдона и уложил его на живот. Увидев, как дёрнулся хвост, он захотел вбиваться так.

— Ляг на живот.

— Я… не выдержу… дяденька…?

До Хэдону было тяжело удерживать позу, и верхняя часть тела бессильно осела.

— Ха... ах.

С позой, где были приподняты только ягодицы, ему было явно стыдно, и он всё время норовил завалиться на бок. Но Со Ёну несколькими движениями уложил его как надо и начал мять ягодицы. Увидев, как хвост отодвинулся и обнажил отверстие, он удовлетворённо вогнал член снова.

— Хгх, хаа, ха!

— Ха… руки тоже… назад давай.

Он медленно вбивался, успокаивая едва держащегося До Хэдона. Тот всхлипывал и при этом мурлыкал, а когда Со Ёну коснулся рукой его члена, оттуда уже подтекала семенная жидкость. До Хэдон всё время звал «дяденька», и Со Ёну, чтобы оправдать это ожидание, наконец зафиксировал его как следует.

Со Ёну, оттянув оба запястья До Хэдона назад, грубо продолжал движения. От толчков тело До Хэдона пыталось отодвинуться, но из-за захваченных рук он не мог вырваться. Каждый раз, когда по нему с размаху били плотные бёдра, тело Хэдона беспомощно трясло, а кровать заходилась громким скрипом.

— А, боль-но…! Ха, живот, стран… но…!

— Здесь? Что, ха… странного.

На вопросы в ответ раздавались лишь захлёбывающиеся стоны. До Хэдон, всхлипывая, говорил, что горячо и странно, но Со Ёну было уже не до этого, он вбивался ещё сильнее. Слишком долго подавляемый инстинкт заполнил голову единственной мыслью, что нужно кончить как можно глубже.

— Ух, хаа… ха…

Когда накрыла волна, Со Ёну, вогнав член до упора, резко впился зубами в белую заднюю сторону шеи Хэдона. Он прижал его всем телом, стараясь излиться как можно глубже, и До Хэдон бессильно утонул в матрасе.

Следуя инстинкту, наполовину пробуждённое звериное тело дало узел. Вскоре на члене проступили бугорки, намертво фиксируя его внутри.

— А-а! А, бо… ль, ух, хаак!

— Ух, хаа… ха…

Похоже, больное удовольствие было слишком сильным. До Хэдон, царапая ткань ногтями, издавал надрывные звуки. Со Ёну, облизывая прокушенную шею, принимал на себя бурный выброс. Возможно, потому что прошло довольно много времени, количество было большим. Он пропитал отверстие До Хэдона так, что почувствовал, как оно вытекает наружу.

Под ним До Хэдон дрожал всем телом, сталкиваясь с ощущениями, которых прежде не знал. Он и сам не заметил, как из горла вырвалось глухое мурлыканье. Он с закрытыми глазами чувствовал, как живот медленно наполняется. Силы полностью покинули тело, накрывая оглушающей слабостью. Такой яркой разрядки он ещё не испытывал, и это пугало.

— Ха…

Сколько прошло времени, неизвестно. Со Ёну, вылизывавший До Хэдона, наконец выпрямился.

Он погладил голову До Хэдона, лежавшего под ним, и опустил взгляд ниже.

Затем нарочно завязал кончик использованного презерватива и оставил его лежать поверх ягодиц До Хэдона. Даже когда тот попытался прикрыться хвостом, Со Ёну отодвинул его и с явным удовлетворением разглядывал картину.

— Дяденька правда… как извращенец…

— …Похоже на то.

Со Ёну пробормотал это себе под нос и до конца проследил, как измученное отверстие подрагивает. Когда До Хэдон попытался свести ноги, он, глядя на белые следы, тихо сказал:

— Опять возбуждает.

От этих коротких слов у До Хэдона по всему телу пробежали мурашки. Кошачьи зверолюди, если уж входили в жар, могли заниматься этим по многу раз в течение нескольких дней.

Вспомнив это, До Хэдон поспешно сжался и попытался слезть с кровати. Но измотанное тело едва слушалось. Он запутался, не сумев перелезть, и в этот момент Со Ёну схватил его за щиколотку и резко потянул вниз. Так, не успев перевести дыхание, всё перешло ко второму разу.

— Додон-а… у меня что, правда проблемы с потенцией?

— …

— Кажется, я бы ещё смог. Жаль…

Со Ёну сказал это со вздохом и глубоко задумчивым выражением лица.

До Хэдон же мог лишь с ужасом смотреть на него. Даже сейчас он сидел на диване, слегка разведя ноги, и облизывал его член. От слов о том, что тот хочет ещё, лицо невольно перекосилось.

Подсознательно напрягая ноющие ягодицы, До Хэдон в который раз пробормотал уже сказанное:

— Я… я больше не могу…

— Знаю… просто сказал.

Со Ёну, хоть и выглядел разочарованным, всё же тихо усмехнулся.

До Хэдон с опаской взглянул на его крепкое тело, видневшееся из распахнувшегося халата, и снова с трудом продолжил облизывать член. Лучше ртом, чем снова терпеть это массивное тело.

За целые сутки До Хэдон был полностью измотан Со Ёну.

Тот говорил, что это его первый гон, но действительно не умел сдерживаться. Он вцепился в До Хэдона и не отпускал.

Даже когда пошёл мыться, обнял сзади перед раковиной и полностью овладел им, намазывал лекарство на загривок, который усердно кусал и ласкал, а затем резко поднял тело сзади и вбил толстый член.

Однажды До Хэдон, перепугавшись от непрерывно набрасывавшегося на него Со Ёну, попытался убежать, но его тело зацепилось за стол. Со Ёну тут же схватил До Хэдона и начал с такой силой вбиваться, что стол с грохотом сдвинулся.

«Хватит уже, хва...!»

Даже когда До Хэдон яростно царапал и кусал его тело, для тигра это было лишь действием, возбуждающим его. Чем больше он это делал, тем глубже тот вонзался в чувствительную крайнюю плоть, и прижимал так сильно, что выпуклые ягодицы становились плоскими, и только тогда заканчивал. Каждый раз До Хэдон, выдерживая узел с выступившими бугорками и несколько раз достигнув оргазма, с трудом мог ходить.

«Тигр-извращенец...»

В конце концов, не выдержав, До Хэдон решился на то, чего больше всего избегал — использовать рот. И вот сейчас.

— Ха-а... хорошо кушаешь.

Как только До Хэдон лизнул кончик члена языком, Со Ёну откинул голову назад и испустил долгий низкий вздох. Хотя это было неумело и пассивно, сам факт, что До Хэдон с нежным лицом, словно ухаживая, сосёт его, уже довёл до состояния, когда вот-вот почувствуется оргазм.

— Тяжело, э-э...

В тот момент До Хэдон, словно устав, прижал щеку к бедру Со Ёну. Парень, то принимаясь за дело, то отступая, закрыл глаза на бедре Со Ёну и медленно потерся щекой — это было проявлением привязанности, желанием оставить на нём свой запах.

Увидев это, член Со Ёну сильно дёрнулся. Вертикальные зрачки тигриных глаз также ненормально расширились.

— Х-а, погоди.

— Почему...? М-мм!

Со Ёну просунул руки подмышки До Хэдона и легко поднял его тело. Затем уложил его на подлокотник дивана, поднял обе лодыжки, изогнув тело буквой «С».

— А, дяденька!

Лежа в тесном пространстве, он, словно от беспокойства, сразу сжал бёдра.

Между длинными белыми вытянутыми ногами была видна щель между бёдер, а между пухлыми ягодицами — подрагивающее розовое отверстие.

Почувствовав взгляд, До Хэдон быстро протянул руку, чтобы прикрыть своё отверстие.

— А, нельзя, больше не могу...!

— Ладно. Понял.

Небрежно успокоив его, Со Ёну, глотая сожаление, втиснул свой член между внутренними сторонами бёдер До Хэдона. В таком состоянии, словно вгоняя в отверстие, он двигался. Схватив лодыжку, которая целиком помещалась в ладони, он принялся сосать пальцы ног До Хэдона.

— Ха, хах. А, дяденька. Пальцы, хватит...!

— М-м...

Испугавшись незнакомого ощущения, До Хэдон ещё сильнее сжал бёдра, но от этого член зажался ещё крепче, не отпуская лодыжку. Заодно каждый раз, когда он вгонял между бёдер, стимулировался и гладкий член До Хэдона.

Почувствовав, как он снова набухает и твердеет, у Со Ёну невольно вырвалась усмешка. Ему нравилось представлять, насколько возбуждающими будут для До Хэдона такие первые опыты, и то, что этим человеком является он сам.

Это было настолько стимулирующим, что До Хэдон втянул голову и мелко задрожал, а затем бессильно кончил, выделяя прозрачную жидкость из кончика члена.

— Хаа, дяденька, я, больше не...

Словно выжав последние силы, в конце концов До Хэдон бессильно закрыл глаза.

Со Ёну, целуя каждый палец ноги, наблюдал за всей этой нежной картиной. Поясница по-прежнему ритмично двигалась, и вид того, как тело До Хэдона двигалось от толчков даже с закрытыми глазами, довольно возбуждал.

«Почему я не могу сдержаться?»

На краю рассудка мелькнула такая мысль, но Со Ёну не остановился.

Со Ёну, мелко двигая членом, с опозданием почувствовал приближение оргазма. В таком состоянии он несколько раз быстро и сильно совершил поршневые движения и вытащил член. Как только массивный предмет был извлечён, брызнула белая сперма, залив тело До Хэдона. Под ней долго мучимое отверстие, окрашенное в розовый цвет, мелко подрагивало, словно в судороге.

— Ух, х-аа, х-а...

Выравнивая участившееся дыхание и глядя на это, Со Ёну вздохнул. С опозданием вернулось немного рассудка, и вспомнилось, что он сделал с До Хэдоном.

«Не слишком ли я его загнал?»

Вот что значит пришедший гон. Жаль, что так загнал парня. Но он и сам хорошо понимал, что причина была не просто в возбуждении. После первого семяизвержения он полностью потерял самоконтроль, словно школьник, впервые занимающийся сексом.

Со Ёну, поднимая До Хэдона на руки, вздохнул. Потому что понимал, что это не просто чувства, разожжённые возбуждением.

***

На следующий день До Хэдон проснулся раньше Со Ёну.

Всё тело было тяжелым, словно промокшая вата. Но, видимо, Со Ёну его помыл, потому что тело было чистым и свежим, хотя следы от укусов и засосов тигра, оставшиеся кое-где, были неизбежны.

«Кажется, я умер и воскрес...»

Хоть это и было проявлением заботы со стороны Со Ёну, но для До Хэдона даже его массивное телосложение и размер члена были уже непосильны. Поскольку зверь весь день прижимал его и грыз загривок, тело не могло восстановиться, просто хорошенько выспавшись полдня.

Едва повернув голову в оцепенении, До Хэдон обнаружил спящего рядом Со Ёну, лежащего на его стороне.

«Бешеный тигр».

Он спал, высокомерно положив одну руку на его поясницу. На плечах и груди были следы от ногтей, оставленные До Хэдоном, но спящее лицо выглядело таким безмятежным, что на нём читалось некое удовлетворение.

Почувствовав взгляд, Со Ёну тут же дрогнул бровями, а затем незаметно открыл глаза. Под гладким высоким лбом виднелось томное выражение, что ещё больше подчеркивало его расслабленную привлекательность.

Однако, даже видя перед собой красивое лицо, До Хэдон лишь хмуро смотрел на него, и Со Ёну, улыбнувшись, хриплым голосом спросил:

— Опять ругаешь глазами...

— …

— Как же мне сегодня задобрить моего кота.

Со Ёну, словно разговаривая сам с собой, с приятным вздохом потянулся. Крепкие мышцы на верхней части тела перекатились и напряглись, но До Хэдон, помня лишь то, как это тело изматывало его, просто отвернулся и снова сжался, присев.

«…Так овладел мной и называешь своим котом».

Теперь ему не хотелось, чтобы с ним обращались как с котом, но говорить об этом прямо было неловко, поэтому До Хэдон лишь отвернулся и сидел, свернувшись.

Но чёрный длинный хвост то и дело дёргался, задевая лицо или грудь Со Ёну, а потом устраивался под его носом, вредничая. В конце концов Со Ёну вытащил изо рта чёрную шерстинку, поднялся и сзади крепко обнял До Хэдона.

— Тяжело было?

— Ещё бы…

— Сегодня надо тебя хорошенько покормить.

Сказав это, Со Ёну легко подхватил До Хэдона на руки и, перешагнув через коробчатую кровать, уверенно спустился вниз. При росте почти два метра спасало то, что потолки в доме были очень высокими.

Со Ёну усадил До Хэдона на диван в гостиной. Похоже, ему было неловко за прошедшую ночь, поэтому он всё так же держал До Хэдона в объятиях, тёрся щекой о его волосы и выражал привязанность. Это было чисто тигриное проявление нежности.

— У, у…

Каждый раз, когда Со Ёну тёрся головой, щёки До Хэдона сплющивались, да и сам он чувствовал тяжесть, так что было нелегко. Это казалось по-детски, но настроение всё равно смягчалось. Когда так открыто показывают, что тебе хорошо, злость просто не может не растаять.

— В следующий раз просто принимайте подавитель феромонов…

— Зачем, если рядом любимый?

Со Ёну сказал это так, будто иначе и быть не могло, и До Хэдон резко уставился на него. Увидев красноватые следы на шее, Со Ёну стало неловко, и он подумал, что лекарство всё-таки стоит принимать.

«Хотя постоянно мурлыкал».

С самого пробуждения До Хэдон показывал недовольство, но сам того не замечая, всё время мурлыкал. Это было доказательством того, что рядом ему хорошо, и Со Ёну сдержал улыбку. Как бы то ни было, раз маленький кот надулся, тигру оставалось только первым проявлять ласку.

Вот так вредничает, а всё равно хочется для него всё сделать. Хочется, чтобы они всегда были только вдвоём.

Со Ёну прижал к себе До Хэдона, который, мурлыкая, с довольным видом закрыл глаза. Вдруг ему захотелось наконец-то как следует отдохнуть.

— Малыш. Съёмки закончились, может, слетаем за границу, отдохнём?

— За границу?

— Ага. На месяц.

— На целый месяц…?

Услышав такую непривычную, почти растерянную реакцию, Со Ёну кивнул и подробно объяснил.

— Сделаем новые фотографии. Хорошенько отдохнём.

— …

— Там, где будем только вдвоём.

Только вдвоём. До Хэдон уставился куда-то в пустоту, погружаясь в мысли.

Он всю жизнь не любил ничего незнакомого, но теперь это ощущалось иначе. Было и тревожно, и одновременно сердце билось от ожидания. Всё потому, что Со Ёну всегда приводил его только в хорошие, пусть и непривычные места, и он узнал радость встречи с новым миром.

Но заграничное путешествие… Сначала было страшно, но если вдвоём с Со Ёну, должно быть нормально.

— А куда мы поедем?

— Куда хочешь?

Со Ёну широко улыбнулся и сказал это с лёгкостью. Когда он улыбался, его чёткие, выразительные черты лица особенно выделялись. Это была улыбка, которая сама собой успокаивала До Хэдона.

— Я плохо разбираюсь в местах для путешествий.

— Тогда я подберу варианты. Надо будет ещё агентству заранее сказать…

Со Ёну пробормотал это с лёгким недовольством и поднялся с места. Потом сказал До Хэдону отдыхать и накинул на него свой ночной халат, плотно укутав. Пока он аккуратно застёгивал его до самой шеи, глаза До Хэдона сияли ожиданием.

— Я никогда не был за границей.

— Тогда надо как следует тебя к этому приучить. Я буду часто тебя возить.

— Не обязательно…

Когда До Хэдон пробормотал это, Со Ёну, явно в хорошем настроении, легонько ткнул его в щёку и ушёл в кабинет. На диване остался До Хэдон, закутанный в мягкий ночной халат, словно маленькая ёлка.

«Хочу сделать много новых фотографий».

До Хэдон утонул в приятных фантазиях.

Ему казалось, будто он забыл что-то важное, но на фоне ожидания эта тревога быстро рассеялась.

Сесть в самолёт, который он видел только по телевизору, скучать в ожидании в аэропорту. Провести сладкие дни отпуска в путешествии, попробовать новую еду. Всё было непривычно, но рядом с Со Ёну это казалось допустимым. Теперь мир До Хэдона был там, где был он.

«Точно, у меня же нет паспорта».

Паспорт у него был разве что в начальной школе. Он вспомнил, как тогда, когда семья ещё жила хорошо, они ездили за границу. Но после этого о путешествиях он и мечтать не мог, так что паспорт, конечно, пришлось бы делать заново.

Если сказать Со Ёну, тот всё уладит, но До Хэдон хотел сделать то, что мог, сам. Он стал искать телефон и сел на диван, чтобы узнать, как оформляют паспорт.

Включив телефон, он увидел среди рекламных уведомлений одно сообщение. Оно было от младшей сестры. Прочитав его, До Хэдон широко распахнул глаза.

[Первая младшая сестра: Оппа]

[Первая младшая сестра: У меня скоро начинаются зимние каникулы]

[Первая младшая сестра: Говорят, если есть согласие опекуна, можно подрабатывать!!]

[Первая младшая сестра: Можно мне работать на подработке во время каникул?]

— …

До Хэдон понял смысл сообщения, но всё равно застыл, глядя в экран.

Младшим он говорил, что уезжает далеко работать и очень занят, поэтому обычно они связывались с ним только по действительно важным делам. К тому же, с их мягким характером было ясно, что они долго колебались, прежде чем написать.

«Мои младшие…»

До Хэдон вспомнил своих ещё маленьких сестёр.

Первая сестра ещё училась в старшей школе, вторая была в средней. Первая хорошо училась, вторая была талантлива и любил петь.

И всё же первая задумалась о подработке.

До Хэдону показалось, будто его резко вырвали из сладкого сна, и сердце тяжело упало вниз. Сам факт того, что у младшей появились такие мысли, резал грудь болью.

«…А мои младшие даже путешествовать не пробовали».

Отец ушёл из дома, когда До Хэдон учился в начальной школе, виня во всём его. Тогда младшие были слишком малы, чтобы у них остались хоть какие-то воспоминания о поездках…

«Мою роль… теперь хочет взять на себя сестра».

Ему стало трудно дышать. В не самых хороших условиях она выросла доброй и правильной. И он не мог переложить на неё свою ношу.

Долги До Хэдон почти выплатил, но деньги всё равно были нужны постоянно. Младшие продолжали расти, бабушка сильно сдала здоровьем. Поэтому До Хэдон всегда жил с ощущением надвигающейся опасности и брался за любую подработку. Он знал, насколько жесток может быть мир, и не хотел, чтобы младшая узнала это на собственном опыте.

И тут вдруг возникла жадная мысль.

«Я не хочу расставаться с дяденькой».

До Хэдон поднял голову и огляделся.

Перед ним был современный дом с белым мрамором, чистым и элегантным интерьером. Он заметил, как Со Ёну направляется в кабинет. Наверное, сейчас тот договаривался с агентством о периоде отдыха и строил планы на поездку с ним.

Путешествие… для него.

И то, что он так счастливо этого ждал, собираясь ехать с дяденькой, тогда как младшие не могли надеяться даже на завтрашний день.

До Хэдон молча посмотрел на свои руки. На них виднелись шрамы, оставшиеся от разной работы.

«Мои чувства… какое они вообще имеют значение».

Если он просто пытался пережить трудности, притворяясь, что любит дяденьку, имеет ли смысл, если это чувство стало настоящим.

— Хэдон-а, иди сюда. Давай посмотрим варианты для поездки.

— …

— Хэдон-а?

Из кабинета донёсся голос Со Ёну.

Но До Хэдон уже смотрел в пол, погружённый в жёсткие и тяжёлые мысли, и не смог ответить.

Деньги, полученные за съёмки, составляли десять миллионов вон. Этого хватило бы, чтобы снова найти работу и спокойно прожить до следующей весны. Можно было бы наконец сводить бабушку в больницу. И отправить младшую в ту академию, куда она так хотела…

— Хэдон-а. Ты не идёшь?

— …

И на этот зов До Хэдон не ответил. Он лишь отправил сестре сообщение.

[До Хэдон: Нельзя]

[До Хэдон: Ты старшеклассница, какая подработка]

[До Хэдон: Во время каникул ходи в академию]

[До Хэдон: Ты же хотела, оппа в этот раз тебя отправит]

В это время послышались шаги Со Ёну, идущего босиком, и его ворчливое бормотание.

— Если не идёшь, придётся мне идти… Слуга идёт.

Он подошёл, держа в руках планшет. Потом, как обычно, погладил по голове застывшего До Хэдона и сел рядом, обняв его за плечи.

На экране планшета были показаны разные экзотические курорты на фоне синего моря.

— Как тебе? Думаю снять целый остров. Будем жить только мы.

— …

— Или можно вообще поехать на горячие источники.

Со Ёну, говоря это, спокойно листал экран. До Хэдон безучастно смотрел на раскинувшиеся перед ним красивые пейзажи, словно на чужие картинки.

Сколько бы сожалений осталось, если бы он провёл время здесь, отвернувшись от дома и семьи. С трудом шевельнув непослушные губы, До Хэдон сказал:

— Дяденька.

— Ага.

— Я… не могу поехать в путешествие.

— …

Даже услышав это внезапно, он не спросил почему. Просто тихо смотрел на обеспокоенного До Хэдона и мягко спросил:

— Тебе не нравится, потому что там незнакомо?

Незнакомо… Для До Хэдона самым незнакомым местом как раз было рядом с Со Ёну.

Жить, не думая каждый день о завтрашнем дне, не тревожась о будущем. Не утешая себя упрямыми оправданиями о том, что раз попался плохой клиент, значит дальше обязательно будет что-то хорошее.

Тем временем планшет вернулся на экран блокировки, где была видна дата. 4 декабря. Месяц, с которого начиналась холодная зима.

Пришло время проснуться.

— Я… мы же говорили, что после шоу я вернусь домой…

— Мы говорили, что ты съездишь.

Даже когда он упрямо говорил это, До Хэдон лишь теребил губы и не смог продолжить, опустив голову. Он хотел сказать, что вернётся, но не мог.

— Я… мне нужно домой.

— …

— К младшим…

После этих слов Со Ёну некоторое время молчал, а потом тихо притянул До Хэдона к себе. Как когда тот был котом, он мягко похлопал его по спине. Его вопрос прозвучал так же спокойно, как всегда.

— Может, мне пойти с тобой?

— …

— И когда ты собираешься вернуться?

До Хэдон был благодарен ему за то, что тот обнимает его, словно утешая, даже несмотря на внезапную смену планов. И ему было жаль, что он не может ответить.

— …Простите. Я сначала один съезжу домой.

В конце концов До Хэдон с рассеянным лицом оставил лишь короткие извинения и поднялся из объятий Со Ёну. Он чувствовал, как тот смотрит ему вслед, но так и не смог сказать, что вернётся.

Эта зима была для этого слишком долгой.

***

— Ха…

Со Ёну, глядя на опустевший дом, глубоко вздохнул.

Прошло уже два дня с тех пор, как До Хэдон вернулся домой, или просто ушёл домой.

Со Ёну пытался собрать ему разные вещи, но До Хэдон, словно загнанный, поспешно ушёл. Он даже отказался от предложения отвезти его, так что Со Ёну попросил менеджера хотя бы довезти его до района, где находился дом.

«Что-то случилось?»

До этого Со Ёну, из соображений к До Хэдону, ограничился лишь умеренными проверками. Благодаря разным связям он мог получить основную информацию.

Сколько долга осталось у До Хэдона, не загнали ли его в угол из-за процентов, которые он всё ещё выплачивает. Всё ли в порядке у младших в школе.

К счастью, казалось, что у семьи не было срочных проблем и они жили обычно. Похоже, даже это его тревожило. Со Ёну, засунув руки в карманы, стоял и задумчиво смотрел на свой ночной халат, который До Хэдон словно сброшенную оболочку оставил на диване.

«Может, стоило просто удержать его и спросить».

На самом деле ему хотелось удержать его. Даже силой.

Но после того, как он так надавил на него прошлой ночью, к тому же До Хэдон в таком юном возрасте несёт на себе роль старшего. Если бы он схватил его и стал допрашивать, это наверняка вызвало бы отторжение. Когда человек не готов говорить, давление — это не любовь. Это одержимость.

Как ни смешно, Со Ёну понял это, снимаясь в фильме «Чёрная дорога». Он знал, что и другой стороне нужно время, чтобы подготовить свои чувства, и что ему следует признать, что для До Хэдона семья важнее всего, если он хочет быть достойным партнёром. Поэтому он с трудом сдержался.

И, по правде говоря, Со Ёну, что было на него не похоже, не был уверен в себе.

«Я уж подумал, что он теперь по-настоящему меня любит».

Он думал, не подождать ли снова, пока До Хэдон осознает свои чувства, но тут же его терзала мысль, станет ли тот вообще всерьёз рассматривать его, такого, с разницей в возрасте и одной лишь внешней привлекательностью.

«С ума сойти».

Со Ёну с опустошённым лицом рухнул на диван. С тех пор как До Хэдон ушёл домой, он повторял это снова и снова, от чего разболелась голова. Вдобавок в голову лезли самые разные мысли.

Если бы можно было понять сердце кота, этот человек был бы богом.

До Хэдон тоже вёл себя по-кошачьи, порой внезапно.

Обычно он охотно принимал ласку, а потом вдруг, словно заиграв на дудочке, передними лапами обхватывал запястье и кусал. А потом, если спросить, что ему не понравилось, отвечал «просто» и убегал. Почему это «просто» у кошек заканчивается на мяу, потому что они часто так говорят? Со Ёну вдруг захотелось узнать истинные чувства До Хэдона, который ни с того ни с сего ушёл домой.

«Неужели я слишком его прижал, и ему было тяжело».

Он поразмыслил, но, похоже, дело было не в этом. В конце концов До Хэдон сам сел на него, и гибко двигая бёдрами, выглядел довольным.

«Хочется немедленно поехать за ним».

Со Ёну, охваченный тревогой, даже принял облик тигра и бесцельно бродил по дому. Он и сам не знал, сколько десятков кругов намотал вокруг столика в гостиной.

Но если он пойдёт за тем, кто просил не следовать за ним, то, возможно, снова получит кошачьими лапами. Со Ёну от беспокойства яростно царапал когтями большую когтеточку. Намного выше того места, где обычно царапал До Хэдон, остались пугающие следы толщиной с человеческий палец. Тигру и этого было мало, он принюхался к оставленным До Хэдоном следам на когтеточке и потёрся о них щекой. Если не оставить хотя бы там проявление привязанности, которое дарят только возлюбленным, казалось, он просто умрёт.

Потом ему стало стыдно за себя, и он с трудом вернулся в человеческий облик.

— Ха…

Поднявшись уже в человеческом теле, Со Ёну накинул халат прямо на голое тело. Следы от ногтей, оставленные До Хэдоном прошлой ночью на спине, саднили, но сейчас ему было не до этого. Он огляделся, и повсюду виделись следы До Хэдона.

«Шерсть всё ещё повсюду…»

Со Ёну, вздохнув, начал понемногу прибирать вокруг.

Он положил на стол вещи, которые До Хэдон уронил, вытащил из-под дивана шуршащую игрушку-мячик. Долго прокатывал всё роликом для чистки, а потом, глядя с недоумением на чёрную шерсть, которая всё равно попадала в рот, хотя кота уже не было, дочиста убрал дом. Когда вокруг стало чисто, сердце, наоборот, опустело, и это было странно.

И тут Со Ёну заметил вещь, лежащую внутри кошачьей башни.

«Камера?»

Это ведь и так была его вещь, но, будто боясь, что её отберут, До Хэдон зачем-то спрятал её. Со Ёну достал камеру, в которой ещё остался запах До Хэдона, и бегло осмотрел её.

В последнее время До Хэдон довольно усердно носил с собой камеру и фотографировал, но ни разу не показывал результаты. Со Ёну, ощущая увесистую тяжесть камеры в руках и вспоминая До Хэдона, впервые включил её.

«Всё-таки он немало снимал».

Он давно не интересовался камерой, так что думал, что снимков будет немного, но фотографий оказалось больше, чем ожидалось. Со Ёну начал проверять их с самых первых. У него была привычка проверять всё с начала. Благодаря этому, листая снимки один за другим, он постепенно начал видеть, с каким интересом До Хэдон жил в этом доме, и у него понемногу появилась улыбка.

Сначала До Хэдон сосредоточенно снимал большой аквариум в кабинете. Чешуя рыб была поразительно красивой, настолько, что только теперь стало ясно, сколько у них разных цветов.

Потом он фотографировал солнечный свет. Пройдя мимо лучей, падавших у окна, он снял мошку, слетевшуюся на угощение. Затем запечатлел свет, отражающийся в шуршащей игрушке, и керамику, в которую он всегда забирался прятаться.

Это было похоже на мир глазами кота. Дом, который казался лишь тихим, выглядел куда красивее и многограннее, чем он думал.

«Он постоянно снимал то, что ему интересно, и так красиво».

Тронутый этим, Со Ёну, закинув ногу на ногу, с удовольствием смотрел фотографии. Он подумал было перенести их на компьютер и посмотреть на большом экране, но, пролистав ещё несколько, уже не смог оторвать взгляд от камеры.

С какого-то момента До Хэдон снимал только его.

«…Тут везде я».

Сколько бы он ни листал, не было ни одной фотографии без него.

Сначала — лицо, слегка улыбающееся, когда он заметил До Хэдона в кабинете. Спина во время готовки. Растрепанная улыбка, когда он просыпался в хорошем настроении, или смущённая улыбка за рулём. Даже тот момент, когда он украдкой протягивал До Хэдону подарочную коробку, с полным ожидания выражением лица, был запечатлён целиком.

И на всех фотографиях он улыбался.

Не было мрачных, нестабильных диагональных ракурсов, как в кино. Он не был в тени и не оставлял позади пустого пространства. Там был он — без маски актёра и без настороженности, таким, какой он есть.

«Я и подумать не мог, что умею так улыбаться».

Со Ёну вдруг не смог отвести взгляд от одной фотографии.

До Хэдон снимал зеркало, и на заднем плане Со Ёну, играючи, прикусывал его кошачье ухо и улыбался. Ярко поднятые уголки его губ и едва нахмурившееся лицо До Хэдона контрастировали. И вместе с этим он вспомнил, как До Хэдон упрямо нажимал на кнопку. Фокус был на Со Ёну в отражении.

Вдруг Со Ёну вспомнил, что однажды сказал До Хэдон.

«Я просто снимал то, что мне нравится…»

На фотографиях было всё сердце До Хэдона.

Увидев это, Со Ёну тут же опустил камеру и поднялся. Ему казалось, что он сможет понять настоящие чувства, скрытые у До Хэдона за стеной реальности.

Со Ёну наспех взял только ключи от машины, спустился в гараж и выехал.

***

Адрес дома До Хэдона он давно знал.

У него всё ещё оставался адрес, который он получил раньше, когда искал кота-воришку. Со Ёну поспешно нашёл его, проверил и поехал.

Дом До Хэдона оказался в том самом квартале на склоне холма, служившем фоном для съёмок фильма, месте, которое называли кошачьим районом.

Для машины дороги были слишком узкими, поэтому с середины он припарковался и пошёл вверх пешком. Был ранний вечер, солнце уже садилось, вокруг стояла тихая атмосфера, и время от времени рядом попадались коты.

Мяу.

— …

Со Ёну на мгновение покосился, не Додон ли это, но, увидев, что кот не чёрный, тут же потерял интерес. Как и подобает району, где живёт много котов-зверолюдей, котов здесь действительно было много, и чем больше он смотрел, тем сильнее думал, что всё равно Додон-и самый милый и самый красивый.

Сколько он так прошёл, он и сам не знал, но лишь после того как несколько раз перепроверил запутанные номера участков, Со Ёну наконец нашёл дом по адресу.

«1220-6. Здесь?»

Дом До Хэдона был старым частным домом с низкой оградой.

В глаза бросился облупившийся почтовый ящик, забитый различными уведомлениями и счетами. Эта картина странно поразила его. Вспомнилось, как До Хэдон изнурённо работал на складе бара, и накатила вина за то, что он так мало знал о его жизни.

— …

Сначала он распоряжался им, называя воришкой, не задумываясь о причинах, а потом, даже изображая из себя возлюбленного, так и не проявлял интереса.

Конечно, он боялся, что чрезмерное внимание станет обузой, но если так, следовало бы придумать какой-то другой выход…

Со Ёну, тяжело вздохнув, подошёл ближе к железным воротам. Хорошо уже то, что он пришёл к До Хэдону достаточно быстро.

Со Ёну средним пальцем очень осторожно постучал в дверь.

Тук-тук-тук.

Какой бы зверочеловек ни был, но особенно среди кошачьих зверолюдей внезапный визит домой сам по себе считается невежливостью, поэтому даже стучать нужно было крайне осторожно.

Со Ёну постучал так, будто просто подал знак, и прислонился к ограде. Он был настолько высоким, что затылок всё равно должен был быть виден над ней.

Спустя какое-то время на ограде уселась чёрно-белая кошка с красиво приподнятыми уголками глаз и широко раскрытыми глазами уставилась на него. Заметив это краем глаза, Со Ёну отвернулся и негромко поздоровался.

— Привет.

— …?

Кошачий хвост изогнулся вопросительным знаком, словно она удивилась. С первого взгляда было видно, что это ещё совсем молодой зверочеловек. Хозяином территории она явно не была.

Чтобы не напугать кошку, Со Ёну сделал вид, что хочет спать, полуприкрыл глаза и отвёл взгляд. Из-за своей внушительной комплекции ему приходилось всем видом показывать, что он пришёл не с угрозами.

И вскоре из старых ворот появилась другая кошка.

Это была явно старая кошка с туповатым хвостом и пёстрой хаотичной окраской. Область вокруг рта была опухшей, один глаз мутно поблёк. Увидев настороженный хвост, Со Ёну сразу понял, что перед ним хозяйка территории.

Кошачьи лучше понимают не слова, а поведение. Со Ёну мельком взглянул на реакцию старой кошки, молча прислонился к ограде, опустил тело и посмотрел в сторону. Потом нарочно зевнул и неторопливо спросил:

— До Хэдон здесь?

— …

Старая кошка не ответила. Она лишь слабо моргнула, после чего, прихрамывая на заднюю лапу, вошла за железные ворота. Он не проявила угрозы и даже не стала закрывать дверь.

Это было разрешение войти.

Со Ёну, склонив голову, последовал за ней внутрь. Дом был типичным для этого района и, судя по всему, довольно старым. Помимо кухни и гостиной, там, похоже, была всего одна комната, поэтому старший сын До Хэдон, вероятно, рано съехал.

Со Ёну остановился во дворе, сохраняя дистанцию. В это время из комнаты, куда ушла старая кошка, вышла бабушка, уже принявшая человеческий облик, и спросила:

— Такой видный человек, и зачем же вы сюда пришли?

Бабушка хоть и удивилась, но, похоже, не сочла вежливого Со Ёну подозрительным. Видимо, не зная, что он актёр, она то и дело восхищалась тем, какой он статный.

При этом было заметно, что ей тяжело ходить. Скорее всего, из-за преклонного возраста бабушке До Хэдона было сложно долго сохранять человеческий облик, поэтому в обычное время она жила в своей истинной форме. Для пожилых это было обычным делом.

Затем бабушка заметила двух чёрно-белых кошек, которые вертелись у её ног, и поспешно загнала их обратно в комнату.

— А ну, марш внутрь, сорванки. Разрешат, тогда и выходите.

Мяу!

Похоже, это были младшие До Хэдона, и, судя по всему, они узнали Со Ёну. Они вытянули хвосты прямо вверх и, сверкая жёлтыми кошачьими глазами, с любопытством разглядывали его. Заметив в них сходство с До Хэдоном, Со Ёну тепло улыбнулся и слегка помахал рукой.

Тем временем бабушка, наконец загнав кошек и закрыв дверь, предложила Со Ёну сесть и сама устроилась на простенькой скамье.

Со Ёну лишь теперь сел, соблюдая вежливость, и, улыбнувшись спокойно и открыто, сказал:

— Я пришёл искать Додон-и.

— А? Додон-и?

— А, До Хэдон.

Со Ёну неловко усмехнулся.

Он по привычке назвал его так, как звал в кошачьем облике, и оговорился.

Опасаясь, что бабушка может неправильно понять, Со Ёну поспешил объяснить:

— Я всё это время заботился о До Хэдоне, мы вместе работали, но, кажется, он на меня сердится… поэтому, простите за невежливость, что я пришёл.

— Ай, я так и думала, что с этим ребёнком что-то неладно…

Выслушав его, бабушка громко рассмеялась и, с трудом поднявшись, снова встала.

— Гость, вы тут побудьте.

Несмотря на попытки Со Ёну остановить её, бабушка сказала, что всё в порядке, попросила немного подождать и ушла в комнату за чем-то.

Тем временем младшие кошки снова ожесточённо высунули головы, и в итоге одна из них резво выскочила наружу. Это была кошка с чёрно-белым окрасом, в белом «носочке» только на одной передней лапе.

Мяу!

— Да, рад познакомиться.

Со Ёну, сидя со скрещёнными ногами и улыбаясь, слегка протянул вперёд сжатую тыльную сторону ладони.

Похоже, она узнала в нём актёра — любопытные кошачьи глаза ярко блеснули. Кошка без всякой настороженности обнюхала его руку, а затем тут же потёрлась щекой, щедро выражая симпатию. В отличие от До Хэдона, она была весьма общительной.

К тому же, видимо, она недавно поела. От тела едва уловимо тянуло насыщенным маслянистым запахом консервированного тунца. И среди наспех рассортированных в углу двора отходов для переработки он заметил знакомую пустую банку.

«Это же то, чем он кормил Додон-и».

Это была банка тунца зарубежного бренда, который в стране было непросто достать. При виде неё вдруг вспомнилось, как До Хэдон говорил, что украл те банки, потому что это было вкусно.

С сомнением Со Ёну спросил:

— Любишь тунец?

Мрр-р!

Младшая кошка замурлыкала, подтверждая. Затем, подняв пышный хвост, она заговорила языком тела, и Со Ёну сумел разобрать отдельные слова.

«Оппа всё мне отдал, правда вкусно, я ела очень бережно!»

— …Молодец.

Со Ёну с лёгкой горечью улыбнулся и мягко почесал кошку между бровей.

Значит, он украл это для младших.

А он, не зная этого, обвинил его в дурных поступках и вёл себя жестоко. Теперь он ясно чувствовал, что всё это время любил До Хэдона лишь так, как было удобно ему самому. С самого начала стоило разобраться в его жизни, в настоящих обстоятельствах и причинах. Он ведь говорил, что берёт ответственность за своего кота, так почему же видел только милую и красивую сторону.

«Он же мой любимый».

С горечью подумав об этом, Со Ёну решил, что должен вложить ещё больше искренности, чтобы До Хэдон по-настоящему открыл ему сердце.

В этот момент бабушка, запоздало выйдя из комнаты, заметила младшую кошку, крутившуюся рядом с Со Ёну.

— Ах ты! При госте себя так вести!

Мяу!

Бабушка отчитала кошку, велела не вести себя грубо и быть осторожнее, а Со Ёну лишь с улыбкой и лёгким сожалением смотрел на кошку, которую схватили за передние лапы и увели.

Но затем он заметил, что в руках вернувшейся бабушки был небольшой свёрток, размером почти с кошачье туловище. Небольшой, но на вид довольно тяжёлый.

— Вот.

Не говоря лишнего, бабушка протянула свёрток Со Ёну. Тот с недоумением посмотрел на него и осторожно развернул почти развязавшуюся ткань.

Внутри аккуратно лежали золотые аксессуары и украшения, которые До Хэдон украл.

[Додон-и]

— …

Неудивительно, что он оказался таким тяжёлым для своего размера. Там же лежал и золотой ошейник с выгравированным именем «Додон-и».

— Внук отдал мне это и сказал, чтобы я какое-то время его не искала… я так переживала…

— Кредиторы всё ходят да ходят, видать, он испугался… но мы и пальцем к этому не притронулись, так что присмотрите за нашим мальчиком.

Бабушка сказала это, словно принижая себя. В этом не было нужды. На самом деле именно он был тем, кто пришёл будто бы украсть жизнь её внука. Со Ёну нарочно постарался разрядить обстановку.

Он взял один из золотых предметов, на котором отчётливо виднелись крошечные следы зубов.

— Судя по этому, вы его всё-таки попробовали на зуб.

— Ой…

Он улыбнулся и сказал это в шутку, и у бабушки тоже вырвался сухой смешок. Атмосфера смягчилась, и из комнаты, выглядывая в щель двери, показалась ещё одна маленькая кошка. Видимо, ей было любопытно, что происходит. Судя по всему, это тоже был младшая сестра До Хэдона. Он хотел поздороваться, но она не решилась подойти ближе, и он отказался от этой мысли.

Вместо этого он начал спокойно и по порядку объяснять всё бабушке.

— Бабушка. Это изначально вещи Додон-и.

— А?

— Всё это деньги, которые Додон-и сам заработал. У него талант к фотографии, так что это я, наоборот, многим ему обязан.

Даже когда Со Ёну говорил уверенно, бабушка лишь слабо усмехнулась, приговаривая «ай да», и покачала головой. Похоже, она не очень верила.

Но когда Со Ёну остался всё так же серьёзен, она наконец переспросила, правда ли это. Он кивнул и хотя бы на телефоне показал ей работы До Хэдона.

— Какие красивые фотографии…

Бабушка, прищурившись, смотрела на экран и улыбалась морщинистым лицом. Со Ёну перелистывал снимки так, чтобы ей было удобно рассматривать их вблизи, и молча ждал.

Среди фотографий была и та, где До Хэдон спал в кошачьем облике. Он лежал, раскинувшись, выставив живот, с совершенно умиротворённым выражением. При виде этого на лице бабушки расплылась улыбка.

Тогда Со Ёну осторожно спросил:

— Можно мне забрать его к себе и растить?

— …

— Я был очень счастлив, когда был вместе с Додон-и.

Бабушка долго молча смотрела на фотографии. Даже поднося экран совсем близко из-за слабого зрения, она бормотала, какие они красивые, и восхищалась. Похоже, чувство прекрасного До Хэдон унаследовал именно от неё. Если подумать, и узоры на ткани, и расставленные по дому цветочные горшки были со вкусом.

Наконец, насмотревшись, бабушка с мягкой улыбкой сказала:

— Ну так это… вы уж сами До Хэдону скажите. Он ведь уже взрослый самец…

— …

— Если ребёнок счастлив, мне больше ничего не нужно.

Мяу!

В этот момент грубый крик раздался не со стороны двери, а сверху.

«Бабушка!»

Вздрогнув, Со Ёну поднял взгляд и увидел на крыше чёрного кота, у которого шерсть встала дыбом, словно пух. Он сердито смотрел на Со Ёну.

Чёрный комок был явно в ярости. Беспорядочно хлещущий хвост выглядел совсем не безобидно. В следующий миг он поспешно спустился по стене, громко мяукая, и начал отчитывать бабушку. Голос был такой громкий, что Со Ёну с трудом, но смог разобрать.

«Я же сказал не переходить в человеческий облик! У тебя колени болят!»

— Ладно, ладно. Ну и характер у тебя.

«Заходи внутрь! Быстро!»

Чёрный кот, шипя на бабушку, принялся ворчливо загонять её внутрь. Младших кошек, которые снова выглядывали в щель, он тоже прижал передними лапами за лоб и запихнул обратно.

Мелкий, размером с дыню, а уже строит из себя главного. В обычной ситуации это выглядело бы до невозможности мило, но сейчас Со Ёну почему-то напрягся и тихо ждал в углу двора. По ощущениям всё будто перевернулось по сравнению с тем днём, когда он пришёл искать Додон-и в складское помещение бара.

Сначала он защитил семью, а теперь очередь дошла до Со Ёну.

Мяу-у…

— …

Додон-и злобно уставился на Со Ёну и резко мотал низко опущенным хвостом. Перед ним Со Ёну, словно извиняясь, тихо сидел в стороне.

То, что До Хэдон был зол, беспокоило, но такой низкий, угрожающий звук он слышал от Додон-и впервые, и это даже удивляло. Взгляд то и дело цеплялся за репейники, прицепившиеся к его шерсти, будто он только что обошёл округу.

В районах, где живут коты, они нередко специально обходят территорию, показывая, что в доме по-прежнему есть хозяин.

И Додон-и, похоже, вовсе не собирался проявлять снисхождение к тигру, который осмелился прийти прямо к дому.

Конец

Мрррр…

Маленький чёрный комок у ног низко и грубо урчал, испепеляя взглядом, а Со Ёну молча отвёл глаза, сел, скрестив ноги, и стал рассеянно трогать наручные часы. Он и сам понимал, что неправ, ведь пришёл знакомиться с семьёй без разрешения До Хэдона. Как для любимого, так и для хозяина его оценка сейчас, наверное, рухнула ниже некуда.

После долгого глухого ворчания Додон-и наконец сказал:

«Убирайся с моей территории».

— …Нельзя хотя бы немного поговорить?

Шшш!

— Я выйду и подожду.

Даже послушно выходя, Со Ёну чувствовал неловкость от самого себя. За всю жизнь он ни разу не оказывался в положении ниже партнёра. И всё равно именно перед своим котом он постоянно становился либо слугой, либо кем-то ниже.

Из-за разницы в чувствах? Или потому, что смущает разница в возрасте.

«Когда ты начнёшь смотреть на меня с нежностью…»

Со Ёну неловко подумал об этом и тихо вышел из дома, направляясь к машине, припаркованной у въезда в квартал. Дорогой спортивный автомобиль привлёк внимание котов вокруг. Они любопытно крутились рядом, но стоило хозяину появиться, как все разом разбежались врассыпную.

Со Ёну спокойно сел в машину и стал ждать любимого. Дом был не близко, но если Додон-и уже завершил обход территории, он наверняка заметил автомобиль.

Тук.

— …

Как и ожидалось, вскоре До Хэдон в человеческом облике сел на пассажирское сиденье. Лицо у него по-прежнему было пугающе холодное и сердитое, и Со Ёну, будто он всего лишь водитель, молча тронулся с места.

Машина быстро выехала из квартала. Всё это время До Хэдон смотрел прямо перед собой.

Со Ёну, опасаясь лишнего, почесал переносицу и постукивал кончиками пальцев по рулю. Возвращаться домой не хотелось. Казалось, за это он точно получит выговор. Поэтому он направил машину в сторону ресторана, который нравился До Хэдону. Расстояние было приличное, времени поговорить должно было хватить.

Когда До Хэдон впервые тяжело вздохнул, Со Ёну наконец осторожно заговорил:

— …Ты очень злишься?

— Я не злюсь. Просто неприятно, что вы пришли прямо к дому, где живёт моя семья.

По сути, это и было злостью, но Со Ёну молча проглотил слова. Он ведь и сам понимал, что поступил невежливо, и всё равно закрыл на это глаза. Оставалось лишь мягко заискивать перед своим котом, который даже не смотрел в его сторону.

— Я волновался, вот и пришёл.

— …

После этих слов чёрные кошачьи уши на голове До Хэдона, до этого плотно прижатые назад, чуть расслабились.

Он наверняка понял, что Со Ёну незаметно повёл машину в сторону своего дома, но и это молча допустил.

Разговор всё равно не клеился, и Со Ёну решил подождать, пока настроение До Хэдона окончательно не смягчится.

Даже если придётся так жить целый год.

— Мы же не чужие. Ты ведь можешь сказать, что у тебя за обстоятельства.

Со Ёну осторожно заговорил, и как раз в этот момент машина остановилась на светофоре.

Именно тогда До Хэдон негромко позвал:

— …Дяденька.

— Да.

— Вы пришли меня искать как кота или как любимого…?

— Что?

Вопрос показался странным. Для Со Ёну До Хэдон уже давно был существом, которое он не просто держал в голове… оно было намертво врезано в сердце.

Раз уж время, когда важны обращения, давно прошло, Со Ёну немного подумал и сказал всё, что пришло в голову:

— Раньше я бы пришёл за своим котом.

— …

— А теперь — за хозяином моего сердца и любимым, из-за которого у меня даже гон начался.

— Я…

До Хэдон будто хотел сказать многое, но не решался открыть рот.

Со Ёну спокойно ждал. Пока он вёл машину, он чувствовал, как До Хэдон украдкой поглядывает на него. От мысли, что это признание может оказаться таким серьёзным, сердце заколотилось. Он даже подумал, что хорошо, что сегодня уложил волосы.

И тут До Хэдон внезапно, неуверенным голосом сказал:

— …Простите.

— За что?

— Я подумал дома… и понял, что мне, наверное, не подходит встречаться с кем-то. И к тому же я не уверен, правда ли я настолько сильно вас люблю, дяденька.

— …

У Со Ёну внутри всё оборвалось. Неужели это отказ, когда он уже везёт его домой. Как жить без своего кота, мысли одна за другой заполнили голову.

Пока Со Ёну в растерянности доходил до совсем уж безумных идей, До Хэдон, будто вот-вот расплачется, запинаясь, продолжил:

— Мне сложно понять… потому что у вас хорошее тело или потому что вы богатый, или потому что красивый… или потому что характер хороший, или потому что вы тёплый. Или потому что длинный хвост и с ним весело охотиться… Я правда не знаю.

— …

До Хэдон говорил с виноватым лицом, а уголки губ Со Ёну сами собой дёргались. Все мрачные мысли в голове разом исчезли.

«Разве это не значит, что ему во мне всё нравится».

За всю актёрскую карьеру ещё никогда ему не было так трудно контролировать выражение лица. Он изо всех сил сдерживался, но губы всё равно норовили расползтись в улыбке, и он притворно прикрыл глаза, будто устал, стараясь скрыть, как ему хорошо.

Со Ёну знал, что представители кошачьих медленно разбираются в собственных чувствах. Он и сам был кошачьим. А тут этот пушистый комочек говорит, что ему всё нравится, и сам этого не осознаёт.

От этого он казался ещё более наивным и милым, так что хотелось просто схватить и проглотить целиком.

— …Тогда давай в этот раз попробуем нормально встречаться и разобраться.

— Что…?

— Забудем всё прошлое, воровство тоже. И начнём заново.

Как раз в этот момент машина остановилась у дома. У того самого дома, где они снова будут жить вдвоём.

Со Ёну, пряча улыбку и делая серьёзное лицо, добавил:

— Давай попробуем прожить вместе ещё хотя бы три года.

— Целых три года…?

— Обычно столько нужно, чтобы точно всё понять.

Со Ёну сказал это так, будто само собой разумеющееся.

Три года были лишь словами. Кошки медленно осознают чувства и медленно принимают решения. Уже само согласие встречаться три года означало, что он готов встать на свадебную дорожку. Для кота, тем более для До Хэдона, «не против» равнялось «люблю».

Тогда До Хэдон, будто всё ещё размышляя, глядя куда-то в пол, неуверенно сказал:

— …У меня есть семья, за которую я несу ответственность. Я не смогу много уделять вам внимания.

«Так ведь всегда было».

Подумал про себя Со Ёну и всерьёз ответил:

— Мы же говорим о настоящих отношениях, а не о том, чтобы ты обо мне заботился.

— …

— И ты продолжишь работать моим фотографом. Ты что, собирался вот так всё бросить?

Он сказал это не только чтобы склонить До Хэдона на свою сторону, но и потому, что понимал, как жаль терять такой талант. К тому же агентство тоже присматривалось к его работе, это было не пустое предложение.

— …Я правда могу продолжать фотографировать?

— Конечно.

— …

— Есть же снимки, которые можешь сделать только ты.

Говоря это, Со Ёну легко улыбнулся. Это была улыбка, которая появлялась только рядом с До Хэдоном.

Похоже, До Хэдон это почувствовал и в его взгляд оживился. Любимое дело всё-таки манило. Он наконец расслабился.

— Дяденька…

Он только теперь поднял голову, будто что-то высматривая, а Со Ёну тут же протянул руку. Увидев, как До Хэдон крепко её сжимает, Со Ёну впервые в жизни почувствовал по-настоящему острое счастье.

— …Хорошо. Давайте попробуем снова.

Услышав этот обдуманный ответ, Со Ёну едва сдержал улыбку.

Он всё-таки правильно сделал, что вернул себе своего кота. Сердце До Хэдона уже было обращено к нему.

Спросили бы, не мучает ли его совесть, ему было бы нечего сказать. Он ведь снова утащил к себе пушистого кота.

Но вообще-то До Хэдон первым украл его сердце, так что разве нельзя в этот раз совершить тот же грех? Перед бабушкой До Хэдона было неловко за то, что он будто украл у неё внука. Но он был уверен, что сможет сделать До Хэдона счастливым.

— Я буду хорошо к тебе относиться.

— …

— Не буду приставать.

— Хорошо.

Его кот, как и всегда, чётко знал, что ему нравится, а что нет. И это тоже было мило, так что Со Ёну вышел из машины и взял До Хэдона за руку. Как раз рядом с домом виднелась горная тропинка.

— Может, немного пройдёмся, а потом пойдём домой?

То ли в сердце появилась свобода, то ли просто взгляд стал шире, но он заметил не дом, а окружающий пейзаж. До Хэдон, будто соглашаясь, подошёл ближе, всё так же держась за руку. Хотелось подольше насладиться этим мгновением.

Идя шаг за шагом по горной тропе, Со Ёну сказал:

— Я вообще-то к твоей бабушке ходил за разрешением.

— Что…?

— Попросить позволить мне встречаться с тобой.

Похоже, это задело чувствительное место, глаза До Хэдона широко распахнулись. Со Ёну, наполовину желая его успокоить, наполовину всё же желая украсть внука, сказал мягко и красиво:

— Я сказал ей, что только встретив тебя, стал по-настоящему счастлив.

— …

До Хэдон некоторое время смотрел на него пустым взглядом, а потом, будто смущаясь, опустил глаза и пробормотал:

— Я же чёрный кот…

— И что с того, если я стал счастливым? Малыш, ты должен взять ответственность.

Он нарочно сказал это с нахальной улыбкой, и только тогда До Хэдон слабо улыбнулся. В глазах будто блеснули слёзы, от этого стало больно, и он крепче сжал его руку.

Шмыг.

Похоже, До Хэдон снова плакал. Перед Со Ёну он уже не прятался и не смущался. Это значило, что именно ему он может открыться и на него опереться. Со Ёну обнял его, успокаивая, и вытер слёзы.

Когда их жёлтый и чёрный хвосты переплелись, сердце До Хэдона словно снова успокоилось. Он перевёл дыхание и задал вопрос, который его волновал:

— Бабушка больше ничего не говорила? Она обычно много переживает и любит читать нотации…

— М-м…

Подумав, Со Ёну украдкой посмотрел в сторону. Рядом было пушистое, совсем юное лицо его возлюбленного. К тому же ещё и слишком молодо выглядящее, так что совесть слегка кольнула.

— Услышав мой возраст, сказала, что я воришка.

На самом деле такого не было. Но с ноткой вины Со Ёну сказал это почти как жалобу. Услышав, До Хэдон будто что-то вспомнил и тихо пробормотал, глядя в землю:

— Воришка вообще-то я…

— Мы оба воришки, так что друг другу подходим.

— Наверное…

До Хэдон тихонько улыбнулся. Он был ужасно милым.

Вообще-то он и правда был тем, кто украл себе пушистого возлюбленного. Но в чуть взволнованной улыбке До Хэдона ощущалось хотя бы немного освобождения. А в глазах, блестящих под голубым небом, впервые появилось ожидание.

Видя, как До Хэдон улыбается без тревоги, Со Ёну искренне радовался.

«Счастье».

С этой щекочущей мыслью Со Ёну посмотрел на раскинувшуюся перед ними синюю горную тропу.

И вдруг ему вспомнился финал фильма «Чёрная дорога».

В конце убийцу начинает преследовать полиция после доноса младшего брата, и он в итоге отказывается бежать. Он одиноко идёт по чёрной дороге у обрыва, и прыгает вниз, заканчивая жизнь самоубийством.

И, может быть, потому что Со Ёну прожил эту роль всей жизнью, сейчас та дорога накладывалась в его глазах на горную тропу, по которой он шёл, держась за руку с До Хэдоном.

«Если бы у фильма был счастливый конец…»

Если бы, как и он сейчас, герой нашёл любовь и счастливый финал, разве он не шёл бы по такой же дороге.

Держа за руку любимого человека, к тому же прекрасного кота-зверочеловека, который сладко вплёлся в его жизнь. Неспешно гуляя, слушая, что именно в нём нравится.

Самое лучшее было в том, что это реальность.

Со Ёну вдруг стало смешно от собственной сентиментальности, и он тихо усмехнулся. Это было доказательством того, насколько он счастлив. Вслед за этим До Хэдон потёрся щекой о его руку и замурлыкал, всем телом показывая, что ему тоже хорошо и радостно.

Только теперь Со Ёну смог по-настоящему разделить работу и жизнь.

Фильм был искусством, в которое он вкладывал душу и труд. А куда более важной реальностью была эта горная тропа, по которой он шёл с любимым человеком.

Осознав это, Со Ёну невольно выпустил длинный, спокойный вздох. Он всегда жил, напрягая плечи и шею, но теперь это постепенно отпускало. Всё это он узнал благодаря До Хэдону, своему коту, и понял, что такое настоящая жизнь.

Глядя на пологую горную тропу, Со Ёну сказал:

— Додон-а.

— Да.

— Даже если всё вернётся к началу, всё равно укради.

— …?

До Хэдон посмотрел на него с подозрением, будто спрашивая, что он опять задумал. Но Со Ёну, всё так же улыбаясь, с лёгкой хитростью продолжил:

— Чтобы я снова принёс тебя обратно и стал воришкой.

— Дяденька, вы злопамятный…?

До Хэдон проворчал это, но Со Ёну лишь обнял его за плечи и тихо рассмеялся.

Это было не злопамятство и не поддразнивание, а чистая искренность. То, что До Хэдон так или иначе пришёл к нему, было величайшим счастьем его жизни.

Красивый финал на пути к счастью, в котором не обязательно быть совершенным.

<Конец основной истории.>

Тигриная терапия

— Сонбо-я.

— Да.

— Что нравится современной молодежи?

— ...Простите?

От неожиданного вопроса менеджер, который был за рулём, не смог скрыть растерянности.

Он работал менеджером Со Ёну уже больше десяти лет, а если прибавить время, что их семьи знали друг друга, то выходило больше двадцати. Впервые он слышал от него такой вопрос, и это казалось непривычным. К тому же само по себе было удивительно, что он просит у него какого-то совета.

Вообще Со Ёну был удобным артистом с точки зрения работы менеджера.

Даже с тем, кого знал много лет, он чётко держал дистанцию, поэтому большинство проблем решал сам и личные переживания наружу не выносил.

К тому же он использовал его только по работе и не вел много личных разговоров, так что в глубине души менеджер всё же ждал подобного вопроса. Момента, когда он сможет разделить с ним человеческие переживания.

Вот только подходящий ответ никак не приходил в голову, хотя для кого был этот вопрос, он примерно догадывался.

— Вы для господина Додона что-то приготовить хотите?

— Через неделю у нас с малышом будет 100 дней.

— А, разве у господина Додона переезд не примерно в это же время?

— 100 дней на следующий день после переезда.

— О…

То, что это действительно было личное переживание, поразило его. Менеджер невольно взглянул в зеркало заднего вида на заднее сиденье. В отражении было видно лицо Со Ёну, погружённое в раздумья. Он и сегодня во время съёмок рекламы, стоило камере выключиться, выглядел именно так. С таким выражением лица, будто собирался кого-то убить.

Раньше он выглядел так, когда чрезмерно погружался в роль и становился чувствительным, но видеть, как он так серьёзно переживает из-за 100 дней с возлюбленным, было впервые. Зная его сдержанную историю отношений, менеджеру было даже странно видеть, насколько серьёзно он теперь относится к любви.

Менеджер решил сначала лучше прощупать ситуацию и с показной лёгкостью спросил.

— Ого, хён, с чего это вы вдруг задумались о празднике?

— Надо. Малыш же еще молодой.

— Да ладно, хён, какая у вас с господином Додоном разница в возрасте?

— …

Со Ёну с отсутствующим видом смотрел в окно. В тёмную ночь в сильно тонированном стекле отражалось его лицо, и взгляд казался полным тоски, словно придавленным какой-то тяжестью.

— …Малышу всего двадцать один.

— Ого… так у вас с ним разница в год животного?

— …Нет.

— Ого, я думал, что это именно так, но если настолько, то когда хён только начинал актёрскую карьеру, господин Додон был ещё в начальной школе, э…

— Я же сказал, нет.

От холодного тона менеджер вздрогнул и посмотрел в зеркало. Глаза тигра, в которых сквозило раздражение, будто говорили, чтобы он знал меру, и от этого по спине пробежал холодок. Менеджер запоздало неловко улыбнулся.

— Э, эй~ какая разница в возрасте? Главное, чтобы вы подходили друг другу.

— Вот именно… хотя я всё равно как слуга.

Со Ёну сухо пробормотал это, глядя в окно. Менеджер и так хорошо знал, что тот ведёт себя как слуга До Хэдона, и хотел было снова сказать, что разница в возрасте не так уж важна, но, вновь ясно осознав возраст До Хэдона, понял, что всё-таки важна, и у него будто перехватило горло. Внезапно Со Ёну стал выглядеть как настоящий воришка.

— …

Некоторое время в машине, ехавшей домой, стояла тягостная тишина.

Менеджер привык к тишине рядом с ним, но сейчас она была не просто неудобной, а раздражающей, и ему даже захотелось, чтобы поступил какой-нибудь навязчивый рекламный звонок.

От неловкости менеджер украдкой посмотрел в зеркало на тигра, словно на бессовестного воришку, и неожиданно снова встретился с усталым, смирившимся взглядом Со Ёну. Он был из тех, у кого мысли легко читаются по лицу, и менеджеру стало не по себе, но, к счастью, тот ничего не сказал по поводу такого отношения.

Неизвестно, сколько времени прошло, прежде чем Со Ёну с всё тем же отсутствующим выражением снова спросил.

— Так что… что нравится современной молодежи?

— Э-э…

Менеджер отчаянно начал шевелить мозгами. Ему хотелось во что бы то ни стало разрядить эту неловкую атмосферу, но подходящий ответ не приходил. И всё же он ясно понимал, что помочь этому чрезмерно независимому тигру, который даже социальные связи считал работой, может только он, и от этого появилось странное чувство ответственности.

Менеджер начал говорить обо всём, что приходило в голову.

— Макаруны… или танхулу? Разве их сейчас не все едят?

— Не то, что нравится тебе. Наш малыш сладкое не любит.

— Тогда… говорят, сейчас даже молодежь очень придирается к брендам. И яблочный телефон обязательно нужен…

— Я уже всё купил… каждый раз малыша интересовала только коробка.

— …

Ему было непонятно, чего от него вообще хотят, но менеджер и сам знал, что характер у Додон-и далеко не простой, поэтому понимал его переживания.

За это время менеджер перепробовал всё, чтобы заслужить расположение кота.

Однако Додон-и и на любимую сушёную корюшку реагировал по-разному, в зависимости от погоды или настроения. В один день он выглядел чрезвычайно довольным, дружелюбно урчал и сам подходил, а в другой словно спрашивая, с чего вдруг к нему лезут, злобно шипел, со всего размаха бил по тыльной стороне ладони и сердился.

До Хэдон был настолько привередлив, что обычным подарком его было невозможно удовлетворить. Менеджер и сам стал серьёзным и начал по порядку всё прикидывать.

— А у господина Додона есть какие-нибудь привычки или что-то, что он особенно любит?

— Хм, привычки…

Со Ёну погрузился в раздумья, а затем внезапно криво усмехнулся. На холодном лице исказилась лишь линия губ, и менеджеру, увидевшему это в зеркало заднего вида, стало не по себе. Из-за характерного тигриного взгляда с белками по бокам эта улыбка выглядела как тайный оскал злодея, придумавшего коварный план.

Он, словно больше не в силах сдерживаться, начал посмеиваться и возбуждённо заговорил.

— Додон-и всегда наблюдает за мной с кошачьей башни, что бы я ни делал.

— Э, разве он не просто днём спит…?

— Важно то, что он спит именно там, откуда меня видно.

— …

Менеджеру показалось странным, в чём тут вообще важность, и выражение его лица стало неопределённым. К тому же сама исходная предпосылка выглядела ошибочной. На его взгляд, это Со Ёну специально устраивался поближе к месту, где был До Хэдон, но Со Ёну, похоже, искренне верил, что кот всюду за ним следует.

Со Ёну с каким-то самодовольным видом продолжил хвастаться.

— Если спросить, почему он так за мной наблюдает, он говорит, что такого не было. Значит, это инстинктивное поведение.

— О-о… ну да, наверное…

— Ах, неужели я ему настолько нравлюсь…

— Х-ха, хаха.

Со Ёну, словно смущаясь, рассмеялся, прикрыв лоб рукой, но было видно, как он буквально тает от счастья. Менеджер неловко посмеялся вместе с ним.

«Вот так и становятся воришками без зазрения совести…»

Это было типичное заблуждение тигра, для которого центр мира — он сам, но менеджер не стал озвучивать свои мысли. Всё равно тот бы не стал слушать.

Он лишь вновь ясно почувствовал, что и у этого тигра есть чувства, и что Со Ёну только теперь по-настоящему переживает свои первые серьёзные отношения.

«Да они и так счастливы, просто находясь рядом».

Для 100 дней это был как раз подходящий период. К тому же, если партнёр — кот, то и правильного ответа не существовало, поэтому менеджер начал говорить всё, что приходило в голову.

— Тогда, может, провести годовщину вместе с вами для господина Додона и будет лучшим подарком?

— Хм…

— Он ведь больше любит дом, чем куда-то ходить. И сейчас что, господин Додон, который так не любил воду, теперь даже в джакузи заходит вслед за вами?

— Он в джакузи упал.

Со Ёну, усмехаясь, тут же поправил его. Он вспомнил недавний случай, когда До Хэдон свалился в джакузи.

Он был тигром, любящим воду, и его хобби заключалось в том, чтобы набрать горячую воду в уличное джакузи в загородном доме и спокойно отдыхать в своём истинном облике. В такие моменты До Хэдон всегда смотрел на него непонимающим взглядом, но в последнее время начал кружить рядом с джакузи и мяукать, будто призывая одуматься.

Однажды кот, стоя на краю джакузи, начал изо всех сил шлёпать тигра по лбу и царапать, словно пытаясь вытащить его наружу. Тигр, привыкший и к этому, просто закрыл глаза и подёргивал округлыми ушами, но вдруг раздался резкий, суетливый стук когтей.

Мяу!

Следом раздалось жалкое «плюх», и кот свалился в воду. Промокший, словно разваренные водоросли, он в панике забрался на спину тигра, вцепляясь когтями, так что следы до сих пор оставались на коже.

С трудом взобравшись на тигриную спину, кот с полностью промокшей шерстью стал маленьким и жалким. Потом, словно обиженный на весь мир за собственную оплошность, он долго жалобно ныл, но, похоже, наполовину погрузиться в тёплую воду на спине тигра ему всё же понравилось, и вскоре он затих.

[Тепло ведь, хорошо?]

…Мяу.

Даже когда вопрос задавали языком тела, До Хэдон ещё долго сидел на спине тигра с пустым выражением лица, словно застрявший на необитаемом острове. А после этого они стали принимать джакузи вместе. Значит, в целом ему это нравилось.

Правда, ему по-прежнему не нравилось, когда пушистая шерсть тяжело намокала, поэтому он либо заходил в джакузи в человеческом облике, либо, оставаясь котом, обязательно усаживался тигру на голову и плескался передними лапами. Забираться на голову тигра было дерзко, но в любом случае Со Ёну был счастлив тому, что у него появилось общее хобби с возлюбленным. Больше всего ему нравилось то, что До Хэдон, не любя воду, всё равно шёл за ним.

Тут менеджер снова начал рассуждать вслух.

— Тогда попробуйте вместе заняться тем, что вы обычно любите, например спортом. Как насчёт лыж? Хотя нет, господин Додон не любит незнакомое. Или, говорят, сейчас делают парные перчатки из собранной шерсти. Он ещё молодой, может, такие романтичные вещи ему понравятся…

Страница книги Кототерапия в интернете

Table of Contents

Пролог

1 Кот-воришка

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

9 Домашний кот

1 - 10

1 - 11

1 - 12

1 - 13

1 - 14

1 - 15

1 - 16

1 - 17

18 Любимый кот

1 - 19

1 - 20

1 - 21

1 - 22

1 - 23

1 - 24

1 - 25

1 - 26

1 - 27

1 - 28

1 - 29

1 - 30

1 - 31

1 - 32

1 - 33

34 Конец

Тигриная терапия

О книге