Пролог

"Живи один."

Это было суровое время года.

Небо без устали извергало снег, и в мире, где белый цвет перевернул всё вверх дном, холод наполнял воздух.

Посреди леденящей зимы, в один из дней этого сурового сезона, кто-то впервые познал потерю.

Это всего лиш история двенадцатилетнего мальчика.

Та, кто преподал ему первый урок потери, была никем иной, как его мать. Она была ему и родителем, и наставником. Рождение ребёнка и его воспитание сделали её родителем, а руководство по жизни, начиная с первых шагов - наставником. Последним уроком, что она дала ему, стала разлука. Прощание, что стало вечным.

Для ребёнка, не знающего законов мира, это был чересчур жестокий опыт. Как же иначе? Это была разлука с самым близким и единственным кровным родственником. Прощание с единственной семьёй, что была у него в этом мире, обрушилось словно непрошеный гость.

Возможно, это была судьба, что они отправились собирать дикие травы, поклявшись выжить даже суровой восточной зимой. Женщина, что сидела на корточках, усердно работая мотыгой рядом с сыном, внезапно почувствовала головокружение и рухнула на землю. С того самого момента она слегла в постель на несколько дней, так и не сумев восстановить силы.

Несмотря на то, что сын терпел побои, воруя мясо, чтобы спасти мать, и бился лбом о землю в попытках раздобыть лекарство, он не смог оживить свою драгоценную мать.

Однажды женщина осознаёт, что неведомая болезнь постепенно пожирает её, подводя к неизбежному завершению жизненного пути. Она достигает конечного пункта понимая: пришло время уходить, даже если это означает разлуку с сыном.

По иронии, чувство, вызванное этим осознанием - вовсе не ожидаемый страх перед неминуемой смертью. Вместо этого странное облегчение накатывает на неё волной. Она невероятно благодарна за освобождение от бремени своей тяжёлой жизни. Она давно была готова к этому мгновению. Она была готова добровольно принять руку, протянутую посланником загробного мира.

Единственным оставшимся сожалением для неё был её сын Ыно, которому отныне предстояло жить в этом мире одному. Последний совет, что она оставила сыну, которому теперь предстояла одинокая жизнь, был прост, но глубок:

- Живи один.

- Не общайся с людьми, не отдавай им своё сердце, не доверяй им... Даже если это означает одиночество, лучше живи один. Такова воля твоей матери"

Редко встретишь в мире столь суровый совет, призывающий не встречать хороших людей и жить с ними счастливо, а жить одному в одиночестве. Возможно, правильнее назвать это проклятием. Однако у неё не было выбора, кроме как выразиться именно так, учитывая суровую реальность, с которой столкнулся её сын.

- Ты сможешь?

Удивительно, но Ыно ответил, что сможет. Он не спросил, почему это необходимо, не попросил остаться с ним подольше.

- Прости меня. Прости, что оставляю тебя в таком мире...

Ыно плакал, улыбаясь. Он плакал от печали и улыбался ради матери. Всё было нехорошо, но он заверил её, что так и есть.

Смерть быстро настигала её. Даже маленький Ыно видел это. Отрицай он или нет, реальность существовала, и судьба неумолимо приближалась. Столкнувшись с неумолимой реальностью и судьбой, Ыно чувствовал себя совершенно бессильным.

Поэтому, в конце концов, ей не оставалось ничего, кроме как смириться с разлукой.

И потому ему не оставалось ничего, кроме как заставить себя улыбнуться и попрощаться с ней.

- Со мной всё будет хорошо, так что не беспокойся за меня, пожалуйста. Ыно постарался придать голосу бодрости, веря, что это позволит его матери спокойно закрыть глаза.

- Мой нежный и любимый Ыно...

Она бесконечно смотрела на прекрасное лицо сына, которого больше никогда не увидит. Затем, собрав последние силы, она подняла руку. Худая рука ослабевшей женщины достигла цели, опустившись на голову сына.

- Знаешь, никому... ни за что... никогда...

Слова её были неясны. Тем не менее, Ыно кивнул, понимая, что она имела в виду.

- Я люблю тебя. Не забывай слов, что сказала мама.

Глядя в глаза сына, утратившие свой изначальный цвет, женщина болезненно улыбнулась. В это мгновение в её сердце расцвела тоска.

- Ты был так прекрасен...

Когда-то давно в глазах Ыно отражался солнечный свет. Она скучала по этому свету. Она хотела увидеть это сияние ещё раз перед тем, как закрыть глаза, хотя бы однажды. Но это было невозможно. Теперь единственным, что было в глазах Ыно, был яд, что она сама создала.

Слёзы бесконечно текли из глаз умирающей женщины. Улыбка, тронувшая её иссохшие губы, была полна сожаления.

Это был конец.

Той ночью, в холодный предрассветный час, она ушла тихо, словно уснув. Завершив свою тяжёлую жизнь и улетев далеко-далеко, оставив своего маленького сына в мире, полном враждебности и холода.

И совет её, словно заклинание, опутал жизнь Ыно.

Ыно жил согласно желанию своей матери.

Ни с кем не общаясь, никому не отдавая своего сердца, ни на кого не полагаясь. Один.

Бах-!

Резкий звук эхом разнесся по горам. Кусты задрожали, а птицы, отдыхавшие на ветвях деревьев, испуганно вспорхнули и взмыли в небо.

Ыно тоже вздрогнул. Он сидел на корточках так долго, что поясница затекла и ныла, резко выпрямившись, он проводил взглядом стремительный полет птиц в небе.

- Что это?

Звук, одновременно знакомый и незнакомый - сильный грохот, за которым последовал едва уловимый резонанс, напоминающий раскат грома.

- Может, дождь будет.

Однако небо над высокой травой было на удивление ясным, ни единого облачка.

Конечно, гроза бывает и в такой день. Хоть и редко. Но был ли тот грохот на самом деле раскатом грома? Ыно не был уверен. Ему показалось, что звук был резче.

Мать говорила ему, что когда гремит гром, небо проливает слезы. Она сравнивала молнию с криком небес. Если уж рассуждать, то звук, который он слышал ранее, больше походил на крик, чем на плач.

Ыно затаил дыхание в ожидании, не повторится ли звук. Но, несмотря на напряженное ожидание, тот так и не раздался вновь. Решив, что это не имеет значения, Ыно продолжил работать мотыгой. В конце концов, зимний день короток, и будь то гром или молния, лучше сосредоточиться на выкапывании трав, чем гадать о неизвестном звуке.

- Ладно. Надо усердно работать руками.

Тук-тук-тук-осторожно копая землю, он обнажил корни трав. Ыно аккуратно вытаскивал их, как вдруг его сосредоточенность нарушил отчетливый шум.

- А?

Другой звук достиг его ушей - слабый, почти незаметный. Обостренная чувствительность, оставшаяся после недавнего громкого шума, позволила ему уловить его. Заинтригованный, он отложил мотыгу и опустил ладонь на землю. Хотя копал он неглубоко, он ощутил непрерывную вибрацию, что пробудило любопытство.

Ыно, поняв источник звука, улыбнулся. Глухой смешок.

- Ну-ну. Вот ты и пришел.

В бормочущем голосе звучала радость. В мутных, затуманенных глазах вспыхнул огонек веселья. И для этой радости были все основания.

Звук копыт служил сигналом - в горы пожаловал гость. Это было долгожданное событие после долгого перерыва, и, к тому же, путник был верхом на лошади. Если повезет, голод еще некоторое время не будет проблемой.

Ыно быстро собрал мотыгу и лекарственные травы в мешок. Затем он встал, отряхнул пыль с одежды и прочистил горло.

- Йоуль!

Над густыми зарослями навострилась пара белых ушей. Вскоре лиса с острой мордочкой подняла голову, жуя пучок травы. Эта белая лиса и была Йоуль.  Это имя Ыно дал ей наобум.

- Я пойду. Ты тоже иди домой.

Ыно помахал рукой на прощание, приближаясь. Йоуль подскочила и легонько стукнула Ыно по лодыжке своим пушистым хвостом.

- Хочешь пойти вместе? В наш дом?

Тук-тук! Это было знаком согласия.

Этот маленький лисенок следовал за Ыно ровно с прошлой зимы.

В то время Йоуль подстрелил охотник, и она скатилась с обрыва. Гора Моак изначально была местом, где водилось много диких зверей, и охотники часто наведывались сюда. Особенно славится мех лисиц, живущих в высоких горах, своим мягким и красивым цветом, поэтому многие приходят сюда охотиться именно на лис.

По воле случая, или из милосердия, так как лисенок был еще детенышем, Йоуль выжила после нападения охотника в тот день. Проблема была в ранении; рана от стрелы на лапе была довольно серьезной. Лисенок совсем не мог двигаться, и если бы его оставили без присмотра, он бы непременно умер.

Ыно нашел лисенка и с большим тщанием выходил его, едва спася жизнь. Так что для Йоуль Ыно был словно спаситель.

Взяв инициативу на себя, Йоуль зашагала вперед, и Ыно, весело следуя за ней, снова взглянул на бескрайнее небо.

Солнце уже взошло, но скоро должно было сесть. Зимнее солнце задерживаются ненадолго, быстро клонясь к закату. Скоро надвигающаяся тьма настигнет горного путника.

Шаги Ыно с мешком за спиной были необычайно легкими. М-мм-м-напев, то ли смех, то ли мелодия, невозможно было разобрать, лился непрерывно, словно отражая настроение. В ответ Йоуль вторила ему кхм-кхм, хынг-хынг, подстраиваясь под ритм.

Когда бескрайнее небо пропиталось сумерками, Ыно, захватив серп и фонарь, отправился из хижины.

- Йоуль, я вернусь.

Йоуль широко раскрыла пасть и радостно завиляла хвостом. Казалось, она говорила: «Иди и возвращайся благополучно». Оставив позади прощание Ёуль, Ыно покинул хижину. Йоуль, которая провожала его до самого порога, сейчас лежала на разостланной на полу соломенной циновке, излучая атмосферу лени, словно не желая двигаться.

После проводов Йоуль, Ыно направился к месту обитания светлячков. Смастерив фонарь из веток и старой ткани, он наполнил его светящимися насекомыми. Мягкое свечение озаряло окрестности, пока светлячки танцевали в своей темнице.

Для Ыно, страдающего куриной слепотой, эти светлячки служили драгоценными проводниками, как только тьма окутывала пейзаж.

Днем у Ын-о не было проблем, но когда наступала ночь, он погружался в полную слепоту. Диагноз, который поставил аптекарь, услышав о симптомах Ын-о, когда тот покупал лекарственные травы, был таков: «Похоже, это куриная слепота, когда способность сетчатки глаза снижается, и становится трудно четко видеть предметы ночью. Проще говоря, это форма никталопии».

Особого способа вылечить это не было, поэтому Ыно просто оставил болезнь как есть. В конце концов, прошло уже много времени с тех пор, как он перестал видеть ночью, еще с девяти лет. До этого даже в темноте он мог более-менее различать предметы. Однако по какой-то причине после того, как он закапал в глаза лекарство, он полностью потерял способность что-либо видеть. Тем не менее, теперь он знал название своего недуга.

В девятнадцать лет для Ыно ничего не изменилось. Он жил в горах уже двенадцать лет, с тех пор как последовал за матерью в эту убогую хижину. Иными словами, больше половины своей жизни он провел в этих горах. Возможно, саму гору можно было считать его домом. Он настолько хорошо знал рельеф горы, что мог ориентироваться по памяти и интуиции. Однако была существенная разница в активности в зависимости от наличия или отсутствия света.

Tук-Tук-Tук- светлячки внутри фонаря двигались неустанно, создавая непрерывную игру света и звука. Неся фонарь со светлячками, Ыно поднялся на вершину.

Это было нужно, чтобы определить местоположение горного путника.

Панорамный вид на гору, залитую сумерками, простирался бесконечно. Гряды гор тянулись под багровеющим небом, а синяя река низвергалась вниз, чтобы встретиться с ними. Хаос, рождающийся в небе, всегда внушал благоговейный трепет. И среди этого восторга взгляд уловил нечто, похожее на грязь, поднимающуюся вверх.

- Это дым.

Источником дыма был огонь, а огонь указывал на присутствие человека. И тот человек там и был целью Ыно. Если быть точнее, целью ночного похода Ыно было обокрасть горного путника.

Определив местоположение, Ыно спустился с вершины и двинулся осторожно. Он приседал, касаясь ладонью земли, внимательно изучая следы. Иногда останавливался, вслушиваясь в звуки, спокойно прокладывая путь к цели.

К счастью, ему не потребовалось много времени, чтобы обнаружить следы копыт. Несмотря на обширность горы, тропы и места для отдыха, используемые людьми, были ограничены. Поэтому поиск не был таким уж сложным.

Ыно последовал по длинной цепочке следов копыт. Спустя мгновение резкий запах коснулся его ноздрей - запах горящего дерева. Втягивая воздух и делая короткие вдохи, он следовал за запахом. По мере того как шаги ускорялись, запах гари становился сильнее. Это означало, что цель приближается. Легкая улыбка озарила лицо Ыно.

Вскоре струйки белого дыма, изящно поднимающиеся в небо, попали в его взгляд. Интуиция шепнула ему.

Вон оно!

Ыно незаметно пригнулся, двигаясь с осторожностью среди укрытий, предоставленных большими деревьями и густыми кустами.

Природное окружение служило эффективной маскировкой; лежа на земле или притаившись за деревом, можно было остаться незамеченным.

На полпути он остановился, чтобы перепроверить местоположение цели. Затем, не колеблясь, выбросил фонарь. Если путник спит, он может и не заметить, но если бодрствует, свет может выдать Ыно. Отныне он должен был полагаться только на свои чувства, чтобы двигаться безопасно.

Шаг за осторожным шагом, и некогда тусклое зрение Ыно постепенно прояснилось благодаря близкому костру. Прислонившись к скале, рядом с которой лежала лошадь, показался человек. Поза говорила о расслабленности, словно он отдыхал, в то время как лошадь растянулась на земле. Несмотря на, казалось бы, спокойную и мирную сцену, Ыно не приближался безрассудно. Он решил, что нужно понаблюдать за ситуацией внимательнее.

Так как ночь только начиналась, спешить было некуда. Ыно ждал, тщательно изучая цель, пока не мог быть уверен в ее уязвимости. Первое, что бросилось в глаза, - это багаж, свисающий с седла. Интуитивно он понял, что внутри должно быть что-то ценное.

Те, кто ездил на лошадях, обычно были богаты. Этот вывод легко сделать, зная цену одной лошади на рынке. У богатых людей всегда тугие кошельки. Это означало, что можно было многое приобрести.

Рядом с багажом Ыно заметил у костра какие-то очертания. Он прищурился, вглядываясь в расплывчатые формы. Среди неясных фигур нечто особенно привлекло его внимание - длинные, торчащие клыки.

Когда глаза Ыно различили, что это за формы, его взгляд застыл.

Существо с такими характеристиками могло быть только одним: горный вепрь.

Горные вепри были печально известны своей свирепостью, и в одиночку справиться с ними было крайне сложно. Даже волкам, обладающим острыми зубами и гибким телом, приходилось собираться в стаи, чтобы оценить возможность поимки такого зверя. Если путнику удалось в одиночку добыть вепря, это говорило о его недюжинных охотничьих навыках.

Когда осознание дошло, в душу закралось сомнение.

Сможет ли он действительно обокрасть такого искусного охотника? А что, если его поймают? Если охотник-одиночка способен добыть горного вепря, то такой, как я...

Конечно, все было бы хорошо, если бы его не поймали, но так ли оно будет?

Будет ли...?

Будет...?

-......!

И тут наступил тот самый момент. Внезапно умопомрачительный аромат проник глубоко в ноздри.

Как давно он не чувствовал запаха жареного мяса? Губы Ыно сами собой разомкнулись, и слюна потекла вниз. Ее было довольно много, и он даже заметил, что моргает глазами возбужденно, почти как безумец.

У этого сильного волнения была причина. Прошел уже почти месяц с тех пор, как он едва наполнял желудок горькими дикими травами.

Несмотря на необходимость самому добывать пропитание, у Ыно не было никаких навыков охоты. Мало того что у него не было подходящих инструментов, так еще и его хрупкий вид выделял его в глазах животных, делая легкой мишенью и подвергая неминуемой опасности во время охоты. Например, однажды он пытался поймать дикого кабана и чуть не отправился на тот свет от удара по голове. Был также случай, когда его окружила волчья стая, и он кубарем скатился в овраг. Поэтому он ежедневно собирал травы и грабил путников, заходивших в горы.

Чтобы добыть еду, нужны были деньги. Чтобы заработать деньги, нужно было спуститься в деревню и продать то, что можно. Конечно, он знал, что есть способы лучше, чем собирать травы или мелкое воровство. Разве его тело еще в порядке? Если бы он предложил себя в рабство, нашлось бы место, готовое его принять. Однако он воздерживался от этого из-за предсмертной воли матери. Она хотела, чтобы он жил один. Поэтому он жил один и должен был найти способ выжить самостоятельно.

Одним из таких способов как раз и стало ограбление горных путников.

С легким телом, тихими шагами и быстрой реакцией в условиях горной местности Ыно идеально подходил для мелкого воровства.

Проблема была в нынешней зиме. С наступлением зимы горы становились особенно суровыми. Леденящие ветры, острые, как хорошо выкованные ножи, дули ежедневно, принося внезапные снежные бури. В такое время сбор трав становился затруднительным, а рыбалка в долине и вовсе невозможной.

Так же трудно было найти и горных путников. Не имея возможности ничего продать, у него не было денег, а без денег нельзя было раздобыть еду. Картошка, собранная с огорода, прокормила всего несколько дней и быстро закончилась. Так что зимой было много дней, когда он ел только траву, и на этот раз было так же.

Жизнь была постоянной борьбой с голодом, но зима была особенно тяжела. Это было время года настолько суровое, что даже Йоуль, прирожденная охотница, с трудом жевала траву вместе с ним. В какой-то момент, движимый сильным желанием мяса, Ыно спустился в деревенскую мясную лавку просить милостыню.

Вкус мяса...

Результаты были плачевны. Мясник наотрез отказал ему, выплевывая проклятия, что ни за что не даст ничего такому, как он. Даже когда Ыно сказал, что возьмет хоть испорченное мясо, ответ был твердым отказом. Мясник был поистине упрям и жесток. Несмотря на такое унижение, Ыно не мог заставить себя сдаться. Он отчаянно умолял снова. Даже если оно испорчено, всего один кусочек мяса, пожалуйста. На что мясник, оскалив пожелтевшие зубы, ответил:

- Ты такое ешь? Тогда сначала отдай свое паршивое тело.

Вот так оно и было. У него мурашки побежали по коже. Не только звериное мясо, но и человеческую плоть, он готов есть сырой! В ужасе Ыно немедленно убежал.

Это был день, когда он вернулся с пустыми руками, утоляя свою печаль на холодном полу своей лачуги. В тот день Ыно лежал ничком, вытирая слезы и сопли и громко плача. Дело было не в унижении от мясника; его мучило неисполненное желание.

Что тот самоуверенный мясник понимает...

Взгляд Ыно застыл на том соблазнительном куске мяса, слюна текла неудержимо, словно в возмещение той давней печали. Столкнувшись с рациональным вопросом, допустимо ли воровать чужие вещи, Ыно ответил эмоционально: Однозначно, да.

...И вот.

Слюна, которая текла непрерывно, достигла подбородка и повисла капельками росы. Ыно вытер ее тыльной стороной ладони и принял решение. Несмотря ни на что, он обязательно заберет этот кусок мяса с собой.

Время шло неумолимо. Бушующее пламя костра постепенно утихло и погасло, тьма в горах сгустилась. Горный путник сохранял расслабленную позу, прислонившись к скале, без малейшего движения.

Он был так неподвижен, что Ыно даже засомневался, не умер ли тот вот так просто.

Жив ли, мертв ли - похоже, этого было достаточно. Путник был явно беззащитен. Просидев без движения так долго, неужели он вдруг проснется сейчас? Даже если удача отвернется, разве Ыно не сможет быстро убежать? Охотиться он не умел, но в беге преуспевал. Иначе как он выжил в этих горах, кишащих дикими зверями?

Ыно, вытирая рукавом замерзшие на холоде сопли, двинулся ползком на четвереньках, словно маленький зверек. Хотя путь впереди был плохо виден, он много раз планировал и прокручивал в голове свои движения, ожидая подходящего момента. Поэтому добраться до цели оказалось не так сложно, как казалось.

Спустя некоторое время он добрался до лошади.

Пытаясь сначала отвязать поводья, Ыно обнаружил, что они довольно крепко затянуты. Руками ослабить никак не удавалось, поэтому он решил перерезать веревку своим самодельным серпом. Но внезапно лошадь заржала, испугав Ыно, так что он упал навзничь. К счастью, ему удалось не издать при этом ни звука. Ыно, плотно сжав губы, быстро огляделся. Сердце бешено колотилось от страха, не разбудил ли этот шум путника.

Однако все было тихо. Ни путник, ни лошадь не подавали признаков беспокойства. Ыно, почувствовав облегчение, перерезал поводья, снял багаж с лошади и перекинул его через плечо.

Следующей целью было мясо.

Времени на выбор не оставалось. Ыно приблизился к ближайшему куску и вслепую протянул руку. Его пальцы сомкнулись на довольно увесистом куске мяса. Он быстро прижал его к себе обеими руками. Запах крови, еще на влажном мясе, разнесся в воздухе. Даже этот запах казался сладким..

Как только он поднял мясо, Ыно настороженно вгляделся в темноту. Ничего существенного не произошло.

Заполучив всю добычу, Ыно осторожно делал каждый шаг, прилагая все усилия, чтобы благополучно покинуть это место. Прошло немало времени, прежде чем он достиг тропы, ведущей к его хижине. Наконец вздох облегчения сорвался с его губ. С учетом пройденного расстояния, даже если бы путник заметил пропажу, ему было бы трудно выследить Ыно.

Хи Хи! Смех радости вырвался наружу, когда он осознал, что успешно справился с задачей.

Ыно, побежал к своей хижине.

Хижина Ыно находилась глубоко в горах. Она была расположена в живописном месте между скалой у ущелья с водопадом и крутыми обрывами. Это было место, которое трудно найти без удачи.

Маленькая хижина была сделана путем выкапывания земли, возведения стен из досок и покрытия крыши сеном и тканью. Снаружи она выглядела очень убого. Она была настолько же хлипкой, насколько и выглядела, безнадежно разваливаясь от малейшего дуновения ветра, и в ней всегда пахло затхлостью от гниющих деревьев.

Хижина, не защищавшая ни от жары, ни от холода, не функционировала должным образом как жилое помещение. Тем не менее, Ыно дорожил этой хижиной. Это было место, где можно было отдохнуть телом, место, куда можно было вернуться. В самом фундаментальном смысле наличие стабильного дома было необходимо для безопасной жизни. В этом отношении лачуга была для Ыно так же дорога, как дворец. Несмотря на свою ветхость, она была его убежищем, позволявшим ему выживать и держаться. Конечно, комфорт был роскошью, которую он не мог себе позволить; возможно, это и не дворец, но это было, несомненно, убогое жилье.

Жизнь в одиночестве, несмотря на ощущение стабильности, была физически тяжелой. Тяжело в жару, тяжело в холод и еще тяжелее, когда голоден. Изредка выпадали дни, когда и тело, и дух обретали удовлетворение, и сегодня был один из таких дней.

- Ух ты! Как здорово! Просто замечательно!"

Поистине редкий хороший день.

Прошло много времени с тех пор, как он смеялся с такой радостью. Это было заслуженно после долгого голодания, хотя, возможно, не настолько, чтобы назвать это концом, но определенно достаточно, чтобы сделать паузу.

- Йоуль, посмотри на это! Я принес кой-что потрясающее!

Переполненный радостью, Ыно вошел в хижину и воскликнул с торжеством. Его воодушевление могло соперничать с победным видом полководца. Испуганная Йоуль, дремавшая с урчанием, подняла голову к потолку, зевая. Kек!

Приблизившись к Йоуль, Ыно с гордостью продемонстрировал принесенный им увесистый кусок мяса.

- Смотри. Это нога горного вепря. Правда огромная?

Это была большая нога, которой хватило бы на несколько дней, даже если бы они ели досыта.

Йоуль, резво поднявшаяся, обнюхала воздух своим черным носом. Вскоре слюна, не сильно отличающаяся от слюны Ыно, повисла на ее острой мордочке.

- Давай съедим это завтра. В смысле, действительно напируемся до отвала, пока животы не лопнут!

- Ха-а, ха-а! - Ыно, охваченный аппетитом, тяжело дышал, глаза его горели непоколебимой решимостью. Даже белки глаз покраснели. В ответ Йоуль скривила уголки рта, издавая странные звуки Кики-Кики-Кики-Kиkи!

Возможно, сначала это могло показаться болезненным стоном, но на самом деле это был радостный смех. Словно готовый съесть это мгновенно, Йоуль с нетерпением щелкала челюстями, глядя на мясо. Ыно, понимая его нетерпение, сдерживал его.

- Эй, подожди. Я тоже хочу съесть это прямо сейчас, понимаешь? Но не сейчас.

По правде говоря, ему хотелось впиться в него зубами немедленно. Однако обстоятельства были не в их пользу. В маленькой хижине было трудно развести большой огонь, и, что более важно, нужно было опасаться присутствия горного путника.

Нужно было просто пережить эту ночь. Мысль о пиршестве, которое ждало их завтра, уже наполняла Ыно волнением. Он был так счастлив, что мог наслаждаться предвкушением.

Йоуль, понимая чувства Ыно, отступила с неудовлетворенным аппетитом. Ыно, переполненный радостью, не мог сдержаться, радостно подпрыгивая с мясом в руках. В такт ему Йоуль вторила его счастью, скача по хижине. Вместе эти двое наслаждались своим общим блаженством.

- Ах, да. Тут есть кой-что еще.

Когда возбуждение немного улеглось, Ыно вспомнил о ноше за спиной. Он отложил мясо в сторону и развязал тюк, чтобы осмотреть его содержимое.

- Ух ты!

Восхищение сорвалось с губ Ыно, когда он смотрел на содержимое. Это неудивительно, ведь содержимое тюка превзошло его ожидания.

Толстая и блестящая одежда, аккуратно свернутые свитки с письменами и пара рукоятей мечей привлекли его внимание. Среди них самым заметным предметом, несомненно, был меч. От рукояти до лезвия все сияло золотистым оттенком. Более того, замысловатая гравировка на лезвии была невероятно детальной и красивой. Даже при беглом взгляде было очевидно, что это ценная вещь.

Неужели это действительно сделано из золота?

Тщательно изучая меч, Ыно искал подтверждение. Он осмелился засунуть рукоять в рот и укусить ее с почти болезненным усилием. При осмотре на гравированных символах остались отчетливые следы укусов, подтверждающие подлинность меча - это было, несомненно, настоящее золотое произведение искусства.

- Ну надо же, вот это удача! - Губы Ыно растянулись в широкой ухмылке. На этот раз он прижимает золотой меч к груди и поднимает одну ногу в воздух. Даже продажи только этого меча хватило бы на приличную сумму. Денег должно хватить, чтобы прожить год, даже если дела пойдут не гладко.

Переполненный радостью, Ыно начал кланяться воображаемой аудитории в пустом пространстве.

О небеса! Неужели вы наконец сжалились над этой бедной душой?

Следующим в списке осмотра был свиток. Внутри были рисунки и надписи. Узнав иероглифы, Ыно рассеянно пробормотал: «Гора Алин?» Похоже, это название деревни. Рисунки, состоящие из черных линий, напоминали карту.

Это много денег не принесет. Ыно небрежно решил выбросить это и швырнул куда попало. Наконец он осмотрел одежду.

- Ух ты, огромная.

Глянцевая поверхность и гладкая текстура ткани явно указывали на то, что это шелк. В широкие рукава халата был вшит дополнительный слой меха. Судя по внешнему виду, это был длинный халат, предназначенный для зимы.

- Может, использовать это как одеяло? - вслух задумался Ыно. Когда он поднял обе руки, подол изящно коснулся земли, что свидетельствовало об исключительном размере одеяния. Это намекало на то, что бывший владелец халата обладал недюжинным телосложением.

Внезапно Ыно вспомнил человека, которого видел, непринужденно прислонившегося к скале, держащего поводья лошади. Не рассмотрев его как следует раньше, он только сейчас осознал масштаб его габаритов.

Богатый человек, судя по всему, раз носит шелк и мех из звериной шерсти...

- Эй, Йоуль, он, наверное, был довольно богат. Думаю, он не слишком расстроится из-за потери этих вещей, правда? - Йоуль согласно кивнула, с громким звуком разрывая свой собственный кусок ткани, добавляя веселья в атмосферу.

Легко стряхнув с себя остатки чувства вины, Ыно накидывает на себя огромное одеяние. Просторный халат плотно облегает его, мех на коже оказывается удивительно мягким и теплым, мгновенно разгоняя озноб внутри. Уходит не только холод, напряжение, сковывавшее все тело, тоже, кажется, исчезает.

Окутанный уютным теплом, Ыно погружается в дремоту. Поддавшись внезапной волне усталости, он откидывается на самодельную циновку из сена. Привлеченный ароматом мяса, Йоуль, крутившийся поблизости, приближается. Ыно приподнимает для него халат, и Йоуль тут же устраивается рядом.

Ыно закрывает глаза, обеими руками вцепившись в воротник верхней одежды, более чем достаточной, чтобы укрыть все его тело. Легкая улыбка, застывшая в уголках его губ, несмотря на холод, постепенно исчезает с приходом тепла. Казалось, долгожданная веселая ночь подходила к концу.

Горный рассвет, особенно зимой, наступает в безмолвной тишине. Даже сверчки воздерживаются от своих песен в этом безмолвном царстве. Таким образом, любое нарушение этой первозданной тишины, независимо от его масштаба, отзывается глубоким ощущением присутствия.

-...?

Глаза Ыно распахнулись. Необычный звук разорвал тишину - глухой стук, эхом разнесшийся в тихом окружении. Он не был особенно чувствителен к звукам, обычно слишком уставший, чтобы его легко было разбудить. Однако появление этого необычного шума и вызванное им жуткое беспокойство делали его невозможным для игнорирования.

Он был не единственным, кто почувствовал аномалию. Йоуль, проявляя острую бдительность, уже поднялась, ее большие уши подергивались, пока она осматривал окрестности. Затем, словно уловив запах, она обнюхала воздух, ее черный нос задвигался.

- Тш-ш-ш, - подал знак Ыно. Поскольку они не могли определить источник звука, осторожность была необходима. Если это был голодный дикий зверь, бродивший поблизости, лучше было тихо подождать, пока он не уйдет.

Однако спустя короткое время это повторилось снова.

Бах-!

Звук разнесся снова, более отчетливый, чем прежде. Он не походил на шаги животного. Что бы это могло быть? Ыно всматривался в пустой воздух, положив руку на землю, но этого оказалось недостаточно, чтобы распознать источник загадочного шума.

Что это было? Не ослышался ли он? Он усомнился в собственных ушах и почесал голову.

Внезапно Йоуль припал к земле, издав резкий вой. Одновременно с этим какой-то запах пронзил ноздри Ыно. Это был едкий запах.

Следуя за запахом, Ыно повернул голову. Там, взбираясь по стене хижины, тянулась змеевидная линия огня.

- А?!

Это был огонь.

Пожар!

Почему вдруг!

Ыно не мог поверить в это, даже глядя на происходящее, поэтому он открыл рот с глупым выражением лица.

Огонь быстро раздувался, испуская ядовитый дым. Густой, мутный дым устремился к Ыно, душа его и заставляя слезы течь по лицу. Кашляя и хватая ртом воздух, он отчаянно боролся.

В мгновение ока огонь разросся в пламя, потянувшись к Йоуль. Та взвизгнула, стряхивая искры, прилипшие к ее хвосту.

Если так продолжится, я умру. Даже если я продержусь, то либо сгорю заживо, либо задохнусь, либо все равно умру. Он больше не мог держаться.

- Йоуль, нам нужно выбираться! Нужно выйти наружу!

Йоуль выпрыгнула первой. Ыно последовал за ней. Его ноги, онемевшие от напряжения, подкосились, как только он вышел из хижины. Сильно кашляя, он распластался на земле, пытаясь отдышаться.

И тут...

- Похоже, мышь получила по заслугам.

Насмешливый тон донесся откуда-то.

Ыно вздрогнул, поднимая голову.

Густая тьма застилала его зрение, окрашенная мутным дымом и слезами.

В этой тьме таилась фигура человек, невозможно было сказать, окутан ли он тьмой или сам воплощал тьму.

Ыно в замешательстве поднял голову.

Черты лица мужчины оставались неуловимыми, частично из-за бушующего за его спиной пламени. Однако одно было очевидно - внушительная стать фигуры превосходила даже самого крупного мужчину, которого когда-либо встречал Ыно, мясника со скотобойни.

Все, что можно было разглядеть - это то, что мужчина держал в одной руке нечто удлиненное. Это напоминало меч, но странная форма намекала на нечто иное, возможно, на необычный инструмент. Подняв удлиненный предмет, мужчина угрожающе направил его на Ыно.

Ыно был охвачен ужасом, кожа на голове заледенела, а по спине пробежала дрожь. Хотя он не был уверен в природе предмета, который держал мужчина, инстинктивно он чувствовал, что это было оружие, будь то нож или лук. Зловещее намерение причинить ему вред было несомненным.

В отчаянии Ыно взмолился:

- П-пожалуйста, пощадите...

- Если хочешь жить, тебе придется побороться. Как зверю.

Короткий, низкий голос. В нем была властность, сродни принуждению.

- Разве не весело будет ловить добычу таким способом?

Вслед за этими словами в воздухе разнесся неясный шум.

Затем громоподобный грохот сотряс горы.

"Ах...! Хык!"

Его дыхание вырвалось наружу, превратившись в белый пар на воздухе. Его колотящееся сердце расширилось до предела, а ноги стали тяжелыми, как железо.

Ыно погрузился в полную тьму. Густая чаща поглотила даже лунный свет.

Хотя он был достаточно хорошо знаком с географией гор, чтобы ориентироваться с комфортом, как дома, это была роскошь, доступная только тогда, когда было время осмотреться. Сейчас было не так. Почти ничего не было видно, и полагаться на слух и осязание не приходилось. Таким образом, он оказался в невыгодном положении по сравнению с преследователем.

За Ыно гнались. Гнался человек, вооруженный оружием, издававшим громоподобные раскаты.

Кровь сочилась из раны на его щеке - след, оставленный громоподобным ревом того странного оружия ранее. Что-то стремительно пролетело, оставив порез в мгновение ока. Не было видно ни стрелы; вот как быстро это произошло. Это было несравнимо со стрелами, которые носили охотники.

Хотя он не знал, что именно разорвало его кожу, он знал одно: что бы это ни было, оно причинит сильную боль, если попадет в тело. Более того, мужчина не промахнулся, он специально задел его, оставив рану.

Как только Ыно осознал рану, инстинкт направил его движения. Он увернулся от мужчины и бросился в чащу. Затем он побежал, прыгая вперед изо всех сил, точно так же, как давным-давно, когда за ним гналась волчья стая. Он вкладывал каждую унцию силы в погоню за шансом на выживание.

Ыно несколько раз спотыкался о камни, чуть не падая, ветки хлестали его. Он блуждал в темноте, не в силах определить свое местоположение. Не было возможности оценить, следует ли за ним мужчина. Также не было времени размышлять о том, кем мог быть этот мужчина. Инстинкт кричал ему бежать - от этого неизвестного охотника.

Как долго он бежал? Субъективно казалось, что прошло немало времени. Как бы подтверждая это, его дыхание достигло горла. Его тело, столкнувшись с физическими пределами, отказывалось двигаться дальше. В конце концов он остановился, согнулся и начал жадно хватать ртом воздух.

- Ха-а, Ха-а!

Пот лил градом. Ыно вытер лоб тыльной стороной ладони, напряженно вслушиваясь.

Тук, Тук, Тук, Тук.

Даже спустя некоторое время все, что он мог слышать, было его собственное дыхание и биение сердца.

Удалось ли ему сбежать? Это был момент для облегчения.

Бах-!

Громоподобный рев разнесся снова, оставив Ыно с выразительным лицом. Единственное, что было смутно видно вокруг - это деревья. Его подводившие глаза не могли разглядеть никаких подсказок, чтобы определить его местоположение. В тот момент громоподобный звук раздался снова, казалось, громче прежнего.

- Хык...!

Смесь вздоха и всхлипа вырвалась у Ыно. Сильный страх колотил по сердцу, заставляя его ныть. Легкие, напряженные от частого дыхания, казалось, вот-вот разорвутся.

Несмотря на необходимость бежать, невозможность определить местоположение мужчины затрудняла выбор направления. Более того, его тяжелые ноги отказывались двигаться снова. В конце концов Ыно рухнул, не в силах удержаться на ногах.

После этого снова наступил долгий период без громоподобного рева. Однако тишина была не сигналом спокойствия, а скорее тревожной прелюдией.

В этой темноте, когда глаза отказывали ему, Ыно размышлял, не испытывает ли мужчина тоже трудности с ориентированием. Возможно, было бы лучше оставаться неподвижным, избегая любых движений, которые могли бы выдать его присутствие. Ыно, съежившись в темноте, ждал, пока преследователь отступится.

Однако это была тщетная надежда.

Бах-!

Громоподобный рев обрушился снова, разрывая тишину. На этот раз звук был явно ближе, чем когда-либо. Резкий вздох вырвался у Ыно, заставив его вскочить.

Это не сработает. Слишком близко.

Побуждаемый чувством безотлагательности, Ыно поспешно встал. Как раз когда он собирался бежать, невыносимая боль пронзила его лодыжку. Его тело рухнуло на землю.

- У-у...!

Ыно схватился за лодыжку, вскрикивая. Такое ощущение, будто его плоть была разорвана острыми зубами хищного зверя. Между пальцев просочилось что-то влажное. Это была несомненно кровь. К счастью, казалось, ничего не было сломано или оторвано, только содрана кожа. Тем не менее боль была сильной, делая его почти неподвижным.

Вскоре тяжелое присутствие в сопровождении размеренных шагов разнеслось эхом, неторопливо, а не поспешно. Оно несомненно принадлежало преследователю.

Как мышь, попавшая в ловушку, Ыно дрожал, вглядываясь в темноту.

Топ, Tоп. Шаги приближались неуклонно, без колебаний. Затем вскоре из тени выступила фигура.

Продвигаясь сквозь беспросветную тьму, преследователь появился словно посланник загробного мира. Не быстро и не медленно, он сокращал расстояние между собой и Ыно. По мере того как разрыв уменьшался, внушительное присутствие мужчины становилось все больше. Вместе с плотностью этого устрашения рос и страх Ыно.

Ыно, пытаясь подняться из сидячего положения на корточках, попытался оттолкнуться руками, закусив губу в процессе - тщетный, но отчаянный жест.

Несмотря на то, что мужчина подошел так близко, Ыно все еще не мог ясно разглядеть его лицо. Все казалось черной массой. Однако аура мужчины остро ощущалась. Неизвестно откуда Ыно знал, что этот человек, несомненно, был необычным.

Охваченный страхом, Ыно неудержимо дрожал, когда мужчина, теперь всего в шаге от него, согнул колени и склонил голову.

Медленный голос заговорил с Ыно, дрожащим от страха.

- Почему так легко попался?

Слова произносились тоном, который был почти монологом и в то же время напоминал вопрос. В голосе слышалась смесь презрения и насмешки.

- Если так, то совсем не весело.

Охотник выразил недовольство охотой, закончившейся пресно. Его упрек был не в том, почему была попытка побега, а в том, почему его так легко поймали. Это была характерная небрежность доминанта. Ыно мучительно осознал, что в этой охотничьей игре он был не более чем легко пойманной игрушкой для охотника.

Чувствуя взгляд, острый, как лезвие ножа, на своем лице, Ыно с трудом заговорил.

- З-зачем вы так со мной?

В ответ на его напряженный вопрос раздался легкий смешок, на удивление сухой. За ним последовал бесстрастный голос, лишенный каких-либо интонаций.

- Гора Моак находится под юрисдикцией Западной провинции Империи.

Гора Моак. Так называлась эта гора. Несмотря на отсутствие знаний в географии, Ыно, естественно, знал название горы и страны, в которой жил. Однако такие слова, как «Западная провинция» и «юрисдикция», были незнакомы. Конечно, это было не важно. Важное содержание начиналось со следующей части.

- Согласно законам Западной провинции, кража является серьезным преступлением, наказуемым по закону. Независимо от статуса, вор, однажды пойманный, подвергается телесному наказанию, независимо от ранга, и низводится до статуса раба. Украденное имущество должно быть возвращено владельцу, а если нет, виновный должен выплатить равноценную компенсацию.

-...!

Губы Ыно задрожали. Только сейчас он понял личность этого преследователя. Спокойный голос мужчины открыл больше.

- В моем случае дело касается потери конечностей или жизни.

Указывая на человека с безжалостной решимостью.

- Я не потерплю, чтобы кто-то касался моих вещей без разрешения. Неважно, что это.

Поэтому он оказался в огромной опасности.

- Это неприятно, очень неприятно.

Даже тот факт, что мужчина не собирался проявлять к нему милосердие.

— Теперь понимаешь?

Когда Ыно слушал слова мужчины с ошеломленным выражением лица, он мгновенно рухнул на землю, осознав свое положение. Он понял, почему мужчина преследовал его и что он собирался сделать сейчас.

- Я, Я...

Его рот пересох. Хотя он бесчисленное количество раз воровал вещи, быть пойманным вот так было впервые. Встретить такого страшного человека тоже было впервые.

Побег провалился. Возможно, предыдущая попытка была не чем иным, как преднамеренной уловкой мужчины, чтобы заманить его в эту ловушку ради охоты. Не оплошность, а намеренное освобождение с последующим расчетливым преследованием, как сытый хищник, играющий с добычей.

Теперь не было другого ответа, кроме извинений. Признание вины, просьба о прощении и мольба о жизни были единственными возможными вариантами. Однако напряжение захлестнуло его. Горло сжалось, мешая произнести хоть звук. Даже дыхание стало проблемой, словно воздух сам сопротивлялся, отказываясь входить в его суженную трахею.

Мужчина хранил молчание, и его молчание было далеко не положительным сигналом. Оно лишь служило разжиганию тревоги.

Ыно чувствовал, будто его лицо разрывают на части. Хотя он не мог разглядеть выражение лица мужчины или взгляд, который тот бросил, природа этого взгляда была несомненна.

Он был холодным, безжалостным и зловещим.

- Я ошибся. Я-я сделал это, - Ыно пытался обрести самообладание в сгущающейся тишине.

- И что?

Ответом мужчины на извинения было лишь леденящее душу слово.

Ыно сглотнул.

- Я-я прошу прощения.

- Если хочешь прощения, выбирай, как будешь расплачиваться.

Варианты, предложенные мужчиной, были два: конечности или жизнь.

Оба были одинаково разрушительны. Дело было не в том, что предпочтительнее, оба были жестоким выбором. Будут ли отрублены конечности, чтобы временно выжить, только чтобы позже истечь кровью или умереть с голоду, или если смерть наступит быстро, конечный результат останется неизменным.

- Нет ли другого способа, д-другого метода расплатиться?

Не в силах выбрать, Ыно умолял о другом решении.

- Чем?

- Просто, чем-нибудь еще.

-.......

Не было ни криков, ни ругани, но было молчание, которое возымело более глубокий эффект. Его молчание было подобно бесформенному кнуту.

Охваченный нервным напряжением, Ыно закусил губы.

- Т-т-тогда... - его дрожащий голос повторял бессмысленные звуки, прежде чем внезапно оборваться. Никакой подходящей альтернативы не приходило на ум.

В ответ мужчина издал насмешливый вздох.

В следующее мгновение он отстегнул кинжал, пристегнутый к поясу, и сжал его в руке. Острое как бритва лезвие оставило яркий след, описывая идеальный круг. Словно обращаясь с охотничьим инструментом, он ловко крутанул кинжал, меняя направление лезвия вниз. Затем он вонзил его в землю.

Вжух-! Лезвие рассекло воздух, вырвался всхлип, а затем тук-! Раздался глухой звук. Это произошло в мгновение ока. Острый кончик прямого лезвия с силой вонзился в землю, пронзив руку Ыно.

- А? - Ыно, не подозревавший о нападении мужчины, открыл рот в тупом шоке от внезапно нахлынувшей боли. Вскоре невыносимое ощущение жгучего жара разлилось по его руке. Это была боль, способная остановить даже дыхание. Машинально поднеся руку к больному месту, Ыно понял, что лезвие пронзило его ладонь. С этим осознанием агония усилилась.

- Ух! А-а-а...!

Ыно начал кричать сдавленным голосом. Было больно - слишком больно, чтобы адекватно выразить. Однако больше, чем боль, Ыно до глубины души потряс все углубляющийся страх. Мужчина без колебаний безжалостно нанес увечье его собственному телу. Мужчина перед ним был ужасен, и страх был невыносим.

Даже наблюдая агонию Ыно, мужчина оставался невозмутимым. Несмотря на очевидную боль, он вынес леденящее предупреждение без какой-либо эмоциональной реакции.

- В следующий раз я воткну это тебе в шею. Будешь ли ты продолжать бормотать бесполезные слова, даже когда это случится?

Это была не пустая угроза, Ыно знал, что мужчина позаботился о том, чтобы он понял.

Ыно активно закивал головой. Он умолял без слов, через выражение лица и жесты, прося мужчину не пронзать его шею.

Это была активная демонстрация намерений, слезы текли ручьем.

- Я расплачусь, расплачусь! Я найду способ...!

- И что же?

В этот момент инстинкт выживания, доведенный до предела, всколыхнулся в Ыно. Если быть точнее, слова мужчины, сказанные ранее, эхом отозвались в его ушах. Он ясно сказал, что украденное имущество должно быть возвращено владельцу, а если нет, виновный должен выплатить равноценную компенсацию.

Вот оно!

Ыно поспешно выпалил ответ, который наконец нашел.

- У-у, украденные вещи все еще там! Я все верну...

Хаха, сухой смех мужчины прервал

слова Ыно.

- Они все еще там?

Спросил мужчина.

Ыно, поначалу сбитый с толку, запоздало вспомнил бушующее пламя, охватившее его хижину, и оцепенел. Они никак не могли все еще быть там. К этому моменту все, должно быть, превратилось в пепел.

- А-а, нет...

Этого не может быть.

Его приоткрытые губы издали новый вздох отчаяния, пропитанный безнадежностью.

Вот и все. Для Ыно хижина и убогое жилое пространство внутри хижины были всем, что у него было. Теперь он потерял все.

Все, вероятно, превратилось в кучу пепла. Потерять дом в эту суровую зиму.

Где и как он сможет выжить теперь? Это была реальность, которую можно было описать только как полное отчаяние.

- У-у...! Оно было там...

Вздох отчаяния превратился в скорбный вой.

- У-у-у-у, все...! Все было там, все было как есть!

Скорбный вой вскоре перерос в горькие рыдания.

- Я даже не попробовал его...!

Он даже не смог съесть ни кусочка украденного мяса. Все, что он делал - бегал, держа его, потому что оно ему нравилось. Лучше бы он откусил себе язык, чем пережевывать горечь потери мяса. Если бы он попробовал его хоть раз, несправедливость не казалась бы такой невыносимой.

Это была кража, совершенная с намерением выжить. Но что это такое? Он ничего не приобрел и, наоборот, потерял все, что имел. Это была жестокая реальность, которая не могла не вызвать скорбь и отчаяние.

- У-а-а! Даже если бы я не жаловался...!

-.......

- Я мог бы все вернуть. Честное слово, все было еще там...!

Ыно, чья печаль была настолько сильной, что он на мгновение потерял страх, уставился на мужчину и упрекнул его. В конце концов, если бы он не жаловался на свое жилище, он мог бы все вернуть как есть. Конечно, воровство было ошибкой... но люди склонны считать чужие ошибки более серьезными, чем свои собственные.

Мужчина холодно пробормотал в ответ на неразумный упрек.

- Уродлив, да еще и язык длинный, жалкий.

После этого мужчина непринужденно вытащил кинжал из ладони Ыно, вызвав очередной крик. Не обращая внимания, мужчина добавил угрозу спокойным тоном.

- Начинаешь вызывать у меня желание отрезать его.

Окровавленное лезвие нацелилось на губы Ыно.

Ыно, который снова осознал свой страх, подскочил в шоке, словно подброшенный пружиной. Затем он сложил руки вместе, отчаянно умоляя.

- Нет! Нет, пожалуйста! У меня нет длинного языка. Он правда короткий. Так что, пожалуйста, не отрезай его. У-а-а...!

Кровь капала с разорванной ладони, усиливая боль. Однако Ыно не замечал этого, все чувства были парализованы, кроме всепоглощающего страха. Несмотря на отчаянную мольбу Ыно, мужчина не выказывал намерения убрать угрожающий нож. Видимо, мольбы было недостаточно.

Отчаяние привело Ыно к слезливому потоку объяснений.

- Но, господин, я сделал это не со злым умыслом... У-у, я просто был очень голоден. Я голодал. Вот почему я сделал это... Пожалуйста, господин, не могли бы вы простить меня на этот раз? Я больше не буду. Обещаю.

Хотя ранее ему было трудно вымолвить хоть слово, теперь, словно открылся шлюз, хлынул поток всевозможных оправданий и мольб. Такова была степень его ужаса и отчаяния.

К сожалению, искренняя мольба не была услышана.

- Все еще слишком длинный. Может, отрезать?

- У-а-а! Нет, нет!

Ыно, вскочив и закрывая рот руками, быстро запечатал свои губы пальцами. Вместо того чтобы говорить, он начал умолять глазами, полными слез, отчаянно моргая, вымаливая пощаду.

-.......

Мужчина молчал, его аура все еще была ледяной и непрощающей. Ыно мог только ждать, поскольку самыми полезными ключами к пониманию настроения противника были бы выражения лица, которые, к сожалению, были скрыты. Без видимых подсказок понять было трудно, что также затрудняло реакцию. Поэтому все, что он мог делать - терпеливо ждать, надеясь на прощение

Вскоре направление лезвия, протянутого к Ыно, изменилось. Мужчина легонько постучал лезвием по щеке Ыно, словно размышляя, что делать с этой уродливой мышью.

Спустя некоторое время мужчина заговорил: - Как бы то ни было, ты причинил мне вред.

- Так что тебе придется расплачиваться.

Тон, которым был сделан вывод, был решительно саркастичным, с несомненной твердостью, не оставляющей места для переговоров. Ыно отчаялся, это по сути означало, что он должен либо лишиться конечностей, либо сломать шею.

- У-у-у-хык...

Слезы лились градом, и Ыно почувствовал ком в горле. Его мать сказала ему жить как можно дольше, поэтому он жил прилежно, но он понятия не имел, что окажется в такой нелепой ситуации.

Вина за неумолимый голод заставила его задуматься о проступке - воровстве чужих вещей, чтобы прокормиться. Это был злой поступок, и он знал это, но все же продолжал. Возможно, страшный человек перед ним был божественным наказанием за его действия.

Ыно дрожал от запоздалого сожаления. Если бы он воздержался от таких действий, жевать траву или даже землю, если надоели листья, могло бы быть лучшей альтернативой. Это могло бы привести к расстройству желудка, но уж точно не к такой ужасной участи.

- Нет, пожалуйста! Я не могу умереть. Я не хочу умирать, господин... У-у-у! - завыл он, слезы смешивались с соплями.

- Господин, пожалуйста... Умоляю вас..

Несмотря на его жалкий вид, мужчина не проявляет признаков терпимости. Он был просто холоден. Он не проявлял никаких признаков каких-либо эмоций, включая сочувствие.

Перед лицом искренней мольбы Ыно равнодушие мужчины привело Ыно к смирению с неизбежным. Он понял, что молить о пощаде бесполезно. Более того, он убедился, что мужчина без сомнения перережет ему шею.

- Господин, тогда... пожалуйста, позвольте мне хотя бы попрощаться с могилой моей матери, у-хык... Неужели вы не можете мне этого позволить?

Каждое утро Ыно находил время посетить могилу матери, передавая приветствия и обещая прожить еще один день невредимым. Он сделал то же самое этим утром, не думая, что это может быть его последнее прощание.

- Разве я говорил, что собираюсь тебя убить?

Что это значит?

- У-о? - Ыно перестал плакать и издал глупый звук.

- Я спросил, как ты будешь расплачиваться. А не как ты умрешь.

Но нечем было расплачиваться. Это были либо руки, ноги, либо жизнь, как заявил мужчина. Это означало, что он так или иначе умрет. Ыно, который был сбит с толку, вытер слезы и осторожно начал объяснять свою ситуацию.

- Но все сгорело. У меня ничего не осталось...

Мужчина невозмутимо ответил: - Значит, ты хочешь расплатиться жизнью?

- Ну, я не хочу этого...

- Тогда?

- ...Если вы пощадите меня, я не умру.

- Тогда тебе нужно сделать так, чтобы мне захотелось тебя пощадить.

Ыно понял, что это его шанс. Исход - жить или умереть - зависел от его ответа. Однако требование мужчины было далеко не легким. Попытаться сделать так, чтобы ему захотелось пощадить его жизнь? Что он может сделать в этой ситуации, кроме как умолять?

- Если не сможешь...

Мужчина сжал кинжал, и Ыно, в отчаянии, поднял обе руки и срочно воскликнул: - Нет, нет! Подождите! Минуту, господин!

К счастью, мужчина дал ему еще один шанс, слегка наклонив голову в знак того, чтобы он говорил.

Ыно вытер мокрое лицо ладонями и напряг мозг. Однако ничего не приходило на ум. У него не было опыта общения с людьми, он взаимодействовал с ними, только когда спускался в деревню продавать или обменивать еду.

Шло время, ничего не понимающий разум Ыно не мог выдать подходящего ответа. В отчаянии его губы многократно дрожали, складываясь в слова, но не в силах их произнести. Бэ-э... Бэ-э... Губы Ыно продолжали двигаться, отчаянно пытаясь сформулировать внятный ответ. Мужчине, которому наскучило, облизал губы - невербальный намек на более быструю реакцию.

Ыно, теперь дрожащий от беспокойства, не мог найти утешения ни в руках, ни в ногах, ни в голосе. Каждая его часть тряслась. Ему срочно нужно было понять, какое действие успокоит мужчину, но он был совершенно беспомощен. Давление необходимости принять решение в такой критический момент сводило с ума.

В отчаянии Ыно прибегнул к мольбе о подсказке: - Господин, простите, но я не знаю, что делать. Не могли бы вы сказать мне, что мне нужно сделать, чтобы вы простили меня? Я готов следовать вашим указаниям, но отрубать конечности или забирать жизнь... пожалуйста, давайте оставим это.

- Что?

- Простите! Я глупый. Я не знаю, не знаю. У-у...

Мужчина ответил сухим смехом. Это был не радостный смех, а скорее смех неверия. Неожиданно его взгляд, который был суров, смягчился. Однако Ыно с его потемневшими глазами оставался в неведении относительно этой перемены.

- Что ж, твое тело, кажется, в неплохой форме

Сказал мужчина шепотом

- Если ты готов расплатиться им, я подумаю об этом.

А... Ыно издал восклицание с ошеломленным лицом.

Идея расплатиться своим телом сбивала с толку, но если это означало, что его пощадят, Ыно был готов подчиниться. Однако мысль о расплате своим телом оставила его в недоумении. Пытаясь прояснить, Ыно нервно спросил:

- Что вы имеете в виду под расплатой моим телом? Если речь об отрубании конечностей...

- Если они станут бесполезны, я это сделаю, — ответил мужчина, переводя взгляд на запястье Ыно.

Испуганный, Ыно прижал руку к груди, съеживаясь. - Но если они все еще будут полезны, вы оставите их при мне, верно?

Мужчина бросил взгляд на руки Ыно. - Если они будут полезны, они останутся. Итак, как ты планируешь быть полезным?

Ыно понял. Это был его последний шанс. Если он не сможет дать удовлетворительный ответ, он может действительно стать добычей для живого зверя. К счастью, он почувствовал проблеск понимания того, как ответить на этот вопрос.

- Я сделаю что угодно

- Что угодно?

- Да, Да. Я сделаю все, что вы скажете...! Я сделаю что угодно...!

Это было послушание, которое он выбрал, чтобы немедленно спасти свою жизнь. Однако это имело большее значение, чем просто слова. Это ничем не отличалось от передачи прав на свое тело этому мужчине.

Внезапно мужчина протянул руку и убрал пряди волос Ыно, лежащие длинной челкой на его лбу. Он пристально вглядывался в лицо Ыно, смутно освещенное лунным светом.

Маленькое лицо, смесь страха и облегчения, было залито слезами и соплями. Кровь все еще сочилась из ран на щеке, а его волосы, теперь жесткие от жира, намекали на то, что прошло много времени с момента последнего расчесывания. От его тела исходил запах крови и пота.

Глаза мужчины, двигавшиеся медленно, особенно долго задержались в одном месте.

Черные зрачки Ыно, мутные и глубоко пропитанные тьмой. Вслед за этим его рука начала исследовать область вокруг лба Ыно. Медленное, но намеренное прикосновение явно несло в себе цель изучения. После короткого исследования он убрал руку от Ыно и встал. Затем холодным тоном сказал:

- Следуй за мной.

Это был первый приказ, отданный мужчиной, ставшим хозяином Ыно.

Он развернулся и пошел прочь, его фигура постепенно сливалась с темнотой.

К тому времени, когда Ыно пришел в себя после того, как исчезающая широкая спина полностью исчезла, он всхлипнул и коснулся рукой земли. Внезапно: «Ах!» - простонал он. Боль, о которой он на мгновение забыл, вернулась, так как рана, пронзенная ножом, была задета.

Ыно, пытаясь сдержать наворачивающиеся слезы, сделал глубокий вдох и поднялся с земли. Затем он огляделся однажды, задаваясь вопросом, нет ли поблизости Йоуль. К счастью или к сожалению, не было ни следа, ни звука Йоуль.

- Йоуль....

С тех пор как он вышел из хижины, он не видел Йоуль. Было обидно уходить, не убедившись, в безопасности ли она. Однако Ыно верил, что Йоуль в безопасности. В конце концов, ее лапы были намного быстрее его.

Ыно подавил свою печаль и, следуя едва уловимым сигналам мужчины, двинулся вперед.

- Мертв... нет, жив. Какого черта......

Незнакомый голос вытащил сознание, погруженное в глубокую бездну. С трудом он попытался разлепить веки, но его окутала тишина. Казалось, невидимая сила намертво склеила их. Усилия открыть и закрыть глаза постепенно возвращали его сознание к осязаемым нитям реальности.

Первое, что он ощутил, очнувшись:

- Есть хочу… Есть хочу…

Голод.

- Что? Что случилось? Ты очнулся, в чем дело? А? А?

Настойчивый тычок в бок заставил Ыно простонать. Он снова напрягся, пытаясь открыть веки, преодолевая сопротивление, и наконец они поднялись. Сквозь пелену перед его зрачками предстало размытое, неясное пятно. Моргая снова и снова, он постепенно сфокусировал зрение.

Направляя затуманенный взгляд, Ыно медленно повел глазами. Справа показалась коричневатая клетка, а подняв взгляд выше, он увидел тусклый потолок. Повернувшись налево…

- Ах!

Испугавшись, Ыно быстро сел. Причиной было незнакомое лицо, вторгшееся в его поле зрения. В свою очередь, другой человек тоже удивился и воскликнул:

- О Господи! - закричала она, а следом добавила: - Э!

- Вот это сюрприз, правда! Чуть до инфаркта меня своим прыжком не довел!

Ыно быстро оглядел лицо женщины. Это была девушка, примерно его возраста или чуть старше. Как бы то ни было, он не узнавал ее, сколько ни вглядывался.

- К-кто вы?

В ответ на его осторожный вопрос женщина с резким выражением лица лишь мельком взглянула на него, ничего не сказав. Затем она протянула руку, чтобы открыть дверь, и внезапно крикнула наружу.

- Эй! Он очнуля!

Голос у нее был очень громкий. Женщина, сообщившая кому-то о пробуждении Ыно, снова села и надула свои тонкие губы.

- Разоспался тут, раскинув руки.

- Кто вы вообще…

- Это я должна спросить, так ведь? Ты кто такой? Кого притащил сюда молодой господин посреди ночи и бросил?

Молодой господин?

Кто этот молодой господин?

Ыно с озадаченным видом склонил голову набок. Женщина тут же спросила с недоверием.

- И не говори мне, что ты ничего не помнишь?

Помнить?

Вспомнить...

- А!

Он вспомнил. Ыно осторожно перебрал воспоминания, всплывающие в его сознании.

Он украл у какого-то мужчины вещи, попался и, вместо того чтобы умереть, поклялся впредь выполнять все, что тот прикажет. Он вспомнил, как, волоча нехотя ноги, последовал приказу мужчины и пошел за ним. Однако вскоре он сбился с пути. Это потому, что он не видел, что впереди.

Ему приходилось двигаться, полагаясь на след мужчины, но со временем это присутствие ослабло. В конце концов он потерял направление и долго блуждал в темноте.

Не то чтобы он активно пытался сбежать. На самом деле он не особо и искал того мужчину. Он надеялся улизнуть, пока мужчина будет невнимателен.

Поэтому он присел на корточки, оглядываясь по сторонам, и внезапно почувствовал сильную боль в шее. Вот и все. После этого ничего больше не всплывало в памяти. Он потерял сознание от внезапного нападения и очнулся здесь. Средняя часть была пустым провалом.

- С виду вроде уличный хулиган… но, молодой господин, не из тех, кто позволит кому-то просто так разжалобить его, так что…

В следующий момент женщина резко подалась головой вперед. Ыно быстро отклонился назад, чтобы увеличить расстояние между ними.

- Кто ты?

- .......

Ыно не знал, что сказать. Он скосил глаза с угрюмым выражением, сухо сглотнув. Среди незнакомой обстановки и людей властное поведение женщины, стоявшей перед ним, лишь усиливало дискомфорт. Кто-то внезапно вошел в открытую дверь, женщина. Глубокие морщины вокруг глаз говорили о том, что она была старше.

- О, наконец-то очнулся?

Женщина в платке и фартуке держала в руках миску с едой. Она поставила ее перед Ыно.

- Поешь.

Затем она перевела взгляд на сидевшую тут же молодую девушку, отчитывая ее.

- Чего ты тут прохлаждаешься, когда работы невпроворот? С чего ты взяла, что тебе нечем заняться?

- Это ты тут прохлаждаешься. «Сходи, посмотри, очнулся ли он». Сама дала поручение, а теперь говоришь, будто я бездельничаю? Смешно.

- Ах ты, девка проклятая. Еще одно слово скажи? А ну быстро вышла вон.

- Ой, иду я, иду!

Женщина, которая встала, поспешно вышла, нарочито громко топая. Пожилая женщина цокнула языком, неодобрительно бормоча.

- Проклятая девка, такая вспыльчивая.

Нравилось ему это или нет, Ыно оставался равнодушным. Точнее, ему было все равно. Все его внимание было полностью поглощено другим - едой.

- Чего просто смотришь? Давай, ешь.

Пожилая женщина поторопила его, махнув рукой. Проглотив скопившуюся во рту слюну, Ыно спросил с нерешительным видом.

- Можно мне это съесть?

- Ну а для чего, по-твоему, я тебе это дала? Чтобы любоваться? Ешь давай.

Несмотря на подтверждение, Ыно не мог заставить себя прикоснуться к еде. Он переводил взгляд то на миску, то на пожилую женщину, с выражением недоверия на лице.

На подносе были ячменный рис с гаоляном и мясной суп. А также несколько закусок. Для Ыно это была поистине королевская трапеза по сравнению с его обычным скудным пайком.

(Прим.: Ячменный рис — это очищенные зерна ячменя (сам ячмень — это злак). Он широко распространен в Корее и других странах Азии, особенно в регионах, где рис рос плохо. Ячмень придает каше или гарниру сытность и характерный ореховый привкус. Гаолян — это азиатский сорго, еще одна зерновая культура. У него мелкие красновато-коричневые зерна.)

Но чтобы ему предложили съесть такое просто так? Это было невероятно.

- Если не нравится, так и скажи. Собрать тебе с собой в дорогу?

Когда пожилая женщина потянулась, чтобы убрать поднос, Ыно, очнувшийся от своих мыслей, вскочил и удержал ее.

- Нет! Не надо!

Испугавшись восклицания Ыно, пожилая женщина схватилась за грудь.

- Нет, надо же - такой шумный, а никто его и не отчитывает

Мало того, то, как он вцепился в столик, бросая на нее отчаянный взгляд, напоминало бездомную собаку в крайней нужде. Ыно, крепко держась за поднос, дрожащей рукой сжал посуду. Затем ложкой зачерпнул порцию мясного супа и поднес ко рту

- ...!

Как только вкус коснулся языка, тело Ыно задрожало. Это была дрожь благодарности. Аромат мяса разлился по рту, и ему показалось, что язык тает. Бульон, проходя через горло внутрь тела, был не только восхитителен на вкус, но и нес с собой тепло, согревая тело.

Прежде чем вкус супа полностью исчез, он поспешно зачерпнул ложкой рис. Рис, который пережевывали зубы, не мог быть более вкусным.

Неторопливое поглощение пищи внезапно ускорилось. Ыно, не останавливаясь, чтобы перевести дух, начал поглощать еду. Словно услышал какой-то потусторонний зов.

- А?

С отвращением наблюдая за тем, как Ыно пожирает еду, пожилая женщина смотрела на это со смешанным выражением омерзения и сочувствия. Вскоре она пришла в замешательство.

Это потому, что Ыно внезапно начал лить слезы, все еще жуя пищу, которую запихивал в рот.

-У-у-у... Хнык...

Даже с набитым ртом Ыно ответил на озадаченный взгляд пожилой женщины.

- В-вкусно.

- Что?

- Очень, ох, очень вкусно.

- Ох ты, правда что ли.

- Спасибо. Огромное спасибо…

На протяжении всей трапезы Ыно многократно кивал, выражая благодарность пожилой женщине.

Сначала озадаченная его странным поведением, пожилая женщина, поняв стоящие за этим эмоции, вздохнула с сочувствием.

Любой, ставший свидетелем такой сцены, легко мог догадаться о причине - кто-то, кто долгое время голодал.

- Раз уж ты здесь у тебя никто не отнимет, ешь не спеша.

Видя, с какой поспешностью Ыно поглощает еду, пожилая женщина произнесла эти слова скорее из беспокойства, чем из чего-либо еще. Она словно боялась, что он подавится.

Ыно кивнул сквозь слезы, но темп его еды не замедлялся. Дно миски показалось с пугающей быстротой.

- Но что у тебя с рукой? Рана выглядит серьезной.

Спросила пожилая женщина, заметив повязку на руке.

Встревоженный вопросом, Ыно, рассеянно поглощавший еду, замялся. И правда, он заметил, что его пораненная левая рука перевязана бинтом. Это была рана, о которой он до сих пор совершенно забыл.

- Ох, это из-за молодого господина?

- Кто такой молодой господин?

- О чем это ты? Молодой господин, который привез тебя сюда.

Привез его сюда? Только тогда

Ыно осознал истинную личность «молодого господина», который его привез.

"Молодой господин… Может, тот, у кого с собой была странная вещь? - осторожно спросил он.

- Какая странная вещь?

- Которая издает громоподобный звук, будто гром гремит…

- А, ты про ружье? Эту штуку с длинным дулом?

Женщина нарисовала пальцами в воздухе очертания. Ыно был уверен, потому что это было смутно похоже на форму, которую он запомнил.

- Да.

Пожилая женщина кивнула, объяснив, что предмет, который описал Ыно, действительно был ружьем. Это был охотничий инструмент, который молодой господин брал с собой на охоту, утверждая, что он эффективен для ловли диких зверей.

- Это называется ружье?

- Видел такое раньше? Не каждый может его носить. Говорят, он довольно дорогой, и нужно официальное разрешение на его использование.

- Ох...

Ыно теперь понял, почему оружие показалось ему таким незнакомым. Оно требовало разрешения и было дорогим, ясно давая понять, что человек, владевший им, может быть намного страшнее, чем он думал изначально.

- Здесь живет молодой господин?

- Да.

По мере того как подозрения превращались в уверенность, Ыно осознал, что тот мужчина с горы, безжалостный преследователь, и был молодым господином, а это - его резиденция. Куски головоломки встали на место, объясняя внезапную и сильную боль, которую он испытал в тот день. Похоже, мужчина, поняв, что Ыно не последует за ним добровольно, прибег к решительным мерам, оглушив его и притащив сюда.

- Ах… - тихо выдохнул Ыно, когда осознание дошло до него.

Внезапный холод пробрал до костей. Тихо застонав, Ыно поежился. Непросто было тащить бессознательного человека всю дорогу сюда. Тело, должно быть, было тяжелым, и тащить его, должно быть, было довольно хлопотно. Тем не менее, тот факт, что он притащил его сюда, несмотря на вес и неудобства, говорил о решимости, которую нельзя было воспринимать легкомысленно.

Мурашки побежали по коже, потому что казалось, что он заставит меня расплачиваться за свои грехи, чего бы это ни стоило…

- На лодыжке тоже серьезная рана. Твоя одежда была пропитана кровью. Это все из-за молодого господина, верно?

Женщина искала подтверждения, ее лицо было полно любопытства. Не было нужды скрывать или отрицать, Ыно просто подтвердил.

- Да...

- Я так и думала. Все же хорошо, что дальше не пошло.

Следующие слова заставили Ыно широко раскрыть глаза. Это было за пределами понимания. «Хорошо»? Когда его одежда была пропитана кровью, а лодыжка серьезно ранена? Его ладонь пробита?

- Наш молодой господин - такой безжалостный и холодный человек. Но ты выжил. К счастью.

Выражение «безжалостный и холодный человек» неприятно резонировало. Ыно серьезно кивнул, не в силах возразить.

Это он без колебаний пронзил мою руку острым лезвием. Он даже прострелил мне ногу из какого-то огнестрельного оружия. Он не колебался, причиняя вред. Мало того, он угрожал отрезать мне язык. Он изложил такую суровую угрозу спокойным тоном. Выражение «безжалостный и холодный» было преуменьшением. Однако я сумел выжить. Хотя моя жизнь была получена как залог за мое тело, я все же остался жив. Так что облегчение женщины,

«Но ты выжил. К счастью», не было совсем уж странным.

- Но за что ты вообще попался такому ужасному человеку?

Ыно, не в силах признаться, что его поймали на краже, слегка отвел взгляд.

- Люди здесь все были в шоке. Хозяин, уехавший на охоту, вернулся с мальчишкой при смерти… Я уж думала, не переключился ли молодой господин, на охоту на людей.

Это тоже было не совсем неточным выражением. В темноте мужчина загнал Ыно в угол, словно охотился на кролика. В конце концов он поймал и утащил его.

Охота - это ловля животных с помощью лука или ловушки. Это когда сильный зверь ловит слабого. Так что той ночью то, что сделал мужчина, действительно было своего рода охотой.

Ыно вушел в свои мысли. Точнее, он вспоминал человека, все еще застрявшего в его сознании. Страшный силуэт, окутанный смоляно-черным цветом, застыл в его памяти. Однако его низкий голос, леденящая атмосфера - до сих пор живо в его памяти.

От одной мысли - мурашки по коже. Внезапно у него перехватило дыхание. Недавно проглоченное мясо, казалось, застряло. Ыно постучал себя кулаком по груди.

Закончив трапезу со слезами, он последовал за женщиной. Преследуя спину женщины, Ыно беспокойно оглядывал окрестности. Плиточные стены тянулись в бесконечную даль, и многочисленные, особенно внушительные здания привлекли его внимание. Размышляя о том, что это похоже на жилище, но не слишком огромное, его мысли прервались, когда женщина внезапно остановилась.

- Это Чхэгавон. Никогда не слышал о таком?

Она задала вопрос, предполагая, что это общеизвестно. Конечно, для Ыно это не было очевидным. Это было совершенно незнакомое место, название, которого он никогда раньше не слышал.

- Нет. - Женщина, шедшая впереди, резко повернула голову. С лицом, выражающим удивление, она переспросила.

- Не слышал? Почему ты можешь не знать? Даже нищие на дальнем западе знают о нем.

Если я не знаю, значит, не знаю, зачем переспрашивать?

Полный подозрений взгляд приклеился к Ыно, который чесал затылок с отсутствующим выражением лица.

- Может, ты не здешний? Откуда ты?

- С горы Моак.

- Гора Моак... А, та деревня Нидам? Ты оттуда?

Деревня Нидам - это деревня у подножия горы Моак, куда Ыно раньше ходил продавать травы и товары. Строго говоря, он не жил в той деревне, но Ыно не стал утруждать себя исправлением слов женщины. Общее местоположение было достаточно верным.

Приняв невежество Ыно, сомневающееся выражение лица женщины смягчилось.

- Ты издалека пришел.

- Далеко? Правда?

- Довольно далеко. Понадобится целый день верхом, чтобы добраться сюда.

Целый день верхом... а сколько времени займет пешком? Ыно вздохнул. Он был здесь недолго, но уже думал о том, как вернуться.

Женщина продолжила свои объяснения.

- Это Чанхён столичный город провинции Западного края.

Даже с этой информацией Ыно не совсем понял. До сих пор он курсировал только между горой Моак и деревней Нидам. Названия «провинция Западного края» и «Чанхён» были ему незнакомы.

- Наше поместье знаменито в Чанхёне. Покойный хозяин любил большие вещи, вот и отстроил его таким. Вырубили гору и построили на вершине. Чтобы оценить, насколько оно большое, даже дня не хватит все осмотреть.

- Ух ты...

Произнес Ыно, его восхищение переходило в размышления. Хотя он тоже жил на горе Моак, местом, которое он мог назвать домом, была всего лишь маленькая хижина с соломенной крышей. Жить рядом с горой не означало владеть горой. А они вырубили гору, чтобы построить дом? Сколько же богатства нужно, чтобы сделать такое возможным?

Владеть горой, построить на ней дом и иметь ресурсы, чтобы там жить - масштаб богатства превосходил его воображение.

- Место где мы находимся - Внешний двор. Это резиденция, где живут и работают слуги. Тебе нужно пройти довольно приличное расстояние, чтобы добраться до Главного двора, где находится молодой господин.

- Правда? Есть еще одно место такого же размера?

- Конечно. Главный двор, Внешний двор, Передний двор и Задний двор. Всего их четыре. У слуг во Внешнем дворе нет особых причин ходить куда-то еще, но все равно будь осторожен. Как только выйдешь за ворота - во все стороны простирается бескрайняя равнина.

Ыно замолчал, открыв рот. Чем больше он слушал, тем более подавленным себя чувствовал. Называть это домом в такой момент казалось серьезным преуменьшением.

- Молодой господин не давал конкретных указаний, но раз тебя поместили во Внешний двор, у тебя будет работа. Господин Чо скажет тебе, что делать. А, господин Чо - это надзиратель Внешнего двора.

Проще говоря, он был старшим над слугами. Даже Ыно, лишенный общеизвестных знаний, понимал это. В конце долгого пути был двор. Просторная площадь кишела людьми и деятельностью. Кто-то подметал пол, кто-то мыл шваброй, несколько человек передвигали предметы, а кто-то стоял, заложив руки за спину, издавая хрустящие звуки.

- Господин Чо, прибыл новый.

В ответ на зов женщины появился он, такой же старый, как и женщина, с длинным лицом, впалыми щеками и узким подбородком, что придавало ему заметно раздражительное выражение.

Заметив Ыно, он широко раскрыл глаза и быстро приблизился. Затем начал отчитывать громким голосом.

- Ах ты, бездельник! Только сейчас проснулся? Бесполезный ты дурак!

Ыно съежился от громовой ругани. Манера поведения господина Чо была настолько свирепой, что невозможно было не чувствовать страха. Видимо, найдя сцену жалкой, женщина неодобрительно цокнула языком на господина Чо.

- Не будь таким. Мы даже не знаем, кто он такой.

Хм! Господин Чо пренебрежительно фыркнул.

- Кого волнует, кто он такой. Он просто раб, который отныне будет жить за счет этого места. Думаешь, молодой господин оставил бы его, если бы он был гостем? Его выбросили, как мусор.

- Ох уж, ты рад, что появился еще один, над кем можно издеваться. В общем, этот ворчливый тип - господин Чо. Слушайся его. Терпи, даже если он ведет себя мерзко.

Следовать за господином Чо означает жить как раб в этом поместье. Разве он только что не сказал, что Ыно будет жить за счет этого места? Благодаря этому Ыно четко уяснил свое положение.

- На этом я вас оставлю. Не докучай мне своей ерундой с первого же дня.

- О, не болтай о мужской работе. Иди делай свое дело быстро.

- Опять эта болтовня! Так раздражает, правда. Должно быть, ты очень гордишься тем, что родился с членом.

Как будто устав от спора, женщина закатила глаза и быстро покинула место.

- Ты, бесстыжая женщина!

Переведя свой презрительный взгляд с удаляющейся женщины, господин Чо вскоре устремил свои острые глаза на Ыно. Оглядев Ыно с ног до головы, он внезапно крикнул кому-то.

- Эй, ты! Принеси метлу.

Крупный мужчина быстро подошел и вручил господину Чо метлу. Не долго думая, господин Чо швырнул метлу прямо в Ыно.

Когда метла полетела в него, Ыно инстинктивно поймал ее. Господин Чо, с предупреждением, напоминающим птичье чириканье, заговорил с Ыно.

- С этого момента ты должен усердно работать. Я не знаю, кто ты, но ты должен отрабатывать свое содержание. Здесь никто не живет задаром в этом поместье.

- Да...

Ответил Ыно с покорным выражением. Несмотря на его смиренный вид, господин Чо, казалось, не был доволен. Вместо этого он добавил пригрозил.

- Даже не думай отлынивать от работы! Подметай тщательно, а не кое-как. В противном случае готовься остаться голодным.

Угрожающие слова заставили Ыно задрожать. Неважно, что еще, но мысль остаться голодным была пугающей.

- Чего стоишь? Если понял, двигайся!

Господин Чо с силой толкнул Ыно в плечо. Застигнутый врасплох, Ыно покачнулся, но, к счастью, не упал.

Ыно, прижимая метлу к груди, сделал нетвердые шаги. Затем, взглянув на господина Чо, он осторожно задал вопрос.

- Э-эм...

Господин Чо свирепо посмотрел на него. Ыно, чувствуя, что и без того неприятное выражение усилилось, заколебался. Несмотря на напряжение, он собрался с духом, чтобы спросить.

- Это значит, что если я буду хорошо работать, то снова получу поесть?

- Ха!

Господин Чо выдохнул от шока.

- Да что с тобой не так, бездельник!

Крик господина Чо обрушился на него с силой. Ярости в нем было не меньше, чем у дикого кабана, несущегося на человека. Почувствовав исходящую от старика угрозу, Ыно словно под напором невидимой силы отшатнулся и опустил голову.

- Ты хоть что-то умеешь делать нормально?!

- В-виноват…

Ыно принес извинения безжизненным голосом. А про себя подумал: «Ох, похоже, у старикана крыша поехала»

За месяц рабской жизни Ыно успел хлебнуть всякого - и от унижений, и от побоев. Нрав господина Чо неизменно оставался отвратительным. Тот отчитывал Ыно как минимум раз десять на дню, и содержание этих отчитываний было неизменным: никчемный, мерзкий, ничтожество, парень, который хуже Сангу. В этом контексте «тонджи» и «сангу» - это кобель и сука, охранявшие амбар. Иными словами, Ыно был хуже собаки.

Однако господин Чо был по-своему справедлив в своей жестокости. Он не приберегал свои вспышки гнева исключительно для Ыно. Стоило кому-то хоть чуть-чуть пожаловаться - и господин Чо набрасывался на любого. Из-за этого все слуги в доме, стоило ему скрыться из виду, только и делали, что судачили о нем за глаза. Все они были единодушны: мол, старику явно делать нечего, раз у него опять «крыша поехала».

Ыно всегда было любопытно, почему господин Чо вечно такой злой. Но, подслушав разговоры слуг, он наконец понял причину.

На самом деле Ыно не до конца понимал точное значение выражения «крыша поехала» - он слышал его впервые. Однако звучало это как название недуга. А болезни, как он успел усвоить, сами по себе приносят страдания. Выходит, господин Чо просто был во власти мучительного расстройства? От этой мысли Ыно проникся к старику острым сочувствием.

Однако привыкнуть к его словесным выпадам, которые сыпались при любом удобном случае, оказалось непросто. Голос у господина Чо был исключительно зычный. Пожалуй, это было единственное, что в нем было сильным. И без того неприятная наружность в гневе искажалась так, что он становился похож на разгневанного духа.

Ростом он уступал тому внушительному мяснику, но нрав имел куда более свирепый. Даже такой нелюдимый человек, как Ыно, находил его общество невыносимым. А потому, несмотря на сочувствие, чувства Ыно к господину Чо с каждым днем становились только хуже.

- Ешь ты вон как хорошо, а работаешь — хуже некуда! Сколько банок перебил, сколько воды перелил! Слепой, что ли? Хоть бы под ноги смотрел!

Ыно отвел взгляд туда, куда тыкал господин Чо. По полу были разбросаны осколки разбитого кувшина. Остатки того самого кувшина, который Ыно не смог удержать и случайно выронил. Так что слова про то, что у старика «крыша поехала», были не совсем беспочвенны. Ыно сам дал для этого повод.

Сколько бы Ыно ни кланялся и ни просил прощения, господин Чо и не думал останавливаться. Потоки брани смывали остатки его жалкого достоинства, и плечи Ыно съежились, почти касаясь ушей.

этот момент в происходящее внезапно вмешалась Э, которая наблюдала за сценой издалека.

- Да хватит уже! С чего вы взъелись на парня? Это у вас, господин Чо, крыша поехала. Вы посмотрите на него - разве такой хлюпик сможет кувшин, с него ростом, перетаскать? Да оставьте вы его в покое! Может, вы злитесь, что он вас поймать не сможет? В конце концов, с людьми по-разному обращаться можно.

Э была единственной в поместье, кто относился к Ыно как к человеку. Обычно все звали ее просто «Э», потому что она была здесь старшей и отвечала за еду для слуг.

Впрочем, не все звали её так - взять хотя бы господина Чо.

- О-хо! Да как у этой бабы язык поворачивается такую чушь нести!

Но даже когда господин Чо взорвался, Э и не думала отступать. Хотя господин Чо и занимал должность старшего, опытом она его превосходила. Её не так-то просто было пронять его вечными истериками. Она ответила с лёгкой колкостью:

- У господина Чо здесь самый громкий голос. Так и лопнуть недолго.

Среди наблюдавших за этим слуг послышались смешки. Лицо господина Чо побледнело - отчасти из-за замечания Э.

- Что?! Да как ты смеешь, наглая баба!

- Ах, вот как? Ну давай, ори громче. Глядишь, и молодой господин услышит.

При упоминании «молодого господина» физиономия господина Чо резко переменилась.

Молодой господин.

Сила этого титула была поистине чудовищной. Достаточной, чтобы мигом унять самого неукротимого господина Чо, не ведавшего страха. Впрочем, ничего удивительного. Молодой господин - владелец поместья. Высшая инстанция. Пусть во Внешнем дворе господин Чо и мнил себя королем, на деле он оставался всего лишь рабом, чья жизнь зависела от настроения хозяина.

- Или забыл, что молодой господин шума не жалует?

Господин Чо, который, казалось, готов был читать нотации до бесконечности, после долгой паузы наконец прикусил язык. Его острые, как иглы, глаза метнулись от Ыно к Э, после чего он издал громкий презрительный смешок, а затем заговорил уже куда сдержаннее:

- Да с чего бы молодому господину из Главного двора мой голос слышать? Наш-то господин дармоедов не жалует. Если жрут за троих, а дело делать не могут - значит, они хуже скотины, вот как этот, этот!

Господин Чо, который даже Э называл не иначе как «эта баба», для Ыно имени так и не нашёл. И дело было не в том, что он не знал - спрашивать ему было попросту лень.

И дело было не только в господине Чо - во всем поместье лишь Э знала, как зовут Ыно. Кроме неё, никто ни разу не поинтересовался его именем. В этом равнодушии сквозило неприятие.

- Усек, никчемный? Сегодня вечером без супа останешься. И не вздумай ему ничего передавать!

- Да имейте же совесть! Он и прошлой ночью голодным спал.

- Так вчера он тоже провинился! Сыт, одет - вот и плевать ему на работу. Потому и отлынивает!

Ыно промолчал, но внутри всё воспротивилось. Это была горькая, ничем не заслуженная обида.

С рассвета и до заката Ыно работал не покладая рук, и единственной передышкой были лишь те короткие минуты, когда он запихивал в себя еду.

Рабская доля никогда не была лёгкой. На рассвете он должен был мести необъятный двор Внешней резиденции, а когда с этим было покончено - драить до блеска тряпкой стены.

После обеда, едва успев проглотить последний кусок, он плёлся на конюшню. До неё нужно было изрядно топать за внешние ворота Внешнего двора, и там его всегда встречал запах конского и коровьего навоза.

Убирать дерьмо было трудно, вонь стояла такая, что Ыно частенько выворачивало обратно только что съеденным обедом.

И это ещё не всё. Нужно было ещё вычистить ближайший курятник, разгружать материалы, когда их привозили откуда-то, да ещё и таскать вёдра с водой на кухню и в баню. Ему поручали столько дел, что казалось нечестным иметь всего одно тело.

Сама по себе работа была не трудной - всего лишь физический труд. Проблема крылась в чудовищном объёме задач. И хотя у Ыно, с детства бродившего по горам, выносливость была неплохая, он выматывался ещё до того, как заканчивалось утро.

Он не ленился - он дал себе слово и не нарушал его. Просто результаты пока оставляли желать лучшего, но старался он искренне. Иначе и нельзя - надо было отрабатывать свою еду. И всё равно каждый день на него сыпалась ругань господина Чо. Ыно и правда было обидно. Да, он ошибался, но всё же… было несправедливо.

- Таких, как ты, с самого начала нужно к порядку приучать. Пусть знают цену еде и цену сну - вещал господин Чо.

- Да я и так знаю… очень даже хорошо знаю.

Не сдержавшись, Ыно робко огрызнулся, и господин Чо, сверкнув глазами, тут же огрел его по голове.

- Не пререкаться! Не пререкаться, я сказал!

Агх, лучше буду молчать в тряпочку. Ыно пожалел о сказанном и потёр ушибленное место ладонью.

- Вы только посмотрите на него! Это ж надо - до сих пор не угомонится! Хмпф! Только и знает, что языком чесать, а не работать. Запомнила? Не давать ему еды, пока не отработает! Если узнаю, что он поел - все слуги здесь голодать будут!

С этими словами господин Чо и ушёл. Ыно выдохнул и расслабился.

- Ох, мерзавец этакий. И откуда только такой характер взялся? С годами, видать, только хуже становится.

Э, нарочно повысив голос, чтобы подразнить уходящего господина Чо, похлопала Ыно по плечу.

- Выше нос. Я тебе картошки тайком припрячу, так что не переживай.

- Ладно.

Обидно, конечно, без риса и мясного супа, но хотя бы с голоду не помереть - и на том спасибо. Ыно горько улыбнулся.

Ночь стояла глубокая.

И снова к Ыно пожаловал незваный гость. Гостя этого звали бессонница. Бессонница от шума.

"Да чтоб вас..."

Хрррр... ик... Хрррр... икых!

Скре-е-ег, скри-и-п.

Звуки с обеих сторон нещадно долбили по барабанным перепонкам. Если один храпел хррр, о другой вовсю скрипел зубами скрип-скрип.

Это была фантастически безумная симфония.

Бóльшую часть построек Внешнего двора занимали жилые помещения для слуг. Слуг было так много, что в одной комнате ютилось по несколько человек. Служанок селили по четверо, а мужскую прислугу - по двое или трое. Ыно не был исключением.

Сама комната была ничего. Да что там - для Ыно она была даже удобной. Не то что эти убогие лачуги - стены и крыша здесь были крепкие, нигде не дуло. К тому же по какой-то неведомой причине пол был тёплым, аж пот прошибало.

В первый день Ыно всё очень нравилось. Он даже задумался: а всегда ли рабство бывает таким уютным? Кормят - три раза в день, спать укладывают в тепле. По сравнению с его прежней жизнью это было настоящим блаженством. Он уже почти поверил, что попасть в рабы - редкая удача.

Ну да, как же. Теперь от этих мыслей не осталось и следа. Работы наваливалось всё больше, каждый день - сплошная мука. Вечера без ужина случались всё чаще, а по ночам - храп и скрежет зубов.

Но самой мучительной была, без сомнения, бессонница. Тело валилось с ног от усталости, а уснуть не получалось - хоть вой. С ума можно было сойти. И дело было не только в шуме - проблема была в неуклюжих повадках огромных мужиков, с которыми он спал. Засыпая среди них, он то и дело чувствовал, как чьи-то ручищи, толщиной с бревно, переползают на него. Тогда дыхание перехватывало, и он, не успев провалиться в сон, снова вскакивал.

Из-за всего этого Ыно с тех пор, как попал сюда, толком не спал ни разу.

- Проклятье.

От таких мыслей одни проклятия - ничего хорошего они не приносят. От голода самому умереть хочется, а от бессонницы - убить кого-нибудь. Хоть зажимай этим мужикам носы и рты, чтобы и дышать перестали.

ведь не день, не два — каждую ночь. Тут даже сам Будда озвереет и в пляс с мечом пустится.

Кап, Кап

- Мама...

Сегодня шум стоял особенно невыносимый, и Ыно шмыгнул носом, чувствуя, как к горлу подкатывает тоска. До боли захотелось вернуться обратно. В горы. В ту убогую лачугу. Туда, где могила матери и Йоуль.

Грубая циновка и мягкая шкура Йоуль были лучше этой тёплой комнаты, которая грела спину, но не душу. Хотя Йоуль иногда и громко храпела, но этот храп был для Ыно колыбельной, под которую он засыпал спокойно.

Сколько же ему ещё здесь торчать? Этот вопрос он задавал себе каждый раз, когда жизнь становилась совсем невыносимой.

Ыно хотелось знать, сколько ещё он пробудет здесь рабом, или хотя бы точное число дней. Но до сих пор никто ничего ему не говорил.

По правде говоря, с тех пор как Ыно попал сюда, он ни разу не видел того, кого все называли молодым господином. Мало того что не видел - он вообще ничего о нём не знал.

Ах да, кроме трёх букв имени.

- Чхве Юн Са...

Ыно тихонько прошептал это имя. Даже когда он впервые услышал его от Э, оно показалось ему красивым и каким-то странным - совсем не подходящим тому человеку.

В тот же миг в мыслях Ыно возник образ того мужчины. Вряд ли это можно было назвать просто картинкой - скорее в память врезалась та жуткая аура, что окутывала его. Властное присутствие, от которого ледяным спокойствием и звериной жестокостью. Он был не просто окутан тьмой - он сам казался её воплощением.

- Бр-р...

Аж мурашки по коже. Ыно передёрнуло. Рука, которую тот продырявил кинжалом, снова заныла.

Может, оно и к лучшему, что из-за расстояния он так ни разу и не столкнулся с тем человеком из Главного двора. Лучше считать это везением, чем рисковать встретиться с ним снова. Встреться они снова - Ыно бы не то что слова вымолвить не смог - трясся бы, как осиновый лист.

В эту бесконечную, беспросветную ночь Ыно дрожал от холода, который навевало воспоминание о том человеке, и лишь с рассветом ему наконец удалось сомкнуть веки.

Все случилось внезапно.

- Ах ты извращенец!

Бу-ух!

Неожиданно кулак прилетел ему прямо в скулу.

Ыно, держась за ушибленную щёку, с недоумением уставился на нападавшего. Это был Каксэ - его сосед по комнате, тот самый, который каждую ночь изводил его скрежетом зубов. А за спиной Каксэ, торопливо поправляя юбку и прикрывая грудь, стояла перепуганная женщина. Её лицо было таким же злым, как и у разъярённого мужика.

- Чего вылупился! А ну вали отсюда!

Под этим грозным напором Ыно попятился, а потом резко развернулся и бросился прочь.

Отбежав от конюшни на приличное расстояние, он осторожно потрогал пульсирующую болью скулу, пытаясь осмыслить случившееся.

- За что? Почему он меня ударил? - Ыно и правда был в полном недоумении.

Как обычно, пообедав, он отправился чистить конюшню. Он старательно выгребал навоз и раскладывал корм, когда вдруг услышал странные звуки. Сначала они походили на стоны, а потом послышался женский голос - взволнованный, испуганный. Ыно не смог пройти мимо. Он пошёл на звук и увидел двоих, тесно прижавшихся друг к другу. Мужчина и женщина двигались вверх-вниз, их нижние одежды соприкасались.

Ыно помотал головой, пытаясь понять, что они делают. Он не знал точно, что там происходит, но женщина внизу, судя по всему, очень страдала - время от времени она вскрикивала.

Ыно не мог пройти мимо. Он замешкался, но остался стоять. Не понимая, что происходит, он всё же чувствовал: кому-то нужна помощь. Кто-то явно страдает. Он раздумывал, что делать, и тут их взгляды с женщиной внезапно встретились.

А-а-а! - заорала женщина. Оба - и она, и мужик - подскочили от неожиданности и обернулись. Мужик, заметив Ыно, вскочил, на ходу затягивая штаны. Подлетел к Ыно и, недолго думая, врезал кулаком, сопроводив удар отборным матом и обвинением в извращении.

- Ай, больно-то как...

От обиды и боли на глазах выступили слёзы. Ыно не понимал, за что его ударили. Почему женщина так злобно на него пялится? Зачем его оскорбляют? Непонимание делало боль вдвойне невыносимой.

Проблема была в том, что на этом инцидент не закончился.

- Этот тип теперь ещё и на домогательства осмелился? Делать ничего не умеет, а туда же - позорище!

Близился закат, и боль в щеке почти утихла.

Ыно сидел на корточках, набивая пустой желудок картошкой. Тут откуда ни возьмись появился господин Чо. Словно злой дух, он исказил лицо в жуткой гримасе и отвесил Ыно подзатыльник. А затем, наступая на него, принялся тыкать пальцем и обвинять в попытке домогательства.

- Чего? Домогательства?.. Я?

Ыно растерянно ткнул пальцем себя в грудь. Выражение лица у него было настолько наивным, будто он обвинял господина Чо в том, что тот несёт околесицу. В ответ господин Чо осклабился и сплюнул с таким видом, словно перед ним было нечто омерзительное.

- Вы только гляньте на этого типа - прикидывается, что не понимает! Где ты так притворяться-то научился?

- Да нет, я правда не понимаю, о чём речь...

Ыно и вправду не понимал, о чём толкует господин Чо. Домогательства? Он такое слово впервые слышал.

- Да он просто не понимает! А ну расскажи-ка, что этот тип сделал?

За спиной господина Чо стоял Каксэ. Встретившись с Ыно взглядом, он ухмыльнулся. Улыбочка у него была та ещё - прямо зловещая.

- Так точно, господин Чо. Я собственными глазами видел, как этот тип уже несколько дней преследует ту девушку, то и дело позволяя себе вольности - то груди её коснётся, то бёдер. Девушка терпела, но сегодня, не выдержав надругательства, попыталась свести счёты с жизнью. Едва успел остановить.

Преследовал? К кому прикасался? Я?

У Ыно от изумления отвисла челюсть. Он никогда ни за кем не таскался, ни к кому не прикасался. Он понятия не имел, о какой такой девушке толкуют господин Чо и Каксэ.

- Вот, взгляни. Этот человек воочию наблюдал за твоими бесчинствами!

- И это ещё не всё. Он пригрозил девушке, что если она осмелится рассказать о его домогательствах, то он вывернет всё наизнанку и объявит, будто это она сама к нему приставала. Обещал устроить скандал.

- Ах ты! Да где ж видано такое подлое отродье!

- Я и сам был потрясён, когда выслушал эту девушку. С виду такая невинная, ни за что не подумаешь, что станет путаться с подобным типом.

С каждым словом Каксэ лицо господина Чо наливалось всё большей яростью. Ыно слушал с отсутствующим видом, словно речь шла о ком-то постороннем.

- Ты, мразь! Улика налицо, а ты ещё смеешь отпираться?

- рявкнул господин Чо.

- Ну... нет, правда. Ничего такого я не делал.

Ыно отрицал всё с полной уверенностью. Однако господин Чо лишь презрительно хмыкнул, всем своим видом показывая: «Ах вот как?»

- Значит, говоришь, неправда? Совсем-совсем неправда?

- Да.

- Да у этого парня нет совести. Имея на руках неопровержимые улики, он ещё смеет бессовестно врать! Где же столько наглости взялось, чтобы так отпираться?

- Это неправда. Я не вру.

Ыно, хоть и чувствовал лёгкую опустошённость, держался на удивление стойко. Голос его не дрожал, в глазах не было и тени страха. В конце концов, он не совершал ничего предосудительного.

В жизни Ыно было много того, чего он не пробовал и не изведал. Ложь была в их числе. Дело тут не в принципах — просто в его незамысловатой жизни попросту не возникало нужды.

Если бы обвиняемый отрицал всё с такой твёрдостью и уверенностью, у любого нормального человека могли бы зародиться сомнения в искренности обвинителя. Беда была в том, что господин Чо с самого начала смотрел на Ыно с неприязнью. Он уже вынес свой приговор: Ыно виновен. И упорные отрицания парня ничуть не поколебали этой уверенности. Напротив, они лишь подлили масла в огонь, и без того полыхавший в груди старика.

На морщинистом лбу господина Чо вздулись синие жилы. Исказив все мускулы лица в свирепой гримасе, он обрушил на Ыно всю свою ярость без остатка.

- Хватит трепаться! Мне всё известно. Только порка может вразумить такого бестолкового наглеца!

Господин Чо не дал Ыно и шанса на объяснения. То, что случилось дальше, было чудовищно.

Господин Чо велел Каксэ привязать Ыно к циновке, и началось беспощадное избиение.

- А-а-а! Ай!

Тяжёлая дубина безжалостно обрушивалась на Ыно снова и снова. По иронии судьбы, именно отрицание вины лишь усиливало побои. Каждое слово Ыно в свою защиту только подливало масла в огонь ярости господина Чо.

Попытки Ыно оправдаться постепенно перешли в отчаянные мольбы.

- Ох! Господин... Умоляю... Ох! Прекратите...!

Дубина не знала пощады.

Отрицание сменилось слезными мольбами о пощаде.

- Виноват...! Ох! Ай! Виноват...!

Мольбы прекратить избиение быстро сменились признанием вины. Ыно умолял о пощаде, захлёбываясь слезами и вымаливая жизнь. Зажатый в жёсткой, вонючей циновке, не в силах вырваться, он не мог ничего, кроме как плакать.

Однако господин Чо не ведал жалости, продолжая беспощадные удары. Не нашлось никого, кто вмешался бы и остановил эту жестокость.

Крики не смолкали долго.

- О-о-о!.. А-а-а...

Наконец одежда господина Чо пропиталась потом насквозь. Крики и вопли Ыно, сотрясавшие весь двор, постепенно стихли, пока не оборвались внезапно. Его тело, не выдержав боли, начало терять сознание.

Расширенные зрачки Ыно потеряли фокус, из приоткрытого рта потекла слюна, которую он уже не мог сглотнуть. Обессилев, не в силах больше кричать, он молча ждал, надеясь поскорее потерять сознание.

Стук, Стук, Стук....

Удары постепенно стихали. Перед тем как сомкнуть веки, Ыно успел увидеть лица людей, наблюдавших за тем, как его избивают, словно собаку.

Кто-то плескал воду на циновку, уверяя, что так бить больнее. Э отвернулась, нахмурившись. Где-то раздался смех - кто-то держался за живот, улюлюкая.

Кто-то бросал взгляды, полные отвращения и насмешки, но никто - никто! - не вышел вперёд, чтобы помочь Ыно, истекающему потом и кровью под ударами. Никто не выказал ни капли сочувствия. Они наблюдали, словно это было развлечение.

Живи один.

Не сближайся с людьми, не открывай им сердце, не доверяй...

В это мгновение Ыно с пронзительной ясностью осознал, почему мать наказывала ему не знаться с людьми, не доверять им и жить одному.

Люди оказались страшнее суровых гор, лютого холода и даже зверей с острыми клыками. В них таилась куда более изощрённая жестокость.

Самым страшным, что только мог встретить человек, оказывался другой человек.

Первое, что увидел Ыно, когда к нему вернулось сознание, было лицо его мучителя - Каксэ.

Ыно резко приподнялся и его вырвало. Это было лицо человека, который каждую ночь лишал его сна, а теперь, ложно обвинив, избил до полусмерти.

Неудивительно, что при виде этой рожи желудок вывернуло наизнанку.

Каксэ оскалил пожелтевшие зубы.

- С чего это тебя блюёт от человеческого лица? Мало всыпали?

Он занёс руку для нового удара.

Кулачище Каксэ, размером с крышку от котла, был ничуть не менее опасен, чем дубина. Ыно поспешно прикрыл голову обеими руками, но от дикой боли всё равно вскрикнул.

От одного лишь движения рук боль, казалось, охватила всё тело. Это была агония, вышибавшая слёзы. Его избили так жестоко, что ни о каком благополучии не могло быть и речи.

Созерцая жалкое состояние Ыно, Каксэ садистски хмыкнул.

- Ничтожество. Поделом тебе, извращенец, за свои художества схлопотал?

- Я... я ничего такого не делал.

Охрипшим, надорванным голосом Ыно попытался возразить, но распухшее горло протестующе сжалось. Однако Каксэ лишь подался вперёд, нависая над ним, и процедил угрожающе:

- Не делал, значит? Подглядывал, пока другие трахались, - это, по-твоему, не делал?

- Ничего я не подглядывал...

- Цыц! Попался с поличным, а теперь заявляешь, что не смотрел? Если не смотрел, почему тогда я тебя застукал? А?

- Я... я думал, ей больно... хотел помочь...

- Ой, правда? А эта сучка, которую драли и которой, видать, нравилось, по-твоему, мучилась? Чушь собачья! Что ты мелешь? Небось сам кайфовал, глядя, как ей больно.

- Да нет же, не так это...

Бамс! Тяжёлый кулак Каксэ безжалостно обрушился на голову Ыно. Размером кулак был под стать недюжинной силе - такой мощный, что от удара шея неестественно перегнулась, и голова безвольно мотнулась вниз.

- Чёрт! Ещё и огрызаешься? А?

Не удовлетворившись побоями, Каксэ плюнул Ыно на голову.

- Обидно, да? Думаешь, за что я тебя? Поделом. Ты это заслужил.

- ...

- Я только-только задремал, сон интересный смотрел - и на тебе! Всё испортил, паскуда! Ты теперь за это ответишь, понял? Знаешь, сколько эта стерва мне крови попортила? Успокаивал её потом, и деньги потерял, и нервы. Всё из-за тебя.

Каксэ ткнул пальцем в лоб Ыно. Этот жест был призван унизить, растоптать. Голова Ыно мотнулась от прикосновения. Вдруг Каксэ сунул свой тяжёлый кулак прямо перед глазами Ыно, угрожающе помахивая им.

- Смотри у меня, никому не болтай. Особенно господину Чо. Держи язык за зубами, понял? Молчи в тряпочку.

Боясь нового удара по голове, Ыно неохотно кивнул. Впрочем, угрозы Каксэ были излишни. Ыно и не собирался идти к господину Чо с объяснениями или жалобами. Какой в этом толк? Станет ли господин Чо его слушать?

Вчера, несмотря на слезные мольбы и отрицания Ыно, господин Чо даже слушать его не желал. Он лишь приговаривал, что если тот будет и дальше бессовестно врать, то получит ещё сильнее. И теперь, после всего, этот человек вдруг станет его слушать? Смешно даже думать.

Воспоминания о том, как его избивали до полусмерти, всколыхнули в душе жгучую обиду. Боль в теле - это одно, но несправедливость ранила куда сильнее. Если бы он провинился и его наказали по делу, он бы стерпел. Но его избили ни за что. Чувство несправедливости распирало грудь, и вскоре из больших глаз Ыно покатились крупные слёзы.

- Хныкать перестань, чёрт бы тебя побрал. Вытри сопли и выходи на работу быстро. Господин Чо тебя заждался - теперь тебе долго не поздоровится.

Хихикая, этот тип удалился, разразившись мерзким смехом - казалось, в нём не было и капли совести за то, что он оговорил невиновного. Оставшись один, Ыно вытер слёзы тыльной стороной ладони. Каждое движение отдавалось болью во всём израненном теле, и с каждым движением с губ срывался стон.

- М-м-м... больно-то как...

Избить дубиной, а потом погнать на работу - это было по-настоящему жестоко. Ыно дрожал не только от боли, но и от бессердечной жестокости господина Чо и Каксэ.

Он содрогнулся дважды от людского холода: первый раз - от злобы господина Чо и Каксэ, а второй - от равнодушия тех, кто вчера наблюдал за его наказанием.

Неужели все люди в этом мире такие? Как можно быть такими бессердечными?

Ещё долго после случившегося Ыно трясло - то ли от боли, разлитой по всему телу, то ли от всепоглощающей тоски. Он плакал долго, насквозь промочив слезами правый рукав. И в конце этой долгой, безутешной череды слёз он принял решение.

Бежать.

Он пытался терпеть. Пытался выдержать, пока не отработает стоимость украденного, пока ему не скажут убираться, - держался из последних сил. Но сейчас Ыно понял: это невозможно. Вытерпеть один день - и то пытка. Как же ему дотянуть до неизвестного дня освобождения?

Пока не пройдёт эта зима, его либо забьют до смерти, либо он свалится от изнеможения, либо скосит какая-нибудь хворь. Он чувствовал - он не жилец.

И правда - это место было непригодно для жизни. Каким бы роскошным и величественным оно ни казалась снаружи, внутри оказалось неуютнее и отвратительнее, чем его вонючая лачуга. Тёплая комната больше не радовала. Вместо риса с гаоляном жёсткая трава казалась надёжнее. Звери были лучше людей, а одиночество - милее, чем общество себе подобных.

Мать была права. Нельзя полагаться на людей, и жить среди них тоже не стоит. Значит, надо возвращаться. Туда, где могила матери. Туда, где Йоуль.

Приняв решение, Ыно снова вытер рукавом слёзы. Потом закрыл глаза, глубоко вздохнул и медленно выдохнул.

Страница книги Сладкий в интернете

Table of Contents

Пролог

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

О книге