ПРОЛОГ

1977 год, год Дин-сы*, Самчон-дон, район Чонно, Сеул.

*По 60-летнему циклу восточного календаря. 정 - небесный ствол «Дин» (Огонь, Инь). 사 - земная ветвь «Сы» (знак Змеи).

Началась свадьба такого масштаба, о котором родители Джу Бина не могли даже мечтать. Сквозь фату, закрывавшую почти половину лица, Джу Бин смутно разглядывал место своего бракосочетания.

Этот союз и без того был у всех на устах - брак между семьёй янбанов, находящейся на пике власти, и почти обедневшим родом, стоящим на грани потери этого статуса.

Однако большинство гостей интересовало не столько социальное неравенство семей, сколько возможность поглазеть на то, как мужчина-омега с женственной внешностью выходит замуж за мужчину. Их взгляды, полные любопытства, выражали один вопрос: как же сложится в будущем брачная жизнь овеянного слухами мужчины-омеги Со Джу Бина?

Принаряженный, как и подобает новобрачному, в фату и букет, Джу Бин украдкой взглянул на отца, который шёл рядом, держа его за правую руку. Этот человек, всегда такой беспомощный, робкий и смотревший на брак сына как на выгодную сделку, в этот миг казался ему родным и близким.

Вскоре они подошли и остановились перед женихом, который стоял неподвижно, будто прибитый к земле. Передав Джу Бина в руки высокому мужчине перед ними, отец тихо похлопал сына по спине и удалился на своё место.

Рука жениха, даже в белой перчатке, была ледяной. Держа её, Джу Бин подумал, что «напутствие» отца было скорее пожеланием «Ради всего святого, оставайся в безопасности», а не «Будь счастлив».

– Где ты этому научился? Теперь ещё и с другими?

– Н-нет…!

– Говори прямо. Посмотри, во что ты превратился, совсем как шлюха.

– …

Выражение его лица стало опасным. Джу Бин, всего лишь применивший изученные когда-то «ночные» техники, оказался застигнут врасплох. Его вдруг схватили горло и обрушили на него шквал гнева. Он снова был озадачен, не понимая, что вызвало такую ярость.

Хватка, сжимавшая его шею, становилась всё сильнее, а лицо мужчины искажала злоба. Джу Бин понял: если сейчас не найти слов для ответа, ему, похоже, не пережить этот день.

– Почему ты смеёшься?

– А…

– Вспомнил того человека, и ухмылка сама появилась?

– К-кого?

Внезапная резкая боль пронзила левую часть лица, а голова дёрнулась в сторону. Нестерпимая боль сопровождалась пронзительным звоном в ушах - видимо, удар пришёлся и по барабанной перепонке.

Пока правая рука мужчины опускалась на его щёку, левая с невероятной силой продолжала сжимать горло Джу Бина, так что поворачивалась только голова, а тело по-прежнему оставалось обращённым к нему. В иной ситуации от такого удара его бы перебросило через огромную кровать, и он неряшливо бы шлёпнулся об стену.

– Отвечай, о ком ты думал?

– Да н-ни о ком…

Мужчина снова поднял свою большую ладонь, чтобы ударить. Джу Бин, зажмурившись и съёжившись, пролепетал:

– Я… я подумал, что это похвала…

– Что?

– Подумал… что наконец-то… у меня получается… что меня хвалят…

– Ха…

Мужчина фыркнул, полный презрительного изумления, а затем резко раздвинул ноги Джу Бина, ухватившись за лодыжки. Шея наконец освободилась, и воздух хлынул в лёгкие, дав надежду выжить. Зато теперь разгорались жаром щека и уголок рта. Что-то текло по губам, и во рту ощущался металлический привкус… Видимо, и внутри рта тоже пошла кровь.

– Чего ревёшь?

– Б-больно…

– Разве тебя первый раз бьют?

– Хым…

– Мне это действует на нервы. Прекрати. Если запачкаешь моё тело кровью, я устрою так, что она польётся из тебя рекой. Так что просто заткнись.

Почти каждая ночь проходит именно так. Это была жизнь, в которой Джу Бину приходилось терпеть и подчиняться.

Янбан и светское общество

1959 год, Сонбук-дон.

Наступала осень, и воздух уже становился прохладным.

На обширной клумбе, украшенном в роскошном стиле по образцу французского сада, лёгкие шаги красивого ребёнка звучали как хруст опавших листьев, создавая звучный, шелестящий шорох.

– Джу Бин-а, здесь нельзя ходить.

– Угу~.

Мать мальчика, Хиок, взяла его за руку, размером с только что смятый кленовый лист, и повела дальше. Пятилетний Джу Бин уже тогда обладал красотой: нежные черты лица, кожа необычайно светлая даже для ребёнка и свежесть на лице.

Хотя родители мальчика - Со Дэхун и Ян Хиок - не были носителями «особого гена», но если судить всего по одному старшему поколению: его бабушка по отцовской линии была омегой. Джу Бин, удивительно похожий на свою бабушку, уже в пять лет демонстрировал необычную внешность, словно предвещая проявление в нём признаков омеги.

Разумеется, для мужчины родиться альфой было гораздо почётнее, чем омегой. И было бы ложью сказать, что родители Джу Бина не испытывали сожаления по поводу своего сына, который был скорее хрупким и красивым, нежели статный и видный.

Однако они не могли просто смириться. Раз уж он родился омегой, путь к светлому будущему для Джу Бина лежал через удачный брак с хорошим альфой из известной семьи.

Хотя эта пара была далека от светской жизни, они упорно посещали все еженедельные вечеринки - и всё это имело свою подоплёку.

Благодаря процветающему бизнесу, который развил дед Джу Бина, они могли с гордостью присутствовать на светских приёмах, куда собирались лучшие семьи янбанов*. Это была удача.

*Янбаны - это высшее сословие в традиционной сословной системе Кореи. Другими словами, аристократы.

Джу Бин был невысоким по сравнению со своими сверстниками, едва доходил до бедра матери. Вторая его рука, не занятая ладонью матерью, свободно болталась в воздухе, но вскоре её поймал другой ребёнок, приблизившийся к ним.

– Сэ Ёль, ты здесь? Пришёл повидать Джу Бина?

– Здравствуйте.

Мальчик по имени Сэ Ёль, хотя и был ровесником Джу Бина, был одет с иголочки: тёмно-синий детский костюм и галстук-бабочка. Вежливо поклонившись Хиок, он потянул за руку Джу Бина, явно желая быть рядом.

Оба родителя Сэ Ёлья были альфами, так что и он, скорее всего, проявится как альфа. К тому же его корни восходили к знатному роду Андон Квон*, а сейчас его семья владела крупной фармацевтической компанией - весьма неплохая родословная.

*Андон Квон считается одним из самых престижных и могущественных семейств в эпоху Чосон.

Не по годам взрослый для пятилетнего ребёнка, Сэ Ёль внушал доверие, и Хиок, спокойно передав ему сына, направилась на террасу, где дамы пили чай.

Оставшись наедине, Сэ Ёль изо всех сил старался привлечь внимание Джу Бина.

– Джу Бин-а~, пойдём посмотрим на цветы.

– Цветы?

Губы Джу Бина округлились, когда он переспросил: «Цветы?». Внезапно Сэ Ёль подумал, что эти алые, пухлые губы выглядят соблазнительнее любого цветка, и его лицо залилось румянцем.

– Я покажу тебе кое-что красивое, пойдём смотреть цветы~.

– Угу~.

Из-за осени большинство цветов в саду уже завяли, и чтобы найти цветущие растения, пришлось бы зайти в оранжерею. Именно к входу в эту удалённую, безлюдную оранжерею, в стороне от клумбы, где собирались взрослые, и добрались двое малышей.

Тук!

Неожиданно что-то маленькое, но увесистое, угрожающе упало рядом, оставив вмятину на земле.

Не понимая, что происходит, Джу Бин слишком поздно заметил, как второй камень летит в его левую ногу, и не успел увернуться. Быстрые рефлексы никогда не были его сильной стороной.

– Джу Бин-а, ты в порядке?

– Ай!

Бах! Бах!

Будто целясь именно в Джу Бина, камни летели один за другим. Не сумев уклониться, он упал на землю, принимая удары всем телом. Затем один маленький камушек задел его щёку, оставив тонкую алую царапину на белой, нежной коже.

– У-уаа! Ма-ама…!

– Кто это?! Кто это делает?!

Сэ Ёль, прикрывая своим телом упавшего Джу Бина, закричал во весь голос.

В этот момент со стороны, откуда летели камни, появились две фигуры. Они тоже были детьми, но значительно выше - выглядели как минимум вдвое старше Сэ Ёля и Джу Бина.

Сэ Ёль мгновенно узнал их. Мальчик с мерзкой ухмылкой на лице был младшим сыном семьи Хан, владевшей особняком, где проходил этот пышный приём. Рядом с ним, излучая опасную ауру и сверля взглядом, стоял другой мальчик - старший внук влиятельного рода Тэ, которые из поколения в поколение выращивали премьер-министров. Его отец, молодой премьер, унаследовал пост несколько лет назад.

По слухам, оба мальчика проявились как альфы ещё до наступления полового созревания. Раннее проявление гена часто указывало на высокую вероятность стать доминантными при достижении совершеннолетия.

И без того отпрыски выдающихся семей, стоявшие на пороге проявления доминантного типа, вели себя так, будто им нечего было бояться.

Младший сын хозяев особняка, всё так же ухмыляясь, заговорил:

– Это наш дом, а в оранжерею посторонним вход воспрещён.

– И поэтому вы кидаетесь камнями?

– Смотри-ка, как разговаривает. Из какой ты семьи?

– Это я предложил пойти в оранжерею! Джу Бин тут ни при чём!

В тот момент, когда Сэ Ёль, с пылающим от гнева лицом, противостоял молодому хозяину особняка, сын премьер-министра, до этого остававшийся в тени и источавший ледяной холод, тихо заговорил:

– Рядом с тобой - Джу Бин?

Сэ Ёль вздрогнул, услышав этот низкий, грубый голос, неожиданный для мальчика лет десяти. Джу Бин, из глаз которого градом катились слёзы, словно стеклянные шарики, тоже застыл, поражённый этим взрослым тембром.

Слёзы, готовые сорваться под силой тяжести, едва удерживались на его больших глазах. Сын премьера с любопытством вглядывался в них.

В то время как ухмыляющийся молодой хозяин особняка держал руки в карманах, сын премьера, обтирая ладонью шероховатую поверхность камня и не отрывая взгляда от Джу Бина, ясно давал понять, кто был истинным виновником этой атаки.

– Я спросил, что это такое рядом с тобой. Откуда ты его взял?

– …

Сэ Ёль, пытавшийся защитить маленького и беззащитного Джу Бина, чувствовал, как сердце сжалось до размера горошины.

Он всегда считал, что каким бы высокомерным бы ни был противник, если он ничего плохого не сделал, то нет причин чувствовать стыд.

Благодаря этому он никогда не колебался, бросая вызов младшему сыну из особняка. Но перед этим зловещим мальчишкой всё было иначе. Хотя он даже и не понимал причину.

И дело было не только в титуле премьер-министра, сравнимом с титулом короля, и не в могуществе рода Тэ.

Всё его детское существо кричало интуицией: этот сын премьера не в себе. При малейшей провокации он может забить их камнями прямо здесь, на месте.

– Джу Бин-а… давай встанем.

– Больно… не могу встать…

– Давай скорее, к маме.

С единственной решимостью как можно поскорее убраться отсюда, Сэ Ёль довольно грубо поднял с земли рыдающего Джу Бина. И две маленькие фигурки стали отдаляться, увеличивая дистанцию между собой и двумя мальчиками.

Те, в свою очередь, какое-то время безучастно наблюдали, как их жертвы ретируются, но вскоре, похоже, потеряли интерес и снова погрузились в скуку. Предстояло провести ещё как минимум час на этом утомительном взрослом приёме.

В настоящее время Корея - это классовое государство, где высшее общество формируется вокруг королевской семьи и янбанов. Однако король не обладает политической властью для управления страной, а выполняет лишь символическую королевскую роль.

После освобождения от японской оккупации и обретения независимости Корея приняла конституционную монархию. Впоследствии королевская династия была восстановлена благодаря немногочисленным оставшимся потомкам династии Чосон.

Но была ли королевская семья единственным возрожденным элементом? Проведя тщательное расследование, уходящее корнями в поздний период Чосон (поставив этот вопрос в приоритет выше обороны страны и экономического восстановления), государство выявило множество самозванцев, купивших дворянские родословные за деньги, и объединило лишь те семьи, чья подлинность была доказана.

Под жестоким колониальным гнётом, как и все, янбаны также сильно пострадали: их ряды поредели из-за массовых убийств, принудительного труда и участия в движении за независимость. Кроме того, многие семьи утратили экономическую основу для поддержания былого статуса. Более того, ситуация лишь ухудшилась после поспешного восстановления сословия янбанов и последовавшей вскоре Корейской войны. Молодые и здоровые дворяне были мобилизованы в массовом порядке, а те, кто не пошёл воевать - женщины, дети, старики и даже омеги - стали главными мишенями. Они были убиты либо увезены на Север. К окончанию войны сословие янбанов в Корее (особенно если считать только оставшихся в Южной Корее) в основном состояло из семей, чьё потомство и состояние были практически уничтожены.

Именно поэтому в 1953 году, когда страну отстраивали заново, верхушка вызвала к себе особую группу - тех, кто после войны стремительно поднялся и успел накопить богатство. В Корее в основном это были врачи, приравненные к среднему сословию, зажиточные землевладельцы из числа свободных крестьян и разбогатевшие на собственном деле купцы.

Государство позволило этим богатым простолюдинам превратиться в «легитимных» янбанов при условии, что они помогут восстановить пришедшие в упадок королевские и дворянские семьи.

Так сформировался корейский аристократический класс - смесь традиционных янбанских семей эпохи Чосон и богатых семей простолюдинов.

Отличие от традиционного класса янбан династии Чосон заключалось в том, что, в отличие от привилегированных классов гражданской и военной ветвей власти, это был фиксированный статус, основанный на кровном родстве. То есть, чтобы стать янбаном, не нужно было сдавать специальные экзамены и получать соответствующую профессию или должность - достаточно было родиться с «аристократической кровью». В этом смысле они были ближе к западным аристократам, лишь нося имя янбанов.

Так возродившееся сословие янбанов, в которое, по договорённости, влились богачи из простолюдинов со своими огромными состояниями, стало развивать культуру роскоши и наслаждений - словно западные аристократы предавались праздности. К примеру, салонные вечеринки, устраиваемые по любому поводу, были частью этого явления.

Однако отношение «коренных» янбанов к «новым» янбанам из простолюдинов было холодным. Фактически, так как после войны прошло не так много времени, новая янбанская культура XX века находилась в переходном периоде и ещё не устоялась. То есть, несмотря на то что новые янбаны щедро финансировали и радовали исконных янбанов, они всё ещё не были признаны полноценными дворянами и оставались на периферии.

Семья Со, к которой принадлежит Со Джу Бин, является типичным примером «новых янбанов». Его дед, Со Мён Чан, начал свой бизнес в 1920-х годах с производства мыла под брендом «Particle». Хотя он казался всего лишь обычным мыловаром, он обладал исключительной деловой хваткой. Во время войны он продал огромное количество мыла, а после войны его продажи взлетели до корпоративного уровня.

Таким образом, семья Со Мён Чана, значительно увеличив своё социальное влияние и богатство, была включена в класс новых янбанов по призыву государства. Одновременно поддерживая правительственные инициативы, направленные на продвижение отечественного производителя, они смогли достичь огромных объёмов продаж. Расширив бизнес от мыла до шампуней, моющих средств, зубной пасты и средств для автохимии, они стали ведущим национальным брендом средств для чистки и добились ещё большего успеха.

Со Мён Чан, отличавшийся амбициями с молодости, намеренно женился на женщине-омеге. Дело в том, что если омега вынашивала ребёнка, была высокая вероятность рождения альфы или омеги, причём шансы на альфу были выше (примерно 7:3). Хотя в тот момент брака никто и представить не мог, что лет через тридцать они превратятся в новую аристократию, но завести ребёнка-альфу - это было то, о чём мечтал каждый амбициозный человек.  А вдруг? Возможно, унижение, которое испытывали «новые янбаны», которых за глаза презирали как «простолюдинов», несмотря на их щедрые вливания в в жадное до статуса корейское янбанство, могло бы прекратиться, если бы у него родился наследник-альфа.

Однако, к большому разочарованию Со Мён Чана, все дети оказались бетами. А в 1954 году, когда он вошёл в аристократию, ему было уже за пятьдесят, а его жена приближалась к менопаузе. «Эти ни на что не годные янбаны, - думал он, - благодаря своей благородной крови рожают альф чуть ли не в каждом поколении! Почему же у меня, даже с женой-омегой, нет ни альф, ни омег?» Его неудача в рождении детей с особыми генами стала делом всей жизни после вхождения в класс янбанов. Теперь он с нетерпением ждал рождения такого ребёнка уже не от своих детей, а от внуков.

В тот год, когда семья Со была официально принята в класс янбанов, он поставил во главе семейного бизнеса своего третьего сына, Со Дэхуна - самого выдающегося из своих детей, который, как он надеялся, не ударит в грязь лицом перед альфами-янбанами.

Одновременно он устроил брак на Ян Хиок, младшей дочери из скромной янбанской семьи. Он был уверен, что внук, унаследовавший кровь его жены-омеги и кровь невестки из исконной янбанской семьи Ян, непременно родится альфой.

Так его отчаянные попытки заполучить потомка-альфу всё же увенчались полуутешительным результатом на пятьдесят баллов из ста, когда у сына родился внук Со Джу Бин, проявивший себя как доминантный омега. Со Джу Бин получил заключение о доминантном омега-статусе всего за несколько дней до того, как Со Мён Чан испустил последний вздох.

И теперь, когда внимание высшего общества было приковано к тому, сможет ли семья Со наконец превратиться в истинных янбанов, этот взлёт внезапно и бесславно оборвался.

Бизнес компании «Particle», основанной первым поколением Со Мён Чаном, обанкротился всего через три года после того, как его унаследовал Со Дэхун.

18 лет спустя после инцидента в оранжерее.

1 января 1977 года, Хвехва-дон.

Прошло почти пять лет с тех пор, как дом, всё это время пребывавший в тишине, был наполнен шумной и суетливой атмосферой. Джу Бин, как ему и велели, закрыл глаза, вдыхая слабый аромат пудры. Он волновался. Запах, который он раньше ощущал только от матери и тёти и считал прерогативой женщин, - подойдёт ли он ему?

Тук-тук. По мере того как ватный шарик касался всё новых участков его лица, ему захотелось открыть глаза и взглянуть в зеркало, чтобы увидеть, как он выглядит.

– Ай! Нельзя, попадёт в глаза!

– Ой, щиплет…

– Вот и не открывайте глаза~. Подождите, скоро станете тем ещё красавчиком.

Сегодня 1 января по западному календарю. Хотя для большинства это день, когда семья собирается и ест ттоккук*, чтобы встретить Новый год, для аристократических семей, включая королевскую семью, этот день всегда наполнен суетой и шумом, поскольку празднуют дебют в высшем свете.

*Ттоккук - блюдо корейской кухни, суп с клёцками «тток».

Молодые люди, которым в этом году исполняется 20 лет по корейскому календарю, проходят своего рода светский дебют. Это необычный день, когда они, облачённые в наряды по западному стилю, далёкие от многовековых традиций, совершают традиционный корейский поклон под классическую музыку, чтобы запомнить лица отпрысков разных семей.

На самом деле, совершеннолетие Джу Бина прошло ещё три года назад. Напротив, его лучший друг и партнёр - Сэ Ёль, дебютировал ещё три года назад.

Поэтому на сегодняшнем мероприятии, куда он был приглашён как близкий друг Сэ Ёля, Джу Бин планировал оставаться как можно более незаметным, просто насладиться атмосферой и уйти. В отличие от него, который лишь надеялся не опозориться и продержаться до конца вечера, его родители, казалось, задумали нечто грандиозное.

Вся эта суета в доме - дело рук матери Джу Бина, Хиок. Она намерена компенсировать трёхлетнюю задержку, представив Джу Бина обществу в самом прекрасном виде.

Хлоп-хлоп.

– Теперь можно открыть глаза.

Выездной визажист, который последние три часа без устали наряжал Джу Бина, словно куклу, с явным удовлетворением хлопнул в ладоши, прерывая его мысли. С чувством облегчения от того, что время, начавшее казаться пыткой, наконец-то закончилось, и с небольшой долей ожидания Джу Бин открыл глаза.

– Разве он не прекрасен?

– М-м… а…

Джу Бин потерянно мычал, не в силах закончить фразу, но никто в комнате не стал указывать ему на это. И это было справедливо, ведь в этот момент он был настолько красив, что мог бы посоперничать с любой молодой аристократкой из знаменитых своей красотой.

Его от природы белая кожа, тщательно припудренная, сияла фарфоровой белизной. Под чёткой линией двойного века в больших миндалевидных глазах светились ясные, почти карие зрачки.

Маленький изящный нос с высокой переносицей и пухлые губы цвета дикого розового рододендрона, контрастирующие с фарфоровой кожей, несомненно, не оставят равнодушными мужчин на сегодняшнем приёме, навлекая на них не самые благородные мысли.

Его белоснежное лицо с лёгким румянцем персикового оттенка на щеках не выглядело бледным, а излучало живость. Каштановые волосы, уложенные с большим мастерством визажистом, с пышными локонами у ушей сохраняли элегантность, не теряя игривости.

Будучи омегой, но при этом мужчиной, важно было не переборщить с макияжем - обычно предназначенной для женщин. Тогда и результат окажется очень удовлетворительным.

Похоже, слухи о том, что этот визажист из их района стоит своих денег, не были беспочвенны. Видя, что нанятый за немалую сумму специалист блестяще справился со своей задачей, Хиок, молча наблюдавшая за сыном, удовлетворённо улыбнулась.

– Джу Бин-а, сегодня ты будешь самым красивым.

– Мама… а вдруг все будут дразнить меня из-за макияжа?

– Все только и будут спрашивать, где ты сделал такой макияж! В день дебюта нужно выглядеть на все сто.

– Дебюта? Какого дебюта?!

Увидев, как Джу Бин вздрагивает от одного этого слова, Хиок, словно ожидавшая этого, отвела его в угол комнаты.

– Слушай внимательно, Джу Бин-а.

– …

– Сегодня ты идёшь не просто как друг Сэ Ёля, а чтобы дебютировать. Сэ Ёль будет твоим сопровождающим. Когда назовут твоё имя, выйди и просто поклонись

– А Сэ Ёль… он в курсе?

– Конечно! Я его заранее попросила. От того, как пройдёт твой сегодняшний день, зависит очень многое для нашей семьи. Поэтому, Джу Бин-а… пожалуйста, не нервничай и покажи себя с лучшей стороны. Ты так прекрасен сегодня! Понял?

Он не мог в это поверить, но знал, что это произойдёт. Сегодня ему в конце концов придётся войти в эту роскошную толпу могущественных людей и совершить нелепый акт в виде светского дебюта.

Если бы его предупредили заранее, он наверняка бы упёрся, притворился больным или даже мог бы накануне уснуть у открытого окна в мокрой одежде и слечь с настоящей лихорадкой. Его родители, которые хорошо его знали, придумали план: сделать вид, что это незначительное событие, нарядить его, а затем признаться во всём и затолкать на вечеринку прямо перед её началом.

В отличие от нынешнего времени, в детстве Джу Бин любил светские вечеринки. Там было полно вкусных угощений, каждый салон был прекрасен, и люди были добры к нему, милому ребёнку.

Были и страшные мальчишки, которые бросали в него камни, когда он был совсем маленьким, но это был лишь один раз, и поскольку у него больше не было возможности их увидеть, он быстро забыл о них.

Когда в подростковом возрасте Джу Бин проявился как доминантная омега, внимание к нему на вечеринках удвоилось. Хотя это внимание и было обременительным, открытых пренебрежений или унижений на мероприятиях он не припоминал.

Так было до тех пор, пока пять лет назад, за день до его 17-летия, Джу Бина не выгнали с порога места проведения вечеринки.

Это было травмирующее событие, впервые в жизни он испытал такое ужасное унижение.

Хотя он видел, как его родители, всегда жившие в достатке, начали продавать бережно хранимые предметы роскоши, а число прислуги в доме сократилось, Джу Бин совершенно не понимал, на что это указывало.

Он не знал, что его отец разорил большую часть бизнеса, передававшегося из поколения в поколение, а оставшееся предприятие, находившиеся на грани банкротства, было продано по бросовой цене. Даже оставшиеся после продажи активы были безрассудно растрачены его матерью, Хиок, не успев пойти на оплату долгов…

Всё из-за его наивного характера — он был простодушен, не слишком сообразителен и, если ему что-то прямо не говорили, всегда думал в позитивном ключе.

Пока семья процветала, его называли светлым и беспечным наследником. Но стоило дому Джу Бина пасть - и та же самая наивность стала в глазах общества постыдной глупостью.

– А вот и господин Со Джу Бин пожаловал. Явился мутант без гроша.

– Я слышал, они ещё долги не отдали. С какой стати он здесь? Хватает же наглости.

– Сэ Ёлю пора перестать ему потакать, не находите?

– Куда денешь кровь торговца? Только и думает, как бы свою выгоду поиметь.

– Давайте уберём его отсюда. Если узнают, что он здесь, кредиторы тут как тут появятся.

Когда он появился, атмосфера на вечеринке мгновенно стала ледяной. Растерянный Джу Бин в панике искал Сэ Ёля, но тот, как назло, в тот день отсутствовал из-за школьных спортивных соревнований.

Только когда до него донеслись откровенные насмешки о том, что «мужчина - да ещё и омега», Джу Бин понял. Даже то, что его, несмотря на мужскую природу омеги, всё же ценили как доминантного, и те друзья, что слетались к нему, восхваляя его доброту и чистоту, - всё это было связано с богатством семьи Джу Бина и выгодой, которую они извлекали.

В тот день Джу Бин, подобно простаку, впервые осознал не только то, что его семья разорена, но и то, что сам он стал в светском обществе противным насекомым.

После всех насмешек и презрения он сбежал с того самого приёма. И ровно в полночь его семнадцатый день рождения - первый в жизни без торта и подарков - тихо закончился в тёмном доме под тихую песенку родителей.

Боясь кредиторов, которые днём и ночью сторожили стены их особняка, с того дня семья начала жить в кромешной тьме, скрываясь дома, будто собираясь сбежать в полночь.

Вытаскивая эти мрачные воспоминания, Джу Бин пристально посмотрел на своё отражение. Светский дебют сегодня… действительно ли это верное решение?

Наша семья утратила свой статус, какое ещё унижение мне придётся вынести, когда я дебютирую спустя три года?

Когда всплыло пятно из прошлого - тот позорный приём пять лет назад, на который он пошёл, не ведая о положении семьи, - Джу Бину ещё больше не захотелось идти. Он не хотел повторения своей последней светской вечеринки, оставшейся травмой.

– Мама, я не пойду.

– Ты такой… красивый, Джу Бин-а.

Прежде чем Джу Бин успел разрыдаться и отказаться, позади него раздался знакомый голос. Сэ Ёль, уже переступивший порог дома и подошедший к комнате, направился прямо к Джу Бину.

Должно быть, он заранее получил от Хиок информацию, что Джу Бин наденет вельветовый малиновый костюм. Облачённый в элегантный тёмно-серый костюм, он уже вложил в нагрудный кармашек малиновый кашне из той же ткани, что и наряд Джу Бина.

– Сэ Ёль-я… сегодня… говорят, я должен дебютировать…

– Знаю, поэтому я и буду тебя сопровождать.

Увидев прекрасно наряженного Джу Бина, Сэ Ёль замер от волнения. Он сразу же подошёл к нему и, положив руку ему на плечо, сказал:

– У твоей матери очень большие ожидания. Я сделаю всё возможное, чтобы сегодня ты сиял ярче всех.

– Сэ Ёль-я, если ты не хочешь, можешь не делать этого. Всё в порядке.

– О чём ты? Я хочу этого больше, чем кто-либо. Возможно, даже больше, чем твои родители.

При этих словах Сэ Ёля о том, что он хочет стоять рядом с Джу Бином как его партнёр, тот замолчал. Джу Бин хорошо знал о пылких чувствах Сэ Ёля к нему. Их дружба длилась с пяти лет, и для Джу Бина, у которого не было братьев и сестёр, он был как член семьи. Но Джу Бин колебался ответить на его романтические чувства взаимностью.

Хорошая семья, приятная, симпатичная внешность и высокий рост, добрый нрав и проявившийся альфа - в общем, идеальная пара для него, омеги. Но Джу Бин всегда чувствовал себя неловко из-за чувств Сэ Ёля, потому что для него тот всегда оставался скорее другом, а не возлюбленным.

После кошмарного падения пять лет назад семья Джу Бина, потеряв всё, всё же сумела сохранить один особняк.

По нынешнему положению семьи, жить в этом особняке было на самом деле непозволительной роскошью. И то, что они смогли сохранить его, - целиком и полностью заслуга Сэ Ёля. С детства, влюблённый в Джу Бина, Сэ Ёль дал обещание, что если он проявится как альфа, а Джу Бин как омега, то обязательно женится на нём.

Как только Джу Бин проявился как омега, да ещё и доминантная, семья Сэ Ёль, чей сын проявился альфой на неделю раньше, немедленно предложила родителям Джу Бина обручить сыновей. Родители Джу Бина, которые тогда отложили ответ из-за состояния здоровья Со Мён Чана, как только тот скончался, с радостью дали согласие.

На неофициальной церемонии помолвки, состоявшейся по просьбе Сэ Ёль и согласию старших, никто не спрашивал и не интересовался мнением Джу Бина, одного из участников. Как и всегда поступали родители Джу Бина.

Хотя это и держалось в тайне, из чувства долга и привязанности, связанной с помолвкой между семьями, семья Сэ Ёль оказала им множество услуг.

Они не расторгли помолвку, несмотря на падение семьи Со. Они выкупили выставленный на аукцион особняк Джу Бина и безвозмездно позволили его семье продолжать там жить. Они щедро обеспечивали их всем необходимым для существования.

В течение последних пяти лет семья Джу Бина, по сути, жила за счёт семьи Сэ Ёля, и под этим покровительством они постепенно осознали своё положение. В их некогда равной и тесной дружбе исчезло прежнее равенство, и в этом была виновата не столько их помолвка, сколько крах семьи Джу Бина.

Джу Бина одолели мысли: а не придётся ли ему после этого вечера отдаться Сэ Ёлю?

– Если не сейчас, то когда бы я вообще сюда попал?

– На поддержание такого масштаба однозначно уходит целое состояние…

Сегодняшний приём проходил в особняке главы корпорации «Хэсон», владеющей многочисленными предприятиями в сфере дистрибуции. Недолго поразившись грандиозному масштабу - одна только площадь первого этажа особняка, не считая открытых пространств, составляла около 1000 квадратных метров, - Джу Бин содрогнулся от леденящего душу чувства дежавю, словно он уже был здесь когда-то.

Краем глаза он заметил отпрысков тех самых семей, что пять лет назад смотрели на него с презрением. Очевидно, было самонадеянно полагать, что он полностью преодолел травму того дня, ведь у него закружилась голова. Он ухватился за руку Сэ Ёля, стоявшего рядом.

Не дрожи. Сегодня я должен преуспеть… Только так я смогу отплатить не только своей семье, но и семье Сэ Ёля.

Хотя помолвка Сэ Ёля и Джу Бина всё ещё была неофициальной, слухи о ней уже расползлись по светским кругам. Джу Бин знал, что многие делали ставки на разрыв, считая, что ничего особенного в помолвке с мужчиной-омегой из семьи, уже потерявшей репутацию. Довольно многие открыто отпускали колкости за его спиной.

Поскольку Сэ Ёль был альфой, которого хотели все заполучить, но из-за верности первой любви, он продолжал заботиться о разорившейся семье и сохранять помолвку, вызывала у одних сожаление, а у других - зависть.

В подтверждение этому, несмотря на то, что у Сэ Ёля был партнёр, у входа на вечеринку было немало женщин, которые приставали к нему и кокетничали.

– Рядом с Квон Сэ Ёлем разве не Со Джу Бин? Не могу поверить, что он всё ещё жив.

– Он так нарядился, чтобы не выглядеть дохляком.

– У председателя Квон Джун Хёна и его семьи и впрямь сильное чувство долга. Неужели у семьи Со есть какой-то потайной источник богатства, раз они так держатся за обедневшую семью?

И молодёжь, и взрослые ненадолго зашептались, увидев Джу Бина, впервые за долгое время появившегося в салоне. Желая успокоить его, Сэ Ёль потянул Джу Бина за левую руку, которую тот слабо сжимал, крепче прижав его к себе, и источал лёгкие феромоны.

Когда Нежный аромат альфа, успокаивающий омегу, мягко окутал шею Джу Бина, на мгновение его настроение, казалось, улучшилось. Он проникся доверием к единственному другу и жениху.

– Не обращай на них внимания. Сегодня наш с тобой день.

– Спасибо, Сэ Ёль-а…

Медленно направляясь к маленькой комнате за сценой, где ждали дебютанты, он огляделся. Ребята из тех семей, что пять лет назад осыпали его презрением и неприязнью, почти не изменились, разве что стали чуть более зрелыми, но всё ещё выглядели почти так же по-детски.

Однако в их глазах промелькнула едва заметная перемена. Прекрасные черты лица Джу Бина, утратившие юношескую мягкость по мере взросления, и полностью раскрывшийся характерный соблазнительный аромат омеги вызывали у них уже не столько отвращение, сколько любопытство и похоть.

Кстати говоря, после краха семьи Джу Бина не одна и не две семьи сулили ему заманчивые контракты на суррогатное материнство. Даже низкопробные отпрыски которые жадно выжидали момент, чтобы захватить внимание Джу Бина, оказавшегося в бедственном положении, тоже имелись в немалом количестве.

То, что Джу Бин до сих пор не был продан, не подвергся насилию и сумел сохранить себя в целости, тоже было заслугой покровительства семьи Сэ Ёля.

– Боже мой, господин Квон Сэ Ёль! А это что за прекрасное создание?

– Здравствуйте, профессор Пак.

– Так вот тот самый жених, которого вы так тщательно скрывали! Не представите?

– Простите, профессор. Это мой давний друг и жених - Со Джу Бин. Он мой ровесник, а также сын председателя Со Дэхуна, бывшего главы Particle.

– Вы двое выглядите просто идеальной парой. Поздравляю. Кажется, сегодня состоится ваш дебют?

– Д-да… Полагаюсь на вас… - Джу Бин поклонился, отвечая едва слышным шёпотом. Похоже, это был профессор Корейского университета, места, куда он тайно мечтал поступить вместе с Сэ Ёлем до падения своей семьи.

Всё равно его недостаточный по сравнению с Сэ Ёлем ум и гораздо более низкие оценки не позволили бы ему и надеяться… но он мог бы хотя бы попытаться переступить порог университета рангом пониже… Его охватила горечь.

Родители Сэ Ёля не скупились на материальную поддержку, чтобы семья Джу Бина могла сохранять прежнее достоинство, но полностью заблокировали для Джу Бина возможность получения университетского образования. Их довод был таков: раз роль Джу Бина - быть лишь омегой, поддерживающей Сэ Ёля, и даже если позже родятся дети, для них можно нанять профессионального учителя, так что высшее образование ему было ни к чему. Поэтому после краха семьи Джу Бин больше не мог продолжать получать образование и бросил школу.

Оставив на время Сэ Ёля продолжать беседу с профессором, Джу Бин вошёл в маленькую комнату, где собрались сегодняшние дебютанты. Для масштабов особняка она казалась несколько тесноватой, но её антикварный интерьер, отражавший, видимо, роскошный вкус хозяина дома, был прекрасен.

На длинном диване, занимавшем целую стену, и окружающих его креслах теснились молодые аристократки из различных семей, прибывшие раньше Джу Бина. Хотя в корейском светском обществе мужчины и женщины дебютируют одновременно, для них предусмотрены раздельные комнаты ожидания. Джу Бина же, поскольку он омега, проводили в ту же комнату, что и женщин.

Хотя разница в возрасте составляла всего три года, сидевшие в зале ожидания девушки казались Джу Бину, уже считавшему себя взрослым, слишком юными. И поскольку все они были ярко накрашено, что не слишком шло их возрасту, выглядело это не очень гармонично.

Вскоре напряжённые и молчаливые женские взгляды устремились на Джу Бина, только что вошедшего в комнату. Их удивление необычайной красотой почётного гостя длилось недолго. Некоторые девушки, хорошо знавшие его истинное положение, открыто выразили неприязнь. Среди них были и те, кто страстно обожали Квон Сэ Ёля.

Как это обычно бывает на светских мероприятиях, вокруг царил привычный шум: громкий смех, оживлённые разговоры и тихо звучащая классическая музыка.

Однако в какой-то момент у входа возникло лёгкое волнение, а затем, словно кто-то выплеснул ледяную воду, наступила тишина. Дебютанты, собравшиеся в комнате, тоже, следуя за Джу Бином, любопытно высунули головы, чтобы понять, что происходит.

Перед глазами Джу Бина развернулась странная картина, от которой у него захватило дух.

Все приёмы, на которых он бывал до сих пор, были неформальными и непринуждёнными. Это был поистине первый раз, когда проводилось подобное мероприятие, на котором присутствовала королевская особа.

Раз присутствует королевская особа, естественно, здесь же были и военные, окружившие входы в салон, создавая несочетающуюся с вечеринкой, несколько напряжённую атмосферу.

Из комнаты Джу Бина плохо было видно, но, казалось, в центре стояли король и королева, слева от них - члены королевской семьи, а справа от короля - премьер-министр с супругой и двое молодых людей, по-видимому, их сыновья. Вокруг них, в строго выверенном порядке, согласно положению, стояли представители различных семей, занимая отведённые им места. От прежней непринуждённой и шумной атмосферы вечеринки не осталось и следа, все застыли с напряжёнными лицами.

Это было не национальное мероприятие, вроде коронации, а всего лишь ежегодный светский дебют - нежели они каждый раз устраивают подобное зрелище?! Увидев нечто невиданное, даже Джу Бин застыл в шоке.

– Наступил новый год. Желаем Его Величеству королю Ли Сон Хвану и королеве Ин Хо Ён в новом году благополучия и процветания, пусть Ваша слава широко распространится по королевскому двору. А также приносим свои благодарности. Также выражаем благодарность премьер-министру Тэ Са Рён и госпоже Ким Ми Ён, и желаем их старшему сыну, господину Тэ Му Джону, и младшему сыну, господину Тэ Хи Джону, приятно провести время на сегодняшнем светском дебюте…

Ведущий, взволнованно произнося речь, стоял на платформе и начал длинное вступительное слово, зачитывая имена присутствующих семей в порядке важности, начиная от королевской семьи и заканчивая почётными гостями.

Джу Бин был немало шокирован тем, что сыновья премьер-министра были названы раньше, чем прямые потомки короля и королевы - принцы и принцессы. В какой-то момент Сэ Ёль уже вошёл в комнату ожидания и встал рядом с Джу Бином. Приблизив лицо к Сэ Ёлю, Джу Бин начал задавать вопросы.

– Сэ Ёль-а, а почему сыновей премьера назвали раньше членов королевской семьи?

– Хм… На самом деле, так уже довольно давно. В конце концов, премьер-министр - фактический глава государства.

После введения конституционной монархии король выполнял лишь символическую роль, не имея права вмешиваться в политику, поэтому для таких людей, как Джу Бин, мало разбиравшихся в мирских делах, король, возможно, и был главным лицом в государстве, но реальная власть страны принадлежала политикам во главе с премьер-министром.

«Кстати, я слышал, что один из сыновей премьер-министра должен был отправиться в тюрьму за какое-то преступление, но вот он здесь, как ни в чём не бывало…» - промелькнуло у него в голове.

– Разве кто-то из сыновей премьера не должен был сесть в тюрьму?

– Это… просто слухи.

– Эй, вы, учитывая место, следите за словами.

С точки зрения Джу Бина, он старался говорить шёпотом, но со стороны, должно быть, выглядело, будто альфа и омега стоят слишком близко и шепчутся. Было ли их бормотание слышно окружающим или нет, но от одной из девушек, стоявших неподалёку, послышалось язвительное замечание.

Впрочем… Раз здесь собрались все семьи, включая премьера и короля, если я буду болтать всякое, надо мной могут насмехаться и вышвырнуть, следовало бы сдерживаться.

Сэ Ёль же нахмурился и повернул голову в сторону девушки, бросившей колкость. Встретившись с ним взглядом, она мгновенно утратила раздражённый вид, и её щёки залились румянцем.

«Ну и что, что он доминантная омега… Что хорошего в Со Джу Бине, мужчине, да ещё и из полностью разорившейся семьи?» - так думало большинство молодых аристократок, собравшихся в комнате, глядя на Сэ Ёль.

Появление на дебютном мероприятии в светском обществе предполагает, что участник сначала выходит на площадку самостоятельно, а затем, когда в том же порядке объявляется имя сопровождающего мужчины, покидает сцену под его эскортом. Таким образом, то, с кем придётся идти под руку, определяется случайностью порядка вызова имен.

Но этому счастливчику, выходя из комнаты ожидания, сразу же можно было взять под руку заранее выбранного мужчину и быть с ним вместе вплоть до ухода со сцены.

На самом деле, красавец альфа Сэ Ёль из хорошей семьи с безупречной репутацией уже приближался к брачному возрасту. Многие девушки, с момента краха бизнеса семьи Со втайне надеявшиеся на разрыв помолвки Со Джу Бина и Квон Сэ Ёля, в тщетных фантазиях раз за разом представляли, что, будь они омегой, смогли бы отобрать Сэ Ёля у Джу Бина.

– Сегодня, встречая молодых людей и девушек, достигших совершеннолетия, мы начинаем дебютную церемонию. Они - будущее надежды, которое будет вести за собой гражданскую элиту, основу Республики Корея. Прошу направлять вашу безграничную поддержку этим драгоценным детям. Первая семья - сын президента Корейского национального университета, господина Ким Чжи Уна, Ким Ханоль. Прошу ваших громких аплодисментов. Президент Ким Чжи Ун, в 19*7 году…

На приподнятой, как сцена, платформе раздались бодрые шаги, сопровождаемые аплодисментами. Было зачитано длинное, затянутое представление семьи и истории родителей, за которым последовал список достижений молодого человека, чьё имя только что назвали.

Вскоре в комнату, где находился Джу Бин, вошёл слуга. Было видно, как получив от него уведомление, что её очередь приближается, девушка глубоко вздохнула и вышла из комнаты.

Какие слова скажут обо мне, когда придёт моя очередь?… Родился в семье простолюдинов, а не в янбанской, чей бизнес потерпел крах сразу после второго поколения, изгой общества, который даже не окончил среднюю школу и потратил время впустую, дебютировав только в 23 года?

Слуга обратился к Джу Бину, пока того била сильная дрожь.

По его словам, очередь Джу Бина была самой последней. Было ли это из-за понизившегося статуса семьи, из-за его возраста, большего по сравнению с другими дебютантами, или из-за неоднозначности его природы, из-за которой неясно, к кому его отнести - к мужчинам или женщинам, - неизвестно.

Слуга сказал, что перед Джу Бином представят ровно 15 мужчин и 15 женщин, поэтому у Джу Бина не будет официального сопровождающего, но если заранее приглашённый партнёр Сэ Ёль будет сопровождать его с начала до конца, проблем не будет. Хотя объяснение звучало правдоподобно, Джу Бин знал, что на самом деле это была заранее подстроенная Сэ Ёлем ситуация.

Время представления пролетело быстрее, чем ожидал Джу Бин. Когда, наконец, настала очередь Джу Бина, он, взявшись за руку Сэ Ёля, поднялся на платформу.

– Последним дебютантом станет - сын бывшего главы «Particle» Со Дэхуна, господин Со Джу Бин. Господину Со Джу Бину 23 года, в 15 лет проявился как доминантная омега, в настоящий момент обручён с третьим сыном председателя фармацевтической компании «Гахон» Квон Джун Хён, господином Квон Сэ Ёлем…

Поднявшись на платформу, которая казалась не очень высокой, он понял, что она на самом деле выше, чем он ожидал. Поскольку множество глаз, устремлённых на сцену, находились гораздо ниже Джу Бина, он непроизвольно смотрел сверху вниз на всех присутствующих, включая королевскую семью и семью премьер-министра. Из-за яркого сценического освещения лица людей плохо различались, но было ясно, что все смотрят прямо на него.

У Джу Бина в голове всё перепуталось. Украдкой наблюдая за движениями Сэ Ёля, он неловко попытался их скопировать. Должно быть, это выглядело довольно неумело, и хорошо, что из-за света не было видно выражений лиц людей.

К счастью, в ужасающей, как он предполагал, речи ведущего не было ни слова о крахе семьи Джу Бина или его недостаточном образовании. На праздничном мероприятии по случаю Нового года не было нужды напоминать всем о позорных деталях. Казалось, более половины представления заняла информация о семье Квон Сэ Ёля, официально объявленного его женихом.

Взявшись за руки, они остановились в центре сцены, и тут королева, стоявшая в первом ряду, медленно направилась к ним, отчего Джу Бин вздрогнул от неожиданности. Королева приближалась, держа в руках что-то сверкающее у груди. Завершающим ритуалом каждого дебюта было возложение небольшой тиары на головы женщин-участниц.

Когда Сэ Ёль прошептал Джу Бину, чтобы тот подошёл к королеве, Джу Бин, схватившись за сердце, готовое выпрыгнуть из груди, поспешно подошёл к самому краю сцены, преклонил колено и склонил голову. Только встав на колено или присев, он мог оказаться достаточно низко, чтобы руки королевы достали до его головы.

Когда после ощущения лёгкой тяжести на голове раздались аплодисменты, Джу Бин поднял взгляд. Перед ним улыбалось доброе лицо немолодой женщины - образ, знакомый ему по телевидению и газетам. Он чувствовал, что его дебют был признан самой королевой Кореи, благороднейшей из ныне живущих женщин.

Внезапно, от неописуемого чувства, подступившего к горлу, у него навернулись слёзы.

«Какой же я дурак, чтобы плакать на светском дебюте…» - осознав свою ошибку, Джу Бин поспешно смахнул слёзы, но, судя по изумлённым лицам в первом ряду, ближайшем к сцене, его слёзы, должно быть, были видны королевской семье, семье премьер-министра и всем, стоявшим в первом ряду.

– Всё, давай встанем, Джу Бин-а.

Вскоре Сэ Ёль, стоявший рядом с Джу Бином, прошептал и протянул руку. Ухватившись за руку Сэ Ёля, Джу Бин поднялся с колен, и они вместе поклонились в сторону зрительного зала, после чего спустились со сцены. Всё закончилось. По иронии судьбы, дебютное выступление завершилось гораздо более гладко, чем ожидалось, несмотря на то, что Джу Бин долго переживал из-за возможного очередного ужасного позора.

Дзинь!

– Поздравляем вас обоих!

– Вы уже определились с датой свадьбы?

– Господин Со Джу Бин, объявление о вашей помолвке сразу после дебюта - это двойная радость!

После того, как дебютный выход полностью завершился, прежняя торжественная атмосфера сменилась на более расслабленную. Дебют Джу Бина по сути стал публичным объявлением о помолвке с семьёй Квон Сэ Ёля, подтверждённым в присутствии королевской семьи. Не сам факт дебюта, а статус официального жениха Квон Сэ Ёля сейчас служил Джу Бину надёжной опорой.

На первый взгляд, Джу Бин полностью слился с атмосферой светской вечеринки. Обменявшись приветствиями и представлениями с несколькими подошедшими к нему людьми, он тихо потягивал вино, исполняя свой долг.

Не создавать проблем. Не привлекать лишнего внимания. Быть как можно скромнее и тише, чтобы не подвести семью Квон.

Вспоминая наставления родителей Сэ Ёля перед вечеринкой, Джу Бин молчал, и все сыпавшиеся с самого начала вопросы паре отвечал Сэ Ёль, стоявший рядом. Честно говоря, Джу Бин и сам ничего не знал ни о сроках свадьбы, ни о том, как далеко зашли переговоры между родителями, так что ответить ему было нечего.

– О, это же господин Хан Ки Ван!

– Боже, как я рада вас видеть! Наконец-то могу лично поприветствовать хозяина дома.

– Какая честь снова побывать здесь! Особняк просто восхитительный…

Внезапно все оживились, и в круг людей, окруживших Джу Бина и Сэ Ёля, образовался просвет. Похоже, они расступились, чтобы пропустить вошедшего в беседу мужчину. Особенно женщины, с пылающими щеками и восторженными возгласами об особняке и благодарностями за приглашение, давали понять, что он, должно быть, и есть хозяин этого огромного особняка.

– Чувствую себя намного лучше, оказавшись здесь. Я был совершенно измотан тем, что всё это время находился в плену старика.

– О, Боже, господин Ки, наверное, единственный, кто может называть председателя Хан О Су «стариком». Ха-ха-ха.

– И сегодня вы, господин Ки, как всегда язвительны!

Хозяин особняка, пробившийся сквозь плотный круг людей, чтобы оказаться в центре внимания, вызвал у Джу Бина любопытство. На самом деле, он тайно интересовался им уже некоторое время. Ещё издалека за его броской внешностью угадывался сияющий ореол.

Первым, что бросилось в глаза, были волосы каштанового оттенка, как у Джу Бина. В отличие от большинства мужчин в салоне с их короткими, аккуратными стрижками, у этого мужчины была непривычно длинная чёлка, ниспадавшая на лоб. В сочетании с тонкими, изящными и красивыми чертами лица он казался героем западного фильма, внезапно сошедшим с экрана.

Даже на таком балу, где собрались изысканные и состоятельные люди, каждый из которых тщательно подготовил свой наряд, преобладают присущие корейцам сдержанные и скромные черты лица. Мужчина перед ним, явно не метис, но обладал удивительной, словно греческая скульптура, внешностью, выделявшейся в любой толпе. Если среди виденных Джу Бином мужчин Сэ Ёль был одним из самых статных и красивых, то этот мужчина был на уровень выше — ослепительно красив.

Казалось, мужчина прочитал вопрос Джу Бина о том, насколько молод хозяин такого особняка, и обратился к нему:

– Мы встречаемся впервые? Приятно познакомиться. Я Хан Ки Кан, третий сын «Хэсон».

Он оказался третьим сыном компании «Хэсон», предоставившей сегодня свой особняк для светского дебюта.

Все присутствующие на вечеринке, кроме Джу Бина, давно отлучённого от светского общества, наверняка и так знали, кто этот мужчина.

Похоже, Ки Ван представился специально для Джу Бина, единственного, кто видел его впервые. Джу Бин поспешно ответил:

– Здравствуйте… Я Со Джу Бин.

– Поздравляю с дебютом. А, и с помолвкой тоже. Вы, такая красивая пара, сегодня, кажется, в центре всеобщего внимания.

– Спасибо за поздравления.

Хотя было естественно, что люди узнавали его после сегодняшнего дебюта, от осознания того, что этот красавец знает, кто он, сердце Джу Бина забилось учащённо.

Что со мной?

– Джу Бин-а, у тебя лицо покраснело. Много выпил?

– Вино, кажется, сильнее подействовало, чем я думал…

– Так нельзя. Тебе не плохо? Пойдём, подышим воздухом.

Как раз когда беседа с Ки Ваном собиралась продолжиться, Сэ Ёль, заявив, что Джу Бин пьян, и увлекая его наружу, прервал разговор. Позволяя Сэ Ёлю вести себя, протискиваясь сквозь толпу, Джу Бин украдкой оглянулся назад. Взгляд Ки Вана по-прежнему был устремлён на него.

«Почему этот мужчина продолжает так на меня смотреть… Наверное, он просто смотрит без особого смысла, но, возможно, из-за глубокой посадки глаз, его взгляд кажется каким-то… другим», - подумал Джу Бин.

Выйдя из особняка в элегантно подсвеченный французский сад, Джу Бина ударил по щекам ледяной порывистый ветер. Он и так был уже слегка навеселе, но вместо того чтобы протрезветь, он ощутил, как опьянение накатило с новой силой. От головокружения и холода он неосознанно и без колебаний уткнулся в тёплые объятия Сэ Ёля.

– Холодно, Сэ Ёль-я…

– Джу Бин-а… ты в порядке?

– …

Почувствовав неловкие, будто смущённые, похлопывания по спине от Сэ Ёля, он ощутил, как вслед за опьянением наваливается и сонливость.

Сегодня было слишком много всего. Ранний подъём, часы подготовки, внезапный официальный дебют, столкновение с бесчисленным количеством людей на вечеринке, на которую боялся идти. В светском обществе, где среди гостей были и те, кто открыто насмехался или даже пытался домогаться его, когда его семья обанкротилась, он чувствовал себя словно капля масла на воде. После неуклюжего дебюта напряжение до сих пор не отпускало.

– Джу Бин-а?

– …

Сэ Ёль смотрел на Джу Бина, который неподвижно лежал у него на груди и, похоже, уже начал закрывать глаза. Решив, что тот засыпает, Сэ Ёль подхватил его под коленями, легко взяв на руки, и направился в уединённую заднюю часть поместья.

Сделав несколько шагов, он увидел прекрасную стеклянную оранжерею. Заполненная разнообразными фруктовыми деревьями и яркими цветами, она казалась совершенно другим миром в разгар зимы.

«Кажется, мне было около пяти…», - Сэ Ёль вспоминал, как очень давно приводил Джу Бина сюда. В детстве особняк и оранжерея, казалось, находились друг от друга далеко, а теперь осознал, что стоит пройти всего несколько шагов… Он вдруг снова осознал, насколько ценно время, проведенное с Джу Бином с детства до настоящего момента.

И он ждал этого дня. Дня, когда можно будет наконец объявить, что Со Джу Бин - его пара. Хотя помолвку провели почти сразу после того, как Джу Бин проявился как омега. Однако, понимая, что будущее непредсказуемо до свадьбы, церемония ограничилась тихим обменом клятвами, на котором присутствовали только молодожёны и их старшие. Наблюдая за Джу Бином, чья красота расцветала день за днём, Сэ Ёль не мог избавиться от тревоги: а вдруг поступит более выгодное предложение от другой семьи или Джу Бин увлечётся кем-то другим?

Когда семья Джу Бина разорилась, Сэ Ёль, как это ни цинично звучало, внутренне ликовал при мысли, что теперь он - единственная опора для Со Джу Бина.

Но расслабляться было рано. По материнской линии статус был скромным, а по отцовской - не чистокровной «янбанской» знатью, а новой. Хотя после разорения семьи Джу Бин остался ни с чем, кроме долгов, его превосходные качества и красота сами по себе означали, что в высшем обществе на него обязательно будет спрос.

Доказательством служило то, что сегодня, когда Джу Бин впервые за долгое время предстал в полном облачении, немало отпрысков знатных семейств смотрели на него хищными глазами. Среди них были и те, кого он считал джентльменами, и однокурсники, и даже те, у кого уже были девушки, и даже без «особого признака», которые не могли реагировать на феромоны омеги. Сэ Ёлю пришлось поспешно увести Джу Бина в зал ожидания, отгородив его от похотливых взглядов, и только объявив на сцене об официальной помолвке, он наконец смог успокоиться.

Чтобы согреть Джу Бина, он отнёс его в тёплую теплицу и посадил на скамейку. Рядом с ним тихо заснувший Джу Бин дышал сладковатым дыханием, смешанным с запахом вина. Сэ Ёль нежно погладил его по щеке, как ребёнка, и набравшись смелости, приблизил свои губы к его.

Целых 23 года. Даже через несколько лет после совершеннолетия он ни разу не пытался вступить с Джу Бином в физическую близость - эта собственная джентльменская выдержка казалась ему самому невероятной. Стоило лишь прикоснуться губами к губам Джу Бина, как он безудержно и без колебаний принялся их изучать.

– Мм… ах…

– Ха-а… Джу Бин-а…

Звук соприкоснувшихся губ и учащённое дыхание разнеслись по оранжерее. Сначала Сэ Ёль лишь пробовал его губы, но затем кончик его языка проник в рот Джу Бина. Исследуя ровные зубы и сплетаясь с влажным языком, он вызвал волнение, от которого слюна скопилась и перелилась через край их губ.

– Хмм… Сэ… Сэ Ёль…

– Мм… Что, Джу Бин-а?

Услышав бормотание Джу Бина, чьи губы он всё ещё поглощал, Сэ Ёль нехотя оторвался на мгновение, чтобы ответить, и снова уткнулся в его пухлые губы.

– Меня… тошнит…

– …Ах…

«Похоже, он действительно много выпил. Нельзя допустить, чтобы мой романтический первый поцелуй превратился для него в смутное воспоминание, омрачённое тошнотой от алкоголя».

Можно было похлопать его по спине, чтобы облегчить рвоту, но нельзя же позволить ему рвать в чужой чистой оранжерее. А если вывести его наружу, многие могут увидеть.

Похоже, позывы не такие сильные, поэтому лучше оставить Джу Бина здесь ненадолго, а самому сходить за тёплой водой, чтобы успокоить его желудок. Всё равно вряд ли кто-то ещё зайдёт в оранжерею, так что ненадолго оставить Джу Бина одного должно быть безопасно.

– Побудь тут немного. Я принесу воды.

Звук удаляющихся шагов Сэ Ёля постепенно затих в ушах Джу Бина.

Оставшись один, Джу Бин был в смятении, но уже по другой причине. Почему его вдруг потянуло в сон, а потом подступила тошнота? Если пить редко, но много за раз, такие неприятности неизбежны.

В полубессознательном состоянии он смутно помнил, что, кажется, целовался с Сэ Ёлем. Вопреки смутным ожиданиям чего-то сладкого и нежного, поцелуй оказался липким, поспешным и немного неловким. Теперь им уже не удастся вернуться к дружеским отношениям.

Лёгкое смятение в душе не могло победить накатившую сонливость. Возможно, потому, что в оранжерее было так уютно и тепло.

Неизвестно, сколько минут прошло, пока он так спал, но рядом с ним на скамью с ощутимым весом опустился С

Ёль. Затем его опущенную голову приподняли, и он услышал тихий голос:

– Быстро уснул.

– …Ёль-а… уже вернулся?

– Угу.

«Я ведь точно слышал, что он ушёл за водой…» - подумал Джу Бин и шевельнул губами в ожидании, что к ним поднесут стакан. Вместо этого его рот покрыли влажные, липкие губы. Джу Бин по-прежнему был с закрытыми глазами, во власти дремоты и опьянения, и в полной расслабленности позволил закрыть на этот жест глаза.

Но пока в полусне он послушно следовал за движениями партнёра, по его спине пробежал холодок, смешанный с острым возбуждением. Почему-то этот поцелуй ощущался иначе, чем тот неловкий и торопливый, что был перед уходом Сэ Ёля. Манера, в которой исследовали нежную внутреннюю поверхность его рта и язык, была похожей, но движения казались гораздо более умелыми - кончик языка то напрягался, то скользил, тщательно выискивая каждую чувствительную точку. Опьянение и сонливость разом улетучились, сменившись внезапным возбуждением, и Джу Бин невольно издал стон и открыл глаза.

– Ах… ха! Э-э…?

– Наконец-то ты смотришь мне в глаза.

Джу Бин в испуге уставился на черты лица перед собой, напоминавшие классическую западную скульптуру. Тот, чьи губы только что соприкасались с его, был вовсе не Сэ Ёлем, как он ожидал, а Хан Ки Ван, с которым он обменялся парой слов внутри особняка.

– Э-э… как? Где Сэ Ёль?

– Интересный вопрос. И куда же ваш жених подевался, оставив вас одного?

– Я… я… почему вы меня поцеловали?

Ки Ван пересел ближе, раскинув свои длинные ноги, и пожал плечами. Даже такой простой жест выглядел у него изящно, словно отточенная актёрская игра главного героя в западном фильме.

Джу Бин чувствовал, как сходит с ума. Он не понимал, почему испытывает трепет из-за поцелуя с незнакомцем. Почему вместо гнева за украденный поцелуй его сердце бешено колотилось, не в силах успокоиться. Наверное, это от шока. Или может, потому что он альфа и выпустил феромон.

– Я тоже не совсем понимаю Квон Сэ Ёля. Он не дал нам как следует попрощаться, утащил за собой, бросил вас одного и исчез.

– Вы… следили за мной?

– А если да?

Холодная и уверенная манера, с которой Хан Ки Ван подкрался, воспользовавшись отсутствием Сэ Ёля, граничила с дерзостью. Но больше всего, если бы стало известно, что в первый же день после официального объявления о помолвке Джу Бин целовался с другим - большей неловкости и представить было нельзя. Желая поскорее избавится от этого мужчины, Джу Бин сам не заметил, как выпалил:

– М-могли бы вы, пожалуйста, уйти?

– Вы хотите, чтобы я ушёл? Это же мой дом, зачем вы так ведёте себя?

– Т-тогда лучше я сам уйду.

Когда Джу Бин резко встал, словно никогда и не был пьян, и направился к выходу, небрежно насвистывавший Ки Ван тихо добавил:

– Господин Со Джу Бин.

– Да?...

– Разве не ваше тело сейчас - главное достояние?

– …

– Пожалуйста, следите за своими феромонами.

– Ах…

– Я был озадачен, когда в оранжерее уловил запах цветов, которых я раньше не нюхал. Оказалось, это от вас. Если выйдете в таком виде, вас растерзают, не дав даже дойти до зала.

– …

Слова звучали оскорбительно, но Джу Бин не нашёл, что ответить. Молча он вышел из оранжереи, надеясь лишь, что эта история останется тайной, унесённой с собой в могилу.

Вернувшись в особняк, Джу Бин застал вечеринку в самом разгаре. Ему было неприятно чувствовать себя лишним, но ещё страшнее было встретить знакомые лица, поэтому он лишь беспокойно искал глазами Сэ Ёля. Вдалеке он заметил его, выходящего с бокалом воды.

– Джу Бин-а!

– Сэ Ёль-а.

– Прости, что задержался… Ты ушёл из оранжереи, не дождавшись меня?

– Я уже протрезвел, всё в порядке.

– Выпей вот это. Я хотел поскорее… - бормоча что-то, Сэ Ёль поднес к губам Джу Бина стакан, который держал в руке. Вода должна была быть тёплой, но уже остыла. Видимо, он действительно где-то задержался по пути. Тайна разрешилась мгновенно.

– Здравствуйте?

Это была Мин Ён - женщина на два года младше Сэ Ёля и Джу Бина. Судя по тому, как она настойчиво держала Сэ Ёля за руку, именно она не давала ему отправиться в оранжерею.

Мин Ён родилась в известной семьи врачей: оба её родителя были медиками и владели крупной больницей. Она была красивой и состоятельной наследницей. Хотя их родословная принадлежит к среднему классу, в отличие от династии Чосон, семьи врачей сейчас пользовались большим уважением и имели много общего с фармацевтическим бизнесом семьи Сэ Ёля, поэтому они довольно близки.

И Мин Ён давно и страстно любила Сэ Ёля. Воспоминания о том, как она рыдала, считая, что не может претендовать на альфу Сэ Ёля, потому что родилась обычной бетой, были ещё свежи.

Кажется, это было вскоре после краха семьи Джу Бина, когда Сэ Ёль, желая его утешить, купил ему парфе в кафе. Случайно проходившая мимо Мин Ён заметила их, ворвалась внутрь и устроила сцену. Она кричала, что Со Джу Бин уже лишён статуса янбанов, так почему же помолвку ещё не расторгли, и спрашивала, неужели ему так сильно нравятся омеги… Парфе оказалось опрокинутым на стол, крем растёкся, фрукты разлетелись, а пока Сэ Ёль спорил с Мин Ён, Джу Бин, боясь, что поднявшийся шум привлечёт внимание возможных сплетников, поспешил спрятаться под столом… Это звучит как сцена из комедийного фильма, но это воспоминание, над которым участники событий никогда не смогут посмеяться.

– Здравствуйте…

– Оппа, ты сегодня выглядел так прекрасно! Ещё несколько лет назад ты был, несомненно, мальчиком, но теперь я бы подумала, что ты больше похож на девушку.

– Что это за слова такие?! - вспылил Сэ Ёль, пытаясь её остановить, но Мин Ён, ничуть не смутившись, скривила губы и продолжила:

– О? Значит, мне следует сказать оппе Джу Бину, что он похож на мужчину? Вокруг не так много мужчин-омег, поэтому я действительно не знаю, какой комплимент следовало бы сделать…

Смелая реакция Мин Ён, казалось, была нацелена на то, чтобы сломить дух Джу Бина. Сэ Ёль, подтолкнув её в спину, попытался отогнать. Но Мин Ён, не желая сдаваться, оглянулась и добавила:

– В любом случае, поздравляю вас двоих с помолвкой! Сэ Ёль оппа, не забудь материалы, которые я просила для занятий на послезавтра…

Наблюдая, как Мин Ён, фыркнув, прощается и уходит, Джу Бин испытывал смешанные чувства. Она всё ещё любит Сэ Ёля… Слухи о том, что после поступления в Корейский университет она намеренно записалась на те же курсы, несмотря на другую специальность, видимо, правда. Казалось, она даже посещала те же самые курсы зимнего семестра, что и Сэ Ёль.

По правде говоря, Джу Бину было всё равно, считали ли его полностью женщиной или, наоборот, мужчиной без капли мужественности. С того момента, как он осознал, что родился редким мужчиной-омегой, людей, жаждавших его - мужчин или женщин - было множество, но у самого Джу Бина никогда не возникало сексуального влечения. Он даже думал, что его гендер, мужчина-омега, не принадлежит ни к чему, приближаясь скорее к асексуальности.

Но Сэ Ёль был альфой и, к тому же, здоровым мужчиной. Увидев сегодня Мин Ён в платье с глубоким вырезом, он, как мужчина, наверняка почувствовал естественное влечение. Сам Джу Бин, хоть и омега, думал, что, помимо красивых, почти женственных черт лица, у него не хватало того, что могло бы возбудить мужское желание. Такие мысли невольно заставляли его сжиматься.

Если бы однажды Сэ Ёль холодным взглядом заявил, что его больше привлекает женское тело, Джу Бин оказался бы в положении, ничем не отличающемся от сушёной горлянки с оборванной верёвкой*.

*Сушёная горлянка с оборванной верёвкой» - это устойчивое корейское выражение. Горлянка-калебас исторически использовалась как сосуд для воды или вина, который носили на верёвке. Если верёвка обрывается, сосуд падает, становится бесполезным и его могут выбросить.

– Ты всё это время разговаривал с Мин Ён..?

– Джу Бин-а.

– Да?

– Что с твоим запахом?

Ах… Видимо, слова Ки Вана о том, что его феромоны вышли из-под контроля, были правдой. Джу Бин прищурился и заикнулся, чувствуя себя так, будто его поймали на измене, когда Сэ Ёль приблизил нос к его шее:

– А… Когда пьян… феромоны тоже могут выделяться… Я не знал.

– Нужно быть осторожнее. Пойдем домой.

С этими словами Сэ Ёль поспешно схватил Джу Бина за руку и поволок за собой. Водитель, ожидавший у входа в особняк, заметил Сэ Ёля и подогнал к ним чёрный американский седан. Опасаясь, что их кто-то увидит, Сэ Ёль поспешно усадил Джу Бина на заднее сиденье, сел сам, и машина тронулась.

Официально они спешно уезжали под предлогом, что нужно проводить Джу Бина домой, так как тот был не в состоянии оставаться на светском мероприятии, но на самом деле Сэ Ёль был возбуждён больше, чем Джу Бин. Он изо всех сил пытался сохранять спокойствие, сдерживая свои феромоны и пряча под скрещенными ногами заметную выпуклость на брюках, что сводило его с ума.

И это неудивительно: хотя Джу Бин всегда отвечал на слепую любовь Сэ Ёля с нежностью, он никогда не мог быть абсолютно уверен, что это та же самая форма привязанности, которую он испытывает сам - то есть, испытывает ли Джу Бин сексуальное влечение. После сегодняшнего первого поцелуя с Джу Бином от его тела исходил сладкий аромат омеги, что указывало лишь на одно: ласки Сэ Ёля наконец-то пробудили в Джу Бине возбуждение.

Тем временем Джу Бин обернулся, чтобы посмотреть на удаляющийся от машины величественный особняк, и снова удивился. Неожиданно в заднем стекле седана он увидел длинную тень, пристально смотрящую в его сторону. Он не думал, что тот останется в оранжерее, но… с каких это пор Хан Ки Ван вышел ко входу в особняк и наблюдал за ним?

– Джу Бин-а…

– Да?

Сэ Ёль понизил голос и осторожно положил руку на бедро Джу Бина.

– Может, сегодня поедем ко мне?

– Мама будет беспокоиться…

Увидев невинное лицо Джу Бина, не понимающего его намерений и говорящего о матери, Сэ Ёль опомнился. Действительно, если он без объяснений увезёт Джу Бина, игнорируя его родителей, которые с нетерпением ждут его возвращения в день дебюта, это ударит по его репутации будущего зятя. Они только сегодня официально объявили о помолвке и впервые вступили в физический контакт. Вместо того чтобы торопиться удовлетворить свою сиюминутную похоть, Сэ Ёль решил не спешить, позволяя Джу Бину постепенно принять всё это.

Вскоре седан тихо остановился перед домом Джу Бина. Когда тот, поблагодарив, взялся за ручку, Сэ Ёль снова притянул его к себе и покрыл его лицо страстными поцелуями. В спешке их зубы даже стукнулись. Сэ Ёль затянул поцелуй, водя языком по нёбу Джу Бина, пытаясь вызвать у него ответную реакцию.

– Мм…!

– Ммм… Джу Бин-а, прощай.

Он хотел целоваться дольше, но, увидев смущённого водителя, вышедшего из машины и ожидающего снаружи, чтобы проводить Джу Бина, пришлось отпустить его.

– Передай извинения, что не могу лично попрощаться с родителями. Завтра мы с моими родителями навестим их! Только выгляди хорошо!

Джу Бин не помнил никакой договорённости о встрече с родителями Сэ Ёля завтра. Внезапная договоренность удивила его, но он предположил, что после сегодняшнего объявления о помолвке у старших, должно быть, появились новые вопросы для обсуждения.

Прожив беспокойный день, он не следил за временем, а уже было близко к полуночи. Открыв калитку и войдя во двор, он увидел, как Хиок, несмотря на холод, босиком выбежала к нему.

– Джу Бин-а, как всё прошло? Раз ты вернулся так поздно, значит, всё хорошо?

– Да. Всё прошло хорошо…

Хиок со слезами на глазах крепко обняла Джу Бина.

– Спасибо, Джу Бин-а… Я знаю, ты не хотел идти на эту вечеринку. Но спасибо, что послушал маму!

– Пожалуйста…

Затем, резко отпустив Джу Бина из объятий, Хиок с блеском в глазах начала забрасывать его вопросами:

– Ну так? Кто был на вечеринке? Правда, что король и премьер-министр присутствовали, как и ходили слухи? И Сэ Ёль сопровождал тебя до самого конца?

– Да, мой дебют был последним по очереди, королева возложила на меня тиару… Ах, да, тиара!

Пока Джу Бин до этого клевал носом и погружался в сон, и даже когда он целовался с двумя мужчинами, он умудрился не потерять и аккуратно снять с головы изящную маленькую платиновую тиару, которая всё это время крепко держалась в его волосах.

– Мама, если продать это, можно получить немало денег, правда? Этого хватит на часть свадебных расходов…

– Какая красивая… Даже я в день своего дебюта не получала такой… Джу Бин-а, давай пока не думать о свадебных расходах и пока просто сохраним её.

– Стоит ли?...

Хиок, впервые за много лет услышав живые подробности о светской жизни янбанов, была полна любопытства. Джу Бин, хотя его клонило в сон и он чувствовал лёгкое недомогание, будто к нему подкралась простуда, изо всех сил старался искренне отвечать на вопросы матери. Так незаметно пролетело время, и на часах уже перевалило за два часа ночи.

В конце сообщив новость о завтрашнем визите родителей Сэ Ёля, Джу Бин наконец отправился в спальню и сомкнул глаза. За последние пять лет он ни разу не видел у Хиок такого оживлённого выражения лица. Сегодня её улыбка впервые показалась ему счастливой, от чего его сердце согрелось, но в то же время ему стало горько.

Что такого в этих янбанах, в этом светском обществе, чтобы чувствовать такое волнение?..

Первая любовь

На следующий день среди газет, доставленных к дому, оказалась и коротенькая брошюрка розового цвета. Подумав, что это рекламный листок, Джу Бин машинально бросил на неё взгляд - и чуть не выплюнул кофе, который как раз держал во рту, увидев на обложке собственное лицо.

И не где-нибудь, а на первой полосе красовался заголовок:

«С началом Нового года Змеи - сигнал возвращения в аристократические круги?!»

Внук бывшего главы «Particle» Со Мён Чана, Со Джу Бин, объявляет о помолвке с третьим сыном из рода Квон.

Эта маленькая розовая брошюра была светской прессой, распространяемой в основном среди корейских аристократических семей. В ней буквально публиковались сплетни высшего общества. Обычно она выходила раз в неделю, но в периоды, когда слухов было особенно много, могла рассылаться почти ежедневно, как газета. При весьма скудном содержании подписка на неё стоила дорого, однако для дворянских семей она была практически бесплатной (что иронично: для аристократов - дёшево, а для относительно бедных простолюдинов, желавших её читать, - в разы дороже). Джу Бину смутно вспоминалось, как в детстве мама любила её почитывать, но после разорения семьи рассылка прекратилась, и он о ней позабыл. Но почему же теперь эта штука снова оказалась у его порога?!

В соответствии с тем, что основная читательская аудитория сплетнического журнала состояла из образованных и культурных людей, всё было написано ханчой*.

*Ханча - китайские иероглифы, адаптированные и используемые в корейской письменности для обозначения слов, имеющих китайское происхождение.

К счастью, Джу Бин, с детства получивший дворянское воспитание, легко читал иероглифы. Ему стало любопытно, что же там о нём написали, и он углубился в текст под заголовком.

Со Джу Бин (господин Со, 23 года, омега), внук бывшего главы компании «Particle» Со Мён Чана, спустя три года с опозданием ступивший на порог аристократического общества, с первого дня года Змеи стал главной обсуждения на дебюте. Хотя юридически он мужчина, но проявившись как редкий омега, вызвал всеобщее удивление, выбрав в супруги не женщину, а альфа-мужчину.

Его избранник - третий сын председателя фармацевтической компании «Габон» Квон Джун Хёна, Квон Сэ Ёль (господин Квон, 23 года, альфа), известный как давний друг господина Со. Ныне он учится на 4-м курсе факультета бизнес-администрирования Корейского университета и являет собой образец благородного и безупречного в поведении альфы.

Господин Со пять лет назад пережил падение семьи, связанное с банкротством «Particle», и был исключён из дворянского круга, однако благодаря щедрой поддержке семьи Квон он достиг двойного успеха: брака и возвращения в светское общество. Интерес к тому, удастся ли довести этот счастливый союз до свадьбы, в обществе не угасает.

Над статьёй во всю полосу была размещена фотография - момент, когда Джу Бин и Сэ Ёль кланялись перед церемонией. В отличие от прекрасно вышедшего на снимке Сэ Ёля, у Джу Бина было странное выражение лица - будто он то ли улыбался, то ли плакал от сильного напряжения.

Если бы он знал, что фотография будет опубликована в таком большом размере, то уделил больше внимания своему внешнему виду. А также подумал, что никак не может понять этот аристократический мир, где распространяют такие незначительные новости.

Затем его накрыла внезапная, будто удар по голове, тревога. Что, если кто-то сфотографировал и передал в журнал ту сцену в оранжерее, где он целовался с Хан Ки Ваном?..

Спохватившись, он пролистал остальные страницы, но, к счастью, статьи, связывающей его с Ки Ваном, не обнаружил.

Однако материал о самом Хан Ки Ване занимал довольно много места. Начинался он с восхваления вчерашнего приёма, а внимание естественным образом притягивала фотография, запечатлевшая его выразительные черты лица. В статье говорилось, что нынешним владельцем особняка в Сонбук-доне, который вчера был представлен как образец западного великолепия, является Хан Ки Ван.

Изначально это была одна из нескольких резиденций, принадлежавших его отцу, председателю Хан О Су. Построенная с учётом вкусов супруги, она использовалась в основном для приёмов, а как только младший сын Ки Ван достиг совершеннолетия, её переоформили на него.

Под фотографией были указаны его имя ханчой и возраст. Джу Бин не удержался от любопытства и взглянул.

Двадцать девять?! Ого! На целых шесть лет старше меня! Слышал, что он до сих пор не женат…

Статья завершалась намёком на то, что неженатому красавцу, полному обаяния и остроумия, постоянно поступают предложения о женитьбе, и общество не теряет интереса к тому, кому же выпадет удача стать его избранницей.

О семействе Хан Ки Вана Джу Бин кое-что знал. Поскольку это был весьма влиятельный аристократический род, ему с детства доводилось о нём слышать.

Корпорация «Хэсон» - крупная торговая компания, чья коммерческая сеть раскинулась не только по главным городам Кореи, но и до самых отдалённых провинций. В Сеуле ей принадлежит огромный роскошный универмаг. Казалось бы, состояние нажито сугубо на торговле, но на самом деле это семья с высоким историческим статусом и чувством собственного достоинства, принадлежащая к военному сословию янбан.

И в современную эпоху род продолжает военные традиции. Дядя Ки Вана по отцу служил начальником штаба военно-морских операций, а его отец, будучи вторым сыном, получил больше свободы от военных обязательств рода и смог развивать бизнес. Тем не менее старший брат Ки Вана, как первенец, окончил Военную академию и, кажется, уже дослужился до звания генерал-майора… Говорят, в их семье старший сын идёт по военной стезе, а реальное управление «Хэсон» готовятся принять второй сын и зятья.

А чем же тогда занимается младший сын, Хан Ки Ван?.. Ему почти тридцать, так что студентом он быть не может. Наверняка ему тоже положено либо продолжать семейный бизнес, либо идти в армию, но о его нынешней деятельности Джу Бину ничего не было известно.

Кстати, если Ки Ван военный… Непроизвольно представив его в корейской военной форме, Джу Бин вдруг подставил в своём воображении откровенную спартанскую экипировку, которую когда-то видел в каком-то журнале. Почему-то она казалась ему более подходящей…

А когда он представил обнажённый пресс и мощную грудь Ки Вана, его лицо вспыхнуло, а тело охватила странная щекотка.

Что со мной происходит?.. С прошлого вечера что-то не так…

На самом деле, с момента возвращения домой после вчерашнего приёма Джу Бин чувствовал себя необычно. Дыхание было учащённым, краснота с лица не сходила, а отверстие между ягодиц, которое до сих пор использовалось лишь для справления естественных нужд, так зудело, что он не мог спать всю ночь.

Наконец, уснув, он увидел сон, будто скачет на лошади, а оглянувшись, увидел красивого мужчину с расстёгнутой на груди рубашкой, который крепко держал его, не давая упасть с седла. В тот миг, когда ему показалось, что лицо похоже на Ки Вана, он проснулся и обнаружил, что за тот короткий сон его нижнее бельё промокло. Количество выделившейся жидкости и из члена, и из того самого отверстия - было немалым.

Это была его первая в жизни поллюция, которой не случалось даже в подростковом возрасте.

Как раз когда он хотел спрятаться от всплывших воспоминаний, Хиок, проснувшаяся поздно, вышла в гостиную.

Она застыла на месте, глядя на журнал со сплетнями в руке Джу Бина, затем схватила его и начала листать.

– Ого, Джу Бин-а, ты на первой полосе! Какая радость!

– Как-то… неловко…

– Все снобы из высшего общества только и мечтают украсить собой первую полосу… Посмотрим, упомянули ли тут твоих маму и папу… Где же…

Обнаружив, что упомянут лишь его дед по отцу, а о его родителях ни слова, она слегка сбавила восторженный тон. Но, похоже, настроение у неё по-прежнему было хорошим.

Хотя у Джу Бина и не было ни малейшего желания снова становиться аристократом, раз уж его родители так рады, что ж тут поделать - придётся возвращаться в светское общество… Понимая, что положение в обществе напрямую связано с благосостоянием его семьи, он в такие моменты твёрдо решал для себя: возвращение в светские круги нужно провести без сучка без задоринки.

– Твой отец сегодня рано встал и пошёл чинить машину. Не знаю, что с ним случилось. Он из тех людей, которые обычно сидят взаперти в своей комнате день и ночь…

– Наверное, потому что сегодня придут родители Сэ Ёля.

– Хоть бы эти аристократы сообщили, когда именно собираются…

Бип-!

Шутки ради можно было бы сказать, что семья Сэ Ёля хоть и принадлежит к аристократическому роду, но сами-то не обладают аристократическими манерами. Хиок частенько подтрунивала, что стоит лишь завести разговор о родне Сэ Ёля - и тут же либо звонок от них раздастся, либо они на пороге явятся. И сейчас, в самый разгар этой невинной мысли, зазвенел дверной звонок. Джу Бин, погружённый в эти мысли, побледнел, поняв, что солнце уже высоко в небе.

Он был всё в той же пижаме, в которой спал. Вчера же Сэ Ёль наказывал ему привести себя в порядок…!

– …Ты даже не умылся ещё?

– Простите… Сейчас быстро соберусь.

– Мама, это я виноват, что не уточнил время, - из-за этого Джу Бин и не успел подготовиться.

Родители Сэ Ёля, разумеется, не скрывали досаду, увидев Джу Бина в пижаме и явно не умытого. Хиок, сказав, что не может позволить никому увидеть себя неподготовленной, попросила солгать, что она ушла вместе с отцом, и уже давно скрылась в своей комнате.

К счастью, у гостей, похоже, не было особых дел к родителям Джу Бина. Они тут же принялись торопить его умыться и одеться. Он направился наспех умываться, совсем позабыв о том, что их следовало сначала угостить чем-нибудь.

– Довольно. Мы прекрасно знаем положение вашей семьи. Так что нет смысла спокойно наслаждаться напитками.

– Мама. Джу Бин просто хочет проявить вежливость…

– Сэ Ёль, покрывай его! Если хочешь вернуться в аристократический круг, каждый твой жест должен быть безупречен, а этот парень, хоть и взрослый уже давно, всё ещё…

Пусть он и отпрыск обедневшего рода, но раз уж они собираются породниться, такие пренебрежительные выпады в адрес будущего члена семьи выглядели неуместно. Но что поделать? Джу Бин, уже привыкший к колкому тону матери Сэ Ёля, лишь постарался поторопиться, чтобы не раздражать её ещё больше.

– Похоже, ты никогда не ходишь по магазинам на деньги, которые мы тебе даём. А в светском обществе мода - это почти всё… Что это за вельветовые джинсы, из какого они века?

– А… Может, переодеться?

– Нет уж. Если ждать, пока ты приготовишься, солнце сядет.

Даже то, что он старательно подбирал, оказалось разочарованием. Джу Бин совсем пал духом.

– Всё в порядке. Яркий цвет тебе очень идёт, - успокаивал его Сэ Ёль, понизив голос, чтобы мать не услышала. Он искренне не понимал, почему она придирается к каждой детали одежды. Ведь она даже не изношенная, а Джу Бин в любом наряде выглядит как ангел.

После этой суматошной подготовки их конечным пунктом стал универмаг корпорации «Хэсон», расположенный в самом центре района Чонно.

Сперва Джу Бин даже не сразу сообразил, что это и есть «Хэсон».

«А, так вот почему…» - догадался он, и это было ответом на его другой вопрос.

На первом этаже универмага был Хан Ки Ван. И он стоял в тесной, почти интимной близости с какой-то женщиной.

Казалось, они нисколько не замечали ни Джу Бина, ни семью Сэ Ёля. Женщина обхватила руками талию Ки Вана, принимая вызывающе кокетливую позу.

Повернувшись к лифту, Джу Бин поспешил убрать Ки Вана и ту женщину из поля зрения. Он не хотел попусту растрачивать эмоции на случайную встречу с главным героем своих вчерашних снов.

– На следующей неделе состоится бал. Наряда-то у тебя наверняка нет?

Они находились на пятом, самом верхнем этаже универмага - в VIP-зоне, куда поднимались на лифте, а не в шумных нижних залах, кишащих обычными посетителями, и присматривали наряды.

Джу Бин, по правде говоря, напрочь забыл о самом понятии бала. Раз уж ступил в светское общество, придётся появляться на всех возможных приёмах, которые теперь будут сыпаться еженедельно. А раз он уже стал героем первой полосы «светских сплетен», то его репутация теперь напрямую связана с репутацией семьи Квон. Поэтому они и пришли купить ему приличный наряд для бала. Само по себе это был жест доброй воли, но мать Сэ Ёля не переставала при этом говорить таким тоном, что настроение портилось напрочь.

– В высшем свете обращают внимание не только на природную красоту. Куда важнее - чувство стиля, умение подобрать костюм, подходящий к ситуации.

– Да, понимаю.

– Вот поэтому сегодня я сама лично выберу для тебя. А в следующий раз уже тренируйся выбирать сам - вкус надо развивать.

– Это же не делается за один день, тц… - бормотание и цоканье языком заставили его покраснеть. Как ни крути, даже если семья обеднела, чтобы быть достойной парой для Сэ Ёля, ему следовало бы усердно прививать себе изысканный вкус, пусть он и не по карману. Но, конечно, свои недостатки в одночасье не исправишь.

Отец Сэ Ёля, безучастный к тому, как его жена отчитывает будущую невестку, с самого начала был занят обсуждением деловых вопросов с секретарём, которого взял с собой.

Хотя Джу Бин слышал, что сейчас у отца Сэ Ёля напряжённый период из-за вопросов слияния и поглощения, тот всё же нашёл время прийти, чтобы купить одежду своей будущей невестке. Он не мог не чувствовать неловкость.

В VIP-зоне было тихо. Разумеется, всех, кого они встречали, судя по всему, принадлежали к аристократии, получающей ту самую прессу. Те, кто им повстречался сейчас, сперва узнали семью Сэ Ёля и обменялись приветствиями, а затем, узнав и Джу Бина, принялись суетиться вокруг. Сэ Ёль представлял них людей из какой-то знатной семьи, но, увы, до того, как это успело как следует отложиться в глупой голове Джу Бина, всё уже испарилось. Он решил, что в следующий раз, встретив этих людей, постарается избегать обращения по именам.

– Как же так вышло, что сам Квон Сэ Ёль и его невеста необыкновенны своей красотой!

– Наверное, самая красивая невестка в роду Квон~

– Вы, наверное, очень гордитесь, мадам?

– Ха-ха… Мои чувства не важны, главное, чтобы молодые были счастливы.

Пока дамы неспешно обменивались любезностями, Джу Бин стоял поодаль. Беседа затягивалась, к дамам присоединился и Сэ Ёль, и они вовсю делились какими-то светскими новостями, понятными лишь им. Занятый отец Сэ Ёля с серьёзным видом отошёл подальше, обсуждая дела с секретарём. Заскучав от затянувшегося разговора, Джу Бин зашёл в ближайший магазин и стал рассматривать одежду, намереваясь применить свой вкус к моде на практике.

А что, если надеть не фрак, а просто обычный костюм - будет очень странно?.. Матушка говорила, что некоторые ткани неподобающи, но почему мне они все кажутся одинаковыми?..

Он ломал голову над сложностями дресс-кода, как вдруг сзади к нему вплотную приблизилось высокое, крепкое тело, и чья-то рука потянулась к наряду прямо перед ним. Внезапно оказавшись будто в ловушке в объятиях незнакомца, Джу Бин попытался было осторожно выскользнуть, как над головой раздался знакомый голос.

– Если ищете наряд для бала, то вот этот будет лучше.

– Господин Хан Ки Ван…

– Я заметил, вы всё время смотрите на мужские фраки. Вам больше подойдёт что-то элегантное, с лёгким женственным намёком. Это также соответствует этикету вашего жениха. Вы же прежде всего омега, не так ли?

– …

Насмешливый тон Ки Вана и его слегка кривая ухмылка перевернули всё внутри у Джу Бина. Было это потому, что он посоветовал ему выбрать одежду, которую могли носить женщины, поскольку является омегой, или же оттого, что всплыли в памяти образы того, как он заигрывал с загадочной женщиной, Джу Бин сам не мог сказать.

Теперь, приглядевшись, он заметил, что когда Ки Ван улыбается, на его щеках появляются ямочки. Даже если бы он только что совершил убийство, одна улыбка с этими ямочками сделала бы его невероятно безобидным.

Ещё больше его разочаровало то, что наряд, которое ему протянул Ки Ван, было из струящейся ткани и кричащих цветов, которые, как можно было сказать, носила бы женщина куртизанка. То, что это были брюки, а не юбка, не означало, что мужчине можно их носить.

– Я… не хочу становиться посмешищем.

– Посмешищем? Вы вообще в курсе, как выглядите?

– Что?

– Раз уж родились с такой внешностью, надо использовать её по максимуму. Нечего прятаться.

– Я не понимаю, о чём вы…

– Идёмте. Я подарю вам наряд, в которой вы придёте на следующей неделе.

Ки Ван схватил Джу Бина за запястье и потянул прочь из заполненной вешалками примерочной. Вместо этого он привёл его в просторный бутик, где одежда была выставлена на манекенах, подчёркивая объём и силуэт. Кстати говоря, они значительно отдалились от семьи Сэ Ёля. Те, похоже, всё ещё болтали и даже не заметили исчезновения Джу Бина.

– Господин Ки Ван, здесь одежда, наверное, ещё дороже…

– Я же сказал, что это подарок.

– Но сегодня ведь не особый случай…

– Тогда считайте, что это подарок самому красивому гостю, посетившему сегодня мой универмаг.

«Значит, я красивее той женщины с первого этажа?» - едва сдержав это вопрос, Джу Бин молча оставил отдёрнул руку, за которую тот держался.

Казалось, тот странный запах его тело снова начинает истощать от этого прикосновения.

Бесспорно, наряды в этом бутике были куда изящнее и роскошнее. Если в том, куда водила мать Сэ Ёля, преобладали сдержанные тона, то здесь, куда его привёл Ки Ван, царили яркие краски. Прямо как в оранжерее его особняка.

– Люди сходят с ума от этого кораллово-розового цвета, но азиатам он обычно не идёт. У вас, господин Джу Бин, светлая кожа, так что, думаю, будет хорошо смотреться. Примерите?

– А, да…

Джу Бин взял предложенный кораллово-розовый наряд и направился в примерочную бутика. В тот миг, когда он собрался снять одежду, дверь внезапно распахнулась, и он чуть не прыгнул от неожиданности.

– Ах! Ч-что такое?

– Не пугайтесь. Примерьте ещё и это.

Хан Ки Ван вошёл с охапкой дополнительной одежды. Сложив всё на стул в примерочной, он, как ожидал Джу Бин, должен был бы тут же выйти. Но вместо этого, обняв одежду, он остался стоять позади Джу Бина, создавая непонятную ситуацию.

– Ах… Вы не выйдете?

– Примерьте прямо при мне. Наверное, вы впервые будете надевать что-то подобное. Вдруг понадобится помощь.

Вся одежда одинаковая, так с чего бы мне понадобится помощь?

Но Ки Ван, похоже, и не думал выходить. Не найдя другого выхода, Джу Бин, прекратив на время раздевание, просто натянул свитер обратно через голову, полностью скрывшись от его взгляда. Спрятав обнажённое тело под свитером, он извивался внутри, пока не натянул кораллово-розовую блузу на пуговицах, и лишь тогда высунул голову.

Несмотря на прошедшее время, взгляд Ки Вана по-прежнему был прикован к Джу Бину.

– И дальше собираетесь так переодеваться? Переодевайтесь спокойно. Я вас не съем.

– …

Похоже его не смущает демонстрация обнажённого тела омеги? Всё-таки они оба мужчины. Поддавшись требованию Ки Вана переодеваться спокойно, обнажая тело, Джу Бин в итоге так и поступил.

Ки Ван действительно не проявлял никакого особого волнения. Казалось, он был целиком поглощён лишь оценкой того, как сидит одежда и подходит ли она Джу Бину. Так что тот, забыв о смущении, смог переодеваться с лёгкостью. Одежда, подобранная Ки Ваном, хоть и выглядела странно, на теле сидела вполне неплохо, и вскоре Джу Бину даже начало нравиться примерять разные наряды.

Как раз он надевал последний наряд, выбранный Ки Ваном, когда вдруг услышал от того подавленный смешок.

– Вы всё делаете в точности то, что я говорю.

И это после того, как вдоволь налюбовался его обнажённым телом. Ну конечно… Джу Бин с целой гаммой чувств мысленно укорял его.

– А вы разве не говорили… переодеваться спокойно?

– Нельзя так легкомысленно раздеваться перед альфой.

Без тени смущения произнеся это, после того как сам велел, Ки Ван приблизился вплотную. Мало того, он зашёл ещё дальше, запустив длинные пальцы за пояс брюк Джу Бина. Тот вздрогнул и подпрыгнул от неожиданности.

– Подол рубашки вылез, поэтому хочу помочь поправить. Не дёргайтесь.

– А…

– Благодаря этому, я смог полюбоваться вашим телом. Эта одежда определённо стоила своих денег.

И его рука, проникшая в брюки, вместо того чтобы просто поправить рубашку и отстраниться, стала вести себя откровеннее. Под предлогом поправки подола он начал без стеснения гладить ладонью поверхность ягодиц Джу Бина.

Хотя всё это время он выглядел невозмутимым, должно быть, он всё-таки был возбуждён. В нос Джу Бину ударил пряный запах феромонов Ки Вана, выделившихся от возбуждения. Лёгкий, свежий аромат мяты, напоминающий акацию.

В ответ на запах альфы промежность Джу Бина уже слегка увлажнилась, и казалось, лишь вопрос времени, когда блуждающая по его ягодицам рука Ки Вана обнаружит эту влажность.

«Так нельзя», - подумал Джу Бин и изо всех сил отдёрнул руку Ки Вана. Но, возможно, было уже поздно - на кончиках его пальцев, извлечённых из брюк, явно блестела влага от выделений Джу Бина.

Ох… Что за позор…

Ки Ван, словно находя в этом что-то невероятно забавное, продолжал хихикать, с интересом разглядывая свои запачканные пальцы. Он был не кем иным, как похотливым развратником.

– Почему… почему вы сразу не убрали руку?

– Господин Джу Бин, говорю для вашего же блага… Если альфа говорит вам «сделай то» или «сделай это», поступайте наоборот.

– …

– Требованиям других альф, кроме вашего жениха, ни в коем случае нельзя подчиняться или внимать.

– Да…

– И само собой, я тоже вхожу в число тех «других альф».

Поступать наоборот… Значит, не нужно было покорно следовать за ним, когда он велел идти. Не нужно было слушаться, когда он приказал переодеваться у него на глазах. Не нужно было молчать, когда он, нагло запустив руку в брюки, велел не двигаться…

Пришлось признать, что этот странный человек снова переиграл его. В смятении Джу Бин вежливо попросил Ки Вана выйти из примерочной, чтобы он мог переодеться в свою одежду и уйти. На этот раз Ки Ван покорно вышел и стал ждать снаружи.

Странно, но даже после новой дерзости этого несносного человека Джу Бин не чувствовал особой злости.

– Все наряды, которые вы сегодня примерили, кроме нескольких вещей, подарю вам.

– Э-э… Вряд ли я смогу унести всё это…

– Вы что, собрались нести всё это в руках? Идите домой. Завтра всё придёт.

– С-спасибо. Адрес моего дома…

– Идите быстрее. А то навлечёте на себя гнев семьи Квона.

И точно. Вдалеке, через витрину бутика, было видно, как семья Сэ Ёля оглядывается в поисках Джу Бина. Подтолкнув его в спину, Хан Ки Ван скрылся в другом направлении, словно намекая не говорить Сэ Ёлю об их встрече. Джу Бин проводил глазами след, оставленный исчезнувшим Ки Ваном.

Как в тот раз в оранжерее, так и сегодня - поведение Ки Вана, словно нарочно избегавшего встречи с Сэ Ёлем, наводило на Джу Бина чувство вины, будто они устроили тайное свидание.

– Да что с тобой такое… Почему тело вдруг стало таким? Даже если оба родителя - беты, хотя бы контролю феромонов научить должны были…

Именно в тот момент, когда издали приближающегося Джу Бина заметила мать Сэ Ёля, и она начала придираться, куда он пропал, а после вдруг сморщилась, зажала нос и резко бросила эти слова.

Речь шла о феромонах Джу Бина, выделившихся во время той тайной встречи с Хан Ки Ваном в примерочной.

Джу Бин мог ощущать свои феромоны лишь органами чувств, но не чувствовать их запах носом, поэтому часто допускал подобные оплошности. И, конечно же, в семье «не носителей гена» он не мог научиться их контролировать.

Видя, что тот умеет лишь выделять феромоны, но не может как следует их сдерживать, мать Сэ Ёля вздохнула и решила побыстрее рассчитаться за одежду и ехать домой. На самом деле, пока Джу Бин безучастно следовал за ней, она уже выбрала подходящие ему наряды. Глаз у неё был намётан.

Стыдясь своей невнимательности и боясь, что раскроется его тайная встреча с Ки Ваном, Джу Бин опустил голову. В тот же самый момент Сэ Ёль думал совершенно о другом, а точнее о собственных желаниях. Раз феромоны Джу Бина поднимаются снова менее чем за сутки, значит, нужно поскорее вступить с ним в интимную связь.

Нарядов, купленных родителями Сэ Ёля для Джу Бина, было всего три, но вместе с многочисленными аксессуарами, составлявшими с ними комплект, они оказались довольно тяжёлыми. Сумма, которую пришлось заплатить, была астрономической, отчего Джу Бину стало не по себе, и он не знал, куда деваться. Хотя, конечно, для семьи Сэ Ёля это был сущий пустяк.

Поэтому в машине по дороге домой Джу Бин притих и приуныл, в то время как мать с сыном были поглощены продолжением обсуждения светских сплетен, увиденных и услышанных в универмаге.

– Сынок, ты же тоже видел его на первом этаже? Младший из корпорации «Хэсон»…

– Девушка, что была с ним… Это ведь госпожа Ли Ён Хи?

– Хан Ки Ван - не просто бесстыдник… Подумать только, на этот раз замужняя женщина, я в шоке. Как у таких приличных председателя Хана и его супруги мог родиться такой развратник?

– Слышал, он предпочитает женщин, у которых уже есть партнёр.

Значит, та женщина, которая казалась близкой с Хан Ки Ваном, была замужем.

«Предпочитает занятых… Может, поэтому он и обратил внимание на меня, у которого есть жених?» - подумал Джу Бин, затаив дыхание.

– Всё же лучше иметь запутанные романтические связи. По сравнению с тем его другом, старшим сыном премьер-министра…

– Лучше не говори. В такой безупречной семье произошла такая напасть… А ещё эти слухи о том, что он превратил какого-то человека в овоща.

– Это всего слухи, но он действительно создаёт впечатление опасного человека. Я в университете тоже слышал…

Их светские пересуды не прекращались вплоть до прибытия к дому Джу Бина. Отец Сэ Ёля был молчалив, зато сам Сэ Ёль довольно любил посплетничать, чем очень сильно был похож на мать.

Когда Джу Бин попрощался и вышел у своего дома, Сэ Ёль, сказав, что сумки тяжёлые, и он поможет донести, ловко схватил пакеты и последовал за ним. И едва они вошли в дом, как их, к неожиданности всех, встретил вышедший в гостиную отец Джу Бина.

– Папа!

– Здравствуйте, отец.

– Пришли? Хе-хе… Добро пожаловать, Сэ Ёль.

Как он и опасался, ещё даже не было пяти вечера, как тот уже изрядно пьян. Отец Джу Бина, Со Дэхун, ещё до того, как дела пошли под откос, часто прибегал к алкоголю, а после банкротства и вовсе ушёл в запой. Именно из-за опасений, что, глядя на отца, он и сам может хоть немного стать таким, Джу Бин редко прикасался к спиртному.

– Господин Квон, спасибо тебе за вчера, и за сегодня. Иди сюда. Надо же мне налить тебе выпить.

– Папа, у Сэ Ёля ещё дела.

– Тогда скорей иди! Вечно мы в долгу перед твоей семьёй, стыдно же.

– Что вы, это я должен благодарить. Тогда я пойду, отец.

Даже перед пропахшим алкоголем отцом Сэ Ёль сохранял безупречную вежливость. У порога он слегка выразил сожаление, что хотел бы ещё поговорить с отцом, а его так быстро выпроваживают, но ведь машина с родителями Сэ Ёля стояла прямо перед домом Джу Бина.

К тому же, была нежелание показывать семье ещё один позор их дома - отца-алкоголика. Джу Бин тихо проводил семью Квон. Глядя на удаляющуюся машину Сэ Ёля, на душе у него было неспокойно.

Сэ Ёль, с которым он провёл почти всю жизнь, всегда был неизменно добрым и прекрасным мужчиной. Так почему же теперь его мысли заполнены тем повесой, с которым он лишь ненадолго встретился сегодня? Джу Бин и сам чувствовал лишь недоумение.

Погружённый в размышления, он вошёл в дом, где Хиок, вышедшая в гостиную вместе с Дэхуном, тоже принялась рыться в пакетах, которые оставил Сэ Ёль. Они с удовольствием, впервые за долгое время, один за другим распаковывали роскошные предметы, наперебой высказывая свои впечатления: это красиво, а это кажется великовато.

Джу Бин молча прошёл на кухню, чтобы налить воды, и, как и следовало ожидать, Дэхун снова завёл раздражающую тему.

– Если бы твой дед был жив, он бы побрился налысо, если услышал новость о том, что ты выходишь замуж за члена семьи Квона. Хорошо ещё, что тогда дед, будучи при смерти, не знал о помолвке, а то бы не вынес этого.

– И то верно. Если женишься на мужчине, даже нельзя передать фамилию… Её запишут только в реестре дворянства, а наследникам не оставишь.

– Да сколько раз я говорил, что случится тоже самое, даже если женишься на женщине-альфе?

Именно поэтому в дворянских кругах, где ценили имя и репутацию семьи, рождение мужчины-омеги не приветствовалось.

Мужчина-омега имел крайне низкие шансы оплодотворить женщину, а в союзе с женщиной-альфой гораздо проще было, наоборот, женщине зачать от мужчины. Поэтому, если мужчина-омега женился на женщине-альфе, в большинстве случаев фамилия передавалась по женской линии.

Поскольку женщина-альфа могла без труда забеременеть как от не носителя гена, так и от мужчины-альфы, это свидетельствовало о недостаточной способности к зачатию у мужчины-омеги, а не о проблемах у женщины. Поэтому мужчину-омегу не считали полноценным мужчиной и относились к нему с пренебрежением.

Более того, даже если они рождаются с привлекательной внешностью, их мужественность делает их менее предпочтительными среди мужчин-альф по сравнению с женщинами. По этой причине мужчины-омеги считались обузой как для мужчин, так и для женщин.

Поэтому с давних времён в знатных семьях рождение мужчины-омеги считалось позором, и ему либо давали лекарства, делающие зачатие невозможным, либо изгоняли из рода.

Существует мнение, что мужчины-омеги в основном рождаются в мужских утробах. Из-за этого мнения у предков уже со времён династии Чосон в дворянских родах, можно сказать, почти не осталось мужской линии «омеги».

– Но всё же то, что наш Джу Бин женится на Сэ Ёле, - великая радость. Дед в итоге был бы доволен. У всех богатых и влиятельных дворянских семей есть свои некоторые проблемы. А у семьи Квон их особо и нет.

– Точно! Заключить помолвку с красивым и достойным юношей - это такое счастье! Если бы он связался с какой-нибудь ужасной семьёй, я бы не смогла спать от волнения.

– Например, с семьёй Хан из корпорации «Хэсон»…?

Джу Бин невольно выпалил эти слова. Хиок, казалось, удивилась и прикрыла рот рукой.

– Ох, дитя моё. С семьёй Хан всё же не сравниться. О них даже мечтать не следует.

– Я давно покинул высшее общество, но их сыновья были известны как негодяи. Младший сын, кажется, еще даже не женился.

– Но, выйди он за того замуж, наш Джу Бин наверняка сильно пострадает. Слухи о том, что он бабник, слишком хорошо известны.

– Зачем вообще об этому думать? Разве «Хэсон» примет Джу Бина?

Громко рассмеявшись, отец снова принялся потягивать алкоголь.

Таким образом, Хан Ки Ван окончательно подтвердил свою репутацию неисправимого бабника. Джу Бин, чувствуя, как его раздувшееся от надежд сердце сдувается, словно воздушный шар, направился в свою комнату.

Следующим утром пронзительный звонок двери заставил Джу Бина со своими растрёпанными, похожими на птичье гнездо волосами, выползти в прихожую.

– Кто там?

– Я пришёл из «Хэсон Мэари». Здесь господин Со Дэхун - глава семьи?

– Да… А что?

– Откройте дверь, пожалуйста. Я фотограф, приехал сделать снимок для включения в янбанский реестр.

Я не мог заставить кого-то стоять на улице в такой холод, поэтому открыл входную дверь. Там стоял очень худой мужчина в очках, запотевших от мороза, с большой камерой через плечо. Он коротко поклонился.

– Здравствуйте, приятно познакомиться. Вы, наверное, господин Со Джу Бин?

Существует книга, куда заносятся все члены официально признанных янбанских семей Кореи. Точнее, в ней собраны все ныне живущие взрослые представители янбанских родов. Поскольку каждый год появляются новые совершеннолетние отпрыски и случаются смерти, этот реестр переиздаётся ежегодно.

Более того, поскольку и в настоящие дни иногда появляются новые, вновь обретшие статус янбанские семьи, а также, как и в случае с семьёй Джу Бина пять лет назад, бывают исключения из янбанского общества, многие семьи следят за этой книгой, чтобы быть в курсе всех изменений в светском обществе.

Любопытно, что даже простолюдины, не принадлежащие к янбанству, часто с удовольствием читают этот реестр. Понятно, что его используют в брачных делах или в деловых целях для привлечения клиентов из высшего общества, но удивительно, сколько простолюдинов специально платят деньги, чтобы из любопытства и восхищения подписаться на реестр и розовую газету светских сплетен.

В любом случае, это была новость, которая обрадует родителей. Включение в реестр означало, что янбанское общество официально вновь признало семью Джу Бина, породнившуюся с семьёй Квон.

Даже не успев назначить дату свадьбы, Джу Бин был впечатлён такой стремительной переменой в светском положении и захотел поскорее сообщить новость родителям. Однако фотограф, казалось, был очень занят и намеревался быстро сфотографировать Джу Бина здесь и сейчас и уехать.

– П-подождите, пожалуйста. Нужно позвать родителей.

– У родителей господина Со Джу Бина уже есть фотографии. Можно использовать те, что были пять лет назад. Нужно лишь быстро сфотографировать вас, господин Со Джу Бин.

Естественно, у Джу Бина не было фотографий для этой книги, ведь его семья разорилась, и он выпал из янбанского круга в 18 лет, ещё не достигнув совершеннолетия. Но если его сфотографируют с растрёпанными волосами и не умытым, позже Хиок точно его отругает.

Выпросив немного времени под предлогом, что нужно хотя бы умыться, чтобы снять отёчность лица, Джу Бин выиграл минутку. Однако вместо того чтобы идти в ванную, он свернул в спальню. Было кое-что поважнее умывания. Взглянув в зеркало, он лишь кое-как причесался расчёской, затем достал из золотистой коробки блузу и надел её.

Хотя говорили, что доставка будет через день, вчера поздно вечером сотрудник универмага «Хэсон» принёс и оставил коробки с одеждой. Это были те самые подарки от Хан Ки Вана. Он сам распорядился, чтобы сотрудники универмага доставили их прямо домой!

С трудом сдерживая трепетное волнение, он принялся распаковывать одежду насыщенных цветов. Родители Джу Бина, решив, что это дополнительные подарки от семьи Сэ Ёля, радостно ахнули. Джу Бин промолчал, не в силах честно сказать, кто на самом деле был дарителем.

Торопливо надетый сейчас наряд - та самая блуза, что была на нём в тот момент в примерочной, когда взгляд Хан Ки Вана казался особенно настойчивым. Подумав, что эта вещь, вероятно, больше всего соответствовала его вкусу, Джу Бин почувствовал, что важно сфотографироваться именно в ней, даже ценой отказа от умывания.

Переодевшись, он вышел в гостиную, где торопившийся фотограф сделал несколько кадров Джу Бина с неловкой улыбкой на фоне оконных рам и ушёл.

Хотя на фотографиях он всегда получался хуже, чем выглядел в жизни, он не питал особых надежд. Однако всё же молился, чтобы снимок вышел лучше, чем тот, что был сделан на его светском дебюте с Сэ Ёлем. В конце концов, на нём была подаренная одежда Хан Ки Ваном.

– Э-э…

Пока он быстро переодевался, ему показалось, что из ткани что-то выпало, напоминая ценник. Теперь, вернувшись в комнату и проверив, он увидел, что на полу валялась не бирка, а записка, наспех написанная от руки.

[Следующая суббота, 9 вечера, оранжерея.]

На белом листе изящным почерком были чётко указаны только время и место, и от него тонко исходил тот самый прохладный мятный аромат, который он чувствовал вчера. Одежды, полученной от Ки Вана, было так много, что проверить всё не было возможности, и если бы он сейчас специально не вытащил эту блузу, то мог бы обнаружить записку уже намного позже указанного времени. При этой мысли он с новой силой ощутил, как сегодня ему повезло, что фотограф всё же зашёл в гости.

Следующая суббота - время после бала. «Оранжерея», должно быть, означает оранжерею в том особняке. Читая записку, явно намекающую позднее тайное свидание, Джу Бин с глупым волнением почувствовал, как учащённо забилось сердце.

Страница книги Хозяин брошенной омеги в интернете

Table of Contents

ПРОЛОГ

1 - 1 Янбан и светское общество

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8 Первая любовь

1 - 9

1 - 10

О книге